Пауль А. (Любек, Германия)
НОРМАНИЗМ НА СЛУЖБЕ
ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ
Первую половинупрошлого столетияпо правуможно назватькрайне
сложным периодом для всего немецкоязычного мира. За поражением в
Первой мировой войне последовали разительный упадок германской эконо­
мики и снижение уровня жизни, что вместе с осознанием утраты позиций на
мировой арене привело к глубокому политическому и идейному кризису,
затронувшему все слои немецкого общества. Время великой депрессии и
поисков виновных в «несправедливом» ходе истории не обошло стороной и
учёных. Теперь можно лишь недоумевать, как в одночасье лучшие в то время
специалисты по лингвистике, археологии, антропологии, филологии и исто­
рии принялись исполнять политический заказ - работать над научным обос­
нованием неизбежности германского господства над славянскими народами.
Их концепция заключалась в том, что основой всего исторического, полити­
ческого, военного и культурного развития Северной, Центральной и Восточ­
ной Европы стала прослойка германцев. Германцам в истории всех варварских
стран и народов к северу от границ Римской цивилизации предоставлялась
роль некого «стрежня», опоры и основы любых сколько-нибудь важных свер­
шений и инноваций на протяжении тысячелетий. Наибольшая роль в дока­
зательной базе этой концепции отводилась периоду раннего средневековья и
основывалась на обосновании германского происхождения основателей пер­
вых славянских государств и их правящей верхушки, что в целом соответ­
ствует известному в русскоязычной историографии термину «норманизм».
После Первой мировой войны в Северной Германии началось планомер­
ное археологическое изучение славянских городищ и поселений. Однако уже
вскоре археологи стали замечать, что находимые артефакты зачастую не
соответствовали их ожиданиям и представлениям о культуре и истории бал­
тийских славян. Находки схожих по виду, орнаментике и технологиям вещей
в Скандинавии дали и без того ангажированным исследователям повод для
интерпретации их как следов скандинавской экспансии. Германцам-скан­
динавам в это время приписывалось большинство находок ценных и изящно
выполненных вещей. Из наиболее показательных работ такого плана в период
Веймарской республики можно назвать «Викингов и верингов» Г. Коссины1 и
«Следы викингов у западных славян» М. Фасмера2.
237

Статья Коссины представляла попытку археологического доказательства
присутствия скандинавов в населённой в средневековье балтийскими сла­
вянами восточной части современной Германии и в Польше. При этом за гер­
манские следы присутствия выдавались не только вещи с характерной для
германцев орнаментикой, но и находки практически любого оружия, гон­
чарная керамика и даже клады арабских монет.
Во многом опираясь на эти «наработки» в области археологии, М. Фасмер
пошёл дальше, предприняв попытку выявления возможных скандинавских
топонимов в славянских землях. Найти ему, впрочем, даже при огромном
желании, удалось не очень много - в основном названия небольших деревень
в Польше, происхождение которых он объяснял от скандинавских личных
имён: Ящёлтово от «Аскильда», Хомьяужа от «Хемингра», Гордово от «лич­
ного имени Горд», которое он связывал с древнескандинавским Gardr и пр. То,
каким образом названия маленьких и малоизвестных поселений в глубине
континента могли восходить к личным скандинавским именам, лингвист
объяснял просто: по его мнению, значительная часть польской средневековой
знати имела норманнское происхождение. Любопытно, что менее всего следов
гипотетических скандинавов Фасмер смог найти там, где более всего на­
стаивали на скандинавском присутствии археологи - на южном побережье
Балтики. Так, для всей территории от Ютландии до Вислы он смог указать
лишь на топонимы Вагрия, Ясмунд, Утин, Сюсель и Умманц. В настоящее
время для трёх последних топонимов скандинавская этимология уже не
рассматривается как возможная.
Однако наибольшая популярность норманизма в Германии пришлась на
времена правления Национал-социалистической партии. В 1933 г. А.Брак-
манном была издана работа под названием «Германия и Польша»3, в которой
доказывалось норманнское происхождение Мешко и польской государствен­
ности. Альберт Бракманн был одним из самых высокопоставленных и влия­
тельных учёных Третьего Рейха и о его роли для развития и популяризации
славянофобских идей в немецкоязычном исторической науке ещё будет ска­
зано далее. В ответ на эту работу в 1934 г. польский историк О .Халецки
опубликовал в австрийском журнале «Der christliche Ständestaat» свою рецен­
зию и ещё одну статью с критикой подобной трактовки польской истории, чем
вызвал настоящую бурю гнева с немецкой стороны.
К середине 1930-х гг. славянофобия, кажется, уже полностью захватила
умы немецких историков. Начиная с этого времени исторические работы
отличаются всё большими объёмами, формулировки же в них становятся всё
менее и менее дипломатичными. Многие исследователи не гнушались исполь­
зованием подтасовок и фальсификаций. В качестве показательного примера
можно привести историю поисков Рерика - легендарного города ободритов,
разрушенного датским королём Годфридом в 808 году. В 1934 г. известный
238

немецкий историк Роберт Бельтц высказал своё предположение о том, что
сохраняющиеся на окраине деревни Альт Гарц в северо-восточной Германии
крепостные валы могут быть остатками Рерика. У ответственного за этот
населённый пункт административного работника Ф. Хильдебрандта его пред­
положение вызвало интерес, и в 1935 г. он распорядился о финансировании
возглавленных самим Р. Бельтцем раскопок.
В результате длившихся менее месяца работ было найдено несколько
фрагментов керамики и других не очень выразительных вещей, однако Бельтц
поспешил заявить о находке древнего торгового центра. Будучи глубоко
убеждённым в том, что торговать и создавать города на море могли только
германцы, он считал Рерик колонией скандинавов, используя в качестве
доказательства фразу из Франкских анналов о том, что Рериком город назы­
вался на языке данов. Для подтверждения этой гипотезы на скудном архео­
логическом материале ему пришлось прибегнуть уже к таким натяжкам, что
скорее можно вести речь о фальсификации. Так, уже сама деревянная конст­
рукция вала казалась ему указанием на германских строителей - то, что
славяне сами были способны создавать оборонительные сооружения со слож­
ной конструкцией, просто не принималось им как возможное. Скандинавские
следы были обнаружены и в керамике, которую он определил «отчётливо при­
надлежащей двум разным культурам». Более примитивная, «лепная», была
представлена им как славянская, в то время как в более качественной и краси­
вой «гончарной» он увидел «следы изящной нордической культуры».
После Второй мировой войны все эти выводы горе-археолога были пере­
смотрены учёными из ГДР. Вся керамика на проверку оказалась славянской4,
разница же в так отчётливо увиденных Бельтцем «двух разных культур»
объяснялась просто хронологией: ранне- и позднеславянскими её типами.
Сходство гончарной керамики балтийских славян с керамикой Скандинавии
в то же время имеет ещё более любопытное объяснение. Как выяснилось
позже самими скандинавскими археологами, собственная керамика северных
германцев отличалась крайней примитивностью и в средневековье не многим
отличалась от керамики железного века. Поэтому уже в раннем средневековье
скандинавы начали завозить славянскую керамику с юга Балтики, а позже,
видимо, при посредстве славянских мастеров, освоили и заимствовали у
славян и технологии её изготовления, так что к высокому средневековью на
славянскую керамику перешла значительная часть южной Скандинавии,
Дании и Швеции. Другими словами, действительность оказалась полностью
противоположной тому, что так хотелось увидеть археологам Третьего Рейха.
Новую популярность идеи Бельтца нашли в 1938 г., когда две соседние
деревни Альт Гаарц и Вустров, обе со славянскими названиями, было решено
объединить в новый, единый административный пункт со статусом города.
Новому городу решено было выбрать и новое имя, под стать эпохе. Рерик,
239

считавшийся названием «знаменитого города викингов», подходил для этих
целей как нельзя лучше. Переименование состоялось 1 апреля 1938 г. и было
сопровождено вышедшей в этот же день в ростокской газете статьёй доктора
В.Маттена «Рерик, город викингов»5. Кроме перечисления результатов рас­
копок, автор предложил и свою версию этимологии Рерика из скандинавского.
По его мнению, «Рерик» было «происходившим из языка фризских моряков»
искажением от «Рёрвик», древнескандинавского обозначения «порта в узком
проливе». Основание города он приписывал германцам, аргументируя это тем,
что «о вендских купцах в это время никто не слышал, также как и о вендских
мореходах или вендских градостроителях».
Эта статья лишь подогрела общественный интерес и спровоцировала
целую «дискуссию» в научных кругах. В следующем году Р. Бельтц ответил на
неё статьёй «Рерик и Трасико. Два имени нашей древней истории»6. На этот
раз он пошёл ещё дальше и поправил своего коллегу В.Маттена, считавшего,
что жадный славянский князь Дражко притеснял купцов из германского
города Рерик большими налогами, объяснив сбор налога тем, что Дражко и
сам был германцем, а не славянином. Вдохновившись идеей поиска герман­
ской этимологии названия Рерик, Бельтц предложил и другие варианты,
увидев связь топонима со всеми известными ему похоже звучащими словами
и приводя такие параллели, как «правитель гепидов Берик», «фризский князь
Рорик», «шведский викинг Рюрик, основавший Русское государство» и сам
разрушивший Рерик датский король Гёттрик. Главное, чтобы название было
германским, а какого именно народа и значения - было уже не так важно .
«Славяне - народ, не имеющий политической инициативы, - писал
Бельтц. - Это б ыло зам ечен о да вн о . Никто иной, как так называемый Нестор
Киевский в знаменитой Русской хронике, говорил, что славяне не созданы
быть господами; всюду, где они появлялись на страницах истории, это проис­
ходило под чужеземным господством. В первую очередь это относится к уже
упоминавшемуся выше основанию Русского государства викингом Рюриком,
то же можно сказать и о политических образованиях славян Германии, что
верно и для большого, доходившего уже очень рано, около 600 года, до средней
Германии, славянского государства франка Само, и возникновения в X веке
польского государства, основатель которого, Мешко, именовался также и
нордическим именем Даго, и потому может также называться норманном.
Повсюду одно явление - прослойка германских правителей над славянской
массой, которое мы находим сейчас на пороге истории нашей страны».
Несмотря на то что идеи Бельтца отражали «последнее слово» науки тог­
дашней Германии, его неловкие лингвистические гипотезы не показались убе­
дительными его коллегам профессиональным лингвистам. В 1939 г. лингвист
Вилли Крогманн опубликовал ответ на эту статью Бельтца, в которой, не от­
рицая общей аргументации германского происхождения города, предложил
240

более профессиональную версию этимологии Рерика от древнегерманского
rauza, перешедшего в древнескандинавское reyrr - «тростник»7. Разумеется,
все эти попытки поисков германских корней были следствием политической
ангажированности тогдашних учёных и не имели ничего общего с настоящим
исследованием - в них не предпринимались попытки установить связи на­
звания города с этнонимом ободритов, а хронология упоминаний и сама воз­
можность славянской этимологии не рассматривались в принципе.
Более сдержанными в плане славянофобских формулировок и более об­
ширными по анализировавшемуся материалу были работа Х.Енихена «Ви­
кинги в районах Вислы и Одера»8 1938 г. и работа Э . Петерсена «Восточно-
эльбский регион как германское силовое поле»9, вышедшая в следующем году.
Оба исследования во многом были продолжением упомянутого выше труда
Г.Коссины. Енихен активно использовал также и наработки М . Фасмера, но
основное место при этом уделил доказательству скандинавского происхожде­
ния ободритских, поморских, польских и русских правящих династий. Э . Пе­
терсен же полностью посвятил свою работу систематизации археологических
находок, выдаваемых им за доказательство наличия у балтийских славян
правящей верхушки, состоявшей из скандинавов и восточных германцев.
В настоящее время его археологические изыскания, в том числе и по оружию,
получили соответствующую оценку и не используются в научном обороте.
Куда более неприкрытая славянофобия обнаруживается в работах О. Кун­
келя, занимавшегося раскопками в Поморье. В вышедшем в 1941 г. и посвя­
щённом окончанию археологических работ его совместному с К.А .Вильде
изданию «Волин/Юмна/“Винета”/Йомсбург/Юлин. Пять лет раскопок на
месте большого поселения викингского периода на реке Дивенов 1934-1939/
1940»10 этот исследователь написал краткое предисловие: «Земли к востоку от
Эльбы, ослабленные уходом населения, стали во второй половине первого
тысячелетия нашей эры лёгкой добычей славян, жадно заполнивших собой
районы германской цивилизации. В это время северное германство пережило
новый расцвет: варяги, викинги, норманны, даны!». «. ..Повсюду их путе­
шествующие по морю купцы из знатных крестьян становились “основателя­
ми государств” чужых народов», - писал Кункель, сообщая, что скандинавы
выступали в роли цивилизаторов и покорителей лишь «примитивных» наро­
дов, вроде славян и балтов. Но отнюдь не немцев, о которых он замечал:
«Сыновья новой империи, рыцари, горожане, крестьяне, которым становилось
тесно на той земле, где они родились, видели свою страну безграничных
возможностей на севере и востоке... Они выступали против организованных
викингами и норманнами славян, нередко и вследствие культурного голода
местных правителей, поощрявших немецкую колонизацию земель восточнее
Эльбы мечом и плугом... Аграрный кризис на немецких восточно-эльбских
землях повлёк за собой новое переселение народа в XIX веке: только теперь в
241

города, индустриальные центры и за океан. Сейчас поляки угрожают пере­
живающему отток населения региону своим сильнейшим оружием - низким
уровнем жизни: версальцы! Но становление западного народа и культурное
подключение востока уже не единожды шли бок о бок: фальско-нордические
крестьяне в третьем и древние германцы во втором тысячелетиях до нашей
эры; старонемецкие поселенцы и основатели городов 800 лет назад, а сегодня -
мы, возродившийся заново великий немецкий народ!».
Этот шовинистический текст кажется достаточно показательным и без
комментариев. Напомним лишь, что речь идёт не об агитационной листовке
национал-социалистической партии, а о самом что ни на есть «академичном»
археологическом исследовании. В это время немецкая археологическая ли­
тература по содержанию не всегда отчётливо отличалась от идеологической
или политической и нередко содержала и прямые воззвания к действию:
поляки, по представлению Кункеля, создавали угрозу великой германской
цивилизации в районе проводимых им раскопок и мешали естественному
многотысячелетнему ходу истории, «германскому господству».
Несогласных с подобной точкой зрения О. Кункель не стесняясь называл
лжецами. «На рубеже эр по всей негерманской Балтике развитие цивилиза­
ции с удивительным, несравнимым с предшествовавшим, разнообразием
украшений, приборов и оружия, своим близким родством с соответствую­
щими предметами из устья Вислы и Скандинавии недвусмысленно указывает
на влияние культурной мощи соседних германских племён, в первую очередь
готских. Усилия, прилагаемые для лживого отрицания этого, являющиеся, к
примеру, частью латвийских националистических исследований - тщетны», -
писал Кункель в другой своей историко-археологической работе «Балтийское
море» в том же 1941 г.11
Стоит отметить и то, что кроме подтасовок, фальсификаций и обвинений
в необъективности своих оппонентов, немецкие историки Третьего Рейха
прибегали и к более действенным методам. Так, тираж вышедшей в Праге в
1940 г. книги Ивана Борковского о раннеславянской керамике пражского типа
был изъят из книжных магазинов и запрещён к продаже в виду несоответствия
её содержания царившим в немецких научных кругах представлениям о ран­
неславянской истории12.
В 1942 г. в Лейпциге был издан первый том большого сборника «Немецкое
изучение востока. Результаты и задачи после Первой мировой войны»13, со­
державшего статьи 23 ведущих специалистов в разных областях науки, от
антропологии и археологии до истории и филологии, и посвящённого Аль­
берту Бракманну. Задача, поставленная перед «изучавшими восток» иссле­
дователями, заключалась в научном обосновании германского культурного
влияния и политического подчинения находившихся восточнее Германии
земель вплоть до Волги, а в иных случаях и Урала, как естественного хода
242

истории на протяжении тысячелетий. Статьи различных авторов были рас­
положены в соответствии с хронологическим порядком рассматриваемых ими
тем: от бронзового века до позднего средневековья и очень понравились
«адресату». Взяв эти исследования за основу, в следующем 1943 г. А. Бракманн
выступил с новой работой «Викинги и начало Польши»14. Упомянув в ней о
«безосновательных» нападках на него О.Халецкого и оставив без внимания
мнения других польских учёных по причине «необъективности и полити­
зированности учёных Версальской Польши», именитый историк представил
значительно доработанную концепцию скандинавского происхождения поль­
ской государственности, целью которой было раз и навсегда расставить точки
над «и» - германское господство над поляками представлялось естественным
и единственно возможным историческим процессом.
Как можно убедиться из приведённых примеров, перед «немецкой нау­
кой» в то время стояла чёткая задача - найти научное подтверждение и до­
казательство необходимости германского господства над славянами. И кон­
цепция «норманизма» оказалась прекрасным методом такого обоснования.
За десять лет существования Третьего Рейха были написаны многие десятки
монографий, научных работ и статей, направленных на разработку концеп­
ции германского господства.
Изменить вектор направления немецкой науки удалось лишь благодаря
поражению немецких войск на восточном фронте в 1943 г. вместе с измене­
нием вектора направления боевых действий. Едва ли что -то из написанного в
то время немецкими историками представляет в наше время какой-либо ин­
терес, кроме историографического. В современной немецкой археологии эти
работы давно получили соответствующую оценку, однако знать и напоминать
об ошибках прошлого кажется нам крайне важным для недопущения повтор­
ного проникновения подобных, откровенно антинаучных и обусловленных
идеологией и политикой идей в науку нашего времени.
Примечания:
1 Kossina G. Wikinger und Wäringer //
Mannus. 21 .1929.
2 Vasmer M. Wikingerspuren bei den West­
slaven // Zeitschrift für Osteuropäische
Geschichte. VI . Königsberg-Berlin, 1932.
3 Brackmann A. (hrsg.) Deutschland und
Polen: Beiträge zu ihren geschichtlichen
Beziehungen. München, 1933.
4 Corpus archäologischer Quellen zur Früh­
geschichte auf dem Gebiet der Deutschen
Demokratischen Republik. 1 Textband.
Berlin, 1979. S . 22-23.
5 Matthen W. Rerik, die Wikingerburg //
Rostocker Anzeiger, 01.04.1938.
6 Beltz R. Rerik und Thrasiko. Zwei Namen
unserer frühesten Geschichte // Mecklen­
burgische Monatshefte. Bd. 14. 1938.
7 Krogmann W. Rerik // Mecklenburgische
Jahrbücher. Bd. 103, 1939.
8 Jänichen H. Die Wikinger im Weichsel­
und Odergebiet. Leipzig, 1938.
9 Petersen E. Der ostelbische Raum als ger­
manisches Kraftfeld im Lichte der Boden­
funde des 6. - 8. Jahrhundert. Leipzig, 1939.
243

10 Kunkel О., Wilde K.A. Wollin. Jumne/«Vi­
neta» /Jomsburg/Julin. 5 Jahre Grabungen
auf dem Boden der wikingerzeitlichen
Großsiedlung am Dievenowstrom 1934—
1939/40. Stettin, 1941.
11 Kunkel O. Ostsee: Forschungsabriß und
Schriftennachweis zur Urgeschichte der
Ostseeländer. Stettin, 1941.
12 BratherS. Archäologie der westlichen Sla­
wen. Berlin, 2001. S . 22 .
13 Deutsche Ostforschung: Ergebnisse und
Aufgaben seit dem ersten Weltkrieg. Bd. 1.
Leipzig, 1942.
14 Die Wikinger und die Anfänge Polens:
eine Auseinandersetzung mit den neuesten
Forschungsergebnissen. Berlin, 1943.