АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Институт русского языка
Г. Н. ЛУКИНА
ПРЕДМЕТНО
БЫТОВАЯ
ЛЕКСИКА
ДРЕВНЕРУССКОГО
ЯЗЫКА
Ответственный редактор
доктор филологических наук
Л.П, Жуковская
МОСКВА ’’НАУКА” 1990
ББК 81.2Р
Л84
Рецензенты:
доктор филологических наук Н.Г. Михайловская
доктор филологических наук Г.П. Смолицкая
Лукина Г.Н.
Л84 Предметно-бытовая лексика древнерусского
языка/ Ин-т рус. языка АН СССР; Отв. редактор
Л.П. Жуковская. — М.: Наука, 1990. — 180 с.
ISBN 5-02-010984-3
Монография посвящена изучению предметно-бытовой лек-
сики древнерусского языка XI—XIV вв.: наименований тканей,
одежды, головных уборов, обуви, мехов, украшений, драго-
ценных камней, пищи, напитков и сосудов. Вводятся в науч-
ный оборот целые пласты лексики из ранних письменных
источников; даются новые сведения о фиксации тех или иных
слов в памятниках. Проведенное исследование позволило сде-
лать выводы: о языковых средствах древнерусского языка
для наименований многих предметов материальной культу-
ры; о типе структурной организации рассмотренных групп
слов; о семантических связях лексических групп.
Для лексикологов, историков русского языка, археологов,
этнографов, преподавателей и студентов филологических
факультетов.
- 4602000000-233
Л---------------664-90, II полугодие	ББК 81.2Р
042(02)-90
ISBN 5-02-010984-3	© Издательство ’’Наука”, 1990
ВВЕДЕНИЕ
В настоящее время перед русистикой стоит задача
создания фундаментальной исторической лексиколо-
гии русского языка. Несомненно, что этот труд мо-
жет быть осуществлен в результате обобщения подго-
товительных работ, в которых исследуются отдель-
ные фрагменты словарного состава на протяжении тех
или иных периодов истории языка. Ниже предприни-
мается подобная попытка анализа древнерусской пред-
метно-бытовой лексики, т.е. лексики, отражающей
сферу удовлетворения повседневных материальных
потребностей людей. В качестве важнейших теорети-
ческих предпосылок, касающихся содержания поня-
тия ’’древнерусский язык”, его хронологических гра-
ниц и состава памятников, берется система взгля-
дов Р.И. Аванесова [Аванесов, 1973].
Отправная точка в применяемой методике — ана-
лиз древнерусского слова не как отдельной едини-
цы, а как элемента лексического разряда, в данном
случае тематической группы слов [Шмелев, 1973]. При
определении тематической группы слов существенны-
ми, на наш взгляд, представляются два важнейших
признака: однофункциональность слов и двухступен-
чатость самой групповой структуры. Это так называ-
емые гипер-гипонимические отношения, которые в
древнерусском языке пока никем не исследовались.
3
Равным же образом ранее на древнерусском мате-
риале не изучались и семантические связи между от-
дельными лексическими разрядами. Подобные связи,
как будет показано, основаны на метонимических от-
ношениях и имеют регулярный характер.
Следует отметить, что изучение этого важного раз-
дела лексики древнерусского языка сопровождается
значительными трудностями, часть из которых имеет
объективный характер и связана с рассмотрением
дошедших до нашего времени древнерусских текстов,
зачастую малоинформативных в указанном отноше-
нии. К этому можно добавить также недостаточную
разработанность методов исторической лексикологии
русского языка как науки.
Историческая лексикология строится на данных
письменных памятников, т.е. письменно зафиксиро-
ванных текстов. Хотя история слова в строгом смыс-
ле не начинается с его первой фиксации, все же имен-
но эти данные являются доказательством реального
существования того или иного слова в языке. Поэто-
му ’’изучение функционирования слова во времени и
пространстве немыслимо без изучения древних текс-
тов” [Еленски, 1980, 12]. Однако следует отметить,
что эти тексты характеризуются в ряде случаев непол-
нотой: в частности, в текстах, написанных на древне-
русском языке, находят слабое отражение целые плас-
ты словаря. Наряду с этим здесь же обнаруживаются
слова, которые заведомо не употреблялись в живом
языке восточных славян.
Но, несмотря на это, именно письменные памят-
ники XI—XIV вв. являются первостепенным источ-
ником сведений о древнерусском слове. Поэтому вслед
за И. Курцем, основателем Словаря старославянско-
го языка, необходимо подчеркнуть следующее прин-
ципиальное положение: ’’Опорой для нас является в
4
первую очередь сам материал, который должен бу-
дет говорить наряду с нами, а иногда и вместо нас и
который является базой, от которой мы не должны
удаляться” [Slovnik, 2, с. XIII].
Настоящая работа выполнена на материале памят-
ников древнерусской письменности XI—XIV вв. Под
древнерусским языком нами понимается язык восточ-
ных славян, существовавших как единая народность
приблизительно в течение X—XIV вв.
Основным источником данного исследования яв-
ляется картотека Словаря древнерусского языка XI—
XIV вв. (Институт русского языка АН СССР), концеп-
ция которого, изложенная в книге ’’Словарь древне-
русского языка XI—XIV вв. Введение, инструкция,
список источников, пробные статьи” (1966), была раз-
работана Р.И. Аванесовым.
НАЗВАНИЯ ДРАГОЦЕННЫХ КАМНЕЙ.
ТЕМАТИЧЕСКАЯ ГРУППА СЛОВ
Одной из необходимых предпосылок изучения словар-
ного состава является его расчленение. Так, в настоя-
щее время в русской исторической лексикологии ин-
тенсивно идет разработка так называемых темати-
ческих групп лексики. Описание этого понятия нахо-
дим, в частности, в трудах Д.Н. Шмелева, который
пишет, что, отображая отрезки действительности, сло-
ва связаны между собой, как взаимосвязаны и отоб-
ражаемые ими явления самой действительности, и
благодаря этим внеязыковым связям объединяются
в тематические группы. Хотя выделение тематических
групп основано на внеязыковых критериях, оно не
осуществляется вне тех рамок, которые устанавлива-
ются языком и тесно связаны с характером семанти-
ческих отношений, свойственных данному конкретно-
му языку [Шмелев, 1973, 13].
Выявляя подобные лексико-семантические разряды
древнерусского языка, мы обнаружили, что они нахо-
дятся в различных отношениях друг с другом. Если
большинство из них связано между собой при помо-
щи регулярных семантических связей, то существу-
ют и такие, которые стоят как бы особняком, не бу-
дучи связанными с другими группами словарного
состава.
К числу таких обособленных групп лексики отно-
6
сятся, в частности, древнерусские названия драгоцен-
ных камней. Как будет показано далее, единое обоб-
щающее наименование они получили довольно позд-
но. Это свидетельствует о том, что к периоду ранних
памятников данная тематическая группа еще не сфор-
мировалась окончательно. Но основное свойство, ха-
рактеризующее эту группу слов, состоит в том, что
она не является, как иные группы предметно-быто-
вой сферы, органической частью исконной лексики.
По крайней мере многие из ее членов попали в древ-
нерусский язык книжным путем, в составе определен-
ных текстов.
Изучение археологических материалов показывает,
что на Руси имели распространение многие драгоцен-
ные и полудрагоценные камни: гранат, аметист, сап-
фир, топаз, агат, изумруд и др. [Аксентон, 1974, 8].
Но так как собственных месторождений не существо-
вало и торговля дорогими камнями шла в основном
через посредство Византии, то это обстоятельство
обусловило появление в древнерусском языке греческих
названий. Это доказывает анализ тех наименований, ко-
торые попали в оригинальные письменные памятники.
В частности, в берестяной грамоте, представляющей
собой отрывок описи имущества, наблюдается назва-
ние горного хрусталя — хрусталь, восходящее к греч.
KpvoTakXov: полъра рубля серьбромъ. ожерьлие въ...
другое съ хрустаю, [так] (ГрБ № 500, XIV). Речь идет
о хрустальных бусах, находки которых характерны
еще для новгородских словен [Арциховский, 1974, 206].
Данное заимствование является вполне освоенным не
только в фонетическом отношении, на что указывает
наличие производных хрустальный и хрустальобразъ-
ныи (оригинальные и переводные памятники): воръ же
серебръмь и золотъмь. съ хрустальныими великыими
разнизании устрой. (СкБГ XII, 24в); явися ему кр(сЭтъ
7
в образЪ хрустальнЪ. приемля сълышание и обаняние.
(Пал 1406, 466); тъ... видЪ кртъ и хрустальобразенъ и
гла(с) исходящь. (Пр 1383, 11в).
Только в оригинальных памятниках встретилось
прилагательное сердоничънъ ’сделанный из сердоли-
ка’ — производное от не зафиксированного в ранних
текстах существительного сердоникъ: поясь сердони-
ченъ золотомь окованъ. (Гр ок. 1339, 1, моек.); А се
даю ейу своему... коропка сердонична зо(лЭтомъ кова-
на (Гр ок. 1358, 1, моек.). Кстати, сердоликовые бусы,
как и хрустальные, широко известны даже в дохрис-
тианских погребениях.
Что касается книжно-письменной традиции, то сле-
дует отметить, что в древности большой интерес вы-
зывал трактат византийского автора IV в. Епифания
Кипрского, посвященный символике драгоценных кам-
ней, перевод которого был помещен в Изборнике
1076 г. Этот текст был перенесен в ряд более поздних
произведений, в частности в толковую палею. Видимо,
наиболее ранним древнерусским памятником, где бы-
ли зафиксированы наименования целого ряда (двена-
дцати) драгоценных камней, явилась Хроника Георгия
Амартола, содержащая отрывок из Исхода (гл. 28).
В наших материалах встретилось 35 слов, которые
служат названиями драгоценных и полудрагоценных
камней. Ниже приводятся исчерпывающие сведения об
их употреблении в текстах. Исключением являются
слова бисьръ, женчюгъ (жемчюгъ), где по причине
большей частотности этих слов даны лишь выборочные
примеры из памятников. Как неоднократно отмечалось,
в ряде случаев несколько слов, представляющих фоне-
тические, морфологические или лексические вариацты,
связаны с одной реалией. Поэтому, исходя из конкрет-
ного содержания понятий, нами были условно выявле-
ны тематические подгруппы — названия алмаза, гиа-
8
цинта, рубина, берилла, изумруда, топаза, сапфира,
хризолита, аметиста, яшмы, агата, оникса, сердолика,
горного хрусталя и мрамора. Особую подгруппу сос-
тавляют названия жемчуга.
Для обозначения алмаза в памятниках древнерус-
ской письменности чаще всего употребляется слово
адамантъ (из греч. йбацад, -vxig): межю же обою из-
марагду камыкъ адамант (Xitfov ASapavTivov) (ГА
XIII—XIV, 27в); на адамантЪ камыцЪ (dtSapavTa) (Там
же, 27г). Данное слово связывалось с представлением о
чем-то твердом, прочном: будеть бо ударяющимъ ада-
мантъ. которнымъ же магнить (ГБ XIV, 189г); в бЪдах
бо (не)непостоинъ бк и не недостаточен яко ада-
маПнтъ (бь)е(м) (Там же, 189—190). Наряду со словом
адамантъ встретились также варианты адамантинъ и
адамантистъ: паче же адамантину камыку знамения
творящю (тои A8apavT(vov) (ГА XIII—XIV, 27в); и ка-
мени акротомы не отесаны яко адамантисти и преве-
лики зЪло въ основание положи (dSapavioix;) (Там же,
89г). В русском списке памятника старославянского
происхождения находим адамантъ (Изб 1073, 120в).
Ср. также заимствование от формы греческого имени-
тельного падежа: адамасъ (Изб 1073, 120г). Слово ада-
мантъ и родственные ему употреблялись вплоть до
XV в., когда появляется новое название алмазъ, пред-
ставляющее собой тюркское заимствование, пришед-
шее сложным путем (видимо, также из греческого че-
рез арабское посредство).
В качестве названия гиацинта в переводном памят-
нике употреблено существительное уакинфъ: каменье
бЪцЪньное. измарагдъ. II и уакинфъ нЪо(т)куду принесо-
ша ми (Пр 1383, 99г—100а); гйя макарии что хощеши
видети уакинфъ ли ли [так] измарагдъ (Тан же, 1006);
и показа ей хромыя слЪпыя жены и раслабленыя и
pe(Q) а се измарагдъ (Там же, ЮОв).
9
В тексте Палеи тот же камень называется уакунтъ:
.у. убо камы(к) нарицаемыи уакунтъ, акъ учерменъ. е.
(Пал 1406, 138в); и прилипають [в др. сп. прилипаеть]
тамо камень уакунтъ къ мясомъ тЪмъ (Там же, 138г);
и тЪм же убо и к сему уакунту приложенъ х. яко въ
пропасти бездьны и жилище его (Там же, 1396). В еди-
ничном случае встретился вариантъ акунтъ: или сами
изгыбнуть. или акунтъ камень обрЪтше прости будуть.
(Пал 1406, 138г). Все перечисленные наименования вос-
ходят к греческому источнику vaKivt?o<;.
В значении же гиацита в Хронике Георгия Амартола
отмечен синоним лигурионъ (в таком же контексте, где
в Палее было уакунтъ): .г. же лигурионъ, амЪфустонъ,
ахатинь (Myvpov) (ГА XIII—XIV, 27в). Существитель-
ное лигурионъ передает греч. kvyvpiov, Xtyyooptov (kvy£,
-укос; ’рысь’).
В качестве названия рубина в языке памятников
употреблены три варианта — анфраксъ (анъфраксъ) и
ануфраксъ, восходящие к 6v$pa£: .в\ же анфракса, ас-
пиди, самфуро (буерака) (ГА XIII—XIV, 276); рядъ же
вторыи. анъфраксъ. камыкъ зЪло червьленъ .е. (Пал
1406, 137г); в немже обрЪтеся почтенъ ц(сГ)рьскии вЪнець
имыи о(т) камыка нареченаго ануфраксъ о(т) змарагда.
(СбЧуд XIV, 13в). Сходные варианты находим в Из-
борнике 1073 г.: анъфракса (121в), анфракъсъ (121г).
Для берилла в памятниках древнерусской письмен-
ности встретились два названия: ливирионъ и вари-
ли онъ. Оба этих слова, не засвидетельствованные в
’’Материалах для словаря древнерусского языка...”
И. И. Срезневского, происходят от греч. pfjpvXXoq: .д',
же хрусолифъ, онухионъ. ливирионъ (Pr|p6Xkiov) (ГА
XIII—XIV, 276); бывае(т) же ч(с)тъ яко злато .аГ. ка-
мы^) нарицаемыи. варилионъ (Пал 1406, 139в). Слово
этого же происхождения отмечено в Изборнике 1073 г.:
Вирулионъ (154а).
10
В качестве названия изумруда в языке древнерусских
текстов находим два слова, восходящих к греч. apdpa-
у8о<;. Наиболее употребительным из них является из-
марагдъ: X же стихъ се имяше сардонихъ, и топазия,
измарагда. (ирараудоу) (ГА XIII—XIV, 276); межю же
обою измарагду камыкъ адамант (apapayScov) (Там же,
27в); каменье бЪцЪньное. измарагдъ. II и уакинфъ нЪо(т)
куду принесоша ми. (Пр 1383, 99г—100а); гля мака-
рии что хощеши видети уакинфъ ли ли [так] измарагдъ.
(Там же, ЮОв); а се измарагдъ (Там же); измарагдъ зе-
лень есть в горахъ индиискы(х) копають и. (Пал 1406,
137г). Это же слово употреблено в оригинальном па-
мятнике в роли прозвища: и нарекоша имя ей Ефро-
синья и прозваньем. Изморагдъ. еже наречеться доро-
гыи камень. (ЛИ ок. 1425, 242 об., 1199). Ср. также наз-
вание сборника поучений [Срезневский, I, 1063].
Реже встречается вариант змарагдъ: посредЪ бо
имяше звЪзду всю злату, обапола же его змарагды
(apapdy8ov<;) (ГА XIII—XIV, 27в); ц(с)рьскии вЪнець
имыи о(т) камыка нареченаго ануфраксъ о(т) змарагда
(СбЧуд XIV, 132в).
В русских списках памятников старославянского
происхождения преобладают варианты без начального
и: змарагдъ (Мин 1096, сент., 147); два змарагда (Изб
1073, 121а); змарагдъ (Там же, 121г).
Для обозначения топаза в Хронике Георгия Амарто-
ла употреблено слово топазии (из тола^юу): X же
стихъ се имяше сардонихъ, и топазия, измарагда (тола-
£iov) (ГА XIII—XIV, 276). В Палее встретилось другое
название топаза — панъзионъ: X и камыкъ паньзионъ.
и обрЪтають и в панзЪ градЪ и [так] индиистЪмь. (Пал
1406, 137в). Возможно, что здесь греч. тола^юу было
понято как то ла^юу, причем искажение наблюдаем
еще в Изборнике 1073 г.: пазнон (121 в). В старославян-
ском памятнике встретился неискаженный вариант: Ce-
ll
го ради възлюбихъ II заповЪди твоя, паче злата и то-
паньзиЪ (Псалт. Син., 1636—164а).
Видимо, для обозначения топаза в языке оригиналь-
ного памятника встретился синоним иного происхож-
дения: фарсисъ ftfapolt;): и се мужь одЪнъ въ пъстро.
и лядвия его припоясани златомъ чистомъ. и тЪло его
аки фарсисъ. и лице ему аки молнья (ЛИ ок. 1425,
101 об.).
В качестве названий сапфира в древнерусских текс-
тах встретилось несколько вариантов слов. В Хрони-
ке Георгия Амартола в этом значении употреблено
наименование самфуръ: .в*. же анфракса, аспиди, сам-
фуро (aantpeipov) (ГА XIII—XIV, 276). В сочинениях
Григория Богослова представлены варианты самфиръ,
санфиръ и сампфиръ: и паче самфира свЪтящеся. (ГБ
XIV, 36в); паче камене сапфира лщащеся. (Там же, 366);
паче камене сампфира св£тЪ(н)е ихъ. (Там же, 138г);
паче камени сампфира сочтанье ваше бу и роженымъ
и данымъ. (Там же, 138г). В Палее встретилось сущест-
вительное санфиръ: .Т. и камыкъ санфиръ. багрянъ х.
(Пал 1406, 1386). Сосуществование разных вариантов
слов с данным значением связано, по-видимому, с
наличием двух форм adntpeipoc; и aap(peipo<; в самом
греческом языке. В Изборнике 1073 г. находим сапъ-
фиръ (153а).
Со значением хризолита встретились два наимено-
вания с общим источником греч. xpuaoXitfoc;. В Хро-
нике Георгия Амартола находим хрусолифъ: .д'. же хру-
солифъ онухионъ. ливирионъ (xpvaoXitfov) (ГА XIII—
XIV, 276). В Палее наблюдается вариант фрусълифъ:
л. же убо камы(к') нарицаемыи фрусълифъ. образъ же
зрака его акы злато .Т. (Пал 1406, 139в). В Изборни-
ке 1073 г. встретилось слово хрусолифъ (153г).
Переходим к наименованиям полудрагоценных кам-
ней. Для обозначения аметиста в Хронике Георгия Ама-
12
ртола употреблено существительное амЪфустонъ: .г.
же лигурионъ, амЪфустонъ (dp6t?voTOv) (ГА XIII—XIV,
276). В Палее в этом же значении отмечено слово амъ-
фусии: .Т. камыкъ убо именемь амъфусии. акы пламянъ
зЪло. в горахъ же обрЪтает(ь)ся лувиискы(х). (Пал
1406, 139в). В Изборнике 1073 г. встретился вариант
амефусакии (153г).
В качестве названия яшмы зафиксировано в Хронике
Георгия Амартола слово аспидъ: .6. же анфракса, аспи
ди (1аапц)(ГА XIII—XIV, 276). В Палее в данном зна-
чении находим апсисъ, которое, по всей вероятности,
представляет собой испорченное слово аспись (также
из греч. 1йалц, -t8o<;, только от формы не косвенных
падежей, а им. падежа): .Т. и камы(кЭ нарицаемыи. ап-
сисъ убо зелень е(с). обрЪтаю(т) же и на устьихъ фер-
модонты рЪкы. (Пал 1406, 138в). В Изборнике 1073 г.
употреблен вариант иаспись (153а).
Из названий агата (4х^тт1^) наиболее близкое к гре-
ческому первоисточнику слово ахатись засвидетельст-
вовано в Палее: сии убо ахатись приложенъ бы(с') неф-
талиму (Пал 1406, 1396). В этом же памятнике находим
испорченное ахитись вместо ахатись: .if. и убо ка-
мы(к). ахатись. (Пал 1406, 1396). Другой вариант аха-
тинь, представляющий собой образование от форм
косвенных падежей, отмечен в Хронике Георгия Амар-
тола: т. же лигурионъ, амЪфустонъ, ахатинь (4x^TTlv)
(ГА XIII—XIV, 276). В Изборнике 1073 г. находим
ахатис (153г). Более позднее русское агатъ, видимо,
результат вторичного заимствования через западно-
европейское посредство.
В качестве названия оникса в письменных древнерус-
ских памятниках употребляется слово онухионъ: щ.
же хрусолифъ, онухионъ. (6vvxl°v) (ГА XIII—XIV,
276); .вТ. камы(к) нарицаемыи онухиону [в более позд-
нем списке — онухионъ] русъ .Т. (Пал 1406, 139г). Это
13
слово восходит к уменьшительному образованию, а
более новое название данного камня передает греч.
5vv^, -ихо<;.
Для обозначения сардоникса в Хронике Георгия
Амартола встретилось слово сардонихъ: пригвож(д)е-
ни бяху сардонихъ на обою раму (oap86vvxe^) (ГА
XIII—XIV, 27а); /а. же стихъ се имяше сардонихъ (aa-
p8tov) (Там же, 276). Как видно из приведенных гречес-
ких параллелей, здесь имеет место менее частое явле-
ние: одно древнерусское слово соответствует двум гре-
ческим (aap86vv£ и aapSivot; — aap8(vov?). В Палее
встретилось образование сардионъ: первый же камыкъ
нарицаемыи сардионъ вавюлоньскыи. учермень же есть.
(Пал 1406, 1376). Подобный же вариант наблюдается
и в Изборнике 1073 г.: съардион (121 в).
В качестве названия мрамора в памятниках древне-
русской письменности употреблялись два слова, оба
восходящие к греч. pdppapo<;. Собственно древнерус-
ским вариантом с вторичным полногласием следует
считать мороморъ: и видЪ прЪдъ ногама своима на мо-
роморЪ едину сребрьничю лежащю (ПрЛ XIII, 80а);
сию сребрьницю видЪхъ на мороморе. (Там же, 80а);
обрЪтоша мЪсто опалено на мороморе. (Пр н. XIV,
161г); написана 6bi(c*) цркы стая. Бтда в Суждали. и из-
мощена мороморомъ красны(м) разноличны(м). (ЛЛ
1377, 159 об., 1233). Этот вариант находим в Синай-
ском патерике: видЪ прЪдъ ногама своима на II моро-
морЪ. одину сребрьницю велику лежащю (fev тф цар-
цйрф) (ПС XI, 131—131 об.).
Слово мраморъ (старославянское по форме) наблю-
дается как в переводных, так и в оригинальных памят-
никах: обрЪтоша мЪсто пламене на мраморЪ. (ПНЧ
1296, 160); цркы... белыми мраморы уставлена (цар-
цйрои) (ГА XIII—XIV, 125в); мраморы красными и
различными цркы украшена (царцйроц) (Там же, 90г);
14
Азъ(ж) грЪшникъ. очютихся и легохъ на земли яко на
мраморъ студенЪ. (СбПаис XIV/XV, 165); принесе же
чашю о(т) земля Угорьскыя мрамора багряна. (ЛИ ок.
1425, 282, 1260).
Функционально и тематически к наименованиям дра-
гоценных камней близки наименования жемчуга. В
языке оригинальных памятников, а позднее и в пере-
водных текстах, начиная с XII в., в качестве названия
жемчуга отмечено слово женчугъ (жънчюгъ, жънъ-
чюгъ), Об истории этого слова см.: [Добродомов, 1966].
В картотеке Словаря древнерусского языка представ-
лено 35 случаев его употребления. Приведем некоторые
из них: чьстьное дрЪво бесцЪньно есть, а кованье его
злото. и серебро и камЪнье и жьнчюгъ. въ .р. гривнъ
(Надп 1161); и тряпезу чюдьную одьраша. драгыи ка-
мень. и велик жьньчюгъ. а саму II неведомо камо ю
дЬша. (ЛН XIII—XIV, 70—70 об., 1204); и что бу(д)
примыслилъ при своемъ животЬ зо(л)та ли женчугу ли.
то все да(л) есмь своей княгинЪ (Гр 1353, моек.); да(л)
есмь сну своему... поясь велики(й) зо(л)ть с каменьемь
с женчуги (Гр ок. 1358, 1, моек.); и вкова в ню более
трии десять гривенъ золота. кромЪ серебра, и каменья
драгаго. и женчюга (ЛЛ 1377, 116, 1155); ни свинья бо
весть что есть женчюгъ. (Пр 1383, 79г); единъ бя(ш)
украшенъ зла(т)мь ч(с)тнымь другыи же съ женчюгомь
др(а)гымь блистающься (Пр н. XIV, 6, 44в); а княгинЪ
ихъ свою бесцЪньную кузнь и порты, золото и камение
дорогое и великии женчюгъ. (МПр XIV, 331 об.); се
нЪкыя златы чепи. съ драгымь камениемь и с женчю-
гомь сплетены (ПНЧ XIV, 1а); Володимер... пославъ въ
еп(с)кпью еу(г)лие опрако(с). золото(м) писано, а ско-
ванно сребро(м) съ же(й)чюго(м). (ЛИ ок. 1425, 305, 1289).
В оригинальных памятниках конца XIV — начала
XV в. встретился вариант жемчюгъ (жемъчюгъ, жом-
чюгъ) — всего семь случаев употребления: А сну моему
15
князю^юрью поясъ золо(т) новый с каменье(м) съ жом-
чюго(м). (Гр 1389, 2, моек.); двЪри же. црквныя троЪ
золотомъ устрой каменьемь дорогымь. и жемьчю-
гомъ. украси ю мъногоцЪньнымъ. (ЛИ ок. 1425, 206,
1175); и от(т)уда идоша на сЪни и выимаша золото
и каменье дорогое, и жемчюгъ. и всяко узорочье. (Там
же, 208, 1175).
В переводных памятниках слово женъчюгъ (вариант
жемчюгъ в них не отмечен) передает греч. царуар(тт](;.
См. название сборника поучений Иоанна Златоуста:
Отъ женьчюгь. златоустаго. (ПНЧ XIV, НЗв); то-
го^). от книгы рекомыхъ женьчюгъ (Там же, 188а). В
других случаях этот сборник называется маргарить
[Срезневский, II, 112].
Традиционным для книжной письменности весьма
употребительным словом было старое наименование
жемчуга бисьрь. Следует отметить, что некоторые из
приводимых примеров являются евангельскими цита-
тами: дражьша бо бисера суть стая словеса (Изб 1076,
15); блудьница... украшена камениемь драгымь. и бисъ-
ромь и златомь. (ПрЛ XIII, 446); толика твоея мл(с)ти
и члвколюбия сила, яко о(т) смрадныя тины бисеръ
створить. (СбЯр XIII, 48 об.); си в невЪрныхъ члвцхъ
свЪтяшеся. аки бисеръ в калЪ. (ЛЛ 1377, 20 об., 969);
подобно есть ц(с)тво нб(с)ное члвку ищющю на търгу
добра бисера. обрЪтъ единъ многочьненъ. бисеръ. (Пр
1383, 33а); учения же г(с)ня дражаиша суть паче каме-
ния и бисера времяннаго. (ИларПосл XI сп. XIV, 202);
ббсловець же вЪнець славы, яко о(т) бисера и каме(н)я
ч(с)тна и цвЪтець сплетена. (ГБ XIV, 125в); Велю же
вамъ въ о(д)ежЪ смиренЪи... украсити себе, а... ни зла-
томъ, ни бисеро(м) (fl царуар(тац) (Пч к. XIV, 92 об.);
дражЪеши бо бисера суть стхъ словеса (ЗЦ к. XIV,
106); наполнив же я камении ч(с)тныхъ и бисера мно-
гоцЬннаго. (ЖВИ XIV—XV, 246); украси же иконы...
16
каменьемь драгымъ. и бисеромъ. (ЛИ ок. 1425, 281 об.,
1259).
Слово бисьрь употребляется переносно, когда речь
идет о Христе, истинности христианской религии и т.п.:
аще о(т)речеся мира, прилежи дЬлЪ своемь да ищемаго
бисера обрящеши. (ПНЧ 1296, 55); си бо о(т) възраста
блжная Ольга, искаше мдр(с)тью все въ свЪтЪ семь.
налЪзе бисеръ многоцЪньныхъ еже есть Х(б)сь (ЛЛ
1377, 18, 955); Феодоръ въ стыхъ оць нашь... из млада
ба възлюбивъ... всь ч(с)тъ бы(с) бисеръ. и съсудъ из-
бранъ. (Пр 1383, 69г); сии бо камень многоцЪньныи би-
серъ. въображение (е)сте г(с)а нашего и(с)са х(с)а. (Илар
Поел XI сп. XIV, 202); узримъ подвижники х(б)вы... вься
отложившая своя воля и похотии и бисеръ х(5)въ токмо
стяжавшихъ (xdv papyaphriv) (ФСт XIV, 148г); овъ же
агнець и бисеръ и капля и сица прозывается. (ГБ XIV,
22а); в нихъ же обрящеши драгыи бисеръ. скровенъ снъ
бйи истиньная мудрость оца. (СбСоф к. XIV, 1106).
В языке переводных памятников слово бисьрь отме-
чено в сочетании метагпи (пометами, дати, сыпати)
бисьрь предь свиньями (свиньямь). Значение этого свя-
занного сочетания (евангельской цитаты по происхож-
дению) — ’внушать христианские представления тем,
кто не способен их оценить’: яко же бо свиниямъ сы-
пати бисьръ отъречено есть, тако лишати чьстьнааго
бисьра. абие члвкомъ чстотою и бестрастиемь бывъша
зълыихъ есть, (tov papyap(TT]v)(KE XII, 2416); не дади-
те бо рече стхъ псомъ и бисеръ не мещите прЪдъ свинь-
ями. (КР 1284, 192в); не дади бо... бисера свиньямъ.
(ГБ XIV, 66а); не сыпати бисера пре(д) свиньями (Пч к.
XIV, 52); пред ними ж(е) о(т)ну(д) не помЪтати бисеръ
заповЪдан(о) ми есть. (ЖВИ XIV—XV, 22в).
Оба названия, как бисьрь, так и женчюгъ (жем-
чюгъ), — достаточно ранние заимствования тюркско-
го происхождения. Точнее, бисьрь заимствовано из
2.	Зак. 451
17
арабского через тюркское посредство [Фасмер, I, 168].
Причем, слово женчюгъ (жемчюгъ) характерно толь-
ко для восточнославянских языков, а бисьръ связывают
с традицией кирилло-мефодиевских переводов. Пос-
кольку для обозначения данной реалии не было едино-
го наименования, то оба слова требовали толкования.
Подобное толкование находим, например, в азбуков-
нике ’’Речь тонкословия греческого”: жемчюг — марга-
рита — царуар1тт](; [Ковтун, 1963, 342]. Толковалось
также и слово бисьръ: ж(д) бисеръ. р(с) камень ч(с)тнъ.
(КН 1280, Речь жид. яз., 614в). В более поздних сло-
варях уже делаются пометы о дифференциации этих
слов. Так, в словаре Ричарда Джемса отмечено, что bi-
sera ’pearls’ — слово малоупотребительное [Ларин,
1959, 269]. Позднее в литературном языке за этим сло-
вом закрепилось значение ’поддельный жемчуг, мелкие
стеклянные бусы’. Но в некоторых северных говорах
значение ’жемчуг’ продолжает сохраняться [Словарь
рус. нар. гов., вып. 2, 296].
В отличие от слова жемчугъ слово бисьръ извест-
но также западнославянским и южнославянским язы-
кам. Это слово имеет древнюю литературную тради-
цию. Мы находим его почти во всех важнейших ста-
рославянских памятниках — Зографском, Мариинс-
ком, Ассеманиевом евангелиях, Клоцовом сборнике,
Саввиной книге, Супрасльской рукописи. Примеры: не
помотайте бисьръ ваших прЪдъ свиньями. (ЕвМар, 19;
ЕвСавв, 316); подобно есть цсрствие нбское члвку купъ-
цу. ищущу добръ бисьръ. иже обрЪтъ единъ мьногоцЪ-
ненъ. бисьръ. шедъ продасть вьсе имЪние. (ЕвМар, 47;
ЕвСавв, 1316); бесцЪннаго бисъра... прияти. (СбКл,
146). В результате долгой литературной жизни указан-
ное слово обросло различными переносными и образными
употреблениями, чего, как было видно выше, нельзя ска-
зать о слове жемчугъ. Собирательные значения слов
18
бисъръ и жемчугъ рассмотрены И.И. Макеевой [Ма-
кеева, 1986].
Итак, тематическая группа слов, являющихся назва-
ниями драгоценных камней, по причинам культурно-
исторического порядка содержит исключительно заим-
ствованные слова. Хотя соответствующая старосла-
вянская лексика является довольно скудной, можно
предположить, что эти же заимствования (кроме, разу-
меется, слова женчюгъ) в разных вариантах были ха-
рактерны и для старославянского языка. Некоторые сло-
ва, например мраморъ, бисьръ, являются специфи-
ческими для старославянских памятников, но впослед-
ствии они укрепляются и в древнерусском литератур-
ном языке.
Можно сказать, что зафиксированные в преде-
лах данной темы греческие заимствования характе-
ризуются широко понимаемой вариантностью. В пер-
вую очередь это фонетические варианты, возникшие
как на греческой (сапфиръ, сампфиръ), так и на русской
почве (уакинфъ, уакунтпъ). Следует выделить случаи
фонетических несоответствий оригиналу (ануфраксъ),
описок (ахитписъ) и перестановок (ливирионъ). Морфо-
логические и словообразовательные варианты связаны
зачастую с явлением неоднократности заимствования.
При этом они возникают в древнерусском языке как
при заимствовании разных падежных форм одного
греческого слова (аспидъ, асписъ\ ахатинъ, ахатись),
так и при заимствовании слов, принадлежащих к раз-
ным частям речи (адамантъ и адамантинъ).
Лишь в редких случаях название одной реалии
имеет лексический синоним уже в самом греческом
языке. Естественно, что мы находим его и в древне-
русских памятниках (уакинфъ — лигурионъ).
19
НАЗВАНИЯ ОБУВИ
И ГОЛОВНЫХ УБОРОВ.
СТРУКТУРА ТЕМАТИЧЕСКИХ ГРУПП
Наблюдения над отдельными тематическими группами
предметно-бытовой лексики, отраженной в памятниках
древнерусской письменности XI—XIV вв., показывают,
что к признакам, характеризующим ту или иную
группу, относится наличие или отсутствие наимено-
вания с родовым значением — гиперонима. Ниже
приводится описание лексического материала двух
тематических групп древнерусской лексики, различаю-
щихся именно в этом отношении. Это — группы
названий обуви и названий головных уборов.
Наиболее употребительным из видовых наимено-
ваний обуви является, несомненно, слово сапогъ в зна-
чении ’кожаная обувь с голенищем’. Оно встречается
неоднократно в языке оригинальных памятников, в том
числе берестяных грамот: а сапоги костини (ГрБ № 141,
60—70 XIII); новъгородци же съседавъше съ конь и
порты съметавше. босии сапогы съметавъше. поско-
чиша (ЛН XIII—XIV, 85 об., 1216); ре(ч) Добрына
Володимеру съглядахъ колодникъ оже суть вси в са-
позЪ(х) (ЛЛ 1377, 27, 985); возми сапозЪ (ГрБ № 4,
70—80, XIV); сапози зеленого хъза шити золотомъ
(ЛИ ок. 1425, 273 об., 1252).
Переводные памятники содержат еще больше мате-
риала, характеризующего употребление этого слова:
и сапози ихъ... всЪхъ мирьскыхъ лучьше будуть (УСт
XII/XIII, 225); поясы жваху и сапогы и кожЪ щитные
ядяху въздирающе (йло5т)цата) (ГА XIII—XIV, 162a);
и азъ рехъ повелеваю ти устроити сапогы (Пр 1383,
73г); худии куколеве. соПвреныя ризы многоисплачении
сапози (йло5т)цата) (ФСт XIV, 10a—б); да буду(т)
чресла ваша препоясана, и сапози на ногу (ГБ XIV,
20
666); и дати... сапоги на ноги его (СбТр к. XIV, 3 об.);
имущи нозЪ в сапозЪ(х) (ЗЦ к. XIV, 57в); аще ли
игуменъ обрящеть у черньца в кельи, или ризу или
сапогы. ли мЪдьницю да ижьжеть ему на гла(б)
(КВ к. XIV, 294а); купимъ собЪ сапогы (Пал 1406,
866).
В евангельских цитатах — вкраплениях в текст
древнерусских памятников прослеживается несколько
иное видовое значение данного названия, что связано
с тем фактом, что греческое илоЗтща означает не
только ’башмак, сапог’, но ’подошву с ремнями’:
нЪсмь достоинъ разрешили ремень сапогу его (СбЧуд
XIV, 1416; ПНЧ XIV, 109г—110а) и др.
Довольно отчетливо в языке переводных текстов
выявляется у слова сапогъ и родовое значение ’обувь
вообще’: не стяжите злата и сребра, при поясЪхъ
вашихъ ни мЪха на ни двою ризу, ни сапогъ ни
жезла (ПНЧ XIV, 306); и постеля твоя и съсуди твои
и сапози твои такови да будуть (Там же, 97г); бъ
члвка создавъ. безъ сапогъ и безъ ризъ (Там же, 151а);
не глю иконому, ли келареви||ли ризнику. ли сапогомъ
шевцю (блоЗццато^афоо) (ФСт XIV, 187a—б). Но тен-
денция к употреблению слова сапогъ в качестве ги-
перонима оказалась нереализованной, так как в языке
имелся целый ряд обобщающих наименований отгла-
гольного характера.
В переводных памятниках отмечены образные упо-
требления слова сапогъ: на ИдумЪю простру сапогъ
мои (илоЗццй pov) (ГА ХШ—XIV, 83в). Терминоло-
гизированное сочетание сапози желЬзънии (’орудие
пытки’) также характерно исключительно для перевод-
ных памятников. Это — прологи, контексты, где речь
идет о мучениях святых: ПрЛ XIII, Пр 1383. Следует
добавить, что существительному сапогъ посвящена
обширная специальная литература, оно имеет различ-
21
ные этимологии, разбор и оценка которых не входили
в нашу задачу.
Обратимся к анализу подгруппы наименований обу-
ви со значением ’башмак’. В этом значении в еди-
ничном примере из Лаврентьевской летописи упо-
треблено слово прабошьнь: егда же приспЪяше зима,
и мрази лютии станяше в прабошня(х) в черевья(х)
в протоптаны(х). (ЛЛ 1377, 65 об., 1074). В более
позднем, Никоновском, списке летописи находим в
этом же контексте: в поръшьняхъ. Другое наимено-
вание башмака, употребленное в Лаврентьевской лето-
писи, связано с *<*ervf ’кожа с брюха животного’. Оно
имеет, по данным И.И. Срезневского, вариант чрЬвие
и известное однокоренное черевикь [Срезневский, III,
1536, 1500].
Исключительно в переводных памятниках встрети-
лось наименование плесньць, производное от плесна
’часть ступни между пяткой и пальцами’: и плесньци
тЬхъ. глубоци же и высокы пяты имуща (УСт XII/XIII,
225); и въ плесньца обують и. и въ чистительскыи
епитрахиль (Там же, 277 об.). Некоторые контексты
позволяют предполагать, что данное слово обозначало
погребальную обувь: обрЪте ю умьршю. и облече ю
в ризу и въ куколь и въ плесньце. и положи ю в пе-
щерЪ (ПрЛ XIII, 64а). С производным плесньць со-
поставимы также другие наименования, образованные
от названий частей тела: копытьце, наногъва.
Наиболее распространенным древнерусским назва-
нием короткой обуви было существительное калига —
из латинского caliga через среднегреческое посредство
каМуа [Фасмер, II, 167]. Это название довольно ши-
рого употреблялось в языке переводных памятников
и обозначало ’башмак, монашеская обувь’: и видЪвъ
же и егюптянинъ... възглавицю малу имяше. и нозЪ
чистЪ въ калигахъ(ПрЛ XIII, 141а); и въ бане мЪсто
*22
мало воды възливаю на нозЪ и калигы ношю за не-
мощь мою (Там же, 141г); и в манатью и в калиги
обутъ и (КВ к. XIV, 321в). Следует отметить, что
данное наименование в древнерусском языке не имеет
варианта, несмотря на то что в греческих оригиналах
имеют место колебания каМуа — каМка даже в пре-
делах одного и того же памятника: тако въ васъ
татбы бывають вся ризы дощкы. графья копытьца.
поясы калиги (KaXiK(cov) (ФСт XIV, 20в); ИмЪх бо и
постелицю худу и не теплу но и то зимно. и не велико
но мало, сапог же и калигъ (каХ(укх) (Там же, 194г).
В переводных памятниках XI—XIV вв. употреб-
ляется еще одно заимствованное наименование корот-
кой обуви (из греческого oavSaXiov ’подошва, привязы-
ваемая к ступне ремешками’): и обуйся в санъдалья
своя (ПНЧ XIV, 99г); иди соими вретище себе и св
[так] санъдальи изуися (Там же, 101а). Вероятно, это
была обувь монахов, которая выдавалась им при по-
стрижении. В одном примере речь, видимо, идет
о погребальной обуви: и обуеть и въ погрЪбальныя
сандалия си. ре(ч) плесньця (УСт XII/XIII, 273 об.).
Перечисленные выше видовые наименования обуви
обозначают кожаную обувь (имеются в виду как древ-
нерусские, так и византийские реалии). На Руси, со-
гласно археологическим данным, кожаная обувь была
широко распространена в городах (многочисленные
находки в Новгороде) [Изюмова, 1959, 192—222] и
частично в деревнях: сапоги и поршни в крестьянских
курганах [Арциховский, 1945, 4]. Но приходится кон-
статировать, что, как нам представляется, лексика
данной тематической группы слов далеко не полно
отражает разнообразие самих реалий. Так, только
башмаки из кожи исследователи археологического ма-
териала в Старой Ладоге (причем в более ранний
период) разделяют на восемь разновидностей [Седов,
23
1982, 259]. Эта фрагментарность фиксации ряда наиме-
нований привела, в частности, к тому, что в текстах
слабо отражены также наименования обуви из лыка,
лаптей, которую носило большинство крестьянского
населения. Предполагается, что название лаптя было
известно на Руси с древнейших времен. На существо-
вание слова лапыпь указывает наличие производного
лапътпьникъ ’человек, обувающийся в лапти’. Приведем
известный пример из Лаврентьевской летописи: ре(ч)
Добрына Володимеру. съглядахъ колодникъ. оже суть
вси в сапозЪ(х) симъ д(а)ни намъ не даяти. поидемъ
искать лапотниковъ (ЛЛ 1377, 37, 985).
Анализируя тематическую группу наименований обу-
ви в древнерусском языке, нельзя не заметить, что
в ней наименования с видовым значением — гипони-
мы— дополняются целым рядом гиперонимов отгла-
гольного происхождения, что, как выяснится далее,
представляется довольно обычным явлением для пред-
метно-бытовой лексики. Наиболее частотным из этих
слов является существительное обувь. Следует, однако,
подчеркнуть, что оно встретилось исключительно в пе-
реводных текстах, в частности в языке Огласительных
поучений Федора Студита по списку XIV в.: не бЪша
бо гласу тому достоини. предающе ли ризу ли обувь,
ли нЪкаку одежю ({] олобтща) (ФСт XIV, 4а); брашна
лише ни быша и питья, и сластии. и ризъ тонкихъ.
и обуви добрыя (блобтщатос;) (Там же, 146г). Реже дан-
ное слово отмечено в другом переводном памятнике —
сочинениях Григория Богослова: въ чресла препоясани
въ обувь объвени (илоЗтща) (ГБ XIV, 66а).
Вариант обувенье с тем же значением также пред-
ставлен в переводном памятнике: чтенье и пЪнье.
млтва и молчанье. одЪнье и обувенье (ка1 цло8т|ое1)
(ФСт XIV, 166в); худое обувенье (tcov илоЗтщатшу)
(Там же, 181г).
24
В подобных же текстах встретилось и более редкое
образование отглагольного характера обутпЪль'. урЪши
обутЪль ногу твоею (СбТр XII/XIII, 133 об.); каковое
в жи(т)ьи имЪя и ризу и обутель (ПНЧ XIV, 99г);
безъ обутЬли ходити (Там же, 1626).
В единичном примере отмечено (также переводной
текст) слово обуща: изуи обущю ногу твоею (Пал
1406, 120в). Интересно, что в параллельном более
позднем списке здесь имеем: онущи. Дело в том,
что существительное онуща имело в языке памятни-
ков письменности значение ’обувь’: босага есть онуча
яже у тебе изъгниваеть (ПНЧ 1296, 73); изутья бо
онущъ житиискыя печали отрывание являеть (Пал
1406, 120в). Это может подтверждаться взаимозаме-
няемостью в текстах обувь и онуща, которые, видимо,
воспринимались как синонимы: Обувь [в рук. XI в.
онуща] же иже стЪи земли не бо тварнЪ и блгоходнЪ.
начался приступити да ся изуе(т) (олобтщата) (ГБ
XIV, 67в). Лишь в единственном примере (оригиналь-
ный памятник, сочинение Кирилла Туровского) слово
онуча наблюдается в значении ’онуча, отрезок ткани
для обертывания ноги’: риза ли еси. до приемлющаго
тя в руку знай собе, к тому не помысли, аще и на
онучЪ растерганъ будеши (КН 1280, 604г). По этому
поводу известный исследователь русских названий
обуви И. Вахрос писал: «Можно предположить, что
слово *onutja первоначально означало примитивную
обувь, которой обертывали нижнюю часть ноги...
затем появилась верхняя обувь, *obutja, которую „обу-
вали” поверх „онучи”» [Вахрос, 1959, 139].
Таким образом, тематическая группа названий обуви
представляет собой довольно узкий круг наименова-
ний, где значительную роль играют гиперонимические
названия. В ходе дальнейшего развития лексики одно
из них (обувь), наиболее частотное, вытеснило другие
25
вариантные наименования. Подобным образом и в со-
временном русском литературном языке при том же
господствующем гиперониме имеются наименования,
находящиеся как бы на периферии (например, обл.
обувка).
Наличие или отсутствие гиперонима является —
предположительно — существенным признаком той
или иной тематической группы слов предметно-бы-
товой лексики древнерусского языка. Подобные раз-
личия выступают, например, при сравнении описанных
выше древнерусских названий обуви и названий голов-
ных уборов того же периода. Предварительное рас-
смотрение материала языка памятников показывает,
что названия головных уборов эпохи ранних памят-
ников не имеют специальных наименований с родовым
значением. Современное составное наименование го-
ловной убор сформировалось, по всей вероятности,
сравнительно поздно, уже в период национального
литературного языка.
В языке текстов XVIII в. существительное уборъ
могло обозначать одежду, костюм: ты постоишь у
моего туалета и скажешь, какой уборъ лучше ко мне
пристанет [Лукин, 1765, ч. 1, 29] (см. картотеку ДРС
XI—XVII). Сочетание головной уборъ в терминологи-
зированном значении отмечено впервые в тексте, отно-
сящемся к 1724 г.: Женские головные уборы, каскеты,
корнетики разными манерами [Торговый морской
устав, 1724, 33] (см. картотеку ДРС XI—XVII).
Что касается предшествующего периода, то здесь
следует привести справедливое высказывание исследо-
вателя старорусской лексики Г.В. Судакова: ’’Обоб-
щающего названия головных уборов, единого для
всех типов письменных текстов, в XVII в. не было.
В деловой письменности такое общее название, ка-
26
жется, и вовсе отсутствовало, хотя некоторые потен-
ции к этому проявляло слово шапка" [Судаков,
1983, 62].
Однако для древнерусского периода нельзя с опре-
деленностью говорить о наличии у слова шапъка
родового значения, так как в языке текстов этого
времени шапъка — всегда только мужской головной
убор. До введения в научный оборот материала бе-
рестяных грамот исследователи полагали, что данное
слово встречается в письменных источниках начиная
с XIV в., так как были известны лишь тексты духов-
ных грамот московских князей, где зафиксировано
данное слово: а ис порть из моихъ сну моему Семену
кожухъ черленыи женчужьныи (шапка з)олотая (Гр
ок. 1339, 1, моек.); А се да(л) есмь сну своему кня(з)
дмитрью... шапка зо(л)та. бармы, полсъ велики(й)
(Гр ок. 1358, 1, моек.); А чим мене блг(с)вилъ оць
мои... шапку зо(л)тую и чепь (Гр до 1378, моек.). По
мнению А.А. Арциховского, подобная шапка была
атрибутом княжеской власти, а в древнерусском ис-
кусстве — символом изображения князя [Арциховский,
1944, 29]. Материал берестяных грамот кроме более
ранней датировки данного наименования указывает
также, что оно являлось и названием головного убора
(мужского) зависимых слоев населения: а гришки ко-
жюхе свита сороцица. шяпка (ГрБ № 141, 60—70,
XIII); у слинька шапка въ п грвнЪ (ГрБ 138, XIII—
XIV); шапка, сани, хомуты (ГрБ № 445, XIV).
Другие оригинальные памятники свидетельствуют,
что в значении ’княжеская шапка’ могло употреб-
ляться существительное клобукъ: и съня бьрнъ клобукъ
съ князя (СкБГ XII, 21а). Но данное слово чаще вы-
ступает, даже в оригинальных текстах, в значении
’монашеский головной убор’: копытьца плетуще и кло-
букы и ина ручьная дЪла строяще (ЖФП XII, 36а);
27
и види Ярослава сЪдяща на отни мЪстЪ в черни мятли
и въ клобуцЪ (ЛИ ок. 1425, 167, 1152). Но преобла-
дает материал переводных памятников: достоить бо
имъ въ лняныхъ мЪсто тъкании. тълстыми клобукы
покрыватися (УСт XII/XIII, 227 об.): се дхъ лукавый
идяше пред нимь. во образЪ облака темна и мрачна,
и възложися. яко клобукъ на главу ему (ПНЧ XIV,
189в); и тако просящю ризы не раздраны. и маккыи
тонки на время жатвеное. клобука не не [так] ветъха
(ФСт XIV, 194а). Из ряда контекстов ясно, что кло-
букъ — головной убор рядового монаха (противо-
поставляется наименованию куколь): кукольмь велика-
го скимьника глава покрываеть(с). а малоскимьнику
клобукъмь (УСт XII/XIII, 277 об.); аще буде(т) ве-
ли(к)и скимни(к). възложить на нь куко(л) на гла(в).
покрывъ до брады, яко не видону быти лицю его
а мала(г) скимника клобукомь (КВ к. XIV, 3216).
В подобных же памятниках в аналогичном значении
встретилось уменьшительное по происхождению обра-
зование клобучьць: възлегъ же да будеши препоясанъ
по свитЪ клобучець на главЪ (СбЧуд XIV, 286а); кло-
бучець на главЪ (КВ к. XIV, 325г).
Существительное куколь (из греческого kovkovXXiov)
обозначает монашеский головной убор типа капюшона.
Следует иметь в виду, что разные исследователи не-
одинаково толкуют данную реалию, считая это слово
то названием головного убора, то названием детали
одежды [Гошев, 1932, 69]. Здесь нет никакого проти-
воречия, а есть лишь определенное свидетельство того
факта, что на раннем этапе не существовало четкой
границы между тематическими группами названий
одежды и головных уборов. Употребляется слово
куколь изредка в оригинальных памятниках (сочинения
Кирилла Туровского и Поликарпа): се есть мнишьскыи
куколь.||по вЪтхому закону, адамовъ преступный трехъ.
28
по новому же х(с)ва смерЪния образъ (КН 1280, 610—
611); внидоша аки скопци свЪтли ci свЪщами... носяще съ
собою еуа(г)е свиту манотию куколь (ПКП 1406, 1946).
Но преобладает, естественно, материал переводных па-
мятников: Аще калугеръ бес кукъля свозЪ \вм. сквозЪ]
градъ ходить то яко и блудъ створилъ есть (СбТр
XII/XIII, 49 об.); въходи(т) игуме(н) въ олтарь въ утрь.
кукольмь главу покрывъ (УСт XII/XIII, 272); старьць...
покрываше же куколемь лице свое (ПНЧ 1296, 168 об.);
и ре(ч) старець. приими ризу мою. и поясъ и куколь
(ПрЛ XIII, 63в); риза нова да не взидеть на тЬло тво(е)
доже и до куколя нова (ПНЧ XIV, 97г); Взять онси
ризу и куколь добръ (kovkovXXiov) (ФСт XIV, 1946);
възложить на нь куко(л) на гла(в) (КВ к. XIV, 3216).
Особую подгруппу названий головных уборов, встре-
тившихся в языке древнерусских письменных памят-
ников, составляют названия мужских головных уборов
типа восточного тюрбана. Слово кидарь (из греч.
к18арц) наблюдается в оригинальных (Кирилл Ту-
ровский) и в переводных памятниках: и о стихари,
и о поясЪ. о подири... и о омети. и о кидари (КН 1280,
608в); за кидарь же егда поведоша и на распятие (Там
же, 610в); на главе кидарь имуща и златъ на ней платъ
(тцv KiSaptv) (ГА XIII—XIV, 28г).
В Хронике Георгия Амартола отмечается сущест-
вительное митра: на главе же ношаше клобукъ зла-
тыми нитьми юже митру и кидарь глть (ГА XIII—
XIV, 28а). В греческом оригинале находим здесь ццт-
pav, видимо, вместо plxpav от pixpa ’восточный го-
ловной убор типа тюрбана’.
В качестве названия подобного головного убора
отмечено также ушьвъ (оба типа памятников): Ки-
дарь же нагловныи ушьвъ се же есть ст(г)о дха осе-
нения (КН 1280, 609а); и видЪша члка посредЪ двора
стояща в свитахъ срациньскаахъ. и въ ушьвЪ (ЧудН
29
XII, 71а). Последний контекст повторяется в более
поздней редакции того же памятника, где вместо ушьвъ
находим заимствование факулинъ: видЪша члвка по-
среди двора стояща, въ факулинЪ. и въ свитахъ сра-
чиньскыхъ (СбТр к. XIV, 184). Здесь древнерусское
слово факулинъ передает греческое <paKt6Xiov или
(paKEoXiov — уменьшительное образование от фйкеХос;
’тюрбан’ (Sophocles, 1133).
Названием еще одного полотенчатого головного
убора является существительное убрусъ (встретилось
как в оригинальных, так и в переводных текстах):
и ре(ч) ярославъ дру||жинЪ знаменаитеся. повивайте
собе убрусы голову (ЛН XIII—XIV, 1—1 об., 1016);
Логинъ же онъ сотникъ. снемь убрусъ съ събе съ
главы своея (Пал 1406, 87а). Но чаще данное слово
выступает в первичном значении ’полотенце, платок’
(переводные памятники): и пришьдъ на мЪсто обрЪте
три мужа, лица имъ убросъмь [так] завязана (ЧудН XII,
66в); и будеть кто рабъ нити единоя или куколя, или
убруса, или книгъ и нЪ(с) рабъ бйи (ПНЧ 1296, 19 об.);
самъ бо, на своемь лици убрусъ положивъ, отре своего
подобья (dtfovrjv) (ГА XIII—XIV, 142в). См. также
более поздние памятники: ПНЧ XIV, ЗЦ к. XIV,
СбСоф к. XIV, Пал 1406. В редких случаях данное
значение наблюдается в оригинальном памятнике (По-
слание Поликарпа): власы же вземше въ убрусЪ по-
ложиша на гробЪ стго феодосья (ПКП 1406, 194г);
во убрусЪ власы его (Там же, 195в). Уменьшительное
по происхождению образование убрусъцъ выступает
только в значении ’полотенце, платок’ (переводные
тексты).
Некоторые слова с первичным значением ’кусок
ткани’ могут выполнять роль наименования головного
убора. Это, в частности, относится к существительным
плать и платище: но и егда хотЬниемь умершаго.
30
о(т)идеть о(т) наследника рабъ на глав! плать носивъ.
умершаго вослЪдуеть погребению (МПр XIV, 182 об.);
повЪлЪ въвЪсти. непорочного осуженика оного... по
руцЪ связана, и на глав! его платище. и худЬ биема.
(Пр 1383, 61г); и во вретище власяно облеченъ. и пла-
тище на главк (ПНЧ XIV, 174г).
Среди названий женских головных уборов, весьма
скудно представленных в ранних письменных памят-
никах, центральным наименованием следует считать
повои (ср. однокоренное превои в ином круге памят-
ников — Синайский патерик, 165 об.). Слово повои
имело значение ’головное покрывало’ и употреблялось
как в оригинальных, так и в переводных текстах: оже
съгренеть чюжее женЪ повои с головы, или дщьри.
явится простоволоса .г. грнъ старые за соромъ (Гр
1189—1199); тогда повелЪ максимьянъ... облещи и в
женьския порты, и опо||вити и в повои, и осуди и
с женами прясти (ПрЮр XIV, 57в—г); а по свое(м)
животЪ вда княгини .е. селъ и съ челядью, и все да
и до повоя (ЛИ ок. 1425, 176 об., 1158).
Только в языке оригинального памятника зафикси-
ровано слово чело: а чело и гривну то есмь да(л) при
собЪ (Гр ок. 1339, 1, моек.).
В языке переводных памятников в значении ’жен-
ская головная повязка’ встретилось существительное
увясло: сам же в тоя женьскую одЬжю одЬвся. и
главнымь увязеся увясломь (Пр 1383, 71г); и гла стыи
георгин къ отроковицы, соими увясло съ главы своея
(Пал 1406, 179г). Первичное значение этого существи-
тельного ’перевязь’ (переводные тексты). В ряде слу-
чаев данное слово обозначает ’царский венец’ (также
переводные памятники). Ср. единичное вясло, отме-
ченное в переносном употреблении: и вясло ч(с)титель-
ства на мя възложи (Пал 1406, 105 об.).
Следует отметить, что некоторые значения слова
31
увясло аналогичны значениям слова вЪнъцъ, Но древ-
нерусское вЬньць употребляется гораздо чаще, в более
широком круге памятников (в том числе оригиналь-
ных) и имеет довольно разветвленную систему устой-
чивых сочетаний. Не описывая здесь других значений
слова вЪнъцъ, приведем лишь пример на значение,
в какой-то степени относящееся к данной теме (’по-
вязка на голове умершего1): и облечеши и в порты
ч(с)ты... и вЪнець. и тако помажеши и стымь мюромь
и дай ему свЪщу (КН 1280, 520). Впоследствии, в
памятниках старорусского языка, слово вЪнъцъ будет
употребляться в значении ’девичий головной убор’.
Заканчивая описание древнерусских головных убо-
ров, названия которых встречаются в ранних памят-
никах письменности, следует остановиться на под-
группе названий воинских головных уборов. Наиболее
употребительным наименованием воинского головного
убора из металла является слово шеломъ. Оно отмече-
но исключительно в оригинальных памятниках (лето-
писи): конь же начать соватися под ни(м), и шеломъ
с него слетЬ (ЛЛ 1377, 111 об., 1151); и шеломъ
спаде с него (ЛИ ок. 1425, 158, 1151). См. также
другие примеры.
Несколько реже встречается вариант шоломъ (только
Ипатьевская летопись): Игорь... со(н)мя шоломъ
погьнаше опять к полкомъ (ЛИ ок. 1425, 224, 1185).
В единичном примере из переводного памятника на-
блюдаем сочетание ражьженъ шоломъ ’орудие пытки’.
(Пр 1383, Шв).
Неполногласная форма шлЪмъ отмечена в перевод-
ных памятниках: и шлЪмъ мЪдянъ на глав! его
(лЕр1КбфаХа{а) (ГА XIII—XIV, 81); и да манотью за
шьлема мЪста на главу възложить (корщ?од) (Там же,
2506); и шлемъ на глав! его оболченъ всюда желЪзомъ
(Пал 1406, 1886). В греческом оригинале древнерус-
32
скому шлЪмъ соответствует как ко pug, -ш?од, так и
лер1КбфаХа(а [Bauer, 1963, 1285]. Образное выражение
шлЪмъ спасения встретилось в обоих типах памятни-
ков: и шьлЪмъ спсения иже 6i на главЪ его съньмъ
завьрже и (ЖФП XII, 346); оболкъ же ся въ бръня
правды, възложив же на главу шлемъ сп(с)нья (ЖВИ
XIV—XV, 716). Несколько реже, чем старый герма-
низм шлЪмъ [Фасмер, IV, 424] и его варианты, упо-
требляются незаимствованные наименования со значе-
нием ’шлем’. К последним относится, например, су-
ществительное прилъбица, характерное исключительно
для оригинальных памятников: приказ о(т) романа
к пятелЪю цо прилбица. у тебе ондрЪева. прилбица
дай ондрЪю (ГрБ № 383, к. XIV).
Существительное покровъ. являясь в древнерусском
языке многозначным словом (’кровля’, ’крыша’, ’при-
крытие’, ’навес’, ’жилище’, ’покрывало’, ’одеяло’, ’за-
веса’ и др.), встретилось как синоним слова шлЬмъ
в его образном употреблении: зрите каковии убо есте
воиници II х(б)ви.. покровъ вашь около главы и надежа
спсению (eI QKEnei) (ФСт XIV, 32в—г). В аналогичном
контексте из того же переводного памятника (Поуче-
ние Федора Студита) употреблено также слово нагла-
вие. которое можно считать калькой с греческого
лер1ке<ра^а(а: кождо ва(с) имать оружье послушания,
щитъ вЪры. еже наглавие сп(с)ния (rf)v HEpiKEtpakaiav)
(ФСт XIV, 21г). Однокоренным по отношению к упо-
мянутому выше покровъ является наименование по-
кровъно, встретившееся в оригинальном памятнике:
овы убивающе, овы же ведуще босы, и безъ покро-
венъ въ станы свой. (ЛЛ 1377, 161 об., 1237). Несмотря
на недостаточную информативность контекста, мы
склоняемся к значению ’головной убор’, что подтверж-
дается показаниями материала всего словообразова-
тельного гнезда (ср. значения слов покровля, покры-
вание и др.).
3.	Зак. 451	33
Заканчивая описание названий головных уборов по
ранним письменным памятникам, можно вкратце со-
поставить наши материалы с данными работы
Т.Л. Беркович [Беркович, 1981], один из разделов
которой посвящен анализу соответствующих названий
в древнерусском языке (XI—XIV вв.). Следует под-
черкнуть, что общая картина упомянутой лексики не
расходится с нашими данными, основанными на изу-
чении письменных памятников, являющихся базой для
Словаря древнерусского языка XI—XIV вв. Некоторые
сведения о словах, отсутствующих в наших материа-
лах, можно объяснить тем, что в работе Т.Л. Берко-
вич привлекаются также данные из памятников, до-
шедших до нас в поздних списках, что исключено
в картотеке Словаря XI—XIV вв., где списки памят-
ников датируются самое позднее началом XV в.
Поэтому, например, в материалах картотеки отсут-
ствуют слова кика, киверъ и др. Более строгим отбо-
ром памятников не только во временном, но и в тер-
риториальном отношении можно объяснить также
отсутствие в материалах картотеки наименований
хуста, капа и т.п. В то же время изученные нами
источники дают сведения о некоторых видовых на-
званиях головных уборов (главным образом из пере-
водных памятников), отсутствующих в упомянутой
работе, например о грецизме факу линь, суффиксаль-
ном образовании клобучьць.
РОДОВЫЕ НАИМЕНОВАНИЯ
Рассмотрев лексический материал, относящийся к двум
различным тематическим группам предметно-бытовой
лексики древнерусского языка, можно отметить, что
наряду с некоторыми общими чертами данные группы
слов характеризуются существенным различием. Если
названия обуви уже начиная с периода древнейших
письменных памятников имеют наименование (причем
не единственное), служащее обозначением родового
понятия, то наименования головных уборов в ука-
занный период не имеют такого наименования-
гиперонима. Можно предположить, что наличие ги-
перонима свидетельствует о большей степени отдель-
ности и сформированности той или иной тематической
группы слов. Последующий анализ материала свиде-
тельствует о том, что тенденция к упорядоченности
исследуемых групп слов при помощи гиперонима
является довольно четкой.
Следует отметить, что уже к началу исторического
периода большинство рассматриваемых тематических
групп является гипер-гипонимическими образованиями.
Но лишь в отдельных случаях родовое наименование,
организующее группу слов, является единственным.
Для иллюстрации обратимся к названиям мехов.
Наблюдения показывают, что наименования мехов
в языке памятников древнерусской письменности XI—
XIV вв. образованы на основе двух принципов номи-
нации: специальной словообразовательной модели с
суф. -ина (-ьно) и названия, образованных от названий
соответствующих животных метонимическим способом
(подробнее об этом см. ниже). Оба типа наименова-
ний, образующих всю массу гипонимов, обобщаются
при помощи родового наименования (гиперонима),
имеющего значение ’мех, выделанная кожа с шерстью’.
35
Таким наименованием является существительное мЪхь.
Оно употребляется в оригинальных памятниках: мехе
(ГрБ № 225, XII—XIII); и повелЪ купити собЪ козелъ.
и одра мЪхомъ козелъ (ЛЛ 1377, 64 об., 1074); да
прошаи у юрия. полтини. да купи соли, с обрысиемь.
а михи и серебра не добудеть до пути, пошли с нес-
теромъ симъ (ГрБ № 354, 40—70 XIV). Материал
из переводных текстов: ни мЪха ни мЪди ни жезла
повелевая носити (ПНЧ 1296, 68); посла васъ безъ
одеж(а) и безъ мЪха и бес пояса (ПНЧ XIV, 100а);
дай же ми вретище мЪхъ.||да облекуся. 6Ъ бо нагъ.
вдахъ убо вретище (и) мЪхъ. и единъ катанотии (Там
же, 147в—г); не крадете мЪха швена. ни иглы ни дощекъ
(оакко^йфш) (ФСт XIV, 656). В некоторых из приве-
денных примеров значение слова мЬхъ можно толко-
вать как ’меховая одежда’. Другие значения этого
слова — ’кожа для письма’, ’мешок, бурдюк’ и ’мех
для раздувания’. Но общее значение для видовых
наименований мехов выявляется достаточно четко.
Анализ наименований тканей показывает, что они
имеют вариантные названия для гиперонима. Такими
вариантами являются тъканъ и тъкание, встретив-
шиеся исключительно в переводных памятниках: до-
стоить бо имъ въ лняныхъ мЪсто тъкании. тълстыми
клобукы покрыватися (УСт XII/XIII, 224 об.); великыи
Василии ре(ч). но ни о(т) свильна тъкань(я) облачаще
кто ихъ не пришиваху иноличны(х) поделокъ на край
ризъ (ПНЧ XIV, 101в); мы же уродьствуе(м) себе
одежею мяккою и тъкущею. и иже лну и червлени
въздушными тканьи. и овЪми безлЪпотьствуемъ. паче
нежели подобьствуемъ (ГБ XIV, 996); сии убо наполни
г(с). дха и премудрости, и разума, на все дЪло. въваяния
камена. и на прядении тканЪи. и всяко упещрение
(Пал 1406, 137а).
Рассмотрение лексического материала, относящегося
36
к разным тематическим группам предметно-бытовой
лексики, показывает, что среди гиперонимических на-
именований особую роль играют наименования от-
глагольного происхождения. Мы уже упомянули на-
именования тъкань и тъкание, входящие в группу
названий тканей. Отглагольный характер имеют также
наименования, организующие тематическую группу
древнерусских наименований напитков. Сюда отно-
сится прежде всего многозначное существительное
питие, одно из основных значений которого ’питье,
напиток’. Оно широко (249 случаев употребления)
встречается в языке как оригинальных, так и пере-
водных памятников. Приведем выборочные примеры:
обьштя чяшя воды или пития (Изб 1076, 39); питие
же многое, медь и кв(а)съ. вино, медь чистый,
пъпьряныи (СбТр XII/XIII, 4); веляшеть по вся дни
возити. по городу брашно и питье разноличное бол-
нымъ и нищимъ на потребу (ЛИ ок. 1425, 206 об.,
1175).
Гораздо менее распространено в указанном значе-
нии однокоренное существительное пиво (также наблю-
дается в текстах обоих типов): ими в!ру оче яко и
съсудъ тъ въ немьже 61 таковое пиво опровратихъ.
и тако ниць положихъ (ЖФП XII, 54а); подобаеть
приимати. елико же можеть понести и пища и пива
(лотои) (KE XII, 211в). Данное слово имеет также
более специальное значение ’пиво, слабоалкогольный
пенящийся напиток’. Некоторые исследователи счита-
ют, что сужение значения слова пиво произошло еще
в праславянскую эпоху [Невойт, 1984, 65]. В наших
текстах в единичном случае встретился синоним пере-
вара (ГрБ № 3, XIV—XV).
В тематической группе слов — названий сосудов
частотным наименованием со значением ’сосуд вообще’
является существительное съсудъ. Также обладая неко-
37
торыми другими значениями кроме указанного, оно
широко употребляется в памятниках. Оригинальные
тексты: обрящеши медь въ съсудЪ томь (ЖФП XII,
54а); Миндогъ... послалъ бо 6Ъ злата много и сребро,
и съсудъ серебреный и златыи и красный (ЛИ ок.
1425, 274, 1252). Переводные памятники: съсудъ не
прииметь воды без дьна (Изб 1076, 235 об.); вино
вьсьгда о(т) единого самого съсуда вьсЪмъ чьрпати
подобаеть (УСт XII/XIII, 236); и не 6Ъ числа мЪди ||
съсудъ всЪхъ, ихъ же взять старейшина поваромъ
(to)v qkevcov) (ГА XIII—XIV, 112в—г); и съкруши
кости дшь ихъ. яко ссуды чрепяны (dyyeTa) (ФСт XIV,
79); Легъкоумнии члвци, яко и тъщии съсуди, несуться
суетнымъ словомъ (Пч к. XIV, ИЗ об.); преже мене
бывыи в пещерЬ феодоръ, обрете скровище много
злата и сребра и сосудъ многоценьны(х) (ПКП 1406,
191а); тогда бо идуче жидове изъ егупта испросиша
съсуды златыя и сребреныя кождо у суседа своего
(Пал 1406, 79г).
Лишь в одном переводном памятнике конца XIV в.
встретилось вариантное образование с подобным зна-
чением сьсудина: а члвци не сы(ти) и еда ину иму(т)
утробу пию(т) а иную брашну, еда и покоя не иму(т)
пьюще, и льють яко въ съсу(д)ну. донь(де) же възбЪ-
сЪю(т) о(т) пьяньства. (ЗЦ к. XIV, 46а).
Имеется также и другая пара однокоренных слов
с аналогичным значением ’сосуд’ — судь и судина.
Из них более употребительным в памятниках обоих
типов является наименование судъ. Оригинальные
памятники (грамоты): а чт(о) остало из моихъ судовъ
из серебрьны(х) а тым поделятся снве мои (Гр ок.
1339, 1, моек.); а из моихъ су(д)въ серебреныхъ дадуть
к стЪи бци володимерь блюдо великое сереброно
с колци а иными суды серебреными дЪти мои кня(з)
Дмитрии и кня(з) иванъ своею мтрью поделятся на
38
трое. (Гр ок. 1358, 1, моек.); А чимъ мене блг(с)вилъ
оць мои... которымъ зо(л)м(ъ) суды или досп!хъ.(Гр
до 1378, моек.); и порты сажены!, и суды зо(л)ты!
и серебрены! суды. (Там же). Следует отметить, что
в разных списках одной и той же грамоты слова
сьсудь и судь выступают как варианты: или который
н!мцичь купить судъ [в сп. Е — съсудъ] серебряный,
да ему о(т) гривн! || куна в!сцю. (Гр 1229, сп. F).
Существительное судь наблюдается также в перевод-
ных памятниках: не приятно есть мн! им!ти отинудь
сребрена суда какого, но продати подобаеть. и дати
нищимъ. (ПНЧ XIV, 69г); возми съ собою су(д) вина.
(Там же, 107а); им!яше же и чернило в суд!. (Там
же, 1756); приимши мюро в суд!. (Там же, 175в);
тогда хранитель судомъ поставяться. (Там же, 1866).
Что касается варианта судина, то он встретился
в оригинальном памятнике (летопись) в единственном
примере: и посемь собравше кости, влопсаху в судину
малу. и по||ставяху на столп! на путе(х) (ЛЛ 1377,
5—5 об.). Значение — ’погребальный сосуд’.
Если в рассмотренных тематических группах (назва-
ния тканей, напитков и сосудов) варианты-гиперонимы
являлись однокоренными словами, то иначе обстоит
дело с наименованиями одежды. Здесь имеется еще
большее количество вариантных и синонимических
образований с родовым значением. В первую очередь
следует выделить целый ряд однокоренных вариан-
тов одежа, одежда, одЬние, одеяние. Интересно, что
в паре одежа — одежда собственно древнерусский
вариант одежа в XI—XIV вв. употребляется гораздо
чаще (165 случаев) и в более широком круге памят-
ников. Примеры из оригинальных памятников: не
имыи у себе ничего же разе! одежа в неиже хожаше
(ЖФП XII, 28в); посред! насада стояща мчнку Бориса
и Гл!ба. въ одежа(х) червлены(х). (ЛЛ 1377, 169,
39
1263); украдена ми ч(с)тоты одежа, и здЪ лежю на(г)
Бия покрова. (КТур XII сп. XIV, 38); и покрывахуть
наготу телесе его своими одежами (ЛИ ок. 1425, 129
об., 1147).
Приведем выборочный материал из переводных
текстов, который преобладает количественно: подажь
алчюштиимъ хлЪбь свои, одежю свою нагымъ. (тд
EvSvpa) (Изб 1076, ИЗ); о женЪ поштения ради обла-
чаштиися в мужьскыя одежа, събора гаггрьска правило
ir. (KE XII, 7 об.); никто же убо о(т) мнихъ въ
льняну. или въ каку любо да облЪчеться одежю.
(УСт XII/XIII, 223); не ревнуй мужемъ бе-страха бия
живущимъ въ манастыри. точью о чрЪвЪ и одЪжи
мыслящемъ. (КН 1280, 6066); яко же въ одежи имЪти
подобаеть потребное, тако и въ пищи. (КР 1284,
196г); нагаго есть одежа яже ты храниши въ ларехъ.
(ПНЧ 1296, 73); и по крщнии дасть еп(с)пу много-
цЬньную свою одежю дати нищимъ. (ПрЛ XIII, 436);
одежю мою осквернихъ. (СбЯр XIII, 33); бЪжа единъ
въ Македонию, свергъ ц(с)ркую одежю (ёо^та) (ГА
XIII—XIV, 26а); одЬжа же его бяше худа исплачена.
(Пр 1383, 57г); самъ иоа имЪяше одежю о(т) власъ
вельблужь (СбЧуд XIV, 141а). В целях более эконом-
ного приведения материала укажем лишь источники,
где также встретился вариант одежа: МПр XIV, ПНЧ
XIV, ФСт XIV, ГБ XIV, Пч к. XIV, СбТр к. XIV,
ЗЦ к. XIV, КВ к. XIV, ЖВИ XIV—XV, СбПаис
XIV/XV, Пал 1406, ПКП 1406.
Существительное одежда, старославаянское по про-
исхождению, наблюдается намного реже (16 случаев
употребления) и в ограниченном круге памятников
(переводных): въздрасти любъвь къ бу. иже зимЪ и
лЪтЬ строиныя одеждя даруеть намъ. (окелйоцата)
(Изб 1076, 264); никоему же мужеви въ женьскую одеж-
дю облачитися. или жеиЬ въ мужьская достойно.
40
(gtoXtjv) (KE XII, 606); и иже въ той цркви събираю-
щиихъся. страньныя одежда еп(с)пу падениемь, обь-
щения одЪнии събирающе. (йцфшоцата) (Там же, 866);
не болши ли ти есть пища дша. и тЪло одеж(д)а.
(ПНЧ XIV, 88а).
Однокоренное наименование одЬние является весьма
распространенным (111 примеров), употребляясь в текс-
тах обоих типов. Оригинальные памятники: и се вълезе
свЪтьлъ отрокъ въ воиньстЪи одении (ЖФП XII, 45а);
с[т]ворить мужеви своему очерьвлена. и багряна. собЪ
одЪнья (ЛЛ 1377, 26, 980); на пищю алчющимъ, и
нагымъ на одЪнье (КТур XII сп. XIV, 64); нагимъ
одЬние. ты 6Ъ || алчющимъ коръмля (ЛИ ок. 1425,
304 об.—305, 1289).
Круг переводных памятников значительно шире:
обьща всЪмъ имЪти одЪния повелЪ (та ёуббцата)
(ЖФСт XII, 81 об.); имуща же пищю и одЪние симъ
довъльни будЪмъ (окелйацата) (KE XII, 956); одение
его бЪло акы снЪ(г) (СбТр XII/XIII, 19 об.); будеть
же имъ вьсяко одЪние худо и чисто (УСт XII/XIII,
223); Аще которая жена мнящи(с) въздьржанья ради.
прЪм(Ъ)нить одЪние... (КР 1284, 70а); 6i же одЪние его
о(т) власъ острыхъ (ПрЛ XIII, 140а); въ первое мя
одЬние одежи, въ чертогь твои приими мя (СбЯр XIII,
157); съвлекше с него одЪние. поставиша и. (Пр 1383,
1546); како бы братью удавльше. а себЪ кровавое то
и пагубное одЪние подъгрести. (СбХл XIV, 101). Дан-
ное слово отмечено и в более поздних текстах пере-
водного характера: МПр XIV, ПНЧ XIV, ФСт XIV,
ГБ XIV, Пч к. XIV, ЖВИ XIV—XV, Пал 1406.
Что касается однокоренного варианта одЬяние, то он
встречается в единичных примерах из переводных
текстов: и тако украшены многоцЪно. ко олътареви
приводятся, и потомь толикихъ вЪщии одЪяние съвлЪ-
къше. въ тъ ча(с) мнишьскаго образа. бл(с)вление
41
приемлять и въ черны ризы облачатся. (КР 1284,
153в); аще же сущая вънЪ олътаря. црквныя съсуды
или завесы. или одЪяние въ цркви висящее на потре-
бу не сщеную. възимающии собЪ... да о(т)лучатся.
(Там же, 171г); одЪания же о(т) рубищь власяныхъ
суть, и о(т) кожь овчихъ. (ЖВИ XIV—XV, 68г).
Среди наименований одежды с родовым значением
большой интерес представляет история слова пъртъ,
которое развивает новые значения, закрепленные за
определенными грамматическими формами. В XI—
XIV вв. родовое значение ’одежда’ связано как с фор-
мой ед. числа (всего 18 случаев), так и с формой мн.
числа. Приведем выборочный материал, относящийся
к употреблению форм ед. числа в оригинальных па-
мятниках: аще кто познаеть свое что будеть погубилъ,
или украдено у него что. или конь, или портъ. или
скотина то не рьци се мое (РПр 1280, 618а); а иныхъ
половци побита ис коня, а иного ис порта (ЛН XIII—
XIV, 99 об., 1224); что кунъ то все въ калите, что
пърта то все на соне [вм, собе] (Парем XIV—XV, 1,
131, приписка). Примеры из переводных памятников:
и текъ единъ бЪлникъ удари его въ главу дрЪвомъ,
инЪми глемое съвлакъ, имьже портъ бЪ извивая (ГА
XIII—XIV, 159а); члвкъ грЪху подобенъ есть яко портъ
не пранъ (ПрЮр XIV, 2936); яко же навыкыи графью
красти. о(т) того навыкнеть и портъ взяти (Ipaxtov) (ФСт
XIV, 20в); никако же бо вЪдяше ефремии яко дЪлатель
тъ еп(с)пъ есть, видя рубы худы, и портъ укаленъ
(ПНЧ XIV, 147г).
Если формы ед. числа слова пъртъ в отдельных
случаях могут выступать в иных значениях (’кусок
ткани’ и ’священническая риза’), то формы мн. числа
наблюдаются исключительно в общем значении ’одеж-
да’. Приведем иллюстрации из оригинальных памят-
ников: самъ же въ худыя пърты обълкъся ти тако
42
хожаше (ЖФП XII, 306); новъгородци же съседавъше
съ конь и порты съметавъше... поскочиша (ЛН XIII—
XIV, 85 об., 1216); и ту порты с него снемъ. за шию
оковалъ (Гр ок. 1300, 2, рижск.); а что ся останеть
моихъ пор(т)ъ. а то роздадять по всимъ п(о)пьямъ
и на москвЪ (Гр ок. 1339, 1, моек.); отроци СвЪньлъжи.
изодЪлися суть оружьемъ и порт(ы) а мы нази (ЛЛ
1377, 14 об., 945); он же... изволочивъея въ бронЪ подъ
порты (ЛИ ок. 1425, 117 об., 1159).
Более многочисленным является материал пере-
водных памятников: и видЪша нагу главу, и воду
текущю съ главы слану отъ моря, и о(т) пъртъ яко
рЪка течааше (ЧудН XII, 68г); Гла(в) .Т. о пъртЪхъ
(nepi (popedom) (KE XII, 6 об.); тогда стая домна
обълкъшися въ мужьскыя порты, нощию възимаше
стхъ мощи и погрЪбаше (ПрЛ XIII, 1096); в нихъ же
нЪ(с) ни четвероножины ни рольи ни желЪзы ни созда-
ния, ни огня ни сребра ни овоща ни вина ни портъ
(оик IpdTtov) (ГА XIII—XIV, 31а); зосимъ... приде на
иерданъ. малу пищю нося требованья ради телеснаго.
и порты яже на себЪ (СбЧуд XIV, 59г); а княгинЪ ихъ
свою бесцЪньную кузнь и порты. (МПр XIV, 331 об.);
кождо васъ по сущи своей службЪ да приходить с пор-
ты многими, (tcov IpaxlcDv) (ФСт XIV, 846). См. также
более поздние памятники: ГБ XIV, Пч к. XIV, ЗЦ к.
XIV, КВ к. XIV, ПКП 1406.
Но самым употребительным общеродовым назва-
нием одежды является в XI—XIV вв. слово риза (601
случай употребления). Приведем выборочные контекс-
ты из оригинальных памятников: кто колиждо пода-
ваше ему овъ ризу инъ же что хотяше (СкБГ XII,
21а); они же видЪвъше отрока протость [вм. кротость]
и ризами же худами облечена, не рачиша того прияти
(ЖФП XII, 316); онъ же... кръяшеся о(т) нихъ измЪ-
нивъея. въ чьрны ризы (ЛН XIII—XIV, 67, 1204); и се
43
внезапу възЪхаша. трие мужи, на дворъ ея в бЪлахъ
ризахъ. (ЧтБГ к. XI сп. XIV, 49а); Петръ... вниде
первое въ гробъ, и видЪ ризы едины лежаща (КТур
XII сп. XIV, 15); поидоша же и бояре и боярынЪ.
изрядившеся во брачныя порты и ризы. (ЛИ ок. 1425,
284 об., 1261).
Выборочный материал из переводных памятников
имеет массовый характер: ходяи въ сквьрньнЪ ризЪ
не брЪжеть ея (Изб 1076, 252); слышавъше же се мужи,
абие растьрзаша ризы своя, и власы своя обърваша
(ЧудН XII, 676); и тако сътвориши и осьлу его и тако
сътвориши и ризЪ его (тб Ipdxtov) (KE XII, 236а);
възимати на пищю и на ризы (УСт XII/XIII, 243); кде
брачиньныя ризы, кде багъреныя кде синяя (СбТр
XII/XIII, 20); аще же в зало(г) возмеши ризу ближ-
няг(о) твоего, к заходу слнця о(т)даси ему (КР 1284,
258в); и ризы ваши молеве поЪша (ПНЧ 1296, 70);
имЬхъ же тогда многоцЪньны ризы и въ тЪхъ мЪсто
худую сию ризу ношю (ПрЛ XIII, 141г); и се услы-
шавъ Замбрии, ризы своя раздравъ, рече к ц(с)рю
(та ipaxta) (ГА XIII—XIV, 205а). См. более поздние
памятники, где отмечено данное слово: Пр 1383, МПр
XIV, ПНЧ XIV, ФСт XIV, ГБ XIV, Пч к. XIV, СбТр
к. XIV, ЗЦ к. XIV, КВ к. XIV, ЖВИ XIV—XV, Пал
1406, ПКП 1406.
Производное существительное ризица, встретившее-
ся в переводных текстах (кормчие книги), выступает
в терминологизированных сочетаниях бЬлая ризица,
малая ризица, обозначая видовые наименования цер-
ковной одежды.
Подводя итог описанию наименований одежды с об-
щеродовым значением, можно констатировать, что
большинство из них могло употребляться как сино-
нимы. Это доказывает рассмотрение ряда параллель-
ных контекстов: пелагия... по семь пришьдши къ кор-
44
милици въ одЪжи [одЪнии — ПрЛ XIII, 436] крщния
не прията бы(с) (Пр XIV, 526); Харлампии... совлеченъ
бы(с) со кр(с)тьянския сщныя одежа [съ стльскыхъ
ризъ — ПрЛ XIII, 142а] (ПрЮр XIV, 268а); ризами
же рекъше одеждами (4pne%6vr|(; ка1 tcov SeXpartKcbv)
(KE XII, 252а). Утрата некоторых родовых наимено-
ваний со значением ’одежда’ происходила, видимо,
в более поздний период развития языка.
Особенно многочисленными являются родовые на-
именования в тематической группе слов, обозначаю-
щих пищу. Большинство из них имеет отглагольный
характер. Уже в древности, как и на протяжении
дальнейшей истории языка, наиболее употребительным
из них было слово пища (в текстах XI—XIV вв. встре-
тилось 723 раза), являющееся, как известно, по про-
исхождению старославянским элементом в языке древ-
нерусских памятников. Это слово имеет несколько
значений, первичным из которых является значение
’пища, то, что служит питанием’. Примеры, естест-
венно, являются выборочными: аште бо насытилъ ся
еси пиштею накърми альчьнааго (Изб 1076, 19 об.);
убогыимъ же подавая еже на потрЪбу и на пищю тЪ(м)
(ЖФП XII, 61а). Слово употребляется как в ориги-
нальных, так и в переводных памятниках.
Гораздо реже встречается в указанном значении
однокоренное отглагольное образование питание
(только в переводных памятниках): и питания различ-
на не ищеть и одЪния красна не рачить (Пал 1406,
111а). Следует отметить, что основная масса случаев
употребления этого слова связана с ббразными и пе-
реносными значениями, характерными для текстов
книжного характера.
Синонимичные слова кьрмь и кьрмля встретились
в текстах обоих типов: а за кормъ и за вологу. и за
мяса, и за рыбы. .5. кунъ на недЪлю (РПр 1280, 625г);
45
изволихъ о(т) многаго стужения оскверняющи тЪло
мое. обрЪтати кормъ ему (ПрЛ XIII, 69г); не досто-
ите нищимъ къръмлю. безъ искушения раздаяти (СбТр
XII/XIII, 175 об.); имЬемъ бо кормлю о(т) землЪ (ЛЛ
1377, 44 об., 997). Однокоренной вариант кър мление
наблюдается лишь в памятниках переводного харак-
тера: множество нищих(ъ)... кормленья не имуще
(ПрЮр XIV, 221г).
Образования от другого глагольного корня Ьдъ и
Ьдение встретились как в оригинальных, так и в пе-
реводных памятниках: и вьсьде лихая Ъдь есть || губи-
тельна (Изб 1076, 239 об.—240); блаженыи.^ Ъда хлЪбъ
сухъ и || зелие варено без масла, и воду пия. се же
1дь его 6Ъ вьсегда (ЖФП XII, 50в—г); иже о мно-
зЪхъ Ъденихъ [так] и брашнЪхъ веселиться, сь дхви
неистоваго чрЪва виною работаеть (СбТр XII/XIII,
62 об.); Мьстиславъ... любяше дружину по велику.
имЪнья не щадяше ни питья, ни Ъденья браняше (ЛЛ
1377, 51, 1036).
Параллельны указания книжные, старославянские
по происхождению, наименования ядь и ядение: и
ядь ихъ бЪ ръжанъ хлЪбъ тъкмо ти вода (ЖФП
XII, 35г); аште имаши избытъкъ дневьныя потрЪбы
твоея. еже есть пития и ядения. раздавай ништиимъ
(Изб 1076, 101). Аналогичное значение имеет слово
сънЬдь, зафиксированное в переводных памятниках:
устремися вьзяти мя и сътворити мя. сънЪдь собЪ моя
ухъ мяса (ЖФСт XII, 146).
• Отдельные примеры указывают также на наличие
старого значения ’пища’ у полисемантического су-
ществительного жито: чядо жита нищааго не лиши
(Изб 1076, 80).
Среди отглагольных образований со значением
’пища’ можно, как нам представляется, проследить
определенную тенденцию в употреблении тех или
46
иных родовых наименований в определенном типе
памятников. Так, существительные пища, кьрмь,
кьрмля, Ьдь встретились как в оригинальных, так и
в переводных текстах. Суффиксальные образования
типа питание, кьрмление, ядение характерны исклю-
чительно для переводных памятников книжного ха-
рактера. Исключением, видимо, является слово Ьдейие,
употребленное в языке Лаврентьевской летописи.
Рассматривая предметно-бытовую лексику в целом,
мы видим, что потенциальный принцип гипер-гипо-
нимии по-разному выражен средствами древнерусского
языка. Подобно описанным выше названиям головных
уборов, в группе наименований драгоценных камней
в роли гиперонима функционируют составные наиме-
нования. Во-первых, это сочетания прилагательных
драгыи, дорогыи с существительным камы (камень),
характерные для обоих типов текстов: Не измени...
брата при||снааго злата дЪля и камене драгааго (Изб
1076, 158 об.—159); Измарагдъ, еже наречеться доро-
гыи камень (ЛИ ок. 1425, 242 об., 1199). Синонимич-
ное сочетание мъногоцЬньныи камы (камень) также
наблюдается как в оригинальных, так и в переводных
памятниках: сии бо камень многоцЪньныи бисеръ,
въображение (е)сте г(с)а нашего и(с)са х(с)а (ИларПосл
XI сп. XIV, 202); злато и многоцЪнънои камень и
украшенья ручная злообразну жену обличають (Пч к.
XIV, 92).
Затем следует упомянуть сочетания прилагательных
чьстьныи, мьногоцЪньныи, драгыи с существительным
камыкъ, которые' характерны для языка переводных
памятников: въземъ иже б£ на главЪ е(г) вЪнець златъ
велии, имыи камыкы ч(с)тныя (Мтос; ttplov) (ГА XIII—
XIV, 836); повелЪ же ц(с)рь створити ковчеги .д.
...другую же помаза смолою, и наполни, я камыкъ
многоцЪньны(х) (ЗЦ к. XIV, 54г); ризу творяху аро-
47
Н£... и въверхъ ризы дъску наперсъную. в неиже бЪста
.bi. камыка драгаго (Пал 1406, 1376).
Родовое наименование драгоценный камень, харак-
терное для современного литературного языка, образо-
валось, как показала Р.М. Цейтлин [Цейтлин, 1974,
179—184], в процессе развития книжной лексики лите-
ратурного языка, в XVI в., а широкое распространение
получило в XVII в.
Подводя некоторые итоги рассмотрению струк-
туры тематических групп предметно-бытовой лексики
древнерусского языка XI—XIV вв., мы можем утверж-
дать, что наименование с родовым значением, как
своеобразный организующий элемент, имеется у боль-
шинства подобных групп. Иногда это одно слово,
но чаще их несколько. Наличие большого количества
варьирующихся наименований связано отчасти с тем
фактом, что данная группа еще не вполне сформиро-
валась. Но основная причина связана — предположи-
тельно — с некоторыми общими особенностями древ-
нерусской лексики, которые здесь специально не рас-
сматриваются. Часто одно из подобных названий
сохраняется вплоть до эпохи современного литера-
турного языка, а другие названия утрачиваются в ходе
развития (рбувенъе, обутпЬль, обуща).
Весьма характерным является тот факт, что боль-
шинство гиперонимических наименований (в отличие
от гипонимов, которые никогда не соотносятся с гла-
голами) является отглагольными образованиями. При-
ведем список базовых глаголов, с которыми соотно-
сятся анализируемые гиперонимы: кърмити, обутпи,
odtmu, одЬяти, питати, пиши, тъкати, Ьсти, ясти
и др. Чаще всего именно образования отглагольного
типа вытесняют синонимы неглагольного происхож-
дения. Так, в группе названий одежды в ходе разви-
48
тия языка были утрачены частотные наименования
риза и пъртъ и в то же время сохранились слова типа
одежа — одежда (последнее было далеко не самым
употребительным в древнерусский период).
Наблюдения над конкретным материалом пока-
зывают, что гипер-гипонимические отношения сущест-
вуют в динамике. Одни тематические группы уже
к началу исторического периода являются сформи-
ровавшимися гипер-гипонимическими образованиями,
часто с несколькими лексемами в функции гиперо-
нима. У других групп слов наименования с родовым
значением отсутствуют. Иногда в промежуточный
период один из гипонимов может употребляться в ро-
ли гиперонима (ср.: шапъка). В более позднюю эпоху
гипероним оформляется как составное наименование
(головной уборъ).
Заканчивая описание родовых названий, нельзя не
упомянуть, что здесь имеют место также случаи спе-
цифического членения семантического пространства:
иногда обобщающее значение охватывает не всю те-
матическую группу в целом (ср. слово паволока).
В других случаях, наоборот, значение древнерусского
слова является более широким, чем родовое наиме-
нование одной тематической группы. В частности,
слово узорочье, характерное для оригинальных текс-
тов, является обобщающим для драгоценных метал-
лов, мехов, сосудов и одежды (дорогой). Примеры
из памятников: копимъ сребро, и соболи, и ина узо-
рочья. (ЛН XIII—XIV, 52 об., 1193); и зборная цркы
стая Бця Златоверхая, юже бЪ украсилъ блговЪрныи
кня||зь Андреи, и та загорЪся сверху, и что бяше въ
ней днЪ узорочии, поникадила сребреная. и ссудъ зла-
ты(х) и сребрены(х). и портъ золото(м) шиты(х) и
женчюго(м). и чюдны(х) иконъ золотомъ кованы(х).
4.	Зак. 451
49
и каменье(м) драгымъ. и женчюгомъ велики(м). (ЛЛ
1377, 132—133, 1185). В том же значении употребля-
ется существительное узорочь: приела црь дары многы.
Ростиславу оксамоты и паволокы. й вся узорочь раз-
ноличная (ЛИ ок. 1425, 186 об., 1164).
НАЗВАНИЯ ОДЕЖДЫ.
СЕМАНТИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ
ТЕМАТИЧЕСКИХ ГРУПП
Наблюдения показали, что лишь особым способом
заимствования объясняется замкнутый характер тема-
тической группы названий драгоценных камней. По-
давляющее большинство других тематических групп
древнерусской лексики не является такими изолиро-
ванными. Рассматривая не один, а несколько разделов
незаимствованной лексики, исследователь конкретного
языкового материала сталкивается с тем, что выде-
ляемые тематические группы лексики не имеют строго
очерченных границ: в ряде случаев они перекрещивают-
ся и проникают друг в друга. Кардинальная причина
этого явления — многозначность слова — была из-
вестна и ранее. Но нам представляется, что анализ
указанных межгрупповых семантических связей, осу-
ществленный не на единичных примерах, а на целых
совокупностях слов, имел бы весьма важное значение
для уяейения регулярных системных отношений, в
частности лексики древнерусского языка. Видимо, вы-
явление такой совокупности слов — общих пластов
лексики тех или иных смежных тематических групп —
возможно только в результате сплошного, не выбо-
рочного обследования самих этих групп лексики.
50
В этом плане и будут рассмотрены далее древнерус-
ские названия одежды и тканей.
Русские названия одежды неоднократно изучались
лингвистами и историками. Среди лингвистических
работ наиболее многочисленны исследования диа-
лектных наименований одежды. Изучались также и
материалы памятников письменности, особенно ста-
рорусского периода. Гораздо меньше в литературе
по этому вопросу отражены наблюдения, касающие-
ся названий предметов одежды в языке ранних
текстов. Поэтому и в работах историков, посвящен-
ных древнерусской материальной культуре, собствен-
но лексический материал, извлеченный из текстов,
играет менее значительную роль в сравнении с ма-
териалом археологических и этнографических источ-
ников, а также со сведениями, которые содержатся
в памятниках изобразительного искусства. Нам ка-
жется, что представители исторической науки опе-
рируют сравнительно небольшим количеством наз-
ваний, взятых из опубликованных текстов, не в полной
мере учитывая свидетельства неизданных памятников,
а также принципиально не учитывая памятников пе-
реводного характера. Последний вопрос не имеет для
лингвистов столь важного значения. Имея в виду
чисто лингвистические задачи работы — отбор и клас-
сификацию лексики, связанной с определенной темой,
было бы затруднительно пройти мимо обширного ма-
териала переводных памятников. Анализ материала
показывает, что в этих текстах наряду с некоторым
количеством грецизмов можно также обнаружить не
учтенные ранее лексемы славянского происхождения.
Правда, при этом в поле зрения исследователя могут
попасть наименования, связанные с реалиями визан-
тийской материальной культуры. Учитывая указанное
обстоятельство, при анализе приходилось разграни-
чивать названные типы источников.
51
В языке древнерусских памятников XI—XIV вв.
встретилось более 80 разнообразных названий одеж-
ды. Ниже сделана попытка классифицировать эти
слова по тематическим признакам. Прежде всего из
видовых названий одежды мы выделяем подгруппу
наименований верхней одежды. Большинство из них
употребляется в оригинальных текстах указанного
периода. Так, слова разного происхождения бугаи,
коцъ, опашень, шуба встретились только в языке
грамот: андрЪю сну моему бугаи соболии с напле-
чки (Гр ок. 1339, 1, моек.); а ивану сну моему... коць
ве(ликии з ба)рмами. (Там же); А се да(л) есмь сну
своему кня(з) дмитрью... опашень скорлатенъ сажень.
(Гр ок. 1358, 1, моек.); А губка даль шюбу свою
куничюю дорогимъ сукномъ брунатънымъ пошита.
(Гр 1378, 2, ю.-р.); цобъ еси прислало воску да меда
да овьцини добросошье по шубЪ сошьемъ (ГрБ № 129,
XIV—XV).
Слова опашень и шуба встретились также в роли
прозвищ (тоже в грамотах): луки(н) село, евшиньское
село, а на рЪчкЪ меньшиньское село, куряткова, кюп-
речево село, а третьее гдЪ. семенко жива(л) опаше(н).
(Гр XIV, 6); я рабъ Божий Лукъянъ Шуба... записалъ
есмь к Пречистой Богоматери къ Лаврашову манас-
тырю человека (Гр н. XIV, 1).
В языке летописей встречаются в значении ’вид
верхней одежды’ слова луда и кьрзно. Как и неко-
торые другие из наименований одежды, последнее
слово наблюдается в диалектах [Филин, 1949, 161].
Примеры из памятников XI—XIV вв.: Стополкъ же
оканныи нача княжити КыевЪ созв(а)въ люди нача
даяти овЪмъ корзна. а другы(м) кунами. (ЛЛ 1377,
48, 1015); и сскочи же Володимеръ с коня и покры
и [Игоря] корзномь. (Там же, 106, 1147); ты нынЪ
в оксамитЪ стоиши. а князь нагъ лежить. но молю
52
ти ся свйрзи ми что любо и сверже коверъ и корзно.
(ЛИ ок. 1425, 208 об., 1175); и тако положивы и [кня-
зя Андрея]... прикрывы и корьзномь. (Там же, 208 об.,
1175); и скочи Володимиръ с коня и огорну и [Игоря]
коръзномъ. (Там же, 129, 1147); и бй Якунъ слйпъ.
и луда бй у него золотомь истъкана. (ЛЛ 1377, 50 об.,
1024); и Якунъ ту о(т)бйже луды златой. (Там же);
Матфйи... видй обиходяща бйса. в образй Ляха в
лудй. (Там же, 64, 1074).
Как в оригинальных, так и в переводных текстах
встречается название верхней одежды кожухъ (пер-
воначально ’одежда из кожи’): о(т) кожь устроения,
ризы же и мантий, яже кожюхы вйсть нарицяти. (УСт
XII/XIII, 224 об.); а гришки кожюхе свита сороцица.
(ГрБ № 141, 60—70 XIII); а ис портъ из моихъ сну
моему Семену кожухъ черленыи женчужьныи (Гр ок.
1339, 1, моек.); а ивану сну моему кожухъ желта(я)
обирь с женчугомь (Там же); а что есмь нынйча
нарядилъ. в. кожуха с аламы с женчугомь. а то есмь
да(л) меншимъ дйтемъ своимъ (Там же); кожюхъ же
оловира Грйцького и круживы II златыми плоскоми
ошитъ. (ЛИ ок. 1425, 273—273 об., 1252).
В обоих типах текстов отмечены также мятъль
и вотола: оже упьхньть любо мятель роздрьть. то .г.
грны старые. (Гр 1189—1199); а мятля на ся не
възлагаи. (КН 1280, 609а); нйкто же о(т) Ляхов не
бояринъ. ни доброго роду, но простъ сыи члкъ. ни
в доспйсй. за одинимь мятлемь. со суличею защи-
тився (ЛИ ок. 1425, 284, 1261); и ту снидоша про-
тиву ему съ сйнйи слугы кнжи вой в черни(х) мятли(х)
(Там же, 167, 1152); А сну моему... вотола сажена.
(Гр 1389, 2, моек.); он же летя запяся вотолою за
другую вйть (ПКП 1406, 1526). Относительно слова
вотола можно предположить, что оно имело также
значение ’ткань’ (ср. прилагательное вотоляныи ’сде-
ланный из грубой ткани’).
53
Отметим также единичные употребления в ука-
занном значении ’вид верхней одежды’ несколько
слов, зафиксированных только в переводных памят-
никах (плащь, подъвлакъ, объдо): фарисЪи... образы
самоволные службы въ одежи имЪють въ свитахъ же
и въ плащи(х). (КР 1284, 3616); створиша убо подолу
подъвлаком затокы яко цвЪтьца трьсны о(т) акинфа
и о(т) прапруда (ГА XIII—XIV, 27а); ту же и еще
сущю феодосью, а въ снЪ видЪ его, глща, ц(с)ркы
объдъмь и прапрудомь украшена. (xpaviSt) (Там же,
237г); единЪмь иерЪемъ суть внутрьняя... объдо бо
цр(с)кое ц(с)рмъ, и не иерЪя творити подобаеть
(оАооруц) (Там же, 245г). В последних двух примерах
речь идет, видимо, об императорской одежде.
Византийскую реалию отражает и грецизм хлами-
да: спусти доловь хламиду, да не видять тайного
уда твоего (rqv х^аИ^8а) (Пч к. XIV, 20 об.). В ряде
случаев данное слово является обозначением царской
багряницы: а тЪло его же все хламидою покрыто
просвЪтЪся а дйта его скверъна остася (dkoopyiSi) (Пч
к. XIV, 32); Фелонь ,е. хламида червьленая. (ЗЦ к.
XIV, 316); да не зазоръ будеть егуптяномъ. яко сии
ц(с)ртвЪ и в хламидЪ. излю поклоняеться (Пал 1406,
91а-б); и пристави къ нимъ мужи свои, показати имъ
црквную красоту... и стр(а)сти Г(с)ни вЪнЪць и гвоздье.
и хламиду багряную. (ЛИ ок. 1425, 15, 912).
Названием древнерусской реалии ’войлочный плащ’
следует считать встретившееся в берестяной грамоте
слово япкытъ: у иваниса. япкыто. (ГрБ № 138,
XIII—XIV).
Названием второй (или основной) одежды являет-
ся слово свита, встретившееся в оригинальных и в
переводных текстах (41 случай употребления). Приве-
дем выборочный материал: Отъкрыите ларЪ и по-
кажете я члвку оному чьто ему хранять свитъ за
54
едину свиту (Изб 1076, 272); а одежа его бЪ свита
власяна остра на II тЬлЪ извьну же на ней и ина
свита (ЖФП XII, 42г—43а); и видЬша члка посредЪ
двора стояща, въ свитахъ срациньскаахъ (ЧудН XII,
71а); подобаеть же мнихомъ... тълстии. чьрнаго орниця
свиты учящены. (УСт XII/XIII, 224); свита поясомь
притяжена к телеси. (КР 1284, 196в); а гришки кожюхе
свита сороцица. шяпка. а костина свита, сороцица
(ГрБ № 141, 60—70 XIII); и облечеся въ власяницю.
и на власяницю свиту вотоляну. (ЛЛ 1377, 65 об.,
1074); и другую свиту дамъ просящему. (Пр 1383,
157а); О шевци. Аще швЪ [так] исказить свиту, не
умея шити... (ЗС XIV, 32); да будеши препоясанъ по
свитЬ (СбЧуд XIV, 286а); аще быхъ вЪдалъ сию свиту
вЪдающу и ту сволкъ быхъ и въверглъ въ огнь, (xvcwva)
(Пч к. XIV, 64 об.); и по обле(ч)ньи в новую свиту...
обуть и. (КВ к. XIV, 321 в); и емши мя за свиту
влачаше мя на одръ постеля своея. (Пал 1406, 98а);
феофилъ... раздаявъ же все доже и до срацици. оста-
вивъ свиту и монатию. (ПКП 1406, 180в).
Однажды встретилось производное существитель-
ное свитъка: лукавый же неч(б)тивыи сборъ. боле
въпияше. гля побейте побейте побейте (побейте) и тако
и-свиткы изволокоша и. (ЛИ ок. 1425, 129, 1147).
Названия нижних одежд более разнообразны. Сре-
ди них центральное место занимают слова с корнем
*sork. Исключительно в оригинальных памятниках
(летописи) встретилось существительное сороиъка: и
сволокоша с него сорочку кроваву сущю. (ЛЛ 1377,
88, 1097); и пощюпа сорочкы и ре(ч) чему есте сняли
с мене, да бы(х) в той сорочкЪ кровавЪ смрть приялъ
(Там же, 88, 1097); и сорочку того(ж) мчнка ту же
положи. (Там же, 148 об., 1212); едучю Доброславу
во одинои сорочьцЬ, гордящу... Галичаном же теку-
щимъ у стремени его. (ЛИ ок. 1425, 266 об., 1240).
55
Другая, полногласная, форма — сорочица — встре-
тилась как в оригинальных, так и в переводных тек-
стах: и раждьгъшися гнЪвъмь на нь. и съ яростию
въставъши и растьрзавъши сорочицю на немь. бию-
щи II же и (ЖФП XII, ЗОв-г); и хотящему створити
с тобою судъ и ризу твою взяти остави ему и со-
рочицю. (ПНЧ 1296, 11 об.); а гришки кожюхе свита
сороцица. шяпка. а костина свита, сороцица. (ГрБ
№ 141, 60—70 XIII); о(т) горислалица... .s. соръцица.
цатрова. (ГрБ № 262, 70—90 XIV); да пришли со-
роцицю. сороцицЪ забылЪ. (ГрБ № 43, XIV—XV).
Довольно употребительным в текстах обоих ти-
пов является слово срачица, старославянизм по про-
исхождению (26 примеров): И начата искладати.
срачицЪ и свиты цсрьскыя. (Изб 1076, 272 об.); и се
бо видЪ на срачици его кръвь сущю. о(т) въгрызе-
ния железа. (ЖФП XII, ЗОв); и срачицю съньмъ наго
тЪло бита повелЪваше. (ЖФСт XII, 128); и проси
у него гля срачица гля не имамъ. (Kapaotov) (KE XII,
2486); и ризу о(т)емлющю. о(т)даи и срачицю. (ПНЧ,
1296, 12); и се рекши двца и въста. и въземши сра-
чичю облЪцЪся. (ПрЛ XIII, 406); о(т) сего ему сра-
чица и риза едина (ГБ XIV, 1686); жена егда срачицю
совлачить, и стыдЪние совлечеть (тф xct&vl) (Пч к. XIV,
135 об.); хотящему с т(о)бою судитися. и одежю твою
взяти. остави ему и срачицю. (ЖВИ XIV—XV, 466);
и не токъмо срачицЪ себе совлече единое, яко же
иосифъ. но всЪ(х) ризъ себе обнажи. (ПКП 1406, 1656).
В единичном примере из переводного памятника
встретилось слово срачичъно: и яко съвлекохъ все.
и льяного [в др. сп. лнянаго] срачицьна не оставихъ.
(ПрЛ XIII, 1446).
Исключительно в переводных текстах отмечено су-
ществительное котпыгсг. мокра бы(с) котыга его и вшьдъ
въ храмину свою, и роздомъ углие пребываше суша
56
котыгу свою (Пр XIV, 1586); и хотящему на судЪ
стати с тобою и ризу твою, възяти. остави ему и
котыгу. (ПрЮр XIV, 289в); фелон же его .е. готыга
[в.м. котыга] не шитая о(т) стго дха исткана со всЪми
горними силами (ЗЦ к. XIV, 35а). Вариант котуга
встретился только в одном из прологов: не исх(л) бо
бЪ котуга его. (ПрЛ XIII, 1316).
К названиям нижних одежд (белья) относится так-
же слово чехълъ: Чехолъ и убрус вЪшающе въ мол-
вици (СбСоф к. XIV, 12в).
Синонимом приведенного выше слова срачица яв-
ляется существительное хитонь греческого происхож-
дения (xiTtbv): хитона господа нашего исуса христа
еже наречется срачица. (Надп 1383). Иногда греческо-
му xlT(bv в древнерусском тексте соответствует слово
пазушиница (см. о нем ниже).
Тематическая подгруппа названий погребальной
одежды весьма немногочисленна. Среди этих слов
следует в первую очередь остановиться на грециз-
ме саванъ (oapavov), сохранившемся в современном
литературном языке: и шьдъ о(т)вали камень о(т)
гроба, и вниде II въ нь. да и пьрвое възя саванъ и
кузнь всю. (ПрЛ XIII, 39—40); и се рекши двца и
въста. и въземши срачичю облЪцЪся. и саваномь
огнуся (Там же, 406); пришьдши смрти ничто же о(т)
него помощи, тъчию срачица и саванъ. а батьство
инемь останеть (Пр. 1383, 416—в).
Более употребительным в памятниках является си-
нонимичное существительное плащаница (17 приме-
ров), также встретившееся в оригинальных и в пе-
реводных текстах: иосифъ. съ кр(с)та съньмъ прч(с)тое
ткпо твое, плащаницею II чистою обивъ (УСт XII/
XIII, 33—33 об.); нЪ в коемь мЪстЪ темнЪ плащани-
цею обивъше съкрываюит съ ним же [т.е. крестом]
(КР 1284, 272а); помазаша христа и обивъше пълас-
57
щаницею (Надп. 1383); умы прч(с)тое лицЪ водою
свое. бж(с)твьное. и плащаницЬю отре (Пр 1383,
МЗв); и, купивъ плащаницю, снять тЬло И(с)во со
крта (КТур XII сп. XIV, 30); и слово одЬти яко пла-
щаницею. дхвными словесы (ГБ XIV, 72в); олтарныи
верхъ .ё. плащаница юже купи иосифъ. (ЗЦ к. XIV,
35в); мртви ся миру являю(т). или ц(с)ркимъ [в др.
сп. црьскою] вЪнчася плащаницею пре II одЬваяся. (Пал
1406, 216—в). В сходном значении отмечено слово
понявица.
Среди наименований одежды следует выделить не-
многочисленную группу наименований, имеющих ка-
чественную характеристику ’плохая, грубая одежда’.
Для некоторых из них характерно наличие суф. -ище.
Прежде всего сюда относится старославянское по
происхождению слово вретище, употребленное в ори-
гинальных и в переводных памятниках 55 раз. При-
ведем выборочный материал: и обълкъся въ врЪтище.
и попелъмь посыпавъся (оаккоу) (KE XII, 281а); одежю
же свою имЪяше врЪтищи двЪ острЪ. (СбТр XII/XIII,
40 об.); и многоявляеть бж(с)твьнаго изнеможение,
великаго бо Василия сщеное одЪние. иже въ влася-
ныхъ. и ни въ какыхъ врЪтищихъ одЬнъ бЪ. (УСт
XII/XIII, 223 об.); и черны ризы, или врЪтища кося-
ще. (КР 1284, 152г); и забыта врЪтища единого (ПНЧ
1296, 16 об.); печальнъ же бывъ гнъ ея. обълкъся
въ врЪтище плакашеся ея. (ПрЛ XIII, 336); в врети-
ще II же острое тЪло свое одЪ (оаккср) (ГА XIII—XIV,
976—в); въ едино врЪтище обълченъ. (Пр 1383, 8г);
Ныня нб(с)а просвЪтишася, темныхъ облакъ яко вре-
тищь съвлекошася. (КТур XII сп. XIV, 20); д£ву
видЪхъ азъ въ ер(с)лмЪ вретище имущи на собЪ.
(ПНЧ XIV, 1246); внити въ вретищи(х). и плакатися
днь и нощь. (ГБ XIV, 114г); добро ми се, оже тя-
гость о(т)ринухъ, а въ семь вретищи оста(х) фило-
58
Софью учити (tpipcoviov) (Пч к. XIV, 59); и облечеся
въ вретище. и лежаще ниць на земли. (Пал 1406, 191).
Кроме указанного значения существительное вре-
тище имеет также значение ’мешок из грубой ткани’:
по семь связа вся. и вмЪта въ врЪтище. и въвьрже
въ морЪ. (ПрЛ XIII, 91г); съ своими отрокы л. врЪтищь
сочива носяще. (Пр 1383, 17в); и въземъ вретище.
насыпа пЪска. и ношаше на плещю своею. (ПНЧ XIV,
105а). В этом же значении встретился полногласный
вариант веретище (только в берестяных грамотах): .в.
медведна, да веретиш(а). да попонь (ГрБ № 65, 80—
90 XIII); да пошли .в. кози корякулю пятенъ польсти,
веретища михи и медведно. (ГрБ № 354, 40—70 XIV).
Значение ’грубая, плохая одежда’ имеет слово руби-
ще, употребляющееся в переводных текстах: хлЪба
мало нЪчто просяще, ли варива малЪе. ли рубище
нЪкако власяно (ГБ XIV, 97г); и они убо ни власяна
рубища на тЪлЪ имуть. (Там же, 996); се же вдав(а)ю
ти рубищи двЪ. (ЖВИ XIV—XV, 55а); одЪания же
о(т) рубищь власяных суть. (Там же, 68г); в сихъ испла-
таны(х) рубища(х) положенъ будеши. (ПКП 1406,
1196). В ряде случаев отрицательная эмоциональная
оценка подчеркивается определяемым прилагатель-
ным: вся правда члвчьска яко рубище сквернаво не-
чистыя жены. (СбЯр XIII, 45); съвлецЪмся свЪтлыя
ризы добродЪтельныя. облекша(с) в черная рубища
(£ак1а) (ФСт XIV, 189в); и сдЪ желЪють по ни(х) со
многымь пл(а)чемь и рыданием(ь) горкымь. нося-
щимъ скверная рубища на головахъ своихъ. (ЗЦ к.
XIV, 26в); токмо на погребе(н)е. непотребная рубища
возме(т). (ЖВИ XIV—XV, 55г).
У слова рубище есть синоним рубь — непроизвод-
ное существительное, не имеющее указанного суф-
фикса. Его первичное значение — ’кусок грубой ткани’:
помяни наго лежаштааго подъ единЪмъ рубъмь. (Изб
59
1076, 41 об.); феодоръ... II ...повЪшенъ бы(с) и строганъ.
и очтомь и солью власяными рубы. (Пр 1383, 102в—г);
власяном же нЪкымъ рубомъ раздраномъ и зЪло
острымъ препоясанъ бяше о(т) чреслъ до колену.
(ЖВИ XIV—XV, 69в). Другое значение слова — ’ру-
бище; плохая, грубая одежда’: ты же облачишися
и ходиши въ паволоцЪ и въ кунахъ. а убогыи руба
не имать. на телеси. (СбТр XII/XIII, 15 об.); и видЪхъ
нищая в рубЪхъ ходяща (ПрЛ XIII, 20 об.); сЪдяше
мужь в послЪдьнии нищете жива, и худыми рубы
облечена. (Пр XIV, 101а); видяху бо на немь рубы
худы (ПрЮр XIV, 260г); токмо тЪло свое, и рубы
яже на себе питаше же ся. (СбЧуд XIV, 59в); достоить
намъ прочее радоватися и веселитися... и о тЪхъ иже
въ црьскихъ одежахъ ходять. и в поръфирахъ. без-
гласныхъ рубЪхъ (£<1кт|) (ФСт XIV, 92а); в неомыва-
нии плоти вашея. в рубы облечения, и скверньно
хожения одЪния и обуви вашея. (ev £ако8оа(а) (Там
же, 1276); ничто же иного нашаше яко пре(ж) реко(х),
но токмо тЪло свое и рубъ въ онъ же бЪ оболченъ.
(ЖВИ XIV—XV, 1286).
Заканчивая описание слов с суф. -ище, следует
отметить, что оценочный характер суффикса не про-
слеживается в наименовании пъртпище ’кусок ткани’
(ГрБ № 262, ГрБ № 263).
Выше приводились названия одежды светских лиц,
но исследование материала показало, что язык ран-
них памятников древнерусской письменности, ввиду
того что в нем значительную роль играют неканони-
ческие тексты религиозно-книжного характера, содер-
жит также некоторое количество названий церковной
одежды. Это — слова, обозначающие священничес-
кой облачение или одеяние монахов. Естественно, что
среди существительных указанной подгруппы преоб-
ладают греческие заимствования, встретившиеся в пе-
60
реводных памятниках: диффера, подирь, стихарь,
фелонь, епитрахиль, омофоръ и др.
Из названий церковной одежды особого внимания
заслуживает группа древнерусских слов, которые слу-
жат для передачи греч. pavitov. То, что некоторые
из них сохранились в современном русском языке и
даже в говорах (ср. манатья [Даль, II, 771]), а также
наличие суффиксальных образований доказывают зна-
чительную степень освоенности этих заимствований.
Кроме того, все эти слова употребляются не только
в переводных, но и в оригинальных памятниках. При-
ведем материал на слово мантия (мандия): съньмь
съ него стую мантию и въврьже ю въ дьбро. (ЖФП
XII, 346); и мантиями же тълстыми пъртянами аще
хотять да одЬваються. (УСт XII/XIII, 224 об.); не
свариша(с) о ризЪ ни о сапозе(х). ни о кук(о)ли ни
о мантии (pavSiov) (ФСт XIV, 202а); подобьну же
сему и мандию имяше на плещу. (ЖВИ XIV—XV, 69в).
Несколько более употребительным является сущест-
вительное манотья: блжныи же марътурии. простьръ
манотию свою на земьли. (ПрЛ XIII, 134г); да ма-
нотью за шьлема мЪста на главу възложить (nepi-
poXaiov) (ГА XIII—XIV, 2506); подобаеть черньчю
продавше манотью и купити соб1... (Парем XIV—
XV, 1, 133, приписка); и облекше и въ скиму и ма-
нотию и в кукоПль (ПКП 1406, 194в—г); они же
устрьмиша(с) на нь. яко звЪрье сверьпии... II и ма-
нотью на немъ оторгоша. (ЛИ ок. 1425, 128 об.—129,
1147).
Третьим вариантом с данным значением является
монатия: сваримся о монатию. о ризу, о куколь,
(nepi pavSvcov) (ФСт XIV, 105в—г); раздаявъ же все
доже и до срачици. оставивъ свиту и монатию. (ПКП
1406, 180в); сь же вземъ свою монатию закры устье
печи. (Там же, 201 в). Единичными примерами явля-
61
ются суффиксальные образования манатъка, манотъ-
ка: аще ли будеть мнихъ еп(с)пъмь подобаеть ему
снимати манатку. егда с полицею служить. (КН 1280,
611, КТур XII); тако же и игуменомъ с полицею
служащимъ. сънимати манотку съ пле(чю). (Там же,
611в).
Некоторые названия церковной одежды не явля-
ются словами греческого происхождения. Среди них
укажем къдманъ, встречающееся также и в совре-
менных говорах, правда со значением женской одеж-
ды: и облекоШа и въ ризу червлену. се есть аронь
стихарь, за адамовъ смоковный листь. одЬние то же
и чьрньчь къдманъ. (КН 1280, 610а, КТур XII).
Очень важную роль в древней одежде, как неодно-
кратно отмечалось исследователями, играл пояс. Наз-
вание поясь является весьма употребительным и от-
мечается в текстах разных типов: Аще калугеръ. Ъдыи
ли обЪдуя. ли послабить пояса, то яко съблудилъ
есть. (СбТр XII/XIII, 52); свита поясомь притяжена
к телеси. (КР 1284, 196в); и поясомь препоясался
о(т) прапруда и о(т) вюса (£cbvr|v) (ГА XIII—XIV,
26г); смотрихомъ како ся поклоняють въ храмЪ рекше
в ропати, стояша бес поя(с). (ЛЛ 1377, 37, 987);
поясъ (ж) простъ кожанъ не выше чреслъ препоясанъ
(СбЧуд XIV, 285г). Не останавливаясь на других
значениях слова поясъ, укажем одно из фразеологи-
ческих сочетаний, непосредственно связанных с пер-
вичным значением и употребляющееся в переводных
памятниках, — отър1шити (отъврЪщи) пояса ’ли-
шить сана, воинского звания’. Синонимическое значе-
ние пояса как символа воинского достоинства имеет
в переводных текстах существительное поясьница\ ту
же заповедь и уставление возлагающе на нь, секыру
и поясницю давше ему (nepi^copa) (ГА XIII—XIV, 146).
Особую подгруппу слов составляют названия от-
62
дельных частей, деталей одежды. Здесь следует оста-
новиться на названиях со значением ’пола одежды’.
Сюда относятся слова приполъ и приполъкъ'. и вид!
обиходяща б!са. въ образ! Ляха в луд!, и носяща
в припол! цв!ткы. (ЛЛ 1377, 64, 1074); носяща въ
приполц! цв!ткы (ПрП XIV—XV, 2, 123г). Слово
этого же корня полица употребляется в специальном
значении ’часть облачения высших священников’ (при-
меры см. выше).
Как в оригинальных, так и в переводных текстах
в значении ’пола одежды’ отмечается существительное
скутъ: Гл!бъ же возма топоръ подъ скуто(м). приде
к волхву (ЛЛ 1377, 61, 1071); и въставъ давыдъ ур!за
скутъ о(т) хламиды сауловы отаи и потомъ урази
двдъ ср(д)це его, зан! о(т)р!за скутъ хламиды (то
Tnepvyiov) (Пч к. XIV, 120).
В значении ’часть одежды, подол’ наблюдаются два
названия: подолъкъ и подолъ. Наиболее употребитель-
но слово подолъкъ, встречающееся в оригинальных и
в переводных памятниках: не имущия. bi л!(т). тече-
ние кръви. къ иц!лению прикосеся емь. нъ тъкъмо
подълъка (той краолеЗои) (KE XII, 223а); фарис!и...
образы самоволные службы въ одежи им!ють... и
подолци ризамъ (КР 1284, 3616); надъ сима ногама
кровоточивую, подолц! ризы, прикоснувшиеся, иц!л!
о(т) недуга. (КТур XII сп. XIV, 24); се радостн!е
есть стльскаго мира, еже на главу стля излияное.
таче на браду, по то(м) сходя на подоло(к) ризъ его.
(ГБ XIV, 210а); и о ногу сберуть все подолокъ фелоня.
и свяжють и вервью (КВ к. XIV, 321г). В тексте
Пандектов Никона Черногорца данное слово высту-
пает в специализированном значении ’полоска из тка-
ни с вышитыми текстами заповедей’: сканье уакин-
фово на ризахъ на плещю к долу пришивати. яко
да зрящи поминають запов!ди. и нар!цяшеся по-
63
долокъ. (ПНЧ XIV, 158а). Лишь один раз в пере-
водном памятнике зафиксировано подоль (’пола’): и о
ногу съберу(т) подъль фело(н) вьсь. и съвяжю(т)
и вьрвию (УСт XII/XIII, 277 об.).
Названием кармана является существительное чьпагъ:
яся за чьпагъ ризы своея (СбТр к. XIV, 193); и вземъ
злато и-щпага (Там же, 195 об.). Правда, некото-
рые исследователи считают, что карманы появились
лишь в XVI—XVII вв. [Древняя одежда народов
Восточной Европы..., 1986, 85].
Описывая названия деталей одежды, нельзя не от-
метить, что некоторые из них являются производ-
ными существительными, образованными от названий
частей тела. Так, в значении ’наплечная часть одеж-
ды (обычно украшенная)’ в оригинальных памятниках
встречается существительное наплечька (в форме мн.
числа): андр!ю сну моему бугаи соболии с наплечки
с великимь женчугомь с каменьемь. (Гр ок. 1339, 1,
моек.); а се да(й) есмь сну своему... аламъ с жен-
чужныи наплечки (Гр ок. 1358, 1, моек.); а ейу моему
князю оньдр!ю... поясъ золо(т) с калитою да с тузлуки,
да наплечки да аламъ (Гр 1389, 2, моек.). Аналогич-
ным путем образовано наименование оплечье со зна-
чением ’часть воинского доспеха’.
С названием части тела рука связаны известные
наименования рукавъ и рукавица (в обоих типах па-
мятников): свит! же завязавъ рукава, и сию вземъ
тече на кладязь и ту нальявъ воды. (ПКП 1406,
201 в); Тиуну на вълчъц!. дати рукавиц! (Гр 1229,
сп. А); а тивуну волочьскому рукавиц! пьретаты г.оть-
ские. (Гр 1229, сп. D); и рукы облачать в рукавиця.
на прав!и же рукавици пишутся, рука яко изъ обла-
ка. на л!в!и же. II агнець бйи пишеться. (КР 1284,
271а—б). От основы *p$stb образовано слово опястье
’часть рукава у запястья’: Попови достоить, хотяче
64
погружати въ водЬ руцЬ собе завити. а не омочить-
ся опястье (КН 1280, 523 об.).
С существительным крыло в значении ’часть спины
у плеч* связаны характерные для переводных текстов
образования окрилъ, оскрилъ, въскрило и оскрилие.
Наименования окрилъ и оскрилъ имеют значение
’одеяние, облачение’: измлада бви осщнъ из утробы,
и съ окриломь вда(н) олтарю (цета SinkotSoQ (ГБ XIV,
174г); И начата искладати. срачицЪ и свиты цсрьскыя.
и оскрилы красьны и различьны видЪниемь. (Изб 1076,
272 об.). Существительные оскрилие и въскрило обоз-
начают ’деталь одежды’: въ оскрилии (и)же имяше рясы
пришвены и помежю тЬхъ златы клаколы (nepl 6£
та крйалеЗа) (ГА XIII—XIV, 27a); и видивши прикос-
ну(с) емь. въскрилЪ ризы его. и абье ста течение
крови ея. (ЗЦ к. XIV, 15в).
В заключение можно сказать, что наблюдения над
лексическим материалом, отражающим определенную
сторону внеязыковой действительности (одежда), поз-
волило наметить предметно-логическую классифика-
цию данной группы наименований в языке древнерус-
ской письменности. Отделив частотные названия с об-
щеродовым значением от менее употребительных слов
со значением конкретного вида одежды, мы разли-
чаем среди последних названия с нейтральной сти-
листической окраской и эмоционально окрашенные
слова — наименования плохих, грубых одежд. В
многочисленную группу нейтральных наименований
включаются как названия одежды светских лиц, так
и названия священнической или монашеской одежды.
Названия светской одежды подразделяются на назва-
ния верхних одежд, основных (вторых) и нижних
одежд. Особняком стоят названия деталей одежды.
Хотя этимологический анализ исследуемой темати-
ческой группы слов не входил в задачу исследования,
5. Зак. 45 1
65
мы можем констатировать значительное генетичес-
кое разнообразие этих слов. Указанную лексику мож-
но условно разделить на слова славянского проис-
хождения и заимствования: германизмы (коць, кързно,
луда), слова латинского происхождения {котыга),
арабское шуба, тюркизмы {бугаи, къдманъ) и др.
Причем те или иные заимствования неодинаково рас-
пределяются по разным тематическим подгруппам.
Например, многочисленные заимствования из гречес-
кого языка византийской эпохи входят в сферу назва-
ний церковной одежды и употребляются в жанрово
ограниченных текстах переводного характера. Но ос-
новой лексического состава рассматриваемой груп-
пы является лексика славянского происхождения: опа-
шень, кожухъ, плащь, подъвлакъ, свита, сорочька,
приполъ, подолъкъ и др.
Привлечение в качестве источника материала пере-
водных памятников помогает выявить дополнитель-
ные сведения по истории отдельных слов указанной
группы. Это выражается, в частности, в том, что
в ряде случаев отодвигается вглубь первая фиксация
наименования, а иногда и пересматривается вопрос
о существовании того или иного слова в древнерус-
ском языке XI—XIV вв. (причем зачастую славян-
ского происхождения). Например, только в языке пе-
реводных памятников встретились названия плащь,
подъвлакъ, срачичьно, котыга, подоль и др.
НАЗВАНИЯ ТКАНЕЙ.
ДВУСТОРОННИЙ ХАРАКТЕР
СЕМАНТИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ
Едва ли не самой важной особенностью рассмотрен-
ных наименований одежды в лексико-семантическом
отношении является то обстоятельство, что эта тема-
тическая группа слов предстала перед нами не в своем
полном виде. Дело в том, что число наименований
одежды значительно увеличивается за счет слов с пер-
вичным значением ’вид ткани’. Чтобы выявить круг
подобных наименований, следует обратиться к описа-
нию древнерусских названий тканей.
Названия тканей довольно пристально изучались
историками, которые традиционно выделяют быто-
вание на Руси привозных тканей и тканей местного
производства. В ряде работ отмечается, что у восточ-
ных славян рано возникло производство тканей из
льняных, конопляных и шерстяных волокон. Цвет-
ные же ткани, особенно шелка, привозились из Ви-
зантии, Азии и с Запада. Изучение торговли тканями,
основывающееся на технологическом анализе архео-
логического материала [Клейн, 1925; Nahlik, 1964],
оказалось чрезвычайно полезным для исследования
указанных реалий. Но сведения о тканях были бы
неполными без учета материала письменных памят-
ников, который мы находим в отрывочном виде уже
в статье В.Ф. Ржиги [Ржига, 1932, 399—417], а в бо-
лее полном виде — в монографии А. Поппэ [Poppe,
1965], посвященной терминологии древнерусского тек-
стильного производства. Материал картотеки Словаря
XI—XIV вв. во многом уточняет и дополняет ука-
занные работы, позволяя хронологически более точно
представить показания письменных памятников. Ниже
даются исчерпывающие примеры (кроме слова па-
67
волока) употребления названий тканей в древнерус-
ских текстах XI—XIV вв. Как будет показано, на-
бор исследуемых слов несколько отличается от соот-
ветствующей терминологии, представленной в книге
А. Поппэ. Его чисто словарный принцип рассмотре-
ния материала заменен нами тематическим принци-
пом. Кроме того, вопросы заимствований, актуаль-
ные для данной группы лексики, вызвали необхо-
димость классифицировать материал по характеру
памятника, где встретилось то или иное слово (ориги-
нальный или переводной). В ряде случаев анализиро-
вались производные прилагательные, наличие которых
говорит о существовании в языке производящего сло-
ва, показывает определенную степень освоенности
(если речь идет о заимствовании), а также может
подтвердить наличие у производящего существитель-
ного того или иного значения.
Тематическая подгруппа льняных тканей представ-
лена почти исключительно исконной лексикой. Прав-
да, в берестяной грамоте в значении ’вид льняной
ткани, полотно’ встретилось слово хамъ: хаму .г. лок-
ти (ГрБ № 288, 10—30 XIV).
Общим для всех славян обозначением льняной ткани
является *polti>no. В этом значении наблюдается и соб-
ственно древнерусский вариант полотьно: и полотна
тонка и мякка не искати (КР 1284, 196в); и се чор-
норизца. пов!ле ми устроити полотно. (Пр 1383,
786); ре(ч) же четвертому и ты что дЪлаеши. онъ
же ре(ч) полотна тку. (ПНЧ XIV, 144г); аще видить
кто кого продающа полотна, глть се придоша купци
из мира. (Там же, 144г). Значения производных при-
лагательных полотьныи и полотьняныи соотносятся
со значением указанного существительного: филофии
же купець полотныи предасть же сна своего старЪ^ша-
го еустафия на ученье грамот!. (ПрЮр XIV, 143а);
68
коиждо днь приходи(т) свое принося омрачение о(т)
носящего боръ [ел/, багоръ] и вЪнець и до носящаго.
полотняны рубы. (Пр 1383, 84г).
Наиболее распространенным названием тонкого по-
лотна, виссона, встретившимся только в переводных
памятниках, было слово вюсъ (Pvooog, V)): и поя-
сомь препоясаяся о(т) прапруда и о(т) вюса (ёк...
pvooov) (ГА XIII—XIV, 26); облачашежеся и въ дру-
гую одежю о(т) вюса и акинфа и прапруда (ёк pvooov)
(Там же, 27а); вюсъ противу земли, акинфъ же про-
тиву аера (pvooog) (Там же, 286); ово же бяше пра-
прудно, другое чермьно... вюсъ имя бЪлыи образъ
(pvooog) (Там же, 28в); акинфъ к аерови приложенъ...
вюсъ же къ земли о(т) нея бо прозябает (pvooog)
(Там же).
Один раз встретилось более близкое к греческому
источнику заимствование вусъсъ, которое обозначает
ту же реалию: и заповЪда ему г(с)ь. яко створити
ему. храмъ скынья и злато(м)... и всякЫмь избра-
ниемь. вусъсомь же же и перфирою (Пал 1406, 132в).
В оригинальном памятнике (грамота) наблюдается
слово частина: дати имъ княгини поставъ частины.
(Гр 1229, сп. А); то же в другом списке этой грамоты.
Следует присоединиться к мнению В.Ф. Ржиги и
А. Поппэ, что под этим словом понимается ’тонкое
льняное полотно’.
Наименование тълстпина имело значение ’толстое
полотно, парусина’: и рк(о)ша СловенЪ. имемъся
свои(м) толъстинамъ. не даны суть СловЪно(м) пре
кропииныя. (ЛИ ок. 1425, 12 об., 907). Наличие, правда
в переводном памятнике, прилагательного тълстинъ-
ныи показывает, что данное название служило не
только для обозначения парусины, а вообще для
обозначения грубого, дешевого, видимо конопляного,
полотна [Лебедева, 1956, 446]: оЦи авва памво. ветъхи
69
ризы ношаху сшивены много и толъстиньны. нынЪ же
многоцЪньны носите. (ПНЧ XIV, 101а).
Уменьшительное узъчинъка, видимо, примыкает к
перечисленным названиям: уозцинку выткала (ГрБ
№ 21, XV).
Некоторые исследователи относят к названиям льня-
ных тканей также слово пъ с трина. В наших мате-
риалах встретился один случай его употребления:
одежю носи долгу до глезна не о(т) пестринъ ни
о(т) утварии мирьскы(х). (КВ к. XIV, 3086). Вполне ве-
роятной представляется, впрочем, точка зрения А. Поп-
пэ, который считает, что данное название не отно-
сится к определенному сорту ткани, а просто обозна-
чает ткань, состоящую из разноцветных нитей [Poppe,
1965, 26].
К данной подгруппе наименований следует добавить
и встретившееся в тексте одной из берестяных грамот
наименование голубина: о(т) фларя о(т) коцанкова .е.
портище. голубине. (ГрБ № 263, 70—90 XIV).
Названия шерстяных тканей более неоднородны по
своему происхождению. Только в оригинальных тек-
стах встретились два названия шерстяных тканей —
скорлатъ и водмолъ. Существительное скорлатъ обоз-
начало дорогую ткань [Памятники русского права,
1953, 32], точнее — сорт сукна красного цвета (ССРЛЯ,
т. 17, стб. 1284). Это была, без всякого сомнения,
ткань привозная, что подтверждается также иноязыч-
ным характером ее названия. М. Фасмер возводит
это слово последовательно к польскому, итальянско-
му и латинскому источникам [Фасмер, III, 634], а
А. Брюкнер высказывает предположение, что соответ-
ствующее латинское слово имеет восточное происхож-
дение [Brtickner, 1957, 541]. Приведем примеры: и дали
ему скорлате портъ. жо чаторъ (Гр ок. 1300, 2, рижск.);
а далъ есмь на немь .н. гривенъ кунъ а .е. локоть
70
скорлата (ЛИ ок. 1425, 299 об.). Прилагательное скор-
латьныи имеет значение ’сделанный из соответствую-
щей ткани’: андрЪю сну моему... скорлатное портище
сажено з бармами. (Гр ок. 1339, 1, моек.); А се да(л)
есмь сну своему кня(з) дмитрью... опашень скорлатенъ
сажень (Гр ок. 1358, 1, моек.).
Интересным названием шерстяной ткани, встретив-
шимся в берестяной грамоте, является слово водмолъ:
у ваиваса у ваякшина. ib. локти водмолу (ГрБ № 130,
XIV/XV). Значение существительного ’грубая домо-
тканая шерстяная материя’ [Арциховский, Борковский,
1958, 67]. Эта ткань была широко распространена на
всем Севере как один из основных продуктов местной
промышленности [Rydzewskaja, 1931, 103]. Как дока-
зал А. Поппэ [Поппэ, 1965], водмолъ не связано по
происхождению с вотола.
Ряд названий шерстяных тканей встретился как в
оригинальных, так и в переводных памятниках. К их
числу относится существительное орниць: и ничьсо же
боле дъвою ризу, тълстии чьрнаго орниця свиты
учящены. въ нихъ же ходяще и довъльно съгрЪвающе-
ся тЬми. (УСт XII/XIII, 224); и повелЪ Володимеръ
метати паволокы. фофудью. и орничЪ. (ЛЛ 1377, 96
об., 1115).
Из слов, относящихся к наименованиям дорогих
шерстяных тканей багрового цвета, только наимено-
вания багрянь и пьрвура (из порфира} выступают
исключительно в значении ’вид ткани’: главнии же
власы паче пьрвуры. [в позд. сп. перфиры] и брачины
вмЪнишася. (Пал 1406, 68). Примеры на употребление
слова багрянь см. далее.
Довольно многочисленную подгруппу слов состав-
ляют названия шелковых тканей. Из этих названий,
встретившихся только в непереводных памятниках,
следует отметить слова оловиръ, фофудья, обирь. Гре-
71
цизм оловиръ (6Х6рт]род) являлся названием привозной
ткани типа парчи. Название употреблено только в
Ипатьевской летописи: кожюхъ же оловира ГрЪцького
и круживы II златыми плоскоми ошитъ. (ЛИ ок. 1425,
273—273 об., 1252); а другое еу(г)лие опрако(с) же во-
лочено оловиро(м) (Там же, 305, 1289).
Сходная реалия обозначается словом фофудья (сроо-
(povStov [Фасмер, IV, 205]), встретившимся также в
летописях: и повелЪ Володимеръ метати паволокы. фо-
фудью и орничЪ. (ЛЛ 1377, 96 об., 1115); ц(с)рь же
Леонъ слы Рускыя поч(с)тивъ дарми золото(м) и паво-
локами. и фофудьями. (ЛИ ок. 1425, 15, 912).
В одной из грамот встретилось название восточной
шелковой ткани обирь — термин, который в более
поздних текстах заменяется на объяръ [Клейн, 1926,
13]: а Ивану сйу моему кожухъ желта(я) обирь с жен-
чугомь (Гр ок. 1339, 1, моек.).
В оригинальном памятнике (летопись) находим при-
лагательное кропиинныи, употребленное вместо кро-
пинъныи (см. соответствующий контекст в Радзивил-
ловской летописи). Это слово обозначает ’сделанный
из кропины [вл(. коприны], особой шелковой ткани’:
и ре(ч) Олегъ ищиите пре паволочиты Руси а СловЪ-
но(м). кропиинныя... и въспяша пре паволочитыЪ. а
СловЪне кропиинныя. (ЛИ ок. 1425, 12 об., 907); не даны
суть СловЪно(м) пре кропинныя. (Там же, 12 об.).
Некоторые исследователи предполагают, что слово
коприна обозначает ’ткань с добавлением крапивы
(*корг-)’ [Рыдзевская, 1932, 473].
Ряд названий шелковых тканей характерен как для
оригинальных, так и для переводных текстов. При-
мером является слово брячина (о варианте брачина
см. ниже): къде бо ихъ жития и слава мира сего и ба-
гряница и брячины сребро и золото (СкБГ XII, 9г);
72
И понесоша... ини же синету. и червленицю друзи же
вусъ и брячину [в поздн. сп. брачину] (Пал 1406, 137а).
Только в переводных памятниках отмечены назва-
ния шелковых тканей синета (синота), чървъ, чървленъ,
годоваблъ. Наименование синета является, видимо,
русским синонимом грецизма акинфъ (о нем см. ниже).
Примеры: не бо бъ почиваеть на синЪтЪ и багрк (КВ
к. XIV, 3166); и заповЪда ему г(с)ь. яко створити ему
храмъ скынья и злато(м)... II... багромъ и синетами.
(Пал 1406, 132в—г); и начати древодЪльство дЪяти злато
и сребро и мЪдь и синету (Там же, 132г); понесоша же
кождо ихъ... ини же мЪдь. ини же синету и червленицю.
(Там же, 137а); и еще ризу творяху арону жерцю о(т)
злата и синеты (Там же, 1376).
В том же значении встретился вариант синота\
черьвленице [вм. черьвленицею] и синотами [в поздн.
сп. синетами! и. всякими ваями украсися. (Пал 1406,
5а). Другой случай употребления этого существитель-
ного связан, видимо, с обозначением цвета (’синева’):
вода II многь зракъ подавае(т). упьстрение иному же
цвЪту бЪлость. иному же синоту. и другому яко пла-
мяньна тзорить. (Пал 1406, 6—7).
Слово чървъ в значении ’вид шелковой ткани’ встре-
тилось в Хронике Георгия Амартола, где оно пере-
дает греч. kokkivo<; ’пурпурно-красный, багряный’: об-
лачашежеся и въ другую одежю о(т) вюса и акинфа
и прапруда и черви (ёк...коккичю) (ГА XIII—XIV, 27а);
и [ка]тапетазму же створивъ, рекше завЪсу, о(т) акинфа
и черви и вуса и прапруда (£I;...kokk(vov) (Там же, ЗОв).
В одном случае употребление данного слова как будто
бы связано с первичным обозначением цвета: акинфъ
къ аерови приложенъ, чермьныи же ли червию очерв-
ленъ къ огню (то poSoeiSfjc; t] коккорбкрес; тф nvpi (ГА
XIII—XIV, 28в).
73
Вариантом слова чьрвь является чьрвлень (памят-
ники переводные): мы же уродьствуе(м) себе одежею
мяккою и ткуще ю. и иже лну и червлени въздушными
тканьи. (ГБ XIV, 996); вси вношаху еже онъ заповЪда
овъ II сребро, овъ каменье ч(с)тное... жены же багоръ.
и черв лень прядену. (Там же, 2056—в). Иногда чьрвлень
имеет значение ’красная краска’: кожи овни в червлень
омочены. (ГБ XIV, 205 в). Однокоренное прилагатель-
ное чьрвленыи также имеет цветовое значение. Но в
ряде случаев оно обозначает ’сделанный из соответ-
ствующей ткани’: въ чьрвленахъ и инЪхъ всячьскыихъ
ризахъ... одЪватися (ат|р1кац) (KE XII, 566); ни от
чьрьвленааго свилия попьстреною ризою да не одЪва-
еться къто. (oripiKcov) (Там же, 78а).
По такой же модели построено наименование баг-
рянь (от прилагательного багряный). Встретилось в пе-
реводном памятнике в аналогичном значении (’пряжа,
ткань’): и вси вношаху проповЪданое имъ... овъ же
черлвленицю [так] скану, другыи же багрянь испря-
дену. (ГБ XIV, 205а).
Подобные образования от цветовых прилагательных
имеются и в оригинальных текстах. Так, в значении
’ткань зеленого цвета’ в языке берестяных грамот
употреблено наименование зелены о(т) горислалица...
соръцица цатрова. о(т) фларя... портище зелени. (ГрБ
№ 262, 70—90 XIV).
В последнее время получило объяснение наимено-
вание хЪрь, встретившееся в берестяной грамоте: у ви-
гаря .к. локото хЪри безо локти у валита в кюлолакши
.1д. локти хЪри у ваиваса у ваякшина .Тв. локти водмо-
лу и полотретиянацате локти хЪри у мЪлита в куролЪ
.д. локти хЪри (ГрБ № 130, XIV/XV). А.А. Зализняк
толкует х1рь как с1рь (без второй палатализации) ’се-
рое, некрашеное сукно’ [Зализняк, 1984, 78—79].
Следует упомянуть еще одно название шелковой
74
ткани — годовабль, употребленное в переводном тек-
сте: и прихожаху приносяще кождо ихъ на вся лЪ(т)
дары своя, съсуды златы и гьдовабль и воня добрыя
и коня и мыскы. (ГА XIII—XIV, 94а). В греческом
оригинале Хроники здесь употреблено слово Ipaxtaiioix;
’одежды’. Данное слово, известное также западносла-
вянским языкам, является по происхождению старым
германизмом [Фасмер, I, 426].
В оригинальных памятниках послемонгольского пе-
риода (берестяные грамоты) встретились упоминания
о наличии хлопчатобумажных тканей, например слово
зЬндянца: купи ми зЪндянцю добру. (ГрБ № 125,
XIV/XV). Уже давно было известно, что слово зендень
тюркского происхождения и связано с названием од-
ного из бухарских селений, но ранее относили это сло-
во к наименованиям шелковых тканей. В последнее
время считается доказанным, что оно обозначает хлоп-
чатобумажную ткань [Арциховский, 1955, 63].
Другим свидетельством наличия на Руси хлопчато-
бумажных тканей является зафиксированное в еще
более ранний период слово бумажъникъ ’мешок из
хлопчатобумажной ткани’ (ГрБ № 138, XIII/XIV).
Отсюда предполагаем наличие производящего бума-
га — ’хлопчатобумажная ткань; хлопок’.
Рассматривая лексику тематической группы наиме-
нований тканей, мы наблюдаем этимологическое раз-
нообразие входящих в нее слов. Большая часть назва-
ний является словами славянского происхождения. Из
них значительную долю составляют названия льняных
тканей, где наряду с общеславянскими названиями
(полотьно и др.) встретился целый ряд слов, воз-
никших предположительно на восточнославянской поч-
ве. Структурным признаком этих слов является суф.
-ина: уновина, частина, тпьлстина, пьстрина. Среди
заимствований преобладают, естественно, грецизмы,
75
являющиеся названиями шелковых и некоторых шер-
стяных тканей: оловирь, фофудья, орниць и др. Запад-
ными заимствованиями следует считать водмолъ, скор-
латъ, хамъ и годовабль. Менее всего тюркизмов:
обирь, зЬндянца.
Введение материалов картотеки Словаря древнерус-
ского языка позволяет уточнить картину указанной
группы лексики, данную в монографии А. Поппэ, опи-
равшегося в основном на материалы И.И. Срезнев-
ского. Так, нами описаны встретившиеся в ранних
памятниках слова, которые не были представлены в
книге А. Поппэ: вюсь, скорлатъ, водмолъ, оловиръ,
фофудья, синета, чьрвь, годовабль, зЬндянца, хЪрь
(сЬрь). Не всегда совпадают и даты фиксации того
или иного слова в памятниках письменности.
Переходя к дальнейшему изложению, следует уточ-
нить, что выше рассматривались лишь те названия
древнерусских тканей, которые являются в текстах
однозначными словами. Необходимо подчеркнуть,
что весьма значительная часть слов с первичным зна-
чением ’название ткани’ употребляется в памятниках
как полисемантичные слова, развившие на основе ме-
тонимического сдвига вторичное значение ’одежда из
соответствующей ткани’. Именно этот пласт лексики
составляет связующее звено между двумя тематичес-
кими группами слов — названиями тканей и назва-
ниями одежды. Без него состав обеих групп был бы
неполным.
Проанализируем многозначные слова с темой
’ткань — одежда’. Например, слово льнъ употребляет-
ся в названии льняной ткани: мы же уродьствуе(м)
себе одежею мяккою и ткуще ю. и иже лну и червлени
въздушными тканьи. (ГБ XIV, 996). Встретился также
случай употребления данного слова в значении ’одеж-
да из льняной ткани’: мы же пло(т) свою питае(м) и
76
лномь и шелкы од!вае(м). (ГБ XIV, 996). Первичное
и наиболее употребительное значение этого слова —
’лен, вид растения’: а то кнже имати по .в. векши о(т)
лодье. и о(т) воза и о(т) лну (Гр 1264—1265, 1, новг.);
обрЪтши II же лну весны творить блгопотребная рука-
[ма] да своима вла(д)еть. (ЛЛ 1377, 25 об.—26, 980);
и .г. горсти лену. (ГрБ № 136, XIV); въ вифаиду идуть
льну ра(д). (ПНЧ XIV, 204г); Се азъ князь Мьстис-
лавъ... уставляю ловчее... по дв! овц! а по пятидцать
десяткъвъ лну. (ЛИ ок. 1425, 306, 1289).
Производное прилагательное льняныи наблюдается
в двух значениях: 1) ’относящийся к растению’ и 2) ’сде-
ланный из льняной ткани’. Приведем иллюстрации:
1) помысли строитель црквьныи въ с!мени льнян!мь
избити масла (ЖФП XII, 53а) и 2) Никто же убо о(т)
мнихъ въ льняну. или въ каку любо да обл!четься
одежю. (УСт ХП/ХШ, 223).
Полисемантичным словом является также слово
платьно. Первичным его значением следует считать
значение ’льняная ткань’: чьрьрноризьць... сътяжалъ
им!ния мало. 61 бо платьна д!лая (ЖФП XII, 50а);
черноризець же нача даяти наставнику н!что о(т)
им!нья своего 61 д!лая платна. (ПрП XIV—XV, 1036).
Иногда данное слово имеет значение ’кусок ткани’: о
семь убо ув!девъ диоклитиянъ. и убоявся на лице
привести да како о(т) него обличенъ будеть. пов!сивъ
платьно [в др. сп. платъ] б!с!дова с нимь. (Пр XIV,
606); в палести(н1). дв! платьн! сложьше тако тъкуть
ризы. (ПНЧ XIV, 101а). В ряде случаев наблюдаем
специализированное значение ’богослужебный плат,
воздух’: не подобаеть убо ни воска, ни масла взя(т)
о(т) цр(к)ве ни иного каковаго съсуда ни платна.
(КР 1284, 486). И наконец, однажды встретившееся
существительное платьно обозначает ’вид одежды’:
презр! батьство и славу, и члвч(с)кую ч(с)ть сложи
77
вЪнець и багряницу платна паучины хужща сия
вмЪнивъ. (t&v... (xpaapdTtov) (ЖВИ XIV—XV, 128а).
Аналогичные типы значений наблюдаются также
у существительного понява. Наиболее употребительное
из них — ’кусок полотна, полотенце’: и възьмъ поняву
пр^поясася. (УСт XII/XIII, 29 об.); и излЪзъшю ему
ис теплица, понявы прида и все послужение свьрши
ему. (Пр 1383, 145в); понявою препоясавъся не презрЪ
ноты учнкмъ умыти. (ГБ XIV, 158в); и отираше струпы
ея понявами ч(с)тами. (ПрЮр XIV, 100г). В несколь-
ких случаях указанное слово имеет значение ’пелена,
завеса’: Съсудъ златъ. ли сребрьнъ освщенъ бывъшь.
ли поняву... никто же на свою потребу да не освоить
(KE XII, 19а); аще бо бездушна вещь съсудъ или по-
нява осщна бу... возмыи на свою потребу осуженъ
есть о(т) ба. (КВ к. XIV, 3266). Кроме того, для дан-
ного слова характерно значение ’одежда из полотна
(главным образом погребальная)’: тЪло убо не обрЪте-
ся... понявы же едины обрЪтошася. (Пр 1383, 1426).
Уменьшительное по происхождению понявица также
употребляется в значении ’кусок полотна’: понявицею
препоясается. и умываеть ноты учнкмъ. (ГБ XIV, 106);
аще кто обиеть е [камение] понявицею. и держить надъ
огне(м). то руку обожьже(т) понявица же без вреда
пр(е)бывае(т). (Пал 1406, 139а). В нескольких случаях
значение данного слова — ’погребальная одежда’: и взя
тЪло князя Василка и понявицею обить, реку сава-
нов). (ЛЛ 1377, 163, 1237); литонъ понявица .е. иоси-
фова в ню же обертЪ гЬло х(с)во. (ЗЦ к. XIV, 78в—г).
Греческое заимствование вусъ (его варианты см.
выше) также имеет два значения. В первичном значе-
нии ’тонкое полотно’ оно употреблено в переводном
памятнике: створиша убо подолу подъвлакомъ затокы
яко цвЪтьца трьсны о(т) акинфа и о(т) прапруда и о(т)
черви и вуса (ГА XIII—XIV, 27а). В источнике ана-
78
логичного типа встречаем производное значение ’одеж-
да’: и въ перфир!, и въ вус! питающеся, и въ глу-
бин! убожья истьляющеся (Sv... рбоосо) (Пч к. XIV,
117 об.).
Подобные полисемантичные слова характерны и для
подгруппы шерстяных тканей. Как известно, распрос-
траненным общеславянским названием здесь является
сукно. Следует отметить, что наличие ранних случа-
ев его употребления делает устаревшим утверждение
А.Л. Хорошкевич о том, что данное название появ-
ляется в письменных памятниках не ранее XIV в.
[Хорошкевич, 1958, 213]: [су]кьно (ГрБ № 7 XII/XIII);
и черны о(т) сукна створиста си ризы. (КН 1280, 605г);
А губка далъ шюбу свою куничюю дорогим сукном
брунатънымъ пошита за .е. гривенъ. (Гр 1378, 2, ю.-р.);
риза же ти буди проста о(т) сукна самотворна. (СбЧуд
XIV, 285г); а харЪтонъ возя дьсять локоть сукона
(ГрБ № 366, 40—70 XIV). В единичных случаях слово
сукно обозначает одежду из сукна: вся наша оправ-
дания яко сукно раздрано предъ тобою [в др, сп,
рубище повержено] (ГА XIII—XIV, 70а); травою пита-
ти(с) и сукны и власяницами одЪватися (zpixtvou;
{юк(оц) (Там же, 268а). Прилагательное сукняныи
имеет значение ’сделанный из сукна’: ветхымь и раз-
дранымь сукнянъмь одЪваломь покрываешися. (ПНЧ
1296, 77).
К названиям дорогих шерстяных тканей относится
существительное багрь. Первоначальное значение этого
слова связано с указанием на цвет, окраску [Български
етимологичен речник, св. 1, 24—25]: яко убо зорямъ
светлующимся, и баграмъ шариющися не 61 ясно
земьнаго дЪиства вид!ти. (Пал 1406, 70а); поясъ же
подобенъ бы(с) багру. (Там же, 1056). Наиболее часто
данное слово наблюдается в значении ’драгоценная
ткань багрового цвета’: стихарь убо о(т) багра, по
79
образу смоковныхъ листъ. (КН 1280, 608г); моиси.
срЪсти козля, еже есть всего хуже съ багромь честнымь
и съ златомь. (КР 1284, 213в); вси вношаху еже онъ
запов!да...П... жены же багоръ и червлень прядену.
(ГБ XIV, 2056—в); не бо бъ почиваеть на синЪтЪ. и
багрЪ. (КВ к. XIV, 3166); и залов!да ему г(с)ь. яко
створити ему храмъ скынья... II... багромь и синетами.
(Пал 1406, 132в—г). В ряде случаев багръ обозначает
богатую одежду, порфиру: тъ богато на земли живяше.
въ багър! и въ паволоц! хожаше. (СбТр XII/XIII,
3 об.); въ багьръ мя оболкъ еси. (Там же, 185 об.);
коиждо днь приходи(т) свое принося омрачение. о(т)
носящаго боръ [в др. сп. багоръ] и в!нець. и до
носящаго. полотняны рубы. (Пр 1383, 84г); порфира
еже е(с) багоръ. (ГБ XIV, 526); и се мужь од!нъ
в багоръ. (ЛИ ок. 1425, 101, 1111).
Синонимичное слово греческого происхождения пер-
фира (из порфира) также неоднозначно. Реже оно имеет
значение ’драгоценная ткань’: и запов!да ему г(с)ь. яко
створити ему храмъ скынья... вусъсомь же и перфирою
(Пал 1406, 132в). В большинстве случаев это слово
употребляется в значении ’одежда из соответствующей
ткани, в том числе царская’: и украшайся имъ яко
ц(с)ркою перфирою. (ИларПосл XI сп. XIV, 202);
раздравъ бо ц(с)ркую перфиру. (МПр XIV, 60 об.);
онсица перфиру има(т). (ПНЧ XIV, 1096); аще бы ты
в!дала колиц!мъ зломъ исполнена есть перфира си
(Пч к. XIV, 36); не смотри бо на перфиру и на в!нець
(&Х[Х]оиру(5а) (Там же, 89); и въ перфир!, и въ вус!
питающеся, и въ глубин! убожья истьляющеся (fcv
порфира) (Там же, 117 об.).
Исключительно в переводных памятниках встрети-
лись варианты прапрудъ и прапруда, которые также
передают греч. порфира. Слово прапрудъ может иметь
значение ’вид драгоценной ткани’: и поясомь препо-
80
ясаяся о(т) прапруда (£к порфирад) (ГА XIII—XIV, 26);
облачашежеся и въ другую одежю о(т) вюса и акинфа
и прапруда (£к...порфирад) (Там же, 27а); и [ка]тапе-
тазму же створивъ, рекше завЪсу, о(т) акинфа и черви
и вуса и прапруда (Ц порфирад) (Там же, 90в). Вто-
ричное значение — одежда’: ту же и еще сущю фео-
досью, въ снЪ видЪ его, глща, ц(с)ркы объдъмь и пра-
прудомь украшена (порфира) (Там же, 2386); прапру-
домь его украшена (xfj порфира) (Там же, 238а).
В значении ’вид ткани’ встретился вариант прапруда'.
вюсъ противу земли... прапруда же противу водЪ
(порфира) (ГА XIII—XIV, 286); и вси вношаху про-
повЪданое имъ... ови же прапрудо [слово не дописано],
ини же кожа овня (ГБ XIV, 205а). Данное слово тоже
развило значение ’одежда’: прапруду носяща (Стих
1156—1163); прапруду же именуе(т) еуа(г)льскую про-
повЪ(д) (ГБ XIV, 74а); тако сти(х)рь .е. ис(т)каная на
нб(с)и прапруда. (ЗЦ к. XIV, 31а). Производное от
разных вариантов прилагательное прапрудьныи встре-
тилось только в значении ’имеющий пурпурную окрас-
ку’: ово же бяше прапрудно, другое чермьно (AXoupydv)
(ГА XIII—XIV, 28в).
Из названий шелковых тканей неоднозначным сло-
вом является, например, грецизм оксамитъ (Цацггод),
встретившийся лишь в языке Ипатьевской летописи.
См., например, в значении ’ткань’: и приела ирь дары
многы Ростиславу оксамоты [вм. оксамиты] и паво-
локы (ЛИ ок. 1425, 186 об., 1164); и увиша и окса-
митомъ. со круживомъ якоже достоить ц(с)рмь и воз-
ложиша и на сани. (Там же, 303, 1289). В одном при-
мере это слово обозначает одежду из оксамита: ты
нынЪ в оксамитЬ стоиши. а князь нагъ лежить. (ЛИ ок.
1425, 208 об., 1175). Прилагательное оксамитьныи
имеет значение ’сделанный из аксамита’: и съсуды
слу(ж)бные сребряны скова, и пла(т)ци оксамитны
шиты золото(м) (ЛИ ок. 1425, 305, 1289).
6. Зак. 451	81
Другие полисемантичные наименования шелковых
тканей характерны как для оригинальных, так и для
переводных текстов. Из них наиболее употребительным
было слово паволока, отмеченное в наших текстах
38 раз. Это слово имело наиболее общее значение.
Так, В. Клейн пишет: ”В число паволок входили парчи,
фофудьи, грецкие оловиры, аксамиты и другие сорта
тканей” [Клейн, 1926, 11]. Это слово имеет следующие
значения: ’ткань’, ’изделие из ткани’, ’одежда’, ’штука
ткани’. От основного значения ’ткань’ образовано при-
лагательное паволочитыи ’сделанный из паволоки’:
готовять же ему и одръ настьланъ перинъ паволочи-
тыхъ. (СбТр XII/XIII, 4).
Более редкое слово шълкъ также имеет два значе-
ния: 1) ’шелковая ткань’: или златомь или шелкомь
тъканое устроено. (ПНЧ 1296, 77); да(л) есмь сну
своему... поясь золотъ с крюкомь на чьрвьчатЪ шелку
(Гр ок. 1339, 2, моек.); зелоного шолку (ГрБ № 288,
10—30 XIV); завивающе платомь ли шелкомь перъстъ
завязающе. (ПНЧ XIV, 158а); 2) в единичном случае
употребления — ’одежда из шелка’: они убо ни власяна
рубища на тЪле иму(т). мы же пло(т) свою питае(м).
и лномь и шелкы одЪвае(м). (ГБ XIV, 996). Производ-
ное прилагательное шьлковыи обозначает ’сделанный
из шелковой ткани’: иерЪи облачиться в ризы различ-
ный и в шелковыя. (КН 1280, 517г).
Подобную семантическую структуру имеет еще одно
из названий шелков — брачина (о варианте брячина
см. выше). В значении наименования ткани оно упот-
реблено в следующих примерах: главнии власы паче
пьрвуры. и брачины вмЪнишася. (Пал 1406, 68); и за-
повЪда ему г(с)ь. яко створити ему храмъ скынья...
и перфирою и брачною [ел/, брачиною] (Там же, 132в).
В ряде примеров брачина обозначает одежду из соот-
ветствующей ткани: Съсудъ златъ ли сребрьнъ освщенъ
82
бывъшь. ли поняву ли брачину. к тому же никто на
свою потребу да не освоить (KE XII, 19а); раби его
прЪди текуще мнози въ брачинЪ и въ гривьнахъ зла-
тыхъ (СбТр XII/XIII, 3 об.); и всЪхъ иерЪи достолЪпно
поч(с)тивъ и светлыми и великими брачинами укра-
сивъ, на Персы подвижеся (ГА XIII—XIV, 29в). При-
лагательное брачиньныи обозначает ’сделанный из бра-
чины’: кде брачиньныя ризы (СбТр XII/XIII, 20).
Также в переводном памятнике отмечен в анало-
гичных употреблениях грецизм акинфъ (передает иа-
KtviJoc; или vaKiviJivoc;). Все примеры относятся только
к Хронике Георгия Амартола. Значение ’ткань’ отме-
чается шире: [архиереи] поясомь препоясаяся о(т)...
акинфа (ёк vaKtviMvcp) (ГА XIII—XIV, 26г); створиша
убо подолу подъвлакомъ затокы яко цвЪтьца трьсны
о(т) акинфа (Там же, 27а); облачашежеся и в другую
одежю о(т) вюса и акинфа (ёк vaKivflov) (Там же, 27а);
акинфъ къ аерови приложенъ (vaKiviJoc;) (Там же,
28в); и [каЗтапетазму же створивъ, рекше завесу, о(т)
акинфа (ё£ иакЬ^оо) (Там же, 90в). Лишь в одном
примере данное слово имеет значение ’одежда’: иерЪемъ
же престоящемъ въ вусинЪхъ... архиерЪю же иже въ
акинфЪ (fev vaKtviJcp) (ГА XIII—XIV, 28г).
Следует отметить, что в памятниках письменности
XI—XIV вв. кроме названий льняных, похожих на них
конопляных тканей, шерстяных, шелковых могли упот-
ребляться также наименования ткани из мочала, сде-
ланного из луба липы. Так, для переводных текстов
характерна лексема Рогозина. Возможно, греческая
циновка yiaiJoc; имела то же назначение, что и русская
плетенка из мочала. Так, М.И. Лебедева в работе,
посвященной плетению и ткачеству у восточных славян,
пишет: ’’Ряд русских пословиц указывает на примене-
ние рогожи в старину в значении одежды” [Лебедева,
1956, 467]. Наиболее распространенное значение слова
83
Рогозина — ’подстилка из рогожи’: не видЪхъ ни ногу
простьръшю его ни уснувша. ни на рогозинЪ ни на
постели (ПрЛ XIII, 176); се же за много лЪ(т) творя
пребываше, на земли и на рогозинЪ спя (yiaiMov) (ГА
XIII—XIV, 189а); и сЪдоша.г.е едины на единой Рого-
зине. (Пр 1383, 29г); нудящю же мнЬ сего стго. мало
на рогозинЪ полежати (ПрЮр XIV, 23в); и пущаше
водный проходъ под рогозину его (Там же, 164а);
нЪции о(т) братья приходяхуть днемь и истрасахуть
Рогозины своя предъ кЪльею моею. (ПНЧ XIV, 30а).
В одном примере указанное слово имеет значение
’одежда из рогожи’: и нага обнаживъ, одЪ его въ Рого-
зину (\|на^оо)(ГА XIII—XIV, 25г).
Уменьшительное по происхождению рогозиница так-
же имеет значение ’подстилка из рогожи’ (ср. еще
слова рогожа, рогозъ, рогозие): нудяшю же инъгда
мнЪ сего стго. мало на рогозиници [рогозинЪ — ПрЮр
XIV, 23в] полежати. (ПрЛ XIII, 17в); и положиста ми
рогозиНничю постели. (Там же, 83в—г); и жьглъ есть
рукодЬлье мое и рогозиницю (Пр XIV, 7а); и пущаше
водный проходъ. подъ рогозиницю [рогозину — ПрЮр
XIV, 297г] его. (Там же, 2096). Единичный пример
указывает на развитие значения ’одежда из рогожи’: они
же съвлекше с него ризу, и рогозиничю на нь възложи-
ша (ПрЛ XIII, 51а).
Среди общего слоя неоднозначных слов, относящих-
ся и к наименованиям тканей, и к наименованиям
одежды, можно выделить слова, в развитии значений
которых представлен более поздний этап. Это выра-
жается в том, что у них уже в текстах XI—XIV вв.
утрачено первичное значение ’вид ткани’. Так, только
в значении ’вид одежды’ наблюдается грецизм вусинъ:
и видЪвъ люди издалеча Александръ въ бЪлахъ ризахъ,
иерЪомъ же престояще въ вусинЪхъ (tv Pvoolvatg)
(ГА XIII—XIV, 28г). Значение производного прилага-
84
тельного вусинъныи позволяет предположить, что пер-
вичным было наименование ткани (по цвету): о(т)
июды родися двца ймЪюще одежю вусинну. (Пал
1406, 98г).
Исключительно в значении одежды наблюдается
также заимствование порфира (оригинальные и пере-
водные памятники): лжая перфира юже облекоша
христа иже не вооблачить облаки (Надп 1383); въ ру-
гателную порфиру облеченъ и вЪнчеваемъ (лорфир-
(ootv) (ФСт XIV, 52а); о тЪхъ иже въ црьскихъ оде-
жахъ ходять и в поръфирахъ (тб лорфбреа) (Там же,
92а); яко видЪ(н)е мужа, оболчена въ одежю вадди.
а реку порфира еже е(с) багоръ. (ГБ XIV, 526); вла-
сяныя II рубы ветхы зЪло... всякыя багряница ц(с)ркыя
перфиры ч(с)тьнЪиши. (ЖВИ XIV—XV, 82а—б). Слово
перфира может употребляться в одном контексте с ва-
риантом порфира', вретище одолЪваше порфирЪ. егоже
не возможе створити перфира, то вретище исправи
(лорфор(8а... &Xovpy(<;) (Пч к. XIV, 76). В единичном
случае встретился еще вариант парфура', днь(с) въ
батьствЪ а утро въ II гробЪ днь(с) въ парфурЪ а утро
износимъ. (Пр 1383, 130г—131а).
Наименование прапрудь, передающее в переводных
памятниках греческое лорфбра, также встретилось
только в значении ’вид одежды’: не хотящю брату въ
прапрудь облЪщися (тт)у лорфбрау) (ГА XIII—XIV,
237а).
Заканчивая описание слов с двойной семантикой,
относящихся к теме ’ткань — одежда’, мы охаракте-
ризовали регулярное развитие значения ’одежда’ у слов
с первичным значением ’ткань’. Но для некоторых
наименований есть основания полагать, что обозначе-
ние ткани не было первичным. Речь идет, в част-
ности, о словах, образованных при помощи суф. -ица
от цветовых прилагательных. Так, первичное значе-
85
ние ’одежда из багряной ткани’ характерно, видимо,
для существительного багряница', и багряницю вла-
сяную измЪньшю ризою и житие мьнишьское приемъ-
шему. (ЖФСт XII, 102 об.); и одЪния. ризами же рекъше
одеждами, и раширение хранения сирЪчь образъ багря-
ниця. и подълъкъ и клинъ. на крило одеждя (тцд
лорфбрас;) (KE XII, 252а); фарисЪи... в одежи имЪють
въ свитахъ же и въ плащи(х) имъ же и распирание
пазухамъ. иже есть знамение баграници (КР 1284,
3616); видЪхъ х(с)а моего во снЪ пришьдша. и одЪвъша
мя въ багряницю красну. (ПрЛ XIII, 127в); радуитася...
ицЪляюща каплями кровными стыми. очервивша баг-
ряницю славная. (ЛЛ 1377, 47 об., 1015); растьрзавшю
ц(с)рви о(т) гнЪва багряницю. (Пр XIV, 6а); богата
некоего приводя, в багряницу и в червленицю обол-
чена (ЖВИ XIV—XV, 39а); аще бы(х) вЪдалъ сель
ч(с)тнъ ликъ чернецьскии. въсходяща съ англы къ
пр(с)тлу Гню... снялъ бы(х) вЪнець. и багряницю (ЛИ
ок. 1425, 189 об., 1168). Часто данное слово встреча-
ется в сочетании цьсаръская багряница (Изб 1076,
ЖФП XII, ПрЮр XIV, ЖВИ XIV—XV, Пал 1406).
Существительное багряница имеет также значение ’дра-
гоценная ткань’: къде бо ихъ жития и слава мира сего,
и багряница, и брячины. (СкБГ XII, 9г); и ни во что
же велика мняще злата и сребра доброты и мечтания,
то црьское одЪние есть и багряници одежа, (лорфоргкоу
nepiPoXatov) (ФСт XIV, 46г); и начати древодЪльство
дЪяти злато и сребро, и мЪдь и синету багряницю.
и червьленицю. (Пал 1406, 132г); друзи же вусъ и бра-
чину. и багряницю принесоша. (Там же, 137а).
По-видимому, подобным же способом образовано
и слово чървленица — от прилагательного чървленыи,
имеющего значения ’красный’ и ’сделанный из соот-
ветствующей ткани’. Первичное значение наименования
чървленица — ’багряная одежда’: одежи ся в червле-
86
ницю. (ГБ XIV, 136); богата некоего приводя в багря-
ницу и в червленицю оболчена. (ЖВИ XIV—XV, 39а).
В значении ’вид ткани’ слово чьрвленица также упот-
ребляется в переводных памятниках: и вси вношаху
проповЪданое имъ... се же каменье драгое на нарам-
никъ. овъ же черлвленицю [так] скану. (ГБ XIV, 205а);
черьвленице [в поздн. сп. черъвленицею] и синотами
и. всякими ваями украсися (Пал 1406, 5а); и начати
древодЬльство дЪяти злато и сребро, и мЪдь и синету
багряницю. и червьленицю (Там же, 132г); ризу творяху
арону жерцю о(т) злата и синеты багряница и червле-
ница (Там же, 1376).
НАЗВАНИЯ СОСУДОВ.
СЕМАНТИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ
ТЕМАТИЧЕСКОЙ ГРУППЫ
ПРЕДМЕТНО-БЫТОВОЙ ЛЕКСИКИ
С ГРУППОЙ ИНОЙ
ЛЕКСИЧЕСКОЙ СФЕРЫ
Наблюдение над лексико-семантическими (реляцион-
ными) отношениями в древнерусском языке позволило
выделить гипер-гипонимические отношения как едва ли
не всеобщую структуру исследуемой сферы конкретно-
бытовой лексики. Дальнейшее изучение показывает,
что группы слов, организованные при помощи этих
структур, связаны между собой устойчивыми метони-
мическими ассоциациями (’ткань’ -* ’одежда’). Причем
исследование материала позволяет уточнить, что мето-
нимическое значение, возникающее на базе соответ-
ствующей конструкции, может связывать ту или иную
исходную группу лексики не только со смежной
87
группой одной и той же лексической сферы, как мы
видели на примере наименований тканей и одежды.
Более или менее регулярные метонимические отноше-
ния образуют целые цепочки, связывающие и относи-
тельно далекие (не только в тематическом аспекте)
ряды слов. К подобным тематическим группам словар-
ного состава древнерусского языка, связанным с други-
ми сферами лексики, относятся, в частности, названия
сосудов, пищи и мехов.
Тематическая группа названий сосудов изучена ру-
систами еще не в полной мере. Правда, данная лексика
общеславянского периода получила исчерпывающее
освещение в книге О.Н. Трубачева ’’Ремесленная
терминология в славянских языках...” [Трубачев, 1966].
Последующее развитие этой группы слов на восточно-
славянской почве мы можем представить себе лишь
фрагментарно — по работам о языке отдельных
памятников и диалектологическим исследованиям.
Между тем анализ памятников XI—XIV вв. показы-
вает, что представляется возможным восполнить
недостающие данные по указанному периоду. Встает
лишь вопрос, каким образом должна быть клас-
сифицирована соответствующая лексика.
В ряде работ лингвисты, вслед за этнографами,
классифицируют наименования сосудов по материалу,
способу изготовления и по их функциональным призна-
кам. Можно добавить, что у некоторых исследователей
точки зрения на предназначение отдельных сосудов не
совпадают. Отчасти это объясняется тем, что в разные
исторические периоды одни и те же сосуды использо-
вались неодинаково.
Поэтому представляется, что в вопросе классифика-
ции исследуемой группы лексики необходимо по
возможности опираться на более объективные крите-
рии, одним из которых следует считать показания
88
контекста. Конечно, контексты древнерусских памятни-
ков в ряде случаев являются специфическими, мало-
информативными (оригинальные памятники часто со-
держат реестры, перечни отдельных предметов, не
дающие каких-либо определенных данных, больших,
чем простое указание на тематическую принадлежность
наименования). Пример: котлець сковорода, скобъкарь
(ГрБ № 500, XIV). Можно также привести подобные
контексты и из переводных памятников: чьваньць
очищения, и блюдъ и чашь (KE XII, 252а); голькомъ же
и криницамъ и чашамъ очищение (ГА XIII—XIV, 149а);
Аще разбьеть(с) горнець ли котле(ц). ли сковрада. или
инъ ссу(д)^варенья. о(т) небрежения, поклонить(с) .р.или
.е. или .Г (КВ к. XIV, 298г). В таких случаях при
определении конкретных видовых признаков учитыва-
ются другие данные, в частности показания греческого
оригинала. Например, хитронъ (ПНЧ XIV, 149в)
связываем с греч. Х^ТРО(5 ’глиняный горшок или
котел’ и т.д.
Обратимся к материалу контекстов, содержащих
минимальное указание на семантику анализируемого
слова. Такими являются, в частности, случаи, когда из
контекста можно почерпнуть сведения о форме того
или иного сосуда (памятники разных типов): къ
игумену кутьникъ пришьдъ. и о(т) него млтву приимъ.
и обиходить около братии, съ обоухою чашею, и даеть
комуждо въ чяшю когождо вина. (УСт XII/XIII, 198
об.); а из моихъ су(д)въ серебреныхъ дадуть к стЪи бци
володимерь блюдо великое сереброно с колци (Гр ок.
1358, 1, моек.); сии удъ имать члвкъ. яко же блекъ [ел/,
глекъ] имЬяи сопль (ПНЧ XIV, 34в).
Указания на форму сосуда можно также усмотреть
при употреблении его наименования (в данном случае
бъчъка, сито) в составе сравнения: и о(т) тугы великыя
печали приятъ болезнь, и отекъ яко бочка (СбУв XIV,
89
72); язычная (ж) та плоть рЪтка есть акы сито.
(Пал 1406, 316). Что касается указаний на материал, из
которого изготовлен сосуд, то лишь в редких случаях
он ясен, когда мы имеем дело с производными
существительными (стькляница): онъ же стояше...
дьржя стькляницю съ винъмь. (ЧудН XII, 71а).
Значительное количество контекстов из оригиналь-
ных памятников позволяет выявить целый ряд наиме-
нований сосудов, изготавливавшихся из драгоцен-
ных металлов. Так, серебряные сосуды наливъка и
бадья (первоначально — деревянный сосуд^ известны
из московских духовных грамот: А се да(л) есмь сну
своему кня(з) дмитрью... бадья серебрена с наливкою
серебреною. (Гр. ок. 1358, 1, моек.).
Известно также из грамот о золотых сосудах,
передававшихся князьями по наследству (чара, чумъкъ,
чумъ, овкачь, чашька, ковшъ, овкачикъ, 'достоканъ):
а изъ золота да(л) есмь... .в. чары золо(т). .в. чумка
золо... (Гр ок. 1339, 1, моек.); .в. овкача золота, .в.
чашки круглый золоты. (Там же); а к тому еще да(л)
есть ему .в. чума золота болшая. (Там же); А се да(л)
есмь сну своему кня(з) дмитрью... .в. овкача зо(л)та
ковшь великии зо(л) гладъкии. овкачикъ зо(л)тъ. чашка
зо(л)та достоканъ црьгоро(д)скии зо(л)томъ кованъ.
(Гр ок. 1358, 1, моек.). Ср. пример из летописи:
Володимеръ... кубькы золотые и серебряные самъ
передъ своима очима. поби и полья в гривны. (ЛИ ок.
1425, 302, 1288).
При анализе некоторых производных наименований
сосудов их функциональный признак становится очевид-
ным, когда учитывается мотивирующая основа. Так, на-
звание укропьница означает ’сосуд для горячей (кипяче-
ной) воды’: не притяжати въ келияхъ укропьяниця ни
гърньць (УСт XII/XIII, 213 об.). Ср. темьяньница, темь-
яньникь ’сосуды для фимиама’ (ГА XIII—XIV, 112в).
90
Другим наименованием сосуда для ’’укропа” было
слово гълькъ (указание в контексте): въслЪдъ же ходять
кутьника дру||гая братия, въ гъльцЪхъ укропъ имуще
испълнь въ руку, и чрЪплють комуждо. (УСт XII/XIII,
198—199).
Видимо, внутренняя форма названий типа солило
(’то, в чем солят^ и точило (’то, в чем отжимают’ — о
винограде) также указывает на их функциональный
признак: омочивыи со мьною в солило руку тожъ мя
предаст(ь). (ЗЦ к. XIV, 14а); ни имени убо дионисова в
точилЬхъ. егда вино топчють не призывати. (МПр
XIV, 348).
Содержит семантическую информацию также и
сложное слово водоносъ ’сосуд для переноски воды’.
Приводим здесь ряд примеров из памятников, так как
некоторые из них включают также сведения, касающие-
ся материала, из которого изготовлен данный сосуд
(тексты переводные): иного же не имяше въ келии
токмо полъсть. и дрЪвянъ водоносъ и кошничю.
(ПрЛ XIII, 57в); и абие водоноса два принося (Пр
1383, 56); нося убо онъ водоносъ глиньны. (ПНЧ XIV,
124а); приимЪте ми водоно(с) воды, и лЪите на всесъж-
женье. (ГБ XIV, 85в). В одном из контекстов имеется
синоним указанного слова, из чего можно заключить,
что существительное конобъ обозначало ’сосуд для
воды’: ж(д). конобъ. р(с). водоносъ (КН 1280, 6146).
Кроме того, наименование конобъ (с вариантом конобъ)
могло также иметь значение ’орудие пытки’ (примеры
многочисленны).
Ряд древнерусских наименований сосудов составля-
ют слова, которые встретились в контекстах, содер-
жащих четкое указание, что данный сосуд предназначен
для воды (переноска, хранение, питье и др.). К ним
относятся, например, названия коръцъ и грецизм
киликисии (из ’чаша, кубок, бокал*): и принесе
91
воды, и вземша корець напоиста старца. (ПрП XIV—XV,
2, 166а); и шедъше обрЪтоша. киликисии воды, и
хитронъ и чашю. (ПНЧ XIV, 149в).
Наименование тыкы и варианты тыкъвьць, тыкъвица
(по происхождению — название растения) также
употребляются в переводных памятниках в значении
сосуда для воды [Moszydski, 1929, 290]: и прия тыкъвь.
и взять въ ней чтьную кръвъ и воду. (ПрЛ XIII, 10а);
Иоанъ... по утреницЬ же взимая всЪхъ чернець тыковьцЪ
и корчагы. ходяше к рЪцЪ и почерпаше воду (ПрЮр
XIV, 164а); по утренний же взимая всЪхъ черноризець
тыквици [тыкъви — Пр XIV, 2096] и корчаги ходяше
к рЪцЪ и почерпаше воду. (Там же, 297в).
Анализируя употребление существительного котьлъ,
можно отметить, что некоторые контексты указывают
на подобный же функциональный признак (оба типа
памятников): и егда пакы воду въливая въ котьлъ
глеть старЪишинЪ. блг(с)ви оче. (ЖФП XII, 48г);
Аще не будеть полнъ котелъ налить воды, покло(н) .л.
(КВ к. XIV, 298г). Другие контексты позволяют предпо-
лагать одновременно и наличие дополнительных семан-
тических указаний. Можно, например, считать, что это
был сосуд для варки пищи: возъ по собЪ не возяше ни
котьла ни мясъ варя. (ЛЛ 1377, 19, 964). Причем не
всегда речь идет о жидкостях: на помощь гладу, со-
чива полны котлы предъпоставляя. (ГБ XIV, 144в).
Есть косвенное указание и на материал, из которого
сделан сосуд (переводной памятник): и всю мЪдь
сущюю въ цркви г(с)ни скруши и несе въ Вавилонъ, еще
же и котлы и темьяньница (тоид Xevvuag) (ГА XIII—XIV,
112в). Кроме того, слово котьлъ могло употребляться
в значении ’орудие пытки’.
В качестве сосуда для воды (мытья) употреблялось
слово лоханя: А в лохани ре(ч). в ней II же мывся
пью из нея. ину воду въльявъ. (КН 1280, 522 об.—523).
92
Фразеологизм вълшьстпвовати въ лохани (локани) имеет
в переводных памятниках значение ’чревовещать’.
Наименованием другого сосуда для мытья являлось,
видимо, слово нъчъвы: егда же роди омыти его хотящи
баба положи и въ ночвцхъ. и стоя на ногу два ча(с).
(ПрЮр XIV, 168г).
Среди наименований сосудов, предназначенных не
для воды, а для других жидкостей, следует выделить
наименования сосудов для вина. Таковы, например,
существительные викия, чазданъ, стъкляница: онъ же...
вълия ему въ викию мало вина, оставивъ на утрия
црквьнЪи служьбЪ. (ЖФП XII, 516); и на камения
яко на олтари положиша вси хлеби. и въ чазданЪ вино,
и сташа ови сюда а ови сюда. (ПрЛ XIII, 120в); онъ же
стояша акы бълванъ. дьржя стькляницю съ винъмь.
(ЧудН XII, 71а).
Вариантные наименования бътаръ (быпаръ) отмеча-
ются в переводных памятниках: ни вина лЪюште въ
бьтаря смЪхъ подвизати. (nitJoig) (KE XII, 606). Ср.
переносное употребление: у не ли имЪти каплю вазни,
нежели ботарь ума. (nii?ov) (Пч к. XIV, 6 об.). Видимо,
в качестве названия сосуда для вина употреблен
грецизм кратырь (также переводной памятник): и питие
ихъ отъ кратыри истиньныя лозы. (СбТр XIL/XIII, 64
об.).
Другое греческое заимствование — алавастръ —
имеет значение ’сосуд для благовонного масла’ (неод-
нократно встречается в переводных текстах, в том
числе в евангельских цитатах): приступи к нему
жена имущи, алавастръ хризмы многоцЪньны. (ПНЧ
XIV, 175в). Ср. противопоставление: Блгообразныи
и ненаказаныи подобии суть алавастромъ, имущимъ
оцетъ. (аХараотрок;) (Пч к. XVI, 93 об.).
Еще одним наименованием сосуда для жидкостей
является латъка (оригинальный памятник): и приведо-
93
ша я къ кладязю идЪже цЪжь. и почерпоша вЪдромь и
льяша в латки. (ЛЛ 1377, 44 об., 997). Ср. непроизвод-
ное латы в Материалах И.И. Срезневского [Срезнев-
ский, т. 2, 12].
В качестве универсального наименования сосуда для
жидкостей широко (168 примеров) употребляется слово
чаша, характерное для текстов различных типов:
и се отроча ста пред нимь. имыи хлЬбъ и чашу воды
(ПрЛ XIII, 1406); врачь онъ створи желание стра-
жющему, таче чашю о(т)инуду принесъ, повелЪ въ ней
едину прияти студено напаяние (xfjv <pidXT]v) (ГА
XIII—XIV, 1776); третияя бо чаша о(т) бЪса есть
[о вине] (ИларПосл XI сп. XIV, 199). Отдельные
контексты дают указания на материал, из которого
сделан предмет: чашЪ срЪбрьны великыя позлащены.
(СбТр ХП/ХШ, 4); чаши золоты с женчуги (Гр ок.
1339, 1, моек.); принесе же чашю о(т) земля Угорьскыя.
мрамора багряна (ЛИ ок. 1425, 282, 1260). Данное
наименование интересно тем, что оно в некоторых
случаях способно употребляться в роли обобщенного
наименования сосуда и даже напитка: и хлЪбъ его Ълъ.
и чашю пиль и дары ималъ (ЛЛ 1377, 163, 1237). За
неимением места не останавливаемся здесь на термино-
логизированном значении ’церковная чаша’, а также
на употреблении слова чаша как символа, характер-
ного для древнерусской литературы. Анализ устойчи-
вых сочетаний типа обьща чаша, съмъртъная чаша,
чаша падения, чаша спасения и др. также не входил
в нашу задачу.
Гораздо менее употребителен производный вариант
чашька\ на обЪдЬ убо подобаеть быти почьрпания
три. а на (в)чери (ж) .в. кромЪ поста стто филипа.
въ тъ бо единою ядя(т) || и то три въземлють
чящкы.(УСт ХП/ХШ, 204 об.—205). Выше приводился
также материал из оригинальных грамот: чашка зо(л)та.
94
Параллельное суффиксальное образование чашица ха-
рактерно для памятников иного круга (ПС XI).
Сходные образования лъжъка — лъжица распределе-
ны в текстах иначе. Здесь вариант лъжъка * встре-
тился однажды в оригинальном памятнике: и наквапи
ре(ч) ложкою ис потиря когда о(т)имая. (КН 1280, 521).
Что касается слова лъжица, то оно, наоборот, являет-
ся довольно употребительным (памятники разных
типов): о(т)ъ стъенЪга къ матери то ти есмь дале савЪ...
лъжици .в. ножа .в. (ГрБ № 384, XII); положить же и
келарь блюдо другое тыце. на нижьнии тряпезЪ. и
въложить къждо на не свою лъжицю (УСт ХП/ХШ,
200). Есть указания и на материал, из которого
сделан данный предмет: намъ ясти деревяными лъжи-
цами. а не сребряными. (ЛЛ 1377, 43 об., 996).
Некоторые примеры связаны с употреблением данного
слова в терминологизированном значении: Еже слу-
жебный стыи потирь. или блюдо, или ендития. или
лъжиця... собЪ на прибытокъ въсхыщающе. ...да
извЪргутся (КР 1284, 171г).
В качестве наименований сосудов для жидкостей и
меда служили слова бъчька и бъчьвь. Последнее
употреблено в единичном случае (оригинальное житие):
онъ же... обрЪте бъчьвь ту правЪ положе ну. и пълъну
сущю меду. (ЖФП XII, 54а). Слово бъчька имеет
более широкое распространение: а из бъчысъ гвозды
вынимаша. и видеше воду текущю. (ЛН XIII—XIV,
65 об., 1204); повеле устроити кола, и вьскладываше
хлЪбы мяса... и медь въ (б)чкахъ. (ЛИ ок. 1425, 47,
996). В параллельном тексте более ранней летописи
имеем слово бъчелъка (ЛЛ 1377, 43 об., 996). Для
варки медового напитка служил сосуд, называемый
провара (с вариантом перевара): Володимеръ... створи
праздни(к) великъ. варя .т. проваръ меду. (ЛЛ 1377, 43,
996).
95
Слово гърньць являлось названием сосуда для
приготовления пищи: да поставить же на тряпезЪ
пьрвЪе. по приложению реченаго брашьна. и инЪ
дъвЪ. зелие же и сочиво, и прилЪжьно сия да устраяють
въ своихъ гьрньцихъ (УСт ХП/ХШ, 205). Примеры
многочисленны, но следует признать, что контексты
недостаточно информативны: Та||ко и поваръ с повары
и со || огнемъ. и с горньци и съ зельи и с дрови.
(Xax^vcov) (ФСт XIV, 846—в). Непроизводное гърнъ
в памятниках рассматриваемого периода имеет значе-
ние ’плавильная печь’.
Сосудом для приготовления нежидких кушаний
является опаница (переводные памятники): Обычаи
6i въ праздникы сходящи(м)ся на трапезахъ поставляти
опаница в них же мяса, другая исподъ сыпанья углии.
(ГБ XIV, 56). Многие контексты не дают непосред-
ственных указаний о предназначении данного сосуда:
доспЪвъшю на трапезЪ ч(е)тьцю. и мыеть вся чаша и
опаница того бо есть та служьба. (ПНЧ XIV, 197а).
Однокоренное опаны имеет значение ’орудие пытки’.
Слово сковрада является названием сосуда, предназ-
наченного для печения кушаний (ср. существительное
сковродопечъцъ): въ днь нЪкыи лЪта. повелЪныи. на
сковродЬ [так] испеченое нЪчьто приносять (KE XII,
2606). В большинстве примеров наблюдается значение
’орудие пытки’. Полногласный вариант сковорода отме-
чен в берестяных грамотах, где из контекста не ясны
конкретные видовые приметы значения (ГрБ № 500,
XIV).
Наименованием сосуда, предназначенного для не-
жидкой пищи, является миса. Слово встретилось
только в переводном памятнике: възьмъ же игумен(ъ) ||
избывъшиися укрухъ. положить на мисЪ (УСт ХП/ХШ,
200—200 об.).
Близко по значению полифункциональное наимено-
96
вание блюдо, употребляющееся в широком круге
памятников разных типов. О взаимозаменяемости этих
слов в языке канонических текстов см.: [Львов, 1966,
58—65]. Примеры из текстов: а кр(с)тити на блюдЪ.
развЪ сочива вся. горохъ. бобъ соцевица (КН 1280,
523 об.); и вложи на блюдо, сочивици мало мочены
(СбЧуд XIV, 66а); Сь исполнивъ костии блюдо, посла
къ диогену (nivaxa) (Пч к. XIV, 90); и сего на обЪдЪ
усЪкнути главу, и дати отроковици. и яко яблокомь
поигра на блюдЪ (ЗЦ к. XIV, 136). В оригинальных
грамотах часто упоминаются блюда из серебра: а се я
всеволодъ даль есмь блюдо серебрьно (Гр ок. ИЗО) и
др. Иногда наименование блюдо встречается в терми-
нологизированном значении: источиста кръвь его въ
потирь. и тЬло положиста на блюде (Пр XIV, 41г).
Подобное значение не имеет параллельного уменьши-
тельного варианта. Такой вариант блюдъце наблюдает-
ся в обычном видовом значении в оригинальных гра-
мотах (материал см. выше).
Вообще наблюдения над наименованиями сосудов
в древнерусском языке XI—XIV вв. показывают, что
эти наименования характеризуются слабой нормиро-
ванностью, что выражается в их способности заме-
няться однокоренными вариантами и (реже) разно-
коренными синонимами [Лукина, 1985]. Однокорен-
ные взаимозаменяемые варианты представлены в текс-
тах очень широко. Они могут касаться фонетического
уровня языка (бътаръ — бътаръ, мътра — мътра) и
выявлять различия системного характера (сковорода —
сковрада). Иногда варианты отражают морфологичес-
кие явления: разные типы склонения существительных
(кърчага — кърчагъ), наличие мягкой и твердой
разновидностей в пределах одного типа склонения
(къбълъ — къбълъ, конобъ — конобъ).
Следует отметить, что самую многочисленную груп-
7. Зак. 451
97
пу вариантов слов составляют словообразовательные
(суффиксальные) варианты: бьчьвь — бъчька, тыкъ-
вьць — тыкъвица и мн. др. В рамках суффиксальной
вариантности центральное место занимают варианты
с уменьшительными суффиксами: -ъкъ, -ъка, -ъко,
-ьць, -ьце, -ица (-ьница), -икъ (-ьникъ). Они образуют
пары типа etdpo — вЬдьръко, чаша — чашъка,
котьлъ — котльць или даже ряды типа коробь —
коробъка — коробьчька и др. Лишь в редких случаях
уменьшительное значение суффикса подтверждается
показаниями контекста: блюдо — блюдьце мьныиее,
лукъно — лукъньце мала, кадь — кадъка малая,
чаша — чашька малая. Здесь значение уменьши-
тельности у суффикса дублируется лексическим сред-
ством.
Что касается лексической синонимии, то можно
сказать, что она не особенно характерна для опи-
сываемой группы слов. В качестве примеров лекси-
ческих синонимов можно указать лишь несколько
пар взаимозаменяемых названий, встретившихся в
изученных памятниках. К ним относятся, например,
пары: мътра — кърчага, укропьникъ — кърчага,
конобъ — водоносъ, чаша — потирь, алавастръ —
стькляница, гълькъ — съсудъ. Параллельные тексты
прологов дают, в частности, материал о синонимах
слова кърчага: по обычаю см^р^ния своего хотЬ
воды на руцЬ его възливати и обращься взя кърчагу [укро-
пникъ — ПрЮр XIV, 241 в] (Пр XIV, 171 в); продасть
же ту корчагу [мътру — Пр XIV] по златнику
(ПрЮр XIV, 96в).
Кроме параллельных текстов указания о наличии
синонима могут содержаться также в глоссариях:
конобъ — водоносъ (КН 1280, 6146).
Иногда рассмотрение одного и того же контекста
позволяет сделать вывод о том, что древнерусский
98
автор (переводчик) употребляет то грецизм, то искон-
ное слово (потирь — чаша): и бл(с)вить попъ.
потирь одину. река тако, а еже есть в чаши сеи
ч(с)тьною кръвь х(с)а твоеего [так] (КН 1280, 508а).
Некоторые замены следует отнести к позднейшим
периодам, например: приступи к нему жена имущи
алавастръ [в изд. 1795 г. сткляницу] мура многоцЪньна
(ПНЧ 1296, 63 об.).
Наиболее характерной семантической особенностью
древнерусских названий сосудов является тот факт, что
многие из них были способны употребляться в качестве
наименований мер объема. Это наблюдение было
сделано историками метрологической Лексики. Так, в
монографии Л.В. Черепнина зафиксирован ряд по-
добных наименований мер жидкостей и сыпучих
веществ, в том числе локального характера, относя-
щихся в разным историческим периодам; отмечена
также нестабильность некоторых наименований [Череп-
нин, 1944, 42]. Сходные явления характерны и для
других славянских языков [Винник, 1966, 92—111].
Обратимся к анализу соответствующего языкового
материала из памятников XI—XIV вв. В первую
очередь следует выделить неоднозначные наименования
сосудов, употребляющиеся в значении наименований
мер объема. К ним относится, например, слово
кърчага, имеющее наиболее употребительное значение
’сосуд для вина’ (памятники разных типов): привезоша.
.г. возы, пълны суще кърчагь с винъмъ (ЖФП XII,
51в); а вино свое держа купивъ корчагу. (КН 1280, 519);
ни имени убо дионисова в точилЪхъ. егда вино топчють
не призывати. ни егда в корчаги лЪють. (МПр XIV,
348); многаж(д)ы бо обрЪтаеться в новЪ корчазЪ кор-
чемное вино злЪ воняющи. (керйрш) (Пч к. XIV,
4 об.); в корчаги лЪють вино (КВ к. XIV, 120в).
Контексты также указывают, что данное название было
99
обозначением сосуда и для других жидкостей (вода,
масло и др.). Примеры: и се нЪкто о(т) богатыихъ
принесе къръчагу велику зЪло пълъну масла дрЪвяна-
аго. (ЖФП XII, 53в); имамъ же же корчагу воды,
а^другую бобу мочена. (ПрЛ XIII, 63г); въземъ же
оць его дрЪво сухо, и ре(ч) ему. по вся дни напаяй
корчагою (Там же, 44 об., 997); и вольяша муро в
корчагы. (СбТр к. XIV, 211 об.).
В значении ’мера жидкостей’ (вина) слово кърчага
встречается в памятниках различных типов: несе же
рабъ бжии вина мЪрныхъ корчагъ .р. (СбТр к. XIV,
174); и въ погребЪхъ было .$. берковьсковъ меду, а вина
.п. корчагъ. (ЛИ ок. 1425, 123, 1146).
Менее употребительный вариант кърчагъ (перевод-
ные памятники) наблюдается только в первичном
значении ’сосуд для жидкостей’: Аще въ невЪдЪньи. в
наемъ возметь коръчагъ разъбье(н). и излЪется вино,
твердый ж(е) дати долъженъ есть. (КР 1284, 295г); и
ре(ч) ему по вся дни напаяти се [древо] корчагомь
[корчагою — ПрЛ XIII, 109г] воды (ПрЮр XIV,
1996).
Неоднозначным является наименование сосуда кадь
(оба типа памятников). Первичное значение: и чрЪплю-
ща воду о(т) него, и лЪюща въ кадь углу. (ПрЛ XIII,
76в); и повелЪ ископати колодязь. и встави[ти] тамо
кадь, и нальяти цЪжа кадь. (ЛЛ 1377, 44, 997).
В большом количестве примеров данное существи-
тельное имеет и значение ’мера веществ’ (о зерне): и
купляху кадь ръжи по .д. грвнЪ (ЛН XIII—XIV, 37,
1170); кадь ржи купляхуть по л. грвнъ. (Там же, 81^6.,
1215); а ржи .д. ю ча(с) кади купляхомъ по грвнЪ
серЪбра. (Там же, 114, 1230); ^недостойному рабу
твоему пшеницЪ. кадии тысяща л. и зла(т) литръ .р.
(ПНЧ XIV, 93а).
Производное наименование кадъка также имеет
100
значение ’мера зерна’: и купляхомъ. кадку малую по .3.
кунъ (ЛН XIII—XIV, 32, 1161).
Аналогично употребляется другой словообразова-
тельный вариант — кадъца: (у) милослава поставило
.д. кадце пшенице (ГрБ № 196, XIII—XIV); .е.
кадецъ пшеницы (ГрБ № 22, XIV—XV).
Неоднозначным является существительное вЪдро. Во-
первых, оно представляет собой видовое наименование
сосуда: и приведоша я къ кладязю идЪже цЬжь. и
почерпоша вЪдромь и льяша в латки. (ЛЛ 1377, 44 об.,
997); и видЬ кладязь злать. и вЪдро зла(т). (ПНЧ XIV,
НОв); егда у кого пиръ бу(д)ть. тогда же и кладуть
въ ведра и в чаши. (ЗЦ к. XIV, 22в).
В ряде примеров (оригинальные памятники) наблю-
дается вторичное значение — ’мера веществ’: вирьнику
взяти .з. || вЪдеръ солоду на не(д)лю. (РПр 1280,
6166—в; РПрМус XIV, 4 об.).
Уменьшительное вЬдъръко употреблено один раз в
берестяной грамоте: послало есьмо к тобЪ вЪдЪроко
осетрииЬ (ГрБ № 259, XIV—XV).
К неоднозначным словам со значением ’сосуд —
мера’ относится наименование лукъно, встретившееся
только в оригинальных памятниках. В одном случае
оно имеет значение ’вид сосуда’: они же шедше взяша
меду лукно. 6i бо погребено в княжи медущи. (ЛЛ 1377,
44, 997). В других случаях оно употребляется в зна-
чении ’мераД (о солоде, овсе, меде): а солоду дадять
ему одину .1. луконъ. (РПр 1280, 625г); а за кормъ. и
за вологу. и за мяса, и за рыбы... л. луконъ овса.
(Там же); уставляю ловчее, на Берестьяны и в вЪкы
за ихъ коромолу со ста по двЪ лукнЪ меду (ЛИ ок.
1425, 306, 1289). В тексте одной из грамот за
данным словом в форме мн. числа закреплено значение
’подать’: и далъ мои брать кнзь скирикгаило усю тую
дань што нь есть дохода дань серебреная, бобры белки
и лукна вся и лю(д) уси (Гр 1387, 1, з.-р.).
101
Уменьшительное лукьньце (как и вЬдьръко) не имеет
терминологизированного значения: мужь нЪкыи хотя
о(т)ити на путь, имыи же лукьньце мало пълъно
суще сребра. (ЖФП XII, 65в).
К описываемым неоднозначным образованиям типа
кърчага можно отнести также слово коробъя (ориги-
нальные тексты). Первичное значение: везлъ есмь быль
въ коробьяхъ. дары паволокы и овощь (ЛН XIII—XIV,
104,1228). Большинство примеров указывает на наличие
значения ’мера зерна’(берестяные грамоты): а найма
дай коробию ржи (ГрБ № 191, XIII—XIV); и возя
гюрьгЬ за вьсь то рубль и трЬ грЬвоны и коробью
пыпыгЬцЬ. (ГрБ № 366, 40—70 XIV); .s. коробеи ржи
да коробья пшеници. (ГрБ № 136, XIV). В этих же
памятниках встретилось употребление ’мера соли’
(XV в.): у старост! на ешето(хъ съ др)ужиною г
коробьи соли (ГрБ № 568, XV).
Однокоренное коробь обозначает только меру хмеля;
а то кнже имати по .в. векши. о(т) лодье. и о(т)
воза, и о(т) лну. и о(т) хмелна. короба (Гр 1264—1265, 1,
новг.). См. также другие примеры из новгородских
грамот.
Производные коробька и коробьчька не имеют
терминологизированных значений: А се даю сну свое-
му... коропка (сердони)чна зо(л)томъ кована (Гр ок.
1358, 1, моек.); а что есмь придобылъ золото что
ми да(л) бъ и коробо(ч)ку золотую то есмь далъ
княгини своей с меншими дЬтми (Гр ок. 1339, 1, моек.).
Старославянское по происхождению наименование
крабица (крабьица) употреблено в значении ’короб,
ящик’ (не уменьшительном). Тексты разных типов: и
вложиста и [Моисея] в крабицю. и постави е при
рЬцЬ. (Пал 1406, 119г); мати же МоисЬова убоявш(и)ся
сего погубления вземъши младенЪць. вложи въ крабьи-
цю (ЛИ ок. 1425, 37, 986). Близок к перечисленным
102
однокоренным образованиям также ряд кошъ ’корзи-
на’ — кошица — кошъцъ — кошъница.
Следует отметить, что у ряда исконных наименова-
ний сосудов первичное значение утратилось и они
фигурируют в текстах исключительно в значении ’мера
веществ’. Например, слово мътра (мътра) встреча-
лось только в значении ’мера жидкости’: и продавъ
(п)шеницю купи по срЪбренику мътру [мьтру — ПрЮр
XIV, 96в] вина. (Пр XIV, 806).
Существительное къбълъ (къбълъ), также являющееся
первичным наименованием сосуда в текстах, тоже
имеет значение ’мера (зерна)’: аще же будеть жито
възялъ въ заемъ. осмую часть коегождо къбла да
возметь (КР 1284, 226а); и старци града того имуть
члвка того и показы(я)ть его. и осудить его въ .р.
къбель пшениця. (Там же, 2606).
К названиям хлебных мер относится также^слово пузъ:
доняти на той земли .е. сороковъ бЪ(л). да два
пуза ржи сЪмяннъи (Гр XIX—XIV).
Не сохранилось значение ’вид сосуда’ у наименований
д1жа, д1жъка (берестяные грамоты). Наиболее упот-
ребительным является непроизводное дЬжа\ нынЬ ту у
вдовкиныхъ дЪтЬи на тыхъ сохахъ сЪмянъ нЪту ни
дЪжЪ (ГрБ № 353, XIV/XV); а у мануиле поло
деже овса, десятая (ГрБ № 320, XIII—XIV) и др. В
подобном же значении ’мера зерна’ употреблено и про-
изводное дЬжъка*. пятьнадеся [так] дежекъ овьса (ГрБ
№ 219, XII—XIII).
Видимо, наименованием меры (в нашем примере —
масла) могло являться и название сосуда гършъкъ,
также отмеченное в берестяной грамоте: у попа на
церменце .в. горошка [так] масла. (ГрБ № 220,
30—70 XIII).
Заканчивая описание названий сосудов, зафиксиро-
ванных в памятниках XI—XIV вв., отмечаем, что они
103
были способны переходить в наименования мер —
сравнительно более терминологизированную сферу
древнерусской лексики. В основу измерения кладутся
различные виды посуды, употреблявшейся в домашнем
обиходе. Речь идет преимущественно о мерах сыпучих
веществ, в основном зерна (пшеница, рожь, овес): къбьлъ
(къбълъ), кадь, вЬдро, коробь, дЪжа и некоторые произ-
водные. Из мер жидкостей (вина) отмечаются кърчага
и мьтпра (мьтпра). Название лукъно могло употреб-
ляться как для обозначения мер жидкостей, так и для
обозначения мер сыпучих веществ. Следует отметить,
что указанная особенность не является исключительной
чертой древнерусской лексики и русского языка вооб-
ще. Подобное явление характерно и для других сла-
вянских (и видимо, не только славянских) языков.
Описывая древнерусские наименования сосудов, мы
не касались происхождения рассматриваемых слов.
Между тем известно, что, относясь к области мате-
риальной культуры, подобная лексика легко воспри-
нимает заимствования. Так, из литературы известно,
что такие слова, как бадья, блюдо, ковиль, котпьлъ, опа-
ница, чара и некоторые другие, следует относить к
разновременным заимствованиям из разных языков-
источников (тюркских, балтийских, германских) неред-
ко через посредство других языков.
Следует также кратко остановиться на некоторых
возможностях для выяснения значений, которые пре-
доставляет анализ контекстов употребления слова.
Изучение данной тематической группы (в большей сте-
пени, чем остальных) показало, что в значительном
количестве случаев то или иное слово оказывается в
контексте в слабом положении и значение его не мо-
жет быть установлено из этого контекста. В языке
древнерусских памятников лишь изредка наличеству-
ют исчерпывающие словесные пояснения, из которых
104
становится вполне ясным значение того или иного сло-
ва. В основном неизвестное поясняется через извест-
ное при введении заимствования: пира бо пшеница
речется (ГБ XIV, 189г). Несколько более частыми яв-
ляются случаи, когда удается выявить родовую при-
надлежность того или иного названия: подобные слу-
чаи встречаются, например, при перечислении одно-
родных предметов. Важными с семантической точки
зрения являются показания параллельных текстов и
глоссариев (примеры см. выше). Но и такие случаи
достаточно редки. Чаще же всего, чтобы выявить ви-
довой признак наименования, приходится учитывать
другие показания контекста, в частности значение
указательного слова, входящего в рассматриваемую
конструкцию. Примеры таких смыслоразличительных
конструкций: киликисии воды, алавастръ хризмы; со-
чива пълны котълы, бъчъвъ пълна меду; в чазданЬ ви-
но, вълия вина въ викию. Но более прозрачно функ-
циональная принадлежность наименования прослежи-
вается у мотивированных в словообразовательном от-
ношении слов типа укропъникъ. Следует также сказать,
что в ряде случаев показания контекста дополняет рас-
смотрение семантики слов, входящих в словообразо-
вательное гнездо.
105
НАЗВАНИЯ ПИЩИ
СЕМАНТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ
ТЕМАТИЧЕСКОЙ ГРУППЫ
ПРЕДМЕТНО-БЫТОВОЙ ЛЕКСИКИ
С ДВУМЯ ГРУППАМИ
ИНОЙ ЛЕКСИЧЕСКОЙ СФЕРЫ
Если, анализируя наименования сосудов, мы выявили
их регулярную семантическую связь с другой темати-
ческой группой (наименования мер), то названия ви-
дов пищи представляют собой тематическую группу
слов, связанную уже не с одной, а с двумя группами
иных лексических сфер. Это выявляет сплошной ана-
лиз видовых наименований, среди которых есть нема-
ло слов, характеризующихся вторичной номинацией.
Наименования видов пищи представлены в памят-
никах сравнительно частотными словами, поэтому ни-
же в большинстве случаев приводятся выборочные
контексты из картотеки XI—XIV вв. Предпочтение
отдается наиболее ранней фиксации слова. Приступая
к описанию наименований пищи в древнерусских па-
мятниках, следует сказать, что письменные источни-
ки вполне подтверждают неоднократно высказывавшее-
ся историками положение, что наиболее распростра-
ненными видами пищи в этот период были продукты
переработки зерновых. Приведем вначале материал,
касающийся наименований промежуточных продуктов
переработки зерновых. Сюда относятся наименования
солодъ (встретилось в оригинальных текстах): вирь-
нику взяти .з. II вЪдеръ солоду на не(д)лю (РПр 1280,
6166-в); слады и пивы (ГБ XIV, 202а). В оригинальном
памятнике отмечено также существительное отъруби:
азъ самъ пометохъ сусЪкъ тъ. и нЪсть въ немь ничьсо
же. развЪ мало отрубъ (ЖФП XII, 54г).
106
Название молотого зерна мука широко распростра-
нено в обоих типах текстов. Приведем выборочные
примеры: мукы не имамъ на сътворение пакыимъ хлЪ-
бомъ (ЖФП XII, 52в); нЪции по рожьствЪ стго дне ха
ба нашего, варять муку нЬ съ чимь (aepISaXtv) (KE XII,
64а). Анализ последнего примера показывает, что в
ряде случаев переводчики передавали словом мука гре-
ческое aepiSaXtv ’крупичатая мука’. В переводном па-
мятнике XI в., не вошедшем в состав наших источ-
ников, находим непереведенное съмидаль: даяше съми-
даль малымъ мравиямъ. пьшенцю же великымъ. (ПС
XI, 128 об.).
Наименованием мучной пищи было в текстах обоих
типов слово борошъно: и посрами тя борошьнъмь
своимь (Изб 1076, 150 об.); взяти... борошьна колько
могуть изъясти (РПр Акад сп. XV, 52 об.). Гораздо бо-
лее употребительный вариант брашьно в системе своих
значений имеет не только указанное значение, но дру-
гие значения — ’корм’, ’блюдо’ и проч. Следует отме-
тить, что это слово в славянских языках обладает
сложной семантической структурой и требует специаль-
ного анализа. Здесь приведем примеры из обоих ти-
пов памятников на значение ’пища (преимущественно
мучная)’: Простеишааго въ всемь ишти и въ брашьнЪ
и въ одежди (Изб 1076, 30 об.); ни брашьна же въкушая
ни въ одежю облечеся (ЖФП XII, 34г).
Существительное mtcmo в известном значении упот-
реблялось как в оригинальных, так и в переводных па-
мятниках: тЬсто мЪшааше и хлЪбы пека (ЖФП XII,
426); хощемъ и мы въ стЪмь семь манастыри постя-
щемъся. тыи же уставъ хранити къ инЪмъ. и тЬсто
своима рукама мЪсити (УСт ХП/ХШ, 227 об.).
В единственном случае в своем прямом значении
’дрожжи’ встретилось существительное дрождги (па-
мятник компилятивного характера, где чередуются
107
оригинальные и переводные статьи): Како станете у
пр(с)тла бия дрождгями воняюще. и трясущеся. аки
каинъ (СбСоф к. XIV, 126). Другие примеры употреб-
ления данной лексемы иллюстрируют переносные
значения.
Переходим к описанию подгруппы наименований
конкретных блюд из зерновых. Как показали исследо-
вания О.Н. Трубачева, наиболее древней и распростра-
ненной формой растительной пищи у славян вообще
и у восточных славян в частности были каши. Лингвис-
тические данные подтвердили мысль о том, что ’’хлеб
не идет в отношении древности ни в какое сравнение
с кашей” [Трубачев, 1960, 5].
Лексические данные картотеки Словаря древнерус-
ского языка XI—XIV вв. в данном случае имеют непол-
ный характер. Слово каша встретилось в ней лишь
однажды в сочетании чинити кашу ’устраивать пир’
(пример из Новгородской летописи): кнзь олександръ...
вЪнчася в торопчи. ту кашу чини, а в новЪгородЬ дру-
(г)ю (ЛН XIII—XIV, 126, 1239). Этот материал необ-
ходимо пополнить данными из надписи новгородско-
го Софийского собора, не включенной в первоначаль-
ный корпус источников картотеки: перепелъка пар(е в)ъ
дуброве пост(ави) кашу по(ст)ави пироге ту иди (Надп
ХП/ХШ № 203) [Медынцева, 1978, 148].
Иногда существительное крупа выступает в значе-
нии ’каша, крупа’ (переводные памятники): Аште кыи
еп(с)пъ ли по(п). чресъ гне повеление на жрьтву прине-
сете.. въ вина мЪсто олъ състроенъ. ли птица, ли со-
чива чресъ повеление, да извьржеться. развЪ новыихъ
крупъ. ли грьзда (KE XII, 13 об.). Первичное значение
этого слова — ’крупинка, крошка’. Подобную же се-
мантику имеет производное крупица (также перевод-
ные памятники), где за формой мн. числа закрепилось
значение ’зерна, каша’: и бЪ идолъ в вавилонЪ имене(м)
108
вилъ II изЪдаше на всякъ днь. крупиць мЪръ. bi.
овець .м. (ГБ XIV, 139г—140а). Особый интерес пред-
ставляет специальное наименование крупичъникъ ’блю-
до из крупы’ (переводной памятник XIV в.): крупич-
никы испекъше и сия другъ к другу подающе (ПНЧ
XIV, 2066).
Название кысель (по В.И. Далю — ’(кислый) муч-
нистый студень’) встретилось только в оригинальных
памятниках: како не обьестися поставять кисель с мо-
локомь (Пр XIV, 77, приписка). В переводных памят-
никах в сходном значении зафиксировано греческое
заимствование афира (из &t?f|pa): велиши да сваримъ
афиру (ПНЧ XIV, 149в). Слово цЬжъ являлось назва-
нием раствора муки для киселя (оригинальные текс-
ты): людье же нальяша корчагу цЬжа. (ЛЛ 1377, 44
об., 997).
Среди наименований изделий из теста центральное
место занимает частотное слово хлЬбъ, отмеченное как
в оригинальных, так и в переводных текстах начиная
с древнейшего периода. Выборочные иллюстрации: и
ядь ихъ бЪ ръжанъ хлЪбъ тъкмо ти вода (ЖФП XII,
35г); и прЪдъложиться имъ хлЪба по единой четвьрти.
(УСт ХП/ХШ, 207 об.).
Более редкое производное существительное хлЬбъцъ
также наблюдается в обоих типах памятников: и се
принесоша ему хлЪбьць нЪ о(т) кыихъ зЪло чисты
(ЖФП XII, 51 в—г); Кувириане. иже въ имя тое же ма-
рие въ нЪкы днь лЪта уреченъ хлЪбци мали чисти
приносяше. (КР 1284, 368а). Сочетание чисть хлЪбъ
(хлЪбъцъ) было обозначением белого хлеба. Ср. в дру-
гом круге переводных памятников: дажь ми мало аиць.
и мало кафара (катара ’чистого (белого) хлеба5) (ПС
XI, 158 об.). В другом случае можно видеть переведен-
ный грецизм: и се вижь чистыя и аица (ПС XI, 159).
Обозначением пшеничного хлебца являлось также сло-
109
во пита: Въ великую су(б)ту. да будуть чисти хлЪби.
сирЪчь питы великыя (УСт ХП/ХШ, 211).
Наименованием хлебного изделия, имевшего че-
тырехугольную форму, являлось слово ковригь (ран-
ний тюркизм) [Рачева, 1981, 68—74], отмеченное в ори-
гинальных и переводных памятниках: а ковриго не
ели семо дешево (ГрБ № 404, XIII); намочивъ же ста-
рець ковригь, рекше сухыя посмагы, и уливъ уксусъ и
масло дрЪвяно'Ь, дасть ц(с)рю (йртоис;) (ГА XIII—XIV,
257а). В языке Лаврентьевской летописи наблюдаются
также варианты коврига, коврижъка: нЪции видЪ(ш).
рано въеходяшю елнцю. бы(с) на .г. углы яко и коври-
га (ЛЛ 1377, 157, 1230); и тако изидяше из мона-
стыря. взимая мало коврижекъ (ГА XIII—XIV, 62
об., 1074).
Другим названием хлебного изделия (переводной
памятник) является слово посмагъ: пища же его бЪ до-
воленъ посмагъ единъ на .г. дни (Пр XIII, 57в). Мож-
но предположить, что название связано с греч. ла^а-
ца$, ла^адабюр-Ъагд biscuit’ (Sophocles, 839). В более
поздних текстах данное наименование имеет параллель,
видимо, уже тюркского происхождения — босмань:
ясти начаста. еже ношааше посматы [вл«. посмагы]
(ПрЮр XIV, 135а). В Прологе начала XIV в. находим:
босманы (Пр XIV, 98г).
В единственном примере из переводного памятни-
ка встретилось существительное пирогъ: вънесуть сочи-
во. по немь же даються пирози мнихомъ (УСт XII/
XIII, 212 об.).
На существование в эпоху XI—XIV вв. одного из
важных наименований данной сферы слова короваи
указывает наличие сложного образования коровае-
молъцъ ’тот, кто совершает обряд почитания каравая’
в переводном памятнике: Будеть ли короваемолець.
или рожаницемолець. или резоимець. или грабитель
110
или мьздоемець... Ти бо жизни вйчныя не наследить
(СбСоф к. XIV, 111а).
Терминологизированный характер имеют встретив-
шиеся в обоих типах текстов названия различных хлеб-
цев ритуального характера: проскура (просфора и дру-
гие варианты), артусъ, опрЬснъкъ. Приведем выбо-
рочные примеры: начать бо пещи проскуры и продая-
ти (ЖФП XII, 296); единъ бо есть артусъ и хлйбъ. а
опрйсноци суть жидовьское (СбТ XIV/XV, 126).
Другое название ритуальной пищи растительного
происхождения — кутия (видимо, из коккос;) ’блюдо
из вареного зерна с медом’ (оригинальные и перевод-
ные памятники): бываеть же въ тъ днь и кутия (УСт
XII/XIII, 208); Русский же князи... обйты вздаяху Бу.
и Мтри его. овъ кутьею, овъ же мл(с)тнею убогы(м)
(ЛЛ 1377, 93 об., 1103).
Наиболее общими наименованиями различных блюд
были существительное вариво и более редкий грецизм
магерия (материя). Все эти слова встретились ис-
ключительно в переводных памятниках: Въ срй(д) же
тоя не(д)ля. бываеть вариво едино о(т) зелия же и со-
чива. и да вълйють масло въ не (УСт XII/XIII, 210);
да вълагають четвьрти великы в материю, по числу
мнихъ (Там же, 213 об.); ямы мангерию безъ масла
(Там же, 197 об.). Причем исконное наименование ва-
риво передает не только греч. payeipeta ’приготовлен-
ная пища, блюдо’, но и oyov, имеющее более широ-
кий спектр значений, в том числе ’закуска; приправа;
тонкое кушанье’: по мълчании же начьнеть чь(т)ць
чисти, посе(м). магерия рекъше вариво въносить(с)
(УСт XII/XIII, 198 об.); и вина въкушаемъ и масла,
и варива всприимемъ (буоо) (ФСт XIV, 52в).
Общим названием приготовленной пищи служило
наименование готовизна (оба типа текстов): Въ до-
мйхъ в нихъ же готовизны лежать, ту и мыши многы
111
и ласицы (Пч к. XIV, 81 об.); бЪ же ту готовизны мно-
го. въ бретьяничахъ и въ погребЪ(х) вина и медовЪ
(ЛИ ок. 1425, 122 об., 1146).
С названиями кушаний растительного происхожде-
ния можно сопоставить ряд древнерусских названий
напитков также растительного происхождения. Как
в оригинальных, так и в переводных памятниках встре-
тилось название особого кислого напитка квасъ. При-
водим примеры лишь на указанное значение этого
многозначного слова: питие же многое, медъ и кв(а)съ.
вино (СбТр ХП/ХШ, 4); медъ въ бчелка(х). а в дру-
гы(х) квасъ. возити по городу (ЛЛ 1377, 43 об., 996).
Разные виды текстов указывают также на широкое
употребление слова вино ’виноградное вино’: новое
ви(н) добрило послалъ княз(ю) (Надп XII, И); онъ же
стояше акы бълванъ. дьржя стькляницю съ винъмь.
(ЧудН XII, 71а).
Среди других значений данного многозначного сло-
ва следует выделить относящееся к нашей теме зна-
чение ’виноградные ягоды’ с сочетанием сушеное ви-
но ’изюм’ (переводные памятники).
Иным наименованием хмельного напитка является
заимствование сикеръ (о(кера): Ияковъ... вина и сике-
ра не пи (ГА XIII—XIV, 158в).
В одном переводном тексте в значении ’хмельной
напиток’ зафиксировано существительное хмелъ: не
пити хмеля ли мясъ. ли о(т) жены своея. въздержати-
ся на лЪто (ПНЧ XIV, 43 об.). Первичное значение это-
го слова связано с названием растения (в оригиналь-
ных памятниках).
Заимствованное наименование напитка раститель-
ного происхождения хулосъ (xvXog — зд. ’вид напит-
ка из ячменя1) находим в переводном памятнике: и
ячьну воду испросивъ еже наречеть(с) хулосъ и тЪмъ
112
пресъхъшии языкъ омачая оцю. мало же тЬлу давъ
питие (ЖФСт XII, 136).
К названиям напитков растительного происхожде-
ния можно условно отнести слово пелынъ, имеющее,
в частности, значение ’отвар из горького растения’ и
встретившееся в книжных текстах в образном соче-
тании чаша пелына, когда речь идет о чем-то тягост-
ном, неприятном, постыдном (переводные тексты):
Бештьстье люби акы чашу пелына (Изб 1076, 34). Бо-
лее исчерпывающий анализ наименований напитков,
в частности слов медь и олъ с вариантами медовина,
оловина, см. в работе Н.Н. Поляковой [Полякова, 1983].
Наблюдения над наименованиями видов пищи рас-
тительного происхождения, зафиксированными в па-
мятниках древнерусской письменности, показывают,
что лишь небольшую их часть составляет лексика,
представляющая собой традиционные названия от-
дельных кушаний типа каша, хлЬбъ, коврига, пирогъ
и др. Значительную часть наименований видов расти-
тельной пищи составляют слова, являющиеся по про-
исхождению названиями растений. Причем лишь в
редких случаях слово переходит в другую тематичес-
кую группу в результате словообразовательного акта:
сочиво ’растение’ — сочивица ’блюдо’. Регулярным
является не словообразовательный, а семантический
процесс, когда наименование съедобного растения,
употребляясь в контекстах типа ядяхомъ... лукъ (ЛЛ
1377, 32, 986), развивает новое значение ’вид пищи’ и
тем самым переносится в смежную тематическую груп-
пу. А так как оно не перестает быть наименованием
растения, то можно поставить вопрос: в какой степе-
ни данные слова влились в наименования пищи? Во
всяком случае, логика подсказывает, что именно эти
названия видов пищи являлись первоначальными
8. Зак. 45 1
ИЗ
(например, в эпоху собирательства). По-видимому,
наименования блюд, появившиеся в результате разви-
тия кулинарии, являются вторичными.
Как мы видели, большинство указанных блюд
приготавливалось из зерновых растений. И действи-
тельно, злаковые играли в пище восточных славян
очень важную роль. Обратимся к фиксации их назва-
ний в памятниках письменности. Общим наименова-
нием для понятия ’’зерно” было существительное жи-
то (оба типа текстов): и тЪмь жито купяху. и се раздЪ-
ляхуть да. къждо въ нощи свою часть измеляшеть на
състроение хлЪбомъ (ЖФП XII, 36а); Иже токмо за-
лога взяти плодове. рекъше пшеницю или иное жито,
расъчитаются в долгъ (КР 1284, 292г).
Из названий отдельных злаков только в оригиналь-
ных памятниках древнейшего периода широко встре-
чаются наименования рьжь и овьсъ: а найма дай коро-
бию ржи (ГрБ № 191, XIII—XIV); у ивана въземъ...
пятьнадеся [так] дежекъ овьса (ГрБ № 219, XII—XIII).
Как в оригинальных, так и в переводных памятни-
ках зафиксировано наименование просо. В значении
названия конкретного злака оно употреблено в берес-
тяных грамотах: просо доела (ГрБ № 412, к. XIII). В
другом оригинальном памятнике значение собиратель-
ное: Прйдоша прузи... ядуща траву и проса (ЛЛ 1377,
76 об., 1095). Наконец, в переводном тексте данное
слово имеет значение ’пища, еде’: Жити сладцЪ нЪ(с)
лзЪ претребу. ни праведно просы имети (Мен к. XIV,
185). Ср. соответствующее значение слова жито (см.
выше).
Широкоупотребительное (встретилось 146 приме-
ров) название пъшеница имеет одно значение: да съва-
ривъше пьшеницу. ти ту съмятъ съ медъмъ прЪдъста-
виши (н)а тряпезЪ братии (д)а Ъдять (ЖФП XII, 506);
ничьсо же боле въ начатъкы приносити. или о(т) гръздо-
114
вия и пыиениця. (KE XII, 124а). Отмечено также еди-
ничное наименование пшеницы — грецизм пира (порос;):
пира бо пшеница речется. (ГБ XIV, 169г).
Однокоренные варианты пъшено и пъшенъка наблю-
даются только в оригинальных памятниках: се бо
напълнивъ три возы брашьна хлЪбъ и сыръ и рыбъ.
сочиво же и пьшено. еще же и медъ и то посъла къ
блаженому въ манастырь (ЖФП XII, 50в); вели у
максима у ключника пшенки попрошати (ГрБ № 354,
40—70 XIV).
Сочетание сорочинъское пъшено [Лутовинова, 1969,
188—195], синонимичное слову узи (вм. орузи — ис-
порченное греч. бро£а ’рис’), встретилось в памятни-
ке переводного характера: да съварять узи. рекъше со-
рочиньское пшено (УСт ХП/ХШ, 210 об.). Интерес-
на также форма орузье: повелить же игуменъ II хра-
нильнику вьсе на угодье недужьнымъ поспЪваемо npi-
же купити и полагати. яко се медъ орузье и зелие (УСт
ХП/ХШ, 241—242).
Названия ячменя ячъмы и ячъмыкъ встречаются
лишь в переводных текстах; еще же и мера ячьмыка
на .д. мЪдници (ГА XIII—XIV, 228а); чрЪвеса ихъ. но-
жи изрЪзавше. насыпаша ячмене и предъложиша
свиямъ [вм. свиньямъ] на снЪдь. (Пр 1383, 24г).
Названия съедобных бобовых растений употреб-
ляются как в оригинальных, так и в переводных па-
мятниках. К таковым относится слово горохъ: а хлЪ-
бовъ .з. на не(д)лю. а... гороху .з. убороковъ (РПр 1280,
616в); пребывъ убо в поварници .г. лЪ(т) работая на
бра(т)ю. своима рукам(а) дрова сЪка. на потребу ва-
рения горохови. (ПКП 1406, 1156).
Более многообразны употребления слова сочиво
(также тексты обоих типов). Оно имеет значение ’че-
чевица’ и, окказионально, ’бобы’: многашьды въ та
дни II не обрЪтъшюся сочиву, зелие съваривъше едино
115
и то ядяху (ЖФП XII, 35г—36а); ли въ вина мЪсто олъ
състроенъ. ли птица, ли сочива (rjdonpta pl. ’стручко-
вый плод, боб1). Встретилось также обобщенное зна-
чение ’бобовые’: а кр(с)тити на блюдк развЪ сочива
вся. горохъ бобъ соцевица (КН 1280, 523 об.). Отдель-
ным значением этого слова является обозначение ку-
шанья — ’похлебка из чечевицы’: въ суботу же ти въ
неделю сочива въкушахуть (ЖФП XII, 35г). В подоб-
ном же значении встретилось однокоренное сочиви-
ца: да съварять сочивицю. и въ масла мЪсто. ускусъ
въ ню да вълЪють (УСт ХП/ХШ, 210 об.).
Еще одно название бобовых, слово бобъ, встрети-
лось в собирательном значении (переводные памятни-
ки): имамъ же си корчагу воды, а другую бобу моче-
на (ПрЛ XIII, 63в).
Заимствование ривифъ (из греч. fepePivflog ’вид го-
роха’) также характерно для переводных памятников:
и прЪдъложиться имъ хлЪба по единой четвьрти. и II
ривифъ пряженъ (УСт ХП/ХШ, 207 об.—208). В этом
же памятнике встретилось также производное риви-
финыи ’приготовленный из гороха’: ривифиная уха
(УСт ХП/ХШ, 208). Наименование уха ’похлебка’ до-
полняет номенклатуру кушаний.
Рассматривая названия огородных растений, мож-
но отметить, что лишь два из них (рЬпа и макъ) нахо-
дим в памятниках оригинального характера: a pint
возъ по .в. грвьнЪ (ЛН XIII—XIV, 81 об., 1215); въ
пя(т)къ тоя не(д)ля. да бывають имъ II хлЪби чисти
зЪло. друзии же о(т) нихъ съ медъмь и съ макъмь тво-
рени (ЖФП XII, 526—в).
Широкоупотребительное слово лукъ наблюдается
как в оригинальных, так и в переводных памятниках:
тако же и ино брашьно. съ тЪми же бываеть. съ лукъмь
и съ зелиемь (УСт ХП/ХШ, 208 об.); ядяхомъ мяс(а)
лукъ и хлЪбы до сыти (ЛЛ 1377, 32, 986).
116
Исключительно в переводных памятниках (в кон-
текстах. где они обозначают предметы культа) встре-
тились названия чеснока — чесновитъкъ, чеснъкъ, чес-
новитъцъ: не точью воломъ и козломъ и псомъ и тре-
пястъкомъ угажаху, но и чесновитку и луку (ГА XIII—
XIV, 416); вЪроваху... в червленый лу(к). и в чеснокъ.
и в тернье, и в прочая твари (ЖВИ XIV—XV, 102а);
поминающе свинину мяса, и левитьское. лукъ добълии.
чесновитець египетьскыи (ФСт XIV, 34в).
Также в переводных памятниках отмечены назва-
ния огородных растений капусты и редьки: масло въ
капусту да аъливають (УСт XII/XIII, 210); павлинъ
же на сего тряпезу. кодимента. и редькови и ина пот-
ребная. и добровоньная зелья на всякъ днь приноша-
ше (ПНЧ 1296, 82 об.).
Что же касается существительного тыкы, то оно,
безусловно, имелось в древнерусском языке, но в ана-
лизируемом круге текстов встретилось только во вто-
ричном значении ’вид сосуда’ (переводные памятники).
То же значение имеют суффиксальные варианты тыкъ-
въцъ и тыкъвица.
Несколько более узкий круг слов составляют назва-
ния садовых растений. В качестве общего наименова-
ния плода такого растения служит существительное
плодъ, имеющее сложную семантическую структуру,
которая здесь не рассматривается. Приведем лишь
пример на интересующее нас значение: не порежете
лозы не до коньца въздрастъша. а плодъ имуща (СкБГ
XII, 14а). Синонимичным словом является менее упот-
ребительное слово овощъ ’плод, фрукт’: везлъ есмь
былъ въ коробьяхъ. дары паволокы и овощь (ЛН
XIII—XIV, 104, 1228); и фуникъ. имЪя. ш. вети на м(с)ць
ражаеть овоща (Пр 1383, 78в).
В качестве специального наименования плода садо-
вого растения можно привести слово яблъко, харак-
117
терное для оригинальных и переводных текстов: На то
же осень зЪло страшьно бы(с) II громъ и мълния. градъ
же яко яблъковъ боле (ЛН XIII—XIV, 30—30 об., 1157);
испроси яблъко сыро и ножь (ГА XIII—XIV, 138а).
Существительные груша и слива в значении ’плод
садового растения’ зафиксированы только в перевод-
ных памятниках: или плодъ не не какъ [так в рук.] о(т)
древа хотя уразити. яко же се грушю или яблъко (КР
1284, 176в); аще и сливы обрящються съварять и ты
(УСт ХП/ХШ, 208). Отмечен также вариант хруша
(переводной текст): капуста же солона без масла, и
хрушЪ. и по пяти смокъвъ (УСт ХП/ХШ, 208).
Слово вишъня встретилось в языке берестяных гра-
мот: отъ нЪжатЪ вишнъ и вина и гарусъ и муку (ГрБ
№ 586, XI—XII).
В переводном памятнике отмечено и слово ягода:
аще зоблеши вьсяку ягоду не насыщайся, остави мало
(ПрЛ XIII, 145г). В этой связи представляется излиш-
не категоричным утверждение историков материальной
культуры о том, что ”об ягодах письменные источни-
ки молчат...” [История..., 1948, 269]. Так как лингвисти-
ческие исследования указывают, что данное слово име-
ло общеславянский и праславянский характер, то мож-
но с большой степенью достоверности предположить,
что оно существовало в живом, а не только в книж-
ном языке древнерусского периода.
Компоненты следующей тематической подгруппы
слов — названия южных, привозных растений — упот-
ребляются исключительно в переводных памятниках.
Прежде всего сюда следует отнести слова гръздовие,
гръздие ’виноград’: ничьсо же бо боле въ начатъкы при-
носи™. или о(т) гръздовия и пьшениця (KE XII, 124а);
сочива и гроздья подобаеть приносити въ врЪмя съзрЪ-
нья ихъ (КР 124, 376).
В подобных же текстах встречается наименование
118
смокы, которое обозначает ’смоковница’ и ’плод смо-
ковницы’. Приведем пример на второе значение: капус-
та же солона без масла... и по пяти смокъвъ (УСт
ХП/ХШ, 208).
Существительные орЬхъ и фюникъ также имеют зна-
чение ’плод соответствующего растения’: масла же въ
не не въливати. нъ въ то мЪсто орЪхы тълчены (УСт
XII/ХПГ, 209); смокви фюники ядяше тъкмо (ПрЛ
XIII, 57в).
Также в переводном памятнике встретилось еди-
ничное наименование рожъцъ в значении ’плод рожко-
вого дерева’: и хотяше рече насытитися о(т) рожець
яже ядяху свиньи (СбТр к. XIV, 3).
Названием плода оливкового дерева является су-
ществительное маслица (однокоренные образования
маслина и маслиница зафиксированы в текстах лишь
в значении ’дерево’): маслицЪ же въ пьрвую II не(д)
тъчию да не Ъдя(т). (УСт ХП/ХШ, 209 об.).
К экзотическим привозным растениям, возможно,
следует отнести и дыню. Слово дыня встретилось в
единственном случае в языке переводного памятника
XIV в: яко же се дыня, яко мало животьно аще мало
животьно аще прикосн(е)ть ей. абье створить язву и
изъгнееть (pv^aKiv) (ПНЧ XIV, 30а).
Из названий растений, употреблявшихся в пищу в
качестве приправ, укажем широко распространенное
(правда, исключительно в переводных памятниках)
наименование кропъ\ а сочиво же варено без масла,
и да въсыплють въ не кропъ тьренъ (УСт ХП/ХШ, 206).
Наименования менее распространенных других рас-
тительных приправ (чабры пъпъръ, куменъ, мята) встре-
тились в единичных случаях также в переводных па-
мятниках: подобаеть Ъсти брашьна .в. едино съ зели-
емь... яко съ кропъмъ и чабръмь (УСт ХП/ХШ, 205);
строять же съмЪшение съ кроп(м)ъ. и съ пьпьрьмь
119
(Там же, 208); горе ва(м) книжници... лицемЪри. яко
десятьствоете [так в рук.] и кропъ и мяту, и куменъ.
(ПНЧ XIV, ЗОв).
В языке одного из важнейших для нашей темы ран-
них переводных текстов (Устав Студийского монасты-
ря) можно встретить также следующие названия рас-
тительных приправ — трипсиди ’корица’, мигдалъ: да
съварять узи рекъше сорочиньское пшено, и да поста-
вять. и да полЪють съвьрху по ней медъмь. и трипси-
ди (УСт ХП/ХШ, 210 об.); повелЪваемъ же дати
страньнолюбьцю о(т) хранильника. о(т) всЪхъ реченыхъ
видъ. и ексимъ се. мигдалъ же и прочяя (Там же, 24).
Относительно последнего слова можно сказать, что
в более позднем переводном памятнике оно встрети-
лось в иной форме: не крадете мЪха швена... ни луко-
выя главы, ни смоквы ни зелья, ни мигдолы (ФСт XIV,
65в). Правда, имеющаяся греческая параллель Ха^-
avISta связана как будто со значением ’овощи, зелень’.
Но существующее в наших текстах производное при-
лагательное мигдольныи указывает на наличие в древ-
нерусском языке значения ’миндаль (дерево и плод)’:
Мигдольныи цвЪтъ мразомь гыбнеть, занЪ ранЪи всЪ(х)
цвететь (ток; ApvySaXac;) (Пч к. XIV, 97).
Заканчивая анализ названий растений, употребляв-
шихся в пищу, следует остановиться также на общих
наименованиях дикорастущих съедобных растений.
Здесь намечается следующее распределение синони-
мичных слов: зелие — в основном оригинальные па-
мятники и былые, быль — только переводные памят-
ники. Приведем выборочные примеры: хлЪбъ сухъ и
II зелие варено без масла и воду пия (ЖФП XII, 50в—
г); пища бо блжнаго сице бяше. былие дивьее. варя
1дяше бесъ соли. (СбТр ХП/ХШ, 40 об.); .лз. лЪ(т) въ
вьртьпЪ быль ядущи (Пр 1383, 386).
Описание видов пищи растительного происхожде-
120
ния по памятникам XI—XIV вв. было бы неполным
без упоминания о пище в голодные годы. Упоминание
о таком времени находим, например, в первой Нов-
городской летописи под 1128, 1215 и 1230 гг. Здесь
речь идет о том, что во время повального голода нов-
городцы употребляли в пищу кору деревьев (сосны,
липы, березы), листья липы, какие-то части сосны, мох
и растение ушь ’вид чертополоха’ [Фасмер, IV, 181].
Приведем отрывки из летописи: ядяху люди (сосно-
вую кору, и листъ липовъ. и мохъ (ЛН XIII—XIV, 81
об., 1215); инии же мъхъ ядяху. ушь. сосну, кору ли-
пову, и листъ (Там же, 113 об., 1230).
Анализируя названия пищи животного происхожде-
ния, следует остановиться на наименованиях с общим
значением, широкоупотребительных в оригинальных
и в переводных памятниках — существительных мясо
и рыба: и меду и мясъ и инЪхъ въздьржащеся (Изб
1076, 216 об.); и въздорожиша все по търгу. и хлЪбъ
и мяса, и рыбы (ЛН XIII—XIV, 104 об., 1228); прЪдъс-
тавляаше тЬмъ тряпезу. о(т) брашьнъ тЪхъ манас -
тырьскыихъ. хлЪбъ сочиво, и мало рыбъ (ЖФП XII,
48в); да Ъдять мниси рыбы. (УСт ХП/ХШ, 210).
Из наименований продуктов переработки мяса сле-
дует отметить слово сало, неоднократно встречающее-
ся в оригинальных и переводных памятниках: и кру-
пичнЪи муцЪ. о(т) князь приносим^, съ дрЪвянымь мас-
ломь. и ч(с)тымь саломь (КН 1280, 608в, Вопросы Ки-
рика); и здоровий едять свиное сало (КВ к. XIV, 206в).
Иногда данное слово имеет значение ’животный жир’:
сЪсти ужинать, клювования съ саломь съ рыбьимь (Ирм
1344, 59, приписка).
Значение ’сало, жир’ имеет также существительное
лои (оригинальный памятник в составе сборника): во
вторни(к). черньци ихъ ядять лои. и в суботу постять(с).
(СбПаис XIV/XV, 24 об.).
121
К подгруппе названий продуктов животного проис-
хождения, употребляемых в пищу, относятся названия
молочных напитков. Наиболее важным наименованием
из них является слово молоко ’молоко, преимущест-
венно коровье’, отмеченное как в оригинальных, так и
в переводных памятниках: а за коровие молоко .3. но-
гатъ. (РПр 1280, 619г); дои молоко будеть ти масло.
(МПр XIV, И). Значение ’женское, материнское мо-
локо’ отмечено лишь в переводных памятниках: и са-
ми очищающе(с) II женами въскормьлене. и приялъ
еси злонравие ихъ. зане молокомь ихъ еси въскормь-
лене. (Пал 1406, 1896—в). Слово молозиво следует,
видимо, считать названием запретной пищи (см. Воп-
росы Кирика XIII в.). Вариант млеко употребляется
в обоих типах текстов: не подобаеть къ олтареви при-
носите меду и млека (KE XII, 59а); раздвигше ей уста,
и тако вливаху лжицею или млеко или воду (ЧтБГ к.
XI сп. XIV, 50а).
Сочетание чърное молоко соответствует лексеме
кумузъ ’кобылье молоко’ с вариантом кумызъ. Назва-
ния встретились только в языке Ипатьевской летопи-
си: в то же время Половци. напилися бдхуть кумыза
(ЛИ ок. 1425, 226 об., 1185); пьеши ли черное молоко
наше кобылий кумузъ (Там же, 271, 1250).
Наименования яйце—аице не отмечены (без сомне-
ния, случайно) в языке оригинальных текстов: яйца же
и сыры и рыбы. вьсяцЪмь образъмь Ъдять (УСт XII/
XIII, 207 об.); въ суботы и въ неделя въ .м. днь стго
поста, аица и сыры ясти нЪкыимъ (KE XII, 59а).
Несколько особняком стоит название рыбного про-
дукта, употребляемого в пищу, — икра. Интересую-
щее нас значение этого слова зафиксировано в ориги-
нальном памятнике: Въ ч(с)тую не(д)лю достоить медъ
ясти прЪс(н)ыи квасъ житныи. а икра по все говЪние
бЪлцемъ (КН 1280, 523, Вопросы Кирика).
122
Выделяя в особую подгруппу названия кушаний
животного происхождения, мы можем констатиро-
вать, что данная тематическая подгруппа менее мно-
гочисленна по сравнению с соответствующей подгруп-
пой названий блюд растительного происхождения.
Названием определенного мясного блюда является
существительное кълбаса, встретившееся лишь в пе-
реводных памятниках: неции убо угожения ради чрев-
ного. кровь коего любо животна. хитростию некоею
некоею [так] стваряють снЪдну. еже глть колбасы,
и тако кровь ядять (КР 1284, 157в).
Из наименований молочных блюд следует упомя-
нуть слово масло, широко употребляющееся (223 слу-
чая) в разных типах памятников: единою же пришь-
дшю велику дни. и з!ло о(т) раздаяния оскудЪвъшимъ.
ни хл!ба ни масла ни иного ничего же имуще (ПрЛ
XIII, 132г); не веля Ъсти масла ни молока, въ среды
и в пяткы. (ЛЛ 1377, 119, 1168). Анализ контекстов
показывает, что речь может идти как о коровьем мас-
ле, так и о растительном: да въливають масло въ ка-
пусту солону (УСт ХП/ХШ, 20 об.).
Другим названием молочного блюда является сло-
во сыръ, отмеченное в оригинальных и переводных
текстах: се бо напълнивъ три возы брашьна хлЪбъ и
сыръ и рыбъ... и то посъла къ блаженому въ манас-
тырь (ЖФП XII, 50в); и не приимати яко (и) жьрьт-
вьна вьсякого. такожде же и аица и сыра (KE XII, 59а).
Наконец, следует отметить общее наименование
молочных продуктов (масла, сметаны и т.п.) — су-
ществительное волога. Правда, исследования послед-
него времени [Эккерт, 1984, 55—56] указывают на на-
личие у данного слова более широкого спектра зна-
чений в славянских и балтийских языках. Приведем
примеры из обоих типов памятников: а за кормъ и за
вологу. и за мяса, и за рыбы .з. кунъ на неделю (РПр
123
1280, 625г); да емлеть на всякъ днь о(т) манастяря...
вина о(т) него мниси пиють. по .д. чяшЪ урочьныЪ. а
вологы равьно съ мнихы (УСт ХП/ХШ, 243).
Кроме того, в языке памятников употреблялось тер-
минологизированное название мясной и жирной (не-
постной) пищи — скоромь: Черньца въ скиму постри-
гавъ не дахъ ясти скорома до осмаго дни (КН 1280,
Вопросы Кирика).
Рассмотрение названий видов пищи животного проис-
хождения, как и соответствующих видовых названий
пищи растительного происхождения, показывает, что
лишь часть подобных наименований составляют ис-
конные названия блюд типа кьлбаса, масло, сырь. Дру-
гая часть наименований пищи животного происхож-
дения связана с названиями животных, которые в ре-
зультате метонимического сдвига меняют свои значе-
ния. Приведем показательный в этом отношении кон-
текст (переводной памятник): на обЪдЪ же служьба
бЪ многа. съсуди златъмь съковани. и сребръмь. брашь-
но много II и различно, тетеря, гуси, жеравие. ряби,
голуби, кури, заяци. елени. вепреве. дичина (СбТр
ХП/ХШ, 3 об.—4). В таком типе контекста существи-
тельные тетеря, гусь, заяць, жеравь, рябь, голубь,
кура, елень, вепрь имеют значение ’мясо той или иной
птицы, животного, употребляемое в пищу’.
Как указывают оригинальные источники, в пищу
употреблялась разнообразная домашняя и дикая пти-
ца (утьвь—утька, лебедь, куря и др.): а за голубь .ё.
кунъ а за куря .о. кунъ. а за утовь .л. кунъ. а за гусь .л.
кунъ. а за лебедь .л. кунъ (РПр 1280, 625а). Ср. в более
позднем списке: А въ голубЪ и въ куряти 9 кунъ, а въ
уткЪ, и въ гусЪ, и въ жеравЪ, и въ лебеди 30 рЪзанъ
(РПр Акад XV, 51 об.).
Материал берестяных грамот представляет нам
(конечно, не полно) также некоторые названия рыб,
124
употребляемых в пищу (сигъ, лосось, таймень и др.):
възми. у тимофЪя .н. сиговъ о .г. рубля (ГрБ № 144,
10—30 XIV); возми у Григории у тимощина рубль и .д.
лососи (ГрБ № 260, 70 XIV); .г. таймени .в. просолеи
.ё. сигово (ГрБ № 280, 70 XIV).
В последнее время заново рассмотрена берестяная
грамота № 169, где наряду с наименованием щука об-
наружено другое видовое название рыбы — клещь
[Янин, Зализняк, 1986].
Существенное отличие названий видов пищи жи-
вотного происхождения от названий видов пищи рас-
тительного происхождения проявляется, однако, не в
сфере наименований, образованных семантическим
способом, а в том круге наименований, которые воз-
никли в результате словообразовательных процессов.
Описывая наименования растительной пищи, мы ви-
дели, что там подобные наименования являются спо-
радическими: крупа — крупичьникъ. Что же касает-
ся сферы наименований мясной пищи, то здесь проис-
ходящие семантико-словообразовательные изменения
являются регулярными: вЪверичина, говядина, заячи-
на, звЪрина, конина, мьщина, осетрина, оленина, пьси-
на, свинина, тетеревина.
Заканчивая описание названий пищи по ранним пись-
менным памятникам древнерусского языка, можно
вкратце сопоставить наши материалы с данными кол-
лективной работы украинских лексикологов ’’История
украинского языка. Лексика и фразеология”, где в гла-
ве, касающейся развития общей для всех восточных
славян лексики указанного периода, имеется специаль-
ный раздел, посвященный анализу названий пищи и
напитков [1стор1я укр. мови, 1983, 116—123]. Отсут-
ствие идентичных сведений о тех или иных словах мож-
но объяснить тем фактом, что в указанной моногра-
фии в ряде случаев привлекаются данные из памятни-
125
ков, дошедших до нас в поздних списках. Это абсо-
лютно исключено в картотеке Словаря XI—XIV вв.,
где списки памятников датируются самое позднее на-
чалом XV в. Поэтому, например, в наших материалах
вполне закономерно не зафиксированы отдельные лек-
семы (например, колачь, отмеченное в грамоте по
списку XVII в.).
Специфическим подбором памятников можно объ-
яснить большое разнообразие родовых названий, в
частности наличие в наших материалах ряда книж-
ных образований.
Нельзя не отметить того факта, что данные карто-
теки Словаря XI—XIV вв. дают сведения о целом ря-
де видовых наименований пищи, отсутствующих в
упомянутой работе: пита, редька, дыня и др. Круг
наименований пищи расширяется нами также за счет
суффиксальных вариантов известных лексем: хлЬбьць,
ячьмыкъ, коврижька, крупичьникъ.
Наши материалы свидетельствуют и о наличии в
древнерусском языке ряда греческих заимствований
из упомянутой сферы. Имеются в виду не гапаксы, а
наименования, упомянутые в письменных источниках
более одного раза: магерия—материя, ривифь, афира.
Некоторые важные термины материальной культуры
получают, по нашим сведениям, более раннюю дати-
ровку: так, первая фиксация названия просо относится
теперь к XIII в. (новгородские берестяные грамоты).
Иногда наличие производного или сложного слова
позволяет предположить факт присутствия в древне-
русском языке раннего периода того или иного наи-
менования. Например, наличие сложного образования
короваемольць, употребленного в письменном источ-
нике, предположительно свидетельствует о том, что в
языке имелось и название ’’коровай” — важный тер-
мин культуры (не только материальной).
126
НАЗВАНИЯ МЕХОВ.
ТЕМАТИЧЕСКАЯ ГРУППА
КАК ЗВЕНО В ЦЕПОЧКЕ
СЕМАНТИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ
По сравнению с другими рассмотренными группами
видовая лексика наименований мехов почти полностью
представляет собой слова с вторичной номинацией.
Но анализ показывает, что эти наименования связа-
ны не только с группой-источником (названия живот-
ных), но и с другими тематическими группами лекси-
ки вторичного происхождения, относящимися уже к
сфере социальных отношений. Тем самым каждый
компонент анализируемой группы входит в качестве
звена в метонимическую цепочку связей, пронизываю-
щих, как нам представляется, смежные сферы словар-
ного состава.
Факт широкого распространения мехов в быту вос-
точных славян является общеизвестным: из мехов ши-
ли зимнюю одежду, которая в силу известных клима-
тических условий являлась традиционной. Для изго-
товления такой одежды употреблялись шкуры бара-
нов и диких животных — волков и медведей; мед-
вежьи шубы обычно носило простонародье. Более до-
рогие меха (куница, соболь, горностай, бобер, белка)
шли на отделку и одежду знати. В безмонетный пери-
од древнерусской истории шкурки пушных животных
являлись эквивалентом товаров. Обилие мелкого пуш-
ного зверя привело к созданию системы уплаты да-
ней мехами [Нидерле, 1956, 223]. Все названия мехов,
встречающиеся в ранних древнерусских памятниках,
можно разделить на два типа: 1) суффиксальные сло-
ва со специальным значением ’название меха’ и 2) наз-
вания мехов, образованные семантическим способом
(метонимия) также от наименований пушных зверей.
127
От названий животных с суф. -ина (вариант -ьно)
образуются некоторые наименования мехов. Слово
медвЬдьно в значении ’медвежья шкура’ встретилось
лишь в языке берестяных грамот: вывези ми .в. мед-
ведка. да веретиш(а). да попонь (ГрБ № 65, 80—90
XIII); да пошли... польсти, веретища. михи и медвид-
но. (ГрБ № 354, 40—70 XIV).
В значении ’одежда из медвежьей шкуры’ употреб-
лено также существительное медвЬдина: А пъртъ д!ля
въ чемъ хотяче ходити. нЪтуть б!ды. хотя и въ мед-
вЪдине. (КН 1280, 531 об.). Другое значение этого сло-
ва в наших памятниках — ’медвежье мясо’ (КР 1284,
271а; СбПаис XIV/XV, 24 об.).
В оригинальных текстах в значении ’овечья шкура,
мех овцы (барана)’ встретилось слово овьчина: овчи-
ны на .ё. серебра. (Гр ок. 1300, 2 рижск.); взяти у ер-
ма(к) у огофоно(в) полти(н) да двЪ овчины (Гр 1392—
1427, 2); взяти (м) у фо(к) да у пантел(к)! полти(н) да ов-
чи(н) (Там же); да дв! овчины ондронову сйу (Там же);
цолобитье о(т) есифа брату своему фом! цобъ еси присла-
ло восъку да м!да да овьцини добросошье по шуб!
сошьемъ (ГрБ № 129, XIV—XV). В ряде примеров (пе-
реводные и оригинальные памятники) данное слово
обозначает одежду из овечьей шкуры: ходиша въ овчи-
нахъ и въ козьяхъ кожахъ (КТур XII сп. XIV, 72);
прежьнии стии ходиша во овьчинахъ. и въ козьяхъ ко-
жахъ. (ПНЧ XIV, ЮОв); о множьств! ризъ не хвали-
ти(с). не поминаеши ли овчинъ ильины. (Там же, 101а).
Все остальные названия мехов, отмеченные в языке
памятников древнерусской письменности, являются по
происхождению названиями пушных зверей. Одно из
употребительных — существительное бобръ. Слово
бобръ встретилось в своем исходном значении ’бобер,
вид животного’: бобръ трудолюбиво. (МПр XIV, 32
об.); бобръ и волкъ. и язв!ць снЪдяться. (ЛИ ок. 1425,
128
267 об., 1241). В других случаях это существительное
встречается в значении ’шкурка бобра’: и далъ мои
братъ кнзь скирикгаило. усю тую дань... бобры бел-
ки и лукна вся и лю(д) уси (Гр 1387, 1, з.-р.); а мы ради
купимъ чего восхочешь, воску ли. бЪли ль бобровъ
ли. черныхъ ли кунъ. (ЛИ ок. 1425, 292, 1279). Еще од-
но значение — ’место охоты на бобров’: А далъ есмь
сти бци дому. Арестовское село... съ поземомъ и съ
озеры и с (бобры и с) перевЪсьщи. (Гр 1371, 3, ряз.);
а си вси погосты съ землями с бортными и с поземо(м).
и съ озеры и с бобры (Там же). Производное прилага-
тельное бобровый употреблено, видимо, в значении
’сделанный из бобрового меха’, но параллель из
другого списка не дает в этом полной уверенности:
и слугы его разъграби гордые и тулы ихъ. бобровье
[в позд. сп. богровы] раздра. (ЛИ ок. 1425, 267 об., 1241).
Слово лисица в языке ранних памятников часто
употребляется в первичном значении ’лиса, вид живот-
ного’ (тексты переводные и оригинальные): по Лав-
динЪ же бы(с) судья Самсонъ л£(т).к.,поразивъ сущихъ
колЪна Тиимля челюстью и жезломь и лисицами и
разрушениемь домовьнымь (&X(onr|!"i) (ГА XIII—XIV,
75а); лицемЪрьствуеши же аки лисица. (ПрЮр XIV,
261 в); лисицю же поносимъ лукавьствомь. нъ нЪ(с)
никто же слышалъ. ни видЪлъ яко лисица лисицю прЪ-
лукавиши погуби. (СбХл XIV, 109); лисиця слезою вер-
бьною сама лЪчить(с). (МПр XIV, 33); не добръ по-
зоръ. лисиця в курЪхъ. (Там же, 63 об.); ибо лисица
рече язвины имуть. и птица нб(с)ныя гнЪзда. (ПНЧ
XIV, 159г); различными словесы и многоразличнымъ
сластолюбьемъ. лстить яко лисица. (йХсолт|^) (ФСт
XIV, 179г); и шедъ и изыма .т. лисиць (Пал 1406, 181);
зажгоша мостъ на ДнестрЪ. безаконьныи лихыи Семь-
юнько. подобный лисици. чермьности ради. (ЛИ ок.
1425, 257 об., 1229).
9. Зак. 451
129
Лишь в двух примерах из грамот данное слово име-
ет значение ’шкурка лисицы’: сорокъ лисичь (ГрБ № 7,
ХП/ХШ); и еще ва дали .в! лисици. пани хоньци (Гр
1378, 2, ю.-р.).
Слово соболь встретилось в первичном значении
’соболь, пушной зверек’: коркодилъ верьхнею челю-
стью крятаеть. дивии воль волоса щадить, самолю-
биво соболь. (МПр XIV, 31 об.). В других случаях
(оригинальные памятники) данное существительное
имеет значение ’шкурка соболя’: а въдала на ней семь-
десятъ гривьнъ соболии (Надп сер. XII, 32); копимъ
сребро и соболи, и ина узорочья (ЛН XIII—XIV, 52
об., 1193). Прилагательное соболии обозначает ’сде-
ланный из шкур соболя’: Андрею сну моему бугаи со-
болии (Гр ок. 1339, 1, моек.).
Другое название, пьсьць, употреблено в текстах один
раз в значении ’шкурка песца’ (летопись): и дарове
мнози. да бо Ростиславъ Стославу соболми и горно-
стаими. и черными кунами и песци и белыми волкы.
(ЛИ ок. 1425, 180 об., 1160). Данное слово встретилось
также в первичном значении ’вид животного’, но гре-
ческий оригинал указывает здесь не на значение ’пе-
сец’, а на значение ’собака, щенок’: и славою величаю-
ща(с), свЪтлыхъ тряпезахъ яко песьци лижюще весе-
лять (kvviSIcov) (ГА XIII—XIV, 267г).
Слово вьлкъ в значении ’волк, вид животного’ упот-
реблено в языке памятников XI—XIV вв. 80 раз. При-
ведем примеры: не подабаеть вълка съ овьчатьмь съкуп-
ляти. (KE XII, 626); бобръ и волкъ и язвЪць снЪдяться.
(ЛИ ок. 1425, 267 об., 1241).
Но лишь однажды в оригинальном памятнике дан-
ное слово встретилось в значении ’волчий мех’: и да-
рове мнози, да бо Ростиславъ Стославу соболми и
горностаими. и черными кунами, и песци и белыми
волкы. (ЛИ ок. 1425, 180 об., 1160).
130
В приведенном примере встретилось также слово
горностаи, употребленное в значении ’шкурка гор-
ностая’.
Существительное росомуха в значении ’мех росо-
махи’ отмечено в тексте берестяной грамоты: (а)Ъкуевь
бЪла росомуха. у фомЪ .г. куници (ГрБ № 2, 80—90
XIV). Данное слово, как и горностаи, в значении ’вид
животного’ памятниками не зафиксировано.
Большой интерес представляют наблюдаемые в
языке текстов ранней русской письменности синони-
мические наименования белки: бЪла, бЪлъка, вЪкша,
вЪверица. Мы не останавливаемся на вопросе о диа-
лектной принадлежности этих слов [Филин, 1962, 281].
Семантическое новообразование бЬла встречается в
языке памятников исследуемого периода лишь во вто-
ричном значении ’шкурка белки’ (оригинальне тексты):
на заяце .д. беле, на лавре .в. лососи (ГрБ № 92, 40—60
XIV); у намЪста .в. бЪли. у жидили куница (ГрБ № 2,
80—90 XIV); у лопинкова .s. бЪло (Там же). В одном
примере данное слово употреблено в собирательном
значении: а что поймали на вологдЪ. кречеты, и сереб-
ро. и бЪлу (Гр 1317, моек.).
В том же круге памятников (грамоты) существи-
тельное бЪла наблюдается в значении ’мелкая денеж-
ная единица’: и взяла есмь у ондрЪя .р. бЪ(л). да по-
лонтину. (Гр 1389, 1, моек.); .м. бЪле (ГрБ № 52, 60—
70 XIII); .м. бьло (Там же); а взялъ есмь у старца у ки-
рила посильице, полътретья тцеть бЪлъ. (Гр 1397—
1427, 2); у мунданахта .в. бЪле у пюхтино коробЪя то
в поши у наимита бЪлка (ГрБ № 403, XIV); у клима
возми у щекарова рубль .!. било [вм. бЪлъ]... у оль-
ксандра у рацлаля возми .й. било (ГрБ № 260, 70 XIV);
у вигали у остафии. възми .й. било (Там же); у лЪипуя
в лаидиколЪ .s. бЪло. у филипа. у дЪяка .л. бЪло. у за-
харини в калиница полосока и е и .ё. бЪло (Гр № 278,
131
70 XIV), Кроме приведенных выше имеется еще нес-
колько употреблений данного слова во фрагментах
берестяных грамот, которые здесь не приводятся, так
как новых значений в них не зафиксировано.
Существительное б1лъ в оригинальных памятниках
(летописи) встретилось в собирательном значении
’шкурки белки’: дворъ жь княжь разграбиша бещис-
леное множьство злата и сребра кунами и бЪлью. (ЛЛ
1377, 58, 1068); и повелЪ Володимеръ метати паволо-
кы. фофудью. и орничЪ. бЪль. (Там же, 96 об., 1115);
и повелЪ Володимеръ рЪжючи паволоки, орници бЪль.
розметати народу. (ЛИ ок. 1425, 105, 1116); ехав же
Коснятинъ пойма, на нихъ дань, черныя куны и бЪль
[в др. сп. бЪло] сребро. (Там же, 279, 1257); а мы ради
купимъ. чего восхочешь, воску ли. бЪли ль бобровъ
ли. черныхъ ли кунъ. (Там же, 292, 1279). В.И. Даль
с пометой стар, приводит также вторичное значение
данного слова ’серебро, звонкая серебряная монета’,
которое в памятниках XI—XIV вв. не представлено
[Даль, I. 155].
Существительное бЬлъка употребляется в этот пе-
риод в многочисленных контекстах из грамот в зна-
чении ’шкурка белки’: усю тую дань што нь есть дохо-
да дань серебреная, бобры белки и лукна вся и лю(д)
уси (Гр 1387, 1, з.-р.); се доконьцяху мысловЪ дЪтЪ
труфале з братьею давати... .г. куници. да пудъ меду.
дЪтемъ. по бЪлки.г.и.г.горсти лену. (ГрБ № 136, XIV);
у вихтимаса .в. бЪлоки. у гостили .в. куници у вЪлью-
та .г. куници. у лопинкова .s. бЪло (ГрБ № 2, 80—90
XIV). Иногда данное слово наблюдается в собира-
тельном значении ’шкурки белки’: што федоръ. со-
рочьковъ. привезлъ. белъку. ис полотьска. и поставилъ.
белъку тую. у федька. а то е белъка наша. о(т)дате на-
шу белъку. (Гр к. XIV, 7, полоцк.); а велели есмо про-
дати белъку тую. (Там же).
132
Вторичное значение этого слова — ’мелкая денеж-
ная единица’: бЪлилъ на бЪлку мыла на бЪлку бур-
галскога. а на другую бЪлку... (ГрБ № 288, 10—30
XIV); а бЪлки платилъ, и грамоту писалъ христофоръ
чернець. (Гр 1397—1427, 2); у марка коробЪя у гыму-
ева брата полутора бЪлки в сандалакши (ГрБ № 403,
XIV); а да(л). филипъ. двЪ тысячи бЪлки. нефедью.
и смену. (Гр XIV/XV, 1, двин.). Сочетание письчая
бЬлъка обозначает ’вид пошлины’: и тЪмъ люде(м)
и пришлы(м)... не надобЪ моя да(н) ни письчая бЪка
[ел/. бЪлка] ни ямъ ни подвода (ни) иная ни которая
пошлина. (Гр 1392, 2, моек.). В одном примере слово
б1лъка употребляется в роли имени географического:
а межю ими рЪка БЪлка. (ЛИ ок. 1425, 116 об., 1144).
Единственное из обозначений белки, слово вЬверица,
встретилось в первичном значении ’белка, вид живот-
ного’: она же вь мьчтЪ прорЪзавше за плечемь. выни-
маста любо жито любо рыбы, или вЪверицю. (ЛИ ок.
1425, 65, 1071); на полунощныхъ странахъ спаде туча
и в той тучи спаде вЪверица млада (Там же, 104,
1114). Лишь в одном случае это существительное
встречается в значении ’шкурка белки’: им(а)ху по
бЪлЪи вЪверицЪ о(т) дыма (ЛЛ 1377, 7, 859). Чтение
приведенного примера неодинаково у разных иссле-
дователей. Как нам представляется, предпочтительнее
вслед за Н.В. Чурмаевой [Чурмаева, 1974, 231—232]
считать более удовлетворительным словоделение: по
бЪлЪи вЪверицЪ, а не: по бЪлЪ и вЪверицЪ.
В большинстве же случаев данное слово имеет
значение ’мелкая денежная единица’: како ты у мене
и чьстьное дрЪво възъмъ и вевериць ми не присълещи
то девятое лето (ГрБ № 246, XI); а за тобою .bi. кунЪ
робьихъ. вЪ... же тими. вЪверицами шело... (ГрБ
№ 335, 10—30 XII); оже то еси казале несъдЪ вЪве-
ричь тихъ дЪля то еси приходиле въ русъ съ лазъкъмъ
133
тъгдъ възяле у мене лазъвке переяславълЪ (ГрБ № 105,
30—50 XII); съкопивши вЪверъ... [вм. вЪверъцы?] (ГрБ
№ 380, 30—70 XII); самъ разумей. коли(ко) ти дати
вЪверицЪ. (КН 1280, 519); много бываеть свЪчь и вЪ-
вериць .м. (Там же); уставихъ убо даяти на днь ,е.
вЪвериць убогымъ. и яко начахъ даяти абие стона
[в др. сп. сотона] възбраняше ми гля. во истину .е.
та вЪверйць доволна су(т) домови на снЪдно и ничсо
же даяхъ. (ПНЧ 1296, 78 об.); да украдеши мне не
разумЪющю .е. вЪвериць и даеши въ мл(с)тию. (Там
же, 79); .е. вЪвериць (Там же); въсприемлю на корьмлю
свою .е! вЪвериць. (ПНЧ XIV, I486); они же поко-
лику рЪша. онъ же рече по десяти вЪвериць. (Там же,
1496); по десяти вЪвериць (Там же, 149в); возми по
пяти вЪвериць. (Там же); и давше ему вЪверицЪ. взя-
ша вся спиридия. (Там же); а вирнику 60 гривенъ
и 10 рЪзанъ и 12 вЪверици (РПр Акад XV, 52). Как
видно из материала, данное значение характерно также
и для переводных текстов.
Слово вЪкша употребляете^ в языке ранних памят-
ников в значении ’мелкая денежная единица’. Ори-
гинальные памятники: о якима къ нестьруо въдаи
вЪкъшуо (ГрБ№ 120, XI—XII); ни векшею не длъжьнъ.
(ГрБ № 336, XI—XII); вькшь одоное (ГрБ № 222,
XII—XIII); у завида семе векоше и резана (ГрБ № 228,
XII—XIII); дати ему вьсцю. двЪ векши (Гр 1229,
сп. А); имати по .в. векши. о(т) лодье. и о(т) воза.
(Гр 1264—1265, 1, новг.); а метелнику .bi. векши
(РПр 1280, 616в); вирнику .п. грвнъ. и .1. кунъ. и вТ.
вЪкше (Там же); а метелнику .©. вЪкошь... а метелнику
.г. вЪкошь. (Там же, 622г); по двЪ вЪкшЪ. о(т) воза
(Гр 1304—1305, 1, новг.); о(т) воза имати по .в. вЪкшк
(Там же, 2, новг.); и с княжения въ сборную црквь.
о(т) всего княжа суда, десятую вЪкшю. (УВлад к. X
сп. сер. XIV); и никогда же ни едино(я) вЪкши давъ
134
убогому. (ПКП 1406, 1226). Имеются также примеры
из переводных текстов: да никто же о(т) мни(х) ни
до векши има(т) в кельи (Пр 1383, 140); ли по вЪкши
единой токмо. (ПНЧ XIV, 996); он же... примаше .л.
и двЪ вЪкши. купяше доволное собЪ и брату. (Там же,
I486); аще хощеши по вЪкшЪ. да мы возме||мъ я.
(Там же, 1496—в); по вЪкшЪ аще хощеши возми.
(Там же, 149в); и по вЪкшЪ взялъ еси. (Там же).
Названиями куньего меха являются существитель-
ные куна и куница. Слово куна (в картотеке Словаря
XI—XIV вв. встретилось 249 раз) лишь изредка упо-
требляется в значении ’вид животного’ (переводной
памятник): вЪроваху бо... ини на елура, рекше в куну,
етери же въ коркодилъ. (ГА XIII—XIV, 45в). В гре-
ческом оригинале соответствующее слово отсутствует,
данное разъяснение принадлежит переводчику: йХХог
idv atXovpov ка1 ётерог xdv крокбЗыАоу. Буквально
речь идет о кошке.
Значение ’шкурка куницы’ убедительно подтвержда-
ется примерами. Памятники оригинальные и перевод-
ные: тъгда володимеръ повелЪ метати людьмъ кунами
же и скорою и паволокы. (СкБГ XII, 25в); ты же
облачишися и ходиши въ паволоцЪ и въ кунахъ.
(СбТр ХП/ХШ, 15 об.); дворъ же княжь разграбиша
бещисленое множьство злата и сребра кунами и бЪлью
(ЛЛ 1377, 58, 1068); и вымыкаша... ис терема куны
и книги и паволокы (Там же, 133, 1185). Сочетание
чьрная куна рядом исследователей [Кузьмин, 1976,
68] толкуется как ’шкурка соболя’: Поча Олегъ воевати
Деревляны и прилучи вой имаша на ни(х) дань, по
чернЪ кун(Ъ). (ЛЛ 1377, 8 об., 883); ехав же Коснятинъ
пойма на нихъ дань, черныя куны и бЪль сребро.
(ЛИ ок. 1425, 279, 1257); а мы ради купимъ. чего вос-
хочешь. воску ли. бЪли ль бобровъ ли. черныхъ ли
кунъ серебра ль. (Там же, 292, 1279).
135
Слово куна часто является названием денежной
единицы. Примеры относятся к оригинальным памят-
никам: въдале дъвЪ кунЪ (ГрБ № 238, XI/XII); въда-
ле есмь гюрьгевицу без девяти кунъ .в. гривнЪ (ГрБ
№119, 10—30 XII); а за тобою .вТ. кунЪ робьихъ
(ГрБ № 335, 10—30 XII); или который немчичь купить
съсудъ серебрьныи. дати ему. о(т) грвны куна вЪсцю.
(Гр 1229, сп. Е); платити. по двЪ кунЪ о(т) капи.
(Гр 1262—1263, новг.); а дворяномъ твоимъ. како
пошло погонъ имати. о(т) кнзя по .е. кунъ. а о(т) ти-
вуна по .в. куне (Гр 1270, новг.); аще лодью украдеть
то .5. кунъ продаже. (РПр 1280, 624г); аще по .е. кунъ
далъ есма .г. куны възми или .д. (КН 1280, 519 об.);
купляху хлЪбъ по .в. кунЪ (ЛН XIII—XIV, 104 об.,
1228); начата скотъ събирати. о(т) мужа по .д. куны.
о(т) старость по .Т. гри(в) (ЛЛ 1377, 49, 1018); аже
почини моста ветхого, колко городень починить, то
взяти ему по куни о(т) городнЪ. (РПрМус XIV, 17 об.);
преже драго цЪняще. по двЪ головажни на куну.
(ПКП 1406, 174); Оже сЪно крадуть то 9 кунъ. (РПр
Акад XV, 72).
В ряде случаев за формой мн. числа закрепилось
производное значение ’деньги’. В большинстве случаев
оно представлено в материале оригинальных памят-
ников: а ты атче еси не въдалъ кунъ техъ. а не емли
ничьто же у него. (ГрБ № 109, XI/XII); повелЪ ему
дати Ъсти и пити елико хощеть еще же и кунами
тому давъ отъпусти и. (ЖФП XII, 43в); платити за
голову .Т. гривенъ серебра, а за гривну серебра по
.д. гривны кунами. (Гр 1229, сп. D); а жеребея нетуть
ни кунамъ ни верши. (ГрБ № 322, XIII/XIV); что сво-
бодъ дмитриевыхъ и андрЪевыхъ. и что сельдь тягнуло
къ тымъ свободамъ. того всего тобЪ съступитися. то
все къ новугороду бес кунъ. (Гр 1305—1308, 2, твер.);
которое село зашло бес кунъ. то бес кунъ поидеть
136
къ новугороду (Гр 1305—1308, 1, новг.); а куны ему
имати у новагорода колко далъ. (Гр 1317, моек.); тЪхъ
селъ о(т)ступился есмь новугороду бес кунъ. (Гр 1368—
1371, новг.); а кто давалъ куны на сия книги, дай
бъ ему здоровье. (Пр 1383, 98г, приписка); дати куны
на пьтровъ днь (ГрБ № 389, 10—30 XIV); и о(т)ложиша
убьенье за голову кунами ся выкупять (РПрМус XIV,
3 об.); купи ми. зЪндянцю добру а куны язъ дала.
(ГрБ № 125, XIV/XV); а мнЪ любо ину||ю волость
в тое мЪсто даси. любо кунами даси. (ЛИ ок. 1425,
236 об., 1195).
Гораздо реже данное значение отмечается в пере-
водных текстах: и пакы кунъ своихъ въ рЪзы не дай.
(ПрЛ XIII, 52г); о(т)верзися кунъ даяти в резы а ба
деля дай (СбСоф к. XIV, 1126). К указанному значе-
нию примыкает целый ряд несвободных сочетаний
терминологического характера ветъхая куна, новая
куна, смольнъская куна, солоная куна, старая куна,
сведения о которых можно найти в работах по исто-
рии денежных наименований [Рядченко, 1966, 11].
Слово куница не зафиксировано как название жи-
вотного. Наиболее распространенное его значение в
древнерусских памятниках — ’денежная единица’ (толь-
ко в грамотах): а даеть мнЪ оброка на го(д) .е. куниць
(Гр 1362—1374, моек.); се доконьцяху... давати усповъ
.s. коробеи ржи да коробья пшеници .г. солоду дару
.г. кунници. (ГрБ № 136, XIV); у икагала у кривца
.г. куницЪ... у авиници .д. куници. у микитЪ истовнои
у еванова .s. куници. у муномЪла в куролЪ у игалина
брата полорубля и .в. куницЪ (ГрБ № 278, 70 XIV);
у скудлЪ .г. куньни(ч) (ГрБ № 179, 80—90 XIV);
у фомЪ .г. куници у мики .в. куници. у фомЪ соху
даль, дару куницю. вЪльяказа .д. куница игугморо на
волоки куница (ГрБ № 2, 80—90 XIV); у мятещи
в куници у вЪлютовыхо .в. куници у воземута .в.
137
куници. у филипа .в. куници (Там же). То, что указан-
ное значение образовалось на базе первичных зна-
чений ’куница’ и ’мех куницы’, доказывается употреб-
лением прилагательного куничии: А губка далъ шюбу
свою куничюю дорогим сукном брунатънымъ пошита
за .е. гривенъ. (Гр 1378, 2, ю.-р.).
Производным значением слова куница следует счи-
тать также значение ’вид пошлины’: и с нашего мо-
настыря островъского куницы не брати а никакихъ
пошлинъ. (Гр ок. 1399, 5, полоцк.). Некоторые преж-
ние исследователи, например Н.Б. Бахилина [Бахили-
на, 1955, 180], полагали, что название подати здесь
было первичным, а название податной единицы вто-
ричным. В пользу нашей точки зрения можно сказать,
что значение ’денежная единица’ (а следовательно,
и ’податная единица’) существовало практически у всех
названий куньих и беличьих мехов. Более абстрактные
значения следующего порядка ’вид пошлины’ или
’деньги’ развивались не у всех слов этой подгруппы
слов. Заканчивая описание слова куница, следует так-
же упомянуть, что оно может употребляться в составе
личного имени (переводной памятник): о максимЪ
куницЪ. еже на нь бещинье в костянтинЪ градЪ бывшее.
(КВ к. XIV, 66а).
Заканчивая рассмотрение обозначений мехов в па-
мятниках древнерусской письменности XI—XIV вв.,
можно сделать некоторые выводы. В этой темати-
ческой группе для подавляющего большинства единиц
обозначение меха не является первичным. В типичном
случае названия мехов образуются путем регулярного
метонимического переноса из названий пушных зве-
рей. Именно этот факт является основной семанти-
ческой характеристикой данной группы слов: бобръ,
лисица, соболь, пъсьцъ, вълкъ и др. Уже на этой базе
некоторые названия мехов при помощи функциональ-
138
ного переноса получают вторичное значение ’денеж-
ная единица’, которое является терминологизирован-
ным. Это относится к подгруппам названий беличьих
и куньих мехов: бЬла, бЬлъка, вЬверица, вЪкша, куна,
куница. В подгруппе наименований куньих мехов раз-
виваются более абстрактные значения. Так, у слова
куница подобным значением является ’вид пошлины’.
Наиболее полно все типы значений представлены
у слова куна\ ’вид животного’, ’шкурка куницы’, ’одеж-
да из шкурок куницы’, ’название денежной единицы’,
’деньги’. Семантическое развитие слов данной подгруп-
пы можно схематически представить следующим
образом:
______>’одежда из шкурок’
’пушной зверь’ — ’шкурка’ —* ’денежная единица’ -*
’деньги’
’податная единица’ -*
’пошлина’.
Как видно из анализа материала, не все звенья
этой цепочки реально представлены у конкретных
слов: отдельные значения не зафиксированы в памят-
никах. При этом отсутствие того или иного значения
оценивается нами по-разному. Так, отсутствие в ряде
случаев первичного значения ’пушной зверь’ следует
считать чисто случайным фактом (горностаи, росо-
муха, бЬла, бЬлъка, вЬкша, куница). Если в текстах
отсутствуют значения типа ’шкурка’ (вЪкша, куница),
то это тоже не является существенным при наличии
производных значений следующего порядка. Но от-
сутствие значений типа ’денежная единица’ и произ-
водных во всех наименованиях, кроме подгрупп бе-
личьих и куньих, следует признать закономерным,
что и подтверждается историческими данными.
139
НАЗВАНИЯ УКРАШЕНИЙ.
СЕМАНТИКО-
СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ СВЯЗИ
Для изучения состава и функционирования лексики
в пределах восточнославянской территории необходи-
мо привлекать как показания письменных памятников
прошлых эпох, так и словарные данные современных
славянских языков. Это связано, в частности, с тем,
что язык представленных в картотеке Словаря XI—
XIV вв. памятников имеет в целом книжный характер
и не всегда может отразить характерные особенности
предметно-бытовой лексики, тесно связанной с живым
русским языком древнейших времен. Особенно необ-
ходимо, по нашему мнению, привлечение данных
славянских языков при анализе тематической группы
названий предметов украшения, значительную часть
которой составляют слова праславянского происхож-
дения. Именно в этом плане нами и рассматривались
наименования металлического убора мужского и жен-
ского костюма, широко представленные в русском быту.
Ниже приводится описание слов данной тематичес-
кой группы, составляющей названия ювелирных укра-
шений. Эти слова служат для обозначения следующих
понятий: ’серьга’, ’брошь’, ’корона’, ’цепочка’, ’оже-
релье’, ’кольцо’, ’браслет’. Конечно, следует иметь
в виду, что реальное содержание этих понятий, во-
первых, не полностью соответствовало по значению
современным словам и, во-вторых, менялось с тече-
нием времени. Эти соображения осознаются, в част-
ности, в фундаментальной археологической работе
Г.Ф. Корзухиной ’’Русские клады’,’ которая пишет:
”Не много также помогают восстановлению убора
и данные письменных памятников. В них встречаются
названия отдельных украшений, но связать эти назва-
140
ния с вещами, известными нам по кладам, очень
трудно. По-видимому, названия эти не всегда были
устойчивы. В разное время одно и то же украшение
называлось по-разному и, наоборот, одно и то же
название обозначало различные вещи” [Корзухина,
1954, 54].
Следует отметить, что круг наименований предме-
тов украшения был гораздо шире, чем лексика, отра-
жающая перечисленные понятия. Например, из лите-
ратуры известно, что в древнерусский период также
и пуговицы служили для украшения мужских и женских
одежд. Известны были различные привески, булавки,
фибулы, височные кольца и др. Обращаемся к анализу
ушных украшений.
Исходя из показаний памятников письменности,
можно отметить, что слово серьга употребляется в них
в значении ’мужское ушное украшение’ (грамоты):
А се да(л) есмь сну своему кня(з) дмитрью... сабля
зо(л)та. и серга зо(л)та с женчугомъ (Гр ок. 1358, 2,
моек.); А се да(л) есмь сну своему... сергу с женчугомъ.
поясъ зо(л)тъ с каменьемь (Там же).
В том же значении (оба типа текстов) встретилось
слово усерязь: монисто усьрязи (ГрБ № 429, 60—70
XI); изьмыпе усерязи златыя въверзЪте я въ пещь
(Пал 1406, 1346); они же изьяша усерязи изъ уше(с)
своихъ. (Там же). Оба слова, как серьга [Дмитриев,
1958, 30], так и усерязь [Фасмер, IV, 170], являются
в древнерусском языке заимствованиями. Причем гер-
манское заимствование усерязь оказалось менее устой-
чивым, а тюркизм серьга продолжает употребляться
в современном русском и украинском языках. В бело-
русском, чешском, словацком и сербохорватском упо-
требляются производные от названия части тела:
блр. завушнща, чеш. nduinice, словац. naufnica, серб.-
хорв. наушница. Иную внутреннюю форму имеет
141
польск. kolczyk также славянского происхождения (ср.
далее о соответствующем употреблении древнерусского
кольце). Для южнославянских языков характерно на-
ряду с другими синонимами употребление тюркских
наименований: болг. менгюш (обл.), макед. менгуш,
серб.-хорв. минАуша.
Специфически древнерусским наименованием явля-
ется кълтъкъ, до находок берестяных грамот отме-
чавшееся в более поздних памятниках. Теперь фиксация
его отодвигается к началу XII в.: мЪни же ми. кълъ-
тъкЪ. цетыри. по полугривнЪ. кълътъкъ. золотыхъ
(ГрБ № 335, 10—30 XII). Археологические материалы
показывают, что среди оригинальных женских укра-
шений затруднительно было бы точно обрисовать
характер той или иной реалии. Так, А.В. Арциховский
пишет: ’’Выделение категории серег я не считаю воз-
можным. Мы обычно не в состоянии определить при
раскопках, как носились найденные предметы: проде-
тыми в уши или прикрепленными к головной повязке
и к волосам. Одно и то же украшение могло носиться
обоими способами” [Арциховский, 1930, 46].
В значении ’брошь, пряжка’ в языке древнерусских
памятников отмечено существительное сустугъ (сусту-
га7): и понесоша я в лодьи. они же сЪдеху в перегъбЪ(х)
въ великихъ сустугахъ гордящеся (ЛЛ 1377, 15 об.,
945). Возможно, это слово является финским заим-
ствованием, хотя в ряде случаев оно переосмысля-
ется как исконное, о чем свидетельствуют наимено-
вания въстуга, въстугъ, приведенные в ’’Материалах”
И.И. Срезневского [Срезневский, I, 424].
Среди специальных украшений, надеваемых на го-
лову, следует привести наименования коруна и вЪньць.
Слово коруна отмечается в оригинальных памятни-
ках древнерусской письменности с конца XIV в.:
Приела папа послы ч(с)тны носяще вЪнЪць. и скы-
142
петрь. и коруну еже наре(ч)ть(с). королевьскыи санъ.
(ЛИ ок. 1425, 276 об., 1255). Данное слово синони-
мично слову вЬньць, но И.Е. Забелин отмечает неко-
торое различие в соответствующих, правда более
поздних, реалиях: ’’Различие между венцом и кору-
ною состояло в том, что первый был, собственно,
венок, без тульи, которая составляла необходимую
принадлежность коруны и тем отличала эту послед-
нюю от венца” [Забелин, 1915, 68]. Слово коруна
в текстах нашего периода употребляется в сочетании
коруна королевьства польского, где коруна означает
’власть’: хочемъ. при нихъ при коруне королевства
полского пристати (Гр 1389, 3, з.-р.). Еще более упо-
требительным является несвободное сочетание коруна
польская ’польское государство’: мы... не приневолени
а никоторая зла воля примучени. велико(м) и славному
володиславу. бжиеи ми(л)сти. королеви польскому...
и корунЪ польской (Гр 1388, 2, ю.-р.); и корунЪ пол-
скои (Гр 1388, 4, ю.-р.); о(т) коруны по(л)скоЪ (Гр
1388, 6, ю.-р.); корунЪ Польской (Гр 1393, 5, молд.).
См. также другие примеры из молдавских грамот.
Слова, соответствующие древнерусскому коруна (ср.
совр. корона), являющемуся латинским заимствова-
нием corona, встретились почти во всех славянских
языках в том же значении: блр. карона, укр. корона,
польск. когопа, чеш. когипа, словац. когипа, болг.
корона, серб.-хорв. круна, макед. круна.
Слово вЪньць, выступающее в качестве синонима
(более раннего) слова коруна, было многозначным
и употреблялось в более широком круге памятников,
в том числе переводных. Довольно часто оно наблю-
дается в этимологическом значении ’венок’: вЪра бо
съ ч(с)тотою съплетишся нетлЪньными вЪнци увязе
стхъ мчкъ и правьдьникъ. (ПрЛ XIII, 1066);, бъ да
исплете ти вЪнець чадо. (ПНЧ XIV, 144в); о(т) г(с)а
143
бо вЪнци намъ плетутся всегда. (cn£(pavoi) (ФСт XIV,
203г); и вЪнець хваленъ плета има (Пч к. XIV, 120 об.);
пребывати по(д)бае(т) в пощеньи. донде же свЪтлЪе
себЪ вЪнець исплетеши. (ЖВИ XIV—XV, 132в); и вЪнець
ц(с)рства исплететь(с) вамъ. (Пал 1406, 98в); и по смерти
ицЬления дары обогати. вЪнци нетления украси. (ПКП
1406, 162г); и славный городъ твои Володимерь. вели-
чествомь акы вЪнчемь обложенъ. (ЛИ ок. 1425, 304
об., 1289).
К этому значению примыкают фразеологические
сочетания тър новый вЪнъцъ, вЪнъцъ отъ търния (пере-
водные памятники): и стрижения главы твоея въспо-
мяни. яко образъ тьрноваго вЪнца. х(с)ва носити (КН
1280, 606в); и распясте его. и вЪнець о(т) тернья
възложисте на нь. (ПНЧ 1296, 54 об.); и по семь
тьрновъ вЪньць съплетоша. и възложиша на главу.
(ПрЛ XIII, 13а); вЪнець о(т) терния на главу его възло-
живъ (отёфауоу ££ iKavtfcbv) (ГА XIII—XIV, 163в);
терновъ вЪнець возложиша на главу его. (ПрЮр XIV,
19а); Остризание главы его. || .е. вЪнець терновый.
(ЗЦ к. XIV, 35а—б).
В единичном примере слово вЬньць обозначает ’сва-
дебный венец’: и се придоста .в. малжана. вЪнца носяща
на глава(х) дивны. (СбПаис XIV/XV, 150 об.).
В ряде случаев данное слово выступает в значении
’венчик вокруг головы святого на иконе’: и на икону
стыя бця вЪньць окую. (ЖФП XII, 47г); тако же и
вЪньць стыя бця на иконЪ окова (Там же, 48а). При-
ведем соответствующее терминологическое определе-
ние: ’’венец — украшение вокруг головы на месте
нимба (сияния); зубчатое или прорезное украшение,
иногда завершающее венец, называется коруна” [Гольд-
берг и др., 1967, 116]. Весьма употребительным яв-
ляется интересующее нас значение ’корона’ (оба типа
текстов): ц(с)рь еси. вЪньць носиши. (СбТр ХП/ХШ,
144
187); вЪнець ц(с)рвъ скоро истлЪеть и самъ погыне(т).
(Псалт 1296, 338, запись); Двдъ... порази Мельхона,
ц(с)ря Сурьска(г), и въземъ иже бЪ на главЪ е(г) вЪнець
златъ велии, имыи камыки ч(с)тныя, и възложи на
главу свою вЪнець || красенъ и прелепъ. (oxecpavov)
(ГА XIII—XIV, 836—в); Моисии же хапаяся за шию
срони вЪнець. съ главы црвы и попра и. (ЛЛ 1377,
31 об., 986); аще ли самый вЪнець носящий, тоя же
вины последовали начну(т)... по стхъ же правилЪхъ
да буду(т) прокляли в сии вЪкъ и в будущий. (СбЧуд
XIV, 95в); Не смолри бо на перфиру и на вЪнець, на
злалыя ризы (то ЗйЗгща) (Пч к. XIV, 89).
К словам в приведенном значении примыкаел ряд
фразеологических сочеланий, где слово вЪнъцъ выслу-
паел в значении ’символ власли’. Сочелание възложитпи
вЬньць (на кого-л.) означаел ’пославиль у власли’:
бояре на мюрчюфла вЪньчь възложиша. (ЛН XIII—
XIV, 67 об., 1204); възложи на нь венець и самодержьца
наре(ч) и (nepie$T]Ke ЗгйЗтща) (ГА XIII—XIV, 191г).
Сочелание прцяти (вьсприяти) вЪньцъ имеел значение
’получиль в л ас ль’: ни саулъ первый яже въсприя ц(с)рь-
скаго вЪнца (ЗЦ к. XIV, 64г); приими вЪнЪць коро-
левьслва (ЛИ ок. 1425, 269, 1255). Сочетание сьложити
(съняти, отврещи) вЬньць означаел ’олказалься ол
власли’: мюрчюфлъ... сложи съ себе вЪньць. (ЛН XIII—
XIV, 67 об., 1204); Селевкии... самъ о(л)вергъ вЪнець
бЪжа || с лреми воины, (nepionaoag то 3ia3r]pa) (Пч
к. XIV, 64 об.—65).
Редким значением является ’сооружение в виде венца’
и ’ореол вокруг светила’: окр(с)тъ трапезы ограда,
знаменая море акыянъ. вЪчьное окруженье, сторонь
тог(о) вЪнець ухытренъ. знаменуя обону страну. (КВ
к. XIV, 314в); ег(да) акы вЪнць ся вкружить о(т) луны
то муто знаменуеть бывающе. (Пал 1406, 17в).
Довольно распространенным является переносное
УгЮ. Зак. 451
145
значение слова вЬнъцъ ’награда’. Выборочные примеры:
Храняштиимъ заповеди его. въздание много, и вЪньци
мнози правьдьныимъ (oxEcpavoi) (Изб 1076, 108); дажь
ти Г(с)ь вЪнець с праведными (ЛЛ 1377, 45, 1015).
С ним связано сочетание прияти (вьсприяти) вЪньць
’получить награду’: прии||ми уготованыи тебе .вЪньць
и въниди въ радость га своего. (ЖФП XII, 27в—г);
въздаяния и вЪнца отъ цря добрыя приемлюща (ёк-
Sexopevot;... axEcpavovg) (ФСт XIV, 1566).
Слова, восходящие к *гёпъсь, находим во всех
славянских языках, но лишь некоторые из них встреча-
ются в значении ’корона’. Большая часть этих слов
в других славянских языках наблюдается в первичном
значении ’венок, гирлянда’.
Переходим к названиям шейных украшений. Слово
цепь в языке памятников XI—XIV вв. обозначает
украшение в виде соединенных между собой метал-
лических звеньев: у яколя двои чепи. въ /в. рубля (ГрБ
№ 138, XIII—XIV). В большинстве случаев данное
слово употребляется вместе с прилагательным золотыи.
Представлены памятники обоих типов: а при своемь
живогЬ далъ есмь сну своему. Семену .д. чепи золоты
(Гр ок. 1339, 1, моек.); А се да(л) есмь сну своему кня(з)
дмитрью... чепь золо(т) великую врану с кр(с)тмъ
зо(л)тымъ. чепь зо(л)ту колчату (Гр ок. 1358, 2, моек.);
Михаля же бьюще и о(т)торгоша на не(м) кр(с) и чепи
в гри(в)ну золота. (ЛЛ 1377, 106, 1147); А чим мене
блг(с)вилъ оць мои... то зо(л)то и шапку зо(л)т(у)ю
и че(пь) (Гр до 1378, моек.); сну моему старишему...
икона парамшина дЬла. чепь золо(т) что ми дала,
княгини василиса (Гр 1389, 2, моек.); се нЪкыя
златы цепи, съ драгымь камениемь и с женчюгомь
сплетены, выю хрестьяньства украшають (ПНЧ XIV,
1а); а главу его сосЪкоша трои чепи сняше золоты
(ЛИ ок. 1425, 249 об., 1213).
146
В единичном примере слово чепь встретилось в
составе названия поучений: Кни(г) глмыя зла(т)я
чепь (ЗЦ к. XIV, 1в).
Следует отметить, что слово чепь (цепь) характерно
лишь для русского языка. В остальных восточно-
славянских языках и в польском находим германское
заимствование Lannzug\ старопольск. lencuch, совр.
польск. laAcuch, блр. ланцуг, укр. ланцюг. Для запад-
нославянских языков характернд общеславянское слово
•refaz, а для южнославянских языков — *veriga, хотя
и там изредка употребляется упомянутое выше заим-
ствование: болт, ланец, серб.-хорв. лйнац, словен.
lanec. Слово верига в значении ’цепь’ употреблялось
также в древнерусском языке. В наших текстах в
значении ’шейное украшение, цепочка’ отмечено умень-
шительное образование верижица\ онъ же посла с ними
князя и многу служьбу. и жителя круглая свЪтилна
и верижице сребреникы сковавъ, после противящимъся
бу ИюдЪемъ (йщрад) (ГА XIII—XIV, 2296).
Названием шейного украшения является слово
монисто. Наиболее распространенное его значение,
связанное с названием украшения, встретилось как
в оригинальных, так и в переводных памятниках: нЪ въ
кыихъ блгыихъ манастырьхъ женьскыихъ. хотящая
свщнааго того съподобитися. пьрвЪе въ чьрвленахъ и
инЪхъ вьсячьскыихъ ризахъ еще же и монисты златыими
и камении различныими. отъ приводящихъ я одЬватися
(коощоц) (KE XII, 56); а мониста. гЬшатина у
я/ымовы жены, свободна. тЬшятЬ взяти (Гр до
1299, псковск.); мы же на рабы и на кони и на мъскы
мониста златая и (у)твари въскладываемъ (nepiSfcpata)
(Пч к. XIV, 27); Храни свЪщю о(т) вЪтра млтвы же
о(т) лЪности украси ю. яко невЪсту монисты. бдЬньемь
и трудомъ терпЪни||е и мл(с)тнею (ЗЦ к. XIV,
71а—б); Володимер...кубькы золотые и серебряные
147
самъ передъ своима очима. поби и полья в гривны и
мониста великая золотая, бабы своей и матери своей
все полья (ЛИ ок. 1425, 302, 1288).
В единичном случае данное слово выступает в значе-
нии ’подвески к иконе’: и възложи на ню [икону]
монисто золото с камение(м) дорогь(м), и двери солиа
мЪдяные (ЛИ ок. 1425, 305, 1289). В этом же значении
встречается иногда в русских говорах слово гривъна.
Ср. в словаре В.И. Даля: ’’гривенка... подвеска у обра-
зов, приклад” [Даль, I, 406].
Слово индоевропейского происхождения монисто
сохранилось в ряде современных славянских языков:
рус. монисто, блр. маната, укр. намисто, макед.
мониста (мн.). В других славянских языках в данном
значении употребляются слова с глагольным корнем
♦mz- (болг. наниз, серб.-хорв. наниз) или слова,
образованные от имени со значением ’шея’: польск.
naszyjnik, чеш. ndhrdelnik и т.д., а также болг. гердан —
тюркское заимствование.
Другое обозначение шейного украшения в памятни-
ках древнерусской письменности — слово ожерелье
(памятники разных типов). Разница в содержании
понятий ’монисто’ и ’ожерелье’ определяется этно-
графами следующим образом: «’’монисто”... представ-
ляется ожерельем в современном смысле слова, т.е.
бусинами, нанизанными на шнурке или нитке... ’’оже-
релье” украшением типа воротника» [Маслова, 1956,
732]. Действительно, в ряде примеров слово ожерелье
имеет значение ’воротник’: отяша има поясы и ожерелия
и обнажена бывша ризъ своихъ (ПрЛ XIII, 43а); а
что есмь нынЪча нарядилъ .ff. кожуха с аламы с
женчугомь. а то есмь да(л) меншимъ дЪтемъ своимъ
мрии федосьи ожерельемъ. (Гр 1339, 1, моек.). Но
и значение ’ожерелье из бус’ также имеет место: а то
есмь да(л) дчери своей фетиньи. .Д1. обручи и ожерелье
148
мтри ее. (Гр 1339, 1, моек.); полъра рубля серьбромъ.
ожерьлие въ... другое съ хрустаю. (ГрБ № 500, XIV);
он же... удави(с) ожерельемъ. (ПКП 1406, 1526).
Подобным же образом слово германского происхож-
дения бармы также отмечено в памятниках в двух
значениях. Одно из них связано с обозначением оже-
релья с медальонами, хотя контексты не вполне убеди-
тельны: А се да(л) есмь сну своему кня(з) дмитрью...
шапка зо(л)та. бармы, поясъ велики(й) зо(л)тъ (Гр
ок. 1358, 2, моек.); сну моему старишему князю
василью... поясъ золо(т) съ ременемъ Макарова дЬла.
бармы шапка золо(т). (Гр 1389, 2, моек.). Значение
’воротник’ (также в грамотах) более определенно
выводится из контекстов: а ивану сну моему кожухъ
желта(я) обирь с женчугомь и коць ве(ликии з ба)рма-
ми (Гр 1339, 1, моек.); андрЪю сну моему... скорлат-
ное портище сажено з бармами (Там же).
Древнерусское ожерелье связано с представлением
о горле, шее — жерело (а бармы ср. со швед.
barm ’грудь’). Подобную внутреннюю форму имеют
соответствующие слова во многих славянских языках:
польск. naszyjnik, чеш. nahrdelntky словац. ndhrdelnik,
болг. огьрлие, серб.-хорв. огрлица, словен. ogrlica.
В белорусском и украинском в данном значении
встретились слова каралц корал! (первичное значение
более узкое — ’бусы из кораллов’). Для славянских
языков характерно наличие более поздних и разно-
образных слов со значением ’украшение на шее в виде
нанизанных бусин’: польск. korale. чеш. koraly\ польск.
pereiki, чеш. perly, словац. perly (первоначально — ’оже-
релье из жемчужин’); польск. dftki, укр. дуткщ польск.
paciorki, блр. пацерм (первоначально — ’четки’ от
pacierz-Pater noster). Русское бусы появляется впервые,
по свидетельству картотеки Словаря русского языка
XI—XVII вв., лишь в XVII в. (Якутские акты 1641 г.).
149
Важным названием шейного украшения являлось
слово гривъна, которое можно считать в какой-то
степени общим славянским наименованием: "Гривна —
это всякое шейное украшение или ожерелье” [Корзу-
хина, 1954, 58]. Оно широко употребляется как в
оригинальных, так и в переводных памятниках: бЪаше
възложилъ на нь гривьну злату и бЪ любимъ борисъмь
паче мЪры (СкБГ XII, 11г); раби его прЪди текуще
мнози. въ брачинЪ. и въ гривьнахъ златыхъ (СбТр
ХП/ХШ, 3 об.); а чело и гривну то есмь да(Я)
при собЪ (Гр ок. 1339, 2, моек.); не могуще вборзЪ
сн(я)ти гривны с шиЪ. усЪкнуш(а) главу его. (ЛЛ
1377, 46, 1015); водимъ [в др. сп. видимъ] убо и
темную ея [луны] часть, аки гривною или обручемъ
обложена. (Пал 1406, 9в); и главу е(г) о(т)р4заша
златыя ра(д) гривны (ПКП 1406, 163); ты правдою бЪ
оболченъ крепостью препоясанъ. и мл(с)тнею яко
гривною утварью златою украсуяся (ЛИ ок. 1425,
304 об., 1289).
В единичном примере данное слово (как и слово
монисто) обозначает ’подвески к иконе’: Воло(ди)меръ...
икону (ж) списа на золотЪ намЪстную стго Георгиа.
и гривну зла(т)ую възложи на(н) съ же(н)чюго(м)
(ЛИ ок. 1425, 305, 1289). В переводном памятнике
отмечено также значение ’узы, колодки’: и въведи
нозЪ свои въ пута ея [премудрости] и въ гривьну
ея выю свою (Kpoiov) (Изб 1076, 139). В аналогичном
контексте из Изборника 1073 г. употреблено слово
жяжель ’собачий ошейник’.
Весьма употребительным было слово гривьна в зна-
чении ’весовая единица’ (оригинальные памятники): а
се я всеволодъ далъ есмь блюдо серебрьно. въ .и.
грвнъ серебра (Гр ок. ИЗО); ожо немчичь дасть
серебро плавити. дати ему куна смоленьская о(т)
гривны (Гр 1229 сп. D); АндьрЪи... вкова в ню
150
[икону] боле трии десять гривенъ золота кромЪ серебра.
(ЛЛ 1377, 116, 1155); възложи поясь о чреслЪхъ е(г).
имущь eica. ft. гриве(н) злата. (ПКП 1406, 126г);
о(т)торгоша хр(с)тъ на не(м) и с чепьми а в немъ
гривна золота. (ЛИ ок. 1425, 129, 1147).
С приведенным значением слова гривьна связано
значение ’денежная единица’. Памятники преимущест-
венно оригинальные: а кованье его [креста] злото.
серебро и камЪнье. и жьнчюгъ. въ ф. гривнъ (Надп
1161); дъвь гривьнь въдалъ за тя (Г^Б № 231, 60—90
XII); Аже украдеть кто борть, то .bi. грвнЪ продаже.
(РПр 1280, 6216); да възмуть клирошане. jf. грвнъ.
о(т) попъвьства и о(т) дьяконьства о(т) обоего. (КН
1280, 543а); осминъка ръжи по грвнЪ бяше. (ЛН
XIII—XIV, 12, 1128); а мужи Олговскую околицю
купивше у Муромьски(х) князии. давше .t. гривь(й) (Гр
1371, 3, ряз.); Ярославу... урокомъ дающю Киеву.
двЪ тысячЪ гривнЪ о(т) года до года. (ЛЛ 1377,
44 об., 1014); двЪ гривнЪ даль есмь косарю (Гр
1386—1418, ю.-р.); аже ут(н)еть мечемъ кыи любо то
.г, гривны || продажи а самому гривна. (РПрМус
XIV, 6—6 об.); не хотя ибо кто о(т) единоя рЬзаны
мл(с)тна створити. ни о(т) тысяща гривенъ не имать
створити (ПНЧ XIV, 956); и заповЪда Олегь дань
даяти... по м. гривнЪ на члвка. (ЛИ ок. 1425, 12,
907). Следует оговорить, что обширная фразеология,
связанная со словом гривьна, нами не рассматри-
вается, так как вся она относится к периферийным
для данной работы значениям ’весовая единица’ и
’денежная единица’.
Общеславянское гривьна образовано, как известно,
от *griva ’шея’ с помощью суф. *-ло- [Мейе, 1951, 283].
Оно не является уже живым словом для современного
русского языка, но в ряде славянских языков сохрани-
лось. В южнославянских языках оно употребляется,
151
например, в значении ’браслет’. Для таких славянских
языков, как белорусский, украинский, польский, словац-
кий, словари приводят данное слово в историческом
значении ’денежная единица’, а иногда и в связанном
с ним значении ’штраф’.
Как показывает материал памятников, типично кня-
жеским украшением являлся золотой пояс. Наименова-
ние поясъ (обычно с прилагательным златпъ) находим
в духовных грамотах и в некоторых других оригиналь-
ных памятниках: далъ есмь сну своему. Семену...
т. поясы золоты (Гр ок. 1339, 1, моек.); А сну
моему князю оньдрЪю... поясъ золо(т) (Гр 1389, 2,
моек.); възложи поясъ о чреслЪхъ е(г). имущь вЪса
.и. гриве(н) злата (ПКП 1406, 126г); Володимеръ...
розда убогы(м)... поясы золотыи оца свое(г) (ЛИ
ок. 1425, 302, 1288).
Названием ручного украшения в языке памятников
XI—XIV вв. является слово обручъ (памятники обеих
разновидностей): раби его прЪди текуще мнози. в
брачинЪ. и въ гривьнахъ златыхъ. а друзии позади въ
монистЪхъ и въ обручихъ (СбТр ХП/ХШ, 306);
есмь да(л) дчери своей фетиньи. дГ. обручи и ожерелье
мтри ее. (Гр 1339, 1, моек.); .п чи(н) ходяи в послу-
шании оци и повинуяся г(с)а ра(д) ношаше же
имЪяи послушание грвну зла(т).и обруча и.болшю славу
имяше паче сихъ (Пр 1383, 366).
В других случаях данное слово имеет значение
’предмет в форме обода, круга’: и възьрЪвъ видЪ
железа иже бЪша на немь... и обруча яже о ногу его
извита акы уже (СкБГ XII, 236). Слово обручъ встре-
тилось также в значении ’часть воинского вооружения’:
а на крщньЪ Русь полагають щиты своя, и мечЪ своЪ
наги. обручЪ сво-Ь и [прочаа] оружья (ЛЛ 1377, 14,
945). В единичном примере находим значение ’кольцо,
152
венец вокруг светила’: а темную ея [луны] часть,
аки гривною или обручемъ обложена. (Пал 1406, 9в).
В современном русском языке слово обруч употреб-
ляется уже в значении ’женское украшение в виде
кольца, надеваемое на голову’. В других славянских
языках это слово также утратило свою мотивирован-
ность: оно наблюдается повсюду не в исконном значе-
нии, а в значении ’обруч, обод’, например: блр. абруч,
укр. обруч, польск. obrqcz, чеш. obruc, болг. обръч,
серб.-хорв. обруч, словен. obroc. В значении же
’украшение на запястье руки’ употребляются слова
иного происхождения. В современном русском, белорус-
ском, украинском, польском, частично в словацком
встретились французские заимствования: браслет, бран-
залет, branzolet(k)a, brazoleta. В словацком наря-
ду с приведенным brazoleta употребляется славян-
ское образование ndramnica (ср. также чеш. ndramek —
производное от корня *гат-). В южнославянских язы-
ках наблюдается в указанном значении (’браслет1)
слово *grivbna (первоначальное значение, как было
сказано выше, — ’шейное украшение’): болг. гривна,
серб.-хорв. гривна, макед. гривна,
В языке исследуемых текстов встретилось также
составное наименование для всех наручных украше-
ний — украшенья ручьная'. Злато и многоцЪнънои
камень, и украшенья ручная злообразну жену облича-
ют (Пч к. XIV, 92 об.).
Проанализируем тематическую подгруппу слов с
общим названием ’украшение на пальце руки’. История
этих названий связана с значительными семантически-
ми изменениями, происшедшими в слове кольцо
(др.-рус. кольце). Следует сказать, что кольца (перстни)
являются одной из самых многочисленных категорий
ювелирных украшений, находимых археологами в
И. Зак. 451
153
курганах, кладах и при раскопках городских улиц.
Этнографы также отмечают широкое распространение
перстня среди всех слоев славянского населения. Ср.
поговорку, записанную на территории северно-велико-
русского наречия: нЪтъ ни хлЪба, ни муки, был бы
перстень на руки [Подвысоцкий, 1885, 120].
В лингвистическом отношении сравнение материа-
лов русского языка и других славянских языков
показывает, что в тематической группе названий
украшений наибольший интерес в лексико-семантичес-
ком плане представляет историческое развитие слов
со значением ’украшение, надеваемое на палец руки’.
В частности, Вопросник общеславянского лингвисти-
ческого атласа предусматривает ответы на вопросы,
какими лексемами обозначаются семантические едини-
цы ’кольцо с камнем, перстень’ и ’обручальное кольцо’
(вопросы 2212, 2214) [Вопросник ОЛА, 1965, 156]. Некото-
рые полученные сведения позволяют предполагать,
что в современных русских говорах в большинстве
случаев названием украшения на пальце руки являются
слова перстень, перстенек, как и в литературном
языке. Материалы ОЛА дают такие сведения по
Архангельской, Вологодской, Московской, Смолен-
ской, Брянской и Курской областям. В более редких
случаях в ответе на данный вопрос приводится слово,
соответствующее литературному кольцо (отдельные
примеры наблюдаются как в северных, так и в
южных говорах — Архангельская, Смоленская облас-
ти). Но слово кольцо известно и остальным рус-
ским диалектам: оно (само по себе или с опре-
делениями обручальный, венчальный) является посто-
янным ответом на вопрос в Вопроснике, чем выражено
значение ’обручальное кольцо’.
Обратимся к материалу памятников письменности.
Здесь наиболее частотным словом является наименова-
154
ние пьрстень (встретилось в текстах XI—XIV вв.
25 раз). Наиболее употребительно значение ’украшение
на пальце руки’; старЪишии ею съньмъ прьстень
съ рукы (СкБГ XII, 22а); възидеть въ съборшце
ваше мужь златъ пьрстень нося (СбТр ХП/ХШ,
117); не възложиши злата перьстеня на перъсты свои
(КР 1284, 270а); [святые] ввержены быша въ баню
ражжену и крепко назнаменану перстенемь ц(с)рвымъ
яко да не изидуть (ПрЮр XIV, 6в); сь можеть сквозЬ
перьстень простр-Ьлити (5ia SaKrvXiov) (Пч к. XIV,
96); и дати перстень златъ на руцЪ его (СбТр к. XIV,
3 об.); то же (ЗЦ к. XIV, 104в); еп(с)пи ихъ...
перстень носять (КВ к. XIV, 206а); црьскыи же перстень
вдасть на руку е(Т). (ЖВИ XIV—XV, 126а). Как видно,
слово перстень употребляется и в переводных, и в
оригинальных памятниках, в переводных текстах переда-
вая греч. 5актиХо$ с тем же значением.
Иногда значение данного слова является более
специализированным — ’перстень с печатью’ (перевод-
ные памятники): единЬмь перьстенемь можеть запе-
чатьлЪтися завЪтъ. (КР 1284, 2996); тогда иоанъ
въземъ трость и чернило, написа грамоту... запе-
чатавъ перстенемь дасть гусареви (ПрЮр XIV, 36а);
буди та два перстени златъ и желЪзенъ. на обою же
едина печа(т) ц(с)рва (ГБ XIV, 37а); Сь... сънемъ
перьстень свои възложи на уста его, являя, яко
запечатлЪлъ есть его (rdv SaKrvXiov) (Пч к. XIV,
64 об.). Лишь однажды слово пьрстень встретилось
в ином значении — ’кольцо, металлический обод’:
[мученики] строгани быша и перстни горяща прияша
на рукахъ (Пр 1383, 147а).
Встреченное в памятнике XIV в. сочетание обручи-
тельный пьрстень означает ’обручальное кольцо’: въ
врЪмя в не же подобаше к нЪвЪстЪ приближитися.
давъ ей || обручителныи пьрстень изиде из дому
(Пр 1383, 106—в).
Слово пьрстень является в древнерусский период
основным, но не единственным наименованием украше-
ния на пальце руки. Так, в единичном примере от-
мечено существительное жуковина ’перстень с печа-
тью’: онъ же, приемъ и связавъ клеветы и жюковиною
своею запечатавъ, повел! схранити (тф бактиХлф)
(ГА XIII—XIV, 213г). В словаре В.И. Даля с пометами
старинное и новгородское зафиксированы слова жучка,
жуковина, жиковина [Даль, I, 547] — производные
от жук, которое в значении термина ’’выпуклая метал-
лическая бляшка, служащая украшением на книжном
переплете и т.п.” дошло до нашего времени. Другим
единичным наименованием перстня является обедь\
обеди же суть приводи! на ц(с)рьскыи санъ (КН 1280,
6106). Ср.: г! бо на своемь сану сия обиди носяще
спа(с)ють(с). (Там же).
Слово кольце, как правило, не является названием
предмета украшения. Оно (отмечено 8 примеров упот-
ребления), как и слово коло, от которого оно образо-
вано, связывается в языке памятников древнерусской
письменности со значением ’предмет в форме обода,
круга’: Анастасия... по семь къ колчемъ привязана
бы(с). и огневи предана бы(с). (ПрЛ XIII, 104г);
Еагенъ... привязанъ бы(с) къ .д. мъ колчемъ [в др. сп.
коломъ] за руц! и за ноз!. (Там же, 119г); а блюдо
великое серебрьное о .д. колця. а то есмь да(л) ст!и бци
володимерьскои. (Гр 1339, 1, моек.); а из моихъ су(д)въ
серебреныхъ дадуть к стЬи бци володимерь блюдо
великое сереброно с кольци (Гр ок. 1358, 2, моек.).
В значении ’предмет украшения’ (в данном случае —
’серьга*) слово кольце употреблено окказионально: и се
внезапу испадоста ей златии колци, иже ношаше въ
ушию своею (ЧтБГ к. XI сп. XIV, 516).
Итак, древнерусскому языку не было свойственно то
разграничение, которое наблюдается в современном
156
русском литературном языке: кольцо ’металлический
ободок, надеваемый на пальцы рук в качестве украше-
ния’ и перстень ’кольцо с каким-нибудь драгоценным
камнем для пальца руки’ (определения даны по Толко-
вому словарю русского языка под ред. Д.Н. Ушакова).
Исследования показали, что слово кольцо в указанном
значении начинает употребляться в более позднюю
эпоху, уже за рамками древнерусского периода.
По крайней мере до XVII в. и слово пьрстень
находится в активном употреблении, нисколько не
изменяя своего значения. Но в этот период наряду
с постепенным распространением слова кольцо про-
исходит еще одно явление, способствовавшее, по наше-
му предположению, некоторому вытеснению слова
перстень и сужению его значения. Речь идет о
постепенной замене слова перст, связанного с перстень
в словообразовательном значении, другим наимено-
ванием — палец, ранее имевшим значение ’большой
палец’. Указанный процесс охватил кроме русского и
некоторые другие славянские языки (белорусский, укра-
инский, польский, нижнелужицкий), но в этих языках в
отличие от русского рефлексы общеславянского *pwstenb
сохранили свое прежнее значение [Вялкина, Коннова,
Лукина, 1970, 100—102].
Таким образом, можно констатировать, что появле-
ние у слова кольцо значения ’предмет украшения’
и в связи с этим некоторое сужение значения слова
перстень — семантические новообразования русского
языка. Более архаическая картина наблюдается в
других славянских языках, где, как и в древнерусском
языке, единственными лексемами для обозначения
данной реалии являются производные общеславянского
*pwstb с суф. *-ел- вторичного происхождения (см.
об этом суффиксе у А. Мейе [Мейе, 1951, 280]). В этом
отношении большая часть славянских языков обнару-
157
живает значительное сходство: блр. пярсценак-, польск.
pierSciefi, pier&cionek', нижнелуж. pjericefy чеш. prsten,
словац. prsten, болг. пръстен, макед. прстенъ, серб.-
хорв. постен, словен. prstan. Исключением, видимо,
является украинский язык, где кроме слова перстень
имеется также каблучка, которое соотносят с польск.
kablqk ’искривление, загиб’.
Слова, родственные русскому кольцо (уменьшитель-
ное от общеслав. коло), изредка встречаются в других
славянских языках, но связаны со старым кругом
значений этого корня: например, македонское колце
означает ’колесо, колесико’.
Почти во всех славянских языках слова, восходящие
к *pwstenb, входят в составные наименования со
значением ’обручальное кольцо’: блр. заручальны пяр-
сценак, нижнелуж. werovariski pjericeti, словац. snubny
prsten, чеш. snubm prsten, макед. венчан прстен. В
редких случаях, например в украинском языке, наиме-
нование указанного типа отсутствует: в украинском
языке в этом значении наблюдается слово обручка,
родственное польскому obrqczka из obrqczka ЯиЬпа.
Особняком стоят сербохорватское и македонское бурма
тюркского происхождения (ср. в болгарском фольклоре
пръстен бурмалия).
В некоторых славянских языках представлены два
сочетания, одно из которых обозначает ’собственно
обручальное кольцо’, а другое — ’венчальное кольцо,
символ брака’. Это отмечается, например, в польском
языке, где наряду с obrqczka (Slub па) имеется pierScionek
zarqczynowy, и в южнославянских языках: словен.
porocni prstan — zaro&ii prstan, серб.-хорв. венчаны
прстен — веренички прстен, болг. брачен пръстен —
обручален пръстен.
В древнерусском языке, как было отмечено выше,
встретилось сочетание обручительныи пьрстень. *Сло-
158
во обручальный зафиксировано впервые в Лексиконе
Ф. Поликарпова 1704 г. Последующие словари приво-
дят также и синонимическое сочетание венчальное
кольцо, встречающееся у авторов XIX в. (М.Ю. Лермон-
тов) и в современных говорах (см. рукописные мате-
риалы ОЛА по Московской и Смоленской облас-
тям — пп. 734, 772, 773).
Возможно, разнообразие составных образований и
их семантическая неоднородность свидетельствуют об
их сравнительно позднем происхождении. Что касается
сочетания обручальное кольцо, характерного и для
говоров, и для литературного языка, то время его
появления можно предположительно отнести к XVII в.,
поскольку оно не содержит исконного для всех славян-
ских языков, в том числе и для восточнославянских,
существительного перстень.
Рассматривая тематическую группу названий укра-
шений в языке памятников XI—XIV вв., можно
отметить ее этимологическую неоднородность. Однако
значительную часть этих наименований составляют
слова общеславянского происхождения: пьрстень, гри-
вьна, монисто, вЬньць, обручь, кольце, ожерелье.
Сравнение с материалами других славянских языков
показало, что особенности отдельных славянских язы-
ков относятся к области семантики: одинаково образо-
ванные слова общеславянского происхождения в одних
славянских языках обладают значением ’название
украшения’, а в других такого значения не отмечается.
Примерами могли бы явиться слова кольце, обручь
и отчасти вЬньць, которые в значении ’предмет украше-
ния’ встретились лишь в древнерусском языке. Особен-
ностью древнерусского языка является также наличие
в нем ряда специфических наименований, представля-
ющих в основном заимствования: сустугь, усерязь,
бармы. Некоторые из таких заимствований, отсутству-
159
ющих в других славянских языках, сохранились в рус-
ском литературном языке вплоть до настоящего време-
ни: серьга. Эти старые заимствования следует отличать
от поздних заимствований нового времени, которые
взяты из западных языков и являются общими для
славян: браслет, брошь, колье, кулон, медальон. Их
история выходит за рамки рассматриваемого периода
(кроме старого латинского заимствования корона).
Следует особо подчеркнуть, что для рассматрива-
емой тематической группы слов самой характерной
особенностью является наличие исконных слов —
производных от более старого пласта лексики —
наименований частей человеческого тела. Данный спо-
соб номинации свойствен также и неславянским языкам:
ср. фр. bracelet и др. К подобным названиям следует
отнести слова: гривьна, обручь, пьрстень, ожерелье
(ср. образование попьрсьць с другим значением), а
также более поздние названия — запястье ’браслет’,
напалъкъ ’перстень’, ушники ’серьги’. Как мы наблюда-
ли, этот общий принцип образования зачастую неоди-
наково реализуется в разных славянских языках.
Ср. слова с одним и тем же значением: рус. ожерелье,
чеш. ndhrdelnlk, словац. nahrdelnik, болг. огърлие,
серб.-хорв. огрлица, словен. ogrlica. В указанном
отношении названия украшений проявляют особую
близость к названиям деталей одежды: ср. слова типа
наплечька, опястье и др.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Лексика, исследованная в данной работе, относится к
подклассу имен существительных, к семантической
категории названий конкретных предметов. Ясно, что
выявить значение каждого такого слова можно, лишь
обнаружив в этом значении признак, отражающий
конкретное свойство (или свойства) объекта наимено-
вания. Поэтому приходилось постоянно иметь в виду
два основных аспекта рассмотрения материала: аспект
изучения предметной соотнесенности слов и аспект
изучения внутриязыковой системы. С этим обстоятель-
ством был связан главный прием анализа исследуе-
мой лексики — выявление структурно-семантических
отношений на фоне и в рамках исчерпывающей сово-
купности слов, относящихся к определенной темати-
ческой группе. Если при этом и обнаруживалось, что
та или иная семантическая характеристика не охва-
тывает всей группы в целом, то по крайней мере выяв-
лялся диапазон действия этой семантической харак-
теристики.
В работе собраны практически все древнерусские ви-
довые и родовые наименования тканей, одежды, обуви,
головных уборов, украшений, драгоценных камней,
мехов, сосудов, пищи и напитков, отраженных в тек-
стах XI—XIV вв. Причем наименее частотные слова
представлены в исчерпывающем количестве примеров,
161
а наиболее частотные представлены лишь частично, с
ориентацией на ранние употребления в рассмотрен-
ных текстах и с указанием на характер памятника —
оригинального или переводного. Общее наблюдение,
касающееся частотности отдельных наименований, свя-
зано с тем фактом, что относительно более частот-
ными словами являются наименования с родовыми
значениями (гиперонимы), а менее частотными — ви-
довые наименования (гипонимы). Можно предполо-
жить, что это объясняется спецификой текстов — ко-
личественным преобладанием в картотеке Словаря
XI—XIV вв. книжных памятников, для которых раз-
ветвленная бытовая лексика не является характерной.
Выявилось также, что видовые наименования от-
дельных групп слов неравноценны в количественном
отношении: наибольшей детализацией характеризуют-
ся названия одежды, тканей, сосудов и пищи (особен-
но если включать в состав последних названия съедоб-
ных растений). Менее богата лексика, относящаяся
к украшениям, напиткам, головным уборам и обуви.
Но анализ показывает, что именно эти редкие, иног-
да единичные, наименования могут подчас представ-
лять определенный интерес не только для лингвис-
тики, но и для истории материальной культуры
(чъпагъ и др.).
Что касается родовых наименований, то они кроме
отмеченной относительной частотности обладают
также целым рядом других особенностей, в частности
имеющей разные причины вариативностью. Особый
интерес для характеристики древнерусской лексики
в семантическом отношении представляют некоторые
факты специфического членения семантического прост-
ранства такими словами, как, например, паволока, зна-
чения которых не позволяют отнести их ни к видовым,
ни к родовым наименованиям в строгом смысле. По-
162
добные слова являются как бы промежуточными наи-
менованиями, обобщающими на основе специфического
признака некоторые видовые (паволока) или родовые
(узорочие) названия.
Сравнивая всю совокупность видовых наименований
с материалами, имеющимися в словарях, в частности
в Словаре русского языка XI—XVII вв., можно ска-
зать, что основная масса наименований предметно-
бытовой лексики XI—XIV вв. в них отражена. Лишь
сравнительно небольшое количество названий не за-
фиксировано словарями. Это слова: амъфусии, аме-
фусакии, водмолъ, вясло, голубина, куменъ, ливирионъ
и др. В ряде случаев в словарях представлены те или
иные фонетико-морфологические варианты отдельных
наименований: это относится к лексемам багрянь, бря-
чина, вусъ, въскрило, зЬндянъца и др. Иногда слово
отмечено в словарях, но в ином значении: зелень, кру-
пичьникъ. В тех случаях, когда то или иное название
отсутствовало в картотеке Словаря XI—XIV вв., при-
ходилось обращаться к его производным и к анализу
словообразовательного гнезда в целом. Анализ таких
производных (прилагательных, словосложений) поз-
волил предположительно расширить круг рассматри-
ваемых слов за счет таких наименований, как бумага,
короваи, лапъть, сердоникъ.
Наиболее существенными являются, с нашей точки
зрения, наблюдения над первой фиксацией слова в тек-
стах. Значительное число наименований, изученных
нами, получает по сравнению с имеющимися лекси-
кографическими материалами иную, более раннюю
датировку. Список подобных слов является многочис-
ленным: боранина, вариво, веретище, вЬверичина, вЬдъ-
рько, годовабль, горностаи, горохь, груша, достокань,
дрождги, дыня, дЬжька, жуковина, икра, калига,
корьць, митра, мраморъ и др.
163
Естественно, что интересный материал для попол-
нения сведений о ранней предметно-бытовой лексике
дает изучение текстов берестяных грамот (ср.: [Янин,
Зализняк, 1986]). С одной стороны, следует сказать,
что их лексика не противоречит основной массе назва-
ний, извлеченных из памятников книжного характера.
Так, общими для разных жанров являются наимено-
вания полотьно, шълкь, блюдо, бъчька, кадь, льжица,
кожухъ, шуба, гривьна, монисто, ожерелье, куна,
шапъка, коврига, масло, мясо, овьсь, пиво, пьшеница,
ръжь, солодъ, сырь, хлЪбъ и др. С другой стороны, в
текстах берестяных грамот отмечены единичные фик-
сации отдельных важных наименований: гършькъ,
вишьня, кълтъкъ и др. В целом следует сказать, что
материал берестяных грамот расширил наши пред-
ставления о некоторых группах и подгруппах лексики.
Принимая гипотезу о правомерности классифика-
ции лексики по экстралингвистическому принципу,
основным объектом исследования считаем тематичес-
кую группу слов, в ходе дальнейшего анализа рас-
сматривая ее как лексико-семантический разряд, под-
чиняющийся законам функционирования и развития
этого уровня языка, в частности принципу системнос-
ти. На основании этого допущения решались конкрет-
ные задачи выявления системных связей, составляю-
щих сущность внутренних отношений как между сло-
вами — элементами группы, так и между отдельны-
ми группами.
В результате проведенного анализа можно утверж-
дать, что изученная сфера предметно-бытовой лекси-
ки состоит из групп слов, которые организованы по
принципу родовидовых отношений (гипер-гипонимия).
Наблюдения показали, что лексика древнерусского
языка (как и всякого естественного языка) не всегда
адекватно покрывает каркас подобных отношений. В
164
частности, показательны в этом плане наименования
с родовыми значениями, количество которых является
зачастую избыточным. Для видовых наименований
также характерна широко понимаемая вариантность.
Большой интерес представляют редкие случаи совме-
щения видового и родового значения в одном слове
(сапогъ, шапъка, чаша).
Рассматривая совокупность видовых наименований
разных тематических групп, можно констатировать,
что все они делятся на наименования, характеризую-
щиеся первичной номинацией, и наименования с вто-
ричной номинацией, причем соотношение тех и дру-
гих неодинаково для разных тематических групп.
Наблюдения показывают, что каждое слово с вторич-
ной номинацией является элементом связи разных те-
матических групп между собой. Следует иметь в ви-
ду, что вторичное значение в рассмотренных группах
лексики, как правило, формируется на основе метони-
мического переноса, причем подобный сдвиг значе-
ния зачастую характерен не для отдельного слова, а
для целого ряда слов, относящихся к той или иной те-
матической группе.
Выявлено, что более или менее регулярные семанти-
ческие отношения, основанные на метонимии, могут
связывать между собой как группы слов, непосредст-
венно относящихся к сфере предметно-бытовой лек-
сики, так и какую-либо группу предметно-бытовой
лексики с определенной группой иной лексической
сферы. Случаи действия подобных отношений разно-
образны: связь может охватывать две или несколько
групп, иногда пронизывая довольно значительную
область словарного состава и обнаруживая тем са-
мым взаимосвязанные семантические пространства.
В данной работе, где речь идет об установлении се-
мантических отношений в пределах определенной
165
лексической сферы, пришлось абстрагироваться от
диахронических проблем и описать эти отношения
применительно к определенному языковому состоя-
нию, которое условно было принято за синхронное.
Тем не менее и при такой постановке вопроса оказа-
лось возможным осуществить некоторые попытки ос-
мысления диахронии в синхронии. В частности, нало-
жение различных аспектов рассмотрения данной лек-
сики (структура тематических групп, их семантические
связи), а также учет некоторых словообразовательных
наблюдений позволили поставить вопрос об относи-
тельной хронологии возникновения и оформления изу-
ченных групп лексики. Так, анализируя эти группы с
точки зрения их внутренней родовидовой структуры,
мы обнаруживаем среди них оформившиеся (т.е. имею-
щие родовое наименование) уже к началу историчес-
кого периода группы: названия мехов, тканей, напит-
ков, сосудов, одежды, обуви, пищи. Рассматривая пред-
метно-бытовую лексику как связанную семантически-
ми отношениями внешнего порядка и выявляя группы
слов, в которых преобладают видовые наименования
с первичной номинацией, мы выделяем ряд групп, ко-
торые, предположительно, состоят из более архаичес-
кой лексики: названия тканей, сосудов, напитков и
обуви. И наконец, словообразовательный критерий
(наличие мотивированных наименований) указывает
на вторичный характер по крайней мере части назва-
ний пищи, одежды и украшений.
Наложение этих признаков позволяет в какой-то
мере охарактеризовать в диахроническом аспекте как
изученные тематические группы, так и группы, не
относящиеся к предметно-бытовой лексике, но связан-
ные с первыми семантическими отношениями. Назва-
ния частей человеческого тела, животных, растений,
являющиеся в массе как первичными в семантичес-
166
ком плане, так и немотивированными со словообразо-
вательной точки зрения, как известно, принадлежат к
наиболее архаичной лексике. Можно утверждать так-
же, что связанные в семантическом отношении с пред-
метно-бытовой лексикой тематические группы наи-
менований мер объема и денежно-податных единиц
являются более поздними, чем большинство наимено-
ваний традиционной предметно-бытовой лексики. Что
касается самой предметно-бытовой лексики, занимаю-
щей как бы промежуточное положение, то ее можно
условно разделить на три разряда:
1.	К первому следует отнести лексическое ядро, сос-
тоящее из тематических групп слов с первичной номи-
нацией: названия тканей, сосудов, обуви и напитков.
Разумеется, не все входящие в эти группы слова мож-
но квалифицировать как первичные с позиций абсо-
лютной хронологии.
2.	Второй разряд видовых наименований предмет-
но-бытовой лексики составляют группы слов, в кото-
рых представлены в разном количестве наименования
с вторичной номинацией (названия одежды, пищи,
мехов) или мотивированные в словообразовательном
отношении слова (названия украшений).
3.	И наконец, третий разряд предметно-бытовой
лексики составляют две тематические группы слов,
которые хотя и состоят из слов с первичной номина-
цией, но получили родовое наименование и оформились
как родовидовые группы сравнительно поздно (наз-
вания головных уборов и драгоценных камней).
Подводя итоги работы, можно утверждать, что в
ней уточнена совокупность языковых средств древне-
русского языка для наименований многих предметов
материальной культуры, а также выявлены наиболее
существенные семантические отношения в пределах
избранного круга лексики.
ЛИТЕРАТУРА
Аванесов Р.П. К вопросам периодизации истории русского язы-
ка // Славянское языкознание: VII Международный съезд славис-
тов. Варшава, август 1973: Докл. сов. делегации. М.: Наука, 1973.
Аксентон Ю.Д. ’’Дорогие камни” в культуре Древней Руси: (по
памятникам прикладного искусства и литературы XI—XV вв): Авто-
реф. дне. ... канд. филол. наук. М., 1974.
Арциховский А.В. Курганы вятичей. М., 1930.
Арциховский А, В. Древнерусские миниатюры как исторический
источник. М.: Изд-во Моск, уи-та, 1944.
Арциховский А.В. Русская одежда X—XII вв. // Докл. и сообщ.
ист. фак. МГУ. М., 1945. Вып. 3.
Арциховский А.В. Раскопки 1954 г. в Новгороде // Вопр. истории.
1955. № 2.
Арциховский А.В. Берестяные грамоты № 497 и 500 // Сов.
археология. 1974. № 1.
Арциховский А.В., Борковский В.И. Новгородские грамоты на
бересте: (Из раскопок 1953—1954 гг.). М.: Изд-во АН СССР, 1958.
Бахилина Н.Б. Лексика // Палеографический и лингвистичес-
кий анализ новгородских берестяных грамот. М.: Изд-во АН СССР,
1955.
Беркович Т.Л. Формирование тематической группы ’’головные
уборы” в русском языке (XI—XX вв.): Автореф. дис. ... канд. филол.
наук. М., 1981.
Български етимологичен речник. София, 1962—1985. Св. 1—26.
Вахрос И.С. Наименования обуви в русском языке. Хельсинки,
1959.
Винник В.О. Назви одиниць вим!ру 1 ваги в украшсько! мов1.
Кшв, 1966.
Вопросник общеславянского лингвистического атласа. М.: Наука,
1965.
168
Вялкина Л. В., Коннова В.Ф., Лукина Г. И. Изучение славянской
лексики и ’’Словарь древнерусского языка XI—XIV вв.” / / Общесла-
вянский лингвистический атлас: Материалы и исследования. 1969.
М.: Наука, 1970.
Гольдберг Т.Г., Мишуков Ф.Я., Платонова И. Г., Постникова-
Лосева М.М. Русское золотое и серебряное дело XV—XX веков.
М., 1967.
Гошев ПИ. Облеклото на старобългарските монаси // Изв. на
народния Етнографски музей в София. 1932. № X—XI.
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М.,
1955. Т. I—IV.
Дворецкий И.Х. Древнегреческо-русский словарь. М., 1958.
Т. I—II.
Добродомов И.Г. О методах исследования древнейших тюркиз-
мов в составе русского словаря // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз.
1966. Вып. 1.
Древняя* одежда народов Восточной Европы: Материалы к исто-
рико-этнографическому атласу. М.: Наука, 1986.
Дьяченко Г. Полный церковнославянский словарь (со внесением
в него важнейших древнерусских слов и выражений). М., 1899.
Еленски И. Историческая лексикология русского языка. В. Тыр-
ново, 1980.
Забелин И.Е. Домашний быт русских царей. М., 1915. Ч. 2.
Зализняк А.А. Наблюдения над берестяными грамотами // Ис-
тория русского языка в древнейший период. М., 1984.
Изюмова С.А. К истории кожевенного и сапожного ремесел Нов-
города Великого // Материалы и исследования по археологии СССР.
1959. № 65.
История культуры древней Руси. М.; Л.: Изд-во АН СССР,
1948. Т. 1.
1стор1я украшсько! мови: Лексика i фразеология. Кшв: Наук,
думка, 1983.
Клейн В.К. Иноземные ткани, бытовавшие в России до XVIII века,
и их терминология // Сб. Оружейной палаты. М., 1925.
Клейн В. К. Путеводитель по выставке тканей VII—XIX веков,
собрания Исторического Музея. М., 1926.
Ковтун Л. С. Русская лексикография эпохи средневековья. М.; Л.:
Наука, 1963.
Корзухина Г.Ф. Русские клады. М.; Л., 1954.
Кочин Г.Е. Материалы для терминологического словаря древней
России. М.; Л., 1937.
Кузьмин А.Г. Термин ’’бела” древнерусских памятников // Сред-
невековая Русь. М., 1976.
12. Зак. 451	159
Ларин Б.А, Русско-английский словарь-дневник Ричарда Джемса.
Л., 1959.
Лебедева М.И. Прядение и ткачество восточных славян // Вос-
точнославянский этнографический сборник / Тр. Ин-та этнографии.
Нов. сер. М., 1956. Т. 31.
Лукин В. Сочинения и переводы. СПб., 1765.
Лукина Г.Н. О названиях сосудов в языке памятников древне-
русской письменности XI—XIV вв. // Общеславянский лингвисти-
ческий атлас: Материалы и исследования. 1982. М.: Наука, 1985.
Лутовинова И.С. Из истории названия "сорочинское пшено” //
Вопросы теории и истории языка: Сб. статей, посвященный памяти
Б.А. Ларина. Л., 1969.
Львов А. С. Очерки по лексике памятников старославянской пись-
менности. М.: Наука, 1966.
Макеева И. И. К вопросу о собирательных именах существитель-
ных: (На примере названий драгоценных камней) // ВЯ. 1986. № 1.
Маслова Г.С. Народные одежды русских, украинцев н белору-
сов // Восточнославянский этнографический сборник / Тр. Ин-та
этнографии. Нов. сер. М., 1956. Т. 31.
Медынцева А.А. Древнерусские надписи новгородского Софий-
ского собора XI—XIV вв. М., 1978.
Мейе А. Общеславянский язык. М., 1951.
Невойт В.И. Названия напитков в древнерусском языке // Рус-
ское языкознание. Киев, 1984. Вып. 9.
Нидерле Л. Славянские древности. М.: Изд-во иностр, лит., 1956.
Памятники русского права. М., 1953. Т. 2.
Подвысоцкий А. Словарь областного архангельского наречия.
СПб., 1885.
Полякова Н. Н. История наименований напитков в русском языке
XI—XVII вв.: Дис. ... канд. филол. наук. М., 1983.
Поппз А. К истории древнерусской ткани и одежды: вотола / /
Acta Baltico-Slavica. Bialystok, 1965. II.
Рачева М.Д. К этимологической проблематике ранних тюркиз-
мов в славянских языках // Этимология: 1979. М.: Наука, 1981.
Ржига В. Ф. О тканях домонгольской Руси / / Byzantinoslavica.
1932. IV. № 2.
Рыдзевская Е.А. К летописному сказанию о походе Руси на
Царьград в 907 году // Изв. АН СССР. ОЛЯ. 1932. № 6.
Рядченко И, Г, Действие внутренних и внешних факторов языко-
вого развития в истории русских денежных наименований: Автореф.
дис. ... канд. филол. наук. Одесса, 1966.
Седов В.В. Восточные славяне в VI—XIII вв. М.: Наука, 1982.
170
Словарь древнерусского языка XI—XIV вв. М.: Рус. яз. 1988.
Т. 1; 1989. Т. 2.
Словарь русских народных говоров. М.; Л.: Наука, 1965—1987.
Вып. 1—23.
Словарь русского языка XI—XVII вв. М.: Наука, 1975—1987.
Вып. 1—13.
Словарь современного русского литературного языка. М.; Л.:
1950—1965. Т. 1—17. (ССРЛЯ)
Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка
по письменным памятникам. СПб., 1893—1912. Т. I—III.
Судаков Г, В. Лексикология старорусского языка: (предметно-
бытовая лексика): Учеб, пособие по спецкурсу. М., 1983.
Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова.
М., 1934—1940. Т. I—IV.
Торговый морской устав и Тариф Санктпитербургского, Выборг-
ского, Нарвского, Архангелогородского, Кольского портов. СПб.,
1724.
Трубачев О.Н. Из истории названий каш в славянских языках //
Slavia, гоё. 29. 1960. № 1.
Трубачев О.Н. Ремесленная терминология в славянских языках:
(Этимология и опыт групповой реконструкции). М.: Наука, 1966.
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1964—
1973. Т. I—IV.
Филин Ф.П. Лексика русского литературного языка древнекиев-
ской эпохи: (по материалам летописей). Л., 1949.
Филин Ф.П. Образование языка восточных славян. М.; Л.: Наука,
1962.
Хорошкевич А.Л. Торговля иностранными тканями в Новгороде
в XIV—XV вв. // Исторические записки. 1958. № 63.
Цейтлин Р.М. К истории слова драгоценный /1 Вопросы исто-
рической лексикологии и лексикографии. М.: Наука, 1974.
Черепнин Л. В. Русская метрология. М., 1944.
Чурмаева Н.В. О беле и веверице // Вопросы исторической лек-
сикологии и лексикографии восточнославянских языков. М.: Наука,
1974.
Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. М.:
Наука, 1973.
Эккерт Р. Разыскания в области исторической семасиологии
русского языка // Международный симпозиум по проблемам эти-
мологии, исторической лексикологии и лексикографии: Тез. докл.
М., 1984.
Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте:
(из раскопок 1977—1983 гг.). М.: Наука, 1986.
171
Bauer IV. Griechisch-Deutsches Worterbuch zu den Schriften des
Neuen Testaments. B., 1963.
Briickner A. Slownik etymologiczny jzyka polskiego. W-wa, 1957.
Moszyiiski K. Kultura ludowa Slowian. Krak6w, 1929. T. 1: Kultura
materialna.
Nahlik A. Tkaniky welniane importowane i miejscowe Nowogrodu
Wielkiego X—XV wieku. Wroclaw; Warszawa; Krak6w, 1964.
Poppe A. Materialy do dzejow tkaniny staroruskiej. Wroclaw; Wars-
zawa; Krak6w, 1965.
Rydzewskaja E. Ein skandinavischer Beiname in einer russischen
Chronik // Zeitschrift ftlr Slavische Philologie. 1931. Bd. 8.
Sadnik L., Aitzetmiiller R. Handwdrterbuch zu den altkirchenslavi-
schen Texten. Heidelberg, 1965.
Slovnlk jazyka staroslovensk6ho. Praha, 1958—1987. [Вып.] 1—41.
Sophocles E.A. Greek lexicon of the Roman and Byzantine periods.
Boston, 1870.
список
ДРЕВНЕРУССКИХ СЛОВ
адамантинъ	бобровый	верижица
адамантистъ	бобръ	ВИКИЯ
адамантъ	бобъ	вино
аице	борошьно	вишь ня
акинфъ	босманъ	водмолъ
акунтъ	брачина	водоносъ
алавасгръ	брачиньныи	волога
амефусакии	брашьно	вотола
амъфусии	брячина	вотоляныи
ам-Ьфустонъ	бугаи	вретише
анфраксъ	бумага	вусинъ
ануфраксъ	бумажьникъ	вусиньныи
анъфраксъ	бътарь	вусъ
апсисъ	бъчелъка	вусъсъ
артусъ	бъчьвь	вълкъ
аспидъ	бъчька	въскрило
афира	былие	веверица
ахатинь	быль	вЪверичина
ахатись	бьтарь	в!дро
	бЪла	в!дьръко
багръ	бЪлъка	вЪкша
багряница	бЪль	в'Ьньць
багрянь		вюсъ
бадья	вариво	вясло
бармы	варилионъ	
бисьръ	вепрь	говядина
блюдо	веретище	годобавль
блюдьце	верига	голубина
173
голубь	кадь	криница
горностаи	калига	кропиньныИ
горохъ	камень	кропъ
готовизна	камы	крупа
гривьна	камыкъ	крупица
груша	капуста	крупичьникъ
гръздие	каша	куколь
гръздовие	квасъ	куменъ
гусь.	кидарь	кумузъ
гълькъ	киликисии	кумызъ
гърнъ	клещь	куна
гърньць	клобукъ	куница
гършькъ	клобучьць	куничии
	коврига	кура
достоканъ	ковригъ	куря
дрождги	коврижька	кутия
дыня	ковшь	къбьлъ
дЬжа	кожухъ	къбьль
дЪжька	кольце	къдманъ
	конина	кълбаса
ексимъ	конобъ	кълтъкъ
елень	конобь	кързно
	коприна	кърмление
жемчюгъ	копытьце	кърмля
женчюгъ	коробъ	кърмъ
жеравь	коробъка	кърчага
жито	коробъчька	кърчагъ
жомчюгъ	коробья	кысель
жуковина	коровасмольць	
	короваи	лапъть
заяць заячина	коруна	лапътьникъ
зверина	корьць котуга	латъка лебедь
зелень		
	котыга	ливирионъ
зелие		
з!ндянца	котълъ	лигурионъ
	котльць	лисица
змарагдъ	коць	ЛОИ
	кошица	лосось
измарагдъ	кошь	лоханя
икра	кошьница	луда
	кошьць	лукъ
кадъкй	крабица	лукъно
кадъца	кратырь	лукьньце
174
лъжица	наногъва	оскрилъ
лъжька	наплечька	отъруби
льнъ	нъчьвы	
льняныи	обедь	паволока
магерия макъ	обирь обручь обувь обувенье обугЬль	паволочитыи пазушиница паньзионъ
манатъка мангерия мандия		парфура пелынъ
манотъка манотья	обуща объдо	переваря перфира
мантия	овкачикъ	пиво
маслина	овкачь	пира
маслиница	овощь	пирогъ
маслица	овьсъ	пита
масло	овьчина	питание
медвЪдина	одежа	питие
медвЪдьно	одежда	пища
медовина	одЪние	платище
медь	одеяние	платъ
мигдалъ	ожерелье'	платьно
мигдольныи	окрилъ	плащаница
миса	оксамитъ	плащь
митра	оксамитьныи	плесньць
млеко	оленина	плодъ
молозиво	оловина	повои
молоко	оловиръ	подолъкъ
монатия	олъ	подоль
монисто	онухионъ	подъвлакъ
мороморъ	онуча	покровля
мраморъ	онуща	покровъ
мука мътра мьтра	опаница	покровьно
	опаны	покрывание
	опашень	полица
	оплечье	полотьно
мьщина м^хъ	опр!снъкъ	полотьныи
мясо	опястье	полотьняныи
мята	орниць	понява
мятьль	орузи орузье	понявица порфира
	орЪхъ	посмагъ
наглавие	осетрина	потирь
наливъка	оскрилие	поясъ
175
поясьница	рыба	срачица
прабошьнь	pi па	срачичьно
прапруда	рябь	стькляница
прапрудъ		судина
прапрудь		судъ
прапрудьныи	саванъ	сукно
превои	сало	суКНЯНЫ и
прилъбица	сампфиръ	сустугъ
приполъ	самфиръ	съ мид аль
приполъкъ	самфуръ	сънЪдь
провара	сандалии	съсудина
проскура	санфиръ	съсудъ
просо	сапогъ	сыръ
просфора	сардионъ	сЪрь
пузъ	сардонихъ	
пъртище	свинина	таймень
п ьртъ	свита	темьяньникъ
пьпьрь	свитъка	темьяньница
пьрвура	сердоникъ	тетеревина
пьрстень	сердоничьнъ	тетеря
пьсина	серьга	топазии
пьстрина	сигъ	точило
пьсьць	сикеръ	трипсиди
пьшеница	синета	тъкание
пьшено	синота	тъкань
пыпенъка	сито	тълстина
	скобъкарь	тълстиньныи
редька	сковорода	тыкъвица
ривифиныи	сковрада	тыкъвьць
ривифъ	скорлатъ	тыквы
риза	скорлатьныи	тЬсто
ризица	скоромъ	
рогожа	скутъ	уакинфъ
рогозие	сладь	уакунтъ
Рогозина	слива	убрусъ
рогозиница	смокы	убрусьць
рогозъ	соболии	увясло
рожьць	соболь	уз и
росомуха	солило	узорочье
рубище	солодъ	узорочь
рубъ	сорочица	узъчинъка
рукавица	сорочька	украшение
рукавъ	сочивица	укропьница
ръжь	сочиво	усерязь
176
утъвъ	цЪжь	шапъка
утъка ушь	чабръ	шеломъ шлЪмъ
ушьвъ	чазданъ	шоломъ
	чара	шуба
факулинъ	частина	шьлковыи
фарсисъ	чаша	шьлкъ
фофудья	чашица	
фюникъ	чашька	щука
	чело	
хамъ	чепь	бдение
хитонъ	черевие	Ъдь
хитронъ	чесновитъкъ	яблъко
хламида	чесновитьць	
хлЪбъ	чеснъкъ	ягода
хлЪбьць	чехълъ	ядение
хмель	чумъ	ядь
хрусолифъ	чумъкъ	яйце
хрусталь	чьваньць	япкытъ
хрустальный	чьпагъ	ячьмы
хрустальобразьныи	чьрвленица	ячьмыкъ
хруша	чьрвленыи	
хулосъ	чьрвлень	
хЪрь	чьрвь	
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение............................................ 3
Названия драгоценных камней. Тематическая группа
слов................................................ 6
Названия обуви и головных уборов. Структура темати-
ческих групп....................................... 20
Родовые наименования............................... 35
Названия одежды. Семантическая связь тематических
групп.............................................. 50
Названия тканей. Двусторонний характер семантических
связей............................................. 67
Названия сосудов. Семантическая связь тематической
группы предметно-бытовой лексики с группой иной
лексической сферы ................................. 87
Названия пищи. Семантические связи тематической груп-
пы предметно-бытовой лексики с двумя группами иной
лексической сферы ................................ 106
Названия мехов. Тематическая группа как звено в це-
почке семантических связей........................ 127
Названия украшений. Семантико-словообразовательные
связи............................................. 140
Заключение........................................ 161
Литература........................................ 168
Список древнерусских	слов......................... 173
CONTENTS
Introduction.................................................. 3
Names of precious stones. Thematic word-group..............	6
Names of foot-wear and head-gear. The structure of thema-
tic groups .................................................. 20
Generic names................................................ 35
Names of cloths. Semantic relations among the thematic
groups....................................................... 50
Names of fabrics. Bilateral character of semantic rela-
tions ....................................................... 67
Names of vessels. Semantic relations between the thematic
group of every-day words and a group of a different lexical
sphere....................................................... 87
Names of food. Semantic relations between the thematic
group of every-day words and two groups of a different
lexical sphere.............................................. 106
Names of furs. Thematic group as a link in the chaine of
semantic relations.......................................... 127
Names of jewellery. Semantic-derivational relations........	140
Conclusion ................................................. 161
Literature ................................................. 168
List of old Russian words................................... 173
Lukina G.N.
Every-day Objects Vocabulary in the Old Russian
Language (XI-XIV).
The book is devoted to the names of every-day objects in the Old
Russian language. Whole strata of word-stock are introduced, taken from
fixation of different words in manuscripts are presented. The research
gives possibility to make conclusions about the linguistic means of Old
Russian used for nominations of many objects of the material culture;
about types of structural organization of different word-groups; about
the semantic relations among the lexical groups.
It is intended for lexicologists, historians of Russian, archaeologists,
ethnographers, teachers and students of philological departments.
Научное издание
ЛУКИНА
Галина Николаевна
ПРЕДМЕТНО-БЫТОВАЯ
ЛЕКСИКА
ДРЕВНЕРУССКОГО
ЯЗЫКА
Утверждено к печати
Институтом русского языка
АН СССР
Редактор издательства В. С. Матюхина
Художник С. А. Резников
Художественный редактор В.Ю. Яковлев
Технический редактор Л.В. Русская
Корректор Н.Л. Голубцова
Набор выполнен в издательстве
на электронной фотонаборной системе
ИБ № 46317
Подписано к печати 10.08.90
Формат 70X1001/32 Бумага офсетная № 1
Гарнитура Таймс. Печать офсетная
Усл. печ. л. 7,5, Усл. кр.-отт. 7,8,Уч.-изд.л. 7,7
Тираж 1000 экз. Тип. зак. 451
Цена 1р. 60к.
Ордена Трудового Красного Знамени
издательство ”Наука”
117864 ГСП-7, Москва В-485,
Профсоюзная ул., д. 90
Ордена Трудового Красного Знамени
1-я типография издательства ”Наука”
199034, Ленинград В-34, 9-я линия, 12
В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ ’’НАУКА”
готовятся к печати:
Источники по истории русского языка
XI—XVII вв. 19 л. 3 р. 80 к.
Статьи сборника посвящены исследованию па-
мятников деловой письменности в их отношении
к литературному языку, изучению некоторых мор-
фологических вариантов в деловых памятниках
XVII в., объяснению синтаксических грецизмов в
древнерусском переводном тексте, анализу рязан-
ских памятников XIV—XVI вв., установлению
оригинала вестового текста по иноязычным лек-
сическим данным и др. Использован материал
неизданных рукописей и лингвистических пуб-
ликаций памятников письменности, оригинальных
(отказные и отводные книги, грамотки и др.) и
переводных (Выголексинский сборник, Вести-Ку-
ранты и др.). Впервые публикуются также линг-
вистические воспроизведения текстов XVII в.,
хранящихся в отечественных и зарубежных архивах.
Для лингвистов, историков, литературоведов и
всех, кто интересуется вопросами истории рус-
ского языка и русской культуры.
АДРЕСА КНИГОТОРГОВЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ
’’АКАДЕМКНИГА”
С УКАЗАНИЕМ МАГАЗИНОВ И ОТДЕЛОВ
"КНИГА-ПОЧТОЙ”
Магазины ’’Киига-почтой”:
252107 Киев, ул. Татарская, 6; 197345 Ленинград, ул. Петро-
заводская, 7; 117393 Москва, ул. Академика Пилюгина, 14,
корп. 2.
Магазины ’’Академкнига” с указанием отделов ’’Киига-почтой”
480091 Алма-Ата, ул. Фурманова, 91/97 ’’Книга-почтой”;
370001 Баку, ул. Коммунистическая, 51 ’’Книга-почтой”; 232600
Вильнюс, ул. Университето, 4 ’’Книга-почтой”; 690088 Влади-
восток, Океанский пр-т, 140 ’’Книга-почтой”; 320093 Днепро-
петровск, пр-т Гагарина, 24 ’’Книга-почтой”; 734001 Душанбе,
пр-т Ленина, 95 ’’Книга-почтой”; 375002 Ереван, ул. Туманя-
на, 31; 664033 Иркутск, ул. Лермонтова, 289 ’’Книга-почтой”;
420043 Казань, ул. Достоевского, 53 ’’Книга-почтой”; 252030
Киев, ул. Ленина, 42; 252142 Киев, пр-т Вернадского, 79; 252025
Киев, ул. Осипенко, 17; 277012 Кишинев, пр-т Ленина, 148
’’Книга-почтой”; 343900 Краматорск Донецкой обл., ул, Ма-
рата, 1 ’’Книга-почтой”; 660049 Красноярск, пр-т Мира, 84;
443002 Куйбышев, пр-т Ленина, 2 ’’Книга-почтой”; 191104 Ле-
нинград, Литейный пр-т, 57; 199164 Ленинград, Таможенный
пер. 2; 194064 Ленинград, Тихорецкий пр-т, 4; 220012 Минск,
Ленинский пр-т, 72 ’’Книга-почтой”; 103009 Москва, ул. Горь-
кого, 19-а; 117312 Москва, ул. Вавилова, 55/7; 630090 Новоси-
бирск, Морской пр-т, 22 ’’Книга-почтой”; 630076 Новосибирск,
Красный пр-т, 51; 142284 Протвино Московской обл., ул. По-
беды, 8; 142292 Пущино Московской обл., ул. MP ”В”, 1 ’’Кни-
га-почтой”; 620151 Свердловск, ул. Мамина-Сибиряка, 137
’’Книга-почтой”; 700000 Ташкент, ул. Ю. Фучика, 1; 700029
Ташкент, ул. Ленина, 73; 700070 Ташкент, ул. Ш. Руставели,
43; 700185 Ташкент, ул. Дружбы народов, 6 ’’Книга-почтой”;
634050 Томск, наб. реки Ушайки, 18; 450059 Уфа, ул. Р. Зор-
ге, 10 ’’Книга-почтой”; 450025 Уфа, ул. Коммунистическая, 49;
720001 Фрунзе, бульвар Дзержинского, 42 ’’Книга-почтой”;
310078 Харьков, ул. Чернышевского, 87 ’’Книга-почтой”.