I
рбБятл и зеерятл
КОТ
В. Н. Орлов
В ярком свете
Золотом
Встало солнце
За окном.
Тополь вдруг
Зазеленел,
Дом чуть-чуть
Порозовел,
Тени стали
Покороче,
Где-то радио
Поёт...
Чёрной ночью
За окном —
Чёрный тополь,
Чёрный дом.
На скамейке
У ворот
Дремлет чёрный-
Чёрный кот.
Г На рассвете
За окном —
Синий тополь.
Синий дом.
На скамейке
У ворот
Дремлет чёрный-
Чёрный кот.
Тихо спит
Кусочек ночи
На скамейке
У ворот.
круглый год
В. В. Бианки
Шюль — макушка лета — устали не знает, всё при-
бирает. Ржице-матушке к земле кланяться велит.
Овёс уже в кафтане, а на грече и рубашки нет.
Зелёные растения сделали из солнечного света своё
тепло. Золотистый океан спелой ржи и пшеницы зала- -4*^*
саем мы себе впрок на весь год. Запасаем скотине се-
но: уж пали леса трав, встали горы стогов.
Примолкать начинают пичужки: им уж не до песен.
Во всех гнёздах птенчики. Они родятся голенькими
слепышами и долго нуждаются в заботах родителей.
Но земля, вода, лес, даже воздух — всё полно сейчас
корма для маленьких, достанет на всех!
В лесах всюду полно маленьких сочных плодов: ягод
земляники, черники, голубики, смородины; на севе-
ре — золотистой морошки, на юге в садах — череш-
ни, клубники, вишни. Луга сменили золотое своё пла-
тье на ромашковое: белый цвет лепестков отражает
горячие солнечные лучи. Жизни творец — Ярило-
солнце в эту пору не шутит: сжечь могут его ласки.
задушевное слово
2
С. В. Образцов
...Был у меня друг, не несколько месяцев, а не-
сколько лет — рыжая беспородная собака, которую
звали Дружок. Подарила мне эту собаку старушка
учительница...
Мне рассказывали, что учительница эта болела ка-
кой-то нервной болезнью, и доктор посоветовал ей
завести канарейку. Не смейтесь! Это был очень хоро-
ший совет. За канарейкой нужно ухаживать, каждый
день её кормить, поить, но зато она каждый день по-
ёт без умолку. Всё это успокаивает человека...
К тому времени, когда я пришёл к учительнице, она
уже была известна в Москве как большой знаток ка-
нареек, а её нервная болезнь совсем прошла.
Войдя в комнату, я увидел много клеток с канарей-
ками, они прыгали с жёрдочки на жёрдочку и пели, а
учительница улыбалась и гладила маленькую рыжую
собаку, которая сразу завиляла хвостом и лизнула ме-
ня в нос.
Вот с этого дня Дружок стал моим другом.
Дружба была радостная, счастливая и очень долгая.
Мы всегда были вместе. Вместе купались. Переп-
лывали реку. Дружок быстро работал всеми четырь- ’
мя лапами, сопя и отдуваясь, но отставал от меня. У * > <
него ведь лапы были и короче, и тоньше моих. Прип-
лывал он к другому берегу чуть попозже, отряхивал-
ся, разбрызгивал вокруг себя воду фонтаном. Потом _Гд.
мы валялись в траве, обсыхали и опять с размаху пры- 5
гали в воду... Я нырял и долго плыл под водой, а когда .
выныривал, видел, как Дружок, шлёпая передними ла-
пами по воде, испуганно вертит головой во все сторо-
ны, не понимая, куда я девался, а увидев, радостно
плывёт ко мне и лижет мой нос. Мы опять валяемся и
загораем, и опять кидаемся в воду...
Я сказал, что дружба у нас с Дружком была долгая,
а раз долгая, значит, бывали и огорчения.
Как-то я ехал на велосипеде по Четвёртому просе-
ку Сокольнического парка. Тогда этот просек был спе-
циально для велосипедистов.
Мы неслись с Дружком очень счастливые, но вдруг
откуда-то на Дружка наскочили две большие собаки. Он
побежал, они за ним. Я стал глядеть, куда они побежа-
ли, и налетел на дерево. Сломал велосипед и руку. При-
шёл домой. Руку мне положили в лубок. Я о ней не
очень беспокоился и плакал не от боли, а оттого, что
был уверен, что Дружка загрызли собаки. К вечеру
Дружок приполз во двор. Я отнёс его в кухню, он лежал
несколько дней, ничего не ел, но потом поправился.
Поправился и опять пропал. Я думал, что он
вернётся, но прошёл день, прошло два, а
Дружка всё нет. И я подумал — вдруг
его поймали собаколовы. Если это
так, то они только три дня будут
держать пойманную собаку. И ес-
ли за три дня хозяин собаки не
придёт, то, значит, её нельзя бу-
дет выручить.

Шн И я поехал в то место, куда отвозят пойманных без-
домных собак.
s Z4 Это было где-то на окраине Москвы.
‘ <z Вечер. Сарай, в котором стояли клетки с собаками,
Г был уже заперт. Но сторож оказался добрым и отпер
й сарай, чтобы я посмотрел, нет ли там моего Дружка.
'7 В сарае стояло очень много клеток. В каждой клет-
•. ке сиДели Две. ТРИ« четыре собаки. Поднялся страш-
ный лай.
Я шёл и глядел на несчастных собак и всё никак не
мог увидеть Дружка. Уже решил, что его нет, и вдруг
заметил . одной клетке, как что-то рыжее кидается на
сетку и визжит. Это был Дружок.
Но взять его я не мог. Чтобы забрать собаку, нуж-
но было заплатить штраф. Целых три рубля. Таких де-
нег у меня никогда не было.
Я вернулся домой. На следующий день мама дала
мне три рубля и тридцать копеек на извозчика. Ведь в
трамваях возить собак было нельзя. А такси не было.
Даже слова "такси" никто не знал.
Утром я поехал за Дружком и привёз его домой.
Если бы вы только знали, как он был рад. Он прыгал на
диван, на кровать, на стол. Он кидался в ноги, он об-
лизывал мои руки. А я не прыгал, но был счастлив, на-
верное, не меньше, чем Дружок.
И когда я думаю о своём детстве, то всегда вспо-
минаю Дружка. Он был настоящим, самым настоя-
щим другом.
ЗАНЯТНЫ© ИСТОРИИ
шустрик
А. С. Барков
Вдоль берега неширокой Березайки лесорубы пи-
лили деревья, а я сидел с удочкой на мостках — ждал
поклёвки. Но, как назло, брала одна мелюзга да ко-
лючие ерши. Я даже привстал с тоски.
— Стой! Бельчонка задавишь! — раздалось побли-
зости.
Я бросил удилище и скорей на крик:
— Какого бельчонка?
— Да вишь, оказия, — высокий лесоруб кивнул на
поваленную сосну. — Из дупла выпал...
— Куда ж теперь его?
— Забирай, коли хочешь, — сказал лесоруб. — У
нас вишь, какая делянка! — Он обвёл рукой участок
леса вплоть до самой плотины. — Дохнуть некогда...
Я взял беспомощного зверька, смотал удочку и бе-
гом домой.
— Ничего себе "улов"! Ходил за окунями, а поймал
белку!
Так крохотный бельчонок оказался на моём попе-
чении.
Сперва я попробовал дать ему коровьего молока.
Но сделать это оказалось нелегко: ведь малыш сам
ещё не умел пить. Тогда я набрал молока в пипетку и
решил закапать ему в рот. Да не тут-то было! Зверёк
вертел мордочкой, не слушался меня, а самое печаль-
ное — час от часу слабел.
— Знаешь что, — предложил брат, — отдай-ка его
на воспитание соседской кошке Маркизе. Я слышал,
у неё на днях котята родились. Может, и бельчонка
примет...
С опасением отнёсся я к предложению брата, но
иного выхода не было. Поздно вечером, когда Мар-
киза убежала под дом ловить мышей, я подложил
бельчонка к котятам. К великому моему удивлению,
Маркиза заботливо отнеслась к приёмышу. Стала
кормить и облизывать его точно так же, как и своих
кровных детей.
Вскоре бельчонок поправился, набрался сил. А ко-
гда котята начали играть, кусаться и царапаться, он
вострил уши и сердито цокал на них. Если же шалуны
не унимались, то малыш бросался наутёк и искал у ме-
I
7
ня защиты. Забирался по брюкам в карман и отсижи-
вался там с видимым удовольствием.
Через месяц бельчонок подрос, и кутерьма от не- <
го в доме пошла!.. Проснётся раньше всех и давай за- _
рядку делать — прыгать со стула на шкаф, со шкафа X
на буфет... И так до завтрака. Настоящий Шустрик!
Сядет наша семья за стол, а бельчонок заберётся лЬ
мне на плечо. Заложит кончик хвоста между ушами и
выжидает, когда я ему кусок сахару или пряник дам.
Возьмёт лакомство и скорее на подоконник. Вытянет-
ся столбиком, прижмёт сахар к грудке и точит остры- *
ми зубками.
А потом Шустрик начал озорничать: мебель
грызть, обои рвать, даже мамину шляпу с гусиным пе-
ром изодрал в клочья.
Отец рассердился и отнёс его в соседний детский
лагерь: пусть там ребят забавляет.
Прошла неделя, другая... И вот однажды ранним
утром кто-то заскрёбся в форточку. Выглянули, а это
Шустрик! Рыжий! Большой! Пушистый!
Я обрадовался, выбежал из-за стола и протянул
ему сушку. Бельчонок схватил угощение в зубы и ры-
жим огоньком взвился вверх по берёзке. Но теперь
шалун смекнул: раз в дом его не пустили, он в пустом
скворечнике поселился. А к нам в гости наведывался.
За орехами!
рмсскмз о море
Фазиль Искандер
(Отрьвок)
77люблю это место. Здесь я когда-то научился пла-
вать, и здесь же я чуть не утонул. Обычно любишь
места, где пережил большую опасность, если она не
результат чьей-то подлости.
Я хорошо запомнил день, когда научился плавать,
когда я почувствовал всем телом, что могу держать-
ся на воде и что море держит меня. Мне, наверное,
было лет семь, когда я сделал это великолепное от-
крытие. До этого я барахтался в воде и, может быть,
даже немного плавал, но только если я знал, что в лю-
бую секунду могу достать ногами дно.
Теперь это было совсем новое ощущение, как буд-
то мы с морем поняли друг друга. Я теперь мог не
только ходить, видеть, говорить, но и плавать, то есть
не бояться глубины. И научился я сам! Я обогатил се-
бя, никого при этом не ограбив.
Недалеко от берега из воды торчал зеленоватый
обломок крепостной стены, через него перекатыва-
лись лёгкие волны. Я доплывал до него, ложился плаш-
мя и отдыхал. Это было похоже на путешествие на не-
обитаемый остров. Впрочем, остров был не такой уж
необитаемый. С набегающей волной иногда выплёски-
вался краб, неуклюже забегал за край скалы и, высо-
вываясь из-за камня, следил за мной злыми, хозяйски-
ми глазами. Если глядеть в глубину, можно было за-
метить каких-то серебристых мальков, которые не-
ожиданно проносились, вспыхивая, как искры, выби-
тые из головешки. Иногда я ложился на спину и, когда
волна перекатывалась через меня, видел диск солнца,
качающийся и мягкий.
Вокруг, в воде и на берегу, было много народу. От-
дыхающих легко было узнать по неестественно белым
телам или искусственно тёмному загару. На вершине
каменной глыбы, громоздившейся на берегу, сиде-
ла девушка в синем купальнике. Они читала книгу,
вернее, делала вид, что читает, точнее, притворялась,
что пытается читать. Рядом с ней на корточках сидел
парень в белоснежной рубашке и в новеньких туфлях,
блестящих и чёрных, как дельфинья спина. Он ей что-
то говорил. Девушка, иногда откидывая голову,
смеялась и щурилась не то от солнца, не то отто-
го, что парень слишком близко и
слишком прямо смотрел на неё.
Отсмеявшись, она решитель-
но опускала голову, что-
бы читать, но парень
опять что-то гово-
рил, и она опять
смеялась, и зубы её
блестели, как пена вокруг
скалы и как рубашка
парня. Он ей всё вре-

мя приятно мешал читать. Я следил за ними со своего
островка и, хоть ничего не понимал в таких делах, по-
* нимал, что им хорошо. Парень иногда поворачивал го-
л _ лову и мельком глядел в сторону моря, как бы призы-
с вая его в свидетели. Он глядел весело и уверенно, как
подобает человеку, у которого всё хорошо и ещё
, долго будет всё хорошо.
От долгого купания я продрог, но, не успев как сле-
дует отогреться на берегу, снова лез в воду. Я боял-
ся, что чудо не повторится и я не смогу удержаться на
воде.
До скалы и обратно — раз. До скалы и обратно —
два, до скалы и обратно... И вдруг я понял, что тону.
Хотел вздохнуть, но захлебнулся. Вода была горькая,
как английская соль, холодная и враждебная. Я рва-
нулся изо всех сил и вынырнул. Солнце ударило по ли-
цу, я услышал всплеск воды, смех, голоса и увидел
парня и девушку.
Не знаю почему, выныривая, я не кричал. Возмож-
но, не успевал, возможно, язык отнимался от страха.
Но мысль работала ясно. Оттого, что я не мог кри-
чать, было страшно, как это бывает во сне, и я с отча-
янной жаждой ждал, что па-
рень повернётся в сто-
рону моря. Но
вдруг у меня в
голове мельк-
нула неприятная
догадка, что он
не прыгнет в море в та-
ких отутюженных брю-
ках, в такой белоснеж-
ной рубашке, что я во-
обще не стою пор-
чи таких прекрас-
ных вещей. С этой
грустной мыслью я опять погрузился в воду; она каза-
лась мутной и равнодушной. Нахлебавшись воды, я
опять рванулся, и солнце опять ударило по глазам, и
вокруг с удесятерённой отчётливостью слышались го-
лоса людей. И тем обидней было тонуть у самого бе-
рега.
Второй раз я вынырнул немного ближе к обломку
скалы, на котором они сидели, и теперь совсем близ-
ко увидел туфлю парня, чёрную, лоснящуюся, креп-
ко затянутую шнурком.
Я даже разглядел металлический наконечник на
шнурке. Я вспомнил, что такие наконечники на моих
ботинках часто почему-то терялись и концы шнурков
делались пушистыми, как кисточки, и их трудно было
продеть в дырочки на ботинках, и я ходил с развязан-
ными шнурками, и меня за это ругали. Вспоминая об
этом, я ещё больше пожалел себя.
В последний раз погружаясь в воду, я вдруг заме-
тил, что лицо парня повернулось в мою сторону и что-
то такое мелькнуло на нём, как будто он с трудом
припоминает меня.
"Это я, я! — хотелось крикнуть мне. — Я проплы-
вал мимо вас, вы меня должны вспомнить!" Я даже
постарался сделать постное лицо; я боялся, что к
волнение и страх так исказили его, что парень ме-
ня не узнает. Но он меня узнал, и
тонуть стало как-то спокой-
ней, и я уже не сопротив-
лялся воде, которая
сомкнулась на-
до мной.
Что-то схвати-
ло меня и швырнуло на бе-
рег. Как только я упал
на прибрежную
гальку, я очнул-
12
ся и понял, что парень меня всё-таки спас. От радости
и от тепла, постепенно разливавшегося по телу, хоте-
лось тихо и благодарно скулить. Но я не только не бла-
годарил, но молча и неподвижно лежал с закрытыми
глазами. Я был уверен, что моё спасение не стоит его
намокшей одежды, и старался оправдаться серьёзно-
стью своего положения.
— Надо сделать искусственное дыхание, — раздал-
ся голос девушки надо мной.
— Сам очухается, — ответил парень, и я услышал,
как хлюпнула вода в его туфле.
Что такое искусственное дыхание, я знал и поэтому
сейчас же затаил дыхание. Но тут что-то подступило к
горлу, и изо рта у меня полилась вода. Я поневоле от-
крыл глаза и увидел лицо девушки, склонённое надо
мной. Она стояла на коленях и, хлопая жёсткими,
выгоревшими ресницами, глядела на меня жало-
стливо и нежно. Потом она положила руку мне на
лоб, рука была тёплой и приятной. Я старался
не шевелиться, чтобы не спугнуть её ладонь.
— Трави, трави, — сказал парень,
оборачиваясь ко мне и снимая
рубашку.
Рубашка потемнела, но у
самого ворота была бе-
лой, как и раньше: туда
вода не доставала. Ко-
гда он заговорил, я
понял, что распла-
ты за нанесённый
ущерб не будет. Я
сосредоточил-
ся и"стравил":
было приятно,
что у меня в
животе столь-
ко воды. Ведь это означало, что я всё-таки по-настоя-
щему тонул.
— Будешь теперь заплывать? — спросил у меня па- *
рень, с силой выкручивая снятую рубашку.
Он теперь разделся и стоял в трусах. Ладный и
крепкий, он и раздетый казался нарядным.
— Не буду, — охотно ответил я. Мне хотелось ему
угодить.
— Напрасно, — сказал парень и ещё туже закрутил
рубашку.
Я решил, что это необычный взрослый и действо-
вать надо необычно.
Я встал и, шатаясь, пошёл к морю, легко доплыл до
своего островка и легко поплыл обратно. Море воз-
вращало силу, отнятую страхом. Парень стоял на бе-
регу и улыбался мне, и я плыл на его улыбку, как на
спасательный круг. Девушка тоже улыбалась, погля-
дывая на него, и видно было, что она гордится им. Ко-
гда я вылез из воды, они медленно шли вдоль берега,
и девушка держала в руках свою ненужную, наконец
закрытую книгу. Я лёг на горячую гальку, стараясь
плотнее прижиматься к ней, и чувствовал, как в меня
входит крепкое, сухое тепло разогретых камней.
Так он и ушёл навсегда со своей девушкой, ушёл,
мимоходом вернув мне жизнь.
Бывает и такое
14
'/'ГО <&ВАЗАЛА SM МАМА?
Л. Ф. Ворон Иова
Гринька и Федя собирались на луг за щавелём. И
Ваня пошёл с ними.
— Ступай, ступай, — сказала бабушка. — Набе-
рёшь щавеля — зелёные щи сварим.
Весело было на лугу. Траву ещё не скосили. Кругом
далеко-далеко пестрели цветы — и красные, и синие,
и белые. Весь луг был в цветах.
Ребятишки разбрелись по лугу и стали рвать ща-
вель. Всё дальше и дальше уходили они по высокой
траве, по весёлым цветам.
Вдруг Федя сказал:
— Что-то здесь пчёл много!
— Правда, здесь пчёл много, — сказал и Ваня. —
Всё время гудят.
— Эй, ребята, — закричал
издали Гринька, — по-
ворачивайте обрат-
но. Мы на пчель-
ник забрели —
вот ульи стоят!
Вокруг пчель-
ника густо рос-
ли липы и ака-
ции. А сквозь
ветки были вид-
ны маленькие
пчелиные до- .^>0?
МИКИ.
— Ребята,
отступайте!—
скомандовал Гринька. — Только тихо,
руками не махать, а то пчёлы закусают.
Ребятишки осторожно пошли от пчельника. Они ша-
гали тихо и руками не махали, чтобы не сердить пчёл.
И совсем было ушли от пчёл, но тут Ваня услышал, что
кто-то плачет. Он оглянулся на товарищей, но Федя не
плакал, а плакал маленький Васятка, сын пчеловода.
Он забрёл на пчельник и стоял среди ульев, а пчёлы
так и налетали на него.
— Ребята! — крикнул Ваня. — Васятку пчёлы заку-
сали!
— А что? Как за ним на пчельник идти? — ответил
Гринька. — Нас пчёлы закусают.
— Надо его отца позвать, — сказал Фе-
дя. — Вот пойдём мимо их дома — его от-
цу скажем.
И оба пошли дальше.
А Ваня вернулся и по-
шёл прямо на пчель-
ник.
— Иди сюда! —
крикнул он Васятке.
Но Васятка не
слышал. Он от-
махивался от
пчёл и кричал
во весь голос.

И. В. Северянин
ответил Ваня
сказала ба
Теперь ли токовать,
Когда поспел ячмень?
Я всех расцеловать
Хотел бы в этот день!
В полях созрел ячмень
Он радует меня!
Брожу я целый день
По волнам ячменя.
Блуждаю целый день
В сухих волнах земли,
Пока ночная тень
Не омрачит стебли.
Смеётся мне июль,
Кивают мне поля.
И облако — как тюль.
И солнце жжёт, паля.
Спущусь к реке, взгляну
На илистый атлас;
Взгрустнётся ли, — а ну,
А ну печаль от глаз.
Вон как пчёлы искусали
Ах, батюшки, Ванёк
досталось из-за Васятки! Ну да ничего, ты не бойся
поболит — перестанет.
— Мне ничего, — сказал Ваня.
И пошёл домой. Пока шёл, у него распухла губа,»
веко распухло, и глаз закрылся.
— Ну и хорош! -
бя так разукрасил
— Пчёлы
— А почему же Гриньку и Федю пчёлы не тронули?
— Они убежали, а я Васятку вёл, — сказал Ваня. —
А что такого? Поболит — перестанет.
Отец пришёл с поля обедать, посмотрел на Ваню
и рассмеялся.
— Федя с Гринькой от пчёл убежали
бушка, — а наш простофиля полез Васятку спасать.
Вот бы мама сейчас его увидела! Что бы она сказала?
16 17
Ваня подошёл к Васятке, взял его за руку и повёл с
J пчельника. До самого дома довёл.
s Васяткина мать выбежала на крыльцо, взяла Васят-
ку на руки.
— Ах ты, непослушный, зачем на пчельник ходил?
Посмотрела на Ваню. —
сказала она, — и тебе от пчёл

Как неожиданно и ярко,
На влажной неба синеве,
Воздушная воздвиглась арка
В своём минутном торжестве!
Один конец в леса вонзила,
Другим за облака ушла —
Она полнеба обхватила
И в высоте изнемогла.
О, в этом радужном виденье
Какая нега для очей!
Оно дано нам на мгновенье,
Лови его — лови скорей!
Смотри — оно уж побледнело,
Ещё минута, две — и что ж?
Ушло, как то уйдёт всецело,
Чем ты и дышишь, и живёшь.
За мглой ветвей синеют неба своды,
Как дымкою подёрнуты слегка,
И, как мечты почиющей природы,
Волнистые проходят облака.
1
Как здесь свежо под липою густою —
Полдневный зной сюда не проникал,
И тысячи висящих надо мною
Качаются душистых опахал.
А там, вдали, сверкает воздух жгучий,
Колебляся, как будто дремлет он.
Так резко-сух снотворный и трескучий
Кузнечиков неугомонный звон.
В. Я. Брюсов
Мы, как мотылёчки,
Здесь укрылись в тень,
В синеньком веночке,
В жаркий летний день!
Любо василёчки
Видеть вдоль межи, —
Синенькие точки
В поле жёлтой ржи.
За цветком цветочек
Низко мы сорвём,
Синенький веночек
Для себя сплетём.
После, вдоль полоски,
К роще побежим.
Шепчутся берёзки
В небе голубым.
Сядем там на кочке -
Зной и тишина...
В голубом веночке
Высь отражена.
Песенку не спеть ли,
Притаясь в траве?
Облака — как петли
В ясной синеве!
Локоны в веночке
Вроде облачков...
Ломки стебелёчки
Синих васильков!
Там, внизу, под склоном,
Нежный шум реки.
Здесь, в шатре зелёном,
Реют мотыльки.
нечего вам без
сказала мама
сказала Женя
кричит Павлик изда
Побежали дети в лес и разошлись в разные сто
роны.
Через час возвращаются.
— Я лучше всех собрал
ли. — У меня больше всех грибов, глядите: полное
ведро!
Л Жене и ПаВлику приехала из города погостить
двоюродная сестра Инночка.
— Ну, дети
дела сидеть. Идите в лес за грибами. Посмотри
кто из вас лучше грибы собирает.
— Я лучше всех собираю, — сказал Павлик.
— Нет, я лучше
А Инночка промолчала. Она вообще любила по
мал кивать.

Посмотрела мама и улыбнулась: **/
— Неудивительно, что у тебя полное ведро: ни
одного хорошего гриба. Одни только поганки да со-
бачьи грибы... Неважно ты собираешь грибы, друг
мой Павлик.
— Ага! — кричит Женя. — Я же говорила, что я
лучше всех собираю! Глядите, у меня самые боль-
шие и самые красивые грибы — красные в белый го-
рошек. Ни у кого нет таких красивых грибов.
Посмотрела мама и засмеялась:
— Глупенькая, это же мухоморы. Они хоть и кра-
сивые, да никуда не годятся. Ими отравиться можно.
В общем ты тоже плохо собираешь грибы, Женечка.
А Инночка стоит в стороне и помалкивает.
— А ты, Инночка, что же молчишь? Показывай,
что насобирала.
— У меня совсем мало, — говорит Инночка за-
стенчиво.
Заглянула мама в Инночкин кузовок, а там десять
превосходных грибов. Две прехорошенькие сыро-
ежки, похожие на розовые цветочки; две лисички в
жёлтых шапочках; два двоюродных братца — подо-
синовик и подберёзовик; груздь, рыжик, волнушка.
Да большой, крепкий, пузатый бо-
ровик в бархатном берете.
А сверх того ещё целое гнездо
опят — удалых ребят.

ЖИЛА-БЫЛА СКАЗКА
Ю. И. Коваль
1_£)ыл жаркий июльский день. На лугу стояла де-
вочка. Она видела перед собой зелёную траву, по
которой рассыпаны большие одуванчики.
— Беги, Лёля, беги! — услышала она. — Беги ско-
рее!
— Боюсь, — хотела сказать Лёля, но сказать не
смогла.
— Беги, беги. Ничего не бойся. Никогда ничего не
бойся. Беги!
"Там — одуванчики", — хотела сказать Лёля, но
сказать не смогла.
— Беги прямо по одуванчикам.
"Так ведь они же звенят", — подумала Лёля, но
быстро поняла, что сказать такую фразу ей никак не
удастся, и побежала прямо по одуванчикам. Она бы-
ла уверена, что они зазвенят под ногами.
Но они оказались мягкие и не звенели под ногами.
звенели стрекозы, звенел
серебряный жаворонок в небе.
Лёля бежала долго-долго и
вдруг увидела, что перед нею стоит огром-
> ное белое существо.
Лёля хотела остановиться, но остановиться не могла.
А существо огромное манило незнакомым паль-
цем, притягивало нарочно к себе.
Лёля побежала. И тут огромное существо схвати-
ло её и подбросило в воздух. Тихо замерло сердце.
— Не бойся, Лёля, не бойся, — послышался го-
лос. — Не бойся, когда тебя подкидывают в воздух.
Ты ведь умеешь летать.
И Лёля вправду попробовала летать, замахала
крыльями, но далеко не улетела, снова опустилась на
руки. Тут она увидела широкое лицо и маленькие-ма-
ленькие глазки. Чёрненькие.
— Это я, — сказало огромное существо. — Мар-
фуша. Не узнаёшь? Беги теперь назад.
И Лёля побежала назад. Она снова бежала по оду-
ванчикам. Они были тёплые, щекотались.
Она бежала долго-долго и увидела новое огром-
ное существо. Голубое.
— Мама! — крикнула Лёля, и мама подхватила её
на руки и подбросила в небо:
— Не бойся. Ничего не бойся. Ты умеешь летать.
И Лёля полетела уже подольше и, наверное, мог-
ла бы летать хоть сколько угод-
но, но ей самой захотелось
опуститься поскорей в мамины
руки. И она опустилась с неба,
и мама с Лёлей на руках пошла
по одуванчикам к дому.
В. и В. Бондаренко
IlJ стретил Волк Зайца в понедельник и сказал ему
на чистейшем волчьем языке:
— Я тебя съем.
Перепугался Заяц, не за себя, за Волка перепугал-
ся. Глядел на него и думал: "Батюшки, что сейчас бу-
дет..."
Знал Заяц: не должен сильный перед слабым мо-
щью своей хвастать, а раз хвастает Волк, то упадут
сейчас на него деревья и придавят его. Но деревья
стояли и глядели в небо, как будто ничего не замеча-
ли. И заяц понял, что не дождаться ему помощи от де-
ревьев, что надеяться он в понедельник может только
на себя.
И сказал тогда Заяц Волку:
— Дядя Волк, нельзя меня сегодня есть. Имени-
ны у бабушки. Не приду — обидится. Скажет,
один внук у меня, да и тот не пришёл.
— Ладно, — говорит Волк, — я
тебя завтра съем.
И потёр лапой се-
рый узенький
лобик.
Встретил Волк Зайца во
вторник.
— Сходил, — говорит, — к ба-
бушке?
— Сходил, — отвечает Заяц.
— Ну тогда я тебя съем, — говорит Волк.
Услышал это Заяц и побледнел, не за себя, за
Волка побледнел. Знал Заяц: не должен сильный пе-
ред слабым мощью своей хвастать, а раз хвастает
Волк, то распахнётся сейчас туча, что над лесом висит,
и перепояшет Волка отменной плетью. Но туча сделал
вид, что она ничего не замечает. И Заяц понял, что не
дождаться ему помощи от тучи, что надеяться он во
вторник может только на себя. Сказал:
— Дядя Волк, нельзя меня и сегодня есть. Догово-
рились мы с другом за морковкой к бабушке Агафье
идти. Не приду я — скажет, испугался, струсил.
— Ладно, — говорит Волк, — я тебя завтра съем.
И хлопнул лапой, раздавил комара на щеке.
Встретил Волк Зайца в среду.
— Ну, — говорит, теперь уж я тебя съем.
И опять испугался Заяц, не за себя, за Волка испу-
гался. Знал Заяц: не должен сильный перед сла-
бым мощью своей хвастать, а раз хваста-
ет Волк, не миновать беды ему, загро-
хочет сейчас небо и обрушится на
него. Но небо не загрохотало,
делало вид, что ничего не заме-
чает. И понял Заяц, что он в сре-
ду может надеяться только на себя.
— Дядя Волк, повремени денёк
ещё. Обещал я Белке помочь
домик строить. Не приду —
скажет, обманул. А кто ей без
меня поможет.
2$
— Ладно, — говорит Волк, — я тебя завтра съем.
И пошёл, и на тропинках остались его большие вол-
чьи следы.
Встретил Волк Зайца в четверг.
— Построил, — говорит, — домик Белке?
— Построил, — отвечает Заяц.
— Тогда, — говорит Волк, — я тебя съем.
И широко зевнул.
Прямо перед собой Заяц увидел большие волчьи
клыки, за ними — красный мокрый язык, а дальше —
тёмную яму. Сжался в комочек, встревожился: "Ба-
тюшки, вот оно когда случится..."
Не за себя, за Волка тревожился Заяц. Знал он: не
должен сильный перед слабым мощью своей хва-
стать, а раз хвастает Волк, то перестанет сейчас ему
светить солнце. Вокруг будет по-прежнему светло и
только там, где стоит Волк, будет тьма. Но солнце не
переставало светить Волку. И Заяц понял: маленький
он, не замечает его солнце. И поэтому он в четверг
может надеяться только на себя.
Сказал:
— Дядя Волк, нельзя меня и сегодня есть. Пригла-
сил я на прошлой неделе Ёжика в гости. Придёт он, а
меня нет.
— Так, — скажет, — соседи не
делают.
— Ладно, — говорит Волк, по-
дожду ещё денёк.
И встретил Зайца в пятницу.
— Ну, — говорит, — те-
перь-то уж я тебя съем.
Неподалёку о сосну Мед-
ведь чесался. Заяц знал: не
должен сильный перед слабым
29
мощью своей хвастать, а
раз хвастает Волк, то
подойдёт сейчас к
нему Медведь и
схватит за ухо.
Но Медведь по-
чесался и по-
шёл себе в чащу,
как будто ниче-
го не заметил. И
понял тогда За-
яц, что надеяться
он в пятницу может только на себя.
Сказал:
— Дядя Волк, нельзя меня и сегодня есть. Собрание
у нас будет вечером. Председателя заячьего выби-
рать будем. Вдруг выберут меня, а меня нет.
— Ладно, — поскрипел Волк зубами, — я тебя
завтра съем.
И встретил Зайца в субботу.
— Всё, — говорит, — сегодня
уж я тебя обязательно съем.
Знал Заяц: не должен силь-
ный перед слабым мощью
своей хвастать, а раз хвастает
Волк, должно же с ним что-то
случиться. Переплетёт, например,
сейчас трава ему ноги, и упадёт Волк.
Но смотрит Заяц, траве самой тя-
жело, придавил её Волк передними
лапами к самой земле, а задними
даже в землю втоптал. И понял то-
гда Заяц: траве самой нужна по-
мощь, что и в субботу он может
надеяться только на себя.

Сказал:
— Дядя Волк, как же ты меня есть
будешь, если я даже попрощаться с
товарищами не успел.
— Вот, — скажут, — гордый ка-
кой: умер и не попрощался ни с кем.
— Ладно, — прорычал Волк, —
больше ждал, день прожду.
И в воскресенье пришёл к Зайцу.
— Ну, теперь-то, — говорит, — я тебя
съем.
Услышал это Заяц и из серого белым стал — пере-
пугался так. Не за Волка, за себя перепугался. Знал он
теперь: всё может сильный перед слабым делать, да-
же мощью своей хвастать, и никто его не одёрнет. И
поэтому надеяться слабый может только на самого
себя, на свою изворотливость и хитрость.
И сказал Заяц Волку:
— Дядя Волк, нельзя меня сегодня есть. Воскресе-
нье сегодня. У всех праздник, веселятся все, а ты ме-
ня есть будешь.
— Ах ты, косой, — говорит Волк, — неделю только
зря из-за тебя потерял. Давно бы другого зайца съел.
Пошёл вон.
Удирал Заяц из собственного дома, думал: "Ох,
плохое наше заячье житьё: перед каждым волком из-
ворачивайся, душой криви. А был бы я посильнее..."
И скрылся в осиннике.
ЛШХ1Н4 кютзое
С. П. Алексеев
Будущий фельдмаршал русской армии Михаил Ил-
ларионович Кутузов родился в Петербурге в тысяча
семьсот сорок пятом году в семье генерала.
Маленький Миша рос здоровым, подвижным маль-
чиком. Года не было, а начал уже ходить и говорить.
Смотрел отец, как он шустро перебирает ножка-
ми, шутил:
— Ну, брат, ты далеко пойдёшь!
Мальчиком Миша Кутузов был отдан в дворянскую
школу. А когда ему исполнилось четырнадцать, начал
армейскую службу. Первый воинский чин Кутузова —
капрал артиллерии (сейчас бы сказали — сержант).
Прошло десять дней — и вдруг неожиданная но-
вость: капрал Кутузов получил первое в своей жизни
повышение. Стал он каптенармусом, по-нынешне-
му — старшим сержантом.
— Ого! — поразился отец. — Через десять дней —
повышение! Далеко, брат, пойдёшь. Далеко!
Довольны были молодым Кутузовым и начальники:
— Расторопен. Трудолюбив. Находчив.
Прошло ещё немного времени — Кутузов уже
кондуктор. Старшина, то есть. В шестнадцать лет он
32
) стал офицером. Ему доверили командовать пехот-
Йной ротой.
* Нравилась Кутузову армейская служба. Рано вста-
ёт. Бодр. Причёсан. Подтянут. Выходит на учебный
плац с солдатами.
да Звучно звенят команды:
—Становись!
у J©©	— Шагом марш!
’ , ,	— Левой! Левой!
Прошёл год. Кутузов стал капитаном.
Вскоре началась война с Турцией. Ушёл на войну
Кутузов. Воевал под командованием фельдмаршала
Румянцева. Заметил тот Кутузова:
— Приказу точен! Умён! Бесстрашен!
.	За храбрость Кутузов был досрочно произведён в
майоры. Сражался в Крыму. Штурмовал вражеские
крепости. Сам во главе своих солдат ходил в штыко-
вые атаки.
В одном из боёв неприятельская пуля пробила Ку-
тузову висок. Кутузов был при смерти. Выжил. Но на-
вечно лишился глаза.
Румянцев сказал тогда о Кутузове:
— Не каждый двумя глазами усмотрит то, что Ку-
тузов одним видит!
Императрица Екатерина Вторая наградила Кутузо-
ва за бои в Крыму Георгиевским крестом и послала на
лечение за границу. Побывал Куту-
зов в Германии, в Англии, в Голлан-
дии. Не столько лечился, сколь-
ко военное дело изучал.
Война с Турцией продол-
жалась. После выздоровле-
ния Кутузов вновь на полях
сражений. В это время рус-
ские войска вели упорные
бои за турецкую кре-
пость Очаков. Под Очаковом Кутузов был снова тя
жело ранен. Опять в голову. Пуля попала в щеку, вы
летела через затылок.
— Не жилец, — вновь сказали врачи. — К утру ..JS®
скончается.	-1
Выжил Кутузов. Снова вернулся в армию.
Штурмовать слывшую неприступной турецкую кре-
пость Измаил прибыл сам Суворов. Кутузов, который -Ж'
к этому времени был уже генералом, стал ближай-
шим его помощником. Суворов очень оценил Кутузо-
ва. Доверил молодому генералу самый опасный уча- -
сток — свой левый фланг.
Бой был упорным, жестоким. Спрашивает Суворов
то и дело:
— Как там дела у Кутузова?
А в ответ:
— Перешагнул через ров. Взлетел на вал.
— Штурмует стены.
— Ворвался в крепость. Добивает врага Кутузов!
После победы Суворов говорил:
— Генерал Кутузов шёл у меня на левом крыле, но
он был моей правой рукой.
И назначил Кутузова комендантом Измаила.
О Кутузове стали всё чаще говорить в армии и Пе-
тербурге, называли его выдающимся военачальником.
Врач, который лечил Кутузова после двух тяжелейших
ранений, писал: "Надобно думать, провидение сохра-
няет этого человека для чего-то необыкновенного".
чудные мгновения
30?ЬК,1М 1ТЕС41Я
В. П. Астафьев
бабушка разбудила меня рано утром, мы пошли
по землянику...
Деревня ещё тихо спала.
На лугу стелился туман, и была от него мокра тра-
ва, и ромашки приморщили белые ресницы на жёл-
тых зрачках.
Было так тихо, что мы боялись кашлянуть. Бабуш-
ка держала меня за руку, будто боялась, что я мо-
гу вдруг исчезнуть в этой белой тишине, а я прижи-
мался к ней, к моей живой и тёплой бабушке.
Местами мы низко пригибались, чтобы пролезть
под наклонившуюся сосенку. И тогда из белых чашек
цветков выливалась мне за воротник и на голову сту-
дёная роса.
Я вздрагивал, ёжился, облизывал горьковатые ка-
пли с губ.
- **
r&S Бабушка вытирала мою голову ладонью, уверя-
ла, что от росы да от дождя люди растут большие-
большие.
Мы брели по туману, выбрели из него медленно
и бесшумно. Вот он уже по грудь нам, по пояс, до
колен, и вдруг навстречу плеснулось яркое, и
празднично заискрилось, заиграло в лапах пихтача,
на камнях и в каждой травинке.
Над моей головой встрепенулась птичка и пропе-
ла звонким, чистым голосом, как будто она и не
спала, будто всё время была начеку: "Тить-тить-
тить-рри-и..."
— Что это, баба? — спросил я шёпотом.
— Это зорянкина песня.
— Как?
— Зорькина песня. Птичка зорька утро встреча-
ет, всех птиц об этом оповещает.
И правда, на голос зорьки (так в наших краях на-
зывают зорянку) ответило сразу несколько голо-
сов — и пошло, пошло! С не-
ба, с сосен, с берёз — ото-
I \ всюду слышались птичьи го-
лоса. Их было много, и
dKk дм
были они один звонче другого, и всё-таки Зорькина
песня слышалась громче, яснее всех.
— Зорька поёт! Зорька поёт! — закричал я и за-
прыгал неизвестно отчего.
— Зорька поёт, значит, утро идёт, — сказала ба-
бушка, и мы поспешили навстречу этому утру и
солнцу. Нас провожали и встречали птичьи голоса.
В росистой траве загорались от солнца красные
огоньки земляники. Я наклонился, взял пальчиками
шершавую ягодку и осторожно опустил её в кружку.
А птицы всё так же громко и многоголосо слави-
ли утро и солнце, и Зорькина песня, песня пробуж-
дающегося дня, вливалась в моё	, Ы
сердце и звучала, звучала, звучала...	ixS
В. С. Шефнер
Не привыкайте к чудесам —
Дивитесь им, дивитесь!
Не привыкайте к небесам!
Гпазами к ним тянитесь.
Приглядывайтесь к облакам,
Прислушивайтесь к птицам,
Прикладывайтесь к родникам
Ничто не повторится.
За мигом миг, за шагом шаг
Впадайте в изумленье!
Всё будет так и всё не так
Через одно мгновенье.
37
читаем всей семьёй
к
Когда в лугах покосы, то лучше не ловить рыбу на
луговых озёрах. Мы знали это, но всё-таки пошли на
Прорву.
Неприятности начались сразу же за Чёртовым мос-
том.
Разноцветные бабы копнили сено. Мы решили их
обойти стороной, но бабы нас заметили.
— Куда, соколики? — закричали и захохотали ба-
бы. — Кто удит, у того ничего не будет!
— На Прорву подались, верьте мне, бабочки! —
крикнула высокая худая вдова, прозванная Грушей-
пророчицей. — Другой пути у них нету, у горемычных
моих!
Бабы изводили нас всё лето. Сколько бы мы не на-
ловили рыбы, они всегда говорили с жалостью:
— Ну что ж, на ушицу себе наловили — и то сча-
стье. А мой Петька надысь десять карасей принёс. И
до чего гладких — прямо жир с хвоста каплет!
Мы знали, что Петька принёс всего двух худых ка-
расей, но молчали. С этим Петькой у нас были свои
счёты: он срезал у Рувима английский крючок и высле-
дил места, где мы прикармливали рыбу. За это Петь-
ку, по рыболовным законам, полагалось вздуть, но
- мы его простили.
*	Когда мы выбрались в некошеные луга, бабы стихли.
Сладкий конский щавель хлестал нас по груди. Ме-
 дуница пахла так сильно, что солнечный свет, затопив-
ший рязанские дали, казался жидким мёдом. От
Прорвы тянуло запахом кувшинок и чистой холодной
воды. Мы успокоились, закинули удочки, но неожи-
данно из лугов приплёлся дед по прозвищу "Десять
процентов".
— Ну, как рыбка? — спросил он, щурясь на воду,
сверкавшую от солнца. — Ловится?
Всем известно, что на рыбной ловле разговаривать
нельзя.
Дед сел, закурил махорку и начал разуваться. Он
долго рассматривал рваный лапоть и шумно вздохнул:
— Изодрал лапти на покосе вконец. Не-ет, нынче
клевать у вас не будет, нынче рыба заелась, — шут её
знает, какая ей насадка нужна.
Дед помолчал. У берега сонно закричала лягушка.
— Сухомень! — вздохнул дед. — Надо думать,
к вечеру ха-ароший дождь натянет.
Мы молчали.
— Лягва тоже не зря
кричит, — объяснил дед,
39	6
слегка обеспокоенный нашим угрюмым молчани-
ем. — Лягва, милок, перед грозой завсегда трево-
жится, скачет куды ни попало. Надысь я ночевал у па-
ромщика, уху мы с ним в казанке варили у костра, и
лягва — кило в ней было весу, не меньше — сигану- -
ла прямо в казанок, там и сварилась. Я говорю: "Васи-
лий, остались мы с тобой без ухи", — а он говорит:
"Чёрта ли мне в этой лягве! Я во время германской
войны во Франции был, а там едят их почём зря. Ешь,
не пужайся". Так мы ту уху и схлебали.
— И ничего? — спросил я. — Есть можно?
— Скусная пища, — ответил дед, прищурился, по-
думал. — Хошь, я тебе пиджак из лыка сплету? Я, ми-
лок, из лыка цельную тройку сплёл — пиджак, шта-
ны и жилетку — для Всесоюзной выставки. Супротив
меня нет лучшего лапотника на весь колхоз.
Дед ушёл только через два часа. Рыба у нас, конеч-
но, не ^левала.
Ни у кого в мире нет столько разнообразных вра-
гов, как у рыболова. Прежде всего — мальчишки. В
лучшем случае они будут часами стоять за спиной и
оцепенело смотреть на поплавок.
В худшем случае они начнут купаться поблизости,
пускать пузыри и нырять, как лошади. Тогда надо сма-
тывать удочки и менять место.
Кроме мальчишек, баб и болтли-
вых стариков, у нас были враги бо-
лее серьёзные: подводные коря-
ги, комары, ряска, грозы, нена-
стье и прибыль воды в реках и
озёрах.
Дед оказался прав: к вечеру
пришла гроза. Она долго ворча-
ла в лесах, потом поднялась к зе-
ниту пепельной стеной, и первая
молния хлестнула в далёкие стога.
i
Мы посидели в палатке до ночи. В полночь дождь
гь . стих. Мы разожгли большой костёр и обсохли.
* В лугах печально кричали большие птицы, и белая
звезда переливалась над Прорвой в предутреннем
небе.
Я задремал. Разбудил меня крик перепела.
— Пить пора! Пить пора! Пить пора! — кричал он
где-то рядом, в зарослях шиповника и крушины.
Мы спустились с крутого берега к воде, цепляясь за
корни и травы. Вода блестела, как чёрное стекло. На
песчаном дне были видны дорожки, проложенные
улитками.
Рувим закинул удочку недалеко от меня. Через не-
сколько минут я услышал его тихий призывный свист.
Это был наш рыболовный язык. Короткий свист три
раза значил: "Бросайте всё и идите сюда".
Я осторожно подошёл к Рувиму. Он молча показал
мне на поплавок. Клевала какая-то странная рыба.
Поплавок качался, осторожно ёрзал то вправо,
то влево, дрожал, но не тонул.
Он стал наискось, чуть оку-
нулся и снова вынырнул.
Рувим застыл, — так
клюёт только очень
крупная рыба...
Поплавок быстро
пошёл в сторону, остано-
вился, выпрямился и на-
чал медленно тонуть.
— Топит, — ска-
зал я. — Тащите!
Рувим под-
сёк. Удилище
согнулось в
дугу, леска
со свистом
врезалась в воду. Невидимая рыба туго и медленно
водила леску по кругам. Солнечный свет упал на воду
сквозь заросли вётел, и я увидел под водой яркий
бронзовый блеск: это изгибалась и пятилась в глубину
пойманная рыба. Мы вытащили её только через не-
сколько минут. Это оказался громадный ленивый линь
со смуглой золотой чешуёй и чёрными плавниками.
Он лежал в мокрой траве и медленно шевелил тол-
стым хвостом.
Рувим вытер пот со лба и закурил.
Мы больше не ловили, смотали удочки и пошли в
деревню.
Рувим нёс линя. Он тяжело свисал у него с плеча. С
линя капала вода, а чешуя сверкала так ослепительно,
как золотые купола бывшего монастыря. В ясные дни
купола были видны за тридцать километров.
Мы нарочно прошли через луга мимо баб. Бабы,
завидев нас, бросили работу и смотрели на линя, при-
крыв ладонями глаза, как смотрят на нестерпимое
солнце.
Бабы молчали. Потом
лёгкий шёпот востор-
га прошёл по их пё-
стрым рядам.
Мы шли через
строй баб спокой-
но и независимо.
Только одна из
них вздохнула и,
берясь за грабли
сказала нам
вслед:
— Красоту-
то какую по-
несли —
больно!
чудеса е решете
Мы не торопясь про-
несли линя через всю
деревню. Стару-
хи высовы-
вались из
окон и гляде-
ли нам в спи-
ну. Мальчишки
бежали следом и
канючили:
— Дядь, а дядь, где пымал?
Дядь, а дядь, на что клюнуло?
Дед "Десять процентов" пощёлкал линя
по золотым твёрдым жабрам и засмеялся:
— Ну, теперь бабы языки подожмут! А то у них всё
хаханьки да хиханьки. Теперь дело иное, серьёзное.
С тех пор мы перестали обходить баб. Мы шли пря-
мо на них, и бабы кричали нам ласково:
— Ловить вам не переловить! Не грех бы и нам рыб-
ки принести!
Так восторжествовала справедливость.
С. М. Городецкий/Л Л
' / / лг '
Я лежу на лугу.
В небесах ни гугу.
Вдаль плывут облака,
Как немая река.
А в траве, на земле,
На цветке, на стебле —
Всюду пенье и свист,
И живёт всякий лист:
Тут и муха, и жук,
И зелёный паук.
Прилетала пчела
И в цветок уползла.
Тут кузнечик усы I
Чистит ради красы, \
И кряхтит муравей
За работой своей.
Шмель мохнатый гудит
И сердито глядит,
Где цветок посочней,
Где медок повкусней.
А комар-людоед,
Будто друг иль сосед,
Будто в гости попав,
Полетел мне в рукав.
Будет жалить и петь.
Что же! Надо терпеть:
Я убить на лугу
Никого не могу.
4 45
v HAG В ГОСТЯХ
Норвежская писательница
Анне-Катрине Вестли
(Отрывок)
Шила-была большая-пребольшая семья: папа, ма-
ма и целых восемь детей. Детей звали так: Марен,
Мартин, Марта, Мадс, Мона, Милли, Мина и Малыш-
ка Мортен.
И ещё с ними жил небольшой грузовик, который
они все очень любили. Ещё бы не любить — ведь гру-
зовик кормил всю семью!
Если кто-нибудь из знакомых со-
бирался переезжать, то непре-
менно просил папу перевезти
вещи. Если в какой-нибудь мага-
зин нужно было доставить со
станции товар, то и тут не
обходилось без папиного
грузовика.
Как-то раз грузовик возил громадные брёвна пря-
мо из леса и так устал, что потом ему пришлось дать
небольшой отпуск.
Обычно папа и грузовик выходили на работу каж-
дый день, и папа получал за это деньги. Деньги папа
отдавал маме, а мама покупала на них еду, и все бы-
ли довольны, потому что приятнее быть сытым, чем
голодным.
Когда папа, мама и все восемь детей гуляли по ули-
це, прохожие почти всегда принимали их за неболь-
шую демонстрацию. Некоторые даже останавлива-
лись и спрашивали маму:
— Неужели это всё ваши дети?
— Конечно, — гордо отвечала мама. — А то чьи же?
Папа, мама и восемь детей жили в высоком камен-
ном доме, в самом центре огромного города. И хотя
семья была такой большой, их квартира состояла все-
го-навсего из одной комнаты и кухни. Ночью папа и
мама спали в кухне, на диване, а дети в комнате. Но
разве можно разместить в одной-единственной ком-
нате целых восемь кроватей? Конечно, нет! У них не
было никаких кроватей. Каждый вечер дети расстила-
так уж плохо: во-первых, можно лежать
всем рядышком и болтать сколько захо-
чешь, а во-вторых, нет никакой опасности,
что ночью кто-нибудь свалится с крова-
ти на пол. На день матрасы укладывались
высокой горкой в углу, чтобы по ком-
нате можно было свободно ходить.
И всё было бы прекрасно, если б
не одно неприятное обстоятель-
ство. Вот такое: в квар-
ли на полу восемь матрасов. Им казалось, что это не
тире прямо под ними жила дама, которая терпеть не
могла шума. Но что поделаешь, если Марен любила
танцевать, Мартин — прыгать, Марта — бегать,
Мадс — стучать, Мона — петь, Милли — бить в бара-
бан, Мина — кричать, а Малышка Мортен — колотить
по полу чем попало. Одним словом, можете себе
представить, что у них дома было не очень-то тихо.
Однажды в дверь постучали, и в комнату вошла да-
ма, которая жила под ними.
— Моё терпение лопнуло, — заявила она. — Я сей-
час же иду жаловаться хозяину. В этом доме невоз-
можно жить. Неужели вы не можете утихомирить
своих несносных детей?
Дети спрятались за мамину спину и осторожно из-
за неё выглядывали. Казалось, что у мамы вместо од-
ной головы растёт сразу девять.
— Я всё время пытаюсь их успокоить, — сказала
мама, — но ведь они просто играют, как все дети на
свете, не могу же я их ругать за это.
— Разумеется. По мне, так пусть играют сколько
угодно, — сердито сказала дама. — Но после обеда
я ложусь отдыхать, и если я ещё услышу хоть один
звук, я пойду и пожалуюсь хозяину. Я только хотела
вас предупредить.
— Что же, ладно, — вздохнула ма-
ма, — сделаем как обычно.
Детям было хорошо
известно, что значит
"как обычно", и четве-
ро старших сразу нача-
ли одевать четверых
младших. Мама
тоже повязала
платок и надела
пальто, и все были
готовы к прогулке.
<
— Куда же мы отправимся сегодня? — спросила
мама.
/Л — Откроем новые земли, — сказала Марен.
— Пойдём на улицу, по которой мы никогда рань-
ше не ходили, — подхватил Мадс: они всегда делали
to на прогулке какое-нибудь новое открытие.
— Тогда нам пришлось бы идти очень далеко, а у
/Ьй£>нас не так уж много времени, — сказала мама. —
к--. Пойдёмте лучше на пристань.
jgbxx Пока они гуляли, с работы вернулся папа. Он поста-
вил грузовик возле дома и, прежде чем пойти домой,
немного помыл и почистил его. Тряпку для протира-
ния грузовика папа положил в кабину под сиденье. На
обратной стороне сиденья у папы были приклеены фо-
тографии мамы и всех восьмерых детей. Папе каза-
лось, что они таким образом сопровождают его во
всех поездках.
Если папа встречал кого-нибудь, кто ему особен-
но нравился, он поднимал сиденье и показывал фо-
тографии.
— Вот и отлично, — сказал папа, — теперь и грузо-
вику приятно, и я могу спокойно идти домой.
содержание
Ребята и зверята
В. Н. Орлов. Чёрный кот ...........................2-я	обл.
Круглый год
В. В. Бианки. Июль ................................... 1
Задушевное слово
С. В. Образцов. Дружок ................................. 2	v
Занятные истории
А. С. Барков. Шустрик .................................. 5	*
Рассказ за рассказом
Фазиль Искандер. Рассказ о море ...................... 8
Бывает и такое
А. Ф. Воронкова. Что сказала бы мама?
Поэзия детям
И. В. Северянин. В июле....................................
Ф. И. Тютчев. Как неожиданно и ярко........................
А. А. Фет. Как здесь свежо под липою густою................
В. Я. Брюсов. Венок из васильков ..........................
Кроме шуток
В. П. Катаев. Грибы .......................................
Жила-была сказка
Ю. И. Коваль. Сказка об огромных существах ................
В. и В. Бондаренко. Заячья неделя .........................
История из истории
С. П. Алексеев. Михаил Кутузов ............................
Чудные мгновения
В. П. Астафьев. Зорькина песня ............................
В. С. Шефнер. Не привыкайте к чудесам.	.........
Читаем всей семьёй
К. Г. Паустовский. Золотой линь ...........................
Чудеса в решете
С. М. Городецкий. Лето ....................................
У нас в гостях
А.-К. Вестли. Папа, мама, бабушка, восемь детей и грузовик.
14 v —
17 ’
18
19
20
22 v —
24
26 V
31 -
34
36
37
43
45
© ИФ “УНИСЕРВ”, ежемесячный литературный детский журнал для
домашнего чтения № 7 (79), 2003, издаётся с января 1997 года.
Журнал зарегистрирован в Комитете Российской Федерации по печати.
Учредители: Международный союз пионерских организаций — Федерация
детских организаций, Издательская фирма "УНИСЕРВ'’.
Издатель: Издательская фирма “УНИСЕРВ". Свидетельство о регистрации
средства массовой информации № 015112 от 25.12.1997.
Главный редактор РОДИОНОВА Г ’.
Компьютерная вёрстка — МИНАЕВ Ю.
	<5 Рисунки — ЧЕРНЫХ А. И ।_
Тел./факс редакции:_______________________________________Телефоны:	Подписной индекс:
(095)284-56-45	(095)288-97-51.284-37-95	71689
Юр. адрес: 109377, г. Москва, ул. Зеленодольская, 11-355.
Подписано в печать 30.06.2003. Формат 60x90/16. Объём 31 л. Тираж 2830 экз.
Гарнитура Журнальная рубленная. Печать офсетная. Бум-ira офсетная № 1.
Зак. №2566.
Отпечатано в ФГУП "Производственно-Издательский комбинат ВИНИТИ".
140010, г. Люберцы Московской обл., Октябрьски пр-т, 403.
Телефон: 554-21-86