Author: Руставели Ш.  

Tags: художественная литература   средневековая литература   эпос   серия библиотека поэта  

Year: 1977

Similar

Витязь в тигровой шкуре

Библиотека мировой литературы для детей. Том 02

Сорок веков мировой литературы. Книга 2. Литература средних веков

Журнал "Новый мир", 1937 № 12

Text 
                    БИБЛИОТЕКА
ПО ЭТА
ОСНОВАНА
М.
ГОРЬКИМ
C
ö
О
)
Р ед ак ционная
коллегия
Ф.
Я.
П рийма
(главный редактор) ,
В.
Абашидзе,
Н.
П.
Бажан,
В.
Г.
Базан ов,
Н.
Болдырев,
П.
У.
Б ровк а,
А.
С.
Бушмин,
М.
Грибачев,
А.
В.
Западов,
К.
Ш.
Кулиев,
Межелайтис,
С.
С.
Наровчатов,
В.
О.
Перцов,
Рож дест вен ски й,
С.
А.
Р уст ам,
А.
А.
Сурков,
H.
С.
Ти хон ов,
М.
Т.
Турсун-заде
большая
cejruM
ое
издание
СОВЕТСКИЙ
ПИСАТЕЛЬ


ШОТА
РУСТАВЕЛИ
витязь
В
ТИГРОВОЙ
ШКУРЕ
Перевод
Н.
А.
Заболоцкого
В ступ ительн ая
с татья,
под гот ов ка
текста
и
примечания
А.
Г.
Барамидзе
ЛЕ НИНГРАД СКОЕ
ОТДЕЛЕНИЕ
’1977


с
(Груз) 1
Р
88
«Витязь в тигровой шкуре»
—
зам ечат ель­
ное
произведение
г руз инск ой
сред неве ко вой
литературы
конца
XII —
начала
XIII века.
Проникновенный
гум ани зм,
великолепное
ма­
стерство
в
ч ека нке
образов,
увле к атель ны й
сю жет,
изя щ ный
и
гибкий
стих
—
все
эти
качества
гениального
эпоса
Шо та
Руставели
обеспечили
ему
почетное
место
среди
все­
ми рно
и звест ных
памятников
литературы.
Поэма
печатается
в
пе ревод е
Нико л ая
За­
б оло цко го.
Из да ние
сопровождается
иллю­
страциями
художника
Серго
Кобуладзе.
© Издательство «Со вет ск ий
писа тель », 1977 г .
Р
70402 05J_b3—41—44—1977
083 (02)-77


ВЕЛИКИЙ
П ОЭТ
И
МЫСЛИТЕЛЬ
1
Своего
н аивысш ег о
развития
в
политическом,
экономическом,
со­
циальн ом
и
культурном
отношениях
древняя
Грузия
достигла
в
XII веке
—
в
пе риод
царствования
Давида
Строителя
(1089—1125),
Г еорг ия
III (1156—1184) и особенно Тамар (1184—1213).
Страна
то гда
представляла
собой
центр ал изо в анно е
феодальное
государство,
густо
населенное,
б огато е
и
могучее,
пользующееся
известным
во­
ен но-полит ическ им
влиянием
на
международной
арен е.
В
жизни
гру­
зи нск ого
народа
это
был а
эпо ха
расцвета
ее
материальных
и
духов­
ных
с ил.
Восхищают
величие
и
красота
д оше дших
до
нас
от
этой
эпохи
мон уме нталь ны х
памятников
зодчества,
изумительная
тонкость
и
изящество
живописи,
ювелир ного
дела,
чеканного
ис кус ства ,
худо­
жественного
р еме сла
и
т.
д.
В
Грузии
того
времени
был
достигнут
высокий
ур овен ь
ра звити я
в
о блас ти
науки,
об щест венн о-п олит и ческ ой
и
философско-богослов­
ской
мысли,
в
значительной
степени
св обод ной
от
церковной
догма­
тики
и
схоластики.
Академик
Н.
Я-
Марр
писал,
что
в
XI—XII
веках
г рузин ы
и нтере сов алис ь
«теми же вопросами,
какие
занимали
пере­
довые
умы
то гд ашн его
христианского
мира
как
на
Востоке,
так
и
на
З апад е,
с
тем
отличием
от
д ру гих,
н априм ер
от
ев роп ей цев,
что
то гда
г рузин ы
отзывались
рань ше
других
на
наибол е е
новые
тече­
ния
фи лософ ск ой
мы сли
и
работали
во
всеоружии
образцовой
для
св оего
времени
текстуальной
критики
непосредственно
над
грече­
скими
п одлинни ка ми».1
1Н.
Я.
Ма рр,
И оанн
Петр ицк ий .
Гру зи нск ий
неоплатоник
XI—XII
в еков.
—
«Записки Восточного отделения Русского археоло­
гического
общества», т.
19, 1910, с .
130.
5


Венцом
грузинской
поэтической
культуры
XII века,
ее
и
по
сей
де нь
непревзойденной
вершиной
является
знаменитая
по эма
Шота
Руставели
«Вепхисткаосани» («Витязь в тигровой шкуре»).
«Витязь в тигровой шкуре»
с осто ит
из
трех
частей:
п ролог а,
со б­
ственно
поэмы
и
эпилога.
Пролог,
имею щий
особое
з наче ние
для
ра з ъясне ния
ряд а
ва ж­
ных
вопросов,
поднятых
в
поэме,
—
лучшая
часть
творения
Руста­
вел и.
«Здесь и по музыкальности,
и
по
сжатости
сло га,
и
об ра зно сти
мы сли,
—
писал
Н.
Я-
М арр,
—
мы
н аходим
лучшее ,
что
только
вы­
шло
из-под
пера
Ш оты ».1
Согласно
традиции
того
времени,
пролог
построен
по
определен­
ным
правилам.
Вначале
прославляется
создатель
вселенной,
боже­
ственно-небесная
сила,
у
которой
п оэт
просит
сод ейс т вия
и
покро­
вительства:
Боже,
ты
ед иный
создал
образ
каждого
т ворень я!
Укрепи
меня,
владыка,
сатане
на
посрамленье!
Дай
гореть
огнем
мидж нур а
до
последнег о
мгновенья!
Далее
автор
поэмы
п очт итель но
гово рит
о
си льн ых
мир а
се го
—
царях-патронах,
а
в
заключение
сообщает
некоторые
сведения
о
себе,
о
своем
творческом
замысле,
излагает
свои
воззрения
на
по эзию
и
любовь
(миджнуроба).
Архитектоника
п роло га
ст ройна
и
последовательна.
Он
органи­
чески
свя зан
с
повествовательной
частью
поэмы.
В
нем
в
обобщен­
ном,
вернее
те ор етич еск ом,
аспек т е
намечен
замысел
автора,
обрет­
ший
художественную
п лоть
в
самой
поэме.
Как
в
уве рт юре
оперы,
во
вст упл ен ии
к
«Витязю в тигровой шкуре»
четко
звучит
лейтмотив
в сей
поэмы.
Будучи
блистательной
прелюдией
к
не й,
концентриро­
ванным
выражением
ее
идей
и
мо ти вов,
пролог
служит
ключ ом
к
по­
ниманию
идей,
в оп лощен ных
в
поэме
Руставели,
истинным
ее
укра­
ш ением .
В
сед ьмой
и
вос ьм ой
стр оф ах
вст уп лени я
ав тор
г ово рит
о
себе:
Сел
я,
Руствели,
с
пронзенным
из-за
н его
(Тариэла)
сердцем...
Я,
Руствели,
об езуме вши й
от
любви,
взялся
за
подо бное
дело.2
1Н.
Я.
Марр,
Вс тупи тель ны е
и
заключительные
строфы
«Ви ­
тязя
в
барсовой
шкуре»
Шоты
из
Рустави.
—
Тексты
и
р аз ыс кания,
т.
12, СПб., 1910, с. V.
2 Подстрочный перевод .
б


Руставели
как
автор
произведения
дваж ды
назван
и
в
эпилоге
«Витязя в тигровой шкуре» .
Его
пе ру
пр ипис ыв ает
поэму
и
вся
гр у­
зинская
литература
XV—XVIII
вв.
Так им
образом,
ав тор
«Витязя в тигровой шкуре»
—
Руставели.
Разумеется,
исторически
правильнее
архаическая
форма:
Руствели
—
им енно
так
называет
себ я
автор
(форма Руставели впервые появ­
ляется
в
ко нце
XVIII века).
Но
Руставели
—
это
не
им я,
не
фа мил ия
и
даж е
не
псевдоним
поэта.
Так
назывался
владетель
замка
или
помест ь я
Рустави.
Воз­
мож но,
что
с лово
Руставели
обозначает
вооб ще
уроженца
Рустави.
В
Грузии
из вестн о
несколько
Рустави.
Два
из
них
—
Рустави,
расположенный
в
Месхетии
(по дороге Ахалцихе
—
Аспиндза
на
рас­
ст оя нии
двадцати
к илом етров
от
А х а лцих е ), и Рустави тбилисский
(на территории современного города металлургов)
—
связывают
с
именем
твор ца
поэмы.
В
нек от орых
литературных
источниках
и
особенн о
преданиях
Руставели
наз ыв ают
месхом
или
джавахом.
В
эпилоге
«Витязя в тиг­
ровой
шкуре»
мы
ч ита ем:
Пишу
я
это,
некий
месх-ст и хот воре ц,
по -р уств елев ск и.
Значит,
есть
осн ова ние
полагать,
что
Руставели
был
по
проис­
хождению
месхом.
Однако
авт ор
только
что
приведенного
стих а
заявляет,
что
он
пишет
по- руст веле вск и ,
вс лед
за
Руствели,
подобно
Руствели
или
подражая
ему.
Ста ло
бы ть,
сти хо тво ре ц- месх
—
не
Ру­
став ели ,
а
его
подражатель.
Как
известно,
поэ ма
завершается
патетической
ст роф ой,
из
ко­
т орой
следуе т,
что
во
владениях
по беди вших
рыцарей
ими
установ­
лена
счастливая
жизнь
и
истинная
социальная
справедливость:
М илос ердн ые
дела
их
всюд у
сып ались,
как
снег.
Вдов,
сирот
они
ко рми ли,
престарелых
и
калек.
Усмирен
был
в
их
владеньях
недостойный
чел ове к
И
на
п астби ще
с
козою
вол к
не
ссо ри лся
во век.
Между
тем
в
эпи ло ге
сообщается
о
том,
что
герои
«Витязя в тиг ­
ровой
шкуре»
закончили
свое
бре нное
существование
на
этом
свет е.
Очевидно,
это
высказывание
подразумевало
не
финал
«Витязя»,
а
другое
произведение,
являющееся
его
продолжением,
где
действи­
тель но
рассказывается
о
старости,
б олезни
и
см ерти
героев.
Поэтому
месхский
стихотворец
п ечально
з акл юч а ет: «Пронеслась их жизнь
земная,
как
ночное
сновидение».
В
процессе
н еобы чайно
длительного
рукописного
бытования
по э­
мы
у
Руставели
появились
многочисленные
«соавторы»,
к ото рые
7


изменяли
и
дополняли
текст
произведения.
Наиболее
одаренным
среди
них,
бесспо рно,
является
«некий месх -ст ихо т вор ец», живший,
надо
по­
лаг ат ь,
на
рубеже
XV—XVI
веков.
В
рук опис и
поэ ма
до шла
до
нас
в
так
называемой
прост ранн ой
редакции
(со вставками и дополне ­
ния ми) .
Первую
удачную
поп ытк у
очистить
т ворен ие
Руставели
от
п озд не йших
н асло ений
сделал
Вахтанг
VI (1675—1737), опублико ­
вавший
«Витязя»
в
1712 году в краткой редакции.
Эта
редакция
и
положена
в
основу
всех
послед ующ их
изданий
поэмы.
Итак,
месхский
стих от вор ец
является
одаренным
представите­
лем
руставелевской
ш колы,
но
не
самим
Руставели.
Кстати,
вп олне
резонно
пре дпол ож ить,
что
и
Руставели
был
месхом.
Это
тем
бо лее
вероятно,
что ,
во-первы х,
в
Месхети
«Витязь в тигровой шкуре»
поль­
зо вался
ши роко й
популярностью,
а,
во-вторых,
именно
там
появляет­
ся
о дин
из
пе рвых
и
вес ьма
талантливых
продолжателей
это й
поэмы.
На род ное
предание
также
сч ит ает
Руставели
месхом.
Автор
«Витязя»
носил
имя
Шо та.
Об
это м
сви д етель ству ют
по э­
тические
памятники
п ервой
поло вин ы
XVII века и материалы гру­
зинского
К ре сто вого
монастыря
в
Ие руса лим е.
Имя
Шот а
был о
ши­
роко
распространено
в
Грузии
в
XII—XIII
веках.
Интерес
вызывает
и
то
обстоятельство,
что
некий
Шо та
изображен
на
фреске
Ма ри амц-
мин дск ой
церкви
в
Квабисхеви,
т.
е.
в
Месхети.
Грузинские
исторические
хроник и
не
уп омин ают
имени
Шота
Руставели.
Почти
все
данные
о
поэте
и
его
твор ении
мы
черпаем
из
вступления
к
поэме.
Как
уже
отм ечал ось ,
Руставели
начал
св ой
пролог
хвалой
творцу
мироздания.
Далее,
п ере ходя
к
п росл авлен ию
земных
владык,
он
признается,
что
бе рет
на
себя
слиш ком
бол ь шую
сме лост ь
—
воспеть
ль ва
царицы
Тамар,
которого
украшает
оружие
храбрых
—
копье,
щит
и
меч.
Слово
«лев»
употребляется
здесь
мет аф орич еск и
и
о зна­
чает
витязя,
бо га тыря,
героя,
р ыцар я.
Разумеется, «львом»
Тамар
мог
быть
только
ее
cynpyF.
В
эпилоге
он
назван
уже
своим
собствен­
ным
именем
—
Давид
и
охарактеризован
как
воин,
уст рашаю щи й
врагов
Грузии
на
востоке
и
на
западе.
Четвертая
стр офа
славит
ца­
рицу
Тамар:
Воспоем
Тамар-царицу,
почит аем ую
свято!
Дивно
сложенные
гимны
посвящал
я
ей
ко гда- то.
Мне
пером
бы ла
тр ости нк а,
тушью
—
оз еро
агата.
Кто
внимал
моим
твореньям,
был
сражен
к линк ом
булата.
Почт и
вся
эта
стро фа
метафорична.
Пользуясь
поэтическими
об­
раз ами,
автор
пишет,
что
в
ход е
работы
над
поэмой
ч ернилам и
ему
с лужил о
оз еро
черных,
как
агат,
оче й
Тамар,
а
пером
—
ее
стройный,
8


как
тростник,
высокий,
то нк ий,
гибкий
и
т репещу щий
стан.
Су дя
по
эт им
пр изн ания м,
Тамар
б ыла
для
Руставели
по длин но
поэтической
фигурой.
Автор
«Витязя в тигровой шкуре»
вд ох нов лен
Тамар,
поэма
посвящена
ей.
С
нее
он
лепил
прекрасные
образы
Нестан
и
Тинат ин
(особенно Нестан).
Так
как
вмест е
с
Тамар
п оэт
воспевает
ее
супру­
га
—
Давида
Сосл ан и,
становится
совершенно
о чевидны м ,
что
«Ви ­
т язь
в
тигровой
шкуре»
создан
в
пе риод
царствования
Тамар
и
Да­
вида,
т.
е.
между
1189—1207 годами (в 1189 году Тамар сочеталась
браком
с
Да видом
Сослани ,
а
в
1207 году Давид скончался) .
См ело
можно
у твер ждат ь
также,
что
«Витязь в тигровой шкуре»
не
мог
быт ь
первым
про из ве дени ем
Руставели.
Об
этом
говорится
в
прологе:
Воспоем
Тамар-царицу,
п очит аем ую
свято!
Дивно
сложенные
гимны
посвящал
я
ей
когда-то.
По эма
«Витязь в тигровой шкуре»
написана
Руставели
в
зрелом
возрасте,
в
пер ио д,
ко гда
его
тво рче ство
д ос тигло
художественного
со верш ен ств а.
Как
уже
от мечалось ,
она
бы ла
соз да на
на
г рани
XII—
XIII веков,
это
дает
нам
все
основания
полагать,
что
д ата
рождения
Руставели
при хо дит ся
на
60- е
годы
XII века (возможно,
да же
на
к онец
60- х
или
начало
70- х
годов ). 800-летие
Руставели,
к отор ое
от­
мечал ось
в
1966 году,
был о
отсчитано
на
основе
именно
этого
пред­
положения.
Подробности
жизни
и
деятельности
Шота
Руставели
нам
неиз­
вестны.
Однако
в
результате
Иерусалимской
на учн ой
эк спеди ци и
1960 года выявлен важнейший факт из биографии поэта:
т еперь
оче­
видно,
что
он
был
крупным
сано вн ик ом
при
дворе
Тамар,
вазиром,
м ечурчлет ухуц еси
(государственным казначеем),
а
з нач ит,
лиц ом,
приближенным
к
Тамар
и
Давид у
С ослани,
выдающимся
обществен­
ным
и
государственным
де ятеле м.
Это
обстоятельство
проясняет
спе­
циф ич е ский
характер
пролог а
«Витязя в тигровой шкуре», делает
более
по нят ным
содержание
ря да
исторических
реалий.
Тепе рь
уже
не
так
трудно
увя зат ь
отраженную
в
поэ ме
художественную
действи­
те ль ность
с
исторической.
Спорным
представляется
довольно
распространенное
мне ние
о
то м,
будто
поэма
«Витязь в тигровой шкуре»
и,
в
част н ости,
ее
пролог
да ют
почувствовать
читателю
инт имные
переживания
Шот а
Руставели,
трагическая,
непреодолимая
любов ь
которого
к
Тамар
якобы
довела
его
до
бе з умст ва.
В
пролог е
Руставели
действительно
гов ори т
о
том,
что
сходит
с
ума,
умирает
р ади
то й, «кому послушны рати»; что она источник
его
жизни.
Однако
эти
взволнованные
слова
не
следует
толковать
9


столь
пр я моли ней но:
языком
поэ т ически х
г иперб ол
автор
передает
св ое
воодушевление,
в ыраж ает
чу вств о
искреннего
уважения
к
своим
повелителям
—
царю
и
царице
Г рузи и,
к
п рек расн ей шей
из
женщин
—
Там ар.
С
глубочайшим
почтением
г овор ит
по эт
о
достойном
суп руг е
Тамар,
сл авно м
Давиде
Сослан и.
Патетика
Руставели
не
имеет
ни­
чег о
общ его
с
риторикой
пр идв орно го
поэта.
Руставели,
как
истинный
сын
своег о
отечества,
не
мог
искренно
не
восхищаться
человечностью
Тамар,
ее
острым
умом,
при нци пи альн ост ью,
царственным
величием.
П оэт
был
со вре менн ик ом,
свидетелем
и
участником
не вид анн ого
р ас­
цвета
и
успех ов
родной
ст раны,
до стигн уты х
при
Тамар.
Все
эт о,
разумеется,
вдохновляло
его
на
создание
п оэти ческ ого
ш ед евра
и,
е стест венн о,
на шло
отражение
в
его
поэме.
Некоторые
исследователи
считают,
что
основной
причиной
или
хотя
бы
непосредственным
поводом
для
изгнания
поэта
из
Грузии
и
тех
преследований,
которым
он
будто
бы
подвергался,
б ыла
опять-
таки
трагическая
любовь
Руставели
к
Тамар.
Предположения,
с оглас но
к от орым
Руставели
преследовали
и
даже
из гна ли
из
Гр узи и,
мало уб еди тель ны :
исто рич еск ая
действи­
тельность
того
вр емени,
высок ое
общ ест венно е
положение
поэ та,
занимаемое
им
до
ко нца
его
жизни,
о пр овер гают
эту
т очку
зрения.
И ное
дело
те
напад ки,
к ото рым
подвергался
Руставели
как
авто р
поэмы
(что засвидетельствовано сравнительно поздними источника ­
м и).
Гон ени я
эти
—
о
них
ре чь
в переди,
—
по-видимому,
бы ли
обу­
словлены
той
новой
историко-идеологической
обстановкой,
которая
возникла
в
Гр узии
с
установлением
монгольского
господства.
Имя
Шота
Руставели
—
меч урчлет ухуцеси
тесно
связывается
с
иерусалимским
Крестовым
м онаст ыре м
—
одним
из
бл ист ат ельн ых
па мя тнико в
древнегрузинской
архитектуры.
В
одной
из
рукописных
к ниг
этого
монастыря
сохранилась
поминальная
запись
о
Шота-ме-
чурчлетухуцеси.
Там
же,
на
одной
из
монастырских
колонн,
изобра­
жен
портрет
Ш ота
с
по дпис ью: «Руствели», а вверху была приписка:
«Расписавшего это Шота да помилует бог.
А мин ь».
Это
свидетель­
ствует
о
то м,
что
фреска
был а
вы полне на
по
за казу
Крестового
мо­
на стыр я.
На
эт ой
картине
Руставели
выглядит
почтенным
ст арцем ,
с
б ол ьшой
белой
бородой,
одетым
в
д ор огое
облачение
светского
вельможи.
Портрет
и
надпи сь,
несомненно,
древнего
происхождения,
хотя
на
них
заметны
сле ды
последующей
реставрации.1
1 Иерусалимский портрет Руставели одно время считали утерян­
ным .
Он
был
вновь
отк ры т,
с
возможной
точностью
ск оп иро ван
и
доставлен
в
Гр узию
на уч ной
э кспе диц ией,
которая
находилась
в
Иерусалиме
осенью
1960 года .
В
экспедицию
вх од или
действитель­
ные
члены
АН
ГССР
И.
Абашидзе,
А.
Шанидзе,
Г.
Ц ере тели.
10


Мон асты рь
счел
н е обходи мым
не
только
изобразить
Шот а
Ру­
ставели
на
одной
из
колонн,
но
и
узаконить
де нь
его
поминания
ск орее
всего
п отом у,
что
по эт
оказал
боль шие
у слуги
Крестовому
монастырю.
Это
подтверждается
сохранившейся
на
портрете
надп ис ью.
Имеются
и
другие
м атери алы .
Крестовый
монастырь
описал
посетив­
ший
его
в
1757—1758 годах церковный деятель и писатель Тимофей
Га ба швили ,
который
со об щал : «Крестовый монастырь пришел в вет ­
хость,
колон ну
под
сводо м
об новил
и
разрисовал
Шо та
Руставели
—
мечурчлетухуцеси,
ко то рый
сам
изображен
на
ней
в
ви де
старца».
И
тут
же
на
вся кий
случай
клерикал
Габашвили
д оба вил
порочащие
Руставели
с лова : «Это был автор злых стихов,
ко торы й
научил
гру­
зин
вместо
святости
по рок ам
и
развратил
хри ст иан.
А
прежде
нас
невежды
толковали
его
стихи
как
бо жеств енны е».1 «Невеждой», на­
з вавш им
стихи
Руставели
бо жест венн ым и,
был
не
кто
иной,
как
п ер­
вый
издатель
и
комментатор
«Витязя в тигровой шкуре»
Вахтанг
VI.
В
исторических
документах
ничего
не
го вор ится
о
к онце
жизни
Шот а
Руставели.
Ле генды
же
рассказывают,
что
в
старости
Руста­
вели
покинул
род ину,
постригся
в
монахи,
поселился
в
Крест овом
монастыре,
там
же
скончался
и
был
похоронен.
Источником
су щест вующи х
легенд
о
поселении
и
смерти
Шота
Руставели
в
Иерусалиме,
видимо,
являются
и ерус алим ск ий
пор т рет
и
поминальная
за пись .
Поскольку
Шот а
Руставели
был
государствен­
ным
казначеем
царицы
Тамар,
именно
он
должен
был
заботиться
о
зарубежных
(и не только зарубежных)
пам я тниках
г рузин ск ой
культуры.
Причем
для
э того
вовсе
не
обязательно
б ыло
посылать
вазира
в
далекие
края
для
руководства
реставрационными
работами
на
месте.
Он
мог
просто
переслать
н еобход имы е
средства
из
Грузии
(как поступил,
н априм ер,
в
XVII веке владетельный князь Леван Да-
диани).
Даж е
если
он
и
отремонтировал
мон асты рь
на
собственные
средства,
то
и
то гда
его
личное
присутствие
в
Иерусалиме
не
бы ло
необходимым.
Сл овом ,
нет
ни
одного
аргумента,
который
бы
бесспор­
но
свидетельствовал
о
п реб ыв ании
Руставели
в
Иерусалиме
и
его
смерти
т ам.
Но
все
же
эту
версию
нельзя
сов ерше нно
сбрасывать
со
счета.
По
традиции
того
времени,
Руставели
мог
на
с таро сти
лет
постричься
в
м она хи,
п оселит ься
в
Ие рус али ме
и
там
же
к ончит ь
свою
жизнь.
Вернемся,
однако,
к
пролог у.
Привлекает
внимание
его
д евя тая
стр оф а,
содержащая
указание
на
литературный
источник
поэмы
1Т.
Габашвили,
Пут ешест ви е,
Тби лис и,
1956,
с.
80 (на
г руз.
яз. ).
11


(«Это персидское сказание,
переложенное
на
реч ь
г рузи нс кую,
я
на­
шел
и
пересказал
стихами»).
На
сам ом
деле
это
бы ла
мни мая
ссы лк а.
Руставели
в
сво эм
произведении
пользуется
широко
распространен­
ным
в
средневековой
м иро вой
литературе
приемом
с южет ной
маски­
ровки,
и ск усс твенн ого
отчуждения
(этот прием применяется и в но ­
вые
времена).
Автор
поэм ы
сознательно
переноси т
ее
сюжет
на
иноземную
почву.
Необходимость
такой
маскировки,
ви дим о,
была
вы­
зван а
событиями
гру зин ск ой
дей стви тель нос ти,
под
влия нием
которых
поэт
со здав ал
«Витязя в тигровой шкуре», а также радикальностью
его
социально-политических
и
ф илосо фск их
во ззр ений .
Объявив
ис­
точником
своей
п оэмы
«персидское сказание», Руставели разверты ­
вает
повествование
на
ш ирок ом
г еог рафи ческом
фо не
(Аравия,
Ин­
дия,
Хата йя
и
вы мышле нны е
стр аны
—
Мульгазанзари,
Гул аншар о,
К адже ти).
Соответственно
некоторых
персонажей,
в
том
числе
и
Не-
стан-Дареджан,
автор
именует
на
ч уже земн ый
л ад.
Но
некоторым
гер оям
он
все
же
оставил
гр узин ски е
име на
(Тинатин,
Тар иэл ).
По
мнению
первого
издателя
«Витязя в тигровой шкуре», большого зна­
тока
творения
Руставели
—
Вахтанга
VI, и сюжет,
и
стих
п оэмы
при­
надл ежа т
самому
ее
автору.
2
В
строфах
пролога
декларируются
авторские
воззрения
на
по э­
зию
(шаироба)
и
любовь
(миджнуроба) .
В
двенадцатой
ст рофе
Руст авели
го ворит :
Поэзия
(стихотворство)
изначально
од на
из
сфер
мудрости,
Божественное
(в ней)
следует
постигать
б оже ствен но,
в нима ющим
от
нее
великая
польза,
И
здесь
насладится
вн имающий
ей
достойный
человек.
Дли нная
ре чь
сказывается
кр а тко,
тем
и
хороша
поэзия.1
Определяя
поэз ию
как
«сферу мудрости», Руставели подчерки­
вает
ее
познавательный
характер.
Хо тя
поэз ия
и
«божественна», она
имеет
земное
назначение,
дар уя
дост ой ным
слушателям
и
читателям
радость
эс тетич еск о го
наслаждения.
Руставели
разъясняет
природу
и
специфику
п оэ зии.
По
его
мн е­
нию,
э тот
вид
и ск усс тва,
ог ранич ен ный
метрическими
рамками
ст иха,
требует
эк оном ии
слова,
краткого,
ясного
и
чет ког о
выражения
м ыс-
1 Шота Руставели,
Витязь
в
тигровой
шкуре .
Подст рочный
перевод
с
грузинского
С.
Иорданишвили,
Т билиси, 1966, с.
7.
12


ли.
С ог ласно
поэт ике
Руставели,
стихотворные
строки
должны
укра­
шаться
гл убоко м ысленным и ,
выразительными
и
музыкальными
«сла ­
достными
словам и», «сладкозвучным грузинским языком».
Руставели
сравнивает
тво рче ство
с
богатырским
рис тали щем.
Боевым
воор ужен ием
поэту
служат
просвещенный
ум,
у то нче нный
вкус ,
высокая
поэтическая
техника
и
глубокая
восприимчивость.
И
горе
тому
поэту,
ко т орому
в
процессе
творчества
это
оружие
откажет.
Такой
художник
н ико гда
ие
сможет
благополучно
дос т иг­
ну ть
финиша
в
т вор ческо м
состязании.
По
убеждению
Руставели,
п оэт
—
рыцарь
слова.
Для
того,
кто
им
стать
не
может,
поэ зия
—
не
п ри зван ие.
В
прологе
произведения
кратко
характеризуются
поэты
несколь­
ких
типов.
В
те
да ле кие
врем ена
(XII век)
грузинская
поэзия
б ыла
весьма
бог ат ой
и
разнообразной
как
по
содержанию,
так
и
по
жан­
рам.
Пр едпочт ен ие
Руставели
отдает
эпическим
жан рам
(«Но поэтом
не
зовут
того,
кто
не
способен
сложить
дли нн ое
пр оиз ве дение»).
Им енно
эпическое
полотно,
реализация
большой
темы
выявляют
да­
р ови тость
и
м аст ерств о
поэта,
его
сп особ но сть
преодолевать
тр уд но­
сти
сл овотв орч ества .
Ибо
разве
тот
поэт, «кто лишь раз иль два слу­
ч айно
рифму
с пл ел », да и то нескладно?
Д алее
поэт
го вор ит
о
тр ех
видах
любви.
Первый
—
это
боже­
ственная
лю бо в ь, «отпрыск высоких родов (п он ят ий)».
Признавая
ее
важнейшей,
самой
ценной
форм ой
любви,
кот ору ю
«трудно выра­
зит ь,
высказать
ясным
(понятным)
я зы ко м», Руставели,
однако,
от­
д ает
предпочтение
втор ому
вид у
любви.
Ратуя
за
во звы шенн ую
л юб овь,
он
все
же
признается,
что
воспевает
в
своем
т воре нии
л ишь
земные,
человеческие
(«плотские») чувства.
Решительно
отвергает
по эт
третий
вид
любви
—
люб овь
г ру бо-чу вст в енную,
низменную,
ко­
торая
иногда
тщится
принять
облик
высокой
страс ти.
Проповедуемая
им
любов ь
—
нэ
беспредметное
духовное
горение,
а
глуб ок о
волную­
щее
человеческое
чувство.
Руставели
идеализирует
это
чувс т во,
мо­
рально
и
д ухо вно
во зв ыш ающее
и
облагораживающее
людей,
во зво­
дяще е
их
на
ступень
вы соког о
достоинства.
Таким
образом,
в
п ролог е
декларируются
основы
гуманистического
мировоззрения
Руставели:
в
центре
вним ан ия
поэта
—
свобод ный
человек
и
свободная
люб овь,
мате риал ьн ый
мир,
богатая
и
многогранная
действительность.
Уже
в
прологе
Руставели
нарисовал
тот
об общ енный
образ
иде­
ального
влюблен но го
—
миджнура,
который
о брел
художественную
плоть
в
самой
поэме:
Должен
истинно
влюбленный
быт ь
п рек ра снее
светила,
Для
н его
приличны
мудрость,
красноречие
и
си ла,
13


Он
бо гат,
великодушен,
он
всегда
исполнен
пыла...
Те
не
в
счет,
ког о
п риро да
этих
доблестей
лиш ила.
Так
н епос ред стве нно ,
ест ест венн о
и
органично
пролог
смыкается
с
п оэт ическ им
повествованием
Руставели.
3
При
сравнительно
простой
фабуле
«Витязя в тигровой шкуре»
архитектоника
поэмы
чрезвычайно
сложна.
Кра тк ое
содержание
зе
можно
пер еда ть
след ующи м
образом.
Ампрбар
(военачальник Индии)
Тариэл
и
до чь
индийс ко г о
ца ря
Нестан - Даре дж ан
горячо
полюбили
друг
друга.
Поскольку
родители
собирались
выдать
девушку
зам уж
за
другого,
Тариэл,
по
совету
Нестан,
уб ил
ее
жениха.
Ца рь
и
амирбар
вступают
в
острый
ко н­
фликт.
Нестан
подвергается
су ров ому
наказанию
(ее отдают двум
рабам-неграм,
которым
поручено
увезти
д ев ушку
далеко,
в
просторы
о кеана).
Тариэл
безуспешно
ищет
свою
возл юб лен ную.
Разочаровав­
шись,
он
п окида ет
о бщес тво
людей
и
по селя ется
в
пус т ыне
(в пеще­
р е).
Зд есь
Т а риэла
находит
с пас пет
(военачальник Аравии)
Автан­
д ил,
влюб ленн ый
в
царевну
своей
страны
Т ина тин.
Юн оши
побрата­
лись,
и
Автандил
вз ял
на
себя
дальнейшие
поиски
Нест ан.
Вскоре
след
ее
обнаружился.
Солнцеликая
Нест ан
оказалась
з ато чен ной
в
неприступной
Каджетской
крепости.
Тариэл
с
помощью
Автандила
и
третьего
побратима
—
Фрид он а
ш тур мом
б ерет
Каджетскую
кре пос ть
и
освобождает
возлюбленную
(«Спасли луну из пасти дракона»).
Победившие
витязи
возвращаются
в
родные
края,
женятся
на
своих
возлюбленных,
крепят
братский
союз
и
успешно
управляют
государ­
ствами.
Ес ли
эти
соб ы тия
изложить
в
той
по след ова тельн ос ти,
в
как ой
они
даны
в
поэме,
картина
сущест вен но
изменится.
Поэма
начинается
рассказом
об
Ар авии
(о царе Ростеване,
Ти­
натин
и
Автандиле).
Пожилой
царь
это й
страны
Ростеван,
не
име я
сына-наследника,
возводит
на
пр ест ол
свою
единственную
дочь,
прекрасную
и
мудрую
Тинатин,
пит ающ ую
люб овь
к
сла вном у
по л­
ко в одцу
Автандилу,
который
отвечает
ей
взаимностью.
Одна ж ды
во
время
охоты
Ростеван
и
Автандил
заметили
на
берегу
ре ки
чуж е­
з ем ного
витязя,
объятого
скорбью.
Царь
пожелал
познакомиться
с
ним.
Одна ко
все
п опы тки
заговорить
с
витязем
оказались
тщет­
н ыми
—
он
бессле дно
исчез.
Ростевана
охватило
уныние.
Тог да
Ти­
нат ин
п оруч ила
Автандилу
отыскать
н еизвест ног о.
В
результате
трехлетних
по ис ков
он
находит
та ин стве нн ого
чужестранца,
к оторы й
поведал
Автандилу
свою
с к орбную
историю.
Автандил
об ещал
по­
14


мо чь
вит я зю.
И
д ейств ител ь но,
ему
удалось
напасть
на
сл ед
во злю б­
ленной
Тар иэ ла.
В
ко нце
концов
побратимы
(Тариэл,
Автандил
и
Фр идон )
сп аса ют
плененную
каджами
Не ст ан.
В
п оэме
Руставели
представлены
две
сюжет ны е
л инии.
Лок аль но
п рикре пленные
к
двум
странам
(Индия и Аравия), они тесно пере­
плетаются
друг
с
другом.
Повествование
«Витязя в тигровой шкуре»
едино,
цельно
и
динамично.
Сюжетные
ситуации
поэмы
е стеств енн о
следуют
друг
за
д ру гом.
Центральные
и
периферийные
сюжетные
узлы
кре пко
связаны
между
собой.
Ос новное
повествование
в
поэме
обогащено
орг ан ич ески
входящими
в
него
эпизодами
(охота,
исто­
рия
ц аря
Фр ид она,
купеческая
страна
Гуланшаро
и
др уги е).
Э пи­
зоды
насыщены
боль ши м
к оличест вом
конкретных
де тал ей
и
слож­
ных
ситуаций,
каждая
из
них
с
без упречн ым
художественным
вк у­
сом
и
чувством
меры
вливается
в
е диный
поток
сюжетного
развития.
В
к ач естве
п ри мера
мож но
сослаться
на
оди н
из
начальных
эпи­
зодов—
рассказ
об
охот е.
На
пир у
после
воцарения
Тинатин
Росте-
ван
неожиданно
загрустил.
Заметив
э то,
сп аспе т
А вта ндил
и
вазир
Сограт
в
шу тку
ск азали
царю,
что
он
имеет
повод
для
к ручины ,
ибо
Тинатин,
раз дав
все
богатства,
оп уст о шила
царскую
казну.
Цар ь
ответил,
что
грусть
вызвана
совсем
и ной
причиной
—
тем,
что
он
не
видит
человека,
сп особн ого
заменить
его
в
ратном
деле.
То гда
Автан­
дил
смело
предлагает
ему
состязаться
с
н им.
На
состоявшейся
вслед
за
э тим
большой
охот е
Автандил
превзошел
цар я,
который
иск рен не
р адовался
успехам
со перн ик а.
Отдыхая
под
деревом,
охотники
вдруг
уви де ли
сидящего
у
реки
опе чал енн ого
витязя-чужестранца.
Ростеван
пожелал
познакомиться
с
ним.
Расск аз
об
охоте
представляет
собой
ед ины й,
вп олне
закончен­
ный
интересный
эпизод.
Он
имеет
все
нео бхо ди мые
сюжетные
компо­
ненты:
эк спозиц ию,
завязку,
кульминацию
и
развя зк у.
В
то
же
время
рассказ
об
охоте
подводит
к
магистральной
лини и
повествования
(истории неизвестного витязя).
Как
одна
из
ветвей
с юже тной
пер и­
ферии,
э тот
эпизод,
помимо
оп иса ния
охоты,
важен
и
обрисовкой
ха­
рактера
Автандила,
и
подробностями
сюзеренно-вассальных
взаимо­
отношений.
Автор
как
бы
гото вит
читателя
к
будущему
воз вели че нию
Автандила,
почти
незаметно
внушает
мысль
о
целесообразности
его
воцарения:
в
Арав ии
не
будет
чувствоваться
отс ут ств ие
наследника-
му жчи ны
—
в едь
Автандил
по
своим
достоинствам
стои т
не
ниже
Ростевана,
а
кое
в
чем
даже
превосходит
его.
Поэтому-то
Ав та ндил
ок ажется
желанным
зятем
для
Ростевана...
Будучи
ч астн ым
звен ом
поэмы,
эпизод
охоты
включен
авт ор ом
в
ткань
повествования
для
того
(и это главное), чтобы Ростеван и
Автандил
в
естественной
обстановке
вст рет илис ь
с
загадочным
ви­
15


тязем
(Тариэлом) .
Случайно
заметив
у
речки
п лачу щего
ви тяз я,
они,
естественно,
заинтересовались
им.
Тем
сам ым
эпизод
охоты
стано­
ви тся
отправным
п ункт ом
сюжет ног о
развития.
С
такой
же
непосред­
с твен но стью
переплетаются
и
другие
сюжет н ые
линии,
э пизод ы
и
отдельные
ситуации
«Витязя в тигровой шкуре» .
Руставели
строит
действие
в
быстром
темпе,
не
отклоняясь
от
основн ой
л инии
поэмы,
хот я
по эта
и
подстерегало
немало
соблазнов.
По казат ель но
в
этой
связи
путешествие
Автандила.
Отправившись
на
поиски
Тариэла,
Автандил
преодолел
огромные
расстояния,
объехал
множество
стран.
За
по веств ова нием
о
Тариэле
следует
рассказ
о
во з­
вращении
Автандила
в
Аравию.
Затем
снова
возвращение
в
пещеру,
беседа
с
Фр идо ном,
отъезд
в
Гуланшаро...
Средневековые
авторы
в
по до бных
случаях,
как
п равило,
рас тя­
гивали
рассказ,
перегружая
основное
повествование
дополнительными
прик люченческ им и
эпизодами.
Руставели
не
сл еду ет
этому
пра ви лу.
Он
придерживается
с воей
собственной
системы
сюжетостроения,
не
перегружает
его
второстепенными
ситуациями,
не
заостряет
в нима­
ния
на
мел очах,
не
снижает
темпа
действия.
Поэт
вводит
в
сюже т
только
те
подр обно ст и,
кот о рые
усиливают
к
нему
интерес,
способ­
ств уют
плав но му,
ест ест вен ному
течению
главного
повествования.
Так
Руставели
описывает
встречу
Автандила
с
хатавами.
Эта
встреча
была
необходима
для
того,
чтобы
обнаружить
следы
Тариэла.
Ин­
т ересы
развития
гл авн ой
линии
повествования
продиктовали
встречу
Автандила
с
караваном:
Автандил
должен
был
при быт ь
в
Гуланшаро
инк ог нит о.
Поэтому
Руставели
создает
соответствующую
ситуацию
(спасение каравана"
от
пират ов,
переодевание
Автандила
старейши­
ной
к упцов), которая предоставила поэту прекрасную возможность и
для
характеристики
купечества,
и
для
раскрытия
та ких
черт
славн ог о
героя,
о
которых
читатель
до
э того
не
имел
понятия.
И
в
тео рии,
и
в
творческой
практике
Руставели
является
против­
нико м
перегруженного
событиями,
растянутого
повествования,
убеж­
денным
ст оронн ик ом
гибкого,
лак он ичн ого
рассказа.
«Витязь в тиг­
р овой
шкуре»
и
по
сей
де нь
остается
увлекательной
кни го й.
П оя вле­
ние
на
сце не
неизвестного
витязя
создает
напряженную
а тмосф ер у.
С
этого
момента
читатель
с
н ео слаб евающ им
вним ани ем
следит
за
его
судьбой.
Вместе
с
тем
вни ман ие
читателя
ест ест венно
обращается
к
злоключениям
Н еста н.
Ин терес
к
событиям
поэмы
еще
более
у си­
ливается
б лаго даря
путешествию
Автандила,
отп р ави вшего ся
на
пои ски
Тариэла.
Приключения
Тариэла
богаты
драматическими
коллизиями,
ост­
рыми
кон фликта ми .
Бурной
экспрессией
пр онизан,
например,
ко н­
фл икт
Тариэла
с
Фарсаданом,
вызывают
живое
соч увст вие
пер ежив а­
16


ния
заточения
Нестан,
воз бу жд ает
уч астие
об ез умев ший
от
го ря
и
страсти
миджнур.
Читателя
восхищает
бескорыстная
само от верж ен­
ность
Автандила.
Р асск аз
о
Фридоне
обогащает
поэму
яркими
об­
щес твенн о-б ыто вы ми
деталями.
Сюжетное
развитие
«Витязя в тиг­
ро вой
шк уре»
достигает
кульминации
в
картине
штурма
Каджетской
к репост и.
Руставели
с
редким
умением
и
сове рше нст вом
последовательно
и
л ог ично
осложняет
и
обостряет
ситуации,
поддерживает
инт ерес
читателя
к
дальнейшему
ход у
событий.
Динамичности
повествования
вовсе
не
меш ают ,
а,
наоборот,
подчеркивают
ее
так
называемые
статические
ме ста
(завещания,
описания,
лири че ские
отступления,
афоризмы,
поучения
и
т.
п .).
Все
они
масте рск и
привязаны
к
сюжету.
У
Руставели
трудно
найт и
стихотворные
строки,
замедляющие
или
перегружающие
п ов ествов ан ие.
Как
д инам ическ ие,
так
и
статические
эле мент ы
ком поз ици и
«Витязя в тигровой шкуре», гармонически со­
четаясь
друг
с
д руго м,
сп особ ст вуют
наи бол ее
убедительному
во­
площению
художественного
замысла.
В
движении
сюжета
Руставели
раскрывает
характеры
своих
пер ­
сонажей,
показывает
их
бог атый
духовный
мир.
Глубокая
психоло­
гическая
характеристика
г ероев
и
про ник нове нное
раскрытие
вну ­
тренней
сущности
я влен ий
—
яркая
черта
новаторства
Руставели,
не прев зой де нно го
мастера
гру зин ск ого
художественного
слова
и
гр у­
зинского
ст иха.
Архитектоника
«Витязя в тигровой шкуре»
так
же
бе зу преч на
в
целом,
как
сов ершен но
каждое
ее
отдельное
звено.
4
«Витязь в тигровой шкуре»
является
в
первую
оч еред ь
гимном
пламенной
и
свободной
любви.
«Любовь возвышает», —
заявляет
устами
своего
славного
геро я
велик ий
поэт.
Эта
возвышающая
си ла
любви
—
неиссякаемый
и
животворный
источник
нравственного
б ла­
городства
Н естан
и
Тариэла,
Ти нат ин
и
Авт андил а .
Она
пр ида ет
Аы сл
их
жизни
и
зовет
на
под виг и.
Нестан-Дареджан
с
самого
начала
гово рит
обезумевшему
от
любви
Тариэлу:
Жал кий
обморок
и
слабость
—
их
ли
ты
зовешь
любовь ю?
Не
приятней
ли
миджнуру
слава,
купленная
кровью?
Любовь,
воспетая
Руставели,
з акал яет
волю
человека,
обостряет
сознание
об щест венн ог о
долга,
призывает
к
па триоти чес ко й
самоо т­
верженности.
«Истинная любовь в понимании Руставели,
—
говорит
Н.
Заболоцкий,
—
возвышает
чело век а,
одухотворяет
ег о,
обогащает
вы соки ми
моральными
ка чес твами ,
придает
силы
в
борьбе
с
тру д­
17


но стям и
жи зн и».1
Любовь
сокрушила
Каджетскую
кр епост ь,
она
на­
делила
нес ги ба емой
мо ральн ой
силой
Нестан-Дареджан.
В
необы­
чайно
тяжелых
условиях
эта
хрупкая
телом,
но
мо гуч ая
ду хом
де­
вушка
произносит
полны е
г лубок ой
муд ро сти
слова:
Не
до жив
еще
до
смерти,
кто
кончает
сам
с
собою?
Нужен
разум
ч еловек у,
чтобы
справиться
с
бедою.
Зат оче нн ая
в
Каджетскую
кр еп ость
девушка
проявила
порази­
тельную
твердость
рассудка,
по дав ила
мучительные
с траст и
и
чув­
ства,
потребовав
от
во зл юбл енно го
преодолеть
нет ерпен ие
сердца
и
поспешить
на
помощь
п опа вшей
в
беду
родине.
Из
Каджети
Нестан
писала
сво ему
возлюбленному:
Лучше
в
Ин дию,
мой
витязь,
отправляйся
ты
с
п олк ами.
Там
б есп омощны й
от ец
мой
окружен
те перь
врагами.
Ты
утешь
его,
боль ног о,
—
он
скорбит
в
ра злук е
с
нами.
Любовь
в
э том
произведении
не
имеет
ничего
общего
ни
с
вос­
точной
су фи стич еск ой
мистикой
и
эротикой,
ни
с
западноевропейской
идеальной
рыцарской
люб овь ю
или
так
называемым
п лат они ческ им
чувством.
Руставели
явно
отмежевывается
от
божественной
лю бви,
смело
призна ва я с ь: «Я воспел лишь плоть земную» .
Вел ики й
поэт
последовательно
разви вает
идею
с воб од ного
союза
мужчины
с
женщиной,
вырастающего
из
ч увс тва
взаимной
любви.
Описанная
в
п оэме
человеческая
драма
вызвана
рок ов ым
ре ше нием
ц аря
Фарсадана
выдать
свою
д очь
замуж
прот ив
ее
воли.
Царь
Фарс адан
и
царица
не
могли
не
заметить
взаимной
любви
Нестан
и
Тариэла.
Однак о
они
ж елали
выдать
Нестан
за
сына
хо-
резмийского
ша ха
и
для
утверждения
своег о
решени я
созвали
сп е­
циальное
совещание.
На
со вет
был
пр иг лашен
и
Тариэл,
поставлен­
ный
в
тяжелое
положение.
Сердце
его
обуревали
п рот иворе чи вые
чувства.
Рыцар с кий
до лг
преданности,
пок орност и
своему
воспита­
тел ю
и
патрону
призывал
пылко го
юно шу
к
сдержанности.
Страш:
н ыми
б ыли
муч ен ия
влюбленн ого.
Фарсадан,
как
ви дно,
не
по ща дил
ни
Та риэла ,
ни
родную
дочь,
не
п осч ита лся
с
не в инными
чувствами
влюбленных.
Он
руководствовался
якобы
высшими
государственными
интересами.
Фарсадан
так
из л ожил
су ть
дела:
...
По
божьей
во ле
мы
—
на
склоне
наш их
дней.
Время
старости
подходит,
время
бед ств ий
и
скорбей.
1Н.
Заболоцкий,
Из
реч и
на
декаде
грузинского
и скусст ва
и
литературы.
—
«Деятели русской культуры о Шота Руставели»,
Тбилиси, 1966, с.
65.
18


Даровал
нам
бог
царевну,
не
послал
нам
сыновей.
Мы
ее,
как
сына,
л юбим
и
заботимся
о
ней.
Н ынче
мы
царевну
браком
сочетать
должны
законным.
Ей
супруг
достойный
нуж ен.
Где,
скажи,
найти
его
н ам?
Будет
он
хранить
д ер жаву
и
владеть
индийс ким
т роном ,
Угрожать
стране
войною
он
не
д аст
иноплеменным.
Ц арь
Фарсадан
считал
с овер шен но
ест ест венн ым
тот
обычай,
с ог ласно
которому
женщину
не
спрашивали,
за
ког о
ей
сл еду ет
вы­
ходить
зам уж.
В
эпоху
средневековья
повсюду,
в
том
числе
и
в
Гру­
зии,
выбо ром
жениха
или
невесты
занимались
родители.
Брак
Не стан
с
хо резм ий ским
ц аревичем
давал
Фарсадану
сильного
союз ник а
и
покровителя,
фактического
преемн ик а
п рес тола
и
будущегс
суверен­
ного
государя.
Како е
же
з начение,
спрашивается,
должны
были
иметь
при
этом
лич ные
ч ув ства
его
доче ри
или
воспитанника?
Ф.
Э нг ельс
подчеркивал,
что
в
средн ие
века
«для рыцаря или
барона,
как
и
для
самого
вл аде те льно го
княз я,
ж енит ьба
—
политиче­
ский
ак т,
случ ай
для
увеличен ия
свое го
могущества
при
помощи
но­
вых
с оюзо в:
реш ающую
рол ь
должны
играть
инт ересы
дома,
а
от­
нюд ь
не
личные
желания».1
«В практике господствующих классов,
—
писал
далее
Ф.
Эн­
гельс,
—
с
самого
начала
б ыло
нес лы ханн ым
делом,
чтобы
взаим­
ная
ск лон ност ь
сторон
преобладала
над
всеми
другими
соображе­
ния ми». 2
Данный
эпизод
поэмы
может
служить
п рек рас ной
и ллюстр аци ей
к
привед енным
высказываниям
Ф.
Энг ельса.
Руставели
отвергает
типично
сред не век ов ую
точку
зрения
на
замужество
женщины,
разоб­
лачая
и
осуж д ая
ее
порочность.
Всей
художественной
л огик ой
своего
произведения
он
доказывает
благо
добровольного
супружества,
ск репленног о
свободной
люб овь ю
сторон.
Кроткая
по
природе,
нежная
Нестан
пришла
в
ярость
от
б ез­
душия
род ит елей.
Она
не
допустила
унижения
своег о
че лове ческо го
достоинства,
проявила
поразительную
см ело сть
и
упорство
—
не
только
не
п одч ини лась
р е шению
родителей,
но
и
открыто
взб унт о ва­
ла сь,
посоветовав
воз люб ленн ому
убить
его
чужеземного
соперника
и,
в
случае
необх одим ост и,
взя ть
в
свои
руки
власть
(«Я и ты сядем
владыками», —
наставляла
она
возлюбленного).
Разумеется,
это
не
было
бы
узурпацией
вла сти .
Дело
в
том,
что
в
сво е
время
Фарсадан
1 Происхождение семьи,
част ной
со бст венност и
и
государства.
—
К.
Маркс
и
Ф.
Энгельс.
Соч.,
т.
21, М., 1961, с.
80—81 .
2 Там же,
с.
81.
19


усыновил
Тар иэла,
объявив
его
наследником
престола,
и
воспитал
при
дворе
для
управления
царством.
Индийский
престол
по
праву
принадлежал
либо
Нестан
(как родной дочери царя), либо Тариэлу
(как усыновленному царем юноше,
специально
воспитанному
для
управления
государством).
Предложив
пре сто л
Индии
чужестранцу,
сы ну
хорезмийского
шаха,
царь-родитель
поступил
бездушно
и
не­
справедливо.
Его
поведение
вы зва ло
во змущ ени е
миролюбивой
по
натуре,
ск ромно й,
пок орной
и
лю б ящей
родителей
доче ри.
Совсем
иначе
поступил
в
а нал огичн ом
случае
цар ь
Ростеван.
У
не го
также
не
бы ло
сына-наследника.
Однак о
он
заблаговременно
возвел
на
п ре стол
свою
ед инст венную
д очь
Тин ат ин.
Вазиры
одоб­
рили
выбор
ц аря
и
присов окупи ли :
Хоть
и
женщина,
но
богом
утверждается
царица.
Мы
не
ль сти м:
она
способ на
на
п ре столе
потрудиться.
Не
напрасно
лик
ц аре вны
светит
миру,
как
денница:
Дет и
льва
равны
др уг
другу,
лев
ли
это
или
львица.
В
Аравии
взошла
на
престол
женщина
(дочь царя).
Впослед­
ствии,
ко гда
Ростеван
узнал
о
взаимной
склонн ост и
Тин ат ин
и
Ав­
тандила,
он
об рад овал ся
и
благословил
их
брак.
Одн ако
престарелый
царь
сразу
же
твердо
ог ово рил
фактическую
и
правовую
ст орону
дела.
Он
заявил:
Мне
не
н айти
зятя
лучше,
чем
Автандил,
Сам
я
отдал
царство
дочери
моей,
она
игл
владеет,
оно
ей
под
стать.1
Следовательно,
и
после
замужества
Тинат ин
ост ава лась
закон­
ной
владычицей
страны
и
продолжательницей
цар ско го
рода.
Супруг
женщины-государыни
стал
ее
помощником,
ближайшим
советником
и
соправителем.
Ростеван
собрал
вельмож,
представил
им
своег о
з ятя
и
возвестил
собравшимся:
Вот
ваш
царь.
По
вол е
божьей
он
царит
в
моей
т верды не.
Подтекст
анализируемых
эпизодов
и
их
п олит ическ ий
смысл
со­
вершенно
ясн ы
для
на с:
в
них
своеобразно
отразилась
конкретная
историческая
действительность
Грузии
XII столетия .
Как
изв естн о,
в
пе риод
царствования
Геор ги я
III (1156—1184),
у
которого
не
было
наследника-сына,
возникла
угроза
дин ас тич е­
ско го
кризиса.
Георгий
н ашел
выход:
он
возвел
на
пр есто л
в
каче­
стве
соправнтелышцы
свою
д очь
Тамар.
Это
обстоятельство
вызвало
1 Подстрочный перевод .
20


недовольство
у
ча сти
знати,
по будив
ее
к
феодально-династической
б орьб е.
Ос обе нно
осложнилось
положение
м олодо й
царицы
после
смерти
отца.
Участились
заговоры
и
восстания,
направленные
прот ив
Тамар.
Вначале
ее
прин удили
к
замужеству
с
чужестранцем.
Когда
же
Тамар
отвергла
нелюбимого
мужа,
влиятельные
феодальные
круги
избрали
его
своим
главарем,
об ъед ини лись
под
его
з нам енем
и
по­
ста вил и
страну
п еред
ст рашной
опасност ь ю,
к от орую
удалось
ликви­
дировать
благодаря
самоотверженности
п ередовы х
сил
страны
и
по­
лит ическ ой
про ни цатель но сти
цариц ы.
Воцарение
ж енщи ны
являлось
острейшей
соц иаль но -пол ити ческ ой
проблемой
в
жизни
тогд ашн ей
Грузии.
После
смело го
шага
Гео р­
гия
III «борьба не затухла»,1 она лишь приняла внешне иные формы.
Вопрос
о
правах
же нщин ы
и
ж енск ом
д осто инс тве
стал
о дним
из
основн ых
вопросо в
г ру зин ской
об щест венн ой
мысли
и
литературы.
Не
слу ча йно
на
него
откликнулись,
с
одной
сто роны,
ц ерко вный
пи­
сатель
Николоз
Гулаберисдзе,
а
с
другой
—
ге ний
све тск ой
поэзии
Ш ота
Руставели.
Для
того
чтобы
обосновать
права
Тамар,
Николоз
Гулаберисдзе
при вл ек
п реда ние
о
святой
Н ине
—
пр осв етител ьн ице
Г рузии .
По
рассказу
Гулаберисдзе,
г оспо дь
направил
ее
в
Г рузию
для
распространения
хр и стиа нст ва,
продемонстрировав
тем
сам ым
св ое
особое
уважение
к
до стои н ствам
женщины.
Отсюда
вытекал
лог и ческ ий
вывод:
е сли
сам
господь
избрал
в
качестве
пр осве тител ьни цы
Грузии
женщину,
нет
ничего
уд иви тель но го
в
то м,
что
в
эт ой
стране
у
кор­
мила
госу дар стве нно й
власти
выдающаяся
представительница
жен ­
ского
пола.
Опираясь
на
эту
леге нду ,
Гулаберисдзе
прославляет
женское
достоинство
и
окольным
путем
аргументирует
п ра вомо чно сть
царствования
Тамар.
Всей
силой
художественного
слова
Руставели
р ешит ель но
высту­
пил
в
защиту
законности
и
р аз умно сти
воцарения
женщины.
Совер­
ше нно
спр ав едл иво
выдающийся
и ст орик
академик
И.
Дж авах ишв или
отме чает ,
что
в
сочинении
Шо та
Руставели
нашла
достаточно
ясно е
отражение
тогдашняя
политическая
ситуация
Груз ии,
и
в
частно­
сти—
перипетии
личной
жизни
Тамар.
Доказывая
правомерность
царствования
женщины,
Руставели
предлагает
свою
поэ тиче с кую
фо рмул у: «Дети льва равны друг другу,
лев
ли
это
или
ль ви ца».
Э тим
афоризмом
по эт
ут вер ж дает
ра внопр а­
вие
ца ревн ы
с
царе ви чем.
Но
Руставели
отнюдь
не
удовлетворился
мудрым
афоризмом
и
описанием
воцарения
Тинатин.
Он
создал
бессмертный
образ
вы соко -
1И.
Дж ав ахишв или ,
Вопросы
язы ка
и
истории
грузин­
ск ой
литературы,
Т били си, 1956, с.
17 (на груз.
яз.).
21


нравственной
и
умной
женщины-государыни
—
Н естан .
Ес ли
воц ар е­
ние
Тинатин
прошло
безболезненно,
то
Фарсадан
не
пожелал
отдать
престол
д очери ,
н ам ереваясь
возвести
на
не го
чужестранца.
Это
об­
стоятельство
и
обусловило
трагедию
глав н ых
г ероев
«Витязя в тиг­
ровой
ш ку ре».
Руководствуясь
тонким
художественным
расчет ом ,
Руставели
сопоставил
друг
с
другом
аравийские
и
инд ийски е
собы­
тия
го су дар с тве нного
значения.
Более
того,
п оэт
противопоста­
вил
д руг
другу
Р ост евана
и
Фар сада на,
встав
целик ом
на
сто­
рону
пе рвого .
Руставели
поэтически
до к азал
ч итате лю
разумность
поступка
Ро стеван а,
прославил
его
мудрость,
чело вечно ст ь
и
бл аго­
родство.
Как
п оказы вает
поэт,
Нестан
по
своим
моральным
и
умствен­
ным
качествам
та кже
была
вполне
дос той на
занять
царский
трон.
Однако
Фарсадан
не
проявил
ни
государственного
ума
в
решении
вопроса
о
преемнике
престола,
ни
прост ог о
челове чес ког о
великоду­
шия,
ни
родительской
доброты.
Во
весь
свой
могучий
поэтический
голос
Руставели
осудил
насильственное
отношение
к
чувствам
жен ­
щ ины.
Обе
гер оини
«Витязя в тигровой шкуре»
—
Нестан
и
Ти нат ин
яв­
ляются
сов ер шенны ми
личностями.
Они
властвуют
над
с воими
жела­
ниями,
не
отделяют
чувства
от
разума,
ставят
государственные
ин­
тер есы
стра ны
вы ше
личных.
Следует
отметить,
что
сред и
женских
персонажей
в
поэме
Руставели
выведены
не
только
д очери
царей,
но
и
представительницы
сравнительно
низк ой
социальной
среды .
Особенно
выделяется
из
них
обаятельный
образ
бе зуп реч но
чистой
и
бес кон ечн о
преданной
Асмат.
Своей
поэм ой
Руставели
провозгласил,
что
женщина
интеллек­
т уаль но
и
морально
равноправна
с
м ужчи ной.
История
м ирово й
ли­
тературы
ср едн их
век ов,
пожалуй,
не
знает
женского
художествен­
н ого
об раз а,
подобного
обра зу
муд ро й,
любящей
и
высоконравствен­
ной
Нестан,
являющейся
в
свою
о чер едь
поэт ическ им
во площен ием
Тамар
(в посвященной ей строфе пролога поэт говорит: «Ниже вновь
ее
я
песней
славословлю
сок ро вен но »).
Так
Руставели
от вет ил
на
воп рос ,
волновавший
Грузию
XII века,
так
ест ест вен но
и
я сно
от­
р ази лась
в
«Витязе в тигровой шкуре»
харак те рная
ка р тина
истори­
чес кой
действительности
тогдашней
Г руз ии.
Нельзя
забывать,
что
уважение
к
жен щин е
им еет
бо гаты е
тра­
диции
в
Г руз ии.
Грузинское
народное
тв орч ество
всегда
воспевало
высоконравственную,
преданную
родине
и
семье
женщину.
Грузин­
ская
литература
еще
в
V веке прославила царицу Шушаник
—
н есги­
баемую
ж енщи ну- герои ню.
Шу шан ик
считала
несправедливым
уни­
жающее
женщину
положение
в
семье
и
в
общ ест ве.
Она
мечтала
о
22


мире,
где
не
бы ло
бы
правового
неравенства
ме жду
муж чи ной
и
жен­
щино й.
Не
удивительно,
что
в
условиях
той
эпохи
осуществление
этой
мечты
представлялось
Шушаник
возможным
ли шь
в
потусторонней,
загробной
жизни.
Анонимный
грузинский
писатель
IX века сравнивал
просветительницу
Нин у
с
ль виц ей.
А
Георгий
Мерчуле
(X век)
оста­
вил
нам
целую
гал ере ю
женских
образов,
наделенных
г лубино й
ч увс тв,
самостоятельностью
характера,
боль шой
си лой
воли.
И
это
не
удивительно,
так
как
в
гражданской
и
полит ическ ой
ж изни
древ ней
Грузии
женщины
играли
ак тивн ую
ро ль.
Шота
Руставели
опирался
и
на
эту
ист оричес кую
традицию
уважения
к
жен щи не.
5
Торжество
любв и,
опис а нное
в
«Витязе в тигровой шкуре», было
бы
невозможно
без
дружеской
подде рж ки
и
братской
преданности.
Гуманная
и дея
д ружбы
и
взаимопомощи
передана
Руставели
в
од­
ном
из
блестящих
афоризмов:
Верный
друг,
сп еша
на
помощь,
не
дрожит
перед
напастью,
Посвятит
он
сердце
сердц у,
ве дь
лю бовь
—
дорога
к
счастью.
С оглас но
Ру с т ав е ли, «кто друзей себе не ищет,
тот
вра жд ует
сам
с
со б ою».
Дружба
сама
по
себе
подразумевает
в
ря де
слу чае в
отказ
от
л ичных
и нт ересо в,
принесение
их
в
жертву
ра ди
блага
друга.
Имен­
но
друж ба ,
побратимство
лежат
в
основе
рыцарской
самоотвержен­
ности.
«Верный друг не бросит друга,
если
он
попал
в
беду»
—
та кова
дружба
Тариэла
с
Автандилом.
Со
всей
щедростью
своего
та лан та
Руставели
нарисовал
образ
третьего
побратима
—
Фридона.
Дружба,
воспетая
в
«Витязе в тигровой шкуре», служит прежде всего возве­
личению
любви,
ко тора я
усиливает
и
укрепляет
братские
чувства.
Поразительная
самоотверженность,
проявленная
Автандилом
рад и
Тариэла,
обусловлена
и
те м,
что
сам
Автандил
охв ачен
п ламенем
л^обви.
На
первый
же
вопрос,
за данный
при
вст рече
с
Тариэлом: «Кто
ты
сам ?
Откуда
родом?»—
Автандил
признается
незнакомцу:
Я
сюда
к
тебе
при ехал
из
Аравии
счас тли вой.
Жжет
меня
огонь
любовный,
пламя
стр ас ти
молч алив ой .
Поист ине
бр ат скую
помощь
оказал
Фр ид ону
о без умевши й
от
любви
Тар иэ л.
Вп авш ий
в
тяжкую
ду шевну ю
депр ессию,
вызванную
похищением
во злюб ленн ой ,
витязь
как
бы
оч ну лся
и
сн ова
вер­
нулся
к
жизни,
узнав
о
несправедливости
к
собрату
и
об
оп асно сти ,
грозящей
ему.
Тариэл
ра сска зал
Ф ридо ну
о
своих
злоключениях,
23


ибо
признал
его
товарищем
по
несчастью.
Разум еет ся,
и
Фр идон
не
ост ал ся
в
долгу,
многое
сделав
для
освобождения
Нестан.
Величие
«Витязя в тигровой шкуре»
сост ои т
и
в
то м,
что
в ос­
п етое
в
поэме
побратимство
не
ограничивается
рамками
индивиду­
альных
взаимоотношений
людей.
Братство
героев
Руставели
есте­
ственно
перерастает
в
иде ю
дружбы
народов.
Как
изв естн о,
Тариэл
был
инди йцем ,
Ав тандил
—
арабом,
а
Ф ридон
—
мульгазанзарийцем
(представителем вымышленного народа).
Тариэл
—
выразитель
луч­
ших
доблестей
и
чувств
инд ийск ог о
народа.
Автандил
олицетворяет
арабский
народ,
а
Фр идон
—
мульгазанзарийцев.
Индивидуальный
характер
героев
поэмы
в
то
же
вр емя
носит
об щече ло веческ ие
со­
ци ал ьные
черты.
Несмотря
на
различное
национальное
происхожде­
ние
и
на
индивидуальные
черты
характеров,
сер дца
г ероев
«Витязя
в
т игро вой
шкуре»
бьются
в
унисон.
Все
они
руководствуются
бл а­
городными
человеческ им и
побуждениями,
с
одинаковым
усердием
служат
роди не ,
как
один
самоотверженно
б орют ся
за
торжество
спра­
ведливости.
Славные
витязи,
воодушевленные
чувст вом
братской
солидарно­
с ти,
преодолевают
все
преграды,
побеждают
силы
зл а,
восстанавли­
вают
справедливость,
освобождают
Н естан ,
изгоняют
из
Инд ии
захватчиков.
Герои-побратимы
е дин од ушно
де йств уют
не
только
в
го­
дину
войн
и
лихолетья.
Даже
после
ок он чат ель ной
победы
они
про­
должают
крепить
старые
связи
и
дружбу.
Герои
поэмы
и
в
мирное
время
поддерживают
закаленную
в
битвах
и
несчастьях
нерушимую
основу
побратимства,
добрососедские
от нош ени я.
И
это
помогает
им
добиваться
все
новых
и
новых
усп ехов
—
уси лить
свое
могущество,
ликвидировать
внешнюю
опасность
и
ус тано ви ть
образцовый
вну ­
тр ен ний
порядок
в
своих
странах.
Впечатляющие
картины
братства
и
дружбы,
к ото рые
так
живо
нарисовал
Шо та
Руставели
еще
в
XII столетии,
п ер екли каю тся
с
нашей
современ ност ью ;
п оэ тому- то
его
поэ зия
так
близка
и
понятна
Есем
народам
Советского
Союза.
Ясно
и
наглядно
отражает
«Витязь в тигровой шкуре» xapâié-
терный
институт
грузинской
соци альн ой
жизни
XI—XII
веко в
—
си стем у
патрональных,
сюзеренно-вассальных
от но ше ний.
П оэт
клей­
мит
феодальную
разобщенность
и
об особ ленност ь .
Он
выступает
за
ед ино вл ас тие,
за
существование
сплоченной,
централизованной
госу­
дарственности.
Жизненную
силу
этих
пр инципо в
Руставели
показы­
в ает
на
пр имере
И ндии.
Раньше
она
б ыла
разделена
на
семь
царств,
ш есть
из
которых
принадлежали
Фарсадапу,
а
сед ь мое
—
отцу
Та­
риэла
Саридану,
который
добровольно
отказался
от
власти
и
принял
покровительство
ц аря
Ф арсад ана.
Благодаря
разумному
шагу
Сари-
24


дана
Индия
объединилась,
расширилась
и
усилилась.
На
вс ей
ее
терр ито рии
утвердилось
единовластие,
что
способствовало
процвета­
нию
государства.
В
период
сре дне век ово й
феодальной
разобщенности
единовластие
и
си ст ема
централизованного
упр ав л ения,
как
правило,
представляли
собой
прог ресс ив ное
явление.
Руставели
воспевает
объ ­
единенное,
могущественное
государство.
От
начала
до
конца
«Витязь
в
т иг ровой
шкуре»
про ни кнут
патриотическим
чу вств ом.
Любовь
к
ро­
дине ,
самоотвержение
во
имя
ее
благополучия
являются
священным
долгом
идеализированных
героев
Руставели.
Достаточно
вспо мнит ь
трогательное
письмо
пленницы
Каджетской
к репос ти
Не стан ,
кото ­
рое
она
отправила
Тариэлу.
В
целом
письмо
Нестан-Дареджан
к
возлюбленному
—
ярчайшее
поэт ич еское
выражение
величия
женской
души,
торжества
разума
над
страстями,
вдохновенная
ис по ведь
человека,
го тово го
на
любы е
по­
дв иги
и
на
лю бые
жертвы
во
имя
с вет лых
идеалов
добра,
во
имя
чистой
любви.
С
бо ль шим
поэтическим
подъемом
о писа ны
в
«Витязе»
славные
походы
Тариэла
против
ве рол омно го
Рамаза.
Горя чи е
патриотические
чу вс тва
охват или
индийце в
в
тревожные
дни
столкновения
между
царем
Фарсаданом
и
его
амирбаром
(Тариэлом).
Тариэл
и
Н естан
выше
своих
личных
интересов
поставили
интересы
о теч ества,
инте­
ресы
г ос уда рст венн ые.
Они
гневно
выс ту пили
пр отив
ущемления
су­
веренных
го суд арст венн ых
п рав
ро дной
ст раны .
«Нет,
не
д олжно
чужестранцу
в
Индостане
утвердиться», —
г оворит
Нестан
и
убеж­
ден но
про до лж а ет: «Наша Индия вовеки не достанется врагам», имея
в
ви ду
хорезми йц ев
(в поэме хорезмиец отождествлен с персом).
Руставели
внушает
своим
читателям
чув ств о
безграничной
л юбви
к
родине
и
бе зг раничной
н енави сти
к
ее
врагам.
Политическим
и деалом
Руставели
является
единодержавное,
си льное
государство
во
гл аве
с
просвещенным
и
гуманным
цар ем.
Поэт
осуждает
феодальные
распри
и
сепаратистские
устремления
вассальных
царьков
и
владетельных
князей,
он
стоит
за
по лную
ц ен­
тр а лиз ацию
в ла сти,
нек от орым
образом
ог ра ни ченную
со вето м
муд­
рых
госу да рстве нн ых
(феодальных)
му жей.
Однако
и
от
с амих
вла­
дык
по эт
тр еб ует
справедливости
и
благоразумия.
Устам и
учтивого
вит язя
Т а риэла
Руставели
напоминает
царю
Фарсадану:
Но
царям,
владыкам
нашим,
правый
суд
творить
пр иста ло.
Оп ределенный
интерес
вызывает
финал
«Витязя в тигровой шку­
ре».
Обезвредив
внеш них
врагов
и
установив
в ну трен ний
порядок
в
своих
владениях,
руставелевские
герои
как
будто
уничтожили
вся­
кое
н аси лие
и
б есп рав ие,
положив
к онец
гнету
и
бе дств иям
люд ей.
25


В
государствах
Тариэла,
Автандила
и
Фр идо на
была
и скоренен а
лю­
бая
фо рма
экс плу а т ации,
как
будто
о сущ ествил ись
идеалы
полной
свободы
и
социально-имущественного
равноправия:
И
на
пастбище
с
козою
во лк
не
сс ори лся
вовек.
В
э том
поэтически-фантастическом
апофеозе
Руставели
рисует
картину
всео б щего
счастья
и
благ о денств ия
людей.
Разумеется,
она
носит
насквозь
утопический
характер.
Но
са ма
эта
ут опи чность
сви­
детельствует
о
том,
что
вел ик ого
поэта
не
удовлетворял
современный
ему
общественный
строй,
что
он
мечтал
о
лучшем
б уд ущем.
Ему
ри­
совалось
то
вр емя,
ко гда
будет
уничтожено
гос по дс тво
одного
чело­
века
над
др угим,
когда
все
поч увст ву ют
се бя
свободными,
смогут
одинаково
пользоваться
благами
п рирод ы,
ж ить
счастливо
на
это м
с вете.
Эта
мечта
Р уставели
—
св и дете ль ство
поразительной
глубины
и
мудрости
дум
и
чаяний
груз инс ко го
поэта-гуманиста
XII века.
З на­
менательно,
что
п рим ерно
такую
же
утопическую
картину
социаль­
ной
жизни
рис ует
ста р ший
совр емен ник
Руставели,
вели кий
п ерсо­
язычный
азербай дж ански й
поэт
Низа ми
в
поэме
«Искандер-на ме» .
6
Бесс пор ную
склонность
проявляет
Руставели
к
христианскому
религиозному
мышлению.
В
его
поэ ме
опр ед еленн о
ч ув ствуе тся
во з­
действие
так
называемого
ареопагитского
у че ния.
В
начальных
стро­
ках
к
главе
«Тариэл возвращается к пещере.и
видит
свои
сок ров ища»
читаем:
Мудрый
Дивное
человека
учит
та йне
сок ровенной :
«Нам добро ниспосылает,
а
не
зло
творец
вселенной.
Он
добру
отводит
вечность,
злу
дает
он
с рок
мгновенный.
Он
стр еми тся
к
сов ершен ст в у,
сам
от
век а
совершенный».
Мудрый
Дивное
—
Дионисий
(точнее,
псевдо-Дионисий)
Ареопа-
ги т,
христианский
мы сли тель
V века,
которому
приписывается
так
называемый
ареопагитский
корпус,
оказавший
огромное
влияние
на
средневековую
фи лософ ию.
Дионисиевская
ид ея
об
абсолютности
и
ве чност и
добра
и
и рре аль но сти,
б ез врем енн ости
зла
с
исключитель­
ной
точностью
отражена
в
цитированной
строфе
Ру ст авел и.1
Однако
1 По мнению Ш.
И.
Нуцубидзе
(1888—1969) и бельгийского уче ­
ног о
Эр н еста
Хонигмана
(1892—1954), под именем Дионисия Арео -
пагита
скрывался
сирий ский
дея те ль
V века,
грузин
по
происхожде­
нию,
Пет р
Ивер
(Грузин).
Инт ере сно
отметить,
что
к
подобному
мнению
приш ли
грузинский
и
бел ьг ийски й
ученые
н езави си мо
друг
26


р ели ги озные
воззрения
Руставели
не
вмещаются
в
догматические
рамки
христианского
православия.
Поэт
избегает
п оказы ват ь
обря до­
вые
стороны
религии,
ни
раз у
прямо
не
упоминает
Х ри ста,
апостолов
и
святых.
Руставели
порицает
фаталистическое
см ирени е
и
созер­
цательность.
Его
люби мы е
персонажи
выражают
вои нств енн ость ,
ге­
роический
дух,
активное
на чало .
Поэтому-то
они
и
смогли
сокрушить
Каджети
(символ земного мрака и зла)
и
утвердить
торжество
спра­
в едлив ости
и
добра:
Вст ало
со лнце
над
землею,
бездна
мрака
просветлела,
Зло
убито
добротою,
доброте
же
нет
предела.
В
п роти вовес
христианскому
учению,
Руставели
считает,
что
зем­
ная
жизнь
—
высшее
благо.
Руставели
воспевает
г ероиче скую,
обще­
ст вен но-полезну ю,
прекрасную
жизнь
ч елов ека,
резко
осуждая
в
то
же
вре мя
жизнь
«позорную и постыдную» .
Поэт
с
мудрым
сп окой ст вием
расценивает
сме рть
как
жестокое,
но
не прео до лимо
закономерное
я вле ние
при роды.
Именно
это
обстоятельство
стало
и ст очник ом
про­
ник нут ого
му жест венн ы м,
опт и мист ич еским
н астр оени ем
изв естн ого
руставелевского
афоризма:
Смерть
сквозь
горы
и
ущелья
прилетит
в
одно
м г новен ье,
Храб рецов
она
и
трусов
—
всех
возьмет
без
промедленья.
И
детей,
и
престарелых
ож идает
погребенье.
Лучше
славная
ко нчина ,
чем
постыдное
спасенье.
По
м ысли
Руставели,
аре на
жизни
—
это
поп рище
для
испытания
чел овека ,
его
фи зическ их
и
духовных
сил .
Толь ко
мужественно
п ре­
одолевая
препятствия
на
т е рнист ом,
полном
оп ас носте й
жизненном
пути,
он
может
завоеват ь
дост ой ную
его
уч асть .
Кто
способен
выдер­
жать
испытания,
пе реб ор оть
их,
только
тот
и
сможет
насладиться
жи зн ью,
только
тот
вправе
вкусить
сладостные
плод ы
побе д ы:
Тольк о
тот
оцен ит
радость,
кто
пе чаль
переживет!..
1 ...
Только
тот
оценит
радость,
кто
познает
ог орч ень я.
Благородство,
прямодушие,
смелость
и
отвагу
Руставели
проти­
вопоставляет
вероломству
и
предательству:
Да
пог иб нет
верол омны й,
умирая
под
копьем!
от
друга
(см.:
Ш.
И.
Нуцубидзе,
Тайна
псевдо-Дионисия
Арсопагита,
Т били си,
1942; Э .
Хонигман,
Пе тр
Иве р
и
с очине ния
пс.-Дионисия
А рео пагита.
Перевод
с
французского
со
вс туп итель но й
статьей
проф.
Ш.
И.
Нуцубидзе,
Тбилиси,
1955).
Вывод
Нуцубидзе
—
Хонигмана
разделяют
многие
зарубежные
и
от ечест венн ые
специалисты.
27


Поэт у
осо бен но
не нави стны
внутренние
враги,
скрывающие
под
личиной
благожелательства
и
дружбы
свои
коварные,
гнусные
за­
мыслы:
Из
врагов
все го
оп асн ей
враг,
прикинувшийся
др угом.
Руставели
бичует,
поносит
всех
тех,
кто
нарушает
сло во
клят вы,
изменяет
род ине
и
другу,
кто
хвастливой
бравадой
и
шумихой
пр и­
к ры вает
с вое
ничтожество,
свою
бездеятельность.
Устами
Автан­
ди ла
поэт
клеймит
п рез рени ем
малодушие
и
трусость.
Воина,
витязя,
всякого
мужч ину ,
дорожащего
своим
достоинством,
украшают
см е­
лос ть,
дерзновение,
отвага
и
мужество:
Муж
не
должен
убиваться
в
ст олк нов ении
с
судьбою.
Муж
в
беде
стоять
обя зан
неприступною
ст ен ою.
Руставелевский
герой,
самоотверженно-стойкий
и
б еспощ адны й
в
борьбе
с
врагами,
являет
собой
образец
добросердечия,
великоду­
шия,
вежливости,
он
—
покровитель
и
з а щитник
слабых,
немощных,
не имущи х
и
уг нет енных .
Любимые
персонажи
Руставели
—
люди
со вершен но го
характера.
Поэт,
конечно,
преувеличивает
их
достоинства,
идеа лиз ир ует
витязей
и
их
избранниц.
Но,
черпая
творческий
материал
из
реа ль ной
со­
временной
ему
жизни,
Руставели
щедро
наделил
своих
героев
л уч­
шими
чер тами,
свойст в енным и
грузинскому
народу.
Подобная
гип ер­
болизация
сов ерше нно
закономерна
в
эпико-романтическом
произве­
дении
средневековья.
Руставели
создал
изумительные
художественные
образы
живых
люд ей,
поведение
которых
не
пр едо пре дел яе тся
ни
б ожес твенн ым
пр о­
видением,
ни
роком.
По ступк и
г ероев
поэмы
об услов лен ы
их
свобод­
ной
воле й.
Некоторые
из
них
п ови нуют ся
голосу
сердца
(напри­
мер,
Тар иэ л), другие персонажи больше руководствуются разумом
(например,
А втан ди л), однако первопричина их поступков и самого
действия
—
собственная
воля
г ероев.
Н.
Заболоцкий
правильно
по д­
метил,
что
идеализированные
г ерои
Руставели
иногда
как
буД*Г0
оправдывают
довольно
предосудительные
пост упк и
(например,
у бий­
ства
хорезмийского
царевича
и
чачнагира). Но,
как
трезвый
поэт-мыс­
лите ль,
Руставели
«отказался от прямолинейной проповеди своей
жизнеутверждающей
правды...
Более
того,
и
положительных
св о­
их
героев
он
не
побоялся
представить
во
всей
противоречивости
их
по в ед ения».1
1Н.
3аболоцкий,
Из
речи
на
декаде
грузинского
иск усст ва
и
литературы.
—
«Деятели русской культуры о Шота Руставели» . Т би­
ли си, 1965, с.
67.
28


Значительное
место
уделяется
в
«Витязе в тигровой шкуре»
опи­
сани ю
быта
и
нравов
торгово-купеческого
общества.
К
сословию
купцов
Руставели
относится
явно
отрицательно.
В
к уп еческо й
стране
Гуланшаро
место
Тариэла
и
Автандила
занимает
купец
Усен ,
ариф,
т.
е.
бл ижн ий
приятель
и
советник
царя.
Это
предп риим чи вый,
ловкий
в
торговых
делах,
но
морально
падший
человек.
Ф и зич еское
уродство
является
как
бы
отражением
его
низменных
душевных
побуждений.
Именно
к
ку пцу
Усену
относятся
презрительные
слова
поэта:
Позабыл
свою
он
клятву
—
что
ему
Кор ан
и
Мек ка!
Не
ид ут
рога
ослице,
хме ль
не
красит
ч еловека!
Жене
Усена,
Фатьме,
суждено
играть
в
Гуланшаро
весьма
в аж­
ную
роль.
Руставели
к
ней
великодушно-снисходителен,
но
в
то
же
время
в
характеристике,
данной
ей
поэт ом ,
сквозит
легк ая
и рония :
По
ле там
немолодая,
но
красивая
собою,
Смуглолицая
хозяйка
притворялась
молодою.
По
д уше
ей
бы ли
пляск и,
а
не
то
и
пир
горою.
Песни,
музыка,
нар яды
не
дав али
ей
покоя.
Фа тьма
—
женщина
легк о го
поведения,
увлекающаяся
натура.
Она
поносит
му жа
за
внешнюю
непривлекательность:
Надоел
мне
муж-торговец,
неказистый,
то щий,
вздорный.
Обр аз
Фатьмы
художественно
п рав дивы й,
р еали сти че ски
полно­
кровный.
Н есмо тря
на
свои
пороки,
она
способна
к
проявлению
и
глуб ок ого
чувства,
и
душ евной
теплоты,
свойст венны х
женщине.
Она
многое
с дел ала
для
спас ен ия
Н ест ан- Даред жан ,
рискуя
соб ст венн ой
жи знь ю.
Руставели
о дин
из
первых
в
м иро вой
литературе
дал
к ол оритн ую
ре алист ическ ую,
хотя,
быт ь
может,
и
несколько
од нос т орон нюю
кар­
тину
купеческой
жизни.
Люд и
из
куп ече с кой
сре ды
в
поэме
Руста-
b.çjih, как правило,
скупы,
жадны,
корыстолюбивы,
па дки
на
подачки,
трусливы.
Здесь
не
знают
настоящей
любви,
место
ее
занимают
н изм енные
вожделения
и
похотливая
чувст венн ость ,
осуждаемые
в
прологе
поэмы.
Живые,
индивидуализированные
образы
Руставели
в месте
с
тем
носители
характерных,
ти пиче с ких
чер т.
Например,
хотя
Та риэл
по д­
черкнуто
индивидуализированный
образ,
он
являет
собою
почти
по­
всеместно
распространенный
тип
вассала-рыцаря.
Характер
Та риэл а
отл ич аетс я
от
характера
Ав та ндил а,
точно
так
же
как
Нестан
отли­
чается
от
Тинатин,
Фарсадан
—
от
Ростевана.
29


В
своей
поэме
Руставели
избегает
излишней
фантастичности,
свойственной
литературе
средневековья.
Явно
сказочных
элементов
в
«Витязе»
очень
ма ло.
Соб ст венно
сказочными
эпизодами
являются
лишь
легенд ы
о
дэвах
и
кад ж ах.
Но
и
каджи
представлены
у
Ру­
ставели
как
живые
люди.
Даже
при
опис а нии
небывалых
событий
и
фанта стич ес ких
су ществ
Руставели
дас т
сво ему
воображению
реали­
стическую
устремленность.
Гиперболизируя
ф изическ ую
и
моральную
силу
г ероев,
а
та кже
их
внешнюю
красоту,
по эт
всегда
поверяет
свои
из обр аже ния
мерками
д ей ствите ль ной
жизни.
7
Поэтическая
ре чь
«Витязя в тигровой шкуре»
столь
же
прекрас­
на
и
богата,
как
замечательно
по
своей
глуб ине
и
н овизн е
иде йно е
сод ерж ание
поэмы.
Язык
«Витязя в тигровой шкуре», по сути дела,
является
новым
грузинским
литературным
языком.
Он
резк о
отли­
чается
от
книж но-а р х аич ных
языковых
норм
древнегрузинской
це р­
ковной
пись м енност и
и
приближается
к
живой,
разговорной
народ ной
речи.
Вместе
с
тем
язык
Руставели
настолько
близок
к
соврем енном у
лит е ра ту рному
грузинскому
языку,
что
содержание
поэмы
и
сейчас
почти
цели ко м
понятно
читателям
и
не
н ужд ается
в
пе ре воде
(за
в ыч етом
отдельных
слов
и
выражений,
зн ачен ие
которых
является
предметом
сп ора
даже
для
с пециа лис то в).
Руставели
—
великий
ма­
ст ер
языка,
впитавший
все
богатства
из
сокровищницы
ре чи
род ног о
нар ода .
Он
отт оч ил
г руз ин скую
речь,
придав
ей
еще
большую
г иб­
кость
и
блеск.
Поэма
Руставели
написана
в
ве лича во-с теп енно м
стиле.
Поэти­
че ск ими
тр опа ми
автор
пользуется
для
ясного,
точ ног о
и
эмоциональ­
ного
изложения
своих
мыслей.
Поэму
украшают
яркие
мета фор ы
и
сравнения,
нео жи да нные
эпит е ты,
различные
параллелизмы,
повторы,
аллитерации...
С коль ко
таких
ис тинно
художественных
жемчужин
разбросано
по
всей
поэме
щед рой
ру кой
вели ч айше го
маст ера!
Монументальность
руставелевского
сти ля
еще
боле е
уси лива ют
мно гоч ислен ные
афоризмы,
придающие
ему
чеканность
и
к расочн ость .
Кратко
и
живо,
порой
всего
в
нескольких
словах
в ыраж ает
Руста­
вели
глубочайшую
мысль,
понятную
для
всех
врем ен
и
народов.
Поэма
напис а на
изящными,
гиб кими ,
звучн ым и,
музыкально­
напевными
стихами,
из вест ны ми
под
названием
«шаири».
Эти
стихи
берут
начало
из
полноводной
ре ки
бо гатей шего
грузинского
народ­
ног о
творчества.
Шаири
—
шестнадцатисложный
стих.
Для
тог о
чтобы
изб ежа ть
мо но тонн ости,
Руставели
максимально
и спо ль зует
вариа­
ции
ритмического
строя
шаир и.
По эт
предпочитает
два
основных
ви да
30


шаири—
так
называемый
высок ий
(4+4+44-4) и низкий (5+3+
+ 5+3).
Строфы
ш аири
обоих
видов
состоят
из
чет ырех
строк.
Выс ок ий
шаири
п реимущест венн о
употребляется
при
быс тр ом
т емпе
повество­
в ания,
а
низк ий
шаири
более
соответствует
замедленному
темпу.
Строки
шаир и
ри фму ются
дру г
с
другом
по
схеме:
а
—
а
—
а
—
а.
Рифмы
вы соког о
шаири
всегда
двухсложные
(женские), а низкого
—
трехсложные
(дактилические) .
Рифм ы
руставелевских
ст ихов
отли­
чаются
разнообразием,
точностью,
звучностью.
К
сожалению,
стихи
ге ниа ль ного
грузинского
поэта
теряют
в
пе рево де
св ое
неподражае­
мое
оча рован ие.
8
В
основе
этики
и
тво рч еств а
Руставели
лежит
гуманистическое
ми ров озз рени е.
Гуманизмом
пронизаны
его
соц иа льн о-п оли ти ческ ие
и
ре лигио зн о-ф ило соф ск ие
взгляды,
проповедь
братства,
дружбы
и
со­
лидарности
народов,
любовь
к
род ин е.
Гумани ст ич еск и
освещает
поэт
вопрос
о
правах
и
достоинстве
женщины.
С
по зици и
гуманизма
ре­
ша ет
он
и
п роб лему
языка,
см ело
нарушая
цер ко вно -книж ные
а рха ич­
ные
нормы
и
сб лиж ая
народно-разговорную
ре чь
с
литературной.
В
центре
внимания
Руставели
—
проникнутый
высокими
этиче­
скими
и
мора ль ным и
устремлениями
ч ело век,
поступки
кот ор ого
не
ог ран ичены
ни
бо жес твенн ым
про видением ,
ни
слепым
роком.
Поэт
рисует
идеал
свободной
личности,
не
скованной
религией
и
отжив­
шими
свой
век
предрассудками
и
обычаями.
По эт
воспевает
земное
благо,
зе мное
счас ть е,
лучш ие
чувства
и
устремления
человека.
«Ви ­
тязь
в
т иг ровой
шкуре»
—
«древний и вечно юный эпос».1 «Герои­
ческий
пафос,
иде и
патриотизма
и
интернационализма,
воплощенные
в
п оэме
Руставели,
близки
духовному
ми ру
советских
люд ей,
свобо­
долюбивых
народов
земли».2
Руставели
—
певец
лучших
идеалов
и
чаяний
своего
народа,
он
пл амен ный
патриот
от еч ест ва,
но
ему
чу жда
к акая- ли бо
нац ион аль­
ная
ограниченность
или
замкнутость.
Его
иде и
и
его
творчество
им е­
ют
общ ече ловеч еское ,
интернациональное
знач ение.
К онечно,
не
толь­
ко
грузинам
п рисущ и
та кие
идеалы,
как
борьба
за
справедливость,
ч увс тво
братства
и
дружбы,
г е роизм,
патриотизм,
возвышенная
лю­
бовь
и
т.
д.
Подобные
идеалы
вдохновляли
все
свободолюбивые
на-
1Л.
И.
Брежнев,
О
пятидесятилетии
Союза
Советских
Со­
циалистических
рес пуб лик ,
М., 1972, с.
22.
2 «Дружба народов,
дружба
культур». —
Передовая
статья
газ.
«Правда», 1966, 25 сентября.
31


ро ды,
и
большие
и
малы е.
Всем ирн ое
значение
«Витязя»
заключается
в
том,
что
Руставели
сум ел
в
условиях
господства
религиозно-мисти­
ческой
мы сли
средневековья
могучим
поэт ич еским
словом
воспеть
свободу
чувст в,
зем ную
жизнь
человека,
воз вышенн ую
любовь...
В
период
всеобщей
феодальной
разобщенности
и
взаимной
вражды
государств
он
провозгласил
прекрасные
идеалы
братства
и
дружбы
народов.
Нет
сомнения,
Руставели
является
поэ т ом-мы слит еле м
ран­
него
Ренессанса,
я рко
отр ази вшим
веяния
новог о
врем ени ,
ренессанс­
ные
чу вс тва
и
настроения.
В
жанровом
ас п екте
«Витязь в тигровой шкуре»
имеет
много
о бщего
с
персоязычными
лю бов но -р ома нтич еск ими
п оэмами
и
с
за­
падноевропейскими
стихотворными
романами
средневековья.
«Если
сравнить
поэму
Руставели
с
во сто чным и
и
западными
поэтическими
романами,
относящимися
к
этому
же
столетию,
то
мы
мож ем
ув и деть
много
общего», —
гов ор ит
известный
анг лийск ий
литературовед
Мо­
рис
Бовра.
Однако,
подчеркивает
он,
Руставели
ид ет
«по собствен ­
ном у
п ути».1
Такого
же
мнения
придерживаются
и
к рупн ейш ие
со­
ветские
меди евист ы
—
академики
В.
Ши шмар ев,
А.
Белец к ий
и
дру­
гие.
В
течение
многих
век ов
«Витязь в тигровой шкуре»
был
люби­
мейшей
книг ой
грузинского
народа,
н ераз лучн ым
спутником
его
в
бе­
дах
и
радостях.
Значение
бессмертной
поэмы
правильно
опред ели л
в
своем
стихотворении
по эт
Арчил
(1647—1713).
От
лиц а
само го
Руставели
он
ск азал :
Наполнив
Груз ию
до
края,
мои
стихи
гремят
вез де,
Их
в
час
веселья
повторяют
и
утешаются
в
беде.
Опти мис тич еск ие
и
жизнеутверждающие
иде и
«Витязя в тигро­
вой
шку ре»
ободряли
грузин,
вселяли
надеж ду
в
свои
силы,
подни­
м али
боевой
дух
в
годы
лихолетья,
последовавшего
за
руставелевской
эпохой.
Говоря
словами
академика
Н.
Марра,
Руставели
и
его
поэма
«ярко показывают,
на
что
был
способен
гений
маленького
гр уз ин­
ского
на рода ,
когда
он
обеспечивал
себе
урывками
мирное,
но
свобод­
ное
ра звит ие
своих
культурных
сил».2
Грузинские
поэты
XV—XVIII
веков
обращ а лис ь
к
Шо та
Руста­
вели
как
к
ис точни ку
вдохновения,
поэтической
музе,
ве рхо вн ому
законодателю
поэтической
культуры
и
ут онченн ог о
художественного
вкуса.
1М.
Н.
Bowra, Inspiration and Poetry, London, 1955, p. 52—53.
2H.
Я.
Mapp, История Грузии,
СПб ., 1906, с.
23.
32


Что
касается
грузинской
общественности,
к от орая
вела
на цио­
нально-освободительную
борьбу
в
XIX столетии,
то
она
воспринимала
«Витязя в тигровой шкуре»
как
художественный
пам ят ник,
у твер­
жда ющий
законные
права
грузинского
народа
на
социальную
сво­
боду
и
национальную
независимость.
Благотворное
воздействие
г ения
Руставели
испытывали
та кие
корифеи
грузинской
литературы
XIX ве­
ка,
как
Николоз
Бараташвили,
Илья
Чавчавадзе,
Акакий
Церетели,
Важа
Пшавела.
Мног ие
деятели
национальной
литературы
из
поколения
в
по ко­
ление
объединялись
вокруг
имени
Руставели,
вы ска зыв ая
свои
про­
н икн овенные
чув ств а
в
стихах,
посвященных
великому
мастеру.
Поэма
и
ее
автор
ж или
и
ж ивут
в
памяти
народной,
во
вдохновении
г рузин­
с ких
писат елей.
Для
сов ет ског о
поэта
академика
Ираклия
Аба шидз е,
например,
Руставели
был
и
остается
живым
путеводителем
на
да ль них
чуж ез ем­
ных
перепутьях.
Так
был
создан
замечательный
цикл
его
лирических
с ти хот ворен ий
—
«По следам Руставели» .
Изда нный
в
виде
отдель­
но го
сборника
под
названием
«Палестина,
Пале с ти на. ..», он принес
его
автору
Государственную
премию
имени
Шо та
Руставели.
Тут
же
следует
указать,
что
гу мани стич еск ое
мировоззрение
Ру­
ставели,
его
поэзия,
вся
свет ящ аяся
жизнелюбием,
вызывали
не
только
восхищение,
но
и
злобные
на па дки
консервативно-клерикаль­
ной
ча сти
груз инс ко го
общества.
В идимо ,
гоне ни я
на
Руставели
и
на
его
поэм у
были
о бус ловл ены
той
исторической
обстановкой,
к отора я
при вела
к
п ереоц енк е
до стигну ты х
при
Тамар
духовных
и
культурных
ценностей.
Все
беды,
которые
о бр уши лись
на
Гр узию
в
результате
нашествия
хо рез ми йцев
и
монголов,
грузинский
летописец
XIV века
сч итал
божьей
карой,
которая
была
якобы
вызвана
моральным
уп ад­
ком
о бще ства
и
осл аб лени ем
хри стиан ск ой
веры.
Иначе
говоря,
при­
ч ина
бо же стве нн ого
гнева,
согласно
убеждению
летописца,
крылась
в
увлечении
грузинского
общества
земной
жизнью
и
в
недо ста тке
религиозного
благочестия.
Ясно,
что
в
э поху
сгущения
религиозного
’ тумана и насаждения аскетизма Шота Руставели как певец земной
жизни
выглядел
одиозно.
Све де ния
о
тех
гонениях,
которым
подвергался
«Витязь в тиг­
ровой
ш куре », сообщает Вахтанг VI.
По
его
свидетельству,
клери-
ужальные
круги
сч итали
поэм у
Руставели
сочинением,
про поведую щи м
аморализм.
Ученый
царь
попытался
оградить
«Витязя в тигровой
ш куре»
от
«злобных хулителей», истолковав поэму с мистико - ал л ег о ­
рической
т очки
зрения.
Вахтанг
VI объявил поэму Руставели произ ­
вед ением ,
выражающим
божественную
любовь.
Одна ко
издатель
тщетно
пыта л ся
образумить
клерикалов.
Положение
все
б олее
обост­
33


рялось.
Представитель
клерикалов
архиепископ
Ти моф ей
Габашвили
(скончался в 1764 году)
осм елилс я
отвергнуть
мнения
са мого
Ва х­
танга
VI, называя Руставели «а вто ро м
злых
ст их ов,
которые
научи ли
грузин
в место
святости
по р окам
и
развр атили
христ и ан».
Выступление
Тимофея
послужило
сиг на лом.
Клерикальные
к ру­
ги
не
удовлетворились
иде йно й
борьбой,
направленной
против
Ру­
ставели.
Во
второй
половине
XVIII века была совершена кощун­
ственная
попытка
уничтожить
вахтанговское
издание
«Витязя в тиг­
ро вой
шк ур е».
Литературное
предание
приписывает
эту
попытку
ка­
толикосу
Ант он ию
I (1720—1788).
Возможно,
Ан то ний
Iнебылне­
посредственным
инициатором
го нени й,
которым
подверглось
т вор ение
Р уст авели
(так думают некоторые исследователи), однако его мо ­
ральная
ответственность
за
них
н есом ненна.
Антоний
I был идейным
руководителем
клерикалов,
отрицательно
оценивавшим
зн ачени е
по э­
мы
Руст авели
(«Всуе он потрудился;
п ечал ьно
это»).
Борьба
вокруг
поэтического
наследия
Руставели
продолжалась
в
т ечени е
веков.
В
конце
конц ов
она
тесно
переплелась
с
борь бой
за
самобытную
грузинскую
культуру,
за
национальные
и
народные
тра­
диции.
Поэто м у
в
защиту
Руставели
самоотверженно
выступали
та­
кие
представители
национально-патриотической
по эзии,
как
Арчил
Багратиони,
Давид
Гурамишвили,
Мамука
Бараташ вили
и
д руг ие.
9
В дохнов ля я
и
воодушевляя
с вой
народ
и
род ную
поэзию,
Ру­
ставели
долго
ост авался
б езв естны м
за
пределами
своей
страны.
Впервые
рус ск ий
(и зарубежный)
читатель
узнал
имя
замечательного
грузинского
поэта
XII века по книге митрополита Евгения Болхови­
тинова
«Историческое изображение Грузии в политическом,
церков­
ном
и
ученом
ее
сос т оя ни и» (СПб., 1802).
Вскоре
эта
книга
была
переведена
на
немецкий
я зык
и
ее
содержание
изложено
по-фран­
цузски.
Ныне
же
стихи
Руставели
звучат
почти
на
всех
языках
мир а
(на русском,
немецком,
французском,
английском,
итальянском,
ис­
панском,
евре йск о м,
кита й ском ,
япо нс ко м ), на языках стран социа­
листического
содружества
и
народов
Сов етск ог о
Союз а.
На
нек от о­
рые
языки
Р уст авели
п ерев од или
несколько
р аз.
Например,,
на
рус­
ск ом
языке
и м еется
пя ть
по лных
и
свыш е
десяти
частичных
перево­
до в,
пять
полных
переводов
о сущ еств лено
на
н емецк ом
языке,
по
п
ри
—
на
английском,
французском,
венгерском...
Руставели
с тал
до­
ступным
почти
всем
грамотным
людям
з емног о
шара.
Он
вносит
свой
вклад
в
сокровищницу
миро вой
поэзии,
занимает
и
волнует
умы
множества
людей.
34


Вспоминая
чрезвычайно
тревожные
для
всег о
со ве тск ого
народа
дни
ленинградской
блокады,
ак адеми к
И.
А.
О рб ели,
бывший
тогда
директором
Государственного
Эрмитажа,
между
прочим
пи сал: «Очень
характерным
для
нас
и
для
восприятия
творчества
Руставели
гр узин­
с ким
народом
является
од ин
стих,
который
...
после
В ели кой
Ок­
тябрьской
ре волюц ии
ст ал
хорошо
знаком
героям,
бойцам
Советской
Армии,
—
стих,
в
течение
короткого
вре ме ни
обошедший
все
фронто­
вые
га зет ы.
Обычно
он
переводится
не
совсем
точно,
но
м ысль
со­
х р ане на : „Лучше смерть,
но
смерть
со
славой,
чем
бесславных
дн ей
п озор“».1
В
не
менее
тревожные
для
вьетнамского
народа
дни
вьет­
н амски й
ученый-литературовед
гото вил
в
джунглях
работу
о
Руста­
вели,
по
па мяти
ц ити руя
афоризм
«Витязя»: «Кто друзей себе не
ище т,
самому
себе
он
вра г», и говорил изумленному советскому жур­
н али сту: «Современным людям,
коммунистам,
следует
бо льше
черпать
из
(этого)
древнего
кладезя
м у дрост и».
Репортаж
из
б ор ющегос я
Вьетнама
был
обнародован
в
центральной
сов етск ой
газете
под
очень
к оло ритн ым
з а гл а вие м : «Руставели в джунглях». 2
Чилийский
композитор
Педро
Наварате
на пис ал
сим фо ническ ую
поэму
на
сюжет
«Витязя в тигровой шкуре», которой присужден приз
на
к онк урсн ом
соревновании
в
Ю жной
Америке,
а
еврейский
п ер евод
поэмы
Руставели,
вып олненный
Бор ис ом
Гап онов ым,
од ин
швейцар­
ский
ученый
назвал
сенсаци онным .
Говоря
словами
рус ск ого
поэта
Ни кола я
Тихонова,
Руставели
п ост епенно
занимает
подобающее
ему
место
в
п ант еоне
м иров ой
по эзи и.
Это
заслуга
н ашей
в ели кой
совет­
ской
эпохи,
это
заслуга
плеяды
пере во дч ик ов,
в
перв ую
очер едь
пере­
водчиков
русских.
Как
говорилось,
на
русском
языке
и меетс я
пят ь
полных
перево­
дов
поэмы
«Витязь в тигровой шкуре» .
Авторами
их
являются:
Ко н­
стантин
Бальмонт,
Пантелеймон
Петренко,
Георгий
Цагарели,
Ша лва
Ну цубидз е
и
Николай
Заболоцкий.3
Переводы
некоторых
фрагментов
принадлежат
признанным
мастерам
ру сског о
п ерев од ческ ого
искус­
ств а
(П.
Антокольскому,
Вл.
Д ер жа вину).
Н епол ным
переводом
был
и
первый
сти хо твор ный
п ерев од
Ипполита
Бартдинского
(под загла­
вием
«Тариэль .
Барсова
ко жа»), опубликованный в 1845
году
в
жу р-
1 Академик И.
А.
Орбели,
Велики й
пе вец
гуманизма.
—
«Вестник общественных наук»
АН
Армянской
ССР, 1972, No 7, с.
21
(перевод Г.
Цагарели).
2 Репортаж из Вьетнама спец.
ко рр.
А.
Тер-Григоряна.
—
«Из ­
ве с т ия», 1968, 29 февраля.
3 Вначале Н.
Заболоцкий
поэму
Руставели
пер ев ел
в
обработке
для
юнош ес тва
(М.—Л ., 1937).
35


н але
«Иллюстрация» (No 6, 7).
Подстрочник
для
этого
перевода
по д­
готовил
профессор
Петербургского
университета
Д.
И.
Чубинашвили
(Чубинов).
Все
русские
переводы
сами
по
себ е
очень
ценны.
В
дел е
популя­
р иза ции
произведения
Руставели,
безусловно,
ис ключит ельн ую
роль
сыграл
К.
Бальмонт.
Его
пе рево д
(Париж,
1933; Москва,
1936,
1937) —
блестящий,
но
вм есте
с
тем
чрезвычайно
ман ерн ый
и
т рудно­
читаемый. 1
Перевод
Г.
Ц агар ели
в
значительной
своей
част и
вып олнен
не­
посредственно
с
оригинала,
хо тя
он
пользовался
т акже
по дстр оч ни­
ком
С.
Иорданишвили
2 Цагарели определенно удались афоризмы
Руст авели
(например: «Лучше смерть,
но
смерт ь
со
с лав ой,
чем
б ес­
славных
дней
поз ор»; «Надо другу ради друга не страшиться испы­
таний,
откликаться
серд цем
сердцу
и
мостить
люб овью
путь»).
Одна­
ко
нельзя
не
признать
п реув ели чен ной
оце нку
его
перевода,
данную
С.
К оц юб ин ск им: «Только читая Руставели в переводе Цагарели,
можно
представить
себе
подли нн ый
монументализм
его
ис кусс тва». 3
В
передаче
мон уме нталь н ости
сти ля
и
общей
поэтичности
зв у­
чания
большой
похвалы
за служ и вает
перевод
П.
П е тр енко ,4 выпол­
ненный
при
у час тии
и
под
редакцией
и зв ест ного
руствелолога
и
поэта
Константина
Чичинадзе.
Но
и
п ерев од
Петренко
далеко
не
безупречен.
Перевод
профессора
Ш.
И.
Нуцубидзе
выгодно
отличается
от
других
русск и х
переводов
в
первую
очеред ь
близостью
к
оригиналу.
Эт от
перевод
выпо лн ен
ру ствел олого м,
к
том у
же
одаренным
та­
лантом
поэта.
Как
у чен ы й-рус твел олог,
Ну цу бидзе
предварительно
тщательно
и зучил
текст
по эмы
и
уже
потом
приступил
к
его
пере­
воду.
Показательно
в
этом
смысле
о дно
важное
п ри знан ие,
ко торо е
сделал
Ну цуб идзе
во
введе нии
к
п ер еведенн ой
им
поэме
XII века
«Абдул- ^М ес сия»
Иоанна
Ша втел и: «Наше исследование,
базируясь
на
1 В неполном виде перевод Бальмонта первоначально был издан
в
Москве
в
1917 г.
(Шота Руставели,
Носящий
барсову
шкуру.
Г рузинс ка я
поэма
XII в.
Перевод
К.
Б альм он та).
2 Этот подстрочник впоследствии был опубликован ( см. :
Шота
Р ус таве ли,
Витяз ь
в
т игров ой
шкуре.
Подстрочный
пе ре вод
с
грузинского
С.
Иорданишвили.
По дс троч ный
п ерев од
сверен
с
ори­
гиналом,
исправлен
и
отредактирован
Комиссией
в
со став е
Ш.
Ап-
ха ид зе,
Л.
Ка лан дад зе,
М.
Завер ила,
А.
Беставашвили,
Т билиси,
1966).
3С.
Коцюбинский,
Ш.
Руставели
и
его
русские
переводы.
—
«Звезда», 1937, No 2, с .
219.
4 Ответственным редактором первого издания перевода Петренко
(М .—Л. ,
1937) был большой знаток и ценитель поэзии Руставели
ак адеми к
И.
А.
Орбели.
36


тексте
ор иг ин ала,
д олжно
осве тить
и
одновременно
оправдать,
почему
при
переводе
и
раскрытии
по эмы
мы
шли
так им,
а
не
ин ым
пу те м».1
Сказанное
в
полной
мере
относится
и
к
переводу
поэмы
Руставели,
хо тя
автор
сп ециа льн о
о го в а р ив ае т: «приспосабливать же текст
(Руставели)
к
своему
толкованию
аб солют но
н е допус т имо».2
Эти
установки
Ну цубидз е
отразились
в
пер еводе
отдельных
с т ихов.
Как
ф ил ософ
и
и стори к
общественно-политической
и
философской
мысли
д рев ней
Груз ии,
Нуцубидзе
нередко
предлагал
интерпретацию
стихов
п ерев оди мого
художественного
памятника
XII века применительно
к
собственному
пони м анию
эт ой
эпохи.
Для
наглядности
со шлем ся
на
о дин
характерный
прим е р.
В
знаменитом
завещании
Автандила
говорится
(по подстрочнику С.
Иорданишвили):
Ес ли
мгновенный
мир,
уничтожающий
всё,
уничтожит
и
ме ня,
Ст р анни ком
умру
в
странствовании,
не
о плач ет
м еня
мой
родитель,
Не
закутают
меня
в
саван
воспитанники
и
доверенные
мо и,
Пусть
тогда
твое
милост ив ое
и
сострадальное
сердце
пожалеет
обо
м не.
А
вот
п ер евод
Нуцубидзе:3
Ес ли
буду
я
низвергнут
разрушающим
всё
миром
И
ум ру
о дин,
не
слыша
плача
тех,
чьим
был
к умир ом,
Не
од ет
рукой
пи то мцев
и
святым
не
мазан
м ирр ом,
Пусть
тв ое
благое
сердц е
эту
ве сть
пр иемле т
с
миром.
Сопоставив
тексты
ор иги н ала,
подстрочника
и
перевода
Нуцу ­
бидзе ,
нетрудно
заметить
сущест венн ую
разницу
в
осмыслении
со­
держания
третьей
строки.
Переводчик
сознательно
допускает
явное
от клоне ние
от
оригинала
и
предлагает
христианско-обрядовую
инте р­
претацию
это го
стиха
Руставели,
хо тя
в
свое
время
и
б ыло
ук аз ано
на
не прав омоч нос ть
подобного
толкования.4
1Шавтели,
Аб ду л-Ме сси я.
Перевод
с
грузинского
Ш.
Нуц у­
бидзе,
Тбилиси, 1942, с.
13 (курсив мой.
—
А.
Б.).
2 III.
Нуцубидзе,
Твор чест во
Руставели,
Тби ли с и, 1958, с. 232.
3 Цитирую по последнему прижизненному изданию перевода
(Тбилиси, 1966, строфа 793).
4 См.:
К.
Чичинадзе,
Оди н
русский
пе рев од
«Витязя в тигро­
вой
ш куре» («Мнатоби», 1956, No 4, с.
160); Его же, «Витязь в тигровой
шкуре»
в
переводе
Ш.
Нуцу бидз е
(«Литературная Грузия», 1960,
No
5, с.
83—88); А .
Барамидзе,
Ш ота
Руставели.
Монографиче­
ски й
оче рк
(Тбилиси, 1958, с.
296, на груз,
языке;
второе
издание
той
же
монографии
—
Т билис и, 1966, с.
371).
37


Не
ост анавли ваясь
на
других
фактах
отклонения
переводчика
от
переводимого
те кста ,
отмечу,
что
в
целом
э тот
п ерев од
наиболее
близок
к
грузинскому
ори гин алу.
Обыкновенно
он
не
только
пра в иль­
но
передает
на
русск ий
яз ык
смыслов ые
от т енки
стихов
Руставели,
но
и
уд ерж ив ает
богатство
его
художественного
слова
и
даже
му­
зыкальное
звучание
(звуковые повторы,
аллитерации,
ме ло дику ).
Знаменательно,
что
в
р яде
случаев
Нуцубидзе
удались
п ер еводы
очень
сложных,
так
называемых
маджамных,
т.
е.
содержащих
омо­
н имич ес кие
рифмы
с ти хов.1
«Ни один из русских переводов не может вполне удовлетворить
взыскательного
читателя», —
докладывали
Вт о рому
Всесоюз но му
съ ез­
ду
советских
писателей
П.
Антокольский,
М.
Ауэзов
и
М.
Рыльский.2
Вскоре
пос ле
этого
по явил ся
новый
русский
пе рево д
«Витязя», вы ­
полненный
выдающимся
русск им
поэтом
Н.
Заболоцким.3
В
целом
его
перевод
заслуживает
выс ок ой
о це нки.
Он
«свеж,
изящен,
звонок
и
высокопоэтичен.
В
нем
в
полной
ме ре
нашли
с вое
выражение
сила,
кр асота,
динамика,
точность
и
гибкость
русск ог о
языка,
неотразимая
прелесть
русс к ого
поэтического
слова...».4
Перевод
Заболоцкого
засл уж енн о
удостоен
Государственной
премии
Груз ии
имени
Руста­
вели.
Справедливости
ра ди
н адо
все
же
заметить,
что
и
Заболоц­
кий
допускает
и зли шние
вольности
и
н ередк о
значительные
от кл оне­
ния
от
текста
ор игинал а.
И
конечно,
более
чем
спорно
мне ние
Н.
Чу­
ковского
относительно
этого
п ер евод а : «Поэму Руставели переводили
несколько
раз
и
до
Заболоцкого,
но
труд
Заболоцкого
перечер кнул
все
сделанное
ра нь ше,
и
теперь,
в
след ующ ий
ра з,
Руставели
будут
переводить
не
ско ро,
—
раз ве
тогда,
когда
рус ск ий
я зык
изме нит с я».5
Н ет,
перевод
За боло цког о
пр евосходен ,
но
он
далеко
еще
не
предел.
А.
Барамидзе
1 Очень высоко ценил перевод Ш.
Нуцу бидз е
Алексей
Толстой,
называя
его
«чарующим переводом» (О новом переводе поэмы Ру­
ст авели .— «Ли т ера ту рная
Грузия», 1965, No 6, с.
79—81).
2 Второй Всесоюзный съезд советских писателей.
Стенографиче­
ски й
отчет,
М. , 1956, с.
260.
3 Ш от а Руставели,
Витязь
в
тигровой
шкуре.
Перевел
с
грузинского
Н.
Заболоцкий,
М., 1957.
4А.
Барамидзе,
Г.
Цибахашвили,
Слово
о
Нико л ае
За б олоцк ом.
—
«Вечерний Тбилиси», 1975, 24 марта.
5 Николай Чуковский,
Школа
мастерства.
—
«Литератур­
ная
га зе та », 1960, 19 октября.


ВИТЯЗЬ
В
ТИГ РО ВОЙ
Ш КУРЕ


ВСТУ ПЛЕНИЕ
Тот ,
кто
силою
св оею
основал
чертог
вселенной,
Р ади
нас
украсил
землю
красотою
не с рав ненно й.
Животворное
дыханье
даро в ал
он
тва ри
бренной.
Отр аж ен
в
земных
владыках
лик
его
благословенный.
Б оже,
ты
един ый
создал
образ
к аж дого
творенья!
Укрепи
меня,
влады к а,
сатане
на
посрамленье!
Дай
горе ть
огнем
миджнура
до
последнего
мгновенья'
Не
карай
меня
по
смерти
за
былые
прегрешенья!
Лев,
служа
Тамар-царице,
держит
меч
ее
и
щит .
Мне
ж,
певцу,
к аким
деянь ем
послужить
ей
надлежит?
К осы
царственной
—
агаты,
ярче
ла лов
жар
ланит.
У пивает ся
нектаром
то т,
кто
солнце
лицезрит.
Вос пое м
Т амар- ца рицу,
почитаемую
свято!
Ди вно
сло женные
гимны
п ос вящал
я
ей
когда-то.
Мне
пе ром
была
тростинка,
тушь ю
—
озеро
агат а.
Кто
вним ал
м оим
твореньям,
был
сражен
к линк ом
бу лат а.
Мне
приказано
царицу
славословить
новым
словом,
Описать
ресницы,
очи
на
л ице
агатобровом,
Перлы
уст
ее
румяных
под
рубиновым
покровом,
—
Да же
камень
разбивают
мягким
м олотом
свинцовым!
Мастерство,
яз ык
и
серд це
мне
нужны,
чтоб
пе ть
о
ней.
Дай
мне
сил ы,
вдохновенье!
Разум
сам
послужит
ей.
Мы
прославим
Тариэла,
утешителя
людей ,
Трех
герое в
лучезарных,
трех
ис пыт а нных
друзей.
41


Сядем,
брат ья ,
и
восплачем
о
несчастном
Тариэле!
Скорбь
о
нем
копьем
печали
ранит
сердце
мне
доселе.
Это
древнее
сказанье
я,
чье
имя
Руставели,
Нанизал,
как
це пь
жемчужин,
чт об
его
стихами
пел и.
Страсть
любви
меня,
миджнура,
к
это й
п ове сти
склонила:
Та,
к ому
подвластны
рати,
для
меня
светлей
св етил а.
Пораженный
ею
в
сердце-,
я
го рю
в
ог не
горнила.
Ко ль
не
сжалится
светило,
ждет
безумного
мо гила .
Эта
повесть,
из
Ирана
занесенная
давно,
По
рукам
людей
катилась,
как
жемчужное
зе рно.
Спеть
ее
грузинским
ск лад ом
бы ло
мне
лишь
суждено
Ради
т ой,
из-за
которой
сердце
горе ст ью
полно.
Ослепленный
вз ор
безу м ца
к
ней
стремится
поневоле.
Се р дце,
сделавшись
миджнуром,
в
отдаленном
бродит
поле.
Пусть
она
сп асет
мне
душу,
предавая
плотской
бо ли!
Как
воспеть
мне
тр ех
героев,
есл и
сил
не
ст анет
боле?
Что
кому
дано
судьбою
—
то
ему
и
утешенье:
Пусть
рабо т ает
работник,
вои н
рубится
в
сраженье,
Пусть,
безумствуя,
вл юб ле нный
познает
любви
лишенья,
—
Не
су ди
других,
коль
с коро
сам
бои шься
поношенья!
Стихотворство
—
род
по знань я,
возвышающего
дух.
Реч ь
божественная
с
пользой
у слаж дает
людям
слух.
Мерным
словом
упиваться
может
ка ждый ,
кто
не
глу х.
Р ечь
обычная
пр остран на,
ст их
же
краток
и
упруг.
Испытаньем
ино хо дцу
служит
дал ьня я
дорога,
Игроку
—
удар
искусный,
ес ли
мяч
рассчитан
строго.
Для
пе вца
же
дело
чести
—
ш ирь
сти хов,
богатство
слога,
Он
и
сам
коня
осадит,
ув идав,
что
ре чь
убога.
Ес ли
вдруг
в
стихотворенье
речь
становится
невнятна,
Присмотреться
стихотворцу
и
по ле зно
и
приятно:
Увидав
свою
ошибку,
он
попятится
обратно
И,
геройски
в
мяч
ударив,
победит
неоднократно!
Кто
два -т ри
стишка
скропает,
тот,
кон ечно,
не
творец.
Пусть
себя
он
не
с читает
покорителем
сердец.
42


Ведь
иной,
придумав
глупость,
свяжет
рифмою
конец
И
твердит,
как
мул
уп р ям ый : «Вот искусства образец!»
Небольшой
стишок
—
творенье
стихотворца
небольшого,
Не
захватывает
серд ца
незначительное
слов о.
Это
жалкий
лук
в
ручонках
у
стрелочка
молодого:
Круп ны х
он
зверей
боится,
бь ет
зверушек
бестолково.
Мелкий
стих
подчас
пр игод ен
для
пиров,
увеселений,
Для
любезностей
веселых,
милых
шуток,
р азвл ечен ий.
Если
он
сост авлен
бой ко,
он
до сто ин
одобрений.
Но
певец
л ишь
тот,
кто
создан
для
значительных
творений.
Надо,
чтобы
стихотворец
сво й
талант
не
расточал,
Чт об
единственно
лю бимо й
труд
уп орн ый
посвящал.
Пусть
она
в
стихах
искусных,
пламенея,
как
кристалл,
Удостоится
созвучий
музыкальных
и
похвал.
Той ,
кого
я
раньше
славил,
продолжаю
я
гордиться.
Я
пою
ее
усердно,
мне
ли
этого
стыдиться!
Мне
она
д ороже
жизни,
беспощадная
тигрица.
Пус ть,
не
названная
мною,
здес ь
она
о то бр азится!
Ест ь
любовь
высоких
духом,
отблеск
вы сш его
нач ал а,
Чтобы
да ть
о
ней
понятье,
яз ыка
з емн ого
мало.
Дар
неб ес,
она
нередко
на с,
людей,
преображала
И
терзала
тех
несчастных,
чья
душа
ее
вз алк ала.
Объяснить
ее
не
в
силах
ни
муд рец ,
ни
чародей,
Понапрасну
п уст ослов ы
утомляют
слух
людей.
Но
и
тот,
кто
предан
плоти ,
подражать
стремится
ей,
Ес ли
он
вдали
страдает
от
возлюбленной
своей.
Называется
миджнуром
у
арабов
тот
вл юб ле нный,
Кто
стремится
к
совершенству,
как
безумец
исступленный.
Ведь
од ин
изнемогает,
к
горн ым
высям
устремленный,
А
д ругой
бе жит
к
кр асо тка м,
сл асто л юбец
развращенный.
Должен
истинно
в люб ле нный
бы ть
п рек расне е
светила,
Для
него
приличны
мудрость,
красноречие
и
сила,
Он
бог ат,
великодушен,
он
всегда
ис по лнен
пыла...
Те
не
в
счет,
кого
природа
эти х
до блес тей
лишила.
43


Сут ь
любви
всегда
п рекра сна ,
непостижна
и
верна,
Ни
с
каки м
любодеяньем
не
равняется
она :
Блуд
—
одно,
любовь
—
другое,
разделяет
их
стена.
Человеку
не
пристало
путать
эти
имена.
Нрав
миджнура
постоянен:
не
чета
он
б лудо дею,
Верен
он
своей
любимой
и
скорбит
в
разлуке
с
не ю.
Бу дь
любимая
сурова
—он
и
так
д овол ен
ею...
В
мим о лет ных
поцелуях
я
любви
не
разумею.
Не
годится
звать
любовью
шутки
взбалмошные
эт и.
То
од на
у
в ет рогон а,
то
другая
на
примете.
Р азвл ека ться
столь
беспечно
л ишь
дурные
могут
дет и.
Д олг
миджнура:
ес ли
нужно,
обо
в сем
забыть
на
свете.
У
влюбленного
миджнура
свой
единственный
закон:
Затаив
свои
страданья,
о
любимой
грезит
он.
Пламенеет
он
в
разлуке,
беспредельно
исступлен,
По д чин яется
смиренно
то й,
в
к оторую
влюблен.
Тайну
р аненог о
сер дца
не
откроет
он
другому,
Он
любимую
позорить
не
зах о чет
по-пустому,
Он
свои
скрывает
чувства,
он
к
ее
не
ходит
дом у,
Он
за
счаст ье
почитает
эту
сладкую
истому.
Трудно
верить
в
человека,
коль
о
милой
он
борм оче т.
Сам
се бе
он
вред
приносит
— что
ж
он
п оп усту
хлопо чет?
Чем
он
милую
прославит,
ес ли
тут
же
опорочи т?
Почему
он
сердцу
милой
причинить
страданье
хочет?
Не
пойму
я:
чем
притворство
привлекает
сумасброда?
Ес ли
он
не
любит
деву,
разве
нет
ему
исхода?
л
Почему
ж
ее
он
хоче т
запятнать
в
глазах
народа?
Но
злодею
зло е
слово
сла ще
сах ара
и
меда!
П лач
миджнура
о
люб имо й
—
украшенье,
не
вина.
На
земле
его
скитанья
почитают
издавна.
И
в
душе
его,
и
в
сердце
вечно
царствует
одна,
Но
толпе
любовь
миджнура
открываться
не
д олжн а.


1. НАЧАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ О РОСТЕВАНЕ,
ЦАРЕ
АРАВИЙСКОМ
Жил
в
Аравии
когда-то
ца рь
от
б ога,
царь
счастливый,
Ростеван,
искусный
воин
и
вла ды ка
справедливый.
Снисходительный
и
ще д рый,
величавый
и
правдивый,
Был
он
грозн ый
полководец
и
мудрец
красноречивый.
Кроме
до чери ,
владыка
не
имел
д руг ого
чада.
Дочь
его
звез до й
сияла
и
бы ла
ему
отр ада .
Славных
ви тяз ей
царевна
с
одн ого
пленяла
взгляда.
Чтоб
воспеть
ее
достойно,
мудрецов
немало
надо.
Тина тин
ей
дали
имя .
Ли шь
царевна
подросла
И
з атм ила
свет
светила
блескохМ
юного
чела,
Царь
собрал
своих
вазиров,
знатоков
добра
и
зл а,
И
завел
беседу
с
ним и
про
выс о кие
де ла.
Цар ь
сказал : «Когда под старость сохнет роза,
увядая,
Вместо
этой
старой
розы
расцветает
молодая.
Вот
и
я
не
ви жу
света,
меркнет
взор,
изнемогая.
Справедливого
совета
жду
от
вашего
ума
я.
Жиз нь
моя
к
концу
подходит,
старость
хуже
всякой
бо ли.
З ав тра,
если
не
сегодня,
я
умру
по
божьей
воле.
Для
чего
и
свет,
ко ль
мрака
не
избегнуть
в
сей
юдоли!
Пусть
же
д очь,
мое
светило,
воцарится
на
престоле».
Но
вазиры
отвечали:«Царь,
с
ущербною
луной,
Как
бы
зв езды
ни
с ияли,
не
сравниться
ни
одной .
Увядающая
роза
дышит
слаще
молодой.
Что
ж
ты
се туе шь
на
старость
и
зовешь
ее
бедой?
45


Не т,
не
вянет
наша
роза,
не
тверди
нам,
царь,
об
этом!
Но
совет
твой,
да же
худший,
не
чета
другим
советам.
Делай
та к,
как
ты
зад ум ал,
коль
другой
и сход
неведом.
Пусть
воссядет
на
престоле
та,
чей
лик
сияет
с вето м!
Хо ть
и
женщина,
но
богом
утверждается
царица.
Мы
не
льстим:
она
сп ос обна
на
престоле
потрудиться.
Не
напрасно
лик
ц ар евны
светит
миру,
как
денница:
Дети
ль ва
равны
др уг
друг у,
лев
ли
это
или
ль вица ».
Сын
вельможи-полководца,
сам
прославленный
спаспет,
Автандил-военачальник
был
в
расцвете
юных
л ет.
Ст р ойный
стано м ,
почитался
он
соперником
пла не т,
Но
ре с ницы
солнцеликой
довели
его
до
бе д.
Затаив
любовь
к
царевне,
он
страдал,
испепеленный.
Розы
щек
его
бледнели
в
тишине
уединенной,
И
росло
при
каждой
в ст рече
пламя
страсти
затаенной...
Сколь
достоин
сожаленья
унывающий
влюбленный!
В
д ень,
когда
решилось
де ло
с
со лн целик ою
ца ре вной,
Боль
души
его
сменилась
светлой
радостью
душевной.
Он
ск аза л: «Теперь всё больше,
с
каждой
встречей
е жед не вной,
Бу ду
я
освобождаться
от
судьбы
моей
плачевной».
Ростеван
по
всей
де рж аве
разослал
так ой
указ:
«Тинатин на царском троне будет править вместо нас.
Пусть
она
сияет
миру,
словно
царственный
алмаз!
Дочь-царицу
славословить
приходите
в
добрый
ча с!»
И
сошлись
к
царю
арабы,
и
приехали
вельможи,
И
Сограт,
ва зир
лю бимый,
с
Автандилом
прибыл
то же,
И,
когда
они
воздвигли
тро н,
устроенный
пр иго же,
Ве сь
н арод
сказал
в
во стор ге: «Нет цены ему,
о
боже !»
И
когда
на
трон
царевну
царь
возвел
пред
вс ем
собором,
И
ког да
ее
венчал
он
дивным
царственным
уб ором,—
С
царским
скипетром,
в
кор оне ,
восхваляемая
хором,
На
л юдей
смотрела
де ва
вдохновенно-кротким
взором.
46


И
склонились
перед
нею
все
собравшиеся
ниц,
И
признали
эту
д еву
в елич ай шей
из
цариц,
И
ударили
кимвалы,
и,
как
кр ылья
че рных
птиц,
Все
в
слезах,
затрепетали
стрелы
девичьих
рес ни ц.
Ей
казалось:
трон
отцовский
отдан
ей
не
по
заслугам,
Потому
в
слезах
томился
садик
роз ,
взращенный
югом.
Цар ь
сказал:«Отцы идети,
мы
царим
здесь
друг
за
другом.
Не
отдав
тебе
престола,
был
бы
я
уби т
недугом!
Не
томись
напрасно,
дочка!
—
он
п роси л,
у в ещева я.—
Ты
теперь
на де жда
н аша,
отдал
все
тебе
пр ава
я.
Аравийская
ца рица ,
буд ь
пр авит ел ьн ицей
кр ая,
Муд ро,
скромно,
прозорливо
государством
управляя.
Как
бурьяну,
так
и
розам
со лнце
светит
круглый
год,
—
Будь
и
ты
т аким
же
сол нц ем
для
рабов
и
для
господ.
Царс кой
щедростью
и
лаской
привлеки
к
себе
народ,
П омни:
м оре
не
иссякнет,
расточая
бездны
вод.
Щедрость
—
слава
государей
и
премудрости
основа.
Дивной
щедростью
владыки
покоряют
да же
зло го.
Есть
и
пит ь
любому
нужно,
в
том
не
вижу
я
плох ого.
Что
припрячешь
—
то
погу би шь,
что
раз дашь
—
вернется
снова».
Поучениям
отцовским
дочь
послушная
внимала,
Св ет лым
разумом
без
скуки
в
наставленья
проникала.
Царь
устроил
пир
веселый,
веселился
сам
н емало ,
Солнце
дивной
красотою
юной
д еве
подражало.
И
царица
повелела
в ызв ать
дяд ь ку-пе стун а:
«Под печатями твоими сохраняется казна.
Сундуки
от крой
с
деньгами
и
очисти
их
до
дна:
Дочь
царя,
своим
богатством
поделиться
я
должна».
Р аздал а
всё
то
царица,
что
своим
сч ита ла
сроду.
Вс ем
—
и
знатным
и
незнатным
—
поприбавилось
д оход у.
Дева
так
и
го в о ри л а: «Пусть родителю в угоду
Ны не
всё
мое
богатство
будет
роздано
народу.
47


Открывайте
кладовые,
отпирайте
все
подвалы!
Выводи
кон ей,
ко нюш ий!
В ынос ите
перлы,
лалы!
Ничего
не
п о жал ею!» И войска,
наполнив
за лы,
На
сокровища
царицы
устремились,
как
шакалы.
Как
законную
добычу
завоеванных
земель,
Вс ех
кон ей
они
угнали,
ст оль
лелеемых
досель.
И
была
похожа
дева
на
небесную
метель,
Чтоб
любой
ее
дар ами
мог
наполнить
свой
к ошель.
Первый
день
прошел
в
заб авах.
П или,
е ли,
пировали,
Многочисленные
гости
вла ст елин а
окружали.
Вдруг
пон ик
он
голов ою ,
преисполненный
печали.
«Что с владыкой приключилось?» —
перешептываться
стали.
Автандил-военачальник
с
добродетельным
Согратом
Во
гла ве
ин ых
при дво рных
на
пи ру
сидели
рядом.
Увидав
о тца
царицы
странной
горестью
объятым,
«Что с царем?» —
они
невольно
стал и
спрашивать
се бя
т ам.
И
ре ш ил и: «Наш владыка стал задумчив не к добру,
Ведь
никто
не
мог
обидеть
государя
на
пиру!»
Автандил
сказал
Сог р ату : «Эту странную хандру
П ост араемся
рассеять:
нам
она
не
по
нутру».
Вс тал
Сограт
седобородый,
встал
во ит ель,
стройный
станом,
Подошли
они
к
владыке
—
каждый
с
под нят ым
стаканом,
—
Опустились
на
колени
на
ковре
золототканом,
И
Сограт
вс т упил
в
беседу
с
престарелым
Ростеваном:
«Загрустил ты,
царь
великий!
Взор
тв ой
больше
не
смеется.
Что
ж,
ты
пр ав!
В
твоих
подвалах
даже
драхмы
не
найдется.
До чь
твоя
свои
богатства
раздала
к ому
придется.
Лучше
б
ей
не
быть
ца рице й,
чем
с
нужд ой
тебе
бороться!»
48


Вдруг
заметили
арабы
ч ужест ранц а
м олод ого...


Обнялись,
поце ло в ал ись,
хо ть
и
виделись
впервые...


Оглянувшись
на
в азир а,
усмехнулся
царь-отец,
Удивился:
как
он
смеет
упрекать
его,
наглец.
«Одолжил меня ты славно,
мой
прославленный
мудрец,
Но
ошибся,
утверждая,
что
арабский
ца рь
—
ску пец!
Нет,
вазир,
не
эти
мысли
до ста вляю т
мне
мученье!
Ст ар
я
ст ал,
уходят
годы,
чую
смерти
приближенье.
Кто,
скажи,
теперь
возьмется
замен ить
ме ня
в
сраженье?
Кто
сумеет
в
ратном
деле
перенять
мое
уменье?
Не
дала
судьба
мне
сына.
Жизнь
моя
—
сплошная
мука.
И
хотя
пр ивыч на
стала
для
меня
земная
скука,—
Сын
сравнялся
бы
со
мною,
как
ли хой
стрелок
из
лу ка ...
Ли шь
отчасти
Автандилу
впрок
пош ла
моя
н ау ка».
С лово
царское
услышав,
улыбнулся
Автандил,
Светозарною
улыбкой
всю
долину
озарил.
Пред
царем
п отуп ил
о чи,
был
он
м олод,
п олон
си л.
«Ты чему смеешься,
ви тязь ?
—
царь,
нахмурившись,
спросил.
—
Разве
речь
моя
безумна
и
достойна
порицанья?»
«Государь,
— ответил
витязь,
—
дай
сперва
мне
обещанье,
Что
м еня
ты
не
осудишь
за
обидное
пр изнань е,
Не
пр едашь
меня
на
муки,
не
придешь
в
нег од о ванье» .
Милой
дочерью
поклявшись,
что,
как
со лнце ,
пламенела,
Царь
ск азал : «Не бойся,
витязь,
говори
мне
правду
см е ло».
«Царь,
—
сказал
о тваж ный
витязь,
—
предан
я
тебе
всецело,
Но
напр ас но
ты
кичишься,
недостойно
это
де ло!
Я,
твой
верный
полководец,
только
п ыль
у
царских
но г,
Но
пускай
решает
в ой ско,
кто
искуснее
стрелок.
Вы ходи
ж
на
со с тязан ье,
государь,
и,
вид ит
бо г,
Лук
и
ст релы
нас
рассудят
и
дадут
тебе
урок».
Цар ь
воск л икн ул : «Я с тобою говорю не для забавы .
Ко ль
со
мной
ты
спор
затеял,
не
уйдешь
ты
от
расправы!
Мы
в
свидетели
поставим
лучш их
воинов
державы,
Поле
быстро
обнаружит,
кто
из
нас
дос то ин
сл авы ».
49


Так
они
договорились
в
этот
вечер
меж
собою.
Царь
шутил
и
улыбался,
расположенный
к
герою.
:
В
заключение
р еши ли:
кто
не
справится
с
стрельбою,
Тот
проходит
трое
суток
с
непокрытой
голов ою .
И
з аг онщика м
велел
он : «Рассыпаясь цепью длинной,
Ваше
дел о
—
из
трущобы
гнать
на
нас
косяк
звериный».
И
бойцов
на
состязанье
пригласил
он
вс ей
дружиной,
И
закончил
пир
веселый,
и
расстался
с
чашей
винно й.
В
дорогой
чал ме,
в
оружье,
как
лилея
стр оен
ст ан ом,
На
рассвете
прибыл
ви тязь
ко
дворцу
за
Ростеваном.
С
высоко
подъятым
ликом,
светозарным
и
румя ны м
На
кон е
он
кр асо вался
в
о деян ье
златотканом.
Скоро
выехал
владыка,
для
охоты
снаряжен.
Л уг,
назначенный
зар ане,
был
народом
окружен.
Вд алеке
з вуч али
крики
—
начался
зв е риный
го н,
И
стр ел ки
схватили
луки,
как
предписывал
зако н.
Цар ь
дв ена дца ти
л юби мцам
пр ик а за л: «Вперед,
за
мною!
Лук
д е ржите
наготове,
приготовьте
стрелы
к
бою!
По дс читай те,
сколько
дич и
я
уб ью
мо ей
р укою !»
Между
тем
лесные
звери
приближались
к
зверобою.
Мн ог оч исленн ое
стадо
поя вил ось
в
отдаленье,
На
охотников
беж али
серны,
лан и
и
олени.
Царь
и
витязь
их
встречали
градом
стрел,
не
зная
ле ни.
Созерцая
их
проворство,
люд и
были
в
изумленье.
Пыль,
поднявшаяся
к
н ебу,
солнце
кутала
во
мглу,
Кровь
лилась
вокруг
рекою,
пот
струился
по
челу.
Но
любой
из
нападавш их
за
стрелою
слал
стрелу,
И
нельзя
ук рыть ся
бы ло
ни
оленю,
ни
козлу.
По ле
быстро
проскакали,
всё
зверье
поразогнали,
Многих
насмерть
уложили,
землю
кровью
запятнали.
«Кипарис в садах эдемских!
Есть
другой
такой
едва
ли!»—
Так
о
витязе
твердили
те,
кто
спо р
их
наблюдали.
50


Поле
кон чилос ь,
за
полем
поднимался
лес
дремучий,
Вд але ке
торча ли
скалы,
громоздясь
на
кручу
к руче й.
Звери
прянули
в
трущобу,
там
их
спас
сч аст ли вый
случай,
Ибо
в
чаще
их
настигнуть
да же
ко нь
не
мог
могучий.
Царь,
у ст алый,
но
довольный,
в озгла си л: «Моя взяла!»
Автандил
не
соглашался,
отирая
пот
с
чела.
Услыхав
их
спор
веселый,
к
ним
др уж ина
подошла.
Ц арь
сказа л: «Без всякой лести расскажите,
как
дела?»
«Государь,
—
сказал и
с луги,
—
чтоб
тебе
не
заб лужда ть ся,
Знай,
что
с
юным
Ав танд ило м
ты
не
можешь
со стяз ат ься.
Мы
помочь
т ебе
не
в
силах,
мы
об язаны
признаться,
Что
от
ст рел
его
оленям
бы ло
некуда
деваться.
Двадцать
раз
по
сто
животных
мы
за
вами
пр ик оло ли.
Только
сч ет
у
Автандила
шт ук
на
двадц ат ь
будет
боле.
Он
без
промаха
стреляет,
ты
же,
царь,
помимо
воли,
Много
с трел
своих
напр асно
разметал
на
эт ом
поле».
Ц арь
забавной
схваткой
в
нарды
посчитал
событье
это.
Был
ему
у спех
питомца
слаще
с олн ечно го
света.
Соловей
не
любит
роз у
та к,
как
он
лю бил
спаспета.
И
печаль
его
и сч езла,
и
душа
была
согрета.
Оба
се ли
под
деревья,
дали
воинам
с игна л,
И
войска,
как
ст рой
колосьев,
устремились
на
пр ивал ,
И
двенадцать
слуг
царевых,
каждый
строен
и
удал,
Наблюдали
за
рекою
и
за
выступами
ска л.


2.
АРАВИЙСКИЙ
ЦАР Ь
ВСТРЕЧАЕТ
ВИТЯЗЯ
В
ТИГРОВОЙ
ШК УРЕ
Вдр уг
заметили
арабы
чужестранца
м олодог о.
Опечаленный,
держал
он
за
поводья
в орон ого.
Кру пным
жемчугом
сверкало
снаряженье
в е рхов ого,
Р оза
инеем
покрылась,
как
от
ветра
ледяного.
Обл аченн ый
в
шкуру
тигра
и
в
такой
же
шапке
странной,
Он
сидел
и
горько
плакал,
этот
вит язь
чужестранный.
Толщиной
в
мужскую
руку ,
плеть
его
бы ла
чеканной.
«Что за странное виденье!» —
думал
царь
со
всей
охра н ой.
Наконец,
чтоб ы
знакомству
положить
скорей
почин,
Своего
раба
отправил
за
пришельцем
властелин.
Но
струился
до ждь
хрустальный
из
агато-вых
стремнин,
И
не
смо-г
ни
слова
мо лвит ь,
подскакав,
простолюдин.
Прои зн ес ть
не
мог
ни
слова
чужеземцу
раб
смущенный.
Наконец,
придя
в
созна-нье,
он
воскликнул,
восхищенный:
«Царь велел»... И вновь умолкнул,
безгранично
удивленный.
Но
его
не
вид ел
даже
витязь
тот
иноплеменный.
Ничего
не
слышал
ви тязь
и
не
понял
это й
речи,
Невдомек
ст р адаль цу
было,
что
войска
шумят
дале че .
Сердце
в
пламени
пылало,
т ихо
взд ра гива ли
плечи,
Кровь
мешалась
со
слезами,
как
на
п оле
г ро зной
сечи.
Ум
его
витал
далеко,
грез
не
в
сил ах
отряхнуть.
И,
когда
его
посланец
пригласил
с
со бою
в
путь,
Не
сказал
ни
слова
витязь,
только
сл езы
лил
на
грудь,:
Не
хотела
эта
роз а
уст
прекрасных
разомкнуть.
52


И
посл анец
к
Ростевану
возвратился
без
отв е та:
«Царь,
не
хоче т
эт от
ви тязь
сл ы шать
царского
привета,
Ослепил
мои
гл аза
он
блеском
со лнеч ного
свет а,
Только
время
потерял
я,
не
вин и
меня
за
это».
Удивился
царь
и
в
гнев е
приказал
немедля
слугам:
«Поезжайте все двенадцать,
каждый
с
палицей
и
луком!
Если
этот
незнакомец
не
ответит
мне
ни
звук ом ,
В
плен
его
возьмите
силой
и
воздайте
по
за с луга м».
Вот
рабы,
гремя
оружьем,
к
незнакомцу
по до шли,
И
очнулся
этот
витязь,
сын
неведомой
земли.
Оглянулся
он
внезапно,
увидал
войска
вдал и.
«Горе мне!» —
ска зал ,
и
слезы
по
лицу
его
текли.
И
смахнул
он
эти
слезы,
и
о тер
ли цо
рукою,
Меч
на
поясе
поправил,
лук
повесил
за
спиною,
Сел
в
с едло
неторопливо
и
поехал
ст орон ою,
Не
послушал,
что
хотели
доложить
рабы
герою.
Руки
воины
простерли,
за держа ть
его
хот ел и.
Г оре,
что
он
с
ни ми
сд елал!
Их
враги
бы
пожалели!
Он
валил
их
д руг
на
друга,
как
никто
другой
д осел е,
Рассека л
по
по яс
п лет ью,
пробивая
в
ла тах
ще ли!
Цар ь
был
взбешен,
и
в
погоню
полетел
другой
отряд.
Вьется
пыль,
несутся
кони,
л аты
в
воздухе
горят.
Ви тязь
сн ова
оглянулся
и,
мешая
с
рядом
ряд,
Ст ал
рабов
метать
друг
в
друга,
люты м
пламенем
объят.
Ц арь
вс к очил
и
с
Ав танд ило м
поспешил
на
п оле
брани.
Стройный
станом
незнакомец
т ихо
двигался
в
тумане.
Лик
его
светился
св е том,
кон ь
яри л ся,
как
Мерани,
Приближенье
государя
за при метил
он
з ар ане.
Он
хлестнул
коня,
и
в звил ся
чуд ный
конь,
покорный
во ле
Седока,
и
всё
исчезло
—
никого
не
ви дно
боле:
Ни
ко ня,
ни
чужестранца...
Вознеслись
на
неб о,
что
ли,
Или
в
землю
провалились
—
но
следы
исч езл и
в
по ле.
Как
их
люди
ни
искали
—
не
нашли.
И
царский
ст ан
Порешил,
что
это
де мон
напустил
на
них
дурман.
53


Люди
пл акал и
по
мертвым,
обмывали
я звы
ран.
«Час настал,
конец
ве с елью!
—
скорбно
мо лвил
1
Ростеван.
—
Видн о,
бог у
надоело
созерцать
мое
веселье,
Потому
он
посылает
вслед
за
радостью
похмелье.
Всё
мне
в
тягость,
жизнь
постыла,
как
губительное
зелье ...
Сохрани
меня,
создатель,
как
сохранен
был
досель
я!»
И
уехал
ца рь,
вздыхая,
полный
горя
и
за-боты,
Никого
не
пригласил
он
к
продолжению
охоты.
Разошлись
и
те,
кто
раньше
испытал
его
щедроты.
Говорил
оди н : «Причуда!» А другие: «Прав он,
что
ты !»
Ск рылс я
царь
в
опочивальне.
Автандил,
названый
сын,
Возвратившийся
с
охоты,
провожал
его
о дин.
Никого
из
всех
домашних
не
заметил
властелин,
Зам олча ли
в
знак
печали
и
кимвал,
и
тамбурин.
Приходила
дочь- цари ц а,
света
белого
кристальней,
У
дворецкого
пытала
перед
той
опочивальней:
«Спит иль бодрствует родитель?» — «Во зв ра тясь
с
охо ты
дальней,
Государь
наш
с
каждым
часом
всё
становится
печальней.
Говорят,
ему
явилась
на
о хоте
вражья
сила,
Он
скорбит
и
не
внимает
утешеньям
Ав танди л а».
«Я уйду,
—
сказала
дева
и
потом
проговорила:
—
Если
с про сит
о
цар ице ,
доложи,
что
приходила».
Наконец
спросил
вла ды ка : «Где же юная луна?
Л ишь
она ,
роса
живая,
исцелит
меня
одна!»
«Государь,
—
сказал
дворецкий,
—
приходила
уж
он а,
Но,
узна в,
что
ты
невесел,
удалилась,
смущена».
«Ты сходи,
—
сказал
влад ык а,
—
и
скажи
ей,
р ади
бога:
„Отчего ты удалилась от отцовского порога?
Приходи
скорее,
радость,
будь
родителю
подмога,
Расскажу
тебе
я,
дочка,
какова
моя
тр е вога “».
И
пришла,
не
задержалась
д очь
послушная
царева,
Как
луна ,
небеснолика,
у теша ть
ца ря
готова.
54


Усадил
ее
владыка,
целовал
и
нежил
снова,
Г о ворил : «Зачем ты,
радость,
не
пришла
ко
мне
без
зо ва?»
«Государь,
когда
ты
мрачен, —
отвечала
дочь
царя,—
Не
войдет
к
те бе
и
дер зкий ,
твой
покой
боготворя.
Увидав
теб я
печальным,
потухает
и
заря.
Но
полезней
вник нут ь
в
дело,
чем
отчаиваться
зр я».
«О дитя,
—
сказал
владыка,
—
в
ча с,
когда
приходит
горе ,
Нахожу
я
утешенье
лиш ь
в
твоем
прекрасном
взоре.
Только
ты
одна
су мее шь
ис це лить
меня
от
хв ори
И
корить
меня
не
б удешь ,
о
моем
узнав
п озоре .
Некий
витязь
чужестранный
повстречался
мне
в
до лине ,
Лик
его ,
п одоб ный
с ол нцу,
не
забуду
я
отн ыне .
Он
сидел
и
горько
плакал
по
неведомой
причине,
Не
хот ел
он
с
добрым
словом
по до йти
к
мо ей
дружине.
У вида в,
что
я
разгневан,
он
помчался
на
коне.
Я
рабов
послал
вдогонку
—
он
их
плетью
по
спине.
Он,
как
бес,
исчез
в
пространстве,
не
вернулся
он
ко
мне.
Н аяву
ль
его
я
видел,
или
грезил
я
во
сне?
И
внезапно
с тал
мне
гор ек
сл адки й
дар
творца
вселенной,
По забы л ись
дн и,
когда
я
веселился,
как
блаженный.
Возмутил
мое
сознанье
это т
в итязь
дерзновенный,
Сколько
дне й
ни
пр оживу
я,
не
утешусь
жизнью
бренной!»
«Царь,
—
в
ответ
с казала
де ва,
—ты
мое
послушай
слов о.
Почему
судьбу
и
бога
осуд ил
ты
столь
с уров о?
Не
того
ль
клянешь,
кто
в
жизни
не
ли шал
тебя
покрова?
Благосклонный
к
человеку
не
ум ыс лит
дел а
злого!
Ты
—
влад ыка
над
ца рям и!
Вот
тебе
он,
мой
совет:
'
Безграничными
краями
ты
владеешь
много
лет.
Так
пошли
людей
надежных,
пусть
объедут
це лый
свет,
Пусть
узнают,
человек
он,
этот
витязь,
или
нет».
И
в
че тыре
части
света
полетели
скороходы.
Им
ск а за ли: «Будьте смелы,
поб орит е
все
невзгоды,
Разузнайте,
кто
тот
ви тязь
нам
неведомой
п ороды ,
В
за холус тья
шлите
письма,
не
скупитесь
на
расходы».
55


Целый
год
гон цы
скитались,
ис ход или
полземли,
Всех
знакомых,
незнакомых
расспро-сили,
как
могли,
Но
т ого,
кто
з нал
ст рад аль ца,
как
ни
би ли сь,
не
нашли
И
с
досадой
возвратились,
истомленные,
в
п ыли.
«Государь,
— они
ск азал и,
—
мы
повсюду
побывали,
Но
не
встретился
нам
ви тязь ,
пр е испол ненный
печали.
Ничего
о
нем
доселе
чужестранцы
не
слыхали.
Делай,
что
те бе
угодно,
но
найдешь
его
едва
л и!»
«Ах,
—
ответил
царь,
—
я
вижу ,
что
права
бы ла
царица:
В
се ти
адские
поп ал
я,
начал
плакать
и
томиться.
То
не
витязь
был,
но
дьявол,
улетевший,
точно
птица.
П рочь
печали
и
тревоги!
Будем
ж ить
и
веселиться!»
И
опять
открылись
иг ры,
и
сошлись
на
цар ск ий
дв ор
И
певцы
и
л ицеде и,
услаждающие
в зор.
Роздал
царь
даров
немало,
во
дворце
устроил
сбо р,
—
Говорят:
людей
столь
щедрых
бог
не
создал
до
сих
пор.
Автандил
в
своем
че ртоге ,
сбросив
платье
дорогое,
Наслаждался
звоном
а рфы,
вспоминая
про
бы лое.
В друг
явился
негр-служитель
той,
чей
стан
ст ройн ей
а лоэ.
«Солнцеликая, —
с казал
он,
—
ж дет
тебя
в
своем
по к ое».
И
почудилось
спаспету,
что
сб ыл ось
его
мечтанье,
И
облекся
он
немедля
в
дорогое
одеянье.
В
первый
раз
без
п ос торон них
был
он
пр изв ан
на
свиданье.
Сладко
бы ть
вблизи
любимой,
созерцать
ее
сия нь е!
Не
смущаясь,
подошел
он
ко
дворцу,
кр асив
и
смел,
Ради
той,
из-за
которой
столько
го ря
претерпел.
Но
печальный
взор
ца рицы,
словно
мол ния ,
го рел,
И
лун а
в
его
блистанье
пр окли на ла
с вой
удел.
Грудь
заботливо
ей
ку тал
мех
прекрасный
горностая,
С
головы
ф ата
спадал а,
тканью
сладостной
бл и стая,
М рак
ресниц
впивался
в
сердце,
словно
черных
ко пий
стая,
Шею
локоны
лобзали,
с
пл еч
коса
вилась
густая.
Но
мра чна
была
царица
под
прозрачною
фатою,
Нежным
голосом,
однако,
п ри казала
сесть
герою.
56


Подал
стул
ему
не воль ник.
Сел
он
с
радостью
живою
И,
лицом
к
л ицу
с
люб имой ,
упивался
красотою.
Витязь
молвил: «Что скажу я,
коль
ду ша
твоя
м р ачна?
Говорят,
при
встрече
с
солнцем
потухает
и
луна.
Я
не
в
сила х
больше
мыслить,
слов но
есть
на
мне
вина.
Чем,
скажи,
те бя
уте шу?
Чем
ты
ныне
смущена?»
«Витязь,
—
д ева
отве ча ла
благосклонно
и
учтиво,—
От
меня
ты
был
доселе
отда л ен
несправедливо.
И,
хот я
свиданье
наше
почитаешь
ты
за
диво,
О
бе де
моей
великой
я
скажу
тебе
правдиво.
Помнишь,
как
совсем
недавно,
состязаясь
с
Ростеваном,
Повстречался
ты
на
п оле
с
незнакомцем
чуж е стран ны м?
С
той
по ры
о
нем
я
мыслю,
плачу
в
горе
непре ст анно м.
Разыщи
его
мне,
вит я зь!
Поезжай
по
дальним
странам!
И
хотя
не
мог
ты
видеть
до
сих
пор
сво ю
лу ну,
Знаю
я:
в
уединенье
любишь
ты
меня
од ну,
Непрестанно
с лезы
точишь,
таешь
каждую
весну,
Что
тво е
томится
сердце
у
меня
одной
в
плену.
Слушай,
вит яз ь.
Ты
обязан
мне
служить
по
двум
пр ич инам:
Ты,
во-первых,
славный
во ин,
одаренный
духом
львиным,
В о- втор ых,
ты
с тал
миджнуром,
подчиняться
мне
повинным,
—
Потому
прош у
те бя
я:
незнакомца
оты щи
нам!
Я
люблю
т ебя
безмерно,
но
любить
я
буду
боле,
Ес ли
ты
исчадье
это
победишь
на
бр анн ом
поле.
Дай
взр а сти
цветам
надежды
в
бедном
сер дце ,
п олном
бо ли!
Знай,
мой
лев :
те бя
я
встречу,
восседая
на
престоле.
Ты
ищи
его
три
года
и,
напав
на
верный
след,
Возвращайся,
победитель,
с
в ели ч айшей
из
побед.
Не
найдешь,
так
я
уверюсь,
что
его
на
свете
нет,
И
отдам
тебе
на веки
непоблекшей
розы
цвет.
Я
клянусь
тебе,
мой
витя зь :
если
выйду
за
другого,
Будь
он
д аже
с о лнцем
мир а
в
в иде
юно ши
земного,—
57


Пусть
тогд а
лишусь
я
рая!
Я
и
в
ад
сойти
г отов а!
Хоть
пронзи
мен я
кинжалом,
не
скаж у
т ебе
ни
с лов а!»
«О,
—
во скл икнул
витязь, — дева,
чьи
ресницы
из
аг ата!
.Что скажу тебе на это?
Вся
душ а
огнем
объ ята !
Ты
м еня
ве рну ла
к
жизни,
вот
за
горе ст и
расплата!
За
тебя,
т вой
раб,
пойду
я
на
любого
супостата!
Бог
т ебя
подобной
солнцу
сотворил
над
миром
зла,
Подчинил
тебе
он
в
неб е
все
небесные
тела.
Оттого
твоим
щедротам
нет
ни
меры,
ни
числа,
Оттого
в
твоем
сиянье
роза
снова
ожила!»
Поклялись
они
друг
другу
дивной
клятвой
крепче
стали
И,
бесед уя
друг
с
другом,
успокаиваться
стали,
И
сч аст лив ые
минуты
для
влюбленного
настали,
Жем чуг а
из
уст
открытых,
словно
молнии,
блистали.
Сели
вместе,
улыбнулись
и
в
лобзании
невинном
О бнялис ь
аг ат
с
агатом
и
сл илис ь
рубин
с
рубином.
Он
с ка зал: «Лишить рассудка можешь взглядом ты
единым ,
Л ишь
мое
больное
се рдце
наполняешь
д ухом
львиным!»
И
р асстал ся
с
девой
витязь,
и
вернулся
он
назад.
Озираясь,
как
безумный,
шел
он
ночью
наугад.
На
сия ющ ие
розы
сы пал
он
хрустальный
гр ад,
Об ру чил
он
с
сердцем
сердце,
чтобы
верным
бы ть
стократ.
Говорил
о н: «О светило!
Поражен
судьбой
коварной,
Я—
кристалл,
руб ин
и
роза
—
пр инима ю
цвет
янтарный.
Как
три
год а
проживу
я
вд але ке
от
светозарной?
И зныв ая
от
печали,
я
ум ру,
неблагодарный!»
Лег
на
ло же,
горько
плачет,
слезы
вытереть
не
может,
Гнется
то пол ем
по
ветру,
но
тоска
всё
больше
гложет.
Лиш ь
за дрем лет
—
образ
милой
сердце
с нова
растревожит,
Вскрикнет
вит язь
и,
проснувшись,
в
двадцать
раз
печаль
ум ножит.
Так
ему
знакомы
стал и
м уки
пламенных
сердец.
Жемчуг
слез
с иял
на
розе,
и
ласкал
ее
багрец.
58


Утром
в стал
он,
о бла чил ся,
кликнул
слуг
и
наконец
На
ко не
сво ем
любимом
устремился
во
дворец.
И
послал
он
царедворца
к
Ростевану
с
до несе нье м:
«Царь,
осмелюсь
о бр атить ся
за
тв оим
распоряженьем.
Славен
меч
твой,
все
народы
чтут
его
п овино вень е м.
Это
должен
я
напомнить
все м
соседним
поселеньям.
Н ыне
я
идт и
обязан
на
про тивник о в
войною,
Сл авной
вестью
о
царице
положить
конец
разбою.
Я
обрадую
покорных,
непокорных
успокою,
Я
при шлю
даров
немало,
ли шь
де ла
твои
ус трою».
И
сказал
ему
вл ады ка,
услыхав
его
слова:
«Лев,
от
боя
уклоняться
недостойно
званья
льва.
Мы
о бяза ны
с
тоб ою
охранять
сво и
права.
Поезжай,
но
что
мне
делать,
коль
проездишь
года
два?»
И
во шел
к
вл ад ыке
витязь
и
сказал
ему
с
поклоном:
«Государь,
не
думал
б ыть
я
столь
высоко
во сх валенным !
Бо г,
бы ть
может,
оза рит
мне
дальний
п уть
под
небосклоном,
И
тебя
я
вновь
уви жу
неизменно
благосклонным».
Обнял
царь
е го,
как
сына,
целовал
е го,
взд ыха я.
Во спит ател ь
и
пит оме ц
—
ес ть
ли
где
чета
такая?
И
покинул
в
день
ра злу ки
Ав тан дил
владыку
кр ая.
Ростеван
мягкосердечный
пл акал,
сл езы
проливая.
И
пок инул
витязь
город
и
скитался
двадц ат ь
дней,
Постепенно
приближаясь
к
да льн ей
во тч ине
сво ей.
Величавый
и
отважный,
радость
ми ра
и
людей,
В
вечных
дум ах
о
л юбим ой
пламенел
он
всё
сильней.
И,
когда
он,
странник,
прибыл
в
пог ра ничн ые
владенья,
Поднесли
ему
ве ль можи
дорогие
подношенья.
Всякий,
кто
его
увидел,
расцветал
от
лицезренья,
Но
спешил
в
дорогу
витязь
и
боялся
промедленья.
Здесь,
в
ср ед ине
ск ал
приро д ных ,
где
конца
не
ви дно
кручам,
Славным
горо дом
владел
он,
неприступным
и
могучим.
.
59


Трое
суток
жил
тут
в итязь ,
бил
звер ей
в
л есу
дремучем,
Совещался
с
Ше рмад ино м,
верным
другом
на илу чш им.
«Шермадин,
—
промолвил
витязь,
—
повинюсь
чистосердечно,
Вино ва т
я
пред
тоб ою:
ты
служил
мне
безупречно,
Я
ж,
любовь
мою
скрывая,
тос ков ал
и
плакал
вечно.
Ныне
я
мо ей
любимой
обнадежен
бесконечно.
Тинатин
меня
пленила,
и
нарциссы
в
де нь
печали
На
за сне женные
розы
сле зы
жгучие
р оня ли.
Не
хотел
я,
чтобы
люди
о
любви
мо ей
узна ли ,
Но
теперь
слова
надежды
скорбь
мою
уврачевали.
Мне
ца рица
п ове ле ла : «Тайну витязя открой,
И,
когда
н азад
вернешься,
б уду
я
твоей
женой.
За
другого
я
не
выйду,
буд ь
он
райской
ку пино й!»
Речь
ее
—б альзам
для
се рд ца,
истомленного
то ско й.
Я,
владыка
твой,
обязан
власть
царя
считать
ве рховн ой
И
служить
ему
повинен,
как
слуга
беспрекословный,—
Это
пе рвое .
Второе:
заключив
со юз
любовный,
Робость
в
годы
испытаний
почитаю
я
греховной.
Из
владык
и
подчиненных
только
мы
друзья
друг
другу.
Умоляю,
окажи
мне
беспримерную
усл угу.
На
те бя
я
оставляю
все
войска
и
всю
округу,
Одному
тебе
я
в ерю,
обреченный
на
разлуку.
Предводительствуй
во йскам и,
охраняй
стр ану
от
б ед,
Узн ава й
через
посланцев,
весел
царь
наш
или
не т,
Шли
ему
д ары
и
письма
в
продолжение
трех
лет.
Пу сть
ник то
в
стране
не
знает,
что
исч ез
его
спаспет.
На
охо те
и
в
сраженьях
пр инима й
мое
об лич ье,
Сохр ан яй
три
года
та йну
и
блюди
благоприличье.
Я
еще
вернусь,
бы ть
может,
—
слов о
мне
д ано
девичье.
Не
вер ну сь
—
простись
со
мно ю
и
оплачь
мое
в еличь е.
В
этот
день
с
печальной
вестью
ты
предстань
п ред
Ро ст ева ном
И
во
в сем
ему
откройся,
как
пристало
только
пьяным.
60


Расск ажи,
что
я
ск онч ал ся:
всем
в едь
гибель
суждена
нам,
—
И
раздай
мои
богатства
неимущим
по сел янам .
Сам
же,
в
город
возвратившись,
б удь
мне
пр едан ным
вдвойне:
Не
забудь
меня
внезапно,
вечно
по мни
обо
мне.
Все
де ла
мои
устроив,
помолись
наедине,
Вспоминай
о
наш ем
детстве
на
род имо й
стороне».
И
бы ла
для
Шермадина
эта
весть
подобна
гром у,
И
зап лакал
он
внезапно,
и
почувствовал
и стом у.
Он
ск аз ал : «Какая радость без тебя рабу простому?
Но
моль бы
мои
напрасны:
всё
равно
у йдешь
из
дому.
Ты
велел
мне
быть
владыкой
и
вождем
твоей
дружине.
Разве
это
мне
по
силам
—
заменять
т ебя
отн ын е?
Как
забуду
я,
чт о,
бедный,
ты
скитаешься
в
пустыне?
Лучше
я
с
то бой
пое ду
мы кать
горе
на
чу жбине !»
«Нет,
—
ответил
витязь,
—
должен
я
поставить
на
своем:
Коль
мид ж нур
бежит
в
пустыню,
он
не
стра нс тв ует
вдвоем.
Мы
ценой
в елик их
бедствий
дивный
жемчуг
достаем.
Да
погибнет
ве ро ло мный,
умирая
под
копьем!
С
кем
я
мог,
коль
не
с
тобо ю,
под ел ит ься
этой
та йно й?
Мог
ли
я
другим
доверить
этот
труд
необычайный?
Укрепляй
мои
г ра ницы,
наблюдая
за
окрайной.
Я
еще
вернусь,
быть
может,
изб еж ав
б еды
случайной.
Погибают
от
несчастья
и
о дин
и
сто
за
раз.
Одиночество
—
не
гибель,
если
бог
спасает
нас.
Коль
не
справлюсь
за
три
года,
плач ь
по
мне
в
печальный
ча с.
На
владение
страною
я
даю
тебе
у каз».


3.
УКАЗ
А ВТАНД ИЛА
ЕГО
П ОДДАН НЫМ
Вот
у каз
е го : «Вельможи!
Воспитатели
и
дети!
ДАужи,
преданные
сердцем
и
надежные
в
со ве те!
Вы
—
моих
же ланий
тени,
предо
мно ю
вы
в
ответе!
Соберитесь
ны не
вкупе,
чтоб
слова
услышать
эти!
Автандил,
ваш
прах,
пиш у
я
ради
вас
сво ей
рукою :
На
короткий
с рок
расстаться
я
решил
с
моей
страною,
Предпочел
скитанья
—
пиру,
путешествия
—
покою,
Во злож ил
на
лук
заботу
добывать
еду
ст ре лою.
Неки й
умысел
имея,
покидаю
я
страну,
Целый
год
я
п ыль
скитаний
с
ног
моих
не
о трях ну.
Зак лин аю
в ас:
в
разлуке
ч тите
заповедь
одн у
—
Охраняйте
на ше
царство,
как
хранили
в
старину.
Я
влад ык ою
над
ва ми
оставляю
Шермадина,
И,
по ка
он
не
узнает,
что
пришла
моя
кончина,
Пуст ь
он
здесь ,
лелея
роз у,
будет
вам
за
госп од ин а.
Пусть
пред
ним
злодеи
тают,
как
на
пл ам ени
во щ ина!
Шермадин,
как
вам
известно,
для
м еня
до роже
брата,
Вы
ег о,
как
Автандила,
почитайте
ныне
свято.
Вместе
с
ним,
л ишь
грянут
трубы,
сокрушайте
супостата.
Не
вернусь,
так
вместе
плачьте:
велика
его
утрата».
Изукрасивший
посланье
столь
искусным
языком,
В
пояс
он
насыпал
злата
и
на
лошадь
сел
верхом.
«На охоту!» —
крикнул
вит яз ь,
и
войска
сошлись
к ругом ,
И,
не
мешкая
нимало,
он
п окин ул
отчий
дом.
62


И
велел
он
на
о хоте
провожатым
удалиться:
«Мне помощников не нужно,
я
хочу
уединиться».
И
по
чаще
тростниковой
полетел
он,
точн о
птица,
И
в
его
ца рила
мыслях
Т инат ин,
его
уб ий ца.
Проскакал
он
через
пол е
и
войска
вдали
оставил,
И
никт о
за
ним
не
гнался
и
вернуться
не
заставил.
Не
страшился
он
булата,
исполнитель
высших
правил.
Но,
придавлен
грузом
горя,
раны
сердца
окровавил.
Люди
кон чили
охоту,
спо хв ат или сь:
где
же
он?
И,
не
видя
го сп одина ,
каждый
плакал,
поражен,
И
великое
веселье
превратилось
в
горький
стон,
И
на
розыски
помчались
ездоки
со
всех
с торо н.
«Где ты,
лев ,
н адежда
н аша?
—
приближенные
взывали.
—
На
кого
ты
нас
п ок ин у л?» И гонцов повсюду слали .
Но,
увы,
не
отыскался
тот,
кот орого
ис кал и,
И
в
сле зах
по никло
во йск о,
и
народ
поник
в
печали.
Шермадин,
собрав
прид в ор ных
и
иных
достойных
чести,
По каз ал
указ
владыки,
и
его
читали
вместе.
С
пораженными
сердцами
все
внимали
эт ой
вести.
Рв али
во лосы
от
горя,
уподобленные
персти.
И
сказали
Шер м ади ну : «Хоть сменял он свет на тьму,
Без
теб я
доверить
трона
он
не
мог
бы
никому.
Как
велел
нам
повелитель,
так
и
б ыть
теперь
тому!»
И,
признав
р аба
владыкой,
поклонились
все
ем у.


Ь.
АВТ АНДИЛ
У ЕЗЖ АЕТ
НА
ПОИСКИ
ВИ ТЯЗЯ
В
ТИГРОВОЙ
ШКУРЕ
Мудрый
Эзрос
в
«Дионосе»
нам
оставил
назиданье:
«Замерзающая роза вызывает состраданье» .
Сострадания
достоин
так же
тот,
кто
в
дни
с кита нья,
С
мил ой
роди н ой
расставшись,
обречен
на
увяданье.
Всю
Аравию
проехав
за
четыре
перехода,
Автандил
скитался
в
землях
чужестранного
народа.
И
твердил
печальный
ви тязь ,
увядая
год
от
года:
«Если б я вернулся к деве,
миновала
бы
невзгода!»
Свежий
ин ей
пал
на
розу,
и
цветок
утратил
цвет,
Уж
хотел
с ебя
кинжалом
заколоть
он
в
цв ете
лет:
«Возложил мне мир на плечи не одну,
но
сотни
бе д!
Н ет,
ув ы,
со
мн ою
арфы
и
свирели
больше
нет!»
Вя ла
роза,
ув ядал а,
не
согретая
светилом,
Но
крепился
он,
чтоб
сердцу
б ыли
гор ес ти
по
силам,
И
расспрашивал
он
вс тре чн ых,
по
местам
бродя
унылым,
И
немало
их
в
дороге
говорило
с
Автандилом.
И
неслись
к
морям
далеким
слез ы
витязя
рекою.
Спать
на
землю
он
ло жил ся,
подперев
щеку
рукою.
«Сердце с милой неразлучно,
—
р ассу ждал
он
сам
с
со бою,
—
За
нее
умру
без
страха,
есл и
велено
с удьбою!»
По
л ицу
земли
с китаясь ,
бесприютен
и
убог,
Посети л
он
за
три
года
каждый
малый
уголок.
Л ишь
три
месяца
осталось,
ис текал
условный
срок,
Но
напасть
на
сл ед
скитальца
Авт а ндил
еще
не
мог.
64


У друче нн ый,
целый
месяц
он
бродил
в
кр аю
пустынном,
Изо
в сех
сынов
Адама
не
встречаясь
ни
с
единым.
Страшных
бед
таких
не
знали
Вис
пр екр асная
с
Рамином!
Он
же
думал
л ишь
о
милой,
разъезжая
по
долинам.
Р аз,
об
отдыхе
м ечтая,
он
дое хал
до
привала.
На
семь
дней
пути
долина
пер ед
ним
в низу
лежала.
У
подошвы
с кал
высоких
р ечка
мелкая
беж ал а,
К
ней
с
горы
л еса
спускались
и
трущобы
буревала.
С тал
считать
о-н
на
д ос уге,
сколько
дн ей
провел
в
пути.
Лиш ь
два
месяца
осталось
эти
пои ски
вести!
«Целый мир теперь узнает,
как
м ета лся
я
в
сети,
Не
поп равит ь
это
горе,
новой
ж изни
не
найти!»
И
з адума лся
он
крепко: «Кольнисчемвернусьякдому,
Для
чего
всё
это
вре мя
я
потратил
по-пустому?
Чем
обрадую
цар ицу ,
по гр у женную
в
и стом у,
Если
пу ть
не
отыскал
я
к
незнакомцу
молодому?
Ес ли
ж
мне
без
доброй
вести
непристойно
возвращаться,
Сколько
времени
я
до лжен
по
земле
еще
скитаться?
Б удут
ще ки
Шермадина
д ень
и
ночь
в
слезах
купаться,
И
пойдет
он
к
Ростевану,
чтоб
во
всем
ему
признаться.
Он
обязан
по
условью
из вест ить
ца ря
и
знать.
О
мое й
узнав
кон чине ,
будут
люди
горевать.
После
эт ого
смогу
ли
пер ед
ним и
я
предстать?»—
Так
сказал
несчастный
витязь
и
задумался
опять.
«Справедлива ли,
о
боже,
—
он
твердил,
—
твоя
десни ца?
Почему
я
до лжен
тщетно
по
л ицу
земли
в лач ит ься?
Вырвал
радость
ты
из
се рд ца,
дал
в
нем
горю
угнездиться,
Из
оче й
моих
до
смерти
не
устанут
слезы
литься!»
Но
потом
решил
он
м уд ро: «Всё ж разумнее терпенье .
Чтоб
не
сгинуть
раньше
срока,
пересилю
огорченье.
Против
бо га
я
бессилен,
слезы
мне
не
избавленье,
Вол я
смертного
не
может
повлиять
на
провиденье».
«Всех людей перевидал я,
—
го вор ил
себ е
он
снова,—
Но
никт о
мне
о
пропавшем
не
сумел
сказат ь
ни
слова.
65


Видно,
царь
не
без
причины
счел
его
за
духа
зло го.
Для
чего
же
я
ски т аюсь
и
горюю
бестолково?»
N
Перебравшись
через
речку ,
Ав танди л
поехал
чащей.
Наводил
на
сердце
скуку
шум
осоки
шел ест я щей.
Сила
рук
его
ис сяк ла,
помутился
вз ор
го ря щий,
Черной
порослью
покрылся
лик
уны лый
и
скорбящий.
И
решил
он
во звра ти ть ся,
надрывая
с тоном
груд ь,
И
коня
в
глухие
степи
поспешил
он
повернуть.
Без
людей
он
целый
м есяц
про должа л
печаль ны й
путь,
И
охота
на
животных
не
влекла
его
ничуть.
Одичав
в
сердечной
муке,
продолжал
он
жить
в
томленье,
Но,
как
всякий
сын
Адама,
вдруг
вз алкал
в
уединенье,
И
длинней
руки
Р ост ома
он
стрелу
пустил
в
оленя,
И
костер
в
глухой
трущобе
он
развел
без
промедленья.
Он
паст ись
поставил
лош адь
и,
насытившись
дичиной,
Шестерых
людей
увидел,
проезжающих
долиной.
«То разбойники,
—
ре шил
он,
—
те,
что
грабят
люд
нев инный ,
Кроме
них,
никто
не
ездит
в
э той
местности
пу стын но й».
Взяв
оружье,
поспешил
он,
чтоб ы
встретить
их
вдал и.
Там
два
м ужа
бородатых
безбородого
вели.
Безбородый
был
изранен,
был
в
крови
он
и
в
пыли.
Рва лся
дух
его
из
тел а,
улетая
от
земли.
«Вижу я,
—
воскликнул
витязь,
—
что
живете
вы
разбоем!»
«Нет,
—
от вет или
пр ише л ьцы.
—
Помоги
на м,
зверобоям!
Если
ж
ты
помочь
не
може ш ь,
посочувствуй
нам
обоим,
Плачь
сегодня
вместе
с
нами,
ибо
жалости
мы
сто им !»
Автандил
подъехал
ближе,
и,
рыдая,
лю ди
эти
Рассказали,
как
в
дороге
был
из ран ен
пу тник
тр ет ий:
«Витязь,
мы
—
родные
братья,
одн ого
отца
мы
дети,
Город,
нам
принадлежащий,
рас пол ож ен
в
Ха таети.
Мы
о
месте
этом
диком
услыхали
от
людей
И
пришли
сюда
с
дружиной
многочисленной
сво ей.
66


По
горам
и
по
долинам
мы
скитались
тр идца ть
дн ей.
И
немало
на
охоте
постреляли
мы
зв ере й.
Оказались
мы
в
дружине
.наилучшими
стрелками,
И
ве лик ий
с пор
внезапно
ра з горе лся
меж ду
нами.
«Я искусней всех стреляю!», «Я
—
сильнейший
между
вами!»—
Так
мы
трое
препирались
неразумными
словами.
Отвезти
оленьи
шкуры
п оручи ли
мы
друж ин е
И
решили
со стя зат ься
без
загонщиков
отн ын е.
Мы
условились,
что б
каждый
лиш ь
по
той
с тре лял
д ичин е,
След
котор ой
заприметит
на
горе
или
равнине.
От о слав
домой
сегодня
многочисленную
ра ть,
Только
трех
оруженосцев
мы
с
собой
решили
взять.
Мы
зверей
с тр еляли
в
поле,
в
чаще
рыскали
оп ять,
Не
давал и
мы
пернатым
над
собою
пролетать.
Вдруг
пре д
на ми
некий
в итязь
появился
на
п олян е.
Мрачный
ликом
и
печальный,
восседал
он
на
Мерани.
Был
за к утан
в
шкуру
тигра;
в
меховом
своем
тю рб ане
Он
сиял
такой
красою,
о
какой
не
знали
ране.
Нестерпимые
для
взора
он
метал
очами
грозы.
Мы
ск аз али: «Вот светило,
погрузившееся
в
гр езы !»
Мы
схватить
его
хот ел и,
мы
дерзнули
на
угрозы,
Оттого-то
мы
и
ст оне м,
прол и вая
эти
слезы.
Я
мечтал
тогда,
как
старший,
чтобы
всад ник
стал
мо им,
Сре дн ий
брат
очаровался
скакуном
его
лихим .
М лад ший
жаждал
поединка.
Мы
помчались
вслед
за
ним.
Но
спокойно
ехал
витязь,
горделив
и
не лю дим.
Лал
и
жемчуг
драгоценный
ро зы
уст
его
скрывали.
П ог р уженный
в
размышленья,
был
он
в
го ре
и
печали.
Он
на
нас
не
бросил
взгляда,
но,
когда
мы
закричали,
Пл еть
тяжел ую
приподнял
и
поехал
мол ча
дале.
Отстранив
меня
рукою,
мл ад ший
крикнул
супостату:
«Стой!» —
и
к
витязю
рванулся,
не
подумав
про
расплату.
67


Витязь
встретил
нападенье,
не
притронувшись
к
булату:
Златокованою
плетью
раздробил
он
чере п
брату.
Он
одним
ударом
плети
че реп
юноше
разбил,
Он
свалил
его
на
землю
без
сознанья
и
без
с ил,
Он
смешал
беднягу
с
прах о м,
оскорбленья
не
п рос тил
И
умчался,
горделивый,
как
светило
из
светил.
Он
на зад
не
возвратился,
не
промолвил
он
ни
слова.
Вон
он
движется,
как
солн ц е,
скрыться
в
облако
готово!»
И
скиталец
в
отдаленье
вдруг
заметил
вороного
—
Дивный
всадник
солнцеликий
перед
ним
явился
снова.
И
ланиты
Автандила
слезы
больше
не
кололи:
Не
напрасно
на
ч уж бине
он
о тв едал
горькой
доли!
Кто
желанного
достигнет,
пострадав
в
земной
юдоли,
Тот
уже
не
вспоминает
о
своей
минувшей
боли .
«Братья,
—
он
с каза л,
—
я
странник,
пот ер явш ий
с вой
приют.
С
милой
родиной
расставшись,
я
искал
скитальца
т ут.
Вы
его
мне
у каз али,
душу
вын ули
из
пут,
Пусть
за
это
вам
сторицей
си лы
не ба
воздадут!
Так
же
как
достиг
я
ныне
исполнения
желаний,
Пу сть
ваш
юн оша
несчастный
исцелится
от
страданий».
П оказ ав
свою
стоянку,
он
прибавил
на
прощанье.
«Положите в тень страдальца,
отдохните
от
скитаний!»
Тут
кон я
пришп ор ил
в итязь
и,
не
медля
ни
минуты,
По лет ел,
как
в ол ьный
сокол,
разорвавший
клювом
пу ты.
Как
лу на
навстречу
с ол нцу,
он
спешил,
избегнув
смуты,
Потушил
он
в
юном
сердце
беспощадный
пл а мень
лю тый.
Приближаясь
к
незнако м цу ,
так
он
начал
ра змыш лять :
«Необдуманное слово прогневит его опять.
Только
мудрый
это
дело
может
толком
распознать,
Он
спокойствия
не
станет
в
затруднениях
терять.
Этот
витязь
столь
безумен,
что
боится
каждой
встречи^
Он
людей
не
хочет
видеть
и
людские
сл ы шать
речи.
68


Зн ачи т,
мы
убьем
д руг
дру га,
коль
сойдемся
в
лютой
сеч е!» —
Так
он
думал,
за
ски таль ц ем
наблюдая
издал ече.
Прячась
в
зарослях,
твердил
он : «Нет,
не
зря
пропали
год ы!
Да же
зверь
приют
имеет,
чтоб
спастись
от
непогоды;
Не
стремится
ль
в итязь
к
дому
через
горные
про ход ы?
Поспешив
за
н им,
б ыть
может,
я
забуду
про
невзгоды».
Так
они
два
дня ,
две
ноч и
продолжали
это т
путь,
Оба
не
пили,
не
ел и,
не
хотели
отд охнут ь.
Ни
на
миг
очей
усталых
не
могли
они
сомкнуть,
Ли шь
бесчисленные
слезы
упадали
им
на
груд ь.
Лиш ь
на
третий
день
под
вечер,
в
горной
местности
да лек ой,
Добрались
они,
скит ал ьц ы,
до
пещеры
оди н окой.
Под
горой
р ека
шумела,
окруженная
осокой,
Подпирая
свод
небесный,
рядом
лес
стоял
высокий.
В итязь ,
речку
переехав,
поскакал
по
горны м
склонам,
Ав т андил
кон я
поспешно
привязал
под
старым
кленом,
Сам
на
дерево
взобрался
и,
пр ипав
к
листам
зеленым,
Стал
следить
и з-за
укрытья
за
скитальцем
истомленным.
Только
в итязь
в
шкуре
тигра
чащу
л еса
ми нов ал,
Д ева
в
черном
одеянье
появилась
возле
скал.
Сл ез
по ток
неудержимый
из
о чей
ее
бежал.
Витязь
спешился
и
де ву,
нак лоня сь,
по цело вал .
Он
сказ ал: «Асмат,
сестрица,
мост
на д ежды
рухн ул
в
море.
Не
найти
нам
больше
де вы,
безутешно
н аше
горе!»
Ви тязь
в
грудь
себя
ударил
и
замолк
с
тоской
во
взоре,
И
в
ответ
ему
рыдала
дева
в
траурном
уборе.
Рвали
волосы
безумцы,
ч аща
пасмурнее
стала,
Утешал
ски тал ец
деву,
дев а
др уга
утешала,
Эхо
сотней
отголосков
их
стенанья
повторяло,—
Автандил
следил
за
ними
и
дивился
им
нем ало.
69


Успокоившись,
девица
снова
сдел ал ась
бодра,
Отвела
коня
в
пещеру,
где
не
мучила
жа ра,
’’
Расстегнула
панцирь
д ругу,
как
любимая
сест ра,
И
в
пещеру
с
незнакомцем
удалилась
до
утра.
Автандил
тревожно
д ума л: «Как от них добиться
слова?»
Дева
в
черном
одеянье
на
рассвете
вышла
снова
И
обмыла
на
дорогу
и
взнуздала
в ороно го,
Принесла
в ооруж ень е
незнакомца
молодого.
Сно ва
этот
незнакомец
уходил
от
Автандила!
Дева
п лака ла,
прощаясь,
в
грудь
себя
руками
била.
Обнял
он
ее,
целуя,
на
Мерани
сел
ун ыло,
И
опять
его
подруга
в
путь-дорогу
проводила.
Сходный
с
запахом
алоэ
ощущая
аромат,
Автандил
из-за
деревьев
осторожный
кинул
взгляд.
Видит,
витязь
солнцеликий
безбород,
едва
ус ат,
Но
и
ль вы
ему,
как
в идно,
не
о паснее
ягнят.
Вс адни к,
с
девою
простившись,
ехал
старою
тропою,
Через
заросли
ос оки
степью
двигался
глухою.
Автандил
ему
дивился,
рассу ж дая
сам
с
собою:
«Бог мне это всё устроил всемогущею рукою!
Мог
ли
он
устроить
лучше ,
чтоб
пом очь
в
опасном
деле?
Де ва
тайну
мне
откроет,
о
мо ем
узнав
уделе.
Я
и
са.м
открою
деве,
как
я
му чил ся
доселе,
Ч тоб
не
биться
с
незнакомцем
в
э том
каменном
ущелье».
Слез
он
с
дерева
и
быстро
переехал
речку
вброд,
И
приблизился
к
пещере,
где
зиял
открытый
вход.
И
опять
навстречу
вышла
дева,
полная
забот,—
Верно,
думала
бедняжка,
что
вернулся
витязь
тот.
Но
при
вид е
незнакомца,
о сенен ная
догадкой,
Дева
кинулась
в
п еще ру,
чтоб ы
скрыться
в
ней
украдк ой.
Автандил
нас тиг
беглянку
и
схватил
могучей
хваткой,
И
она
пред
ним
в
испуге
зам етал ас ь
куропаткой
Вырывалась
и
кричала,
на
пришельца
не
гля дел а,
Угод ив
к
орлу
в
неволю,
подчиниться
не
хотела,
70


Всё
какого-то
на
помощь
призы ва ла
Та риэла ,
И
не
мог
ей
долго
витязь
своего
поведать
дела.
Он
тве р дил
е й : «Успокойся!
Я—
прост ой
Адамов
сын!
Видел
я,
как
роз а
мая
у вя дает
сре дь
долин.
Р асскаж и,
открой
мне
тайну,
кто
он,
это т
р айс кий
крин?
Зла
тебе
я
не
желаю,
ну жен
сердцу
он
один!»
Де ва,
словно
размышляя,
говорила
сквозь
рыданья:
«Если в здравом ты рассудке,
брось
напрасные
старанья!
Не
простое
это
дело
—
о писат ь
его
деянь я,
Невозможного
не
требуй
от
меня
повествованья.
Для
чего,
не
понимаю,
вышла
я
к
тебе
навстречу!
Оп исат ь
перо
не
в
сила х
эту
душу
че лов ечью.
„Расскажи!“ —
ты
мне
прикажешь
„Нет!
—
стократно
я
отвечу.—
Не
от
сча сть я
льются
слезы,
вот
что
я
те бе
замечу“».
«Дева,
ты
меня
не
знаешь!
Я
о бъеха л
целый
свет,
Тщетно
витязя
искал
я
и
немало
вынес
бед.
Наконец
теб я
н ашел
я,
—
умоляю,
дай
ответ,
Р асскажи
про
незнакомца:
без
него
мне
счасть я
не т!»
«Кто ты,
ви тязь
неизвестный?
—
за рыд ала
дев а
сн ов а.—
В
ч ас,
когда
исчезло
сол нц е,
ты
страшней
мороза
злого !
Мы
с
тоб ою
длить
не
будем
спора
э того
пустого.
Поступай
со
мной
как
хоче ш ь,
—
не
скажу
те бе
ни
слова».
Витязь,
де ву
заклиная,
пал
пре д
нею
на
колени,
Но,
ни
слова
не
добившись,
из нем ог
он
от
молений,
И,
о бъя тый
л ютым
гне в ом,
прекратил
мольбы
и
пени,
И
к линок
занес
над
девой
в
беспримерном
исступленье.
«Ты умножила,
—
сказал
он,
—
мук у
смертную
мою!
Неужели
ты
не
видишь,
почему
я
сл езы
лью?
Кол ь
не
скажешь
мне
ни
слова,
бог
свидетель,
—
пус ть
в
бою
Так
же
недруг
мой
погибнет,
как
и
я
тебя
убью!»
«Витязь,
— дева
отвечала,
—
средство
выбрал
ты
дурное.
Р асск азать
тебе
при
жи зни
не
мо гу
я
о
герое.
71


Есл и
ты
меня
заколешь,
непр ек ло нней
буду
вдвое.
Ибо
что
теб е
откроет
тело
девы
неживое?
Почему
же
ты
не
хочешь
прекратить
своих
попыток?
Говорить
мне
з апр ещает
го ря
в е чного
избыток.
Лучше
ты
меня
прикончи,
то лку
нет
от
этих
пыто к.
Р аз орви
меня
без
страха,
как
ненужный
людям
св ито к!
Ты
не
думай,
что
к онч ина
м не,
страдалице,
стр ашн а.
Море
сл ез
моих
ос уш ит,
б лаго дат ная,
она.
Жи знь
моя
—
пуч ок
солом ы .
Велика
ли
ей
цена?
Что
ещ е,
тебя
не
зная,
я
сказ ат ь
тебе
должна?»
И
тогд а
подумал
в и тязь : «Чтобы нам договориться,
Нужно
вы бра ть
новый
сп особ,
ибо
старый
не
годится».
Отпустил
он
незнакомку,
дал
слезам
своим
излиться
И
ск аза л: «Зачем я,
глупы й ,
огор чи л
тебя,
деви ца!»
Сел
он
в
с торон у,
зап лак ал,
не
сказ ав
ни
слова
боле.
Дева,
сумрачная
ликом,
о
своей
грустила
доле.
Были
залиты
слезами
роз ы,
в ыро сшие
в
хол е.
Наконец
она
вздохнула
и
смя гч ил ась
поневоле.
Зарыдала,
пожалела
незнакомца
в сей
д ушой,
Но
молчала,
как
и
п р ежде,
и
была
ему
чужой.
Автандил
заметил
это
и
с
поникшей
голов ой
Встал
пр ед
девой
на
коле ни
и
воскликнул
са^м
не
св ой:
«Дева,
больше
о
доверье
я
мол ить
тебя
не
смею!
Огорчил
т ебя
я
тяжко
и
об
этом
сожалею.
Но
п рошу
тебя
я,
сж аль ся,
будь
з асту пницей
моею,
Ибо
семь
грехов,
не
меньше,
о тп ус кается
злодею.
Пусть
слова
мои
вн ача ле
были
гневны
и
сердиты,—
П ож алеть
миджнура
на до,
вот
что ,
девушка,
пойми
ты!
Без
тебя
мне
в
эт ом
ми ре
не
о ста нется
защиты.
Душу
я
отдам
за
сердце,
л ишь
меня
не
оттолкни
т ы!»
Лиш ь
услышала
девица
на
любовь
его
намек,
Во
сто
раз
печальней
стала,
проливая
слез
поток.
И
от
горести
сердечной
цвет
ланит
ее
поблек,
,-}
И
моленья
Автандила
нак он ец
услышал
б ог.
72


Ви тязь
по нял:
не
случайно
го рем
девушка
объята,
Видно,
девушку
тревожит
участь
горестная
чь я-т о!
Он
сказ ал : «Жалеть миджнура даже враг обязан свято,
Вед ь
м иджн ур
стремится
к
смерти,
ес ли
к
жизни
нет
возврата.
Я—миджнур,
невольник
страсти,
в
жи зни
мне
ничто
не
мило.
Твоего
ищу
я
д руга
по
велению
светила.
Там,
где
был
я,
да же
ту ча
никогда
не
проходила.
Но
нашел
сердца
я
ваши,
и
ко
мне
вернулась
сила.
Образ
витязя
ношу
я
в
глу бине
души
моей.
Ради
«витязя скитаясь,
я
не
в ижу
светлых
дн ей.
Возврати
же
мне
св об оду,
вырви
душу
из
цепей,
Дай
мне
жит ь
во
имя
счастья,
а
не
можешь,
так
убе й!»
И
тогда
де вица
стала
благосклоннее,
чем
ране:
«Ты придумал лучший способ исцелить свое страданье.
Раньше
сп орил
ты
со
мн ою
и
привел
в
негодованье,
А
теперь
нашел
ты
друга
в
столь
ве лик ом
испытанье.
Ты
люб ов ью
заклинаешь,
чтобы
встретились
вы,
б рат ья,
Как
сестра,
тебе,
миджнуру,
не
способна
отказать
я.
З начи т,
зде сь
те бе
усердно
обещаюсь
помогать
я,
З н ачит,
жизнь
отдам
тебе
я,
—
что
еще
м огу
отд ать
я!
Если
будешь
ты
отныне
мне
п ос лушен
навсегда
—
Знай:
того,
кого
ты
ищешь,
повстречаешь
без
труда .
А
по сс ори шься
со
мно ю
—
он
исчезнет
без
следа,
И
свершить
своих
желаний
ты
не
смо жеш ь
никогда».
«Это дело,
—
мо лвил
вит я зь,
—
сходно
с
при тч ею
стар инно й:
Два
каких-то
человека
шли
д орог ою
пустынной.
Вдруг
один,
упав
в
коло де ц,
ст ал
захлебываться
тиной,
А
другой
в оскл икну л
сверху,
воспылав
душой
невинной:
«Подожди меня,
приятель!
Нам
не
время
расставаться!
Я
по йду
и скать
веревку,
чтоб
наверх
тебе
взобраться».
Тот,
кто
был
внизу,
в
колодце,
поневоле
стал
смеяться:
«Как могу не подождать я,
если
некуда
деваться?»
73


Ты
судьбы
мо ей
веревку
держишь,
милая
сестра!
Если
ты
не
пожелаешь,
не
уви жу
я
добра.
Ты
—
бальзам
больному
с ердц у.
Сжа льс я,
де ву шка,
пора!
Кто
с
петлей
на
шее
ходит,
коль
душа
его
б одр а?»
«Витязь,
—
девушка
с казала ,
—
мне
прия тны
эти
речи.
Многих
ты
похвал
д ост оин
за
свое
чистосердечье.
Ви жу
я,
что
ты
немало
пострадал
до
нашей
встречи.
Но
не
ве чно
будут
длиться
испытанья
человечьи.
З десь
никто
о
незнакомце
р ассказ ать
тебе
не
может,
Ничего
ты
не
добьешься,
ес ли
сам
он
не
поможет.
Ж ди,
покуда
он
вернется
и
надежды
пр иумн ожит,
П усть
истерзанную
роз у
холод
больше
не
тревожит.
Я
скаж у
тебе
немного
из
того,
что
ты
хотел:
Люди
этого
безумца
н азыв ают
Тариэл.
Я
—
Асмат,
его
р абы ня,
в
чьей
д уше
немало
стрел,
Де сять
тысяч
тяжких
взд охо в
—
не з авид ный
мой
удел,
Кроме
э того,
мой
витязь,
не
у знаешь
ничего
ты.
Рыщет
в
п оле
он,
бе зуме ц,
полный
горя
и
заботы.
Я
питаюсь
мясом
дичи ,
что
приносит
он
с
охоты.
И
не
зн аю
я,
как
долго
должен
ждать
теперь
его
ты.
Но
сов е тую
т ебе
я
дожидаться
Тариэла.
У м олять
его
я
б уду
настоятельно
и
смело:
Пу сть
он
встретится
с
тобою,
про
сво е
р асскаж ет
д ело,
Чтоб
душ а
твоей
люб имо й
по напр асну
не
болела».
И
миджнур
повиноваться
этой
девушке
решил.
Вдруг
с
ре ки
до несся
то-пот,
плеск
в оды
и
зв он
уд ил,
И
возник
из
влаги
вс ад ник,
как
светило
из
св ет ил,
И
отпрянул
в
глубь
пещеры
по раженный
Автандил.
«Бог послал тебе удачу,
—
д ева
мо лв ила
г ерою.—
П о спеши
скорей
за
мною,
я
тебя
в
пещере
скрою.
Кто
посмеет
с
ним
тя гатьс я,
тот
заплатит
головою,
Я
же
так
теперь
ус трою ,
что
по л адит
он
с
тобою».
Дева,
спрятав
Автандила,
с
братом
в стр етил ась
названым.
Витязь
сп ешил ся
и
дев е
с нова
отдал
лук
с
колчаном.
74


Слезы
их
текли
ре кою
и
сливались
с
океаном.
Автандил
след ил
за
девой
и
пришельцем
до лгож дан н ым.
Л ица
их
в
слезах
купались,
ян тарем
казалс я
ла л.
Долго
девушка
рыдала,
долго
ви тязь
с
ней
рыдал.
Наконец
они
умолкли
и
во шли
под
сво ды
скал.
В змах
ресниц,
как
взмах
кинжалов,
слезы
горя
об орва л.
Автандил
следил
за
ними
скво зь
расщелину
провала.
Видит:
тигровую
шк уру
дева
бр ату
разостлала.
Тариэл
присел
на
шкуру
и
задумался
устало,
И
напо лнил ись
слезами
глаз
агатовые
жал а.
Д ева
вы се кла
поспешно
искру
с
помощью
ог нива ,
Развела
огонь
и
у жин
приг ото вила
на
диво.
Тариэл,
от ре зав
мяса,
оттолкнул
его
брезгливо:
Он
не
мог
смотреть
на
пищу ,
голодая
терпеливо.
Повалился
он
на
ш куру,
задремал,
заснул
на
миг,
Вдруг,
чего-то
испугавшись,
ис пус тил
безумный
к рик,
Камнем
в
грудь
себя
уд ари л,
застонал,
угрюм
и
д ик,
И
Асмат
над
ним
рыдала,
ис тер зав
ногт я ми
ли к.
«Что с тобой?» —
она
твердила.
И
от ве тил
черноокий:
«Повстречался мне однажды государь один жестокий.
Он
выслеживал
в
долине
зв еря,
скрытого
осокой.
Рат ь
загонщиков
по
степи
цеп ью
двигалась
шир окой.
Горько
бы ло
мне
увидеть
пр едающ их ся
забаве!
Не
приблизился
к
царю
я,
не
примкнул
к
его
облаве.
Б лед ный
ликом,
я
укрылся
от
охо тн иков
в
дубраве
И
с
рассветом
удалиться
посчитал
се бя
я
вправе».
И
тогда
сказала
дев а,
з ар ыдав
еще
сильней:
«Ты скитаешься в трущобах посреди лесных зверей,
Никого
ты
знать
не
хоче ш ь,
убегаешь
от
людей,
Пропадаешь
ты
без
пользы
для
возлюбленной
твоей!
По
л ицу
зем ли
с ки таясь
и
блуждая
по
пус ты не,
Как
ты
преданного
д руга
не
нашел
се бе
доныне?
Он
бы
странствовал
с
тобою,
утешал
бы
на
чужбине...
Кол ь
умрете
вы
с
царевной,
что
за
толк
в
твоей
гордыне?»
75


«О сестра,
— ответил
витязь,
—
ты
исполнена
участья.
Но
на
свете
нет
лекарства
от
подобного
несчастья.
Не
приш ел
еще
собрат
мой
в
этот
м ир,
где
должен
пасть
я,
Смерть
—
од на
моя
отрада,
пр и знаю
ее
ли шь
власть
я.
Под
несчастною
планетой
только
я
о дин
рожден.
Не
на йти
мне
в
ми ре
друга,
как
ни
дорог
сердцу
он.
Кто
мое
разделит
горе?
Кто
ус л ышит
горьк и й
стон?
Л ишь
одн ой
тобой,
сестрица,
я
утешен
и
смирен».
И
тогда
сказала
д е ва : «Не сердись на слово это.
Бог
меня
к
те бе
приставил
для
разумного
совета.
Я
тебе
от кр ою,
витязь:
есть
на
лучшее
примета.
Свыше
сил
нельзя
томиться
отрешенному
от
света».
«Объяснись,
—
ответил
в итязь ,
—
я
т ебя
не
понимаю.
Кто
поможет
мне
скитаться
по
неведомому
краю?
Создал
бог
меня
несчастным,
от того
я
и
стр ад аю,
Оттого
по хож
на
зверя,
п ре жний
облик
сво й
те ряю».
И
тогда
Асмат
ск азала: «Хоть тебе и недосуг,
Но
кл ян ись
мне
голов ою ,
что ,
когда
найдется
друг,
Тот,
кот оры й
за
тоб ою
будет
ездить
для
услуг,—
Ты
ему
не
пожелаешь
ни
опасностей,
ни
му к».
И
тогда
ответил
деве
этот
в итязь
светлолицый:
«Если я его увижу,
то,
клянусь
мое й
царицей,
Зла
ему
не
пожелаю,
не
коснусь
его
десницей,
Но
за
преданность
и
дружбу
отплачу
ему
с тори ц ей».
Встала
девушка,
ликуя,
и
пошла
за
Автандилом.
«Он не злобствует,
—
сказала, —
б удь
ему
собратом
милым!»
И
когда
предстал
пришелец
перед
в ит язем
ун ылым ,
Тариэлу
по каза лся
он
сверкающим
светилом.
Словно
два
огромных
солнца,
сло вно
две
больших
луны,
Были
витязи
друг
к
другу
в
эт от
миг
устремлены.
Что
пре д
ними
ц вет
ало э,
древо
райской
сторо ны ?
:
Семь
планет
и
те
бледнели,
вид я
бр ать ев
с
выш ины!
76


Обнялись,
поцеловались,
хоть
и
виделись
впервые,
И
скрестили,
обнимаясь,
несг ибаем ые
выи.
Капли
слез
в
очах
блеснули,
в
роз ах
—
перлы
снеговые:
То
уста
горят,
как
розы ,
—
нет,
как
яхонты
живые!
Пожимая
руку
гос тя,
витязь
с
ним
у селся
рядом.
Трудно
бы ло
им
не
плакать,
смертной
мукою
объятым.
«Полно,
бр ат ья,
убиваться,
—
говорила
дева
вз г лядом,
—
Не
скрывайте
свет
светила,
не
по ите
душу
ядом!»
В
ст ужу
роза
Тариэла,
охладев,
не
умерла.
Он
с пр ос и л: «Какую тайну ты скрываешь в мире зла?
Кто
ты
сам?
Откуда
родом ?
Где
Асмат
те бя
нашла?
О
себе
скажу,
что
мн ою
даже
смерть
пренебрегла».
И
тогда
ему
ответил
А вт андил
красноречивый:
«Тариэл,
прекрасный
витязь!
Лев
могучий
и
учтивый!
Я
сюда
к
те бе
приехал
из
Аравии
счастливой.
Ж жет
меня
огонь
любовный,
пламя
страсти
молчаливой!
Д очь
царя
меня
п лен ила,
обладательница
трона.
Крепкорукими
рабами
ныне
ей
да на
корона.
Ты
мен я
одн аж ды
видел,
—
вспомни,
как
во
время
оно
Царских
воинов
побил
ты,
не
отдав
ца рю
поклона.
За
тобою
на
охо те
ц арь
послал
св оих
рабов.
Ты
сидел
и,
горько
плача,
не
откликнулся
на
зо в.
Рассердился
наш
владыка,
приказал
устроить
лов ,
Обагрил
ты
поле
к ровью,
в звил
к оня
и
был
таков!
Ты
меча
тогда
не
вы нул,
плетью
ты
рубил
с
размаха,
Но
и
след
твой
об на ружи ть
не
могли
мы
в
груде
праха.
Ты
исчез,
подобно
каджу,
улетел
ты,
словно
птаха.
Цар ь
был
взбешен,
а
дружина
обезумела
от
страха.
Закручинился
владыка
—
избалован
царский
разум!
Чт об
найти
те бя,
к
народу
обратился
царь
с
указом,
Но
ни кто
тебя
доселе
ни
о дним
не
видел
г лазо м,
—
Даж е
та,
пре д
кем
померкнут
и
эфир
и
солнце
разом.
И
с каза ла
мне
царица:«Кольузнаешьтыонем,
Мы
с
тобою,
мой
любимый,
будем
сч аст ливы
вдвоем!»
77


Приказала
мне
три
год а
убиваться
день
за
днем,
И
не
див о
ли,
что
жив
я,
сожигаемый
огне м?
Я
людей,
тебя
встречавших,
не
видал
еще
доселе,
Лиш ь
разбойников
я
встретил,
что
пле нить
тебя
хоте ли ,—
Одного
поб ил
ты
п летью ,
он
уж
д ышит
еле-еле,
Два
другие
мне
решились
р ассказ ать
об
этом
д еле».
И
тогда
припо мнил
ви тязь
бой
с
рабами
Ро-стевана:
«Стародавний этот случай вспоминаю я туманно.
Ты
с
царем
седобородым
там
стоял
в
средине
ст ана,
Я
ж,
о
дев е
вспоминая,
пл акал
в
пол е
неустанно.
Для
чего,
не
понимаю,
был
вам
нужен
Тариэл?
Вы
охотой
забавлялись,
я
же
п лакал
и
скорбел.
И
царю,
когда
он
силой
захватить
меня
хот ел,
Вместо
п л енника
досталась
только
груда
мертвых
т ел.
Но,
когда
за
мно й
в
погоню
по велит ель
тв ой
пустился,
На
него
поднять
оружье
я,
подумав,
не
решился.
Не
сказ ав
ему
ни
слова,
я
поспешно
удалился,
К онь
мой
несся
невидимкой,
—
с
кем
бы
он
еще
сравнился?
От
назойливых,
мой
ви тяз ь,
улетаю
я
мгновенно,
То т,
кто
го нит ся
за
мною,
отступает
не изм е нно.
Люди ,
кроме
тех
хатавов,
что
ве ли
се бя
надменно,
Враждовать
со
мной
не
смеют
и
ведут
себя
смиренно.
Ныне
ты
как
друг
явил-ся,
сердцу
твой
при яте н
в ид.
Ты
по доб ен
кипарису,
со лнц елик
и
име нит.
И
хотя
ты
выне с
много
затруднений
и
оби д,
Человек
бывает
редко
в семо гущи м
позабыт».
Автандил
ему
о тве тил : «Я похвал твоих не стою,
Слав ос ло вия
приличны
одн ому
тебе,
герою,
Ибо
ты
—
прообраз
солнца,
что
в осход ит
над
зе млею ,—
Не
затмить
твое
сиянье
даже
мукою
земно ю!
Ту,
что
сердце
мне
пл енила,
за бы ваю
в
этот
день
я,
Для
те бя
я
от река юсь
от
любовного
служенья.
С
хрус та лем
я
не
ср авня ю
драгоценные
каменья,
Оттого
тебя
не
брошу
до
последнего
мгновенья».
78


Тариэл
воскликнул: «Витязь,
вижу
твой
сердечный
нра в!
На
любовь
твою
и
дружбу
мало
я
им ею
прав.
Но
мид жнур
мид ж нура
любит
—
это
общий
наш
устав.
Чем
возд а ть
тебе
смогу
я,
от
люби мой
оторвав?
Ты
искать
меня
пустился
по
велению
люб имой,
И
нашел
меня
ты
ны не,
сило й
божией
хранимый.
Но,
ко ль
св ой
р ассказ
начну
я,
по
л ицу
зе мли
гонимый,
Опалит
мне
душу
сн ова
пламя
скорби
не с т е рпимой».
И
сказ ал
девице
витязь,
лютым
пламенем
объятый:
«Дева,
в
горестных
ск итан ьях
не
по кину ла
меня
ты,
Знаешь
ты,
что
я
не
в
сил ах
в озвра тить
м оей
утраты...
Нын е
этот
юный
витязь
опалил
меня
трикраты.
Если
друг
возлюбит
друга,
то,
не
мысля
о
п окое,
Он
готов
во
имя
др ужбы
бремя
вы не сти
любое.
Чт об
спасти
одно
соз д анье,
должен
бог
к а знить
другое.
Сядь,
мой
в итязь ,
р асска жу
я
про
житье
мое
былое.
С ядь
и
ты,
—
сказ ал
он
деве,
—
и
со
мною
зде сь
поб удь.
Как
начну
те рять
сознанье,
окро пи
водою
грудь.
Плачь,
печалься,
е сли
очи
су жд ено
мне
здесь
сомкнуть,
Вырой
темную
м огил у,
про в оди
в
последний
путь».
Сел
на
землю
он
и
плечи
обнажил
рук ой
м огучей ,
И
померк,
подобно
солнцу,
занавешенному
туче й,
И,
открыть
у ста
не
в
силах,
изнемог
в
печали
жг уч ей,
И
хол одны е
ла ниты
ороси л
слезой
горючей.
«О возлюбленная дева!
—
он
рыдал,
тос кой
объят.—
Жизнь
моя ,
моя
н адеж да
и
услада
из
услад!
Кто
срубил
тебя,
алоэ,
украшающее
са д?
Как
ты,
сердце,
не
сгоре ло,
истомленное
стократ?»


5.
ПОВЕСТЬ
О
ЖИЗНИ
ТАРИ Э ЛА,
Р АССК АЗА ННАЯ
АВТАНД ИЛУ
ПРИ
ПЕРВОЙ
ВСТРЕЧЕ
«Будь внимателен,
мой
витязь,
к
моему
повествованью.
Ли шь
с
трудом
событья
эти
поддаются
описанью,
Ибо
та,
и з-за
которой
сердце
отдано
тер зань ю,
Мне
отрадою
не
будет
во пре ки
ее
жел ань ю!
Сем ь
царей
ко г да-то
б ыли
господами
Ин дос тана .
Шест ь
из
них
своим
владыкой
почитали
Фарсадана.
Царь
царей,
богатый,
щедрый,
ра вный
льву
красою
стана,
Мудро
правил
он
страною
и
сра жался
неустанно.
Мой
отец,
седьмой
на
троне,
Са рид ан,
гроза
врагов,
У пра влял
св оим
уделом,
супостатов
п оборо в.
Был
сч астл иве ц
он
при
жиз ни,
весельчак
и
зверолов.
Порицать
его
бо ял ись
и
мудрец
и
суеслов.
Ста л
со
вр ем енем
родитель
одиночеством
томиться.
Он
под умал : «Враг мой сломлен,
и
крепка
моя
граница.
Сам
я,
гроз ный
и
могучий,
смог
на
троне
утвердиться,
—
Пу сть
же
будет
мне
оп лотом
Фарсаданова
десница».
И
посла
он
к
Ф ар садану
снарядил,
не
медля
боле:
«Государь,
велик
и
славен
на
индийском
ты
п рес толе!
Я
тебе
мои
владенья
отдаю
по
доброй
воле,
Пусть
об
это м
помнят
люди,
существует
мир
док оле ».
Фар садан
ему
ответил:«Я,
вла ды ка
этих
стран,
Воздаю
хваленье
богу,
светом
сч ас тья
осиян,
Ибо
власть
мою
признал
ты,
хоть
имел
такой
же
са н!
Пр иезж ай
и
будь
мне
братом,
благородный
Саридан!»
80


Чем
к ро пить
слезами
роз у,
укрепись
в
сраженье
пра вом! ..


Я
рази л
их
без
по ща ды,
п ролива я
кровь
рекою...


Цар ь
ему
оставил
царство
и
на зн ачил
амирбаром,
Амирбар
же
в
Индостане
служит
главным
спасаларом.
Отказавшись
от
престола
и
вл адея
царским
даром,
Мой
от ец
единовластно
управлял
уделом
старым.
В
эти
годы
мой
родитель
был
ца рю
всего
д орож е.
Цар ь
т вер д ил : «На целом свете нет достойнее вельможи!»
Оба
тешились
охотой
и
врагов
кар али
тоже.
Мы
с
отцом,
как
вы
со
мною,
друг
на
др уга
не
похожи.
Горевали
царь
с
цар ицей :
не
давал
им
бог
детей,
Горевала
и
дружина,
и
народ
индийский
с
н ей.
В
это
вр емя
я
родился.
Цар ь
ре шил
с
же ной
своей:
«Будет он нам вместо сына,
ведь
и
он
—
ди тя
царей».
Стал
я
жить
в
ч ерт оге
цар ском ,
окруженный
мудрецами,
Обу чалс я
править
царством
и
начальствовать
во йскам и.
Обиход
познав
державный
и
освоившись
с
делами,
Я
возрос
и
с тал
как
солнце
—
ле в,
сильнейший
меж ду
льва ми .
Лишь
тебе,
Асмат,
известно,
как
поблек
я
в
цве те
ле т.
Был
же
я
пр екр асней
со л нца,
как
прекрасней
ть мы
р ассв ет.
Всякий,
кто
со
мной
встречался,
в оск лиц а л: «Эдемов
цве т!»
Н ыне
я
—
лиш ь
те нь
б ыл ого,
те нь
того,
кого
уж
нет!
На
шестом
год у
узнал
я,
что
беременна
царица.
Срок
проше л,
на ста ло
время
ц ар ской
дочери
родиться...»
Ви тязь
смолк...
Ему
водою
окропила
грудь
девица...
Он
сказал : «Родилась дочка,
светозарна,
как
денница!
Мой
язык,
ув ы,
не
в
силах
о писат ь
ее
красоты!
Фарсадан,
весь
день
пиру я,
позабыл
свои
заб оты .
Драгоценные
подарки
привозили
доброхоты,
И
посыпались
на
войско
бесконечные
щедроты.
Справив
пышные
родины,
стали
нас
р ас тить
с уп руги.
Д очь
царя,
п одобно
солн цу,
стала
счастьем
для
ок руги .
Оди нако во
любили
нас
родители
и
слуги...
Но
смогу
ль
назвать
я
имя
дорогой
мое й
подруги!»
81


Снова
смерт н ая
усталость
Тариэлом
ов ладел а,
Автандил
заплакал
то же,
ог орче нны й
до
предела.
Но
когда
Ас мат
водою
ожи в ила
Т ар иэла,
Он
ска зал,
вздыхая
гор ько: «Как душа не отлетела!
Эту
девушку,
мой
витязь,
звали
Нест ан- Дар едж ан .
Доброта
ее
и
разум
уд ив ляли
горожан.
Лет
семи
она
сияла,
слов но
солнце
юж ных
стран.
Потеряв
ее,
заплачет
и
бездушный
истукан!
В
г од,
ко гда
она
созрела,
с тал
я
вои ном
отважным.
Цар ь
во сп иты вал
царевну
и
к
делам
готовил
важным.
Возвращенный
в
дом
отц ов ски й,
но
пр ивыкш ий
к
царским
брашнам,
Львов
душил
я,
словно
кошек,
в
с остязан ье
рукопашном.
Безоаровую
башню
цар ь
воздвиг
для
ч ерн оокой ,
Был
рубинами
украшен
паланкин
ее
высокий.
Перед
башней,
средь
д ерев ьев,
водоем
сиял
гл убокий .
З десь
меня
царевна
наша
бол ью
р анила
жестокой.
З десь
курильницы
курились,
арфы
слышался
напев.
То
скрывалась
в
ба шне
дева,
то
гуляла
средь
дерев.
И
Давар,
сестр а
царева,
в
царстве
каджей
овдовев,
Всем
премудростям
учила
эту
лучшую
из
дев.
За
прекрасною
за в есой
аксамита
и
виссона
Во зро сла
он а,
царевна,
словно
пальма
Габаона,
Но
жи ла
вдали
от
мира,
как
в сегд а,
уединенно,
Л ишь
Асмат
и
две
ра быни
у
ее
служили
трона.
Мне
пя т надц ать
лет
минуло,
ца рс ким
сыном
я
считался,
Во
дворце
у
властелина
де нь
и
ноч ь
я
ос т ава лся.
Кипарис
в
садах
Эдемских,
силой
я
со
львом
сравнялся,
Бил
без
промаха
из
лук а
и
с
др узьям и
состязался.
Стрелы,
пущенные
мною,
были
смертью
для
зверей.
Возвратившись,
в
мяч
играл
я
на
ристалище
царей,
Пристрастившийся
к
веселью,
пировал
среди
друзей...
Ныне
я
лишился
жизни
для
возлюбленной
м оей.
82


Мой
от ец
внезапно
ум ер,
и
отцовская
кончина
Пресекла
увеселенья
во
дворце
у
властелина.
Сокрушенный
вр аг
воспрянул
и
сомкнулся
воедино,
Супостаты
ликовали,
горевала
вся
друж ина .
Целый
го д,
одетый
в
траур,
пл акал
я
в
уединенье,
Целы й
год
ни
днем,
ни
ноч ью
я
не
знал
успокоенья.
Н аконе ц
от
Фарсадана
получи л
я
повеленье:
«Тариэл,
сними
св ой
траур,
п рек рати
св ои
м уче нья!
Смертью
равного
по
сану
ве дь
и
мы
у др уче ны!»
Ц арь
вел ел
мне
сто
сокровищ
дать
в
п од арок
от
казны.
Он
су лил
мне
сан
отцовский
—
полководца
вс ей
страны:
«Будь отныне амирбаром,
чтоб
р ешать
де ла
в ой ны!»
Изнемогшего
от
горя
и
сгоревшего
от
муки,
Повели
меня
к
владыке
врачеватели
и
слуги.
И,
уст рои в
пир
веселый,
венценосные
с упруги
Вновь
ме ня
облобызали,
как
родители
и
други.
На
пиру
меня
вл ады ки
возле
трона
посад ил и
И
о
сане
амирбара
вновь
со
мной
заговорили.
Я,
покорный
царской
воле,
отказаться
был
не
в
си ле
И,
склонившись
перед
трон ом ,
пр инял
то,
о
чем
прос ил и.
Уж
всего
мне
не
припомнить.
Много
времени
прошло.
О
событьях
лет
минувших
вс пом инат ь
мне
тя же ло.
Мир
изменчивый
и
лживый
непрестанно
сеет
зло ,
Пл амя
искр
е го,
наве ки
об рече нн ого,
сожгло!»


6.
ПОВЕСТЬ
О
ЛЮ БВИ
ТАРИЭ ЛА,
В ПЕР ВЫЕ
ПОЛЮБИВШЕГО
Ста л
рассказывать
он
снова,
пересиливая
муку:
«Раз,
с
охоты
во звра щаяс ь,
Фарсадан
мне
под ал
рук у.
Он
с ка зал : «Пойдем к царевне и ее развеем скуку».
Боже,
как
я
жив
доселе,
обреченный
на
разлуку!
Дивный
сад,
приют
блаженства,
я
увидел
пр ед
собою.
Там,
как
сир ины
из
сказки,
птицы
пели
над
листвою.
Благовонные
ф онт аны
били
ро з овой
водою.
Вход
в
покои
был
за ве шен
аксамитовой
тафтою.
Турачей,
убитых
в
по ле,
ца рь
велел
отдать
прекрасной.
Я
понес
их
за
в лад ыкой
и
попал
в
огонь,
несчастный!
С
той
по ры
оброк
тяжел ый
ста л
пл а тить
я
м уке
страстной:
Ранит
доблестное
сердце
лиш ь
о дин
кли нок
алмазный.
Ц арь
с крыв ал
с вою
царе вну
от
вельмож
и
от
народа.
Не
желая
быть
невежей,
за держ алс я
я
у
входа.
Царь
в ошел,
сказав
ра бы не : «Здесь со мною воевода,
Он
привез
царевне
дич и
для
домашнего
расхода».
Тут
Асма т
от кр ыла
полог,
и
увидел
я
на
миг
Ту,
чей
вз ор
копьем
алмазным
прямо
в
сердце
мне
пр он ик.
Турачей
Асма т
я
отдал,
сам,
задумавшись,
поник.
Го ре
мне !
С
тех
пор
го рю
я,
вспоминая
милый
лик!
•
Ны не
та,
что
краше
солнца,
уж
не
льет
св ое
сиянье!»
Удручен
воспоминаньем,
Тариэл
терял
сознанье.
Автандил
с
Асмат
рыдали,
эхо
м ножило
рыданья:
«Силу рук его сломили безутешные страданья!»
84


И
опять
Асм ат
в одою
окропила
Тариэла.
Долго
он
молчал,
очнувшись:
мука
сердцем
овладела,
Слезы
он
мешал
с
землею,
он
тоске
не
з нал
предела.
Он
твердил,
из немо г ая: «Как душа не отлетела!
Тот,
кто
предан
бре нн ой
жиз ни,
свято
чти т
ее
дары,
Но,
познав
ее
измену,
за быв ает
про
пиры.
И
нед ар ом
спорят
с
нею
те,
кто
разумом
мудры...
Возвратимся
же
к
рассказу,
коль
я
жив
до
сей
по ры.
Ту ра чей
Асмат
я
отдал,
свет
померк
передо
мною.
Я
упал,
не
в
силах
д ви нуть
ни
рукою,
ни
ногою,
И
когда
верн ул ся
к
жизни,
пл ач
услышал
над
собою:
Словно
челн
перед
отплытьем,
окружен
я
был
т олпою .
В
царской
горн и це
огромной,
под
охраной
к араула,
Я
ле жал
на
пышном
ложе
посреди
людского
гула.
Царь
с
царицею
р ыд али.
Муллы,
сгорбившись
сут уло,
Мой
припадок
объясняли
чародейством
Вельзевула.
Только
я
открыл
зеницы,
царь
упал
ко
мне
на
груд ь.
Он
т в ер ди л : «Сынок любимый,
хоть
скажи
мне
что-нибудь!»
Но,
ув ы,
как
одержимый,
уст
не
мог
я
ра зом кн уть
И
опять,
те ряя
сил ы,
стал
в
беспамятство
т онут ь.
Слаб
я
был,
мешались
мысли,
неземным
огнем
па ли мы.
Н адо
мной,
Коран
читая,
п ели
мукры
и
м ул лимы.
Им
казалось,
что
б ольн ого
бесы
мучают
незримы.
В
э той
глуп ост и
вовеки
разобраться
б
не
смогли
мы.
Врачеватели,
собравшись,
удивлялись
странной
хв ори:
«Здесь лекарства бесполезны,
у
него
ино е
горе».
Я
же
вс ка кивал
с
пос тели ,
бормотал
о
разном
вздоре.
Слезы
плачущей
царицы
пе реп олнили
бы
море.
Так
ле жал
я
трое
суток,
то
ли
мертвый,
то
ль
живо й,
Наконец,
очнувшись
снова,
пон ял,
что
стряслось
со
мн ой.
Я
подумал:«Неужелиянеумер,
боже
мой!»
И
к
со здател ю
с
го ряче й
обратился
я
м ольб ой.
Я
ска зал : «Великий боже,
дай
мне
сил ы
приподняться!
Невозможно
мне,
б ольн ому,
у
вл ады ки
оставаться:
85


Са мого
себя
я
выдам,
только
ст ану
за быва ть ся!»
И
тво рец
ме ня
услышал:
сердце
ст ало
ук ре плят ься.
Я
привстал...
И
к
государю
полетел
гоне ц
счастливый,
И
вошла
ко
мне
царица
с
речью
ласково-учтивой,
С
обнаженной
голо во ю
ц арь
явился
то ро пливый,
Он
хва лил
и
славил
бога
пре д
т олпою
молчаливой.
Сел и
оба
у
постели,
принесли
отвару
мне.
Я
с ка за л: «Теперь,
владыка,
я
оправился
вполне.
Снова
по
по лю
хотел
бы
я
проехать
на
коне».
И
отправился
в
дорогу
я
с
цар ем
наедине.
Миновав
большую
площадь,
мы
помчались
вдоль
потока.
Проводив
меня,
вл ады ка
воз вра ти лся
одинок о.
Дома
сделалось
мне
хуже .
Я
твердил,
томясь
жест о ко:
«Смерть,
возьми
меня
скор ее!
Ибо
что
мне
ждать
от
рока?»
Всё
л ицо
мое
от
скорби,
как
шафран,
позолотилось,
Десять
тысяч
острых
копий
в
сердце
яростно
вонз ило сь .
Вдруг
дворецкого
по з вали.
Я
п о ду м ал : «Что случилось?
Неужели
догадались,
что
со
мною
приключилось?»
То
Ас мат
гонца
прислала.
Я
ска зал: «Позвать гонца!»
И
любовное
посланье
п олучи л
от
при шл еца.
Се рдце м
горестным
пылая,
я
див ил ся
без
конца:
Мог
ли
я
в
мо ей
печали
по куш ат ься
на
сердца!
Это
смелое
посланье
счел
неслыханным
я
дивом,
Но
мол ча ть
в
ответ
девице
бы ло
дело м
неучтивым,
Дал
бы
повод
я
к
упрекам,
по р ицания м
ревнивым,
И
ответил
на
признанье
я
п исьм ом
красноречивым.
Миновали
дни
за
днями,
с
каждым
дн ем
я
таял
боле,
Уж
не
в
сил ах
с
игроками
выхо ди ть
я
был
на
поле.
Ко
дворцу
я
не
являлся,
и
лечился
поневоле,
И
долги
платил
испр авно
человечьей
горькой
доле.
Докучали
мне
лекарства,
падал
на
сердце
туман,
И
никто
не
мог
почуять
жар
мо их
сердечных
ран.
Посоветовал
н емед ля
кр овь
пустить
мне
Фарсадан.
Я
на
это
согласился:
был
на
пользу
мне
обман.
86


Мне
пус ти ли
кровь,
и,
грус тн ый,
с нова
я
лежал
в
пос те ли,
И
опять
гон ец
явился,
как
я влялся
он
доселе.
Я
велел
ввести
посланца
и
по д ум а л: «Неужели
Это
будет
п родо лжа ть ся?
Кто
я
ей,
на
самом
деле?»
Подал
мне
письмо
посланец.
Я
пр очел
его
до
слова.
Эта
деву ш ка
писала,
что
прийти
ко
мне
гот ов а.
Я
от ве тил : «Приходи же,
не
вин и
меня
сурово,
Я
и
сам
п риду
нем едл я,
твоего
дождавшись
зова».
Ста л
я
ду мать : «Это дело неприятнее копья,
—
Амирбар
я,
вождь
индийцев,
дорога
мне
честь
мо я.
Кол ь
мен я
застанут
с
девой,
опозорен
б уду
я,
Навсегда
мен я
из го нят
в
з ар убе жные
края».
В
эт от
день
ко
мне
явился
человек
от
Фар садан а.
Цар ь
спр авля лся
о
здоровье,
не
сочи тся
ль
кровью
рана.
Я
от ве тил : «Успокойся,
я
очнулся
от
дурмана,
Скоро
я
к
тебе
п рие ду,
мило сть
мне
твоя
желанна».
Я
поехал
к
государю.
Он
сказ ал: «Болеть не надо!»
И
заставил
се сть
на
лош адь
без
военного
наряда,
И
взвилась
за
турачами
быстрых
соколов
п леяд а,
И
стреляли
там
пернатых
царедворцы
из
отряда .
И
ве л икий
пир
ус трои л,
возвратившись,
царь-отец.
На
пиру
зв енел и
арфы,
услаждал
гостей
певец.
Роздал
цар ь
даров
немало
—
само цвет ов
и
колец.
Удостоились
награды
вс е,
кто
прибыл
во
дворец.
Побороть
тоски
не
в
силах,
вечно
ду мал
я
о
милой,
И
огонь
любовный
в
се рдце
бушевал
с
великой
силой,
И
собрал
сво их
друзей
я,
и
прикинулся
кутилой,
Пировал
и
пил
я
с
ними,
чтоб ы
скрыть
мой
вид
унылый.
Вдруг
шепнул
мне
мой
дво р ецкий : «Господин,
у
входа
в
зданье
Просит
некая
девица
амирбарова
вн имань я,
Лик
ее
закр ыт
вуалью,
но
достоин
почитанья».
Я
ска зал: «Проси в покои.
Я
назначил
ей
свиданье».
87


Гости
стали
подниматься.
«Стойте,
—
я
сказал
г остя м,—
Продолжайте
пир,
покуда
не
вернусь
я
снова
к
ва м».
И
прислужнику
велел
я
не
п у скать
гостей
к
дверям,
И
свое
скрепил
я
сердце,
чтоб
не
вп асть
в
ве лик ий
срам.
Я
вошел
в
опочивальню.
Дев а,
кланяясь,
сказала:
«Слава той благословенной,
что
к
тебе
меня
послала!»
«Кто ж так кланяется милым?
—
удивился
я
немало.—
Будь
она
поискушенней,
так
вести
б
себя
не
стала».
«Стыдно мне перед тобою!
—
продолжала
ре чь
дев ица.
—
Ты
подумал,
вероятно,
что
по см ела
я
влюбиться.
Х орошо,
что
ты
с пок ойно
можешь
к
д елу
отн ос итьс я.
Б е режет
меня,
я
вижу,
всемогущая
де с ница!
Витязь,
я
дро жу
от
страха,
ибо
втайне
от
люде й
Ны не
послана
к
тебе
я
де вой
царственной
моей.
Столь
неслыханная
смелость
подобает
только
ей.
Прочитай
же
эти
строки
и
тоску
сво ю
ра зв ей!»


7.
ПЕРВОЕ
ПОСЛАНИЕ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
ВОЗЛЮБЛЕННОМУ
И
увидел
я
посланье
той,
что
сердце
опалила.
«Лев,
ск рывай
от
света
рану!—так
в ещал
мне
луч
светила.
—
Я
твоя,
но
что
достойней
—
слабость
жалкая
иль
сила?
Пусть
Асмат
тебе
р асскаж ет
то,
что
я
ей
говорила.
Жа лкий
обморок
и
слабость
—
их
ли
ты
зовешь
любовью?
Не
приятней
ли
миджнуру
слава,
купленная
к ров ью?
Нам
о бяза ны
хатавы
дань
представить
по
услов ь ю,—
Отчего
ж
мы
потакаем
их
обману
и
зло сл ов ью?
Я
желаю
в ыйти
з амуж
за
тебя
давным-давно,
Но
увидеться
доселе
бы ло
нам
не
суждено.
Лишь
твой
обморок
нед авно
я
заметила
в
окно,
Р азузна ть
о
происшедшем
бы ло
мне
не
мудрено.
Вот
совет
тебе
разумный:
объяви
вой ну
хатавам,
Заслужи
почет
и
сл аву
в
столкновении
кровавом.
Чем
кропить
сл е зами
розу,
укрепись
в
сраженье
п ра вом!
Я
ль
тв ой
мрак
не
осветила
блеском
солнца
величавым!»
Тут
Асмат,
за быв
смущенье,
реч ь
со
мною
повела.
О
себе
скажу
н ем ного:
ра до сть
душу
зал ил а,
Сердце
сладко
трепетало,
ста л
кристален
бл еск
чела,
Зарубинились
ланиты
жаждой
счастья
и
тепла.
89


8.
ПЕРВОЕ
ПОСЛАНИЕ
ТАРИ ЭЛ А
ВОЗ ЛЮБЛЕНН ОЙ
И
писал
я,
созерцая
это
дивное
посланье:
«О луна,
как
может
солнце
превзойти
твое
си янь е?
Пусть
теб я
не
опечалит
ни
од но
мое
деянье!
Как
во
сне
я,
и
не
верю,
что
прошло
мое
стр ада нь е!»
Я
сказал
Асм ат : «Не в силах ничего писать я боле!
Ты
скажи
ей: „О царевна,
ты
как
солнце
в
ореоле !
Ты
меня
ве рн ула
к
жиз ни,
исцелив
от
тяжкой
боли!
Я
сл ужи ть
теб е
отныне
по
своей
желаю
во ле !“»
И
оп ять
сказала
де в а : «Осторожен будь,
мой
бра т!
Если
ты
проговоришься,
сам
ты
будешь
виноват.
Ты
прикинуться
обязан,
будто
лю бишь
ты
Ас ма т,—
Так
велит
теб е
царевна,
чтоб
ты
мог
про ник ну ть
в
са д».
П ока залос ь
мне
разумным
то,
что
дева
говорила,
—
Состязаться
с
ней
не
может
и
небесное
светило,
Свет
дневной
ее
сиянье
в
сумрак
но чи
превратило,
И
Асмат
ее
заветы
мне
п ос лушно
повт ор ила .
Дал
Асма т
я
самоцветов
в
чаше
золота
лито го.
«Не возьму,
—
она
с казал а,
—
под нош енья
дорог ого!»
Лишь
колечко
весом
в
драхму
приняла,
промолвив
слов о:
«Пусть останется на память от безумца молодого!»
Так
копье
она
из
сердца
извле кла
рукой
своей,
И
ушла,
и
погасила
жар
губительных
огней.
И
к
столу
я
возвратился,
и
обрадовал
г о стей,
И
немалыми
дарами
одари л
своих
друзей.
90


9.
ПОСЛАНИЕ
ТАРИЭ Л А
К
ХАТ АВА М
И
СВ ИДАНИ Е
ЕГО
С
ВОЗ ЛЮБЛЕННОЙ
И
приказ
врагам
хатавам
я
послал,
составив
с трого:
«Всемогущий царь индийцев
—
царь,
ниспосланный
от
бога .
Тот,
кто
голод ен ,
но
предан,
—
от
него
получит
много,
Тот
же,
кто
ему
изменит,
—
ищет
сам
к
беде
предлога.
Господин
и
бра т
на
тр ене!
Чтобы
рознь
была
забыта,
Приезжай
ко
мне
н ем едля
—
ты
и
царственная
свита.
Не
приедете,
так
сами
к
вам
мы
явимся
открыто,
И
тогда
св оей
вы
кровью
напитаетесь
досыта».
Я
возрадовался
духом,
ли шь
гоне ц
отъе хал
прочь.
По ту шив
огонь
смертельный,
ликовал
я
день
и
ночь.
Мне
судьба
тогда
давала
всё,
к
чему
я
был
ох оч,
А
теперь
со
мной,
безумцем,
звер ь
способен
изнемочь!
Рвался
в
путь
я,
но
рассудок
за став лял
меня
смириться,
Предо
мн ой
мо их
собратьев
пировала
в ерен ица,
Я
ж,
охвачен
пылкой
страстью,
был
не
в
силах
веселиться.
Проклиная
мир
мгновенный,
сн ова
начал
я
томиться.
Раз
вернулся
из
дворца
я,
удостоенный
почета.
Истомленного
мечтами,
не
брала
м еня
дремота.
Пер ечи тыв ал
письмо
я,
ж дал
я
жизн и
поворота.
Вдруг
слуг у
привратник
кл икну л
и
ему
промолвил
что-то.
Прибыл
пос ла нный
рабыни.
Вн овь
писала
мне
Асмат,
Чтобы
я,
пронзенный
в
се рдц е,
приходил
немедля
в
сад.
Радость
душу
озарила,
развязала
це пь
преград.
Взяв
с лугу,
я
в
путь
пустился,
нетерпением
объят.
91


Сад
был
пуст.
Войд я
в
вор о та,
зд есь
не
встретил
ни кого
я.
Вд руг
Асмат,
с ияя,
вышла
из
заветного
п окоя.
«Извлекла,
как
в и дишь,
в итязь ,
шип
из
сердца
твоего
я:
Р асц ве тающая
роза
ждет
любимого
гер оя!»
П одняла
она
завесу.
Я
увидел
т рон
из
злата,
Б адах шанскими
ка мнями
изу кр ашенн ый
бо гато .
И
на
нем
сияло
с олн це,
не
познавшее
за ка та,
—
В
ду шу
мне
смотрели
очи,
как
озе ра
из
агата.
Так
сто ял
я,
но
ни
слова
не
сказала
де ва
мне,
Только
ла ск ово
смотрела,
как
на
близкого
вполне.
< Уходи,
—
Асмат
шепнула,
—
здес ь
с
тобой
наедине
Говорить
она
не
будет». И ушел я,
весь
в
огне.
До
ворот
меня
рабыня
в
это т
день
сопровождала.
Я
роп т ал : «Судьба,
не
ты
ли
зд есь
меня
уврачевала?
Отчего
же,
дав
надежду,
ты
еще
с уров ей
стала?»
Но
наперсница
царевны
в
утешенье
мне
сказала:
«Не горюй,
что
вы
ни
словом
обменяться
не
у спе ли!
Затвори
приют
страданья,
пригласи
к
-с ебе
веселье!
Пред
тобой
она
смутилась
—
дева,
гордая
доселе,
И
девич е ску ю
скромность
предпочла
в
любовном
деле».
«О сестра,
—
сказал
я
деве,
—
для
меня
ли шь
ты
бальзам!
Заклинаю,
будь
мне
другом,
я
за
всё
тебе
воздам.
Шли
ко
мне
св ои
посланья
и,
со
мною
пополам,
Благо-склонное
вниманье
прояви
к
моим
делам».
На
коня
я
сел ,
по ехал ,
не
обласканный
приветом,
До
утр а
в
опочивальне
просидел
я
нераздетым.
Я,
кристалл,
р убин
и
роза,
ста л
синей
индиго
цветом,
Утешался
т ьмою
ночи,
унывал
пер ед
ра-ссветом.
Тут
по сла нцы
от
х ат авов
возвратились
нале гк е.
И зъ яс нялся
хан
подвластный
на
враждебном
язык е:
«Мы,
ха та вы,
не
трусливы,
н аша
крепость
на
за мке.
Что
нам
царь
земл и
индийской?
Разве
мы
в
его
руке?»


10.
ОТВЕТ
РАМАЗА
И
ПОХОД
Т АРИЭ ЛА
НА
ХАТА ВОВ
«Я,
Рамаз ,
—
писал
властитель,
—
извеща ю
Тариэла:
Уд ив ляюс ь,
как
дерзнул
ты
го вор ить
со
м ною
смело.
Разве
ты
ук аз чик
хану,
чьим
владеньям
нет
предела?
Пр екр ати
с вои
писань я,
до
теб я
мне
нет у
дела!»
И
тотчас
же
за
войсками
понеслись
мои
старшины.
Мн огочи слен н ы,
как
звезды,
б ыли
Индии
дружины.
Из
далеких
мест
и
близких
устремились
их
лавины
И
заполнили
собою
горы,
скалы
и
долины.
Не
задерживаясь
дома,
шли
они
на
голос
мой.
Я
собравшемуся
войску
смотр
устроил
б оев ой.
Похвалил
его
убранство,
быстроту
и
ратный
строй,
Хорезмийское
оружье,
легкость
конницы
лихо й.
Тут
я
поднял
над
войсками
стяг
владыки
черно-красный
И
велел
без
промедленья
собираться
в
пут ь
опасный,
Сам
же
плакал
и
томился,
удручен
с удь бой
злосчастной:
«Как покину я столицу,
не
увидевши
прекрасной?»
Я
пришел
домой,
не
в
сила х
превозмочь
сердечной
ск уки,
И
сочились
из
запруды
слезы
го рес ти
и
му ки.
«О судьба,
к
чему
ты
к лонишь ?
—
я
твердил,
ломая
руки .
—
Для
чего
безу м цу
роза,
если
с
нею
он
в
разлуке?»
И
письмо
—
не
д иво
ль
эт о!
—
подал
мне
слуга
опять.
И
опять
Асмат
писала
мне,
возглавившему
рать:
«Приходи!
Тебя
царевна
снова
хоче т
увидать.
Это
лучше ,
чем
томиться
и
в
р азл уке
увядать!»
93


И
воспрянул
я
душ ою,
положив
конец
заботам.
Были
сумерки,
когда
я
подъезжал
к
ее
воротам.
Кроме
девушки-рабыни,
я
не
встретил
никого
там.
«Поспеши,
о
л ев,
к
свет илу
и
дивись
его
щедротам!»
В
многоярусную
башню
я
поднялся
вслед
за
нею
И
увидел
то
светило,
о
кот ором
пламенею.
В
изумрудном
одеянье,
средь
ков ров ,
любимых
ею,
Мне
напомнила
царевна
станом
с трой ную
лилею.
Бл из
ковра
о стан овивш ись ,
пе ред
нею
я
поник,
Све т
блаж енст ва
и
надежды,
словно
столп,
в
душе
воз ни к.
Был
кр аси в,
как
луч
св ет ила,
м оло дой
царевны
ли к,
Но
она
его
стыдливо
приоткрыла
л ишь
на
миг.
«Дай,
Асмат,
подушку
гостю»,— дева
вдруг
проговорила.
Я
послушно
сел
напротив
то й,
чей
лик
св етл ей
светила.
Се р дце,
отданное
року,
р ад ость
снова
оз ар ила.
Удивляюсь,
как
жи ву
я,
вспоминая
то,
что
бы ло!
«Витязь мой,
—сказала
дева,
—я
т ебе
при
первой
в ст рече
Не
промолвила
ни
слова,
презирая
красноречье.
Увядал
ты,
как
раст енье,
от
возлюбленной
далече,
Но
и
мне
ведь
под оба ли
скромность
и
чистосердечье.
Знаю:
женщ ин ы
обычно
пре д
мужчинами
молчат,
Но
мол чать
о
т айнах
сердца
тя же лее
во
сто
крат.
Для
людей
я
улыбалась,
а
в
душе
т аила
яд.
Вот
за чем
к
тебе,
мой
витязь,
посылала
я
Асмат.
С
той
поры,
когда
ты
страстью
воспылал
ко
мне
м гн ове нно,
Одного
тебя,
мой
ви тязь ,
я
любила
неизменно.
И
к лян усь:
ко ль
в
эт их
чувствах
вдруг
наступит
перемена,
—
Девяти
небес
лишая,
пусть
сожжет
меня
геенна!
Стали
дерзкими
хата вы ,
рвутся
к
нашем у
порогу,—
Поезжай,
разбей
хатавов,
ес ли
то
угодно
богу!
Тол ько
что
я
буду
де лат ь,
п огруж енн ая
в
тревогу?
Ах,
оставь
с вое
мне
се рд це,
а
мое
возьми
в
д орогу !»
Я
ск азал : «Такого счастья ждать доселе я не мог .
Кол ь
меня
ты
полюбила,
значит,
так
устроил
бо г.
94


Ты
наполнила
лучами
сердце,
полное
тревог.
Бу ду
я
твоим,
доколе
не
наступит
смерти
с рок».
Клялся
я
над
кн игой
клятвы,
и
она
клялас ь
со
мною,
Подтвердив
сво и
признанья
э той
клятвою
святою.
«Если я,
—
она
сказала, —
изменю
тебе,
герою,
Пусть
убьет
меня
создатель
всемогущею
р укою».
Ели
сладкие
плоды
мы
в
этот
сл адки й
миг
свиданья,
Столь
же
сладостными
были
наши
нежные
при зна нь я.
И,
когда
на ста ло
время
горьких
слез
и
р асставань я ,
От
луче й
ее
горело
сердце,
полное
сиянья.
Трудно
бы ло
мне
расстаться
с
лалом
д евс твен ных
ланит.
Мне
казалось:
мир
мгновенный
принимает
новый
вид.
Мне
казалось:
солнце
в
небе
для
меня
лучи
струит...
Ныне
сердце
без
люб и мой
затвердело,
как
гранит!
На
коня
вскочил
я
утром
и
велел
тр уб ить
к
по хо ду.
Рать
моя
была
готова
сквозь
огонь
пройти
и
воду.
Лев,
я
вел
ее
к
хатавам,
деве
царственной
в
угоду,
По
нехоженым
дорогам,
недоступным
пешеходу.
Я
прошел
рубеж
индийский,
шел
с
восхода
до
за ката .
Мне
посол
навстречу
вышел
от
Рамаза-супостата.
Р ечь
его
бы ла
искусна
и
при том
замысловата:
«Задерут волков хатавских индостанские козлята» .
Мне
подарок
драгоценный
повелел
вру чит ь
Рамаз
Со
с л ов а ми: «Умоляю,
не
ходи
с
войной
на
нас!
Мы,
с
ярмом
твоим
на
шее,
об ещ аем
в
этот
ра з,
Что
детей
и
всё
богатство
о тдади м
тебе
тотчас.
Ты
прости
нас
и
не
сетуй
на
былые
прегрешенья.
Если
ты
страну
и збави шь
от
войны
и
разрушенья,
Можешь
с
малою
дружиной
к
нам
прийти
без
промедленья:
Мы
сдадим
тебе
без
боя
крепостные
укрепленья».
Я
собрал
мо их
вазиров,
и
вазиры
мне
сказали:
«Витязь,
ты
покуда
моло д,
и
поймешь
врагов
едва
ли,
Мы
ж
коварство
их
на
д еле,
как
ты
знаеш ь,
испытали:
Смерть
тебе
они
готовят,
нам
же
—
скорби
и
пе ча ли.
95


Ты
возьми
с
собой
дружину
копьеносцев
удалых,
Пусть
во йска
идут
за
вами,
посылая
к
вам
связных.
Коль
хатавы
не
обманут,
ты
з астав ь
покл яст ь ся
их,
А
не
так
—
в елик им
гневом
покарай
врагов
своих».
Я
послушался
ва зиро в
и
послал
известье
хану:
«Мне твои известны мысли,
спорить
я
с
то бой
не
стану.
Жизнь
тебе
дороже
смерти,
—
бой ся,
если
я
нагряну!
Нынче
с
малою
дружиной
к
твоему
я
еду
с та ну».
Триста
витязей
отважных
я
в
своей
о ста вил
свите,
Но
поблизости
велел
я
войску
следовать
в
укрытье.
Я
ск азал: «Куда б ни шел я,
вслед
за
мною
вы
идите
И,
когда
п ошлю
за
вам и,
мне
немедля
п омог ите».
Шел
три
дня
я,
и
навстречу
новый
выехал
гонец.
Хан
мне
слал
одежд
немало,
и
зап ясти й,
и
колец.
Он
писал
мне : «Поскорее приезжай ко мне,
храбрец,—
Всех
даров
мо их
прекрасных
не
в мещ ает
мой
дворец».
Он
пи сал
еще
яснее: «Верь мне,
ви тязь
с
сердцем
л ьвиным :
Я
спешу
к
тебе
навстречу
по
горам
и
по
долинам».
«По душе мне,
—
я
ответил,
—
повидаться
с
властелином,
Вс тре тив
радостно
друг
друга,
будем
мы
от цом
и
сыно м» .
Раз,
когда
мы
з адерж ал ись
на
окраине
дубравы,
Снова,
кланяясь
бесстыдно,
по дош ли
ко
мне
х атавы ,
Привели
коней
в
подарок
и
воскликнули,
лук ав ы:
«Хан тебя желает видеть,
ибо
ты
дос тои н
славы!
Хан
клянется
амирбару,
что ,
за быв
сво и
п иры,
Завтра
в стр етит
он
гер оя
и
вручит
ему
дары».
Я
из
войлока
поставил
тем
посланникам
шатры,
Принял
ласково
и
выда л
для
ноч ле га
им
ковры.
Не
проходит
в
этом
мире
де ло
доброе
бесследно!
Раз
оди н
из
тех
хатавов
к
нам
пробрался
незаметно.
«Послужить тебе,
—
сказал
он, —
я
давно
пытаюсь
тще тн о,
Оказать
т ебе
услугу,
ибо
предан
беззаве тно .
Д ело
в
том ,
что
тво й
родитель
воспитал
ме ня
когда-то.
Я
обязан
об
измене
известить
те бя,
как
брата.
96


Страшно
мне,
что
будет
роза
ныне
сорвана
и
смята.
Сл у шай,
я
тебе
отк рою
замышленья
супостата.
Знай,
мой
витязь:
эти
люд и
обмануть
те бя
хотят.
В
неком
месте
их
сигнала
жде т
стотысячный
отряд.
Втрое
б ольш ая
дружина
выйдет
к
вам
н ап ерехв ат.
Если
ты
не
прим е шь
м еры
—
не
воротишься
назад.
Хан
тебя
с
дар ами
встретит,
будет
льстить
и
унижаться.
Усыпив
тво е
вним анье,
хитрецы
в ооружа тся .
Войско
выйдет
из
засады,
лишь
костры
их
задымятся.
Есл и
ж
тыс ячи
нагрянут
—
од ному
ку да
деваться?»
Благодарностью
ответил
я
на
это
извещенье.
Я
сказ ал: «Коль уцелею,
дам
тебе
вознагражденье.
Уходи
теперь
обратно,
чтоб
не
вызвать
подозренья,
Если
я
т ебя
за буду,
б уду
проклят
в
тот
же
день
я».
Тайну
вражескую
эту
не
открыл
я
ни ком у,
—
Будь
что
будет ,
все
советы
одинаковы
уму!
Но
приказ
с
гонцом
надежным
выслал
вой ску
моему:
«Поспешите через горы к амирбару своему!»
У тром
я
велел
х ат авам
пе р едать
письмо
Рамазу:
«Хан Рамаз,
спе ши
навстречу,
я
явился
по
у казу !»
Снов а
шел
я
до
обеда,
не
боясь
ду рно го
гл азу,
Ведь
кого
судьба
захочет,
всё
равно
прикончит
сразу.
Наконец
завесу
пыли
заприметил
я
с
кургана.
«Вот идет Рамаз,
—
ска зал
я,
—
он
раскинул
сеть
о бман а,
Пусть
мой
меч
непобедимый
поразит
з лоде я- ха на!»
И
тогда
мою
д ружи ну
со
всего
собрал
я
стана.
Я
сказ ал
др у жин е: «Братья,
на ши
не др уги
—
лгун ы,
О бессил ет ь
наши
рук и
перед
ним и
не
должны.
Те,
кто
пал
за
г ос ударя,
—
к
небесам
вознесены.
Нам
ли
меч
т аскать
без
дел а,
ко ль
нас та ли
дни
в ойн ы?»
Зы чным
голо сом
в
доспехи
приказал
себя
облечь
я,
И
надели
мы
кольчуги,
и
надвинули
оплечья,
И
пос тр оил
я
дружину,
и
повесил
с боку
меч
я,
И
обрек
в
тот
день
хатавов
на
страданья
и
увечья.
97


Мы
приблизились.
Хат авы ,
увидав
сверканье
стали,
Л^не
с
великою
до садо й
приближенного
послали:
«Почему вы не свершили то,
что
нам
п оо беща ли?
Видя
вас
в
вооруженье,
мы
в
заботе
и
печали».
Я
велел
ска за ть
Р а ма зу. «Знаю умысел я твой,
Но
не
б ыть
тому,
из менник ,
что
задумано
тобой!
Как
велит
обычай
предков,
выходи
на
смертный
бой!
Взял
я
меч
—
и,
значит,
скоро
ты
про ст иш ься
с
головой!»
Удалился
тот
посланец,
и
его
не
слали
боле .
Выд ав
замысел
Рамаза,
дым
столбом
поднялся
в
по ле.
Войско
выш ло
из
засады,
незаметное
дотоле,
Но
н анест ь
мне
пораженье
не
смогло
по
божьей
воле.
Взяв
копье,
простер
я
рук у
и
закрыл
лицо
забралом
И
в
сраженье,
полный
рве нья ,
полетел
с
отрядом
малым.
Я
продвинулся
на
стадий
в
наступленье
небывалом.
Но
враги
стояли
твердо,
образуя
вал
за
валом.
Увидав
густые
толпы,
пря мо
к
ним
рванулся
я.
«Он безумец!» —
закричали
люд и,
в
грудь
себя
б ия.
Я
пронзил
передового,
но
сломал
конец
копья.
Меч!
Хвала
руке,
кот орой
сталь
наточена
тв оя!
Я
на
ст аю
куропаток
как
орел
слетел
могучий,
Я
бросал
их
друг
на
друга,
громоздил
из
трупов
кучи.
Те,
к ого
метал
я
в
воздух,
камнем
падали
из
туч и.
Перебил
я
в
двух
отр яд ах
ц вет
их
войска
наилучший.
Но
враги
сом к ну лись
снова,
окружив
меня
толпою,
Я
разил
их
без
пощады,
проливая
кровь
рекою.
На
седло
мертвец
валился
переметною
сумою.
Где
лиш ь
я
ни
по явля лс я,
всё
бежало
предо
мною.
Поздно
ве че ром
с
кур ган а
крикнул
вражий
караул:
«Не задерживайтесь боле!
Божий
гн ев
на
нас
дохнул!
Пыль
над
полем
заклубилась,
слы шен
грохот
та ?л
и
гул.
Неужели,
вызвав
в ой ско,
нас
пр от ивник
обманул?»
Оказалось:
в
самом
деле,
то
ин ди йцы
подоспели,
Д ень
и
ночь
они
спешили,
чтоб
пом очь
мне
в
трудном
деле.
98


Не
вмещали
их
д ол ины,
не
хватало
им
у ще лий,
Громко
би ли
их
литавры,
в ыли
трубы
и
свирели.
В
бегство
кинулись
хатавы,
не
противясь
нашей
силе ,
По
полям
кровавой
битвы
мы
в
погоню
поспешили.
Из
седла
я
выбил
хана,
мы
ме чи
в
бою
скрестили,
Подоспевшие
отряды
всех
людей
его
пленили.
Замыкающие
наши
брали
всадников
в
полон,
Перепуганных
и
бледных,
из
седла
их
рвали
вон .
За
труды
бессонной
но чи
каждый
был
вознагражден:
Вопль
испуганных
ха та вов
долетал
со
вс ех
с торо н.
Наконец
с
кон ей
усталых
мы
с ошли
на
по ле
брани.
Я,
мечом
поранен
в
рук у,
не
заботился
о
ране.
Вкруг
меня,
д ив ясь,
толпились
все
мои
однополчане
И
в
в ост орге
не
решались
нарушать
мое
молчанье.
И
великого
почета
был
тогда
я
удос тое н:
Мне
с вои
благословенья
с лал,
ликуя,
каждый
воин.
Воспитатели
д ивил ись,
как
урок
их
был
ус в оен,
Ибо
много
я
оставил
ран
глубоких
и
пробоин.
Я
отряды
за
добычей
раз о слал
кого
куда,
И
они,
обогатившись,
возвратились
без
труда.
Тех ,
кто
жаждал
нашей
крови ,
усмирил
я
навсегда,
И
без
боя
п редо
мною
отворились
города.
Обратился
я
к
Р ам азу: «О твоей я знал измене!
Постарайся
же
з аглади ть
это
злое
преступленье,
Сда й
войскам
м оим
немедля
крепостные
укрепленья,
Если
будешь
препираться,
не
видать
те бе
прощенья».
Отв еча л
Ра ма з: «Отныне нет конца моим невзгодам,
Но
доверь
ты
мне
вельможу
из
м оих
владений
родом,
Я
пошлю
его
с
указом
к
подчиненным
воеводам,
Чтобы
мог
ты
утвердиться
над
страною
и
народом».
С
тем
д ове ре нным
вельможей
я
послал
моих
люде й.
Крепостные
воеводы
появились
у
дверей.
И
сдал ос ь
мне
без
сраженья
много
разных
крепостей...
С
чем
сравню
я
груды
з лата
в
новой
вот чин е
моей!
99


Л ишь
тогда
по
Хатаети
я
прошел
как
победитель.
Мне
казну
сдавал
немедля
в
каждом
городе
правитель.
Я
сказал.
«Пускай индийцев не страшится мирный
житель,
Я
людей
не
жгу
лучами,
ибо
я
не
погубитель!»
Все
сокровищницы
были
переполнены
казною.
Я
не
мог
бы
перечислить
всех
богатств,
добытых
мною,
—
Там
пленился
покрывалом
рядом
с
шуб кой
дорогою,—
Ты
и
сам
бы
восхитился
дивной
прелестью
та кою!
Из
како й,
не
понима ю,
изготовленные
ткани,
Всех
они
очаровали,
как
небесное
созданье.
Ни
парчи
они,
ни
пряжи
не
имели
в
основанье,
Но
под обн ы
б ыли
стали,
изл ив ающе й
сиянье.
Их
для
де вы
светоносной
я
в
подарок
приберег.
И
на
тысяче
верблюдов
отослал
ца рю
обро к,
—
Был
любой
из
тех
верблюдов
и
кр асив
и
крепконог...
Я
хоте л,
чтоб
доброй
вести
ца рь
порадоваться
мог.


11.
ПОСЛАНИЕ
Т АРИЭ ЛА
ЦАРЮ
ИНДИЙСКОМУ
И
ВОЗВРАЩЕНИЕ
ЕГО
НА
РОД ИНУ
«Счастлив ты,
о
ца рь
великий!
—
напи сал
я
Фарсадану.
—
Веро ло м ство
и
измена
не
п ошли
на
пользу
хану.
Не
кори,
что
с
запозданьем
шлю
я
вести
Индостану:
Скоро
я
с
плененным
ханом
пред
тобою
сам
предстану».
Я
привел
ст рану
в
порядок
и,
как
требовал
об ыч ай,
Поспешил
из
Хатаети
с
драгоценною
добы че й.
Мне
верблюдов
не
хватило,
с на рядил
я
поезд
б ычий,
У венч ал
се бя
я
славой,
удостоенный
отличий.
Повелителя
ха та вов
вез
с
собой
я
на
коне.
Фарсадан,
от ец
названый,
вст р етил
нас
в
ро дной
стране.
Он
хвалил
меня
и
славил,
и,
утешенный
вполне,
Мягкой
бело ю
повязкой
п овяз ал
он
ра ну
мн е.
И
уставили
всю
площадь
драгоценными
шатрами,
Чтоб
на
радостях
со
всеми
мог
я
видеться
друзьями.
Здесь
возлюбленный
в лады ка
пиро вал ,
ликуя
с
нами,
И
сидел
со
мною
рядом,
и
дар ил
меня
дарами.
До
утра
мы
веселились,
пи ли
снова
мы
и
снова
И
в
с то лицу
возвратились
после
пиршества
ночного.
Ц арь
сказ ал: «Позвать дружину!
Ра ди
праздника
такого
Я
желаю
видеть
пленных
и
Рамаза-пустослова!»
И
плененного
Рамаза
я
доставил
в
зал
дворца.
На
него
взглянул
владыка,
как
на
глупого
юнца.
Не
хоте л
и
я
п орочи ть
двоедушного
лжеца:
У ниже нье
б еззащи тны х
недостойно
храбре ца.
101


Фарс ада н
ласкал
х ат ава,
угощал
его
обедом,
Как
за б отли вый
хо зя ин,
снисходил
к
его
б есед ам.
Наконец
меня
позвал
он
и
спросил
перед
рассветом:
«Заслужил ли он прощенья,
на ходяс ь
в
позоре
этом?»
Я
осмелился
от в етит ь: «Так как бог прощает грешным,
Будь
и
ты
добросердечен
с
этим
плутом
безутешным».
Ц арь
ск азал
е м у: «Прощаю и тебе,
и
всем
мятежным,
Но
смотри
не
попадайся,
коль
к
делам
вернешься
прежним!»
Десять
тысяч
драхм
вл ады ке
уплатить
поклялся
хан,
Сверх
того
шелков
хатавских
пр ивезт и
из
дальних
стран.
Ц арь
оде л
его
и
свиту,
выдал
каждому
кафтан
И
вернул
им
всем
св обод у,
невзирая
на
обман.
С
благодарностью
смиренной
пр инял
пл енник
эти
вести:
«Бог меня жалеть заставил,
что
по шел
я
против
чести,
Если
снова
согрешу
я,
зако ли
меня
на
мес те!»
И
уехал
он,
и
свита
ус как ала
с
ханом
вмес т е.
На
заре
от
Фарс адан а
человек
ко
мне
явился:
«Уж три месяца,
мой
витя з ь,
как
с
тобой
я
распростился!
Я
не
езд ил
на
охоту
и
по
ди чи
ист о мил ся,
—
Приезжай
ко
мне
нем едл я,
ес ли
ты
не
утомился».
Нас
охотничьи
гепарды
ожидали
с
ранних
п ор,
Статных
соколов
сокольник
выносил
на
царский
двор.
Мой
владыка
солнцеликий
был
одет
в
прос той
убор,
Л ишь
вошел
я
—
и
весельем
загорелся
ца рс кий
в зор.
В
это
ут ро
втихомолку
ц арь
сказал
св оей
суп руге :
«Посмотреть на Тариэла рвутся люди из округи,
Веселит
он
людям
се рдц е,
исцеляет
их
н едуги ,
Потому
те бя,
ца рица,
об
одной
п рошу
у слу ге:
Так
как
нашей
ю ной
дочке
быть
назначено
царицей,
Пусть
он а,
кр аса
Эдема,
поразит
сер дца
сторицей.
Посади
ее
-с
с обою
на
п иру
пред
все й
столицей,
Я
приду,
вернувшись
с
поля,
любоваться
светлолицей».
102


Мы
охотились
в
долине
у
подножья
дик их
скал.
Много
было
гонч их
в
поле,
сокол
в
во зду хе
витал.
Но,
не
кончив
перехода,
ц арь
вернуться
пожелал,
Даже
тех ,
что
в
мяч
игр а ли,
на
второй
и гре
прервал.
Л юди
ж дали
нас
на
кровлях
и
толпились
на
май да не.
Я,
как
воин-победитель,
ех ал
в
пыш ном
одеянье.
Бледнолицый,
словно
роза,
привлекал
я
их
вниманье,
И
немало
лю б опытных
потеряло
там
сознанье.
Я
у кр ашен
был
чалмою,
что
судьба
мне
в
дар
послала,
И
она
сво ей
красою
мне
вели чья
пр ид ава ла.
Цар ь
сошел
с
коня,
и
вместе
мы
во шли
под
св оды
зала,
И
увидел
я
светило,
и
душа
затрепетала!
В
золотистом
одеянье,
ро ем
дев
окружена,
Появилась
предо
мною,
лучезарная,
о на.
Блеском
дивного
сиянья
озарилась
вся
стр ан а,
В
роза х
губ
блистали
перлы,
изливая
пламена.
Руку
я
носил
в
повязке
из
тончайшего
виссона.
Увидав
меня,
царица
поднялась,
ликуя,
с
трона,
Целовала,
словно
сы на,
говорила
благосклонно:
«Не оправятся хатавы после этого урона» .
Сел
я
рядом
с
го суд ар ем,
это
мне
пр ият но
бы ло:
Предо
мно ю
восседала
та,
чей
лик
светлей
свет ил а.
Я
тайком
смотрел
на
де ву,
в зор
она
не
отводила,
Без
нее
мне
жизнь
казала сь
ненавистной,
как
могила.
И
опять
приличный
са ну
царь
ус трои л
пышный
пи р,
И
таки х
пи ров
веселых
не
видал
доселе
мир.
Там
на
кубках
красовались
бирюза,
рубин,
сапфир,
Там
не
смел
остаться
трезвым
ни
дружинник,
ни
вазир.
Отдавался
я
веселью,
обожанием
томимый,
Потухал
от
не жных
взо ров
мой
огонь
неугасимый,
Но,
людей
остерегаясь,
я
ск ры вал
восторг
незримый...
Есть
ли
что
на
свете
слаще
созерцания
л юб имой?
Ца рь
велел
п евцам
умолкнуть.
Л юди
головы
с кл онили.
«Тариэл,
—
с казал
владыка,
—
нас
обрадовал
не
ты
ли?
юз


Мы,
как
видишь,
весел им ся ,
а
хатавы
приуныли.
Весь
народ
тоб ой
гордится
и
твоей
диви тся
сил е.
В
драгоценные
одежды
мы
должны
тебя
обле чь,
Твоего,
о днако ,
платья
мы
сним ат ь
не
будем
с
пл еч.
Сто
сокровищниц
в
награду
дам
тебе
я,
кончив
речь,
Можешь
сшить
нар яд
по
вкусу,
остальное
приберечь».
Снова
ца рь
воссел
до во ль ный.
Снова
ар фы
заиграли,
Снова
мы,
певцам
внимая,
бе змятеж но
пировали.
Нас
покинула
царица,
только
сумерки
настали,
Мы
ж
до
н очи
веселились,
по забы в
с вои
пе ча ли.
Наконец
из
достаканов
больше
пит ь
не
стало
мочи.
Я
ушел
в
опоч ива л ьню,
лишь
настало
время
ночи.
Жег
меня
огонь
любовный
с
ка ждым
часом
всё
жесточе,
Лик овал
я,
вспо м ин ая,
как
ее
смотрели
очи.
И
сказал
мне
мой
п р исл у жни к: «Вся закутана чадрой,
Ви тязь ,
некая
девица
хоче т
видеться
с
то бо й».
Я
вскочил
с
д рожа щим
сердцем,
встретил
дев у
как
шальной,
И
наперсница
царевны
проскользнула
в
мой
покой.
Встретил
я
Асм ат
с
в ост оргом,
не
позволил
поклониться,
Посадил
с
собою
рядом,
чт об
б ес едой
насладиться,
Стал
расспрашивать: «Скажи мне,
как
живет
моя
царица
—j
Та,
с
кем
дерево
ал оэ
красотою
не
сравнится?
Говор и
о
том
свет иле,
что
свело
меня
с
ума!»
«Витязь,
—
молвила
де вица,
—
всё
скажу
те бе
сама.
Во
дворце
друг
другу
нынч е
вы
понравились
весьма,
Остальное,
коль
захочешь,
ты
у знаеш ь
из
п ись ма».


12.
ПОСЛАНИЕ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
К
ЕЕ
ВОЗЛЮБЛЕННОМУ
Вот
посланье
той,
чей
обра з
пламенеет
над
вселенной:
«Витязь,
ты
сиял
се годн я,
словно
камень
драгоценный!
На
ко не
ты
мча лся
лихо,
красотой
дивил
отменной,—
Сладких
с лез
мо их
причина
мне
каз ал ась
не с ра внен ной.
Восхвалять
теб я
должна
я
от
восхода
до
заката,
Но,
увы ,
с
тобой
в
ра злу ке,
я
отчаяньем
объята.
Ради
ль ва
леле ет
солнце
прелесть
розы
и
агата,
И
клянусь
тебе
светилом,
что
вер на
тебе
я
свято.
И
хо тя
ты
не
напрасно
пр о лива ешь
слез
поток,
—
Не
печ аль ся,
умоляю,
—
горе
витязю
не
впрок.
Кто
из
нас
собою
краше,
это
зна ет
только
бог.
Я
хочу,
чтоб
ты
вуалью
красоту
мою
облек.
Ты
укрась
меня
вуалью
чужестранной,
до рогою,
Чтоб
пр ек расн ый
тв ой
подарок
неразлучен
был
со
мною.
Сам
носи
мое
запястье,
я
дарю
его
герою,
—
Память
этой
дивной
ночи
да
пребудет
век
с
то бою !»
Застонав
при
этом
слове,
словно
зверь
в
ноч и
туманной,
Тариэл
запястье
тронул: «Вот он,
дар
моей
желанной!»
Снял
с
руки
его,
рыд ая,
удручен
душевной
раной,
И,
прильнув
к
нему
устами,
пал
на
землю
безды ха нны й.
Как
мертвец
п еред
м оги лой,
он
лежал,
тоской
убит.
На
груд и
темнели
пятна
от
ударов
о
гранит.
Бл едны й
лик
Асмат
те рз ала,
исторгая
кровь
ланит,
И
водою
ор ош ала
друга,
мертвого
на
ви д.
105


Автандил
смотрел
на
брата,
полный
горя
и
волненья.
Сл езы
дев ы
прожигали
н епод вижн ые
каменья.
Наконец
очнулся
вит язь
и
сказал
через
мгновенье:
«Кровь моя
— до быча
рока.
Как
не
уме р
в
этот
день
я?»
Бледный,
он
присел
на
ложе,
посмотрел
как
бесноватый.
П ринима я
цве т
шафрана,
роза
стала
желтоватой.
И
молчал
он
долго-долго,
удручен
своей
утратой,
И
не
радовался
жизни,
безнадежностью
объятый.
И
ск азал
он
А втан ди лу : «Хоть темно мое сознанье,
Для
те бя
я
попы т аюсь
довершить
повествованье,
Потому
что
в стр еча
с
другом
порож да ет
упованья...
Удивляюсь,
как
живу
я,
несмотря
на
все
терзанья.
Так
Ас мат
се стры
до роже
стала
сердцу
моему,
Мне
да ла
она
запястье
— дар,
пр иложе н ный
к
пи сьму .
Я
ск азал ,
что
то
запястье
девы
с
радостью
приму,
Ей
же
дал
вуаль
из
ткани,
не
известной
никому».


13.
ПОСЛАНИЕ
ТАРИ ЭЛА
ВОЗ ЛЮБЛЕННОЙ
И
С ВАТОВ СТВ О
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
Я
писал
в
ответ:«Осолнце!
Свет,
ниспосланный
тобою,
Усмирив
мою
отвагу,
овладел
сегодня
мною.
Как
бе зуме ц,
упиваюсь
я
тв оею
красотою...
Чем
воздам
тебе
за
это ,
ес ли
я
вниманья
стою?
Раньше
я
в
жи вых
ос та лся
по
тв оей
ли шь
благостыне,
И
оп ять
ме ня,
безумца,
осчастливила
ты
ныне.
Для
меня
твое
запястье
драгоценнее
святыни,—
С
ним,
веселием
объятый,
забываю
я
у нынь е.
Видит
бо г,
твое
ж ел анье
я
хот ел
предупредить!
Я
вуаль
тебе
за
сч аст ье
почитал
бы
подарить.
О,
пр иди
ко
мне
на
пом ощ ь!
Помоги
безумцу
жи ть!
Разве
я
кого
другого
в
состоянье
п олюб ит ь?»
Дев а
тотчас
удалилась.
Я
задумался
устало.
И
царевна
п редо
мною
в
сновидении
предстала.
Вздрогнул
я
и
пробудился,
и
ее
как
не
бывало.
Вспоминая
г олос
милый,
я
уже
не
спал
ним а ло.
Рано
утром
царь
с
царицей
во
дворец
меня
позвали.
Я,
покорный
властелину,
появился
в
царском
зале.
Цар ь
с
царицей,
три
вазира
там
б ольш ой
совет
держали.
Мне
о ни,
как
амирбару,
сесть
на прот ив
п рик аза ли.
Ц арь
ск аз ал : «По божьей воле мы
—
на
склоне
наших
дней.
Время
старости
подходит,
время
бедствий
и
скорбей.
Даровал
нам
бог
царевну,
не
послал
нам
сын ове й.
Мы
ее,
как
сына,
люби м
и
заботимся
о
не й.
107


Нынче
мы
царевну
браком
сочетать
должны
законным.
Ей
супруг
достойный
нуж ен.
Где,
скажи,
найти
его
нам?
Будет
он
хранить
дер жав у
и
владеть
индийским
тр оном ,
Уг рожа ть
стране
войною
он
не
даст
иноплеменным».
Я
ска за л: «Прискорбно сердцу,
что
творец
вам
не
дал
сына!
Но
прекрасная
царевна
—
упованье
господина.
Породниться
с
вами
—
счастье
для
люб ого
властелина.
Вам,
правителям,
известен
об раз
свад еб но го
чина».
Мы
советоваться
стали.
Я
от
горя
помертвел,
Понимая,
что
не
в
сил ах
изменить
теченье
дел.
Цар ь
с казал
м не: «Шах Хорезма горделив,
могуч
и
см ел,—
Если
он
отдаст
нам
сына,
будет
сладок
наш
уде л».
Было
видно:
царь
с
царицей
предрешили
всё
заране,
Сл ишко м
явно
на
совете
совпадали
их
же ла нья.
Я
вступить
с
моим
владыкой
не
решился
в
пререканье
И
молчал,
как
прах
ничтожный,
потерять
боясь
сознанье.
«Шах,
—
промолвила
царица,
—
государь
весьма
о тм енный,
Будет
сын
его
под
пар у
нашей
дочке
несравненной».
Что
я
мог
ск азать
на
это
ей,
владычице
над м енной?
С огла силс я
я,
несчастный,
запятнал
себя
и змено й.
Ц арь
отправил
к
хо рез м ийцу
наилучших
из
люде й:
«Шах!
На с ле дника
престола
я
лишен
в
семье
моей.
Я
взрастил
царевну-дочку,
не
имея
сыновей,
Да
п риб удет
тв ой
цар евич
и
с уп ругом
будет
е й!»
Люди
быстро
возвратились,
отягченные
дарами.
Шах
ответил
им
так ими
благосклонными
словами:
«Даровал нам вседержитель то,
что
мы
желали
сам и.
Кто
ж
откажется
от
девы?
Нет
такого
между
нами!»
И
опять
за
нар ечен ным
царедворцы
полетели:
«Не задерживайся,
вит я зь,
и
не
медли
в
этом
деле!»
Как-то
ра з,
устав
на
по ле,
я
лежал
в
св оей
по стел и.
Сердце,
горестью
томимо,
не
мечтало
о
веселье.
Мне
ножом
пронзить
хотелось
сердце,
п олное
тос кой .. .'
В друг
Асмат
слугу
п ри слала
с
вестью
краткою
такой:
108


«Та,
чей
стан
стройней
алоэ,
хоче т
видеться
с
тобой .
П рихо ди
немедля,
витязь,
в
башню
дев ы
молодой!»
На
коня
я
с ел,
поехал
и
вошел
в
ее
ограду,
И
Асмат
у
входа
в
башню
повстречал,
пройдя
по
саду.
Я
печаль
ее
заметил
по
слезам
ее
и
взгляду,
И,
встревоженный,
не
смел
я
про
с вою
спросить
отраду.
Скорбь
сестры
моей
названой
в
это т
де нь
меня
смутила,
—
Дев а,
как
бывало
раньше,
не
смеялась,
не
шутила,
Не
ск азала
мне
ни
слова,
только
пл акал а
уныло,
Заронив
тревогу
в
сердце,
ран
мо их
не
исцелила.
Эта
плачущая
дева,
не
вступая
в
разговор,
Провела
мен я
в
покои
и
откинула
ковер,
И
увид ел
я
царевну,
и
узна л
ее
убор,
Но
лучи
ее
не
грели,
как
бывало
до
сих
пор .
Упадало
на
завесу
от
нее
под об ье
света,
Но
была
она
неб р ежно
в
эт от
скорбный
час
одета.
В
том
же
платье
изумрудном,
на
тах те
то го
же
цвета
Вся
в
слезах
сидела
дева,
на
п оклон
не
дав
ответа.
Как
на
выступе
утеса
громоносная
тиг рица ,
На
меня
смотрела
гневно
омра чен н ая
девица.
Ни
луна,
ни
солнце
в
не бе
не
могли
бы
с
ней
сравниться...
Наконец
она
привстала
пре до
мной,
молниелица.
«Лжец!
— воскликнула
царевна.
—
Верно,
нет
в
тебе
стыда,
Коль,
на руш ив
слово
кл ятвы ,
ты
по смел
войти
сюда !
Бог
воздаст
тебе
за
это,
жди
теперь
его
суда!»
Я
ска зал : «Открой,
о
солн це ,
в
чем
о на,
моя
беда?
Как
могу
я
оправдаться,
коль
т ебя
не
разумею?
За
какие
прест у плень я
пред
тоб ою
я
бледнею?»
Но
она
мне
от веч ал а: «Что слова тебе,
злоде ю!
Обманулась
я
по-женски,
став
возлюбленной
твоею!
Отдают
меня
насильно
за
царевича
чужого,
Ты
на
это
согласился,
не
сказал
отц у
ни
слова.
Ты
с вою
нарушил
клятву,
ты
по хож
на
пуст о сло ва,
И
отныне
за
притворство
я
отмстить
тебе
готова.
109


Иль
не
п омн ишь,
ве ро ло мный,
как
ты
пл акал
и
стонал,
Как
тебе
л екарст во
лекар ь
приносил
и
подавал?
С
кем
тепер ь
сравню
тебя
я,
переменчивый
ба хв ал?
От
тебя
я
отрекаюсь,
ибо
ты
неверен
стал.
Бу дь
вл ады ки
н аши
правы,
б удь
они
совсем
не
пр ав ы,—
Кто
б
ни
правил
Индостаном,
я
—
наследница
державы!
Я
не
дам
тебе,
изменник,
продолжать
тв ои
за б авы:
Ты
лукав,
и
все
стремленья
у
тебя,
как
ты,
лукавы.
Я
тебя
з аст авлю
скрыться
из
отцовского
пр едел а.
Не
у йдешь
по
доброй
во ле
—
улетит
ду ша
из
те ла!
Ты
подобной
мне
не
сыщешь,
как
бы
сердце
ни
б олело!»
«Горе мне!» —
при
этом
слове
стон
раздался
Тариэла.
Я
тогда
воспрянул
дух ом
от
таких
ее
речей.
И
взгля н ул,
подняв
зеницы,
в
г лу бину
ее
очей.
Уд ив ляюсь ,
как
жи ву
я,
ра злу чен
нав еки
с
ней!
Почему,
о
мир
коварный,
ж аж дешь
крови
ты
моей!
На
ковре
Кор ан
открытый
я
заметил
пред
царевной.
Взяв
Коран,
прославил
бо га
я
молитвою
душевной.
Я
ск аза л: «Меня,
о
солнце,
ты
спалила
речью
гн евн ой,
Но
посл у шай,
что
скажу
я
о
судьбе
моей
плачевной.
То,
о
чем
скаж у
теб е
я,
будет
правдою
с вя тою,
Ко ль
солг у,
пускай
всё
н ебо
потемнеет
на до
мною!
Ты
сама
сейчас
увидишь:
не
за пят нан
я
виною!»
«Говори!» — о на
ск азала
и
кивнула
гол овою .
Я
ск азал: «Коль словом клятвы я,
несчастный,
пренебрег,
Пусть
и
молнии
и
громы
на
меня
об р ушит
бог!
Разве
я
любви
блаженство
без
тебя
изведать
мог?
Разве
я
жив ым
останусь,
коль
про нз ит
меня
к лин ок?
Царь
меня
в
св ои
черт оги
пригласил
на
совещанье.
Ч уже ст ра нного
супруга
он
избрал
тебе
з ар ане.
Что
я
мог
с
ц арем
поделать,
зате вая
пре река нь я?
Согласился
я,
на
вр емя
з атаив
свои
страданья.
Как
я
мог
с
владыкой
спорить,
ес ли
он
не
поня л
я сно,
Что
стране
без
государя
быть
поистине
опа сн о?
110


Я
один
имею
право
зде сь
ца рить
едино в ласт но .
Пусть
идет
сюда
царевич.
Он
идет
сю да
напрасно!
Я
сказа л
себе: «Подумай,
нужно
выбрать
новый
путь,
Поразмыслив
на
д осуг е,
легкомысленным
не
буд ь».
Уж
хотелось
мне,
как
зверю,
убежать
куда-нибудь,
Но
т ебя,
мое
светило,
разве
мог
я
обмануть?
Ради
сердца,
как
на
рынке,
торговал
я
там
ду шою.. .»
Л ивень ,
розу
леденивший,
вдруг
повеял
теплотою.
Ряд
сияющих
жемчужин
приоткрылся
предо
мною.
«Если так,
—
с казала
дев а,
—
не
за пятна н
ты
виною .
Разве
я
могу
поверить,
что
избрал
ты
путь
обмана,
Что
гре ши шь
ты
против
бо га
над
с тран иц ами
Корана!
Ты
рук и
моей
немедля
п опроси
у
Ф арсадана,
Чтоб
вос се сть
т ебе
на
троне
государем
Индостана!»
Тут
о на,
забыв
о
гневе,
стала
ласкова
со
мной,—
То
ль
сошло
на
землю
солн це ,
то
ли
месяц
м олодой .
Облас кал а
и
впервые
ус ад ила
пр ед
собой,
В
сердце
не жны ми
словами
потушила
пламень
мой.
«Мудрецу, —
она
ска за ла,
— торопиться
не
пристало,
Поступить
он
так
об язан,
чтоб
ду ша
не
горевала.
Если
ты
задержишь
гостя,
по рази т
тебя
опала,
И
тогда
над
Инд о стано м
разразится
бед
немало.
Если
ж
гость
сюда
приедет
и
решит
на
мне
жениться,
Мы
расстанемся
и
в
тра ур
обра титс я
багряница.
Будем
мы
с
т обою
плакать,
а
владыки
веселиться.
Нет ,
не
должно
чуж ес транц у
в
Индостане
утвердиться!»
Я
ск азал : «Не дай-т о
боже,
чтоб
приехал
к
нам
же них!
Лишь
прибудут
хорезмийцы,
я
сум ею
встретить
их.
Пусть
они
узн ают
силу
и
проворство
рук
моих.
После
битвы
мы
посмотрим,
что
ос тан ется
от
них !»
Но
царевна
от веч ала : «Не велит рассудок здравый,
Чтобы
я
была
причиной
эт ой
ярости
кровавой.
Лишь
цар е вича
убе й
ты,
не
грози
другим
расправой.
Куст
су хой
зазеленеет
там ,
где
суд
творится
пр а вый.
111


Сделай
так,
герой
отважный,
наделенный
сил ой
льв ин ой:
Жениха
уб ив
украдкой,
не
сражайся
ты
с
д р ужиной.
Ты
его
единоверцев
не
равняй
с
п рост ой
скотиной,—
Сердце
вынести
не
в
си лах
эт ой
крови
неповинной.
О бъяви
ты
Фарсадану,
чтоб
не
вп асть
в
ве лик ий
срам:
«Наша Индия вовеки не достанется врагам.
Из
отцовского
наследья
я
ни
драхмы
не
отдам.
Я
сожгу
твою
ст оли цу,
если
будешь
ты
у пря м!»
Обо
мне
не
начинай
ты
с
государем
ра згов ора ,
Пу сть
не
думает
владыка,
что
любовь
—
причина
спора.
Будет
царь
молить
и
плакать,
он
не
выне с ет
п озор а.
Я
в
т вои
отдамся
руки,
и
на
т рон
взойдем
мы
скоро».
Этот
замысел
царевны
мне,
безумцу,
пол юб илс я,
И
опять,
с
мечом
в
деснице,
сердцем
я
воспламенился.
Хо ть
уд ержи ва ла
дев а,
с
нею
быстро
я
простился,
Но
обнять
мое
с ве тило
на
прощанье
не
решился.
С
боль ю
очи
от орва л
я
от
д евич еск их
красот,
И
вела
меня
ра бы ня,
провожая
до
ворот,
И
уше л
я,
как
безумный,
и
в
печальный
вечер
тот
За
единственную
радость
вынес
тысячу
невзгод.


И
Дав ар
с
в елик ой
бранью
на
ца р евну
напустилась...


И
браслет
из
дивных
перлов
был
вруче н
ему
царицей..,


14.
ПРИЕЗД
ХОРЕЗМИЙСКОГО
ЦАРЕВИЧ А
И
ГИБЕЛЬ
ЕГО
ОТ
РУКИ
ТА РИЭЛА
«Государь,
же них
приехал!»—
объявил
ца рю
гл ашатай .
Мог
ли
знат ь
жених,
какою
бог
грозит
ему
ра сп лат ой?
Позабыл
печаль
владыка,
светлой
радостью
объятый,
И
в елел
мне
се сть
с
собою
в
царской
гор ни це
богатой.
Царь
сказа л: «Да будет ныне день великого веселья!
Свадьбу
радостную
справлю
пос ред и
св оих
земель
я.
Пусть
сокровища
немедля
принесут
из
подземелья!
Скупость
—
признак
скудоумья.
Всё
раздам,
чем
жил
досель
я!»
За
сокровищами
тотчас
я
послал
моих
лю дей.
Хорезмиец
вскоре
прибыл
с
п ышной
свитою
сво ей.
Горожане
и
вельможи
в ышли
чествовать
г ос тей.
Для
собравшегося
войска
не
хватало
площадей.
Цар ь
сказ ал : «Украсьте город драгоценными шатрами!
Пусть
прие ха в ший
ца ре вич
отдыхает
там
с
друзьями.
Прикажи
войскам,
чтоб
выш ли
пир
отпраздновать
с
гостями.
Сам
же,
встретив
хорезмийца,
оставайся
вместе
с
нами».
Площадь
кр асны ми
шатрами
мы
уставили
м гнов ен но.
Хорезмиец
въехал
в
гор од
и
сошел
с
кон я
степенно.
Царедворцы
из
покоев
шли
к
нему
—
за
сменой
смена,
И
войска
вокруг
стояли,
соби раяс ь
по степ енно .
В сё,
что
надобно,
исполнив,
я
к
се бе
вернулся
в
до м.
У то мившис ь
на
приеме,
я
хотел
за быт ься
сном.
Вдруг
Асм ат
р аба
прислала
с
запечатанным
письмом:
«Та,
чей
стан
стройней
алоэ,
ждет
теб я
в
саду
своем».
113


Я
поехал,
но
у
башни
ли шь
о дна
Асмат
рыдала.
Я
спр о сил : «О чем ты плачешь,
завернувшись
i
в
покрывало?»
«Витязь,
—
мо лви ла
девиц а,
—
больше
сил
уже
не
ста ло
Защищать
твои
поступки.
Я
гожусь
на
это
мало».
Мы
вошли.
И,
словно
с олнц е,
освещая
тьму
ал ьков а,
На
ме ня
взглянула
дева
раздраженно
и
суро во.
«Что ты ждешь?
—
она
спросила.
—
Разве
жертва
не
го то ва?
Иль
опять
ме ня
забыл
ты?
Иль
обманываешь
с нова ?»
Прочь
я
бросился
от
девы
и
во скл икну л,
весь
в
огне:
«Будешь знать,
к ого
люб лю
я
и
на
чь ей
я
стороне!
Разве
доб лест ь
полководца
изменила
нынче
мне,
Чтобы
деве
приходилось
понуждать
меня
к
во йне?»
Сотню
воинов
я
под нял
и
ск аза л: «Готовьтесь к бою!»
И
на
площадь
через
город
полетели
мы
с тре лою.
Возле жал
жених
на
ложе,
распростертый
предо
мною.
Не
пролив
ни
капли
кров и,
он
простился
с
головою.
Я
схватил
его
за
н оги
и
о
столб
шатра
с
разм аха
Гол ово й
его
ударил.
Стража
вскрикнула
от
страха.
Я
вскочил
в
седло,
помчался,
поднимая
тучи
праха.
Был
на
мне
шелом
походн ый
и
кольчужная
руб аха.
Слух
прошел
среди
народа,
что
на
пл о щади
резня.
Отбиваясь
от
п огони ,
гна л
я
верного
коня.
Неки й
город
ук р епленн ый
был
в
то
время
у
меня.
Там
я
ск рылся
за
стеною,
участь
гор ькую
кляня.
И
прик аз
войскам
отправил
с
человеком
в
тот
же
д ень
я:
«Тот,
кто
мне
помочь
желает,
пусть
придет
без
пр о мед лен ья»,
И
до
полн очи
глубокой,
исполняя
повеленье,
К
крепостным
моим
воротам
подходили
подкрепленья.
Вс тал
я
с
утренней
зар ею,
свел
отряды
воедино
И
увидел
трех
пр ид во рных,
что
пришли
от
властелина.
Ца рь
вещал
м не : «Бог свидетель,
я
взрастил
т ебя,
как
сына,
Ныне
я
в
тоске
и
горе.
Ты
о дин
том у
причина.
114


Ты
зачем
мой
дом,
безумец,
э той
кровью
запятнал?
Если
дочь
мою
любил
ты,
отче го
мне
не
ск азал?
П рес тар елый
тв ой
наставник,
от
страданий
я
устал
И
тебя
перед
кончиной
безвозвратно
потерял!»
«Царь,
—
от вет ил
я
владыке,
—
я
выно с лив ей
металла,
Оттого
меня
доселе
пламя
смерти
не
п ожр ало.
Но
царям,
владыкам
нашим,
правый
суд
творить
пристало!
Зна й
же,
царь:
твоей
царевны
не
же лаю
я
нима ло .
Города,
дворцы
и
тр оны
украшают
нам
державу.
Я
—
закон ны й
их
на сле дник
по
ро жд ению
и
праву.
Все
цар и
поумирали,
ты
стяжал
на
тр оне
сл ав у,—
Твой
престол
теперь
за
мною
о стае тся
по
уставу.
Царь,
ты
сына
не
имеешь,
у
тебя
л ишь
д очь
—
де ви ца.
Если
ты
на
трон
индийский
нам
посад и шь
хорезмийца,
Что
взаме н
с ебе
добуду
я,
зако н ный
сын
индийца?
Нет,
покуда
меч
со
мною,
здесь
приш ле ц
не
воцарится!
Выдавай
царевну
замуж,
не
дав ай
видаться
нам,
Я
же
Индию
другому
добровольно
не
отдам.
Тех,
кто
будет
мне
перечить,
разорву
я
пополам,
Мне
по мощн ико в
не
нужно,
я
расправлюсь
с
ними
сам».


15.
ТАРИЭЛ
У ЗНАЕТ
О
ПОХИ ЩЕНИИ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
Отослав
ве льмо ж
обратно,
я
с
ума
сходил
от
бо ли:
Солнцеликую
покинув,
о
ее
не
знал
я
до ле.
Раз
поднялся
я
на
башню
и
с
тос кой
взглянул
на
пол е.
И
тому,
что
там
увидел,
ужаснулся
поневоле.
Два
каких -т о
пешехода
шли
дорогою
с те пною
—
То
Асм ат
ко
мне
спеш ил а
с
провожающим
слугою.
Вся
в
крови,
без
п окр ывала ,
с
обнаженной
голо вою ,
Мне
она
не
улыбалась,
не
здоровалась
со
мною.
Я
едва
не
обезумел,
полный
го ря
и
забот.
«Что случилось?
—
я
воскликнул.
—
И
к
чему
он,
твой
п рих од?»
И
ответила
мне
д ева,
восклицая
у
в орот:
«Почернело наше небо от страданий и невзгод!»
Я
спустился
к
ней
навстречу,
ста л
расспрашивать
я
снова.
Дева
горько
зар ыдал а,
бе зу тешна
и
сур ов а.
Долго
мне
она,
бедняжка,
не
могла
ска зат ь
ни
слова.
Кровь
из
ран
ее
сочилась
и
текла
на
грудь,
багрова.
Наконец
она
ск аз а ла: «Не избыть судьбы постылой!
Как
обрадую
те бя
я,
так
и
ты
меня
помилуй,
Будь
ко
мне
добросердечен,
об ручи
меня
с
м огило й,
Разлучи
с
мгновенной
жизнь ю,
столь
жестокой
и
немилой.
Лишь
убил
ты
хорезмийца,
разнеслась
о
том
молва.
Царь,
ус лыш ав
об
убийстве,
был
в
отча янь е
сперва.
За
тобой
послал
он
стражу,
сыпал
гневные
слова.
Люди
в
по исках
убийцы
с
ног
не
падали
едва .
116


Наконец
царю
сказ али : «За ворота витязь скрылся!»
Ц арь
о тв е ти л: «Понимаю,
как
на
это
он
решился,—
Он
любил
мою
царевну,
за
нее
с
врагами
бился,
Чтобы
ею
любоваться,
увидать
ее
стремился.
Но
клян ус ь
я
головою,
что
разделаюсь
с
сестрою,—
Божий
п уть
она
забыла
и
св язалас ь
с
сат ано ю,
В
се ть
бесовскую
толкнула
д еву
собственной
рук ою.. .
Б удь
я
проклят,
ко ль
о став лю
эту
с во дницу
ж ивою !»
Ц арь
не
клялся
головою,
даже
гневом
обуян,
А
поклявшись
этой
клятвой,
не
вводил
людей
в
обман.
Тотчас
кто -то
из
придворных,
позабыв
высок и й
сан,
Рассказал
Давар-колдунье,
что
задумал
Фарсадан.
Вот
что
он
донес,
проклятый,
той
колдунье
из
Каджети:
«Брат твой клялся головою,
что
не
жит ь
тебе
на
с вете ».
«Видит бог,
—
Давар
ск азала ,
—
по нап рас ну
я
в
ответе!
Невиновна
я,
но
знаю,
кто
подстроил
коз ни
эти!»
В
дорогой
своей
вуали,
ист ом ленная
душевно,
Как
в сегд а,
красой
сияла
госпожа
моя
царевна.
Вд руг
Давар
в беж ала
в
башню
и,
бранясь,
вскричала
гне вн о:
«Это ты мне,
потаскуха,
з десь
вредила
ежедневно!
Ты,
блудница,
амирбара
на
убийство
навела!
Почему
должна
я
кровью
за
твои
платить
дела?
Разве
я
была
с
тоб ою
неу жив чи ва
и
зла ?
Дай
же
б ог,
чтоб
Та ри эла
ты
вовеки
не
н ашл а!»
И
Давар
с
великой
бранью
на
цар е вну
напустилась,
С
криком
волосы
рвала
ей,
колотила
и
глумилась.
Солнцеликая
царевна
л ишь
взды ха ла
и
томилась,
И
помочь
ей,
беззащитной,
я
от
страха
не
решилась.
И
тогда
вош ли
с
ко вчего м
два
раба,
по
в иду
каджи.
Л ица
бы ли
их
ужасны
и
те ла
чернее
сажи.
И
втолкнули
в
глубь
ковчега
на шу
деву
эти
стражи,
И
ни
п росьб
ее,
ни
стонов
не
хоте ли
слуш а ть
даже.
И
ушли
они,
и
к
морю
унесли
ее
в
челнок.
«Горе мне!— Да вар
вскричала.
—
Истекает
ж изни
срок!
117


Но
не
цар ь
со
мной
покончит,
а
железный
мой
клинок!»—
И,
пронзив
себя
кинжалом,
пала
мертвой
на
порог.
Отчего
ж
ты
не
дивишься,
что
осталась
я
живою?
Возвестительница
гор я,
я
сочувствия
не
стою!
Поступай
со
мно й
как
хоче ш ь,
ра зл учи
меня
с
душою!»—
Так
Асма т
мне
говорила
и
рыдала
предо
мною.
Я
ск азал: «Сестра,
опомнись!
Смерти
ты
не
за сл ужил а!
Что ,
скажи,
я
должен
с дел ать,
чтоб
найти
мое
светило?
Все
моря
я
вс лед
за
нею
обойду,
подняв
ветрило!»
Так
ответил
я,
но
сердце,
словно
к ам ень,
вдруг
застыло.
Обезумел
я
от
ско рб и,
охватил
меня
озноб.
Но
подумал
я : «Безумец!
Ты
сведешь
себя
во
гр об!
Лучше
странствовать
по
м орю
и
с китать ся
сред ь
тр ущ об,
Пусть
друзья
ид ут
с
тобою,
не
боясь
пустынных
троп !»
Возвратился
я
в
покои
и
на дел
вооруженье,
Полтораста
добровольцев
в зял
с
собой
для
услуженья.
Отворили
мы
ворота,
миновали
укрепленья,
И
с
дружиною
у
мо ря
очутился
в
тот
же
день
я.
На
ко рабл ь
я
погрузился,
по
морским
поплыл
просторам,
Проходящие
галеры
ст ал
держать
я
под
надзором,
Но
не
встретил
я
царевну,
и
скорбел
с
пот ухш им
взор ом ,
И
безумствовал,
бессильный
перед
божьим
приговором.
Год
прошел,
и
каждый
месяц
был
д линне е
двадцати.
Д аже
т ех,
кто
зна л
о
деве,
я
не
в
силах
был
на йти.
Д руг
за
другом
умирали
корабельщики
в
пути.
Божья
вол я!
Че лове ку
против
бога
не
идти!
Я
корабль
на пра вил
к
су ше.
Мне
скитанья
надоели.
Как
у
загнанного
зверя,
за тве рд ело
сердце
в
те ле.
Все,
кто
жив
со
мной
остался,
разбрелись
куда
хоте л и.
Но
не
бросит
бог
скитальца,
столь
гон им ого
доселе!
Два
р аба
со
мной
остались
и
не сча стная
Асмат.
Мне
служили
утешеньем
много
дней
они
подряд.
Малой
вес ти,
весом
в
драхму,
был
бы
я
в
то
время
ра д!
П лач
к азался
мне
отрадой,
слезы
падали
как
град.


16.
ВСТ РЕЧ А
ТАРИЭ Л А
С
Н УР АДИ Н- ФРИД ОНОМ
Раз
по
берегу
я
ехал,
пос ре ди
садо в
з еленых ,
Вд але ке
вид нелся
город
и
пещеры
в
горн ых
ск ло нах.
Люди
бы ли
мне
противны,
изливал
я
ду шу
в
стонах,
И
кон я
остановил
я
средь
деревьев
гус т ок ронных.
Я
заснул
среди
деревьев,
с луги
хлебы
преломили.
Пробудившись,
я
заплакал,
у держ ать
печаль
нс
в
си ле.
Не
слыхал
я
о
царевне
ни
случайной
лжи ,
ни
были,
О ттого
п оля
и
ст епи
слезы
горькие
к ро пили.
Вдруг
ра зд ался
крик
у
мо ря.
Я
взглян у л
перед
собой,
Вижу :
мчится
гордый
витязь,
в
руку
раненный
стрелой.
Он
держал
ме ча
обломок,
кровь
текла
с
него
струей,
Он
вы кр ики вал
угрозы,
вызывал
вр ага
на
бой.
В орон ым
ко нем
он
правил
— тем,
ко то рым
я
владею.
Кон ь
летел,
п одоб но
ветру,
на
лету
сгибая
ше ю.
Я
уведомил
пришельца,
что
о
нем
я
сожалею,
Я
в елел
спросить,
какому
угрожает
он
злодею.
Не
ска зал
ни
слова
витязь.
И
в ск очил
тут
на
к оня
я
И
помчался,
и
воскликнул,
незнакомца
нагоняя:
«Ты куда несешься,
витязь,
дух
во
мне
вос пла ме няя?»
И
понравился
герою
полный
жгу че го
огн я
я.
«Это древо,
—
он
про мол вил,
—
краше
всех
иных
дерев!
Я
тебе
отк рою,
ви тязь ,
отчете
я
вп ал
во
гнев.
Вра г
мо й,
сл абы й,
как
козленок,
воз горд ил ся,
словно
лев.
Он
разбил
нас,
безоружных,
и
ра ссе ял,
одолев».
119


Я
о твети л : «Успокойся,
отдо хни
под
дубом
старым!
Добрый
витязь
не
робеет,
поражен
ме ча
ударом».
И
пошли
мы,
словно
братья,
разговаривая
с
жа ром,
И
красой
его
чуд ес ной
любовался
я
недаром.
Мой
слуга,
искусный
лекарь,
с
кем
я
странствовал
доселе,
Острия
извлек
умело
стрел
стальных,
застрявших
в
теле.
Ст ал
я
спрашивать
героя,
как
убить
его
хоте ли,
И
тогда
мне
э тот
витязь
о
своем
по в едал
деле.
Он
сказал
мне: «Я не знаю,
кто
ты,
славный
мой
ездок,
Почему,
гонимый
роко м,
по блед нел
ты
и
поблек,
Отчего
утратил
свежесть
и
увянул,
как
цветок,
Почему
св ой
д ивный
светоч
п отушит ь
ре шилс я
бог!
Государь
Мульгазанзара,
Нурадин-Фридон,
отныне
Я
и
сам
перед
тобою
в
униженье
и
унынье.
Ты
теперь
в
мо их
в ладе н ьях.
Гор од
мой
внизу,
в
долине.
Н еве лик
он,
но
красивей
ты
не
встретишь
на
чужбине.
Дед
мой,
царь
земель
окрестных,
чуя
сме рти
приближенье,
Меж
отцом
м оим
и
дядей
поделил
св ои
владенья.
Остров
— тот,
что
ви ден
в
м оре,
—
составлял
мое
им ень е,
Ны не
дядя
с
сыновьями
захватил
его
в
сраженье.
Соколиную
ох оту
я
затеял
нынч е
днем,
Побывать
хотел
я
та кже
и
на
острове
моем.
Я
с казал
моей
др у ж ине: «Ждите нас,
и
мы
придем»,—
И
с
сокольничими
в
лодку
мы
уселись
впятером.
Отказавшись
от
охраны,
мы
проехали
заливом
И
на
острове
нежданно
с
дяд ей
в стр ет ились
спесивым.
Я
его
не
остерегся
и,
охотясь
над
обр ыв ом,
Оглашал
окрестность
кри к ом,
своевольным
и
счастливым.
Нужно
бы ло
мне
на
дя дю
обратить
тогда
вниманье!
Он
расправиться
со
мною
отда л
людям
приказанье,
Сам
же
сел
с
сынами
в
лодку,
чтоб
отрезать
п уть
к
охране.
Вместе
с
ло вч ими
моими
очутился
я
в
ка пкане .
120


Усл ых ав
чужие
крики
и
заметив
блеск
мечей,
Я
от
берега
отчалить
поспешил
в
ладь е
мо ей.
Вр аг
встречал
меня
п ов сюду,
налетев,
как
вал
морей,
Но
не
мог
со
м ною
сладить
р ади
при хоти
своей.
Вижу :
с
острова
погон я
вслед
за
мною
п о спеши ла,
Ведь
ли цом
к
ли цу
сражаться
им
со
мно ю
трудно
было ,
Потому
меня
из
луков
поразить
старались
с
тыла...
Пополам
мой
меч
сломался,
стрел
в
колчане
не
хватило.
В
руку
раненный
с тре лою,
о кр у женный
супостатом,
Я
из
лодки
прыгнул
в
море
на
ко не
моем
крылатом,
И,
хотя
п оги бших
ловчих
я
о став ил
навсегда
там ,
Сам
живым
я
возвратился,
отразив
врага
булатом.
Всё
грядущее
от
бог а.
Нын е
я
уб ог
и
сир ,
Но
за
кровь
мою
сумею
обр азум и ть
я
задир.
Будет
ж ало вать ся
дядя,
проклянет
он
божий
мир ,
Стаи
вор онов
слетятся
на
его
загробный
пир!»
Мне,
убогом у
скитальцу,
полюбился
витязь
встречный.
Я
ск азал : «Спешить не надо,
мой
воитель
безупречный!
Мы
с
тобой
врагов
накажем,
заключив
с оюз
сердечный,
—
Нам
ли,
во инам ,
страшиться
их
победы
ск ороте чной !
Ты
еще
не
з наешь ,
витязь,
как
судьба
играет
мною.
Будет
время
—
на
дос уге
д ушу
я
тебе
от крою ».
Он
о тв ет ил: «Что сравниться может с радостью такою?
Должником
до
самой
смерти
бу ду
я
тебе,
герою!»
Невелик
бы л,
но
прекрасен
гра д
Фридона.
В
з нак
печали
Пеплом
гол ову
посыпав,
нас
войска
его
встречали,
Рвали
вол осы
от
горя,
на
себе
одежды
рвали,
Рукоять
меча
владыки,
обнимая,
целовали.
Другу
новому
Фридона,
мне
они
твердили
вслед:
«Ты несешь нам,
о
светило,
избавление
от
бед!»
И
вошли
мы
в
дивный
город,
полный
р едко ст ных
при ме т,
Где
в
парчовую
одежду
каждый
жи тель
был
одет.


17.
ТАРИЭЛ
ПОМОГ АЕ Т
ФРИДОНУ
ПОБЕ ДИ ТЬ
ВРАГА
Скоро
витязь
исцелился
и
со
мной
сравнился
в
силе.
Войско
мы
вооружили
и
га леры
ос на с тили.
Ск оль
отрад н о
б ыло
видеть
наших
ратей
из обил ье!
Вот
мое
повествованье,
как
врага
мы
истребили:
Вр аг
в
железные
шеломы
нарядил
св ою
дружину,
На
восьми
ладьях
огромных
он
яви лся
к
вл астел ину .
Я,
завидев
эти
лодки,
устремился
в
середину
И,
тол кн ув
одну
ногою,
пог руз ил
ее
в
пуч ину .
Тотчас
я
руками
за
нос
вз ял
соседнюю
ладь ю
И
мгновенно
опрокинул,
сокрушив
ее
в
бо ю.
Остальные
друг
за
другом
в
гавань
бросились
свою.
Вс е,
кто
был и
в
том
сраженье,
храбрость
славили
м ою!
Предназначив
на ши
жи зни
переменным
судьбам
боя,
Мы
в
погоню
за
в раг ами
понеслись
под
шум
п ри боя.
Мне
понравилась
в
ср аже нье
доблесть
юного
ге роя:
Храбр
— как
лев,
л ицо
—
как
солн це ,
ст ан
—
как
дерево
алоэ.
Он
из
седел
друг
за
другом
выб ил
дя дю
с
с ыно вьями ,
Он
ве лел
отсечь
им
руки
перед
нашими
р ядам и.
Вра г,
захваченный
в
неволю,
пл акал
горькими
сл езам и.
Царь
же
в
радости
сердечной
веселился
вместе
с
нами.
Мы
зло дее в
разогнали,
окружили
вражий
стан,
Захватили
их
столицу
—
г ород,
полный
горожан,
Закидали
их
камнями,
перемяли,
как
са фь ян,
Нагрузили
их
богатством
не
о дин
мы
караван.
122


Цар ь
Фридон
своей
печатью
опечатал
эти
клади,
Д ядю
он
увез
с
собою
и
пленил
семейство
дяди.
Про
меня
же,
возвратившись,
он
твер дил
в
своем
отр яд е:
«Это дерево алоэ бог послал нам счастья ради!»
Ск оро
мы
вернулись
в
горо д,
чтоб
с
народом
веселиться.
Вид
наказанных
злодеев
за став лял
сердца
смягчиться.
Мне
и
витязю
Фри д ону
говорила
вся
столица:
«С вашей помощью,
герои ,
кровь
насильников
струится!»
Увенчав
царя
Фридона,
наз ыва л
меня
народ
Властелином
властелинов,
воеводой
вое вод .
Но
грустил
я,
ибо
розу
потерял
сре ди
невзгод
И
не
мог
знакомым
людям
открывать
своих
забот.


18.
РАССКАЗ
ФРИДОНА
О
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
Как-то
раз
с
царем
Фридоном
мы
охотились
и
вскоре
Поднялись
на
мыс
высокий,
сильно
выдвинутый
в
мо ре.
Новый
дру г
мой
был
за думчив
и
с казал
мне
в
разговоре:
«'Удивительные вещи видел я на этом взгорье».
И
св ои
воспоминанья
он
доверить
мне
р еши лся:
«Раз на этом я утесе отдохнуть остановился.
Конь
мой
плавал,
словно
утка ,
в
п оле
соколОхМ
носился.
Ста л
смотреть
я,
как
над
морем
коршу н
в
воздухе
кружился.
Я
погл яды ва л
на
не бо
и
на
мо ре
заодно.
Вдруг
на
море
показалось
чут ь
заме тно е
пятно.
Приближаясь
к
побережью,
быстро
двигалось
оно.
Отгадать,
то
зве рь
иль
птица,
б ыло
сверху
мудрено.
Но
не
зверь
то
бы л,
не
птица
—
лодка
на
море
мелькала,
В
той
ладье
ковчег
виднелся,
на
ковчеге
—
покрывало.
Два
раба
чернее
сажи
лодкой
правили
устало.
Заключенное
в
ковчеге,
солнце
д ивное
с ияло.
Лодка
берега
достигла,
вы шла
на
берег
дев ица.
Я
ее
увидел
кос ы
и
не
мог
не
под ивить с я:
Что
мо гло
на
белом
свете
с
красотой
ее
сравниться!
Перед
блеском
эт их
молний
потускнела
б
и
де нница .
Задрожал
я
в
нетерпенье,
полный
страстного
огня,—
Роза,
инеем
покрыта,
в
сердце
ранила
меня!
И
решил
я
эт их
стражей
захватить
средь
бел а
дня,—
Мне
казал о сь:
б ыло
трудно
убежать
им
от
коня.
124


Тростники
л омая
с
треском,
закусил
мой
к онь
удила.
Стража
топот
услыхала
и
меня
опередила.
Пр и скакал
я
и
увидел
заходящий
луч
светила:
Наполняя
сердце
горем ,
лодка
в
мо ре
уходила!»
Услыхав
рассказ
Фридона,
позабыл
я
о
п окое
И
с
к оня
упал
на
землю,
осрамившись
при
герое.
Кр овь
ланит
моих
струилась
на
оружье
дорогое:
«Пусть умру,
к оль
я
не
знаю
это
дер ево
ал оэ!»
Невд о мек
Фр ид ону
б ыло,
почему
его
р ассказ
Породил
во
мне
безумье
и
отчаяньем
пот ряс .
Словно
сын,
ко
мне
на
помощь
вит язь
бросился
тотчас,
Градом
сладостных
жемчужин
слезы
хлынули
из
глаз.
«Горе мне!
—
во скл икну л
витязь.
— Для
чего
сказал
я
э то!»
«Не печалься,
—я
ответил.
—
Уж
так ов
обычай
света.
Я
с
прекрасной
той
лун ою
связан
узами
обета.
Н ыне
я
твои
рассп ро сы
не
оставлю
без
о тв ета».
И
по веда л
я
Фридону
о
судьбе
моей
злосчастной.
Он
сказал : «Зачем не скрыл я этой новости опасной!
Прибыл
ты
ко
мне
по
делу ,
царь
индийцев
полновластный,
Ты
владеть
достоин
троном
и
страной
своей
пр ек расн ой!
Б ог,
к оторый
дал
герою
кипариса
стройный
вид ,
Истерзав
ге рою
сердце,
нож
от
серд ца
у да лит.
Он
пошлет
скитальцу
мило сть,
он
и зба вит
от
обид,
Словно
гром,
слетев
из
тучи,
горе
в
рад ос ть
обратит».
О рош енные
слезами,
во
дворце
мы
рядом
сели.
Я
сказал
Ф ри д он у: «Витязь,
помоги
мне
в
эт ом
деле !
Ве дь
таких,
как
ты,
героев
в
м ире
не
б ыло
д о селе,
Мы
вдвоем
вс его
достигнем,
что
бы
мы
ни
захотели.
Отп ла чу
тебе
я,
в итязь ,
крепкой
дружбой
н еруш имой .
Но
сперва
пускай
тв ой
разум
да ст
ответ
необходимый.
Посоветуй,
что
мне
де лат ь,
чтоб ы
снова
быть
с
любимой?
Без
возлюбленной
ца ре вны
я
ум ру,
судьбой
гонимый».
Мне
Фридон
ск азал
на
э то: «Возвеличен я судьбой
Тем,
что
ты,
вл адыка
индов,
н ыне
приб ыл
в
город
мой.
125


О
какой
могу
мечтать
я
благодарности
ино й?
Я,
как
раб ,
с лу жить
готовый,
здесь
ст ою
пер ед
тобой.
Всем
купцам
и
мореходам
здесь
проезжая
дорога,
Дивных
ново ст ей
и
слухов
к
нам
они
привозят
много.
Не
дойдет
ли
весть
о
деве
и
до
нашего
чертога,
Чтобы
все
св ои
страданья
ты
забыл
по
воле
бога?
Мы
отправим
мореходов
по
различным
дальним
странам,
Пусть
они
разыщут
деву
— ту,
кот ора я
ну жна
нам.
Буд ь
дотоле
терпеливым
вопр ек и
д уш евным
ранам!
Человеческое
го ре
не
бы вает
постоянным!»
И
тотчас
же
мореходам
он
велел
объехать
свет.
«Все моря избороздите!
—
п ри казал
он
им
в осл ед.—
Оты щ ите
нам
царевну
—
ту,
кот орой
краше
нет,
С емь
иль
восемь
бед
изведав,
не
ст р ашите сь
сотен
бед!»
Говорил
он
эт им
л юдям,
в
дальний
путь
их
отпуская:
«Вас на верный след царевны наведет молва людская!»
П о забыл
я
о
печалях,
мореходов
ожидая,—
До
сих
по р,
прип омнив
это,
умираю
от
сты да
я.
И
престол
в
чертоге
царском
был
поставлен
мне
Фридоном.
«Я узнал тебя не сразу,
—
мо лвил
витязь
мне
с
поклоном,—
Ты
—
вел икий
царь
индийцев,
ты
вла де ть
достоин
трон ом.
Где
тот
смертный,
кто
не
хоче т
быт ь
ра бом
твоим
зако нн ым ?»
Тяжко
дл ить
по вест во ван ье!
Возвратились
корабли,
Понапрасну
мореходы
исходили
кр ай
земли,
—
Н икаки х
следов
царевны
эти
люди
не
нашли...
По
моим
л анит ам
с нова
сл езы
гор я
потекли.
Я
сказал
Ф рид о ну: «Витязь,
нелегко
ск азать
словами,
Как
ужа сно
это
горе,
приключившееся
с
нами!
Без
тебя
мне
нет
утехи,
дни
сл ива ются
с
н оча ми,
Се рдце
сковано
печалью,
очи
залиты
слезами.
Так
как
ныне
о
царевне
ничего
не
мог
узнать
я,
Долж ен
я
тебя
покинуть.
Мы
расстанемся
как
братья!»
126


Цар ь
Фридон,
у слы шав
эт о,
за клю чил
м еня
в
объятья,
Он
с ка зал : «Ужель с тобою не порадуюсь опять я?»
И
меня,
как
ни
старался,
не
сумел
он
удержать.
Преклонив
в
п ыли
колени,
предо
мной
стояла
рать,
Обнимала,
целовала,
говорила
мне
опять:
«За тебя мы все готовы наши головы отдать!»
Я
сказал : «Расстаться с вами нелегко и мне,
конечно,
Но
увы,
без
сол нцели ко й
я
терзаться
бу ду
вечно.
Если
сами
эту
дев у
вы
жал еет е
сердечно,
Не
задер ж ивайт е
гос тя,
что бы
жил
он
здесь
бе спе чн о!»
И
тогда
Фри дон ,
прощаясь,
подарил
мне
в оро ного.
Он
сказ ал: «Тебе,
о
с олн це,
послужить
душ а
го то ва,
Ты,
однако,
по дно ше нья
не
возьмешь
себе
другого.
Пусть
же
конь
мой
быстроногий
скорбь
твою
развеет
снова!»
П ровож аемы й
Фридоном,
погрузился
я
в
печаль,
—
И
ему ,
и
мне,
скитальцу,
расставаться
бы ло
жаль.
Горько
пл акала
дружина,
но
кон я
пустил
я
вда л ь,—
Воспитатели
и
дети
так
прощаются
едв а
ль...
Я
уехал
от
Фридона
и,
скитаясь
в
зн ой
и
стужу,
Вместе
с
ве р ными
рабами
обошел
моря
и
сушу.
Но
вестями
о
царевне
исцелить
не
мог
я
душу,
И
п одобе н
стал
я
зверю,
а
не
доблестному
мужу.
И
подумал
я,
не с ча с т ный: «Для чего скитаться доле?
Может
быть ,
я
успокоюсь
средь
звер ей
в
пустынном
пол е?»
И
к
Асмат
я
обратился,
и
к
рабам
св оим : «Доколе
Вслед
за
мно ю
вам
влачиться
и
стр адать
по
доброй
воле?
Вы
м еня
теперь
оставьте
и
забо ть те сь
о
себе,
Одному
мне
должно
пл акат ь
и
взывать
к
моей
судьбе!»
Но
рабы
мне
отвечали,
искушенные
в
борьбе:
«Не гони нас,
солнцеликий!
Все
мы
пр ед аны
тебе!
Пожелать
себе
не
можем
мы
д руго го
господина,
С
прахом
ног
твоих,
о
витязь,
мы
сольемся
воедино.
127


Нас
с
тоб ою,
столь
прекрасным,
разлучит
одна
кончина.
Злобный
рок,
коль
он
захочет,
сокрушит
и
ис пол ина!»
Так
о ст ался
я
с
рабами,
вн ял
моленьям
их
и
стонам,
Но
с
тех
пор
не
стал
скитаться
по
до ли нам
населенным.
Я
в
урочищ а
оленьи
убежал
по
горным
склонам,
Обошел
луг а
и
горы
по
тропам
уединенным.
Дэ вы
вы секл и
пещеры
посредине
эти х
скал,
Я
нашел
их
и
чудовищ
перебил
и
разогнал,
Но
рабы
мои
по гиб ли,
не
спустив
своих
з аб рал,—
Злобный
рок
меня,
скитальца,
с нова
кровью
запятнал.
В от,
мой
брат,
с
тех
пор
в
пещере
и
жи ву
я
горемыкой,
По
полям
брожу
окрестным
и
томлюсь
в
пустыне
ди кой,
Лишь
Асмат
одна
со
мною
де лит
скорбь
о
солнцеликой...
Сме рть
—
од на
моя
отрада
в
э той
немощи
великой.
Образ
пламенной
т игр ицы
сход ен
с
девою
моей,
Потому
мне
шкура
тигра
из
одеж д
в сего
милей.
Мне
Асма т
ее
сши вае т,
пл ачет ,
сетует
над
ней,
И
не
в
сил ах
я
покончить
с
жизнью
горестной
своей!
Ли шь
мудрец
мою
ца ревн у
оценил
бы
в
полной
мере!
Я
терплю
земные
муки,
вспоминая
о
п оте ре,
Я
брожу,
подобно
зверю,
там,
где
бродят
злые
звери,
Об
од ном
прошу
я
бо га
—
умертвить
меня
в
пещере!»
Тариэл
умолк,
терзая
розу
щек
своих,
и
ст ала
Янтарем
прозрачным
роза,
и
распался
блеск
кристалла.
Утешая
Тариэла,
на
колени
дева
пала,
Автандил,
внимая
другу,
огор ча лся
сам
немало.
И
к
нему,
и зн емог ая,
обратился
Тариэл:
«Рассказал тебе я,
витязь,
то,
что
ты
узнать
хоте л.
Ты
достиг
сего д ня
це ли,
я
же
пл акал
и
скорбел.
Возвращайся
же
к
светилу:
час
свиданья
п одос пе л».
Автандил
ему
ответил: «Яневынесуразлуки,
Коль
расстанусь
я
с
тобою,
обезумею
от
му ки.
Но
поверь
м не:
ты
обязан
побороть
с вои
не ду ги,
Смерть
твоя
не
будет
счастьем
для
потерянной
п одруги.
128


Не
сердись
на
эту
смелость,
но
мое
послушай
слово:
Ес ли
лекар ь
заболеет,
он
зовет
к
себе
другого.
Тот
п ричи ну
всякой
бол и
объяснит
ему
толково,—
По с то ронний
знает
лучше,
как
лечить
ему
б ольн ого.
Мудрым
слов ом
я
отвечу
на
печальный
т вой
рассказ.
Ты
не
раз
его
обдумай,
поразмысли
сот ни
раз:
Пылкость
пламенного
сердца
не
спасет
от
го ря
вас.
Я
ж
к
цар ице
возвратиться
должен,
вы полнив
пр и каз.
Чтоб
любовь
ее
окрепла,
я
обязан
во зв рати т ься.
Пусть
о
всех
твоих
пе чал ях
знает
юна я
царица.
Но
с
тобою,
бог
свидетель,
не
х очу
я
разлучиться.
Поклянемся
же
друг
другу
в
нашей
дружбе
утвердиться.
Если
ты
мне
о бещ аешь
ждать
меня
на
этом
месте,
Я
те бя
уже
не
бро шу,
уверяю
с ловом
чести.
Я
вернусь
в
твою
пе ще ру,
чтоб
с
тобой
скитаться
вместе,
Не
позволю
убиваться
и
верну
т ебя
невесте».
«Как же ты,
—
во ск лик нул
витязь,
—
ста л
чужому
как
родн ой?
С оло вью
расстаться
с
розо й
ле гче,
чем
те бе
со
мной.
Я
навек
тебя
запомню,
не
забуду
об раз
твой.
Дай
мне
бог
те бя
дождаться,
к ипа рис
мой
молодой!
Если
ты,
подобно
древу,
лик
ко
мне
прик л ониш ь
снова,
Сер дце,
сд ел авши сь
олен ем,
не
уйдет
от
зверолова.
Коль
с олгу,
пускай
погиб ну
от
десницы
всеблагого!
Ты
мен я
св оим
приездом
ис це лишь
от
горя
зл ог о».
Поклялись
они
друг
другу
помнить
эти
обещанья.
Л алы
стали
их
янтар н ы,
затуманилось
сознанье,
Но
огонь
лю бви
вз аим ной
жег
сердца
их
на
прощанье,
И
в
пещере
до
рассвета
продолжалось
их
свид ань е.
С
пр ибл ижен ием
рассвета
встрепенулся
Автандил
И
простился
с
Тариэлом,
оп ечал ен
и
у ныл.
Тариэл
не
знал,
что
де ла ть,
он
утратил
пр е жний
пы л.
Друг
его ,
минуя
чащу,
слезы
горестные
лил .
Лишь
одна
Асмат,
рыдая,
Автандила
провожала,
В
з нак
м ольбы
простосердечной
па лец
горестно
сгибала,
129


Возвратиться
умоляла,
как
фиалка,
увядала...
«О сестра,
— ответил
в итязь ,
—
будет
та к,
как
ты
ска зала .
Я
вернусь
без
промедленья,
не
останусь
долго
дома.
Наблюдай,
чт об
не
скитался
в итязь
в
чаще
бурелома.
Мне
д вух
мес яц ев
довольно,
ве дь
дорога
мне
знакома.
Не
при ду,
так,
знач ит ,
б уду
я
уби т
уда ром
грома ».
Но,
как
то лько
он
отъехал,
испустил
протяжный
стон.
Острой
палицей
де с ницы
окровавил
роз
бутон.
Зве ри
кровь
его
лизали,
н абежав
со
всех
сторон,
И
неистовою
скачкой
сокращал
пространство
он.


19.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
АВТАНДИЛА
В
А РАВИЮ
А вт андил
вернулся
в
город ,
где
оставил
он
дружину,
И
войска,
его
увидев,
б ыли
р ады
господину.
Люди
бы стро
побежали,
с ообщи ли
Шермадину:
«Прибыл тот,
кто
нас
печ а лил,
у дал ив шись
на
чужбину».
Шерм ад ин
навстречу
вышел,
обнял
ви тязя
в
волненье,
Пр оли вая
слезы
сч ас тья,
целовал
его
колен и.
Говорил
о н: «Ты ли это или только сновиденье?
Не ужел и
ты
здоровым
п ри был,
нам
на
удивленье?»
Ви тязь
ни зко
поклонился,
приложил
лицо
к
ли цу.
Он
сказал : «За то,
что
жив
ты,
благодарен
я
т во рцу».
И
п очт ит ельно
вельможи
подходили
к
пришлецу,
И
великое
веселье
разливалось
по
дворцу.
Так
добрался
юный
витязь
до
отеческого
крова,
И
соб рал ся
целый
город,
что б
увидеть
удалого.
Жизнерадостный,
веселый,
он
за
пир
уселся
снова.
Радость
этого
свиданья
о писат ь
не
в
силах
слово!
И,
пи руя,
Шермадину
рассказал
он
на
д ос уге,
Как
нашел
он
Тариэла,
пребывавшего
в
н ед уге.
Еле
сдерживая
слезы,
о
своем
твердил
он
друге:
«Без него не успокоюсь ни в чертоге,
ни
в
лачуге!»
Шермадин
в
ответ
на
это
солнцеликому
сказал:
«От царя твою поездку я старательно скрывал» .
В
эт от
день
усталый
витязь
отдыхал
и
пировал,
Но
с
зар ею
сел
на
лошадь
и
в
с то лицу
поскакал.
131


Позабыв
про
утомленье,
он
спешил
к
своей
невесте,
Шермадин,
глашатай
сл авный ,
о
его
вещал
приезде.
Долгий
п уть
десятидневный
за
три
дня
закончив
вместе,
Привезли
они
в
с то лицу
долгожданное
известье.
«Веселись,
о
царь
могучий!
—
говорилось
в
донесенье.—
Я,
тв ой
ра б,
перед
тоб ою
полон
страха
и
смиренья.
Тайны
витязя
не
зна я,
угрызался
каждый
день
я.
Нын е
с
добрыми
вестями
приб ыл
я
в
твои
владенья».
И
предстал
пред
Ро стев ано м
Шермадин,
честной
гонец:
«Отыскавший чужеземца витязь едет во дворец!»
Своенравный
и
счастливый,
восхитился
царь-отец:
«То,
что
я
просил
у
бога ,
п олучил
я
наконец!»
И
с казал
гонец
ц ар ице,
з атме ваю щей
светила:
«Ныне добрые известья,
дева,
жди
от
Автандила».
И
царица
ярче
солнца
землю
светОхМ
озарила
И
ве ликим и
дарами
Шерма ди на
наградила.
Целый
двор
навстречу
вышел.
Ростеван
явился
тоже,
О казал
он
Автандилу
че сть,
кот орой
нет
дороже.
И
бы ла
счастливой
встреча,
так
что
многие
вельможи
На
по д вып ивших
пьянчужек
ста ли
с
ра дост и
похожи .
Ви тязь
сп ешил ся
и
низко
преклонился
пр ед
царем.
Обнял
ца рь
его
ве лик ий
и
п овел,
ликуя,
в
до м.
Так ,
довольные
друг
другом,
шли
они,
как
сын
с
отцом.
И
собравшиеся
лю ди
гост я
славили
кр угом.
Лев,
сил ьне йший
между
львами,
к
со лнцу
со лнц
пришел
с
приветом.
Вновь
аг ат,
кристалл
и
роза
засияли
пред
спаспетом.
Солнцеликая
царица
озарилась
не жным
светом,—
В
не бе
жи ть
ей
надлежало,
а
не
в
царском
доме
этом!
Учредили
пир
веселый,
пили- е ли
до
отва ла .
Ц арь
гордился
Автандилом,
как
влад ыке
надлежало.
Сн ежны й
иней
красил
старца,
роза
юношу
ве нчал а.
Жемчуга,
подобно
драхмам,
получал
там
кто
попало.
132


Наконец
иссяк л и
вина.
Те,
кто
в ыпи ли,
ушли.
Начал
царь
свои
р асспр о сы,
и
рассказы
потекли.
Обо
в сем
п о ведал
витязь:
как
он
странствовал
вдали,
Как
нашел
он
чужеземца
п ос реди
чужо й
земли.
Он
ска зал : «Не удивляйтесь,
что
жал ею
я
собрата!
С
ним
ср авн ится
лиш ь
светило,
не
познавшее
за ка та.
Тот,
кто
витязя
у видит ,
ум
теряет
без
возврата.
Но,
ув ы,
желтеет
роза,
опечалена
и
смята!
Если
рок
немилосердный
сердце
смертное
изранит,
Роза
примет
вид
шафрана,
а
тростник
к олючк ой
станет!»
Автандил,
во спо мина я,
как
несчастный
витязь
вянет,
О писал
его
несчастья
и
поведал,
чем
он
занят:
«Захватив пещеры дэвов,
он
доверился
мечу.
С
ним
н аперсн ица
цар евн ы
— дева,
рав ная
лу чу.
Он
закутан
в
шкуру
тигра,
п рези рает
он
парчу.
Жжет
его
огонь
см ерт ел ьный
и
сжигает,
как
св еч у».
И
когда
о
чужестранце
кончил
он
повествованье,
Как
обрел
он
это
д иво
и
узрел
его
сиянье,
—
В
похвалу
ему ,
герою,
г ово рило
всё
собранье:
«Совершил ты высший подвиг!
Ут олил
свое
желанье!»
Тинатин,
ему
в ни мая,
л ико вала
всей
душою,
Пировала,
не
гнушалась
ни
весельем,
ни
едою,
О
св идань е
после
пира
весть
послала
со
слуг ою ,—
Что
еще
м огло
сравниться
с
дивной
радостью
та кою!
И
пошел
он,
милосердный,
не
вп ад ающий
во
г нев,
Пр ебы ваю щий
со
львами
солнцеликий
юный
лев...
Витязь
мира ,
лал
бесценный,
к ипар ис
среди
дер ев,
Сер дце
он
сменял
на
сердце,
сердцем
де вы
овладев.
Сл овно
ра йск ое
алоэ
над
долиною
Евфрата,
Тина т ин
жд ала
на
троне,
изукрашенном
богато.
Чтоб
в осп еть
ланиты
эти ,
эти
кос ы
из
агата
По
приме ру
древних
греков,
мудрецов
нужна
палата!
Дев а
встретила
ге роя,
сесть
на
ст ул
ему
ве лела ,
И
приличная
св идань ю
радость
ими
овладела.
133


Речь
был а
их
бла город н а
и
достойна
их
удела.
«Сколько мук, —
она
ск аза ла,
—
вынес
ты
для
Тариэла!»
Он
о т вет ил: «Коль желанья исполняет людям бог,
Вспоминать
не
по до бает
время
го ря
и
тр е вог,
Но
теперь
алоэ-древо
изливает
слезный
ток ,
Юн ый
лик
его,
как
роза,
побледнел
и
изнемог.
Кипарис
розоподобный,
он
утр ат ил
с илу
воли.
Он
твердил:
Кр ис талл
точе ны й
потерял
я
в
сей
юд оли!
Мы
огнем
невыносимым
с
ним
пылаем
поневоле“».
И
царице
рассказал
он
в сё,
что
знал
о
нем
до толе.
Рассказал,
какие
бе ды
перенес
тот
в
жи зни
бренной,
Как
пом ог
ему
миджнура
отыскать
творец
вселенной.
«Он,
как
зверь,
людей
чуждаясь,
ненавидит
мир
мгновенный,
Вместе
с
хищниками
бродит
и
скорбит
о
несравненной.
Я
ска зать
тебе
не
в
силах,
как
прекрасен
Та р иэл!
Ни
на
что
смотреть
не
может
тот,
кто
раз
его
узрел.
Созерцающие
слепнут
от
сиянья
взора
стрел.
Но
шафраном
с тала
роза,
лик
фиалки
побледнел».
Р асск азал
он
ей
подробно
про
скитальца
м олод ого:
«Он,
как
тигр,
ютится
в
скалах,
не
им ея
в
жизн и
крова,
Л ишь
наперсница
цар евн ы
уте ша ть
его
готова...
Ах,
судьба,
зачем
ты
смертных
угнетаешь
столь
сурово!»
И
когда
достигла
дева
исполнения
жел ань я,
Лик
ее
солнцеподобный
преисполнился
сиянья.
«Чем же мне,
—
она
спросила,
—
облегчить
его
страданья?
Где
на йти
ему
спасенье
и
бал ьз ам
для
врачеванья?»
«Хвастунам,
—
от в етил
витязь,
—
от
людей
доверья
нет .
Чужестранец,
мне
поверив,
по г ибает
в
цвете
л ет.
Обещал
я
воз врат и тьс я,
чтоб
спасти
его
от
бед,
Я
ему
поклялся
с олнце м
эт от
выпол нит ь
обет.
Вер ный
друг,
сп еша
на
п ом ощь,
не
дрожит
перед
напастью,
Посвятит
он
сердце
се рдц у,
ведь
любовь
—
дорога
к
j
счастью.
134


Боль
мид жну ра
разделяет
всякий,
кто
о хва чен
страстью.
Без
него
я
безутешен:
нет
прощенья
безучастью!»
Солнцеликая
с ка за ла : «Всё сбылось,
как
я
хотела:
Ты,
во-первых,
возвратился
и
нашел
нам
Та р иэла.
Во-вторых,
любовь
тоб ою
с
новой
силой
овл ад ела ,—
Значит,
есть
ба ль зам
для
с ер дца,
что
неистово
горе ло!
Наш и
судьбы,
как
по год а,
переменны
с
каждым
дн ем:
То
гори т
над
н ами
солн це ,
то
гремит
над
нами
гром.
Н ыне
ра до сть
вместо
гор я
в
сердце
всп ыхну ла
огнем.
Если
ж
мир
приносит
радость,
для
чего
грустить
о
нем?
Хорошо,
что ,
ве рен
кл ятв е,
ты
с пе шишь
на
помощь
Другу.
Нас
обязывает
дружба
ока за ть
ему
ус лугу,
Мы
должны
его
утешить
и
помочь
его
недугу...
Но
ка кие
испы тань я
ж дут
меня,
тв ою
п од ругу!»
Он
ска зал : «К семи печалям ты прибавила восьмую!
Чтоб
согреть
ее,
кто
ст анет
дуть
на
воду
ледяную?
Взле т
люб ви
кто
приравняет
к
низме нному
п оц елую?
Без
тебя
изнемогаю
и
с
тоб ою
не
лику ю!
Горе
мне!
Опят ь,
скита яс ь,
я
увижу
много
зл а.
Как
в
м ишен ь,
вонзилась
в
сердце
беспощадная
стрел а .
Сок рат илас ь
на
две
трети
жизнь,
разбитая
дотла,—
И
хоте л
бы
скрыть
я
горе,
да
п ора
на
то
прошла.
Дев а,
ре чь
т вою
услышав,
понял
я
тв ое
веленье.
Знать,
тому,
кто
ищ ет
розу ,
и
шипы
—
не
затрудненье.
Будь
же
полным
мне
светилом,
ут оли
мое
волненье,—
Подари
мне
в
путь-дорогу
з нак
на деж ды
на
спасенье!»
Добродетельный,
достойный,
этот
в итязь
светлолицый
Говорил
бл а г оразумн о,
как
наставник
с
уче ниц ей.
И
браслет
из
д ивных
перлов
был
вручен
ему
ца рице й.
Да
пошлет
им
бог
блаженство
в се могуще ю
десницей!
Сладко
с ерд цу,
коль
к
рубину
прикасается
аг ат,
Сладко
вырастить
алоэ
с
кипарисом
стройным
в
ряд,
Сладко
радовать
миджнура,
устремляющего
взгляд,—
Но,
ув ы,
беда
в лю бле нным
—
те м,
которых
разлучат!
135


Хо ть
не
мог
налюбоваться
на
влюбленную
влю б лен ный,
Скоро
он
простился
с
нею
и
уше л,
ошеломленный.
Из
кровавых
слез
царицы
о кеан
возник
бездонный.
«Мир не сыт,
—
она
рыд ал а,
—
нашей
кровью
напоенный!»
Уд аряя
в
грудь
руками,
витязь
шел
к
себе
уны ло,
—
В
час
любви
мягкосердечна
че ло в еческая
сила!
Покрывает
земл ю
мраком
заходящее
светило,
Не
за ря
зажглась
на
небе
—
ночь
пришла
для
Ав тан дил а.
Слезы,
смешанные
с
кров ью,
по
ще кам
его
текли.
«Даже солнце мне не в радость,
—
гов ори л
он,
сын
земли.
—
Адамантовое
сердце
брови
милой
обожгли,
Не
хочу
я
утешенья
от
возлюбленной
вдали!
Был
вчера
я
цвет
Эдема,
уподобленный
алоэ,
Но
теп ерь
судьба
в о нзила
в
грудь
мою
копье
златое.
Сердце
в
огн енн ом
аркане
позабыло
о
покое,
И
постиг
я,
безутешный,
сколь
безумно
всё
земное».
Витязь
с
эт ими
словами
сотрясался,
как
в
падучей,
С
воздыханием
и
стоном
гнулся
стан
его
могучий.
Так
закончилось
св ид анье
и
сменилось
скорбью
жгучей.
Всех
со
временем
пок рое т
саван
скорби
н емин уч ей!
В
свой
дворец
вернулся
ви тязь
и
рыдал
в
тиши
дворца,
И
возлюбленную
деву
вспоминал
он
без
конца.
С неж ным
и неем
покрытый,
блекнул
цве т
его
лица.
Словно
розы,
без
св етил а
вянут
юные
сердца!
«Человеческое сердце богом проклято от века,
—
То
оно
о
сча стье
молит,
то
ст енает ,
как
калека.
В
слепоте
оно
не
вер ит
д аже
глазу
человека.
Не
стр аш ат
его
ни
гибе ль,
ни
господская
опека!»
Заклеймив
лю дско е
сердце
столь
жестокими
словами,
Он
прижал
к
губам
запястье
с
дорогими
жемчугами.
И
блеснули
эти
перлы
наравне
с
его
зубами,
И
кровавыми
от
го ря
обагрился
он
слезами.
У тром
некого
посланца
государь
за
ним
пос ла л.
П о спешил
к
владыке
витязь,
хоть
и
с
вечера
не
спал.
136


В круг
нег о
народ
толпился
и
ему
надоедал.
Царь
готовился
к
охоте ,
пели
трубы
и
кимвал.
И
помчались
на
охоту
ц аред ворц ы
Ро ст ева на,
М ожно
было
там
оглохнуть
от
ударов
барабана.
Со лнце
соколы
затмили,
псы
скакали
неустанно,
Кровью
р анены х
животных
обагрилась
вся
поляна.
И
с
пол ей
вернулись
люд и,
поохотившись
с
задором,
—
Ц аред ворц ы,
и
вельможи,
и
дружина
—
полным
сбором.
В
изукрашенном
чертоге
ца рь
воссел,
сияя
взором,
А рфы
гро мко
заиграли,
и
певцы
запели
хором.
Вит я зь,
сидя
с
Ростеваном,
вел
беседу
с
ним
опят ь.
Бы ли
губ ы
их,
как
лалы,
зубы
—
жемчугу
под
стать.
По
бокам
народ
толпился,
впереди
сидела
знать,
Целы й
день
не
у ст авая
о
геро е
толковать.
Но,
ис полне нны й
печали,
возвратился
витязь
к
д ому.
О
любви
душа
взывала,
погруженная
в
исто му .
То
вс та вал
он,
то
ложи лся.
Сон
не
шел
к
нему,
больному.
Чье
прислушалось
бы
сердце
к
несчастливцу
молодому?
И
подумал
о н : «Какое дам я сердцу утешенье,
Коль
с
тобой
я
разлучился,
о
Эдема
у кр ашень е!
Для
взирающих
ты
—
радость,
нев зир ающ их
—
м ученье .
Если
б
мог
теб я
увидеть
я
хо тя
бы
в
сновиденье!»
Так
твердил
он,
заливаясь
безутешными
слезами,
Но
ре ш и л: «Одно терпенье нас равняет с мудрецами .
Не
при учен ный
к
терпенью
разве
справится
с
де лам и?
Тот ,
кто
хочет
в
жизни
счасть я,
не
гнушается
скорбями».
И
тогда
сказа л
он
с ер д цу: «Убиваешься ты вновь.
Жизнь,
однако,
лучше
смерти
Жи зни
ты
не
прекословь.
Не
показывай
народу,
как
в
тебе
бушует
кровь:
Непристойно
человеку
разглашать
с вою
люб ов ь».


20.
ПР ОСЬБА
АВТАНДИЛА
О
НОВ ОЙ
ПОЕЗДКЕ
И
РА ЗГОВО Р
ВАЗИ РА
С
ЦАР ЕМ
Утром
ви тязь
облачился
и
из
дома
выш ел
ран о.
«Боже,
—
он
молил,—да
будет
сокровенна
эта
рана!
Помоги
мне
скрыть
от
мира,
как
царица
мне
желанна!»
И
поехал
он
к
вазиру,
царедворцу
Ростевана.
Тот
ск азал : «Над нашим домом загорелся луч рассвета,
Значит,
радость
не
напр ас но
предвещала
мне
примета!»
И
с
глубоким
он
по клон ом
встретил
славного
спаспета:
Если
гос ть
приятен
се р дцу,
он
дороже
самоцвета.
Добродетельный
хозяин
сл езть
пом ог
ему
с
коня.
До
кр ыльц а
ему
коврами
ул ожил а
путь
родня.
И
внезапно
дом
вазира
озарился
светом
д ня.
«Запах роз,
—
ск азал
хозяин,
—
до ле тел
и
до
мен я!»
В итязь
сел,
и
домочадцы
погрузились
в
ли цезр енье,
И
сердца
их
з адрожа ли
в
безграничном
в ос хище нье.
Десять
тысяч
воздыханий
зде сь
по слыш ало сь,
не
мене...
Но
вазир
ве лел
им
выйти,
и
они
ушли
в
смятенье.
И
сказал
вазиру
витязь,
подобрав
слова
по
нраву:
«Во дворце у Ростевана первенствуешь ты по праву.
Ца рь
во
все м
тебе
п ослуше н,
ты
блюдешь
его
державу.
Помоги
же
мне
сегодня,
заслужи
почет
и
славу!
Этот
витя зь
сол нцелик ий
истомил
меня
и
сжег!
Разлученный
с
Тариэлом,
я
от
боли
изн емо г!
Для
меня
не
избегает
он
ни
горя,
ни
тревог,
—
Бескорыстие
и
щедрость
—
дружбы
подлинной
залог.
138


Словно
сет ь,
то ска
о
друге
ныне
сердцем
о вла дела, —
Сам
я
здесь,
перед
тобою,
серд це
—возле
Тариэла:
Он
сжи гае т
всех,
как
солнце!
Нет
красе
его
предела!
И
Асмат
за
это
время
стать
с ес трою
мне
успела.
Я
поклялся
страшной
клятвой,
уезжая
от
собрата:
«Я вернусь к тебе,
приятный
д аже
глазу
супостата!
Я
найду
тво ю
царевну,
что
пропала
без
во звр ата!»
И
теперь
пер ед
отъездом
грудь
моя
огнем
объята.
Я
тебе
от крою
правду:
ко ль,
безумный
как
вс ег да,
Он
над еетс я
на
друга,
как
не
ехать
мне
ту да?
Ведь
в
беде
миджнур
миджнура
не
бросает
никогда.
Наруш ающе му
клятву
не
укрыться
от
стыда.
Ты
скажи
царю
об
этом,
и,
кл яну сь
его
главою,
Если
он
ме ня
отпустит,
я
вернусь
к
то му
герою.
Если
ж
он
меня
задержит,
сердца
я
не
успокою.
Помоги
же
мне
сегодня,
дай
мне
справиться
с
бедою!
Пе ре дай
ца рю ; „Владыка,
поч ита е мый
народом!
Горько
мне
тебя
сегодня
огорчать
сво им
уходом!
Но
прекрасный
этот
витя зь
жж ет
мне
д ушу
год
за
годом,
Завладел
моим
он
сердцем
и
обрек
его
невзгодам.
Царь!
Без
этого
миджнура
жи ть
я
больше
не
могу!
Он
и
разума
и
сердца
твоего
л ишил
слугу.
Ты
же
сам
стяжаешь
славу,
коль
ему
я
пом огу,
А
постигнет
неудача
—
всё
ж
не
бу ду
я
в
долгу.
На
ух од
мой,
царь
великий,
п о напр асну
ты
не
сетуй.
То,
что
бог
нам
уготовал,
да
свершится
в
жизн и
этой!
Может
быть,
из
стран
далеких
я
вернусь
к
тебе
с
поб ед ой.
Не
вернусь,
так
благоденствуй
и
врагов
оди н
преследуй!“»
Автандил
ск азал
в аз ир у : «Изъясняться не умея,
Рассказал
тебе
я
кратк о,
что
име ю
на
уме
я.
Ты
же
царского
согласья
добивайся
не
ро б ея,—
Чистым
золотом
сто
тысяч
за
услугу
дам
тебе
я».
Но
ва зир
сказал
с
ул ыбк ой: «Не бросайся ты казной,
Мне
довольно,
что
к
богатству
указал
ты
п уть
пря мо й.
139


Лишь
открою
Ростевану
эт от
замысел
я
твой,
Царь,
без
в сяко го
сомненья,
одарит
меня
с
лих вой .
Так
меня
он
осчастливит,
чт о,
клянусь
душо й
и
телом,
С
го лов ой
я
в миг
расстанусь,
зан им аясь
этим
д елом.
А
дороже
этой
ж изни
е сть
ли
что
на
свете
белом?
Х оть
убей,
не
вижу
смысла
я
в
таком
поступке
с мел ом.
Не
м огу
же
я
на пр асно
погибать
тебе
в
угоду!
Царь
мне
ск ажет; «Как ты смеешь потакать его уходу?
Где
твой
ум,
коль
дать
острастки
не
умеешь
сумасброду?»
Нет,
уж
лучше
мне
п оги бнут ь,
чем
нажить
себе
невзгоду!
Но
ко ль
ца рь
и
согласится,
что
на
это
скажет
ра ть?
Для
че го
ей
полководца
на
чужбину
отпускать?
Ведь,
со пер н ичая
с
нами,
враг
под ниме т ся
оп ять, —
Воробей
и
тот
стремится
в
небе
коршуном
л етать !»
Автандил
ска зал ,
зап лака в: «Умереть мне лишь
осталось!
Ви дно,
ты,
вазир,
не
знаешь ,
каковы
любовь
и
жалость!
Неужели
клятва
др ужбы
для
те бя
—
пустая
малость?
Как
могу
я
жить
без
друга,
чтоб
душа
не
убивалась?
Повернулось
на ше
солнце
и
уже
не
светит
я сно,
Нужно
нам
помочь
светилу,
чтоб
не
сето ват ь
напрасно.
Что
мне
выгодно,
что
вредно
— это
знаю
я
прекрасно.
Не разумн ою
беседой
уте шать
себ я
опа сно.
Что
за
польза
Ростевану,
что
за
выго да
в ойск ам,
Ес ли
их
военачальник
пред ан
горю
и
сл е зам?
Лу чше
я
опять
уеду,
чтоб
не
впасть
в
ве ли кий
срам,—
Кт о,
скажи
мне,
так
страдает,
как
ст р адает
в итязь
там?
Отчего
же
на
ми дж нура
смотришь
ты
неблагосклонно?
Сталь
и
та
подобно
во ску
от
его
растает
сто на!
Не
залить
мне
сл ез
стр адал ь ца
всеми
волнами
Геона!
Коль
поможешь,
и
тебе
я
помогу,
служа
у
трона.
Если
царь
меня
не
пустит,
всё
равно
тайком
уе ду,
Пусть
поги бн у
ради
друга,
лишь
послал
бы
бог
побе ду!
Пар ь
тебя
не
покарает
за
пристойную
беседу,
—
Помоги
же
мне
в
н ес час тье!
Окажи
услугу
эту!»
140


И
вазир
ему
о т в ет ил: «Я огнем твоим объят!
Эти
жалобы
и
слезы
ра нят
сердце
и
томят.
Х орош о,
коль
к
месту
скажешь,
но
беда,
ко ль
невпопад.
Так
и
быть,
пойду
с
до кладо м.
Пусть
я
буду
виноват!»
И
вазир,
про мо лвив
э то,
поспешил
к
царю,
и
скоро
Царь
предстал
ему,
сия я
дивной
роскошью
убора.
Оробел
вазир
смущенный
и
не
начал
разговора,
И
не
смел
поднять
в
молчанье
о печ аленно го
в зора.
Увидав
его
безмолвным,
царь
во ск лик нул : «Что с тобою?
Почему
в
тако й
тревоге
ты
стоишь
передо
мною?»
«Государь,
—
вазир
ответил,
—
ныне
я
объят
тос кою:
Волен
ты
со
м ной
п окон чит ь,
услыхав,
что
я
открою!
Скорбь
д уши
м оей,
влады ка,
не
умножит
п рочих
бед.
Я
боюсь,
хот я
бояться
мне,
посланцу,
пользы
нет.
Дозволения
уехать
ны не
просит
твой
спаспет,
Ни
во
что
он
жи знь
не
ставит,
сво й
не
выпол нив
обе т».
И,
смущенный,
р асск азал
он
в сё,
что
зн ал
об
Авта нди ле:
«Я любви его великой описать тебе не в силе . ..
Он
настаивает,
п рос ит,
льет
он
слезы
в
изобилье...
Г нев
твой
будет
сп рав едл ивы м,
что
бы
там
ни
го вор или!»
У
ца ря
при
э той
в ести
затуманилось
сознанье.
Будь
тут
люд и,
гн ев
владыки
устрашил
бы
Есё
собранье.
«Что сказал ты мне,
безумец!
—
он
вскричал
в
нег од ов анье.
—
Лишь
зло дей
спешит
повсюду
злое
вы и скать
деянье!
Почему
ты
вдруг
примчался,
словно
с
радостью
како й?
Лишь
изменник
вероломный
нож
готов ит
за
спиной!
Как
я зык
тв ой
повернулся,
чтоб
нарушить
мой
покой?
Недостоин
быть
безумец
ни
вазиром,
ни
слугой!
Почему
ты
с
гос под ином
непочтителен
при
встрече?
Позволительно
ли
сдуру
говорить
такие
речи?
Лучше
б
я
ог лох
внезапно,
вид я
дурня
издал еч е!
Ж аль,
что
смер ть
твоя,
несчастный,
грузом
ляже т
мне
на
пле чи!
141


Если
б
не
был
ты
подослан
Автандилом,
—
бог
свидетель,
Снес
бы
голову
тебе
я
за
такую
добродетель!
Уходи
же
прочь
отсюда,
по
чужим
делам
радетель!
Ах,
как
чудно
ты
ус трои л!
Ах,
ка кой
ты
благодетель!»
И
наг нулся
цар ь
и
ст улом
з ап устил
в
нег о
тотчас,
Хорошо,
что
промахнулся:
стул
был
крепок,
как
алм аз.
«Как ты смел сказать,
что
витязь
покидает
снова
нас!»
И
у
с та рого
вазира
слезы
хлынули
из
глаз.
Не
посмев
с
вла дык ой
с по рить
и
желая
удалиться,
Старец
выскочил
за
двери,
как
п о битая
л исица.
Во
дворец
вошел
он
смело;
во звра тяс ь,
не
стал
гордиться...
Как
вр едим
себе
мы
сами,
враг
вредить
нам
не
решится!
Он
ск аз ал: «Создатель видит
—
во
гре хе
живу
еди ном ,
Ослеплен
я
и
обманут,
счаст ья
нет
мо им
сединам!
Ве дь
любой,
кто
столь
же
дерзко
обойдется
с
госп од ином ,
За
гре хи,
как
я,
ответит
по
о бы чаям
с т а ринным!»
И,
же сток о
посрамленный,
он
уше л,
пок ин ув
зал,
И,
нахмурясь,
Ав танди лу
укоризненно
сказал :
«Подослав меня к владыке,
ты
ли
жд ешь
моих
похвал?
Хо рошо,
что
я,
несчастный,
головы
не
потерял!»
И
напомнил
он
о
вз ятке,
намекнул
о
ней
л ука во.
Как
он
мог
ск азать
об
этом,
не
могу
по нять
я,
право!
«Кто свое не держит слово —
оск ор бляет
моурава!
Злато
даже
в
преисподней
все
де ла
решает
здраво!
Как
бранил
меня
владыка,
пе р едать
нельзя
рассказом!
Он
назвал
меня
зло деем ,
не
м оргн ув
при
этом
глазом!
Я
утр а тил
честь
мужскую,
по те рял
я
пр е жний
разум!
Не
по шли
творец
терпенья,
он
со
мной
бы
кончил
разом!
Понимал
и
я,
конечно,
на
к акое
дел о
шел .
Зн ал,
что
буду
я
несчастен,
а
вл ад ыка
будет
з ол.
Но
судьбу
не
переспоришь,
и,
как
верный
тв ой
посол,
За
твое
благ оп олучье
я
погибнуть
предпочел!»
Автандил
ему
о т вет ил : «Медлить мне не подобает .
Соловью
грозит
погибель,
ес ли
роза
увядает.
142


За
целебною
росою
он
то тчас
же
у ле тает,
И
не
знает
он,
что
де ла ть,
коль
ее
не
обретает.
Видишь
сам:
ни
днем,
ни
ночью
не
им ею
я
покоя.
Лучше
мне
блуждать,
как
зверю,
угнетенному
тос кою !
Зря
меня
владыка
просит
на
врагов
идт и
с
во йно ю.
Без
с луги
куда
спокойней,
чем
с
об иженны м
слугою!
Как
ни
сердится
владыка,
доложу
ему
опять,—
Он
еще
поймет,
бы ть
может,
то,
чего
не
мог
понять.
Если
он
ме ня
не
пу стит,
я
тайком
покину
рать.
Коль
н ас тало
время
смерти,
ничего
не
жа ль
терять!»
Собеседники,
поладив,
заключили
де ло
пиром,
И
подарков
там
немало
бы ло
роздано
вазиром:
Дал
он
старым,
дал
он
малым,
дал
богатым,
дал
и
сир ым.
Ли шь
когда
садилось
со лнце ,
отп ус тил
он
гостя
с
миром.
И
тогда
сто
тысяч
злата
вынул
витязь
из
подвала,
Триста
свертков
аксамита,
то же
стоящих
нем ал о,
Ше сть десят
отличных
лалов
—
что
ни
ла л,
то
лучше
лала,
—
И
послал
их
в
дар
вазиру
так,
как
это
н адлеж ал о.
Он
вел ел
сказа ть
в азир у : «За меня ты принял муку,
Как
могу
я
соразмерно
оплатить
твою
услугу!
Буду
я
твоим
слугою,
коль
придет
кон ец
н е дугу,
И
в оздам
тебе
люб ов ью,
как
защитн ику
и
д руг у!»
Чтоб
воспеть
его
щедроты,
слов
я
ны не
не
найду!
Знать,
ему
немалый
подвиг
был
написан
на
роду.
Так
и
мы
должны
с
др уг ими
жить
в
согласье
и
в
ладу,
Верный
др уг
не
бросит
друга,
ес ли
тот
попал
в
бе ду.


21.
БЕСЕДА
АВТАНДИЛА
С
ШЕРМАДИНОМ
ПЕРЕД
ВТОРЫМ
ТАЙНЫМ
ЕГО
ОТЪЕЗДОМ
И
промолвил
солнцеликий
Шермадину
в
день
прощанья:
«Ныне день моей надежды,
исцеляющий
страданья.
Он
покажет,
чем
поможешь
ты
мне
в
годы
ис пыта нь я».
Ч тец
поистине
обязан
славословить
их
дея нь я!
Он
ск азал: «О расставанье царь не хочет слышать слова,
Ведь
ему
непо стиж имо
то,
что
свято
для
другого!
Я
ж
без
д руга
не
же лаю
ни
с кита ния,
ни
крова,
—
Не
прощает
человеку
бог
деяния
д урн ого.
Я
обдумал
это
дел о
и
решился
на
уход.
Ли шь
и зменн ик
и
предатель
богохульствует
и
лжет.
Сердце
зд есь
без
Та р иэла
изнывает
от
забот,
Стонет,
мечется,
вздыхает,
сл езы
горестные
ль ет.
Д оказате ль ства ми
дружбы
служат
три
ве лик их
де ла:
Друг
не
может
жить
без
д руга,
чтобы
сердце
не
болело,
С
ним
он
делится
достатком,
предан
он
ему
всецело,
Если
надобность
случится,
поспешит
на
помощь
смело.
Но
не
буду
многословен,
приступая
к
по руче нь ям.
Тайный
мой
уход
отсюда
мне
послужит
утешеньем.
Так
прислушайся,
молю
я,
ты
к
моим
установленьям.
То,
о
чем
тебя
пр ошу
я,
и спо лняй
с
бл аг ог овень ем.
Первым
делом
—
неподкупный
государев
буд ь
слуга,
Докажи,
что
добродетель
и
в
разлуке
дорога.
Уп р авляй
мо ей
дружиной,
не
ща ди
в
бою
врага,
Будь
защитником
народа
и
родного
очага.
144


Рассер дился
я
на
зверя...
И
пронзил
его
ме чом...


Поднялись
они
на
башню
и
увидели:
луна,
Устремившаяся
к
солнцу,
от
дракона
спасена...


Стереги
мои
границы,
будь
главой
в
моем
отряде,
Пусть
из менник
ве р оло мный
не
м ечт ает
о
пощаде.
Ко ль
вернусь,
те бя,
как
друга,
награжу
я
службы
ради,—
Послуживший
господину
не
о ста нется
в
накладе».
Шермадин,
услышав
э то,
от ве чал
ем у,
рыдая:
«В одиночестве все беды одолею без труда я,
Но
к оль
т ьма
покроет
сердце,
что
по дел аю
тогда
я?
Был
бы
счастлив
я
безмерно,
л ишь
с
тобой
одним
блуждая.
Мы
доселе
не
слыхали,
чтобы
верный
раб
в
пу ти
Не
обязан
был
вл ады ку
от
опасностей
спасти.
Что
я,
грешный,
буд у
де лат ь,
е сли
дам
тебе
уйти?»
Но
ответил
юный
в ит язь : «Не возьму тебя,
пр о сти!
Помыкать
твоей
любовью
не
име ю
я
предлога,
Но
и
вз ять
тебя
с
собою
не
могу
по
вол е
бога,
—
Коль
не
ты,
то
кто
сумеет
здесь
блюсти
п о рядок
строго?
Не
тебе,
но
м не,
скитальцу,
су жден а
теперь
дорога.
Я
—
миджнур.
Мид жну р
обязан
в
одиночестве
ск ит ат ься.
Разве
он
не
должен
пл акат ь
без
людей
и
убиваться?
Дальний
путь
—
уд ел
вл юб ле нных.
Им
ли
дома
оставаться?
Уж
таков
наш
мир
мгновенный,
в
том
не
надо
сомневаться.
В
день,
когда
меня
не
будет,
в с помин ай,
люби
меня.
Сам
себе
слуг ой
я
бу ду,
не
с тра шна
мне
з ападня .
Неприлично
удалому
унывать
сред ь
бе ла
д ня.
Г оре
тем,
кто
дел
по зо рных
не
боится
как
огня!
Я
из
тех,
кто
ж изнь
не
выше
ценит
гнили
ог уре чн ой.
Смерть
за
др уга
я
считаю
л ишь
уте хою
сердечной.
И
теперь,
когда
я
снова
в
пут ь
отп ущен
бесконечный,
Бросив
до м,
я
не
оставлю
друга
в
жизни
скоротечной.
Уходя,
я
завещанье
оставляю
для
царя.
Я
ему
теб я
вручаю,
власть
его
боготворя.
Если
я
умру
в
ра злу ке,
обо
мне
не
сетуй
зря,
Только
п лачь
и
сокрушайся,
пом ина ние
творя».


22.
ЗАВЕЩАНИ Е
АВТАНДИЛА
ЦАРЮ
РОСТЕВАНУ
Витязь
сел
и,
скорбный
сердцем,
так
сост авил
завещанье:
«Царь,
к
по кинут ом у
другу
я
спешу
без
колебанья.
Не
м огу
его
я
бросить,
он
—
душ и
мое й
пыланье,
Б удь
ко
мне
добросердечен
и
п рости
мои
д ея нья!
Не
осудишь
ты,
я
знаю,
государь,
мое
решенье.
Мудрый
друг
не
бросит
друга,
несмотря
на
все
лишенья.
Вспомни,
царь,
Платон-философ
нам
оставил
поуч ен ье:
«Ложь несет душе и телу бесконечные мученья».
Так
как
ло жь
—
источник
горя,
то,
покинув
царский
кр ов,
Ради
страждущего
друг а
ухожу
я
от
пиров.
Для
чего
и
мудрость
людям,
коль
не
чтить
ее
даров?
Знанья
мудрых
пр ио бщают
нас
к
га рм онии
миров.
О
любви
ты,
верно,
помнишь,
что
апостолы
гласили,
Как
в
кимвалы
ей
бряц ал и,
как
в
Писа нье
воз нос ил и?
«Возвышает человека лишь любовь!» —
они
твердили.
Прежде
всех
живущих
в
мир е
должен
верить
им
не
ты
ли?
Т от,
кто
дал
мне
крепость
т ела
и
открыл
мои
зеницы,
Чьи м
могуществом
незримым
звери
со зданы
и
пт ицы,
Кто
конечному
созданью
начертал
его
границы,—
Сто
низводит
к
единице,
сто
творит
из
единицы.
То,
что
бог у
не
угод н о,
—
не
случится
на
земле.
Вянут
ро за
и
фиалка,
коль
останутся
во
мгле.
Всякий
вз ор
к
до бру
стремится,
нет
достоинства
во
зле.
Как
м огу
я
жить
без
друга
с
тяжкой
думой
на
чел е!
146


Как
бы
ни
был
ты
разгневан,
не
лишай
ме ня
прощенья:
Я
не
в
силах
был
исполнить
твоего
предназначенья.
Мне
от ъезд
послужит
средством
от
тоски
и
огорченья.
Пусть
я
бу ду
ж ить
в
пус тыне ,
лиш ь
бы
жи ть
без
принужденья.
Не
найде шь
ты
утешенья,
сл езы
г оря
проливая.
Ничего
не
в
силах
сд ела ть
против
воли
божества
я.
Муж
обязан
быть
вы нос лив,
в
т яжких
бедах
пребывая.
От
судьбы
уй ти
не
мо жет
ни
одна
душа
живая.
Что
творец
мне
предназначил,
то
и
сбу дет ся
с полна .
Ко ль
вернусь
назад,
то
в
сердце
потушу
я
пламена,
Встречусь
радостно
с
тобою ,
как
в
был ые
времена...
Каково
служенье
дружбе,
такова
и
мне
цена.
Царь,
ко ль
кто
меня
ос уди т,
осуд и
того
всецело!
Не ужел и
царским
сердцем
скорбь
разлуки
овладела?
Обмануть
я
и
покинуть
не
способен
Та риэла ,
Он
в
лицо
меня
за
гробом
осрамит
за
это
смело.
О
друзь ях
иметь
заб оту
никогда
не
вредно
людям!
П рези рая
лицем ер о в,
мы
лжецов
сурово
судим.
Как
же
мог
я,
царь
великий,
стать
предательства
орудьем?
Хорошо
ли,
коль
на
помощь
мы
сп е шить
к
др уз ьям
не
будем?
Есть
ли
кто
презренней
труса,
удрученного
б орьбой ,
Кто
теряется
и
мед лит ,
смерть
увидев
пр ед
соб ой?
Чем
он
лучше
слабой
пряхи,
этот
во ин
уда л ой?
Лучше
нам
гордиться
славой,
чем
добычею
иной.
Смерть
сквозь
горы
и
ущелья
прилетит
в
одн о
мгновенье,
Храбрецов
она
и
трусов
—
всех
возьмет
без
промедленья.
И
детей
и
престарелых
ожид а ет
погребенье.
Лучше
слав ная
кончина,
чем
постыдное
спасенье!
Царь!
Осмелюсь
я
на помни ть:
ничего
не
понимает
Тот,
кто
смерти
еже дн евно
для
себя
не
ож и дает.
Ведь
прих од ит
дн ем
и
ночью
та,
что
нас
соединяет!
Не
вернусь,
так,
значит,
сердце
снова
б оль
п р етер пе вает.
147


Если
ж
рок
меня
за х очет
погубить
в
чужой
стране,—
Странник,
я
умру
в
д ороге ,
сам
с
с обой
наедине.
Не
сошьют
друзья
мне
саван,
не
схоронят
в
тишине.
И
тогда,
незлобный
сердцем,
вспомни,
ц арь
мой,
обо
мне !
Мно го чи сленным
богатством
я
вл адел
тебе
в
угоду.
Ты
раздай
богатство
бедным,
возврати
р абам
св обо ду.
Надели
сирот
несчастных,
обреченных
на
невзгоду,—
Пусть
я
буду
и
по
смерти
дорог
нашему
народу.
Коль
не
все
мои
богатства
пожелаешь
взя ть
в
казну
ты,
Пусть
на
них
мосты
построят
и
сиротские
пр иют ы.
Раздавай
мои
имен ья,
не
колеблясь
ни
мин ут ы,
Ибо
только
ты
сумеешь
погасить
мой
п ла мень
люты й.
От
ме ня,
вл ад ыка,
больше
не
п олуч ишь
ты
ве ст ей.
Поручил
т ебе
я
душу
доброй
в олею
св оей.
Са танинс кие
затеи
не
пой дут
на
пользу
ей.
Оп оч ивш его
прости
ты
и
слезу
о
нем
пролей!
И
еще,
о
ца рь
м огучий ,
я
молю
за
Шермадина.
Ны не,
горе чью
объятый,
он
лишился
господина.
О бласк ай
его,
как
раньше
я
лас кал
простолюдина,
Пусть
не
точит
слез
кровавых
у
порога
властелина!
Написавший
завещанье,
я
его
теперь
к ончаю .
Цар ь,
от ец
и
воспитатель!
Вновь
тебя
я
покидаю!
Я
тебе
ж елаю
счастья!
Я
в
тоске
изнемогаю!
Не
да вай
врагам
отчи з ны
угрожать
родному
краю!»
Конч ил
он
и
Шермадину
завещание
вру чил :
«Доложить царю об этом у тебя довольно сил,
Ве дь
никто
служить
не
может
та к,
как
ты
мне
послужил!»—
И,
обняв
слугу,
заплакал
изнемогший
Автандил.


23.
МОЛИ ТВ А
АВТАНДИЛА
ПЕРЕД
ОТЪ ЕЗД ОМ
Он
воз звал : «Великий боже,
господин
и
царь
вс е ле нной,
Воздающий
по
з асл угам
н еразу м ной
твари
бре н ной,
Повелитель
горн их
стр аж ей,
свет
душ и
неизреченный,
Укрепи
во
мне
ж ел анье
послужить
любв и
н етле нн ой!
Б оже,
царь
зем ли
и
неба,
ты
словам
мои м
внемли!
Ты
ве лел
любить
друг
друга
бедным
жи те лям
земли.
Н ыне
я
од ин
страдаю
от
возлюбленной
вдали.
Не
гас и
любв и,
чтоб
в
серд це
семена
ее
взошли!
Бо же,
бо же
милосердный,
ты
о дин
—
моя
ос нов а!
Не
покинь
меня
в
сраженье,
не
ли ши
в
ск итан ье
крова,
Защити
ме ня
от
б ури
и
от
дь явол а
н очн ого!
Если
я
в
живых
останусь,
послужу
тебе
я
снова!»
Помолившись,
из
ст олиц ы
витязь
выехал
один.
И,
поки нут
Автандилом,
горько
плакал
Шермадин.
Он
точи л
слезами
камни
и
сжигал
песок
долин.
Что
слугу
утешит
в
горе,
если
скрылся
гос под ин?
149


24.
РОСТЕВА Н
УЗНАЕТ
О
Т АЙНОМ
ОТЪЕЗДЕ
АВТАНДИЛА
Вот
ра сс каз
о
Р осте ва не,
пре ис полне нно м
печали:
В
э тот
вечер
ца рь
с
цар ицей
никого
не
при ним а ли.
Утром
царь
проснулся
мрачный,
очи
молнии
метали,
И
велел
он,
ч тоб
ваз ира
во
дворец
к
нему
по звал и.
И
когда
вазир
явился
и
потупился
уныло,
Царь
ск азал
е м у: «Не помню,
что
вчера
со
мною
было!
Не
твое
ли
сообщенье
сердце
мне
ожесточило,
Если
я
тебя,
вазира,
п онос ил
за
Автандила?
Что
такое
он
задумал,
рассердив
меня
с
утра?
Мудрость
нам
г ла сит : «Не ждите от рассерженных
до бр а!»
Да
и
ты
не
будь
беспе ч ны м!
Образумиться
пора!
Доложи
теперь
мне
снов а,
что
докладывал
вчера».
И
ва зир
ему
вт ор ично
ра сска зал
об
этом
д еле.
Ца рь
ему
ответил
кр атко ,
гн ев
удерживая
еле :
«Пусть я буду иудеем,
ко ль
не
спятил
ты
д ос еле!
Не
пытайся
мне
перечить:
худ о
будет
пустомеле!»
По спе шил
вазир
к
спаспету,
и
ему
сказ али
слуги,
Что
хозяин
их
покин ул
и
исчез
из
той
о круг и.
«Не пойду к царю я больше,
—
прошептал
старик
в
испу г е,
—
Пусть
ему
доложит
с мелы й,
я
же
в
горе
и
не ду ге».
Царь,
вазира
не
дождавшись,
с на рядил
за
ним
гонца,
Но
гонец
не
воз вра тилс я,
разузнав
про
бег лец а.
И
в незап ная
догадка
по тряс ла
царя-отца:
«Тот,
ко го
боялись
сотни,
верно,
скрылся
из
дворца!»
150


Государь,
склонившись
долу,
погрузился
в
размышленье
И
раб у
с
тя жел ым
вздохом
скоро
о тдал
по вел ень е:
«Пусть ко мне лукавец этот вновь придет для
объясненья!»
И
когда
в азир
явился,
стал
он
бледен
от
волненья.
Был
вазир
угр юм
и
скуче н.
Ц арь
спросил
его
нежданно:
«Неужели наше солнце,
как
луна,
не по с то янно?»
И
ва зир
ему
в
испуге
всё
п о ведал
без
обмана:
«Не желая быть светилом,
солнце
скрылось
средь
тум ан а!»
Услыхав,
что
витязь
скрылся,
горя
ца рь
не
превозмог:
«Неужели я навеки потерял тебя,
сы н ок?»
Рвал
он
волосы
от
горя,
говорил
ему
в
упрек:
«Отчего ты,
столп
с иянья ,
ныне
сгинул
и
поблек?
Ты
бродягою
не
станешь,
если
ты
в
лад ах
с
собою,
Но
зачем
ты,
мой
питомец,
омрачил
мой
дом
бедою?
Ты
меня
ос т авил
сирым
и
п окин ул
си рот ою..
.
Для
чего
ж
я
так
стремился
постоянно
б ыть
с
тобою!
Не
ви дать
теб я
мне
больше
прискакавшего
с
охоты,
Не
видать,
как
ты
с
друзьями
в
мяч
иг р аешь
без
заботы,
Не
услышать
с л адкий
гол ос,
улетающий
в
высоты.
..
Для
чего
престол
мне
царский,
коль
уходишь
от
не го
ты!
Ты
от
голода
не
сги неш ь,
где
бы
жит ь
ни
захотел,—
Верный
лук
те бя
прокормит
и
стальные
жала
стрел,
Бог
те бя
спасет,
бы ть
может,
по ло жив
беде
предел,
—
Но,
ко ль
ты
умрешь
в
дороге,
кто
оплачет
мой
удел?»
Ко
двору,
внимая
слухам,
прибежала
вся
столица.
Рвали
волосы
вельможи
и
с вои
те рза ли
лица,
Толковали
меж
с о бо ю : «Нам ли ныне веселиться,
Если
мы
до с тойны
мрака
и
не
светит
нам
д енница!»
Увидав
своих
придворных,
царь
сказал
им
со
сл езами:
«Уж не светит нам светило,
это
видит е
вы
сами!
Чем
его
мы
прогневили?
Как
он
мог
расстаться
с
нами?
Кто
из
вас
теперь
сумеет
управлять
его
войсками?»
Наконец
иссякли
слезы,
и
промолвил
властелин:
«Расскажите,
как
уше л
он
—
с
п ров ожа тым
иль
оди н?»
151


В
это
вре мя
с
за веща ньем
появился
Шер м адин,
Безутешный,
полный
с тра ха,
ибо
скр ыл ся
господин.
Раб
ска зал: «В его покоях я нашел посланье это .
Там
о ст алась
только
чел ядь ,
про вож авша я
спаспета.
Он
оди н
ушел
в
дорогу,
связан
у зами
обета.
Царь,
пошли
меня
на
плаху,
чтобы
я
не
видел
света!»
Прочитавши
за веща нье ,
царь
промолвил: «В этотгод
Пус ть
не
носят
украшений
ни
дружина,
ни
народ.
Пуст ь
усердно
молят
б ога
толпы
нищих
и
сирот,
Чтобы
он
хранил
скитальца
от
лишений
и
невзгод!»


25.
ВТОРОЙ
ТАЙНЫЙ
ОТЪ ЕЗД
АВТАНДИЛА
К
ТАРИЭ Л У
Лик
лун ы
вдали
от
солнца
полон
див ног о
сиянья.
Рядом
с
солн це м
он
сгорает,
об ре чен
на
умиранье.
Но
без
солнца
вяне т
роза
—
бе ззащи тное
созданье.
Так
и
мы
в
разлуке
с
милой
умираем
от
страданья.
Ли шь
теперь
я
продолжаю
мой
расск аз
об
Ав танд ил е.
Ехал
он
с
к ипящ им
сердцем,
удержать
тоску
не
в
сил е,
Образ
д евы
солнцеликой
у з навал
в
дне вно м
светиле,
Отводя
г лаза
от
солнца,
с еял
сл езы
в
изобилье.
Иногда,
позабываясь,
слова
он
ска зат ь
не
мог.
Из
очей,
под обн о
Т игру,
падал
слез
его
п оток.
Обора чив аяс ь
к
дом у,
тосков а л
он,
од ин ок,
И
не
зн ал,
ку да
несется
без
тропинок
и
дорог.
«О любимая!
—
рыдал
он.
—
Как
в
разлуке
не
томиться!
Разум
мой
с
т обой
остался,
и
душа
к
тебе
стремится!
Жаждет
взо р
мой
изнемогший
на
тебя
в зглян ут ь,
ц ари ца,
Плохо
сделает
влюб ле нный,
коль
лю бви
не
подчинится!
Где
искать
мне
утешенья,
как
прожить
до
новой
встречи?
Уж
да вно
б
я
закололся,
чем
вести
такие
реч и,
Но
тебя
сразит
известье,
что
скончался
я
далече...
Пусть
же
льются,
словно
реки,
эти
слезы
человечьи!»
И
воз зва л
он
к
с олн цу: «Солнце!
Н очи
солнечной
с ия нье!
Ты
есть
образ
всеблагого
и
его
напоминанье!
Не
ему
ли
хор
созвездий
служит
в
бездне
мирозданья?
Пр имир и
меня
с
судьбою,
не
отринь
мои
рыданья!
153


Ты,
в
котором
виде н
образ
созидателя
вселенной,
По моги
м*не
сн ять
оковы,
ибо
я
страдаю,
пленный!
По т еряв
свои
агаты,
я
ищу
руби н
бесценный
И
томлюсь
од ин
в
разлуке,
как
ко гда- то
с
не за бве нной!»—
Так
молился
он
и
таял,
как
горящая
свеча,
Но
спешил
на
помощь
д ругу,
п уть
томительный
влача.
Ночью
сравнивал
он
деву
с
блеском
звезд ног о
луча,
И
беседовал
он
с
небом,
ре чи
ж аркие
шепча.
Божьим
именем
скиталец
заклинал
лун у,
вз ыва я:
«От тебя в сердцах миджнуров страсть пылает роковая!
Дай
же
мне
терпенье
сер дц а,
чтоб
не
тратил
зря
слова
я,
Чтобы
лик ,
теб е
подобный,
вновь
увидел,
из нывая !»
Д ень
его
терза л
и
мучил,
ноч ь
несла
ему
отраду.
Иногда,
к
реке
сп ус каясь ,
он
вдыхал
ее
прохладу.
Слезный
ток
его
кровавый
был
п одоб ен
водопаду.
И,
взнуздав
ко ня
поспешно,
вновь
скакал
он
до
упаду.
Стр о йный
ст ано м,
как
алоэ,
плакал
он,
угрю м
и
д ик,
И,
уб ив
ко зу
из
л ука,
ел
у
скал
береговых,
И,
насытясь,
снова
ехал,
ибо
грудь
п ро нзал
Марих,
И
твердил
о н : «Нет мне счастья без любимых роз моих!»
Пе редать
слова
скитальца
я
уже
не
в
силах
нын е,
—
Как
он
жаловался
звездам,
как
ск ит ался
по
пу ст ыне,
Как
сжигал
слезами
очи,
как
терзал
себя
в
кру чи не.. .
Наконец
пещеры
дэвов
он
заметил
на
чужбине.
И
Асмат,
увидев
гостя,
вышла
к
витязю
по спешн о,
И
не
знала,
что
ей
делать,
и
рыдала
безутешно.
В итязь
спешился
и
дев у
обнял
горестно
и
нежно,—
Люди
рад уютс я
встрече
—
те,
кто
жд ет
ее
прилежно.
Автандил
спросил
у
д е вы: «Где твой брат и господин?»
Сле зы
девы
покатились
из
агатовых
стремнин.
«Без тебя,
—
она
сказала,
—
он
не
мог
страдать
один.
Я
не
знаю,
где
он
бродит
средь
ущелий
и
до лин» .
С од рогну лся
юный
витязь,
словно
грудь
копье
пронзило:
«О сестра,
позор
герою,
ко ль
его
исч е зла
сила!
154


Как
он
мо г,
на ру шив
слово,
позабыть
про
Автандила?
Для
чего
он
мне
поклялся,
если
трудно
это
бы ло?
Ведь
и
я
терпел
ли шень я,
изнывая
от
разлуки!
Отчего
ж
он
сумасбродом
снова
сделался
от
скуки?
Как
он
см ел
нарушить
клятву ,
е сли
мы
пожали
рук и?
Мне
ль,
однако,
удивляться,
обреченному
на
муки!»
Но
ему
с ка зала
д ев а: «Витязь,
ты,
возможно,
пр ав,
Но
не
думай,
мне
вн им ая,
будт о
мой
угодлив
нр ав.
Мог
ли
он,
лиш енный
сердца,
клятвы
выпол нит ь
устав?
А
ве дь
он
пок ончи л
с
сердцем,
счеты
с
жизнью
оборвав!
Сердце,
разум
и
со знань е
цепью
связаны
одною.
Если
сердце
умирает,
остальных
берет
с
собою.
Человек,
лишенный
се рд ца,
жизнью
брезгает
земною.
Ты
еще
не
зна ешь ,
ви тя зь,
каково
ем у,
герою!
Не
застав
в
пещере
друга,
был
ты
вправе
рассердиться,
Я
же
толком
не
умею
за
ми дж нура
засту п ить ся:
Го вори ть
яз ык
устанет,
серд це
в
пепел
обратится,—
Ро ждена
я,
видно,
в
горе,
чтоб ы
с
ви тязем
томиться.
Муки
этого
миджнура
ст оль
безмерно
ве лик и,
Что
страшатся
да же
камни,
не
стерпев
его
тоски.
Слезы
витязя
м огли
бы
зато пи ть
русло
реки...
Впрочем,
все
в
чужих
страданьях
мы
большие
зн ато ки.
Провожая
Тариэла,
я
спросила
на
прощанье:
«Что же делать Автандилу,
коль
приедет
на
св идань е?»
Он
о тве т ил: «Пусть поищет,
как
иск ал
когда-то
ране,
Далеко
я
не
уед у,
не
нарушу
обещанье.
Я
исполню
эту
клятву,
хоть
страдаю
я
жестоко.
Буду
ждать
я,
как
ни
тяж ко,
до
назначенного
срока.
Ко ль
найдет
меня
умершим,
пусть
схоронит
недалеко,
А
н айдет
живым
—
дивится,
ибо
жизнь
—
мгновенье
ока!»
Скрылось
солнце
за
горами
для
меня,
и
с
эт их
пор
Я
горючими
сл еза ми
орошаю
камни
гор ,
Как
безумная,
стенаю,
проклинаю
с вой
затвор,—
Смерть
и
та
меня
заб ыл а:
вот
он,
божий
приговор!
155


Есть
в
Кит ае
некий
каме нь
с
м удрой
надписью
такою:
«Кто друзей себе не ищет,
тот
враждует
сам
с
соб о ю».
Ны не
с тал
шафранным
витязь,
сход н ый
с
роз ой
м олодою .
Поищи
его,
исполни
то,
что
велено
с удьбою !»
«Ты права,
—
ответил
странник,
—
мне
не
нужно
оправданья!
Но
не
я
ль,
миджнур,
миджнура
не
о став ил
без
вниманья?
Ув идав
источник
жизни,
прибежал
к
нему
как
лань
я,
Все
по ля
вокруг
обры ск ал
ради
этого
свиданья!
Ту
жемчужину,
с
к ото рой
со чет ается
кристалл,
Я
покинул,
и
на
счастье
уп о вать
я
перестал.
Уезжая
самовольно,
я
доверье
потерял:
Огорчил
царя
с
царицей,
недостойный
их
похвал.
Господин
мой
воспитатель
—
государь
весь ма
могучий.
На
меня
его
щедроты,
словно
снег,
ле тят
из
тучи.
Но
ушел
я,
вероломный,
всё
забыл
в
печ али
жгучей...
Согрешив
перед
владыкой,
уж
не
жду
я
жизни
лу чш ей!
Я
для
др уга
эти
беды,
о
сес тр а,
претерпеваю!
Чтоб
с вое
исполнить
слово,
по
чужому
е зжу
краю!
Он
же
скр ыл ся
из
пещеры
—
тот,
по
ком
я
у мира ю,
И
теперь,
у став
смертельно,
я
в
тоске
и зне мога ю!
Но
о ст авим
эти
речи.
М еш кать
в
поисках
греш н о.
Сожаленья
не
и змен ят
то,
что
минуло
давно.
Иль
найду
его,
иль
сам
я
с
ним
поги бн у
заодно,—
Б ог оху льс твова ть
не
буду ,
если
это
суждено!»
Не
с казав
ни
слова
боль ше,
он
помчался
сквозь
тес нин у,
Пересек
ручей
и
ле сом
устремился
на
ра вн ину.
Леденил
холодный
в етер
розу,
равную
ру бин у.—
«Никогда,
—
шептал
он,
—
больше
солнцеликой
не
пок ину .
В
чем
мой
грех ,
ве лик ий
бож е?
—
гов о рил
он
божеству.
—
Почему
я
не
с
друзьями,
о бе зд ол енный,
ж иву?
О
двоих
зачем
т оск ую,
ви жу
гибель
наяву ?
Пуст ь
же
кровь
м оя,
о
боже,
на
мою
п адет
г ла ву!»


26.
АВТАНДИЛ
В
ПОИСКАХ
ТА РИЭ ЛА.
ПЛАЧ
ЕГО
И
СТЕНАНИЕ
«Связкой роз меня ударив,
д руг
меня
поранил
ею.
Я
исполнил
на шу
клятву,
он
не
ста л
с читать ся
с
нею.
По тер яв
его
н авеки,
я
душою
оскудею,
Без
не го
люб ого
др уга
упо доб лю
я
злодею.
Не
к
л ицу
ему,
герою,
эта
вечная
тоска.
Разве
витязю
поможет
сл ез
обильная
река?
Нужно
после
размышлений
пу ть
избрать
на вер няка .
Где
ж
оно,
светило
это
с
тонким
станом
тр о стник а?»
Обессиленный
слезами,
витязь
в
по иски
пустился,
Не
смыкая
г лаз
бе ссон ных,
кликал
дру га
и
томился.
По
полям,
лесам,
долинам
трое
суток
он
кружился,
Но
пропавшего
скитальца
не
н ашел
он,
как
ни
бился.
И
молился
о н: «О боже,
чем
я
грешен
пред
тобой?
Почему
меня
ты
гонишь,
угнетенного
судьбой?
Судия
мой
милосердный,
я
пришел
к
те бе
с
мольбой:
Сократи
мои
страданья,
ут еш енья
удос той!»
157


27.
АВТАНД ИЛ
НАХОДИТ
ТАРИЭЛ А
ВО
ВТОРОЙ
РАЗ
Раз
на
холм
поднялся
ви тязь ,
из нем ог ший
от
молений,
И
взгл ян ул
он
на
д олину,
где
играли
свет
и
тени,
И
ср едь
зарослей
за ме тил
в орон ого
в
отдаленье.
«Это он!
—
воскликнул
в итязь.
—
В
том
не
может
быт ь
со мне ний!»
И
воспрянул
он,
и
сердце
у
него
затрепетало,
Р ад ость
выросла
внезапно,
и
отчая нь е
пропало.
К
потускневшему
кристаллу
возвратился
блеск
кристалла.
И
как
вихрь
в
долину
эту
он
помчался
с
перевала.
И,
увидев
Тариэла,
отшатнулся
он
назад:
Полумертвый
лик
скитальца
был
отчаяньем
объят.
В орот
был
его
разорван,
по
щ екам
струился
град.
П окид ая
мир
мгновенный,
не
смотрел
на
брата
брат.
Справа
возле
Т ари эла
лев
лежал
и
меч
чеканный,
Слева
—
рухнувший
на
землю
ти гр
ви дн елся
бездыханный.
По
ли цу
из
глаз
ст радал ь ца
ток
струился
не пр ес т анный,
Лютым
пламенем
пылало
сердце
в
скорби
несказанной.
Р азомк н уть
очей
не
в
силах,
без
сознания
и
воли,
Витязь
был
г отов
покинуть
этот
мир
земной
юдоли.
Автандил
его
окликнул,
оглашая
лес
и
по ле,
И
сошел
с
ко ня
поспешно,
не
же лая
медлить
боле.
И
лицо
он
Та р иэлу
рукавом
о тер
своим,
И
на
земл ю
опустился,
и
сказал ,
тоской
томим:
158


«Иль не слышишь Автандила?
Я
—
тв ой
д руг
и
побратим!»
Но,
открыв
гла за,
страдалец
был
безмолвен
перед
ним.
То,
о
чем
я
повествую,
с
ним
действительно
слу чи лось !
Вздрогнул
в итязь ,
и
сознанье
в
нем
в незап но
прояснилось.
Крепко
обнял
он
с об рата
и
прославил
божью
милость.
Видит
бо г,
таких
героев
в
ми ре
больше
не
родилось!
«Брат,
—
сказал
он,
—
я
исполнил
слов о,
данное
в
пещере.
Ты
меня
не
бездыханным
здесь
нашел,
по
кра йн ей
мере.
Но
теперь
стремлюсь
я
к
смерти
и
вхожу
в
ее
преддверье,
—
Опусти
мой
труп
в
м огил у,
чтоб
его
не
грызли
з ве ри!»
Автандил
ему
ответил: «Это
—
худшее
из
дел!
Кто
из
нас
не
ведал
страсти,
кто
в
го рнил е
не
горел?
Но
никто
ж
не
рвался
к
смерти,
проклиная
сво й
уД ел!
Почему
твоим
рассудком
ныне
дьявол
овладел?
Коль
ты
м удр,
то
з най,
что
мудрость
так
вещает
нам
с
тобою :
Муж
не
дол жен
убиваться
в
столкновении
с
судьбою.
Муж
в
беде
стоять
обязан
неприступною
ст еною .
Коль
заход ит
ум
за
разум,
всё
кончается
бедою!
Как
ты,
мудрый,
забываешь
это
мудрое
реченье?
Чем
тебе
пом огу т
звери
ут ол ить
твое
влеченье?
Где
най деш ь
ты,
у мир ая,
ту,
чей
лик
—
т вое
м учен ье?
Если
ты
еще
не
ранен,
б рось
о
ранах
поп ече нье!
Кто
из
нас
ми джну ром
не
был?
Кто
любв и
не
перенес?
Кто,
сознание
теряя,
на
себе
не
рвал
в олос?
Разве
это
не обы чно?
Для
чег о
ж
потоки
с лез?
Без
шипов,
как
в сем
известно,
не
бывает
в
мире
роз.
Ка к-то
раз
спросили
розу: «Отчего,
чаруя
о ко,
Ты
колючими
шипами
нас
царапаешь
жестоко?»
«Чтобы сладкого добиться,
—
отвечал
цвето к
Востока,—
Испытай
снач ала
горе чь,
—
без
нее
не
будет
прока!»
Ес ли
дал
цв еток
бездушный
столь
ответ
красноречивый,
Как
достигнуть
можешь
счаст ья
ты,
искатель
нерадивый?
Са танин ские
в нуш енья
не
ведут
троп ой
счастливой!
Что
же
ты
с
с удьб ою
споришь
и
зо вешь
несправедливой?
159


Ты
мое
послушай
слов о:
с ядь
скорее
на
коня
И
забудься
на
мгновенье,
мысли
черные
гоня.
Пер есил ь
свои
желанья,
сделай
это
для
меня:
Мне
известно,
как
развеять
жар
сердечного
огня!»
Тариэл
ему
о т в ет ил : «Мне слова твои постылы!
Ч тоб
тебе
повиноваться,
не
и мею
больше
с илы.
Ты
не
прав,
что
здесь,
в
пустыне,
для
меня
страданья
мил ы,
—
Я
свою
увижу
радость
лишь
на
дне
мое й
могилы.
Одного
лиш ь
я
желаю,
умирая
от
нед уг а:
Чтобы
встретились
за
гроб ом
я
и
милая
подруга,
Что бы
мы,
пок ину в
землю,
вновь
увидели
д руг
друга...
Пусть
друзья
меня
схоронят:
это
лучшая
усл уг а.
Разве
может
жи ть
в люб ле нный,
е сли
милой
больше
нет?
Ныне
радостно
иду
я
за
возлюбленной
вослед.
Горько
милая
заплачет,
зарыдаю
я
в
ответ!
Мне
дороже
ста
советов
сердца
собственный
совет.
З най,
скаж у
те бе
всю
правду:
к
ж изни
мне
не
в озв рати ть ся.
Смерть
витает
н адо
мною,
сер дце
хоче т
по за быть ся.
Уход и
же
п рочь
отсюда!
В ремя
плоти
разложиться,
К
сонму
духов
бестелесных
дух
мой
немощный
стремится.
Проникать
в
тв ои
советы
не
и мею
я
ж елань я,
Смерть
б лиз ка,
и
ж изнь
земная
—
только
краткое
дыханье.
Мир
пре тит
душе
безумной,
преступил
земную
грань
я.
Я
уж
там ,
к уда
струятся
слез ы
нашего
страданья.
Мудрый!
Что
на
свете
мудро?
Разве
будет
муд рым
тот,
Кто,
безумием
объятый,
умирает
от
невзгод?
Отрешенная
от
солнца,
ро за
долго
не
живет.
Уходи!
Тв оя
забота
давит
сердце
и
гн ете т!»
Ав танд ил
его
не
слушал,
продолжая
угов оры:
«Для чего ты перед смертью затеваешь эти споры?
Если
ст ал
се бе
врагом
ты,
где
искать
т ебе
оп оры?»
Но
не
мог
он
Тариэла
увести
с
со бою
в
горы.
160


Он
ска зал : «Коль ты не хочешь братским следовать
советам,
Докучать
т ебе
не
бу ду.
Расставайся
с
белым
светом.
Умирай,
коль
хочешь
смерти!
Пусть
ув янет
роза
летом!
Об
одном
тебя
п рошу
я...
—
и
заплакал
он
при
это м.
—
Ту,
чьи
розы
осеняют
копий
сомкнутых
а гат,
Я
п оки нул
р ади
друга,
как
с ою зник
и
собрат.
Цар ь
отеческой
бе се дой
не
увлек
меня
наз ад.
Ты
ж
отверг
ме ня,
и
сн ова
я
отчаяньем
объят!
Не
го ни
меня
обратно,
продолжая
препираться,
С ядь
хоть
раз
на
в ороного ,
дай
тобой
полюбоваться!
Может
быть,
теб я
увидев,
я
не
стану
убиваться
И
уеду,
насладившись,
ты
же
можешь
оставаться.
«Сядь в седло!» —
молил
он
брата,
нареченного
светилом,
Ибо
знал,
что
верховому
невозможно
быть
унылым.
И
ресницы
в
зн ак
согласья
тот
склонил
пред
Автандилом
И
в незапно
под ч инилс я,
у беж ден
собратом
милым.
«Приведи коня!
Пое ду!» —
молвил
он,
подняв
чело.
Автандил,
исполнив
прос ьбу,
се сть
помог
ему
в
се дло.
И
поехал
скорбный
витязь,
ст ан
колебля
т яж ело,
И
от
сердца
у
миджнура
понемногу
отлегло.
Автандил
поехал
рядом,
продолжая
с
ним
бе сед у.
Губ
кор аллы
шевелились,
сердце
верило
в
п об еду.
Речь
его
вернула
б
си лы
даже
старцу-домоседу.
Н ыне
он,
утешив
брата,
вел
назад
его
по
следу.
Лекарь
скорби,
он
заме тил ,
что
настало
облегченье,
И
ли цо
его,
как
роза,
за сияло
в
восхищенье.
Исц елен ие
разумных,
неразумных
ого рче нь е,
Слово
разума
безумцу
он
промолвил
в
заключенье.
«Утоли мое желанье,
—
так
промолвил
Автандил.—
Ты
запястье
солнцеликой
всей
душою
возлюбил.
Правда,
это
з нак
вниманья
от
соперницы
светил,
Но
п р изн айся,
неужели
он
тебе
настолько
ми л?»
Тариэл
ему
от ве т ил: «Что с подарком тем сравнится?
Он
о дин
—
причина
вздохов,
он
—
судьбы
мое й
частица.
161


Краше
вод,
земли
и
н еба
эта
ма лая
вещица!
Речи
в здорн ые
противны,
как
на
вк ус
—
трава-кислица».
«Ждал ия,
—
воскликнул
в итязь ,
—
от
те бя
под обн ой
в ести!
Но
послушай,
что
скажу
я,
изб ега я
всякой
лести.
Тот
бр аслет
те бе
дороже
иль
Асмат?
Скажи
по
чести!
Сознаюсь,
другой
бы
вы бор
на
твоем
я
сделал
месте!
Тот
браслет
че канил
маст ер,
он
—
простая
мишура!
Он
безжизнен,
безучастен,
чут ь
до роже
серебра!
Почему
ж
ты
з аб ыва ешь,
как
Асм ат
к
тебе
добра?
Вед ь
она
—
тв оя
подруга
и
названая
сестра!
Не
она
ли
зде сь
в
пустыне
подружила
нас
с
тобою?
Не
она
ли
опекала
вас
с
ц арев ной
молодою?
Ради
т ой,
к ого
растила,
грудь
ее
полна
тоскою!
Как
же
ты
ее
бросаешь?
Так
ли
ну жно
ж ить
ге рою ?!»
«Правда,
—
вымолвил
страдалец.
—
В
том
не
может
быт ь
сомненья!
Лишь
Асмат
верна
мне
в
го ре
и
достойна
сожаленья!
Так
пойдем
же
к
ней
ск оре е,
коль
не
умер
в
эт от
день
я!
Не
хотел
я
жи ть
на
свете,
ты
принес
мне
исцеленье!»
И
отправились
ге рои
повидать
сестру
свою.
Как
я
слабыми
словами
кр асо ту
их
вос по ю!
В
розах
губ
блистали
зубы,
как
жемчужины
в
строю...
Из
н оры
сердечным
с ловом
мо жно
вызвать
и
зм ею!
Автандил
промолвил
д ру гу: «Мне служить тебе
—
отра д а,
Но
и
ты
забудь
о
ранах
и
не
пей
напрасно
яд а.
Б еспо лез на
нам
наука,
ко ль
творим
не
то,
что
надо,—
Посуди,
какая
п ольза
от
закопанного
к лада?
Ма ло
толку,
если
горе
несчастливого
снед ает:
До
назначенного
срока
ч ело век
не
умирает.
Роза,
солнца
ожидая,
по
три
дня
не
увяда ет.
Смелость,
с часть е
и
победа
—
вот
что
смертным
подобает!»
Д руг
с казал: «Дороже жизни сердцу эти назиданья!
Мудрецов
б лаго сл овляю т
все
р азу мные
со здан ья.
162


Но
п ов ерь,
что
не
могу
я
превозмочь
мои
страданья!
Сам
мид жну р,
уже ль
миджнуру
ты
не
видиш ь
оправданья?
Вос к
затем
гори т,
что
сутью
однороден
он
с
огнем,
Но
вода
огню
враждебна
—
не
ужиться
им
вдвоем.
Так
и
мы:
стр адая
сами,
всё
страдальцу
отдаем...
Ты
же
мне
не
доверяешь
в
одиночестве
моем...»


28.
РАС СКАЗ
ТАРИЭЛА
О
ТОМ ,
КАК
ОН
УБИЛ
ЛЬ ВА
И
ТИ ГР ИЦУ
«Расскажу тебе,
мой
вит яз ь,
что
со
мной
случилось
в
поле,
Сам
тогда
судить
ты
см ож ешь
о
м оей
несчастной
доле.
Проводив
теб я,
в
пещере
я
не
мог
томиться
б оле
И,
вскочив
на
в ороного,
устремился
на
приволье.
Я
сквозь
заросли
проехал
и
на
холм
под ня лся
скоро.
Вижу:
лев
спешит
к
тигрице,
полный
страсти
и
задора.
Их
весе лые
забавы
был и
радостны
для
взора,
Но
за тем
меня
смутила
непонятная
их
ссора.
Эти
яростные
звери,
с толь
без зло бн ые
вначале,
Вдруг
напали
д руг
на
друг а
и
от
зло бы
зарычали.
И
отпрянула
тигрица,
слов но
женщина
в
печали.
Лев
почуял
з апах
кров и
и
за
ней
пустился
д але.
Р ассер дилс я
я
на
зве ря
и
ск азал : «Умалишенный!
Разве
с
милою
под ругой
может
ссориться
влюбленный?»—
И
про нз ил
его
мечом
я,
сам
на
му ки
обре чен ны й,
И
свалился
лев,
от
жизни
навсегда
освобожденный.
Меч
я
бросил
и
ти гриц у,
спрыгнув
на
землю,
схватил.
Я
ис кал
ее
лобзаний
ра ди
той,
ко го
любил.
Но
она
рв ала
мне
кожу
и
рычала
что
есть
сил.
Распалился
я
от
бол и
и
пр екр асн ую
убил .
Ничего
не
мог
я
сделать
с
тварью
той
неу кр от имой,
Я
ее
ударил
оземь,
гневом
яростным
пал имый.
164


И
припомнил
я
в незапно ,
как
я
ссорился
с
любимой,
И
едва
в
тот
миг
не
ум ер
от
тоски
невыносимой.
Вот,
мой
бр ат,
как ие
бе ды
должен
я
претерпевать!
Почему
же
ты
дивишься,
что
решил
я
умирать?
Я
уже
простился
с
жиз нь ю,
мне
не
жал ь
ее
отдать..
»
И
замолк
печальный
в итязь ,
и
заплакал
он
опять.


29.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
ВИТЯЗЕЙ
В
ПЕЩЕРУ
И
СВИ ДА НИЕ
ИХ
С
А СМАТ
Автандил
внимал
рассказу
и
скорбел
о
Тариэле,
Он
тв ер д ил : «Не убивайся!
Бог
поможет
в
этом
дел е!
Он,
хо тя
ты
и
страдаешь,
приведет
вл юб ле нных
к
цел и.
Вы
без
божьего
веленья
не
с ошли сь
бы
с
колыбели!
Зачастую
жизнь
миджнуров
омрачается
бедою ,
Но
утешатся
страдальцы,
у д руче нные
н уждо ю.
И
хо ть
ты
убит
лю бов ью,
лишь
она
одна,
не
скрою,
Мудрых
разума
лиша я,
учи т
неучей
пор ою !»
И
к
пещере
повернули
эти
витязи
кон ей,
И
Асмат
навс тр ечу
вышла,
у в идав,
что
е дут
к
ней.
Братья
спешились
и
с
девой
поздоровались
сво ей.
Слезы
плачущей
рабыни
бороздили
грудь
камней.
«Боже мой,
—
она
ска зала,
—
царь
царей
неизреченный,
Озаряющий
лучами
бедных
жителей
вселенной!
Как
теб я
прославить
может
человечий
разум
бренный?.
Ниспослал
ты
утешенье
мне,
страдалице
смиренной!»
Тариэл
ск азал: «Сестрица,
тяжела
для
нас
расплата
За
блаженство
дней
минувших,
улетевших
без
возврата.
То
за кон
старинный
мир а,
в
э том
ты
не
виновата.
Жа ль
т ебя,
но
л ишь
кончина
твоего
пл еняе т
брата.
Если
жаждущий
разумен,
в оду
н аземь
он
не
льет.
Для
че го
ж
точ у
я
сл езы
в
дни
страданий
и
невзгод?
Нас
безводье
убивает,
но
по ит
источник
во д!
Горе
мне:
по т ерян
жемчуг,
роза
больше
не
цветет!»
166


И
сво е
припомнил
солнце
Автандил,
ему
в ни мая.
Он
воскликнул: «Оцарица,
без
тебя
сх ожу
с
ума
я!
В
отдалении
от
милой
безу теш на
жизнь
зем н ая!
Кто
т ебе
сказать
сумеет,
как
я
плачу,
изнывая?
Как
подумать
может
р о за: «Я без солнца не увяну»?
Коль
погаснет
вдруг
светило,
что
я
в
мире
делать
стану?
Уподобься
же,
о
сердце,
неживому
истукану!
Чтобы
вн овь
увидеть
де ву,
пусть
душа
скрывает
рану!>
И
умолкли
побратимы,
и
любимая
сестр а
Проводила
их
в
пе ще ру,
безутешна
и
добра,
Р а зостла ла
шкуру
тигра,
ус ад ила
у
кос тр а,
И
друзья
вели
беседу
впло ть
до
самого
утра.
Славны й
пир,
заж ари в
мя со,
братья
справили
сначала.
П равд а,
пир
тот
был
без
хлеба
и
гостей
недоставало.
«Ешь!» —
твердили
Тариэлу,
но
не
слушал
он
ним а ло.
Лиш ь
кусочек
весом
в
драхму
съел,
и
си лы
есть
не
стало.
Есть
ли
что
на
свете
луч ше,
чем
р азу мная
беседа?
Не
пройдет
она
бесследно,
коль
послушаешь
соседа.
Сердце
стихнет
пон ем ногу,
дружелюбием
с огрето.
Сл адко
горем
поделиться,
если
можно
сделать
это!
Львам
подобные
герои
пр од олжа ли
разговор,
Поверяли
то
друг
дру гу,
что
скрывали
до
сих
п ор,
И
когда
наутро
солнце
за сия ло
и з-за
гор ,
Новой
клятвой
подтвердили
стародавний
уг овор .
Тариэл
сказ ал: «Не нужно тратить лишние слова нам!
Бог
воздаст
те бе
за
дружбу
с
побратимом
чужестранным.
Раз ве,
дав
друг
другу
кл ятву ,
были
мы
подобны
пьяным?
Буду
помнить
я
до
смерти
о
тебе,
мо ем
желанном!
Чт об
уменьшить
пламень
сердца,
поразмысли
терпеливо,
Ведь
ого нь,
во
мне
го ря щий,
зажигало
не
ог нив о!
Потушить
его
ж елая,
самому
сгореть
не
диво!
Воз вра щай ся
же
к
ца рице ,
путешествуя
счастливо!
Облегчить
мои
страданья
не
сумеет
даже
бо г,
Потому
я
и
блуждаю
без
пу тей
и
без
дорог.
167


По сре ди
мужей
разумных
жил
и
я
немалый
срок,
Но
пришел
черед
безумью
—
и
теперь
я
изнемог».
Автандил
ему
о т ве ти л: «Что сказать тебе на это!
Ты
и
сам
судить
умеешь,
как
мудрец
и
муж
совета.
Flo неужто бог бессилен,
е сли
он
создатель
света,
Есл и
всё,
что
зд есь
мы
видим,
взращено
им
и
сог рето?
Для
чего
же
вас
он
созд а л,
если
вы,
его
созданья,
Умираете,
расставшись,
от
великого
страданья?
Пусть
миджнур
пока
не
может
утолить
с вои
жел анья,—
Зак оли
меня,
коль
снова
не
дождется
он
свиданья!
Разве
муж
до ст оин
чести,
коль
он
бед
не
п об орол?
Неприлично
от
несчастий
у бе гать
в
сос ед ний
до л!
Вседержитель
милосерден,
это
мир
и сполн ен
зол !
Помни
это
изреченье,
ибо
н еуч
есть
осе л.
Я
сказал
тебе
довольно,
чтоб ы
мог
ты
поуч итьс я.
Я
моли л
мое
светило
перед
тем,
как
отлучиться:
«Если друга не увижу,
сердце
в
пе пел
обратится!
Чем
теб я,
испепеленный,
я
обрадую,
царица?»
«Эта речь достойна мужа,
—
отвечала
мне
подруга,—
Ибо
помо щь
Тариэлу
—
пер ед
милою
заслуга!»
Не
без
спроса
я
уехал,
как
како й-н ибу дь
пьянчуга.
«Трус!» —
в
лиц о
мне
скажет
дева,
есл и
я
покину
друга.
Чем
вести
пустые
речи,
ты
прислушайся
к
моим:
Для
разумного
созданья
труд
земной
н еобхо дим .
Для
чего
нам
цве т
увядший?
Кто
уте шен
будет
им?
Коль
ты
сам
себе
не
нужен,
буд ь
другому
побратим.
Ст ра нству й
где
тебе
угод но
—
по
пустыням
и
по
чащ ам,
Если
хоч ешь
—
с
мудрым
сердцем,
нет
—
так
с
разумом
болящим,
Но,
всегда
учтивый,
стройный,
будь
ты
мужем
настоящим,
Не
давай
погибнуть
сердцу
в
люто м
пламени
палящем.
Об
одн ом
тебя
сег од ня
мы
с
царицей
умоляем:
Че рез
год
приди
в
пещеру,
где
с
тоб ой
мы
отдыхаем.
168


Я
вернусь,
как
только
ро зы
расцветут,
согреты
маем.
Пусть
они
теб я
разбудят,
словно
псы
могучим
лаем!
Если
ж
с
радостною
вестью
я
к
пещере
не
приду,
Зн ачи т,
в
поисках
царевны
я
и
сам
попал
в
беду
Это
будет
зн ак,
чтоб
слезы
проливал
ты
в
том
году,
Что
была
поги бе ль
зл ая
суж де на
мне
на
р оду.
В
этом
случае
не
надо
сокрушаться
слишком
много:
На
кон е
ум ру
иль
в
лодке
—
всё
рав но
одна
дорога!
Но
молчать,
п одо бно
зверю,
не
мог у:
томит
тревога.
Как
мне
знать,
какая
участь
мне
готовится
от
бога?»
Тариэл
ск аз ал: «Не буду утомлять тебя беседой,
Ты
меня
не
будешь
слушать,
что
тебе
ни
по сов е туй.
Если
друг
нейдет
с
тобою,
знач ит ,
ты
за
ним
последуй!
Понемногу
станет
ясным
то,
что
скрыто
в
жизни
этой.
Ты
со
временем
увидишь,
как
печален
мой
удел.
Всё
равно
мне
—
п лак ать
дома
иль
по кин уть
мой
предел.
Всё
я
выполню,
безумец,
что
бы
ты
ни
захотел,
Но
коль
долго
не
вернешься,
для
земных
пог ибну
дел».
Братья
в
поле
поспешили,
захватив
с
собою
луки,
И,
уби в
по
горной
лани,
привезли
их
в
дар
п одр уге.
Их
сердца
точ или
слезы,
мысль
о
завтрашней
разлуке
К
неизбывным
старым
мукам
приб а вл яла
новой
муки.
Пусть
читатели
отныне
о бл ив аются
слезами!
Сердце
с
сердцем
расстается
—
как
тут
быть,
судите
са ми!
Нелегко
дается
людям
расставание
с
друзьями!
Тот,
кто
этого
не
знает ,
горевать
не
бу дет
с
нами.
Утром
бра тья
пробудились,
из
пещеры
вышли
вон
И,
с
не вол ьницей
прощаясь,
испустили
гор ьки й
стон.
Запылали
их
ланиты
ярче
пурпурных
зн ам ен,
Каждый
лев ,
подобно
зверю,
был
тоской
испепелен.
С
гром ки м
воплем
ехал
витязь,
п рово жая
Автандила.
«Кто вас,
ль вы
мои,
про сл авит ?
—
им
нево льн ица
твердила.
—
169


Солнце
вас
сожгло
навек и,
о
небесные
светила!
Горе
мн е!
Ничто
на
свете
м не,
страдалице,
не
мил о!»
В
этот
день,
не
рас став ая сь
от
восхода
до
зак ат а,
Пу ть
держали
прямо
к
морю
два
могу чи е
собрата.
Здесь
они
остановились,
тя готи ла
их
утрата,
Тяжким
пл аменем
разлуки
их
душа
была
о бъята .
Автандил
промолвил
др уг у: «Высох слез моих ручей!
Почему
с
царем
Фридоном
ты
провел
так
мало
дней?
Там
узнать
возможно
вести
о
возлюбленной
твоей.
Как
мне
к
витязю
проехать,
расскажи
мне
п оскоре й!»
Ю ный
ви тязь ,
не
желая
препираться
по- пус тому,
Показал
ему
дорогу
к
властелину
молодому:
«Отправляйся ты к востоку вдоль по берегу морскому,
П ередай
поклон
Фридону,
коль
к
его
прибудешь
дому».
За стрел ив
козу
из
лук а,
оба
сели
у
привала,
Пили-ели
ровно
столько,
сколько
в
горе
подобало,
Ночью
их
листва
деревьев
на
но чле ге
укры в ала ...
Рок
земной
непостоянен:
то
он
много
даст,
то
м ало.
На
за ре
они
проснулись,
чтоб
надо л го
распроститься.
Расставанью
их
и
горю
каждый
мог
бы
подивиться,
Слезы
их,
не
уставая,
снова
начали
струиться,
Груди,
с ливш ись
воедино,
не
могли
разъединиться.
Наконец
они
расстались,
и,
ры дая,
в
тот
же
миг
Этот
в
горы
устремился,
тот
—
в
колеблемый
тростник.
Озираясь
д руг
на
друга,
испуск али
братья
крик.
Со лнце ,
ви дя
их
пе ча ли,
затуманивало
лик.


30.
ОТЪЕЗД
АВТАНДИЛА
К
Ф РИД ОНУ,
ПРАВИТЕЛЮ
МУЛЬГАЗАНЗАРА
Что
ты
вертишь
нас
и
крутишь,
бессердечный
мир
земной?
Всякий,
кто
тебе
пов ери т,
будет
сетовать
со
мной.
Ты
откуда
нас
приводишь,
где
сровняешь
нас
с
землей?
Только
бог
один
заступник
всем
отвергнутым
тобой!
Витязь
плакал
и
до
неб а
возносил
с вои
стена нья :
«Снова кровь я проливаю,
обреченный
на
скитанья!
Тяжела
друз ь ям
разлука,
как
загробные
с ви дань я!»
Не
равны
друг
другу
люди,
и
не
сходны
их
желанья!
Звери
вкруг
нег о
то лпил ис ь,
слезы
горестные
лил и.
Чистым
пл аменем
пылая,
он
г орел
в
своем
горниле.
Не
видал
он
утешенья,
вспоминая
о
светиле.
Пер лы
уст
полуоткрытых
розам
в
сумраке
светили.
В яла
роза,
ув ядала
ветвь
алоэ,
и
кристалл
Уподобился
лазури
и
светиться
перестал.
Но
к р епился
он
и
думал,
бесприютен
и
устал:
«Для чего дивиться мраку,
е сли
свет
невидим
стал?»
И
в оззва л
он
к
С олнц у: «Солнце!
Тинатин
ты
в
м ире
этом!
Оба
вы
на
землю
льете
дивный
свет
зимой
и
летом!
Я,
безумный,
я,
вл юб ле нный,
упиваюсь
ваш им
свет о м!
Отчего
ж
мое
вы
сердце
оттолкнули
несогретым?
На
од ин
лиш ь
зимний
месяц
Солнце
прячется,
не
боле!
Я
ж
пок инул
два
свет ил а
—
в
неб есах
и
на
престоле.
Как
же
мне
в
беде
не
плакать?
Лиш ь
уте с
не
знает
боли.
Нож
плохой
больному
лекарь:
ранит
те ло
поневоле».
171


И
опять
молил
он
Солнце,
проезжая
средь
долин:
«Солнце,
ты
в ла дыка
мира,
властелинов
вл астел ин!
Слабый
раб
тобой
возвышен
и
уте шен
го спо дин!
Не
гаси
мой
день,
о
Солнце!
Дай
увидеть
Тинатин!
О
Зу ал,
пла нет а
скорби,
не
щад и
меня
нимало!
Ты
мое
заку та й
сердце
в
гробовое
покрывало!
Как
осла,
го ни
и
м учай
от
прива ла
до
привала!
Но
скажи
мо ей
люби мой ,
чтоб
меня
не
забывала.
О
Муштар,
над
всей
землею
ты
судья
и
в ождь
верховный!
Вот
пришли
к
теб е
два
сердца.
Разреши
их
спор
л юбо вный!
Не
наказы в ай
невинных,
ч тоб
не
впасть
в
обман
греховный!
От чего
ж,
изр ан ен
девой,
вновь
я
ранен,
невиновный?
О
Марих,
звезда
сражений,
бей
меня
сво им
ко пь ем!
Пусть
багряными
от
кро ви
будем
мы
с
тобой
вдвоем.
Но
скажи
ей,
как
безумно
плачу
ночью
я
и
днем,
Ты
ведь
знаешь,
что
я
вынес
в
одиночестве
моем!
Аспироз,
звезда
любо в и,
мне
союз
с
тоб ою
нужен!
Жгут
меня
уста-кораллы,
что
скр ыв ают
ряд
жемчужин!
Красоту
даешь
ты
девам,
ею
я
обезоружен!
Отчего
ж
ты
мне
не
светишь,
коль
тебе
я
так
послушен?
Отарид,
планета
странствий,
нас
судьба
соединила:
Ты
горишь
в
круженье
Со лнца ,
я
горю
в
ог не
светила.
Опиши
мои
м уче нья!
Вот
из
слез
моих
чернила.
Пу сть
п ером
тебе
послужит
стан
иссохший
Автандила.
О,
приди
ко
мне
и
сжал ься
над
душой
моей,
Луна!
Ты,
как
я,
по
во ле
Солнца
то
ущербна,
то
полна.
Расскажи
ей,
как
я
стражду!
Пусть
услышит
вновь
о на:
«За тебя я умираю!
Будь
же
витязю
верна!»
Семь
светил
в ещают
ныне
то,
что
высказано
мно ю!
Солнце,
Отарид
с
Муштаром
и
Зуал
полны
мольбою.
С
ними
А спи роз
взы ва ет,
и
Марих
тве рд ит
с
Луною:
„Дева,
пл ам енем
пылая,
я
пленен
одной
тобою!“»
И
тогда
сказ ал
он
с ер дц у: «Для чего твои стенанья?
Са тана
в
теб я
вселяет
с толь
в ели кие
тер зан ья!
172


Та,
чьи
волосы,
как
вор он,
об ре кла
нас
на
с китан ья.
Счастье
вынести
нетрудно,
н ауч ись
сн ос ить
страданья!
Если
я
в
живых
останусь,
то,
су дьб ой
не
о беск ры лен,
Я
еще
вернусь
к
царице,
телом
бо др
и
духом
силен!»—
Так
он
пе л,
рыдая
горьк о,
сл адко зв учен
и
умилен.
Со лов ей
пред
Автандилом
был
не
б олее
как
филин.
Звери,
слыша
Автандила,
шли
т олпою
из
дубрав,
Из
ре ки
на
берег
камни
выходили,
з ар ыдав,
И
вним али,
и
д ивил ись
на
его
сердечный
нрав.
И
с вои
точили
слезы,
орошая
листья
тр ав.


31.
ПР ИБЫ ТИЕ
АВТАНДИЛА
К
ФРИДО НУ
ПОСЛЕ
РАЗ ЛУК И
ЕГО
С
ТАРИЭЛОМ
Долго
ехал
юны й
ви тязь .
Лишь
на
день
семидесятый
Он
корабль
заметил
в
море,
—
странник,
горестью
объятый.
Корабельщики,
причалив,
выш ли
на
берег
покатый.
И
спросил
он : «Кто вы,
люди?
Чей
он,
этот
край
богатый?»
«О прекрасный чужестранец!
—
те
сказал и
изумленно.—
Образ
тв ой
чарует
душу,
словно
солнце
небосклона!
Там
—
ту р ецкая
граница,
з десь
—
владения
Фридона.
Обо
в сем
теб е
р асскажем ,
коль
посмотришь
благосклонно.
Нурадин-Фридон
отважный
правит
в
это й
с тороне ,
Витязь
щедрый
и
бесстрашный,
горделивый
на
коне.
Ник ак ой
ему
противник
не
опасен
на
войне.
Нам
он
с
самого
рожденья
светит
с
солнцем
нар авне» .
Автандил
ск азал
и м : «Братья,
вы
достойны
уваженья!
Я
ищу
царя
Фридона
и
терплю
в
пути
лишенья.
Как
проехать
мне
в
с толиц у,
ес ли
здесь
его
владенья?»
И
они
его
решили
проводить
без
промедленья.
«Этот путь,
—
они
ск азал и,
—
приведет
к
Мульгазанзару.
Там
живет
наш
царь,
к оторы й
одному
т ебе
под
па ру.
Десять
дней
—
и
ты
приедешь,
уподобленный
чинару!
Ах,
зачем
зажег
ты
в
сердце
пламя,
равное
пожару!»
«Отчего,
—
воскликнул
витязь,
—
мн ою
вы
удивлены?
Коль
зимой
ув яли
розы,
им
не
может
быть
цены.
174


Если
б
вы
их
увидали
с
наст у плением
весны,
В
дни,
когда
на
них
ди ви тся
весь
народ
мо ей
страны!»
Тот ,
чей
стан
стройней
алоэ,
чья
д есница
крепче
стали,
С
мореходами
простившись,
поспешил
в
дорогу
дале.
Он
пустил
к оня
галопом,
п оз абыв
сво и
печали,
Но
нарциссы,
как
и
прежде,
слезы
горькие
роняли.
И
пленял
он
чужестранцев,
проезжая
в
диком
по ле,
И
они
чудес н ым
гостем
любовались
поневоле,
И
в
минуту
р асстав ан ья
о
его
грустили
доле,
И
давал и
провожатых,
—
что
им
бы ло
делать
боле!
Нако не ц
к
А4ульгазанзару
он
приблизился
и
вдруг
Увидал
перед
собою
окруженный
цепь ю
луг.
То
стрелки
пускали
стрелы,
быстро
вскидывая
лук .
Словно
скошенные
стебли,
звери
падали
вокруг.
И
к
прохожему
с
в опрос ом
поспешил
он
обратиться:
«Что за шум стоит на поле?
Отчего
народ
тол п ится?»
Тот
ск азал : «Царю Фридону здесь угодно веселиться.
Здесь,
на
п оле
тростниковом,
двор
и
вся
его
столица!»
И
направился
он
к
во йск у,
по за быв
сво е
страданье.
Я
воспеть
его
не
в
силах,
несмотря
на
всё
старанье!
Вст р еча
с
ним
—
пыланье
солнца,
а
разлука
—
п розябан ь е,
Тростниковый
стан
героя
заставлял
те рять
сознанье!
Вдруг
над
са мою
охотой
взмыл
оре л.
Он,
полный
сил,
Тут
прицелился
из
лука,
птицу
в
воздухе
скосил.
И
упа л
оре л
и
кровью
луг
зеленый
орос ил ,
И
ему
подрезал
крылья
подоспевший
Автандил.
Расступился
круг
широкий,
люди
луки
опустили,
И,
сбе жав шись
от ов сюду,
незнакомца
окружили,
И
не
знал и,
что
подумать
о
прекрасном
том
светиле,
И
за
ним
сп еши ли
следом,
слова
вымолвить
не
в
силе.
Ц арь
Фридон
смотрел
на
п оле
с
во звы шения
крутого.
Сорок
ловчих
окружали
гос уда ря
м олодо го.
В идя
в
поле
беспорядок,
государь
сп рос ил
с уров о:
«Отчего стрелки на поле разбежались бестолково?»
175


И
раб а
послал
не мед ля,
ос ер чав
на
них,
Фридон:
«Что они,
ослепли,
что
ли,
коль
бегут
со
всех
ст орон?»
Но
при
вид е
незнакомца
раб
отпрянул,
поражен,
И,
забыв
про
всё
на
свете,
не
промолвил
слова
он.
Автандил,
остановившись
пред
слугою
оробелым,
П ри казал: «Скажи владыке,
что
приехал
я
за
делом.
Брат
названый
Тариэла,
к
этим
я
прише л
пределам,
Миновал
чужие
земли,
ибо
послан
Тариэлом».
Возвратился
раб
к
влад ыке
и
сказал
ему
с
поклоном:
«Царь,
по до бный
с олнцу
витязь
на
лу гу
ст оит
зеленом.
Он
—
загадка
для
премудрых,
ст р анно
сл ы шать
ре чь
его
нам:
„Я пришел от Тариэла,
чтоб
увидеться
с
Фр идо но м“».
Цар ь,
как
то лько
это
имя
произнес
его
слуга,
Взволновался
и
на
роз ы
сл ез
исторгнул
жемчуга,
PÏ, с ресниц его слетая,
вдруг
повеяла
пурга.
Так
сошлись
они,
два
брата,
недоступных
для
врага.
Царь
Фридон
с
холм а
спустился
и,
увидев
Автандила,
Вскрикнул: «Ктоон,
этот
витязь,
коль
не
д ивное
светило?
Оп и сать
его
к рас оты
невдомек
посланцу
бы ло!»
Оба
с пеш илис ь,
и
радость
их
сл ез ами
окропила.
Обнялись,
и,
хо ть
вп ервые
витязь
был
в
Мульгазанзаре,
Ц арь
души
не
ча ял
в
госте,
гос ть
же
—
в
юном
государе.
Люди
солнце
ра злюб и ли,
присмотревшись
к
этой
паре.
Ве дь
подобных
им
героев
не
увидишь
на
базаре!
Равны х
витязю
Фридону
средь
людей
на
свете
нет,
Но
затмил
его
красою
добродетельный
спаспет.
В
бл еске
утреннего
сол нца
исчезает
вид
пл анет .
Л ишь
во
тьме
свеча
сияет,
д нем
ее
невидим
свет.
На
коней
они
вскочили,
во
дворец
помчались
рядом.
Цар ь
вел ел
ко н чать
охоту
и
д омой
идт и
от ряд ам.
Все
собравшиеся
гос тя
провожали
долгим
взглядом.
«Сам творец,
—
они
твердили,
—
одари л
нас
этим
чадо м !»
И
сказал
Фр идо ну
ви тязь : «Ты спешишь услышать
в ести
—
Кто
я,
еду
я
о тку да.
Всё
скажу,
коль
будем
вместе,
176


Расскажу
о
Тариэле,
о
Нестан ,
его
невесте...
Он
мой
друг,
хо ть
я,
по
пр авд е,
недостоин
эт ой
чести.
Знатный
витязь
аравийский,
полководец
Автандил,
Я—
любимец
Р ост евана
и
начальник
ратных
с ил.
Из
высокого
я
дома ,
царь
мен я
усыновил,
Тех ,
кто
мне
сопротивлялся,
я
разбил
и
ус м ирил.
Раз,
когда
мы
на
охоте
заб авля ли сь
с
Ростеваном,
С
не ким
плачущим
скитальцем
повстречались
чужестранным.
На
призыв
он
не
явился,
это
нам
казал ось
странным:
Мы
це ны
еще
не
знал и
ни
слезам
его,
ни
ранам.
Цар ь
вел ел
сх ва тить
невежу
и
послал
людей
из
свиты.
Но
недолго
думал
ви тязь ,
где
искать
ему
защиты.
Многих
он
перекалечил,
были
многие
у биты.
Кто
л уну
столкнуть
сумеет
с
предначертанной
орбиты?
Цар ь
разгневался,
у вид ев,
что
обидел
витязь
на с,
Сел
в
седло
и,
горделивый,
поспешил
за
ним
тотчас.
Биться
с
нам и
незнакомец
не
р ешил ся
в
этот
раз,
Опустил
он
вдруг
поводья
и
ис чез
из
наших
глаз.
След
его
не
об на ружи в,
мы
соч ли
его
виденьем.
Царь,
унын ие м
объятый,
о хла дел
к
увеселеньям.
Был
и
я
смущен
немало
тем
заг а дочн ым
явленьем.
И
на
пои ски
пустился,
весь
ох ва ч енный
томленьем.
Я
искал
его
три
года,
ис ходи в
земные
дал и.
Наконец
на
незнакомца
мне
хатавы
указали.
И
наш ел
тогда
я
розу,
чуть
живую
от
пе ча ли,
И
с
тех
пор
мы
др уг
для
дру га
как
родные
братья
стали.
Захватив
пещеры
дэвов,
витязь
с
помощью
Асм ат
Жи знь
влачит
вдали
от
мира,
люты м
пламенем
объят.
Он
гори т
в
огн е
разлуки,
мой
названый
старший
брат.
Всем,
о
нем
скорбящим,
н ужно
траурный
надеть
наряд.
Плачет
девушка
в
пещере,
опекаемая
братом:
Ви тязь
пи щу
ей
приносит,
словно
лев
лю б имым
львятам,
177


Сам
же
мечется
по
свету
с
сердцем,
горестью
объятым*
Кроме
это й
юной
девы,
в сех
он
гонит
от
себя
там.
Незнакомец
незнакомцу,
рассказал
он
мне ,
рыдая,
Как
нав еки
разлучилась
с
ним
царевна
мо лод ая.
Описать
его
мученья
не
сум ею
ник ог да
я,
—
Вечно
пл ачет
он
о
милой,
по
урочищам
блуж да я.
Всё
он
стр анст ву ет,
тот
в итязь ,
с ходны й
с
юною
луной,
Ден ь
и
ночь
скитальца
н осит
конь,
под ар енный
тобой.
Он
людей,
как
зверь,
боится,
проезжая
стор оной .. .
Го ре
мне,
его
собрату!
Г оре
де ве
молодой!
Пла мя
это го
бе зумц а
и
меня
спалило
вскоре.
Увидав,
как
он
страдает,
сам
почувствовал
я
горе.
Для
нег о
прошел
я
сушу,
для
не го
объехал
море,
И
с
царем
по
возвращенье
ока за лся
я
в
раздоре.
Я
хотел
вернуться
к
другу
—
о тказ ал
мне
царь
сурово.
Я
ушел
без
разрешенья
и
п окин ул
войско
снова.
Снова
я
ищу
лекарство
для
ст р адал ьца
молодого
И
опять
к ружус ь
по
свету,
не
имея
на
но чь
крова.
О
бра тан ии
с
тобою
р ассказ ал
мне
тот
беглец,
И
тебя ,
о
несравненны й,
разыскал
я
нак онец.
Где,
скажи,
искать
мне
солнце
и
владычицу
се рд ец,
Пер ед
кем
в
восторге
зрячий
и
в
отча янь е
слепец?»
Цар ь
Фридон
в
ответ
за плак ал.
И,
томителен
и
ст р оен,
Пл ач
их
был
подобен
песне
и
сочувствия
дос тои н.
В
рощ ах
гл аз
к ипели
слезы,
и,
тоскуя,
каждый
вои н
Заставлял
их
течь
на
роз ы
из
агатовых
промоин.
Увидав
ца ря
в
п еча ли,
стража
громко
з ары дала.
Те
себя
по
лицам
бил и,
те
швыряли
покрывала.
Семилетнею
разлукой
огорчался
ц арь
немало:
«О коварный мир мгновенный!
Тяжела
твоя
опала!
2/С!i
Для
те бя,
мой
витязь
дальний,
и
пох вал
достойных
нет !
Солнце
ты
с
п ути
низводишь,
сам
сияя,
точно
свет!
Не
тобой
ли
каждый
смертный
осчастливлен
и
согрет,
О
д ыха нье
наш ей
ж изни!
О
с ияние
пл ане т!
178


С
той
поры,
как
мы
расстались,
ст ала
жизнь
невыносимой!
Пусть
ты
сам
ме ня
покинул,
я
стремлюсь
к
тебе,
любимый!
Ты
меня
не
замечаешь,
я
ме ту сь,
тоской
томимый!
Ж изнь
пуста,
и
мир
несносен
для
души
м оей
гони м ой!»
Нак онец
они
умолкли
и,
не
кон чив
ра згово ра,
Поспешили
по
дороге
и
во шли
в
с то лицу
с коро.
Автандил
неб еснол ик ий
был
отрадою
для
взора:
Под
шатром
ресниц
тяжелых
он
таил
очей
озера.
С коро
витязи
вступили
в
изукр а шен ный
чер тог,
Где
блюдут
страну
вельможи
от
раз доро в
и
тревог.
В
дорогих
одеждах
с луги
охраняли
там
порог,
И
любой
из
них
приезжим
любоваться
н ыне
мог.
Вышли
к
гостю
домочадцы,
время
трапезы
приспело.
Сто
вельможных
царедворцев
по
бо кам
от
них
с ид ело.
Автандил
си дел
с
Фри дон ом,
вспоминая
Та р иэла.
Лал,
кристалл,
а гат
и
роза
—
всё
цвел о
и
пламенело.
Ели-пили,
пировали,
поднимали
в
кубках
вина ,
Ав танд ил а,
слов но
свата,
угощали
благочинно,
Утварь
дивная
явилась
по
пр ик азу
Нурадина,
Но
огнем
д уши
героя
пламенела
вся
дружина.
Пир
до
вечера
тянулся.
Упивался
то т,
кто
пил .
Утром
п осле
омовенья
был
наряжен
Авт андил .
Я
в
сто
тысяч
драхм,
не
меньше,
тот
наряд
бы
оценил.
Оценить
же
редкий
поя с
у
меня
не
хватит
с ил.
И
хот я
остерегался
юный
витязь
промедленья,
Он
являлся
на
охоту,
посещ ал
ув еселенья .
Много
ди чи
пострелял
он,
по к азал
сво е
уме нь е,
—
Бил
без
промаха
по
зверю,
всем
стрелкам
на
посрамленье.
Наконец
ска зал
он
другу: «Царь,
томит
меня
тревога!
Трудно
мне
с
т обой
расстаться,
не
сердись
же,
р ади
бога.
Не
могу
я
больше
медлить,
слишком
дней
уходит
много,
Предстоит
мне
тру д
вел ик ий
и
нелегкая
дорог а .
Кто ,
тебя
покинув,
плачет,
тот
не
может
б ыть
не
прав,
Но
могу
ль
я
не
уехать,
жаром
сердца
воспылав?
179


Хорошо
ли,
если
путник
тратит
вре мя
для
з абав?
Покажи
мне,
где
стоял
ты,
это
солнце
увидав!»
Ца рь
Фридон
ответил:«Знаю,
бесполезен
спо р
с
суд ьбою:
Ты,
иным
копьем
про нз е нный,
не
останешься
со
мною.
П усть
же
враг
тв ой
погибает!
О тпра вляйс я,
бог
с
тобою!
Только,
брошенный
дру зьями ,
чем
я
ду шу
успокою?
В
одиночестве
отныне
ты
не
должен
находиться.
Дам
т ебе
рабов
я
верных
—
п омощь
всюду
пригодится.
Пу сть
везут
твою
поклажу
конь
пр ово рный
и
ослица.
В едь
без
них
теб е
в
пустыне
трудно
будет
обходиться».
Че тыре х
рабов
он
вы б рал,
верных
дому
с
давних
п ор,
Подарил
вооруженье,
полный
па нц ирный
уб ор,
Шестьдесят
талантов
зла та
и
велел
привесть
во
дв ор
Д орогого
иноходца,
изумляющего
взор.
При вел и
затем
ослицу
и
навьючили
постелью.
Ви тязь
в
дальний
путь
соб рал ся,
не
приученный
к
безделью.
В
ожидании
разлуки
ох лад ел
Фридон
к
веселью,
Он
тве р дил : «Исчезнет солнце,
и
придет
зи ма
с
метелью!»
Лю ди
в
городе
узнали
об
от ъез де
том
зар ан е.
Продавцы
плодов
и
шелка
взволновались
на
м ай дане.
Голоса
их
раз давал ись ,
словно
гром
на
п оле
брани:
«Исчезает наше солнце!
Плачьте,
плачьте,
го р ожане!»
И
когда
на
берег
моря
вышли
путники,
тотчас,
Как
из
озера
страданий,
сл езы
х лыну ли
из
глаз.
И
поведал
Автандилу
цар ь
печ альны й
свой
рассказ,
Как
он
вид ел
здесь
цар евн у,
но,
увы,
ее
не
спас.
«Под охраной двух дозорных к нам явилась та девица,
Оба
б ыли
словно
сажа,
только
дева
—
светлолица.
Взял
я
меч,
ко ня
приш пор ил,
чтоб
со
стр аж ами
сразиться.
Но
неведомая
лодка
скрылась
в
море,
точн о
птица ». jS: ;
Братья
обняли
д руг
др уга,
испустили
горький
стон,
И
огонь,
т оми вший
сердце,
с нова
вспыхнул,
распален,
И
расстались
побратимы,
полководцы
двух
племен,
И
остался
о дин оким
опечаленный
Ф ридон .


32.
ОТЪ ЕЗД
АВТАНДИЛА
НА
ПОИСКИ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
Авт анди л
с
рабами
ех ал
вдоль
по
берегу
морскому,
Он
искал
бальзам
целебный
побратиму
молодому.
День
и
но чь
но сил
он
в
серд це
беспредельную
истому,
Ц елый
мир
с
его
делами
от ме тал
он,
как
солому.
Много
встречных
за
сто
суток
расспросил
он
по
баз ар ам,
Но
о
дев е
не
услышал,
лиш ь
потратил
время
даром.
Раз
увидел
он
верблюдов
и
на
них
тюки
с
тов а ром.
Ка рава нщики
у
мо ря
с
в ожак ом
стояли
старым.
А вт андил
с
холма
крутого
запр и мети л
их
вдал и.
Ли ца
был и
их
печальны,
одеяния
в
пыли.
Дальше
ехать
эти
люди,
очевидно,
не
могли.
И
с прос ил
у
них
ски тале ц,
из
какой
они
земли.
П редвод ител ь
каравана
был
Усам,
стар ик
по чте нн ый.
На
прив ет с твие
ответил
похвалою
он
отменной.
Он
сказал : «Светило наше,
утешитель
драгоценный,
Приклони
с вой
с лух
сегодня
к
нашей
повести
смиренной».
И
сказали
незнакомцы,
окружившие
спаспета:
«Мы
—
то рго вцы
из
Багдада,
люд и
ве ры
Магомета.
Не
б ерем
мы
в
рот
хмельного,
помним
правила
запрета.
Цар ь
морей
торгует
с
на ми,
для
нег о
по клаж а
эт а.
Здесь
нашли
мы
человека,
изнемогшего
от
ра н,
Привели
его
в
сознанье,
из
каких,
спросили,
стран.
И
ответил
нам
бедн яг а,
б олью
тела
обуя н:
«Горе вам,
коль
выйдет
в
м оре
ваш
торговый
караван!
181


я
по
морю
из
Египта
направлялся
к
дальним
стр а нам,
Нагрузив
ко р абль
богатый
д ивным
шелком
чужестранным,
Но
пираты
наше
суд но
п ротара нил и
тараном...
Не
пойму,
как
я
доб рал ся
к
этим
о тмел ям
песчаным».
Сам
ты
вид иш ь,
лев
и
солнце:
наш е
горе
необъятно.
Разоримся
мы
до
нитки,
коль
воротимся
обратно.
Если
ж
двинемся
мы
в
море,
то
пог иб нем
безвозвратно,
—
Нам
с
пиратами
сражаться
непривычно
и
накладно».
«Тот не прав,
кто
унывает,
—
Автандил
сказал
в
отв ет. —
Мы
ниспосланных
от
бо га
не
минуем
в
жизни
бед.
Но
залогом
вашей
крови
б уду
я
во
цвет е
лет.
Горе
тем,
кто
нам
на
м оре
нанести
за хоче т
вред!»
Кар ав анщи ки
сказ ал и,
обнадежены
героем:
«Если витязь не испуган столь неслыханным разбоем,
Н агру зим
скорее
судно,
зря
себя
мы
беспокоим!»
И
поспешно
вы шли
в
море,
огорченные
простоем.
Шли
они
с
попутным
ветром,
без
особ ых
зат ру дне ний.
Автандил,
от важ ный
витязь,
вел
их
в
нуж ном
направленье.
Вдруг
корабль
с
огром ны м
флагом
по казал ся
в
отдаленье.
Был
на
нем
отряд
пир ат ов
и
таран
для
н ападен ий.
Шли
гра би тели
навстречу,
воя
в
трубы
и
крича.
Караванщики
смутились,
слыша
голос
трубача.
Витязь
им
с ка зал: «Не бойтесь!
Иль
ум ру
от
их
меча,
Или
все
они
погибнут,
не
д ожд авшись
палача!
Провидение
сильнее
всех
воителей
вс е л енной,
Лишь
когда
н астанет
время,
я
покину
мир
мгновенный.
Ни
друзья
тогда,
ни
башни
не
спасут
мне
жизни
бренной.
Тот,
кто
это
понимает,
тверд
ду шою
неизменной.
-ß ч/*•
Вы,
купцы,
я
вижу,
трусы!
Не
сражались
вы
с
врагами!
Ч тобы
вас
не
пер еб или,
лучше
спрячьтесь
за
дверями.
Посмотрите,
как
я
бу ду
др ат ься
ль виным и
руками,
Как
пролью
потоки
крови,
ес ли
враг
сразится
с
нами!»
182


Не
имея
в
сердце
страха,
уподобившийся
льву,
Облачился
он
в
доспехи,
шл ем
над вину л
на
гла ву
И
над
са мою
кормою
смело
поднял
б улав у...
Меч
его
грозил
пиратам
не
во
сн е,
а
наяву.
Приближаясь
с
каждым
мигом,
громко
хищ ник и
в опили
И
бревно
с
же лезн ым
бивнем
прямо
в
судно
устремили.
Ви тязь
с
тяжкой
булавою
укрепился
на
кормиле
И
ударил
по
тарану,
с
львом
со пер ничая
в
силе.
И
таран
переломился,
и
осталось
суд но
це лым,
И
в незапно
прыгнул
ви тязь
к
супостатам
оробелым,
И
бежать
им
б ыло
п оздн о,
и
в
сраженье
эт ом
смелом
Смерть,
достойная
злодеев,
стала
го рь ким
их
уделом.
Словно
лев
на
козье
стадо,
в итязь
ки нул ся
на
них.
Он
о дних
швырял
в
пуч ину ,
бил
о
палубу
других.
Восьмерых
сх в атив
в
охапку,
он
разил
д ев яте рых.
Ук рыва лся
в
груде
т ру пов,
кто
ос та лся
там
в
живых .
Одержал
победу
ви тязь ,
утолил
св ое
желанье.
Богом
хи щни ки
молили
не
карать
за
з лоде ян ье.
Витязь
р аненых
не
тр ону л,
обнаружил
состраданье,
Ибо
стр ах
ведет
к
лю бо ви,
как
вещает
нам
Писанье.
Не
горд и те сь,
люди,
силой!
Бросьте
глуп ую
за б аву!
Людям
сила
бесполезна,
ес ли
богу
не
по
нраву.
Ведь
до вол ьно
малой
искры,
чтоб
боль шую
сжечь
дубраву.
И
с
дубьем,
коль
бог
захочет,
и
с
мечом
добудешь
славу.
Мн ого
редкостных
сокровищ
те
разбойники
везли.
Увидал
добычу
витязь,
и
сцепил
он
корабли,
И
на
зов
его
немедля
караванщики
п ри шли,
И
Усам,
воспрянув
духом,
славил
ви тязя
вдали.
Десять
сотен
уст
потребно,
что б
прославить
Автандила,
Кра соту
его
измерить
нет
достойного
мерила!
Караванщики
в скр ичал и: «Помогла нам божья сила,
Н очь
прошла,
настало
утро,
загорелся
луч
светила!»
Подошли
они
к
герою ,
целовали
руки -н оги ,
Осыпали
похвалами,
спасены
среди
д ор оги.
183


Мудрецы,
его
увидев,
стали
б
разумом
убоги!
«Спас ты наше достоянье и избавил от тревоги!»
«Слава богу!
—
он
ответил.
—
Сто роной
прошла
б еда!
Предначертанное
богом
исполняется
в сег да.
Бог
землею
правит
вт айне ,
въя ве
—
только
и ног да.
Нужно
нам,
по
слову
му дры х,
верить
в
лучшие
год а!
Вседержитель
ока залс я
нам
защитою
надежной.
Это
он
послал
мне
силы,
без
него
я
пр ах
ничтожный!
Ны не
я
разбил
пиратов,
верен
клятве
непр ел ожной .
Поделитесь
их
добычей
и
поклажею
д ор ож ной».
Счастлив
доблестный
вои те ль,
победивший
супостата!
Все
сподвижники
героя
дружно
чествуют
собрата,
Перед
ним,
неустрашимым,
их
душа
стыдом
об ъята ,
А
гер ою
да же
рана
—
украшенье,
не
у тр ата!
В
тот
же
де нь
корабль
пир ат ов
море ход ы
о бошли ,
И,
сокровища
ув иде в,
сосчитать
их
не
могли,
И
собрали
их
немедля,
и
к
се бе
перенесли,
И
ко рабл ь,
разбитый
в
щеп ки,
бросив
в
море,
подожгли.
И
вручил
Уса м
геро ю
от
купцов
уведомленье:
«Пристыженные тобою,
мы
с пасл ись
от
нападенья.
Ны не
мы
с вои
товары
отдаем
в
тво е
владенье.
Поделись,
коль
хоче ш ь,
с
нами.
Это
общее
решенье».
Авта ндил
о т вет ил : «Братья,
я
ск азал
вам
ясным
слогом:
Бог
заметил
ва ши
слезы,
спасены
вы
только
богом.
Я
всего
лишь
бедный
странник
и
нуждаюсь
не
во
многом:
Был
бы
сам
да
кон ь
послушный,
ч тобы
езд ить
по
дорогам.
Если
б
я
ис кал
сокровищ,
всё
им ел
бы,
что
хочу:
Д ра гоце нные
каменья,
украшенья
и
парчу.
Для
чего
дар ы
мне
ваши?
Я
доверился
мечу
—
И
совсем
не
о
богатстве,
разъе зж ая ,
х лопочу.
Из
бесчисленных
сокровищ,
нам
ниспосланных
судьбою,
Каждый
пусть
возьмет,
что
хочет,
—
ничего
от
вас
не
скрою.
Об
одно м
прошу
вас,
братья:
есл и
вы
довольны
мною,
Дайте
мне
покуда
скрыться
под
о дежд ою
простою.
184


Кроме
вас,
никто
не
д олжен
обо
мне
иметь
понятья.
Притворившись
старшиною,
я
наден у
ваше
платье.
Как
пр ос той
купец,
отныне
буду
с
вами
торговать
я.
Вы
ж
меня
не
выдавайте,
ибо
мы
отныне
братья!»
По
душе
пришлась
торговцам
эта
просьба
Автандила.
«Витязь,
ты
над ежда
наша!
— так
решенье
их
гласило.
—
Умолять
тебя
об
эт ом
нам
самим
бы
ну жно
было.
Бу дь
же
нашим
старшиною
ты,
чей
лик
свет лей
светила!»
Путешествуя
по
морю,
дал ьше
двинулись
они,
И
была
благоприятна
им
погода
в
эти
дни,
И
дарили
Автандилу
только
перлы,
и
сродни
Были
этим
дивным
перлам
зубы
ви тязя
одни.


33.
ПРИБЫТИЕ
АВТАНДИЛА
В
ПРИ МОР СКИЙ
ГОРОД
ГУЛ АНШАРО
Автандил
пр оех ал
м оре
и
окинул
берег
взглядом.
Пер ед
ним
открылся
город,
окруженный
п ышным
садом.
Цветники
оттенков
разных
в
том
сад у
цве ли
богатом.
Как
тебе
его
представить,
коль
ты
не
был
никогда
там!
Привязав
к
пр ичал ам
сад а
свой
корабль
тремя
ц епя ми,
Автандил,
в
торговом
платье,
сел
на
стул
под
деревами,
И
приш ли
к
нему
торговцы
с
полновесными
деньгами,
И,
свое
ск р ывая
званье,
занялся
герой
делами.
И
пришел
к
нему
садовник,
надз ир ател ь
тех
садов,
И,
увидев
лик
героя,
изумиться
был
готов.
Но
спросил
его
п р иез жий : «Чей здесь город и каков?
Как
зовется
повелитель
эти х
пышных
берегов?
Расскажи
мне
без
утайки,
—
он
сказал ,
—
какие
ткани
Зде сь
в
цене,
какие
сходят
за
бесценок
на
майдане?»
«О купец,
—
ск азал
садо вни к,
—
изливаешь
ты
сия нь е!
Всё
скажу
тебе
правдиво,
утолю
твое
желанье.
В
год
едва
ли
ты
объедешь
этот
кра й
благословенный.
Дивный
город
Гуланшаро
полон
рос коши
отменной.
К
нам
ее
сюда
привозят
к ор абли
со
в сей
вселенной.
Ца рь
море й
Мелик
Сурхави
—
наш
владыка
несравненна^
М ол одеют
даж е
старцы,
приезжая
к
нам
сюда.
Зде сь
всегда
пиры
да
пл я ски,
пенье,
му зы ка,
еда.
Зде сь
цве ты
благоухают
и
не
вянут
нико г да.
Да же
те
на
нас
д ивятс я,
кто
желает
нам
вр еда!
186


Именитые
то рг овцы
зд есь
на
дел о
тороваты:
Продают
и
покупают,
на живаю т ся
трикраты.
Бедняки
и
те
за
меся ц
могут
сделаться
богаты,
Коль
добра
себе
закупят
без
особ енн ой
затраты.
Я
смотритель
и
садовник
именитого
Усена,
Он
гл ава
торговцев
здешних,
вся
ему
подвластна
мена.
Чужестранцев
он
встречает
здесь
в
саду
обыкновенно,
Ибо
видеть
все
товары
он
обязан
непременно.
Все
прибывшие
У сену
поднести
спешат
дары
И
в
дру гом
не
м огут
месте
р азбив ать
с вои
шатры.
Для
царя
он
покупает
ткани,
зо лот о,
ко вры,
И
торгуют
где
уго дно
чужестранцы
с
той
п оры.
Для
таких,
как
ты,
почтенных
мореходов
и
героев
Он
велит
отвесть
покои
содержателям
пок ое в.
Но
теперь
Усен
в
о тъ езде.
Все
дела
св ои
устроив,
Он
тебя
обязан
встретить,
высшей
чести
удостоив.
Зде сь
Фать м а-ха тун
при
до ме,
госпожа,
его
супруга,
Весела
он а,
любезна,
любит
гос тя
в
час
досуга.
Лиш ь
ск ажу,
она
немедля
пригласит
теб я,
как
д руга,
Во
дворец
ее
богатый
проведет
тебя
при слу га» .
Автандил
ему
о тв ет ил: «Делай так,
как
ты
ск азал !»
И
слуга,
облившись
потом,
к
го с поже
своей
вбежал.
«Госпожа моя,
—
он
крикнул,
—
удос той
ме ня
похвал:
Некий
в итязь
солнцеликий
в
нашей
гавани
пристал!
Он
торговец
именитый
и
хозяин
кар авана,
Словно
месяц
семидневный,
он
красивее
п лат ана.
Как
идет
к
его
одежде
цве т
коралловый
тюрбана!
Он
справляется
о
ценах
гуланшарского
майдана».
Десять
с луг
Фатьма
пос ла ла
провести
купца
столицей,
В
кар ав ан- сар ай
товары
по тя ну лись
ве ре нице й.
И
вошел
в
ее
покои
лал-агат
розоволицый,
РРйодобен
льву
и
тигру
был
он
шуйцей
и
десницей.
И
народ,
услышав
новость,
собрался
со
всех
ст орон .
Волновались,
гов орили : «Не покажется ли он?»
Этот
был
восторга
полон,
тот
—
до
смерти
поражен,
О
мужьях
забыли
же ны,
и
мужья
корили
же н.


34.
ВСТРЕЧА
АВТАНДИЛА
С
ФАТЬМОЮ
У
дверей
же на
Усена
гост я
встретила
с
поклоном.
В зор
ее
сиял
довольством
и
казалс я
благосклонным.
Пр ивел а
и
посадила,
как
предписано
законом,
Было
ви дно:
не
гнушалась
тем
купцом
иноплеменным.
По
летам
немолодая,
но
красивая
собою,
См угл олица я
хоз яй ка
притворялась
молодою.
По
душе
ей
были
пл яск и,
а
не
то
и
пир
горою.
Песни,
музыка,
наряды
не
давали
ей
покоя.
З ас ид евшись
за
обедом,
гос ть
подарки
ей
дарил.
Удивленная
хозяйка
говорила: «Какон мил!
Дай
же
бог,
чтоб
не
впустую
этот
пир
устроен
был!»
Наконец
в
опочивальню
был
отп уще н
Автандил.
Утром
он,
открыв
товары,
выбрал
шел ка
дорогого
И
послал
его
в лады ке
края
этого
морск ого.
Остальное
он
торговцам
возвратил,
н апо мнив
сно ва-
«Продавайте как хотите,
но
о
витязе
—
ни
слова!»
Да же
в
скромном
одеянье
витязь
всех
сводил
с
ум а!
То
он
шел
к
хозяйке
в
гости,
то
к
нему
—
она
сам а.
Речи
были
их
красивы,
встречи
—
длительны
весьма.
Как
влюбилась
Вис
в
Рам ина ,
так
и
в
витязя
—
Фатьма.
188


35.
ФАТЬМА
ВЛЮБЛЯЕТСЯ
В
АВТАНДИЛА
Лу чше
с
ж е нщиной
не
знаться
тем,
ком у
под
силу
это:
Ты
о тдашь
ж ене
всё
сердце,
нежной
ласкою
согрето,
А
она
тебе
изменит,
по забы в
слова
обета.
Доверять
не
нужн о
женам
даже
малого
секрета!
Вожделенье
к
Автандилу
в
сердце
же нщ ины
запало.
Как
Фа тьма
ни
о горча ла сь,
пламя
крепло,
возрастало.
Обнаруживалась
тайна,
как
хоз яй ка
ни
скрывала.
«Как мне быть и что мне делать?
—
день
и
ночь
она
рыдала.
—
Если
я
ему
откроюсь,
он,
б ыть
может,
удалится.
Промолчу
—
еще
ужасней
б уду
в
п ла мени
томиться.
Об ъясн юсь
я,
будь
что
будет,
к оль
я
в
мире
не
ж или ца!
Не
открыв
вра чу
болезни,
разве
мож но
исцелиться?»
И
письмо
она
решила
написать
купцу
и
в
нем
Рассказала,
как
страдает,
угасая
с
каждым
днем.
Зачастую
эти
письма
опаляют
нас
огнем.
Их
беречь
на
память
надо,
мы
ж
т ер яехм
их
и
рвем.
189


36.
ЛЮБОВНОЕ
ПОСЛАНИЕ,
НАПИСАННОЕ
Ф АТЬМ ОЙ
АВТАНДИЛУ
«Создал бог тебя,
о
солн це ,
всемогущею
рук ою,
Без
тебя
л юбая
ра дос ть
л юдям
каж ется
бедою,
Но
вблизи
ты
нас
сжигаешь
дивной
с илой
огневою.. «
Сонмы
з везд
тобой
гордятся
и
любуются
тобою!
В сяки й,
кто
те бя
увидит,
обезумеет
от
ст раст и.
Соловьи
трепещут,
роза,
у
т ебя
од ной
во
власти!
Все
цветы
вокруг
увяли,
да
и
я
те перь
в
напасти:
Се рд це,
бедствуя
в
ра злу ке,
разрывается
на
части.
Тяжело
мне,
бог
св идет ель ,
о
любви
писат ь
моей!
Чт о,
о днак о,
мне
поделать,
ес ли
нет
пр едело в
ей?
В
сердце
черные
ресницы
пр о никают
всё
сильней.
Не
л ишай
меня
рассудка,
пом оги
и
пожалей!
И
пока
ты
мне
отв ета
не
пошлешь
по
доброй
воле,
Ч тоб
лишить
меня
н а дежды
иль
пом очь
в
несчастной
доле,
—
До
тех
пор ,
изнемогая,
не
умру
я
поневоле.
Жи знь
иль
смерть,
ре ши
с коре е!
Я
страдать
не
в
сила х
боле!»
Как
об ычн ую
записку,
без
ос обо го
вниманья
Автандил
в
своем
по кое
прочитал
ее
признанья.
Он
ск азал: «Фатьма не знает,
каковы
мои
ж ела нья.
Я
ль
сравню
ее
с
любимой,
позабыв
мои
мечтанья?
Не
чета
вороне
роза!
Непристойна
эта
связь!
Но
еще
не
пел
над
нею
соловей,
воспламенясь!
Всё
дурное
и
бесплодно
и
противно,
словно
грязь.
Что
за
вздо р
она
мне
пишет?
И
откуда
д урь
взялась?»
190


Но
потом
он
так
п о ду м ал: «Посреди чужого люда
Я
один
себе
помощник,
одному
же
в
мире
худо.
Чтоб
ве р нуть
с тра да льцу -д ругу
то
потерянное
чудо,
Обо
всем
ином
на
свете
должен
я
за быть
покуда.
Эта
женщина
привыкла
принимать
к
себе
гостей,
Видеть
мно жест во
пр иез жих,
сл ы шать
множество
вестей,
Если
я,
испепеленный,
повинуюсь
нынч е
ей,
Может
бы ть,
она
поможет
мне
по
п рихо ти
своей.
Ведь
ко ль
женщина
полюбит,
к
нам
она
при
первом
слове
Ра да
будет
прилепиться,
как
ут ок
к
своей
основе,
Всё
расскажет,
разболтает...
Ей
поз ор
и
ст ыд
не
внове.
Ви дно,
мне
не
подобает
уклон я ться
от
лю бо ви.
Под
не сча с тною
звездо ю
не
добьешься
ничего.
То,
что
нужно, —
не
имею,
а
ин ое
—
для
чего?
Мир
—
как
сумерки
но чные ,
тьма
наполнила
его .
Что
содержится
в
кувшине,
то
и
льется
из
него!»


37.
ОТВЕТ
АВТАНДИЛА
И
ВСТРЕЧА
ЕГО
С
ЧА ЧНА ГИРОМ
Автандил
Фатьме
о тв ети л: «Я прочел твои хваленья .
Ты
меня
п редуп реди ла :
сам
пылаю
каждый
день
я.
Как
и
ты,
я
умираю
от
любовного
влеченья.
То,
что
сладостно
обоим,
недостойно
осужденья».
Как
Фатьма
возликовала,
не
умею
р ассказ ать
я!
«Уж не буду,
—
напис ал а,
—
больше
слезы
проливать
я!
Только
сумерки
н астан ут,
приходи
в
мои
об ъя тья,
С
нетерпением
ве ликим
буду
ночи
ожидать
я».
Но
как
только
он
собрался
на
свидание
идти,
Не кий
раб
ему
в
потемках
повстречался
на
пути.
«Задержись!
—
Фатьма
пи сал а.
—
Не
готова
я,
пр о сти!»
«Что за вздор!
—
подумал
витязь.
—
Что
могло
про изо йт и?'
Несмотря
на
запрещенье,
распахнул
он
дверь
алькова.
П еред
ним
Фатьма
си дел а,
и
мил а
и
черноброва.
Автандил
заметил
сразу,
что
рыдать
она
готова,
Но
влю б ле нная
х оз яйка
не
промолвила
ни
сло ва.
Се ли
вместе,
целовались
за
беседою
совместной.
Вдруг
явился
на
пороге
некий
витязь
неизвестный.
Вслед
за
гост ем
нес
невольник
меч
его
и
щит
же лез ный
Но
при
вид е
Автандила
оба
встали,
как
над
бездной. ■
И
Фатьма,
заметив
гостя,
побледнела,
словно
мел .
С
удивленьем
незнакомец
на
любовника
г ляде л.
Он
сказал
Ф ать ме: «Не буду прерывать я ваших дел,
Но
к лян усь
тебе,
что
за втра
будет
горек
тв ой
уде л!
192


Ты
меня
своим
распутством
за топ тала
в
грязь,
срамница!
Отомщу
тебе
я
завтра,
как
те бе
еще
не
с нитс я:
В сех
детей
своих
от
страха
загрызешь
ты,
как
во лч ица!
Плюн ь
мне
в
бороду,
злодейка,
е сли
это
не
случится!»
Тронув
бороду
рук ою,
удалился
гос ть
сердитый.
Залилась
Фатьма
слезами,
принялась
терзать
ланиты.
«Горе мне!
—
она
вскричала.
—
Все
грехи
мои
отк ры ты!
Пусть
по бьют
ме ня
камнями!
Не
достойна
я
защиты!
П огуби ла
я
супруга
и
детей
не
сберегла,
Потеряла
самоцветы,
разоренная
дотла!
Разлучилась
я
с
родными,
натворив
немало
зла,
Кро в
разрушила
домашний,
где
так
радостно
жила!»
С
удивленьем
слушал
витязь
эти
го рь кие
стенанья.
«Что с тобою?
—
он
воскликнул.
—
Как
понять
тв ои
рыд ан ья?
Кто
такой
он,
этот
в итязь ,
н аши
вид евш ий
лобзанья?
За
какие
он
грозился
рассчитаться
злодеянья?»
«Лев,
теряю
я
рассудок!
—так
Фатьма
ему
ск азал а.
—
Не
расспрашивай
напр асно ,
го во рить
мне
не
пристало.
И
детей
я
погубила,
и
сама
теперь
пропала,—
Красота
твоя,
л юбим ый,
серд це
мне
околдовала.
Тот,
кто
в
жизни
неразумен
и
ведет
себя,
как
лжец ,
Кто
сберечь
не
может
та йны
—
погибает
нак о нец.
Пусть
же
плачут
о
несчастной,
не
жалеющей
се рдец !
Кто
своей
желает
кров и,
тот
на
свете
не
жилец.
Ты
одн о
из
двух
обязан
совершить
без
промедленья:
Иль
убе й
ты
ча чна ги ра,
замышляющего
мщ енье ,—
Ты
спасешь
поступком
этим
и
меня,
и
всё
именье,
Я
ж
тебе
потом
открою
все
былые
прегрешенья;
Или,
ес ли
ты
не
мо же шь,
погрузи
на
мулов
вьюки
И
пок инь
мои
владенья,
как
ни
горек
час
разлуки.
Б уду
я
тебе
противна,
коль,
попавшись
в
з лые
руки,
Загрызу
своих
детей
я,
о бр еченна я
на
муки».
Автандил,
бесст р ашны й
в итязь ,
воспылал,
подобно
льв у.
Смелый,
доблестный
и
гордый,
вз ял
он
в
руки
булаву.
193


Он
ск азал: «Забудь об этом!
До
тех
пор ,
по ка
живу ,
Беззащитному
пог ибну ть
не
позволю
суще ств у!
Мне
пом ощ нико в
не
нужно,
нужен
только
провожатый,
Чтобы
з нал
я,
где
живет
он,
э тот
витязь
бородатый.
Он
не
справится
со
мною,
лютой
яростью
объятый.
Жди
ме ня
и
будь
спокойна,
не
пугай
себя
расплатой!»
И
хозяйка
к
Автандилу
провожатого
пр исл ала
И,
прощаясь,
поне мно гу
успокаиваться
стала.
«Коль убьешь его сегодня,
—
так
она
ему
с казал а,—
Не
забудь,
сними
мой
перстень
с
пал ьца
этого
бахвала».
Автандил
из
дома
вышел,
и
прошел
сквозь
город
он.
Был
дворец
красно-зеленый
возле
мо ря
возведен.
Окружая
ряд
чертогов,
над
балк оно м
шел
бал ко н,
Строй
бесчисленных
балконов
упирался
в
небосклон.
Провожатый
Автандилу
по казал
на
это
зданье-
«Тот,
ког о
ты
н ыне
ищешь,
зд есь
имеет
п реб ывань е.
Ты
на
ве рхнюю
террасу
поднимись
без
колебанья:
Отдыхает
там
хозяин,
во звр ати вши сь
со
св идань я ».
Двух
привратников
заметил
воз ле
дома
Автандил,
И
подкрался
к
ним
бесшумно,
и
за
гор ло
их
схватил,
И
приподнял,
и
ударил
друг
о
д руга
что
есть
сил ,
Черепа
разбил
обоим
и
мгновенно
умертвил.


38.
АВ ТАН ДИЛ
УБ ИВАЕТ
ЧАЧНАГИРА
Чачнагир
леж ал
на
л оже
в
огорчении
немалом.
Автандил
к
нему
во рвал ся,
обагрен
потоком
алым.
Сбросив
в итязя
с
кровати,
он
пр онз ил
его
кинжалом
И
расправился
без
шу ма
с
этим
воином
у да лым.
Для
друзей
—
светило
ж изни,
для
врагов
—
гроз а
и
горе,
Отрубил
он
палец
с
перстнем,
не
за быв
об
уговоре,
И
безжизненное
тело
из
окна
он
бросил
в
море,
И
наш ло
оно
могилу
в
б еспр едел ьно м
том
просторе.
Дело
втайне
совершилось.
Кто
об
эт ом
мог
узнать?
Уподобясь
слад кой
розе,
устремился
витязь
вспять.
Как
решился
он
на
это,
невозможно
нам
понять,
Но
знакомою
дорогой
возвратился
он
опять.
И
когда
к
Фатьме
явился
этот
лев
и
солнце
света,
Он
с казал
ей : «Твой обидчик не проспится до рассвета:
Он
у бит
моим
кинжалом,
провожатый
видел
это .
Вот
тебе
в
ут еху
палец,
и
кольцо
на
нем
надето!
О бъя сни
же
мне
без
страха,
почему
ты
так
н есч аст на?
Чем
грозил
тебе
тот
витязь,
порицая
громогласно?»
И
Фатьма
ему
призналась:«Овозлюбленный!
Не
властна
Посмотреть
т ебе
в
л ицо
я,
хот ь
люблю
тебя
я
страстно.
Возвратил
ты
ныне
к
жи зни
и
меня,
и
всю
семью.
Чем
те бя
я,
л ев,
прославлю?
Как
твой
по двиг
во спо ю?
Так
как
ты
убил
сегодня
эту
зло бн ую
змею,
Приготовься,
со л нцел икий,
повесть
выслу ша ть
мо ю».
195


39.
ФАТЬМА
РАССКАЗЫВАЕТ
АВТАНД ИЛ У
И СТОР ИЮ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
«Новый год мы здесь справляем по своим заветам
ст ары м:
Не
торгуем,
как
об ыч но,
и
не
ездим
по
база рам.
В
э тот
день,
принарядившись,
мы,
под обн о
з натны м
барам,
Во
дворец
на
пир
веселый
с
дорогим
приходим
даром.
В
этот
день
купцы
приносят
государю
приношенья,
Ца рь
их
так же
оделяет
сообразно
положенья,
Десять
дней
играют
арфы,
всюду
музыка
и
пенье.
И гры
в
м яч,
бега
и
скачки
развлекают
населень е.
З десь
делами
вс ех
торговцев
управляет
мой
с уп руг,
Я
считаюсь
у
царицы
госпожою
их
под руг.
Захватив
с
с обой
подарки
и
собравшись
в
тесный
круг,
Мы
про вод им
вместе
с
нею
но вог одн ий
сво й
дос уг.
Как-то
в
праздник
новогодний
принимала
нас
царица,
Оделяла
нас
да рами ,
весела
и
светлолица.
Вс лед
за
тем
мои
подруги
поспешили
удалиться
И
зашли
ко
мне
в
покои,
продолжая
веселиться.
В
сад
мы
вечером
спустились
и
певцов
с
собою
взяли,
И
певцы
веселым
пеньем
нас
искусно
развлекали.
Забавляясь,
я
меняла
и
прически
и
вуали
И
с
подругами
болтала
без
заботы
и
печали.
1''
В
том
саду ,
над
самым
морем,
прихотлива
и
стройна,
Средь
кустов
была
бесед ка
на
скале
возведена.
И
пришла
я
в
ту
беседку,
роем
жен
окружена,
И
в елела
дат ь
подругам
угощенья
и
вина.
196


Занимала
я
соседок,
чтоб ы
им
не
скучно
было,
Но
в
раз г аре
удовольствий
вдруг
душа
моя
зан ыл а.
Го сти
стал и
расходиться,
ув ид ав,
что
я
уныла,
И
печ аль,
п одобно
саже,
разом
сердце
мне
покрыла.
Я
о кно
приотворила,
устремила
взгляд
на
м оре
И
смотреть
на
волны
ст ала,
чтоб
свое
разв еять
горе.
Что-то
темное
мелькало
в
беспредельном
том
просторе,
То
ли
зверя,
то
ли
птицу
раз гляд ела
там
я
вскоре.
Но
не
звер ь
то
был ,
не
птица:
м оре
там
несло
ладью,
Два
каких-то
чернокожих
плыли
к
нашему
жилью,
И
везли
они
с
собою
ту,
о
ком
я
слезы
лью,
Чье
чуде с ное
вид е нье
душу
ранило
мою.
Скоро
маленькое
суд но
оказ ало сь
у
причала.
Озираясь,
оба
стража
выш ли
на
берег
сначала,—
Сонный
берег
был
безлюден,
их
ничто
не
испугало,
Ли шь
одна
я
незаметно
из
окошка
наблюдала.
И
тогда
они
из
лодки
извлекли
ковчег,
откуд а
Вышла
де ву шка
на
бе рег,
где
камней
лежала
груда:
В
черной
редкостной
вуали,
в
платье
цвета
и зумруд а,
Затмевало
образ
солнца
то
неведомое
чудо.
Повела
очами
дева
—
засиял
вокруг
гранит,
Над
землей
возник
и
небо м
нежный
свет
ее
ланит.
Я
глаза
мои
закрыла,
ибо
девы
этой
вид
Ослепил
меня
внезапно
так,
как
солнце
нас
слепит.
Четырем
рабам
отважным
я
приблизиться
ве ле ла.
«Посмотрите,
что
за
дивом
эта
шайка
овла де ла!
Нужно
выкупить
бед няжку .
Отп равл яй тесь ,
люди,
смело,
Что
запросят,
то
и
д айте,
но
устройте
это
дело.
Если
ж
то рг
не
состоится,
то
убейте
этих
стражей
И
лу ну
ко
мне
доставьте,
чтоб
жила
под
кровлей
нашей'».
Тут
рабы
мои,
подкравшись,
п од ошли
к
стоянке
вражьей,
Но
приезжие
и
слушать
не
хотели
о
продаже.
Видя
это ,
я
вс кр ича ла : «Смерть им!
Смерть!» И предо
мно й
Два
убитые
злодея
ск оро
скрылись
под
водой.
197


Люди
деву
окружили,
повели
ее
домой,
И
спустилась
я
навстречу
к
незнакомке
м олод ой.
Как
бы ла
она
прекрасна,
рассказать
я
не
у мею!
Н азов ут
ли
солнце
солнцем,
соп ост авив
солнце
с
н ею!
Не
под
силу
э тот
образ
начертать
и
чародею!
Я
в
луч ах
его
доселе
вся
горю
и
пламенею!»
Тут
Фатьма,
заплакав,
ст ала
би ть
руками
по
ланитам.
Скорбь,
как
видно,
ов ладел а
и
торговцем
именитым:
П оз абыв
друг
друга,
оба
с
сердцем
пл акал и
разбитым,
Растопив
сн ега
в
долинах,
слезы
ре ками
текл и
там.
П лач
умолк,
и
друг
про мо л вил : «Продолжай,
молю,
р а ссказ!»
«Деве той,
—
Фатьма
сказала, —
я
доверилась
тот час .
Всё
я
ей
надоедала,
целовала
много
раз,
У сади в,
не
отв оди ла
от
нее
в люб ленны х
глаз.
Я
ее
спросила: «Солнце!
До чь
какого
ты
народа?
Где
тебя,
кр аса
со зве зди й,
в зяли
эти
два
урода?»
Но
она
не
отвечала
мне
и
с
самого
прихода
Слезы
горькие
то чил а,
словно
в
п оле
непогода.
У то м ившись
от
расспросов
и
мо их
над о едан ий,
Не
могло
мое
св етил о
удержаться
от
рыданий.
Из
нарциссов
сквозь
агаты
тек
на
лалы
ток
страданий.
Изнывала
я,
не
в
силах
утолить
ее
желаний.
Н ако нец
она
с к аза л а: «Ты мне матери дороже,
Но
мое
существованье
лишь
на
вымысел
п охож е.
Не
пыт ай
меня,
коль
бога
про гн евить
боишься
тоже.
Я
—
скиталица
простая,
мне
роптать
на
жизнь
не гож е».
Я
решила: «Тот,
кто
ноч ью
кличет
солнце
на
восток,
Тот
поистине
несч аст ен,
скудоумен
и
убог.
Нужно
утром
ждать
рассвета,
ч тоб
из
дел а
вышел
прсЖ
Подожду,
пока
очнется
эта
де ва
от
тревог».


40.
ФАТЬМА
СПАСАЕТ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
И
РАССКАЗЫВАЕТ
О
НЕЙ
У СЕНУ
Солнцеликую,
которой
похвалы
обы чн ой
мало,
Я,
клянусь
ее
любовью,
никому
не
п ока зала,
Но
она
струила
слез ы,
завернувшись
в
покрывало,
Роза
инее м
покрылась,
из
ресниц
метель
взлетала.
Эту
д еву
м олодую,
станом
сход н ую
с
алоэ,
П ривел а
я
незаметно
в
помещенье
потайное.
С крыла
я
от
любопытных
это
диво
неземное,
Только
негр,
с луга
мой
верный,
ей
прислуживал
в
покое.
Оп исат ь
ее
страданья
не
ум ею
я
вполне.
День
и
но чь
она
рыдала,
не
смолкая
и
во
сне,
Утихала
на
минуту
лиш ь
со
мн ой
наедине...
Отчего
в
разлуке
с
нею
я
не
гиб ну?
Горе
мне!
Де нь
и
ноч ь
пред
нею
стыли
с лез
глубокие
криницы,
Над
пуч ино й
гл аз
ч е рнильн ых
висли
копьями
ресницы,
Как
агатовые
чаши,
вла гу
черпали
зеницы,
Близнецы
зубов
сиял и
из
волшебных
уст
девицы.
Ви дя
деву шку
в
печали,
доп ыта ть ся
не
могла
я,
Кто
она,
отк уда
родом,
в
чем
ее
к ру чина
злая.
Видно,
вы нес ла
бедняжка,
сл ез
пот оки
проливая,
Тр ,)(цто вынести не .в
си лах
ни
одна
ду ша
живая.
Ни
ковра,
ни
одеяла
эта
д ева
не
брала,
Лиш ь
вуа ль
из
черн ой
тка ни
покрывалом
ей
была.
Рук у
под
голову
клала
— так,
бывало,
и
спала.
И
едва
касалась
пищи ,
торопясь
и з-за
стола.
199


Расскажу
я
о
вуа ли
то нко ткано й
и
прелестной.
М ного
я
пе ре вида ла
всякой
роскоши
чуде с ной,
Но
та кой
я
не
встречала
дивной
ткани
неизвестной:
Х оть
она
казалась
мя гк ой,
но
была
прочне й
железной.
Уж
давно
в
по мест ье
нашем
незнакомка
укрывалась,
Рассказать
о
ней
Усену
я,
о днако ,
не
решалась.
«Для него любую тайну разболтать
—
пустая
малость», —
Так
я
думала
о
му же
и,
увы ,
не
ошибалась.
Но
потом
я
спохватилась: «Кольодевеясмолчу,
Не
смо гу
нич ем
помочь
ей
так,
как
э того
хоч у,
Лишь
со
временем
от
мужа
по
заслугам
получу...
Так
зачем
же
о
бедняжке
я
напрасно
хлопо чу?
Что
могла
одна
я
сделать,
истомленная
т ос кою?
Будет
лучше,
коль
Ус ену
эту
т айну
я
отк рою .
Пусть
он
только
по кл ян ется
предо
мной,
своей
женою,
Что
нигде
не
бу дет
хвастать
незнакомкой
молодою».
И
при шла
тогда
я
к
мужу,
и,
обняв
ег о,
ск азал а:
«Расскажу тебе я,
милый,
то,
что
р анее
скрывала,
Но
д ержа ть
всё
это
в
тайне
го лово й
кл ян ись
сначала!»
Муж
ска зал: «Коль проболтаюсь,
мне
с
горы
свалиться
мало!
То,
о
чем
ты
мне
расскажешь,
сохранить
я
в
та йне
рад,
Не
пронюхают
об
э том
ни
собрат,
ни
супостат!»
И
ск азала
я
Усену,
хоть
мой
муж
и
простоват:
«Встань,
п ойдем !
Увидишь
солнце,
ослепляющее
взгляд!»
И
когда
пришли
мы
с
мужем
в
потайное
помещенье,
Вздрогнул
муж,
увидев
деву,
и
во скл икну л
в
восхищенье:
«Что я вижу пред собою?
Что
за
д ивное
виденье!
Неужели
это
солнце
—
нам
подобное
тв ор ень е?»
«Ничего о ней не знаю,
—
от веча ла
я
суп ругу ,
—
Знаю
только,
что
явилась
из-за
м оря
к
нам
в
округ у.
Пусть
она
сама
расскажет,
как
помочь
ее
н е дугу,
Пусть
св ое
о ткр оет
имя
и
окажет
нам
ус лугу ».
И
почтительно
ск азали
мы,
склонившись
перед
ней:
«Нас лучи твои,
светило,
обжигают
всё
сильней.
200


Как
же
нам
луну
изб ави ть
от
скопления
теней?
Отчего
желтей
ша фра на
стал
рубин
в
расцвете
дней?»
Услыхала
нас
девица
или
вовсе
не
слыхала,
Но
уста
свои,
как
розы ,
над
жем чужи н ами
сжала,
Над
челом,
подобным
чуду,
змеи
кос
простерли
жала,
Сол нце ,
скрытое
драконом,
людям
больше
не
блистало.
И
ни
сло ва
не
сказала
наша
юн ая
жили ц а,
Только
сумрачно
смотрела,
как
угрюмая
тигрица.
Но
когда
ручьи
устали
из
о чей
прекрасных
литься,
«Уходите!
—
прошептала.
—
Дайт е
мне
уед инит ь ся!»
И
заплакали
мы
с
мужем,
севши
ок оло
нее,
И
самих
се бя
винили
за
нев ежес т во
свое.
Но
безмолвствовала
дева,
пог руз ивш ись
в
забытье,
И
напр асно
мы
плодами
угощали
там
ее.
Муж
с к а за л: «Она мне будет утешением на свете!
Только
сол нце
и
достойно
целовать
ланиты
э ти!
Тот,
кто
девушку
обидит,
сам
окажется
в
отв ет е!
Если
дети
мне
дороже,
пусть
мои
погибнут
дети!»
И
опять
мы
любовались
на
нее
среди
забот.
Было
радостно
свид ань е,
да
нерадостен
уход.
И
не
раз
потом
мы
с
нею
отдыхали
от
хлоп от,
И
сердца
томились
на ши
в
западне
ее
красот.


41.
УСЕН
ВЫД АЕТ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
ЦАР Ю
МОРЕЙ
Как-то
раз
в
мои
п окои
муж
явился
со
словами:
«Редко стал царя я видеть,
вечно
занятый
делами.
Что
ты
скажешь,
коль
сегодня
я
пой ду
к
нему
с
дарами?»
«Отправляйся,
—
я
сказала, —
ты
гла ва
над
всеми
на ми».
Встав,
Усен
наполнил
блюдо
д ивным
жемчугом
и
лалом.
Я
с к а зал а: «Много пьяных там ты встретишь за бокалом.
Не
бо лтай ,
смотри,
о
деве!
На
пиру
не
будь
бахвалом!»
«Не скажу,
—
Усен
поклялся,
—
хот ь
коли
меня
кинж ало м !»
Муж
явился
прямо
к
пиру.
Н авещ ая
царский
дом,
Был
ца рю
он
д руг -пр ият ель
и
давно
ему
знаком.
Ц арь,
приняв
его
подарок,
с тал
поить
его
вином,
И
смотрите,
что
случилось
с
опрометчивым
купцом!
Гос ти
пили,
пировали,
как
по ло жено
от
в ека,
И
подвыпившего
муж а
не
спасла
моя
оп ека:
Позабыл
свою
он
к лятву
—
что
ему
Коран
и
Мекка!
Не
ид ут
рога
ослице,
хмель
не
красит
человека!
Государь
сказал
У сену,
приказав
сменить
кувшины:
«Порицать твои каменья не имею я причины.
Удивляюсь,
где
бер ешь
ты
эти
пе рлы
и
ру бины!
Я
за
них
тебе
не
в
силах
заплатить
и
полов и ны!»
\
О твеч ал
Усен
с
п ок лон о м: «О великий властелин!
Ты,
как
солнце,
нас
питаешь,
всех
творений
господин!
Чье
оно,
мое
богатство?
Чей
он,
этот
мой
руб ин?
Всё,
что
н ыне
я
им ею,
дар о вал
мне
ты
один!
202


Царь,
тебе
не
подобает
восхищаться
этим
даром,
Не
т аким
еще
гот ов
я
услужить
тебе
товаром.
Я
нашел
тебе
невестку
—
деву,
сход ную
с
чинаром.
Получив
ее,
ты
ск аже шь,
что
поцарствовал
недаром».
Так
мой
муж
нарушил
клятв у ,
не
сдержал
обет
св ящен ный ,
Выдал
он
царю
девицу,
запятнал
себя
изменой.
Государь
развеселился,
и
позвал
дозор
военный,
И
послал
его
немедля
за
красавицею
пленной.
О
беде
не
помышляя,
я
сидела
здес ь
одна .
Вдруг
явился
на
п ороге
государев
стар ш ина.
Шес ть де сят
ему
п одручны х
п ол агал ось
изд авна .
«Что случилось?» —
я
спросила,
видо м
их
удивлена.
«О Фатьма,
—
ск азал а
ст р ажа,
—
нам
приказано
владыкой,
Чтобы
мы
к
нему
в ерну лись
вместе
с
девой
солнцеликой,
—
В
дар
царю
ее
приносит
твой
Усен,
бога ч
великий».
Н ебо
рухн уло
на
землю
предо
мною,
горе мы кой !
Я
спросила
с
удивленьем:«Ктожона,
девица
э та?»
«Лик ее,
—
сказала
стража,
—
изливает
волны
света».
У
кого,
объята
горе м,
я
могла
пр осит ь
со ве та?
Задрожала
я,
смешалась,
не
сумела
дать
ответа.
Поспешила
я
к
девице,
жизн ь
несчастную
кляня.
«О светило,
изменила
нам
судьба
средь
бела
дня,
Отвернулось
в
люто м
гневе
небо,
полное
огня:
Отдал
муж
теб я
владыке,
выдал,
бедную,
меня!»
Отвечала
мне
д евиц а: «Не дивись,
моя
сестрица:
Зло
не
стои т
удивленья,
горю
нечего
дивиться,
Удивляться
ну жно
счастью,
ибо
счастье
—
небылица.
Все
я
беды
испытала,
новых
бед
не
прик лю чит ся ».
Орошенная
слезами,
но
бесстрашная
душою,
Эта
юная
тигрица
поднялась
передо
мною.
Ра внод ушна я
отныне
перед
счастьем
и
бедою ,
Ли шь
чадр у
она
спросила
и
з аку т алась
чадрою.
Тут,
истерзанная
горем,
поспешила
я
в
подвал
И
взяла
при гор шню
лалов,
удостоенных
похвал.
203


Был
ценою
в
целый
город
в
том
подвале
каждый
лал.
Опоясав
ими
деву,
я
вернулась
с
нею
в
за л.
Я
с ка за ла : «Эти камни сберегут тебя в неволе»,
И
в ру чила
царской
страже
деву,
скрытую
дотоле.
Услыхав
трезвон
и
крики,
царь
под нял ся
на
престоле,
Но
б ыла
спокойна
дева,
не
сказав
ни
слова
боле .
В круг
нее
народ
толпился
и
дивился
ей,
покуда
Шла
она ,
потупив
оч и,
пос ре ди
пр ос того
л юда.
И
когда
перед
вла дык ой
появилось
это
чудо,
Царь
воскликнул
в
изумленье: «Кто ты,
солнце,
и
откуда?»
Очи
девушки
слепили
в сех
приб ыв ших
во
дворец.
Цар ь
тв ерд ил : «Видавший виды,
я
пре д
нею
как
сле пец ,
Сотворить
ее
для
мир а
мог
единый
л ишь
творец.
Го ре
т ем,
кто
очарован
этой
радостью
сердец!»
Ус адив
дев ицу
рядом,
цар ь
сказал
ей: «О светило,
Из
како й
земли
явившись,
ты
наш
город
п ос ет ило?»
Но
она
в
ответ
вл ады ке
ничего
не
говорила,
Только
голову
склоняла
безнадежно
и
ун ыло.
Не
услышала
девица
обращения
царева,
Мыслью
странствуя
дале че,
не
ответила
ни
слова,
Затаила
б леск
жемчужин,
роз ы
стиснула
су ров о...
Красотою
эта
дева
изумить
могла
любого!
«Как понять ее молчанье?
—
у диви лся
царь
морей.—
Только
два
предположенья
из вине нь ем
служат
ей:
Иль
она
кого-то
любит
и
сг ора ет
от
огней,
И
не
может
нам
признаться
в
страсти
девичьей
своей;
Или,
изб ранн ое
небо м
ясновидящее
око,
В
смене
радости
и
горя
зде сь
она
не
вид ит
прока.
Ей
они
напоминают
сказку
смутную
Востока,
И
душа
ее,
как
голубь,
над
людьми
парит
в ы соко.
Поскорей
бы
сын
мой
ми лый
возвращался
с
пол я
бра ни!
Я
хочу,
чтоб
эта
д ева
приготовилась
заране.
Пусть
она
ему
ра сскаже т
то,
что
хочет,
при
свиданье,
А
пока
в
ра злук е
с
с олнце м,
как
луна,
живет
в
тумане».
204


Расскажу
о
ца рс ком
сы не.
Он,
цар евич
зде шни х
мес т,
Красотой
своей
и
си лой
всюду
славится
окрест.
Пред води тел ь ств уя
войс ко м,
он
задерж ив ал
приезд.
Для
нег о
от ец
готовил
здесь
невесту
из
невест.
Тут
на
де ву шку
надели
дорогое
покрывало,
Ожерелье
из
каменьев,
т оже
стоящих
немало.
Был
венец
ее
искусный
див но
выточен
из
ла ла,
И
си яла
н аша
роза
в
бл еске
этого
кр ист алл а.
Приказав
опочивальню
ей
устроить
в
лучшем
месте,
Цар ь
из
западного
зла та
дивный
трои
возвел
невесте,
И
когда
настало
время,
в
знак
особой
царской
чести
Он
ее
на
сон
грядущий
проводил
с
другими
вместе.
Девять
евнухов
надежных
у
дверей
поставил
он
И
за
стол
опять
у селся ,
соблюдая
св ой
закон.
Был
Усен-клятвопреступник
от
царя
во знагр аж де н.
Рокот
труб
и
барабанов
до лет ал
со
в сех
с торон .
И
тогда
с
с удьбою
спорить
стала
дева
молодая:
«Отчего меня ты гонишь,
сердце
горе ст ью
снедая?
Кто
теперь
владеет
мною?
Для
чего
пришла
сюда
я?
Что
должна
я
ны не
де ла ть,
чт об
не
плакать,
увядая?
Не
хочу
я,
точно
роза,
р асстават ься
с
красотою,
С
божьей
п ом ощью
я
ныне
вражьи
помыслы
расстрою.
Не
дожив
еще
до
смерти,
кто
ко нч ает
сам
с
собою?
Нужен
разум
человеку,
чтобы
справиться
с
бедою».
И
сказала
дева
ст ражам: «Преклоните,
люди,
с лух.
Все
вы
ныне
в
заблужденье:
царь,
ве льм ожа
и
евнух.
Я
невестою
не
буду,
—
знайте
каждый,
кто
не
глух.
Зря
вы
бьете
в
барабаны
и
трубите
во
весь
ду х.
У
меня
своя
дорога,
не
гожусь
я
вам
в
царицы,
Мне
не
может
бы ть
суп руг ом
ваш
царев ич
светлолицый.
Для
чег о
ж
про с ить
со глас ья
у
неведомой
д е вицы,
Что б
она
осталась
с
вами
государыней
с то лицы?
Если
ж
я
у
вас
в
неволе
заколю
себя
кинжалом,
Царь
и
вас
пошлет
на
плаху
в
ого рчен ии
немалом.
205


Лучше
я
отдам
вам
п ояс,
полный
жемчугом
и
лалом,
Вы
ж
п озво льте
мне
исчезнуть,
скрыв
лицо
под
покрывалом».
Тут
сня ла
она
каменья
и
с
высокого
чела
С вой
венец,
рубин
прозрачный,
караульным
отд а ла.
«Отпустите,
—
прошептала,
—
и
не
делайт е
мне
зл а,
Вседержителю
угодны
милосердные
дела!»
И
рабы
воззрились
жадно
на
роскошные
каменья,
И
мг нове нно
п оза были
государевы
веленья,
И
решили
эту
д еву
отпустить
без
промедленья,—
Вот
что
делае т
богатство
—
корень
чертова
растенья!
Нет
тому
на
свете
счас тья,
кто
живет
во
имя
зл ата.
Жадный
щел кает
зуб ами
от
восхода
до
зак ат а:
Всё
ему,
бедняге,
мнится,
будто
де нег
маловато,
И
д уша
его
во
прахе
по г ибает
без
возврата.
С
девой
так
и
п ост упи ли.
Лишь
настало
время
сн а,
Дал
ей
раб
свою
одежду,
и
накрылась
ей
он а,
И
была
сквозь
черный
вых од
дева
в
сад
уведена...
Так
от
страшного
дракона
скрылась
юна я
луна.
Т олько
девушка
сбе жал а,
вслед
за
ней
исчезли
слуги.
Скоро
я
вн изу
у
двери
услыхала
зов
п одруги .
Вышла
я
навстречу
деве,
обняла
ее
в
испуге,
Но
она
побыть
со
мно ю
не
хотела
на
дос уге .
«Жемчуг твой,
—
она
с казал а,
—
спас
меня
от
лютых
с траж ей.
Да
воздаст
теб е
спаситель,
покровитель
дружбы
нашей!
Дай
тепер ь
мне
аргамака,
и бо,
взбешенный
пропажей,
Скоро
вышлет
вслед
за
мн ою
сво й
отр яд
владыка
,
вражий».
П ри вела
я
из
ко нюшн и
быстроногого
кон я,
И
в
с едло
уселась
дева,
твердость
редкую
храня.
j
Так
пор ой
на
Льва
са ди тся
С олнце ,
полное
ог ня ...
У рож ай,
что
я
растила,
созревал
не
для
меня!
Город
скоро
оце пил и,
свет
мелькнул,
заржали
к они,
И
ко
мне
ворвались
с нова
верховые
из
погони.
206


«В этом доме,
—
я
ск азала,
—
нет
той
девушки
в
к орон е.
Ко ль
найд ет е,
то
хо зяй ку
об винит е
в
беззако нь е» .
Не
нашли
бе глян ку
стражи
и
в
смущенье
возвратились.
Цар ь
и
все
его
вельможи
бесконечно
огорчились,
Позабыли
про
веселье,
в
черный
траур
облачились:
«Закатилось наше солнце,
очи
в
с умр аке
затми ли сь ».
Я
о
той
л уне
прекрасной
р асскаж у
еще
потом,
А
теперь
о
чачнагире
р асскаж у
я
мол од ом:
Я
бы ла
ему
к озою,
он
же
был
моим
ко з лом.
Блуд
жен ы
и
мерзость
муж а
покрывают
нас
стыдом.
Надоел
мне
муж-торговец,
не казис т ый,
тощий,
вздорный,
Чачнагир
же
был
красавец,
да
к
тому
же
и
при дво рный.
Мы
сош лис ь.
Од нако
ныне
не
но шу
одежды
ч ерн ой,
Ибо
кровь
ег о,
злод ея,
не
считаю
я
зазорной.
Я
любовнику,
рехнувшись,
всё
о
дев е
рас ск азала ,
—
Как
она
ко
мне
явилась,
как
ее
я
в
пу ть
послала.
С
той
поры,
его
увидев,
я
от
страха
трепетала.
Лишь
теперь,
когда
он
умер,
я
опять
свободна
стала.
На
меня
при
каждой
сс оре
он
грозился
до нес т и...
Р аз,
ко гда
он
был
в
о тъе зде,
я
звала
тебя,
прости!
Он
же
в
гор од
возвр атил ся
и
ре шил
ко
мне
пр и йти.
От того
тебя
и
встретил
мой
посланец
на
пути.
Ты
на зад
не
возвратился,
ты
мое й
не
понял
вести,
И
в
моей
опочивальне
ча чн агир
нас
видел
вместе.
Я
от
страха
чут ь
дышала,
я
его
бо ял ась
мести,
Он
решил
пред
государем
уличить
меня
в
бесчестье.
Если
б
ты,
мой
гость
прекрасный,
не
убил
его,
зл од ея,
Он
бы
всё
открыл
владыке,
сам
с обою
не
владея.
Ц арь
бы
с жег
мой
дом
богатый,
и,
по
слову
лиходея,
Ожидая
люто й
казни ,
пожрала
б
своих
детей
я.
Да
возд ас т
тебе
создатель
наилучшей
из
ще дро т!
Мне
тот
зм ей
зловещим
взором
сердце
больше
не
гнетет!
Я
су дьбо й
моей
довольна,
миновали
дни
невзгод!
Не
грозит
мне
больше
гибель!
Удивительный
исх о д!»
207


«Книги,
—
ей
ответил
витязь,
—
говорят
царям
и
слугам:
«Из врагов всего опасней враг,
прикинувшийся
д руго м».
Мудрый
муж
ему
не
верит,
в оздав ая
по
заслугам.
Твой
же
враг
теперь
в
пу ч ине,
ты
о т делал ась
испугом.
Я
про шу
те бя
закончить
о
девице
сво й
рассказ.
Что
потом
случилось
с
не ю,
ускакавшей
в
по здн ий
час?»
Тут
Фа тьма
оп ять
поник ла ,
сл езы
х лыну ли
из
глаз:
«Луч зари,
упав
на
землю,
вс пых нул
яр ко
и
п огас !»


42.
ПОВ ЕСТЬ
О
ПЛЕНЕНИИ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
КАД ЖАМ И
РАССКАЗАННАЯ
ФАТ ЬМ ОЙ
АВТАНДИЛУ
О
судьба,
св оим
коварством
ты
поспоришь
с
сатаною!
Кто
тебя
на
свете
со здал
столь
опасной
и
ду рно ю?
Что
ты
сделала,
зло д ейка,
с
той
прекрасною
луною?
В ижу
я,
что
в
этом
мире
всё
мгновенно
предо
мною!
Вновь
Фатьма
з агов ор ила : «Лишь исчезло солнце света,
Чьим
си яни ем
доселе
ж изнь
моя
была
согрета,—
Стала
огненным
горнилом
для
меня
разлука
эта,
И
рыдала
я
о
деве,
и
сто н ала
до
рассвета.
Ста л
мне
дом
мой
не навис те н,
охладела
я
к
родне ,
Всё
м ер ещил ась
б ег лянка
наяву
мне
и
во
сн е,
И
Усен-клятвопреступник,
позабывший
о
жене,
Уб оясь
мо их
проклятий,
подходить
не
смел
ко
мне .
Как-то
ра з,
когда
садил ос ь
солнце,
в
воздухе
сверкая,
Шла
я
около
харчевни,
от
тоски
изнемогая.
Вспоминая
незнакомку,
я
твердила,
не
см олка я:
«Будь ты проклята навеки,
к лятва
лживая
м ужс кая!»
Некий
раб
с
тре мя
другими
восседал
в
харчевне
рядом,
Средь
товарищей
нев зр ачны х
в ыде лялся
он
нарядом.
Закупив
на
драхму
пищи
и
блестя
довольным
взглядом,
Путешественники
ели,
задер жав
меня
не
зря
там.
Эти
люди
гов орил и: «Все мы здесь как на подбор,
Но,
за
трапезой
пируя,
незнако м ы
до
сих
п ор.
Ни
один
из
нас
не
знает,
с
кем
ведет
он
разговор.
О
се бе
сказа ть
полезней,
чем
бо лта ть
различный
в зд ор».
209


Нач али сь
повествованья,
и,
когда
кончался
уж ин,
Раб
замети л : «Воле неба жребий путников послушен.
Вы
посеяли
здесь
про со,
я
ж
посею
горс ть
жемчужин.
Пусть
мою
оце нит
пов е сть
то т,
кто
здесь
со
мною
дружен.
Раб
великого
царя
я,
повелителя
Кад жети .
Пораженный
злым
н едугом ,
уме р
он
в
годины
эт и.
Много
льется
сл ез
сиротских
без
него
на
белом
свете.
У
сестры
ег о,
ц ариц ы,
все
его
остались
дет и.
Д ула рдухт,
сестра
царева,
величава,
как
скала.
И
никто
ее
д р ужине
причинить
не
смеет
зла.
Двух
сирот,
Росана
с
Родьей,
под
присмотр
она
вз яла
И,
воссев
на
трон
Каджети,
правит
царские
дел а.
У
нее
сестра
внезапно
где-то
за
морем
скончалась.
Услыхав
про
это
горе,
наш а
знать
перепугалась:
Как
ска зат ь
о
том
ца рице ,
чтоб
она
не
убивалась?
И
велел
Рошак
дружине,
чтоб
она
вооружалась.
Он
сказал
на м : «Хоть убейте,
не
же лаю
сл у шать
во я.
Лучше
мы
п ойдем
в
д олину
для
потехи
и
разбоя.
Возвратимся
мы
не
ско ро,
но
богаче
станем
вдвое,
К
по мина нью
я
успею,
хоть
не
жа лую
его
я».
Приказал
нам
предводитель: «Люди добрые,
в пере д!»
Сто
рабов
с ебе
он
выбрал
и
повел
с
со бой
в
поход.
Ночью
мы
дозор
держали,
днем
мы
грабили
народ
И,
напав
на
караваны,
умножали
с вой
доход.
Как-то
раз
туманной
ночью
наш
отряд
в
степи
ски талс я.
Вдруг
какой-то
свет
чуд ес ный
перед
нами
показался.
«Неужели луч светила через облако прорвался?» —
Так
мы
думали,
и
каждый,
р ассуж дая,
удивлялся.
«То луна,
—
мы
говорили,
—
или
свет
зари
за
т уч ей!»
И
к
чудесному
в иде нью
понеслись
тропой
дремучей.
И,
безлюдную
р а внину
оцепив
на
всякий
случай,
Мы
услышали
из
света
гол ос
нежный
и
певучий:
«Кто вы,
всадн ик и
ночные?
Что
хоти те
здесь
найти?
Я,
п осол
из
Гуланшаро,
еду
к
каджам.
Прочь
с
пути!»
210


Мы,
услышав
эт от
голос,
пос пе шили
подойти,
И
возник
п ред
нами
всад ник ,
словно
солнце
во
пл оти.
Всё
лицо
его
в
т у мане,
точ но
мо лния ,
сверкало,
Это
дивное
виденье
всю
окрестность
оз ар яло.
И
хотя
ездок
учт ив ым
не
старался
быт ь
ни мал о,
Он
скло н ял
свои
ре сницы ,
как
агатовые
ж ала.
Тут
расспрашивать
мы
ста ли
и
разглядывать
светило.
В садник
тот
посланцем
не
бы л,
это
люд ям
ясно
было.
Вдруг
Рош ак,
пр изнав
в
нем
деву,
дернул
лошадь
за
удило,
И
дружина
незнакомку
в
плен
тотчас
же
захватила.
Снова
мы
спросили
де ву: «Ты откуда,
дивный
св ет?
И
зачем
ты
здесь
блуждаешь,
наподобие
планет?»
Но
о на,
др ожа
от
гнева,
только
пл акала
в
ответ.
П лохо,
ко ль
луну
драконы
пожирают
в
цвете
лет!
Не
прислушалась
девица
ни
к
мольбам,
ни
к
уговорам,
Не
ска зал а,
кто
велел
ей
по
степным
скакат ь
просторам,
Только
сумрачно
м олчал а
пред
разбойничьим
дозором,
И
люд ей
она,
как
аспид,
обливала
гневным
взором.
И
сказ ал
Рошак
н а м: «Братья,
не
про ст ое
это
дело:
Нелегко
ей
нам
открыться,
если
б
даж е
захотела.
Но
удел
ца рицы
нашей
лучше
всякого
уде ла,
Так
как
бог
с вои
ще дрот ы
посылает
ей
всецело.
Ниспослав
нам
эту
деву,
видно,
хочет
наш
творец,
Чтобы
мы
ее
к
царице
проводили
во
дворец.
Мы
скрывать
ее
не
в
си лах
от
владычицы
сер де ц,
Если
д еву
обнаружат,
то
и
нам
придет
ко не ц!»
Возражать
мы
не
ре ш ились
и,
в
от вет
на
речи
эт и,
Вместе
с
пленною
девицей
понеслись
назад
в
Каджети.
Больше
ей
не
докучая,
мы
в
ее
ку пал ись
свете,
Но
она
рыдала
горь ко,
словно
пойманная
в
сети.
Обратился
я
к
Р ош а ку: «Витязь,
шелковые
т кани
Я
ку пил
се бе
недавно
в
Гуланшаро
на
ма йдане.
О тп усти
мен я
за
ними !
П ри ложу
я
всё
старанье,
Чтоб
догнать
твою
дружину
и
служить
те бе,
как
ране»,
211


Я
возрадовалась
духом ,
услыхав
то го
р аба.
Знать,
до
праведного
неба
до несл ась
моя
мо льба !
На
следы
моей
беглянки
навела
меня
судьба,
И
зажглась
во
мне
надежда,
хоть
была
еще
слаба.
Я
рассказчика
немедля
при вел а
в
св ое
жилище
И
ск аз ала : «Повтори мне,
что
сказ ал
ты
им,
дружище!»
Повторил
он
всё
до
слова,
что
по веда л
братье
нищей,
И
вернул
мен я
он
к
жизни,
не
от пр авил
на
кладбище.
Двух
ис кусн ых
че р но кожих
я
держу
для
услуженья,
И
люб ой
из
них
умеет
стать
невидимым
для
зренья.
С
п оруче ни ем
в
Кад же ти
их
п осл ала
в
тот
же
день
я:
«Отыщите эту деву,
если
хватит
вам
уменья!»
За
три
дня
сл ета ли
к
к аджам
оба
эти
колдуна.
«Дулардухт,
—
они
сказали,
—
ехать
за
море
должна.
В зор
же
де вы
солнцеликой
изливает
пламена,
И
с
цар евич ем
Ро сано м
уж
помолвлена
о на.
«Быть девице за Росаном!
—
возвестила
там
царица.
—
Но
теперь
мне
не
до
свадь бы:
умерла
моя
сестрица.
К
обрученью
их,
однако,
я
у спею
возвратиться».
В
баш не
деве
служит
евнух,
и
устроена
светлица.
Колдунов
и
чар о деев
Дулардухт
берет
с
собою,
Ибо
путь
ее
опасен,
а
враги
готов ы
к
бо ю.
Крепость
каджей
остается
под
охра н ой
боевою,
И
теп ерь
уже
ца рица,
верно,
плачет
над
сестрою.
Крепость
каджей
неприступна.
Под
ох ра ной
тре х
в орот
Там
скала
стоит
крутая,
упираясь
в
небосвод,
И
внутри
скалы
той
чудной
проведен
подземный
ход ,
Он
на
самую
ве рш ину
в
башню
пленницы
в едет.
Там
всегда
с тоит
у
в хода
боевое
охраненье.
Десять
тысяч
лучш их
с тр ажей
охраняют
ук р еплень е,
Их
не
менее
трех
тысяч
нас чи тал
я
в
каждой
смене...»
Мир
обрек
тебя,
о
сердце,
на
заботу
и
томленье!»
Так
открылось
Автандилу,
погруженному
в
заботы,
Где
скрывается
светило,
унесенное
в
высо т ы.
212


И
воз нес
хв алу
он
бог у
за
великие
щедроты
И
сказал
Фать м е: «Смягчила горе сердца моего ты!
Ты,
л юби мая,
достойна
благосклонности
мо ей,
Ты
обрадовала
сердце
дивной
повестью
своей.
Но
коль
каджи
бестелесны,
словно
дух и,
— хоть
убе й,
Не
пойму,
зач ем
их
племя
так
похоже
на
людей?
Я
и
сам
скорблю
о
деве,
но
весьма
дивлюсь,
не
зная,
Для
чего
бе с плот ным
духам
эта
же нщ ина
земная?»
И
Фатьма
в
ответ
с ка за ла: «Объяснить тебе должна я,
Что
они
совсем
не
духи,
это
в ы думка
сплошная.
Каджи
— это
те
же
люди ,
только,
тай на ми
владея,
Каждый
кадж
напоминает
колдуна
и
чародея.
Ослепить
он
нас
сумеет
лучше
всякого
зл одея,
И
сражаться
с
н им,
проклятым,
—
бесполезная
затея.
Что
они
тв орят
над
нами,
эти
изверги
земли!
Поднимают
ураганы,
топ ят
лодки,
корабли,
По
мор ям
умеют
бегать
и,
кощунствуя,
вдали
Ночь
в
сиянии
скрывают,
де нь
—
в
тумане
и
пыли.
Потому
названье
каджей
и
дано
им
зде сь
народом,
Что
они,
людьми
рождаясь,
помыкают
нашим
родом» .
Молвил
в и тязь : «Положила ты конец моим невзгодам,
Ибо
радостные
вести
зде сь
уз нал
я
мимох одом» .
Проливая
сл езы
счастья,
он
в о скл икн у л: «Вседержитель!
Ты
мне
в
скорби
утешитель
и
от
го ря
избав ител ь !
Ты,
к ото рого
не
узрит
и
не
выра зи т
мыслитель,
Д аров ал
св ою
мне
милость,
посетив
мою
обитель!»
Так
хвалил
и
славил
бог а
юный
вит я зь,
но
Фатьма,
Ист омлен н ая
желаньем,
ре внова ла
без
ум а.
Хоть
и
сд е ржан
был
любовник
и
почтителен
весь ма,
Пав
на
груд ь,
его
лобзала
эта
женщина
сама.
В
эту
но чь
она
на
ло же
сча сть е
полное
вкусила,
Хоть,
по
пр а вде,
не охотны
б ыли
ласки
Автандила.
Тайным
трепетом
печ али
Т ина тин
его
томила,
Обезу м ев шее
сердце,
словно
зверь,
в
лесу
б род ило.
213


Сл езы
тайные
точил
он,
изнывая
от
позора.
,
Плы л
агатовый
кораблик
скво зь
чернильные
озера.
«Соловей,
считал
я
розу
утешительницей
взора,
Но
в
разлуке,
став
в ороной ,
ныне
сел
на
кучу
сор а».
Сквозь
ага товы е
рощ и
сл езы
он
точи л
ручь ем ,
Растопить
могли
бы
камни
на
пути
они
своем.
Но
Фатьма
торжествовала,
с
милым
бу дучи
вдвоем:
Рядом
с
розой
и
ворона
хочет
щел ка ть
с олов ьем.
На
рассвете
сол нце
мир а
совершило
омовенье.
Поднесла
ему
хо зя йка
дорогое
подношенье
—
Пл ащ,
чалму,
наряд
богатый,
благовонные
куренья:
«Выбирай себе,
что
хочешь!
Наряжайся
без
стесненья!»
Автандил
же
солнцеликий,
сердцем
пр ед анный
на дежд е,
Сн ял
ку печ еско е
платье
и
оделся
та к,
как
прежде.
В
этот
день
он
появился
в
дорогой
своей
одежде.
Лев
подобен
с тал
светилу,
не
барышнику-невежде.
В
этот
день
Фатьма
роскошный
приготовила
о бед.
Видит:
гос ть
идет
в
покои,
славным
ви тязем
одет.
Уд иви лас ь,
что
торговец
нарядился,
как
спаспет :
«Тем,
кто
зде сь
пленен
тобою,
ты
сулишь
немало
бед!»
Как
она
ни
восхищалась
видом
гос тя
м олод ого,
Солнцеликий
э тот
в итязь
не
ответил
ей
ни
слова,
Лиш ь
см ея лся
он,
зам ети в,
сколь
хозяйка
бестолкова...
Ч тоб
спасти
от
смерти
друга,
он
не
зн ал
пути
иного!
После
тра п езы
расстались,
и,
испив
из
чаши
винной,
Он
заснул
в
своем
покое,
полон
радости
невинной.
Ввечеру
проснулось
сол нц е,
свет
рассыпав
над
доли ной ,
И
Фатьме
сказать
ве лел о : «Приходи в мой сад
пус тын ны й!»
И
Фатьма
к
нему
явилась
и
пред
ним
склонилась
ниц:
«Ты мое похитил сердце,
мой
убийца
из
уб ийц !»
Но
велел
ей
сесть
поближе
этот
витязь,
с ве тл олиц,
И
на
садик
роз
упала
тень
от
х ижины
ре сниц.
214


«О Фатьма,—
сказал
ей
в итязь ,
— то,
что
я
тебе
от кро ю,
Может
быть,
тебя
ужалит
подколодною
змеею,
Ибо
ты
еще
не
зн аеш ь,
кто
бес еду ет
с
тоб ою.. .
Лес
агатовых
деревьев,
лес
ресниц
владеет
мною!
Не
торговец
я
заезжий,
не
на ча льник
каравана,
Я
— великий
полководец
гос уд аря
Ростевана.
Рать
моя
неисчислима
и
его
достойна
са на.
Кроме
рати,
мне
подвластны
арсенал
и
зара дхан а.
Н ыне
я
с
тобой,
как
с
д ругом,
без
утайки
гов орю .
До чь
царя
похожа
лик ом
на
небесную
зар ю.
Лишь
о
ней
воспоминая,
я
пылаю
и
горю,
По
ее
скитаясь
воле,
не
служу
теперь
царю.
По
желанию
цар ицы,
в
дальний
п уть
я
ныне
еду
За
девицей,
о
которой
ты
вела
со
мной
беседу.
Бледный
лев,
ее
люб имы й,
по
ее
скитаясь
следу,
Уж
от ча ялся,
и
ги бне т,
и
не
верует
в
п обе ду.
О
Ф ат ьма,
не
понапрасну
повествую
эту
б ыль
я,
Как
одетый
в
шкуру
тигра
терпит
го ря
изобилье!
Ты
должна
помочь
герою,
чт обы
он,
собрав
усилья,
Поднял
вновь
св ои
ресницы,
словно
вороновы
кр ыль я!
П ом оги,
Фатьма,
миджнуру,
ибо
ты
ему
бальзам!
Может
быт ь,
св етил а
эти
сочетать
удас тся
нам!
Благодарные
пот ом ки
воздадут
нам
по
делам,
А
влю б ле нные
разделят
радость
ж изни
пополам.
Пр иве ди
р аба
скорее,
я
пошлю
его
в
Каджети,
Пусть
колдун
плененной
деве
про
де ла
рас скаж ет
эти .
Де ва
нам
помочь
сумеет
—
мы
нуждаемся
в
совете,
Мы
хотим,
ч тоб
эти х
каджей
больше
не
б ыло
на
свете».
«Славен бог!
—
Фатьма
сказала. —
Этой
вестью
животворной
Исц ел ил
меня
ты
ныне
от
печали
не притво рной!»
За
рабом
она
послала.
Тот
пришел,
как
в орон
ч ер ный.
И
послал
его
немедля
Ав танди л
к
твердыне
горной.
215


Он
ск азал : «Коль ты и вправду чародей,
а
не
хвастун,
Потуши
мое
г ор нило
ради
дв ух
прекрасных
лун!
„Наступил,
—
скажи
ты
деве,
— избавления
ка н ун!“»
«Всё,
что
надобно,
исполню!»—
отвечал
ему
ко лд ун.


43.
ПОСЛАНИЕ
ФАТЬМЫ
К
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
Вот
письмо
же ны
Ус ен а: «Солнце мира!
Св ет
вселенной!
Весь
нар од
с кор бит
и
плачет
о
тебе,
цар ев не
пл енно й!
Ты
нас
голосом
чаруешь
и
красою
не с ра вне нной,
Со чет авш ийся
с
к ри ст аллом
дивный
камен ь
д р аго ценный!
Ты
сказать
мне
не
хотела
о
судьбе
твоей
постылой,
Но
узнала
я
всю
правду,
и
о пять
по лна
я
силой.
Дай
же
весточку
мид жнур у,
что б
во спрян ул
он,
уны лы й.
Будет
он
твоею
розой ,
ты
ж
ему
—
фиалкой
милой.
Прибыл
брат
его
названый
из
Аравии
ко
мне.
Автандил,
могучий
витязь,
он
велик
в
своей
стране.
Полководец
Ростевана,
он
прославлен
на
войне.
Получить
хотим
мы
вести
о
тебе,
моей
л уне.
Ты
с
гонцом
моим
искусным
сообщи
нам,
бога
ради,
Возвратилась
ли
царица,
сколько
душ
в
ее
отряде,
Велико
ли
ополченье
у
вор от
и
на
ограде,
Кто
начальствует
над
стражей
при
тебе,
мо ей
отраде.
Всё,
что
зн аешь
ты,
светило,
напиши
нам
без
пристрастья
И
пошли
в
письме
миджнуру
зна к
любови
и
участья.
Пу сть
послужат
испытанья
для
тебя
залогом
счастья!
Если
мне
творец
поможет,
не
по зв олю
вам
пропасть
я!»
И
Фатьма
ра ба
немедля
в
край
послала
отдаленный:
«Передай посланье это нашей девушке плененной!»
И
колдун
натер ся
мазью
ча ро де йною,
зеленой.
И
над
кр ышам и
помчался,
словно
призрак
ок р ыле нный.
217


Словно
пущенный
из
лука,
улетел
он
вдал ь
стрелою
И
достиг
ворот
Каджети,
ли шь
по ля
покрылись
мглою.
И
прошел
он
сквозь
ворота,
не
з ам еченный
толпою,
И
принес
посланье
деве,
сочиненное
Фатьмою.
Сквозь
закрытые
Борота
в
башню
девы
он
проник
И
вошел,
натертый
з ельем ,
волосат
и
чернолик.
И
царевне
показалось:
не
с
добром
пришел
старик.
И
шафраном
стала
р оза,
и
осыпался
цветник.
Но
ск азал
пришлец
ца р е вн е : «О небесное созданье!
Раб
Фатьмы,
к
теб е
я
послан
госпожою
на
св идань е.
Правду
с лов
моих
смиренных
подтвердит
ее
посланье.
Ск оро
вно вь
осветит
розу
до лгожда нн ое
сиянье!»
Удивленная
царевна
гла з
мин да лины
откры л а,
И
ага ты
задрожали
над
зеницами
св етил а.
Отдал
раб
посланье
деве,
и
она
его
схватила,
И,
вз дых ая,
прочитала,
и
сл ез ами
окропила.
«Что за гость,— она
спросила,
—
мой
разыскивает
с лед?
И
кого
еще
тревожит,
ест ь
я
в
м ире
или
нет?»
«Я открою то,
что
знаю,
—
чародей
сказа л
в
отв е т.—
С
той
пор ы,
как
ты
исчезла,
потускнел
над
нами
свет.
С
той
поры,
как
ты
исчез ла,
мы
с
Фатьмой
копьем
п ро биты,
Г ос пожа
моя
не
видит,
где
ис кать
себе
защит ы .
Посчастливилось
уз нать
мне ,
как
живешь
от
нас
вдал и
ты,
И,
увы ,
не
просыхают
с
той
по ры
ее
ланит ы.
Ны не
пр ибыл
некий
вит я зь,
и
Фа ть ма,
его
устроя,
Рассказала,
как
ты,
дев а,
стала
жертвою
ра зб оя.
Этот
витязь
—
тво й
искатель,
человек
с
рукой
героя.
Посетить
тв ою
т е мницу
постарался
для
не го
я».
«Ты,
пр ишле ц,
—
ск азала
дева,
—
мне
не
кажешься
лгуном.
Но
отк уда
вы
узнали
о
несчастии
мо ем?
Верн о,
жив
еще
доселе
тот,
кто
жже т
меня
огнем!
Напишу
Фатьме
посл анье
я,
скорбящая
о
нем».


U. ПОСЛАНИЕ НЕСТАН-Д А РЕ ДЖА Н
К
ФАТЬМЕ
«Ты,
Фать ма-х ату н ,
дана
мне
вместо
матери
судьбою!
Посмотри,
что
хоч ет
сделать
этот
мир
с
своей
рабою !
В
д ов ершен ье
к
пр е жним
бедам
он
под ве рг
ме ня
р азбо ю.
Лиш ь
теперь,
письмо
читая,
я
ут еш ена
тобою!
Ты
спасла
меня
когда-то
от
врагов
моих.
Однако
В
рук и
каджей
я
попала,
по гоня я
ар г амака.
На
меня
одну
отныне
опо лч илос ь
ц арст во
мрака.
Где
искать
мне
утешенья
иль
спасит ел ь ног о
знака?
О
других
моих
н есчас тья х
что
могу
я
написать?
Дулардухт
еще
в
о тъ езде,
с
ней
кудесники
и
знать.
Стережет
меня
в
неволе
многочисленная
рать,
Как
спасти
ме ня
отсюда
—
бесполезно
и
г ада ть!
Зря
томится
мой
искатель,
по
л ицу
земли
гонимый,
Зря
он
ездит
вс лед
за
мною,
лютым
пламенем
па л имый!
Но
завидую
ему
я:
с
ним
вс треча лся
мой
л юби мый,
Без
кого
отныне
стала
ж изнь
моя
невыносимой!
До
сих
пор
с
тобой
об
э том
говорить
я
не
хотела
—
И
сказать
я
не
умела,
и
сама
себя
жа ле ла.
Но
теперь
я
умоляю:
извести
ты
Тариэла,
Чт обы
он
сюд а
не
ездил
из
д алек ого
пр еде ла.
Не
хоч у
я
новой
муки,
мне
довольно
униже нья!
Я
у мру
дв ойн ою
смертью,
коль
умрет
он
в
д ень
сраженья.
Нет
мне
более
спасень я ,
это
помню
каждый
день
я.
Если
милый
не
поверит,
да
побьют
мен я
каменья!
219


Пишешь
ты,
что
з нак
любови
я
по сл ать
ему
должна.
Шлю
ему
кусок
вуали,
тяжк ой
гор ес ти
полна.
Та
вуа ль
отбита
милым
у
хатавов,
и
она ,
Всюду
странствуя
со
мною,
как
судьба
моя,
че рна !»


45.
ПОСЛАНИЕ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
К
ВОЗЛЮБЛЕННОМУ
Лиш ь
теперь
она
к
миджнуру
начала
писать
посланье,
И
слова
ее
доселе
причиняют
нам
страданье...
Слезы
пленницы
тушили
лютой
горести
пы ланье,
Скво зь
разорванную
роз у
жемчуг
лил
свое
си янь е.
«О мой милый!
Эти
строки
я
рукой
моей
чертила.
Стан
мой
сделался
тростинкой,
превратилась
скорбь
в
ч ерн ила.
Два
несчастных
наших
сердца
я
в
о дно
соединила
И
на
нем,
как
на
бумаге,
эти
буквы
выводила.
Посмотри
на
мир,
мой
витязь,
что
он
делает
со
мной!
Мудрецы
зем ли
недаром
нарекли
его
тюрьмо й.
Сколько
б
солнце
ни
сияло,
жизнь
моя
покрыта
мглой.
Как
я
только
не
погибла,
разлученная
с
тобой!
Мир
и
время
нас
с
тоб ою
оторвали
друг
от
друга.
Уж
дав но
те бя,
мой
милый,
я
не
виж у
в
час
досуга.
Ост ри ем
ко пья
про бит о,
сердце
страждет
от
недуга,
Постарайся
же
пос тигн уть,
как
скорбит
твоя
подруга.
Жив
ли
ты,
о
мой
люби мый ,
я
не
ведала
до сел е,
У
мен я
же,
мне
казалось,
не
осталось
ж изни
в
теле.
Но
прославила
я
бог а,
услыхав
о
Тариэле,
И
одним
мерилом
стала
мерить
горе
и
веселье.
Возвратил
ты
мне
надежду
тем,
что
сам
не
изнемог,
Хоть
изра ненн о е
сердце
сожжено
огнем
тревог...
Вспоминай
меня
в
разлуке,
нелюдим
и
од ин ок.
Знай,
любовь
к
тебе,
мой
витязь,
я
лелею,
как
цветок.
221


Как
сумею
р ас ск азать
я
о
былой
мое й
печали?
Удивится
каждый
смертный,
но
по ве рит
мне
едва
ли.
Хоть
Фатьма
от
двух
зло дее в
и
спасла
мен я
вначале,
Но
теп ерь
для
сердца
с нова
дни
тяжелые
настали.
Мир
страданьями
моими
не
насытился
доныне.
Снова
он
вел ико й
мукой
досадил
своей
р абы не:
В
руки
каджей
я
попала,
проезжая
по
пустыне,—
Нам
судьба
не
пожалела
даже
эт ой
благостыни!
В
башне
я
си жу
в ысок ой
в далеке
от
всех
люде й,
И
ведет
ли шь
ход
подземный
к
кель е
кам енн ой
моей.
Днем
и
ночью
злые
стражи
у
моих
стоят
дверей.
Т от,
кто
с
ка джам и
сраз итс я,
погибает
от
огней.
Ка джи
—
люди
не
п рост ые,
умереть
от
них
—
не
диво ,
Если
ты
погибнешь
в
битве,
прискакав
нетерпеливо,
Я
сгорю,
по доб но
труту,
что
сгорает
от
огни в а!
Бу дь
же,
ви тязь ,
крепок
сердцем
и
ж иви
оди н
счастливо.
О,
не
думай,
мой
любимый,
что
достанусь
я
друг ом у!
Есл и
нет
теб я
со
мно ю,
я
чу жда
всему
земному.
Лу чше
нож
вонзить
мне
в
сердце,
пог ру же нное
в
истому,
Или
броситься
в
ущелье,
чем
достаться
кадж у
злом у.
Я
клянусь
в елик им
солнцем,
что
верна
теб е
луна,
Да же
тр ем
светилам
не ба
не
до стан ет ся
она!
Если
в
пропасть
гор
высоких
я
низринусь
из
окна,
Помолись,
ч тоб
крылья
неб а
душу
под няли
со
дн а!
Помолись,
мой
милый,
бог у,
чт об
пос лал
он
мне
спасенье!
Со
стихиями
земными
тяжко
мне
соединенье.
Воспарив
на
легких
крыльях,
я
п ос тигну
обновленье,
Днем
и
ночью
б уду
видеть
солнца
дивное
горенье.
Без
тебя
не
светит
солнце,
ибо
ты
—
его
частица!
Зодиак
его
любимый,
ты
обязан
с
солнцем
сл итьс я!
Я
в
луча х
те бя
увижу
—
сердце
светом
озарится!
Горько
бы ло
жить
на
свете
—
сладко
с
жизнью
''
распроститься!
222


Душу
я
тебе
вручила,
умереть
не
страшно
мне.
Жар
любви
твоей
сокрыла
я
в
сердечной
глубине.
Ли шь
припомнив
о
ра злу ке,
с нова
я
горю
в
огне.
Обо
мне
не
плачь,
любимый,
в
чужедальней
стороне!
Лучше
в
Индию,
мой
витязь,
о тпра вляйся
ты
с
полками.
Там
беспомощный
от ец
мой
окружен
теперь
врагами.
Ты
ут ешь
его,
больн ого,
—
он
скорбит
в
разлуке
с
нам и.
Вспоминай
ме ня,
цар евн у,
орошенную
слезами.
Долго
я
себя
жалела,
но
теперь
из лишни
пени.
Знай:
ид ет
от
сердца
к
сердцу
пр авда
искренних
стремлений.
Ск оро
будет
ка ркать
ворон
близ
моей
могильной
сени.
Ж изнь
моя,
ув ы,
достойна
слез
тво их
и
со жал ений !
Так
как
ты,
о
мой
любимый,
для
меня
теп ерь
воскрес,
Шлю
тебе
кусок
вуали
—
это
чудо
из
чудес.
Г оре
мне!
На де жды
призрак
навсегда
от
нас
ис чез,
Повернулось
к
нам
с
угр оз ой
колесо
сем и
н еб ес!»
И
окончила
посланье
дева,
полная
печали,
И
отрезала
на
память
лоскуток
сво ей
вуали.
И
открытые
для
взора
к осы
деву
ук раша ли,
Благовонием
ал оэ
крылья
ворона
дышали.
Ча р одей
из
Гуланшаро
полетел
н азад
стрелою
И,
и спол нив
порученье,
дома
встречен
был
Фатьмою.
Автандил,
его
увидев,
был
обрадован
судьбою,
И
воздел
он
рук и
к
н ебу
с
благодарственной
мольбою.
Он
ск азал
Фат ь ме : «Посланец просьбу выполнил мою.
Что
те бе
я
дам
в
награду
за
отзывчивость
твою?
Ныне
я,
Фать ма ,
обязан
в
чу жеда льн ем
быть
краю,
Привести
того,
кто
каджей
разобьет
в
чест ном
бо ю».
«Лев,
—
Фатьма
ему
сказала, —
с
каждым
днем
горю
я
бо ле.
Сердце
с
солн це м
расстается,
как
ему
не
ведать
боли?
Но
спеши
скорей
к
мид жнур у,
о
моей
не
се туй
доле:
Если
ка джи
возвратятся,
не
бы вать
лу не
на
воле».
Подозвав
рабов
Фридона,
витязь
им
ска за л: «Отныне
Возродился
я
для
жи зни,
пребывающей
в
кручине.
223


Я
узнал
всё
то,
что
нужно,
и
теперь
моей
д ружи не
Покажу,
как
истребляют
суп ост ат ов
в
их
твердыне.
Передайте
вы
Фр идо ну
эту
радостную
ве сть,
Я
же
к
другу
поспешаю,
как
ве лят
мне
д олг
и
честь.
Пусть
Фридон
дружину
кличет,
призывая
всех,
кто
есть.
Вы
ж
возьмите
столько
злат а,
с коль ко
каждый
может
снест ь .
Эти
деньги
за
отвагу
—
недо ста то чн ая
плата,
Но
ко ль
я
в ерну сь
к
Ф ридон у,
наг раж у
я
вас
бог ато.
Забирайте
то,
что
в
м оре
я
отбил
от
супостата!
Не
скупец
я,
но
сегодня
не
и мею
больше
з лат а».
В
земли
чуждые
заброшен
и
от
дома
отдален,
Тем
рабам
корабль
богатый
по д арил
за
службу
он.
«Возвращайтесь,
—
приказал
он,
—
ож ида ет
вас
Фри дон .
Вы
письмо
ему
о тда йте
и
свезите
мой
п окл он».


46.
ПОСЛАНИЕ
АВТАНДИЛА
К
ФР ИДО НУ
Он
пис а л : «Фридон счастливый,
царь
царей ,
вл ады ка
края,
Юный
лев ,
под обн ый
с олнц у,
к
нам
нис пос л анный
из
рая!
Государь,
от
ч ьей
десницы
кровь
врагов
струится
зл ая!
Мл адш ий
брат
твой,
издалече
я
пишу,
к
те бе
вз ывая.
За
невзгоды
и
л ишен ья
н ыне,
к
радости
великой,
Бог
воздал
мне
полной
мерой,
а
не
малою
толикой:
Достоверные
я
вести
по лучи л
о
солнцеликой
—
Той
царевне,
о
котор ой
ст раж дет
лев
в
пустыне
дикой.
У
пр ави тель ницы
каджей
солнцеликая
в
пле ну.
Без
особых
затруднений
мы
проникнем
в
ту
страну.
Там
с
нарциссов
дождь
хрустальный
льет,
и
юную
луну
Многочисленные
стражи
стерегут
в
ночи
одну.
Я
возрадовался
сердцем
и
забыл
о
горьк ом
плаче,
Ибо
ты
и
бра т
тв ой
ст арш ий
разрешите
все
задачи.
Что
бы
вы
ни
затевали,
вам
сопутствуют
удачи.
Даже
горы
перед
вами
отступают,
не
ин аче.
Я
к
тебе
не
заезжаю,
и
за
это
не
взыщи
ты,
Я
спешу
зат ем,
что
дева
ос тае тся
без
защи ты .
Мы
при е дем
с
Тариэлом
лобызать
твои
ланиты,
И
коль
ты
поможешь
брату,
будут
н ед руги
разбиты!
Я
не
мог
в
достойной
мер е
отплатить
тво им
рабам,
Ведь
они
со
мно й
делили
скорбь
и
радость
попо ла м.
Но
взращенные
т обою
ра вно ду шны
к
похвалам.
«Сходный сходное рождает», —
мудрецы
вещают
нам».
225


Витязь
свиток
запечатал
и
вручил
охране
ратной,
И
прислужников
Ф рид она
в
п уть
отправил
он
обратный.
Приоткрыв
уста-кораллы,
где
светился
жемчуг
скатный,
Рассказать
ве лел
он
брату
о
судьбе
св оей
превратной.
Отыскав
себе
галеру
и
вел ев
поднять
ветрило,
Сн ова
двинулось
в
дорогу
луноликое
светило.
Но
Фатьме-хатун
расстаться
нелегко
с
героем
был о.
Вместе
с
ней
Ус ен
и
с луги
провожали
Автандила.
Плача
горькими
слезами,
г ово рил
народ
ему:
«Ты сожгло нас,
о
светило,
не по ст ижное
ум у!
Отчего
же,
у езж ая,
ты
на
нас
на вод ишь
тьму,
Зар ыв аешь
нас
в
могилу
по
желанью
своему?»


47.
ОТЪЕЗД
АВТАНДИЛА
ИЗ
ГУЛ АН П1А РО
И
ВСТРЕЧА
ЕГО
С
ТАРИЭЛОМ
Переехав
через
м оре
на
поп утной
той
га лере ,
Автандил
с
веселым
сердцем
поскакал
верхом
к
пещере,
Торопясь
на
п омощь
к
другу,
был
он
счастл и в
в
пол ной
мере,
И,
вздымая
к
не бу
руки ,
по
своей
молился
вере.
Наступало
в ремя
лета,
тра в
весенних
пр озяб а нья.
В
д оме
Рака
восседало
с о лнце,
по лное
сиянья.
Уж
цвели
п ов сюду
роз ы,
приближая
миг
свиданья,
И
в здыха л
над
ни ми
вит язь ,
погружен
в
воспоминанья.
Небо
вешнее
гремело,
ночью
падала
роса.
Розой
уст
лобзал
он
розу,
проезжая
сквозь
ле са.
Он
шептал
е й: «Вместо девы лишь тебя,
моя
краса,
В
собеседницы
сегодня
мне
послали
небеса!»
Витязь,
друга
в спом иная ,
много
видел
бедствий
новых.
По
дороге
к
Та р иэлу
он
б лу ждал
в
местах
су ров ых,
И
в
пустынях
он
скитался,
и
в
неведомых
дубровах,
Убивал
он
львов
и
тигров
в
д иких
чащах
тростниковых.
Увидав
вдали
пещеру,
он
ска зал: «Мой друг любимый
Здесь
живет
вдали
от
мира,
лют ым
пламенем
палимый.
Мой
рассказ
его
изл еч ит
от
болезни
нестерпимой.
Если
ж
нет
его
на
месте,
что
я
сделаю,
гонимый?
Здесь,
в
пещере,
без
сомненья,
он
бывает
только
миг,
Он
в
степи
обычно
рыщет,
словно
зверь,
угрюм
и
ди к.
Лучше
мне
объехать
поле ,
где
колышется
тростник!»
И
кон я
напра вил
витяз ь
к
тем
трущобам
напрямик.
227


Он
скакал
туда,
и
серд це
ли ко вало
в
нем
и
пело,
Громко
кл икал
он
собрата,
чтоб
свое
поведать
дело.
Наконец,
по дъех ав
ближе,
он
увидел
Тариэла.
Тот
стоял
у
края
ч ащи,
и
лицо
его
горе ло.
Перед
ним ,
сраженный
насмерть,
лев
виднелся
бездыханный,
Обагряла
меч
героя
кровь,
исторгнутая
раной.
Услыхав
в
степи
далекой
окри к
вит язя
нежданный,
Тариэл
забыл
мгновенно
о
своей
потехе
бранной.
По сп ешил
он
встретить
гостя,
и,
исполнив
свой
обет,
Сл ез
с
коня
пред
ним
со пер ник
звезд
небесных
и
пл ан ет.
И
оп ять
скрестили
выи
тот
страдалец
и
спаспет.
И,
открывшись,
р оза
розе
с лала
сладостный
привет.
Благозвучны
и
красивы
б ыли
сетованья
брата:
«Без тебя в багрец окрасил я ресницы из агата,
Без
те бя
п оил
слезами
я
а лоэ
в
час
за ката ,
Но
с
тоб ой
я
забываю,
что
ду ша
тоской
объ ята!»
И
в
ответ
на
эти
ре чи
вкруг
отверстого
кор алл а
Автандилова
улыбка,
словно
мо лния,
сверкала:
«Не с худой я прибыл вестью!
Я
хочу,
чтоб
засияла
И
воскресла
наша
роза
—
та,
что
раньше
увядала!»
«Брат,
—
миджнур
ему
промолвил, —
мне
достаточно
того,
Ч то,
приехав,
облегчил
ты
тяжесть
го ря
моего.
Пусть,
скитаясь
на
чужбине,
не
уз нал
ты
ничего,—
Если
нет
от
бога
сча сть я,
не
найти
и
нам
его!»
Недо ве р чиво сти
др уга
Автандил
не
с тал
дивиться,
Но
с
известием
о
дев е
он
решил
пот ор опит ьс я.
В ынул
он
вуаль
цар евн ы,
дал
ей
медленно
разв и ть ся,
И
страдалец
к
той
вуали
не
замедлил
устремиться.
Он
схватил
ее,
расправил,
и
увидел
в
ней
посланье,
И,
прижав
его
к
ланитам,
пал
на
землю
без
сознанья.
По
сравненью
с
этим
горем
не дос тойн ы
оп исанья
С алам ано вы
печали
и
Ка исо вы
с тра да нья.
В
этот
миг,
когда,
как
мертвый,
распростерся
Тариэл,
Автандил
к
нему
на
п ом ощь,
словно
птица,
подлетел.
228


Но
не
мог
он,
как
ни
бился,
облегчить
его
удел:
Дар
цар евн ы
солнцеликой
жизнью
друг а
овладел.
Автандил
сладкоголосый
з арыда л:
беда
пришл а !
Стаю
во ронов
согнал
он
—
кудри
черные
с
ч ела.
Раско ло л
уста-рубины
взмах
алмазного
жезла,
Кровь
коралловым
потоком
по
ланитам
потекла.
Он
терзал
свои
ланиты,
умирая
от
и спуг а:
«Что наделал я,
безумец!
Я
убил
сег одн я
друга!
Ра зве
можно
столь
пос пе шно
заливать
ого нь
недуга?
Нео жидан ная
р ад ость
—
чел о веку
не
услуга.
Погубила
п обрати ма
слишком
радостная
весть!
П о спешил
я,
неразумный,
не
об дума л
всё
как
ес ть...
Из
бе ды
глупец
не
может
выход
правильный
обресть.
В
ж изни
надобно
терпенье,
а
не
спешку
предпочесть».
Тариэл
лежал
безмолвно,
как
застигнутый
кон чи ной,
И
в оды
не
видно
бы ло
в
эт ой
местности
пу сты нн ой.
Автандил,
блуждая
взглядом,
снова
труп
заметил
л ьвиный,
И
на
грудь
больного
друга
брызнул
кровью
он
звериной.
И
ко
льву
вернулась
сила,
кровью
ль вино ю
согрета.
З адро жали
над
очами
стрелы
траурного
цвета.
Тариэл
открыл
зеницы
и
увидел
вновь
спаспета.
Луч
лун ы
казалс я
си ним
в
блеске
с олн ечн ого
света.
Розам
смерть
несут
з имою
и
морозы
и
ветра.
Летом,
в
засуху,
на
солнце
убивает
их
жа ра.
И
хот я
весной
над
ними
соловьи
поют
с
утра,
Ни
зимой
нельзя,
ни
летом
от
судьбы
им
жд ать
добра.
Человек,
п одобн о
роз е,
об дел ен
своей
с удь бою.
Ведь
ни
в
радости,
ни
в
го ре
не
в
ла ду
он
сам
с
со бою.
Весь
из раненны й,
разбитый,
вечно
зан ят
он
б орьбою.. .
Недруг
тот
се бе,
кто
ми ру
доверяет
всей
душою!
Тариэл
читал
посланье
той,
что
жи знь
его
разбила.
Речь
ее
томила
сердце
и
с
ума
его
сво дил а.
Перед
вит яз ем
скво зь
слезы
мерк
туманный
луч
светила.
И
вел ика я
досада
охватила
Автандила.
229


Он
с ка за л: «Коль ты разумен,
отчего
не
рал
пись м у?
Не
к
ли цу
счастливцу
слезы!
Счас ть е
выпало
ему !
Встань,
пойдем
поищем
солнце,
заключенное
в
тю рь му,
Я
сведу
тебя
к
св ети лу
дорогому
твоему.
Ныне
мы
д олжны
покончить
с
безутешными
сл езами
И
к
твердыне
злобных
каджей
проложить
дорогу
сами.
Пусть
од ни
мечи
стальные
служа т
нам
проводниками.
Мы
сюда
еще
вернемся,
если
справимся
с
врагами».
И
тогда
миджнур,
во с прян ув,
понял ,
что
вокруг
творится,
И
в
о чах
его
блеснула
черно-белая
зарница.
Как
рубин
на
ярком
солнце,
снова
на чал
он
светиться.
Милосердна
к
человеку
всемогущая
десница!
Прочитав
посланье
девы,
он
прославил
пришлеца:
«Чем воздам тебе,
достойный
в осх валени й
мудреца!
Ты
пои шь
цветок
д олины,
утеш ае шь
ты
сердца,
Осушаешь
ты
нар циссы
истомленного
лица!
Отплатить
тебе
достойно
не
сумею
никогда
я.
Пусть
хранит
тебя
с озда те ль,
за
любовь
вознаграждая!»
Братья
двинулись
к
пещере,
и
рабыня
мол ода я
Нако нец
вкусила
счастья,
по
утехам
гол ода я.
Дева,
сид я
близ
пещеры,
не
совсем
была
одета.
Вдруг
бедн я жка
у вид ала
ам ир бара
и
спаспета.
Оба
пе ли
соловьями,
что
п оют
в
начале
лета.
И
рабыню
испугала
радость
пламенная
э та.
До
сих
пор
миджнур
являлся,
проливая
реки
сл ез, —•
Ныне
пел
он,
и
смеялся,
и
не
рва л
своих
волос.
И
Асмат
б ыла
не
в
си лах
ни
од ин
за дать
вопрос
И,
как
пь яная,
гадала,
что
с
с обою
он
пр ин ес.
И
улыбка
побратимов
перед
нею
засветилась.
«О Асмат!
—
вскричали
братья.
—
Снизошла
к
нам
божья
милость!
Обрели’мы
в
эт ом
мире
то,
к
че му
душа
стремилась!
Наш
огон ь
теперь
погаснет:
го ре
в
радость
превратилось!»
230


Автандил
сошел
на
зем лю
и,
счастливый,
обнял
деву,
И
она
его
лоб зала ,
прислонясь
к
алоэ-древу,
И
твердила,
удивляясь
не прив ычном у
напеву:
«Отчего поешь ты,
в итязь ,
не
внимая
бо жью
гн ев у?»
И
письмо
луны
плененной,
по б лед невшей
от
утрат,
Показал
с
улыбкой
витязь
недогадливой
Асмат:
«Вот что пишет Тариэлу претерпевшая стократ!
Скоро
дивное
светило
во звра тит ся
к
нам
назад».
У видав
знакомый
почерк
госпожи
своей
гон им ой,
Громко
вскрикнула
рабыня
и,
подо бно
одержимой,
Зат ряслас ь
как
в
лихорадке
и
ск азала: «Брат
любимый,
Н еуже ли
это
правда
— твой
р ассказ
непо ст ижимы й?»
Ав танд ил
сказ ал: «Не бойся,
справедливо
это
де ло!
Снова
к
нам
явилось
счаст ь е,
а
несч асть е
отлетело,
Встало
солнце
над
землею,
бездна
мрака
просветлела,
Зло
убито
добротою,
доброте
же
нет
пр ед ела!»
И
Асмат,
и
царь
индийцев,
слыша
эти
чудеса,
Обнимались
и
сливали
воедино
голоса.
С
перьев
вор она
на
розы
с нова
капал а
роса...
Т ех,
кто
помощи
достоин,
не
по к инут
небеса!
Простирая
к
небу
рук и,
все
твердили
в
умиленье:
«Не беду нам бог готовил,
но
от
скорби
исцеленье!»
И
вошли
друзья
в
пещеру,
заб ыв ая
утомленье,
И
рабыня
им,
голодным,
пр е дл ожила
угощенье.
И
промолвил
витязь
г ос тю : «Поделюсь с тобою тайной,
Ибо
друг
тебе
я
верный
и
рассказчик
не
случайный.
С
той
поры ,
как
за влад ел
я
эт ой
дик ою
окрайной,
Пер е шел
ко
мне
от
дэвов
н екий
клад
не об ыча йный.
Я
его
еще
не
видел,
разг роми в
своих
врагов,
Но
теперь
с
тобою
вместе
осмотреть
его
готов».
И
др узь я,
позвав
рабыню
и
не
тратя
лишни х
слов,
Сорок
входов
отворили
в
сорок
да льн их
тайников.
Помещенья
эти
б ыли
переполнены
казною.
Самоцветы
там
лежали,
кучей
св ал ены
сплошною.
231


Мног о
б ыло
там
жемчужин
с
крупный
мяч
в елич ин ою.
Кто
несчитанное
злато
оце нить
бы
мог
ценою!
Но
в
палате
для
оружья
было
редкостей
п оболе ,
И,
вс т упив
в
н ее,
два
брата
удивились
поневоле:
Там
покоились
доспехи,
словно
ов ощи
в
засоле,
И
стоял
ковчег
чудесный,
запечатанный
дотоле.
И
бы ла
на
крышке
надпись: «Здесь,
врагу
н апер еко р,
Острый
меч
лежит
баср ий ски й
и
военный
весь
убор.
Дэвы
ви тязе й
каджетских
отобьют
от
этих
го р,
Но
уб ьет
царя,
кто
крышку
приподнимет
до
тех
пор ».
Тариэл
приподнял
к ры шку.
В
ложах,
сделанных
из
лала,
Там
бесценное
оружье,
словно
мол ния ,
сверкало:
Три
меча
и
три
кольчуги,
три
шелома,
три
забрала
—
То,
в
чем
б ыть
на
п оле
битвы
т рем
героям
надлежало.
И
когда
они
оделись,
сразу
выяснила
проба,
Что
неви дан ным
оружьем
одарила
их
трущоба:
Словно
тонкую
бумагу,
сталь
они
рубили
оба.
А
ве дь
меч
до роже
жизни
це нят
витязи
до
гроба!
«Славный знак!
—
сказ али
братья.
—
Видно,
бог,
увидев
нас,
Ниспослал
нам
эту
мил ос ть
и
пом ог
на
это т
раз».
И
чудесные
доспехи
братья
выне с ли
то тчас
И
ору жие
Фр идо ну
захватили
про
запас.
Отобрав
пригоршню
пе рлов,
чтоб
на
всю
хватило
братью,
Побратимы
сорок
вхо дов
опечатали
печатью.
Гость
ска за л: «С моей ладонью меч мой сросся
рукоятью.
Завтра
выедем
в
д орог у,
чтоб
сразиться
с
вр ажье й
р ать ю»<


48.
ОТЪЕЗД
ВИТ ЯЗЕЙ
К
ФР ИДОНУ
Утром
братья
в
кр ай
Фридона
степью
двинулись
глухо ю,
И
везли
они
рабыню,
посадив
ее
с
собою.
Там
купец
к оня
им
продал,
со бл азнен
большой
цено ю.
Автандил
без
провожатых
вел
дор огой
их
степною.
Ск оро
путники
столкнулись
с
пастухами
Нурадина.
Табуном
ца ря
Фридона
за нята
бы ла
долина.
Тариэл
сказал
с па с пе т у: «Шутка добрая невинна,
Не
на пасть
ли
нам
на
стадо,
чтоб
потешить
властелина?
Нурадин
о
том
узнает
и
пошлет
за
нами
рать,
Чт об
отбить
кон ей
обратно
и
виновных
покарать,
Но,
увидев
нас
с
тобою,
станет
весел
он
опять,
И
горде ц,
с
которым
шут ят,
добродушным
может
стать!»
И
помчались
побратимы
по
зеленым
эт им
нива м.
Пасту х и
схватили
факел,
искру
высекли
огнивом.
«Кто идет?
—
они
вскричали.
—
Ст ыд
воякам
нечестивым!
Нурадин
—
наш
повелитель!
Быть
теперь
без
голов ы
вам !»
У сл ыхав
пастушьи
во пли,
братья
выхватили
луки.
Громче
прежнего
вскричали
пастухи,
ломая
рук и:
«Помогите!
Помог ит е!
Гибнем
мы,
царевы
с луги!»
И
народ
на
эти
крики
собрался
со
в сей
округи.
Нурадин,
вооружившись,
в
п оле
выехал
верхом,
И
войска,
перекликаясь,
оце пили
степь
кругом,
И
увидел
царь
два
со л нца,
но
забрало
и
шело м
Укрывали
незнакомцев,
учиняющих
п огром .
233


Тариэл
уз нал
Фридона: «Вон он
—
тот,
который
ну жен 1р>
Сн ял
он
шле м
и
засм ея лся,
от кр ывая
ряд
жемчужин.
«Для чего ты,
царь,
примчался,
караульными
разбужен?
Чем
соперничать
с
дру зьям и,
пригласил
бы
нас
на
ужи н!»
Слез
Фридон
с
коня
и
низ ко
поклонился
им
обоим,
И
о ни,
раскрыв
об ъять я,
позд оровал и сь
с
ге роем .
И
прославил
витя зь
бога ,
ниспославшего
добро
им,
И
лобзали
их
вельможи,
окружив
веселым
роем.
«Отчего вы задержались?
—
обратился
витязь
к
ним .
—
Уж
давно
я
ожидаю,
одиночеством
томим!»
И
поехали
два
солнца
вместе
с
месяцем
своим
В
сл авн ый
город
Нурадина,
провожаемые
им.
Дом
его
в
Мул ь газа нзаре
отличался
див ным
видом.
Сел
хозяин
с
Автандилом,
побратимом
именитым.
Цар ск ий
тро н
для
Т ариэл а
был
украшен
аксамитом.
И
оружие
Фр идо ну
побратимы
поднесли
там.
«Здесь,
—
они
ему
сказ али ,
—
кроме
эт ого
булата,
Ничего
мы
не
имеем,
хоть
у
нас
довольно
зл ата ».
Отвечал
с
поклоном
в ит я зь: «Если б каждого собрата
Ода рит ь
я
мог
дар ами
столь
же
пышн о
и
б ога то!»
После
пир а
и
купанья,
как
предписывал
закон,
Утомленные
скитальцы
погрузились
в
крепкий
сон .
Утром
каждый
был
на ряже н
в
пурп ур,
злато
и
висс он
И
большую
чашу
перлов
подарил
им
ц арь
Ф рид он.
«Речь моя,
—
сказал
он
братьям,
—
ре чь
х о зяина
плохого,
Словно
вас,
как
сумасбродов,
я
лиш ить
ж елаю
крова.
Но
пора
уж
нам
в
дорогу,
е сли
всё
у
нас
готово.
Каджи,
в
крепость
возвратившись,
повстречают
нас
сурово.
Многочисленного
войска
брать
с
собою
нам
не
надо .
Триста
всадников
довольно
для
отборного
о тряд а.
Мы
кл инки
свои
заправим
и,
лиш ь
кончится
осада,
Отобьем
у
супостатов
ту,
чей
стан
—
души
отр а да.
Был
я
в
крепости
Каджети.
Не пр исту пна я,
она
Цепь ю
скал
непроходимых
от
врагов
ограждена.
234


Есл и
скрытно
не
пробраться,
там
немыслима
война.
Оттого
и
ра ть
большая
нам
сего д ня
не
нужна».
Побратимы
с
Нурадином
заключили
соглашенье
И,
о ст авив
там
рабыню,
собрались
без
промедленья.
Триста
всад нико в
отважных
повели
они
в
сраженье.
Будет
праздновать
победу
пр етер певш ий
огорч ен ье !
Братья,
море
переехав,
продвигались
по
пус тын е.
День
и
ночь
они
спешили,
не
давая
сп ать
дружине.
Но
ск азал
Фридон
од н ажд ы: «Приближаемся
к
тв ерд ыне.
Можно
буде т
только
ночью
пу те шеств о вать
отн ын е».
С
той
по ры
они
внимали
лишь
Фр ид оно вым
со вет ам
—
Ночью
бы стро
продвигались
и
кончали
путь
с
рассветом.
И
возник
пр ед
ними
город ,
неприступный
по
приметам,
Где
к онца
не
видно
бы ло
ст раж ам,
в
п анцир и
оде ты м.
Десять
тысяч
храбрых
стражей
там
стояло
у
вор от.
Восходил
над
башней
месяц,
о све щая
небосвод.
«Здесь,
в
горах,
—
решили
б ра тья,
—
битву
выиграет
тот ,
Кто,
имея
сто
героев,
опрокинет
дес ять
сот ».


49.
СОВЕТ
ВИТЯЗЕЙ
У
КРЕП О СТИ
КАД Ж ЕТИ
Нурадин
ск азал
г ер о ям : «Велика моя забота:
Никому
таку ю
крепость
нево зм ож но
взят ь
с
нале т а.
Нас
же
так
ничтожно
мало,
что
и
хвастать
нет
р асчет а.
Тут
хот ь
с отню
лет
сражайся,
не
откроются
ворота.
В
д етстве ,
силу
развивая,
был
я
сл авны м
акр о бато м,
П ер епр ыгивал
канавы,
ловко
бегал
по
канатам,
Обучался
я
уловкам
и
скачкам
за мысл ова тым .
Подражали
мне,
бывало,
вс е,
кто
видели
меня
та м.
На
уст уп
соседней
башни
кто
забросит
мой
а ркан?
Перебравшись
по
аркану,
спрыгну
я
во
вражий
стан.
Я
пр ойд у,
как
по
тропинке,
и
во рвус ь
как
ураган,
Чтоб
увидели
в
твердыне
умирающих
от
ран.
Щит
и
меч
т аща
с
собою,
я
пройду
вооруженным,
Я
как
вихр ь
ворвусь
вн езапн о
к
этим
стр ажам
пораженным,
Я
открою
вам
ворота,
ли шь
разделаюсь
с
заслоном,
Вы
ж,
з аслы шав
шум
и
крики,
поспешите
за
Ф ридон ом ».
Ав танд ил
сказал
Фри дон у: «Ты в сраженье не впервые,
З наем
мы
твой
н оров
львиный,
по мним
ра ны
бо ев ые.
От
твоих
советов
мудрых
у
врагов
ярмо
на
в ые.
Но
взглян и ,
как
близко
к
башне
ход ят
эти
час ов ые!
Если
в
воздухе
в незап но
з аскр еж ещет
твой
доспех,
Вскочит
стража
и
веревку
перережет
раньше
вс ех.
Понапрасну
ты
погибнешь,
коль
случится
эт от
гре х!
,
Х оть
совет
тв ой
и
отважен,
но
сомнителен
успех.
236


Буд ет
пр авил ьн ее,
бр атья,
оставаться
вам
в
засаде!
Здесь
купцов
не
о биж ают,
зде сь
то рг овцы
не
в
накл аде,
Потому
пойду
я
в
крепость,
как
купец,
в
п рос том
наряде,
А
оружие
на
мула
приспособлю
в
ви де
клади.
Если
мы
втроем
подступим,
не
укрыться
нам
от
к адж ей,
Я
ж,
купец,
пройду
спокойно,
зан ят
куплей
и
продажей.
Там
над ену
я
доспехи
и
рассею
э тих
ст раж ей.
Дай-то
бог
в
потоке
кр ови
затопить
мне
город
вражий!
Те,
кто
в
крепости
засели,
не
доставят
мне
хлопот .
Вам
останется
ударить,
осадив
наружный
в ход.
Чтобы
вы
попали
в
крепость,
я
собью
за мки
с
ворот.
Кто
придумал
лучши й
с пос об,
пусть
его
откроет
тот».
Тариэл
сказал
им : «Братья!
Два
достойные
героя!
Дали
вы
мне
два
совета,
пл аны
доблестные
строя.
Вы
не
зря
махать
мечами
собрались
в
раз га ре
боя.
Бить
зл о деев
вместе
с
вами
ныне
жа жду
оттого
я.
Но
и
мне
вы
дайте
дело.
Ведь,
заслышав
шум,
девица
Поглядит
с
вершины
башни,
словно
солнце,
светлолица.
Как
по смею ,
не
сражаясь,
я
потом
за
ней
явиться?
Опозорюсь
я
навек и,
коль
с
врагом
не
буду
биться!
Мой
совет
удачней
в аших
и
достоин
храбрецов:
Мы
разделим
на
три
со тни
наших
верных
удальцов.
Ли шь
зар я
займется
в
н ебе,
к
трем
воротам
с
трех
концов
Подлетим
мы
и
с
с обою
приведем
сво их
бойцов.
Стражи
выйдут
к
нам
навстречу,
но
сра жа ться
нам
не
внове.
От
ворот
мы
их
отрежем,
так
как
будем
наготове.
Кто
ворвется
в
крепость
пе рв ый,
пусть
прольет
п отоки
кр ови.
Бы ть
решительным
в
сраженье
—
это
первое
условье».
Н урадин
сказал
со
смехом: «Понял я,
что
это
з нач ит!
Он
м оим
кон ем
владеет
и
быстрее
в сех
доскачет!
Знал
бы
я,
что
он
в
Каджети
нас,
несчастных,
одурачит,
По ску пи лся
б
на
подарок,
посмотрел
бы,
как
он
плачет!»
237


Н ур адин
шутил
с
друзьями,
и
за
эт им
разговором
Веселились
побратимы
и
смеялись
д ружн ым
хором.
Так
они
договорились
и,
сверкающие
взором,
Перед
битвой
грудь
покрыли
мета лл и ческ им
убором.
Знали
трое
полководцев
по
пр имер у
пр еж них
дне й:
Предложенье
Та ри эла
и
удачней
и
верней.
Поделив
св ою
дружину,
чт об
сражаться
вместе
с
ней,
Взяли
витязи
по
шлему
и
воссели
на
кон ей»


50.
ВЗЯТ ИЕ
КА ДЖ ЕТИ
И
ОСВОБОЖДЕНИЕ
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
Видел
этих
я
ге рое в,
лучезарных,
как
светило.
От
сем и
планет
небесных
к
ним
сиянье
нисходило.
Вороной
под
Тариэлом
в
нетерпенье
гр ыз
удило.
Как
сер дца
они
сжигали,
так
оружье
их
грозило.
Эти х
витя з ей
отважных
с
горн ым
я
срав ню
потоком:
После
яростного
ливня
мчит
в
ущелье
он
глубоком,
И
ревет
он,
и
гр охочет ,
и,
уже
не з римый
оком,
Успокоенный,
смолкает
только
на
море
ш иро ком.
Хоть
с опе рнико в
не
знали
ни
Фридон,
ни
Автандил
—
Состязаться
с
Тариэлом
не
х в атало
бр ат ьям
си л,
Ибо
солнце
з ат мевает
да же
яркий
свет
светил...
Вот
рассказ
о
том,
как
витязь
вражье
племя
истребил.
По ле
битвы
побратимы
поделили
меж
собою.
Каждый
вои н
в
их
отря де
уподобился
герою.
Н очью,
выставив
дозорных,
предались
они
покою,
Но
с
рассветом
поя вилис ь,
щит
имея
под
рукою .
Словно
путники
пр остые ,
братья
ех али
вначале.
Ка ра ульн ые
в
воротах
без
опаски
их
встречали:
Ничего
не
замечали,
лиш ь
стояли
да
ску ч али.
Вдруг
над ели
братья
шлемы
и
вперед
как
вихр ь
помчали.
В
скакуна
вонзая
шпоры,
под
веселый
с вист
кнута
Каждый
бросился
к
воротам
под
прик рыт ие м
щита.
Стража
пала
бездыханной,
не
успев
закрыть
врата.
Бил
набат,
ревели
трубы,
на ч инала сь
суета.
239


И
решил
творец
покончить
с
этой
крепостью
бесчестной:
Отвратил
свой
лик
от
солнца
К ронос ,
злобс тв уя
над
бе здн ой,
Опрокинул
он
на
землю
колесо
и
свод
небесный,
И
повергнутые
тр упы
пол ег ли
в
долине
тес но й.
Мощ ный
голос
Тариэла
заставлял
терять
сознанье.
Витязь
рвал
мечом
коль чуги ,
ру шил
латы,
одеянья.
С
тре х
сторон
ворвавшись
в
город ,
где
творились
з лоде янь я,
Братья
яр о стно
рубились,
очищая
эти
зд ан ья.
С
полководцем
Автандилом
скоро
встретился
Фр идо н.
В раг
был
с мят
и
у ничт оже н,
кровь
текла
со
всех
сторон.
Но,
оглядываясь,
думал
каждый
в итязь ,
поражен:
«Что случилось с Тариэлом?
Почему
не
виден
о н?»
И
в стрев оже нн ые
братья
к
третьим
бросились
воротам,
Но
в
живых
от
целой
стражи
не
осталось
никого
там.
Десять
тысяч
там
зл о деев
облились
кровавым
потом,
Вал
разбитого
ору жья
не
давал
пройти
к
высотам.
Полегли,
как
от
недуга,
в
эт ом
месте
супостаты
—
У
тог о
в
кров и
кольчуга,
у
т ого
в
обломках
латы,
С
петель
сорваны
ворота,
опрокинуты
и
смяты...
«Узнаем,
—
ск азали
б ра тья,
—
чьи
здесь
рук и
виноваты!»
Поднялись
они
на
башню
и
увидели:
луна,
Устремившаяся
к
со лнц у,
от
дракона
спасена .
Тариэл
стоял
без
шлема,
в
к осы
куталась
он а,
Грудь
к
груди
бы ла
прижа та ,
шея
с
шеей
сплетена.
Обнимались,
целовались,
прижимали
лал ы
к
лал ам.
Так
Муштар,
си яя
в
н ебе,
о бн им ается
с
Зуалом...
На
зар е
отте но к
розы
снова
делается
алым,—
Пу сть
и
к
ним
вернется
радость,
з л ополу чным
и
усталым!
Разойтись
была
не
в
силах
эта
пара,
светлолица.
Р озы
губ,
припав
др уг
к
другу,
не
мог ли
разъединиться.
Наконец
они
очнулись
—
юный
витязь
и
д евиц а,
И
царевне
два
героя
поспешили
поклониться.
240


И
счастливая
царевна
обняла,
ликуя,
их,
Благородных
и
бесст р ашных
избавителей
своих,
И
от
ласкового
слова
г нев
их
яростный
утих,
И
бесе до ва ли
с
ни ми
там
не ве ста
и
же них.
И
приветствовали
братья
станом
стройного
собрата
И
д руг
друга
поздравляли
с
одоленьем
супостата.
П оле гли
в
бою
злодеи
и
исчезли
без
возврата,
Ибо
львов
они
страшились,
словно
ма лые
козлята.
Но
когда
узнали
б рат ья,
что
от
верной
их
дружины
После
боя
уцелело
чуть
побольше
половины,
—
Пер еби ли
те х,
кто
скрылся
за
уступами
теснины,
И
ве ли кие
богатства
по вез ли
домой
с
ч ужб ины.
На
три
тысячи
жи во тных
—
в ьючн ых
мулов
и
верблюдов
—
Был
погружен
крупный
жемчуг
из
подвалов
и
сосудов.
Было
много
там
рубинов
и
граненых
изумрудов...
Д ева
сел а
в
паланкине,
всю
фатой
себя
закутав.
Ш есть десят
о став ив
с тра жей
в
той
твердыне
у
д вер ей,
По везл и
они
царевну
в
сл авны й
гр ад
царя
морей.
«Хоть длинна туда дорога,
—
говорили
братья
ей,—
Мы
Фатьму
лишить
не
можем
благодарности
с вое й!»


51.
ПРИБ ЫТИЕ
ТА РИЭ ЛА
К
ЦАРЮ
МОРЕЙ
Прибыл
вест ник
в
Гуланшаро
и
приве з
царю
посланье:
«Тариэл,
г роза
неверных,
я
свершил
св ое
желанье.
Вывел
я
из
стен
Ка дже ти
солнце,
полн ое
сиянья,
И
к
тебе,
по до бно
сыну ,
ны нче
еду
на
свиданье.
Царь!
Разбив
в
сраженье
каджей
и
в ладея
их
страною,
Одному
те бе
обязан
я
побе до ю
такою,
Ибо
ранее
ца ре вна
спа сена
была
Фат ьм ою ...
Чем
воздам
теб е
я
нынче,
осчастливленный
тобою?
Вы йди,
царь,
ко
мне
навстречу:
ны не
я
в
твоем
краю.
Я
те бе
всё
цар ство
каджей,
благодарный,
отдаю.
Укрепи
же
их
твердыню,
защищай
ее
в
бо ю.
Я
же
с
ми лою
невестой
еду
в
в отчин у
свою.
От
ме ня
скажи
Усену,
чтоб
прислал
сво ю
с упругу.
Пусть
она
ко
мне
приедет
и
обрадует
под ругу.
Не
она
ль
нам
оказала
столь
великую
ус лугу?
Жде т
ее
мое
свет ило ,
оза рив шее
ок ругу!»
Ца рь
морей,
приняв
посланца
и
услышав
эти
речи,
Удивленья
и
восторга
скрыть
не
мог
в
простосердечье.
Он
хвалил
и
славил
б ога
за
успех
ка джет ско й
сечи
И
с
вел ико ю
поклажей
поспешил
на
место
в стреч и.
Он
решил
сыграть
их
свадьбу
и,
исполненный
забот,
Взял
с
с обой
добра
немало
в
этот
свадебный
поход.
Десять
дней
они
с
Фатьмою
бодро
ехали
вперед,
Чтоб
у вид еть
льва
и
солнце,
восхитившее
народ.
242


Б ратья
спешились
при
встрече,
поздоровались
с
владыкой,
И
вл ады ка
целовал
их
с
благодарностью
великой.
П оздрав лял
он
Тариэла,
беглеца
пустыни
дикой,
И,
взирая
на
царевну,
любовался
со лнцел ико й.
И
Фатьма
при
ви де
девы,
возвратившейся
из
плена,
Обняла
ее,
рыдая,
целовала
ей
к ол ена.
«Слава богу,
тьм а
исч езла ,
—
говорила
ей
см ир енно ,—
Зло
мгновенно
в
этом
мир е,
д обр ота
же
н еизм енна!»
Обняла
Фатьму
царевна
и
сказала
ей
она
’
-
«Пожалел создатель сердце,
пробудил
его
от
сна !
Ра ньше
я
был а
ущербна,
ныне
радостью
полна,
Как
оттаявшая
роза,
сно ва
солнцем
спасена ».
В
благодарность
за
Каджети
царь
в
течение
недели
Пировал
на
э той
свадьбе,
сам
уча ств уя
в
веселье.
Много
роздал
он
подарков
— д ивных
ку бков ,
ожерелий,
По
червонцам
там
ходили
и
под
ног и
не
глядели.
Г оры
шелка
там
лежали
и
атлас,
царем
даренный.
Увенчал
гостей
вл ады ка
гиацинтовой
ко роной .
Оценить
по дар ок
этот
не
сумел
бы
и
учен ы й,
Тариэлу
же
вд об авок
т рон
поставлен
был
червонный.
Государь
поднес
невесте
одеянье,
и
на
нем
Бадахшанские
рубины
рдели
пурпурным
огнем.
Дева
молнией
светилась,
сидя
с
юношей
вдвоем,
И
д ивилис ь
им
вельможи,
пр иез жая
на
прием.
Ав танд илу
и
Фр ид ону
ца рь
то го
морского
кр ая
По да рил
по
иноход цу,
по
заслугам
воздавая.
Б ыли
им
да ны
и
седла,
и
оде жда
до рогая.
«Благодарствуй,
царь
ве лик ий!» —
братья
молвили,
вст авая.
Тариэл
же
к
государю
обратился
со
словами:
«Рады мы,
что
ты,
вл ады ка,
зд есь
пируешь
вместе
с
нами.
Одарил
ты
нас
сегодня
драгоценными
дарами!
Хорошо,
что
я
заехал
навестить
те бя
с
д рузь ями».
243


«Лев достойный и властитель!
—
отозвался
цар ь
морей.
—
Ты
печалишь
нас
разлукой,
тешишь
близостью
своей!
Неу жел и
дар
мой
скудный
равен
доблести
твоей?
Тяжко
мне
с
тобой
расстаться,
наилучший
из
лю дей !»
Витязь
речи
вел
с
Фатьмою,
как
с
на зван ою
се строю :
«В неоплатном,
в
небывалом
я
долгу
перед
тобою!
Ныне
все
богатства
каджей,
пр ивез енные
с
собою,
Я
дарю
тебе,
сестрице,
мне
ниспосланной
с удьбою !»
И
Фатьма
пред
ним
колени,
благодарная,
склонила:
«Без тебя я,
повелитель,
сожжена
огнем
светила!
Ты
лишил
меня
рассудка,
погрузил
ме ня
в
горнило!
Сча с тье
—
взысканным
тобою,
а
покинутым
—
могила!»
И
цар ю
м орей
сказала
новобрачная
чета,
Чью
кристальную
улыбку
льют
жемчужные
уста:
«Без тебя,
о
царь,
свирели
умолкают
неспроста,
Но,
увы,
по ра
вернуться
нам
в
ро д имые
места.
Ты
отец
наш
и
наставник,
на ша
жизнь
и
упованье!
Дай
же
нам
корабль,
влад ыка !
Окажи
благодеянье!»
Ц арь
от в ет ил: «Я исполню ваше каждое желанье,—
Что
еще
могу
я
сд ела ть,
коль
настало
расставанье?»
Судно
быстро
снарядили
и
наполнили
добром,
И
отъехал
славный
витязь
на
богатом
судне
том.
Провожавшие
рыд а ли,
б или
в
темя
кулаком,
И
от
сл ез
Фатьмы
взд увал ос ь
море
синее
кругом.


52.
ПРИБЫТИЕ
ТА РИЭЛА
В
ЦАРСТВО
ФР ИДОНА
Переплыли
чере з
море
бра тья,
верные
обе ту,
И
в
дороге
подтвердили
клятву
дружескую
эту.
См ех
и
пенье
у слаж дали
их,
бл у ждаю щих
по
свету.
Разливался
блеск
же мч ужин
по
кри ста лл у-с амоц в ету.
И
с
дороги
н екий
вестник
послан
был
к
А см ат-р абы не,
Чт об
сказат ь
девице
этой
и
Ф рид он овой
дружине:
«Вот грядет светило наше,
восседая
в
пала нкин е!
П о гиб авшие
от
стужи,
мы
не
сетуем
о тныне !»
Вдоль
по
берегу
морс кому
братья
тронулись
верхом
И
как
д ети
веселились,
всп ом иная
о
былом.
На ко нец
страна
Фри до на
по казал ась
за
хо лмо м,
Где
приветственное
пенье
раздавалось,
словно
гром.
Повстречали
их
вельможи
по сре ди
большого
луга,
И
Асмат,
обняв
царевну,
и сцел ил ась
от
недуга.
Не
смогла
бы
и
сек ира
оторвать
их
друг
от
друга!
Верной
службой
послужила
деве
царственной
подруга!
И
твердила
ей
ца рев на,
челядинку
обнимая:
«Всю тебя я истомила!
Г оре
мне,
моя
родная!
Ныне
бог
послал
нам
милость,
о
п ечал ях
наших
зная.
За
твое
большое
сердце
чем
возд а ть
тебе
должна
я?»
Та
ск аза ла: «Нашу розу не засыпали снега,
И
сокрытое
открылось
н ам,
спасенным
от
врага;
Возвращенная
к
в ес елью,
ты,
как
жизн ь,
мне
дорога!
Средь
друзей
всего
достойней
пов елит ель
и
сл уг а!»
Низко
кланяясь,
вел ьмо жи
гов ор или
в
восхищенье:
«Мы должны прославить бога за его благоволенье.
245


Возвратил
он
вас
с
п обе дой,
да ро вал
нам
утешенье.
Сам
он
ранит
на ше
се рд це,
сам
приносит
исцеленье!»
Подходили
эти
люди,
руки
братьям
целовали.
Цар ь
ск азал: «Собратья ваши ради нас в сраженье
па ли,
—
Вместо
пр е жних
у пова ний
и
земной
своей
печали
Приобщились
к
вечной
жиз ни
и
с ток рат
бла женн ы
стали.
И
хотя
по
тем
убитым
пролил
я
пот оки
слез,
Души
их
творец
вселенной
в
ку щи
ра йск ие
во знес !»
Царь
заплакал,
безутешный,
и
с
ресниц
дохнул
мор оз,
И,
меша я
дождь
со
снег ом ,
заморозил
купу
роз .
Увидав
цар я
в
печ али,
з ар ыдали
и
вельможи
И
оплакивать
убитых
прин яли сь
усердно
тоже.
Но
потом
они
сказали-
«На светила вы похожи,
Так
неужто
нам
стена нь я
всякой
радости
дороже?
Кто
достоин
в
этом
мир е
ваш их
горе ст ных
р ыда ний?
С мерть
за
вас,
герои
наши,
лучше
жиз не нных
скитаний!»
И
Фридон
ск азал
с о бр а т у: «Здесь не место для стенаний!
Бог
тебе
го т овит
радость
вместо
этих
испытаний!»
И
когда
п оги бшим
в
бит ве
Автандил
вознес
хвалу,
Все
ре ши ли: «Пусть улыбка разольется по челу!
Так
как
лев
обрел
светило
и
пресек
дорогу
злу,
Мы
оплакивать
не
буд ем
то,
что
кануло
во
мглу!»
И
тог да
вел ики й
пр аздн ик
наступил
в
Муль газ анз ар е.
Барабаны
и
кимвалы
пел и
п еснь
о
государе.
Горожане
и
торговцы
шли
навстречу
юно й
паре,
Так
что
всякая
торговля
прекратилась
на
базаре.
Были
улицы
забиты
м ногочи слен н ой
толпо ю,
В пер еди
стояла
стража
дл инн ой
цепь ю
к руговою .
Больше
в сех
ей
до саждали
те,
кто
шли
со
всей
се мь ею,
Ибо
все
они
ст рем ил ись
заглянуть
в
лиц о
герою.
У
дворца
ца ря
Фр идо на
братья
к ончил и
поход.
В
поясах
своих
червонных
чел ядь
стала
у
ворот.
По
ковру,
бросая
де нь ги,
гости
двинулись
в пе ред,
И
ловил
червонцы
эти
торжествующий
народ.


53.
С ВАД ЬБА
ТАРИЭ Л А
И
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН,
УСТРОЕННАЯ
ЦАР ЕМ
НУ Р АДИН- ФРИ ДО НОМ
Пышный
трон ,
бело-пурпурный,
изукрашенный
Ф ридо ном,
Весь
в
кам ен ьях
красно-желтых,
воз ве ли
молодоженам.
Желтый
трон
для
Автандила
посредине
был
черненым.
Двор
со бр ался,
и
герои
по
своим
расселись
т ро нам.
И
явил ис ь
сладкопевцы
и
св ои
запели
гимны,
И
друзьям
шелков
немало
царь
по днес
гостеприимный,
И
отпраздновал
он
свадьбу
ради
их
люб ви
взаимной,
И
пленяла
приглашенных
красота
ца ре вны
дивной.
Девять
пе рлов
драгоценных
царь
по днес
им
в
ч есть
побед.
Каждый
был
с
яйцо
гу сыни
и
струил
туманный
свет.
Но
зато
п одобен
солнцу
был
там
нек ий
самоцвет,
—
С
этим
св еточе м
художник
ночью
мог
писать
п ортр ет.
Дорогим
молодоженам,
приглашая
их
на
уж ин,
Царь
по днес
по
ожерелью
из
руби нов
и
жемчужин.
Автандилу
дал
он
блюдо
в
знак
того,
что
с
ним
он
друж ен.
Что б
внести
такое
блюдо,
был
немалый
на вык
нужен.
Был
насыпан
круп ный
жемчуг
на
огр ом ном
блюде
этом.
Царь
под нес
его
герою
с
поздравленьем
и
приветом.
Там
ков ры
и
аксамиты
о тл ичали сь
дивным
цветом.
Благодарность
Тариэла
на
да ры
была
от ве том.
Восемь
дн ей,
играя
свадьбу,
ве сел ил ась
вся
страна.
Ежедневно
новобрачным
подносила
дар
казна.
247


Б или
бубны
и
кимвалы,
арфы
пел и
дотемна.
Как
достался
витязь
деве,
так
и
витязю
—
она.
Как-то
раз
сказал
Ф рид ону
Тариэл
такое
слово:
«Мне любой из вас,
герои,
ближе
брата
д орогого.
Чт об
воз дат ь
вам
по
заслугам,
сердце
всё
отдать
готово,
Ибо,
вами
исцеленный,
я
вернулся
к
жизн и
снова.
Есть
ли
что
прекрасней
жертвы,
принесенной
Автандилом?
Оказать
спаспету
помощь
нам
с
тобой
теперь
по
силам.
Ты
схо ди
к
нем у,
разведай,
как
нам
бы ть
с
собратом
милым?
Потушив
мое
гор нило ,
он
сожжен
св оим
горнилом!
От
меня
спроси
ты
бр ат а: «Как избыть твою беду?
Богом
пос ла нную
с
неба,
ты
свою
получи шь
мзду,
Но
коль
я
т ебя
забуду
и
на
помощь
не
приду,
П усть
нигде
себе
приюта
я,
б ез до мный,
не
найду.
Чем
тебе
помочь
я
должен,
верным
будучи
собратом?
Я
в
Аравию
с
тоб ою
рад,
коль
надо,
ехать
сватом.
Где
словами,
где
мечами,
все
устроим
мы
де ла
там.
Не
же нив
т ебя
на
деве,
не
хо чу
я
бы ть
женатым!»
Лишь
до шло
до
Ав танди ла
предложенье
Тариэла,
Б езг рани чная
веселость
Автандилом
овла де ла.
«Для чего мне эта помощь?
—
он
воскликнул.
—
В
чем
тут
дело?
В едь
лу на
моя
от
каджей
бед
пок а
не
претерпела.
Ведь
она
по
божьей
вол е
за нима ет
свой
пр ес тол,
Почитается
народом,
ник а ких
не
знает
зол,
Ни
один
колдун
на
свете
козней
ей
п ока
не
п лел.
Почему
ж
ты
с
этим
делом,
м илый
д руг,
ко
мне
пришел?
Ли шь
когда
творец
исполнит
все
свои
предначертанья
И
пошлет
мне
утешенье
за
минувшие
страданья,—
Л ишь
тогда
я
вновь
ув ижу
со лнц е,
полное
сиянья...
До
тех
п ор,
ув ы,
напрасны
будут
все
мои
метанья.
Вот
что
должен
Тариэлу
я
сказ ат ь
по
доброй
в оле:
„Я похвал твоих не стою,
цар ь,
рожденный
на
престоле!
248


С
мат ер инско й
я
утробы
предназначен
раб ск ой
доле,
Пусть
же
я
останусь
прахом,
не
зай меш ь
ты
тро н
доколе!
Ты
сказал : «Желаю справить свадьбу славную твою!»
Голос
любящего
сердца
в
это м
сло ве
узнаю!
Но
ни
меч,
ни
крас норе чь е
не
пом огу т
в
том
краю,
Где
послал
мне
бог
царицу
солнцеликую
мо ю!
Лучше
ждать
решенья
свыше,
чт об
душа
не
унывала!
Но
тебе
индийским
троном
овладеть
пора
н астал а,
Чтоб
с
тоб ой
тво е
светило,
словно
молния,
блистало,
Чтоб,
ра ссеян ный
то бою,
враг
бе жал
куд а
попа л о.
В
день,
когда
осуществятся
эти
на ши
з а мышле нья,
Я
в
Ара ви ю,
мой
витязь,
возвращусь
без
промедленья.
Там,
коль
солнце
пожелает,
я
уйм у
огонь
томленья.
Ни
к
че му
иному
больше
не
им ею
я
стремленья“».
И
когда
о
том
услышал
от
Фр ид она
Тариэл,
Он
сказ ал: «Не с колдунами я сражаться захотел.
Так
же
как
ис то чник
сч асть я
возвратить
он
мне
сумел,
Ны не
я
отдам
всё
сердце
ради
эт их
важных
дел.
Пе ре дай
ему
всё
это
и
с ка жи : «Воитель славный,
На
меня
дав но
в
об иде
воспитатель
твой
д е ржа вный.
Мн ого
слуг
его
ко г да-то
я
у бил
в
борьбе
неравной.
Я
хочу
прос ить
прощенья
за
поступок
св оен ра вны й».
Ты
ск ажи : „Со мною больше не веди переговоров.
Завтра
двинусь
я
в
до рог у,
мне
не
нужно
долгих
сборов.
Ц арь
Ара вии
забудет
для
ме ня
упр я мый
норо в
И
меня,
как
свата,
встретит
без
упреков
и
ра здо ров“».
С
этим
словом
к
Автандилу
Ну р адин
пришел
опять.
Он
ск азал : «Решилось дело.
Поздно
сп оры
за те ват ь».
И
хотя
спаспета
ст ала
бо ль
д уши
одолевать,
Уважения
к
владыке
он
не
мог
позабывать.
Он
явился
к
Тариэлу,
и
ск ло нил
пред
ним
колени,
И,
по д нять
очей
не
в
силах,
говорил
ему
в
в олнен ье-
«Грешен я пред Ростеваном,
не
свершил
его
велений,
—
Не
зов и
меня
с
соб ою
ра ди
новых
преступлений!
249


Если
мы
туд а
поедем,
взяв
с
собою
Нурадина,
Никому
я
не
позволю
нападать
на
властелина!
Уж
и
так
пред
государем
голова
моя
повинна!
Р азве
см еет
раб
ничт ож ный
меч
поднять
на
гос п один а!
Между
мно ю
и
царицей
вы
посеете
раздор.
Гор е
мне,
коль
то
светило
потускнеет
с
эт их
пор!
Оттолкнет
ме ня
царица,
позабудет
уговор,
Не
простит,
не
пожалеет,
в сем
мольбам
нап ере ко р!»
Тариэл,
светило
мира,
поднял
брата
со
словами:
«Ты помог мне в затрудненье и советом и делами .
Ны не
мы
познали
счастье,
но,
разделавшись
с
врагами,
Ты
и
сам
обя зан
ныне
утешаться
вместе
с
нами.
Не
м огу
хвалить
я
друга,
е сли
он
со
мно й
чинится,
С лезы
лье т
в
уединенье,
уби в ает ся,
то мит с я...
Кто
меня
счи тает
братом,
должен
мне
во
в сем
открыться.
Есл и
ж
нет ,
то
нам
обоим
лучше
будет
разлучиться.
Ов ладел
ты
сер дцем
девы
и
меня
от
смерти
спас.
Вряд
ли
д ева
огорчится,
если
вдруг
увид ит
нас.
Зада ват ь
царю
з агадки
я
не
буду
в
этот
раз,—
У
ме ня
од но
желанье:
позаботиться
о
вас.
Буду
я
мо лить
владыку,
чтоб,
радея
о
престоле,
Он
теб е
свое
светило
уст упи л
по
доброй
воле .
Нужно
вам
соединиться,
для
ч его
страдать
вам
бо ле?
Украшать
друг
друга
нуж но,
а
не
вяну ть
в
диком
поле!»
У ви дав,
что
не
отступит
от
р еш енья
Тариэл,
Автандил
противоречить
побратиму
не
п осме л.
Нурадин
собрал
ох ра ну,
с чел
ее
и
осмотрел
И
с
любимыми
друзьями
в
да льн ий
двинулся
пре де л.


54.
ТАРИЭ Л
ВОЗВРАЩАЕТСЯ
К
ПЕЩЕРЕ
И
ВИДИТ
СВОИ
СОКРОВИЩА
Мудрый
Дивное
человека
уч ит
тай не
сокровенной:
«Нам добро ниспосылает,
а
не
зло
творец
вселенной.
Он
добру
отводит
вечность,
злу
дает
он
срок
мгновенный.
Он
стремится
к
совершенству,
сам
от
в ека
совершенный».
Львы,
покинув
край
Фридона,
шли
в
веселье
небывалом.
Новобрачная
скрывалась
под
дорожным
покрывалом.
Крылья
ворона,
чернея,
кол ы хали сь
над
кристаллом,
И
казалось
то
светило
бадахшанским
дивным
лалом.
В
паланкине
ту
царевну
проносили
средь
долин.
Братья
тешились
охотой,
окружая
пал ан кин.
Где
б
они
ни
проходили,
каждый
встречный
с е лянин
Торопился
к
ним
с
дарами,
созерцая
тот
руби н.
И
казалось
в сем
прохожим,
что
высоко
над
землею
Той
луны
сопровождают
солнце
с тра жею
тройною.
Наконец
они
достигли
д иких
скал,
где
над
рекою
Витязь
жил
в
своей
пещере,
опекаемый
с ес трою.
Тариэл
сказал
собратьям: «Вотона,
моя
округа!
Здесь
я
странствовал
и
плакал,
умирая
от
недуга.
Пу сть
же
здесь
нехитрый
ужин
соберет
Асмат-подруга
И
люб ой
из
вас
пол уч ит
дар
от
пред анно го
друга!»
Братья
сле зли
у
пе ще ры,
и
устроили
п рив ал,
И
олёнины
поели,
отд ыха я
воз ле
скал .
Вспоминая
о
минувшем,
каждый
витязь
ли кова л,
И
хвалил,
и
славил
бога,
столь
достойного
пох ва л.
251


Обошли
они
пещеры,
оп ечатан ны е
братом,
И
оп ять
они
немало
об на ружи ли
д обра
т ам.
Кто
считал
свои
богатства,
о блад ая
эт им
зл атом ?
Попадая
в
те
пещеры,
каждый
де лал ся
богатым!
Много
роздал
там
сокровищ
Тариэл
непобедимый,
Награжден
был
каждый
воин,
Нурадином
предводимый.
Никого
не
позабыл
он,
путешествуя
с
люб имой,
Но
нетронутым
ка зался
к лад
его
неисчислимый!
И
сказал
Ф ридо ну
вит язь : «Я должник твой,
мил ый
бра т!
Но
на
свете
добродетель
возмещается
стократ.
Потому
т ебе
в
подарок
о тдаю
я
этот
клад,
Увези
его
с
собою
как
на гра ду
из
на гр ад».
С
благодарностью
от ве тил
витязь
брату
дорогому:
«Ты меня,
как
видно,
хоче шь
уподобить
скопидому!
Да же
тех ,
кто
крепче
дуба,
ты
ломаешь,
как
солому!
Буду
счас тли в
я,
покуда
твоему
слу жу
я
дому!»
Чтобы
выс ла ли
верблюдов,
он
послал
домой
известье
И
сокровища
пещеры
перевез
в
свое
поместье.
И
тогда
в
страну
арабов
братья
вы еха ли
вместе:
Автандил,
ущербный
месяц,
к
м олод ой
спешил
не вест е.
В
некий
де нь
они
достигли
А равийск ой
с тороны ,
Где
повсюду
б ыли
села
или
крепости
видны.
В
синих
тра урн ых
од ежда х,
по
заветам
ст ар ины,
Люди
бегством
Автандила
б ыли
там
огорче ны .
Прибыл
вестник
Т ар иэла
и
п р едстал
пред
Ростеваном:
«Благоденствуй,
о
владыка,
в
ликованье
непрестанном!
Ны не
я
к
т ебе
явился
—
царь,
ро жде нный
Индостаном,—
Ч тоб
бутон
прекрасной
роз ы
возвратить
те бе
сохранным.
Я,
тв ой
прах,
при
первой
вст реч е
неприветлив
был
с
тобою,
Но
и
ты
напрасно
взд ум ал
поскакать
вослед
за
мною.
Не
сдер ж ав
своей
досады,
я
ра с правилс я
с
т олпою,
И
рабов
твоих
немало
распростилось
с
голово ю.
Ныне
прибыл
я,
владыка,
после
многих
трудных
лет ,
Чтоб
мо лить
теб я
усердно
о
забвенье
этих
бед.
252


Подтвердят
Фрн дон
и
стража,
что
даров
со
мною
не т,
Ли шь
од ин
со
мно й
подарок
— твой
возлюбленный
спаспет»«
В
день,
когда
к
цар ю
я вился
вестник
эт их
сообщений,
Цар ь
возрадовался
дух ом
и
заплакал
в
восхищенье,
И
с
ресниц
на
лик
ц ар евны
опустились
стрелы
теней,
И
краса
ее
рубинов
стал а
втрое
совершенней.
Загремели
барабаны,
взволновалась
вся
столица,
Вышли
во ины
на
площадь,
чтоб
навстречу
устремиться.
Выносили
седла,
сбрую,
запрягал
коней
возница,
Храбрых
в итязей
про вор ных
потянулась
вереница.
Сел
и
ц арь
на
иноходца,
и
по
зна ку
воевод
Войско
двинулось
на встр ечу
из
распахнутых
в орот.
И
хвалил
и
славил
б ога
весь
собравшийся
народ:
«Лишь добро одно бессмертно,
зло
под ол гу
не
живе т!»
И
когда
з ам етно
стало
приближенье
кара ва на,
Автандил
ск азал
собрату,
опечалившись
нежданно:
«Посмотри,
как
в
туче
пыли
степь
далекая
туманна!
Там
гори т
мое
горнило,
пламенея
непрестанно!
Там
мой
цар ь
и
воспитатель.
Он
спешит
к
те бе
навст р ечу *
Я
идт и
с
тоб ой
не
в
силах,
ибо
что
ему
отв е чу?
Кто ,
как
я,
себя
уни зил,
честь
утратив
человечью?
Без
меня
вам
надо
встретить
государя
мудрой
речью!»
Тариэл
сказ ал : «Похвально почитание царя!
Оставайся
же
на
месте,
не
ходи
со
мн ою
зр я.
Я
добьюсь
его
с оглас ья,
и,
сиянием
горя,
Станет
витязю
женою
та
не бес ная
заря».
Был
шатер
для
Автандила
на
лугу
разбит
зеленом,
И
Нестан
в
шатре
осталась
вместе
с
братом
нареченным.
В здох
ресниц
ее
каз ал ся
легким
ветром
благовонным.
Тариэл,
про ст ившис ь
с
нею,
дальше
двинулся
с
Фри д оиом.
И
воскликнул
ца рь
арабов,
про ез жая
по
долинам:
«Тариэл,
пр екр асны й
станом,
шлет
приветствие
вдали
нам!»
253


И,
подъехав,
поклонился
властелину
с
сердцем
ль виным,
Обошелся
он
с
индийцем,
как
отец
с
лю без ным
сыном, i
И
пред
ним
склонился
витязь ,
посетивший
те
места.
Ц ело вал
его
в ла дыка,
чтоб
порадовать
уста.
Говорил
он
Т а риэлу,
уд ивляяс ь
неспроста:
«Ты как солнце над землею!
Без
теб я
и
жизнь
п ус та!»
И
проворство
рук
героя,
и
краса
е го,
и
сила
—
Всё
в
нем
ста ро го
влад ык у
привлекало
и
д ив ило.
Похвалил
он
и
Фр идо на,
но
ему
печально
было,
Что
среди
гостей
приезжих
он
не
виде л
Авта ндил а.
Уви дав ,
что
царь
печ ален,
Тариэл
промолвил
слово:
«Царь,
т ебе
повиноваться
сер дце
пут ник а
готово.
Но
ди влю сь
я,
как
ты
можешь
возносить
меня,
чужого?
Разве
мо жно
б ыть
милее
Автандила
молодого?
Не
д ивис ь,
что
появиться
было
брату
не досуг.
Лучше
с ядь
со
м ной,
владыка.
Как
прекрасен
эт от
луг !
Я
ск азать
теб е
осмелюсь,
почему
не
прибы л
друг,
И
просить
о
нем
я
буду
р ади
всех
его
засл уг ».
Се ли
рядом
два
владыки.
Окруж ил и
их
отряды.
Свет
блеснул
в
очах
героя,
как
мерц ани е
лампады.
Тот,
кто
ви дел
Тариэла,
не
искал
другой
отрады.
Р ечь
его
б ыла
достойна
и
вниманья
и
на гра ды.
«Царь,
—
сказал
он
Ростевану,
—
не
гневись
на
слово
это ,
Но
пришел
к
т ебе
я
ны не
р ади
славного
спас пета,
Умо ляе т
этот
витязь,
чье
ли цо
с ветл ее
света,
Что бы
ты
его
прошенье
не
оставил
без
ответа.
Оба
мы
к
тебе
взываем,
о
св ет ило
из
светил!
Сообразно
разуменья
дал
мне
с часть е
Автандил!
Он
возлюбленную
дев у
ради
друг а
позабыл!
Что б
о
том
распространяться,
нед о стан ет
наших
си л!
Царь,
давно
д руг
д руга
любят
этот
витязь
и
девица!
Ви жу
я,
как
он
в
разлуке
и
тоскует
и
т омит ся!
Я
молю,
с кло нив
колена:
дай
им
счастьем
на сла ди ться!
Пусть
ему
женою
бу дет
солнцеликая
ца риц а!
254


Ничего
прибавить
больше
к
э той
реч и
я
не
смею...»
Тут
платок
расправил
в итязь ,
повяза л
петлей
на
шею,
И
упал
он
на
колени
с
дивной
просьбою
своею...
То т,
кто
слышал
эту
про сьбу,
был
смущен
немало
ею.
Увидав
царя
индийцев
распростертого
в
ногах,
Ростеван
и
сам
склонился
со
слезами
на
глазах.
Он
сказ ал: «Принес ты радость,
но
ее
разв еял
в
прах,
Ибо
эти
униженья
на
меня
н ав одят
страх.
Разве
может
не
исполнить
человек
твое
желанье?
Для
теб я
я
дочь
род ную
свел
бы
да же
на
з аклан ье,
Я
б
ее
в
рабыни
отд ал,
будь
на
это
приказанье...
А вт андил
же
—
зят ь,
достойный
и
люб ви
и
почитанья.
Разве
кто
другой
на
св ете
мне
понравиться
сумеет?
Царство
дочери
я
отдал,
им
она
теперь
владеет.
Юный
ц вет
произрастает,
старый
сохнет
и
желтеет...
Как
мо гу
я
ей
перечить,
ко ль
она
любовь
лелеет?
Я
ее,
ко ль
ты
прикажешь,
в ыдам
да же
за
р аба!
Ли шь
безумного
не
тронет
столь
великая
мольба!
Но
отверг
бы
я
с пас пета,
б удь
любовь
моя
слаба!
Говорю,
как
перед
богом:
такова
ее
судьба!»
Тариэл,
вл адык а
индов,
услыхав
такое
слов о,
С
благодарностью
ве лик ой
поклонился
старцу
снова.
Ц арь
ему
ответил
тем
же.
Ради
гост я
дорогого
Он
забыл
св ои
печ али
и
не
хмурился
с уров о.
Нурадин
с
веселой
вестью
поскакал
за
братом
милым.
Новость
радостную
эту
вст рет ил
он
с
в елик им
пылом.
Скоро
он
на
место
встречи
во звра ти лся
с
Автандилом,
Но
смущенный
этот
витязь
смутным
выг ляде л
светилом.
Он
пр е дстал
пред
государем,
и
в
томлении
поник,
И
платком
закрыть
пы тал ся
беспокойный
бледный
ли к.
Солнце,
спрятавшись
за
тучу ,
затуманило
цветник,
Но
отнять
красу
у
роз ы
не
сумело
ни
на
миг.
Ц арь
хотел
обнять
героя,
но
в
печали
и
смущен
•
Витязь,
лик
не
поднимая,
целовал
его
колени.
255


«Встань!
—
сказал
ему
вл ады ка.
—
Ты
от ва жен
был
в
сраженье!
Не
смущайся,
я
не
буду
обвинять
тебя
в
измене!»
Обнял
ца рь
его
ве лик ий,
целовал
его
ланиты,
Г о вор и л: «Живой водою потушил мои огни ты!
Так
пойдем
же,
лев,
к
светилу,
где
аг ат
с
агатом
слит ы!
Я
св еду
вас
воедино,
не
лиш у
св оей
защиты!»
Лев ,
обласканный
владыкой,
исц елился
от
забот.
Сидя
рядом
с
Ростеваном,
он
вкусил
его
ще дрот.
Был
ж ены
он
и
престола
удостоен
в
эт от
го д.
Только
тот
оце нит
радость,
кто
печаль
переживет!
И
ск азал
в лады ке
в ит язь : «Кончив дело непростое,
Отчего
ты,
царь,
не
хоче шь
встретить
солнце
золотое?
Отведи
ее
в
чертоги,
посели
в
своем
покое,
Пусть
дворец
в
ее
сиянье
лучезарней
станет
в дв ое!»
Вз яв
с
собою
Тариэла,
все
к
ца ре вне
поскакали,
И
ланиты
голиафов,
словно
с олн це,
просияли:
Всех
побед
достигли
б рат ья,
пол учили ,
что
искали,
И
мечи
не
понапрасну
бедр а
их
отягощали.
Увидав
вдали
царевну,
государь
с ошел
с
седла.
Ос леп ил
его
внезапно
дивный
свет
ее
чела.
Дева,
сидя
в
паланкине,
старца
радостно
жд ала,
И
сказал
ей
ца рь
великий,
позабыв
про
все
дела:
«Свет пресветлый,
не
сравнимый
ни
с
кри ста л лом,
ни
с
алмазом!
Не
напрасно
пред
тоб ою
мудрецы
теряют
разум!
П осре ди
светил
небесных
ты
—
луна
и
солнце
разом!
Увидав
те бя,
на
ро зы
не
вз глян у
я
больше
гл аз ом!»
Лю бо вал ись
все
ар абы
светозарной
той
зарницей,
Всем
очам
она
с ияла
благодатною
денницей.
Люди
счастье
находили
в
созерцанье
свет ло лиц ей
И,
узнав
ее,
с пе шили
всл ед
за
нею
вереницей.
И
по вез
ее
с
со бою
престарелый
царь-отец
.>
И
в
семи
пла нета х
неба
нах од ил
ей
образец.
256


Но
красу
ее
постигнуть
не
сумел
бы
и
му д рец.
И
явил и сь
в
город
гости
и
вс т упили
во
дворец.
И
яви ла сь
перед
ними
Т инат ин,
на деж да
трона.
Б ыли
ей
к
л ицу
пор фир а,
ца рский
скипетр
и
кор он а.
На
гостей
она
взглянула,
словно
солнце
с
небо скл он а.
Тариэл,
вл адыка
индов,
к
ней
пр иехал
для
поклона.
С
молод ой
св оей
женою
поклонился
он
трикраты.
Повели
они
беседу,
светлой
радостью
объяты.
Л уче зар ным
их
сияньем
осветились
все
палаты.
Стали
ликами
руби ны
и
ресницами
агаты.
Но
когда
им
т рон
воздвигла
эта
лучшая
из
дев,
Мо лвил
в итязь : «Ты приводишь судию судей во гнев!
Бу дь
сама
цар ицей
нашей,
на
престоле
э том
се в!
Пусть
сильнейший
между
львами
с
солнцем
с олнц
в о ссядет
лев
b
Усадил
царицу
витязь
па
престоле
том
старинном,
И
вел ел
он
Ав танди лу
с
нею
сесть
под
балдахином.
Кто,
п одобно
им,
на
свете
пламенел
огн ем
единым?
Не
могли
б
сравниться
с
ними
д аже
Вис
с
ее
Рамином!
И
смутилась
эта
де ва,
увидав
героя
рядом,
По бле дн ела
и
взглянула
на
отца
пытливым
взглядом.
«Не страшись!
—
ска зал
родитель.
—
Му д рецы
ве щают
чадам:
«Возлюбившие друг друга все дела кончают ладом».
Дай
вам
бог
удачи,
дети,
чтобы
с
этого
вы
дня
Благоденствовали
вместе,
до бл есть
царскую
храня!
Б удьте
верными,
как
небо,
в ечно
по лное
огня,
И
своими
вы
руками
положите
в
гроб
ме ня».
Указав
на
Автандила,
царь
с казал
своей
дружине:
«Вот ваш царь.
По
воле
божьей
он
ца рит
в
моей
тв ерд ыне.
Утвердив
его
на
троне,
я
г отов
теперь
к
кончине.
Так
же,
как
вы
мне
служили,
и
ему
с лужи те
ныне!»
И
ответила
дружина,
преклоняясь
пред
царями:
«Мы,
ца ри,
лишь
пыл ь
земная,
в озвел и ченн ая
ва ми!
257


Б лаго скло н ные
к
покорным,
неп рек ло нные
с
врагами,
Доблесть
н ашу
и
отва гу
умножаете
вы
сами!»
И
к
царице
ца рь
индийский
обратился
с
похвалой:
«Возвращен тебе твой витязь и огонь потушен твой.
Тв ой
супруг
—
мой
брат
названый,
будь
и
ты
моей
сестрой!
Посрамлю
я
всех
неверных,
кто
нару ш ит
твой
по к ой!»


55.
СВАДЬБА
АВТАНДИЛА
И
ТИН АТИН ,
У СТРОЕНН АЯ
ЦАРЕМ
АРАБОВ
В
эт от
день
на
царском
троне
в ели чали
Автандила.
Тариэлу
нежность
сердца
украшением
с лу жила.
Тина т ин
с
Неста н
си дел а,
и
тол па
о
них
твердила,
Что
сошли
с
небес
на
землю
два
си яю щих
св етил а.
Чт об
дружинников
насытить,
принесли
там
хлеба,
соли ,
И
немало
там
баранов
и
к оров
перекололи.
Раздавали
там
подарки
сообразно
царск ой
воле,
И
ца ри,
подобно
со лнцу ,
там
сияли
на
престоле.
Был
там
дивного
чека на
каждый
св адебны й
бокал,
Гиацинтовые
чаши,
куб ки
—
выдолбленный
лал.
Ты,
увидев
эту
свадьбу,
сам
бы
сердцу
пр иказал :
«Погуляй с гостями,
с ердц е!
Не
сп еши
пок ину ть
зал!»
И
гре мел и
там
кимвалы,
и,
по
во ле
вла сте лина ,
Сто
фонт а нов
источали
удивительные
вина ,
И
сияли
там
созвездья
бадахшанского
рубина,
И
гуля ла
там
до
света
Ростеванова
дружина.
Не
остался
без
подарка
ни
хром ой
там ,
ни
ув ечн ый.
Рассыпали
там
горстями
дивный
жемчуг
безупречный.
Набивали
там
карманы
каждый
встречный-
поперечный.. ■
Д ружк ой
был
у
Автандила
Тариэл
добросердечный.
Н очь
про ш ла,
и
на
рассвете
Тариэлу,
выбрав
срок,
Царь
про мо лвил: «Вы с царицей озарили мой чертог!
Вы
—
владыки
над
ца рям и,
мы
—
рабы
у
ваших
но г:
Их
следы
напо м инаю т
бл еск
невольничьих
серег.
259


Восседать
нам
вместе
с
вам и,
царь
ве лик ий,
не
годится!»
И
престол
на
возвышенье
был
поставлен
для
индийца.
,
Автандил
воссел
пониже,
рядом
—
юная
царица.
Да р,
вру че нный
Тариэлу,
и
с
горой
не
мог
сравниться!
Царь
их
по тчев ал
как
равн ых ,
по
законам
царской
чести,
П одх одил
с
своим
бокалом
то
к
герою,
то
к
невесте,
За
свои
благо деян ья
был
хвалим
без
всяко й
лести...
Царь
Фри дон
близ
Автандила
во с седал
на
ца рско м
м есте.
И
инд ийс ко го
владыку,
и
владычицу
сердец,
Словно
зятя
и
невестку,
одарил
старик
отец.
Малой
до ли
тех
подарков
сосчитать
не
мог
м удре ц.
Был
там
скипетр,
и
порфира,
и
рубиновый
венец.
Соответствовали
сану
эти
д ивные
подарки:
Самоцветы
из
Романьи
сходны
с
яйцами
цесарки,
Перлы
крупные,
как
сливы,
мн огочи с лен ны
и
ярки,
К они
рослые,
как
горы ,
—
скакуны,
не
перестарки.
Девять
полных
бл юд
Фр ид ону
царь
на сып ал
жемчугами,
Девять
редких
иноходцев
отдал
вместе
с
чепраками...
Отвечал
вл ады ка
индов
благодарными
словами
И
впо лне
ка зался
трезвым,
хоть
немало
пил
с
друзьями.
Лиш них
слов
не
буду
трати ть:
де нь
за
дне м
летели
дн и.
Це лый
ме сяц
с
Тариэлом
пировали
там
они.
Цар ь
дар ил
в лады ке
индов
л алы
д ивные
од ни,
И
горели
эти
лалы,
как
небесные
огни.
Тариэл
сиял,
как
роз а,
но,
прервав
увеселенья,
С
Автандилом
государю
он
послал
уведомленье:
«Был бы рад с тобой,
владыка,
развлекаться
каждый
день
я,
Но
боюсь,
что
кр ай
индийский
враг
пожрет
без
промедленья.
Чтоб
тебя
не
огорчала
ни
о дна
моя
утрата,
Должен
знаньем
и
искусством
я
низвергнуть
суп ост ата.
Ны не
я
спешу
в
отчизну,
покидаю
я
собрата,
Но
на деюс ь
вас
увидеть
после
ск орог о
возврата!»
260


«Не смущайся!
—
царь
ответил,
ожид ань ям
вопреки.
—
Делай
то,
что
нужно
де ла ть,
коль
враги
недалеки
Авт анди л
теб е
на
помощь
поведет
с вои
полки.
Бей
коварных
супостатов,
разрывай
их
на
к уск и!»
Автандил
ск азал
мид жну ру
о
ре шен ии
царевом.
Тот
от ве т ил: «Спрячь свой жемчуг под рубиновым
покровом!
Как
ты
можешь,
поже нивш ис ь,
распроститься
с
мирным
кр овом !»
Но
ему
собрат
л юб имый
воз ра зил
шутливым
с ло вом:
«Ты,
я
ви жу,
уезжаешь,
чтоб
потом
злословить
друга:
«Он в беде меня оставил!
Для
него
милей
супруга!»
Я
же
буду
здесь
томиться,
погасив
огонь
н еду га.
Н ет!
Покинуть
побратима
—
невеликая
заслуга!»
Смех
веселый
Тариэла
рассыпался,
как
кристалл.
Он
с ка за л: «И я б в разлуке горевать не перестал!
Тороп и сь
же,
если
хоче ш ь,
и
не
жди
мои х
похвал!»
И
дружинам
ар а вийс ким
царь
собра ть ся
приказал.
Он
не
ме шкал
и
составил
свой
о тряд
в
прест о льн ом
граде.
Ровно
восемьдесят
тысяч
б ыло
всадников
в
о тр яде,
Все
в
до спехах
хорезмийских
и
воинственном
н аряде .
Цар ь -о тец,
увидев
э то,
приуныл
р азлу ки
ради.
С
гр удью
грудь
и
с
шее й
шею
на
прощание
сливая,
Там
сестру
свою
царица
провожала
молодая.
Дав
друг
другу
слово
клятвы,
обнялись
о ни,
рыдая,
И
народ
на
них
ди вил ся,
со
всего
собравшись
края.
Вместе
с
утренней
зв ездо ю
и
луна
гори т
с
утра,
Но
сестру
потом
бросает
бледноликая
сест р а.
Коль
они
не
разойдутся,
н ебо
скаж ет
им:
пора !
Чтобы
их
увидеть
вместе,
будь
высоким,
как
гора.
Точно
так
же
тот ,
кто
создал
и
земные
два
светила,
О т ведет
их
друг
от
др уга,
как
бы
им
ни
трудно
б ыло.
Розы,
сл итые
в
лобзанье,
вновь
судьба
разъединила.
Тем,
кто
с
н ими
разлучался,
ост авал ась
л ишь
могила!
261


«Если б мы,
—
Нестан
с каза ла,
—
здесь
не
встретились
с
тобою,
Никогда
бы
и
ра злук у
не
считала
я
бедо ю.
Не
забудь,
пиши
мне
письма,
если
я
вниманья
стою!
Как
сгораю
по
те бе
я,
так
и
ты
томись
тос кою!»
«О пленительное солнце!
—
Тинатин
сказала
ей.—
Как
могу
я
отк азаться
от
те бя,
сестры
моей!
Без
те бя
просить
о
смерти
бу ду
я
цар я
царей!
Ско лько
сле з
я
потеряю,
столько
ты
процарствуй
дней!»
Так
расстались
две
цар ицы,
столь
счастливые
дот оле .
Та,
что
д ома
о ст авалась ,
вд аль
см отр ела
поневоле.
О борачи в ала сь
к
дому
та,
что
вы еха ла
в
поле...
Я
не
мог
из
тех
страданий
о писа ть
десято й
дол и!
Провожая
побратимов,
уб ивалс я
царь
могучий.
«Горе мне!» —
тве рд ил
влады ка,
трепеща
от
скорби
ж гуче й.
Видно,
сердце
в
нем
ки пе ло,
как
котел
кипит
кипучий!
Тариэл
был
хм ур,
как
с олнце ,
занавешенное
тучей.
Старый
царь,
пр оща ясь
с
гос тем ,
поминутно
гов ори л:
«Сладким кажешься виденьем ты,
светило
из
с ветил!
В
двадцать
раз
я
стал
печальней,
по тер яв
оста ток
си л.
Сам
меня
вернул
ты
к
жизни,
сам
теперь
и
погуби л !»
В итязь
сел
на
вороного,
опечаленный
немало.
Стража,
вышедшая
в
по ле,
дол
сл езам и
ор ош ала.
«Близ тебя, —
она
твердила,
— даже
солнце
темным
стало!»
Он
в
о тв ет : «Мои страданья тяжелей страданий Сала!»
Так
они
в
поход
пустились,
и
под
стягОхМ
Тариэла
Автандил
с
царем
Фридоном
войском
правили
умело,
С
ними
восемьдесят
тыс яч
шли
в
неведомое
дело,
И
сердца
их
там
д руг
другу
б ыли
преданы
всецело.
Славн ых
в и тязей
подобных
в
ми ре
нет
уже
давно!
Спорить
встречным-поперечным
было
с
ни ми
м удре но.
На
привалах
эти
братья
расстилали
полотно
ц
И
не
сыворотку
пили,
а
как
водится
—
вин о!


56.
СВАДЬБА
ТАРИЭЛА
И
НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
П озва ла
де тей
царица,
рук и
их
соединила
И
на
тр он
земли
индийской
в
царском
зале
посадила.
Исстрадавшееся
сер дце
но вой
силой
укрепила,
Позабыв
сво и
печали,
светлой
радости
вкусила.
На
в ы соком
царском
троне
Тариэл
воссел
с
женою,
Оба
равные
д руг
другу
и
любимые
страною.
Кто
сумел
бы
в
полн ой
мере
возвеличить
их
хвалою?
Кто
из
вс ех
сынов
Адама
спорил
с
ним и
красотою?
Семь
престолов
Индостана,
все
отцовские
владенья,
Получили
зде сь
суп ру ги,
утолив
сво и
стремленья.
Наконец
они,
страдальцы,
позабыли
про
мученья:
Только
тот
оце нит
радость,
кто
п о знает
огорченья.
Даж е
солнце
ликовало,
отра жая сь
в
тех
г еро ях!
Люди
би ли
зде сь
в
ли тав ры,
громыхали
на
гобоях.
Принесли
клю чи
хранилищ
и,
собравшись
в
тех
покоях,
«Вот наш царь с своей царицей», —
говорили
про
обоих.
На
отдельных
сели
тронах
там
Ф ридон
и
Автандил.
Хор
вельмож,
пре дс тав
пред
ни ми,
их
деяния
х валил .
Бог
п одоб ных
им
героев
на
земле
не
сотворил,
И
лю бой
из
них
о
пр ошл ом
там
с
гостями
говорил.
Пили,
ел и,
круг
при д вор ных
становился
бо л ьше,
шире ,
Свадьбу
радостно
справляли,
как
справляют
свадьбы
в
мир е.
Драгоценные
подарки
по лу чили
все
четыре.
Мн ого
нищих
вспоминает
о
ве лико м
это м
пире.
263


Ублажали
их
индийцы,
как
с пасит ел ей
народа:
«Возродились мы для жизни после вашего прихода!»
Был
любой
из
них
прославлен,
как
ге рой
и
воевода,
И
всегда
толпа
прид во рных
ожидала
их
у
входа.
И
тогда
вл ады ка
ин дов
объявил
Ас ма т-р абы не:
«Верной службой ты служила нам с царицею в пустыне!
Из
семи
моих
престолов
дам
тебе
о дин
отн ы не,
Бу дь
на
нем
такой
же
в ер ной,
как
в
пещер е
на
чужбине.
Управляя
эт им
царством,
позаботься
и
о
муже,
Послужи
нам
верной
службой,
с тав
счастливою
к
то му
же !»
Но
Асмат
упала
в
ног и: «Есть ли что на свете хуже,
Чем
покину т ь
вас
с
ц ар ицей
и
о
вас
томиться
в чуже !»
В
Индостане
трое
бр ат ьев
про вод или
день
за
днем,
Позабавиться
охото й
удосужились
в тр оем.
Наделен
был
каждый
ви тязь
дивным
жемчугом,
кон ем ...
Автандил
один,
тоскуя,
в ечно
думал
о
своем.
Ув ид ав,
что
сердце
д руга
вновь
охвачено
т оск ою,
Тариэл
ск азал: «Я вижу,
нелегко
те бе
со
мною!
Семь
нап астей
без
с уп руги
ув е личил
ты
восьмою.
Рок ,
завидуя
счастливым,
разлучает
нас
с
тобою !»
Ц арь
Фридон
за
Автандилом
ста л
отпрашиваться
следом:
«Путь к земле твоей индийской мне отныне будет ведом .
Можешь
мно й
распоряжаться,
как
сосед
св оим
соседом.
Я
примчусь
быстрее
лани,
чтоб
помочь
твоим
победам!»
И
тог да
их
царь
индийский
отпустил
в
обратный
путь,
Но
нап ом нил
он
Ф ри дон у: «Возвратись же,
не
забудь!»
Автандилу
же
п р и бав и л: «Без тебя изноет грудь!
Как
мне
бы ть,
коль
солнцу
м ира
льв а
обязан
я
вернуть!»
Ц арь
в
подарок
Ростевану
слал
од ежд
различных
груду,
Из
граненых
самоцветов
драгоценную
посуду.
«Отвези,
—
с каза л,
—
всё
эт о,
утоли
мою
п ричуду!»
«Без тебя,
—
ответил
ви тязь ,
—
что
теп ерь
я
делать
буду !»
Шубку
с
ценным
покрывалом
Дареджан
сестре
дарила,
И
была
даров
достойна
л ишь
с упр уга
Автан дил а.
264


Был
на
шу бке
э той
к амень ,
весь
горящий,
как
светило,
В
темноте
его
сиянье
отовсюду
видно
был о.
Попрощавшись
с
Тариэлом,
удалился
верный
друг.
Зап ыла л
огонь
ра злук и
и
в
сердцах
воспрянул
вдруг.
Горько
плакали
индийцы,
сл езы
падали
на
луг.
«Яд судьбы,
—
промолвил
в и тязь,
—
умножает
мой
не ду г!»
До лго
ехали
два
брата
через
горные
отроги .
Наконец
они
расстались:
расходились
их
дороги.
Все
ж елань я
их
свершились,
уничтожились
тревоги.
Так
вернулся
царь
арабов
в
Ростевановы
ч ерт оги.
Украшение
де ржа вы,
был
он
встречен
там
с
почетом
И,
свое
увидев
солнце,
положил
конец
заботам.
Вместе
с
юною
ц ар ицей
во зве ли
на
трон
его
там,
И
вознес
его
корону
бог
к
с ияю щим
высотам.
Бы ли
преданы
друг
другу
три
державные
собрата:
Часто
все
они
встречались,
победивши
супостата.
Нарушители
их
в оли
исчезал и
без
возврата,
И
росли
их
государства
вместе
с
мощью
их
булата.
Ми лосер дны е
дела
их
всюду
сыпались,
как
снег.
Вдов,
сирот
они
кормили,
престарелых
и
калек.
Ус м ирен
был
в
их
владеньях
недостойный
человек
И
на
п астб ище
с
к озою
волк
не
ссорился
вовек.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Пронеслась
их
жи знь
земная,
как
ночн ое
сновиденье,
И
ушли
они
из
мира
— таково
его
веленье!
Да же
тот,
кто
долговечен,
проживет
одно
мгновенье!
Месх
безв ест н ый
из
Рустави,
кончил
я
мое
творенье.
Божеству
грузин
Давиду,
что
гря дет
путе м
светила,
Чья
с
восхода
до
заката
на
земле
известна
си ла,
Кто
для
преданных
—
опора,
для
из ме ннико в
—
могила,
Напи сал
я
эту
повесть,
чтоб
досуг
его
де ли ла.
Мне
ли
петь
дел а
Дав ида,
возглашая
славу
сл ав?
Я
служил
ему
стихами,
эту
повесть
отыскав.
В
ней
прославлены
владыки
многочисленных
держав,
Их
чудесные
деянья
и
величественный
нра в.
Никому
на
жизнь
земную
невозможно
положиться:
И
моргнуть
мы
не
успеем,
как
она
уже
промчится.
Для
чего
ж
нам
то,
что
ищем?
Под веде т
судьба-срамница!
Благо
тем,
кто
ла дит
с
нею
и
к ончи ны
не
б оит ся!
Мы
в
стихах
Мосэ
Хонели
А мира на
узнаем.
Прочитав
«Абдул-М е сси ю», дань Шавтели воздаем.
Диларгета
пел
Тмогвели,
сожигаемый
огн ем,
Тар иэ ла
—
Руставели,
горько
плачущий
о
нем.
266


ПР ИМ ЕЧАН ИЯ


Поэма
Руставели
в
пер еводе
Н.
А.
За болоц ког о
1 печаталась не ­
однократно.
Первое
п олное
изд ани е'
эт ого
перевода
под
редакцией
Симона
Чиковани
вышло
в
Москве
в
1957 г.
Вскоре
перевод
по­
явился
в
со ста ве
из да ния: «Грузинская классическая поэзия в пере­
водах
Н.
Заболоцкого», т.
1 (Тбилиси, 1958).
Последующие
из д ания
этого
те кста
таковы:
М ., 1962 (предисловие И.
А баш идзе); М. , 1966;
Т билис и, 1966 (портативное издание); М. —Л ., 1966 (в Малой серии
«Библиотеки поэта», вступ .
статья
С.
Цаишвили);М., 1969(всерии
«Библиотека всемирной литературы»,
вступ.
статья
И.
Абашидзе,
прим.
С.
Ц а ишвили); Тбилиси, 1975 (роскошное издание,
предисло­
вие
И.
Абашидзе,
словарь
С.
Ц аишв или) .2
В
п ред исло вии
к
двухтомнику
своих
переводов
грузинской
клас­
сической
по эзии
Николай
Алексееви ч
Заболоцкий
(1903—1958) пи­
са л: «Поэт Симон Чиковани еще в довоенное время познакомил
меня
с
Г рузи ей,
ее
ист орией
и
культурой
и
привлек
мое
внимание
к
ее
литературе.
Он
редактировал
мой
пер ев од
поэ мы
Руставели
и
в
течение
многих
лет
п ом огал
мне
своими
советами
и
многочислен­
н ыми
у каз аниям и».3
Действительно,
Заболоцкий
серьезно
занимался
вопросами
гр узи нск ой
культуры,
ча сто
прие зжа л
в
Груз ию
и
дол го
там
оставался,
изучал
ее
природ у,
ее
историю,
ее
литературу,
жиз нь
и
быт
ее
народа,
друж ил
с
грузинскими
писателями
и
уче ным и,
пользовался
их
советами
и
консультациями.
Не
случайно
переводы
За болоц кого
как
к ласси ческ ой,
так
и
сов рем енной
грузинской
поэз ии
в
целом
вып олн ены
с
большим
знанием
дела,
на
вы соко м
художе­
ственном
уровне.
Пр едм етом
о собог о
увл ече ния
Заболоцкого
бы л,
1 Данные о других переводах и их изданиях см.
во
вст уп.
ста­
тье,
с.
34—38.
2 В 1957, 1962, 1966 и 1969 гг.
пу блик а цию
поэмы
Руставели
осу щест вили
Г ос.
издательство
художественной
литературы,
в
1966 г.
—
издательства
«Ганатлеба»
и
«Советский
п и сатель »,
в
1975 г.
—
«Сабчота Сакартвело» .
Большинство
изданий
соп ро вож­
д ено
иллюстрациями
С.
Кобуладзе;
только
в
московском
издании
1966 г.
и
тбилисском
1975 г.
помещены
ил люст рац ии
Л.
Цуцкиридзе
и
М.
Зичи.
3 «Грузинская классическая поэзия в переводах Н.
Заболоц­
кого», т.
1, Тбилиси, 1958, с .
3.
269


к оне чно, «Витязь в тигровой шкуре».
Еще
в
1937 г.
он
опубликовал
сво й
перевод
в
сокращенной
обработке
для
юношества.1
Го тов ясь
к
это й
публикации,
Заболоцкий
между
прочим
п исал
поэту
Тиц иану
Таб ид зе: «Я должен буду связаться с Институтом Руставели и
с
людьми,
подготовляющими
его
юбилей.
Необходимо
подышать
в оздухом
Грузии
и
почувствовать
Руставели
на
его
роди не».2
В
дал ь­
не йшем
Заболоцкий
вдохновенно
пр одолж ал
трудиться
над
поэмой
Ру ст авели
и
только
чер ез
20лет(после
это го
изда ния )
он
вы п устил
ее
полный
поэтический
п еревод.
Нес омне нно ,
что
и
Симон
Чиковани
(1902—1966), и Заболоцкий
в
нужных
случаях
обращались
к
подстрочнику
С.
Г.
Иорданишвили
(1898—1953).
За бол оцк ий
прямо
об
этом
говорил
в
уп омя нут ом
вы ше
письме
к
Т.
Т абидз е: «Наш друг Микола Бажан .. .
завещает
мне
сво й
подстрочник
(Иорданишвили)
с
транскрипцией».
До
1966 г.
подстрочник
этот
ходил
по
рукам
в
машинописном
виде.
В
1966 г.
он
появился
в
п ечат и,
предварительно
подвергнувшись
ре да кт уре.3
Тем
бо лее
странно,
что
у
Заболоцкого
отс утс тв уют
10 безусловно
руставелевских
строф,
им еющи хся
как
в
пер евод е
Иорданишвили,
так
и
в
грузинских
из да ниях
поэмы.
Это
строфы
110, 124, 298—299,
366, 408, 480, 1013—1014, 1164 (по печатному подстрочнику Иорда­
нишвили).
В
качестве
п риме ра
с ошле мся
на
три
строфы
(123—125)
из
подстрочника
Иорданишвили
(им предшествует рассказ о том,
как
Ти нат ин
впервые
позвала
к
себе
Авт андил а ,
узнав
от
от ца
о
чу­
жеземном
загадочном
витязе):
Хм уро
она
(Тинатин)
сидела
под
п урпурн ым
покрывалом;
Спокойно
и
тихо
предложила
она
Автандилу
сесть.
Раб
поставил
ему
дорогую
скамь ю,
сел
он
скромно
и
почтительно.
Вблизи
взирал
он
на
лик
ее,
полный
вели кой
радости.
Д ева
м ол в ил а: «Я боюсь рассказать об этом,
Хотела
умолчать
о
том ,
че го
не
могу
снести,
Но
знаешь
ли
ты,
почему
тебя
пригласила
сюда,
Почему
я
с ижу
хмурая
и
печ аль ная,
с
затуманенным
рассудком?»
Витязь
молв ил: «Как смею я говорить об ужасающем?
Когда
луна
встречается
с
солнцем,
она
ид ет
на
убыль,
блекнет.
Я
бо лее
не
сп осо бен
мыслит ь
з дра во,
я
со мне ваюс ь
в
себе
самом,
Сами
по в едайте
мне,
что
вас
угнетает
или
чем
можно
вас
исцелить».
Цитированному
тексту
соответствуют
две
следующие
строфы
из
перевода
За болоц кого:
•Шота
Ру ст авел и,
Витязь
в
ти гров ой
шкуре.
Пе ре вел
с
грузинского
и
для
юно шес тва
обработал
Нико л ай
За бо ло цкий,
М.— Л. , 1937.
2 «Деятели русской культуры о Шота Руставели», Тбилиси, 1966,
с.
68.
3Шота Руставели,
Витязь
в
ти гров ой
шкуре.
Подстроч­
ный
перевод
с
грузинского
С
Иорданишвили.
Под стро чны й
п ерев од
сверен
с
оригиналом,
ис пра влен
и
отредактирован
Ко мисси ей
в
со­
ставе
Ш.
Апхаидзе,
Л.
К алан да дзе,
М.
Завери на
и
А.
Б ест авашви ли ^
Тб или си , 1966.
270


Но
мрачна
б ыла
царица
под
прозрачною
фат ою,
г
Нежным
голосом,
однако,
приказала
сест ь
герою.
/.»
.
Подал
ст ул
ему
неволь ник.
Сел
он
с
радостью
живою1
И,
лиц ом
к
лицу
с
любимой,
упивался
красотою.
Витяз ь
молв ил: «Что скажу я,
кол ь
ду ша
т воя
мр ач на?
Говорят,
при
встрече
с
с олнце м
потухает
и
луна.
Я
не
в
силах
боль ше
мыслить,
словно
есть
на
мне
вина .
Чем,
ск ажи,
тебя
утешу?
Чем
ты
ныне
смущ ена?»
Так им
образом,
в
перево де
налицо
те ксту а льный
проб ел,
про­
бел
тем
более
досадный,
что
он
искажает
смысл
ситуации.
Строфа
«Витязь молвил .. .» —
прямой
отв ет
на
вопр ос
царицы
(«Но знаешь
ли
ты,
почему
тебя
пригласила
сюд а ...»
и
т.
д .).
Одна ко
как
мог
учт ивы й
рыцарь
и
царедворец
первым
заговорить
в
пр исут ст вии
ца­
ри цы
(без ее разрешения или не в ответ на заданный ему вопрос),
да
еще
разглагольствовать
о
своем
душевном
сост оя ни и?
Диалог
между
ца риц ей
и
царедворцем
у
За боло цког о
за вя зыв ается
н емо ти­
вированно,
нелогично.
124-я
строфа
—
крайне
необх одим ый
э леме нт
тек ст а.
При ме рно
такое
же
значение
имеют
и
остальные
отсутствую­
щие
у
За болоцко го
строфы
из
подстрочника
Иорданишвили.
С
дру­
гой
стороны,
в
переводе
За болоцк ого
оказались
явно
лишними
две
строфы—ИЗ
и
332, отсутствующие у Иорданишвили и в наиболее
а вто рите тны х,
критически
вы веренн ых
г рузин ских
изданиях,
но
име­
ющиеся
в
издании
«Витязя», осуществленном руствелологом К.
Чи-
чпнадзе:
это
строфы
120 и 384
по
изданию
Чичинадзе
(Тбилиси,
1934).
Они
изъяты
на ми
из
публикуемого
текста
перевода,
так
как
принадлежность
этих
строф
Руставели
в
настоящее
в ремя
оспари­
вается.
Ну жно
иметь
в
виду,
ч то,
к
сожалению,
до
сих
пор
на
гр у зин­
ском
язы ке
нет
общепринятого
канонического
из дания
«Витязя в
т игро вой
шку р е », хотя имеются более или менее удовлетворительные
его
пуб лик ац ии
с
научной
по дгото вко й
те к ста.
Рукописи
«Витязя»
не
древнее
XVI—XVII
веков.
А
к
то му
врем ени
текст
поэмы
уже
под ­
вергся
значительным
и зменен ия м
и
искажениям,
засорился
м ног очис­
ленными
интерполяциями,
продолжениями
и
дополнениями.
Эти
ис­
кажения
и
наслоения
нах од или
отражение
и
в
п ечат ных
из да ниях
(оригинала и перевода) .
Сказанное
в
и звест ной
мере
относится
и
к
переводу
Заболоцкого.
Так ,
в
пе рвом
издании
(1957) перевод
За б олоц кого
сос т оит
из
1600 строф,
а
в
одном
из
последн их
изданий
1969 г.
(всерии «Библиотеки
всемирной
лите р ату р ы») он насчиты ­
вает
1581 строфу.
Русские
пе рево ды,
ест ест венн о,
приноравливались
к
тек стам
лучш их
г ру зин ских
изданий
(особенно к изданиям юби ­
л ейног о
1966 г. ).
Название
поэмы
на
язык е
оригинала
—
«Вепхисткаосани» .
По-
русски
оно
обыкновенно
переводилось: «Барсова кожа».
На
ошибоч­
нос ть
подобного
перевода
обр а тил
вн имани е
такой
блестящий
зна­
ток
грузинского
языка
и
замечательный
руствелолог,
каки м
был
1 Так читается это полустишие по последним изданиям,
в
пе р-
вомчже
издании
п олу сти шие
в ыгл ядит
инач е : «Сев,
поник
он
голо­
вою».
271


академик
Н.
Я.
Мар р.
Он
предложил
неск ольк о
вариантов
перевода:
«Некто в барсовой шкуре», «Юноша в барсовой шкуре», «Человек
в
барсовой
ш кур е», «Витязь в барсовой шкуре», «Рыцарь в барсовой
шк уре ».
По
мнению
ученого,
дословным
пе ре водом
был о
бы
такое
заг ла вие : «Некий в барсовой шкуре» .1 «Вепхисткаосани»
—
с лово-
композит,
его
можно
писать
и
сли т но,
и
с
деф исом .
Вторая
по лови на
к омп озита
«ткаосани»
оз нач а ет: «носящий шкуру ( к ожу)», «обла ­
ченный
в
шку ру
(кожу)» или «о блаченны й
в
одежду
из
шкуры
(кожи)».
Это
с ове ршен но
бесспорно.
Поэтому
не
прав
был
П.
Н.
Б ер­
ков,
полагавший,
что
«Вепхисткаосани»
ну жно
переводить
по-ста­
ро м у: «Барсова кожа»
или
«Шкура тигрицы» .2
Теперь
о
значении
слова
«вепхи» .
В
современном
г руз инск ом
языке
—
это
тигр.
Во
мно гих
же
древнегрузинских
литературных
па­
мятниках
«вепхи»
—
бар с
(леопард,
пант ер а).
Отсюда
и
тр а дицио н­
но е : «Барсова кожа», «Витязь в барсовой шкуре» (Н.
Мар р), «Но­
сящий
барсову
шкуру
(К.
Бальмонт).3
С
историко-литературной
точки
зрения,
пожалуй,
правильнее
заг лавие
«Витязь в барсовой
ш ку ре», хотя особых возражений не вызывает и « В и тяз ь
в
тигровой
шк ур е».
Западноевропейские
переводчики
в
зн ачении
слова
«вепхи»
отдают
пр едп очте ние
пантере.
Так,
все
п оследние
нем ецк ие
пе ре во­
ды
—
Г.
Буддензига
(опубликован в журнале «Mickiewicz-Blätter»
за
1970—1971 годы,
а
та кже
в
Тбилиси
в
1976 г.), Р.
Неукомма
(Цю­
рих, 1974) иМ.
Церетели
(Париж, 1975)—озаглавлены
«Der Mann
im Pantherfell».4
В
настоящем
издании
удержано
заглавие
перевод­
чик а.
Вступление.
Л ев,
служа
Там ар -ц ариц е,
держит
меч
ее
и
щит.
Перевод
неточен.
В
ор иги на ле : «Льву царицы Тамар к лицу
копье,
щит
и
ме ч».
Под
львом
подразумевается
муж
и
соправитель
царицы
Грузии
Тамар
(1184—1213) Давид Сослани (1189—1207).
В
эпилоге
поэмы
он
н азван
пр ямо
по
имени
(«Мне ли петь дела Да­
вида»).
1.
Тот
про ход ит
тр ое
суток
с
непокрытой
гол овою.
Ходить
с
не­
покрытой
г оловой,
в
представлении
древних
грузин,
считалось
ун и­
зительным.
4.
Мудрый
Эзр ос
в
«Дионосе»
нам
ост авил
назиданье
и
т.
д.
Перевод
приблизительный.
Подстрочник
С.
Иорданишвили
точ но
пе­
ред ает
смы сл
о р игинал а:
1Н.
Я.
М
а
р
р,
Об
истоках
творчества
Руставели
и
его
поэме,
Т билиси, 1964, с .
139.
2 См.:
П.
Н.
Берков,
О
композиции
«Витязя в тигровой
шкуре». — «Литературная
Грузия», 1966, No 9-10, с.
78.
С р.:
А.
Ба­
рамидзе,
Реплика
по
поводу
статьи
проф.
П.
Н.
Беркова.
—
«Ли ­
тер ату рн ая
Грузия», 1967, No 2, с.
76.
3 Шота Руставели,
Носящий
барсову
шкуру.
Перевод
К.
Бальмонта,
М. , 1917 (неполный перевод); Париж, 1933 (полный
перевод).
4 У Церетели: «Der Ritter» (рыцарь) .
272


Дионос
м удрый
и
Эзрос
свидетельствуют
нам
след у ющее :
Достойна
жалости
роза,
зам ерзш ая ,
заиндевевшая;
'
Достоин
жалости
тот
(чьи ланиты)
б олее
не
походят
на
рубин
и
чей
стан
—
увядший
тростник,
Когда
он
пускается
в
скитания,
покидает
места
обжитые.
В
п еревод е
З аб олоц кого
ч ув ствуе тся
явное
воздействие
перевода
Нуцубидзе
(«Мудрый Эзрос в «Д ион осе»
сам
свидетельствует
м не»).
Эта
строфа
по
настоящее
время
вызывает
б оль шие
споры.
По-в и ди­
мо му,
Руставели
имеет
в
виду
два
ли ца
—
Дион ос а
(см .
вступ.
ст ат ью,
с.
26) и Эзру (Э зро са).
Эпи тет
«мудрый»
по
грузинскому
оригиналу
может
отно сить с я
и
к
Дионосу
и
к
Эзросу.
Однако
рас­
суждения
о
ро зе
в
ареопагитском
к орпусе ,
автором
которого
считает­
ся
Д ион ос,
отс утст вуют.
Отдал енное
схо дс тво
эта
аллегория
имеет
с
аст ролог ическ им
пр оизв еде нием
псевдо-Ездры
(пророка), извест­
ным
на
г рузи нск ом
яз ыке
с
Xв.
Некоторые
ученые
(А.
Шанидзе,
А.
Гацерелия)
и
связывают
руставелевского
Эзроса
с
эт им
п севдо-
Ездрой.
П.
Иигороква
(а вслед за ним Ш.
Ну цубидз е )
Эзросом
сч и­
тает
ев рейск ог о
п оэта
из
Ис пании
Ибн-Эзру
(XI—XII
вв.), а «Дио-
носом»
—
сбо рник
его
лирическ их
сочинений
(«Дивана»).
Утвержде­
ние
это
бездоказательное.
Вопрос
о
Ди оно се
и
Эзросе
в
да нной
строфе
пок а
остается
открытым.
10.
Девяти
небес
лишая,
пусть
сожжет
ме ня
гее нна !
В
по эме
Руставели
признается
существование
девяти
небес
(как,
впрочем,
и
в
«Божественной Комедии»
Да нте).
Юная
Нестан- Дар едж ан ,
покляв­
шись
в
лю бви
Тариэлу,
гов ор ил а: «Если обману,
то
пуст ь
бог
обра­
тит
меня
в
п рах
и
не
до ст ану
я
девяти
не бе с».
Но
из
Кад ж ети
она
писала
воз любл енн ому : «Повернулось к нам с угрозой колесо семи
небес».
Нет
ли
тут
пр оти вор ечи я ? «В специальной научной литера­
туре
этот
вопр ос
не
выяснен», —
пише т
по
это му
поводу
автор
но­
вой,
серьезной
работы
Э.
Хинт ибид зе.
Но
пр едпо ло ж ение
самого
Хинт иб идзе
не
кажется
достаточно
у бе дите ль ным : «Ввиду того,
что,
по
астрологически-религиозным
взг лядам ,
только
семи
из
девяти
небес
пр ипи сыв алос ь
управление
судьбами
людей
по
воле
божества,
—
в
со отве тству ющем
месте
Нестан
ссылается
на
семь
не бе с » («Мировоз ­
зренч ески е
проблемы
в
поэ ме
Руставели
„Вепхисткаосани“», Тбили ­
си , 1975, с.
439, на груз,
я з.,
резюме
на
русском
и
немецком
языках).
22.
О
любви
ты,
верно,
помнишь,
что
апостолы
гласили...
как
в
Писанье
возносили.
Апост олы
—
ученики
Ии суса
Хр иста ;
неко то ­
рым
из
них
приписывается
ряд
кн иг
Нового
завета,
в
час тнос ти
и
так
называемые
«Послания», и « Д ея ния
а п ост олов».
32.
Не
б ерем
мы
в
рот
хме ль ного.
Запрет
на
употребление
ви на
предписан
мусу льм анск им
народам
в
К ор ане.
Как
вещает
нам
Пи­
санье.
Подразумевается
«Послание апостола Павла»
в
Новом
завете.
47.
В
доме
Рака
восседало
солнце.
Рак
—
зоди акаль ное
с озве з­
дие ;
в
пределах
этого
созвездия
Солнц е
наблюдается
в
июн е,
значит
Ав танд ил
вернулся
в
пещер у
Та р иэла
в
начале
лета.
273


54.
Мудрый
Дивное
человека
уч ит
тайн е
сокровенной
и
т.
л.
Мудрый
Дивное
—
псевдо-Дионисий
Ар еоп агит
(см.
вступ.
статью
с.
26—27).
Он
как
будто
упоминается
и
в
четв ер той
песне
(«Автан­
дил
уезжает
на
поиски
вит язя
в
ти гро вой
ш куре »).
55.
Самоцветы
из
Романьи
сходны
с
яй цами
цесарки.
По
тек сту
перев ода
Ро мань я
—
о дна
из
стран,
пр ина дле жа щих
к
р ома нск ому
мир у.
Но
перевод
неточен:
в
оригинале
это
слов о
пер си дск ого
про­
исхождения
и
означает
гранатовое
дер ево.
Следовательно,
речь
иде т
о
рубинах,
подобных
зернышкам
граната.


СЛОВАРЬ
1
«Абдул- М ессия »
—
название
поэм ы
XII в.
Иоанна
Шавтели,
означаю­
щее,
по -вид имому,
и
пр озви ще
н еиз вес тного
и стори чес ко го
лица,
восхваляемого
в
п роизве дении .
Адамант
—
алмаз,
бриллиант;
в
пе ре нос ном
см ысле:
к репк ий,
не со­
крушимый.
Аксамит
—
тонкая
драгоценная
ткань.
Амиран
—
г лавный
персонаж
грузинского
героико-авантюрного
ро­
ман а
XII в.
«Амиран- Да р едж аниа ни» (см. :
Мосе
Хонели).
А ми рбар
(араб.)
—
министр
двора,
та кже
и
мор ск ой
военачальник,
адмирал.
А ргам ак
—
порода
быстрых
и
легких
скаковых
лошадей.
Ас пид
—
ядовитая
змея,
га дю ка.
Аспироз
—
др евне е
название
план еты
Венера .
Багрец
—
ярко-красная
краска.
Багряница
—
пурпурная
мантия
царей .
Б адахш ан
—
область
на
сев еро- вост оке
Афга нист ана,
славилась
до­
бычей
и
обработкой
руби нов.
Басрийский
меч
—
город
Ба сра
на
побережье
Пер сидско го
залива,
при
вп аден ии
в
него
рек
Ти гра
и
Евф рат а,
славился
выделкой
ста­
ли
и
ор уж ия.
Безоар
(перс.)—д ра го ц енн ы й
камень
о рган иче ск ого
происхождения;
отл ича ется
необычным
блеском;
ему
приписывались
це леб ные
свой­
ст ва.
Вазир
—
ви зирь ,
советник
ц аря
на
Востоке,
в
том
числе
в
Г руз ии.
Велзевул
—
сатана.
В етри ло
—
парус.
Вис
и
Рамин
—
гл ав ные
персонажи
п ерсидск ой
р ома нти ческ ой
по­
эмы
Фахреддина
Гу рган и
(XI в.), по грузинской редакции XII
в.—
«Висрамиани».
Виссон
—
драгоценная
ткань,
употреблялась
в
од ея ниях
ц арей
и
вы с­
шей
знати.
Выя
—
ше я.
1 В словаре поясняется также ряд русских архаизмов и мало
употребительных
сл ов,
использованных
п еревод чи ко м.
275


Габаон—
Гаваон,
местность
около
Иерусалима,
упоминаемая
в
Библии.
Геон
—
Джеон
(Джейхун), древнее название реки Амударьи.
Гепард
—
зверь
из
семейства
кошачьих,
по хож ий
на
леопарда;
дрес­
сир о в анные
г епар ды
участвовали
в
охоте.
Гиацинтовые
чаши
—
чаши
из
драгоценных
камней
красного
цвета.
Го лиаф
—
великан,
к ото рого,
по
библейской
ле генд е,
од олел
Дав ид
Иудейский,
в
да нном
контексте
—
богатырь.
Гуланшаро
—
сказочный,
легендарный
г ор од ; «гулан-ша хр» (перс.)
—
город
роз.
Дес ни ца
—
правая
рука
или
рука
вооб ще.
Диларгет
—
имя
главного
персонажа
не
дошедшего
до
нас
грузин­
ского
романа
XII в.,
пр ипис ыв аем ого
Са рги су
Тмог вели.
Достакан
(перс .)
—большая
чаша,
заздравный
кубок.
Д рахма
(греч.)
—мелкая
серебряная
монет а,
мера
ве са.
Дэ вы
—
злые
духи
в
мифологии
древних
персоязычных
народов.
Зарадхана
(перс . )
—
оружейная
п алат а.
Зодиак
—
дв енад цат ь
созвездий,
в
пределах
которых
проходит
види­
мое
г о дичное
дв иже ние
солнца.
Зуал
(араб.)
—
планета
Сатурн.
Ин диго
—
синяя
краска.
К адж
(груз,
м иф.)
—
человекоподобное
сущ ест во,
обладающее
све рх ъ­
естественной
силой.
Каджети—
страна
и
к реп ость
каджей
(см .).
К айе
—
главный
герой
поэм ы
Низ ами
(XII в. ) «Лейли и Меджнун»
(см.
мидж нур ).
Ка раван - сар ай
—
постоялый
двор
для
то ргов ых
к араван ов
на
Во­
стоке.
Ки мвал
—
др евн ий
ударный
музыкальный
инст рум ент .
Коран
—
священная
религиозная
книга
м усу льм ан.
Крин
—
лилия.
Криница
—
род ни к,
источник.
Кронос
—
Са тур н.
Купи на
—
куст,
роща.
Лал
—
высший
сорт
рубина,
в
поэзии
употребляется
как
метафори­
ческое
название
губ
или
ланит .
Магомет
(VII в .)
—основатель
мусульманской
религии.
Майдан
—
то ргов ая
площадь
вос то чных
рынков.
Марих
(араб .)
—
планета
Марс.
Мекка
—
родина
Магомета
(см .), священный
город
мусу ль ман
(в
современн ой
Саудовской
Ара вии).
Мер ани
—
крылатый
конь.
Месх
—
представитель
грузинского
племени
(из Южной Грузии).
Ми д жнур
—
меджнун
(араб. ),
ч ело век,
об ез уме вший
от
любо вной
страсти;
прозвище
главного
гер оя
по эмы
Низами
(«Лейли и Мед­
жн ун»), ставшее впоследствии нарицательным именем.
Мосе
Хо нели
—
гру зин ск ий
п ис атель
(XII в.), ему приписывается,
ро­
ман
«Амиран- Да р е джа ни ани» (см.) .
276


Моурае
—
управитель.
Мук ри
(араб.)
—чтец
Корана
(см. ).
Муллин
(араб.)
—
мусу ль манск ий
б ог ослов.
Му льг азан зар
—
вымышленная
с тр а на; «мургзар» (перс .) —л уж ай ка.
Му шт ари
(араб.)
—
пл ане та
Юпитер.
Н арды
—
иг ра
в
кости
(трик -т р ак), распространенная
на
Вост оке.
Отарид
(араб.)
—планета
Меркурий.
Пен и
—
жал о бы,
упр ек и.
Персть
—
пр ах,
пыль.
Пла тон
—
древнегреческий
философ-идеалист
(428—347 до н .
э .).
Рак,
—
см.
прим.
47.
Ра мин
—
с м.:
Вис
и
Рамин.
Ристалище
—
пло ща дь
для
состязаний
в
бе ге,
ез де
и
проч.
Ростом
—
Р уст ем,
гл авн ый
герой
поэмы
Фи рд оуси
(X в.) «Шах-
наме».
С ала
(Саламан)
—
по
всей
вероятности,
Са л,
персонаж
по эмы
Ни­
зами
«Лейли и Меджнун» .
Сирин
—
райская
птица,
имя
к ото рой
встречается
в
раннехристиан­
с ких
леге нд ах
и
апокрифах.
Спасалар,
спасает
—
военачальник,
п олко вод ец.
Стадий
—
мера
дл ины
в
древности
(ок.
200 м.).
Талант
—
мера
в еса
и
дене жная
единица
в
др евно сти .
Тамбурин
—
музыкальный
ин ст р умент
ти па
бубен.
Тмо г вели
—
с м.:
Диларгет.
Т урач—
лесная
птица,
вид
фазана.
Уток
—
поперечные
нити
ткани,
переплетающиеся
с
продольными.
Хатавы
—
жители
Ха таети
(см.) .
Хатаети
—
северная
часть
Кит ая.
Хатун
(тюрк . )
—
зн ат ная
д ама,
госпожа.
Хорезм
—
средневековое
государство
в
Средней
А зии;
в
поэм е
ото ж­
дествляется
с
Ир аном .
Ча чна гир
(перс .)— пр идв орн ый
дегустатор
ви н,
ви ноче рпий .
Челядинка
—
прислужница.
Чинар
—
плата н.
Шавтели
—
см . : «Абдул-Ме ссия» .
Шуйца
—
ле вая
рука.
Эдем
—
по
биб лейской
леге нде,
райская
ст ра на,
где
будто
бы
обитали
первы е
люди
на
земле.
Эзрос
—
см.
прим.
4.
Юд0ль
—
долина;
в
перено сном
з начени и:
земная
жизнь
с
ее
невзго­
дами
и
ст ра даниям и.


ОГ Л АВЛ ЕНИЕ
Вел ик ий
по эт
и
мы сли тель .
Вступительная
статья
А.
Г.
Барамидзе
5
ВИТЯЗЬ
В
ТИ ГРО ВОЙ
ШКУРЕ
Вступление....................................................................................................... 41
1.
Начальная
повесть
о
Ростеване,
царе
Аравийском....................... 45
2.
Аравийский
цар ь
встречает
витязя
в
тигр ово й
шкуре
....
52
3.
Ука з
Автандила
его
подданным.......................................................... 62
4.
Автандил
уезжает
на
по иски
витязя
в
т игро вой
шкуре
...
64
5.
Повесть
о
жизни
Тариэла,
р асска занн ая
Ав та ндилу
при
пе р­
вой
встрече................................................................................................. 80
6.
Повесть
о
л юбви
Тариэла,
в пер вые
полюбившего........................ 84
7.
Первое
послание
Нестан-Дареджан
возлюбленному
.. ..
89
8.
Первое
послание
Тариэла
возлюбленной........................................... 90
9.
Послание
Тариэла
к
хат авам
и
свидание
его
с
во злюб лен ной
.
91
10.
Ответ
Рамаза
и
поход
Т а риэла
на
хатавов.......................................93
11.
Послание
Тар иэла
ца рю
ин ди йско му
и
возвращение
его
на
родину.......................................................................................................101
12.
Послание
Нестан-Дареджан
к
ее
возлюбленному.......................105
13.
Послание
Тари эла
во злю бленн ой
и
сватовство
Н еста н-Д а­
ред жан
...................................................................................................... 107
14.
Приезд
хорезмийского
царевича
и
гиб ель
его
от
руки
Т а риэла
113
15.
Тариэл
узнает
о
похищении
Нестан-Дареджан........................... 116
16.
Вст реч а
Тари эла
с
Нурадин-Фридоном.......................................... 119
17.
Тариэл
помогает
Фридону
победить
врага..................................... 122
18.
Р асска з
Фридона
о
Нестан-Дареджан...........................................124
19.
Возвращение
Автандила
в
Аравию....................................................131
20.
Пр о сьба
Автандила
о
новой
поездке
и
разговор
ва зира
с
ца­
рем
............................................................................................................. 138
21.
Беседа
Авт ан дила
с
Шер мад ин ом
пер ед
вторым
тайным
его
отъездом.................................................................................................... 144
22.
Завещание
Автандила
цар ю
Ростевану.......................................... 146
23.
Молитва
Авт ан дила
пе ред
отъездом...............................................149
24.
Ростеван
узн ает
о
тайн ом
отъ е зде
Автандила................................150
278


25.
Вт орой
тайный
отъезд
Автандила
к
Тариэлу............................153
26.
Автандил
в
поисках
Тариэла.
Плач
его
и
стенание
.
.
.
.157
27.
Автандил
нах о дит
Т а риэла
во
втор ой
раз.....................................158
28.
Р ассказ
Та риэл а
о
том,
как
он
убил
льв а
и
тигрицу
.
.
.164
29.
Возвращение
витязей
в
пе щеру
и
свидание
их
с
Асмат
.
.
.166
30.
Отъезд
Автандила
к
Фридону,
правителю
Мульгазанзара
.
171
31.
Прибытие
Автандила
к
Фридону
после
ра злук и
его
с
Та-
риэлом.......................................................................................................174
32.
Отъезд
Автандила
на
поиски
Нестан-Дареджан.......................181
33.
Прибытие
Автандила
в
п ри морск ий
гор од
Гуланшаро
.
.
.186
34.
Встреча
Автандила
с
Фатьмою..........................................................188
35.
Фа тьма
вл юбля ет ся
в
Автандила.................................................... 189
36.
Любовное
п ослан ие,
написанное
Фат ьмо й
Автандилу
.
.
. 190
37.
От вет
Автандила
и
встреча
его
с
чачнагиром............................192
38.
Автандил
убивает
чачнагира.............................................................. 195
39.
Фатьма
расск азы вает
Автандилу
историю
Нестан-Дареджан
196
40.
Фатьма
спасает
Нестан - Даред ж ан
и
расск азы вает
о
ней
Усену...........................................................................................................199
41.
Усен
выдает
Нестан-Дареджан
царю
морей................................ 202
42.
П ов есть
о
пле не нии
Нестан - Даре дж ан
каджами,
р а ссказ ан­
ная
Ф ат ьмой
Автандилу................................................................... 209
43.
ПосланиеФатьмы
к
Нестан-Дареджан............................................ 217
44.
Послание
Нестан-Дареджан
к
Фатьме........................................219
45.
Послание
Нест ан -Да ред жан
к
возлюбленному......................... 221
46.
Послание
Ав тандила
к
Фридону.....................................................225
47.
Отъезд
Ав та ндила
из
Гуланшаро
и
в стреч а
его
с
Та рп
-пом
227
48.
Отъезд
витязей
к
Фридону..............................................................233
49.
Сов ет
ви тяз ей
у
к репост и
Каджети............................................... 236
50.
Взятие
К адж ети
и
освобождение
Нестан-Дареджан
... .
239
51.
Прибытие
Та риэл а
к
ца рю
морей....................................................242
52.
Прибытие
Та риэл а
в
царство
Фридона.......................................... 245
53.
Св а дьба
Та р иэла
и
Нестан-Дареджан,
устроенная
ц арем
Нурадин-Фридоном............................................ ...............................247
54.
Тариэл
возвращается
к
пещере
и
видит
своисокровища
.
.251
55.
Свадьба
Автандила
и
Ти на тин,
устроенная царем
арабов
.
.
259
56.
Свадьба
Тариэла
и
Нестан-Дареджан.......................................263
Заключение................................................................................................. 266
Примечания........................................................................................267
Словарь
.............................................................................................................275


Шот а
Рус таве ли
витязь
В
ТИ ГРОВ ОЙ
ШКУРЕ
Л.
О.
изд-ва
«Советский писатель», 1977, 280 стр.
БЗ — 41—44 —1977
Редактор
В.
С.
Киселев
Ху до жник
И.
С.
Серов
Ху дож.
редактор
А.
Ф.
Тре тьяк ова
Техн,
ред ак тор
3.
Г.
Игнатова
Корректор
И.
Г.
Кл ейнер
ИБ—11 43
Сдано
в
наб ор
28/Ш 1977 г .
Под писа но
к
печати
23/VI 1977 г .
М
11624.
Фо рмат
84Х108*/з2.
Бумага
тип.
No
1.
Пе ч.
л.
83/4+5 вкл.
Ус л.
пе ч.
л.
15,22.
Уч.-изд.
л.
12,45.
Тираж
40000 экз.
Заказ
No
421.
Ц ена
1р.
35 к.
Изд-во
«Советский писатель»,
Л енин гра дс кое
отд еление.
Ленинг рад ,
Н ев­
ский
пр., 28
Ордена
Трудового
Кра сного
Знам ени
Ленинградская
тип ог ра фия
No
5 Союз-
полигр аф пром а
при
Государственном
к омитете
Со вета
Министров
ССС Р
по
делам
издательств,
п олигра фии
и
книж но й
торговли.
190000, Ле нингр ад,
Центр,
Красная
ул., 1/3.