«Как мы можем изменить себя?» А. Ровнер
Взгляды из реального мира
Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Борьба магов. Либретто балета
Эннеаграмма. Лекция
Наркотики и гормоны
Афоризмы
Text
                    R>b#
О О О О


Георгий Гурджиев Взгляды из реального мира Борьба магов Эннеаграмма Наркотики и гормоны Афоризмы
Георгий Гурджиев ВЗГЛЯДЫ ИЗ РЕАЛЬНОГО МИРА
УДК 141.33 ББК 86.42 Г 95 Гурджиев, Георгий Г 95 Взгляды из реального мира / Гурджиев Георгий; пре- дисл. А. Ровнер. — М: Энигма, 2012. — 376 с. — (Серия «Постскриптум»). В данную книгу вошли как уже известные, так и публикующиеся впервые произведения известного кавказского мистика, мыслителя и создателя современного эзотеризма Г.И. Гурджиева (1874-1949)- Публиковавшиеся ранее «Взгляды из реального мира» представляют собой записи его учеников, основанные на прямых высказываниях Гурджиева, его лекции, ответы на вопросы и указания ученикам, касающиеся многих важных сторон жизни: здоровья — духовного и физического, творчества, выбора жизненного пути, искусства и др. Либретто балета «Борьба магов» и чрезвычайно интересная беседа об эннеаграмме — древнем символе духовного развития человека — публикуются на русском языке впервые. Книга будет интересна как последователям и поклонникам учения и творчества Гурджиева, так и широкому кругу читателей. Редактор Т. Гармаш Художник В. Серебряков Компьютерная верстка Е. Меркиной Корректор Т. Медведева Подписано в печать 01.06.2012. Формат 70x90/32 Бумага офсетная. Печать офсетная. Объем 11,75 п-л. Тираж 4000 экз. Заказ 4218. Издательство «Энигма», 000 «ОДДИ-Стиль» 1291Ю, Москва, ул. Гиляровского, 39 (495) 684-5334; http://aenigma.ru При участии ООО «Эмпреза» Отпечатано в ОАО «Первая Образцовая типография», филиал «УЛЬЯНОВСКИЙ ДОМ ПЕЧАТИ» 432980, г Ульяновск, ул Гончарова, 14 © А. Ровнер, состав., предисловие, 2012 © В. Серебряков, оформление, 2012 © 000 Издательство «Энигма», 2012 ISBN 978-5-94698-102-6 © 000 «Одди-Стиль», 2012
СОДЕРЖАНИЕ «КАК МЫ МОЖЕМ ИЗМЕНИТЬ СЕБЯ?» А. Ровнер 7 ВЗГЛЯДЫ ИЗ РЕАЛЬНОГО МИРА Часть I ПРОБЛЕСКИ ИСТИНЫ 18 Часть II Ессентуки, 1918 год 59 Нью-Йорк, февраль 1924 года 8о Лондон, 1922 год 97 ОДНОСТОРОННЕЕ РАЗВИТИЕ Париж, август 1922 года 104 Нью-Йорк, 13 февраля 1924 года юб Нью-Йорк, 13 марта 1924 года но Нью-Йорк, 9 декабря 1930 года m Нью-Йорк, 22 февраля 1924 года нб Шато Приере, iy января 1924 года 125 Шато Приере, 21 августа 1923 года 129 Часть III ЭНЕРГИЯ - СОН Шато Приере, зо января 1923 года 135 Нью-Йорк, 15 марта 1924 года 142 ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ, Нью-Йорк, 1 марта 1924 года 145 ФОРМИРУЮЩИЙ АППАРАТ Шато Приере, 29 января 1923 года 149 ТЕЛО, СУЩНОСТЬ И ЛИЧНОСТЬ Париж, август 1922 года 157 СУЩНОСТЬ И ЛИЧНОСТЬ Америка, 29 марта 1924 года 164 ОТДЕЛЕНИЕ СЕБЯ ОТ СЕБЯ Шато Приере, 28 февраля 1923 года 170 СТОП - УПРАЖНЕНИЕ Париж, 6 августа 1922 года 176
ТРИ СИЛЫ - ЭКОНОМИЯ Шато Приере, 23 мая 1923 года i8o ЭКСПЕРИМЕНТЫ С ДЫХАНИЕМ Чикаго, 26 марта 1924 года 185 ПЕРВАЯ БЕСЕДА В БЕРЛИНЕ Берлин, 24 ноября 1921 года 188 Шато Приере, ноябрь 1922 года 191 Шато Приере, 9 февраля 1923 года 194 ЧЕЛОВЕК-АКТЕР Нью-Йорк, 16 марта 1924 года 196 ИСКУССТВО - АССОЦИАЦИИ Нью-Йорк, 2 марта 1924 года 199 ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ ПО ИСКУССТВУ Нью-Йорк, 29 февраля 1924 года 201 Часть IV БОГ-СЛОВО Нью-Йорк, 1 марта 1924 года 215 Нью-Йорк, 20 февраля 1924 года 219 Нью-Йорк, 20 февраля 1924 года 227 Ессентуки, 1918 год 229 17 февраля 1924 года 234 Часть V Шато Приере, 19 января 1923 года 240 Шато Приере, 20 января 1923 года 248 ДВЕ РЕКИ 257 Нью-Йорк, 22 февраля 1924 года 257 Шато Приере, 24 мая 1923 года 265 Нью-Йорк, 1 марта 1924 года 268 СТРАХИ - ОТОЖДЕСТВЛЕНИЕ Ессентуки, 1917 год 274 Нью-Йорк, 24 февраля 1924 года 276 Шато Приере, 13 февраля 1923 года 291 БОРЬБА МАГОВ. Либретто балета 298 ЭННЕАГРАММА. Лекция 330 НАРКОТИКИ И ГОРМОНЫ 364 АФОРИЗМЫ 374
«Как мы можем изменить себя?» Кавказский мистик Г.И. Гурджиев известен в наши дни как яркий мыслитель и один из создателей современного эзотеризма. Родившийся в 1874 (1876) году на границе Армении с Турцией сын эмигранта из Каппадокии, Гурджиев получил обычное для российской окраины начальное и среднее образование. Размышления над извечными вопросами о смысле жизни и идеями о таинственном древнем знании, скрытом от непосвященных на Востоке, побудили Гурджиева отправиться в далекое путешествие по странам Центральной и Средней Азии. Из своих путешествий он вернулся обогащенный идеями и практиками духовного делания и в 1912 году приехал в Москву с намерением основать Институт гармонического развития человека для практического воплощения своего учения. Собрав вокруг себя группу учеников, он начал посвяшдть их в разработанное им за время странствий учение. Однако Первая мировая война и революция 1917 года вынудили его покинуть Россию и после нескольких лет неопределенности и блужданий обосноваться во Франции. В 1923 году Гурджиев основал свой Институт под Парижем, но вскоре, после автомобильной аварии, едва не стоившей ему жизни, вынужден был его закрыть. Гур- ДЖиев скончался в 1949 году, оставив незавершенными свои основные замыслы: распался созданный им Институт гармонического развития человека, не
были опубликованы его книги, и его последователи были в полной растерянности. Учение, переданное Гурджиевым российским и западным последователям, выгодно отличалось как от хаотической и переусложненной теософии Е.П. Бла- ватской, так и от доктринерства ее последователей Анни Безант и Чарльза Ледбитера. Новое учение было свежим и интригующим, оно облекалось в формулы бытового и научного языка и делало сложные идеи заманчиво доступными, а главное — применимыми в обычной жизни. Возникшая почти одновременно с ним антропософия с ее интеллектуализмом и акцентом на мистическую составляющую христианского учения, привлекала к себе в основном художественную интеллигенцию, ориентированную на европейскую культуру. Учение Гурджиева, который вслед за Блаватской совершил основательную экспедицию на Восток и добыл в таинственных монастырях Центральной Азии экзотерическое знание, имело особый шарм и привлекательность для тех, кто искал универсальное и одновременно практическое учение. В 1960-е годы учение Гурджиева обрело новый импульс и привлекло к себе новых последователей по всему миру. Его книги были переведены на множество языков, музыку Гурджиева стали исполнять в разных странах, а созданные им Движения и сакральные танцы получили всеобщее распространение. Появилась значительная литература, посвященная личности и учению Гурджиева. Однако даже сегодня, спустя 60 с лишним лет после его смерти, его учение далеко от окончательной ясности. Последователи, включая его прямых учеников, излагая это учение, подчеркивают те или иные его аспекты и интерпретируют его каждый по-своему. Гурджиев никогда не давал прямой экспозиции своей системы ни в устном, ни в письменном виде. -ш-
Каждый раз это были эскиз, экспромт, импровизация или урок, рассчитанный на индивидуальное преодоление трудностей, требующий от ученика усилий и творчества. Таким испытанием для заинтригованных его учением людей стал основной труд Гурджие- ва «Рассказы Вельзевула своему внуку», являющийся почти непреодолимым препятствием для искателей легких путей к сокровенному знанию и духовным достижениям. Читателю нелегко будет найти прямые ответы на вопрос о главном содержании учения Гурджиева в этом необъятном и сознательно переусложненном произведении, так же как и в двух других его книгах — «Встречи с замечательными людьми» и «Жизнь реальна только тогда, когда "Я есть"». К счастью, в гурджиевском наследии существует определенный объем материалов, основанных на его прямых высказываниях, лекциях, ответах на вопросы и указаниях, которые он давал своим ученикам в различные периоды своей жизни. Это тексты его бесед с учениками в дореволюционной Москве, в Шато Приере под Парижем, в Нью-Йорке и во время его путешествий, часто происходивших при необычных обстоятельствах. Эти беседы и составляют главное содержание этой книги. Чаще всего это буквальные записи его учеников, сохраненные ими и тщательно оберегаемые от искажений. Будучи разрозненными и фрагментарными, они передают подлинные слова Гурджиева, относящиеся к различным аспектам его учения и Работы и сообщенные ученикам в подходящие моменты. Эти беседы обращены к самым различным людям — от тех, кто был хорошо знаком с его идеями, и до людей, которые слу- Шали его в первый раз, — а записи сделаны большей Частью по памяти (Гурджиев не разрешал стенографировать свои беседы). Это живой эмоциональный голос самого Гурджиева, стремящегося пробудить в слуша- -га-
телях глубокое сопереживание своим идеям, несущего им знание, основанное наличном опыте, а не на одном только книжном изучении. В настоящую книгу вошли как записи его ранних российских последователей, так и сделанные в Европе и Америке в 1920—1930-е годы. Кроме того, она включает в себя первую публикацию на русском языке либретто балета Гурджиева «Борьба магов» и его также ранее не публиковавшиеся чрезвычайно интересные беседы об эннеаграмме и о наркотиках и гормонах. «Проблески истины» — это рассказ о первой встрече неофита с Гурджиевым, упоминаемый Успенским в его книге «В поисках чудесного». Это — первая и во многом черновая экспозиция гурджиев- ского учения, написанная неизвестным московским учеником Гурджиева еще до 1914 года, то есть до встречи Гурджиева с Успенским. В этом тексте ясно прослежены как характер работы Гурджиева с учениками в московский период его деятельности, так и форма презентации им своего учения, характерная для обозначенного периода и уже содержащая в себе основные космологические и психологические элементы учения: идеи строения Вселенной, закон триединства, сведения об основных и вторичных октавах, идею материальности Вселенной и т.д. Прежде всего бросаются в глаза тщательно продуманные Гурджиевым декорации места встречи с духовным искателем — обстановка загородного дома: «...на полу у стены лежал ряд больших подушек, накрытых одним ковром. В левом углу, в конце этого ряда, находилась голландская печь, драпированная вышитой тканью... Ниже ее стоял шкафчик, в котором было несколько маленьких статуэток из слоновой кости разных размеров. Я узнал Христа, Будду и Магомета, остальные я не разглядел. Другая низкая тахта стояла у правой стены. По бокам ее было два малень-
ких резных эбеновых столика, на одном из которых стоял кофейник с лампой... Вся мебель была украшена листочками, золотой вышивкой и драгоценными камнями. В целом комната производила впечатление удивительного уюта, которое усиливалось тонким ароматом, который смешивался с запахом табака». Однако основное воздействие в этой встрече приходилось на мистическую составляющую разговора, на силу убеждения и напор аргументации Гурджиева. Стоит отметить, что рассказ представляет собой практически монолог Гурджиева, при этом он использует иллюстративный материал, понятный слушателю и опирающийся на его собственный интеллектуальный опыт. Беседа заканчивается полным принятием слушателем идей Гурджиева: «Я полностью убедился, что все во Вселенной материально и что все может быть измерено числено в соответствии с законом октав... Я видел, в этой последовательности, в структуре Вселенной, были предусмотрены все возможности комбинации без исключения и даже бесконечность бесконечностей. И все же, в то же самое время, я не мог охватить ее, потому что мой разум трепетал перед необъятностью концепции». Новичок уходит от Гурджиева с двойственным чувством близости возможности реального знания и одновременно недостижимости его. Кроме того, он Уносит с собой элементы нового «гурджиевского» языка, отличающегося как от абстрактных языков Философии, богословия и ставшей к тому времени Широко популярной теософии, так и от специализированных языков отдельных наук. Сходство языка, используемого Гурджиевым, с языками конкретных НаУк и особенно механики было обманчивым, ибо только по видимости знакомые термины Гурджи- ева несли в себе совершенно иную смысловую на- гРУзку, отсылая к трудам древних и средневековых -DD-
мистиков: Авиценны, Раймона Луллия, Атанасиуса Кирхера, Николая Кузанского и других, но делая их идеи конкретными и практически соотносимыми с опытом современников. Беседы Гурджиева, собранные в коллекцию под названием «Взгляды из реального мира», в большей своей части имеют адрес и дату. Сюда вошли три беседы из легендарного периода жизни Гурджиева и его учеников в Ессентуках в 1917—1918 годы, откуда для многих из них начались эмигрантские скитания через Грузию, Турцию в Германию, Англию, Францию и далее в Южную и Северную Америку и даже Австралию. Большая часть бесед была записана учениками в Шато Приере и в Нью-Йорке в 1920-е и ранние 1930-е годы. Диапазон тем, которым посвящены эти беседы, поистине поражает. Вот некоторые из них: самонаблюдение, концентрация внимания, вопросы долголетия, сон и сновидения, сохранение энергии, воспитание, искусство, виды влияний, строение человека и т.д. Форма лекций, заметок, бесед и ответов на вопросы придает этим текстам поистине документальный характер, воссоздает атмосферу непосредственного общения с учителем. Внимательный читатель «Бесед» заметит, что некоторые из фрагментов были использованы Гурджиевым в последних главах «Рассказов Вельзевула своему внуку». «Вместе с рождением человека рождаются три отдельные машины, которые продолжают работать до самой смерти. Эти машины не имеют ничего общего друг с другом: это наше тело, сущность и индивидуальность... — так начинается парижская беседа 1922 года, озаглавленная "Тело, сущность и личность". — Человек состоит из трех человек. У каждого свой характер, своя натура и свои проблемы от недостатка связи с другими. Наша цель состоит в том, чтобы организовать их взаимодействие. Но перед на- -ою-
чалом... давайте остановимся, чтобы осмысленно посмотреть, что эти три наши машины действительно находятся в противоречии друг с другом. Они не знакомы друг с другом. Они не только не слушают друг друга, но если одна из них настойчиво просит другую сделать что-то и знает, как это должно быть сделано, другая или не может, или не будет делать это». В лондонской беседе 1922 года «Человек есть многоплановая сущность» разбирается вопрос способности человека контролировать свои эмоции и действия. Гурджиев говорит: «Когда мы учимся управлять нашими действиями, ситуации могут быть различными. Если достигнут определенный уровень бытия, мы действительно можем контролировать каждую часть себя, но в том состоянии, в котором мы находимся сейчас, мы не можем даже сделать то, что решили сделать». Это заявление вызывает серию вопросов со стороны слушателей. Гурджиева спрашивают: может ли человек изменить свои обстоятельства, изменяются ли обстоятельства, когда человек становится лучше, например, когда лгун становится правдивым, можно ли научить людей абсолютной нравственности, безнадежно ли положение человека и т.д. Ответы Гурджиева нагнетают безнадежность до тех пор, пока ему не задают вопрос: «Как мы можем изменить себя?» На этот вопрос Гурджиев дает конкретный положительный ответ, указывая, что причина нашей слабости состоит в том, что мы не можем применить нашу волю ко всем трем центрам — двигательному, эмоциональному и интеллектуальному — одновременно. Слушатель продолжает спрашивать: «Если мы полностью механичны, как мы управляем собой? Может ли машина управлять собой?» — «Конечно нет. Мы не можем изменить себя», — отвечает Гурджиев. Далее он говорит о трех основных человеческих состояниях, из которых человечеству известны только
два: сон и так называемое бодрствование. Третье состояние, самоосознания, когда человек осознает и себя, и свою машину, утверждает Гурджиев, должно стать сознательной целью человека. Только изменив свое бытие, человек может начать контролировать себя и свои эмоции. В беседе 1923 года в Шато Приере, озаглавленной «Энергия — сон», Гурджиев утверждает: «...существует градация состояний между сном и бодрствованием» — и объясняет разницу между сном и бодрствованием разрывом связей между центрами в состоянии сна. В ней Гурджиев рассматривает важный вопрос сохранения и аккумулирования энергии, необходимой для решения задач духовного продвижения. Сравнение Гурджиевым человека с машиной и подробное изучение им функций «человека-машины», напоминающее механистические идеи французских просветителей (Ж.-0. Ламетри, К.-А. Гельвеция, П. Гольбаха), на самом деле несло в себе противоположную интенцию — порождало острое осознание деградации человека до состояния механической куклы и переживание того, что Гурджиев определял как «ужас-ситуацию» — безвыходность, в которой оказывается современный человек. Идея создания балета «Борьба магов» возникла у Гурджиева еще до приезда в Москву, во время его длительных путешествий по Востоку. В Москве заметка об этом замысле одновременно привлекла внимание и анонимного автора текста «Проблески истины», и П.Д. Успенского, вызвав интерес к Гурджиеву у обоих. Лишь четыре года спустя, в 1918 году, в Ессентуках Гурджиев, используя музыкальный профессионализм своего последователя, известного композитора Томаса де Гартмана, начал сочинять собственную музыку для этого балета и обучать своих последователей особым Движениям, представляя последние как элемен-
ты сакральных танцев Востока. Наконец, в 1920 году в Тифлисе Гурджиев приступил к осуществлению этого проекта, используя влияние своего нового последователя, театрального художника Александра де Зальцмана. Однако нестабильность меньшевистского режима в Грузии и шаткость положения самого Гур- джиева и его последователей в Грузии вынудили его и сопровождавшую его маленькую группу эмигрантов покинуть эту страну. В последующие годы Гурджиев продолжал сочинять музыку и создавать новые Движения, однако от замысла создания балета Гурджиев, очевидно, отказался, судя по тому, что на публичных демонстрациях Движений под музыку Гурджиева/де Гартмана эти Движения были представлены уже не как сцены из балета, а как самостоятельные элементы представления. Тем не менее сохранилось вполне завершенное либретто балета «Борьба магов». Вот что пишут о балете переводчики либретто: «Этот балет можно увидеть по-разному, простой каркас удерживает на себе неуловимую для поверхностного взгляда сферу. Музыка, движение, люди, специально выбранные Гурджиевым и тщательно обученные. Все это — на основе Науки, которой он досконально владел. Передача знания состояла в многоуровневом, непосредственном задействовании средоточий — умственных, чувственных, двигательных, — как у исполнителей балета, так и у зрителей в подаче смыслов, непостижимых без знания, видения, включения себя посредством музыки, движения, сверхусилия. Осознание происходящего на сцене требует сознательного знакомства с "неизвестным Собой", ибо мы можем владеть лишь тем, что заработали сами. Вот явное: Белый Маг учит своих Учеников свободе, Черный Маг порабощает своих подмастерьев, использует их для себя. У Белого люди имеют волю, у Черного — только страх. В первом слу- -QD-
чае — облагораживание, возвышение; во втором — упадок, деградация. Тут можно увидеть Ветхое и Новое сознание и их плоды, аллегорию жизни для сущности и жизни для личности, а также исправление зла и увеличение Блага посредством Пользы». «Лекция об эннеаграмме» дает уникальный ключ к этому фундаментальному символу мировых мистических законов и к учению Гурджиева в целом. Эннеаграмма, или вписанная в круг девятиугольная фигура, имеет многовековую историю, являясь древним символом духовного развития человека. По словам Гурджиева, эннеаграмма «показывает общность закона семи и закона трех». В учении Гурджиева эннеаграмма является важным инструментом самопознания и саморазвития, который можно использовать для достижения высоких состояний бытия. Базируясь на мистических интерпретациях эн- неаграммы 1919 года, в последние десятилетия стали возникать «практические приложения» этого символа в широком спектре — от использования ее в биодобавках и до изучения с ее помощью типологии личности. В современной психологии появилось понятие «эне- атипа», основанное на предположении, что каждому из 9 типов личности, соответствующих 9 углам эннеа- граммы, свойствен свой образ мышления и поведения. Эта профанированная эннеаграмма сегодня широко применяется во многих областях, включая бизнес, психотерапию, коучинг, искусство, здравоохранение, воспитание, образование и духовный рост. Настоящая книга завершается афоризмами Гурджиева, дающими квинтэссенцию его учения. Некоторые афоризмы были написаны на стенах аудитории в Шато Приере с использованием особого алфавита, известного ученикам Гурджиева. Аркадий Ровнер
взгляды ИЗ РЕАЛЬНОГО МИРА
чшееъп Проблески истины Записано одним из учеников Гурджиева в Москве, 1914 год транные события, непонятные с обычной точки зрения, преследовали меня всю жизнь. Я имею в виду те события, которые влияют на внутреннюю жизнь человека, радикально изменяя ее направление и цель, и определяющие в ней новые этапы. Я называю их странными, поскольку их совпадение было ясно только мне. Это было, как если бы кто-то невидимый в поисках определенной цели создавал на моем жизненном пути обстоятельства, в которые в момент необходимости я попадал как будто бы случайно. Ведомый такими событиями, я с малых лет привык пытливо смотреть на обстоятельства, окружающие меня, и пытаться понять принцип их соединения, искать во взаимозависимостях более широкое, более полное объяснение. Я должен сказать, что в каждом внешнем проявлении присутствовала скрытая причина, которая интересовала меня сильнее. В один прекрасный день на этом пути я столкнулся лицом к лицу Ш^
с оккультизмом и заинтересовался им как глубокой и гармоничной системой. Но каждый раз, когда я достигал чего-то большего, чем просто интерес, я снова терял — также внезапно, как и находил — возможность подвергать происшедшее системному анализу. Другими словами, я опирался только на свои собственные силы. Эта потеря казалась бессмысленной неудачей, но позже я распознавал в этом необходимый этап моей жизни, полный глубокого значения. Это осознание пришло только значительно позже, но, тем не менее, я не отклонялся, а шел вперед на свой страх и риск. Непреодолимые препятствия стояли передо мной, заставляя меня отступать. Обширные горизонты открывались моему глазу, и поскольку я рвался вперед, я часто ошибался. Теряя, как это казалось, то, что я находил, я блуждал на одном месте, как в тумане. Пытаясь разобраться, я предпринял множество попыток и проделал много совершенно бесполезной работы, вознагражденной неадекватными результатами. Сегодня я вижу, что ни одно усилие не пропало бесследно, а каждая ошибка указывала путь к истине. Я погрузился в изучение оккультной литературы и без преувеличения могу сказать, что я не только читал, но терпеливо и упррно овладевал большей частью доступного материала, стараясь уловить смысл и понять скрытое между строк. Все это только убеждало меня в том, что я не добьюсь успеха в поисках того, что я искал в книгах. Хотя я видел проблески очертаний величественной структуры, я не различал их ясно и отчетливо. Я искал того, кто мог иметь со мной общие интересы. Иногда казалось, что я нашел, но при ближайшем рассмотрении я видел, что они, подобно Мне, блуждали в темноте. Я по-прежнему надеялся
в конце концов найти то, что мне было нужно. Я искал живого человека, способного дать мне больше, чем я мог найти в книгах. Я искал упорно и настойчиво, и после каждой неудачи надежда оживала снова и вела меня в новый поиск. С этой целью я посетил Египет, Индию и другие страны. Среди бесчисленных встреч было много таких, которые не оставили следа, но некоторые были очень важны. Прошло несколько лет. Среди моих знакомых были и такие, с кем я был связан более тесно благодаря общности интересов. Одним из тех, с кем я был очень хорошо знаком, был некто А. Мы провели вдвоем много бессонных ночей, ломая головы над некоторыми отрывками из книг, которые мы не поняли, и искали подходящее объяснение. Таким образом мы сблизились. Но в течение последних шести месяцев я начал замечать, что с ним все чаще происходит что-то странное. Не то чтобы он отвернулся от меня, но казалось, что он охладевает к поиску, который не перестал быть для меня жизненно важным. В то же время я заметил, что он не забыл его. Он часто высказывал мысли и давал комментарии, которые становились полностью понятными только после долгих размышлений. Я не раз обращал на это внимание, но он всегда мастерски избегал бесед на эту тему. Я должен признать, что это растущее безразличие А., который был постоянным моим сподвижником, наводило на мрачные размышления. Однажды я спросил его об этом открыто, не помню точно как. «Кто сказал вам, — возразил А., — что я покидаю вас? Подождите немного и вы ясно увидите, что вы ошибаетесь!» Но по какой-то причине ни эти замечания, ни некоторые другие, в то время казавшиеся мне
странными, не привлекли моего внимания. Я был поглощен идеей моей полной изоляции. Так это и продолжалось. И только сейчас я вижу, как, несмотря на очевидную возможность наблюдения и анализа, я проглядел самое главное — хотя это было перед моими глазами, — причем самым непростительным образом. Но предоставим слово фактам. Однажды в середине ноября я проводил вечер со своим другом. Тема беседы мало интересовала меня. Во время паузы в беседе мой хозяин сказал: «Кстати, зная ваш интерес к оккультизму, я думаю, вам будет интересна статья в сегодняшнем „Голосе Москвы"». И он указал на статью, озаглавленную «Вокруг театра». Там вкратце говорилось о либретто средневекового балета, написанного Г.И. Гурджиевым, востоковедом, который был хорошо известен в Москве. Упоминание об оккультизме, название само по себе и содержание либретто пробудили у меня огромный интерес, но никто из присутствующих больше ничего об этом не знал. Мой хозяин, большой поклонник балета, заметил, что в кругу его знакомых никто не похож на человека, описанного в статье. С его разрешения я вырезал статью и забрал ее с собой. Я не буду объяснять, почему я заинтересовался статьей. Но, как следствие этого, я принял твердое решение в субботу утром найти любой ценой господина Г.И. Гурджиева. В тот вечер я показал статью А. Я сказал ему, что намереваюсь искать Гурджиева, и спросил его мнение. А. прочитал статью и, глянув на меня, сказал: «Хорошо, я желаю вам успеха! Насколько я понимаю, Меня это не интересует. Мало ли было у нас таких статей?» и он отложил статью со вздохом безразличия.
Такое отношение к вопросу остудило меня, я погрузился в размышления. А. тоже был задумчив. Беседа прервалась. А., положив руку на мое плечо, нарушил долгую тишину. Он сказал: «Послушайте, не обижайтесь. У меня есть свои соображения, которые я объясню позже, чтобы ответить, почему я так поступаю. Но сначала я задам вам несколько вопросов, которые очень серьезны. — Он сделал акцент на слове «очень». — Вы не можете знать, насколько они серьезны». Было что-то удивительное в его заявлении. Я ответил: «Спрашивайте». «Сделайте одолжение, скажите, почему вы хотите найти господина Гурджиева? Как вы будете его искать? С какой целью? Если найдете, как познакомитесь с ним?» Сначала неохотно, но поддерживаемый серьезностью тона А., а также вопросами, которые он задавал, я объяснил направление своих мыслей. Когда я закончил, А. пробежался по моим ответам и добавил: «Я могу сказать вам, что вы ничего не найдете». «Как так? — изумился я. — Мне кажется, что либретто балета «Борьба магов», за исключением того, что он посвящен Гельцеру, вряд ли незначителен настолько, что его автор мог затеряться без следа». «Дело не в авторе. Вы можете найти его, но он не будет говорить с вами так, как он может», — сказал А. Я возразил на это: «Почему вы думаете, что он..?»—«Я ничего не думаю», — перебил А. — Я ЗНАЮ. Но чтобы не держать вас в неопределенности, я скажу вам, что я хорошо знаю это либретто, очень хорошо. Даже больше, я лично знаю его автора, господина Гурджиева, и знаю его давно. Вы можете познакомиться с ним тем способом, который вы-
брали, но не для того, чего вы хотите. Поверьте мне, если вы мне позволите маленький дружеский совет, подождите еще немного. Я постараюсь вам устроить встречу с господином Гурджиевым с той целью, с которой вам нужно... А теперь я должен идти». Будучи изумлен, я схватил его. «Подождите! Вы не можете уйти просто так! Как вы познакомились ним? Кто он? Почему вы никогда не говорили мне о нем раньше?» «Не так много вопросов, — сказал А. — Я категорически отказываюсь отвечать на них сейчас. Я отвечу в свое время. Успокойтесь. Я обещаю сделать все, что могу, чтобы познакомить вас». Несмотря на мои настойчивые требования, А. отказался отвечать, добавив, что в моих интересах не задерживать его более. Около двух часов в воскресенье А. позвонил мне и коротко сказал: «Если хотите, будьте на железнодорожной станции в семь часов». «И куда мы поедем?» — спросил я. «К господину Гурджиеву», — ответил он и положил трубку. «Он, конечно, не церемонился со мной», — мелькнуло у меня в голове. Он даже не спросил, смогу ли я прийти, а вечером у меня были намечены важные Дела. Кроме того, я понятия не имел, как далеко придется ехать, когда мы вернемся назад и что я скажу Дома. Но потом я решил, что А. вряд ли проигнорировал мои обстоятельства. Так что «важные» дела быстро потеряли свою важность, и я начал ждать назначенного часа. Будучи нетерпелив, я пришел на станцию почти на час раньше и ждал А. Наконец он появился. «Идемте быстрее, — сказал он, торопя меня. — У меня есть билеты. Я задергался. Мы опаздываем». За нами шел носильщик с
какими-то большими ящиками. «Что это? — спросил я. — Мы уезжаем на год?» — «Нет, — замялся он, — я вернусь с вами. Ящики не имеют к нам отношения». Мы заняли свои места. Ничто не мешало нашей беседе, мы были одни в купе. «Далеко ли мы едем?» — спросил я. А. назвал одну из подмосковных усадеб и добавил: «Чтобы удовлетворить ваше любопытство, я расскажу вам все, что можно. Но большая часть предназначается вам одному. Конечно, вы правы, что интересуетесь господином Гурджиевым как человеком, но я расскажу только несколько фактов о нем, чтобы вознаградить ваше терпение. Я оставлю при себе свои впечатления, чтобы все ваши впечатления были более полными. Мы вернемся к этой теме позже». Усевшись поудобнее на своем сиденье, он начал рассказывать. Он сказал мне, что господин Гурджи- ев провел много лет, путешествуя по Востоку с определенной целью, и что он был в местах, недоступных европейцам, что два или три года назад он приехал в Россию и жил в Петербурге, посвящая свои усилия и знания главным образом работе над собой. Недавно он переехал в Москву и арендовал дом в деревне около города, чтобы иметь возможность спокойно работать. В соответствии с известным только ему ритмом он периодически посещает Москву, возвращаясь к своей работе снова, после определенного перерыва. Я заметил, что он не считает нужным распространяться о своем доме в деревне и никого там не принимает. «Относительно того, как я познакомился с ним, — сказал А., — мы поговорим в другой раз. Это отдельный разговор».
А. счел нужным сказать, что очень рано, общаясь с Гурджиевым, он говорил обо мне и хотел познакомить нас. Гурджиев не только не согласился, но был решительно против, чтобы А. говорил мне что-нибудь о нем. По поводу моего настойчивого требования устроить встречу с Гурджиевым и моего стремления добиться этого А. решил спросить еще раз. Он встречался с Гурджиевым после того, как расстался со мной накануне ночью, и господин Гурджиев, после подробных расспросов обо мне, согласился встретиться со мной и предложил А. привезти меня к нему в деревню. «Несмотря на то что я знаю вас много лет, — сказал А., — он, конечно, знает вас лучше меня по моим рассказам. Сейчас вы понимаете, что это были не пустые слова, когда я говорил вам, что вы ничего не добьетесь обычным путем. Не забывайте, что для вас было сделано большое исключение, никто из тех, кто знает его, не был там, куда вы едете. Даже его близкие знакомые не подозревают о существовании его убежища. Вы стали исключением благодаря моей рекомендации, поэтому, пожалуйста, не ставьте меня в неловкое положение». А. проигнорировал несколько дополнительных вопросов, но когда я спросил его о «Борьбе магов», он рассказал мне содержание балета с некоторыми подробностями. Когда я спросил его о чем-то, что поразило меня как нелепость, А. сказал мне, что Гурджиев расскажет об этом сам, если сочтет нужным. Эта беседа вызвала во мне множество мыслей и предположений. После паузы я обратился к А. с вопросом. А. рассеянно посмотрел на меня и, помедлив, сказал: «Соберитесь с мыслями, иначе вы Попадете в неловкое положение. Мы подъезжаем. е вставляйте меня пожалеть о том, что я взял -Ш-
вас с собой. Помните, что вы сказали вчера о вашей цели». После этого он замолчал. На станции мы вышли из поезда в молчании, и я предложил помочь нести один из ящиков. Он весил, по крайней мере, 70 фунтов. Ящик, который нес А., был, вероятно, не легче. Четырехместные сани ждали нас. Мы молча сели и всю дорогу ехали в глубокой тишине. Минут через пятнадцать сани остановились перед воротами. В глубине сада был виден большой двухэтажный деревенский дом. Таща багаж, мы вошли следом за возницей через незапертые ворота и пошли к дому по расчищенной от снега дорожке. Дверь была приоткрыта. А. позвонил. Немного погодя раздался вопрос: «Кто там?» А. назвался. «Кто вы?» — спросил тот же голос через приоткрытую дверь. Возница втащил ящики в дом и снова вышел. «Разрешите нам войти», — сказал А. тому, кто чего-то ждал. Мы прошли через темный коридор в тускло освещенную прихожую. А. закрыл за нами дверь. В комнате никого не было. «Раздевайтесь», — сказал он коротко, указав на вешалку. Мы сняли пальто. «Дайте мне вашу руку, не бойтесь, вы не упадете». Плотно закрыв за собой дверь, А. провел меня в совершенно темную комнату. Пол был покрыт мягким ковром, и наших шагов не было слышно. Я вытянул свою свободную руку и в темноте нащупал тяжелый занавес на всю длину того, что казалось большой комнатой, который образовывал что-то вроде прохода ко второй двери. «Ваша цель перед вами», — прошептал А. и, поднимая висящий на двери ковер, пропустил меня вперед в освещенную комнату. Напротив двери на низкой тахте сидел средних лет мужчина со скрещенными на восточный манер ногами. Он курил причудливой формы кальян, ко-
торый стоял перед ним на низком столе. Рядом с кальяном стояла маленькая чашечка кофе. Это было первое, что бросилось мне в глаза. Когда мы вошли, господин Гурджиев — это был он — поднял руку и, спокойно глядя на нас, поприветствовал кивком. Затем он пригласил меня сесть, указав на тахту рядом с собой. Его внешность выдавала его восточное происхождение. Его глаза особенно привлекли мое внимание, не столько сами по себе, сколько тем, как он смотрел на меня при встрече. Не так, как если бы он видел меня в первый раз, но так, как будто давно и хорошо меня знал. Я сел и осмотрел комнату. Ее убранство было столь необычно для европейца, что я хочу описать ее более детально. Не было места, не покрытого какими- нибудь коврами или портьерами. Один громадный ковер покрывал пол этой просторной комнаты. Стены, двери и окна были завешаны коврами, потолок был покрыт старинными шелковыми шалями великолепных расцветок, изумительно прекрасными в своем сочетании. Они были стянуты вместе в странный узор к центру потолка. Лампа была встроена в причудливой формы плафон из тусклого стекла, напоминающий своей формой огромный цветок лотоса. Она изливала белый рассеянный свет. Другая лампа, которая давала похожий свет, стояла на высокой подставке слева от тахты, на которой мы сидели. Около левой стены стояло пианино, покрытое старинной драпировкой, которая так скрывала его форму, что если бы не его канделябр, я бы Не Догадался, что это такое. На стене выше пианино на большом ковре висела коллекция струнных инструментов необычной формы, в которой были и флейты. Стену также украшали две другие кол- е*ции. Одна старинного оружия, с какими-то пра-
щами, ятаганами, кинжалами и другими вещами, была за нами над головой. На противоположной стене — множество старинных курительных трубок, собранных в гармоничный узор и подвешенных на белом тонком шнуре. Ниже этой коллекции на полу у стены лежал ряд больших подушек, накрытых одним ковром. В левом углу, в конце этого ряда, находилась голландская печь, драпированная вышитой тканью. Угол справа был украшен чрезвычайно красивым цветным узором, на котором висела икона святого Георгия Победоносца, инкрустированная драгоценными камнями. Ниже ее стоял шкафчик, в котором было несколько маленьких статуэток из слоновой кости разных размеров. Я узнал Христа, Будду и Магомета, остальные я не разглядел. Другая низкая тахта стояла у правой стены. По бокам ее было два маленьких резных эбеновых столика, на одном из которых стоял кофейник с лампой. Несколько подушек и пуфиков было беспорядочно разбросано по комнате. Вся мебель была украшена листочками, золотой вышивкой и драгоценными камнями. В целом комната производила впечатление удивительного уюта, которое усиливалось тонким ароматом, который смешивался с запахом табака. Осмотрев комнату, я взглянул на господина Гур- джиева. Он смотрел на меня, и у меня было такое впечатление, что он держал меня на своей ладони и взвешивал. Я непроизвольно улыбнулся. Он спокойно и не торопясь отвел от меня свой взгляд. Глядя на А., он что-то сказал ему. Он больше не смотрел на меня так, и впечатление не повторялось. А. сидел на большой подушке рядом с тахтой, в той же позе, что и Гурджиев, которая казалась при- -QD-
вычной для него. Вскоре он поднялся, взял с маленького стола два больших альбома и два карандаша, один отдал Гурджиеву, а другой оставил себе. Указав на кофейник, он сказал мне: «Если хотите кофе — угощайтесь. Я немного выпью сейчас». Следуя его примеру, я налил чашку и, вернувшись на свое место, поставил ее рядом с кальяном на маленьком столике. Я обратился к Гурджиеву и, стараясь выражаться как можно точнее и короче, объяснил цель своего визита. После короткой паузы Гурджиев сказал: «Хорошо, давайте не будем терять времени зря» — и спросил, чего конкретно я хочу. Во избежание повторения, я отмечу определенные нюансы последовавшей беседы. Прежде всего, я должен отметить следующее странное обстоятельство, на которое я не сразу обратил внимание, возможно, потому, что у меня не было на это времени. Гурджиев плохо говорил по-русски. Иногда он какое-то время подыскивал нужные слова и выражения и постоянно обращался к А. за помощью. Он говорил ему два-три слова, А., казалось, ловил его мысль и придавал ей доступную мне форму. Он производил впечатление человека, хорошо осведомленного о предмете беседы. Когда Гурджиев говорил, А. внимательно смотрел на него. Гурджиев словом показывал ему какое-то новое понимание и быстро изменял направление мыслей А. Конечно, то, что А. хорошо знал меня, сильно помогало ему доносить до меня смысл идей Гурджиева. Много раз А. простым намеком вызывал целую серию мыслей. Он служил своего рода переводчиком между Гурджиевым и мной. Сначала Гурджи- ев обращался к А. постоянно, но по мере развития и Углубления темы, охвата новых областей, Гурджиев
обращался к А. все реже и реже. Его речь текла свободнее и естественнее. Казалось, что нужные слова сами приходили к нему, и я готов был поклясться, что к концу беседы он говорил без акцента на чистейшем русском языке. Его слова следовали одно за другим бегло и плавно. Они были полны красок, сравнений, живых примеров, широких и гармоничных перспектив. Вдобавок оба они сопровождали разговор иллюстрациями, разнообразными диаграммами и сериями цифр, все это вместе взятое формировало изящную систему символов, своего рода язык, в котором одно число могло выразить целую группу идей. Они ссылались на многочисленные примеры из физики и механики, и особенно часто — из химии и математики. Гурджиев иногда обращался к А. с короткими замечаниями, своего рода ссылками на нечто знакомое А. А. кивком показывал, что он понял, и беседа продолжалась без остановки. Я так понял, что, обучая меня, А. учился сам. Другая особенность состояла в том, что мне не приходилось часто спрашивать. Течение мысли давало ответ раньше, чем окончательно формировался возникающий вопрос. Это было, как если бы Гурджиев предвидел вопросы, которые могли возникнуть. Раз или два я делал обманное движение, спрашивая о том, что меня не интересовало. Но я расскажу об этом в свое время. Лучше всего можно описать направление беседы при помощи спирали. Гурджиев, изложив какую- либо идею, раскрыв и углубив ее, завершал цикл объяснения возвратом к начальной точке, но уже на новом уровне, более широком и детальном. Новый цикл, и снова первоначальная идея обретает большую ясность и точность.
Я не знаю, как я чувствовал бы себя, если бы мне пришлось говорить с Гурджиевым с глазу на глаз. Присутствие А., его спокойствие и серьезная заинтересованность беседой сами по себе влияли на меня, без моего понимания этого. Короче говоря, то, что говорилось, доставляло мне огромное удовольствие, которое я до того не испытывал. Контуры магической системы, которая была туманной и непонятной мне, были сейчас не только ясно обрисованы, но даже показаны в деталях. Я хочу описать, пусть приблизительно, суть этой беседы. Кто знает, не поможет ли это кому-то в ситуации, подобной моей? В этом цель моего повествования. — Вы знакомы с оккультной литературой, — начал Гурджиев, — поэтому я сошлюсь на формулу, которую вы знаете из «Изумрудных скрижалей»: «как вверху, так и внизу». Удобно начать строить основание беседы на этом. В то же время я должен сказать, что нет нужды использовать оккультизм как основу для понимания истины. Истина говорит сама за себя, в какой бы форме она ни проявлялась. Вы поймете это полностью только со временем, но я хочу сегодня дать вам хотя бы зернышко понимания. Итак, я повторяю, я начинаю с оккультной формулы, потому что я обращаюсь к ВАМ. Я знаю, вы пытались понять эту формулу. Я знаю, что вы «поняли» ее. Но ваше теперешнее понимание — это только тусклое и далекое отражение Божественного великолепия. Это не о формуле, которую я скажу вам — я не собираюсь анализировать или расшифровывать ее. Наш разговор будет не о буквальном понимании, ^bi возьмем ее только как отправную точку для дискуссии. И чтобы пояснить вам идею нашей беседы, -ГзП-
могу сказать, что я намерен говорить о всеобщем единстве всего существующего — о единстве и множественности. Я хочу показать вам две или три грани драгоценного кристалла и привлечь ваше внимание к бледным образам, слабо отраженным в них. Я знаю, что вы понимаете единство законов, управляющих Вселенной, но это понимание — умозрительное, точнее теоретическое. Это не достаточно понять умом, надо прочувствовать всем существом эту абсолютную истину и непреложность этого факта. Только после этого можно сознательно и убедительно говорить «Я знаю». Таким был смысл слов, которыми Гурджиев начал беседу. Затем он продолжил живо описывать сферу, в которой протекает жизнь человечества, с помощью идеи, поясняемой алхимической формулой, которую он тут же привел. По аналогии он перешел от небольшого ординарного события в жизни человека к величайшим циклам в жизни целого человечества. При помощи таких параллелей он подчеркнул циклическое действие закона подобия в небольшой сфере земной жизни. Затем таким же образом он перешел от человечества к тому, что называют жизнью Земли, описывая ее как огромный организм, подобный человеческому, в терминах физики, механики, биологии и т.д. Я наблюдал, как свет его мысли усиливается, фокусируясь в одной точке. Неизбежным выводом из всего, что он говорил, был вселенский закон триединства, закон трех принципов — действия, противодействия и равновесия: активный, пассивный и нейтральный принципы. Далее, приняв Землю за основу и вооружившись этим законом, он блестяще применил его ко всей Солнечной системе. Далее его мысль шла уже не по пути закона триединства, а дальше, пояс- -и-
няя его еще и еще и утверждая на уровне человека, Земли и Солнца. Затем он коротким выражением вышел за пределы Солнечной системы. Астрономические масштабы, затмившие было все, померкли и исчезли перед бесконечностью космоса. Осталась только одна всеобъемлющая идея, вытекающая из такого же вселенского закона. Его слова звучали медленно и торжественно, и в то же время, казалось, уменьшались и теряли свое значение. За ними чувствовался пульс громадной мысли. — Мы пришли в область безграничного первичного хаоса, который никогда не сможет быть осмыслен простым человеческим разумом. Вы чувствуете, какими ненужными и бесполезными стали слова? Вы чувствуете, насколько никчемными здесь стали аргументы сами по себе? Мы подошли к основе всех основ. — Сказав это, он замолчал, и взгляд его стал полон глубокой задумчивости. Очарованный великолепием и грандиозностью этой мысли, я постепенно перестал слушать его. Я могу сказать, что я чувствовал его, что я схватывал его мысль не своим разумом, а интуицией. Человек далеко внизу уменьшился до ничего и исчез без следа. Я проникся чувством единения с Великой Непостижимостью и глубоким цониманием собственной ничтожности. Предвосхищая мои мысли, Гурджиев спросил: — Мы начали с человека, и где он? Всеобъемле- мость — закон Единства. Все во Вселенной едино, Различие только в масштабе. В бесконечно малом мы найдем те же самые законы, что и в бесконечно большом. Как вверху, так и внизу. Солнце поднимается над вершинами гор, доли- На — все еще в темноте. Так разум, поднимаясь над человеческим бытием, может видеть Божественный Взгляды из реального I 00 I мира — | 33 | —
свет, те же, кто остался внизу, пребывают во мраке. Я снова повторяю: все в мире едино, и поскольку разум тоже един, человеческий разум является мощным инструментом для исследования. Сейчас, возвращаясь к началу, давайте вернемся на Землю оттуда, где мы были. Мы обнаружим это пространство исполненным вселенского порядка. Смотрите! Он набросал эскиз и, прибегнув к законам механики, начертил схему построения Вселенной. Внутри единства начало проявляться разнообразие, выраженное цифрами и рисунками в стройной систематизированной таблице. Рисунки начали наполняться смыслом, мертвые идеи начали оживать. Один и тот же закон управлял всем. С восторгом понимания я следовал за гармоничным развитием Вселенной. Его схема начиналась с Великого Начала и завершалась Землей. Делая этот набросок, Гурджиев отметил необходимость того, что назвал «толчком», приходящим извне и соединяющим два противоположных принципа в сбалансированное целое. Это соответствовало точке приложения сил в уравновешенной системе сил в механике. — Мы достигли точки, с которой связана наша земная жизнь, — сказал Гурджиев, — и сейчас дальше не пойдем. Для более полного исследования только что сказанного и чтобы еще раз выразить единство законов, мы возьмем обычный масштаб и применим пропорциональное увеличение для измерения микрокосмоса. И он попросил меня выбрать что-нибудь знакомое, имеющее регулярную структуру, такое как спектр белого света, музыкальный ряд и т.п. Подумав, я выбрал музыкальный ряд. -П±\-
— Вы сделали хороший выбор, — сказал Гурджи- ев. — Музыкальный ряд в том виде, в котором он сейчас существует, был придуман в древние времена теми, кто обладал Великим знанием, и вы поймете, как много это может дать для понимания основных законов. Он сказал несколько слов о законах структуры ряда и особо отметил интервалы, как он называл их, которые существуют в каждой октаве между нотами «ми» и «фа», а также между «си» первой октавы и «до» следующей октавы. Между этими нотами существуют отсутствующие полутоны, причем как в возрастающем, так и в нисходящем ряду. При восхождении по звуковому ряду ноты «до», «ре», «фа», «соль» и «ля» могут перейти в следующий, более высокий тон, ноты же «ми» и «си» лишены этой в возможности. Он объяснил, как эти два промежутка, подчиняясь определенным законам, зависящим от закона триединства, были заполнены новыми октавами других порядков. Эти октавы в промежутках играют такую же роль, как и полутоны в восходящем и нисходящем рядах октавы. Основная октава была подобна стволу дерева, выпускающего ветки младших октав. Семь основных нот октавы и два интервала порождают направления, давая в итоге девять звеньев цепи или три группы по три звена в каждой. После этого он вернулся к структурной схеме Вселенной и выбрал тот «луч», который проходил через Землю. Первоначальная мощная октава, чьи ноты постоянно убывающей силы включали Солнце, Землю и Луну, неизбежно распадалась по закону триединства на три подчиненные октавы. Это определило и прояснило мне роль промежутков в октаве и раз- -QD-
личия в их природе. Из двух интервалов «ми-фа» и «си-до» один был более активным по своей природе, другой играл пассивную роль. «Толчки» первоначальной схемы, которые не были в совокупности понятны мне, также были определяющими здесь и предстали в новом свете. В разделении этих «лучей» становится понятным место, роль и назначение человечества. Кроме того, были более очевидны возможности индивидуальной личности. — Вам может показаться, — сказал Гурджи- ев, — что в следующем цель единства. Мы несколько отклонились от этого в направлении изучения множественности. То, что я собираюсь объяснить, вы, несомненно, поймете. В то же время я уверен, что это понимание будет в основном опираться на структурную часть того, что будет изложено ниже. Постарайтесь зафиксировать ваш интерес и внимание не на его великолепии, гармонии и изобретательности — даже этот аспект вы не поймете полностью, — но на духе, на том, что открывается за словами, на внутреннем содержании. Иначе вы будете видеть только форму, лишенную жизни. Сейчас вы увидите одну из граней кристалла и, если ваш глаз сможет увидеть отражение в нем, вы сами сможете приблизиться к истине. Затем Гурджиев начал объяснять, каким образом основные октавы сочетаются со вторичными, подчиненными им. Как те, в свою очередь, порождают новые октавы нового порядка и т.д. Я мог бы сравнить это с процессом роста, или, вернее, строением дерева. От основного прямого ствола отходят ветви, порождающие, в свою очередь, меньшие ветви и побеги, на которых находятся листья. Это можно сравнить также с процессом формирования вен. -ЕЖ]-
Я должен признать, что в действительности мое внимание было главным образом захвачено гармонией и великолепием системы. В дополнение к росту октав, как веток от ствола, Гурджиев указал на то, что каждая нота каждой октавы, в свою очередь, является самостоятельной октавой. Это справедливо везде. Эти «внутренние» октавы могут сравниться с концентрическими годовыми слоями древесного ствола, вложенными один в другой. Все эти объяснения были даны в очень общих понятиях. Они выражали закономерный характер структуры. Но для примеров, которые сопровождали это, можно было найти и теоретическое обоснование. Примеры наполняли объяснение жизнью, и иногда мне казалось, что я начинаю угадывать скрывающееся за словами. Я видел, что в этой последовательности, в структуре Вселенной, были предусмотрены все возможности и комбинации без исключения и даже бесконечность бесконечностей. И все же, в то же самое время, я не мог охватить ее, потому что мой разум трепетал перед необъятностью концепции. Я снова был наполнен двойственным чувством близости возможности Всезнания и недостижимости его. Я снова услышал слова Гурджиева, вторящие моим чувствам: — Никакой обычный разум не обеспечивает возможность человеку принять в себя Высшее Знание и сделать его своей неделимой собственностью. Однако познание возможно. Но сначала человек должен стряхнуть пыль со своих ног. Огромные усилия и 0громный труд нужны для того, чтобы обрести крылья, на которых можно взлететь. Во сто крат проще П-Дыть по течению, но это будет неизмеримо дольше, Чем захотеть и добиться. Путь труден, подъем стано- -QD-
вится все круче с каждым шагом, но растут и силы идущего. Человек становится все более свободным, и с каждым шагом подъема растет его кругозор. Да, возможность ЕСТЬ. Я действительно видел, что такая возможность существует. Еще не зная, что это было, я видел, что это БЫЛО. Я с трудом пытаюсь выразить словами то, что становилось все более и более понятным. Я видел, что господство закона, становясь для меня все более очевидным, было действительно всеобъемлющим. То, что на первый взгляд было нарушением закона, при ближайшем рассмотрении только подтверждало его. Можно было говорить без преувеличения, что, в то время как «исключения доказывают правило», в то же самое время они не были исключениями. Для тех, кто может понять, я сказал бы в пифагорейских терминах: Я понял и почувствовал, как ВОЛЯ и СУДЬБА, сферы действия провидения сосуществуют, взаимно конкурируя, как они взаимодействуют без слияния и разобщения. Я не лелею никакой надежды на то, что такие противоречивые слова могут передавать или объяснять то, что я понимаю. В то же время я не могу найти ничего лучше. — Вы видите, — продолжал Гурджиев, — что кто обладает полным и совершенным пониманием системы октав, если ее можно так назвать, обладает ключом к пониманию ВСЕГО, поскольку он понимает все, что он видит, все происходящее. Все вещи в их сущности, — поскольку он знает их место, причину и следствие. В то же время вы ясно видите, что эта система представляет собой более детальное развитие основ схемы, более точное представление закона триединства, и что все, что мы сказали и собираемся сказать, только развитие основной идеи единства. Полное,
отчетливое, ясное понимание этого закона есть в точности ВЫСШЕЕ ЗНАНИЕ, о котором я говорю. Предположения, догадки и гипотезы не существуют для того, кто обладает таким знанием. Выражаясь более определенно, он знает все посредством «меры, числа и веса». Все во Вселенной материально, следовательно, ВЫСШЕЕ ЗНАНИЕ более материально, чем сам материализм. Пример химии пояснит ситуацию. Он продемонстрировал, как химия, изучая материю различной плотности без знания закона октав, допускает ошибку, которая влияет на конечный результат. Знание этого и внесение определенных корректив, основанных на законе октав, приводит результаты в полное соответствие с вычислением. Вдобавок он отметил, что идея простых веществ и элементов современной химии не может быть принята с точки зрения химии октав, которая является «объективной химией». Материя одинакова всюду, ее качественное изменение зависит только от места, которое она занимает в определенной октаве, и от порядка самой октавы. С этой точки зрения гипотетическое понятие атома как неделимой частицы простого вещества или элемента не может служить моделью. Атом определенного веса, реально существующий инди- ВиДуум, должен рассматриваться как наименьшее количество изучаемого вещества, которое сохра- ^ет все свои свойства — химические, физические и космические, — которые характеризуют его как определенную ноту определенной октавы. Напри- МеР> в современной химии не существует атома воды, поскольку вода не химический элемент, а
химическое соединение водорода и кислорода. С точки зрения «объективной химии» «атом» воды — это определенный наименьший объем ее, пусть даже видимый невооруженным глазом. Гурджиев добавил: — Конечно, сейчас вы должны принять это на веру. Но тот, кто ищет ВЫСШЕЕ ЗНАНИЕ под руководством того, кто уже постиг его, должен персонально работать путем исследования над доказательством и проверкой того, что эти атомы материи различной плотности существуют. Я видел это все в математической форме. Я полностью убедился, что все во Вселенной материально и что все может быть измерено в числах в соответствии с законом октав. Свойства конкретного материала определяются последовательностью отдельных нот различной высоты. Они были выражены в числах, объединенных согласно определенным законам, и было измерено то, что казалось неизмеримым. Стало ясным то, что называется космическими качествами вещества. И, к моему величайшему удивлению, были приведены атомные массы определенных химических элементов как пример, демонстрирующий ошибку современной химии. Вдобавок был показан закон «построения атомов» веществ различных плотностей. В ходе беседы мы подошли незаметно для меня к тому, что могло бы называться «Земной октавой», и очутились там, откуда начали — на Земле. — Во всем том, что я говорю вам, — продолжал Гурджиев, — я преследую цель не сообщить вам какое-то новое знание. Наоборот, я всего лишь хочу показать, что знание определенных законов позволяет человеку, не покидая своего места, считать,
взвешивать и измерять все, что существует: как бесконечно малое, так и бесконечно большое. Я повторяю: все во Вселенной материально. Вдумайтесь в эти слова, и вы поймете хоть в какой-то степени, почему я использовал выражение «материальнее, чем материализм...». Сейчас мы познакомились с законами, управляющими жизнью микрокосмоса и вернулись к Земле. Вспомните еще раз: «Как вверху, так и внизу». Я думаю, что уже сейчас и без дальнейшего объяснения вы не будете оспаривать тот факт, что жизнь индивидуума — микрокосмос — управляется тем же законом, но давайте продемонстрируем это, рассмотрев простой пример, который прояснит определенные детали. Давайте возьмем как пример схему работы человеческого организма и рассмотрим его. Гурджиев нарисовал схему человеческого организма и сравнил его с трехэтажной фабрикой. Этажи были представлены головой, грудью и животом, целиком фабрика представляет единое целое. Это октава первого порядка, подобная той, с которой мы начали рассмотрение макрокосмоса. Каждый этаж тоже является целой октавой второго уровня, подчиненной первой. Таким образом, мы имеем три младшие октавы, которые снова аналогичны октавам в схеме строения Вселенной. Каждый из трех этажей получает извне «пищу» подходящей природы, усваивает ее и соединяет с имеющимися материалами. Таким образом, фабрика работает для производства определенного вида Материала. ~- Я должен отметить, — сказал Гурджиев, — что х°тя фабрика устроена хорошо и приспособлена к Производству материала, из-за невежества ее вые- -и-
шей администрации управление делами идет очень плохо. Что это за производство, на котором большая часть произведенного продукта тратится на саму фабрику, на производство продукции? Остаток продукции тратится бесполезно и с неизвестной целью. Необходимо организовать бизнес в соответствии с точным знанием. Тогда это принесет больший доход, который можно потратить по назначению. Давайте, однако, вернемся к нашей схеме... — И он объяснил, что в то время, как пищей нижнего этажа являются еда и питье, пищей среднего этажа является воздух, пищей верхнего этажа является то, что может быть названо «впечатлениями». Все эти три вида пищи представляют материю определенной плотности и качества и принадлежат к октавам разных порядков. Я не удержался от вопроса: «А как же мысль?» — Мысль материальна, как и все остальное, — ответил Гурджиев, — существуют методы, посредством которых можно доказать не только это, но также и то, что подобно другим вещам мысль может быть взвешена и измерена, может быть определена ее плотность, и мысли человека можно сравнить с его же мыслями в другой ситуации. Можно определить все качества мысли. Я уже говорил вам, что во Вселенной все материально. Потом он показал, как эти три вида пищи, полученные в различных частях человеческого организма, поступают на вход соответствующих октав, подчиняясь определенным законам. Каждый из них является нотой «до» октавы своего собственного порядка. Законы строения октав повсюду одинаковы. Например, «до» октавы пищи поступает в желудок. «До» третьей октавы переходит через соответствующий полутон в «ре» и, проходя еще один
полутон, в «ми». «Ми» из-за недостатка полутона не может естественным путем перейти в «фа». Этому способствует воздушная октава, которая входит в грудь. Как уже показано, эта октава более высокого порядка. Ее «до», второе «до», имея необходимый полутон для превращения в «ре» и соединяясь с «ми» первой октавы, превращается в «фа». Это то, что играет роль отсутствующего полутона и служит для дальнейшего развития прежней октавы. — Мы не будем останавливаться сейчас, — сказал Гурджиев, — ни на изучении октавы второго «до», ни первого «до». Это только усложнит ситуацию. Сейчас мы должны убедиться в возможности дальнейшего развития октавы благодаря наличию полутона. «Фа» через полутон превращается в «соль», в действительности же получаемый здесь материал является солью человеческого организма — русское слово для соли есть «соль», лучше этого не скажешь. Вернувшись к числам, он снова пояснил свою мысль в терминах их комбинаций. — Дальнейшее развитие октавы трансформирует «соль» через полутон в «ля» и далее через полутон в «си». Здесь октава завершается. Требуется новый «толчок» для перехода «си» в «до» новой октавы человеческого организма. Из того, что я вам сейчас сказал, — продолжил Гурджиев, — и нашего обсуждения химии, вы сможете сделать некоторые ценные выводы. В этом месте, без пояснения пришедшей мне в голову мысли, я спросил что-то относительно пользы голодания. Гурджиев замолчал, А. укоризненно посмотрел На меня, и я сразу ясно понял, насколько неумест- ньщ был мой вопрос. Я хотел исправить свою ошиб- *& но Гурджиев, опередив меня, сказал: -GD-
— Я хочу показать вам один эксперимент, который вам все объяснит. Но, обменявшись взглядами с А. и что-то спросив у него, он сказал: — Нет, лучше потом, — и после короткой паузы продолжил: — Я вижу, ваше внимание притупилось, но я почти уже в конце своего сегодняшнего повествования. Я намеревался в общих чертах познакомить с развитием человека, но сейчас это не так важно. Давайте отложим обсуждение этого до лучших времен. — Могу ли я сделать из ваших слов вывод, — спросил я, — что вы позволите мне иногда видеть вас и обсуждать с вами интересующие меня вопросы? — Теперь, когда мы начали эти беседы, — сказал Гурджиев, — я не возражаю продолжить их. Многое зависит от вас. А. подробно разъяснит вам, что я имею в виду. Затем, заметив, что я собираюсь обратиться к А. за объяснением, он добавил: — Не сейчас, в другой раз. Сейчас я хочу сказать вам следующее. Поскольку все во Вселенной едино, все имеет равные права. С этой точки зрения полное и совершенное знание может быть получено независимо от начальной точки. Надо только знать, как «учиться». Самое близкое для нас — это человек. А среди всех людей вы ближе всего к самому себе. Начните изучение с себя. Помните высказывание «Познай себя». Возможно, теперь оно приобретет для вас новый смысл. Поначалу А. будет помогать вам в меру его собственных и ваших сил. Я советую вам хорошо запомнить схему человеческого организма, которую я вам давал. Мы будем иногда к ней возвращаться в будущем, каждый раз добавляя что-нибудь к ее глу- -RT1-
бине. Сейчас А. и я оставим вас на какое-то время одного, так как у нас есть одно дело. Я рекомендую немного отдохнуть и не ломать голову над тем, что вы слышали. Даже если вы что-то забудете, А. напомнит вам. Конечно, было бы лучше, если бы вам не нужно было напоминать. Приучите себя ничего не забывать. А сейчас выпейте кофе. Это взбодрит вас. Когда они ушли, я последовал совету Гурджиева, налил себе кофе и снова сел. Я понял, что из моего вопроса о голодании Гурджиев сделал вывод, что я устал. Я тоже почувствовал, что мое мышление к концу беседы ослабло и притупилось. Поэтому, несмотря на острое желание просмотреть все диаграммы и числа еще раз, я решил дать отдых голове и сел с закрытыми глазами, стараясь ни о чем не думать. Но мысли приходили помимо моей воли, и я старался их прогнать. Минут через двадцать неслышно вошел А. и спросил: «Как вы себя чувствуете?» Я не успел ответить ему, как совсем рядом услышал голос Гурджиева, говорящий кому-то: «Делайте, как я сказал, и вы увидите, где ошибка». Затем он вошел, подняв ковер, который завешивал дверь. Заняв прежнее место и позу, он обратился ко мне: — Я надеюсь, вы отдохнули хоть чуть-чуть. Давайте теперь поговорим на произвольные темы, без всякого определенного плана. Я сказал ему, что хочу задать два-три вопроса, не имеющие отношения к теме беседы, но способные пРояснить природу того, о чем он говорил. ~- Вы и А. так много знаете из современной науки, Что непроизвольно появляется вопрос: доступно ли То знание, о котором вы говорите, необразованному Человеку? -GD-
— Материал, на который вы ссылаетесь, был выбран только потому, что я говорил ВАМ. Вы поняли потому, что у вас был запас знаний в этой области. Они помогли вам понять лучше. Они были взяты только для примера. Они зависят от формы беседы, но не от ее сути. Формы могут быть самыми разнообразными. Я ничего не буду говорить сейчас о роли и значении современной науки. Этот предмет может быть темой отдельного разговора. Я скажу только то, что самый эрудированный ученый оказывается абсолютным невежей в сравнении с необразованным пастухом, который обладает ЗНАНИЕМ. Это звучит парадоксально, но понимание сути, ради которой первый тратит долгие годы, вторым будет получено в неизмеримо более полном объеме в течение однодневной медитации. Это вопрос способа мышления, «плотности мысли». Это выражение ничего вам сейчас не объясняет, но со временем оно станет понятно само собой. Что еще вы хотите спросить? — Почему это знание так тщательно скрыто? — Что побудило вас задать этот вопрос? — Некоторые вещи, которые я имел возможность изучать во время моего знакомства с оккультной литературой, — ответил я. — Насколько я могу судить, — сказал Гурджиев, — вы касаетесь вопроса так называемой «инициализации». Да или нет? Я ответил утвердительно, и Гурджиев продолжил: — Да. Дело в том, что в оккультной литературе много лишнего и неправильного. Лучше забудьте это. Все ваши изыскания в этой области были хорошей тренировкой для вашего ума. В этой литературе есть глубокий смысл, но только в ней. Она не дала вам знания, к?ак вы сами признались. Оценивайте все с точки зрения здравого смысла. Станьте -S-
обладателем ваших собственных здравых идей и ничего не принимайте на веру. Когда вы сами путем логического рассуждения и аргументации придете к твердому убеждению, к полному пониманию чего- либо, вы достигнете определенной степени инициализации. Вдумайтесь в это... Например, сегодня я беседовал с вами. Запомните эту беседу. Вдумайтесь, и вы согласитесь со мной, что, в сущности, я не сказал вам ничего нового. Вы все это знали раньше. Я только внес порядок в ваше знание. Я только систематизировал его, но оно было у вас до того, как вы увидели меня. Вы обязаны этому усилиям, которые вы уже совершили в этой области. Мне было легко говорить с вами, спасибо ему, — он указал на А., — потому, что он знал вас. Я знал вас и ваше знание по его рассказам так же хорошо, как если бы вы пришли сами. Но, несмотря на все эти благоприятные условия, я с уверенностью могу сказать, что вы не овладели и сотой частью того, что я сказал. Однако я дал вам ключ к новой точке зрения, с которой вы можете освоить и собрать в систему ваше прежнее знание. Благодаря этой работе, вашей собственной работе, вы сможете достичь более глубокого понимания того, что я сказал. Вы проинициируете себя сами. Мы можем год повторять одно и то же, но вы не будете ждать целый год в надежде, что жареный голубь влетит вам в рот. Вы будете работать, и ваше понимание будет меняться — вы станете более инициированным. Невозможно дать человеку что-нибудь, что стало бы его неотъемлемой частью, без его собственного труда. Такой инициализации не мо- ^ет быть, но, к сожалению, люди часто так думают. Существует только «самоинициализация». Кто-то Может показать и направить, но не «инициировать».
То, что вы почерпнули из оккультной литературы по этому вопросу, было написано людьми, потерявшими ключ к тому, что они передают без всякой проверки, с чужих слов. Любая медаль имеет оборотную сторону. Изучение оккультизма много дает как гимнастика ума. Но, к сожалению, люди часто заражаются ядом таинственности и стремлением к практическим результатам, а не к обладанию полным знанием того, что и как надо делать. Это наносит непоправимый ущерб. Гармония разрушена. Во сто крат лучше вообще ничего не делать, чем делать без понимания. Вы сказали, что это знание скрыто. Это не так. Оно не скрыто, но люди неспособны его понять. Если вы начнете беседу о высшей математике с человеком, который не знает математику, что будет хорошего? Он просто вас не поймет. А здесь материал намного сложнее. Лично я был бы очень рад поговорить с кем-нибудь, не стараясь приспособить себя к его пониманию, на интересующую меня тему. Но если я начну так говорить, например, с вами, вы сочтете меня в лучшем случае сумасшедшим. У людей слишком мало слов для выражения определенных идей. Но ТАМ, где слова не имеют значения, за ними видны их источник и смысл, ТАМ можно говорить просто. При отсутствии понимания это невозможно. Сегодня вы имели возможность проверить это на себе. Я не говорил бы с другим человеком так, как говорил с вами, потому что он не понял бы меня; вы уже в какой-то степени «инициировали» себя. И перед тем как говорить, человек должен знать и видеть, насколько слушатель понимает его. Понимание приходит только с работой. Итак, то, что вы назвали «скрытостью», в действительности есть невозможность ДАТЬ. Иначе все -GD-
было бы совсем не так. Если, несмотря на это, знающие начинают говорить, это бесполезно и непродуктивно. Они говорят только тогда, когда знают, что слушатель понимает. — В таком случае, если, к примеру, я захотел бы рассказать кому-нибудь о том, что сегодня услышал от вас, будете ли вы возражать? — Вы видите, с самого начала нашей беседы я предвидел возможность ее продолжения. Следовательно, я сказал вам то, чего бы не сказал в противном случае. Я сказал вам это на будущее, зная, что вы не готовы к этому сейчас, но с намерением дать определенное направление вашему пониманию этих вопросов. При ближайшем рассмотрении убедитесь, что это действительно так. Вы в точности поймете то, о чем я говорю. Если вы придете к такому выводу, это будет только на руку тому человеку, с которым вы будете говорить, вы можете говорить столько, сколько пожелаете. Затем вы убедитесь, что что-то понятное и ясное вам непонятно тому, кто вас слушает. С этой точки зрения такая беседа будет полезна. — А как вы относитесь к увеличению числа слушателей, которым вы могли бы помочь в их работе? — спросил я. — У меня слишком мало свободного времени, чтобы жертвовать им, не будучи уверенным в пользе этого. Время значимо для меня и нужно мне для работы. Поэтому я не хочу и не могу тратить его не- пРодуктивно. Но я уже говорил вам об этом. — Нет, я не имел в виду новые знакомства, я подразумеваю, что можно использовать печать. Я думаю, Это займет меньше времени, чем персональная беседа. — Иными словами, вы хотите знать, можно ли формулировать идеи постепенно, возможно, в серии очерков? -и-
— Да, — ответил я, — но я не думаю, что можно разъяснить все, хотя мне кажется, что можно обозначить направление, ведущее к цели. — Вы затронули очень интересный вопрос, — сказал Гурджиев. — Я часто обсуждал его с собеседниками. Не имеет смысла повторять высказанные мной и ими соображения. Могу только сказать, что не далее как прошлым летом мы решили этот вопрос утвердительно. Я не отказался принять участие в этом эксперименте, но нам помешала война. Во время последовавшей короткой беседы мне пришла в голову мысль, что Гурджиев не возражает против того, чтобы сделать известными обществу определенные взгляды и методы. Возможно, что балет «Борьба магов» мог содержать скрытый смысл, представляя не только работу воображения, но и мистерию. Я спросил его об этом, упомянув, что А. рассказал мне либретто. — Мой балет не мистерия, — ответил Гурджиев. — Его цель в том, чтобы показать интересное и прекрасное зрелище. Конечно, за видимыми формами скрывается определенный смысл, но я не стремился продемонстрировать или подчеркнуть это. Главное место в этом балете занимают некоторые танцы. Я поясню вкратце. Представьте, что, изучая законы движения небесных тел, будем говорить планет Солнечной системы, вы создали специальный механизм для показа и хранения этих законов. В механизме каждая планета представлена шаром соответствующего размера и помещена на строго определенном расстоянии от центрального шара, который замещает Солнце. Вы привели механизм в действие, и все шары начали вращаться и двигаться по определенным орбитам, воспроизводя правдоподобным образом
управляющие ими законы; механизм напоминает вам о вашем знании. Точно так же в ритме некоторых танцев, в точных движениях и комбинациях танцоров ясно воспроизведены некоторые законы. Такие танцы называются священными. Во время моего путешествия по Востоку я часто видел такие танцы, исполняемые во время культовых обрядов в некоторых древних храмах. Эти церемонии недоступны и неизвестны европейцам. Некоторые из этих танцев воспроизведены в «Борьбе магов». Далее могу вам сказать, что в основе «Борьбы магов» лежат три идеи, но поскольку я не надеюсь, что они будут поняты публикой, если я преподнесу балет, я назвал его просто «зрелищем». Гурджиев поговорил еще немного о балете и о танцах, а затем продолжил: — Таково происхождение танцев, их значение в далеком прошлом. Я задам вам сейчас вопрос, сохранилось ли что-нибудь в этом виде современного искусства, что хотя бы приблизительно напоминает его прежнее великое значение и цель? Что может быть в нем найдено, кроме обыденности? После короткого молчания, как будто в ожидании моего ответа, глядя печально и задумчиво перед собой, он продолжил: — Современное искусство в целом не имеет ничего общего с древним священным искусством... Думали ли вы об этом? Каково ваше мнение? Я сказал ему, что вопрос искусства занимает важное место среди прочих интересующих меня. Если быть точным, я интересовался не столько произведениями искусства, сколько их ролью и значением в жизни общества. Я часто обсуждал этот вопрос с теми, кто казался более сведущим в этих вопросах: ^зыкантами, художниками, скульпторами, артис- -QD-
тами, писателями, а также с теми, кто просто интересовался изучением искусства. Мне доводилось слышать множество различных мнений, часто противоречивых. Некоторые, таких, правда, было немного, называли искусство развлечением тех, кому нечем было заняться. Но большинство согласились, что искусство священно и что творчество несет отпечаток Божественного вдохновения. У меня не сложилось никакого мнения, которое я мог бы назвать своим убеждением, и этот вопрос остался открытым по сей день. Все это в наиболее доходчивой форме я высказал Гурджиеву. Он выслушал меня внимательно и сказал: — Вы правы, что на эту тему существует множество противоположных мнений. Не доказывает ли одно только это, что люди не знают истины. Там, где есть истина, не может быть множества различных мнений. В древности то, что сейчас называют искусством, служило цели объективного знания. И, как мы сказали мгновение назад, язык танцев, произведения искусства представляли собой способ демонстрации и запись вечных законов структуры Вселенной. Те, кто посвятил себя исследованию и, таким образом, приобрел знание важных законов, выражали их в произведениях искусства, как это сегодня делают в книгах. В этом месте Гурджиев упомянул несколько имен, которые большей частью были мне неизвестны и которые я забыл. Затем он продолжал: — Это искусство не преследовало своей целью ни «красоту», ни подобие кому-либо или чему-либо. Например, древняя статуя, созданная таким художником, не является копией чьих-либо форм или выражением субъективных ощущений. Она является или выражением законов знания в терминах че- -QD-
ловеческого тела, или средством объективной передачи настроения. Форма и действие в своем выражении, несомненно, соответствуют закону. После некоторого молчания, во время которого он выглядел задумчивым, Гурджиев продолжал: — Поскольку мы затронули искусство, я расскажу вам случай, который недавно произошел и который разъяснит некоторые моменты в нашей беседе. Здесь, в Москве, среди моих знакомых есть друг моего раннего детства, известный скульптор. Посещая его, я заметил в его библиотеке множество книг по индийской философии и оккультизму. Во время беседы я обнаружил, что он серьезно интересуется этими вещами. Видя, каким он был беспомощным в этих взаимосвязанных вопросах, и не желая раскрывать свое знакомство с ними, я попросил человека, который часто говорил со мной на эти темы, некоего П., поинтересоваться этим скульптором. Однако П. сказал мне, что интерес скульптора к этим вопросам был чисто умозрительным, что, в сущности, они не волновали его и что он не видит большого смысла в этой дискуссии. Я посоветовал ему перевести разговор на эту тему в контексте скульптуры. Во время чисто случайной беседы, на которой я присутствовал, П. завел разговор об искусстве и творчестве, после чего скульптор сказал, что он «чувствует правильность скульптурных форм» и спросил: «Вы знаете, почему статуя Гоголя На Арбате имеет чрезвычайно длинный нос?» Он Рассказал, что, глядя на эту статую сбоку, он почувствовал, что «плавность изменения профиля», как Это называл, была нарушена на кончике носа. Желая проверить правильность своих ощущений, он решил найти посмертную маску Гоголя, °торую он после долгих поисков отыскал-таки в -QD-
частной коллекции. Он изучил маску и уделил особое внимание носу. Исследование показало, что, вероятно, когда маска отливалась, маленький пузырек образовался как раз в том месте, где «плавность изменения профиля» казалась нарушенной. Тот, кто делал маску, неумело заполнил пузырек, изменив тем самым форму носа писателя. Скульптор же, который делал памятник, не сомневаясь в правильности маски, сделал Гоголю «не его» нос. — Что можно сказать по этому случаю? Не очевидно ли, что это могло случиться только при отсутствии настоящего ЗНАНИЯ. В то время, когда один использует маску, не сомневаясь в ее правильности, другой, «чувствуя» некорректность ее выполнения, ищет подтверждения своему подозрению. Один не лучше другого. Но, обладая знанием законов пропорций человеческого тела, можно не только восстановить по маске кончик гоголевского носа, но даже все его тело воссоздать в точности. Давайте углубимся в это в деталях, чтобы пояснить, что я хочу выразить. Сегодня я вкратце исследовал закон октав. Вы увидели, что со знанием этого закона место всего становится понятным, и наоборот, если известно место, известно, что там находится и его качество. Все может быть подсчитано, надо только знать, как считать переходы от одной октавы к другой. Человеческое тело, подобно всему, что является целым, само по себе порождает правильность изменения. В соответствии с количеством нот в октаве и интервалами человеческое тело имеет девять основных размеров выраженных в определенных числах. Для каждого конкретного человека эти числа сильно отличаются, конечно, в определенных пределах. Девять основных размеров, составляя полную октаву первого порядка, превращаются в младшие окта-
вы, которые, широко охватывая эту вторичную систему, дают все размеры любой части человеческого тела. Каждая нота октавы является сама по себе целой октавой. Следовательно, надо знать правила корреляции сочетания и перехода от одной шкалы к другой. Все объединено нерушимой, неизменной регулярностью закона. Как если бы вокруг каждой точки было расположено девять зависимых точек и так далее до атомов атома. Зная закон нисхождения, человек знает также и закон восхождения. Следовательно, он может идти не только от основных октав к подчиненным, но и наоборот. Не только нос может быть восстановлен по лицу, но все лицо и тело человека могут быть непреклонно и в точности восстановлены по его носу. Никакого поиска красоты или подобия. Творчество не может быть ничем иным, чем оно является... Это точнее математики, потому что вы не сталкиваетесь здесь с вероятностью, и все достигается не изучением математики, но изучением более глубокой и обширной науки. Это ТО ПОНИМАНИЕ, которое НУЖНО. В разговоре без понимания можно десятилетиями рассказывать простейшие вещи без достижения хоть какого-то результата. Простой вопрос может показать, что у человека нет нужного отношения к мысли, и даже при желании объяснить вопрос, недостаток подготовки и понимания у слушателя сводит на нет все усилия го- ворящего. Такое «буквальное понимание» является очень частым. Этот эпизод еще раз подтвердил то, что я давно 3Нал и тысячу раз доказывал. Недавно я разговари- в^л в Петербурге с хорошо известным композитором. Из его речи я ясно видел, как бедно его знание в области истинной музыки и как глубока пропасть -[~55"1-
его невежества. Вспомните Орфея, который преподавал знание посредством музыки, и вы поймете, что я называю истинной или священной музыкой. Для такой музыки нужны специальные условия, и «Борьба магов» не была бы простым зрелищем. В теперешнем же виде в ней только фрагменты той музыки, которую я слышал в древних храмах, и даже эта истинная музыка ничего не даст слушателям, потому что утеряны ключи к ее пониманию, и, возможно, они никогда не были известны на Западе. Ключи ко всему древнему искусству утеряны много веков назад. А значит, больше нет священного искусства, воплощающего законы великого знания, которое может повысить уровень духовности людей. Сегодня нет творцов. Современные жрецы искусства не творят, а только подражают. Они гонятся за красотой, подобием или тем, что называют оригинальностью, не обладая даже необходимым знанием. Не зная, и будучи не в состоянии что-либо сделать, они блуждают во мраке, восхваляемые толпой, которая возводит их на пьедестал. Священное искусство исчезло и оставило после себя только ореол, который окружает его служителей. Все слова о Божественном озарении, таланте, гениальности, творении, сакральном искусстве не имеют под собой почвы — они стали анахронизмами. Где эти таланты? Мы поговорим о них при случае. Или ремесло сапожника должно быть названо искусством, или все современное искусство должно быть названо ремеслом. Художник, преследующий цель подражания или оригинальности, хуже сапожника, шьющего обычные модные ботинки красивого фасона. Пошив ботинок со ЗНАНИЕМ тоже может быть сакральным искусством, но без него жрец современного искусства хуже сапожника.
Последние слова Гурджиев произнес с особым ударением, затем он замолчал. Беседа произвела на меня сильное впечатление. Я чувствовал, насколько А. был прав, когда предупреждал, что, чтобы слушать Гурджиева, требовалось больше, чем только желание встретиться с ним. Моя мысль была четкой и ясной. Тысячи вопросов появились в моем мозгу, но ни один из них не соответствовал глубине услышанного, и поэтому я молчал. Я посмотрел на Гурджиева. Он медленно поднял голову и сказал: — Я должен идти. На сегодня хватит. Через полчаса будет лошадь, чтобы отвезти вас к поезду. О дальнейших планах вы узнаете от А., — и, повернувшись к нему, добавил: — Будьте как дома, позавтракайте с нашим гостем, отвезите его на станцию и возвращайтесь обратно... До свидания. А. пересек комнату и потянул за шнур. Персидский ковер, завешивающий стену, сдвинулся в сторону и открыл огромное окно. Свет ясного морозного зимнего утра залил комнату. Это было для меня сюрпризом: до этого я не думал о времени. — Который час? — воскликнул я. — Почти девять, — ответил А., гася лампу. — Как видите, время не существует здесь, — добавил он, Улыбаясь.
Бог и микроб — подобные системы, разница только в количестве центров. (Шато Приере, 3 апреля 1923 года) Наше развитие подобно развитию бабочки. Мы должны «умереть и заново родиться», как яйцо умирает и становится гусеницей, гусеница умирает и становится куколкой, куколка умирает и рождается бабочка. Это долгий процесс, а бабочка живет только день или два. Но космическая цель выполнена. То же и с человеком. Мы должны разрушить наши ложные представления о мире. Дети таковых не имеют, значит, мы должны стать, как маленькие дети... (Шато Приере, 2 июня 1922 года) Кому-то, кто спросил, почему мы рождаемся, почему мы умираем, Гур- джиев ответил: «Вы хотите знать? Чтобы действительно знать, вы должны терпеть. Можете ли вы терпеть? Вы не можете вытерпеть даже один транс, чтобы узнать самую малость. Вы должны терпеть миллион трансов...» (Шато Приере, 12 августа 1924 года) Мы слушаем свои собственные мысли, когда учимся, значит, мы не можем услышать никаких новых мыслей. Только с помощью новых методов слушания и обучения... (Лондон, 13 февраля 1922 года)
^шшъпп ЕССЕНТУКИ, pi8jro£ | еседуя на разные темы, я заметил, 1 как трудно передать понимание I даже простейших вещей даже хорошо знакомым мне людям. Наш язык слишком беден для полного и точного описания. Позже я обнаружил, что это счастье понимания между людьми есть математически описанный феномен, точный, как таблица умножения. Оно, в общем, зависит от так называемой «психики» общающихся людей и, в частности, от состояния их психики в конкретный момент. Справедливость этого закона может быть проверена на каждом шагу. Чтобы быть понятым другим человеком нужно не только, чтобы говорящий знал, как говорить, но чтобы слушатель знал, как слушать. Вот почему я могу утверждать, что если я буду говорить так, чтобы выражаться наиболее точно, все здесь, за небольшим исключением, сочтут меня сумасшедшим. Но поскольку сейчас я собираюсь говорить с моей аудиторией, такой, какая она есть, а Моя аудитория будет слушать меня, мы должны добиться сначала наибольшего понимания. В ходе нашей беседы мы должны постепенно °тмечать контрольные точки продуктивности общения. Все, что я хочу внушить сейчас, это чтобы вы
старались смотреть на вещи и явления вокруг вас, а особенно на самих себя, под новым, непривычным и неестественным для вас углом зрения. Надо искать, делать все возможное с желанием и помощью слушателя, чтобы слушатель перестал пассивно слушать и начал думать, что происходит при его переходе в активное состояние. Очень часто в беседе слышится прямое или подразумеваемое мнение, что человек в обыденной жизни считается почти центром Вселенной, «венцом творения», или, по крайней мере, что он — значительная и важная сущность, что его возможности почти не ограничены, его мощь почти бесконечна. Но даже при таких взглядах существует масса оговорок: говорят, что нужны исключительные условия, специальные обстоятельства, вдохновение, озарение и так далее. Однако если мы рассмотрим эту концепцию «человека», то вдруг увидим, что она состоит из особенностей, которые принадлежат не одному человеку, а множеству известных или предполагаемых отдельных индивидуумов. Мы никогда не встречали такого человека в реальной жизни ни в настоящем, ни среди исторических персонажей в прошлом; у каждого человека есть свои слабости, и, если присмотреться, мираж величия и мощи исчезает. Но самое интересное не в том, что люди облекают в этот мираж других, а в том, что вследствие специфических особенностей своей психики они переносят его на себя, если не полностью, то, по крайней мере, частично, как отражение. Итак, хотя они почти ничто, они причисляют себя к этому собирательному образу. Однако если человек знает, как быть искренним с собой, искренним не в обычном понимании этого -Пзо"1-
слова, а беспощадно искренним, тогда он не будет ожидать утешительного ответа на вопрос: «Что вы собой представляете?» Итак, не дожидаясь, пока вы наберетесь опыта в том, о чем я говорю, я предлагаю для лучшего понимания сказанного мной каждому задать себе вопрос: «Кто я?» Я уверен, что 95 процентов из вас будут озадачены этим вопросом и ответят вопросом на вопрос: «Что вы имеете в виду?» Это докажет, что человек всю свою жизнь жил, не задаваясь этим вопросом, принимал как аксиому, что он «что-то», даже что-то очень значительное, что никогда не подвергал сомнению. В то же время он не может объяснить другому, что это «что-то» означает, не способен передать даже хоть какую- нибудь идею относительного этого, поскольку он не знает, что это. Есть ли в действительности причина, из-за которой он не знает, что это «что-то» не существует, а просто подразумевается, что существует? Не странно ли, что люди уделяют так мало внимания себе в смысле самопознания? Не странно ли, с каким унылым самодовольством они закрывают глаза на то, что они действительно собой представляют, и проводят свои жизни в приятном Убеждении, что они представляют собой что-то значительное? Они не могут увидеть раздражающую пустоту, скрытую за разрисованными фасадами, с°зданными их самозаблуждением, и не понимают, Чт° эта значимость чисто условна. Правда, это не всегда так. Не все смотрят на себя так поверхностно. Действительно, существуют пытливые умы, которые страстно стремятся постичь сУть души, найти ее, стремятся решить жизненные проблемы, проникнуть в сущность вещей и явле- Ний, проникнуть в себя. Если человек рассуждает и Думает нормально, независимо от того, как он реша- -И-
ет свои проблемы, он должен неизбежно вернуться назад и начать с решения проблемы, что он собой представляет, и каково его место в окружающем мире. Без этого знания у него не будет цели в его поиске. Слова Сократа «Познай себя» остаются в силе для всех, кто ищет истинное знание и бытие. Я только что использовал новое слово — «бытие». Чтобы убедиться, что мы все понимаем под этим одно и то же, я скажу для пояснения несколько слов. Мы только что подвергли сомнению, действительно ли человек думает о себе то, что он в действительности собой представляет, и вы спросили себя, что вы представляете собой. Этот — доктор, тот — инженер, тот — артист. Действительно ли мы то, что мы о себе думаем? Можем ли мы отождествлять личность каждого с его профессией, опытом, который дала ему эта профессия или подготовка? Каждый человек приходит в этот мир как лист бумаги. Затем люди и обстоятельства вокруг начинают, соперничая, марать этот лист и покрывать его надписями. Образование, формирование морали, информация, которую мы называем знанием, все чувства долга, чести, совести и так далее входят сюда. И все они утверждают, что методы, принятые для прививания этих побегов, известных как «человеческая личность», к стволу, являются бесспорными и безошибочными. Постепенно лист измазывается. И чем больше лист измазан так называемым «знанием», тем более умным считается человек. Чем больше записей есть в месте, называемом «долг», тем более честным называют обладателя. И так со всем. А сам грязный лист, видя, что люди считают его «грязь» достоинством, считает себя значительным. Это пример того, что мы называем «человеком», к которому -ЕЖЬ
мы даже добавляем такие эпитеты, как «талант» и «гений». Все же наш «гений» будет иметь скверное настроение весь день, если не находит свои шлепанцы около кровати, когда просыпается утром. Человек не свободен ни в своих проявлениях, ни в своей жизни. Он не может быть ни тем, кем он хочет, ни тем, кем он себя представляет. Он не похож на свой собственный автопортрет, и слова «человек — венец творения» к нему не применимы. Человек — это звучит гордо, но мы должны спросить себя, какой человек? Конечно, не тот человек, который раздражается по пустякам, который обращает внимание на нестоящие мелочи и всюду сует свой нос. Чтобы иметь право называть себя человеком, надо быть человеком, а это «бытие» приходит только через самоосознание и работу над собой в направлении, которое становится понятным через самопознание. Пробовали ли вы мысленно наблюдать себя, когда ваше внимание не отвлечено какой-нибудь проблемой? Я полагаю, большинство из вас знакомо с этим, хотя, возможно, только немногие систематически наблюдали за собой. Вы, без сомнения, знаете, что мы мыслим случайными ассоциациями, когда наша мысль соединяет вместе Разрозненные сцены и воспоминания, когда все, что попало в поле нашего внимания или просто слегка касается его, вызывает эти случайные ассоциации в нашем мышлении. Кажется, что вереница мыслей тянется непрерывно, сплетая вместе фрагменты ^осприятий, полученных из разных воспоминаний. Ти воспоминания всплывают и разворачиваются, КогДа наш мыслительный аппарат ловко ткет нити ^ьюлей непосредственно из этого материала. Записи наших чувств вращаются точно так же: присные и неприятные, радостные и печальные, весе-
лые и грустные, наслаждения и боли, симпатии и антипатии. Вы слышите собственную похвалу, и вы довольны. Кто-то порицает вас — и ваше настроение испорчено, что-то новое захватывает ваше внимание и немедленно заставляет вас забыть то, что интересовало вас мгновение назад. Постепенно ваш интерес привлекает вас к новому до такой степени, что вы погружаетесь в него с головой. Внезапно это пропадает, вы исчезли, вы привязаны к этой вещи и развращены ею в действительности, она обладает вами, она пленила вас, и это безумное увлечение, эта способность быть очарованным в разных формах свойственна каждому из нас. Это связывает нас и лишает наше бытие свободы. Таким же образом оно забирает нашу силу и наше время, лишая нас возможности быть объективным и свободным — двух существенных качеств для каждого, кто решил следовать по пути самопознания. Мы должны бороться за свободу, если мы боремся за самопознание. Задача самопознания и дальнейшего саморазвития имеет такую важность и серьезность, она требует такой интенсивности усилий, что для достижения ее любой старый путь и любая другая вещь невозможны. Человек, который решает эту задачу, должен сделать ее главной в жизни, которая не настолько длинна, чтобы тратиться по пустякам. Что может позволить человеку проводить свое время с пользой, если не свобода от всех его привязанностей? Свобода и серьезность. Не та серьезность, которая видна в насупленных бровях, сжатых губах, скупых жестах и словах, цедимых сквозь зубы, но та серьезность, которая подразумевает твердое намерение и целеустремленность в поиске, интенсивность й постоянство в нем так, что человек даже во время отдыха продолжает решать свою главную задачу. -И-
Спросите себя, свободны ли вы? Многие готовы ответить «да», если они относительно обеспечены материально и не должны беспокоиться о завтрашнем дне, если они не зависят ни от кого в средствах существования или выборе условий жизни. Но свобода ли это? Может, это вопрос внешних условий? Предположим, у вас много денег. Вы живете в роскоши и пользуетесь всеобщим почетом и уважением. Люди, которые занимаются вашим хорошо организованным бизнесом, абсолютно честны и преданы вам. Одним словом, у вас хорошая жизнь. Возможно, вы и сами так думаете и считаете себя абсолютно свободным, и все оставшееся время принадлежит вам. Вы покровитель искусств, вы решаете мировые проблемы за чашкой кофе и, может быть, даже интересуетесь развитием скрытых духовных сил, проблемы духа не чужды вам, и вы погружены в философские идеи. Вы образованны и начитанны. Обладая эрудицией во многих областях, вы считаетесь умным человеком, в любом деле вы легко добиваетесь успеха, вы — образец культурного человека, вам можно завидовать. Утром вы встаете под впечатлением от дурного сна. Легкая угнетенность прошла, но оставила после себя некоторую усталость и неуверенность движений. Вы подходите к зеркалу, чтобы причесаться, и случайно роняете расческу. Вы поднимаете ее, отряхиваете с нее пыль и роняете снова. На этот раз вы п°днимаете ее второпях и из-за этого роняете в третий раз. Вы пытаетесь поймать ее в воздухе, но вместо этого она летит к зеркалу. Напрасно вы прыгаете, Чтобы поймать ее. Удар!.. Паутина трещин появляется в старинном зеркале, которым вы гордились. ^' В вас нарастает раздражение. Вам хочется ВЫ- ^яды из реального Мира -ш-
местить его на ком-то. Вы обнаруживаете, что ваш слуга забыл положить газету около вашего утреннего кофе, чаша вашего терпения переполняется, и вы решаете, что больше не можете выносить этого несчастного человека в своем доме. Время выходить. Погода отличная, вам нужно недалеко, и вы решаете идти пешком, а ваш автомобиль следует сзади. Яркое солнце несколько успокаивает вас. Ваше внимание привлекает толпа вокруг человека, лежащего без сознания на мостовой. С помощью зевак швейцар усаживает его в такси и отправляет в больницу. Заметьте, как странно знакомое лицо водителя связано в ваших ассоциациях и напоминает вам несчастный случай в прошлом году. Вы возвращались домой с дружеской вечеринки по случаю дня рождения. Какой там был восхитительный торт! Ваш слуга, забывший газету, испортил вам завтрак. Почему бы не исправить это сейчас? В конце концов, пирожное и кофе — это здорово! Вот фешенебельное кафе, где вы когда-то были с друзьями. Но почему вы вспоминаете о несчастном случае? Вы были уверены, что почти забыли об утренней неприятности... И действительно ли так вкусны теперь пирожное и кофе? Вы видите двух женщин за соседним столиком. Какая очаровательная блондинка! Она поглядывает на вас и шепчет подруге: «Мне нравятся такие мужчины!» Конечно же, не стоит расстраиваться и обращать внимание на неприятности. Вы заметили, как изменилось ваше настроение после встречи с блондинкой? Вы возвращаетесь домой, напевая веселую мелодию, и даже разбитое зеркало вызывает только улыбку. Но как же то дело, ради которого вы выходили из дому утром? Вы только что вспомнили о нем... Вот так!
Однако ничего страшного. Вы можете позвонить. Вы снимаете трубку, и телефонистка дает вам неверный номер. Вы звоните снова и набираете тот же номер. Кто-то резко замечает, что вы его утомляете, вы говорите, что это не ваша ошибка, начинается препирательство, и вы с удивлением узнаете, что вы дурак и идиот и что если вы позвоните снова... Скомканный ковер под вашими ногами раздражает вас, и вам нужно слышать, каким тоном вы выговариваете слуге, подающему вам письмо. Это письмо от человека, которого вы уважаете, чьим мнением дорожите. Содержание письма настолько успокаивает вас, что ваше раздражение постепенно утихает и сменяется спокойствием. Вы заканчиваете читать письмо в хорошем расположении духа. Я мог бы продолжить это описание вашего дня. Вы свободный человек. Но, возможно, вы думаете, что я преувеличил. Нет, это правдивая история, взятая из жизни. Это был день из жизни человека, хорошо известного на родине и за границей, день, вспомненный и описанный им в тот же вечер, как яркий пример ассоциативного мышления и восприятия. Скажите мне, где свобода, когда люди и вещи владеют человеком до такой степени, что он теряет душевное равновесие, забывает про бизнес и про себя? Может ли быть в этом человеке, подверженном таким пе- Репадам настроения, серьезное стремление к поиску себя? Сейчас вы лучше понимаете, что человек не обязательно должен быть таким, каким он кажется. Что вопрос не только во внешних обстоятельствах й фактах, но и во внутреннем устройстве человека й его отношении к этим фактам. Однако, возможно* это справедливо только по отношению к его
ассоциациям, а в отношении вещей, которые он «знает», ситуация отличается? Но я спрашиваю вас, если по какой-то причине каждый из вас в течение нескольких лет не мог использовать свои знания на практике, сколько еще ждать? Не будут ли они подобны веществам, которые со временем высыхают и испаряются? Вспомните сравнение с чистым листом бумаги. И действительно, в жизни мы все время что-то узнаем, а называем результаты этого изучения «знанием». И, несмотря на это знание, не часто ли мы убеждаемся в невежестве, удаленности от реальной жизни и, следовательно, плохо приспособлены к ней. Мы — «полуобразованные», как головастики, или чаще просто люди с маленькими и неадекватными знаниями о многих вещах. В действительности это просто информация. Мы не может называть ее знанием, поскольку знание — неотделимое свойство человека; его не может быть больше или меньше. К человеку применимо слово «знает», только когда он «сам» есть это знание. Что касается ваших убеждений — разве вы никогда не знали, что они меняются? Не подвержены ли они изменениям, как и все остальное в нас? Не будет ли точнее назвать их мнениями, нежели убеждениями, зависимыми так же сильно от нашего настроения, как и от нашей формации, или, возможно, просто от состояния нашего пищеварения в данный момент? Каждый из вас скорее неинтересный пример оживленного автомата. Вы думаете, что «душа» и даже «дух» необходимы, чтобы делать то, что вы делаете, и жить, как вы живете. Но возможно, достаточно иметь ключ для завода пружины вашего механизма. Ваша ежедневная порция пищи помогает
вам завести вашу пружину и возобновить бесцельные проделки снова и снова. Из этого фона выбраны отдельные мысли, и вы пытаетесь соединить их в целое и представить его как ценность и вашу собственность. Мы также выбрали чувства и впечатления, настроения и опыт, и из этого всего мы сделали мираж внутренней жизни. Мы называем себя сознательными и разумными существами, говорим о Боге, вечности, вечной жизни и других высоких материях; мы говорим обо всем мыслимом, судим и обсуждаем, определяем и оцениваем, но мы умалчиваем о себе и о нашей реальной объективной значимости. Мы все убеждены, что, если в нас чего-нибудь недостает, мы можем это приобрести. Если я хоть немного преуспел в пояснении того, какой хаос представляет собой то, что мы называем человеком, вы сможете ответить себе на вопрос, в чем человек испытывает недостаток и что он может получить, если останется таким как есть, и какую ценность он может добавить к той ценности, которую он собой представляет. Я уже сказал, что есть люди, которые жаждут истины. Если они проанализируют жизненные проблемы и будут искренни с собой, то придут к выводу, что невозможно жить, как они жили, и быть тем, кем они были раньше. Что необходим выход из этой ситуации, и что человек не может развить свои скрытые возможности только путем очистки своей машины от грязи, набившейся в нее за время жизни. Но чтобы предпринять эту чистку рациональным способом, он должен видеть, что нужно чистить, где и как. Увидеть это самому почти невозможно. Чтобы увидеть хоть что-нибудь из этого, Человек должен смотреть снаружи, а для этого нужна помощь.
Если вы помните пример идентификации, который я приводил, вы увидите, насколько слеп человек, когда он идентифицирует с собой свои настроения, чувства и мысли. Но ограничена ли наша зависимость от вещей только тем, что видно с первого взгляда? Эти вещи так заметны, что их нельзя не видеть. Вы помните, как мы говорили о человеческих характерах, грубо подразделяя их на хорошие и плохие? Когда человек собирается познать себя, он непрерывно находит новые сферы своей механичности — давайте будем называть это автоматизмом — области, где его воля, его «я хочу» не имеет силы, области, не подвластные ему, настолько затуманенные и утонченные, что невозможно найти в них путь без помощи и авторитетного руководства того, кто ЗНАЕТ. Таково вкратце положение вещей в царстве самопознания: чтобы делать, вы должны знать, но чтобы знать, вы должны найти, как узнать. Мы не можем найти выход из этого сами. С самопознанием граничит другой аспект — саморазвитие. Давайте посмотрим, как обстоят дела здесь. Понятно, что человек, предоставленный самому себе, не может высасывать из пальца знание того, как развиваться, и еще менее — что конкретно ему в себе надо развивать. Постепенно, встречаясь с ищущими людьми, беседуя с ними и читая соответствующие книги, человек оказывается втянутым в круг вопросов саморазвития. Но что он здесь может найти? Прежде всего, бездну беспардонного шарлатанства, основанного исключительно на желании сделать деньги путем обмана доверчивых людей, которые ищут выход из духовного бессилия. Но прежде чем чело-
век научится отделять истину от плевел, должно пройти много времени, и, возможно, желание найти истину угаснет и покинет его или станет извращенным до неузнаваемости, а его притупившееся чутье может привести его в такой лабиринт, дорога из которого, образно говоря, приведет прямо к дьяволу. Если человек успешно преодолевает это первое болото, он может попасть в новое болото псевдознания. В этом случае истина будет получена в такой трудно перевариваемой и неопределенной форме, что это производит впечатление патологического бреда. Ему будут показаны пути и смысл развития скрытых энергий, которые, как ему обещают, без больших трудностей даруют ему силу и власть над всем, включая живых существ и неживую природу. Все эти системы, основанные на различных теориях, необычно очаровывают своей неопределенностью. Они особенно привлекательны для полуобразованных, полупросвещенных людей. Ввиду того что большинство вопросов изучено с точки зрения эзотерики, оккультных теорий, часто выходящих за рамки доступных современной науке знаний, эти теории смотрят на науку свысока. Хотя, с одной стороны, они отдают должное современной науке, с другой стороны, они сильно принижают ее значение и оставляют впечатление, что наука — не только заблуждение, но даже хуже. Какая тогда польза от посещения университета, занятий и штудирования официальных учебников, если только теории этого вида могут свысока смотреть на все остальное знание и выносить суждения по научным вопросам? Но есть одна важная вещь, которую не дает изучение этих теорий. Они не дают объективности в вопросах знания (даже меньше, чем наука). В дей- -QD-
ствительности эти теории имеют тенденцию к принижению человеческого разума и его способности к нормальному мышлению, ведут к психопатии. Таково действие этих теорий на недостаточно искушенных людей, которые принимают их всерьез. Но их действие не слишком велико на самих ученых, которые могут быть слегка им подвержены и недовольны существующим положением вещей. Наш мыслительный аппарат обладает способностью быть убежденным в том, что нам нравится, если это внушать ему многократно. Нечто, что может поначалу казаться абсурдным, может стать в конце рациональным, если его повторять достаточно часто и с убеждением. И как только один начнет повторять заученные слова, которые застряли в его сознании, другой будет искать запутанные доказательства и парадоксы для объяснения сказанного. Но оба достойны жалости. Все эти теории предлагают утверждения, которые подобно догмам не могут быть проверены доступными нам методами. Далее внушаются методы и способы саморазвития, которые, говорят, ведут к состоянию, в котором может быть проверена их истинность. Против них в принципе не может быть возражений. Но практика этих методов может привести фанатичных последователей к крайне нежелательным результатам. Человек, принявший оккультные теории и верящий в возможность познания в этой области, не сможет противостоять искушению применить полученные знания на практике. Возможно, он будет действовать осторожно, избегая рискованных, на его взгляд, методов, применяя более надежные. Все равно искушение применить их вкупе с обещанными удивительными результатами и незнанием темных сторон приведет к тому, что человек попробует их. 72~1-
Возможно, опытным путем человек найдет безопасные для себя методы. Возможно, он даже чего-то достигнет, применяя их. В общем, все методы саморазвития, предлагаемые как способ или цель, часто противоречивы и несовершенны. Мельчайшие ошибки или неточности в действиях, которые они предлагают выполнить с такой запутанной и слабо изученной машиной, как человеческий организм, и с той стороной нашей жизни, которую мы называем нашей психикой, могут привести к непоправимому повреждению машины. Большая удача, если человек выбрался из болота более-менее невредимым. К несчастью, многие из тех, кто занимается развитием духовной энергии и возможностей, завершают свою карьеру в сумасшедшем доме или подрывают здоровье и психику до такой степени, что становятся инвалидами, не способными приспособиться к жизни. В их рядах те, кого привлекает псевдооккультизм в тоске по чему- нибудь удивительному и таинственному. Есть также исключительно слабовольные индивидуумы, неудачники в жизни и те, кто, не преследуя личную выгоду, мечтают о развитии в себе энергии и способности подчинять других. И наконец, есть люди, которые просто ищут в жизни разнообразия, способы забыть свои горести, избежать скуки или конфликтов. Когда их надежды в достижении новых качеств начинают истощаться, они легко впадают в преднамеренное шарлатанство. Я помню классический пример. Один искатель психической силы, человек состоятельный, начитанный, много путешествовавший в поисках чудес, обанкротился и разочаровался во всех своих исследованиях. Пытаясь найти другие источники средств к существованию, он сделал ставку на использова-
ние подсознания, на которое потратил так много денег. Он написал книгу, дал ей одно из тех названий, которые украшают обложки оккультных книг, что- то вроде «Курса развития скрытых сил в человеке». Этот курс был изложен в семи лекциях и сопровождался энциклопедией тайных методов развития магнетизма, гипнотизма, телепатии, ясновидения, яснослышания, перехода в астральный мир, левитации и других привлекательных способностей. Книга хорошо рекламировалась и продавалась по высокой цене, хотя в конце предлагалась значительная скидка (до 95 процентов) постоянным и скупым клиентам при условии, что они рекомендуют эту книгу друзьям. Ввиду общего интереса к таким вопросам, успех книги превзошел все ожидания. Скоро он начал получать от покупателей письма, полные энтузиазма и почтительности, адресованные ему как «дорогому учителю» и «мудрому наставнику» с выражением самой глубокой благодарности за эту книгу, которая дала им возможность необычайно быстрого развития различных оккультных возможностей. Эти письма составили значительную коллекцию и каждое из них удивляло его, пока наконец не пришло письмо, сообщающее, что кто-то с помощью его книги обрел способность левитировать. Это действительно переполнило чашу его удивления. Вот его слова: «Я удивлен абсурдностью происходящего. Я, автор, не имею ясного представления о природе предмета, которому я учу. Все же эти идиоты не только нашли свое понимание этой белиберды, но даже чему-то из нее научились, а сейчас какой-то суперидиот научился даже летать. Это все, конечно, чепуха. Пусть идет к черту... Ско-
ро на него наденут смирительную рубашку. Это послужит ему уроком. Нам будет намного лучше без таких дураков». Оккультисты, как вы оцениваете доводы этого автора учебника по психоразвитию? В этом случае, возможно, кто-то мог чему-то случайно научиться, так как человек, будучи невежественным сам, может со всей серьезностью говорить о различных вещах без понимания того, как он это делает. В то же время он говорит такие глупости, что любые истины, которые он, возможно, выразил, полностью захоронены, и невозможно откопать перлы правды из навозной кучи разнообразной ерунды. «Откуда эта странная возможность?» — можете вы спросить. Причина проста. Как я уже говорил, у нас нет знания самих себя, то есть знания, данного нам самой жизнью, знания, которое можно у нас отнять. Все наше знание, которое есть просто информация, может быть ценным и бесполезным. Впитывая его, как губка, мы можем легко повторять и говорить о нем логически и убедительно, ничего в нем не понимая. Для нас также легко забыть его, поскольку оно не является нашим, но было влито в нас, подобно налитой в сосуд жидкости. Частицы правды рассеяны всюду, и тот, кто знает и понимает, может видеть чудо: как близко люди живут от истины и насколько они слепы и бессильны проникнуть в нее. Но в поиске истины намного лучше вообще не соваться в темные лабиринты человеческой глупости и невежества, чем идти туда °Дному. Потому что без руководства и объяснений 3натока человек на каждом шагу, не замечая того, Может повредить свою «машину», после чего дол- Жен будет ремонтировать ее намного дольше, чем ломал ее.
Что вы можете подумать о том, кто говорит, что он — человек совершенной мягкости и его поведение не подпадает под юрисдикцию окружающих, поскольку он живет на таком ментальном уровне, где стандарты физической жизни не применимы? На самом деле его поведение давно должно быть предметом изучения психиатров. Этот человек добросовестно работает над собой, прилагает все силы к углублению своих психических завихрений, которые стали уже настолько серьезны, что я убежден, он скоро попадет в сумасшедший дом. Я мог бы привести сотни примеров ложного поиска и его результатов. Я могу назвать вам имена хорошо известных в общественной жизни людей, которые помешались на почве оккультизма, которые живут среди нас, удивляя нас своей эксцентричностью. Я мог бы назвать вам точные методы, которые они использовали, в какой реальности они «работали» и «развивали» себя, как это повлияло на их психику. Но этот вопрос мог бы быть темой отдельного длинного разговора. Я же из-за отсутствия времени не могу себе этого позволить сейчас. Чем больше человек изучает препятствия и ловушки, которые поджидают его на каждом шагу в этом мире, тем больше он убеждается, что невозможно путешествовать дорогами саморазвития, используя случайные инструкции случайных людей, информацию из книг или случайных разговоров. В то же время он видит более ясно сначала слабое мерцание, потом ясный свет истины, которая озаряет человечество на протяжении веков. Начало инициализации теряется в темноте веков, откуда разворачивается длинная вереница эпох.
Неясно вырисовываются великие культуры и цивилизации, смутно появляясь из культов и мистерий, изменяясь, исчезая и снова появляясь. Великое знание передается последовательно из века в век, от человеку к человеку, от расы к расе. Крупные центры инициализации в Индии, Ассирии, Египте, Греции освещают мир ярким светом. Имена великих учителей, живых носителей истины, передаются из поколения в поколение. Истина хранится в записях и легендах, в виде обычаев и церемоний, в устных преданиях, памятниках, сакральном искусстве, в танцах, музыке, скульптуре и различных ритуалах. Она сообщается открыто после определенного испытания тем, кто ищет ее, и передается в устном виде по цепочке теми, кто знает. Через какое-то время центры инициализации один за другим исчезают и древнее знание уходит в подземелье, скрываясь от глаза ищущих. Носители этого знания также скрываются, становясь неизвестными окружающим, но не прекращают существовать. Время от времени отдельные потоки прорываются на поверхность, показывая, что где-то глубоко даже в наши дни течет мощный древний поток истинного знания бытия. Пробиться к этому потоку, найти его — вот задача и цель поиска, чтобы, найдя его, человек мог смело довериться пути, которым намеревается следовать, и тогда остается только «знать», чтобы «быть» и чтобы «делать». На этом пути человек не будет 0Динок; в трудные моменты он получит поддержку и Руководство, все, следующие по этому пути, связа- ны неразрывной цепью. Возможно, единственным положительным результатом всех блужданий по извилистым путям °ккультных исследований будет то, что если чело-
век сохранит способность к здравому мышлению, то он разовьет ту специфическую возможность познавания, которая называется талантом. Он избежит путей, ведущих к психопатии и ошибкам, и будет постоянно искать истинные пути. И здесь, как и в самопознании, хорошо подходит принцип: «Чтобы делать, надо знать, а чтобы знать, надо искать, как узнать». К человеку, который ищет со всей душой, приходит неизменное желание выяснить, как узнать, для того чтобы делать. А это возможно, только найдя водника со знанием и опытом, который возьмет на себя руководство и станет его духовным учителем. Здесь талант человека еще более важен, чем где- то еще. Он выбирает для себя путь. Важно, чтобы он выбрал проводником знающего человека, иначе теряется весь смысл выбора. Кто может сказать, куда приведет наставник, который не знает сам? Каждый ищущий мечтает о наставнике, который знает. Мечтает, но редко откровенно и объективно спрашивает себя, готов ли он следовать? Готов ли он стать на путь? Выйдите ясной звездной ночью на открытое место и посмотрите на небо. На эти миллионы миров над вашей головой. Подумайте, что, может быть, на каждом из них живут миллиарды существ, подобных вам или даже выше вас в своем развитии. Посмотрите на Млечный Путь. Землю нельзя назвать даже песчинкой в этой бесконечности песка. Она теряется и исчезает, и вы вместе с ней. Кто вы? И не является ли то, чего вы хотите, просто безумием? Спросите себя перед всеми этими мирами, каковы ваши цели и надежды, намерения и средства достижения, каким требованиям вы должны соответствовать, готовы ли вы встретиться с ними.
Перед вами длинный и трудный путь, вы отправляетесь в странный и неизвестный мир. Путь бесконечно длинен. Вы не знаете, где будет отдых на этом пути и будет ли вообще, будьте готовы к худшему. Возьмите с собой все необходимое. Постарайтесь ничего не забыть, чтобы потом не было слишком поздно, потому что у вас может не быть времени вернуться назад и взять то, что забыли, чтобы поправить ошибку. Оцените ваши силы. Хватит ли их на весь путь. Когда вы сможете выйти? Помните, что если вы пробудете в пути дольше, вам понадобится больше запасов, и это не только задержит вас в пути, но и потребует больше времени на подготовку. Дорога каждая минута. Не пытайтесь вернуться назад. Этот эксперимент может вам дорого обойтись. Ваш наставник ведет вас только туда, и если вы захотите вернуться, он не обязан возвращаться вместе с вами. Вы останетесь один, и горе вам, если вы ослабли или забыли дорогу — вы никогда не вернетесь назад. И даже если вы запомните путь, еще неизвестно, вернетесь ли вы Целым и невредимым. Множество неприятностей поджидает путника, который не знает пути и местных обычаев. Имейте в виду, что ваше зрение имеет свойство приближать удаленные объекты. Обманутые кажущейся близостью цели, к которой вы стремитесь, ослепленные ее простотой и незнанием собственной силы, вы не будет замечать препятствий на пути, вы не будете видеть многочисленных канав поперек дороги. На зеленом лугу, покрытом Цветами, в густой траве может скрываться глубокая пропасть. Очень легко споткнуться и упасть, если ваше внимание не сконцентрировано на том шаге, Который вы собираетесь сделать. -QEI-
Не забывайте сосредоточить внимание на ближайшем участке пути, не отвлекайтесь на дальние цели, если не хотите свалиться в пропасть. Не забывайте также вашу цель, помните о ней все время и стремитесь к ней, чтобы не сбиться с правильного пути. И если вы решились, будьте внимательны, помните, что вы прошли, что осталось позади и не появится снова; если вы чего-то не увидите вовремя — не увидите никогда. Не будьте чрезмерно любопытны, чтобы не терять время на вещи, которые привлекают ваше внимание, но не стоят того. Время драгоценно и не должно быть потрачено впустую на вещи, которые не имеют прямого отношения к вашей цели. Помните, где вы и почему вы здесь, не щадите себя и помните, что никакие усилия не будут напрасны. А теперь вы можете идти. ЕЬЮ-ЙОРК, ^евраль^ I92£ года Для точного изучения нужен точный язык. Но наш обычный язык, на котором мы говорим, пишем книги, предназначенный для того, что мы знаем и понимаем, в обычной жизни, ничуть не годится для точного знания. Слова, составляющие наш язык, слишком расплывчатые, туманные и неопределенные. Выраженная ими мысль становится слишком произвольной и неоднозначной. Каждый человек, произнося слово, всегда придает ему своим воображением тот или иной оттенок значения, подчеркивая или акцентируя ту или иную сторону, иногда концентрируя все значение слова на одном свойстве объекта, то есть охватывая словом не все атрибуты объекта, но только те, которые случайно первыми -I 80 I-
пришли ему на ум. Другой человек, разговаривая с первым, произнося то же слово, придает ему другой смысловой оттенок, употребляет это слово в другом смысле, который зачастую полностью противоположен. Если в беседу вступает третий человек, он опять-таки придает этому же слову свое значение. А если разговаривают десять человек, каждый из них снова придает слову новый смысл, и одно слово имеет десять значений. И люди, говорящие таким образом, думают, что понимают друг друга, что они могут сообщать друг другу свои мысли. Можно с полной уверенностью говорить, что язык, на котором говорят современные люди, настолько несовершенен, что о чем бы они ни говорили, особенно это касается науки, они никогда не могут быть уверены, что они называют одинаковые вещи одинаковыми словами. В то же время можно говорить почти уверенно, что люди понимают каждое слово по-разному и, когда случается говорить на определенную тему, оказывается, что говорят о совершенно разных вещах. Более того, для каждого человека значение его собственных слов и их смысл изменяются в соответствии с его мыслями и душевным состоянием, с образами, которые ассоциируются со словами в данный момент, а также с тем, что и как говорит собеседник, поскольку ненамеренной интонацией или противоречием он может непроизвольно изменять значение его слов. Вдобавок никто не может точно определить, что он имеет в виду под тем или иным словом, является ли это значение постоянным или меняется предмет разговора, как, почему и зачем. Если говорят несколько человек, каждый говорит **а свой манер и никто не понимает другого. Профессор читает лекцию, ученый пишет книгу, а их ауди- -СЮ-
тория и читатели слушают и читают не их, а комбинацию авторских слов и своих собственных мыслей, понятий, настроения и эмоций в данный момент. Современные люди до какой-то степени сознают нестабильность их языка. Каждое направление науки разработало свою собственную терминологию, номенклатуру языка. В философии предпринимаются попытки объяснить смысл каждого слова перед его использованием. Несмотря на то что многие люди пытались установить точное знание слов, все они потерпели неудачу. Каждый писатель имеет свою терминологию, изменяет терминологию своего предшественника, противоречит своей собственной терминологии. Короче говоря, каждый вносит свою долю в общий беспорядок. Это объяснение указывает на причину происходящего. Наши слова не имеют и не могут иметь какого-либо постоянного смысла, потому что указывать смысл каждого слова и его отдельные оттенки, то есть ситуации, в которых оно употребляется нами, во-первых, бесполезно, во-вторых, в этом нет нужды. Напротив, мы неизменно хотим установить постоянное значение для слова и использовать его всегда в этом смысле, что, очевидно, невозможно, так как одно и то же слово в разные моменты и в разных отношениях имеет разный смысл. Наше неверное использование слов и свойства самих слов сделали их ненадежным инструментом для точного общения и точного знания, не говоря уже о том, что для многих понятий, доступных не каждому уму, у нас нет ни слов, ни выражений. Только язык цифр может служить для точного выражения мыслей и знания, но язык цифр применяется только для описания и сравнения количеств. -QD-
Но вещи не различаются только по размеру, и их определение с точки зрения количества недостаточно для точного знания и анализа. Мы не знаем, как применить язык цифр к свойствам вещей. Если бы мы знали, как это сделать, и могли бы обозначить все качества вещей числами по отношению к какому-либо неизменному числу, это был бы точный язык. Обучение, принципы которого мы собираемся изложить здесь, имеет одной из своих задач приближение нашего мышления к математическому описанию вещей и событий и предоставление людям возможности понимания себя и друг друга. Если мы возьмем любое из наиболее общеупотребительных слов и постараемся увидеть, какое измененное значение это слово имеет в зависимости от того, кто его использует и в какой ситуации, мы сможем увидеть, почему люди не имеют свободы точного выражения своих мыслей и почему все, что люди говорят и думают, так нестабильно и противоречиво. Кроме разнообразия значений, которое может иметь каждое слово, этот беспорядок и противоречие вызваны тем фактом, что люди никогда не отдают себе никакого отчета, в каком смысле они Употребляют то или иное слово, и только удивляются, почему другие их не понимают, хотя им самим все так ясно. Например, если мы скажем слово «мир» десяти слушателям, каждый из них поймет слово на свой Манер. Если бы люди сами знали, как формулировать и записывать свои мысли, они бы увидели, что У них нет никаких понятий, связанных со словом «мир», но что просто были использованы общеизвестное слово и общеизвестный звук, значение которого предполагалось известным. —ГвзП—
То есть как если бы каждый услышавший это слово сказал себе: «А, „мир", я знаю, что это такое». В действительности же он ничего не знает. Но слово знакомое и вопросов не вызывает. Они только понимают. Вопросы появляются только в отношении нескольких незнакомых слов, и люди пытаются заменить незнакомые слова на знакомые. Они называют это «пониманием». Если же мы спросим человека, что он понимает под словом «мир», он будет озадачен этим вопросом. Обычно, когда он слышит или использует это слово в разговоре, он вообще не думает о его значении, решив раз и навсегда, что он знает и каждый знает. Сейчас в первый раз он видит, что он не знает, что он никогда не думал об этом, но он никогда не согласится с мыслью о своем невежестве. Люди недостаточно наблюдательны и недостаточно искренни с собой. Человек скоро оправится, то есть он очень быстро обманет себя и вспомнит или создаст в поспешности определение слова «мир» из знакомых мыслей, воспоминаний или первого определения кого-то еще, которое пришло ему в голову. Он выдаст это за свое собственное понимание значения этого слова, хотя в действительности он никогда о слове «мир» так не думал и не знает, как думал. Человек, интересующийся астрономией, скажет, что «мир» состоит из бесчисленного количества солнц, окруженных планетами, расположенных на огромном расстоянии друг от друга и составляющих то, что мы называем Млечным Путем. Предположительно еще дальше, за границами познанного, существуют другие звезды и другие миры. Тот, кто интересуется физикой, будет говорить о мире колебаний и электрических зарядов, о теории поля и, возможно, о подобии мира атомов и электронов миру солнц и планет. -и-
Человек, искушенный в философии, будет говорить о нереальности и иллюзорности всего видимого мира, созданного во времени и пространстве нашими чувствами и ощущениями. Он скажет, что мир атомов и электронов, Земля с ее горами и морями, с ее растительным и животным миром, людьми и городами, Солнце, звезды и Млечный Путь — все это мир феноменов, вводящий в заблуждение, нереальный и иллюзорный мир, созданный нашим воображением. За пределами этого мира, за гранью подсознания, лежит недостижимый для нас мир феноменов, тенью, отражением которого является мир феноменов. Человек, знакомый с современной теорией многомерного пространства, скажет, что мир обычно считается бесконечной трехмерной сферой, но что в действительности трехмерный мир не может существовать и представляет собой воображаемую часть другого, четырехмерного мира, откуда все события берут свое начало и где обретают свое завершение. Человек, чья концепция мира основана на религиозных догмах, скажет, что мир — это творение Вога. Что он зависит от воли Божьей, что за пределами видимого мира, в котором наша жизнь коротка и зависит от обстоятельств или несчастного случая, существует невидимый мир, где жизнь вечна и гДе человек получит награду или наказание за все, что он сделал в этой жизни. Теософ скажет, что астральный мир не охватывает видимый мир целиком, но что существует семь миров, состоящих из материи разной плотности, которые взаимно проникают друг в друга. Русский крестьянин или крестьянин из какой- нибудь восточной страны скажет, что мир — это деревенская община, членом которой он является. Этот -Е-
мир ему ближе. Он даже обращается к своим односельчанам на общем собрании, называя их «миром». Все определения слова «мир» имеют свои достоинства и недостатки: их общий недостаток состоит в том, что каждое из них исключает свою противоположность, в то время как все изображают только одну сторону мира и исследуют его только с одной точки зрения. Корректное определение было бы таким, которое включало бы все отдельные понимания, показывая место каждого и в то же время давая в каждом случае возможность информирования, о каком понимании мира говорит человек, с какой точки зрения и в каком отношении. Это учение утверждает, что если к вопросу понимания, что есть «мир», подходить правильно, мы могли бы установить однозначно, что мы понимаем под данным словом. И это определение правильного понимания включало бы в себя все взгляды на мир и все подходы к вопросу. Имея такое соглашение в отношении определения, люди смогут однозначно понимать друг друга, разговаривая о мире. Но как найти это определение? Учение указывает, что, во-первых, надо подойти к вопросу как можно проще, то есть взять наиболее общеупотребительное выражение, которое мы используем, говоря о мире, и разобраться, о каком мире мы говорим. Другими словами, рассмотреть наше собственное отношение к миру, рассмотреть мир по отношению к нам. Мы увидим, что, говоря о мире, мы чаще всего говорим о Земле, земном шаре или, скорее, о поверхности земного шара, то есть о том мире, в котором мы живем. Если мы рассмотрим отношение Земли к Солнцу, то увидим, что, с одной стороны, спутники Земли -и-
находятся в сфере ее влияния, в то время как другая Земля входит как составная часть в мир Солнечной системы. Земля — одна из самых маленьких планет, вращающихся вокруг Солнца. Масса Земли ничтожна по сравнению с массой планет Солнечной системы, и планеты оказывают очень большое влияние на жизнь на Земле и на все живые организмы — намного большее влияние, чем представляет наша наука. Жизнь отдельного человека, коллектива, человечества зависит от влияния планет очень во многом. Планеты живут, как мы живем на Земле. Но мир планет, в свою очередь, входит в Солнечную систему, и входит как очень незначительная часть, потому что масса всех планет, вместе взятых, во много раз меньше, чем масса Солнца. Мир Солнца также является миром, в котором мы живем. Солнце, в свою очередь, входит в мир звезд, в бесчисленное скопление солнц, образующее Млечный Путь. Звездный мир тоже является миром, в котором мы живем. Взятый целиком, даже согласно определению современных астрономов, мир звезд, кажется, представляет отдельную сущность с определенной формой, окруженную пространством, за границы которого научное знание еще не проникло. Но астрономия предполагает, что на неизмеримых Расстояниях от нашего мира звезд могут существо- вать другие скопления звезд. Если мы примем это пРедположение, мы сможем сказать, что наш мир звезд входит как составная часть в скопление таких м**ров. Это скопление миров, «всех миров», также является миром, в котором мы живем. Наука не проникла дальше, но философская мЬ1сль увидит всеобщий принцип, лежащий за пре-
делами всех миров, то есть Абсолют, известный из индийской терминологии как Брахман. Все, что было сказано о мире, может быть представлено простой диаграммой. Давайте смоделируем Землю при помощи маленького кружочка и обозначим его буквой А. Внутри круга А давайте поместим меньший кружок, представляющий Луну, и обозначим его буквой В. Вокруг Земли нарисуем больший круг, изображающий мир, куда входит Земля, и обозначим его С. Вокруг этого круга нарисуем круг, представляющий Солнце, и обозначим его D. Вокруг этого круга снова нарисуем круг, представляющий мир звезд, и обозначим его Е, а затем круг всех миров и обозначим его F. Круг F мы заключим в круг G, моделирующий философский принцип всех вещей — Абсолют. Диаграмма представляет собой семь концентрических кругов. Человек, имея в виду эту диаграмму и произнося слово «мир», всегда сможет точно определить, о каком мире он говорит, и в каком отношении к этому миру он находится. Как мы увидим ниже, подобная диаграмма поможет нам понять и собрать вместе астрономическое определение мира, философское, физическое, физико-химическое, математическое (многомерный мир), теософское (взаимопроникающие миры) и другие. Это также поясняет, почему люди, говоря о мире, не понимают друг друга. Мы живем одновременно в шести мирах, подобно тому, как мы живем на этаже того или иного дома, той или иной улицы, того или иного города, той или иной страны, той или иной части света. Если человек говорит о месте, где он живет, без указания этажа, города или части света, он, конеч- 88
но, не будет понят собеседником. Но люди всегда говорят таким образом обо всем, не имеющем практического значения, и, как мы видели в примере со словом «мир», они с готовностью обозначают одним словом целую группу понятий, которые относятся одно к другому как незначительная часть относится к неизмеримому целому и так далее. Но точная речь должна была бы всегда и однозначно указывать, в каком отношении рассматривается каждое понятие и что оно включает в себя, то есть из каких частей оно состоит и во что оно входит как составная часть. Логически это понятно и неизбежно, но, к сожалению, этого никогда не будет по той простой причине, что люди очень часто не знают, как найти отдельные части и отношения данного понятия. Важной частью этого учения является определение связей каждого понятия с другими понятиями. Если мы сейчас рассмотрим понятие «человек», мы опять-таки обнаружим недоразумение, увидим такие же противоречия. Каждый использует это слово и думает, что он понимает, что означает «человек», но в действительности каждый понимает по-своему, и все — по-разному. Ученый-натуралист видит в человеке усовершенствованную породу обезьяны и определяет человека по строению зубов и так далее. Религиозный человек, верящий в Бога и загроб- **УК) жизнь, видит в человеке его бессмертную душу, заключенную в недолговечную земную оболочку, к°торая окружена искушениями и соблазнами. Политэконом рассматривает человека как производящую и потребляющую единицу. Все эти взгляды выглядят полностью противопо- л°жными друг другу, противоречащими друг другу ** Не имеющими общих точек. Более того, вопрос ус-
ложней тем, что мы видим большое различие среди людей, настолько серьезное и ярко выраженное, что часто кажется странным использование общего термина «человек» для этих существ столь разных категорий. И если после всего этого мы спросим себя, что такое человек, то увидим, что не можем ответить — мы не знаем, что такое человек. Ни анатомические, физиологические, психологические или экономические определения здесь не подходят, так как они относятся ко всем людям, не позволяя учитывать имеющиеся среди людей отличия. Наше учение указывает, что наш запас информации о человеке достаточен, чтобы дать определение человеку. Но мы просто не знаем, как подойти к вопросу. Мы сами усложняем и запутываем вопрос. Человек есть сущность, которая может «творить», говорит это учение. Творить — значит действовать сознательно и согласно своей воле. И мы должны признать, что мы не можем найти более полное определение. Животные отличаются от растений способностью передвигаться. И хотя моллюск прикреплен к скале, а некоторые морские водоросли могут двигаться против течения, нарушая это правило, правило остается верным: растения не могут добывать пищу, уклоняться от ударов или прятаться от опасности. Человек отличается от животного своей способностью к осмысленному действию. Мы не можем это отрицать, и мы видим, что это определение удовлетворяет всем требованиям. Это позволяет выделить человека среди других существ, не обладающих способностью к осознанному поведению, учитывая степень осознанности в его действиях. -И-
Без преувеличения можно сказать, что все различия среди людей могут быть сведены к различиям в осознанности их поступков. Люди кажутся нам такими разными как раз потому, что действия одних совпадают с нашими представлениями, а поведение других настолько неразумно, что они выглядят глупее камней, которые по меньшей мере правильно реагируют на внешние явления. Вопрос усложнен тем, что один и тот же человек демонстрирует то полностью осознанное поведение, то неосознанную животно-механическую реакцию. В придачу ко всему человек является чрезвычайно сложным существом. Это учение не рассматривает данное усложнение и ставит в отношении человека трудную задачу. Человек — это тот, кто может «творить», но как среди простых людей, так и среди экстраординарных нет людей, которые могут «творить». В личной, семейной и общественной жизни, в политике, науке, искусстве, философии и религии все от начала и до конца «сделано», никто не может ничего «сделать». Если два собеседника, разговаривая о человеке, согласятся называть его существом, способным к «действию», они доймут друг друга. Они ясно определят, что означает «действовать». Чтобы «творить» нужна очень высокая ступень бытия и сознания. Обычный человек даже не понимает, что значит «творить», потому что всегда все вокруг него «творилось». И все же человек может творить. Человек, который спит, не может «творить». С ним все «творится» во сне. Сон подразумевается 3Десь не в буквальном смысле, не наш органический с°н, но сон в смысле состояния ассоциативного существования. Прежде всего, он должен проснуться. Проснувшись, он увидит, что он может «творить».
Он должен добровольно умереть. Когда он умер, он может родиться. Но эта новорожденная сущность должна расти и учиться. Когда он вырос и знает, он может «творить». Если мы проанализируем, что было сказано о человеке, мы увидим, что в первой части утверждалось, что человек ничего не может «творить» и что все «творится» в нем, что совпадает с мнением науки. Согласно научному представлению, человек является сложным организмом, который эво- люционно развивался из простейшего организма и может сложным образом реагировать на внешние раздражители. Эта способность в человеке настолько сложна и ответные действия могут быть так далеки от породивших их причин, что человеческие действия или по меньшей мере часть их кажутся несведущему наблюдателю спонтанными и независимыми. В действительности человек не способен даже к надлежащему независимому и спонтанному действию. Все есть не что иное, как результат внешних воздействий. Человек — это процесс, передаточная станция. Если мы представим человека, с рождения лишенного всех его впечатлений и чудом сохранившего свою жизнь, такой человек не будет способным даже к простейшему действию или движению. В действительности он не смог бы жить, так как не смог бы ни дышать, ни есть. Жизнь — это очень сложная совокупность действий: дыхание, питание, обмен веществ, рост органов и тканей, рефлексы, нервные импульсы и так далее. Человек, лишенный внешних впечатлений, ничего этого не мог бы иметь, и, конечно, не мог бы продемонстрировать те проявления и те действия, которые считаются волей и сознанием.
Таким образом, с позитивной точки зрения человек отличается от животных только большей сложностью своих реакций на внешние раздражители и большим интервалом времени между впечатлением и реакцией. Но и животное и человек лишены независимых действий, порожденных ими самими. А то, что может быть названо в человеке волей, есть не что иное, как результат его желаний. Такова позитивная точка зрения. Но немногие искренне и последовательно придерживаются такой точки зрения. Большинство людей, хотя и убеждают себя и других, что они придерживаются научной позитивной концепции мира, в действительности разделяют множество теорий, то есть признают позитивный взгляд на вещи только до определенной степени, пока это удобно. Признавая, с одной стороны, что физические и психические процессы в человеке являются, по сути, рефлексами, они в то же время допускают некоторое независимое сознание, Душу и свободную волю. С этой точки зрения воля является определенной комбинацией специально развитых качеств, существующих в человеке, способном «творить». Воля есть признак более высокоразвитого человека. Только обладающий этим качеством человек может «творить». Все остальные люди являются просто автоматами, приведенными в действие внешними силами, подобно машинам и заводным игрушкам, Действующим, пока не кончится завод, и неспособным его продлить. Таким образом, учение, о котором я говорю, признает огромные возможности человека гораздо больше, чем признает позитивная НаУка, но отрицает в человеке, какой он сейчас есть, Независимость и волю.
Человек, насколько мы знаем, — машина. Эта идея механичности человека должна быть ясно понята и хорошо себе представлена, чтобы увидеть ее значение и все вытекающие результаты. Прежде всего, каждый должен понять свою механичность. Это понимание может прийти только как результат правильной самооценки. Что касается самооценки — это не так просто, как может показаться на первый взгляд. Следовательно, краеугольным камнем учения является принцип правильной самооценки, правильного самонаблюдения. Но перед переходом к изучению этих принципов человек должен принять решение, что он будет абсолютно откровенен с собой, не будет закрывать ни на что глаза, не будет шарахаться от результатов, не будет бояться выводов, не будет ограничивать себя заранее возведенными стенами. От непривычного к такому мышлению человека потребуется большая смелость, чтобы искренне принять результаты и полученные выводы. Они переворачивают все мышление человека и лишают его самых приятных и дорогих иллюзий. Прежде всего он видит свое полное бессилие и беспомощность буквально во всем, что его окружает. Он всему подвластен, и все управляет им. Он ничем не обладает и ничем не управляет. Вещи привлекают или отталкивают его. Вся его жизнь — не что иное, как слепое следование этим притяжениям и отталкиваниям. Даже если он не боится выводов, он видит, как сформировано то, что он называет своим характером, вкусами, привычками, одним словом, его личность и индивиду- альность. Но как бы ни была серьезна искренняя самооценка, сам человек не может нарисовать абсолютно правдивую картину своего внутреннего механизма. -и-
Излагаемое учение дает общие принципы устройства механизма, а с помощью самоанализа человек их проверяет. Первый принцип состоит в том, что ничто не принимается на веру. Схема устройства человеческой машины служит человеку только как план для его собственной работы, в котором находится центр тяжести. Человек рождается с механизмом, приспособленным для получения многих видов впечатлений. Восприятие некоторых из этих впечатлений начинается до рождения, а во время роста воспринимающие аппараты становятся все более и более совершенными. Устройство этих воспринимающих аппаратов подобно чистым восковым дискам, с которых делаются граммофонные пластинки. На этих катушках и бобинах записаны все впечатления с первого дня жизни и даже раньше. Более того, механизм имеет автоматическую настройку, благодаря которой все новые записи связываются с предыдущими. В придачу к этому ведется хронологическая запись. Каждое пережитое впечатление записывается в нескольких местах, на нескольких бобинах сохраняется в неизменном виде. То, что мы называем памятью, есть очень несовершенное приспособление, посредством которого мы можем хранить в записи только маленькую часть нашего склада впечатлений. Но однажды пережитые впечатления никогда не исчезают, они хранятся записанными на бобинах. Было проделано много экспериментов с гипнозом и было неопровержимо установлено, что Человек помнит все, что он когда-либо испытывал, Д° мельчайших подробностей. Он помнит все де- тали своего окружения, даже лица и голоса людей, к°торые находились вокруг него во время его бессознательного состояния.
При помощи гипноза можно прокрутить все записи до самых глубин. Но, может быть, к счастью, эти бобины начинают раскручиваться сами по себе в результате какого-нибудь явного или скрытого потрясения, и давно забытые сцены, картины или лица внезапно всплывают на поверхность. Вся внутренняя психическая жизнь человека есть не что иное, как разворачивание перед ментальным видением этих записей впечатлений. Все особенности мировой концепции человека и характеристические особенности его индивидуальности зависят от порядка, в котором эти записи поступают, и от качества бобин, на которых они хранятся. Предположим, что было пережито какое-то впечатление и записано в ассоциации с другим, не имеющим ничего общего с первым, например, какая-нибудь яркая танцевальная мелодия была услышана человеком в момент сильного психического потрясения, беды или горя. Впоследствии эта мелодия всегда будет вызывать у него негативные эмоции и соответственно чувство горя будет вызывать в памяти яркую танцевальную мелодию. Наука называет это ассоциативным мышлением и переживанием, но наука не понимает, как сильно человек связан этими ассоциациями и что он не может от них избавиться. Человеческая концепция мира полностью определена характером и количеством этих ассоциаций. Сейчас мы в какой-то степени увидели, почему люди не могут понять друг друга, когда говорят о человеке. Чтобы говорить о человеке в любом серьезном смысле, надо много знать. В противном случае концепция человека становится слишком запутанной и расплывчатой. Только когда чело- век знает основные принципы устройства чело- -QD-
веческого механизма, только тогда он может сообщить, о каких наших свойствах и качествах он собирается говорить. Человек, который не знает, запутает и себя, и своего слушателя. Разговор нескольких собеседников, которые говорят о человеке без определения, о каком человеке они говорят, никогда не будет серьезным разговором, но будет просто пустыми словами без смысла. Следовательно, для понимания, что есть человек, говорящий сначала должен понять, какие разновидности человека могут существовать, чем они отличаются друг от друга, однако мы должны признать, что этого не знаем. £ОВДОН, J^j*2 J*°£ Человек — многоплановая сущность. Обычно, когда мы говорим о себе, мы говорим «Я». Мы говорим «Я делаю», «Я думаю», «Я хочу это сделать», но это не так. Нет такого «Я», скорее есть сотни, тысячи маленьких «Я» в каждом из нас. Мы разделены в Себе, но не можем обнаружить своей множественности, кроме как методом наблюдения и изучения. В каждый момент есть только одно «Я», которое Действует. В следующий момент будет другое «Я». Противоречие всех этих внутренних «Я» мешает нам быть гармоничными. Обычно мы живем только с маленькой частью НаШих функций и сил, потому что не признаем, что являемся машинами, и не знаем природу и работу н^Шего механизма. Мы машины. Мы полностью управляемы внешними обстоя- ельствами. Все наши действия направлены по Р3гляды из реального I пп I мира — | 97 | —
пути наименьшего сопротивления под давлением внешних обстоятельств. Проверьте на себе, можете ли вы управлять своими эмоциями? Нет. Вы можете попытаться сдерживать их или вытеснить одну эмоцию другой эмоцией. Но вы не можете контролировать их. Они управляют вами. Или вы можете решить сделать что-то, ваше интеллектуальное «Я» может принять такое решение, но когда придет время сделать это, вы можете обнаружить, что делаете совсем противоположное. Если обстоятельства благоприятствуют вашему решению, вы можете это сделать. Но если они не благоприятны — вы будете делать то, что они вынуждают вас сделать. Вы не управляете своими действиями. Вы — машина, и внешние обстоятельства управляют вашими действиями независимо от вашего желания. Я не говорю, что никто не может контролировать свои действия. Я говорю, что ВЫ не можете, поскольку вы разделены. Вы состоите из двух частей: сильной и слабой. Если ваша сила растет, ваша слабость тоже будет расти и станет отрицательной силой, если вы не научитесь сдерживать ее. Когда мы учимся управлять нашими действиями, ситуации могут быть различными. Если достигнут определенный уровень бытия, мы действительно можем контролировать каждую часть себя, но в том состоянии, в котором мы находимся сейчас, мы не можем даже сделать то, что решили сделать. Здесь теософ задает вопрос о возможности изменения условий. -И-
Ответ. Условия никогда не изменяются — они всегда постоянны. Изменения нет, есть только модификация обстоятельств. Вопрос. Есть ли изменение, если человек становится лучше? Ответ. Один человек ничего не значит для человечества. Один человек становится лучше, другой — хуже. Все остается по-старому. Вопрос. Не является ли улучшением, когда лгун становится правдивым? Ответ. Нет, это то же самое. Сначала он механически лгал, потому что не мог говорить правду, потом он будет механически говорить правду, потому что ему стало так легче жить. Правда и ложь значимы только по отношению к себе, если мы можем управлять ими. Такие, какие мы есть, мы не можем быть нравственны, потому что мы механичны. Нравственность относительна, субъективна, противоречива и механична. Точно так же и с нами: физический человек, эмоциональный человек, интеллектуальный человек — каждый имеет различный набор моральных качеств в своей натуре. Машина каждого человека Делится на три основные части, три центра. Посмотрите на себя в произвольный момент и спросите: «Которое «Я» действует в данный момент? Принадлежит ли оно моему интеллектуаль- н°му, эмоциональному или двигательному центру?» Возможно, вы обнаружите, что ваше «Я» отличается от ваших представлений, но это будет одно из них. Вопрос. Не существует ли абсолютная нрав- ценность, которая должна быть привита людям? -И-
Ответ. Да. Когда мы сможем использовать силы, контролирующие наши центры, мы сможем быть нравственны. Но пока мы используем только часть наших функций, мы не можем быть нравственны. Мы действуем механически во всем, что мы делаем, а машины не могут быть нравственны. Вопрос. Положение кажется безнадежным? Ответ. Верно, оно безнадежно. Вопрос. Как мы можем изменить себя и использовать все наши силы? Ответ. Это другое дело. Главная причина нашей слабости в том, что мы не можем применить нашу волю ко всем трем центрам одновременно. Вопрос. Можем ли мы применить нашу волю к какому-нибудь одному из них? Ответ. Конечно, иногда можем. Иногда мы можем даже управлять одним из них какое-то время с очень необычайными результатами (ссылается на историю с заключенным, который бросил своей жене бумажный шарик с письмом через высокое труднодоступное окно). Это был его единственный способ освободиться. Если бы у него не получилось с первого раза, у него уже никогда не было бы другой возможности. Ему удалось на мгновение обрести абсолютный контроль над своим физическим центром, и он добился успеха. В противном случае у него бы никогда не получилось. Вопрос. Вы знаете кого-нибудь, кто достиг этого высшего уровня бытия? Ответ. Мой ответ ничего не значит. Если я скажу «Да», вы не сможете проверить, если я скажу «Нет» — вы не станете мудрее. У вас нет оснований 100
верить мне. Я прошу вас не верить ничему, что вы сами не можете проверить. Вопрос. Если мы полностью механичны, как мы управляем собой? Может ли машина управлять собой? Ответ. Конечно нет. Мы не можем изменить себя. Мы можем только немного себя модифицировать. Но мы можем быть изменены извне. Эзотерическое учение утверждает, что человечество можно представить в виде двух кругов: большего, внешнего, включающего все человечество, и меньшего — людей знающих и понимающих — в центре. Реальное знание, единственное, что может нас изменить, может прийти только из центра, и цель этого учения состоит в том, чтобы помочь нам подготовить себя к получению этого знания. Мы не можем изменить себя сами — изменение должно прийти извне. Каждая религия указывает на существование общего центра знания. В любой духовной книге заключено знание, но люди не хотят его усваивать. Вопрос. Но не имеем ли мы уже огромного запаса знаний? Ответ. Да, слишком много разных знаний. Наше существующее знание основано на логическом восприятии, как у детей. Если мы хотим Получить нужный вид знаний, мы должны измениться. С развитием нашего бытия мы можем Достичь более высокого уровня сознания. Изменение знания приходит путем изменения бытия. Знание само по себе — ничто. Сначала мы должны познать себя, и с помощью самопознания мы У3наем, как изменить себя, если захотим себя изгнить. -\т}-
Вопрос. Должно ли это изменение произойти само по себе? Ответ. Да. Когда мы готовы к новому знанию, оно приходит к нам. Вопрос. Можно ли изменить эмоции путем размышления? Ответ. Один центр нашей машины не может изменить другой центр. Например, в Лондоне я раздражителен, климат удручает меня и делает злым, а в Индии я в хорошем расположении духа. Следовательно, мои размышления подсказывают мне ехать в Индию, чтобы избежать раздражительности. Но в Лондоне мне работается легче, чем в тропиках. И я снова становлюсь раздражительным, но уже по другой причине. Вы видите, эмоции существуют независимо от рассуждений, и вы не можете поменять одну на другую. Вопрос. Каково наивысшее состояние бытия? Ответ. Существуют несколько состояний сознания: 1) сон, в котором наша машина продолжает функционировать, но очень слабо; 2) состояние бодрствования — как у нас в данный момент. Обычно человеку известны только два состояния; 3) состояние самоосознания. Это момент, когда человек осознает и себя, и свою машину. Нам оно доступно проблесками, только проблесками. Бывают моменты, когда вы осознаете не только то, что вы делаете, но также то, что вы сами это делаете. Вы видите «Я» и «здесь». Из «Я здесь» вы видите и гнев и того «я», который разгневан. Называйте это восприятием, если вам нравится. 102
Сейчас, когда вы полностью и всегда осознаете ваше «Я», и что оно делает, и которое из «Я» присутствует, вы обретете сознание себя. Самоосознанность есть третье состояние. Вопрос. Не легче ли, когда человек пассивен? Ответ. Да, но бесполезно. Вы должны наблюдать за машиной во время работы. Существуют состояния, удаленные от третьего состояния сознания, но нет нужды говорить о них сейчас. Только человек в высшем состоянии бытия — совершенный человек. Все остальные — просто части человека, необходимая внешняя помощь придет от учителя или от учения, которому я следую. Стартовые точки самонаблюдения таковы. Мы не едины. Мы не контролируем себя. Мы не контролируем наш собственный механизм. Мы не помним себя. Если я говорю «я читаю книгу» и не знаю, что «Я» читаю, это одно, но когда я осознаю, что «Я читаю» — это самовосприятие. Вопрос. Не получаем ли мы циничный результат? Ответ. Верно. Если вы продвинулись не дальне, чем увидели, что и вы> и все люди — машины, ВЬ1 просто станете циничны. Но если вы выполните работу до конца — вы перестанете быть циничным. Вопрос. Почему? Ответ. Потому что вам придется сделать выбор: становиться ли вам совершенно механическим или совершенно сознательным. Это — расхождение ^Ути, о котором говорят все мистические учения. Вопрос. Нет ли других путей добиться того, что я хочу сделать? 103
Ответ. В Англии — нет. На Востоке — по-разному. Для разных людей существуют разные методы. Но вы должны найти учителя. Только вы один можете решить, чего вы хотите. Поищите в вашем сердце, чего вы хотите больше всего, и, если вы способны это сделать, вы узнаете, что надо делать. Подумайте об этом серьезно и идите вперед. ОДНОСТОРОННЕЕ РАЗВИТИЕ ПАРИЖ, J*B£yjCT_I92^ года В каждом присутствующем здесь, одна из его внутренних машин более развита, чем остальные. Между ними нет связи. Только тот может быть без оговорок назван человеком, в ком все три машины развиты. Одностороннее развитие только вредно. Если человек обладает знанием и даже знает все, что он должен делать, это знание бесполезно и может даже навредить. Вы все деформированы. Если развита только индивидуальность — это деформация, такой человек ни в каком смысле не может быть назван совершенным — он только четверть или треть человека. То же касается и человека с развитой сущностью или мускулами. Никто не может быть назван совершенным человеком, если в нем более или менее развитая индивидуальность сочетается с развитым телом, а сущность остается полностью неразвитой. Человек, в котором только две из трех 104
Машин развиты, не может называться человеком. Человек с таким односторонним развитием имеет множество желаний в данной сфере, которые он не может удовлетворить и не может от них отказаться. Его жизнь становится несчастной. Для этого состояния бесплодности, полуудовлетворенных желаний, я не могу найти более подходящего слова, чем «онанизм». С точки зрения идеала полного гармоничного развития такой односторонний человек ничего не стоит. Восприятие внешних впечатлений зависит от ритма внешнего источника впечатлений и ритма органов чувств. Правильное восприятие впечатлений возможно, только если эти ритмы соответствуют друг другу. Если я или кто-нибудь другой говорит два слова, одно из них будет сказано с одним смыслом, другое — с другим. Каждое из моих слов имеет определенный ритм. Если я говорю двенадцать слов, то каждый из моих слушателей воспримет несколько слов, скажем, три — телом, семь — личностью и два — сущностью. Поскольку машины не связаны друг с другом, каждая часть слушателя записала только часть сказанного. При воспоминании общее впечатление теряется и не может быть воспроизведено. То же самое случается, когда человек хочет что-то выразить другому человеку. Ввиду отсутствия связи между машинами, он может выразить только часть себя. Каждый человек чего-то хочет, но сначала он Должен найти и проверить все, что неверно или ^достаточно в нем, и он должен иметь в виду, что Человек никогда не может быть человеком, если его Ритмы не в порядке. Рассмотрим восприятие звука. Звук достигает пРиемных устройств всех трех машин одновременна
но. Но вследствие того, что ритмы машин различны, только одной из них хватит времени для приема впечатления, а способности восприятия других машин отстают. Если человек слышит звук своей мыслительной частью и она не спешит передать информацию телу, для которого она предназначена, тогда следующий звук, также предназначенный телу, полностью вытесняет первый и требуемый результат не достигается. Если человек решает что-то сделать, например ударить что-то или кого-то, а в момент принятия решения тело не выполняет это решение, поскольку оно не достаточно быстро, чтобы получить решение вовремя, то сила удара будет намного слабее или удара не будет вообще. Точно так же, как и в случае с восприятием, человеческое самовыражение тоже никогда не может быть полным. Печаль, радость, голод, холод, зависть и другие чувства и ощущения воспринимаются только частью обычного человека, а не всем его существом. ЕЬЮ-Й0РК,_1^ февраля^Эг^ года Вопрос. В чем состоит метод Института? Ответ. Метод индивидуален, то есть он зависит от индивидуальных способностей каждого. Есть только одно общее правило, которое может быть применено к каждому, — наблюдение. Это обязательно для всех. Однако это наблюдение служит не для изменения, а для видения себя самого. У каждого свои особенности, свои привычки, которых человек обычно не видит. Он должен увидеть эти - 106 -
особенности. Таким способом «он может открыть много Америк». Каждый незначительный факт имеет свою причину. Когда вы соберете материл о себе, можно будет говорить, а в настоящее время беседа носит теоретический характер. Если мы утяжеляем одну сторону, мы должны как-то восстановить равновесие. Пытаясь наблюдать себя, мы получаем практику концентрации, которая будет полезна даже в обычной жизни. Вопрос. Какова роль страданий в саморазвитии? Ответ. Есть два вида страдания — осознанное и неосознанное. Только дурак страдает неосознанно. В жизни есть две реки, два потока. Первый, нижний, — для самой реки, не для капель воды. Мы — капли. В какой-то момент капля может находиться на поверхности, в другой — в глубине. Страдание зависит от положения. В первой реке страдание совершенно бесполезно, потому что оно случайно и неосознанно. Параллельно с той рекой течет другая река. В этой другой реке есть разные формы страдания. Капля из первой реки может перейти во вторую. Капля страдает сегодня, потому что она неточно страдала вчера, так действует закон возмездия. Капля может стРадать заранее. Раньше или позже все учтется. Для космоса не существует времени. Страдание может быть добровольным, и только Добровольное страдание имеет значение. Кто-то Может страдать просто из-за того, что он чувствует Себя несчастным. Или же кто-то мог страдать вчера, Чтобы приготовиться к завтрашним страданиям. Я повторяю, только добровольное страдание йМеет значение. 107
Вопрос. Был ли Христос учителем, который сам прошел обучение, или он случайный гений? Ответ. Без знания он не смог бы быть тем, кем он был, и не смог бы сделать то, что он сделал. Известно, что там, где он был, там было знание. Вопрос. Если мы только механизмы, какой смысл имеет религия? Ответ. Для одних религия — это закон, руководство и направление, для других — полицейский. Вопрос. В каком смысле на предыдущей лекции было сказано, что Земля живая? Ответ. Не только мы живые. Если часть живая, то живо и все целое. Вся Вселенная подобна цепочке, а Земля — это одно звено этой цепочки. Где есть движение, там есть жизнь. Вопрос. В каком смысле было сказано, что тот, кто не может умереть, не может быть рожденным? Ответ. Все религии говорят о смерти в этой жизни на земле. Перед повторным рождением должна быть смерть. Но что должно умереть? Ложная уверенность в своем знании, самолюбие и эгоизм. Наш эгоизм должен быть разрушен. Мы должны осознать, что мы очень сложные машины, и этот процесс разрушения — большая и сложная задача. Прежде чем будет возможен реальный рост, наша индивидуальность должна умереть. Вопрос. Учил ли Христос танцам? Ответ. Я там не был и не видел. Надо различать танцы и упражнения — это разные вещи. Мы не знаем, танцевали ли его ученики, но мы знаем, что там, где обучался Христос, непременно преподавали «духовные упражнения». 108
Вопрос. Есть ли смысл в католических церемониях и обрядах? Ответ. Я не изучал католические ритуалы, но хорошо знаю ритуалы греческой церкви. Там основные действия и церемонии имеют реальное значение. Каждая церемония, если она практикуется в неизменном виде, имеет значение. Ритуалы, подобно древним танцам, являются руководством к истине. Но для их понимания надо знать ключ. Старые деревенские танцы также имеют значение — некоторые даже содержат такие вещи, как рецепт приготовления варенья. Церемония — это книга, в которой много записей. Любой, кто понимает, может ее читать. В одной церемонии заключено больше, чем в сотне книг. Обычно меняется все, но обряды и церемонии могут оставаться неизменными. Вопрос. Существует ли реинкарнация души? Ответ. Душа — это роскошь. Еще никто не родился с полностью сформированной душой. Прежде чем мы сможем говорить о реинкарнации, мы Должны знать, о каких людях мы говорим, о каких Душах и о каком виде реинкарнации. Душа может распасться сразу после смерти или спустя некоторое время. Например, душа может сформироваться и оставаться в пределах Земли, не будучи готовой подняться до уровня Солнца. Вопрос. Могут ли женщины работать наравне с Мужчинами? Ответ. Разные качества по-разному развиты в Мужчинах и женщинах. В мужчине больше развит интеллект, который мы обозначим А, в женщине — эмоциональность В. Работа в Институте иногда идет 109
преимущественно по линии А, тогда она очень трудна для В. В другое время преобладает направление В, тогда тяжелее приходится А. Но для совершенного формирования нужен сплав А и В. Это порождает силу, которую мы будем называть С. Да, у мужчин и женщин равные возможности. 5Ь5г^°^,-12. марта^Эг^ года Самонаблюдение очень трудно. Чем больше вы будете стараться, тем яснее это увидите. В настоящее время вам следует практиковать его не для получения результатов, а чтобы понять тот факт, что вы не в состоянии наблюдать себя. В прошлом вы воображали, что видите и знаете себя. Я говорю об объективном самонаблюдении. Объективно вы не можете видеть себя ни на одну минуту, потому что это иная функция, функция мастера. Если вам кажется, что вы сможете наблюдать себя в течение пяти минут, это неверно; если вам кажется, что вы сможете наблюдать себя двадцать минут или одну минуту, это одинаково неверно. Если вы просто поймете, что не сможете наблюдать, это будет правильно. Прийти к этому пониманию — вот ваша цель. Для достижения этой цели вы должны прилагать непрестанные старания. Когда вы будете проявлять старания, результатом не будет самонаблюдение в подлинном смысле слова. Но старание укрепит ваше внимание; вы научитесь лучше сосредоточиваться. Все это приго-
дится позднее. И только тогда можно будет начать вспоминать себя. Если вы будете работать добросовестно, вы будете вспоминать себя не чаще, а реже, потому что вспоминание себя требует многого. Оно не так-то легко, оно дорого стоит. Упражнений в самонаблюдении достаточно вам на несколько лет. Не пытайтесь заниматься ничем другим. Если вы будете работать добросовестно, вы увидите, что вам нужно. Сейчас вы обладаете только одним вниманием — или в теле, или в чувствах. 5ЬЮ-Й0РК,_9 ^екабря^ 1930^ года Вопрос. Как можно приобрести внимание? Ответ. Люди лишены внимания. Вашей целью должно быть его приобретение. Самонаблюдение возможно лишь после приобретения внимания. Начинайте с мелочей. Вопрос. С каких мелочей можно начинать? Что нам надо делать? Ответ. Ваши нервозные и беспокойные движения сознательно или бессознательно заставляют каждого человека видеть, что вы не обладаете авторитетом, что вы просто клоун. С этими беспокойными движениями вы не можете быть кем-то. Первое, Что вам надо сделать, — остановить эти движения. Сделайте это своей целью, своим идолом. Заставь- Те свою семью помогать вам. Только после этого вы, Может быть, сумеете приобрести внимание. Это — пРимер деланья.
Другой пример — начинающий пианист никогда не может научиться иначе, нежели понемногу. Если вы хотите играть без предварительной практики, вы никогда не сможете играть подлинную музыку. Мелодии, которые вы будете играть, окажутся какофонией, заставят людей страдать и ненавидеть вас. То же самое с психологическими идеями: для того чтобы приобрести что-нибудь, необходима длительная практика. Постарайтесь сначала осуществить самые небольшие вещи. Если вашей целью с самого начала будет что-то большое, вы ничего не достигнете. Ваши проявления будут действовать подобно какофонической музыке и вызовут у соседей ненависть к вам. Вопрос. Что же я должен делать? Ответ. Есть два вида деланья: автоматическое деланье и деланье в соответствии с целью. Возьмите какую-нибудь небольшую вещь, которую вы сейчас не в состоянии делать, и превратите ее в свою цель, в своего идола. Пусть ничто вам не мешает, имейте только эту цель. Если вам удастся сделать это, я дам вам более значительную задачу. Сейчас вы чувствуете желание делать слишком большие для вас вещи; это ненормальное желание. Вы никогда не сможете сделать их, и такое желание удерживает вас от того, чтобы делать небольшие вещи, которые вы могли бы делать. Уничтожьте это желание, забудьте о больших вещах. Поставьте своей целью уничтожение какой-нибудь мелкой привычки. Вопрос. Кажется, самый худший мой недостаток — чрезмерная разговорчивость. Если я постараюсь говорить поменьше, будет ли это хорошей задачей? 112
Ответ. Для вас — несомненно. Вы все портите своими разговорами. Эти разговоры создают преграды вашим делам. Когда вы слишком много разговариваете, из ваших слов исчезает весомость. Постарайтесь преодолеть эту привычку. Если вы сумеете это сделать, на вас изольются многие благословения. В самом деле, задача очень хорошая. Но это большая вещь, а не маленькая. Обещаю вам, что если вы добьетесь этого, даже если меня здесь не будет, я узнаю о вашем достижении и пошлю вам помощь, чтобы вы знали, что вам делать дальше. Вопрос. А если проявлять терпимость к проявлениям других? Будет ли эта задача хорошей? Ответ. Терпеливо выносить проявления других — это великая вещь, последняя вещь для человека. На нее способен лишь совершенный человек. Начните с того, чтобы сделать своей целью, или своим идолом, способность переносить какое-нибудь одно проявление одного лица, которое вы сейчас не в состоянии вынести без нервозности. Если вь1 «захотите», вы «сможете». Без «хотенья» вы никогда не «сможете». Желание — самая могучая вещь в мире. Все происходит благодаря сознательному желанию. Вопрос. Я часто вспоминаю свою цель, но у меня **е хватает энергии делать то, что я считаю нужным. Ответ. Человек не имеет энергии для выполнения намеренных целей, потому что вся его сила, приобретенная ночью, во время пассивного состояния, растрачивается на отрицательные проявления. °*то автоматические проявления, противоположные положительным, волевым проявлениям. Для тех из вас, кто уже способен автоматически споминать свою цель, но не имеет силы добиться
ее, я рекомендую следующую практику. Посидите в уединенном месте, по крайней мере, час. Расслабьте все мускулы. Дайте свободу течению ассоциаций, но не поддавайтесь им. Скажите им так: если вы позволите мне сейчас сделать то, что я хочу, позднее я удовлетворю ваши желания. Смотрите на свои ассоциации, как если бы они принадлежали кому-то другому, удерживайтесь от отождествления с ними. В конце часа возьмите кусочек бумажки, напишите на нем свою цель. Сделайте эту бумажку своим идолом. Все прочее для вас не имеет значения. Вынимайте ее из кармана, постоянно перечитывайте, повторяйте это ежедневно. Таким образом она станет частью вас, сначала теоретически, а потом и на самом деле. Для приобретения энергии практикуйте это упражнение в спокойном сидении и полном расслаблении мышц, как если бы они были мертвы. Примерно через час, когда все в вас успокоится, принимайте решение касательно своей цели. Не позволяйте своим ассоциациям поглотить себя. Поставить себе намеренную цель и осуществить ее — это дает магнетизм, способность «делать». Вопрос. А что такое магнетизм? Ответ. Человек обладает двумя субстанциями: субстанцией активных элементов физического тела и субстанцией активных элементов астрального тела. Обе субстанции, смешиваясь, образуют третью; такая смешанная субстанция собирается в отдельных частях человеческого тела, а также образует вокруг него особую атмосферу, подобную атмосфере вокруг планеты. Атмосфера разных планет постоянно приобретает или теряет те или иные
субстанции вследствие влияния других планет. Так й человек, окруженный другими людьми, подобен планете, окруженной другими планетами. В известных пределах, когда встречаются две атмосферы, которые являются «симпатическими», между ними образуется связь, возникают законные следствия. Нечто проистекает. Объем атмосферы остается прежним, но качество ее меняется. Человек может управлять своей атмосферой. Она, как электричество, имеет отрицательную и положительную части. Одну часть можно увеличить и заставить ее течь в виде тока. Все имеет положительное и отрицательное электричество. Желания и нежелания человека могут быть положительными и отрицательными. Астральный материал всегда противостоит физическому материалу. В древности священнослужители излечивали благословением. Некоторым из них приходилось возлагать на больного руки; одни могли исцелять вблизи, другие — на расстоянии. Священнослужитель — это человек, который смешивает субстанции и излечивает других. Он — магнетизер. У больных не хватает смешанных субстанций, не хватает магнетизма, «жизни». Эту «смешанную субстанцию», если она сконцентрирована, можно увидеть. Аура, и-ли сияние, — реальная вещь; иногда ее можно ви- Деть в святых местах или в церквах. Месмер заново 0ткрыл применение этой субстанции. Чтобы применять эту субстанцию, вы должны СГ1ерва ее приобрести. Она тождественна вниманию и приобретается ЛиШь посредством сознательной работы и намеренного страдания, посредством добровольного дела- Нья мелочей. Сделайте какую-нибудь небольшую Цель своим идолом, и вы устремитесь к приобретена
нию магнетизма. Подобно электричеству, магнетизм можно сконцентрировать и направить по течению. В подлинной группе дают настоящий ответ на этот вопрос. ЕЬВ-Й0РК,_2£ февраля^Эг^ года Каждому очень нужно одно специфическое упражнение как для продолжения внутренней работы, так и для внешней жизни. Мы живем двумя жизнями: внутренней и внешней. Соответственно у нас два вида суждения. Мы постоянно оцениваем. Когда она смотрит на меня, я чувствую внутреннюю неприязнь, внутреннее беспокойство, но внешне я вежлив, потому что я должен быть вежлив, так как она мне нужна. Внутренне я то, что я есть, но внешне я другой. Это внешнее отношение. Вот она говорит, что я — дурак. Это возмущает меня. Факт моего возмущения — это результат, но то, что происходит внутри, — это внутреннее отношение. Эти внутреннее и внешнее отношения отличаются. Мы должны научиться отдельно контролировать оба вида отношений — внутреннее и внешнее. Мы хотим измениться не только внешне, но и внутренне. Вчера, когда она недружелюбно посмотрела на меня, я был зол. Но сегодня я понял, что, возможно, причиной ее недружелюбного взгляда является ее глупость, или, может быть, она что-то узнала или услышала про меня. А сегодня я хочу оставаться спокойным. Она — раб, я не должен внутренне сердиться на нее. Начиная с сегодняшнего дня я хочу быть внутренне спокойным.
Внешне я хочу сегодня быть вежливым, но если надо, я могу разозлиться. Внешние отношения должны быть как можно лучше для нее и для меня. Я должен это осмыслить. Внутреннее и внешнее отношения должны быть различны. В обычном человеке внешнее отношение является следствием внутреннего. Если она вежлива, я тоже вежлив. Но отношения должны быть разделены. Внутренне человек должен быть беспристрастным, но внешне он должен делать больше, чем делал раньше. Обычный человек живет под диктовку внутренних чувств. Когда мы говорим об изменении, мы подразумеваем необходимость внутреннего изменения, нужно меняться внешне, если все хорошо. Если все хорошо, возможно, что все равно не стоит меняться внешне, потому что это оригинально. Необходимо изменить внутреннее отношение. До настоящего момента мы не изменили ничего, но с сегодняшнего дня мы хотим изменить. Но как изменить? Сначала мы должны навести внутренний порядок, рассортировать все, отбраковать бесполезное и построить что-то новое. В человеке много хорошего и много плохого. Если мы вЬ1бросим все, позже его придется собирать снова. Если человек испытывает недостаток внешних качеств, он должен будет заполнить пробелы. Кто не Получил хорошего образования, должен будет его Получить. Но это нужно для жизни. Работа над совой не требует ничего внешнего. Внешне человек м°Жет играть любую роль. Внешне человек должен быть актером, в противном случае он не бу- ^ет соответствовать требованиям жизни. Одному равится одно, другому — другое, если вы хотите ^РУжить с обоими и будете разделять интересы 117
только одного из них, другому это не понравится. С одним вы должны вести себя, как нравится ему, с другим — как нравится ему. Тогда вам будет легче. Но внутри должно быть иначе. Должно быть разное отношение к разным людям. Сейчас каждый человек имеет механическое мышление. Мы реагируем на все внешние раздражители. Сейчас мы подчиняемся обстоятельствам. Она хорошая — и я хороший; она плохая — и я плохой. Я такой, каким она меня хочет сделать. Я марионетка. Но она тоже механически подчиняется обстоятельствам и воздействию других людей. Мы должны перестать реагировать внутри. Каждый, кто сможет так управлять собой, станет более свободным, хотя это и трудно. Представьте, что внутри нас находится лошадь. Она подчиняется приказам извне. А наш разум слишком слаб, чтобы делать что-нибудь внутри. Даже если разум дает команду остановиться, ничто не останавливается внутри. Все наше образование сводится к образованию нашего ума и ничего другого. Мы знаем, как вести себя в той или иной ситуации. «До свидания». «Как ваши дела?» Тот, кто это знает, — просто извозчик. Он прочитал об этом, сидя на своих козлах. Но лошадь вообще не имеет образования. Она не обучена даже алфавиту, не знает языка, никогда не ходила в школу. Лошадь тоже была способна к обучению, но мы забыли об этом... Она стала забытой сиротой. Она знает только два слова: «направо» и «налево». Все, что я сказал о внутреннем изменении, касается только лошади. Если лошадь меняется, мы можем измениться даже внешне. Если лошадь не 118
меняется, все остается по-старому, сколько бы мы ни занимались. Легко решить измениться, сидя спокойно в своей тихой комнате. Но как только вы встречаете кого-то, лошадь взбрыкивает. Внутри нас лошадь. Лошадь должна измениться. Если кто-то думает, что самообучение поможет ему измениться, он сильно ошибается. Даже если он прочитает все книги, будет учиться сто лет, овладеет всеми знаниями, всеми тайнами — ничего не получится, потому что все эти знания будут принадлежать кучеру. А он, даже если знает, не может тянуть телегу без лошади — это слишком тяжело. Прежде всего вы должны осознать, что вы — не вы. Будьте уверены в этом, поверьте мне. Вы — лошадь, и если вы хотите начать работать, лошадь должна быть обучена языку, на котором вы сможете разговаривать с ней, сказать ей, что вы знаете, доказать ей необходимость, скажем, ее положения. Если вы преуспеете в этом, тогда с вашей помощью лошадь тоже начнет учиться. Но изменение возможно только внутри. Что касается телеги — ее существование было полностью забыто. Все же это тоже важная часть команды. Она живет своей жизнью, которая является основой нашей жизни. У нее своя психология. Она Думает, она голодна, она хочет, она принимает участие в общей работе. Она тоже должна получить °бразование, посещать школу, но об этом никто не заботится. Обучили только кучера. Он знает языки, Знает, где какая улица расположена. Но он не может ехать туда один. Изначально наша телега была сделана для обычного города, все детали сделаны в соответствии с дорогой. У телеги много маленьких колес. Идея была -\т-
в том, что неровности дороги будут распределять смазку, равномерно смазывая все колеса. Но все это было рассчитано для конкретного города, где дороги не слишком хорошие. Сейчас город изменился, а конструкция телеги — нет. Раньше она предназначалась для грузов, теперь — для пассажиров. И она всегда ездит по одной и той же улице под названием «Бродвей». Некоторые части от долгого неупотребления заржавели. Если иногда нужно проехать по другой улице, редко удается избежать поломки и более или менее серьезного ремонта впоследствии. Плохо или хорошо, она по-прежнему может работать на Бродвее, но для другой улицы ее надо сначала переделать. Каждая повозка должна иметь движущую силу, но наша телега в каком-то смысле потеряла ее. Она не может работать без движущей силы. Более того, лошадь может, к примеру, тянуть только пятьдесят килограммов, в то время как грузоподъемность телеги сто килограммов. Поэтому они даже при желании не могут работать вместе. Некоторые механизмы нашей повозки безнадежно повреждены. Их можно только продать. Другие еще можно отремонтировать, но на это надо много времени, так как некоторые детали повреждены очень серьезно. Машину надо разобрать на части, металлические детали промыть, смазать и снова собрать. Некоторые надо заменить. Некоторые детали дешевы, их можно купить, но другие дороги, их нельзя заменить — стоимость будет слишком высока. Иногда дешевле купить новый автомобиль, чем отремонтировать старый. Вполне возможно, все сидящие здесь хотят и могут хотеть только одной своей частью, кучером, 120
потому, что он начитался чего-то, что-то слышал. У него много фантазии, он даже летает на Луну в своих мечтах. Те, кто думают, что могут что-то сделать с собой, сильно ошибаются. Изменить что-то внутри очень трудно. То, что вы знаете, — это извозчик, который это знает. Все ваше знание — это манипуляция. Реально измениться очень трудно, труднее, чем найти несколько сотен тысяч долларов на улице. Вопрос. Почему лошадь не получила образования? Ответ. Дедушка и бабушка постоянно забывали, и все родственники тоже. Образование требует времени, страданий, жизнь становится более напряженной. Сначала они ленились обучать лошадь, потом и вовсе забыли. Вспомните закон трех сил. Между положительной и отрицательной должно быть трение, страдание. Страдание является третьим принципом. Во сто крат легче быть пассивным, когда страдание и Результат затрагивают только внешнюю сторону и не проникают внутрь. Внутренний результат достигается, когда все происходит внутри вас. Иногда мы активны, иногда — пассивны. Когда МЬ1 активны — мы действуем, когда пассивны — отдыхаем. Но когда все внутри вас, вы не можете отды- Хать, закон действует всегда. Даже если вы не страдаете, спокойствия нет. Никому не нравится страдать, каждый хочет ^ить спокойно. Каждый выбирает более легкую ^изнь, меньше беспокойства, старается не слишком много думать. Постепенно наши дедушка и ба- вушка стали отдыхать больше и больше. В первый 121
день — пять минут, второй — десять и так далее. Дошло до того, что отдых занял половину времени. Закон таков, что если что-то увеличивается, что-то должно уменьшаться. Постепенно дедушка и бабушка забыли про обучение лошади, и сейчас уже никто об этом не помнит. Вопрос. Как начать внутреннее изменение? Ответ. Мой совет: вспомните, что говорилось о переживании и отношении к миру. Вы должны начать учить лошадь новому языку, пробудить в ней желание измениться. Повозка и лошадь соединены. Лошадь и возница тоже соединены вожжами. Лошадь знает две команды: налево и направо. Временами возница не может управлять лошадью, потому что наши вожжи имеют свойство становиться толще или тоньше. Они сделаны не из кожи. Когда вожжи становятся тоньше, возница не может управлять лошадью. Лошадь понимает только язык вожжей. Сколько бы возница ни кричал: «Пожалуйста, направо!» — лошадь не понимает. Если он тянет за вожжи — понимает. Возможно, лошадь знает какой- то язык, но не тот, который знает возница. Возможно, это арабский. Такая же ситуация у лошади с телегой и оглоблями, но это требует отдельного объяснения. В нас есть что-то похожее на магнетизм. Оно состоит не из одного вещества, а из нескольких. Это очень важная составляющая человека. Она образуется при работе нашей машины. Когда мы говорим о пище, мы говорим только об одной октаве. Но на самом деле есть три октавы- Каждой октаве присущи свои виды веществ или субстанций. «Си» — результат первой октавы. Когда машина работает механически, вырабатывается 122
субстанция номер 1. Когда мы работаем подсознательно, вырабатывается другая субстанция. Если подсознательной работы этого вида нет — данная субстанция не вырабатывается. Когда мы работаем осознанно, вырабатывается субстанция третьего вида. Давайте рассмотрим эти три субстанции. Первая соответствует оглоблям, вторая — вожжам, третья — субстанции, которая позволяет вознице слышать пассажира. Вы знаете, что звук не может распространяться в вакууме, нужна какая-то субстанция. Мы должны понимать разницу между случайным пассажиром и хозяином повозки. «Я» — это хозяин, если у нас есть «Я». Если у нас нет «Я», всегда есть кто-то сидящий в экипаже и дающий указания извозчику. Между пассажиром и извозчиком находится субстанция, которая позволяет извозчику слышать. Имеется эта субстанция или нет — зависит от многих причин. Субстанция может отсутствовать. Если субстанция накоплена, пассажир может давать указания извозчику, но извозчик не может давать указания лошади, и так далее. Временами вы можете, временами — нет. Это зависит от количества субстанции. Завтра вы сможете, сегодня — нет. Субстанция является результатом многих вещей. Одна из этих субстанций формируется, когда мы стРадаем. А страдаем мы всякий раз, когда лишены механического спокойствия. Есть разные виды СтРадания. Например, я хочу что-то вам сказать, но Чувствую, что лучше ничего не говорить. Одна сторона хочет сказать, другая хочет хранить молчание, борьба производит некоторую субстанцию. Постепенно эта субстанция собирается в определенном Месте. 123
Вопрос. Что такое вдохновение? Ответ. Вдохновение — это ассоциация. Это работа одного центра. Вдохновение — дешевая вещь, поверьте мне. Только конфликт, спор может привести к какому-то результату. Везде, где существует активный элемент, есть и пассивный элемент. Если вы верите в Бога, вы верите и в дьявола. Все это не имеет ценности. Хороший вы человек или плохой — это неважно. Только конфликт между двумя сторонами имеет какую-то важность. Когда в вас многое накопилось, может проявиться что-то новое. В любой момент внутри вас возможен конфликт. Вы никогда не видите себя и поверите тому, что я говорю, только тогда, когда начнете вглядываться в себя — тогда вы увидите. Если вы попробуете делать что-то такое, что делать не хочется, вы будете страдать. И если вам хочется что-то сделать, а вы не делаете, вы тоже страдаете. То, что вам нравится, хорошее или плохое, имеет одну и ту же ценность; добро — относительное понятие. Только если вы начнете работать, возникнут ваши добро и зло. Вопрос. Конфликт между двумя желаниями ведет к страданию. А ведь некоторые страдания приводят в сумасшедший дом. Ответ. Страдания бывают разные. Начнем с того, что разделим их на два вида: первый — бессознательное страдание; второй — сознательное. Страдание первого рода не дает результатов. Например, когда вы страдаете от голода, потому что у вас нет денег на хлеб. А вот если у вас есть хлеб, и вы не едите его и страдаете, — это лучше. 124
Если вы страдаете в каком-то одном центре, мыслительном или эмоциональном, вы попадаете в сумасшедший дом. Страдание должно быть гармоничным. Должно существовать соответствие между грубым и тонким, иначе что-нибудь может сломаться. У вас много центров: не три, не пять, не шесть, а больше. Между ними есть такое место, где может происходить спор. Всякое равновесие можно нарушить. Вы построили дом; но равновесие оказалось нарушенным, дом падает, и все разрушается. Я сейчас объясняю вещи теоретически, чтобы иметь материал для взаимопонимания. Делать какое-то, хотя бы и небольшое, дело — это значительный риск. Страдание может иметь серьезные результаты. Сейчас я говорю о страдании теоретически, для понимания, но поступаю так только сейчас. В Институте не думают о будущей жизни, в нем думают только о завтрашнем дне. Человек не может видеть, не может верить. Только когда он знает себя, знает свою внутреннюю структуру, — только тогда он способен видеть. А сейчас мы учимся лишь внешним образом. Можно изучать Солнце и Луну. Но человек внутри себя имеет все. Внутри меня есть Солнце, Луна, Бог. Я — это вся жизнь в ее полноте. Для того чтобы понимать, необходимо знать самого себя. ШАТО ПРИЕРЕ, J7 января 1923 года Каждое животное работает согласно своему те- л°сложению. Одно больше, другое меньше, но все Работают столько, сколько свойственно их природе. 125
Мы тоже работаем. Одни среди нас более способны к работе, другие — менее. Но и тот, кто работает как вол, и тот, кто ничего не делает, — оба ничего не стоят. Значимость работы не в ее количестве, но в ее качестве. К сожалению, я должен сказать, что все наши люди работают не слишком хорошо с точки зрения качества. Однако пусть проделанная работа будет причиной раскаяния, тогда от нее будет польза. Повторяю, что до настоящего времени вы не работаете как люди и, тем не менее, имеете возможность научиться работать по-человечески. Работать как человек — значит работать так, чтобы работающий понимал, что он делает, думал о том, почему и зачем он делает сейчас то или другое, как нужно было это сделать вчера, как он сделает это завтра, как это делается обычно, нет ли лучшего способа. Если человек работает правильно, ему удается работать все лучше и лучше. Но когда работает двухрассудочное существо с двумя мозгами, между его вчерашней, завтрашней и сегодняшней работой нет никакой разницы. За все время нашей работы ни один человек не работал по-человечески. А для Института существенно, чтобы вы работали именно так. Каждый должен работать за себя, потому что другие ничего за него не сделают. Если вы, скажем, способны набить папиросу как человек, то вы уже знаете, как соткать ковер. Человеку дан весь необходимый аппарат для того, чтобы он мог делать все. И каждый может сделать все то, что могут сделать другие. Если может один, могут и все. Гений, талант — все это чепуха. Секрет прост — Де~ лать вещи как человек. Тот, кто может думать и 126
делать вещи как человек, может сделать любую вещь не хуже, чем другой человек, который делает ее всю свою жизнь, но не по-человечески. То, чему один выучился в десять лет, другой узнает в два-три года и затем делает это лучше, чем тот, кто истратил на работу всю свою жизнь. Я встречал людей, которые до учения всю жизнь работали не так, как люди; но когда они научились, они легко стали выполнять самую трудную, самую тонкую, а также самую грубую работу, которой никогда раньше не знали. Секрет невелик и очень прост: нужно научиться работать как человек. А это значит: когда человек делает какую-то вещь, он одновременно думает о том, что он делает, исследует вопрос о том, как нужно делать эту работу, во время работы забывает обо всем — о бабушке, о дедушке, о еде. Вначале это очень трудно. Я дам вам теоретические указания, как нужно работать; остальное зависит от вас, от каждого отдельного человека. Но предупреждаю вас, что я скажу лишь столько, сколько вы вложите в практику. Чем больше будет вложено в практику, тем больше я скажу. Даже если люди работают так всего час, я буду говорить им сколько необходимо, двадцать четыре часа, если потребуется. А что касается тех, кто будет продолжать работу как раньше, — ну их к дьяволу. Как я сказал, суть правильной работы состоит в совместной работе трех центров: двигательно- Го> эмоционального и мыслительного. Когда действие является их совместным результатом — это Настоящая работа человека. В тысячу раз весомее пРавильно натирать пол, как это должно быть сделано, чем прочитать двадцать пять книг. Но перед Тем> как включить в работу все центры, надо каж- 127
дый из них подготовить в отдельности. Надо приучать двигательный центр работать с остальными. Надо помнить, что каждый центр состоит из трех. Наш двигательный центр более менее приспособлен. Вторым по сложности является мыслительный центр, самый сложный — эмоциональный. Мы уже добились небольших успехов с нашим двигательным центром. Но мы не можем добиться концентрации ни мыслительного, ни эмоционального центра. Мало придать мыслям нужное направление, это только доступная всем механическая концентрация. Это не концентрация человека. Важно знать, как не зависеть от ассоциаций, и мы начнем с мыслительного центра. Мы будем тренировать мыслительный центр при помощи тех же упражнений, что и раньше. Перед дальнейшим продвижением было бы полезно научиться мыслить в определенном порядке. Пусть каждый представит какой-то объект. Пусть каждый задаст себе о нем вопросы и ответит на них согласно своим знаниям: происхождение; причина происхождения; история; признаки и качества; объекты, связанные с данным и относящиеся к нему; использование и применение; его действие и результаты; что это объясняет и доказывает; конец существования или будущее объекта: ваше мнение, его причина и мотивы. 128
ШАТО ПРИЕРЕ, 21 августа 1923 года Для одной части присутствующих их дальнейшее пребывание здесь стало совершенно бесполезным. Если они спросят себя, почему они здесь, они либо не смогут ответить, либо понесут чепуху, целые теории, в которые сами не верят. Некоторые знали, зачем пришли, но забыли. Я уверен, что каждый, пришедший сюда, осознал необходимость развития и он уже пытался сделать это сам. Но его попытки привели к заключению, что в условиях обычной жизни нельзя ничего добиться. И он начал наводить справки, искать места, где имеются условия для работы над собой. Наконец он находит. Он считает, что здесь такая работа возможна. И действительно, здесь создано такое место и оно организовано так, что ищущий попадает в те условия, которые он искал. Но часть людей, о которых я говорю, не использует эти условия и даже не видит их. И тот факт, что они не видят этих условий, доказывает, что они не искали их. Это место не для того, кто не пытается использовать условия Института для работы над собой. Он теряет время, оставаясь здесь, мешает дру- гим и занимает чье-то место. Наши возможности ограничены, а я отказал многим. Вы должны или Работать с пользой, или уйти и не терять время, не занимать чужое место. Я повторяю, я начал с того, что здесь присутствуют люди, которые начали подготовительную Работу, посещают лекции, делали попытки работать Особой. Как я вижу, присутствующие уже осмыслили необходимость работы над собой и почти знают, как То Делать, но не могут из-за причин, перед которы- 5 Взпиц Ды из реального мира 129
ми они бессильны. Следовательно, нет необходимости повторять, зачем вы здесь. Я могу выполнять свою работу здесь, только если полученные учениками знания применяются на практике. К сожалению, не все хорошо, потому что есть люди, которые живут здесь, но не работают. Они работают только по принуждению, как чернорабочие в обычной жизни. Я предлагаю этим людям работать, как они когда-то решили, вспомнить свои идеи, работать всерьез, или они должны понять, что их присутствие бесполезно. При теперешнем отношении они ничего не достигнут и за десять лет. Я не могу отвечать за все. Пусть люди пытаются. В противном случае у них могут быть претензии по поводу потерянного времени. Пусть они пробудят в себе стремление к развитию и сделают свое присутствие здесь полезным для себя и окружающих. Тот, кто здесь является сознательным эгоистом, может не быть эгоистом в жизни. Быть эгоистом здесь — значит не освистывать кого-либо, включая меня, а считать все и вся здесь помощью для себя. Ни в чем и ни в ком не должно быть сомнения. Сумасшедший, талант — не имеет значения. Сумасшедший так же хорош для изучения, для работы, как и талант. Оба необходимы. Нужны и грубиян, и культурный человек, потому что глупый, умный, хам, интеллигент — все одинаково могут служить зеркалом и толчком для наблюдения, изучения и работы над собой. Более того, вы должны для собственного руководства понять одно специфическое явление. Наш Институт подобен железнодорожному депо или гаражу, где производится ремонт. Когда пар0' воз или автомобиль ломаются и новый человек пр**~ 130
ходит в мастерскую, он видит автомобили, которые никогда не видел раньше. Все автомобили, которые он видит снаружи, закрыты и покрашены. А на улице человек никогда не видел их внутренности. На улице человек видит только оболочку. Он никогда не видел автомобили в разобранном виде, как в мастерской, где части разобраны и все очищено и открыто для обозрения, не имея ничего общего с видом, знакомым глазу. Так и здесь, когда новый человек появляется со своим багажом, он в одночасье обнажается. И все его худшие стороны, все его внутренние «достоинства» становятся очевидны. Вот почему тому среди вас, кто не знает об этом феномене, кажется, что мы собрали здесь только дураков, лентяев, тупых — одним словом, всякую шушеру. Но он забывает одну важную вещь, что не он открыл это, но кто-то выставил их для обозрения. Но он видит и приписывает все себе. Если он дурак, то он не видит, что он дурак, и не понимает, что кто- то выставил на обозрение других. Если бы кто-то не выставил их на обозрение, возможно, он становился бы на колени перед одним из этих дураков. Он видит его раздетым, но забывает, что он тоже раздет. Он воображает, что он может носить здесь маску, как в Жизни. Но как только он входит в ворота Института, страж снимает его маску. Здесь он голый, каждый Чувствует, что он за человек. Вот почему никто не должен внутренне осуждать другого здесь. Если человек сделал что-то не так — не судите строго, потому что вы делаете так ^е- Наоборот, вы должны быть очень признательны и считать своей удачей, что вы не получили пощечину от кого-нибудь, потому что на каждом шагу вы поступаете неправильно по отношению к кому- т°- Следовательно, насколько добры должны быть 131
эти люди, которые не обращают на вас внимания. В то же время вы готовы ударить того, кто слегка задел вас. Вы должны понимать это ясно и поступать соответственно и стараться извлечь пользу из общения с другими людьми во всех их аспектах, хороших и плохих. И вы также должны помогать другим во всех своих аспектах, какие могут быть. Является ли другой человек умным, глупым, добрым, презренным, будьте уверены, что в другой раз вы окажетесь глупым, умным, презренным и рассудительным. Все люди одинаковы. Они только по-разному проявляют себя в разные моменты, как и вы сами различны в разное время. Как вам иногда нужна помощь, и другим иногда нужна ваша помощь. Но вы должны помогать другим не для их пользы, а для вашей собственной. Во-первых, если вы поможете им, они помогут вам, во-вторых, при помощи этих вы изучите достоинства тех, кто вам ближе. Вы должны знать еще одну вещь. Многие состояния людей сделаны искусственно. Сделаны не ими, а Институтом. Следовательно, переход этих состояний в другие тормозит работу Института. Выход только один: помнить день и ночь, что вы здесь ради себя. А все и всё вокруг не должны тормозить, или вы должны действовать так, чтобы ничто не тормозило. Вы должны использовать их как средство достижения ваших целей. Это место превращено во что-то худшее, чем обычная жизнь. Намного худшее. Весь день люди скандалят или очерняют друг друга, они погружены в размышления, ссорятся или разбираются дрУг с другом, находят симпатии и антипатии, начинают дружить, подшучивают, концентрируются на плохих сторонах друг друга. Не стоить думать, что 132
кто-то здесь лучше других. Здесь нет других, здесь не глупые и не умные, не англичане и не русские, не хорошие и не плохие. Здесь есть только поломанные автомобили, такие как вы. Только благодаря этим испорченным автомобилям вы можете достигнуть того, чего хотели, когда пришли сюда. Каждый осознал это, когда пришел сюда, но сейчас вы забыли. Сейчас надо пробудиться и вернуться к первоначальной идее. Все, что я сказал, может быть сформулировано в двух вопросах: почему я здесь? стоит ли здесь оставаться?
Мы никогда не завершаем того, что собирались сделать, — как в больших, так и в малых делах. Мы идем смотреть и возвращаемся делать. Подобным же образом саморазвитие невозможно без дополнительной внешней силы, а также без толчка изнутри. Мы всегда используем больше энергии, чем это необходимо; мы напрягаем ненужные для работы мускулы; мы позволяем мыслям вертеться; мы реагируем с чрезмерной силой чувств. Расслабьте мускулы, пользуйтесь только теми, которые необходимы; сдерживайте мысли и не выражайте чувства, когда не хотите этого. Пусть вас не затрагивают внешние воздействия, ибо они сами по себе безвредны; это мы позволяем себе чувствовать себя оскорбленными. Тяжелая работа — это вклад энергии с хорошими процентами. Сознательное употребление энергии — оплата вклада, а автоматическое ее употребление — бесполезный расход. Когда тело восстает против работы, быстро наступает усталость; но отдыхать не следует, потому что это будет победой тела. Когда тело желает отдохнуть, не отдыхайте; когда ум знает, что ему нужно отдохнуть, отдохните; нужно только знать и различать язык тела и ума и быть честным. Без борьбы нет прогресса, нет результатов; всякое разрушение привычки производит перемену в машине. (Аббатство, 12 июня 1923 года)
Ч1ШШБ ПИП ЭНЕРГИЯ - СОН ШАТО ^РИЕРЕ^ЗО^ января^ 1923> года ы, вероятно, слышали на лекциях, что за каждые двадцать четыре часа наш организм вырабатывает определенное количество энергии для своего существования. Повторяю: определенное количество. Это количество гораздо больше, чем требуется для нормального расходования, но, поскольку наша жизнь неправильна, мы расходуем большую ее часть, а иногда и всю энергию целиком — и расходуем непроизводительно. Один из главных факторов потребления энергии— это наши ненужные движения, совершающиеся в повседневной жизни. Впоследствии на основании некоторых экспериментов вы увидите, что большая часть этой энергии тратится как раз тогда, Когда мы совершаем менее активные движения. На- пример, сколько энергии расходует человек за день, Целиком отданный физической работе? Много. Однако он истратит ее гораздо больше, если будет сидеть и ничего не делать. Наши крупные мускулы потребляют меньше энергии, потому что они менее приспособлены к реагированию на импульсы: их ^ожно привести в движение только при помощи ви -[135
значительной силы. Например, сейчас я сижу здесь, и вам кажется, что я не двигаюсь. Но это не значит, что я не трачу энергии. Каждое движение, каждое напряжение, значительное или незначительное, возможно только благодаря трате энергии. Смотрите, рука напряжена, а я не двигаюсь. Однако я трачу сейчас больше энергии, чем если бы двигал ею вот так (демонстрирует). Это очень интересная вещь, и вы должны постараться понять то, что я говорю об импульсах. Когда я делаю внезапное движение, энергия течет внутрь мускулов; но когда я повторяю это движение, импульс более не забирает энергию (демонстрирует). В тот момент, когда энергия дала первоначальный толчок, поток энергии прекращается и руководство движением берет на себя импульс. Напряжение требует энергии. Если напряжение отсутствует, расходуется меньше энергии. Если моя рука напряжена так, как сейчас, требуется постоянный приток энергии; а это значит, что она связывается с аккумуляторами. Если я двигаю рукой таким образом и делаю это с перерывами, я трачу энергию. Если человек страдает от хронического напряжения, то, даже если он ничего не делает, допустим, просто лежит, он расходует больше энергии, чем тот, кто тратит целый день на физическую работу. Но человек, не имеющий этих незначительных физических напряжений, не растрачивает понапрасну энергию, когда не работает или не двигается. Теперь мы должны спросить себя, много ли среди нас людей, которые свободны от этой ужасной болезни? Почти все мы (речь идет не о людях вообще, а о присутствующих; остальные нас не интересуют), почти все мы имеем эту восхитительную привычку. 136
Нам необходимо помнить, что энергия, о которой мы сейчас так просто и легко говорим, которую так быстро, без необходимости, непроизвольно тратим,— эта самая энергия нужна для работы, которой мы намерены заняться и без которой ничего не сможем добиться. Больше энергии мы не получим; ее приток в организм не увеличится; машина останется такой же, какой она создана. Если машина настроена на производство тока в десять ампер, она будет производить ток в десять ампер. Силу тока можно увеличить только в том случае, если изменить диаметр провода и количество его витков. Например, один виток представляет собой нос, другой — ногу, третий — цвет лица или размеры желудка. Таким образом, машину изменить нельзя, ее устройство остается прежним. Количество энергии, которое она производит, постоянно; и даже если машину эксплуатировать правильно, это количество возрастет лишь незначительно. То, что мы намерены делать, требует большого количества энергии и определенных усилий. Эти усилия также потребуют много энергии. С усилиями, которые мы совершаем сейчас, с таким щедрым расходом энергии, сделать то, что мы планируем, невозможно. Итак, с одной стороны, нам требуется большое количество энергии, с другой же — наша машина Устроена таким образом, что не в состоянии произвести больше. Где же выход? Единственный выход, еДинственный метод, единственный возможный способ — экономить ту энергию, которую мы имеем. Поэтому, если мы хотим иметь много энергии, когда °на нам потребуется, мы должны научиться экономить всюду, где только можно. Достоверно известно: один из главных источников утечки энергии — наше непроизвольное напря-
жение. Существуют и другие виды утечки энергии, но исправить их гораздо труднее, чем первый. Поэтому мы начнем с самого легкого, с простейшей задачи — с того, чтобы избавиться от этой утечки. Сон человека — не что иное, как разрыв связи между центрами. Центры человека никогда не спят. Поскольку ассоциации составляют их жизнь, их движение, они никогда не прекращаются, никогда не останавливаются. Остановка ассоциаций означает смерть. Движение ассоциаций не прекращается ни в одном центре, ни на одно мгновение; оно протекает даже во время глубочайшего сна. Если человек в состоянии бодрствования видит, слышит, чувствует свои мысли, то и в состоянии полусна он тоже видит, слышит, чувствует свои мысли и называет это состояние сном. Даже когда он думает, что абсолютно перестал что-либо видеть или слышать — и тоже называет это состояние сном, — даже тогда движение ассоциаций продолжается. Единственная разница здесь — в силе связей между одним и другим центром. Память, внимание, наблюдение — это не более чем наблюдение одного центра за другим; один центр как бы смотрит на другой. Следовательно, самим центрам остановка и сон не нужны; сон не приносит центрам ни вреда, ни пользы. Так называемый сон предназначен не для того, чтобы дать центрам отдых. Как я уже сказал, глубокий сон приходит тогда, когда прервана связь между центрами. Действительно, глубокий сон, полный отдых для машины — это такой сон, когда прекращаются функции всех связей, всех звеньев. У нас несколько центров, поэтому так много связей — пять связей. Для нашего бодрственного сознания характерно то обстоятельство, что все эти связи остаются 138
нетронутыми. Если же одна из них прервана или перестала функционировать, тогда мы и не спим, и не бодрствуем. Одно звено выпало — и мы более не спим, но и не бодрствуем. Если выпало два звена, мы бодрствуем еще меньше, но опять-таки не спим. Если выпало еще одно, мы не бодрствуем и все еще не спим по- настоящему — и так далее. Следовательно, существуют градации между бодрственным состоянием и сном. Говоря об этих градациях, мы берем средние данные: есть люди с двумя связями, другие имеют их семь. Мы взяли для примера пять — это не совсем точно. Таким образом у нас получается не два состояния, как мы думали, из которых одно — это бодрствование, а другое — сон, а несколько состояний. Между самым активным и напряженным состоянием, в котором только можно находиться, и самым пассивным состоянием сомнамбулического сна существуют определенные градации. Если разрушается одно из звеньев, это на поверхности еще не заметно и окружающими не отмечается. Есть люди, у которых способность Двигаться, ходить, жить прекращается лишь тогда, когда прерваны все связи между центрами; есть и такие, для которых достаточно прервать две связи, чтобы заснуть. Если мы расположим между сном и состоянием бодрствования семь связей, то найдутся люди, которые продолжают жить, разговаривать, ходить, находясь в третьей степени сна. Глубокие состояния сна одинаковы для всех, 110 промежуточные степени зачастую являются субъективными. Существуют даже «чудесные» случаи, когда люди проявляют наибольшую активность при разрыве од- **ой или нескольких связей. Если такое состояние стало 139
привычным для человека в силу его воспитания, если он приобрел в этом состоянии все, что имеет, то на нем построена вся его деятельность, и потому он не может быть активным при отсутствии этого состояния. Для вас лично активное состояние относительно—вы можете быть активным в некотором состоянии. Но существует объективное активное состояние, когда все связи остаются нетронутыми; существует и субъективная активность в свойственном ей состоянии. Итак, имеется много степеней сна и бодрствования. Активное состояние — это такое состояние, когда мыслительная способность и внешние чувства работают в полную мощность и с полной нагрузкой. Нас должно особо интересовать объективное, то есть подлинное, состояние бодрствования и объективный сон. «Объективный» — это значит фактически активный или пассивный. Лучше не стараться самому быть таким, следует только понять. Во всяком случае, каждому следует уяснить, что цель сна достигается тогда, когда прерваны все связи между центрами. В этом случае машина способна производить то, что вызывает сон. Таким образом, слово «сон» означает состояние, когда все связи между центрами прерваны. Глубокий сон — такое состояние, когда мы не видим никаких сновидений и ничего не ощущаем. Если люди видят сны, это значит, что одна из связей осталась нетронутой, поскольку память, внимание и ощущение — не более, как наблюдение одного центра над другим. И если он способен наблюдать, значит, существует нечто, позволяющее производить такое наблюдение, то есть связь не прервана. Таким образом, если машина находится в полном порядке, ей требуется совсем немного времени 140
для производства того количества материала, для которого предусмотрен сон; во всяком случае, это время меньше того, что мы привыкли тратить на сон. То, что мы называем «сном», когда спим от семи до десяти часов или Бог знает сколько, — это не сон. Большая часть этого времени тратится не на сон, а на переходные состояния, на ненужное состояние полусна. Некоторым людям требуется несколько часов, чтобы заснуть, а потом несколько часов, чтобы прийти в себя. Если бы мы засыпали немедленно и так же быстро переходили от сна к бодрствованию, мы тратили бы на этот переход треть или четверть того времени, которое тратим сейчас. Но мы не знаем, как самим прервать эти связи; и у нас они прерываются и восстанавливаются механически. Мы остаемся рабами этого механизма. Когда «чему-то» захочется, мы переходим в другое состояние, когда нет — нам приходится лежать и ждать, пока «что-то» даст нам разрешение на отдых. Эта механичность, это ненужное рабство и нежелательная зависимость имеют несколько причин. Одна из них — состояние хронического напряжения, о котором мы говорили вначале и которое является фактором утечки нашей резервной энергии. Как видите, освобождение от хронического напряжения служит двойной цели: во-первых, мы сохраним больше энергии; во-вторых, избавимся от бесполезного лежания в ожидании сна. Итак, вы видите, какая это простая вещь, как легко ее достичь, как она необходима. Освободиться от напряжения — Дело огромной важности. Позднее я дам вам для этой цели несколько Упражнений. Советую отнестись к ним очень серьезно и постараться получить от них то, что они м°гутдать.
Необходимо любой ценой научиться избегать напряженности, когда в ней нет нужды. Когда вы сидите и ничего не делаете, пусть ваше тело спит. Когда вы спите, делайте это таким образом, чтобы спало все ваше существо. ЕЬЮ-Й0РК,_1!5 марта^ХЭг^ года Вопрос. Существует ли какой-нибудь способ продлить жизнь? Ответ. Разные школы предлагают множество теорий продления жизни; этим заняты многие системы. До сих пор существуют доверчивые люди, которые верят даже в эликсир жизни. Объясню схематично, как я понимаю этот вопрос. Вот часы. Вам известно, что есть часы разных марок. На моих часах главная пружина рассчитана на двадцать четыре часа; через двадцать четыре часа они перестают работать. Часы других марок могут идти неделю, месяц, может быть, даже год. Но механизм завода всегда рассчитан на определенное время — и остается таким, каким его сделал часовой мастер. Вы, вероятно, видели, что часы имеют регулятор скорости, если привести его в действие, часы пойдут медленнее или быстрее. Если совсем убрать его, главная пружина очень быстро раскрутится, и завод, рассчитанный на двадцать четыре часа, израсходуется за три-четыре минуты. И наоборот, часы могут идти неделю или месяц, хотя система их хода рассчитана на двадцать четыре часа. Люди подобны часам. Наша система уже установлена, у каждого человека свои пружины. При разной наследственности бывают разные си- — 1142 I —
стемы организма. Например, у одного человека система рассчитана на семьдесят лет. Когда главная пружина раскрутилась, жизнь подходит к концу. У другого механизм рассчитан на сто лет; похоже, что его изготовил другой мастер. Таким образом, каждый человек имеет свое время жизни и мы не можем изменить свою систему. Каждый человек остается таким, каким он сделан, и длительность нашей жизни изменить нельзя; пружина раскручивается, мне приходит конец. У некоторых людей пружина может раскручиваться всего одну неделю. Длительность жизни предопределена при рождении, и если мы думаем, что можем что-то здесь изменить, это чистое воображение. Чтобы это удалось, пришлось бы изменить все — наследственность, своего отца, даже свою бабушку! Для такой операции время уже слишком позднее. Наш механизм нельзя изменить искусственно, и все же возможность жить дольше есть. Я сказал, что можно заставить главную пружину раскручиваться вместо двадцати четырех часов целую неделю. Или устроить наоборот: система рассчитана на пятьдесят лет, а сделать так, чтобы главная пружина раскрутилась за пять или шесть лет. У каждого человека есть такая главная пружина— это наш механизм. Раскручивание этой пружины — наши впечатления и ассоциации. Только у нас две или три скрученные пружины — столько же, сколько имеется центров. Центры соответствуют пружинам. Например, ум — это пружина; наши умственные ассоциации имеют определенную длину; мышление напоминает раскручивание катушки ниток. Нить на каждой катушке иМеет определенную длину. Когда я думаю, нить Разматывается; в моей катушке пятьдесят метров 143
нити, а в его — сто. Сегодня я истратил пять метров, завтра — два, столько же послезавтра; и когда пятьдесят метров подходят к концу, подходит к концу и моя жизнь. Длину нити изменить нельзя. Но точно так же, как можно за десять минут раскрутить главную пружину, заведенную на двадцать четыре часа, можно очень быстро истратить и самую жизнь. Единственная разница в том, что в часах обычно одна пружина, а у человека их несколько. Каждому центру соответствует пружина определенной длины. Когда раскрутилась одна пружина, человек может продолжать жить. Например, его мышление рассчитано на семьдесят лет, а чувства — на сорок. Поэтому после сорока лет он продолжает жить без чувств. Но раскручивание пружин можно ускорить или замедлить. Здесь нельзя ничего выработать; единственное, что остается, — это экономить. Время пропорционально потоку ассоциаций; оно относительно. Каждый легко припомнит следующие факты. Например, вы сидите дома; вы спокойны. Вы чувствуете, что просидели так пять минут, но часы показывают, что прошел уже час. В другой раз вы кого-то ждете на улице, вы беспокоитесь, придет ли этот человек, вы думаете, что прождали час, тогда как прошло всего пять минут. Это происходит потому, что в течение данного промежутка времени у вас было много ассоциаций: вы думали о том, почему не приходит этот человек, не попал ли он под автомобиль и т. п. Чем более вы сосредоточенны, тем быстрее идет время. Час может пройти незаметно, потому что, когда вы сосредоточенны, у вас очень мало ассоциаций, мало мыслей, мало чувств; и время кажется коротким. Время субъективно, оно измеряется ассоциациями. Когда вы сидите не сосредоточившись, время 144
кажется долгим. Вне нас времени нет, время существует для нас только как внутреннее переживание. Ассоциации продолжаются в других центрах так же, как и в мыслительном центре. Секрет продления жизни зависит от способности расходовать энергию наших центров медленно и только преднамеренно. Научитесь мыслить сознательно, это приводит к экономному расходованию энергии. Не спите. ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ Нью-Йорк, I марта_1924 года Вопрос. Известен метод воспитания детей, основанный на внушении во сне. Хорош ли он? Ответ. Этот вид внушения — настоящая отрава, которая разрушает последние остатки воли. Воспитание — невероятно сложная вещь, кото- Рая должна охватывать буквально все. Нельзя, например, ограничивать воспитание одними физическими упражнениями. В настоящее время воспитание нередко сводят к Умственному образованию. Ребенок, словно попугай, заучивает стихи, не понимая их, а родители до- в°льны, что он в этом преуспевает. В школе он учит Все механически и, сдав экзамены, по-прежнему ничего не понимает и ничего не умеет. По своим ум- ценным способностям он — взрослый человек сорока лет, а в сущности — десятилетний ребенок. Его нравственность является чисто механиче- Ск°й, чисто внешней. Он усваивает мораль точно так -|Й5]-
же, как заучивал стихи. Но сущность ребенка, его внутренняя жизнь предоставлена самой себе, ничем не управляется. Если быть искренним, то придется признать, что у взрослых, как и у детей, нет морали: вся наша нравственность теоретична и механична. Воспитание — не более чем маска, никак не связанная с нашей натурой. Люди полагают, что какой-то метод лучше другого, но на самом деле все они стоят друг друга. Мы ничуть не отличаемся от соседа, но мгновенно обнаруживаем соломинку в его глазу, хотя к своим изъянам слепы. Если человек заглянет внутрь себя и сумеет поставить себя на место другого, то окажется, что сам он ничуть не лучше. Если вы хотите стать лучше, постарайтесь помочь своему ближнему. К сожалению, люди заняты не этим, а в основном тем, что строят друг другу козни. В действительности никто не в силах помочь другому по той причине, что не способен помочь себе. Прежде всего вы обязаны думать о себе и изо всех сил стараться себя возвысить. Вы должны стать эгоистом. Эгоизм — первый этап на пути к альтруизму, к христианству. Но ваш эгоизм должен иметь самые благие намерения, а это дается нелегко. Мы учим детей быть самыми обычными эгоистами; таковы плоды нашего собственного воспитания. О детях лучше всего судить по себе. Мы хорошо знаем, кто мы такие, и можем быть уверены, что наши дети в лучшем случае станут такими же, как мы. Если вы желаете добра детям, подумайте сначала о себе, ибо, если изменитесь вы, изменятся и ваши дети. Ради будущего ваших детей вы должны временно забыть о них и подумать о себе. Если мы довольны собой, мы можем с чистой совестью воспитывать детей. Но довольны ли мы собой? 146
Мы должны начинать с себя, поскольку не способны видеть другого за той маской, которую он носит. Только познав себя, мы сможем познать другого. Внутренне все люди одинаковы. Они преисполнены благих намерений стать лучше, но это им не удается. Они несчастны и о многом сожалеют. Вы должны простить их за то, что они таковы, и подумать о завтрашнем дне. Если вы жалеете себя, пожалейте и других. Воспитывать других, испытывая сомнения, — тяжкий грех. Если вы верите в то, что делаете, ваша ответственность не так велика, как в случае ваших сомнений. Закон требует, чтобы ваш ребенок ходил в школу. Но вы, его отец, не обязаны довольствоваться одной школой. Из опыта известно, что школа дает только знания, только информацию, развивает в ребенке всего один центр. Следовательно, вы должны приложить все усилия, чтобы обучить ребенка живому знанию и заполнить возникшие пустоты. Это, конечно, компромисс, но нередко компромисс лучше, чем ничто. Воспитание детей ставит трудную проблему, о которой страшно и подумать. Удивительная особенность современного образования такова, что там, гДе дело касается пола, оно не дает детям никакого Управления. Результаты такого образования известны. По собственному опыту мы знаем, что эта важнейшая Сторона жизни остается совершенно заброшенной. Этот перекос в образовании продолжает усилиться. Половые проявления обнаруживаются уже у Четырех-пятилетнего ребенка, и, если его не направь, он может свернуть на дурной путь. Здесь вам Поможет ваш собственный опыт. Дети очень редко 147
получают нормальное половое воспитание. Вы часто недовольны своим ребенком, удручены им, но ничего не можете с ним поделать. А когда он сам начинает понимать, что хорошо, а что плохо, бывает уже слишком поздно. Направлять детей в области пола — очень деликатная вещь, где каждый случай требует особого подхода и глубокого знания психологии ребенка. Чем меньше знаешь, тем больше становится риск. Стоит что-либо объяснить или запретить, и эта мысль застревает у ребенка в голове, возбуждает его любопытство и подталкивает к запретному плоду. Половой центр играет очень большую роль в жизни: семьдесят пять процентов наших мыслей проистекает из этого центра и влияет на все остальное. Пожалуй, только народы Центральной Азии нормальны в этом отношении: половое образование является у них частью религиозных обрядов, и результаты этого превосходны. Вопрос. До каких пор можно воспитывать ребенка? Ответ. В воспитании ребенка следует исходить, в общем, из его собственных желаний. Ничто нельзя давать ему в готовом виде, то есть надо не управлять им, а только предложить идею, в крайнем случае, управлять издали, косвенно, исподволь подводя к желаемой точке. Я никогда не обучаю прямо, иначе мои ученики ничему бы не научились. Если я хочу, чтобы один из них изменился, я начинаю издалека или обращаюсь к чему-то другому — и таким образом обучаю его. Ребенок механически воспринимает сказанное ему прямо, и впоследствии оно проявится у него тоже механически. 148
Механические проявления и те, что приобретены индивидуальностью, различны; у них разные свойства. Первые создаются, вторые творят сами. Первые через человека только проявляются, но его творением не являются. ФОРМИРУЮЩИЙ АППАРАТ ШАТО jnPHEPE^S^ января^ I92J3 года Я понял из разговоров, что люди имеют неверное представление об одном из центров, что создает много трудностей. Это мыслительный центр, то есть наш формирующий аппарат. Все возбуждения, приходящие из центров, передаются в формирующий аппарат, и все восприятия центров также выражаются через него. Это не центр, а аппарат. Он соединен со всеми центрами. В свою очередь, центры соединены друг с другом, но эти связи особого рода. Есть определенная степень субъ- ективности, мера силы впечатлений, которая определяет возможность взаимодействия между центрами. Если мы рассмотрим вибрацию между ю и ю ооо, то в этом диапазоне есть много градаций впечатлений, требуемых для каждого центра. Только впечатления 0пРеделенной силы в одном центре вызывают соот- ^тствующие ассоциации в другом. Только после это- ^ в°збуждение может быть передано в другой центр. В формирующем аппарате соединения с центра- и более чувствительны, поэтому все впечатления -|149|-
достигают его. Каждое локальное возбуждение в центрах, каждое впечатление вызывает ассоциации в формирующем аппарате. В случае соединений между центрами их чувствительность определяется определенной степенью субъективности. Только если возбуждение достаточно сильное, оно может привести в действие соответствующую катушку или бобину с записью в другом центре. Это происходит только с очень сильными возбуждениями определенной скорости, значение которой уже установлено в вашем организме. Устройство всех центров сходно. Каждый из них состоит из огромного множества меньших центров. Каждый маленький центр предназначен для выполнения специфической работы. Все центры подобны по структуре, но назначение их различно. Четыре центра состоят из живой материи, а формирующий аппарат из неживой. Формирующий аппарат является просто машиной, подобно пишущей машинке, которая передает каждое воздействие. Лучше всего пояснить работу формирующего аппарата можно по аналогии: это офис с машинисткой. Каждый входящий документ попадает к ней, и каждый клиент обращается тоже к ней. Она отвечает всем. Ее ответы ограничены, потому что она просто служащая, она ничего не знает. Но у нее есть инструкции, книги, папки и справочники на полках. Если она может найти какую-то информацию, она отвечает, если нет — не отвечает. В это предприятие входят еще четыре партнера, которые сидят в четырех отдельных кабинетах. Эти партнеры связаны с внешним миром через машинистку по телефону. Если один из них звонит ей и что-то говорит, она должна передать это дальше- Каждый из четырех директоров имеет отдельный 150
код. Предположим, что один из них посылает ей что-то, что должно быть передано точно. Поскольку сообщение зашифровано, она не может передать его в таком виде. В ее офисе есть множество кодов, шаблонов, форм, которые накопились за долгие годы. В зависимости от того, кто вышел на связь, она сверяется со справочником, декодирует сообщение и передает его. Если партнеры хотят поговорить друг с другом, они могут воспользоваться телефоном. Но этот телефон может работать только в хорошую погоду и в такой тишине и спокойных условиях, какие редко бывают. Поэтому партнеры посылают сообщения через центральный офис. Поскольку у каждого свой код, машинистка вынуждена декодировать и кодировать сообщения. Следовательно, декодирование зависит от этой служащей, которая не заинтересована в самом бизнесе. Когда рабочее время кончается, она уходит домой. Качество декодирования зависит от образования машинистки. Одна машинистка может быть глупой, другая — толковой Деловой женщиной. Работа в офисе подчиняется Установленному порядку. Если машинистке нужен какой-то код, она должна взять тот или иной документ. Она берет первый подвернувшийся под руку из числа часто используемых. Этот современный офис оснащен множеством Механических приспособлений, и работа у машинистки очень легкая. Она очень редко пользуется пищущей машинкой. В офисе используется множество механических и полумеханических приспособлений, для каждого вида запросов имеются гото- BbIe карточки. Все машинистки сильно похожи. Обычно это мо- ЛоДые романтично настроенные девушки, которые
проводят время за чтением романов и личными телефонными разговорами. Машинистка обычно кокетлива. Она постоянно смотрит на себя в зеркало, пудрит лицо и занимается собственными делами, поскольку ее боссы редко бывают рядом. Часто она недопонимает, что было сказано, и бездумно нажимает неверную кнопку, получая в результате не тот документ, который был нужен. Что ей беспокоиться, боссы заходят так редко! Директора общаются с внешним миром, как и друг с другом, через машинистку. Все входящее и исходящее должно быть декодировано и закодировано. После этого машинистка передает сообщение по назначению. Так же и с входящей корреспонденцией: если она адресована одному из директоров, она предварительно кодируется. Однако машинистка часто ошибается и путает коды, потому что ничего не понимает. Такова приблизительная картина состояния дел. Этот офис — наш формирующий аппарат, а машинистка — наше образование, наши автоматические и механические суждения, клише, теории и мнения, которые были сформированы в нас. Машинистка не имеет ничего общего с центрами и даже с формирующим аппаратом. Но она там работает, и я объяснил вам, что собой представляет эта девушка. Образование не имеет никакого отношения к центрам. Ребенка проинструктировали так: «Если кто- то здоровается с тобой, ты всегда должен стоять вот так». Все это чисто механически: в этом случае ты должен делать это. Однажды установленное остается навсегда. У взрослых точно так же. Если кто-то потоптал его посевы, он всегда реагирует одинаково. Взрослые подобны детям, а дети подобны взрослым: все они реагируют. Машина работает и буДеТ работать в таком духе еще тысячу лет. 152
Со временем на офисных полках накапливается огромное количество карточек. Чем больше живет человек, тем больше карточек в офисе. Так устроено, что все карточки одного типа хранятся одном шкафу. Когда приходит запрос, машинистка начинает искать подходящую карточку. Чтобы сделать это, она должна достать карточки, рассмотреть их, рассортировать и выбрать нужную. Многое зависит от аккуратности машинистки и от того, в каком состоянии она содержит папки с карточками. Некоторые машинистки пунктуальны, другие не очень. Некоторые держат документы рассортированными, другие — нет. Одна может направить входящий запрос не в ту папку, другая нет. Одна находит нужную информацию мгновенно, другая ищет долго и перепутает все, пока найдет. Наши так называемые мысли — не что иное, как эти документы и карточки, взятые из шкафа. То, что мы называем мыслями, на самом деле не мысли. У нас нет мыслей, у нас есть карточки с короткими, сокращенными и длинными надписями, но ничего, кроме карточек. Эти карточки перемещаются из одного места в другое. Приходящие извне — это наши впечатления. Они могут поступать и из различных Мест внутри. Все это должно быть записано. Весь этот хаос мы называем нашими мыслями и впечатлениями. В то же время человек мыслит. Каждый центр мыслит. Эти мысли, если они дожигают формирующего аппарата, попадают в Него в форме побуждений и затем восстанавливаются, но восстанавливаются механически. И в лУчщем случае, как правило, центры испытывают трудности в общении с формирующим аппаратом, ^следствие дефектных соединений сообщения **ли не доходят вообще, или доходят в искажен- 153
ной форме. Но это не доказывает отсутствие мысли. Во всех центрах идет работа, имеются мысли и впечатления, но они не достигают формирующего аппарата и поэтому не проявляются. Также они передаются и в другом направлении, от формирующего аппарата к центрам, по этой же причине они не приходят извне. Центры есть у каждого, разница только в количестве содержащегося в них материала. У одних больше, у других меньше, разница только в количестве. Но центры у всех сходны. Человек рождается подобным пустому шкафу или складу. Затем начинает накапливать материал: машина в каждом работает одинаково, свойства центров подобны, но вследствие их природы и условий жизни, связи и соединения между центрами отличаются чувствительностью, примитивностью или утонченностью. Наиболее примитивна и доступна связь с двигательным центром. Эта связь самая прочная, «слышимая», быстрая, производительная и лучшая. Она подобна большой трубе (я имею в виду связь). Она быстрее всех образуется и заполняется. На втором месте находится соединение с сексуальным центром, на третьем — с эмоциональным, на четвертом — с мыслительным центром. Такова градация функциональных возможностей связей и количества материала. Первая связь присутствует и работает у всех людей, впечатления принимаются и выражаются. Связь с сексуальным центром существует у большинства людей. Соответственно многие люди живут всю жизнь с двумя центрами. Их восприятие и проявления связаны с этими центрами. Людей, имеющих связь с эмоциональным центром, меньше, и вся их жизнь прохо- 154
дит через него. Но трудно найти человека, имеющего связь с мыслительным центром. Если проявления человека классифицировать по их качеству и причинам, мы получим такую пропорцию: 50 процентов принадлежат двигательному центру, 4° процентов — сексуальному, ю процентов — эмоциональному. Все же мы привыкли придавать большое значение проявлениям эмоционального центра и давать им высокопарные названия, ставить их на пьедестал. До сих пор мы говорили о хорошем раскладе. Действительность значительно хуже. Пусть мыслительный центр имеет качество номер 1, эмоциональный — номер 2, сексуальный — номер з> двигательный — номер 4- Тогда в лучшем случае мы имеем немного качества номер 2, больше качества номер 3, еще больше номер 4- Однако в действительности более 75 процентов наших жизненных проявлений и восприятий проходит не по каналам, а целиком через машинистку, которая, уходя, оставляет только машину. Я начал с одного, а закончил другим. Давайте вернемся к формирующему аппарату. По какой-то причине те, кто ходил на лекции, тоже называют его Центром. Но это не центр. Это просто орган, хотя он тоже находится в мозгу. Но его задачи и устройство полностью отличаются от того, что мы называем Жизненным центром. Эти центры, если рассмотреть Их отдельно, присутствуют у животных и живут, Как соответствующие животные. Этот — рассудок Червя, тот — первый рассудок овцы. Существуют Животные, которые имеют что-то подобное. В человеке эти рассудки разных уровней и утонченности собраны вместе: однорассудочная организация и Двурассудочная организация. Каждый из этих 155
рассудков в индивидуальной организации выступает как движущий фактор — душа. Они независимы. Даже если они живут в одном и том же месте, они функционируют независимо. У каждого свои свойства. Некоторые люди приводятся в действие то одним, то другим рассудком. Каждый рассудок имеет определенное, специфическое, независимое существование. Короче говоря, по своим качествам каждый может быть назван индивидуальной сущностью — душой. Единение, существование имеют свои законы. С точки зрения материальности, в соответствии с законом единства, формирующий аппарат является организмом. В центрах жизнь, впечатления, влияние и существование имеют физическую природу, в то время как в формирующем аппарате все его свойства и качества — органическую. (Рана, болезнь, лечение, дисгармония — имеют физический характер. Действие, причина, качество, состояние, изменение — психический.) Для тех, кто слышал об уровне интеллекта, я могу сказать, что сексуальный и двигательный центры имеют соответствующий интеллект, в то время как формирующий аппарат не имеет такого качества. Действие этих центров и их реакция носят физический характер, а у формирующего аппарата— материальный. Следовательно, наше мышление, наши так называемые мысли, если их причина и действие находятся в формирующем аппарате — материальны. Не имеет значения, насколько разнообразно наше мышление, какую имеет вывеску, какой облик принимает, какое возвышенное название носит, ценность этого мышления — просто материя- Также материал, например хлеб, кофе, факт того, что кто-то топтал мои посевы, глядя по сторонам 156
или прямо, почесывание спины и так далее. Если этот материал, такой как сожаление о посевах и тому подобное, отсутствует — не будет и мышления. Я устал. ТЕЛО, СУЩНОСТЬ и личность ПАРИЖ, .август^Эгг^ года Вместе с рождением человека рождаются три отдельные машины, которые продолжают работать до самой смерти. Эти машины не имеют ничего общего друг с другом: это наше тело, сущность и индивидуальность. Их формирование никак не зависит от нас. Их будущее развитие, каждой в отдельности, зависит от данных человека, окружающей среды, обстоятельств, географических условий и так далее. Для тела это наследственность, географические Условия, пища и движение. Они не воздействуют на личность. Личность формируется во время жизни исключительно за счет того, что человек слышит и читает. Сущность чисто эмоциональна. Она состоит Из того, что получено от наследственности перед Формированием личности, и из тех впечатлений и чУвств, среди которых живет человек. Таким образом, тело начинает развиваться у Каждого человека в зависимости от определенных 157
условий. Все три стороны начинают развиваться с первых дней жизни человека и развиваются независимо друг от друга. Может случиться, что тело начинает развиваться в благоприятных условиях и вырастает крепким, но это не значит, что такова же будет и сущность. В тех же условиях сущность может быть слабая и трусливая. Человек может иметь крепкое тело, контрастирующее с трусливой сущностью. Сущность не обязательно развивается параллельно с развитием тела. Человек может быть здоров и крепок, но робок, как кролик. Центр тяжести тела, его душа — двигательный центр. Центр тяжести сущности — мыслительный центр. Душа сущности — эмоциональный центр. Как человек может иметь здоровое тело и трусливую сущность, так его личность может быть смелой, а сущность робкой. Рассмотрим, например, человека со здравым рассудком. Он учился и знает, что существуют галлюцинации. Он знает, что они нереальны. Поэтому его личность не боится их, но его сущность — боится. Если его сущность столкнется с явлением такого рода — он испугается. Развитие одного центра не зависит от развития другого, достижения одного центра не передаются другому. Нельзя говорить однозначно, что человек такой или иной. Один из его центров может быть крепким, другой — трусливым, один — добрым, другой — злым, один — чувствительным, другой — очень грубым, один реагирует быстро, другой — медленно или вообще не способен реагировать. Поэтому нельзя сказать: добрый, храбрый, сильный или трусливый. Как мы уже сказали, каждая из трех машин — это целая система. Каждая машина очень сложна, но приводится в действие очень просто. Все челове- 158
ческие машины сложны, но количество рычагов в них может быть различным. Для запуска одной машины за время жизни формируется много рычагов, а для запуска другой достаточно всего нескольких. Время для образования рычагов ограничено. В свою очередь, оно также зависит от наследственности и географических условий, в среднем, новые рычаги формируются до семи-восьми, позже, до четырнадцати или пятнадцати они могут изменяться, но после шестнадцати или семнадцати лет рычаги не образуются и не меняются. Таким образом, в последующей жизни действуют только те рычаги, которые уже были сформированы. Так обстоят дела в нормальной жизни, независимо от того, как человек пыхтит и надувается. Это же справедливо и в отношении способности к обучению. Новые вещи могут изучаться только до семнадцати лет, то, что может быть изучено позже, может быть заучено в виде отрывочных цитат, то есть просто в виде комбинаций старого. Поначалу это может казаться труднодоступным. Каждый отдельный человек с его рычагами зависит от наследственности и места, социальной сРеды и обстоятельств, в которых он родился и рос. Работа всех трех центров подобна. Их конструкции Различны, но проявления сходны. Первые движения записаны. Записи движений тела чисто субъективны. Эти записи подобны граммофонным пластинкам. Сначала, до трех месяцев, они очень чувствительны. После четырех месяцев они становятся менее чувствительными, после года е*Це меньше, сначала может быть услышан даже 3вУк дыхания, неделей позже нельзя услышать Ничего тише шепота. Точно так же и с человеческим рассудком: сначала он очень восприимчив, и 159
каждое новое движение записывается. В результате у одного человека может быть много записей. У другого — всего лишь несколько. Например, у одного человека было пятьдесят пять записей и возможность записи сохранилась. Другой человек в тех же условиях может получить двести пятьдесят. Эти рычаги, эти записи сформированы в каждом центре согласно одинаковым законам и остаются там до конца человеческой жизни. Разница между этими записями только в способе регистрации. Рассмотрим записи двигательного центра. Записи формируются в каждом человеке до определенного времени. Затем процесс прекращается, но имеющиеся остаются до самой смерти. Их число ограничено, и чтобы человек ни делал, он будет использовать те же записи. Если он хочет играть ту или иную роль, он будет использовать комбинацию записей, которые у него уже есть, потому что у него никогда не будет других. В обычной жизни не могут появиться новые записи. Даже если человек хочет быть актером, его положение будет таким же. Разница между сном и бодрствованием тела состоит в том, что когда извне приходит удар во сне, это не вызывает ассоциаций в соответствующем рассудке. Рассмотрим уставшего человека. Получен первый удар. Какой-то рычаг начинает механически двигаться. Так же механически он приводит в действие другой рычаг, тот, в свою очередь, третий, третий — четвертый и так далее. Это то, что мы называем телесными ощущениями. Другие машины приводятся в движение аналогично. Кроме центральных, независимо работающих машин (тело, личность, сущность), у нас есть явления, которые имеют место вне центров. Для пони- 160
мания этого важно заметить, что мы делим записи тела и чувств на две категории: прямые проявления некоторого центра; чисто механические, возникающие вне центров. Например, поднятие моей руки инициировано центром. Но у другого человека оно может быть инициировано вне центра. Предположим, что сходные процессы имеют место в эмоциональном центре: радость, печаль, досада, ревность. Совпадение в один момент двух воздействий может породить новую механическую ассоциацию. Это происходит механически, независимо от центров. Когда я говорил о машинах, подразумевались нормальные проявления человека, когда все три не работают вместе. Это его проявления. Но вследствие ненормальной жизни у некоторых людей могут быть другие рычаги, которые формируются вне центров и провоцируют движения независимо от души, которые могут быть в теле, мускулах, где угодно. Движения, проявления, восприятия отдельных Центров являются действиями центров, но не человека, если мы учитываем, что человек состоит из трех центров. Способность чувствовать радость, печаль, холод, тепло, голод, усталость имеется в каждом центре. Эти позиции имеются в каждом центре и могут быть маленькими или большими и различиями по качеству. Позже мы поговорим, как это пРоисходит в каждом отдельном центре и как определить их принадлежность к какому-либо центру. Сейчас вы должны осознать одно: вы должны набиться отличать проявления человека от его центров. Когда люди говорят о человеке, они говорят, Что он злой, умный, глупый — все это он. Но они не м°гут сказать, что это Джон или Саймон. Мы при- ВзГС1яды из реального ГТ2П мира — I lOlj —
выкли говорить «он». Но мы должны использовать «он» в смысле его тела, его сущности, его личности. Предположим, что в данном случае мы рассматриваем сущность как три единицы; три — это количество составляющих. Пусть для тела их будет четыре, для разума — шесть. Таким образом, когда мы говорим о шести, мы не имеем в виду всего человека. Мы должны представить его как тринадцать, поскольку он имеет тринадцать проявлений или восприятий. Когда мы рассматриваем только разум — это шесть. Важно оценивать его не шестью, а тринадцатью. Его определяет сумма. Человек в сумме должен иметь тридцать проявлений. Эта сумма может получиться, если каждый центр вносит определенный вклад, например двенадцать плюс десять плюс восемь. Давайте предположим, что цифра тридцать представляет проявление человека. Если мы обнаружим, что один центр должен давать вклад равный двенадцати, он должен иметь определенное количество записей, которые дадут двенадцать. Если одна единица повреждена и получается только одиннадцать, то тридцать не получится. Если сумма получается двадцать девять, то это уже не человек, если мы называем человеком того, кто в сумме имеет тридцать. Когда мы говорим о центрах и гармоничном развитии центров, мы подразумеваем, что для того, чтобы стать таким человеком, чтобы иметь возможность совершать то, о чем мы говорили, требуется следующее. С самого начала мы говорили, что наши центры формируются независимо друг от друга и не имеют ничего общего. Но между ними должна быть связь, потому что итоговая сумма проявлений может быть получена только от всех трех центров вместе. Если нормальное количество проявлений для 162
человека тридцать и эти тридцать получаются по трем центрам в соответствующей зависимости, то необходимо, чтобы центры находились в этой корреляции. Так должно быть, но в действительности это не так. Каждый центр независим, они не имеют соответствующих связей друг с другом и потому дисгармоничны. Например, человек имеет много записей в одном центре, а в другом — другое количество. Если мы рассмотрим каждый тип отдельно, общий итог будет отличаться. Если, согласно правилу, должно быть двенадцать, десять и восемь, но только десять и восемь соблюдаются, а вместо двенадцати — ноль, результат будет восемнадцать, а не тридцать. Рассмотрим какое-нибудь вещество, скажем хлеб. Должна быть определенная пропорция муки, воды и огня. Хлеб получится только тогда, когда ингредиенты взяты в правильной пропорции. Точно так же и с человеком. Чтобы получить тридцать, каждая составляющая должна внести соответствующий количественный и качественный вклад. Если J. содержит много муки, то есть физической субстанции, но не содержит ни воды, ни огня, то это просто мука, а не хлеб. Она (О.) обладает водой (чувствами), у нее много проявлений. Но из воды нельзя получить хлеб, а. в море полно воды. У L. много огня, но нет муки и воды— снова никакой пользы. Если бы их можно было собрать вместе, результат был бы тридцать — получился бы человек. Порознь они только куски Мяса. Может ли она сказать «я»? «Мы», а не «я». У нее есть только вода, все же она говорит «я». Каждая из тРех машин, как предполагалось, человек. Все три вписываются друг в друга. Человек состоит из трех Человек. У каждого свой характер, своя натура и свои пРоблемы от недостатка связи с другими. Наша цель 163
состоит в том, чтобы организовать их взаимодействие. Но перед началом организовывания и осмысления пользы тридцати проявлений давайте остановимся, чтобы осмысленно посмотреть, что эти три наши машины действительно находятся в противоречии друг с другом. Они не знакомы друг с другом. Они не только не слушают друг друга, но если одна из них настойчиво просит другую сделать что-то и знает, как это должно быть сделано, другая или не может, или не будет делать это. Поскольку уже поздно, мы должны отложить остальное на следующий раз. К тому времени вы, возможно, чему-то научитесь! СУЩНОСТЬ И ЛИЧНОСТЬ АМЕРИКА^ 29 jviapTa^ I92£ года Чтобы лучше понять значение внутреннего и внешнего отношения человека, вам необходимо понять, что в каждом человеке есть две совершенно отдельные части, как бы два разных человека — его сущность и его личность. Сущность — это «я», наша наследственность, наш тип, характер, природа. Личность — случайная вещь: воспитание, образование, взгляды, то есть все внешнее. Это как одежда, которую вы носите; ваша искусственная маска, результат вашего воспитания, влияний вашего окружения, мнений, состоящих из информации я знаний; такие мнения ежедневно меняются, одно из них аннулирует другое. — 11641 —
Сегодня вы убеждены в одном, верите этому и желаете этого. Завтра под воздействием другого влияния ваше убеждение и ваши желания становятся другими. Весь материал, составляющий вашу личность, можно полностью изменить при помощи искусственных способов или случайно, вместе с переменой окружающих вас условий и места. Такая перемена может произойти за очень короткое время. Сущность не меняется. Например, у меня смуглая кожа, и я останусь таким, каким родился. Это принадлежность моего типа. Когда мы говорим здесь о развитии и изменении, мы говорим о сущности. Личность пребывает в рабстве; она способна измениться очень быстро, буквально за полчаса. Например, посредством гипноза можно изменить ваши убеждения. Это возможно потому, что они чужды вам, не являются вашей собственностью. А то, что относится к нашей сущности, — это наша собственность. Мы всегда создаем мнения внутри сущности. Всякое влияние механически возбуждает соответствующее мнение. Вы можете любить меня механически; и, таким образом, механически регистрируете это впечатление обо мне. Но это не вы. Это впечатление приходит не от сознания; оно приходит механически. Симпатия и антипатия — это вопрос соответствия типов; глубоко внутри вы любите Меня, и, хотя знаете умом, что я — плохой человек, что я не заслуживаю вашего расположения, вы не в состоянии разлюбить меня. Или еще: вы можете ви- Деть, что я хороший человек, но вы меня не любите, и> таким образом, дело остается на прежнем месте. Но можно и не создавать внутренних мнений. В Настоящее время вы не способны сделать это, потоку что ваша сущность представляет собой функцию. 165
Сущность состоит из многих центров, но личность имеет только один центр — формирующий аппарат. Вспомните наш пример с повозкой, лошадью и извозчиком. Наша сущность — это лошадь. Ясно, что лошадь не имеет мировоззрения. Но даже если вы осознаете это, лошадь не изменится, потому что она не понимает вашего языка. Вы не можете приказывать ей, учить ее, приказать ей не иметь своего мнения, не реагировать, не отвечать. Вы не хотите анализировать своим умом, но, прежде всего, вы должны изучить язык лошади, ее психологию, чтобы говорить с ней. После этого вы сможете делать то, что считаете нужным, что логично, то, что вам хочется. Но если вы попытаетесь учить ее сейчас, у вас ничего не получится и за сто лет. Это несбыточное желание. Сейчас в вашем распоряжении только два слова: «налево» и «направо». Если вы дергаете за вожжи, лошадь пойдет туда или туда, да и то не всегда, а только когда она сыта. Но если вы начнете говорить ей что-то, она будет продолжать ехать, помахивая хвостом, а вы можете вообразить, что она понимает вас. До того, как наша натура была испорчена, все четверо из этой команды: лошадь, повозка, кучер и хозяин были одним целым, все части имели общее понимание, все работали вместе, трудились, отдыхали, ели в одно время. Но язык был забыт. Каждая часть стала отдельной и начала жить своей жизнью. Сейчас для них пришло время работать вместе, но это невозможно: одна часть хочет одного, другая — другого. Дело в том, чтобы восстановить утраченное, не приобретать ничего нового. Это цель развития. Для этого необходимо различать сущность и личность, разделять их. Когда вы научитесь этому, вы увидите, что и как изменить. Тем временем у вас остается -Heel-
лишь одна возможность — учиться. Вы слабы, зависимы, пребываете в рабстве. Трудно вот так, сразу разрушить привычки, накопившиеся за целые годы. Позднее удастся заменить некоторые привычки другими, которые тоже будут механическими. Человек всегда зависит от внешних влияний; но некоторые влияния мешают ему, а некоторые нет. Начнем с того, что нам необходимо подготовить условия для работы; таких условий много. В настоящее время вы можете только наблюдать и собирать материал, который полезен для работы; вы не в состоянии различать, откуда исходят ваши проявления — от сущности или от личности. Но если вы станете тщательно смотреть, вы, возможно, впоследствии поймете это. Пока вы собираете материал, вы не можете ничего увидеть: обычно у человека бывает лишь одно внимание, направленное на то, что он делает. Его ум не видит чувств и наоборот. Для наблюдения необходимо многое, и прежде всего искренность с самим собою. Это очень трудно; гораздо легче быть искренним с другим. Человек боится увидеть что-то плохое, боится, что, заглянув случайно глубоко в себя, он увидит собственную дрянь, свое ничтожество. Мы имеем привычку отгонять мысли о себе, потому что боимся Угрызений совести. Искренность может оказаться ключом, который откроет дверь, и сквозь нее одна часть нашего существа увидит другую. Обладая искренностью, человек способен смотреть и что-то Увидеть. Искренность с самим собой очень трудна, потому что сущность обросла толстой коркой. Год За годом человек надевает на себя новую одежду, новую маску. Все это необходимо постепенно удалить; Мы должны освободить себя, раскрыться. До тех пор, Пока человек не раскроется, он не увидит. Есть одно 167
упражнение, очень полезное в начале работы, оно помогает нам видеть себя, собирать материал. Это упражнение заключается в том, чтобы войти в положение другого человека. Нужно принять его как задачу. Объясню, что я имею в виду. Возьмем простой факт. Я знаю, что к завтрашнему дню вам нужны сто долларов, а вы их не достали, пробовали достать, но неудачно. Вы удручены. Ваши мысли и чувства заняты этой проблемой. Вечером вы сидите здесь, на лекции; одна ваша половина продолжает думать о деньгах. Вы невнимательны, нервозны. Если бы я был груб с вами в другой раз, вы бы не рассердились так, как сегодня. Возможно, завтра, когда вы достанете деньги, вы над собой посмеетесь. И вот, увидев, что вы сердитесь, я, зная, что вы не всегда бываете таким, пытаюсь войти в ваше положение. Я спрашиваю себя, как бы я поступил на вашем месте, если бы кто-то проявил ко мне грубость. Часто задавая себе этот вопрос, я скоро пойму, что если грубость вас рассердила или оскорбила, значит, в тот момент для этого имелась какая-то причина. Я скоро пойму, что все люди похожи друг на друга, и никто из них не бывает всегда хорошим или всегда плохим. Все мы одинаковы; как меняюсь я, так меняется и другой. Если вы поймете это и хорошо запомните, если вы подумаете о своей задаче и станете выполнять ее в нужное время, вы обнаружите много нового в себе и в своем окружении, много такого, чего раньше не видели. Это первый шаг. Второй шаг — практика в сосредоточенности. Благодаря этому упражнению вы сможете достичь другого. Самонаблюдение очень трудно, но может дать многое, большой материал. Если вы помните, как вы проявляете себя, как желаете, как регулирУ" ете, как чувствуете, вы узнаете многое. Иногда сразу 168
ясе сумеете понять, что такое мысль, что такое чувство, что такое тело. Каждая наша часть находится под разными влияниями; и если мы освобождаемся от одного, то становимся рабами другого. Например, я могу достичь свободы в сфере ума, но не в силах изменить эманации своего тела — тело реагирует иначе. Человек, сидящий около меня, воздействует на меня своими эманациями. Я знаю, что мне следует быть с ним вежливым, но испытываю к нему антипатию. Каждый центр имеет свои собственные эманации, и временами от них нет спасения. Очень полезно сочетать упражнения в том, чтобы ставить себя на место другого, с самонаблюдением. Но мы все забываем и вспоминаем только «задним числом». В нужный момент наше внимание оказывается занято, например, тем, что нам не нравится этот человек, и мы с этим чувством ничего не можем поделать. Но факты забывать не следует: их надо регистрировать в памяти. Вкус переживания сохраняется лишь в течение некоторого времени. Оставленные без внимания проявления исчезают. Нужно отмечать происходящее в памяти, иначе вы все забудете. А ведь мы хотим — не забывать. Есть много вещей, которые Редко повторяются. Случайно вы что-то увидели; но если не закрепить увиденное в памяти, вы забудете его и утратите. Если вы хотите «узнать Америку», вам Необходимо запечатлеть ее в памяти. Сидя в комнате» вы ничего не увидите; нужно наблюдать жизнь. В своей комнате вы не сумеете стать мастером. Человек Может быть сильным в монастыре, но слабым в жизни, а Мы нуждаемся в силе для жизни. Например, в мона- СТЬ1ре человек может неделю обходиться без пищи, а ** Жизни он не способен обойтись без нее и трех часов. Какой в таком случае толк от его упражнений? 169
ОТДЕЛЕНИЕ СЕБЯ ОТ СЕБЯ ШАТО JIPJEPE^ 28 феъраля^ХдгЗ^ года До тех пор, пока человек не научится отделять себя от себя, он ничего не достигнет, и никто не сможет ему помочь. Управлять собой — трудное дело, проблема будущего. Оно требует больших усилий и работы. Но первый шаг, отделение себя от себя, не требует таких усилий. Нужно только серьезное желание взрослого человека. Если человек не может этого добиться, значит, он хочет недостаточно сильно. Следовательно, это доказывает, что ему нечего здесь делать. То, что мы здесь делаем, — только для серьезных людей. Наш ум, наше мышление не имеют ничего общего с нами, с нашей сущностью: ни связи, ни зависимости. Ум сам по себе, сущность — сама по себе. Когда мы говорим «отделять себя от себя», это значит отличать ум от сущности. Наша слабая сущность может измениться в любой момент. Она зависит от многого: пища, наше окружение, время, погода и множество других причин. Но ум почти независим и легко может быть сориентирован в нужном направлении. Каждый слабый человек может управлять своим умом. Но у него нет сил преодолеть свою сущность, управлять ею (тело и сущность — одного поля ягоды). Сущность человека не зависит от него. Она может быть веселой, злой, раздражительной, грустной, возбудимой или спокойной. Все эти реакции могут случаться независимо от человека. Человек может быть зол потому, что что-то не то съел. 170
Если у человека нет специальных навыков, от него ничего нельзя требовать. Нельзя ожидать от него больше, чем он есть. С чисто практической точки зрения человек не ответствен в этом отношении. Не его вина, что он такой. Поэтому я учитываю это обстоятельство, поскольку я знаю, что нельзя ожидать чуда от слабого человека. Можно требовать от человека только в соответствии с его силами. Естественно, большинство людей присутствует здесь потому, что они испытывают недостаток сил и пришли сюда получить их. Они хотят быть сильными. Но сейчас я говорю о другой нашей части, о разуме. Я знаю, что каждый из вас способен и может действовать не так, как он действует сейчас. Ум может работать независимо, но обладает способностью сливаться с сущностью, становиться ее функцией. У большинства присутствующих здесь ум не пытается быть независимым, он просто функция. Я повторяю, каждый взрослый человек может этого достичь, если захочет. Но никто не пытается. И, несмотря на то, что они были здесь так долго, несмотря на их желание, они по-прежнему находятся на уровне обывателя, то есть человека, который ничего не собирался делать. Я снова повторяю: сейчас вы не можете контролировать ваше состояние, и, следовательно, этого Нельзя от вас требовать. Но когда вы обретете способность, требования будут соответствующие. Чтобы лучше понять, что я имею в виду, приведу Пример: сейчас, в спокойном состоянии, ни на что и ни на кого не реагируя, я ставлю себе задачу устано- внть хорошие отношения с мистером В., потому что Это нужно для бизнеса. Но он мне не нравится, потому что он очень неприятный тип. Он ничего не по-
нимает. Он дебил. Он мерзкий. Я так устроен, что эти черты задевают меня. Меня раздражает, даже если он просто смотрит на меня. Если он несет чепуху — я вне себя. Я просто человек, поэтому я слаб и не могу убедить себя не раздражаться. Я раздражаюсь. Все же я могу контролировать себя в зависимости от серьезности моих намерений и добиться желаемого. Если я задамся такой целью, я смогу. Не имеет значения, насколько я раздражен. Я помню, чего я хочу. Неважно, как сильно я разъярен. Я буду помнить свою цель. Мой ум не может меня от чего-то оградить, не может изменить мои чувства к этому человеку, но он способен помнить. Я говорю себе: «Ты нуждаешься в нем, поэтому не перечь и не груби ему». Может, я буду даже проклинать его, но мой рассудок будет продолжать напоминать мне, как я должен себя вести. Но рассудок бессилен что-то сделать. В такой ситуации находится человек, который не хочет отождествлять себя со своей сущностью. Вот что имелось в виду под «отделением ума от сущности». А что происходит, когда ум становится просто функцией? Если я раздражен, я буду думать, точнее «это» будет думать во мне под влиянием моего раздражения, и я буду видеть все в черном свете. Ну его к черту! Итак, я сказал, что если серьезный человек без всяких экстраординарных способностей поставит перед собой задачу, то он всегда будет помнить о ней. Даже если он не может ее выполнить, он будет помнить о ней. Даже если у него появляются другие соображения, он все равно будет помнить. Он должен сделать, и если он честный человек, он будет стремиться выполнить, потому что он взрослый человек. Никто не может помочь ему помнить, никто не может помочь ему отделить себя от себя. Человек должен сделать это для себя. Только потом, с мо- 172
мента разделения, другой человек сможет помочь ему. Следовательно, только с момента разделения Институт может быть полезен ему, если он пришел в Институт искать помощи. Возможно, вы слышали, что было сказано на лекциях о желаниях человека. О большинстве присутствующих я могу сказать, что они не знают, чего хотят, зачем они здесь. У них нет основного желания. В каждый момент человек чего-то хочет, не он, а «это» в нем хочет. Я только что привел пример, будто я хочу одолжить денег у мистера В. Я могу получить желаемое, только сделав это желание основным. Итак, если каждый из вас чего-то хочет, а Институт знает это, то Институт сможет помочь. Но если у человека миллион желаний, но нет преобладающего, ни одно желание не может быть выполнено. Чтобы выполнить одно желание, нужны годы, чтобы выполнить миллион желаний... Это правда, что хотеть нелегко, но ум всегда помнит, чего он хочет. Единственная разница между ребенком и взрослым — это рассудок. В нем все слабости, начиная с голода, чувствительности, наивности и так далее. Одно и то же и в ребенке, и во взрослом: любовь, ненависть, все. Функции одинаковы, восприимчивость одинакова, одинаковые реакции, они одинаково подвержены сомнениям. Короче, разницы нет. Единственное различие в уме: наш более материальный, более логический, чем детский. Снова пример: А. посмотрел на меня и обозвал меня дураком. Я не выдержал и ответил ему тем же. Так же поступает и ребенок. Но взрослый человек не будет драться, он сдержится. Потому что, если он Ударит, приедет полиция. А он боится, что подумает о нем другие, что они скажут: «Что за несдержан- 173
ный человек!» Или же я сдерживаюсь, опасаясь, что завтра он уйдет, а он нужен мне для работы. Короче, есть тысяча мыслей, которые могут остановить или не остановить меня. У ребенка нет логики, поэтому его рассудок является только функцией. Его ум не перестает думать, но его мысли окрашены ненавистью, что означает отождествление. Нет определенной границы между ребенком и взрослым. Продолжительность жизни не означает зрелость. Человек может жить сто лет и оставаться ребенком. Он может вырасти высоким и все равно оставаться ребенком, если под «ребенком» понимать того, кто не имеет независимой логики в своем рассудке. Человека можно называть «взрослым» только с того момента, когда ум приобрел это качество. С этой точки зрения можно сказать, что Институт только для взрослых. Только взрослые могут получить от него пользу. Восьмилетние мальчик или девочка могут быть взрослыми, а шестидесятилетний человек — ребенком. Институт не делает людей взрослыми. Они должны повзрослеть до того, как придут в Институт. Те, кто в Институте, должны будут повзрослеть. Здесь я имею в виду не сущность, а их рассудок. Перед тем, как идти дальше, надо прояснить, чего хочет каждый конкретный человек. Что он или она могут дать Институту. Институт может дать очень мало. Программа, сила, цель и возможности Института могут быть выражены в нескольких словах: Институт может помочь человеку быть христианином. Просто! Все! Этого можно добиться, если у человека есть желание. А у человека будет это желание, если будет место для этого постоянного желания. Прежде чем помочь, надо захотеть.
Таким образом, есть три этапа: хотеть, мочь, быть. Институт — это средство. Вне Института можно хотеть и быть, но в нем можно мочь. Большинство присутствующих называют себя христианами. Фактически, все являются христианами в каком-то смысле. Давайте рассмотрим вопрос как взрослые люди. — Доктор X., вы христианин? Как вы думаете, должен ли человек любить ближнего или ненавидеть его? Кто может любить как христианин? Следовательно, быть христианином невозможно. Христианство не включает много вещей, мы взяли для примера только одну. Вы можете любить или ненавидеть по заказу? Все же христианство однозначно говорит, что надо любить всех. Но это невозможно. В то же время это правда, что необходимо любить. Сначала надо мочь, а затем любить. К сожалению, со временем современные христиане усвоили только вторую половину, «любить», потеряли из виду первую, религию, которая должна была предшествовать этому. Глупо со стороны Бога требовать от человека того, что он не может дать. Полмира — христианство, остальное — другие религии. Для меня, разумного человека, нет никакой разницы. Они такие же, как и христиане, следовательно, можно говорить, что весь мир является христианским. Разница только в названии. И мир бьш христианским не один год, а тысячи лет. Христиане были задолго до наступления христианства. Здравый смысл говорит мне: «Столько лет люди были христианами — как они могли быть такими Тупыми, чтобы требовать невозможного?» Но не все всегда было так, как сейчас. Люди толь- Ко недавно забыли первую часть и из-за этого по- Теряли возможность. И так это стало невозможным.
Пусть каждый спросит себя, может ли он любить всех людей. Если у него есть чашечка кофе, он любит, если нет — не любит. Можно ли его назвать христианином? В прошлом не всех называли христианами. Некоторых называли христианами, некоторых — полухристианами, остальных называли нехристианами. В одной семье могли быть первые, вторые и третьи. Но сейчас все называют себя христианами. Наивно, нечестно и неблагоразумно носить неоправданно это имя. Христианин — это человек, который способен выполнять заповеди. Человек, который способен выполнять все, что требуется от христианина, как своим умом, так и душой, называется христианином без оговорок. Человек, который умом хочет выполнять все требования, но душа еще не готова, — полухристианин. А человек, который ничего не может сделать даже со своим умом, — нехристианин. Постарайтесь понять, что я хочу всем этим сказать. Пусть ваше понимание будет глубже и шире. СТОП-УПРАЖНЕНИЕ ПАРИЖ, J> а^вгуста^^гг^ года Стоп-упражнение обязательно для всех студентов Института. В этом упражнении по команде «стоп» или предварительно условленному сигналу каждый студент должен немедленно замереть, независимо от того, где он и что он делает. Выполнял ли он рит- -ПтёП-
мичные движения, жил обычной жизнью Института, за работой или за столом — он не только должен замереть, но даже сохранить выражение лица, улыбку, взгляд, напряжение мускулов в том состоянии, в каком их застала команда «стоп». Он должен зафиксировать взгляд на том месте, куда смотрел во время команды. Пока он замирал, он должен был остановить и поток своих мыслей, не допуская новых. Он должен сконцентрировать все свое внимание на наблюдении напряжения мускулов разных частей тела, переводя внимание с одной части на другую, заботясь, чтобы мышечное напряжение не менялось, не уменьшалось и не увеличивалось. У замершего человека нет позы. Это просто первичное движение перехода от одной позы к другой. Вообще, мы меняем позы так быстро, что не замечаем этого. Стоп-упражнение дает возможность наблюдать и чувствовать тело в непривычных и неестественных для него позах. Каждые раса, нация, эпоха, страна, класс и каждая профессия имеют свой ограниченный набор поз, который нельзя сократить и который представляет специфический стиль данной эпохи, расы или профессии. Каждый человек, согласно его индивидуальности, принимает какие-то позы из доступного ему стиля. Поэтому набор поз у каждого ограничен. Это легко заметить в плохом искусстве, когда хУДожник, приученный механически передавать стиль и движения одной расы или класса, пытается изобразить другую расу или класс. Богатый материал в этом отношении дают иллюстрированные газеты, где мы часто можем видеть Жителей Востока с позами и движениями английс- Ких солдат или крестьян с позами и движениями °перных певцов. 177
Тип движений и поз каждой эпохи, каждой расы и каждого класса неразрывно связан с их формами мышления и восприятия. Они связаны настолько тесно, что человек не может изменить ни мышление, ни восприятие, не изменив набор своих поз. Формы мышления и восприятия могут быть названы позами мышления и восприятия. Каждый человек имеет определенный набор интеллектуальных и эмоциональных поз, так же как он имеет определенный набор двигательных поз. Двигательные, интеллектуальные и эмоциональные позы связаны между собой. Человек не может вырваться из набора эмоциональных и интеллектуальных поз, пока не изменит свои двигательные позы. Психологический анализ и изучение психомоторных функций показали, что каждое наше движение, осознанное или непроизвольное, это неосознанный переход из одной автоматически зафиксированной позы в другую, такую же автоматическую. Наши движения кажутся волевыми. На самом деле они автоматические. Наши мышление и восприятие тоже автоматические. Автоматизм мышления и восприятия определенно связан с автоматизмом движений. Одно не может быть изменено без другого. И если внимание человека сконцентрировано на изменении автоматизма мышления, его привычные движения и позы будут ограничивать новый способ мышления, вызывая старые ассоциации. Мы не знаем, в какой степени эмоциональные, интеллектуальные и двигательные функции зависят друг от друга, хотя в то же время можем знать, насколько наше настроение и эмоциональное состояние зависят от наших движений и поз. Если человек принимает позу, которая у него соответствует печа- 178
ли или унынию, то вскоре он будет печален и уныл. Опасение, безразличие, отвращение и так далее могут быть искусственно вызваны изменением позы. Поскольку все функции человека имеют свои характерные позы и находятся в постоянном взаимодействии, следовательно, человек не может выйти из своего «репертуара». Но методы работы в Институте гармоничного развития человека дают возможность выйти из этого замкнутого круга врожденного автоматизма. Одним из способов, особенно вначале, является стоп-упражнение. Немеханичное изучение себя возможно только с помощью стоп-упражнения. Начатое движение прерывается внезапной командой. Тело замирает в переходе из одной позы в другую, в таком положении, в котором оно никогда не останавливается в обычной жизни. Воспринимая себя в этом состоянии, то есть в необычной позе, человек смотрит на себя с необычной, новой точки зрения. В этой необычной позе у него могут быть новые чувства, мысли и понимание себя. Таким образом, разрывается круг старого автоматизма. Тело безуспешно пытается занять привычное положение. Воля человека, приведенная в действие командой «стоп», противодействует ему. Стоп-упражнение является упражнением для внимания, мышления, восприятия и движений. Но надо понимать, что для активизации воли, Необходимой для удержания человека в непривычной позе, необходима внешняя команда «стоп». Человек не может сам скомандовать «стоп». Человек Не может сам скомандовать «стоп», потому что его в°ля не будет подчиняться внутреннему приказу, причина этого кроется в том, что сочетание эмоци- °Нальных, интеллектуальных и двигательных поз сНльнее воли. Внешняя команда «стоп» заменяет 179
интеллектуальную и эмоциональную позу, и двигательная поза сама подчиняется воле. ТРИ СИЛЫ - ЭКОНОМИЯ ШАТО _ПРИЕРЕ,_23 мая_ 192^ года Человек наделен силами трех видов. Каждый вид независим по своей природе, каждый имеет собственные законы и строение, но источники их формирования одни и те же. Первая сила — так называемая физическая сила. Ее количество и качество зависят от устройства человеческой машины и ее тканей. Вторая сила — психическая сила. Ее качество зависит от мыслительного центра человека и содержащегося в нем материала. «Воля» и прочие сходные с ней качества суть функции этой силы. Третья сила называется моральной силой. Она зависит от воспитания и наследственности. Первые две силы легко изменить, потому что они легко формируются. Зато моральная сила, формирующаяся в течение долгого времени, очень трудно поддается изменению. Если человек обладает здравым смыслом и логикой, любое действие может изменить его мнение и «волю». Но изменение его природы, то есть моральных устоев, требует длительного давления. Все эти три силы материальны. Их количество и качество зависят от количества и качества того, что их производит. Человек обладает большей физической силой, если у него больше мускулов; например* — 1180 I —
д. может поднять больше, чем Б. То же самое относится к психической силе — она зависит от количества материала и данных человека. Сходным образом человек имеет большую моральную силу, если условия его жизни включают влияние многих идей, религии, чувств. Так что для каких-то изменений в этой области нужно прожить долгую жизнь. Например, А. не может поднять столько же, сколько может Б. Конечно, силу женщины можно увеличить, однако не до уровня сил здорового, нормального мужчины. И так во всем. Моральные и психические силы также относительны. Например, часто говорят, что человек способен перемениться. Однако он остается тем, что он есть, каким был создан природой. Даже в случае физической силы человек не в состоянии измениться; все, что он может сделать, — это накопить силу, если ему нужно ее увеличить. А если мы говорим о больном человеке, который только что выздоровел, он, конечно, будет другим. Итак, мы видим, что производителя энергии изменить нельзя, он остается таким же; но увеличить объем продукции можно. Благодаря экономии и правильному расходу можно увеличить все три силы. Если мы научимся этому, мы чего-то достигнем. Итак, человек способен увеличить все три силы, если научится экономному и правильному их Расходованию. Умение экономить, знание правиль- н°го способа траты энергии делают человека в сто Раз более сильным, чем какой-нибудь атлет. Если ^bI Г. знала, как сберечь и как расходовать энергию, °на была бы в сто раз сильнее К., даже физически. И так во всем. Можно практиковать экономию в делах Психики и морали. 181
А сейчас давайте рассмотрим физическую силу. Несмотря на то что вы пользуетесь другими словами и говорите о других предметах, никто из вас не знает, как надо работать. Вы без нужды тратите много сил, не только когда работаете, но и когда ничего не делаете. А вы можете экономить энергию — не только при сидении, но и во время работы. Вы сделаете в пять раз более тяжелую работу и затратите в десять раз меньше энергии. Например, когда Б. работает молотком, он наносит удар всем своим телом. Если, допустим, он тратит при этом десять фунтов силы, на молоток уходит только один фунт, а девять расходуются совершенно напрасно. Чтобы получить лучшие результаты, молотку требуется два фунта силы, а Б. дает ему половину этого количества. Вместо пяти минут он тратит на работу десять, вместо одного фунта угля сжигает два. Таким образом, он не работает как следует. Сядьте так, как сижу я, сожмите кулаки и постарайтесь напрячь мускулы как можно сильнее, но только в кулаках. Видите, каждый делает это по- своему: один напряг ноги, другой — спину. Обратите внимание на это упражнение, и вы сумеете выполнить его не так, как действуете обычно. Научитесь стоя, сидя и лежа напрягать правую или левую руку. (Обращается к М.) Встаньте и напрягите руку, а остальное тело расслабьте. Попробуйте лучше понять это в процессе практики. Когда вы что-то тянете, старайтесь отличить напряжение от противодействия. Сейчас я шагаю без напряжения, стараясь лишь сохранять равновесие. Если я остановлюсь, я начну качаться. И вот я хочу шагать, не затрачивая на это никаких усилий. Я лишь даю первоначальный толчок, остальное происходит в силу первичного им-
пульса. Таким образом, я двигаюсь по комнате, не растрачивая силы. Чтобы сделать это, вы должны позволить движению совершаться самопроизвольно; оно не должно от нас зависеть. Раньше я сказал кому-то, что, если он регулирует свою скорость, это значит, что он напрягает мускулы. Попробуйте расслабить все, кроме ног, и шагайте. Обратите особое внимание на то, чтобы держать тело пассивным; но голова и лицо должны быть живыми. Язык и глаза должны говорить. Целый день, на каждом шагу мы чем-то обеспокоены, нам что-то нравится, что-то ненавистно и так далее. И вот теперь мы сознательно расслабляем некоторые части тела и сознательно напрягаем другие. Это упражнение мы должны выполнять с удовольствием. Выполнить его способен так или иначе любой из вас; пусть все будут уверены, что чем чаще вы его практикуете, тем лучше будете выполнять. Все, что вам нужно, — это практика; вы должны только хотеть и делать. Желание приносит возможности. Я говорю здесь о физических явлениях. Начиная с завтрашнего дня пусть каждый нач- нет практиковать еще одно упражнение: если вы чем-то глубоко задеты, проследите, чтобы ваше настроение не распространялось по всему телу. Контролируйте свою реакцию, не позволяйте ей рас- пространиться. Допустим, передо мной возникла проблема: кто- То меня оскорбил. Я не хочу прощать его, но стараюсь не позволять этому оскорблению влиять на меня в целом. Мне не нравится лицо П., и, как только я его вижу, я испытываю чувство антипатии. И вот я стараюсь, чтобы это чувство меня не захвати- Ло- Дело здесь не в людях, а в самой проблеме. 183
И еще одно. Если бы человек был милым и приятным, я лишился бы возможности практики и тренировки; мне нужно радоваться, встречая людей, на которых я могу попрактиковаться. Все то, что нас расстраивает, действует без нашего присутствия. Так уж мы устроены. Мы — рабы этого порядка. Например, эта женщина мне антипатична, но для кого-то другого может оказаться симпатичной. Моя реакция происходит внутри меня; то, что делает ее антипатичной, пребывает во мне. Порицать ее не следует, ибо она антипатична относительно меня. Все, что доходит до нас в течение дня, в течение всей нашей жизни, является относительным. Иногда то, что достигает нас, может оказаться хорошим. Эта относительность механична, как механична и напряженность наших мускулов. Сейчас мы учимся работать. Вместе с тем мы хотим научиться быть затронутыми тем, что должно нас затрагивать. Как правило, нас затрагивает то, что затрагивать не должно; те вещи, которые глубоко волнуют нас целый день, не должны иметь над нами силы и не должны нас волновать, ибо они не обладают реальным существованием. Это упражнение для моральной силы. Что же касается психической силы, задача заключается в том, чтобы не разрешать «чему-то» ДУ" мать, а стараться все чаще прерывать это «что-то», независимо от того, каков предмет «его» мыслей, хороший или плохой. Как только мы вспоминаем, как только ловим себя, мы должны прервать это «что-то», не давать ему думать. Ибо такое мышление в любом случае не откроет Америки ни в хорошем, ни в дурном. И точно так же, как вам трудно сейчас не напрягать ногу, трудно и не разрешать «чему-то» думать. Но это возможно. 184
Несколько слов по поводу упражнений. Когда вы пройдете их практику, пусть те, кто их освоил, придут ко мне за дальнейшими упражнениями. А пока упражнений у нас достаточно. Вам необходимо работать как можно меньшим количеством частей тела. Принципы вашей работы должны быть следующими: надо сосредоточить по возможности всю силу на тех частях, которые выполняют работу; и это сосредоточение силы должно происходить за счет других частей тела. ЭКСПЕРИМЕНТЫ С ДЫХАНИЕМ ЧИКАГО,_ 26 ^apja^Ij^^ года Вопрос. Могут ли быть полезными эксперименты с дыханием? Ответ. Вся Европа помешалась на дыхатель- Нь1х упражнениях. В течение четырех или пяти лет я сколотил целое состояние, занимаясь лечением Л1оДей, которые разрушили этими упражнениями Св°е дыхание! Об этом написано множество книг, и каждый из авторов пытается учить других. Они г°ворят: «Чем больше вы дышите, тем больше при- ток кислорода» и т. п. В результате практикующие пРиходят ко мне за помощью. Я весьма благодарен Вторам таких книг, основателям школ и т. п. Как вы знаете, воздух — это второй вид пищи. Во сем нужны правильные соотношения: в явлениях, 0торые изучают химия, физика и т. д. Кристалли- — 1185 I —
зация может иметь место лишь при некотором соответствии; только тогда можно достичь чего-то нового. Любой вид материи обладает определенной плотностью вибраций. Взаимодействие между видами материи происходит лишь при точном соответствии между вибрациями разных ее видов. Я говорил о законе трех. Например, если частота вибраций положительной материи равна тремстам, а отрицательной — ста, их соединение оказывается возможным. В иных случаях, когда вибрации практически не соответствуют этим цифрам, соединения не получится; возникнет механическая смесь, которую можно снова разложить на ее первоначальные части. Такая смесь еще не будет новой материей. Количество веществ, вступающих в соединение, также должно находиться в определенной пропорции. Как известно, чтобы получить тесто, на имеющееся количество муки нужно взять определенное количество воды, иначе теста не получится. Обычное дыхание механично; вы механически вдыхаете столько воздуха, сколько вам требуется. Если в легких окажется больше воздуха, он не сумеет должным образом вступить в соединение; так что тут необходимо строгое соотношение. Если практиковать искусственно контролируй мое дыхание, как это обычно бывает, результатом будет дисгармония. Поэтому для того, чтобы избавиться от вреда, который может принести искус ственное дыхание, необходимо соответственно изменить другие виды пищи. А это возможно только при полном знании. Например, желудок нуждается в определенном количестве пищи не только Дл>! питания, но и потому, что он привык к этому коЛ#" честву. Мы едим больше, чем нужно, просто пото- 186
му, что наш желудок привык к еде; мы едим, чтобы ощутить приятный вкус, ради удовольствия. Вы знаете, что в желудке имеются особые нервы; когда внутри желудка нет давления, эти нервы стимулируют желудочную мускулатуру, и мы испытываем чувство голода. Многие органы работают механически, без нашего сознательного участия. У каждого из них свой собственный ритм; и ритмы различных органов находятся друг с другом в определенных отношениях. Если, например, мы меняем дыхание, то меняем и ритм легких. Но, поскольку все находится во взаимной связи, постепенно начинают меняться и другие ритмы. Если мы продолжим такое дыхание в течение долгого времени, оно может изменить ритм всех органов. Например, изменится ритм работы желудка. А у желудка свои привычки; ему нужно какое-то время, чтобы переварить пищу; пища должна находиться в желудке, допустим, час; если же ритм желудка изменится, пища пройдет через него быстрее и желудок не успеет усвоить из пищи все необходимое. А в другом месте может произойти обратное явление. В тысячу раз лучше не вмешиваться в работу вашей машины; лучше оставить ее в плохом состо- Янии, нежели исправлять, не имея знаний. Чело- веческий организм — это очень сложный аппарат, Многочисленные органы которого обладают разными ритмами и разными требованиями и находятся в самых разных отношениях друг с другом. Нужно йли менять все, или не менять ничего; иначе вместо п°льзы можно себе навредить. Искусственное дыхале — причина многих болезней. В редких случаях ^еловеку удается вовремя остановиться и избежать аРеда для себя; если же он практикует искусствен- 187
ное дыхание долгое время, результаты всегда плачевны. Чтобы работать над собой, необходимо знать в своей машине каждый винтик, каждую заклепку, и тогда вы поймете, что вам делать. Но если вы попробуете работать над собой, обладая малым знанием, вы можете многое потерять. Риск велик, потому что машина очень сложна; в ней имеются мельчайшие винтики, которые легко выходят из строя; если вы станете прилагать большие усилия, вы можете их сломать, а эти винтики в лавке не купишь. Нужно быть очень осторожным. Когда вы знаете — дело другое. Если кто-то из присутствующих экспериментирует с дыханием, лучше остановиться, пока не поздно. ПЕРВАЯ БЕСЕДА В БЕРЛИНЕ ^БЕРЛИЕГ^г^ ноября^ 192^ год£ Вы спрашиваете о цели упражнений. Каждому положению тела соответствует определенное внут- реннее состояние. С другой стороны, каждому внутреннему состоянию соответствует определенная поза. У человека есть набор привычных поз, и он переходит от одной к другой без остановки в про' межуточном положении. Принятие новой, необычной позы позволяет вам внутренне взглянуть на себя по-новому. Это становится особенно понятно, когда вы замираете 188
по команде «стоп». Вы должны замереть не только внешне, но и прекратить все внутренние движения. Напряженные мускулы должны остаться напряженными, расслабленные — расслабленными. Вы должны сделать попытку зафиксировать мысли и чувства и в то же время наблюдать себя. Например, вы хотите стать актрисой. Ваши привычные позы подходят для определенной роли, скажем горничной, а вы должны играть роль графини. У графини совершенно другие позы. В хорошем театральном училище вас обучили бы, скажем, двум сотням поз. Для графини характерными позами являются, скажем, позы 14 и 68,101 и 142. Если вы знаете это, когда вы на сцене, вы просто переходите в нужные позы. Однако затем вы можете играть плохо, потому что все время будете графиней. Но если вы не знаете этих поз, каждый зритель будет чувствовать, что вы не графиня, а горничная. Необходимо наблюдать себя не так, как вы делаете это в обычной жизни. Нужен другой подход, не тот, что был раньше. Вы знаете, к чему ведет то отношение, которое было раньше. Продолжать в том же Духе нет смысла как для вас, так и для меня. У меня не будет желания работать с вами, если вы останетесь такими, как сейчас. Вы хотите получить знание, **о то, что у вас было раньше — это не знание. Это бь1л механический сбор информации. Это не внутреннее знание, а внешнее. Оно не значимо. Какое °тношение оно имеет к вам, если то, что вы знаете, с°здано кем-то другим? Не вы создали его, поэтому ег° значимость мизерна. Вы, например, говорите, Что знаете, как делать набор для печатания газет, и г°Рдитесь этим. Но сейчас это может делать маши- **а- Комбинирование не является творчеством. 189
У каждого человека ограниченный набор привычных поз и внутренних состояний. Она — художница, и вы, возможно, скажете, что у нее свой стиль. Но это не стиль, это ограниченность. Какую ценность могут представлять ее картины? Они всегда будут однотипными, рисует ли она европейскую жизнь или Восток. Я сразу пойму, что картину рисовала она, и никто другой. Актер, который одинаков во всех ролях, похож на себя, — какой он актер? Только случайно он может получить роль, которая ему полностью подходит. В общем, все полученное раньше знание было механическим, как и все остальное. Например, я смотрю на нее с добротой, и она сразу становится доброй, смотрю на нее злобно — она становится неприветливой не только со мной, но и с соседом. А этот сосед с кем-то еще и так далее. Она стала злой, потому что я на нее зло посмотрел. Она стала злой механически, но она не может разозлиться по своей воле. Она раба отношения других людей. И было бы не так плохо, если бы она была рабой только живых людей. Но она раба всех вещей. Любая вещь сильнее ее. Это сплошное рабство. Ваши функции — не ваши, а вы сами — функция того, что происходит внутри вас. К новым вещам надо вырабатывать новое отношение. Вы видите, что каждый слушает на свой манер, в соответствии со своим внутренним состоянием. Например, староста группы слушает рассуД' ком, а вы — чувствами. А если всех вас попросить пересказать, каждый ответит по-своему, в соответствии со своим внутренним состоянием в данный момент. Пройдет час, кто-то скажет старосте что-то неприятное, вы будете в это время решать математическую задачу. Староста перескажет услышанное* 190
окрашивая его своими чувствами, а вы изложите это в логической форме. А все это потому, что работает только один центр, например ум или чувства. Вы должны учиться по- новому слушать. То знание, которое у вас есть, — это знание одного центра, знание без понимания. Много ли вы знаете и в то же время понимаете? Например, вы знаете, что такое электричество, но понимаете ли вы его так же ясно, как дважды два — четыре? Последнее вы понимаете так ясно, что никто не сможет сбить вас с толку, но с электричеством не так. Сегодня вам объяснили одним способом — вы верите. Завтра объяснят по-другому, и вы тоже будете верить. Но понимание — это восприятие не одним, но минимум двумя центрами. Существует более полное понимание, но в данный момент достаточно, если вы заставите один центр контролировать другой. Если один центр воспринимает, а другой подтверждает восприятие, соглашаясь или опровергая его, это понимание. Если взаимодействие центров не даст результата, это будет только полупонимание. Необходимо, чтобы все, что вы слышите и обсуждаете здесь, слушалось и говорилось не одним, а двумя центрами. В противном случае ни вы, ни я не достигнем нужного результата. Вы останетесь, как прежде, простым аккумулятором новой информации. ШАТО JMEPEf_ ноябрь^ 1922^ года Все упражнения, преподаваемые в Институте, м°Жно разделить на семь групп. Смысл упражнений первой группы в том, что они предназначены •^я тела, вторая группа — для ума, третья — для Увств, и четвертая — для ума и тела одновремен- -\т\-
но, пятая — для тела и чувств, шестая — для чувств мыслей и тела, седьмая — для всех трех и нашего автоматизма. Я должен заметить, что мы живем преимущественно в автоматическом режиме. Если мы все время будем жить только за счет центров, нам не хватит энергии. Следовательно, этот автоматизм необходим нам, хотя в данный момент это наш злейший враг, от которого мы должны временно избавиться, чтобы сформировать осознанное тело и ум. Позже этот автоматизм может быть изучен с целью его приспособления. Пока мы не освободимся от автоматизма, мы не сможем познать ничего нового. Мы должны временно избавиться от него. Нам уже известны некоторые упражнения. Например, мы изучили упражнения для тела. Разнообразные задачи, которые мы решали, были элементарными упражнениями для ума. Мы еще не делали упражнений для чувств, они намного сложнее. Сначала они сложны даже для визуализации. Все же они имеют для нас первостепенное значение. Чувства наполняют нашу внутреннюю жизнь. Все наши переживания происходят из-за дезорганизации чувств. У нас очень много примеров этому, и мы живем так все время. Но в то же время у нас нет чувств. Я имею в виДУ> что у нас нет ни объективных, ни субъективных чувств. Весь мир наших чувств воспринимается чем-то чужим и совершенно механическим. Есть три вида чувств: объективные, субъективные и автоматические. Например, нет ни субъективного, н# объективного чувства морали. Объективное чувство морали связано с опреДе~ ленными общими неизменными законами морали установленными столетия назад в химическом ** 192
физическом соответствии с условиями и природой человека, установленными для всех и связанными с природой (или, как было сказано, с Богом). Субъективное чувство морали — это когда человек на основании своего опыта и личных качеств, наблюдений, собственного чувства справедливости и так далее формирует собственную концепцию морали, в соответствии с которой он живет. Оба эти чувства морали не только отсутствуют у людей, но они даже не подозревают о них. То, что мы сказали о морали, относится ко всему. У нас в сознании есть более или менее теоретическое представление о морали. Мы слышали и читали. Но мы не можем применить его в жизни. Мы живем так, как нам позволяет наш механизм. Теоретически мы знаем, что должны любить К., но в действительности он может быть неприятен нам, нам может не нравиться его нос. Я понимаю своим умом, что эмоционально я тоже должен относиться к нему хорошо, но не могу. Где-то далеко от N. я через год могу решить относиться к нему хорошо. Но если Установились какие-то механические ассоциации, все будет по-прежнему, как только я его увижу. Чувство морали автоматично. Я могу установить для себя какие-то правила отношения к людям, но «это» не дает мне так жить. Если мы хотим работать над собой, мы долж- НЬ1 быть не только субъективными, мы должны приучить себя к пониманию объективности. Субъ- е*тивные чувства не могут быть у всех одинаковы, Поскольку все люди разные. Один — англичанин, другой — еврей, одному нравится плов и так далее. ^bi все разные, но различия должны быть объединены объективными законами. При определенных °бстоятельствах допустим небольшой субъекти- 3°1яды из реального I mo I *«ра — 193 —
визм, но в жизни общества справедливость может быть достигнута только на основании объективных законов. Объективных законов очень мало. Если все люди будут руководствоваться ими, наша внутренняя и внешняя жизнь будет намного счастливее. Не было бы ни одиночества, ни несчастий. С древнейших времен при помощи жизненного опыта и мудрого правления жизнь сама выработала десять заповедей и установила их как для одного человека, так и для всех народов. Если мы все проникнемся этими заповедями, мы будем способны понимать, любить и ненавидеть. У нас были бы основы правильного понимания. Все религии, все учения приходят от Бога и от имени Бога. Это не значит, что их действительно дал Бог, но они связаны с тем, что мы называем Богом. Например, Бог сказал: возлюби родителей своих, и ты возлюбишь меня. И действительно, кто не любит своих родителей, тот не может любить Бога. Перед тем, как идти дальше, давайте остановимся и спросим себя: любим ли мы наших родителей, как они того заслуживают, или мы любим их формально, а не так, как должны были бы их любить? ШАТО ПРИЕРЕ,_9^евраля^ 192£ года Как со всем, так и с движениями. Движения, которые выполняются без участия других частей ор~ ганизма, опасны для организма. Они могут быть полезны впоследствии, я подчеркиваю, впоследствии- Вредно каждое движение, выходящее за привЫ^' ные для организма рамки. Движения станут полез 194
ны в будущем, если они сопровождаются соответствующими расчетами. Движения, выполняемые как работа, можно разделить на следующие категории: когда учитываются особенности телосложения человека, как те, которые есть, так и те, которые желательны в будущем; когда дыхание участвует в движении; когда мышление участвует в движении; когда человек выполняет старое, постоянное, неизменное, характерное движение. Движения могут быть полезны в обычной повседневной жизни, только если они относятся к перечисленным. Я разграничиваю повседневную жизнь и жизнь, связанную с работой по самосовершенствованию и внутреннему развитию. Под повседневной жизнью я подразумеваю нормальную здоровую жизнь. Для нашей работы, кроме четырех перечисленных категорий, мы должны добавить наши обычные чувства и ощущения, а также особые чувства и ощущения, которых мы должны достигнуть. Эти новые ощущения должны быть достигнуты без потери имеющихся. Итак, есть четыре условия. Вы видите, что для того, чтобы сделать движение действительно полезным, мы должны постепенно объединить с ним все вышеперечисленные движения разных категорий. Вы должны осознать, что только тогда движение будет полезным. Ожидаемого результата не будет, если нарушено хотя бы одно из условий. Простейшее из наших движений — это есте- ^венное органическое движение, которое мы мо- ^ем совершать (которое мы уже изучили). Движения, которые мы совершали раньше, подобны движениям всех людей, и каждый может их делать. 195
И хотя движения, которые мы будем делать, кажутся на первый взгляд сложными, при достаточной практике они могут быть выполнены каждым. Однако, если мы начнем добавлять к этим движениям упомянутые мною условия, они станут более трудными, и не каждый сможет их выполнить. И если мы будем постепенно добавлять условия, это движение будет посильно только отдельным людям. В конце, чтобы положить начало достижения цели, ради которой мы начали изучать движения, необходимо постепенно добавить к совершающемуся движению вышеперечисленные условия. Сейчас, чтобы начать, существенно выбрать более или менее подходящие типы. Вместе с этим мы будем постепенно изучать и практиковать второе условие, то есть дыхание. Сначала мы разделимся на группы, позднее мы разделим и сами группы и в конце концов придем к индивидуальным занятиям. ЧЕЛОВЕК-АКТЕР ЕЬЮ-Й0РК>в16 Mapja^IM^ года Вопрос. Полезна ли профессия актера для развития координированной работы центров? Ответ. Чем чаще актер играет разные роли, тем более раздельной становится у него работа центров- Чтобы играть роли, нужно прежде всего быть хУ" дожником. Мы говорим о спектре, который образует белы** свет. Человека можно назвать актером лишь в тоМ — 1196 I —
случае, если он способен, так сказать, образовать белый свет. Подлинный актер — тот, кто творит, кто способен создать все семь цветов спектра. Такие художники существуют даже сегодня, как существовали и раньше. Но в наше время актером обычно бывают лишь внешне. Как и любой другой человек, актер имеет определенное число основных поз; другие его позы суть лишь разные их сочетания. Все роли строятся из поз. Приобрести новые позы при помощи практики невозможно; практика способна разве что усилить старые. Чем дальше продолжается практика, тем труднее становится усвоение новых поз, тем меньше для этого возможностей. Вся напряженность актера — лишь напрасная трата энергии. Если бы этот материал сберечь и потратить на что-то новое, он оказался бы более полезным. В том же виде, каков он есть, он тратится на старые вещи. Кажется, что актер творит; но это не более как его воображение и воображение других людей. В Действительности он не может творить. В нашей работе профессия актера помочь не мо- ^ет; наоборот, она портит завтрашний день. Чем скорее человек оставит это занятие, тем лучше для завтрашнего дня, тем легче ему начать нечто новое. Талант можно сделать за двадцать четыре часа; гений действительно существует, но средний человек не может быть гением, это только слово. То же самое и во всех искусствах. Подлинное искусство не может быть трудом среднего человека, **бо он не в состоянии делать, не может быть «я». ^ктер не может обладать тем, чем обладает другой Человек; он не может чувствовать так, как чувству- ет Другой человек. Если он играет роль священника, 197
он должен обладать пониманием и чувствами священника. Но он не в состоянии обладать ими, если у него нет всего материала священника, всего того, что священник чувствует и понимает. Так же обстоит дело с любой профессией; она требует специальных знаний. Художник, не имеющий знания, только воображает. У любого человека ассоциации работают определенным образом. Я вижу, что человек совершает некоторое движение. Это дает мне толчок, и отсюда возникают ассоциации. Полицейский, по всей вероятности, предположил бы, что этот человек хочет залезть мне в карман. Но, допустим, тот и не помышлял о моем кармане; и я, как полицейский, не понял его движения. Если же я — священник, у меня возникнут другие ассоциации; я подумал бы, что это движение как-то связано с душой, хотя на деле человек думает о моем кармане. Только если я знаю психологию и священника, и полицейского, знаю их разные взгляды на жизнь, я могу понять их своим умом; только если я переживаю соответствующие позы и чувства своего тела, я могу предугадать, каковы будут их мысленные ассоциации, равно как и то, какие мысленные ассоциации пробуждают у них ассоциации тех или иных чувств. Это первый пункт. Зная машину, я каждое мгновение даю ассоциациям распоряжение изменяться, — но мне нужно делать это ежемгновенно. Каждую секунду ассоциации автоматически меняются, одна вызывает другую и так далее. Если я играю роль, я должен направлять себя в любой момент; невозможно полагаться на импульс. И я способен направлять себя только в том случае, когда имеется некто, способный руководить. 198
Мысль руководить не в состоянии — она занята. Заняты и чувства. Поэтому должен существовать кто-то, не занятый жизнью. Только тогда возможно руководство. Человек, который имеет «я» и знает, что от него требуется в том или ином отношении, может играть роль. Человек, не имеющий «я», играть роль не может. Средний актер не способен играть роль, у него другие ассоциации. Он может иметь соответствующий костюм и принимать подходящие позы, строить гримасы, как того требуют режиссер и автор. Автор тоже должен знать все это. Чтобы быть подлинным актером, надо быть подлинным человеком. Настоящий человек может быть актером, и настоящий актер может быть человеком. Каждый должен стараться быть актером. Это высокая цель. Цель любой религии, любого знания — быть актером. Но сейчас все люди стали актерами. ИСКУССТВО - АССОЦИАЦИИ НЬЮ-ЙОРК, 2 марта_ 192£ года Вопрос. Нужно ли изучать математические основы искусства или можно создать произведение Искусства без такого изучения? Ответ. Без такого изучения возможны разве Что случайные достижения, повторить которые не Удастся. 199
Вопрос. Возможно ли бессознательное творчество в искусстве, проистекающее из чувств? Ответ. Бессознательное творчество в искусстве невозможно, наше чувство слишком для этого глупо. Оно видит лишь одну сторону вещей, тогда как понимание требует всестороннего видения. Изучая историю, мы обнаруживаем, что случайные достижения возможны, но они — исключения из правила. Вопрос. Можно ли сочинить гармоничную музыку, не зная математических законов? Ответ. Гармония между одной нотой и другой будет, аккорды возникнут, но гармонии между этими гармониями не будет. Сейчас мы говорим о сознательном влиянии, которое может испытывать композитор. Предположим, вы чувствуете себя счастливыми и услышали в это время звон колокольчика, какую- то музыку, допустим, мелодию фокстрота. Потом вы все это забыли, но впоследствии, когда снова услышите ту же музыку или тот же колокольчик, они вызовут в вашей памяти прежнее чувство. Это тоже влияние, но оно субъективно. Музыка здесь необязательна, ассоциацию может закрепить любой шум. Если он связан с какой-то неприятной вещью, например с потерей денег, то возникнет неприятная ассоциация. Но мы говорим об объективном искусстве, об объективных законах музыки или живописи. Без знания математики объективное искусство невозможно. Случайные результаты здесь очень редки. Ассоциации исполнены для нас энергии и смысла, но сегодня об этом забыли. А в древности существовали даже особые праздники: один был посвящен звуковым сочетаниям, другой — цветовые третий — вкусовым, четвертый — погоде и т.п. 200
Скажем, в праздник звука в течение одного часа раздавался один звук, а в течение другого — другой. Одновременно подавали особый напиток или распространяли особый аромат. В результате с помощью химических средств вызывалось некоторое состояние или чувство, чтобы в будущем порождать определенные ассоциации. Впоследствии и они возникали при сходных внешних обстоятельствах. Был особый день мышей, змей и других животных, которых мы боимся. Людям давали специальный напиток, затем они держали в руках змею, чтобы к ней привыкнуть, после чего всякий страх у них пропадал. Такие обычаи издавна существовали в Персии и Армении. В древности отлично понимали психологию, но никогда не объясняли смысл происходящего массам — его знали только жрецы. Это относится к дохристианской эпохе, когда народами управляли цари-жрецы. ВОПРОСЫ К ОТВЕТЫ ПО ИСКУССТВУ НЬЮ-Й0РК,_2£ Февр^я...1^2!. г°Да Вопрос. Требует ли работа в Институте отказа от нашей повседневной работы или наряду с ней Можно работать где-то еще? Ответ. Работа в Институте — это внутренняя Работа. Для некоторых будет лучше оставить свою Работу, а для других в этом нет необходимости. 201
Вопрос. Наша цель — добиться равновесия и таким образом стать сильнее окружающего мира, превратиться в супермена? Ответ. Человек должен осознавать то, что ему не под силу. Нас побуждают действовать внешние стимулы и воздействия. Это механический процесс. Вы не можете чего-то делать, даже если вы этого желаете. Вопрос. Какое место в вашем учении занимает искусство и творческая работа? Ответ. На сегодняшний день искусство не всегда созидает. Но для нас искусство — не цель, а средство. Древнее искусство обладает определенным внутренним содержанием. В прошлом искусство выполняло ту же функцию, что книги теперь — сохранения и передачи информации. В древности не писали книг, а закладывали знания в произведения искусства. В древнем искусстве, которое дошло до нас, можно почерпнуть множество идей, если знать, как их прочесть. Любое искусство несет знание, включая музыку. И древние люди воспринимали искусство именно так. Вы видели движения и танцы. Но вы видели лишь внешнюю сторону — красоту, технику. Для меня искусство — это средство для гармоничного развития. Во всем, что мы делаем, заложена идея отказа от бездумного автоматического действия. Обычная гимнастика и танцы — механический процесс. Но если наша цель состоит в гармоничном развитии, тогда танец и движения для нас — это средство выражения ума и чувств. Что бы мы ни делали, мы преследуем цель развития ума, тела и чувств — всего того, что нельзя развить механическим способом. 202
Вторая цель, которая преследуется в танце, — это обучение. Определенные движения несут в себе определенные знания, религиозные и философские идеи. В некоторых из них можно прочесть даже рецепт приготовления особого блюда. Жители Востока практически забыли о внутреннем содержании танца и все же продолжают танцевать просто по привычке. Такие движения преследуют две цели: обучение и развитие. Вопрос. Означает ли это, что искусству Запада не стоит уделять внимание? Ответ. Я изучал западное искусство, изучив уже к тому времени древнее искусство Востока. Сказать по правде, я не нашел ничего такого на Западе, что можно было бы сравнить с восточным искусством. Западное искусство в основном рассчитано на поверхностный взгляд зрителя, иногда оно бывает с ярко выраженной философской направленностью. А восточное искусство точно математически рассчитано, без каких-либо манипуляций. У восточного искусства свой почерк. Вопрос. Не обнаружили ли вы чего-нибудь похожего в древнем искусстве Запада? Ответ. По мере изучения истории мы замечаем, как все постепенно изменяется. То же самое происходит и с религиозными обрядами. Вначале они нечто означали и участники обрядов понимали их значение. Но мало-помалу об их значении забыли, и сейчас обряды исполняются механически. То же самое происходит и с искусством. Например, чтобы понять значение книги, Написанной на английском языке, необходимо Знать английский. Я не говорю о фантазиях, а о ма- 203
тематически точном, объективном искусстве. Современный художник может верить в будущее своего искусства и чувствовать его, а вы воспринимаете его субъективно. Одному оно нравится, другому оно не по душе. В данном случае мы говорим о чувствах, симпатиях и антипатиях. Однако древнее искусство созидалось не для того, чтобы нравиться. Каждый, кто прочел, понял это. Сейчас об этой цели искусства напрочь забыли. Например, возьмите архитектуру. Я видел несколько образчиков архитектуры в Персии и Турции, к примеру здание, состоящее из двух комнат. Кто бы ни входил в эти комнаты, пожилой или молодой, англичанин или перс, обязательно плакал. Это случалось с людьми разного происхождения и образования. Мы проводили этот эксперимент на протяжении двух-трех недель и исследовали реакцию каждого входившего. Результат был одинаков. Мы специально отобрали людей с веселым нравом. Здание, возведенное в таких пропорциях, с такими математически точно рассчитанными вибрациями и не могло произвести иной эффект. Мы подчиняемся определенным законам и не можем противостоять внешнему воздействию. Оттого, что у архитектора этого здания несколько иное понимание и математически точный расчет, воздействие на человека было неизменно одинаковым. Мы провели еще один эксперимент. Мы настроили инструменты особым образом и играли так, что даже у случайного прохожего, услышавшего звуки, была та реакция, которой мы ожидали. Единственная разница состояла в силе испытываемых чувств. Вы приходите в монастырь. Вы не религиозный человек, но церковная музыка и песнопение побуЖ' 204
дают вас молиться. Позже вы будете этим удивлены. И это происходит с каждым. Это объективное искусство строится на законах, в то время как современная музыка полностью субъективна. Можно доказать, откуда берет она субъективное искусство. Вопрос. Основывается ли все искусство на математике? Ответ. Все древнее восточное искусство. Вопрос. Тогда тот, кто знает необходимую формулу, может построить совершенное здание наподобие собора, которое будет вызывать у людей те же чувства? Ответ. Да, и получит тот же эффект. Вопрос. Тогда искусство — это знание, а не талант. Ответ. Это знание. Талант относителен. Я научу вас хорошо петь за неделю, даже если у вас нет голоса. Вопрос. Тогда, если я знаю математику, я могу писать музыку, как Шуберт? Ответ. Знание математики и физики необходимо. Вопрос. Сложной физики? Ответ. Все знания относительны. Если вы знаете только четыре правила арифметики, то даже десятичные дроби покажутся вам высшей математикой. Вопрос. Чтобы написать музыку, не нужна ли, кроме математики, идея? Ответ. Математический закон одинаков для всех. Музыка строится на ритме. Однажды я решил исследовать музыкальный Ритм. Пока я путешествовал и собирал материал по искусству, я занимался только этим. Вернувшись 205
домой, я играл музыку в соответствии с ритмами, которые я исследовал. И они оказались идентичными с современной музыкой, так как человек, писавший музыку, руководствовался математическими законами. И все же, исследуя ритмы, я не слушал музыку. У меня не было на это времени. (Кто-то задает вопрос о темперированной гамме.) Ответ. На Востоке та же октава, что и у нас —«до- до». Только мы делим октаву на семь частей, а они — по-другому: на 48,7А> %3> 30. Но закон везде одинаков: «до—до», та же октава. Каждая нота тоже содержит семь долей. Чем лучше слух, тем больше долей. В Институте мы используем четвертные тоны, потому что западные инструменты не имеют меньших делений. С пианино можно прийти к компромиссу, а струнные инструменты позволяют использовать только четвертные доли. На Востоке используют не только четвертные, но и седьмые доли. Для иностранцев восточная музыка кажется монотонной, они удивляются ее примитивности и музыкальной бедности. Но то, что звучит как одна нота для них, является целой мелодией для местных жителей — мелодией, состоящей из одной ноты. Эта мелодия очень сильно отличается от наших. Если восточный музыкант неверно возьмет одну ноту, то для них это уже какофония, а европейцам вся мелодия кажется ритмически монотонной. В этом отношении только человек, выросший в тех краях, может отличить хорошую музыку от плохой. Вопрос. Обладая математической подготовкой, может ли человек самовыразиться в искусстве? Ответ. Для развития нет предела, ни для молодого, ни для пожилого человека. 206
Вопрос. В каком направлении? Ответ. Во всех. Вопрос. Должны ли мы желать этого? Ответ. Это не просто желание. Сначала я объясню это относительно развития. Существует закон эволюции и инволюции. Все находится в движении, и органическая жизнь, и неорганическая — развиваются вверх и вниз. Но у эволюции есть свои пределы, так же как спираль может закручиваться только до определенного момента. Например, давайте возьмем музыкальнее гамму из семи нот. От одного «до» до другого можно остановиться лишь в одном месте. Когда вы дотрагиваетесь до клавиш или струн, вы извлекаете звук «до» — вибрацию, которая обладает своей продолжительностью и характером звучания. Пройдет определенный промежуток времени, и она зазвучит иначе, а именно: как «ре», затем «ми». Принимая во внимание этот факт, мы видим, что ноты обладают внутренней способностью перерождаться в иные ноты. Но в данной ситуации, если не последует очередного прикосновения, октава начнет звучать в обратном порядке. Если все же дотронуться опять до клавиш или струн, нота может перерождаться из одной в другую еще очень долго. Человек построен в соответствии с этим же законом. Человек выполняет функцию органа в развитии этого закона. Я ем, но Природа создала меня со специальной целью, я должен развиваться. Я ем не Для себя, а для какой-то объективной цели. Я ем, потому что она не может развиваться без моей помощи. Я ем хлеб, «потребляю» кислород и впечатления. Это все я получаю извне и затем следую закону. Это закон октавы. Если мы возьмем ноту, она может превратиться в «до». «До» содержит в себе и возмож- 207
ность, и двигательную силу. Она может подняться до «ре» и «ми» сама. Хлеб может эволюционировать, но если не смешается с воздухом, может так и не достичь «фа». Эта энергия, то есть воздух, помогает ему преодолеть барьер. После этого ему уже не требуется помощи до «си», но он может и не пойти дальше сам по себе. Наша цель — помочь октаве прийти к завершению. «Си» — это высшая точка в развитии обычной животной жизни, и это точка, с которой можно начинать создавать новое тело. Вопрос. Существует ли душа сама по себе? Ответ. Закон един, но сейчас мы говорим о вещах, далеких от души. Но этот закон, закон триединства, действует везде. Ничто новое не может возникнуть без участия третьей силы. Вопрос. Если произошла остановка, можно продолжить движение при помощи третьей силы? Ответ. Да, если у вас есть знания. Природа создала хлеб и воздух с совершенно различным химическим составом, и они не могут смешиваться, так как только хлеб превращается в «ре» и «ми», он становится более проницаемым, и на данном этапе уже может смешаться с воздухом. Теперь вы должны работать над собой. Вы — «до». Когда вы доберетесь до «ми», вам могут помочь. Вопрос. Случайно? Ответ. Один кусочек хлеба я съедаю, другой — выбрасываю. Разве это случайность? Человек — это трехэтажная фабрика. Существует три двери, где в соответствующих хранилищах-комнатах хранится сырье. Если бы это был мясокомбинат, мир бы видел только принимаемые тушки и выпускаемые сосиски. Но в действительности все устроено намного сложнее. Если мы хотим построить хорошую фабри- 208
ку, мы должны сначала посмотреть на все машины й тщательно их проверить. Закон — «как вверху, так и внизу» — везде одинаков. В нас тоже есть Солнце, Луна и планеты, только в маленьких масштабах. Все находится в движении, все обладает энергией, потому что все потребляет что-то в пищу и само является ею. Земля и Солнце также излучают энергию, и эта энергия является материей, обладает атмосферой, которая ограничивает излучение. В пространстве между Землей и Солнцем существует три вида энергии. Энергия не распространяется далеко, энергия планет распространяется дальше, но не так далеко, как солнечная. В пространстве между нами и Солнцем существуют три материи, каждая с отличной от других плотностью. Первая материя, что близ Земли, со своей особой энергией, вторая — с энергией планет, третья — с энергией Солнца. Плотности материй находятся в пропорции 1:2:4, а вибрации соответственно в обратном отношении, так как более тонкая материя имеет более высокую вибрацию. Но над нашим Солнцем есть еще много других солнц, которые также обладают энергией, влиянием и материей, а над ними — еще один энергетический источник, который можно выразить лишь в Математическом отношении. Эти высшие места недосягаемы даже для энергий нашего Солнца. Если Мь* примем плотность той материи за 1, то чем Дальше идет деление вещества, тем больше числа. Этот же закон действует во всем, закон триединства — позитивное, негативное и нейтрализующее Нах*ало. Когда две первых силы вступают во взаимодействие с третьей силой, создается нечто со- ВеРшенно новое. Например, мука и вода останутся мУкой и водой без изменений, но если вы добавите 209
огня, тогда они поджарятся и выйдет нечто новое, обладающее новыми свойствами. Единство состоит из трех материй. В религии у нас есть молитва со словами: Бог Отец, Бог Сын и Бог-Святой Дух, — триединство, выражающее закон более четко, чем факты. Это основополагающее единство используется в физике и представляет собой стандарт единства. Три вещества — углерод, кислород и азот при взаимодействии превращаются в водород, который является основой всех веществ, какой бы ни была их плотность. Космос — это октава из семи нот, каждая из которых может быть подразделена еще на октаву и еще, и так вплоть до неделимого атома. Октавы устроены так, что каждая октава содержит одну ноту из еще более высокой по тону октавы и в конце концов ведет к Космической Октаве. От Абсолюта исходит энергия во всех направлениях, но мы возьмем одну — Космический Луч, где мы — это Луна, органическая жизнь, Земля, планеты, Солнце, все солнца, Абсолют. Космический Луч не проникает дальше. Энергия Абсолюта взаимодействует с материей и перерождается в новую материю, постепенно уплотняясь и изменяясь в соответствии с законом. Мы можем взять энергию Абсолюта как энергию одного уровня, но, взаимодействуя с материей, она приобретает новые качества. И тогда, как и в нас самих, возможна и эволюция и инволюция, про~ цесс может пойти и вверх и вниз. «До» обладает достаточной силой, чтобы трансформироваться в «си» или пойти в другом направлении и стать «ре>>* Октаве Земли нужна помощь на «ми», которую она получает от планет, чтобы превратить «ми» в «фа»- Вопрос. Зная лишь закон октавы, можно ли постичь космосы другого порядка? 210
Ответ. Этот закон справедлив везде, это было доказано экспериментально. Вопрос. Человек обладает внутренней октавой, но что вы скажете о высших возможностях? Ответ. Это цель всех религий — выяснить, как поступать. Этого нельзя сделать бессознательно, но этому можно научиться. Вопрос. Это что, постепенное раскрытие потенциала? Ответ. До определенного момента, но затем достигается предел на этапе «фа», и нужно найти выход в соответствии с законом. Вопрос. Этот предел для всех одинаков? Ответ. Пути у всех разные, но все должны попасть в «Филадельфию». Пределы у всех одинаковы. (Под «Филадельфией» здесь, вероятно, подразумевается состояние просветления, единения с Богом, нирвана. — Примеч. пер.) Вопрос. Помогает ли математическая подготовка развиваться до высшего предела? Ответ. Когда рождается тело в результате взаимодействия многих сил, то это только голая возможность. Человек рождается без души, но ее можно создать. Наследственность не важна для души. Каждому человеку есть что изменить в себе, но Дальше подготовка не поможет. Пути различны, но все должны достичь «Фила- Дельфин» — это основная цель всех религий. Каждый идет своим маршрутом. Специальная подго- т°вка просто необходима. Все наши функции Должны быть скоординированы, и все наши ча- СТи Должны быть развиты. После «Филадельфии» Дорога одна. 211
Человек — это три личности, говорящие на разных языках, с разными желаниями, разным развитием и воспитанием. Но потом все одинаково. Существует лишь одна религия, и все должны быть одинаково развиты. Вы можете начать как христианин, буддист, мусульманин, и работать так, как привыкли, и начать с одного центра. Но затем другие должны быть развиты тоже. Иногда религия намеренно маскирует некоторые вещи, иначе мы не смогли бы работать. В христианстве вера — это абсолютная необходимость, и христиане должны развивать чувства, и поэтому работать только над этой функцией. Если вы верите, вы можете делать все необходимые упражнения. А без веры вы не сможете их делать эффективно. Если мы хотим пересечь комнату, мы не обязательно должны идти по прямой, так как путь может быть очень труден. Учитель знает это и то, что нужно пойти влево, но не говорит нам этого; то, что мы идем налево, это наша субъективная цель, а нам необходимо пересечь комнату. Зато мы добились этого, преодолели трудности, и опять должна быть еще одна цель. Нас трое с разными желаниями. Даже если наш разум знает как для нас важна эта цель, лошадь, кроме пищи, ничто не интересует. Поэтому иногда мы должны слукавить и обвести вокруг пальца лошадь. Но какой бы путь мы ни выбрали, наша цель -~ развивать душу, осуществить наше высшее преД' назначение. Мы родились в одной реке, где капли пассивны, тот, кто работает над собой, пассивен снаружи и активен внутри. Обе жизни развиваются по закону: в одной реке по закону эволюции, в другой ■" инволюции. 212
Вопрос. Вы будете счастливы, когда попадете в «Филадельфию»? Ответ. Я знаю только два стула. Нет несчастливого стула: этот счастлив, и вот этот тоже счастлив. Человек может всегда искать лучший стул. Когда он начинает это делать, это всегда означает, что он реалист, потому что если он доволен, он не будет искать другой стул. Иногда стул бывает так плох, что человек не может больше на нем сидеть и решает подыскать что-нибудь получше. Вопрос. Что будет после «Филадельфии»? Ответ. Ничего особенного. В данный момент плохо то, что в карете одни только пассажиры и все отдают приказы, какие заблагорассудится. Нет постоянного хозяина. После «Филадельфии» во главе будет хозяин, который заботится обо всем, решает все вопросы и следит за тем, чтобы все было отлично. Я уверен, всем понятно, что лучше иметь хозяина. Вопрос. Вы советовали быть искренними. Я обнаружил, что лучше быть счастливым дураком, чем несчастным философом. Ответ. Вы уверены, что недовольны собой. Я толкаю вас. Вы довольно-таки механичны и не монете что-либо предпринять, у вас галлюцинации. Когда вы смотрите на вещи с помощью одного центра, вы находитесь полностью во власти галлюцинаций. Когда при помощи двух — то наполовину. Но если вы смотрите при помощи всех трех центров, у вас не может быть галлюцинаций. Вы должны начать со сбора материала. Вы не можете сделать хлеб, Не выпекая его. Знание — это вода, тело — это мука, Еолнения-страдания — это огонь.
Все знания, полученные по кусочкам должны быть собраны воедино и соединены с наблюдением и действием. Если этого не будет — ничего не получится. (Шато Приере, 17 июля 1922 года и 2 марта 1923 года) Все наши эмоции — это зачатки чего-то большего, например, страх может оказаться даром ясновидения, гнев превратится в настоящую силу и т.д. (Шато Приере, 29 июля 1922 года) Секрет способности ассимиляции вдыхаемого воздуха: попытайтесь осознать реальную значимость свою и тех, кто вокруг... Оттого что вы осознаете реальную значимость ближнего вашего, его смертность, жалость и сочувствие по отношению к нему захлестнут вас, и вы в конце концов полюбите его. (Нью-Йорк, 8 февраля 1931 года) Если вы помогаете другим, вам тоже помогут, может, завтра, может, через годы, но помогут. Природа должна заплатить свой долг... Это математический закон, и вся жизнь — это математика. (Шато Приере, 12 августа 1924 года) Оглядываясь назад, мы помним лишь трудные периоды нашей жизни и никогда -~ счастливые времена. Последние спят, пер' вые же сражаются и потому живут. (Шато Приере, 12 августа 1924 года)
чш^шьш БОГ - СЛОВО ffbD-ЙОРК, JE ^марта^ 192£ года истоке любой религии мы находим утверждение о существовании Бога- Слова и Слова-Бога. Одно учение считает, что когда мира еще практически не было, была энергия и был Бог-Слово. Бог-Слово — это мир. Бог сказал: «Да будет так» — и послал Отца и Сына. Он всегда посылает Отца и Сына. И однажды Он послал Святого Духа. Все в мире подчиняется закону триединства, все существующее рождается в соответствии с этим законом. Взаимодействие позитивного и негативного начала может привести к новым результатам, °тличным от первого и второго, только при взаимодействии с третьей силой. Если я утверждаю, а она отрицает, то мы спорим. Но ничего нового не произойдет, пока в дискуссию **е будут вовлечены что-нибудь или кто-нибудь. А°гда образуется что-то новое. Возьмите Луч Созидания. Наверху — Абсолют, °г-Слово, состоящий из троицы: Бога Отца, Бога СьШа и Бога Святого Духа. — I 215 I—
Абсолют созидает в соответствии с тем же самым законом. Только в этом случае все три силы образуют нечто новое в самом Абсолюте. Он посылает их и питает их. Иногда три силы меняют свои места. Три силы или три принципа, исходящие от Абсолюта, создают все солнца, одно из которых наше. Все обладает энергией. Взаимодействие энергий образует новые соединения. Это относится к человеку, Земле, микробам. Каждое солнце же излучает энергию, и эта энергия посредством взаимодействия с позитивной и негативной энергией дает начало новым образованиям. Результатом одного из таких взаимодействий является Земля, а более позднего периода — Луна. После акта творения излучение энергии продолжается. Энергия проникает везде в зависимости от своих возможностей. Эта энергия достигает также и человека. Результат взаимодействия энергий — это новые противоречия. Разница между созидательной активностью Абсолюта и последующими актами созидания состоит в том, что Абсолют создал себя сам. Только у Абсолюта есть Воля. Он один посылает три своих силы- Последующие акты созидания происходят механически, посредством взаимодействия согласно закону триединства. Ни одно существо не может созидать само по себе— возможно лишь коллективное созидание. Человек был создан Абсолютом как движун^ сила. Согласно закону октавы развитие может иДт1* только до определенного момента. Мы говорим о связующей нити, исходящей ° ^ Абсолюта и проходящей сквозь нас. Эта нить зака 216
чивается на нашей Лупе. Луна — это последний акт созидания в данном случае. Результат напоминает лестницу, и Луна — это основа этой лестницы. Главные звенья этой цепи созидания — это Абсолют, Солнце, Земля, последнее звено — Луна. Между этими четырьмя звеньями — три октавы: Абсолют — Солнце; Солнце — Земля; Земля — Луна. Каждое из этих звеньев — это «до». Между ними существует три связи, которые помогают «фа» превратиться в «ми». Толчок для «фа» исходит извне, а для «си» — непосредственно от «до». Благодаря этому инволюция проходит цикл от начала до конца. Жизнь человека играет ту же самую роль, что и планеты для Земли, Земля для Луны и все солнца для нашего Солнца. Материя, исходящая от Абсолюта, это водород, возникающий в результате соединения углерода, кислорода и азота. Два соединившихся атома водорода — это уже водород другого качества с другими свойствами и плотностью. Все подчиняется закону. Я показал вам, как закон действует снаружи. Теперь вы можете выяснить, как он работает внутри вас. В соответствии с законом вы можете подчиняться или закону эволюции, или закону инволюции. Внешний закон должен Работать у вас внутри. В нашей системе мы похожи на триединого Бога. Если мы сознательно получаем три энергии и излучаем их, мы можем построить снаружи то, что хотим. Это созидание. Когда они получены через нас, Это — создание создателя. В данном случае все три силы проявляются через нас и порождают гармонию вне нас. Каждое созидание само по себе или Объективно, или объективно. 217
Вопрос. Что является нейтрализующим началом при рождении человека? Ответ. Определенный цвет в соединении с активными и пассивными принципами. Он также материален и имеет свои вибрации. Все планеты испускают свои вибрации на Землю, и вся жизнь расцвечена вибрациями планет, ближе других находившихся к Земле в момент рождения. Все планеты обладают энергией, и энергия каждой отдельной планеты, той, что ближе всех к Земле, воздействует намного сильнее остальных. Планеты оказывают определенное воздействие, но индивидуальное влияние планеты остается чистым недолго. Иногда их совокупность создает особые вибрации. Здесь тоже три принципа должны соответствовать друг другу согласно закону. Когда их взаимодействие верно, может наступить кристаллизация. (Вопрос о Луне.) Ответ. Луна — большой враг человека. Мы служим Луне. Прошлый раз вы слышали о кундабуфе- ре; кундабуфер и есть представитель Луны на Земле. Мы подобны овцам Луны; она чистит их, кормит и стрижет, сохраняя для своих целей; а когда проголодается, она убивает их в огромном количестве. Вся органическая жизнь работает на Луну. Пассивный человек служит инволюции, активный — эволюции. Вы должны выбирать. Но тут есть принцип: на одной стороне, на одной службе вы можете надеяться на карьеру, а на другой получаете много, но без карьеры. В обоих случаях мы становимся рабами» потому что в обоих случаях у нас появляется хозяин. Внутри себя мы также имеем Луну, Солнце и т. д. Мы являем собой целую систему. Если вы зна- 218
ете, что такое ваша Луна, что она делает, вы можете понять и КОСМОС- НЬЮ-ЙОРК, 20 февраля 1924 года ааш аввг вам ваш ваш шшш ваш ■■ авв вша ш вам ваш ааш Всегда и везде существуют утверждение и отрицание — не только внутри отдельных индивидов, но и во всем человечестве. Если половина человечества что-то утверждает, то другая отрицает. Таков механический закон; иначе и быть не может. Он действует повсюду и в любом масштабе — во всем мире, в городах, в семье, во внутренней жизни индивида. Один центр человека утверждает, другой отрицает... Здесь объективный закон, и каждый человек — раб этого закона. Освободиться от него невозможно. Свободен только тот, кто стоит посередине. Если человек способен сделать это, он ускользнет от всеобщего закона рабства. Но как ускользнуть? Это очень трудно... однако есть возможность избавиться от закона — если мы будем стараться медленно, постепенно, но неуклонно. С объективной точки зрения это, конечно, означает идти против закона, против природы, иными словами, совершать грех. Но мы можем делать это, потому что существует закон Другого порядка; нам был дан Богом еще и другой закон. Что же требуется, чтобы достичь этого? Давайте возьмем первый пример: религия и наука. Я буду °бсуждать это с самим собой, и каждый может попытаться проделать это сам. Я думаю таким образом: я человек маленький. Я прожил только пятьдесят лет, а религия существу- ет на протяжении тысяч лет. Тысячи людей изуча- Ли религию, и тем не менее я отрицаю их. Я спра- 219
шиваю себя: «Разве могут быть все они глупцами, а я один умным?» То же самое и с наукой. Она тоже существует очень давно. Предположим, я и ее отрицаю. Опять возникает вопрос: «Могу я один быть умнее множества людей, которые изучали науку на протяжении долгих лет?» Если я сужу непредвзято, то я пойму, что я могу быть умнее одного-двух человек, но не тысячи. Если я нормальный человек и сужу беспристрастно, то пойму, что я не могу быть умнее миллионов. Я повторяю, я не более, чем маленький человек. Как я могу критиковать религию и науку? Что тогда получится? Я начинаю думать, что, возможно, в них обеих есть что-то истинное. Невозможно, чтобы все ошибались. Так что теперь я поставил перед собой задачу разобраться во всем этом. Когда я начинаю думать и изучать тщательно этот вопрос, я нахожу, что и религия и наука правы, несмотря на то что противостоят друг другу. Я обнаружил маленькую ошибку. Одна сторона рассматривает вопрос с одной стороны, другая— с другой. Иными словами, они изучают одно и то же, но под разным углом зрения. Одни изучают причины, другие — следствия того же явления, и таким образом они никогда не придут к согласию. Но обе правы, потому что обе основываются на математически точном законе. Если мы возьмем только результат, мы никогда не поймем, в чем тут разница. Вопрос. Чем ваша система отличается от философии йоги? Ответ. Йогины — идеалисты, а мы — материалисты. Я — скептик. Первое предписание, начертанное на стене Института, гласит: «Не верь ничему, даже себе». Я верю только тогда, когда имею статистиче- 220
ские доказательства, то есть когда получаю один и тот же результат снова и снова. Я учусь и работаю для руководства, а не для веры. Постараюсь объяснить вам кое-что схематически; но только не принимайте объяснение буквально, а постарайтесь понять принцип. Кроме уже известного вам закона трех, существует закон семи, который утверждает, что нет ничего, что оставалось бы в покое; каждая вещь движется или в направлении эволюции, или в направлении инволюции. Для обоих движений существует какая-то граница. В каждой линии развития есть две точки, где оно не может продолжаться без внешней помощи. В двух определенных местах нужен добавочный толчок, исходящий от внешней силы. В таких точках движение нуждается в подталкивании, иначе оно не сможет продолжаться. Мы обнаруживаем закон семи повсюду — в химии, физике и т.п.; закон семи — строение музыкальной гаммы. Возьмем для объяснения музыкальную октаву. Начнем с «до»; между «до» и следующей нотой существует полутон, и «до» способно перейти в «ре». Таким же образом «ре» способно перейти в «ми». Но «ми» не обладает такой возможностью, поэтому Для ее перехода в «фа» должно сообщить ей толчок нечто внешнее. «Фа» способно двигаться к «соль», «соль» — к «ля», «ля» — к «си». И точно так же, как в случае «ми», «си» нуждается во внешней помощи. Всякий результат представляет собой «до» — не как процесс, а как элемент. Каждое «до» содержит в себе целую октаву. Есть много музыкальных инструментов, которые могут создать семь нот из «До»; и нота, составленная из этих семи, оказывайся «до». Каждая единица содержит в себе семь еДиниц, и ее можно разделить еще на семь единиц; 221
разделив «до», мы снова получаем «до», «ре», «ми» и так далее. Эволюция пищи Человек представляет собой трехэтажную фабрику. Мы сказали, что существует три вида пищи, входящие туда через три разные двери. Первый вид пищи — то, что обычно называют пищей: хлеб, мясо и т. п. Каждый вид пищи — это «до». В организме «до» переходит в другие ноты; каждое «до» обладает возможностью перейти в «ре» в желудке, где пищевые вещества меняют свою вибрацию и плотность. Эти вещества претерпевают химические превращения, смешиваются и, благодаря особым сочетаниям, переходят в «ре». «Ре» тоже имеет возможность перейти в «ми». Но «ми» уже не в состоянии развиваться само по себе, и ему на помощь приходит пища второй октавы. «До» второго вида пищи, то есть «до» второй октавы, помогает «ми» первой октавы перейти в «фа», после чего его эволюция может продолжаться и дальше. В свою очередь, вторая октава тоже требует в сходном пункте помощи со стороны более высокой октавы. Она получает помощь от ноты третьей октавы, то есть от третьего вида пищи — октавы «впечатлений». Таким образом, первая октава развивается до «си». Конечная субстанция, которую способен выработать человеческий организм из того, что обычно называется пищей, — это «си». Значит, эволюция куска хлеба достигает «си». Но у обычного человека это «си» не способно к дальнейшему развитию- Если бы «си» могло развиваться и переходить в «Д0>> новой октавы, возникла бы возможность построить внутри нас новое тело. Для этого требуются спеди~ альные условия. Сам по себе человек не в состоянии 222
сделаться новым человеком, для этого необходимы особые внутренние сочетания. Кристаллизация Когда в организме в достаточных количествах накапливается специальный материал, он может начать кристаллизоваться, как кристаллизуется соль в воде, если ее окажется там сверх определенной нормы. Когда внутри человека накапливается большое количество тонкой материи, наступает такой момент, когда в нем может сформироваться и выкристаллизоваться новое тело—«до» новой, более высокой октавы. Это тело, часто называемое астральным, может сформироваться только из специальной материи; оно не в состоянии появиться бессознательно. Эта материя может возникнуть внутри организма и в обычных условиях, но тогда она тут же используется и выбрасывается. Пути Построение нового тела человека — цель всех религий и всех школ; у каждой религии для этого свой специальный путь, но их цели одни и те же. К достижению таких целей есть много путей. Я изучил около двухсот религий; но если их классифицировать, я сказал бы, что существует все- го четыре пути. Как вы уже знаете, у человека имеется много специфических центров. Возьмем четыре из них: Двигательный, мыслительный, чувствующий и Формирующий аппарат. Вообразите, что у человека есть квартира из четырех комнат. Первая комната — наше физическое Тело; оно соответствует повозке из другой данной ^ною иллюстрации. Вторая комната — это эмоцио- 223
нальный центр, или лошадь; третья — интеллектуальный центр, или возница; четвертая — это хозяин. Каждая религия понимает, что хозяина нет, и каждая религия ищет его. Но хозяин может появиться только тогда, когда вся квартира обставлена. Прежде чем принимать посетителей, нужно обставить комнаты. Каждый делает это по-своему. Если человек небогат, он обставляет понемногу каждую комнату в отдельности. Чтобы обставить четвертую комнату, нужно сначала обставить три другие. Четыре пути различаются друг от друга соответственно порядку, в котором обставляются три комнаты. Четвертый путь Четвертый путь — это путь «хайда-йоги». Он напоминает путь йоги и в то же время кое-чем от него отличается. Подобно йогину, «хайда-йогин» изучает все, что можно изучить. Но он обладает большими средствами познания, чем те, которые известны обыкновенному йогину. На Востоке существует обычай: если я что-то знаю, я рассказываю это только своему старшему сыну. Таким образом передаются некоторые тайны, и посторонние здесь не могут учиться. Пожалуй, лишь один из сотни йогинов знает эти тайны. Дело в том, что имеется некоторое особо подготовленное знание, которое ускоряет работу на пути. В чем же заключается различие? Объясню при помощи одного примера. Предположим, чтобы ДО" быть некоторое вещество, йогину необходимо выполнить какое-то дыхательное упражнение. Он знает, что ему нужно лежать и дышать в течение определенного промежутка времени. «Хайда-йогин» знает все, что знает йогин, делает то же, что и 224
он. Однако у «хайда-йогина» есть особый аппарат, с помощью которого он собирает из воздуха элементы, требующиеся для его тела. «Хайда-йогин» сберегает время, потому что знает эти тайны. Йогин тратит пять часов, а «хайда-йогин» — один час. Последний использует знание, которого нет у йогина. То, что йогин делает за год, «хайда-йогин» делает за месяц. И так во всем. Все эти пути имеют одну цель — внутреннее преобразование «си» в новое тело. Точно так же, как человек может построить свое астральное тело при помощи упорядоченного процесса, совпадающего с законом, он способен построить внутри себя третье тело и начать постройку четвертого. Одно тело появляется внутри другого. Их можно разделить, как бы посадить на разные стулья. Все пути, все школы имеют одну и ту же цель; они стремятся к одному, но человек, вступивший на один из путей, может этого не понимать. Монах обладает верой и думает, что успеха можно добиться только на его пути. Цель известна лишь его учителю, но последний намеренно не сообщает монаху о ней, потому что, если бы ученик знал эту цель, он не работал бы так усердно. Каждый путь имеет собственные теории, собственные доказательства. Материя повсюду одна и та же, но она постоянно меняет свое положение и вступает в различные соединения. От плотного камня до тончайшей материи каждое «до» имеет собственные эманации, собственную атмосферу; ибо каждая вещь или ест, или оказывается съеденной. Одна вещь питается Другой; я поедаю вас, вы — его, и так далее. Все, находящееся внутри человека, или эволюционирует, или инволюционирует. Отдельное су- ВзП1яды из реального Гоо"ЁЛ Мира ~~ I ^ь^Э I
щество — это нечто такое, что в течение длительного периода остается свободным от инволюции. Каждое вещество, органическое или неорганическое, может быть и существом. Позднее мы увидим, что все является органическим. Каждое существо выделяет эманации, испускает некоторую материю. Это в равной степени относится и к Земле, и к человеку, и к микробу. Земля, на которой мы живем, имеет свои собственные эманации, свою атмосферу. Планеты — такие же существа, они тоже выделяют эманации; то же относится и к солнцам. Благодаря действию положительной и отрицательной материи из эманации солнц образуются новые формации. В результате одного из таких сочетаний возникла наша Земля. Эманации каждого из существ имеют свои границы. Поэтому любое место обладает различной плотностью материи. После акта творения существование продолжается, равно как и эманации. Здесь, на этой планете, действуют эманации Земли, планет и Солнца. Но эманации Земли распространяются только на определенное расстояние, а за его границами действуют лишь эманации, исходящие от Солнца и планет, но не от Земли. В области эманации Земли и Луны материя более плотная, выше этой области — тоньше. Эманации проникают во все сообразно своим возможностям. Таким образом они доходят и до человека. Существуют и другие солнца, кроме нашего. Так же, как я сгруппировал вместе планеты, я теперь группирую все солнца, все их эманации. Далее, за ними, находится то, что мы не в состоянии видеть, но можем лишь говорить: мир более высокого порядка. Для нас — это последний пункт. Он также имеет свои эманации. 226
Согласно закону трех, материя постоянно вступает в разные сочетания, становится все более плотной, встречается с другой материей и уплотняется еще сильнее, изменяя таким образом все свои качества и возможности. Например, в высших сферах разум находится в чистой форме, а по мере нисхождения становится менее разумным. Любое существо обладает разумом, является более или менее разумным. Если принять плотность Абсолютного за единицу, следующая плотность будет равна трем, то есть материя окажется в три раза плотнее, потому что в Боге, как и во всем, существуют три силы. Закон всюду одинаков. Плотность следующей материи будет в два раза больше второй и в шесть раз больше первой. Плотность следующей материи равна двенадцати, следующей — двадцать четыре, далее плотность составляет сорок восемь. Это означает материю в сорок восемь раз более тяжелую, в сорок восемь раз менее разумную и т. п. Мы можем знать вес каждой материи, если знаем ее место, а зная ее место, знаем, откуда появилась эта материя. ЕЬВ-.Й0РК,_20 фе^аля^ГЭг^ года Невозможно оставаться безучастным, даже когда вас никто не затрагивает и вы находитесь в естественном состоянии. Таков закон, такова психика человека. Позднее мы поговорим о причинах этого, а пока сформулируем нашу тему следующим образом: Человеческая машина содержит нечто, не Позволяющее ей оставаться безучастной, то есть Рассуждать спокойно и объективно, не будучи за- 227
тронутой происходящим и оставаясь в естественном состоянии. Иногда, при помощи специальных усилий, можно освободиться от этой отличительной черты. Касательно второго пункта, я хотел бы пожелать, чтобы наш разговор не походил на все разговоры обыденной жизни, не был простым переливанием из пустого в порожнее, а стал бы продуктивным для нас всех; и прошу вас сделать для этого некоторое усилие. Я назвал обычные разговоры переливанием из пустого в порожнее. Действительно, подумайте серьезно о долгом времени, которое каждый из нас прожил в этом мире, о тех бессчетных разговорах, которые мы вели! Спросите себя, всмотритесь в себя — разве все эти разговоры к чему-то приводили? Знаете ли вы что-нибудь так же твердо и неоспоримо, как то, что два плюс два равняется четырем? Если вы искренне исследуете самих себя, то дадите откровенный ответ, что они ни к чему не приводили. Наш здравый смысл способен на основании прошлого опыта заключить, что, поскольку такой способ разговаривать до сих пор ни к чему не приводил, он ничего не даст и в будущем. Даже если бы человек жил до ста лет, результат оказался бы тем же самым. Следовательно, нам необходимо поискать причину такого обстоятельства и, если можно, изменить ее. Итак, наша цель — найти причину; поэтому с первых же шагов мы постараемся изменить наш способ вести разговор. В прошлый раз мы немного говорили о законе трех. Я сказал, что этот закон действует повсюду й 228
во всем. Его можно найти и в разговоре. Например, если какие-то люди беседуют, один человек утверждает нечто, другой — отрицает. Если они не спорят, из их утверждений и отрицаний ничего не выходит. Если же спорят, возникает новый результат, то есть какое-то новое понятие, не похожее ни на то, которое утверждал первый, ни на то, которое утверждал второй. Это тоже является законом, ведь мы не можем считать, что наши прежние разговоры никогда не давали результатов. Результат был, но он имел значение не для нас. А для чего-то или кого-то вне нас. Но сейчас мы говорим о результате внутри нас, о таких результатах, которые нам хотелось бы получить внутри себя. Поэтому вместо закона, действующего через нас, вне нас, мы хотим внести результаты внутрь себя. Чтобы достичь этого, нам необходимо изменить поле действия закона. До сих пор вы утверждали, отрицали и спорили с другими людьми, а теперь я хочу, чтобы вы делали это с самим собой, чтобы полученные вами результаты были не объективными, как до сих пор, а субъективными. ЕССЕНТУКИ, 1918 год ■■а шшт 1на тшт ааш вша ■■■ анм ттт Все в мире материально; и, подчиняясь всеобщему закону, все находится в движении и постоянном преобразовании; преобразования протекают в разных направлениях — от самой тонкой материи До самой грубой и наоборот. Между этими двумя границами имеется много степеней плотности материи. Кроме того, такое преобразование материи Не совершается гладко и последовательно. 229
В некоторых точках развития существуют как бы остановки, или передаточные станции. Эти станции находятся во всем, что можно назвать организмами в широком смысле слова, — например, Солнце, Земля, человек, микроб. Они суть коммутаторы, преобразующие материю как в ее восходящем движении, когда она становится более тонкой, так и в нисходящем движении в сторону большей плотности. Это преобразование происходит чисто механически. Материя всюду одна и та же, но на каждом физическом уровне обладает разной плотностью. Поэтому каждое вещество занимает свое место на шкале материи; и у нас есть возможность сказать, находится ли это вещество на пути к более тонкой или к более плотной форме. Коммутаторы различаются только по масштабам. К примеру, человек — это передаточная станция в такой же мере, в какой ими являются Земля или Солнце; внутри него протекают те же самые механические преобразования высоких форм материи в низкие, а низких — в более высокие. Эти преобразования веществ в двух направлениях, которые называются эволюцией и инволюцией, происходят не только на главной линии от абсолютно тонкого к абсолютно грубому и наоборот, но и на всех промежуточных станциях и на йсех уровнях; они разветвляются. Какое-нибудь вещество, нужное некоторому существу, может быть захвачено последним и поглощено, способствуя таким образом его эволюции или инволюции. Каждый поглощает, то есть поедает, нечто другое и, в свою очередь, служит пищей. Именно это и означает взаимный обмен; такой взаимообмен совершается как в органической, так и в неорганической материи. — 12301 —
Как я сказал, все пребывает в движении. Никакое движение не происходит по прямой линии, но имеет одновременно двойное направление, вращаясь вокруг самого себя и падая в сторону ближайшего центра тяготения. Таков закон падения, обычно называемый законом движения. Эти универсальные законы известны с древнейших времен. Мы можем прийти к подобному заключению на основании исторических событий, которые не могли бы иметь места, если бы в далеком прошлом люди не обладали бы этим знанием. С давних времен люди знали, как использовать эти законы природы. Такое использование механических законов, осуществляемое человеком, называется магией; оно включает в себя не только преобразование веществ в желаемом направлении, но и противодействие или сопротивление определенным механическим влияниям. Люди, которые знают эти универсальные законы и умеют ими пользоваться, называются магами. Существуют белая магия и черная магия. Белая магия использует свои знания для блага, черная — для зла, для собственных эгоистических целей. Как и Великое Знание, магия, существовавшая с древних времен, никогда не исчезала; и знание всегда остается прежним. Только форма, в которой выражено и передано это знание, изменяется в зависимости от места и эпохи. Например, сейчас мы говорим на языке, который через двести лет уже не будет таким же; а двести лет назад этот язык был Другим. Точно так же форма, в которой выражено Великое Знание, для новых поколений почти непонятна; в большинстве случаев она принимается буквально. В результате внутреннее содержание оказывается для многих утраченным. 231
В истории человечества мы обнаруживаем две параллельные и независимые линии цивилизации: эзотерическую и экзотерическую. Одна из них неизменно преодолевает вторую и развивается, тогда как другая приходит в упадок. Период эзотерической цивилизации наступает тогда, когда существуют благоприятные внешние политические и иные условия. Тогда знание, облеченное в форму учения в соответствии с условиями времени и места, получает широкое распространение. Так было, например, с христианством. Но в то время как для одних религия выступает в роли водителя, для других она оказывается полицейским. Христос был магом, человеком Знания. Он не был Богом, вернее, он был Богом, но на определенном уровне. Истинный смысл, подлинное значение многих событий, описанных в Евангелиях, ныне почти забыты. Например, Тайная вечеря представляет собой совершенно не то, что о ней обычно думают. То, что Христос смешал с хлебом и вином и дал ученикам, действительно было его кровью. Для объяснения этого факта мне надо сказать еще кое-что. Все живое окружено особой атмосферой. Различия заключаются лишь в ее размерах. Чем крупнее организм, тем обширнее его атмосфера. В этом отношении каждый организм можно сравнить с фабрикой. Фабрика окружена особой атмосферой из дыма, пара, отбросов и некоторых примесей, испаряющихся в процессе производства. Ценность этих составных частей изменчива. Точно так же человеческая атмосфера состоит из разных элементов. И как атмосфера разных фабрик пахнет по-разному» так же обстоит дело и с атмосферой разных людей- 232
Для очень чуткого нюха, например, у собаки, невозможно спутать атмосферу одного человека с атмосферой другого. Я сказал, что человек — это станция для преобразования веществ. Частицы веществ, производимых внутри организма, используются для преобразования разных видов материи, а некоторые частицы восходят в верхние слои атмосферы, то есть теряются для организма. Так что и здесь происходит то же самое, что и на фабрике. Таким образом, организм работает не только для себя, но и для чего-то еще. Люди, обладающие знанием, знают как удержать тонкие виды материи внутри себя, как накопить их. Только значительное накопление этих тонких видов материи позволяет человеку сформировать более легкое тело. Однако в обычных условиях материя, составляющая атмосферу человека, постоянно используется и заменяется в силу внутренней работы организма. Атмосфера человека не обязательно имеет вид сферы. Она постоянно меняет свою форму: в момент опасности она вытягивается в направлении напряженности, а противоположная ее сторона становится тоньше. Атмосфера человека занимает определенное пространство. В пределах этого пространства она притягивается организмом, а за его пределами частицы атмосферы отрываются и более не возвращаются. Это может произойти также в том случае, когда атмосфера сильно вытянута в одном направлении. То же самое происходит при движении человека. Частицы его атмосферы, отрываясь, остаются Позади него и образуют как бы «след», по которому Можно обнаружить самого человека. Такие частицы 233
могут быстро смешаться с воздухом и раствориться в нем, а могут оставаться на месте довольно долгое время. Частицы атмосферы отлагаются на одежде человека, на его белье, на других принадлежащих ему вещах, так что между этими веществами и человеком поддерживается своеобразная связь. Магнетизм, гипнотизм и телепатия — суть явления того же порядка. Действие магнетизма бывает прямым; действие гипнотизма проявляется на близком расстоянии через атмосферу; а телепатия действует на более значительном расстоянии. Телепатия аналогична телеграфу. В телеграфе связь осуществляется через металлическую проволоку, а при телепатии ее роль играет след частиц, оставленный человеком. Человек, наделенный даром телепатии, способен заполнить этот след собственными частицами и таким образом установить связь, создать как бы провод, по которому получает возможность воздействовать на чужой ум. Если он располагает каким-нибудь предметом, принадлежавшим другому человеку, тогда, установив с ним связь, он лепит вокруг этого предмета фигурку из воска или глины и, манипулируя ею, оказывает воздействие на самого человека. ^^февра.ля^ 192£ года Работа над собой не столь трудна, как возникновение желания работать, принятие решения. Так обстоит дело потому, что нашим центрам нужно согласие между собой, понимание того обстоятельства, что для совместной работы им необходимо подчиняться какому-то общему руководителю. Но достичь им согласия трудно, так как при 234
наличии руководителя ни у кого из них не останется возможности подчинять себе других и делать все, что хочется. Внутри обычного человека нет хозяина; а где нет хозяина, там нет и души. Душа — цель всех религий, всех школ. Но это только цель, только возможность, а не факт. У обычного человека нет души, нет воли. То, что принято называть волей, — это всего-навсего равнодействующая желаний. Если у человека есть желание и одновременно возникает желание противоположное, то есть нежелание, более сильное, чем первое, тогда второе становится главенствующим и останавливает первое. Это явление в обычном языке и называют волей. Ребенок никогда не рождается с душой. Душу можно приобрести в течение жизни; но и тогда она является роскошью, доступной лишь немногим. В большинстве своем люди всю свою жизнь живут без души, без хозяина; для обыденной жизни душа совершенно не нужна. Душа не может родиться из ничего. Все материально; так же обстоит дело и с душой, только она состоит из весьма тонкой материи. Поэтому, чтобы обрести душу, прежде всего необходима соответствующая материя. Однако материи нам не хватает Даже для наших повседневных функций. Следовательно, чтобы иметь необходимый материал, или капитал, мы должны начинать с экономии, сделать так, чтобы кое-что оставалось у нас и на завтрашний день. Например, если я привык есть по одной картофелине в день, я могу съедать только Половину, а другую половину откладывать; или же Устроить себе полное голодание. Резерв субстанций, который необходимо накопить, должен быть большим, иначе он скоро истощится. — 1 235
Если у нас есть несколько кристаллов соли и мы бросим их в стакан с водой, они быстро растворятся. Можно прибавлять соль еще и еще, и она будет по- прежнему растворяться. Но наступает такой момент, когда раствор становится насыщенным; соль больше не растворяется, и кристаллы остаются на дне нерастворенными. То же самое происходит с человеческим организмом. Даже если в организме будут постоянно вырабатываться материалы, необходимые для формирования души, они окажутся в нем рассеянными и растворенными. В организме должен существовать избыток этих материалов, только тогда кристаллизация возможна. Материал, кристаллизующийся из такого избытка, принимает форму физического тела человека; это его копия, которую можно отделить от физического тела. Каждое тело имеет жизнь разной продолжительности, каждое тело подчинено законам разных порядков. Новое, второе тело называется астральным, по отношению к физическому телу это и есть то, что называют душой. Наука уже близка к экспериментальному доказательству существования второго тела. Если говорить о душе, то следует объяснить, что есть несколько категорий души, но по-настоящему назвать этим именем можно только одну из них. Как уже сказано, душа приобретается в течение жизни. Если человек начал накапливать необходимые субстанции, но умер до того, как они кристаллизовались, тогда эти субстанции распадаются и рассеиваются одновременно со смертью физического тела. Человек, как и любое другое явление, есть продукт трех сил. Вспомним, что, подобно всему живо- 236
му, Земля, мир планет и Солнце испускают эманации. Во внешнем пространстве между Солнцем и Землей имеется как бы три смеси эманации. Эманации Солнца, которые обладают большой длиной, пропорционально его большей величине, достигают Земли и даже беспрепятственно проходят сквозь нее, поскольку они имеют самый тонкий состав. Эманации Земли еще мельче. Таким образом, в пределах земной атмосферы существуют эманации трех видов — Солнца, Земли и планет. Вне земной атмосферы эманации Земли нет; там налицо только эманации Солнца и планет; а еще выше только эманации Солнца. Человек представляет собой результат взаимодействия планетарных эманации и земной атмосферы с материальными элементами Земли. После смерти обычного человека его физическое тело распадается на составные части; части Земли возвращаются в Землю — «прах еси и в прах возвратишься». Частицы, поступившие в планетарных эманациях, возвращаются в мир планет; частицы земной атмосферы возвращаются в нее. Таким образом, ничто не остается в виде единого целого. Если второе тело кристаллизуется внутри человека до его смерти, оно продолжает жить и после смерти физического тела. Материя этого астрального тела своими вибрациями соответствует материи солнечных эманации и в пределах Земли и земной атмосферы оказывается теоретически неразрушимой. Тем не менее длительность его жизни бывает различной. Оно может жить долгое время Или же его существование быстро подходит к концу. Это происходит потому, что, подобно первому телу, второе тело также имеет центры, живет и в своей ^изни получает впечатления. И, поскольку ему не 237
хватает опыта и материала впечатлений, оно, как новорожденное дитя, должно получить определенное воспитание, иначе это тело окажется неспособным к существованию. Лишенное возможности независимого существования, оно, как и физическое тело, скоро распадется на составные части. Все существующее подчинено этому же закону, ибо «как наверху, так и внизу». То, что может существовать в одной совокупности условий, не может существовать в другой их совокупности. Если астральное тело сталкивается с материей более тонких вибраций, оно распадается. Итак, на вопрос: «Бессмертна ли душа?» — в общем, имеется единственный ответ: «И да, и нет». Для более определенного ответа необходимо знать, какого рода душа имеется в виду и какого рода бессмертие. Как я сказал, второе тело человека — это душа по отношению к его физическому телу. И хотя само по себе оно тоже разделяется на три принципа, взятое как одно целое — это активная сила, положительный принцип в противоположность пассивному, отрицательному принципу— физическому телу. Нейтрализующей силой является здесь особый магнетизм, которым обладает не всякий человек, но без которого второму телу невозможно проявить власть над первым. Развитие может продолжаться и далее: человек с двумя телами способен приобрести после кристаллизации новых субстанций новые свойства. В этом случае внутри второго тела формируется третье, иногда называемое ментальным. Здесь третье тело является активным принципом, второе -~ нейтрализующим, а первое, физическое, тело" пассивным. 238
Но и это еще не есть душа в подлинном смысле слова. После смерти физического тела астральное тоже может умереть, после чего останется лишь ментальное тело. И хотя это тело в известном смысле бессмертно, оно все равно рано или поздно может умереть. Только четвертое тело завершает возможное, если иметь в виду земные условия существования, развитие человека. Оно бессмертно в пределах Солнечной системы. Этому телу принадлежит истинная воля. Это и есть подлинное «я», душа человека, хозяин. Это активный принцип по отношению ко всем другим телам, вместе взятым. Все четыре тела, находящиеся одно внутри другого, могут быть разделены. После смерти физического тела высшие тела могут оказаться разъединенными. Перевоплощение — редкое явление; оно возможно или после очень продолжительного периода времени, или когда физическое тело одного человека идентично физическому телу другого человека, обладавшего высшими телами. Астральное тело может перевоплощаться, случайно встретившись с таким физическим телом, но это происходит только бессознательно. Ментальное же тело способно сделать выбор.
чшшт>у? ШАТО jIPHEPE^IS^ января^ I92I3 года а все мои вопросы: «Думал ли кто- нибудь сегодня во время работы о вчерашней лекции?» — я неизменно получаю один ответ: «Забыли!» А ведь думать во время работы — это то же самое, что вспоминать себя. Вспоминать себя невозможно; и люди не вспоминают себя, потому что хотят жить только умом. Но запас внимания в уме, подобно электрическому заряду батареи, весьма невелик. Другие части тела тоже не хотят вспоминать. Может быть, вы помните, как вам говорили, что человек похож на упряжку, состоящую из ездока, возницы, лошади и повозки. Исключим ездока, не будем о нем говорить; его сейчас нет. Давайте поговорим о вознице. Наш ум и есть этот возница. Ум хочет что-то сделать; он ставит себе задачу: работать по-иному, не так, как раньше, ставит задачу вспоминать себя. Все наши интересы, относящиеся к изменению себя, к созданию перемены в себе, принадлежат вознице, иными словами, это лишь умственные цели. Что же касается чувства и тела, то эти части ни в малейшей степени не заинтересованы во ш 240
вспоминании себя. Однако главное состоит в том, чтобы создать перемену не в уме, а именно в этих, не заинтересованных в ней частях. Ум может измениться очень легко. Но достижение осуществляется не посредством ума, осуществленное через ум, оно никуда не годится. Поэтому нужно учить и учиться не посредством ума, а через чувства и тело. Но у чувств и тела нет языка; они не обладают ни языком, ни пониманием, которыми обладаем мы. Они не понимают ни русского, ни английского; лошадь не понимает языка возницы, а повозка не понимает языка лошади. Если возница скажет по-английски: «Направо!» — ничего не произойдет. Лошадь понимает язык вожжей и свернет направо, только повинуясь вожжам. Другая лошадь повернет без вожжей, если вы почешете ее в определенном месте; этому, например, обучены ослы в Персии. То же самое с повозкой; у нее свое устройство. Если оглобли поворачивают направо, задние колеса повернут налево. Это потому, что повозка понимает только это движение и реагирует на него по-своему. Так что вознице необходимо узнать слабые стороны повозки, ее особенности, только тогда он сможет вести ее в желаемом направлении. Если же он будет просто сидеть на козлах и Командовать на своем языке: «Направо! Налево!» — Упряжка не сдвинется с места, даже если он прокричит целый год. Мы представляем собой точную копию такой Упряжки. Один ум нельзя назвать человеком, как Нельзя сидящего в трактире возницу назвать возницей, выполняющим свои функции. Наш ум похож на кучера, который сидит дома или в трактире и развозит пассажиров только в своих мечтах. Как ^реальны его поездки, так же никуда не приведут 241
и попытки работать с одним умом. В этом случае мы станем лишь профессионалами, безумцами. Сила, способная изменить нас, — это не ум, а тело и чувства. К несчастью, наши тело и чувства устроены таким образом, что ни на йоту не беспокоятся ни о чем, пока они счастливы. Они живут ради момента: их память коротка. Один ум живет для завтрашнего дня. Каждый аспект имеет свои достоинства. Достоинство ума в том, что он глядит вперед. Но только два других аспекта способны «делать». До сегодняшнего дня большая часть ваших желаний и борьбы была случайной. Все происходило в уме. Это значит, что желания существуют лишь в уме, пока в уме случайно возникло желание чего-то достичь, что-то изменить. Но это произошло только в уме. В вас же самих не произошло еще никаких изменений. В голове имеется только голая идея, но каждый остается таким, каким был. Даже если он будет работать умом десять лет, учиться день и ночь, вспоминать в уме свою цель и бороться, он не достигнет ничего реального. В уме ничего менять не надо; изменить надо характер лошади. Желание должно заключаться в лошади, а способность — в повозке. Но, как мы уже сказали, трудность заключается в том, что из-за ошибочного современного воспитания и отсутствия в нас связи между телом, чувствами и умом, люди в большинстве своем настолько деформированы, что между одной частью их существа и другими частями нет общего языка. Вот почему их так трудно связать друг с другом, а еще труднее — заставить свои отдельные части изменить образ жизни. Поэтому мы обязаны заставить их общаться, но не посредством языка, данного нам пр**~ родой. Последнее было бы легко; при помощи этого языка части нашего существа очень скоро примири' -[242
лись бы друг с другом, пришли бы к согласию и пониманию, достигли бы желанной общей цели. Однако для большинства из нас этот общий язык, о котором я говорю, безвозвратно утрачен. Единственное, что нам остается, — это устанавливать связь окольным, «обманным» путем. Эти непрямые, «обманные», искусственные связи оказываются весьма субъективными, поскольку зависят от характера человека, от формы, принятой его внутренним составом. И вот сейчас мы должны определить эту субъективность и выдвинуть программу работы по установлению связи с другими частями нашего существа. Определить субъективность — нелегко; этого не достичь даже при помощи глубокого анализа, изучения и проверки наследственности «вплоть до бабушки». Поэтому, с одной стороны, мы продолжим определять субъективность каждого человека; с другой же — начнем доступную каждому общую работу, а именно практические упражнения. Существуют определенные субъективные методы; имеются и общие методы. Таким образом, мы постараемся найти субъективные методы и в то же время применить общие методы. Имейте в виду, что субъективные указания будут Даны только тем, кто оправдает себя, кто покажет свою способность к работе и отсутствие лени. Общие методы, общие занятия доступны для всех; но субъективные методы будут предложены в группах только тем, кто работает, кто старается, кто хочет работать всем своим существом. Тот, кто ленится и Полагается на везенье, никогда не увидит и не ус- лышит того, что составляет истинную работу, даже если останется здесь еще десять лет. 243
Посещавшие лекции уже слышали о так называемом «вспоминании себя», думали, вероятно, о нем и пробовали его практиковать. Те, кто пробовал этот метод, наверняка обнаруживали, что, несмотря на все усилия, вспоминание себя, столь понятное уму, такое легкое, возможное и допустимое с точки зрения интеллекта, практически невозможно. И оно в самом деле невозможно. Когда мы говорим о «вспоминании себя», мы подразумеваем самих себя. Но я сам — это мое «я», мои чувства, тело, ощущения. Я сам — это не мой ум, не моя мысль. Ум — это не мы, а лишь небольшая часть нас. Верно, что эта часть имеет связь с нами, — но довольно слабую связь, и ей в нас отпущено так мало материала! Если тело и чувства получают энергию и разнообразные элементы в пропорции, скажем, двадцати частей, то ум получает только одну часть. Внимание есть продукт развития, получаемый из этих элементов. Наши различные части обладают разным вниманием; его длительность и сила пропорциональны полученному материалу. Та часть, которая получает больше материала, обладает большим вниманием. Поскольку ум получает для питания меньше материала, его внимание, то есть память, оказывается кратким; оно действует лишь до тех пор, пока сохраняется этот материал. И правда, если мы хотим (и продолжаем хотеть) вспоминать себя только умом, мы не сумеем вспоминать себя дольше, чем позволит сам материал. Неважно, сколько мы будем мечтать об этом, сколько будем желать заниматься этой практикой, неважно, какие меры примем. Когда материал израсходован, внимание угасает. Это явление очень похоже на работу аккумулЯ' тора в осветительной цепи. Он дает энергию до тех 244
пор, пока заряжен. Когда же энергия израсходована, лампа не может светиться, даже если ее нить находится в полном порядке, а проводка исправна. Это объясняет нам, почему человек не способен вспоминать себя чаще: такая особая память коротка и всегда будет короткой. Так она устроена. Здесь невозможно поставить более крупный аккумулятор или зарядить его большим количеством энергии, чем то, которое он способен удержать. Но наше вспоминание себя можно увеличить не за счет увеличения емкости нашего аккумулятора, а посредством подключения других частей с их аккумуляторами, заставляя их участвовать в общей работе. В этом случае все части нашего существа, взявшись за руки, помогут друг другу сохранить общее освещение. Поскольку мы испытываем доверие к уму, и этот ум считает, что он хорош и необходим для других частей нашего организма, то мы должны сделать все, чтобы пробудить в них интерес и убедить их в том, что желаемое достижение окажется и для них полезным и необходимым. Вынужден признаться, что большая часть нашего «я» ничуть не заинтересована в практике вспоминания себя. Более того, она даже не подозревает 0 наличии такого желания у своего брата — мышления. Значит, нам надо постараться понять это желание и ознакомить с ним их. Если они захотят работать в этом направлении, половина дела сделана, и Мы сможем учить их и помогать им. К сожалению, нельзя сразу же вести с ними Р&зумный разговор, потому что из-за безалаберного воспитания лошадь и повозка не знают язы- ка5 уместного для благовоспитанного человека. Их ^изнь и мышление инстинктивны, как у животных; 245
поэтому невозможно логически доказывать им, в чем заключается их будущая выгода, или растолковывать их возможности. Пока их можно заставить работать только «обманными методами», окольными путями. Если это будет сделано, они сумеют, пожалуй, добраться до какого-то здравого смысла. Логика и соображения им не чужды, но они не получили воспитания — подобно человеку, которому пришлось жить вдали от своих собратьев, не общаясь с ними. Такой человек не способен мыслить логически, как мы. Мы обладаем этой способностью потому, что с детства жили среди людей и имели с ними дело. Подобно изолированному человеку, другие части нашего существа жили животными инстинктами, не зная мысли и логики. Из-за этого их способности выродились. Но ввиду их изначальной природы эта атрофия не имеет необратимых последствий; есть возможность вернуть их к жизни в первоначальной форме. Естественно, чтобы разрушить уже наросшую кору порочных последствий, необходимо как следует потрудиться. Поэтому вместо того, чтобы начинать новую работу, следует преодолевать старые грехи. Например, я желаю вспоминать себя как можно чаще, как можно дольше. Но мне известно, что я очень скоро забываю стоящую передо мной задачу, потому что у моего ума очень мало связанных с нею ассоциаций. Я заметил, что другие ассоциации поглощают ассоциации, связанные со вспоминанием себя. Наши ассоциации возникают в формирующем аппарате в результате толчков, которые этот аппарат получает от центров. Каждый толчок вызывает определенные ассоциации; их сила зависит от производящего их материала. -[246]-
Если мыслительный центр производит ассоциации вспоминания себя, поступающие в него из прочих центров, ассоциации со вспоминанием себя не имеют ничего общего. Они поглощают эти желаемые ассоциации, поскольку поступают из самых разных мест и оказываются более многочисленными. И вот я сижу здесь. Моя проблема заключается в том, чтобы привести другие части своего существа к точке, где мыслительный центр мог бы вспоминать себя как можно дольше, не истощая немедленно энергию. Здесь необходимо указать, что вспоминание себя, каким бы полным и целостным оно ни было, встречается в двух видах: оно или сознательно, или механично. Иначе говоря, мы вспоминаем себя сознательно или в силу ассоциации. Механическое, то есть ассоциативное вспоминание себя не может принести существенной пользы, но в начале практики даже такое ассоциативное вспоминание имеет огромную ценность. Позднее от него следует отказаться; ибо оно не дает никаких реальных, конкретных результатов в действиях. Но сначала оно необходимо. Существует также и другое, сознательное вспоминание себя, которое не является механическим. Музыка отвлекает наше внимание от движения, заключенного в нас и являющегося главным источником проблем в нашей жизни. Сама музыка •Может освободить нас от бессознательного автоматизма, она лишь помогает в этом. Музыка не способна устранить всю нашу машинальность, но *а данный момент, вследствие отсутствия дру- гих способов, мы будем использовать музыку. 247
Важно то, что в процессе изложения всех объективных задач под музыкальный аккомпанемент, вы должны научиться с самого начала не отвлекаться на музыку, но слушать ее автоматически. Сначала музыка будет время от времени притягивать внимание, однако позже вы сможете слышать музыку и что-то еще всецело автоматически, несмотря на различную природу издаваемых звуков. Очень важно научиться отличать такое внимание от механического. Пока эти два вида внимания не разграничены друг от друга, безразличный человек не в состоянии найти между ними разницу. Полно, глубоко, высоко сконцентрированное внимание позволяет сделать различие. Научитесь быстро различать эти два вида внимания, чтобы уметь различать наши возникающие мысли: информация с одной стороны и дифференциация — с другой. (Приере, 20 января 1923 года) ШАТО ^РИЕРЕ^гО^ января^ I92I3 года Вот я сижу здесь. Я совершенно не способен вспоминать себя, не имею об этом никакого понятия. Но я слышал об этом. Один мой друг доказал мне сегодня, что вспоминание себя возможно. Тогда, поразмыслив об этом, я убедился, что, если бы я мог вспоминать себя достаточно долго, я допускал бы меньше ошибок и совершал бы больше желательных поступков. И вот я хочу вспоминать себя; но каждый шорох, каждый человек, каждый звук отвлекает мое внимание; и я забываю о своем решении. Передо мной лист бумаги; я намеренно записал на нем свою цель, чтобы эта бумажка действовз- 248
ла на меня как толчок для вспоминания себя. Но оказывается, что и бумажка не помогает. Пока мое внимание сосредоточено на ней, я все помню; а как только внимание отвлекается, я смотрю на бумажку, но себя не вспоминаю. Тогда я пытаюсь действовать по-другому. Я повторяю себе: «Я хочу вспомнить себя». Однако и это не помогает: в отдельные моменты я замечаю, что повторяю эту фразу механически, а мое внимание находится не здесь. Я пробую всевозможные способы. Например, я сижу и стараюсь связать некоторые ощущения физического неудобства со вспоминанием себя. У меня болит мозоль; но это помогает мне лишь на короткое время, а затем тоже начинает ощущаться чисто механически. Все же я пробую всевозможные средства — столь велико мое желание добиться успеха во вспоминании себя. Чтобы понять, как действовать дальше, мне полезно было бы узнать о тех, кто думал так же, как я, кто совершал сходные попытки. Допустим, я еще не пробовал ничего такого; допустим, я всегда старался действовать непосредственно умом. Я еще не пробовал создавать внутри себя ассоциации иной природы, ассоциации, которые относятся не только к мыслительному центру. Я хочу это попробовать; возможно, результаты окажутся лучше. Может быть, так я быстрее пойму возможность чего-то другого. Я хочу вспоминать — в данный момент я вспоминаю. Я вспоминаю умом. Я спрашиваю себя: вспоми- наю ли я также и ощущениями? И обнаруживаю, что Фактически не помню себя при помощи ощущений. 249
В чем же заключается различие между ощуще. нием и чувством? Всем ли понятен мой вопрос? Например, я сижу здесь. Вследствие непривычной позы мои мускулы необычно напряжены. Как правило, я не ощущаю своих мускулов в привычной, установленной позе. Как и у любого человека, у меня есть ограниченное число поз. Но сейчас я принял новую, необычную. Я ощущаю свое тело если не все целиком, то, по крайней мере, некоторые его части, его теплоту, движение в нем крови. Когда я сижу, я чувствую позади себя горячую печь. Поскольку позади чувствуется тепло, а спереди холод, существует разница в переживаемых температурах воздуха; поэтому я не перестаю ощущать себя благодаря этому внешнему контрасту разных слоев воздуха. Вчера вечером я поужинал кроликом. Кролик и приправа были очень вкусными, и поэтому я съел слишком много. Я ощущаю свой желудок; дыхание необычно тяжело. Я ощущаю себя все время. Только что я вместе с А. готовил особое блюдо и поставил его в печь. Когда я готовил еду, я вспомнил свою мать и некоторые моменты, связанные с ней. Эти вспоминания пробудили во мне особое чувство. Я чувствую эти моменты, и это чувство не покидает меня. Вот я смотрю на лампу. Когда в аудитории не было освещения, я решил, что мне нужно как раз такое освещение. Я составил план того, что требуется для устройства подобного освещения. План был осуществлен, и вот его результат. Когда включили свет, я его увидел, я почувствовал удовлетворен' ность; возникшее тогда чувство продолжается — * чувствую удовлетворение. Минуту назад я шел из турецкой бани. Было темно, и я не видел ничего перед собой — и уДа" 250
рился о дерево. По ассоциации я вспомнил, как однажды шел в такой же темноте и столкнулся с каким-то человеком. Я ощутил всю тяжесть удара в грудь, не удержался и ударил налетевшего на меня незнакомца. Впоследствии выяснилось, что он не виноват; однако я ударил его так сильно, что выбил у него несколько зубов. В тот момент я не подумал, что человек, налетевший на меня, может не быть виновным; но, успокоившись, понял это; и позже, встретив на улице этого человека с изуродованным лицом, я почувствовал большое сожаление, так что и теперь, вспоминая о нем, я чувствую те же самые угрызения совести. И сейчас, когда я ушибся о дерево, во мне вновь ожило это чувство. Я опять увидел перед собой его доброе лицо, покрытое синяками. Итак, я привел вам примеры шести разных внутренних состояний. Три из них относятся к двигательному центру, три — к эмоциональному. На обычном языке все шесть называют чувствами, однако при правильной классификации те состояния, которые по своей природе связаны с двигательным Центром, следует называть ощущениями, а те, чья природа связана с эмоциональными элементами, с эмоциональным центром,— чувствами. Существует тысячи разных ощущений, которые обычно называют чувствами. Но все они различны, их материал различен, различны действия, различны пРичины. При более пристальном рассмотрении мы мо- экем установить их природу и дать им соответствующие наименования. Зачастую они настолько разумны по своей природе, что не имеют между собой Ничего общего. Некоторые возникают в одном месте, Некоторые — в другом. У одних людей отсутству- ет одно место происхождения (то есть данный род -[ЦТ
ощущений), у других может не оказаться другого. А есть люди, у которых все виды ощущений могут оказаться налицо. Придет время, когда мы попытаемся искусственно отключить один, два и более из них, чтобы узнать их истинную природу. А в настоящее время нам необходимо иметь идею двух разных переживаний, одно из которых мы назовем «чувством», а другое — «ощущением». «Чувством» мы называем состояние, местом возникновения которого будет эмоциональный центр; а ощущением — те чувства, место возникновения которых находится в двигательном центре. Теперь, конечно, каждый должен понять эту разницу и рассматривать свои ощущения и чувства, изучая те или иные различия между ними. Для первоначальных упражнений вспоминания себя необходимо участие всех трех центров; мы начали разговор о различиях между чувствами и ощущениями потому, что для вспоминания себя необходимы одновременно как чувства, так и ощущения. Мы можем прийти к этому упражнению только при участии мысли. Первое — мысль; это нам уже известно. Мы желаем, мы хотим; наши мысли могут быть сравнительно легко приспособлены к этой работе, ибо мы уже имеем их переживание на практике. Сначала необходимо искусственно пробуждать все три центра. В случае наших мыслей средством их искусственного пробуждения оказываются разговоры, лекции и тому подобное. Например? если ничего не было сказано, ничто и не пробуждается. Чтение, беседы послужили искусственным толчком. Я называю эти средства искусственными? потому что я не был рожден с такими желаниям^ они неестественны, они не являются органическое 252
необходимостью. Эти желания искусственны; равным образом искусственны и их последствия. Но если мысли искусственны, тогда я могу создать внутри себя для этой цели ощущения, которые также являются искусственными. Повторяю: искусственные вещи необходимы только вначале. Полнота того, что мы желаем, не может быть достигнута искусственно; но поначалу приходится действовать именно так. Я возьму самую легкую, самую простую вещь: попробую вспоминать себя с самого простого. В уме у меня уже есть некоторое количество ассоциаций для вспоминания себя, особенно благодаря тому, что здесь у нас созданы подходящие условия и подходящее место; мы окружены людьми, которые имеют сходные цели. Благодаря этому, в добавление к ассоциациям, которые я уже имею, я буду создавать новые. Следовательно, я более или менее уверен, что на этом пути буду получать напоминания и толчки, а потому не стану обращать внимания на мысли, а займусь, главным образом, другими частями моего существа и посвящу им все свое время. Самое простое и доступное ощущение для начала можно получить за счет неудобной позы. Вот сейчас я сижу, как никогда раньше не сидел. Некоторое время все идет хорошо, но чуть позже появляется боль, а в ногах возникают странные и неприятные °Щущения. Однако я убежден, что эта болезненность не принесет вреда и не повлечет за собой вредных последствий, а просто является непривычным и потому неприятным ощущением. Чтобы лучше понять ощущения, о которых я с°бираюсь говорить, всем вам лучше, полагаю, приять с этой минуты какое-нибудь неудобное положение. 253
Я чувствую постоянное стремление переменить позу, подвигать ногами, чтобы успокоиться и устранить это неудобство. Но в настоящее время я поставил своей задачей переносить его и сказал всему телу, кроме головы: «Стой!» В данный момент я хочу забыть о вспоминании себя. Сейчас мне хочется сосредоточить все внимание, все свои мысли на том, чтобы не позволить себе автоматически, несознательно менять положение. Направим свое внимание по следующему пути: сперва начинают болеть ноги, затем это ощущение постепенно поднимается все выше и выше, так что болевая область расширяется. Пусть внимание перейдет на спину. Есть ли там место, где локализуется это ощущение? Его может ощутить только тот, кто действительно принял неудобную, непривычную позу. И вот, когда неприятное ощущение внутри тела, особенно в некоторых местах, уже дало свои результаты, в моем уме появляются мысли: «Я желаю, очень желаю помнить, что необходимо вспоминать себя. Я желаю! Ты — это я, мое тело». Я говорю телу: «Ты. Ты это я. Ты — это также и я. Я желаю!» Я желаю, чтобы эти ощущения, которые сейчас переживает мое тело, — а также любое сходное ощущение, — я желаю, чтобы они напоминали мне: «Я желаю! Ты — это я. Я желаю! Я желаю помнить, что мне хочется вспоминать себя». Ноги заснули. Я встаю. «Я желаю вспоминать». Пусть те, кто тоже хотят этого, встанут. «Я желаю вспоминать себя». Все эти ощущения напоминают мне о вспоминании себя. Теперь наши ощущения начнут меняться в ра3~ ной степени. Пусть каждая степень, каждое изме~ 254
нение в этих ощущениях напоминают мне о вспоминании себя. Думайте, шагайте. Ходите вокруг и думайте. Мое неудобное состояние теперь прошло. Я принимаю другое положение. Первое «Я». Второе: «желаю». Третье: «вспоминать». Четвертое «себя». «Желаю» — я чувствую. Вспомните теперь вибрации, которые возникают в вашем теле, когда вы ставите себе задачу на следующий день. Ощущение, сходное с тем, которое появится завтра, когда вы будете вспоминать свою задачу, должно возникнуть и сейчас, хотя и в меньшей степени. Я желаю припомнить это ощущение. Например, я желаю пойти и лечь. Я испытываю вместе с мыслями об этом приятные ощущения. В этот момент я переживаю в меньшей степени это приятное ощущение во всем своем теле. Если мы будем внимательны, мы ясно увидим внутри себя эту вибрацию. Для этого нужно обращать внимание на то, какого рода ощущения возникают в теле. В настоящий момент мы нуждаемся в понимании вкуса умственного желания. Когда вы произносите эти четыре слова: «Я желаю вспоминать себя», я хочу, чтобы вы пережили то, о чем я буду сейчас говорить. Когда вы произносите слово «я», вы испытаете Чисто субъективные ощущения в голове, груди и спине в соответствии с состоянием, в котором вы находитесь в данный момент. Не следует произносить «я» чисто механически, как всего лишь слово; нуж- **о отметить его резонанс внутри себя. Это значит, **то, говоря «я», вы должны внимательно прислуживаться ко внутреннему ощущению и наблюдать 3& тем, чтобы никогда не произносить слово «я» автоматически, как бы часто вы его ни повторяли. 255
Второе слово «желаю». Почувствуйте всем телом возникшую внутри вас вибрацию. «Вспоминать». Каждый человек, когда он вспоминает что-то, легко ощутит особый процесс в середине груди. «Себя». Когда я говорю «себя», я имею в виду всего себя целиком. Обычно, когда я произношу слово «себя», я подразумеваю под этим мысль, чувство или тело. Теперь же нам необходимо иметь в виду все целиком; атмосферу, тело и все, что в нем находится. Все четыре слова, каждое из них в отдельности, имеют свою природу и свое место резонанса. Даже если бы все четыре слова резонировали в одном и том же месте, все четыре резонировали бы с разной интенсивностью. Наши центры подобны гальваническим батареям, из которых, когда мы нажмем на кнопку, некоторое время течет ток. Затем ток прекращается, и нужно отпустить кнопку, чтобы позволить батарее снова наполниться электричеством. Но в наших центрах расход энергии происходит еще быстрее, чем в гальванической батарее. Этими центрами, которые создают резонанс, когда мы произносим каждое из четырех слов, производится определенная работа, а потому им необходим отдых, если мы хотим, чтобы они сохранили способность реагировать. У каждого колокола своя собственная батарея. Когда я произношу слово «я», отвечает один колокол, «желаю» — другой, «вспоминать» -" третий, «себя» — один общий колокол. Некоторое время назад вам было сказано, что каждый центр имеет собственный аккумулятор- Кроме того, в нашей машине есть один общий аккумулятор, который не зависит от аккумуляторов принадлежащих центрам. Энергия общего аК~ кумулятора генерируется только тогда, когда все 256
аккумуляторы работают один за другим в определенной комбинации. При помощи такого средства заряжается общий аккумулятор. В этом случае он становится аккумулятором в полном смысле слова, потому что здесь собирается и хранится резервная энергия в те моменты, когда некоторый ее вид не тратится. Одна общая для всех нас черта состоит в том, что аккумуляторы центров пополняются энергией только в той мере, в какой она расходуется, так что в них не оказывается энергии сверх того количества, которое было истрачено. Продолжить память о вспоминании себя возможно благодаря тому, что мы заставляем накопленную внутри нас энергию сохраняться дольше, чтобы суметь как бы выработать некоторый запас этой энергии. ДВЕ РЕКИ ЕЬЮ-Й0РК,_22 февра^ля^Эг^ года Жизнь всего человечества можно сравнить с большой рекой, у которой много различных источников и которая разделяется на два отдельных потока. Мы можем сравнить жизнь любого человека с одной из капелек, составляющих эту реку жизни. Из-за того, что люди ведут неприличный образ Жизни, было решено, что человеческая жизнь на Земле должна течь в двух потоках. Великая Природа предвидела и постепенно закрепила за человеческим сообществом такое свойство, что в каждой Взгляды из реального _^ I 0^*7 I — мира I ZD/ I
капле, которой свойственна субъективная «борьба с собственным отрицающим началом», может возникнуть «нечто», благодаря которому приобретаются определенные свойства, позволяющие в месте водораздела реки жизни попасть в тот или другой поток. Таким образом, в жизни человечества есть два направления: активное и пассивное. Законы везде одинаковы. Эти два закона, два потока постоянно встречаются, пересекают друг друга или текут рядом. Но они никогда не сливаются, они поддерживают друг друга, они необходимы друг другу. Так было всегда и так будет. Жизни всех обычных людей можно рассматривать как одну из этих рек, в которой каждая жизнь человека или любого другого живого существа — это капля в реке, а сама река — это звено в космической цепи. В соответствии с общими космическими законами река течет в заданном направлении. Все ее повороты и излучины преследуют определенную цель. С этой целью каждая капля играет свою роль, являясь частью реки, но законы реки не распространяются на ее отдельные капли. Смена положения, движение и направление капель совершенно случайны. Вот капля здесь, а в следующую секунду она уже там, вот она на поверхности, а через секунду уже на дне. Она поднимается случайно, случайно сталкивается с другими и опускается вглубь. Сейчас она двигается быстро, а вот уже медленно. Легка ее жизнь или трудна — зависит от того, где она находится. Для нее нет индивидуального закона, как нет и личной судьбы. Лишь целая река имеет свою судь' бу, общую для всех капель. Личная печаль или ра~ дость, счастье или страдание — все в этом потоке, я все случайно. Но у капли, в принципе, есть возмоЖ' 258
ность избежать участи этого потока и перепрыгнуть в соседний. Это тоже закон Природы. Но для этого капля должна знать, как использовать случайные толчки и движущую силу всей реки так, чтобы выбраться на поверхность и быть ближе к берегу в тех местах, где легче перепрыгнуть. Она должна выбрать не только нужное место, но и нужное время, чтобы использовать силу ветра, потока и шторма. Тогда у капли есть шанс подняться вверх вместе с водяными брызгами и перепрыгнуть в другую реку. Как только капля попадает в другую реку, она оказывается в другом мире, в другой жизни и поэтому должна подчиняться другим законам. В этой второй реке существует закон для индивидуальных капель, закон переменного движения. Капля выходит на поверхность, а затем опускается на дно, но не случайно, а по закону. Выйдя на поверхность, капля постепенно становится тяжелее и тонет. Глубоко внизу она теряет вес и снова поднимается наверх. Находиться наверху хорошо, а внизу — плохо. Многое здесь зависит от ловкости и прилагаемых усилий. В этой второй реке есть много различных потоков, а попасть нужно в один, необходимый. Капля должна плыть как можно дольше на поверхности, чтобы как следует подготовиться, «заработать» возможность перепрыгнуть в другой поток и т.д. Однако сейчас мы вернемся в первую реку. Пока Мы находимся в этом пассивном потоке, он вынесет нас туда, куда может. Пока мы пассивны, нас будут толкать, и мы будем зависеть от случая. В то же время Природа предоставила нам возможность избежать этого рабства. Поэтому, когда Мы говорим о свободе, мы определенно имеем в виду другую реку. 259
Но, конечно, это не так просто. Вы не можете оказаться в другой реке только потому, что хотите этого. Необходимы сильное желание и длительная подготовка. Вам придется иметь дело со всеми приманками первой реки. Вас не должно существовать для нее. Все религии говорят об этой смерти: «Пока вы не умрете, вы не можете родиться». Это не означает физическую смерть. Умерев так, нет необходимости воскресать, потому что если есть душа и она бессмертна, она может жить без тела, потерю которого мы называем смертью. Воскресают не для того, чтобы предстать перед Богом в Судный день как учат отцы церкви. Нет, Христос и все остальные говорили о смерти, которая может иметь место в жизни, о смерти тирана, рабами которого мы являемся; о смерти, которая является необходимым условием первого и главного освобождения человека. Если человека лишить его иллюзий, всего того, что мешает ему видеть реальную картину жизни — если лишить его забот, ожиданий и надежд — все его стремления перестанут существовать, все станет пустым. Останется пустое существо, пустое тело, лишь физиологически живое. Это будет смерть «Я», смерть всего, из чего оно состояло, разрушение всего неверного, накопившегося за счет невежества и неопытности. Все это останется просто как материал, подлежащий сортировке. Человек сделает для себя выбор без чьего-либо воздействия. Он сделает сознательный выбор. Это трудно. Нельзя сказать, что невозможно, потому что в принципе это возможно. Только это в тысячу раз сложнее, чем стать мультимиллионером, честно зарабатывая деньги. 260
Вопрос. Есть две реки. Как может капля попасть из одной в другую? Ответ. Она должна купить билет. Необходимо понять, что только тот может это сделать, у кого есть реальная возможность совершить изменения. Эта возможность зависит от желания, особого сильного желания, связанного с сущностью, а не с личностью. Вы должны понимать, что очень трудно быть искренним с самим собой, и человек страшится взглянуть правде в глаза. Искренность — это функция сознания. Каждый человек обладает сознанием. Это одно из свойств нормального человеческого существа. Но под влиянием цивилизации эта функция прекратила свою деятельность, если исключить особые ситуации, когда восприятия очень сильны. В таких случаях сознание какое-то время функционирует и опять засыпает. Такое случается в моменты сильных потрясений, печали или обиды. В этих ситуациях сознание объединяет личность и сущность, которые в общем-то существуют отдельно. Вопрос о двух реках затрагивает сущность. Ваша сущность постоянна. Ваша личность — это ваше образование, ваши идеи, ваши убеждения, то есть все то, что является следствием вашего общения с окружающим миром. Это то, что вы приобретаете и можете в любой момент потерять. Я веду с вами этот разговор для того, чтобы помочь вам приобрести что-то настоящее. Однако сейчас мы не можем задавать этот вопрос серьезно. Сначала мы должны спросить: «Как мне подготовиться к тому, чтобы задать этот вопрос?» Я полагаю, что понимание собственной личности привело вас к неудовлетворенности вашей Жизнью и к надежде на что-то лучшее. Вы наде- 261
етесь сейчас на то, что услышите нечто такое, чего вы еще не знаете и что укажет вам, как сделать первый шаг. Постарайтесь понять, что то, что вы обычно называете «Я», не является им на самом деле. У нас много всяких «Я», и у каждого «Я» имеются различные желания. Попробуйте это проверить. Вы хотите изменений, но какая из ваших частей хочет этого? Каждая ваша часть хочет своего, но лишь одна из них настоящая. Полезно попытаться быть искренним с самим собой. Искренность — это ключ, который откроет дверь, за которой вы увидите ваши отдельные части и заметите много нового. Вы должны стараться быть искренними. Каждый день вы надеваете маску, а теперь необходимо ее снимать понемногу. Важно себе уяснить, что человек не может освободить себя сам. Он не может наблюдать за собой все время. Может быть, это и возможно на протяжении пяти минут, но, чтобы узнать себя до конца, ему необходимо знать, как он проводит весь день. У человека всего одно внимание. Он не может всегда замечать что-то новое, однако иногда случайно он делает открытия и затем открывает для себя то же самое еще раз. Вот эта особенность, когда мы однажды открываем в себе что-то, мы видим это что- то опять. Но человек очень редко видит свою слабость, потому что он машинален. Когда вы видите что-то новое, и у вас создается его образ, то позже вы видите это с тем же впечатлением, которое может быть как верным, так же и неверным. Если вы слышите о ком-то заранее, у вас в голове создается образ человека, и если он расходится с оригиналом, то в памяти откладывается только образ. Мы очень редко видим то, на что смотрим. 262 [-
Человек полон предрассудков. Существует два вида предрассудков: предрассудки сущности предрассудки личности. Человек ничего не знает, он все принимает и всему верит. Мы ничего не знаем. Мы не замечаем, когда человек говорит по существу вопроса, в котором он действительно разбирается, и когда он говорит чушь, — мы верим всему, в нас нет ничего своего. Все, что мы кладем в свой карман, — не наше, и внутри у нас ничего нет. И наша сущность почти пуста, потому что с младенческих лет мы почти ничего в себя не впитали. Иногда случайно мы поглощаем какие-то знания. В нашей личности может быть двадцать или тридцать идей, подобранных отовсюду. Мы забыли где мы их приобрели, но когда мы сталкиваемся с чем-либо похожим, нам кажется, что мы понимаем эту идею. Это всего лишь штамп в нашей голове. Мы поистине рабы и противопоставляем одно предубеждение другому. У сущности почти такая же впечатлительность. Например, мы говорим о цвете. У каждого свой любимый цвет. Такие пристрастия тоже приобретаются машинально. Теперь что касается вопроса. Объясню таким образом. Предположим, вы отыскали учителя — знатока своего дела, который хочет вам помочь, а вы хотите учиться. Даже в такой ситуации он не может помочь вам. Он сможет это сделать лишь тогда, когда вы будете должным образом хотеть учиться. Это должно стать вашей целью. Но эта цель также еще слишком далека. Необходимо определить то, что приведет вас к ней или, по крайней мере, приблизит к ней. Цель должна быть составной. Итак, плюс к Цели мы должны иметь способность хотеть, и этого может достичь лишь тот, кто осознает свое ничто- --[263"1-
жество. Мы должны пересмотреть наши ценности, и это должно стать необходимостью. Такую переоценку человек не может провести сам. Я могу посоветовать, но не могу помочь, как и Институт не может. Он может это сделать, только если вы на верном пути, но вы не там. Сначала вы должны решить, нужно ли вам это. Как это выяснить? Если вы серьезно настроены, вы должны изменить свои взгляды, должны начать думать по-новому, должны определить цель. Сделать это сами вы не можете, вам должен помочь друг — любой может помочь. Но особенно хорошо переосмыслить ценностную ориентацию могут помочь друг другу два товарища. Очень сложно быть искренним во всем сразу. Но если вы попытаетесь, то сразу станете замечать улучшения. Когда вы сможете быть искренними, я могу показать вам или помогу увидеть то, чего вы боитесь, и вы определите, что необходимо и полезно для вас. Ценности действительно могут измениться. Ваш разум меняется каждый день, но ваша сущность остается прежней. Но существует риск. Даже такая подготовка ума дает результат. Порой человек может своей сущностью чувствовать что-то плохое для себя или по меньшей мере для части своего ума. Он что-то пережил и, хотя забыл об этом, чувство может напомнить о себе. Если чувство очень сильное, то ваши ассоциации будут напоминать о нем. Если это чувство присутствует постоянно, то вы будете наполовину в одном месте, наполовину в другом, будете чувствовать себя не комфортно. Хорошо, когда у человека есть реальная возможность изменить такую ситуацию. Люди могут быть очень несчастны: ни рыба, ни мясо, ни селедка. Это приличный риск. Перед 264
тем как пересесть на другое место, вы бы все взвесили и хорошенько присмотрелись к обоим стульям. Счастлив тот, кто сидит на своем привычном стуле. В тысячу раз счастливее тот, кто сидит на стуле ангелов, и несчастен тот, у кого стула нет. Вы должны решить — стоит ли? Изучите стулья, переосмыслите свои ценности. Первая цель — забыть обо всем, поговорить с другом, изучить стулья. Но предупреждаю, вы можете найти много нехорошего в вашем прежнем месте. В следующий раз, если вы примете решение о том, что будете делать дальше, я могу представить совершенно иной взгляд на этот вопрос. Постарайтесь увидеть себя, поскольку вы себя не знаете. Вы должны осознать, чем рискуете. Человек, который старается увидеть себя, может быть очень несчастен, потому что увидел много такого, что он хотел бы изменить. А изменить сложно. Легко начать, но как только вы отказались от своего места, очень трудно найти другое, и это может сделать вас несчастным. Всем знакомо чувство сожаления. Сейчас ваше сознание ранимо, но когда вы все переоцените, вам придется перестать лгать себе. Если вы увидели что-то одно, уже легче увидеть еще что-то и труднее закрыть на все это глаза. Вы должны либо прекратить смотреть, либо быть готовым к риску. ШАТО jnPHEPBf_24 мая^ 1923^ года Существует два вида любви: одна — любовь раба, Другая приобретается нелегким трудом. Первая ничего не стоит, вторая имеет цену, то есть она стоит большого труда. Это та любовь, о которой говорят все религии. 265
Если вы любите, когда «оно» любит, то это не зависит от вас, и, следовательно, вашей заслуги нет. Это так называемая любовь раба. Вы любите даже тогда, когда не следовало бы. Обстоятельства заставляют вас любить машинально. Настоящая любовь — это христианская, религиозная любовь. С такой любовью никто не рождается. Эту любовь можно заработать. Некоторые знают это с детства, а некоторые узнают об этом лишь в зрелые годы. Если у кого-то присутствует в жизни настоящая любовь, то знайте, что он заработал ее своей жизнью. Этому нельзя научиться. Невозможно начать обучение на людях. Каждый человек толкает локтем своего соседа, мешает, оставляет мало шансов для попыток. Любовь бывает разных видов. Чтобы понять, о каком виде любви идет речь, необходимо определить ее как понятие. Сейчас мы говорим о любви к жизни. Где есть жизнь, начиная с растений, животных (так как они тоже живут), там есть и любовь. Каждая жизнь представляет собой самого Бога. Кто видит представителя, тот видит и представляемого. Всякая жизнь очень сильно чувствует любовь. Даже неодушевленные объекты, такие как цветы, которые бессознательны, понимают, любите вы их или нет. Даже бессознательная жизнь реагирует на каждого человека соответствующим образом и отвечает ему в зависимости от его поведения. Что посеешь, то и пожнешь. В данном случае имеется в виду не только то, что если посеешь пшеницу, то и пожнешь пшеницу. Вопрос как раз в том, как посеешь. Посев может превратиться буквально в солому. На одной и той же почве люди могут посеять одни и те же семена и результаты будут различны. Но это только семена. Человек, конечно, более 266
чувствителен, чем зерно, к тому, что пытаются посеять в нем. Животные тоже очень чувствительны, хотя и менее, чем люди. Например, мистеру Н. поручили ухаживать за животными. Многие из них заболели и умерли, куры снесли меньше яиц и т.д. Даже корова дает меньше молока, если вы не любите ее. Разница поразительна. Человек более чувствителен, чем корова, но бессознательно. Таким образом, если вы недолюбливаете или ненавидите кого-то, так это только потому, что этот кто-то посеял в вас что-то нехорошее. Тому, кто хочет научиться любить своего ближнего, необходимо постараться полюбить растения и животных. Тот, кто не любит жизнь, тот не любит Бога. Полюбить людей сразу невозможно, потому что другие люди похожи на вас и дают сдачи. Но животное безмолвно и печально подчинится вам. Поэтому проще начать с животных. Человеку, который работает над собой, важно понять, что изменения в нем самом могут произойти только тогда, когда он изменит свое отношение к окружающему миру. В общем, вы не знаете, что должны любить, а что нет, потому что это все очень относительно. Вы можете любить или не любить одно и то же, но существует нечто объективное, что мы должны любить или не любить. Поэтому лучше всего забыть о том, что вы называете хорошим или плохим, и начать действовать только тогда, когда вы научитесь делать выбор. Если вы хотите работать над собой, вы должны выработать в себе различное отношение. Исключая тривиальные, действительно нехорошие вещи, вы Должны упражняться таким образом. Если вам нравится роза, попробуйте невзлюбить ее; если она вам Не нравится, постарайтесь полюбить ее. Лучше все- 267
го начать с мира растений. Попытайтесь с завтрашнего дня посмотреть на растения с другой стороны, так, как вы не делали этого раньше. Каждому человеку нравится определенный вид растений. Возможно, мы этого до сих пор не замечали. Сначала вы должны посмотреть на одно растение, затем на другое и постараться понять, почему в одном случае возникает чувство симпатии, а в другом— антипатии. Я уверен, что каждый что-то чувствует или ощущает. Это подсознательный процесс, и разум его не контролирует, но если вы начнете смотреть сознательно, вы увидите много интересного и откроете много Америк. Растения, как и люди, связаны друг с другом. Особые отношения существуют и между растениями и людьми, однако они меняются время от времени. Все живые существа связаны друг с другом. Здесь речь идет обо всем, что живет. Все зависит друг от друга. Растения воздействуют на настроения людей, а человеческое настроение на настроение растения. На протяжении нашей жизни мы будем делать эксперименты. Даже живые цветы в горшочке будут жить или умрут в зависимости от настроения. ЕЬЮ-ЙОРК, _I jKapra^ I92£ года Вопрос. Имеется ли в вашем учении место для свободной воли? Ответ. Свободная воля есть функция подлинного «я», функция такого человека, которого мы называем мастером. Тот, у кого есть хозяин, имеет свободную* волю. Тот, у кого нет хозяина, не имеет свободной воли. То, что обычно называют волей, это некоторая - 268
согласованность между желанием и нежеланием. Например, ум хочет чего-то, а чувство не хочет; если ум окажется сильнее чувства, человек повинуется уму; в противоположном случае он будет повиноваться своим чувствам. Вот это и называется «свободной волей» обычного человека. Обычным человеком управляет то его ум, то чувство, то тело. Очень часто он повинуется приказаниям, исходящим из автоматического аппарата; в тысячу раз чаще его поведение направляется половым центром. Подлинная свободная воля может существовать только тогда, когда одно «Я» всегда направляет поведение, когда у человека есть хозяин, управляющий всей упряжкой. Обычный человек не имеет хозяина; его повозка постоянно меняет ездоков, и каждый из них называет себя «я». Тем не менее свободная воля — это реальность; она действительно существует. Но мы, каковы мы есть, не можем ее иметь. Свободную волю способен иметь подлинный человек. Вопрос. Значит, людей, имеющих свободную волю, нет? Ответ. Я говорю о большинстве людей. Те, кто имеет волю, имеют ее. Во всяком случае, свободная воля — это неординарное явление. Ее нельзя вымолить, нельзя купить в лавке. Вопрос. Каково отношение вашего учения к Морали? Ответ. Мораль может быть субъективной и объективной. Объективная мораль — одна и та же по всей Земле; субъективная мораль повсюду различна, ** каждый определяет ее по-своему. То, что хорошо Для одного, плохо для другого и наоборот. Мораль — **алка о двух концах, ее можно повернуть и так, и эдак. 269
С того времени, как человек начал жить на Земле, со времен Адама, с помощью Бога, природы и всего нашего окружения в нас постепенно сформировался особый орган, функцией которого является совесть. Каждый человек имеет этот орган; и тот, кто руководствуется совестью, автоматически ведет себя согласно заповедям. Если бы наша совесть была открытой и чистой, не было бы необходимости говорить о морали. Тогда каждый человек, сознательно или бессознательно, вел бы себя в соответствии с повелениями этого голоса. Совесть не является палкой о двух концах. Это вполне определенное, сформировавшееся в нас в течение столетий понимание того, что хорошо и что плохо. К несчастью, по многим причинам этот орган обычно покрыт своего рода коркой. Вопрос. Кто способен разрушить эту корку? Ответ. Только интенсивное страдание или удар пробивают эту корку, и тогда говорит совесть; но через некоторое время человек успокаивается, и орган снова закрывается. Для того чтобы он раскрылся, необходим сильный удар. Например, у человека умирает мать, и в нем инстинктивно начинает говорить совесть. Любить свою мать, почитать ее, заботиться о ней — это долг каждого человека; но человек редко бывает хорошим сыном. Когда его мать умирает, он вспоминает, как плохо относился к ней, — и начинает страдать от угрызений совести. Но человек — большая свинья. Очень скоро он все забывает и опять живет по- старому. Тот, кто не имеет совести, не может быть моральным человеком. Я могу знать, что мне не следует делать что-то, но из-за своей слабости не удержусь 270
от вредного поступка. Например, я знаю, что кофе для меня вреден; это сказал мне доктор. Но когда мне хочется выпить кофе, я помню только о кофе; и только тогда, когда мне не хочется кофе, я соглашусь с доктором и не пью. Когда я наполнен кофе, я могу до известной степени быть моральным. Постарайтесь забыть о морали. Разговоры о морали были бы сейчас пустой болтовней. Ваша цель — внутренняя мораль. Ваша цель — быть христианами. Но для этого вы должны уметь делать; а вы этого не можете. Когда вы научитесь делать, вы станете христианами. Но, повторяю, внешняя мораль всюду различна. Один человек должен вести себя как все остальные; как говорит пословица, когда будешь в Риме, веди себя подобно римлянину. Такова внешняя мораль. Для внутренней морали человек должен уметь делать, а для этого он должен иметь «я». Первое, что необходимо, — это отличать внутреннее от внешнего — как раз так, как я говорил о внимательности внутренней и внешней. Вот, например, я сижу здесь. Хотя я привык сидеть со скрещенными под собой ногами, я считаюсь со мнением присутствующих, с их привычками и сижу так, как сидят они, опустив ноги вниз. Вот кто-то бросает на меня неодобрительный взгляд. Это немедленно создает в моих чувствах соответствующие ассоциации, и я обеспокоен. Я слишком слаб, чтобы воздержаться от реагирования, от мнительности. Или, например, хотя я знаю, что кофе мне вреден, я знаю также, что если не выпью кофе, я не смогу беседовать; я буду чувствовать себя слишком Утомленным. Я считаюсь со своим телом и пью Кофе, делаю это ради него. 271
Обычно мы так и живем; то, что мы чувствуем внутри, мы проявляем во внешнем поведении. Но следует провести разграничение между внутренним и внешним; необходимо воздержаться от внутренней реакции на что бы то ни было; не принимать во внимание внешних фактов, но ко внешности иногда быть более внимательными, чем мы обычно бываем. К примеру, когда нужно быть вежливым, мы при необходимости должны научиться быть даже более вежливыми, чем были до сих пор. Можно сказать, что то, что всегда было внутренним, должно теперь стать внешним, а то, что было внешним, должно стать внутренним. К несчастью, мы всегда реагируем. Например, если я рассержен, все во мне рассержено, любое мое проявление. Я могу научиться быть вежливым, когда я сердит, но внутри останусь таким же сердитым. Но если прибегнуть к здравому смыслу, зачем мне сердиться на кого-то, кто бросает на меня неодобрительный взгляд? Быть может, он просто глуп; быть может, кто-то настроил его против меня. Он оказался рабом чужого мнения, автоматом, попугаем, повторяющим слова других людей. Завтра он, возможно, изменит свое мнение. Если он слаб, я, проявляя беспокойство по этому поводу, делаюсь еще слабее; рассердившись на него, я могу испортить свои отношения с другими, делая из мухи слона. Вы должны понять — и принять за строгое правило, — что нельзя обращать внимание на мнения других людей; необходимо быть свободным от окружающих. Когда вы внутренне свободны, вы освобождаетесь и от них. Иногда бывает необходимо внешне притвориться обеспокоенными. Или, например, притвориться рассерженными. Если вас ударят по щеке, это вовсе - 272 -
не значит, что необходимо подставить другую. Иногда следует дать такой ответ, чтобы обидчик забыл свою бабушку. Но внутренне не следует об этом беспокоиться. Если же вы внутренне свободны, тогда может случиться и так, что когда, кто-то ударит вас по шеке, вы подставите другую. Это зависит от типа человека. Иной человек не забудет подобного урока и через сто лет. Иногда нужно отплатить, иногда нет. Необходимо приспосабливаться к обстоятельствам; но вы сейчас не можете этого сделать, потому что действуете изнутри наружу. Вы должны разбираться в своих внутренних ассоциациях; тогда вы сумеете отделить и реорганизовать любую мысль; но для этого необходимо задавать вопросы и думать: «почему?», «зачем?». Выбор действия возможен лишь тогда, когда человек внутренне свободен. Обычный человек не в состоянии выбирать, не может критически оценивать ситуацию; у него внешнее — это внутреннее. Необходимо научиться быть невозмутимым, отступать и анализировать каждое действие, как если бы вы были посторонними людьми. Тогда можно быть справедливым.. Быть справедливым в самый момент действия в сотни раз ценнее, чем быть справедливым впоследствии. Для этого нужно многое. Невозмутимость есть основа внутренней свободы, первая ступень к свободной воле. Вопрос. Необходимо ли страдать все время, чтобы поддерживать совесть открытой? Ответ. Страдание может быть очень разным. Страдание — тоже палка о двух концах, один из которых ведет к ангелам, а другой к дьяволам. Нужно помнить о колебаниях маятника, так что после силь- 273
ного страдания возникает соответствующая по силе реакция. Человек — очень сложная машина. Вдоль проторенной дороги прокопаны канавы. Одно всегда существует бок о бок с другим. Там, где немного хорошего, немного и плохого; где хорошего много, там и плохого много. То же самое верно и по отношению к страданию — здесь нетрудно оказаться на ложном пути. Страдание легко становится приятным. Однажды вас ударили, вы оскорблены; во второй раз оскорблены меньше; а в пятый раз уже хотите, чтобы вас ударили. Нужно быть на страже; вы должны знать, что является необходимым в каждое мгновение, иначе можете свернуть с дороги в канаву. Вопрос. Какова связь между совестью и приобретением «я»? Ответ. Совесть помогает лишь тем, что она сберегает время. Человек, который имеет совесть, спокоен; спокойный человек имеет время, которое может употребить для работы. Однако совесть служит этой цели только вначале; позднее она служит другой цели. СТРАХИ - ОТОЖДЕСТВЛЕНИЕ ЕССЕНТУКИ, 1917 _год Иногда человека постоянно одолевает предчувствие неприятности, которая не только никогда не случится, но и не может случиться на самом деле. 274
Эти дурные предчувствия предстоящих неприятностей, болезней, потерь, неловких ситуаций часто настолько овладевают человеком, что превращаются в навязчивые видения. Люди перестают видеть и слышать то, что на самом деле происходит, и если кто-то все же докажет им на каком-нибудь отдельном примере, что все их дурные предчувствия были необоснованы, то эти люди чувствуют себя определенно разочарованными, как будто их лишили приятных ожиданий. Очень часто человек развитый, вращающийся в культурном окружении, не осознает, насколько большую роль в его жизни играют страхи. Он боится всего: боится слуг; боится соседских детей; привратника в холле; продавца газет за углом; извозчика, продавщицу; друга, которого увидел на улице, и старается пройти так скромно, чтобы его не заметили. А дети, слуги, привратник, в свою очередь, боятся его. Так было и раньше, а сейчас этот всеохватывающий страх становится слишком очевидным. Я не преувеличу, если скажу, что большая часть событий прошедшего года основана на страхе и является результатом страха. Бессознательный страх — это очень характерная черта сна. Человеком овладевает все, что его окружает, потому что он никогда не может посмотреть достаточно объективно на свое отношение к окружающему миру. Он никогда не может остаться безучастным и наблюдать за собой со стороны в момент, когда его что-то привлекает или отталкивает. Из-за этой неспособности он отождествляется со всем вокруг. Это также характерно и для сна. -\Ш\-
Вы начинаете беседовать с кем-либо, преследуя определенную цель получить информацию от этого человека. Чтобы достичь ее, вам необходимо неустанно наблюдать за собой, помнить, чего вы хотите, оставаться безучастным и видеть себя и собеседника со стороны. Но вы не можете этого сделать. Девяносто девять процентов из ста, что вы начнете отождествлять себя с беседой и вместо того, чтобы получить желаемую информацию, сами выдадите то, чего не намеревались говорить. Люди даже не догадываются, насколько сильно страх овладевает ими. Этот страх нелегко определить. Чаще всего это боязнь неловких ситуаций или того, что другой человек может думать о вас. Иногда этот страх становится почти манией. НЬЮ-ЙОРК^г^ февраля^ГЭг^ года Человек подвержен многим влияниям; их можно разделить на две категории. Первая — результаты физических и химических причин; вторая — ассоциативные по своему происхождению результаты нашей обусловленности. Химико-физические влияния материальны по своей природе. Они суть следствия соединения двух веществ, которые порождают нечто новое. Они возникают независимо от нас и действуют на нас извне. Например, чьи-то эманации могут входить в соединение с моими, и такая смесь производит что- то новое. Это относится не только ко внешним эма- нациям: то же самое происходит и внутри человека. Вы, вероятно, замечали, как легко или, напротив, стесненно вы себя ведете и чувствуете, когда кто-то 276
сидит близко от вас. Когда нет созвучия, мы ощущаем неудобство. Каждый человек испускает разного рода эманации, которые имеют собственные законы и допускают различные сочетания. Эманации одного центра образуют сочетания с эманациями другого центра. Такие состояния являются химическими сочетаниями. Эманации отличаются одна от другой и в зависимости от того, что я пил — чай или кофе. Ассоциативные влияния — вещь совершенно иная. Если кто-то толкает меня или плачет, результатом является механическое воздействие на меня. Оно соприкасается с какими-то воспоминаниями; или же их ассоциация дает во мне начало другим ассоциациям и так далее. Вследствие такого толчка меняются мои чувства и мысли. Данный процесс будет уже не химическим, а механическим. Эти два вида влияний проистекают из вещей, находящихся вблизи от нас. Но существуют влияния, которые приходят от крупных объектов — от Земли, планет, Солнца, где действуют законы иного порядка. Вместе с тем многие влияния этих великих существ не в состоянии достичь нас, если мы находимся целиком под влиянием мелочей. Сперва обсудим химико-физические влияния. Я сказал, что у человека есть несколько центров. Я говорил о повозке, лошади и вознице, а также об оглоблях, вожжах и об эфире. Все имеет свои эманации и свою атмосферу. Природа одной атмосферы отличается от природы другой, потому что каждая из них имеет разное происхождение, разные свойства и разное содержание. Они родственны одна Другой, но вибрации их материй различны. Повозка, наше тело, имеет атмосферу со своими особыми свойствами. 277
Чувства также порождают особую атмосферу, эманации, способные распространяться на далекое расстояние. Когда я думаю под влиянием своих ассоциаций, то результатом являются эманации третьего рода. Когда в повозке вместо пустоты оказывается ездок, эманации также будут другими, отличными от эманации возницы. Ездок — это вам не деревенский увалень; он думает о философии, а не о водке. Таким образом, каждый человек может иметь эманации четырех видов; хотя это не обязательно. Он может обладать некоторыми из них в меньшей степени, другими — в большей. В этом отношении люди не похожи друг на друга; и в разное время один и тот же человек может проявлять разные свойства. Я выпил кофе, а он не выпил, и атмосфера становится иной. Всегда имеется какое-то взаимодействие, иногда вредное для меня, а иной раз — полезное. Каждую минуту я представляю собой то или это, а вокруг меня существует одно или другое. Разнообразные влияния существуют и внутри меня. Я не в состоянии ничего этого изменить, я — раб. Такие влияния я называю химико-физическими. С другой стороны, существуют совершенно иные ассоциативные влияния. Рассмотрим сначала, каково ассоциативное влияние «формы» на меня. Форма оказывает на меня влияние. Я привык видеть какую-то особую форму, и когда ее нет, я боюсь. Форма дает первоначальный толчок моим ассоциациям. Например, красота — тоже форма. В действительности мы не можем видеть форму такой, какова она есть, мы видим только какой-то образ. Второе из этих ассоциативных влияний — это мои чувства, мои симпатии и антипатии. 278
Ваши чувства воздействуют на меня, и мои чувства реагируют соответственно на это воздействие. Иногда же все происходит наоборот; дело зависит от сочетаний. Или вы влияете на меня, или я на вас. Это влияние можно назвать «взаимоотношениями». Третье из ассоциативных влияний можно назвать «убеждением». Например, один человек убеждает другого словом. Тот убеждает вас, вы убеждаете этого. Каждый убеждает, каждый внушает. Четвертое из ассоциативных влияний — это превосходство одного человека над другим. Здесь может иметь место особое влияние, отличное от влияния формы или чувства. Вы можете знать, что данный человек умен, богат, способен говорить о разнообразных предметах; одним словом, обладает каким-то особым качеством, некоторым авторитетом. Это оказывает на вас воздействие, потому что он выше вас; и его влияние осуществляется без каких-либо чувств. Итак, вот они, восемь видов влияния; половина из них — химико-физические, другая половина — ассоциативные. В добавление к ним существуют и другие влияния, которые оказывают на нас более серьезное воздействие. Любое мгновенье нашей жизни, любое чувство, любая мысль окрашены влияниями планет. Мы также находимся в рабстве У этих влияний. Я остановлюсь на этом аспекте лишь вкратце, а затем вернусь к главному предмету. Не забывайте того, о чем мы говорили. Люди в большинстве своем непоследовательны и постоянно отклоняются от предмета. Земля и другие планеты находятся в непрестанном движении, и каждая планета движется со своей скоростью. Иногда они приближаются одна к 279
другой, иногда отдаляются друг от друга. Таким образом, их взаимное воздействие друг на друга усиливается или ослабевает, а иногда и совсем прекращается. Вообще говоря, влияния планет на Землю чередуются: сейчас действует одна планета, в другое время — другая, в третье — третья и так далее. Когда-нибудь мы рассмотрим влияние каждой планеты в отдельности, а сейчас, чтобы дать вам общую идею, возьмем их в совокупности. Схематически мы можем изобразить эти влияния следующим образом. Представьте себе большое колесо, которое висит прямо над Землей, а на его ободе укреплены семь или десять огромных цветных ламп. Колесо вертится, и на Землю направляется луч света то одного, то другого прожектора. Таким образом Земля всегда оказывается окрашенной светом особого прожектора, который освещает ее в данное время. Все существа, рожденные на Земле, окрашены светом, преобладавшим на Земле в момент их рождения; и они сохраняют этот цвет в течение всей жизни. Как ни одно следствие не может существовать без причины, так и ни одна причина не может оставаться без последствия. Действительно, планеты оказывают огромное влияние как на жизнь человечества вообще, так и на жизнь отдельного индивида. Большая ошибка современной науки состоит в том, что она не признает этого влияния; с другой стороны, влияние планет не так велико, как в этом хотят нас уверить современные «астрологи». Человек есть продукт взаимодействия трех сил, а именно: положительной (атмосфера Земли), отрицательной (минералы, металлы) и влияния планет, которое приходит извне и встречается с этими двумя силами. Нейтрализующей силой является 280
влияние планет, которое окрашивает каждую вновь рожденную жизнь. Окраска остается на все существование этой жизни. Если окраска была красной, тогда, встречаясь с красным цветом, данное лицо, данная жизнь почувствует свое родство с ним. Некоторые сочетания цветов обладают успокаивающим действием; другие вызывают беспокойство. Каждый цвет имеет свое особое свойство. В этом есть закономерность, она зависит от химических различий. Существуют, так сказать, конгениальные и неконгениальные сочетания. Например, красный цвет стимулирует гнев, синий пробуждает любовь. Желтому цвету соответствует сварливость. Таким образом, если я склонен внезапно выходить из себя, это является следствием влияний планет. Это не значит, что вы или я действительно находимся в таком положении; однако мы можем в нем находиться. Возможны и более сильные влияния. Так, иногда действует какое-то более сильное влияние; например, вы так сильно чем-то заняты, что оказываетесь как бы закованы в доспехи. И так обстоит Дело не только с влияниями планет. Часто далекое влияние не в состоянии дойти до вас. Чем более отдаленным оно будет, тем оно слабее. И даже если его послали специально для вас, оно может не достичь вас, потому что этому препятствуют ваши доспехи. Чем более развит какой-нибудь человек, тем более он подвержен влияниям. Иногда, желая освободиться от влияний, мы освобождаемся от одного из них, но подпадаем под действие множества других и, таким образом, становимся еще менее свободными, более порабощенными. Мы говорили о девяти влияниях. На нас влияет все. Любая мысль, любое чувство, любое движение есть результат того или иного влияния. Все, что мы 281
делаем, все наши проявления оказываются такими, каковы они есть, вследствие какого-то внешнего влияния. Иногда это — рабство, и оно унижает нас, иногда нет; все зависит от того, чего мы хотим. Мы также находимся под многими влияниями, которым подвержены наряду с животными. Мы можем хотеть освободиться от одного-двух из них; но, освобождаясь от этих влияний, подпадем под десять других. С другой стороны, мы действительно имеем определенный выбор, иначе говоря, можем удержать одни из влияний и отбросить другие. Возможно освободиться от двух родов влияний. Чтобы освободиться от физико-химических влияний, надо быть пассивными. Повторяю: это влияния, вызванные атмосферой тела, ее эманациями, а также эманациями чувства и мысли, а для некоторых людей еще и эфира. Чтобы иметь способность противостоять этим влияниям, надо быть пассивным; тогда мы можем стать более свободными от них. Здесь действует закон притяжения: подобное притягивает подобное. Иными словами, все идет к тому месту, где имеется больше элементов такого же рода. Тому, кто имеет много, дается еще больше; от того, кто имеет мало, отнимается даже это малое. Если я спокоен, мои эманации тяжелы; поэтому ко мне приходят другие эманации, и я могу поглощать их — столько, сколько имеется свободного места. Если же я нахожусь в состоянии возбуждения, У меня недостаточно эманации, поэтому они уходят к другим. Если эманации притекают ко мне, они занимают пустые места, поскольку оказываются нужны там, где есть пустота. Эманации остаются там, где существует спокойствие, где нет трения, где есть свободное место. Если 282
#се свободного места нет, если все заполнено, эманации могут удариться о меня; но в этом случае они отскакивают или проходят мимо. Если я спокоен, у меня есть свободное место, чтобы принять их; а если я заполнен, они меня не тревожат. Таким образом, в обоих случаях я остаюсь в сохранности. Для того чтобы освободиться от влияний второго рода, то есть от ассоциаций, требуется искусственная борьба. Здесь действует закон отталкивания. Он заключается в том, что к малому что-то прибавляется; иными словами, он противоположен первому закону. При влияниях этого рода все происходит в соответствии с законом отталкивания. Следовательно, для освобождения от влияний существуют два отдельных принципа для двух разных видов влияний. Если вы хотите быть свободными, вы должны знать, какой принцип надо применять в каждом отдельном случае. Если вы примените отталкивание там, где необходимо применить притяжение, вы потерпите неудачу. Многие делают как раз не то, что нужно. Очень легко различать между двумя влияниями; это можно сделать сразу же. В случае же других влияний нужны большие знания. Но эти два вида влияний просты; каждый может увидеть — если он возьмет на себя труд взглянуть на дело — какого рода влияния имеют место. Однако некоторые люди, хотя и знают о существовании эманации, не усматривают между ними различий. Все же при тщательном наблюдении эти эманации различать легко. Весьма интересно предпринять подобное исследование; каждый день мы получаем все большие результаты, приобретаем вкус к распознаванию. Но объяснить это теоретически очень трудно. Получить немедленно какой-то результат невозможно, как невозможно сразу же освободиться 283
от влияний. Но исследования и распознавание возможны для каждого. Перемена — это далекая цель, и она требует много времени и труда. А изучение не занимает много времени. Все же, если вы подготовитесь к перемене, она окажется менее трудной, и вам не потребуется тратить время на распознавание. Изучать влияния второго рода, ассоциативные, на практике легче. К примеру, возьмем влияние формы. Вы влияете на меня, или я на вас. А форма — это нечто внешнее: жесты, одежды, опрятность или неопрятность; все это обычно называют «маской». Если вы разберетесь, в чем тут дело, вы легко сможете изменить ее. Например, вы нравитесь ему, когда надеваете черную одежду и благодаря этому можете влиять на него. Или он может влиять на вас. Но хотите ли вы сменить свою одежду только для него или для многих людей? Некоторые хотят сделать это только для него, другие нет. Иногда необходим компромисс. Никогда не принимайте ничего буквально. Я говорю так только для примера. Что касается второго рода ассоциативного влияния, которое мы назвали влиянием чувства и взаимоотношений, то следует знать, что отношение к нам других зависит от самих нас. Для того чтобы разумно жить, очень важно понимать, что ответственность лежит в нас, в нашем внешнем и внутреннем отношении. Отношение к вам других людей зачастую отражает ваше собственное отношение: вы начинаете, й другой человек делает то же самое. Вы любите, и она любит. Вы непостоянны, и она непостоянна. Таков закон: вы даете — и получаете. Но иногда обстоятельства складываются иначе. Иногда нужно любить одного и не любить другого- Иногда, если вам нравится она, вы ей не нравитесь, 284
но как только она перестает вам нравиться, вы начинаете ей нравиться. Это следствия химико-физического закона. Все является следствием действия трех сил: везде существуют утверждение и отрицание, катод и анод. Человек, Земля, все прочее подобны магниту. Различие существует только в количестве эманации. Везде действуют две силы, одна притягивает, а другая отталкивает. Как я сказал, человек — тоже магнит. Правая рука толкает, левая тянет. Или дело обстоит наоборот. Одни вещи выделяют много эманации, другие меньше; но все притягивает или отталкивает. Всегда существуют тяга и толчок или толчок и тяга. Когда ваши тяга и толчок хорошо уравновешены с тягой и толчком другого человека, у вас возникают любовь и правильные отношения. Так что результаты могут быть самыми разными. Если я толкаю, а он соответственно тянет или если то же самое делается несогласованно, результаты будут разными. Иногда и я, и он отталкиваем друг Друга. Если при этом существует некоторая согласованность, возникающее в результате влияние оказывается успокаивающим, если нет — результат будет противоположным. Одно зависит от другого. Например, я не могу быть спокойным; я толкаю, а он тянет. Или я не в состоянии успокоиться, если не могу изменить ситуацию. Но мы можем попытаться как-то все отрегулировать. Существует закономерность: после толчка возникает пауза. И можно воспользоваться этой паузой, если мы сумеем ее удлинить и не рваться вперед к следующему толчку. Если мы сохраним спокойствие, тогда мы сумеем извлечь пользу из вибраций, которые следуют за толчком. Каждый Может остановиться, потому что есть закон, соглас- 285
но которому все движется только до тех пор, пока длится импульс. Затем остановка: он или я можем остановить движение. Все происходит таким образом. Толчок в мозг — начинаются вибрации. Вибрации продолжаются в силу импульса, подобно кругам на поверхности воды. Если импульс силен, то до прекращения движения пройдет много времени. То же самое происходит и с вибрациями внутри мозга: если я перестаю совершать толчки, они останавливаются и затихают. Нужно научиться останавливать их. Если я буду действовать сознательно, взаимодействие будет сознательным. Если я буду действовать бессознательно, все окажется следствием того, что я посылаю. Я утверждаю нечто; затем он начинает отрицать сказанное. Я говорю, что эта вещь — черная, а он любит спорить и начинает утверждать, что она белая. Если же я намеренно соглашусь с ним, он повернет в противоположную сторону и начнет утверждать то, что раньше отрицал. Он не может согласиться, потому что каждый толчок вызывает в нем противоположную реакцию. Если он устанет, он, возможно, внешне выразит согласие, но оно не будет внутренним. Например, я прошу вас поговорить со мной: когда я вижу вас, мне нравится ваше лицо. Это первый толчок, более сильный, чем сам разговор; и он заставляет меня внешне проявлять согласие. Иногда вы уже верите, но продолжаете спорить. Очень интересно наблюдать за разговором людей, в котором мы не принимаем участия. Это зрелище гораздо интереснее, чем кино. Иногда двое говорят одно и то же; один утверждает, а другой не принимает его и спорит, хотя придерживается того же мнения. 286
Все механично. Что касается взаимоотношений, то можно сформулировать такое правило: наши внешние взаимоотношения зависят от нас. Мы можем изменить их, если примем необходимые меры. Третий вид влияния — это внушение; оно очень могущественно. Каждая личность находится под влиянием внушения; один человек внушает нечто другому. Многие внушения происходят очень легко, особенно когда мы не знаем о том, что находимся под их воздействием; но даже если и знаем об этом, внушения все же проникают внутрь нас. Очень важно понять один закон. Как правило, в каждый момент нашей жизни внутри нас работает только один центр: ум или чувство. Наше чувство бывает одного рода, когда на него не глядит другой центр, когда отсутствует способность критики. Сам по себе центр не обладает сознанием, не имеет памяти; это как бы особый кусок мяса, особый орган, некоторая комбинация веществ, которая лишь обладает специальной способностью регистрации. На самом деле центр напоминает магнитофонную ленту: если я что-то говорю ему, он может впоследствии повторить сказанное. Он полностью, органически механичен. Все центры несколько отличаются друг от друга своими субстанциями; но свойства их одинаковы. И вот, если я говорю одному центру, что вы красивы, он верит этому. Если я говорю ему, что эта вещь — красного цвета, он тоже верит. Но он не понимает сказанного, ибо его понимание совершенно субъективно. Впоследствии, если я задаю ему вопрос, он в ответ повторяет сказанное мною же. Он не Изменится и за сто, и за тысячу лет; он всегда остается одним и тем же. Наш ум сам по себе не обладает 287
критической способностью, не обладает сознанием, ничего не имеет. Таковы же и все прочие центры. Что же тогда представляет собой наше сознание, наша память, наша критическая способность? Все это очень просто. Все это появляется тогда, когда один центр специально наблюдает за другим, когда он видит и чувствует то, что там происходит, и регистрирует все внутри себя. Он получает новые впечатления; а позднее, если мы захотим узнать, что произошло в прошлый раз, если зададим вопрос и будем искать ответ в другом центре, мы сумеем найти то, что происходило в первом центре. То же самое и с нашей критической способностью: это один центр наблюдает за другим. Одним центром мы наблюдаем и знаем, что эта вещь — красная; а другой центр видит ее синей. Один центр всегда старается убедить другой. Вот что такое критика. Если два центра в течение длительного времени не соглашаются друг с другом по какому-то поводу, это несогласие мешает нам даже думать о предмете. Если другой центр не наблюдает за первым, первый продолжает думать так, как он думал раньше. Мы очень редко наблюдаем за одним центром из другого; это случается, может быть, в течение одной минуты в день. Когда мы спим, мы никогда не наблюдаем за одним центром из другого; мы делаем это лишь иногда в бодрственном состоянии. У большинства людей каждый центр живет своей собственной жизнью. Он некритично верит всему* что слышит, регистрирует это. Если же он слышит нечто, слышанное ранее, то просто регистрирует это. Если же он слышит что-то неправильное, например, когда то, что раньше называли красным, назвали синим, — он противится новому, но не пото- 288
му, что хочет выяснить правильность, а потому, что сразу не верит. Однако в действительности он верит, верит всему. Если что-то оказывается синим, ему просто нужно время, чтобы согласовать свои восприятия. Если в этот момент другой центр не осуществляет наблюдение, он накладывает синее на красное. Таким образом, синее и красное оказываются вместе. Впоследствии, когда мы читаем записи этого центра, он отвечает: «Красное». Но с такой же вероятностью может выскочить ответ: «Синее». Критическое восприятие нового материала можно обеспечить, если позаботиться о том, чтобы во время восприятия рядом находился другой центр и воспринимал этот материал со стороны. Допустим, сейчас я говорю что-то новое. Если вы слушаете меня одним центром, в том, что я говорю, для вас не будет ничего нового. Вам нужно слушать по- иному. Ценность останется той же: синее окажется красным, или красное — синим; никакого знания не будет. Если вы хотите услышать что-то новое, вы должны и слушать по-новому. Это необходимо не только в работе, но и в повседневной жизни. Если вы начнете интересоваться всем новым и будете запоминать новое при помощи новых методов, вы приобретете несколько большую свободу в жизни, большую безопасность. Этот новый метод очень легко понять: он более не является полным автоматизмом, это как бы половинный автоматизм. Состоит он в следующем: когда мысль уже налицо, постарайтесь чувствовать; когда вы что-то чувствуете, попытайтесь направить Мысли на это чувство. До настоящего времени ваши Мысли и чувства были разобщены. Начните наблюдать за умом чувствами, чувствуйте то, что думаете. Готовьтесь к завтрашнему 10 Взгляды из реального I 9QQ I _ мира I ZOy I
дню, остерегайтесь обмана. Вы никогда не поймете того, что я хочу вам передать, если будете просто слушать. Возьмите все, что вы уже знаете, все, что прочли, все, что видели, все, что вам было показано, — я уверен, что вы ничего из этого не понимаете. Даже если вы честно спросите себя, почему два и два четыре, окажется, что даже в этом вы не уверены. Вы только слышали, как это кто-то говорил, и повторяете услышанное. Вы ничего не понимаете не только в вопросах повседневной жизни, но и в более серьезных вещах. Все, чем вы обладаете, вам не принадлежит. У вас имеется контейнер для мусора, и до сих пор вы все туда сваливали. Там лежит много дорогих вещей, которыми вы могли бы воспользоваться. Есть специалисты, которые выбирают из мусора всевозможные вещи; некоторые из них заработали на этом большие деньги. В ваших контейнерах содержится достаточно материала для того, чтобы знать все. Нет нужды собирать в мусороприемники что-то еще, в них есть все. Не хватает только понимания — место понимания остается пустым. У вас может быть много денег, которые вам не принадлежат; но лучше иметь гораздо меньше, допустим, сто долларов, которые были бы вашей собственностью, а не принадлежали бы другим. Большую идею нужно воспринимать с большим пониманием. Для нас все, что мы способны понять, если нам вообще доступно какое-то понимание, -~ это мелкие идеи. Но лучше иметь внутри какую-то мелкую вещь, чем нечто крупное вне нас. Делайте дело очень медленно. Можете думать обо всем, что вам нравится; но только думайте иначе, не так, как привыкли, не так, как думали раньше. 290
ШАТО JIPHEPE^ 13 февраля 1923 года Освобождение ведет к освобождению. Таковы первые слова истины — не истины цитат, а истины в подлинном смысле слова, истины, которая не является лишь теоретической, которая не есть просто слово, а той истины, которая осуществляется на практике. Смысл, заключенный в этих словах, объясняется следующим образом. Под освобождением понимается то освобождение, которое представляет собой цель всех школ, всех религий во все времена. Это действительно великое освобождение. Все люди желают его и борются за него. Но его невозможно достичь без первого, меньшего освобождения. Великое освобождение есть освобождение от внешних влияний; меньшее освобождение — освобождение от влияний внутри нас. Начинающим это меньшее освобождение кажется сперва великим, потому что начинающий очень мало зависит от внешних влияний. Только тот, кто уже освобожден от внутренних влияний, подпадает под внешние влияния. Внутренние влияния препятствуют тому, чтобы человек подпадал под внешние влияния. Возможно, это и к лучшему. Внутренние влияния и внутреннее рабство проистекают из многих источников и независимых факторов; их независимость проявляется иногда в одном, иногда — в другом; ибо у нас много врагов. Этих врагов так много, что не хватило бы и Жизни бороться с каждым из них в отдельности и освобождаться от каждого. Поэтому необходимо найти линию работы, какой-то метод, позволяющий нам одновременно уничтожить как можно 291
больше наших внутренних врагов, от которых исходят эти влияния. Я сказал, что у нас много врагов; но главные и самые деятельные из них — это тщеславие и самолюбие. Одно учение даже называет их представителями и посланцами самого дьявола. По некоторым причинам мы назовем их госпожой Тщеславиной и господином Самолюбиным. Как я сказал, у нас много врагов. Я упомянул этих двух в качестве наиболее фундаментальных. В данный момент перечислить их трудно. Было бы не так просто работать над каждым из них прямо и специально, да это и заняло бы много времени из-за их многочисленности. Поэтому надо браться за дело непрямым образом, чтобы за один раз освободиться сразу от нескольких. Эти представители дьявола постоянно стоят на пороге, отделяющем нас от внешнего мира; они препятствуют вхождению в нас не только хороших, но и дурных внешних влияний. Таким образом, в них есть как полезная, так и вредная сторона. Для человека, который хочет установить различие между получаемыми влияниями, иметь таких наблюдателей выгодно. Но если человек хочет, чтобы в него входили любые влияния, какими бы они ни были, потому что отобрать только хорошие невозможно, — он должен освободиться от этих сторожей как можно больше, а в конце концов и полностью. Для этого есть много методов и разных средств. Я лично посоветовал бы вам постараться освободиться—и сделать это без ненужного теоретизирования — при помощи простых активных размышлений о самих себе. Освобождение возможно посредством активного размышления; но если кому-то оно не удается, если он 292
не может добиться успеха, используя такое средство, для него не остается других мер, кроме следующих. Возьмите, например, самолюбие, которое занимает почти половину времени и нашей жизни. Если кто-то чужой ранил наше самолюбие, импульс обиды закроет все двери не только в эту минуту, но и спустя долгое время,— а потому закроет и всю жизнь. Когда я нахожусь в связи с внешним миром, я живу. Когда я живу только внутри себя, это не жизнь; но каждый живет именно таким образом. Наблюдая за собой, я связываю себя с внешним миром. Вот, например, я сижу здесь; здесь же находятся М. и К. Мы живем вместе. М. назвал меня дураком; и я оскорблен. К. бросил на меня сердитый взгляд — я снова оскорблен. Я мнителен, я обижен; долгое время я не смогу успокоиться и прийти в себя. Все люди так обидчивы; у всех то и дело возникают сходные переживания. Одно из них стихает; но едва оно стихло, как начинается другое, той же природы. Наша машина устроена таким образом, что в ней нет места, где можно было бы одновременно переживать разные вещи. Для психических переживаний мы имеем только одно место. И, следовательно, если оно занято такими переживаниями, как эти, не может быть и речи о том, чтобы мы имели переживания, которых желаем. И если предположить, что какие-то достижения или освобождения должны привести нас к некоторым переживаниям, этого не случится, если обстоятельства останутся такими же, каковы они сейчас. М. назвал меня дураком. Почему я должен обижаться? Его слова не вредят мне, поэтому я не чувствую себя оскорбленным; и вовсе не потому, что у меня нет самолюбия; возможно, у меня больше самолюбия, чем у любого из присутствующих здесь. 1 Взгляды из реального 293
Может быть, именно это самолюбие не дает мне чувствовать себя оскорбленным. Я думаю, что рассуждаю особым образом, прямо противоположным обычному. Он назвал меня дураком. Обязательно ли сам он должен быть умным? Он сам, возможно, дурак или безумец. Нельзя требовать ума от ребенка; я не могу рассчитывать на ум с его стороны. Его рассуждения были глупы. Или кто-то сказал ему что-то обо мне, или он сам составил глупое мнение о том, что я дурак, — тем хуже для него! Я знаю, что я не дурак, поэтому его мнение меня не оскорбляет. Если какой-то дурак называет меня дураком, меня это внутренне не затрагивает. А если в данном случае я действительно дурак, и меня назвали дураком, то меня это не оскорбит, потому что моя задача в том и состоит, чтобы не быть дураком; я считаю, что такова цель каждого человека. Поэтому он напоминает мне о ней, помогает мне уяснить, что я дурак и поступаю глупо. Я подумаю об этом и, возможно, в следующий раз не буду действовать столь глупо. Так что в любом случае я не буду оскорблен. К. бросил на меня презрительный взгляд; это не оскорбило меня. Напротив, мне жаль его из-за этого презрительного взгляда, который он бросил на меня; ибо его взгляд должен иметь какую-то причину. А есть ли у него такая причина? Я знаю себя, я могу судить на основании знания себя. Он бросил на меня презрительный взгляд. Может быть, кто-то сказал ему нечто, и это заставило его создать плохое мнение обо мне. Мне жаль его, потому что он в такой степени оказался рабом мнения, что смотрит на меня глазами других людей- Это доказывает, что он не умен: он раб чужого мнения и потому не в силах оскорбить меня. 294
Я говорю все это в качестве примера рассуждений. На самом деле секрет и причина таких явлений заключается в том, что мы не владеем собой и не обладаем подлинным самолюбием. Самолюбие — великая вещь. Если считать самолюбие, как мы обычно его понимаем, нежелательным явлением, тогда из этого следует, что подлинное самолюбие — которым мы, к несчастью, не обладаем — желательно и необходимо. Самолюбие — признак высокого мнения о себе. Если у человека есть самолюбие, это доказывает, что он что-то собой представляет. Как мы уже сказали раньше, самолюбие — это представитель дьявола, наш главный враг, главный тормоз всех наших устремлений и достижений. Самолюбие — главное оружие этого представителя ада. И в то же время самолюбие есть атрибут души; благодаря самолюбию можно распознать дух. Самолюбие свидетельствует о том, что данный человек представляет собой частицу небес; самолюбие доказывает, что тут существует «я»; а «я» — это Бог. Поэтому иметь самолюбие желательно. Самолюбие — это ад; но самолюбие — это и небеса. Эти два качества с одним и тем же названием внешне кажутся сходными; но по сути своей они различны и противоположны друг другу. Если мы будем смотреть на них поверхностно, мы просмотрим на них так всю жизнь, не отличая одно от другого. Существует изречение: «Обладающий самолюбием — на полпути к свободе». Все сидящие здесь переполнены самолюбием. Но, несмотря на то, что Мы до краев полны самолюбия, мы не достигли еще и крошечной частицы свободы. Нашей целью должно стать обладание самолюбием. Если мы будем Иметь самолюбие, то уже одно это освободит нас от 295
наших главных врагов — от господина Самолюбина и госпожи Тщеславиной. Как же провести различие между одним и другим видом самолюбия? Мы сказали, что на поверхности это очень трудно. Так оно и есть — даже когда мы смотрим на других, это нелегко, а уж когда смотрим на себя, еще труднее. Благодарение Богу, мы, сидящие здесь, избавлены от смешения одного с другим. Мы счастливы! Подлинное самолюбие у нас вообще отсутствует, так что нам нечего смешивать. В начале лекции я употребил слова «активное рассуждение». Этому активному рассуждению мы учимся на практике: его нужно осуществлять долго и упорно самыми разнообразными способами. Перевод Н. фон Бока
БОРЬБА МАГОБ /либретто балета/
ДЕ^ТВИЕ ПЕРВОЕ Действие происходит в крупном торговом городе на Востоке. Рыночная площадь, пересечение множества улиц и переулков; вокруг нее магазины и прилавки со всевозможными товарами — ткани, гончарные изделия, пряности; открытые взору мастерские портных и сапожников. Справа — ряд прилавков с фруктами; двух- и трехэтажные дома с плоскими крышами и множеством балкончиков — некоторые завешаны коврами, другие — стираным бельем. Слева вдали на крыше чайханы играют дети; две обезьяны карабкаются по карнизам. За домами видны извилистые улицы, ведущие к домам на склонах гор, мечетям и минаретам, садам, дворцам, христианским церквам, индуистским храмам, пагодам. Вдали на горе видна башня старой крепости. В рыночной толпе, снующей по площади и переулкам, можно встретить практически любого жителя Азии в своей национальной одежде: перса с крашеной бородой; одетого во все белое афганца с гордым и смелым выражением лица; балхистанда 298
в белом остроконечном тюрбане и короткой белой безрукавке, из-за его широкого пояса торчат несколько ножей; полуголого индуса из Тамила с бело-красным трезубцем, символом Вишну, на выбритом лбе; хивинца в огромной черной меховой шапке и толстом стеганом халате; бритоголового буддийского монаха в желтом одеянии с молитвенным колесом в руках; армянина в черной чуке с серебряным поясом и черном картузе; тибетца в похожем на китайский костюме, отделанном ценным мехом; а также бухарцев, арабов, кавказцев, турок... Купцы громко расхваливают свои товары, зазывая покупателей; нищие жалобными голосами выпрашивают милостыню; продавец шербета развлекает толпу забавной песенкой. Уличный цирюльник, бреющий голову почтенному пожилому ходже, пересказывает городские новости и слухи портному, который обедает рядом в харчевне. По одной из улиц движется похоронная процессия; впереди мулла, за ним на похоронных носилках несут тело, покрытое саваном, следом идут плакальщицы. На другой улице завязывается драка, и все мальчишки бегут туда поглазеть на нее. Справа на шкуре антилопы сидит факир с распростертыми руками и устремленным в одну точку взором. Мимо него, не обращая внимания на толпу, проходит богатый и важный купец. За ним следуют слуги, нагруженные корзинами с покупками. Затем появляются несколько полуголых, покрытых пылью изможденных нищих, только что прибывших из голодных мест. В одной из лавок демонстрируют шали из Кашмира и других мест, вынося и показывая их покупателям. Напротив чайханы устраивается заклинатель змей, и через мгновение его окружает любопытная 299
толпа. Проходят ослы, навьюченные корзинами. Проходят женщины, одни — в чадре, другие — с открытыми лицами. Горбатая старуха останавливается около факира и с благоговейным видом опускает деньги в стоящую рядом чашу для подаяний, сделанную из кокосового ореха. Она дотрагивается до шкуры, на которой сидит факир, и уходит прочь, прикладывая руки ко лбу и глазам. Проходит свадебная процессия: впереди нарядно одетые дети, за ними шуты, музыканты и барабанщики. Проходит городской глашатай, крича во всю глотку. С одной из улиц доносятся удары кузнечного молота. Повсюду шум, гам, движение, смех, брань, молитвы, торговля — жизнь кипит вовсю. Из толпы отделяются двое мужчин. Оба богато одеты. Один из них, Джафар — статный, стройный богатый перс лет тридцати—тридцати пяти. У него чисто выбритое лицо, черные усики, волосы коротко острижены. На нем легкий светло-желтый шелковый кафтан, опоясанный бледно-розовым кушаком, и синие шаровары. Поверх накинут парчовый халат, края которого расшиты серебром; на ногах высокие сапоги из светлой кожи, сверху отделанные золотом и драгоценными камнями; на голове узорчатый индийский тюрбан с преобладанием бирюзовых оттенков, на пальцах — кольца с крупными изумрудами и бриллиантами. Второй мужчина — его приближенный друг Россула, одет не менее богато, но небрежно. Невысокий, дородный, хитрый и коварный, он главный помощник своему хозяину во всех любовных похождениях и интригах. Он всегда готов схитрить и очень изворотлив. На голове у него красная тюбетейка, поверх нее — желтый тюрбан; в руке — небольшие красные четки. 300
Джафар поглядывает на некоторые товары и время от времени останавливается поговорить с какими-то их своих знакомых, но явственно видно, что его ничто не интересует — каждое его движение выдает человека, пресыщенного удовольствиями. К равным себе он относится снисходительно-вежливо, на всех же остальных он взирает с презрением или отвращением. Он уже все пережил, все видел, и то, ради чего другие люди борются и напрягают все свои силы, для него уже не существует. В этот момент из переулка слева от площади выходят две женщины. Одна из них, Зейнаб — молодая, лет двадцати двух, женщина индо-иранской внешности, выше среднего роста. Она одета в белую тунику с зеленым поясом на талии, ее гладко причесанные волосы с пробором посередине повязаны золотистой лентой, на голову наброшена чадра, однако лицо ее не закрыто. Другая — ее подруга и поверенная ее тайн Хейла, невысокого роста добродушная полная женщина. На ней синее бархатное одеяние и фиолетовая чадра, рот прикрыт платком. Зейнаб держит свиток пергамента, обернутый шелковым платком. Она проходит по площади, щедро раздавая милостыню нищим. Джафар замечает ее и провожает ее взглядом. Ее лицо о чем-то или о ком-то напомнило ему при первом взгляде и поэтому он заинтересовался. Он спрашивает Россулу и своих знакомых о ней, но никто ее не знает. В это время Зейнаб подходит к просящей милостыню женщине, рядом с которой стоит полуодетый мальчик с открытой раной на голой руке. Когда она дает мальчику подаяние, она замечает его рану, наклоняется к женщине и говорит о нем. Глядя на жесты, которые делает Зейнаб, можно понять, что 301
она показывает женщине путь к месту, где мальчика смогут вылечить. Все это время Джафар не переставал наблюдать за ней. Зейнаб хочет перевязать мальчику рану, но у нее нечем обернуть ее. Она снимает шелковый платок с пергамента и забинтовывает им рану мальчика. Затем она уходит вместе с Хейлой. Джафар быстро что-то говорит Россуле. Очевидно, что он приказывает ему проследить за Зейнаб и узнать о ней все, что можно. Когда Зейнаб уходит, Россула следует за нею по той же улице. Джафар смотрит ему вслед, а затем медленно идет к женщине-попрошайке и заговаривает с ней. Он смотрит на платок, повязанный Зейнаб вокруг раны мальчика, как на нечто, что принадлежало ей, и, не зная почему, хочет его купить. Он предлагает женщине деньги, но она отказывается. Тогда Джафар бросает ей под ноги целую пригоршню денег и почти силой отбирает у мальчика платок и затем медленно выходит в центр площади. Удивленная женщина подбирает брошенные монеты и, поднимая руки к небу, благодарит Джафара. Потом она берет мальчика за руку и уходит в сторону, указанную Зейнаб. Россула возвращается и с безнадежным видом говорит Джафару, что Зейнаб — это не обычная женщина, к которой было бы просто подобраться. Продолжая разговаривать, они уходят по одной из улиц слева. Наступает вечер. На одной из аллей заметна какая-то суматоха, и вскоре из нее появляется дервиш в окружении толпы людей, в которой множество женщин и детей. В последнее время он прославился по всей стране и его уважают представители множества разных национальностей. 302
Он произносит священные стихи и в ритм голосу делает движения, напоминающие гимнастику или танец. Стихи означают: Бог один для всех, Но он в трех частях. Люди путаются, потому что о