/
Author: Пищенко В. Ткаченко И. Бачило А. Шабалин М.
Tags: художественная литература повесть фантастическая повесть
ISBN: 5-235-01611-4
Year: 1990
Text
Александр Бачило
Игорь Ткаченко
ПЛЕННИКИ
ЧЕРНОГО
МЕТЕОРИТА
Фантастические повести
Виталий Пищенко
Михаил Шабалин
НЛО
ИЗ ГРАЧЕВКИ
МОСКВА
МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ
1990
ББК 84Р7
Б67
Ответственный редактор
Р. В. Чекрыжова
Б67 Александр Банило, Игорь Ткаченко: Плен-
ники черного метеорита. Виталий Пищенко,
Михаил Шабалин: НЛО из Грачевки. Фантас-
тические повести./ — М.: Молодая гвардия,
1990.— 270 с.
в 4702010201 - лй © Всесоюзное творческое
“078(02>90” * объединение молодых
писателей-фантастов.
Тирасполь. 1990 г.
© Москва. Молодая гвар-
ISBN-5-235-01611-4 дия. 1990 г.
Александр Бачило
Игорь Ткаченко
ПЛЕННИКИ ЧЕРНОГО МЕТЕОРИТА
Снова и снова возвращался я к черной, про-
долговатой, похожей на лошадиную голову глыбе и
подолгу неподвижно стоял перед ней, словно загип-
нотизированный размытыми бликами, пробегающи-
ми время от времени по оплавленной поверхности
Метеорита. Откуда, из каких глубин необозримой
Вселенной прилетел он на Землю? Кто наделил его
этими таинственными свойствами, в странной сути
которых я тщетно пытаюсь разобраться? Случайно
он оказался здесь или был послан неведомым, не
постижимым для нас разумом?
Когда смотришь на ноздреватую поверхность
Метеорита, возникает удивительное чувство прикос-
новения к бесконечности. Сотни тысяч, а то и мил-
лионы лет блуждал он в космосе, подчиняясь про-
грамме, заложенной его создателем, и память об
этих временах — я уверен — до сих пор хранится
в толще небесного странника. Стоя посреди зала,
обитого темно-синей со звездами тканью, перед чер-
ной глыбой Метеорита, лежащего на мраморном
постаменте, я начинал чувствовать, как часть этих
воспоминаний становится моими собственными.
Если бы кто-нибудь мог окинуть взглядом всю
Вселенную с ее звездными скоплениями, туманнос-
тями, планетными системами и астероидами, он на-
верняка обратил бы внимание на странные эволю-
ции, совершаемые крохотной песчинкой, курсирую-
щей от одной планеты к другой. Движение ее на-
рушало все физические законы. Черный странник
далеко стороной облетал звезды умершие, холодные,
равно как и вспыхнувшие недавно, поливающие
пространство вокруг губительным излучением;
медленно и осторожно приближался к обитаемым
планётам, кружил возле них, будто по-хозяйски ог-
лядывая поверхность, и наконец погружался в ат-
мосферу.
Проходили мгновения или тысячелетия — в мас-
штабах Вселенной трудно отличить одно от друго-
го — и неутомимый странник вновь объявлялся в
межзвездном пространстве.
Так повторялось десятки и сотни раз.
Но что он искал на обитаемых планетах? В чем
смысл его многовековых блужданий? Знания, на-
копленные цивилизациями? Или эмоции — энергия
гнева, боли и радости? Или что-нибудь другое?
Ни на один из этих вопросов я не узнаю ответа
до тех пор, пока...
Глава 1
Солнце садилось за зубчатую гряду скал, об-
ступивших долину. Его последние лучи еще горели
на окнах замка, стоявшего на холме, но городок
в долине уже погружался в сумерки. В свете зака-
та на дороге, спускавшейся от замка к городу, по-
казался всадник. Конь его мчался рысью, но было
видно, что он устал и спешит лишь потому, что чует
близкий отдых.
Въехав на улицу городка, всадник придержал
коня и стал внимательно вглядываться в вывески,
очевидно, в поисках харчевни или постоялого дво-
ра. Вид его мог бы удивить редких прохожих, спе-
шивших по своим делам, если бы в этом краю кто-
либо умел удивляться. На голове всадника был
шлем с поднятым забралом, в руке турнирное ко-
пье, а на боку — меч. Одет же он был в пропылен-
ную, выгоревшую на солнце штормовку с надписью
по спине «Мингео». Под штормовкой виднелась ак-
куратно заштопанная на груди тельняшка, из-за
пояса торчала рукоять револьвера. Длинные ноги
в узких панталонах, обутые в ботинки на рубчатой
подошве, едва не касались земли. Картину дополня-
ла подзорная труба, повешенная через плечо, и ог-
ромный фибровый чемодан, притороченный к
седлу...
Словом, всадник был, без сомнения, странствую-
щим рыцарем.
4
Вид запущенных, покосившихся домишек при-
водил его в уныние. Он помнил это* город совсем
другим, сверкающим яркими красками, с нарядны-
ми толпами на площадях и улицами, полными
улыбчивых прохожих. Сколько знакомых друже-
ских лиц встречалось тогда на каждом шагу! Где
же они теперь? Неужели никого не осталось? Не-
ужели всех этих смелых, жизнерадостных людей
поглотило неумолимое время? Впрочем...
Вон та приземистая фигура... Ведь это же... Не
может быть! Да нет, никакого сомнения!
— Силач! — окликнул рыцарь прохожего, сгор-
бившегося под тяжестью огромного мешка.
На мгновение тот остановился и даже обернулся
было, но сейчас же почти бегом припустил дальше.
— Постой же! — воскликнул рыцарь.— Чего
вы испугались, чудак? Ведь это же я, Ланселот!
Человек с мешком не отозвался. Втянув голову
в плечи, он скачками несся по улице, так что ры-
царю была видна лишь его широкая спина.
— Остановитесь, Силач! — увещевал его Лансе-
лот.— Да посмотрите же на меня, черт вас возьми!
Но тот испугался еще больше. Бросив в отчая-
нии мешок, он в три прыжка скрылся в узком тем-
ном переулке.
Рыцарь сокрушенно покачал головой и продол-
жал путь, недовольно бормоча что-то себе под нос
и время от времени пожимая плечами.
Как все-таки давно он здесь не был. Вечный
странствующий рыцарь, он и сам, пожалуй, не смог
бы сказать, какие края были для него родными.
С равной самоотверженностью Ланселот совершал
рыцарские подвиги на каменистых дорогах Испа-
нии, сражался с пиратами в просторах Карибского
моря, добывал нефть в Северных широтах и отби-
вал атаки наемников, будучи комиссаром провин-
ции на жарких равнинах восставшего Гарменона.
Куда бы ни занесла его судьба, он нигде не считал
себя случайным путником и свято верил, что имен-
но здесь и сейчас кто-то нуждается в его, Лансело-
та, помощи.
Именно эта вера и привела его теперь в город,
который он покинул много лет назад.
В конце улицы он, наконец, нашел то, что искал,
а именно харчевню «Горный Дракон», принадлежа-
5
щую старому Перешнику, человеку степенному и в
городке уважаемому.
На вывеске харчевни был изображен ощетинив-
шийся иглами камнегрыз, и рыцарь, слезая с коня,
про себя отметил, что художник, столь правдиво
изображавший этого страшного хищника, непре-
менно должен был видеть его живьем.
Дверь харчевни отворилась, и на крыльце по-
явился сам хозяин — старый Перешник. Он учтиво
поклонился гостю и произнес:
— Добро пожаловать в «Горного Дракона», сэр...
У нас вы можете отдохнуть и подкрепить силы. Ку-
шанья и напитки превосходные, цены умеренные!
Рыцарь кивнул.
— Хорошо, хорошо. Но сначала позаботьтесь
о моем коне. Он проделал сегодня немалый путь и
нуждается в подкреплении сил больше, чем я. На-
деюсь, у вас найдется свежее сено и овес?
— О, не беспокойтесь, сударь! — с гордостью
произнес хозяин. — На чем бы ни приехал к нам
благородный путешественник, в «Горном Драконе»
всегда смогут угодить и ему, и его э-э... животному.
А уж кто только здесь не бывает! Позвольте, я не-
медленно распоряжусь... Эй, Форшмак!
На зов хозяина прибежал кругленький коротыш-
ка, принял у рыцаря копье, взял коня под уздцы
и увел в стойло, сказав на прощание:
— Не извольте беспокоиться, ваша милость. Мы
свое дело понимаем!
Рыцарь вслед $а хозяином вошел в харчевню и
расположился за столом в углу. В ожидании зака-
занного ужина он снял шлем, под которым обнару-
жилась небольшая лысина, и принялся набивать
трубку. Его удлиненное бледное лицо с острой бо-
родкой и торчащими в стороны усами стало задум-
чивым. Он рассеянно оглядывал посетителей хар-
чевни сквозь пенсне, оседлавшее его большой с гор-
бинкой нос.
Неожиданно во дворе послышались крики, скрип
тормозов и завывание ездовых волков. Дверь рас-
пахнулась, и в харчевню ввалились солдаты двор-
цовой стражи во главе с капитаном Кнутом.
— Всем сидеть! — скомандовал он.— Хозяин, ко
мне! Живо!
Перешник стремглав прибежал с кухни. В ру-
6
ках у него было серебряное блюдо с жареным гусем,
обложенным яблоками.
— К вашим услугам, господин капитан! — вос-
кликнул он.— Рад приветствовать вашу милость и.
всех молодцов в «Горном Драконе»! Прикажете вы-
катить бочку?
— Молчать! — рявкнул капитан Кнут.— Вопро-
сы задаю я, понятно?
Он обвел помещение взглядом, от которого по-
сетители втягивали головы в плечи. Они знали, что
капитан Кнут шутить не любит и под горячую ру-
ку ему лучше не попадаться. Хозяин стоял навы-
тяжку, блюдо с еще шкворчащим гусем жгло ему
пальцы, но он не смел шевельнуться.
— Кто из них,— Кнут кивнул на посетителей,—
прибыл за последние полчаса?
— Только вот этот господин,— сказал хозяин,
показывая блюдом на странствующего рыцаря.—
Но он приехал только что... Вот я ему как раз по-
даю ужин... с вашего разрешения.
— Стоять! — снова рявкнул Кнут, и хозяин, по-
пытавшийся, было, освободиться от гуся, застыл,
прикованный к месту этим грозным окриком.
Капитан медленно приблизился к рыцарю, кото-
рый давно уже с любопытством за ним наблюдал,
и, остановившись перед его столом, спросил:
— Кто такой?
Тот, сложив руки на груди, откинулся на спин-
ку стула и с достоинством произнес:
— Сначала я хотел бы знать, сударь, кто вы
такой, что считаете себя вправе задавать мне этот
вопрос. А заодно потрудитесь объяснить, кто дал
вам право врываться в заведение, предназначенное
для отдыха усталых путников, и допрашивать мир-
ных посетителей?
— Молчать! — рассвирепел капитан.— Или я
прикажу доставить вас в такое место, где вы живо
расскажете все, что у вас спросят! Я капитан Кнут,
начальник сыскного отряда, и перечить мне не со-
ветую, ясно?
Удивительный посетитель «Горного Дракона»
усмехнулся и указательным пальцем поправил
пенсне.
— Что ж, в свою очередь, я готов представить-
ся,— сказал он.— Мое имя — Ланселот. Я странст-
7
вующий рыцарь. Теперь, когда вам известно, с кем
вы имеете дело, я имею честь сообщить вам, су-
дарь, что вы невежа.
На минуту в харчевне воцарилась мертвая ти-
шина. Затем горожанин, сидевший ближе других,
с грохотом отодвинул стул и полез под стол — он
понял, что сейчас начнется.
— Ах так? — прорычал Кнут и, обернувшись к
солдатам, скомандовал: — Взять его!
Но прежде чем те двинулись с места, рыцарь
был уже на ногах. Он отступил в угол и выхватил
меч из ножен.
— Что ж, прошу, господа стражники, смелее!
И пусть каждого из вас на смертном одре утешит
мысль, что он пал от руки благородного рыцаря!
Однако капитан, вместо того чтобы командовать
атакой, вдруг закричал:
— Стойте! Это не тот меч! Все назад! Хватит
терять время, едем дальше!
Он повернулся и вышел за дверь. Солдаты гурь-
бой потянулись за ним. Снова застучали по мосто-
вой колеса, послышался вой волчьих упряжек, и
скоро отряд растворился в темноте.
— Уехали,— облегченно вздохнул хозяин, за-
творяя дверь. Блюдо с гусем уже стояло на столе
перед Ланселотом, но тот все еще с удивлением
разглядывал свой меч.
«Интересно,— бормотал он,— что имел в виду
этот грубиян? Эх! Опять не повезло. А ведь так
хорошо все складывалось!»
Сокрушенно покачав головой, рыцарь сел на свое
место и с ожесточением, словно перед ним был от-
ряд стражников, набросился на ни в чем не повин-
ную птицу.
Когда от гуся остались одни кости и Ланселот,
восстановивший душевное равновесие, сыто отдувал-
ся, дверь харчевни опять открылась, пропуская но-
вых гостей. Первым вошел юноша, почти мальчик,
в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, в
школьных брюках и кроссовках, с широкой кожа-
ной перевязью через плечо, на которой висел упря-
танный в ножны меч. Позади него стояла высокая
белокурая девочка с синими испуганными глаза-
ми. Она была в джинсах и светлой курточке.
Юноша обвел тревожным взглядом помещение
8
и спросил хозяина. Появился старый Перешник. По-
дозрительно косясь на разорванный, перепачканный
кровью рукав гостя, он просил пожаловать, отдох-
нуть и подкрепить силы, но прежнего оживления и
радушия уже не слышалось в его голосе.
Однако юноша шепнул что-то на ухо хозяину,
и тот сразу переменился.
-— Ах, от Бруса! — воскликнул он.—Проходите,
проходите же, друзья мои, вот сюда, рассаживай-
тесь. Так вы что же, прямо из замка?
Юноша кашлянул.
— Не совсем...
— Понимаю! — закивал хозяин.™ Старина Брус!
Ну как он там? Все в караулы ходит?
— Он? Да. То есть нет! Собственно, он уехал.
Сегодня.
— Уехал? Куда?
— К родственникам. На север.
От этих слов хозяин застыл, точно громом по-
раженный.
— Ах, вот оно что! — проговорил он наконец.™
К северным, значит, за подмогой... Не иначе, со-
бытия приближаются! То-то я смотрю, стража...—
он быстро огляделся по сторонам и громко ска-
зал: — Однако здесь что-то шумно, идемте, господа,
я провожу вас в более спокойное помещение. Там
вы сможете отдохнуть.
Юноша поднялся было со своего места, но в этот
момент раздался страшный треск, и вместе с две-
рью, сорванной с петель, в комнату влетели трое
стражников. Следом за ними в дверном проеме по-
казался высокий, закутанный в плащ человек.
Длинные седые волосы выбивались из-под его ши-
рокополой, надвинутой на глаза шляпы.
•— Вот он! — закричал человек, показывая на
юношу рукой.— Хватайте его!
Юноша не стал дожидаться атаки и с криком:
«Марина! Я задержу их, беги!» — бросился навстре-
чу стражникам.
Он на ходу выхватил из ножен меч, и все, кто
был в харчевне, ахнули разом и зажмурились на
мгновение, потому что лезвие меча сияло ярким
голубым светом!
— Серебрилл... Серебрилл! — пронесся шепо-
ток.— У него в руках Серебрилл!
9
Один из стражников, также вооруженный ме-
чом, размахнулся и нанес удар, нацеленный юно-
ше в голову, но легкий клинок Серебрилла метнулся
навстречу тяжелому двуручному мечу, искры брыз-
нули во все стороны, толстое стальное лезвие пере-
ломилось, как тростинка, и в руках стражника ос-
тался лишь жалкий обломок» Не теряя времени,
юноша повернулся ко второму нападающему и сде-
лал стремительный выпад. Шлем стражника раз-
летелся на куски, а сам он, схватившись за голо-
ву, бросился наутек. Третий стражник, угрожающе
ворча и прикрываясь щитом, отступил сам.
— А, трусы! — закричал человек в плаще и бро-
сился к дверному проему.— Арбалетчики, вперед!
Один за другим в харчевню вбежали четверо
стрелков с арбалетами и выстроились в одну ли-
нию. Но едва они вскинули арбалеты, как самый
крайний из них получил такой удар в плечо, что
полетел на пол и повалил остальных — это стран-
ствующий рыцарь пришел на подмогу храброму
юноше. Он вмиг разоружил арбалетчиков и выбро-
сил их за дверь в том же порядке, в каком они
появились* Затем он повернулся к человеку в
плаще.
Тот неподвижно застыл у двери, словно ноги его
вросли в пол. Рыцарь медленно приблизился к нему.
— Ланселот! Ты...— прохрипел человек в пла-
ще» Плечи его вдруг затряслись, он стянул с головы
шляпу и обеими руками прижал ее к лицу.
— Мы все-таки встретились, Бескорыстный,—
тихо произнес Ланселот.— Хотя для старых друзей
тебя теперь нет дома. Не так ли ты велел ответить
мне сегодня? О, не надо оправдываться! Я понимаю,
у тебя теперь столько дел! Столько нововведении:
сыскной отряд, полный город стражи! Всем этим
нужно руководить, не правда ли? Необходимость,
я отлично понимаю! Как же без сильного войска
охранять свою репутацию бескорыстного? В нее
теперь просто так никто не поверит!
Последние слова рыцарь произнес во весь голос.
Посетители харчевни испуганно уставились на чело-
века в плаще.
— Да ведь это же сам Бескорыстный!
Вот тебе раз! Сначала сыскной отряд, наводящий
ужас одним своим появлением, затем Серебрмлл —
10
знаменитый меч со светящимся лезвием, и наконец
сам верховный правитель страны, врывающийся во
главе стражи в придорожную харчевню,— не слиш-
ком ли много зрелищ на один вечер даже для сла-
вящихся своей невозмутимостью жителей этих мест?
Многие из них на всякий случай согнулись в по-
клоне..
Бескорыстный отнял шляпу от лица и поглядел
на рыцаря.
— Ланселот! — пробормотал он. — За что? При
посторонних...
— При посторонних?! — гневно воскликнул ры-
царь. — Люди, ради которых мы вместе когда-то
сражались, люди, окрестившие тебя Бескорыстным,
стали теперь посторонними?! Как же они ошиблись
в тебе! Ты всегда отказывался от награды за свои
подвиги, и они приписывали это твоему бескорыс-
тию, а оказывается, тебе просто мало было той на-
грады, которую тебе предлагали. Ты жаждал абсо-
лютной власти и громкой славы, ты добился своего,
и теперь преследуешь каждого, кто не усердствует
в восхищении тобой. Я только сегодня въехал в твои
владения, но успел многое увидеть: глаза людей
полны рабского страха, старые друзья, способные
потревожить совесть Бескорыстного, не пускаются
на порог его замка, в городе банда головорезов под
названием «сыскной отряд» устраивает охоту на
людей.
— Но он же украл Серебрилл! — вскричал Бес-
корыстный.
— Ерунда!—> оборвал его рыцарь.— Ты отлично
знаешь, что Серебрилл невозможно украсть. Он не
каждому дается в руки.
— Но это мой меч!
— Снова ложь! Он давно уже не светился в тво-
ей руке. Вспомни наш разговор во время моего по-
следнего приезда. Узнав, что лезвие Серебрилла ут-
ратило свой блеск, я сразу заподозрил неладное.
Мне следовало тогда же потребовать испытания
меча в других руках, но ты был моим другом, и,
боясь оскорбить тебя недоверием, я предпочелJ по-
верить в то, что волшебная сила его иссякла. Одна-
ко прошли годы, и все встало на свои места. Меч
оказался ни при чем. Он сам нашел теперь нового
хозяина, и тебе ничего не поделать с этим. Иссяк-
11
ла не волшебная сила древнего клинка — не выдер-
жала испытания совесть Бескорыстного!
Ланселот сунул оружие в ножны и отвернулся.
— А теперь пошел вон,— спокойно произнес
он.— И помни — скоро всем станет известно, что
Серебрилл снова в честных руках и лезвие его по-
прежнему горит ярким пламенем. Берегись же!
Не обращая больше внимания на Бескорыстно-
го, Ланселот подошел к юноше и протянул ему
руку.
— Вы храбро сражались, молодой человек, по-
здравляю! Назовите же ваше имя, оно должно стать
известным в этом городе.
— Ростик,— просипел было мальчик, но, спо-
хватившись, откашлялся и произнес громче:
— Ростислав.
— Прекрасно, сэр Ростислав! Разрешите мне про-
сить у вас чести быть представленным вашей даме!
Они подошли к девочке, которая все еще не
могла прийти в себя и с ужасом глядела на черный
дверной провал.
— Марина,— запинаясь, произнес юноша.— Это
вот... сэр Ланселот.
— Спасибо вам,— прошептала Марина и вдруг
разрыдалась.— Спасибо! — всхлипывала она.— Ес-
ли бы не вы...
— О! Какие пустяки! — воскликнул Ланселот.—
Я рад, что помог сэру Ростиславу проучить этих
бездельников. Не стоит расстраиваться из-за таких
мелочей... Ведь нет же никакой опасности, что вы!
Я вообще не понимаю...— рыцарь недоуменно по-
жал плечами и украдкой подмигнул юноше,— ...как
можно думать об опасности, находясь под защитой
столь отважного спутника? Да еще когда в руках
у него Серебрилл — легендарное оружие древних
героев! Знаете ли вы, что такое Серебрилл? Ого! Не
выплавлена еще та сталь, не найден еще тот мине-
рал, которые могли бы оставить царапину на по-
верхности этого клинка. Самые мужественные вои-
ны, самые прославленные рыцари всех времен со-
вершали подвиги с его помощью. И вот сегодня
открывается новая страница истории Серебрилла.
Поведайте же, прошу вас, как вам удалось им овла-
деть. И мне, и собравшимся здесь почтенным горо-
жанам не терпится услыхать эту историю.
12
Ростислав пожал плечами.
— Даже не знаю, что сказать. Он сам попал мне
в руки в замке...
Рыцарь кивнул.
— Чаще всего именно так и случается. Но как
же вы проникли в замок?
— Мы не проникли,— сказала Марина, глотая
слезы.— Мы там очутились. Нам нужно выбраться
отсюда и попасть домой!
— Да,— подтвердил Ростислав,— мы до сих пор
не понимаем, куда попали. Нас было пятеро, мы
шли по музею в нашем родном городе и вдруг...
Очутились здесь. Теперь нам нужно найти наших
друзей. Они, наверное, тоже где-нибудь здесь. И по-
том вернуться домой. Вот только неизвестно, как
это сделать, мы даже не знаем, куда идти.
— На этот вопрос отвечу я!
Все обернулись. Бескорыстный все еще стоял у
дверей. Он сгорбился и выглядел теперь совсем
дряхлым стариком. Бесцветные глаза его мрачно
глядели из-под густых седых бровей.
— Говори же! — сказал Ланселот.— Что тебе
известно?
— Им некуда идти,— медленно произнес Беско-
рыстный.— Они пленники Черного Метеорита!.,
Ранним утром трое всадников крутой извилис-
той дорогой поднимались в горы. Ланселот весело
болтал, Марина и Ростислав молчали, сосредоточив
все силы на управлении лошадьми.
— С этим Черным Метеоритом связана какая-то
тайна, — говорил Рыцарь. — Но что именно, я не
знаю. Бескорыстный мог бы, пожалуй, кое-что рас-
сказать, но не станет. Вы же видели, как он упер-
ся! Да и доверять ему опасно, он теперь совсем не
тот человек, каким я его когда-то знал... Во всяком
случае, друзья ваши где-то здесь, не во владениях
Бескорыстного, так рядом, не рядом, так поодаль —
что за беда! Мы объедем все известные мне земли
и непременна их найдем! Ого-го-о!
Голос Ланселота гулким эхом рассыпался в го-
рах.
— До чего же я люблю вот этот час, час начала
нового путешествия, когда впереди лишь дальняя
13
дорога и благородная цель! Что может быть милее
сердцу настоящего мужчины! Не правда ли, сэр
Ростислав?
— Вы совершенно правы,— ответил Ростислав,
задумчиво глядя на дорогу. Благородная цель, но-
вое путешествие... Но сейчас его беспокоило другое.
Что-то мешало ему до конца поверить в реальность
происходящего. Эти серые скалы, поднимающиеся
впереди, стук подков по каменистой тропе, ножны
меча, бьющие по ноге,— все это, без сомнения, не
сон, и рана на руке все еще ноет, напоминая о битве
с мерзким чудовищем в полутемном коридоре зам-
ка Бескорыстного.
Но ведь вчера еще ничего этого не было! Не мог-
ло быть!
Был город. Обыкновенный человеческий город с
улицами, покрытыми асфальтом, с милицейскими
свистками на перекрестках, с толчеей у дверей ма-
газинов и кинотеатров. Был краеведческий музей в
старом замке на его окраине, и шла по музею экс-
курсия...
Экскурсия, подумал Ростислав. Вот! Вот с это-
го-то все и началось...
Глава 2
...Ростик медленно брел за экскурсантами, ис-
подлобья поглядывая на развешанные вдоль стен
портреты. Напудренные придворные красавицы и
усатые бароны надменно смотрели на него, как бы
спрашивая:
«А этот-то зачем здесь? Что он вечно путается
у людей под ногами? Посмотрел бы сначала на се-
бя, а потом бы лез в приличное общество!»
Ростик поежился и поглядел на Марину и Ар-
вида. Они давно уже отошли в сторону и, не обра-
щая внимания на экспонаты музея, оживленно о
чем-то болтали.
Ростик вздохнул. С ним она никогда не была
такой веселой. Да и вообще не разговаривала. В луч-
шем случае, подарив усталый взгляд, бросала не-
брежно: «А! Это опять ты!» Ну почему? Почему
этому самоуверенному выскочке Арвиду так легко
удалось добиться ее расположения, а он, Ростислав
14
Свечкин, человек во всех отношениях не глупый и
не урод, не смеет даже подойти к ней, потому что
знает — шансов на успех у него нет. И некому да-
же посетовать на свою горькую судьбу — в классе
все считают его рохлей и слышать ничего не захо-
тят о его переживаниях.
Неужели для того, чтобы тебя заметили, нужно
быть дылдой метр восемьдесят пять, играть в бас-
кетбол за сборную школы, тридцать раз подтяги-
ваться на турнике, уметь водить отцовскую машину
и ласточкой прыгать с пятнадцатиметровой вышки?
Начав про себя перечислять достоинства Арви-
да, которые снискали ему всеобщее восхищение,
Ростик совсем загрустил. Конечно, ростом он был
всего на несколько сантиметров ниже Арвида, но
никому и в голову не приходило взять его в сбор-
ную не то чтобы школы, но даже класса. Про него
как-то всегда забывали. В лучшем случае Ростику
доводилось участвовать в каком-нибудь скучном,
всеми презираемом мероприятии, вроде олимпиады
по физике, химии или литературе...
Марина, весело смеясь, оглянулась, но, скольз-
нув равнодушным взглядом по залу, снова поверну-
лась к Арвиду.
Ростик поспешно нагнал остальных. Экскурсия
остановилась перед большим застекленным стендом
с образцами средневекового оружия.
«Вот вам, пожалуйста,— думал Ростик, из-за
спин столпившихся ребят разглядывая блестящие
латы, рыцарские шлемы с пышными перьями, длин-
ные копья и щиты с гербами.— Только тем и зани-
мались, что тузили друг друга чем попало. Кто
больше всех железа нагнет, тот у дамы в почете.
А заглянуть такому болвану под шлем, у него там
что тогда, то и сейчас — опилки. Эх, женщины,
женщины...»
Однако девочек больше интересовали наряды
фрейлин, обильно украшенные бантами и лентами,
только Зойка Сорокина послушно смотрела на же-
лезные доспехи. Она стояла рядом с экскурсоводом,
молодым бородатым парнем, внимательно слушала
его и кивала каждому слову. Что касается Борьки
Меншикова, то он откровенно зевал. Было видно,
что вся эта средневековая рухлядь ему, в общем, до
лампочки.
15
Объяснив все про доспехи и оружие, экскурсо-
вод повел ребят в следующий зал, стены которого
были обиты темно-синей со звездами тканью. В цент-
ре этого небольшого без окон помещения на мра-
морном пьедестале лежал черный камень, величи-
ной и формой напоминающий лошадиную голову.
«Этот метеорит,— значилось на табличке,— упал
в окрестностях нашего города 27 июня 1753 года.
Представляет собой сплав железа и никеля с вкрап-
лениями молибдена, вольфрама и кремния».
Экскурсовод принялся рассказывать то же са-
мое, только гораздо красивее. Он упомянул имена
Галилея и Коперника, портреты которых висели на
стене среди звезд, рассказал о значении этого ме-
теорита для науки и общественной жизни города и.,
подчеркнув еще раз, что представленный экспонат
является гордостью музея, направился дальше, ув-
лекая за собой слушателей. Ростик пошел, было,
вслед за всеми, но вдруг заметил, что Арвид и Ма-
рина отстали.
Арвид все еще стоял перед Коперником и, креп-
ко держа Марину за руку, казалось, вдохновенно
ей что-то рассказывал о трудной судьбе ученого.
Марина оглядывалась вслед уходившей экскурсии и
пыталась высвободить руку, но делала это, как по-
казалось Ростику, без должной настойчивости.
«Вот еще не хватало! — подумал он про себя и
сейчас же вернулся к пьедесталу с метеоритом.—
Хотят остаться наедине! Не выйдет!»
Внутри у Ростика все кипело от негодования, но
внешне он оставался совершенно спокоен. Склонив-
шись над черной глыбой, он принялся внимательно
разглядывать ее ноздреватую поверхность, не без
мрачного удовлетворения ощущая, как взгляд Ар-
вида буравит его спину.
Ростик осмотрел метеорит со всех сторон и даже
понюхал его, затем отошел на шаг и, сложив руки
на груди, прищурился, как истинный знаток, лю-
бующийся осколком античной статуи.
Ему было неловко и стыдно перед Мариной, он
чувствовал, что уши его горят в полумраке зала ру-
биновым светом. Но уступить этому наглецу! Ни за
что.
В дверях показался Борька. Ему, видимо, не-
стерпимо надоела музейная скука, и он решил сбе-
16
жать. Ростик обрадовался ему, как лучшему дру-
гу — теперь он был не один!
— Боб,— сказал он, не отрывая глаз от глы-
бы,— можно тебя на минутку? Есть одно дельце...
Борька удивился. Он считал себя деловым че-
ловеком и редко обращал внимание на «чайников»
вроде Ростика, которые не то что партию видеокас-
сет толкнуть, одеться-то не могут по-человечески.
Тем не менее, услышав об «одном дельце», он задер-
жался и даже повернул голову в сторону Ростика.
— Ну?
Марина, наконец, высвободила руку и от порт-
рета Коперника перешла к портрету Галилея. Ар-
вид двинулся за ней.
— Ну? — повторил Борька, подходя к Ростику
поближе.
Тот лихорадочно соображал, чем бы таким по-
дольше задержать Боба в комнате.
— Знакомый один... предлагает... может, тебе
нужно...
— Что?
— Ну, это, как оно...— Ростик ничего не мог
придумать, как ни старался.
— Что «как оно»? Забыл, как называется? —
Боб усмехнулся презрительно и повернулся, чтобы
уйти, но его остановил неожиданно раздавшийся в
зале голос Зойки Сорокиной:
— В чем дело, Меншиков? Ты куда? И осталь-
ные тоже, что такое? Кто вам разрешил отставать
от класса?
Зойка влетела в зал и, подбегая ко всем по оче-
реди, выносила порицания. Она любила во всем
быть первой или, вернее, главной и везде успевать.
Ростик мог бы поручиться, что в этот самый мо-
мент в соседнем зале она продолжает стоять воз-
ле экскурсовода и заглядывает ему в рот.
— Я, понимаете, договариваюсь,— кричала Зой-
ка, — стараюсь организованно провести ваше сво-
бодное время, а вы? Вот ты, Ростислав, скажи, по-
жалуйста, что ты здесь делаешь? Знакомишься с
метеоритом? А кто тебе дал право знакомиться с
метеоритом, когда все уже знакомятся с бытом де-
ревни девятнадцатого века? Вот так всегда, когда
нужно сделать что-нибудь общественно полезное,
ты стараешься улизнуть!
17
Ростик не ожидал такого поворота. Зойка вы-
брала для чтения нотаций его одного, как самого
беззащитного, и уже не обращала внимания на ос-
тальных, а между тем за ее спиной Арвид снова
завладел рукой Марины, шепнул ей что-то на ухо,
и они быстро направились к выходу, Борька отсту-
пал в том же направлении.
Ростик чуть не лопнул от злости. Он не мог ни-
чего сделать, вечная его неудачливость снова сы-
грала с ним злую шутку, В этот миг он по-настоя-
щему ненавидел весь мир, а особенно белобрысого
красавчика Арвида с его наглыми замашками, Ма-
рину, упорно не обращающую на него, Ростика, ни
малейшего внимания, Борьку с его вечной прене-
брежительной усмешечкой и, наконец, больше
всех — ДУРУ Зойку с ее общественно полезным
сдвигом.
— Ну что ты молчишь? — продолжала она на-
седать.— Я с тобой разговариваю или нет?
— Да отвяжись ты наконец!!! — не выдержав,
завопил Ростик и в отчаянии хватил кулаком по
черной глыбе метеорита.
Где-то, вне стен здания, раздался вдруг громо-
вой удар, и в зале погас свет. Настала долгая, не
нарушаемая ни единым звуком тишина.
— Что это? — послышался наконец голос Ма-
рины.
— Электричество отключили,— сказал Арвид.
— Нет,— хмыкнул Борька.— Это Ростик сигна-
лизацию порвал под метеоритом. Сейчас милиция
прибежит.
— Ну, Свечкин, ты за это ответишь...— проце-
дила Зойка.
Ростик представил себе, как на поясе у нее сей-
час тихо стукнет деревянная кобура и во тьме тус-
кло блеснет ствол маузера. Что ж, на Зойку это
было бы похоже. Но что все-таки случилось? Он
хотел как-нибудь поправить глыбу, на случай, если
она действительно сдвинулась с места и включила
сигнализацию, но, к своему огромному удивлению,
никак не мог нашарить ее в темноте.
— Ну ладно, меня здесь не было,— сказал Борь-
ка. Послышались его торопливые шаги, а затем глу-
хой удар.
— Ох! Что за черт? Где дверь? A-а, все ясно!
16
Сработала мышеловочка. Скажи-ка, Свечник, ну от-
чего ты такой дурак? Кто тебя просил трогать эту
каменюку?
— Спокойно! — раздалась команда Зойки.—
Всем оставаться на своих местах. Сейчас кто-нибудь
придет и нас выпустят.
Но Борька не хотел ждать. Он стал ощупывать
стену в поисках другого выхода.
— Не пойму я что-то,— слышалось его недо-
вольное бормотание.— Камни какие-то... Обтянутые
же стены были! Поплином по два пятьдесят, как
сейчас помню!
— Боб, у тебя спичек нет? — спросил Арвид.
— Нету, нету, погоди! Что-то тут... Э, мужики,
да здесь дверь!
Откуда-то вдруг послышался металлический
скрежет.
— Открывается! — обрадованно воскликнул
Борька.
— Подожди, сам не лезь! — сейчас же отозвал-
ся Арвид.— Я иду к тебе.
— Вы что?! Бежать собрались? — заверещала
Зойка.— Не выйдет! Все останутся здесь до прихода
администрации! Меншиков, ты слышишь? Немед-
ленно отойди от двери! Меншиков! Эй! Я, кажется,
к тебе обращаюсь?
Но Борька не отзывался.
— Боб, ты где? — позвал его Арвид. — Я пра-
вильно иду?
Тишина.
— Смылся уже! — голос Арвида слышался те-
перь из другого конца комнаты и звучал гулко, как
в трубе:
— Здесь коридор... Марина, иди сюда!
— Ребята,— заговорил наконец Ростик,— а ме-
теорита-то нет! Ни его самого, ни тумбочки...
— Бедняжка! — сказала Марина где-то побли-
зости.— Ты просто заблудился. Лучше уж держись
от этого камня подальше, а то еще что-нибудь слу-
чится.
Кто-то вдруг схватил Ростика за руку и уверен-
но повел через комнату.
— Марина! — прошептал он, не веря счастью.
— Какая Марина? — взорвался над ухом Зой-
19
лин голос.— Ты, Свечкин, совсем ориентацию поте-
рял, я вижу.
— А я не вижу,— вздохнул Ростик, покорно
ступая за ней,— я совсем ничего не вижу...
— Ничего, ничего,— заявила Зойка,— сейчас я
тебя выведу... на чистую воду!
— Правильно, Зойка! — крикнул Арвид из ко-
ридора.— Держи его, не отпускай! Будет знать, как
экспонаты руками трогать. Марина, скорее!
— Стойте, вам говорят! Арвид, вернись!
Зойка разжала руки и, оставив Ростика одного
блуждать во тьме, устремилась на новую жертву.
Наверное, она, как кошка, видела в темноте, пото-
му что сразу нашла дверь, через которую вышли
Боб и Арвид.
— Оставайтесь здесь! — сказала она Марине и
Ростику.— А этих я сейчас верну...
Дверь взвизгнула, как визжат только тюремные
решетки в мрачных сырых подземельях, и захлоп-
нулась. Наступила мертвая тишина.
— Марина, ты здесь? — спросил Ростик.
Никто не отозвался.
— Марина! — испуганно закричал он.
— Да не ори ты,— послышалось из другого кон-
ца зала, там, где была дверь.— Здесь я!
Что-то тихо позвякивало в той стороне.
— Не открывается,— пробормотала Марина.
Ростик двинулся на ее голос, но сейчас же нале-
тел грудью на какой-то острый угол.
— Ой!
— Что там у тебя? — спросила Марина.
— Здесь какие-то ящики,— Ростик, вытянув ру-
ки, поворачивался в разные стороны, и везде ему
попадались деревянные стенки и крышки, схвачен-
ные металлическими полосами, с ручками и вися-
чими замками.
— Брось их, иди сюда,— сказала Марина.
— Но ведь ничего этого не было!
Ростик никак не мог обойти ящики, они обсту-
пили его со всех сторон. Впервые Марина позвала
его на помощь, а он тычется в эту тару, как слепой
котенок! В отчаянии он бросился напролом, барри-
када ящиков вдруг раздалась, образовав широкую
брешь, и Ростик полетел на пол. Падая, он ухва-
тился за что-то рукой, раздался звон стекла, метал-
20
лический грохот, и сейчас же перед глазами его
вспыхнул яркий свет. От неожиданности Ростик
зажмурился.
— Ой, где это мы? — вскрикнула Марина.
Ростик осторожно приоткрыл глаза и замер.
Комната, до отказа набитая всякой всячиной, была
освещена трепетным голубым светом. Свет этот,
мерцающий, призрачный, исходил от меча, укра-
шенного таинственной надписью. И этот меч Ростик
сжимал в своей руке!
— Вот это да! — прошептала Марина, озираясь
по сторонам.
Вокруг возвышались груды чеканной утвари,
отливающей желтоватым блеском, вороха богато
расшитой одежды, оружие и доспехи висели вдоль
стен на крюках.
— Н-не может быть! — выдавил Ростик. Он с
опаской отодвинул от себя меч, но выпустить его
из рук не решился. Темнота страшила его еще
больше.
«Откуда же все это взялось? — думал он.—
И куда девался метеорит? Где Галилей и Копер-
ник? Куда мы попали, в конце концов?!»
Низкий черный потолок. Стены из грубо отесан-
ного камня. Маленькая железная дверь...
— Но этого же не может быть! — пролепетал
Ростик.
— Да что ты заладил, не может быть да не мо-
жет быть! — прикрикнула на него Марина и, по-
молчав, добавила:
— Я и сама знаю, что не может...
Она снова повернулась к двери:
— Проклятый замок. Изнутри его не открыть...
Ну что ты там встал? Иди сюда, посвети.
Ступая по рассыпанным на полу золотым моне-
там, Ростик подошел к двери и, приблизив светя-
щееся лезвие к замку, стал разглядывать ржавую
железную пластину с отверстием для ключа. Не-
ожиданно с острия меча соскочила длинная искра и
ударила прямо в замочную скважину. Замок щелк-
нул, и дверь сама собой широко распахнулась.
Марина и Ростик вошли в огромный сумрачный
зал, шаги их гулко отдавались под высокими сво-
дами. Узкие стрельчатые окна с цветными стекла-
ми бросали неяркие блики на мозаичный пол.
21
Сначала Ростику показалось, что зал пуст. Но в
дальнем его конце, погруженном во тьму, вдруг
раздался чей-то истошный крик:
— Да это же Серебрилл! Спасайся, кто может!
И сейчас же сотни серых теней замелькали у
противоположной стены, разбегаясь в разные сто-
роны.
— Стойте! Стойте, трусы! — визжал чей-то на-
чальствующий голос, покрывая гомон толпы.— Не-
медленно послать за псауком! Стражу на галерею!
Он не должен выйти отсюда!
Марина и Ростик остановились, испуганно вгля-
дываясь во мрак, но там, у стены, уже никого не
было.
— Странно,— произнес Ростик.— Кто это не
должен выйти отсюда?
— Психи какие-то,— пожала плечами Мари-
на.— Или артисты... Надо посмотреть.
Она решительно направилась к смутно побле-
скивающему в дальнем конце зала сооружению. Рос-
тик пошел за ней, но ему было немного не по себе.
Не часто доводилось ему держать в руках светя-
щийся меч. Он почти не ощущал его тяжести, лишь
кончики пальцев словно бы покалывало тонкими
иголочками.
Под выцветшим мрачным гобеленом, изобража-
ющим неведомого шипастого зверя, терзающего до-
бычу, на небольшом возвышении стоял трон —1
пышно раззолоченное кресло с подушками красно-
го бархата и затейливым гербом на спинке. В стене
позади трона было несколько дверей.
— Все разбежались, — сказала Марина, загля-
дывая в одну из дверей.— Что за чудаки!
— Погоди! — окликнул ее Ростик.— Может, не
стоит туда соваться?
Марина вздохнула.
— Свечкин,— сказала она с какой-то даже гру-
стью.— Ну почему ты такой трус?
Ростик почувствовал, что краснеет.
— Да нет, я... просто...— забормотал он,— подо-
зрительные они какие-то... И меч этот...
— Ну и сиди здесь со своим мечом! — в серд-
цах воскликнула Марина, махнула рукой и скры-
лась за дверью.
~ Куда ты? Я с тобой! — Ростик поспешил за
22
ней и оказался в узком коридоре, освещенном не-
сколькими факелами, Марина была далеко впереди.
Она дошла до конца коридора, свернула за угол, и
сейчас же до Ростика донесся ее отчаянный вопль.
Забыв обо всем на свете, он бросился вперед и
в несколько прыжков достиг поворота.
Здесь коридор продолжался, однако теперь он
стал шире и светлее — факелы торчали из стены
через каждые три шага. Но Ростик ничего этого не
заметил, поначалу он увидел лишь Марину, при-
жавшуюся спиной к стене. Она словно пыталась
раздвинуть ее и спрятаться от чего-то ужасного.
И вдруг Ростик увидел...
Из глубины коридора быстро надвигалось нечто
огромное, занимающее все пространство от пола до
потолка, на мохнатых суставчатых лапах и с вы-
тянутой, как у собаки, зубастой пастью, выходив-
шей прямо из туловища. Странное существо надви-
галось на Марину, а та, застыв в ужасе, не могла
сдвинуться с места. Зверь был уже совсем рядом.
Ужасная пасть его широко раскрылась, многочис-
ленные глаза свирепо сверкали. Еще мгновение —
и он схватит Марину.
И тогда Ростик бросился в атаку..
— Назад! — орал он, размахивая мечом.— Ма-
рина, беги!
Об опасности он больше не думал. Что думать,
когда она уже перед тобой!
Зверь остановился и чуть подогнул ноги, как
будто готовился к прыжку. Его продолговатое, по-
росшее шипами тело медленно отодвигалось назад,
но когтистые лапы словно вросли в каменные пли-
ты, покрывающие пол.
Ростик увидел множество факелов, мелькающих
далеко впереди, за спиной чудовища. Из глубины
коридора доносился лязг железа и рев огромной
толпы:
— Серебрилл!.. Серебрилл похищен! Задержать...
Не дать! Травить псауком!
Неожиданно над туловищем зверя взметнулся
длинный тонкий хлыст с утолщением на конце. Это
был хвост псаука. Ростик едва успел затормозить
на скользких плитах. Шипастый шар ударил в пол
у самых его ног. Осколки камня брызнули во все
23
стороны, по плитам протянулась глубокая борозда
от хвоста.
— Ах, так! — заорал Ростик и, подняв меч, на-
кинулся на врага. Хвост псаука снова взвился под
потолок и обрушил оттуда свой страшный удар. Но
на этот раз он встретил на пути сверкающее лезвие
меча.
Ослепительная вспышка на мгновение раздвину-
ла стены коридора, от хвоста посыпались искры,
как от высоковольтного провода, его извивающийся
обрубок с шаром на конце закрутился по полу, раз-
брызгивая во все стороны капли белой маслянис-
той жидкости. Ростик не медля ни секунды пере-
скочил через шаг и оказался перед самыми лапами
зверя.
Неожиданно псаук применил новый прием. Его
вытянутое тело, словно стенобитный снаряд, рвану-
лось вперед с неудержимой силой.
Ростик не смог отразить этого нападения, -ему
удалось лишь немного уклониться в сторону и из-
бежать прямого удара. Массивная челюсть с торча-
щими во все стороны клыками вскользь задела его
по плечу и отбросила к стене.
Больно ударившись спиной, Ростик чуть не вы-
ронил из рук меч, но в этот самый момент вдруг
увидел прямо перед собой усеянный острыми Ши-
пами бок псаука. Однако шипы были только свер-
ху, на толстом спинном панцире, а пониже, у са-
мого пола, виднелось белесое и мягкое на вид брю-
хо. Огромный зверь не мог быстро повернуться в
узком для него коридоре. Задними лапами он цеп-
лялся за стены, чтобы отскочить назад, а затем сно-
ва атаковать Ростика.
Но Ростик не дал ему этого сделать. Улучив мо-
мент, он обеими руками вонзил меч глубоко в брю-
хо псаука. Тело чудовища вдруг осветилось изнут-
ри тусклым зеленоватым светом, по нему пробежа-
ла судорожная волна. Зверь беспорядочно задергал
ногами. Одна из этих суставчатых колонн резко
распрямилась и впечатала в стену глубокий ког-
тистый след возле самой головы Ростика. Он отско-
чил в сторону и приготовился к отражению новых
ударов, но все уже было кончено. Псаук больше не
шевелился- В коридоре наступила тишина, только
24
в отдалении слышался топот улепетывающей
толпы.
Ростик вдруг опомнился и безумным взглядом
обвел сцену сражения.
— К-как же это? — растерянно пробормотал он,
почувствовав противную слабость в коленях. Стена,
о которую он опирался, стала заваливаться куда-то
назад, и ему пришлось сесть на пол.
— Что с тобой?! — закричала Марина. Оцепене-
ние ее разом прошло. Перескочив через вытянутые
ноги чудовища, она бросилась на помощь Ростику.
— Что с тобой?! — повторяла она, склоняясь над
ним и заглядывая ему в лицо.— Ты ранен?
— Не знаю...— проговорил Ростик.— Кажется,
все в порядке...
Он оперся на меч и попытался подняться. Мари-
на помогала ему.
— Ой! У тебя кровь на плече!
Ростик скосил глаза на разорванный рукав сво-
ей рубашки. Кожа на руке была рассечена, и из ра-
ны слабо сочилась кровь.
— Это еще... повезло,— сказал он и отвернул-
ся, чувствуя, как в голове опять все поплыло.
Откуда-то издалека послышался слабый крик:
— Вперед! Дружно — навались! Во славу его
светлости! Хо-го!
— Хо-го-о! — взревел целый хор голосов.
— Бежим! — Ростик схватил Марину за руку.
— Куда? — спросила она, послушно следуя за
ним.— Где мы вообще находимся?
— Откуда я знаю! Попробуем вернуться в зал
и поискать выход из этого сумасшедшего дома.
Крики позади стали слышнее.
— Что это за люди? — оглядываясь, бормотала
Марина.— И что им от нас нужно?
— Ой, не спрашивай ты меня, пожалуйста! —
взмолился Ростик. Ему было страшно даже поду-
мать о том, что нужно этим людям.
Перед поворотом он неожиданно остановился.
— Ты чего? — спросила Марина.
— Т-с-с! — Ростик опустился на четвереньки,
осторожно выглянул из-за угла и сразу же снова
спрятался. Сейчас же целый рой стрел со свистом
пронесся в воздухе и хлестко ударил в стену. По-
летели мелкие крошки камня.
25
Марина зажала себе рот ладонью, чтобы не за-
кричать. По лицу ее текли слезы.
— Гады,— прошептал Ростик,— В живых лю-
дей...
Он вскочил и, крепко сжав руку Марины, по-
тащил ее назад, мимо тела псаука в глубь коридо-
ра — навстречу приближающимся огням.
Им оставалось надеяться лишь на то, что кори-
дор пересекается где-нибудь другим ходом. Иначе...
Сам не зная для чего, Ростик на бегу считал тор-
чащие из стены факелы... десять, одиннадцать, две-
надцать... Только не думать ни о чем другом, а то
разревешься. Хорошо Марине, она девчонка... два-
дцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть...
Есть!!!
Черное прямоугольное отверстие зияло в стене.
Боковой ход.
Повторив свой прием, вычитанный в каком-то
детективном романе, Ростик заглянул за угол. За-
сады вроде бы не было. Они быстро нырнули в по-
лумрак бокового хода и побежали вперед — по-
дальше от опасного коридора.
Но что готовила им тьма впереди? Ни один из
них не мог этого знать.
Путь освещало теперь лишь светящееся лезвие
меча. Несколько минут Марина и Ростик бежали
сломя голову. Им все казалось, что погоня пресле-
дует их по пятам.
Наконец Ростик замедлил бег и, вытирая пот со
лба, с трудом пропыхтел:
— Все... не могу... больше! Давай отдохнем!..
Марина была не в силах вымолвить ни слова,
она тяжело дышала и только слабо махала рукой,
показывая куда-то вперед.
Ростик посмотрел повнимательней и увидел впе-
реди на стене неяркий красноватый отсвет...
Коридор привел их в небольшой сводчатый зал,
в котором горел один-единственный факел. Он осве-
щал ряд низких полукруглых дверей, запертых на
огромные висячие замки. По залу медленно проха-
живался человек с алебардой на плече.
«Что же делать? Больше идти некуда,— думал
Ростик.— Возвращаться назад тоже нельзя — с
минуты на минуту может появиться вооруженная
арбалетами погоня и, может быть, снова с псауком...
26
А этот стражник, кажется, один. Придется риск-
нуть, ничего другого не остается».
Оставив Марину в коридоре, Ростик вышел на
свет и зашагал прямо к стражнику. Тот словно оч-
нулся ото сна, вскинул голову, выпучил глаза, а
потом вдруг одним прыжком отскочил к дальней
стене и, загородившись алебардой, заорал:
— Не подходи! Не подходи, говорю! Хуже бу-
дет!
— Но почему? — спросил Ростик.
— Потому что отступать-то мне некуда,— пожа-
ловался стражник.— Понимать же надо! Ой, поги-
баю! — завыл он.— Погибаю во славу его светло-
сти, глыбу черную ему в глотку!
— Что? — удивился Ростик.— Что ему в глотку?
— Ой, нет! Это я пошутил! — еще больше испу-
гался стражник.— То есть оговорился, то есть ни-
чего я не говорил! Ни в чем я не виноват, за что же
смерть-то принимаю, а?!
— Погодите реветь, я вам ничего плохого не сде-
лаю,—попробовал успокоить его Ростик.
Стражник сейчас же замолк.
— Правда? — произнес он, испытующе глядя
на Ростика.— Честное слово?
— Честное слово.
— Вот за это спасибо, благородный молодой
господин! А уж я вам отслужу, в долгу не оста-
нусь. Только вы это...
— Что?
— Тут у нас поверье такое есть... У кого в ру-
ках Серебрилл, у того честное слово — закон. Нет,
это я не к тому, чтобы... А просто, вдруг вы не
знаете...
— А где это — у вас? — спросил Ростик.— Где
мы находимся?
— Находимся? Это, стало быть, докладываю...—
стражник вытянулся, взял алебарду на караул и,
уставив выпученные глаза в пространство, затара-
торил : — Пост номер пять, суточный, трехсменный!
Под охраной и обороной состоят склады его свет-
лости обмундирования и упряжи. Пароль — «Ког-
тистый. Вертихвост». Караульный Брус ответ за-
кончил!
— Ну, понятно, склады,— сказал Ростик.— А где
27
склады? В чем? Что это вообще за место? Что за
его светлость? Здесь же музей был!
— Музей? — задумчиво произнес стражник.—
Так вон вы откуда! И Серебрилл при вас... Выходит,
новые времена наступают...
«Какие времена?» — хотел спросить Ростик, но в
зал вдруг вбежала Марина и закричала:
— Они идут!
Из глубины коридора послышался нарастающий
шум.
— Брус,— сказал Ростик.— Как отсюда вы-
браться? Или хоть спрятаться, а? Побыстрее
только!..
Стражник поскреб затылок, глянул на Марину
и, наконец, махнул рукой.
— Ладно! Вы меня с налету рубать не стали, и
я вам за то помогу. Пошли!
Он снял с пояса связку ключей, отпер одну из
дверей и с факелом в руке вошел в склад. Марина
и Ростик последовали за ним.
Брус запер изнутри дверь на засов и повел их
мимо длинных рядов сундуков и полок куда-то в
глубь склада. Смешанный свет от факела и меча
выхватывал из темноты туго набитые мешки, сед-
ла, бухты канатов, толстые пучки арбалетных стрел,
аккуратно разложенные на полках. Откуда-то сбо-
ку вдруг послышался кастрюльный звон. Марина
и Ростик испуганно замерли.
— А, ерунда! — небрежно бросил Брус, не оста-
навливаясь.— Это крысы.
— Крысы!!! — взвизгнула Марина.
Ростик вздохнул. Она еще способна пугаться
крыс! Это после псаука-то!
Они отправились дальше. Скоро Брус свернул в
узкий проход между стеллажами.
— Осторожно,— предупредил он,— не зацепи-
тесь.
Кругом торчали рукояти мечей, копья, кинжа-
лы, секиры и прочее железо.
— Вот это, я думаю, вашей милости подойдет!—
Брус снял с крюка кожаную перевязь с ножнами и
протянул Ростику.— Незачем каждому встречному-
поперечному знать, что вы несете Серебрилл. В на-
шем городе вам придется опасаться шпионов Бес-
корыстного. В открытую-то они побоятся нападать,
28
но могут заманить в ловушку, так что ножны вам
пригодятся, да и таскать на перевязи легче!
— Какой же он Бескорыстный, если у него кру-
гом шпионы? — спросила Марина, когда они отпра-
вились дальше.
— Это верно, ваша милость, кругом,— согласил-
ся Брус.— Не найдете такой дыры, где бы их не бы-
ло. Но и то сказать, как еще узнаешь, верит народ,
что ты Бескорыстный, или нет? А так посылаешь
шпиона потолкаться на рынке, он тебе и доклады-
вает: так точно, мол, все, как один, верят, весь на-
род только и мечтает положить жизнь во славу
Бескорыстного Вождя...
— А если кто-нибудь не мечтает? — настаива-
ла Марина.
— Ну, про этих Бескорыстному не докладыва-
ют, зачем такого человека огорчать? На то есть на-
чальник Единодушного Одобрения.
— Какой начальник? — переспросил Ростик.
— Единодушного Одобрения. Когда-то все и
правда были за Бескорыстного, и он даже слыл
защитником слабых и угнетенных. У него тогда
друзей было много, и они всю страну освободили от
загорных борзаков, которые тут хозяйничали.
И Серебрилл — меч этот... Бескорыстный с ним
не расставался. Бывало, как в битве или стычке
какой — все равно, сверкнет только лезвие голу-
бое, самосветное — сейчас враги разбегаются. По-
тому что против Серебрилла воевать сумасшедший
разве что станет, да псаук безмозглый.
Така значит, всех и победили. Жизнь пошла —
лучше некуда, мир, достаток. Грабители из-за гор
и носа не высовывали. И так это славно лет пятна-
дцать пролетело — до сих пор люди вспоминают...
Ну, друзья Бескорыстного, которые разъехались по-
степенно, а которые и померли, один он остался.
Но не успокоился, все подвигов хотел, искал, кому
бы помочь бескорыстно. И надумал, наконец, на-
пасть на загорские земли.
Как сейчас помню: созвали нас в воскресенье
на городскую площадь, и стал нам Бескорыстный
расписывать, как тяжело жилось при борзаках и
что, мол, перед потомками, первейший наш долг —
вырвать с корнем эту заразу, уничтожить разбойни-
29
чье логово у наших границ. Ну, мы молодые тогда
были, зеленые совсем, вроде вас...
Брус вдруг поперхнулся.
— То есть я не то... ваша милость. Я не вам...
не вас.
Ростик отмахнулся:
— Дальше, дальше!
— Ну и вот... Я говорю... молодые были, юные,
стало быть. Ну и кричим ему, Бескорыстному, веди,
мол, мы им покажем!..
А старики-то молчат.
А Бескорыстный кричит:
— Что же вы? Смелее! Наша слава ждет нас
там!
Выхватил он меч и показывает на горы. Тут все
так и сели — лезвие-то це светится!
А Бескорыстного чуть и вовсе удар не хватил,
побледнел он, безумными глазами поглядел на меч,
потом на нас, но ничего не сказал — повернулся
и ушел.
После уж нам разъяснили, что из-за большого
числа добрых дел, которые совершил Бескорыст-
ный, волшебная сила у меча кончилась. Да только
проверить нельзя было, никто другой его в руках
не держал...
С тех пор и пошло: доносы, шпионы — очень уж
Бескорыстного заботит, как к нему народ теперь
относится, зовут ли все еще Бескорыстным или вы-
думали новое прозвище. Набрал он себе помощни-
ков, а те и рады — законы издают, недовольных ло-
вят. И сказано: к Бескорыстному относиться всем
одинаково — с любовью и уважением, и что он ни
скажет — сейчас воем выражать Единодушное Одо-
брение... Такая вот жизнь наша... Ну, пришли...
Они остановились перед низенькой дверцей с за-
решеченным окошком, сквозь которое снаружи про-
бивался бледный свет. Брус отпер дверцу и по ко-
ридору вывел наконец Марину и Ростика на воз-
дух — в тесный хозяйственный дворик позади зам-
ка Бескорыстного. Здесь они укрылись в тени рас-
кидистого дерева и осмотрелись.
— Ворота видите? — прошептал Брус.— Сразу
за ними повернете налево и бегом на перекидной
мост. За мостом уже две дороги. Налево — вниз,
в город, а направо — в горы. Но в горы не ходите,
зо
там такие чудовища обитают, что в одиночку да
без опыта нечего и соваться. Бегите вниз — если
будет погоня, спрячетесь в переулках. А дальше
так, спросите харчевню старого Перешника на бор-
заковской дороге, ее всякий знает. Ну, а старику
шепнете, что, мол, привет ему от Бруса. Он вам по-
может... Да! Серебрилл-то без надобности из ножен
не вынимайте, ваша милость, да поглядывайте во-
круг повнимательней. Ну а если уж придется драть-
ся — тогда рубите смело, нет такой силы, чтобы
против этого меча устояла!
— А вы-то что же, остаетесь? — спросил Рос-
тик.
— Нет,— ответил Брус.— Оставаться мне никак
нельзя. Мне теперь с Бескорыстным не по пути.
Только и с вами я не пойду, уж не сердитесь. Не
тянет меня больше на приключения, стар стал. Ес-
ли Перешник спросит про меня, скажите — на се-
вер ушел, родственников навестить... Ну, прощайте.
Вам первым бежать...
Ростик хотел ему что-то сказать, но в это время
из замка донеслись протяжные звуки трубы. Брус
махнул рукой. Быстрее!
Марина и Ростик вышли из тени, миновали са-
раи и коновязь и бегом пустились к воротам. Как
Брус и говорил, за воротами оказалась мощенная
камнем дорога, ведущая к подъемному мосту. По
ту сторону рва поднимались черные зубцы скал. Ох-
раны нигде не было видно, наверное, она попрята-
лась от лучей нещадно палящего солнца.
Мост прошли без помех. Дальше дорога поверну-
ла влево и стала спускаться в долину. Внизу пока-
зались громоздящиеся друг над другом крыши го-
рода...
Глава 3
Арвид кончил мести и выбросил мусор в боль-
шой деревянный ящик, стоявший у дверей. Веник
он швырнул туда же и на подгибающихся от уста-
лости ногах поплелся к своему месту.
— Веселей шевелись, дохлятина! — крикнул ему
один из дежурных сержантов.
31
— Ничего, когда пойдут глоты, у этого молодца
прибавится резвости, — добавил другой, сдавая
карты.
— Только пятки засверкают! — взвизгнул тре-
тий, толстенький краснощекий коротышка, и зат-
рясся от хохота, радуясь собственному остроумию.
Первые двое, глядя на него, тоже загоготали.
Несколько заспанных физиономий поднялись
над нарами, и кто-то спросил хриплым шепотом:
— Что, подъем?
— Ну-ка, тихо там! — рявкнул сержант. — На
цепь захотели?
Головы сейчас же попрятались.
Арвид добрался, наконец, до своего места в даль-
нем конце казармы. Здесь, у стены, рядом с кро-
хотным окошком, выходящим на освещенный про-
жекторами плац, приткнулись двухъярусные нары.
Угол этот считался особым, мелюзгу желторотую
только что набранную по деревням, сюда не селили,
нары стояли широко, не в ряд, и помещались на
них ребята, успевшие нюхнуть пороху.
Арвид снял кожаный панцирь, ослабил ремни
на сапогах, бросил на тумбочку штык и фонарь и
без сил повалился на нары,
Несмотря на усталость, сон все не шел. В тяже-
лом спертом воздухе казармы глухо раздавался
дружный храп, чей-то надсадный кашель, тихо по-
трескивал динамик сигнального пульта на столе де-
журного. Из-под решетки у противоположной стены
доносились стоны и всхлипывания пленного нето-
пыря, на котором во время занятий Децим Беляш
демонстрировал болевые приемы. Встревоженные
близким соседством нетопыря, угрожающе порыки-
вали коняки в стойлах, трещало дерево, когда они
точили о него свои крепкие загнутые когти.
Над собой Арвид видел плохооструганные доски
верхних нар. Стоило лежавшему там Выдерге по-
вернуться с боку на бок, как на Арвида сквозь ши-
рокие щели сыпалась соломенная труха. Ворочался
Выдерга часто, шумно вздыхал и, наконец, шепотом
спросил:
— Хруст, эй, Хруст... ты спишь?
Арвид промолчал. Хруст... Прошло всего не-
сколько дней с тех пор, как он стал Хрустом, кур-
сантом отдельной учебной центурии, но ему каза-
лось, что никто не называет его Арвидом уже целую
вечность.
В гарнизонном госпитале, где его держали из-за
контузии, он звался «лежачим из второй палаты»,
только старый военный знахарь во время ежеднев-
ного обхода называл его «голубчиком-привстаньте».
Однако, когда Арвид пытался рассказать добро-
душному старичку о том, как по музейному кори-
дору попал сюда из другого мира, тот лишь досад-
ливо морщился и назначал новые процедуры.
— Придется, голубчик, вам полежать еще день-
два,— говорил он, протирая очки.— Да вы не рас-
страивайтесь — все это пройдет! Главное — не вста-
вайте и не думайте ни о чем.
В конце концов, Арвид понял, что лучше по-
малкивать, если не хочешь проторчать здесь всю
жизнь. Он должен отыскать дорогу домой, но для
этого нужно, как минимум, выбраться из лазарета.
Приняв это решение, Арвид стал во всем согла-
шаться со знахарем, исправно принимал лекарства
и процедуры, многие из которых не могли доста-
вить больному ни малейшего удовольствия. След-
ствием такого примерного поведения явилось его
полное, с точки зрения знахаря, выздоровление, и
несколько дней спустя он был выписан из госпиталя
«для дальнейшего прохождения службы в учебной
когорте».
В учебную когорту Арвид прибыл поздно вече-
ром. Когда скрипучая колымага, груженная тюка-
ми с бельем, через широкие ворота вкатила на хо-
зяйственный двор, ни в одном окне уже не было
света, только ослепительно горели прожектора на
плацу.
Колымага затормозила у дверей склада, и нава-
ленные цорой тюки посыпались на задремавшего
Арвида. Возница выругался. Арвид потер глаза,
спрыгнул на землю и забросил обратно в кузов вы-
павший мешок.
— Приехали, что ли? — спросил он.
— Тебе вон туда,— возница ткнул кнутом в сто-
рону длинного приземистого здания.
Спустя полчаса Арвид уже сидел на нарах и
грыз сухари, добытые для него Выдергой. Сам Вы-
дерга сидел на тумбочке и, болтая ногами, тара-
торил:
2 Заказ 6287
33
— А я знал, что ты к нам попадешь, выписка
на тебя пришла. Я так дециму и сказал: «Этого,
говорю, парня непременно надо в наше отделение.
Его, говорю, сам легат в учебку направил. Личным,
намекаю, распоряжением... Я тут даже хотел к те-
бе сгонять, да разве отсюда выберешься?.. Ты ешь,
ешь! И водичкой припивай. Знал бы я, что ты сего-
дня заявишься, я б тебе каши заначил... Ну, ни-
чего, зато сухарей прорва. А вообще тут жратва ни-
чего, жить можно.
Арвид кивал ему с набитым ртом.
Он вдруг почувствовал, что напряжение послед-
них дней, не оставлявшее его ни на минуту, поне-
многу спадает. Да, подумал он. Жить можно. Мож-
но, потому что в этом странном, перепутанном ми-
ре у него нашелся настоящий друг.
От этой мысли Арвиду стало покойно и уютно,
он хотел что-то сказать, но вместо этого сунул в рот
протянутый Выдергой сухарь и принялся его грызть.
— Черт бы побрал этих молокососов! — послы-
шалось из-за дощатой перегородки, пронзительно
заскрипели нары, и в проходе показался всклоко-
ченный, злой со сна децим Беляш. Он был в одних
подштанниках и огромной, как у коняка, лапой
чесал волосатую грудь.
Завидев его, Выдерга ст£л тихонько сползать с
тумбочки.
— Это что ж такое? — просипел Беляш, прибли-
жаясь.— Мало вам пайка столовского? Взяли моду
по всей ночи хрустеть. Мозги вышибу!
Выдерга толкнул Арвида ногой и отрапортовал:
— Спешу доложить, господин децим: новень-
кий, прибыл из госпиталя, размещается согласно
вашему приказанию!
— Вижу, что из госпиталя! — рявкнул Беляш.—
Жрать круглые сутки, где ж такому научишься,
как не по госпиталям!
— Да он пайка не получил,— осторожно возра-
зил Выдерга, но, поймав свирепый взгляд децима,
сейчас же смолк.
— Хрустеть по ночам я никому не дозволял и
не дозволю! — заявил Беляш.— Под режимную про-
верку хотите меня подвести? Зайдет дежурный, а
тут хруст на всю казарму стоит! Да я вас лучше
прямо щас поубиваю!
34
Он замолчал и, выкатив один глаз, уставился на
Арвида» все еще сидящего на нарах.
— Доклада не слышу.
Арвид молчал, безуспешно пытаясь проглотить
все, что у него было во рту.
— Ты что сидишь, оглобля деревенская, когда с
тобой децим разговаривает?!
Арвид поднялся с нар, но говорить он не мог —
рот его был набит сухарями. Вместо доклада он
принялся жевать сухари, и в притихшей казарме
раздался ужасный хруст.
На соседних нарах кто-то хрюкнул в подушку.
Беляш свирепо оглянулся, но все вокруг спали
мертвым сном.
— Ты что же это,— округлил он глаза на Арви-
да,— издеваешься?! Ну! Ну... смотри, парень. Ты
попляшешь еще у меня... Ты ж меня узнаешь, как
родного!
Он круто повернулся и ушел за перегородку.
С тех пор Арвид стал Хрустом, и никто, даже
Выдерга, не называл его иначе.
Скоро он и сам привык к этому прозвищу, в жиз-
ни его потекли похожие друг на друга пыльные и
потные дни учебной когорты. Короткого сна в душ-
ной казарме едва хватало на то, чтобы хоть не-
много сбить дневную усталость, а другого времени
для разговоров у курсантов не было, поэтому Ар-
вид так и не сумел никому толком рассказать, от-
куда он и как сюда попал, да никто этим особенно
и не интересовался.
Только однажды он попытался заговорить с Вы-
дергой о своем мире, но тот лишь махнул рукой и
заявил, что от проклятых фортификационных работ
его тоже в последнее время кошмары одолевают,
не стоит обращать внимания, ясное дело — жара
виновата.
И все же иногда, в короткие ночные часы, Ар-
вид невольно вспоминал тот день, когда впервые
оказался здесь, и перед его глазами одно за другим
возникали, словно выплывая из темноты, знакомые
лица: Марина, Ростик, Боб, Зойка...
...Оставив Марину и Ростика у входа, Арвид
долго шел тогда по извилистому коридору, вытянув
2*
35
руки вперед и поминутно натыкаясь на скользкие,
холодные стены. Воздух тут был тяжелый, затх-
лый, пахло плесенью, из-под ног с писком разбе-
гались полчища мышей. Когда глаза привыкли к
темноте, Арвид различил низкий сводчатый пото-
лок, из стен кое-где торчали крепления для фа-
келов.
«Факел бы не помешал»,— подумал он и пред-
ставил себя неуловимым лазутчиком, который, об-
манув бдительность часовых, с факелом в руке про-
бирается к пороховому складу. Конечно, дверь на
склад охраняется, и предстоит жестокая схватка...
Арвид поправил на воображаемом поясе вообража-
емый меч. Походка его стала стремительной и бес-
шумной. Опасность могла подстерегать за каждым
поворотом этого бесконечного коридора.
Наконец Арвид почувствовал, что воздух стал
чище, а после крутого поворота далеко впереди за-
брезжил свет.
— Эге-гей! Тут выход! — обрадованно крикнул
он и удивился, как гулко, будто в бочке, прозвучал
его голос.
Он бегом добрался до маленькой деревянной
дверцы, толкнул ее и на мгновение зажмурился от
яркого дневного света.
Прямо у выхода, почти закрывая его, росли ко-
лючие кусты крыжовника. Изрядно поцарапавшись,
Арвид выбрался наружу и некоторое время не мог
понять, где находится. Местность была незнакомой.
Прямо перед ним расстилалось поросшее высочен-
ной травой совершенно ровное поле, на горизонте
темнел лес. Слева тоже был лес, а справа на хол-
мах виднелось несколько приземистых строений с
высокими конусообразными крышами. Кое-где над
крышами поднимался сизый дымок.
«Это я с обратной стороны вышел»,— догадал-
ся Арвид. Отойдя подальше, он принялся разгля-
дывать стены замка. Высоченные, сложенные из
огромных глыб дикого камня, они густо поросли
плющом и светло-зеленым мхом. Заросли крыжов-
ника непрерывной полосой тянулись вдоль стены
в обе стороны, образуя непроходимую преграду, и
Арвид с трудом смог отыскать глазами то место,
где за ними скрывалась маленькая дверца. Чтобы
не потерять ее окончательно, он присел на камень
36
и принялся объедать ближайший куст крыжовни-
ка, не забывая самые крупные и спелые ягоды скла-
дывать в кепку для Марины.
Скоро кепка была полна до краев, а Марина все
не появлялась.
«Ну, конечно! — хмыкнул он.— Девчонка, даже
самая лучшая, все равно девчонка и, конечно же,
боится темных коридоров и мышей».
Он представил Марину, вздрагивающую от каж-
дого мышиного писка, этого размазню Ростика и
решительно обругал себя балбесом. Хорош, нечего
сказать! Нужно идти на выручку.
И здесь внимание его привлекли шум и крики.
Арвид огляделся по сторонам и вскочил на ноги.
Справа над холмами поднимался огромный столб
жирного черного дыма, рвались вверх языки пла-
мени, а слева... Арвид даже потряс головой, чтобы
отогнать наваждение.
Слева, со стороны леса, напрямик через поле
стремительно несся отряд всадников. Бешено хра-
пели кони, роняя с боков хлопья пены, суровы были
лица пригнувшихся к холкам всадников. Руки их
крепко сжимали поводья, звездчатые шпоры без-
жалостно вонзались в бока скакунов. Миг, и отряд
скрылся за холмами.
Толком Арвид не успел ничего рассмотреть, но
готов был поклясться, что у каждого всадника на
голове был шлем с поднятым забралом, в отведен-
ной назад и вниз правой руке — короткий меч, а
кони... никогда еще не доводилось ему видеть таких
коней.
Через мгновение ноги Арвида сами несли его в
сторону холмов.
Где-то по дороге потерялась кепка с ягодами,
стебли высокой травы хлестали по лицу, но Арвид
не чувствовал боли. Несколько раз он споткнулся
и чуть не упал, сбил дыхание, а холмы все не при-
ближались.
И вдруг, разметав заросли кустарника впереди,
прямо на Арвида вывалилась огромная бронирован-
ная махина. Что-то пронзительно заскрежетало, гу-
сеницы лязгнули, и бронетранспортер замер на
месте, обдав Арвида горячей волной выхлопных
газов. На броне откинулся люк, и кто-то заорал из
горячего нутра машины:
37
— Драпаешь?! Почему не в цепи? Марш к ору-
дию, помоги раненому! Кому сказано?!
Только сейчас Арвид заметил, что к бронетранс-
портеру прицеплена пушка с измятым щитком. На
лафете едва сидел, ухватившись рукой за какой-то
рычаг, человек в потрепанных джинсах, босонож-
ках и синей футболке. Из груди у него с левой сто-
роны пониже ключицы торчала толстая оперенная
стрела. По футболке вокруг нее расплывалось тем-
ное пятно.
— Долго ты будешь копаться! —рявкнул все тот
же голос.
Арвид бросился к пушке, на ходу пытаясь сооб-
разить, что же здесь происходит. Война? Вторже-
ние пришельцев из космоса? Или он просто сошел
с ума?
Он едва успел ухватиться за лафет, как броне-
транспортер рванул с места. Рискуя свалиться пря-
мо под колеса, Арвид подобрался к раненому, под-
тянул его повыше. Глаза у того были закрыты, и?
уголка рта стекала тоненькая струйка крови. Йа-
пекшИеся черные губы что-то шептали.
Меньше всего происходящее походило на съемки
фильма. Тогда что же? Война?
Арвид наклонился к самому лицу раненого, но
за шумом ничего не смог разобрать. Бронетранспор-
тер внезапно остановился, будто наткнулся на пре-
граду, круто развернулся на месте. Арвид больно
ударился обо что-то локтем. Раненый слабо ше-
вельнул рукой и застонал.
В корме бронетранспортера распахнулись створ-
ки десантного люка, и оттуда один за другим вы-
прыгнули пять человек в одинаковой черной уни-
форме и черных же касках с гребнем.
— Орудие изготовить! — раздался уже знако-
мый Арвиду командный голос. Он принадлежал
высокому усатому человеку, также одетому в уни-
форму, но с широким красным шевроном на правом
рукаве.
Арвид спрыгнул со станины, осторожно попы-
тался стащить раненого. К нему на помощь подбе-
жал долговязый нескладный парень.
— Придерживай за плечи,— сказал он.
Вдвоем они отнесли тяжелое обмякшее тело в
сторону и положили на землю. Парень опустился
38
перед раненым на колени, приложил ухо к груди.
Потом медленно поднялся, сразу как-то сгорбив-
шись, стащил с головы каску.
— Все, кончился Пентюх,— сказал он.— Сам
виноват... Все геройствовал, все не верил...
На глазах парня показались слезы, он шмыгнул
носом и утерся грязным рукавом. Арвид почувст-
вовал, как в горле у него запершило.
— Как... кончился? — хриплым шепотом спро-
сил он.— «Скорую» надо, врачей;., как же это мо-
жет быть...
Парень дико посмотрел на него и не ответил.
— Выдерга! — заорал вдруг усатый.— Снаряды!
Парень нахлобучил каску и бросился к броне-
транспортеру. Орудие уже было отцеплено и повер-
нуто в сторону холмов.
— Левый дом... прямо под крышу, осколоч-
ным! — надрывался усатый.— Огонь!
Орудие жахнуло так, что Арвид сразу оглох,
под ноги ему отлетела едко пахнущая горелым по-
рохом горячая гильза. Все еще ничего не понимая,
Арвид на ватных ногах подошел к орудию, тронул
усатого за локоть. К нему обернулось бешеное из-
мазанное копотью лицо, сильные руки схватились
за ворот куртки, голова Арвида замоталась из сто-
роны в сторону.
— Ты что же это, а? — заорал усатый.— Конту-
жен, что ли?
Арвид попытался что-то сказать, но удар кула-
ка чуть не свалил его с ног.
— Снаряды давай, живо! — и усатый пинком
направил Арвида в сторону бронетранспортера, где
Выдерга доставал из десантного отсека плоские
ящики и складывал на землю.
— Отсюда бери,—кивнул он Арвиду.— Да ше-
велись ты!
Арвид откинул крышку верхнего ящика, осто-
рожно вынул тяжелый, маслянисто поблескиваю-
щий снаряд и медленно понес к орудию.
— Куда ложить... класть? — спросил он. Ору-
дие еще раз жахнуло, от неожиданности Арвид чуть
не выронил свою ношу.
— Возьмите же... кто-нибудь! — взмолился он.
Кто-то выхватил у него снаряд.
— Левее, левее бери! — хрипел усатый. Он от-
39
толкнул наводчика от прицела, сам прильнул к оку-
ляру.— Огонь!..
Арвид вдруг увидел, как один из домов поко-
сился, осел бесформенной грудой бревен, в небо
взметнулся сноп искр, из развалин выбралась ка-
кая-то чудовищная блестящая туша и заскользила
вниз по склону холма. От туши поднимался парили
дым, по земле вокруг нее метались сполохи голу-
бого пламени.
— Да скорее же! — донесся до Арвида голос
Выдерги.
Не в силах отвести взгляд от утюжащей склон
холма туши, Арвид схватил сразу весь ящик со сна-
рядами, согнулся, рванул на себя и вдруг почувст-
вовал, как что-то подняло его над землей, перевер-
нуло — где-то внизу проплыла взрытая гусеницами
земля, верхушки деревьев — а потом со всего маху
швырнуло спиной на жесткое и острое.
На секунду Арвид потерял сознание, а когда от-
крыл глаза, то из глубины десантного отсека уви-
дел на месте орудия дымящуюся воронку.
— Четыре выстрела! Всего четыре выстрела! —
всхлипывал Выдерга, орудуя рычагами. Под левым
глазом у него расплывался огромный кровоподтек,
по измазанным щекам, оставляя светлые дорожки,
текли маленькие, быстрые, злые слезы. Бронетранс-
портер швыряло из стороны в сторону, по полу де-
сантного отсека перекатывались две черные каски,
из угла в угол елозили ящики со снарядами.
— Пентюх говорил, предупреждал ведь Пентюх,
не нужно туда соваться, хуже будет... Им что, хо-
рошо им в штабе по картам воевать...
Бронетранспортер сильно тряхнуло, двигатель
натужно взвыл.
— Ты там поглядывай! — прикрикнул Выдерга.
Скрючившись в тесной башенке, Арвид его не
слышал. Не из-за грохота и лязга. Грохота и лязга
он тоже не слышал. И не видел ничего, погрузив-
шись в странное оцепенение, обеими руками судо-
рожно сжимая рукоятки пулемета.
Будто сквозь толстый слой ваты, донесся до Ар-
вида чей-то голос. Он тряхнул головой, и вдруг шум,
40
скрежет, гулкие удары по броне разом обрушились
на него»
— Стреляй же! — истошно вопил Выдерга.—»
Стреляй!
Сквозь узкую прорезь смотровой щели Арвид
увидел, как сверху и слева, прямо на него пикирует
что-то серое, похожее на огромные клочья мешкови-
ны. Только клочья мешковины не летают с такой
скоростью. Перед Арвидом мелькнула оскаленная
пасть, усеянная треугольными зубами, круглые вы-
таращенные глаза, вокруг которых росла короткая
щетина... Раздался резкий удар, и в смотровой ще-
ли застряла, едва не коснувшись Арвида, короткая
толстая стрела с зазубренным наконечником.
— Ты будешь стрелять?!
Арвид крепко сжал рукоятки, большими паль-
цами утопил гашетку, ПулеМет судорожно задер-
гался у него в руках, быстро пожирая набитую пат-
ронами ленту, Арвид до крови закусил губу и мед-
ленно водил дулом вве$х и вниз, одновременно по-
ворачивая башенку.
Вверх — вниз, вверх — вниз...
Вверх — по шарахающимся в разные стороны се-
рым тварям. Вниз — по ним же, пытающимся ук-
рыться в кустах и высокой траве.
Вверх — вниз, вверх — вниз...
А когда патроны кончились, он разжал онемев-
шие пальцы, опустился на пол, прямо на кучу теп-
лых еще гильз, зажмурился и зажал уши ладо-
нями.
Легат Кавран выслушал донесение, жестом от-
пустил посыльного и склонился над разложенной
на походном столе картой. Некоторое время он
всматривался в нее, а когда выпрямился, лицо его
было мрачно. Хрустнул сломанный сильными паль-
цами карандаш. Тотчас же подскочил денщик, но
легат молча отстранил его и вышел из палатки.
Быстрым шагом он миновал артиллерийскую ба-
тарею под зеленым маскировочным тентом, отмах-
нулся от доклада подбежавшего и вытянувшегося
в струнку центуриона. Поодаль расположились го-
лубые палатки полевого госпиталя. В ожидании ра*
41
неных санитары играли в кости» Они еще не знали,
что раненых не будет. Никто не знал, кроме легата
и тех, кто уже не вернется с Красного Плато. В ро-
ще между холмами укрылись два турма конницы.
Они ждали приказа выступать.
Они еще не знали* что такого приказа легат не
отдаст.
В стороне за деревьями слышались громкие го-
лоса. Легат подошел поближе. Майор Трилага, ко-
торого легат недолюбливал за несдержанность и
скользкий взгляд маленьких бегающих глазок, рас-
пекал кого-то визгливым, бабьим голосом.
— Я не спрашиваю, сколько вы сделали выстре-
лов,— верещал майор.— Я спрашиваю, почему бро-
сили орудие? Почему не выполнили приказ? Поче-
му, я вас спрашиваю, не использовали весь бое-
комплект? Я спрашиваю...
— А ты там был? — прервал его звенящий от
возбуждения голос.— Ты видел? Пушку вдребезги!
Ты сходи, сходи проверь, посмотри, что осталась,
потом спрашивать будешь! Растряси свое брюхо! Ты
нетопыря видел хоть раз?
— Молчать! Как смеешь?!—надрывался Три-
лага. Стиснутая воротником, его шея налилась кро-
вью, щеки тряслись.— В штрафниках сгною, землю
жрать будешь! Наши доблестные когорты там кровь
проливают, и ни один, ни один человек не отступил,
а вы!.. Трусы! Позор для всего легиона!
Легат Кавран вышел из-за деревьев. Посреди по-
ляны, смяв куст акации, застыл бронетранспортер.
На лобовой броне видны были многочисленные вмя-
тины, из смотровой щели торчала оперенная стрела.
Рядом с машиной стояли двое, на вид совсем юн-
цы, один в форме велиата, другой в цивильном. Вид
у обоих был до смерти усталый.
— Оставьте, майор,— сказал вполголоса легат
Кавран.
Трилага вытянулся в струнку, по-уставному
звякнув клинком и задрав подбородок. Глазки его
сейчас же забегали, словно пересчитывая пуговицы
на мундире легата.
— Оставьте. Мальчики ни в чем не виноваты.
Распорядитесь их накормить. Какой когорты? —
спросил он у велиата.
— Третьей когорты третьей манипулы первой
42
отдельной истребительной центурии рядовой Выдер-
га! — отчеканил тот.
— А ты? — обратился легат ко второму юнцу.
Тот вскинул глаза с огромными расширенными
зрачками и ничего не ответил.
~ Ну-ну,— потрепал легат его по плечу.— Ни-
чего, это пройдет.
— Когорты героически сражаются с врагом...—
начал было майор Трилага, но легат резко оборвал
его:
— Вы слышали, накормить их, а потом отпра-
вить на переформирование. А еще лучше — в учеб-
ную когорту. С Красного Плато больше никто не
вернется.
Легат Кавран круто повернулся и пошел прочь,
слыша, как в горле у майора Трилаги что-то буль-
кает.
— Хруст, подъем!—Выдерга трепал Арвида за
плечо.— Да вставай же, тревога!
— Что-что? Сейчас...— Арвид с трудом разле-
пил тяжелые веки.— Что случилось?
— Тревога! Нетопырь сбежал.
Арвид подскочил. Вся казарма шевелилась, то-
ропливо одеваясь. Позвякивали доспехи, один за
другим вспыхивали фонари в руках выходивших из
казармы солдат. Снаружи доносились протяжные
трели сержантских свистков.
— А ну, скорей! — подгонял свою дециму Бе-
ляш.— А ну, живо! Может, догоним еще... Я ж его,
собаку бесхвостую, своими руками. Говорил же гос-
подину майору! Нельзя, чтобы такая образина, ря-
дом с солдатами жила! Нет, не послушали, господин
майор! Ловите теперь! Хорошо, что я крылья ему
подломал... Да шевелитесь вы, глыбьи дети! Хруст!
В сортирах сгною!
Натягивая кожаный панцирь, Арвид посмотрел
на яму нетопыря. Толстые металлические прутья
прикрывавшей ее решетки были согнуты неведомой
силой, вырваны из бетонного фундамента и нелепо
торчали над ямой, как рваные края жестяной крыш-
ки над вскрытой консервной банкой.
Самому нетопырю такие фокусы были явно не
под силу. Что же, выходит, ему кто-то помог? Вред
43
какой-то. Здесь, вдали от Красного Плато и стано-
вищ, нетопырю просто неоткуда было ждать помо-
щи. Никогда отряды их разведчиков не залетали
так далеко. Да и не могли они проникнуть незаме-
ченными.
А люди... Люди видят в нетопыре только омер-
зительное чудовище и не способны испытывать к
нему жалость. Разве что... Арвид вспомнил окровав-
ленные лапы децима Беляша, показывающего, как
надо выламывать крыло нетопыря, чтобы он не мог
больше взлететь. И лицо Выдерги, который глядел
на это круглыми больными глазами, вытирая со
лба холодный пот.
Лучи фонарей метались по зарослям, сквозь ко-
торые цепью пробиралась децима Беляша. Шли ти-
хо. Беляш шуметь не велел, у него была своя так-
тика преследования. Крики других загонщиков сюда
не доносились, лишь изредка слышались выстре-
лы, но каждый раз с другой стороны, значит, пали-
ди так, наудачу или с испугу.
Арвиду до сих пор не удалось перекинуться с
Выдергой хотя бы словом, децим будто нарочно по-
ставил их в цепи слева и справа от себя.
Неужели все-таки Выдерга? Но зачем? И как?
Ведь это же надо — под чосом у дежурных сержан-
тов, в двух, можно сказать, шагах от койки Беля-
ша выломать решетку и выпустить — кого? Нето-
пыря!
Снова вспомнилось Красное Плато: крылатые
тени, пикирующие на медленно ползущий броне-
транспортер, и толстая стрела в груди Пентюха. Ар-
вид покачал головой. Нет, человек, побывавший
там, не станет освобождать нетопыря.
— Стой! — скомандовал децим. Он наклонился
и стал рассматривать что-то в кустах. Арвид вдруг
Увидел впереди частые линии колючей проволоки.
Здесь кончалась территория лагеря учебной ко-
горты.
— Вот он где прошел, гад! — пробормотал Бе-
ляш.— Свет сюда, живо!
Арвид и Выдерга подошли к нему ближе и сей-
час же заметили коридор примятой травы, уходя-
щий под проволоку. На колючках самой нижней
струны болтались какие-то окровавленные клочья.
— Ну так,— удовлетворенно произнес Беляш.—
44
Теперь возьмем! Хруст! Беги, доложи сержанту.
Пусть идут наружной стороной прямо вон туда, на
холмы. А мы его отсюда погоним, не торопясь. Вы-
дерга, руби проволоку! Никому не стрелять! Теперь
он мой.
Пробравшись сквозь кусты, Арвид полем побе-
жал на правый фланг, туда, где находился сержант
Жвалень, командовавший северной группой загон-
щиков. Однако постепенно бег его замедлился и
скоро превратился в неторопливый шаг.
«Даже если это не Выдерга,— думал он.— Все
равно кто-нибудь из наших. Куда же я в таком слу-
чае бегу? А что делать? Ведь нетопырь не безобид-
ная зверушка. Вдруг он убьет кого-нибудь из лю-
дей? Нет! Нельзя позволить такому чудовищу уйти.
Нетопырь — это враг».
Арвид снова припустил бегом.
Он нашел Жвальня неподалеку от северных во-
рот лагеря. Солдаты из двух бывших при нем де-
цим давно уже обшарили все окрестные заросли
и теперь слонялись без дела, ожидая команды воз-
вращаться в казармы. Сам Жвалень, брезгливо по-
глядывая на черную стену леса по ту сторону ко-
лючей проволоки, беседовал с децимом Кряхтом.
— Как он у вас вообще оказался, нетопырь
этот? Убей, не пойму, зачем он нужен в учебной
когорте! — сержант только вчера приехал из войск
за новым набором курсантов, и ко всему в учебке
относился с показным презрением и неодобри-
тельно.
— Так ведь известное дело, господин сержант,—
отвечал децим.— Начальство приказало, и привез-
ли. Велели на нем болевые приемы отрабатывать.
Есть тут у нас парень один, Беляш, он с этим нето-
пырем такое творит — смотреть страшно! На фрон-
те-то Беляш, правда, не был, говорят, по здоровью,
но дерется зверски! За то и в децимы произведен.
Жвалень опять поморщился.
— Не знаю. Мудрит что-то ваше начальство.
Сроду я никаких приемов с нетопырями не видел.
Как налетит стая, тут уж не до приемов. Пулемет
перегревается. А в одиночку они и не летают...
Своему, из когорты, сержанту Арвид просто пе-
редал бы слова Беляша, а тут не решился. Все-таки
Жвалень был из войск, кто его знает? Еще подрав-
ляет — как стоишь, да с кем разговариваешь... Ну
его!
Подтянув ремень, поправив шлем и проверив,
чтобы штык был строго на ладонь от пряжки, Ар-
вид подошел как положено, щелкнул каблуками и
бодрым голосом отрапортовал:
— Ездовой второй децимы курсант Хруст! Спе-
шу доложить, господин сержант...
Жвалень повернулся и направил луч фонаря ему
в лицо.
— Ну что там у тебя? — спросил он. — Пой-
мали?
— Никак нет, господин сержант! Обнаружено
место выхода э-э... противника за территорию ла-
геря. Вторая децима продолжает преследование. Де-
цим Беляш просит послать загонщиков на высоты
пятьдесят — тридцать два для перехвата.
Сержант отвернул луч фонаря и снова стал ви-
ден Арвиду.
— М-м-да,—криво усмехнулся он,— один полу-
дохлый нетопырь... Как раз противник для учебки.
И где только вас набирают, таких сосунков? Даром
что длинные, а в армию приходят будто из мамки-
ной люльки... Откуда взят в когорту?
— Из госпиталя! — ответил Арвид.— После
Красного Плато.
Сержант смущенно крякнул.
— Что ж ты тянешься, как молодой,— пробор-
мотал он.— Ладно, веди, показывай свои высоты
«пятьдесят—тридцать Два». Эй вы там, в кустах!
А ну, становись! За мной бегом марш!
Когда отряд оказался за воротами, Жвалень, бе-
жавший легкой трусцой, снова заговорил с Арви-
дом:
— Ты что же, значит, из децимы этого самого
Беляша?
— Так точно, господин сержант!
— Да брось ты это «господин сержант»! Нара-
иортуешься еще. Скажи-ка лучше... нетопырь от вас,
что ли, сбежал?
— От нас,— кивнул Арвид
— Как же вы так... не уберегли? Охрана-то бы-
ла при нем?
— Его в яме держали. С решеткой.
С решеткой? Ай да молодцы! А на занятиях,
46
значит, вы ему всей командой кости дробили?
— Нет, только децим.
Сержант плюнул в сторону, будто в рот ему по-
пала муха.
— А остальные-то что же? Болевых приемов на
нетопыре не отрабатывали?
— Остальные пока нет,— ответил Арвид.— У не-
го еще крылья не срослись.
— Вон что... Стало быть, мы его бескрылого те-
перь наверняка возьмем? Загоним, как зайца в
поле, и обратно в яму под решетку, а?
— Децим Беляш...— начал было Арвид, но сер-
жант оборвал его:
— Ты мне на децима не кивай! У тебя самого
головенка-то есть на плечах? Вот и доложи, как
сам думаешь: поймаем или нет. Ну?
Арвид молчал. Может быть, впервые в жизни
он не знал, что отвечать на простой, привычный,
просто-таки любимый им вопрос: сможешь? Су-
меешь?
«Да, я сумею, да, я допрыгну, да я пройду где
угодно»,—отвечал он, обычно не задумываясь, и
тут же доказывал это всем и самому себе. Он ста-
рался быть первым, быть лучшим, он стремился
опередить остальных, и это ему почти всегда удава-
лось. И вот сейчас... Странное положение! Что зна-
чит теперь быть первым? Быстрее всех гоняться за
искалеченным нетопырем? И что значит быть луч-
шим? Точно и без рассуждений выполнять при-
казы?
Нет, не то. Выполнять приказы — это как раз
самое простое. Выполняющему приказ не о чем бес-
покоиться, все решено, все продумано другим, и он
ни за что не отвечает. Гораздо труднее думать са-
мому. Самому решать, что хорошо, что плохо, и от-
ветственность за свои решения брать на себя. А если
совесть требует взломать решетку и выпустить не-
топыря? Это ведь тоже приказ. Только не каждому
дано его услышать...
Жвалень бежал рядом с Арвидом, коротко на
него поглядывая, и, казалось, понимая, что творит-
ся в его душе.
— Вот что парень,— сказал он наконец,— бегун
ты, я вижу хороший, несешься, как молодой ко-
няк... Потаскай-ка вот эту штуку.
47
Жвалень отстегнул ремень на плече и протянул
Арвиду короткий широкоствольный автомат.
— Разгрузи-ка немного начальника, а то, пони-
маешь, хитрые вы. Один сержант на две децимы
оружие тащит... Да смотри, не балуй, и главное —
не трогай предохранитель. Затвор, имей в виду,
взведен.
Арвид принял автомат, недоумевая, зачем это
сержанту понадобилось взводить затвор. Фронто-
вая, наверное, привычка.
Отряд, между тем, приближался к подножию
холмов. Ветер совсем утих, и из густой травы во-
круг неслось пронзительное стрекотание ночных
насекомых. Стали видны редкими купами разбро-
санные по склонам деревья. Край неба на севере
начинал отчетливо бледнеть.
Арвид огляделся вокруг и поморщился.
«Чертов нетопырь,— подумал он вдруг.— Не мог
выбраться из лагеря незаметно!»
Вдали тяжело проревел боевой рог, и сейчас же
среди деревьев небольшой рощицы вспыхнули и за-
метались желтые огни фонарей.
«Это Беляш! Кажется, нашли»,— Арвид почув-
ствовал, что задыхается, и остановился, отирая ру-
кавом пот со лба. Все. Нашли. Что же теперь будет?
До этого момента он еще надеялся, что как-ни-
будь обойдется, что проклятый нетопырь исчезнет,
провалится сквозь землю, и он никогда его больше
не увидит. Но рог протрубил — значит, беглец об-
наружен.
— Стой! — крикнул Жвалень.— Фонари вклю-
чить! Направление — на огни. Цепью — марш!
Смотреть под ноги!
Две децимы, быстро разворачиваясь в цепь, от-
секли рощицу от холмов и двинулись навстречу
курсантам Беляша. Жвалень с Арвидом шагали в
середине цепи. Оба пристально вглядывались в ча-
щу, стараясь понять, что там происходит.
В общем шуме выделялся визгливый голос Бе-
ляша :
— Здесь же он промелькнул! Прочесать заросли1
Ну, чего смотрите? Исцарапаться боитесь? Лезь-
те, вам говорят, головы поотшибаю!
Крайние кусты вдруг затрещали, раздвинулись,
и на опушку выбрался сам децим. Увидев прибли-
48
жающееся подкрепление, он отыскал глазами сер-
жанта и поспешил навстречу.
— Ага, в самое время подоспели! — Беляш не-
брежно козырнул Жвальню.— Децим Беляш, спешу
доложить!
— Что тут у вас? Поймали?
— Не извольте беспокоиться, тут он. Прикажи-
те вашим людям оцепить рощицу, и через пять ми-
нут я вам его такого представлю, хоть на стол пода-
вай. С хреном. Но живьем^ исключительно живьем!
Так просто помереть я ему не дам...
Жвалень распорядился окружить рощу и велел
дециму показать, как идут поиски.
— Иди и ты с нами,— кивнул он Арвиду.— Мо-
жет, пригодишься.
Пробравшись сквозь кусты, они оказались
среди деревьев. Там и сям на гладких стволах вспы-
хивали отраженные лучи фонарей.
— Да ветки-то, ветки подымайте! — гаркнул
Беляш.— Эй, кто там? Чего мечешься? А ну, стой!
Он осветил кусты впереди, и Арвид увидел Вы-
дергу. Тот стоял перед стеной зарослей, растерянно
жмурясь на свет.
— Спешу доложить, господин децим,— выдавил
он,— здесь никого нет.
— Никого нет?! — вскипел Беляш.— Да откуда
тебе-то знать? Где твой фонарь, ублюдок?
— Сломался,— буркнул Выдерга.
— Ах, сломался! Какая неудача! А ну, дай его
сюда!
Выдерга помялся, исподлобья поглядывая на де-
цима, и нехотя протянул ему фонарь.
— А это что такое? — Беляш схватил его за
руку и рывком подтащил к себе. Ниже локтя рука
была испачкана в крови. Лицо Выдерги побелело
от страха.,
— Это так,— пролепетал он, испуганно косясь
на сержанта,— в кустах... оцарапал...
— Врешь, заморыш! Кому ты врешь-то? Где ты
тут царапины видишь? Не царапины это, нет, это
зубки! Знаешь, чьи зубки? Знаешь, заморыш! — он
наотмашь ударил Выдергу по лицу.— Вот кто зверя
выпустил! Вот он, враг-то? А ну покажи, что ты там
прячешь в кустах? Эй, Хруст, сюда! На цепь этого!
Беляш оттолкнул Выдергу и, наклонившись, ос-
49
ветил темный проем, ведущий в глубь зарослей кус-
тарника. И сейчас же что-то запищало, зашевели-
лось там, шурша листьями. Нетопырь. Судорожно
ворочаясь, он подбирал под себя черные полотнища
крыльев, словно старался укутаться в них, спря-
таться от колющих лучей света.
— Вот ты где, голубчик! — радостно пропел де-
цим.— Ну, погоди. Сейчас.
Он вытащил из-за пояса перчатки, обшитые ме-
таллическими пластинками, и стал неторопливо на-
тягивать их на руки.
Сердце Арвида тоскливо сжалось.
Эх, Выдерга, Выдерга! Ничего-то ты не добил-
ся! Хотя облегчить страдания и нетопырю, и се-
бе, а вышло еще хуже. Снова начинается этот кош-
мар! И уж теперь то никому из нас не отвертеться...
Он медленно опустил фонарь и вдруг ощутил
под рукой холодный металл. Автомат! Пальцы са-
ми собой потянулись к предохранителю.
Беляш надел перчатки и уже хотел было ныр-
нуть в проем, как вдруг огненная струя ударила ту-
да, в темноту, срезая ветки, вспарывая тяжелую
сочную листву и впиваясь в черное тело, расплас-
танное на земле.
Децим отскочил в сторону и плюхнулся на зем-
лю. Он что-то кричал, но Арвид не обращал на него
внимания. Трясущийся в его руках автомат изры-
гал все новые потоки огня, и Арвиду хотелось толь-
ко, чтобы быстрее, как можно быстрее оборвалась
нить жизни несчастного крылатого существа.
Он выпустил всю обойму. Когда автомат захлеб-
нулся, щелкнув вхолостую затвором, наступила дол-
гая, неестественно глубокая тишина. Беляш, с опас-
кой поглядывая на Арвида, выбирался из травы.
Выдерга неподвижно сидел на земле, устремив в
черноту проема застывший взгляд.
— Я бы его спрятал,— сказал он вдруг со спо-
койствием, в котором чувствовалась смертельная ус-
талость,— если бы он, дурак, не кусался...
Жвалень подошел к Арвиду и, укоризненно ка-
чая головой, забрал у него автомат.
— Что ж ты, парень? Говорил ведь я тебе — не
трогай предохранитель. Лезешь пальцами куда по-
50
пало, а в результате случайная очередь. Так ведь
можно и в человека нечаянно попасть!
Беляш, наконец, поднялся на ноги и, увидев,
что Арвид больше не вооружен, решился подойти
поближе.
— То есть как это— нечаянно? — просипел он,
выпучив глаза на сержанта.— Какая такая случай-
ная очередь? Всю обойму высадил! Это ведь бунт!
Предательский сговор! Я их обоих на цепь, а завт-
ра на рапорт и к экзекутору! Запороть мерзавцев!
Жвалень кивнул.
— Верное решение, децим. Даже жалко, ей-бо-
гу, что не удастся его выполнить. Завтра утром оба
эти красавца убывают для дальнейшего прохожде-
ния службы в боевых частях. Я беру их в свою
команду. Пускай пороху понюхают!
И он положил руку на плечо Арвиду.
Только что перечел свою первую запись о Чер-
ном метеорите. Боюсь, что человек посторонний,
попади к нему моя записная книжка, ничего в ней
не поймет или примет мои размышления за досу-
жие фантазии. Надо признаться, я и правда дал во-
лю воображению, ведь на самом деле у меня нет
никаких достоверных сведений относительно проис-
хождения Метеорита. И, однако, факт остается фак-
том — в этом камне заключена сила, проявления
которой красноречиво свидетельствуют об ее искус-
ственной природе. Как иначе объяснить...
Но по порядку.
Не помню точно, когда я впервые заинтересо-
вался Метеоритом. Сейчас мне иногда кажется, что
с первого посещения музея, с первого взгляда на
черную продолговатую глыбу я почувствовал в ней
что-то необыкновенное. Однако в то время меня,
пожалуй, больше волновала университетская курсо-
вая работа и необходимые для ее выполнения доку-
менты из музейного архива.
В них-то я и обнаружил описание «камня желез-
ного, из сфер небесных обретающего быть». Это
было донесение доверенного лица ревельского ко-
менданта поручика Трофимова, учинявшего в этих
краях розыск беглых холопов, назначенных в сол-
даты. Судя по всему, донесение было отправлено в
51
Ревель, но вернулось обратно с угловой карандаш-
ной резолюцией: «Пьян, как всегда. А вот какою
отговоришься сказкою, когда потребуют отчета в
деньгах?»
Строгая резолюция не застала здесь Трофимова.
Он уехал неизвестно куда, не оставив никакого сле-
да в архиве местного музея. Донесение же сохрани-
лось, и из него можно узнать следующее: падение
Метеорита в ночь на 27 июня 1753 года наблюдал
сам Трофимов и неизвестно для какой надобности
путешествующий при нем инок Псковского монас-
тыря отец Сильвестр.
Наутро поручик отправился к месту падения
Метеорита «с тремя солдатами, двумя мужиками
чухонскими да телегою» и вывез из невьяновских
болот черную продолговатую глыбу, называемую
им «камнем небесным». В донесении подробно не
указано, где и при каких обстоятельствах она была
обнаружена. Трофимов упоминает об этом лишь
вскользь и сейчас же переходит к описанию собы-
тий, последовавших за тем, как «камень небесный»
был доставлен в село и «в камору при означенном
трактире лежать определен».
А дальше случилось вот что:
«Ввечеру отец Сильвестр, за трапезою преизряд-
но осердясь и не признамши сей доставленный
куншт за камень небесный, но напротив того — по-
носил его как отверзание сатанинское, а то — дья-
вольское обольщение христианам на поклонение
идольное сему истукану, то и направился смирен-
ный инок с крепкою молитвою во камору, дабы
прилежно испытать оный куншт крестным знамени-
ем, чему я по богобоязни моей отнюдь не препят-
ствовал.
Однако, вошед в камору, отцом Сильвестром воз-
носимое моление прекратилось, и после того изряд-
ное время назад он не возвращался, на зов мой не
откликался и на стук в дверь, мною гораздо после
произведенный, не откликался ж. Вошел вслед за
тем в камору, я нашел ее пустой и, учинив даже
розыск по всему трактиру, отца Сильвестра не сы-
скал. Камень же небесный в продолжение того на
прежнем месте быть обретался».
По-видимому, нужно отдать должное храбрости
поручика Трофимова. Другой на его месте черт зна-
62
ет чего натворил бы со страху, а он лишь повесил
на дверь каморы замок и продолжал спокойно жить
в трактире. Но чудеса на этом не кончились.
«Через два дни, ввечеру же, нарочито громкий
стук из каморы мною был слышан, при том же гла-
сом отца Сильвестра возглашаемые побуждения от-
переть дверь, иные даже не вовсе монашескому сану
приличествующие ».
Конечно, Трофимов испугался, но, пересилив
страх, все же отпер дверь. Перед ним предстал
всклокоченный, оборванный, обгорелый, точно в
геенне огненной побывавший отец Сильвестр.
Не отвечая ни на какие вопросы, «смиренный
инок» выскочил на улицу и, дрожа в истерике, при-
звал народ сжечь нечестивый трактир вместе с са-
танинским камнем. Поручик попытался было успо-
коить разбушевавшегося монаха, но был тут же,
на улице, предан анафеме принародно. Когда же
солдаты по приказу Трофимова помешали отцу
Сильвестру поджечь трактир, тот разразился речью,
которую можно квалифицировать лишь как под-
стрекательство к мятежу.
Тут уж поручику стало не до Метеорита. С тру-
дом усмирив перепуганных мужиков, он собрал
солдат и силой увез из деревни пылающего правед-
ным гневом отца Сильвестра.
«Камень небесный» пришлось кое-как припря-
тать в каком-то погребе, взять его в телегу было ре-
шительно невозможно.
Донесение, отправленное поручиком Трофимо-
вым ревельскому коменданту, послужило скорее во
вред, чем на пользу дальнейшей судьбе Метеорита.
Когда много лет спустя черный камень отыскался
снова, никаких доказательств его космического про-
исхождения не существовало, донесение же неиз-
менно производило на серьезных людей самое не-
благоприятное впечатление.
Единственным энтузиастом оказался нынешний
директор краеведческого музея. Он никогда не со-
мневался, что черный камень является именно ме-
теоритом, и даже отвел ему почетное место в зале,
предназначенном для демонстрации достижений
города в освоении космического пространства, если
таковые будут когда-нибудь иметь место. О доку-
53
менте, однако он предпочитал много не распрост-
раняться.
Что же касается лично меня, то здесь, вероятно,
проявилась моя давняя страсть к таинственным со-
бытиям, корни которых уходят в глубь веков, во
всяком случае, история Черного Метеорита меня
сразу заинтересовала. Впрочем, определенную роль
могли сыграть и обстоятельства моего первого зна-
комства с документом.
Было это не так давно, я отлично помню каждую
мелочь, но события последнего принимают такой
оборот, что, думаю, будет не лишним записать все
наиболее важное сейчас, на случай, если мне не
представится возможность рассказать об этом са-
мому потом,
В тот вечер я засиделся в архиве музея допозд-
на. Сроки сдачи курсовой работы ощутимо поджи-
мали, поневоле приходилось прихватывать и ночи.
Сторож, выпив со мной чаю и узнав, что домой я
пока не собираюсь, ушел к себе. Часы на стене про-
били полночь.
Со вздохом я принялся за очередную папку, и
тут-то в руках у меня оказалось донесение поручика
Трофимова. Я перечитал его несколько раз и глу-
боко задумался.
Так вот какова судьба Черного Метеорита! Мне,
конечно, хорошо знаком был этот камень — един-
ственный экспонат звездного зала, много раз я про-
ходил мимо него, торопясь попасть в исторический
отдел музея, и не подозревал, что по древности и
богатству собственной истории Метеорит не уступит
ни одной из хранящихся здесь редкостей. Вдобавок,
с ним связана какая-то тайна, не раскрытая до сих
пор, и кто знает, может быть, раскрытие ее зави-
сит от...
Я вскочил. Мне вдруг захотелось еще раз, прямо
сейчас, увидеть Метеорит, дотронуться до него, раз-
глядеть как следует. Прихватив с собой документы,
я вышел из комнаты, поднялся по широкой парад-
ной лестнице на второй этаж и через пустынную
анфиладу музейных помещений направился к звезд-
ному залу.
Разнообразные экспонаты причудливыми расте-
ниями обступили проход. Здесь было бы совсем
темно, если бы не лунный свет, слабо мерцающий
на бронзовых украшениях и хрустальных гранях.
Поневоле становилось жутковато. Вспомнилось по-
чему-то, что отец Сильвестр, оставшись один на один
с Метеоритом, исчез и двое суток плутал неизвестно
где. Выдумка, конечно. Но что-то все-таки тогда
произошло...
Откуда-то издалека вдруг послышались голоса.
Я насторожился. Да-да, это впереди! Голоса доно-
сились как раз оттуда, где был звездный зал. Кто
бы там мог быть в такое время?
Я двинулся дальше, стараясь ступать бесшумно,
миновал богатую экспозицию средневекового ору-
жия и доспехов, осторожно повернул ручку, при-
открыл слегка дверь, ведущую в звездный зал, да
так и замер на пороге с раскрытым ртом.
В пространстве посреди зала, без видимой опо-
ры, словно существующее само по себе, трепетало
пламя свечи. Ни один отблеск его не виден был ни
на стенах, ни на полу комнаты, оно ничего не осве-
щало, кроме двух человеческих фигур, стоящих по
обе стороны от огня.
Один из этих людей, плечистый усач в парике и
узком военном кафтане, пытался втолковать что-то
другому —- черному с головы до ног краснолицому
монаху со всклокоченной бородой и бешено враща-
ющимися глазами.
— Да уразумей же слова мои,— говорил усач.—
На сей случай указ есть! И указу тому в сообраз-
ности должно камень небесный препроводить в Пе-
тербург, в Академию!
— Отойди от него, Сатана! — взвизгнул вдруг
черный. Он, казалось, не слушает вовсе того, что
ему говорят. Глядя мимо усатого, он то принимал-
ся бормотать что-то неразборчивое, то вдруг вскри-
кивал и заслонялся рукою от видимых ему одному
ужасов.
— Слышу! Слышу и плач, и скрежет зубовный...
Не дам! Не пущу в мир искушение дьявольское! Аз,
грешный, един из смертных узрел геенну огненную
и жив остался. Се — промысел Божий! Се жребий
мой — камень сатанинский изничтожить и тем ду-
шу перед Богом очистить! И кто сему промыслу
Божию мешает, тот враг Христовой веры, Анафема
ему!
— Да постой ты! — поморщился усатый, пыта-
55
ясь взять монаха за локоть, но тот отстранился и
неожиданным басом протяжно загудел:
— Ивашке Трофимову — отступнику богомерз-
кому — ана-а-фема!
Створки двери вдруг заскрипели у меня под ру-
кой, и оба человека сейчас же повернули головы
в мою сторону.
На лице поручика Трофимова (я сразу понял,
что это он) отразилось удивление. Он хотел было
что-то сказать, но тут отец Сильвестр, вмиг побе-
левший от ужаса, в каком-то жутком ликовании
возопил:
— Вот он! Вот он, из каморы показался, Сата-
на! Нет спасения! И ад следует за ним, и дана ему
власть над четвертою частью земли, умерщвлять
мечом, и голодом, и мором, и зверями земными...
Изыди!
Подняв руки над головою, он вдруг бросился на
меня с безумными глазами. Нервы мои не выдер-
жали, я быстро нащупал выключатель и зажег свет.
Сейчас же обе фигуры растаяли без следа...
Глава 4
Дорога, обсаженная е двух сторон чахлыми де-
ревцами, лениво изгибаясь среди холмов, тянулась
к темневшему на горизонте лесу. Лучи полуденного
солнца отвесно падали на иссушенную землю. Раз-
моренные зноем всадники сонно покачивались в
седлах.
— Еще деревня! — сказала Марина.— Заезжать
будем?
Ростислав поднял голову и посмотрел на кучку
покосившихся домишек посреди выжженного поля.
— А чего заезжать? — сказал он.— И так вид-
но, что никого там нет.
— Что? — встрепенулся проснувшийся Лансе-
лот.— Деревня? Нет, нет! Обязательно заедем!
Вдруг там кому-нибудь нужна наша помощь.
Но деревня была пуста. Как и две другие, встре-
тившиеся им сегодня на пути. Похожие друг на дру-
га как две капли воды, деревни производили уд-
ручающее впечатление. Ветхие стены, прохудивши-
еся крыши, затянутые паутиной слепые глазницы
56
окон — все указывало на то, что покинуты они дав-
но, а брошенная по обочинам дороги и во дворах
ржавеющая на открытом воздухе кухонная утварь,
плуги, лопаты, ведра и другие нужные в хозяйстве
вещи говорили о страшной спешке или даже панике,
охватившей жителей.
— Уж не завелся ли поблизости какой-нибудь
дракон? — задумчиво проговорил Ланселот.— Не-
плохо было бы с ним повстречаться, это развлекло
бы нас, не правда ли, сэр Ростислав?
— Нет уж, спасибо! — сказала Марина.— С ме-
ня хватит той скачки в горах...
— С меня тоже,— отозвался Ростислав.
— Да, неудобно получилось...— Ланселот вздох-
нул.— Бежать от какой-то сотни проголодавшихся
тварей, не превышающих размером вот этот сарай-
чик! Правда, они ни в чем не виноваты, мы сами
всполошили их мирное логово посреди ночи...— он
покачал головой и с надеждой в голосе добавил: —
Может быть, в будущем нам повезет больше?
— Ну, делать здесь больше нечего,— сказал Рос-
тислав, поворачивая коня.
Они вернулись на дорогу и полчаса спустя уже
въезжали в лес. Дорога превратилась здесь в узень-
кую тропинку, по которой можно было ехать только
гуськом. Кони то и дело спотыкались о вылезшие
из земли толстые корни деревьев, при этом в чемо-
дане Ланселота что-то громыхало.
Неожиданно впереди послышался тонкий мело-
дичный звон, и из-за деревьев навстречу путникам
выкатил розовый толстяк на велосипеде. Увидев
всадников, он испуганно вскрикнул и схватился ру-
ками за голову. Велосипед судорожно вильнул, на-
летел на корень и рухнул на землю.
Ланселот резко осадил коня. Ростислав и Ма-
рина подъехали ближе.
Толстяк не шевелился. Ланселот в глубоком вол-
нении выпрыгнул из седла и склонился над незна-
комцем.
— Вы живы, сударь? —спросил он.— Не ды-
шит, кажется. Ах, какое несчастье! Это я во всем
виноват! Бедняга меня испугался... Вероятно, он
никогда не вцдел странствующих рыцарей...
В этот момент толстяк приоткрыл один глаз, ос-
мотрел подозрительно Ланселота, открыл второй
57
поглядел на его спутников и, кряхтя, стал подни-
маться с земли.
— Фф-у-у! Ну и напугали же вы меня, ребята!
Я уж думал, конец, деловые набежали, клянусь
метеоритом! Людей-то здесь давно не бывает...
Толстяк вытер потный лоб и отряхнул одежду.
Ростислав подвел ему велосипед.
— Каким метеоритом? — спросил он.
— Чего метеоритом? — не понял толстяк.—
Я говорю, деловые, думал, шалят. Тут ведь грани-
ца в двух шагах...
— А кто такие эти деловые? — заинтересовался
Ланселот,
— Разбойники! — отрезал толстяк, выправляя
руль.
— Неужели?! — обрадовался Ланселот.— Сэр
Ростислав! Вы слышали? Здесь есть разбойники!
Дорогой незнакомец! Любезный сэр! Скажите же
скорее, где их можно найти?
— А вам зачем? — удивленно обернулся тол-
стяк.
— То есть как это зачем? А покинутые жителя-
ми селенья? А разоренные поля? Вы думаете, я не
догадываюсь, чья это работа? Они ответят за это!
Незнакомец поглядел на Ланселота е сожале-
нием.
— Ребята,— серьезно сказал он,— ехали бы вы
отсюда. Вы же видите, что вокруг делается. Нехо-
рошее это место, недоброе. Деловым попадетесь, они
с вас семь шкур спустят.
— А вы как же? — озадаченно спросил Ростис-
лав.— Сами-то без оружия и не боитесь один.
Толстяк хмыкнул.
— Я — другое дело,— сказал он,— Я тут каж-
дый куст знаю и то с опаской езжу... Ну, дело ва-
ше, я предупредил, а там сами смотрите...
Он сел на велосипед и, не оглядываясь* укатил.
— Мм-да-а,— задумчиво протянул Ланселот.—
Что-то странное... Ну да ладно, там видно будет.
Он вскочил в седло и тронул повод.
— Мы все-таки поедем туда? — спросила Ма-
рина.
— Еще бы! — воскликнул рыцарь.
Ростислав промолчал.
— Да, нужно ехать,— сказал он наконец.— Воз-
58
вращаться мы не можем, а другой дороги здесь
нет...
Тропа скоро привела их к большой залитой солн-
цем поляне, поросшей изумрудной травой. Въезд на
поляну перегораживал полосатый шлагбаум, Конец
его был намертво прикручен толстой цепью к мас-
сивной каменной тумбе. На цепи висел огромный
ржавый замок. Рядом с тумбой из земли торчал
шест с полинялой табличкой «Добро пожаловать!»
Путешественники осторожно обогнули шлагбаум
и выехали на открытое пространство.
Неожиданно из чащи на противоположной сто-
роне поляны показался человек. Путаясь ногами в
высокой траве, он что есть силы бежал по направ-
лению к всадникам и махал им рукой. Из леса по-
зади него доносился громкий треск, верхушки де-
ревьев вздрагивали в такт чьим-то грузным шагам.
— Помогите! Помогите! — кричал человек.
Сосны на краю поляны вдруг раздвинулись, и
между ними показалась гигантская фигура, напоми-
нающая человеческую, но втрое выше. Она была
словно составлена из коробок, скрепленных шарни
рами. Тяжелое квадратное туловище со множеством
выступов, отверстий, рядами мигающих огней, су-
ставчатые руки и ноги, толстые, неповоротливые с
виду, но двигающиеся удивительно проворно, и кро-
шечная приплюснутая голова с провалами глазниц.
На плече чудовища лежал сверкающий сталью прут,
длиной и толщиной напоминающий железнодорож-
ный рельс.
— Ага! — вскричал Ланселот. Глаза его горели
торжеством, усы грозно топорщились.— Может
быть, меня и теперь станут убеждать, что перед
нами всего лишь безобидная ветряная мельница?
Ха-ха! Не угодно ли, сеньоры? Вот вам типичный
великан! —и, пришпорив коня, он бросился в атаку.
Великан же, выбравшись на поляну и увидев
скачущего на него рыцаря, остановился и взял прут
наизготовку. Он широко расставил свои тумбообраз-
ные ноги, согнул их в коленях и сделал несколько
энергичных движений прутом.
— Д-з-з-з-я-я-а! — прокатился над поляной его
синтетический голос.
«Да это же робот!»—подумал Ростислав. Он по-
59
искал глазами бежавшего человека, но того не было
видно, только неподалеку колыхалась трава.
Между тем рыцарь приблизился к великану и,
вынув из ножен меч, прокричал:
— Так это вы, сударь, гонитесь за безоружным?
Защищайтесь!
В ответ на это робот быстро сделал шаг вперед
и нанес удар, однако умный конь Ланселота, толк-
нувшись всеми четырьмя ногами, отпрыгнул в сто-
рону, и тяжелый прут вонзился в землю. Восполь-
зовавшись этим, рыцарь рванулся вперед и ударил
мечом по руке робота, но лезвие меча со звоном
отскочило, не причинив великану ни малейшего
вреда.
«Ну, конечно! — подумал Ростислав, бросаясь на
подмогу.— Он же железный, его так не возьмешь».
Робот выдернул прут из земли, отпустил назад
и вдруг, опершись на него, высоко подпрыгнул. Он
пролетел над головой изумленного Ланселота и,
едва коснувшись земли, снова пустил в ход свое
оружие. Прут пронесся стальной молнией над тра-
вой и, вскользь зацепив рыцарского коня за задние
ноги, повалил его на землю. Ланселот успел вы-
прыгнуть из седла, но робот уже повернулся к нему
лицом. Он стал действовать прутом, как копьем,
стараясь пригвоздить рыцаря к земле. Тому же ос-
тавалось только уворачиваться от ударов — ответить
великану было нечем.
Рано или поздно роботу удалось бы раздавить
Ланселота, но за спиной его вдруг сверкнул Сере-
брилл. Ростислав подскакал к великану сзади и об-
наружил пучок одетых в металлическую оплетку
проводов, соединяющих верхний и нижний отделы
туловища. Жгут то появлялся, то исчезал в выем-
ке, открывающейся при движении робота. Ростис-
лав, улучив момент, ударил по проводам мечом,
вызвав сноп искр, языки пламени, полыхнувшие
изо всех щелей, а затем — клубы едкого черного
дыма.
Робот замер с поднятым над головой прутом.
Ничто больше не могло сдвинуть его с места.
Конь Ланселота, прихрамывая, подошел к хозя-
ину. Тот осмотрел его ноги, убедился что они не
повреждены, и направился к Ростиславу.
— Я вижу, вы не любите долго оставаться в
долгу, сэр Ростислав,— сказал он.— Благодарю вас,
от души благодарю, вы спасли мне жизнь. Должен
признаться, этот монстр поставил меня в тупик —
он оказался совершенно неуязвим для моего ме-
ча! — Рыцарь пожал плечами.— Это как-то даже не
по правилам!
Над травой показалась голова спасенного. Уви-
дев дымящийся остов робота, он поднялся на ноги
и вытер пот со лба. Это был молодой крикливо
одетый парень, только одежду его покрывали пят-
на грязи и мокрые разводы.
— Вот это класс! — воскликнул он с востор-
гом.— Как же вы его, а?
— Откуда здесь взялся робот? — спросил его
Ростислав.
Парень махнул рукой:
— Да это мой. Кучу денег за него отдал. Думал,
наконец-то кайф наступит! А он, кретин, взял и
свихнулся. Да еще нет -бы в городе, там бы его
быстро обесточили, так дождался, гад, пока я один
буду, да в лесу — и давай меня по болотам гонясь!
Еле ушел. Если бы не вы — крышка бы мне. Очень
просто! Видали, какая у него железяка? Хлоп —
и мокрое место... И как назло, гарантия уже ис-
текла, ничего не докажешь... Но вы молодцы! Пря-
мо орлы. Это же надо — такого бульдозера в ус-
мерть ухайдакали!
— Так значит, это механизм? — спросил Лан-
селот, и в его голосе прозвучал оттенок разочаро-
вания.— А я-то принял его за великана!
— Да чего ж вам еще? Вон ведь оглобля какая!
Великан и есть. Специально такого заказывал...
— А зачем? — спросила Марина, подъезжая
ближе.—Зачем вам такой? Да еще с дубиной...
Парень посмотрел на нее и вдруг смутился...
— Да так, на всякий случай... Мало ли что? По
хозяйству опять же... Да! А вы, собственно, кто бу-
дете и куда направляетесь?
Ланселот отрекомендовался молодому человеку
и представил ему своих спутников. Тот ужасно об-
радовался.
— Путешественники?! Ну, полный кайф! Так
я вам знаете что? Я вам устроиться помогу. Пожи-
вете у нас, пообсмотритесь. Может, еще уезжать не
захотите!
61
— О, спасибо вам! — сказал Ланселот.— Но про-
шу вас, не утруждайте себя. Мы устроимся как-
нибудь.
Парень усмехнулся.
— Э, нет, ребята. Здесь это не так просто. Вас
ведь никто не знает, и ночевать бы вам сегодня, как
миленьким, на улице, если бы не я. Считайте, что
вам крупно повезло, потому что Леопольда (он ука-
зал на себя пальцем) в Деловом Центре каждая со-
бака знает» Пошли!
Город со странным названием Деловой Центр
был невелик по площади, но зато сильно разросся
ввысь. Здания громоздились друг на друга, остав-
ляя лишь узкие ущелья, на дне которых двигались
автомобили.
Лошадей оставили у знакомых Леопольда, заве-
довавшего ипподромом, и в город въехали на такси.
Рыцарь только прихватил свой чемодан, в котором,
как он сказал, был его гардероб.
Такси остановилось у подъезда гостиницы
«Центральная». Путешественники вышли из маши-
ны.
— Я сам расплачусь,— сказал им Леопольд и
не захотел ничего слушать.—Дуйте прямо в отель,
я сейчас догоню.
Однако едва шедшие впереди Марина и Рос-
тислав толкнули большую из зеркального стекла
дверь, навстречу им выскочил швейцар.
— Куда?!—сердито закричал он.— Нету мест!
Говорят вам — нету! — он с беспокойством оглядел
улицу.— Идите отсюда. Тут знаете, какие люди по-
сещают? А вы лезете!
— Однако вы не очень-то радушно встречаете
гостей,— заметил Ланселот.— Не понимаю, как вас
держат на этой работе. Поверьте, я объездил нема-
ло стран, и в какой бы гостинице, отеле, постоялом
дворе, корчме или харчевне я ни останавливался,
везде мне попадались исключительно вежливые,
предупредительные швейцары. Мой вам совет...
— Ой! — сморщился швейцар.— Ну я не мо-
гу — иностранец! Да ты на себя-то погляди! Короче:
или вы моментально испаряетесь, или я вызываю
наряд...
62
И он вытолкал бы непрошенных гостей на ули-
цу, но тут подошел Леопольд.
— Здоро Базилио! — сказал он, протягивая
швейцару руку.— Все бдишь? Да проходите, прохо-
дите, ребята, чего испугались?
— А, Леопольд! — обрадовался швейцар.— При-
вет. Эти с тобой, что ли? А чего ж они мне мозги
пудрят? Ну, заходите...
Через несколько минут путешественники уже
располагались в трех лучших номерах гостиницы.
Просторные, пышно обставленные комнаты, мягкие
постели с крахмальными простынями, ванные ком-
наты, отделанные узорчатым кафелем, заставили
их быстро забыть неприятный эпизод со швейцаром
Базилио.
Особенно радовалась неожиданному комфорту
Марина. За трое суток скитаний, ночевок в горах,
длинных и опасных переходов она успела поряд-
ком соскучиться по благам цивилизации.
Приняв душ, усталые путешественники прилег-
ли отдохнуть и проспали на пуховых перинах до са-
мого ужина. Леопольд назначил им встречу вече-
ром в гостиничном ресторане.
Выйдя из номера, Ростислав встретил Лансело-
та, который, по-видимому, уже давно прохаживал-
ся в коридоре. Свой дорожный костюм рыцарь сме-
нил на строгий черный сюртук, снежно-белую ру-
башку с высоким воротничком, перехваченным ат-
ласным галстуком, серые, в мельчайшую клетку
панталоны и лакированные туфли. В руке он дер-
жал глянцевитый цилиндр, изящную трость с зо-
лотым набалдашником и пару белейших перчаток.
Ростислав с удивлением глядел на Ланселота и
уже готов был задать ему какой-нибудь вопрос, но
вдруг свет блеснул в стеклах рыцарского пенсне —
это открылась дверь Марининого номера. Ростислав
оглянулея и замер. Марина, отдохнувшая и посве-
жевшая, была сейчас еще красивее, чем обычно.
Она не могла, подобно Ланселоту, сменить наряд,
но блузка ее сверкала белизной, оттеняя получен-
ный за дни путешествия дивный загар, а волосы
пышной кудрявой пеной поднялись над головой.
Ланселот поклонился и сделал шаг вперед, же-
лая сказать учтивый комплимент, ио поперхнулся,
не найдя слов, и густо покраснел. Ростислав испы-
63
тывал то же самое. Он стоял неподвижно и молча
смотрел на Марину, но сердце его колотилось как
во время сражения с псауком.
— Ну, что же вы? — сказала Марина.— Идем-
те, нас ведь ждут!
Они спустились в ресторан и сразу же увидели
Леопольда, разговаривающего у стойки с лысым
человеком в фартуке и черной футболке, сильно
перепачканной красками. Оба сидели спиной ко
входу, весело смеялись и поэтому не заметили сра-
зу Марину и ее спутников.
Ростислав услышал обрывок их разговора:
— Или вот еще был случай,— говорил лысый.—
Подрядились мы в одном доме культуры делать
бронзовое литье для отделки зала. Ну, смотрим —
высота шесть метров, кто туда полезет проверять?
Взяли упаковочный пенопласт, вырезали на нем
всю эту отделку, бронзовой краской покрасили, при-
лепили под потолком и докладываем — готово!
— А получили как за бронзу?
— Ну конечно!
Леопольд и лысый расхохотались и вдруг уви-
дели Марину.
— А! Привет, привет! — сказал Леопольд.—
Присаживайтесь.
Лысый поднялся со своего места и, удивленно
глядя на Марину, стал поспешно вытирать руки
фартуком.
— Это Касьян,— представил его Леопольд.—
Художник на все руки. И оформитель, и декоратор,
и портретист и аферист... То ectfb я хотел сказать,—
офортист или как оно там?
Лысый махнул на него рукой и сам обратился
к Марине:
— Я в восторге, мадемуазель! Могу вам сразу
сказать — вы произведете у нас переворот!
— Какой переворот? — не поняла Марина.
— В моде, разумеется! Это же прелестно! Осо-
бенно вот эти брюки с заклепочками... Поверьте мне,
как специалисту,— пройдет совсем немного времени,
и мы все, как один, выйдем на улицу в таких брю-
ках. Какой шик! А расцветка! А фактура! А эта
элегантная потертость на швах! Я вижу, у вас тон-
кий художественный вкус.
Марина порозовела.
64
— У нас многие так ходят,— сказала она.
— Не может быть! А впрочем, конечно. Ведь
это чудо что такое!
Сказав это, Касьян раскланялся с рыцарем и
Ростиславом, но взгляд его то и дело возвращался
к Марининым джинсам.
— Ладно,— сказал Леопольд.— Хватит трепать-
ся. Ты видишь, люди с голоду помирают! Ужинать
пора.
Касьян извинился, сказал, что еще подойдет по-
позже, и отправился в дальний конец зала, где при-
нялся колдовать над кусками фольги и отрезами
ткани, декорируя стену под уголок морского дна.
Путешественники и Леопольд расположились за
столиком неподалеку.
Ужин оказался превосходным. Марина и Ростис-
лав ели и нахваливали. Расторопность и вежливое
внимание официантов заставили оттаять даже Лан-
селота, который после недоразумения со швейцаром
был настроен несколько скептически.
— Хорошо тут у вас! — сказала Марина, потя-
гивая через соломинку ледяной фруктовый сок.
— Хорошо? — переспросил Леопольд и криво
усмехнулся.— Хорошо-то оно хорошо... если не ду-
рак. Да еще если люди верные рядом. А в одиноч-
ку — пропадешь!
— Совершенно справедливо,— сыто отдуваясь
сказал Ланселот.— Друзья — вот главное наше до-
стояние!
— Во-во,— кивнул Леопольд.— Друзья — это да,
достояние.
К столику снова подошел Касьян.
— Ну, как вам здешняя кухня? — спросил он.
— Она превосходна! — за всех ответил Лансе-
лот.— И вообще, здесь очень мило...
— Марина,— продолжал Касьян,— мне бы хо-
телось услышать ваше мнение о моей работе. Мо-
жет быть, совет или замечание, словом — окицьте
это свежим взглядом. А то здешняя публика воспи-
тана на такой, знаете, халтуре...
Марина улыбнулась ему и посмотрела на стену.
— Мне нравится,— сказала она.— А вот там у
вас, где голубой фон, это корабль?
— Да, затонувший корабль. Между прочим, до-
ски на переднем плане настоящие. И сундук. Види-
3 Заказ 6287
65
те, он развалился, и золото высыпалось прямо на
дно. Совсем как настоящее,
— Мм-да,— задумчиво произнесла Марина.***
Но, по-моему, серебро было бы лучше.,, Или хотя
бы серебряный кувшин, чуть в стороне.», Понимаете^,
серебряное на голубом... это смотрится,
— Как-как? — Касьян ухватил себя за подборо-
док и прищурился на стену.— Ах ты, черт возь-
ми! — пробормотал он.— Вот оно! Ну, конечно же,
серебряное на голубом! Ах я осел!
Он снова повернулся к Марине, и в глазах его
играло веселое изумление.
— Поразительно! Слушайте, это же поразитель-
но! И как же... Ну, вот что: имейте в виду, я вас
первый открыл. Вы будете иметь успех. И какой
успех! Ого! Сегодня же мы едем на телевидение.
Сейчас же!
— На телевидение?!—глаза Марины расшири-
лись.— Но я... мне... видите ли, у нас мало вре-
мени, да?
Она повернулась к Ростиславу и умоляюще по-
смотрела на него.
— Дело в том, что нам нужно торопиться,— ска-
зал тот.— Мы разыскиваем своих друзей...
— Ха-ха!— рассмеялся Касьян.— А я вам что
предлагаю? Неужели вы знаете более надежный
способ кого-либо разыскать, чем выступление по
телевидению? Ваши друзья увидят Марину и момен-
тально найдутся!
— Он прав! — воскликнул рыцарь.
Марина сияла от счастья.
— Я только оденусь и возьму машину,— сказал
Касьян, снимая фартук.— Через десять минут жду
вас у подъезда.
— Ой,— забеспокоилась Марина, когда он
ушел.— Я тоже зайду к себе в номер. Мне нужно
поправить прическу. Вы не скучайте, мальчики,
завтра я вам все расскажу.
Она поднялась со своего места и упорхнула.
Леопольд посмотрел ей вслед, затем подмигнул
Ростиславу и Ланселоту.
— Вот что, ребята, неплохо бы и нам пораз-
влечься, а? Как насчет того, чтобы сходить в одно
приличное место? Народ там дошлый, с понятием.
66
Про своих порасспрашиваете, может* и найдется
следок...
Ростислав сразу согласился, рыцарь не возра-
жал, и было решено выступать немедленно.
— Только ты это,— шепнул Леопольд Ростис-
лаву,— меч-то свой возьми на всякий случай.
— Зачем? — удивился Ростислав.
— А на всякий случай. У нас тут люди, знаешь,
разные попадаются, может, и пригодится... Да и не
стоит в гостинице такую вещь оставлять...
Огромный зал с белыми колоннами был полон
народу. Рыцарь и Ростислав с трудом продвигались
сквозь толпу вслед за Леопольдом. В шуме и суете
никак нельзя было понять, чем занимаются все эти
люди. Они говорили все разом, спорили о чем-то,
кто-то кого-то уговаривал, некоторые ругались.
В одном месте внимание Ростислава привлекла
странная сцена. Маленький тщедушный человечек
вертел в руках ботинок, тщательно его разглядывая
и словно бы даже принюхиваясь к чему-то. Над
ним с угодливой улыбкой склонился наголо остри-
женный верзила.
— И сколько у тебя таких? — спросил наконец
маленький.
Верзила изогнулся еще больше и вполголоса
произнес:
— Полторы тысячи пар.
Маленький плюнул на пол.
— Ладно! Беру!
И они ударили по рукам,
— Идите-ка вы, братцы, пожалуй, на галерею,—
сказал Леопольд своим спутникам.— А то еще по-
теряетесь тут в толпе. Идите, я пока сам справлюсь,
а потом вам расскажу, что и как.
Ростислав и Ланселот согласились и стали вы-
бираться из толпы. Они уже поняли, что самим им
не удастся ничего разузнать в этой давке.
Галерея была единственным во всем здании мес-
том, достойным внимания путешественников. По
стенам здесь висели фотографии и рисунки, а в
стеклянных витринах была выставлена для всеоб-
щего обозрения всякая всячина — от белья и кон-
сервов до автомобилей. Однако народу в галерее
з-
$7
почти не было, жителям Делового Центра почему-
то гораздо больше нравилось толкаться в зале*
Рыцарь и Ростислав часа полтора бродили от
витрины к витрине, любуясь экспонатами. Наконец
в дальнем конце галереи показался Леопольд в со-
провождении того самого обритого верзилы, кото-
рый на их глазах реализовал полторы тысячи пар
обуви, показав покупателю один-единственный бо-
тинок. Теперь он почтительно слушал Леопольда, С
азартом ему что-то объясняющего.
Ни Ростислав, ни Ланселот не слышали, о чем
был разговор, а между тем, содержание его могло
бы их заинтересовать.
— Взять хоть те же штаны,~ говорил Лео-
польд.— Скоро в моду войдут такие «синенькие, с
заклепочками. Конечно, шить их самым первым
начнет Мафусаил и сбывать будет на ярмарке по
триста. А ты берешь у Мафусаила сто пар...
— По триста? — недоверчиво спросил верзила.
— По триста, по триста. Сколько спросит, столь-
ко и дашь... Теперь так. Каждую пару разрезаешь
по шву и каждую половину запечатываешь в свой
пакет, будто целые штаны. Знаешь, прозрачный та-
кой пакет с Мафусаиловым клеймом? Расфасовы-
ваешь и получаешь двести пакетов. Потом на яр-
марке же их и сдаешь. По двести пятьдесят. Се-
чешь? Тут главное — быстро торгануть и испа-
риться.
— А если на следующей ярмарке меня узнают?
Это же через две недели всего.
— Ну и что? Не пойман — не вор. Товару при
тебе уже не будет — иди, доказывай!
— Хорошо, если они доказывать возьмутся, а
если без слов — в зубы?
— Ну, это уж ты сам смотри* Пропусти пару
ярмарок или ребят найми в охрану. Вон у меня два
орла каких! Ты не смотри, что с виду они не очень.
Звери! Особенно вон тот, молодой. Так с мечом и
ходит везде. Чуть что не по его, сейчас — хрясь!
И ищи голову на ощупь.
— Да-а,— завистливо протянул верзила.— Ну
ладно, пойду загляну в контору. Пока!
Он удалился, а Леопольд подошел к Ростиславу
и Ланселоту.
— Пока по нулям,— сказал он.— Но вот этот
68
парень, с которым я сейчас говорил, обещал кое-что
разузнать. Завтра еще придем, а сейчас — айда до-
мой!
Они снова протиснулись сквозь толпу и уже до-
брались, было, до выхода, как вдруг Ростислав, по-
глядев куда-то в сторону, вскрикнул:
— Ой! Да ведь это же...
— Что такое? — обернулись к нему Леопольд
и Ланселот.
— Да нет, показалось,— произнес Ростислав в
сильнейшем волнении.— Вот что: вы идите, а я сей-
час. Я быстро!
Он нырнул в толпу и обеими руками стал
прокладывать себе путь в другой конец зала. Ры-
царь и Леопольд решили подождать его на улице и
отправились дальше.
Оказавшись на свежем воздухе, Леопольд шум-
но вздохнул.
— Фу! Чертова душегубка! И чего туда столько
людей набивается? И главное — все по своей воле!
Он вдруг осекся, потому что из-за угла быстро
выкатились четверо молодых людей, державших
руки в карманах.
—* Вот он! — закричал один из них.— Попался
голубчик!
— Здорово, Леопольд! — сказал другой, прибли-
жаясь,— Наконец-то встретились, теперь уж пого-
ворим!
Он вынул руку из кармана, и за ней потянулась
толстая блестящая цепь.
Леопольд одним прыжком спрятался за спину
Ланселота.
Вы что? — заорал он визгливо.— Я вас знать
не знаю! Идите отсюда, а то хуже будет! Где же
Ростислав, черт бы его побрал? — добавил он ти-
хо.— Ведь сейчас бить будут...
Парень все приближался, раскручивая цепь так,
что она слилась в сверкающий круг.
— А ну, папаша, посторонись,— сказал он Лан-
селоту.— Сейчас этот тип меня живо вспомнит.
Но рыцарь не двигался с места.
— Прежде чем сразиться с вами, юноша, я хо-
тел бы получить некоторые объяснения...
— Да чего ты с ним цацкаешься, Митяй! — за-
кричали другие нападавшие.-— Хочет получить,
69
пусть получает! Не видишь разве — он из той же
компании!
— Зубы заговаривает! Тоже, наверное, мошен-
ник...
— Обоих проучим! Врежь ему, Митяй!
Подбадриваемый криками Митяй бросился на
рыцаря, но тот легко уклонился от крутящейся це-
пи и, перехватив поудобнее свою трость, нанес мол-
ниеносный удар.
Митяй вскрикнул, цепь вырвалась из его рук и,
пролетев несколько метров, угодила в витрину*
Стеклянные брызги хлестнули по тротуару, дождем
посыпались мелкие осколки.
— Уй-юй-юй! — взвыл Митяй, прижав к живо-
ту ушибленную руку. Ланселот опустил трость и
пожал плечами, как бы говоря: «Вы сами этого
добивались!»
Тут открылась дверь и на крыльцо вышел Рос-
тислав. Он был мрачнее тучи — все его старания ни
к чему не привели, разыскать человека, показавше-
гося со спины таким знакомым, ему не удалось. Но,
подняв глаза на Леопольда и рыцаря, он вдруг уви-
дел обступивших их людей и сразу понял, что что-
то неладно.
Один из нападавших в этот момент уже воору-
жился короткой свинцовой дубинкой и пытался до-
браться до Леопольда сзади, тогда как двое других
отвлекали Ланселота, размахивая палками, выло-
манными из какого-то забора.
— В чем дело? — громко крикнул Ростислав,
хватаясь за рукоять меча.— Что здесь происходит?
— Наконец-то! — радостно завопил Леопольд.—•
Руби их! Ломтиками настрогай! Я отвечаю!
— Ребята! — испугался один из парней.— Этот
с тесаком тоже за них!
— Охрану завел, гад! — захныкал, размазывая
по щекам слезы, Митяй.— Ну, погоди, мы увидим-
ся еще! Пошли, мужики, ну их к черту! Чтоб их
метеоритом придавило!
Все четверо быстро скрылись за углом.
— Кто они такие? — спросил Ростислав у Лео-
польда.— Ты их знаешь?
Вместо ответа Леопольд радостно хлопнул его
по плечу.
— Здорово мы их, а? Просто блеск! — он по-
70
вернулся к рыцарю и, схватив его руку, принялся
трясти ее что есть силы.— Спасибо тебе, сэр! От
верной смерти спас! А уж я в долгу не останусь, вы
ж меня знаете!
Ланселот промолчал. Он поглядел в ту сторону,
куда убежали нападавшие, и задумчиво погладил
бородку...
Прошло несколько дней. Ростислав и Ланселот
объездили, сопровождая Леопольда, весь город, но
ничего нового узнать не удалось. Марину они почти
не видели, все ее время было занято репетициями:
известный режиссер Стоп Кадр предложил ей роль
ведущей в популярной телепрограмме «Ой, кто это?»
Однажды за завтраком рыцарь, обращаясь к
Леопольду, сказал:
— Скоро неделя, дорогой друг, как мы пользу-
емся вашим гостеприимством, гуляем с вами по
городу, занимаемся розысками, не имея возмож-
ности хоть чем-нибудь отплатить вам за столь лю-
безное внимание...
— Ой, ну что вы, ребята! — отмахнулся Лео-
польд.— Да я только при вас стал понемногу на
ноги подниматься. Ей-богу!
Леопольд был б хорошем настроении, и его вдруг
потянуло на откровенность. Положив руку Ростис-
лаву на плечо, он задушевно произнес:
— Ведь после этого случая с Митяем меня ува-
жать стали почти как самого Маэстро. Пальцем
теперь не тронут, не то что раньше... Да! Как же
это я забыл?..
Он вынул из кармана толстенькую пачку денег
и небрежно бросил ее на стол.
— Что этд? — спросил Ростислав.
— Ваша доля.
— Какая доля? В чем?
— Берите, берите. Уж я знаю в чем.
— Пардон! Не понял...— нахмурился рыцарь.—
Я имел в виду только поблагодарить и предложить
услуги. А тут какие-то деньги...
— Так ведь об услугах и речь! — оживился Лео-
польд.— Ваши услуги мне позарез нужны! А день-
ги — что ж! Вы на них и не смотрите, разве это
деньги? Это только начало.
71
Он придвинул стул поближе и заговорил впол-
голоса:
— Есть хорошее дельце. Я все стеснялся вам
сказать, но если уж вы сами... Понимаете, один тип
стоит у меня на дороге. Везде успевает, пройдоха,
недаром его Маэстро зовут. Никак его не обойдешь,
все у него схвачено. Вот его бы убрать! Тогда все
возьмем! То есть не убивать, конечно, кто ж про
это говорит? А исключительно припугнуть, а? Он
уже слышал про вас наверняка, ему только меч те-
перь покажи — и все будет в порядке! Ну так как?
Согласны?
Посуда вдруг подпрыгнула на столе от удара
рыцарского кулака.
, — Довольно! — Ланселот поднялся со своего
места и гневным взглядом смерил сжавшегося в ко-
мок Леопольда.— Наконец-то, сударь, вы высказа-
лись определенно! Благодарю вас,— с этими сло-
вами рыцарь демонстративно отвернулся от Лео-
польда и обратился к Ростиславу:
— Я давно подозревал, что этот человек дура-
чит нас самым подлым образом^ Только не пони-
мал, к чему он ведет. Теперь мне все ясно: мы
нужны ему как личная охрана, чтобы он мог тво-
рить свои темные делишки безнаказанно. Но этого
мало. Он решил сделать нас своими прямыми по-
собниками. Что вы на это скажете, сэр Ростислав?
Ростислав молча встал и отступил от стола.
— Да вы что, ребята? — залепетал Леопольд.—
Я же пошутил! Я же по-приятельски хотел... Ц в
гостиницу устроил, и все такое... как родных!
— Сударь! — оборвал его Ланселот, в ярости
теребя ус.— Только этот денежный долг и мешает
нам немедленно рассчитаться с вами как следует.
Но клянусь, еще сегодня все потраченные на нас
деньги будут вам возвращены, а за сим потрудитесь
избегать попадаться мне на глаза!
Он повернулся на каблуках и направился к вы-
ходу. Ростислав пошел за ним.
— Ну и черт с вами! Пожалеете еще,— пробор-
мотал Леопольд, зло глядя им вслед.
> Скверная история,— вздохнул Ростислав,
когда они с Ланселотом проходили по гостиничному
коридору. .
Рыцарь кивнул.
72
—- И самое неприятное в ней то,-1- сказал он,—
что вы едва не обнажили Серебрилл, защищая это-
го прохвоста от возмездия. Помяните мое слово, это
не принесет нам удачи...
— Что же нам теперь делать?
Ланселот пожал плечами.
— Для начала добыть денег, чтобы расплатить-
ся с этим субъектом, дождаться Марину и все ей
рассказать, а потом... Ну, да там видно будет.
Два часа спустя в дверь номера Ростислава по-
стучали.
— Войдите! — сказал он, оторвав взгляд от
улицы за окном, и обернулся.
Дверь открылась, и в комнату ввалились шесть
человек в одинаковых костюмах с золотыми пуго-
вицами.
— Вы ко мне? — удивился Ростислав.
— К тебе! — рявкнул один из вошедших и до-
стал из кармана блестящие наручники.
— В чем дело? Кто вы такие? — спросил Рос-
тислав, отступая к столу.
— Скоро узнаешь! — ответил человек с наруч-
никами.— Надо было за гостиницу вовремя вносить!
— Отставить разговоры,—вмешался другой, по-
видимому, старший.— Взять его!
Ростислав одним прыжком оказался у стола,
схватил ножны и в отчаянии застонал — Серебрил-
ла в ножнах не было!
Что-то тяжелое вдруг обрушилось на него сзади,
ударило по голове, и Ростислав почувствовал, что
падает в пустоту...
Глава 5
Турм под командованием сержанта Жвальня
возвращался из набега на становище нетопырей в
Дырявых Холмах. Набег был неудачным, вернее,
набега вообще не было, становище оказалось пус-
тым, хотя по донесениям лазутчиков там кишмя
кишела жизнь. Мрачный, как грозовая туча, сер-
жант Жвалень ехал впереди отряда на огромном
коняке огненно-рыжей масти. Чувствуя настроение
хозяина, умный зверь поводил лобастой головой из
стороны в сторону, прижимал уши и временами
73
коротко взрыкивал, давая поцять, что разорвет лю-
бого, кто встретится ему на пути.
«Почему нетопыри покинули свои норы?—ду-
мал Жвалень.— Просто бросили становище и отко-
чевали в другое место? Хорошо, если так. Но это
не так. В самое жаркое время года кочевок у них
не бывает. Значит, обнаружили турм на марше, зна-
чит, выследили, значит, и сейчас следят, значит...»
Он отъехал в сторону, пропуская мимо себя рас-
тянувшуюся колонну. И люди и животные устали
после долгого перехода, кое-кто дремал, вцепившись
в шерсть коняка. Панцири расстегнуты, ножны с
клинками по-походному закинуты за спину. Момент
для нападения — лучше не бывает.
— Подтянись! — зычно крикнул Жвалень.—
А ну, не спать, каменюку вам в глотку! Пришпо-
ривай!
Скорее, скорее бы миновать это проклятое место,
где они как бельмо на глазу и из-за каждого холма
в любую минуту может вылететь стая нетопырей.
— Живей! Живей, кому говорю!
Еще год назад сержант Жвалень расхохотался
бы в лицо любому, кто вздумал бы пугать его нето-
пырем. С одним турмом самых бестолковых вояк
он взялся бы начисто опустошить все их земли. Но
за этот минувший год нетопыри научились воевать.
Очень быстро научились очень хорошо воевать.
А после кошмарного поражения на Красном Пла-
то, когда нетопыри объединились с глотами, от них
всего можно ожидать.
— Живее! Живее, ребята! — торопил сержант.—
К вечеру нужно добраться до болота, если вам до-
роги ваши шкуры!
Сержант Жвалень был одним из немногих, кому
посчастливилось вернуться из кровавой бойни на
Красном Плато. А эти болваны в штабе вместо то-
го, чтобы сколотить из спасшихся и закаленных в
боях воинов железную когорту, разбросали их по
самым отдаленным гарнизонам, где о нетопырях
знали только понаслышке. Впрочем (и это было не-
ожиданным для всех), очень скоро нетопыри объ-
явились и здесь. Кроме Жвальня в гарнизоне было
еще двое вернувшихся — Выдерга и Хруст. Про-
шедшие курс обучения в учебной когорте, они были
отличными солдатами. Именно они и обнаружили
Т4
появление нетопырей в округе. Сначала им не по-
верили, но потом, когда исчезли сразу три дозора, в
форте поднялась паника. Тогда сержант Жвалень
на свой страх и риск начал готовить турм к вылаз-
ке, несмотря на протесты центуриона Охеля, коман-
дира гарнизона. Набег обещал быть легким: откры-
то подобраться к становищу в полдень, когда не-
топыри на полчаса впадают в оцепенение, и залить
их норы горючей смесью.
Но вышла осечка: норы оказались пустыми...
Лишь к вечеру турм Жвальня благополучно до-
брался до леса, за которым было болото, а уж за
болотом, рукой подать — форт.
Последним въехав под защиту деревьев, сер-
жант почувствовал облегчение. Весь день он ожи-
дал, что вот-вот поднимутся над травой поганые
серые рожи, раздастся хлопок духовой трубки, и
под лопатку ему вонзится стрела с зазубренным на-
конечником. Почему-то он был уверен, что пан-
цирь из дубленой кожи глота его не спасет.
На привал расположились на поляне рядом с
ручьем, коняков укрыли в овраге, где они в мягкой
земле легко могли раскопать личинок и коренья.
После принятия пищи сержант Жвалень сам рас-
ставил дозорных, потом подошел к устроившимся
под деревом Выдерге и Хрусту. При его приближе-
нии те вскочили было, но сержант остановил их,
сам присел на траву, выжидательно глянул на обо-
их и спросил:
— Ну, что вы обо всем этот думаете?
— Дрянь дело,— сказал Выдерга и длинно
сплюнул.
Хруст пожевал травинку и задумчиво прогово-
рил, словно прочитав мысли сержанта:
~ Сдается мне, они не просто так ушли в дру-
гое место. В старом становище обычно грязь оста-
ется, мусор всякий, черепки битые, а тут нет, ни
одной щепки не оставили. Они даже кострище пере-
копали и дерном заложили...
Сержант кивнул. Только слепой не заметил бы
ярко-зеленую заплату дерна на месте кострища по-
среди вытоптанной площадки.
— Только сделали они все это как-то не так,—
продолжал Хруст.— Как-то все слишком. Не неуме-
ло, а будто что-то сказать этим хотели...
75
— Знали они о нас! — сказал Выдерга.— Точно,
знали. И не скрывали этого. Мы, дескать, давно
знаем о вас, даже прибраться успели.
— А почему не напали? — быстро спросил сер-
жант.— Если они обнаружили нас, почему не на-
пали? Мы же весь день как прыщ на носу...
— Вот это и есть самое паршивое,— сказал
Хруст.
— В лесу они нападать не станут,— сказал Вы-
дерга.— Не было такого случая, чтобы они в лесу
нападали. В болото тоже не сунутся, значит, остается
последний переход от болота до форта, когда мы
будем думать, что все уже позади, расслабимся,
тут-то они нас и возьмут.
Хруст покачал головой.
— Будь они людьми, они так бы и сделали.
Будь они людьми, они не стали бы закладывать
кострище дерном. Но они не люди! Нет, я думаю,
болото — вот самое опасное место. Там их ждать
надо.
Сержант крякнул. Слова Хруста подтвердили
самые худшие его опасения.
— Вот что, ребята,— сказал он, вынимая из
планшета карту.— Понимаю, что вы чертовски ус-
тали, но спать вам сегодня не придется#..
Хруст кивнул и переглянулся с Выдергой.
— А мы и коняков не расседлывали,— сказал
тот.
Некоторое время, склонившись над картой, они
о чем-то шепотом говорили, потом сержант встал,
потянулся, громко зевнул и рявкнул на весь лес:
— Отбой, ребята! На рассвете выступаем!
Он подошел к своему месту, лег, подложив под
голову седло, и через несколько минут над поляной
уже раздавался его похожий на раскаты грома
храп, от которого испуганно вздрагивали и прядали
чуткими ушами коняки в овраге.
А спустя еще немного времени, когда совсем
стемнело и угомонились самые заядлые игроки в
кости, две бесшумные тени прокрались между спя-
щими и скользнули в овраг. Ночные цикады, лишь
на мгновение умолкнув, опять наполнили лес своим
пронзительным стрекотом.
— Выс-с-с, вы-с-с,— вплелся в какофонию цикад
тихий призывный посвист.
Тб
Умница Выс, давно почуявший хозяина, радост-
но рыкнул.
— Ну-ну, зверюга, тихо,— прошептал Хруст,
похлопывая коняка по холке.— Давай лапу.
Он вынул штык и принялся вычищать у коняка
между когтей землю и мелкие камушки. Путь пред-
стоял дальний и трудный, а причин для неудачи
было слишком много, чтобы добавлять к ним даже
такую малость, как застрявший между когтей ка-
мушек. Пока Хруст работал, соскучившийся по че-
ловеку и не любивший оставаться в одиночестве
Выс ласково подталкивал его лапой и все время но-
ровил ткнуться своим влажным носом в лицо. Ему
хотелось играть, припадать на передние лапы, све-
чой взмывать вверх, растопырив и выпустив во всю
длину грозные когти, но хозяин был серьезен, и это
чувство передалось животному. Выс прекратил за-
игрывания, поднял голову, насторожил уши и за-
мер так, всем своим видом демонстрируя, что он
настоящий вышколенный боевой коняк и в любую
мцнуту готов сорваться с места, вихрем налететь
на врага и разорвать его на части зубами и ког-
тями.
Управившись со всеми четырьмя лапами, Хруст
подтянул подпругу, легко запрыгнул в седло и слег-
ка тронул поводья.
— Ну, давай, зверюга,— тихо сказал он.— Не
подведи.
...Стоя за деревом, сержант Жвалень видел, как
от темной массы сгрудившегося на дне оврага та-
буна отделились два всадника и двинулись вдоль
ручья против течения, к болоту. Скоро они скры-
лись за поворотом.
Сержант взглянул на небо и выругался. Боль-
ше всего ему хотелось сейчас ливня и ураганного
ветра, но небо было безоблачным и звездным, а по-
тому рассчитывать приходилось только на везение.
Днем лес тих и кажется пустым, разве что за-
рычит спросонья какой-нибудь зверь, вспомнив ноч-
ную охоту, да чирикнут пичуги, но тотчас же смол-
кнут, разомлев от жары. С наступлением темноты
лес пробуждается. Вылетают на охоту за мышами
огромные серые совы, тявкают, загоняя добычу, про-
77
тивные клыкастые лисы, с ревом выбирается из ча-
щи пятнистый медведь, его крохотные глазки горят
свирепым огнем; шуршат опавшими листьями мер-
цающие удавы, с трех метров способные убить
жертву электрическим разрядом. Но ни один зверь,
если он не ранен, не рискнет преградить путь ко-
няку и человеку. Эта добыча не дается легко.
Выдерга ехал впереди. Лес он знал лучше, а
способностью видеть в темноте с ним мог сравнить-
ся разве что пятнистый медведь. Время от времени
он оборачивался и шепотом предупреждал о низко
нависших ветвях. Хруст признавал превосходство
друга и немного завидовал ему. Сам он леса побаи-
вался, не умея расшифровывать его ночных голосов.
Другое дело — бешеная скачка по высокой тра-
ве! Вот настоящее мужское занятие. Тут ему не
было равных в центурии.
Унылая гарнизонная служба тяготила его. Друг
на друга похожие дни, бесконечные тактические за-
нятия на ящике с песком, выспренные речи центу-
риона Охеля о необходимости поддержания дисцип-
лины, боевого духа и чистоты в казарме. Дурацкие
пожарные учения, когда сержанты от скуки зажи-
гают бочку с горючей смесью, установив ее точне-
хонько посреди двора, чтобы не спалить ненароком
весь форт, а дежурные должны эту самую бочку
загасить, хотя последнему салаге известно, что го-
рючую смесь загасить невозможно. А потом длин-
нющий и нудный разбор учений. Тоска.
Не этого ожидал Хруст, прибыв во форт для
дальнейшего прохождения службы. Впрочем, он и
сам не знал, чего ждал. Нет, нужно настоящее де-
ло, в котором можно испытать себя и в конце кон-
цов понять, на что ты способен. Каждый должен
понять это для себя. Там он этого понять не смог,
да и н§ пытался, даже, а вот здесь...
Вспомнив про там, он вздохнул. Он прекрасно
помнил все, что было т а м, но чем дальше, тем боль-
ше и больше все это казалось ему сном. Приятным,
красивым, но всего лишь сном. Знахарь в госпитале
объяснял ему, что иногда это случается. Когда че-
ловек испытывает сильное потрясение, его мозг за-
щищается и подменяет прошлое красивой картин-
кой. Очень просто. Он, знахарь, с таким уже стал-
кивался.
78
— Хруст,— раздался вдруг из темноты шепот
Выдерги.— Слышишь?
— Что?
— Прислушайся.
Хруст прислушался, но ничего, кроме дыхания
коняка, не услышал. Лес словно вымер.
— Тихо очень.
— То-то и оно, что тихо,— встревоженно прого-
ворил Выдерга.— Не нравится мне это. Давай сюда,
поближе.
Хруст подъехал ближе. Некоторое время они
напряженно вслушивались и всматривались в тем-
ноту, а потом медленно двинулись вперед. Немного
проехав, Выдерга остановился.
— Смотри, что это? — спросил он, осторожно
трогая пальцем туго натянутую на уровне груди
всадника веревку.— Не заметь я ее и не остановись...
— Никто не знал, что мы проедем именно
здесь,— сказал Хруст.— Не трогай, это может быть
самострел.
Низко пригнувшись, они проехали под веревкой.
В тишине послышалось вдруг несколько хлопков.
Выс резко рванулся вперед и вправо. От неожидан-
ности Хруст не удержался в седле и полетел на
землю. Над головой у него прошелестели стрелы.
Со всех сторон раздавались громкие хлюпающие
звуки, противное хлопанье кожистых крыльев.
— Нетопыри! — откуда-то сбоку крикнул Вы-
дерга.— Сюда, Хруст!
Где-то совсем рядом свирепо рычал Выс. Хруст
вскочил на ноги, выхватил клинок. Тотчас же на
него сверху обрушилось что-то тяжелое, скверно
пахнущее, царапающееся и пищащее. Он передер-
нулся от омерзения и рубанул сгустившуюся перед
лицом темноту. Раздался пронзительный длинный
визг. Клинок со свистом рассекал темноту. Мечу*-
щиеся вокруг темные твари отступали. Или зама-
нивали?
Неожиданно все вокруг озарилось призрачным
голубоватым светом, как еслй бы тысячи мерцаю-
щих удавов собрались в одном месте. Но только это
были не удавы. И вокруг был не лес. Леса вообще
не было. А был огромный купол из невообразимого
количества непрерывно движущихся тел нетопырей,
чьи круглые глаза излучали этот мертвенный свет.
74
Внутри купола застыли в оцепенении два человека
и два присевших на задние лапы разъяренных ко-
няка с ощеренными пастями и поднятыми для уда-
ра передними лапами. Хруст увидел все это словно
бы со стороны. И еще увидел, что живой купол
вот-вот готов схлопнуться и просто-напросто разда-
вить их своей тяжестью. Тут не поможет ни умелое
владение приемами рукопашного боя, ни могучая
сила верных коняков. На мгновение им овладела
опустошающая слабость, и клинок едва не выпал
из рук.
«Борьба бессмысленна,— раздался вдруг в мозгу
чей-то резкий голос.— Борьба бессмысленна. Вы
ничего не сможете сделать».
Голос то опускался до тишайшего шепота и еле-
еле струился, то громовыми раскатами распирал
изнутри черепную коробку.
Хруст до боли стиснул зубы, помотал головой.
Холодная ярость наполнила его сердце. Он двумя
прыжками преодолел расстояние до коняка, взле-
тел в седло, натянул поводья. Словно очнувшись от
сна, Выс вздрогнул всем телом, взревел и завер-
телся на месте.
— Ну, что же вы? — размахивая клинком,
громко прокричал Хруст.— Вот он я! Берите! Вы-
дерга, да проснись же! На тебя... смотрят!
Хруст дерзко захохотал во весь голос. Его била
крупная дрожь, но это была не дрожь страха. Это
было предвкушение битвы.
Выдерга тоже очнулся и в мгновение ока ока-
зался рядом с другом.
Все вокруг пришло в движение. Захлопали кры-
лья, светящиеся глаза заметались из стороны в сто-
рону, замельтешили и слились в сплошной хоровод.
Все смешалось, нельзя было разобрать ни крыльев,
ни костистых серых рук с цепкими крючковатыми
пальцами, ни заросших шерстью отвратительных
рож. Купол пульсировал, то сжимаясь, то расши-
ряясь.
Коняки с рычанием бросались вперед, но стенка
купола отступала, и клинки и когти рассекали пус-
тоту. Хруст орал во все горло, орал и Выдерга, но
слов нельзя было разобрать.
Неожиданно купол стал вытягиваться в одну
сторону и превратился в подобие туннелй. В одном
80
его конце находились Хруст и Выдерга, а другой
терялся в бесконечности. И оттуда, из бесконечно-
сти, послышался быстро нарастающий топот и
громкие крики. Скоро уже можно было различить
силуэты двух всадников. Они быстро приближа-
лись. Хруст левой рукой вцепился в поводья, пра-
вую отвел вниз и назад, низко склонился к шее
коняка, готовясь толчком коленей послать его
вперед.
Всадники вылетели из тоннеля и, как вкопан-
ные, остановились в каких-нибудь нескольких мет-
рах.
— Что же это...— прошептал Выдерга,— это
же... каменюку мне в глотку!
Дыхание у Хруста перехватило, по спине пробе-
жал холодок. Перед ним на огромном коняке ог-
ненно-рыжей масти сидел... он, Хруст! Или его ко-
пия. Только на копии, на Хрусте-два, был надет
сверкающий чешуйчатый панцирь, а на груди свер-
кал отличительный знак центуриона: два скрещен-
ных блестящих клинка.
Кто был перед Выдергой, Хруст не успел заме-
тить, потому что его двойник что-то крикнул, взмах-
нул клинком, и в тот же миг Выс взлетел в воз-
дух. Коняки сшиблись грудью. Хруст занес клинок
над головой Хруста-два и...
...Арвид выиграл вбрасывание в центре поля, за-
владел мячом и ринулся в штрафную площадку.
Под кольцом подпрыгивал от нетерпения и неуклю-
же размахивал руками Ростик, прося пас. Арвид
одного за другим обвел троих защитников и бросил
по кольцу. Мяч ударился о щиток и отлетел. Раз
за разом мяч ударялся о щиток, его подхватывали
защитники, но каждый раз Арвиду удавалось ото-
брать у них мяч и снова бросить по кольцу. От-
дельные крики болельщиков слились в сплошной
рев. Наконец, мяч мягко ударился о крйй кольца,
задержался, и Арвид в прыжке легким касанием
переправил его в корзину. Свисток.
— Легион сострит из десяти когорт и десяти
турмов всадников,— скрипучим голосом говорит де-
цим Беляш.— Две центурии составляют манипулу,
а десять манипул составляют когорту. Курсант
Хруст, каков интервал между манипулами в бое-
вом порядке легиона?
81
— В боевом порядке легиона интервал между
манипулами равен протяженности их фронта,— че-
канит курсант Хруст.
— Правильно. Возьми указку.
Он протягивает руку...
...Уверенно отбирает у Марины портфель и идет
вперед, зная, что она идет следом. Он отошел до-
вольно далеко и, не слыша за спиной ее шагов,
оглянулся. Марина стояла там, где он ее оставил,
и смотрела ему вслед. Рядом с ней стоял Ростик с
большим мечом на перевязи и какой-то нелепого
вида усатый тип с огромным чемоданом в руке.
...Хруст занес клинок над головой Хруста-два
и... все пропало. Клинок со свистом рассек воздух.
Пропал Хруст-два, пропал туннель в бесконечность,
пропал и светящийся купол из мириад нетопырей.
Вокруг был лес. Предрассветное небо посветлело.
Вовсю заливались горластые пичуги.
Выс тихо рычал. Хруст потрепал его по шее и
оглянулся по сторонам.
— Выдерга! Ты где? — встревоженно прошеп-
тал он. Никто не откликнулся.— Выдерга! — гром-
ко крикнул он и опять не дождался ответа. Тогда
он испугался.
— Выдерга! — закричал он во весь голос.
— Тут я,— послышалось из темноты впереди.—
Чего разорался? — Выдерга выехал из-за деревьев.
Хруст с облегчением вздохнул. Больше всего он сей-
час боялся остаться в одиночестве в этом таинст-
венном и опасном лесу.
— Что это было?
— Откуда я знаю? — хмуро отозвался Выдер-
га.— Не нужно здесь задерживаться. Ехать надо.
Болото уже недалеко.
— Как же так? — настаивал Хруст.— Ты ведь
тоже видел, да? Видел?
— Лучше бы не видеть. Мало ли что эти твари
сделать могут...
— Он точь-в-точь как я! Живой. Слушай! —
встрепенулся Хруст.— А второго ты рассмотрел?
Кто это был?
Выдерга долго молчал, а потом раздраженно вос-
кликнул :
— Нетопыри это были, понял? Это все их штуч-
ки. Захотели бы — мокрое место от нас осталось
St
бы! Только не захотели почему-то... Клянусь черным
камнем, они у меня еще дождутся! — он обернул-
ся и погрозил кулаком темному лесу позади.— Я не
верю! — прокричал он.— Слышите! Выдерга вам
еще покажет!
— Тише ты! — одернул его Хруст.— Услышат...
Выдерга громко захохотал.
— Услышат? Услышат! Да они все про нас зна-
ют, понял? Они же следят за нами от самых Дыря-
вых Холмов. Услышат! — смех внезапно прервался,
и он, как показалось Хрусту, всхлипнул.— Услы-
шат... до болота добраться надо, уж там-то не ус-
лышат, уж там-то мы от них уйдем...
Они двинулись вперед, поминутно оглядываясь
и вздрагивая от каждого шороха. Светящиеся круг-
лые глаза чудились им за каждым деревом. Но до
самого болота они не встретили больше никаких
препятствий. Только один раз в стороне послыша-
лось тявканье лисицы да предсмертный вскрик по-
павшегося ей в зубы зверька. Лес жил своей обыч-
ной ночной жизнью. Уже совсем рассвело, когда они
добрались до болота. Лес вдруг кончился, за ним
была узкая полоска колючего кустарника, а даль-
ше поднималась колышущаяся стена густого ту-
мана. Болото. По утрам над болотом всегда был
туман. На это и рассчитывал сержант Жвалень.
Туман заглушал любые звуки, и можно было скрыт-
но провести через него целый легион. К полудню
если небо было чистым, солнце рассеивало туман, и
тогда взору открывалось унылое зрелище мертвых
деревьев, бурой травы, зеленой ряски в самых опас-
ных местах и круглых скользких кочек, удержать-
ся на которых может разве что коняк, да и то если
человек не будет ему мешать.
При виде болота коняки встрепенулись, радост-
но зарычали и прыжками припустили вперед. У са-
мой кромки тумана они остановились, переминаясь
и вопросительно поглядывая на людей.
— Сделаем привал? — предложил Хруст. — Пе-
рекусим, да и конякам отдохнуть надо.
Выдерга покачал головой. Вид у него был уста-
лый, под глазами залегли темные тени, щеки за-
пали, отчего длинный нос казался еще длиннее и
острее.
— На той стороне передохнём,—сказал он.—
83
Спешить надо. Кто знает, что там у Жвальня тво-
рится...
Хруст согласился. Он похлопал коняка по шее
и приказал:
— Домой! В форт!
Животные опустили головы к самой земле и,
принюхиваясь, порыкивая друг на друга, словно со-
ветуясь, забегали вдоль кромки тумана. Единст-
венное, что оставалось людям, это не мешать им.
Они бросили поводья и крепко вцепились в луки
седел. Постоянного брода через болото не было, да
и быть не могло, там быстро все менялось, и только
коняки могли определить, где опасно, а где нет.
Бывали дни, когда коняки отказывались даже близ-
ко подходить к болоту, и не было силы, способной
заставить их туда войти. Хруст мысленно взмолил-
ся, чтобы сегодня оказался не такой день.
Но вот коняки закончили свои поиски и осто-
рожно двинулись вперед. Походка их стала плав-
ной, они не шли, а стлались над землей. Туман по-
степенно сгущался. Оборачиваясь, Хруст видел по-
зади только смутную, колеблющуюся тень.
Почва под ногами, сначала твердая и надежная,
скоро стала зыбкой. Выс продвигался зигзагами,
часто останавливался и принюхивался. Иногда он
замирал на месте с поднятой лапой и тихо угрожа-
юще рычал в туман. Хруст ему не мешал и не то-
ропил. Левой рукой он вцепился в луку седла, пра-
вой сжимал рукоять клинка, вглядываясь в толщу
тумана. По сторонам раздавались странные звуки:
булькало, хлюпало, чавкало, иногда неподалеку
слышалось нарастающее шипенье, и тогда доно-
сился зловонный запах болотного газа.
Приближался самый ответственный участок пу-
ти. Выс остановился, долго переступал лапами, при-
мериваясь, и прыгнул на кочку. Хруст старался не
шевелиться в седле. Дернись он или просто повер-
нись, и коняк не удержится на кочке, сорвутся его
когти, и они рухнут в покрытую ряской жижу. Ко-
няк быстрыми легкими скачками продвигался впе-
ред. Дыхание его стало частым и шумным, шерсть
намокла. Но останавливаться больше было нельзя.
Ненадежные кочки норовили погрузиться под ним
в болото.
84
«Зря не отдохнули»,— подумал Хруст, чувствуя,
как бока коняка часто вздымаются.
Скоро туман стал рассеиваться. Хруст увидел,
как в стороне, то приближаясь, то вновь скрываясь
за лохмотьями тумана, прыгает коняк Выдерги. Сам
Выдерга при каждом прыжке напряженно выпрям-
лялся в седле.
Скачка по кочкам продолжалась уже больше ча-
са, коняк выбивался из сил. Хруст чувствовал, что
поясница у него будто онемела. Все внимание было
приковано к тому, чтобы не вывалиться из седла.
Но вот ряска побурела, местами стали попадаться
островки травы. Коняк уже подольше задерживался
на каждой кочке. Значит, скоро берег. Наконец, да-
леко впереди показались деревья. Выс спрыгнул с
кочки (почва при этом под ним просела) и побежал
рысью. Еще попадались опасные места, коняку при-
ходилось прыгать, что он каждый раз делал с ви-
димым усилием, но самое трудное было позади. Вы-
брались!
— Эге-гей! — радостно закричал Хруст и мах-
нул Выдерге рукой.
Но в этот самый момент Выс прыгнул, когти его
скользнули по кочке, и через мгновение Хруст уже
глотал густую зловонную жижу. Рядом отфырки-
вался коняк. Хруст постарался горизонтально лечь
на воду, но тяжелые сапоги и амуниция тянули его
вглубь. Тогда он изловчился, с головой погрузив-
шись в жижу, расстегнул пряжки на сапогах и
сбросил их. Так же он поступил со шлемом. Ему
удалось наконец ухватиться за седло. Выс, то силь-
но толкаясь всеми четырьмя лапами, то распласты-
ваясь неподвижно, медленно продвигался к твердо-
му месту.
Когда Выдерга, до смерти напуганный их ис-
чезновением, добрался до них, коняк уже выбрался
на берег и шумно отряхивался, с укоризной погля-
дывая на хозяина.
— Ну надо же! — ругался с ног до головы гряз-
ный Хруст.— Ведь последняя кочка была. Сапоги
новые, шлем, а-а...— он сокрушенно махнул ру-
кой.— Жвалень шкуру с меня спустит.
Если он еще в состоянии это сделать,— мрач-
но сказал Выдерга.— Нужно дать конякам немного
отдохнуть. Мой еле дышит.
85
Выбравшись на сухое место, они расседлали ко-
няков, сами без сил рухнули на траву. Хруст снял
с себя всю одежду, отжал и разложил на камнях.
От нее поднимался пар. Пахла одежда после стирки
в болоте отвратительно. Хруст передернулся, когда
представил, что ее придется опять надевать.
Солнце поднялось уже высоко, становилось жар-
ко. Больше всего на свете Хрусту и Выдерге хоте-
лось спать. Но спать было нельзя. На отдых они
отвели себе всего полчаса. Чтобы хоть чем-то занять
себя, Выдерга, прислонившись спиной к большому
камню, принялся бруском точить клинок, а Хруст
занялся намокшим седлом. Первым делом он осво-
бодил седельные сумки, вычистил из них грязь, по-
том все протер. В левой седельной сумке его пальцы
наткнулись вдруг на прорезь, которой раньше он
никогда не замечал. Это был потайной кармашек.
Хруст сунул руку глубже, зацепил какой-то непо-
нятный предмет, расползающийся в пальцах, и ос-
торожно вытащил его наружу. Это была записная
книжка, обернутая в ветхую тряпицу. Хруст при-
свистнул.
— Что это? — спросил Выдерга ленивым голо-
сом. Глаза его сами собой закрывались. Но когда
он рассмотрел, что именно держит Хруст в руках,
сна как не бывало.— А ну-ка дай-ка,— он взял за-
писную книжку, осторожно полистал ее размокшие
страницы, исписанные синими расплывающимися
чернилами.— Ну точно! — уверенно сказал он.—
Это его штуковина.
— Чья?
— У тебя чье седло? — спросил Выдерга.— Ты
его еще в учебке получил?
— Конечно. Кто ж мне другое даст. А чье это
седло?
— Да-а-а, дела...— протянул Выдерга.— Про
Пентюха и думать уж забыли, а тут вон что... Ты
Пентюха-то помнишь? Ну, это когда контузило те-
бя. Не помнишь, наверное. Был такой парень стран-
ный...
— Отлично я помню Пентюха,— буркнул Хруст.
Он забрал у Выдерги записную книжку, осторож-
но разлепил мокрые странички и попробовал разо-
брать, что там написано.
«... Снова и снова возвращался я к черной, про*
86
долговатой, похожей на лошадиную голову глыбе
и подолгу неподвижно стоял перед ней, словно за-
гипнотизированный размытыми бликами, пробега-
ющими время от времени по оплавленной поверх-
ности метеорита»,— читал он.
— Ну, что там?
— Странное что-то,— пожал плечами Хруст.—
Про метеорит какой-то.
— Такой он и был, Пентюх,— сказал Выдерга.—
Странный...
Когда полчаса спустя они начали седлать коня-
ков, Хруст выпросил у запасливого Выдерги чистую
тряпицу, завернул в нее записную книжку и спря-
тал за пазуху.
— Еще час, и мы в форте,— сказал Выдерга.
— Финишная прямая.
— Что?
Хруст не ответил.
Успев отлично отдохнуть, коняки мощным на-
метом приближали путников к цели. Осталась по-
зади иссеченная оврагами равнина и заросли ко-
лючих деревьев, а скоро с вершины холма стали
видны стены форта, сложенные из толстых бревен,
и трепещущее полотнище на флагштоке.
Разморенные жарой часовые еще не успелй до-
ложить начальнику караула о приближении всадни-
ков, а они уже проскочили по мосту через ров с во-
дой и спешились на плацу во внутреннем дворе
форта. Со всех сторон к ним тут же подбежали сол-
даты и окружили плотным кольцом. Посыпались
вопросы:
— Где остальные? Почему без трофеев?
— Сколько нетопырей пожгли?
— Ребята! Да они же с ног валятся!
— Плохо дело,— сказал Хруст.— Мы попались.
Готовьтесь к бою, сейчас выступаем.
Он бросил кому-то поводья, протиснулся сквозь
толпу и через плац побежал к штабу.
Он оттолкнул загородившего дорогу дежурного,
без стука распахнул дверь и, тяжело дыша, оста-
новился на пороге. Центурион Охель, рыхлый, с
багровым лицом и вечно красным носом с прожил-
ками, заложив большие пальцы рук за ремень, рас-
хаживал перед висящей на стене картой. В сторо-
не навытяжку стояли два сержанта, Кубель и
37
Хрива. Они первыми заметили вошедшего и удив-
ленно вытаращили глаза.
— По моим сведениям, он должен прибыть к
вечерней поверке,— говорил центурион.— К этому
времени все должно быть готово. Пушку выкатить
сразу после ужина, смазку не стирать. Сержант Ку-
бель, все Три взрывателя к снарядам я выдам под
вашу полную ответственность.
Позади Хруста в дверь протиснулся дежурный.
— Разрешите доложить! Я его не впускал, он
самовольно!
— Ну что, что там еще? — недовольно повер-
нулся центурион. Он рассмотрел наконец Хруста,
переменился в лице и заорал:
— Где, где... что? Почему не в форме! Что с
сержантом Жвальнем? Да докладывай же, черный
камень тебе в печенку!
Хруст принялся коротко докладывать о случив-
шемся — и о плане сержанта Жвальня. Пока он го-
ворил, с центурионом Охелем произошли разитель-
ные перемены: он весь пожух, сморщился и запри-
читал бабьим голосом:
— Да что же это делается! Как же это?! Под-
ложить мне такую свинью и когда? Когда с инс-
пекцией прибывает сам майор Трилага! Что я ему
скажу? Что во вверенной мне области нетопыри
объявились? Жвалень обещал мне легкую победу.
Прогулку под луной. Туда и обратно. Боевая слава
й никаких потерь. Одна нога здесь, другая там,—
он посмотрел на грязные босые ноги Хруста и
взвизгнул:
— Почему без сапог?
— В болоте утопил,— хмуро ответил Хруст.
— Ну вот! Разбазарил казенные сапоги. Нет-
нет-нет, ни о каком выступлении, тем более немед-
ленном, не может быть и речи.
Хруста прорвало, и он тоже заорал, напрочь за-
быв о субординации:
— Трусы! Там Жвалень, может, из последних
сил выбивается, нас ждет. Там, может, нетопыри
со всех сторон наседают, ребята гибнут, а вы тут
красоту наводите, травку красите, пушку выкатили,
хоть она давно уж и стрелять не может. Предатели!
— Молчать! — взвизгнул Охель.— Откуда про
пушку знаешь? Молчать! Я тут столько лет центу-
88
рионом сижу, и ни разу майор Трилага никакого
упущения не нашел. А про нетопырей никто и не
слыхивал, пока этот сумасшедший Жвалень не сва-
лился на мою голову. Может, там и нет никаких не-
топырей, Жвалень сам все выдумал. Загнал турм в
болото, попортил амуницию, а теперь на нетопырей
сваливает. Кто их видел, нетопырей этих?
— Я видел. И Выдерга.
— Молчать! Сапоги казенные утопил, какая те-
бе вера? Ты такой же сумасшедший, как твой Жва-
лень.
Центурион вдруг замолчал, обвел всех просвет-
левшим взором и радостно сказал сержантам:
— Он же сумасшедший! Точно, сумасшедший.
Припадок у него, нетопыри мерещатся.
— В послужной карте есть запись, что память
ему отшибало,— поддакнул сержант Кубель.—
Я сам читал. Заверено подписью и печатью.
Сержант Хрива согласно кивал головой:
— Форма грязная, субординацию не блюдет.
Сумасшедший и есть.
Хруст оторопело их слушал.
— Вот что,— сказал наконец центурион Охель.—
На рядового Хруста накладываю наказание в виде
пяти суток ареста за утерю казенных сапог. Но
ввиду его временного помешательства приказываю
надеть на него смирительную рубашку и дать снот-
ворного. А сержант Жвалень... Если он смог день
продержаться, то еще день-другой продержится.
Инспекция уедет, там видно будет. Ну, а если турм
уже погиб... Сержант Кубель, записать в штабном
журнале, что турм Жвальня отправлен в район Ды-
рявых Холмов на пять дней для проведения дренаж-
ных работ,
— Да вы что...— угрожающим шепотом начал
Хруст, но центурион Охель прервал его:
— Дежурный! Этого арестовать и с глаз долой,
пока не уедет инспекция!
— Ну, это мы еще посмотрим,— раздался от
двери голос Выдерги. С обнаженным клинком в од-
ной руке и штыком в другой, широко расставив на-
ги, он загораживал проход. Позади него толпились
возбужденные солдаты. Все были вооружены,
— Хруст, давай на плац, командуй сбор. Этих
я придержу.
89
— Это что же... это бунт? — растерянно прого-
ворил центурион Охель.—Накануне инспекции? Да
майор Трилага с меня голову снимет.
Руки центуриона вслепую шарили по поясу.
Сержанты обнажили клинки. Не теряя времени,
Хруст выскочил из штаба. Пробегая мимо стола
дежурного, он разбил стекло и утопил большую
красную кнопку. Оглушительно взвыла сирена.
— Тревога! — кричал Хруст, подбегая к казар-
мам, из которых выскакивали вооруженные солда-
ты.— Седлать коняков! Выступаем!
Но в этот момент мир перед его глазами раско-
лолся на части, мелькнули багровые сполохи, ноги
подкосились, и он почувствовал, что падает в тем-
ную бездонную пропасть.
Сознание возвращалось медленно, наплывами.
Сначала перед глазами была сплошная темнота,
лишь где-то очень далеко мерцал крохотный огонек.
Потом во тьме прорисовалось встревоженное лицо
Выдерги, его губы шевелились, но слов Хруст не
мог разобрать. Слова пришли позже.
— ...вот и очнулся,— шептал Выдерга.— Гады!
Вот гады, хуже нетопырей. Как он тебя... хорошо,
что камень на излете был.
— Где я? — еле слышно спросил Хруст. Каж-
дое слово отдавалось в висках нестерпимой болью.
Он попытался приподняться, но тут же со стоном
рухнул на лавку.
— На гауптвахте, где ж еще,— с горьким смеш-
ком отвечал Выдерга.— Как нарушители дисципли-
ны и паникеры.
Хруст все-таки приподнялся и сел, прислонив-
шись спиной к холодной влажной стене. Он при-
коснулся к голове руками и под пальцами ощутил
повязку.
— Чем это меня?
— Сержант Хрива. Из пращи. Ты лежи, лежи,
торопиться теперь некуда.
— А Жвалень?.. Подмогу послали? Он же
ждет...
— Центурион Охель инспекции боится больше,
чем нетопырей. После инспекции, говорит, поедем
эо
посмотрим> как там ваш паникер Жвалень, сидит
у болота или уже нет.
Хруст застонал и стукнул от отчаяния кулаком
по стене.
— Давно мы здесь?
— Да уж вечер.
Выдерга отошел к двери, глянул в зарешеченное
окошко:
— На плацу последние соринки убирают. Траву
всю покрасили, конякам кисточки на хвостах под-
резают по линейке.
Он повернулся к двери спиной и принялся коло-
тить по ней ногой. Но никто не подошел, не ото-
звался на крики, и скоро Выдерга выдохся, сел на
лавку рядом с Хрустом.
Говорили они мало, да и о чем тут говорить?
Единственная надежда была на то, что им удастся
привлечь к себе внимание инспекции. О том, что
сейчас происходит за болотом, они старались даже
не думать.
Поздно вечером им принесли ужин. Снаружи от-
кинули засов, открыли дверь, просунулась чья-то
физиономия:
— Эй! Как вы тут? Котелки возьмите.
Выдерга взял котелки.
— Что слышно? — спросил он.— Майор Три ла-
га приехал?
— Нет. Мы тут вот что надумали...— человек в
дверях замялся.— В общем, нехорошо получается,
не по-товарищески. Мы в казарме так решили...
— Ну? — спросил Хруст, приподнявшись на
лавке.— Говори!
— Эта... после отбоя мы выпустим вас. Как все
улягутся, так и выпустим. Там человек двадцать
желающих нашлось. Коняки будут оседланы, ору-
жие наготове. Может, Жвалень и сумасшедший, а
все-таки не по-товарищески. Выручать надо.
Снаружи послышался какой-то шум.
— После отбоя! — шепнул напоследок неизвест-
ный, а потом отрапортовал:
— Арестованные принимают пищу! Попыток к
бегству не усмотрено.
Вслед за тем опять загромыхал засов и послы-
шались удаляющиеся шаги.
Время до отбоя тянулось ужасно медленно. Арес-
91
тованные Выдерга и Хруст то метались по камере,
то неподвижно сидели на лавке, сжав голову ру-
ками. Но вот после вечерней поверки раздались
хриплые звуки горна, и скоро в форте наступила
тишина, нарушаемая лишь криками часовых на
стенах.
Прошло еще немало времени, прежде чем по-
слышались осторожные шаги, звякнул засов и дверь
отворилась.
— Выходите! Все готово,— произнес тот же го-
лос, что и раньше.
Выдерга и Хруст выбежали из камеры. У ко-
нюшен, в тени под навесом, их ждали человек два-
дцать солдат. Там же стояли оседланные коняки.
Тихонько позвякивала сбруя и оружие. Кто-то при-
тянул Хрусту сапоги, он надел их, взял меч и, от-
бросив в сторону ножны, тихо приказал:
— Вперед!
Ворота форта были распахнуты, часовые тоже
не чинили препятствий, и скоро отряд был уже да-
леко. Скакали быстро и молча, но едва миновали
овраги, как Выдерга, ехавший впереди, не смог* удер-
жать удивленного возгласа:
— Что это?
Со стороны болота к ним медленно приближа-
лась цепочка огней.
-*• Это Жвалень прорвался,— предположил Вы-
дерга.
Или майор Трилага с инспекцией,— отклик-
нулся Хруст.
Они пришпорили коняков и поскакали навстре-
чу огням. Хруст вырвался вперед, нещадно понукая
верного Выса.
—• Ну, давай же, давай, быстрее! — шептал ой.—
Только бы это был Жвалень!
Всадники с факелами были уже совсем близко.
Хруст разглядел их суровые усталые лица.
—• Кто такой? — остановил его громкий голос.
От отряда отделился всадник на рослом коня-
ке и поехал Хрусту навстречу. Что-то знакомое бы-
ло в его гордой посадке и командном голосе.
Рядовой Хруст с отрядом в помощь сержанту
Жвальню,— крикнул Хруст.
Всадник приблизился, и Хруст чуть не свалил-
ся с седла. Легат Кавран!
92
— Не очень-то ты спешил к нему на выручку,—
проговорил легат.— Почему задержался?
— Был арестован центурионом Охелем как па-
никер,— доложил Хруст.
— Так, понятно,— процедил легат, и от этого
«понятно» мурашки пробежали у Хруста по спи-
не.— Я так и предполагал. От турма осталось пять
человек. Жвалень там,— легат махнул рукой в сто-
рону.— Иди. Может, еще успеешь попрощаться*
Хруст соскочил на землю и побежал к всадни-
кам. Сержанта он нашел сразу. Носилки, на кото-
рых он лежал, были укреплены между двумя ко-
няками. Стиснув зубы, сержант изредка мычал от
боли. Когда Хруст склонился над ним, Жвалень от-
крыл глаза.
— А-а-а, это ты,— прошептали запекшиеся гу-
бы.— Это даже хорошо, что ты не успел...— он на-
долго умолк, собираясь с силами. На губах высту-
пила кровавая пена.
— ...все уже кончилось,— говорил кто-то шепо-
том за спиной Хруста,— а тут из травы... как его
не заметили?!.. Стрелой в спину прямо под лопатку*
панцирь насквозь...
— Хруст... хороший ты парень,— еле слышно
проговорил сержант.— Я вот что хотел... все про-
изошло так, как должно было произойти, понима-
ешь? — Он нашел холодеющими пальцами руку
Хруста, сильно сжал ее.— Ты понимаешь?.. Как
должно было произойти. Все... все зависит только
от тебя... от тебя самого.
— Мы отомстим за тебя,—* сквозь комок в горле
выдавил Хруст.— Всем, что есть у меня, клянусь,
мы отомстим за тебя!
Сержант приподнялся на носилках и прохрипел,
не выпуская руки Хруста:
— Не сме...
Пена запузырилась у него на губах, сержант на
мгновение застыл так, а потом откинулся на спину.
Пальцы его разжались.
До форта добрались на рассвете. Едва первый
коняк ступил на перекидной мост, как грянул тор-
жественный марш, раздалась команда «Клинки вон!
На караул!» И навстречу выехал для доклада цен-
93
турион Охель. Начищенная кираса его сияла, нос
был краснее обычного, сытый коняк под ним, одно-
временно понужаемый шпорами и сдерживаемый
уздой, танцевал. Но увидев вместо майора Трилаги
легата Каврана, а рядом с ним Хруста и Выдергу, цен-
турион побледнел, поднятая с парадным клинком
рука его сама собой опустилась, и из горла вылетел
хрюкающий звук. Не обращая на него ни малейше-
го внимания, легат Кавран въехал в форт.
Прибывшее с легатом Кавраном пополнение раз-
местилось в казарме, которую раньше занимал турм
Жвальня. Сержант Выдерга, принявший командо-
вание турмом новичков, целыми днями пропадал
на полигоне, отрабатывая с ними приемы боя и
атаку лавой.
Хруст вышел из-за угла казармы и остановился,
слушая, как кто-то из ветеранов рассказывает но-
вичкам:
— Повезло вам, ребята. Сами не знаете, как
повезло.
— В чем везение-то?
— Центурион у нас самый молодой в легионе!
Боевой парень. Он еще с нашим сержантом в битве
на Красном Плато был. И здесь тоже проявил се-
бя. Нетопыря одним ударом рассекает!
— Ну, это не подвиг! — возражал новичок. Ви-
девший нетопырей только издалека, он уже возо-
мнил себя бывалым воином.— Я б тоже сумел, по-
падись он мне.
Хруст вышел из-за угла. При его приближении
солдаты вскочили. Со стороны полигона подошел
Выдерга.
— Хорошие у тебя солдаты,— сказал ему
Хруст.— Нетопырей не боятся. Не боишься? — спро-
сил он новичка. Тот покачал головой:
— Чего его бояться?!
— Хорош! — одобрил Хруст.— А вот скажи ты
мне,— он весело глянул на Выдергу и подмигнул,—
камнегрыза боишься?
— Это кто ж такой? — озадачился новичок.
— У-у-у, страшный зверюга,— сказал Хруст.—
Ростом с ахара, тоже весь в костяном панцире...
94
— Только побольше будет,— подхватил Вы-
дерга.
— Ис рогами!
—* С тремя.
— С четырьмя,— поправил Выдерга.— Один на
спине.
— Клинок его не берет, зубы во-о! И есть у него
только одно уязвимое место...— Хруст задумался.
— Там, где голова соединяется с панцирем.
Ма-аленькая такая щелочка,— сказал Выдерга.—
Ходит эта тварь тут неподалеку, и убить ее еще ни-
кому не удавалось. Не могут в щелочку попасть.
— А мне в дозор сегодня,— побледнел нови-
чок.— Часто ходит-то?
— Да уж бывает,— улыбнулся Хруст.— Ты уж
опасайся.
— Центуриона к легату! — донеслось со сторо-
ны плаца.— Центуриона к легату!
Хруст похлопал новичка по плечу и направился
к штабу.
— Правда, есть такая тварь? — спросил нови-
чок у Выдерги.
— А ты не веришь? — хмыкнул Выдерга.—
Смотри, напорешься, только сапоги и останутся.
За день до отъезда, когда с делами было покон-
чено, легат Кавран, большой любитель охотничь-
ей потехи, предложил Хрусту съездить добыть аха-
ра, благо неподалеку были обнаружены следы.
Выехали затемно, чтобы на рассвете добраться
до оврагов, где скрывался ахар.
— Теперь за форт я спокоен,— говорил легат
Кавран, продолжая разговор.— Времена наступают
тяжелые. Не исключено, что основные боевые дей-
ствия переместятся именно в этот район. Воевать
все труднее и труднее.
— Нам хотя бы один бронетранспортер,— по-
просил Хруст, заранее уверенный в отказе. Так оно
и случилось.
— Не могу,— сказал легат.— Все понимаю, но
не могу. На других участках большие потери, и
каждая машина на счету. Я даже пулемет дать не
могу.
Легат вдруг замолчал и, перегнувшись в седле,
внимательно смотрел на землю,
9Ъ
— След,— прошептал он.— Совсем свежий.
Приготовься.
Хруст перекинул поперек седла длинное тяже-
лое копье с зазубренным листообразным наконеч-
ником. Почуявший зверя Выс плотно прижал уши
и зарычал. В кустах, росших на дне оврага, что-то
зашевелилось. Огромное, тяжелое, сильное.
— Гей! — крикнул легат, дразня зверя. Кусты
затрещали.
Треск приближался. Охотники выставили вперед
копья. И вот показалась огромная туша зверя, со
всех сторон защищенная костяными пластинами.
Из клыкастой пасти капала тягучая слюна, малень-
кие глазки свирепо уставились на людей. Коняки
попятились назад.
— Это не ахар,— прошептал легат.— Клянусь
черным камнем, это не ахар. Первый раз такое
вижу.
Зверь был похож на ахара. Но это был не ахар.
На морде его чуть выше ноздрей был острый кос-
тяной вырост, напоминающий рог. Два точно таких
же рога, загибаясь назад, торчали над глазами.
Зверь опустил голову, все три рога нацелились на
охотников. Раздался свирепый рык, и зверь дви-
нулся вперед. Когда он весь выбрался из кустов,
Хруст заметил у него на спине еще один острый
вырост.
— Кажется, я знаю, что это за зверь,— не ве-
ря своим глазам, прошептал центурион Хруст.
Потрясение от первого знакомства с чудесами
Черного Метеорита сменилось у меня приступом
безудержного энтузиазма. Встреча с поручиком
Трофимовым и отцом Сильвестром — не галлюци-
нация, в этом я не сомневался. Значит, что-то все-
таки есть? Значит Метеорит обладает какими-то
свойствами, никогда у других объектов не наблю-
давшимися? Мне не терпелось выявить эти свойст-
ва как можно скорее.
Я приступил к экспериментам на другой же
день, никому ничего не сказав, хотя, признаюсь,
мне очень хотелось поделиться с кем-нибудь своей
тайной. Но что я мог рассказать? Что видел прош-
лой ночью поручика, беседующего с иноком псков-
96
ского монастыря? Вряд ли такое заявление довело
бы до добра. Нужны были доказательства, новые,
неоспоримые факты, а именно с ними-то у меня
поначалу и не заладилось. Сколько я ни бился над
этим камнем, сколько ни вглядывался в его буг-
ристую поверхность, сколько ни колупал ногтем
вьющиеся по нему борозды, ничего нового не про-
исходило. Я обмерил его вдоль и поперек, знйл на
память взаимное расположение и размеры всех
выпуклостей и впадин, но ничего не мог сказать
о таинственных свойствах Метеорита.
Так продолжалось много дней. Однажды, заси-
девшись, как всегда, дотемна, я проделал очеред-
ной опыт с разноцветной подсветкой Метеорита и,
не добившись никакого эффекта, принялся по обык-
новению бродить вокруг него, засунув руки в кар-
маны.
Почему же мне не дается эта проклятая тайна?
Почему Метеорит никак себя не проявляет? Бол-
ванка, и больше ничего! И все мои опыты это под-
тверждают. Конечно, используемые мной методы
исследования научными не назовешь, но ведь в тот,
первый, раз вообще никакие методы не понадоби-
лись...
В соседнем зале ударили часы. Полночь. Опять
полночь! Сколько я их тут встретил... Какое же это
у нас число наступает? Я уставился в потолок, при-
поминая, и вдруг схватился за голову. Господи! Мне
же сегодня курсовую сдавать! Ой-ой! Как же я
забыл-то о ней? И не успеть теперь, ни за что не ус-
петь, вот беда-то!
Мне представился свирепый, с клочковатой, как
у отца Сильвестра, бородой, лик доцента Востро-
ёойного. «И это все?! — скажет он, брезгливо пере-
ворачивая листки моей кое-как набросанной рабо-
ты.— А где же анализ? Где выводы? Извините, мо-
лодой человек, но я вынужден составить о вас
новое мнение». И обведет мою фамилию жирной
траурной каймой.
Ах, как нехорошо! Я бросил через плечо злой
взгляд на Метеорит и отвернулся. Булыжник чер-
тов! Сколько времени из-за него угробил. И хоть
бы какой-нибудь эффект!
Едва я успел подумать об этом, как чьи-то силь-
ные руки вдруг ухватили меня сзади за плечи.
4 Заказ 6287
97
С испугу я вскрикнул и рванулся было, но меня
держали уже и за локти.
— В чем дело? Кто это? — орал я, пытаясь хотя
бы обернуться. На мгновение мне это удалось, и я
увидел невысокого, необычайно мускулистого, го-
лого по пояс человека в деревянных башмаках на
босу ногу. Я старался разглядеть его лицо, но не
смог. У него не было лица. Вернее, оно было закры-
то балахоном с прорезями для глаз. Второй такой
же человек держал меня за другую руку. От ужаса
я потерял дар речи и безропотно позволил вывести
себя из комнаты. Мои странные провожатые в на-
ряде средневековых, палачей, ни слова не говоря,
протащили меня по длинному коридору, пахнущему
плесенью, и втолкнули в тесную комнату с низким
потолком и пылающим камином у противополож-
ной стены.
Я с изумлением огляделся, пытаясь определить,
куда меня привели. План музейных помещений,
включая подвалы и чердак, я знал наизусть и мог
твердо сказать: этой комнаты не было в замке!
Прямо перед собой я увидел стол с разбросан-
ными по нему листами и свитками пергамента. За
столом сидел человек в глубоко надвинутом капю-
шоне, так что видна была одна лишь его взлохма-
ченная борода. Человек сосредоточенно делал ка-
кие-то пометки в лежащей перед ним разграфленной
тетради. Закончив, наконец, эту работу, он отложил
перо, и в черном провале капюшона блеснули его
глаза.
— Ну-с,— мягко произнес он,— с чем пожало-
вали?
Я обалдело уставился на него, не в силах отве-
тить ничего вразумительного.
— Ах, да! Ваш трактат! Ну, что ж, любопытно.
Прошу вас.
— К-какой трактат? — выдавил, наконец, я.
— Ах, ну пусть не трактат, пусть будет диссер-
тация. Не важно, как вы называете вашу работу,
важно, что в ней содержатся, вероятно, весьма ин-
тересные сведения. Начинайте же!
— Да какие сведения! — взвыл я, тщетно пы-
таясь вырваться из рук державших меня людей.—
Где я? Кто вы такие? Пустите!
“ Вот как! — человек в капюшоне начинал те-
98
рять терпение.— Вам не угодно говорить? Может
быть, вы забыли некоторые детали? Что ж, мы най-
дем способ освежить вашу память.
Он поднялся со своего места и, повернув голову,
искоса глянул в сторону камина. Луч света на мгно-
вение проник под капюшон, и я узнал доцента Во-
стробойного!
— Ну-с,— надменно продолжал он,— будете вы
говорить?
— Валерий Федорович,— ошеломленно пробор-
мотал я,— это вы?
— Палач! — скомандовал Востробойный.— При-
ступайте!
Один из стоявших сзади передал меня другому,
подошел к камину и, деловито поплевав на ладони,
потянул из огня докрасна раскаленные клещи. Тут
уж я не выдержал, заорал во все горло, рванулся
что есть силы и, получив внезапно свободу, рухнул
на пол у подножия постамента Черного Метеорита.
Мне понадобилось довольно много времени, что-
бы прийти в себя. Едва почувствовав, что руки и
ноги снова начинают слушаться, я ползком выбрал-
ся из звездного зала и лишь тогда, наконец, понял,
что, собственно, произошло.
Метеорит сработал! Сработал в тот самый мо-
мент, когда я, обозлившись, назвал его чертовым
булыжником... Ну, конечно! Вспышка гнева! Или,
точнее, эмоциональный всплеск, потому что тогда,
в первый раз, был не гнев, а страх. Я вспомнил об
исчезновении отца Сильвестра, подумал, что нечто
подобное может случиться и со мной,— и испугал-
ся. И тут же голоса и все прочее. Ясно. Ключ к чу-
десам Черного Метеорита найден.
Но какая сила! Словно я перенесся на сотни лет
назад. Совершенно иной мир! Но с другой сторо-
ны — Востробойный... Правда, в нем есть что-то
от инквизитора, однако принадлежит он, без сомне-
ния, нашему времени. И вообще, все, что там про-
исходило, было, строго говоря, лишь усиленным
вариантом, инсценировкой моих собственных стра-
хов. При полной достоверности ощущений (я потро-
гал вывихнутое плечо) все реалии того мира были,
вероятно, порождением моего собственного сознания
и подсознания. Вот так-то.
Дома я долго обдумывал свое открытие и выра-
4"
99
батывал план дальнейших действий. Итак, я могу
создать новый мир. Могу даже путешествовать в
нем, теперь я знаю, как туда проникнуть. Но для
такого путешествия требуется основательная подго-
товка, ведь то, что я встречу там, будет зависеть
от одного меня. На мои страхи он может ответить
новыми ужасами, а гнев повлечет за собой ответ-
ную жестокость, и чем все это кончится,— неизвест-
но. Поэтому прежде чем пускаться в путь, я решил
изложить все подробности моего открытия тайны
Черного Метеорита в этой записной книжке, что и
исполнил в три приема. Поначалу у меня было на-
мерение оставить свои записи здесь, но потом я
передумал. Им все равно никто не поверит, как не
поверили донесению поручика Трофимова. Нет,
лучше я возьму записную книжку с собой и попро-
бую вести дневник. Кто знает, может быть, он ког-
да-нибудь пригодится?
Глава 6
Трах! Один из противников перелетает через из-
городь и, распугав поросят, плюхается в корыто с
помоями. Другого она встречает ударом ноги в че-
люсть, и негодяй остается лежать на дороге. Пре-
красная Незнакомка прыгает в седло и, пришпорив
коня, скрывается из виду. Спустя мгновение она
уже у дверей таверны. Зеваки, идущие мимо, ис-
пуганно замирают при виде черной маски, скрыва-
ющей ее лицо. На ходу спрыгнув на землю, Пре-
красная Незнакомка пинком распахивает дверные
створки и входит внутрь.
Несколько человек вскакивают со своих мест,
но, увидев появившийся вдруг в ее руке револьвер,
медленно опускаются обратно. Незнакомка прибли-
жается к стойке, чуть толкнувшись, легко переле-
тает над ней и приставляет ствол револьвера к ар-
бузному брюху растерявшегося трактирщика.
— Лопату, живо! — говорит она.
И вот уже целая процессия движется по направо
лению к деревенской площади. Впереди семенит
трацтирщик с лопатой на плече, за ним, поигрывая
109:
револьвером, идет Прекрасная Незнакомка, за ней,
чуть поодаль, следует дюжина посетителей таверны
и, наконец, позади них — не поддающаяся учету
толпа любопытных.
На середине площади Прекрасная Незнакомка
останавливается, оглядывается вокруг и задумчиво
произносит!
— Четыреста пятьдесят шесть умножить на
двести тридцать восемь, это будет... м-м...— она
щелкает пальцами.— Да! Это будет сто восемь ты-
сяч пятьсот двадцать восемь. Все правильно. Здесь!
Она топает ногой и отступает в сторону, а трак-
тирщик поспешно берется за лопату. Яма растет на
глазах. И вот раздается звон металла, глухие Уда-
ры по дереву. Сундук!
Его вынимают на поверхность, Прекрасная Не-
знакомка ногой сбивает замок, откидывает крышку
и... Ах! Блеск драгоценностей ослепляет толпу. До-
носится шепот:
— Да ведь это же сокровища Кровавого Гор-
буна...
— Снято! — режиссер Стоп Кадр бросил на стол
наушники и выключил монитор. Операторы с ка-
мерами на плечах направились к фургону. Погасли
ослепительные даже днем прожектора.
Марина стянула маску с лица.
— Ффу-у!
— Всем спасибо,— сказал Стоп Кадр.— Мари-
ночка, не забывайте, нас ждут на Олимпе! Сдавай-
те оружие и бегом в машину!
— Но мне нужно переодеться...
— Ни в коем случае! Вы должны быть именно
такой, как сейчас,— нашей Прекрасной Незнаком-
кой!
Через минуту длинная приземистая машина ка-
тила по дороге, ведущей в Деловой Центр. На зад-
нем сиденье рядом с Мариной развалилась Белла —
ассистентка Стоп Кадра.
— Сегодня у тебя получается гораздо лучше,—
говорила она.— Думаю, если дальше так пойдет, с
этой ролью ты справишься. А тогда уж можно бу-
дет рассчитывать на что-нибудь и посерьезнее. На-
пример, вести какую-нибудь передачу...
Марина усмехнулась, окинув высокомерным
взглядом пейзаж за окном. Она и не сомневалась,
101
что справится с ролью, и в успех свой верила, по-
жалуй, с самого детства.
Еще бы! Способностей-то ей не занимать, а из-
вестность придет после выхода в эфир всего сериа-
ла. Она уже приходит, приходит с письмами, посы-
павшимися в студию вслед за показом первой же
серии.
Зрители заинтригованы, они жаждут узнать, кто
она, эта Прекрасная Незнакомка в чужеземном на-
ряде, прячущая лицо под маской. И они, конечно,
узнают, но лишь в тот момент, когда их интерес
достигнет апогея.
О ней заговорят! О ней будут писать газеты, ее
будут осаждать журналисты и поклонники... Да,
да, вот именно — поклонники! Что ж в самом деле,
она уже не ребенок. Довольно девчоночьих глупос-
тей, вроде записочек да многозначительных похо-
дов в кино с соседом по парте. Пора начинать взрос-
лую жизнь. Внешность и талант дают ей право рас-
считывать на многое. Только восторженные толпы
молодых людей с цветами могут достойно обрам-
лять такую фигуру и лицо!
Конечно, Арвид, например, не придерешься —
симпатичный мальчик, но ведь он, как ни крути,
всего лишь одноклассник. И Ростислав... Ростик
оказался не таким уж рохлей, но в жизни, в насто-
ящей жизни он ничего не понимает. А настоящая
жизнь — вот она!
— Теперь тебе нужно настроиться на следую-
щий фрагмент,— продолжала Белла.— Он гораздо
сложнее. Там не будет ни драк, ни погонь, понима-
ешь? Благородство стремлений и возвышенность
чувств. Зритель должен рыдать перед телевизором,
даже если он при этом уплетает за обе щеки свой
ужин. Когда я играла эту роль...
От неожиданности Марина подпрыгнула на си-
денье.
— То есть как это — играла? — удивленно спро-
сила она.— Пробовалась?
Белла усмехнулась.
— Да нет, чего там пробоваться. Играла. Прав-
да, в другом сериале, но знаешь, они ведь все оди-
наковые. Немного различаются наряды, прически
да еще, может быть, имена. Остальное — стандарт.
Потому мы и стряпаем их с такой скоростью,
1Э2
И самое интересное, что зритель доволен! Он полу-
чает именно то, чего ждет. Да не делай ты круглые
глаза! Скажи спасибо, что попала к нам со Стопом.
Стоп у нас мастер! Правильно я говорю, Стопчик?
Стоп Кадр промолчал, но благосклонно. Сейчас
он думал о предстоящей беседе с губернатором.
— А что,— спросила Марина с тревогой,— у вас
все фильмы снимаются такие... одинаковые?
— Ну отчего же,— улыбнулась Белла.— Пото-
ком занимаются всего несколько режиссеров. Но ведь
есть еще разные постоянные передачи, викторины,
обозрения, наконец, настоящие, дорогие фильмы.
Такие как у Маркела. О! Он их делает по году, а то
и по два и все больше там...— Она махнула рукой
куда-то в недосягаемую даль.— А ты хотела бы
сняться в таком фильме?
— Да,— вздохнула Марина.
— Ты слышишь, Стопчик? — сказала Белла.—
Девочка хочет играть у Маркела.
Стоп Кадр пожал плечами.
— Да ради бога! — отозвался он.— Вот закон-
чим сериал. Все равно ведь у нас по два раза в глав-
ной роли не снимаются... Так хоть и к Маркелу.
Если возьмет.
Белла рассмеялась.
— Только и всего! Если возьмет! Нет, детка.
Стопчик шутит. К Маркелу так просто не подсту-
пишься. Лучше всего начать с чего-нибудь попроще.
Вот что, надо бы тебе с Мафусаилом поговорить. Он
тебя пристроит в какую-нибудь передачу, а там уж
все будет от тебя зависеть.
— А он кто, режиссер? — спросила Марина.
— Не совсем. Вернее, совсем не. Он больше, зна-
ешь, по тряпкам. Импорт — экспорт. Мануфактура,
одним словом. Но проворен, оборотист — просто чу-
до. Вот если бы он тобой заинтересовался... Ему
иногда нужно для рекламы что-нибудь этакое...
Машина остановилась у одного из подъездов
огромного правительственного здания, называемого
в Деловом Центре Олимпом. В верхнем этаже зда-
ния находился ресторан, и обедающие там отпы
города, а также лица, приближенные к ним, с пол-
ным основанием говорили, что обедают «на
Олимпе».
Марина впервые попала в такой шикарный рес-
103
торай, но старалась не подавать виду и спокойно
заняла указанное ей место за длинным, пестреющим
яствами столом. Слева от нее сидел лысый стари-
чок с большим печальным носом, а справа — моло-
дой человек приятной наружности и с поэтической
синевой во взгляде.
Доложили о приходе губернатора. Плечистый и
плотный человек в дорогом костюме улыбнулся гос-
тям:
— Добрый вечер, друзья! Я вижу, все уже в
сборе. Рад, что вы пришли. Приглашаю вас заку-
сить и поболтать о наших делах в непринужденной
обстановке.
С этими словами он взял бокал и точным пово-
ротом головы перевел взгляд на Марину.
— A-а! Вот и наша Прекрасная Незнакомка!
Приветствую вас в Деловом Центре. Эй, Дик! — об-
ратился он к молодому человеку, сидящему спра-
ва от Марины.— Ты, я вижу, выбрал-таки самое
приятное место за этим столом!
И снова улыбка Марине:
Рекомендую вам своего сына. Лоботряс. То
есть — тьфу! Я хотел сказать — поэт. Надеюсь, он
не даст вам заскучать в нашем обществе старых
нытиков. Веселитесь! Удел молодежи — веселиться!
А удел стариков — оказывать ей покровительство.
И это мы вам обещаем. Вы уже обращались к кому-
нибудь?
Марина постаралась сделать умное лицо послуш-
ной дочери.
— Пока нет,— ответила она,— но мне посовето-
вали обратиться к... э-э... к Мафусаилу.
За столом вдруг наступила неловкая тишина.
Сидевший напротив Стоп Кадр сделал страшные
глаза. Марина испугалась, что сказала глупость, но
губернатор лишь расхохотался.
— Это глас народа! Послушайте, детка, вас ра-
зыграли! Я должен предупредить вас на будущее:
в этом городе ходит масса слухов. О какой-то мифи-
ческой организованной преступности, чуть ли не
мафии, о подпольных монополиях и тому подобное.
В числе прочего болтают о призрачных спекулянтах-
титанах, обладающих-де некой властью в Деловом
Центре. Упоминают, как правило, Мафусаила, Ма-
эстро, еще несколько имен... Ну подумайте самщ
104
разве это не смешно? Нельзя всему наивно верить!
Губернатор обвел веселыми глазами стол.
— Всех, между прочим, касается, господа! Да-
вайте разберемся, Какой смысл спекулировать в
Деловом Центре? Никакого нет смысла! Выйдите
на улицу, прогуляйтесь по всему городу — что вы
увидите на каждом углу? Правильно — очереди.
Огромное количество огромных очередей. А что это
значит? Это значит, что мы повсюду организовали
широкую продажу. На каждом вышеупомянутом
углу что-нибудь, да продают! И заметьте, даже про-
стой человек способен все это купить. Иначе зачем
бы он стоял в очереди, верно?
Губернатор снова тепло улыбнулся Марине.
— Так что вы, дитя мое, напрасно поверили бесг
почвенным сплетням. Эх, молодежь, молодежь! Пой-
мите, даже если бы подобный э-э... Мафусаил и про-
ник в Деловой Центр, он был бы немедленно изоб-
личен гражданами и упрятан в кутузку!
В ответ на эту речь раздались дружные апло-
дисменты всего стола.
— Браво! — крикнул Маринин сосед слева, ста-
рик с печальным носом.
Губернатор раскланялся.
— Спасибо, друзья! Но мы забыли о нашем
ужине! Прошу вас, не стесняйтесь. Здесь все свои.
На некоторое время беседа смолкла, слышалось
лишь позвякивание ножей и вилок, затем гости ма-
ло-помалу разговорились между собой.
Какой-то усатый Тимур — знаменитый охотник,
насколько поняла Марина, рассказывал о своей
последней экспедиции в горы Дракона.
— Ну-ка, ну-ка! — отозвался с другого конца
стола губернатор.— Расскажите-ка нам! Говорят,
экспедиция была удачной — вы привезли камне-
грыза?
— Так точно, ваше превосходительство! Да ка-
кого! Я и сам не видывал этаких. Гора! И панцирь,
словно каменный. А злой — как черт!
— Как же вам удалось посадить его в клетку? —
спросила какая-то дама.
— О, у нас, охотников, есть свои маленькие се-
креты. Так сказать, профессиональные тайны.
— Ну, хорошо,—сказал губернатор.— Тайны
можете оставить при себе, а нам скажите вот что!
106
как вы собираетесь использовать этого кра-
савца?
— На него, ваше превосходительство, уже на-
шелся покупатель,— ответил Тимур.— Мне бы не
хотелось заранее раскрывать... вы понимаете, это
сюрприз. Словом, этот человек готовит самое увле-
кательное представление, какое нам когда-либо до-
водилось видеть!
— Любопытно! Интересно! Здорово! — послыша-
лось с разных сторон,
— Извините,— шепнул Марине ее сосед — ста-
ричок,— я хотел бы поговорить с вами о деле.
— О деле? — удивилась Марина.— С удоволь-
ствием, а о каком?
— Прежде всего,— старичок подсел поближе,—
разрешите представиться. Мафусаил.
— Как?! —едва не вскрикнула Марина.— А что
же он?
Она кивнула на губернатора.
— Его превосходительство выполняет свой
долг,— наставительно сказал старичок,— и не нам
обсуждать его слова. Каждый должен заниматься
своим делом. Так вот, у меня к вам дело: моя фир-
ма собирается выкинуть на рынок партию таких,
как у вас, синеньких брючек с заклепочками...
— Это называется «джинсы».
— Да, да. Именно джинсы. Но нужна реклама.
Чтобы заставить людей платить деньги, нужно свес-
ти их с ума, понимаете? Такая задача по силам
только вам, потому что у вас есть талант. Серьезно.
В этих вещах я разбираюсь. Ваше участие в сериа-
ле Стоп Кадра, конечно, ценно, и он-таки заставил
меня раскошелиться, содрал деньги за каждую за-
клепку, мелькнувшую на экране. Но видите ли, все
его боевики происходят неизвестно где, они далеки
от интересов простых людей Делового Центра.
Я предлагаю вам сняться в программе «Герой сре-
ди нас».
— А что это такое?
— О, это делается очень просто! Ставится какая-
нибудь цель. Что-то нужно сделать, совершить, осу-
ществить. Здесь же, в городе. Ваша задача —дос-
тичь цели, а задача операторов — не потерять вас
из виду. Вот и все. Никаких заранее приготовлен-
ных препятствий, абсолютно реальные условия. То
106
же самое может произойти с любым жителем Дело-
вого Центра.
— Но какие-то препятствия все-таки будут?
— Какие-то, конечно, будут. Но, повторяю, толь-
ко естественные. Ничего подстроенного. Ну как, со-
гласны?
— Насчет препятствий все же я не уверена,—
задумчиво сказала Марина.— В чем же будет за-
ключаться сценический эффект? Одно дело преодо-
левать препятствия после репетиций, по готовому
сценарию, а другое дело — так, наобум, когда ниче-
го заранее неизвестно.
— Ну и прекрасно, что неизвестно! В этом-то
и заключается секрет популярности передачи! Зри-
тель одинаково переживает и победы, и поражения
любимого героя. Словом, как бы ни развивались со-
бытия, мы с вами в накладе не останемся. А вас,
кроме того, еще ждут и призы: Приз Победителя,
Приз зрительской любви, Приз Журналистов... На-
конец, популярность! А? Ангажемент! Ну как? Те-
перь согласны?
«Да!»—чуть было не выпалила Марина, но
вспомнила, что собиралась начать взрослую жизнь.
— Я подумаю,— сказала она.
— Конечно, конечно! — Мафусаил откинулся
на спинку стула.— Обдумайте все хорошенько, а
как-нибудь на днях мы вернемся к этому разго-
вору.
Он вежливо кивнул Марине и повернулся к сво-
ему соседу слева.
Веселье за столом постепенно нарастало, а когда
в ресторане грянула музыка, некоторые из мужчин
поднялись со своих мест и направились к дамам,
чтобы пригласить их на танец.
Марину пригласил Дик, который был ее сосе-
дом справа и, кроме того, еще губернаторским сы-
ном. Впрочем, несмотря на поэтическую голубизну
в глазах, Дик оказался бойким молодым челове-
ком и сразу перешел на «ты».
— Ну как тебе у нас в ДЦ? — спросил он Мари-
ну во время танца.
— Ничего, нравится. Только странновато..*
— Это ты просто еще не втянулась. На самом
деле нет здесь ничего странного. Скукота страшная,
107
Эх! Плюнуть бы на все, уйти, куда глаза глядят...
«Встречь рассвета...»
— Что же мешает? — спросила Марина.
— Да так,— уклончиво ответил Дик.— Текущие
разные выгоды... Кстати, как у тебя завтрашний
день?
— А что?
— Да намечается тут выезд на природу, с уго-
щением. Свой круг, в основном. Ну и ты бы как вос-
ходящая звезда блеснула. Сможешь?
«Съемок завтра нет,— подумала Марина.— За-
то первая репетиция нового фрагмента. А! Одну
можно и пропустить. Что я, в конце концов, нани-
малась Стопу неделями без отдыха вкалывать?»
— Смогу,— сказала она Дику и вдруг вспом-
нила о Ростиславе и Ланселоте. «Вот бы и их взять,
а то ведь живем в соседних номерах, а сколько уже
не виделись».
— Только со мной еще двое друзей,— быстро
добавила Марина,— ничего?
Дик посмотрел на нее с беспокойством.
— А кто они такие?
— Один из них рыцарь, а второй... м-м... Ну и
второй, в общем, тоже.
Дик неопределенно пожал плечами.
— Рыцарь. Хм! Это железный такой? Без стра-
ха и упрека? Н-да... А на что они живут?
— В каком смысле—«на что»? — не поняла
Марина.
— Ну, на чем они деньги-то делают?
Марина задумалась.
— Да ты знаешь,— сказала она, наконец.— Они
их, по-моему, и не делают.
Дик даже танцевать забыл — так удивился по-
началу. Затем, немного овладев собой, он реши-
тельно произнес:
— Нет. Ты уж лучше их с собой не бери. Не-
ловко может получиться. Я, честно говоря, вообще
не понимаю, что общего у тебя... Ну, короче, не
надо!
Он еще помолчал, а потом с назиданием изрек:
— Известность — штука хитрая. С тобой теперь
всякий захочет познакомиться, в друзья полезет.
Тут нужна крайняя осмотрительность. Это ведь
только говорится так: «Имей сто друзей». Ца, са-
108
мом деле достаточно иметь двух-трех, но таких, что-
бы они всей этой сотней распоряжались. Вот ты,
например. Ты хочешь стать киноактрисой?
— Хочу,— ответила Марина. Она слушала Ди-
ка, не перебивая. Не то чтобы ей нравились его
слова, но в них, считала она, заключена, как ни
крутись, суровая правда жизни.
— А раз хочешь,— продолжал Дик,— так нуж-
но прямо к цели и идти. На Маркела надо выхо-
дить! Чтобы разные Стоп Кадры и под ногами не
смели путаться...
— Да как на него выходить-то?! — в сердцах
громче, чем следовало, воскликнула Марина, но, за-
метив, что на ее голос стали оборачиваться, за-
молкла.
Она и сама теперь мечтала сниматься у Мар-
кела. Но как к нему подступиться? Просто прийти,
на манер «Здравствуйте, я ваша тетя»? Но таких,
наверное, тысячи. Нет, тут нужен путь более ко-
роткий и в то же время более верный.
— Есть такой человек,— сказал Дик, понизив
голос,— зовут его Маэстро. Вот этот все может!
И Маркел у него на крючке...
— Ну хорошо,— зашептала Марина в ответ.—
Теперь еще, значит, Маэстро. Но к нему-то ведь то-
же подход нужен!
— А как же! — Дик кивнул.— Это и есть самое
главное — ему понравиться.
Марина вскинула голову.
— В каком смысле? Как это — понравиться?
— Ну уж я не знаю — как...— Дик равнодушно
пожал плечами.— Тебе лучше знать. Это ваши, жен-
ские секреты, так сказать, мастерства...
Музыка кончилась, и Марина сердито направи-
лась к своему месту.
«Ну и тип,— думала она.— Надо же, куда по-
вернул! Только дудки ему. Перебьется ваш Маэст-
ро. Лучше уж я с Мафусаилом договор подпишу...»
В студии, где готовился очередной выпуск пере-
дачи «Ой, кто это?», все уже было готово к выходу
в эфир.
Операторы с камерами на плечах, словйо солДа-
109
ты в бою, совершали короткие перебежки по сцене,
то выхватывая крупным планом столик ведущего,
то поворачиваясь к залу, полному зрителей, чтобы
дать его панораму. В динамиках гремел голос ре-
жиссера, дающего последние наставления и одно-
временно переругивающегося с аппаратной. Секунд-
ная стрелка больших часов, висевших над сценой,
пошла на последний круг — до начала трансляции
осталась одна минута.
Суета, наконец, улеглась, вспыхнули надписи
«Микрофон» и «Эфир», и в притихшем зале громко
прозвучали позывные передачи «Ой, кто это?».
Под аплодисменты зала на сцене появился ее
постоянный ведущий, популярный актер и режис-
сер Витя Куфтик. («Тот самый?»—шептали друг
другу сидевшие в зале.)
— Да, да, дорогие друзья! Вы не ошиблись! —
кричал он в микрофон.— Не ошиблись, если, услы-
шав позывные нашей передачи, вместе с нами вос-
кликнули: «Ой, кто это?»
Да, друзья, это мы! Мы снова у вас в гостях и
теперь так просто не уйдем! Занимайте же скорее
ваши места у телевизоров и приготовьтесь к сюрпри-
зам, сегодня их будет предостаточно. «Ой, кто
это?» — передача-сюрприз!
Снова грянули позывные, во время которых Куф-
тик оттанцевал к левому краю сцены и сел за свой
столик.
— Итак, сюрприз первый,— сказал он.— Дело
в том, что вести сегодняшнюю передачу я буду не
один. В этом мне поможет... Юная! Всего за не-
сколько дней! Успевшая полюбиться! Нашим доро-
гим телезрителям! ...Прекрасная Незнакомка!
На сцене появилась Марина в своем обычном
наряде и в маске. Зал встретил ее рукоплесканиями
и приветственными криками.
— Преодолев на прошлой неделе трудные труд-
ности, опасные опасности, ужасные ужасности,
вставшие на ее пути в телесериале известного ре-
жиссера Стоп Кадра,— продолжал Куфтик сквозь
шум оваций,— Прекрасная Незнакомка благополуч-
но добралась, наконец, до мирного, уютного приста-
нища — нашего Делового Центра!
Внимание! Вы присутствуете при раскрытии
тайны, будоражившей умы жителей нашего города
НО
в течение целой недели! Прекрасная Незнакомка
снимает маску! Прошу!
Марина сняла маску, встряхнула распущенными
волосами и улыбнулась в камеру.
— Ее зовут Марина! — выкрикнул Куфтик. Он
подскочил к Марине и принялся вертеть ее во все
стороны.— Вы можете теперь видеть ее вблизи! Об-
ратите особое внимание на кармашки и заклепоч-
ки, на фактуру и покрой!
В зале царил восторг. Когда он немного утих,
Куфтик сунул в руку Марины какую-то бумажку.
— И снова сюрприз,— сказал он в микрофон.—
Марина должна была объявить первый номер сего-
дняшней программы, но сначала я попрошу ее про-
честь вам экстренное сообщение, только что по-
ступившее из дирекции телевидения. Уверен, оно
вас заинтересует!
— Друзья! — улыбаясь произнесла Марина, за-
глядывая в бумажку.— Дирекция телевидения Де-
лового Центра спешит уведомить вас об успешном
исходе переговоров с устроителями нашумевшего
представления «С кинжалом против камнегрыза-
убийод!». Сегодня ровно в полночь вы увидите пря-
мой репортаж из ущелья Грез! Смертельный номер!
Рыцарский вызов чудовищу! Первым против кам-
негрыза-убийцы выступает храбрый рыцарь сэр
Ростислав!
Марина еще не успела проговорить эти слова,
когда до нее вдруг дошел их страшный смысл. Рос-
тислав!
Куфтик заметил, как Марина изменилась в ли-
це, и поспешил встать между нею и объективом бли-
жайшей камеры. Он хотел было ей что-то шепнуть,
но Марина вдруг повернулась и бросилась вон со
сцены.
— Куда ты? — растерянно крикнул Куфтик, но
сейчас же справился с изумлением и вернулся к
микрофону.
— Простите, друзья мои, но сегодняшний вечер
полон сюрпризов даже для меня. Честно говоря, я
затрудняюсь... Впрочем, одну минуту!
Из-за кулис вышел человек и подал Куфтику
записку. Ведущий быстро пробежал ее глазами и
расцвел:
— Великолепно! Этот случай войдет в историю,
111
как образец телевизионного экспромта! Совершенно
неожиданно одна передача вылилась в другую! На-
ша «Ой, кто это?» превращается в популярную про-
грамму «Герой среди нас». Вернее, объединяется с
нею.
Всех нас изумило внезапное и необъяснимое бег-
ство Марины, не правда ли? И вот только что из
хорошо информированных источников нам стало
известно, что Марина, оказывается, спешит на по-
мощь своим друзьям! В ее намерения входит, ни
много, ни мало — предотвратить сегодняшний по-
единок с камнегрызом! Какова задачка, а?
Итак, дорогие друзья, наша экстренно сформи-
рованная съемочная группа вслед за Мариной по-
кидает студию, а вы слушаете в исполнении группы
«Бигус» композицию «Детская неожиданность»!
Когда минут через дёсять Марина выскочила
из такси у подъезда гостиницы, Куфтик и трое опе-
раторов были уже здесь.
— Уважаемые телезрители! — чуть ли не в ли-
цо ей заорал ведущий.— Марина снова на ваших
экранах! Вы видели — она стрелой промчалась ми-
мо нас в направлении своего номера. Вероятно, в
соседних номерах она надеется застать своих дру-
зей. Должен вам сразу сказать, что это бесполезно.
Но сначала некоторые разъяснения.
Пока вы слушали музыку, я навел справки и вы-
яснил, что друзьями Марины являются участники
предстоящего боя с камнегрызом, так называемые
рыцари сэр Ростислав и сэр Ланселот. Оба они
были арестованы несколько дней назад по обвине-
нию в тягчайших преступлениях, за которые им гро-
зит смертная казнь. Вымогательство, шантаж, уг-
розы в адрес наиболее уважаемых граждан Дело-
вого Центра и, наконец, попытка вооруженного на-
падения на гвардейский наряд — вот далеко не
полный перечень злодеяний распоясавшихся феода-
лов. Но можно ли во всех этих преступлениях ви-
нить только их? Ведь они лишь дети отсталой эко-
номической формации!
Руководствуясь такими гуманными соображе-
ниями, капитан гвардии, господин Пинчер, предоста-
вил обоим преступникам шанс спасти свои жизни,
разрешив им сразиться с камнегрызом. Кто знает,
кому-нибудь из них может и повезти...
Ш
Думаю, нам будет небезынтересно увидеть, как
решатся их судьбы, уже потому хотя бы, что они
дороги такой девушке, как наша Прекрасная Не-
знакомка...
Кстати, вот и она. Испугана и обескуражена.
Еще бы! Друзья пропали бесследно. Куда же те-
перь? Об этом мы узнаем после выступления акро-
батов-эксцентриков Мастодони!
Прошло еще десять минут, и Куфтик снова вы-
шел в эфир.
— Вероятно, многие из вас, господа, узнали это
место. Совершенно верно, мы с вами перед домом
нашего уважаемого губернатора! Только что сюда
вошла Марина, очевидно, она хочет побеседовать
с сыном господина губернатора, Ричардом. Неуже-
ли мы с вами так и не узнаем, о чем пойдет у них
речь? Ну, нет! Благодаря изумительному социально-
му устройству нашего общества, у нас нет зон
вне информационного освещения. Каждый перед
всеми — как на ладони! И этим мы гордимся. С по-
мощью специальных объективов и микрофонов мы
сможем... Вот! Видите? Она уже там! К сожалению,
плохо слышно. Как волнуется девочка! А, ну ко-
нечно! Ричард повторяет ей то, что вы слышали от
меня. У него ведь тоже включен телевизор! Так.
А теперь... Эй, Дик! Это уже не по правилам! Что
вы там шепчете ей на ухо?
Смотрите-ка, Марина пулей, вылетает из дома и
садится в поджидающее ее такси. Пожалуй, я пока
не буду прерывать репортаж. Интересно, куда она
теперь поедет? Такси удаляется от города... Взгля-
нем на карту, что там у нас на этой дороге? Ого!
Ну ладно, посмотрим. Надеюсь, ей не придет в го-
лову... Черт, туда и свернула! И зачем ее понесло?
Тормози, Семен, мы туда не поедем! Я еще не со-
шел с ума... Да отключите меня от эфира, идиоты!
Не хватает только, чтобы нас тут засекли! Это ведь
вилла самого Маэстр...
На этом передача оборвалась.
Маэстро сидел в кресле перед камином и, сон-
но глядя на огонь, предавался неторопливым раз-
мышлениям. Прошло не так много времени с тех
118
пор, как он нищим бродягой добрался до Делового
Центра и поселился в нем. И вот теперь — всеобщее
уважение, чтобы не сказать — благоговение, пол-
ный достаток, новенькая, с иголочки, вилла, автомо-
били на любой вкус, а кроме того — влиятельные
друзья и преданные, как цепные псы, помощники.
Всю жизнь он мечтал об этом и только об этом.
Теперь все это есть. Что же, значит — счастье? Черт
его знает...
Пока он был одним из многих, цель жизни ви-
делась куда яснее, чем сейчас. Он рвался к ней, не
жалея ни себя, ни встающих на пути конкурентов,
ни попадавшихся под руку мелких беззащитных
кустарей, и он всегда побеждал. Побеждал не пото-
му, что конкуренты были такими уж лопухами, а
потому, что он каждый раз словно бы заранее знал,
что может прийти им в голову. За все это время
они ни разу не преподнесли ему сколько-нибудь
серьезного сюрприза, он же то и дело обводил их
вокруг пальца. В конце концов ему стало скучно.
«Скучно, — подумал Маэстро. В этом все дело.
Из-за скуки никакой радости нет от богатства и бла-
гополучия, только усталость какая-то, что ли. Воз-
никают мысли, что все это и не нужно, все это не
то, настоящего чего-то не хватает... А как оно вы-
глядит, это настоящее? Сколько за него спросят?»
От скуки-то и приходится пускаться на новые
аферы да всякие бредовые затеи, вроде этого боя с
камнегрызом. От скуки. Для разнообразия...
Издалека вдруг послышался приближающийся
топот, отдельные выкрики, затем раздался тяжелый
глухой удар, и сейчас же снаружи кто-то начал
крутить ручку и толкать дверь.
— На себя! — крикнул Маэстро.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась за-
плаканная девушка со спутанными волосами.
— Марина! — ошеломленно пробормотал Маэст-
ро.— Откуда ты взялась?
— Боб! — вскрикнула, глядя на него, Маринад—
Боренька! Наконец-то хоть ты нашелся! Но где этот
Маэстро? Мне нужно его срочно увидеть.
— А что тебе нужно от Маэстро?
— Боря, с Ростиком беда! Его заставляют
драться с камнегрызом. И Ланселота тоже. А этот
Маэстро...
114
Она вдруг осеклась, видя, как болезненно по-
морщился Боб.
— Постой-ка... Да уж не ты ли...
Дверь за ее спиной снова распахнулась, и в ком-
нату ввалились сразу человек пять. Двое из них
сейчас же бросились к Марине и ловко накинули
ей на голову мешок. Двое других подбежали с ве-
ревками. Старший козырнул Бобу:
— Извините, Маэстро! Накладка вышла. Сума-
сшедшая девка, налетела, как ураган, Силуяну но-
гой челюсть своротила. Не извольте беспокоиться,
за ней гвардейский наряд из города прислали.
Боб хотел было прервать его, отдать какое-то
распоряжение, но только слабо шевельнул рукой,
прогоняя прочь. Он так и не смог ничего произнес-
ти. Извивающуюся Марину унесли, и Маэстро ос-
тался один.
Он прошелся из угла в угол, остановился у ок-
на, долго думал о чем-то и, наконец, в сердцах про-
шипел :
— Приплыли! Только устроился человек кое-
как — здрасьте! Однокласснички набежали! Звали
их сюда!
Боб плюнул и снова заходил по комнате.
«Прибежала, видите ли, глаза по чайнику,— раз-
драженно думал он.— Боб, спаси! Боб, помоги! От-
мени ей, понимаешь, сейчас же бой с камнегрызом...
Ну нет уж, дудки!»
Он попытался прикинуть общую сумму всяче-
ских неустоек в случае отмены боя и тихонько за-
стонал: по миру ведь пустят! Билеты проданы. Те-
лекомпания деньги внесла. И деньги те давно уже
пущены совсем в другое дело, вернуть их сейчас нет
никакой возможности. А это значит, что потом втрое
сдерут. Догола разденут! Да ладно — деньги, этим
ведь дело не кончится, скандал выйдет. Уж тут-то
деловые своего не упустят, со свету сживут, хоть
бросай все и беги!
И что же — опять все сначала?’Нет, об этом и
речи быть не может.
Он, Борька, Боб, Маэстро сам всего в этой жиз-
ни добился. Своей головой. Ни у кого не просил
помощи. Да и не у кого было просить.
Он вспомнил, как очутился в Деловом Центре.
Ни денег, ни конъюнктуры тебе, ни связей: крутись,
116
как хочешь. И он крутился! Сначала мальчиком
на побегушках на бирже, пока не понял — что к
чему и почем; потом мелким маклером; несколько
удачных, хотя и не совсем законных, операций —
и его стали уважать и побаиваться. А уж тут-то он
развернулся вовсю!
Деловой человек — он нигде не пропадет!
Взлет Боба был уверенным и мощным, без еди-
ного прокола, но сейчас, мысленно оглянувшись
назад, он почему-то не почувствовал ни удовлетво-
рения, ни тем более гордости за себя.
И это было странно.
Ведь он добился всего или почти всего, чего хо-
тел, что же тогда зудит и зудит внутри, не дает
покоя, как волосы за шиворотом после парикмахер-
ской?
Боб снова заметался по комнате, ногами отпихи-
вая с дороги кресла и хрупкие, инкрустированные
ценйым деревом столики. Расчетливый мозг его,
привычный к перебору и оценке вариантов, рабо-
тал, как вычислительная машина.
Что, что не так? Откуда эта сосущая пустота
внутри, где он ошибся?
Вот оно что! — понял вдруг Боб.— Вот в чем
дело! Слишком легко все далось, так легко, словно
все сговорились играть с ним в поддавки. Словно
все решили играть на него, Боба, и посмотреть, что
из йсего этого выйдет, до чего он дойдет или... до-
катится?
Ну вот еще, додумался! — Боб даже потряс го-
ловой, отгоняя бредовую мысль. Ерунда какая. Но
почему же, почему он чувствует себя так, будто его
обокрали или он сам упустил что-то вроде важное?
Но что?
Чья-то голова просунулась в дверь, но Боб так
рявкнул, что голова, испуганно ойкнув, исчезла.
— Совсем распустились,— пробормотал Боб.—
Моду взяли — врываться без стука. И эта тоже хо-
роша...
Боб хмыкнул, представив, как разъяренная Ма-
рина сворачивает громиле Силуяну ногой челюсть.
Молодец девчонка! Знай наших!
— Да ведь она же прибегала ко мне за помо-
щью! — понял он.— Не к кому-то — ко мне. А ей
мешок на голову...
116
И еще он понял, что все это время, до предела
забитое делами, сделками, куплей и продажей, до-
говорами и контрактами, ему страшно не хватало
ребят. Не как помощников — какие из них помощ-
ники! — не как слуг, а... Да просто не хватало!
Оказывается, он просто по ним соскучился, хотя и
никогда не был с ними особенно дружен там, в том
далеком мире, где школа и нагоняи за невыучен-
ные уроки, где дом... Просто соскучился по акти-
вистке и зануде Зойке, по суперменистому Арвиду,
по красавице и воображаде Марине, по Ростику...
И вот теперь они нуждаются в его, Боба, по-
мощи.
Он представил себе Ростика один на один с кам-
негрызом, и ему стало тошно. Не оттого тошно, что
Ростик в его воображении выглядел, как всегда,
растерянным, каким-то еще до начала драки при-
шибленным, а оттого...
Да черт его знает, отчего. От всего сразу. И глав-
ным образом — от себя самого почему-то.
Докатился!
«Чертов Ростик! — без злобы, а даже с каким-то
восхищением подумал Боб.— Придумал же как на-
зваться: сэр Ростислав! Рыцарь сопливый. Сейчас,
небось, со страху помирает... Что же делать-то с
ним? Ведь ясное дело — драться ему нельзя, по-
гибнет, пропадет ни за грош».
Опустив голову, засунув руки глубоко в карма-
ны шикарного халата, Борька мерил и мерил ша-
гами комнату.
А с другой стороны — он-то, Борька, при чем?
Ну, купил у Тимура этого камнегрыза, ну и что?
Кто же из деловых от такой покупки отказался бы?
Не будь он, Маэстро, попроворней других, вмиг бы
нашелся на камнегрыза покупатель. Тот же и Ма-
фусаил...
Так за что же выставлять его, Маэстро, злоде-
ем?! Ну, устроил он этот бой с камнегрызом, кто ж
знал, что драться с этим чудовищем придется само-
му безобидному и тщедушному из Борькиных зна-
комых-однокашников — Ростику?.. Так получи-
лось...
Что же, выходит, доторговался Маэстро, дока-
тился Борька-Боб?..
117
— О Марине они больше ничего не скажут,—
проговорил Ростислав, выключая телевизор и с тос-
кой оглядывая камеру. Если бы не забранное ре-
шеткой окошко под потолком и не запертая на за-
мок массивная дверь, эту комнату можно было бы
назвать комфортабельной. «Чтобы приговоренные к
смерти не скучали»,— с идиотской гордостью гово-
рил комендант тюрьмы перед тем, как запереть за
ними дверь. Здесь было все, даже телевизор, но от
этого почему-то не становилось легче.
— Эх, мне бы сейчас мой Серебрилл,— вздох-
нул Ростислав.
— Вот видите,— подал голос Ланселот.— Я ока-
зался прав. Вы едва не обнажили его, заступаясь
за этого Леопольда, что и принесло нам несчастье—
его украли. 01 У этого меча своенравный характер!
— Я вот все думаю,— сказал Ростислав.— За-
чем она поехала к Маэстро? Судя по всему, это
довольно грязный тип, не лучше того же Лео-
польда...
— Если рассуждать логически,— ответил Лансе-
лот,— вывод напрашивается сам собой. Маэстро и
есть устроитель поединка. Марина узнала об этом
и пытается заставить его изменить свои планы. Ка-
кое благородное сердце!
— Да какой смысл разговаривать с этими мон-
страми? Легче с камнегрызом договориться! Вот ес-
ли бы этот Маэстро мне в руки попался...
В коридоре вдруг послышались шаги, дверь, ляз-
гнув замком, отворилась, и в комнату вошел че-
ловек.
— Меншиков! — прошептал Ростислав, разгля-
дывая вошедшего,— Борька! — крикнул он, броса-
ясь ему навстречу.— Нашелся! Но постой-ка, тебя
что, тоже посадили?
Боб криво усмехнулся:
— Нет, не посадили. Я же не такой лопух, как...
В общем, ладно. Так уж и быть, проваливайте.
— Куда? — не понял Ростислав.
— Да на все четыре стороны!
—- А камнегрыз? — тревожно спросил Ланселот.
— Камнегрыза не будет. Бой отменяется. Вы
свободны, черт с вами. Я вас отпускаю.
— Ну и ну! — протянул Ростислав, вниматель-
на
но оглядывая Борьку.— Это за что ж тебе такая
власть?
— За то, что не задаю дурацких вопросов! —
раздраженно ответил Боб.— Ну, чего вы расселись?
Быстро идем! Да не трелите языками, имейте в ви-
ду: я сказал коменданту, что отвезу вас на поеди-
нок.
— И он тебе поверил? А говорил, что за нами
приедут люди Маэстро...
— Приедут! — заорал Боб, теряя терпение.— Ко-
нечно, приедут, пока ты стоишь, как истукан!
Ростислав оглянулся на рыцаря. Тот неопреде-
ленно пожал плечами.
— Ну, что же вы? — торопил Борька, открывая
дверь.— Скорее!
— Все-таки я никак не могу понять,— задумчи-
во произнес Ростислав.— Почему комендант тебе
поверил?
— Да вот он у меня где, твой комендант! —
Борька выставил кулак.— Все они у меня здесь, и
на всех на них мне плевать, потому что Маэстро —
это я!
Он гордо выпрямился и бросил на Ростислава и
Ланселота взгляд, полный торжества, потому что
знал, какое впечатление производит это имя на лю-
бого человека в Деловом Центре.
— Ах, вон что! — Ростислав остановился, едва
сделав первый шаг к двери и медленно опустился
на стул.— Так это, значит, ты нам устроил камне-
грыза? Ну спасибо.
— Да ведь я же объяснил тебе! — воскликнул
Борька.— Не будет никакого камнегрыза! Выметай-
тесь, вам говорят!
Ростислав в ответ окинул его с ног до головы
скучным взглядом.
— К сожалению, это невозможно,— сказал он.—
Марина объявила, что мы бросили вызов. Придется
драться, иначе меня назовут трусом.
— Меня тоже,— добавил Ланселот.
«Ай да Ростик! — изумленно подумал Боб.—
Ну прямо не узнать!»
— Вот что, ребята,— сказал он,— времени у нас
мало. Если вы моментально отсюда не испаритесь,
ва1к-таки придется встретиться со зверем, а уж ему-
то ваши рыцарские заскоки до лампочки!
на
— Полегче, молодой человек,— сказал Лансе-
лот, поднимаясь со своего места*— Раскаяние, при-
ведшее вас сюда, похвально, хотя ему, пожалуй, не
хватает глубины. Однако, сколь бы ни было глу-
боко раскаяние, оно не дает вам права оскорблять
рыцаря! Помните, что после камнегрыза может на-
ступить ваша очередь!
Борька хлопнул себя по колену.
— Ой, ну я не могу! Напугал! Да пойми ты,
папаша: после камнегрыза вам одна дорога —
в крематорий! Он же тебя вместе с твоими латами
в лист раскатает! Ты-то! — Боб снова повернулся
к Ростиславу. — Ты-то хоть понимаешь, куда ле-
зешь?
Ростислав помолчал. Все он прекрасно понимал,
и нисколько, честно говоря, не хотелось ему драться
со зверем, никому ничего дурного не сделавшим,
не видел он никакой чести в том, чтобы потешать,
играя со смертью, бездушную толпу дураков. Знал
он и то, что вряд ли сумеет оказать серьезное сопро-
тивление камнегрызу, не имея в руках Серебрилл,
и уж, конечно, нисколько не сомневался, что воз-
можность спастись, предлагаемая Борькой, была са-
мой последней. И все же он должен был отказаться.
— Что ж ты молчишь-то, ненормальный?! —
все больше волновался Боб.— Неужели ты серьезно
решил зарезать камнегрыза кинжалом? Опомнись,
дурак, это ведь смерть!
— Не важно,— перебил его Ростислав.— Не те-
бе об этом судить. Можешь спать спокойно, ты сде-
лал все, что мог. Но я никуда не пойду — мне не
нужна свобода из твоих рук. Уходи!
— Вон ты как заговорил! — в бешенстве проры-
чал Борька.— От Маэстро тебе помощи не надо, ты
ей брезгуешь? Отлично! Марина в гвардейском
участке сидит — на это тебе тоже наплевать. Пре-
восходно! Желаешь непременно совершить подвиг?
Полный кайф! Посмотрим только, что ты запоешь в
ущелье, когда будешь улепетывать от камнегрыза!
Он повернулся и вышел из камеры, оглушитель-
но громыхнув тяжелой дверью. В этот момент Борь-
ка по-настоящему ненавидел Ростислава. Ему каза-
лось, что тот отнимает у него что-то очень важное,
долгими трудами добытое, и ничего с этим не по-
делать.
120
— Шизофреник! — ругался Боб, быстро шагая
гулкими тюремными коридорами.— Феодал недоби-
тый! Я же еще ему и виноват! Не так, видите ли,
из тюрьмы освобождаю. Покрутись-ка там, в уще-
лье, герой! Что же делать-то теперь, а?
Борька вдруг остановился, сам удивившись сво-
ей последней мысли. Так вот что отнял у него Рос-
тик! Душевный покой. Раз приняв решение выру-
чить его из беды, Борька не мог уже отделаться от
этой мысли. Он ругал его, на чем свет стоит, сулил
ему всяческие беды, между тем мозг его лихора-
дочно работал в поисках пути к спасению.
Покинув здание тюрьмы, Боб сел в свой огром-
ный автомобиль с зеркальными стеклами и прика-
зал шоферу, услужливо придерживающему дверь:
— К Тимуру!
На дне Ущелья Грез царили кромешная тьма и
мертвая тишина. Казалось, в этих местах человек
никогда не бывал и солнце не заглядывало сюда
миллионы лет. Трудно было поверить, что каких-ни-
будь два часа спустя ущелье осветят сотни прожек-
торов и тысячи зрителей займут свои места на от-
весных утесах, оборудованных трибунами.
Борька шел наугад, не видя ничего вокруг, но
он знал, что на утоптанной площадке дна нет ни
одной ямы или кочки. Лишь бы верно выбрать на-
правление, и тогда попадешь, куда нужно. Да тут
и целиться-то особенно не во что, кроме огромных
ворот заброшенного тоннеля, а именно они-то и бы-
ли нужны Борьке.
Ни звездочки не сияло на небе, и дорога уже на-
чинала казаться ему бесконечной, но темнота устра-
ивала его все же больше, чем яркое освещение.
Лучше уж так, думал Борька, вытянув вперед
руку, чтобы не наткнуться на что-нибудь. Другой
рукой он придерживал стеклянную бутыль за па-
зухой. Лучше уж в темноте. По крайней ifcepe его
не видно со скал, где дежурят наряды гвардейцев.
Он скорее ощутил, чем увидел приближение ог-
ромного, темнеющего даже в черноте ночи препят-
ствия. Ворота. Коснувшись рукой холодного метал-
ла, Борька пошел вдоль ворот и скоро обнаружил
маленькую калитку, обозначенную по квадрату го-
121
ловками толстенных заклепок. Он прислушался. Из-
нутри донесся тяжелый нарастающий гул, створки
ворот мелко завибрировали, затем гул ослаб и сов-
сем утих, а через минуту повторился снова.
— Спит, паразит,— прошептал Борька. Он вы-
нул из кармана ключ, открыл калитку и осторож-
но ступил в тоннель.
Здесь было почти так же темно, только у дальней
стены под потолком светились две красные лампоч-
ки аварийного освещения. Прямо перед собой Борь-
ка различил толстые прутья решетки, а за ними—
обширную бадью с водой для камнегрыза. Борька
оживился. Это было именно то, что нужно. Он вы-
нул из-за пазухи бутыль, просунув ее между пруть-
ями, попытался дотянуться до бадьи, но не смог.
— Черт, как же они ему воду-то наливают? Не
за решетку же лезут!
Собственно, почему бы и нет, подумал он вдруг.
Камнегрыз спит, расстояние между прутьями доста-
точное, чтобы пролезть. Главное — все сделать бы-
стро: влез/> вылил и назад.
Борька осторожно поставил бутыль на землю по
ту сторону решетки и снова прислушался к разме-
ренному дыханию камнегрыза. Спит, вроде бы,
крепко. Можно рискнуть. Да ведь другого выхода
нет.
Сняв куртку, он стал протискиваться в отверстие
между прутьями. Пришлось попотеть, но в конце
концов он все же оказался внутри клетки. Камне-
грыз храпел. С бутылью в руках Борька прибли-
зился к бадье, заглянул в нее, но ничего не увидел.
Он сунул в нее руку и кончиками пальцев ощутил
прикосновение воды. Порядок.
Борька вытащил зубами пробку из бутыли, на-
клонил ее над краем бадьи. Плеск воды, тонкой
струйкой льющейся из горлышка, неожиданно гром-
ко прозвучал в гулком помещении. Казалось, он
заглушает даже храп зверя.
Вдруг разом мигнули обе красные лампочки под
потолком, и сейчас же храп перешел в грозный рык.
Лампочки сорвались с места и, прочертив две огнен-
ные дуги, метнулись навстречу Борьке. Меншиков
обмер. Только теперь до него дошло, что это были
за лампочки. Глаза камнегрыза! Ни черта он не
спал! Все он видел, сидел спокойно, пока добыча
122
сама не влезла к нему в клетку, и вот теперь стре-
мительно к ней приближался.
Руки Борьки сковало морозом, жидкость по-
прежнему неторопливо лилась из бутыли в бадью.
Камцегрыз был уже совсем близко.
Неожиданно он остановился, шумно потянул но-
сом и издал неопределенный рев.
Борька слабо шевельнулся.
— Ну, чего ревешь? — произнес он севшим го-
лосом.— Не видишь, что ли, водички я тебе принес,
обормоту.
Камнегрыз примолк.
— Запах чуешь? — продолжал Борька, боясь
перевести дух. — Тонизирующий напиток. Попро-
буй, пальчики оближешь... или что у тебя там?
Из темноты на него медленно надвинулась ги-
гантская голова с полуоткрытой пастью. Зависнув
перед Борькой, она пошевелила ноздрями, глотнула
всухую, потом осторожно сунулась в бадью и, на-
конец, зашлепала языком по воде.
— Натуральный продукт,— бормотал Менши-
ков, медленно отступая к решетке.
Протиснуться наружу оказалось гораздо труд-
нее, чем внутрь.
«Буржуй проклятый! — сам себя мысленно крыл
Борька.— Отрастил брюхо! От жадности своей по-
гибаешь, мироед!»
В панике он рванулся изо всех сил, вывалился,
наконец, по другую сторону решетки и тут только
заметил, что обеими руками продолжает сжимать
пустую бутыль. Но удивляться чуду было некогда.
Бросив бутыль, Борька подхватил свою куртку и
поспешил к выходу...
К назначенному часу тюремный фургон доста-
вил Ростислава и Ланселота к Ущелью Грез. За всю
дорогу друзья не сказали друг другу и пары слов;
рыцарь в присутствии гвардейцев хранил высоко-
мерное молчание, а его товарищ сидел, глубоко за-
думавшись, и вовсе не был расположен к разго-
ворам.
Появление их над обрывом было встречено мно-
гоголосым ревом толпы, разместившейся по пери-
метру ущелья, превращенного в арену.
123
— Перед вами,— загрохотал, перекрывая кри-
ки, голос комментатора в динамиках,— герои сего-
дняшнего представления, двое бесстрашных рыца-
рей, бросивших вызов камнегрызу-убийце! Взгляни-
те на этого высокого воина в блестящих латах!
Сколько благородства в его осанке, сколько отваги
в движениях! Это знаменитый сэр Ланселот, побе-
дитель бесчисленного количества драконов и вели-
канов!
Да, непросто будет камнегрызу разгрызть этот
камешек, этот, я бы сказал — ха-ха! — крепкий
орешек! Поприветствуем благородного сэра!
Рев восторга сменился визгом полного экстаза.
Рыцарь неодобрительно покачал головой.
— Вы знаете, дорогой друг,— сказал он Рости-
славу.— Вся эта демонстрация популярности моей
персоны нисколько меня не радует. Я предпочел бы
в награду за свои подвиги одну благодарную слезу
в глазах бедной девушки или честного земледель-
ца. Надеюсь, вы не думаете, что истошные вопли,
звучащие здесь, могут мне польстить?
Ростислав молча кивнул.
— Спасибо, спасибо, друзья! — продолжал ком-
ментатор, будто восторг зрителей относился лично
к нему.— Думаю, сэр Ланселот по достоинству оце-
нит вашу любовь и покажет нам сегодня настоящий
хоккей. То есть я хотел сказать — бой. Но первым
против камнегрыза-убийцы предстоит выступить не
ему.
Внимание, господа! Рекомендую вашему внима-
нию: сэр Ростислав! Боец молодой, но чрезвычайно
опасный! По отзывам некоторых очевидцев — это
страшный человек. Чуть что не по его, сейчас —
хрясь! И ищи голову на ощупь! Ей-богу, дрожь про-
бирает, когда смотришь на этого молодца. Но луч-
ше посмотрим, какое впечатление произведет он на
нашего камнегрыза. Итак, добро пожаловать на аре-
ну, любезный сэр Ростислав! Просим вас! Просим!
Ростислав увидел направленные на него стволы
карабинов. Подошедший лейтенант гвардии сунул
ему в руку кинжал и сейчас же отскочил подаль-
ше. Ростислав повернулся к рыцарю.
— Я жду вас с победой, благородный юноша,—*
уверенно произнес тот.— Помните, на вашей сто-
124
роне справедливость. Я, Ланселот Заозерный, ры-
царь Земли и Дороги, верю в вас!
От этих простых слов Ростиславу сразу стало
легче на душе. Друзья обнялись.
Скоро поскрипывающая на ветру площадка подъ-
емника, окруженная легкими перилами, доставила
Ростислава на дно ущелья.
Скалы, обступившие арену, казались отсюда со-
вершенно неприступными, упирающимися прямо в
черное небо, которое служило крышей этому огром-
ному цирку. Ростислав на минуту почувствовал се-
бя маленьким и слабым, словно мышь, упавшая на
дно цистерны. Стараясь держаться по-прежнему с
достоинством, он спрыгнул с площадки и решитель-
но зашагал к центру арены, однако на душе у него
было тоскливо.
К чему все это? — думал он с горечью. К чему
показная храбрость, если нет надежды на победу?
Кого он пытается обмануть? Себя? Но себя не обма-
нешь, не утаишь, что сил слишком мало, и от этого
делается страшно, какие бы геройские позы ты ни
принимал.
Самому себе Ростислав признавался, что отчаян-
но трусит, но именно это и толкало его вперед, за-
ставляло шагать с гордо поднятой головой.
В школе его считали рохлей, да что скрывать,
он и был рохлей. Еще с ползунковых лет, когда за-
тевалась (обычно по инициативе Арвида) игра в фут-
бол или баскетбол, любая команда первым делом
стремилась избавиться от Ростика. Неважно он чув-
ствовал себя и на вечерах, к которым в последнее
время весь класс относился очень серьезно. Сотни
раз он давал себе слово измениться, прилагал нече-
ловеческие усилия для того, чтобы завоевать ува-
жение если не всего класса, то хотя бы одного чело-
века в нем... И ничего не выходило. Страшно ме-
шало это устоявшееся распределение ролей в клас-
се, где Ростик вечно играл рохлю, и никто к нему
иначе не относился.
Правда, иногда... Ростислав сам не знал, как
объяснить одно особое свойство своей натуры. Он
мог проявлять излишнюю осторожность, трусость
даже, но только до тех пор, пока оставались пути
к отступлению. Когда же выхода не было совсем,
что-то вдруг словно вспыхивало в нем, заставляло
125
забыть об опасности и очертя голову броситься ей
навстречу. И, как ни странно, эти отчаянные атаки
всегда приносили победу. Так было во время боя с
псауком. Так было при других обстоятельствах, не
столь драматичных, но и они сыграли свою роль,
закалили волю, подвергли ее не только испытанию,
но и тренировке.
Значит, есть в этом что-то, есть все-таки глубо-
кий смысл в проявлении смелости, когда больше
нет надежды. Важно стремиться к победе, даже ес-
ли не знаешь, как победить. А там будь что будет.
Ростислав остановился в центре арены, вытер
потные ладони о рубашку и покрепче сжал рукоять
кинжала. Все. Страхи и обиды остались позади. Он
готов к бою.
— Внимание! Внимание! Ворота открываются! —
взвился над ущельем голос захлебывающегося от
восторга комментатора.— Первый раунд!
Тотчас взвыла сирена. Звук ее оборвался на вы-
сокой ноте, и в наступившей тишине был слышен
лишь отвратительный скрежет, с которым раздви-
гались в стороны половинки ворот, обнаруживая за
собой зловещую темноту тоннеля.
И в этой темноте кто-то огромный ворочался,
шумно дышал, порыкивал от нетерпения, и вдруг
раздался громовой рев, вызвавший обвал мелких
камушков на стенах ущелья, одна створка ворот
выгнулась наружу под могучим натиском, сорва-
лась и грянула об землю.
Вопль ужаса вырвался одновременно из тысяч
глоток. Ростислав зажмурился, а когда открыл гла-
за, в каких-нибудь двадцати метрах перед собой
увидел бронированную громаду камнегрыза.
Ослепленное прожекторами, чудовище некоторое
время было неподвижно. Блики света играли на бро-
невых пластинах, прикрывающих морду, бока и
спину. Пыль вздымалась от шумного дыхания кам-
негрыза, а огромные когти, размером вдвое пре-
восходящие кинжал Ростислава, медленно скребли
по обломку скалы, оставляя глубокие борозды.
Вдруг зверь еще раз взревел, с удивительной для
такого грузного тела легкостью скакнул в сторону
и понесся вдоль отвесных стен ущелья. От дробного
топота дрожала земля. Круг за кругом, не снижая
скорости, делал камнегрыз, и Ростислав, стоя в
126
центре этого круга, едва успевал поворачиваться.
Но вот зверь остановился, решив, вероятно, что раз-
мялся достаточно, и впервые обратил внимание на
своего противника. Он вытянул голову вперед, при-
нюхиваясь, фыркнул, и Ростислав готов был по-
клясться, что на морде чудовища мелькнула пре-
зрительная усмешка.
Камнегрыз неторопливо и даже как-то вразва-
лочку двинулся вперед. Если бы Ростислав мог, он
бы повернулся и побежал, но ноги словно вросли
в землю, и он лишь, взяв кинжал обеими руками,
выставил его перед собой.
Зверь приближался, и каждое следующее его
движение было медленнее предыдущего, он словно
растягивал удовольствие. И вот противников (да
что там противников! Хищника и жертву!) разделя-
ет всего несколько шагов.
Ростислав был готов к любым неожиданностям,
но то, что произошло в следующую минуту, пора-
зило бы и самого хладнокровного человека.
Камнегрыз остановился, помотал головой, потом
вдруг покачнулся и, не удержавшись, медленно за-
валился на бок. Глаза его, подернутые сонной пе-
леной, отыскали противника, когтистые лапы сом-
кнулись на теле Ростислава раньше, чем тот успел
отскочить. Зверь раскрыл ужасную, усеянную ог-
ромными зубами пасть... и вдруг сладко зевнул.
Ростислав всеми силами пытался вырваться из
стальных объятий. Он бил кинжалом куда попало,
в надежде нащупать чувствительное место и заста-
вить камнегрыза ослабить хватку, но тот не обра-
щал на него внимания. С задумчивой улыбкой на
широкой морде он спал, оглашая ущелье громовым
храпом.
Зрители на трибунах, не проронившие ни звука
во время схватки, не поверили своим глазам, когда
увидели, как из-под огромной туши камнегрыза вы-
бралась маленькая фигурка и, пошатываясь, напра-
вилась к подъемнику.
Ростислав не помнил, как дотащился до подъем-
ника и выбрался из ущелья. Поднявшись наверх,
он увидел, словно в тумане, спины гвардейцев, раз-
бегавшихся в разные стороны при его приближении.
Ростислав огляделся по сторонам в поисках Лан-
селота, но его нигде не было видно. Тогда он слабо
Ш
махнул рукой, пробормотал что-то вполголоса и
неверными шагами направился в сторону тюремного
фургона. Толпа зрителей при его приближении
спешно раздавалась в стороны, как будто ее раздви-
гали чьи-то могучие невидимые руки. Опасливый
шепоток шелестел у юноши за спиной.
Он дошел уже до тюремного фургона, как вдруг
краем глаза уловил рядом с собой какое-то движе-
ние, и в следующий миг кто-то прижал к его лицу
влажную остро пахнущую тряпку, сильные руки
подхватили и куда-то поволокли.
Потом тряпку отняли от лица, и угасающим со-
знанием Ростислав отметил, что лежит на спине, пол
под ним мелко подрагивает, а рядом уставив И по-
толок острую бородку, мирно похрапывает Лансе-
лот.
Марина вытерла слезы рукавом. Хватит реветь!
Никакой пользы от этих слез. Ах, если бы только
Ростик и Ланселот выкрутились! Только бы живы
были! Как тяжело, неуютно, пусто без них в этом
отвратительном мире. Дура! Боже, какая я была
дура! Ведь я считала, что мне здесь хорошо, что
меня здесь любят и ценят. А они — просто скоты.
Тупые, бездушные звери. Это ужасно, что я им ве-
рила... Но Борька!
Она посмотрела на свои руки, покрытые синя-
ками от веревок, и застонала.
Сволочь, мразь! Продался, разжирел, нашел се-
бе компанию! Убила бы, если бы могла.
Откуда-то издалека вдруг донесся сдавленный
крик. Марина прислушалась. Нет, показалось. Но
что это? Торопливые шаги за дверью, звон ключей.
Да, это сюда.
В комнату вошел Борька. Марина вскочила и
стала осторожно, боком к нему приближаться.
Только бы до горла дотянуться!
— Ты чего это? — спросил Борька, вынимая
из-за пазухи коротенький ломик.
Марина напряглась, готовясь к прыжку, но Борь-
ка вдруг направился мимо нее прямо к окну и стал
ломиком пробовать тонкие прутья решетки.
— Что тебе нужно? — крикнула Марина.— Где
Ростислав?
128
Борька сморщился, замахал на нее рукой и за-
шипел :
— Тише ты! Весь участок всполошишь! Гвар-
дейцы прибегут, с ума сошла?
Марина удивилась и замолчала. Борьке, между
тем, удалось вытянуть несколько гвоздей и снять
решетку. Затем он открыл окно, из-за пазухи же
вынул моток веревки и привязал ее хорошенько к
батарее парового отопления.
— Иди сюда,— сказал он Марине.— Первой
полезешь.
— Что все это значит? — спросила Марина.—
И что, наконец, с Ростиком, ты мне можешь объяс-
нить?
— Тише! Что ты ко мне привязалась со своим
Ростиком?—проворчал Борька.— Здесь твой Рос-
тик. За углом.
Виллы и небоскребы Делового Центра скрылись
за холмом.
Ланселот поставил свой чемодан на тропинку й
сказал:
— Жалко, конечно, что не удалось по-настоя-
щему сразиться с камнегрызом. Это был бы вели-
колепный подвиг! Как вы считаете, сэр Ростислав?
— Камнегрыз слопал бы вас вместе с чемода-
ном! — сказала Марина.— А кое-кто изрядно нагрел
бы на этом руки.
Боб сконфуженно кашлянул. Ланселот некото-
рое время пребывал в глубокой задумчивости, те-
ребя бородку, потом вздохнул, оглядел всю компа-
нию и сказал:
— Ну, что ж, друзья мои! На этом месте мы
должны расстаться.
— Как расстаться? Почему? — удивились все,
включая Борьку, успевшего за эти несколько часов
привязаться к рыцарю.
— Увы, дороги наши расходятся. Долг повеле-
вает вам спешить вперед — на выручку друзьям, и
каждая минута промедления может оказаться ро-
ковой.
А я возвращаюсь в Деловой Центр. Ведь где-то
там находится Серебрилл. Он не должен навсегда
остаться в нечистых руках. Я обязательно его най-
5 Заказ 6287
129
ДУ, и это будет один из самых славных моих под-
вигов. Я намерен произвести расследование, для
чего присмотрел неплохое жилье на Булочной ули-
це — хозяйка показалась мне очень милой старуш-
кой, а кроме того, приобрел вот это.
Ланселот раскрыл чемодан и вынул из него
клетчатое кепи и короткую курительную трубку.
Он затянулся, выпустил несколько колечек аромат-
ного дыма и произнес:
— Сэр Борис, вы не хотели бы составить мне
компанию?
Борька тяжело вздохнул и покачал головой:
— Нет. Не хочу. Да и нельзя мне туда. Слиш-
ком уж я там...
Он не договорил и махнул рукой.
Ланселот понимающе кивнул.
— Ну, что ж, друзья, надеюсь, мы еще встре-
тимся. Обязательно встретимся! Когда мне будет
грустно, я буду играть на скрипке и вспоминать
вас... А сейчас, сэр Ростислав, я хотел бы вручить
вам вот это.— Ланселот вновь склонился к своему
чемодану и вынул меч.— Вам он пригодится, но об-
нажайте его только за правое дело!
Ростислав принял меч и поблагодарил Рыцаря.
В горле у него першило и глаза подозрительно по-
щипывало.
Прощание было коротким, и скоро Ланселот
подхватил свой чемодан и легким шагом направил-
ся в сторону Делового Центра, а Марина, Ростис-
лав и что-то сокрушенно бормочущий себе под нос
Борька пошли по вьющейся меж холмов тропинке.
Глава 7
Хрипло проревела труба. Потом еще раз. Звук
был заунывный, тоскливый.
«Как стон обреченного зверя,— подумал
Хруст.— Большого зверя, сильного. Например, аха-
ра. Обложили его в овраге со всех сторон, куда ни
сунься — или частокол копий, или факела. Некуда
ахару деться. Так и мы».
Он тяжело поднялся с ящика, на котором от-
дыхал в промежутках между атаками, и выглянул
в бойницу. Так и есть. Начинается.
130
— Шестая,— сказал Выдерга.— Я к своим пой-
ду, Если что...— Он не договорил, обеими руками
глубже нахлобучил шлем с вмятиной с правой сто-
роны, шмыгнул длиным носом.— В общем, ладно...
Хруст кивнул. С усталым безразличием он смот-
рел, как Выдерга бежит вдоль стены. Пробегая ря-
дом с бойницами, он пригибался, втягивал голову
в плечи, а между бойницами выпрямлялся. Со сто-
роны казалось, что он хочет нырнуть, но никак
не может решиться.
«Знает ведь, что стрелы еще не могут доле-
теть до него,— думал Хруст.— Далеко. И все равно
ныряет. У всех у нас за эти деньки выработалась
такая манера пробираться вдоль стен. И все при-
выкли к тому, что до полудня бывает две атаки, а
после полудня четыре. Привыкли. К разлетающим-
ся в пыль стрелам привыкли и к тому, что на тер-
риторию форта нетопыри не залетают. Так ахар
привыкает к горящим только с одной стороны
факелам, а когда они появляются и с другой, и спе-
реди, и сзади, начинает кружиться на месте, делает
всего одно неверное движение... Для хорошего охот-
ника этого достаточно».
Тем временем нетопыри приближались. То тут
то там колыхалась от их движения высокая трава,
мелькали крылья, слышен был отвратительный ре-
жущий уши писк. Еще немного, и они доберутся до
выжженного пространства, окружающего форт чер-
ным кольцом, разом взлетят вверх, и на защитников
обрушится дождь из коротких зазубренных стрел.
Зарычали в стойлах коняки, приходящие в не-
истовство от одного только запаха крылатых тва-
рей, заскрипели вороты спешно заряжаемых шари-
ками с горючей смесью баллист.
— Приготовься! — крикнул Выдерга. Голос у не-
го был как звук трубы, такой же хриплый и тоск-
ливый. Голос обреченного. Он поднял руку, гото-
вый махнуть ею, как только нетопыри взлетят.
— Приготовиться! Приготовиться! — закричали
со своих мест сержанты Кубель и Хрива.
Арбалетчики высунули в бойницы свое оружие,
положили пальцы на спусковые крючки. Метатели
готовились поджечь свои снаряды. Спешки и суеты
не было. Все были заняты своим делом. Привычным.
Центурион Хруст отвернулся от бойницы. Все
5*
131
ждали его сигнала, но отдать этот сигнал он был не
в силах. Перед глазами все еще стояла туша обре-
ченного ахара. Его опущенная шишковатая голова
и утопленные в щели между роговыми пластинами
горящие ненавистью маленькие глазки... И факелы
охотников со всех сторон.
Все замерло в напряженной готовности. Умолкли
даже коняки. Над миром повисла не нарушаемая
ни единым звуком тишина. Побелели сжавшие ру-
коять клинка пальцы центуриона. Он закрыл глаза.
Ударами молота отдавался в висках стук сердца.
Прошла секунда, другая, третья... Вечностью
проползла минута.
— Нет,— прошептал центурион Хруст, но ше-
пот этот был слышен в самом дальнем конце фор-
та.— Нет, нет, нет... Не сметь...
И еще минута прошла.
И еще.
Выдерга очень медленно опустил руку. На лице
его было удивление, и страх, и... облегчение. То же
выражение было на лицах арбалетчиков, осторожно
снимающих занемевшие пальцы со спусковых крюч-
ков.
Со всех сторон послышались вздохи, смущенные
смешки, но говорить вслух еще никто не решался.
Люди распрямлялись, оглядывались по сторонам,
будто проснувшись от долгого сна.
Внезапно раздался оглушительный щелчок. Все
разом втянули головы в плечи. Кто-то в испуге за-
жал уши руками. Над стеной с шорохом пролетела
горстка шариков с зажигательной смесью, сыпанула
по высокой траве, подожгла ее. Огонь принялся бы-
ло пожирать стебли, но скоро смесь выгорела, и он
погас. Из травы не доносилось ни звука. Там ни-
кого не было.
— Гнилая...— бормотал стоявший у баллисты
стрелок.— Говорил я каптеру, гнилая совсем верев-
ка. Вот и лопнула...
Еще не рассеялся в воздухе дымный след от ша-
риков с зажигательной смесью, а стены форта уже
сотрясались от громового хохота. Гулко, будто в
бочку, ухал сержант Кубель, ему визгливо вторил
Хрива. Выдерга схватился за живот, согнулся в три
погибели и только повторял:
— Веревка... каптер зажилил... Гнилая!
132
Оружие выпадало из рук обессилевших от смеха
людей. Они садились на землю, прислонялись к сте-
нам. Стоило смеху затихнуть, как кто-нибудь гово-
рил «веревка», и все начиналось сначала. Люди сме-
ялись так, будто не было долгих дней изнуритель-
ной осады. Но они были, эти дни. И никто не мог
поручиться, что они кончились так же внезапно,
как и начались.
Эта простая мысль начала наконец проникать в
сознание людей, и смех стал стихать.
Совещание в штабе затянулось до поздней ночи.
Когда все ушли, Хруст долго еще сидел за доща-
тым столом, положив на него локти и вперив взгляд
в карту перед собой, еще и еще раз выверяя наме-
ченный маршрут, силясь в иероглифах топографи-
ческих значков прочесть ответ на мучивший его
вопрос. Верно ли он поступил, решив увести остат-
ки центурии из форта? Удастся ли это? Смогут ли
они совершить этот трехдневный переход до бли-
жайшего форта?
Есть ли он еще, форт, до которого они собира-
ются дойти?
Были и еще вопросы, до конца не сформулиро-
ванные, не понятые: они брезжили неясными пят-
нами, смутными догадками, но цельная картина не
вырисовывалась.
«Что-то я упустил,— думал Хруст.— Не понял.
Что-то очень простое и важное».
Он снова и снова возвращался мыслями к пос-
ледней, шестой, атаке, прервавшейся, так и не на-
чавшись. Ему казалось, что что-то он понял тогда
на стене.
Ахар... Да, он думал тогда об охоте на ахара,
о том, что очень уж однообразно действуют нето-
пыри, и люди привыкли к этому, и сами действуют
уже автоматически, не задумываясь. Привыкли или
их приучили? Ахар и охотники, форт и нетопыри?
Нет, не так. У нетопырей было множество воз-
можностей нанести сокрушительный удар. Доста-
точно было просто-напросто налететь на форт свер-
ху, и бессильны были бы баллисты, не спасли бы
стены от смертоносного дождя стрел.
Но ни один нетопырь не залетел за границы
133
выжженной вокруг форта зоны. Вместо этого они
обстреливали защитников своими странными стре-
лами, которые, попадая в стену, рассыпались в прах,
а в стене образовывалось конусообразное углубле-
ние. Стоило в одно место попасть трижды, и там
получалась дыра. Через несколько дней толстенные
стены форта превратились бы в решето.
Лампа на столе стала чадить. Язычок пламени
заметался из стороны в сторону. По стенам запля-
сали причудливые тени. Прибитая над дверью го-
това камнегрыза, казалось, ожила.
Вот, еще одна загадка. Зверь, которого никто ни-
когда раньше не видел. Убить которого можно было
метким ударом в одно единственное место.
Зверь, которого он, центурион Хруст, приду-
мал.
Или кто-то вложил ему в мозг знание об этом
чудовище?
Но кто и зачем?
Вопросов было много. Ответов не было ни на
один.
Хруст вышел из штаба на плац. Было очень ти-
хо, и он поневоле замедлил шаг, стараясь не гро-
мыхать каблуками по брусчатке. Мрачно темнели
неосвещенные коробки казарм. Там спали и видели
сны люди, ответственность за жизнь которых лежит
на его плечах.
А он, командир, не знает, что делать.
Он остановился посреди плаца, запрокинул го-
лову. Купол неба над ним опирался на зубчатые
стены форта. Близкие звезды мерцали холодно и
равнодушно, как... как глаза нетопырей.
Сквозь толстый панцирь и мундир центурион
Хруст кожей вдруг почувствовал этот взгляд и ощу-
тил себя крохотной амебой на предметном стекле
под микроскопом.
А кто-то, огромный, могучий и недобрый, тычет
иголкой и смотрит, как амеба будет себя вести.
В следующий миг Хруст уже бежал к штабу,
грохоча сапогами на всю вселенную. Он влетел в
комнату, которую покинул всего несколько минут
тому назад, рванул дверцу сейфа, выхватил из гру-
ды бумаг штабной журнал и принялся лихорадоч-
но его листать. От нетерпения руки его дрожали.
— Ахар,— бормотал он под нос,— случается,
134
ахар уходит от охотников. Случается, ахар оказы-
вается умнее. Не сильнее — умнее!
Ага! Вот оно!
Он нашел нужную страницу. Стал читать:
«...плановый строевой смотр. Сержанту Хриве
указано на недопустимый износ сапог в его турме.
Пополнение в количестве 2-х человек прибыло в
турм сержанта Жвальня. Для пожарных учений
выделена бочка горючей смеси...»
Дальше! Дальше!
«...не вернулся в расположение части дальний
дозор в составе...» «...ведутся поиски пропавшего
дозора...»
«...входивших в состав1 пропавшего дозора... счи-
тать дезертирами, снять со всех видов довольст-
вия...»
И еще через несколько страниц:
«...не вернулся в расположение части дальний
дозор в составе...»
И тот же вывод:
«...считать дезертирами. Усилить воспитатель-
ную работу в гарнизоне».
И наконец:
«Дальний дозор в составе рядовых Выдерги и
Хруста доложил об обнаружении ими скопления
нетопырей в...»
«Лазутчиком обнаружено стойбище нетопырей
в районе Дырявых Холмов. Информация нуждается
в проверке».
«Турм под командованием сержанта Жвальня
отправлен в район Дырявых Холмов для проведе-
ния дренажных работ».
Все. Остальное известно.
Он захлопнул журнал, положил его на место и
тут увидел среди бумаг записную книжку с поко-
робившейся от влаги обложкой. Много раз он дер-
жал ее в руках, перелистывал, пытаясь разобрать
размытые строки, и даже давал себе обещание вы-
брать время и прочесть ее от начала и до конца, но
так и не собрался. Всегда находились дела поваж-
нее странной отрывочной истории про какой-то чер-
ный метеорит, выдуманной Пентюхом.
«Но зачем Пентюху понадобилось ее выдумы-
вать, эту историю? — спросил себя Хруст. Взгляд
его скользнул по стене и в который уже раз упер-
135
ся в голову камнегрыза.— Выдумывать, выдумы-
вать,— повторил он про себя.— Или не выдумы-
вать, а...»
На память ему вдруг пришли последние слова
сержанта Жвальня. Какая-то смутная, еще не офор-
мившаяся догадка забрезжила в мозгу Хруста. Он
встал и нервно зашагал по комнате из угла в угол.
И еще он вспомнил того пленного нетопыря в учеб-
ке и выгнутые прутья стальной решетки над ямой.
Как ни настаивал Хруст, Выдерга так и не признал-
ся, что нетопыря тогда выпустил он.
Но кто же?
Отдельные факты, между которыми должна быть
какая-то связь — Хруст чувствовал это! — никак не
хотели складываться в единую картину.
Нужно поговорить с кем-нибудь. С Выдергой.
И немедля.
Хруст сунул записную книжку в карман и вы-
шел из штаба.
Он пересек плац и подошел к казарме. Из-под
двери в комнату дежурного пробивалась узенькая
полоска света и слышались голоса.
— ...ну уйдем мы, и что с того? Думаешь, не
догонят? Еще как догонят,— говорил кто-то хрип-
лым голосом.— Я так думаю: оставаться надо.
Сегодня же они не стали нападать, верно? Мы не
стреляли, и они тоже. Не стрелять, и точка, а уж
там как-нибудь договоримся. И под нетопырем жить
можно.
— Уходить надо,— возражал другой голос.—
Раздавят нас здесь. Стены все в дырах...
— Так они только и ждут, чтобы мы ушли! По-
тому и стены дырявят, чтобы, значит, понятно нам
стало, что форт — не защита. Защита! Да еще ка-
кая! Ни один внутрь не залетел, верно? Мне так ка-
жется: выйдем мы наружу, подальше отойдем, тут-
то они и навалятся всем скопом. Ни клинки не по-
могут, ни арбалеты... как только отойдем от форта,
так и навалятся...
Не помня себя от ярости, центурион Хруст вле-
тел в дежурку. Дневальные при его появлении вско-
чили и вытянулись в струнку.
— Молчать! — заорал Хруст.— Молчать! Не
сметь выдумывать! — он схватил за грудки ближай-
136
шего солдата.— Не сметь выдумывать! Кретины!
Понавыдумывали на свою голову!
Голова солдата болталась из стороны в сторону,
глаза были испуганно вытаращены. Хруст размах-
нулся и сильно двинул его кулаком. Солдат хрюк-
нул и отлетел в угол, загромыхав там какими-то же-
лезяками.
— А ты тоже хочешь?! — обернулся центурион
к неподвижно стоявшему другому солдату.
— Что тут происходит? — в дверях появился,
щурясь спросонья, Выдерга.— Что за шум?
— Выдерга...— прошептал центурион Хруст,
словно очнувшись. Он поднес к лицу кулак со сби-
тыми костяшками, оглядел его, будто впервые уви-
дел. В углу всхлипывал, утираясь, солдат.
— Что же это я,— пробормотал Хруст.— Как
же это... Выдерга, я ведь к тебе шел, а тут они...
— Правильно,— сказал Выдерга,— разболтались
совсем. Никакой дисциплины. Как нужно стоять
перед центурионом?! А ну встать!
— Ерунда! — отрезал Выдерга, выслушав Хрус-
та.— Ерунда. Не бывает. Ты просто устал. Ты уже
несколько ночей не спишь. Мне тоже всякая чушь
в голову лезет:
— А Пентюх? — спросил Хруст.
— Что Пентюх? Контузия была у Пентюха, по-
нял? Просто контузия. Помешался немного парень,
за что и поплатился. И у тебя тоже контузия была.
Не пущу я тебя никуда,— решительно сказал Вы-
дерга.— Мало ли что в записной книжке может
быть написано. Не пущу. Это ж надо было доду-
маться?!
— Выдерга...— тихо, с надеждой в голосе спро-
сил Хруст,— а у тебя не было такой контузии, а?
Ты вспомни, Выдерга, ты хорошенько повспоминай
и обязательно вспомнишь. Ну?
Выдерга покачал головой. '
— Не было. Все я отлично помню. Не было у
меня никакой контузии. И никуда я тебя не пущу.
Одного не пущу.
Солнце было уже высоко, когда, поднявшись на
холм, Хруст обернулся и посмотрел в сторону фор-
137
та. Зубчатые стены и башни были далеко на гори-
зонте, почти неразличимые на фоне облаков. Хруст
тронул коленями бока коняка, и Выс, осторожно
переступая лапами, начал спускать с холма. Вы-
дерга ехал следом.
Чем ближе они подъезжали к болоту, тем неспо-
койнее становились коняки. Они прядали ушами,
рычали, время от времени волны дрожи пробегали
по их шкурам. И наконец, когда впереди показа-
лась ядовитая зелень болота, они встали как вко-
панные и тихо заскулили.
— Этого еще не хватало,— сказал Выдерга.—
Ну, вперед! Пошел, вперед!
Но коняк его уперся всеми четырьмя лапами в
землю и жалобно повизгивал.
— Не пойдут,— сказал Хруст, спрыгивая с сед-
ла.— Оставим здесь.
Вынув штык, он принялся срезать в ближайшем
кустарнике длинные гибкие прутья.
— Мокроступы будем плести,— сказал он Вы-
дррге.— Ты пока найди два шеста подлиннее.
Все время, пока люди были заняты работой, ко-
няки бегали вокруг них с повизгиванием и хватали
зубами за одежду и руки.
Наконец, все было готово. Хруст примерил по-
хожие на донышки от плетеных корзин приспо-
собления и остался доволен.
— Выс, Выс! — позвал он. Коняк, будто ждав-
ший этого зова, принялся тереться своей лобастой
головой о плечо хозяина. Хруст расседлал его, об-
нял за шею. Коняк, словно чувствуя разлуку, ти-
хонько зарычал, как всхлипнул.
— Ну, ну,— прошептал Хруст.— Ну, же, пре-
крати.
Он сильнее прижал к себе голову умного и вер-
ного друга и прошептал ему на ухо:
— Прощай, дружище,— а потом отстранился от
него, хлопнул ладонью по спине и крикнул: —Ты
свободен, слышишь? Больше на тебе не будет узды
и седла. Ну, иди отсюда! Уходи, слышишь!
Но Выс и не думал уходить. Он отбежал на не-
сколько шагов в сторону, остановился и, переступая
лапами, смотрел на человека, готовый очутиться
рядом по первому зову.
Но человек не позвал его. Вместо этого он на-
1за
цепил на ноги свои странные приспособления из
лозы, взял в руки шест и ступил на ненадежную
поверхность болота. Коняки зарычали, завизжали,
желая предупредить об опасности и вернуть, но
люди даже не обернулись. Скоро они скрылись из
виду в зыбком туманном мареве, висящем над бо-
лотом.
Поначалу идти было довольно легко. Выдерга,
с сомнением воспринявший идею с мокроступами,
повеселел.
— Это ты здорово придумал,— говорил он, хлю-
пая своими мокроступами позади Хруста.— Это ты
молодец. Я бы ни за что не догадался. Только вст
воздух тут... дышать трудно...
Дышать в самом деле было трудно. Тяжелый
влажный воздух был пропитан ядовитыми болотны-
ми испарениями. Першило в горле, глаза слезились.
Чем дальше они углублялись в болото, тем воздух,
казалось, становился плотнее.
— Я вот что думаю,— начал было Выдерга, но
вдруг замолчал и совсем другим тоном прошеп-
тал: — Что это?
Хруст обернулся. Там, куда указывал Выдерга,
за поросшими ржавой травой кочками угадывалось
какое-то движение. Мелькало длинное блестящее
тело, слышался шорох и шипение.
— И там, и там тоже,— вертел по сторонам го-
ловой Выдерга.— Мерцающие удавы!
Это в самом деле были мерцающие удавы. То
тут, то там из-за кочек появлялись их безглазые го-
ловы, поворачивались в сторону людей. По блестя-
щей их коже пробегали голубоватые сполохи, го-
ловы, словно накаляясь, светились сначала мали-
новым, потом белым свечением. Воздух вокруг лю-
дей стал потрескивать. Хруст почувствовал, как
язык у него покалывает, будто он тронул им кон-
такты батарейки.
«Этого не может быть,— пронеслось у него в го-
лове.— Воздух такой влажный, кругом вода».
— Быстрее, быстрее же,— бормотал Выдерга,
лихорадочно сдирая с себя перевязь с ножнами. Он
размахнулся и швырнул ножны в сторону ближай-
шего удава. С коротким треском полыхнула синяя
молния, ударила в окованные железом ножны.
В воздухе распространился запах озона.
139
— Быстрее!—крикнул Выдерга.— Пока они не
очухались.
Голова метнувшего молнию удава почернела, а
потом опять стала наливаться малиновым.
Хруст и Выдерга, изо всех сил помогая себе
шестами, побежали, если только можно назвать бе-
гом передвижение в мокроступах по трясине. Еще
несколько раз Выдерга швырял в удавов бывшие
у него железные предметы, и каждый раз в воздухе
мелькала молния. Скоро у него остался только кли-
нок. Хруст стащил с себя панцирь из металлической
чешуи и нацепил его на шест. Он бросал шест с пан-
цирем вперед, и когда бывшие там удавы «разря-
жались», нещадно рубил их отвратительные, похо-
жие на покрытые слизью обрубки канатов тела,
подхватывал шест и спешил дальше. Но очень скоро
от панциря ничего не осталось, и пришлось расстать-
ся сначала с клинком Выдерги, а потом и с вели-
колепным клинком центуриона Хруста.
И вот наступил момент, когда у них не осталось
ни одного металлического предмета. Мерцающие
удавы были со всех сторон. Воздух вокруг людей
наэлектризовался и потрескивал. Безглазые головы
удавов, добела раскаленные, были повернуты в сто-
рону людей. Удавы приближались. Напряжение до-
стигло предела. Выдерга вдруг что-то громко крик-
нул и одним сильным ударом сбил Хруста с ног.
В тот же миг воздух с треском разорвали множест-
во молний, метнувшихся к Выдерге со всех сторон.
Неловко вскинув руки, Выдерга рухнул лицом в
густую болотную жижу.
— Выдерга! — закричал Хруст. Он вскочил на
ноги, бросился к другу, молотя шестом по удавам.
Рядом с ним промелькнуло вдруг огромное тело,
послышался яростный рык и неизвестно как очу-
тившийся здесь Выс принялся зубами и когтями
разрывать удавов на части.
Выс умирал. Сил его хватило только на то, что-
бы вывести хозяина из болота на твердое место. Бо-
ка его тяжело вздымались, дыхание было хриплым
и прерывистым.
— Ну, Выс, ну что же ты,— повторял Хруст,
140
обеими руками обняв голову четвероногого верного
друга.— Ну не умирай, Выс, Выс!
Выс приподнялся, лизнул своим шершавым го-
рячим языком щеку Хруста, потом тяжело уронил
голову. По телу его пробежала судорога, когти за-
скребли землю.
— Выс! — закричал Хруст. Но верный коняк
его уже не мог услышать.
Хруст не помнил, сколько времени он неподвиж-
но просидел рядом с телом коняка. Потом он под-
нялся, выбрал место посуше и принялся острым
камнем копать яму...
Потом он долго собирал камни, выкладывая ив
них пирамиду, которую не смогли бы разрушить
хищники. А когда все было кончено, он, не огляды-
ваясь, пошел прочь от болота.
Он был совсем один. У него не было ни доспе-
хов, ни оружия. Два его друга, Выдерга и Выс, по-
гибли, помогая ему на этом пути.
Хруст шел, временами падая, утирая слезы,
шепча про себя не то клятвы, не то проклятья. Если
раньше у него были какие-то сомнения, то теперь
они исчезли. Он должен дойти.
До Дырявых Холмов он добрался уже ночью.
На небе высыпали звезды, огромные, холодные, как
глаза нетопырей, они следили за бредущим челове-
ком.
Он нашел стойбище нетопырей. Оно было пус-
тым. Что он ожидал здесь увидеть? Кого встретить?
Этого он не знал.
Знал одно: он должен сюда дойти.
И дошел.
Он остановился посреди вытоптанной площадки,
где дерн покрывал место кострища. Кругом не раз-
давалось ни звука. Мрачно чернели в холмах от-
верстия нор.
Человек запрокинул голову к небу и закричал
звездам:
— Ну, довольны? Видели? Все видели? Прове-
рить решили? Да? Мы умеем драться и умеем по-
гибать!
Ответа не было. Холодные звезды молчали.
И тогда решимость покинула человека. Он упал на
колени, зарылся лицом в траву, царапал пальцами
141
землю. Из его груди вырвался не то плач, не то
стон.
— Сами, сами во всем виноваты... Почему мы
кругом видим только врага?.. Это же не так...
Много прошло времени, прежде чем человек за-
тих. Он перевернулся на спину. Небо посветлело,
близился рассвет. Почувствовав на своем лице чье-
то дыхание, он открыл глаза. Увидев склонившееся
над собой лицо, он зажмурился, а потом неуверен-
ная улыбка тронула его запекшиеся губы.
— Марина,— прошептал Арвид.— Марина,
это ты...
Глава 8
Лихорадка стала спадать только на третий день.
Под вечер Арвид вдруг проснулся с ясной головой,
но сначала долго не мог понять, где он находится
и что означает этот навес из переплетенных ветвей
над ним, и дымок костра, и черные, мохнатые ели,
подступившие к самому краю каменистой площад-
ки, на которой он лежал. Арвид приподнялся на
локте и увидел Марину. Она сидела у костра и по-
мешивала ложкой в котелке. Рядом Ростик точил о
камень лезвие здоровенного меча. Из лесу пока-
зался Борька Меншиков с охапкой дров.
Что же это? Передовой дозор под его, центури-
она Хруста, командой? Но как же Марина? Нет,
что-то не то. Тогда, может быть, просто турпоход
всего класса? Но меч! Откуда у Ростика такой меч?
Тщетно Арвид напрягал память; последнее, что
он помнил, был пронзительный свист ветра в ушах
и хлопанье громадных крыльев над головой. Отнес-
ти это воспоминание было и вовсе не к чему.
Ростик обернулся и, увидев, что Арвид не спит,
подошел к нему^
— Ну, как ты? — спросил он.
— Кажется, лучше. Только вот руки... дрожат.
— Это от слабости, это пройдет. Два дня уси-
ленной кормежки, и ты будешь на ногах. Тогда и
двинемся дальше. А пока лежи, набирайся сил.
Он повернулся к костру и крикнул:
— Марина! Неси суп!
— Ростик,— сказал Арвид, переходя почему-то
142
на шепот,— послушай, Ростик, я все спросить хо-
чу... А где это мы?
Ростик глянул на лес.
— Вон ты о чем...— он вздохнул.— Здесь. Пока
еще здесь... И как отсюда выбираться — неизвестно.
— Здесь,— повторил Арвид, наморщив лоб.—
Ничего не понимаю, где здесь?
— Ну то есть — не дома, не в нашем мире. Ты
что, забыл?
Арвид снова лег на пахнущую хвоей постель.
— Нет, я не забыл,— сказал он.— Но я не ве-
рю... Не могу поверить.
— Ростислав! — послышался голос Борьки.—
Баррикаду на ночь будем громоздить?
— Будем, будем! — заторопился Ростик.— Но
сначала я спущусь в ущелье, разведаю, нет ли там
дороги.
Он потрепал Арвида по плечу, вышел из-под на-
веса и взял в руки меч.
— До темноты постараюсь вернуться. Смотрите,
не слопайте ужин без меня. Борька, если опять то
чудовище появится, так ты его не бойся, гони в
шею, а то снова что-нибудь утащит. Ну, пока!
—‘ Ты поосторожней там,— сказала Марина.—
Не лезь на рожон, слышишь, Ростислав?
Но тот лишь махнул рукой и скрылся в лесу.
Арвид покачал головой. Надо же, подумал он,
Ростислав!
И снова дорога. Четверо путников все выше под-
нимались в горы, держа путь на восток.
— Ни о каких Дырявых Холмах мы не слыша-
ли,— говорил Ростислав идущему рядом с ним Ар-
виду.— Наверное, это где-то далеко.
— И нетопыря ни разу не видели?
— Да нет же! Я ведь рассказывал, мы нашли
тебя в гнезде крылана, да и то случайно. Если бы ты
не застонал...
— Но как я туда попал?
Ростислав пожал плечами:
— Кто его знает. Крыланы везде летают, навер-
ное, один из них тебя где-то и подцепил. Такому са-
молету ничего не стоит отмахать тысячу-другую
километров.
— А как он выглядит? — спросил Арвид.
— Как тебе сказать? Обыкновенно выглядит.
143
Крылатый такой дракон, размером примерно...—
Ростислав поискал глазами подходящий предмет.—
Примерно как вон тот обломок скалы, видишь?
— Какой обломок скалы? — Арвид прищурился.
— Да вон же, на склоне! — сказал Ростислав и
вдруг замер.
— Ой, нет,— прошептал он.— Это не обломок!
Это крылан и есть.
Он обернулся и махнул рукой Марине и Борьке,
предупреждая их об опасности. Путешественники
быстро спрятались в тень камня, нависшего над
тропинкой.
Однако крылан ни на что не обращал внимания.
Ловко орудуя своими мощными передними лапами,
он все больше углублял яму на каменистом склоне
и был так поглощен работой, что не заметил бы и
целой процессии, проходящей за его спиной.
Арвид смотрел на огромные кожистые крылья,
сложенные капюшоном, и ему вспомнилось, будто
из сна пришедшее, оглушительное хлопанье и свист
рассекаемого кожистыми перепонками воздуха.^
И этот хвост! Определенно знакомый хвост!
Да, да, наверное, все так и было, как объяснял
Ростислав. Но в какой стороне теперь Дырявые
Холмы и бескрайние болота вокруг них? На каком
расстоянии отсюда? И существует ли вообще все
это: Красное Плато, нетопыри, война?
— Ну, пошли,—сказал Ростислав.— Попробуем
проскочить бесшумно.
Он вынул из ножен меч и двинулся вперед по
тропинке. Арвид пошел за ним. Он подумал, что
ему тоже не мешало бы иметь под рукой оружие.
Только он предпочел бы что-нибудь полегче — дву-
ручный, подаренный рыцарем Ланселотом меч был
слишком тяжел. Впрочем, новый хозяин управлял-
ся с ним ловко и не без изящества. И когда это Рос-
тик научился таким приемам? Нет, не Ростик, а
Ростислав — Арвид привык называть его как все,
по-новому, и относиться с уважением. Да и не так
уж много осталось в этом сильном, решительном
парне от прежнего Ростика! Разве что голос, спо-
койный и мягкий.
Арвид оглянулся на Марину и Борьку. Все мы
изменились. Боб стал какой-то задумчивый. С ним
ведь тоже всякое происходило, только вспоминать
144
он почему-то не любит. А я люблю? Выдерга, Выс,
болото... Нет! Не надо об этом. Марина... она теперь
смотрит на Ростислава по-другому. Может быть,
поговорить с ней? Резко и решительно повести на-
ступление? Да нет, пусть уж сама решает...
Конечно, конечно, мы изменились. И я, может
быть, сильнее всех...
Крылан остался позади. Тропинка круче пошла
вверх, и тяжело нагруженным путешественникам
приходилось хвататься за каменные выступы и по-
могать себе руками. Задыхаясь и обливаясь потом,
они медленно поднимались к перевалу, как вдруг
шедший позади всех Борька закричал:
— Ого! Смотрите-ка!
Все разом оглянулись и сейчас же увидели гро-
мадную стену угольно-черных туч, стремительно
надвигающихся с юга. В то же мгновение где-то
далеко в горах слабо шевельнулся отголосок пер-
вого громового раската.
— Гроза! Ух, и ливанет сейчас!
— Нужно искать укрытие,— сказал Арвид.—
Тут могут быть обвалы.
— Вон там!— Ростислав указал на темное пятно
выше по склону.— Там, кажется, навес! Скорее!
Но ливень начался раньше, чем они добрались
до убежища. Оставалось пройти еще больше поло-
вины пути, когда сплошной поток обрушился на
головы путешественников, и через минуту они бы-
ли такими мокрыми, как будто двигались вплавь.
Вдобавок навстречу им по склону понеслись мут-
ные реки воды, тащившие за собой пока что отдель-
ные камни, но их становилось все больше по мере
того, как гроза накатывалась на перевал.
Светлая полоска неба на севере становилась все
уже, и когда измученные путники добрались, нако-
нец, до углубления в горе и укрылись под нависшей
скалой, было совсем темно. Без сил повалились они
на землю, но в тот же миг позади их раздалось
хриплое звериное рычание. Ростислав вскочил и вы-
хватил меч. Арвид встал рядом с ним. Какое-то
огромное и свирепое животное храпело и скребло
когтями камень где-то неподалеку.
Вспыхнула молния, и в ее свете Ростислав уви-
дел псаука, замершего перед черным округлым
входом в пещеру.
145
— Этого только не хватало! Арвид! Борька! Бе-
рите ножи. Если он кинется, старайтесь в брюхо
попасть. Снизу — в брюхо!
Он хотел сказать что-то еще, но пещера позади
псаука вдруг осветилась, и под ее сводами раздал-
ся голос:
— Не бойтесь, он на цепи!
В глубине пещеры показался высокий седоборо-
дый человек с факелом в руке. Небрежно отпихнув
локтем заластившегося было псаука, он кивнул
путникам:
— Заходите.
— Значит, вы идете через перевал на восток? —
спросил Камнор, когда гости утолили голод и, под-
сушивая одежду, расположились вокруг очага.
— На восток,— подтвердил Ростислав.— Не ска-
жете ли, что за земли лежат там, впереди?
— Отчего же, пожалуйста,— согласился Кам-
нор.— Хоть я и живу отшельником, но все окрест-
ные земли, включая самые дальние, знаю неплохо.
Итак, сразу за перевалом ~ перед вами откроется
цветущая долина. Протяженность ее огромна, это
целая страна. И владеет ею человек по имени Бес-
корыстный...
— Как?! — в один голос вскрикнули Марина и
Ростислав.— Бескорыстный?
— Бескорыстный,— кивнул Камнор.— Но поче-
му это вас удивляет?
— Да ведь не прошло и двух месяцев с тех пор,
как мы покинули владения этого самого Бескорыст-
ного и отправились на восток! Неужели мы . заблу-
дились?
— Двух Месяцев, вы говорите? — переспросил
Камнор.— Ну, что ж, срок вполне достаточный. Нет,
вы не заблудились. Вы просто обошли весь мир и
вернулись в исходную точку.
От изумления Ростислав лишился языка. Мари-
на растерянно глядела то на него, то на Камнора.
— Весь мир? — произнесла она наконец.—
И это весь мир?
Камнор пожал плечами.
— Почти весь. Есть еще, правда, обширная об-
ласть на севере, населенная весьма воинственным
146
народом и удивительными существами — нетопы-
рями...
— Нетопырями?! — вскричал на этот раз Ар-
вид.— Нетопырями! На севере!
Он обвел всех безумным взглядом,, но, опомнив-
шись, сел на свое место, задумчиво посмотрел на
огонь и пробормотал:
— Значит, это был не сон...
— А на юге? — спросила Марина.
— Да! Что на юге? — оживился Ростислав.
— На юге Эгейское море, — сказал Камнор. —
Его еще называют Безбрежным за то, что у него нет
никаких берегов, кроме южного. Впрочем, вы ведь
обогнули его, держась все время недалеко от побе-
режья.
— Выходит, мы везде уже побывали...— Ростик
потер лоб.— Но где же тогда Зойка? И где ее ис-
кать? Может быть, ее вообще нет в этом мире?
Все молчали. Наконец, Камнор нарушил молча-
ние и спросил, о чем, собственно, идет речь. Ростис-
лав вздохнул.
— Видите ли,— пояснил он,— нас было пятеро,
когда мы попали в ваш мир. Всех разбросало в раз-
ные стороны, но мы сумели собраться вместе, и вот
теперь, когда осталось найти только Зою Сорокину,
выясняется, что искать больше негде...
Камнор погладил бороду.
— А она что, ваш друг?
Ростислав глянул на Марину, Арвида и Борьку.
— Да,— твердо сказал он,— наш лучший друг.
— Тогда еще не все потеряно! — заявил Кам-
нор.— Дело в том, что в Эгейском море есть остров...
Море открылось сразу и во всю ширь. Отсюда, со
скалистого уступа на склоне поросшей лесом горы,
оно действительно казалось безбрежным. Синяя
гладь неподвижно застыла, отражая яркое утреннее
солнце, так что трудно было определить, какое из
двух светил настоящее. У подножия горы море
вдавалось в берег полукруглой бухтой. Возле при-
чалов уютной гавани толпились многочисленные
суда, на берегу виднелись склады для привозимых
и вывозимых товаров, а рядом — пестрый @т разно-
цветных палаток рынок. Город, отделенный от мо-
147
ря песчаным пляжем, вытянулся вдоль побережья
узкой полосой.
— Какое чудесное место! — воскликнула Мари-
на.— Наконец-то мы добрались сюда!
— Теперь остается сесть на один из этих кораб-
лей,— сказал Ростислав.— и можно плыть на остров.
— Интересно, сколько это может стоить,— за-
метил Боб,— денег у нас не так чтобы густо...
— Ерунда! — Ростислав махнул рукой.— Раз-
добудем, сколько потребуется.
В полдень они были уже на причале. Здесь, во-
преки обычным представлениям о шумной портовой
суете, царила мертвая тишина. Лишь изредка по-
скрипывали обвисшие снасти, да рассохшиеся бор-
та каравелл лениво терлись о причал. Нигде не бы-
ло видно ни души.
— Странно,— сказал Арвид,— выходной у них,
что ли?
— А может быть, эпидемия, карантин? — пред-
положила Марина.
Они прошли вдоль всей шеренги кораблей и в
самом дальнем конце увидели, наконец, человека.
Загорелый, с ног до головы расписанный татуиров-
кой верзила в полосатых плавках и газетной треу-
голке задумчиво водил кистью по резным баляси-
нам, украшающим фальшборт небольшой яхты.
— Здравствуйте,— сказала Марина.
Верзила обернулся и, окинув взглядом путешест-
венников, сдержанно кивнул:
— Здрассь...
— Мы хотели бы поговорить с капитаном это-
го судна,— сказал Ростислав.
— Что ж, это можно,— согласился верзила, су-
нул кисть в ведро с краской и скрылся в кубрике.
Через минуту он появился снова и важной походкой
направился к трапу. Наряд его остался прежним,
но вместо треуголки на черных с проседью кудрях
верзилы теперь красовалась фуражка с золотым
якорем.
— Капитан «Малютки» Питер Смог, к вашим
услугам! — представился он, коснувшись козырька.
— Очень приятно, капитан! — сказал Ростис-
лав.— Мы путешественники, отправляемся на остров
Фео. Не могли бы вы взять нас на борт, сэр?
— Путешественники?! — изумился Смит.— Фе-
148
номинально! Интересно, как вам удалось... Впрочем,
это не мое дело. Конечно! Конечно, господа, яхта
«Малютка» в полном вашем распоряжении. Тащите
свои пожитки, а я пока разбужу помощника. Эй,
Свист! Вставай, соня, нам повезло! Через пять ми-
нут отплываем.
Он бросился назад в кубрик, на ходу бормоча:
— Наконец-то! Ноги моей больше... Проклятая
дыра! Занесли же черти...
— А сколько это будет стоить? — спросил Ар-
вид.— У нас не очень много денег.
— Да какие деньги! — махнул рукой капитан.—
Я готов всю жизнь катать вас даром за одну только
возможность убраться отсюда! Второй месяц не мо-
гу добиться разрешения...
— Какого разрешения? — спросил Ростислав.
— Ну, как какого? Изве...— капитан вдруг за-
мер на полуслове и медленно повернул голову,, На
лице его застыло скорбное выражение.
— Так у вас нет разрешения? — грустно спро-
сил он.
Ростислав и Арвид переглянулись.
— Нет.
Смог тяжело вздохнул, снял с головы фуражку,
поднял с палубы свою газетную треуголку и, вод-
рузив ее на прежнее место, взялся за кисть.
— Вы что, передумали? — спросила Марина.
Капитан не отвечал. Глубоко макая кисть в вед-
ро, он с ожесточением размазывал краску по фальш-
борту.
— А что это за разрешение? Для чего оно нуж-
но? Нельзя ли без него обойтись? — спрашивали все
по очереди, но и эти вопросы остались без ответа.
— Ну скажите хотя бы, где их берут, эти раз-
решения! — не выдержав, заорал Арвид.
Капитан молча ткнул концом кисти в сторону
огромного стеклянного здания на берегу...
«Главная администрация». Путешественники еще
издали увидели большие золотые буквы над входом.
Высокое крыльцо заполняла многочисленная толпа.
Над ней возвышался человек с охапкой бумажных
свитков под мышкой. Развернув очередной свиток,
он что есть мочи закричал:
— Одна тысяча двести тридцать первый!
— Евтизей! — ответили из толпы.
149
— Так, верно. Одна тысяча двести тридцать
второй!
— Сидоров!
— Правильно, молодец. Одна тысяча двести три-
дцать три!
Наступила небольшая пауза.
— Одна тысяча двести тридцать три! — повто-
рил человек и обвел собравшихся суровым взгля-
дом.
— Не будет его,— сказали в толпе.— Вчера со-
брал вещи и ушел пешком. Пропадай, говорит, мой
корабль со всем товаром, не могу больше, говорит.
— Ну ладно, кто там за ним?
Перекличка продолжилась.
— Извините,— спросил Ростислав одного из ее
участников.— Чем это вы тут занимаетесь?
— Не видишь, что ли? — буркнул тот, выбира-
ясь из толпы.— В очереди отмечаемся.
— A-а! Так это очередь за разрешениями?
Слова эти вызвали вокруг взрыв хохота.
— Ну, ты даешь, парень! Юморист просто! Ни-
когда я так не смеялся! Эк куда хватил — за разре-
шениями! Разрешения-то дают аж на восьмом эта-
же! Лично сам Главный Администратор выписы-
вает.
— А это очередь куда? — спросила Марина.
— А это еще только на медкомиссию!
— Нам не нужно на медкомиссию,— сказал Ар-
вид.— Нам нужно на остров Фео.
— Ах, на Фео! — усмехнулся человек со свитка-
ми, услыхавший их разговор.— На Фео — это про-
сто. Идите в сто пятнадцатую комнату.
Вокруг почему-то снова засмеялись, но не очень
весело.
Протиснувшись сквозь толпу, Ростислав и его
спутники вошли в подъезд и после долгих блужда-
ний по длинному коридору отыскали, наконец, сто
пятнадцатую комнату. Очередь у ее дверей была
не слишком большой и вдобавок двигалась доволь-
но быстро. То и дело оттуда выходили счастливчи-
ки, прижимавшие к сердцу сиреневый бумажный
квадратик, и исчезали в глубине коридора. Ростис-
лав приободрился. Решительно толкнув дверь, он
вошел в комнату и увидел сидевшего за столом жиз-
нерадостного молодого человека. Перед ним лежа-*
150
ла толстая пачка сиреневых листков. Увидев Рос-
тислава, молодой человек молча взял верхний лис-
ток и протянул ему со словами:
— Берите. Ваш номер пять тысяч восемьсот со-
рок два. Следующий!
— Видите ли, мы хотели бы...— начал Рос-
тислав.
— Берите! — прервал его молодой человек.
— Нас четверо. Мы путешественники и хотим
попасть на остров Фео.
— Я понимаю, берите!
Ростислав взял листок. «Анкета»,— прочитал он.
— Но нам нужно разрешение!
— Не все сразу. Заполните анкету, и в поряд-
ке очереди — на медкомиссию. Следующий!
Ростислав вышел.
— Ерунда какая-то,— сказал он обступившим
его спутникам.— Анкеты, медкомиссии... Ну-ка,
пойдем посмотрим, где эти разрешения выдают.
Они стали подниматься с этажа на этаж, и по-
всюду им встречались толпы людей, стоящих в са-
мых разнообразных очередях. Тут были старые ка-
питаны — просоленные морские волки, не боявшие-
ся когда-то ни бурь, ни штормов, а теперь робко
жмущиеся к стеночке в административном коридо-
ре, тут были худые, разорившиеся купцы, от кото-
рых за версту несло нехорошим запахом их това-
ров, гниющих в трюмах в ожидании разрешения на
вывоз, и многие другие, немытые, заросшие борода-
ми, голодные и злые на весь свет. В одном месте
Ростислав увидел на двери надпись крупными бук-
вами «Выдача разрешений» и рванулся было к
ней, но под крупной надписью оказалась мелкая,
гласившая, что здесь выдаются разрешения на по-
сещение душевой кабины группами по пять че-
ловек.
В очереди к этой двери Ростислав вдруг заметил
знакомое лицо. Седой сгорбленный старик распекал
кого-то за недостаток почтения к старшим, чьи за-
слуги в прошлом неоспоримы, а кто сомневается,
тот невежа, недостойный пользоваться такими бла-
гами цивилизации, как душ...
— Бескорыстный! — не удержавшись от удивле-
ния, воскликнул Ростислав.
Старик обернулся и тоже узнал его.
151
— А, это вы, молодой человек. Вот где довелось
встретиться! Ну, как ваши успехи? А я, понимаете,
решил уйти в отшельники, уединиться, предаться
размышлениям о прожитой жизни. Лучшее место
для этого — пещеры на острове Фео, но я никак не
могу до них добраться, торчу здесь целый месяц,
нервы в этом бедламе вконец расшатались, характер
портится, боюсь, не приняться бы за старое... А Се-
ребрилл-то, я вижу, и вы потеряли? О! Эта штука
с норовом, за ней глаз да глаз нужен.
Дверь с надписью «Выдача разрешений» откры-
лась и небритый мужчина в белом халате скоман-
довал :
— Следующие пятеро — заходи!
— Ну, прощайте,— сказал Бескорыстный.— Не
поминайте лихом...
Весь пятый этаж занимала медкомиссия. Длин-
ные вереницы людей стояли возле каждого кабине-
та, какие-то напуганные личности перебегали по
коридору от одной двери к другой. Борька поинте-
ресовался, какие идут номера, и выяснилось, что все
номера здесь не превышают трехсот. Ростислав
представил, сколько времени ему с его пятитысяч-
ным номером понадобится на прохождение медко-
миссии, и ужаснулся.
Неожиданно сзади на него налетел длинный,
голый по пояс субъект.
— Извините! — сказал он и хотел было продол-
жать путь, но Ростислав, Марина и Борька вдруг
завопили в один голос:
— Ланселот!!!
Рыцарь (а это был, конечно, он, только без пенс-
не) оглянулся, близоруко щурясь, и тоже испустил
крик:
— Сэр Ростислав! Вы?! Какими судьбами!
Они заключили друг друга в объятья и запля-
сали по коридору.
— Но простите, простите! Я в таком виде! — за-
метив Марину, Ланселот вырвался из объятий и жи-
во натянул тельняшку. При этом из огромного воро-
ха одежды у него под мышкой со звоном выпал
меч.
— Что это? — в волнении спросил Ростислав.
Он нагнулся и осторожно взялся за рукоять меча.
И сейчас же прямое, расписанное затейливой вязью
152
неведомых букв лезвие засветилось тусклым голу-
боватым светом.
— Да,— сказал Ланселот.— Это он. Я отыскал
его поразительно быстро. Впрочем, такую вещь
трудно скрыть от посторонних глаз, и решил идти
за вами. Но в горах, к сожалению, ваши следы по-
терялись, и мне ничего не оставалось, как вернуть-
ся назад. Для разнообразия я решил пока совершить
какой-нибудь славный подвиг, чтобы отдохнуть и
развеяться. Тут как раз прошел слух о том, что на
море поселился дракон, целиком проглатывающий
корабли. Я немедленно пустился в путь, и вот я
здесь. Но теперь, претерпев столько мытарств в этом
порту, я должен сказать вам, что есть вещи по-
страшнее морских драконов. И Серебрилл это под-
тверждает! Посмотрите, как он изменился! Клинок
едва светится, рукоять то и дело выскальзывает из
рук, меч отяжелел. И эти пятна на лезвии! Взгля-
ните! Это же ржавчина! Она ничем не оттирается.
Здешняя атмосфера настолько ядовита, что в ней
ржавеют и металлы, и души. Сознаюсь, я бессилен
что-либо сделать, и если вы, сэр Ростислав, согласи-
тесь вернуть мне мой старый боевой меч, я с при-
знательностью вручу вам ваш Серебрилл.
Они обменялись мечами, и Ростислав уже хотел
было расспросить Ланселота о здешних порядках,
как вдруг динамик под потолком громко прохрипел:
— Номера с двести первого по четыреста пят-
надцатый приглашаются в сектор девять на сверку
документов.
Ланселот вскочил.
— По четыреста пятнадцатый! — всполошился
он.— А у меня триста восьмидесятый! Извините,
друзья, я должен бежать. Сверка — это такая вещь,
раз пропустишь — и начинай все сначала!
И он припустил по коридору.
— Постойте, куда же вы? — закричал Ростис-
лав, но рыцарь уже скрылся за углом.
— Что же с людьми делается! — покачал голо-
вой Борька.
— Довольно! — Ростислав сунул Серебрилл в
ножны.— Идем к Главному Администратору! Если
нам откажут, я разнесу эту контору по кирпичикам!
153
В приемной Главного Администратора стояла
ватная тишина. На стульях вдоль стен сидели роб-
кие, вконец изможденные люди с беспокойными,
бегающими глазами. На коленях у каждого лежа-
ла толстенная папка, битком набитая справками,
характеристиками, выписками, фотографиями с
уголком и без уголка, рентгенограммами и еще черт
знает чем. Дорогу разъяренным путешественникам
заступил секретарь.
— Рубите,— сказал он схватившемуся за меч
Ростиславу.— Режьте, стреляйте. Не пущу. Занят
Главный!
— Да что же это у вас делается! — закричал
Ростислав.— Вы почему издеваетесь над людьми?!
Слушайте, если нам немедленно не дадут разреше-
ние выйти в море на корабле, мы построим плот и
уплывем безо всяких разрешений!
Секретарь выпучил глаза.
— Да вы что?! — он подскочил к столу и нажал
кнопку селектора.
— Так что докладываю. Ворвались четверо, го-
ворят, если не дадите разрешение, построим плот и
уплывем так.
— Ах, плот построим?! — раздался в динамике
голос Главного Администратора.— А кто дал им
право строить плот, когда все дисциплинированно
ждут заключения авторитетной комиссии? Немед-
ленно в очередь, и никаких разговоров!
Услышав этот голос, путешественники застыли,
словно громом пораженные. И только Марина ти-
хонько пискнула:
— Зойка!
— Зойка!!! — заорали все четверо, преодолев
временную немоту.
Дверь кабинета вдруг распахнулась, и на пороге
появилась Зойка Сорокина собственной персоной.
— Ре... Ребята,— задыхаясь, произнесла она и
вдруг разрыдалась. Плечи ее тряслись, когда она,
уткнувшись лицом в грудь Борьки, с трудом выго-
варивала слова:
— Ребята! Как я вас искала! Я же тут все
перевернула! Запуталась совсем, а вас все нет и
нет! Ну, где же вы были! Родные мои!
— Ну, не плачь, не плачь,—успокаивал ее Борь-
154
ка, поглаживая по спине.— Что же ты, дуреха, раз-
ве ж так надо было искать...
Глава 9
Желтый, искрящийся на солнце песок обжигал
ноги. Мальчишки, конечно, полезли купаться, а Ма-
рина с Зойкой только побродили у берега. Они за-
явили, что вода все же слишком прохладная, раз-
леглись на песочке и стали шептаться о чем-то сво-
ем, поглядывая время от времейи вдаль, туда, где у
самого горизонта, словно чайки на волнах, белели
паруса разлетающихся во все концы Безбрежного
моря кораблей.
Когда Ростислав, Борька и Арвид досыта напла-
вались, намерзлись в воде и выбрались наконец на
берег, Марина сказала:
— Итак, уважаемые бесстрашные путешествен-
ники, не пора ли нам подумать о возращении домой?
— Пора, конечно, пора! — ответил Ростислав,
плюхнувшись рядом с ней на песок.— Кто же гово-
рит, что не пора? Только вот с какой стороны к это-
му делу подойти?
— Я думаю, нужно вспоминать еще раз все,
что с нами произошло. Каждую мелочь. Любую де-
таль, показавшуюся странной, удивительной.
— Ну уж этого-то здесь навалом! — сказал
Борька.
— И все-таки,— продолжала Марина.— Не ка-
жется ли вам, например, что все происходящее с
нами здесь как-то зависит от нас самих?
Арвид удивленно взглянул на нее. Где он слы-
шал эти самые слова? Или читал? Совсем недавно...
— Еще как кажется! — кивнул Ростислав.—
Я вам больше скажу.— По-моему, каждый из нас,
попав сюда, оказался именно в той ситуации, кото-
рая ему больше всего соответствует. Или, вернее,
которой он соответствует больше всего!
— Вот уж ни капельки! — сказала Зойка, под-
жав губы.
Борька почесал в затылке и промолчал. Все за-
думались. Арвид вспомнил свой первый бой на
Красном Плато, Выдергу за рулем бронетранспор-
тера...
155
Неожиданно в памяти возник образ камнегрыза.
Что-то важное было связано с ним. Нужно вспом-
нить. Какая-то догадка...
— Ну, ладно,— сказал Ростислав.— Тут есть над
чем подумать. Теперь второй вопрос: что мы знаем
о метеоритах?
— О метеоритах?! — Арвид приподнялся на лок-
те и посмотрел на Ростислава.— При чем здесь ме-
теориты?
— Ну как же! Помнишь, с чего начались все
наши приключения? Мы шли по музею, потом со-
брались все пятеро в зале. В зале метеорита! Не-
ужели не помнишь?
— К-кажется помню,— медленно выговорил Ар-
вид.— Я тогда думал... о другом.
Он растерянно взглянул на Марину.
— Так вот,— продолжал Ростислав,— собрались
мы, значит, возле метеорита...
— А потом ты его зачем-то огрел кулаком,—
заметил Борька.
— Да не важно — зачем, важно, что огрел! —
сказал Ростислав.— С этого момента все и нача-
лось! Мы сразу оказались здесь в этом мире, при-
чем все, кроме нас с Мариной, в разных местах...
И еще одна интересная подробность: знаете ли вы,
что нас тут называют пленниками Черного Метео-
рита?
— А! — вскрикнул вдруг Арвид.— Конечно же!
Пентюх! Ведь он об этом и говорил! Черный Метео-
рит, тот самый. Ах, я растяпа! Как же это я сразу
не понял? И книжка теперь пропала...
— Постой, постой, — прервал его Ростислав. —
Кто пентюх, кто растяпа? Что еще за книжка?
— Записная. Обыкновенная записная книжка,—
ответил Арвид, опускаясь на песок.— Она осталась
в седельной сумке. Там...— Он махнул рукой.—
А Пентюх... Он погиб. Это была его книжка. В ней
все было написано, только разобрать трудно. А я
так и не удосужился...
Понимаете, Пентюх все знал о Черном Метеори-
те и все записал. А я не понял, что эти записи име-
ют отношение к нам. Думал, может быть, он увле-
кается фантастикой. Там у него упоминаются чуть
ли не пришельцы...
156
— Стой, погоди! — вдруг перебил его Борька.—
Это какая же книжка? Зелененькая такая?
— Ну да. Постой-ка,— насторожился Арвид.—
Откуда ты знаешь?
Борька смущенно хмыкнул.
— Просто, понимаешь, из головы вылетело. Мы
когда тебя нашли, стали перевязывать, в крови ты
был весь, в тине какой-то... Ну вот. Тут эта книжеч-
ка и выпала. Я думал, твоя. Посмотрел — все рас-
плылась, ничего не разобрать, сунул в мешок до
лучших времен, да так и забыл...
— В какой мешок? — звенящим от волнения
шепотом спросил Арвид, подползая к Борьке.
— Ну в какой? В наш, конечно. В тот, с одеж-
дой.
— Да где же он? Где?
— Да ты что? — Борька немного отодвинулся.—
В гостинице он, где же ему еще быть? Ты же сам
его вчера до самого номера тащил!
И он указал на аккуратный четырехэтажный
корпус портовой гостиницы, в которой они вчера
поселились.
— Так чего же мы тут сидим?! — воскликнула
Зойка.— Нас ведь дома ждут! Вперед!
Я только теперь понял, что произошло. Понача-
лу, когда созданный мною мир вдруг вышел из под-
чинения, когда на месте равнин поднялись горы,
когда в окрестностях моего жилища стали появ-
ляться отвратительные чудовища, а в селениях за-
пылали пожары войны, сознаюсь — я испугался.
Оказавшись бессильным перед страшными чуде-
сами, обрушившимися на меня, я решил было, что
неведомые создатели Черного Метеорита подстроили
мне коварную ловушку. Сначала они изучали меня,
позволяя творить собственные модели, а теперь са-
ми приступили к экспериментам. Однако, понаблю-
дав подольше за происходящими изменениями, я
пришел к выводу, что все гораздо проще. Просто
кто-то посторонний вошел в контакт с Метеоритом,
проник в мой мир и сразу же стал вносить в него
изменения.
Впрочем, судя по распространяющемуся вокруг
хаосу, человек этот вряд ли представляет, куда он
157
попал и что с ним происходит. А раз так, значит,
он не знает, и как выбраться отсюда. Нужно как
можно скорее разыскать его и все объяснить, пока
он не наломал дров или вовсе не погиб от лап и
клыков своих же монстров...
Искать. Именно этим я сейчас и занимаюсь. Но
попробуйте найти единственного живого человека в
постоянно меняющемся мире, среди тысяч образов,
созданных его, да и вашим, вдобавок, воображени-
ем. Единственное, что мне пока удается,— это рас-
тягивать время (выражение, имеющее здесь бук-
вальный смысл). Думаю, что минуты незнакомца
примерно равны сейчас моим дням, но разница эта
все быстрее уменьшается по мере нашего сближе-
ния. Впрочем, наблюдаемые нами порознь события
имеют одинаковый темп как для меня, так и для
него.
Я отправляюсь на поиски и впечатления каж-
дого дня буду очень коротко заносить сюда же, в
записную книжку. Надеюсь, эти поиски не окажут-
ся бесплодными и меня не подведет принцип, ко-
торым я руководствуюсь: основные события долж-
ны разворачиваться вблизи нужного мне человека
и при его участии...
Итак, день первый.
Эволюции крупных стад различных чудовищ
приобретают все более упорядоченный характер.
Все они с яростным ревом движутся теперь в одном
направлении, как будто направляются на завоева-
ние новых земель. В воздухе замечено появление
организованных стай крылатых существ, вооружен-
ных какими-то нехитрыми орудиями.
День второй.
Сегодня я добрался до обширных людских посе-
лений. Все они взбудоражены, как огромный мура-
вейник. Люди объединяются для совместного отра-
жения воздушных и наземных атак чудовищ, но
силы явно не равны. Все ждут подхода регулярных
частей.
День третий.
Я попал под всеобщую мобилизацию и направ-
лен в отдельную истребительную центурию ездовым
(ну и воображение у парня — полнейшая мешанй-
158
на!). Дело принимает скверный оборот. Готовится
грандиозное сражение, исход которого весьма не-
определен. Среди чудовищ появились огромные,
плюющие огнем твари, совершенно неуязвимые для
обычного оружия. Летающие существа (их называ-
ют нетопырями) применяют в бою стрелы, пробива-
ющие кожаные панцири солдат.
Выполнение моей главной задачи становится те-
перь все более сложным. Боюсь, что... Не хочется
об этом думать, но всякое ведь бывает. Если со мной
что-нибудь случится, может быть, хотя бы эта за-
писная книжка попадет когда-нибудь в руки чело-
века, и ему будет полезен мой совет. Для него я
записываю здесь способ вернуться в обычный мир,
самому мне такая возможность может и не пред-
ставиться.
Итак, чтобы вырваться из плена Черного Метео-
рита, нужно сделать следующее:
— Все,— сказал Ростислав,— больше здесь ни-
чего нет. Он не успел дописать, что-то ему поме-
шало.
— Наверное, атака нетопырей,— задумчиво про-
говорил Арвид.— Они всегда налетают внезапно...
Он помолчал.
— Значит, Пентюх погиб из-за меня. Все нето-
пыри, глоты, камнегрыз — все это мое...
— Может быть, не только твое,— сказал Рости-
слав, прохаживаясь от окна к двери и обратно.—
Нас ведь пятеро. Тут все так перемешалось...
Было уже далеко за полночь, но никто не спал.
Весь день ушел на разбор — буква за буквой —
написанного в книжке. Самым трудным оказался
последний фрагмент, записи были сделаны нераз-
борчивым почерком, видимо, второпях, но самые
важные сведения содержались именно здесь. И вот
в самом конце, когда разгадка, казалось, близка,—
обрыв. Пентюх знал, как освободиться из плена Чер-
ного Метеорита, но погиб, не успев об этом рас-
сказать.
Ростислав вдруг остановился.
— Слушай,— спросил он Арвида,— а что это,
собственно, значит — погиб?
— В каком смысле «что значит»? — Арвид
159
удивленно поднял на него глаза»— Стрела ему в
грудь попала.
— Чья стрела?
— Да что ты, в самом деле! Нетопыря какого-
нибудь стрела, чья же еще? Знаешь, сколько людей
они этими стрелами перебили?
— Людей? — переспросил Ростислав. Он снова
зашагал по комнате.— Значит, так. Стрела принад-
лежала нетопырю. А нетопырь — тебе. Вернее —
твоему воображению. Тогда выходит, что и стре-
ла... То есть все это, конечно, сложнее; но что-то
тут должно быть...
Он плюхнулся на кровать, закинув ноги на спин-
ку, долго о чем-то размышлял и, наконец, произ-
нес:
— Ребята, а ведь это, кажется, довольно про-
сто...
— Что «просто»? — спросила Марина.
— Вернуться домой. Смотрите-ка. Все вокруг
зависит от нас самих, все здесь именно такое, ка-
ким мы его себе представляем. Значит, чтобы вер-
нуться в наш мир...
— Нужно его вообразить! — обрадованно вос-
кликнул Борька.
— Нет,— сказал Ростислав.— Не вообразить.
Создать.
Зойка нахмурилась:
— Но ведь это будет совсем другой мир!
— Конечно, другой! Ведь мы и сами теперь ста-
ли другими. Разве нет?
Борька пожал плечами.
— Так что ж — другими? Из-за этого чергового
метеорита и изменились. Тут станешь другим, ког-
да сам не знаешь, кто ты есть. Деньги в руки
плывут, а ты и не рад. Хочешь как лучше сделать,
а выходишь подлец. Нет, домой, домой пора! Вы-
рваться нужно, проснуться, что ли, или еще как-
нибудь, но только чтобы все стало по-прежнему.
— По-прежнему? — переспросил Ростислав.—
Теперь это уже невозможно. Теперь все будет по-
другому. И метеорит здесь ни при чем. Нас он не
переделывал, только показал, какие мы есть...
На некоторое время в комнате воцарилась ти-
шина.
160
Какие мы есть, думал Борька, глядя в простран-
ство прямо перед собой.
И вдруг открылась ему панорама Делового Цент-
ра с зеркальной коробкой «Олимпа» посередине.
Картина качнулась, надвинулась, прозрачными ста-
ли ресторанные зеркала и замелькали сквозь них
знакомые физиономии: Мафусаил, Леопольд, гу-
бернатор...
Все они быстро приближались, глядя на него, и,
наконец, окружили. Борька завертелся на месге в
поисках выхода из пепкого этого кольца, но видел
везде только подмигивающие глаза и руки, сующие
ему пачки разноцветных бумажек. Кольцо сжима-
лось все теснее, на Борьку вдруг тяжело рухнула
откуда-то сверху груда ручных электронных часов.
Часы больно ударяли его по голове и плечам, хотя
Борька твердо знал, что все они пустые внутри. Он
сам вынимал микросхемы и индикаторы, чтобы,
приманив покупателя единственным полноценным
экземпляром часов, всучить ему под шумок один
лишь корпус.
Где-то взревел мотор, и подкативший задом само-
свал с кряхтеньем начал выворачивать над Борькой
необъятный кузов. Вокруг застучали по полу, за-
клюпали, распространяя аромат гнили и плесени,
разнообразные фрукты, овощи, раздутые консерв-
ные банки, вонючая рыба и прочий залежалый про-
дукт. Борька отчаянно заработал руками и ногами.
С огромным трудом ему удалось выбраться из недр
зловонной кучи, а ведь она была предметом лишь
самых первых его операций в Деловом Центре. Он
пытался бежать, но губернаторские морды, подми-
гивая Леопольдовыми глазами, все теснили, тесни-
ли его к растущей куче товара, столь удачно когда-
то реализованного, и все совали змеистыми руками
толстые пачки в его карманы, так что стал он уже
гнуться к земле под совокупной тяжестью ловко
вырученных сумм.
В отчаянии Борька высоко подпрыгнул, стараясь
верхом преодолеть потную стену физиономий, и,
проломив крышу «Олимпа», устремился в черное
бездонное небо.
Город под ним превратился в мутное светящееся
пятно, замер на мгновение и снова помчался на-
встречу.
'/1в Заказ 6287
161
Но нет, это уже не город. Чем ниже опускался
Борька, тем яснее он видел под собой нагроможде-
ние скал. Светлое пятно внизу все росло и, наконец,
превратилось в яркое освещенное прожекторами дно
ущелья. Тысячи зрителей, заполнявших трибуны
над обрывом, завороженно глядели на арену в ожи-
дании зрелища, приготовленного для них Маэстро.
А в центре арены... Одинокая фигура в перекре-
стье теней — человек, судорожно сжимающий в ру-
ке кинжал. Ростик!
Борька теперь ясно видел его лицо. Ростик под-
нял голову, посмотрел ему прямо в глаза и спо-
койно произнес:
— Он показал нам, какие мы есть.
Они были в комнате гостиницы. Сидели и мол-
чали.
Какие мы есть, подумала Зойка.
Когда-то давным-давно, еще в пионерском воз-
расте, ее выбрали в совет отряда. Зойка поначалу
отнекивалась, отбрыкивалась, как все, от почетной
должности, да и кому, в самом деле, охота тратить
золотое личное время на дурацкие стенгазеты к
празднику, сгонять буйных двоечников, упрямых
троечников и занятых хорошистов на собрания пос-
ле уроков, а также нести ответственность за развал
работы, которую в неразваленном состоянии никто
никогда и не видел.
Однако должность «учебного сектора» оказа-
лась не так уж плоха. Зойке очень нравилось с циф-
рами в руках неуклонно повышать требователь-
ность в коллективе, беспощадно искоренять тенден-
цию к снижению темпов роста усде аемрсти и
сочетать индивидуальный подход с коллективным
отпором.
В короткое время никому в классе не стало от
нее житья, и тогда ее выдвинули в совет дружины.
Тут Зойка впервые почувствовала власть. От нее
уже зависело кое-что, неторопливо и с достоинством
прохаживалась она вдоль шеренги третьекла-
шек, принимаемых в пионеры, и коротко, по-дело-
вому давала инструкции. Взгляд ее был светел, но
строг. Она уже не чувствовала себя на службе у
этого народа, как какая-нибудь редколлегия. Нет!
Теперь она была руководителем.
162
В комсомол Зойка вступила на год раньше всех
в классе и сейчас же автоматически вошла в состав
школьного комитета. Очередное избрание она вос-
принимала теперь как свое неотъемлемое право, за-
конное вознаграждение за пребывание в предыду-
щей должности.
Через год одноклассники уже смиренно домо-
гались у нее рекомендаций и характеристик.
— Подождите, ребята,— строго говорила она,
испытывая тайное наслаждение.— Не напирайте
так. Не все сразу. Вот что. Становитесь в очередь.
Эта очередь была первой в ее административной
карьере. Но не последней. День ото дня хвост все
удлинялся, удлинялся и, наконец, стократ увели-
ченный волшебством Черного Метеорита, обрел гло-
бальный масштаб. Все без исключения люди, кото-
рых она видела перед собой, стояли теперь в самых
разнообразных очередях, живых и льготных, обра-
зующих в свою очередь, еще одну — общую очередь.
Очередь к н е й.
Только так, думала Зойка, можно навести по-
рядок в этой милой, но бестолковой стране, где доб-
родушные, хотя и похожие внешне на пиратов, ка-
питаны развозят всех, кому не лень, по разным
заморским странам, не спрашивая даже характерис-
тики с места работы. Где уж в такой суете отыскать
пропавших одноклассников! Нет-нет, нужны корен-
ные изменения, нужно познакомить всех и каждого
с принципами поголовной социальной справедливо-
сти, без которых здесь были вынуждены обходиться
до сих пор. Только внутри стройной, упорядоченной
системы, каковой является очередь, возможно ycia-
новлеяие полного равенства между людьми. Благо-
родный рыцарь ничем не должен отличаться от ни-
щего калеки, а капитан огромного судна — от обо-
рванного матроса, вот чего нужно добиться в пер-
вую очередь.
А уж тогда и руководитель, в ее (Зойкином) лице,
сможет побеседовать душевно, не торопясь и не
рискуя никого пропустить, с каждым жителем
подведомственной ему страны и в конце концов по-
лучить информацию о чем угодно.
Так рассуждала Зойка, становясь Главным Ад-
министратором. И ошиблась.
Никакой справедливости в очереди не получи-
163
лось. Людьми безраздельно овладела взаимная не-
приязнь, зависть к впередистоящим и презрение к
стоящим позади. О, эта очередь! Образование еще
более зловещее, чем толпа. Толпою, по крайней ме-
ре, может двигать общий, лишенный корысти инте-
рес. Очередью — никогда.
На глазах у растерянной Зойки очередь безжа-
лостно рвала и грызла сама себя, сплевывая несча-
стных, не способных доказать, что они здесь стоя-
ли. Никаких сведений о Марине, Арвиде, Ростике и
Бобе Зойка не получила. Люди, прошедшие сквозь
пытку очередью, просто не помнили, что было до
того, как они в нее встали. Жалко улыбаясь, они
протягивали вороха справок и фотографию с угол-
ком — больше ничего нельзя было от них добиться.
Основная же масса очереди, которой до приема у
Главного Администратора было еще как до луны
пешком, зверела с каждым днем. Перепуганная
Зойка укрылась в кабинете, отгороженном от оче-
реди тремя приемными с доступом возрастающей
степени трудности. Она считала, что звуконепрони-
цаемые двери и толстые стены помогут ей, и лишь
вчера поняла, как они мешали, какими ненужными
были на самом деле. Ах, как чудесно они рассыпа-
лись в прах, едва зазвучали так близко голоса Рос-
тислава и Марины! С каким облегчением и радо-
стью бросилась Зойка навстречу своим друзьям! Они
стояли перед ней — все четверо — и улыбались.
— Он показал нам, какие мы есть, — сказал
Ростислав.
В номере гостиницы царила тишина.
Какие мы есть, думал Арвид. Ну и какие же?
Вот он сам — какой?
Раньше ему не составило бы труда ответить на
этот вопрос. Как, впрочем, и на любой другой. Ка-
кой он? Пожалуйста!
Сильный. Решительный. Первый...
Но здесь, в мире Черного Метеорита, все изме-
нилось, Его кидало из крайности в крайность, он
словно превращался в разных людей, и не было ни-
какой возможности определить, кто же из них на-
стоящий.
Желторотый курсант с автоматом в дрожащих
руках, только что из жалости убивший нетопыря?
Или грозный центурион, избивающий солдата?*
164
Пришлось пройти через то и другое, чтобы понять,
что быть сильным — не означает применять силу, а
быть решительным — не значит решать, не думая.
Что же, выходит, он все растерял? Был реши-
тельным — стал сомневающимся, был сильным —
стал безвольным и боится теперь собственной си-
лы? Да нет, пожалуй, не так. Просто содрали с него
жестокие здешние приключения лоск самоуверен
ности и эгоизма. Заставили увидеть то, что рано или
поздно должна была показать жизнь. Прав Ростик-
метеорит здесь, пожалуй, и ни при чем... Ну хоро-
шо, метеорит метеоритом, а дальше-то что? Куда
теперь?
— И куда же теперь? — вслух спросил Арвид.
— Я думаю, на остров Фео,— уверенно сказал
Ростислав.
Все удивленно посмотрели на него.
— Почему на Фео? — поинтересовалась Зойка.
— Неужели непонятно? Фео — единственное
место в мире Черного Метеорита, где мы еще не по-
бывали. Никому не известно, каким окажется этот
остров. А вернее, как раз наоборот. Точно известно,
каким он должен оказаться, потому что это зависит
только от нас...
— Ну и каким же? — нетерпеливо спросила
Зойка.
Ростислав хитро улыбнулся.
— А вот увидишь!
Ранним утром пятеро пленников Черного Ме-
теорита были в порту. Здесь, как и в прошлый раз,
царила тишина, и утреннее солнце все так же отра-
жалось в воде. И все же порт неузнаваемо изме-
нился.
— М-м да-а,— задумчиво протянул Борька, оки-
нув взглядом пустые причалы.— Ничего в волнах
не видно...
— Я почему-то так и думал,— сказал Арвид.—
Капитаны, бедолаги, разлетелись кто куда, как
только были отменены эти дурацкие...— он вдруг
осекся, увидев, как помрачнела, съежилась от его
слов Зойка.
— Неужели никого не осталось? — Марина с
тревогой всматривалась в горизонт.
— Да нет же, вон какое-то судно! — Ростислав
вытянул руку в направлении устья реки, впадавшей
165
в залив далеко за территорий порта. Там, над де-
ревьями, окаймлявшими берег, мерно покачивалась
одинокая мачта.
Друзья, не сговариваясь, бегом припустили по
набережной. Они остановились перевести дух, толь-
ко когда впереди, между деревьями, заблестела ре-
ка и уже был виден корпус небольшого судна, сто-
явшего у деревянного причала.
— Ого! — сказал Арвид.— Да ведь это «Ма-
лютка»! А вот и Питер Смог, капитан!
Капитан был по-прежнему в своем строгом мор-
ском костюме — то есть в полосатых плавках и
форменной фуражке с «крабом». Поругивая помощ-
ника, он сновал взад-вперед по палубе и распоря-
жался выгрузкой товара.
Какие-то люди, не то крестьяне, не то дачники,
бежали с носилками по сходням на корабль, а за-
тем возвращались груженые, держа носилки бе-
режно и ровно.
Когда ребята приблизились к причалу, в нос им
ударил кислый фруктовый запах. В носилках хлю-
пало.
— Здравствуйте, капитан! — заговорил Рости-
слав.— Как хорошо, что мы вас застали!
Питер Смог покосился на путешественников.
— A-а! Это вы! Доброе утро, леди и джентль-
мены. Чем могу служить?
Голос его звучал, однако, вяло, и взгляд все
время устремлялся куда-то в сторону.
— Видите ли, капитан, нам по-прежнему нуж-
но на остров Фео. И, помнится, вы были не прочь...
Капитан покашлял неопределенно, снял фураж-
ку, отер пот со лба, водрузил фуражку на место и
только после этого посмотрел прямо на Ростислава.
— Да, Фео,— произнес он обиженно,— куда уж
тут на Фео! Видите, чем приходится заниматься?
Мимо снова пронесли носилки с желтой запа-
шистой жижей.
— Что это? — спросил Ростислав.
— Фрукты,— горестно усмехнулся Смог.— Рай-
ские плоды для роскошных базаров острова Фео.
Пока мы загорали в порту, они превратились в ком-
пот. Или даже в компост, как говорят вот эти гос-
пода-огородники. Остается пустить весь груз на удо-
брения да на корм скоту, если, конечно, найдется
166
такая скотина, которая захочет его есть. Словом,
трюмы «Малютки» пусты, и на- Фео, сами понимае-
те, делать мне теперь нечего...
Ребята растерянно переглянулись.
— Но вчера еще вы были рады плыть куда угод-
но, лишь бы убраться отсюда! — напирал Рости-
слав.
— Вчера! — хохотнул капитан.— Вчера, когда
все суда компании «Метеорит шипе» были намерт-
во пришвартованы у здешних причалов, это было
бы подвигом! А теперь выход из гавани свободный,
и компания не простит мне рейс с пустыми трю-
мами! Ничего не поделаешь, джентльмены,— хоз-
расчет!
Питер Смог развел руками.
— Вот если бы груз...— добавил он задумчиво
и вдруг блеснул черным глазом из-под насупленной
брови.
— Одну минуту! — Ростислав быстро повернул-
ся к своим.— Борька, ты понимаешь?
— Чего уж тут не понять,— проворчал Борь-
ка.— Давай, Маэстро, жми, Маэстро, ищи лопуха с
товарами для Фео...
— Да нет же! Никаких лопухов! В том-то и де-
ло, что все должно быть честно и взаимовыгодно.
И быстро. Очень быстро! Пойми, тут справишься
только ты. У тебя опыт, у тебя врожденная пред-
приимчивость. Это же прекрасно само по себе! Тебе
потребуется только...
— Подожди,— остановила его Зойка. — Мне
нужно поговорить с Борей наедине.
«Знаю я твои разговорчики! Опять прорабаты-
вать начнешь»,— чуть было не брякнул Ростислав,
но вовремя сдержался, заметив, как засветились
вдруг по-особому глаза прожженного Маэстро.
Зойка взяла Борьку за руку, отвела его под де-
ревья и там зашептала что-то для него необычное.
Да дело, по-видимому, было и не в словах. Губы ее
шевелились у самого его лица, ладонь лежала в ла-
дони. Даже капитан Смог, бросив взгляд в ту сто-
рону, сразу все понял и тактично отвернулся. Через
пять минут Борька энергично ударил себя в грудь
кулаком и с цветущей физиономией зашагал в сто-
рону города. Зойка, задумчиво улыбаясь, побрела
назад к реке.
167
— Ай да Метеорит! — не удержался Ростислав*
— Ай да Зойка! — поправила его Марина.
— Ай да все мы, по правде говоря...— заклю-
чил Арвид.
Вечером того же дня тяжело груженная «Малют-
ка» готовилась к отплытию. Капитан, стоя на мос-
тике, радостно поругивал помощника, то и дело за-
пинавшегося о ящики, которые не вошли в трюм и
были размещены прямо на палубе.
Пассажиры сложили свои вещи в тесной каюте
и вышли наверх, чтобы бросить последний взгляд
на покидаемый берег. Уже убирали трап, когда в
сумеречной дали вдруг показалась темная долговя-
зая фигура и заметалась по пирсу, заслоняя огни
порта.
Ростислав ахнул, бросился к трапу и, отпихнув
матроса, спрыгнул на причал.
— Ланселот! Я здесь! — закричал он изо всех
сил.
С борта судна ребята видели, как Ростислав под-
бежал к рыцарю, они обнялись, а потом долго хо-
дили вдоль кромки воды, о чем-то оживленно бе-
седуя. Им не мешали.
Наконец, Ростислав вернулся на борт, «Малют-
ка» тотчас снялась с якоря, и скоро берег раство-
рился в густой темноте. Все уже спали, а Ростислав
все ходил и ходил по палубе, покачивал головой,
чему-то улыбался и, спасаясь от свежего бриза,
плотнее запахивал штормовку с надписью «Мингео»
на спине.
А утром из тумана навстречу судну выступил
остров Фео.
— Все правильно,— сказал Ростислав, когда раз-
буженные им ребята высыпали на палубу.— Имен-
но таким я его себе и представлял. Леса и скалы.
Впрочем, будет и еще кое-что...
— Смотрите! — сказала Марина. — Там, на го-
ре — замок!
— Вот-вот,— кивнул Ростислав.— Туда-то нам и
нужно.
На пристани путешественники распрощались с
Питером Смогом и по узкой извилистой тропинке
стали подниматься в гору.
И вот перед ними замок. Со скрипом распахива-
ются кованые ворота.
168
— Теперь смотрите! — шепнул Ростислав.
Ребята оказались в небольшой комнате с выбе-
ленными стенами, сводчатым потолком и несколь-
кими дверями, ведущими в соседние помещения.
Тут было многолюдно, слышались оживленные го-
лоса. Экскурсанты группами переходили из одного
сводчатого зала в другой и любовались коллекцией
старинного оружия.
— Постойте-ка,— прошептал Арвид, оглядыва-
ясь по сторонам.— Так ведь это...
Остальные тоже озирались с изумлением.
— Ну? — спросил Ростислав.— Теперь вы пони-
маете?
— Понимаем, кажется,— произнесла Зойка.
— Тогда пошли!
Ребята быстро нагнали экскурсию, переходящую
в следующий зал. Только Ростик задержался в две-
рях, пытаясь приладить что-то у себя на боку под
рубашкой.
— Ростислав, ты скоро? — позвала Марина.
— Иду! — откликнулся Ростик и поспешил за
ней, неуклюже ступая и на ходу застегивая пугови-
цы на штормовке, чтобы не торчала рукоять меча.
Вместе со всеми он принялся разглядывать коллек-
цию оружия.
Неожиданно Ростик заметил, что Арвид при-
стально смотрит куда-то в сторону. Оттуда прибли-
жался к экскурсии парень лет двадцати в потрепан-
ных джинсах и синей футболке.
— Пентюх! — одними губами прошептал Арвид.
Подойдя к оружейному стенду, парень заглянул
через Борькино плечо. Его особое внимание при-
влекла тяжелая арбалетная стрела, лежавшая под
стеклом на покрытом малиновым бархатом столи-
ке. Глядя на нее, Пентюх покачивал головой и не-
определенно улыбался. О чем он думал? Может
быть, замышлял новое путешествие в мир Черного
Метеорита? Увы, планам этим не суждено испол-
ниться: ближайшей ночью ярко-зеленая звездочка
поднимется над крышей здания городского музея и,
прочертив светящуюся дугу, быстро затеряется на
звездном небе. Так покинет Землю Черный Метео-
рит, похожий на лошадиную голову. Куда он по-
летит? Кому понесет свои земные впечатления? Кто
знает...
169
Виталий Пищенко
Михаил Шабалин
НЛО ИЗ ГРАЧЕВКИ
Тем, кто хорошо знает Сосновск, наверное, зна-
комо старое кирпичное здание, выстроенное невесть
когда купцом Акуловым. Раньше, когда город был
небольшим, первый этаж и обширные подвалы ку-
печеского дома занимал магазин. Второй этаж был
отдан почте и телеграфу, а на третьем размеща-
лись банк и строительное управление.
Но время шло, город рос и шагнул за реку. Уч-
реждения перебрались в новые, куда более удобные
здания из стекла и бетона. Кирпичный дом с узки-
ми окнами пустовал, пока его не облюбовали уче-
ные. Видимо, их устраивала тихая окраина, в ко-
торую превратился бывший центр Сосновска. Дом
подновили, очистили подвалы. Вывезли весь мусор,
привезли вещи, очень порой удивлявшие жителей
окрестных улиц. Ну, к чему, например, были нужны
огромные бронеплиты? А зачем такая уйма бето-
на? Но мало-помалу строительство заканчивалось»
Сад, о существовании которого как-то забывали
предыдущие владельцы дома, восстановили и об-
несли кирпичной стеной. Над парадным входом зда-
ния появилась солидно поблескивающая табличка:
НИИИТ
Научно-исследовательский институт
измерительной техники
Здесь-то и начались события, о которых пойдет
речь.
ЛАБОРАТОРИЯ АСИ
1
Пыльный августовский день подходил к концу и
обещал перейти в грозовую ночь. Красное закатное
170
солнце еще только тонуло в дымном мареве, стояв-
шем над городом, а с востока уже заходили черно-
синие тучи и, пока еще беззвучно, молнии торопли-
во ощупывали горизонт.
На втором этаже института, со стороны сада све-
тились три окна лаборатории аналоговых систем ин-
теллекта. Сам заведующий лабораторией — доктор
физико-математических наук Константин Тимофее-
вич Волков сидел за столом и, близоруко щурясь,
листал книгу «Техническая эстетика». Книга была
французская, подписи Волков понимал с трудом,
поэтому, просматривая ее, полагался в основном на
свое чутье. Стиль «ретро» в оформлении оргтехники
ему не понравился, зато школьный кабинет физики
«Летающая тарелка» приятно удивил.
«Черт возьми... правильно-то как! Вот где зна-
ние психологии подростков! Вообще, точка прило-
жения усилий педагогики должна лежать в сфере
эмоционального ».
Поймав себя на том, что он опять перешел к пси-
хологии, Волков невесело усмехнулся: в последнее
время у сотрудников лаборатории АСИ стали по-
являться совершенно неожиданные интересы.
Старший инженер Гракович, например, «подался
в йоги». Диковинные диеты, невероятные асаны
стали его страстью. Ярым оппонентом Граковича был
техник Семен Вынер, воспылавший интересом к ме-
дицине научной. Это было тем более удивительно,
что еще месяц назад Сеня — человек совершенно
здоровый, едва ли знал, где у него находится, ска-
жем, печень. Аспирант Игорь стал крупнейшим в
городе коллекционером и знатоком научной фанта-
стики. Нет, фантастику он, конечно, почитывал и
раньше, но чтобы вот так уйти в нее «с головой»...
— Это у вас от безделья,— мрачно подшучивал
над сотрудниками заведующий лабораторией, но в
один прекрасный день общее поветрие захватило
и его.
Физик по образованию, Волков стал испытывать
почти патологический интерес ко всему, что начи-
налось со слов «психо...»
Начав с классики, он перешел к школе Узнад-
зе. Переварив фундаментальные труды, глотал пе-
риодику так, что библиотекарь едва успевала по-
ставлять ему кипы журналов, и никак не мог удо»-
171
летворить жгучее желание разобраться наконец в
сути происходящего в человеческом сознании.
...Где-то хлопнула форточка. Оставив книгу, Вол-
ков встал из-за стола, подошел к окну и, устроив-
шись поудобнее на подоконнике, попытался опре-
делить — далеко ли гроза. Но, хотя вспышки мол-
ний следовали одна за другой, гром на таком
расстоянии был неотчетлив и едва слышен. Налетел
ветер, и яблони испуганно залопотали листвой.
Опять все стихло, и в открытую дверь кабинета до-
неслись из лаборатории щелчки самописцев. Звук
этот вновь все вернул на круги своя, и Константин
Тимофеевич тяжело вздохнул, глядя на «резиден-
цию Агафона» — невысокое кирпичное здание в
углу сада. В официальных отчетах, конечно, не фи-
гурировало имя, придуманное лабораторным остря-
ком Игорем, а лишь СПС-2: самообучающаяся плаз-
менная система, модель вторая. Модель первая име-
новалась Филимоном и просуществовала шесть ме-
сяцев и четыре дня. А потом... Волков вспомнил,
как выглядело здание резиденции после того, как
Филимон «приказал долго жить». До этого Кон-
стантину Тимофеевичу и в голову не приходило, что
обычный кирпич тоже может гореть...
Взрывом вышибло крышу, как пробку из бу-
тылки с шампанским. Институт лишился почти всех
стекол. Константин Тимофеевич был дома, когда это
произошло,— отсыпался после ночного дежурства.
Проснулся, будто кто под бок толкнул. Еще ничего
не понимая, сидел, прислушиваясь к тому, как где-
то внутри защемило вдруг от страшной пустоты.
Поднял трубку телефона и, подержав, осторожно
опустил ее на рычаг. Сгорбясь, ждал звонка. И ког-
да телефон взорвался длинной трелью, не удивив-
шись, поднял трубку, выслушал дежурного, голос
которого срывался в крик, оделся и вышел на
улицу...
Специальная комиссия, разбиравшая причины
аварии, пришла к выводу, что произошло невероят-
ное совпадение целого ряда случайностей. Один
шанс на миллион. И этот шанс выпал.
Уроки были извлечены. Агафон, в отличие от
предшественника, помещался глубоко под зем-
лей.
По настоянию комиссии было обеспечено даже
172
резервное питание, в пользу которого, впрочем, соз-
датели установки не особенно верили.
— Сохранность стекол гарантирована,— невесе-
ло шутили они.
В случае аварии структуру СПС-2 ничто не мог-
ло бы спасти. За сотые доли секунды, которые тре-
бовались автоматике, чтобы перевести установку на
резервное питание, весь труд лаборатории аналого-
вых систем пошел бы прахом.
Константин Тимофеевич вздохнул тяжелее преж-
него. Обстановка .последних дней была напряжен-
ной. Агафон отказывался решать задачи. Установка
исправно поглощала энергию, автоматические счи-
тыватели по-прежнему загружали память СПС-2
разнообразной информацией, а толпа математиков—
в основном аспиранты — как и раньше топталась в
саду, около металлической двери «резиденции». Но
туда их теперь не пускали.
— Не решает! — отвечали создатели Агафона и
щелкали автоматическим замком перед носом тех*
кто не терял веры в детище Волкова.
Об аналитических способностях Агафона в ин-
ституте ходили легенды. СПС-2 производила расче-
ты в десятки раз быстрее своих собратьев. Ответы
ее отличались безупречной логикой и (если такие
определения применимы к машине) находчивостью
и остроумием. Об этом говорили в толпе ожидаю-
щих. Говорили также и о том, что Агафон-де свих-
нулся на теореме Ферма, подсунутой каким-то шут-
ником. Начал быстро, без раздумий бить текст, а
потом споткнулся, выдал россыпь точек, затем че-
тыре коротенькие формулы. Три из них были из-
вестны и представляли из себя последовательные
ступени освоения энергии вещества: обобщенная
формула химических превращений, затем дефект
массы, классическая полная энергии вещества, за-
то четвертая являла нечто несуразное, со значком,
который не мог быть расшифрован иначе, как плот-
ность вакуума.
Математики выслушивали эти полусплетни, по-
нимающе трясли головами и замолкали, глядя на
дверь резиденции. В центре двери красовался зер-
кально-желтый глазок, к которому достаточно было
приложить палец, как замок тут же щелкал и дверь
распахивалась. Горестным для аспирантов обсто-
173
ятельством являлось то, что давно определенная ве-
роятность повторения дактилоскопического узора у
различных людей составляла бесконечно малую ве-
личину. А цену бесконечно малому аспиранты-ма-
тематики хорошо знали.
2
На улице быстро темнело. В подступившей ду-
хоте деревья поникли черным воском листьев. Ше-
лест их стал почти неразличим за рокотанием гро-
ма. Послышались шаги. «Гракович»,— подумал зав-
лаб и сполз с подоконника. Действительно, через
минуту на пороге возник Гракович. Сказать в отно-
шении старшего инженера «пришел» как-то язык
не поворачивался. Гракович именно «возникал». Да
и к тому, как он работал, более всего подходило
слово «стремительно». Особенно удивляла Констан-
тина Тимофеевича способность Граковича обходить-
ся без декларации цели. Многие из тех, кого знал
Волков, исходили на слова, не оставляя сил для
достижения того, о чем говорили и к чему стреми-
лись. Гракович был их противоположностью.
Поздоровавшись, старший инженер указал на
« Техническую эстетику ».
— Никак новое увлечение у вас, Константин Ти-
мофеевич?
Волков улыбнулся. Гракович помимо своего «ос-
новного хобби» обзавелся еще одним — вел лето-
пись увлечений своих коллег.
— Нет, Володя, на этот раз ваша коллекция ос-
танется без пополнения. Принес кто-то из ребят, а
я вот решил полистать.
Волков помолчал, потом добавил:
— Что-то Быстров запаздывает сегодня.
— Я за него отдежурю, Константин Тимофеевич.
У Кирилла сегодня праздник—«День рыбьего ново-
селья».
Увлечение младшего научного сотрудника Ки-
рилла Быстрова началось с того, что он притащил в
лабораторию трехлитровую банку, в которой лениво
шевелили плавниками толстые золотые рыбки.
— Главное для рыбок — это простор! — говорил
174
Кирилл, любовно поглядывая в сторону банки.—
Вот сделаю аквариум... Большой, снизу подсветка...
Это будет сказка!
Через два дня Гракович увидел, как Кирилл
безуспешно пытался протолкнуть в дверь автобуса
огромный канделябр.
— А это-то зачем? — удивился Гракович.
— Для подсветки.
И Быстров с кряхтеньем взвалил канделябр на
плечо...
— A-а, «сказка»? — оживился Волков.— Надо
будет посмотреть.
— Ну, зрителей там и без нас хватило. На со-
седей новоселье большое впечатление произвело. Из
ЖЭУ звонили, интересовались, действительно ли
гражданин Быстров у нас работает.
— Ав чем дело? — не понял Волков.
— Да лопнула «сказка». На двести четырнадца-
том ведре. Так что прийти сегодня Кирилл едва ли
сможет.
...Грохнули распахнутые порывом ветра двери
лаборатории, и створки окна угрожающе-стреми-
тельно потянулись за сквозняком. Волков дернулся
по направлению к окну, но Гракович опередил его.
— Буря идет,— сказал он и тщательно задвинул
шпингалет.
— Пожалуй,— согласился Волков.— Пойду я,
пока дождя нет.
Он снял с вешалки плащ.
— Программа без изменений? — спросил Гра-
кович.
— Минут через сорок начинайте изменять
все три потока информации. Графики на столе.
Волков еще хотел что-то добавить, но передумал.
— Константин Тимофеевич... а вы-то сами, не-
ужели всерьез полагаете, что причина неполадок в
непрохождении потоков?
— Не знаю.— Волков никак не мог попасть в
рукав плаща.— Во всяком случае — это один из ва-
риантов.
— Раньше все было в порядке...
— На то и машина, чтобы в ней что-нибудь ло-
малось,— неуклюже пошутил Волков.— Впрочем,
сегодня это прояснится. А что это вы, Володя, за-
сомневались? Новые идеи есть?
’/2 6*
175
— Увы! — Гракович развел руками, улыбнул-
ся.— С идеями у нас последнее время туго...
3
Дорожка вывела Волкова к «резиденции». По-
скрипывая песком на каменных ступенях, Кон-
стантин Тимофеевич опустился на площадку лифта,
прижал указательный палец к глазку и стал ждать,
когда бдительная система электронной охраны об-
шарит тайники своей памяти.
Круг лиц, работавших с СПС-2, был невелик, но
почему-то на этот раз электронный сторож не торо-
пился пропускать Волкова.
— Э-э... Сим-сим, не узнаешь, что ли? — про-
бормотал Константин Тимофеевич.
Самообучающаяся плазменная находилась глу-
боко под землей. Наверху были только системы
«жизнеобеспечения» привередливого творения Вол-
кова: мощная подстанция, питавшая энергией Ага-
фона и насосы системы охлаждения вакуумного
колпака, под которым сатанели стиснутые магнит-
ным полем миллионы градусов звездного пламени.
Наконец двери распахнулись, и Волков вошел в
кабину лифта. Листы корабельной брони мягко сом-
кнулись и отрезали подземелье от лучей звезд, ко-
торые несли свою бессменную вахту где-то там, над
ватными одеялами облаков, выше молний, в звеня-
щей черной пустоте. За стеной проскочили три слоя
железобетона.
«Взрыв сверхновой можно переждать»,— шути-
ли в лаборатории, знакомясь с проектом «резиден-
ции Агафона».
Волкову предстояло свидание со своим детищем.
Не в буквальном, конечно, смысле. Никто из созда-
телей не видел СПС-2 воочию. Даже защищенные
телекамеры время от времени выходили из строя,
глядя на скрученный спиралью плазменный шнур,
в котором хаос ядер и электронных оболочек пред-
ставал порядком более высокого содержания: струк-
турами памяти с их немыслимыми комбинациями.
Свидания, о которых идет речь, внешне выгля-
дели довольно странно: шаркая большими войлоч-
ными туфлями, сотрудники лаборатории аналого-
176
вых систем шли к особому аппарату, стоявшему в
центре небольшой комнаты. Аппарат внешне напо-
минал сушилку для волос в парикмахерской. Это
был блок интуиции.
Основную массу информации Агафон получал
с обычных считывателей. Постоянно новые сведе-
ния тремя потоками: точные науки, естественные,
гуманитарные — поступали в электронную память
машины. Но просто обладать знаниями мало. Надо
еще уметь быстро и безошибочно выбрать из их
массы единственно необходимые. У человека это
качество называется интуицией. Этому же хотели
научить СПС-2 ее создатели, для этой цели и пред-
назначалась «сушилка». По инструкции севшему в
кресло полагалось читать художественную литера-
туру. Можно было смеяться и плакать. Можно было
даже вздремнуть, если подлежащая прочтению кни-
га казалась неинтересной. Для создателей Агафона
важным было даже не то, что читали сидящие под
«сушилкой», а то, как читали: чувства и пережи-
вания людей. Предполагалось, что механизм эмо-
ций и интуиция связаны между собой и что наибо-
лее сильные из процессов, происходящих в мозгу
человека, Агафон был способен улавливать. Но все
это только предполагалось. С определенностью ска-
зать о том, как влиял блок интуиции на работу
машины, не решился бы никто. СПС-2 была моделью
экспериментальной.
В лаборатории быстро сформировались литера-
турные вкусы. Игорь всегда умудрялся попадать на
фантастику. Причем на самую лучшую. Представ-
ление о мирах, созданных Брэдбери и Ефремовым,
Агафон получал только от Игоря. Волкову уступили
Шекспира и Толстого. Сеня не единожды всплакнул,
читая «Консуэло». Кирилл был «всеяден»—читал
первые две страницы и засыпал.
Константин Тимофеевич помнил, как специаль-
ным рейсом блок интуиции доставили в Сосновск
из Ленинграда.
Сотрудники тихо стояли перед стендом, на ко-
тором красовалась гнутая полость. Техник-виртуоз
Сеня Вынер пересчитал число нулей перед цифрой,
означавшей массу платиновой сеточки-паутинки,
охнул и ушел к другу в соседнюю лабораторию де-
литься впечатлениями...
7 Заказ 6287
177
Сеточка плавала в особом органическом масле
и должна была по замыслу конструкторов регист-
рировать очаги возбуждения внутри человеческого
мозга. Всем четырнадцати миллиардам нервных
клеток ставилась в соответствие картина конвектив-
ных токов в масле, прошедшем такую очистку, что
в сравнении с ним дистиллированная вода показа-
лась бы Нилом в период половодья.
Вернувшийся Сеня осторожно ткнул пальцем в
ту сторону, где предположительно находилась се-
точка, и философски молвил:
— С позиций здравого разума, ее здесь нет.
Долго еще в лаборатории существовала расхо-
жая шутка — начинать все словами: «С позиций ра-
зума»...
Вечный же скептик Игорь, прохаживаясь мимо
бетонных оснований для лазерных сканеров, презри-
тельно цедил сквозь зубы:
— Эмпирика...
В устах выпускника матфака университета сло-
во «эмпирика» было ругательным.
НЛО, ИЛИ ДВОЕ
НЕ В СВОЕЙ ТАРЕЛКЕ
1
Таранькина Гарь осталась позади и до Грачевки
было уже рукой подать, когда гроза догнала ребят.
Молнии одна за другой раскалывали небо. Гром,
утратив бархатистость звучания, тяжело падал на
озаренный сиреневым светом лес.
— Говорил, остаться надо было! — крикнул
Пашка.
Тихон размеренно шагал впереди.
— Счас бы в сене лежали...— прибавляя ходу,
ворчал Пашка.— А то как молния в вилы те звез-
данет, так... Та-а-а...— повторил он и с удивлением
понял, что стоит на четвереньках в густой траве, а
ночь наполнена оглушительным звоном. Недоуме-
вая, Пашка поднялся: метрах в десяти стоял... или
стояло, мерцал... или мерцало. Непонятное такое.
Аппарат... Светлый купол покоился на более широ-
ком и темном основании. Больше всего непонятная
178
штуковина походила на громадный дождевой пу-
зырь, который почему-то не лопается. Через проз-
рачную оболочку была видна странного вида па-
нель с клавишами. Над ней висел светившийся го-
лубоватым светом шар, похожий на глобус. От
«пузыря» не исходило ни звука.
Вытирая руки о рубашку, Павел осторожно дви-
нулся к таинственному предмету. Краем глаза он
видел Тихона, заходившего с другой стороны. Ре-
бята остановились, в любой момент готовые сорвать-
ся с места.
— Что это? От молнии, что ли? — Пашка крут-
нул головой, словно надеялся увидеть еще пару по-
добных пузырей.
Тихон молчал. Ничего подобного он никогда не
видел.
Так и не дождавшись ответа, Пашка медленно
приблизился вплотную к куполу. Тихон опередил
друга. Вот он протянул руку и тут же отдернул ее.
— Что?! — окаменел Пашка.— Долбануло?
Его не оставляла мысль о грозовом происхожде-
нии «пузыря».
Тихон молча разглядывал руку. Убедившись,
что с ней все в порядке, осторожно поднес ее к ку-
полу и погрузил в странное неосязаемое вещество
по локоть.
Пашка понял, что дышит ртом. Тряхнув нечеса-
ными патлами, он тут же внес посильный вклад в
дело исследования — сопя полез под купол. Опус-
тившись на мягкое основание странного аппарата,
он после секундного колебания попробовал, как в
нем дышится. Дышалось легко. На Пашкином лице
появилась блаженная улыбка. За куполом шевелил
губами Тихон. Беззвучно, как фотовспышка, по-
лыхнула молния. Тихон вытащил слегка упиравше-
гося Пашку из-под купола.
— По системе надо,— оказал он и сам полез в
аппарат.
Павел, предпочитавший любой системе бессис-
темность, немедля забрался следом.
— Ух ты! Пульт? — восхитился он и на коленях
направился к странному устройству, напоминавше-
му электроорган и стол учителя географии одновре-
менно. Вдруг он застыл на месте и испуганно обер-
нулся к Тихону:
7*
179
— Слышишь? — шепотом спросил он и поднял
палец.
Тихон прислушался, но под куполом царила аб-
солютная тишина. Пашка напрягся и вытянулся,
словно спаниель на стойке.
Тихон только хотел сказать, что ничего не слы-
шит, как вдруг волна неясных звуков обрушилась
на него. Здесь было все: и шум волн, и крики чаек,
и чей-то торопливый разговор, тревожные интона-
ции которого постигались раньше, чем сознание
могло уловить смысл слов. Вся эта какофония, поч-
ти физически ощутимая, обрела ясность, и Тихон
понял, что его спрашивают. Кому-то позарез нужны
были ответы на все вопросы, мыслимые и немысли-
мые, и этот кто-то вцепился в его сознание. Особен-
но неистовствовал вопрос «Зачем»? Он пронесся в
сознании, унося за собой жалкие вскрики-ответы.
Что-то вроде: «Зачем жить?» или «Зачем жизнь?»,
потом об отце, о матери, внезапно о давно умершем
деде. Какие-то нелепые воспоминания: крахмаль-
ная скатерть, залитая чернилами, урок в школе,
как с Люськой целовался, и все это — зачем? По-
чему? Как? Что?
В следующее мгновение ребята уже сломя голову
бежали под вспышками молний. Словно подгоняя
их, грохотал гром, и так долго собиравшийся дождь
хлынул наконец в полную силу, сбивая с сосен су-
хие ветки и наполняя воздух водяной пылью.
За деревьями замелькали огни Грачевки, и ре-
бята остановились, переводя дух. Бежать дальше
расхотелось. Пашка, съежившись, разглядывал по-
белевшие под дождем носки кедов. Тихон, опершись
о ствол сосны, тяжело дышал.
— А чего это ты рванул? — спросил Пашка. Это
было очень похоже на него. Если кто и «рванул»,
так только не Пашка.
— Отстать боялся,— буркнул Тихон и вытер
мокрым рукавом мокрое лицо.
— Что это было, а?.. Чуть не разорвали. Как
же это все сразу сделать? Уж хоть бы по очереди...
— Что-о? — удивился Тихон.— Что ты гово-
ришь?
— Я говорю...— Пашка нерешительно начал и
замолчал, сощурив глаза.— Не-е... ты сперва. Ты
тоже не можешь все сделать?
180
— Я ответить не могу. Интересно выходит...
Меня, значит, спрашивают, а тебе предлагают?
— А о чем тебя спрашивали?
Тихон вдруг понял, что он не может ответить
на этот вопрос.
— Как-то сразу обо всем. Зачем, мол, все?
Я, мол, зачем? Живу, нет... даже не живу, а боль-
ше как-то... Зачем, мол, я есть?
— Ты смотри...— Пашка задрал лицо к небу.—
А мне говорят: разбери, давай, все.
— Что все?
— Ну, все... Понимаешь, что есть... А потом со-
бери...
— Да...— подвел итоги Тихон,— поговорйли...
Он посмотрел на свои джинсы. На левой штани-
не висел здоровенный клок. «Где умудрился толь-
ко? — думал Тихон.— Видно, когда через кусты
продирался».
Некоторое время они молчали, потом Тихон за-
правил выбившуюся рубаху под пояс и решительно
сказал:
— Пошли!
— Куда? — напугался Павел, выдав себя. Он
очень боялся, что Тихон не решится больше вернуть-
ся к странному аппарату.
— Не домой же... Вилы. Понимаешь, вилы мы
забыли,— сказал Тихон и зашагал к лесу, скользя
по размокшей тропе.
Обойдя купол стороной, они побрели по густой
траве и вскоре нашли вилы там, где им и следова-
ло лежать. Можно было возвращаться, но ноги са-
ми собой подвели ребят к загадочному аппарату.
Павел осторожно обошел купол и остановился,
глядя на сияющий за прозрачной завесой бело-го-
лубой шар. В неярком свете, исходившем от «гло-
буса», было видно, как от мокрой рубахи Тихона
поднимался пар. Вспыхнула молния, озарив низ-
кие облака, заливая голубым сиянием лес. В нава-
лившейся черноте ночи заворчал гром. Утихший
было дождь с новой силой обрушился на землю.
— Воду не пропускает! — крикнул Пашка и по-
казал на струи воды, стекавшие по куполу.
Тихон, не выпуская вил, подошел поближе и
осторожно погрузил руку в купол. Призрачно по-
блескивавшей под куполом руке было тепло. Ни
181
слова не говоря, он засунул под купол голову. Паш-
ка последовал примеру. Некоторое время они сто-
яли так, прислушивались. Но под куполом стояла
удивительная тишина, нарушаемая только Пашки-
ным пыхтением.
— Ну что? Лезем, что ли? — спросил он и, не
дожидаясь ответа, забрался под купол.
Тихон потоптался на месте, оглядываясь по сто-
ронам, потом ухватил вилы, словно копье, и забро-
сил в кусты.
— Нет, ты понял? — спросил его Пашка. В го-
лосе его слышалось торжество. Потянув Тихона за
рубаху, он снова повторил вопрос: —Ты понял, что
ты сухой?
Тихон с удивлением оглядел себя и убедился, что
он действительно сухой. В кедах, где только что
хлюпала вода, также было совершенно сухо.
Пашка, высунув руку за купол, набрал полную
пригоршню воды. Втянув ладонь, счастливо засме-
ялся:
— Не пускает!
Внимание Павла переключилось на пульт. Под-
сев к нему, он по-хозяйски осмотрел все, что на нем
находилось, пересчитал клавиши.
— Девять штук,— сообщил он.— Две у глобуса,
шесть посередке и еще одна.
Тихон встал во весь рост, и голова его высуну-
лась из-под купола. Влажный ветер ударил в лицо,
заставив на мгновение закрыть глаза, и унесся в
лес, запутавшись там в соснах.
Тихон запрокинул голову так, что захрустели
кости, и, счастливо улыбаясь, опустился на колени.
— Купол — полтора метра высотой,— сообщил
он,— а диаметр основания этого...
Любитель бессистемности возился с глобусом.
— Хм... вращается... Только что не вращался,
а тут вращаться начал. Как они его подвесили? —
недоумевал он, оглядывая глобус, который, ни на
чем не держась, сохранял фиксированное положение
в пространстве.
— Кто это «они»? — спросил Тихон с легким от-
тенком раздражения. Ему не нравилась всегдашняя
Пашкина манера начинать со сладкого.
— Кто тарелку сделал,— рассеянно отвечал
Пашка, пропуская глобус сквозь сцепленные в
182
кольцо руки. Все его техническое мышление, вос-
питанное повседневностью и ею же проверенное, на-
отрез отказывалось понять способ подвески бело-
голубого шара. Сопя, он уцепился за глобус и по-
пытался сдвинуть его с места.
Тихон не выдержал:
— Да что эт-то за привычка такая, все кру-
тить!?— взревев, он хлопнул себя по коленям и
вскочил... но тут же присел, схватившись руками
за голову.
Пашка испуганно поднял руку. Она уперлась в
жесткую невидимую преграду. Напрасно ребята ли-
хорадочно ощупывали купол. Выхода не было.
— Я все понял,— сказал Павел.— Это ловушка
для дураков.
Тихон, осознав всю безрезультатность поисков
хоть какой-то лазейки в броне купола, молчал.
Далекая вспышка молнии выхватила из темно-
ты Пашкино лицо с круглыми совиными глазами.
— Это марсиане подсунули тарелку,— продол-
жал он.— Сейчас повылазят из кустов: «Кто-то,
кто-то нам попался в этот раз?»
— Угу... А ты им: «Это я — Пашка Русаков».
Пашка засмеялся:
— Ерунда получается... Как-то же отсюда мож-
но выйти...
И прежде, чем Тихон успел помешать, Павел на-
жал первую попавшуюся клавишу.
...Лес прыгнул навстречу, завалился набок. Кто-
то свирепый и сильный навалился на голову и пле-
чи Тихону, стараясь скрутить его в кольцо...
2
Пашка постанывал и гладил ногу повыше коле-
на, виновато глядя на подымавшегося Тихона. Тот
покрутил головой, потрогал шею, кашлянул, про-
веряя голос, и, наконец, счел возможным говорить.
— Ты вот что, марсианин... Ты, это...
Тихон опять осторожно покрутил головой:
— А то...
Пашка виновато поежился.
— Где лес? — Тихон постучал по куполу.— Это
что? Где это мы?
183
Вокруг не было видно ничего, кроме ровного
серебристого сияния.
— У тебя что, язык отсох?
— А я откуда знаю? — огрызнулся Павел.—
Я нажал только, а оно давай голову откручивать.
И ногу вон...
Пашка с преувеличенным страданием глянул на
свою ногу.
— Тебе бы еще руки открутить! — кипятился
Тихон.— Ну, что ты лезешь, куда не просят?! Ка-
кую нажимал?
Пашка посмотрел на пульт.
— Вон ту, вроде...
— Вон ту, вон ту...— Тихон не решался притро-
нуться к клавиатуре.
Внезапно еще больше посветлело, и через какое-
то мгновение ребятам открылась картина ошелом-
ляющей красоты: яркая луна висела в черном небе,
усеянном звездами, а вокруг!.. А вокруг и внизу
громоздились без конца и края снежные горы об-
лаков, залитые лунным сиянием!
Павел от неожиданности со всхлипом втянул
воздух и вцепился в непрозрачную панель пульта.
У Тихона обмерло все внутри и закружилась го-
лова.
Видение исчезло так же неожиданно, как и по-
явилось. Вокруг снова стояло серебристое сияние.
— Вот это да! — заорал Пашка.— Я же говорил!
Говорил! Тарелка это! Забыли марсиане или броси-
ли, может.
— Ты не так говорил,— поправил его Тихон.—
Ты говорил: «Подсунули».
Павел пропустил замечание мимо ушей. Все его
существо наполнилось неописуемой радостью. Каза-
лось, еще немного и он начнет светиться от этой не-
истовой радости, переполнявшей его.
— Ну, конечно! — продолжал кричать он.— Гло-
бус у них заместо карты! А это, значит, чтобы уп-
равлять ей!
— Чего ты кричишь? — отрезвляюще спокойно
спросил его Тихон.—Ты что, с марсианами догово-
рился? Тарелка эта твоя теперь? Ты, может, и вый-
ти из нее можешь?
Пашка постучал по куполу:
184
— Нет, но я знаю, что эта клавиша «Вверх»
была.
— Об этом я и сам догадался.
—• Я просто не знал, что надо потихоньку нажи-
мать,— оправдывался Павел.— Я думал, как на
пианино... А оно потом само руку прижало.
Тихон подсел к пульту и осторожно притронулся
к той самой клавише, которую до этого так бесце-
ремонно нажимал Пашка.
Тарелка дрогнула, и в ту же секунду опять стал
виден бескрайний облачный простор.
От необычности картины, от того, что возникало
ощущение оторванности от всего и вся, у Тихона
опять закружилась голова и сладко засосало под
ложечкой. Пашка старательно выводил «первым
голосом» что-то среднее между «э-э-э» и «и-и-и».
Облачные горы громоздились одна на другую,
таяли, вырастали из ничего и быстро плыли нераз-
рывным фронтом.
— Левку бы сюда, а, Тихон,— оборвал свое пе-
ние Павел,— он бы стихами загово...
Тихон мрачно взглянул на Пашку. Увидев его
жалкое и в то же время счастливое лицо, удивленно
поднял сросшиеся на переносице брови:
— Что это с тобой?
— Левку бы сюда,— глупо улыбаясь, повторил
Пашка,— он бы стихами заговорил... А, Тиш?
— Я тебе сам петь буду,— пообещал Тихон,—
если... твои марсиане нас живыми отпустят.
Растопыря пальцы над клавишами, Тихон ре-
шал уже известную в истории задачу. Правда, у то-
го, кто столкнулся с ней впервые, выбор был беднее.
Не девять клавиш, как у Тихона, а всего две копны
сена. Но несмотря на некоторые различия в усло-
виях задачи, результат мог оказаться тем же са-
мым. Пашка интуитивно почувствовал опасность.
— Жми любую,— храбрясь, посоветовал он и
после паузы добавил: — Потихоньку только...
Справедливости ради следует отметить, что по
части управления всякой техникой Тихон ^ыл вир-
туозом. Даже школьный, видавший виды, ГАЗик,
как всегда казалось Пашке, узнавал Тихона. Паш-
ка мог бы поклясться, что услышал, как старая ма-
шина покряхтывала от удовольствия, когда Тихон
садился за руль. А уж строптивости ее при этом как
185
не бывало. Куда исчезал натужный вой! Ветеран
становился стремителен, как «Волга», а по плав-
ности хода мог соперничать с «Жигулями».
Вздохнув, Тихон поиграл в воздухе пальцами.
На искрящемся фоне облачного покрывала черный
силуэт его был карикатуно схож с пианистом, ре-
шившим сыграть на незнакомом инструменте. Дело
осложнялось не только тем, что строй музыкально-
го инструмента составлял для пианиста тайну, но
также и тем, что в случае неправильно взятого ак-
корда пианиста вместе со слушателем ждали послед-
ствия, которые никто не решился бы предугадать.
То немногое, о чем сожалел в эти минуты Па-
вел,— было отсутствие скобы в полу тарелки.
— Угу... так, так... Ага...— раздавалось под ку-
полом.
Тарелка, мягко покачиваясь, исполняла замыс-
ловатый танец.
— Готово,— неожиданно сказал Тихон.— Мо-
жем лететь.
— Хм... И домой?
— Можно и домой,— нарочито дежурным тоном
отозвался «пианист» и возложил руки на клавиа-
туру. Ускорение мягкими лапами вцепилось в Пав-
ла, и тому пришлось ухватиться ва угол пульта.
Сначала нерешительно подрагивая, но затем все
смелее и увереннее тарелка, снижаясь, входила в
вираж.
Тихон окончательно освоился с удивительно лег-
ким управлением тарелки, и облака понеслись на
них снизу так стремительно, что Пашку оторвало
от пола.
— 3-з-зем-ля же...— сквозь зубы начал он, едва
держась за округлый выступ пульта. Но падение
уже замедлилось. Тарелка полого скользнула к при-
ветливо мигавшим огням Грачевки, проплыла над
прудом, перескочила через улицу и медленно опус-
тилась на мокрую траву во дворе Пашкиного дома.
Пузырилась под дождем лужа. Тускло отсвечи-
вали окна дома. Беззвучно шевелил листьями ог-
ромный тополь во дворе. Все было рядом — рукой
подать. Если б рука эта не упиралась в прозрачную
броню купола.
— Вулкана уволю,— сказал Пашка, глядя на
будку, в которой, свернувшись калачом, спал пес.—
183
Совсем мышей не ловит. Хозяин не в своей тарелке
прикатил, а он, понимаешь, ни гугу.
Тихон молчал^ обдумывая положение.
Как-то так сложилось в их отношениях, что при-
нимать решение в трудных ситуациях было делом
Тихона. Внешне неторопливый, даже производящий
впечатление тугодума, он неизменно оказывался
прав в ситуациях,, допускавших выбор. Бессменный
судья всех спортивных соревнований, диспетчер в
драке, умеющий видеть сразу за всех. Причем драк,
в отличие от Пашки, он , не выносил. Считал пос-
ледним делом решать проблемы «вручную». «На-
дежный»,— однажды охарактеризовал его любитель
психологических портретов Левка. «А я? Я — ка-
кой?»— поинтересовался тогда Павел. «Ты у нас,
Паша, парень на «два О»,— сказал с усмешкой Лев.
«Как это?»—опешил Пашка. «Обидчив, но Отход-
чив»,— пояснил Левка.
— Купол впустил? — неожиданно спросил Ти-
хон.
— Кого? — испугался Пашка.
— Нас с тобой.
— Ну...— почувствовал подвох Павел.
— Выпускал?
— Выпускал...— неуверенно согласился Пашка.
— Это я к тому, что если бы им надо было нас
того... то они бы сразу это сделали.
— Правильно! — обрадовался Пашка.
— А что ты сделал, после чего он нас выпус-
кать перестал?
— Чего я такого сделал? — возмутился Павел.
— Глобус! Все началось с глобуса! Навалился
и давай оси гнуть...
— Да где оси? Какие оси? Нету у него...
Пашка оказался около пульта.
— Стоп! — рявкнул Тихон.— Убери лапы.
Пашка обреченно махнул рукой и отодвинулся.
Тихон стал осторожно покручивать глобус.
— Это не глобус,— заключил он.
— Правильно! —с готовностью поддержал его
Павел.— Не глобус. Нет, нет... Дурак поймет, что не
глобус это,— изощрялся он.— Не похоже даже.
Тихон молча ждал, пока утихнет оскорбленное
Пашкино самолюбие.
187
— Это... материализованное изображение нашей
Земли.
— Сам придумал? — не глядя на Тихона, поин-
тересовался Пашка.
— В инструкции к летающим тарелкам прочи-
тал,— съязвил Тихон.— Смотри, одна половина его
темнее другой.
- Ну.
— Граница света ползет.
— Что-о? — не выдержал Пашка и уставился на
шар.
— Раньше она не тут была,— отодвинул его
плечом Тихон.— К тому же какой резон облака на
глобусе рисовать? Вот, видал... циклон. Кстати, ты
не помнишь, как повернут был глобус, когда мы
сюда забрались? Вернуть бы его в то же положение.
Но Пашка уже ничего не слышал. Он глядел
на две клавиши, расположенные неподалеку от гло-
буса, и сам себе удивлялся: как это он не Попробо-
вал нажать на одну из них, на левую, которая, это
точно знал Пашка, могла освободить их из плена?
Надо было нажать на нее еще там, в воздухе, над
Таранькиной Гарью. Но тогда словно мешало что-то
взять и нажать. Теперь же это стало необходи-
мостью.
Ярчайшая вспышка света заставила Тихона при-
гнуться. Он ожидал боли, грохота и еще невесть
чего. Но был только свет.
Тихон открыл глаза.
Тарелка висела над пустыней.
— Привет,— дружелюбно сказал Пашка и на
всякий случай отодвинулся. Пустыня никак не вхо-
дила в его планы.
«Тоже мне... марсиане...— с обидой подумал
он,— ...нажми, нажми»...— и поежился под взгля-
дом друга.
Тихон, так и не решив, что ему следовало сде-
лать с Пашкой, осмотрелся. Насколько глаз хвата-
ло, кругом простирался песок. Ни кустика, ни де-
ревца, ни даже маломальского миража не было по-
близости. Только песок, покрытый мелкой рябью
волн. Высоту определить было трудно. Не было
ориентиров. Тихон приподнялся на коленях и тут
же испуганно сел. Рука, протянутая к куполу, не
нашла привычной уже опоры. Пашка, перехватив
183
взгляд Тихона, с гордо-независимым видом принял-
ся смотреть по сторонам. Его поведение свидетель
ствовало о том, что он, конечно же, с самого на-
чала знал, что купол снова стал проницаем, и такие
вот леденящие взгляды друзей, вроде того, которым
одарил его Тихон, прощать не намерен.
Убедившись, что купол выпускает, Тихон улегся
на пол и свесил голову за край тарелки. Рядом не-
медленно пристроился Пашка и плюнул в пустыню.
— Может, это сон такой, а, Тихон?
— Может... Коллективный сон. Слышь, Павел,—
Тихон втянул голову под купол,— сядь сюда. Да,
да... подальше.
Когда Пашка перебрался подальше от пульта,
Тихон медленно опустил тарелку на песок.
— И попробуй только двинуться с места,— при-
грозил он, выбираясь из тарелки.
Жар шел отовсюду. Песок был раскален, и воз-
дух, едва заметно колышущийся, был сух и зноен.
Пот почти сразу же проступил на лбу.
— Останься здесь без транспорта...— подумал
Тихон и на всякий случай оглянулся на тарелку.
Все было в порядке. Тарелка поблескивала куполом,
а под ним, безучастный ко всему, лежал, закинув
руки за голову, Пашка.
То, что с воздуха казалось мелкой рябью, ока-
залось крупными волнами. Идти по песку было
трудно. Особенно трудно было подниматься на пес-
чаные кручи. С виду они казались монолитными,
а на самом деле состояли из мелкого, сыпучего пес-
ка, непрерывно ползущего под ногами. Тихон почти
на четвереньках одолел бархан и стоял на вершине,
истекая липким потом. Пустыня один на один каза-
лась еще более величественной. Бесконечной чередой
барханы уходили к горизонту и терялись из виду
в дрожащих струях нагретого воздуха.
Тихоном овладело странное ощущение нереаль-
ности происходящего. Все это: и ночная гроза в
Грачевке, и невероятная находка, а теперь еще и
раскаленная печь пустыни — показалось ему каким-
то фантастическим фильмом, невольным персона-
жем которого он стал. Казалось, стоит только вый-
ти из зрительного зала или выключить телевизор,
как все происходящее немедленно исчезнет.
— Ну, что? — раздалось совсем рядом.
189
В двух шагах от Тихона в воздухе висела тарел-
ка. Пашка, наполовину срезанный куполом, лежал,
опершись локтями на выступающее основание, и
смотрел в ту же сторону, что и Тихон.
Тихон вытер пот со лба.
— Странное что-то получается,— сказал он.—
Значит, дома выйти из-под купола нельзя, а тут, в
пустыне,— пожалуйста...
— Разобрался я,— сказал, зевая, Пашка.— Все
проще пареной репы. Залезай, домой поедем. Теперь
и дома можно будет выйти.
Тихон забрался под купол и вздохнул облегчен-
но: техника кондиционирования тарелки действо-
вала безупречно.
— Вот, видишь, где мы? — Пашка ткнул паль-
цем в глобус.— Точка вот... видишь?
— Ты мне скажи, откуда она взялась? Не было
ведь никаких точек?
— Знаю, что не было.
Пашку разморило на солнышке. Он зевал и кле-
вал носом.
— Так откуда?
— Заказал я. Понимаешь, заказал... Она так мо-
жет,— поведя рукой, пояснил Павел.
— Ерунду говорит какую-то...
— Чего ты...— сонно сопротивлялся Пашка.—
Ерунду, сразу. Я и клавиши заказал. Эта вверх, ду-
маю, тогда эта — вниз, думаю.
— Ав лоб какая будет, ты не думаешь? —
взъярился Тихон.— Он, понимаешь, заказывает и
молчит!
— Да не знал я... Не знал! Думаю, ну как мы
определяться будем? Хоть бы точка, там, где мы...
А она — раз и появилась. И про клавиши сразу
понял.
Пашка принялся вращать глобус.
— Что-то тут речек много, Тихон... Которая на-
ша? Поставить надо хоть приблизительно.
Точка плясала где-то в верховьях Лены.
— Уйди, троглодит!
Тихон, полагаясь на чутье, повращал глобус,
подведя под точку то место, где должен был нахо-
диться Сосновск.
— Давай...— отстраняясь от пульта, сказал
он.— Раз ты такой любимец у марсиан.
190
Ускорение, в который раз за сегодняшний день,
навалилось на плечи ребят, и пустыня оказалась
далеко внизу.
3
Над слякотными Грачевскими улицами, ныряя
и раскачиваясь, беззвучно плыл неопознанный ле-
тающий объект, проще говоря, летающая тарелка.
И именно бесшумность транспортного средства вы-
вела из себя бдительных дворняг.
Метнулась в подворотню, заливаясь лаем, пер-
вая. Глухо забрехала спросонья другая. Вскоре вся
деревня была заполнена разноголосым воем и лаем.
Захлопали двери домов. В темноте послышались
голоса.
— Ис чего это они, черт их дери? — спросил
первый.
— Сам не пойму,— ответил второй.
— Тьма кромешная,— молвил первый голос.
— Хоть бы звездочка на небе,— поддержал его
второй.
— Опять дождь будет,— поддержал разговор
кто-то в исподнем с противоположной стороны
улицы.
Как-то сам собой разговор перескочил на сено-
заготовку, потом на события в Африке и на про-
блемы энергетического кризиса.
В темноте засветился огонек папиросы.
В самый разгар беседы в конце улицы появился
некто в белой рубахе. Разговор, дошедший тем вре-
менем до советско-американских отношений, пре-
рвался.
— Это, никак, Волков сын? — спросил первый
голос.
— Вроде он,— согласился второй.
— Ты чего это среди ночи шастаешь? — обра-
тился к Тихону третий.
Тихон, не останавливаясь, дружелюбно сказал:
— Сено сгребали... Вот и задержались.
ПОЗВОЛЬТЕ, НО...
1
Тяжелая августовская зелень листьев была усы-
пана сверкающими каплями воды. Весь сад носил
следы ночного ливня. Асфальт дорожек был засы-
пан песком и сбитыми ветками. В лужах лежали
розовые облака, и капли, падающие с деревьев,
разбивались о них. Неподвижный утренний воздух
вобрал в себя запахи грозы, мокрого песка, листь-
ев и был так плотен, что у Константина Тимофееви-
ча перехватило дыхание, и он остановился, привы-
кая к оглушительному гомону птиц и буйству утрен-
них красок.
Каждый раз после ночи, проведенной в подзе-
мелье, он бывал поражен контрастом этих двух ^ми-
ров — подземного, лишенного запахов, красок, зву-
ков, в котором даже эмоции были строго регламен-
тированы, и этого — настоящего, жившего по своим
извечным законам.
Улыбнувшись, Константин Тимофеевич закинул
руки за голову, потянулся и зашагал к институту,
в стеклах которого сияло утреннее солнце.
Вахтер встретил Волкова испуганно-сочувствен-
ным взглядом. Константин Тимофеевич истолковал
это по-своему:
«Вот видишь,— обратился он к себе,— тебя уже
люди жалеть стали. Доработался. Два года без от-
пуска!»
Внезапно он почувствовал необыкновенную ус-
талость. Захотелось немедленно, сейчас же, не за-
ходя в лабораторию, бросить все и катить куда гла-
за глядят. Например, в Грачевку к брату.
Сейчас так хорошо в Грачевке! Можно будет за-
хватить удочки и махнуть на остров. А там бездум-
но валяться на песке целый день. И болтать с пле-
мянником о чем угодно. Хоть о Бермудском тре-
угольнике, хоть о достоинствах новой модели
«Москвича».
Внезапно вспыхнувшее желание ехать в Грачев-
ку было настолько сильным, что Константин Тимо-
феевич остановился посредине лестничного проле-
та, готовый повернуть обратно. Мысленно он уже
видел себя стоящим в очереди за билетами на ав-
192
товокзале. Он даже несколько шагов вниз по лест-
нице сделал, но опомнился.
«Что это со мной?» — мелькнула мысль.
Представив себя со стороны, бормочущего и топ-
чущегося на лестнице, Константин Тимофеевич ус-
тыдился и медленно пошел вверх, налегая рукой на
перила. Но желание съездить в Грачевку не остав-
ляло его.
«А что, в самом деле? — думал он.— Возьму я
денька три, отдохну».
Решение успокоило Волкова, и он бодро зашагал
по коридору. Перед дверью мельком взглянул на ча-
сы, вошел... и увидел всю лабораторию в сборе.
Вновь взглянул на часы. Может, ошибся? Нет...
шесть часов утра. Что за черт... Может...
Волков почувствовал, как на лбу выступил пот.
«Агафон!»
Не сводя глаз с сотрудников, Константин Тимо-
феевич сделал два шага, посмотрел на экран мони-
тора. Экран полыхал ровным зеленым светом. Все
было в порядке.
— В чем дело? — хрипло спрос л Волков.
Закашляли, заскрипели стульями, заперегляды-
вались. Заговорил Гракович:
— Агафон коротнул сеть. Сначала два броска...
Системы сразу на аварийный... Тут он и коротнул.
Константин Тимофеевич впервые видел старшего
инженера подавленным.
Пожевав губами, Гракович продолжил:
— Сначала началась чехарда с графиками при-
роста информации. По всем составляющим... По ин-
струкции, вас положено снимать... Связь не рабо-
тает. Включаю аварийную, и та молчит. На экране
вижу, что у вас все в порядке...
— Погоди...— не дослушал Волков.— Он что, на
резерве, что ли?!
Не веря собственным глазам, он смотрел на щит
управления. Приборная группа основной сети мерт-
во высвечивала нули.
— Но ведь... установка действует?!
Пальцы Волкова забегали по пульту монитора.
На экране стала видна внешняя спираль, потом
внутренняя, еще одна... Вот и конец шнура, мягко
и неровно дрожащий, словно заячий хвостик.
«Целехонек... Рванул в импульсе энергию основ-
193
ной сети, спалил все, что было можно, и переехал на
резервное писание. Как на такси из автобуса пере-
сел. На ходу причем...»
Константину Тимофеевичу стало жаль Грако-
вича. Ночью, один-одинешенек, он увидел это пер-
вым. Понятно, почему он послал за всеми сразу.
Волков ткнул кнопку прироста информации. За-
пело счетное устройство. На экране дважды мигну-
ло изображение координатной сетки, после чего за-
горелась еще одна шкала.
«Порядок не тот»,— отметил Волков и вновь на-
жал кнопку.
Цикл повторился, и на шкале появилась та же
самая цифра. Лишенная эмоций электронная сис-
тема пыталась убедить ученого в том, что Агафон
за одну ночь получил чуть ли не в сто раз больший
объем информации, чем когда-либо...
«Но это же чушь...»—растерянно подумал Вол-
ков. Взгляд его упал на лежащий рядом тест-блок.
«Значит, не поверили тоже... Кто в это поверит?»
— Графики на столе,— безучастно произнес
Гракович.
Константин Тимофеевич внимательно всматри-
вался в ленты самописцев. Линии прироста инфор-
мации. Две ушли в нуль. Одна проходит. Что это за
поток? Та-ак... ясно. Гуманитарная составляющая.
Позвольте, но если информация практически не
поступала к Агафону, откуда же такой колоссаль-
ный прирост ее уровня?!
Волков медленно поднялся с кресла оператора.
— Ну-ну...
— Что вы сказали? — перестал грызть ногти
Сеня Вынер.
Был он человек простодушный и какой-то не от
мира сего. Говорил всегда очень искренне и очень
непонятно. Все, что слышал, воспринимал букваль-
но. «Все твои беды,— частенько вразумлял его
Игорь,— происходят от того, что буква в фамилии
у тебя не та. Если бы была «и» вместо «ы» — быть
бы тебе доктором наук. Ну, сам подумай, разве в
Академии устояли бы перед такой фамилией?»
Волков долго смотрел в голубые добрые глаза
Вынера, пока до него дошел смысл вопроса.
— Нет, нет... ничего.
Снова белые ленты диаграмм ползли перед гла-
194
вами Константина Тимофеевича, и он, как охотник
по следам на пороше, пытался определить, что же
именно сделал Агафон. Вот отдал энергию. Много...
Хватило бы, чтобы котлован под дом вырыть. И с
этого момента берет больше, чем обычно. Куда ему
столько? И что же это у нас получается? Энергия
уходит неизвестно куда, информация поступает не-
известно откуда... Увидел бы старик Ломоносов...
На неисправность аппаратуры не списать — все про-
верено сотни раз. В чем же дело?
Ответа на этот вопрос не было.
— Что случилось с сетью? — спросил, ни к ко
му не обращаясь, Волков. — Что-то не вяжется тут.—
Он ткнул пальцем в графики.
— Проверим! — с готовностью вступил в разго-
вор Сеня Вынер. Он чувствовал угрызения совести:
на рванувшихся в аварийном режиме графиках
линии выглядели блекло. Сеня понимал, конечно,
что и этого достаточно, но ему казалось, что его
профессиональная честь задета.
Мало-помалу обстановка в лаборатории разряди
лась. В затылок шефу дышали, сопели и покашлива
ли. Притащили Волкову груду лент с другого стола.
Заговорили наперебой.
Посыпались предположения. Игорь принялся
убеждать всех, что Агафон, узнав об энергетиче-
ском кризисе, стал приторговывать энергией. В ход
пошли ручки. Кирилл, не умевший говорить нор
мальным голосом, принялся кричать.
Это уже было знакомо. Это была его, Констан-
тина Тимофеевича, лаборатория. И ребята были
его — родные.
2
Мурзик терся о глобус рыжей спинкой.
— Кыш! — крикнул Тихон и попытался дотя
нуться до котенка.— Брысь! ...Тебе говорят или нет?!
Мурзик, скособочась, прыгнул в черный экран
на дне тарелки и стал тонуть. Он вытягивал одну
лапу, а другие в это время успевали увязнуть.
Тихон сделал отчаянную попытку дотянуться до
Мурзика и проснулся.
На кухне звякали посудой и вкусно пахло пи-
195
рогами. Тихон перевернулся на другой бок, чтобы
досмотреть, что же стало с Мурзиком, но вдруг
подскочил на кровати с одной-единственной
мыслью: «Тарелка! Или... это был сон?»
Взгляд его упал на джинсы. На левой штанине
был вырван огромный клок...
«Не сон!»
В комнату заглянула мать.
— Проснулся, полуночник? Я уж думала бу-
дить. Одевайся скорее, сбегай к Надежде Яковлев-
не, пока не уехала. Отнесешь ей деньги и записку.
— Какие еще деньги? Что за записки?
Тихон тянул время, чтобы избежать вопросов о
порванных джинсах.
— Одевайся давай, все расскажу.
Мать ушла на кухню, а Тихон, выдернув из за-
навески иголку с ниткой, через край залатал шта-
нину.
— Какие деньги, мам? — спросил он, усажива-
ясь за стол.
— Деньги Надежде Яковлевне. В записке напи-
сано, что купить.
— Она что, едет куда?
— А Левка не говорил тебе разве?
— Не-е.
— В Кисловодск едет сегодня. Непонятно, о чем
вы говорите между собой, чтобы не знать, что у
друга мать уезжает. Может, ты не знаешь, что и
мы с отцом уезжаем сегодня?
— А вы-то куда? — теперь уже совершенно ис-
кренне вытаращил глаза Тихон.
— Да ты что?..— опешила мать.— Совсем уже
голову потерял со своими гуляньями? Ты смотри,
ты у меня догуляешься... Вот отец узнает, до сколь-
ки ты ходишь!
И тут Тихон вспомнил. Точно ведь! Собирались
в гости к дяде Саше.
«Так, так...— быстро жуя, соображал Тихон.—
Это что у нас выходит? Это же можно на полюс!
Хоть на один, хоть на другой. А там пожить в свое
удовольствие в палатках! А если ружье отцовское
захватить, так это же невозможно описать, что это
такое получается. И Левка тоже свободен! Ну бы-
вает же в жизни счастье!»
— Ты чего это засиял? — подозрительно загля-
196
дывая ему в лицо, спросила мать.— Ты чего это
засиял, я спрашиваю? Уж не задумал ли чего учу-
дить тут? Ты смотри мне! Дом на тебе останется.
Вербу в загонр оставим. Тетя Клава доить будет.
Молоко станешь брать у нее. Сколько надо, столько
и бери. А гусей утром выпускай. Да не забывай
кормить!
Но Тихон уже не слушал. И есть он тоже не мог.
Кусок прочно встал поперек горла. Тихон сгреб с
тарелки пироги.
— Ну, я пошел, мам... Чего там у тебя, давай.
3
Надежда Яковлевна встретила Тихона рассеян-
ной улыбкой. Пакетик с деньгами и запиской она,
не глядя, засунула в сумочку. Заходила по ком-
нате:
— Так, это я взяла. Это взяла. Господи, что же
я забыла?
— Очки...— Тихон вспомнил пустыню.— Очки
вы, Надежда Яковлевна, забыли. Те, которые от
солнца. Там, на юге, очки от солнца — первое дело.
Надежда Яковлевна насторожилась.
— Ты прав, конечно, Тихон. Очки там нужны
будут.— Вернулась с очками, посмотрела на них,
улыбнулась виновато, отложила в сторону.
— Теперь такие не носят.
Некоторое время она силилась что-то вспомнить.
Что-то чрезвычайно важное. Так и не вспомнив, об-
ратилась к Тихону:
— Тихон, ты уж, пожалуйста, посматривай за
Левой. ОтГ у меня такой несобранный! Просто не
знаю, как я буду там. Наверное, с полдороги вер-
нусь.
Такая перспектива не могла устроить Тихона, и
он забеспокоился:
— Да что вы, Надежда Яковлевна! Поезжайте
себе спокойненько! Он же здоровый у вас мужик.
Голова! Вон мои уезжают...
Тихон понял, что сказал лишнее. К счастью, с
улицы послышался автомобильный сигнал. Надеж-
да Яковлевна стала сама не своя.
197
— Ну вот! Уже приехали... Уже пора. А я... Ти-
хон, вы... Лева! Лева!
Из комнаты вышел взлохмаченный Левка и на
ходу бросил:
— Привет.
Вдвоем с Тихоном они вытащили чемоданы и
пристроили их в кузове школьного ГАЗика.
Мотор машины нетерпеливо взревел. Шофер был
знакомый — муж буфетчицы из школы, он же зав-
хоз — Лексеич. Его красное лицо всегда потело, а
глаза шныряли туда-сюда.
— Ма-а-ам! — крикнул Лев, обратясь к дому.
— Ну, мужики...— улыбнулся Лексеич.— Теперь
вам лафа! Денежки мама оставила. Гуляй не хочу!
Он радостно захихикал, потирая лысину.
— Так мы и сделаем,— хмуро пообещал Лев-
ка.— Ну, ма-а-ам! — Надежда Яковлевна появилась
на крыльце.
— Левушка, обещай мне... газ... письма... сразу
отвечай...— Раздалось звучное чмоканье, и Тихон,
чтобы не смущать друга, отошел, засунув руки в
карманы. Наконец хлопнула дверка, взревел двига-
тель и ГАЗйк укатил, нещадно дымя и лязгая раз-
битыми бортами.
Ребята постояли, пока машина не скрылась за
поворотом.
— Пошли к Пашке,— сказал Тихон,— там но-
вость сногсшибательная.
Тихон произнес эти олова на редкость обыден-
ным тоном. Он долго представлял себе, как скажет
эти или другие слова, как многозначительно по-
смотрит на друга. Ведь слова эти, какими бы они
ни были, означали приглашение посмотреть на чу-
до. А получилось совсем просто: «Пошли, там но-
вость тебя ждет».
— У вас с Пашкой сроду новость на новости,—
недоверчиво усмехнулся Левка.— Приду... поем,
вот...
Свернув в переулок, Тихон прижал покрепче еще
теплые пироги к животу и припустил, не разбирая
дороги напрямик через кусты, через свалку у мас-
терской, где они с Пашкой провели значительную
часть жизни, собирая детали для своих конструк-
ций. Единым махом перелетев через кузов старой
полуторки, поросшей травой, Тихон перевалился
198
через забор и оказался в «объятиях» Вулкана. Друг
человека настойчиво просил показать содержимое
Тихоновой запазухи, контрабандно вносимое на ох-
раняемую им территорию. Взятку в виде пирога
принял с достоинством и, затянув на ноге Тихона
петлю из цепи, удалился в конуру. Чертыхаясь, Ти-
хон освободился от петли и подошел к открытой
двери сарая.
Тарелка висела в метре от земли. Из-под нее тор-
чали Пашкины ноги, обутые в старые кеды. Было
что-то странное в том, как они торчали. Тихон при-
сел и понял, в чем заключалась странность. Пашка
лежал в воздухе. В ответ на Пашкину блаженную
улыбку Тихон только головой ошарашенно покачал:
Павел заговорил, странно придыхая:
— ...И лезь сюда. Не-евесомость... и попробуешь.
Он крутнулся в воздухе. Уперевшись в дно та-
релки рукой, прижал себя к земле и приглашающе
подвинулся:
— Залезай!
Тихон встал на четвереньки и полез под тарел-
ку. Внезапно он почувствовал, как сначала голову,
а потом и спину начало с силой прижимать к земле.
— Не бойся,— успокоил его Павел,— это вокруг
тарелки ободок такой, где сила тяжести больше, а
тут хорошо.
Тихон уже миновал барьер и задышал тяжело,
стараясь почему-то набрать побольше воздуха в лег-
кие. Сначала у него возникло ощущение, будто го-
лова стремится оторваться от туловища, а потом
начало казаться, что он лежит вверх ногами.
— Что, правда, здорово?
— Угу,— ответил Тихон.— Только неудобно.
Рубаха на нем вздулась пузырем. В промежут-
ке между ней и голым животом плавали пироги.
— Я тебе пирогов принес.
Одобрительно заурчав, Пашка принялся уминать
пироги, одновременно пытаясь говорить. Он пой-
мал плавающую в воздухе бумажку и со словами:
«Уо-ош а эла!»—протянул ее Тихону.
Сказанное следовало понимать: «Чертеж я сде-
лал».
Тихон прочитал: «Чертеж летающей тарелки».
Повыше, от руки, была нарисована дамская шляпа
с короткими и толстыми полями.
— «Тарелки» надо в кавычках,— сказал Тихон.
— На чертежах не ставят кавычек,— достаточ-
но внятно возразил Пашка.— Еще надо написать
про пульт...— он посмотрел на проплывший в сто-
рону пирог,—... про невесомость надо и про экран.
— Какой экран? — не понял Тихон.— Не было
же никакого экрана...
— А вот! — Павел показал на ясно различимый
овал в дне тарелки.— И в тарелке такой же... толь-
ко поменьше. А клавиша та, отдельная для него.
— Опять заказал? — покачал головой Тихон.
— Не-е...— оскалился Пашка.— Она сама...
Рядом раздался звучный шлепок.
— Ты глянь...— с сожалением проговорил Паш-
ка, отколупывая от пола пирог.— Как с десятого
этажа летел. А вкусный...
— Вчера экрана не было, а сегодня я про него
сон видел,— продолжал Тихон.— Вроде как в тарел-
ку забрался Мурзик ваш и глобус повернуть хо-
чет... думаю, ищи тебя потом в Сахаре где-нибудь...
потом прыгнул в экран этот самый, а он, вроде как
дыра в пространстве...— Тихон разглядывал овал
в дне тарелки.— Что интересно, эта дыра вроде как
бинокль. С одной стороны...
Пашка, замерев, слушал Тихона, поглядывая то
на темный овал, то во двор, через открытую дверь
сарая.
— Чего ты? — подозрительно спросил Тихон,
заметив лихорадочно горящие Пашкины глаза.
— Я сейчас...— умоляюще прошептал Пашка и
попятился из-под тарелки.— Мурзик уйдет...
Хлопнула калитка, и во дворе показался Левка.
— Ошарашить бы его! — мигом переключился
Пашка.
— Левку ошарашишь, как же...
— Лев! Сюда! — крикнул Павел направившему-
ся было в огород Левке.
— Ну, где ваш сногсшибательный секрет? —
проговорил Левка, втискиваясь в щель дверей.—
Эй, где вы?
Зайдя в полутемный сарай со света, Левка, по-
хоже, ничего не видел.
Привыкнув к темноте, он с интересом оглядел
висящую в воздухе тарелку.
— Да... ребята...— протянул он.— Вы делаете
200
явные успехи! Это уже не автожир из «Харлея», ко-
торый не летает. Еще немного — и приз станции
юных техников ваш!
Услышав Пашкино шумное дыхание, Лев со сло-
вами: «Вот вы где, черти полосатые!» присел.
На лице его появилось задумчивое выражение.
Поправив очки, он оглядел лежащего в воздухе
Пашку. Тот для .вящей убедительности попытался
скрестить руки на груди, но его завращало.
Упершись в дно тарелки, Пашка без слов про-
должал глядеть на Левку.
Лев протянул руку под тарелку, и ладошка его
звонко шлепнула по полу.
Побледнев, Левка закрыл глаза и тряхнул го-
ловой.
— Это не приз станции юных техников, ребята.
Это — Нобелевская... Как вы сделали эту ступеньку?
— Какую еще ступеньку? — забеспокоился
Пашка.
— В пространстве,— тихо ответил Левка.—
Или... я что-нибудь не так понимаю?
— Ты все не так понимаешь! — расстроился
Пашка.— «Ступеньки в пространстве!..» А ну!
Отойди...
С кряхтением он преодолел барьер повышенной
силы тяжести и встал, отряхиваясь от кусков пи-
рога.
— Вылезай, Волк! Нашли кого удивить! Это он
кого хочешь удивит. Тарелка это! Обыкновенная
летающая тарелка. Которая НЛО. В лесу нашли.
Понимаешь? Бросили ее в лесу эти... Тау-Китяне.
А мы с Тихоном нашли. Это вот — купол проникае-
мый,— Пашка ткнул в купол рукой.— Там вон —
глобус с облаками. А это — клавиши, которыми уп-
равлять. Еще бинокль есть, прос... пространствен-
ный. Счас попробуем Мурзика туда затолкать. Та-
релка так сегодня Тихону сказала,— пояснил он.—
И ты, это... с призами брось со своими... Вылезай,
Волк... Покатать товарища надо.
— Не надо меня катать! — испугался Лев.— Вы
меня и так уже укатали.
Пашка с сожалением поглядел на друга.
— Спе-циаль-но английский учить не буду,— по-
обещал он и ушел искать Мурзика.
Тихон и Левка, сидя на выступающем из-под ку-
Ж
пола крае тарелки, смотрели, как Пашка пытается
поймать котенка.
— Кыс, кыс, кыс...— лживым голосом звал Па-
вел.
Котенок с интересом смотрел на протянутую
сквозь забор грязную Пашкину руку. Когда Павел
готов был уже схватить кота, тот, приподнявшись
на задних лапах, передней ударил Пашку по руке
и отскочил. Павел направился в огород. Но как
только скрипнула калитка, Мурзик на всякий слу-
чай перебрался в ограду. Теперь они поменялись
местами.
— Чего расселись? — спросил Пашка через за-
бор.— Кота не видите?
— Кота видим,— сообщил Тихон.
— А чего?
— Пусть скажет, что он против английского
имеет,— потребовал Левка.
— А Мурзика ловить будете?
— Посмотрим,— неопределенно пообещал Ти-
хон.
— Твоя мать всегда говорит, что человек столь-
ко раз человек, сколько языков он знает. Вот ты и
боишься сразу за англичанина и за немца.
— Я еще и по-русски понимаю,— улыбнулся
Левка.
— Во... Я и говорю. Лови кота!
— Котов ловить не будем,— спрыгнув с тарел-
ки, сказал Тихон.— Работать надо по системе...
МОЖЕТ, ТАК, А МОЖЕТ,
И ПО-ДРУГОМУ
1
Ночной океан был удивительно спокоен. Черно-
та водной глади незаметно переходила в черную
стену тропической ночи, подступавшую со всех сто-
рон. Только звезды, огромные незнакомые звезды,
да узкий серпик месяца, повисшего рожками вверх
в ночном небе, не давали заблудиться в безгранич-
ном мире мрака. Ребятам казалось, что они одни
в холодной, равнодушной к заботам маленькой
Земли Вселенной. Тихон лежал на спине, закинув
202
руки за голову, и смотрел на перевернувшийся вверх
дном ковшик Большой Медведицы. Мелькнул ого-
нек падающей звезды. Метеорит? А может быть,
космический корабль тех, кто оставил в лесу под
Грачевкой эту удивительную тарелку? Кто они? Где
живут? Как выглядят? И почему тарелка оказа-
лась в сибирском лесу? Случайно? А может быть,
с какой-то целью? Какой?
Левка не отводил глаз от причудливого танца
стайки летучих рыбок, привлеченных слабым неми-
гающим светом, исходящим от тарелки. Как само-
леты на авиационном параде, они, чуть пошевели-
вая длинными, похожими на крылья плавниками,
то выстраивались в прямую линию, то образовывали
круг, то расходились звеньями: две впереди, третья,
словно прикрывая их, чуть сзади.
Пашку больше интересовал океан. Подперев
подбородок руками, он, не мигая, смотрел на его
темную безграничную гладь.
— Ух ты! — охнул он и затеребил Левку.—
Видел!
— Что?—Левка никак не мог оторваться от
заинтересовавшего его зрелища.
— Ну, вода вспыхнула... Вон, опять! Смотри,
смотри!
— М-м... планктон...
— Все-то ты знаешь...— разочарованно буркнул
Пашка.
Прозаический Левкин ответ отвлек его от разду-
мий, и тут же в Русакове проснулась обычная жаж-
да деятельности.
— Ну, чего стоим? — забеспокоился Пашка.—
Все же готово! Ныряем! Чего ждете?
— Нет, ты заметил, Тихон,— задумчиво начал
Левка,— опять море. На полюс летели — ныряли.
В саванну собирались — на море попали. Сегодня
снова...
— Да-а...— подыграл Тихон,— что-то у нашего
пилота компас сбился.
— Ладно вам,— неожиданно смутился Павел.—
На глобус вон посмотрите. Земли-то кот наплакал.
Море одно... Поехали, ну!
— Ладно,— Тихон уселся поудобнее,— поехали,
так поехали... Хорошо хоть не в полушубках и без
рукавиц, как в прошлый раз.
203
2
Власть над расстоянием, подаренная им тарел-
кой, поначалу опьянила ребят. Возможность уви-
деть восход Солнца с вершин Гималайских гор, по-
чувствовать на лице прикосновение влажной ладо-
ни пассата, услышать таинственный голос джунглей
заставляла их вновь и вновь лихорадочно повора-
чивать глобус. На клавише прокола пространства,
как озабоченно шутил Левка, вот-вот должны были
появиться вмятины. Казалось, что конца не будет
этому калейдоскопу зрелищ. Горы сменялись тунд-
рой, коралловые рифы — полюсами, пустыни — оке-
анами... Школьный библиотекарь не узнавала дру-
зей. Каждое утро она заставала смертельно устав-
шую троицу у стеллажей с книгами. Разговоры
велись по-военному коротко: «В Детской энциклопе-
дии смотрел?» «В Большой должно быть!» «Хейер-
дал там был»... «Гржимек описывал такую!»
Однажды Левка, примчавшись к Тихону, застал
его зубрящим английский язык.
— Вовремя ты...— вместо приветствия сказал
Тихон.— Переведи: «Как пройти на озеро Лох-
Несс?»
Развалившийся на диване Пашка усердно читал
красочный том «Человек и океан».
— Да-а...— покачал головой ошарашенный
Лев.— Увидела бы мама...
Но уже через несколько дней ребята пришли к
неожиданному выводу. Земля, казавшаяся неверо-
ятно огромной из окна грачевской школы, на самом
деле оказалась маленькой и к тому же чертовски
населенной. Прерии, где когда-то скакал жуткий
всадник без головы, были распаханы. Героям Жю-
ля Верна, отправься они сегодня в путешествие,
пришлось бы переезжать из города в город, запол-
няя при этом кучу официальных бумаг. Там, где
совсем недавно экипаж знаменитого «Кон-Тики»
видел лишь бесконечные волны, проходили военные
учения. В кратеры вулканов спускались ученые, по
морям один за другим шли корабли, в небе летели
самолеты... Терра инкогнита больше не существо-
вала. Появляться же в людных местах ребята по
вполне понятным причинам не рисковали. Однажды
Левка, пытаясь посадить тарелку на безлюдный —
204
по карте — берег Ледовитого океана, едва не нале-
тел на буровую вышку.
— Ну, кто бы мог подумать!..— оправдывал-
ся он.
Тогда и решили летать только в заведомо без-
людные места, за исключением особых случаев —
вдруг кому-нибудь понадобится помощь. Кроме того,
Лев предложил все «результаты исследований» ре-
гулярно посылать ученым. Тихон и Пашка согла-
сились с ним без особого энтузиазма. Пашка сильно
сомневался в своих способностях внести вклад в на-
учные изыскания, да и вообще он был сторонником
конкретных действий. Тихона же все чаще и чаще
одолевал все тот же вопрос «Зачем?», который он
не то услышал, не то почувствовал ночью под Гра-
чевкой. Почему ты поступил так, а не иначе? Что
последует за твоим поступком? Прав ли ты?
3
Тарелка медленно погружалась. Желтый сноп
света от мотоциклетной фары, которую держал Ти-
хон, упирался в такую черную, такую непрогляд-
ную темноту, что по спинам ребят время от времени
пробегал озноб.
Пашка задержал тарелку там, где пологое дно
океана крутым обрывом проваливалось в бездну.
Странные, покрытые коростами ила и водорослей
обломки привлекали внимание ребят.
— Самолет! — первым догадался Тихон.
— Точно,— согласился Павел.— Не дотянули до
берега. И давно, похоже, лежит. Наверное, с войны...
Внезапно из зарослей чуть колышущихся водо-
рослей, оттуда, где когда-то была кабина пилотов,
вытянулось похожее на капроновый чулок тело. Ка-
кая-то осатанелая, лютая злоба была в полыхнув-
ших глазах, в ощеренной змеиной пасти. Тихон
успел заметить, что вместо ноздрей у омерзительной
твари были какие-то трубчатые выросты.
Выкрикнув что-то нечленораздельное, Пашка
сбил фару и аккумулятор, повалил Левку и ударил-
ся головой в купол. Тарелка ухнула вниз.
— Ну и тварь...— только и смог выдавить Ти-
хон.
205
— Мурена это...— тихо сказал Левка.— Зубы у
нее, говорят, ядовитые. То ли от природы, то ли
просто трупный яд...
— Нап-пугала, зараза,— все еще не пришедший
в себя Пашка перебрался к пульту.— Фотоаппарат
приготовь,— набросился он на Левку.— Исследова-
тель!
Левка послушно открыл футляр отцовского «Зе-
нита».
— Темно,— объявил он, озабоченно глядя на
экспонометр.
— Так описывай,— посоветовал Тихон, скручи-
вавший оборванные Пашкой провода.— Даррелл,
вон, любое животное описать может.
— Так то Даррелл,— пробормотал Левка.
Следующие минуты принесли Льву новое огор-
чение: он не сумел узнать крупную туполобую ры-
бу с сине-золотистыми плавниками.
— Так и запиши: «Встретил рыбу, которую в
нашем магазине не продавали»,— ехидно посовето-
вал Пашка.— Ученые будут страшно довольны.
На Левкино счастье вскоре к куполу тарелки
присосалась каракатица. Оценивающе глядя на ре-
бят похожими на человеческие глазами, она опус-
калась вместе с тарелкой, не реагируя на Левкину
суету с фотоаппаратом. Воспрянувший духом Лев
начал было делиться своими познаниями в биоло-
гии головоногих, но Пашка его не слушал.
— И чего прицепилась,— бормотал он, погля-
дывая на непрошеную пассажирку и стараясь раз-
вернуть тарелку так, чтобы струя воды смыла кара-
катицу.— Глазищи противные...
— В дно не врежься,— прервал излияния Пав-
ла Тихон.
Пашка уменьшил скорость, и вовремя: через не-
сколько минут снизу взметнулось облако мути, и
тарелка плотно села на грунт. Когда же вода вновь
посветлела, каракатицы, к Пашкиной радости, уже
не было.
Луч света выхватил из тьмы рыбу, похожую на
камбалу. Лежа на дне, она следила за тарелкой
флюоресцирующими глазами. Что-то в странной
технике ей не понравилось, и, волнообразно помахи-
вая плавниками, рыба скользнула в темноту.
— Интересно, зачем ей глаза на таких глуби-
206
нах,— удивился Павел.— Ведь тьма же кругом, Как
она называется, ты, конечно, тоже не знаешь? —
злорадно осведомился он у Левки.
Левка удрученно молчал.
— Да, брат,— продолжал измываться над ним
Пашка, страшно довольный тем, что вечный отлич-
ник Вольский сел в лужу.— Оказывается, для науч-
ных исследований неполное среднее образование...
того... не подходит!
— Погодите-ка,— заговорил Тихон, прижимая
фару к самому куполу.— Черт, не вижу. Пашка,
давай ближе...
И темноты внезапно возник блестевший сталью
цилиндр. За ним в полумраке виднелся еще один.
Черные латинские буквы змеились в струях сдвину-
той тарелкой воды.
— Батюшки,— простодушно удивился Левка.—
Это еще откуда? Ну-ка, что там написано? Подру-
ли... «Опасно!» на трех языках... Радио... Ого! Сма-
тываемся отсюда! Быстро! Это же надо! — возму-
щался он, пока Пашка уводил тарелку от опасно-
го места.— И тут помойка! Радиоактивные отходы!
Ишь куда догадались... Ну, кому вот в голову такое
могло прийти?
Тихон пожал плечами. Пашка тяжело вздохнул.
Он давно простил океану и мурену, и всех карака-
тиц, но чувствовал, что океан никогда не простит
людей за один-единственный такой вот цилиндр.
...Всю обратную дорогу Пашка ехидно уточнял
у Вольского, какова научная ценность их экспеди-
ции. Лев лениво отругивался. Сосредоточенно обду-
мывающий что-то Тихон молчал.
4
Поздно вечером Волков заглянул в лабораторию.
— Як Савельеву. Опять вызывает. Дежурка вни-
зу? — поинтересовался он. Получив утвердительный
ответ, осмотрел сотрудников:
— Хватит на сегодня, расходитесь. Кто де-
журит?
— Я, Константин Тимофеевич,— с готовностью
отозвался Игорь.
— Повнимательнее. Если что... Держи в курсе.
207
Волков ушел, в лаборатории еще долго стояла
тишина, нарушаемая лишь шарканьем ног Игоря,
слонявшегося по проходу между столами. Сцепив
руки за спиной и ссутулясь, а оттого потеряв свой
вечно вызывающий вид, аспирант бродил по истер-
тым плахам купеческого пола, стараясь наступать
на вылезшие от времени сучки. За окном давно уже
стемнело, но никто не расходился.
— Устал шеф,— нарушил молчание Сеня.
— Да...— поддержал его Кирилл, сидящий вер-
хом на потенциометре.— Вымотался. Даже когда
Агафона запускали, и то лучше выглядел.
— Да... комедия была,— выпрямил грудь
Игорь.— Помните, приоритетный список диктовал
по селектору: теория относительности, римское
право! — подражая шефскому хрипловатому голосу,
сказал он.
Ребята засмеялись, заговорили, вспоминая.
— Гракович, помнишь, на вторые сутки, с ча-
ем?.. «Какой чай?» — говоришь...
— Не так было,— улыбнулся Гракович.— Я за-
писываю, а он диктует: «Палеонтология — распро-
страненный учебник, любой. Геотектоника — что
угодно, только побыстрее. И еще чай». Спрашиваю:
«Что по чаю: выращивание или потребление?» А он
покашлял и говорит: «Да нет, Володя... Завари там
стаканчик купецкого...»
— Да... тогда хоть понятно было, что к чему,—
понизил голос Сеня.— А сейчас чего? Чего вот он
кренделя пишет?
Все замолчали. Агафон и в самом деле писал
«кренделя». При неизменном и совершенно стабиль-
ном положении шнура под вакуумным колпаком
напряженность полей развертки выписывала неви-
данные кривые. Части этих кривых, снятые на
кальки, грудами лежали на столах Граковича и
Кирилла. Ими были забиты папки. Копии были от-
даны в институт Математики. У Граковича было
подозрение, что эти кривые содержат в себе инфор-
мацию биологического порядка, и он вновь и вновь
загонял шифрованные ленты в память институтской
ЭВМ, получая ответы в основном нелестные, самым
мягким из которых был: «Ваша уверенность необо-
снованна», Кириллу, имевшему версию техническо-
го характера, везло больше. У него даже была то-
208
ненькая папочка с заключениями о стопроцентном
совпадении отдельных участков диаграмм с графи-
ками разгона твердого тела в воздухе и в воде.
Вопрос о разгадке тайны Агафона был вопросом
времени, а не принципа.
Сеня, мучимый вечными комплексами неполно-
ценности, страдал. Ему казалось, что это по его
вине группа не может получить окончательного ре-
зультата. Вновь и вновь настраивая приборы, он со-
дрогался, если видел, что какой-нибудь из них не
выдает паспортных характеристик. Словно коршун
на добычу, Сеня бросался на виновника и выжимал
из прибора то, к чему не возносился даже разработ-
чик в самых смелых мечтах. Последнее время его
стала смущать едва заметная зубчатая линия пр
краю графиков. Никому она не мешала. Никто до
сих пор не обратил на нее внимания. А если и об-
ратил, то отнес к числу возможных погрешностей
измерения. Но Сеня видел ее с самого начала, бо-
ролся с ней всеми силами и ничего не мог сделать.
Чем точнее он настраивал приборы, тем яснее про-
ступал неведомый ритм. В последние дни стало
очевидным, что пренебрегать нельзя ни одной ме-
лочью. И Сеня решился дать бой. Он долго бродил
по подвалам, заваленным рухлядью и списанным
оборудованием, и наконец нашел то, что ему было
нужно,— архивного вида потенциометр, который,
однако, позволял реализовать одну идею...
— Куда ты этого мастодонта волокешь? — воз-
мущался Игорь.— Мало тебе того, что ты уже на-
городил?
Лаборатория и в самом деле за последние дни
стала похожа на склад оборудования. Все столы,
шкафы и проходы были заставлены жужжащей,
стучащей и мигающей аппаратурой.
В открытые окна лаборатории заглянула луна.
В полном молчании стали собираться по домам.
— Идите...— ответил Сеня на немой вопрос Гра-
ковича.— Я еще посижу, попаяю.
5
*— Угробили день,— сказал Левка.— Может,
Пашка что-нибудь нашел?
В Заказ 6287
209
Вместо ответа Тихон зло поддел ногой гриб-дож-
девик, и тот лопнул желтой табачной пылью.
Целый день они «прочесывали» лес, спускались
в овраги, обшарили Таранькину Гарь, добрались
даже до рыбопитомника, до которого было кило-
метров десять. Там друзей угостили ухой. Умело
направляемый Левкой разговор зашел о том, как
должны были бы выглядеть обитатели созвездия
Волопаса и что стали бы они делать, забрось их
судьба на Землю. К единому выводу так и не при-
шли. Очевидным было лишь одно: ни работники
питомника, ни многочисленные грибники слыхом
не слыхивали ни о пришельцах с иных планет, ни
о тарелке. Более сведущим оказался лишь дед Кон-
дратА встреченный ребятами у Дальнего лога. Про-
мышлявший травками и корешками дед знал лес
как «свои пять», а отдельные участки даже лучше.
С полчаса ошарашенные ребята бродили за сухонь-
ким стариком, слушая рассказы о неведомых оби-
тателях здешних лесов. Картина, нарисованная де-
дом Кондратом, была прямо-таки феерической: вы-
ходило, что обитатели всех ближайших созвездий,
включая сюда, безусловно, и Волопаса, и Тау Кита,
кишмя кишели в грачевском лесу. Дед избегал сов-
ременной терминологии и именовал гуманоидов не
иначе, как «лешими», «домовыми» и «кыкымора-
ми», но разве суть была в названиях! Имели место
в дедовой памяти и странные летательные аппара-
ты, как маленькие — на одного инопланетянина, так
и большие — корабли матки. Те могли висеть над
полянами и, повинуясь акустическим сигналам при-
шельцев, открывали люки, выпускали лестницы,
разворачивались вокруг своей оси! Спотыкаясь, ре-
бята брели за дедом Кондратом, потом сели на
нагретом солнцем косогоре, а старик принялся вя-
зать пучочки своих волшебных трав, которыми вра-
чевал всех желающих. На вопрос о том, не проис-
ходили ли контакты жителей Грачевки с пришель-
цами, Кондрат согласно закивал головой:
— Сказывают про такой случай. Были у стари-
ков одних внучка да внучок, малы оба...
А дальше пошел невероятно захватывающий
рассказ о том, как совершенно случайно удалось
предотвратить похищение детей инопланетянами.
С середины рассказа Левку охватило странное впе-
210
чатление, что он где-то уже слышал эту историю,
— Дедушка... Это не про сестричку Аленушку и
братца Иванушку?
— А кто ж знает, как их звали? Может, и так,
а может, и по-другому.
Расстроенный Левка встал, отряхнулся:
— Эх, дедушка Кондрат... Мы дело спрашива-
ем, а вы...
— А я ж что? — удивился старик.— Нешто ж
не дело? Мне внучок полно книжек оставил. О фан-
тастике. Там и не про такое пишут.
Домой ребята шли уставшие и разочарованные,
по инерции продолжая смотреть под ноги, в на-
дежде увидеть круг выжженной травы, следы кос-
мических аппаратов, ведьмин волос, на худой ко-
нец... Вдобавок Тихон угодил в заросли крапивы,
жгучей и злой, и едва выбрался, пробивая себе до-
рогу ногами. Тихону вообще не везло в этот день.
Утром, пытаясь обнаружить следы инопланетян с
верхушки сосны, он сорвался и ободрал ногу. Пере-
бираясь днем через ручей, поскользнулся и сел в
воду. Беда, конечно, не велика, но моральные из-
держки... Теперь вот еще крапива. Она была выше
Тихона ростом и так и норовила прижаться к нему
сухими подвесками цветов-сережек. Когда же он
выбрался наконец на чистое место, всезнающий
Левка пояснил, что крапива эта двудомная и для
их леса — большая редкость.
Тихон с минуту молча смотрел на друга, а ког-
да подыскал достаточное количество подходящих
слов, выразил свое отношение к инопланетянам,
крапиве, образованным друзьям и самой затее поис-
ка. Причем двудомными почему-то были иноплане-
тяне, а редкой их с Левкой глупость: искать следы
почти через две недели после появления тарелки.
— Все накататься не могли,— заключил он, ос-
тывая,— как туристы: шмыг туда, шмыг сюда. На
БАМе так просто стыдно было: люди работают,
машины шумят, взрывы грохочут, а мы... как жу-
лики из-за угла подсматриваем.
Тихон выбрался на тропинку и решительно за-
шагал к Грачевке. Сбиваясь с шага, за ним при-
строился Левка.
— Мир хоть повидали...
а
211
— По телевизору смотри! — отрубил Тихон.—
В мире киноживотных.
— Ну, а плохо разве, что ребятишек этих с кры?
ши сняли.
Тихон остановился так неожиданно, что Левка
с разбега ткнулся ему в спину.
— Случайность это! Понимаешь, случайность.
Начнись пожар раньше, пролетай мы в стороне, не
заметь Пашка дыма... И все, сгорели бы ребятишки.
Помощь людям постоянно нужна, разная помощь.
Только нас специально никто не приглашает. А так,
много ли сделаешь...
— Я вот что еще понять не могу,— вздохнул
Левка,— зачем те две клавиши? Нажимай, их, не
нажимай — никакого толку. Или что происходит в
веществе, когда оно в экран попадает? Нужно бы
специально исследовать.
— Думаешь, сумеем? — хмыкнул Тихон.— Фо-
тографии и то не получились.
— При чем здесь это? — смутился Левка.— Для
подводных съемок аппаратура специальная нужна.
И пленка...
Друзья прошли мимо фермы, свернули в про-
улок.
— Пашка предлагал...— снова заговорил Левка.
— Вон он, твой Пашка,— перебил его Тихон.—
Только что ему в бочке понадобилось?
И он, махнув рукой, вприпрыжку пустился под
гору. Левка подождал, пока осядет пыль, поднятая
другом, и побежал следом.
Из бочки с дождевой водой торчали лишь Паш-
кина голова да руки с книжкой. Подкравшиеся из-
за угла Тихон и Левка выскочили со страшным
воплем и, прежде чем Павел успел опомниться, ру-
ки Тихона легли ему на плечи.
— Так-то ты деревню прочесываешь? Что у не-
го за книга, Лев? Учебник? Пашенька, Что с тобой?
Вроде по географии у тебя переэкзаменовки нет?
На солнце перегрелся?
Тихон приналег на плечи Пашки, и над водой
остались только светящиеся от удовольстия глаза
любителя географии.
— А что это у него с волосами? — удивился
Левка.
Действительно, на голове у Павла было нечто
212
вроде йимба. Волосы стояли дыбом и были они к
тому же белесыми от покрывавшего их налета.
— Та-ак, давай-ка рассказывай,— отступил Ти-
хон. Вдвоем с Левкой они уселись на груду бревен,
сваленных у сарая,— похоже, успел куда-то слетать?
Пашка выбрался из бочки и, клацая зубами,
пристроился рядом с друзьями.
— В д-дерев-вне ничего я н-не н-нашел.
— И п-потому полез в б-бочку к г-головасти-
кам...— продолжил за него издевательски Тихон.—
Был уговор, в одиночку не летать? А? Чего мол-
чишь?
Левка потрогал дымчатую шевелюру Пашки,
лизнул палец.
— Соль...
— Точно! — согласился Пашка.— Одна соль...
Берег из соли, ветки из соли... А щиплет-ет! И ныр-
нуть нельзя. Я туда, меня оттуда... кверху перево-
рачивает.
Павел с испугом посмотрел на сбитые пальцы и
спрятал их под мышки.
— Еще польза, говорит...
— Кто говорит, кто переворачивает? — недоуме-
вал Левка.
— Да диктор, понимаешь, диктор по телевизору
говорит, что полезные для здоровья озера. А вас не-
ту и нету, ну, я думаю, слетаю, искупнусь.
— Любитель ощущений. Турист,— показал на
Пашку Тихон и откинулся на спину, стал смотреть
в небо.— Поплавал в Кара-Богазе... Или не там?
Павел виновато смотрел на Тихона.
— Везучий ты парень, Пашка,— подхватил Лев.
— Не знаешь, где побывал, куда не хотел, туда
попал. Хорошо, не туда, где пираньи водятся...
— Это которые быков обгладывают? — пересох-
шим ртом прошептал Пашка.
— Или мурены, или акулы...
— Ну, на худой конец, котики,— усмехнулся
Тихон.
Это был удар ниже пояса. Пашка обиженно за-
сопел.
Дело было в том, что не далее как вчера, на
Командорских островах Тихон по просьбе Левки
приземлил тарелку неподалеку от лежбища морских
котиков. Павел самоуверенно забрел чуть не в се-
213
редину стада. А когда самец, защищая свое семей-
ство, рявкнул и бросился на Русакова, друзьям
показалось, что Пашка некоторое время даже бук-
совал, прежде чем набрать скорость. И уж бежал
он как чемпион мира. Во всяком случае с гораздо
большим энтузиазмом.
— Ну ладно,— заговорил Левка, стремясь поло-
жить конец раздору,— поехали в Африку.
— Мы же там уже пять раз были,— вскинулся
Пашка,— лучше в пампасы.
— Там эпидемия,— насупился Левка,— в газе-
тах было. Может, помочь чем сумеем. Вставай, Ти-
хон.
— Погоди,— Тихон сел.— Мне одна мысль по-
коя не дает.
— Какая еще мысль?
Пашка почуял недоброе.
— Давайте зарулим к дядьке...
В голосе Тихона не было решимости. Он почти
советовался.
— Ну вот и все,— обреченно выдохнул Паш-
ка.— Всегда ты так... Только привалило счастье, ему
уже надо к дядьке! Я-то думал... Полетали!
Он хотел сплюнуть, но воздержался. Безнадежно
махнул рукой.
Тихон молчал, глядя куда-то поверх крыши. На-
конец он перевел взгляд на друзей.
— Надо. Сами же понимаете, черт-те что тарел-
ка эта.
У Пашки негодование было так сильно, что по-
началу он не нашел слов, стиснул зубы да покачал
головой из стороны в сторону.
— Ну, правда же, черте-те что?
Тихон примирительно заглянул в лицо Пашке.
— Черт-те что... А так... А так ничего не будет!
Павел был готов заплакать.
— Ну это же надо! Ну что тебе не живется? Да-
вай уж сразу в стол находок. Так, мол, и так! На-
шли в лесу летающую тарелку, не вернете ли хо-
зяевам? В общем, так: я — против! Эта тарелка
ничья. А раз мы ее нашли, она наша! Так, Левка?
Левка неопределенно повел плечами. С одной
стороны, путешествовать просто так, без определен-
ной цели, не так уж и интересно. Но и расстаться
с тарелкой...
214
А Тихон был непреклонен. К дядьке — это не
значит в стол находок. Надо же, чтобы кто-нибудь
знал, что за штука появилась в Грачевском лесу.
— Узнают, узнают...— скорбно подтвердил Па-
вел.— Завтра в газетах наши портреты напечатают.
«Честный поступок школьников»—напишут.
Он скрипнул зубами.
— Поведешь? — Тихон показал на тарелку.
Пашка отрицательно мотнул головой.
— Тогда пусти!
6
Сосновск появился внезапно и весь сразу. Зеле"
ное пламя реклам, синие огни электросварки, оран-
жевые светляки автомобильных огней. Все это иск-
рилось в мокрых зеркалах улиц.
— Осторожнее,™ проворчал Пашка, когда Ти-
хон заложил головокружительный вираж над цент-
ром города.— У них тут трубы на каждом шагу.
Тихон сделал круг над домом, где жил Констан-
тин Тимофеевич. Ничего подходящего, чтобы спря-
тать тарелку, вокруг не было.
Решение пришло само собой.
Никто не заметил странный летательный аппа-
рат, сначала зависший над крышей небольшого до-
ма, а затем пристроившийся сбоку от чердачного
окна. Да, признаться, и время было позднее. Отстав-
ной полковник Никаноров, выгуливавший собаку
породы «сенбернар», услышал, правда, стук, доно-
сившийся с крыши, но ему не хотелось поднимать-
ся со скамейки и отходить в сторону от дома, чтобы
увидеть, что там могло стрястись наверху. Никано-
ров, позевывая, перебирал звенья цепочки, будто
четки, и думал о пиломатериале для дачи.
Тихон, с трудом открывший рассохшуюся раму,
забрался на чердак и шел в полной темноте, вытя-
нув перед собой руки. Где-то урчали голуби. На
чердаке было несметное количество жердин и пере-
кладин. Тихон, несмотря на вытянутые перед собой
руки, умудрился дважды приложиться лбом.
Обнаружив люк, ведущий в подъезд, он с тру-
дом отвалил обитую железом крышку и, как был
215
весь в паутине и саже, громыхая железной лесен-
кой, опустился на площадку верхнего этажа.
На широкой, старинной постройки лестничной
площадке горел свет. Дверь квартиры, расположен-
ной напротив дядькиной, была открыта. На пороге
стояла женщина с тряпкой в руках. Она только что
вымыла квартиру и, продолжая уборку, вышла на
лестничную площадку. С мокрой тряпки стекала
вода.
Тихон, на секунду замешкавшись, вежливо кив-
нул женщине и испытал ничем не оправданное же-
лание позвонить не в ту квартиру. Взяв себя в ру-
ки, нажал на кнопку звонка у двери № 16. В квар-
тире холодно и пусто тренькнуло и никто не ото-
звался.
Оглянувшись.на женщину и ободряюще ей улыб-
нувшись, Тихон позвонил еще раз. И вновь безре-
зультатно. Медленно направился на чердак. Дойдя
до железной лестницы, вежливо кивнул головой
женщине, которая за все это время не шелохнулась.
— Их нету,—неожиданно нарушила молчание
женщина.— На службе они задерживаются.
— Ничего,—сказал Тихон.— Зайдем еще как-
нибудь.
Поднявшись на чердак, он аккуратно опустил
крышку люка и направился к еле заметному чер-
дачному окну. Тарелка висела рядом с окошком.
Тихон перевалился прямо из чердака под купол.
— Ну, что дядька?
— Нет его дома.
Пашка с облегчением вздохнул. Тарелка пошла
вертикально вверх и не была замечена никем. Толь-
ко отставной полковник Никаноров отметил что-то
вроде светящегося столба над крышей их дома, о
чем и рассказал своей жене за чаем.
7
Константин Тимофеевич долго искал в карманах
ключ. Тот, как и следовало ожидать, оказался в
последнем. Щелкнул замок его двери, и одновремен-
но лязгнули запоры в квартире напротив.
— А к вам сегодня племянник опускался,— без
лишних слов поведала женщина в цветастом халате.
216
— Что сделал, простите?..
— С чердака опускался. А потом на чердак же
ушел.
В голосе женщины слышалось торжество, будто
это она, а не племянник Константина Тимофеевича,
столь экстравагантным образом нанесла визит.
— А потом, там, над крышей, свет стоял стол-
бом!
На этот раз в голосе женщины слышались вызы-
вающие нотки.
— Да, это интересно,— согласился Волков и при-
крыл за собой дверь.
Не зажигая света, он прошел в комнату, раздел-
ся, пытаясь сообразить, что же могло понадобиться
Тихону на чердаке их дома, а главное, почему он
не зашел на работу, не позвонил, не оставил за-
писки?
Хотелось пить. Волков прошлепал на кухню. Ми-
неральной в холодильнике не оказалось. Нацедив
теплой водопроводной, он залпом выпил, все еще
пытаясь сообразить, что к чему. Но события пос-
ледних дней измотали Волкова. Голова отказыва-
лась соображать. Так ничего и не решив, ой оставил
все вопросы до встречи с племянником. «Надо
съездить в Грачевку»,—думал он, ворочаясь на ди-
ване. В изголовье мешала забытая книга, но убрать
ее Волков не успел. Уснул.
Шальной порыв ветра надул пузырем занавеску,
смахнул с письменного стола бумаги, веером разле-
тевшиеся по комнате, еще немного побуянил и
затих.
Первые капли дождя дробно ударили по желез-
ному карнизу за окном. Их стук становился все
чаще и чаще, пока, наконец, не слился в ровный
монотонный шум.
— Странный какой у нас сосед...— говорила
между тем женщина в квартире напротив своему
мужу.— И где только работает? Все по ночам, да
по ночам... И на машине.
— В ящике! — сурово отвечал спросонья муж --
отставной полковник Никаноров.— Не нашего ума
дело!
Такие слова означали, что соседа Диоген Ва-
сильевич уважал. Успокоенная Елизавета Феофа-
217
новна прижалась к теплой спине мужа и очень ско-
ро уснула.
НЕТ ДЫМА БЕЗ ОГНЯ
1
Левка перевернулся на спину и запрокинул голо-
ву. Волна качнула его и с шелестом накатилась на
песок. Левке чудилось, что в мире остались только
небо, океан и он сам, недвижно лежащий на грани
двух стихий. Небо было таким синим и огромным,
что казалось, начни он падать в эту безграничную
синеву, и конца не будет падению. Океан вновь
поднял и опустил невесомое Левкино тело, и сердце
у него сжалось от сладкого ужаса. Ему показалось,
что он уже начал падать. Взболтнув ногами, он
перевернулся на живот. Набежавшая волна мягко
подтолкнула Левку к острову. Едва шевеля ногами,
он ждал следующую. Эта заметно приподняла ху-
денького Левку на своей покатой спине и, перенеся
осторожно, опустила в прибрежную теплую воду.
Почувствовав под ногами дно, Лев направился
к берегу. Океан догнал его, шлепнул по спине и
сбил с ног.
Сухой песок жег подошвы, хотя солнце еще
только поднималось к зениту. Подобрав рубашку и
брюки, Левка направился к скале, где в тени дре-
мали Тихон и Пашка.
— Чей это остров, как вы думаете? — поинте-
ресовался Лев.
— А какая разница? — сонно пробормотал Паш-
ка, не открывая глаз.— Раз тут нет никого, значит,
остров ничейный.
Он разжал кулак и горячая струйка песка по-
текла на его впалый живот.
— Ничейных островов не бывает,— возразил
Левка.— Не то время. А чего, кстати, вы разлеглись?
Он слегка пнул Тихона. Тот даже не пошевелил-
ся. Лицо его было прикрыто рубахой и нельзя было
понять, спит ли бравый командир Летающий Тарел-
ки или обдумывает планы великих путешествий.
— Я тебе дарю этот остров,— благодушествовал
Пашка, засыпая себя песком.
218
— Ну, вот видишь, и хозяин у острова теперь
есть,— вступил в разговор Тихон.— И раз уж Паш-
ка назвал остров «Верблюд», ты теперь граф Верб-
люд-Вольский. Идите, ваше высочество, не мешайте
порядочным школьникам загорать.
— Ну, вы! — засмеялся Левка.— Порядочные
школьники... Мне интересно знать, зачем вы сюда
прилетели? Спать или опыты проводить? Был план
проверить, как молекулы вещества, опущенного в
экран, себя ведут? Зря, что ли, мамину цепочку
изуродовали? По плану — сначала пассивный ме-
талл увеличим, потом активный.
— Ты воду с айсберга пил? — приоткрыв глаза,
спросил Пашка.— Вот это и есть опыт. Лежи и пере-
варивай. Если не помрешь, значит, молекулы нор-
мальные.
— Это не опыт, это — коллективная дурость,—
возразил Левка.
Он смотрел на ледяную глыбу, лежащую посре-
ди острова. От глыбы даже на расстоянии тянуло
холодом полюса. Левка уже придумал, как пробу-
дить в сонных товарищах энтузиазм, но все-таки
попытался в последний раз убедить друзей по-хоро-
шему:
— Так встанете вы или нет?
— Есть же надоедливые люди,— сказал Пашка
и, не открывая глаз, бросил в Левку горсть песка.
Левка направился к глыбе льда. Она уже изряд-
но оплавилась и потеряла первоначальную форму.
Поблескивая на солнце, к морю от нее потянулись
десятки ручейков. Левка побрел по острову в поис-
ках подходящего камня. Выйдя на край воронки,
которую Пашка проковырял на острове гвоздем,
опущенным в экран, Левка заметил кусок стали с
рваными краями. Скатившись в воронку, он вытянул
из песка железяку килограммов около десяти ве-
сом. Это был заусенец, отломившийся от гвоздя.
«Не тарелка, а черт знает что...— карабкаясь по
склону, думал Лев.— Как можно объяснить все это?
Ну, антигравитация,— куда ни шло. Давно уже го-
ворят и пишут. Не сегодня-завтра вплотную займут-
ся. Ну, мгновенные перемещения—«нуль-прокол».
Видно, и вправду можно две любые точки простран-
ства соединить между собой. Ну, а вот это — увели-
читель этот невероятный, в котором любая вещь
219
ведет себя, словно бесплотное изображение. Какие
линзы надо сделать и из чего, чтобы получить вот
такое «изображение» заусенца? Найти бы всему это-
му применение! Был бы он, Левка, взрослым — не
ломал бы голову. Работал бы, например, на «ско-
рой помощи», а вместо машины — тарелка. Вызов
по телефону — нажал на клавишу, и врач Вольский
входит к больному. Или микрохирургия. Операция
сложная? Не надо микроскопа... Зачем нам экран-
увеличитель? Вот это дело! Да только это когда еще
будет? А пока что-то не очень получается. Может,
и прав Тихон, не наши головы тут нужны...»
Лев с усилием вытолкнул железяку на край во-
ронки и уселся передохнуть. Друзья-исследователи
ни сном ни духом не чуяли нависшей опасности.
— Сейчас мы...— пробормотал Левка и, ухватив
заусенец, направился к глыбе льда. Набрал полный
подол ледяного крошева и почти с сожалением вы-
сыпал на друзей.
2
В далекой синеве неба, сверкая куполом, повис-
ла тарелка. Повисев немного, она поднялась еще
выше.
— Он что... С ума сошел, что ли? — забеспоко-
ился Лев.— Давай! — кивнул он и ударил себя ку-
лаком по острому колену.
Под тарелкой появилась точка. Она неслась вниз,
неестественно быстро увеличиваясь в размерах. Вот
стали различимы звенья цепи, кувыркавшейся в
воздухе. В следующее мгновение земля под ногами
ребят содрогнулась. В полусотне метров, зарывшись
в песок, лежало нечто, чему и название было труд-
но подобрать: три звена огромной, грубо сделанной
цепи, тускло блестевшей на солнце.
Ребята подошли ближе.
— Да-а...— протянул Левка,— подумать толь-
ко...— он пнул ближайшее звено.— Вот это когда-то
висело у мамы на шее.
— А ты еще не хотел откусить от цепочки.—
Пашка направился за ножовкой.— Подумаешь, золо-
тая... От такой тяжести человека избавил!
Он захохотал, довольный своей шуткой.
220
Неподалеку опустилась тарелка. Ио нее выбрал-
ся Тихон.
— Мама моя! — он присвистнул.— Это сколько
же его здесь?
Пашка мгновенно загорелся мыслью подсчи-
тать, сколько у них золота. Из бездонных своих
карманов извлек кусок лески и, навязав на ней
узлов, принялся охаживать звенья, пришептывая и
чертя цифры на песке. Ножовку он отдал Левке:
— Пили давай! Теперь на все твои опыты хва-
тит — и на электропроводность, и на ковкость. Мо-
лекулы нужно испытать. А то вдруг они после уве-
личения... того. И не ворчи. Сам же говорил, золо-
то— металл химически пассивный, для опытов
удобнее всего.
Это был аргумент. Лев с неохотой забрался на
среднее звено цепи и принялся пилить.
— Удельный вес у золота какой? — спросил
Пашка.
Тихон задумался.
— Кажется, девятнадцать и три.
— Точнее будет, двадцать...— Павел извлек
гвоздь из кармана и принялся чертить им на песке.
— Как это? — не понял Левка.— Девятнадцать
и три, а точнее двадцать?
— Ты пили давай! Я знаю, что делаю. Считать
так легче. Это будет, это будет... Сорок тонн ровным
счетом. А сколько стоит золото?
А вот этого никто из ребят не знал.
— Да вы что? Ну, хоть примерно? Лев, сколько
стоила цепочка?
Левка только плечами пожал.
— Много, одним словом,— усмехнулся Тихон.—
Только что ты с ним делать станешь?
— Домой увезу!
— Чем ты его с такой высоты цеплять станешь?
— Паровоз зацепил, а уж это подавно...— неуве-
ренно сказал Пашка.
— А за паровоз тебе вообще шею отвернуть на-
до! — внезапно разозлился Тихон.— Кто тебе сказал,
что он не нужен? Как уменьшал, так и увеличивать
будешь! Коллекционер, тоже мне!
— Ладно тебе,— примирительно произнес Паш-
ка.— Давай дальше исследовать. Сейчас натрий
рванем.
221
— Ничего рвать не будем! — рубанул рукой Ти-
хон.— Хватит ерундой заниматься!
— Тихон прав, Паш...— подал голос Левка.—
Ну, рванем натрий, ну, сделаем из океана помой-
ку... Желающих и без нас хватает.
— И вообще хватит кататься.—Тихон в упор
смотрел на друзей,— Это же не велосипед. Не раз-
беремся мы с ней сами ни в жизнь. Толку со всех
наших опытов — ноль. Игрушечки детские. Такне
возможности, а в результате — один вред.
— Ну уж...— обиделся Пашка.— Больным по-
могли? Помогли! А канал кто вырыл? Дядя?
— Канал ты не вырыл, а разворотил... А вот
трактор спер!
— Ну что ты привязался! — заорал Пашка.—
Пользы нету? А это тебе не польза? — он пнул
цепь.—Прилетим счас, над прииском разбросаем.
Тут тебе и паровозы, и трактора!
— Угу... и весь прииск в сумасшедший дом от-
правишь,— отвернулся Тихон.
— С чего?
— Самородков пятьсот восемьдесят третьей про-
бы не бывает,— сказал Левка, разглядывая две по-
ловинки ножовочного полотна.
3
В открытые окна лаборатории почти не проникал
городской шум. Изредка доносился то далекий
скрип трамвайных колес на повороте, то автомо-
бильный гудок. А в остальное время стоял тот са-
мый неуловимый гул большого города, который ис-
тинный горожанин и называет тишиной.
Сколько ни пытался сосредоточиться Волков,
глядя в раскрытую книгу, мысли его возвращались
в Грачевку. Он видел себя идущим по улицам, за-
литым солнцем. Вспоминалось детство. Первые пос-
левоенные годы. Отцовские пилотки на головах у
ребятишек. Ватаги сорванцов одного возраста — все
послевоенные. Бесконечные игры в войну и споры
о том, у кого отец на войне был главнее.
Константин Тимофеевич вспомнил рубаху, сши-
тую матерью из отцовской гимнастерки, и тяжелые
отцовские награды, для которых на мальчишеской
222
груди не хватало места. Пришлось использовать и
живот.
— Последышек,— одобрительно хрипел отец, ог-
лядывая увешанного, будто елка, Коську. Тимофей
Архипович Волков недолго протянул после войны.
Работал мало. Больше сидел за оградой на скамей-
ке, словно хотел наглядеться на этот послевоенный
мир, на сыновей. Старший со сверстниками гонял
по улицам на трофейном «Харлее», а, Константин
Тимофеевич — тогда просто Коська — бегал следом
и кричал: «П’акати! П’акати!»
Волков откинулся на стуле и отодвинул от себя
бумаги.
«Трудное ведь было время,— думал он,— почему
же вспоминается оно так, будто лучше, чем было,
и быть не могло? Дело скорее всего в том, что в
детстве в каждом живет уверенность будто в вечной
жизни, предстоящей впереди, будет все, все, все...
И моря, и небо, и жаркие страны, и кругосветные
путешествия. Что-то не то делает с нами время. Мы
перестаем понимать себя. И если человек, действи-
тельно, не что иное, как попытка природы осознать
самое себя, то самое верное ощущение осталось
там... в детстве. Верное, как и всякое первое впечат-
ление. Наверное, если бы возникла необходимость
договориться с внеземной цивилизацией, то следо-
вало впервые встречаться не взрослым, а...»
Резко зазвонил телефон.
Звонили с вахты. Сказали, что Константина Ти-
мофеевича ждет у выхода племянник и с ним еще
двое ребят.
— Приехали чертенята! — обрадовался Волков и
направился к выходу. В дверях столкнулся с Иго-
рем.
— Ко мне ребята приехали... Я, наверное, и по-
обедаю заодно. Если Гракович приедет, пусть по-
смотрит материалы у меня на столе.
Ребята сидели на скамейке неподалеку от про-
ходной.
— Здорово живем, орлы! — направился Волков
к ним. Парни чинно поздоровались. Причем (и это
сразу отметил Волков) согласия между ними не бы-
ло. Пашка угрюмо молчал, глядя под ноги. Тихон
был явно смущен.
— Давно приехали? Как дома?
223
— Дома? — рассеянно переспросил Тихон.—
Нормально дома. Понимаешь, дядь Кость...
Тихон мялся.
— Да что с вами такое? — удивился Волков.—
Вы какие-то не свои!
Константин Тимофеевич взъерошил Тихону го-
лову, плечом толкнул Пашку.
— Ты веришь в летающие тарелки, дядь
Кость? — выпалил Тихон.
— А как же!? — засмеялся Волков.— Конечно!
И в тайны Бермудского треугольника тоже! Кстати,
насчет тарелок... Не пожевать ли нам чего-нибудь?
Вы еще не забыли, какие у нас цыплята табака?
Пойдем, черти полосатые, я для вас особо приго-
товленных закажу.
В полутемном зале кафе Константин Тимофее-
вич пошептался с официанткой. До ребят долетали
только обрывки фраз:
— ...на вечер... ореховый... мороженого...
Посмотрев на нахохлившихся ребят, он улыб-
нулся и добавил:
— Гости у меня сегодня.
Весело потирая руки, Константин Тимофеевич
уселся за стол:
— Так что ты там о Бермудах говорил?
— О тарелках я...— грустно поправил его Тихон.
В беседу вступил Левка:
— А на каком принципе они могут работать,
Константин Тимофеевич?
— Тарелки? — удивился Волков.— Вот уж чего
не знаю, того не знаю. Не видел я близко ни одной
тарелки. Далеко, кстати, тоже не видел. А из того,
что о них пишут... Да! — обрадовался он.— В сего-
дняшней газете читали? Очередной случай появле-
ния НЛО!
Ребята окаменели. Левка, чтобы не выдать себя,
опустил голову.
Это случилось, когда Левка под давлением дру-
зей впервые дал согласие прокатиться на инопла-
нетной технике. Тогда, в первые дни обладания
тарелкой, все казалось им таким простым — лети,
куда захочешь! Жизнь была похожа на фильм-
сказку. В роли режиссера и экскурсовода выступал
Павел. У Тихона случилась авария — расползлись
нитки на наспех залатанной прорехе в джинсах.
224
В кармане у Пашки нашлась тонкая медная про-
волочка, и Тихон скреплял джинсы металлическими
швами.
— Полюс! — жестом экскурсовода показал за
борт Пашка.— Высунь голову!.. Ну, руку... Ну, па-
лец-то ты можешь высунуть? Ну как? То-то же! —
радовался он.— Это — Тихий. А это — Атлантика.
.Чувствуешь? Даже цвет воды разный. А говорят:
«Мировой океан!»
Вскоре Левка перестал воспринимать картины
(так он мысленно называл все, что видел за куполом
тарелки), слишком многое хотел показать ему Па-
вел. Левка рассеянно слушал лекцию пилота лета-
ющей тарелки, глядя на странные эволюции солнца.
Оно мгновенно оказывалось в разных частях небо-
свода, меняя при этом окраску.
При слове «Полюс» оно послушно становилось
маленьким и выглядывало багрово-красное из-за
горизонта, отчего вид заснеженной пустыни стано-
вился еще более грозным. Все неровности, сугробы,
торосы отбрасывали черно-синюю тень и поземка в
красноватых отсветах полугодового заката наводи-
ла дикую тоску.
Оставив в покое глобус, Пашка откинулся спи-
ной на пульт, самодовольно улыбаясь:
— Ну, как? Хороша техника? Главное теперь,
чтобы тау-китянская братия не нашла тарелку. Оно,
конечно, может, у них это мотороллер или инвалид-
ная коляска... Сидел какой-нибудь тау-китянский
инвалид, нажал сильнее, чем нужно, на железку —
кувырк, и выпал,—размышлял Пашка. Но Лев его
уже не слушал. Внизу был город: площадь с высо-
ким шпилем в центре, узенькие улочки, запружен-
ные автомобилями...
Павел продолжал размышлять о судьбах тау-
китянских инвалидов, Тихон, изогнувшись, латал
штанину. Левка, по-гусиному вытянув шею, смотрел
вниз. Его заинтересовали появившиеся слева и сза-
ди два самолета. Странно-хищные, ощерившиеся
острыми иглами, они штопорами вкручивались
в небо, словно вырастая из черных дымных хво-
стов...
Левка потянулся к краю, чтобы получше рас-
смотреть самолеты.
Павел замолчал и тоже взглянул за борт. Не-
225
которое время он смотрел вниз и морщил лоб, затем
с криком ударил по клавишам.
Последнее, что увидел, кувыркнувшись, Левка,
были белые шлейфы дыма, рванувшиеся к ним из-
под крыльев ближнего самолета.
— ...она зашла в хвост истребителям и обстре-
ляла их,— дошел до Левкиного сознания голос Кон-
стантина Тимофеевича.
— Во врут! — удивился Пашка.
— Почему же обязательно врут? — Волков с
улыбкой посмотрел на ребят.™ Нет дыма без ог-
ня... Наши перепечатали со ссылкой на их телеграф-
ное агентство.
— Что она их обстреляла — вранье,— поправил
друга Левка и замолчал, пытаясь вытянуть свою
ногу из-под Пашкиной.
Появилась улыбающаяся официантка и расста-
вила на столе дымящихся цыплят.
— Понимаешь, дядь Костя, мы...— начал Тихон.
Резко хлопнули входные двери, и простуженный
голос, исходивший от человека, мявшего в руках
белый халат, с облегчением произнес:
— Тут он.
— Опять началось...— тихо сказал Волков,
вставая.— Значит, так: ешьте, вот вам ключ...
Тихон закрутил головой:
— Нет, нет! Дядь Кость, мы не можем сегодня.
— Вот это да! — удивился Волков.— Почему?
На лице Тихона была мука:
— Понимаешь, ну... одним словом, не можем
мы сегодня...
Глянув на подходивших к нему Кирилла и Иго-
ря, Константин Тимофеевич спрятал ключ в карман.
— Жаль,— сказал он.— Тогда, в конце недели,
я обязательно к вам приеду. Раньше не смогу. Ус-
тановка у нас капризничает, аврал, понимаешь...
Но я все равно выберусь.
Быстрым шагом он направился к двери, повора-
чивая голову то к одному собеседнику, то к друго-
му. Те принялись яростно жестикулировать, чертя
в воздухе кривые.
В лаборатории стоял гул. Все столпились у сто-
ла Граковича. Возбужденный вид сотрудников не
226
оставлял сомнений в том, что чудеса надолго полу-
чили прописку в лаборатории аналоговых систем.
Ребята расступились, пропуская Волкова к
столу.
— Откуда такие кривые? — воззрился завлаб на
незнакомые зубчатые линии.
— Сеня — наш штатный кудесник,— отрекомен-
довал Гракович стоящего с безучастным видом Се-
ню.— Остальное было делом квалификации. Смот-
рел профессор Никонов. Тот самый... Три сердечных
ритма. Все принадлежат людям до двадцати пяти
лет. Вот про этот, наиболее часто повторяющийся,
он сказал: «Где вы нашли такого тренированного
парня?», а про этот: «Потенциальный наш паци-
ент» и еще «Гормональный шум». Вообще старичок
едкий такой... Принес кардиограмму свою, а там
с клапаном... забыл, как называется... митральный,
вроде... Что-то неладно там было с клапаном этим,
Я говорю: «А у вас с полностью закрывающимся
клапаном нет?» А он: «Молодой человек, у нас
институт патологии кровообращения, а не медпункт
олимпийской деревни». Ругал наш аппарат кардио-
графический... Я уж не стал говорить, что за аппа-
рат у нас...
Он говорил что-то еще, но Волков уже не слы-
шал. Он глядел поверх ограды сада, в пустынный
переулок. Там появились фигуры трех ребят. Вол-
ков даже не сразу узнал их. «Тихон? — удивился
он.— Ну да... вся троица... Что им там нужно?»
Ребята подошли к забору, огораживающему
свалку строительного мусора. От группы отделилась
стремительная фигура Пашки: толчок! На мгнове-
ние зависнув над забором, Пашка исчез. Угловатый
Тихон тяжело подтянулся и тоже исчез, перевалив-
шись через забор. Худенький Левка оказался хитрее
всех: отодвинул доску, висевшую на одном гвозде,
присел и протиснулся в дыру. Некоторое время дос-
ка, будто маятник, качалась, но вот она успокои-
лась, и переулок вновь стал пустынен и тих.
Волков опять ощутил неожиданный приступ
тоски, смешанной с усталостью. Перед глазами его,
словно на киноэкране, плыли залитые солнцем Гра-
чевские улицы. И сам он, грязный, маленький и
счастливый, бегущий по этим улицам, бесконечным,
как летний день. Его ждет рыбалка и купанье до
227
пупырышек, его ждет блиндаж на краю света, в
Таранькиной Гари, и стрельба из настоящего нага-
на, взятого кем-то «напрокат» из отцовского тай-
ника.
— ...заслуга как Агафона, так и Сени! Легче
определить воспаление легких у кузнеца, слушая
гул наковальни! Поэтому есть предложение: качать
Сеню!
— Да...— невпопад согласился Волков.— Теперь
нам всем накачают, можете не сомневаться.
Он потер лицо ладонями и глянул на притихших
ребят:
— Ну что же вы приуныли, соколы?! Не первый
в жизни тупик и дай бог не последний. А ну, мозго-
вой штурм! Конкурс на самую бредовую идею. Воп-
рос: как могло оказаться, что напряженность поля
модулирована сердечной мышцей? Ну?! Кто пер-
вый?
Сотрудники лаборатории любили такие моменты.
Можно было высказывать самые неожиданные
предположения, фантазировать, посмеиваться друг
над другом. Нередко случалось, что внезапный, не-
шаблонный поворот мысли открывал новое направ-
ление поиска, а в шутку высказанное предположе-
ние оказывалось единственно верным. А еще «моз-
говой штурм» снимал усталость и напряжение.
На несколько минут в лаборатории установилась
тишина. Первым подал голос Игорь.
— Ладно, так и быть,— значительно начал он,-—
подарю вам идею. Это не мы исследуем Агафона,
а он нас. Вы думаете, что случилось тогда ночью?
Это Агафон поднакопил энергии и проломил стену,
а теперь подглядывает за нами всеми.
Видя, что взгляды обратились к нему, Игорь
воодушевился:
— Душа его, в смысле — биополе,— Игорь за-
катил глаза,— незримо присутствует среди нас.
Последний тезис внезапно отвратил аудиторию.
Чувствуя, что его время истекает, Игорь выдал
главный козырь:
— А те загогулины, которые он пишет,— это
ваше закодированное сознание.
Торжествующе оглядев коллег, аспирант решил
окончательно добить их:
228
— То-то смеху будет, когда содержимое умов
ваших станет достоянием общественности!
Подняв указательный палец, Игорь торжествен-
но удалился в угол. В полной тишине жалобно
взвизгнули пружины старого диванчика.
Сеня, разволновавшись, бросил паяльник:
— Да вы что, ребята... Правда, что ли, такое
может быть?
— У меня самого такое ощущение давно воз-
никло! — закричал Кирилл и забегал по лаборато-
рии, сваливая со столов бумаги.
— Но ведь такого просто не может быть?! — по-
лувопросительно, полуутвердительно произнес Сеня.
— Если не может быть такого, то что может
быть?
Вопрос Волкова был обращен к Вынеру.
— Не знаю. Может быть, кто-то подключился к
Агафону? Снабжает его информацией, задания да-
ет, ну и энергия, естественно, расходуется...
— Как вы это себе представляете практически?
Сеня пожал плечами.
— Так, кто следующий? — Волков посмотрел
на Граковича.
— А я, пожалуй, поддержу версию Игоря...—
Гракович улыбался, но Волкову показалось, что
старший инженер говорит вполне серьезно.— Пред-
положим, что созданная нами установка способна
определенным образом влиять на человеческую пси-
хику.
— Доказательства? — подал голос Кирилл.
— Доказательства есть.— Гракович взял со сто-
ла график дежурства сотрудников лаборатории в
«резеденции», в полном молчании открыл записную
книжку на странице, где вел учет всем внезапно
возникшим увлечениям своих товарищей... Выходи-
ло, что все неожиданные увлечения овладевали со-
трудниками вскоре после того, как они провели ка-
кое-то время под «сушилкой».
Более всех, как и следовало ожидать, это сооб-
щение потрясло Сеню. Он даже заикаться начал.
— Т-так, зн-начит, и это?..— Он с грохотом вы-
двинул ящик своего стола и извлек огромный ме-
дицинский атлас.
— Когда купил? — быстро спросил Гракович.
— Д-двадцать пятого, после д-дежурства. Н-но
229
ведь мне же самому интересно! — пытался сопро-
тивляться Сеня*—Вот, даже словарь купил латин-
ско-русский.
— Занятно, но малоубедительно,— заговорил
Игорь.— Во-первых, мы последние месяцы из-под
«сушилки» не вылазим. А во-вторых, хочу обратить
ваше внимание на то, что все наши «хобби» в той
или иной мере дополняют каждого из нас. Почему
бы все происходящее с нами не рассматривать так:
увеличилась нагрузка, и психика — достаточно чут-
кая, кстати, вещь — потребовала гармонизировать
личность?
— Ну что же, пусть так,— спокойно продолжал
Гракович.— Факт второй. Помните случай с исто-
риком?
Об этом можно было не спрашивать.
Недели три назад директор института — учитель
Волкова академик Савельев — попросил Константи-
на Тимофеевича показать Агафона своему старому
ДРУГУ, профессору истории Ащеулову. Профессор
провел в «резиденции» пару часов, посидел под «су-
шилкой», задал массу вопросов и ушел чрезвычай-
но довольный. А еще через неделю разразился
скандал.
Во время одной из лекций по античной истории
профессор Ащеулов прервал свое выступление, дол-
го стоял у окна, глядя на приземистые пятиэтажки
городка, потом решительно повернулся к аудитории
и... произнес страстную речь о перспективах пале-
онтологических исследований. Даже судя по лако-
ничным строчкам конспективных записей студентов
истфака, это была великолепная речь, достойная
того, чтобы быть включенной в учебники по палеон-
тологии. Затем, совершенно распалясь, Ащеулов
перешел к частным дисциплинам, пропел оду голо-
семенным, почти перейдя на латынь, и закончил
свое выступление в гробовом молчании ошалевшей
аудитории. В тот же день он написал заявление об
уходе из университета и сообщил, что завербовал-
ся в экспедицию палеоботаников, едущих в При-
морье.
Савельев застал его перед отъездом, «пытался
отговорить.
23
— Да что ты, старина! — сияя, ответил ему
Ащеулов.— Ты понимаешь, я же себя нашел. Чест-
но говоря, с детства мечтал, наконец решился. Ты
можешь представить себе, какие перспективы у этой
экспедиции? Там такие обнажения! — И уже не
владея собой, стал чертить на крышке чемодана
аллювиальный и делювиальный слои традиционно-
го плана и те, которые ему предстоит увидеть.
Об этой истории Гракович и напомнил коллегам.
— Я почти уверен, что это Агафон разбудил в
Ащеулове дремавший интерес к палеоботанике,—
сказал он.
— А что же это мы не уходим, скажем, в кос-
монавты? — спросил Кирилл.— Уж если исходить
из этой гипотезы, то все мы должны были податься
в разные стороны.
— Ну ты, положим, уже подался. Если не в кос-
монавты, так в акванавты,— возразил Игорь.
— Ва-ква... чего? — переспросил Кирилл, но во-
прос его потонул в общем хохоте.
— Что касается меня, то я занимаюсь именно
тем делом, к которому стремился всю жизнь. Вы,
насколько я знаю, тоже. Видимо, Агафон понял это.
А может быть, Ащеулов оказался более восприим-
чив к влиянию Агафона. Как знать...— сказал Гра-
кович.
— Правильно! — поддержал его Игорь.— Он же
безнадежно лысый! А поскольку основу телепатии,
по моему глубоко продуманному-мнению, составля-
ют электромагнитные поля, то им трудно проник-
нуть через электростатический экран волос... У Аще-
улова же никакого статического электричества нет!
Вот его и проняло.
— Кстати, гипотеза Игоря, не та, конечно, ко-
торая про лысину...— снова заговорил Гракович,—
позволяет, мне кажется, объяснить причины ава-
рии Филимона.
— Но ведь комиссия в отчете указала причи-
ну...— удивился Сеня.
— Вывод комиссии — фантастика,— холодно во-
зразил Гракович.— И вы это знаете не хуже меня.
Слишком велика цепь случайностей.
— А вот если оставить за Филимоном право...—
Гракович замялся,— мыслить... а, следовательно,
право на поступок, тогда все становится на свои
231
места. Представьте себе хоть на миг мыслящее су-
щество, у которого нет органов чувств. Себя на
месте такого существа... Можно утверждать, что
вашей навязчивой мечтой станет желание обрести
глаза, уши, руки. Во время попытки создать их
погиб Филимон, а Агафону она удалась...
— Ну, ты, старик, даешь! — захохотал Кирилл,
обхватив голову.— Можно признать, что мышле-
ние — это смена картинок в калейдоскопе, можно
согласиться, что не важен материал, из которого из-
готовлены цветные стеклышки, важен лишь узор,
но...
— Что но?..— спросил Гракович.
— И мне непонятно,— включился в разговор
Сеня.— Вот, например, я, ведь это — я! А он?.. У ме-
ня вот руки, ноги, голова... А у него? И вообще..,
У меня жена, дети... В конце концов, я — гражда-
нин. А он — кто он?
— Я давно тебе предлагал, Сеня, включи его в
профсоюзный список нашей лаборатории,— посове-
товал Игорь.
— А ты бы помолчал, полиглот! — обрызнулся
Сеня.— Тебя вообще на работе нет. Ты в ночную
смену сегодня.
В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая
лишь скрипом шефского стула: Волков качался.
— Ну, что,— подвел он итог.— Нет больше
идей? Небогато... Если вдобавок учесть, что вы все
дружно ушли от ответа на вопрос о сердечных рит-
мах. Но основной вывод напрашивается сам собой:
причина неполадок связана непосредственно с уста-
новкой. В вашем предположении, Владимир Алек-
сандрович, пожалуй, есть рациональное зерно. Не
исключено, что Агафон оказывает влияние на пси-
хику людей. Новые, пока не исследованные излу-
чения... Интересная идея, и заняться ей нужно
плотнее. Но чтобы это влияние дошло до конкрет-
ных, направленных форм... Не думаю. А вот на то,
что мы столкнулись с неизвестными свойствами
плазмы, нарушающими работу машины, очень и
очень похоже.— Волков встал.— Подкорку загрузи-
ли? Станем ждать вещих снов? А теперь главное:
наши действия. Какие будут предложения?
— Чего тут думать?! — внезапно закричал Ки-
рилл так, что Сеня, примостившийся на потенцио-
232
метре, чуть не удал.— Чего думать~то? Он же второй
месяц нас за нос водит! (Волков с неудовольствием
заметил, что теперь и Кирилл говорит об Агафоне,
как о живом существе.) Когда он перестал решать
задачи? Это же в июле еще было.— Голос у Кирил-
ла сел и он едва слышно закончил: — Кончать это
дело надо. Гракович говорит, что у него руки есть,
так вязать их! Коли не знаем, что он ими делает.
Ставить компенсаторы и дело с концом!
-— Еще кто хочет высказаться? — У Волкова
возникло чувство странного отвращения к себе, буд-
то он только что совершил нечестный поступок. Он
опустил голову.— Никто... Ну что же... Жда1ь дей-
ствительно больше нельзя. Довожу до вашего све-
дения, что таково же мнение специальной комиссии,
которая со вчерашнего дня занимается Агафоном:
попытаться ликвидировать внезапно возникшие из-
менения полей развертки и связанную с этим утечку
энергии, пока мы не сумеем все это объяснить. Или,
как выразился Кирилл, «связать ему руки», если
они у него, конечно, есть... Будем ставить компен-
саторы. Готовьте расчеты.
ЕСТЬ У НЕГО РУКИ!
1
Копейка оставляла рубчатый след и норовила
упасть. Тихон и Левка тяжело сопели и мешали
ДРУГ другу. Тихон чувствовал непонятное раздра-
жение.
— Зайди ты сбоку! — прикрикнул он на Левку.
В этот самый момент закричал Пашка. На мгно-
вение стали слышны голоса. Тихону показалось, что
говорили несколько человек. В сарае гулко хлоп-
нуло. Из всех его щелей дунуло пылью и сквозь
стену выпал Пашка.
Увернувшись от падавшей копейки, Тихон бро-
сился к нему. С Пашкой, как это ни странно, ни-
чего не случилось. Он вскочил, оттолкнул Тихона и
метнулся к двери сарая. Застыв в дверях, обмяк и
медленно обернулся, засунув руки в карманы.
— Та-ак...—сказал Тихон и погладил шерша-
вую стенку сарая, сквозь которую выпал Пашка.
233
Стена была целехонькая. Целее не бывает,— Та
ак...— повторил Тихон и, подойдя к двери, заглянул
в сарай.
В знакомой полутьме ничего не изменилось. Бле-
стела куполом тарелка.
— Как...— Тихон хотел спросить: «Как ты
умудрился сквозь стену выпасть?», но смешался и
почему-то спросил: —Как самочувствие?
— У кого?
— Так, вообще...— Тихон пожал плечами. Не-
доверчиво обойдя тарелку, он переглянулся с Лев-
кой, смахнул пыль с подошвы купола.
— Чего орал?
— Орал не с горя, от отупения,— с вызовом
продекламировал Павел.
— А хамишь чего? — поинтересовался Тихон.—
Не бойся, бить не будем. Скажи нам... чего ты на
этот раз поковырял?
Павел отвел глаза.
Тихон погрузил руку в купол, оглядел пульт,
заглянул под тарелку. Все было в порядке.
— Ну все-таки... Что случилось?
— Я же тебе сказал: «Ничего не случилось»,—
Пашка старался не глядеть на Тихона.
Подумав, Тихон решил отложить выяснение об-
стоятельств очередного «ЧП». По тому, насколько
он знал Пашку, было совершенно бесполезно брать
его силой, если тот заупрямится. Знал он также и
то, что, отойдя душой, Пашка все равно расскажет
все по порядку.
— Никуда не полетим, пока не расскажешь,—
на всякий случай пригрозил Тихон и, кивнув Лев-
ке, пошел к копейке.
— Полетишь...— вполголоса сказал Пашка и по-
лез под верстак за ножовочным полотном. Собирая
ножовку, он время от времени недоверчиво погля-
дывал на тарелку.
Лететь действительно было нужно. Судьба со-
рока тонн золота, оставленного на «Верблюде» бес-
покоила ребят. Именно из-за этого Тихон, с самого
начала без восторга относившийся к «золотым опы-
там», сцепился накануне с безалаберным Пашкой.
— Да что с ним случится? — искренне недоуме-
вал Русаков.— Ну лежит и пусть лежит!
— Ну как ты понять не можешь?! — Тихон да-
234
же пальцами шевелил от напряжения, пытаясь
подобрать нужные аргументы.— Это же... как бом-
ба замедленного действия. Беда в нем, понимаешь?
Беда! Это для тебя весь интерес закончится тем, что
свалишь его под верстак и забудешь, как те образ-
цы, которые Левка отпилил. Но остров-то — не твой
сарай!
— Да кто его найдет? Остров же необитаемый,
а может, и вовсе неизвестный. Его даже ца карте
нету...
— Какой карте? — от злости Тихон перешел на
шепот.— В школьном атласе? Ты действительно ни-
чего не понимаешь или прикидываешься? Столк-
нуть надо было сразу цепь эту проклятую в море!
— Ну ладно, ладно,— пошел на «попятную Па-
вел, споривший скорее из упрямства.— Слетаем. Де-
лов-то на полчаса...
Вскоре приготовления были закончены. Настро-
ение у ребят, мягко говоря, было плохим. Пашка
бродил, ссутулясь. Тихон, насупя брови, играл жел
ваками скуластого лица. Левка виновато шмыгал
носом. Тихон первым забрался под купол. Туда же
торопливо нырнул и Левка. Павел некоторое время
бродил по двору, сплевывая сквозь зубы, потом он
резко развернулся, словно чувствуя, что терпение
Тихона вот-вот иссякнет, и с ходу запрыгнул на
место пилота.
2
Из-за перегородки, отделявшей комнату отдыха
дежурных, донесся смех, перешедший в бульканье
и сменившийся, наконец, кашлем.
— Игорь Николаевич! — укоризненно обратил-
ся к перегородке Сеня Вынер.— Ваш смех мешает,.,
такая тонкая работа...
Не дыша, он приник к окуляру манипулятора.
— Если смех мешает работе,— сказал, появля-
ясь из-за перегородки, Игорь,— немедленно прекра-
ти работу!
Он стоял в дверях с пухлой не нашего вида га-
зетой в руках, сияя золотым зубом, усатый и лосня
щийся, в светлом жилете поверх рубахи цвета бычь
ей крови и всем своим праздным видом бросал вы
235
зов деловой обстановке, царившей в лаборатории.
— Помог бы лучше! — сипло крикнул Кирилл,
оторвавшись от расчетов.
— Э-э, нет! — покачал головой Игорь.— Как
мудро отметил товарищ Вынер, меня на работе нет,
потому как я в ночную смену сегодня. Если хоти-
те, я вам отрывочек могу прочитать...
-— Опять? — спросил окутанный клубами кани-
фольного дыма Сеня.
— Шел бы ты... А? — попросил Кирилл.
— Бог мой! — трагически продекламировал
Игорь.— Какой грубый, какой бестактный народ! —
Он сделал вид, что уходит, но поскольку никто его
задерживать не собирался, остался.
— Нет, вы только послушайте, что пишут! Наш
корреспондент... м-м-м... не переводится... района,
охваченного эпидемией... где это... черт. А вот: вче-
ра утром на улицах ряда городов и поселков обна-
ружены невысокие цилиндры желтого цвета. Хими-
ческий анализ показал, что они состоят из тетра-
циклина. Каждая гигантская таблетка содержит
около двухсот килограммов препарата. Местные ме-
дики успешно используют его для лечения боль-
ных... Или вот: ...м-м-м... с экипажем в четырна-
дцать человек... была захвачена штормом. Мотор
судна вышел из строя ...сносило на камни. Рыбаков
безусловно ждала гибель. Внезапно над шхуной
появился странного вида летательный аппарат, с
которого на нос судна был опущен канат. Он от-
буксировал шхуну в находящуюся неподалеку бух-
ту! Ну, как вам? Это же надо так врать?!
— Поди, раздел юмора читал? — подозрительно
спросил Кирилл.
— Какого юмора? На, смотри!.. Общий подзаго-
ловок: «Странные факты». Тут еще десяток таких...
— Игорь Николаевич! — взмолился Вынер.
Сеня нервничал. Уже полдня он бился, пытаясь
понять, что случилось с сетью. Дело заключалось в
том, что она резко улучшила характеристики. Это
было подозрительно. Вернее, так просто не могло
быть! Наоборот — это сколько угодно. Или пробой
на подстанции, или... да мало ли причин для ухуд-
шения? А вот для внезапного улучшения характе-
ристик Сеня причин найти не мог. Снова и снова
он выдумывал хитроумные схемы проверки, надеясь
236
разобраться. Оставалась надежда еще на одну схе-
му, которую он только что закончил паять. Она
должна была совершенно определенно указать «ви-
новника» внезапного улучшения характеристик.
Сеня присоединил ощерившуюся голыми шина-
ми схему к приборным стойкам, подождал, пока
успокоятся приборы, и, не успев потерять веры в
свое детище, узнал, что... удельное сопротивление
подводящих кабелей уменьшилось. Сеня тихо выру-
гался, сплюнул и затосковал. Поверить в то, что
кто-то ради шутки заменил бронированные кабели
в руку толщиной на другие, было трудно.
Между стойками появился Сенин друг Федор Бу-
ров из соседней лаборатории. У него существовало
тончайшее чутье на чужую беду. Он был гений сопе-
реживания. Всего десять минут потребовалось Сене,
чтобы Федор понял, что имеет дело с неразрешимой
задачей. Теперь они тосковали вдвоем. Тут их и
застал Кирилл. Через некоторое время уже слышал-
ся его фельдфебельский голос: «Ну!.. И что?..
А тут?..» В промежутках между репликами Кирил-
ла слышался торопливый Сенин тенорок. «Не мо-
жет быть!»—закончил Кирилл первый тур. Все
началось сначала: «Так!... Допустим... А здесь?..
А это?.. Ерунда!»
Из-за шкафа появился Игорь. У него был нюх на
проблемы и скандалы. Внимательно он выслушал
все, что говорилось Сеней и сопровождалось репли-
ками Кирилла.
— Друзья мои! Если за дело берется матема-
тик,— начал он, направляясь к своему столу,— то...
— То труба дело! — закончил Кирилл и ретиро-
вался. Вступление в игру Игоря позволяло ему вый-
ти из дела без заключения, которого он попросту
не имел.
— ...то он выполнит его заведомо лучше, чем
нематематик,— скромно закончил Игорь, усажива-
ясь за стол. Через пять минут он встал и протянул
Сене лист бумаги:
— Только и всего... Оваций не надо,— попросил
он, направляясь к себе за перегородку.
— Это мы и без тебя поняли, что решение та
кое...— разочарованно протянул Сеня,— без матема-
тики. Только ерунда все это...
Он отдал листок заинтересовавшемуся Гракови-
237
чу» Тот бегло осмотрел расчет и вернул листок Сене.
— Я тебя прощаю, Сеня,— скрипя пружинами
дивана, возвестил Игорь.
Сеня вскипел:
— Ты хоть понимаешь, что означает твое ре-
шение? Оно означает, что кто-то заменил кабели!
Медные! Огромные! В бетонных каналах лазил и
менял! ...Где справочник? Кто брал справочник?
...Ну, что за черт... Как работать, когда все из-под
рук тащат?
— Владимир Александрович брал справочник,—
сказал Федя.— Вот он — на столе у него!
Сеня готов был высказать Граковичу все, что
думает о людях, берущих чужие справочники, но
того и след простыл.
— Вот! — торжественно сказал Сеня...— Он и
открыт там, где нужно! Сейчас, сейчас...— бормотал
он, скользя глазами по таблице.— Так вот, товарищ
математик,— сказал он злорадно.— Решение ваше
означает, что медный кабель кто-то заменил на се-
ребряный!
Сеня затих. Его неожиданно смутила одна не-
вероятная деталь. Точность. Он остался один на
один с расчетом. И чем больше думал, тем дальше
заходил в тупик, выхода из которого не видел.
Хлопнула дверь. На пороге появился Гракович.
Одного взгляда на него было достаточно, чтобы по-
нять, что опять стряслось что-то из ряда вон выхо-
дящее.
Взгляд Сени упал на его плечо, где красовалось
серое пятно паутины, потом на руки, которые Гра-
кович держал на отлете. Холодея, Сеня понял, по-
чему справочник был открыт там, где нужно.
Издав вопль, которому позавидовал бы Чингач-
гук Большой Змей, Сеня бросился из лаборатории.
Гракович остался стоять под прицелом трех пар
глаз.
— Есть у него руки,— сказал он.
— Серебро? — коротко спросил Игорь.
— Не знаю. Похоже. Во всяком случае, не медь.
Федя, крадучись, направился к двери. Игорь и
Кирилл бросились к окну.
В развевающемся халате в саду появился Сеня
и напрямик, по траве, припустил к «резиденции
Агафона». Вскоре ой исчез за дверями.
288
Неловко размахивая руками, в обход газонов,
пробежал Федор*
— Голова у него тоже есть,— задумчиво сказал
Гракович, глядя в опустевший сад.
— В смысле? — оторвал взгляд от окна Игорь.
— В распределительном шкафу нет ни рубиль-
ника, ни предохранителей...
— А что же зам? — просипел Кирилл.
— Ничего,— пожал плечами Гракович, вытирая
платком мокрые руки.— Шины напроход. Сверху —
донизу. Из белого металла.
— Логично,— кивнул головой Игорь.— Ему та-
кая бижутерия, как выключатели, ни клему.
Двери «резиденции» открылись, и в саду пока-
зался Сеня. Он торжественно нес в руках белый па-
кетик. Как оказалось, в пакетике была стружка, ко-
торую Сеня напилил с невесть откуда взявшихся
шин.
Стружку сдали в химлабораторию на анализ, и
спустя' полчаса молоденькая лаборантка Лидочка
позвонила у дверей лаборатории.
Игорь, расшаркавшись и жмурясь, словно кот,
под руку провел Лидочку к столу Граковича.
— Пожалте...— промурлыкал Игорь, подкручи-
вая ус.™ Наше начальство.
Гракович встал и принял из рук Лидочки стек-
лянную банку с остатками стружек и листочек экс-
пертизы.
— Точнее мы не можем, Владимир Александро-
вич,— пропела Лидочка и сотворила нечто похожее
на книксен (пример аспиранта был заразителен).—
Только три знака. Но можете считать, что химиче-
ски чистое. А нельзя ли узнать, кто это у вас раз-
богател?
Игорь, изогнувшись дугой, готов был уже пове-
дать о необыкновенном случае, но наткнувшись на
холодный взгляд Граковича, осекся и указал паль-
цем в сторону Бурова:
— Он!.. Бабка у него в Париже дуба дала,— по-
яснил Игорь, не моргнув глазом.— Контейнер с
фамильным серебром получил и... проверить решил.
Колечко, напильником...— Игорь показал, как Фе-
дор пилил напильником фамильное колечко.
— Колечко? Напильником?!— ужаснулась Ли-
дочка.— Химически чистое?
239
Игорь, держа ее под руку, уже направлялся к
двери*
— Ничего удивительного,— приговаривал он,
щелкая замком.— Бабка у него была дворянка уди-
вительно чистых кровей.
— Вы все шутите! — засмеялась лаборантка и
зацокала каблучками по коридору.
Игорь шаркнул ножкой и постоял на пороге чуть
дольше, чем того требовал этикет. Вздохнув глубо-
ко и скорбно, он осторожно прикрыл дверь.
— Ох и трепло же ты,— покачал головой Бу-
ров.— Ну, вот чего было молоть?
— Ты не расстраивайся,— утешил его Игорь.—
Хочешь, я скажу, что ты весь фамильный сервиз
отдал в фонд академии?
3
Вечером появился Волков. Внимательно выслу-
шав наперебой говорящих ребят, он отказался схо-
дить посмотреть на очередное чудо. Только потряс
стеклянную баночку, сощуря глаза, да прочитал
листочек экспертизы.
— Отчет подготовь,—тихо попросил он Грако-
вича. И когда тот протянул ему три листа готового
отчета, не глядя подписал и встал из-за стола, ни
разу не покачавшись на стуле, что в лаборатории
считалось ужаснейшим признаком.
— Установку компенсаторов начнем немедлен-
но. Сначала включим только одну головку, для
пробы. Кроме того, с завтрашнего дня объявляется
особое положение. Ну, что приуныли? — обратился
он к сотрудникам.— Али мы не соколы?
Деланно-бодрый тон шефа никого не обманул.
В тишине звякал инструмент, укладываемый Сеней.
Гракович докуривал сигарету, держа в руках халат.
4
Работа пошла так плохо, что объяснить ее пло-
хим настроением ребят не удалось бы.
В генераторе почему-то сгорели лампы выходно-
го каскада. Долго искали лампы. Инструмент ва-
240
лился из рук. Миролюбивый Сеня сцепился с Ки-
риллом.
— Не брал я ничего! И проводов не путал! —
багровый от натуги, оправдывался Кирилл.
Уже давно опустели коридоры института. На
площадке перед главным входом фырчали моторы
машин. Какой-то весельчак из лаборатории сверх-
мелкодисперсных систем, высунувшись в окошко,
закричал, скаля зубы:
— Эй, Волчата! Чего ползаете, как сонные му-
хи? Домой пора!
Волков вытер вспотевший лоб и посмотрел вверх.
Весельчака как ветром сдуло.
— Агафон, похоже, мешает,— глядя на разве-
селую работу, покачал головой Гракович, и Волков
окончательно понял, что говорил Гракович сего-
дня совершенно серьезно.
5
Серое рассветное небо над океаном чуть золоти-
ли лучи невидимого пока еще солнца. Серовато-зе-
леные волны, покрытые барашками пены, бестолко-
во толпились внизу. Левке показалось, что каждая
волна старается подпрыгнуть повыше, чтобы рас-
смотреть, в какой стороне берег, куда направить
свой бег.
Пашка уже третий раз подряд по убегающей в
море гряде островов пытался выйти на остров «Верб-
люд». Островок словно корова языком слизнула.
Помянув неизвестно кого недобрыми словами, Па-
вел ввинтил тарелку в небо. Успевшие померкнуть
звезды засветились ярче. Так и не обретя голубиз-
ны, небо стало темно-синим, а затем почти черным.
Из-за горизонта появилось солнце. В дымке атмос-
феры лучи его переливались всеми цветами радуги.
Преобладающим был багрово-красный цвет.
Тарелка медленно снижалась, скользя к выбран-
ной Павлом светлой точке на поверхности океана.
Левка со стоном зевнул.
Павел не выдержал и зевнул тоже.
— Пашка, мы тебя уволим,— пригрозил Ти-
хон.-^-Ты на вахте, зевать не имеешь права.
9 Заказ 6287
241
Павел, вот уже полдня пребывавший в безобраз-
ном расположении духа, шутки не поддержал.
— Остров,— угрюмо отозвался он.
Тихон и Левка привстали и посмотрели вниз.
— Ты что же это делаешь? — испугался Ти-
хон.— Это же не наш! Он обитаемый. Дым вон... по-
лоса взлетная. Ничего себе шутки. Забыл, какие
«Миражи» из себя?
— Паша, бежим...— отполз в центр тарелки Лев-
ка.— Висим тут на виду у всего честного люда,
бредни порождаем о летающих тарелках. Бежим,
Паша.
Поскольку Павел из упрямства не торопился,
Тихон оттолкнул его плечом, прижал правую у гло-
буса клавишу и почти незаметно повернул шар.
Внизу на миг мелькнула туманная пелена.
— Во! — крикнул Левка, сидящий спиной к
пульту.— Вон он, наш остров!
— Может, и не наш вовсе? — Павел развернул
тарелку.
— Наш. Он один тут такой маленький.
— А может, и не один? — с вызовом продолжил
Пашка.— Острова вообще грядами существуют.
— Географию ты, Паша, теперь знаешь,— не
без ехидства сказал Лев.
— Хм... Так то разве география? Скукота одна.
Вот это — география!
Пашка повеселел. Тарелка полого скользила к
острову. Стала видна скала «Верблюд». Снизившись,
Пашка заложил крутой вираж. Опрокинувшись, ми-
мо торжественно проплыла скала, ступенями ухо-
дившая в море. Показался соломенно-желтый пляж.
Тарелка стремительно шла над самой водой.
— Только без фокусов, Паша,— встревожился
Тихон.
— У нас с вами вся последняя жизнь — сплош-
ные фокусы,— успокоил его Пашка и, неожиданно
притормозив, чиркнул дном тарелки по воде.
Фонтан брызг взметнулся впереди и беззвучно
ударил о купол. Тарелка замедлила ход. Павел ше-
вельнул пальцами, и вода сомкнулась над куполом.
Внизу расстилался сказочный мир кораллового
рифа. Шевелились, словно живые, зеленые и бурые
листья водорослей, яркими искорками мелькали сре-
ди них незнакомые ребятам рыбы. Тарелка прошла
242
над торчащим из песка камнем, и Павел увидел под
его покатыми боками семейство морских ежей, гроз-
но растопыривших свои черные иглы. Вспомнив, как
во время прошлого посещения «Верблюда» он на-
поролся на такие же колючки, Пашка сердито от-
вернулся.
— Вот она! — крикнул Левка, показывая
вверх.— Домните, я говорил.
Друзья подняли головы и увидели покачиваю-
щийся на зеркальной поверхности океана красно-
фиолетовый пузырь. От него уходили вниз, в воду,
длинные белесые щупальца.
— «Португальский кораблик»... Медуза-убийца!
— Вот только убийц нам не хватало,— провор-
чал Пашка и легонько нажал на клавишу подъема.
Студенистое тело медузы соскользнуло с купола.
Тарелка выскочила на поверхность.
Тихон смотрел, как на них надвигается пологий
вал. Вот волна накатилась, накрыла тарелку, и все
вокруг стало голубовато-зеленым. Где-то высоко над
головой серебрилась поверхность океана. Потом она
приблизилась, и вот уже вода оказалась далеко
внизу.
У Левки началось что-то вроде приступа морской
болезни. Он закрыл глаза и раскачивался из сторо-
ны в сторону.
Не меняя высоты, Пашка разогнал тарелку, и
она неслась, прошивая одну за другой горы океан-
ских волн.
— Умница,— ласково сказал Пашка, словно та-
релка была живым существом.— Все может.
— Точно,— подтвердил Левка.— Может все. По-
моему, даже слишком много.
— Не понял? — замедлил ход Павел.
— Когда мы здесь на острове спорили, я про-
молчал,— пояснил Левка.— Но потом подумал...
Тихон прав, конечно, Паша... Тарелка наша — это
что-то очень серьезное. Нужно хотя бы дядьке Тихо-
нову ее показать. Жалко, конечно... спору нет.
Ужасно жалко. Но и так вот... Нечестно как-то по-
лучается. Не игрушка все-таки.
— Согласен,— коротко ответил Тихон.
Пашка шмыгнул носом. Помолчал.
— Что вы все сегодня сговорились, что ли? То
тарелка, то теперь Левка.
9*
243
— Как это — тарелка? — встревожился Тихон.
— Когда меня из сарая вышибло. Сначала го-
лоса послышались. Повернулся, а она... это... свора-
чивается, вроде. Ну, я ухватился за край. А она
дунула чем-то. А вдогонку еще и говорит: «Хватит,
мол, одному!»
— Стоп, стоп... я тоже что-то похожее слышал...
Но не так. Лев, ты слышал что-нибудь, когда
этот...— Тихон кивнул головой,— сквозь стены хо-
дить начал?
— Пашка, помню, орал: «Куда,— говорит,— ...!»
А чтобы еще что-нибудь... Хотя, постой... Вроде
было: «Хорошо с одним... или с одной...»
— Ой, мужики... Что-то не то, ей богу... Не надо
было лететь сегодня. А ну, как она вместе с нами
начнет сворачиваться?
— Решили же, Тихон. Золото в море спихнем
и домой. Не оставлять же сорок тонн кому попало.
Да и образец отпилить нужно. Ученым, поди, при-
годится...
Так я разве против этого? Просто надо было
кому-нибудь остаться. Мало ли что.
— Хм... Вот и оставался бы.
Тихон замолчал.
— Мы же ненадолго.— Пашка вытащил отку-
да-то из-за глобуса свои часы с потертым ремешком,
глянул на них и засунул обратно.— Недолго,— по-
вторил он.
Действительно, с золотом они управились удиви-
тельно быстро. Отпилив образец «второго увеличе-
ния», Павел отдал его Тихону и молча кивнул в
сторону скалы, под которой белел полотняный ме-
шок. Захватив с собой ножовку, он молча побрел к
сияющей куполом тарелке. И был он теперь похож
на скрипача, уходящего со сцены: долговязый и
нескладный со смычком-ножовкой.
Подошел тяжело дышащий, мокрый Левка, ко-
торый уже успел искупаться. Они вдвоем смотрели,
как Пашка, стоя у тарелки, пошарил по карманам,
видимо ища кисточку, потом так же молча побре-
ли под прикрытие скалы.
Столкнув цепь в море, Павел подмел все следы,
оставленные айсбергами и гвоздями, по-хозяйски
облетел остров и опустил тарелку неподалеку от
воды.
244
Тихон сидел, привалившись спиной к нагретому
камню. Глаза его были закрыты. Рядом посапывал
Левка.
Павел подошел к друзьям, потоптался молча,
покашлял и сел на песок. Все трое испытывали ка-
кое-то странное чувство тревоги, словно забыли не-
что очень важное или потеряли с трудом найден-
ное. Чувство это с каждой минутой нарастало.
Тихон раскрыл глаза и прислушался. Утренний
воздух был полон неясных звуков. Почему-то вспом-
нилась ночь под Грачевкой, когда они впервые уви-
дели тарелку. Что-то большое то ли шелестело, то
ли поскрипывало рядом.
Левка торопливо вскочил и, подпрыгивая на од-
ной ноге, принялся натягивать брюки.
— Ты чего? — с испугом озираясь по сторонам,
спросил Павел. Ему почудился далекий гул и дро-
жание земли.
— Ничего...— шепотом ответил Левка. В глазах
его стоял такой ужас, что у Пашки захолодела
спина.
То, что случилось в следующую минуту, никто
из них впоследствии не помнил.
...Стронулась и поехала из-под ног земля. Задро-
жала, струями уходя в небо, скала. Неподвижной во
всей этой карусели оставалась некоторое время лишь
тарелка. Да и то Пашка впоследствии убеждал дру-
зей, что она плыла им навстречу, словно пыталась
помочь.
Последнее, что ясно запечатлелось в памяти Ти-
хона,— был Пашка, стоящий уже возле тарелки.
Обернувшись, Тихон увидел Левку. Тот отстал, пере-
косившись под тяжестью полотняного мешка.
— Брось! Брось! — заорал Тихон и яростно ру-
банул воздух рукой.
Почти за самой Левкиной спиной черный смерч
поднимал в небо песок и камни.
В следующий миг земля расступилась под нога-
ми Тихона, и он полетел в черную пустоту. Пытался
сохранить равновесие, размахивал руками, задевал
не видимые во тьме колючие ветви, невесть откуда
появившиеся тут... Ему даже удалось на миг задер-
жать падение. Но эта невидимая опора с хрустом
подломилась, и Тихон рухнул на землю, покрытую
странным колючим ковром.
245
Прямо на ноги ему с писком свалился Левка.
Упал возле самого лица полотняный мешок.
Еще не веря в прочность опоры под собой, ребя-
та затихли.
В темноте неясно проступили контуры деревьев.
Шумел ветер, поскрипывали стволы, да где-то вы-
соко, в стороне, стонало и выло что-то, сокрушая
ветви.
Тихон осторожно пошевелился. Кисть левой ру-
ки заломило от нестерпимой боли. Не удержавшись,
он замычал.
— Что? — встрепенулся Левка.
В этот момент захрустело в вершине ближайше-
го дерева, затрещали обламываемые сучья и на
землю рухнул Пашка. Вскочил и, выставив перед
собой руки, словно играл в жмурки, заметался в
чащобе. При этом Пашка не переставал выть испу-
ганно и жалко.
— Э-э! — окликнул его Тихон.
Павел мгновенно оборвал «пение» и с такой си-
лой рванулся к друзьям сквозь колючую стену, что
сухие ветви брызнули в стороны.
— Куда т-ты...— замычал от боли Тихон, когда
Русаков налетел на него.
Но Пашка не слышал, Он был вне себя от радос-
ти. Он хлопал себя по коленям и радостно, заливис-
то смеялся, отходя от пережитого ужаса одиноче-
ства. Наконец успокоился и затих, вглядываясь в
темноту.
— Где это мы? — спросил он.
— Действительно...— сквозь зубы процедил Ти-
хон.
Левка уже ощупывал его руку. И хотя делал
это он осторожно, Тихон испытывал такую боль,
что на лбу у него выступила испарина.
— Нда-а...— заключил осмотр Левка.— На пере-
лом похоже. Ударился?
— Ч-черт его знает,— прижимая руку к груди,
простонал Тихон и посмотрел вверх, где в разрывах
туч перемигивались звезды.
Нелепость ситуации, в которую они попали, тре-
бовала осмысления, и некоторое время все трое мол-
чали, отбиваясь от полчищ комаров.
— Землетрясение,— нарушил молчание Пашка.
Он для себя уже все решил.
246
— Цунами...— высказал предположение Левка.
— Угу,— остервенело царапая спину здоровой
рукой, согласился Тихон.— И вулкан еще. Земле-
трясение, цунами и вулкан — это уже хорошо будет.
Куда же это нас занесло? Что-то не помню я тако-
го места в нашем лесу...
— Зато комарье родное,— отозвался Левка, от-
биваясь от кровососов и одновременно выискивая
что-то в траве.
Вскоре он подошел, неся несколько сухих веток.
— Костер, что ли? — обрадовался Павел.— Есть
спички?
— Шины делать...
— К-какие шины? — удивился Пашка и посмот-
рел по сторонам.
— На руку Тихону,— пояснил Левка.
6
В освещенном проеме окна был виден силуэт
Граковича. Голос его слышался из кроны ближай-
шей яблони, куда Сеня повесил динамик временной
связи.
— Ну, что?
— Все,— ответил Кирилл и начал сворачивать
брезентовую палатку с инструментом.
— Кто ножовку-то брал? — спросил Сеня, выхо-
дя из «резиденции».
Никто не ответил ему.
— А часы чьи? — потряс Сеня часами на потер-
том ремешке.
— Не мои,— хмуро отозвался Бастров и, повер-
нувшись к яблоне, спросил:—Ну что, обрываю?..
— Обрывай,— ответила яблоня голосом старше-
го инженера Граковича.
— Кто остается сегодня?
— Моя очередь,— ответил Кирилл.— Тяни!
Гракович кивнул головой и в траве зашуршал
телефонный провод.
— В последний раз спрашиваю: чьи часы? Мо-
жет, Граковича?
Игорь посмотрел на часы в руках Сени:
— У него электронные, к тому же изысканный
«скус». Станет он носить такие...
247
— Кого-то из наших,— ответил Волков.— Я их
недавно видел.
— А ножовку какой дурак притащил? — спро-
сил Сеня.
Он так и стоял с ножовкой в одной руке и часа-
ми в другой.
— Клади сюда! — просипел Кирилл и развернул
брезентовую палатку с инструментами.
— И не было у нас никогда такой ножовки,—
продолжал ворчать Сеня.— С инициалами-вензеля-
ми... Пэ Рэ... Это кто такой?
— Говорил же я, что Агафон с пилами работа-
ет,— спотыкаясь и зевая на ходу, попытался пошу-
тить Игорь.— Вот и ножовку припас.
— Завтра меня не ждите,— сказал Волков.—
Я с утра в Грачевку поеду.
А ЧАСЫ ЭТИ — ПАШКИНЫ!
1
Левке снилась мать. Они сидели в купе поезда,
идущего в Кисловодск. За окнами расстилалась
степь, заросшая синими цветами. Потом вдруг степь
исчезла и вода беззвучно плеснула в окно. Поезд
шел по дну моря. Мать удивлялась, глядя на про-
плывавших рыб, а Левка объяснял ей, что, дескать,
это такая модель поезда, который может ходить под
водой.
Дверь купе открылась, и появился проводник.
На нем, как на оперном певце, был черный фрак и
галстук-бабочка. На сгибе правой руки висело по-
лотенце. Проводник принялся что-то говорить, вре-
мя от времени прогоняя толстогубых рыб, тычущих-
ся в окно купе. Рыбы не слушались*и продолжали
глазеть, шевеля жабрами. Проводник сердился и
махал белым полотенцем. В руках у него внезапно
появился автомат, и тишину вспорола грохочущая
очередь.
Левка вскочил на ноги, ничего не видя перед
собой, кроме малиновых кругов. Круги разошлись,
и Левка оторопело уставился на Пашку, свернув-
шегося калачиком под ветвями старой лиственни-
цы. Тут же спал, укрыв лицо еловой лапой, Тихон.
248
Левка пригляделся — он плохо видел без очков, а
те исчезли бесследно в минувшую дочь — и ужас-
нулся: вся рука Тихона, от локтя до пальцев, пред-
ставляла сплошной отек.
Снова затрещала очередь. Левка поднял голову:
на редкой еловой ветке нахально покачивала длин-
ным хвостом черно-белая сорока. Левка нащупал
под ногами прошлогоднюю шишку и запустил ею
в лесную сплетницу.
Давно замечено, что время обладает способ-
ностью изменять свой масштаб. Летчику-испытате-
лю, порой, и секунда — день. Человеку в камере
смертников и день — секунда. Для троих путешест-
венников из Грачевки время остановило свой бег
с того момента, когда тарелка исчезла неизвестно
куда.
Безрадостным было утро. Вечером ребята так и
не сумели определить, где они находятся. Найти
тарелку тоже не удалось, хотя Павел был убежден,
что она находится где-то неподалеку. Посидев не-
много, он вскакивал и устремлялся в лесную чащу.
Хруст веток раздавался то слева, то справа, после
чего Пашка «требовал пеленг»—принимался кри-
чать. Левка, сооружавший Тихону подобие шин, от-
вечал.
Появляясь из темноты все более и более обор-
ванным, Пашка вновь и вновь принимался устанав-
ливать, кто, как и где находился во время ката-
клизма.
— Значит, тарелка там! — заключал он и в но-
вом порыве устремлялся в чащу.
Мало-помалу энтузиазм Русакова слабел. Вер-
нувшись в очередной раз, Пашка сидел, отбиваясь
от комаров, которые слетелись, казалось, со всей ок-
руги.
— Вот гады! — простонал он.— Ну откуда их
здесь столько? Интересно, кого бы они жрали,
если бы нас не-было?
Лицо Русакова заплыло от укусов, рубашка
побурела от крови. Пашка никак не мог поверить,
что тарелка могла исчезнуть. Она должна, должна
была вернуться! Если бы кто-нибудь спросил Пав-’
ла, откуда у него эта уверенность, он не смог бы от-
ветить. Разве расскажешь о том, как тайком про-
бирался он в сарай, усевшись под куполом та- -
249
редки, ждал, прислушиваясь к собственным мыс-
лям, пока не приходило ощущение, что он не один,
что рядом верный и добрый товарищ, который доро-
жит его, Пашкиной, дружбой, вместе с ним остро
переживает неудачи, радуется успехам. Павел поч-
ти физически ощущал, как после очередного его
промаха этот «кто-то» расстраивался: ну что же
ты, мол, брат? И чувствовал себя тогда Пашка со-
вершеннейшей свиньей. Неожиданное исчезновение
тарелки ошеломило его. Не могла она их бросить,
это было бы предательством!
Левка больше всего боялся заплакать. Все, что
угодно, только не это! Он и дышал глубоко, и не
дышал вовсе, стараясь прогнать комок, стиснувший
горло. Гнал от себя мысли о матери. Надо об отце
помнить. Но отец вспоминался плохо. Фотографии
мало говорили о нем живом. Да к тому же Левка
так хорошо помнил каждую из них, что дальше
мгновенно запечатленного образа сознание не шло.
Любительская пленка, копию с которой подарили
отцовские друзья-вулканологи, тоже мало показы-
вала отца. Все треноги да приборы. И в камеру отец
почти не смотрел. Один только кадр, когда оклик-
нули его и улыбнулся он, такой сильный и борода-
тый. Левка тоже похож маленько на него, когда
обернется и улыбнется, стараясь оставаться в то же
время серьезным.
Левка опять вспомнил мать, но тут же заставил
себя думать о другом. Вот Тихон — молодец. И Паш-
ка — тот еще покажет себя. Пашка — тоже молодец.
А ему, Левке, надо быть просто посильнее...
Мысли Тихона были тягостны и спокойны. Он
один во всем был виноват. Надо было еще тогда,
ночью, позвонить дядьке, сказать ему о тарелке.
Или позже... когда накатались, наигрались... Но что
же делать теперь? Что?
Солнечные лучи пробились наконец через плот-
ные полосы тумана, цеплявшиеся за острые верши-
ны деревьев. Вспыхнула и засверкала радужными
искрами роса, пригнувшая своей тяжестью траву.
Тихон и Левка сидели, погруженные в свои мыс-
250
ли, прижавшись к шершавому стволу старой ели —
здесь, на толстой подстилке опавшей хвои, было
посуше. Под рыжеватым ковром хвои угадывались
контуры упавших когда-то давным-давно деревьев.
Неподалеку была болотистая низинка, из которой
к небу вздымались голые мертвые лесины.
В кустах раздался треск, и оттуда, отбиваясь вет-
кой от комаров, вывалился Пашка. Располосован-
ная рубаха висела на нем клочьями. На коричнево-
сером загаре отчетливо белели ссадины и царапины.
— Воду нашел,— бодро сообщил Русаков.
— Вода?! — Тихон и Левка резво вскочили на
ноги.— Где?
— Недалеко... Ручеек. Правда, воняет от него,—
Пашка помотал головой.— Я пить побоялся.
Прозрачная струйка выбивалась из-под огром-
ного валуна. От воды и вправду попахивало не осо-
бенно приятно. Левка потянул носом.
— Сероводород,— объявил он.— Минеральные
источники... Такие есть у нас...— он задумался.—
...в Восточной Сибири...
— Ты скажи, пить ее можно? — спросил Тихон.
— А... Ну, конечно! — Левка первым наклонил-
ся над ручейком.
3
Было просто-таки одуряюще жарко. Сонные ста-
рухи тоскливо кивали головами, примостясь на сво-
их узлах. Пара бездомных собак шарилась среди
куч мусора, сваленного неподалеку от автостанции.
Константин Тимофеевич изучил расписание дви-
жения автобусов, начертанное на вечных стальных
листах, походил некоторое время, ожидая невесть
чего, прислушиваясь к сонным репликам старух.
— Что хотят, то и делают,— молвила одна.
— Хочут — ездют, не хочут — не ездют,— под-
держала ее вторая.
Третья бабка горестно покачала головой и не-
ожиданно бойко пнула ногой собаку, проявившую
интерес к ее сумке.
Константин Тимофеевич склонился к зарешечен-
ному оконцу билетной кассы и попытался выяснить,
по какой причине нет автобуса до Грачевки. Через
251
отверстие-лоток донеслось до него невразумительное
бормотание с оттенком раздражения.
Бетонный сверток вывел Волкова на широкую
асфальтовую ленту шоссе. От укатанного асфальта,
мягко пружинящего под ногами, пахнуло жаром
расплавленного битума. Дорога, уходя под гору,
ненадолго терялась из вида, потом появлялась и,
прямая как стрела, прошивая березовые колки, ухо-
дила за горизонт, отливая далеким серебряным
блеском.
Желание попасть в Грачевку вспыхнуло в нем
с такой силой, что Волков понял, он пойдет даже
пешком. Прищурясь, Константин Тимофеевич вгля-
делся в даль, и зашагал решительно, оставляя на
черном асфальте белесые следы.
На подъеме его догнал ЗиЛ. Хрипловатый на-
труженный рев двигателя сзади нарастал. Констан-
тин Тимофеевич отступил на обочину и поднял
руку.
4
Тяжелая цистерна с цементом заставляла ЗиЛ
подрагивать и едва заметно рыскать носом. Води-
тель курил. Стрелка спидометра уже верных пол-
часа дремала за отметкой 80. Так и не отойдя ду-
шой от работы, не понимая даже, как это он сможет
не думать о ней в ближайшее время, Константин
Тимофеевич рассеянно смотрел на дорогу, прислу-
шиваясь к ровному гулу мотора.
Ему был симпатичен этот ЗиЛ. Он почему-то
представлялся Волкову одушевленным. Казалось,
что не машина скользит по шоссе, а наоборот, с
глуховатым рыком ЗиЛ тащит под себя упирающу-
юся ленту асфальта.
Волков думал. Пожалуй, впервые в жизни он
был настолько растерян. Константин Тимофеевич
не мог найти никакого объяснения веренице стран-
ных загадок, преподнесенных в последние дни
СПС-2. Предположение, высказанное Граковичем,
было слишком невероятным. Оно не вписывалось
в рамки инженерного мышления. Оно вообще было
вне наууной логики. Волков д&же не счел нужным
доложить о нем на Ученом совете.
252
«Все должно быть проще,™ убеждал себя он.—
Разгадка где-то на поверхности... Потому и в голо-
ву никому не пришла. Вот и ищем объяснение в
чертовщине. Но с другой стороны — серебряные ка-
бели... Это-то уж ни в какие ворота не лезет...»
На обочине промелькнул указатель «122 км».
— Остановите, пожалуйста...
— Грачевский, что ли? — спросил водитель.
— Брат у меня тут главным инженером.
Машина остановилась. Хлопнула дверка. Кон-
стантин Тимофеевич слабо махнул рукой. ЗиЛ дро-
гнул бело-зеленой мордой, рыкнул и укатил.
Константин Тимофеевич потоптался на обочине,
глядя туда, где таяла и растворялась в жарком
августовском небе дорога, потом сбросил оцепение
и, сойдя с шоссе, ступил на мягкую пыль проселка.
5
Улицы Грачевки были пустынны. Одуревшие от
жары, дворняги совсем потеряли интерес к жизни
и жались в тень, вывалив розовые языки. Ни одна
даже не гавкнула на незнакомца в темном мешко-
ватом костюме, появившегося на центральной ули-
це. Около колонки, неподалеку от дома Волковых,
тосковал боров. Того, что осталось от лужи, было
явно недостаточно для порядочной свиньи, и боров
топтался в нерешительности, соображая, каким бо-
ком будет приятнее лежать на маленьком пятачке
грязи. У приближавшегося человека ведер не было.
Укоризненно взглянув из-под белесых бровок на
Константина Тимофеевича, животина со стоном упа-
ла на бок, расплескав остатки грязи по сторонам.
Волков засмеялся и, обойдя стороной тридцати -
пудовое дитя природы, нажал на рычаг колонки. За-
черпнув пригоршню воды, сделал пару глотков,
ополоснул лицо и подождал, пока сбежавшая с бе-
тонного круга вода не достигла необъятного живота
свиньи. Опустив рычаг, Волков поискал в кармане
платок. Просто так поискал. Знал, что нет, йо на
всйкий случай.
Во дворе его со свирепой радостью приветство-
вали куры.
253
— Что это вы? — удивился гость,— Как неделю
не кормлены...
Он был очень недалек от истины, но не подозре-
вал об этом. Дом был закрыт. Константин Тимофе-
евич пошарил рукой в старом ученическом порт-
феле, висевшем на стенке в сенях столько, сколько
он себя помнил. Ключ был на месте. В доме уже
успел воцариться запах, который называют не-
жилым.
«В самом деле, нежилой запах — скорее отсутст-
вие запахов жилья. Но куда же их всех унесло?» —
соображал он, проходя в комнату Тихона. Тут то-
же царило запустение. Письменный стол был покрыт
толстым слоем пыли. Самодельный магнитофон на
столе, незаконченный генератор для отпугивания
комаров,— все в пыли. Портрет Высоцкого на стене.
Рядом с портретом — карта мира.
«Это уже что-то новое,— подумал Волков.— От-
куда любовь к географии?»
Карта была усеяна кружками и цифрами, кото-
рые могли означать даты. Две из них были на Се-
верном, две на Южном полюсе. Самая ранняя да-
та — 7.08.
«Что же у нас было седьмого? — механически
отметил Волков.— A-а... Агафон коротнул сеть».
Особенно много дат стояло вокруг точки на кар-
те с надписью от руки: «О-в Верблюд». Цифры на-
ползали одна на другую. Последняя дата была той
самой, когда Тихон с друзьями приезжали в ин-
ститут.
«Швамбрания»,— пробормотал Волков и вышел
из дома.
— Эй! хозяева! — облокотись на забор дома
Русаковых, Константин Тимофеевич смотрел на цеп-
ного пса Вулкана, исходившего сдержанной ра-
достью.
Гремя цепью Вулкан умчался в глубь двора. Де-
ловито обнюхал стойки шасси ярко-оранжевого ав-
тожира, косясь на гостя.
— Странно...— отметил Волков.— Так много
значил для ребят этот аппарат и вдруг под дож-
дем...
254
Вулкан вприпрыжку вернулся к забору. Нервно
зевнул и сделал стойку.
— Вулкан, ты меня не цапнешь?
Всем своим восторженным видом пес показал,
что на такое он не способен.
Отбиваясь от наседавшего Вулкана, Константин
Тимофеевич прошел в глубь дцора. В огороде был
виден блеклый старушечий платок.
— Агриппина Васильевна! А, Агриппина Ва-
сильевна!
Агриппина Васильевна, и так-то не отличавшая-
ся особой остротой слуха, была занята делом, а по-
тому вообще ничего не слышала. Дело состояло в
том, что, держа за ручку штыковую лопату, она
широко размахивалась и лупцевала странный овощ.
Вглядевшись, Константин Тимофеевич напрягся.
Овощ представлял из себя зеленый помидор диаме-
тром около полуметра. Помидор этот был так реа-
лен в своей брызжущей соком упругости, что удив-
ляться не хотелось.
Подойдя поближе, Константин Тимофеевич по-
нял, что овощ был не помидор. Это была балаболка.
Есть такие, на картошке растут. В детстве Волков
очень любил насадить такую на прутик и... вжик!
Эту тоже можно было вжик... Если вместо прутика
взять оглоблю.
Хозяйка наконец заметила гостя.
— А-а-а... Костя! Когда приехал? Наших — ить
нет? Дома-то был?.. На свадьбе твои.
Константин Тимофеевич не сводил взгляда с ба-
лаболки.
— Пашка все,— махнула рукой старуха.— Опы-
ты проводит, стервец.
— Кстати, где они, Агриппина Васильевна?
— А хто ж их знаить? С того дни черти носют
гдей-то. Он, да Тихон ваш, да сын учителки Левка.
— С того дня, говорите?
— Ну да... С того... Може, кваску с дороги выпь-
ешь? Пойдем у хату...
Она подтянула узел платка под подбородок и за-
шагала, переваливаясь, к дому.
— Я на масленку эту ихнюю геешу,—продол-
жала Агриппина Васильевна.— С ней оне последнее
время все занимались. Всю ночь проваландаются,
а утром опять не добудишься, куда послать.
265
— Что за масленка? — рассеянно опросил Кон-
стантин Тимофеевич, глядя на большой лист очень
грубого картона, приваленный к крыльцу. Картон
был настолько груб, что из него торчали щепки. Че-
рез весь лист тянулась надпись, сделанная огром*
ними синими буквами... МОР КАНАЛ.
— Хто ж ее знаить... Може, нашли, може, сами
изделали. Тут она стояла у их,— махнула Агриппи-
на Васильевна в сторону сарая.— Ще косяк спога-
нили, черти... Не проходила у ворота.
Старуха открыла дверь и оттуда, чуть не сбив
хозяйку с ног, вылетело рыжее чудище. Не то кот,
не то собака.
— А, п-пятнай т-тя в нос! — напутствовала хо-
зяйка диковинного зверя.— Лучше б на поросенка
тот витамин извели...— сказала она и шагнула в
сени. Оттуда послышалось бряцанье банок и ее вор-
чание. Контантин Тимофеевич сел на ступени
крыльца.
, Рыжий котище величиной со взрослого дога,
резвясь, прыгнул на забор — и забор повело. Посы-
палась труха, затрещали доски.
Испуганный Вулкан, подвывая, забрался в ко-
нуру.
На крыльце появилась Агриппина Васильевна,
неся большой ковш кваса и стеклянную масленку.
— О цэ...— протянула она масленку.— Только
вот тут потолще,— указала она на выступающее
основание масленки.— И вот этой нету,— потрогала
она шишечку на куполе.— Большая только.
— И где же она?
— Та я ж говорю: нету! Ни масленки этой,
ни их.
— А витамин, вы говорите... Что за витамин та-
кой? Для поросенка, говорите...
— Та то б для поросенка! А то ж на кота из-
вели! Куда же это годится? Он маленький ить.
Третий месяц. А куда ж ему расти? Господи прос-
ти...— быстро перекрестилась Агриппина Васильев-
на.— С соседей конфуз, опять-таки...
Константин Тимофеевич пил квас и кивал го-
ловой.
— Бэ,— говорит,— триста шесть — витамин.
Я уж у фершела спрашивала для поросенка. А он
говорит, не витамин такой, а лак для пола»
256
Константин Тимофеевич поставил ковш на
крыльцо.
— Где стояла масленка эта?
— Та я ж говорю: в сарае...— заторопилась
Агриппина Васильевна. Ей не терпелось пролить
свет на таинственные явления, окружающие ее в
последнее время.
В сарае было сумрачно. Когда глаза привыкли к
темноте, Константин Тимофеевич увидел верстак,
заваленный инструментом, мотки провода на сте-
нах. Возле верстака стоял станок, сооруженный ре-
бятишками. В основу станка была положена старая
«эмтээсовская» дрель. У противоположной стены на
ребре стоял большой металлический диск.
У Константина Тимофеевича екнуло сердце. По
краям диска видны были колосья. В центре стояла
полуметровая единица, а ниже было выбито: «ко-
пейка».
Волков поискал глазами, куда можно сесть. На-
до было попытаться понять, что означает этот, охва-
тивший все кругом гигантизм.
Взгляд его упал на стоящие вдоль стен модели.
С поразительной точностью кем-то были воспроиз-
ведены: паровоз, бульдозер и около десятка грузо-
вых автомобилей. Наклонившись, Волков попытался
поднять паровоз. Но тендер, за который он взялся,
оказался несоизмеримо тонок в сравнении с весом
модели. Металл прогнулся под пальцами Констан-
тина Тимофеевича, оставляя на руках жирный слой
копоти. Опустившись на колени, Волков понюхал
паровозную трубу. Сомнений быть не могло: модель
топили углем. Трактор источал запах солярки. В ка-
бине его Волков разглядел рычаги с отполирован-
ными рукоятками. Единственная гусеница трактора
была сильно изношена. Второй вообще не было на
месте. Часть катков была демонтирована. Еще не
вполне веря себе, Константин Тимофеевич осмотрел,
ощупал и обнюхал модели автомобилей.
Среди них не было ни одной новой. Собрано бы-
ло старье с изношенными протекторами, следами
вмятин на капотах и дверках. У части автомобилей
отсутствовали двигатели.
— Та-ак,—протянул Константин Тимофеевич.—
Не только увеличивают, но и уменьшают.
267
— Что? — встрепенулась стоящая у двери Аг-
риппина Васильевна.
Волков не ответил и отправился к верстаку, на
котором заметил листы бумаги.
На первом, вверху, было написано: «Глубиномер
системы Павла Русакова». Ниже был чертеж, вы-
полненный от руки. Глубиномер системы Павла
Русакова представлял собой ручной динамометр с
небольшим приспособлением в виде сменных штоков
различного диаметра. Ниже были приведены расче-
ты и небольшой рисунок с пояснительными надпи-
сями. Принцип действия Волков понять не сумел.
Непонятным было, что за купол имел в виду кон-
структор, сквозь который надо было вдавливать
шток в воду.
Обобщающей была надпись: «Для Марианской
впадины — диаметр штока — 1,3 мм». Здесь же в
коробке лежал и сам динамометр, когда-то подарен-
ный им Тихону. Рядом — набор штоков различного
диаметра. Видимо, исследование глубин мирового
океана не ограничивалось одной только Марианской
впадиной.
— Занятно...— сказал Константин Тимофеевич.
На втором чертеже была нарисована уже знако-
мая Волкову масленка. Надпись на чертеже была
размыта жирным пятном. Константин Тимофеевич
подошел к двери сарая, чтобы разобрать Пашкины
каракули.
— Чертеж летающей тарелки! — бодро прочитал
он. Смысл написанного никак не доходил до созна-
ния Волкова. Первой его реакцией было желание
пошутить: «Сплошная кухня! —хотел сказать он.—
Тарелки, масленки, да еще лета...»
...Медленно, страшно медленно стронулась с ме-
ста кинопленка в сознании Волкова и пошла раз-
матывать кадры... Отдельные вспышки выхватыва-
ли из глубин подсознания то Пашкину руку и часы
на потертом ремешке,— а часы эти — Пашкины, то
смущенное лицо Тихона и его вопрос: «Дядь
Кость... ты в летающие тарелки веришь?» «На ка-
ком принципе они могут работать?» Что же еще?
Что же еще?.. Что-то необыкновенно важное...
— Что? — хрипло спросила Агриппина Василь-
евна и, тряхнув пачкой «Беломора», вытащила па-
пиросу.
258
МОР КАНАЛ — отреагировало сознание. Но
все-таки... Что же, что же? — Взгляд Волкова вер-
нулся к чертежу...
Не было никаких тарелок, не было никаких мас-
ленок, а был чертеж Самообучающейся Плазменной
Системы-2 — Агафона. Кварцевый вакуумирован-
ный колпак, размеры — миллиметр в миллиметр.
Основание с системой сверхпроводящих катушек —
проставлены размеры... Не хватает только грифа в
верхнем уголке «Сов. секретно».
Лента набрала скорость. Беспорядочные мелька-
ния слились в один несущийся со страшной ско-
ростью фильм: и Пашка, зависший в отчаянном
прыжке над забором пустыря, и Левка, протиснув-
шийся в дыру забора. «Потенциальный наш паци-
ент»... Инициалы Пэ Рэ на рукоятке ножовки — у
Пашки страсть оставлять инициалы. Значит, Гра-
кович все же прав... Ай да Агафон? А я... старый
осел... Какое, к черту, «отдохнуть»! Это же Агафон
требовал, чтобы я поехал, разобрался во всем! Од-
нако и возможности у этой машины: «Тут — неве-
сомость»... И невесомость есть... «Клавиша «нуль-
прокол». Батюшки мои... «Экран, который увели-
чивает». «Такие же клавиши у глобуса», «Облака
движутся»... Стоп! Где сейчас они? А где сейчас
она? Компенсаторы... Чертовы компенсаторы...
— Телефон!!! Откуда можно позвонить, Агрип-
пина Васильевна?!
Вулкан очень хотел проводить гостя до ворот,
но боялся Мурзика. Котенок сидел тут же. Им вла-
дели другие мысли. Он только что очень неплохо
развлекся с собакой, которая по неизвестному праву
проживала на его охотничьей территории. Теперь
же предстояло найти, чем заняться дальше. Занять*
ся следовало чем-то таким, что и честь бы коту со-
ставило и существование скрасило. Внимание его
привлекла пушинка, низко летящая над землей.
Мурзик подобрался так, что по мышцам его пошел
сладостный стон. Глаза котенка излучали такую
энергию, что, существуй на деле телекинез, пушин-
ка немедленно распалась бы на атомы.
Враг наконец достиг той точки пространства, где
его следовало уничтожить. Рыжей пружиной Мур-
зик взлетел в воздух. От могучих ударов лап ко-
тенка во дворе поднялась пыль.
259
«ЧЕМУ ОН МОГ НАУЧИТЬСЯ
У МАЛЬЧИШЕК?»
1
Ручей мельчал, надолго прячась под мшистыми
валунами, посверкивал лужицами. Идти было труд-
но. Ребята оступались, поминутно рискуя сломать
себе шею в расщелине между камнями. Особенно
тяжело приходилось Тихону. Левка, замыкавший
шествие, видел, с каким трудом давался другу каж-
дый шаг, каждый прыжок. Время от времени Тихон
переводил дух, прижав руку к груди. Опухоль, при-
обретая малиново-фиолетовый оттенок, продавлива-
лась меж веток, стянутых жгутами, на которые по-
шли рубахи Пашки и Льва, вернее, части этих ру-
бах: и на Левке и на Русакове красовались некие
подобия детских распашонок.
— Погоди... дай глянуть.
Левка осмотрел руку. Конечно, выдуманному
им каркасу не хватало жесткости. Кроме того, ну-
жен был покой. А тут — ходьба по пересеченной
местности.
— Перетянуть надо.
— Давай выберемся. Должен же где-то просвет
быть.
Дорога между тем круто пошла в гору. Ручей
повеселел и прыгал здесь с уступа на уступ. Появи-
лись каменистые осыпи.
— Сюда! — закричал шедший впереди Русаков.
Деревья расступились. Ребятам открылся каме-
нистый холм. Ручей терялся пдд выпирающими из
земли узловатыми корнями деревьев. Звенящая
струйка воды падала в небольшую ямку-бочажинку
и, перелившись через край, бежала под гору, туда,
откуда пришли ребята.
Подъем был нетрудным. Резиновые подошвы
кедов хорошо держали на покатам выветренном
камне, из трещин которого там и сям прорастали
молоденькие деревца и пробивались пучки травы.
С разбегу Тихон выскочил на вершину, едва не сбив
с него внезапно замолчавшего Пашку.
— Огб...— растерянно протянул подоспевший
Левка.
Со всех сторон, насколько хватало глаз, друзей
260
обступала ощетинившаяся вершинами деревьев
тайга.
2
Институт гудел. Трижды динамики внутренней
связи голосом директора объявляли свободными
всех, кто не вошел в состав комиссии и непосредст-
венно не связан с аварийными работами. Курящие
и шепчущиеся сотрудники замирали, выслушивая
обращение академика, и ...оставались на своих ме-
стах.
Первые признаки тревоги обозначились еще в
обед: по коридору с озабоченно-растерянным видом
забегали сотрудники лаборатории аналоговых сис-
тем. Затем заработала громкоговорящая связь и Са-
вельев предложил явиться к нему всем членам Уче-
ного совета. Потом по институту разнеслось извес-
тие: Агафон полностью блокировал доступ к себе.
Пытаясь сохранять достоинство и служебную неза-
интересованность, все сотрудники института побы-
вали у «резиденции» СПС-2.
Дежуривший у дверей «резиденции» Вынер сла-
бо отбивался от любопытных. Федор Буров, стоя
рядом с другом, монотонно твердил:
— Ну что тут смотреть, товарищи? Ну что вы
тут такого не видели, как будто ротозеи...
Смотреть тем не менее было на что. Входа в «ре-
зиденцию» не существовало. Бронированные двери
составляли единое целое с косяками.
За Волковым была послана машина. Когда че-
рез час вернулся водитель Савельева и сказал, что
надо ехать в Грачевку, Савельев куда-то звонил.
Еще через полчаса на пустыре, к радости окрестных
ребятишек, опустился вертолет. Пригибаясь, к от-
крывшейся дверке пробежали Игорь и заместитель
директора института по хозчасти Ярушкин. Турби-
ны застонали, вертолет завис, боднув воздух, и ушел
на Грачевку.
А незадолго до конца рабочего дня во двор ин-
ститута, глухо рокоча, въехал «Урал». Запыленный
мотоциклист стянул шлем — и все узнали Волкова.
На ходу слушая подбежавших к нему Сеню и Ки-
рилла, Волков прошел в кабинет директора.
261
3
Или мне кажется, или вправду похолодало?
Тихона била дрожь.
— Вправду похолодало,— медленно проговорил
Левка, глядя на покрытый испариной лоб друга.—
Погода портится. Тайга-то, слышишь?
Шум леса, днем едва различимый, обратился в
глухое рокотание. Порывы ветра поднимали на кам-
не маленькие смерчики песка, каким-то чудом по-
павшего на вершину. Сначала нехотя, потом все
быстрее и быстрее смерчики начинали кружить-
ся, поднимались дрожащей змейкой вверх и, при-
плясывая, неслись по шершавому камню. Ветер сти-
хал, и маленькие смерчики рассыпались.
— Как чаинки в стакане,— задумчиво сказал
Левка.
— Да, сейчас бы чайку,— поддержал его Па-
вел.— С булкой, какие бабка печет. И с маслом.
Режешь булочку, а она еще горячая. Даже режется
плохо. А потом масла туда — раз!.. Побольше.
— Ис конфетами,— добавил, вставая, Лев.—
Любишь гусиные шейки?
— Лапки!
— Может, и лапки,— согласился Левка.
— Хватит вам,— пробурчал Тихон.— Нашли
время.
Вершина горы была, плоской и голой. Внизу по-
темневшая к вечеру тайга отливала густой темной
зеленью. То тут, то там просвечивали желтоватые
скалы. К горизонту отдельные деревья и массивы
сливались в сплошной ковер. Самого главного —
признаков цивилизации не было.
— Учеными были...— невнятно заговорил Ти-
хон. Прижав руку к груди, он раскачивался из сто-
роны в сторону, будто хотел ее убаюкать.— Нансе-
нами, Амундсенами тоже были... Кто мы теперь?
«Теперь — дураки,— хотелось сказать Левке, но
он сдержался.— Или того хуже — преступники. Ма-
ло ли кому тарелка может попасть в руки...»
Левка не выдержал и принялся быстро расхажи-
вать по каменному пятачку г Шаг, второй — пока-
тый обрыв, еще два шага — камень, за которым ук-
рылся от ветра Тихон, поворот, два шага — обрыв,
262
еще два шага — крона искривленной лиственницы,
прилепившейся к склону, поворот...
Наверное, все, что случилось, не мучило бы Лев-
ку так сильно, оставайся он таким, как раньше.
Теперь Левке начало казаться, что совсем не слу-
чайно они так часто оказывались в «горячих точ-
ках». Грачевка выглядела в эти дни как островок
благополучия и спокойствия в мире, живущем
страшной и трудной жизнью. Каким ужасом были
пропитаны те минуты под обстрелом. А горящие
деревни, голодные дети, лица людей, которым не
можешь помочь... И чувство вины перед ними.
— ...что? — Левка остановился.
— Не мельтеши, говорю! Сядь! Силы нет на те-
бя смотреть.
— Тихон, ты думаешь, мы случайно оказыва-
лись в тех местах, где людям плохо?
Тихон долго смотрел на Левку.
— Я имею в виду пожары, наводнения, сель...
Ну ты понял?.. Тебе не кажется, что нас кто-то ис-
пытывал... спрашивал? А, Тихон?
— Уймись. А то сейчас у тебя глаза такие, что
смотреть страшно. А что касается ощущения та-
кого...
Тихону было тяжело говорить. Он наклонил го-
лову набок и прикрыл один глаз:
— ...то с этого все и началось. Меня спрашива-
ли, Пашке предлагали, тебя вот испытывали, ока-
зывается.
Некоторое время они сидели молча. Левка отко-
лупывал куски каменного крошева и бросал их
вниз, глядя за тем, как они, щелкая, прыгают с
уступа на уступ и пропадают среди верхушек де-
ревьев внизу.
— Представляешь, что будет, если она в руки
кому-нибудь,., попадет? Бомбу в увеличитель, на-
пример...— снова заговорил он.
— И бомбы не нужно. Пашка кисточкой цепь
за пару секунд в океан смел. Сорок тонн. Поднять-
ся повыше, да этой кисточкой по городу...
Пашка, лежавший ничком, завозился и встал.
Судя по тому, как напряжен был его взгляд, он и
не думал спать:
— Я знаю, это я во всем виноват,— голос у него
дрогнул. Он стоял, втянув голову в плечи, и глядел
263
вниз, водя носком рваного кеда по белесому кам-
ню. Тихон и Левка смотрели на сиротливый грязный
палец Пашкиной ноги, выглядывавший из кеда,
словно именно этим пальцем Пашка собирался сию
же минуту начертить спасительный план.
— Потому что это я не хотел, чтоб рассказать...
Я тоже, конечно, знал, что надо, но не мог... Пото-
му что... Ну что вы смотрите на меня так?! — исте-
рически крикнул он.— У меня же ничего, ничего
в жизни не было! У вас хоть что-то... Книги, инте-
ресы какие-то... Левка вон врачом хочет стать. Она
моя... тарелка. Сначала, когда мы залезли в нее,
она твоя была, Тихон. Я чувствовал это. А потом
она моя стала. Я разговаривал с ней...
Пашка махнул рукой и отвернулся.
— Все хороши,— тихо сказал Левка.
К ночи еще больше похолодало. Клокастые тучи
с багровыми отсветами заходящего солнца неслись
над самой головой.
4
Когда Волков закончил сообщение, какое-то
время люди, находившиеся в кабинете директора,
молчали, боясь пошевелиться. Каждый из сидевших
здесь членов Ученого совета внутренне, конечно,
был готов к тому, что искусственный разум будет
создан. Наука всегда достигала тех целей, которые
способна была поставить перед собой. Но теоретиче-
ская готовность к чуду никак не соответствовала то-
му, что произошло.
— Ты понимаешь, Костя...— тихо сказал акаде-
мик.— И все же поверить в это невозможно... Очень
уж это...— он неопределенно повел рукой в воздухе.
Волков чувствовал страшную усталость. Сказы-
валось потрясение от неожиданного открытия, по-
следовавшая затем гонка на мотоцикле из Грачев-
ки, да и в целом давали себя знать события послед-
них дней. Подняв голову, он встретил сочувствен-
ный взгляд Граковича.
— ...почему летающая тарелка? Очень уж это
фантастично... И почему, в конце концов, мальчиш-
ки, а не вы, не кто-то из вашей лаборатории?
-7 Агафон создал свою копию. Внешнюю копию.
264
Это ребятишки назвали ее летающей тарелкой. Во
всем этом есть своя логика. Если допустить, что для
Агафона созданное им устройство — это как бы...
способ оказаться среди людей — обретение органов
чувств... то для ребят... Какой же мальчишка от-
кажется от возможности стать хозяином летающей
тарелки? Тем более, что предложить Агафон мог
немало. Судя по тому, что оставлено ребятами в
чертежах, там такое реализовано, что представить
страшно...
При этих словах только что вернувшийся из Гра-
чевки Ярушкин сказал, покачав головой:
— Товарищи... Я вынужден напомнить собрав-
шимся здесь о чрезвычайном уровне ответственнос-
ти принимаемых вами решений. К сожалению, глав-
ное из этих решений — дилемма: всегда ли сверх-
разум есть одновременно и сверхнравственность —
имеет два ответа. Мы же вправе принять только
один.
Волков чувствовал глухую неприязнь ко всем
действиям, имеющим необратимые последствия:
— То обстоятельство, что Агафона перестали
устраивать посредники в познании мира и он создал
собственные глаза, уши и руки — это только пол-
дела. Есть основания думать, что одной из главных
тем, волновавших Агафона, была именно нравст-
венная проблема...
Волков вытащил из кармана дорожной куртки,
которую он так и не снял, общую тетрадь.
— Это—«бортовой журнал» летающей тарелки.
Даже беглого просмотра хватило для того, чтобы по-
нять, что Агафона занимает... Нет, не то слово...
мучает мера человеческого в человеке...
— Минутку! — прервал Волкова Савельев.—
Узнаем, как дела у группы, снимающей компенса-
торы.
Директор поднял трубку телефона. Некоторое
время слушал. Было заметно, как багровеет его
лицо:
— Что значит «не берет»? Сначала у вас отбой*
ный молоток «не берет» кирпич, теперь автоген «не
берет» сталь? Возьмите мощнее горелку! Почему я
должен вас учить?
Савельев бросил трубку на рычаг, невидяще ог-
лядел присутствующих, вытащил из кармана боль-
266
шой белый платок и, поглядев на него, спрятал в
карман.
— Продолжай, Костя.
Гракович извинился и вышел из кабинета.
Волков помолчал, собираясь с мыслями:
— Ну, а почему именно мальчишки... Одна вер*
сия: потому, что они любознательны, контактны,
Конечно, взрослый человек больше знает, но ведь
он и строже, обязательнее. Кроме того, Агафон то-
же, если так можно выразиться, «растет». На этапе
создания тарелки он сам был подростком. До это-
го — по-детски капризничал, не хотел решать за-
дачи... И другая версия, связанная с постоянными
нравственными ...исследованиями... Назовем это
так...
— Я знаю, что вы имеете в виду,— с усмешкой,
не предвещавшей ничего доброго, вступила в раз-
говор постоянный оппонент Волкова, завлаб Сине-
глазова.— То, что мы с вами нравственно несовер-
шенны.
— Да...— спокойно ответил Волков.— И для
этой версии более чем достаточно оснований. Ага-
фон, не забывайте, имел возможность составить
исчерпывающее представление о десятке человек,
попросту говоря, заглянуть им в душу...
— ...А в спутники не взял...—сокрушенно по-
качала головой Синеглазова.
— Ав спутники взял ребят,— поправил ее
Волков.
— Чему же он научился у мальчишек? — Са-
вельев смотрел на^ Константина Тимофеевича.
— Я бы тоже хотел это знать. Как и то, чему
мальчишки научились у Агафона. Влияние-то было
обоюдным.
Замурлыкал селектор на столе директора. По то-
му, как поспешно сделал Савельев эти несколько
шагов до стола, Волкову стало понятно, с каким на-
пряжением академик ждал звонка от группы, сни-
мающей компенсаторы.
Но звонили не оттуда. Кивая головой, Савельев
односложно отвечал:
— Да, да... Спасибо. Разберемся... Спасибо. Не-
медленно... Конечно...
Положив трубку, Савельев посмотрел на Вол-
кова:
266
— Чушь какая-то... Звонят с городской подстан-
ции. Спрашивают» что мы тут включили... Мол, они
не могут такую нагрузку...
И вновь время, предоставившее передышку, бра-
ло реванш. Прежде чем Волков вскочил, мигнул и
погас свет. Захлопали двери. Кто-то уже бежал по
коридору. На улице кричали. Запрыгали лучи фо-
нарей. Волков скатился по лестнице на второй этаж.
Савельев почему-то оказался впереди, когда они оба
ввалились в лабораторию и увидели в зеленом за-
реве телемонитора лицо Кирилла с вытаращенными
глазами:
— Сорвал! Сам сорвал компенсаторы!
Развернувшись, Волков бросился в коридор.
В тамбуре ему сунули в руку фонарь. Через мгнове-
ние они с Савельевым уже были в саду.
У самого входа в «резиденцию» на тележке с
кислородными баллонами сидел Гракович. Игорь
бинтовал ему руку. Сеня возился около дверей. Вер-
нее, того, что раньше называлось дверью. Луч фо-
наря скользнул по желтому зеркальцу лазерного
замка, по контуру стальной рамы косяка. На свет-
лом песке змеился толстый шланг отбойного мо-
лотка. Шипел воздух, гомонили люди.
Волков выключил фонарь. Сквозь толпу к нему
пробился Савельев.
— Вы хотели знать, чему он мог научиться у
мальчишек?
В темноте Савельев не видел лица Волкова, но
ему показалось, что завлаб улыбался.
— Один ответ уже есть. Дружбе — наверняка!
— Неужели ты думаешь, он опять сделал..,
— Уверен.
5
Пашка слышал, как, постанывая в забытьи, тя-
жело дышит Тихон.
«Худо дело,— думал Русаков.— И выбираться
нужно отсюда, и неизвестно, как это сделать. Разве
ж Тихон выдержит с такой-то рукой? Тут с двумя-
то впору бы башку не свернуть...»
Ощущение пришло неожиданно, как толчок.
Пашка замер. Он боялся поверить себе. Словно кто-
267
то большой, добрый и сильный положил на плечо
ему руку. Неуверенно озираясь, Русаков поднялся.
Не обращая внимания на Тихона, ошалело рассмат-
ривающего свою руку, Пашка на цыпочках двинул-
ся к краю камня, за которым они прятались от
ветра.
— Ты что делаешь? — всполошился Левка, уви-
дев в руках у Тихона ветки, которые гордо имено-
вал «шинами».
— Н-не болит...— растерянно сказал Тихон.
— Как не болит? — Левка, близоруко щурясь,
в упор рассматривал руку Тихона.— У тебя же...
перелом...
Они даже не поняли, почему закричал Русаков.
Нужно было какое-то время, чтобы понять причину
его сумасшедшей радости.
На истертом ветрами каменном пятачке, по-
блескивая куполом, стояла тарелка.
в
— Та-ак...— начал Савельев и поднес руку с ча-
сами к лучу фонаря.— Сколько он уже...
— Семь минут,— отозвался из темноты Игорь.
— Звоните на городскую подстанцию...
Савельев не договорил. Ослепительно ярко
вспыхнули фонари, засветились окна лаборатории.
Кирилл сорвался с места и напрямик, через газоны
побежал к институту. Через минуту он высунулся
из окна.
— Берет как обычно!
— Похоже, успел сделать то, что хотел,— про-
говорил Гракович.
Странный силуэт проплыл над забором, про-
скользнул под ветвями деревьев, примял траву.
Из-под блестящего купола высунулась всклокочен-
ная голова Тихона, следом появился Левка. Выско-
чил Павел.
Все трое настороженно смотрели на замерших
людей.
Первым опомнился Константин Тимофеевич.
Раскинув руки, он шагнул навстречу ребятам. Пос-
ле секундной задержки они бросились к нему, за-
говорили наперебой о том, что вот она — ихняя та-
268
релка, что ото она сама нашла их в тайге и доста-
вила сюда и что теперь, самое главное, узнать, кто
сделал такую тарелку... Кто?
Волков, обнимая всех троих, не увидел даже, а
почувствовал, как вспыхнуло на миг холодное го-
лубое пламя вокруг бронеплит, и с мягким шелес-
том они разошлись в стороны.
— Вы спрашиваете кто,— улыбнулся Волков.—
А вот... Он нас в гости приглашает...
В 1991 году выходят в свет следующие сборники Всесоюзного
творческого объединения молодых писателей-фантастов при ИПО
«Молодая гвардия»:
«ПОЛЕТЫ НА МЕТЛЕ».
«ОТВЕТНАЯ РЕАКЦИЯ».
«РУМБЫ ФАНТАСТИКИ-90».
«ОТКЛОНЕНИЕ К СОВЕРШЕНСТВУ».
«ЛЕГЕНДЫ ГРУСТНЫЙ ПЛЕН».
«ДВЕ НЕДЕЛИ ЗИМНИХ ЧЕТВЕРГОВ».
«ТЕНИ СНА».
«ПРИСТАНЬ ЖЕЛТЫХ КОРАБЛЕЙ».
«ЗАМОК УЖАСА».
«СЫН НЕБЕС».
«НОЧНАЯ ПТИЦА».
«МАГИЧЕСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК».
«ЛИСТЬЯ ВРЕМЕНИ».
«ОХОТА НА ДРАКОНА».
«СЛУШАЙТЕ ЗВЕЗДЫ».
«ШПОРЫ НА БОСУ НОГУ. ВЕНКИ ОБИМУРА.
КАЛЕНАЯ СОЛЬ».
«РОЖДЕНИЕ СФИНКСА».
СОДЕРЖАНИЕ
А Ьачило, И. Ткаченко
Пленники черного метеорита ..... ............... 3
В Пащенко, М. Шабалин
НЛО из Грачевки 4 ........................... 170
Ответственные за выпуск:
Н. Г. Полунин, А. М. Скрягин
Александр Бачило, Игорь Ткаченко
ПЛЕННИКИ ЧЕРНОГО МЕТЕОРИТА
Виталий Пищенко, Михаил Шабалин
НЛО ИЗ ГРАЧЕВКИ
Редактор Т. А. Шахова
Технический редактор Г. В. Дьякова
Корректор Г. В, Перепечина
Художник А. А. Астрин
ИБ № 7274
Сдано в набор 11.10.90. Подписано в печать 16.11.90. Формат
84Х1087з2. Бумага газетная. Гарнитура «Школьная». Печать
высокая. Усл. печ. л. 14,28. Тираж 200 000 экз. (1-й завод
1—105000). Цена 3 р. 50 к. Заказ 6287.
Издательство «Молодая гвардия».
Типография изд-ва «Омская правда». 644056, Омск,
пр. Маркса, 39.
Сканирование - Беспалов, Николаева
DjVu-кодирование - Беспалов