Рис, Д. Моора
№ 72 (851)
ft
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ЛИТЕРАТУРНАЯ
Орги врвлленяя союза советских онсателев СССР “‘"’l А	1
Выхолит вод редакияей В. Вишневского, А. Кулагина,  Т^^к •	у^^к
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшяпа, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.	’в*
31 декабря 1939 г., воскресенье
Павел АНТОКОЛЬСКИЙ
Цена 3Q коп.
Послание друзьям
D.MOOR,
%

Дайте руки, Бажан, Чиковани, Зарьян и Вургун!
Наша песня пройдет по республикам прежним и новым,
Заполощется знаменем, вплавится звоном в чугун,
Перекликнется с братьями зовом коротковолновым.
Перед нами — серьезное, гордое время труда,
Горный эпос, былины в степных, ветровых перекатах,
И впервые блеснувшая в мощной породе руда,—
Ибо мы — поколенье впервые по праву богатых.
Не похлебка пословиц, не сказок медовый кисель,
Не старье, не сырье в словарях Ушакова и Даля,
Ничего из того, что казалось богатством досель,
Чем кичились поэты, хотя и в глаза не видали,—
Только первоначальная сила волны ветровой,
Ширина, вышина заводимых вполголоса песен
С красным солнышком, синей рекою, зеленой травой,
По сравненью с которыми мир непригляден и тесен.
Только этим и чист, только этим и молод язык.
Кто его забывал, у того и дыханье скудело.
Сочинял он безделки глупцам, упражненья заик,
Каламбурил или околесицу нес то и дело.
Кто бы ни был — араб, или мудрый индус, или грек -—
Он на песню откликнется даже из века другого.
Он услышит слиянье наречий, слияние рек,
Наш единый, наш многоязыкий, раскованный говор.
И земля, и огонь, и любая река, и гора,
Ангара, и Арагва, и Днепр,
Арарат, и Урал, и Алтай, и
В нашу песню войдут, как
Эта клятва пройдет по
А снопом световым, как прожектор по вспыхнувшим тучам.
Не помеха — пространство, и время само — нипочем
Нам, впервые здоровым, впервые по праву растущим.
Начинается утро. Поют петухи на Руси.
Издалека слышны голоса электрической тяги.
О, Родная
Над тобой
и Двина, и Непрядва,
река Волга-ра
трикраты священная клятва,
земле не разящим мечом,
Земля! Ты уже за холмами еси!
развеваются в бурях червленые стяги.
ЛИТЕРАТУРНЫЙ Г
ОД
Мартин АНДЕРСЕН-НЕКСЕ
1939 год был для СССР годом новых
выдающихся побед; побед в области меж-
дународной политики, во всех областях со-
циалистического труда, в развитии иарк-
сжтско-ленйнс’кой теории, в развитии нау-
ки, техники, искусства, в боевых действи-
ях Красной Армии, Этим победам мы обя-
заны могущественному и . светлому гению
Сталина, его умению предвидеть и орга-
низовать.
XVIII с’езд партии большевиков начер-
тал перед народами нашей родины вели-
чественную программу строительства ком-
мунизма. Он высоко поднял звание совет-
ской интеллигенции. Он возложил на ее
плечи почетную и кропотливую, трудную
и в-дохнО'Ве.нную работу по коммунистиче-
скому воспитанию людей.
Нужно ли напоминать, сколь велика
роль советского искусства в осуществле-
нии этой всемирно-исторической задачи?
С какими же итогами на этом славном
пути приходим мы, советские писатели, к
началу 1940 года?
Итоги эти далеко не таковы, как хоте-
лось бы нам. Но итоги эти — не малые.
Мы больше и лучше, чем в прошлые
годы, учились. В одном 1939 году мы
изучали, исследовали, переводили на язы-
ки народов СССР и пропагандировали ве-
ликое классическое наследство наших на-
родов — Салтыкова-Щедрина, Лермонто-
ва, Шевченко, Чернышевского, Чехова, Ту-
маняна, Шолом-Алейхема, Коста Хетагуро-
ва, Брюсова, армянский народный эпос
«Данил С&сужжий». Мыв разгаре подобной
же работы по наследству Низами, Навои,
Ломоносова, Акакия Церетели. Ивана
Франко, И. А. Куратова, Абая, Токтогула,
по эпосу калмыцкого народа — «Джан-
га>р», киргизского — «Манас».
Значение этого труда у нас иногда не-
дооценивается. А значение этого труда в
том. что мы извлекли все лучшее из со-
кровищниц национальных культур, в про-
шлом разобщенных и подавляемых, скры-
тых даже от своего народа, и сделали это,
лучшее, всеобщим достоянием, наследством
п школой советской интеллигенции всех
национальностей.
Значение этой работы » том, что в про-
цессе ее мы положили действительно
серьезное начало переводам, взаимному
ознакомлению, учебе друг у друга, сонме
стной дружной работе советских писателей
всех национальностей.
Мы нашли одну из практических дей-
ственных форм учебы для молодых (и не
только молодых) писателей всех нацио-
нальностей в виде всесоюзных и респуб-
ликанских курсов-конференций.
Это дает нам право оказать, что наша
организация — союз советских писате-
лей — на деле становится всесоюзной ор-
ганизацией, что у нас действительно на-
чался могучий и плодотворный процесс
взаимного культурного, эстетического обо-
гащения, что мы все более успешно учим-
ся реально, практически помогать литера-
турам народов, в прошлом более отсталых,
догнать передовые в кратчайшие сроки.
Но писатели СССР не просто учились.
Они учились, работая.
Мы можем горлиться тем, что значи-
тельные кадры наших поэтов, прозаиков,
драматургов, как более старших поколений,
так и из среды молодежи, делили трудно-
сти военного похода с бойцами, команди-
рами и политра;богниками Красной Армии,
служили своим пером делу защиты на-
шей родины.
Разумеется, нет никакой возможности
перечислить имена всех товарищей, рабо-
тавших 'во фронтовой красноармейской пе-
чати. Напомним, однако, что за хорошую
работу правительство отметило нескольких
наших товарищей — В. Ставского, Б. Ла-
пина, Л. Славина, 3. Хацревина — бое-
выми 0ТЛИЧ1ИЯМИ.
Конец 1939 года принес нам много
«неожиданностей». Так, например, в дис-
куссиях истекшего года советскую драма-
тургию почему-то принято было одичать
наиболее «отсталым участком». А между
тем реальные итоги года показывают, что
наша драматургия шагнула вперен, как
никогда. «Вдохновение» В. Иванова, «Кле-
вета» Вирты. «Богдан Хмельницкий» Кор-
нейчука, «Моль» Погодина, «Сашка»
К. Финна, «Мой сын» Гергеля и Литов-
ского, «Сказка» Светлова, «Павел Греков»
Войтехова и Ленча, «Страшный суд»
Ш'кваркина, «Путь к победе» А. Толстого,
«Шел солдат с фронта» Катаева, «Жизнь»
Панферова, «1812 год» Соловьева, «Волк»
и «Половчанские сады» Леонова, «Кто
смеется последний» Крапивы, «Учитель»
Герасимова, «Суворов» Бехтерева и Ра-
зумовского, «Рыцарь Иоанн» Сельв ин ско-
те, «Доля поэта» Голованивокого, «Сын
парода» Германа, «Абай» Ауэзова и Со-
болева, «Коста» Ардасенова и Епхиева,
«Тукай» Ахмета Файзи, «Великая дружба»
Армена Гу лакана, — трудно назвать дру-
гой такой год, где бы советские драматур-
ги были так широко представлены.
Разумеется, эти пьесы далеко не равно-
ценны. Но вопреки мрачным заклинаниям
скептиков из породы закоренелых неудач-
ников среди этих пьес имеются настоя-
щие, большие, талантливые произведения.
Невольно вспоминаются слова покойного
Пльфа: «У нас уважают писателя, у ко-
торого «не получается». Вокруг него все
ходят с уважением. Это надоело. Выпьем
за тех, у кого получается».
Да, 1939 тод говорит о крупнейших,
имеющих принципиальное значение сдви-
гах в развитии советской драматургии:
она выходит на настоящую широкую до-
рогу современной темы, рождает новые
жанры и прежде всего — советскую ко-
медию. z
В развитии советской прозы этот год
был годом выдвижения ряда новых имен.
Некоторые из них появились впервые, не-
которые писали и раньше, но мы узнали
их с новой, сильной стороны. Несомненно
лучшими вещами сезона были «Дикая со-
бака динго» Фраермана, «Судьба барабан-
щика» Гайдара, «Пархоменко» В. Ивано-
ва, «Над Кубанью» Первенцева, «Вредная
черепашка и теленомус» Г. Фиша, «Запи-
ски геолога» Емельяновой, «Солдатская сла-
ва» Голубова, роман о Свифте М. Левп-
дова, «Степан Кольчугин» В. Гроссмана,
«Наступление» Бахметьева, «Начальник
малых рек» Атарова, «Два капитана»
Каверина, «Ирина Годунова» Митрофанова,
«Поучительная история» Гехта, «Возму-
титель спокойствия» Л. Соловьева, «Кру-
пный зверь» Тарасова, новые произведе-
ния Зощенко. ;
К этому перечню следует добавить пре-
красные книги, написанные не ‘профес-
сионалами писателями, а теми, кого А. М.
Горький называл «бывалыми людьми».
Мы имеет в виду ставшие настольными
у каждого передового советского граждани-
на книги Папанина о знаменитом дрейфе
на льдине от Северного полюса до берегов
Гренландии, Байдукова о Чкалове, «Запис-
ки штурмана» Расковой.
Что нового и характерного в прозе ис-
текшего года? То, что большинстве книг,
ставших популярными и любимыми, —
это книги о нашем времени, о наших лю-
дях, о их жизни, о их трудах и деяниях.
В этом суть того поворота, который все
более и более обозначается
литературе.
Но больше всего этот год был годом
поэтическим. Дело даже не в том, что хо-
рошо работали наши известные поэты —
Асеев, Тихонов. Твардовский, Лебедев-Ку*-
мач, Маршак, Тычина, Бажан, Якуб Ко-
лас, Янка Купала, Георгий Леонидзе, Пе-
рец Маркиш, Самед Вургун, Напри Зарь-
ян, Инбер. Сосо Грншашнили. Га •
Исаковский, Антокольский, Луговской, I
! Кирсанов, Незлобии, Уткин, Сурков. Симон
Чиковани, Барто, Бровко, Глебко, Мапнур
Шейхи, Сарьян и многие другие, что все
более красочно расцветает народная поэ-
зия, поэзия Джамбула, Крюковой, Беззубо-
вой, Гамзата Цадасса и их последователей
и учеников. Мы хотим отметить
здесь значительный рост нашей по-
этической молодежи. Мы имеем в ви-
ду новые стихи и поэмы Маргари-
ты Алитер, Смелякова, Коваленкова,
Михалкова, Яшина, Симонова, Долма-
товского, Лифшица, Л. Мартынова, С. Мар-
кова, Шираза, Нигяр, Малышко, Аркадия
Кулешова, Галсанова. Эти имена можно
было бы умножить. Стихи поэтов старше-
го поколения и особенно стпхп молодежи
говорят о том, что советская поэзия все
более успешно преодолевает грехи форма-
лизма и выходит на дорогу подлинной на-
родной поэзии.
Исключительно много и успешно пора-
ботали советские поэты над переводами.
Вспомним, что в этом году под редакцией
В. Лутовского и С. Вургуна вышла на
русском языке великолепная антология
азербайджанской поэзии. Вспомним, на
сколько языков были переведены стихи
Шевченко, Коста Хетагурова, «Давид Са-
сунский» и какие квалифицированные си-
лы работали над этим! Достаточно ска-
зать, что на грузинский язык было пе-
реведено полное собрание сочинений
К. Хетагурова (под редакцией В. Горгад-
зе) и что в этих переводах участвовали
лучшие поэтические силы Грузии. В пе-
реводах на русский язык армянской клас-
сической поэзии сильно вырос поэт Дер-
жавин, незаурядным переводчиком «Джан-
гара» показал себя поэт Липкин.
Много и хорошо переводили в этом году
западное!вропейскую классику. Среди этих
переводов заслуженно выделяются многие
переводы, осуществленные Б. Пастерна-
ком.
Нельзя недооценивать значения той ра-
боты. которую ведут писатели сатириче-
ского и юмористического жанра — Рас-
кин и Слободской, Швецов. Ардов, Кра-
пива, Лепч, Рыклин, Померанцев, С. Смир-
нов и др.
Следует отметить и тот перелом, кото-
рый произошел среди квалифицированных
литераторов в их отношении к работе над
сценариями. Известные всем достижения
советского киноискусства во многом обя-
заны тому, что работа- над сценарием пе-
рестала считаться второстепенным и гряз-
ным делом. Выросли сценаристы-профес-
сионалы. В успехах кинематографии есть
значительная доля труда А. Толстого, Ви-
шневского, Катаева, Каплера, Блеймана и
Болыипнцова. Павленко. Шкловского, Кор-
нейчука, Виноградской, Поташова, Смир-
новой.
К сожалению, и до сих пор не изжита
в литературных кругах недооценка роли
и значения нашей критики. Некоторые
.люди склонны по недостатку разума даже
сталкивать между собой интересы совет-
ских писателей и критиков. А между тем
в советской критике так же, как и во
ет, к примеру, работает над «Историей
советской литературы».
Любой грамотный читатель знае^ о ра-1
боте в повременной печати тт. Роскина, >
К. Чуковского, Дормана, Рыкачева, Юзов-
•кого, Альтмана, Гехта, Чечуновой, Бяли-
од Гурвича, Адалис, Л. Левица, Шагипян,
Кирпотина, Ф. Левина, Луппола. Дымши-
ца, Сере-брянского. Шкловского, Усиевич,
М. Лифшица, Мацкина, Книпович, Ермило-
ва, Гоффеишефера, Жгенти, Стебун-а, Ра-
диани, Ингороква, Нучара и многих дру-
гих. То , что те или иные из кри-
тиков делали и делают иногда сущест-
венные ошибки, не должно мешать нам
оцепить работу советской критики по зас-
лугам. Ведь немало ошибок делают и пи-
сатели. Ошибки надо вскрывать^ но нель-
зя огульно охаивать пашу критику.
Таковы несомненные и немаловажные
успехи многонациональной советской худо-
жественной литературы за 1939 год.
А чего ей, советской литературе, нехва-
тает, станет ясным из того, что мы хо-
тели бы пожелать ей в новом, 1940 году.
Мы хотим, чтобы советская литература
еще теснее, глубже, разносторонней свя-
зала себя с величайшими темами сов-
ременности, чтобы она росла вровень со
славными делами нашего народа, вдохнов-
ляемого светлым сталинским гением.
Чтобы еще глубже и разносторонней
разрабатывала советская литература тему
советского патриотизма и великого интер-
национального значения нашей работы по
строительству коммунизма.
Чтобы борьба за высокое идейное и ху-
дожественное качество нашей литературы
стала органическим делом каждого лите-
ратора. чтобы мы еще тверже, непримири-
мей, последовательнее стояли на страже
настоящего художественного труда и да-
вали отпор всякой неряшливости, лени,
всякой подделке и халтуре.
Чтобы взаимное ознакомление, обогаще-
ние литератур братских народов СССР
приняло еще более глубокие формы.
Чтобы мы двинули вперед развитие ли-
тературы для детей, литературы глубокой,
всесторонней, охватывающей все многооб-
разие тем и идей, необходимых для воспи-
тания коммунистического поколения.
Чтобы мы перестали смотреть на со-
ветских критиков, как на париев в лите-
ратуре, чтобы мы научились с уважением
относиться к советской критике, положи-
ли предел тому разобщению между писа-
телями и значительной частью критики,
которое имеет место, и положили начало
в советской
всрп литературе, происходит сейчас значи-
тельный поворот к темам современности.
Мы справедливо критиковали наши жур-
налы за то, что они недостаточно уде-
ляют внимания критике современной лите-
ратуры. По это обвинение нельзя пере-
| носить на нашу критику «вообще». Зпа-
I чительный отряд нашей советской кричи-
совместной работе, одухотворенной высо-
кими целями советского искусства, что
предполагает и критику критиков и кри-
тику писателей.
Чтобы мы паучи.жсь чутко улавливать
враждебные голоса и фальшивые ноты,
пытающиеся дать советской литературе
неверный тон, и во-время разоблачали бы
их, давали им отпор.
Чтобы президиум союза советских пи-
сателей, едва сделавший первые шаги 0
развертывании демократии в нашем сою-
зе и застрявший на этих первых шагах,
более круто, решительно совершил поворот
в эту сторону, ибо только этот пусть, путь
советской демократии, смелой и решитель-
ной самокритики, смелой и решительной
постановки творческих вопросов и дискус-
сий может обеспечить успешную работу
союза советских писателей.
Чтобы особенное внимание во всей на-
шей литературной работе было уделено де-;
лу воспитания литературной молодежи.
Чтобы все литераторы многонациональ-
ного Советского Союза вдохновенно, безза-
ветно, во всю полноту своих сил труди-
лись над созданием могучей, прекрасной
всечеловеческой литературы коммунистиче-
ского общества.
За финский народ!
В буржуазной я близкой к ней прессе
скандинавских стран поднялась волна
«сочувствия» к Финляндии. И вот на
всех скандинавских языках распевают
«Песнь о Суоми».
«Бедный финский народ, который вел
такую жестокую борьбу за свою свободу
в послевоенные годы», окружен такими
новоиспеченными чувствами симпатии, как
будто они только что выпущены с фабри-
ки эмоций. Стокгольмская социал-демокра-
тическая газета, выражая свое сочувст-
вие, разглагольствует об «общности судь-
бы».
Но правда в том, что Финляндия яв-
ляется в настоящее время страной маг-
натов лесопромышленности и господ в ци-
линдрах, едва ли имеющей равную себе
в этом отношении. Финский народ, кото-
рому после победы большевизма в России
Ленин дал свободу, никогда не был в со-
стоянии воспользоваться этой свободой.
Буржуазия так сильно угнетала народ, что
вряд ли можно говорить о нем как о на-
роде возрожденном. Тут даже самый бла-
гонамеренный человек не может заблуж-
даться и следовать rfo пути «буржуаз-
ных либералов» и социал-демократов.
Финляндия была первой страной, кото-
рая организовала погромы и повсеместные
убийства рабочих. Уж не это ли вызыва-
ет глубокую «симпатию» к ней?
Каждый, хотя бы немного знакомый с
литературной и интеллектуальной жизнью
Финляндии, знает, что прогрессивное дви-
жение имеет там много мучеников, как
и много мужественных бойцов.
Финлянцсжий белогвардейский режим
неоднократно становился в позу «стража
свободы» против Востока и в то же вре-
мя занимал такую вызывающую позицию
по отношению к Советскому Союзу, что
если бы он занял ее по отношению к лю-
Из статьи, помещенной в датской ра-
бочей газете «Арбейтербладет» и американ-
ской газете «Сэндэй Уоркер».
бой другой великой державе, те это дав-
но уже могло бы привести к роковым по-
следствиям для этого режима и, вероятно,
для так называемых братских народов.
Ничем Советский Союз столь убедитель-
но не доказывал своего стремления к ми-
ру, как своим отношением к бесчислен-
ным провокациям со стороны финляндско-
го режима.
Достаточно только напомнить о судеб-
ном процессе Антикайнена в Хельсинки,
когда советские свидетели, которым был
гарантирован свободный проезд по Фин*
ляиии, подверглись нападению и избие-
нию со стороны финляндской полиции за
то, что они давали показании в пользу
Антикайнена, также советского граждани-
на.
Провокация за провокацией! Уж не
лелеяли ли эти вояки, финские магнаты
лесопромышленности, великодержавные ме-
чты о завоевании России до Урала, о за-
воевании балтийских стран и, наконец,
Скандинавии?
Мы, народы скандинавских стран, дол-
жны отбросить такую «общность судьбы».
Мы проникнуты большим сочувствием
к финскому народу, а не к его правящей
касте. Финскому народу ничего не гро-
зите Востока. Каждый датчанин, дорожа-
щий своей честью, должен быть рад со*
бытиям, развивающимся на Балтийском
море.
У нас все основания приветствовать
Советский Союз на балтийском побережье
и радоваться, что он освежит атмосферу,
зараженную официальной Финляндией.
Есть бесчисленные доказательства того,
что финский народ так же смотрит на
этот вопрос.
С ним у нас общность судьбы, а не в
господами в цилиндрах и с дряхлыми
стариками, которые в предсмертной аго-
нии натравливают на Погромы против но-
сителей будущего.
Вечер памяти Хетагурова
Большой зал Консерватории переполнен
до отказа. На эстраде, во всю высоту сте-
ны, портрет великого осетина. Его окайм-
ляют стихи Хетагурова на осетинском и
русском языках:
Я счастия не знал, но я готов свободу,
Которой я привык, как счастьем,
дорожить,
Отдать за ша.г один, который бы народу
Я мог когда-нибудь к свободе
проложить.
Торжественное заседание, посвященное
80-летию со дня рождения великого осе-
тинского народного поэта и общественно-
го деятеля Коста Левановича Хетагурова,
открывает от имени союза советских пи-
сателей, Академии наук и Всесоюзного
комитета по делам искусств т. А. Фадеев.
— Коста Хетагуров, — говорит А. Фа-
деев, — соединил в себе лучшие черты
людей Возрождения. Это своеобразный
„Леонардо да Винчи своего времени. Имя
Коста, поэта «маленького» осетинского на-
рода, войдет в сокровищницу культуры
социализма наряду с самыми высокими
именами человечества.
С большим содержательным докладом
выступил академик И. Луппол.
Говоря о роли творчества Хетагурова в
общепоэтическом наследстве, И. Луппол
останавливается на всегда интересовавшей
поэто-в проблеме — проблеме миссии поэ-
та.
Поэт в представлении- Хетагурова — не
только пророк, как у Пушкина, и Лермон.
това, и не только обличитель, как у Нек-
расова, — он революционный боец. Его
гуманизм конкретен:
Весь мир — мой храм, любовь —> моя
святыня,
Вселенная — отечество мое.
И во имя этого идеала поэт готов на
борьбу. .
Поэт предчувствует.
Минуты сочтены... Повсюду бьют тре-
вогу.
Уж брезжит луч зари, играя на шты-
ках...
— Коста, — заключил свой доклад
И. Луппол, — выстрадал в безвременьи
so-х годов свой гуманистический идеал и
принес его на порог 1905 года.
После выступлений т. Калашникова, от.
метившего значение Коста, как борца за
свободу^ и т. Тавасиева, охарактеризовав-
шего Хетагурова, как талантливого жи-
вописца, слово было предоставлено ста-
рейшему поэту Осетии Арсену Коцоеву.
Он говорил о той безграничной любви, ко-
торую воспитывал в своем народе Коста
к русским братьям, и о той безграничной
благодарности, которую испытывают все
трудящиеся Осетии к вождю народов
товарищу Сталину.
Затем теплое слово о Хетагурове-лири-
ке сказал И. Уткин.
Собрание под бурные аплодисменты
приняло приветствие товарищу Сталину.
После торжественной части состоялся
бочьшой концерт, в котором принял учас-
тие Северо-Осетинский Государстве нимф
ансамбль десаи и пляску
Константин ПАУСТОВСКИЙ
Лето в Ливнах
Иосиф УТКИН
Тройка
I.
Это было несколько лет назад в город-
ке Ливны. Я рылся на чердаке у своего
хозяина в куче растрепанных журналов и
нашел книгу без переплета. Титульный
лист был вырван. Книга начиналась с
тридцатой страницы.
Я унес книгу в старый сад над рекой
м читал ее до темноты.
В тот год лето стояло тяжелое, жаркое.
Дули сухие ветры. Серый от пыли чер-
тополох шуршал в палисадниках и не
было даже знаменитых ливенских гроз.
Жители Ливен об’яспяли силу и частоту
этих гроз тем, что под ливенскими желты-
ми известняками лежали пласты железа.
Железо притягивало грозы.
Но в это лето сила залежей иссякла,—
грозы громыхали за дальними косогорами.
С полудня ветер дул по овсам. Овсы тре-
вожно шумели. Слюдяной блеск бежал
вместе с ветром во всю ширину полей.
Пыль завивалась столбами по пустым до-
рогам, и в глухой синеве, подымавшейся
с юга, мутно загорались зарницы. Каза-
лось, что кто-то передергивает их злове-
щий огонь. Но к вечеру грозовая туча
уходила, ворча, за край земли, и в небе
начинали боязливо поблескивать звезды.
В городском саду играл пожарный ор
кестр. Ревели потные тромбоны. Девушки
снимали туфли и вытряхивали из них
шелуху от семячек. Учитель Нестеров в
черной широкополой шляпе декламировал
тенором с дощатой эстрады: «Как хороши,
как свежи были розы в моем саду, как
взор пленяли мой».
Я читал книгу до самой темноты. Бра-
вурный марш срывался с откосов город-
ского сада и сваливался сразмаха в сон-
ную реку, где плавали огни Ямской сло-
боды и осторожно квакали лягушки. Каж-
дый раз, когда ударял турецкий барабан,
из воды выбрасывалась тяжелая рыба.
Две девушки сидели на берегу, на
рассохшейся лодке, и одна говорила дру-
гой: «В книгах про любовь пишут, а мне
непонятно. Никак я не дочитаюсь, что
сделать, чтобы Петя меня не покинул».—
«А ты закрути для вида с другим», —
сказала подруга.—«Дура ты. Манька»,—
ответила девушка и замолчала, задумалась.
Я узнал ее по голосу. Это была Анфи-
са, дочь моего хозяина — хлопотливого
старичка, сидельца в ларьке, где прода-
вали ситро и рассыпные папиросы.
II.
Я вернулся из сада к себе в комнату,
зажег керосиновую лампу и переписал и?
прочитанной книги три страницы:
«Единственной страстью Понсе де Леона
было желание увидеть что-нибудь новое.
Всю жизнь он провел на равнинах Север-
ной Кастилии. Каждый путник, посетив-
ший эту страну, уносил из нее гнетущее
воспоминание о серой земле, поросшей су-
хой травой, о грубых каменных домах и
небе — бесцветном из-за отсутствия бла-
годатных дождей.
Скука преследовала Понсе де Леона.
Приближалась старость. Она уже ломила
кости. Она заставляла его пересчитывать
крутые ступени каменной лестнипы, чего
раньше Понсе де Леон никогда не делал.
Ничего нового не было вокруг. Весь день
бранились женщины, и Понсе де Леон
заранее знал, какие грубые слова крикнет
каждая своей соседке. Все то же старое
белье сушилось на веревках. Только бро-
дячие монахи изредка вносили оживление.
Но рассказы этих грязных людей были
так грубы и лживы, что Понсе де Леону
очень скоро надоело их слушать, и он вся-
чески старался отвадить монахов от своего
дома.
Отрывки из повести.
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ПОЭТ БЕЛОРУССИИ
Сектор литературы народов СССР изда-
тельства «Художественная литература>
подготовил к печати сборник стихов умер-
шего в 1917 г. в 25-летнем возрасте заме-
чательного белорусского поэта ,М- А. Ба-
гдановича.
Большое место в творчестве М. Багда-
новича занимают стихи, написанные в
подражание белорусскому устно-поэтиче-
скому народному творчеству, которое он
хорошо знал о детства. Его отец был зна-
С. ГЕХТ
МЫ
В канун 1940 года мне попался в руки
десятилетней давности номер одного из на-
ших тонких журналов. Я только что со-
вершил прогулку по Москве и видел всю-
ду на стенах домов множество веселых,
разрисованных карпавальнымп красками
афиш. Заводские и железнодорожные клу-
бы зазывали москвичей на устраиваемые
в честь нового года маскарады, балы, вече-
ра. На бульварах и площадях люди при-
ценивались к елкам, чуть не каждый тре-
тий прохожий тащил свертки с игрушка-
ми, из магазинов выносили корзины с
шампанским, на улицах раздавались соот-
ветствующие моменту шутки, кто-то кому-
то лукаво подмигивал, и сотни раз доно-
сился ко ине один и тот же вопрос:
— Где встречаете? А! Нет, мы у себя...
Затем расходились.
Глаза прохожих были устремлены на
последнюю страницу вечерней газеты, где
из толпы привычных и скромных об’яв-
лений об обмене комнатами и купле-про-
даже выпирали огромные и парадные ре-
кламы ресторанов с обещаниями обильных
ужинов, концертов, танце® до утра и про-
чим. И вообще все вокруг жило ощущени-
ем наступающего праздника, казалось да-
же, что и дворники более лихо, чем обыч-
но, подметают улицы, и машины нетерпе-
ливо подрагивают У светофоров, словно
они задерживают их продвижение к ново-
му 1940 году.
По закону планомерного построения рас-
сказа, основанному главным образом на
истрепанных в литературных кругах до
дыр чеховских словах о ружье, которое
должно в третьем акте выстрелить, мне
следовало бы подумать о том, как еще
едавно, несколько лет назад, встречали у
Но вот однажды утром Понса де Леон
запер свой дом и покинул родной город.
С тех пор судьба его дала обильную пищу
для пересуд завистливых земляков, для
всяких небылиц и догадок.
На одном из старых испанских кораб-
лей Попсе де Леон отправился к берегам
недавно открытой Америки. Первые неде-
ли плавания принесли облегчение его
бедному сердцу, — он видел могучий
океан, он лежал на палубе, убаюканный
качанием корабля, но вскоре плаванье на-
скучило Понсе де Леону.
— Чем ты недоволен? — спрашивал
его капитан. И Понсе де Леон неизменно
отвечал:
— Я хочу увидеть что-нибудь новое,
что-нибудь такое, что заставило бы бить-
ся мое старое сердце так крепко, как оно
бьется у детей, когда они поймают птицу
и боятся выпустить ее из своих ладоней.
Молчаливый капитан в ответ только
свистел.
Проходили месяцы, но ничего нового не
было, и корабль, не видя земли и устав
блуждать по океану, повернул обратно к
берегам Испании.
В Иванов день на рассвете Понсе де
Лепи проснулся в своей каюте от ликую-
щего крика матросов. Он поспешно вышел
на палубу и, пораженный, упал на коле-
ни. Слезы потекли по его желтым щекам.
Земля, похожая на высокие горы цве-
тов, листвы и трав, перепутанных сол-
нечными лучами, качалась в отдалении,
медленно приближалась к кораблю, и Пон-
се де Леон слышал торжественный шум ее
вод и лесов. Белые водопады пенились и
лились с красных скал, и над ними взле-
тали роями брызг и радуги. Мягкий воз-
дух мерно, как прибой, ударял в борт
старого корабля, и в этом воздух© соеди-
нились все теплые запахи цветения.
— Как называется эта земля?—спро-
сил Понсе де Леон капитана.
— У нее нет имени, — сказал капи-
тан. — Смотри, как она цветет. Мы на-
зовем ее Флоридой.
— Благодарю тебя, небо, — крикнул
Понсе де Леон, — за то, что я увидел,
наконец, что-то новое!'
Он упал на палубу, матросы подбежали
к нему, но Попсе де Леон был уже
мертв, и только слезы продолжали сте-
кать по его лицу. Дряхлое сердце не вы-
держало зрелища великолепной страны.
В наш век от пишущего требуют поу-
чений. Пусть этим поучением будет над-
пись, вырезанная на гробнице Понсе де
Леона: «Я хочу увидеть что-нибудь но-
вое, что-нибудь такое, что заставило бы
биться мое старое сердце так крепко, как
оно бьется у детей, когда они поймают
птицу и боятся выпустить ее из своих
ладоней».
На этом я окончу краткое повествова-
ние о человеке, жизнь которого можно
назвать счастливой».
Я пожалел о смерти старого испанца.
Если бы он остался жив, он наверное на-
писал бы книгу о Флориде, написал бы
точно, скупо, языком мореплавателя. «Мы
приблизились к земле, цветущей и бога-
той пресными водами и птицами, и на-
звали ее Флоридой». Так могла начинаться
эта книга.
Несколько лет спустя я узнал истин-
ную жизнь Понсе де Леона. Он открыл в
1512 году Флориду, но умер несколько лет
спустя па острове Кубе. Но одно остава-
лось неизменным, — всю жизнь Понсе де
Леон стремился увидеть что-нибудь новое.
Он стремился к тому, к чему должен
стремиться писатель, и слова, вырезанные
на его надгробной плите, сделали бы
честь любому из людей, пишущих книги.
током народного творчества, а бабка и пра-
бабка поэта были талантливые сказитель-
ницы, владевшие неистощимым запасом
народных песен, сказок, поверий, легенд.
Перу М. Багдаповича принадлежат пер-
вые переводы на белорусский язык сти-
хов А. Пушкина, Т. Шевченко, Г. Гейне,
И. Франко, П. Верлена. Стихи М. Багдано-
вича печатаются в переводах поэтов
М. Исаковского, П. Семынина и Б. Ири-
нина.
нас новый год. О том, как считалось за-
зорным гулять и веселиться в этот день,
и как безгрешная елка с ее золотой и
снежной россыпью и веселящими душу
огоньками была причислена к чужому и
враждебному миру.
Ничего в этом духе я, однако, не поду-
мал, совсем другие мысли шевелились в
голове, а именно: правильно ли я посту-
пил, что встречаю новый год в таком ме-
сте, где слишком много танцуют и мало
говорят, и не лучше ли было бы попро-
ситься в другое общество, где много гово-
рят и мало танцуют?
Как только я вернулся домой, мне по-
пался в руки тот самый, десятилетней дав-
ности топкий журнал, о котором я упомя-
нул вначале. В такие дни хочется заново
перестроить свою комнату, передвинуть
мебель, переставить книги па полке, а то
и выбросить лишнее, попросту говоря —
хлам. С этой целью я достал кипу старых
журналов и уже приготовился было сунуть
ее в ведро, как заинтересовался обложкой
дважды упомянутого мною журнала.
На обложке был напечатан новогодний
снимок, и на снимке происходило именно
то, к чему мы сейчас с вами готовимся.
За большим, покрытым накрахмаленной
скатертью столом сидело большое общество
нарядно одетых мужчин и женщин. Бу-
тылки с шампанским перемежались на сто-
ле с цветами и водочными графинами, а
по самой середине распростерся на длин-
ном блюде жареный гусь, и около него
суетно теснились тарелки и тарелочки с
грибами, огурцами, семгой, икрой, краба-
ми, ветчиной, колбасой, сырами, паште-
тами, фаршмаком и заливной осетриной.
У гостей были веселые и чуть хмельные
липа, их руки были воздеты, и в узких
бокалах что-то играло и пенилось.
Под снимком, однако, была довольно
странная надпись:
— Как они встречают новый год.
Они —это капиталистические элементы
в нашей стране, а проще говоря, нэпманы.
По замыслу редакции, снимок должен был
вызывать у читателя чувство возмущения,
отвращения. Я более внимательно, чем в
Тройка мчится...
П. Вяземский.
Мчится тройка, скачет тройка.
Колокольчик под дугой
Разговаривает бойко.
Светит месяц молодой,
В кошеве широкой тесно;
Как на свадьбе, топоча,
Размахнулась, ходит песня
От плеча и до плеча!
Гармонист и запевала
Держит песню на ремне.
Эта песня побывала
И в станице, и в Кремле.
Ветер по снегу елозит'.
Закружит и — следу нет.
Но глубокие полозья
Оставляют в сердце след.
Как он близок, как понятен,
Как народ к нему привык,
Звонких песен, ярких пятен,
Выразительный язык!
Тройка мчится, смех игривый
По обочинам меча.
Пламенеет в конских гривах
Яркий праздник кумача.
Кто навстречу: волк ли, камень?
Что косится, как дурной,
Половецкими белками
Чистокровный коренной?
Нет, не время нынче волку!
Обагряя кровью наст,
Волк уходит втихомолку,
Русской песни сторонясь.
А она летит, лихая,
В белоснежные края.
Замирая, затихая,
Будто молодость моя,..
ВЕЛИКОМУ СТАЛИНУ—НАРОД ЦВЕТУЩЕЙ УКРАИНЫ
К 60-летию со дня рождения Иосифа
Виссарионовича Сталина Государственное
литературное издательство Украины вы-
пустило книгу — «Великому Сталшу на-
род кв!тучо1 УкраТни».
Книгу открывает большая коллективная
поэма «Паш рцний Стали», написан-
ная 14 писателями Советской Украины.
Авторы ее: М. Рыльский, М. Бажан,
Л. Первомайский, П. Тычина, П. Усенко,
С. Голованивский, В. Сосюра, И. Фефер,
Н. Ушаков, Д. Гофштейн, И. Муратов,
Л. Дмитерко, Я. Городской и А. Мальппко.
Каждый из поэтов — автор отдельной
главы. Начинается поэма вступительной
главой — «Засшвом*. написанной
М. Рыльским. Далее идут главы: «Клич
вождя», «Южный фронт», «На польского
папа», «Огни Днепростана», «Село на на-
шей Украине». «Золотой закон», «Балла-
да о людях», «Молодость», «Дружба», «В
семье вольной, новой». «Встреча брать-
------------------------    ---------------------------
СТАРЫЙ ГОД — НОВОМУ: — Ну, будь здоров, пиши почаще.
Рис. М. Федорова
--------------------------   ----------------------------
первую минуту, вгляделся в снимок и
рассмеялся.
Все нэпманы — и мужчины и женщи-
ны — оказались моими добрыми знако-
мыми. Вот Зина, сказал я себе, она те-
перь уже не машинистка, а киноактриса,
недаром у нее всегда была такая же
прическа и такое же жалобное выражение
лица, как у Асты Нильсен. Вот Петя
Якимчук, оп попрежнему работает в экс-
педиции, — правда, я слышал, что он
уже пе фальцовщик, а помощник заведу-
ющего. А эти оба — с еврейскими носа-
ми и казацкими усами — попрежнему ре-
портерствуют, один даже побывал на по-
люсе. Слава богу, все живы и здоровы,
и эта вон толстушка из архива, она роди-
ла за эти годы четверых и уехала с му-
жем в Иран, где оп работает в нашем по-
сольстве, и даже старичок-капитан жив,
хотя оп и подсчитал, что выпил за пять-
десят лет четверть цистерны водки. Ка-
питаном его прозвали за пристрастие к
белым полуфлотским картузам, был же он,
как и сейчас, фотографом-новатором, то-
есть снимал все немножко не так, как на-
до, — сбоку, снизу, в опрокинутом или
падающем виде.
— С новым годом, товарищи! — хоте-
лось мне сказать им. — Я узнал вас,
А. ОЙСЛЕНДЕР
Песня
Как пламя печное, трещит
Веселая ярость мороза.
Вся в капоре белом береза
И лед на пруду, словно щит.
Такая метель за окном,
Что трудно беседовать с нею
И стынут бокалы, темнея
Томительным южным вином.
Но прежде, чем праздник начать,
От девичьих взглядов пьянея, —
Товарищи, сядем теснее,
Чтоб сердцу у сердца стучать.
Друзья, да не будет пустот
И пауз, наполненных скукой,
Меж теми, кто кончил с разлукой
И смотрит с надеждой вперед.
И холод, вползая в окно
Невидимыми путями,
Не сыщет щелей меж сердцами,
Сливающимися в одно.
— Да здравствует воздух седой,
Канун торжества молодого,
Конец испытаньям «Седова»
Меж небом и бурной водой!
— Да здравствует сильный Союз,
В котором прибавились дети,
Порвавшие цепи и плети —
Украинец и белорусе!
Да здравствует мудрый Совет,
В Кремле заседающий ночью,
Чтоб все увидали воочью
Спасительный сталинский свет!
И вот, завершая поход,
Мы старому скажем «спасибо!»
За все, что доставил он, — ибо
То был замечательный год!
Чем новый томит горячо —
Любовью иль дружбою верной?
Он тем и прекрасен, наверно,
Что нам неизвестен еще!
Лети, наша песня...
Он ждет,
Он тем и прекрасен,
что будет,
И все, что захочет, —
Добудет,
Стремясь все вперед и вперед!
ев», «Песня республики» и «Страна солн-
ца».
В отдельном разделе книги сосредоточе-
ны произведения украинских советских
писателей, посвященные И. В. Сталину.
Тут «Статин» и отрывок из «Бессмер-
тия» — М. Бажана, «Партия ведет» —
П. Тычины, «Земля моя» — М. Рыльско-
го, песни и стихи—А. Мальппко, Марии
Миропец, В. Сосюры, П. Беспощадного,
В. Бьгчко, Л. Первомайского, Д. Гофштей-
на. М. Пригары, Н. Ушакова.
В сборнике ряд отрывков из прозы
Ю. Яновского, П. Панча, А. Копыленко,
Я. Качуры, И. Кологойды, В. Кучера,
С. Скляренко, Н. Рыбака.
Большое место в книге занимает народ-
ное творчество — лучшие образцы фольк-
лора, подготовленные для сборника сотруд-
никами Института фольклора Академии
наук УССР.
Книга великолепно оформлена.
несмотря па глупый и довольно неуклю-
жий маскарад.
Что ж, неужели все нэпманы так быст-
ро, а главное, успешно перестроились?
Пет, дело в том, что ни одни из этих
нэпманов никогда не был нэпманом. Все
они с юношеских лет трудились и про-
должают честно трудиться.
Я вспомнил историю снимка. Перед но-
вым годом состоялось в редакции сове-
щание, куда пригласили некоторых фото-
графов и журналистов. Заместитель редак-
тора начал свою речь так:
— Вот у нас будет новенький годочек...
Все у него всегда произносилось в
умепьшптельно-ласкат&льпом духе. Оп пе-
чатал в журнале рассказики, фельетончи-
ки, очеро'чки, стишки, заметочки, снимоч-
ки. Когда приступал к верстке номера, то
просил уборщицу Фимочку принести ему
пожппчки, клейчик, линеечку и резиночку.
С особенностями русского языка он не же-
лал обычно считаться, ц если слово никак
не поддавалось превращению в уменьши-
тельно-ласкательное, он ломал ему хребет,
так что трудно бывало догадаться, о чем
идет речь.
Итак, упомянув про «новенький годо-
чек», заместитель редактора перешел к
изложению своего доклада. Журнал наме-
рен осветить празднование нового года.
'Матильда ЮФИТ
С новым годом!
Доктор посмотрел на сердитое лицо боль-
ной.
— Все еще обижаетесь? — спросил
он.
Больная заговорила быстро, как будто
давно уже хотела ответить на этот воп-
рос.
— Да, обижаюсь... И напрасно меня
не выписали... Температура поднялась се-
годня от волнения. Только от волнения.
Я это хорошо знаю...
— Не надо горячиться... — Доктор сел
на краешек кровати и взял своей теплой
рукой тонкую кисть, больной. — Поле-
жите у нас еще день-два, а потом вы-
пишем.- Зачем вы нам здесь?
— Ничего вы не понимаете, доктор...
— больная сконфузилась и замолчала.
Потом прибавила тихо: — Сегодня ведь
канун нового года.
— Подумаешь, какое событие, — за-
смеялся доктор, — вам еще жить и
жить. И встречали вы его много раз, и
будете встречать еще... Подумаешь, какая
страшная неприятность...
— А вот как раз и не так.., Никогда
я почти не встречала... Даже странно.
Как новый год, так какая-нибудь не-
ожиданность... Или я в поезде, или не
дома, или еще что-нибудь... В этом году
хотела обязательно в новой квартире, с
шампанским, с тостами... А теперь буду
лежать одна...
Доктор покачал головой, посмеялся, по-
гасил свет и ушел из палаты.
Палата была маленькая, узкая. Боль-
ная лежала в палате одна. Сквозь замо-
роженное стекло пробивался с улицы свет
фонарей. Машины, проезжая мимо, за-
брасывали в голубой сумрак, заполнявший
комнату, красные пятна — отражение
фар. Больная скучала.
«Ну, вот еще один новый год, — ду-
мала она, — значит, еще один год про-
шел. а я ничего в этом году не успела.
И в аспирантуру я не поступила, и на
концертах, как собиралась, не бывала. И
вся моя жизнь проходит неорганизованно,
без плана, самотеком... Такая же я сенти-
ментальная и глупая, как была всегда.
А время идет, и молодость проходит. Надо
торопиться, торопиться, торопиться...»
Она вспоминала все обиды, пережитые
в жизни. И хотя обид было мало, они
казались сейчас горькими и большими.
Она начинала верить, что всегда делала
людям добро, а люди платили ей злом.
Ей казалось, что муж ее всегда относился
к ней плохо, — вот она лежит больная,
а он, очевидно, веселится сейчас где-ни-
будь... И какие-нибудь девушки с золо-
тистыми головками ему улыбаются.
«Нет, не буду думать о плохом, буду
думать о хорошем. Только о хорошем».
Но эго было трудно. Мысли были разные,
и воспоминания тоже разные...
Она вдруг вспомнила, как несколько
лет назад поехала в командировку в Мол-
давию, в пограничное село. Там был сек-
ретарь сельсовета со смешной фамилией
Бубис. Лицо его она забыла, а вот фами-
лию помнит. Жена у Бубиса была малень-
кая, неприветливая. Она сидела за сто-
лом и все сердито щелкала белые семеч-
ки.
Больной захотелось семечек, масляни-
стых и вкусных.
Она облизала сухие губы.
А из села никак нельзя было выехать.
Так развезло дороги, что ни машины, ни
лошади не шли. Была глубокая осень.
И вот она и еще какой-то механик, при-
езжавший в колхоз, пошли пешком. Ме-
ханик рассказывал, какая красивая ле-
том дорога — вся в садах, вся в садах.
И так они шли. с трудом вытаскивая
ноги из размокшей глины. Стало темно,
а они все шли, и вдруг, как в сказке,
вылетел на шоссе грузовик, она замахала
руками, грузовик остановился. Через пол-
часа они были в городе, на городских
улицах.
«А очерк все равно не напечатали. По-
тому что в редакции...» Больная вспомни-
ла своего тогдашнего врага с бархатными
глазами. Фамилия его была... Она засме-
ялась. Какая она была тогда глупая. Она
все собиралась отомстить своим врагам.
Время прошло, и оказалось, что она за-
была даже их фамилии.
План очень простой: мы и они. Мы празд-
нуем новый год так: собрание сидит и
слушает речь докладчика, против нового
года вообще. Они сидят за столом, пьют и
закусывают.	1
Все фотографы захотели запечатлеть
своими аппаратами, как празднуем мы.
Это было легко, не требовалось никаких
ухищрений и усилий. И никто не из’явил
желания снимать их праздник.
— Чорт его знает, я не знаком ни с
одним нэпманом, — сказал старичок-капи-
тан.
— А я, что ли знаком? — сердито
проговорил другой.
— Попробуй к нему проникнуть, к
нэпману-то, — пожаловался капитан,
да еще под новый год...
— Я вас не понимаю. дружочки. —
сказал заместитель редактора. — Зачем
нам к ним проникать? Лишь бы голова
была па плечах... Вы можете собраться,
можете сами посидеть за столичками... Од-
ним словом, у вас нет своих мозточков.
что ли?
— А, так это совсем легко, — обрадо-
вался капитан. — А женщины? Им же
не приклеишь усов и бород?
— Женщины любят сниматься. Вы
только предложите им. Я не понимаю, —
уже раздраженно произнес заместитель ре-
дактора.
В самом деле, недогадливость сотрудни-
ков раздражала. Все — от редактора до
швейцара — знали, что фотографы, имен-
но фотографы, во главе с капитаном, вот
уже месяц, как мечтают о встрече нового
года. Мечтают, но не решаются осущест-
вить свою мечту. Во-первых, открыто
праздновать не полагалось, а тайно пиро-
вать было трудно и опасно, об этом мог
проведать кто-нибудь из бюро месткома.
Во-вторых, не было свободных денег. И
вот сейчас им дают понять, что они мо-
гут открыто — и за чужой счет! —
встретить новый год, правда, с одним
условием — они должны изображать из
себя нэпманов.
И потому, услышав недоуменный воз-
глас «Я не понимаю», капитан быстро
согласился сделать все, что потребуется.
«Только хорошее остается в памяти»'...
Да, хорошо, что был такой день в ее
жизни, когда она не захотела ждать к
пошла пешком, с незнакомым человеком
по незнакомой дороге... Очень хорошо.
Потом опа вспомнила, как разговаривала
когда-то с молодым инженером и предска-
зала ему большую судьбу, и действительно
он теперь директор огромного завода, ор-
деноносец. Как будто она постояла у ко-
лыбели его славы.
«Интересно, — подумала больная, —
а тот командир батареи, грузин, у кото-
рого в части я была нынешним летом,-—
воевал он в Западной Белоруссии или не
воевал? Жив ли он? Отличился ли? Как
мне это узнать? Как мне узнать про всех
людей, которых я встречала в жизни?»*
Она ворошила в своей памяти все встре-
чи. Старенькую Александру Андрееву,-
родившуюся еще при крепостном праве;
смешного работника Госплана в лисьей
шубе и глубоких гамашах, хитрого поч-
тальона, славного летчика Сашу из Тби-
лиси, аккуратного продавца из «Гастро-
нома», сцепщика со станции «Медвежья
гора», учителя Рахат Туреунова из Кир-
гизии, курсантку Соню из Батайска, док-
тора Анну Семеновну из Ялты, которая
знакома была с Чеховым.
— Вот я и нв одна... подумала боль-
ная. — Не забыла ли я кого-нибудь?
Она ворочалась на постели.
Потом что-то смутно стало вспоминать-
ся ей. А может этого не было? Может,
она читала что-то похожее? Нет, было,
было. Зимой, где-то под Кривым Рогом,
в степном поселке. Она была тогда еще
студенткой, приезжала на практику. В по-
селке. где она заночевала, у еврея-кол-
хозника была дочь. Больная, что ли? Ка-
жется, ее звали Фаня. Да, Фаня Шухет.
Что-то у ней было с ногами. Она но дви-
галась. Было ей тогда лет шестнадцать,'
что ли. Тихая такая девушка, с умны-
ми главами. Косички. Да, у нее были
косички. Для нее, обреченной на непод-
вижную жизнь, , приезд незнакомой сту-
дентки был, конечно, событием. Она рас-
спрашивала о жизни в большом городе,
об институте, о писателях. Она много чи-
тала.
«Я обещала ей прислать книг; писать.
И никогда не послала. Никогда не напи-
сала ей. Ах, какое свинство, какое свин-
ство. Как же теперь узнать? Живет ли
она там? Может быть, она уже здорова?»
И больной стало стыдно и нехорошо.
Если бы не больница, она бы сейчас
встала, побежала на телеграф, послала те-
леграмму. Но куда же посылать телеграм-
му через девять лет? Мало ли что слу-
чилось за эти годы...
Дверь тихо приоткрылась.
— Я не сплю, — сказала больная.
—- Звонил ваш муж, — сказал доктор,
просил передать, что он сидит сейчас
дома и думает о вас.
— Напрасно, — раздраженно сказала
больная, — вовсе мне этого не надо...
Лучше бы пошел в клуб или к знако-
мым.
Доктор зажег свет.
— Капризная вы особа, — сказал он,
— никак вам не угодишь. Скоро двена-.
дцать.. Сейчас мы с вами устроим бал.
Считаю возможным налить вам в воду
несколько капель вина.
— У меня здесь есть мандарины...
—Больная повеселела. — Действительно,
чем я хуже других. Все там встречают,
веселятся... Одна я...
— Не забывайте, милая, что я сегод-
ня дежурю. А ведь у меня тоже есть
знакомые, друзья...
— Извините, доктор, я действительно
эгоистка.
Доктор налил в стакан воду с вином
и сказал:
— Так выпьем же с вами за тех, кто
работает сейчас в третьей смене, кто во-
дит поезда, кто думает о нашем с вами
счастье, за тех, кто воюет в снегах Фин-
ляндии. За всех тех, кто встречает новый
год на работе.
—• И за то, чтобы мы не забывали
людей, которым наша ласка может согреть
сердце. Выпьем за них.
Они чокнулись.
— С новым годом, доктор!
— С новым счастьем...
— Идемте, кочегары, — обратился он
к остальным. — Я вам все об’ясню на
улице.
Очевидно, он сумел довольно быстро все
об’яснить, так как уже на лестнице кто-
то спросил шепотом:
— А жареный гусь будет?
— Еловая голова, мы будем есть и
пить, как нэпманы. Кто из вас видал,
как едят Яков Рацер и Магарам?
— Вот это да! — раздался возглас.
Пир был отличный. Конечно, они ели в
пили далеко не так, как пили и ели Яков
Рацер и Магарам. Но был гусь и было
шампанское. И главное — было очень ве-
село, так как все спрашивали друг друга
об акциях, дивидендах и коносаментах, хо-
тя многие даже не знали, что такое ак-
ции, дивиденды и коносаменты.
— А ну-ка, месье и модам, — кричал
охмелевший капитан, щелкая аппаратом,
— не забывайте, что мы нэпманы и что
вы едите не свой хлеб..
— Понимаю, мы не мы, а мы — они,
— отвечал фальцовщик или репортер с
казацкими усами.
И все же эти люди были мы, а не они.
Эксплоататоры да них получались плохие.
Они были добродушны, демократичны и
называли свою пирушку «сверхурочной
работой». Но как они были загримирова-
ны! От них отказался бы даже самый
захудалый любительский кружок. Усы, за-
литые шампанским, расплылись, хищные
капиталистические брови раз’ехались от
неумолкаемого хохота, а бороды то и дело
падали на стол и их подклеивали горчи-
цей.
И все же снимок появился, и читатели
потом долго разглядывали с недоумением
этих неудачных нэпманов.
Где теперь встречают новый год маши-
нистка Зина и Петя Якимчук? А репорте-
ры? А старичок-капитан, который успел
довести содержимое цистерны до трех пя-
тых? Во всяком случае, где бы они ни
встречали, они сидят за столом без гри-
ма, они — мы, а не они. И никто из
них не говорит ни об акциях, ни о диви-
дендах, ни о коносаментах, и всем прият-
но, что право на отдых принадлежит тем,
кто имеет право на трУД-
Литературная газета
2	---- Ха 72
Я. РЫКАЧЕВ
Джон СТЕЙНБЕК
Новогодние размышления
Гроздья гнева
Мы уделяем достаточное внимание кон-
кретным явлениям нашей литературной
жизни — книгам и писателям, но весьма
малое внимание тем сложным и глубоким
процессам, которые идут в нашей лите-
ратуре. Можно подумать, что развитие на-
шей литературы в прямом смысле анало-
гично — и параллельно — развитию на-
шей индустрии и колхозного земледелия и
представляет собой некий отраженный и
прямолинейный процесс качественного и
количественного преуспеяния. Нет сомне-
ния, зависимость между этими двумя яв-
лениями самая тесная и безусловная —
это элементарное марксистское положение,
— но и чрезвычайно сложная и тонкая;
вульгарный социологизм здесь, естествен-
но, столь же нетерпим, как и при иссле-
довании литературы классической. С этой
предпосылкой согласится каждый, но от-
сюда еще очень далеко до понимания за-
кономерностей развития советской литера-
туры. Я отдаю себе полный отчет в гро-
мадной трудности этой задачи — она не
только не решена, но, в сущности, еще н»
поставлена даже в отношении литературы
классической — явления отстоявшегося и
застывшего. Чем, к примеру, об’яснить
необычайный взлет русской литературы в
первой половине прошлого века? Конечно,
можно указать известные общие предпо-
сылки этого явления, но когда подумаешь
о поразительном обилии гениальных юно-
шей в русском обществе десятых, двадца-
тых, тридцатых годов прошлого века, то
совершенно отчетливо видишь, что уста-
новление сложнейших соотношений «бази-
са» и «надстройки» требует еще великого
усилия мысли: нас не удовлетворишь бо-
лее прямым «выведением» сложнейших
явлений культуры из роста цен на пеньку
и джут (впрочем, ‘«Литературная энцик-
лопедия» еще в 1936 году проделывала
подобные опыты в отношении классической
и советской литературы; это стремление
унизить культуру очень характерно для
людей малого ума и холодного сердца).
Речь идет не только о гениях, так ска-
зать, свершившихся — о Пушкине, Лер-
монтове, Тютчеве, Баратынском, Грибоедо-
ве, Го-голе, Белинском, Герцене, но и о тех,
что погибли на пороге зрелости, либо в
прямом, физическом смысле, вроде Веневи-
тинова, либо были задавлены эпохой, вро-
де Чаадаева, либо не справились с разру-
шительными силами собственной личности
и растворились в безвестности; след пос-
ледних можно найти в мемуарах их дру-
зей и современников. Немало гениальных
людей — писателей, ученых, философов,
государственных деятелей — было и в
среде декабристов, но их делам не дано
было свершиться, и они изжили себя в
бесплотном томлении и малых делах.
Перед этим громадным и необычайным
явлением русской народной культуры, раз-
вернувшемся в столь узком пределе вре-
мени. неизменно испытываешь изумление
и трепет. Неиссякающая жизненность и
неистощимая плодоносность этой культу-
ры, приумноженной и обогащенной после-
дующими десятилетиями века, особенно яв-
ственна в наше время, которое может
быть смело названо эпохой возрождения
русской классики.
В мото задачу в данном случае не вхо-
дит дальнейшее развитие этой мысли, и
весь предшествующий материал привлечен
мной для совершенно иной цели. Сейчас,
на самом пороге пятого десятилетия два-
дцатого века, мне хочется говорить о совет-
ской литературе. Я не претендую ни на
обобщение, ни на анализ, я хочу только
поделиться некоторым наблюдением, по-
черпнутым мной из общения с писателя-
ми, еще не сбывшимися, а также с людь-
ми, еще не осознавшими свое писательское
призвание. Круг моего наблюдения неве-
лик, но ведь всякий вывод делаешь не
только из непосредственных данных—в
него невольно привносишь весь свой жиз-
ненный опыт, способность к угадке явле-
ний отдаленных, но так или иначе свя-
занных с интересующим тебя предметом.
Если отвлечься от обыденного, буднич-
ного представления, создаваемого привыч-
ным пребыванием внутри процесса, то
нельзя не заключить, что наша литерату-
ра, в своей совокупности, есть явление
замечательное. Если будущий историк, ко-
торому мы столь охотно передоверяем осо-
знание процессов, свершающихся в нашей
культуре, прочтет те тысячи книг, кото-
рые мы написали за два десятилетия, он
должен будет признать, что созданные на-
ми образы людей, идей, вещей и отноше-
ний дают четкое и многостороннее пред-
ставление о новой, небывалой социальной
формации, возникшей на востоке Европы
в конце второго десятилетия двадцатого
века; он тем более оценит наши заслуги,
что мы познавали в своих книгах мир, на-
ходящийся в непрерывном и стремительно»
становлении —- столь стремительном, что
даже фотограф в погоне за изменяющимися
буквально на глазах явлениями едва ус-
певал поворачивать во все стороны об’-
ектив своего аппарата; мы же успевали
вжиться в каждый этап процесса, изме-
рить до какой-то степени его глубину,
проверить его сердцем, оценить его разу-
мом, — иначе написанные нами книги
Не были бы литературой.
В нашей литературе множество талан-
тов, но еще нет —- и не было — гениев,
за исключением Горького и Маяковско-
го. В этом есть, конечно, своя закономер-
ность. Колоссальный жизненный опыт,
воспринятый нашим поколением, еще не
«разместился» в нас с той равномерно-
стью и гармоничностью, которая рождает
завершенное, до конца отработанное, золо-
тое слово. Именно так «разместился» в
замечательном поколении первой трети де-
вятнадцатого века социально-исторический
опыт, накопленный восемнадцатым веком
едва ли не самым значительным веком
российской «предистории»; и величайшим
конденсатором этого опыта явился Пуш-
кин.
Во всяком случае, советская классика
еще впереди. Но нас отделяет от нее не
столетие—-и даже не десятилетия. Мне
кажется, что мы уже сейчас стоим на
пороге великого цветения советской ли-
тературы. За истекшие двадцать два года
наш народ создал столько исторических
ценностей, столько пережил, перечувство-
вал и передумал, сколько не дано было
ни одному поколению во всей мировой ис-
тории; естественно, что в нашей стране
историческое время измеряется совсем
иными масштабами. Вот почему, когда я
Говорю, что мы стоим на пороге совет-
ской классики, то это не благодушный до-
мысел. а разве только дерзкое умозаклю-
чение на основе пока еще малого, лично-
го. но вполне ощутимого опыта.
Два месяца назад я получил на отзыв
несколько рукописных рассказов начинаю-
щего автора. Рассказы были чрезмерно
многословны, автор пересекал простран-
ство не по прямой линии, а по затей-
ливому полукругу, но это происходило не
только от неопытности, но и от непре-
менного желания назвать все, что он ви-
дит, слышит, понимает. Меня эти рас-
сказы поразили своим точным соответ-
ствием действительности и огромным вни-
манием и любовью к людям, которые ска-
зывались в каждом слове. Таланту авто-
ра, быть может, нехватало некоторой рез-
кости и выразительности, но я готов до-
пустить, что это еще придет к нему. Сей-
час дело не в этом, — более всего пора-
зила меня в нем спокойная устойчивость
и гармоническая распределенность опыта,
свойство, вообще говоря, присущее класси-
ке. Один из рассказов я назвал мысленно
советской идиллией: это бесхитростное
повествование об увеселительной поездке
скромной советской семьи за город, в
Одинцово. Жизненная полнота и цельность
этого рассказа удивительны. Прозрачность
и легкость текста, не отягощенного ни-
каким мелким пристрастием, отсутствие
предвзятости или схематического распре-
деления персонажей, моральная чистота и
глубочайшая любовь к советским людям,
хотя бы самым малым и незаметным, го-
ворили о высокой душевной культуре ав-
тора и невольно приводили па память
страшно сказать! — «Капитанскую доч-
ку». Повторяю, если я говорю в данном
случае о классичности, то я имею в виду
отнюдь не размер дарования автора, а
лишь характер его дарования.
Подобный рассказ —- и подобной писа-
тель — не мот появиться ни два, ни три
года назад, ни тем более ранее. За
последние годы мы пережили со-
бытия такой колоссальной важности, что
мы сейчас еще не в состоянии дать себе
отчет в их значении для нашей культу-
ры. В событиях исторических, помимо их
прямого, видимого смысла, заключен
всегда тот или иной культурный смысл,
открывающийся зачастую нашему со-
знанию не сразу, а лишь по прошествии
известного времени. Во всяком случае,
можно сказать определенно, что за эти
годы завоевания Октябрьской революции
во всех областях жизни и мышления
окончательно откристаллизовались в созна-
нии народа, и наша культура обрела уди-
вительную силу, глубину и сознатель-
ность.
О полноте и завершенности ощущения
советской действительности, не нуждаю-
щегося ни в каких сравнениях и кон-
трастах. ни в каких схемах и предпо-
сылках, свидетельствуют и все другие рас-
сказы этого автора. Конечно, эти черты
характеризуют в той или иной степени и
многие другие произведения советской ли-
тературы последних лет. но в столь орга-
ническом и непосредственном претворении
я встречаю их в первый раз.
Вскоре я познакомился с автором. Он
оказался человеком трудной и суровой
жизни, чернорабочим, оторвавшимся даже
от этой профессии из-за своего неодоли-
мого пристрастия к писательству. Он шел
на работу—отборку картофеля, перенос-
ку грузов •— лишь тогда, когда дома не
оставалось куска хлеба; все остальное
время он отдавал чтению и писанию. Он
неоднократно посылал свои рукописи в
литконсультации и в журналы, но неиз-
менно получал отказы, сдобренные идио-
тическими советами. Отчаявшись, он обра-
тился в союз писателей, и здесь ему была
оказана помощь; сейчас он находится на
верном пути. На этом я и кончаю исто-
рию этого молодого автора, отмечу лишь
глубокую естественность его пути в лите-
ратуру.
Я привел наиболее разительный пример
для иллюстрации своей мысли о прибли-
жении нового этапа в развитии советской
литературы. Я мог бы еще подкрепить
эту мысль немалым числом примеров из
произведений наших молодых авторов,
примеров, свидетельствующих о новом ка-
честве советской литературы. Но в газет-
ной статье этого не сделаешь. К то-
му же меня соблазняет возможность по-
делиться своим личным опытом, еще
недоступным ни читателю, пи критику.
Я давно занимаюсь вопросами молодой ли-
тературы, главным образом, только-только
зарождающейся. Й должен сказать, что
еще никогда не видел я такого обилия
талантливых и своеобразных людей, как
за последний год. В своем малом кругу
Я могу назвать десяток людей, которые в
пятом десятилетии века развернутся в за-
конченных писателей. У каждого из них
своеобразный опыт и своеобразная манера
писать, но всех их в той или иной мере,
независимо от размера дарования, роднит
та гармоническая «распределенность» опы-
та. о которой я писал выше. Такие явле-
ния, как Пушкин, Лермонтов, Гоголь,
возникли не на пустом месте: они яви-
лись только высшим выражением того
культурно-исторического типа, который
возник в русском обществе в начале де-
вятнадцатого века. Поразительное обилие
талантливых людей, напряженно ищущих
слова для выражения великого опыта,
скопленного нашим народом за два бес-
примерных десятилетия своей историче-
ской жизни, свидетельствует о том, что
почва для прихода великой литературы
уже вспахана.
И вот согнанные с земли кочевники
хлынули в Калифорнию — двести пять-
десят тысяч и еще триста тысяч. Там по-
зади новые тракторы распахивали землю,
арендаторов выгоняли из домов. И все но-
вые волны выбрасывались на дорогу', но-
вые волны обездоленных, бездомных, оже-
сточенных, насторожившихся и опасных.
И в то время, как калифорнийцам нуж-
но было множество вещей — накопление
капитала, положение в обществе, развле-
чения, комфорт, текущий счет в надежном
банке, — новым варварам нужны были
только две вещи — земля и хлеб; и ДЛЯ
них эти две вещи сливались в одно. И
в то время как желания калифорнийцев
были туманны и неопределенны, оклахом-
цы видели то, к чему они стремились, все
это было тут же у дороги: плодородные
поля с искусственным орошением, плодо-
родные зеленые поля, земля, которую мож-
но вдыхать, стебли овса, которые можно
жевать, пока не почувствуешь в горле
терпкую сладость. Когда человек смотрит
на певоэделанную землю, он видит мыс-
ленным взором свою согнутую спину, свои
напряженные руки, он видит капусту, зо-
лотистую кукурузу, брюкву и морковь,
которые он мог бы вырастить.
Бездомный, голодный человек едет по
дороге, рядом с ним его жена, на заднем
сидении его исхудавшие дети. Он смотрит
па незасеянные поля, которые могли бы
дать — не доход, — пищу, и он знает,
что незаселенная земля —— грех, а невоз-
деланная земля — преступление по отно-
шению к его исхудавшим детям. И та-
кой человек едет по дороге, и каждое по-
ле для него — соблазн, он страстно же-
лает засеять эти поля, чтобы они придали
силы его детям и принесли покой его же-
ле. Соблазн был всегда перед его глазами.
Паля дразнили его и оросительные каналы
с чистой водой дразнили его.
И на юге он увидел золотистые апель-
сины на деревьях, маленькие золотистые
апельсины в темной зелени деревьев; и
вооруженные сторожа охраняли сады, что-
бы человек не мог сорвать апельсин для
своего исхудавшего ребенка, — эти апель-
сины, если цена на них будет низка, бу-
дут выброшены на свалку.
Он в’ехал в город на своем старом ав-
томобиле. Он рыскал по фермам в поисках
работы. Где можно переночевать?
Ну что же, там, на берегу реки, есть
Гувервиль. Там масса оклахомцев.
Он направил свою машину к Гуверви-
лю. Оп больше не спрашивал, — Гувер-
виль имелся на окраине каждого города *.
Ветошный город расположился у воды;
тут жили в палатках, в соломенных ша-
лашах, в домах из картона, в домах из
деревянных чурбанов. Человек в’езжал сю-
да со своей семьей и становился гражда-
нином Гувер®иля — всегда эти поселки
назывались Гувервиль. Человек устанав-
ливал свою палатку как можно ближе к
воде, а если у него не было палатки, он
шел на городскую свалку и приносил от-
туда картон и строил из гофрированного
картона дом. А когда шел дождь, картон
размокал, и дом смывало водой. Человек
обосновался в Гувервиле и рыскал по ок-
рестностям в поисках работы, и те немно-
гие деньги, что у него были, уходили на
газолин для раз’еэдов. По вечерам люди
собирались и беседовали между собой. Си-
дя на корточках, они говорили о земле, ко-
торую они видели...
Может быть, можно было бы получить
маленький участок? Хоть маленький уча-
сток. Вон там внизу — клочок. Там сор-
ван трава сейчас. Да я бы мог вырастить
на этом клочке столько картофеля, что
прокормил бы всю семью!
Это не наше. Видно, надо, чтобы там
росла сорная трава.
Время от времени человек делал по-
пытку; ползком пробирался к земле и рас-
чищал клочок, пытаясь, как вор, отнять
немного богатства у земли. Потайные ого-
роды в сорной траве. Горсть семян морко-
ви и немного брюквы. Сажал картофель-
ные очистки, ползком пробирался по ве-
черам мотыжить украденную землю.
Надо оставить сорную траву по краям
— тогда никто не увидит, что мы делаем.
Надо оставить в середине немного сорной
травы — несколько высоких стеблей.
Тайком работают па огороде, таскают
воду в ржавой жестянке.
И вот однажды—шериф:—Эй,' что ты
тут делаешь?
— Я не делаю ничего плохого.
— Я следил за тобой. Это не твоя зем-
ля. Ты захватил чужую землю.
—- Земля не вспахана, и я никому не
делаю вреда.
— Проклятые захватчики. Скоро вы 'во-
образите, что это ваша собственность. Вы
прямо взбеситесь тогда. Вообразите, что
земля ваша. Убирайся отсюда.
И маленькие зеленые побеги моркови
сбиты ногой, и капуста .затоптана, И уча-
сток снова зарастает сорной травой. Но
полицейский был прав. Сбор урожая —
да водь Это уже собственность! Земля воз-
делана, морковь с’едена, — человек, по-
жалуй, станет драться за землю, которая
кормит его. Выгнать его скорей! А то он
еще вообразит, что это его зем.уя. Оп, по-
жалуй. даже пожертвует жизнью, борясь
за этот клочок среди сорной травы.
Вы видели его лицо, когда мы топтали
его брюкву? Да, он мог бы убить челове-
ка. Надо держать этот народ в узде, а
то они завладеют страной. Они завладеют
страной.
Пришлые. Чужаки.
Правда, они говорят на нашем языке,
по они не то, что мы. Посмотрите, как
они живут. Разве кто-либо из наших стал
бы так жить? Никогда, чорт возьми!
По вечерам собираются, разговаривают,
сидя на корточках. И взволнованный го-
лос:—Почему бы нам не собрать человек
двадцать и не захватить кусок земли? У
нас есть ружья. Захватить и сказать им:
«Выгоните нас, если можете». Почему бы
нам не сделать этого?
-—Они перестреляют нас, как крыс.
— А что по-вашему лучше — умереть
или жить здесь? Лежать в земле или жить
в доме из джутовых мешков? Что лучше
для ваших детей — умереть сейчас или
через два года от недоедания, как они
это называют? Что мы ели всю эту пе-
Рис. Н. РАДЛОВА.
делю? Крапиву и лепешки. А откуда rtf
взяли муку? Собрали с пола в товарной
вагоне.
Разговоры в лагерях. И шерифы, откор-
мленные люди с револьверами на жирных
бедрах, расхаживают по лагерям. Надо их
держать в страхе. Надо держать их в ру-
ках, а то один бог знает, что они могут
выкинуть! Да ведь они так же опасны,
как негры на Юге! Если только они об’е-
дипятся, ничто пе сможет их остановить.
Выдержка из газеты: «В Лоуренсвилв
шериф согнал захватчика, тот сопротив-
лялся. вынудив шерифа применить силу*
Опгн'падцатилетний сын захватчика убил
шерифа из двадвтидвухкалибериой вин*
тонки...»
Надеты — нападения вооруженной
лиции на лагерь.
— Выбирайтесь. Приказ Отдела здраво-
охранения. Этот лагерь — рассадник за-
разы.
— Куда же нам итти?
— Это не наше дело. Мы патучиш при-
каз выселить вас отсюда Через полчаса
подожжем лагерь. В лагере брюшной тиф.
Что, хотите, чтобы он распространился
повсюду?
Мы получили приказ выселить вас. Пу*
живей! Через полчаса подожжем лагерь.
Через полчаса дым от горящих картон-
ных домов и соломенных шалашей подни-
мается к небу, и люди едут по большой
дороге, едут искать новый Гувервиль...
А в Канзасе, Арканзасе, Оклахоме. Те-
хасе и Новой Мексике тракторы распахи-
вали землю и вытесняли арендаторов.
Их триста тысяч в Калифорнии, и они
все прибывают. Дороги Калифорнии заби-
ты обезумевшими людьми. Они снуют*
как муравьи, пытаются тащить, двигаться,
подниматься, делать какую-то работу. К
каждому грузу, который может поднять
один человек, протянуто пять пар рук;
каждый кусок ловят пять ртов...
Крупные владельцы организовывали
об’единения в целях самозащиты, они со-
бирались и обсуждали способы, которыми
можно запугивать, убивать, душить газа-
ми. И они были в вечном страхе: триста
тысяч. — если кому-нибудь удастся об’е-
диппть их и возглавить, — тогда конец..
Люди собирались, разговаривали, сим
на корточках, люди с заострившимися чер-
тами, отощавшие от голода, ожесточенные.
Угрюмый блеск в глазах, сжатые че-
люсти. А вокруг них плодородная земля.
— Ты слышал про ребенка там, в
четвертой палатке?
— Нет, я только что пришел.
— Этот ребенок плакал во сне я ме-
тался. Родители думали, что у него гли-
сты. Они дали ему слабительное, и он
умер. У него была, болезнь, которую на-
зывают «черный язык». Бывает от того,
что в пище нет полезных вещей.
— Бедный парнишка!
— Да, но родителям не на что похо-
ронить его. Придется нести его на клад-
бище для бедных.
— Чорт!
И руки протянулись к карманам, зазве-
нела мелочь. Перед палаткой выросла куч-
ка серебра. Родители умершего нашли ев
там.
Наш народ —- хороший народ; наш на-
род — добрый народ. Дай бос, чтобы при-
шло время, когда хорошие люди не будут
бедняками. Дай бог, чтобы пришло время,
когда ребята не будут голодать.
И об’единившиеся владельцы знали, что
настанет день, когда эти люди переста-
нут молиться.
И тогда конец.
Перевод Д. ЖАНТИЕВОЙ.
Отрывок из романа
... «И ЛЕТОПИСЬ ОКОНЧЕНА МОЯ».
* Гувервиль — «город Гувера» — иро-
ническое название поселков безработных,
выброшенных из квартир. Количество без-
работных в США резко возросло в годы
президентства Гувера (1929—33) в связи
с жестоким экономическим кризисом этих
лет. Между тем, во время предвыборной
кампании Гувер обещал преодолеть навсе-
гда кризисы и безработицу.
Константин СИМОНОВ
Заметки
1.	О праве
на лирику
Вопрос о праве на лирику гораздо
сложнее, чем это может показаться с пер.
во го взгляда. Книга лирических стихов
никогда не бывает только документом,
только информацией о своем душевном
состоянии. Чем сильнее и талантливее
книга, тем неизбежнее информация о сво-
ем <я> становится пропагандой этого <я>.
Право на выпуск книги лирических
стихов таким образом в сущности есть
право на пропаганду своего лириче-
ского «я». Суть конечно не в деклараци-
ях, не в учительстве, не в широковеща-
тельности, всего этого может не быть;
даже больше того,—чем лучше книга, тем
в меныпих дозах все это присутствует.
Суть в том, что честная лирическая кни-
га всегда убедительна. Она повествует о
человеке, но не о том типическом челове-
ке, который твердой, часто излишне
твердой походкой проходит через романы
и эпические поэмы. Люди романов и эпи-
ческих поэм сознательно типизированы;
когда хотят похвалить беллетриста, то го-
ворят, что он создал типы. И это вполне
справедливо. Но как быть с книгой лири.
ческих стихов, можно ли подойти к ней,
не меняя этой марки? Типичен ли герой
такой книги? И, наконец, если в нем есть
типические черты, — насколько они пер-
венствуют, как их оценивать? Думается
что эти риторические вопросы законны,
ибо нигде не было высказано столько
дубовой прямолинейности, как в области
поэтической критики.
Герой правдивой лирической книги —
это автор в его собственном поэтическом
самоэосприятии; это не фотография авто-
ра, это его автопортрет, написанный ру-
кой иногда более, иногда менее талантли-
вого художника. Очень по-разному видят
или хотят себя видеть люди. Одни
вечно видят себя в мечтательной позе
с философическим выражением на лице
и с рукой, небрежно опертой на энцикло-
педический словарь Брокгауза и Ефрона.
Другие видят в себе только сжатые
зубы, железную челюсть и выражение
твердокаменности в выпученных глазах,
они могут изображать себя на лоне
првроды, в поезде, наконец за чаепити-
ем. но железная челюсть будет несомнен-
о поэзии
но присутствовать на всех изображениях.
Наконец третьи, и к их числу принадле-
жат наиболее зрелые художники, хотя
они и любят подчеркивать в себе то, что
им особенно нравится, но им в себе нра-
вится как раз то, что и должно нравить-
ся мастеру — духовное богатство, бес-
конечное движение мыслей и настроений.
Они пишут с себя много эскизов, в раз-
ные минуты жизни и с разным выраже-
нием лица. Автор лирической книги поэ-
тически воспроизводит в ней себя. Его
автопортрет неизбежно несет на себе ти-
пические черты времени, среды, поколе-
ния.
Все это так, но в то же время никак
нельзя ставить знака равенства между
суммой типических черт, присущих лири-
ческому герою, и типом в обычном
понимании этого слова. Лирический ге-
рой — не тип, при его создании отсут-
ствует момент сознательной типизации,
автор не задавался целью сделать его со.
бирательным лицом, а когда и задавался
этой целью в пределах лирического рода,
то лишь взрывал его изнутри и уходил
от лирики, либо создавал поэтическую
фальшивку. Однако со временем мы все
отчетливее замечаем в лирическом герое
присутствие типических черт. Нам помо-
гает время, через десятилетия мы видим
прошлое с высоты птичьего полета, и
очень многое, в свое время казавшееся
разрозненным и случайным, предстает
нам как цельное и типическое, прису-
щее не человеку, а поколению. Все это
бесспорно, но пропасть между понятиями
литературного типа и лирического героя от
этого не уменьшается. Мы как нельзя бо.
лее ясно видим сейчас, какое большое
количество типических черт, характерных
для поколения, есть хотя бы в тютчев-
ском лирическом герое. Но, попробовав
определить его как тип, мы бы потер-
пели немедленное фиаско, ибо такого ти-
па не было и не могло быть.
Насколько мера типичности, количество
типических черт в герое лирической книги
может служить художественной меркой?
Как найти здесь правильную точку зре-
ния? Наличие типических черт в лириче.
ском герое, глубина их прощупывания,
их не нарочитая, но в то же время по-
стоянная отчетливая зримость, говорят о
глубине поэта, о его светлом уме и ши-
роком кругозоре, говорят о том, насколь-
ко он вжился в свое время, насколько
сумел нащупать главные пружины этого
времени. Надо ли говорить, что у под-
линного поэта подобное умение видеть
главное во времени и в людях соединя-
ется с самой острой суб’ективностью во-
сприятия, с одному ему присущим ра-
курсом зрения, словом, со всем тем, без
чего не существует поэзии. Поэзию обыч.
но делят на хорошую и плохую. Но ес-
ли «плохая поэзия», т. е. вообще не поэ-
зия, не требует никакой дальнейшей
классификации, то «хорошая поэзия», т.е.
вообще поэзия, нуждается в очень суще-
ственных, хотя и не всегда точно опреде-
лимых делениях.
Все то, что говорилось выше о круго-
зоре поэта, о его способности выражать
типические черты времени, как раз и поз-
воляет нам говорить о том, что есть
большие поэты, обладающие этим умени-
ем, и есть поэты очень талантливые, под-
час блестящие, но узкие, камерные, не
умеющие почувствовать в жизни, в люд-
ской судьбе решающих, самых характер-
ных черт. Они создают зачастую замеча-
тельные стихи, но в них нет облика вре-
мени, нет его походки. Больше того, в
них вообще нет поэтически осознанного,
связного и внутренне-оправданного движе-
ния времени. Есть только отдельные,
иногда удивительно тонко запечатленные
минуты, мастерски нарисованные и раз-
розненные и так до конца непонятные
черточки. Типичны ли эти черточки? Да,
в какой-то мере типичны, но здесь эта
типизация более чем где-нибудь случайна
и даже подчас суб’ективно нежелательна
для поэта. Такой поэт желает быть самим
собой и только самим собой. Он не хочет
быть гражданином мира, он стремится
решить все вневременные вопросы, снова
и снова возвращаясь только к своему суб’-
ективному «я», находя в нем высший
суд- Но это невозможно, он все равно су-
ществует во времени, отражая уже ив
черты времени, взятые в решающих про-
явлениях, а лишь черты своей узкой ху-
дожнической профессиональной прослой-
ки. Происходит аберрация зрения — мни-
мая вневременностъ на деле оборачивается
кастовой замкнутостью.
2.	О чертах
времени
Когда мы говорим о чертах времени,
это конечно не те пресловутые «знаки
времени», которые были в такой моде до
самых недавних лет. Утверждая необхо-
димость «знаков времени», обычно пони-
мали это вульгарно, требовали от поэта,
I чтоб он, описывая свидание двух влюб-
ленных, непременно сказал, что он тан-
кист. а она парашютистка, или. переда-
вая ощущение ночной Москвы, во что
бы то ни стало упомянул о рубиновых
буквах метро, иначе-де не будет чувст-
воваться наше советское время, стихот-
ворение будет абстрактным, вневремен-
ным, и т д. и т. п. Исходя из подобных
соображений, Пушкину в стихотворении
«Я помню чудное мгновенье» следовало бы
для большей конкретности указать коли-
чество душ у А. П. Керн, а Лермонтову
рядом со стояще^ «на севере диком»
сосной поставить трактир как типичный
знак николаевской эпохи. Мы довели ло-
гическим путем это положение до абсур-
да, но оно абсурдно не только в своем
крайнем выражении, но и в своей сути.
Бытовизм, мелочная конкретность вполне
понятны как один из элементов арсена-
ла поэзии, но считать их присутствие
необходимым условием — нелепо. Нам
всегда казалось, что настойчивое выдвиже-
ние этого требования было делом рук
критиков-перестраховщиков, а рабское
выполнение его — делом рук перестра-
ховщиков поэтических. Эти лихора-
дочные поиски и всаживание в лириче-
ские стихи поверхностных знаков вре-
мени ради придания советского колорита
очень часто об’яснялись внутренней не-
уверенностью автора,—да советские ли у
него стихи? И, неуверенный в их совет-
ской сути, он спешил снабдить их улъ-
трасоветскою, по его понятию, внешностью.
Мы говорим здесь не об этих так назы-
ваемых «знаках времени».
Черты времени так, как мы их пони-
маем, нечто несравненно большее, принци-
пиально иное и в той или иной мере, ио
всегда присутствующее в подлинной поэ-
зии. Если говорить о душевном складе на-
шего современника, человека советской
эпохи, то такими чертами времени окажет-
ся прежде всего неизменно присутствую-
щее в нас ощущение приближающегося
коммунизма, настолько твердое и несом-
ненное, что сосуществующее рядом с ним
убеждение в неизбежности надвигающейся
войны в сути своей для пас не трагично.
То есть я вовсе не хочу сказать, что мы
забываем о тех бесчисленных трагедиях,
которые на каждом шагу порождаются
войнами, о крови, о разрушениях, о не-
избежных утратах. Мы все это помним,
но мы не представляем себе возможности
поражения, реставрации.
Другая характерная черта времени—это
изменившееся, очистившееся и возросшее
чувство долга. Если мы вернемся в прош-
лое или мысленно перенесемся за кор-
дон, то противоречивость и запутанность
чувства долга в тех условиях сразу бро-
сится нам в глаза. Для нас эти колеба-
ния и противоречия сейчас начисто сня-
ты. Чувство долга очищено от приме-
сей. Конечно, в солдатах, умиравших под
Бородиным, присутствовало чувство дол-
га перед родиной. Конечно Блок, работая
над «Возмездием», прозревая будущее
любимой страны, выполнял долг патрио-
та. Конечно, Седов, отправляясь в пла-
вание, думал о славе России. И Блок и
Седов имели в виду служение родине, хо-
тя один называл это служением искус-
ству, а другой — служением науке.
Мы в повседневности перестаем заме-
чать неизмеримые сдвиги сознания, кото-
рые в нас произошли. То же самое и о
чувством долга. Мы сами не замечаем, на-
сколько сильным началом стало это чув-
ство в нашей жизнп. Оно для нас не ред-
кий, хотя и благородный гость, нет, оно
присутствует повседневно, а не только в
решающие минуты жизни.
В капиталистической стране обыватель,
если ему за это будут исправно платить,
согласится толочь воду в ступе. Человек
эпохи социализма этого делать не будет.
Для того чтобы сесть за стол и работать,
мы прежде всего должны знать, что это
нужно.
3.	О долге
писателя
Чувство долга у писателя — сложное
чувство, в котором есть очень разные
оттенки и даже кажущиеся противоречия.
Есть основные задачи времени и есть
текущие запросы дня. Это вещи разные,
но не противоположные, в основе их ле-
жит единство. Есть художники, у кото-
рых это единство выступало очень яр-
ко, ощущение его было особенно орга-
нично. Первый, само собой напрашиваю-
щийся пример, — это работы Маяковско.
го. Иные стихи его, написанные как от-
вет на задание дня, сейчас умерли, ио
многие другие живы, живы потому, что в
них было найдено это единство; выполнив
задание дня, они продолжают выполнять
задачу времени. Нащупать это единство
нелегко даже великому поэту, свидетель-
ством тому служит ряд его умерших сти-
хов. Неправильно называть их просто не.
удачными, гораздо вернее сказать про
них, что это леса, без которых нельзя
было построить дом.
Если подойти к единству, о котором мы
говорили, с другой стороны, то мы уви-
дим, что такое произведение, как
«Ленин», построенное именно как ответ
на основные задачи, поставленные вре-
менем перед литературой, в то же время
было непосредственным откликом Мая-
ковского, было приурочено выходом к пер.
вой траурной годовщине. Так было у Мм
яковского, ио естественно, что подобное
органическое чувство единства не всем
дано в равной мере. Есть художники, ост*
ро и талантливо откликающиеся на собы*
тия дня, но обычно не поднимающиеся
до понимания задач времени, есть, на*
оборот, люди, способные подойти вплот*
ную к решению основных задач, но рез-
ко снижающие уровень мастерства, когдЖ
на их долю выпадает непосредственвд
откликнуться на события.
Если говорить о каждом писателе *
отдельности, то самые различные оттеа.
ки в понимании писательского долга и
естественны и законны, но у нас суще*
ствовали и до сих пор существуют суж-
дения об общем долге литературы, пере*
гибающие палку, вульгаризирующие само
понятие долга. Я говорю о тенденцин счи-
тать, что долг литературы по отношении!
к стране сейчас состоит только в откли*
ке на события текущего дня, в непосрад*
ственной и прямой агитации, что же дЯ
произведений, пусть высокохудожествен*
ных, но непосредственно не отклика»*
щихся на животрепещущие вопросы се*
годняшнего дня, то такие произведения <1
этой точки зрения были личным делом
писателя и почти не имели отношения ж
выполнению его долга перед страной. УЗ
некоторых пропаганда этой точки зрения
была подведением идеологической базы!
под свое неумение глубоко и серьезно;
работать, замаскированное оправдание!
мелководности своих талантов, неспособ*
ной прощупать сквозь сотни каждодлеэ*
ных задач общее глубинное движение
эпохи. Понимание этого простого обстоя-
тельства очень нужно для писателя, и чем
чаще оно будет встречаться, чем больше
внутренней естественности, внутреннего
соответствия со всем творческим характе-,
ром писателя будет в его замыслах, тем
это будет лучше для литературы. Между;
прочим, она от этого не перестанет быть;
злободневной. Скорее, наоборот, если толь*
ко понимать злободневность немного глуб*
же, чем это часто делается.	।
Конечно, нивелировки тут быть ие мо*
жет, писательский склад, манера, индиви*
дуальность диктуют очень многое, но ду<
мается, что с приближением к коммунизм
му в литературе будет развиваться мно-
гогранность, широта диапазона. То, что
казалось противоречием, окончательно
поймется как различие. Выполнение за*
даний дня будет все больше помогать
уяснению задач времени и их творческому;
претворению.
Литературная газета
№ 72	---- з
'Степан ЩИП'АЧЕВ
Сон В ЗИМНЮЮ НОЧЬ
Сугробы ворочаются, как живые,
и в белесоватой летучей мгле
в тяжелых тулупах стоят часовые,
и вьюга под окнами ходит в Кремле.
Он френч растегнул, разорвал папиросу
и высыпал в трубку табак из нее.
О домнах, о флоте, о школах — вопросы.
А вьюга свистит — затвердила свое.
Ее завыванье напомнит о давнем,
о ссылках, о тюрьмах этапных, о том,
как в Туруханске, хлопая ставнем,
вьюга ломилась в бревенчатый дом,
покажется — темным таежным звоном
она прилетела сюда сквозь года.
Но к Сталину, к чутким его телефонам,
бегут по стране провода, провода.
Ночь в Кремле
Цветистый платок повязав спозаранку,
над крупным зерном, чуть наморщив лоб,
склонилась колхозница-лаборантка.
Огромен, как мир, для нее микроскоп.
Росток, разрушая свою темницу,
пробился в тепле застекленных рам,
чтоб к самой Двине подступала пшеница
седая от заморозков по утрам.
Мы колос растим, гоним уголь в штреке,
ведем ледоколы, у домен стоим,
страна пожелает — и кинутся реки,
куда мы на карте укажем им.
Ведут к коммунизму года пятилеток:
что далью казалось — рукой задень.
Мечта ощутимою стала, как этот
уже под окно подступивший день.
Владимир КОЗИН
Был апрель, последний месяц окота.
Высокие холмы вокруг Рабата стояли
красные от тюльпанов, и даже человеку,
привыкшему к небывалым растительным
краскам туркменской земли, голубое утро
среди пустынных красных холмов пока-
залось бы удивительным.
Панченко сидела верхом на своей ры-
жей лукавой кобыле, держа в левой руке
повод, в правой — чистенький узелок;
она пустила кобылу по холмам, минуя
завороты долины, и выехала прямо к бе-
лому зданию, стоявшему на красном паст-
бище.
В новой, светлой овчарне было пусто,
Ътояла просторная тишина, лишь было
слышно, как дикие голуби торопливо сту-
чали в корытцах, подбирая ячмень. Пан-
ченко привязала неспокойную Пчелку к
железному кольцу на открытых двуствор-
чатых воротах и вошла с узелком в про-
хладу здания.
В обширной овчарне с легким запахом
Овечьего жиропота ей стало весело и по-
койно, захотелось отдохнуть от солнца.
Она медленно прошла через всю овчарню
и остановилась в дальнем углу, перед фа-
нерной перегородкой, на которой красной
жирной краской, какой метят овец, было
написано строгими буквами:
«Не мешайте, я думаю».
— И все он думает, все думает, —-
прошептала Панченко, — мне думки его,
як хвороба, — и громко сказала:
— Андрей Петрович, я к вам, поку-
шать принесла!
— А, Мария Ивановна, — закричал Ку-
Магии из-за перегородки, — входите!
За фанерной перегородкой стояли по-
ходная койка, покрытая кошмой, стол и
стул; на стене висели зеркальце, шкафчик
и платья под брезентовым плащом; боль-
шая часть стола и овечья кормушка ря-
дом со столом были заставлены книгами.
Зоотехник Кулагин сидел на краю кор-
мушки с толстою книгою в руках.
— Что это вы без рубашки сидите? —
«спросила Панченко, входя за перегородку
К несмело улыбаясь.
— Жарко.
' — И все ему жарко, все жарко! Что я
Хочу вас спросить? Сала я принесла, доб-
рое сало. Хотите сальца, Андрей Петро-
вич?
— Очень хорошо.
— А чесночку не нужно?
— Нет не нужно.
— Понимаю, запаха не хотите.
— Мария Ивановна все разумиит!
Панченко засмеялась.
— И откуда вы, Андрей Петрович, взя-
лись? Где такие, как вы, только водятся?
Ну, все смеется, да смеется. Я на вас
без смеха уже глядеть не могу. Кумыр.
Ей богу же, кумыр, або клоун. Да как
Смеется, дробненько так, дробненько, ну
як жеребеночек!
— Что у вас там еще есть, дорогая Ма-
рия Ивановна?
— Цыпленочек жареный и пампушечки
К сметане.
! — Наварила-напекла!
' — Одна я, Андрей Петрович, делать
Хне и нечего.
; — Ваш муж все бродяжничает?
— Хиба я знаю, где мой чоловик! Ез-
дит по всему Туркменистану — як пташ-
ка, летает- Чоловик хороший, да беспут-
ный.
— Одной скучно?
— Днем ни, не скучно: то баранта, то
Огород, то всякая другая справа.
— Хозяйство у вас — пустяковое, н
Сынишка — молодец!
— Сыночек мой — парубок отличный,
сам огород полет, и козу донт, и баранту
пасет, а чоловика моего все нема и не-
ма! — протяжно произнесла Панченко и
легко, спокойно заплакала.
— Ну, что такое? Вы женщина гра-
мотная?
— Разумию, чоловик мой меня научил’
Первые два года, як оженились, ни на ми-
нушу не расставались, так за руку и жи-
ви, а он читать любил. Он читает, я ря-
дом сижу, смотрю в его книгу.
— Грамотная — и ничего не делает. Я
вам дам одно дельце, поработайте у меня.
Привыкните — останетесь у нас на по-
стоянной работе.
' — Какое такое дельце?
—- Интересное. Вы — человек свой, жи-
вем мы на одном дворе — удобно!
— Да оно удобно.
— Слушайте.
— Я слухаю. Что это вы такой серьез-
ный? Побалакали бы со мной. А? Андрей
Петрович! Побалакайте со мной.
—•Яс вами балакаю. Сегодня утром у
меня окотилось несколько овец.
— Чую, овечки не при чем.
— Вопрос: может ли одна овца выкор-
мить трех ягнят?
— Хиба я знаю?
— Слушайте меня, не перебивайте? Я
делаю опыт. Овцы окотились двойнями.
Надо к одной овце подсадить третьего яг-
Менка. За овчарней сделана яма, в яме
(Стоит овца, о ней чужой ягненок. Овца
ягненка не принимает. Нужно ее заста-
вить. Как?
— Да я же не знаю!
— Возбудить инстинкт матери. Я став-
лю у ямы собаку, собака лает, овца боит-
ся за ягненка и привыкает к нему. Но
дело в том, что наши собаки на меня не
лают. А на вас, Мария Ивановна, будут
лаять. Пойдемте.
— Ой, Андрей Петрович, милый!
— Я вам все покажу.
— Солнышко там, полуденное! Печет.
А едесь — холодок, ветерком проду-
вает. В холодке посидеть бы, Андрей Пет-
рович, в холодочке.
— Я вам дам зонт, у меня есть боль-
шой, белый. Идемте!
Кулагин проворно достал из-под койки
зонт, взял Панченко за руку и вывел из
овчарни.
У белой стены была вырыта глубокая
яма, в яме стояла серая каракулевая ов-
ца, рядом — недавно окотившийся ягне-
нок с плоским тельцем, неуверенный на
ногах; он кричал, не переставая; овца
строго смотрела на него, била передней
ногой о землю и не подпускала к себе.
— Бедный, — прошептала Панченко,—
околеть может!
— Ничего, если и сдохнет, то ради на-
уки. Вот зонт, подождите меня здесь,
сейчас я принесу вам стульчик.
Кулагин поставил стул у края ямы,
усадил Марию Ивановну, похлопал ее по
плечу, засмеялся и побежал за собакой.
— Скаженный, — прошептала Панчен-
ко, — бегает — ну, як жеребеночек!
Через несколько минут Кулагин пока-
зался из-за ближних холмов. Он тащил
за собою на веревке громадного рыжего
пса; пес упирался, закидывался на сторо.
ну, извиваясь длинным телом, вставал на
задние лапы и бросался вперед, чтобы ра-
зорвать веревку, грыз ее, наконец, упал
на песок, ослабев от тоски и отчаяния, и
горько взвыл. Кулагин поднял пса на РУ-
КИ и бегом донес до овчарни.
— Не бойтесь, — крикнул он Панченко,
смеясь и задыхаясь, — пока вы сидите
на месте, он вас не укусит. Вассар, куси
ее!
Кулагин опустил пса и бросил веревку.
Пес отряхнулся, посмотрел в яму, потом
на Марию Ивановну, злая шерсть подня-
лась на его загривке, и он залаял, весь
блестя на солнце.
— Очень хорошо, — сказал Кулагин,
вытирая рукавом пот с лица, — вы псу
не нравитесь. Видите, как овца забеспо-
коилась? Рефлекс материнства, спасать
ягненка! Теперь ягненок станет ей доро-
гим, своим. Ну, сидите, дразните пса.
Через часок я выйду к вам.
— Андрей Петрович, дорогой, не цапнул
бы он меня!
— Ничего. Пока вы спокойно сидите,
он будет на вас только лаять, а если под.
ниметесь, он сделает такие глаза, что вы
сейчас же опять сядете. Сидите себе, меч-
тайте.
Кулагин улыбнулся, заглянул еще рае
в яму и торопливо ушел.
*
Борис Направленный слез на полустан-
ке, не доезжая Рабата, спросил у посел-
ковых мальчишек, где совхоз, и прошел
вдоль линии железной дороги к конному
двору.
КонюХи удивились, увидя Бориса Нап-
равленного: он был одет пестро, как бед-
ный турист, в жокейской кепочке, поло-
вина головы желтая, половина — си-
няя, — в красной ковбойке, рыжие шта-
ны до колен, — голые, бледные волоса-
тые нови, — на ногах — тяжелые лыж-
ные ботинки; через плечо на ремешках—
фотографический аппарат, термос, поле-
вая сумка и фляга для воды; в одной
руке — альпийская палка, в другой —
портфель.
На его нетерпеливый вопрос, где дирек-
тор, старший конюх, чуть усмехаясь, ска-
аал, что товарищ директор проехал на
машине к племенной овчарне.
— Это далеко?
— Километра четыре, не более.
— Подайте мне лошадь.
— Лощади у нас, гражданин, живут по
расписанию.
— Товарищ, я — сотрудник Эиабадской
газеты!
— Принеси записочку от начальника,
вон он идет.
Начальник конного двора — бывший
пограничник — вошел в ворота твердым
военным шагом; у него было строгое, тем.
ное лицо — цвет пустынного загара; он
отличался молчаливостью.
— Дать Барона под английским сед-
лом, —сказал начальник старшему коню-
ху-
— Барон сегодня выходной, товарищ на-
чальник!
— Дать Бутона.
Пожилой жеребец Бутон имел заслу-
женное прошлое: в тридцать втором году
вредитель-ветеринар привил менингит ло-
шадям одной из совхозных ферм; четыре
лошади обезумели и пали, но Бутон вы-
жил, Он был сильный жеребец, спокой-
ный в конюшие, веселый йод седлом, ка-
раковой масти с подпалинами.
Борис Направленный оставил в контор-
ке начальника конного двора портфель и
альпийскую палку н первый рае в жиз-
ни сел на седло.
— Стремена чуточку коротки, — сказал
ему старший конюх.
— Ничего, не на таких ездил!
До поворота в долину, на конце ко-
торой стояла племенная овчарня, жеребец
шел легким длинным шагом, прислуши-
ваясь к всаднику; на повороте он сделал
вид, что испугался ящерицы, слегка пря-
нул в сторону и насторожился, ожидая
окрика или удара хлыстом, но всадник
сидел лениво, жеребец не почувствовал
даже строгого повода.
— Красиво, чорт возьми! — оказал Бо-
рис Направленный, увидя перед собой
красную долину и холмы в тюльпанах
до дальних гор. — Чертовская красота,
если описать, никто не поверит:
«Цветущая совхозная долина, где рань,
ше свистели одни суслики...»
Суслик выглянул из иоры, поднялся на
задние лапки, повертел головой, свистнул
и провалился в нору. Жеребец пошел
рысью.
— Постой, постой! — крикнул Борис
Направленный, бросил поводья и обеими
руками схватился за седло. Почуяв сво-
бодный повод, жеребец перешел в галоп.
Всадник несколько раз подпрыгнул на
конской спине и скатился с седла в до-
рожную пыль.
Жеребец остановился, повернул голову
назад, посмотрел, что случилось, и усмех-
нулся. Борис Направленный лежал попе-
рек дороги и вынимал из кожаного фут-
ляра фотографический аппарат; все было
целым.
Направленный сиял веселого жеребца,
встал, отряхнулся и пошел к коню.
— Ах ты, плутишка! — сказал он за-
искивающим голосом к протянул руку к
поводу, но жеребец, звеня пустыми стре-
менами, рысцой побежал по краю дороги,
Направленный — за ним.
Так они через полчаса достигли овчар-
ни.
Борис Направленный остановился, зады-
хаясь, и закричал:
— Помогите!
Из овчарни вышли мужчины и практи-
кантка Шурочка, только что спустившая-
ся с холмов, от стада. С откровенным
любопытством она смотрела на потного,
пыльного Бориса Направленного и смея-
лась веселее всех.
Бутона увели за овчарню, он спокойно
ушел, широко ставя задние ноги.
— А вы откуда, молодой человек? —
спросил директор Бориса Направленного.
Направленный протянул ему руку.
— Я — сотрудник Эиабадской газеты!
— Ну, как поживает Рябупвинский?
— Вы знаете нашего редактора?
— Дорогой мой, нет такой собаки в
Туркмении, которую я не знал бы!
— Вы — директор? Рябушинскнй про-
сил передать вам привет. Он — ничего,
только страдает нервами.
— Вы к нам, товарищ, по какому де-
лу? — спросил Кулагин.
Борис Направленный сказал, что Эна-
бадскую газету интересуют опыты по мно-
гоплодию каракулевой овцы, которые ве-
дет зоотехник Рабатского совхоза Кула-
гин, и что ои приехал ознакомиться со
всеми подробностями, сделать фотографи-
ческие снимки и написать познаватель-
ные очерки-
— Шурочка вам все расскажет, —- ска-
зал Кулагин и ушел в овчарню.
— Пойдемте, — ласково сказала прак-
тикантка, — я вам все расскажу.
— Шурочка, — крикнул Кулагин из во-
рот овчарни, — посадите товарища у ямы
с овцой, это будем ему интересно.
Увидя Кулагина, Панченко закричала"!
— Андрей Петрович, да она не прини-
мает ягненочка, строгая матка!
— А почему пес не лает?
— Привык, сукин сын.
— Я привел вам омену, — сказал Ку-
лагин.
Пес лежал у ямы, спокойно ожидая но-
вого человека. Практикантка, вежливо улы.
баясь, посадила Бориса Направленного на
стульчик под белый зонт и отошла в
сторону.
Пес поднялся и залаял со служебной
яростью, не сходя с места. Практикантка
засмеялась, Направленный вскочил и сей-
час же вновь присел, встретившись с де-
ловым взглядом пса.
— Что тут происходит, я ничего не по-
нимаю! — закричал Направленный, выр-
вал из песка палку, к которой был при-
вязан зонт, и прикрылся зонтом от соба-
ки, Пес залаял с восторгом, Шурочка за-
смеялась еще звонче; потом пальцем вы-
терла смешные слезы и официальным го-
лосом объяснила сотруднику Эиабадской
газеты, что такой опособ подсаживать яг-
нят r маткам-кормилицам Кулагин пере-
нял у старых пастухов-туркменов.
—- Это гениально? —- сказал Борис На-
правленный, достал из полевой сумки
ученическую тетрадь и стал писать очерк
для газеты. Пес замолчал, удивленный его
спокойным занятием.
— Приняла! — вскрикнула практикант-
ка. заглянув в яму: ягненок, упав на ко-
лени, сосал вымя овцы и жадно шевелил
хвостиком; овца, обернувшись, торопли-
во лизала ягненка.
Лермонтов сидел под арестом за дуэль
с Эрнестом де-Барантом. После посеще-
ния его Белинским он написал стихотво-
рение «Журналист. читатель и писатель»,
в котором запечатлены следы их беседы.
В нем имеются такие строки:
Журналист: Поверьте ине: судьбою
несть
Даны нам тяжкие вериги.
Скажите, катмво прочесть
Весь этот вздор, все эти книги,
И все зачем? Чтоб вам сказать.
Что их не надобно читать!..
Читатель: Зато какое наслажденье,
Как отдыхает ум и грудь.
Коль попадется как-нибудь
Живое; свежее творенье!
Слова «читателя» пришли мне на па-
мять, когда я встретился со стихами ма-
лоизвестного и поистине начинающего поэ-
та Михаила Опирова.
Поэтические отделы наших журналов
нередко завалены бесполыми стихами
вроде:
В январе бы. на заре
Очутиться во дворе:
Отперты чугунные ворота,
Дворник смотрит на часы,
Крутит мокрые усы —
Уходить, как видно, неохота. («Новый
мир» Хг 1, 1939 г.)
Здесь нет ничего: ни мысли, ни пафоса.
Одна сырость. Непонятно, что побудило
автора сих строк взять в руки перо? Ка-
кая жажда томит его душу?
Писать такие вирши должно быть му-
чительно скучно. Диву даешься, как их
печатают. Него что зрение или слух нуж-
но иметь. Достаточно одного обоняния,
чтобы Опознать затхлость.
И вот среди груды окаменевших строк,
безликих и бездушных, то не в меру па-
тетичных, то .тарифицированных, — встре-
тились живые сердечные слова. Несколько
рядовых стихотворений сказали нам об
авторе, его характере, взглядах, пережи-
ваниях куда больше, чем бесконечные
излияния иных, не в меру разрекламиро-
ванных пингов. Подуло каким-то свежим
и молодым ветром. Мы услышали голос
искренний и чистый. Пусть он оконча-
тельно еще не сложился, пусть еще не-
достаточно окреп, но в нем есть та остро-
та и непосредственность ощущения, та
страстность в отношении к действитель-
ности, которые делают человека поэтом.
— Не могу не писать, — «оправды-
вался» как-то один юноша. — Песни са-
ми рвутся из сердца... Их рождает не
славолюбие жалкое, не корысть, а боль-
шая взволнованность действительностью,
любовь к людям, к родине... Хочется это
волнение, хотя бы в маленькой доле, пе-
редать и окружающим.
Михаилу Опирову это удается. Поэт не
боится говорить от своего имени. Его «я»
растворено в каждом стихотворении, и нас
это нисколько не раздражает. Оно стано-
вится нашим, мы узнаем в нем какие-то
частицы себя.
-W»
Чтобы не быть голословным, я приведу
стихотворение Спирова «Баксанское
ущелье»; оно напечатано в четвертом но-
мере журнала «Знамя» (за этот год):
Нас семеро, нас породнили горы
И едкий дым походного костра,
Табак истертый и сухой, как порох,
С балкарцами мы делим по утрам.
Вперед пас манит Эльбрус молчаливый
И в трещинах поющие ветра.
Там солнце не заходит, но с обрыва
Срывается и гаснет до утра.
В сырых туманах облепили скалы
Балкарские аулы; к ледникам
Бредут стада; крутые перевалы
Открыты лишь буранам да ветрам.
Зима вокруг все трещины продула,
Гудит в ущельи ветер января,
По мокрым крышам дальнего аула
Уходит в горы бледная заря.
Так представляется художнику любовное свидание в 1940 году следующих товарищей: Е. Усиевич с М. Голодным,
Вс. Вишневского с А. Гурвичем, Ф. Левина с В. Герасимовой	Рис. М- Федорова
С. ТРЕГУБ
Молодые стихи
Чем выше вверх, тем мир вокруг
просторней,
И с двух вершин мы видим на заре —
Горят и тлеют за стеною горной
Две ленточки синеющих морей.
И в этот час огромного усилья,
Пройдя троной обветренного льда,
Мы за спиной почувствовали крылья,
Как птицы, вылетая из гнезда.
Стихотворение это «не характерно»
для Спирова, потому что он — военный
инженер воздушных войск РККА, работа-
ющий сейчас в 1-й Отдельной Красно-
знаменной Армии, пишет преимуществен-
но не горные пейзажи, а крылатых лю-
дей — летчиков. О них идет речь в
стихах «Ночной полет», «В пургу», «Рас-
ставанье». Его кровная связь с Красно!:
Армией чувствуется в «Прощании с друзь-
ями», «В родном селе», «У гроба това-
рища». Здесь живет его профессия. Од-
нако, что особенно ценно, в стихах «во-
енных» и «гражданских», в «характер-
ных» и «не характерных» ощущается
одна и та же нравственная сила. Такое
единство мы наблюдаем далеко не у всех.
Сколько поэтов, подымающихся на ходу-
ли риторики в знаменательные для наро-
да дни проявили себя мелкотравчатыми
мещанами в стихах не «газетных», не
праздничных, в которых, так сказать, са-
мовыражается их собственная натура.
Мотивы «Баксанского ущелья» родст-
венны и другим произведениям Спирова.
Они характерны для строя его души; пре-
красная страна обжита им, они взаимно
любимы, у него много друзей, и он друг
многих. Какое счастливое содружество!
Мы за спиной почувствовали крылья.
Как птицы, вылетая ив гнезда.
Ощущение точное и верное. В этом об-
разе передан тонус жизни — стремитель-
ной и несравненно новой.
Автор ничего не декларирует. Заглянув
в свое сердце, он старается лишь выра-
зить, осмыслить то, что увидел.
Заря за лесом догорела,
В село с лугов брели стада.
Навстречу нам стремглав летела
Росой умытая звезда.
Я никогда так счастлив не был.
Не знал я радости сильней!
Мы будем в полночь в том же небе,
Где в детстве мой кружился змей.
Вот мы проходим облаками,
Крыло над ними накреня.
Земля родными огоньками,
Мигая, смотрит на меня.
И я хочу узнать, который
Из них горит в моем окне.
Дымятся тихие озера.
Чернеет роща в стороне.
И пусть в вечерней мгле незрима
Дорожка между двух берез,
Я вижу сизый Тополь дыма
Над домом, где я жил и рос.
Быть может, мать, вернувшись с поля,
На нас в окно сейчас глядит
И думает: «Какой соколик
За дальней тучею летит?...»
Мне жизнь ее моей дороже,
Я вниз смотрю, и знаю я:
Она вздремнуть теперь не сможет, —-
Ей все мы в небе сыновья.
И я хочу убавить скорость,
Чтобы над ней, как журавли,
Мои приг.тохшие моторы,
Не разбудив ее, прошли...
Десятки сел бегут навстречу,
Там соловьи в садах гремят.
В любом сел© нас в этот вечер
Встречает материнский взгляд.
И над степными ковылями
И нат туманами морей—
Везде страна следит за нами
Глазами наших матерей.
Стихотворение «Ночной полет» напеча-
тано в альманахе «Год ХХП». Пояснять
это стихотворение нет нужды. Читатель
обнаружит в нем все, что донес, что су-
мел донести автор. Я хочу лишь обратить
внимание на то, как частное и личное
перерастает в общественное, как одно не-
отделимо от другого. В самой основе это-
го частного, единичного поведения лежит
коллективное начало. Своя судьба связа-
на с множеством аналогичных судеб. Вог
почему мать родная, неповторимая мать,
так безболезненно превращается в «наших
матерей», а знакомая с детства дорожка
между двух берез и «сизый тополь ды-
ма» у отчего дома так легко и свободно
растворяются среди десятка бегущих на-
встречу сел.
Все это глубоко органично. Нет никакой
натяжки, никакой незаконности. Простая
и ясная мысль выражена лирически теп-
ло и трогательно. Известные щам понятия
по-новому опосредствованы, они стали бо-
лее реальными, близкими, домашними^
приглохшие моторы ассоциируются с жу-
равлями, небо — с запущенным в дет-
стве змеем. В других стихотворениях —
то же: звезды шипят на снегу, как уг-
ли; воздух кажется до того прозрачным Я
густым, что «ударишь рукою, — он про-
тяжно, как стекла в окне, зазвенит»; ра-
дуга стала летчику расписными ворота-
ми. Ассоциации сравнений этих лежат
рядом. Заметить их нетрудно’- Трудно оп-
ределить их место в строфе, чтобы она не
оползла, не измельчала.
Известное становится находкой, когда
оно стало на свое место. Свежесть данно-
го эпитета и данной метафоры — свой-
ство не постоянное, а постоянно приобре-
таемое. Все зависит от ряда, в котором
они находятся, и от взаимоотношения с
другими слагаемыми. «Прекрасно то, что
на своем месте всего прекраснее».
Есть у Спирова коротенькое стихотво-
рение «Расставанье» («Огонек» 3SS 31 за
1938 г.). Самолет взлетел с откоса и под-
нялся за облака. Летчик прощался с лю-
бимой девушкой:
Он прощался с ней надолго:
«Вишни вызреют в саду,
И тогда я, может, с Волги,
Может, с Каспия приду».
В этот день цветы по лугу
С первым громом расцвели.
Шли они и друг на друга
Наглядеться не могли.
Но вот находка, подробность, деталь,
усиливающая впечатление:
Долго девушка смотрела,
Как качались два крыла.
Над платком ее звенела
Одинокая пчела.
Такие-то пчелы и несут мед в поэти-
ческие соты. Они кружатся вокруг вас
постоянно. Задача заключается не в том#
чтобы их увидеть (на это достаточно
нормального глаза), их нужно во-время
увидеть.
Произведения, которые вызвали наш
отклик, написаны от полноты чувств.
Радость бытия, которая обуревает Спиро-
ва, — настоящая, большая советская ра-
дость. Она не имеет ничего общего с 'бла-
гополучием скопцов, хвастающихся белиз-
ной зубов и стандартной улыбкой...
Торжествующие песни я уж приводил.
Скорбная —- «У гроба товарища» по-
мещена в третьем номере хабаровского
краевого журнала «На рубеже» (1939 г.).
Вот все, что осталось на память о нем;:
Винтовка с порубленным саблей
помнем.
Походная сумка, блокнот, карандаш,
Дорожная карта с тропой в Барабаш *.
Фуражку в бою опалило огнем.
Мы к гробу ее прибивали гвоздем.
Он, с солнцем прощаясь, на солнце
смотиеМ
И веки свои опускать не хотел.
И чтобы с ресниц не сорвалась слеза»
Над ним мы свои закрывали глаза.
Никакой цветистости. Строгий ритм, на-
гие слова.
Желательно, чтобы одно из наших из-
дательств художественной литературы вы-
пустило сборник стихов Спирова, —- это
будет талантливая книга.
* Барабаш — населенное место на нт-
ти к озеру Хасан.
Литературная газета
4	--- № 72
Маргарита АЛИГЕР
Работа
Как горца на низинах плоскогорий
изломанный лиловый призрак гор,
как моряка покачиванье моря
и свист снастей, почуявших простор.
И как солдата трепыханье флага
И зов трубы и жаркий храп коней, —
меня волнует чистая бумага,
карандаши, стремящиеся к ней.
Ты видишь, вот лежит перед тобою,
простор необозримый распластав,
неограниченное поле боя —
прямоугольник чистого листа.
Вот пред тобой бумажный лист, не
боле.
Так что же так зовет тебя туда,
в ничем неогороженное поле
большого человечьего труда?
Наверно тот тревожный легкий пламень,
нетленный свет, который в нем горит,
который небом теплится над нами
и, как дорога, в горизонт бежит.
Бери оружье твердою рукою.
Ты землепашец и покоя нет.
Ты честный воин — нет тебе покоя,
Пока перед тобою этот свет.
Завоевать, возделать, переладить,
по-своему перекроить, обжить
И задохнуться. И рукой погладить.
И в сторону почтительно сложить.
Затихнуть и застыть. И на минуту
почуять вдруг такую тишину,
как будто все закончено, как будто
ты сам, как стебель, рвешься в вышину
под теплым ливнем, и тебе сдается
что небо близко, вот еще чуть-чуть.
И сердце не стучит, и кровь не бьется,
и нетерпенье наполняет грудь.
Но ты стряхнешь мгновенное забвенье
и новый лист увидишь под рукой.
И снова понесет тебя
Конца не видно. Небо
волненье,
далеко.
А
АВАНС —
тельный лист.
АВТОР — 1) Лицо, упоми-
наемое в договоре примерно
так: А. we вправе... А. обя-
зуется... А. отвечает перед
судом... 2) Лицо, упоминае-
мое в рецензии или критиче-
ской статье, но уже так: А-
не понимает... А. не сумел...
А. не дано...
АКТ — неминуемый про-
межуток между антрактами.
АНТИКРИТИК — совре.
менное название советского
писателя.
см. исполни-
Б.
БАЛЬЗАК — аппарат для
измерения
роста прозаиков.
Я. РАСКИН. М. СЛОБОДСКОЙ.
Наивные заметки
Oft
5
IT
»»
X
a
«I
0
К НАШИМ ЧИТАТЕЛЯМ
Ввиду того, что существующая «Литературная энцикло-
педия» не вызывает в читателях, других чувств, кроме
тяжелого недоумения, предлагаем вниманию хорошо на-
строенного (в связи со встречей Нового года) читателя
нашу «Окололитературную Энциклопедию»,
Составлена она таким мощным и многочисленным кол-
лективом, что перечислить все фамилии авторов просто не
представляется возможным за недостатком места.
РЕДАКЦИЯ ОЛЭ. 1940 г.
КУЛЬТУРА ЭСТАМПА
ЕЛКА — вечно
сюжет для детских
лей.
зеленый
писате-
Ж.
ЖУРНАЛ — этим
ем может быть обозначена
всякая книга, которая выхо-
дит с опозданием.
названи-
М.
МАСТИТЫЙ — происхо-
дит от слова «масть», чаще
всего — серая.
Грибоедов инкогнито. — Медицина и тяжелая
атлетика. — Разговор с любимой. —А. Б. и С,—
Река — тут, река там... — «День пройдет, настанет
вечёр». — Что мы хотели отобразить.
Рассказывают такой анекдот:	| — Вы, Пата (или Маша), на данном
Один из Основателей Художественного этапе отображаете для меня тему любов-
Театра беседовал как-то о драматургом. пой эмоции... В ваших глазах правиль-
— Вот вы, батенька, — спрашивал осно- но отражены звезды... Ваши веки оста-
ватель, — могли бы представить себе нутся в веках. И хотя в характере вашем,
пьеску с таким примерно сюжетом: моло- Ната (или Маша), имеется целый ряд не-
Дой человек приезжает на родину я ув* достатков, в целом вы являетесь ценным
иает, что его девушка любит другого? вкладом, а также шагом вперед...
Драматург снисходительно усмехнулся. Нет, пока еще многие наши рецензенты
— Какой же это сюжет, — сказал он. — не созданы для любви к искусству. Ста-
Так — водевильчик. И то вряд ли... вятся волнующие спектакли, выходят
— Думаете? — рассеянно протянул осио- страстные фильмы, а читая большинство
ватель. — А вот один автор уже написал рецензий, видишь в них только очеред*
и получилась довольно популярная в свое ной отчет об очередном просмотре. Бес-
время вещь. «Горе от ума» называется, чувственные какие-то рецензии!
Может, слышали?	Человек, пишущий об искусстве, должеа
Драматург, говорят, на этом месте за- его знать.
метно ски© и поспешил переменить тему. Вернемся к рецензентам. Обычно перед
Узнать Грибоедова в таком изложении ними стоит простая задача. Условия ее
действительно трудновато. Более того, сме- примерно таковы: писатель А., живущий
ло можно утверждать, что человек, знаю- в Ленинграде правильно отобразил, в то i
щий только этот сюжет, не будет стано- зромя, как писатель Б., живущий на не*
виться на рассвете в очередь за билетами, риферии, сделал это же вдвое скорее.
Вообще, многое зависит от исходной Требуется определить, чем отличается ме-
точки.	тод писателя С., который тоже отобразил,
Один гражданин, например, смотрел не-1 °т_методов А. и Б.?	|
давно пьесу, будучи твердо убежденным,
что название ее «Норй». Естественно, что
спектакль ему не понравился.
Как не посочувствовать этому товари-
Шу! Мы сами каждый день рискуем по*
пасть приблизительно в такое же л сложе-
ние. Скажем прямо, мы
Рецензии на спектакли,
вые книги.
Вот так прочтешь, и
дашь потом пригорюнившись. Сидишь н
шепчешь побелевшими губами:
— Не то, не то...
'А ведь писали же люди! И даже рецен-
вии писали.
«Можно сказать без преувеличения,—
что поэт брал цвета у радуги, лучи —у
солнца, блеск — у молнии, грохот — у гро-
мов,
сама
когда
Это Белинский рецензирует «Мцыри» I межд-у абсолютно разными произведения-
Лермонтова. Хорошо, не правда ли? По- ми« б™66 того- иногда и межд? видами
этично! Сильно! Чувствуется настоящая искусства. А это очень плохо, когда про
взволнованность.	кия0- театР и литературу пишут
Но сейчас такой стиль считается почв- одними и теми же словами, почти одни
му-то несовременным. Современный ре- и те же вещи.
цензент солиден, холоден и сух. Пре да- I Каждому кинозрителю приходилось, на.
тетьская влага в рабочее время не засти- веРН0- испытывать чувство мучительного
лает его стальных глаз, румянец волнения нетерпения, когда вдруг плавное развер.
не окрашивает его щетинистых щек. Он | тывание действия^ резко обрывается и на
берется за перо, как за скальпель, и,
овладев своими нервами, начинает мето-
дично препарировать: «Автор вскрыл.,
удачно обнажил... легко обнаружил...» тремко
Оценки его мучительно напоминают меди- значит>
цинский диагноз. После операции ои обыч- мок и«
но выписывает рецепты: «Такой-то персо- стечка,
наж вреден, такой-то акт полезен, особен. попиРая треножником сценариста, актеров
но молодежи»... Так и ждешь, что тут же и РежиссеР0В- Р®ка тут>
будет указано — «пьесу принимать i три вверх’ Река вниз’
раза в день в облатках».	Такая река колышется
Да, он очень похож на врача, современ- каждой нашей картине,
ный рецензент. Кажется, что после каж-1 самых лучших. Почему об этом не пишут?
дой статьи он снимает белый халат и, за-
сучив рукава, долго и тщательно моет
руки. А потом, наверно, идет в кино или
в театр и вместе с другими зрителями
Смеется или плачет там, где «автор сумел
обнажить». А насмеявшись или напла-
кавшись, возвращается к операционному
письменному столу и, кряхтя, влезает в
привычный халат.
Впрочем, есть и другой тип рецензента.
Этот рисуется нам этаким жизнерадост-
ным здоровяком, любителем плотной пи-
щи и утренней гимнастики. Словарь его в
основном спортивный, даже тяжелоатле.
тический. Он обычно с удовлетворением
отмечает, что «автор донес... поднял... вы-
вел... верно схватил... и легко оправился».
Так и чувствуется, что сидит ои в театре
или в кино, как на состязании штанги-
стов-гиревиков, и, затаив дыхание, гадает:
«поднимет — не поднимет, поднимет — не
поднимет?..» А когда занавес опускается,
он облегченно вздыхает и говорит:
— Поднял! На должную высоту...
А ежели все-таки автор не поднял (что
бывает), он говорит о недостатках, как о
вапрещенных приемах:
пережим... странный вывих...» и прочее. I нимательиостн
Медицина и тяжелая атлетика! А ведь таком, чего в
речь идет об искусстве!	сожалению, не
Человек, пишущий об искусстве, должен Конечно, не
его любить.	не все рецензии такие. Но все-таки то, о I же переводы «Медного всадника» и стихов
— Мы любим! — ответят нам хором,—	чем мы говорили выше, есть наболевший	Эмиля Верхарна. Его поэмы: «Чурум-Чурум-
и еше как любим-то.	вопрос. И мы решили его, как говорится,	чук», написанная	на сюжет народной
Хорошо, предположим. Но	разве	можно	отобразить. При этом мы попытались так-	сказки, «Ночевщик	под кровлей», изобра-
разговаривать с предметом	любви	таким	же по возможности вскрыть и обнажить,	жающая скитания	безработного за рубе-
дзыдом;	I Нельзя же без этого!	I жом, и, в особенности, поэма о граждан-


3.
ЗАГЛАВИЕ — а можно
без заглавия, лишь бы хоро-
шо!
ЗАЯВКА (творческая)
святая ложь.
ЗОЛА ЭМИЛЬ — изв. нату-
ралист.
ИЗВЕСТНОСТЬ — писа.
тельская И. измеряется ко-
личеством повесток и при-
гласительных билетов, полу-
чаемых писателем ежедневно.
По мнению знатоков, И. на*
- I чинается с восьми конвертов
- музыкмьный „	„ выше
Иногда Б. мо-
К.
РЕДАКТОР — тоже чело,
век.
РЕДКОЛЛЕГИЯ — попу-
лярный образ литературной
мифологии, существо в выс-
шей степени несуществую-
щее, Происхождение слова
неясное: повидимому, оно
составлено из русского наре-
чия «редко» и латинского
глагола legere (читать) и, та-
ким образом, означает —
редкочитающие.
РЕЦЕНЗИЯ — может на-
писать любой гражданин,
при условии использования
следующих выражений:
пуклый образ»,
чай но», «игра
смогла спасти»,
ными красками
«в разрезе жизненной прав-
ды» и т. д.
РОМАН — мужское имя.
РУКОПИСЬ один из
второстепенныхв признаков
писательского ремесла; за-
явка — важнее.
«вы-
с лу-
не
соч-
«и не
актеров
«рисует
(мазками)*,
Месяц тому назад в Московском клубе'
писателей открылась выставка эстампов
ленинградских художников. Это, главным
образом, цветные автолитографии в 5—4
красок.
Здесь показаны все сто эстампов, сде-
ланных 30 ленинградскими художниками
за минувший год.
Наряду с такими опытными мастерами
эстампа, как Г. Верейский, В. Конащевич,
Н. Тырса,, впервые выступают о автолито-
графиями Натан Альтман, молодая армян-
ская художница Мариам Асламазян,
Л, Тимошенко,
Недавно московские писатели, художни-
ки и их гости — авторы эстампов собра-
лись на выставке, чтобы обменяться мне-
ниями.
К. Федин, открывший собрание от имени
Московского клуба писателей и ленинград-
ского союза художников, поднял очень
интересный и актуальный вопрос об ис-
кусстве в быту.
— В нашей стране, — говорит К. Федин,—
тяга к знанию огромна. Мы знаем, как о
каждым годом растет культура масс, по-
вышаются эстетические требования наро-
да. Наука и искусство принадлежат ему.
Тем не менее настоящее искусство все еще
слабо проникает в быт трудящихся. Под-
линные произведения художников слиш-
ком дороги, они доступны лишь клубам,
домам отдыха и другим государственным
учреждениям. Рядовой советский служат
щий не .в состоянии покупать оригиналы,
стоящие по нескольку тысяч рублей. Но
люди стремятся украсить свое жилище и
покупают ту, с позволения сказать, худо-
жественную продукцию, которую постав-
. ляют им универмаги и магазины кулыто-
С.	варов.
СИНЕКДОХА - трудно Аппликации из тряпок, срисованные с
выговариваемое слово. чего-то. картинки, обильно посыпанные
гиптеэ	фольгой, «веселые» картинки сомяитель-
СИНТЕЗ ти я о - ного	— вот чем снабжают потре-
ЛЯ™'о а	бителя торгующие организации.
СЛАВА — штука в общем Художники должны об’явить войну по-
дьявольски приятная,	дрбному культивированию пошлости, выте.
СОАВТОР *— кинорежис- снить из быта трудящихся мещанские
cap.	украшения, противопоставить им хорошие
СТИЛЬ — совокупность и доступные по цене произведения искус-
литературных приемов, поз- ечюя.-	_
воляющих писателю ничем не I Вопрос, поднятый К. Фединым, стал цен-
выделяться из среды своих I тральным на совещании.
собратьев.	""Я видел,—• рассказывает В. Шклов-
гпгнаоип	ский, — как в магазин вошла женщина
писал, пусть первый Оросит " п»вроем. помм-гь ей бюст Пушким.
в нас камень!	Продавец снял о толст бюст. - он ока-
зался разбитым. Ей дали второй, третий...
Т.	Все оказались витыми. Женщина сказала:
'	«Тогда дайте мне еще одного слона».
ТАЛАНТ идеалистиче- Однако окриком на торгующие оргцниза-
ское понятие, уходящее сво- ции и словесной дискредитацией украше-
нии корня... (Опять см. Му- нии из фольги и блестков успеха не
за)-	добиться. В этом смысле очень велика
ТВОРЧЕСКАЯ КОМАНДИ- роль эстампа. Своей художественностью,
РОБКА — в Т. К. может разнообразием тем, богатством сюжетов и
быть превращена любая К- качеством выполнения эстамп должен от-
при условии ее ненужности. | вечать вкусам самого требовательного по-
ТВОРЧЕСТВО
Т. образуется из следующих
элементов: 1) Посещение де-
журного
ССП в
2) -Звонок по телефону ему
Же в неприемные часы, 3) За-
тянувшийся визит в Литфонд,
4) Короткий отдых, 5) Со-
чинение письма в редакцию.
6) Здоровый сон.
ТИП — литературный —
нап(р. Хлестаков, Собакевич, ।
Обломов, Иудушка Головлев |
И Т. Д. ЕСТЬ ТИПЫ ОКОЛОЛИ-
тературные, фамилии обще,
известны. Чаще всего водят-
ся на писательских декад-
никах.
МУЗА идеалистическое
понятие, уходящее своими
корнями в печальной памя-
ти времена рабовладельче-
ского общества. В действи-
тельности, никаких М. ко-
нечно нет и быть не может.
Женский род термина свиде-
тельствует об отрыжке мат.
риархата.
см. у И.
КАРАМЗИН, Н. М. — ис-
издательским пла- I тор и к. Его «Письма русско-
го путешественника» и «Ис.
АНРИ (Стендаль)— тория
Виноградова. ского»
ным
Шкловского
ное путешествие» и
ские люди начала
века», самостоятельного
чения не имеют. Вообще
ность несимпатичная,
как известно, по авторитет-
ному указанию Д. Благого,
«основное дело жизни Ка-
рамзина» — «стремление вы-
работать защитное средство
против революции» («Лите-
ратурная энциклопедия», т.
б, стр. 115).
КЕТЧЕР Н. — переводчик
Шекспира, переводил хуже
А. Радловой, но, к его
счастью, не был современ-
ником К. Чуковского.
КЛЕВЕТА — см. рецензию
Я. Гринвальда в «Вечерней
Москве» от 27/ХП.
КОМИССИЯ — по драма-
тургии, театру и кино. Ос-
нована президиумом ССП в
1939 году по причине Не*
хватки комиссий.
КОНКУРС литературный —
соревнование, при котором
первые три премии обычно
не присуждаются.
КРАЖА — из вежливости
называется плагиатом.
-„„д.опао- I КРАСКА — бывает: 1) те-
преферанс плаЯ1 2) яркая, 3) сочная,
4) густая; цвета не имеет.
КРИТИК — лучшее опре-
деление этого термина при-
последнее, | надлежит поэту Лермонто-
ву: «Я тот, кого никто не
любит и все живущее кля-
нет».
КРИТИКА (как профес-
сия) — поиски маленьких
удовольствий для себя через
большие неприятности
других.
БАРАБАН
инструмент,
жет служить лирой.
БАСНЯ —- литературная
форма, которую чаще всего
придают
нам.
БЕЙЛЬ
не см. А.
БЕЛЛЕТРИСТИКА—-в дре-
вности — изящная литера-
тура.
БРАТЬЯ ПИСАТЕЛИ — Ма-
риэтта Шагинян, Анна Кара-
ваева, Валерия Герасимова,
Вера Инбер, Агния Барто...
БЮРО СЕКЦИИ ССП —
тень тени.
В.
ВАРИАНТ литературный —-
пьеса, которую не принима-
ет к постановке ни один
театр.
ВДОХНОВЕНИЕ — идеа-
листическое понятие, уходя-
щее своими корнями в пе-
чальной памяти времена ра.
бовл... (Впрочем, см. Муза).
ВЕРН ЖЮЛЬ — писатель,
полностью откликнувшийся
на призыв соответствующих
организаций создать зани-
мательные книги для ребят
старшего возраста.
«ВОЛК» — пьеса. С прибав-
лением слов: «и овцы» стано-
вится классической.
ВУЛЬГАРНЫЙ
ЛОГ — пожилой,
человек, имеющий
тей и хорошую
Примечание: разобрать' каждый метод в
отдельности.
В переводе с языка задачника это зна-
чит: мы верим На слово, что писатель
отобразил, но1 очень бы хотели знать,
как он это сделал. Ведь отображает-то
читаем репеваии. |всякий тожв “'««’«Ч-	ю *
ствофкльиы. ио- одяом толыю ’’обрмении дело, даже
если оно правильно.
долго-долго си- тут нам без-Тмно хочется потолковать
О профессионализме в художественной
критике. Все, наверно, заметили, что у нас
любой рецензент из кожи вон лезет, об’-
ясняя что автор хотел сказать своим ху-
дожественным произведением. При этом
обидно мало внимания уделяется таким
существенным вопросам, как, скажем, ху-
дожественная композиция вещи (а это
гул — у ветров, что вся природа I 0Ч6Нь вяжная штука), чистота и точность । ГОНОРАР
несла и подавала ему материалы, языка- эмоциональность игры актеров и чего отказывается мудрец,
писал он эту поэму».	прочее. В рецензиях йе видишь разницы ГРАФОМАНИЯ — разно,
видность физического труда.
ГРУППОВЩИНА — одна
из самых живучих — шин.
Представителями групповщи.
ны бывают групповщики и
пруыповщицы. Обыкновенно с
Г. ведется борьба. Иногда
борьба с Г. ведется недоста.
точно.
ГУРВИЧ, А. С. - предста-
витель древнего племени, сре-
ди которого наиболее извест-
f I экране начинает бесчинствовать оператор. I иы: вятичи, кривичи, новичи,
* Это жуткие минуты. В зале начинается гурвичи, явичи, марвичи и
_ | кашель, шопот, хочется топать ногами и звавичи-
кричать: «рамку, рамку!». Это	Д.
что оператор давно выщел из ра-
ДсМОКРАТИЯ — в просто*
дорвавшись до живописного ме- цечии д . все за одног£ д в
мусолит его на свой страх и риск, | союзе писателей — один за
всех.
река там, река I ДОМ ТВОРЧЕСТВА — вы-
рвка — си, ре- сокопарное название биль-
ярдной.
чуть ли не в ДРАМА — условный жанр.
не исключая и | Иногда превращается в тра-
гедию для автора и в коме,
река «правильно | дню для зрителя.
Е.
социо-
солидный
жену, де-
квартиру,
любящий покушать, побы-
вать в театре или кино, пе-
рекинуться
и т. д.
в
россий-
государства
написаны под силь-
влиянием трудов В.
«Сентименталь-
«Рус-
XVII
зна-
лич-
ибо,
(Более подробно
Ну синов а).
н.
НАЧИНАЮЩИЙ
ТЕЛЬ — почетное
ние, даваемое за
лет.
НОВЕЛЛА — название пло-
хого рассказа.
НОВЫЙ ГОД - удобный
повод лишний раз поднять
бокал за процветание нашей
литературы.
ПИСА-
лит. зва-
вы слугу
для
Л.
от
на
0.
ОРФОГРАФИЯ — хорошая
рифма к слову «фотогра-
фия». (Вниманию поэтов!).
ОТЧЕТ — бывают О.
творческие и О. авансовые.
Отчетов
бывает.
президиума ССП не
п.
ф.
(см-
Передел-
Перевод
Неужели потому, что
отображает»? Но ведь она может делать
это и в одном кадре?
Или еще — в двух
шедших фильмах (очень хороших) основ-
ными сюжетными приемами являются
надписи: «прошло лето», «началась осень»,
«наступила вика», «пришла весна» и, на-
конец, трогательное в своей наивности
указание «прошло некоторое время». Как
хотите, это напоминает общеизвестную
песенку: «День пройдет, настанет вечер,
пройдет вечер, будет ночь». Песенка »та.
_______________________________________ В 1925 г. в Якутске вышел сборник сти-
иикогда не казалась нам идеалом заиима- хов	песни», составленный поэ-
тельного и острого сюжета.	том С. Кулачиковым. Этой книгой факти-
Но вое это вопросы профессиональные, чески открывается история советской ли-
Рецензеиты гордо проходят мимо них. А твря-туры якутов. Прошло 14 лет. В этот
.	„	короткий срок история якутской литерату-
надо бы остановиться. И. остановившись, рЬ1 ороГатилась значительными событиями
подумать, как же это все-таки нескладно и именами. Разнообразная по жанрам н
получается: советский зритель, читатель, по тематике, она заслуживает пристально-
слушатель горячо любит искусство, болеет го внимания и серьезного изучения
и	На заседании бюро национальных комис-
8а него душой, радуется его замечатель- сид писатель И. Жига сделал обзор оовре-
ным успехам, волнуется, спорит, пережи- менной якутской литературы.
вает. Мало того, рядовой советский чело- Плеяда талантливых поэтов—С. Кулачи-
век любит и умеет поговорить о спепифи- к™' Аи Кудрии-Абатииский, И. Виио-
„	/ куров, *И. Слепцов, И. Гуласынов и дру-
________ ___ _ кв искусства об игре актеров, о работе гив в учение нескольких лет выпустили в
«Недопустимый | режиссера, о богатстве стиха поэта, о за- свет несколько десятков книг.
сюжета, в общем о многом Поэт С. Кулачиков, являясь также про-
большинстве рецензий, к 8аик0М’ драматургом и переводчиком, под-
готовил к печати уже пятый сборник сти-
прочтешь.	хов и поэм, выпустил интереснейшую
вое рецензенты таковы. И книгу очерков о Советской Якутии, а так-
одновременно вы-1 ЕЛЕЙ — сорт душистого
масла, ранее употреблявший-
ся при богослужении. Ныне
употребляется в некоторых
газетных рецензиях.
ЛАВР — происходит
Лаврушенский переулок.
ЛИРИКА — делится
гражданственную и лириче-
скую. Гражданственная по-
ощряется. Лирическая делит-
ся на
Общая поощряется. Личная
делится на бодрую и
дочную. Бодрая поощряется,
упадочная делится на пре-
одоленную и
преодоленная
ся, засосавшая
ЛИТФОНД — тип идеаль.
ното издательства: платит
авторам деньги, иикого не
издает и ничего не требует.
ЛУКАН — изв. римский
поэт, 1900-летний юбилей ко-
торого президиум союза пи-
сателей не удосужился поче-
му-то отметить в 1939 г- Та-
кое отношение к Л. лишний
раз сигнализирует, что юби-
лейные развороты не достиг-
ли еще своего апогея.
общую и личную.
упа-
засосавшую,
порщряет-
делится на...
ПАРНАС —
кино).
ПЕРЕВОД — 1)
литературного произведения
с одного языка на другой.
Основной метод литератур-
ного П.: взять старый доре-
волюционный П., вставить
две-три новых фразы и про-
давать как свой П. 2) П. де-
нег. Осуществляется главным
образом путем предоставле-
ния творческих командировок
(см. тв. командировка).
ПЕСНЯ — весьма рента-
бельный результат бескоры.
стного содружества поэта и
композитора.
ПЛАГИАТ способ	под-
даться литературному НИЮ.	влия-
ПЛЕНУМ ССП (см.	Прав-
ление)	
ПРАВЛЕНИЕ ССП Президиум)	(см.
ПРЕЗИДИУМ ССП Демократия)	(см.
ПОЭЗИЯ — один из	видов
прозы.
ПРЕДИСЛОВИЕ — послед-
нее предупреждение чита-
телю.
ПОЭТЫ И ПИСАТЕЛИ
ской войне «Победитель смерти», являются
популярными произведениями в народе.
Поэт А. Кудрин-Абагинский известен
своей поэмой «Я, сын народа», в которой
воспевается героизм пограничника- Поэма
отличается сочным языком, глубиной пси-
хологических переживаний, драматично-
стью. Два сборника стихов, сатирическая
поэма «Люди конторы», переводы иност-
ранных и русских классиков, в том числе
Маяковского и Гейне, — таковы первые
творческие итоги молодого поэта. Поэт
В. Иовиков-Урастыров в поэме «Старуха-
нужда и девушка-свобода» в сказочной
форме изображает борьбу двух сил. В эту
поэму, интересную в композиционном от-
ношении, с большим вкусом вкраплены
лирические песни. Не менее заслуженным
успехом пользуется н другая поэма —
«Коммунист Семен», где на фоне коллек-
тивизации дан образ коммуниста-якута.
Поэты И. Винокуров и И. Слепцов, упор-
но работая над формой стиха, добились
значительных успехов.
Отличительной особенностью молодых
якутских поэтов является их близость к
устному народному творчеству и плодо-
творное освоение богатства русской поэ-
зии.
понятие I требителя.
С этой точки зрения выставка эстампов
не удовлетворяет В. Шкловского. По его
члена президиума I мнению, от нее веет благополучием, успо-
приемные часы военностью.
ные и даже
нет яркости,
думки.
Замечания
,t . ли поводом для спора 6 жанре в изобра-
зительном искусстве. Е. Чарушин, поняв-
ший упреки Шкловского как требование
I исключительно сюжетной живописи, воз-
। навязывания художнику
I литературного сюжета для картины. Д. За-
госкин также против сведения всех жан-
ров живописи к сюжетному искусству, но
он согласен с Шкловским в том, что вы-
ставка, действительно несколько «благопо-
лучна».
В. Кравченко говорит в своем высту-
плении о том. что задача художников —
изучить вкусы народных масс. Возможно,
что народное русское искусство, как наи-
более близкое и органичное, должно пи-
тать художников, работающих для тираж-
ных изданий.
В. Курдов предлагает, через год снова
устроить выставку эстампов, для того
чтобы проверить и проследить, в каком
направлении развивается это искусство.
Секретарь оргкомитета’ союза художни-
ков СССР т. Титов, подводя итоги вы-
сказываниям, призывает писателей к бо-
лее тесному содружеству с художниками.
Он предлагает перенести выставку эстам-
пов в МОССХ, а затем В Тбилиси, Киев
и другие города СССР для ее популяриза-
ции и привлечения советских художников
ФЛЮГЕР интимное к Работе “«	1? Ж'
поозвише иных литеоатооов няли Участие также художники Н. РВД-
прозвище иных литераторов. лов Е Кибрик, П. Этингер, М. Родионов,
X	А. Каневский, И. Павлов,. Н. Лапшин, С.
Лебедева и критик И. Чичеров.
ХАЛТУРА — давайте не	g ПЕЛЬСОН.
будем!
ХАРАКТЕР — у драматур-
гов бывает, но в пьесах от-
сутствует.
Есть вполне доброкачествен-
безукоризненные работы но
интересной творческой вы-
В. Б. Шкловского послужи-
Ч.
ЧЕХОВ А. П. —
щик материала для
тариев А. Дермана,
кина, Балухатого и
3.
План Гослитиздата
Украины на 1940 г
постав-
юоммен*
А. Рос- I План Государственного
др. издательства Украины на
чает издание 380 названий. Значительное
место будет уделено современной темати-
_______I ке. Этот отдел будет состоять из 82 книг.
литературного
1940 год наме-
опт уп литератор, сЮДа войдут новые произведения укра-
имеющий предков, но ли- янских прозаиков: «Польский фронт»
шенный возможности произ- (Третья КНига романа «Путь на Киев») —
водить потомство.	q Скляренко, вторая часть романа
Ю,	«Мать» — А. Головко, книга новелл
__	Ю. Яновского, новые произведения А. Ко-
ЮМОРИСТ — человек, не пыленко, М. Тардова, К). Смолича, А. Ши-
поднявшийся до высоты под- дна, и Сенченко, А. Десняка.
линной сатиры.	Будет издан целый ряд книг бистра-
фического характера: «Повесть о Шевчен*
ко» — В. Боцяновского, «Ошибка Оноре
Я — 1) Последняя буква де-Бальзака» — Н. Рыбака, повесть о
алфавита, 2) Первое	слово Коцюбинском — Л. Смилянското.
выступления писателя.	Писатель П- Панч выступит в 1940 го-
р	н	р	ду с историческим романом	«Запорожцы»,
рисунки и.	гадлова Будут	также изданы	исторические книги
__________ Ивана	Ле «Украина»	и Я.	Качуры «Бо-
__________ гун».
Обширно в планах издательства на
194о год будет представлена поэзия. Тут
новые поэмы П. Тычины «Сковорода» И
«Чернышевский и Шевченко», сборники
стихов М. Бажана, А. Малышко, М.
Рыльского, В. Сосюры, П. Усенко, М. Ми-
с тепе аР" Р°нея’ ФвФеРа> Л. Первомайского,
°	С. Голованивского, П. Беспощадного.
о граж- । Будут изданы полные собрания сочи-
нений Франка, Мирного, Коцюбинского,
Горького, Вовчка, Левицкого. Классиче-
ской литературе отведено 63 названия.
Включены в, план произведения поэ-
тов и прозаиков Западной Украины Л.
Марковича, 0. Кобыляиской, В. Стефани-
ка, М- Шапгковича, ряд книг современных
писателей западных областей Украины.
Наконец, значительное место в плане
1 I отведено переводам на украинский язык
!* литературы народов СССР. Будут изда-
I ны произведения Стальского, Джамбула,
ЯКУТИИ
Не меньшими достижениями
даться якутская драматургия,
ствеином театре Якутии идут
пьесы С. Ефремова «Братья»
данокой войне, «Шаги» — о стахановском
движении в сельском хозяйстве, «Семья
Кикира» и «Исчезнувшее старое — озарен-
ное новое» — о росте нового человека.
Пьесы Н. Мординова — «От колонии до
коммуны», «Разрыв паутнны» и «Человек»;
пьесы Д. Сивцева «Лентяй» и «Кузнец
Кюкюр»; пьеса Н. Слепцова «Селькор Се-
мен» — создают репертуар оригинальных
произведений. Кроме того, в театре идут
современные русские, а также классиче-
ские пьесы.
го’3счХ^ТсЯК^	I	КолдоГ'т^’аняиа^НйзТ^,’
во считается ъ. лковлев-эристин. лучшее ОдИн.надЦаТь названий русской литерату-
его произведение — «Волнение». В »той ры и т д
повести о большой правдивостью изобра- F в ближайШее время начнется широкое
Н ^Ыт н психология трудящихся Бу- обсуждение плана Гослитиздата Украины
А А » _ _	А , А А а ’ А на 1940 год писательской обществен-
оценку на состоявшемся недавно с езде ностью, а также активом библиотечных
якутских писателей.	организаций и читателями.
В заключение докладчик ознакомил при-
сутствующих с народным творчеством яку- . _
тов, создавших бессмертный памятник Литературная газете
искусства — олонХО (былййы о народных	-
героях).	I № 72	—...	В
ПЕРЕХОД МОСКОВСКИХ И ЛЕНИНГРАДСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ИЗ СТАРОГО ГОДА В НОВЫЙ
..............  ........      — - ——  —   -----------------------------------------------—•
ШАНАХ ТУРКМЕНСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Вышел да печати и поступил в прода-
жу литературный альманах ССП Туркме-
нии (на русаком языке). Альманах со-
ставлен преимущественно из новых пе-
реводов на русский язык произведений
туркменских писателей. В разделе поэзии
напечатаны стихи и поэмы: народного
поэта-орденоносца Ата Салиха, народного
поэта-орденоносца Дурды Клыча, Дурды
Агамаммедова. Сеидова, Кемал Ишанова,
Чарыкулиева, А. Егорова. Проза представ-
лена произведениями Агахана Дурды —
отрывок из повести «Мерет»; Н. Оарыха-
нова — рассказ «Желание», А. Аборского
— рассказ «Горы», рассказами Чары Аши-
рова и Д. Зотова. Кроме того, в альмана-
хе напечатана полностью комедия Тоушан
Эсеновой «Дочь миллионера» и небольшая
пьеса Агахана Дурды «Деньги»,
В альманахе впервые печатается на
русском языке большой цикл стихотворе-
ний классиков Туркмении (Зелили, Мол-
ла Непес, Махтум Кули, Сеиди и Кемине)
в переводах московских поэтов: В. Гу-
сева, А. Миниха, В. Стрельченко, В. Бу-
гаевского.
Историко-литературные
чтения
Такие чтения организует секция совет-
ской литературы Института мировой ли-
тературы им. А. М. Горького. Материалом
для чтений служат главы подготовляемой
секцией «Истории советской литературы».
На очередном чтении читали написан-
ные ими главы «Истории»: М. Левидов—
об А. С. Грине и С. Гехт—о К. Паус-
товском. В обсуждении этих глав приняли
участие К. Зелинский, К Паустовский,
Р. Фраерман, Н. Четунова, М. Серебрян-
ский, А. Евгеньев и Н. М. Грин — вдова
писателя.
Особенно резкие возражения вызвала
первая часть главы о Грине, в которой
М. Левидов изображает Грина одиноким
неудачником, озлобленным против окру-
жавшего его мира и создавшим свою стра-
ну Зурбаган в отмщение этому миру.
— А. С. Грин, — говорит К- Паустовский,
— громадное литературное явление, и он
далеко не раскрыт в очерке М. Левидова.
Не показаны его страстная убежденность
и вера в человека, присущее ему «чувство
высокого», которое он так умел переда-
вать читателю.
Н. М. Грин возражала против версии о
неудачничестве писателя как истоке его
творчества. — Внутренне, — заявляет она,
— Грин не чувствовал себя неудачником,
он был горд и счастлив, что в течение
25 лет был писателем.
Все участники обсуждения, да и сам
М. Левидов в своем заключительном сло-
ве, признали, что в очерке не раскрыто
самое важное — почему А. С. Грив во-
шел в историю советской литературы, чем
он близок современности. Неудовлетворен-
ность вызвала и глава, написанная С. Гех-
том о Паустовском. Лейтмотив этой гла-
вы — резкое противопоставление раннего
Паустовского его позднейшему творчеству,
начиная с «Кара-Бугаза». С. Гехту, оче-
видно, казалось, что методом такого про-
тивопоставления ему удастся полнев рас-
крыть творческий облик писателя. Однако
этот прием не удался, что констатирова-
ли все выступавшие, и в том числе сам
К. Паустовский, отрицавший наличие в
своем творчестве каких-то двух резко раз-
личных периодов.	‘
Литературная газета
6	---- № 72
Новые члены союза писателей
Кандидаты на горьковскую премию
На последнем заседании президиума
27 декабря было обсуждено 25 кандида-
тур писателей в члены ССП СССР.
Первой обсуждалась кандидатура писа-
теля В. Аристова, живущего в Смолен-
ске. Недавно он опубликовал свой новый
исторический роман, посвященный род-
ному городу, — «Смоленск». Ф. Левин, в
качестве председателя приемочной комис-
сии, говорит, что «Смоленск» завоевал
его автору прочное место среди совет-
ских романистов, и вопрос о приеме т. Ари-
стова в члены ОСП был решен комиссией
положительно еще полгода назад. А. Ка-
раваева, поддерживающая кандидатуру
В. Аристова, характеризует его как писа-
теля очень одаренного, много и серьез-
но работающего, создавшего в своем ро-
мане интересный образ Федора Коня.
Можно спорить, подчеркивает М. Эгарт,
о частностях этого произведения, но в
целом оно несомненно дает В. Аристову
полное право быть членом союза писате-
лей. Тов. Аристов принимается в члены
союза.
Единогласно, без обсуждения, принима-
ются в члены союза писателей поэты
В. Державин и В. Ильина и литературо-
вед, поэт и переводчик Ф Кельин.
Небольшую дискуссию вызвала канди-
датура В. Катаняна. Приемочная комис-
сия воздержалась от рекомендации В. Ка-
таняна, так как, по ее мнению, деятель-
ность его носит чисто журналистский ха-
рактер. Против заключения комиссии ре-
шительно возражали 0. Брик, М. Леви-
дов, В. Шкловский и Т. Рокотов. Они на-
ходят, что громадная работа В. Катаняна
по редактированию двенадцатитомното из-
дания Маяковского, его новеллы о Мая-
ковском, а также критические статьи, на-
писанные в 1930—32 гг., выходят далеко
за пределы чисто журналистской деятель-
ности. А. Фадеев, суммируя высказывания,
говорит, что литературная квалификация
В. Катаняна и его большой профессио-
нальный стаж несо'мяенно дают ему пра-
во быть членом союза писателей. Но са-
мые споры, возникшие вокруг его имени,
не случайны. Хорошо и ценно, что В. Ка-
танян занимается творчеством Маяковско-
го, но то, что он ограничил свою лите-
ратурную деятельность только этим, ре-
шительно отказавшись от активной работы
советского литературного критика, надо
признать большим недостатком.
После принятия тов. Катаняна в члены
союза писателей единогласно принимаются
также переводчики Н. Дарузес, Е. Калаш-
никова, Л. Френкель и И. Горкина.
В. Шкловский и В. Ардов рекомендуют
принять в члены союза писателей Л. Ла-
тина — автора многочисленных фельето-
нов, печатавшихся в «Крокодиле», и ин-
тересной повести для детей.
Тепло характеризует творчество поэта
П. Панченко Ю. Крымов, рекомендующий
принять его в члены союза. Кандидату-
ру п. Панченко поддерживают также П.
Антокольский и Ф. Кельин, который хва-
лит сборник его стихов об Испании и
стихотворные переводы.
П. Скосырев выдвигает кандидатуру
фольклориста С. Мирера — составителя
тома народного творчества Туркмении и
книги «Революция» (сказы уральских ра-
В союзе писателей Азербайджана
На заседании правления союза совет-
ских писателей Азербайджана обсужда-
лась работа президиума ССП Азербай-
джана.
В обсуждении приняли участие секре-
тари ЦК КП(б) Азербайджана тт. Т. Яку-
бов и А. Гезалов и писатели М. С. Орду-
бады, Мирза Ибрагимов. С. Рагимов, Мех.
ти Гусейнов и М. Рафили. Выступившие
подвергли резкой критике работу ответст-
венного секретаря президиума ССП Азер-
байджана т. Расула Рза и зам. ответст-
бочих). Его кандидатуру поддерживают
также А. Караваева и Ф. Левин.
В члены союза принимается и извест-
ный фольклорист В. Сидельников, автор
нескольких литературоведческих работ о
сказках, песнях, частушках, большой зна.
ток красноармейского фольклора.
П. Скосырев рекомендует принять в
члены союза писателей поэта С. Олендера,
много переводившего из туркменских поэ-
тов, из Коста Хетагурова. Я. Смеляков
поддерживает кандидатуру С. Олендера,
характеризует его как одаренного поэта,
который учится у лучших мастеров рус-
ской поэзии.
Литературовед Я. Фрид — автор ряда
интересных работ о западной литературе.
Его статьи о Чаплине, о Ромэн Роллане,
о Поле Валери хорошо известны совет-
ским читателям. Сейчас Я. Фрид занимает-
ся творчеством Стендаля и Раблэ. В чле-
ны союза писателей его рекомендуют
Е. Книпович и Е. Гальперина.
Прекрасную характеристику критиче-
ским работам Н. Четуновой дает К. Фе-
дин. Ее статьи о Ромоие-Х. Сендоре,
Гийю, Бальзаке, по мнению К. Федина,
принадлежат к лучшим критическим ста-
тьям, написанным за последнее время.
Кандидатуру Четуновой поддерживают
также В. Кирпотин и Ф. Кельин.
В. Кирпотин и А. Фадеев рекомендуют
принять в члены союза писателей М. М
Эссен — прекрасного, опытного редакто-
ра ряда классических изданий, литерато-
ра с большой эрудицией, с глубоким мар-
ксистским образованием.
Поэта А. Яшина — автора книги сти-
хов «Северянка» и поэм «Мать» и «Клад»
— рекомендует принять в союз И. Сель-
винский. Его поддерживает А. Фадеев,
считающий Яшина зрелым и своеобраз-
ным поэтом. По просьбе президиума А.
Яшин прочел свои стихи, очень хорошо
принятые аудиторией.
А. Караваева и С. Швецов дали блестя-
щую оценку творчества архангельского
сказочника С. Г. Писахова, автора прекра-
сных сатирических антирелигиозных ска-
зок. Чтобы познакомить присутствующих с
творчеством Писахова, живущего в Архан-
гельске, А. Фадеев прочел одну из его
замечательных сказок, напечатанных в
«Красной иови».
На заседании были обсуждены также
кандидатуры драматургов Ф. Ваграмова и
П. Яльцева, литературоведа А. Волкова,
литературоведа и переводчика С. Родова,
Все рекомендованные писатели приняты
в члены союза. Литературовед В. Вино-
градов и поэт Л. Лавров решением пре-
зидиума восстановлены в правах членов
союза.
Президиум ССП СССР утвердил пред-
ставленный Бюро национальных комиссий
план празднования 100-летия со дня рож-
дения И. А. Куратова. В Сыктывкаре 17
января 1940 г. состоится торжественное за-
седание общественных организаций Коми
с участием президиума союза писателей
венного секретаря т. Джафара Джафа-
рова.
Решением правления тт. Расул Рза и
Джафар Джафаров освобождены от рабо-
ты и выведены из состава президиума
ССП Азербайджана.
Утвержден новый состав президиума, в
который вошли тт. Самед Вургун, М. С
Ордубады, Мирза Ибрагимов, Дадаш-Заде,
Мамед Ариф, Сулейман Рагимов, Ашот
Григорьян и Сергей Иванов.
К 1 января 1940 г. Комитет по делам
искусств получил уже свыше 15 предло-
жений, главным образом от коллективов
театров, выдвинувших пьесы, поставлен-
ные на сцене в 1939 году, на соискание
горьковской премии.
Московский Театр революции, выдвигая
на соискание горьковской премии «Павла
Грекова», отмечает, что «эта пьеса о но-
вом, высоком чувстве советского человека,
о любви к партии своей искренностью и
взволнованностью оказала решающее влия-
ние на советский театр и советскую дра-
матургию. 158 спектаклей выдержала пье-
са в истекшем году в Театре революции.
Она идет на сценах театров 153 городов
Советского Союза. В 1939 году показано
свыше 2000 спектаклей пьесы «Павел Гре-
ков», которую с огромным интересом смо-
трели миллионы зрителей. Впечатляющая
сила спектакля огромна».
Эту же пьесу выдвинул в качестве кан-
дидата на премию и коллектив Ростовско-
го государственного театра им. Горького
Московский театр для детей, выдвигая
на горьковскую премию пьесу М. Светло-
ва «Сказка», отмечает в своем предложе-
нии, что «эта пьеса проникнута подлин-
ным гуманизмом и любовью к советским
людям, что делает ее по духу близкой
А. М. Горькому. Пьеса воспитывает зри-
теля и зовет его на большие дела во имя
социалистической родины. «Сказка»
М. Светлова написана прекрасным лите-
ратурным языком, имеет замечательные
стихи и песни. Это одна из пьес, помо-
гающих театру найти свой стиль, свой
путь в искусстве».
Коллектив Малого театра, характеризуя
пьесу Ф. Панферова «Жизнь», указывает,
что «пьеса отражает пафос, прославляю-
щий величайшее сталинское дело—побе-
ду коллективизации на селе. Пьеса эта
полна глубокого оптимизма и показывает
прекрасное знание писателем нашей сов-
ременности». Этими основными мотивами
руководствовался Малый театр, выдвигая
пьесу Ф. Панферова на соискание горь-
ковской премии.
Новые
Издательство «Советский писатель» в
ближайшие дни выпускает ряд новых
книг.
А. Бек. «Жизнь Власа Лесовика»,
В книге помещена повесть «События
одной ночи» и повествование «Жизнь Вла-
са Лесовика», составленное из воспоми-
наний рабочего-доменщика Власа. Степано-
вича Луговцева (ныне покойного), попол-
ненных рассказами его родных, земляков
и старых рабочих Сталинского (бывш.
Юзовского) завода.
«Война». К 25-летию мировой войны.
(1914—1918).
В этот лпдературно-художественный
сборник вошлги повесть Кирилла Левина
«Танненбергу ’ Рассказы М. Слонимского
«Единовепжец», «Варшава», «Чортово ко-
лесо», «шестой стрелковый», «Копыто ко-
ня», - «Поручик Архангельский», повесть
Ник. Тихонова «Война» и его же расска-
зы «Вилла», «Мечта», «Легкий завтрак»,
два рассказа П. Евстафьева «Афонька На-
гой» и «Отступление», «Стратегическая
ошибка» Б. Лавренева, «Окопы» Розен-
фельда, «Прорыв» Ю. Вебера, «Дело под
Картамышевым» Л. Славина, «Кривым пу-
тем» А. Ульянинского, «Малиновые юн-
кера» Н. Брыкина, «Комбатанты» В. фин-
ка и «Рассказы Назара Ильича господи-
на Синебрюхова» М. Зощенко.
Книге предпослано предисловие 0. Цех-
новицера.
Татарский государственный академиче-
ский театр им. Галиаскара Камала реко-
мендует для премии пьесу Ахмета Файзи
«Тукай» («Гибель таланта») — из жизни
татарского народного поэта Абдула Тукая.
Государственный армянский драматиче-
ский театр им. Сундукяна выдвинул на
соискание горьковской премии пьесу Ар-
мена Гулакяна «Великая дружба» — о
жизни и деятельности соратника великого
Сталина — Сурена Спандаряна.
Киевский государственный украинский
театр им. Франка выдвинул на премию
пьесу А. Корнейчука «Богдан Хмельниц-
кий».
Белорусские государственные театры
Минска и Гомеля считают лучшей пьесой
истекшего года политическую комедию
Крапивы «Кто смеется последний».
Очень слабо участвуют в обсуждении и
выдвижении пьес на горьковскую премию
писательские организации. Из всех органи-
заций союза писателей только одна сек
ция драматургов ленинградского отделения
союза писателей представила на соиска-
ние горьковской премии пьесу Ленинграда
ского драматурга Д. Щеглова «Девичье
озеро».
«Эта пьеса, отмечают в своем отзыве
ленинградские драматурги, повествует
о борьбе карел со шведами в начале XVII
века и о дружбе карельского и русского
народов, которые в союзе побеждают ин-
тервентов. Постановка «Девичьего озера»
на сцене Карельского государственного теа-
тра стала праздником карельской культу-
ры. Богатство народного языка, эпичность
и приподнятость делают эту пьесу одной
из лучших пьес 1939 года, достойной
горьковской премии».
До сих пор драмсекция союза писате-
лей в Москве не созвала еще собрания
драматургов столицы, не обсудила лучшие
пьесы истекшего года. В ближайшее вре-
мя должно быть созвано широкое совеща-
ние драматургов, которое необходимо ис-
пользовать и для обсуждения проблем со-
ветской драматургии.
А. К.
к н иг и
<
Государственное издательство «Искус-
ство» выпустило сборник «Старинные "во-
девили» .
В сборнике напечатаны водевили: «Пе-
тербургский ростовщик» Н. Некрасова,
«Чудак покойник, или таинственный
ящик» П. Каратыгина, «Простушка и вос-
питанна'я» Д. Ленского, «Солдат-чародей»
И. Котляревского, «Аз и Ферт» Н. Федо-
рова и «Дочь русского актера» П. Гри-
горьева.
* * *
Калининское областное издательство вы-
пустило книгу сказов известной ткачихи-
сказительницы А. В. Морозовой.
В книжке даны сказы: «О товарище
Сталине и нашей великой родине», «Про
Сталинскую Конституцию», «О чудесных
птицах, о советских трех орлицах» и дру-
гие.
В книгу включен также биографический
очерк о жизни А. В. Морозовой.
* * *
Ростовское областное книгоиздательство
выпускает новые книги ростовских писате-
лей. Среди них повесть П. Яковлева «Де-
вушка с хутора», первая и вторая части
повести М. Штительмана «Мальчик из ме-
стечкам, книги стихов поэтов В. Жака,
В. Дарасели, сборник рассказов и очерков
Тарасова об истории Ростова «У Луко-
морья» и сборник песен Г. Гридова.
ТВОРЧЕСКИЙ ВЕЧЕР
Л. КАССИЛЯ
Отдел пропаганды .союза советских пи-
сателей организовал 27 декабря в клубе
МГУ творческий вечер Л. Кассиля.
Вечер открыл М. Левидов. Он говорил б
писательской эволюции Л. Кассиля от аэ-
тобиографической темы, преобладавшей В
первых его произведениях, к реалистиче-
скому изображению мира советских детей.
По его мнению, Л. Кассиль еще недоста-
точно владеет мастерством развития сюже-
та и стилистической простотой и сдер-
жанностью.
«Вслух про себя»—так озаглавил Л. Кас-
силь свою содержательную беседу с ауди-
торией. Центральная часть этой беседы
были воспоминания о В. В. Маяковског
Л. Кассиль ярко нарисовал образ поэт;
на трибуне, образ страстного борца и не-
превзойденного полемиста. Эти воспоми-
нания — отрывок из большой работы о
В. В. Маяковском, которую Л. Кассиль
надеется закончить в 1940 г.
С большим успехом Л. Кассиль прочи-
тал новеллу «Портрет» из выходящей В
свет новой книги «Часы на башне».
В заключение состоялся концерт. Мо-
сковский театр юного зрителя поставил
сцены из пьес Л. Кассиля.
Хроника
* К 800-летию со дня рождения Ни-
зами писатели Украины работают над пе-
реводами произведений великого азербай-
джанского поэта и мыслителя.
Л. Первомайский переводит известную
поэму «Лейли и Меджнун», группа поэтов
в составе М. Рыльского, В. Сосюры,
А. Малышко. Л. Дмитерко и других пере-
водит поэму «Семь портретов красавиц».
Д. Гофштейн и И. Фефер переводят эту
же поэму на еврейский язык. С. Голова-
новский работает над переводами лириче-
ских произведений Низами.
* На последнем декаднике московской
еврейской секции ССП поэт-орденоносец
И, Фефер и новеллист Ф. Сито рассказа-
ли о своей поездке в западные районы
Белоруссии
В Белоруссии сейчас находится большая
группа еврейских писателей, эмигрировав-
ших с территории бывшей Польши. Среди
них такие видные прозаики, как. Э. Ка-
гановсиий, Г. Бурштейн, М. Миценмахер,
М. Гроссман, поэты Б. Геллер, М. Бродер-
зон, Л Рубинштейн, 3. Багиш, И. Мор-
гентой. ряд талантливых молодых писате-
лей.
Большие творческие возможности, от-
крывшиеся для них во вновь обретенной
родине, окрыляют этих писателей на соз-
дание новых произведений. Им необходи-
ма творческая помощь советских писате-
лей.
Выступившие писатели Д. Бергельсоя,
П. Маркиш, Л. Квитко и С. Годинер за-
явили, что московские советские писатели
обязуются оказывать всемерную твор-
ческую помощь писателям западных райо-
нов Белоруссии
4Й- Воронежский драматург Н. Задон-
ский, автор пьесы «Кондрат Булавин»,
закончил работу над большим историче-
ским очерком «Мазепа».
Н. Задонский использовал ряд малоиз-
вестных материалов об измене Мазепы,
хранящихся в архиве Украинской Акаде-
мии наук. Ha-днях в редакции воронеж-
ской газеты «Коммуна» и областном кни-
гоиздательстве состоялись читки «Мазепы»,
вызвавшие оживленный обмен мнениями,
воронежское книгоиздательство выпускает
очерк «Мазепа» отдельной книгой.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
Уполн. Главлита Б—7675
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
...   МП.   .................      —»..... ....................... .......-...................................................          -.... -..... ..	п. Й
Типография газеты «Индустрия». Москва, Цветной бульвар, 30.