ПылинкиДАЛЬНИХ
СТРАН  ,

Пылинки
 ДАЛЬНИХ
СТРАН
 Фотографии  автора
 ИЗДАТЕЛЬСТВО
„ДЕТСКАЯ  ЛИТЕРАТУРА"
ЛЕНИНГРАД
1969
 Н.  ВЕРЗИЛИН

91  (И)
В  31
 Оформление  Ш.  Геенна
 Удивительный  маршрут  путешествий!  Край
викингов  и  троллей  (Норвегия);  страна  класси¬
ческого  искусства  (Италия);  родина  мушкетеров
(Франция)  и  у  подножия  Фудзи-сан  (Япония).
Об  этом  маршруте,  о  самом  интересном,  что
встречается  в  пути,  и  рассказывает  известный
ученый  и  писатель  Николай  Михайлович  Вер-
зилин.
 7-6-3

Случайно  на  ноте  карманном
Найди  пылинну  дальних  стран  —
 И  мир  опять  предстанет  странным,
Занутанным  в  цветной  туман!
 А.  Б  л  он

Глава 	В 	КРАЮ 	ВИКИНГОВ
 первая 	и 	ТролЛЕЙ

Тысячелетняя  деревянная  церковь  под  Бергеном.

ВСТРЕЧА  С  ЮНОСТЬЮ
 Норвегия!  С  детства  страна  эта  казалась  мне  знако¬
мой  и  почему-то  очень  влекла  к  себе,  тревожила  вооб¬
ражение.
 ...  Норд-вегр  —  северный  путь.  Скалистые  берега
Скандинавского  полуострова  омываются  суровым  и  хо¬
лодным  Норвежским  морем.  Они  изрезаны  далеко  вда¬
ющимися  в  берега  заливами-фиордами.  Издавна  там
жили  норманны—северные  люди,  которых  наши  пред¬
ки-славяне  называли  варягами.
 История  Древней  Руси  тесно  связана  с  этими  север¬
ными  людьми.  Варяги  на  быстроходных  ладьях  с  высо¬
ко  загнутыми  носами,  под  цветными  полосатыми  пару¬
сами  и  со  щитами,  повешенными  вдоль  бортов,  пере¬
плывали  Варяжское  —  теперь  Балтийское  —  море  и  за:
том  по  Неве,  Ладожскому  озеру  и  Волхову  прибывали
заморскими  гостями  в  Великий  Новгород  для  торговли.
 По  рекам,  а  где  и  волоком  они  пересекали  всю  Русь
до  Черного  моря  по  пути  в  Византию.
 7

Как  памятники  древних  связей  с  варягами  остались
развалины  тысячелетней  крепости  Рюрика  в  Старой
Ладоге  и  могила  его  легендарного  соратника  Аскольда
в  Киеве.  Русские  дети  читали  об  этом  в  учебнике  на¬
чальной  истории.  И  было  известно,  что  русские  княжны
выходили  замуж  за  варяжских,  то  есть  норвежских,  ко¬
ролей.  Так,  дочь  князя  Владимира  —  Ярославна,  дочь
Ярослава  Мудрого  —  Елизавета  и  дочь  Владимира  Мо-
номаха  стали  королевами  Норвегии.
 В  юные  годы  надолго  запечатлелся  образ  первобыт¬
ного  человека  из  романа  Иенсена  «Ледник»;  в  суровых
условиях  Севера  впервые  добыл  он  огонь,  изобрел
колеса  и  ладью,  необходимые  для  дальних  путе¬
шествий.
 В  юношеские  годы  решались  вопросы  укрепления  во¬
ли,  морали,  любви,  творческого  труда.  Потому  и  пленя¬
ли  тогда  образы  сильных  людей  —  героев  пьес  Генриха
Ибсена.
 Как  нежный  сверкающий  снег  музыка  Эдварда  Гри¬
га—  она  звучала  не  только  на  концертах,  но  и  в  каж¬
дом  ^оме.
 Знакомыми,  близкими  рисовались  фиорды  с  высо¬
кими  обрывистыми  утесами,  ледяные  горы  с  уродли¬
выми  троллями  и  милый  облик  вечно  юной  и  смелой
Сольвейг,  и  веселого  неудачника  Пера  Гюнта.
 Но  не  только  литература  и  музыка,  а  и  героическая
жизнь  великих  норвежцев  давала  в  то  время  примеры
мужества,  смелости  и  настойчивости.  Фритьоф  Нансен
на  корабле  «Фрам»,  («Вперед»),  зажатом  льдами,  ис¬
следует  путь  к  Северному  полюсу.  Его  последователь
Роальд  Амундсен  на  том  же  корабле  открывает  Южный
полюс.
 В  зрелые  годы,  годы  войны—1941  —1945,  —  вести  о
храбрых  партизанах  и  мужественных  норвежках,  спа¬
сающих  советских  воинов  из  фашистского  плена.  И  на¬
конец  в  1947  году  весть  о  Туре  Хейердале  и  его  друзьях,
переплывших  на  плоту  «Кон-Тики»  Тихий  океан.
 Да,  именно  в  Норвегию  мне  хотелось  поехать  и  уви¬
деть  то,  что  в  детстве  и  юности  так  волновало  мое  серд¬
це.  Поездка  в  Норвегию  казалась  мне  встречей  с
юностью,  с  ее  любимыми  образами,  осуществлением
давней  мечты.
 8

За  крылом  самолета  возник  из  тумана  морской  за¬
лив.  По  берегу  амфитеатром  взбегают  в  гору  дома.  Но
нмдение  фиорда  и  норвежской  столицы  Осло  исчезло
сразу.  Английский  самолет,  не  сделав  круга,  приземлил¬
ся  прямо  с  курса.
 Я  стою  на  норвежской  земле.  Норвежцы  проходят
мимо,  не  обращая  на  нас  внимания.  Они  суровы  и  не¬
разговорчивы.  Мы  тоже  молчим:  мы  не  знаем  норвеж¬
ского  языка.
 Теперь  нужно  быть  зорким  и  внимательным,  ничего
не  пропустить  достопримечательного.  Да  поможет  мне
и  этом  мой  друг  —  фотоаппарат!
 *  *  *
 С  чего  начать?  Описывать  все  по  порядку  или  сна¬
чала  то,  что  больше  всего  поразило,  остановило  вни¬
мание?
 Во  всех  столицах  и  крупных  городах  стран  Европы
улицы  выстроившихся  в  сплошной  ряд  домов  почти
одинаковы.
 Среди  них  и  нужно  увидеть  то  замечательное,  свое¬
образное,  исключительное,  чего  нет  в  другом  месте.
 Каждому  городу  придают  особое  очарование  старин¬
ные,  исторические  здания,  памятники  и  произведения
искусства,  сохранившиеся  до  нашего  времени.
 ЗНАМЕНИТЫЕ  КОРАБЛИ  НА  ОТДЫХЕ
 Норвегия  —  страна  отважных  мореплавателей.  Море¬
плавание,  великие  открытия  —  гордость  норвежцев.
 С  памятных  мест,  посвященных  героям-мореплавате-
лям,  начинается  знакомство  с  Норвегией.  Они  опреде¬
ляют  лицо,  душу  страны.
 Корабли  великих  норвежских  мореплавателей  береж¬
но  хранятся  в  музеях  на  полуострове  Бюгдой,  в  Осло-
фиорде  напротив  столицы.  Музей  викингов  —  в  белом
здании  с  высокими  узкими  окнами.
 Вот  они  —  с  гордо  поднятым  кверху  острым  и  изо¬
гнутым  носом  —  корабли  викингов.  Черный  дуб  блестит
как  полированный,  как  каменный  уголь.  Киль  и  часть
 9

Музей  викингов.
 бортов  на  вздыбленном  носу  украшена  вырезанным
орнаментом.  Нос  заканчивается  тонким  завитком,  на
других  кораблях  увенчивался  головой  дракона  с  рас¬
крытой  пастью.
 Викинги  свои  военные  ладьи  называли  драконами.
Ладья,  длиной  в  20  метров  и  шириной  в  средней  части
5  метров,  вмещала  30  воинов-гребцов.  Она  не  имеет  па¬
лубы  и  кают.  Дождь,  снег,  ветер,  мороз  —  все  испытали
плывущие  на  «драконах»  на  веслах  или  под  четырех¬
угольным  полосатым  шерстяным  парусом.  Иногда,  в  хо¬
лодные  ночи,  этим  парусом,  как  одеялом,  покрывались
все  30—33  воина.
 «Вик»  —  залив.  «Викинги»  —  люди  с  залива.  Так
звали  норвежцев  другие  народы.  «Конунги»  —  морские
богатыри,  или  «морские  короли»,  так  они  называли
себя.  В  средние  века  норвежцы  были  известны  под  име¬
нем  норманнов.
 Норманны  наводили  ужас  на  все  прибрежные  страны
Европы.  На  своих  очень  быстрых  ладьях,  легко  разре¬
завших  волны  острым  носом  и  килем,  викинги  появля¬
лись  внезапно.  Ладьи  свободно  входили  в  любые  реки,
без  особого  труда  их  перетаскивали  и  золоком  по  суше,
 10

Ни  один  корабль  в  то  время  не  мог  соперничать  с  ними.
Гребцы  и  стрелки  были  хорошо  защищены  повешенны¬
ми  вдоль  бортов  крепкими  щитами.
 Острогрудые  с  полосатыми  парусами  ладьи  норман¬
нов  приезжали  варяжить  —  торговать  —  в  Господин  Ве¬
ликий  Новгород.
 Варяги  плыли  через  Ильмень-озеро,  волокли  Свои
ладьи  по  земле  на  месте  Вышнего  Волочка  и  далее  по
Днепру  добирались  до  стольного  града  Киева  и  даже
до  Царьграда,  Византии.  Этот  путь  из  Варяг  в  Греки
по  тихим,  в  то  время  полноводным  рекам,  среди  дре¬
мучих  лесов  был  приятен,  а  населявшие  берега  славя¬
не  —  миролюбивы.
 Отважные  викинги  на  своих  быстрых  ладьях  пере-:
секали  суровое  Норвежское  море  и  бурный  Атлантиче¬
ский  океан.  .Они  заселили  Исландию.  Эрик  Торвальд-
сон  —Рыжий  —  достиг  берегов  Гренландии,  а  его  сын
Лайф  Эриксон  открыл  Америку,  названую  им  Винлан-
дией  —  страной  винограда.  Было  это  за  пять  веков  до
путешествия  Колумба  на  корабле  «Санта  Мария».  Что¬
бы  доказать  возможность  открытия  Эриксона,  норвеж-
 Ладья  викингов.
 11

цы  сделали  точную  копию  древней  ладьи  и  приплыли
на  ней  в  Чикаго  на  Всемирную  выставку  1891  года.
 Викингов  род,  тебя  приветствую.
 Тобою  горжусь  с  далекого  детства  я!
 Бьёрнстьерне  Бьёрнсон
 Ладьи  викингов  пролежали  тысячу  лет  в  курганах.
В  них  погребали  конунгов  и  их  жен.  И  в  наших  степях
встречаются  курганы,  где  славянских  князей  тоже  хоро¬
нили  в  ладьях.
 Я  легонько  касаюсь  узоров  отполированной  воском
и  веками  древнейшей  ладьи.  Дерево,  жившее  тысячи
лет  назад,  делает  реальным  все  образы  легенд  и  исто¬
рий,  возникшие  при  виде  ладьи  древних  викингов.
 В  музее  хранится  большая  с  высокими  бортами  те¬
лега.  Она  тоже  черная  и  блестящая,  как  отполирован¬
ная.  Кузов,  колеса,  оси  —  все  в  ней  сплошь  покрыто  при¬
чудливой  резьбой.  Не  об  этой  ли  древней  телеге  писал
Иенсен  в  романе  «Ледник»?  В  витринах  черные,  позе¬
леневшие,  строгие  металлические  бусы,  браслеты,  под¬
вески.  От  них  веет  старинными,  мрачными  сагами  (на¬
родные  скандинавские  сказания).
 Белое  здание  музея  позади,  а  мысли  все  еще  напол¬
нены  картинами  отважных  морских  походов  на  быстро¬
ходных  и  таких  хрупких  по  виду  судах.
 Вот  странное  здание,  имеющее  вид  треугольника.
 У  входа  памятник  Фритьофу  Нансену  (1861  —1930).
В  сдержанном  движении  чувствуется  напряжение  воли,
энергия,  упорство.  Нансен  —  пересекший  на  лыжах
Гренландию,  известный  всему  миру  полярный  исследо¬
ватель,  большой  друг  Советского  Союза.  В  1921  году,
когда  молодую  Советскую  страну  не  признавало  ни  одно
государство  и  ее  окружали  войска  интервентов,  Фритьоф
Нансен  организовал  Международный  комитет  помощи
голодающим  от  неурожая  в  Поволжье  и  трижды  посе¬
тил  Советский  Союз.
 Небольшой  треугольник  за  памятником  Нансену  ока¬
зался  внушительным  зданием  с  галереями  в  три  этажа
и  остекленной  крышей.  Он  вмещает  целый  корабль  с
мачтами.  Это  легендарный  корабль  «Фрам»,  на  котором
совершено  путешествие  Нансеном  к  Северному  полюсу,
исследованы  Отто  Свердрупом  северные  берега  Амери¬
ки  и  открыт  Роальдом  Амундсеном  Южный  полюс.
 12

Музей  «Фрама».
 Все  долгие  плавания  среди  льдов,  Сжатия  и  вмерза¬
ния  выдержал  этот  деревянный  и  сравнительно  неболь¬
шой  корабль.  Корпус  его  в  длину  имеет  39  метров,  в  ши¬
рину  11,  высота  внутри  5,25  метра.  Средняя  мачта  до¬
стигает  24,5  метра.  Три  мачты  несли  600  квадратных
метров  парусов.  Паруса  служили  дополнением  к  маши¬
не  в  220  лошадиных  сил.  При  вместимости  в  800  тонн
корабль  мог  взять  провианта  для  людей  и  собак  на
5  Лет.  Главная  особенность  «Фрама»  —  прочность  его
корпуса.  Борта  корабля,  толщиной  в  80  сантиметров,  со-
стоях  из  двух  слоев  дубовых  досок,  затем  ясеневых  и
изнутри  сосновых.  Ведь  очень  важно,  чтобы  льды,  даже
сорвав  наружную  обшивку,  не  смогли  бы  раздавить
корабль.  Все  края  закруглены,  вся  поверхность  отшли¬
фовала,  чтобы  «судно,  гладкое  как  угорь,  выскользнуло
из  ледяных  объятий».  И  оно  понятно:  целью  экспедиции
Нансена  было  исследовать,  передвигаясь  вместе  с  дрей¬
фующим  льдом,  течение  Ледовитого  океана,  проходя¬
щее  вблизи  полюса.  «Мы  отправляемся  не  для  отыска¬
ния  математической  точки,  составляющей  конец  земной
оси,  так  как  достижение  этого  пункта  само  по  себе  ма¬
лоценно,  а  для  исследования  большой  неизвестной  части
немного  шара,  окружающей  полюс»,  —  говорил  Нансен.

Я  поднимаюсь  по  трапу  и  ступаю  на  палубу  «Фра-
ма».  Можно  взойти  на  капитанский  мостик  и  взять  в
руки  штурвал.  Спускаясь  вниз,  где  в  шести  маленьких
каютах  размещались  тринадцать  человек  команды,  не¬
вольно  обращаешь  внимание  на  высокие  пороги  и  тол¬
стые  стены.
 Стены  и  потолок  состоят  из  нескольких  слоев:  еловые
доски,  воздух,  войлок,  линолеум,  оленья  шерсть,  лино¬
леум,  воздух,  еловые  доски.  Четыре  толстых  двери  нуж¬
но  открыть,  чтобы  попасть  с  палубы  в  каюты.  У  иллю¬
минаторов  три  стеклянные  рамы.  Так  все  устроено  во
избежание  холода  и  сырости.  В  нижнем,  темном,  как
пещера,  трюме  с  трудом  перебираешься  через  громад¬
ные  корни  ели,  составляющие  скелет  корабля.  На  две¬
рях  кают  таблички  с  фамилиями  тех,  кто  в  них  жил,
а  в  шкафах  одежда,  приборы  и  другие  вещи  участников
экспедиции:  белые  шкуры  убитых  медведей...  и  норвеж¬
ский  флаг,  развевавшийся  над  Южным  полюсом.
 На  палубе  нас  не  покидает  удивление:  как  такой  не¬
большой  и  с  виду  хрупкий  деревянный  корабль  смог  вы¬
держать  путешествие  от  одного  полюса  к  другому,  об¬
мерзание,  сдавливание  льдов  и  яростные  штормы  оке¬
анов?  Правда,  при  постройке  «Фрама»  были  учтены  все
причины  гибели  предшествующих  полярных  экспедиций.
И  конструкция  «Фрама»  оправдала  возлагавшиеся  на
него  надежды.  Ф.  Нансен  пишет  в  дневнике  1893  года:
 «Понедельник,  9  октября.
 ...  Когда  после  обеда  мы  сидели,  болтая
о  том,  о  сем,  начался  оглушительный  шум,  и
весь  «Фрам»  затрясся.  То  был  первый  натиск
льда.  Все  вышли  на  палубу  посмотреть.
«Фрам»  вел  себя  прекрасно,  как  я  и  ожидал
от  него.  Лед  накоплялся  непрерывно,  но  ухо¬
дил  под  низ  судна,  и  мы  медленно  подни¬
мались.  ..
 Пятница,  13  октября.
 ...  Лед  теснится  и  громоздится  вокруг  нас
со  всех  сторон,  ледяные  глыбы  вздымаются  в
длинные  стены  и  высокие  груды,  достигающие
своими  верхушками  такелажа  «Фрама»;  лед
 14

напрягает  все  свои  силы,  чтобы  истереть
«Фрам»  в  порошок.  Но  мы  сидим  здесь  совер¬
шенно  спокойно,  не  выходим  даже  наверх
посмотреть  на  хаос».
 А  в  это  время  во  всем  мире  с  беспокойством  ждали
вестей  о  героическом  корабле.
 Все  устремленья  наши  там,  на  «Фраме».
Блуждающий  средь  северных  широт.
 Не  он  ли  в  край  родной  под  парусами
Сиянье  новой  славы  принесет?
 Бьёрнстьерне  Бьёрнсон
 «Фрам»  связан  не  только  с  именем  Ф.  Нансена,  но
и  Роальда  Амундсена  (1872—1928).  Амундсен  на  «Фра¬
ме»  исследовал  Антарктику  и  открыл  в  1912  году  Юж¬
ный  полюс.
 После  посещения  «Фрама»  представляется  возмож¬
ность  осмотреть  дом  Амундсена,  находящийся  доволь¬
но  далеко  от  Осло.  Туда  надо  ехать  автобусом.
 Осло,  как  и  другие  города  Норвегии,  непосредствен¬
но  связан  с  окружающей  природой.  Тротуар  улицы  или
набережной  обрывается  в  море.  На  морской  пароход
переходишь  по  трапу  прямо  с  улицы.  Нет  порта,  пир¬
сов,  мола,  пристаней.  Дома  города  взбираются  на  окру¬
жающие  горы.  Улица  неожиданно  оканчивается  отвес¬
ной  горой  или  входит  в  лес  или  поле.  Нет  бесконечных
неряшливых  пригородов  с  длинными  заборами,  свалка¬
ми,  убогими  домиками,  сараями,  железнодорожными
путями  и  дымными  заводами.
 Выехав  из  города,  наш  автобус  сразу  оказался  дре-
ди  соснового  бора.  Приходится  удивляться,  как  на  гро¬
мадных,  почти  отполированных  скалах  растут  высокие
сосны.  Что  их  удерживает?
 Среди  чащи  леса  и  нагромождения  скал  и  валунов,
на  берегу  фиорда,  скрыт  от  всех  взоров  деревянный
дом  знаменитого  полярного  исследователя  Роальда
Амундсена.  Дома  еще  не  видно,  а  надписи  уже  преду¬
преждают,  что  фотографировать  запрещено.
 Крепкая  решетка  и  собака  за  ней.  Вокруг  дома  ни
одного  цветка,  все  засыпано  крупной  морской  галькой.
Дом  на  морском  берегу.  По  двору  гуляет  белокурый
мальчик.  Среди  туристок  волнение,
 15

— 	Это  внук  Амундсена?
 На  грудь  внука  прикалывают  советские  значки.
 Потом  выясняется,  что  дом  принадлежит  государ¬
ству,  а  мальчик  —  сын  сотрудницы  музея.
 Печать  скромности  и  строгости  лежит  на  всем  убран¬
стве  и  распорядке  в  доме.  Небольшой  кабинет  с  дверью
на  террасу,  вместо  окна.  Чучела  спутников  Амундсена:
белого  медвежонка  и  пингвина.  Прикрепленные  к  по¬
рогу  пружины  для  гимнастики.  В  шкафу  книги  о  поляр¬
ных  исследованиях.  Рабочий  стол  на  веранде  с  видом
на  море.  В  узкой  спальне  со  скошенным  потолком,  низ¬
ко,  у  пола,  вместо  окон  два  иллюминатора,  как  в  кора¬
бельной  каюте.  Ежедневно  в  течение  всего  года  Амунд¬
сен  принимал  ванну  из  морской  воды  природной  темпе^
ратуры.  Привычке  моряка  он  не  изменял  всю  жизнь.
Здесь,  в  своем  доме,  он  жил,  как  на  корабле.
 Но  вернемся  на  полуостров  Бюгдой.  Там  рядом  с
«Фрамом»  в  особом  музее  стоит  плот  «Кон-Тики».
 Плот  из  девяти  бревен  бальзового  дерева  длиной  че¬
тырнадцать  шагов  и  шириной  всего  четыре  шага.  Брев¬
на  связаны  пеньковыми  веревками  не  толще  3  сантимет¬
ров.  Легкая  небольшая  палатка-шалаш  из  перепле¬
тенного  бамбука  с  крышей  из  банановых  листьев.  Один
 16
 Дом  Амундсена,

Музей  «Кон-Тики».
 четырехугольный  парус  с  изображением  бога  Солнца  —
лица  древнего  индейского  вождя  Кон-Тики.  Над  плотом
как  бы  летит  подвешенная  чайка.  Даже  на  фоне  нари¬
сованного  на  стене  моря  этот  плот  кажется  весьма  не¬
надежным  убежищем  для  мореплавателей.  И  чувство
полнейшей  беззащитности  охватывает,  когда  стоишь  ря¬
дом  с  ним.  Трудно  представить  себе,  как  могли  удер¬
жаться  шесть  человек  на  этой  небольшой  площадке  сре¬
ди  бушующих  валов  океана.  А  ведь  Тур  Хейердал  и  его
товарищи  сделали  восемь  тысяч  километров  от  Перу
до  полинезийского  острова  Раройа.  Плыли  сто  один
день.
 «Кон-Тики»  так  установлен  в  музее,  что  из  нижнего
его  этажа  видно  днище  плота,  покрытое  водорослями  и
ракушками,  и  свисающая  «водолазная»  корзина.  Под
ним  как  живые  —  стаи  макрелей  и  более  мелких  рыб  и
во  всю  длину  плота  —  акула.
 Здесь  еще  более  острым  стало  ощущение  полной
беспомощности  людей  на  связанных  бревнах  в  безбреж¬
ном  океане.  Столько  грозило  опасностей!  И  в  то  же
время  охватывает  восхищение  смелым  подвигом  Тура
Хейердала  и  его  друзей,  доказавших  в  1947  году  соб¬
 17

ственным  примером,  что  в  V  веке  возможно  было  пере¬
селение  на  подобных  плотах  из  Южной  Америки  на  по¬
линезийские  острова.
 В  1969  году  Хейердал  с  шестью  смельчаками  других
национальностей  доказал  возможность  переплывать
Атлантический  океан  и  на  ладье  из  папируса.
 Тур  Хейердал  вместе  со  своим  спутником  Кнутом
Хаугландом  организовал  музей  «Кон-Тики».  Доходы  от
музея  поступают  в  фонд  помощи  студентам-антрополо-
гам.  Музей  пополнился  новыми  экспонатами  из  после¬
дующих  экспедиций  Хейердала  (1955—1956  годы)  на
остров  Пасхи.  Вот  стоит,  занимая  два  этажа,  громадная
статуя,  высеченная  из  каменной  глыбы,  в  витринах  ле¬
жат  священные  каменные  фигурки  аку-аку  —  из  тайных
родовых  пещер  острова.
 В  кассе  музея  продаются  открытки  и  коробки  с  мо¬
делями  плота  «Кон-Тики».  Небольшие  бальзовые  брев¬
нышки  надо  связать  бечевками,  поставить  мачту  и  под¬
нять  парус.  Это  прекрасный  сувенир,  который  можно
подвесить  к  потолку,  как  моряки  подвешивали  модели
кораблей.
 На  полуострове  Бюгдой  рядом  с  этими  тремя  музе¬
ями  расположен  под  открытым  небом  среди  леса  Нор¬
вежский  народный  музей.  В  нем  150  старинных  деревян¬
ных  построек,  наполненных  вещами  прошлых  веков.
В  каждом  доме  принимают  посетителей  хранители  в  на¬
циональных  костюмах  того  времени.  Такие  музеи  теперь
известны  около  Стокгольма,  Копенгагена,  Хельсинки,
Риги  и  городов  других  стран.  Первый  же  Музей  народ¬
ного  быта  был  организован  в  норвежском  городе  Лил-
лехаммере,  который  мы  еще  посетим.
 Встреча  с  кораблями  норвежских  героев  морей  —
самое  незабываемое  впечатление.
 ИСКУССТВО  НА  ПЛОЩАДЯХ
 В  любом  крупном  европейском  городе  улицы  с  до¬
мами,  построенными  в  XIX  и  XX  столетиях,  очень  по¬
хожи.
 В  переплетении  улиц-коридоров  и  почти  одинаковых
построек  ориентиром  могут  служить  достопримечатель¬
 1$

ные  здания,  преимущественно  старинные.  Они  придают
городу  неповторимый  облик.
 Город  Осло  построен  в  1048  году  для  обороны  про¬
тив  датчан  по  повелению  короля  Гарольда  III  Сурового
(Хардроде).  Название  «Осло»  означает  «Божественная
роща»  («осс»  —  «бог»,  «лу»  —  «роща»)  или  устье  реки
Лу  («ос»  —  «устье»)».  После  пожара  в  1624  году  дат¬
ский  король  (Норвегия  тогда  была  под  владычеством
Дании)  Христиан  IV  заново  построил  город  и  назвал
его  Христианией.  В  1925  году  восстановлено  старое  на¬
звание  города.
 На  вдающемся  в  фиорд  мысе,  разделяющем  его  на
две  бухты,  стоит  замок  и  крепость  Акерсхюс.  Крепость
у  реки  Акерс  —  это  самое  старое  сооружение  Осло,  со¬
хранившееся  с  1308  года.
 Невдалеке  —  на  одной  из  улиц  —  бывшая  старинная
ратуша.  Теперь  на  берегу  залива  Пипервик  выстроена
в  1950  году  новая  ратуша.  Ее  громадное  кубическое
здание  из  темно-красного  кирпича  с  двумя  четырех¬
угольными  башнями  в  68  метров  высотой  видно  с  моря
за  несколько  километров.
 Крепость  Акерсхюс.

Старинная  ратуша.
 Здание  охватывает  с  трех  сторон  площадь  с  фонта¬
ном.  В  нижнем  этаже  его  галерея,  в  стены  которой  вде¬
ланы  деревянные  раскрашенные  барельефы,  изобра¬
жающие  сцены  из  легенд  и  норвежской  истории.  По¬
строена  ратуша  архитекторами  Арнсбергом  и  ПсРуль-
соном,  а  внутренняя  отделка  принадлежит  тридцати
лучшим  норвежским  художникам.
 Первый  зал,  высотою  в  пять  этажей,  поражает  сво¬
ей  величиной  и  грандиозностью  фресок.
 На  стене  против  входа  в  четыре  ряда  до  самого  по¬
толка  изображена  «Жизнь  города  Осло».  Жизнь  насе¬
ляющих  его  рабочих,  моряков  и  замечательных  деяте¬
лей  —  путешественников,  писателей,  ученых.
 У  лестницы  во  второй  этаж  на  стене  слева  нарисо¬
ван  покровитель  Осло  Святой  Хальвард,  спасающий
женщину.
 Обширный  зал  занимает  почти  всю  среднюю  часть
здания.  Мраморные  лестницы  ведут  в  другие  этажи,
в  залы  заседаний  и  приемные  мэрии.  Высокие  двери  в
инкрустациях  и  барельефах.  Мраморные  полы  выложе¬
ны  орнаментом.  Потолки  с  балками  расписаны  волни¬
стыми  и  зигзагообразными  линиями.  Мебель  своеобраз¬
ной  конструкции.  Все  это  не  резко  и  очень  гармонично.
Но  главное,  что  привлекает  внимание,  —  это  фрески,  ко¬
 20

торыми  расписаны  стены.  В  одной  комнате  вся  стена  —
панно,  изображающее  отдых  трудящихся  на  пляже.
В  другой  комнате  —  жизнь  в  городе.  Даны  в  разрезе  до¬
ма  с  квартирами  в  разных  этажах.
 На  противоположной  стене  в  переплетении  корней,
стволов  и  веток  деревьев  изображена  жизнь  среди  при¬
роды—  труд  крестьян,  лесников,  звери,  птицы.  В  сим¬
волике  и  декоративности  переплетений  и  разрезов,  в  со¬
четании  красок  ощущается  что-то  близкое  русским  фре¬
скам  и  росписям  наших  палешанских  мастеров.
 Тематика  многих  панно  в  других  залах:  фашистский
лагерь,  расстрел  рабочих  во  время  немецкой  оккупации,
строительство  города  —  работа  на  лесах;  забастовка  ра¬
бочих  в  Осло.  Эти  фрески  написаны  темными  красками,
а  современная  жизнь:  труд,  спорт,  отдых  —  в  осве¬
щении  солнца  —  светлыми.  В  целом  ратуша  Осло  —
своеобразный  музей  монументальной  живописи.  Роспись
фресками  стен  не  церквей,  как  было  в  прошлые  века,  а
общественных  зданий,  изображение  не  богов  и  деяний
вождей,  а  многообразной  жизни  народа  —  это  новое  и
прогрессивное  в  мировом  искусстве.
 В  столице  северной  страны  под  серым,  часто  дожд-
 Новая  ратуша  Осло.
 21

Улица  Карла-Иоганна.
 левым  небом,  большей  частью  покрытые  снегом,  стоят
многочисленные  скульптуры  —  гранитные,  бронзовые,
мраморные.
 Невдалеке  от  ратуши  на  центральной  улице  Карла-
Иоганна  у  Национального  театра  —  памятники  драма¬
тургам  Ибсену  (1826—1906)  и  Бьёрнсону  (1832—1910),
а  с  другой  стороны  —  норвежско-финскому  драматургу
Людовигу  Хольбергу  (1684—1754).  Перед  королевским
дворцом  в  начале  этой  улицы  —  конная  статуя  короля
Карла-Иоганна  XIV,  присоединившего  Норвегию  к
Швеции.
 Король  —  француз  Бернаддот  —в  юности  был  сол¬
датом  революционной  армии,  а  затем  стал  известным
маршалом  Наполеона,  который  и  сделал  его  шведским
королем.  У  этого  короля  на  груди  была  татуировка:
«Мог1  а  К015!»  («Смерть  королям!»).  На  постаменте
надпись:  «Любовь  народа  —  моя  награда».  У  дворца,
как  во  всех  королевских  столицах,  привлекает  зрителей
церемония  смены  караула  гвардейцев.  Они  в  черных
мундирах  и  касках,  напоминающих  котелок,  и  с  густым
султаном,  свисающим  набок.  Во  дворце  живет  король
Норвегии  Улаф  II.
 На  этой  же  улице  Карла-Иоганна  стоит  здание  стор¬

тинга.  На  вопрос:  «Зачем  вам  король?»  —  норвежцы,
усмехаясь,  отвечают:  «Он  нам  стоит  дешевле,  чем  вы¬
боры  президентов».
 В  королевском  парке,  совсем  вблизи  дворца,  пре¬
красная  скульптура  известной  норвежской  писательни¬
цы  и  борца  за  освобождение  женщин  —  Камиллы  Кол-
лет  (1813—1895).
 В  этом  парке  вдоль  улицы  Карла-Иоганна  на  по¬
верхность  земли  выступают  острия  горной  породы  с  бе¬
лыми  и  черными  косыми  слоями.
 Над  ними  под  сенью  деревьев  на  высоком  постамен¬
те  удивительная  статуя.  Голый  юноша  с  откинутой  голо¬
вой,  под  ногами  которого  лежат  два  старца,  видимо,
математики  древности  —  Пифагор  и  Эвклид.  Это  памят¬
ник  мировому  ученому  —  математику  Абелю  (1802—
1829),  умершему  в  27  лет.  Многие  недоумевают,  почему
скульптор  вылепил  Абеля  обнаженным.  Не  теми  ли
соображениями  руководствовался  Вигеланд,  что  и  Ро-
дэн,  создавший  памятник  Виктору  Гюго.  Он  изобразил
его  тоже  нагим.  Ведь  В.  Гюго,  размышлял  Родэн,  при¬
надлежит  всему  миру  и  всем  векам,  а  одеяние  характе-

ризовало  бы  принадлежность  его  к  определенному  вре¬
мени  и  национальности.
 Около  Навигационной  школы  за  городом  на  скале
полная  эскпрессии  скульптура  —  скачущая  лошадь  с  об¬
наженными  всадником  и  ребенком,  напоминающая  бал¬
ладу  Гете  «Лесной  царь».  Эта  скульптура  и  два  памят¬
ника—  Коллет  и  Абелю  —  принадлежат  норвежскому
скульптору  Густаву  Вигеланду  (1869—1943).
 На  кладбище  —  памятник  советским  воинам,  погиб¬
шим  на  норвежской  земле  за  освобождение  ее  от  фаши¬
стских  оккупантов.  На  постаменте  надпись:  «Норвегия
благодарит  вас».  Этот  памятник  норвежцы  не  забыва¬
ют.  У  подножия  его  всегда  живые  цветы.
 Невдалеке  —  скультура  падающего  обнаженного  че¬
ловека;  это  памятник  голландским  солдатам.
 КАМЕННАЯ  СИМФОНИЯ
 Густав  Вигеланд  —  один  из  величайших  скульпторов
мира.  Творение  его  —  Фрогнер-парк  в  Осло  —  грандиоз¬
но  по  замыслу  и  выполнению,  равного  которому  нет  в
мировом  искусстве.
 Муниципалитет  Осло  предложил  молодому  тогда
скульптору  Вигеланду  оформить  фонтан  в  парке  на
окраине  города.  В  середине  этого  парка  деревьев  почти
нет  —  открытая  равнина  с  холмом  и  пересекающей  ее
речкой  Фрогнер.  Какую  идею  задумал  скульптор  вло¬
жить  в  фонтан,  стоящий  в  центре  парка?  По-видимому,
показать  человека  от  рождения  до  смерти  в  характер¬
ных  для  каждого  этапа  его  развития  проявлениях,  всю
сложность  различных  человеческих  отношений.
 Но  выразить  все  проявления  жизни,  все  эмоции,  все
отношения  с  другими  людьми  в  одном  фонтанном  комп¬
лексе  оказалось  невозможным.  И  Густав  Вигеланд  по¬
степенно  заполняет  своими  скульптурами  весь  парк.
Осуществлению  своего  замысла  он  посвящает  30  лет  и
за  это  время  создает  150  скульптурных  групп  в  мрамо¬
ре,  бронзе  и  граните.  Они  не  производят  впечатления
застывших  изваяний.  Все  фигуры  живут  в  мастерски  за¬
печатленных  движениях,  жестах,  улыбках.  Каждая  на¬
долго  приковывает  к  себе  внимание.
 24

Памятник  математику  Абелю.

Вход  во  Фрогнер-парк.
 У  входа  в  парк  —  необычные  ворота  с  четырехуголь¬
ными  фонарями  и  решеткой  с  тонким  рисунком,  сквоз¬
ным,  как  в  витраже.  Такие  фонари  и  решетки  с  фигу¬
рами  женщин  и  мужчин  окаймляют  и  площадки  со  сту¬
пенями,  ведущими  на  холм  в  центре  парка.
 Аллеи  высоких  каштанов  по  обе  стороны  зеленого
ковра  направлены  к  мосту  через  реку  Фрогнер.
 Слева  от  моста  детская  площадка  в  окружении  де¬
вяти  бронзовых  фигурок  маленьких  детей.  Тут  и  ново¬
рожденный  младенец,  и  смеющийся  и  плачущий  маль¬
чики.  У  моста  четыре  высоких  обелиска.  На  вершине
каждого  из  них  мужчина  или  женщина  и  чудовище  —
ящер,  охватывающий  их  своими  лапами  и  пугающий  ту¬
пой  безглазой  мордой.  Так  олицетворяет  автор  борьбу
с  соблазнами  жизни.
 На  мосту  через  бурлящий  поток  58  бронзовых
скульптур,  изображающих  жизнь  человеческую  в  юно¬
сти  и  зрелости.  Вот  девочка  танцует.  Юноша  перекиды¬
вает  через  голову  другого.  Юноша  и  девушка  в  стре¬
мительном  беге.  В  обручальном  кольце  муж  и  жена.
 Посетители  останавливаются  перед  ними  надолго  и
задумываются  над  тем,  что  хотел  выразить  скульптор
 26

этими  произведениями.  Дальше  кусты  роз  между  мра¬
морными  плитами  и  на  возвышении  —  просторная  пло¬
щадка,  выложенная  белым  и  черным  мрамором,  симво¬
лизирующая  лабиринт  жизни.  Посредине  низвергает
потоки  воды  фонтан,  громадную  чашу  которого,  напря¬
гаясь,  еле  держит  группа  гигантов.  Сверкающий  водо¬
пад  окружен  бронзовой  стеной,  отражающейся  в  спо¬
койной  глади  бассейна.  На  этой  стене  60  барельефов  по¬
вторяют  в  новых  вариациях  события  жизни  простого
человека  от  рождения  до  гроба.  Цикл  жизни  человека
завершается  и  начинается  снова.  А  над  этим  четырех¬
угольным  фундаментом  возвышаются  23  бронзовых  де¬
рева  с  подстриженными  кронами.  Среди  них  резвятся
дети,  стоят  мечтающий  мальчик,  поучающая  внука  ба¬
бушка,  беседующие  девочки...  За  фонтаном,  на.  холме,
четыре  яруса  беломраморной  балюстрады  со  ступеня¬
ми,  с  боков  которой  льются  каскады  воды.  На  террасах
четырехугольные  фонари  и  сквозные  решеткд  с  рисун¬
ками  сцен  человеческой  жизни.  На  последней  террасе
высится  мраморный  монолит,  к  нему  со  всех  сторон  ве¬
дут.  ступени,  на  которых  36  скульптурных  групп.  Каждая
группа  —  это  новелла  из  гранита.  Борьба,  грусть,  ра¬
дость—  все  нашло  отражение  в  этих  скульптурах.
 Колесо  жизни  человеческой  от  детства  до  старости
вновь  вращается.  А  среди  скульптур  —  мраморный  обе-
 Мост  через  реку  Фрогнер  и  детская  площадка.
 27

лиск  в  17  метров  высотой  —  апофеоз  скульптурного  ан¬
самбля  парка.  На  обелиске  плотная  масса  сплетенных
человеческих  тел  —  121  фигура  —  это  люди  стремятся
вверх,  к  свету,  борясь  за  жизнь  под  солнцем.  На  самом
верху  маленькие  дети  —  как  гимн  постоянно  возрожда¬
ющейся  жизни.
 Потрясающее  впечатление  от  этого  гениального  во¬
площения  многообразного  проявления  жизни,  от  этой
неповторяемой  смены  ритма  движений  и  форм  челове¬
ческих  тел,  высеченных  из  камня  одним  человеком.
Неиссякаемой  мыслью,  острой  наблюдательностью  и
чисто  физическим  трудом  веет  от  этих  изваяний.  Весь
парк,  наполненный  людьми  из  камня,  движется,  живет,
почти  слышимо  звучит,  как  многоголосая  симфония.  Ко¬
лоссальное  впечатление  и  от  того,  что  эта  симфония  ис¬
полняется  не  в  полутемных  залах  музея,  а  под  откры¬
тым  небом,  среди  цветов,  травы,  деревьев,  на  фоне  зе¬
лени  далей  и  облаков.
 Спускаясь  по  ступеням,  видишь  за  обелиском  длин¬
ную  узкую  дорожку.  В  конце  ее  как  завершающая  точ¬
ка,  как  венец—кольцо  из  человеческих  тел.  Колесо
 28
 Фонтан»

Завершение  ансамбля.
 общечеловеческой  жизни  как  бы  движется  в  вечной  сме¬
не  поколений.
 Фрогнер-парк,  созданный  Густавом  Вигеландом,—
величественная,  грандиозная  философская  симфония
скульптуры  на  тему  «Жизнь  человеческая».
 СВЕТ  И  ТЕНИ  УЛИЦ  ОСЛО
 Там,  где  природа  сурова,  где  длинная  зима  и  дожд¬
ливое  лето,  особенно  ценятся  цветущие  растения.  Их
выращивают  всюду,  где  только  возможно.  Весной  нор¬
вежцы  разводят  много  тюльпанов.  А  летом  на  тротуа¬
рах  в  бетонных  конусах  и  кусках  согнутого  в  кулек  ши¬
фера  помещают  громадные  «букеты»  крупных  темно¬
синих  или  красных  петуний.  Это  те  цветы  —  граммофон-
чиками,  которые  у  нас  часто  недолюбливают.
 Громадные  камни  и  целые  пласты  горных  пород  не¬
редко  выступают  на  ровной  площади,  улице,  в  сквере.
Между  расщелинами  посажены  цветущие  растения.
Ассортимент  небогатый:  петунии,  пеларгонии  (герани),
фуксии,  пеоны,  хемерокаллис  (желтые  лилии),  шипов¬
ник,  розы.  Цветы  везде.  Корзины  с  цветами  свешива¬
ются,  словно  фонари,  с  кронштейнов  на  углах  домов  и
 29

с  изогнутых  столбов.  Они  висят  и  над  улицей,  и  на  про¬
тянутой  между  домов  проволоке.
 На  одной  из  главных  улиц  Осло  по  обе  стороны  тон¬
кие  флагштоки  с  узким  флажком.  Середину  флагштока
опоясывает  полосатый  конус-ваза,  полный  цветов.
 Цветами  украшены  и  стены  домов.  Вот  под  каждым
из  окон  гирлянды  ярко-красных  пеларгоний,  кажущихся
издали  розами.  Как  они  держатся  на  белой  гладкой
стене?  И  только  вблизи  при  очень  внимательном  осмот¬
ре  можно  различить  узкие  белые  ящики,  совершенно
сливающиеся  со  стеной.  Кусок  стены  без  окон  покрыт
живым  барельефом.  По  стене  совершенно  распластано
живое,  с  листьями,  дерево.  Оно  так  плотно  прижато
к  ней,  что  издали  кажется  нарисованным.
 На  окнах  магазинов,  ресторанов  и  даже  банка  мож¬
но  увидеть  комнатные  растения,  оригинально  сгруппи¬
рованные.  Эшеверии,  кактусы,  пеларгонии,  восковое  де¬
рево,  бегонии,  папоротники  растут  в  длинных  ящиках,
покрытых  мхом,  кусками  коры  пробкового  дуба.  Иногда
выступает  сбоку  полусгнивший  ствол  дерева  или  корень.
Красив  ствол  березы  с  отпиленными  толстыми  ветвями,
на  обрубках  которых  поставлены  горшки  с  растениями.
 Очень  часто  по  краям  окна  поднимаются  гирлянды
плюща.  Посередине  подвешены  горшки  с  традесканция¬
ми  в  круге  из  переплетенных  лучинок  или  в  вазе.  Расте¬
ния  сгруппированы  в  больших  ящиках,  плошках.  Как¬
тусы  и  другие  суккуленты  на  горках  среди  разнообраз¬
ных  камешков.
 Горшки  с  растениями  спрятаны  в  изящных  корзиноч¬
ках  или  керамических  футлярах-вазах,  называемых
«кашпо»  (по-французски  «прячь  горшок»).
 Украшена  растениями  и  внутренность  зданий,  осо¬
бенно  монстерами  и  плющом.  Плющ  не  только  на  окнах,
но  и  на  стенах  в  корзинах.  Длинные  веточки  плюща  с
лопастными  листьями  создают  красивый  узор  на  белой
стене.  В  больших  комнатах,  в  арках  смежных  ком¬
нат  ставят  плетеные  ширмочки  с  вьющимися  расте¬
ниями.
 На  столах  узкие  вазы  из  металла,  стекла  или  кера¬
мические,  черные,  с  красными  или  белыми  зигзагами,
с  узким  горлышком.  В  вазе  одна-две  крупных  гвоздики
и  зеленая  сквозная  веточка  аспарагуса.  Привлекают
внимание  плоские  вазы,  вернее  тарелки,  в  которые  по*
 30

ложена  плошка  с  отверстиями.  В  таких  вазах-тарелках
хороши  клевер  и  соцветия-зонтики  ангелики.  Красива
округлая  одноцветная  и  многоцветная  живая  подушеч¬
ка.  Нередко  на  стенах  столовой  и  гостиной  дома,  види¬
мо  по  старинному  норвежскому  обычаю,  развешаны
медные  кастрюли,  крышки  от  них,  сковороды.
 В  скромном  отеле  удлиненная,  как  валик,  подушка  и
легкая  перина  из  гагачьего  пуха  вместо  одеяла.  На
верхней  полочке  ночного  столика  библия  в  кожаном
переплете.
 Обед  подают  пожилые  строгие  женщины  в  черных
платьях  с  белыми  накрахмаленными  воротничками  и
нарукавниками.  Несмотря  на  наколки  и  передники,  у
них  вид  католических  монашек,  каких-то  «сестер-кар-
мелиток».  Вместо  пива  и  вина  на  столах  ледяная  вода
в  хрустальных  кувшинах.  А  хлеб  заменяют  тонкие  ле¬
пестки  какого-то  печенья,  вроде  еврейской  мацы  или  на¬
ших  хрустящих  хлебцев.
 В  каждой  стране  своя  еда  и  связанные  с  ней  обычаи.
Норвежцы,  видимо,  считают,  что  с  утра  нужно  хорошо
позавтракать.  Поэтому  по  утрам  в  отелях  и  даже  на
пароходах  устраивают  так  называемый  «шведский
стол».  Каждый  подходит  к  большому  столу,  на  котором
разнообразная  закуска:  сыры,  колбасы,  рыбы,  салаты,
пирожки,  варенье,  до  пятидесяти  сортов,  и  берет,  что
хочет  и  сколько  хочет.
 Как  только  выпьешь  чашку  кофе,  официант  сразу
наливает  вторую,  и  достаточно  только  взглянуть  на
него,  как  он  нальет  и  третью.  Никто  не  высчитывает,
сколько  и  каких  порций  ты  съел.  Со  всех  предваритель¬
но  взята  одинаковая  плата  за  утренний  завтрак.
 Характерная  черта  норвежцев  —  строгость,  сдержан¬
ность,  порядок  во  всем  и  доверие  к  людям.
 Ночью  около  домов  сушатся  полотняные  простыни
и  скатерти.  Утром  у  дверей  квартир  бутылки  с  молоком
и  пакеты  с  продуктами.  Днем  на  крылечках  оставлены
сумки,  портфели.  Велосипеды  и  мотоциклы  стоят  на
площади  в  специальных  подставках  или  просто  присло¬
ненные  к  стенам  домов.
 Город  Осло  занимает  большую  площадь  —  в
453,4  квадратных  километра.  По  размерам  он  четвертый
город  в  мире,  а  жителей  в  нем  всего  485  000  (13%насе-
ления  всей  страны).  Много  домов,  но  мало  гаражей.
 31

Почти  все  улицы  заставлены  по  обе  стороны  автомо¬
билями  и  мотоциклами.
 Несмотря  на  то,  что  в  Осло  большое  количество  ав¬
томобилей,  машины  очень  «вежливые».  Они  уступают
дорогу  пешеходам!  Я  хотел  перейти  улицу  и  остановил¬
ся  на  краю  тротуара  с  «зеброй»  на  мостовой,  по  при¬
вычке  ожидая,  когда  проедет  автомобиль.  Но  вдруг  ав¬
томобиль  тоже  остановился,  а  за  ним  и  автобус,  и  шо¬
фер  сделал  рукой  знак:  «Пожалуйста,  проходите».  При¬
шлось  идти,  чтобы  не  задерживать  движение.
 Каждое  утро  в  чужом  городе  просыпаешься  рано.
Как  можно  тратить  время  на  сон  в  незнакомой  стране?!
Не  терпится  выйти  и  смотреть,  и  фотографировать.
 Утро  на  редкость  ясное,  ведь  здесь,  так  же  как  и
в  Ленинграде,  большей  частью  идут  дожди.
 Интересно  наблюдать,  как  просыпается  город.
В  центр  города  через  парк  и  по  бульвару  устремляется
ранним  утром  поток  людей.  Какие  приятные,  серьезные,
сосредоточенные,  а  у  некоторых  такие  озабоченные
лица  —  у  мужчин,  женщин  и  стройных  юношей  и  деву¬
шек.  Костюмы  серые  и  темные,  у  мужчин  одноцветные
и  тусклые  галстуки,  а  у  многих  неяркие  «бабочки»  —
бантики.  Все  без  шляп  и  все  торопятся.  Женщины  и  де¬
вушки  в  широких  юбках.  Мужчин  часто  сопровождают
жены.  У  них  свертки  с  завтраком.  В  Осло  служащие
работают  шесть  часов  и,  вероятно,  без  обеденного  пере¬
рыва.
 Смотришь  на  этих  людей,  наполнивших  улицы  про¬
сыпающегося  города,  и  думаешь:  вот  они,  люди,  по¬
строившие  этот  город,  эти  удивительно  светлые  дома  —
веселые  и  розовые  и  голубые,  блестящие  алюминиевыми
полосками.  Вот  они  —  потомки  бесстрашных  рыбаков  и
мореплавателей.  Хочется  заговорить  с  кем-нибудь,  но  я
не  знаю  норвежского  языка.  Потом  выяснилось,  что
многие  норвежцы  знают  английский,  французский,  не¬
мецкий  и  даже  русский  языки.  Однажды  вечером,  воз¬
вращаясь  в  свой  «Студенческий  отель»,  я  хотел  сокра¬
тить  путь  и  заблудился.  План  города,  всегда  вы¬
ручавший,  не  помогал.  Обратился  к  прохожему,  подби¬
рая  французские  и  немецкие  слова.  Прохожий  серьез¬
но  слушал,  а  затем,  улыбнувшись,  спросил:  «А  вы  по-
русски  можете  сказать?»  И,  выслушав  просьбу,  довел
меня  до  нужной  улицы,  оказавшейся  рядом.
 32

«Фрам».
 Кабинет  Амундсена.

Плот  «Кон-Тики».
 Скульптурный  ансамбль.

Центральный  монолит.

Скульптурные  группы.
 Кольцо  жизни.

Берген.  Старые  городские  ворота.

В  доме  Грига.
 Берег  фиорда.

Трондгейм.  Памятник  Улафу  Тригвасону.

Олезунд.
 Дома  Музея  народного  быта.

Совсем  нет  покупателей  в  книжных  магазинах,  не-
смотря  на  то,  что  магазинов  мало.  И  не  удивительно:
книга  по  искусству  стоит  дороже  хороших  ботинок.  Вы¬
соки  цены  и  на  учебники,  и  на  любую  книгу,  за  исклю¬
чением  комиксов.
 — 	Вот  они,  комиксы!  —  воскликнул  кто-то  из  тури¬
стов,  подходя  к  киоску,  расцвеченному  яркими  облож¬
ками  небольших  книжек.
 — 	Нет,  —  возразил  продавец,  —  комиксы  для  детей,
а  романы  для  молодежи.
 Комиксы  оказались  более  безобидными,  чем  это
представляют  у  нас.  В  них  только  сплошные  картинки
с  краткими  подписями.  Комиксы  о  ковбоях,  индейцах,
краткие  пересказы  «Тарзана»  и  других  романов.
 Небольшие  комиксы  —  истории  в  картинках  —  поме¬
щены  почти  во  всех  журналах  и  газетах.  Подобные
истории  в  картинках  печатали  в  детских  журналах
«Ученик»  и  «Путеводный  огонек»  еще  шестьдесят  лет
назад  в  России.  Большинство  комиксов  по  содержанию
кажутся  безобидными,  но  по  существу  они  отучают  де¬
тей  читать  книги.  Читают  комиксы  в  вагоне,  автобусе,
на  бульваре  и,  прочитав,  тут  же  забывают  на  скамейке.
 Вечером  становятся  заметнее  и  темные  стороны  в
жизни  Осло.
 На  многие  страны  Европы  и  даже  Азии  с  Дальнего
Запада  надвигается  мутная  волна  разложения,  бездум¬
ной  и  пошлой  дикости.  Стандартный  примитивный  образ
жизни  на  фоне  воплей  негритянского  джаза  нивелирует,
стирает  национальное,  самобытное,  гордое.  Этой  волной
мути  захлестывает  наиболее  восприимчивую,  нестойкую
часть  населения  —  молодежь.  Вот  они  идут  по  уже  тем¬
неющему  бульвару.  Одинаковые  копны  волос,  прямо  сви¬
сающих  на  голове.  Кофты  из  ткани  с  рисунками  текста
американских  газет  или  типа  разноцветных  папиросных
коробок;  черно-серые  брюки  из  «чертовой  кожи»  с  кар¬
манами  сзади.  Эти  брюки  называют  «техасскими».  По
шву  их,  вдоль  всей  ноги,  нашиты  полотняные  прямо¬
угольники  размером  со  спичечный  коробок,  с  нарисован¬
ными  ковбоем,  кидающим  лассо,  гангстером  в  шляпе  и
в  маске,  с  пистолетом  в  обеих  руках.  На  ногах  деревян¬
ные  туфли,  ударяющие  при  ходьбе  по  голым  пяткам.
 Типичны  канареечного  цвета  полупальто,  свисающие
с  плеч,  явно  не  по  росту.  Стиль  показного  пренебреже¬
 3  Н.  Верзилин
 33

ния  к  красоте,  изяществу.  Молодые  люди  в  кофтах  на¬
выпуск  со  своими  длинными  волосами  похожи  на  девиц.
Лохматые  девицы  в  смятых  брюках  похожи  на  парней.
Единственное  отличие  в  том,  что  у  некоторых  девушек
желтые  короткие  плащи  часто  испещрены  на  плечах  и
спине  надписями,  рисунками,  кляксами  и  автографами.
 Дикие  голоса.  Лохматые  головы,  кричащая,  неизящ¬
ная  одежда,  однообразно  уродующая  и  девушек  и  юйо-
шей.  Где  стройные  женственные  девушки  и  мужествен¬
ные  юноши?  Идут  все  какие-то  безликие,  расхлябанные.
 Что  это  —  возврат  к  предкам?
 — 	Как  вы  на  это  смотрите?  —  спросил  я  сидящего
рядом  на  скамейке  норвежца.
 — 	Ничего,  с  годами  перебесятся,  —  ответил  он
флегматично,  с  убежденностью  в  стойкости  норвежского
национального  духа.
 Его  ответ  меня  мало  успокоил.
 Молодежь  «техасского  вида»  толпилась  вокруг  ки¬
нотеатра  и  у  кассы,  поскольку  фойе  нет.  Киносеансов
дают  в  день  два-три,  но  и  то  большой  кинозал  был  на¬
полнен  лишь  на  одну  треть.  Билеты  продают  без  указа¬
ния  места  —  и  можно  садиться  в  любом  ряду.
 Шла  премьера  американского  фильма  «Мистер  Рок-
н-ролл».  В  зале  мелькали  только  желтые  кофты  и
газетные  ковбойки  молодежи  да  старомодные  костюмы
пожилых  туристов.  С  полчаса  показывали  цветные  .рек¬
ламы,  и  весь  зал  верещал,  гоготал  на  разные  голоса.
Таким  же  ревом  и  хохотом  сопровождался  каждый  кадр
фильма,  пропагандировавшего  кооперативную  построй¬
ку  стандартных  дач.
 Но  увидев  ожидаемого  «Мистера  Рок-н-ролла»,  зри¬
тели  явно  приуныли  и  даже  перестали  отбивать  такт
ногами.  Фильм  оказался  бессюжетным,  бездарным  и
весьма  скучным  киноконцертом  кривляющихся  безголо¬
сых  певцов  и  старой  негритянки.
 Молча  и  мрачно  выходили  зрители  после  сеанса,  со¬
жалея  о  том,  что  потратили  три  с  половиной  кроны  на
билет  и  два  часа  времени.  Молодые  люди  схватывали
лежащие  вокруг  кинотеатра  мотоциклы,  надевали  на  го¬
лову  белые  с  красной  полоской  шлемы  и  вскакивали  на
сиденья.  Улица  сразу  огласилась  ревом  мотоциклов,  и  в
ярком  свете  фар  исчезли  пестрые  и  лимонно-желтые  фи¬
гуры.  ..
 34

В  витрине  большого  магазина  ковбои  в  масках  це¬
лятся  из  револьверов  под  висящими  ящиками  с  бутыл¬
ками  кока-кола.
 Наконец-то  магазин  с  национальными  изделиями  —
кинжалами,  расшитыми  рукавицами  и  туфлями,  дере¬
вянными  блюдами  и  ложками.  По  бокам  витрины  ма¬
ленькие  фигурки.  Голова  с  длинными  волосами,  длин¬
ным  носом  и  большим  скошенным  ртом,  в  углу  которого
трубка.  У  фигурки  широко  расставленные  кривые  ноги.
Это  деревянный  тролль.  А  рядом  она,  мечта  моей
юности...  но  безликая,  длинная,  свитая  из  двух  красных
проволочек,  поставленных  на  картонные  лыжи.
 Бедная  изуродованная  Сольвейг!
 Вечером  улица  Карла-Иоганна  расцвечена  искрящи¬
мися,  зажигающимися,  вертящимися  многоцветными  све¬
товыми  рекламами.  Издали  видна  большая  свеча,  вели¬
чиной  в  полдома,  она  загорается  и  гаснет.  В  освещен¬
ных  люминесцентными  лампами  витринах  магазинов  вы¬
ставлены  свечи  разной  длины,  прямые,  тонкие,  толстые,
синие,  розовые,  белые,  желтые  —  всех  цветов,  перевитые
золотом.  И  подсвечники  —  черные,  из  толстой  проволоки
и  жести,  причудливо  изогнутые.
 А  может  быть,  действительно  в  век  слишком  яркого
электричества  уютно  сидеть  при  свечах?  Пламя  как  жи¬
вое  колеблется,  рождая  блеск  глаз  и  украшений  и  дви¬
жение  теней.  Горящая  свеча,  как  костерок,  как  утра¬
ченное  пламя  камина,  напоминает  о  тепле  и  свете  дале¬
кого  прошлого  человечества.
 Прощаться  со  столицей  Норвегии  приятно  с  высоты,
охватывая  всю  ее  взглядом.
 Для  этого  едем  10  километров  на  Холменколлен.
 На  возвышенности  Холменколлен  устроен  грандиоз¬
ный  белый  трамплин  в  42  метра  высотою.  Длина  прыж¬
ка  с  этого  трамплина  около  71  метра.  Вверх,  к  трампли¬
ну,  лыжников  поднимает  лифт.  Под  трамплином  распо¬
ложен  ресторан,  и  лыжники  летят  над  головою  сидя¬
щих  в  нем  за  столиками  посетителей.
 Здесь  же  помещается  музей,  показывающий  исто¬
рию  лыж  за  250  лет.  Норвежцы  считают  себя  лучшими
прыгунами  с  трамплина.
 У  этого  трамплина  ежегодно  устраивают  народное
лыжное  празднество,  открываемое,  по  традиции,  коро¬
лем  Норвегии.
 3*
 35

Рекорды  и  мастерство  —  не  самоцель  всех  занимаю¬
щихся  спортом  норвежцев.  В  Норвегии  спорт  прочно
вошел  в  семью,  в  быт.  Им  занимаются  и  маленькие  де-
 - 	ти,  и  старики,  мужчины  и  женщины  в  равной  мере.  Со
снежной  горы  нередко  спускаются  вместе  на  лыжах  и
внуки,  и  родители,  и  дедушка  с  бабушкой.
 Существует  поговорка,  что  «норвежцы  рождаются
вместе  с  лыжами».  Снаружи  вагонов  электрической  же¬
лезной  дороги  и  на  крышах  автомашин  сделаны  приспо¬
собления  для  перевозки  лыж.
 Летом  туризм  —  жизнь  в  палатке  в  лесу,  зимою
лыжи  —  спорт  на  чистом  воздухе;  это  необходимо  для
каждого  норвежца,  для  каждой  семьи.
 Жители  Норвегии  придают  весьма  важное  значение
всенародному  спорту  как  необходимому  условию  для
поддержания  крепкого  здоровья  и  бодрого  духа  нации.
 СКВОЗЬ  ГОРЫ  К  ФИОРДАМ!
 Путь  от  Осло  до  Бергена  пролегает  с  востока  на  за¬
пад,  поперек  почти  всей  Норвегии.  Поезд  отправляется
днем.  Окна  в  вагоне  высокие  и  широкие.  Не  вставая
с  кресла,  видишь  бегущие  по  обе  стороны  вагона  горные
пейзажи.  В  вагоне  удивительная  тишина.  Радио  нет.
Ничто  не  нарушает  спокойствия  и  размышлений,  не  ме¬
шает  любоваться  скользящей  за  окном  панорамой  нор¬
вежской  земли.
 Долина,  у  подножия  горы  большой  дом.  Первый
этаж  каменный,  белый;  второй,  более  высокий,  деревян¬
ный,  выкрашен  в  красный  цвет  и  покрыт  серой  черепи¬
цей.  А  рядом  маленькая  избушка.
 В  большом  доме  внизу  —  помещение  для  скота,  на¬
верху  сеновал,  а  в  маленьком  домике  живут  хозяева.
«Скот  должен  быть  обеспечен  теплом  и  кормом»  —  го¬
ворят  норвежцы.
 На  поле  перед  постройками  ровные  ряды  стенок  из
травы.  В  Норвегии  из-за  частых  дождей  скошенная  тра¬
ва  проветривается  на  проволоке,  натянутой  рядами.  Бе¬
ло-красные  постройки  с  серой  черепицей  и  зеленые  ряды
травы  типичны.  Они  встречаются  на  протяжении  всего
пути  —  и  на  берегу  речки,  и  на  склоне  горы,  и  у  озера.
 36

Сельские  жители  Норвегии  занимаются  главным  об¬
разом  животноводством.  Они  содержат  крупный  мясной
и  молочный  скот  и  грубошерстных  овец.  Коровы  дают
в  среднем  по  5200  литров  в  год  жирного  молока.  Менее
производительных  коров  не  держат  —  невыгодно.
 Поля  занимают  всего  2,6%  всей  территории.  На  по¬
лях  возделываются  травы,  корнеплоды,  овес,  ячмень.
Хлеба  мало.  Его  и  не  подают  к  обеду,  не  считая  тонких
пресных  ржаных  лепешек  к  супу.  Но  зато  на  второе  два
мясных  или  рыбных  блюда  с  картофелем.
 На  севере  развито  оленеводство,  и  по  всей  стране
приготовляют  колбасы  и  ростбиф  из  оленьего  мяса.
 За  окном  вагона,  как  в  кино,  быстро  сменяют  друг
друга  картины  природы.  С  высокой  округлой  вершины
свешивается  тонкая  белая  полоска.  Это  водопад.  Внизу
бурлит  горная  речка.  Голубая  вода  пенится  и  бежит  по
камням.  Но  неожиданно  она  как  бы  останавливается.
Ее  течение  теперь  ровное,  спокойное,  и  цвет  воды  изум¬
рудный,  переходящий  в  малахитовый  с  разводами,  как
разбавленная  сине-зеленая  тушь.  Эти  падающие  с  гро¬
мадной  высоты  водопады,  эти  бурливые  речки  источник
электроэнергии  —  богатства  Норвегии.  По  количеству
электроэнергии,  вырабатываемой  на  душу  населения,
Норвегия  занимает  первое  место  в  мире.
 Электричество  идет  и  на  открытое  норвежскими  уче¬
ными  получение  селитры  из  азота  воздуха.  Норвежская,
или  воздушная,  селитра  экспортируется  как  удобрение
во  многие  страны  мира.  В  Норвегии  впервые  была  по¬
лучена  и  тяжелая  вода,  сыгравшая  большую  роль  в  ис¬
пользовании  атомной  энергии.  Так  вода  и  воздух  стали
основой  благосостояния  современной  Норвегии.
 От  Осло  до  Бергена  492  километра.  С  1909  года  этот
путь  стал  в  шесть  раз  короче  морского,  после  прорытия
в  горах  200  тоннелей,  общей  протяженностью  72  кило¬
метра.  Самый  длинный  тоннель,  который  мы  проехали,
5311  метров.
 Зимою  железнодорожным  путям  грозят  снежные  за¬
носы  и  снежные  обвалы  с  гор.  В  ряде  мест  вдоль  пути
сооружены  высокие  деревянные  заборы,  иногда  сделан¬
ный  из  досок  туннель  прикрывает  поезд  и  сверху.  Одна
станция  упрятана  целиком  в  такой  дощатый  туннель.
 Поезд  продолжает  мчаться,  набирая  высоту.  За  два-
три  часа  природа  заметно  изменилась.  Сначала  были
 37

каштаны  с  широкими  листьями,  горы,  заросшие  густым
лесом.  Затем  лиственные  леса  сменились  соснами  и  на¬
конец  карликовой  березой.  Еще  немного...  и  один  ли¬
шайник  покрывает  громадные  валуны.
 Станция  Финсе.  Здание  станции  деревянное,  черное.
А  кругом  белый  снег.  И  вдали  горы,  покрытые  снегом.
Так  я  представлял  себе  Клондайк,  когда  читал  книги
Джека  Лондона.
 Солнце.  Освежающий  ветерок  и  этот  удивительный
воздух,  который  вдыхаешь,  как  будто  пьешь  ледяную
воду.  Странное,  но  приятное  ощущение  —  летом  на  яр¬
ком  солнце  среди  снегов.  Мы  на  высоте  1301  метр  над
уровнем  моря.
 Становится  понятным,  почему  так  много  туристов  в
Норвегии.  Повсеместно  по  пути  следования  поезда  и  на
автотрассе  раскинуты  синие,  ярко-желтые,  розовые  па¬
латки  туристов.  Они  расположились  лагерем  на  специ¬
ально  отведенных  местах,  поскольку  земля  в  Норвегии
принадлежит  частным  владельцам.  Один  из  них  пре¬
доставил  свои  обширные  леса  для  лыжников  и  лагерей
туристов,  но  с  условием  не  проводить  в  них  дорог.
 Рассказывают,  что  в  лесах  Левеншоля  много  лосей,
зайцев,  птиц.  Во  время  войны  немецкие  оккупационные
войска  ввели  налог  на  дичь,  разрешив  давать  по  2  ки¬
лограмма  мяса  каждому  служащему.  Один  хозяин  леса
роздал  все  мясо  служащим,  а  кости  отослал  немцам.
 Крестьяне  на  летние  месяцы  сдают  туристам,  боль¬
шей  частью  англичанам,  участки  горной  речки,  проте¬
кающей  мимо  их  дома,  для  ловли  форели  и  семги.  .Около
Осло  не  застраивают  некоторые  острова,  а  оставляют
«дикими»  специально  для  летнего  отдыха  горожан.  Тру¬
дящиеся,  не  имеющие  средств  на  наем  дачи,  живут  с
семьей  целое  лето  в  палатках  на  острове,  а  на  работу
в  город  переправляются  на  лодке  или  пароходе.
 Много  туристов  приезжают  на  своих  автомобилях
или  мотоциклах  из  Швеции  и  Финляндии.  Лето,  солнце,
а  на  крыше  мащин  привязаны  льжи.  Едут  к  снежным
вершинам  кататься  на  лыжах  в  трусах  и  майке.
 Поезд  спускается  вниз  и  мчится  среди  нависших  ка¬
менных  громад.  Как  только  держатся  колоссальные  ва¬
луны  и  не  рухнут  на  проходящий  поезд?  Гранитные
горы  громоздятся,  закрывая  небо,  разверзаются  мрач¬
ные  ущелья.  Приближаемся  к  фиордам.
 38

И  вот  открылись  взору  узкие  расщелины  среди  высо¬
ких  обрывистых  утесов,  в  которых  плещется  бурное
море.  Поезд  вырывается  из  горных  теснин  и  бежит  по
пологому  скату  к  спокойному  широкому  заливу.  А  во¬
круг  зеленые,  весело  освещенные  солнцем,  мягко  очер¬
ченные  волнистой  линией  горы.
 Вот  они,  фиорды!
 В  море  всклокоченном  снежная  синь,
 Сгрудились  шхеры  вокруг  птенцами.
 Фиорды  зеркальными  языками
Лижут  подножья  скалистых  твердынь.
 Б.  Бьёрнсон
 ЖЕМЧУЖИНА  СЕВЕРНЫХ  МОРЕЙ
 Перед  нами  Берген,  старинный  город,  член  средне¬
векового  торгового  союза  северных  стран  —Ганзы.  Его
дома  стоят  у  самой  воды  фиорда,  и  улицы  упираются
в  обступившие  город  высокие  горы.  Странно  поднимать¬
ся  на  морской  пароход  по  трапу  прямо  с  тротуара  и
 Старая  улочка  Бергена.
 39

видеть  отраженные  в  воде  дома.  В  городе  среди  боль¬
ших  каменных  домов  много  и  деревянных  одноэтажных,
выкрашенных  белой,  розовой  или  светло-желтой  крас¬
кой.  Узкие  тихие  улочки  со  старыми  фонарями.  Сохра¬
нились  очень  древние  деревянные  здания.  На  набереж¬
ной,  тесно  прижатые  друг  к  другу,  стоят  трехэтажные
дома,  крытые  черепицей.  В  них  по  три-четыре  окна
по  фасаду.  Со  стены  одного  из  домов  свисает  над
тротуаром  фигура  лошади,  со  стены  другого  —
оленя.
 Эти  здания  построены  в  XIV  веке  немцами,  члена¬
ми  Ганзейского  союза.  В  одном  из  них  —  музей  города
Бергена,  хранящий  предметы  времен  Ганзы.
 За  этими  домами  церковь  VIII  века  Святой  Марии  —
ганзейская.  Видимо,  здесь  где-то  рядом  стоял  и  дом
«торговых  гостей»  из  Господина  Великого  Новгорода.
 Новгород,  так  же  как  и  Ревель  (Таллин),  был  чле¬
ном  Ганзейского  морского  союза,  и  в  Бергене  купцы
имели  свои  склады.  О  былых  связях  Руси  с  Норвегией
свидетельствует  в  Национальной  галерее  (Осло)  гро¬
мадное  количество  русских  икон  XV  века,  преимущест¬
венно  новгородского  письма.
 На  них  изображен  почти  исключительно  Николай-
чудотворец,  который  почитался  как  покровитель  моря¬
ков.  Эти  иконы  Николы-морского  купцы  брали  из  дому,
напутствуемые  пожеланиями  благополучного  вояжа,  ве¬
шали  их  в  каютах  корабля  и  в  домах  на  чужбине.  Судя
па  количеству  прекрасно  сохранившихся  икон,  таких  до¬
мов  было  много.
 Шесть  веков  стояли  деревянные  постройки,  их  зорко
берегли,  и  они  уцелели  даже  при  больших  пожарах,  уни¬
чтоживших  значительную  часть  Бергена.  И  вдруг  в
1954  году  сгорел  один  из  этих  старинных  домов,
в  1957  году  —  второй  и  совсем  недавно  —  третий.  Обго¬
релые  бревна  исторических  зданий  огорожены.  Находки
археологов,  начавших  здесь  раскопки,  доказывают  боль¬
шую  древность  существования  Бергена,  чем  предпола¬
гали  до  сих  пор.  Но  дальнейшие  изыскания  затруднены,
так  как  на  них  не  отпускают  денег.
 Деловые  круги  города  задумали  выстроить  на  месте
исторических  домов  громадное  коммерческое  здание.
Такое  здание  с  бронзовой  фигурой  женщины  построила
рядом  какая-то  иностранная  фирма.  «Непосредственная
 40

польза  и  солидность  и  какие-то  там  старые  деревянные
домишки».  Но  как  снести  постройки,  представляющие
огромную  историческую  ценность?  Может  быть,  помогут
таинственные  пожары?
 Широкая  панорама  Бергена  открывается  с  горы,
куда  поднимает  фуникулер.  Древнейший  норвежский  го¬
род,  «жемчужина  северных  морей»,  как  говорили  в  сред¬
ние  века,  вдается  длинным  мысом  в  фиорд.  Далеко,  где-
то  за  изрезанными  берегами  и  извилистым  проливом,
Норвежское  море.
 На  карте  Норвегии  видно,  что  почти  все  крупные  го¬
рода  страны  викингов  находятся  в  глубине  далеко  вре¬
зающихся  в  сушу  фиордов,  поэтому  невозможно  внезап¬
ное  нападение  врагов  со  стороны  моря.  А  с  суши  охра¬
няют  город  высокие  горы.
 В  конце  каждой  улицы  Бергена  дома  взбираются  на
эти  горы.
 Морские  суда,  пройдя  сторожевой  пролив,  подплы¬
вают  к  тротуарам  у  самых  домов.  Здесь  же  на  лотках
продают  только  что  привезенную  рыбу.
 Наряду  с  каменными  многоэтажными  домами,  ино¬
гда  стилизованными  под  ганзейские,  есть  узкие  улицы
из  одноэтажных  деревянных  домов.
 Сохранились  городские  ворота  старого  Бергена,  с
одной  стороны  каменные,  с  другой  наполовину  деревян¬
ные.  Теперь  эти  ворота  оказались  почти  в  центре  го¬
рода.
 Еще  осталось  здание  самой  старой  в  Норвегии  шко¬
лы,  которой  более  300  лет.  Кстати,  Норвегия  первая  из
всех  стран  мира  ввела  в  1860  году  бесплатное  и  обяза¬
тельное  обучение  всех  детей  с  7  до  14  лет.
 На  высоком  постаменте  памятник  премьер-министру
Кристиану  Миккельсону,  при  котором  Норвегия  в
1905  году  провозгласила  отделение  от  Швеции.
 Один  предприимчивый  изобретатель  построил  в  Бер¬
гене  тонкий  легкий  мост,  имеющий  форму  большой  арки,
и  взимает  плату  за  проезд  по  нему  автомобилей.  Пеше¬
ходы  же  проходят  бесплатно.
 В  Бергене  большое  количество  площадей,  устроен¬
ных  с  целью  предотвращения  сплошных  пожаров,  а  по¬
жаров  всегда  здесь  было  много.  Огонь  быстро  охваты¬
вал  деревянные  дома,  тесно  прижатые  друг  к  другу  на
узких  улочках.
 41

На  одной  из  площадей  Бергена  оригинальный  четы¬
рехугольный  памятник  морякам,  погибшим  на  войне.
Вокруг  постамента  воины  в  старинных  и  современных
одеждах.  На  барельефах  —  легендарные  норвежские  ко¬
рабли.
 Многие  знаменитые  норвежцы  родились  или  жили  в
Бергене.  В  бергенском  музее  работал  биологом  Фритьоф
Нансен.  Доктор  Хансен  открыл  бациллы  проказы,  бо¬
лезни,  которая  особенно  была  распространена  в  Нор¬
вегии.
 Берген  издавна  славился  своей  музыкальной  культу¬
рой.  В  селениях  окрестных  гор  до  сих  пор  бытуют  на¬
родные  баллады,  пастушеские  песни.  300  лет  назад  уже
славилось  искусство  народных  скрипачей.
 Среди  деревьев  на  скале  скульптура  скрипача.  Со
скалы  льется  водопад  на  девушку,  стоящую  на  коленях.
Внизу  —  разбросанные  камни.
 Это  памятник  Уле  Буллю,  замечательному  норвеж¬
скому  музыканту  и  создателю  первого  Норвежского  на¬
ционального  театра  в  Бергене  (1850).
 Руководителями  этого  театра  были  вначале  Генрик
Ибсен,  а  затем  Бьёрнстьерне  Бьёрнсон,  известные  пи-
сатели-драматурги.  Творчество  Бьёрнсона  оказало  гро¬
мадное  влияние  на  норвежскую  культуру.  Памят¬
ник  ему  поставлен  около  нового  здания  Бергенского
театра.
 С  этими  тремя  именами  связано  имя  композитора
Эдварда  Грига  (1843—1907),  уроженца  Бергена.  Он  ро¬
дился  в  одном  из  деревянных  домов  на  улице  Странгэт.
Уле  Булль,  прослушав  игру  пятнадцатилетнего  Грига,
сказал:  «Ты  должен  поехать  в  Лейпциг  и  стать  музы¬
кантом».  Его  слова  оказали  решающее  влияние  на  ро¬
дителей  Эдварда.  С  Ибсеном  и  Бьёрнсоном  Григ  ра¬
ботал  все  время,  создавая  музыку  к  «Пер  Гюнту»
Ибсена,  и  «Улафу  Тригвазону»  Бьёрнсона,  романсы
с  их  стихами.
 В  Бергене  особенно  чтут  Эдварда  Грига,  памятник
которому  стоит  на  площади.  Бергенцы  любят  музыку  и
танцы.  Они  умеют  веселиться  от  души.
 Была  суббота,  и  в  отеле  во  время  ужина  танцевали.
Играли  вальс,  польку,  танцы  из  «Роз-Мари»,  фокстроты.
Танцевали  не  только  молодые  люди,  которых  было
мало,  но  и  пожилые,  и  совсем  старые  пары.  Плясали
 42

старательно  и  даже  лихо.  Наша  молодежь  смотрела
с  удивлением.
 Бергенская  молодежь  и  взрослые  одеты  скромнее  и
держатся  строже,  чем  в  столице.
 Рассказывают,  что  чем  дальше  на  север,  тем  суровее
норвежцы,  тем  бережнее  сохраняются  старые  обычаи  и
национальные  костюмы.
 НА  ХОЛМЕ  ТРОЛЛЕЙ
 На  высоком  скалистом  берегу  озера  Нордас  виднеет¬
ся  белый  дом  с  застекленной  верандой  и  четырехуголь¬
ной  башенкой  с  флагштоком.  В  дни  семейных  праздни¬
ков  на  нем  поднимался  норвежский  флаг.  Дом  Грига  —
Трольхауген.  Холм  троллей.  Это  уединенное  место  среди
гор,  где,  по  норвежским  сагам,  живут  маленькие  урод¬
ливые  тролли  —  духи  гор,  гномы.  Вид  сверху  из  сада,  из
окон  дома  и  особенно  с  башенки  прекрасен.  Окружаю¬
щая  природа  спокойна,  строга,  восхитительна  и  так
манит  в  синеющие  горы,  в  далекие  экскурсии,  которые
любил  совершать  Э.  Григ.  Извилистые  крутые  дорожки
 Дом  Грига.
 43

ведут  со  скалистого  холма  троллей  к  озеру.  Друг  Грига
Бьёрнсон  посвятил  ему  стихотворение  «Эдвард  Григ»:
 Здесь,  помню,  днем  осенним
Бродили  —  он  и  я,
 И  мне  волшебным  пеньем
Казался  плеск  ручья.
 И  хоть  страна  родная
Мила  мне  с  первых  дней,
 Лишь  в  этот  час  сполна  я
Постиг,  как  предан  ей.
 Птиц  не  было  в  ту  пору,
 Но  лес  звенел,  звучал,  —
 Не  от  его  ли  взора,
 Что  солнце  излучал?
 Не  от  его  ль  парящих,
 По-детски  светлых  дум,
 Что  трепетали  в  чащах,
 Будя  ответный  шум?
 Иль  это  наша  осень
В  хрустальной  тишине
Грустила  между  сосен
О  прошлом,  о  весне?
 И  он  внимал  природе
И  черпал,  чародей,
 Волшебных  рой  мелодий
Для  новых  лучших  дней.
 И  для  меня  сейчас  на  холме  троллей  зазвучали  зна¬
комые,  любимые  мелодии:  «Песнь  Сольвейг»,  «Утро  в
горах»,  «Шествие  троллей».  Если  вы,  читатель,  хотите
почувствовать  все  очарование  музыки  Грига,  в  которой
отражена  норвежская  природа  —  суровость  гор,  холод¬
ная  гладь  фиордов,  прослушайте  пластинку  с  записью
этих  пьес  или  «Возвращение  Пер  Гюнта»,  сонату  или
его  чудесный  концерт...
 "Особенно  красивое  и  какое-то  необычайно  тихое
подножие  обрывистого  берега.  На  нем  маленький  крас¬
ный  домик  с  одним  большим  окном.  В  домике  простой
стол,  пианино,  маленькая  кушетка.  Радует  взор  вид  из
окна  на  гладь  озера  с  островком  и  узким  полуостровом,
горы  вдали  и  свисающие  над  водою,  как  рамка  пейза¬
жа,  зеленые  ветви  деревьев.
 В  этом  «приюте  спокойствия  трудов  и  вдохновенья»,
в  близком  общении  с  родной  природой,  создавались  му¬
зыкальные  образы  и  непревзойденные  по  задушевности
мелодии  произведений  Э.  Грига.
 44

Трогательные  романсы,  лирические  пьесы  для  фор¬
тепьяно:  «Девушка  с  гор»,  «Настроения»,  «Народные
танцы»,  «По  скалам  и  фиордам»,  оркестровка  сюиты
«Пер  Гюнт».
 О  проникновенной  передаче  Григом  красот  и  своеоб¬
разия  норвежской  природы  звуками  музыки  хорошо
сказал  П.  И.  Чайковский:
 «Григ  сумел  сразу  и  навсегда  завоевать  себе  русские
сердца.  В  его  музыке,  проникнутой  чарующей  меланхо¬
лией,  отражающей  в  себе  красоты  норвежской  приро¬
ды,  то  величественно-широкой  и  грандиозной,  то  серень¬
кой,  скромной,  убогой,  но  для  души  северянина  всегда
несказанно  чарующей,  есть  что-то  нам  близкое,  род¬
ное,  немедленно  находящее  в  нашем  сердце  горячий,  со¬
чувственный  отклик.
 ..  .Он  нам  близок,  он  нам  понятен  и  родствен,  ибо  он
глубоко  человечен...»
 «Люблю  Грига!  Ценю  Грига»,  —  писал  П.  И.  Чай¬
ковский.
 Дом  Грига  теперь  музей.  Он  небольшой,  но  изящный.
Внизу  обширная  гостиная  с  неокрашенными  деревянны¬
ми  стенами  и  потолком.  Обычная,  конца  XIX  века,  ме¬
бель.  Портреты  Баха,  Ибсена,  Вагнера  и  Чайковского.
Бюст  Бьёрнсона.  Скульптура  Нансена.  Большой  рояль
Стейнвейна.  Перед  роялем  вместо  стула  —  резная  дере¬
вянная  скамья  с  подушкой.  В  гостиной  Григ  и  его  жена,
известная  певица,  устраивали  концерты,  отмечали
праздники,  часто  с  участием  приезжих  музыкантов.
Здесь  впервые  прозвучала  юбилейная  пьеса  Грига  «Сва¬
дебный  день  в  Трольхаугене».  Гостиная  отделяется  от
столовой  широким  порталом.  Во  втором  этаже  —  две  не¬
больших  комнаты.  На  камине  хранятся  «талисманы»-
игрушки:  свинка  Э.  Грига  и  обезьянка  его  жены  Нины.
 Как-то,  катаясь  по  озеру  в  лодке,  Григ  указал  на
скалу,  освещенную  закатом,  и  сказал:  «Здесь  бы  я  хотел
покоиться».  Когда  он  умер,  его  желание  было  испол¬
нено.  На  почти  отвесной  плите,  врезанной  в  грот,
надпись:  «Эдвард  и  Нина  Григ».
 На  высокой  горе,  куда  автобус  взбирался,  невдале¬
ке  от  холма  троллей  с  XI  века  стоит  деревянная  цер¬
ковь.
 Церковь  черная,  блестящая,  как  будто  отполирован¬
ная.  Крыша  ее  в  несколько  этажей  и  стены  покрыты
 45

деревянной  черепицей,  как  чешуей.  На  краях  крыши  вы¬
резанные  головы  драконов.  По  преданию,  постройку
церкви  приписывали  Улафу  II  Святому,  относя  ее  к
1021  году.  Но  впоследствии  оказалось,  что  церковь  по¬
строена  еще  до  введения  христианства  и  сначала  слу¬
жила  капищем  языческим  богам  Одину  или  Тору.  Об
этом  свидетельствуют  недавно  открытые  вырезанные  ри¬
сунки  на  стенах,  долгое  время  незаметные  под  поздней¬
шими  наслоениями  красок.  Алтарь  и  скамьи  деревян¬
ные.  Каменная  купель  высечена  в  XI  веке.  На  стенах
висят  модели  кораблей,  подаренные  моряками,  спасши¬
мися  при  кораблекрушении.  Кругом  церкви  деревянная
галерея.
 Таких  церквей  в  Норвегии  сохранилось  8.  Одну  из
них  мы  уже  видели  в  Народном  музее  в  Осло.
 ПО  НОРВЕЖСКОМУ  МОРЮ
 Теперь  предстоит  древнейший  путь  из  Бергена  в
Тронхейм  по  фиордам  и  Норвежскому  морю.
 Не  успел  наш  небольшой,  но  быстроходный  пароход
отчалить  от  тротуара  Бергена,  как  над  палубой  под¬
нялись  его  постоянные  спутники  —  чайки.  У  чаек  есть
свои  пароходы,  которые  они  постоянно  сопровождают.
 Они  парят,  распластанные,  над  палубой  совсем  не¬
подвижно,  точно  подвешенные  к  небу  на  ниточке.  Но
из  кухни  выбросили  что-то,  и  птицы  рванулись  с  резким
криком  и  плотным  кружком  стали  покачиваться  на  вол¬
нах  за  кормой.
 По  рассказам,  фиорды  с  отвесными  скалами  далеко
отсюда,  на  севере  Норвегии,  а  здесь  пологие  берега,
переходящие  в  мелкие  линии  округленных  зеленых  гор.
Вода  спокойная,  вдали  гладкая,  а  ближе  —  с  рябью  и
небольшими  волнами.  Берега  фиордов  извилистые,  вид¬
неется  множество  островков  и  острых  скал,  торчащих
из  воды.  В  некоторых  фиордах  у  подножия  гор  —  ма¬
ленькие  домики  рыбачьих  поселков  и  городков.
 Поэтичные,  часто  фантастические  по  гамме  красок
закаты.
 Горы  выступают  из  сини  неба,  а  на  самые  вершины
их,  как  кисея,  наброшен  туман.  Над  пароходом  перья
 46

пунцовых  облаков,  темно-синих  и  серых.  За  кормой  —
взрываемая  винтом  дорожка  голубой  воды  с  белой
пеной,  расходящейся  извилистыми  жилками,  как  мра¬
мор.  Кругом  же  фиолетовые  волны,  а  у  бортов  совсем
черные.  Нужно  смотреть  не  отрываясь,  так  как  краски
каждую  секунду  меняются,  сливаются,  переходят  в
другие.
 Многие  картины  старинных  фламандских  мастеров
и  современных  художников,  изображавших  море,  иногда
мне  казались  неестественными.  Но  теперь  мне  стано¬
вится  ясным,  что  скорее  неестественным,  надуманным
и  фантастичным  является  солнечный  закат  в  норвеж¬
ских  фиордах.
 Но  закатом  молча  любуются  один,  два,  три  пасса¬
жира.  Остальные  собрались  в  салоне.  Сидят  на  низких
креслах  у  низеньких  столиков,  просматривают  иностран¬
ные  журналы,  слушают  джазы  по  радио  или  дремлют.
 Местные  жители  привыкли  к  постоянно  сопутствую¬
щей  им  красоте  природы.
 Когда  горизонт  открылся  и  показалась  ровная  линия
серого  Норвежского  моря,  было  предложено  высадить¬
ся  в  Олезунде  и  проехать  в  Кристианзунд  автобусом,
а  там  снова  сесть  на  пароход.
 — 	А  где  ключи  от  кают?
 — 	Ключей  нет.  Каюты  не  закрываются.
 В  явном  недоумении  туристы  спустились  по  трапу
на  набережную  Олезунда.  В  порту  Олезунда  реют  фла¬
ги  тысяч  рыболовных  судов.  Здесь  живет  25  000  рыба¬
ков.  10  000  000  гектолитров  сельди  вылавливают  они
в  год,  что  составляет  16%  экспорта  всей  Норвегии.
Много  ловится  и  трески.  Здесь  говорят:  «Рыба  сама
подходит  к  крыльцу  нашего  дома».
 По  рыболовству  Норвегия  занимает  третье  место
в  капиталистическом  мире  после  США  и  Японии  и  пер¬
вое  место  по  китобойному  промыслу.  Норвежский  кито¬
бойный  флот  имеет  9  судов-заводов  (из  19  во  всем
мире)  и  добывает  50%  мировой  продукции  китового
жира.
 Норвегию  называют  «морским  извозчиком»,  посколь¬
ку  норвежские  пароходы  перевозят  грузы  многих  стран.
И  по  тоннажу  морского  транспорта  Норвегии  принад¬
лежит  третье  место  в  мире  после  США  и  Англии.
 А  Олезунд  совсем  маленький  городок  с  деревянными
 47

домиками  и  тихими,  почти  безлюдными  улицами.  Каж¬
дому  туристу  в  Олезунде  нужно  преодолеть  432  крутых
ступени,  чтобы  подняться  на  гору  в  300  метров.  По  обе
стороны  склона  масса  роз.  В  городе  Олезунде,  как  и
в  ближнем  городе  Мольде,  обилие  роз.  Норвежцы  на¬
зывают  его  городом  роз.
 Почему  здесь  так  много  роз?
 Очевидно,  потому,  что  Олезунд  —  самая  северная
граница  их  возделывания.  Севернее  они  уже  не  могут
расти,  вымерзают.
 Здесь,  в  парке,  на  склоне  горы  громадная  араука¬
рия  с  длинными  свисающими  ветками,  а  рядом  памят¬
ник  викингу  Роллону.  Интересна  история  этого  памят¬
ника.  Мрачный  взор  Роллона  устремлен  вдаль.  Опущен¬
ные  длинные  усы  придают  лицу  особенно  суровый  вид.
Роллон,  изгнанный  из  Норвегии  королем  Гаральдом,
вместе  со  своей  дружиной  отплыл  в  море.  В  876  году
Роллон  высадился  на  берегу  Франции,  огнем  и  мечом
опустошая  города  и  села.  Затем  он  обосновался  в  ни¬
зовьях  Сены.  После  годичной  осады  Парижа  (836  год)
французский  король  Карл  Простоватый  предложил  мир,
отдав  норманнам  700  фунтов  серебра,  Бретань,  Руан,
Кан,  Эрвё  и  свою  дочь  Гизелу  в  жены  с  единственным
условием  принять  христианство  и  признать  себя  васса¬
лом.  Роллон  условие  принял  и  оказался  мудрым  прави¬
телем  и  законодателем  Северной  Франции,  которая
стала  носить  название  герцогства  Нормандия.  Роллон
умер  в  932  году.
 Из  парка,  с  высоты,  расположенный  на  трех  остро¬
вах  Олезунд  виден  во  всех  деталях.  Воздух  здесь  кри¬
стальной  прозрачности,  и  объектив  фотоаппарата  за¬
печатлел  все  окна  даже  самых  далекостоящих  домов.
Дома  и  товарные  склады  у  самой  воды.  В  этот  тихий,
казалось  бы,  патриархальный  норвежский  рыбачий  го¬
род  неожиданно  ворвалась  современность  —  новая  цер¬
ковь  почти  без  окон,  в  каком-то  футуристическом  стиле.
Эх!  Не  успел  сфотографировать:  автобус  круто  свернул
в  сторону.
 За  городом  едем  по  дороге,  как  будто  очень  знако¬
мой.  У  канавы  подорожник,  одуванчики,  а  за  нею  за¬
росли  ольхи,  совсем  как  у  нас.  Проезжаем  мимо  помо¬
стов,  устроенных  на  четырех  столбах.  Над  некоторыми
из  них  навес.  На  помостах  большие  бидоны  с  молоком.
 48

Викинг  Роллон,

Это  крестьяне  привозят  молоко  на  шоссе  и  оставляют
их.  Машина  кооператива  или  постоянного  скупщика
забирает  эти  бидоны,  оставляя  взамен  пустые.
 Автобус  взбирается  в  горы.
 Тропинки  узенькой  извивы
Все  выше,  выше...  вот  и  лес.
 Под  нами  —  фьорд,  долины,  нивы,
 Над  нами  только  высь  небес.
 Г.  Ибсен
 Дорога  снова  идет  вниз,  и  мы  остановились  на  бе¬
регу  фиорда.  Дороги  дальше  не  было.  Но  у  берега  стоял
странный  пароход-паром.  В  середине  его  открылись
дверцы  и  внутрь  въехал  автобус  и  еще  несколько  ма¬
шин.  Пассажиры  прошли  наверх,  на  открытую  палубу.
 Гладкая  поверхность  воды  отражает  мягкие  очерта¬
ния  гор.
 Фьорд  не  всегда  бурлит  и  ревет  —
 Он  ласков  в  ласковый  полдень  лета.
 Б.  Бьёрнсон
 Еще  небольшой  путь  между  гор.  Вот  и  открылись
внизу  Норвежское  море  и  город  Кристианзунд.
 Кристианзунд  занимает  три  острова  большого  фиор¬
да.  Они  окружают  порт,  который  может  вместить  целый
флот.  В  этом  городе  необыкновенный  парк.  В  нем
нагромождение  одних  валунов,  между  которыми  не¬
большие  сосенки  и  пушица.  Даже  дорожки  камен¬
ные.  На  площади  оригинальная  клумба  —  цветы  и
камни.
 На  окраине  города,  как  и  во  всех  городах  Норвегии,
идет  стройка  деревянных  домов.  Здесь  дома  одинако¬
вые,  соединенные  между  собой  перемычками  —  входами.
Длинный  ровный  ряд  домов  выступает  углами.  Смо¬
тришь  сбоку  —  и  перед  глазами  целый  спектр  самых
различных  оттенков  светлых  тонов:  одинаковые  дома
выкрашены  различной  краской.
 Мы  снова  на  пароходе,  те  же  чайки  висят  над  нами
в  небе  с  меняющимися  в  закате  феерическими,  волшеб¬
ными  красками.
 Ранр  утром  пароход  уже  подошел  к  тротуару  города
Трондгейма.
 50

ГОРОД  УЛДФА  ТРИГВАСОНА
 Трондгейм  —  древнейшая  столица  Норвегии.  Он  осно¬
ван  в  996  году  норвежским  королем  Улафом  Тригвасо-
ном  на  месте  древнего  города  Нидарос,  то  есть  «города
в  устье  Нида».
 Нид-эльва  опоясывает  почти  весь  город,  образуя
полуостров.
 Трондгейм  —  самый  северный  из  европейских  горо¬
дов,  но  климат  его  благодаря  Гольфстриму  мягкий.
Фиорд  не  замерзает,  хотя  тронгеймцы  смеются  над  хо¬
лодным  летом:  «В  Тронгейме  две  зимы:  одна  белая,
другая  зеленая».
 Жители  города  отличаются  от  других  норвежцев
приветливостью,  добродушием  и  веселостью,  недаром
они  любят  старую  норвежскую  песню  «Хорошо  живется
в  Трондгейме»...  Город  небольшой.  Жителей  85000.
Дома  большей  частью  деревянные  одно-  и  двухэтаж¬
ные.  На  берегу  реки  у  самой  воды  склады  для  товаров.
Древнее  здание,  вероятно,  мэрия.  Современные  заняты
отелями,  банками.  У  входа  одного  из  них  цветные  кера¬
мические  фигуры  в  старинных  костюмах.
 Да,  бывшие  столицы  постепенно  приходят  в  упадок
и  становятся  захолустными  городками.  Мне  вспомни¬
лась  в  Трондгейме  судьба  Великого  Новгорода,  Ростова
Великого,  Владимира,  Суздаля.  Конечно,  про  Трондгейм
в  полной  мере  этого  нельзя  сказать.  Громадный  порт
с  мировой  торговлей  ставит  Трондгейм  на  третье  место
после  Осло  и  Бергена.
 Вот  центральная  площадь,  кирха,  цветочный  рынок.
И  грандиозный  монумент.  На  высокой  колонне  —  ви¬
кинг,  король  Улаф  Тригвасон.  Гордая,  величественная
осанка.
 Норвежский  король  Улаф  Тригвасон  воспитывался
на  Руси  у  князя  Владимира  в  Киеве,  куда  его  мать
убежала  после  убийства  мужа.  Затем  Улаф  принял
христианство  в  Англии  и  в  995  году  отправился  на  не¬
скольких  кораблях  в  Норвегию,  где  начал  распростра¬
нять  новую  веру.  После  поражения  в  военном  походе
против  шведского  и  датского  королей  бросился  в  море
и  утонул  в  1000  году.
 Норвежские  саги  о  короле  Улафе  Тригвасоне  пове¬
ствуют  о  возвращении  молодого  викинга  после  долгих
 51

скитаний  на  родину,  в  город  Нидарос.  Пораженный  кра¬
сотою  природы  —  неприступными  скалами,  снежными
вершинами  гор,  водопадами,  бушующим  морем,  —  он
клянется  вместе  со  своей  дружиной  построить  величе¬
ственный  храм.  Он  сносит  языческий  храм  скандинав¬
ских  богов  Тора  и  Одина  и  закладывает  христианский.
Видимо,  при  жизни  Улафа  в  Киеве  на  его  глазах  про¬
исходило  низвержение  Перуна  в  Днепр  по  приказу
князя  Владимира.
 Основанию  Улафом  I  столицы  Норвегии  Трондгей-
ма  посвящены  известные  у  нас  замечательные  музы¬
кальные  произведения  Грига:  кантата  «Возвращение  на
родину»  и  сюита  «Улаф  Тригвасон».
 Старая  готика  собора  с  порталом,  украшенным  фи¬
гурами  святых,  производит  сильное  впечатление.  Но
восторг  вызывает  внутренность  храма  с  его  тонкими  бе¬
лыми  колоннами,  устремленными  ввысь,  и  витражами
окон,  пропускающих  синие  и  красные  лучи.
 В  обширном  соборе  2400  мест.  Громадный  орган  из
10  000  труб.  Когда  приезжали  в  Трондгейм  советские
певцы,  желающих  послушать  их  было  так  много,  что
концерт  давали  в  этом  соборе.
 Окончание  постройки  собора  связано  с  именем  Ула¬
фа  II  Толстого,  усиленно  распространявшего  христиан¬
ство  в  Норвегии.
 Улаф  II  Толстый,  царствовавший  с  1015  по  1030  год,
после  неудачной  борьбы  с  датскими  королем  (Канутом
Великим)  бежал  в  Новгород  к  брату  жены,  князю  Яро¬
славу  Мудрому.  После  попытки  вернуть  королевство
был  убит  при  Трондгейме  в  1030  году.
 Удивительно,  что  этот  город  на  крайнем  севере  был
связан  с  далеким  Киевом.  И  это  тысячу  лет  назад,  при
тех  способах  передвижения  в  ладьях  то  по  рекам,  то
волоком,  через  дремучие  бескрайние  леса!
 Вспоминается  баллада  А.  К.  Толстого  «Песня  о  Га-
ральде  и  Ярославне»:
 Летает  он  по  морю  сизым  орлом,
 Он  чайкою  в  бурях  пирует.
 Трещат  корабли  под  его  топором  —
 По  Киеву  сердце  тоскует.
 Веселая  то  для  дружины  пора.
 Гаральдовой  славе  нет  равной.
 Но  в  мысли  спокойные  воды  Днепра,
 Но  в  сердце  княжна  Ярославна.
 52

В  Норвегии  праздник  веселый  идет:
Весною,  при  пляске  народа,
 В  ту  пору,  как  алый  шиповник  цветет,
Вернулся  Гаральд  из  похода.
 Отборных  и  гридней  и  отроков  рой
Властителю  служит  уставно;
 В  царьградском  наряде,  в  короне  златой
С  ним  рядом  сидит  Ярославна.
 Гаральду  Свенгольму  Алексей  Константинович  Тол¬
сто,й  посвятил  стихотворение  и  еще  одну  балладу  —
о  его  смерти  —  «Три  побоища».
 Но  не  только  поэтические,  есть  и  вещественные  сви¬
детельства.  В  соборе  хранится  «нерукотворенная  ико¬
на»  спасителя,  привезенная  из  России  800  лет  назад.
 Трондгеймский  собор  знаменит  тем,  что  в  нем  коро¬
нуются  норвежские  короли,  заодно  короновались  и
шведские.  Собор  служил  и  усыпальницей  норвежских
королей  XI—XII  веков.  Собор  строился  долго  и  пять
раз  реставрировался.  Последнюю  реставрацию  произ¬
водили  89  человек  и  такими  же  инструментами,  что  и
900  лет  назад.  Среди  реставраторов  был  и  молодой
тогда  скульптор  Густав  Вигеланд.
 Другой,  уже  современной,  достопримечательностью
Трондгейма  оказался  Музей  музыкальной  истории.
 Хозяйка  этого  музея  неожиданно  приветствует  нас
на  русском  языке:
 — 	Милые  мои,  дорогие,  как  хорошо,  что  вы  пришли
посмотреть  на  то,  что  мне  удалось  собрать  в  своем
музее!
 А  собрать  Виктории  Михайловне  Анкер-Бакке  дей¬
ствительно  удалось  немало.  Богатая  коллекция  музы¬
кальных  инструментов,  показывающая  постепенное  раз¬
витие  скрипки,  рояля  и  других  инструментов.  Но  особен¬
ное  внимание  было  обращено  создательницей  музея  на
«инструмент  в  атмосфере»,  как  она  сама  выразилась,
то  есть  на  воссоздание  обстановки  той  эпохи,  в  какой
жили  и  творили  великие  композиторы.
 Вот  зал  «Моцарт  и  его  время»,  «Зал  Бетховена»  —
стены  обшиты  красным  бархатом  с  золотыми  звездами,
зал  «Шопен  и  его  время».  В  каждом  зале  музыкаль¬
ные  инструменты  и  обстановка  времени  жизни  компо-
 53

Музей  музыкальной  истории.
 зитора.  Мебель,  обои,  занавеси,  канделябры  со  свечами,
лампы,  портреты  и  ноты  первых  изданий.  В  уголке  Чай¬
ковского  много  русских  вещей,  инструментов  и  даже
традиционный  русский  самовар.
 Умеющим  играть  экскурсантам  разрешается  сыграть
на  этих  исторических  инструментах  по  лежащим  на
пюпитре  историческим  нотам.  А  не  умеющие  играть
могут  постучать  в  барабан,  тронуть  струну  арфы.  Это,
пожалуй,  первый  музей,  где  можно  испытать  такое
волнующее  наслаждение  —  прикоснуться  к  историче¬
ским  вещам  и  поиграть  на  инструментах  разных  сто¬
летий.
 Много  оригинальных  инструментов: 	негритянская
 «арфа»  с  человеческим  черепом  для  резонанса,  скрипка,
склеенная  из  спичек  норвежским  любителем,  металли¬
ческая  скрипка,  гитара  в  виде  лиры  и  недавно  прислан¬
ные  из  СССР  роскошная  бандура,  балалайка  и  наши
деревянные  ложки.
 Богатая  коллекция  восполнялась  и  оживала  от  эмо¬
циональной,  образной  речи  хозяйки  музея  об  истории
розысков  разных  инструментов,  о  малоизвестных  сторо¬
нах  творчества  и  жизни  композиторов.
 54

Памятное  впечатление  оставляет  посещение  этого
частного  музея,  где  его  хозяйка  всю  свою  энергию,  лю¬
бовь  к  музыке  и  свои  средства  употребляет  на  розыск
и  приобретение  уникальных  музыкальных  инструментов
и  других  связанных  с  музыкой  интересных  вещей.
 Над  фиордом  выделяется  среди  гор  вершина  в
2060  метров  высотой,  покрытая  снегом.  Ее  зовут  «Снеж¬
ная  шапочка».  Это  одна  из  излюбленных  высот  лыжни¬
ков  и  альпинистов.
 «Снежная  шапочка»  еще  долго  виднеется  над  уда¬
ляющимся  Трондгеймом.
 НАЦИОНАЛЬНЫЙ  ПОДВИГ  ЗУБНОГО  ВРАЧА
 Поезд  быстро  мчится  с  севера  на  юг.  По  пути  горы,
водопады,  бурные  речки  и  долины,  стесненные  со  всех
сторон  высокими  горами.  Вот  долина  с  зелеными  луга¬
ми,  извивающейся  речкой,  нависшими  неприступной
стеной  скалами.  Зимою,  покрытые  снегом  и  льдом,  они
еще  недоступнее  и  мрачнее.  А  у  подножия  их  на  белом
снегу  еще  краснее  дома  деревеньки.
 — 	Это  долина  Пер  Гюнта!
 — 	Как,  разве  Пер  Гюнт  действительно  жил?  Разве
он  не  вымышленное  лицо?
 — 	Да,  это  был  местный  крестьянин.  За  двадцать
километров  в  сторону  его  могила,  он  там  похоронен.
Его  жизнь  послужила  сюжетом  для  драмы  Генрика
Ибсена.
 Деревня  Пер  Гюнта  между  станциями  Отта  и  Вин-
стра.  Бурные  потоки.  Голые  скалы  и  на  них  сосны.
Мальчики,  приветствующие  с  крытого  помоста  для  мо¬
лока.  Маленькие  станции  и  вдали  покрытые  снегом
горы.
 Не  успели  вглядеться  в  долину,  где  жил  почти  близ¬
кий,  давно  и  хорошо  знакомый  человек,  как  она  исчез¬
ла,  заслоненная  горами.
 Цель  нашего  путешествия  —  маленький  городок  Лил-
лехаммер.  До  него  от  Трондгейма  363  километра.
Лиллехаммер  —  по-норвежски  «маленький».  Город  рас¬
положен  на  берегу  самого  большого  (360  квадратных
километров)  в  Норвегии  озера  Мьёза,  называемого  Вну¬
тренним  норвежским  морем.
 55

Лиллехаммер  совсем  недавно  стал  называться  горо¬
дом.  Но  на  многих  его  зданиях,  вывесках,  книгах  кра¬
суется  герб  города  —  с  белой  горы  на  голубом  фоне
спускается  на  лыжах  воин  в  кольчуге  и  со  щитом.
 В  этом  городе  всего  6000  жителей,  а  в  ближайших
окрестностях  —  11  000.  Гостиниц  же  в  городе  19.  На
площади  обращает  внимание  простой  памятник  инже¬
неру,  много  способствовавшему  благоустройству  города.
Такие  памятники  инженерам  и  архитекторам  поставлены
во  многих  городах  страны.
 Сюда,  в  этот  город,  съезжаются  туристы  со  всего
мира.  Приезжают  смотреть  не  город  с  его  одноэтаж¬
ными  деревянными  домиками,  а  Музей  народного  быта,
расположенный  в  окрестностях  Лиллехаммера.
 Такой  своеобразный,  один  из  первых  в  мире  музей
задумал  и  основал  зубной  врач  Андерс  Сандвиг
(1862—1950).
 Многие  подвиги  часто  совершаются  в  несколько  ми¬
нут,  но  есть  подвиг,  который  продолжается  в  течение
всей  жизни.  Таким  великим  делом,  которым  гордится
вся  нация,  и  отмечена  жизнь  простого  гражданина,  зуб¬
ного  врача  Сандвига.
 Сандвиг  разъезжал  по  всей  Норвегии  в  поисках  ста¬
ринных  домов,  старых  национальных  костюмов,  утвари,
обстановки  и  других  предметов  народного  быта.  Он
лечил  больных  и  вместо  платы  деньгами  брал,  напри¬
мер,  старинную  пивную  кружку,  кованый  сундучок,  рез¬
ную  скамью.  А  чаще  сам  платил.  Так,  за  старый  жбан
он  заплатил  владельцу  пять  коров.
 Увлекая  своей  идеей  друзей  и  всех  любящих  свою
родину  граждан,  с  их  помощью  он  приобретал  старые
дома  XVI—XVII  веков,  разбирал  их  и  привозил  в  пред¬
местье  Лиллехаммера.  Здесь  и  возник  впервые  Музей
народного  быта.
 Вот  древнейшая  деревянная  церковь  с  дальнего  се-
вера.  Тысячу  лет  назад  она  была  капищем  бога  Одина
и  во  времена  Улафа  II  превращена  в  христианский  храм.
Как  и  у  других  тысячелетних  церквей,  на  крыше  ее  вы¬
резные  головы  дракона.  Эту  церковь  подарили  музею
женщины  Норвегии  в  ознаменование  получения  в
1912  году  равноправия  при  выборах  в  стортинг.
 На  собранные  деньги  они  купили  эту  церковь  и  пере¬
везли  в  Лиллехаммер,
 5а

У  церковных  ворот  чер¬
ный  деревянный  столб  с  же¬
лезным  ошейником  на  цепи.
 Очаровательная  белокурая
норвежка  в  старинном  на¬
циональном  костюме,  давав¬
шая  пояснения,  подошла  к
столбу  и  надела  себе  на  шею
ржавый  ошейник.  Так  в  ста¬
рые  времена  на  площади
у  церкви  приковывали  к  по¬
зорному  столбу  преступ¬
ников.
 Недалеко  от  церкви  дом
пастора,  тоже  почерневший
от  времени.  В  нем  и  кабинет
с  креслом  и  письменным
столом,  на  котором  черниль¬
ница  с  перьями  и  старинная
библия;  и  кухня-столовая  с
очагом,  в  котором  на  вер¬
теле  можно  изжарить  цело¬
го  бычка.  С  потолка  свеши¬
ваются  медные  чайники,  стены  сплошь  увешаны  кастрю¬
лями,  крышками,  сковородами,  а  полки  заставлены  оло¬
вянными  тарелками.
 Интересна  скамья  с  перекидной  спинкой.  Если  спин¬
ка  у  скамьи  откинута  к  столу,  это  знак,  что  хозяева
приглашают  гостей  только  посидеть.  Откинутая  от  стола
спинка  приглашает  гостей  к  обеду.
 В  гостиной  гобелены  явно  не  норвежского  изделия.
В  ней  кожаные  кресла,  клавесин  и  арфа  со  струнами
из  кошачьих  кишек.
 Полна  старинных  вещей  и  спальня  с  застланной  кро¬
ватью  и  детской  люлькой.  Как  будто  только  сейчас  вы¬
шли  в  церковь  ее  обитатели.  А  с  тех  пор  прошло  320  лет!
 В  этом  Музее  народного  быта  есть  и  крестьянский
дом,  посреди  которого  очаг  из  камней.  Крыша,  покры¬
тая  дерном,  имеет  круглое  отверстие  для  дыма.  Над
очагом  обгоревшая  толстая  доска  с  вырезанной  головой
дракона,  по  поверью,  отгоняющая  злых  духов  от  дома.
Такие  пасти  драконов  украшали  когда-то  и  ладьи  варя¬
гов.  На  эту  доску  вешали  котлы  над  очагом.  Вокруг
 57

стулья,  сделанные  из  корней  деревьев,  точно  такие,  ка¬
ким  мы  удивлялись  на  выставке  нашего  скульптора  Ко¬
ненкова.
 Большой  двухэтажный  дом  богатого  крестьянина  на¬
полнен  разнообразной  утварью,  расставленной  в  шка¬
фах,  резных  и  раскрашенных.  Привлекает  внимание
изображение  листьев  аканта  на  дверцах  шкафа.  Изо¬
бражение  этого  растения  заимствовано  из  Греции.  Здесь,
так  же  как  и  гобелены  в  доме  священника,  многие  вещи,
например  английские  и  китайские  чашки,  говорят  о  дав¬
них  морских  связях  Норвегии  с  другими,  часто  отдален¬
ными  странами.
 Шкаф-кровать  —  прототип  современной  мебели.  Сре¬
ди  деревянной  резной  утвари  интересна  форма  для  сыра
с  буквами  алфавита.  Ребенок  ест  сыр  и  распознает
буквы.  Своеобразное  дидактическое  пособие  для  нагляд¬
ного  обучения  грамоте  дома.
 Вот  большая  комната.  С  одной  стороны  ее  протянута
толстая  балка  на  высоте  человеческого  роста.  Для  чего
она?  В  этой  комнате  танцуют.  Во  время  танца  «хал-
линг»  мужчины  должны  прыгнуть  и  ударить  ногой  о  бал¬
ку.  Жениху  на  свадьбе  этот  акробатический  номер  даже
вменялся  в  обязанность.  «Халлинг»!  Известный  танец
по  музыке  Э.  Грига.
 На  чердаке  старого  дома  кожаные  мешки  с  мукой,
деревянная  мышеловка  и  под  крышей  множество  вися¬
щих  вяленых  окороков,  медвежьих  и  оленьих.  Им
200  лет.  Здесь  же  в  деревянных  чанах  пресные  тонкие
пластинки  норвежского  хлеба.  Этот  хлеб  не  столь  ста¬
рый,  как  окорока,  —  его  ежемесячно  заменяют.
 В  Музее  народного  быта  хорошо  поставлена  «драма¬
тизация  экспозиции».  В  каждом  помещении  охраняющие
его  женщины,  так  же  как  и  экскурсоводы,  одеты  в  ста¬
ринные  норвежские  платья  с  украшениями.  В  старой
кузнице  работают  кузнецы.  В  маленькой  гончарной  ма¬
стерской  худенькая  девушка,  сидя  у  деревянного  круга,
вращает  его  ногой.  На  ваших  глазах  делает  она  из
комочка  увлажненной  глины  своими  гибкими  пальцами
вазочку,  чашку,  блюдце.  Рядом  закопченная  печь  для
обжига  и  на  полках  «штабеля»  посуды,  расписанной
народным  орнаментом.
 Драматизацией  сопровождается  и  рассказ  экскурсо¬
вода.  В  старинном  национальном  красно-черном  ко¬
 58

стюме  с  монистами  и  брошкой,  девушка-экскурсовод
остановилась  у  небольшого,  окованного  железными  по¬
лосами  сундучка  и  поведала  следующее:
 «Этот  сундучок  принадлежал  в  давние  времена  од¬
ному  слесарю,  который  ходил  с  ним  по  всему  свету.
Перед  смертью  он  завещал  своим  детям:  «Только  в  слу¬
чае  крайней  нужды  откройте  мой  сундучок.  Если  от¬
кроете  его  в  то  время,  когда  будете  хорошо  жить,  вас
постигнет  несчастье».  Дочь  слесаря,  хотя  и  жила  скром¬
но,  но  не  нуждалась  и  потому  сундучка  не  открыла.
После  смерти  матери  дети  ее  сразу  бросились  к  завет¬
ному  сундучку  и  открыли  его».
 Рассказчица  загремела  ключами  и  откинула  крышку
сундучка.  Все  увидели  в  нем  старый  циферблат,  рваный
кожаный  кошелек,  гвозди  и  ржавые  скобы.
 «В  ту  же  ночь  сгорел  их  дом.  О  злополучном  сундуч¬
ке  забыли,  и  он  попал  в  музей  к  доктору  Сандвигу.
Как-то  раз,  открывая  его,  он  нажал  рукою  на  левую
стенку.  Она  поднялась  кверху,  открыв  ящик  в  двойном
дне».
 Экскурсовод  неожиданно  выдвинула  ящик  из  дна,  и
стоящие  вокруг  ахнули:  ящик  был  полон  старинными
серебряными  монетами.
 Каждый  предмет,  приобретенный  Сандвигом,  имеет
свою  историю  либо  связан  со  старой  легендой  или  почти
забытым  народным  обычаем.  В  таком  музее  можно  дли¬
тельно  изучать  историю  жизни  и  быта  народа.
 В  Музее  народного  быта  дома  расположены  по  ве¬
кам.  Во  дворах  крестьянских  домов  бродят  свиньи,
бараны  и  куры.  Между  ними  ходит  совсем  ручная
цапля.
 Такая  экспозиция  музея  переносит  посетителей  на
три  века  назад,  в  почти  реальную  обстановку  старого
времени.
 Еще  вечер  в*  Лиллехаммере.  Видимо,  нужно  долго
жить  в  маленьком  городе,  чтобы  его  любить,  благо¬
устраивать  и  хранить  традиции  и  памятники  старины.
 Лиллехаммер  очень  уютный  городок.  Двухэтажные
деревянные  дома,  и  кое-где  над  улицей  свисает  корзина
с  цветами.  Здесь  где-то  в  окрестностях  жил  Бьёрнсон.
 В  Лиллехаммере  —  чистый,  красивый  сад  с  изящным
фонтаном  Леды.  Оригинальный  открытый  ресторан  со
столиками,  расставленными  амфитеатром  на  площадках.
 59

Рядом  громадная  бочка  —  и  в  кружку  древнего  викинга
льется  пиво  —  обычная  реклама.
 За  городом  очень  длинный  мост  через  озеро  Мьезен
в  горы,  в  леса.  Ширина  озера  15,  длина  100,  глубина
480  метров.
 Еще  193  километра  поездом  —  и  снова  Осло.  По¬
следняя  ночь  в  студенческом  отеле  —  и  норвежский  са¬
молет  уносит  меня  в  Финляндию.
 Как  странно:  немного  дней  прожито  в  Норвегии,  но
она  стала  какой-то  близкой,  знакомой.  И  путешествие
как  будто  не  кончилось,  а  продолжается.  Продолжается
в  книгах  о  Норвегии,  в  картинах,  фотографиях,  музы¬
ке...  и  в  воспоминаниях.

Глава 	В 	СТРАНЕ
 вторая 	КЛАССИЧЕСКОГО
 ■ 	ИСКУССТВА

Флоренция.  Санта  Кроче.  Памятник  Данте,

ГОРОД  ОСТАНОВИВШЕГОСЯ  ВРЕМЕНИ
 Поезд  подходит  к  вокзалу  весьма  современной  архи¬
тектуры,  но  названному  Санта  Лючия.  Два  часа  ночи.
Со  ступенек  вокзала  спуск  прямо  к  черной  воде  канала
Гранде  (Большого  канала).  Дальше  идти  некуда;  нуж¬
но  плыть  на  маленьком  пароходике  (вапоретто)  или  на
гондоле.  Современность  осталась  за  спиною  —  вы  в  Ве¬
неции.
 В  темноте  проплывают  мимо  черные  силуэты  палац¬
цо,  высоких  кампанил  (колоколен),  крутых  мостиков.
 Сойдя  с  вапоретто,  вы  попадаете  в  узкие-узкие,  изви¬
листые  и  темные  улочки.  По  изогнутым  мостикам  пере¬
ходите  тоже  узкие  каналы.  Таинственна  Венеция  ночью.
 Все  спят  —  дворцы,  каналы,  люди.
 Лишь  призрака  скользящий  шаг.
 А.  Блок
 В  очень  скромном  отеле  с  многозначительным  назва¬
нием  «Марко  Поло»  недолго  спится  путешественникам.
 63

Чуть  стало  серым  утро,  в  шесть  часов  уже  спешишь  смо¬
треть  город.  Рука  тянется  к  фотоаппарату,  хотя  для
хороших  снимков  в  этих  сжатых  домами  улочках  света
явно  мало.
 Венеция  —  город,  видимо,  единственный  в  мире,  где
нет  ни  метро,  ни  троллейбусов,  ни  автобусов,  ни  такси
и  даже  не  слышно  радио.  Машины  остались  на  кон¬
тиненте,  заняв  поле  в  несколько  квадратных  километров.
Венеция  отделена  от  него  проливом,  через  который  про¬
ложена  для  поездов  дамба  в  4  километра  длиной.
 Город  необычной  архитектуры  XII—XIV—XVII  веков
как  бы  застыл  над  синими  каналами.  Кроме  вокзала,  не
видно  ни  одной  современной  постройки.  По  каналам
скользят  причудливые  гондолы.  Они  черные,  изогнутой
формы  (длиной  до  И  метров  и  шириной  не  более
1,5  метра).  Корма  и  нос  их  подняты  над  водой.  На  носу
своеобразное  украшение,  напоминающее  гриф  скрипки.
По  борту  и  корме  идет  позолоченная  резьба.  Гребец
с  одним  веслом  в  руках  стоит  на  корме.  Он  гребет  не
сгибаясь,  падая  всем  телом  на  единственное  весло.
Изящная  гондола  быстро  скользит  по  воде,  послушно  и
 Венеция.  В  узком  канале.
 64

Гондола.  Храм  Санта-Мария  делла  Салуте.
 ловко  лавируя  между  другими  гондолами.  Изредка
мимо  с  шумом  мчатся  низкие  и  широкие  моторные  лод¬
ки.  На  фоне  бесшумных  блестящих  гондол  они  вос¬
принимаются  как  резкий  диссонанс.  Изумительных  гон¬
дол  много,  хотя  теперь  их  в  Венеции  только  400,  а  в
XVIII  веке  было  10  000.
 Каменные  здания  города  поднимаются  прямо  из  во¬
ды  канала.  Волны  плещутся  о  ступени  дверей,  из  кото¬
рых  можно  выйти  только  в  гондолу.  Дома  Венеции
стоят  на  119  островах,  омываемых  160  каналами.  Но  тем
не  менее  в  Венеции  можно  ходить  и  пешком.  Фасады
палаццо  с  парадными  входами  высятся  над  водой  кана¬
лов,  но  задняя  часть  их  выходит  на  узенькие  улочки.
Через  многочисленные  каналы  перекинуто  369  мостиков.
Мосты  переехать  хотя  бы  с  тачкой  нельзя  —  они  со  сту¬
пеньками.
 Плыть  по  Большому  каналу  —  это  видеть  волшебную
сказочную  панораму.  Сверху  синее  небо,  снизу  синие
воды  канала,  а  между  ними  будто  висят  ажурные  зда¬
ния.  Немыслимый,  нереальный  город,  как  в  фантастиче¬
ском  сне.  «Мечта,  сотканная  из  воздуха,  воды,  земли  и
 Н.  Верзилин
 65

неба»,  —  сказал  о  Венеции  Гёте.  По  обе  стороны  сколь¬
зят  дворцы-палаццо,  один  красивее  другого.  С  каждым
связано  или  историческое  событие,  или  известное  имя.
 Подъезжаем  под  арку  моста  Риальто.  Риальто  —
высокий  берег.  Здесь,  на  самом  высоком  острове,  среди
морской  лагуны,  обосновались  первые  бежавшие  от  на¬
шествия  гуннов  жители  берегов  Адриатики.  Отсюда
с  491  года  начали'  строить  Венецию  на  островах,  на
сваях,  в  упорной  борьбе  с  морем.  Окруженная  водой,
защищенная  от  нападений  врагов  с  суши,  росла  и  бога¬
тела  Венеция.  В  697  году  был  избран  первый  прави¬
тель—  дож  Венеции.
 Ее  корабли  перевозили  товары  с  востока  в  западные
государства.  В  IX  веке  Венеция  вошла  в  состав  Визан¬
тии,  но  стала  независимой  республикой.  В  XII  веке  вене¬
цианские  корабли  перевозят  крестоносцев,  и  Венеция
захватывает  богатства  взятого  ими  Константинополя.
 В  XIV  веке  Венеция,  называвшаяся  Республикой
святого  Марка,  —  могущественнейшее  в  Европе  морское
государство.
 Палаццо  на  Большом  канале.
 66

Палаццо  дожей.
 По  Большому  каналу  следует  плыть  медленно  на
гондоле,  подъезжая  совсем  близко  к  палаццо,  слушая
подробные  рассказы  гида.  Остановиться,  подняться  по
ступеням  и  посмотреть.  Ведь  почти  в  каждом  из  них
картинные  галереи,  росписи  стен  известнейших  худож¬
ников  Италии.
 Промелькнуло  ажурное  палаццо  Ка  д’оро  —  «Золо¬
той  дом».  Тонкие  колонны  и  каменные  сквозные  кру¬
жева  его  были  когда-то  позолоченными.  В  нем  музей-
галерея  Франкетти.
 Вот  еще  палаццо  со  стенами,  украшенными  мозаикой
на  золотом  фоне.  Рядом  узкий  канал  и  мостик.  И  уж
совсем  легендарные  палаццо:  Ферро,  где  жила  Дезде¬
мона,  и  палаццо  Моро,  где  жил  Отелло.
 Палаццо  Фондано  ди  Турген  —  в  настоящее  время
краеведческий  музей.  В  палаццо  Пезаро  —  Восточный
музей  и  Галерея  современного  искусства,  палаццо
Редзонико  —  Музей  венецианского  быта  и  культуры
XVIII  века,  дальше  в  здании  монастыря  —  Венецианская
академия  искусств...
 Сколько  можно  было  бы  посмотреть  произведений
 5*
 67

искусств,  насладиться  красотой  их,  прочувствовать  со¬
всем  особую  эпоху!  Но  вапоретто  спешит,  всегда  торо¬
пимся  и  мы.  По  обе  стороны  мелькают  необычные  дома,
где  жили  велики'е  люди.  Вот  палаццо  XV  века  Вендра-
мин-Калерджи  —  здесь  в  1883  году  умер  композитор
Рихард  Вагнер.  Палаццо  XII  века  Форсетти,  где  жил
знаменитый  полководец  и  дипломат  Венеции  дож  Энри¬
ко  Дандоло.  Три  палаццо  Мочениго.  В  одном  из  них
гостил  (1592  год),  а  затем  был  предан  инквизиции
великий  ученый  Джордано  Бруно.  В  другом  —  поэт  Бай¬
рон  (1788—1824)  писал  о  своей  любви  к  Венеции.
 Волшебный  город  сердца!  С  детских  дней
Ты  дорог  мне;  богатство,  радость  мира!
 Как  ряд  колонн,  встаешь  ты  из  морей.
 Ратклифф,  Отвея,  Шиллера,  Шекспира
Созданьями  навек  в  душе  моей
Запечатлен  твой  светлый  образ  живо.
 В  своем  упадке  ты  еще  милей,
 Чем  в  дни,  когда  являлся  горделиво
В  великолепии  и  блеске  всем  на  диво.
 Старый  пароходик  подвозит  нас  к  прославленной
площади  Святого  Марка.
 Большой  в  четыре  километра  канал  кончается.  Спра¬
ва  открывается  море.  На  берегу  белая  с  колоннами,  ста¬
туями,  с  покрытым  зеленью  медным  куполом  церковь
Санта-Мария  делла  Салуте.  За  нею  мыс  с  таможней,
увенчанной  статуей  Фортуны.  Вдали  маленький  остров
Сан  Джорджо  Маджоре  с  высокой  кампанилой  у  церкви
того  же  названия.  Пароходик  разворачивается.  Вот  уз¬
кий  канал  с  высоко  перекинутым  закрытым  мостом  —
переходом  из  замка  дожей  в  тюрьму  «под  свинцовой
крышей».  Это  «Мост  вздохов»,  мост  обреченных  на
смерть,  их  последний  переход.  В  этой  тюрьме  инквизи¬
ция  пытала  Джордано  Бруно,  сожженного  через  восемь
лет  в  Риме.
 Среди  гущи  черных  гондол  пристаем  к  набережной
и  наконец  выходим  у  пьяцетты,  «маленькой»  площади
Святого  Марка.  Между  Дворцом  дожей  и  выходящей
одной  стороной  на  канал  библиотекой  сената  две  высо¬
ких  колонны.  Эти  колонны  в  1127  году  привезены  из
Египта.  На  одной  из  них  изваяние  первого  покровителя
Венеции  —  святого  Федора  на  крокодиле,  на  второй  —
крылатый  лев,  знак  святого  Марка,  герб  Венеции.  Меж-
 68

Вход  во  дворец  —  Порта  делла  Карта.

ду  этими  колоннами  когда-то  было  место  казни.  И  даже
теперь  жители  Венеции  с  опаской  обходят  его.
 Дворец  дожей  нельзя  сравнить  ни  с  каким  другим
зданием.  Оно  единственное.  Нижняя  аркада  и  тонкие
колонны  лоджий  второго  этажа  напоминают  готику,  но
верхние  широкие  заостренные  окна  и  на  самом  верху
круглые  сглаживают  это  впечатление.  Между  ними  вся
стена  —  как  будто  с  вытканным  из  розового  мрамора
рисунком  нежный  ковер!  А  в  верхней  части  дворца
что-то  от  восточной  архитектуры.  С  лоджии  из  красного
мрамора  объявляли  смертный  приговор.
 Через  кружевные,  белого  мрамора  ворота  «Порта
делла  Карта»  вход  во  двор  Дворца  дожей.  Посредине
двора  —  колодец.  Напротив  ворот  мраморная  лестница,
ведущая  внутрь  дворца.  Ее  называют  лестницей  гиган¬
тов.  Наверху  стоят  изваяния  бога  войны  Марса  и  бога
моря  Нептуна  —  символы  былого  военного  и  морского
могущества  Венеции.  На  площадке  этой  лестницы  про¬
исходила  торжественная  коронация  дожей.
 Вплотную  с  воротами  храм  Святого  Марка.  Он  зани¬
мает  всю  сторону  пьяццы  —  большой  площади,  обрам¬
ляемой  в  глубине  почти  с  трех  сторон  длинными  зда¬
ниями  дворцов  старых  Прокураций  города.
 Храм  Святого  Марка  по  силуэту  пяти  округлых  глав
несколько  напоминает  византийские  церкви  и  отдаленно
наши  Софийские  соборы  Киева  и  Новгорода.  И  действи¬
тельно,  этот  храм  начали  строить  византийские  архитек¬
торы  в  976  году  и  строили  109  лет.  А  внутри  и  снаружи
украшали  мозаичными  картинами  на  золотом  фоне  еще
в  течение  100  лет.  Оттого,  помимо  пяти  куполов,  так
много  разных  башенок,  фигур  ангелов,  и  неожиданно
среди  них  —  языческие  кони.
 Дож  Энрико  Дондоло  во  главе  крестоносцев  взял
в  1204  году  Константинополь.  Как  военную  добычу  он
вывез  оттуда  четырех  бронзовых  позолоченных  коней,
снятых  с  арки  византийского  императора  Константина.
Кони  сначала  стояли  на  постаментах  около  Дворца  до¬
жей.  Но  в  1797  году  по  приказу  Наполеона,  войска
которого  заняли  Венецию,  коней  отправили  в  Париж
и  установили  на  триумфальной  арке  площади  Карусели
против  Лувра.  С  падением  Наполеона  в  1815  году  коней
вернули  в  Венецию  и  водрузили  над  центральным  вхо¬
дом  в  храм  Святого  Марка.
 70

В  темноватом  храме  купола,  своды,  стены  в  мозаич¬
ных  изображениях.  Пол  неровный,  то  ли  истерт  ногами
за  тысячу  лет,  то  ли  сделан  так  в  подражание  волнам
моря.  Если  присмотреться  к  капителям  колонн,  то  мож¬
но  заметить,  что  они  разного  стиля  и  разных  времен.  На
одних  листья  аканта,  на  других  птицы,  головы  львов
или  плетеная  корзинка.  Все  это  куски  из  разграбленных
древних  греческих,  римских  храмов  и  византийских
церквей  —  военные  трофеи  походов  венецианцев  на  во¬
сток.  Но  смотреть  на  детали  не  хочется,  потому  что
захватывает  пение  хора  и  звуки  органа.  Говорят,  здесь
лучший  церковный  хор  в  мире.
 И  все  же  храм  Святого  Марка  нельзя  назвать  вели¬
чественным  и  красивым.  Он  приземист,  мелочно  раз¬
украшен  и  не  вызывает  религиозного  чувства,  а  скорее
развлекает.  Яркость  красок,  позолота,  вычурность  ри¬
сунка,  свойственные  венецианскому  стилю.  Пышность  во
всем:  в  архитектуре  и  в  отделке  гондол,  в  позолоченных
сосудах  из  цветного  стекла  с  эмалевыми  цветочками,
в  расцветке  тканей,  орнаменте.
 А.  И.  Герцен  очень  хорошо  охарактеризовал  особен¬
ность  искусства  Венеции:  «Вода,  море,  их  блеск  и  мер¬
цание  обязывают  к  особой  пышности.  ...  Земли  нет,  де¬
ревьев  нет,  что  за  беда!  Давайте  еще  больше  разных
каменьев,  больше  орнаментов,  золота,  мозаики,  ваяния,
картин,  фресок...  Каждый  шаг  торжественного  шествия
морской  красавицы  должен  быть  записан  потомству
кистью  и  резцом».
 На  пьяцце  перед  храмом  три  высоких  флагштока.
В  праздники  на  них  развевается  знамя  Венеции  —
темно-малиновое  с  золотым  крылатым  львом,  знамя
венецианского  кардинала  и  красно-бело-зеленый  флаг
Италии.
 Каждый  час  плывут  над  городом  густые  звуки  коло¬
кола.  Это  на  верху  часовой  башни  XV  века,  стоящей
рядом  с  храмом  Святого  Марка,  ударяют  о  колокол
большими  молотами  два  чугунных  рыцаря,  почему-то
названные  маврами.
 На  башне  с  песнею  чугунной
Гиганты  бьют  полночный  час.
 Марк  утопил  в  лагуне  лунной
Узорный  свой  иконостас.
 А.  Блок
 71

Над  площадью  Святого
Марка  розовеет  кампанила
высотою  99  метров.  Выстроен¬
ная  в  1392  году,  она  рухнула
в  1902  году.  Теперь  башня  име¬
ет  совсем  новенький  вид:  ее
восстановили  в  1912  году...
 Но  где  же  спутники  мои?
Забираюсь  на  ступени  у  баш¬
ни.  Не  видно.  Машу  шляпой.
Пытаюсь  вспомнить,  какие  еще
достопримечательности  долж¬
ны  увидеть.  Да,  конечно,  мост
Риальто.  «Где  мост  Риаль¬
то?»—  спрашиваю  у  встречно¬
го.  «Понте  Риальто»  —  пока¬
зывает  в  проход  часовой  баш¬
ни.  Дальше  узкая  улочка  виа
Мерчериа  (галантерейная).
 На  ней  множество  магази¬
нов.  В  витринах  изделия  из
прославленного  венецианского
стекла:  вазы,  рюмки,  статуэт¬
ки.  Цветное  стекло  —  и  на  нем
Часовая  башня. 	выпуклые 	цветочки  или  тоже
 тонкий  рисунок  золотом.
 Вот  и  мост  Риальто.  На
него  ведут  ступени.  Это  не  мост,  а  улица!  По  обе  сто¬
роны  вплотную  магазины.  И  здесь  никого  из  наших
не  видно.
 Куда  бежать?  В  какой  стороне  Сан-Марко?
 — 	Сан-Марко?  —  Мне  показывают  на  улицу,  по  ко¬
торой  я  только  что  бежал.  Опять  обошел  площадку,  за¬
глянул  в  храм,  во  двор  дворца...
 Я  один  в  чужом  незнакомом  городе.  Плана  города
нам  почему-то  не  дали.  Я  не  знаю  языка.  Смотрю  на
часы  —  в  четыре  часа  с  минутами,  помнится,  поезд  уже
отходит  во  Флоренцию.  Как  быть?  Спокойно!  Надо  со¬
образить.  Скоро  обед.  Они  должны  вернуться  в  отель,
но  я  не  знаю  улицы,  где  этот  отель,  как  он  называется.
Не  то  «Сан-Марко»,  не  то  «Поло»,  может  быть,  «Марко
Поло»?  Это  даже  не  отель,  а  пансионат,  и  никакой  вы¬
вески  нет.  Как  же  все-таки  его  найти?  Мы  ехали  сюда
 72

по  каналу  3...  4...  5  остановок?  У  нашей  пристани  тор¬
чали  из  воды  столбы,  окрашенные  красными  и  синими
спиралями.  К  ним  привязывают  гондолы.  Бегу  на  берег
канала  и  сажусь  в  вапорелло.  Опять  мост  Риальто.
Одна  остановка...  вторая...  третья.  Нет,  не  она...  нет
столбов.  Пароходик  отчалил.  Вот  столбы!  Но  оста¬
новка  на  другой  стороне  канала.  Надо  его  перейти.
Невдалеке  виднеется  мост.  Перешел  его.  Но  как  до¬
браться  до  другой  пристани?  Вдоль  канала  набереж¬
ной  нет.
 Приходится  идти  узкими  улочками,  переходить  мо¬
стики  через  маленькие  канальчики  —  рио.  Вот,  наконец,
эта  пристань  и  столбы.
 Как  найти  гостиницу?  Не  помню  ни  одного  признака.
Кажется,  был  мостик.  Пойду  куда  свернется.  Неболь¬
шая  площадь.  Церковь.  Рядом  пестрая  траттория.  Здесь
мы  утром  завтракали.  Подхожу  к  официанту.  Как  ска¬
зать  по-итальянски?
 — 	Советик  делегацион  когда...  дине?  —  показываю
на  часы.  Официант  зовет  хозяина.  Повторяю  ему.
 — 	А,  советик?  —  и  показывает  на  моих  часах  на
2  часа  30  минут.
 Как  сказать  «спасибо»?  Грация?  А  может  быть,  это
«пожалуйста»?  Я  снял  шляпу.  Но,  увидев  снова  церковь,
показал  на  нее.  Хозяин  траттории  ответил:  «Ла  каше-
драле  Мария  Глориоза  деи  Фрари».
 — 	Ах,  Фрари?  Ведь  здесь  знаменитая  «Ассунта»
Тициана.  У  меня  еще  почти  час  времени.
 Храм  этот  строился  почти  двести  лет  —  с  1250  по
1417  год.  После  маленькой  площади,  на  которой  он
стоит,  внутри  храма  неожиданно  охватывает  чувство
простора  и  высоты.  Посреди  мраморная,  в  рельефах
стена.  На  ней  в  бронзовой  раме  громадная  картина
«Вознесение  Мадонны»  —  «Ассунта».
 Картина  написана  в  1518  году,  но  и  сейчас  не  по¬
теряла  свежести  ярких,  прочных  красок.  Смотришь
вверх  —  и  как  будто  сам  устремляешься  в  облака.  Среди
облаков  прекрасная  женщина  в  красном.
 В  этой  церкви  и  могила  автора  этой  картины,  вели¬
чайшего  венецианского  художника  Тициана  (1485—>
1576).
 Храм  Марии  деи  Фрари  —  пантеон,  в  нем  хоронили
дожей  Венеции.
 73

От  площади  где-то  совсем  близко  отель.  Помнится
узкая  темная  длинная  улочка.  Свернул  один  раз,  дру¬
гой.  Вот  что-то  похожее.  Нет  никакой  вывески.  Как
будто  утром  я  выходил  вот  на  этот  выступ-балкон  среди
черепичных  крыш.  На  нем  вьющиеся  растения  и  белье.
Может  быть,  эта  дверь?  Нажал  ручку  —  открылась.
Узенькая  лестница  наверх.  Вот  и  комната.  Ряд  постелей,
разделенных  занавесками  с  мелким  цветочками.  Никого
нет.  Я  кладу  на  свою  постель  шляпу  и  опять  выхожу  на
улицу.  Но  не  так-то  легко  снова  найти  тратторию.  Два
раза  выходил  на  пристань  (а  она  где-то  здесь).  Спра¬
шивать  неловко,  ведь  только  что  был  здесь.  Но  эти  пере¬
секающиеся,  упирающиеся  все  время  в  каналы  и  мо¬
стики  улочки  —  как  лабиринт,  как  паутина.  Сколько
раз  я  перешел  этот  мраморный  мостик  туда  и  обратно!
Но  вот  поворот  —  проход.  Наконец  слышу  громкую  рус¬
скую  речь.  Наши  сидят  за  столиками,  покрытыми  крас-
но-зелеными  скатертями,  и  едят  знаменитые  итальянские
макароны  с  томатом  —  спагетти.
 — 	Куда  же  вы  все  вдруг  пропали?
 — 	А  мы  были  во  Дворце  дожей.  Вам  был  оставлен
билет  у  входа.  И  видели  залы  четырех  дожей,  и  совета
десяти,  и  трех  инквизиторов,  и  тюрьму  с  орудиями  пыток
и  переходили  по  Мосту  вздохов...
 Я  только  вздохнул.
 Венеция  —  это  средоточие  на  небольшом  простран¬
стве  колоссального  количества  произведений  искусства:
архитектуры,  скульптуры,  живописи.  Это  единственный
сохранившийся  «заповедник»  венецианского  искусства.
Жители  Венеции,  хранители  этого  заповедника,  главным
образом  живут  доходами  от  приезжающих  со  всего  мира
туристов.
 Есть  в  Венеции  и  производства,  но  тоже  ведущие
свое  начало  от  XIII  века.  На  ближайших  островах:  Му-
рано—  производство  художественного  стекла;  Бурано  —
венецианских  ручных  кружев.
 Порт  Венеции  —  крупнейший  в  Италии.  В  его  арсе¬
нале,  начиная  с  XII  века,  строились  и  оснащались
корабли.
 На  протяжении  многих  веков  этот  неповторимый  го¬
род  как  будто  не  изменялся,  но  он  старел,  дряхлел.  Уже
Байрон  в  XIX  веке  заметил  его  постепенное  угасание,
разрушение:
 74

Невеста  пышная  полуденных  зыбей,
 Столица  роскоши  и  праздничных  затей,
 Венеция,  дитя  могущества  и  славы!
 Среди  лагун  твоих  теперь  уж  не  поет
Веселый  гондольер  Торкватовы  октавы,
 И  запустение  в  стенах  твоих  живет,
 И  прахом  рушатся  ряды  дворцов  старинных
На  берегах  твоих  безмолвных  и  пустынных...
 Венеция  уже  400  лет,  кажется,  стоит  незыблемо.
Те  же  дворцы  и  дома,  те  же  каналы  и  мосты.  Но  время
и  вода  подтачивают  ее  кажущуюся  незыблемость.  Вене¬
ция  медленно  опускается  в  море.  Каждый  год  на  чет¬
верть  сантиметра.
 Деревянные  сваи  —  фундамент  старинных  зданий  —
разрушаются  от  воды.  Церковь  Санта-Мария  делла  Са-
лута  стоит  на  полутора  миллионах  свай.  Постоянная
сырость  разъедает  камни.  Многие  здания  требуют  ре¬
монта  и  реставрации.  Но  больший  ущерб  приносят  и
наводнения.
 Тогда  по  площади  Святого  Марка  плавают  гондолы,
но  в  малых  каналах  движение  прекращается,  так  как
лодкам  не  проплыть  под  мостами.  Самое  большое  на¬
воднение  произошло  в  ноябре  1966  года,  когда  вода
поднялась  на  1,9  метра  выше  уровня.  Такого  наводнения
не  было  1000  лет.
 Венеция!  Когда  тебя  поглотят  воды
И  с  морем  мрамор  твой  сравняет  власть  времен  —
 О,  над  тобой  заплачут  все  народы,
 И  громко  прозвучит  над  морем  дикий  стон.
 Байрон
 Видимо,  все  народы  должны  оказать  помощь  Италии
в  сохранении  этого  города,  украшающего  землю  в  тече¬
ние  многих  веков.
 В  Венеции  очень  чутко  воспринимается  история  про¬
шлых  столетий.  Здесь  время  как  будто  вдруг  останови¬
лось.  На  каждом  шагу  каменные  свидетели  XII,  XIV,
XVI  веков,  а  XVII  век  кажется  совсем  близким.  И  так
легко  представить  здесь  Марко  Подо,  первого  путеше¬
ственника  в  Китай  и  Индию,  хотя  он  и  жил  в  XIII  веке.
Вот  и  маленькая  гостиница  в  темном  переулке  носит  его
имя,  и  вы  ночуете  в  мансарде  над  старыми  черепич¬
ными  крышами.
 Этому  сказочному  городу  посвятили  восторженные
 75

строки  и  Гете,  и  Жорж  Занд,  и  многие  русские  поэты,
побывавшие  в  нем.
 Венеции  скорбной  узорные  зданья
Горят  перламутром  в  отливе  тумана.
 На  всем  бесконечная  грусть  увяданья
Осенних  и  медных  тонов  Тициана.
 М.  Волошин
 «Венеция  предстает  взору  путешественника  как  вол¬
шебное  видение»,  —  писала  Жорж  Занд.
 Это  волшебство  волнует  и  современного  путеше¬
ственника.
 Ленинградцам  же  Венеция  должна  быть  ближе  и  по¬
нятнее,  чем  жителям  других  стран  и  городов.  Известно,
что  Петр  I  мечтал  создать  Северную  Венецию  на  Ва¬
сильевском  острове.  По  проекту  Леблона  на  месте
теперешних  линий  были  намечены  каналы.  Стоя  поздно
вечером  на  берегу  Фонтанки  или  канала  Грибоедова,
невольно  вспоминаешь  Венецию,  и  воспоминания  эти
слагаются  в  стихи:
 Чернила  черные  канала,
 Спокойны  блики  фонарей.
 Твоя  мечта  дорисовала
Гондолы  и  Дворец  дожей.
 ГОРОД  ВЕЛИКИХ  ХУДОЖНИКОВ
 После  Венеции  с  ее  яркой  фантастичной  красотой,
Флоренция  кажется  мрачноватой,  красота  ее  какая-то
скромная,  сдержанная,  углубленная.  В  ней  особенно
проявляется  своеобразный  облик  итальянских  городов
прошлых  веков,  конкурировавших  между  собой  в  искус¬
стве,  но  не  подражавших  друг  другу.
 Герб  города  Флоренции,  а  в  давние  времена  и  Фло¬
рентийской  республики  —  белоснежный  ирис  на  крас¬
ном  фоне.
 «Флоренция,  ты  нежный  ирис»,  —  писал  А.  Блок.
 Но  старый  город  не  производит  впечатления  неж¬
ности.  Высокие  коричневато-желтые  здания,  как  бы  сло¬
женные  из  крупных  граненых  камней;  слепые  окна,  за¬
крытые  зеленоватыми  ставнями;  узкие  темные  улицы
создают  несколько  гнетущее  настроение.
 76

Это  настроение  усиливается  от  созерцания  суровых  и
жестоких  лиц  бывших  правителей  Флоренции  из  фами¬
лии  Медичи,  запечатленных  в  скульптурах.  Угрожающее
лицо  Казимо,  всадника,  возвышающегося  на  площади
Синьории,  и  мрачные  лица  статуй  в  капелле  Медичи,
прославленной  надгробиями,  созданными  великим
скульптором  Микеланджело  (1475—1564).
 Это  чувство  угнетения  звучит  и  в  сонете  Микелан¬
джело:
 Отрадно  спать,  отрадней  камнем  быть
 О,  в  этот  век,  преступный  и  постыдный...
 Не  жить,  не  чувствовать  —  удел  завидный.
 Прошу,  молчи,  не  смей  меня  будить.
 Богатая  Флорентийская  республика  в  XIII  и  XIV  ве¬
ках  была  раздираема  борьбой  партий:  гвельфов  и  ги¬
беллинов  (аристократов).  В  этой  борьбе  принимали
участие  все  граждане  Флоренции.  Жертвами  этой  борь¬
бы  стали  прославленный  поэт  Италии  Данте  (1265—
1321)  и  его  друг,  отец  поэта  Петрарки.  Они  умерли  в
изгнании.
 В  борьбе  за  республику  принимал  участие  и  Микел¬
анджело,  руководивший  оборонительными  укреплениями
Флоренции.  На  возвышенности  теперь  площадь  Микел¬
анджело,  где  поставлен  ему  памятник.
 Вот  с  высоты  террасы  этой  площади  Флоренция  вос¬
принимается  как-то  иначе.
 Розовый  с  белыми  гранями  купол  собора  Марии  дель
Фьеро,  кампанила  Джотто,  башня  Синории,  белые  дома
с  красными  черепичными  крышами,  лента  реки  Арно.  На
фоне  голубого  неба  и  дымки  гор  такая  Флоренция  дей¬
ствительно  нежна.
 В  этом  городе  жили,  создавая  свои  бессмертные
произведения  в  XIV—XVI  веках,  великие  мастера  сло¬
ва,  живописи  и  скульптуры.
 В  этом  городе  жил  и  великий  астроном  Галилей
(1564—1642),  и  мореплаватель  Америго  Веспуччи
(1451  —  1516).
 Эпохой  Возрождения  назвали  это  время  необычай¬
ного  подъема  искусства.
 Оживленная  торговля  с  Востоком  и  Западом  и  раз¬
витие  ремесел  с  X  века  содействовали  процветанию  Фло¬
ренции.  Здесь  впервые  возникли  банки  и  введена  чекан¬
ка  золотой  монеты  —  флоринов.  Флоренцию  называли
 77

итальянскими  Афинами,  родоначальницей  художников
Высокого  Возрождения.
 Флоренция  —  по-итальянски  р1гепге  —  «цветущая».
Но  цветам  не  оказалось  места  ни  в  узких  улицах  го¬
рода,  ни  на  ограниченных  пространствах  площадей.
Много  цветов  лишь  в  предместьях,  в  роскошных  виллах
знатных  людей.  Но  было  принято  ставить  на  площадях
скульптуры,  украшать  картинами  на  мифологические
сюжеты  ратушу  и  многочисленные  храмы.
 На  площади  Синьории  (управления)  стоит  с  XIII  ве¬
ка  здание  ратуши  —  палаццо  Веккия  —  старый  дворец.
На  башне  висел  колокол,  который  называли  «Ла  вак-
ка»  —  «корова».  Когда  во  время  тревоги  звонил  этот
колокол,  говорили:  «Корова  мычит»  —  и,  схватив  ору¬
жие,  бежали  на  площадь  Синьории.
 В  палаццо  Веккия  жили  и  работали  выбранные  на
два  месяца  представители  от  цехов  и  возглавлявший
управление  президент.  Зал  великого  совета  вмещал  до
3000  человек.  С  1540  года  палаццо  Веккия  стало  рези¬
денцией  герцога  Косьмы  I  Медичи,  конная  статуя  кото¬
рого  стоит  на  площади  Синьории.
 Рядом  с  ратушей  изящная  лоджия  деи  Ланци
(XIV  век)—портик,  служивший  трибуной  во  время
избирательных  собраний  и  разных  торжеств.  В  одной  из
арок  лоджии  прекраснейшая  скульптура  Бенвенуто  Чел¬
лини  —  Персей  с  отрубленной  головой  Медузы.  Худож¬
ник  работал  над  скульптурой  десять  лет  и,  когда  при
отливе  не  хватило  металла,  расплавил  свои  «оловянные
блюда,  чашки  и  тарелки».
 В  своих  мемуарах  Челлини  сообщает:  «Я  вернулся
к  лодже,  куда  я  уже  велел  перенести  Персея,  и  кончал
его  с  уже  столькими  другими  приключениями,  что  и
половина  их  устрашила  бы  человека  в  адамантовой  бро¬
не...  Я  скажу,  что  в  тот  самый  день,  что  она  пробыла
несколько  часов  открытой,  было  привешено  больше  два¬
дцати  сонетов,  все  в  непомернейшую  похвалу  моей
работе...»
 Великолепные  произведения  искусства  на  улицах  го¬
рода!  Ими  полны  и  храмы  и  палаццо  Уфицци  и  Питти.
 У  здания  Синьории  напротив  лоджии  деи  Ланци
большой  фонтан  «Нептун»  с  тритонами  и  бронзовыми
наядами.  Громадный  Нептун  высечен  из  целого  куска
мрамора.  В  десяти  шагах  от  него  между  камней  вделан
 78

Ратуша  —  палаццо  Веккия.

медный  диск  с  изображенным  на  нем  горбоносым  лицом
монаха  в  капюшоне.  Это  место  костра,  на  котором  со¬
жгли  Савонаролу  (1452—1498).
 Савонарола,  монах  из  монастыря  Святого  Марка,
был  неистовым  проповедником.  «Глаголом  жег  сердца
людей»,  обличая  духовенство,  тиранов  и  богачей,  при¬
зывая  каяться  в  грехах  и  грозя  грядущими  бедствиями
и  судом  божиим.  На  этой  площади  раздавались  пламен¬
ные  речи  Савонаролы.  На  ней,  по  его  настоянию,  сжи¬
гали  на  костре  произведения  искусства,  которые  он
находил  греховными.  Так  был  сожжен  оригинал  «Дека¬
мерона»  Боккаччо.  Сюда  принес  свои  последние  кар¬
тины  Ботичелли.
 Под  влиянием  проповедей  Савонаролы  правитель
Пьетро  Медичи  был  изгнан  и  Флоренция  провозглашена
республикой.  Савонарола  предложил  считать  царем
Флоренции  Христа,  а  царицей  —  его  мать.
 Но  вскоре  Савонаролу,  по  приказу  папы,  арестовали,
объявив  еретиком.  В  мае  1498  года  он  был  сначала  по¬
вешен,  а  затем  сожжен  на  костре.
 На  этой  небольшой  площади  происходили  сражения
восставших,  религиозные  церемонии,  публичные  казни.
В  доме  позади  палаццо  Веккия  с  1272  до  1777  года  со¬
держались  .живые  львы  —  символы  могущества  респуб¬
лики.  И  улица  сохранила  название  деи  Леони.
 Рядом  с  площадью  Синьории  дворец  Уфицци  (служ¬
бы),  когда-то  построенный  для  административных
учреждений.  В  настоящее  время  это  музей  —  хранилище
произведений  искусства  мировой  ценности.  Здесь  полот¬
на  Боттичелли,  Рафаэля,  Тициана,  Микеланджело  и
исключительной  красоты  Венера  Медицейская,  грече¬
ская  скульптура  IV  века  до  н.  э.  Об  этом  произведении
можно  говорить  только  стихами  и  только  такого  поэта,
как  Байрон:
 Из  мрамора  богини  изваянье
Там  дышит  красотой,  полно  любви.
 Стоим  подобно  пленных  веренице,
 Ослеплены  красой,  опьянены,
 Прикованы  к  победной  колеснице
Искусства  мы,  волнением  полны.
 Над  Флоренцией  высоко  возвышается  видный  изда¬
лека  купол  храма  Санта-Марии  дель  Фьоре  (Марии
цветочной),*  построенного  на  месте  древнеримского  хра-
 80

Собор  Сан-Марко.
 Флоренция.

Лоджия  деи  Ланци.
 Понто  Веккио  через  реку  Арно.

Санта-Мария  дель  Фьоре  и  Баптистерий.

Форум.
 Собор  Св.  Петра  и  Ватикан.

Колонна  Траяна.

мш
 Барельеф  на  колонне  Траяна.

Вилла  Адриана.  Канал  Канопы.
 Кариатиды  на  канале.

Помпеи.  Форум.
 Остров  Капри.

ма  бога  войны  Марса.  Его  форма  и  цвет  настолько
характерны,  что  по  одному  куполу  можно  безошибочно
определить  Флоренцию,  как  по  Эйфелевой  башне  Па¬
риж.  Купол  —  верх  архитектурного  совершенства  —  воз¬
веден  Брунеллески.  Каменный,  покрытый  черепицей,  раз¬
мером  43  метра  в  диаметре,  он  кажется  воздушным.
 «Трудно  сделать  так  же  хорошо.  Нельзя  сделать
лучше»,  —  сказал  о  нем  Микеланджело.  Собор  начали
строить  в  XIII  веке.  Мраморная  облицовка  его  законче¬
на  только  в  XIX  веке.
 Громадный,  в  107  метров  высотой,  храм  со  всех  сто¬
рон  обступают  дома,  и  потому  его  нельзя  целиком  охва¬
тить  взглядом.  Приходится  любоваться  чудесным  тво¬
рением  по  частям.  Весь  храм  облицован  белым  мрамо¬
ром  с  прямоугольными  плитками  зеленоватого  цвета.
Передний  фасад  вокруг  входа  из  белых  мраморных  кру¬
жев.  Рядом  четырехугольная  кампанила,  как  бы  выткан¬
ная  по  белому  розовым  мрамором.  Ее  построил  великий
художник  Джотто.
 Напротив  входа  в  храм  Санта-Марии  восьмигранное
здание  Баптистерия  (крестильни).  Обращают  на  себя
внимание  его  золотые  двери,  с  тончайшими  рельефами
работы  Гиберти,  которые  Данте  назвал  «вратами  рая».
 Внутри  Баптистерия  —  «Пьета»  («Положение  во  гроб
Христа»),  скульптора  Микеланджело.  Привлекает  вни¬
мание  статуя  Марии  Магдалины,  вырезанная  Донател¬
ло  из  орехового  дерева.  Не  в  пример  Тициану  и  многим
другим  художникам,  изображавшим  Магдалину  краса¬
вицей,  Донателло  создал  ее  изможденной  старухой,  вы¬
зывающей  ужас.  В  куполе  Баптистерия  мозаика  XIII  ве¬
ка  византийских  мастеров,  над  которой  они  работали  в
течение  ста  лет.  Изображенный  «Ад»,  по  преданию,
вдохновил  Данте  на  создание  «Божественной  комедии».
 Как  и  другие  храмы  эпохи  Возрождения,  Баптисте¬
рий—  замечательный  музей  произведений  искусства:
архитектуры,  скульптуры,  живописи.  Таким  средоточием
искусства  в  известной  степени  были  храмы  и  в  Древней
Греции  и  Древнем  Риме.  По  сохранившимся  в  них  об¬
разцам  искусства  мы  можем  судить  об  его  развитии.
 Снова  обходишь  дивный  храм  и  кампанилу  и  сразу
попадаешь  на  улицу,  сдавленную  домами.  Магазины,
трамваи,  автобусы,  автомобили.
 Все  это  как-то  несовместимо  с  торжественной  красо¬
 6  Н.  Верзнлиы
 81

той  старинных  великих  архитектурных  творений.  Ско¬
рее  свернуть  в  тихий  узкий  переулок.
 Вот  еще  одна  небольшая  площадь.  На  ней  высокая
фигура  Данте  на  фоне  старинного  беломраморного  хра¬
ма  Санта-Кроче  (святого  креста)  XIII  века.  В  этом
храме  на  стенах  фрески  Джотто,  а  внизу  —  гробницы
Галилея,  Микеланджело,  композиторов  Керубини  и  Рос¬
сини  и  других  великих  людей.
 «Я  был  уже  охвачен  некой  восторженностью  при
мысли,  что  нахожусь  во  Флоренции,  в  соседстве  с  вели¬
кими  людьми,  чьи  гробницы  только  что  увидал»,  —  го¬
ворил  когда-то  французский  писатель  Стендаль.  Веро¬
ятно,  каждый  путешественник,  посетивший  храм  Санта-
Кроче,  испытывает  подобное  чувство.
 Санта-Кроче  —  пантеон  великих  людей  Флоренции.
В  храме  даже  стоит  надгробие  Данте,  но  над  пустой
могилой.  В  нем  нет  и  тел  Петрарки,  Боккаччо  —  тоже
изгнанников.
 Без  их  останков  Санта-Кроче  пуст.
 Байрон
 Другая  достопримечательность  города  —  капелла
Медичи,  построенная  Микеланджело  в  1520  году  и
украшенная  его  скульптурами.  Это  выразительные  фи¬
гуры  мужчин  и  женщин,  символизирующие  Утро,  День,
Вечер  и  Ночь.
 Лоренцо  Медичи,  прозванный  Великолепным,  был
мудрым  и  тонким  политиком,  писателем  и  покровителем
искусства.  Его  время  (1469—1492)—высший  расцвет
художественной  культуры  Флоренции.
 Замечательные  произведения  Микеланджело  широ¬
ко  известны  по  многочисленным  репродукциям.  Может
быть,  поэтому,  когда  рассматриваешь  оригинал,  фигуры
кажутся  менее  грандиозными.
 Как  много  во  Флоренции  прекрасных  зданий  в  цент¬
ре  старого  города!
 Красива  и  церковь  монастыря  доминиканцев  Санта-
Мария  Новелла  —  «Новая»,  хотя  ее  начали  строить  в
1278  году.  Фасад  выложен  мраморными  плитами,  а  под
часами  грустная  надпись:
 Так  незаметно  многих  уничтожают  годы,
 Так  приходит  к  концу  все  сущее  в  мире,
 82

Увы,  увы,  невозвратимо  минувшее  ‘  время,
 Увы,  торопится  смерть  неслышным  шагом.
 Перевод  А.  Блока
 Площадь  нового  рынка  —  центр  цехов  шелкопрядов,
шерстяников,  мясников  и  рыбников.  Раньше  на  площади
были  лавки  и  залы  для  собраний  цехов.
 Хотелось  бы  увидеть  и  дома,  где  жили  великие  ху¬
дожники  пера  и  кисти.  Почти  каждая  улица  напоминает
о  поэте  Данте.
 Палаццо  Сальвиати  стоит  на  месте  дома  отца  Беат¬
риче.  Но  во  дворе  его  еще  сохранились  «ниша  Данте»,
откуда  он  мальчиком  наблюдал  за  Беатриче.  В  этом
доме  они  встретились  впервые,  когда  ему  и  ей  было  по
девять  лет.  Здесь  она  жила  до  девятнадцати  лет.
 В  зеленой  мантии,  в  венке  заветном
На  голове  сверх  белых  покрывал,
 Я  донну  зрел  в  хитоне  златоцветном.
 Данте
 Такая  надпись  на  этом  доме.
 На  доме  же  у  соборной  площади  мраморная  доска
со  словами  «Заззо  сП  Эап1е»  —  место,  где  любил  он  си¬
деть  по  вечерам.
 Вот  церковь,  где  венчался  Данте...  и  улица  Данте.
Уже  совсем  стемнело...
 Легендарный  дом  поэта  Данте  в  таком  узком  пере¬
улке,  что  лучи  солнца  почти  не  проникают  в  него  и  не¬
куда  отойти,  чтобы  вместить  хотя  бы  часть  здания  в
объектив  фотоаппарата.
 Теперь  надо  отыскать  до  наступления  темноты  ули¬
цу  Гибеллинов  и  на  ней  дом  Микеланджело.  Было  уже
совсем  темно,  когда  я  нашел  эту  улицу,  но  не  знал,  где
этот  дом.  Я  обратился  к  старичку,  стоявшему  в  ожида¬
нии  автобуса  с  вопросом:  «Каза  (дом)  Микеланджело?»
Он  объяснил  мне  жестами,  что  надо  пройти  еще  четыре
дома.  В  это  время  подошел  автобус  —  и  старичок  под¬
нялся  на  ступеньку.  Спустя  минуту  я  вижу,  что  он  меня
догоняет.  Он  довел  меня  до  дома  Микеланджело  и  дол¬
го  стоял,  рассказывая  по-итальянски  о  великом  худож¬
нике.  Мне  не  хотелось  прерывать  его  восторженную
речь,  хотя  я  ничего  не  понимал,  кроме  упоминания  о
знакомых  мне  произведениях  Микеланджело,  и  только
 6*
 83

кивал  головой.  З'атем  он  подвел  меня  к  двери  и  показал
надпись,  указывающую  часы  открытия  музея.  Было  уже
поздно.  Мой  милый  собеседник  развел  руками,  посе¬
товал,  и  мы  сердечно  с  ним  распрощались.
 По  улицам  старого  города  недалеко  идти  до  берега
реки  Арно,  полувысыхающей  летом.  Через  нее  переки¬
нут  удивительный  мост.  Это  не  мост,  а  как  бы  трех¬
этажный,  местами  четырехэтажный  дом  с  выступами,
пристройками  и  неправильно  расположенными  малень¬
кими  окнами.  Под  «домом»  три  пролета  моста,  сохра¬
нившиеся  еще  с  древнеримских  времен.  Упоминание
о  нем  относится  к  966  году.  Идешь  по  мосту,  как  по
узенькой  улице  с  лавочками  ювелиров  по  краям.  Только
на  середине  моста  с  одной  стороны  открытое  место  и
здесь  стоит  бюст  Бенвенуто  Челлини.
 Это  один  из  наиболее  старинных  мостов  в  Европе.
Он  и  называется  Понто  Веккия  —  мост  Старый.
 По  верху  Понто  Веккия  шел  крытый  переход,  соеди¬
нявший  до  войны  картинные  галереи  Уфицци  и  Питти.
 Во  времена  последней  войны  немецко-фашистские
войска  взорвали  пять  старинных  мостов'через  Арно.  Но
самый  старый  мост  —  Понто  Веккия  —  не  успели  разру¬
шить.  Граждане  Флоренции  подняли  восстание  и  при
поддержке  партизан  изгнали  их  из  города.
 Река  Арно  узкая  и  мелкая  у  моста.  И  было  потря¬
сающе  неожиданным,  что  утром  4  ноября  1966  года  в
Арно  вдруг  начала  быстро  прибывать  вода.  Ее  мутные  от
грязи  и  нефти  потоки  стали  заливать  улицы  Флоренции.
Она  поднялась  над  уровнем  мостовой  сначала  на  1,5  мет¬
ра,  а  затем  все  выше  и  выше.  Церковь  Санта-Кроче  ока¬
залась  залитой  на  6  метров,  до  самых  сводов.  В  ней  и
в  Санта-Мария  дель  Фьоре  повреждены  фрески  и  взло¬
ман  мраморный  пол.  Затоплен  дом  Микеланджело  с
картинной  галереей.  Напор  воды  громадной  силы  во¬
рвался  в  галерею  Уфицци,  в  подвал  археологического
музея,  взломав  своды  первого  этажа,  разбив  витрины
с  этрусскими  коллекциями.  Были  сорваны  бронзовые
двери  Баптистерия,  и  драгоценные  рельефы  Гиберти
унесены  водой,  хотя  каждый  из  них  весит  100  килограм¬
мов.  Когда  вода  схлынула,  их  нашли  под  слоем  грязи.
Фрески,  картины,  скульптуры  повреждены,  залиты
грязью,  нефтью.  Дерево  картин  разбухло  от  сырости,  а
при  высыхании  краска  стала  пузыриться  и  осыпаться.
 84

Предполагаемый  дом  Данте.

1500  замечательных  произведений  живописи  погибли
или  значительно  испорчены.  Сотни  тысяч  томов  книг  и
редчайших  старинных  манускриптов  оказались  в  зали¬
тых  водой  архивах  и  библиотеках.
 6000  мелких  лавочек  и  мастерских  ремесленников
разрушено.
 Основная  причина  бедствия  —  вырубка  лесов  в  Апен¬
нинских  горах.  Их  начали  вырубать  уже  в  средние  века.
Дерево  шло  на  постройку  кораблей  для  флота  Генуи  и
Венеции.
 Теперь,  после  уничтожения  лесов,  тысячи  ручьев  и
речушек  стремительно  несут  свои  воды  с  голых  крутых
склонов.
 И  достаточно  было  ливня  в  течение  двух  суток  и
быстрого  таяния  снега  в  горах,  как  масса  воды,  ничем
не  сдерживаемая,  переполнила  Арно,  По,  Адидже  и  ри¬
нулась  на  города  и  села,  затопив  почти  7з  Италии.
 Во  Флоренцию,  так  же  как  и  в  Венецию,  съехались
реставраторы,  художники,  бригады  студентов  не  только
со  всей  Италии,  но  и  из  многих  зарубежных  стран
для  спасения  художественных  ценностей  мирового  зна¬
чения.
 Но  во  время  нашего  путешествия  Арно,  как  обычно,
была  настолько  мелководной,  что  ее  легко  переходили
вброд.  С  пролета  моста,  у  бюста  Челлини,  виднелась
лишь  узкая  голубая  лента  спокойной  воды.  На  другом
берегу  Арно  на  круто  поднимающейся  улице  дом  Гали¬
лея.  В  саду  солнечные  часы,  у  соседнего  дома  —  башня,
служившая  ему  обсерваторией.
 Свернув  направо  от  моста,  выходишь  на  площадь,
где  высится  на  холме  громадное  коричневое  мрачное
здание  —  палаццо  Питти.  Оно  как  бы  сложено  из  неоте¬
санных  каменных  глыб  и  создает  впечатление  крепости.
Купец  Лука  Питти,  политический  соперник  Медичи,  ре¬
шил  затмить  их  славу  и  построить  грандиозный  дворец,
«когда-либо  сооруженный  простым  гражданином».  Стро¬
ительство  его  началось  в  1441  году  по  плану  Брунел¬
лески,  называемого  «отцом  архитектуры  Возрождения».
Но  Питти  не  хватило  средств  закончить  постройку.
Спустя  сто  лет  дворец  купил  и  достроил  Косьма  Меди¬
чи.  С  тех  пор  во  дворце  жили  правители  Флоренции,
герцоги  Тосканские,  а  в  настоящее  время  это  богатей¬
шая  сокровищница  творения  искусства.
 86

Там  во  дворце  искусств  близ  вод  Арно,
 Где  живопись,  палитрою  блистая,
 С  ваянием  борьбу  ведет  давно,  —
 Все  манит  взор,  восторги  вызывая...
 Байрон
 В  этом  музее  множество  картин  Рафаэля,  Тициана,
Дель-Сарто,  Тинторетто...
 Почти  на  всех  картинах  Рафаэля  изображена  Ма¬
донна.  Но  все  Мадонны  разные.  Это  не  иконы,  а  порт¬
реты  красивейших  женщин.  Одна  из  наиболее  впечат¬
ляющих  по  красоте  картин  —  «Мадонна  в  кресле».  Ху¬
дожник  одел  Мадонну  в  восточное  платье  и  полосатую
шаль.
 С  полотна  Тициана  святая  Магдалина  смотрит  со¬
всем  не  святой,  а  полной  жизни  красивой  женщиной.
 Этим  и  замечательны  художники  эпохи  Возрожде¬
ния,  что  под  видом  мадонн,  святых,  библейских  собы¬
тий  изображали  живых  реальных  людей  и  происшест¬
вия  современной  им  жизни.
 Здесь  учишься  смотреть,  понимать  и  любить  эти
произведения  искусства.
 Сколько  поколений  художников  всех  стран,  и  в  том
числе  русских,  усовершенствовали  свое  мастерство  во
флорентийских  галереях  Питти  и  Уфицци!
 Из  окна  палаццо  Питти  видны  арка,  фонтан,  а  за
ним  —  перспектива  сада  Боболи.  Он  раскинут  по  склону
холма  Боболи.
 В  саду  широкий  амфитеатр.  Здесь  давались  пред¬
ставления  для  герцогского  двора.  По  кругу  в  тени  де¬
ревьев  террасы  со  скамейками,  вазы  и  статуи.  В  середи¬
не  обелиск  из  римского  цирка  Флоры  и  громадная  гра¬
нитная  ванна  из  Египта.
 Крутая  аллея  с  подстриженными  деревьями  и  куста¬
ми  ведет  к  круглому  водоему,  посреди  которого  статуя
Нептуна.
 Из  сада  Боболи  раскрывается  над  голубым  Арно  па¬
норама  розоватой  Флоренции  с  четким  силуэтом  купо¬
лов  и  башен  на  фоне  дымки  гор.
 Напоенный  созерцанием  подлинных  произведений  ис¬
кусства,  с  каким-то  головокружением  выхожу  я  на
улицу.  И  долго  перед  глазами  встают  незабываемые
картины  великих  мастеров.
 В  старой  Флоренции,  в  этом  удивительном  городе,
 87

на  каждом  шагу  тебя  может  встретить  нечто  неожи¬
данное.
 Напротив  дворца  Питти  над  входом  в  один  из  домов
висит  мраморная  доска  с  надписью  по-итальянски.
В  этом  доме  жил  Федор  Достоевский  и  написал  здесь,
во  Флоренции,  роман  «Идиот».
 Ф.  М.  Достоевский  любил  древности  Италии:  «О,
русским  дороги  эти  старые  чужие  камни,  эти  чудеса
старого  божьего  мира...»
 Вспомнил,  что  в  этом  городе  работал  над  операми
«Пиковая  дама»  и  «Орлеанская  дева»  П.  И.  Чайков¬
ский.  Композитором  созданы  симфонические  пьесы
«Воспоминание  о  Флоренции»,  «Итальянское  каприч-
чио»,  «Франческа  да  Римини».  Эти  произведения  дышат
образами  вот  этих  улиц,  храмов,  моста,  Арно,  картин.
И  они  вновь  встанут  перед  глазами,  когда  будешь  слу¬
шать  эту  дивную  музыку.
 Настоящее  искусство  обладает  величайшей  силой
воплощения  и  передачи  прекрасных  образов  и  душев¬
ных  переживаний.  И  через  сотни,  даже  тысячи  лет  они
будут  радовать  миллионы  людей.
 А  на  бульваре  современной  части  Флоренции  устро¬
ена  выставка  под  открытым  небом.  На  вбитых  в  землю
палках  висят  картины,  и  над  каждой  из  них  электриче¬
ская  лампочка.  Картины  развешаны  вдоль  нескольких
дорожек.  На  газоне  расставлены  скульптуры.  Их,  ви¬
димо,  никто  не  охраняет,  да  и  нужно  ли  охранять?  На
«картинах»  беспорядочные  пятна,  мазки,  зигзаги.  Как
ни  стараешься  вглядеться  и  понять,  что  хотел  сказать
художник,  не  находишь  в  них  ни  смысла,  ни  соответ¬
ствия  названию,  ни  тем  более  красоты.  Конечно,  и  в  от¬
влеченном  рисунке  возможны  красивые  сочетания  ли¬
ний,  краски,  радующие  взгляд,  но  среди  сотен  выстав¬
ленных  картин  ни  одна  не  произвела  впечатления
даже  своей  оригинальностью.
 И  выставка  таких  картин  открыта  во  Флоренции,  го¬
роде,  где  на  площадях,  в  музеях,  храмах  собраны  про¬
изведения  высокого  искусства!
 В  этом  городе  жили  и  творили  великие  художники,
создавшие  эпоху  Возрождения,  поднявшую  человечество
над  мраком  средневековья.  А  четыре  века  спустя  в  го¬
роде  искусств  художники  показали  свое  полное  твор¬
ческое  бессилие,  оскудение  мысли  и  мастерства.

Впечатление  от  выставки  мимолетно.
 4  Покидаешь  Флоренцию  как  сокровищницу  великих
произведений  искусства.
 А  покидать  Флоренцию  не  хочется...
 Но  суждено  нам  разлучиться,
 И  через  дальние  края
 Твой  дымный  ирис  будет  сниться
 Как  юность  ранняя  моя.
 А.  Б  л  е  к
 ГОРОД  ГРАНДИОЗНЫХ  РУИН
 Рим  —  это  город,  который  два  тысячелетия  назад  был
центррм  мира,  средоточием  богатства  и  культуры.
 И  сейчас  прельщают  многочисленных  туристов  не  со¬
временные  улицы  города,  такие  же  как  в  Ленинграде,
Париже,  Вене,  Лондоне,  как  в  любом  европейском  го¬
роде,  а  лежащий  в  руинах,  давно  умерший  Древний
Рим.
 Рим.  Колизей.
 89

Руины  Рима  говорят  нам  о  грандиозных  масштабах
его  древних  зданий.  Наиболее  сохранившийся  из  них  —
цирк  Колизей.  Громадные  аркады  возвышаются  друг
над  другом  в  три  яруса,  а  над  ними  четвертый  —  сплош¬
ной.  В  160  арках  двух  верхних  ярусов  стояли  статуи.
Высота  стен  Колизея  —  50  метров.  Примерно  это  высота
пятнадцатиэтажного  дома.  Под  арками  высокие  галереи
и  лестницы  в  верхние  ярусы.  Над  каждой  нижней  ар¬
кой—  а  их  80  —  римская  цифра,  обозначающая  вход  в
определенный  сектор  цирка.  Быстро  входили  на  пред¬
ставление  и  свободно,  без  толкотни,  выходили  50  ООО  зри¬
телей.  Цирк  обычно  круглый,  Колизей  же  продолгова¬
тый—  156  метров  в  ширину  и  188  в  длину.  На  месте
арены  теперь  идут  вниз  глубокие  траншеи,  коридоры,
спуск  в  которые  прегражден  решетками.  Там  готовились
к  выходу  на  арену  и  гладиаторы,  и  звери,  и  корабли
для  водных  сражений,  для  которых  арена  заполнялась
водой.  Во  время  дождя  неаполитанские  моряки  натяги¬
вали  канаты  —  и  громадное  открытое  пространство  над
цирком  покрывалось  шелковым  тентом.
 Ярусы  громадного  амфитеатра  сохранились  до  наше¬
го  времени,  но  ни  скамей,  ни  облицовки  нет.  Одни  тон¬
кие  плитки  кирпича.
 Построенный  при  императоре  Тите  в  .75  году  н.  э.,
Колизей  блистал  белизной  мрамора.  Стены,  колонны,
балюстрады,  статуи,  лестницы  —  все  было  мраморное.
Но  в  средние  века,  да  и  в  новое  время,  мрамор  вывезли
на  постройку  вилл  и  храмов,  в  том  числе  и  собора  Свя¬
того  Петра.  Внутри  Колизей  —  потрясающей  величины
руина,  но  снаружи  все  еще  величественное,  красивое
своей  пропорциональностью  здание.
 Поздним  вечером  Колизей  в  темноте  подсвечен  мрач¬
ным  красновато-желтым  светом.  Входишь  под  темные
таинственные  своды.  Стоишь  —  тишина.  Идешь  —  гулко
отдается  звук  шагов.  Прищуришься  —  и  кажется,  жи¬
вешь  две  тысячи  лет  назад.  Вдруг  через  галерею  пробе¬
жит  крШка.  Римляне  говорят,  что  измельчавшие  потом¬
ки  тигроб,  выступавших  на  арене,  населяют  Колизей.
 Напротив  Колизея  развалины  менее  сохранившегося
храма  Венеры,  построенного  по  проекту  императора
Адриана  (II  век).  Только  два  ряда  колонн  на  возвыше¬
нии,  отстоящих  друг  от  друга  на  большое  расстояние,
дают  понять,  что  и  этот  храм  был  не  меньше  Колизея,
 90

Внутри  Колизея.

Храм  Венеры.
 Кверху  когда-то  вели  ступени.  В  середине  храма  тяну¬
лось  несколько  рядов  широких  колонн.  Об  этом  свиде¬
тельствуют  оставшиеся  от  них  круглые  базы,  в  которых
теперь  высажены  деревья,  подстриженные  как  колонны.
В  глубине  остатки  алтаря,  где  была  статуя  сидящей
Венеры.
 Продолжением  храма  Венеры  таких  же  размеров
был  храм  Рома,  легендарного  основателя  Рима.  В  на¬
стоящее  время  на  его  месте  стоит  церковь  VIII  века
Санта-Мария  ин  Космедин  и  кампанила  XIII  века.
 В  Древнем  Риме  архитекторы  умели  сооружать  гран¬
диозные  перекрытия  больших  по  площади  зданий.
 По  другую  сторону  от  Колизея  стена  от  «золотого
дома»  Нерона  (54—68  годы  н.  э.).  Говорят,  что  несколь¬
ко  сот  комнат  этого  дворца  еще  находятся  под  землей.
На  месте  Колизея  перед  входом  во  дворец  стояла  35-ме¬
тровая  статуя  Нерона  —  Колосс.  Отсюда  и  возникло
название  Колизей.
 «О  размерах  его  и  убранстве  достаточно  будет  упо¬
мянуть  вот  что,  —  пишет  Светоний,  римский  историк,
 92

очевидец  дворца.  —  Прихожая  в  нем  была  такой  высоты,
что  в  ней  стояла  колоссальная  статуя  императора  ро¬
стом  в  120  футов;  площадь  его  была  такова,  что  тройной
портик  по  сторонам  был  в  милю  длиной;  внутри  был
пруд,  подобный  морю,  окруженный  строениями,  подоб¬
ными  городам,  а  затем  поля,  пестреющие  пашнями,  паст¬
бищами,  лесами  и  виноградниками...  В  остальных  поко¬
ях  все  было  покрыто  золотом,  украшено  драгоценными
камнями  и  жемчужными  раковинами;  в  обеденных  пала¬
тах  потолки  были  штучные  с  поворотными  плитами,  что¬
бы  рассыпать  цветы,  с  отверстиями,  чтобы  рассеивать
ароматы.  Главная  палата  была  круглая,  и  днем  и  ночью
безостановочно  вращалась  вслед  небосводу;  в  банях
текли  соленые  и  серные  воды».
 Рядом  с  Колизеем  триумфальная  арка  Константина
(315).
 При  Константине  (312—323)  начался  упадок  Рима.
Константин  признал  христианство  государственной  ре¬
лигией,  перенес  столицу  в  Византию,  в  город  Константи¬
нополь.
 Арка  Константина.

Триумфальная  арка  Константина  кажется  небольшой
рядом  с  громадой  Колизея.  Вблизи  же  она  великолепна.
 На  асфальте  площади  вокруг  Колизея  и  арки  Кон¬
стантина  белые  полосы.  Мчащиеся  на  предельной  ско¬
рости  автомобили  с  крутых  спусков  холмов  вдруг  со
скрежетом  тормозов  останавливаются  перед  тобой  как
вкопанные  и  ждут,  когда  ты  очнешься  от  образов  древ¬
него  мира  и  не  спеша  пройдешь  дальше.  Такая  преду¬
предительность  шоферов  позволяет  спокойно  рассматри¬
вать  и  фотографировать  уникальные  руины.
 Вокруг  туристов  бродят  продавцы  сувениров,  предла¬
гая  дешевые  брошки  из  мозаики,  камеи,  вырезанные  из
раковин  с  белыми  4>игУРками  и  головками  на  прозрач¬
ном  коричневатом  фоне.  Продавец,  увешанный  лентами
цветных  диапозитивов  «Кодак»,  заинтересовался  мною
и  засыпал  вопросами,  кто  я:  «инглиш,  франсе,  дейч,  Пор¬
тугалия,  аргентина...»  Он  собирался  без  конца  перечис¬
лять  все  страны  мира...  Я  ответил:  «Советский  Союз».
Он  воскликнул: 	«Русиш! 	Товарищ!» 	— 	стремительно
 бросился  ко  мне  с  протянутой  рукой.  Мне  сначала  пока¬
залось,  что  он  смеется,  но  он  так  тряс  мою  руку,  что  его
искренняя  радость  от  встречи  с  советским  человеком
была  ясна  без  слов.
 От  Колизея  мимо  храма  Венеры  проходит  древняя
римская  священная  дорога  Виа  Сакра,  вымощенная
крупными  камнями,  стертыми,  со  следами  колей,  выби¬
тых  колесницами.
 Священная  дорога  идет  под  однопролетной  аркой
императора  Тита  (79—81).  Она  сооружена  в  память
подавления  восстания  в  Иерусалиме,  что  и  изображают
барельефы  на  ее  стенах.  На  ней  когда-то  была  колес¬
ница  со  статуей  Тита.
 Сколько  путешественников  с  трепетом  дотрагивались
до  древних  камней,  сколько  художников  зарисовывали
развалины  или  восстанавливали  их  в  своем  воображе¬
нии,  а  поэты  в  стихах  выражали  свой  восторг!
 Я  видел  древний  Рим:  в  развалине  печальной
И  храмы,  и  дворцы,  поросшие  травой,
 И  плиты  гладкие  старинной  мостовой,
 И  колесниц  следы  под  аркой  триумфальной,
 И  в  лунном  сумраке  с  гирляндою  аркад
Полуразбитые  громады  Колизея...
 Так  запечатлел  это  место  у  Колизея  А.  Майков.
 94

Священная  дорога  и  арка  Тита.
 За  аркой  Константина  возвышается  один  из  семи
холмов,  на  которых  расположен  Рим,  —  Палатинский
холм.  Здесь  были  сосредоточены  дворцы  римских  импе¬
раторов,  храмы,  общественные  здания.  На  верх  холма
к  их  развалинам  вели  высокие  сводчатые  переходы.
Теперь  стоят  бесформенные  кирпичные  остовы.  Мрамор
ободран  и  унесен.
 Многие  здания  еще  таятся  под  слоем  земли  и  ждут
археологов.
 С  тех  пор,  как  на  Палатине  был  построен  великолеп¬
ный  дворец  Октавиана  Августа,  названный  Палаций,
возникли  распространенные  теперь  слова:  «палаццо»,
«палас»,  «палэ»,  «палаты».
 Внизу  за  храмом  Венеры  на  месте,  называвшемся
кампо  Ваччино  —  «Поле  коровье»,  двести  лет  назад  пас¬
лись  козы,  торговали  скотом,  свозили  сюда  мусор.  Кое-
где  из  травы  и  кустов  торчали  верхушки  колонн  и  арок.
Теперь  здесь  отрыт  из  слоя  земли  толщиной  почти
в  10  метров  римский  Форум.  Форум  —  городская  пло¬
щадь  с  общественными  зданиями,  храмами,  памятника¬
ми,  арками.  Здесь  протекала  общественно-политическая
жизнь  Древнего  Рима.
 95

...  Вот  Форум.  Посейчас
 Там  Цицерона  жив  еще  звенящий  глас...
 О 	мятежей,  свободы,  славы  поле!
 Здесь  страстью  Рим  горел  живей  всего.
 Байрон
 Для  разросшегося  города  первый  республиканский
Форум  Романум  оказался  мал.  И  каждый  император
строил  рядом  свой  форум.  Так  возникли  форумы  Юлия
Цезаря,  Августа,  Траяна,  Нервы.  Улица,  проложенная
через  них,  носит  название  Форумы  Императоров.  Вдоль
этой  улицы  от  Колизея  до  площади  Венеции  стоят  и
лежат  колонны,  капители,  куски  мрамора,  основания
портиков.
 ...  Дворцов  печальный  прах,
 Колонн  обломки;  арки  след  узорный;
 Разрушенные  фрески  на  стенах...
 Байрон
 О 	красоте  построек  Древнего  Рима  можно  судить  по
отдельным  фрагментам  Форума.  Три  свода  базилики
 Храм  Весты,
 96

Храм  Фортуна  Вирилис.
 Максенция  дают  лишь  отдаленные  представления  об
огромном  здании  в  6000  квадратных  метров.
 В  базиликах  (от  греческого  слова  «царский»)  со¬
вершались  торговые  сделки,  проводились  судебные  про¬
цессы,  сообщались  последние  новости.
 После  признания  христианства  государственной  ре¬
лигией  в  базиликах  начали  устраивать  храмы  и  по  их
образцу  строить  новые.  Римские  храмы  были  украшены
колоннами  снаружи.  Христиане  стали  делать  украшения
внутри.
 Среди  кустов  роз  небольшой,  совсем  круглый,  окру¬
женный  колоннами  храм  Весты,  богини  семейного  оча¬
га.  В  нем  горел  вечный  огонь.  Вблизи  руины  дома  веста¬
лок—  жриц  храма.  И  этот  прелестный  храм  сохранился
только  потому,  что  в  нем  сделана  церковь  Святого
Федора.
 Еще  немного  дальше,  на  возвышенности,  к  которой
ведут  ступени,  опять  небольшой  четырехугольный  храм
Фортуны  Вирилис,  тоже  бывшая  церковь.
 Вот  всего  три  высоких  колонны  от  храма  Диоскуров,
богов  ветра  —  сыновей  Зевса  и  Леды.  Если  подойти
к  подножию  их  и  взглянуть  вверх,  то  кажется,  что  строй¬
ный  бедый  мрамор,  купающийся  в  голубом  небе,  как  бы
 97

поднимает  ввысь,  захватывает  дух  красотой.  Всего  три
колонны!  А  когда  это  высокое  здание  было  целым  —
какое  поистине  грандиозное  впечатление  оно  произво¬
дило!
 У  самого  Капитолийского  холма  вплотную  серые  ар¬
кады  двухэтажного  хранилища  архивов  Римской  рес¬
публики  (начала  I  века  до  н.  э.)  —Табуляриума.  Здесь
хранились  бронзовые  доски  с  декретами,  постановле¬
ниями,  планами.  Такая  доска  с  планом  Древнего  Рима
теперь  выставлена  у  Форума.
 За  холмом  Капитолия  бросается  в  глаза  памятник
первому  королю  Италии  Виктору  Эммануилу  II.  На
громадном  возвышении  подобие  римского  храма  с  ко¬
лоннадой.  Внизу  конная  статуя  короля,  а  ниже  —  могила
неизвестного  солдата.
 Все  в  этом  памятнике,  возвышающемся  над  Фору¬
мом  и  так  не  гармонирующем  с  ним,  явно  говорит  о  по¬
пытке  затмить  красоту  Древнего  Рима.  И  неудивитель¬
но,  что  итальянцы  и  туристы  обходят  его  без  выражения
восторга  и  направляются  через  дорогу  к  остаткам  фо¬
рума  Траяна  (98—117).  Траян  завоевал  Дакию  (совре¬
менная  Румыния),  Армению,  Ассирию  и  Месопотамию.
При  нем  Римская  империя  достигла  самых  больших
размеров  и  мирового  господства.  В  ее  руках  были
страны  вокруг  Средиземного  моря.  Везде  —  в  Брита¬
нии,  Франции,  Испании,  Югославии,  Алжире,  Египте,
Ливии  —  строились  римские  цирки,  театры,  храмы,
базилики  и  термы.  Их  остатки  повсюду  сохранились
до  сих  пор.
 Колонна  Траяна  (38  метров  высотой)  в  прекрасном
состоянии.  Белизну  мрамора  и  чудесный  барельеф,  об¬
вивающий  колонну  в  двадцать  четыре  витка,  казалось,
не  тронуло  время.  А  прошло  почти  два  тысячелетия!  Ба¬
рельеф  с  тонко  отделанными  2500  фигурами  в  200  мет¬
ров  длиной  изображает  эпизоды  из  истории  походов  и
побед  римских  легионов  в  Дакии.  В  основании  колонны
погребена  золотая  урна  с  прахом  Траяна.  К  сожалению,
колонну  венчает  не  фигура  Траяна,  а  статуя  апостола
Петра.
 Что  высится  вон  там  передо  мной?
 То  гимн  веков,  то  столп  их  триумфальный.
 Все  губит  время  острою  косой:
 Где  прах  Траяна  был,  там  Петр  царит  святой.
 Байрон
 98

Колонна  Траяна  настолько  великолепна,  что  по  ее
образцу  в  Париже,  на  Вандомской  площади,  была  по¬
ставлена  колонна  в  честь  побед  Наполеона  I.  По  приме¬
ру  римских  императоров  Наполеон  украсил  Париж  три¬
умфальными  арками.  А  император  Александр  I,  побе¬
дивший  Наполеона,  соорудил  в  Петербурге,  Москве  и
Царском  Селе  арки,  но  не  из  мрамора,  а  из  железа,  а
у  Зимнего  дворца  возвел  колонну.  По  их  примеру  в  сто¬
лицах  и  других  государств  появились  колонны  и  арки.
 По  другую  сторону  Капитолийского  холма,  на  не¬
большой  площади,  против  церкви  Санта-Мария  ин  Кос-
медин  вижу  низкое  здание.  Внутри  на  стене  высечено  из
камня  круглое,  как  солнце,  лицо  —  «Уста  истины».  Так
и  сейчас  называют  это  изображение.
 В  Древнем  Риме  «Уста  истины»  почитались  как  свое¬
образный  суд,  тут  же  чинивший  расправу  с  человеком,
давшим  ложную  клятву.  Произносивший  клятву  опускал
руку  в  открытые  уста.  Каменные  губы  смыкались,  от¬
кусывали  руку,  если  «подсудимый»  солгал.  Таково  пре¬
дание,  бытующее  в  Риме.  И  площадь  тоже  носит  назва¬
ние  Бока  делла  Верита  («Уста  истины»).
 Река  Тибр  мелка  и  не  могла  обеспечить  водой  гро¬
мадный  Рим  с  его  многочисленными  термами.  И  от  бли¬
жайших  гор  на  протяжении  десятков  и  сотен  километ¬
ров  было  построено  19  акведуков  —  водопроводов  (лот¬
ки)  на  высоких  каменных  арках.  По  их  склонам  текла
с  гор  вода  в  Рим.
 Наряду  с  Колизеем  и  форумами  огромную  роль  в
жизни  римлян  играли  термы.
 Самые  большие  термы,  термы  Каракаллы  (211—217),
вмещали  одновременно  более  двух  тысяч  купальщиков.
Это  здание  —  как  небольшой  город  в  2,5  гектара.  В  нем
было  множество  залов  с  бассейнами,  фонтанами,  гале¬
реями.  Повсюду  колонны,  статуи,  вазы.  Мрамор  и  мо¬
заика.  Холодные  и  горячие  бани,  бассейн  для  плавания,
гимнастический  зал,  комнаты  для  массажа  и  отдыха,
библиотека,  концертный  зал.  Термы  скорее  клуб,  Дом
культуры,  чем  бани.  Вокруг  терм  был  сад.  Обо  всем
этом  дают  отдаленное  представление  наиболее  сохра¬
нившиеся  термы  Диоклетиана  (284—305).  Внутри  стен
и  теперь  видны  колонны  и  большой  бассейн.  Мозаичный,
белого  мрамора  пол  с  черным  орнаментом,  вместитель¬
ные  ванны,  статуи,  вазы.  Термы  Диоклетиана  вмещали
 99

3200  посетителей.  Они  занимали  30  гектаров,  площадь,
втрое  большую,  чем  ленинградский  Летний  сад.  Сейчас
развалины  терм  красные,  кирпичные,  но  в  те  времена
термы  были  из  белого  мрамора.  В  большом  зале  терм
Микеланджело  построил  церковь.
 Против  Колизея,  рядом  с  развалинами  «золотого
дома»  Нерона,  высокие  стены  обширных  терм  Траяна.
 Термы  производят  впечатление  строительной  мощ¬
ности  и  размаха.  В  развалинах  терм  Каракаллы  ставят
в  лунные  вечера  оперу  «Аида».  Среди  грандиозных
красных  руин  с  черными  тенями  и  провалами  вместо
декораций  игра  призрачных  в  свете  луны  артистов  ка¬
жется  волшебной.  В  1960  году  во  время  Международной
олимпиады  в  термах  происходили  соревнования  по  гим¬
настике.
 Наиболее  сохранившееся  от  Древнего  Рима  здание  —
Пантеон  (храм  всем  богам).
 О 	ты,  простой,  но  величавый  храм,
 Святой  алтарь,  суровый  и  прекрасный,
 Где  возносились  жертвы  всем  богам
 Разбился  здесь  тиранов  жезл  ужасный,
 Сломалась  о  тебя  коса  времен,
 Ты  жив,  о  храм  искусств,  о  славный  Пантеон!
 Байрон
 Пантеон  построен  в  начале  II  века  Аполлодором
Домасским,  замечательным  архитектором  времен  импе¬
раторов  Траяна  и  Адриана.  Круглое  здание  с  колоннами
портика  кажется  приземистым,  так  как  ушло  в  землю
на  пять  ступеней.  Все  величие  Пантеона  открывается
при  входе  вовнутрь.  Над  головой  купол  в  43,2  метра
диаметром,  охватывающий  площадь  в  5930  квадратных
метров.  Такого  грандиозного  перекрытия  не  имело  ни
одно  здание  в  последующие  века.  Его  полусферическая
форма  напоминает  небо.  В  середине  купола  круглое  от¬
верстие,  из  которого  равномерно  льется  свет,  а  иногда
и  дождь.  Пантеон  сохранился  по  той  же  причине,  что  и
другие,  уцелевшие  здания  древности:  в  нем  была  цер¬
ковь  Марии-великомученицы.  Теперь  здесь  усыпальница
первых  королей  Италии.  Здесь  могила  великого  худож¬
ника  и  главного  архитектора  Рима  —  Рафаэля  Санти,
умершего  в  37  лет.
 До  XVII  века  плафон  портика  был  украшен  брон¬
зовым  орнаментом,  так  же  как  и  квадратные  кессоны
 100

купола  бронзовыми  розетками.  На  фронтоне  стояли
бронзовые  позолоченные  статуи  Юпитера,  Марса  и  Ве¬
неры.  Бронзовое  украшение  окружало  и  отверстие  в
куполе.
 По  приказу  Урбана  VIII  с  Пантеона  сняли  всю  брон¬
зу  весом  в  180  тонн  и  сделали  из  нее  балдахин  и  витые
колонны  в  соборе  Святого  Петра.
 В  Риме  на  каждом  шагу  яркие  примеры  варварства
христианства.  Став  господствующей  религией,  оно  со
всей  нестерпимостью  уничтожало  ценности  предшеству¬
ющей  высокой  культуры.
 На  площади  у  Пантеона  странный  обелиск  на  спине
слона.  Римские  полководцы  и  императоры,  возвраща¬
ясь  из  походов  в  Египет,  обычно  привозили  обелиски  и
ставили  их  на  площадях.  В  Риме  много  обелисков,  они,
как  громадные  гвозди,  вбитые  в  небо.  Наполеон  I  тоже
вывез  из  Египта  обелиск  и  поставил  в  Париже.  Россия
никогда  не  воевала  с  Египтом,  но  два  сфинкса,  приве¬
зенные  из  Египта,  стали  украшением  берега  Невы.
 Древний  Рим  своим  искусством  оказал  влияние  на
всю  Европу.  Через  две  тысячи  лет  Наполеон  ввел
стиль  ампир  —  императорский.  Колонны,  портики,  орлы,
 Пантеон.
 101

ликторские  связки  розог  украшали  постройки.  Ме¬
бель,  даже  женские  платья,  в  начале  XIX  века  напо¬
минали  римские.  Появились  дома  с  римскими  колон¬
нами  и  обелисками  во  всех  странах  и  у  нас  в  России
почти  в  каждом  уездном  городке.  Совсем  недавно,  в
30-е  годы,  вновь  увлеклись  римскими  колоннами  и  стали
их  «прилеплять»  к  фасадам  новых  домов.  Но  это  была
уже  третья  волна  подражания  Риму.  Впервые  откры¬
лись  великие  ценности  древнего  искусства  Рима  и  Гре¬
ции  в  конце  мрачных  столетий  средневековья.  Такое  от¬
крытие  ознаменовало  подъем  искусства  Европы,  имену¬
емым  эпохой  Возрождения.
 Одним  из  памятников  этого  времени  в  Риме  являет¬
ся  Капитолий.  На  Капитолийском  холме  в  Древнем  Риме
была  крепость  и  храм  Юпитера.  В  1546  году  Микелан¬
джело  создал  ансамбль  площади  Капитолия,  который
сохранился  до  наших  дней.  Высокая  лестница  ведет  на
холм.  По  бокам  ее  фигуры  Диоскуров  с  конями.  На  пло¬
щади  три  здания:  музея  и  Консерватории  и  посредине  —
палаццо  сенаторов  с  башней.  Это  здание  покоится  на
развалинах  древнего  Табуляриума  (архива).
 Посредине  выпуклой  площади  прекрасно  сохранив¬
шаяся  бронзовая  (когда-то  позолоченная)  конная  ста¬
туя  императора  и  философа  Марка  Аврелия  с  вытянутой
рукой  (169—180).  Статуя  случайно  сохранилась,  так  как
язычника  Марка  Аврелия  приняли  за  христианина  Кон¬
стантина.  Античная  статуя  Марка  Аврелия  послужила
также  одним  из  образцов  для  многих  памятников,  за¬
полнивших  площади  европейских  городов.
 С  другой  стороны  Капитолийского  холма  изваяние
волчицы,  кормящей  двух  младенцев,  —  символ  зарожде¬
ния  Рима.  Согласно  легенде,  два  близнеца  Ромул  и  Рем,
сыновья  бога  войны  Марса,  были  брошены  в  корзине
в  Тибр.  Корзину  прибило  к  берегу.  Прибежавшая  вол¬
чица  выкормила  младенцев,  а  затем  их  воспитал  пастух.
Когда  братья  выросли,  они  основали  город.  Выбирая
имя  городу,  братья  поссорились,  и  Ромул  убил  Рема.
Город  он  назвал  Рома  (Коша)  —Рим.  На  склоне  Капи¬
толийского  холма  среди  деревьев  большая  клетка  с  жи¬
вой  волчицей  —  как  память  о  легендарной.
 С  эпохой  Возрождения,  с  великими  художниками  ее
связана  история  Ватикана.
 От  Пантеона  недалеко  до  изгиба  Тибра.
 102

Капитолий.  Памятник  Марку  Аврелию.

Храм  Адриана  дальше  виден  мне.
 И  мавзолей  его  пирамидальный
Теряется  в  лазурной  глубине.
 Байрон
 Император  Адриан  построил  мавзолей  для  себя  и
своей  семьи.  Они  здесь  и  похоронены.
 Громадное  круглое  здание  было  облицовано  белым
мрамором  и  украшено  многочисленными  статуями.  Те¬
перь  оно  красное,  кирпичное,  только  наверху  скульптура
ангела  с  крыльями.  Мраморные  ангелы  стоят  и  на  ба¬
люстраде  древнего  моста  с  большими  арками.  Он  напо¬
мнил  мне  Карлов  мост  с  фигурами  святых  в  Праге.
Папы  с  мавзолея  Адриана  ободрали  мрамор  и  превра¬
тили  его  в  ватиканскую  тюрьму.  Даже  одно  название
ее  —  «Замок  святого  ангела»  —  вселяло  ужас  в  сердца.
Сюда  был  заключен  скульптор  Бенвенуто  Челлини.  Ему
удалось  бежать.
 Челлини  спустился  с  высокой  башни  святого  ангела
на  скрученных  полосах  матрасников  и  простынь...  «Или
мне  показалось,  что  я  близко  от  земли,  —  писал  он,  —  и
я  разжал  руки,  чтобы  спрыгнуть,  или  руки  утомились
и  не  могли  выдержать  этого  усилия,  только  я  упал...»
 При  падении  он  сломал  ногу,  но  продолжал  побег
один,  без  всякой  помощи...
 *  *  *
 Пройдя  через  мост,  вступаешь  на  прямую  улицу,  ве¬
дущую  к  собору  Святого  Петра,  в  царство  папы  —  Ва¬
тикан.  Храм  Святого  Петра  по  всей  величине  прибли¬
жается  к  древнеримским  сооружениям.  Колоннада  охва¬
тывает  почти  кругом  большую  площадь  с  двумя  фонта¬
нами  и  египетским  обелиском,  когда-то  стоявшим  в
цирке.  С  середины  площади  видишь  не  четыре  ряда
колонн,  а  только  один.  Колонн  же  284.  На  фронтоне  ко¬
лоннады—  статуи  святых.  За  колоннадой  в  здании  спра¬
ва  из  одного  окна  свисает  ковер.  Из  этого  окна  в  опре¬
деленный  час  появляется  папа  и  благословляет  собрав¬
шихся  внизу  верующих.
 Собор  строили  с  1506  года  несколько  сменявших
друг  друга  архитекторов-художников,  в  том  числе  Ми¬
келанджело.  157  лет  строился  собор  Петра.  Может  быть,
потому,  что  много  разных  зодчих  приложили  свою  руку,
он  и  не  получился  восхитительным.
 Ю4

«Замок  святого  ангела».
 Вблизи  сам  храм  не  кажется  очень  большим,  купола
не  видно,  и  вход  весьма  скромный.  Но  внутри  такая  вы¬
сота,  какой,  вероятно,  ни  в  одном  храме  больше  не  уви¬
дишь.  Длина  его  больше,  чем  в  Колизее  —  211,5  метра.
Высота  купола  141,5  метра,  причем  диаметр  его  42,5  ме¬
тра,  лишь  на  один  метр  меньше  купола  древнего  Пан¬
теона.  Как  говорил  Байрон:
 Не  в  силах  все  обнять  в  едином  взоре,
 Ты  должен  храм  на  части  разбивать.
 Храм  Святого  Петра  входит  в  самостоятельное  госу¬
дарство  папы  —  Ватикан.  Папское  государство  с  боль¬
шим  парком,  занимает  площадь  в  44  гектара,  окружен¬
ную  высокой  стеной.  Населения  в  нем  1000  человек,
включая  400  человек  охраны.  В  Ватикане  свой  монетный
двор,  своя,  с  особыми  почтовыми  марками  и  штемпеля¬
ми  почта.  На  отправленном  из  Ватикана  письме  увиди¬
те  марку  с  изображением  какого-либо  святого  и  штем¬
пель  «СШа  (1е1  УаИсапо».  В  этом  государстве  свое  ми¬
нистерство  иностранных  дел,  свое,  но  наемное  войско  —
стража  из  молодых  швейцарцев.  Они  одеты  в  полосатые,
желтые  с  красным  и  синим,  короткие  штаны  и  куртку.
 105

На  голове  черный  широкий  берет.  По  праздникам  они
надевают  латы  и  каски.  Эти  костюмы  воспроизводят  об¬
разец  четырехсотлетней  давности:  они  сделаны  по  ри-
еунку  Рафаэля.  Но  в  руках  у  папских  солдат  иногда
не  алебарды,  а  карабины.
 Во  дворце  Ватикана,  имеющем  1400  залов  и  комнат,
чрезвычайно  интересный  музей.  Бесценные  сокровища
искусства,  хранящиеся  в  нем,  были  награблены  католи¬
ческим  духовенством  из  многих  стран,  но  главным  об¬
разом  в  нем  собраны  подлинные  античные  статуи  Гре¬
ции  и  Рима  (Лаокоон,  Сократ,  Гомер,  Аполлон,  хорошо
знакомый  по  копиям,  стоящим  в  Летнем  саду  и  в  парках
Павловска  и  Петродворца).  Здесь  уникальная  галерея
географических  карт  первых  путешественников  XVI  ве¬
ка.  В  библиотеке  хранятся  подлинные  рукописи  Верги¬
лия,  Данте,  Галилея,  Петрарки,  Тассо...  Здесь  и  знаме¬
нитая  большая  ветка  золотой  розы  (цветки  которой
похожи  на  шиповник).  Когда-то  в  особый  день  папа  от¬
ламывал  от  этой  розы  один  цветок  и  торжественно  пре¬
подносил  королю  за  проявленную  «гуманность».
 Запоминаются  комна¬
ты,  арки  стен  которых
расписаны  Рафаэлем.  Это
так  называемые  станцы
(покои)  Рафаэля.  От  них
трудно  оторвать  взгляд.
И  композиция  фигур,  и
сочетание  красок,  и  тон¬
кость  рисунка  —  все  вы¬
зывает  восторженное  чув¬
ство.  Копии  станцев  Ра¬
фаэля  можно  увидеть  в
ленинградском  Эрми¬
таже.
 Стража  Ватикана.
 А  вот  Сикстинская  ка¬
пелла;  здесь  происходят
выборы  папы.  Она  не¬
большая,  прямоугольная.
Потолок  разделен  на  мно¬
гоугольники  с  фресками
Микеланджело.  Боковые
стены  расписаны  худож¬
никами  Перуджино,  Синь-
 106

оредли,  Боттичелли.  Четвертая  же  стена  сплошь  заня¬
та  громадной  картиной  Микеланджело  «Страшный  суд»,
выдержанной  в  темно-синих  тонах.  Мрачные,  грубые
фигуры  поражают.  Невольно  вспоминается  Сикстинская
мадонна  Рафаэля,  находящаяся  в  Дрездене,  которая
здесь  еще  более  привлекала  бы  взгляд  по  контрасту  со
«Страшным  судом».
 Начиная  с  VIII  века,  Рим  был  столицей  папского
государства,  затем  папской  области.  Папа  как  преем¬
ник  главного  апостола  Петра  считался  наместником  его
на  Земле,  главою  католической  церкви,  «отцом»  като¬
ликов.  Только  в  XIV  веке  папы  и  кардиналы  70  лет
жили  в  Авиньоне,  по  принуждению  королей  Франции.
В  1870  году  при  освобождении  войсками  Гарибальди
от  иностранной  зависимости  и  объединении  Италии  в
самостоятельное  королевство  папа  был  лишен  светской
власти  и  его  владения  ограничили  Ватиканом.
 Покидая  Ватикан,  несмотря  на  восхищение  прекрас¬
ными  произведениями  искусства,  вспоминаешь  характе¬
ристику,  данную  ему  Петраркой:
 Поток  скорбей,  обитель  злобы  дикой,
 Храм  ереси  и  школа  заблуждений,
 Источник  зла...
 За  зданием  папской  канцелярии,  уже  в  Риме,  пло¬
щадь  Кампо  деи  Фьори  —  «Поле  цветов».  Пустынная
площадь  с  красивым  названием  —  бывшее  место  казней,
совершаемых  папской  инквизицией.  На  ней  стояла  по¬
стоянная  виселица  и  совершались  «аутодафе»  —  сожже¬
ние  на  костре.  Здесь  в  1600  году  был  сожжен  философ
и  ученый  Джордано  Бруно,  а  до  него  на  протяжении
50  лет  сожгли  на  кострах  78  ученых  вместе  с  их  кни¬
гами.  Теперь  на  этой  площади  рынок  фруктов,  овощей  и
цветов.
 Рим  —  город  большого  количества  оригинальных
фонтанов.  Их  насчитывают  более  400.  В  старое  время
из  фонтанов  брали  воду  жители  окружающих  кварта¬
лов.  Почти  на  каждой  площади  —  фонтан.
 На  Квиринальском  холме,  у  входа  в  королевский,  те¬
перь  президентский,  дворец,  высится  15-метровый  обе¬
лиск,  привезенный  из  Египта  для  украшения  мавзолея
Августа.  У  подножия  поставлены  Диоскуры  с  конями.
У  обелиска  гранитные  чаши,  в  которые  льется  вода.
 107

Красив  фонтан  нимф  на  площади  Республики,  непо¬
далеку  от  громадного  вокзала  Термини,  построенного
в  современном  стиле.  По  углам  широкого  фонтана  ним¬
фы  с  конем,  лебедем,  рыбой,  на  волке.  Фонтан  создан
на  месте  бассейна  терм  Диоклетиана,  На  площади  Ис¬
пании  с  египетским  обелиском  и  широкой  лестницей  —
фонтан  в  виде  лодки.
 Наиболее  грандиозен  и  известен  фонтан  Треви.  Неп¬
тун  стоит  на  раковине,  как  в  колеснице,  запряженной
конями.  Коней  держат  Наяда  и  Тритон.  Вниз  полукру¬
гом  спадают  среди  рифов  каскады  воды.  Сзади  в  колон¬
нах  на  стене  палаццо  Поли  большая  ниша.  В  двух  дру¬
гих  статуи,  символизирующие  здоровье  и  изобилие.
Любопытно,  что  вода  до  сих  пор  льется  из  древнего
акведука  Вирго  («Девичья  вода»),  построенного  в  33  го¬
ду  до  н.  э.  На  барельефе  над  одной  из  ниш,  по  легенде,
изображена  девушка,  показывающая  истощенным  рим¬
ским  воинам  источник  воды.  Фонтан  же  сооружен  Саль-
ви  в  XVIII  веке.  Вокруг  фонтана  и  на  всей  маленькой
тесной  площади  все  время  толпятся  туристы,  бросают
в  воду  монеты,  мечтая  снова  побывать  в  Риме.
 В  современные  улицы  Рима,  такие  же,  как  и  в  дру¬
гих  городах,  вдруг  врываются  неожиданности.  Идет
дождь  —  вереницей  стоят  коляски  извозчиков  под  ши¬
рокими  зонтами.  И  кажется,  что  стоят,  понурясь,  ло¬
шади  под  зонтиками.
 В  парке  Боргезе  —  памятник  навьюченному  ослику.
В  первую  мировую  войну  эти  выносливые  животные  по¬
могли  солдатам  в  труднейших  горных  походах.
 К  коллекции  памятников  животным: 	лягушке  —
 во  Франции,  корове  —  в  Голландии,  гусенице  —  в  Ав¬
стралии,  собаке  —  в  Ленинграде...  прибавился  еще
один.
 Недалеко  от  Испанской  площади  на  улице  Систина
на  стене  высокого  старинного  дома  (подъезд  №  126)
мраморная  доска  с  бронзовым  барельефом  так  хорошо
знакомого  профиля  Гоголя.  В  этом  доме  жил  Николай
Васильевич  Гоголь.
 Он  ходил  по  лестнице  Испанской  площади,  сидел  и
писал  на  скамейке  у  фонтана.  А  в  кафе  Греко  на  сосед¬
ней  улице  обедал.  Над  местом,  где  он  обычно  сидел,
и  сейчас  в  этом  старом  кафе  висит  в  круглой  раме  его
портрет.  Вместе  с  Н.  В.  Гоголем  ходил  сюда  и  худож¬
 108

ник  Александр  Иванов.  Любили  посещать  кафе  Греко
поэт  Гете,  композиторы  Лист  и  Вагнер,  Марк  Твен.
 Улицы  Рима,  конечно,  не  пустынны  —  они  кипят
людьми  самых  различных  наций.  И  чтобы  лучше  рас¬
смотреть,  восчувствовать  древний  город,  чтобы  побыть
с  ним  один  на  один,  чтобы  фотографировать  его  без
помех,  пришлось  выходить  на  улицу  в  шесть  часов  утра.
Тогда  идешь  и  чувствуешь  себя  в  любом  веке.
 Люди  в  Риме  и  вообще  в  Италии  совсем  не  такие,
какими  мы  их  знаем  по  старой  литературе.  Гондольеры
Венеции,  преимущественно  старые,  одеты  в  полосатые
или  одноцветные  майки  и  темные  брюки.  Они  совсем  не
поют,  и  голос  у  них  хриплый.  Песен  не  слышно  и  в  про¬
славленном  пением  Неаполе.  Мужчин  и  женщин,  богато
одетых,  не  видно.
 Единственно,  кто  привлекает  внимание  своим  костю¬
мом,  особенно  в  Риме,  это  ксендзы,  монахи  и  монашен¬
ки.  Монашенки  в  больших  белых  накрахмаленных  чеп¬
цах,  у  некоторых  плиссированные  рюши  туго  охватывают
лица.  Монахи  носят  рясы  черного,  коричневого,  песоч¬
ного,  вишневого  цвета.  Они  ходят  в  сандалиях  на  босу
ногу.  Вместо  обрывка  толстой  веревки  подпоясаны  тоже
толстым,  крученным,  как  веревка,  шелковым  шнуром.
Сзади  должен  быть  капюшон,  но  он  только  слегка  обо¬
значен  на  рясе  пришитым  треугольником.
 Монахи  и  ксендзы  удивляют  своими  богатырскими
спортивными  фигурами,  здоровыми  лицами  и  наглым
взглядом.  Это 	не  скромные  служители 	церкви, 	а 	ско¬
рее  гвардейцы 	или  спортсмены.  Они  и 	мчатся 	с 	раз¬
 вевающимися  полами  ряс  на  мотоциклах  или  мото¬
роллерах.
 В  оживленной  уличной  толпе  выделяются  своими  ко¬
стюмами,  громкой  речью  и  развязностью  прибывшие  из
всех  стран  туристы,  особенно  пожилые  американки.  Рим
ежегодно  принимает  15  миллионов  туристов.  Итальян¬
цы  совсем  не 	так  крикливы,  подвижны 	и  веселы, 	как
 принято  о  них 	писать.  Скромные,  очень 	просто 	одетые
 люди,  внимательные  к  другим.
 Особенно  приятное  впечатление  оставили  итальян¬
ские  рабочие.  Как-то  уже  в  сумерки  мы  приехали  в  рим¬
ское  предместье  Тиволи  на  встречу  с  рабочими.  На  сте¬
нах  домов  улицы,  где  клуб  рабочих,  наклеены  большие
плакаты,  крупными  красными  буквами  приветствовав¬
 109

шие  советскую  делегацию.  С  десяток  полицейских  вы¬
строились  в  ряд  напротив  клуба.
 Более  сердечную  встречу  трудно  представить.
 — 	Вы  приехали  к  нам  в  знаменательный  день,  —
говорил  председатель-коммунист.  —  Мы  завтра  начина¬
ем  забастовку.  А  советские  люди  —  образец  для  нас:  вы
победили  в  трудной  борьбе  против  капитализма.  Встре¬
ча  с  вами  вдохновляет  нас.
 Девушки  поднесли  большой  каравай  хлеба,  каждый
из  гостей  отламывал  кусочек  и  макал  в  соль.  Угостили
вином,  виноградом,  пирожными.  Преподнесли  каждому
крупные  пунцовые  гвоздики  на  длинных  стеблях.  Крас¬
ная  гвоздика  —  символ  революционной  борьбы.
 Приятно  было  видеть  энергичные,  твердые  лица  ра¬
бочих.  С  какой  убежденностью  и  страстью  пели  они
«Интернационал»!  Так  когда-то  пели  у  нас,  идя  в  бой
за  революцию.  Подобные  лица  рабочих  запечатлены
у  нас  на  картинах  и  в  мраморе.  С  подъемом  пели  наши
гостеприимные  хозяева  и  «Катюшу».
 — 	Почему  вы  так  поете  «Катюшу»?
 — 	Это  песнь  итальянских  партизан.
 Все  присутствующие,  в  том  числе  и  музыканты,  зна¬
ли  много  русских  песен  и  прекрасно  их  исполняли,  что
совсем  нельзя  было  сказать  о  нас  самих.  Завязались
и  задушевные  беседы.  Рабочие  рассказывали  о  своей
жизни,  о  партизанской  борьбе  во  время  войны.  Востор¬
женные  глаза,  жесты,  ритм  и  интонация  голоса  застав¬
ляли  слушать  внимательно  и  помогали  понимать  незна¬
комую  речь.  А  русские  отвечали  по-русски  и  собеседни¬
ки  тоже  что-то  понимали.  Смеялись,  пожимали  руки,
произнося  отдельные  русские  слова,  ставшие  уже  интер¬
национальными.  И  все  расстались  друзьями.
 Песни,  задушевные  беседы  и  даже  танцы  были  и  на
встрече  с  рабочими  винодельческого  района  Фраскатти.
 Однажды  на  площади  в  Риме,  около  университета,
я  тоже  увидал  оживленную  толпу  молодежи.  Я  поду¬
мал:  опять  забастовка.  Но  юноши  и  девушки,  окружен¬
ные  пожилыми  женщинами,  почему-то  держали  связки
толстых  книг.  Женщины  целовали  и  крестили  рукой
стоящих  с  ними  рядом  молодых  людей.  Заинтересован¬
ный,  я  спросил:  «Что  это?»  —  и  получил  в  ответ:  «Экза¬
мен».  Это  осенний  прием  в  институты.
 В  этот  день  и  на  других  улицах  тихо  и  сосредоточен¬
 но

но  толпилась  молодежь  с  книгами  перед  институтами  и
техникумами.
 Утром  на  улицах  Рима  очень  много  детей.  Малень¬
кие  девочки  в  больших  отложных  накрахмаленных  во¬
ротничках,  с  голубыми  бантами,  широкие  концы  кото¬
рых  свисают  на  платье.  Детей  ведут  за  руку  матери  и
бабушки.  Вприпрыжку,  помахивая  книжками,  стяну¬
тыми  ремешками,  бегут  мальчики  в  коротких  штаниш¬
ках.  Школьники  в  длинных  брюках  не  встречались.
Днем,  уже  после  занятий,  дети  по  двое,  по  трое  не
спеша  возвращаются  домой.  Останавливаются  у  ларь¬
ков  с  фруктами  и  сластями.  Больше  рассматривают,  что
продают.  Редко  кто  купит  дешевый  банан.
 Но  не  все  такие  счастливцы,  не  все  учатся  в  школе.
С  малых  лет  многие  дети  своим  трудом  помогают  жить
семье.  Это  не  труд  по  самообслуживанию  дома  и  не
трудовая  школьная  практика  на  производстве.  Нет,  это
настоящая  работа,  за  которую  ребенок  получает  деньги.
 Вот  через  дорогу  идет  малыш,  держа  на  голове  ящик
с  продуктами.  Это  посыльный  продуктового  магазина.
Он  увидел  меня  с  фотоаппаратом.  Остановился  и  за¬
улыбался.  Если  бы  он  был  значительно  старше,  то  за  то,
что  я  его  сфотографировал,  попросил  бы  плату.  Но  этот
доволен,  что  им  заинтересовались,  и  с  улыбкой  несет
дальше  свою  тяжелую  ношу.
 В  нашей  гостинице  в  Риме  накрывает  на  стол  и  об¬
служивает  посетителей  мальчик  лет  двенадцати,  Ан¬
тонио.
 По  закону  в  Италии  дети  могут  работать  только
с  четырнадцати  лет.  Но  обойти  такой  закон  всегда  мож¬
но,  назвав  мальчика  родственником.
 У  Антонио  мать  живет  в  Сицилии,  куда  он  высылает
ей  каждый  месяц  свое  жалованье.  У  него  ведь  там  еще
маленький  брат  и  сестренка.  На  работе  он  с  7  часов
утра,  а  еще  в  12  часов  ночи  тащит  чемодан  приехавших
в  гостиницу  туристов.  Хозяин  строго  держит  его.  Маль¬
чик  взглянуть  боится,  не  то  что  ответить.  Не  спеша  по¬
вернулся—  получил  подзатыльник.  А  как  быстро  бе¬
гать,  если  на  ногах  большие  старые  ботинки  хозя¬
ина?  Но  Антонио  лукаво  улыбается.  Он  учится  быть
стойким.
 После  величественных  построек  древних  римлян  не
хочется  осматривать  и  тем  более  описывать  современ¬
 111

ный  Рим,  хотя  итальянцы  по  праву  гордятся  архитекту¬
рой  вокзала  Термини.  Меркнут  перед  грандиозностью
руин  даже  храмы  и  здания  эпохи  Возрождения  и  про¬
славленный  фонтан  Треви.
 На  окраине  Рима  есть  форум  Италико,  который  был
построен  в  годы  фашизма  и  назывался  форум  дуче  Мус¬
солини.  На  обелиске  посреди  площади  сохранилось  еще
его  имя.  Кругом  здания  современной  унылой  коробоч¬
ной  архитектуры.
 Белый  клуб  Дворца  цивилизации  с  шестью  рядами
ниш  —  пустых  глазниц.  В  них  собирались  поставить  ста¬
туи.  Дальше  ряды  домов,  похожих  на  новые  дома  окра¬
ин  наших  городов.  Только  окрашены  они  разнообразней
и  красивей.  На  балконах  же  очень  изящное  озеленение.
На  стене  рядом  с  балконной  дверью  распластаны  ветки
декоративного  дерева,  плюща  или  вьющегося  фикуса
с  мелкими  листочками.  Стоит  большая  ваза  с  ярко  цве¬
тущим  растением.  С  одного  бока  решетки  балкона  спа¬
дает  бахрома  или  грозди  листьев  какого-либо  ампель¬
ного  —  свисающего,  вьющегося  —  растения.
 Приятно  для  глаз  ассиметричное  украшение  фасада
дома  цветами  разных  очертаний  и  тонов.
 Громаден  и  по  форме  красив  новый  мраморный
спортивный  стадион,  рассчитанный  на  20  000  зрителей.
На  нем  60  мраморных  статуй,  созданных  и  подаренных
шестьюдесятью  городами  Италии.  Но  что  странно  —
все  статуи  гимнастов  вытянулись  как  солдаты  на  параде,
они  застыли,  они  мертвы.  Эх,  сюда  бы  Густава  Виге-
ланда!
 Нет  желания  осматривать  новые  и  такие  одинаковые
во  всех  городах  мира  постройки,  лучше  еще  и  еще  раз
пройти  не  спеша  между  руин  Древнего  Рима.
 Последний  взгляд  на  Рим.  За  пределами  семи  хол¬
мов  Рима,  за  Тибром  —  высокая  возвышенность  Джани-
коло.  На  этом  холме  в  1849  году  гарибальдийцы  сража¬
лись  за  провозглашенную  в  Риме  республику.
 На  вершине  этого  холма  поставлен  памятник  народ¬
ному  герою,  борцу  за  освобождение  и  объединение  Ита¬
лии—  Джузеппе  Гарибальди.  Вблизи,  в  парке,  памятник
Аните,  его  боевой  сподвижнице.  Она  мчится  на  лошади
с  пистолетом  в  руке.  А  у  пьедестала  предводительству¬
емые  ею  на  лошадях  и  пешие  гарибальдийцы.  Этот  па¬
мятник  олицетворяет  борьбу.
 112

Памятник  Гарибальди.
 Памятник  же  Гарибальди  как  бы  утверждает  до¬
стигнутый  в  борьбе  успех.  Гарибальди  спокойно  созер¬
цает  Рим  —  столицу  Италии,  раскинувшуюся  у  подно¬
жия  холма.  Громадный,  величественный  город.  Ему  три
тысячи  лет.
 ВИЛЛЫ  Д’ЭСТЕ  И  АДРИАНА
 Быть  в  Риме  и  не  увидеть  волшебного  сада  с  фон¬
танами  виллы  д’Эсте  и  античной  виллы  Адриана?  Я  дол¬
жен  был  их  посетить,  хотя  это  и  не  предусмотрено
маршрутом.  «Ну  что  ж,  если  в  Венеции  не  затерялся
среди  каналов,  то  тридцать  два  километра  от  Рима  мо¬
жет  безопасно  проехать»,  —  решили  мои  спутники.  И  я
один,  не  зная  итальянского  языка  и  местности,  рано
утром  собрался  выехать  из  Рима  до  Тиволи,  а  там
искать  виллу  д’Эсте.  В  справочнике  было  указано,  что
остановка  автобуса  на  улице  Индипенденца.  Но  там
автобуса  не  оказалось.  Я  обратился  к  одному  из  про¬
хожих  со  словами:  «Автобус,  Тиволи».  Итальянцы  всегда
 Н.  Верзилин
 113

пытаются  понять  иностранца  и  прийти  ему  на  помощь.
Прохожий  пожал  плечами  и,  быстро  подойдя  к  ларьку
с  газетами,  что-то  спросил  у  продавщицы.  Та  ему  отве¬
тила,  показывая  рукою  вдаль.  Вернувшись,  итальянец
предложил  довести  меня  до  остановки,  хотя  ему  надо
было  идти  совсем  в  другую  сторону.  Мы  прошли  с  ним
два  квартала.  Я  сказал  ему  «грацио».  Мы  пожали  друг
другу  руки  и  расстались.
 В  автобусе  я  почувствовал  себя  почти  как  в  Ленин¬
граде.  Молодые  люди  с  лохматой  прической  сидели.
Женщины  стояли.  Только  седенький  пассажир  вежливо
уступил  место  старой  женщине.  Одетые  очень  просто,
все  спешили  на  работу,  были  озабочены.  Ну  совсем  как
у  нас,  только  разговаривают  по-итальянски.  Кондуктор
укоризненно  вернул  мне  поданную  ему  монету.  Я  уди¬
вился:  на  ней  был  изображен  король  Виктор  Эммануил.
Значит,  где-то  мне  успели  всучить  давно  устаревшую
монету.  Никто  не  засмеялся.  Видимо,  такие  случаи  не
были  редкостью.  Но  все  же  как-то  жутко  ехать  одному
в  неизвестном  направлении  в  чужой  стране  среди  людей,
языка  которых  не  знаешь.  Жутко,  но  и  радостно.
 Автобус  едет  по  одной  из  древнеримских  дорог  —
Виа  Тибуртина.  Совсем  не  заметил  времени,  как  авто¬
бус,  поднявшись  на  гору,  остановился  на  площади  го¬
родка  Тиволи.
 В  каждой  стране  есть  свои  особенно  интересные
сады,  интересные  как  историческая  достопримечатель¬
ность  или  как  оригинальное  произведение  искусства.
Среди  многих  превосходных  садов  можно  выделить  со¬
всем  своеобразные,  расположенные  не  на  горизонталь¬
ной  площади,  как  обычно,  а  на  вертикальной,  на  скло¬
не  горы.
 Здесь,  в  Тиволи,  с  давних  пор  известен  сад  виллы
д’Эсте  на  высоком  обрыве  горы.  Эта  вилла  построена
в  XVI  веке  архитектором  и  археологом  Лигорио  для
герцога  Феррары,  кардинала  д’Эсте.
 Сейчас  этот  сад  —  своего  рода  музей.  За  300  лир
вам  выдают  билетик,  напоминающий  деньги.  Я  был  пер¬
вым  перед  открытием  виллы  и  один  вошел  через  не¬
большую  темную  арку  в  четырехугольный  дворик,  окру¬
женный  с  трех  сторон  галереями.  На  четвертой  стене,
увитой  виноградом,  оригинальный  фонтан  —  барельеф
из  цветного  мрамора.
 114

Дворец  не  представляет  интереса,  и  в  нем  открыты
только  пустой  зал  и  длинный  коридор  с  лестницей.  Но
я  вышел  на  террасу  и  был  захвачен  видом  чудесного
сада.  Внизу  подо  мною  кроны  деревьев  и  узкая  аллея
вековых  кипарисов.  Их  старые  ребристые  стволы  в
3  метра  в  обхвате  вонзаются  высоко  в  небо.  Эти  вели¬
чавые  кипарисы  вдохновили  Ференца  Листа  на  созда¬
ние  двух  произведений  для  фортепьяно,  названных
«Кипарисы  виллы  д’Эсте».  Композитор  написал  и  третью
пьесу: 	«Фонтаны 	виллы  д’Эсте».  Известны  гравюры
 этих  кипарисов  А.  П.  Остроумовой-Лебедевой,  картины
Фрагонара  и  Блехена.  Деревья  действительно  величе¬
ственны.  Они  65  метров  высоты.
 Поэт  Торквато  Тассо,  живший  у  кардинала  д’Эсте,
описал  этот  сад  в  поэме  «Возвращенный  Иерусалим».
Все  искусства  прославили  этот  сад,  эти  кипарисы  и
фонтаны.  Особенность  сада  виллы  д’Эсте  в  том,  что
главная  его  часть  расположена  отвесно.  На  высоком
обрыве  —  уступами  —  террасы,  по  обе  стороны  которых
площадки  с  фонтанами  различной  формы.  Вниз  между
террасами  спускаются  лестницы  и  отлогие  дорожки.  По
перилам  лестниц  льются  ручейки,  вернее  —  маленькие
водопадики  воды.  В  желобах  сделаны  ступеньки.  Вдоль
террас  невысокие  деревья,  подстриженные  кусты  и  ба¬
люстрада.
 На  одной  террасе  со  стороны  горы  изваяния  орлов
и  ирисов  (герба  герцога  д’Эсте),  от  них  в  длинный  уз¬
кий  водоем  льются  полукруглые  струи  воды.  Это  аллея
Ста  фонтанов.  Она  ведет  к  двум  фонтанам.  Один  из  них
называется  «Площадь  Древнего  Рима».  На  большой
площадке  колонна,  мост  и  поток  воды,  скульптуры  Ро-
мула,  Рема  и  волчицы,  кормящей  двух  младенцев;
с  противоположной  стороны  наиболее  поэтичный  фонтан
Сивиллы  —  предсказательницы  судьбы.  Идея  его  по¬
стройки  подсказана  Микеланджело.  Скульптура  Сивиллы
скрывается  в  нише  высоко  наверху.  Внизу  полукругом
идет  аркада,  теперь  покрытая  зеленым  мхом.  Из-под
ног  статуи  сплошным  круговым  потоком  льется  вода;
создается  впечатление,  что  статуя  стоит  на  постаменте
из  воды.  Водоем,  куда  низвергается  каскад,  окружен
мраморным  барьером,  украшенным  цветной  мозаикой.
В  середине  водоема  раковина,  из  которой  выглядывает
лицо  нимфы.  Площадка  со  всех  сторон  увита  плющом.
 115

Это  замечательный  фонтан.  Таинственный,  сказочный
и  лиричный.
 Посередине  третьей  террасы  —  колоссальный  цветок
лилии.  С  одного  края  четвертой  террасы  —  грот  с  виты¬
ми  колоннами,  увенчанный  ирисами  и  орлами,  с  дру¬
гого  —  фонтан  в  виде  павильона  в  восточном  стиле  —
когда-то  в  нем  играл  водяной  орган.
 На  пятой  террасе  в  темном  гроте  —  фонтан  четырех
драконов.  В  горизонтальной  части  сада  три  больших
квадратных  водоема.  Справа  от  них  обрушивается  вы¬
сокий  каскад  воды.  Вода  льется  в  нескольких  направле¬
ниях  и  вверх  и  вниз.  Каскад  вод  без  всяких  скульптур
и  украшений  грандиозен,  величествен  и  гармоничен,  как
симфония.  В  саду  виллы  д’Эсте  невиданное  множество
водопадов,  ступеней,  перекрещивающихся  потоков.  Каж¬
дая  аллея  заканчивается  фонтаном  в  виде  грота,  вазы,
статуи,  павильона.  Всюду  в  этом  саду  журчит  вода.  Но
слышишь  ее  живую  утром,  когда  идешь  один.  В  тече¬
ние  же  дня  многоязычный  говор  туристов,  приехавших
из  всех  стран  мира,  заглушает  пленительное  журчание
фонтанов.  Неприятен  и  голос  автоматов,  стоящих  у  каж¬
дого  фонтана.  Опустишь  монету  в  100  лир,  нажмешь
кнопку  и  услышишь  объяснение  на  французском,  анг¬
лийском,  немецком  или  итальянском  языках,  что  изобра¬
жает  ближний  фонтан.
 С  высоты  террасы  в  небольшой  горизонтальной  части
сада  видны  сплошные  кроны  деревьев.  Когда-то  на  тер¬
расах  не  росли  деревья  и  все  фонтаны  были  открыты
взору.  Внизу  же  расстилались  ковровые  клумбы  ярких
цветов.  За  четыре  столетия  слишком  густо  разрослись
деревья.  Из-за  них  нельзя  окинуть  взором  весь  сад  с  его
аллеями,  балюстрадами  и  фонтанами.  Лишь  аллея  ве¬
личественных  кипарисов  прямою  линией  делит  сад  да
в  просвет  виден  средневековый  город  —  башня,  кампа¬
нила,  черепичные  крыши.  В  заросшем  саду  солнце  скупо
освещает  и  всю  картину  фонтанов,  и  ребристые,  изви¬
листые  стволы  старых  кипарисов.  По  существу  сад  вил¬
лы  д’Эсте  составляют  фонтаны,  лестницы  и  аллея  кипа¬
рисов.
 Вилла  д’Эсте  —  уникальное  произведение  садово¬
фонтанного  искусства  —  образец  вертикальных  садов
эпохи  итальянского  Возрождения.  Еще  раз  пройти  по
всем  аллеям  и  лестницам  виллы  д’Эсте,  впитать  в  себя
 116

ее  красоту.  Хочется  не  уходить,  а  долго  сидеть  одному
в  темном  гроте,  любоваться  фонтаном  и  слушать  тихое
журчанье  струй.  Но  так  мешают  видеть  и  чувствовать
это  очарование  толпы  туристов,  мелькающих  перед  гла¬
зами.
 Я  с  сожалением  вышел  на  площадь  Тиволи.  Памят¬
ник  погибшим  на  войне,  эффектная  белая  колонна  и
невдалеке  зубчатые  башни  замка.  Куда  идти?  Здесь,  в
Тиволи,  должны  быть  водопады  и  остатки  виллы  поэта
Горация.  Но  прежде  мне  нужно  увидеть  виллу  импера¬
тора  Адриана.  Среди  множества  императоров-полковод-
цев  этот,  может  быть,  единственное  исключение.  Адри¬
ан—  ученый,  художник,  архитектор,  ценитель  и  покрови¬
тель  науки  и  искусства  —  был  и  путешественником.
В  своей  вилле,  называемой  «Тибуртино»,  около  Тиволи
он  хотел  воспроизвести  все  лучшие  постройки  мира,  в
особенности  те,  которые  он  видел  во  время  путешествий
по  Греции  и  Египту.  Для  этой  виллы  уничтожали  горы,
прорезали  ущелья,  насыпали  холмы,  вырывали  искус¬
ственные  озера  —  словом,  рабы  переделывали  природу,
создавая  по  плану  Адриана  красивые  ландшафты.  Но
где  эта  вилла,  куда  идти?
 Я  подошел  к  полицейскому,  стоящему  посреди  пу¬
стынной  площади.
 — 	Дове  вилла  Адриано?
 Он  что-то  сказал,  показав  рукой  по  дороге  вниз.
Я  рванулся  идти.
 — 	Но!  —  Посмотрев  на  свои  наручные  часы,  поли¬
цейский  упомянул  автобус.  Я,  взглянув  на  его  часы,
понял,  что  автобус  будет  через  40  минут,  и,  в  свою  оче¬
редь  сказав,  «но»  изобразил  пальцами,  что  предпочитаю
идти  пешком.  —  Сей  километр?  —  и  вытянул  шесть  паль¬
цев.  Такого  расстояния  я  не  ожидал,  но  все  же  по  древ¬
ней  римской  дороге  пройти  интересно.
 Полицейский  показал  на  солнце,  видимо  предупреж¬
дая,  что  будет  жарко.  Я  все  же  сказал:  «Но!  Грацио!»  —
и  решительно  шагнул  вперед.  Полицейский  отдал  честь
и  засмеялся.
 Я  шел  пешком  по  Римскому  шоссе  из  Тиволи  к  быв¬
шей  вилле  «Тибуртино»  императора  Адриана.
 На  склонах  горы  серые  кроны  оливковых  деревьев
на  дуплистых,  расколотых,  в  трещинах  стволах.  Бедные
домики  с  небольшими  виноградниками  и  кустами  опун¬
 117

ций,  с  которых  собирают  сладкие,  но  полные  мелких  ко¬
лючек  ягоды.
 Мчатся  машины,  мотоциклы  —  и  вдруг  навстречу  ма¬
ленький  ослик,  везущий  повозку  на  двух  колесах,  а  на
ней  толстая  женщина  и  плотный  загорелый  мужчина.
Я  шел  и  наслаждался  синим  небом,  дорогой  олив.  Даже
присел  на  валявшийся  обломок  мраморной  колонны,
любуясь  городом  на  горе.  Но  вот  какие-то  здания,  забор.
 Неожиданно  я  попал  в  толпу  возбужденно  говоря¬
щих  людей.  Это  рабочие  у  ворот  завода...  Поодаль  по¬
лицейские  машины,  мотоциклы  и  отряд  карабинеров
в  черных  беретах.  Рабочие  Тиволи  забастовали.  Я  сфо¬
тографировал  завод,  толпу  рабочих,  фургон  полицей¬
ских.  Гляжу:  вблизи,  вокруг  полицейские  и  смотрят  на
меня.  Я  вспомнил,  что  в  кармане  у  меня  красный  совет¬
ский  паспорт.
 За  полицейскими  —  капитан  карабинеров.  Я  устре¬
мился  к  нему  и  спросил:  «Вилла  Адриано?»  Он,  при¬
коснувшись  к  берету,  показал  рукой  дальше  по  дороге.
Я  вышел  из  окружения...
 У  входа  в  виллу  в  темноватом  помещении  большой
макет  реконструированных  зданий,  белых,  мраморных,
построенных  Адрианом  за  10  лет  (121  —  131  годы).  Здесь
и  афинские  академия  и  лицей,  Темпийская  долина
у  Олимпа,  египетский  храм  Сераписа,  александрийский
порт  Канопус,  храмы,  театры  различных  времен  и  на¬
родов.  Все  ценное  в  архитектуре  современного  ему  мира
хотел  представить  Адриан.
 Вилла  —  целый  город,  занимающий  5  квадратных
километров.  В  каждом  из  ее  зданий  были  собраны  кол¬
лекции  ценнейших  произведений  искусства,  вывезенные
из  разных  стран.
 При  раскопках  виллы,  начатых  с  1480  года,  найдены
гениальные  творения  скульпторов  Древней  Эллады:
Фидия,  Праксителя  и  других.  Среди  строительного  му¬
сора  нашли  Венеру  Милосскую,  теперь  украшающую
Лувр  в  Париже,  и  Венеру  Медицейскую,  хранящуюся  в
музее  Уфицци  во  Флоренции,  и  множество  других
скульптур.
 С  невольным  трепетом  вступаешь  за  высокие,  из
красного  кирпича  стены.  Мощные  стены  в  9  метров  вы¬
сотой—  красивый  фон  для  темно-зеленых  кипарисов.
Среди  развалин  зданий,  теперь  уже  кирпичных,  легко
 118

заблудиться  и  трудно  различить,  где  Афинский  лицей,
а  где  храм  Сераписа.
 Вот  замечательный  зал  с  кольцевым  водоемом.  В  зе¬
леноватой  воде  отражаются  сохранившиеся  мраморные
колонны,  окружающие  и  центр  зала,  и  водоем  снаружи.
В  другом  здании  бесчисленная  анфилада  залов,  а  с  бо¬
ков  множество  небольших  комнат.  Полы  украшены  тон¬
кими  и  разнообразными  рисунками  из  мозаики.  В  углу
одной  комнаты  целая  куча  этих  маленьких  квадратных
с  основания  и  длинных  камешков.
 Дальше  высокий  купол  храма  вроде  мечети...  Два
этажа  аркад...  Целые  отдельные  колонны  и  их  цоколи.
Стены  идут  не  только  ввысь,  но  и  вниз.  Видны  спускаю¬
щиеся  лестницы,  подземные  помещения.
 Между  древними  зданиями  итальянские  сосны  —  пи¬
нии—  с  кронами,  как  ровно  срезанные  сверху  зонтики.
У  них  длинная  хвоя,  в  три  раза  больше,  чем  у  нашей
сосны.
 Ливанские  кедры  с  плоскими  верхушками.  Серебри¬
стые  кущи  олив.  Зелень,  трава.  Только  цветов  нет.  А  они
были  в  то  время,  когда  дворцы  сияли  белизной  мра¬
мора.
 Но  вот  совсем  невиданное  зрелище.  Вытянутый  во¬
доем,  облицованный  мраморными  ступенями.  Белые
мраморные  колонны  с  аркадами  и  статуями  в  них.  Длин¬
ный  ряд  кариатид.  С  другой  стороны  как  будто  ниша
алтаря  храма.  Прекрасны  статуи,  отражающиеся  в  си¬
ней  воде,  Марс,  раненая  амазонка,  лежащий  морской
бог  и...  мраморный  крокодил.  Здесь  под  открытым
небом  собраны  копии  произведений  древности.  Подлин¬
ники  хранятся  рядом,  в  музее,  расположенном  в  более
сохранившемся  здании.  Из  всех  построек  виллы  Адриа¬
на  этот  водоем  безошибочно  узнаешь.  Это—канал  алек¬
сандрийского  порта  Канопуса.  С  него  начали  архео¬
логи  реставрировать  виллу,  а  недавно  открыты  новые
части  античных  зданий.
 Остатки  порта  Канопуса  так  красивы,  что  несколько
раз  обходишь  вокруг  большое  пространство,  чтобы  по¬
любоваться  ими  со  всех  сторон.  Единственное,  что  пор¬
тит  впечатление,  это  деревянные  скамейки,  амфитеат¬
ром  поставленные  на  одном  берегу.  Это  местные  спорт¬
смены  используют  античный  памятник  для  соревнова¬
ния  по  плаванию.
 119

Еще  несколько  громадных  руин,  стены,  колонны  и
четырехугольный  водоем  —  видимо,  бассейн  древних
терм.
 Я  хожу  между  развалинами  почти  один  и  не  знаю,
все  ли  на  обширном  пространстве  виллы  Адриана  я
осмотрел.  У  стены,  почти  у  выхода,  заметил  человека
в  зеленой  фуражке,  —  вероятно,  сторож.  Как  спросить,
все  ли  я  видел?  «Все»,  кажется,  по-итальянски  «баста».
И  опять  помог  древний  международный  язык  жестов.
Я  показал  на  руины  вокруг  себя,  обвел  пальцем  круг
и  спросил:  «Баста?»  Сторож  что-то  спросил,  упомя¬
нув  «Канопус»;  я  кивнул  головой  и  опять  спросил:
«Баста?»
 — 	Но,  —  взволновался  собеседник  и  стал  что-то  бы¬
стро  говорить,  показывая  рукой  вдоль  видневшейся  ал¬
леи  кипарисов.  Я  понял  лишь  одно  слово:  «Венера»,  а
из  жестов:  не  то  храм,  не  то  холм.  Поблагодарив  за  ука¬
зания,  я  быстро  пошел  по  длинной  тенистой  аллее  кипа¬
рисов.
 В  конце  на  солнечном  холме  вырисовывались  полу¬
кругом  белые  колонны  и  за  ними  —  в  центре  руин  круг¬
лого  храма  —  статуя  Венеры.
 Они  были  пронизаны  лучами  солнца  и  четко  выде¬
лялись  на  итальянском  лазурном  небе  и  дальних  горах
Тиволи.
 Остроконечные  кипарисы  и  причудливые  кроны  пи¬
ний  оттеняли  белоснежность  колонн.  Я  один  и  вдосталь
любуюсь  и  фотографирую  со  всех  сторон  остатки
храма.
 Мне  хотелось  найти  изображение  хозяина  виллы
Адриана,  его  нигде  не  было...  И  только  спустя  год  в
бывшем  парке  Меншикова  в  городе  Ломоносове  (Ора¬
ниенбауме)  около  Китайского  дворца  я  неожиданно
«отрыл»  бюст  Адриана.
 Но  день  уже  на  исходе,  нужно  засветло  добраться  до
Рима.  Около  двух  километров  до  шоссе,  а  там  на  авто¬
бус.
 В  Рим  я  приехал,  когда  совсем  стемнело.  Струи  фон¬
тана  наяд  горели  огнями.  А  напротив  черный  четырех¬
угольник  вокзала  Термини  был  разрезан  узкими  линия¬
ми  света.

ГОРОД,  ОСВОБОЖДЕННЫЙ  ИЗ  ПЕПЛА
 Теперь  в  Помпеи1  —  в  город,  засыпанный  в  79  году
во  время  извержения  Везувия  мелкой  пемзой,  пеплом
слоем  в  девять  метров.
 Там,  где  большой  богатый  город  кипел  полной
жизнью,  голая  земля.  Потом  выросли  трава,  кусты,  де¬
ревья,  и  о  месте,  где  стоял  город  Помпеи,  забыли.  Пом¬
пеи  оказались  целиком  как  бы  законсервированными.
Другие  же  древние  города  продолжали  жить  —  меня¬
лись,  разорялись,  перестраивались.
 В  1780  году  крестьянин,  рывший  канаву  на  своем
участке,  случайно  обнаружил  бронзовую  статую  и  тре¬
ножник.  Эти  находки  побудили  к  первым  раскопкам.
Спустя  10  лет  установили,  что  здесь  был  город  Помпеи.
 В  Помпеях  под  землей  в  целости  сохранились  обыч¬
ные  жилища,  лавки,  мастерские,  пекарни,  со  всеми  на¬
ходящимися  в  них  вещами,  по  которым  можно  судить
 0 	том,  как  жили  люди  две  тысячи  лет  назад.
 Открытие  Помпей,  и  в  особенности  более  тщатель¬
ные  раскопки  при  неаполитанском  короле  —  маршале
Наполеона  Мюрате,  вызвали  большой  интерес  во  всех
странах  Европы.
 В  Пушкине  (бывшем  Царском  Селе)  на  острове  сре¬
ди  пруда  стоит  павильон  —  концертный  зал,  построен¬
ный  Д.  Кваренги.  В  его  пол  вделана  римская  мозаика
 1 	века.  Рядом  с  павильоном  —  Руина,  кухня,  сложена  из
обломков  колонн,  капителей,  карнизов,  привезенных  из
Помпей.
 Почти  во  всех  дворцах  создавались  помпейские  за¬
лы.  В  столичных  музеях  и  в  Ленинградском  Эрмитаже
появляются  коллекции  предметов,  похищенных  из  рас¬
капываемых  Помпей.  Только  с  1863  года,  когда  образо¬
валось  Итальянское  государство,  начинают  проводить¬
ся  раскопки  Помпей  на  научных  основах  под  руковод¬
ством  археолога  Джузеппе  Фиорелли.
 Планомерно,  осторожно,  тщательно  откапывали  ули¬
цу  за  улицей,  укрепляли  стены  домов,  сохраняли  на  сво¬
их  местах  все  осколки  и  предметы.  Ряд  домов  реставри¬
ровали.  Особенное  значение  имела  заливка  гипсом  обна-
 1 	Название  Помпеи  происходит  от  окского  слова  «помпе»  —
пять,  Окски  в  древности  населяли  город.
 121

Помпеи.
 руженных  в  пепле  пустот,  обычно  содержавших  скелеты
погибших  людей  и  животных.  В  результате  получились
гипсовые  фигуры  людей  и  животных.  Эти  фигуры,  их
жесты  выражали  ужас.  В  Помпеях  погибло  около
2000  людей,  остальным  удалось  вовремя  выбежать  из
города.  А  жителей  в  городе  было  около  30  000.  В  настоя¬
щее  время  больше  половины  города  освобождено  из
пепла.
 От  Рима  до  Неаполя  около  230  километров.  За
окном  автобуса  вдали  высокие  ровные  арки  акведука,
на  вершине  холма  замок.  Любопытна  придорожная
траттория  с  навесом  из  палок  для  тени.  Между  апель¬
синовыми  деревьями  на  проволоке,  их  соединяющей,  ви¬
сят  гирлянды  винограда.
 Заросли  опунций,  привезенных  из  Мексики.  Канде¬
лябры  цветков  на  высоких  колючих  палках  —  стеблях  —
цветоносах  агав.  Мексиканские  агавы  с  жесткими  листь¬
ями  тоже  цветут  здесь.  Привозные  растения,  появив¬
шиеся  в  Италии  после  открытия  Америки.  Оливы  же,
виноград,  капуста  —  это  исконные  древнеримские,  древ¬
негреческие  растения.  Ими  были  сплошь  покрыты  скло¬
 122

ны  Везувия  и  равнины  у  подножия  его.  Очень  плодород¬
ная  'Почва  на  пепле  от  извержений,  берег  моря,  мягкий
климат  —  все  условия  для  обильных  урожаев.  Из  вино¬
града  со  склонов  Везувия  получали  особенно  ценившее¬
ся  вино.  Оно  и  сейчас  известно  под  названием  «Лакрима
Кристи»  —  «Слезы  Христа».
 Не  останавливаясь  в  Неаполе,  сразу  выезжаем  на
дорогу  в  Помпеи.  За  проезд  по  шоссе  надо  платить,  так
как  прямая  дорога  построена  не  государством,  а  част¬
ным  предпринимателем.  От  Неаполя  ехать  еще  23  ки¬
лометра.  Несколько  в  стороне,  в  12  километрах,  кону¬
совидный  вулкан  Везувий.  Над  ним  облачко,  как  будто
гора  дымится.
 Вот  спуск  вниз  —  стена  и  арка  входа  в  древний  го¬
род.  Нужно  ли  говорить  о  том,  что  вступаешь  под  арку
с  душевным  трепетом!  Наступает  какое-то  торжествен¬
ное  молчание.  Входишь  в  мертвый  город.  «Архитекту¬
ра—  тоже  летопись  мира:  она  говорит  тогда,  когда  уже
молчат  и  песни  и  предания  и  когда  уже  ничто  не  гово¬
рит  о  погибшем  народе»  (Н.  В.  Гоголь).
 Длинная,  узкая  (3—6  метров)  улица  вымощена  боль¬
шими  плитами  из  лавы.  По  краям  неширокие  тротуары
 Улица.  Колодец.
 123

до  метра  высотою.  Переходят  улицу  в  ряде  мест  по  вы¬
соким  камням.  Они  положены  с  таким  расчетом,  чтобы
колеса  повозок  могли  свободно  проезжать.  А  пешеходы,
когда  дождевые  потоки  заливали  улицу,  переходили  бы
ее  не  замочив  ног.  Улицы  были  заполнены  пешеходами,
повозкам  же  разрешалось  ездить  только  ночью.  У  не¬
которых  домов  тротуары  вымощены  кирпичом  или  укра¬
шены  узором  из  разноцветных  кусочков  мрамора  и  ка¬
мешков.  Справа  и  слева  улиц  сплошные  стены  домов
без  окон,  часто  и  без  дверей.  С  края  тротуара  откопана
земля  и  видны  свинцовые  трубы  водопровода.  На  пере¬
крестках  каменные  четырехугольные  водоемы  —  из  леп¬
ных  украшений  в  виде  пасти  быка,  медузы  все  время  ли¬
лась  струя  воды.  Вода  шла  с  гор  на  протяжении  20  ки¬
лометров  по  акведуку.  В  городе  есть  и  колодцы,  выруб¬
ленные  в  пластах  лавы  на  глубину  38  метров.  Но  вода
в  них  кисловата  и  неприятного  запаха.  Помпеянцы  со¬
бирали  и  дождевую  воду,  которая  считалась  особенно
полезной.
 Дом  древних  строился  как  крепость.  Он  был  недо¬
ступен  со  всех  сторон.  Окон  не  было.  Вход  запирался  и
охранялся  рабом  или  собакой.  При  этом  у  порога  вы¬
ложена  мозаикой  надпись:  или  «Сальве»  —  «Добро  по¬
жаловать»,  или  «Каве  канем»  —  «Берегись  собаки».
 Почти  все  дома  внутри  имеют  один  план.  Из  прихо¬
жей  попадаешь  в  большое  помещение  —  атрий.  Свет
проходит  сверху  через  квадратное  отверстие  в  крыше  —
комплювий  («плювия»  —  «дождь»).  Крыша  сделана  так,
что  ее  четыре  ската  направлены  не  наружу,  а  к  этому
отверстию.  И  дождевая  вода  скапливается  к  комплювию
и  льет  через  него  в  комнату.  Посреди  атрия  сделан  че¬
тырехугольный  имплювий  (водоем),  под  полом  цистер¬
на,  где  накапливается  излишек  воды  из  имплювия,  от¬
куда  и  доставали  ее.  Имплювий  в  богатых  домах  слу¬
жил  украшением,  его  отделывали  по  краям  мрамором
и  мозаикой,  а  в  середине  устраивали  фонтан  или  ста¬
вили  статую.  Посреди  водоема,  в  атрии,  изящная  брон¬
зовая  статуэтка  пляшущего  Фавна.  Этот  дом  так  и  на¬
звали  —  «дом  Фавна».  В  бедных  домах  за  водоемом  был
очаг,  дым  от  которого  вытягивало  в  комплювий.  В  атрии
ставили  стол  для  еды,  ткацкий  станок  для  женщин.
Здесь  была  и  ниша  —  ларарий  —  с  алтарем  богам,  по¬
кровителям  дома  —  ларам.
 124

Комплювий  в  потолке.
 В  атрии  богатых  домов  мраморный  стол  служил
украшением,  по  стенам  стояли  бюсты  и  статуи.  Это  бы¬
ла  парадная  комната  для  гостей.  За  занавесом  другая
комната  —  таблин  —  кабинет  хозяина,  где  он  хранил  до¬
кументы  (таблички,  навощенные  доски,  на  которых  пи¬
сали,  выдавливая  буквы  стилем),  свитки,  заменявшие
книги.  За  таблином  расположен  перистиль  —  внутрен¬
ний  сад  или  двор.  Вокруг  площадки  прямоугольной  фор¬
мы  крытая  колоннада  (колонны  из  желтоватого  извест¬
няка,  серого  туфа  или  покрытые  штукатуркой  под  мра¬
мор).  По  углублениям  от  корней  в  почве,  очертаниям
клумб  и  по  фрескам  на  стенах  определили,  какие  расте¬
ния  сажали  в  саду  перистиля.  Это  были  алоэ,  плющ,
аконит,  митры,  маргаритки,  маки,  лилии,  гладиолусы,
ирисы,  нарциссы,  розы.  Клумбы  и  посадки  на  них  отде¬
ляли  концентрическими  кругами  из  кирпича.  На  балю¬
страде  делали  углубления  для  земли  и  цветов  или  ста¬
вили  цветы  в  горшках  и  ящиках.
 Маленькие  садики  в  перистилях  Помпей  созвучны
японским.
 В  бедных  домах  вместо  фонтанной  скульптуры  —
просто  изогнутые  трубы  в  виде  змеи  с  одной  струей.  От
 125

крытой  колоннады  шли  небольшие  комнатки  в  5—6  мет¬
ров—  спальни.  В  больших  домах  рядом  с  таблином  с
одной  стороны  была  спальня,  а  с  другой  триклиний  —
столовая.  Вокруг  стола  стояли  три  покатых  ложа  для
трех  человек  каждое.
 В  доме  Фавна  было  —  40  комнат.  Гладкие  стены  ат¬
рия  и  перистиля  покрывают  фрески.
 Фрески  разного  стиля.  К  наиболее  раннему  относят
стены,  расписанные  под  плиты  мрамора,  с  лепными
украшениями,  колоннами  и  пилястрами.  Фрески  дру¬
гого  стиля  имели  целью  раздвинуть  стены  небольшого
помещения  перспективой  строений  и  пейзажа.  На  сте¬
нах  перистиля  рисовали  роскошные  сады  —  как  про¬
должение  маленького  натурального  садика,  изображали
и  сцены  мифологического  характера.  Наконец,  фрески
третьего  стиля  создают  впечатление  ковров,  повешен¬
ных  на  стенах.  Очень  характерны  для  Помпей  такие
фрески:  на  красном  фоне  фигуры  людей  или  на  чер¬
ном  —  маленькие  белые  фигурки  или  красивые  тонкие
орнаменты.
 Большое  место  в  помпейских  домах  занимала  мо¬
заика.  Особенно  хороша  большая  комната,  весь  пол
 Печь  для  хлеба.
 126

которой  покрыт  мозаичной  картиной,  изображающей
битву  Александра  Македонского  с  персидским  царем
Дарием.  Мозаичная  картина,  находящаяся  теперь  в  На¬
циональном  музее  в  Неаполе,  производит  потрясающее
впечатление.  Гете,  увидевший  ее  почти  сразу  после  ее
открытия  (в  1832  году),  писал,  что  созерцание  ее  приво¬
дит  «к  простому  и  чистому  восторженному  изумлению».
 Между  почти  целыми  зданиями  видны  отдельные
стены  домов,  ниши.  А  вот  печь,  совсем  как  наша  рус¬
ская  в  деревне.  Невдалеке  конусовидный  каменный  жер¬
нов.  В  одной  из  таких  печей  нашли  80  обугленных  круг¬
лых  хлебов  с  линиями  разлома  на  верхней  корке.  Хлеб
не  резали,  а  ломали.  В  Помпеях  откопали  40  пекарен.
Торговля  хлебом  происходила  в  хлебных  лавках.
 При  раскопках  находили  и  небольшие  кувшинчики
с  ручкой  и  надписью  «гарум»  —  рыбный  соус,  очень
ценившийся  в  Риме.  Много  было  лавок,  торговавших
гарумом.
 В  одном  доме  обнаружили  большие  ванны  и  чаны.
По  фрескам  на  стенах,  изображавших  весь  процесс  из¬
готовления  сукна,  стало  понятным,  что  это  сукновальня.
Над  входом  в  лавку  можно  увидеть  полустершиеся  ри¬
сунки—  своего  рода  вывески.  На  гладкой  штукатурке
стен  домов  надписи,  сделанные  скорописью  или  четкими
латинскими  буквами  разного  шрифта.
 «Лорей,  соседки  просят  тебя,  выбери  в  эдилы  Ампи-
лата»,  «Прокул,  выбери  Сабина  эдилом,  и  он  тебя  вы¬
берет».  Предвыборная  кампания  оставила  следы  на  сте¬
нах  древнего  города.  Выбирались  члены  городского  се¬
ната  и  магистратуры.  Большой  почет  —  быть  выбран¬
ным  на  должность  неоплачиваемую,  но  требующую  хло¬
пот  и  расходов.  Поэтому  выбирали  на  эти  должности
богатых  людей.
 Вот  на  стене  красивая  «афиша»  с  красными  буква¬
ми:  «30  пар  гладиаторов  Гнея  Аллия  Нигидия  Майя
с  заместителями  будут  биться  в  Помпеях  с  8-го  по
6  день  до  декабрских  календ;  звериная  травля».
 Надписи  встречаются  и  на  тротуарах.  «Место  Га-
фира»,  «Место  Сатурнина».  Здесь  мелкие  уличные  тор¬
говцы  раскладывали  свой  товар.
 На  пересечении  двух  более  широких  улиц  —  развали¬
ны  Форума.  Помпеи  когда-то  (ранее  300  лет  до  н.  э.)
основанные  грекам^,  Рим  подчинил  себе,  поселив  в  них
 127

ветеранов,  которые  быстро  стали  во  главе  городского
управления.
 Завоеватели  не  всегда  несли  высшую  культуру,  боль¬
шей  частью  грубо  давили  прежнюю,  национальную,  и
устанавливали  единый  стандарт  покоренной  провинции
и  столицы.  На  площади  не  только  шли  собрания,  вы¬
боры,  но  в  праздники  устраивали  шествия  и  гладиатор¬
ские  игры,  на  которые  публика  смотрела  со  второго
этажа  портика.
 На  другом  конце  Форума,  за  портиком,  остатки  зда¬
ния  городского  совета,  направо  —  место  для  голосова¬
ния,  налево  —  базилика.  Это  своего  рода  малый  Форум
под  крышей.  Видны  два  ряда  разрушенных  колонн  и
возвышение  для  суда.  На  стенах  сохранились  надписи.
Две  из  них  метко  характеризуют  все  другие:
 «Диву  даюся,  стена,  что  ты  не  обрушилась.
 Можно  ль  вынести  всю  чепуху  этих  несносных  писак...»
 За  базиликой  храм  Аполлона,  за  ним  школа.  На
фресках,  обнаруженных  в  одном  доме,  изображена
школа,  в  которой  учащиеся  читают  почти  у  колонн  пор¬
тика  Форума,  полного  людей,  а  помощник  учителя  на¬
казывает  розгами  провинившегося  школьника.
 У  Форума  была  сосредоточена  торговля.  В  Помпеях
имело  большое  значение  кустарное  производство  шер¬
сти.  Роскошное  здание  шерстяной  биржи  украшало  Фо¬
рум.  Два  этажа  белоснежных  колонн  шли  по  фасаду.
Свет  между  ними  хорошо  освещал  товар.  В  задней  сте¬
не  портика  стояла  закутанная  фигура  женщины.  На  по¬
стаменте  надпись:  «Евмании,  дочери  Луция,  городской
жрице,  сукновалы».  Оказывается,  Евмания  построила
это  здание  биржи,  о  чем  говорит  надпись  и  на  мрамор¬
ной  доске  на  стене  у  входа.
 На  этой  же  стороне  Форума,  ближе  к  храму  Юпи¬
тера,  прямоугольный  двор  с  колоннадой.  Кругом  были
лавки.  В  некоторых  лавках  нашли  обуглившиеся  ин¬
жир,  каштаны,  сливы,  зерно,  чечевицу,  хлеб  и  пирож¬
ные.  В  середине  двора  остатки  колонн  круглого  зда¬
ния—  рыбного  садка.  На  этом  месте  найдено  много
рыбной  чешуи.  Видимо,  купленную  рыбу  тут  же  и  чис¬
тили.  Лавки,  торгующие  разными  товарами,  были  не
только  на  Форуме,  но  и  на  многих  улицах  Помпей.
 Рядом  с  Форумом  —  термы.  В  Помпеях  были  три
бани.  Внутренний  дворик  с  садиком,  окруженный  пор¬
 128

тиком  с  беседкой,  рас¬
считан  на  отдых  в  про¬
хладе.  Термы  хорошо  со¬
хранились.
 В  продолговатом  по¬
мещении  в  глубокой  ни¬
ше  стоит  фонтан;  под
огромной  чашей  прини¬
мали  душ.  В  другом  кон¬
це  мраморная  ванна.
 В  ней  могли  мыться  сидя
10  человек.  Теплая  вода
все  время  вливалась  и
выливалась.  Бани  ча¬
стично  обогревались  жа¬
ровнями  с  горящими  уг¬
лями.  Главным  же  обра¬
зом  стены  и  пол  помеще¬
ния  обогревались  горя¬
чим  воздухом,  проходя¬
щим  по  медным  трубам.
 В  горячем  помещении  в
стене  сделан  пролом  —
и  видна  медная  плита,  которая  нагревалась  снизу.
Между  плитой  и  стеной  было  пространство  для  цир¬
куляции  теплого  воздуха.
 Стены  расписаны  фресками,  изображающими  в  хо¬
лодном  помещении  сады,  фонтаны.  На  потолке  голубое
небо  с  золотыми  звездами.  В  раздевальне  изображение
речного  бога,  тритонов,  дельфинов  и  окно  с  матовым
стеклом.  В  других  помещениях  —  мифологические  исто¬
рии,  хороводы  нимф  и  богатый  орнамент.  Найденные
масляные  светильники  говорят  о  том,  что  мылись  и  ве¬
чером  при  их  скудном  свете.
 Описание  терм  дано  подробно  потому,  что  их  заме¬
чательное  оборудование  —  водопровод,  отопление,  укра¬
шения,  расположение  помещений  —  было  создано  более
чем  две  тысячи  лет  тому  назад!  Какая  техника  и  какая
красота  в  такие  далекие  времена!
 В  Помпеях  освободили  из-под  пепла  школу  гладиа¬
торов  и  их  казарму.
 На  стенах  много  надписей  —  отзвуки  жизни  обречен¬
ных  на  смерть  для  развлечения  зрителей.  Здесь  найдено
 Термы.  Бассейн.
 129

красиво  изукрашенное  вооружение  гладиаторов,  ныне
хранящееся  в  музее  Неаполя.
 Рядом  с  гладиаторской  школой  открытый  и  закрытый
театры.  На  краю  города  —  большой  амфитеатр,  где  про¬
исходили  бои  гладиаторов.  Вокруг  арены  стена  двухмет¬
ровой  высоты,  отделяющая  сиденья  для  зрителей.  Она
расписана  сценами  боя  гладиаторов.  На  сиденьях  могло
разместиться  20  000  человек.  Сейчас  скамьи  здесь  дере¬
вянные.  Видимо,  устраивают  какие-то  современные
представления.  Можно  посидеть,  вглядеться  в  силуэт
Везувия,  полюбоваться  пиниями  вдали  и  острее  почув¬
ствовать,  что  ты  находишься  в  древних  Помпеях.
 А  эти  Помпеи  ведь  давным-давно,  с  детских  лет,  мне
знакомы.  Я  представляю  их  в  момент  извержения  Ве¬
зувия.
 Трагическое  событие  «Последний  день  Помпеи»  изоб¬
ражено  Карлом  Брюлловым  на  громадном  полотне,  ви¬
сящем  и  теперь  в  ленинградском  Русском  музее.  Здесь,
в  Помпеях,  великий  художник  и  делал  зарисовки.  «Де¬
корацию  сию  я  взял  всю  с  натуры,  не  отступая  нисколь¬
ко  и  не  прибавляя,  стоя  к  городским  воротам  спиною,
чтобы  видеть  часть  Везувия,  как  главную  причину»,  —
писал  художник,  а  потом,  уже  в  Риме,  создавал  произ¬
ведение,  поразившее  весь  мир.  Картину  возили  по  горо¬
дам  Италии,  выставляли  в  Париже,  в  Лувре,  а  автора
носили  на  руках  и  приветствовали  цветами.  Это  было
в  1833  году.
 Прошло  более  ста  лет.  Карл  Брюллов  не  видел  мно¬
гого  открытого  в  Помпеях  за  это  время.  Но  и  теперь
ведь  только  половина  города  освобождена  от  пепла.  Да
ряд  усадеб  за  чертой  его.  Помпеи  занимали  простран¬
ство  в  65  гектаров.  И  сколько  еще  ждет  нас  неожидан¬
ных  открытий  в  этом  городе,  погребенном  под  девяти¬
метровым  слоем  пепла!
 ПО  ПУТИ  К  ГОЛУБОМУ  ГРОТУ
 В  Неаполе  как  бы  продолжение  осмотра  Помпей.
Неаполь,  в  переводе  Новый  город,  был  основан  гре¬
ками  около  трех  тысяч  лет  назад.  Неаполь  —  столица
бывшего  неаполитанского  королевства,
 130

На  город  с  прекрасным  портом  наложили  свой  отпе¬
чаток  сменявшиеся  господства.  Им  владели  римляне,  са¬
рацины,  норманны,  французы,  сицилианцы,  испанцы,
опять  французские  короли  и  Наполеон.  В  этом  пестром
городе  на  каждом  шагу  следы  этого  владычества.  Вот
красивый  замок  с  круглыми  башнями  —  Кастель  Нуово
(«Новый»),  но  построенный  в  XIII  веке.  В  замок  ведут
великолепные  ворота  с  триумфальной  аркой,  украшен¬
ной  мраморными  кружевами.  Арка  построена  испанца¬
ми  в  XV  веке.  Центральная  улица  города  долго  носила
испанское  название  Толедо  и  только  недавно  переиме¬
нована  в  Виа  Рома.  По  этой  улице  подходим  к  Нацио¬
нальному  музею,  основанному  в  XVIII  веке.
 Прекрасны  античные  скульптуры  могучего  Геркулеса
Фарнезского,  необычайно  нежной  Венеры  Калипиги,
изящна  раненая  амазонка,  падающая  с  коня.  Величест¬
вен  Юпитер  на  троне  из  разноцветного  мрамора.  Боль¬
шое  количество  картин  и  предметов,  вывезенных  из  пом¬
пейских  домов.  Мозаика  во  всю  стену  «Битва  Александра
Македонского  с  Дарием»  из  дома  Фавна  надолго
останавливает  зрителей.  Тут  и  «Кошка,  грызущая  пти¬
цу»  из  дома  пляшущего  Фавна,  «Морские  животные»,
наверное,  из  терм  Помпей.  Известный  по  всем  книгам
об  искусстве  задумчивый  писец  со  стилем  у  рта  и  на¬
вощенными  табличками  в  руке.  Изумительны  по  выпол¬
нению  фрески  из  дома  братьев  Веттиев.
 Столики,  кресла,  ложа,  светильники  —  множество
предметов,  которые,  конечно,  в  домах,  на  месте,  в  Пом¬
пеях  производили  бы  большее  впечатление,  чем  в  вит¬
ринах.  Их  нет  возможности  рассмотреть  как  следует.
Придется  продолжить  знакомство  с  предметами  искус¬
ства  и  быта  древних  Помпей  в  Ленинграде  у  витрин
Эрмитажа.
 Боковые  улицы  Неаполя,  отходящие  от  главных,
узкие,  темные  и  грязные.  Между  окнами  противостоя¬
щих  домов  до  пятого  этажа  протянуты  веревки  и  на  них
рядами  до  самой  крыши  сушится  белье.
 Эти  улочки  с  обеих  сторон  застроены  открытыми
мастерскими  —  слесарными,  сапожными  и  другими.
В  них  работают  подростки  и  мальчики.  Черные,  блед¬
ные,  худые,  они  паяют,  пилят,  приколачивают.
 Последний  взгляд  на  широкую  площадь  и  длинный
проспект  Корсо  Умберто  —  и  двигаемся  дальше.  Ах,
 131

как  хотелось  бы  посетить  стариннейший  в  Европе  уни¬
верситет,  основанный  в  1224  году!  И  зачем  нам  ехать
дальше?  Не  лучше  ли  побыть  в  Неаполе  или  вернуться
в  Рим,  в  Венецию  или  посетить  Геную,  Равенну,  Милан?
 Но  говорят,  нельзя  побывать  в  Италии  и  не  посмот¬
реть  Сорренто  и  голубой  грот  на  Капри.
 Красивая  дорога  радует  взгляд.  Апельсиновые  сады,
рощи  олив,  виноградники  и  синее-синее  море.  Проез¬
жаем  Кастелламаре,  город,  стоящий  на  земле,  где  поко¬
ится  под  пемзой  и  пеплом  такой  же,  как  Помпеи,  ста¬
ринный  город  Стабия.  Над  Геркуланумом  тоже  город  —
Резина.  Чтобы  раскопать  старые  города,  нужно  уничто¬
жить  современные.
 В  Сорренто  въехали  вечером.  Но  улицы  горели  не¬
обычайным  светом  —  красным,  желтым,  синим,  зеленым.
Мы  проезжали  под  бесчисленными  светящимися  арка¬
ми,  разнообразными  по  прихотливости  кружевного  ри¬
сунка.  Это  иллюминация  в  честь  праздника  святого  Ми¬
хаила.  На  небольшой  площади  под  оркестр  танцевала
молодежь.  Наконец-то  мы  услышали  итальянские  пес¬
ни.  На  площади  в  бельевых  корзинах,  стоящих  на  хол¬
ме,  выставлены  для  продажи  кустарные  пестро  раскра¬
шенные  вазочки,  кувшинчики,  чашки.  Продают  шка¬
тулки,  шкафчики  и  маленькие  столики,  покрытые
сплошь  изящными  рисунками  —  инкрустацией  из  раз¬
ных  пород  дерева.
 На  лотке  никогда  не  виденные  мною  фрукты:  красно¬
фиолетовые,  круглые  и  продолговатые,  все  в  колючках.
Продавец  рукой  в  перчатке  берет  плод,  другой  быстро
палочкой  оббивает  колючки  и  кожицу  с  него  и  подает
мне.  Беру  сочную  сладкую  мякоть,  сплошь  начиненную
крепкими  семенами.  Я  их  выплевываю.  Продавец  и
стоящие  кругом  итальянцы  смеются.  Оказывается,  на¬
до  есть  плод,  проглатывая  и  бесчисленные  семена.  Я  на
это  не  решился.
 — 	Что  за  плод?
 — 	Кактус  опунция.
 Его  в  Италии  едят  как  инжир.  Много  читал  и  слы¬
шал  о  плодах  кактусов,  но  попробовал  их  впервые  в
Сорренто.  В  Сорренто  мало  интересного  для  осмотра.
На  площади  памятник  поэту  Торквато  Тассо  (1544—
1595  гг.).  Красивые  виллы  и  отели  на  обрывистом  бе¬
регу  моря.  Вид  на  Везувий.
 132

В  Сорренто  привлекают  внимание  и  извозчики,  кото¬
рые  встречаются  в  Риме  и  других  городах  Италии.  Са¬
ми  извозчики  одеты  неряшливо,  но  лошади  весьма  при¬
влекательны.  Головы  их  украшены  султанами,  белыми
или  красными,  а  челка  и  грива  —  бантами.
 В  отеле  на  берегу  моря  встретил  нас  мальчик,  со¬
всем  небольшой,  в  серой  куртке  и  брюках.  Он  улыбает¬
ся  грустно,  и  печально  смотрят  его  широко  поставлен¬
ные,  слегка  косящие  глаза.  Рафаэло  зовут  его.  Он  очень
доволен,  получив  советские  значки.  Всю  грудь,  как  орде¬
нами,  украсил.  Но  ненадолго.  Вечером  их  не  было.  Хо¬
зяин  велел  снять:  не  по  форме  такие  «игрушки».  Он
ведь  на  службе  в  отеле  «Кех».  Рафаэло  трудится  с  утра
и  до  позднего  вечера,  зарабатывает  деньги.
 Мы  уезжаем.  Он  рад,  что  на  него  обратили  внима¬
ние  взрослые  гости  и  сердечно  кивают  ему  на  прощанье.
Рафаэло  смотрит  сквозь  стеклянную  дверь  отеля  и  улы¬
бается,  но  взгляд  его  черных  глаз  и  улыбка  по-преж¬
нему  грустные.  Прощай,  Рафаэло!
 Небольшой  пароходик  везет  нас  по  Неаполитанскому
заливу  Средиземного  моря  к  острову  Капри.
 Красивы  синее  море,  безоблачное  голубое  небо,  в
дымке  Везувий,  высокие  берега  с  белыми  домиками
Сорренто.
 Довольно  быстро  показался  маленький  скалистый
островок,  постепенно  вырастающий  из  моря.
 Белые  домики  побежали  в  горы.  На  острове  два  го¬
родка:  Капри  и  Анакапри.  На  острове  Капри  провел  по¬
следние  годы  своей  жизни  римский  император  Тиберий
(42  г.  до  н.  э.  —  37  г.  н.  э.).  Жестокий,  мнительный,  он
боялся  за  свою  жизнь  и  в  68  лет  уехал  из  Рима  в  это
уединенное  место.  Здесь  он  построил  12  роскошных  вилл
по  числу  олимпийских  богов  и  дал  виллам  их  имена.
Теперь  остались  только  руины.  Туристам  показывают
место,  откуда  осужденных  после  изощренных  пыток  на
глазах  Тиберия  сбрасывали  в  море.
 О  роскоши  вилл  Тиберия  можно  судить  по  мозаич¬
ному  полу,  который  был  привезен  с  Капри  в  Россию
при  императоре  Николае  I  и  положен  в  зале  его  дворца
Бельведер  (Красивый  вид)  в  Петергофе.
 Мы  руин  не  осматриваем,  а  пересаживаемся  на  не¬
большой  катер  и  едем  к  лазурному  гроту  вдоль  гори¬
стого  обрывистого  берега.
 133

Внизу  высокой  горы,  у  самой  воды,  маленькое  от¬
верстие.  С  катера  пересаживаемся  по  два  человека  в
лодку  и  подъезжаем  к  небольшому  въезду  в  пещеру.
Гребец  командует  лечь  на  дно  и  сам,  пригибаясь  и  дер¬
жась  за  прикрепленную  к  скале  цепь,  проталкивает  лод¬
ку  в  низкое  отверстие.  Под  лодкой  освещаемая  через
вход  лучами  солнца  прозрачная  вода,  а  дальше  на  боль¬
шой  глубине  (до  15  м)—изумрудно-голубого  цвета.  От
голубой  воды  в  виде  длинной  дорожки  исходит  голубое
сияние.  Из-за  этой  красивой  воды  туристы  и  совершают
длительное  путешествие.  Пещера  же  погружена  в  тем¬
ноту,  и  вода  —  как  чернила.
 В  темноте  видно  посредине  только  голубое  удлинен¬
ное  пятно  лучистой  голубой  воды.
 Городок  Капри  небольшой.  На  фуникулере  подни¬
маешься  на  площадь  с  Бельведером,  откуда  далеко  в
море  видны  Неаполь,  Везувий  и  остров  Иския.  Улицы
в  городке  узкие,  со  ступенями.  Со  стен  и  оград  свисают
фиолетовые  гроздья  цветков  бугенвиллии  и  виноград.
В  этих  улицах  чаще  обступают  открытые  лавочки,  в  них
свисают  розовые,  темно-красные  и  белые  бусы  из  ко¬
раллов.  Здесь  добывают  кораллы  из  моря.
 Мы  очень  хотели  посетить  виллу,  где  много  лет  жил
Максим  Горький,  но  нас  предупредили,  что  теперь  там
гостиница  «Эрколано»  и  ничего  от  его  помещения  не
осталось.  Горький  болел  туберкулезом,  и  мягкий
климат  Капри  был  ему  полезен.  Алексей  Максимович
очень  любил  Италию  и  пешком  ходил  по  ее  дорогам,  на¬
блюдая  жизнь  народа.  Так  создались  «Сказки  об  Ита¬
лии»,  вернее  не  сказки,  а  правда  о  жизни.  Сюда,  на
Капри,  в  1908  году  приезжал  к  Горькому  В.  И.  Ленин.
Вместе  взбирались  они  на  Везувий,  посещали  Помпеи  и
Национальный  музей  в  Неаполе.
 И  здесь  на  уединенном  островке,  хранящем  память
о  великих  русских  людях,  кончается  наше  путешествие
по  Италии.
 Красивы  Сорренто  и  Капри,  изумительна  природа,  и
воздух,  и  море.  Но  все  же  хотелось  бы  еще  раз  увидеть
древние  руины  Рима,  посетить  галереи  Флоренции  с  их
неувядающей  красотой,  ценимой  всем  миром.

Глава
 третья
 ♦
 НА  РОДИНЕ
МУШКЕТЕРОВ

Собор  Сен-Дени»

ОКНО  В  ПАРИЖ
 Увидеть  Париж!  Это  даже  не  было  мечтой,  настоль¬
ко  казалось  неосуществимым,  хотя  и  желанным.
 С  ранней  юности  Париж  был  знаком  и  близок  мне
по  книгам  В.  Гюго  и  А.  Дюма.  Ведь  здесь  жили  мои
любимые  друзья:  д’Артаньян,  Гаврош,  Анж  Питу.  Вме¬
сте  с  ними  мысленно  исхожены  площади  Бастилии,  на¬
бережная  Сены,  предместья  Сен-Дени  и  Сен-Жермен
и,  конечно,  Версаль.  Какие  они  на  самом  деле?
 Путешествовать  лучше  всего  пешком  или  на  лоша¬
ди,  несколько  хуже  на  автомобиле  или  поезде.  Мне  же
пришлось  лететь  на  самолете.  При  быстром  полете  с
высоты  трудно  на  земле  что-то  разглядеть.
 — 	Под  нами  Амстердам!  —  объявила  стюардесса.
 — 	Где  он?  —  прильнул  к  окну.  Но  город  уже  исчез
в  дымке.  Только  поля,  разграфленные  на  ровные  клет¬
ки  дорогами  и  каналами.  Ни  одного  невозделанного
клочка  земли.
 137

Сто  пятьдесят  лет  назад  великий  социалист-утопист
Шарль  Фурье  в  книге  «Теория  четырех  движений  и  все¬
общих  судеб»  сделал  много  предсказаний  о  будущем,
которые  изумляли  и  забавляли  его  современников.  Но
большая  часть  этих  предсказаний  уже  осуществилась.
Так,  каналы  соединили  Средиземное  море  с  Красным,
Атлантический  океан  с  Тихим;  полеты  в  космос  уже  не
удивляют.
 Слова  Ш.  Фурье  о  том,  что,  выехав  из  Марселя,  мож¬
но  будет  позавтракать  в  Лионе,  а  пообедать  в  Пари¬
же,  —  вызывали  смех.
 Я  вспомнил  об  этом,  когда  стюардесса  объявила,  что
наш  самолет  приземляется  в  аэропорту  Бурже  в  Па¬
риже.  Прошло  всего  3  часа  30  минут,  как  мы  вылетели
из  Москвы.
 Париж  мне  рисовался  светлым,  ярким,  с  блестящи¬
ми  на  солнце  веселыми  зданиями.  Но  он  предстал  пе¬
редо  мной  другим.  Низкие  одноэтажные  и  двухэтаж¬
ные  темные  домики  предместья  Бурже.  Затем  проехали
Сталинградскую  улицу,  над  которой  проходит  на  бетон¬
ных  столбах  автострада.  Говорят,  в  Париже  десять
тысяч  улиц  и  среди  них  есть  улицы,  носящие  назва¬
ния  Москвы,  Санкт-Петербурга  и  Ленинграда,  Крон¬
штадта,  Одессы,  Невы,  Волги,  Петра  Великого,  улица
и  площадь  Сталинграда.  От  этого  стало  как-то  уют¬
нее  в  большом,  незнакомом,  далеком  от  Родины
городе.
 Узкие  серые  улицы  Монмартра.  Бульвар  Клиши  и
площадь  Пигаль  с  песком  вместо  газона  и  множеством
машин  между  деревьями.  На  этой  площади  мне  предо¬
ставили  комнату  в  маленькой  гостинице  «Карльтон».
Узкая  витая  лестница,  внизу  мраморная  и  покрытая
ковром,  а  выше  деревянная,  ведет  на  седьмой  этаж.  Я  на¬
хожусь  в  типичной  парижской  мансарде1.  В  ней  стояла
кровать,  занимавшая  большую  часть  комнаты.  Она  бы¬
ла  «трехспальная»,  с  высокой  спинкой  у  стены.  Та¬
кие  кровати  я  потом  видел  не  только  во  дворцах,  но  и
в  трущобах  рабочих  окраин.  И  на  ней  спалось  превос¬
ходно.
 1 	В  XVII  веке  архитектор  Франсуа  Мансар  в  обход  закона
о  количестве  этажей  зданий  стал  делать  окна  в  крышах.  С  тех
пор  верхний  этаж  в  крыше  начали  называть  мансардами.
 138

Рано  утром,  распахнув  ставни  своей  мансарды  на
седьмом  этаже,  я  увидал  с  высоты  Монмартра  над  се¬
рыми  крышами  Парижа  Эйфелеву  башню,  купол  Дома
инвалидов,  треугольник  фронтона  церкви  Мадлен  и  ту¬
манную  дымку.  Почти  таким  же  представлялся  Париж
в  окне  и  много  лет  назад.
 Гляжу  в  окно  сквозь  воздух  мглистый.
 Прозрачна  Сена...  Тюильри...
 Монмартр  и  синий  и  лучистый.
 Как  желтый  жемчуг,  фонари,
 Хрустальный  хаос  серых  зданий...
 М.  Волошин
 Вблизи  на  крышах  —  высокие  трубы  и  над  отверстия¬
ми  их  перевернутые  «цветочные  горшки».
 В  покатых  откосах  крыш  окна  с  характерными  для
Парижа  деталями:  прорезными  ставнями  (жалюзи)  и
решетками  с  шишечками  снизу.
 Издали  доносится  звон  колокола.  Я  выглянул  в  окно
и  замер:  напротив  за  таким  же  типично  парижским
окном  молодая  девушка  поливала  цветы...  Вот  так
начинал  А.  Дюма  многие  свои  романы.  И  этим  же
утром  первая  встреча  в  Париже  была  с  Александром
Дюма-отцом.
 На  площади  Малезерб  на  фоне  зеленой  листвы  сидя¬
щий  в  кресле  А.  Дюма,  а  внизу  на  постаменте  три  брон¬
зовые  фигуры  —  рабочего,  девушки  и  студента.  Свесив
ноги,  склонились  они  над  его  романом.  На  другой  сто¬
роне  памятника  сидит  д’Артаньян.  На  цоколе  высечены
названия  произведений  А.  Дюма.  Памятник  по  проекту
Дорэ.  На  этой  же  площади  памятники  еще  двум
Дюма:  генералу  Дюма  и  Дюма-сыну.  Парижане  часто
называют  площадь  Малезерб  площадью  Трех  муш¬
кетеров.
 Литературные  герои  А.  Дюма  и  действительные  ге¬
рои  французской  истории  сопровождают  путешественни¬
ка  по  Парижу  и  заставляют  на  каждом  шагу  вспоми¬
нать  о  когда-то  прочитанных  событиях.  Поэтому  со¬
здается  впечатление,  что  узнаешь  места  с  детства
знакомого  города.  Пожалуй,  ни  в  одном  городе  чужой
страны  не  испытываешь  такой  родственной  близости.

СОКРОВИЩНИЦА  МИРОВОГО  ИСКУССТВА
 Прошли  мимо  здания  Пале-Рояля  (дворец  королей)
с  колоннадой  в  саду.  Задержимся  на  минутку.  Здесь
жил  не  только  всемогущий  премьер  —  кардинал  Ри¬
шелье,  которому  столько  хлопот  доставляли  мушкетеры.
В  саду  Пале-Рояля  11  июля  1789  года  Камиль  Демулен
призывал  парижан  на  борьбу  за  свободу,  равенство  и
братство.
 Он  сорвал  с  дерева  зеленый  лист  и  прикрепил  его
к  шляпе  как  знак  надежды  на  победу.  Окружающая  его
толпа  сделала  то  же.  Это  было  за  три  дня  до  взятия
Бастилии.
 Рядом  знаменитый  театр  Французской  комедии,  где
ставил  свои  пьесы  и  играл  Мольер,  и  совсем  невдалеке,
на  углу  боковой  улицы,  памятник  великому  драматургу.
 Но  вот  звуки  шагов  гулко  зазвучали  под  сводами
темного  здания.  Мой  спутник  взволнованно  прошептал:
«Не  здесь  ли  раздавалось  цоканье  копыт  коня  д’Ар¬
таньяна?  Ведь  это  Лувр!»
 Лувр.
 140

Черное  здание  Лувра,  опоясавшее  с  трех  сторон  пло¬
щадь,  протянулось  вдоль  Сены  почти  на  километр.  Нет
возможности  охватить  его  сразу  взглядом.  Лувр  —  один
из  старейших  королевских  дворцов  Парижа,  к  которому
делали  пристройки  многие  государи.  В  результате  зда¬
ния  Лувра  соединились  с  дворцом  Тюильри  и  замкнули
громадную  площадь.  Но  в  1871  году  дворец  Тюильри
сгорел  и  площадь  слилась  с  садом  Тюильри,  созданным
по  плану  знаменитого  паркового  архитектора  Ленотра.
В  нем  много  статуй  и  гуляющих  детей.  Мусоргский
написал  изящную  музыкальную  пьеску  в  сборнике  «Кар¬
тинки  с  выставки»  и  назвал  ее  «Тюильри.  Спор  детей
после  игры».
 В  настоящее  время  Лувр  —  крупнейший  музей.  Цен¬
ные  произведения  искусства  и  памятники  истории  куль¬
туры  собраны  в  нем  со  всего  мира.  В  нем,  как  и  в  Эр¬
митаже  Ленинграда,  чувствуется  мировая  общность  ис¬
кусства.  По  приказу  Конвента  (1793  год)  королевская
коллекция  Лувра,  в  дальнейшем  значительно  пополнен¬
ная  Наполеоном  I,  стала  достоянием  народного  музея.
На  200  000  квадратных  метрах  площади  Лувра  разме¬
щено  около  20  000  произведений  искусства  всех  стран.
 Входящего  в  Лувр  посетителя  встречает  летящая  на
мраморных  крыльях  Самофракийская  Ника,  греческая
богиня  победы  (IV  век  до  н.  э.).  И  то,  что  у  богини  не
сохранилось  головы,  не  мешает  любоваться  ее  неудер¬
жимым  движением  вперед.
 Поворот  по  лестнице  —  и  перед  вами  как  живая
Венера  Милосская.  Она  желтоватого  мрамора,  с  не
вполне  симметричным,  как  у  каждого  человека,  лицом.
Это  лицо  именно  божественно  своей  красотой.  Мне  из¬
вестны  три  лица  в  мире  искусства,  неотразимых,  от  ко¬
торых  нельзя  отвести  глаз.  Это  Сикстинская  Мадонна
Рафаэля,  Нефертити  и  Венера  Милосская.
 В  Лувре  собраны  великие  произведения  Леонардо  да
Винчи  (Мона  Лиза),  полотна  Рембрандта,  Рубенса,  Ти¬
циана  и  многих  других  гениев  живописи.  Не  только
картины  и  предметы  древних  государств:  Ассирии,  Егип¬
та,  Греции,  Рима,  Помпей.  Знакомство  с  произведения¬
ми  многих  художников,  находящихся  в  Лувре,  как  бы
дополняет  представления  об  их  творчестве,  полученное
в  залах  Ленинградского  Эрмитажа.  Только  несколько
непривычно  встречать  картины  одного  и  того  же  худож¬
 141

ника  в  разных  залах.  Это  вызвано  тем,  что  в  Лувре
экспонируются  картины  по  коллекциям,  собранным,
кроме  короля  и  Наполеона  I,  и  другими  лицами.  Эти
коллекции  были  национализированы  во  время  револю¬
ции.  Только  21  картина  Рубенса,  прославляющие  Ма¬
рию  Медичи,  жену  Генриха  IV,  выставлены  в  особой
галерее.
 Вот  комната  королевы  Анны  Австрийской.  Ведь  здесь
д’Артаньян  принимал  от  нее  опасное  поручение.
 Направо  от  Лувра  блестит  на  солнце  золоченая  ста¬
туя  Жанны  д’Арк,  народной  героини  Франции  (1412—
1431  гг.).  Пятьсот  лет  живет  память  о  крестьянской  де¬
вушке,  возглавившей  борьбу  за  освобождение  Франции
от  англичан  и  погибшей  на  костре.  Ежегодно  в  Орлеане
отмечается  праздник  Жанны  д’Арк.  Во  время  фашист¬
ской  оккупации  многие  партизанские  отряды  Сопротив¬
ления  носили  ее  имя.  Раньше  эта  статуя  у  Лувра  была
темная,  бронзовая,  но  во  время  оккупации  Парижа  ее
позолотили  по  приказу  Гитлера.  Французам  эта  лице¬
мерная  позолота  не  понравилась,  но  они  оставили  ее
как  факт  истории.  Вместе  с  тем  фашисты  сняли  с  пло¬
щадей  Парижа  142  памятника,  в  том  числе  Гюго,  Золя
и  Шопена.
 От  Лувра  открывается  далекая  перспектива  —  цен¬
тральная  линия  Парижа.  Сразу  можно  увидеть  сквозь
Триумфальную  арку  на  площади  Карусели  Тюильрий-
ский  сад,  тонкий  обелиск  на  площади  Согласия  и
вдали,  чуть  в  тумане,  Триумфальную  арку  площади
Звезды.
 Небольшая  Триумфальная  арка  на  площади  Кару¬
сели,  где  при  Людовике  XIV  устраивали  карусели,  по¬
ставлена  в  честь  побед  Наполеона  1805  года.  За  пло¬
щадью  Тюильрийский  сад  с  прямыми  дорожками,  широ¬
кими  зелеными  партерами  с  орнаментом  из  цветов  и
белыми  статуями.  Этот  сад  напоминает  ленинградский
Летний  сад,  только  он  не  столь  тенист.  За  садом  пло¬
щадь  Согласия,  самая  большая  в  Париже.  Посредине
высится  египетский  обелиск  из  Лукора,  дворца  Рамзе-
са  II,  в  23  метра  высотой.  Обелиск  покрыт  1600  иерогли¬
фами,  повествующими  о  подвигах  фараона.  Обелиску
3400  лет.  Рядом  два  фонтана  с  аллегорическими  статуя¬
ми  морей  и  рек.  А  кругом  площади  балюстрада  со
скульптурами,  изображающими  восемь  главных  городов
 142

Франции:  Лилль,  Страсбург,  Бордо,  Нант,  Руан,  Брест,
Марсель  и  Лион.
 На  этой  площади,  называвшейся  в  1792  году  пло¬
щадью  Революции,  стояла  гильотина,  которой  отрубили
голову  Людовику  XVI,  королеве  Марии  Антуанетте,
Дантону,  Демулену,  Робеспьеру,  Шарлотте  Корде,  Ла¬
вуазье  и  многим  другим.  За  два  года  было  обезглавлено
2800  человек.
 С  площади  видна  большая  церковь  Святой  Мадлен,
воспроизводящая  храм  Юпитера  на  Капитолии  в  Древ¬
нем  Риме,  в  свою  очередь  построенного  по  образцу  хра¬
ма  Зевса  в  Афинах.  Здание  возведено  при  Наполеоне  I
в  1806  году  как  храм  Славы,  а  затем  превращено  в  цер¬
ковь.  Позади  стоит  памятник  великому  химику  Лаву¬
азье.
 От  площади  Согласия  тянутся  на  протяжении  двух
километров  Елисейские  поля.  Это  широкая  улица  с  де¬
ревьями,  как  на  бульваре,  с  роскошными  магазинами  и
столиками  на  тротуаре  около  многочисленных  кафе.  По
улице  в  десять  рядов  сплошным  потоком  медленно  дви¬
жутся  автомашины.  Пешеходы  опережают  их.  А  за  сто¬
ликами  по  вечерам  сидят  парижане  и  любуются  пото¬
ком  людей  и  автомобилей.
 Вот  наконец  Триумфальная  арка,  возвышающаяся
над  площадью  Звезды  на  50  метров.  Массивная  арка
сооружена  в  1836  году  в  память  побед  Наполеона.  Ин¬
тересно,  что  с  одной  стороны  арки  известный  барельеф
Рюда,  изображающий  добровольцев  1792  года  во  главе
с  женщиной,  олицетворяющей  революционную  Францию.
Марсельезой  называют  этот  барельеф.
 Триумфальная  арка  грандиознее  арок  Рима  и  других
столиц.  Под  аркой  горит  неугасимый  огонь  на  Могиле
неизвестного  солдата  войны  1914—1918  годов.  Вокруг
арки  100  каменных  столбиков  как  напоминание  о  100
днях  царствования  вернувшегося  с  Эльбы  Наполеона.
 От  площади  действительно  звездой  отходят  в  разные
стороны  12  улиц.  От  Лувра  до  этой  площади  прямая
магистраль  более  четырех  километров  как  стержень
всего  Парижа.  Но  самый  центр,  сердце  его,  вблизи  Лув¬
ра,  на  острове  Ситэ.

НА  МЕСТЕ  ЛЮТЕЦИИ
 Герб  Парижа  —  старинный  корабль  с  парусами  и
девизом  «Р1ис1иа1  пес  шег^Ниг»  —  «Его  качает,  а  он  не
тонет».  Почему  корабль,  когда  Париж  отстоит  от  моря
на  150  километров,  а  Сена  не  столь  широка?  Потому
что  форму  корабля,  узкого  и  заостренного,  имеет  остров
Ситэ.
 В  I  веке  до  н.  э.  на  этом  острове  было  укрепленное
поселение  кельтского  племени  паризиев.  Называлось  оно
Лютеция  паризи  —  «место  на  воде»,  или  «жилище  среди
вод».  Римский  полководец  Кай  Юлий  Цезарь,  завоевав
Галлию  в  53  году  до  н.  э.,  разбил  здесь  лагерь  своих
легионов  и  собрал  галльских  вождей.  В  «Записках
Юлия  Цезаря  о  галльской  войне»  есть  об  этом  упоми¬
нания:  «...двинулся  с  четырьмя  легионами  против  Лу-
теции.  Это  —  город  паризиев,  лежащий  на  острове  Сек-
ваны»  и  «перенес  собрание  в  город  паризиев  —  Лу-
тецию».
 На  острове  Ситэ  высится  прославленный  на  весь
мир  собор  Парижской  богоматери  (Ыо1ге  Оагпе  с1е  Ра-
пз).  Стройный  пропорциональный  фасад  с  двумя  че¬
тырехугольными  башнями.  Он  черный  с  серым,  покры¬
тый,  как  говорят,  «паутиной  времени».  По  фасаду  в  ни¬
шах  28  статуй  королей,  а  сверху  свешивают  уродливые
головы  химеры,  страшные  полузвери,  полулюди.  Напро¬
тив  в  лавочке  можно  купить  на  память  целую  коллек¬
цию  гипсовых  химер.
 Если  взойти  на  небольшой  мост  О’Дубль,  ведущий
через  приток  Сены  на  левую  набережную  де-Монтобел-
ло,  собор  покажется  громадным  и  совсем  другим.  В  небо
устремляется  острый  готический  шпиль,  а  контур  здания
расширяют  изогнутые  сквозные  контрфорсы.  Сбоку,  как
хризантемы,  два  круглых  окна,  одно  над  другим,  и
в  конце  алтарь.  Маленький  садик  завершает  вид.  В  нем
тонкий  изящный  фонтан  со  статуей  мадонны.  Порази¬
тельно  тиха  Сена,  и  непередаваемо  лирична  каменная
отвесная  стена  берега,  с  которой  свешиваются  густые
гирлянды  зеленого  плюща.
 Красив  собор  весь  в  целом,  но  все  же  заметны  в  его
частях  различные  стили,  от  романского  до  готического.
Начали  строить  его  в  1163-м,  а  закончили  в  1250  году.
В  то  время  это  был  самый  высокий  храм  —  в  68  метров.
 144

Новый  мост.  Памятник  Генриху  IV.

Еще  150  лет  назад  в  него  вели  13  ступеней.  Теперь  же
грунт  сравнялся  со  входом.  Собор  Парижской  богома¬
тери—  один  из  первых,  кроме  аббатства  Сен-Дени,  об¬
разцов  готических  построек.  После  многовековых  под¬
ражаний  древним  грекам  во  Франции  впервые  появи¬
лось  новое  чудо  архитектуры.  Здесь,  в  Париже,  роди¬
лось  искусство  зодчества,  заставившее  камни  взлететь
ввысь  и  повиснуть  в  воздухе.  Нотр-Дам  —  вершина  ис¬
кусства  и  символ  не  только  Парижа,  но  и  мирового  ис¬
кусства.  За  ним  возникли  Сен-Шапель,  Реймский  собор
и  все  другие  готические  творения  в  Европе.  Впервые
в  XII—XIII  веках  французские  архитекторы  стали  со¬
здавать  великолепные  здания  не  из  мрамора,  как  в  Ри¬
ме  и  Византии,  а  из  песчаника.
 С  ощущением  дыхания  прошедших  веков  вступаешь
под  темные  своды  собора.  Голубые  лучи  от  витража
округлого  окна  и  желтый  свет  простой  люстры-кольца
не  рассеивают  сумрак  храма.  Здесь  короновались  ко¬
роли  Франции,  а  во  время  революции  1793  года,  по  идее
Робеспьера,  собор  был  превращен  в  храм  Разума.  На
клиросе  горел  «Огонь  Истины»,  вместо  мадонны  стояла
статуя  Свободы,  а  по  бокам  бюсты  Вольтера  и  Руссо.
 Семьдесят  пять  каменных  столбов,  взятых  из  рим¬
ских  построек,  поддерживают  своды.  В  ризнице  хранят¬
ся  реликвии,  привезенные  из  крестового  похода  Людо¬
виком  IX,  так  называемым  Святым.
 Слева  от  собора  памятник  Карлу  Великому.
 От  бронзовой  плиты  у  собора  Парижской  богоматери
начинается  счет  километров  всех  дорог  Франции.
 На  острове  Ситэ  был  древний  королевский  дворец,
на  месте  которого  теперь  Дворец  правосудия,  полицей¬
ская  префектура,  старая  тюрьма  Консьержери  (здание
консьержей  —  стражей  короля).  В  ней  показывают  ка¬
меру  королевы  Марии  Антуанетты,  где  она  жила  перед
казнью.  В  этом  же  здании  с  двумя  круглыми  башнями,
выходящими  к  Сене,  работал  революционный  трибунал.
 Конец  острова  Ситэ  соединен  с  левым  и  правым  бе¬
регом  Сены  Новым  мостом,  самым  старым  в  Париже.
Этот  моет  построен  в  XVI  веке  при  Генрихе  IV.  На  се¬
редине  Нового  моста  конный  памятник  Генриху  IV.
Памятник  ставился  дважды  —  в  1635  и  в  1818  годах,
так  как  первый  памятник  был  перелит  на  пушки  во  вре¬
мя  революции.
 146

СУДЬБА  ПАМЯТНИКОВ  И  ГРОБНИЦ
 Много  мест  в  Париже  связано  с  именем  Напо¬
леона  I.
 На  Вандомской  площади  воздвигнута  триумфальная
колонна  Славы  в  честь  побед  Наполеона  1806  года,  от¬
литая  из  1200  пушек  австрийских  и  русских.  Битвы  изо¬
бражены  по  всей  колонне  спиралью.  Эта  лента  воинских
подвигов  длиной  273  метра.  Наверху  статуя  Наполеона  I
в  тоге  римского  цезаря  с  лавровым  венком  на  голове.
Колонна  Наполеона  почти  полностью  воспроизводит  ко¬
лонну  Траяна  в  Риме.
 Вандомская  колонна  имеет  интересную  историю.  Она
поставлена  на  месте  памятника  Людовику  XIV,  снятого
во  время  Великой  французской  революции.  В  1814  году
статую  Наполеона  заменили  громадным  цветком  лилии,
гербом  французских  королей.  Из  бронзы  статуи  сделали
памятник  Генриху  IV,  который  и  сейчас  стоит  на  Новом
мосту.  В  1831  году  Луи-Филипп  восстановил  статую  На¬
полеона  на  колонне,  но  он
теперь  в  сюртуке  и  треугол¬
ке.  Наполеон  III  опять  за¬
менил  эту  статую  другой,
имеющей  первоначальный
вид.  Во  время  Парижской
коммуны  1871  года  револю¬
ционеры  разрушили  Ван-
домскую  колонну.  Через  че¬
тыре  года  она  была  постав¬
лена  вновь.
 Темные  дома  на  этой
площади  одного  стиля.  В  од¬
ном  из  них  жил  Ф.  Шопен.
 Гробница  Наполеона  I
находится  в  храме  Дома
инвалидов  на  другом  берегу
Сены.  К  нему  ведет  пре¬
красный  мост  Алексан¬
дра  III,  украшенный  рус¬
скими  и  французскими  госу¬
дарственными  гербами  и
статуями.  Он  построен  в  па¬
мять  франко-русского  союза.
 10*
 147

В  середине  храма
большое  пространство
окружено  балюстрадой,
склонившись  над  которой,
видишь  внизу  склеп.  Во¬
круг  него  по  стенам  среди
свисающих  трофейных
знамен  12  скульптур,  оли¬
цетворяющих  победы  На¬
полеона.  Посреди  склепа
большой  саркофаг  на  се¬
ром  постаменте.  Он  имеет
форму  саркофага  римско¬
го  императора  Константи¬
на.  Ирония  истории:  сар¬
кофаг  сделан  Висконти
из  красного  карельскэго
кварцита,  привезенного  из
России  в  1846  году.
 В  соборе  гробницы  сы¬
на  Наполеона,  прозван¬
ного  Орленком,  двух  его
Дом  инвалидов. 	братьев 	и 	двух  маршалов.
 Странное  чувство  охваты¬
вает  здесь  посетителя:
с  одной  стороны  —  неприязнь  к  узурпатору,  завоева¬
телю,  с  другой  —  может  быть,  под  влиянием  стихов
Пушкина,  Лермонтова,  Байрона  —  сочувствие  к  чела-
веку-изгнаннику,  томящемуся  вдали  от  родины  на
пустынном  острове  Святой  Елены.
 Зазвучал  вдруг  из  далекого  детства  забытый  мотив.
По  дворам  Петербурга  когда-то  ходили  певцы  и  под
звуки  шарманки  хрипло  пели:
 Шумел,  горел  пожар  московский,
 Дым  расстилался  по  земле.
 А  на  стене  в  огне  кремлевском
Стоял  он  в  сером  сюртуке.
 Судьба  играет  человеком,
 Она  изменчива  всегда:
 То  вознесет  его  высоко,
 То  бросит  в  бездну  без  стыда.
 148

Дом  инвалидов  своего  рода  комплекс  военных  му¬
зеев."  С  одной  стороны,  за  рвами,  расположена  Триум¬
фальная  батарея  (голландских,  австрийских,  прусских,
арабских,  китайских)  пушек,  из  которых  производили
залпы  при  событиях  особой  важности.
 В  церкви  Святого  Людовика,  рядом  с  собором,  бога¬
тое  собрание  полуистлевших  знамен,  отнятых  во  время
многочисленных  войн.  В  других  частях  обширного  зда¬
ния  Артиллерийский  музей,  Музей  армии.  Вблизи  Воен¬
ная  школа,  а  напротив  нее  Марсово  поле,  ранее  служив¬
шее  для  военных  парадов.
 К  конце  улицы  Сен-Жак,  бывшей  в  древние  времена
римской  дорогой,  виден  Пантеон  с  высоким  круглым  ку¬
полом,  напоминающим  купол  собора  Петра  в  Риме.
 На  фронтоне  надпись:  «Великим  людям  —  призна¬
тельная  отчизна».  У  входа  скульптура  «Мыслитель»  Ро¬
дена.  Здание  Пантеона  строилось  как  церковь  Святой
Женевьевы,  покровительницы  Парижа.  В  1791  году  было
решение  превратить  церковь  во  Дворец  славы  —  усы-
 Гробница  Наполеона  I.
 145=

пальницу  «останков  великих  людей  эпохи  французской
свободы».  Первым  был  погребен  там  Мирабо,  затем  пе¬
ревезли  тела  Вольтера  и  Жан-Жака  Руссо,  на  гробнице
которого  сделана  надпись: 	«Здесь 	покоится 	человек
 Природы  и  Истины».
 Спустя  год  Конвент  постановил  изъять  из  Пантеона
прах  Мирабо  за  связь  Мирабо  с  королевским  двором  и
на  этом  месте  похоронить  Марата.  После  же  казни  Ро¬
беспьера  гроб  Марата  вынесли  из  Пантеона.  Во  время
реставрации  королевства  останки  Вольтера  и  Руссо  под¬
верглись  той  же  участи.
 В  здании  на  стенах  за  колоннами  фрески,  изобража¬
ющие  подвиги  Жанны  д’Арк  и  другие  события.  В  ниж¬
нем  этаже  в  отдельных  отсеках  с  решетками,  как  в  ка¬
мерах,  стоят  саркофаги:  Вольтера,  Руссо  —  пустые.
Здесь  похоронены:  Виктор  Гюго,  химик  Бертло,  сердце
Золя,  Жорес,  некоторые  президенты  и  маршалы.
 Пантеон,  мирное  здание  мертвых,  в  1846-м  был  при¬
станищем  восставших  рабочих,  в  1870-м  —  пороховым
складом,  в  1871  году  главным  штабом  Коммуны.  Здесь
за  тремя  баррикадами  шли  бои.
 Всматриваясь  в  историческое  здание,  кроме  внеш¬
них  форм,  видишь  и  незримый  мир  былой  жизни.  Про¬
шлое  как  бы  просвечивает  сквозь  настоящее,  и  восприя¬
тие  делается  более  глубоким  и  острым.  Вместе  с  исто¬
рическими  данными  раскрываются  новые,  скрытые  от
непосредственного  взора  стороны.  И  кажется  старое
здание  более  молодым,  выступающим  в  разных  слоях
времени  и  культуры.
 Так  явственно  из  глубины  веков
Пытливый  ум  готовит  к  возрожденью
Забытый  гул  погибших  городов...
 А.  Блок
 У  РОДЕНА
 В  Париже  трудно  выделить  какие-то  особые  по  те¬
мам  районы.  В  нем  все  перемешано:  рядом  с  королев¬
скими  дворцами  памятные  места  революционных  собы¬
тий.  В  старинные  кварталы  врывается  современность.
Но  это  обычно  не  нарушает  общей  гармонии  города.
Так,  вблизи  площади  Инвалидов  музей  величайшего
 150

скульптора  Огюста  Родена  (1840—1917).  Уютное  зда¬
ние  'XVIII  века  (когда-то  его  занимало  русское  посоль¬
ство)  окружено  садом  за  высокой  стеной.
 В  саду  скульптуры  —  «Врата  ада»,  созданные  на  мо¬
тивы  «Божественной  комедии»  Данте;  на  песке  у  дорож¬
ки  стоят  «Граждане  Кале».  Во  время  осады  этого  го¬
рода  в  1347  году  англичанами  шесть  членов  городского
совета  вышли  к  врагам,  предложив  свою  жизнь  для  спа¬
сения  города.
 В  творчестве  Родена  сочетаются  влияние  Фидия  и
Микеланджело  и  в  то  же  время  присущая  ему  обоб¬
щенность  образа  —  символизм.  Роден  писал:  «Я  нахо¬
жусь  в  вечной  погоне  за  правдой,  подстерегаю  жизнь
во  всех  мелочах,  стараюсь,  например,  уловить  движе¬
ние,  когда  оно  проявляется  само  собой,  и  не  вызываю
его  искусственно...  Я  подчиняюсь  во  всем  природе  и
вовсе  не  хочу  подчинить  ее  себе».
 И  в  то  же  время  он  считал,  что  искусство  —  это  «ра¬
дость  разума...  восторг  ума.  ..  это  высочайшая  миссия
человека,  работа  мысли,  ищущей  понимания  мира  и  де¬
лающей  этот  мир  понятным».
 Скульптуры  Родена  радуют  и  красотой,  и  одухотво¬
ренностью  мысли.  В  них  контрастно  сочетается  грубый
камень  и  поражающая  нежность  созданной  скульптуры.
Вот  на  осколке  камня  кисть  руки  и  в  ней  комок  глины—
«Рука  создателя».  Ребристый  мрамор  превращен  в  бе¬
лоснежные,  почти  прозрачные  облака  и  среди  них  Паоло
и  Франческа.  Или  «Рождение  мысли»  —  выступающая
из  каменной  глыбы  женская  голова.  Совершенное  по
форме,  живое  трепетное  тело  и  неотделанный  камень,  из
которого  оно  как  бы  возникает,  подчеркивая  единство
человека  с  природой.  Два  этажа  музея  на  улице  Варенн
заполнены  скульптурами  из  мрамора  и  бронзы  и  рисун¬
ками—  эскизами  к  ним.  Поэтические  произведения,  пол¬
ные  движения  и  мысли,  захватывают...  Со  всех  сторон
смотришь  на  них,  возвращаешься  вновь.  От  поэзии
в  мраморе  нелегко  оторваться.
 Странно  оказаться  опять  на  шумных  улицах  Парижа.
Перед  глазами  назойливо  маячит  ажурная  железная
башня,  построенная  инженером  Эйфелем  к  Междуна¬
родной  выставке  1900  года.  Высота  ее  300  метров,  вес
7000  тонн.  Наверх  ведут  1710  ступеней.  Лифт  подни¬
мает  сразу  100  человек.
 151

Башня  —  парижский  те¬
левизионный  центр.  Одно¬
временно  с  Эйфелевой  баш¬
ней  прорыт  под  Парижем  и
первый  после  Лондона  ме¬
трополитен.  Очень  часто  ви¬
дишь  на  улицах  и  бульварах
простую  надпись:  «Метро¬
политен»,  над  лестницей,
уходящей  вниз.  Никаких  на¬
земных  станций  нет.  Под¬
земные  станции  одинаковы
и  ничем  не  примечательны.
 Невдалеке  от  Эйфелевой
башни  на  общем  фоне  зда¬
ний  XVIII  и  XIX  веков  вы-
 Эйфелева  башня.
Объединенных  Наций  по
 деляется  высокое  современ¬
ное.  У  входа  керамическая
стенка  с  ярким  абстрактным
рисунком.  Здесь  помещает¬
ся  ЮНЕСКО  (Организация
вопросам  просвещения,  на¬
уки  и  культуры).  Во  внутреннем  дворе  небольшой  Сад
мира  своеобразной  планировки.  Вода  сочетается  с  бето¬
нированными  площадками,  холмиками,  покрытыми  тра¬
вой  или  песком.  На  них  камни  и  небольшие  искривлен¬
ные  деревца.  Сад  создан  японским  архитектором  Исаму
Ногуки,  который  объясняет  идею  его  конструкции  так:
«Камни  располагают  к  задумчивости,  а  весь  вид  сада  —
к  спокойному  созерцанию  и  размышлению».  Чтобы  по¬
нять  идею,  надо  знать  принципы  устройства  японских
садов.
 Но  углубимся  в  чисто  парижский  Латинский  квартал.
 МИР  НАУКИ
 В  Париже  открыт  один  из  первых  университетов
в  мире.  Он  основан  в  1253  году  королевским  капелланом
Робертом  Сорбонном.  С  той  поры  Парижский  универси¬
тет  и  называют  Сорбонной.  Можно  считать  его  старей¬
шим  в  мире,  поскольку  уже  в  XI  веке  на  склонах  горы
 152

Святой  Женевьевы  под  открытым  небом  читались  лекции
студентам,  стекавшимся  со  всех  концов  Европы.  Сохра¬
нившееся  до  нашего  времени  старое  здание  универси¬
тета,  построенное  в  1629  году  кардиналом  Ришелье,  под
аркадой  у  входа  покрыто  фресками,  так  же  как  и  стены
старых  аудиторий.  У  здания  памятник  философу  Мон-
теню.  В  коридоре  спускаются  старинные  фонари.  Одна
из  аудиторий  носит  имя  Декарта,  другая  —  Ришелье,  и
остальные  тоже  названы  именами  философов  и  ученых.
 Интерес  представляет  средневековый  титул  универ¬
ситета:  «Старшая  дочь  королей».  Старинные  документы,
посылаемые  королю,  начинались  со  слов:  «Ваша  покор¬
нейшая  и  благочестивая  дочь  —  Парижский  универси¬
тет».  До  конца  XVIII  века  студентов  обучали  на  латин¬
ском  языке,  который  тогда  был  международным  языком
ученых.  И  все  прилегающие  к  Сорбонне  улицы  до  сих
пор  именуются  Латинским  кварталом.  Парижское  сту¬
денчество  вольнолюбиво  и  во  время  революций  сража¬
лось  на  баррикадах.  В
центре  Латинского  квар¬
тала  на  месте  Высшей  ме¬
дицинской  школы  был  мо¬
настырь  кордельеров.  Во
время  французской  рево¬
люции  1789  года  там
революционеры  образова¬
ли  клуб.  Выступавших  в
нем  прозвали  кордельера¬
ми.  И  теперь  современное
студенчество  нередко  уст¬
раивает  массовые  заба¬
стовки,  выступая  за  улуч¬
шение  условий  образова¬
ния,  за  демократические
права  университета.
 В  Париже  показывают
туристам  все  достоприме¬
чательные  места,  '  за
исключением  Ботаниче¬
 ского  сада,  одного  из  са¬
мых  старых  в  мире,  не¬
правильно  считая,  что
знакомство  с  ним  инте¬
 Сорбонна.
 153

ресно  только  для  ботаников.  И  действительно,  из  всех
приехавших  со  мною  лишь  я  один  хотел  посетить  его.
Показать  Ботанический  сад  предложила  член  Общества
дружбы  Франция  —  СССР  мадам  Жизель  Р.  Она  учи¬
тельница  школы  в  Вирофле,  маленьком  городке  неда¬
леко  от  Парижа.  Мадам  Жизель  изучает  русский  язык
и  принимает  активное  участие  в  работе  общества,  при¬
езжая  в  Париж.
 Мы  буквально  нырнули  посреди  тротуара  в  первый
же  спуск  в  метро.  Большая  железная  клетка  лифта  с  шу¬
мом  спускается  вниз.  Лестницы  и  все  станции  метро  про¬
стые,  без  украшений,  стены  покрыты  рекламными  пла¬
катами.  Старые,  грязноватые  вагончики,  напоминающие
железнодорожные,  бегут  под  Сеной  на  другой  край
Парижа.
 За  Латинским  кварталом,  населенным  студентами,
улицы  названы  в  честь  великих  ученых-биологов:  Лин¬
нея,  Жоффруа  Сент-Илера,  Кювье,  Бюффона,  Жюссье.
Они  окружают  знаменитый  Парижский  ботанический
сад,  заложенный  в  1635  году  Броссом,  врачом  Людо¬
вика  XIII.  Здесь  в  XVIII  веке  работали  Бюффон,  Кювье,
Жюссье,  Ламарк,  памятник  которому  поставлен  у  входа
в  сад.  Какие  имена!  Вся  история  биологии  за  XVIII  и
XIX  столетия  встает  перед  глазами.
 Сад  занимает  30  га  и  имеет  около  20  ООО  растений,
многие  из  них  выведены  в  Европе  впервые.
 Здесь  же,  в  саду,  здание  Национального  музея  есте¬
ственной  истории,  в  котором  читают  лекции  видные  уче¬
ные.  В  этом  Ботаническом  саду  не  только  гуляют,  но  и
могут  изучать  растения,  расположенные  в  определенной
системе.  Посадки  их  так  и  называются  —  эколь  ботаник
(школа  ботаника).  Здесь  разместились  растения  съедоб¬
ные,  лекарственные,  ядовитые,  красильные,  декоратив¬
ные.  В  небольших  изящных  водоемах  размещены  вод¬
ные  растения.  На  горках  с  камнями  растения  засушли¬
вых  мест.  Сохранились  старинный  лабиринт  из  кустар¬
ников  и  беседка.
 В  Ботаническом  саду  поставлен  громадный  спил
ствола  секвойи.  На  нем  табличками  обозначены  по  слоям
события  мировой  истории,  которые  пережило  это  де¬
рево.
 В  Парижском  ботаническом  саду  природа  связана
с  искусством.  Это  олицетворяется  в  фонтане  Кювье  со
 154

Ботанический  сад.
 скульптурой  Природы  в  окружении  животных,  и  в  мно¬
гочисленных  зданиях  с  галереями  (ботаники,  зоологии,
анатомии,  палеонтологии  и  антропологии,  библиотеке),
где  стоят  статуи  и  бюсты  великих  ученых-биологор.  Ба¬
рельефы  с  их  изображением  и  фигуры  животных  укра¬
шают  фронтоны  здания.  В  Амфитеатре,  где  читают  пу¬
бличные  лекции,  десять  панно  раскрывают  сцены  жизни
в  доисторические  эпохи.  Стены  и  потолок  декорированы
рисунками  растений.  Чтобы  все  осмотреть,  нужно  про¬
быть  в  саду  много  дней.  Но  даже  пройти  по  дорожкам
этого  прославленного  сада  —  большое  счастье  для  бо¬
таника.
 МЕТАМОРФОЗЫ  ДВОРЦОВ
 Вблизи  Сорбонны  Люксембургский  дворец  и  сад.
Дворец  построен  в  1612  году  вдовой  Генриха  IV,  ре¬
гентшей  малолетнего  Людовика  XIII  —  Марией  Медичи.
 Дворец  пережил  много  превращений.  Во  время  Кон¬
вента  он  был  тюрьмой,  где  были  заключены  Дантон,  Да¬

вид,  Жозефина  Богарнэ  (в  скором  времени  ставшая  же¬
ной  Наполеона,  императрицей  Франции);  затем  дворцом
Директории:  в  нем  жил  первый  консул  Наполеон  Бона¬
парт,  и,  наконец,  теперь  это  Сенат  Франции  и  музей
с  богатой  картинной  галереей.  Перед  дворцом  красивый
тенистый  сад,  наполненный  бесчисленным  количеством
статуй.
 На  другой  стороне  Сены  за  ратушей  —  площадь
Вожь.  Трехэтажные  дома,  розоватые  с  серым,  с  высо¬
кими  крышами  и  полукруглыми  аркадами  в  первом
этаже.  Посреди  площади  конный  памяник  Людови¬
ку  XIII  и  четыре  фонтана  по  углам.  Это  самая  тихая
площадь  в  Париже,  казалось  бы,  ничем  не  примечатель¬
на.  Только  во  время  заката  она  становится  какой-то
нежной  и  поэтичной.  До  революции  эта  площадь  назы¬
валась  Королевской  и  при  Людовике  XIII  и  значительно
ранее  была  самым  шумным  центром  столицы.
 В  XVI  веке  на  месте  этой  площади  происходили  тур¬
ниры.  Во  время  одного  из  турниров  был  убит  король
Генрих  II.  Его  убил  Монтгомери  копьем  через  забрало
в  шлеме.  Кстати,  за  500  лет  до  этого  события  был  коро¬
лем  Генрих  I  (1031  —  1060),  женатый  на  дочери  Яро¬
слава  Мудрого  Анне.  Русская  княжна  была  королевой
Франции.  Здесь  происходила  описанная  Дюма  дуэль
трех  сторонников  Генриха  III  и  трех  фаворитов  герцога
Гиза.  На  этой  площади  погибло  на  дуэлях  (О  эти  тем¬
ные  проходы  за  аркадами!)  до  восьми  тысяч  молодых
людей,  пока  Ришелье,  живший  одно  время  в  доме  №  21,
не  запретил  пользоваться  Королевской  площадью  для
сведения  счетов  «чести».
 Здания  современной  площади  построены  при  Ген¬
рихе  IV  в  начале  XVII  века.  И  каждый  дом  связан  с  ис¬
торией  старого  Парижа.  Здесь  жили  писатели  Корнель
и  Мольер,  позднее  знаменитая  артистка  Рашель  и  поэт
Теофиль  Готье.  В  ближайших  кварталах  еще  сохрани¬
лись  особняки,  где  жили  исторические  лица,  ставшие
героями  и  героинями  романов  А.  Дюма  —  Габриель,  две
Дианы,  Сюлли,  Адриенна  Лекуврер,  Марион  Делорм,
Тамплиеры,  Сен-Маре,  кардинал  Роган.
 Интересно,  что  Петр  I  останавливался  в  особняке
ближайшего  квартала.  Маленький  король  Людовик  XV»
приведенный  с  визитом  к  Петру,  нарушив  все  церемо¬
нии,  бросился  к  нему  и,  обняв,  .уселся  на  колени.
 156

Здесь,  на  площади  Вожь  и  в  окружающих  ее  кварта¬
лах,  был  узел  всех  интриг,  всех  удивительных  похожде¬
ний  исторических  лиц  Франции,  столь  блестяще  описан¬
ных  в  романах  Дюма.  И  в  этом  центре  романтических
образов  старого  Парижа  в  доме,  где  бывали  король,
Ришелье  и  все  высшее  общество  Парижа,  поселился
в  1832  году  В.  Гюго.  Здесь  им  созданы  романы  «Собор
Парижской  богоматери»,  «Отверженные»,  «93-й  год»,
«Человек,  который  смеется».  У  него  в  доме  бывали  Бе¬
ранже,  Мериме,  Бальзак,  Делакруа,  Дюма  —  высший
свет  духовной  жизни  Франции  XIX  века.  Теперь  в  доме
№  6  музей  имени  Виктора  Гюго.
 Королевскую  площадь  после  1792  года  переимено¬
вали  сначала  в  площадь  Федерации,  а  затем  назвали
Вожь  в  честь  департамента  Вожь  (Вогезы),  который
первый  прислал  контрибуцию  деньгами  и  продуктами
в  революционный  Париж.
 Вблизи  площади  Вожь  места  действия  не  только  ге¬
роев  Дюма,  но  и  героев  В.  Гюго,  героев  французских
революций.
 БАРРИКАДЫ  РЕВОЛЮЦИЙ
 Рядом  с  площадью  Вожь  начинается  Сент-Антуан-
ское  предместье,  в  котором  жили  парижские  рабочие-
мебельщики,  активные  участники  всех  революций.  Они
ходили  на  штурм  Бастилии.  Первые  баррикады  в  рево¬
люций  1830  года  были  сооружены  в  Сент-Антуанском
квартале.  В  революцию  1848  года  главная  Сент-Антуан-
ская  баррикада  доходила  до  четвертого  этажа  домов,
а  за  ней  тянулись  еще  19  баррикад.  Мощные  баррикады
и  восстание  сорока  пяти  тысяч  рабочих  описано  Гюго
в  его  романе  «Отверженные».
 Баррикады,  быстро  воздвигаемые  революционерами
из  камней  мостовой,  ящиков,  бочек,  мешков  с  землей,
мебели  в  узких  улицах  Парижа,  были  угрозой  для  пра¬
вительства  Наполеона  III.  Поэтому  в  середине  XIX  века
была  начата  перепланировка  Парижа.  Были  снесены
старинные  кварталы,  двадцать  семь  тысяч  старых  домов,
проложено  95  километров  новых  улиц  и  бульваров.
 Протянулся  стержень  Парижа  Лувр  —  Елисейские
 157

поля,  площадь  Звезды  с  расходящимися  двенадцатью
улицами.
 Выпрямленные  и  расширенные  улицы  Парижа  не  из¬
менили  революционных  традиций.  Баррикады  вновь  воз¬
никли  в  августе  1944  года  по  призыву  компартии  против
фашистских  оккупантов.  Сохранились  еще,  как  мы  ви¬
дим,  и  старинные  кварталы  и  памятные  дома,  на  каж¬
дом  шагу  следы  жизни  не  только  королей,  но  и  следы
революций.  Вот  на  одной  из  улиц  дом,  где  жил  Робес¬
пьер.  Странно,  дом  совсем  современный,  простой  подъ¬
езд  у  витрины  магазина  и  улица  из  плотно  прижатых
друг  к  другу  таких  же  домов.
 С  площади  Вожь  по  бульвару  Бомарше  можно  прой¬
ти  на  площадь  Бастилии.  Здесь  14  июля  1789  года  нача¬
лась  Великая  французская  революция  —  была  штурмом
взята  королевская  крепость-тюрьма  Бастилия,  построен¬
ная  в  XIV  веке,—  самая  страшная  тюрьма  государствен¬
ных  преступников.  Их  много  томилось  в  ней.  Подвер¬
гали  заключению  не  только  свободомыслящих  писате¬
лей,  но  Людовик  XV  «заточил»  в  Бастилию  в  особую
камеру...  энциклопедический  словарь,  составленный  фи¬
лософами  с  целью  распространения  идей  «свободы  и
равенства».  О  Бастилии  сказал  Вольтер:  «Последствия
страшны,  причины  неизвестны».
 Бастилия  была  символом  угнетения  свободы  народа.
Ее  разрушили  и  на  этом  месте  водрузили  плакат  с  над¬
писью  «Здесь  танцуют».  Теперь  на  серой  мостовой  вы¬
ложены  красным  камнем  очертания  когда-то  высивших¬
ся  круглых  башен,  выходивших  на  площадь.
 День  14  июля  стал  большим  народным  праздником
Франции.  Почти  двести  лет  на  месте  Бастилии  устраи¬
вают  веселые  народные  гулянья.  Вокруг  площади  и  сей¬
час  стоят  пестрые  карусели.
 Посредине  же  площади  высокая  колонна  с  Гением
Свободы,  поставленная  в  память  жертв  революции
1830  года.  Под  колонной  склепы  погибших  во  время  ре¬
волюций  1830  и  1848  годов.  Естественно  с  площади  Ба¬
стилии  поехать  на  кладбище  Пер  Лашез  к  Стене  комму¬
наров.  Здесь  27  и  28  мая  1871  года,  в  последние  дни  Па¬
рижской  коммуны,  сражались  коммунары.  Все  они  были
расстреляны  у  этой  стены.  В  первый  день  было  расстре¬
ляно  1200  человек,  во  второй  —  147.
 Вблизи  Стены  коммунаров  могилы  Бальзака,  Мюссе,
 158

Оскара  Уайльда,  Шопена,  Гей-Люссака,  Лапласа,  Бар-
бюса,  Кашена.  Кладбище  удивительно  тем,  что  в  нем
сплошные  ряды  мраморных  памятников  и  плит  и  цветы
на  них  фарфоровые.  Нет  места  для  живых  цветов.  А  де¬
ревья  только  у  Стены  коммунаров.
 Теперь  снова  на  Монмартр,  на  самую  высокую  точку
Парижа—Монмартрский  холм  с  церковью  Сакрэ-Кёр  —
Святого  сердца.  Ее  поставили  в  память  жертв  франко¬
прусской  войны  1870  года.  Туда  ведет  почти  вертикаль¬
ная  улица  Фуатье  с  266  ступенями.  Сто  двадцать  девять
метров  над  уровнем  Сены.  С  лестницы  перед  церковью
виден  весь  громадный,  граничащий  с  небом,  как  море,
Париж.
 На  высотах  Монмартра  происходило  сражение  рабо¬
чих  с  правительственными  войсками.  В  июне  1870  года
Пруссия  начала  войну  с  Францией,  а  уже  в  сентябре
стотысячная  французская  армия  попала  в  плен.  Но  па¬
рижские  рабочие  образовали  Национальную  гвардию  и
пять  месяцев  сражались  с  немецкими  войсками.  Когда
французское  правительство  решило  отнять  оружие  у  ра-
бочих-патриотов,  то  18  марта  1871  года  была  провозгла¬
шена  Парижская  коммуна.  Рабочие  отлили  171  пушку
и  подняли  их  на  Монмартр.  И  здесь  Национальная  гвар¬
дия  рабочих  разбила  правительственные  войска.  Была
сожжена  гильотина  под  крики  «Долой  смертную  казнь!».
Парижский  пролетариат  72  дня  управлял  Парижем.
Защищая  Коммуну,  погибли  30  000  парижан,  45  000
было  арестовано,  1400  расстреляно.
 На  небольшой  площади  Монмартрского  холма  все¬
гда  много  художников,  которые  рисуют  тут  же  на  воз¬
духе  и  продают  свои  картины  и  рисунки.  Когда-то  на
этом  холме  стоял  храм  Марса,  но  название  Монмартр
означает  «Гора  мучеников».  Здесь  в  250  году  н.  э.  был
обезглавлен  вместе  с  двумя  своими  последователями
первый  епископ  Парижа,  насаждавший  христианство.
Легенда  говорит,  что  он  встал  обезглавленный,  взял  го¬
лову  под  мышку  и  пошел.  Епископа  Дениса  признали
святым  и  изображают  держащим  свою  голову  в  руках.
Тела  обезглавленных,  похищенные  христианами,  были
погребены  в  предместье  Парижа,  называемом  теперь
Сен-Дени.
 159

ОПЛОТ  СОПРОТИВЛЕНИЯ
 Когда  идешь  по  улицам  Парижа,  то  словно  перели¬
стываешь  страницы  истории  не  только  Франции,  но  и
Европы.  Многие  прославленные  места  и  скромные  угол¬
ки  Парижа  описаны  в  современной  литературе.  Но  по¬
чему-то  в  ней  редко  упоминают  Сен-Дени,  знаменитое
аббатство,  и  мало  его  посещают.  А  между  тем  Сен-
Дени—  это  летопись  Парижа,  начиная  с  III  века.
 В  течение  семнадцати  веков  Сен-Дени  было  оплотом
борьбы  за  национальную  независимость  Франции.  Это
пригород  Парижа,  носящий  имя  Святого  Дениса,  покро¬
вителя  Парижа  и  Франции.
 Это  был  передовой  стратегический  форпост  Люте¬
ции,  контролирующий  движение  по  дороге  и  реке.
 В  конце  IV  века  была  построена  часовня,  в  V  —  цер¬
ковь.  А  в  VII  веке  король  Дагобер  I  создал  аббатство
Сен-Дени  с  наиболее  красивой  и  богатой  церковью  во
Франции.  С  тех  пор  базилика  Сен-Дени  стала  усыпаль¬
ницей  французских  королей  —  меровингов,  каролингов,
Валуа  и  Бурбонов.
 Это  первый  образец  прекрасной  готики,  которому
подражали  при  постройке  и  Нотр-Дам,  и  всех  соборов
Европы.  И  это  наиболее  древний  храм,  где  слышны  го¬
лоса  семнадцати  столетий.  В  аббатстве  Сен-Дени  Жанна
д’Арк  давала  клятву,  Генрих  IV  отрекся  от  протестант¬
ства.  В  нем  короновались  многие  короли.  В  храме  и
склепах  Сен-Дени  до  200  мраморных  саркофагов.  Ря¬
дами,  один  за  другим,  стоят  саркофаги  с  мраморными
изваяниями  королей  и  королев.  Вот  передо  мною  Пипин
Короткий,  которого  я  когда-то  «проходил»  в  школе,
а  легендарный  Людовик  IX  покоится  в  мавзолее,  кото¬
рый  в  прежнее  время  весь  был  чеканный  из  золота  и
серебра.  Еще  хранятся  остатки  знамени,  которое  несли
впереди  войск  во  время  военных  походов  с  криками
«Монжу!»  и  «Сен-Дени!»
 Знаменитое  аббатство  с  его  ценными  произведениями
искусства,  богатейшей  библиотекой,  видными  деятелями,
вышедшими  из  его  стен,  оказывало  большое  влияние  на
политику,  религию  и  культуру  Парижа.  В  средние  века
около  него  устраивалась  самая  обширная  во  Франции
ярмарка.
 Осматривая  старинные  архитектурные  памятники
 160

Венера  Милосская.

Площадь  Карусели.
 Триумфальная  арка.  Площадь  Звезды.

кСад  Мира».

Консьержери.  Сена.
 Музей  естественной  истории.

Люксембургский  дворец.
 Площадь  Вожь,  б.  Королевская.

Дворец  Версаля.
 В  замке  Иф.

Арль.  Римский  театр  и  цирк.
 Дворик  аббатства  св.  Трофима.

Авиньон.  Городская  стена.
 Парк  Петрарки.

Парижа  —  эту  каменную  летопись,  —  нельзя  не  вспо¬
мните  известных  из  истории  лиц  и  среди  них  королей.
Но  Париж  славен  и  тем,  что  был  одним  из  первых  оча¬
гов  народных  революций,  носителем  прогрессивных  идей,
оказавших  влияние  и  на  другие  страны.
 Жив  и  крепок  в  Париже  революционный  дух  на¬
рода!  ..
 Вот  и  в  Сен-Дени  рядом  с  усыпальницей  королей
стоит  Отель  де  Билль  —  ратуша,  не  раз  объединявшая
население  Сен-Дени  на  борьбу  за  независимость  и  сво¬
боду  Франции.
 Во  время  французской  революции  в  1792  году  со¬
здали  батальон  Сен-Дени.  Рабочие  Сен-Дени  были  вме¬
сте  с  рабочими  Монмартра,  когда  давали  залпы  из
171  пушки,  провозглашая  Парижскую  коммуну.  Рабо¬
чие  Сен-Дени  помнят  и  продолжают  традиции  борьбы
за  независимость.  Так,  во  время  осады  Парижа  нем¬
цами  в  1871  году  были  сброшены  в  канал  Святого  Де¬
ниса  прусские  солдаты.  Баррикады  были  здесь  и  во  вре¬
мя  восстания  против  фашистских  оккупантов  в  1944  году.
 Около  мэрии  Сен-Дени  есть  музей,  где  хранятся  ре¬
ликвии  революций  и  особенно  Парижской  коммуны.
Когда  входишь  в  зал  мэрии,  тебя  охватывает  странное
чувство:  будто  ты  очутился  среди  густого  леса  и  с  де¬
ревьев  льется  щебетанье  птиц,  шелест  листьев,  ветер
доносит  бряцание  оружия  и  голоса  людей.  Такое  впечат¬
ление  создается  потому,  что  все  стены  мэрии  снизу  до
высокого  потолка  расписаны  фресками  художника
Жана  Амбляра.  Монументальная  живопись  изображает
макй  —  партизан  в  лесу.  Эти  фрески  называют  «Деревь¬
ями  свободы».  Поэт  Жак  Гошерон  посвятил  художнику
поэму  «Маки  Франции»:
 ...  Я  снова  увидел  леса,  которые  украшали  Францию.
 Деревья  у  нас  перестали  молчать,
 Они  узнали  ветер  в  тяжелые  годы,
 И  ветер  пришел  к  человеку.
 Внимательно  слушайте  ветер.
 Леса  у  нас  поют  на  утренних  зорях
Романсы,  в  которых  имя  героя
Звучит  в  ветвях
Со  славословием  птиц.
 Внимательно  слушайте  этот  ветер!
 Леса  у  нас  на  страже  свободы.
 10  Н.  Верзилин
 161

Мэр  Сен-Деии  Огюст  Жилло  —  бывший  рабочий-ме¬
таллист,  и  члены  муниципалитета  —  коммунисты.  Как  и
многие  жители  Сен-Дени,  они  были  участниками  движе¬
ния  Сопротивления  против  фашизма  в  последней  войне.
 Район,  или,  как  называют  во  Франции,  коммуна  Сен-
Дени  с  1959  года,  так  же  как  и  другие  30  коммун  Па¬
рижа  (из  восьмидесяти),  находятся  под  руководством
муниципалитетов,  состоящих  из  коммунистов.  Эти-то
предместья  с  рабочим  населением,  окружающие  Париж,
называют  Красным  поясом.  В  этих  коммунах  строят
новые  дома  для  рабочих,  выдают  пособия  безработным,
организуют  клубы,  поликлиники,  летние  лагеря  для
детей.
 Я  не  стремился  выискивать  трущобы  в  Париже.  Их
можно  найти  в  каждой  стране  и  в  каждом  городе.
И  каждой  стране  неприятно  видеть,  что  их  гости  потом
печатают  фотографии  только  трущоб.
 Но  мэр  Сен-Дени  сам  предложил  осмотреть  старые
дома,  где  живут  еще  рабочие,  и  новые,  построенные  и
строящиеся  муниципалитетом.  Один  старый  дом  стоял,
как  на  ходулях,  подпертый  бревнами.  Он  настолько  ори¬
гинален,  что  я  позволил  себе  его  снять.  Новые  дома
снаружи  такие  же,  как  на  окраинах  наших  городов.
 «После  хлеба  насущного  культура  является  одной
из  самых  главных  потребностей  человека»,  —  провозгла¬
шают  коммунисты  Красного  пояса.  В  этих  коммунах
устраивают  библиотеки,  спортивные  залы,  организуют
экскурсии  на  автобусах  муниципалитета,  бесплатные
кино  для  престарелых,  традиционные  праздники,  маска¬
рады,  проводы  новобранцев  и  рождественские  подарки
им  и  детям  безработных.
 Рабочие  в  муниципальных  советах  учатся  управлять
городом  и  хорошо  справляются  в  своих  районах.  Мэры-
коммунисты  уже  много  лет  переизбираются  и  пользуют¬
ся  большой  любовью  населения.
 Культурное  общение  русских  с  Парижем  имеет  глу¬
бокие  корни.  В  Париже  жили  виднейшие  русские  писа¬
тели,  художники,  композиторы,  архитекторы,  ученые,
артисты.  Многие  революционеры  находили  там  приют.
В  Париже  жил  и  Владимир  Ильич  Ленин  в  1895,  1903  и
пять  лет  с  1908  по  1912  год.  Здесь  под  Парижем,  в  Лоы-
жюмо,  он  создал  партийную  школу,  готовящую  кадры
революционеров.  Его  квартира  на  улице  Мари-Роз  в  на-
 162

стояьцее  время  музей.  А  в  предместье  Парижа  Иври
стадион  имени  В.  И.  Ленина.
 Столица  Франции  —  город  большой  мировой  куль¬
туры.
 Ценности  культуры,  французской,  теперь  уже  в  зна¬
чительной  части  ставшей  мировой,  сосредоточены  в  боль¬
шом  количестве  музеев.  Картинные  галереи  импрессио¬
нистов,  современного  искусства.  Музеи  гобеленов  и  ме¬
бели,  «Человека  и  мировой  цивилизации».  Во  Франции
967  музеев.  Их  больше  всего  в  Париже  —  крупных
свыше  60.
 У  бульвара  Капуцинов  театр  Большой  оперы.  По¬
строенный  Гарнье,  он  особенно  хорош  внутри  —  большой
красивый  зал,  отделанный  вишневым  бархатом  с  темной
бронзой,  и  обширные  величественные  фойе.  Вечером  с
балкона  театра  видна  залитая  огнями  площадь  и  широ¬
кая  улица  Оперы,  ведущая  к  Лувру.
 35  ООО  кафе  —  места,  где  встречаются  знакомые,  бе¬
седуют,  спорят,  писатели  работают  над  своими  произ¬
ведениями,  выступают  певцы  и  поэты.  Особенно  много
в  Париже  маленьких  кафе  —  бистро.  Это  название  со¬
хранилось  с  1815  года,  когда  наши  войска  были  в  Па¬
риже  и  военные  всегда  спешили  есть  и  кричали:  «Бы¬
стро,  быстро».  Не  с  того  ли  времени  одна  из  улиц  Па¬
рижа  носит  название  Трактир?
 В  Париже  все  время  наталкиваешься  на  что-нибудь
хорошо  знакомое  то  по  историческим  книгам,  то  по  ро¬
манам  или  книгам  по  искусству.
 Много  сохранилось  следов  и  от  общения  Франции
с  Россией.  И  поэтому  в  Париже  чувствуешь  себя  уютно,
как  в  родном  городе.  Даже  плохо  зная  французский
язык,  довольно  легко  ориентируешься  в  этом  громадней¬
шем  городе.
 Издали  белеет  над  Парижем  Сакрэ-Кёр,  с  другой
стороны  —  Эйфелева  башня.  Там  виднеется  купол  Пан¬
теона,  Триумфальная  арка  или  блестит  лента  Сены.  Вот
проезжает  двухэтажный  автобус.  А  посредине  буль¬
вара  —  карусель.
 Еще  многое  надо  осмотреть.  Пройти  по  темным  ули¬
цам,  по  историческим  местам  и  один  на  один  послушать
дыхание  спящего  города,  подкараулить,  когда  он  откры¬
вает  душу.  Душа  Рима  открывается  ранним  утром.  Ду¬
ша  Парижа  —  ночью.
 163

Тускло  светят  редкие  фонари  и  вырисовывается
мрачная  громада  Лувра.  Гулко  раздаются  шаги  под
сводами.  Чернеют  статуи  Тюильрийского  сада.  В  аллеях
редкие  тени  прохожих.  Мост  и  гладкие  темные  воды
Сены.  А  над  ней  поднимаются  ввысь  башни  Нотр-Дам
с  силуэтами  жутких  химер.  Тихая  набережная.  Людей
нет,  парижане  ложатся  спать  рано.  С  высоких  платанов
слетают  широкие  листья.  Они  —  как  у  клена,  но  в  пять
раз  больше.  Тихо  и  на  Понт  Неф—Новом  мосту.  Скучно
сидеть  на  бронзовом  коне  Генриху  IV,  насмешнику  и
дуэлянту.  Сколько  когда-то  здесь  скрещивалось  шпаг!
Над  Сеной  круглые  и  остроконечные  башни  мрачной
консьержери.  И  большие  часы.  Д’Артаньян  здесь  дрался
с  кардинальскими  гвардейцами.  Чуть  слышен  удар  коло¬
кола.  Ведь  с  этой  колокольни  Сен-Жермен  раздался
роковой  звон  —  сигнал  к  уничтожению  гугенотов  в  ужас¬
ную  Варфоломеевскую  ночь.
 На  темных  площадях  и  узких  улицах  все  время  пре¬
следуют  призраки,  тени  давно  минувших  времен.
 Вновь  пройти  по  знакомым  улицам  ночью  —  это
остро  почувствовать  жизнь  города,  особенно  в  местах,
где  произошли  наиболее  яркие  события.
 Для  нас  Париж  был  ряд  преддверий
В  просторы  всех  веков  и  стран,
 Легенд,  историй  и  поверий...
 М.  Волошин
 СОЗДАНИЕ  ЛЕНОТРА
 Знакомство  с  Парижем  не  может  быть  полным  без
посещения  Версаля.  Версаль  всего  в  17  километрах  от
него.
 Это  небольшой  городок,  возникший  при  королевском
дворце.  Громадный  дворец,  в  настоящее  время  музей,
трехэтажный,  коричневато-розового  мрамора  с  позоло¬
той.  Обширный  двор  обнесен  позолоченной  решеткой.
Слева  казармы  мушкетеров,  конюшни,  зал  для  игры
в  мяч.  В  этом  зале  в  1789  году  на  Генеральных  шта¬
тах  третье  сословие  объявило  себя  Национальным
собранием.  Здесь  началась  революция.  А  рядом  боль¬
 164

шую  площадь  занимает  мраморный  с  золочеными
решетками  дворец.
 Но  привлекает  внимание  не  столько  дворец,  сколько
расстилающийся  перед  ним  в  далекой  перспективе  ве¬
личественный  парк.  Перед  дворцом  огромные  зеркала
прямоугольных  бассейнов  в  мраморных  рамах.  Ниже
фонтан  Латоны.  В  центральной  части  зеленый  ковер  га¬
зона  и  уходящий  вдаль,  к  горизонту,  канал.  Зеленые
стены  подстриженных  деревьев  прорезаны  прямыми
аллеями,  приводящими  к  уютным  и  красивым  боске¬
там—  тоже  зеленым  залам  с  каскадами  и  фонтанами.
1400  фонтанов  и  2000  мраморных  статуй  и  ваз  украшают
Версальский  парк,  созданный  гением  Ленотра.
 Основное  впечатление  от  Версальского  парка—  гран¬
диозная  широта  пространства  с  изумительно  гармонично
организованными  посадками  растений.  Захватывающая
картина  парка  открывается  при  выходе  из  дворца,  стоя¬
щего  на  возвышенности.
 Спускаясь  по  ступеням  и  проходя  по  прямым  аллеям,
не  перестаешь  восхищаться  изящно  отделанными  дета¬
лями.  Эстетическому  наслаждению  способствует  пропор¬
циональность  размеров,  линий  и  форм.  Вдоль  зеленой
 Версаль.  Памятник  Людовику  XIV.
 165

Бассейн  перед  дворцом.
 стены  аллей  белеют  высокие  мраморные  статуи.  Узкие,
уходящие  аллеи  не  скучны,  а  уютны.  Газоны  откосов
украшены  большими  вазами  и  подстриженными  куста¬
ми.  Вычурный  рисунок  клумб  широчайших  партеров  с
алыми  цветами  обрамлен  темно-зелеными  конусами  под¬
стриженных  туй.  В  конце  аллей  или  на  их  скрещении  —
боскеты  среди  зеленых  стен  деревьев.  Вот  боскет  —
Бальный  зал,  по  уступам  его,  выложенным  раковинами,
льются  каскады  воды.
 В  другом  боскете  площадку  окружает  легкая  розова¬
тая  колоннада  с  фонтанами  между  ними.  Или  неожидан¬
но  открывается  гладь  бассейна  с  опрокинутыми  в  нем
деревьями  и  фонтаном  со  скульптурой,  посвященной
одному  из  времен  года.
 Версальский  парк  —  единственный  наиболее  совер¬
шенный  образец  паркового  искусства  в  мире.  Недаром
во  всех  государствах  ему  подражали,  но  не  всегда  удач¬
но.  И  в  этой  области  искусства  был  свой  гений  —  Ле-
нотр.
 Все  в  этом  парке  напоминает  миф  о  боге  солнца,  на¬
уки  и  искусства  Аполлоне.  Фонтан  Латоны,  матери
Аполлона.  На  другом  конце  Зеленого  ковра  Аполлон,
 166

выезжающий  на  колеснице  из  вод  бассейна,  в  которых
отражается  восход  солнца.  А  лучи  заходящего  солнца
прячутся  в  гроте  ванн  Аполлона.  Изображение  этого
бога,  его  лицо  в  лучах  солнца  видны  на  фасаде  дворца
и  в  орнаменте  громадных  мраморных  ваз.  Это  лицо  по¬
хоже  на  портрет  Людовика  XIV.  Он  любил,  когда  его
звали  «король-солнце»,  и  сравнивал  себя  с  Аполлоном.
 Гуляя  по  парку  нашего  Павловска,  тоже  встречаешь
в  разных  местах  изображения  Аполлона.  Павел  I  после
посещения  Версаля  решил  приблизить  к  себе  бога  ис¬
кусства,  науки  и  солнца.  В  парке  Петродворца  вспоми¬
наются  слова  Петра  I,  который  поразился  красотой  Вер¬
саля  при  его  посещении  и  сказал:  «Ежели  проживу  три
года,  буду  иметь  сад  лучше,  чем  в  Версале  у  француз¬
ского  короля».
 Для  восхваления  своего  величия  Людовик  XIV  пове¬
лел  создать  этот  великолепный  парк  на  сухом  пустын¬
ном  месте.  Парк  создавался  около  30  лет  с  1654  года.
В  конце  завершения  его  в  нем  работали  ежедневн/)
22  ООО  человек  и  6000  лошадей.  За  50  километров  под¬
вели  к  нему  воду,  и  впервые  изобретенные  насосы  в  ко-
 Парк.  Фонтан  Латоны.
 167

личестве  21  накачивали  ее  в  фонтаны.  Версальский  парк
стоил  французскому  народу  200  ООО  ООО  ливров,  колос¬
сальной  суммы  по  тому  времени.  Ни  один  государь  не
мог  позволить  себе  такую  роскошь.
 В  наше  время  поздним  вечером  можно  посмотреть
в  Версальском  парке  небывалый  спектакль  «Свет  и
звук».  Перед  присутствующими  проходит  вся  история
Версаля.  В  разных  местах  парка  и  дворца  дается  осве¬
щение  и  слышатся  разговоры,  пение,  музыка.  Вот  зажи¬
гается  свет  в  окне  дворца  и  оттуда  доносится  голос  Ла-
вальер,  поющей  романс.  Вспыхивает  разными  огнями
дворец,  звучит  оркестр,  хор.  Во  дворце  праздник,  бал,
фейерверк.  Но  вдруг  пугающий  бой  барабанов,  топот
ног,  выстрелы  и  гул  толпы  —  народ  врывается  в  Вер¬
саль.  Революция!
 В  Версале,  как  и  в  Лионе,  устроена  особая  аппара¬
тура,  связывающая  радиопередачу  с  прожекторами,
спрятанными  в  различных  местах  парка  и  дворца.  Од¬
новременность  звука  и  световых  эффектов  осущест¬
вляется  посредством  своеобразной  клавиатуры.  Играют
светом,  как  на  рояле.

Фонтан  Аполлона.
 И  в  Версальском  парке  невольно  всплывают  в  памяти
сцены  объяснения  Людовика  XIV  с  Фукэ,  трагическая
история  «Железной  маски»,  спектакли  в  зеленом  театре
парка,  столь  живо  описанные  А.  Дюма  в  романе  «Ви¬
конт  де  Бражелон».
 МИСТРАЛЬ,  МЧАЩИЙ  В  НИЦЦУ
 Экспресс,  названный  мистраль  (сильный  ветер),  уно¬
сит  нас  на  юг  Франции.  Утром  же  мы  увидели  спящую
Ниццу.  Она  была  вся  в  сине-бело-красных  флагах  и
длинных  полотнищах,  протянутых  через  улицы  и  буль¬
вары.  Город  готовился  к  празднику  взятия  Бастилии,
к  карнавалу  на  улицах.
 Ницца  —  город-курорт  на  лазурном  берегу  Среди-
земного  моря,  окруженный  Приморскими  Альпами.  Его
прославили  в  конце  прошлого  столетия  русские  и  англи-
чане,  построившие  роскошные  виллы  у  пляжа.  В  весен¬
ний  сезон  Ницца  становилась  почти  русским  городом,
русских  приезжало  несколько  тысяч.
 В  Ницце  жил  и  умер  революционер-писатель
А.  И-  Герцен.
 169

До  сих  пор  приезжающие  из  СССР  приносят  на  его
могилу,  где  стоит  ему  памятник,  красные  гвоздики.
 Гвоздики  в  Ницце  продают  охапками.
 Поля  и  склоны  гор,  окружающие  Ниццу,  покрыты
гвоздиками,  розами,  геранями,  пармскими  и  русскими
фиалками.  Цветы  возделывают  для  изготовления  из  них
духов  и  круглый  год  отсюда  рассылают  на  самолетах
во  все  страны  мира.
 Улицы  обсажены  деревьями,  кроны  их  сплошь  розо¬
вые  от  цветов.  Пригляделся  —  деревья  оказались  оле¬
андрами,  которые  у  нас  растут  в  горшках  на  окнах.  На
набережной,  на  скрещении  улиц  оригинальные  клумбы
из  разных  видов  кактусов  или  пальм.  Пляж  каменист,
и  отдыхающие  гуляют  по  красивой  набережной,  протя¬
нувшейся  на  несколько  километров.
 Город  Ницца  основан  в  300  году  до  н.  э.  и  по-грече-
ски  означает  «Победа».  Одно  время  им  владели  рим¬
ляне,  после  которых  остались  разрушенный  цирк,  а  в
окрестностях  развалины  храмов  и  других  зданий.
Ницца  —  родина  Джузеппе  Гарибальди.
 САД-ЭКЗОТЙК
 Мне  очень  хотелось  посмотреть  на  оригинальный
экзотический  сад  в  15  километрах  от  Ниццы.  И  в  Союзе
дружбы  Франция  —  СССР  меня  познакомили  с  моло¬
дым  инженером,  сыном  русской  эмигрантки.  Он  предло¬
жил  свезти  меня  в  Сад-Экзотик.  К  нам  присоединилась
его  знакомая  —  Мишель.  Мы  ехали  вдоль  Лазурного  бе¬
рега.  Любовались  цветущими  агавами,  фиолетовыми  бу-
генвилиями,  распластанными  на  каменных  откосах  и  за¬
борах,  и  чудесной  синевой  моря,  совсем  другого  оттенка,
чем  в  Италии.  Я  давно  учил  французский  язык  и  за
много  лет  почти  забыл  его.  В  машине  с  инженером,  зна¬
ющим  русский  язык,  и  француженкой  Мишель  зашел
разговор  о  литературе.  Что  они  читали  из  русских  про¬
изведений,  и  что  я  —  из  французских.  Увлекшись,  неза¬
метно  для  себя  я  стал  с  Мишель  говорить  по-француз¬
ски.  А  инженер,  улыбаясь,  поддакивал: 	«Хорошо,
 хорошо».  В  голове  всплыли  давно  забытые  слова.  Ока¬
залось,  что  мои  собеседники  читали  Тургенева,  Достоев¬
 170

ского,  Толстого,  но  совсем  не  знают  произведений  Гюго,
Флобера,  Франса,  Бальзака,  Золя,  Стендаля,  Жорж
Санд  и,  конечно,  Вольтера,  Делиля,  Руссо.
 — 	Это  же  давно  устаревшие  произведения!  —  вос¬
кликнули  они.  —  Мы  удивлены,  что  вы  все  это  прочи¬
тали.  Так  много.
 — 	А  Дюма  и  Жюль  Верна?
 — 	О  да,  в  детстве  читали.
 Незаметно  подъехали  к  экзотическому  саду.  В  камен¬
ном  заборе  —  вход.  И  мы  вдруг  среди  леса  кактусов,
юкк,  агав,  драцен.  Все  колючие  и  самой  причудливой
формы.  Под  ногами  обрыв  —  внизу  море  и  город  Конда-
мин  на  берегу.  Переходим  по  висящим  над  пропастью
деревянным  мостикам  с  уступа  на  уступ  высокого  от¬
весного  скалистого  берега.  Среди  камней  кактусы:  вы¬
сокие  столбы  цереусов,  круглые,  толстые,  как  бочки,
эхинопсисы.  Над  головой  деревья  —  опунции  с  лепеш¬
ковидными  ветками.  Многие  оригинальные  кактусы  окру¬
жены  венцами  цветков  ярко-красных,  желтых,  белых,
фиолетовых.  Между  кактусами  дорожки  и  опять  мо¬
стики  вверх  и  вниз.  С  самого  верха  свисают  тонкие
стебли  драцены  с  пучками  тонких  острых  листьев.  Ку¬
сты  юкк,  тоже  остролистных,  —  с  султанами  белых
цветков.  Канделябры  агав  на  голом  стебле  до  двух  мет¬
ров  высотой.  И  все  эти  удивительные  растения  на  голых
скалах!  Сад  не  только  сказочный,  а  фантастический.
Такой  трудно  выдумать.  Будто  падающий,  висящий  над
синим-синим  морем,  бьющем  свои  волны  и  пену  где-то
далеко  внизу.
 По  сравнению  с  этими  гигантскими  кактусами  наши
миниатюрные  кактусы,  стоящие  на  окошке,  напоминают
сад  Тартарена  из  Тараскона.
 Сад  из  громадных  кактусов,  посаженных  в  различ¬
ных  сочетаниях,  в  кажущемся  естественном  беспорядке,
но  в  красивой  гармоничной  группировке,  необычен  и
очень  привлекателен.  Фантастичность  дополняется  фан¬
тастичностью  сталактитов  и  сталагмитов  под  землей.  Из
экзотического  сада  спускаемся  в  подземные  пещеры.
Обширные  высокие  залы  с  тонкими  колоннами  сталак¬
титов,  блистающих  от  разноцветного  освещения.  При¬
чудливые  накипи  извести  образуют  различные  неве¬
роятные  фигуры,  каскады  камня,  льющегося  сверху,
и  языки  пламени,  поднимающиеся  вверх.  Мрачные  тем¬
 171

ные  озера  с  неподвижной  водой,  но  сине-зеленой,  под¬
свеченной  снизу.
 У  электрических  лампочек  пучки  яркой  зелени  —  па¬
поротников,  а  камни  покрыты  мхом.  Как  сюда,  глубоко
под  землю,  попали  их  споры?  Тут  тепло  и  сырости  мно¬
го,  появился  свет  —  и  они  проросли  и  живут.  Выходишь
из-под  земли  не  менее  очарованным,  чем  из  сада.  На
территории  сада  небольшой  музей  происхождения  чело¬
века.
 Сад-Экзотик  находится  в  княжестве  Монако  и  при¬
надлежит  великому  князю  также,  как  и  известный
Океанический  музей.  Директор  музея  —  известный  ис¬
следователь  капитан  Кусто.
 Доходы  с  игорного  дома  Монте-Карло  идут  на  иссле¬
дование  океана.  А  великое  королевство  Монако  зани¬
мает  всего  15  километров  по  побережью.  Монакский
экзотический  сад  уникальный  в  Европе.
 Вблизи  от  Сада-Экзотик  расположена  тоже  необык¬
новенная,  древнейшая  деревня  Эз.  На  высокой  горе  ру¬
ины  сарацинской  крепости.  А  ниже  уступами  прижатые
друг  к  другу  каменные  дома.  Улицы  узкие  с  каменными
лестницами.  Это  целиком  сохранившиеся  от  средних  ве¬
ков  постройки,  когда-то  лепившиеся  вокруг  разрушен¬
ного  замка.  Ходишь  между  домами,  как  между  декора¬
циями  какой-то  рыцарской  пьесы.
 И  вдруг  на  вершине  горы,  на  бывшем  дворе  замка,
сад  с  клумбами  из  кактусов.  Клумбы  расположены  на
разном  уровне  между  камней,  извилистых  дорожек  и
ступеней  лестниц.  Кактусы  и  вырисовывающиеся  за
ними  красные  черепичные  крыши  средневековых  домов
создают  неожиданное,  но  гармоничное  сочетание.  И  это
в  розоватом  отблеске  заката!
 УЗНИКИ  ЗАМКА  ИФ
 Марсель  создан  2600  лет  назад  греками  и  назывался
ими  Мессилия.  Он  окружен  горами,  как  грандиозным
амфитеатром.  Город  хорошо  виден  с  бельведера  стоя¬
щей  на  высокой  скале  церкви  Нотр-Дам  де  ла  Гард
(Мадонны  охранительницы).  Ее  колокольня  45  метров
высотой.  Она  увенчана  золотой  статуей  Мадонны.
 172

Эта  церковь  удивляет  большим  количеством  малень¬
ких  Л,висящих  в  ней  моделей  кораблей,  пароходов,  под¬
водных  лодок,  самолетов  и  даже  парашютиков.  На  сте¬
нах  картины  и  картинки,  изображающие  корабли,  ры¬
бачьи  лодки,  яхты.  Рядом  висят  боевые  ордена.  Вначале
начинаешь  улыбаться:  не  попал  ли  в  музей  игрушек.  На
самом  деле  это  памятные  пожертвования  мадонне,  «доб¬
рой  матери  марсельцев»,  от  моряков,  спасшихся  во  вре¬
мя  кораблекрушений.  А  наш  шофер  поведал  нам,  что
в  Марселе  покровителем  автомобилистов  считают  св.
Христофора,  фигурку  которого  вешают  в  машине.
 С  террасы  этого  храма  в  ясную  погоду  видны  на  го¬
ризонте  три  небольших  каменистых  острова.  На  одном
из  них  замок  Иф,  построенный  Франциском  I  в  XVI  ве¬
ке.  Маленький  старый  пароходик  быстро  доставляет  из
порта  Марселя  на  этот  остров  к  легендарному  замку-
тюрьме.  Здесь  находился  в  заключении  деятель  фран¬
цузской  революции  Мирабо.  В  смятении  чувств  входишь
внутрь  замка.  Поднимаешься  по  железной  лестнице  и
вдруг  видишь  надписи:  «Камера  Дантеса»  (графа  Мон¬
те-Кристо),  «Камера  аббата  Фариа».  Уж  не  во  сне  ли
все  это?!  Выдуманные  герои  романа  Дюма  «Граф  Монте-
Кристо»  и  их  реальные  камеры!  Камера  Дантеса  до-
 Остров  Иф.
 173

вольно  большая,  а  в  камеру
аббата  с  трудом  можно  про¬
тиснуться  согнувшись.  Из
нее  в  камеру  Дантеса  про¬
бито  небольшое  отверстие.
 На  площадке  напротив
надпись: 	«Камера  Желез¬
 ной  маски».  Железная  ма¬
ска  —  это  действительно
историческая,  хотя  до  сих
пор  неизвестная  личность,
содержалась  в  большом  по¬
мещении  с  камином.  Загля¬
нув  в  окно,  я  отметил  место,
куда  Железная  маска  бро¬
сил  оловянную  тарелку  с
нацарапанным  на  ней  пись¬
мом.
 Затем,  спустившись  вниз,
побродил  по  берегу  под
окном  этой  камеры  в  высо-
сокой  башне.
 Хороший  вид  с  высоты  башни  на  весь  замок,  на  два
соседних  голых  островка  и  порт  Марселя  вдали.  В  Мар¬
селе 	остров 	Иф 	теперь 	называют  Островом  Монте-
 Кристо.
 Французы  любят  свою  литературу  и  ее  героев.  В  го¬
роде  Ош  даже  поставлен  памятник  д’Артаньяну.
 Марсель  —  самый 	большой  порт  Франции.  Только
 новый  порт  занимает  174  гектара,  а  набережная  его  тя¬
нется  до  18  километров.  Порт  вмещает  до  15  000  судов.
На  улицах  много  моряков  разных  стран.
 Улицы  ничем  не  примечательны.  Главная  улица
Каннебьер  широкая,  а  у  порта  узкие  и  темные  улочки.
Интересно,  что  на  бульваре  стоят  лотки  с  высокими  тен¬
тами,  а  между  ними  на  веревках  висят  длинные  белые
косы  сплетенного  чеснока.  На  крыше  реклама  «Нестле».
Почему-то  она  мне  кажется  давно,  очень  давно  знако¬
мой.  «А  детская  мука  «Нестле!»  —  вспоминаю  я.  Красив
городской  сад  Горелли.  В  нем  розарий  —  вьющиеся  по-
лиантовые  розы  обвивают  колонны  и  перголу.  Странная
фигура,  высеченная  из  мрамора  —  памятник  Средизем¬
ному  морю.  С  Марселем  связана  боевая  песня  фран¬
 174

цузской  революции  —  Марсельеза  «Идем,  сыны  Родины»
(АЦопз,  еп!ап1з  с1е  1а  Ра1пе!).  Она  написана  военным
инженером  в  Страсбурге  в  одну  ночь  1792  года  как  бое¬
вая  песня  рейнской  армии.  В  революционный  Париж
эту  песню  принесли  марсельские  добровольцы,  и  ее  на¬
звали  Марсельезой.  Марсельеза  стала  государственным
гимном  Французской  республики.
 В  царское  время  и  во  время  Февральской  и  Октябрь¬
ской  революций  Марсельеза  была  у  нас  боевой  песней
русских  революционеров  с  несколько  иными  словами:
 Отречемся  от  старого  мира,
 Отряхнем  его  прах  с  наших  ног.
 Нам  не  надо  златого  кумира,
 Ненавистен  нам  царский  чертог.
 В  АРЛЕ  БОЙ  БЫКОВ!
 На  окраине  Марселя  стоит  восемнадцатиэтажный
дом  на  столбах.  Он  построен  в  1945—1950  годах  извест¬
ным  архитектором  Корбюзье.  Идея  постройки  —  «инди¬
видуальная  свобода  в  коллективной  организации»!
В  доме  337  квартир  и  все  они  двухэтажные.  В  четырех
этажах  внутри  дома  —  «улицы»,  одна  из  них  —  торговая
с  магазинами.  На  крыше  восемнадцатого  этажа  терраса
с  гимнастическим  залом,  беговой  дорожкой,  солярием.
Там  бетонная  горка,  песок  и  бассейн  для  детей,  а  для
взрослых  кафетерий.  Отсюда  открывается  вид  на  парк,
горы  и  море.  Дом  этот  по  идее  чем-то  напоминает  фа¬
ланстер  Фурье.  Французы  говорят,  что  «здание  это
сквозь  века  пронесет  память  о  гении  его  строителя».
 Вдоль  дороги  к  Арлю  виноградники.  Они  будят  вос¬
поминание  о  написанных  яркими  мазками  картинах
«Красные  виноградники  Арля»  и  «Арльские  дамы»  Ван-
Гога  (1853—1890).  «Здесь  же,  в  Арле,  —  писал  Ван-
Гог,—  местность  кажется  ровной.  Я  видел  великолеп¬
ные  участки  красной  почвы,  засаженные  виноградом;
фон  —  нежно-лиловые  горы.  А  снежные  пейзажи  с  бе¬
лыми  вершинами  и  сверкающим,  как  снег,  небом  на  зад¬
нем  плане  походят  на  зимние  ландшафты  японских  ху¬
дожников»,  «Ох,  сколько  крови  стоил  мне  мой  этюд
 175

с  виноградником!  Но  я  его  все-таки  сделал».  Спустя  не¬
которое  время  Ван-Гог  пишет:  «Закончил  я  также  по¬
лотно,  изображающее  совершенно  красный  и  желтый
виноградник  с  голубыми  и  фиолетовыми  фигурками  и
желтым  солнцем».
 Пока  я  еду  и  любуюсь  меняющимся  пейзажем,  мне
хочется  подметить  особенности  его,  вспоминая  картины
художника,  жившего  в  Арле,  бродившего  в  окрестностях
и  зорко  всматривавшегося  в  краски  и  контуры  ланд¬
шафта.  В  письме  к  своему  другу,  художнику  Гогену,
Ван-Гог  писал:  «В  Арле  Вам,  может  быть,  и  не  понра¬
вится,  если  Вы  приедете,  когда  дует  мистраль.  Но  набе¬
ритесь  терпения  —  поэзия  здешнего  пейзажа  постигает¬
ся  не  сразу».
 Поля,  крестьянские  домики,  как  на  картинках  старых
детских  книжек,  бегут  перед  глазами.
 Арль  с  первого  взгляда  небольшой,  тихий  городок
с  двухэтажными  домиками.  Можно  проехать  этот  город,
не  заметив  ничего  примечательного.  На  самом  деле
Арль  —  древнейший  город,  ему  более  25  веков.  К  концу
Римской  империи  Арль  или  Арелат  (болотное  место)
был  столицей  Галлии  и  считался  Галльским  Римом.  Арль
стоит  на  берегу  Роны  в  24  километрах  от  моря.  В  V  веке
Арлю  подчинялись  Испания  и  Бретань.  Все  ароматы
Аравии,  блеск  Ассирии,  плоды  далекой  Африки,  все
лучшее,  что  есть  в  Испании  и  Галлии,  было  на  рынках
Арля  в  любом  количестве.  В  IX  веке  Арль  был  столи¬
цей  Арелатского  королевства,  в  XII  веке  он  стал  не¬
зависимым  городом.  В  XIII  —  присоединен  к  Франции.
До  сих  пор  сохранились  остатки  построек  двухтысячной
давности.  Римляне  возвели  здесь  форум,  термы,  театр,
арену.  Колонны,  оставшиеся  от  форума,  вделаны  в  угол
дома  отеля  «Форум»,  где  мы  остановились.  Перед  «Фо¬
румом»  памятник  поэту-певцу  Прованса  —  Ф.  Мистралю
(1830—1914).
 Большое  впечатление  производит  римский  театр.  Со¬
хранились  две  коринфские  колонны  и  мраморные  си¬
денья  амфитеатра.  Здесь  в  XVII  веке  была  найдена
Арльская  Венера,  украшающая  собрание  древностей
Лувра.  В  руинах  театра  иногда  и  теперь  ставят  спек¬
такли.  Рядом  римский  цирк  в  два  этажа  с  60  арками
в  каждом.  Он  лучше  сохранился,  чем  римский  Колизей.
Вид  его  потрясающ.  И  вот  нам  предложили  посмотреть
 №

Арена  древнего  цирка.
 вечером  в  нем  бой  быков,  вернее,  бой  с  быками.  Было
уж  совсем  темно,  когда  мы  входили  под  древние  мрач¬
ные  своды  цирка.  Оглянувшись,  я  увидел  четыре  длин¬
ных  желтых  автомобиля  с  красными  крестами.  Но  внут¬
ри  громадная  арена,  засыпанная  песком,  окруженная
красным  деревянным  забором,  и  необъятный  амфитеатр
были  ярко  освещены  большими  лампами.  Каменные
древние  скамьи  и  современные  деревянные.  Вмещает
цирк  25  000  зрителей.  Все  места  заполнены  шумной  ве¬
селой  публикой.  Отсюда  размеры  цирка  кажутся  еще
более  грандиозными.
 На  середину  арены  положили  прямоугольником  со¬
ломенные  валики  и  накрыли  желтым  прорезиненным
брезентом.  В  него  налили  воду  —  получился  бассейн.
Трубы  возвестили  начало.  Громкоговоритель  сообщил
о  денежных  премиях  за  сорванную  с  головы  быка  ко¬
карду,  за  завлечение  быка  в  бассейн  —  быки  не  любят
воды,  за  ловкость.  Эта  самодеятельная  спортивная  игра,
а  для  нас  представление  называется  «курс  де  кокард»
(бег  за  кокардой).  В  игре  могут  участвовать  все  желаю¬
щие,  все  присутствующие.  Играет  оркестр,  открываются
роротца,  и  выходит  бык.  Он  черный,  небольшого  роста,
 177

поджарый.  На  концах  рогов  шарики.  Быка  начинают
дразнить.  Он  сначала  убегает,  затем  останавливается  и
сам  нападает.  Вот  он  погнался  за  одним  парнем.  До¬
гнал  его  и  поддал  рогами.  Тот  перевернулся  в  воздухе
и  упал.  Другие  участники  игры  быстро  отвлекли  быка.
Лежащего  вынесли.  Юноша  снял  с  себя  красную  майку
и  стал  размахивать  ею  перед  быком.  Когда  бык  ринулся
на  него,  он  растянул  майку  руками  сбоку  от  себя.  Бык
ударил  рогами  по  майке  и  проскочил  мимо.  Зрители  гу¬
дели,  аплодировали,  смеялись.  Юноша  повторил  прием
одной  рукой,  а  другой  схватил  кокарду,  укрепленную
на  лбу  между  рогов*  быка.  Буря  аплодисментов  и  кри¬
ков.  Но  первый  бык  был  вялым.  Выпустили  второго.
У  этого  темперамент  был  иной.  Он  быстро,  как  крупная
собака,  побежал  за  рассыпавшимися  самодеятельными
тореадорами.  Он  вертляв  и  резко  и  неожиданно  повора¬
чивается  в  разные  стороны.  Этот  бык  —  серьезный  про¬
тивник.  Спасаясь  от  его  преследований,  беглецы  пере¬
прыгивают  через  красный  забор.  Но  бык  тоже  ловко
прыгает  через  него  и  пытается  бежать  и  бодать  в  узком
проходе.  Доски  забора  разбирают,  и  бык  опять  на  аре¬
не.  Полукругом  стоят  в  ожидании  парни.  Высокий  негр
подается  вперед,  прыгает,  дразнит  и  мчится  к  бассейну.
Бык  долго  крутится  вокруг,  а  юноша  негр,  забравшийся
в  бассейн,  брызжет  на  него  водой,  машет  руками,  выска¬
кивает.  Бык  не  выдерживает  и  бросается  в  бассейн.  По¬
бедителя  чествуют.  Животное  же  не  успокаивается,  и
его  никак  не  вывести  с  арены.  Но  вот  в  открытые  во¬
ротца  выходит  спокойная  корова  с  колокольчиком  на
шее.  Она  степенно  обходит  по  кругу  всю  арену,  и  разъ¬
яренный  бык,  наклонив  голову,  понуро  бредет  за  ней.
Обойдя  еще  раз  арену,  оба  уходят.
 Над  цирком  сине-черный  купол  неба  с  мелкими  звез¬
дами.  За  арками  черная  ночь.  Я,  отвлекаясь  от  проис¬
ходящего  на  арене,  поражаюсь  тому,  что  сижу  на  стер¬
той  каменной  скамье  в  здании,  которому  более  двух  ты¬
сяч  лет,  и  смотрю  с  интересом,  как  очень  давние  зри¬
тели,  на  арену.  Я  удивляюсь  и  тому,  что  вижу  бой  бы¬
ков  не  в  Испании,  а  во  Франции.  Этот  бой  —  своеобраз¬
ное  старинное  народное,  чисто  арльское  спортивное  со¬
стязание.  Оно  требует  от  молодежи,  пришедшей  не  толь¬
ко  из  города,  но  и  окрестных  деревень,  ловкости,  сме¬
лости,  мужества.  Уже  во  время  действия  многие  пере¬
 178

лезали  через  скамьи  на
арену,  желая  «трях¬
нуть  стариной».
 В  Арле  бывают  и
настоящие  бои  быков,
вернее,  бои  с  быками
по  полной  программе:
с  тореадорами  в  ярких
костюмах  с  золотой
вышивкой.  О  такой
корриде,  назначенной  в
ближайшее  воскресенье,
оповещают  красочные
афиши  на  старых  сте¬
нах  римского  цирка.
 Коррида,  наверное,  зре¬
лище  очень  интересное
и  более  захватываю¬
щее,  чем  футбол  или
хоккей.
 Наступила  ночь,  а
«курс  де  кокард»  все
не  кончался.
 Утром  у  ратуши  на
небольшой  площади 	Средневековый  замок  в  Арле.
 Республики  увидел  рим¬
ский  фонтан  с  обели¬
ском  в  15  метров  высотой.  Привлек  внимание  и  краси¬
вый  портал  базилики  церкви  Святого  Трофима,  постро¬
енной  в  VIII  веке  на  месте  римского  здания.  Здесь
короновался  король  Ренэ  Добрый,  король  Прованса,
Неаполя  и  Лотарингии  (1409—1480).  Он  много  зани¬
мался  искусством,  собирал  песни  трубадуров  и  сам
писал  стихи.  Во  дворе  аббатства  (монастыря)  Святого
Трофима  изумительная  колоннада  XII  века,  окружаю¬
щая  дворик.  Изящество  линий,  их  пропорциональность
ласкают  взор.  Сквозь  эти  легкие  тонкого  рисунка  арки
видны  кусты  олеандра.
 Зашли  в  какой-то  двор,  и  там  вдруг  открытая  сцена
с  декорацией  угла  комнаты.  Это  театр,  которым  руко¬
водит  режиссер  известного  шведского  кинофильма  «Кол¬
дунья».
 На  окраине  Арля  —  Елисейские  поля,  поля  мертвых,
 179

воспетые  Данте.  Римская  арка  и  длинная  дорога  в  тени
деревьев,  уставленная  с  обеих  сторон  бесконечными  ря¬
дами  каменных  саркофагов.  Это  древнейшее  римское
кладбище,  на  котором  в  дальнейшем  и  христиане  стали
хоронить  своих  мертвых.  Арльское  римское  кладбище
почитали  как  «Святое  место»,  и  многие  жители  городов,
расположенных  на  реке  Роне,  стремились  хоронить  по¬
койников  здесь.  Для  этого  они  засмаливали  их  в  бочки,
прикрепляли  к  ней  определенную  сумму  денег  и  спу¬
скали  вниз  по  реке.  Набожные  жители  Арля  вылавли¬
вали  плывущие  бочки  и  погребали  их  на  древних  Ели-
сейских  полях.  Обычай  этот  продержался  до  XII  века.
Как  повествует  древнефранцузская  народная  поэма,  на
Арльском  кладбище  в  793  году  произошла  битва  с  са¬
рацинами.  В  то  время  сарацины  часто  нападали  на  го¬
рода  Франции  у  побе¬
режья  Средиземного
моря.
 Из  Арля  не  хочет¬
ся  уезжать,  столько  в
нем  достопримечатель¬
ностей!  Не  успели  зай¬
ти  в  дом  художника
Ван-Гога,  не  побывали
в  музее  и  вот  сейчас
лишь,  и  то  с  одной  сто¬
 роны,  смотрим  на  ин¬
тересный  средневеко¬
вый  замок.
 В  путь!  В  путь!  Так
и  спешим  все  время.
Уж  очень  быстро  мчит¬
ся  автобус.  Вдали
мельница.  Здесь  жил
А.  Додэ  (1840—1897),
где  и  написал  свои
«Письма  с  мельницы»—
новеллы,  сказки,  про¬
вансальские  предания.
Остановитесь!  Дайте
снять!  Теперь  здесь  му¬
зей  писателя.  А  вот
Мост  В  замок. 	дом, 	где  жила  героиня
 180

Тараскон.  Замок  короля  Рен»,

драмы  А.  Додэ  «Арлезианка».  Поспешно  я  щелкнул
затвором  аппарата.  На  снимке  оказались  два  дома,  и  я
теперь  не  знаю,  в  каком  из  них  жила  «Арлезианка».  Со¬
держание  этой  драмы  я  забыл,  но  хорошо  помню  му¬
зыку  Бизе.  Поля  чахлые,  болотистые.  Вдали  посевы
риса.  Французы-насмешники  называют  Арль  «столицей
риса».  На  равнине  Роны  напоминающие  ковбоев  па¬
стухи,  называемые  гардианами,  пасут  полудиких  бы¬
ков  —  манад.  Вот  их-то  мы  и  видели  на  арене  в  Арле.
Альфонс  Додэ  писал  о  том,  что  его  окружало.  Мы
подъезжаем  к  городу  Тараскону.  Город  маленький,  и
в  нем,  вероятно,  жил  Тартарен,  герой  известной  три¬
логии  Додэ.  Но  над  городком  возвышаются  величествен¬
ные  круглые  башни  и  зубчатые  стены  замка.
 Есть  край,  где  старый
Замок
 В  пучину  бьющих
Вод
 Зубцами  серых
Башен
 Г  лядит  —  который
Год!
 Через  ров,  полный  воды,  ведет  каменный  двухароч¬
ный  мост,  и  как-то  дико  на  нем  и  в  пролете  ворот  ви¬
деть  людей  в  пижамах  и  брюках.  Перед  глазами  пред¬
ставляется  рыцарь  в  латах  на  коне.
 Гремит  трубою  в  ветер,
 Блистает
 Вдаль
 Копьем.
 Дрожащий
 Луч
 Играет,
 Упав  из-за  плеча,
 Голубоватой  сталью
На
 Острие
 Меча.
 И
 Плещется  попона
За
 Гривистым  конем  —
Малиновым,
Тяжелым,
Протянутым
Крылом.
 182

Тарасконский  замок  построен  при  короле  Ренэ.
Около  стен  замка  сад  с  кустами  роз,  белых  и  красных.
 Король  Ренэ?
 Не  было  ли  у  него  слепой  дочери?  И  не  звали  ли  ее
Иолантой?  Не  ее  ли  трогательная  и  глубоко  философ¬
ская  история  положена  на  завораживающую  музыку
Чайковским?
 Воистину  нет  границ  для  Искусства  и  Науки!
 Образы  искусства,  научные  идеи  и  открытия  пере¬
ливаются  из  одной  страны  в  другую  и  вновь  возвра¬
щаются,  обогащенные.  Искусство  и  наука  принадлежат
всему  человечеству.
 ЗДЕСЬ  ЖИЛ  ПЕТРАРКА
 Город  Авиньон  окружен  зубчатой  стеной,  с  башня¬
ми  и  коваными  воротами.  В  нем  сохранились  старинные
извилистые  улочки,  такие  узкие,  что  две  ручные  тележки
не  могут  разъехаться.  На  дворцовой  площади  мрачное,
массивное  готическое  здание  папского  дворца.  Здесь
жили  папы  с  1309  по  1377  годы.
 В  авиньонский  дворец  папы  ведет  под  своды  высокая
лестница.  И  забавно  было  фотографировать  вместо  кар¬
диналов  в  сутанах  спускающихся  по  ступенькам  деву¬
шек  в  весьма  современных  костюмах.  Так  же  контраст¬
но  выглядят  столики  кафе  под  разноцветными  зонтами
напротив  древних  башен.  В  широком  дворе  дворца  ко¬
гда-то  собирались  католики  и  становились  на  колени,
когда  папа  появлялся  вон  в  том  окне  и  благословлял
собравшихся.  Теперь  во  дворе  стоят  амфитеатром  ска¬
мейки.  Здесь  темным  вечером  дают  спектакль  «Свет  и
звук»  из  истории  Авиньона  папского  плена.
 Город  пересекает  широкая  Рона.  На  ней  странный
мост:  он  доходит  только  до  половины  реки.  Так  и  остал¬
ся  недостроенным,  хотя  прошло  несколько  столетий.
 В  этом  городе  провел  детство  и  жил  замечательный
итальянский  поэт  Франческо  Петрарка  (1304—1374).  Он
был  знатоком  античной  литературы,  но  в  своих  лири¬
ческих  «Сонетах  и  канцонах  на  жизнь  и  смерть  мадон¬
ны  Лауры»  воспел  идеальную  и  мечтательную  любовь.
Он  положил  начало  «нового  сладостного  стиля»  и  был
 183

учителем  великих  поэтов  Возрождения,  оказав  влияние
на  Торквато  Тассо,  Ронсара,  Шекспира  и  других.
В  Авиньоне  жила  Лаура,  которую  Петрарка'  прославил
своими  стихами.
 Так  мы  теперь  смиренный  город  чтим
За  то,  что  дал  он  жизнь  прекрасной  донне,
Прославившей  свой  край  и  род  людской.
 Мы  входим  в  парк  у  города.  Среди  таких  же  деревь¬
ев  гуляла  Лаура,  а  в  отдалении  шел  за  ней  Петрарка.
 Счастливые  цветы,  благие  травы,
 Где  шаг  ее  медлительно  прошел;
 Ее  речами  зазвучавший  дол,
 Ее  стопами  смятые  муравы...
 Бассейн  со  скульптурой  женщины  посредине.  Изо¬
гнутые  и  стертые  каменные  ступени  ведут  вверх.  На  них
в  одиночестве  сидел  Петрарка,  любовался  мягкими  очер¬
таниями  окружающих  деревьев  и  кустов.
 Я  здесь  один.  Любовью  вдохновлен,
 Пишу  стихи,  рву  травы  у  потока,
 Мечтаю  вслух,  парю  умом  высоко,
 Гляжу  вперед  —  и  лучших  жду  времен.
 Он  любил  природу,  и  ее  образы  живут  во  многих  его
сонетах.
 Где  гомон  птиц,  иль  нежное  волненье
Зеленых  веток  в  воздухе  сухом,
 Иль  ясных  волн  рокочущее  пенье
Над  хладной  речкой  слышится  кругом,  —
 Там  я  пишу,  мечтой  своей  влеком.
 Посещая  места,  где  жили  поэты,  почитайте  там  их
стихи.  Они  зазвучат  тогда  особенно  пленительно  и  про¬
никновенно,  вызывая  ощущение  великой  связи  веков.
Волнения  Петрарки  через  600  лет  продолжают  жить!
 Из  Авиньона  через  Лион  —  в  Париж.  Мимолетно  по¬
сещение  крупного  промышленного  города  Лиона.  Лион¬
ский  шелк,  лионский  бархат  известны  давно  всему  миру.
Лион  —  тоже  древний  город.  2000  лет  назад  в  нем  был
узел  дорог  Франции,  идущих  к  Риму.  Об  этом  говорят
 184

Авиньонский  замок  пап,

руины  римских  построек  и  художественные  произведе¬
ния  древности  в  Музее  изящных  искусств.  Лион  считают
«раем  печатников».  Первым  печатникам  поставлен  па¬
мятник.
 Из  Лиона  поезд  мчит  в  Париж.  Увы!  кончилось  пу¬
тешествие  по  красивым,  полным  исторических  образов
городам  Франции.  Теперь  понимаешь,  как  многие  собы¬
тия  и  произведения  искусства  разных  стран,  особенно
Италии  и  Франции,  тесно  переплетены  между  собой.
Повсюду  во  Франции  видны  следы  каменной  поступи
Древнего  Рима.  Впечатления  от  знакомства  с  Италией
в  какой-то  степени  дополняются,  но  Франция  есть  Фран¬
ция,  своеобразная  страна.  Еще  несколько  часов  в  Па¬
риже.  Аэропорт  Бурже  и  самолет,  отлетающий  в  Моск¬
ву.  Прощай,  Франция,  и  ее  большое  сердце  —  Париж!

Глава 	У  ПОДНОЖИЯ
 четвертая 	Фудзи  -  сан

Пагода  Кофукудзи.

В  ТИХИЙ  ОКЕАН!
 Когда  мне  предложили  поехать  в  Японию,  я  вначале
отказался.  Чтобы  ехать  в  чужую  страну,  думал  я,  нужно
знать,  что  ты  в  ней  можешь  и  должен  увидеть.
 Япония  —  совсем  не  известный  для  меня  мир  на  дру¬
гой  стороне  нашей  планеты,  на  островах  Тихого  океана.
Никаких  ни  познавательных,  ни  эмоциональных  связей
с  этой  страной  у  меня  нет,  никаких  определенных  пред¬
ставлений.  Но  хорошо  поехать  и  в  незнакомую  страну,
где  многое  может  оказаться  необычайным,  интерес¬
ным  —  чуждые  обычаи  и  жизнь,  возможно,  совсем  не
похожая  на  нашу!  И  я  решил  ехать  в  Японию.  Пусть  все
окажется  неожиданным.  Для  меня  это  будет  открытием
неизвестного  мне  мира.
 Самолет  9  часов  летит  до  Хабаровска.  Внизу,  как
снег,  как  рыхлая  вата,  белая  пелена  и  в  просветах  рель¬
ефные  отроги  гор  и  синие  тени  от  облаков.  В  Хаба¬
ровске  поклоны  писателю  Арсеньеву,  казаку  первопро¬
 189

ходцу  Хабарову,  широкому  простору  вод  Амура,  слив¬
шихся  с  Уссури.  Потом  поезд  до  Находки  Тихоокеан¬
ской.
 Небольшой  уютный  пароход  «Орджоникидзе»  плывет
по  Японскому  морю  и  через  Сангарский  пролив  входит
в  Тихий  океан.  Океан  действительно  тихий,  волны  его
не  набрасываются  на  пароход  и  не  качают.  Справа  да¬
лекая  полоска  земли  и  горы.  Видна  таинственная  для
меня  Япония.  На  палубе  листаю  японский  справочник
на  русском  языке.
 Япония,  Страна  восходящего  солнца,  как  любят  го¬
ворить  японцы,  занимает  четыре  больших  острова  и  мно¬
жество  маленьких.  С  одной  стороны  —  азиатской  —  отде¬
ляющее  ее  от  СССР  Японское  море,  с  другой  —  Тихий
океан.  Четыре  острова:  Хоккайдо,  Хонсю  (самый  боль¬
шой),  Сикоку  и  Кюсю  —  имеют  вид  дуги,  простираю¬
щейся  на  2400  километров,  площадью  в  369  662  квадрат¬
ных  километра,  что  в  полтора  раза  больше  площади
Англии.  Но  население  Японии  составляет  94  200  000  че¬
ловек  с  плотностью  253  человека  на  1  кв.  км.  В  дейст¬
вительности  же  плотность  населения  значительно  боль¬
ше,  так  как  85%  ее  занимают  горы,  из  которых  250  вы¬
сотой  до  2000  м,  и  58  действующих  вулканов.
 Самый  большой  город  в  мире  —  Токио,  столица  Япо¬
нии.  Площадь  его  2023  кв.  км,  а  длина  45  км.  В  нем
11  миллионов  жителей.  Оторвавшись  от  перечня  цифр,
вижу  океан.  На  синих  волнах  белая  пена  и  редкие
чайки.
 Смотрю  я  на  чайку  —
 На  этот  одинокий  цветок  на  волнах,
 Похожий  на  вспышку  света,
 На  улыбку,
 Я  смотрю  на  летящую  в  одиночестве,
 Летящую
Как  время,
 Как  вечность.
 Клёси  Фунухара.  1901
 Море  темнеет.  Темнеют  и  тучи  на  небе.  Шар  солнца,
краснея,  утопает  в  море.  И  вот  тогда  желтые,  оранже¬
вые,  красные,  лиловые  краски  вспыхивают  на  небе,  как
языки  пламени,  как  перья  громадной  жар-птицы,  как
вихри  искр,  как  спирали  огненных  нитей.  И  цветные
блики  на  черных  волнах.  Уродливые  зубцы  гор  японско-
 190

го  берега  проступают  мрачными  силуэтами  на  этом  фо¬
не.'Какое-то  бешенство  потухающего  огня,  что-то  дикое
и  прекрасное  в  этом  закате  на  Тихом  океане.  На  сле¬
дующий  день  мы  приходим  в  наполненный  множеством
судов  из  разных  стран  порт  Иокогаму.  Стояли  на  якоре,
пока  таможенники  осматривали  пароход.  Были  уже  су¬
мерки,  шел  дождь,  когда  мы,  наконец,  вышли  на  японский
берег.  Под  большими  черными  зонтами  стояли  встречаю¬
щие.  У  женщин  в  темных  кимоно  были  деревянные  ска¬
меечки  на  ногах,  и  они  спокойно  стояли  на  них  среди
луж.  Скамеечки,  или  геты,  —  национальная  обувь.  Они
держатся  на  скрещенных  ремешках,  проходящих  между
большим  и  другими  пальцами  ноги.  Японцы  носят  и  осо¬
бо  плотные,  обычно  белые  чулки  (таби)  с  выделенным,
как  у  рукавичек,  большим  пальцем.  К  нам  подошла
группа  с  растянутым  полотнищем.  На  нем  красивые
иероглифы-надписи: 	«Коннити-ва! 	—  «Здравствуйте!»
 ГОРОД  КОНТРАСТОВ
 От  Иокогамы  до  Токио  всего  29  километров.  Был
уже  темный  вечер.  Но  главная  улица  города  Гинза,  на
которую  мы  выехали,  пылала  огнями.  Гинза  —  значит
серебряная  —  когда-то  в  этих  кварталах  чеканили  мо¬
неты.
 Светящиеся  разноцветными  лампами  дневного  света
башни,  шары,  пирамиды,  столбы  реклам  поднимаются
высоко  вверх  над  крышами  домов  и  ослепительно  горят
на  фоне  черного  неба.  Огни  самых  различных  цветов
перемещаются,  бегут,  шары  крутятся,  молнии  превра¬
щаются  в  иероглифы.  Глаза  громадной  совы  вращают¬
ся,  лицо  мальчика,  то  желтое,  то  черное,  то  белое,  рас¬
плывается  в  улыбке.  Витрины  магазинов,  десятиэтажных
универмагов  льют  на  улицу  потоки  света.  Узкие  боковые
улочки  сплошь  завешаны  спускающимися  сверху  вниз
светящимися  надписями  и  разноцветными  фонариками.
Какое-то  буйство  света,  живого,  движущегося,  изменяю¬
щего  формы  и  краски!
 На  громадной  площади  мост  через  ров  и  покатые
стены  над  низким  валом  из  камня.  Темное  здание  двор¬
ца  императора,  окруженное  широким  водоемом  —  рвом.
 191

Среди  площади  на  красном  фоне  заката  силуэт  мчаще¬
гося  коня  с  сёгуном  в  седле.
 Современной  архитектуры  дома  построены  хорошо  и
красиво,  но  все  они  разные.  То  сталь  со  стеклом,  то  как
будто  гофрированная  красная  медь,  то  какой-то  стили¬
зованный  лев  выложен  из  камней  на  стене.  Такие  зда¬
ния  не  только  в  столице,  но  и  в  других  городах  —  в  Оса¬
ка,  Нагойе,  Хиросиме,  Кобэ,  где  по  вечерам  так  же  буй¬
но  крутятся  и.  блещут  разноцветные  огни  реклам.  Из-за
громадных  конструкций  вечерних  реклам  —  шаров,  спи¬
ралей,  кубов  —  дома  кажутся  еще  выше.  В  некоторых
домах  много  небольших,  ярко  освещенных  помещений
с  надписью  «Потинко».  В  них  ряды  автоматов  для  игры.
Желающий  принять  участие  в  игре  покупает  шарики.
Пущенный  снизу  вверх  шарик  спускается,  задерживаясь
гвоздиками  и  отверстиями.  Если  он  попал  в  определен¬
ное  отверстие,  в  лоток  высыпается  выигрыш  —  несколь¬
ко  шариков,  которые  обменивают  на  сигареты  или  кон¬
феты.
 Особенно  выделяются  отели.  В  них  стеклянные  двери
открываются  сами  перед  входящими.  В  большом  холле
водоем  со  своеобразным  фонтаном  в  виде  качающегося
лотка,  по  которому  бежит  вода;  горящий  фонарь  и
цветы.
 Один  из  верхних  этажей  семнадцатиэтажного  отеля
Син-Отани  в  Токио  представляет  вращающийся  круг.
Сидящие  в  этом  ресторане  посетители  могут  в  течение
часа  любоваться  полной  панорамой  Токио,  проплы¬
вающей  перед  их  глазами.  Панораму  Токио  можно
смотреть  и  с  телевизионной  башни  (высота  ее  333
метра).
 Утром  столица  Японии  уже  не  такая  яркая,  как  вече¬
ром,  особенно  при  дожде.  Конструкции  реклам  создают
впечатление  какой-то  бутафории,  как  декорации  за  ку¬
лисами  театра.
 На  фоне  современных  домов  одной  из  главных  улиц
Токио  совсем  одиноким  и  удивительным  выглядит  про¬
славленный  национальный  театр  «Кабуки».  В  нем  ста¬
вят  старинные  японские  пьесы  и  женские  роли  испол¬
няют  мужчины.  Театру  «Кабуки»  около  300  лет.  Еще
существует  и  более  старинный  театр  —  «Но».  С  XIV  ве¬
ка  сохранилось  800  пьес,  из  которых  до  сих  пор  ста¬
вятся  242  пьесы.
 192

Памятник  сегуну-

Сверните  с  главной  улицы  в  боковой  переулок  и  вы
окажетесь  среди  темных  одноэтажных  и  двухэтажных
деревянных  домиков.  80%  таких  домов  не  имеют  кана¬
лизации.  Почти  в  каждом  из  них  одна  стенка  поднята  и
на  улицу  спускается  горка,  уложенная  различными  то¬
варами.  Название  лавочки,  написанное  иероглифами,
свисает  полосами  сверху  вниз.  В  этих  узких  улочках
очень  тесно,  и,  когда  проезжает  автомобиль,  нужно  при¬
жаться  к  стене  дома.  Но  как  ловко  едут  по  ним  вело¬
сипедисты,  держа  в  одной  руке  3—4  пиалы  с  супом,
поставленные  одна  на  другую!
 В  овощных  магазинчиках  большие  яблоки  и  круглые,
как  яблоки,  груши,  корни  лотоса,  связки  палочек  с  клу¬
беньками  стрелолиста,  громадные  в  1  —1,5  метра  длиной
белые  редьки,  молодые  ростки  бамбука,  салат,  как  коч-
ны  капусты.
 В  лавках  рыбного  рынка  копошатся  в  кадках  крас¬
новатые  щупальца  осьминогов  с  присосками;  белые  и
черные  каракатицы;  розовые  креветки;  черные  с  выро¬
стами,  как  толстые  колючки,  трепанги;  какие-то  голу¬
бые  и  фиолетовые  рыбы;  огромные  туши  красного
мяса  тунцов.  Это  разнообразие  даров  океана  показы¬
вает,  какое  большое  место  занимает  рыболовство
в  Японии.
 У  домиков,  где  нет  лавок,  растут  в  земле  среди  боль¬
ших  камней  или  стоят  в  горшках  карликовые  деревца.
Очень  часто  рядом  с  ними  каменный  фонарик.  Эти  ма¬
ленькие  «ясики»  (садики)  отличаются  разнообразием
формы.  Удивляешься,  как  на  маленьком  пространстве
умещается  столько  разных  растений  ,  и  камней.  Ми¬
ниатюрные  «садики»  с  несколькими  растениями,  камня¬
ми,  фонариком  и  прудиком  в  небольшой  плошке  укра¬
шают  комнаты.  Для  них  специально  в  течение  многих
лет  выращивают  изогнутые,  как  старые  деревья,  карли¬
ковые  деревца,  называемые  бонсай.
 Высокие  современные  каменные  дома  главных  улиц
и  рядом  —  низкие  деревянные,  черные  как  в  деревне,
домики.  На  тротуарах  больших  улиц  стоят  ларьки-па¬
латки,  закрытые  сверху  до  середины  надрезанными  за¬
навесками  с  иероглифами.  Внутри  хозяин  или  хозяйка
готовят  скияки  (род  густого  супа)  на  газовой  плитке.
На  столе  пиалы,  и  около  него  два  табурета.  Только  двое
посетителей,  и  то  пригнувшись,  могут  выпить  там  сакэ
 194

Так  носят  детей  в  Японии.

Токио.  Рекламы  вечером.
 (рисовое  вино)  и  закусить.  И  в  то  же  время  в  отелях  и
современных  домах  распорядок  и  кухня  европейские.
 Контраст  бросается  в  глаза  и  в  одежде.  Наряду
с  японцами  и  японками  в  европейской  одежде  очень
много,  особенно  женщин,  одетых  в  длинное  кимоно,  рас¬
шитое  цветами  и  пейзажами.  Они  подпоясаны  широким
шелковым  поясом-оби  с  большим  бантом  на  спине.  По¬
средине  банта  самый  пышный  красивый  рисунок.  Муж¬
чины  тоже  нередко  надевают  кимоно  с  широкими  рука¬
вами,  служащими  им  и  карманами.
 Вот  идет  женщина,  одного  мальчика  ведет  за  руку,
а  другой  спит  за  спиной  на  лямках,  и  его  головка  слег¬
ка  покачивается.  Странно  видеть  людей,  одетых  в  ки¬
моно,  в  лифте,  метро,  экспрессе,  мчащемся  со  скоростью
200  километров  в  час,  в  самолете,  автомобиле.  Однажды
среди  потока  автомобилей  увидел  рикшу.  Высокую  ко¬
ляску  на  двух  больших  колесах  вез  человек.  Он  свернул
в  переулок  и  помчался  так  быстро,  что  я  еле  успел  три
раза  «выстрелить»  из  фотоаппарата.  И  напрасно  —
снимков  не  получилось.  Автомобилей  так  много,  что  в
 196

Токио  и  его  окрестностях  сделаны  автострады  на  бетон¬
ных  столбах,  часто  перекрещивающиеся  и  проходящие
друг  над  другом.  У  перекрестков  больших  улиц  на  щи¬
тах  ежедневно  сменяемые  цифры  —  они  показывают  чис¬
ло  несчастных  случаев.  Например,  убито  5  и  ранено
45  человек.  При  переходе  детей  младшего  возраста  че¬
рез  улицу  провожатый  имеет  право  останавливать
транспорт  желтым  треугольным  флажком.  Такие  флаж¬
ки  в  местах  переходов  лежат  в  висящих  на  стенах
мешках  по  обе  стороны  улицы.
 В  Токио  оригинальные  парки.  В  центре  города  в  пар¬
ке,  озеро  с  извилистыми  берегами.  По  берегам  камни  и
изогнутые  над  водой  деревья.
 Невдалеке  от  телевизионной  башни  на  траве  мрамор¬
ные  собаки  —  неожиданный  памятник  собакам  арктиче¬
ских  экспедиций.  В  переулке  совсем  маленькая  русская
церквушка,  пестрая  с  серебряными  луковками  глав.
Оказалось,  не  церковь,  а  ресторан.
 Около  автобуса  собрались  гёрл-скауты: 	готовят
 парад.
 Гёрл-скауты.
 197

На  широкой  улице  возвышается  здание  парламента
пирамидальной  формы.  Видим,  как  к  парламенту  идут
демонстрации  с  плакатами  и  красными  знаменами.
Дальше  на  большой  площади  митинг  —  среди  толпы
с  красными  плакатами  выступают  ораторы.  Вблизи  сто¬
ят  странные  автомобили  с  площадкой  на  крыше,  на  них
полицейские.  Группы  полицейских  и  на  перекрестках
улиц.
 На  следующее  утро  начался  тайфун.  Сильный  ветер
вырывал  с  корнем  деревья,  ломал  стволы  и  ветки,  сры¬
вал  крыши  с  домов,  опрокидывал  автомобили.  Но  жи¬
тели  говорили,  что  тайфун  очень  слабый.  К  полудню  он
прекратился.  Тайфуны  причиняют  большой  вред  Японии.
В  1923  году  три  четверти  Токио  и  весь  город  Иокогама
были  разрушены;  погибло  44  000  человек.  В  1925  году
тайфун  затопил  45  000  домов,  снес  мосты,  размыл  же¬
лезнодорожные  пути.  Почти  ежегодно  в  Японии  земле¬
трясения.  Поэтому-то  раньше  здесь  не  строили  высоких
каменных  домов.  Одноэтажные  деревянные  дома  с  лег¬
кими  бамбуковыми  или  фанерными  стенами  и  .  бумаж¬
ными  перегородками  более  устойчивы  и  менее  опасны
при  землетрясениях.  В  настоящее  время  строят  дома  на
прочных-каркасах  и  ставят  их  в  углубленном  фундамен¬
те  на  катках.
 При  землетрясении  здание  только  покачивается  из
стороны  в  сторону.  Вот  и  появились  двенадцати-  и  сем¬
надцатиэтажные  дома  в  Токио.
 На  главных  улицах  идет  строительство  все  новых  и
новых  домов.  Ограждений  вокруг  них  нет.  Дома  опу¬
таны  проволочной  веткой  для  безопасности  прохожих
и  строителей.  Уже  в  сумерки  удалось  увидеть  старинный
(XVII  века)  сад  Окуба.  Холм,  каменный  фонарь  в  фор¬
ме  гриба,  искривленные  деревья,  пруд.  В  старом  здании
теперь  ресторан  Хаппо-э  —  «Со  всех  сторон  красивый
вид».  Но  в  ресторане  обычные  столы  со  скатертями.  Об¬
служивают  посетителей  японки  в  кимоно.  Приносят
плоскую  лакированную  коробочку  с  несколькими  от¬
делениями.
 В  ней  лежат  ажурный  кружок  корня  лотоса,  кусочки
ростков  бамбука,  батата,  редьки  и  других  незнакомых
растений  и  животных.
 За  обедом  насчитал  тринадцать  разных  продуктов.
Иногда  их  бывает  и  двадцать  пять.
 198

Было  совсем  темно,  когда  мы  вышли  из  Хаппо-э.
У  старых  ворот  стоял  современный  автобус.  В  Токио,
как  и  в  каждом  японском  городе,  только  несколько  ша¬
гов  отделяют  ультрасовременность  от  таинственной  во¬
сточной  древности.
 НИККО  -  „СВЕТ  СОЛНЦА"
 История  Японии  насчитывает  2000  с  лишним  лет.  От
древней  культуры  ее  сохранилось  много  памятников.
К  одному  из  таких  памятников  мчит  нас  к  северу  авто¬
бус.  Чтобы  пассажирам  не  было  скучно,  автобус  сопро¬
вождает  проводница,  затянутая  в  мундирчик,  в  малень¬
кой  пилотке.  У  нее  приятный  голос,  она  поет:
 Сакура!  Сакура!  Яёино  сора  ...  ва,
Миьатасу,  каги...  ри...
 Касуми  ка?  кумо.  ..  ка?
 Ни-о-й  зо  и-зу-ру,
 Идза-я!  Идза-я!
 Ми-ни  юу-ка-ннн.
 199

Певица  долго  тянет  звук  «н».  Все  мы  привыкли  к  то¬
му,  что  растягивают  только  гласные  звуки.  Но  японцы
в  пении  и  разговоре  «н»  произносят  звучно,  как  гласный
звук.  Наш  гид  переводит  нам  песню  «Сакура»:
 Вишня!  Вишня!
 Весною  все  вокруг  нас
Покрыто  цветами  вишни,
 Как  будто  туман  или  облако,
 И  всюду  аромат  их.
 Давайте  пойдем
Любоваться  ими.
 Проводница  разучивает  с  нами  эту  старинную  песню,
которая  поется  по  всей  Японии.  Японцы  ведь  очень  лю¬
бят  цветущие  ранней  весною  вишни.  Они  и  разводят  их
не  из-за  плодов,  а  за  розовые  цветки.  И  много  стихов
посвятили  поэты  всех  столетий  сакуре.
 Лишь  там,  где  опадает  вишни  цвет,  —
 Хоть  и  весна,  но  в  воздухе  летают
Пушинки  снега...
 Только  этот  снег
 Не  так  легко,  как  настоящий,  тает.
 Соку  Хоси
 Старинные  стихи  в  Японии  очень  короткие.  Они
имеют  или  пять  строк  —  танка,  или  всего  три  —  хонку.
 Камнем  бросьте  в  меня!
 Ветку  цветущей  вишни
 Я  сейчас  обломил.
 Кикаку.  XVII  в.
 Весною  отмечают  праздник  цветения  вишни.  Жители
выходят  за  город  любоваться  ими  и  в  течение  апреля
исполняют  «вишневые  танцы».  Женщины  в  расшитых
розовыми  цветами  кимоно  сами  похожи  на  цветущие
вишни.  Цветение  вишни  сменяется  празднованием  цве¬
тения  сливы.
 Все-все  бело!  Глаза  не  различат,
 Как  тут  смешался  с  цветом  сливы  снег...
 Где  снег?  Где  цвет?
 И  только  аромат
 Укажет  людям,  слива  или  нет?
 Оно-но  Такамура
 В  автобусе  концерт  продолжается.  Наша  провод¬
ница  уже  поет  очень  бодрую,  веселую  песню,  ритм
 200

которой  захватывает  всех.  «Коннити-ва  ака-тян».  До-
брое'утро,  малыш!
 Концерт  сменяется  лекцией.  Милая  японка  стала  рас¬
сказывать  о  Никко,  куда  мы  едем.  Никко  —  свет  солнца,
самое  красивое  место.  «Не  говорите  —  хорошо,  пока  не
увидите  Никко»,  советует  японская  поговорка.  Никко  зо¬
вут  и  «Святой  горой»,  там  очень  много  храмов,  но  глав¬
ное—  мавзолей  великого  и  особо  чтимого  в  Японии  сё-
гуна  Иеяси  Токугава.
 —  Кто  такой  сёгун?
 После  покорения  всех  племен,  населявших  Японские
острова,  императоры  Японии  предались  спокойной  жиз¬
ни  и  удовольствиям,  мало  обращая  внимания  на  управ¬
ление  страной.  Этим  пользовались  их  приближенные,
между  которыми  были  постоянные  распри.  Наконец,
в  XII  веке  выдвигается  среди  придворных  умный  и  же¬
стокий  Иоритомо  Микамото  (1147—1199),  который  по¬
лучает  титул  сёгуна  —  великого  начальника  армии.  Он
основывает  свою  столицу,  окружает  себя  своими  при¬
дворными  и  самовольно  правит  всей  страной.  Он  оказы¬
вает  почести  микадо,  восхваляет  его  божественность.
И  микадо  становится  невидимым  для  народа,  живя  без¬
выходно  в  своем  дворце  и  парке  в  Киото.
 Так  возникло  двоевластие  или,  вернее,  власть  сёгу-
нов  в  Японии,  длившаяся  семь  столетий.  У  микадо  был
свой  герб,  у  сёгуна  —  другой.  Много  сменилось  сёгунов.
Среди  них  были  очень  жестокие  люди,  угнетавшие  на¬
род  и  затевавшие  междоусобные  войны.  Поэтому  японцы
особенно  отмечают  правление  Иеяси  Токугава,  основав¬
шего  в  1603  году  династию,  правившую  Японией  265  лет
и  не  воевавшую  все  это  время  ни  с  одной  страной.  Иеяси
объявил  своей  столицей  город  Эдо  —  «Устье  реки»,  уста¬
новил  порядок  в  управлении  государством,  написав
«Книгу  100  наставлений».  Правилами,  изложенными
в  ней,  руководствовались  даже  и  в  XIX  веке  как
законами.
 Сёгунат  династии  Токугавы  был  уничтожен  восем¬
надцатилетним  микадо  Мутсу-Гито,  в  1868  году  объявив¬
шим  себя  полновластным  императором.  Он  разбил
войска  сёгуна,  переехал  из  императорской  столицы
Киото  в  Эдо,  переименовав  его  в  Токио.  «То»  —  восток,
«кио»  —  столица.  Токио  —  восточная  столица,  Киото  —
столица  востока.
 201

Мутсу-Гито  организовал  армию  по  европейскому  об¬
разцу,  ввел  всеобщее  обязательное  обучение,  открыл
в  Японию  широкий  доступ  иностранцам.  В  общем,  как
говорят  японцы,  произвел  революцию  и  открыл  эру
мейдзи  —  «блестящего  правления».  Это  удалось  микадо
при  поддержке  прогрессивных  тогда  слоев  народа  и
буржуазии,  которым  мешала  развиваться  отсталая  эко¬
номика  и  феодальный  строй  в  стране.  Теперешний  ми¬
кадо  Хирохото  —  внук  Мутсу-Гито.  Он  —  ученый,  изве¬
стный  своими  исследованиями  по  морокой  биологии.
 Пока  пели  песни,  читали  стихи  и  слушали  введение
в  историю  Японии,  незаметно  приехали  в  Никко.
 На  высокой  «святой»  горе  построен  в  1637  году  храм-
мавзолей  Тосёгу—  («Храм  восточного  сияния»)  в  память
великого  сёгуна  Иеяси  Токугава.  Длинная  темная  аллея
из  17  000  криптомерий  и  кедров  ведет  к  мавзолею.  Воз¬
дух  насыщен  хвойным  благоуханием.  Гигантской  вы¬
соты  стволы  толщиной  в  два  метра  соединяют  густые
кроны  высоко  над  головой.  Им  уже  345  лет.  Аллея
тянется  40  километров.
 Древесина  криптомерий  высоко  ценится.  Но  срубать
эти  деревья  нельзя:  они  священны.  Продают  только  сло¬
манные  тайфуном.  Тогда  каждый  ствол  ценится  в  не¬
сколько  миллионов  иен  (советский  рубль  —  400  иен).
 «Деревья  сажали  предки,  а  их  тенью  пользуются  по¬
томки»,  —  говорят  японцы.  И  срубая  старое  дерево,
сразу  же  сажают  на  это  место  молодое.  В  этом  величе¬
ственном  хвойном  лесу  множество  буддийских  храмов,
покрытых  красным  лаком  и  золотом,  под  большими
нависшими  крышами.  Более  простые  —  синтоистские,
перед  ними  священные  красные  ворота  с  загнутыми
перекладинами  —  тория.
 Синтоизм  («синто»  —  путь  богов)—древняя  япон¬
ская  религия,  обожествляющая  силы  природы,  духов
предков  и  микадо.  Главное  божество  —  богиня  солнца
Аматэрасу,  родоначальница  рода  микадо.  Но  все  боже¬
ства  природы  невидимы  и  не  имеют  изображений.  Импе¬
ратор  Хирохито  лишь  в  1946  году  отказался  от  своего
«божественного  происхождения».
 В  Японии  81  700  синтоистских  храмов  и  73  500  буд¬
дийских.  Их  много  именно  на  Святой  горе.  Красный
блестящий  лаком  старинный  священный  мост,  через  него
мог  проходить  только  микадо.  Его  красотой  на  фоне
 202

разноцветной  листвы  только  любовались.  Высокая  пяти¬
ярусная  башня-пагода.  Самая  большая  в  Японии  ка¬
менная  тория.  Под  торией  проходим  к  зданию  с  воро¬
тами.  В  нишах  ворот  статуи-стражи  с  выпученными  гла¬
зами  и  оскаленным  ртом.
 Множество  каменных  священных  фонарей  и  среди
красных  с  золотом  строений  деревянная  постройка  лишь
с  позолотой  на  крыше  —  священная  конюшня,  где  по¬
гребена  белая  лошадь  Иеяси.  На  стене  этого  здания
висят  изображения  трех  обезьян.  Одна  закрыла  глаза,
другая  уши,  третья  рот.  «Не  смотри  на  злую  обезьяну,
не  слушай  злую  обезьяну,  не  говори  со  злой  обезьяной».
Изображения  этих  обезьян  для  нравоучения  вешают
японцы  и  в  своих  домах.
 Наконец,  ступени  ведут  к  волшебным  воротам  мавзо¬
лея  Иеяси.  «Ворота  солнечного  света»  —  Иомэйон.
О  них  японцы  говорят:  «У  ворот  мавзолея  можно  про¬
вести  целый  день,  до  того  они  красивы».  Над  воротами
серая  с  золотом  крыша  с  загнутыми  кверху  углами.  Под
крышей  и  балконом  золотые  затейливой  формы  фигурки
и  украшения.  Белые  небольшие  колонны.  От  ворот  в  обе
стороны  стены,  окружающие  двор,  с  причудливыми
многоцветными  рисунками.  Впечатление  совершенно
сказочной  постройки.  Во  дворе  храм  Тосёгу  с  золоче¬
ными  залами  сёгуна  и  ярко-красной  галереей,  трудно
поддающимися  описанию.  Тончайшие  скульптурные
украшения,  фрески,  ткани,  произведения  замечательных
мастеров  наполняют  этот  храм.
 Ступени  к  скромной  могиле  Иеяси  замыкаются  за¬
крытыми  бронзовыми  воротами.
 Мавзолей  Иеяси  —  это  город  деревянных  храмов,  ба-
шенок-колоколен  с  барабанами  и  бронзовыми  колоко¬
лами.  У  стен  храмов  сложены  бочки  и  тюки  —  подарки
верующих.  В  мае  большой  праздник  в  храме  Тосёгу.
В  память  Иеяси  в  Никко  устраивается  церемониальное
шествие  тысячи  человек  в  старинных  доспехах,  с  меча¬
ми,  пиками  и  знаменами.  Сейчас  же,  как  и  ежедневно,
толпы  не  только  туристов,  но  главным  образом  японцев
посещают  памятники  национальной  старины.  Многие
в  кимоно,  иногда  во  главе  группы  с  флажком  в  руке
идет  руководитель.  Это  профсоюзная  организация.
 При  посещении  достопримечательных  мест  Японии
всегда  встречаешь  приехавших  туда  на  автобусах  школь-
 203

Колокольня  и  зонты.
 ников.  Впереди  них  идет,  не  оглядываясь,  учитель,  дер¬
жа  треугольный  флажок  с  названием  или  номером
школы,  а  за  ним  плотной  гурьбой,  не  отставая,  следуют
дети.  Удивительно,  что,  несмотря  на  тесноту,  ни  разу
никто  из  них  не  толкнул  встречных.  Перед  входом  в  по¬
мещение  дети  деловито  снимают  обувь  и  идут  по  цинов¬
кам,  устилающим  пол,  быстро  и  бесшумно.  Учителя  не
слышно  и  не  видно.  Никаких  командных  окриков.  Дети
и  служитель  храма  садятся  на  пол.  Служитель  начинает
беседу  об  истории  этого  здания.  Неподвижно  и  тихо  си¬
дят  экскурсанты,  внимательно  слушая.
 В  любом  историческом  месте  и  в  будни  и  в  воскре¬
сенье  нескончаемый  поток  маленьких  экскурсантов.  Дело
в  том,  что  за  время  обучения  в  школе  ученики  должны
ознакомиться  со  всеми  достопримечательностями  и  кра¬
сивыми  местами  Японии.
 В  Никко  сохранился  деревянный  дом  самурая.  Этому
дому  800  лет.  На  автобусе  мы  едем  дальше  вверх  по
Святой  горе.  Шоссе  извивается  петлями.  Становится
светлее  и  действительно  очень  красиво  кругом  среди
 204

гор.  Вот  овальное  озеро  Тюдзэндзи.  На  берегах  его  на
фон^ё  синеющих  гор  удивительно  красивы  силуэты  хра¬
мов  необычной  для  нас  архитектуры.  Священный  коло¬
дец  с  ковшиком  для  питья.  Колокольня,  около  которой
сушатся  живописно  разложенные  зонты  монахов  —  жел¬
тые  с  черным.  Среди  криптомерий  и  азалий,  которые
здесь  как  большие  деревья,  в  14  метров  высотой,  «чудо¬
действенные»  камни.  Прикосновение  к  ним,  по  поверью,
исцеляет  болезни.  От  многочисленных  прикосновений
камни  отшлифовались  и  блестят.  Из  горного  озера,
обрамленного  лесами,  льется  водопад  Кэгон.  Воды  его
падают  с  высоты  100  метров  и  разбиваются  о  скалы.
Частые  в  старые  времена  самоубийства  в  этом  водопаде
породили  поговорку:  «С  тобой  хоть  до  водопада»,  —
до  смерти.  Японские  дети  очень  скромные  и  почтитель¬
ные  к  старшим,  но  и  они  обладают  милой  непосредствен¬
ностью.  На  следующий  день  после  поездки  в  Никко
ранним  утром  на  улице  Токио  мой  спутник  и  я  были
остановлены  громкими  детскими  криками.  Это  из  окон
проезжающего  мимо  автобуса  школьники  приветство¬
вали  нас,  возбужденно  махая  руками.  Вчера  они  были
на  экскурсии  и  видели  нас  там  у  водопада.
 В  КАМАКУРЕ  ВЕЛИКИЙ  БУДДА
 В  51  километре  от  Токио  расположено  небольшое
местечко  Камакура.  Низкие  домики,  улиц  мало.  А  ког-
да-то  Камакура  был  большой  и  богатый  город,  насчи¬
тывавший  200  000  домов  и  почти  полтора  миллиона  жи¬
телей.  Здесь  в  XII  веке  была  основана  столица  первого
сёгуна  Иоритомо  Микамото  и  установлена  власть  сёгу-
нов,  продолжавшаяся  семь  веков.  Из  них  450  лет  сто¬
лицей  была  Камакура,  средоточие  богатств,  искусства
и  власти.  От  прежнего  величия  остались  храмы  и  памят¬
ники  старины.  Тут  два  моста  —  красный  и  серый.  Пер¬
вый  крутой,  полукруглый  мост  с  отшлифованной  поверх¬
ностью,  на  котором  трудно  не  поскользнуться.  С  ним
связано  поверье:  пройдешь  мост,  не  держась  за  перила,
и  удача  будет  сопутствовать  тебе.  Оказалось,  что  на  нем
можно  и  не  упасть,  если  взбежать  на  него  и  бегом  спу¬
ститься.
 205

По  сторонам  мостов  окруженные  ивами  пруды,  за¬
росшие  круглыми  конусовидными  листьями  лотоса  и
ирисами.  На  одном  пруду  лотосы  с  белыми  цветками,
означающими  траур,  на  другом  с  красными  —  символ
торжества.  А  пруды  соединяет  канал.
 За  обилие  ив  Камакуру  называли  ивовой  столицей.
Среди  хурмы,  кедров,  камфарных  деревьев  каменные
фонари  почти  в  рост  человека  и  покрытые  мхом  статуи
будд.  Головы  некоторых  повязаны  по-русски  платочком.
Высокие  камни-надгробия  с  иероглифами,  окруженные
лиловыми  ветками  глициний  или  вьюнками.  Прямая
аллея  заканчивается  тремя  каменными  ториями  и  высо¬
кой  лестницей  в  шестьдесят  ступеней,  ведущей  в  храм
Гатчиман  (восемь  флагов).  Он  построен  в  память  особо
чтимой  японской  героини  императрицы  Джинь-Гоу-Койог
царствовавшей  семнадцать  веков  назад.
 Энергичная  и  решительная,  императрица  однажды
посадила  войско  на  корабли  и  отправилась  завоевывать
Корею.  В  Корее  так  удивились  неожиданному  появле¬
нию  японского  флота,  что  сразу  без  сопротивления  при¬
знали  владычество  Японии  и  с  тех  пор  много  веков  при¬
сылали  дань.  Джинь-Гоу-Койо  прожила  в  Корее  три
года  и,  захватив  заложников,  вернулась  в  Японию.
В  храме  хранится  наряд  этой  легендарной  женщины-
воительницы.  Наряд  состоит  из  семи  прозрачных  шелко¬
вых  тканей  разного  цвета,  вышитых  птицами,  дракона¬
ми  и  гербами.
 Многие  храмы  скрыты  деревьями.  Но  вот  кроны  их
расступаются  и  на  фоне  голубого  неба  необычайное
зрелище:  выше  деревьев  голова  грандиозной  статуи
Дайбуцу  —  Великого  Будды.  Под  открытым  небом  на
возвышении,  поджав  ноги,  сидит  этот  бог  миллионов
людей,  населяющих  Азию.  Размеры  статуи  колоссальны:
высота  13  метров,  обхват  35  метров,  длина  лица  3  мет¬
ра,  брови  1  метр,  толщина  пальца  руки  30  сантиметров.
Глаза  у  Будды  золотые,  а  шишка  мудрости  на  лбу
серебряная.  Недаром  поэт  XVIII  века  Кобаяси  Исса  на¬
писал  стихотворение:
 Будда  в  вышине!
 Вылетела  ласточка
Из  его  ноздри.
 По  бокам  статуи  металлические  цветки  священного
лотоса.  Голову  Будды  прикрывают  830  улиток,  пред¬
 206

охраняющих  ее  от  лучей  солнца.  Особо  сложенные  паль¬
цы  рук  означают  созерцание.  Левая  ступня  на  колене
правой  —  символ  спокойствия.  У  подножия  Будды  люди
кажутся  маленькими,  каждый  может  уместиться  на  его
ладони.  А  он,  величавый,  смотрит  с  высоты  спокойно,
доброжелательно  и  загадочно.  И  толпа  внизу  "стоит
тихо/  Говорят,  Будда  особенно  красив,  когда  падает
снег.  Сзади  статуи  имеется  дверь,  и  можно  войти  во¬
внутрь  Будды.  Лестницы  ведут  к  самой  голове.  В  углуб¬
лениях  стоят  изображения  будд.
 Статуя  Будды  была  поставлена  в  высоком  деревян¬
ном  храме  в  1252  году.  Но  землетрясение  разрушило
храм,  а  волны  смыли  его  остатки  в  океан.  До  сих  пор
видны  камни  фундамента.  Около  Будды  гигантское  де¬
рево  гинкго.  Гинкго  —  древнейшее  дерево,  живое  иско¬
паемое,  сохранившееся  в  Японии.  Такие  деревья,  при¬
везенные  из  Японии,  растут  в  Никитском  саду  в  Ялте
и  в  Риге.
 Листья  гинкго  имеют  форму  маленьких  вееров
с  лучевидными  жилками.  На  ветках  гинкго  у  Будды
развевается  множество  бумажек,  купленных  в  храме,
в  которых  оказались  плохие  предсказания.  Верующие
привязывают  их  к  дереву  как  просьбу  Будде  об  избав¬
лении  от  грозящих  неприятностей.  И  у  других  храмов
кусты  и  деревья  часто  покрыты  такими  «просьбами».
А  хорошие  предсказания  уносят  домой  и  хранят.
 Многое  в  Японии  полно  символов,  тайного  смысла,
связанного  с  древними  поверьями.
 За  Камакурой  тоже  упоительные  ландшафты,  та  же
очаровательная  природа  —  побережье  моря  и  остров
Эносима.  На  нем  опять  фонари  и  храмы.
 КАК  УЧАТСЯ  МАЛЕНЬКИЕ  ЯПОНЦЫ
 Рано  утром  все  улицы  городов  Японии  наполнены
массой  детей.  Мальчики  в  черных  курточках  с  блестя¬
щими  пуговицами  и  холщовыми  сумками,  повешенными
через  плечо,  внешне  чем-то  напоминающие  учеников
наших  ремесленных  школ.  Девочки  в  матросских  коф¬
точках  с  белыми,  голубыми  или  синими  воротничками
(в  разных  школах  свой  цвет).  Идут  совсем  маленькие,
 207

шестилетние  дети  с  большими  сумками,  иногда  в  сопро¬
вождении  матерей.  Старшие  школьники  едут  на  велоси¬
педах.  Дети  идут  быстрым  деловым  шагом,  по  одному
или  небольшими  группами,  но  не  шумят,  не  толкаются,
не  задирают  друг  друга.  В  этом  потоке  детей  чувствует¬
ся  целеустремленность  —  они  спешат  в  школу.
 «Шествие  в  школу,  как  шествие  гномов,  —  нишет
И.  Сельвинский,  —  производит  на  всех  большое  впечат¬
ление:
 Вижу:  улица  сплошь  в  гномах.
 По  мелкой  гальке  идут  и  идут
Горбатые  карлики  в  капюшонах:
Красные  там,  желтые  тут,
 А  сколько  лиловых,  сколько  зеленых!
Дети.  Не  прыгая,  не  скользя,
 Течет  толпа  ало-желто-лилова.
 Пред  нею  школа.  Шуметь  нельзя!
Скрежещет  галька,  но  дети  ни  слова.
И  ведь  никто  из  них  не  орет,
 Даже  иикто  не  шипит:  «Тише!»
 Мы  в  Хаконе,  небольшом  городке.  На  окраине  го¬
рода  школа.  Одноэтажные  деревянные  корпуса  соеди¬
нены  между  собою  крытыми  переходами.  Перед  школой
сад  в  японском  стиле  с  водоемом,  каменным  фонарем  и
метеорологическая  станция.  Сбоку  большая  площадка
для  игр.  Между  зданиями  ботанический  садик.  Прямая
дорожка,  прямоугольные  делянки  с  группами  растении
обложены  камнями.  На  них  этикетки  с  названиями  ра¬
стений.
 Школьники  входят  в  школу  и  снимают  ботинки.  Они
ходят  в  толстых  носках  или  туфлях.  Для  каждого
школьника  отдельная  парта.  Во  время  занятий  в  классе
абсолютная  тишина,  слышен  только  тихий  голос  учи¬
теля.  Учиться  в  японской  школе  трудно,  и,  может  быть,
поэтому  дети  учатся  очень  старательно.  Второгодников
нет.  Нелегко  читать  сложные  иероглифы  в  учебнике,  ко¬
торые  обозначают  буквы  и  целые  слова.  Еще  труднее
писать  эти  иероглифы:  ведь  каждая  черточка,  точка,
нажим,  хвостик  имеют  свое  значение.
 Вот  письменная  работа  по  ботанике  о  строении  стеб¬
ля.  Иероглифы  написаны  так  тонко  и  четко,  что  я  сна¬
чала  подумал,  что  этот  листок  напечатан  в  типографии.
 208

Гинза  днем.
 Театр  Кабуки.

Боковая  улица.
 Никко.  Мавзолей  Тосёгу.

Водопад  самоубийц.

Школьники.
 Фудзияма.

Киото.  Императорская  вилла  Кацура.
 Золотой  павильон.

Пароходы  острова  Миядзимы.
 с  Божественный  остров»  и  тория.

Священные  фонари.
 Хиросима.  Скелет  здания.

Обычно  иероглифы  пишут  сверху  вниз  вертикальными
рядами  и  слева  направо.
 Книги  на  японском  языке,  кроме  новых  учебников,
напечатаны  тоже  так,  что  их  надо  читать  с  конца  книги
слева  направо  по  вертикальным  строчкам.  Книги  в  Япо¬
нии  дорогие,  и  для  большей  сохранности  для  них  де¬
лают  картонные  футляры.
 В  школу  поступают  с  шести  лет.  Девятилетнее  обу¬
чение  обязательно  и  бесплатно.  Но  для  поступления
в  университет  надо  окончить  еще  три  класса,  уже
платных.  Таким  образом,  в  полной  средней  школе
учатся  12  лет.
 Видимо,  упорный  труд  изучения  иероглифов,  которых
каждый  должен  знать  несколько  тысяч,  приучает  детей
к  тщательности  во  всякой  работе.  Мне  подарили  пре¬
красно  сделанный  детьми  лист  гербария.  Точность  и
тонкость  письма  передается  как  навык  в  любой  работе,
делает  ли  японец  чашку  с  рисунком  (много  домашних
фарфоровых  мастерских,  с  печами  во  дворе)  или  ми¬
ниатюрный  транзистор.  Японские  учебники  тоже  трудны.
В  девятилетке  в  одном  учебнике  физика,  химия  и  био¬
логия.  Учитель,  ведущий  естественные  науки,  по  своему
желанию  назначает  уроки  по  тому  или  иному  предмету.
В  старших  классах  —  с  десятого  по  двенадцатый  —
учебники  такие  же  серьезные  и  толстые,  как  в  универ¬
ситете.
 В  воскресные  дни,  по-видимому,  во  всех  школах
праздник.  На  больших  дворах  или  площадках  у  школ,
украшенных  флажками  и  лентами,  школьники  проводят
фигурные  шествия,  коллективные  гимнастические  упраж¬
нения  и  разнообразные  массовые  игры,  выступления
хора.  Индивидуальных  спортивных  соревнований,  как
правило,  на  этих  праздниках  не  проводят.  Детей  вос¬
питывают  в  духе  коллективизма.  На  этих  школьных
праздниках  непременные  участники  —  родители.  Празд¬
ник  длится  долго,  и  в  обеденный  перерыв  дети  вместе
с  родителями  садятся  на  землю  и  принимаются  за  обед,
принесенный  в  коробочках,  ловко  орудуя  двумя  палоч¬
ками  в  правой  руке.  Такие  праздники  на  площадках
около  школ  мы  видели  из  окон  автобусов  и  поездов,
когда  проезжали  мимо  многих  городов.
 13  н.  Верзилин
 209

КАК  Я  БЫЛ  ЯПОНЦЕМ
 Хаконэ  расположено  у  озера  среди  гор,  за  которыми
возвышается  прославленная  Фудзияма.  Фудзияма  —  са¬
мая  высокая  в  Японии  гора-вулкан  —  в  3776  метров  вы¬
сотой.  Ее  вершина  всегда  покрыта  снегом.  До  2700  мет¬
ров  высоты  на  ней  богатейшая  растительность:  пальмы,
бамбук,  ели  —  более  1200  видов  растений.  Весной  вокруг
Фудзиямы  цветет  сакура.  Любоваться  горой  и  сакурой
приезжают  со  всей  страны.  Фудзияма  как  бы  символ
Японии,  художники  любят  изображать  ее  во  все  вре¬
мена  года.
 Известный  японский  художник  Хокусай  (1760—1849)
написал  «36  видов  горы  Фудзи»,  а  затем  «Сто  лиц  Фуд¬
зи».  «У  озера  Кавагути  мечтаю  я,  в  то  время  как  сквозь
бегущие  облака  Фудзи  раскрывает  мне  все  свои  сто
лиц»,  —  писал  Хокусай.
 Фудзияма  во  всей  красе  хорошо  видна  только  в
ясную  погоду.  Но  в  Японии  солнечных  дней  мало,  чаще
идет  мелкий  дождь.
 Туман  и  осенний  дождь.
 Но  пусть  невидима  Фудзи,
 Как  радует  сердце  она!
 Басё.  XVII  в.
 Японцы  Фудзияму  называют  самыми  ласковыми  име¬
нами:  несравненная,  жемчужная,  серебристая,  никогда
не  умирающая.  Фудзи-сан  —  госпожа  (после  фамилии  и
имен  в  Японии  прибавляют  слово  «сан»  —  господин).  На
одном  же  из  наречий  Фудзи  означает  —  огонь,  пламя.
Последнее  извержение  этого  вулкана  было  в  1707  году.
Его  кратер  около  500  метров  диаметром.  Много  япон-
цев-паломников  и  иностранных  туристов  поднимается  по
крутым  склонам  священной  горы.  Внизу  покупают  бам¬
буковую  палку,  на  которой  при  подъеме  на  каждой  из
девяти  станций,  расположенных  на  горе,  выжигают
клеймо  с  указанием  высоты.  Во  всех  же  музеях  и  хра¬
мах  Японии,  даже  на  телевизионной  башне,  ставят  пе¬
чати  в  специальные  книжечки.  Печать  с  рисунком  и
надписью  —  доказательство  вашего  путешествия  и  свое¬
образная  интересная  коллекция.
 В  последние  годы  у  подножия  горы,  любимой  япон¬
цами,  США  решили  построить  военную  базу.  Пять  лет
 210

японцы  протестовали.  Во  время  военных  маневров  кре¬
стьяне  вышли  в  поле  и  начали  сев  под  дулами  пушек.
Против  ракетной  стрельбы  на  всей  горе  жгли  костры.
Тысячи  возмущенных  японцев  пошли  в  Токио  с  плака¬
тами:  «Фудзияма  не  должна  служить  мишенью  для
американской  морской  пехоты!»,  «Не  допустим  но¬
вой  войны!».  Возмущением  дышат  и  стихи  Гайси
Кавачиси.
 Фудзи,  гневом  гори!
 Наглые  толпы  чужого  сброда
 Топчут  подножье  священной  горы!
 До  какой  же  ты  будешь  терпеть  поры
 Свой  позор,
 Униженье  всего  народа!
 Вот  вблизи  горы  Фудзи-сан,  в  местечке  Хаконэ,  я  и
стал  японцем.  Мне  так  хотелось  пожить  хотя  бы  день
в  типичных  японских  условиях.
 Представьте  себе  мое  удивление  и  удовольствие,  ког¬
да  в  отеле  Хаконэ  мне  и  моему  спутнику  предоставили
квартирку  из  трех  комнат  в  японском  стиле.  Стены
в  ней  раздвижные.  Первая  комната  —  прихожая  с  при¬
поднятым  на  одну  ступеньку  полом.  На  полу  стоит
зеркало,  прикрытое  занавесочкой,  помада  для  волос  и
корзинки  с  одеждой.  Раздвигаем  стенку  в  обе  стороны
и  входим  в  большую  комнату.  Стенка  —  «фусума»  —
легкая.
 Она  из  картона,  разрисованная  деревьями  на  золо¬
тистом  фоне.  Напротив  мутно  проходит  свет  сквозь  дру¬
гую  раздвижную  стенку  из  белой  бумаги  между  тонких
деревянных  планок  —  «сёдзи».  Сёдзи  напомнили  мне
трогательное  стихотворение  Фукуда  Тиё  (XVIII  в.)
«Вспоминаю  умершего  ребенка».
 Больше  некому  стало
Делать  дырки  в  бумаге  окон,
 Но  как  холодно  в  доме!
 Пол  сплошь  покрыт  блестящей  желтой  циновкой  —
«татами»  —  из  рисовой  соломы.  Посредине  низкий  чер¬
ный  лакированный  столик  о-дзэн  и  подушки  вокруг,  на
которых  сидят  на  пятках,  согнув  колени.  На  ночь  стелят
постель  на  полу  и  открывают  у  самого  пола  небольшое
окно.  За  ним  шумит  водопад  маленького  ручейка.  Его
легкий  шум  убаюкивает.  Веет  прохладой.
 14*
 211

Сёдзи  раздвинули.  За  ними  еще  комнатка,  уже  с  вы¬
соким  столиком  и  обыкновенными  европейскими  кресла¬
ми,  а  сбоку  холодильник.  Этот  «шедевр»  цивилизации
ворвался  нежданным  диссонансом  в  старый  японский
быт.  И  еще  одни  сёдзи  раздвинули  и  вышли  на  балкон—
внизу  сад  по  стилю  не  совсем  японский  с  водоемом
изогнутой  формы.  Посреди  него  непонятная  абстракт¬
ная  фигура.
 Но  что  интересно:  в  двух  корзинах  в  прихожей  ле¬
жали  белые  нижние  и  верхние  шерстяные  коричневые
кимоно,  два  шелковых  шарфа,  толстые  белые  чулки
с  пальцем  и  красные  туфли.  Мы  надели  кимоно  и  весь
вечер  и  следующее  утро  чувствовали  себя  настоящими
японцами.  Сидели  по-японски,  пили  зеленый  чай  без
сахара.  Чайник,  чашки,  чай,  термос  с  горячей  водой
лежат  в  большой  лакированной  коробке.  В  кимоно  с  ши¬
рокими  рукавами,  служащими  и  карманами,  очень  удоб¬
но,  не  хватало  только  веера.  В  Японии  субтропическая
влажная  и  жаркая  атмосфера.  В  кимоно  прохладнее.
Кстати  было  бы  принять  ванну.  Но  в  отеле  —  японская
баня.  В  ней  на  маленьких  скамеечках  натираются  мы¬
лом,  затем  под  душем  моются.  Душ  висит  низко,  по
росту  японцев,  и  нам  под  него  было  нелегко  забраться.
Затем  полагалось  садиться  в  общий  четырехугольный
бассейн.
 После  бани  все  собрались  в  столовой.  Одетых  в  ки¬
моно  русских  было  трудно  отличить  от  японцев.  Низкие
столы  были  поставлены  так,  что  в  середине  помещался
небольшой  столик  и  повар.  На  столике  переносная  газо¬
вая  плитка.  Сесть  пришлось  на  свои  пятки,  а  сидеть  на
них  долго  с  непривычки  довольно  мучительно.  За  спи¬
ною  бесшумно  ходили  обслуживающие  и  разносили
посуду  и  блюда.
 Сначала  подали  маленькие  дымящиеся  корзиночки.
В  них  оказались  намоченные  в  горячей  воде  салфетки  —
«о-сибори».  Ими  полагалось  вытереть  лицо  и  руки,  что
оказалось  очень  приятным.  На  лакированных  подноси-
ках  с  перегородками  появилась  уже  известная  закуска
из  необычных  овощей.
 Есть  надо  было  палочками  —  «хаси».  Две  палочки
держали  в  одной  руке  между  большим  и  указательным
пальцами.  Берут  еду  как  пинцетом,  и  это  не  всем  и  не
сразу  удается.  Легче  подцеплять  рис,  который  здесь
 212

приготовляют  не  отдельными  зернышками,  а  неболь¬
шими  комочками.  На  глазах  у  всех  повар  ловко  берет,
тоже  палочками,  какие-то  розовые  червячки,  шейки  кре¬
веток,  макает  в  тесто,  опускает  в  кипящее  кунжутное
масло,  а  затем  кладет  в  пиалы.  Блюдо  это  называется
тэмпура.  При  этом  повар  успевает  заметить,  у  кого  за
большим  столом  вокруг  него  пиала  уже  пуста.  Тут  же
варится  скияки.  В  кастрюлю  кладут  мясо,  пакетики  из
тонких  сухих  пластинок  сои,  сушеные  водоросли,  разные
овощи  и  многое  другое.  Суп  наливают  в  пиалы.  И  толь¬
ко  успеешь  выпить,  повар  моментально  наливает  еще.
В  другую  пиалу  надо  разбить  сырое  яйцо,  и  в  нее  тот
же  повар  добавляет  мясо,  водоросли,  овощи.  Смеши¬
ваешь  все  это  палочками  с  сырым  яйцом  и  ешь.  Запи¬
вать  такое  блюдо  можно  сакэ  —  рисовым  вином,  от  ко¬
торого  идет  пар.  Его  подают  в  нагретых  маленьких  кера¬
мических  бутылочках.  Фрукты  в  Японии  очень  большие,
но  водянистые  и  неароматные.  Огромное,  совсем  круг¬
лое,  как  мяч,  яблоко  оказалось  грушей.
 Когда  сидишь  на  полу,  то  даже  небольшая  комната
кажется  большой  и  высокой,  но  для  такого  ощущения
в  ней  не  должно  быть  никакой  мебели.  Если  раздвинуть
фусума  и  сёдзи,  то  помещение  еще  больше  расширяется.
Легкость  постройки  приближает  японца  к  окружающей
природе.  Только  раздвинуть  сёдзи  веранды  —  и  малень¬
кий  садик  с  карликовыми  деревьями,  каменным  фонари¬
ком  и  острыми  камнями  создает  впечатление  далекого
пейзажа.
 В  японских  домах,  где  свет  проходит  сквозь  бумагу,
сумрачно,  но  прохладно  и  уютно.  Нависшая  со  всех  сто¬
рон  дома  крыша  создает  глубокую  тень,  и  дождь  не
заливает  стен.  Крыша  —  как  широкий  зонтик,  который
японцы  всегда  носят  с  собой.  И  недаром,  опять  пошел
дождь:  Вот  по  улице  идет  мать  и  четверо  детей  друг  за
другом  и  все  под  зонтиками,  как  грибки.  Когда  зимою
бывает  холодно,  в  комнату  вносят  «хибати»  —  керамиче¬
скую  печь  в  виде  урны  на  ножках,  с  тлеющими  древес¬
ными  углями.
 Сон  на  полу  под  журчание  водопадика  был  восхити¬
телен.
 .  Утром  мы  присутствовали  на  чайной  церемонии
«тя-но-ю».  Уселись  на  полу  полукругом  около  японки,
окруженной  пиалами,  чайником,  коробочками  и  другими
 •213

незнакомыми  приспособлениями.  Чай  для  церемонии
особый  —  мелкий  зеленый  порошок.  Его  немного  насы¬
пают  в  пиалу,  заливают  горячей  водой  и  взбивают  до
пены  сухой  почкой  бамбука,  похожей  на  твердую  ки¬
сточку  для  бритья.  С  низким  поклоном  двумя  руками
хозяйка  передает  пиалу  гостю,  который  тоже  с  покло¬
ном  принимает  ее  двумя  руками,  кругообразно  повора¬
чивает  и  пьет.  Чай  довольно  горький.  Его  заедают  ко¬
ричневым  мармеладом.
 По  возвращении  в  Токио  я  стал  в  лавочках  искать
чай.  Наконец  увидел  множество  пакетов  с  различным
чаем.  С  трудом  жестами  пытался  объяснить,  что  мне
нужен  чай  для  чайной  церемонии.  Продавец  и  его  жена
меня  не  понимали.  Вдруг  сзади  меня  появилась  краси¬
вая  девушка  японка.  Она  сказала  несколько  слов,  и  хо¬
зяева  суетливо  достали  мешочек,  из  которого  на  весы
высыпали  зеленый  порошок.  Когда  мне  с  поклоном  пере¬
дали  коробочку,  я  хотел  поблагодарить  девушку,  но  она
исчезла  так  же  неожиданно,  как  и  появилась.
 Дома  чай  никому  не  понравился,  и  он  хранится
у  меня  как  память  о  внимании  и  доброжелательстве.
 Чайная  церемония.
 214

ТАМ  ВЫРАЩИВАЮТ  ЖЕМЧУГ
 В  заливе  Аго,  у  крупного  промышленного  города  На-
гойя,  находится  жемчужная  ферма  Микимото.  Жемчуг
добывают  из  раковин,  находящихся  на  дне  моря.  Но
можно  достать  и  вскрыть  сотни  и  тысячи  этих  раковин
и  не  найти  в  них  жемчуга.  Все  дело  случая.  Жемчуг
образуется,  если  в  раковину  попадет  песчинка.  Тогда
песчинка  обволакивается  выделяемой  моллюском  перла¬
мутровой  слизью,  какой  покрыта  и  внутренняя  створка
раковины.  Японцам  пришла  идея  получать  искусственно
жемчуг,  заставляя  моллюска  в  каждой  раковине  образо¬
вывать  жемчужину,  крупную  —  до  10  миллиметров  в
диаметре  и  даже  более.
 Раковины  жемчужниц  со  дна  моря  достают  жен¬
щины,  называемые  «ама»,  они  ныряют  на  глубину  до
35  метров.  Ама  могут  держаться  под  водой  до  четырех
минут.  Им  приходится  работать  по  12  часов  в  день.
 Выловленные  раковины  приносят  в  бадьях  в  поме¬
щение,  где  их  вскрывают,  накалывают  и  в  ткань  мол¬
люска  вводят  шарики,  выточенные  из  перламутра.  Каж¬
дую  раковину  регистрируют.  К  ней  прикрепляют  кир¬
пичную  плитку  с  записью  и  помещают  в  проволочную
сетку.  Сетки  опускают  в  море,  привязывая  их  к  длин¬
ным  шестам,  воткнутым  в  дно,  или  к  бамбуковым  пло¬
там.  Жемчуг  созревает  в  раковинах  в  течение  трех  лет.
 Так,  превратив  моллюсков  в  культурное  животное,
собирают  из  всех  раковин  постоянный  урожай  жемчуга.
 Культивированием  жемчуга  в  Японии  занимается
более  полутора  тысяч  компаний,  но  наиболее  известной
своим  жемчугом  является  Микимото  в  Нагойе.  Про¬
езжая  берегом  моря,  видишь  шесты  и  длинные  плоты  —
это  подводные  жемчуговые  поля.
 На  побережье  вблизи  Нагойи  существует  старинный
способ  ловли  рыбы  птицами  бакланами.  Чтобы  бакла¬
ны  не  могли  проглотить  пойманную  ими  рыбу,  им  наде¬
вают  кольца,  сжимающие  горло.
 В  вестибюле  отеля  в  Нагойе  целая  выставка  различ¬
ных  изделий  из  жемчуга,  а  в  киоске  роскошно  изданные
книги  о  японских  садах.  Пока  я  рассматривал  все  это,
мои  спутники  куда-то  уехали.  Надо  осматривать  город
самостоятельно.  У  девушки  администратора  я  пытался
узнать,  что  нужно  посмотреть  в  Нагойе.  Она  показала
 215

Нагойя.  Замок  сёгуна.
 по  плану  в  конце  города  на  замок.  Я  еще  хотел  узнать,
где  купить  подставку  для  цветов,  и  нарисовал  щеточку
из  гвоздиков,  куда  накалывают  японцы  цветы.  Админи¬
стратор  улыбнулась  и  написала  сиксуа,  а  на  плане  от¬
метила  универмаг.
 В  центре  высокие  современные  дома.  Громадный
универмаг  было  легко  найти.  Внутри  все  помещение
украшено  искусственными  цветами,  спускающимися
с  потолка.  У  входа  распорядительница  спрашивает  по¬
купателей,  что  их  интересует.  Для  иностранцев  сразу  же
вызывает  переводчика  на  любой  язык.  Мне  переводчика
не  нужно  было.  Я  сказал  «сиксуа»,  и  мне  дали  провод¬
ницу  на  восьмой  этаж.  Здесь  продавались  оригинальной
формы  низкие  вазы,  маленькие  копии  каменных  фонари¬
ков  для  них  и  свинцовые  подставки  с  иглами  для  уста¬
новки  высоких  растений  в  этих  вазах.
 Дальше  надо  было  идти  через  весь  город.  Появились
улицы  уже  с  деревянными  домиками.  Странно  видеть
на  таком  домике  афиши  современных  американских
кино  с  изображением  ковбоев  и  голливудских  звезд.
У  хижины  на  лужке,  огороженном  жердями,  играют  де¬
ти—  детский  сад.  Наконец,  показались  поля  и  окружен¬
 216

ный  рвом  странный  замок  —  крепость  сёгуна.  Покатые
стены  его  из  громадных  камней  поднимаются  из  воды,
а  на  углах  белые  вычурные  павильоны-башни  с  черными
крышами  в  несколько  этажей.  На  крышах  золотые  дель¬
фины.  Во  рву  разросся  лотос  с  крупными  воронковид¬
ными  листьями.  В  глубине  высится  белое  главное  зда¬
ние  замка.  Многие  постройки  замка  сгорели.  После
пожара  восстановили  только  одно  здание.  Во  дворе  его
выложен  рисунок  фундамента  всех  построек.  А  по¬
среди—  как  на  клумбах  —  большие  камни  разных  по¬
род,  различного  цвета,  с  интересными  прожилками,
поставленные  стоймя  в  странных  сочетаниях.  Сад  кам¬
ней!  Японцы  вообще  неравнодушны  к  камням.  Камни  —
необходимый  предмет  во  всех  садах  среди  кустарников,
деревьев  и  цветов.  В  особенности  их  много  на  берегу
и  посредине  прудов.  Они  причудливо  выступают  из
воды.
 Камень
Пребывал
Миллионы  лет
В  покое.
 Но  за  это  время
Небо  бывало
Иногда  ясным,
 А  иногда  мрачным.
 Ц  у  б  о  и
 Внутри  замка  музей...  и  белый  мрамор,  стеклян¬
ные  двери  и  лифт.  Странно  было  узнать  потом,  что  япо¬
нец,  сидевший  со  мной  рядом  на  встрече  в  обществе
«Япония  —  СССР»  в  Нагойе,  оказался  принцем  Токуга-
вой,  потомком  сёгунов.  Он  профсоюзный  деятель  и  член
Союза  дружбы  Япония  —  СССР.
 Из  Нагойи  едем  в  Осаку.  И  там  такой  же,  почти
неотличимый  замок  —  крепость  сёгунов.  В  нем  собраны
старинная  одежда,  вооружение,  железные  маски  саму¬
раев  (воинов  высшего  сословия).  Осака  —  второй  круп¬
нейший  город  после  Токио.  В  нем  большое  количество
европейских  зданий  стиля  конца  XIX  столетия  и  совре¬
менных.  Сеть  каналов.  Их  808  и  1700  мостов.
 Осаку  называли  когда-то  Нанива  —  «Быстрые  вол¬
ны».  Японцы  любят  называть  Осаку  «Японской  Вене¬
цией».  Но  они  забывают,  что  красота  Венеции  не  только
в  каналах,  но  и  в  ажурных  неповторимых  палаццо,
отраженных  в  воде.
 217

В  Осаке  под  площадью  подземный  универмаг,  имею¬
щий  много  выходов  к  разным  улицам.  И,  переходя  под
площадью,  часто  попадаешь  не  на  ту  улицу,  которая
нужна.
 В  Осаке  удалось  увидеть  две  свадьбы,  на  которых
присутствовали  японки  в  роскошных  кимоно  с  выши¬
тыми  цаплями,  ирисами,  хризантемами,  пейзажами.  Не
менее  прелестны  были  оби  с  бантами  сзади  и  тоже  кра¬
сивыми  рисунками.  Такими  кимоно  можно  любоваться
как  высокохудожественными  картинами.  Девушки,  под¬
руги  невесты,  держали  громадные  коробки  с  подарками.
 Несмотря  на  всю  современность  промышленного  го¬
рода,  влияние  японского  искусства,  своеобразие  япон¬
ской  культуры  здесь  больше  сказывается,  чем  в  Токио.
Видимо,  влияет  близость  к  Осаке  древних  столиц  —
Киото  и  Нара.
 КИОТО  -  ДРЕВНЯЯ  СТОЛИЦА
 До  1868  года  в  течение  более  тысячи  лет  столицей
микадо  был  город  Киото.  Основанный  в  конце  VIII  века,
он  сохранил  многое  из  прошлого  Японии.
 В  Киото  старый,  давно  не  посещаемый  император¬
ский  дворец  и  замок  Нидзе  с  дворцом  сёгуна,  построен¬
ный  350  лет  назад,  —  теперь  музей.  Дворец  низкий,  де¬
ревянный,  с  золотыми  украшениями  у  крыши.  В  нем
33  зала.  Залы  пустые,  без  мебели,  с  тонкими  раздвиж¬
ными  стенами,  разрисованными  деревьями,  облаками  и
фантастическими  зверями  на  золотом  фоне.  Красиво
разрисованы  и  стоящие  в  залах  ширмы.  В  одном  из
залов  фигуры  в  натуральную  величину,  изображающие
сидящего  сёгуна,  его  телохранителей  и  склонившихся
перед  ним  на  коленях  придворных.
 Вокруг  дворца  сад.  Во  дворец  не  легко  попасть:  он
внутри  крепости,  окруженной  рвом  и  высокими  стенами
с  башнями  на  углах.  В  воротах  стража.  За  ними  второй
ров  и  опять  стены.  Всесильному  сёгуну  приходилось
укрываться  от  всевозможных  врагов  и  бояться  за  жизнь
еще  больше,  чем  безвластному  императору.  Потому-то
и  залы  во  дворце  окружены  верандой  со  скрипящими
досками  пола.  Скрип  их  мог  выдать  крадущегося  чело¬
века,  возможного  убийцу.
 218

В  другом  месте  Киото  на  берегу  озера  блестящий  на
солнце  Золотой  павильон  Кинкакудзи,  бывшая  загород¬
ная  дача  сёгуна  Токугавы.  С  веранды  второго  этажа  сад
кажется  громадным.  Золотой  павильон  построен  в
XIV  веке.  В  1950  году  сумасшедший  бонза,  служитель
храма,  поджег  его.  Через  пять  лет  павильон  был  вос¬
становлен.
 Павильон  стоит  в  саду,  представляющем  интересное
сочетание  извилистых  прудов  с  торчащими  на  них  и  по
берегам  острыми,  различной  формы  камнями.  Каменные
мостики,  каменные  «священные»  фонари  и  обилие  самых
различных  пород  деревьев,  изогнутых,  карликовых.  Есть
в  городе  и  старый  сад  с  большими  деревьями  —  Мохо¬
вой  сад.  Вся  земля  в  нем  покрыта  самыми  разнообраз¬
ными  цветными  мхами,  образующими  разной  формы
площадки.  Много  в  Киото  старых  садов,  относящихся
к  VIII—XII  векам,  и  около  1500  храмов,  буддийских  и
синтоистских.
 При  одном  из  буддийских  храмов  Рёандзи  совсем  не¬
обычный,  единственный  в  мире  сад,  называемый  Фило¬
софским.  В  нем  серый  песок  с  ровными  бороздками,  на
котором  в  разных  местах  группы  камней.  Около  камней
эти  песчаные  бороздки  идут  кругами.  Камней  15,  но
сидящим  на  помосте  храма  видны  только  14.  С  какой  бы
стороны  вы  ни  смотрели,  один  из  15  выпадает  из  поля
зрения.  Камни  среди  разбегающихся  кругами  маленьких
волн  песка  напоминают  море.  Может  быть,  камни
 Философский  сад.
 219

в  море  и  навели  на  мысль  создать  такой  сад?  Тем
более,  что  Киото  отстоит  далеко  от  моря.
 Этот  сад,  эти  камни  среди  песка  существуют  уже
600  лет.  Приходят  люди,  садятся  на  помост  и  долго  смо¬
трят  на  песок  и  камни.  Японцы  говорят,  что  это  пустое
пространство  заполняешь  своими  мыслями.  Этот  сад  для
самоуглубленных  размышлений.
 А  в  сквере  на  площади  этой  старинной  японской  сто¬
лицы  совсем  неожиданно  возникает  среди  цветущих  юкк
статуя  Адама  французского  скульптора  Родена,  у  На¬
ционального  музея  —  его  «Мыслитель».
 Киото  —город,  охраняющий  национальную  культуру.
Здесь  дает  спектакли  с  XIII  века  театр  «Но»,  в  котором
актеры  играют  в  масках.  В  нем  царят  традиции  нацио¬
нальных  танцев,  пения  и  музыки.  В  Киото  развита  и
национальная  кустарная  промышленность  высокохудо¬
жественных  тканей,  фарфоровых  изделий,  кукол,  токар¬
ного  искусства  из  дерева,  слоновой  кости,  серебра,  пер¬
ламутра.
 В  узких  переулках  стоят  маленькие  дома  и  в  них
кустарные  мастерские.  В  одной  работают  четыре  масте¬
рицы  и  один  хозяин.  В  другой  один  мастер  —  он  же  и
хозяин.  Они  ткут  из  шелка  на  ручных  станках  оби
с  изящными  цветными  и  золотыми  рисунками.  В  городе
много  художественных  школ  и  13  университетов  и  инсти¬
тутов.  Один  из  университетов  удалось  посетить.  Он  за¬
нимает  большой  квартал  с  учебными  зданиями,  студен¬
ческими  общежитиями,  клубом.  В  нем  учится  12  000сту-
дентов-юношей  и  500  девушек  и  на  вечернем  отделении
4000.  Обучение  4  года.
 Ректор  университета,  пожилой,  с  добрым  лицом,  при¬
ветлив  и  с  большой  любовью  рассказывает  об  универ¬
ситете.  Оказывается,  весь  университет  построен  на  его
деньги  и  принадлежит  ему.  Такого  рода  частных  уни¬
верситетов  и  институтов  в  Японии  около  200.  Студенты
платят  за  обучение  в  них  70  000  иен  в  год.  В  государ¬
ственных  университетах  годовая  плата  10000  иен.  За
некоторых  студентов  частично  платят  профсоюзы.
 У  входа  одного  из  зданий  университета  стоит  памят¬
ник  студентам,  погибшим  во  время  войны.  Скульптор
Хонго  Арато  изобразил  обнаженного  юношу  со  сжатыми
руками.  Памятник  не  разрешили  поставить  ни  в  одном
из  городов  Японии.  И  только  на  собственной  земле
 220

демократического  Киотского  университета  его  удалось
водрузить.  Ректор  гордится  этим  памятником  и  дарит
посетителям  прекрасно  оформленную  фотографию  его
с  текстом,  к  сожалению,  на  японском  языке.
 В  Киото  очень  мало  каменных  и  современных  зда¬
ний.  Город  лежит,  окруженный  горами,  в  долине  между
реками  Кацура  и  Камо.  У  реки  Кацуро  скромная  вилла
императора.
 Планировка  Киото  не  такая,  как  у  старинных  евро¬
пейских  городов  —  кругами  нарастающими  вокруг  цент¬
ра  улицами,  как  древесина  дерева.  Улицы  пересекаются
прямоугольно,  как  в  Ленинграде.  В  старину  их  было  9
с  18  воротами.  Темные  деревянные  дома  покрыты  серой
черепицей.  Вдоль  тихих  каналов,  иногда  заросших  лото¬
сами,  стоят  у  самой  воды  дома.  С  них  свешиваются
круглые  цветные  фонари.  На  реке  у  берега  дома-баржи.
Для  такого  дома  на  воде  не  нужно  покупать  дорогую
землю.  И  в  нем  можно  переехать  в  поисках  работы
в  другое  место.
 В  Киото  нет  большой  промышленности.  Это  тихий
город.  Но  он  почти  каждый  месяц  оживляется  больши¬
ми  традиционно-старинными  праздниками.  В  Новый
год  платят  все  долги  и  над  дверями  домов  вешают
венки  из  веток  сосны  и  стеблей  бамбука  —  символ  дол¬
голетия  и  стойкости.  Три  дня  мальчики  запускают  воз¬
душных  змеев.  3  марта  —  праздник  Хина  мацури  —
кукол,  или  цветения  персиков.  Это  день  девочек  Японии.
Им  дарят  куклы  и  сласти.  Извлекают  старых  кукол  и
рассаживают  их  на  почетном  месте.
 А  5  мая  праздник  Танго-но  сэку  —  пестрых  карпов,
или  день  мальчиков.  Над  домами,  где  живут  мальчики,
вывешивают  больших  ярких  бумажных  карпов  (по  од¬
ному  на  каждого  мальчика).  Дарят  им  оловянных  сол¬
датиков  или  кукол,  изображающих  вооруженных  саму¬
раев,  и  тоже  устраивают  выставки-парады  солдатиков.
Этот  день  связывают  с  днем  цветения  ирисов,  их  листья
имеют  форму  мечей,  и  это  считается  символом  муже¬
ства,  воинственности.
 Отмечают  праздники  и  цветения  сакуры,  сливы,
ириса,  а  осенью  хризантем  и  красных  листьев  клена.
 В  эти  дни  девушки  надевают  кимоно  и  оби,  укра¬
шенные  только  цветами,  в  честь  которых  устраивают
праздник.  В  Киото  особенно  торжественно  проходит
 221

в  мае  праздник  штокрозы.  Есть  и  праздник  лодок,  ко¬
торый  проводится  на  воде.  В  лодках  одетые  в  ста¬
ринные  одежды  жители  играют  на  старинных  инстру¬
ментах.
 В  июле  же  праздник  рубки  бамбука.  В  августе  на
горах,  окружающих  Киото,  устраивают  грандиозную
иллюминацию  и  ночное  шествие  с  факелами.  На  горах
в  темноте  горят  огненные  иероглифы.  В  октябре  отме¬
чается  день  основания  Киото  —  Дзидай  —  массовым  ше¬
ствием  в  старинных  одеждах  и  инсценировками  важней¬
ших  исторических  событий.
 Киото,  бывшая  столица,  осталась  культурным  серд¬
цем  Японии.
 В  ХРАМАХ  НАРЫ
 На  закате  горели  огнем  и  без  того  красные  тории
и  розовели  серые  фонари.  В  деревянной  гостинице  длин¬
ная,  красная,  как  в  Никко,  веранда.  Хорошо  на  ней
сидеть  вечером  и  любоваться  озером  и  отраженным
у  того  берега  силуэтом  пятиэтажной  пагоды.  Я  в  старом
городе  Нара.  В  самом  начале  VIII  века,  до  основа¬
ния  Киото,  этот  город  был  в  течение  75  лет  столицей
Японии.
 Нара  —  колыбель  искусства,  ремесел  и  поэзии.  Город
построен  прямоугольно,  и  его  улицы  когда-то  были
полны  богатых  зданий,  дворцов  и  людей.  Теперь  это
совсем  маленький  городок,  но  в  нем  сохранились  самые
старинные  и  богатые  храмы.  У  тории  нас  встретили
лани,  беззастенчиво  обнюхавшие  наши  карманы  и  руки.
Они  обступают  и  не  дают  пройти.  Тут  же  старушки
продают  круглые,  похожие  на  вафли,  лепешки.  Ими
полагается  кормить  священных  ланей  и  благородных
оленей  —  «посланцев  богов».  Животные  бродят  по  пар¬
ку,  роются  в  мусорных  урнах  и  обступают  прохожих
у  трамвайной  остановки.  Их  более  800.  Парк  самый
большой  и  самый  старый  в  Японии.  Он  занимает  600  га.
Стволы  деревьев  обернуты  колючей  сеткой,  чтобы  лани
не  грызли  кору.
 Вечером  вырисовывается  пагода  Кофукудзи  как  да¬
лекий  силуэт.  Ее  три  этажа  имеют  ложные  выдающиеся
черные  крыши  на  фоне  белых  стен,  что  создает  впечат¬
 222

ление  пяти  этажей.  Под  каждой  крышей  деревянная  за¬
тейливая  резьба.  Пагоде  уже  1200  лет,  но  до  сих  пор
поражаешься  ее  красотой.  Недаром  ее  называют  «за¬
стывшей  симфонией».  В  озере  торчат  камни,  а  между
ними  плавают  водяные  черепахи.
 Мы  подходим  к  Великому  храму  востока.  Высокие
деревянные  ворота,  вернее  сказать,  громадная  триум¬
фальная  арка  со  ступенями  —  Большие  южные  ворота.
За  ними  величественный  храм.  Он  построен  в  751  году
и  дважды  во  время  войн  подвергался  разрушению.  Пер¬
воначальная  высота  храма  77  метров.  В  1692  году  храм
восстановлен  в  таком  виде,  каким  он  дошел  до  нас.
Высота  его  теперь  47  метров,  и  все  же  это  самое  высо¬
кое  деревянное  строение  в  мире.
 Перед  входом  в  храм  на  площадке  большая  бронзо¬
вая  курильница,  из  которой  поднимается  ароматный
смолистый  дымок.  Это  дымят  тлеющие  палочки,  встав¬
ленные  в  песок,  наполняющий  курильницу.  Палочки  —
«сэнко»  тонкие,  как  спички,  но  в  четыре  раза  длиннее.  Их
зажигают  в  память  предков.  Высокую  дверь  юга  охра¬
няют  стоящие  с  обеих  сторон  четыре  небесных  стража  —
страшилища  высотой  8,5  метра  с  оскаленными  ртами  и
 Нара.  Лани  —  «посланцы  богов».
 223

Великий  храм  востока  —  Тодайдзи.
 устремленными  вниз  глазами  из  черных  алмазов.  По¬
средине  храма  грандиозный  Будда  Вайрочан  —  Большой
Будда.  Он  сидит  на  цветке  лотоса  диаметром  в  20  мет¬
ров.  Каждый  из  56  лепестков  цветка  покрыт  бесчислен¬
ным  количеством  иероглифов  и  орнаментов.  Позолочен¬
ная  статуя  Будды  уходит  под  стропила  потолка  на
17  метров,  а  вместе  с  пьедесталом  ее  высота  22  метра.
На  голове  статуи  966  улиток  синего  цвета,  каждая
величиной  с  человеческую  голову.  Длина  глаза  более
метра.  На  ладони  могут  поместиться  несколько  человек.
Каждый  палец  величиной  с  человека.  Вес  полой  ста¬
туи  —  500  тонн,  она  в  два  раза  тяжелее  статуи  Свободы
в  Нью-Йорке.  За  Буддой  на  позолоченной  деревянной
спинке  трона  16  фигур  будд  в  человеческий  рост.  Колос¬
сальная  статуя  этого  Будды  —  самая  большая  в  мире.
Она  значительно  больше  Дайбудцы  в  Камакуре,  но  под
потолком  храма  кажется  меньше.  На  алтаре  перед  нею
лежат  дары  —  фрукты  и  цветы,  из  курильниц  вьется
дымок.
 Аромат  хризантем.
 В  капищах  древней  Нары
 Темные  статуи  Будды.
 М.  Б  а  с  ё.  X  V  I  I  в?
 84

В  особом  помещении  сохраняются  3000  старинных
рукописей  и  ценные  сокровища,  пожертвованные  вдовой
микадо,  основавшего  этот  храм.  Рядом  с  храмом  пагода
с  самым  большим  колоколом  в  Японии  —  в  48  тонн  ве¬
сом,  созданным  в  VIII  веке.
 В  Наре  есть  интересный  деревянный  храм,  которому
1200  лет.  Его  называют  Храмом  фонарей.  В  его  гале¬
реях  висит  1000  металлических  фонарей-лампад,  а  во¬
круг  храма  и  по  дороге  к  нему  1800  каменных  «священ¬
ных»  фонарей.  В  Праздник  фонарей  в  июле  в  них  зажи¬
гают  огонь.
 .  А  в  декабре  по  улицам  Нары  необычная  процессия,
изображающая  придворных,  воинов.  Это  возрождение
шествия  более  тысячелетней  давности.  Исполняются  ста¬
ринные  танцы  и  пьесы.
 В  Наре  есть  ботанический  сад,  где  высажены  10  000
растений,  упоминаемых  в  сборнике  японской  поэзии
«Ман,  есю»  —  «Десять  тысяч  листьев».  Стихи-танки  на¬
писаны  в  VII  и  VIII  веках.  Вот  и  теперь  в  парках  Нары
октябрь  окрасил  листья  кленов,  столь  яркие  на  фоне
кипарисов  и  криптомерий.
 Опавший  пурпур  клена  на  земле,
 Осенний  вечер.  Среди  гор  глубокий,
 Дождь  моросящий...
 Вымокший  под  ним,
 То  не  олень  ли  плачет  одинокий?
 Фудзовара  Иэтака
 ПОЛЯ  И  ЛЕСА  ЯПОНИИ
 Проезжая  около  тысячи  километров  по  острову
Хонсю  (основная  часть  Японии),  видишь  по  обе  сто¬
роны  дороги  тщательно  возделанные  поля,  ограничен¬
ные  только  горами,  покрытыми  густым  лесом.  Японские
сосны  с  длинной,  как  у  итальянских  пиний,  хвоей,  крип¬
томерии,  бамбуковые  рощи.  С  древнейших  времен  на
основе  изданных  законов  неуклонно  соблюдается  пре¬
красный  обычай  —  вместо  срубленного  дерева  вырастить
новое.
 Леса  занимают  67%  всей  земельной  площади  япон¬
ского  государства.
 225

Дорога  поездом...
 На  станциях,  в  полях,  где  проезжаем,
 Так  дорог  сердцу  запах  летних  трав!
 Исикава  Такубоку
 Поля  японских  крестьян  небольшие,  всего  в  30  ар
(30  соток  или  3  000  кв.  метров).  Они  обрамлены  невысо¬
ким  гребнем  земли  и  низким  кустарником.
 В  поля  напускают  воду  для  выращивания  риса.  В  те¬
чение  лета  снимают  два  урожая  риса,  затем  спускают
воду  и  начинают  выращивать  картофель  и  овощи.
 Поля  риса  желтые-желтые.  Низкие  густые  кустики
риса  со  склоняющимися  метелками  растут  ровными  ря¬
дами.  Поля  красиво  взбираются  изогнутыми  террасами
на  подножия  гор.  Нигде  не  видно  пустого,  незасеянного
клочка  земли,  а  на  полях  и  около  них  ни  одного  сорня¬
ка.  Обрабатывают  почву,  сеют,  молотят  и  выполняют
многие  другие  работы  маленькими  «ручными»  трак¬
торами.
 В  некоторых  районах  встречаются  плоско  подстри¬
женные,  поддерживаемые  палками  виноградные  лозы.
Почти  у  всех  домов  краснеют  на  деревьях  плоды  хурмы
и  мандаринов.
 Старая  деревушка.
 Ветки  усеяны  красной  хурмой
 Возле  каждого  дома.
 Мацуо  Басё
 Виноград,  персики,  груши  очень  крупные,  правда,
водянистые.  Кроме  риса,  выращивают  на  полях  много
интересных  растений:  батат  (сладкий  картофель),  в  за¬
топленных  полях  —  лотос,  корни  и  семена  которого
съедобны;  сою,  из  которой  изготовляют  молоко,  сыр  —
«то-фу»,  тонкие  и  широкие,  свернутые  в  пакетики  «мака¬
роны»—  «юба»  и  другие  продукты.  Как  съедобные  ра¬
стения  возделывают  лопух,  стрелолист,  люфу,  лилии,
хризантемы  —  «шисо»,  водяной  орех  и  лотос.  Много
разнообразных  сортов  капусты  и  салат,  большой,  как
капустные  кочны,  и,  конечно,  небывалой  величины  редь¬
ка.  Заготовляют  в  пищу  и  молодые  ростки  бамбука.
 Красиво  растут  ровными  рядами  невысокие,  но  со¬
всем  круглые,  одинаково  подстриженные  кусты  чая.
Многим  из  них  100  и  200  лет.
 В  сельском  хозяйстве  занято  42%  населения  Япо¬
 №

нии,  хотя  под  пашню  может  быть  использовано  только
13,9%  всей  территории.  Японское  сельское  хозяйство
полностью  обеспечивает  страну  своим  рисом.
 "Очень  редко  встречаются  сельскохозяйственные  жи¬
вотные.  Так,  в  деревне  Сеточи-идоки  на  1500  домов  всего
10  коров.  Нет  лугов,  поэтому  мало  кормов.
 Вблизи  Сеточи-идоки  интересное  хозяйство.  Растения
в  нем  растут  не  в  почве,  а  в  гальке.  В  резервуары
с  галькой,  врытые  в  землю,  регулярно  наливается  вода
с  растворенными  в  ней  солями.  Чтобы  частый  дождь  не
разжижал  раствор,  сверху  посевы  покрыты  целлофаном
на  каркасе.  Вид  у  них  как  у  обычных  теплиц  со  стек¬
лянной  крышей.  Способ  такого  выращивания  растений
называется  гидропоникой  («гидор»  —  вода,  «поника»  —
работа).  Среди  крестьян  этот  способ  распространения
не  получил:  есть  плодородная  почва  и  климат  субтро¬
пический.  Гидропоника  требует  затрат,  оправдываемых
только  при  выращивании  особенно  ценных  овощей.
А  основная  потребность  населения  в  рисе  и  сое.  Гидро¬
поника  применяется  на  скалистых,  беспочвенных  ост¬
ровах,  где  расположены  военные  базы  США.  ,
 В  Японии  развито  употребление  в  пищу  морских
водорослей,  зеленых,  бурых  и  красных.  В  водоросли  за¬
вертывают  рис.  Зеленым  пояском  водоросли  обертывают
солоноватое  печенье.  Их  кладут  почти  во  все  кушанья.
Из  них  изготовляют  мармелад  и  конфеты.  И  в  море
размножают  съедобные  водоросли  на  определенных  ме¬
стах  и  удобряют  воду  солями.
 Создаются  «морские  огороды».  В  некоторых  местах
уже  имеются  морские  косилки  для  уборки  урожая  водо¬
рослей.  Японию  можно  считать  родиной  возделывания
одноклеточной  зеленой  водоросли  хлореллы,  добавляе¬
мой  в  пищу  и  корм  животным.  Ее  размножают  в  спе¬
циальных  бассейнах  с  растворами  солей  и  даже  в  со¬
судах  на  крышах  домов.  Один  японский  ученый  создал
проект  использования  хлореллы  для  получения  кисло¬
рода  при  заселении  Луны.
 В  целях  поощрения  сельского  хозяйства  очень  сни¬
жены  налоги,  но  молодые  крестьяне  ищут  работу  в  го¬
родах  на  заводах  и  верфях.  Все  же  они  не  порывают
с  домом  и  посылают  деньги  в  деревню  для  поддержания
хозяйства  родителей,  которое  перейдет  по  наследству
им.  А  ведь  земля,  дом  и  оборудование,  накопленные  не-
 227

Сколькими  поколениями,  стоят  больших  денег.  Совре¬
менный  поэт  Какамура  Коскэ  пишет  о  деревне:
 Горы  рису  собираешь
А  еды  —  одни  бататы!
 Горы  коконов  для  шелка,—
 А  ходи  в  заплатах!
 Япония  —  страна  с  высоко  развитой  промышленно¬
стью.  На  ее  верфях  строят  самые  большие  в  мире  ко¬
рабли-танкеры,  водоизмещением  в  132  000  тонн.  На
верфи  Мицубиси  выпускают  в  год  по  четыре  танкера
водоизмещением  в  35  000  тонн.  Их  строят  для  Совет¬
ского  Союза  быстро  и  дешево.
 У  японских  рабочих  очень  высокая  производитель¬
ность  труда  и  качество  работы,  а  получают  они  зара¬
ботную  плату  в  семь  раз  меньшую,  чем  рабочие  США.
 Приятно  смотреть,  с  каким  тонким  знанием  дела  ра¬
ботают  японцы.  Никто  не  кричит,  и,  кажется,  никто
им  не  указывает,  каждый  знает,  что  ему  делать.  На
фабрике  транзисторов  в  сборочном  цехе  молодые  рабо¬
чие  с  девятилетним  средним  образованием,  они  обучены
специальности  в  десять  дней.  Красиво  и  продуктивно
работают  японцы,  и  невольно  вспоминаешь  школьников,
прилежно  изучающих  иероглифы.
 „БОЖЕСТВЕННЫЙ  0СТР0В“  С  ОБЕЗЬЯНКАМИ
 В  21  километре  от  города  Хиросима,  во  внутреннем
японском  море  Сэто,  раскинулся  очень  живописный
«Божественный  остров»  —  Миядзима.  На  этот  остров
переправляют  пассажиров  оригинальные  пароходики.
Носы  их  украшены  ярко  расписанными  изображениями
драконов.  Крыша  пароходика  с  загнутыми  углами  на
красных  колонках,  как  у  буддийских  храмов.  Эти  паро¬
ходики  напоминают  старинные  японские  кораблики  та-
карабунэ,  которые  вырезывают  из  дерева.  На  них  плы¬
вут  семь  богов  счастья  или  звери-баку,  пожирающие
дурные  сны.  Их  дарят  с  пожеланиями  благополучия.
Есть  и  у  меня  такой  кораблик  с  красными  фонарями  на
мачте,  с  разрисованным  парусом.
 Какой,  наверное,  волшебный  вид  у  целой  флотилии
 228

таких  старинных  кораблей,  украшенных  лентами,  на
синеве  гладкого  залива  в  июльский  Праздник  музыки!
И  звуки  старинных  мелодий  «гагаку»  разливаются  по
морю  и  берегам.
 Остров  с  высокой  горы  действительно  очень  красив.
И  сказочно  необычен  у  его  берега  как  бы  плывущий
по  воде  ярко-красный  синтоистский  храм.  Перед  ним,
тоже  среди  волн,  высокие  ворота  —  «тория»  —  с  загну¬
тыми  концами  верхней  перекладины.  На  перекладинах
отдыхают  птицы.  Низкий  храм  с  длинными  галереями
подчеркивает  высоту  зеленой  горы.  Тория,  колонны,  ка¬
менные  фонари  и  изваяния  фантастических  львов  отра¬
жаются  в  синей  воде  моря.  Зеленое,  красное,  синее  —
сильное  и  приятное  для  глаз  сочетание.
 Этот  храм  Ицукусима,  посвященный  богине  покрови¬
тельнице  моряков,  построен  из  камфарных  деревьев  и
стоит  среди  моря  уже  810  лет.
 В  синтоистских  храмах  нет  изображений  богов,  но
молящиеся  хлопают  в  ладоши,  чтобы  обратить  на  себя
внимание  невидимого  божества.
 Осмотр  и  фотографирование  храма  обычно  завер¬
шается  подъемом  на  вершину  горы.  Туда  сначала  ведет
 Храм  на  воде.
 229

Священные  обезьяны.
 пешеходная  тропинка  между  каскадами  больших  кам¬
ней,  затем  перелет  в  кабине  канатной  дороги  на  высоту
430  метров.
 Внизу  типичный  для  Японии  пейзаж:  среди  волн
моря  небольшие  островки  изрезанной  формы.  Вот  и  вер¬
шина  горы.  Трудно  любоваться  отсюда  красивым  видом,
так  как  внимание  отвлекают  маленькие  обезьянки,  ко¬
торых  здесь  54.  Они  не  только  прыгают  вокруг,  но  и
пытаются  засунуть  в  карманы  лапки,  раскрыть  сумки
и  портфели  и  очень  сердятся,  если  им  ничего  не  дают.
Как  лани  в  Наре,  обезьянки  тоже  почитаются  как  «свя¬
щенные».
 ПАМЯТНИК  УЖАСОВ  АТОМНОГО  ВЗРЫВА
 В  старые  японские  сказки  врывается  недавняя  тра¬
гическая  быль  —  Хиросима.
 Посреди  этого  города  большая  площадь  Мира.  На
ней  оставлен  как  постоянное  напоминание  об  ужасах

войны  скелет  разрушенного  бомбой  здания.  Перед  ним
большой  парк,  в  центре  которого  памятник  погибшим
от  взрыва  атомной  бомбы,  —  широкая  бетонная  подкова.
В  отверстие  подковы  видны  страшные  развалины  разру¬
шенного  здания.  У  подножия  памятника  всегда  обилие
цветов.  Перед  ним  четырехугольная  гладь  водоема.  За
ним  же  длинное  здание  на  столбах  —  Музей  атомной
бомбы,  точнее  сказать  Музей  ужасов.  В  нем  собраны
спекшиеся  останки  людей,  обгоревшие  вещи,  макеты,
фотографии  последствий  взрыва.  Невыносимо  жутко
смотреть  на  все  это.
 Без  сердечного  волнения  нельзя  смотреть  и  на  дру¬
гой  памятник  площади  Мира.  На  вытянутой  конусом
головке  бомбы  стоит  девочка,  вся  устремленная  ввысь.
В  ее  вытянутых  руках  золотой  контур  журавлика.  Сбоку
 Музей  ужасов  атомной  бомбы.
 231

бомбы  фигуры  мальчика  и  девочки.  Внизу  три  высоких,
как  готические  арки,  прорезы  в  бомбе.  В  середине  висят
огромные  связки  разноцветных  бумажных  журавликов.
 Протянуты  к  небу
И  распростерты  руки
С  мольбой  о  спасении  жизни...
 Стоишь  перед  статуей
И  отойти  не  в  силах.
 Муэнтоси  Фукагава
 Это  памятник  девочке  Тейко  Сасаки.  Ей  было  два
года,  когда  упала  на  Хиросиму  атомная  бомба.  Девочка
осталась  живой  и  росла  здоровой  и  жизнерадостной.
Она  училась  в  школе,  все  ее  любили.  Но  вдруг  Тейко
Сасаки  заболела:  сказались  последствия  взрыва  атом¬
ной  бомбы,  ее  положили  в  больницу.  А  девочке  так  хо¬
телось  жить!  Поверив  в  старую  японскую  легенду,  что
больной  может  выздороветь,  если  сделает  из  бумаги
тысячу  журавликов—(«цуру»),  девочка  принялась  их
делать.  Она  изготовила  только  644  журавлика.  Дети  со
всех  концов  Японии  стали  присылать  ей  сотни,  тысячи
бумажных  журавликов,  которые  теперь  и  висят  внутри
памятника.  Дети  Японии  после  смерти  девочки  собрали
и  деньги  на  этот  памятник.  На  нем  надпись:
 «Мы  требуем  и  молимся:
 Пусть  в  мире  мир  царит».
 6  августа  1945  года  в  8  часов  15  минут  американский
бомбардировщик  Б-29  сбросил  атомную  бомбу  на  Хи¬
росиму.  Город  вспыхнул,  и  огонь  бушевал  три  дня.
Сразу  погибло  270  000  мирных  жителей  из  432  000.  Ин¬
тенсивное  излучение  было  семь  дней,  но  полураспад
стронция-90  продолжается  95  лет.  Даже  спустя  20  лет
за  год  умерло  от  лучевой  болезни  142  человека.
 Уничтоженный  взрывом  город  теперь  вновь  отстроен.
В  центре  его  современные  каменные  здания.  Верхний
этаж  отеля  вращается  так  же,  как  в  Токио.  Реставри¬
рован  и  старый  замок.  Он  такой  же,  как  в  Нагойе  и
Осаке.  У  домов  разбиты  маленькие  садики.
 Руины  здания  «Атомный  дом»  стали  разрушаться.
Для  поддержания  сохранности  памятника  СССР  в
1967  году  передал  муниципалитету  города  Хиросимы
360000  иен.  Жители  стараются  не  вспоминать  и  укло¬
няются  от  разговоров  о  пережитых  ужасах,  лучевой  бо-
 232

Памятник  девочке  Тейко  Сасаки.

лезни  и  вновь  грозящих  опасностях.  Даже  счетчики,  ко¬
торыми  измеряли  радиоактивность  пищевых  продуктов,
исчезли  из  продажи.  Жизнь  в  Хиросиме  продолжается.
 Озябшие  воробьи,
 Сбившись  в  кучку,
 Чирикают  в  сумерках
На  обгоревшем  каркасе  здания  —
 Под  ледяным  дождем.
 * 	*
 По  реке,
 Протекающей  там,
 Где  в  эпицентре  взрыва
Не  было  уцелевших,
 Тихо  плывут  ромашки.
 Муэнтоси  Фукагава
 САДЫ,  БОНСАЙ  И  ИКЭБАНА
 Японские  сады  —  образцы  совершенно  своеобразного
стиля.  Японские  садовники,  вернее  садовые  архитекторы
и  садовые  художники,  уже  второе  тысячелетие  подра¬
жают  в  устройстве  садов  природе,  но  вносят  тонкое
искусство,  создавая  красивые  сочетания,  поэтические
уголки.  В  каждом  саду  компонуются  камни,  вода,  ра¬
стения  —  преимущественно  деревья  и  кустарники.
 В  небольшом  городском  саду  в  Кобе,  а  также  и  в
Токио,  водоем  с  неровными  берегами,  на  которых  раз¬
бросаны  в  живописной  комбинации  камни.  В  саду  обя¬
зательна  имитация  гор:  нагромождены  громадные  ва¬
луны,  между  ними  каменные  ступени.  По  каменному
каскаду  льется  водопад,  часто  очень  небольшой.  Через
«поток»  переброшен  мостик  —  иногда  длинная  камен¬
ная  плита.  Гора  камней,  и  в  ней  проход  —  ущелье  или
вход  в  пещеру.  Над  водой  и  изогнутыми  дорожками
в  одном  из  уголков  сада  свисают  пушистые  ветви  сосны
или  гинкго  с  изящными  листьями.  В  прудах  плавают
большие  розовые  рыбы  и  маленькие  черепахи.  Пруды
и  озера  часто  покрыты  водными  растениями,  белыми
и  розовыми  цветами  лотоса.  И  везде  каменные  фонари.
 Дорожки,  ступени,  выступы  берегов,  группы  камней
так  извилисты,  что  при  каждом  шаге  перспектива  ме¬
няется  и  ландшафт  становится  иным.  Это  красиво,  но
с  непривычки  такое  многообразие  несколько  утомляет.
 Принципы  построения  японского  сада  видны  в  от¬
 234

дельных  уголках  больших  садов  и  в  особенности  ма¬
леньких  садиков  о-нива  около  домов  и  во  дворах  оте¬
лей.  «Нива»  —  сад,  а  «о-нива»  —  садочек.  В  них  ярко
выражено  стремление  на  небольшом  пространстве  пока¬
зать  природный  пейзаж,  создающий  впечатление  зна¬
чительно  больших  размеров.  Сад  не  только  служит
продолжением  дома  на  свежем  воздухе  и  украшает  его,
но  им  любуются  как  хорошей  картиной.  Японцы  пола¬
гают,  что  созерцание  красоты  снимает  усталость.
 Едва-едва  добрел,
 Усталый,  до  ночлега...
 И  вдруг  —  глициний  цвет!
 Басё
 Все  подчиняется  законам  природы,  по  мнению  япон¬
цев,  и  нужно  их  знать,  чтобы  показать  камень,  дерево,
куст  в  наиболее  выгодном  свете,  наиболее  выразитель¬
но.  Через  садик,  вместо  дорожки,  на  газон  положены
неровно  плоские  камни  и  положены  так,  чтобы  они
соответствовали  шагам  —  немножко  вкось  вправо  и  вле¬
во.  Сплошной  газон  предохраняет  от  пыли.  Тропинка
ведет  в  тенистый  угол  садика,  где  стоит  каменная
чаша  —  «тсукубаи».  В  нее  по  бамбуковой  трубе  льется
вода  из  источника.  Родниковую  воду  берут  для  заварки
чая,  особенно  для  чайных  церемоний.  Звук  струящейся
в  чашу  воды  напоминает  журчание  горного  потока.
 Большую  роль  в  японских  садах  играют  камни.  Их
располагают  по  особым  правилам.  Плоские  камни  кла¬
дут  плашмя,  в  то  время  как  неправильной  формы
обломки  гранита  или  других  магматических  пород  ста¬
вят  вертикально.  «Прекрасная,  печальная  меланхолия
японских  садов  зависит  от  размещения  камней»,  —  гово¬
рят  японские  садоводы.  Плоский  камень  подчеркивает
красоту  газона.  Камень  у  куста  увеличивает  его  размер.
Камень  перед  деревом  уменьшает  его.  Даже  три  камня
можно  сочетать  в  различных  вариантах.  Стараются
подбирать  камни,  покрытые  лишайниками  или  мхами.
 В  каждом  саду  поставлен  каменный  фонарь—«торо».
Первоначально  в  таких  фонарях  горели  свечи,  а  теперь
они  используются  как  декоративное  украшение.  Фонарь
ставят  в  тенистых  местах,  вдали  от  дороги,  перед  де¬
ревьями  и  так,  чтобы  ветви  склонялись  над  ним.  Иногда
вместо  фонарей  ставят  маленькие  каменные  пагоды.
 235

Это  акценты,  которые  создают,  как  говорят  японцы,
«атмосферу  печального  уныния  или  одиночества».  В  са¬
дике  делают  маленький  извилистый  бассейн  с  остров¬
ком  и  деревцом  в  середине,  с  ручейком  и  игрушечным
мостиком.  На  холмиках  карликовые  деревца.
 Растения  высаживаются  так,  чтобы  чувствовалась
глубина  перспективы,  создавалась  иллюзия  больших
размеров.  Деревья  с  большими  листьями  и  бледных
пастельных  тонов  или  с  ажурной  листвой  —  «полупро¬
зрачные»,  как  береза,  —  сажают  у  дома.  Деревья  же  и
кустарники  с  густой,  мелкой  и  яркоокрашенной  или  тем¬
ной  листвой  помещают  в  отдалении,  у  изгороди.  На
тропинке  крупные  камни  кладут  ближе  к  дому,  а  мел¬
кие  дальше.  Такое  расположение  растений  и  камней
увеличивает  размеры  маленького  садика.  Яркие  красные
и  желтые  цвета  разбивают  однообразие,  создают  рельеф¬
ность  и  порождают  чувство  пространства.  Все  элементы
в  саду  уравновешиваются  гармоничным  сочетанием.
Сочетание  несимметричное,  как  в  природе.  Конфигура¬
ция  садика  обычно  имеет  в  основе  неравнобедренный
треугольник.
 В  целом  садик  изображает  какой-нибудь  пейзаж,  на
который  приятно  смотреть.  Горный  поток,  опушку  леса,
озеро  с  извилистой  речкой.  Но  все  это  миниатюрное  и
иллюзия  пейзажа  теряется,  когда  среди  него  стоит  че¬
ловек.  В  городах  садики  очень  маленькие  —  в  них  одно
деревцо,  кустик,  фонарь  и  один-два  камня.  Японцы  на¬
столько  любят  природные  пейзажи,  что  создают  их  на
подносах,  плоских  вещах  и  ставят  в  комнатах.  Эти  ми¬
ниатюрные  пейзажи  называются  «бонсэки».  Маленькие
деревца  или  просто  мелкие  папоротники  и  мхи  поселяют
на  куске  пемзы  и  опускают  ее  в  плоский  керамический
сосуд  с  водой.  Как  скалистый  остров  в  море.  Рядом  спу¬
скают  на  воду  маленькую  лодочку.  Камни  с  растениями
ставят  на  отражающий  их  блестяще  отполированный
столик,  создающий  иллюзию  воды.  В  цветочных  магази¬
нах  Франции  я  видел  такие  японские  пейзажи  с  мости¬
ками  и  фонариками  в  керамических  сосудах.
 Природа  Японии  сурова.  На  скалистых  морских  бе¬
регах  деревья  под  сильным  ветром  пригибаются  книзу
на  одну  сторону,  они  изломаны  и  маленькие.  Японцы
лйэбят  такие  деревья,  находят  их  более  оригинальными
и  красивыми,  чем  ровно  растущие.  И  с  давних  пор  в
 236

Занимаются  икэбаной.
 Японии  развилось  искусство  «бонсай»  —  искусство  вы¬
ращивать  в  горшках  маленькие  деревца,  имеющие  вид
очень  старых  деревьев.  Такому  деревцу  часто  действи¬
тельно  много  лет  —  50  и  даже  100.
 Мастера  бонсай  передают  деревца  по  наследству.
Для  того  чтобы  задержать  их  рост,  у  них  подрезают
и  вытаскивают  на  поверхность  корни,  изгибают  ветки,
«морят  голодом»  на  плохой  каменистой  почве.  Обра¬
зуются  корявые  с  дуплами  стволы  и  кроны  с  искривлен¬
ными  суками  у  маленьких  можжевельников,  кипарисов,
вяза,  сосны,  и  уж  совсем  изумительны  цветущие  кроны
абрикоса  или  свисающие  плакучие  ветки  сакуры  и  ивы.
Деревца  хурмы  и  мелкоплодной  яблони  сплошь  покры¬
ты  плодами.  Есть  и  совсем  маленькие  старые  деревья,
не  выше  7  сантиметров  —  их  называют  мане-бонсай  —
«детки  бонсай».
 Известно  еще  одно  чисто  японское  искусство  —  икэ-
бана  («живущие  цветы»)—искусство  ставить  цветы  в
вазы.  В  Японии  обучают  этому  искусству  и  в  школах.
 237

Своеобразие  японского  букета  —  это  низкая,  плоская
ваза,  вернее  плошка,  и  высоко  стоящие  над  ней  расте¬
ния  на  «сиксуа»  —  тяжелой  оловянной  пластинке  с  игла¬
ми.  Например:  аспарагус  вверху,  традесканция  внизу,
камелия  или  роза  в  центре.  Японцы  располагают  вверху,
над  вазой,  ветку  с  мелкими  листочками,  сквозную,  пу¬
шистую—  «облака,  небо»,  вниз  по  вазе  спускают  изогну¬
тую  веточку  —  «земля»  и  наконец  в  середине  ставят
яркий  крупный  цветок  —  «человек»  (старинный  стиль).
 Стиль  икэнобо.  Красные  розы  и  ветки  сосны  на
хрустальном  блюдце.  Красные  розы  и  желтые  хризан¬
темы.  Хризантемы  и  пальмовые  листья.  В  букетах  живые
цветы  сочетаются  с  красными  и  черными  ягодами  на
ветках;  с  серебряными  шарами  на  тонких  прутиках;
с  бантами  из  золотой  и  серебряной  парчи;  с  золотыми
лучами  из  жести;  с  сучками  сухих  деревьев.  Окрашен¬
ные  в  желтые  и  красные  цвета,  завитые,  как  пламя,
султаны  суданской  травы.  В  небольших  плоских  вазах
ветки  сосны,  мелкие  хризантемы  и  камень,  покрытый
мхом,  с  маленьким  фонариком  или  статуэткой  Будды.
В  японских  домах  в  главной  комнате  есть  особая,  неглу¬
бокая  ниша  —  «токонома».  На  стене  ниши  повешен  сви¬
ток  с  иероглифами  или  с  рисунком  пейзажа.  Внизу  ста¬
вят  цветы  или  деревцо  бонсай.
 Цветы  в  Японии  большею  частью  не  имеют  аромата,
их  не  нюхают,  ими  любуются.  Есть  особое  слово  «ха¬
нами»—  смотреть  на  цветы,  наслаждаться,  восторгаться,
радоваться  ими.
 * 	*  *
 В  раннее  утро  покидал  я  Японию  из  порта  Иокогамы.
 Странный  вид  у  отплывающих  от  пристани  пассажир¬
ских  пароходов:  их  нос  и  корма  окутаны  свисающими
разноцветными  ленточками.  Вот  мы  на  палубе  парохода
«Байкал».  Стоим  и  улыбаемся  провожающим.  Вдруг  они
размахнулись  —  и  ролики  раскрученных  лент  серпанти¬
на  упали  к  нашим  ногам.  Покидающий  страну  должен
взять  бумажную  ленточку  в  руку,  так  же  как  и  прово¬
жающий,  и  чувствовать  последнюю  связь.  Пароход  ухо¬
дит  в  Тихий  океан.  И  остаются  от  Японии  только  яркие
воспоминания,  как  клочки  цветного  серпантина.

ОГЛАВЛЕНИЕ
 Глава  I.  В  КРАЮ  ВИКИНГОВ  И  ТРОЛЛЕЙ 		5
 Встреча  с  юностью 		. 	. 	7
 Знаменитые  корабли  на  отдыхе  		. 	9
 Икусство  на  площадях 		.... 	. 	18
 Каменная  симфония 			. 	24
 Свет  и  тени  улиц  Осло 		. 	29
 Сквозь  горы  к  фиордам! 			. 	36
 Жемчужина  северных  морей 	39
 На  холме  троллей  . 	. 	. 	. 	.... 	.... 	43
 По  Норвежскому  морю  ... 	... 	.... 	46
 Город  Улафа  Тригвасона 	51
 Национальный  подвиг  зубного  врача  . 	. 	.... 	55
 Глава  II.  В  СТРАНЕ  КЛАССИЧЕСКОГО 	ИСКУССТВА  . 	61
 Город  остановившегося  времени 	63
 Город  великих  художников 	76
 Город  грандиозных  руин 	89
 Виллы  д’Эсте  и  Адриана 	113
 Город,  освобожденный  из  пепла 	121
 По  пути  к  голубому  гроту 	130
 Глава  III.  НА  РОДИНЕ  МУШКЕТЕРОВ 		135
 Окно  в  Париж 	137
 Сокровищница  мирового  искусства  ... 	.... 	140
 На  месте  Лютеции 			144
 Судьба  памятников  и  гробниц  		147
 У  Родена 	150
 Мир  науки 			152
 Метаморфозы  дворцов 	155
 Баррикады  революций 	157
 Оплот  Сопротивления 	160
 Создание  Ленотра 	164
 Мистраль,  мчащий  в  Ниццу 	169
 Сад-Экзотйк 	170
 Узники  замка  Иф  		172
 В  Арле  бой  быков!  		175
 Здесь  жил  Петрарка 	183
 239

Глава  IV.  У  ПОДНОЖИЯ  ФУДЗИ-САН  		187
 В  Тихий  океан! 	189
 Город  контрастов 	191
 Никко  —  «Свет  солнца» 	199
 В  Камакуре  великий  Будда 	205
 Как  учатся  маленькие  японцы 	207
 Как  я  был  японцем 	210
 Там  выращивают  жемчуг 	215
 Киото  —  древняя  столица 	218
 В  храмах  Нары 	222
 Поля  и  леса  Японии 	225
 «Божественный  остров»  с  обезьянками 		228
 Памятник  ужасов  атомного  взрыва 	230
 Сады,  бонсай  и  икэбана 	234
 Для  среднего  возраота
 Верзилин  Николай  Михайлович
ПЫЛИНКИ  ДАЛЬНИХ  СТРАН
 Ответственный  редактор  Г.  П.  Гроденский.  Художественный  редактор
В.  В.  Куприянов.  Технический  редактор  Л.  Б.  Куприянова.  Коррек¬
торы.  К.  Д.  Немковская  и  Н.  П.  Васильева.  Подписано  к  на¬
бору  29/У  1969  г.  Подписано  к  печати  1/Х  1969  г.  Формат  84х108,/з2.  Бум.  м/мел.
Печ.  л.  8,5.  Уел.  печ.  л.  14,28.  Уч.-изд.  л.  11,896+16  вкл.=  14,13.  Тираж  50  ООО  экз.
ТП  1969  №  565.  М-40411.  Ленинградское  отделение  ордена  Трудового  Красного
Знамени  издательства  «Детская  литература»  Комитета  по  печати  при  Совете
Министров  РСФСР.  Ленинград,  наб.  Кутузова,  6.  Фабрика  «Детская  книга»  №2
Росглавполиграфпрома  Комитета  по  печати  при  Совете  Министров  РСФСР.
Ленинград,  2-я  Советская,  7.  Заказ  №  597.  Цепа  70  коп.