АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ
ЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА
ПРОБЛЕМЫ
ИНТЕНСИОНАЛЬНЫХ
И ПРАГМАТИЧЕСКИХ
КОНТЕКСТОВ
Ответственный редактор
доктор филологических наук
Н.Д. АРУТЮНОВА
МОСКВА '»НАУКА'
1989

ББК 81
Л 69
Редколлегия:
доктор филологических наук Н.Д. АРУТЮНОВА,
доктор философских наук В.В. ПЕТРОВ,
кандидат филологических наук Н.К. РЯБЦЕВА
(отв. секретарь),
доктор философских наук В.А. СМИРНОВ
Рецензенты:
доктор филологических наук Б.Ю.Городецкий,
кандидат филологических наук В.А. Плунгян
Л 69 Логический анализ языка. Проблемы интенсио-
нальны* и прагматических контекстов. — М.: Наука,
1989. - 288 с.
ISBN 5-02-010930-4
В книге обсуждается проблема пропозициональных устано-
вок и прагматических факторов, влияющих на семантику,
истинностное значение, модальность и референцию высказы-
вания. В центре внимания находятся свойства пропозиции в
контекстах, создаваемых перцептивными, ментальными, эмо-
циональными, волитивными предикатами и глаголами речи,
а также взаимодействие семантических элементов внутри вы-
сказывания.
Для широкого круга языковедов, логиков и философов,
интересующихся семантическим и логическим анализом
естественного языка.
4602000000-118
Л 379- 89-Кн. 1
042 (02)-89
ISBN 5-02-010930-4 © Издательство "Наука", 1989

ОТ РЕДАКТОРА
Всякая наука имеет свою логику развития, есть она и
у науки логики. Разработав языки высокой степени обоб-
щенности, логика вернулась к материалу естественных
языков с их нерегулярным разнообразием: она нуждалась
в расширении сферы формализуемых данных. Обращение
к естественным языкам со своей стороны потребовало
пересмотра многих тезисов классической логики, и в пер-
вую очередь центральной для нее категории истинности.
Появились системы неклассических (в том числе фило-
софских) логик, и вместе с тем была поставлена задача
выявления внутренней логики естественного языка [3; 6].
Обозначившийся поворот логической мысли совпал
с аналогичным периодом в развитии лингвистики, кото-
рая, достигнув высокой научной абстракции и сделав един-
ственным объектом изучения язык (в соссюровском по-
нимании этого термина) и его "эмические" единицы (фоне-
му, морфему, лексему), резко расширила круг своих
исследований, включив в него все аспекты речевой дея-
тельности и речевого взаимодействия. Интерес к мини-
мальным лингвистическим единицам сменился интересом
к "максимуму" — тексту (дискурсу), рассматриваемому
в его взаимодействии с прагматическими факторами.
Изменение объема и самого качества изучаемого мате-
риала и в логике, и в лингвистике имеет один источник —
введение в фокус рассмотрения феномена жизни, в центре
которой находится человек со всеми его психическими
"составляющими" и состояниями, формами социального

существования и культурной деятельности. Начался этап
интенсивного взаимодействия гуманитарных дисциплин.
Обращение к "фактору человека" имело еще одно след-
ствие: логика и лингвистика сблизились с психологией,
в особенности со школой когнитивной психологии, кон-
цепции которой начали складываться в начале 60-х годов.
Когнитивная психология перевела исследование психичес-
ких процессов (эмоциональных состояний, восприятия,
памяти и др.) с бихевиористских позиций на менталисти-
ческие, связав их с категориями знания и сознания. Возник
своеобразный блок когнитивно-ориентированных дисцип-
лин [5]. Некоторые логические и социолингвистические
концепции были транспонированы в плоскость сознания.
Так, теория речевых актов получила когнитивное прелом-
ление в трудах Дж. Серля [4; 7], который адаптировал
к новому контексту понятие интенциональности, заимство-
ванное из концепций Ф. Брентано и Э. Гуссерля. В фено-
менологии под интенциональностью понималась направ-
ленность сознания на предмет. Интенциональность пред-
полагает, что восприятие, вера и полагание, желание и
намерение не могут быть "пустыми": они всегда насыще-
ны некоторым содержанием, отражающим — прямо или
косвенно - положения дел в мире. В феноменологии на-
правленность сознания на предмет обозначалась терми-
ном "ноэзис", к самому же предметному содержанию при-
менялся термин "ноэма". В когнитивных науках с их
другими традициями эти термины не используются. Интен-
циональность стала идейно ассоциироваться с пропозицио-
нальными установками и иллокутивными силами (комму-
никативными целями), а предметное содержание инди-
видуального сознания — с пропозицией. Дж. Серль называет
когнитивный эквивалент иллокутивной силы "психологи-
гическим модусом", а эквивалент пропозиции — "репре-
зентативным содержанием" [4, 100 и след.],

В ходе взаимодействия разных наук терминология утра-
тила однозначность.
Особенно не повезло термину "интенциональность".
Наряду с указанным значением (оно непривычно для
лингвиста) этот термин используется еще и в смысле
'намеренность* и 'намерение* (англ. intention). Такое
употребление имеет тоже давнюю философскую традицию.
В настоящее время оно принято в теории действия [1],
Недоразумения возникают также из-за созвучности суще-
ствительных "интенциональность" и "интенсиональность".
Последний термин восходит, как известно, к традиции
аналитической философии в версии Р.Карнапа (и отчасти
К.Льюиса). Р.Карнап различал в структуре значения, по
аналогии со смыслом и денотатом Г. Фреге, экстенсионал
как область предметной приложимости для слова (и логи-
ческой валентности для предложения) и интенсионал как
смысл слова (и соответственно суждение для предложе-
ния) [2, 57—70]. С этим тезисом Р.Карнапа связано поня-
тие интенсиональных контекстов, т.е. контекстов, созда-
ваемых субъективными пропозициональными установ-
ками, в которых истинностное значение высказывания
зависит не только от истинности или ложности его состав-
ляющих, но также от их смысла и прагматических или
психологических факторов, сопутствующих акту речи.
Интенсиональный контекст обычно не допускает под-
становки тождественных по референции (но не по смыслу)
имен с сохранением истинности.
Предлагаемый вниманию читателей сборник отражает
проблемы, входящие в круг общих интересов лингвистов,
логиков и отчасти философов. Они сгруппированы вокруг
двух тем: 1) пропозициональных установок (включая
иллокутивные силы) и создаваемых ими интенсиональ-
ных контекстов, 2) взаимодействия (согласованности и
рассогласования) семантических компонентов текста.
Многие категории, вошедшие в научный обиход в по-

следние десятилетия, помогают глубже проникнуть не
только в относительно новую, но и в традиционную про-
блематику лингвистики. Поэтому лингвисты периодичес-
ки ревизуют сложившиеся теории, вводя в них новые
понятия и, как это ни странно, новые факты, незамечен-
ные "глазами" прежних концепций. Группа "Логический
анализ естественного языка" провела в июне 1988 г. одно-
дневное совещание по проблемам аспектологии. В сбор-
нике помещен обзор сделанных на нем докладов, а сооб-
щение французского лингвиста Д.Пайара печатается пол-
ностью.
Проблематика развивающихся гуманитарных наук,
к числу которых принадлежат лингвистика и логика, не
имеет окончательных решений. Мир языка так же не-
исчерпаем, как и мир природы. Авторы не претендуют
на бесспорные результаты и выводы, но надеются стиму-
лировать мысль в рамках предложенной тематики и на
современном уровне ее развития.
Литература
1. Вригт Г.Х.фон. Интенциональность и телеологическое объяс-
нение // Вригт Г.Х. фон. Логико-философские исследования.
М., 1986.
2. КарнапР. Значение и необходимость. М„ 1959.
3. Семантика модальных и интенсиональных логик. М., 1981.
4. Серль Дж. Природа интенциональных состояний // Философия.
Логика. Язык. М., 1987.
5. Петров В.В. От философии языка к философии сознания: (Но-
вые тенденции и их истоки). М., 1987.
6. Петров В.В,, Переверзев В.Н, Пропозициональные структуры
языка // Научно-техническая информация. Сер. 2. 1987. № 11.
7. SearleJ.R. Intentionality. Cambridge (Mass.), 1983.

ПРОПОЗИЦИОНАЛЬНЫЕ УСТАНОВКИ
И ИНТЕНСИОНАЛЬНОСТЬ
Н.Д. Арутюнова
"ПОЛАГАТЬ" И "ВИДЕТЬ"
(к проблеме смешанных
пропозициональных установок)
"В современной философской логике все еще остаются
малоисследованными отношения между восприятием и
другими пропозициональными установками (знанием, по-
лаганием, памятью, воображением и проч.). Изучение этой
области составляет важную задачу, поскольку в реальных
жизненных ситуациях эти установки динамически взаимо-
связаны. Так, перцепция есть один из источников наших
мнений и знаний относительно того, что нас окружает,
и в то же время содержание нашего восприятия нередко
формируется под влиянием наших фоновых мнений и
знаний",-писал в 1982 г. финский логик И. Ниинилуото
[26,125].
Во внутреннем мире человека нет четких границ, раз-
деляющих ментальную и эмоциональную сферы, волю
и желания, перцепции и суждения, знание и веру. Неудиви-
тельно, что в формировании пропозициональных устано-
вок (ПУ) соучаствуют разные психические составляющие.
Поскольку ПУ, по определению, вводят пропозицию, а
пропозиция есть продукт разума, естественно, что эталон-
ная ПУ принадлежит сфере рассудка. Все другие области
сознания проницаемы для рациональных категорий. Более
7

того, последние придают им некоторую форму, напоминаю-
щую - полностью или частично - структуру суждения.
Р.Декарт, например, считал, что содержание души необ-
ходимо пропозиционально [8,352].
Сказанное делает закономерной постановку проблемы
взаимодействия в составе ПУ разных психических ингре-
диентов, которое проявляет себя в том, что глаголы "не-
рационального" значения постепенно приобретают смысло-
вые и синтаксические черты эталонных ПУ, основная функ-
ция которых состоит в способности вводить суждение,
минимально отличающееся от автономного предложения.
Такой эталонной ПУ является "полагание" (belief). "По-
лагание" представлено в русском языке глаголами думать
(не в процессуальном значении), считать, полагать. Про-
блема приобретения предикатами эмоциональной сферы
функций ПУ рассматривалась в ряде исследований Анны
А.Зализняк [10; 11].
Задача настоящей статьи заключается в раскрытии меха-
низмов взаимодействия глаголов ментальной и перцептив-
ной сфер. Представителями первой служат ПУ полагания,
представителем второй - глагол видеть. Приобретение
этим глаголом в индоевропейских языках когнитивных
смыслов давно обращало на себя внимание. Так, Бл. Авгус-
тин писал: "Видеть — собственно дело глаз. Но мы поль-
зуемся этим словом и для остальных чувств, если речь
идет о познавании" [1, 287]. В недавнее время на это же
указывал Л.Витгенштейн: "Есть ли что-нибудь удивитель-
ное в сочетании зрения и мышления? — Нет. Многие наши
концепты пересекаются в этом пункте" [30, 197].
Мы начнем изложение с "пункта назначения" — эталон-
ной ПУ, а затем попытаемся показать, в какой мере к ней
может приблизиться глагол видеть, принадлежащий к
сфере восприятия, содержание которой формируется не
ментальными операциями, а "поставками" непосредствен-
ных физических ощущений (sense-data).

Эталонные глаголы ПУ — полагать, думать, считать
(их принято называть belief verbs 'глаголы полагания')
вводят пропозицию, выражающую некоторое ментальное
содержание индивидуального сознания. Суждение может
быть результатом любого вида исследовательской дея-
тельности: наблюдений, впечатлений, ощущений, сравне-
ний и сопоставлений, умственных операций и т.п., не от-
деленных от субъективных склонностей, вкусов и интере-
сов индивида. Вне соединения с пропозицией глагол полага-
ния не может быть употреблен. Это своего рода интенцио-
нальная оболочка пропозиции, синкатегорематическое сло-
во, локализующее суждение в ментальной сфере его "но-
сителя".
Всякое полагание (мнение) должно иметь какое-либо
основание. Последнее, однако, не находится с пропозицией
в отношениях логического вывода: пропозиция может
быть оспорена и даже опровергнута. Мнения людей иногда
совпадают, иногда расходятся. В первом случае говорят
об общем мнении. Но сколько бы индивидов ни обладало
одними и теми же суждениями и взглядами, они не стано-
вятся собственностью коллектива, а остаются принадлеж-
ностью каждого отдельного лица, сохраняющего право их
изменить. Знание, напротив, отчуждаемо. Это общее до-
стояние. Мнения, суждения и взгляды представляют собой
неотчуэдаемую собственность индивида. Исключение
составляют лишь обработанные сентенции и паремии —
своего рода общий, но в то же время и ничейный фонд рас-
хожих истин, которые можно позаимствовать или отверг-
нуть.
Глаголы полагания обладают* двумя обязательными ва-
лентностями — валентностью на субъекта полагания и ва-
лентностью на интенсиональный объект (пропозицию) —
придаточное изъяснительное (vro-придаточное) : Я полагаю
(думаю), что выставка уже закрыта.
Ментальное содержание (суждение, пропозиция) не
9

адресовано, хотя и сообщается собеседнику. Адресован
речевой акт и его представитель — глагол речи: Говорю
тебе, что думаю, что это ложь. Глаголы полагания не имеют
валентности на адресатного актанта. Это касается всей
группы ментальных предикатов и отличает их от глаголов
речи и разных видов передаточных действий.
Напротив, связь с субъектом очень прочна. Сочетаясь
с безличными формами модальных слов, ПУ полагания
не порывают отношений с говорящим (субъектом речи
и мнения), т.е. не обезличиваются: Можно думать (по-
лагать, считать), что ситуация изменилась к лучшему)
Нужно {следует) думать, что фильм понравился зрителям.
Высказывания типа Можно считать, что это решение пра-
вильное, но я так не думаю содержат прагматическое про-
тиворечие (contradiction-in-use) [17; 4,25].
Другой чертой ментальных установок является отсут-
ствие у них валентности на обстоятельство цели. Мнения
и полагания сами по себе небесполезны и наделены мно-
гочисленными функциями: они влияют на поведение людей
и их поступки. Вместе с тем не только предикаты менталь-
ных состояний, но даже предикаты ментальных действий
"не принимают" обстоятельств цели. Нельзя присоеди-
нить чгобм-придаточное к глаголам полагать, думать,
считать, к предикатам знать, быть уверенным, сомневать-
ся, к предикатам ментальных действий — решить, прийти
к заключению {выводу), обнаружить, заключить и проч.
Стоит, однако, модализировать глагол, соединив его с
модальностью нужды, как введение обстоятельства цели
становится естественным: Мне нужно знать все детали,
чтобы прийти к правильному заключению. Нужда целе-
направленна, поскольку она "ищет средства" для достиже-
ния некоторой цели; знание само по себе бесцельно, оно
само цель приложенных для его получения усилий.
Ментальное состояние сознания и ментальные действия,
как, кстати, и всякая творческая деятельность, не целе-
10

устремленны. Их достижения служат многим целям, но
язык интерпретирует сами эти виды деятельности скорее
как цели, чем как средства к осуществлению внеположен-
ной задачи.
Итак, глаголы полагания не целеориентированны, но
они открывают валентность на обстоятельство причины,
точнее, обоснования суждения или мотива мнения: Судя
по тому, что ветер усилился, думаю, что он разгонит тучи ;
Опираясь на опытные данные, полагаю {можно полагать),
что этот материал прочен.
Обоснование суждения при ПУ полагания всегда остав-
ляет возможность усомниться в его правильности. Не го-
ворят ^Полагаю, что сейчас день, потому что светит солнце.
Напротив, ПУ иолагания может соединяться с обстоя-
тельствами уступки, снижающими истинностную оценку
суждения: Хоть мальчик и мало занимался, думаю, что
он выдержит экзамены. Полагание в этом случае сближа-
ется с надеждой. Если речь идет о сугубо индивидуальных
вкусах, адресат всегда вправе поинтересоваться основа-
ниями суждения и синтаксис ПУ-глаголов позволяет удов-
летворить этот запрос.
Основания для суждения могут сохраняться в высказы-
вании и в том случае, если ПУ в нем не выражена совсем.
Соответствующий член предложения — обычно причинное
придаточное — вступает в прямой синтаксический контакт
с пропозицией, хотя логически придаточное связано с ПУ,
поскольку содержит мотив или основание для вынесения
суждения о действительности, а не причину самого положе-
ния дел, ср.: Мальчик не входил в эту комнату, так как
дверь была заперта и Он не входил в эту комнату, так
как нет следов его ног. В первом случае имеет место пря-
мая связь между двумя событиями действительности, во
втором — между наблюдаемой данностью (отсутствием
следов) и суждением. В первом случае термины отноше-
ний имеют одну природу. Во втором — разную: один тер-
11

мин отношения указывает на объективную категорию
(основание суждения), другой — на ментальный акт.
Суть ПУ полагания как раз и состоит в ее способности
соединять гетерогенные сущности — мир (данность) и
мышление о мире [3; 18], В этом смысле ПУ полага-
ния сродни предикативной связке, также соединяющей
сущности разной природы ■— объекты действительности
и концепты, в которых формируется мышление о мире.
Не случайно ПУ полагания не допускают номинализации
придаточного: Я полагаю, что мальчик выздоровел -+ *Я
полагаю выздоровление мальчика, ПУ соединяется толь-
ко с придаточным, эквивалентным автономному пред-
ложению, внутри которого она взаимодействует с пре-
дикативным отношением — связкой: Я полагаю, что маль-
чик был резов, но мил-+Полагаю, что был {резов). Имен-
но то, что глагол полагания управляет связкой, препят-
ствует каким-либо модификациям зависимой пропози-
ции, которые бы лишали ее прямо выраженного предика-
тивного отношения и тем снимали проблему верификации.
Основания мнения в структуре анализируемых предло-
жений настолько существенны, что могут повышать свой
синтаксический ранг до уровня субъекта, сдвигая имя
лица в позицию объекта: Собранные данные заставляют
меня думать {считать, полагать), что подсудимый невино-
вен; Сказанное позволяет считать {убеждает), что эта
теория ошибочна.
Следующим синтаксическим свойством ПУ полагания
является ее позиция внутри высказывания: ПУ занимает
в нем место, непосредственно примыкающее к перфор-
мативу говорить: Я говорю, что считаю, что Петр не
встречался с Павлом. Никакой другой эпистемический
глагол не может оттеснить ПУ полагания вправо. Допус-
тимо сказать "Я считаю (думаю), что знаю это", но не
"Я знаю (верю, уверен), что думаю (считаю, полагаю),
что р".
12

ПУ полагания без каких-либо формальных и содержа-
тельных модификаций перемещается во вводную пози-
цию: Я думаю, что он сюда не входил -^ Я думаю, он сюда
не входил -> Думаю, он сюда не входил -> Он, думаю,
сюда не входил. Сходно ведут себя глаголы считать и
полагать [12,81-82].
Одно из немногих ограничений связано с отрицанием:
Юн, не думаю, был здесь. Это объяснимо. Отрицание при
ПУ полагания есть результат "подъема": оно включает в
сферу своего действия предикат зависимой пропозиции
{Думаю, что он здесь не был). Вводная позиция, в том
числе и начальная, этому препятствует [см. 2; 12, 82].
Особенностей прош. времени мы здесь касаться не
будем. В этом случае, как и в ряде других, транспозиция
высказывания в план прошедшего чревата. многими по-
следствиями.
Если ПУ полагания стоит не в 1-м лице, то, переходя
во вводную позицию, она обычно оформляется относи-
тельным местоимением как: Мальчик, как думают его
родители, не сдаст экзамены в университет.
ПУ полагания, таким образом, легко расстается с по-
зицией главного предложения. В сущности, даже занимая
синтаксически управляющую позицию, ПУ выражает
парентетическое значение. Это подтверждается тем, что
при эксплицированной ПУ вводная позиция не может
быть занята словами модального значения: ^Полагаю,
что мальчик, вероятно {возможно, по-видимому, видно,
очевидно)* вернется к пяти часам ([3, 125]; см. также
статью Е.Р. Ионесян в настоящем сборнике). Однако
не в функции вводного слова в зависимой пропозиции
может присутствовать любая модальность: Я думаю,
что его приход возможен {желателен, необходим, мало-
вероятен).
Такая синтаксическая подвижность ПУ (эксплицит-
ного модуса, по Ш. Балли [20] ) свидетельствует о ее вспо-
13

могательной, зависимой роли по отношению к диктуму
(синтаксически придаточному предложению), заключаю-
щему в себе основное содержание сообщения. В поддерж-
ку этого можно привести следующие факты:
1. ПУ обычно опускается, т.е. составляет имплицитный
компонент высказывания. Внутренняя речь не содер-
жит ПУ.
Имплицитное присутствие ПУ полагания подтверждает-
ся тем, что "отречение" от высказанной точки зрения
создает прагматическое противоречие: ^Надвигаются холо-
да, но я так не считаю) Это правильный вывод, но я с ним
не могу согласиться. Этот вид неявного противоречия
получил название парадокса Мура [см. 4, 25 и след.].
В ряде случаев Л-установка не может быть эксплициро-
вана. Для ее исключения релевантны следующие условия:
1) верифицированность содержания пропозиции, выражаю-
щей фактическое или доказанное знание: *Я думаю, что
в сутках 24 часа; 2) принципиальная неверифицируемость
фиксированных (обычно паремических) суждений о жиз-
ни, мире, морали и проч., составляющих общее достояние
социума: *Я полагаю, что беда не приходит одна; 3) от-
несенность сообщения к непосредственным ощущениям
и прямому восприятию: *Я думаю (считаю, полагаю),
что у меня болит голова; 4) невозможность какого бы
то ни было рационального основания для вынесения суж-
дения: *Я думаю, что в раю растут лимоны и лавры (в по-
добных случаях употребляется глагол верить: Я верю,
что добро восторжествует). (Анализ условий устранения
ПУсм. [9].)
2. Второстепенность эксплицитного модуса (Я-установ-
ки) в структуре высказывания подтверждается тем, что
ее присутствие не налагает никаких ограничений на кван-
тификацию имени в зависимой пропозиции: Я думаю
(считаю, полагаю), что Иван (всякий, любой, каждый,
14

кто-то, кто-нибудь, один из вас, все, некоторые) может
(могут) это сделать.
3. ПУ полагания не может занимать позицию ремы,
вследствие чего содержащие ее высказьшания с эксплицит-
ным модусом полагания не допускают инверсии: Полагаю,
что ты неправ -> *То, что ты неправ, полагаю (думается,
считается). (Об инверсии модуса и пропозиции подробно
см. [3,109-132].)
4. Пропозиция, вводимая ПУ полагания, содержит но-
вую информацию, вследствие чего внутри нее не допуска-
ется прономинализация [7; 29, гл. 5]. Можно сказать
Я знаю, с кем ты вчера разговаривал, но не *Я полагаю,
с кем ты вчера разговаривал. Местоименная замена вы-
вела бы из высказывания информацию, отсутствующую в
предтексте.
5. Наконец, ПУ-глаголы допускают подъем отрицания
(negative raising) — явление, подробно обсуздавшееся
в последние годы [14; 23; 13] : Я не думаю, что Петр
встречался с Павлом за границей = Я думаю, что они не
встречались. Способность "пропускать" через себя отрица-
ние обусловлена двумя факторами: отсутствием у ПУ
собственного лексического значения, ее прозрачностью
и положением вне сообщаемого (ремы).
Немаловажно для объяснения этого явления и то об-
стоятельство, что отрицание ПУ характерно для диалога
и составляет в нем реакцию на реплику собеседника:
Я думаю, что это правда. - А я так не думаю. В модаль-
ном диалоге утверждение и отрицание сосредоточены не
в пропозициях, а в ПУ (модусах), хотя суть дела состоит
в противопоставлении пропозиций. Иными словами, меха-
низм возражения "сталкивает лбами" не суждения, а ПУ:
Я допускаю, что он нас предаст. - А я этого не допускаю ;
Я сомневаюсь, что он придет вовремя. - А я в этом ни-
сколько не сомневаюсь.
ПУ полагания, вследствие своей лексической ненасы-
15

щеннрсти, редко употребляется с контрастивным отрица-
нием. Глаголы полагания входят в отношения контраста
преимущественно с предикатами знания: Ты думаешь, что
это правда! -Яне думаю, я знаю.
Итак, зависимая пропозиция обладает практически все-
ми структурными признаками автономного предложения,
если не считать отсутствия в ней вводной позиции, но
имеет ряд ограничений плана содержания. Внутри зависи-
мой пропозиции могут фигурировать любые виды логичес-
ких отношений (причинные, уступительные, условные,
целевые). В придаточном, однако, не может присутство-
вать дизъюнкция контрадикторных суждений, свидетель-
ствующая о невыбранности точки зрения (мнения, сужде-
ния). Мнение бывает колеблющимся, но его колебание
не может состоять в совмещении противоположных сужде-
ний, ср.: Думаю, что он пошел либо в кино, либо в библио-
теку и * Думаю, что он либо ушел, либо нет (остался дома).
При том, что с другими интенциональными состояниями
контрадикторная дизъюнкция допустима: Я не знаю,
ушел он или нет. Суждение (мнение) - это всегда ответ
на явный или неявный вопрос. В его создании участвуют
операции рассудка, ощущения, впечатления. Оно может
присутствовать в составе психологического фона, но оно
формулируется тогда, когда возникает соответствующий
вопрос. Без этого в нем не могло бы произойти членения
на составы (субъект и предикат).
Итак, суждение составляет ответ на вопрос, а не уход
от ответа, поэтому степень его неопределенности имеет
предел. Она не может достигнуть "нуля информативности",
к которому сводится дизъюнкция утверждения и отри-
цания.
Сама необходимость в употреблении Л-установки с ее
прагматическими коннотациями (снятие категоричности
утверждения, подчеркивание того, что выражается сужде-
ние, основанное на личных сведениях и впечатлениях) вы-
16

текает из адресованного вопроса, апелляции к личным
знаниям, мнениям, опыту. В справочном бюро ПУ полага-
ния не могут употребляться: здесь личностная установка
не может влиять на характер ответа. Таким образом, пред-
ложения мнения представляют собой не просто ответ, но
Я-ответ, основанньш на индивидуальном опыте.
Выше речь шла о том, что вводимая ПУ полагания про-
позиция эквивалентна автономному суждению, содержа-
щему основную информацию. Между тем в условиях диа-
лога, когда суждения противопоставлены только по их
истинностному значению, они могут замещаться сентен-
циональными эквивалентами да и нет, первое из кото-
рых родственно местоименному наречию так, а второе
восходит к сочетанию отрицания с бытийным глаголом.
И то и другое отвечает ингерентным свойствам сужде-
ния — его "непредметности" и центральному положению
в его структуре связки, выражающей истинностное значе-
ние [3, 143—152]. Другие эпистемические глаголы из-
бегают сочетаний с да и нет, поскольку они скорее на-
ходятся внутри, чем вне суждения; ср.: Думаю, что да
(нет); **3наю, что да (нет); ?Сомневаюсь, что да (нет);
* Допускаю, что да (нет); *Не допускаю, что да (нет).
Другой тип прономинализации, связанный с оппози-
цией истинностных значений, еще более ясно демонстри-
рует "непредметность" суждения. Придаточное при эталон-
ных ПУ-глаголах замещается признаковым (а не предмет-
ным) местоимением так: — Я думаю, что никогда не
следует спешить. - А я так не думаю (не считаю). Про-
позиция при ГГУ-глаголах содержит основной смысл вы-
сказывания, сообщаемое, которое не может занимать
именной позиции. Соотносительность с признаковым
местоимением свидетельствует о том, что речь идет об
автономной пропозиции (суждении), не занимающей места
предметного актанта при ПУ-глаголе. Иначе придаточное
замещалось бы местоимением это : Я это знаю, но не *Я это
2.3ак.1332 17

полагаю {считаю, думаю). Указанное обстоятельство по-
зволяет принять ПУ полагания в качестве немаркирован-
ного исходного пункта, точки отсчета других типов ПУ,
которые постепенно втягиваются в структуру сложного
предложения или же, напротив, от нее отходят, приобретая
черты эталона. Последний случай представлен эмотивными
и перцептивными ПУ.
Итак, суждение не "предмет", а качество, не имя, а
обозначение признака (думать так, думать 'такое). Про-
позиция, вводимая ПУ полагания, интерпретируется язы-
ком как свойство ментального состояния человека, его
содержание. Поэтому и можно считать его интенсиональ-
ным объектом, а ПУ полагания (эксплицитную или импли-
цитную) — знаком интенсионального (непрозрачного) кон-
текста, в котором не может быть произведена замена тож-
дественных по своей референции имен с сохранением
истинности высказывания; ср. известный пример У.О. Куай-
на: "Филипп считает, что Тегусигальпа находится в Никара-
гуа", в котором если бы мы заменили имя Тегусигальпа
на тождественный по референции эквивалент столица
Гондураса, то получили бы ложное высказывание: "Фи-
липп считает, что столица Гондураса находится в Никара-
гуа" [15, 89 и след.]. Иначе говоря, ПУ полагания создает
косвенный контекст, в котором не действует закон взаи-
мозаменимости тождественных. В таком контексте истин-
ность предложения зависит не только от референции, но
и от выбора имени и его смысла.
Возможность употребления перцептивных глаголов, и в
частности глагола видеть, в функции ПУ предполагает
наличие у них эпистемического значения или по крайней
мере созначения. Эпистемические коннотации присут-
ствуют, хотя и в разной степени, у всех перцептивных
предикатов. Воспринимая мир, человек его "прочитывает",
т.е. получает неизмеримо больше информации, чем та,
которая предопределена перцепцией. Видимый мир полон
18

скрытого значения, образуемого нашими опытными и
теоретическими знаниями, пониманием механизмов жиз-
ни, интуицией, неотчетливыми представлениями. Уже
Беркли связывал восприятие, как и мышление, с опера-
циями над знаками. Бесконечные модификации света и
цвета, способные давать неограниченное разнообразие зна-
ков, полагал Дж. Беркли, создают свой естественный язык
[5, 144]. Семиотический подход к миру характерен для
современной когнитивной психологии. Так, У. Найссер
подчеркивает, что "в нормальном окружении большинство
доступных восприятию объектов и событий обладают зна-
чением" [16,91].
Сдвиг зрительных данных в сторону когнитивных смыс-
лов отражен в значении таких слов, как взгляды, воззре-
ния, мировоззрение, мировидение, точка зрения. Все они
относятся к осмыслению, а не к наглядному представле-
нию действительности.
Человек способен видеть не только зримый, но и не-
видимый аспект мира. В сатирической версии притчи о го-
лом короле у Грасиана в "Критиконе" есть такой фрагмент:
"Нашелся и такой [человек], что утверждал, будто воочию
видит самую суть разума, да так ясно, что рукою можно
тронуть. — Вижу на земном меридиане неподвижную точ-
ку. — Я-пропорциональность делимого. — А я — недели-
мость сущего, — сказал последователь Зенона. — Ага, я
вижу квадратуру круга! — А я кое-что почище! — кричал
другой. — Что же? — Что? Душу чистую, вон она, как на
ладони, и совсем проста" (Грасиан).
Между тем человек и в самом деле способен "видеть"
объекты, подобные перечисленным. Тому есть много под-
тверждений: А вы видите душу и смысл там, где умный
человек без труда не найдет ни души, ни смысла (Гоголь,
Письмо Жуковскому) ; Пьер испытывал несчастную спо-
собность многих, особенно русских, людей - способность
видеть и верить в возможность добра и правды; и слиш-
19

ком ясно видеть зло и ложь жизни (Л. Толстой) ; Сангин
плотно закрыл глаза, чтоб лучше видеть путаницу разно-
гласно кричащих мыслей (М.Горький); Она как будто
почувствовала, что перед этими лучистыми глазами
нельзя не сказать всю, всю истину, какой она ее видела
(Л.Толстой).
Итак, человек способен видеть абстрактные объекты —
душу и смысл, зло и ложь, суть вещей и суть дела и даже
"путаницу собственных кричащих мыслей" (правда, для
этого лучше ему закрыть глаза, т.е. не видеть, чтобы луч-
ше видеть).
Зрению человека доступны не только абстрактные
объекты, но и признаки предметов. Можно видеть в ком-то
друга, отца, врага, хорошего (плохого) человека. Можно,
наконец, видеть в чем-либо смысл (значение, достижение,
победу, успех, проигрыш и проч.).
Именно признаки — цвет и свет — составляют собствен-
ные (но не нормативные) объекты зрительного восприя-
тия. Поэтому можно считать, что в нем с самого начала
заложена возможность возникновения эпистемических
смыслов.
Небольшой объем статьи позволяет нам остановиться
только на тех эпистемических значениях, которые наи-
более регулярно сопутствуют видению.
Перцептивные предикаты констатирующего значения,
и прежде всего глагол видеть, так же как и ПУ полагания,
принадлежат к интенциональному типу, т.е. обозначают
некоторое состояние сознания, направленное на объект.
Без указания объекта они неполноценны. Оба класса глаго-
лов обозначают проникновение мира в сознание человека.
Их объекты, следовательно, могут быть в принципе охарак-
теризованы по их соответствию действительности. Интен-
циональность видения предопределяет приобретение глаго-
лом видеть эпистемических компонентов значения.
Вместе с тем между ПУ полагания и видением (глаго-
20

лом видеть) существуют глубокие различия. Некоторые
из них очевидны, другие ставят непростые лингвистические
и логико-философские проблемы, обсуждающиеся не одно
столетие.
Очевидно, что видение может "наполняться" только
синхронным с ним состоянием мира, входящим в круг
восприятия. Оно объемлет только конкретную единичную
данность, взятую в одном из своих аспектов — в аспекте
зримого, ПУ полагания этих ограничений не знает: при-
сутствие мысли в сознании человека непосредственно не
зависит от актуального состояния мира. Поэтому традици-
онно принятая каузальная теория восприятия неприложима
к ментальным актам. В сопоставительную для ряда интен-
циональных состояний таблицу Дж. Серль вводит графу
"направление каузации". Для видения и памяти оно опре-
делено как идущее от мира к сознанию (world-to-mind) ;
для полагания и желания этому параметру приписано нуле-
вое значение (28, 53]. Обсуждение каузальной теории вос-
приятия см. [19, гл. 3].
Другое различие между полаганием и видением состоит
в том, что в первом задействована воля, производящая
выбор между альтернативными суждениями. Видение,
напротив, пассивно в том смысле, что его объект задан
ситуацией в мире. Он осознается, но не выбирается. По-
лагание же делает выбор между положительным и отрица-
тельным суждениями.
Наиболее фундаментальное различие между видением
и полаганием заключается в природе объекта — "заполни-
теля" интенционального вакуума. Нормальным объектом
видения является предмет. Объектом полагания может
быть только пропозиция. Вместе с тем объект видения
вариативен и по форме, и по значению. Глагол видеть в4
отличие от других констатирующих перцептивных глаго-
лов создал собственную грамматику и логику употребле-
ния. Варьирование объекта этого глагола развивается в
21

направлении постепенного его приближения к пропозицио-
нальному типу. Объект видения может претерпевать сле-
дующие изменения: 1) он утрачивает сенсорную согласо-
ванность с глаголом видеть: человек "видит" не только
зримое, но и вообще чувственно не воспринимаемое;
2) объект приобретает расчлененность, что выражается в
усложнении синтаксической структуры дополнения:
Вижу, как дети играют; Не вижу в тебе друга; 3) снима-
ется условие единичной конкретности объекта (для прош.
времени) : Я видел, как лес вырубают; 4) снимается усло-
вие синхронизированности восприятия и его объекта:
Теперь я вижу, в чем была моя ошибка; 5) глагол видеть
допускает перемещение во вводную позицию: Вот, вижу я,
что приезжий охотник до россказней: дай же, думаю,
потешу его сказками (П.Анненков); 6) получая пропози-
циональную структуру, объект приобретает тем самым
видовременные формы глагола и способность присоеди-
нять отрицание: Вижу, что надеяться мне тут не на что;
7) "видеоинформация" перестает быть достоверной, и к
пропозиции может быть предъявлено требование обоснова-
ния: - Вижу, что ты мне не поможешь, - Почему это ты
так думаешь (но не видишь) ?
Как это ни парадоксально, структурное и смысловое
сближение объекта видения с пропозицией стимулировано
тем, что "видеоданные" и мнения (объекты полагания)
распределены в тексте по разным позициям. Видеоданные
не только ориентируют человека в сменяющихся жизнен-
ных ситуациях, не только руководят многими его дей-
ствиями (например, передвижением), но также служат
источником его знаний и основанием его мнений и сужде-
ний. Поэтому в синтаксисе высказывания перцептивные
данные (и это касается не только видения) часто выража-
ются придаточными причинными при главном предложе-
нии со значением знания или мнения: — Почему ты дума-
ешь, что Андрей в Москве? — Потому что я его только что
22

видел на улице; Я думаю, что в доме кто-то есть, так
как я вижу свет в окнах. Если перцепция каузируется
состоянием мира, то знание и полагание (мнение) во мно-
гом каузируются перцепцией.
ПУ полагания, как подчеркивалось выше, присуща
валентность на придаточное (или обстоятельство) со значе-
нием обоснования мнения. Перцептивное высказывание
лишено этой валентности. Однако само оно может ее
замещать при ПУ полагания и знания.
Функция обоснования знаний и мнений требует более
определенного и расчлененного восприятия действитель-
ности, выделения в видимом релевантных для того или
другого заключения аспектов. Случайные, смутные и
"панорамные" зрительные образы для этого недостаточ-
ны. Очевидцы событий часто не могут дать показаний,
необходимых для формирования мнений, заключений
и выводов. Роль ориентира в действиях и поведении в
практическом отношении и функция обоснования сужде-
ния в плане эпистемическом стимулируют разработку
семантики и синтаксиса зрительного восприятия, двигая
их в сторону пропозициональной структуры. Так, для
обоснования мнений важны не только позитивные, но
и негативные сведения. Поэтому в перцептивные пред-
ложения проникает отрицание: Я видел, что из дома
никто не выходил. Обычно речь идет о неосуществлении
ожидаемого или предполагаемого события. Невидение
есть итог наблюдения. Отрицание влечет за собой замену
субстантивного дополнения пропозитивным.
Однако наиболее важное требование, которое предъяв-
ляют зрительному восприятию указанные выше функ-
ции, состоит в том, что "зримое" (будь то сцена, предмет
или событие, реальное или ритуальное) должно быть
идентифицировано, т.е. опознано как индивид, отнесено
к классу, если это предмет, интерпретировано, если это
ситуация или событие. Зрение взрослого человека обраще-
23

но к картине мира, получившей таксономическую "об-
работку": входящие в нее объекты категоризованы.
Поэтому объекты глагола видеть обозначаются в норме
не описательно, а таксономически. В эталонной ситуации
не говорят Я вижу что-то белое, круглое и плоское, а
скорее скажут Я вижу тарелку. Конечно, если доведется
увидеть летающую тарелку, то она будет обозначена
дескриптивно. В сообщениях же о знакомом и обжитом
мире выбирается таксономическое обозначение объекта.
Таксономическая информация срослась с визуальными
признаками. Зрительное восприятие "пропитано" эписте-
мическими данными.
Л.Витгенштейн усматривал принципиальное различие
между чисто перцептивным и когнитивным видением,
имплицирующим наличие визуальной установки (visual
attitude). Он называл зрительное восприятие, включаю-
щее интерпретацию объекта, "видением как..." ("seeing
as...") [30, 193—195]. Аналогичное различие проводит
Дж. Серль, разделяющий визуальный опыт (visual expe-
rience) и визуальное восприятие (visual perception). Пер-
вое может быть сопоставлено с ПУ полагания. Его объект
допускает развертывание в пропозицию [28, 40].
Идея "видения как..." в той или другой версии при-
сутствует и в других логико-философских концепциях,
в частности в логике восприятия Я. Хинтикки и его после-
дователей [22; 21; 241.
Развитие этой идеи имело следующие следствия: 1) ста-
ло принято разделять зрительное восприятие на два типа —
перцептивное ("простое") и эпистемическое (когнитив-
ное) ; 2) объект глагола видеть стал получать в зависимос-
ти от того, как он обозначен — визуально или эпистеми-
чески, разную логическую интерпретацию; объект эгш-
стемического восприятия развертывается в пропозицию
того или другого типа; 3) некоторые авторы стали посту-
лировать возможность совмещения референциальной про-
24

зрачности контекста, характерной для перцептивных пре-
дикатов (их объект допускает замену тождественных с
сохранением истинности предложения), с присутствием
в нем эпистемических элементов. "Экстенсиональность
контекста, выявляемая обычными тестами, не означает,
что он (семантически) не эпистемичен", — писал Э. Саари-
нен [27, 119]; 4) был поставлен вопрос о различении в
семантике "видеосообщений" собственно лингвистичес-
кой информации и сведений, соответствующих прагмати-
ческим импликатурам. Эта проблема рассмотрена в обстоя-
тельной статье Р. Кирснера и С.Томпсон [25]. Авторы при-
ходят к выводу, что "существенная часть смысла дополне-
ний сенсорных глаголов имеет выводной характер и осно-
вывается на наших прагматических знаниях и предположе-
ниях о мире" [там же, 215] ; ср. полемику с авторами и
уточнение некоторых их тезисов в работе [6].
Ниже мы остановимся только на одном вопросе — эпи-
стемическом "расширении" концепта видения в парадигма-
тической ситуации: в норме зрительное восприятие обраще-
но на предмет (или сцену, как иногда говорят), входящий
(как индивид или представитель класса) в картину мира
говорящего. Мы оставляем в стороне экзотические положе-
ния дел: иллюзии, осознаваемые и неосознанные, галлю-
цинации, миражи, обман зрения, видения и привидения
(в ряде работ именно они принимаются за основу аргумен-
тации). Язык достаточно определенно различает концепт
видения от того, что кажется, чудится и мерещится (это
было справедливо отмечено в [6, 346—347] ).
Поставим простой вопрос. В каких условиях можно
сказать, что мы видели (или видим) тот или Другой пред-
мет? Можно ли утверждать, что мы видели Ивана, если
вдали перед нами мелькнула неясная фигура, а позже мы
узнали, что это был Иван, или если мы видели группу
людей, в числе которых находился Иван, или если много
лет назад мы видели мальчика Ваню? Можно ли сказать,
25

что мы видим дом, или шалаш, или дерево, или стог сена,
если мы видим вдали темное пятно, но знаем, что" это?
Подобных вопросов можно поставить много. Отрицатель-
ные ответы на них, подсказанные интуицией,убеждают, что
видение предполагает таксономию предмета, его иден-
тификацию как члена класса (широкого или узкого) или
как индивида. Таксономия (идентификация) составляет
необходимый эпистемический компонент зрительного вос-
приятия в ситуации его полноты.
Когда в поле зрения неожиданно попадает незнакомый
предмет, обозначающее его существительное имеет обычно
таксономическое значение и в то же время оформляется
показателем неопределенной референции: Вдруг я увидел
на яблоне какого-то мальчишку, англ. / saw a boy on the
apple tree. Это свидетельствует о том, что перцепция и так-
сономия составляют единый акт, который расчленяется
только в ситуациях неполноты зрительного восприятия
или при столкновении с экзотическими объектами.
Из сказанного следует, что способ обозначения объекта
небезразличен не только для смысла предложения, но и
для его истинностного значения. Он прямо связан с эписте-
мическим состоянием сознания того, кто воспринимает.
Таксономическая установка программирует восприятие.
Это не только итог, но и план, который может касаться
и наблюдения, и поведения. Акт таксономии сам по себе
автоматичен (он осуществляется сопоставлением объекта
восприятия-с образом), но он важен тем, что вводит
объект в систему энциклопедических знаний и ассоциаций.
Видеть стадо как стадо не то же, что видеть коров, быков
и телят; видеть пейзаж не то же, что видеть местность как
совокупность сельскохозяйственных угодий. Даже видеть
вместе Петра и Павла не то же, что видеть их как братьев,
как единоверцев, как коллег, как дружинников или как
патруль, и, безусловно, их совместное восприятие неэкви-
валентно видению каждого из них в отдельности [см.
27,118].
26

При такой постановке вопроса замена товдественных
не отразится только на узкоперцептивном значении глагола
видеть ('воспринимать зрением'), ср.: Я видел в саду ка-
кую-то девочку и Я видел твою дочь; Я вижу вдали ка-
кие-то сооружения и Я вижу вдали нефтяные вышки;
Я вижу прозрачный камешек и Я вижу кусочек горного
хрусталя. Если же учесть эпистемический фактор, то сле-
дует признать, что для говорящего объекты, по-разному
обозначенные в каждой паре предложений, несмотря на
их онтологическое тождество, предстают в разном свете
и воспринимаются по-разному.
Итак, значение глагола видеть, определяемое как 'вос-
принимать зрением (или глазами)' не совпадает с соот-
ветствующим ему нормативным концептом видения,
включающим в восприятие идентификацию объекта. Для
лингвиста более важно первое, для языковой практики —
второе.
Выше отмечалось, что сообщения о зрительном восприя-
тии служат обоснованием мнений и знаний, сами же они
не нуждаются в мотивации. Такие предложения, как
Я вижу дуб (дом, самолет, ежа), принимаются в общем
случае как достоверные. Они не обосновываются. Вместе
с тем содержащийся в них таксономический компонент
может быть поставлен под сомнение: Почему ты думаешь,
что это дуб? Однако само существование видимого пред-
мета (если это не мираж) принимается как данность.
Таким образом, зрительное восприятие предмета постав-
ляет о нем кроме визуальных характеристик и неотдели-
мых от них сведений об объеме, пропорциях, размере и
проч. еще два вида информации: информацию о суще-
ствовании предмета и менее достоверные сведения о его
таксономии. Эти два вида информации соответствуют пер-
вым шагам в развитии текста и предварительным этапам,
предшествующим вынесению суждения об объекте. Не слу-
чайно при mise en scene героя повествования сообщение
27

о его существовании и таксономии часто заменяется пер-
цептивным высказыванием. Вместо того чтобы сказать:
Жила-была одна маленькая собачка, можно начать рассказ
так : Открываю я как-то дверь и вижу: сидит на пороге
маленькая собачонка.
Совмещение визуальных данных с указанными двумя
типами эпистемическои информации создает для зритель-
ного восприятия равновесную ситуацию. Восприятие толь-
ко света и цвета (признаков предмета) принимается как
не достигшее необходимой полноты (нормы). Это, в част-
ности, подтверждается тем, что объект видения в отличие,
например, от объекта слухового восприятия обозначается
предметным именем, а не именем качества, ср.: Я вижу
зеленые деревья и Я слышу шум деревьев.
Охарактеризованная равновесная ситуация соответ-
ствует значению глагола видеть (или, если угодно, норма-
тивному концепту видения). Увеличение разрыва между
сенсорным смыслом глагола и значением его дополнения
сказывается на семантике глагола видеть, который посте-
пенно переходит в категорию эпистемических и в конеч-
ном счете получает статус ПУ.
Приобретение глаголом видеть функции ПУ подтверж-
дается его способностью управлять vro-придаточным:
[Ирина:] Я вижу, что не уедем (Чехов) ; Из твоего письма
вижу, что обитаешь на даче, в жилище сирен (Батюшков,
Письмо Гнедичу) ; Он получал изредка письма от Пра-
сковьи Ивановны, видел, что она была совершенно спокой-
на и счастлива (С.Аксаков). Другим признаком того, что
глагол видеть способен переходить в разряд пропозицио-
нальных, служит легкость, с которой он перемещается во
вводную позицию: Нет, вы, я вижу, не верите. Что ж, пожа-
луй, бог с вами, не верьте (Достоевский). Наконец, тре-
тьим признаком, свидетельствующим о приобретении гла-
голом видеть пропозиционального статуса, служит кон-
струкция, сходная с подъемом отрицания: Я не вижу, что-
28

бы ты усердно работал;Я вижу (= полагаю), что ты не рабо-
таешь усердно.
Переключаясь в эпистемический план, глагол видеть мо-
жет (иногда окказионально) приобретать разные, нечетко
между собой дифференцированные значения, полюсы кото-
рых обозначены знанием и полаганием. В его семантичес-
кий диапазон входят значения допущения, сомнения, по-
нимания, заключения (увидеть = прийти к выводу),
осознания (увидеть = отдать себе отчет), приобретения
жизненного опыта (Я видел многое на свете) и нек. др.
Лит е р ату ра
lt Августин Бл, Исповедь Бл. Августина: В 13 кн, М-, 1914.
2. Апресян Ю,Д, Языковая аномалия и логическое противоре-
чие // Text. Jezyk. Poetyka. Wroclaw, 1978.
З.Арутюнова Н,Д. Типы языковых значений: Оценка. Собы-
тие. Факт, М„ 1988.
4» Арутюнова H Д., Падучева Е.В, Истоки, проблемы и катего-
рии прагматики // Новое в зарубежной лингвистике. М„ 1985.
Выпе 16: Лингвистическая прагматика,
5. Беркли Дж. Сочинения, М-, 1978.
в.Вежбицка А. Восприятие: семантика абстрактного словаря //
Новое в зарубежной лингвистике. М„ 1986. Выл, 18: Логиче-
ский анализ естественного языка,
1гВендлер 3, Факты в языке // Философия, Логика, Язык. М,,
1987,
8, Декарт Р. Избранные произведения, M., 1950-.
9. Дмитровская MA. Глаголы знания и мнения: (значение и
употребление) : Дис ... канд. филол. наук. М„ 1985.
10. Зализняк Анна А, Функциональная семантика предикатов
внутреннего состояния : (на материале французского языка) :
Дис. ... канд. филол. наук, М-, 1985-
11. Зализняк Анна А, "Знание" и "мнение" в семантике предика-
тов внутреннего состояния // Коммуникативные аспекты
исследования языка. М-, 1986,
12. Зализняк Анна А., Падучева Е,В, О семантике вводного упот-
ребления глаголов // Вопросы кибернетики: Прикладные
аспекты лингвистической теории, М., 1987а.
13,Зализняк Анна А., Падучева Е.В. Подъем отрицания: синтак-
29

сие, семантика или прагматика? // Научно-техническая ин-
формация. Сер. 2,19876.№ 8,
14, Кобозева И.М. Отрицание и пресуппозиция в связи с прави-
лом перенесения отрицания в русском языке: Автореф,
дис, ,«, канд, филол. наук, М„ 1976,
15 .Куайн У,О, Референция и модальность // Новое в зарубежной
лингвистике. М., 1982. Вып, 13: Логика и лингвистика: (Про-
блемы референции).
16,Найссер У, Познание и реальность: (смысл и принципы ког-
нитивной психологии). М„ 1981.
17, Ноуэлл^Смит П<Х. Логика прилагательных // Новое в зарубеж-
ной лингвистике. М,, 1985. Вып. 16: Лингвистическая прагма^
тика.
1&.Шатуново кий И,Б, Эпистемические глаголы: коммуникатив-
ная перспектива, презумпции, прагматика // Пропозициональ-
ные предикаты в логическом и лингвистическом аспекте: Те-
зисы докладов рабочего совещания / Ин-т языкознания АН
СССР. М„ 1987,
19. Ayer A, The problem of knowledge. Harmondsworth, 1956.
20. Bally Ch. Syntaxe de la modalité explicite // Cahiers F; de Saussure.
1942. N2.
21. Clark R. Old foundations for a logic of perception // Synthese.
1976. Vol. 33, N1.
22. Hintikka J. On the logic of perception // Hintikka J. Models for
modalities. Dordrecht, 1969.
23. Horn L.R. Remarks on Neg-raising // Syntax and semantics. New
York; San Francisco; London, 1976. Vol. 9.
lA.Howell R. Seeing as //■ Synthese. 1972. Vol. 23.
25. Kirsner R., Thompson S. The role of pragmatic inference in seman-
tics: a study of sensory verb complements in English // Glossa.
1976. Vol. 10, N2.
26. Niiniluoto I. Remarks on the logic of perception // Intensional
logic: theory and applications. Helsinki, 1982.
27. Saarinen E. On the logic of perception sentences // Synthese. 1983.
Vol. 54, N1.
28. Searle J. Intentionality: An essay in the philosophy of mind.
Cambridge (Mass.)^ 1983.
29. Vendler Z. Res cogitans. Ithaca; New York; London, 1972.
30. Wittgenstein L. Philosophical investigations. Oxford. 1953.
30

Т,В* Булыгина, А.Д. Шмелев
МЕНТАЛЬНЫЕ ПРЕДИКАТЫ
В АСПЕКТЕ АСПЕКТОЛОГИИ
Глаголы, относящиеся к типу ментальных предикатов,
представляют собою весьма неоднородный класс. Они
могут обозначать то или иное ментальное состояние
(знать, верить, полагать), мыслительную деятельность,
обычно направленную на получение знания (размышлять,
обдумывать), или же указывать на возникновение опре-
деленного ментального состояния в результате предшест-
вующей деятельности или внезапного озарения (узнать,
догадаться, понять),
Семантические различия ментальных предикатов оп-
ределенным образом взаимодействуют с видовыми зна-
чениями. Поэтому представляется, что свет на семантику
ментальных предикатов могло бы пролить углубленное
изучение их аспектуальных свойств. В частности, специ-
ального внимания заслуживает вопрос о возможных
соотношениях между ментальными глаголами, входящи-
ми в одну видовую пару,
В соответствии с критерием, предложенным Ю.С Мас-
ловым в статье 1948 г. [9], имперфективный и перфек-
тивный глаголы являются членами одной видовой пары
в том случае, если имперфективный глагол может упот-
ребляться для обозначения таких же событий, что и соот-
ветствующий перфективный глагол; диагностическими
контекстами таких употреблений являются контексты
многократности, отрицания, настоящего исторического
и т.п, Семантические отличия имперфективного члена
от перфективного, появляющиеся в таких контекстах,
можно назвать "тривиальными" (устное предложение
Е,В. Падучевой), Таким образом, к тривиальным значе-
31

ниям несов, вида (НСВ) относятся значения "многократ-
ности", "изобразительности" и т.п.
Наряду с употреблениями, при которых имперфектив-
ные глаголы имеют лишь тривиальные отличия от пер-
фективных коррелятов, для многих глаголов возможны
и такие употребления, при которых имперфективные
члены видовой пары отличаются от соответствующих пер-
фективных членов нетривиальным образом. При этом
нетривиальные значения глаголов несов. вида в русском
языке достаточно разнородны и различны для разных
глаголов1, поэтому указание только на перфективный
коррелят, как правило, не позволяет составить правиль-
ного представления о семантике этих глаголов, Так, гла-
гол решать — имперфективный коррелят глагола решить -
наряду с тривиальным употреблением (иллюстрируемым,
например, предложением Он много раз решал бросить
курить, где НСВ выражает значение многократности)
может иметь нетривиальное значение "попытки" ('пытать-
ся решить'), ср.: Они долго решали, кто поедет на кон-
ференцию, где решали указывает на целенаправленную
деятельность, результатом которой должно явиться со-
бытие, обозначенное перфективным коррелятом: Они
наконец решили, кто поедет на конференцию.
Иное соотношение в паре понимать - понять: понимать
никогда не значит 'пытаться понять' — здесь, наоборот,
имперфективный глагол (наряду с тривиальными упот-
1 Соответственно различными оказьшаются и типы семантических
соотношений между глаголами одной видовой пары, Такое разно-
образие в не меньшей степени (а может быть, в особенности)
характерно для ментальных предикатов,поэтому их рассмотрение
sub specie aspectologiae может представить интерес и для самой
аспектологии. Обратим внимание на то, что в работе [7], в кото-
рой специально обсуждается связь категории вида с лексико-
семантическими особенностями глагола, ментальные предикаты
практически не рассматриваются.
32

реблениями) может обозначать результат события, на
которое указывает перфективный. Толкование, в соот-
ветствии с которым понять — "уяснить смысл", а пони-
мать — НСВ к понять (ср. [11]) (т.е,, очевидно, "уяснять
смысл"?), может дать искаженное представление о се-
мантическом соотношении этих глаголов,
Вводит в заблуждение и толкование, согласно кото-
рому догадаться — "по каким-л, приметам прийти к пра-
вильному выводу", а догадываться — "несов, к догадать-
ся " (т.е., очевидно, "приходить к правильному выводу"?).
На самом деле догадаться предполагает, что субъект полу-
чил верное знание, а догадываться (при нетривиальном
употреблении) — что он делает вероятностное предполо-
жение, т,е, располагает некоторой гипотезой (подробнее
см, далее).
В большинстве случаев возможные нетривиальные
значения имперфективного члена видовой пары могли бы
быть выведены из особенностей соответствующей аспек-
туальной ситуации. Но следует иметь в виду, что представ-
ления об аспектуальной ситуации, которые можно полу-
чить из словарных толкований, как правило, явно недо-
статочны. Таким образом, распространенная лексикогра-
фическая практика, в соответствии с которой развернутое
толкование дается лишь одному из членов видовой пары,
а для другого словарь ограничивается указанием на ви-
довой коррелят (догадываться — НСВ к догадаться, по-
нимать — НСВ к понять и т.п.), должна быть признана
неудовлетворительной,
Недостаточность простой отсылки к видовому корре-
ляту связана и с тем, что при нетривиальном употреб-
лении члены одной видовой пары нередко характеризу-
ются различными семантико-грамматическими признака-
ми: с аспектуальными особенностями глагола связана
его способность сочетаться с подчиненной предикацией
того или другого типа; от вида подчиняющего глагола мо-
3. Зак.1332 33

жет зависеть значение придаточного предложения, в част-
ности косвенно-вопросительного (см, [4; 5]); члены ви-
довой пары могут различаться в отношении фактивности,
импликативности и т.п. Отсылочные толкования создают
неверное впечатление, что все подобные характеристики
членов одной пары полностью тождественны,
Весьма любопытно прихотливое поведение менталь-
ных предикатов сов, вида (СВ) и НСВ в сочетании с им-
перативом (с отрицанием и без отрицания), Так, гово-
рят пойми, что,,,, но не *понимай, что,,, (но в ответ на
вопрос как это понять! естественнее звучит Понимай
(а не *Пойми) как хочешь) ; считай, что,,,, но не *сочти,
что (хотя с отрицанием возможно не сочтите, что,,.);
верь, что и поверь, что,,,, но только не верь, что,,. Здесь
можно отметить, что выбор форм СВ или НСВ в повелит,
наклонении при наличии отрицания зависит от контро-
лируемости—неконтролируемости соответствующей си-
туации со стороны субъекта [2]. Поэтому рассмотрение
ментальных предикатов с этой точки зрения может иг-
рать роль теста, позволяющего определить, является ли
та или иная "ментальная- ситуация" контролируемой
или неконтролируемой,
При отсутствии отрицания выбор форм СВ и НСВ в по-
велит, наклонении подчиняется общим правилам употреб-
ления видовых форм в императиве (см, описание этих
правил в [16]). Так, при побуждении к конкретному,
единичному "действию", связанному с моментом воле-
изъявления, выбирается форма СВ, при побуждении к
неоднократному совершению действия вне конкретного
отношения к моменту волеизъявления — форма НСВ
(ср, [16, 14]): Вспомни, что у тебя есть demi; Вспоми-
най же, мой ангел, меня, вспоминай хотя до первого сне-
га (Ахматова), Практически любому ментальному пре-
дикату свойственно и особое, "пермиссивное" значение
формы императива НСВ, когда "действие" " предпола-
34

гается самой ситуацией" [16, 15]; можно полагать, что
адресат речи готов "совершить" его и сам по себе, а форма
императива выражает "разрешение", отсутствие возра-
жений или "определяет характер данного действия" [там
же] : Думай что хочешь; Как это понять! - Понимай
как знаешь (Понимай так, что...); Выясняй где угодно
и т.п., ср.: Как он, хозяйка и Параша Проводят осталь-
ную ночь, Воображайте, воля ваша, Я не намерен Вам
помочь (Пушкин),
Однако наряду с общими закономерностями употреб-
ления форм вида в повелит, наклонении функциониро-
вание ментальных предикатов в императиве имеет свою
специфику, Это связано с тем, что "обычное" значение
побуждения свойственно лишь форме императива конт-
ролируемых предикатов, поэтому оно присуще лишь
"деятельностным" ментальным глаголам типа решать
(ср, Решай скорее...), выяснить и тл, У большинства
неконтролируемых предикатов императив выражает зна-
чение оптатива [2],
Особенность ментальных предикатов состоит в том,
что они выражают в императиве сложный комплекс праг-
матических значений, Обращают на себя внимание упот-
ребления, близкие к перформативным, когда менталь-
ное состояние адресата речи контролируется говорящим
и посредством данного речевого акта говорящий дости-
гает изменения в ментальной сфере адресата: Пойми, что Р;
Вспомни, что Р; Знай, что Р (так, Знай, что Р «'Каузирую
тебя знать, что Р' = 'Сообщаю тебе, что Р'; Вспомни,
что Р « 'Каузирую тебя вспомнить, что Р' = 'Напоминаю
тебе, что Р' и т.п,). Такие квазиперформативные упот-
ребления в большей степени свойственны глаголам СВ.
Заметим, что для многих предикатов возможность та-
ких употреблений связана с ограничениями на социаль-
ный статус адресата; так, высказывания Знай (те) / Пой-
мите) I Прими (те) к сведению, что Р не могут быть
35

употреблены, когда социальный статус адресата выше,
чем у говорящего,
Рассмотрим теперь ряд конкретных предикатов,
Вспоминать — вспомнить. Событие, обозначаемое гла-
голом вспомнить, может произойти как спонтанно (не-
контролируемым образом), так и в результате специаль-
ной ментальной деятельности2, В первом случае вспо-
минать может иметь только тривиальные употребления:
Тут я вдруг вспоминаю, что забыл дома выключить элект-
рическую печку (Хармс) - наст, ист.; Вот и век дожи-
ваю, а всегда вспоминаю про нее, как гляжу в ту сторон-
ку (Пушкин) — многократность.
На первый взгляд процессное (т?е, нетривиальное) зна-
чение реализуется в примере : Но я молюсь и воздыхаю,
крещусь, не внемлю Сатане, а всё невольно вспоминаю,
Давыдов, о твоем вине (Пушкин). Но в действитель-
ности здесь речь идет не о процессе (тем более не о мен-
тальной деятельности, на что указывает слово неволь-
но) , а о "пунктирной" последовательности событий, разъе-
диненных малыми интервалами3.
2 Соответствующие значения различаются в словаре А,А. За-
лизняка [8], где даются следующие пояснения: 1) о непроизволь-
ном восстановлении чего-л, в сознании; 2) сознательным усилием
воли восстанавливать в памяти,
3 Соотнесенность с рядом разъединенных событий особенно
ясна в примере: Весь вечер я вспоминал о предстоящем матче
(« 'о том, что предстоит матч'), В то же время в примере: Весь
вечер я вспоминал о вчерашнем матче {вспоминал подробности
вчерашнего матча), НСВ вспоминал может иметь значение, близ-
кое к значению 'предаваться воспоминаниям', когда "пунктир"
переходит в почти "сплошную" линию (подробнее см. в [3, 31]).
Однако и в случаях такого рода предикат вспоминать не приоб-
ретает значения процесса (деятельности). Ср. противоречивость
высказывания *Весь вечер я вспоминал о вчерашней встрече, ни
на секунду о ней не забывая: если представление о встрече непре-
рывно сохраняется в памяти, уместно употребить глагол помнить,
а не вспоминать.
36

В данном "неконтролируемом" значении НСВ вспоми-
нать не отличается по своим сочетаемостным свойствам
от СВ вспомнить: оба глагола способны подчинять при-
даточное с союзом что, а в том случае, когда им подчи-
нено косвенно-вопросительное придаточное, последнее
скрывает за собою неэксплицированное положительное
суждение, которое в дальнейшем может быть раскрыто:
Я вспомнил, по какому поводу слегка увлажнена по-
душка. Мне снилось, что ко мне на проводы шли по лесу
вы друг за дружкой (Пастернак).
При контролируемом акте "вспоминания" НСВ вспо-
минать может иметь нетривиальное "деятельностное"
значение (« 'стараться вспомнить'; ср, мучительно вспо-
минать). Косвенный вопрос, подчиненный глаголу вспо-
минать в этом "игноративном" значении (см. [4; 5]) —
это полностью эксплицированный объект пропозицио-
нальной установки (т.е. именно вопрос), а изъяснитель-
ное придаточное с союзом что при данном значении гла-
гола невозможно (Я ^мучительно ^старательно вспоминал,
что я здесь уже бывал),
Поскольку речь идет об акте "вспоминания", завися-
щем от сознательных усилий субъекта, наряду с квази-
перформативным употреблением императива {Вспомни,
что Р\ ср. также использование в этой функции формы
вспомним, характерное для научных текстов) вполне
обычно его употребление в собственно побудительном
значении: Вспомните, пожалуйста, когда вы его видели
в последний раз. Кроме того, вспомнить — это возобно-
вить в памяти то, что в ней уже было (при этом сами со-
бытия, о которых вспоминают, могут относиться к бу-
дущему: Он вспомнил, что завтра приедет X). Поэтому
успешное "вспоминание" легче предвидеть, чем, например,
"понимание", ср.: Зачем же это я звал - не помню\ Поди
пока к себе, а я вспомню (Гончаров); но аномально:
*3ачем он это сделал — не понимаю. Поди пока к себе,
37

*а я пойму (следует: а я постараюсь это понять или
а я подумаю).
Решать — решить. Как уже говорилось, в данной паре
первый член может обозначать целенаправленную
деятельность, результатом которой является событие,
обозначенное перфективным членом, Однако данное
нетривиальное значение, естественно возникающее в кон-
тексте косвенного вопроса (ср.: Они долго решали, кто
поедет на конференцию), не может реализоваться в тех
случаях, когда глагол решать подчиняет изъяснительное
придаточное с союзом что или инфинитив (аномально:
*Они долго решали, что на конференцию поедет Пет-
ров I послать на конференцию Петрова', ср. решили, что
поедет Петров) решили послать Петрова). Иными сло-
вами, решать в сочетании с придаточным вида что Р или
с инфинитивом может иметь только тривиальные значе-
ния (ср.: Каждый раз они решали, что поедет Петров;
Неожиданно они решают послать Петрова), но не значе-
ние деятельности.
Данное сочетаемостное ограничение роднит пару ре-
шать - решить (что Р) с парами типа выпивать - выпить
(три чашки кофе), пробегать - пробежать (два километ-
ра), имперфективный член которых тоже не может упо-
требляться в актуально-длительном значении (ср. [17]).
Эта особенность объясняется сходными семантическими
причинами: в обоих случаях соответствующие ситуации
могут оцениваться как таковые лишь post factum; иначе
говоря, они не могут рассматриваться "изнутри", "не-
целостно" (если холько речь не идет об особом, допол-
нительном, значении интертерминальности, возникающем
при тривиальном употреблении несов. вида, например
в настоящем историческом или в контексте неопределен-
ной многократности).
Иными свойствами характеризуются пары типа сочи-
нять - сочинить симфонию, строить - построить дом;
38

так, например, процесс сочинения симфонии может быть
оценен как таковой еще до своего естественного завер-
шения. Дело в том, что уже сам процесс (а не только
результат) сочинения симфонии качественно отличен,
скажем, от процесса сочинения шлягера или романса.
Напротив, принятие качественно различных конкрет-
ных решений (решить, что поедет Петров; решить, что
поедет Сидоров и т.д.) является результатом Деятель-
ности одного и того же рода. Если результат процесса
сочинения симфонии в известной мере предопределен,
то мысленное (или вербальное) обсуждение различных
возможностей, составляющее сущность "решания", на-
оборот, имеет смысл только в том случае, если конкрет-
ное решение заранее неизвестно.
До сих пор речь шла об употреблении глаголов ре-
шать — решить по отношению к акту принятия реше-
ния, которому обычно предшествует хотя бы короткий
период поисков такого решения. Наряду с этим решать —
решить может употребляться для обозначения не воле-
вого акта, а непроизвольно возникающей мысли (в этом
случае решить, что Р « подумать, что Р), ср.: В тебе ведь
недостатков нет, А добродетельность исконна. Нарисовал
я твой портрет, А все решили, что икона.
Если пара решать — решить в первом значении чаще
используется, когда речь идет о будущих событиях, и
связана с намерением, то второе значение выражает
суждение, умозаключение — как правило, о том, что уже
имеет место. В отличие от понять данное значение гла-
гола решить не несет презумпции истинности Р: ср. Сна-
чала я решил..,, но сомнительно 1 Сначала я понял...;
Я сразу понял, что Р лучше, чем ?Л сразу решил, что Р
в ситуации, когда Р истинна.
Эти два значения - контролируемого и неконтроли-
руемого "решания" — не разграничиваются в существую-
щих толковых словарях. Между тем в "неконтролируе-
39

мом значении глагол решать может иметь лишь три-
виальные значения НСВ и не может подчинять (как и
соответствующий СВ) косвенный вопрос, т.е. обладает
прямо противоположными свойствами по сравнению
с "контролируемым" НСВ решать.
Таким образом, между "контролируемым" и "неконт-
ролируемым" значением обнаруживаются грамматические
и сочетаемостные различия.
Понимать — понять. Эти глаголы составляют бесспорную
видовую пару4 - понимать имеет тривиальные типы упот-
ребления, т.е. может обозначать такое же событие (та-
кие же события), какое (какие) обозначается глаголом
понять : Внезапно я понимаю всю нелепость своего поло-
жения (наст, ист.); Он обычно сразу же понимает, что
от него требуется (многокр.).
Кроме того, понимать может отличаться от понять
и нетривиальным образом, а именно выражать не собы-
тийное, а стативное значение (указывать на определен-
ное ментальное состояние). Как уже отмечалось выше,
соотношение между имперфективным и перфективным
членами пары понимать - понять обратно соотношению
между членами пары решать - решить: если ситуация
X решил этот вопрос, имеющая место в момент t\, исклю-
чает наличие ситуации X решает этот вопрос в момент t2
(tx непосредственно предшествует моменту Г2)> то ситуа-
ция X понял, что Р, имеющая место в момент Г1? напро-
тив, предполагает наличие ситуации X понимает, что Р
в момент Г2 • Заметим, однако, что* в то время как со-
бытие понять всегда знаменует собой переход от незна-
ния ("непонимания") к знанию ("пониманию"), состоя-
ние, описываемое глаголом понимать, необязательно
4Это, впрочем, признается не всеми словарями - в [14], на-
пример, понимать и понять во всех своих значениях трактуются
как самостоятельные> не соотносительные по виду лексемы.
40

предполагает предшествующее состояние "непонима-
ния"5 . Вместе с тем в отличие от чисто стативного (пас-
сивного) состояния простой осведомленности (описы-
ваемого предикатом знать), обязанного своим существо-
ванием внешнему источнику информации, состояние
"понимания" требует собственной умственной актив-
ности субъекта, определенного уровня его умственного
развития (способности к аналитическому мышлению)6.
Ср., например: Я понимаю, что трудно не обижаться,
когда вас бьют по лицу, суют за ворот снег, толкают в
сугроб, но ведь буря это делает без всякой злобы, не-
чаянно (Е. Шварц), Именно с этим последним обсто-
ятельством, по-видимому, связан тот факт, что круг
объектов, которые могут быть "известны" субъекту,
значительно шире круга объектов, которые могут быть
ему "понятны". Так, допустимо знать (но не понимать)
имя, адрес, место, маршрут, размер, рост, телефон и т.п.,
и лишь интенсиональные объекты, такие, как цель, мо-
тивы, причину, движущую силу, способ, смысл и т.п.,
субъект может не только знать, но и понимать. Соответ-
ственно ограничена способность предиката понимать
(речь идет, естественно, о стативном значении) подчи-
нять косвенный вопрос. Ср.: Я знаю/понимаю, зачем,
почему, как, по какой причине, с какой целью он это
сделал, но Я знаю (^понимаю), как его зовут, где он
живет, куда они уехали, какого он роста и т.п.
5Это общее свойство стативных предикатов: они описывают
состояние безотносительно к его наступлению или окончанию.
6 Данное семантическое различие между "пониманием" и "зна-
нием'* отражается, в частности, в том, что глагол понимать упот-
ребляется в абсолютивной конструкции, выражающей значение
способности к соответствующему ментальному состоянию, тогда
как знать в таких конструкциях не употребляется, Ср?, например:
У нас есть сын, Ты редко его видишь, а я вчера была у Галчихи.
Ведь он уж понимать начинает. Ласкается ко мне, мамой, мамоч-
кой зовет (А, Островский),
41

Интересно при этом, что перфективный член пары
понимать - понять сочетается с разными типами косвен-
но-вопросительных придаточных гораздо свободнее, чем
имперфективный. Ср?: Я понял, где он прячет деньги\;
Она поняла, кто это вчера звонил; Он,., понял, чьим он
золотом платил за свой ночлег (Л. Мартынов), и сомни-
тельно: *Я (прекрасно) понимаю, где он прячет деньги;
Юна (хорошо) понимает, кто это вчера звонил; 7Он
(великолепно) понимает, чьим золотом он платит за
свой ночлег.
Это сочетаемостное различие можно было бы, как
представляется, объяснить отмеченным выше различи-
ем в семантической структуре предикатов понять и по-
нимать: поскольку событие понять (но не состояние
понимать) тесно связано с непосредственно предшест-
вующим состоянием незнания, можно думать, что этот
предикат наследует свойства игноративных предикатов,
в частности и в отношении способности сочетаться с кос-
венными вопросами (ср. [4; 5]). Правдоподобность та-
кого объяснения подтверждается тем, что, когда им-
перфективный член рассматриваемой пары употребля-
ется в контексте, указывающем на смену состояния "не-
понимания" состоянием "понимания", его возможности
сочетаться с косвенными вопросами соответственно рас-
ширяются7, Ср.: А, теперь я понимаю, где он спрятал
деньги\; Ну, теперь я понимаю, кто мне вчера звонил\;
Ну наконец-то ты понимаешь, куда они поехали и т.п.
В императиве форма СВ пойми употребляется как
"квазиперформатив": Пойми, что Р « 'Считая, что Р мо-
7 То же, естественно, справедливо и в отношении сочетаний
глагола понимать с отрицанием, превращающим предикат поло-
жительного суждения в игноратив: Я совершенно не понимаю
(» ума не приложу), где он спрятал деньги; Я решительно не
понимаю, кто мне вчера звонил.
42

жет повлиять на твои поступки или образ мыслей, и видя,
что ты не знаешь, что Р, или недооцениваешь Р, я настой-
чиво говорю тебе: Р\ Высказывания этого типа не упот-
ребляются "снизу вверх".
Догадываться — догадаться. В [11] догадываться,
как уже говорилось, толкуется просто как "несов. к
догадаться". Однако наряду с тривиальными значениями-
(ср., например, наст. ист. И тут я внезапно догадыва-
юсь.,.) глагол догадываться имеет и весьма своеобраз-
ные нетривиальные значения. Он не может указывать
на целенаправленную деятельность - попытку догадать-
ся (как в паре решать - решить или отгадывать - отга-
дать) ; невозможна синонимичная замена стараются до-
гадаться на догадываются в следующем примере: Гости
по этим взглядам стараются догадаться, кого или чего
еще ждут, важного родственника или кушанья, которое
еще не поспело (Л. Толстой, пример из [13] )8.
С другой стороны, догадываться не может обозна-
чать и ментального состояния, возникающего после того,
как субъект догадался (как в паре понимать - понять) :
после того как X догадался, он уже не догадыва-
ется, а знает.
8 Употребление догадываться в значении 'пытаться догадаться'
в следующем примере из Пушкина, как представляется, не вполне
отвечает современной норме: Я... теперь догадываюсь (= 'обду-
мываю'), кому Николай Иванович думал погрозить мизинчиком
Фаддея Венедиктовича, В самом деле, к кому может отнестись
это затейливое выражение'! Кто наши записные рецензенты'! Вы,
г, издатель "Телескопа'"!,. Г-н Полевой?., Г-н Воейков1!., Г-н Со-
мов!,, Кого же оцарапал сей мизинец! Такое употребление мож-
но отнести к своеобразной перекатегоризации предиката, при ко-
торой он вопреки своим ингерентным свойствам ведет себя как
"предикат постепенного осуществления", ср.: Так много всего
я видела, а что увидела1! (Н. Ильина); Кусали, да не укусили
(В, Распутин) ; Колумб был счастлив не тогда, когда открыл
Америку, а когда открывал ее (Достоевский) (см. подробнее
[2, 82; 3, 38]).
43

Одно из наиболее существенных различий ментальных
ситуаций X догадался, что Р и X догадывается, что Р со-
стоит в том, что, как уже говорилось, в первом случае
ментальное состояние близко к достоверному знанию,
во втором — это всего-навсего предположение. Характер-
ны сочетания догадываться со словами лишь, только,
смутно', ср. можно лишь догадываться; Петя понимал,
что дело это политическое, но в чем оно заключается,
мог только смутно догадываться (Катаев)9; догадывать-
ся всегда предполагает отсутствие точного знания, ср.:
Разумеется, дедушка,., кое о чем догадывался. Но все
же, чтобы помочь человеку, надо бы знать побольше (Ка-
таев)10. С другой стороны, догадаться в таких контекс-
тах практически не употребляется, для него более харак-
терны сочетания со словами легко, без труда (ср.: Я без
труда догадалась, что мне многое запрещают, — Досто-
евский) .
При этом как догадаться, так и догадываться отно-
9 Этот и следующий примеры - из картотеки ЛО ИЯ АН СССР.
10 Заметим, что объект пропозициональной установки, описы-
ваемой предикатом догадываться, вполне определен, даже в том
случае, если он выражен "косвенно-вопросительным" придаточ-
ным, т;е. не эксплицирован. При необходимости он может быть
сформулирован в виде положительного суждения (т.е. косвен-
но-вопросительное придаточное может быть преобразовано в изъяс-
нительное), В этом отношении предикат догадывается (кто поедет
в Ленинград) коренным образом отличается от игноративных
предикатов типа решать (кто поедет в Ленинград) и, напротив,
обнаруживает сходство с предикатами типа сочинять симфонию
(строить дом) : пропозиция Р (являющаяся объектом менталь-
ного состояния догадываться, что Р) может не быть истинной,
а симфония (дом) еще не существует в процессе сочинения
(строительства), однако в обоих случаях необходимо идеаль-
ное существование соответствующих объектов (определенной
гипотезы об истинности Р в случае с догадываться ; образа го-
товой симфонии (проекта дома) в случае с сочинять симфонию
или строить дом).
44

сятся к фактивным предикатам. Иными словами, во
всех случаях употребления данных глаголов с придаточ-
ным изъяснительным (с союзом что) говорящий находит-
ся в ментальном состоянии знания, что пропозициональ-
ное содержание придаточного истинно. Тем самым вы-
сказывание вида X догадывается, что Р выражает два
различных отношения к Р: X всего-навсего предполага-
ет, что Р, а говорящий достоверно знает, что Р истинно.
Та же самая ситуация имеет место в том случае, когда X —
говорящий в один из прошлых моментов времени (т.е.
когда высказывание имеет вид Я догадывался, что Р) :
интерпретация высказывания в нормальных коммуника-
тивных условиях — в прошлом говорящий предполагал,
что Р, a к моменту речи удостоверился в истинности своего
предположения.
Несколько иначе обстоит дело в том случае, когда
субъект установки полностью совпадает с говорящим,
т.е. когда высказывание имеет вид: *Я догадываюсь,
что Р. В этой ситуации два указанных отношения к содер-
жанию Р вступают в противоречие друг с другом. Следует
заметить, что (вероятно, именно в силу указанного про-
тиворечия) высказывания вида ЧЯ догадываюсь, что Р
достаточно редки и часто воспринимаются как аномаль-
ные или стоящие на грани нормы. Однако в некоторых
ситуациях они все же используются (чаще в бессоюзной
форме — догадываюсь'. Р\) и означают, что говорящий
сообщает: 'Я считаю, что Р, без достаточных к тому осно-
ваний'; ср.: Письмо твое... я получил сего 20 июня и за-
ранее догадываюсь, что дело должно быть важное (Го-
голь) .
Сходным образом ведут себя глаголы догадаться и
догадываться, когда они подчиняют косвенный вопрос
(например, Петя догадался, кто разбил окно). Хотя
здесь говорящий не хочет сообщить или не знает, в чем,
собственно, заключается "догадка", он дает понять, что
45

считает эту догадку верной. Однако в случае полного
совпадения субъекта установки с говорящим степень
фактивности уменьшается. Уже высказывание Я дога-
дался, кто разбил окно может быть произведено и в си-
туации отсутствия стопроцентной уверенности в пра-
вильности догадки. Частичная утрата фактивности осо-
бенно заметна при сочетании с модальными показате-
лями. Слово кажется в высказывании Я, кажется, до-
гадался, кто это сделал указывает именно на то, что го-
ворящий не уверен в правильности догадки (ср, аномаль-
ность *Д кажется, догадался, что это сделал Ваня)11.
Что же касается предиката догадываюсь, то он вообще
не является фактивным, когда подчиняет косвенный
вопрос, ср.: Я (кажется) догадываюсь ('У меня есть одно
предположение'), кто это сделал. Приведенные факты
позволяют усомниться в том, что полностью справед-
ливо предположение 3. Вендлера ([6], см. также [10])
о существовании непосредственной связи между фак-
тивностью и способностью подчинять косвенный вопрос
(см. подробнее [5]).
Именно с таким, нефактивным употреблением глаго-
лов догадаться и особенно догадываться соотносится
существительное догадка — гипотеза, предположение,
которое не обязано быть истинным. Этим слово догадка
отличается от слова отгадка. Можно теряться в догадках,
но никто никогда не *теряется в отгадках, поскольку
из множества догадок лишь одна — правильная — ока-
зывается отгадкой.
11В случае когда субъект установки отличен от говорящего, не-
уверенность может относиться как к правильности догадки, так
и к тому, что "догадка" имела место, ср«: Петя, кажется, дога-
дался, кто разбил окно. Разумеется, высказывание Петя, кажет-
ся, догадался, что окно разбил Ваня понимается однозначно: гово-
рящий знает, что окно разбил Ваня, но не уверен, что об этом до-
гадался Петя.
46

Как и большинство ментальных предикатов, пара до-
гадываться -. догадаться обнаруживает сдвиг в повелит,
наклонении. Форма догадывайся вообще не используется
в функции побуждения; что же касается формы догадайся,
то она (в отличие от императивных форм СВ большин-
ства других глаголов) никак не предполагает, что гово-
рящий заинтересован в результате. Форма догадайся оз-
начает скорее 'попытайся догадаться' и часто употреб-
ляется в тех случаях, когда говорящий намерен пора-
зить собеседника и совершенно определенно рассчиты-
вает, что тот не догадается.
Верить - поверить. На первый взгляд соотношение
членов данной видовой пары близко к соотношению членов
пары понимать - понять. Если X верит, что Р, это оз-
начает, что X поверил, что Р; имперфективный член
пары может указывать на ментальное состояние, возникаю-
щее в результате события, обозначенного перфективным
членом. Однако при употреблении глагола верить важно,
как оценивает Р говорящий (для глагола поверить такая
оценка не играет роли).
М.Г. Селезнев (см.: Прагматика и проблемы интенсио-
нальности.М., 1988) отметил, что употребление верить в 1-м
лице наст, времени (верю, что Р) несет на себе отпечаток
"космического оптимизма" (Р - нечто хорошее, особен-
но — добавим — когда относится к будущему), а употреб-
ление в 3-м лице или в прош. времени - печать "снисхо-
дительного пренебрежения к чужому заблуждению". Мо-
дально-оценочный элемент формы верю сохраняется и при
наличии отрицания; в этом случае он может быть двоя-
ким: не верю, что (бы) Р означает либо 'не хочу верить*..'
(когда Р - нечто плохое), либо 'хочу верить, но... ' (когда
Р — нечто хорошее).
Указанное различие между верить и поверить прояв-
ляется и в повелит, наклонении. Форма верь чаще всего
используется как призыв к "космическому оптимизму"
47

(Товарищ, верь: взойдет она...), а поверь — просто по-
буждение присоединиться к высказанному мнению, ср.:
Поверь (но не *Верь), что у нас ничего не выйдет, не стоит
и браться за дело (подробнее см, [15] ).
При наличии отрицания нормально используется фор-
ма НСВ — не верь. Таким образом, язык представляет
веру как контролируемую ментальную установку — чело-
век несет ответственность за то, во что и чему он верит.
Это, конечно, непосредственно связано с участием в акте
веры воли человека. Как уже говорилось, верю часто оз-
начает 'хочу верить', а не верю — 'не хочу верить'. Связь
веры (в отличие от знания) со свободным выбором
субъекта приводит к тому, что можно не верить (не хо-
теть верить) даже при наличии положительного знания:
Хоть знаю, да не верю (Княжнин),
Думать — подумать. Глагол думать может иметь три-
виальные отличия от видового коррелята подумать, на-
пример выражать значение многократности (указывать
на ряд событий) : Когда я думал, в чьих руках мы нахо-
димся, я приходил в ужас (Пушкин), ср,: Как подумаю,
в чьих руках мы находимся, прихожу в ужас (в этих
примерах косвенный вопрос скрывает за собою поло-
жительное суждение) ; Всякий раз, когда я думаю о фор-
ме плана.,» и т,п. Однако чаще думать употребляется в не-
тривиальных значениях: для указания на ментальную
деятельность, ср.: Я думал уж о форме плана и как героя
назову (Пушкин) — здесь косвенный вопрос полностью
эксплицирует объект установки; думали-думали, тол-
ковали-толковали и наконец решили (Гоголь) - пример
из [13], или на ментальное состояние (Думаю, что Р).
Это последнее значение в большой степени обособилось
и представлено как отдельное значение глагола думать
('считать, полагать') в толковых словарях. Соответст-
вующая глоссема (подчиняющая изъяснительное прида-
точное с союзом что без местоимения) выделяется в сло-
48

варях как особая и у глагола подумать. Следует заме-
тить, что в данном значении видовая коррелятивность
глаголов думать и подумать практически утрачена (в со-
ответствии с критерием Ю.С. Маслова) : думать, что Р
не употребляется как тривиальный аналог для подумать,
что Р,
Значения думать и подумать, в которых обнаружива-
ется видовая соотносительность, соответствуют контро-
лируемой установке, и не случайно, что при отрицаемом
императиве в этих значениях используется только фор-
ма НСВ (не думай), В то же время свои мнения субъект
часто не может контролировать, они приходят непроиз-
вольно (ср. выражение думается, что...). Поэтому в рав-
ной степени употребительны: Не думай, что Р и Не по-
думай, что Р; форма не подумай используется в тех слу-
чаях, когда в момент речи существуют обстоятельства
или высказывания, которые могут привести адресата речи
к неправильному выводу "Р" — говорящий стремится
предотвратить неправильное понимание (ср.: Не подумай,
что я его боюсь, просто я не хочу с ним связываться;
Не подумайте, что я вам льщу, но„, и т.п.).
Узнавать — узнать. В данной видовой паре имперфек-
тивный член чаще всего употребляется в тривиальных
значениях: Вчера, своротя на проселочную дорогу к Яро-
польцу, узнаю с удовольствием, что проеду мимо Вулъфо-
вых поместий (Пушкин) (наст, ист.); ...мужья всегда по-
следние в городе узнают про жен своих (Пушкин) (неопр.
мнргокр.). В отличие от ряда других глаголов со значе-
нием возникновения ментального состояния в данной
паре имперфективный член не может использоваться для
указания на соответствующее ментальное состояние:
если понять « 'начать понимать', осознать « 'начать
осознавать', признать « 'начать признавать', то узнать —
это не 'начать узнавать', а 'начать знать' (знать, в соот-
ветствии с критерием Ю.С. Маслова, а также интуицией
4.Зак.1332 49

большинства аспектологов, не является видовым кор-
релятом для узнать). К тривиальным должно быть от-
несено и такое употребление глагола узнавать, как в вы-
сказывании С каждым днем я узнавал все больше (все
новые подробности) об этом деле. Здесь речь идет не о
процессе (ментальной деятельности), а о последователь-
ности событий.
В том случае, когда получение знания не контролирует-
ся субъектом12, глагол узнавать вообще не может иметь
нетривиальных значений (поэтому узнавать от Y-a не
употребляется в актуально-длительном значении [1, 137]).
Если же приобретение знания находится под контролем
субъекта, узнавать может употребляться в значении це-
ленаправленной деятельности, ср.: Он долго узнавал
(= 'пытался узнать'), когда придет поезд. Однако употреб-
ление узнавать в этом значении оказывается весьма ог-
раниченным. Понятно, что оно, как правило, не может
возникать в контексте придаточного изъяснительного
(*у знавать, что Р)\ высказывания типа ?0н долго уз-
навал у проводника, что поезд пойдет в два часа пред-
ставляют собой контаминацию двух высказываний: Он
долго узнавал ("игноратив") у проводника, когда пой-
дет поезд и Он узнал ("положительное суждение"), что
поезд пойдет в два часа.
Кроме того, следует отметить, что узнавать может
указывать не на любую деятельность, направленную на
получение знаний, а только на получение знаний посредст-
вом расспросов, наведения справок. Нельзя сказать об
ученом, ставящем эксперимент с целью исследований
свойств веществаХ: *Ученый сейчас узнаёт, каковы свой-
12В качестве формального различия между "контролируемым"
и "неконтролируемым" узнавать — узнать выступает использо-
вание для указания на источник знания предлога у в перврм слу-
чае и предлога от во втором [1].
50

ства вещества X. Аномально: *В настоящий момент она
в экспедиции — узнаёт, существует ли снежный человек;
*Не мешай : я узнаю по радио, какая будет погода. Возмож-
но, данный "деятельностный" смысл глагола узнавать
следует считать связанным с особым значением пары
узнавать - узнать ('наводить/навести справки') - ср. вы-
деление в словаре [12] особого синонимического ряда
спросить, справиться, осведомиться, узнать (в статье
с заглавным словом спросить), отличного от синоними-
ческих рядов узнать, разузнать, проведать, разведать..,;
узнать, определить, распознать, угадать; узнать, признать,
распознать, опознать (выделяемых в статьях с заглав-
ным словом узнать). Именно в первом из названных
значений (« 'спросить, справиться, осведомиться') уз-
нать естественным образом употребляется в императи-
ве: Узнай, когда отходит поезд (форма узнавай может
быть использована в значении многократности или
в "пермиссивном" значении: Узнавай где хочешь; она
же выбирается при наличии отрицания, поскольку соот-
ветствующее действие является контролируемым). Ис-
пользование императивной формы СВ в значении, близ-
ком к перформативному (Узнай, что Р « 'Сообщаю тебе
(т.е. "каузирую тебя узнать"), что Р') является уста-
ревшим: Узнай, Руслан: твой оскорбитель - волшебник
страшный Черномор. В современном языке в этой функ-
ции чаще используется глагол знать [2, 72] : Знай,
что Р « 'Полагая, что ты не знаешь, что Р, и желая под-
черкнуть, что Р для тебя небезразлично, я сообщаю: Р\
Добавление отрицания к формам узнай или знай в таком
квазиперформативном употреблении приводит к "илло-
кутивному самоубийству": *Не знай (*Не узнай), что Р.
Упомянем для сравнения видовые пары обнаружить -
обнаруживать и открыть - открывать (в их "менталь-
ных" значениях), Имперфективный член этих пар, семан-
тически сходных с только что рассмотренной парой уз-
51

нать - узнавать, не может тем не менее выражать значе-
ния целенаправленной деятельности, употребляясь только
в тривиальных значениях НСВ, В высказываниях типа
Мы постепенно обнаруживали все новые аспектологи-
ческие особенности ментальных предикатов) Гений с од-
ного взгляда открывает истину (Пушкин) формы обна-
руживали, открывает указывают не на процесс, а на ряд
событий.
Подведем итоги. Рассмотрение аспектуальных свойст
ментальных предикатов показывает, что в этой сфере
сохраняет силу основное собственно видовое различие
(характеризующее вид как грамматическую категорию),
а именно различие между "целостным" и "нецелостным"
рассмотрением одной и той же (за исключением указан-
ного различия в перспективе) ситуации. Значение "це-
лостности" присуще глаголам СВ, описывающим рассмат-
риваемые "извне" события, т.е. начало или конец опре-
деленного ментального состояния,
Грамматическое значение "нецелостности", присущее
всем без исключения глаголам НСВ, участвующим в ви-
довой корреляции, реализуется в виде значения неопре-
деленной многократности событий и в особом "изобра-
зительном" представлении, которое возникает при опи-
сании события в praesens historicum. В силу "тривиаль-
ности" (т.е. абсолютно общего характера) указанных
значений они могут не получать специальной фиксации
в словаре — достаточно ограничиться отсылкой к соот-
ветствующей глоссеме СВ,
Однако кроме этого многие участвующие в видовом
противопоставлении ментальные предикаты имеют, до-
полнительно к названным "тривиальным" видовым зна-
чениям, значения "ментальной деятельности" или "мен-
тального состояния", сложным образом и по-разному
соотносящиеся с событийным значением своего перфек-
тивного коррелята (для imperfectiva tantum, по опре-
52

делению не выражающих "тривиальных" видовых значе-
ний, значение ментальной деятельности или ментального
состояния оказывается единственным).
Несмотря на то что способность к выражению "допол-
нительных" аспекту ал ьных значений может быть часто
предсказана, исходя из семантического класса соответ-
ствующего предиката, целесообразно давать им в слова-
ре специальное толкование,
Ограничиться указанием на видовой коррелят (как это
делается в большинстве словарей) можно было бы лишь
в том случае, если бы: 1) существовали четкие правила,
позволяющие из толкования глагола вывести возможные
нетривиальные употребления; 2) мы располагали бы
для каждого ментального глагола точным словарным тол-
кованием, допускающим применение таких правил, В на-
стоящее время далеки от осуществления оба условия.
Поэтому отсутствие в словарях подробных сведений об
аспектуальном поведении ментальных глаголов воспри-
нимается как неполнота словарной статьи, искажающая
представление об их семантике.
Литература
1. Апресян IOJJ, Языковая аномалия и логическое противоречие
// Text. Jçzyk. Poetyka. Warszawa, 1978.
2.Булыгина Т,В, К построению типологии предикатов в русском
языке // Семантические типы предикатов. М., 1982.
З.Булыгина Т.В, Классы предикатов и аспектуальная характе-
ристика высказывания // Аспектуальные и темпоральные
значения в славянских языках, М., 1983.
4. Булыгина Т,В,, Шмелев АЛ К вопросу о косвенных вопро-
сах // Пропозициональные предикаты в логическом и линг-
вистическом аспектах: Тезисы докладов рабочего совеща-
ния. М„ 1987.
5,Булыгина T,B,f Шмелев А-Д, Вопрос о косвенных вопросах:
является ли установленным фактом их связь с фактив-
ностью? // Логический анализ языка: Знание и мнение? М„
1988.
53

6,Вендлер 3. Факты в языке // Философия. Логика. Язык, М-,
1987.
7 ,Гловинская М,Я, Семантические типы видовых противопо-
ставлений русского глагола. М., 1982.
Ц.Зализняк АЛ. Грамматический словарь русского языка. М-,
1977.
9- Мослов Ю.С. Вид и лексическое значение глагола в современном
русском литературном языке // Изв. АН СССР- ОЛЯ. 1948.
Т, 7, вып. 4 (см, также в кн.: Маслов Ю.С Очерки по аспекто-
логии. Л., 1984) s
10.Падучева Е.В. Слова, подчиняющие косвенный вопрос: список
или семантический класс? // Пропозициональные предикаты
в логическом и лингвистическом аспектах: Тезисы докладов
рабочего совещания, М., 1987-
11, Словарь русского языка: В 4 т. М,, 1957-1961,
12, Словарь синонимов русского языка: В 2 т. Л., 1970-1971.
13, Словарь современного русского литературного языка: В 17 т.
М.; Л.,1950-1965,
14, Толковый словарь русского языка / Под ред, Д?Н. Ушакова.
М„ 1935-1941, Т. 1-4.
15, Шмелев А.Д, Вера и неверие сквозь призму языка (revisited) //
Тезисы докладов конференции аспирантов и молодых науч-
ных сотрудников / ИВ АН СССР. 1988-
16.Шмелев Д.Н, О значении вида в повелительном наклонении //
Рус-яз. в шк, 1959, №4:
17- Wierzbicka A. On the semantics of the verbal aspect in Polish // To
honour Roman Jakobson. The Hague; Paris, 1967.
54

ЕМ Вольф
ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ СОСТОЯНИЯ
И ИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ В ЯЗЫКЕ
Представление внутренней жизни человека в языке от-
ражает так называемую наивную картину мира, которая
довольно существенно отличается от научной. Соответст-
венно и внутреннюю жизнь человека, в том числе эмоцио-
нальную, язык трактует своими специфическими средства-
ми и способами, изучение которых представляет значи-
тельный интерес. Способы изображения эмоциональных
состояний (ЭС) в языке чрезвычайно разнообразны. Их
описание и классификация составляют особую и весьма
сложную задачу (см, об этом [18; 21]), Для целей
настоящей работы достаточно очертить некоторый круг
понятий, которые могут рассматриваться как обозначе-
ния ЭС: это спокойствие, волнение, радость, гнев, огорче-
ние, горе, страх и т,п, ЭС обозначаются разными видами
предикатов, в первую очередь глаголами и глагольными
конструкциями: волноваться, радоваться, сердиться и т.п,,
прилагательными: спокойный, радостный, сердитый идр,,
существительными, различными сочетаниями.
Высказывания, описывающие ЭС человека, могут интер-
претироваться в виде модели, соответствующей фрагмен-
там внутреннего мира человека. По-видимому, их можно
'представить и как систему фреймов, куда входят основные
элементы соответствующих ситуаций, включающих ЭС
человека (см, [9] ). Основными в этой модели являются
три элемента - субъект эмоции, само ЭС и его причина.
Ср. следующий пример: Он обрадовался появлению Васи;
здесь он - субъект, обрадовался - предикат ЭС, появле-
ние Васи - причина. Очевидно, что предикат ЭС связывает
два элемента — ЭС и причину как свои семантические
55

актанты, ^следовательно, о предикате ЭС можно говорить
как о двухвалентном,
Особую модель ЭС представляют каузативные кон-
струкции типа Его появление испугало меня; Васино пе-
ние вызвало всеобщий восторг. Они включают дополни-
тельный элемент, входящий в состав основного предика-
та ЭС, — каузативность. В некоторые виды высказываний
входит субъект-каузатор, как правило совмещенный с
другими видами субъектов, К предикатам ЭС близки
предикаты эмоционального отношения, где имеются три
семантических актанта — предикат, объект эмоциональ-
ного отношения и причина: Я рассердился на Васю за то,
что он мне нагрубил.
Пара "причина—эмоция" в системах понятий, близких
к бихевиоризму, соотнесена с парой "стимул-реакция",
однако в большинстве.работ по теории эмоций принято
говорить об ЭС и их причинах. Некоторые авторы рас-
сматривают причины как объекты ЭС, особенно когда
идет речь о предикатах эмоционального отношения: Он
испугался лая собаки, где лай собаки может трактоваться
и как причина испуга, и как объект эмоционального от-
ношения. Включение объекта в структуру обозначения
эмоций позволяет говорить об эмоциональных предикатах
как о предикатах интенсиональных, Интенсиональный
объект эмоции реализуется в виде дескрипции, возникаю-
щей на основе мнения о данном объекте, иными словами,
в основе эмоции лежит оценка, Дифференциация эмоций
при этом основана на дифференциации мнений об объекте.
Такое понимание структуры обозначения эмоций основано
на концепциях когнитивизма, которые восходят еще к
Аристотелю [21, 138J, Представления о предикатах ЭС
как об интенсиональных предикатах, а об эмоциях как
пропозициональных установках, излагаются в ряде фило-
софских исследований, развивающих интенсионалистскую
теорию эмоций (ср. [19; 22] ). В данной статье рассматри-
56

вается только один вид предикатов - предикаты эмо-
ционального состояния, которые отличаются от предика-
тов эмоционального отношения именно отсутствием актан-
та—объекта отношения. Событие же, вызывающее соот-
ветствующее состояние, трактуется как его причина.
Основные элементы структуры ЭС - субъект, преди-
кат, причина, - как правило, входят в толкования значе-
ний эмоций, Так, Спиноза определяет сострадание как
"неудовольствие, возникшее вследствие вреда, получен-
ного другим", негодование как "ненависть к тому, кто
сделал добро другому"; "неудовольствие, относящееся
к отсутствию того, что мы любим, называется тоской"
[цитв по кн,: 12, 33-37]. Как можно видеть, эти толко-
вания основаны на соотношении эмоции и причины, причем
определения причин здесь строятся по определенной моде-
ли, куда входят основные элементы — удовольствие/не-
удовольствие субъекта эмоции, вред по отношению к "дру-
гому", оценка "хорошо/плохо" и др.
Две части — внутреннюю характеристику ЭС и причи-
ну возникновения ЭС - включают и лексикографические
толкования слов, обозначающих ЭС: А - в горе из-за В =
= А испытывает пассивно-отрицательное эмоциональное
состояние, каузированное тем, что: 1) А уверен в осу-
ществлении события В, 2) В очень нежелательно для А,
3) А считает, что не-В в высшей степени важно для А
[7, 17]. Интересно отметить, что в толкование входят
предикаты, которые относятся к интенсиональной сфере:
обозначающие ментальные состояния — быть уверенным,
считать; волитивный:желдгь.
Ментальные и эмоциональные предикаты сочетаются
также в трактовке значений глаголов бояться, сожалеть
и др. с учетом ассертивных и презумптивных элементов,
Так, сожалеть I представлено следующим образом: (пре-
зумпция) : X знает, что Р имеет место; (ассерция) :
X считает (ощущает), что Р плохо; ("переживание"): со-
57

жалею, что заставил вас ждать [5]. Аналогичные преди-
каты можно извлечь из толкований ЭС, которые дает
А,Вежбицкая: Хлова вроде радость, печаль, гнев, раздра-
жение, неудовольствие и др. - это окаменелые, скрытые
сокращения дескриптивных формул". Дескриптивные
формулы трактуются как "сравнение эмоции, испытывае-
мой человеком, о котором идет речь, с эмоцией, которую
память или воображение вызывает у нас в связи с описа-
нием ситуации", Ср,,например, "X расстроен - X чувству-
ет себя как человек, который думает, что случилось что-то,
что он не хотел бы, чтобы случилось" [23, 60], В таких
определениях интересно обратить внимание на два обстоя-
тельства, Первое: ЭС характеризуется через описание
типовой для него причины (в результате того, что слу-
чилось то, что субъект не хотел, чтобы случилось, возни-
кает соответствующее ЭС). Второе: многие толкования
построены таким образом, что событие и эмоцию соеди-
няет ментальный акт, осознание ситуации, вызываю-
щей ЭС, Иными словами, связь между причиной и субъек-
том с его ЭС относится не только к сфере эмоций, но и
включает элементы ментальной сферы, т.е. при этом
объединяются два аспекта внутренней жизни человека.
Такие интерпретации хорошо согласуются с представле-
ниями философов, о которых шла речь выше,
В пропозициях, описывающих ЭС, каждый из элемен-
тов двухвалентной структуры — предикат, актант-субъект
и актант-причина — обладает некоторыми свойствами, ко-
торые в своей совокупности характеризуют отношения
между элементами пропозиции и ее семантику в целом
и которые, как представляется, необходимо учитывать
при построении модели описания ЭС, Среди этих свойств
прежде всего важно обратить внимание на те, которые по-
казывают субъективный аспект ЭС, отраженный в отно-
шениях между его элементами. Рассмотрим некоторые из
этих свойств.
58

СВОЙСТВА ПРЕДИКАТОВ
Предикаты ЭС имеют общие свойства, которые харак-
теризуют предикаты внутреннего состояния вообще, это,
в частности, ограниченная протяженность во времени,
инактивный субъект (см. [2; 15]), а также свойства,
характерные именно для ЭС, где проявляется субъектив-
ный аспект их значения: специфичность, оценочность,
способность к интенсификации.
Специфические и неспецифические ЭС.
Предикаты ЭС могут быть двух типов - обозначающие
эмоции неспецифические и специфические, Ср, неспе-
цифические ЭС : волноваться, нервничать, возбуждаться
и т,п. Эти предикаты указывают на отклонение от "нор-
мы", которую можно обозначить как "спокойствие, быть
спокойным", без указания на характер эмоции. Норма
для ЭС обозначает не отсутствие всяких эмоций, а некий
нормальный уровень ЭС: естественно, что ЭС человека
не может быть нулевым и тем более меньшим, чем нуле-
вое. Соответственно и шкала, на которой расположены
ЭС, построена не как разнонаправленная (ср. шкалу оцен-
ки, где от нейтральной зоны указываются два направле-
ния — в сторону "хорошо" и в сторону "плохо"). Она
ориентирована в одну сторону — от спокойного состояния
к возбужденному. ЭС типа депрессия, апатия, которые
можно было бы рассматривать и как находящиеся по
другую сторону нормативной точки спокойствия, и тогда
шкала оказывается двунаправленной, следует, как пред-
ставляется, скорее толковать как "спокойствие + отри-
цательная оценка + интенсификация".
ЭС типа радость, гнев, огорчение и др. являются спе-
цифическими, они обозначают разные виды ЭС (ср. общую
и частную оценку),
В психологических исследованиях не существует одной
определенной классификации этих ЭС - они варьируются
59

от множества, где каждое языковое обозначение отражает
другую ЭС, до обобщенных классификаций, где выделяют
немногие основные типы: радость, гневу страх, огорче-
ние и удивление (см. обзоры в [16, Пислед.; 21]).
Оценка, Большинство ЭС включает оценочный эле-
мент "хорошо" или "плохо" (см. [3]). Однако не все ЭС
связаны с определенным оценочным знаком. Так, неспе-
цифические ЭС могут быть и хорошими, и плохими, волно-
ваться можно и от радости, и от горя, сфера радости имеет,
естественно, знак "+", сфера огорчения и страха знак "-",
Сфера удивления может быть и хорошей, и плохой, удив-
ляются и радостным событиям, и горестным, а также
нейтральным по знаку — неожиданным,
Модальная рамка оценки и структура ЭС находятся
в определенном соотношении, а именно причина ЭС, как
правило, является объектом оценочной структуры, ср.:
Я во всяком случае очень рад, что мы побеседо-
вали (Бунин) ; событие мы побеседовали имеет знак "+"
в оценочной структуре и является одновременно причи-
ной положительной эмоции я рад. Ср. еще пример: Ему
стало стыдно, что у него оставались еще сомнения (Турге-
нев); что у него оставались еще сомнения — причина ЭС
и объект оценки со знаком "—". В этих конструкциях отра-
жается близость и взаимодействие двух аспектов значе-
ния — рационального (оценка) и эмоционального (ЭС),
Интенсификация. Характерной особенностью
предикатов ЭС является их способность к интенсификации.
В этом отношении шкала ЭС похожа на шкалу оценок.
Эмоции могут быть более сильными и более слабыми,
и их ряды расположены на шкале, где имеются по край-
ней мере четыре зоны: слабой степени эмоции, средней сте-
пени эмоции, сильной степени эмоции, аффекта. Так, эмо-
ции группы "гнев" можно подразделить на подклассы с
общим значением: а) "досадовать, раздражаться", б) "сер-
диться, злиться", в) "возмущаться, негодовать", г) "при-
60

ходить в ярость" (ср. [16]). Эти подклассы, различаясь
по разным признакам, расположены на шкале интенсив-
ности. Надо при этом заметить, что, как и на шкале оце-
нок и на других субъективных шкалах, где можно выде-
лить определенные зоны, отдельные элементы в каждой
зоне упорядочить трудно. В самом деле, что сильнее:
он расстроен или он огорчен, он вне себя от радости или
он в восторге? Этим шкала эмоций напоминает шкалу
оценок, элементы которой также не выстраиваются в
ряд: какой рисунок лучше - замечательный, отличный
или великолепный? Тем не менее в целом шкала языко-
вых обозначений ЭС отражает, очевидно, объективно
существующие градации ЭС по интенсивности, и в первую
очередь различает собственно эмоции и аффекты, которые
выделяются и в психологических исследованиях (ср.
[14]), К аффектам обычно причисляют ЭС очень сильной
интенсивности, при которой субъект теряет контроль и
над своим состоянием, и над его проявлениями. Это отра-
жается в физических проявлениях ЭС, которые часто
обозначаются метафорами; его просто трясло от страха,
он рвал и метал и т.п,
СВОЙСТВА СУБЪЕКТА
Целостность. В наивной картине мира физический
субъект — носитель эмоции представлен как некая целост-
ность, Если болят отдельные части тела - рука, нога, го-
лова и т.п., то эмоции охватывают человека полностью.
Это отражается, в частности, в употреблении самого пре-
диката охватить: однако все в этом Йоркшире было та-
кое великолепное, чистое, здоровое, что даже радость
охватывала (Бунин); Но тут меня охватывало возму-
щение (Он же).
Представление о целостности субъекта ЭС отражается
также в семантике интенсификатора весь: он весь сиял
61

от радости; он весь дрожал от волнения; его всего трясло
от страха. Здесь метафора передает квазипроявления (или
проявления) эмоций, указывая таким способом на их
интенсивность. Еще одна метафора, отражающая пред-
ставление о целостности, - предикат полный: он был полон
сомнений; его переполнял ужас, восторг.
В метафорических обозначениях эмоций отражаются и
некоторые другие представления об их субъектах в наив-
ной картине мира (ср. [1]). Так, субъекту присущи вмести-
лища эмоций, это в первую очередь сердце и душа.Ср. при-
мер выше: Сердце мне томила тоска, ср. также: Я взглянул
окрест - душа моя страданиями человечества уязвлена ста-
ла (Радищев); Русская картина навевала на его душу
сладкие и в то же время почти скорбные чувства, давила
грудь его каким-то приятным давлением (Тургенев),
Отметим также, что метафорические обозначения, в
состав которых входит голова, отражают и эмоции, и
ментальные состояния, ср.: У меня голова кругом идет;
В голове у него все перемешалось. В этих случаях два ти-
па разделить трудно, и здесь, очевидно, можно говорить
об эмоционально-ментальных состояниях, Ср. следующий
пример: В голове у меня все вертелось, и главным образом
от того, что окружающий мир меня волновал чем-то (Бул-
гаков), Здесь эмоционально-ментальное состояние - в
голове у меня все вертелось вызвано причиной, куда
входит эмоция (окружающий мир волновал меня).
Как показали исследования метафорических значений,
представление о психике человека ассоциируется также с
его параметрическими характеристиками — по вертикали
и горизонтали [20]. Эмоции также подчинены этим зако-
номерностям. В наивней картине мира ЭС спокойствие
связано с неподвижным, причем вертикальным, положе-
нием тела и гармоническим расположением его частей, от-
сутствием резкой мимики. Положительные эмоции связаны
с движением вверх: прыгать от радости, отрицательные —
62

с движением вниз: сгибаться от горя, впадать в тоску.
Отрицательным является также нарушение целостности
или прямого положения: горе его согнуло, горе его не
сломало. Резкая мимика: у него глаза на лоб полезли, его
всего перекосило, он разинул рот - означает движение
по шкале эмоций в сторону их усиления [8].
"Инактивность"и "контроль", При анализе
отношения субъекта ЭС с предикатами обычно в первую
очередь обращают внимание на такое его свойство, как
"инактивность", ЭС возникают помимо воли субъек-
та и провоцируются либо внутренними причинами, либо
событиями, лежащими вне субъекта и также не зависящи-
ми от его воли и желания. Это свойство субъектов ЭС
отражается в метафорах типа на меня напал страх, мне ста-
ло не по себе и т,п, Характерные для русского и других
языков обозначения субъекта косвенными падежами
также отражают эту особенность ЭС. Однако необходимо
учитывать, что волитивность может включаться в выска-
зывания об ЭС, реализуясь в признаке "± контроль".
Соотношение субъекта ЭС с его предикатом по этому
признаку обладает некоторыми специфическими осо-
бенностями.
ЭС, как и другие внутренние состояния, не контроли-
руются субъектом, Отсюда невозможность императивов:
*Волнуйся!; "Тоскуй! и т.п. Отрицательные императивы
от этих глаголов возможны: Не волнуйся!;Не огорчайся!
Однако в отличие от предикатов физических действий:
Не упади!; Не споткнись]; Не вставай!, которые обо-
значают предостережение, императивы от предикатов ЭС
обозначают, что нет причин для соответствующего ЭС
или что эти причины недостаточно серьезны. Ср. воз-
можные контексты: Не огорчайся, он уже пришел (причи-
на огорчения - то, что он не пришел) ; Не расстраивайся,
все образуется. Такого рода императивы чаще всего вклю-
чают предикаты с отрицательной оценкой, Ср., впрочем:
63

Не радуйся заранее, еще неизвестно, чем это кончится —
предостережение, также с указанием на причину, Следую-
щий пример не составляет исключения: Радуйся!Испортил
нам всем настроение, Здесь предикат радуйся употребляет-
ся в переносном смысле, с изменением знака оценки на
противоположный в функции косвенного речевого акта
упрека. Ср., однако: Бойтесь данайцев, дары приносящих.
Здесь обобщенное высказывание используется как косвен-
ный речевой акт предостережения, причем бояться обозна-
чает не эмоциональное состояние, а эмоциональное отно-
шение, которое может контролироваться субъектом. Ср.
аналогичный пример: Любите ненавидящих вас.
Надо, однако, отметить, что и само ЭС в некотором смыс-
ле может рассматриваться как контролируемое, а именно
субъект может в той или иной мере воздействовать на свои
чувства волевыми усилиями, ср.: Я подавил чувство
досады; Он был в ярости, но быстро овладел собой и т.п.
Иными словами, контролируемым может быть прекра-
щение ЭС, что отражает связь ЭС и другого внутреннего
состояния - волевого. Ср.: — Но чувство долга, - всту-
пил Бегемот, - побороло наш постыдный страх, и мы
вернулись! (Булгаков); Я быстро справился с собой,
вошел, приятно изумился... (Бунин). Таким образом,
ЭС, будучи сами неактивными, могут быть объектами
предикатов, обозначающих волевые воздействия. Контро-
лируемыми являются и некоторые виды проявлений ЭС,
о чем см, ниже. Признак "контроль" реализуется особым
образом в каузативных конструкциях, где имеется субъект-
каузатор. Этот субъект, как правило совмещенный с
актантом, входящим в обозначение причины, является
активным субъектом, контролирующим свои действия:
Он нарочно испугал меня; Я нарочно сказал это, чтобы
ее обрадовать. Субъект ЭС при этом остается инактивным,
ср,: Меня испугало его выражение лица; Меня обрадовали
его слова. Активность каузатора ЭС проявляется также
64

в сочетаниях с модальными глаголами. Ср.: *Яхочу обра-
доваться, но: Я хочу тебя обрадовать, здесь контроли-
руется сообщение - причина ЭС. Отметим, однако, что
на высказывания с дополнительным модальным глаго-
лом хотеть накладываются ограничения, связанные с
согласованием по оценочному признаку: Я хочу тебя
обрадовать, но не *# хочу тебя огорчить. С этой точки
зрения волновать оказывается предикатом со знаком
"-", а успокаивать - со знаком "+": Я хочу тебя успоко-
ить, но *Я хочу тебя взволновать. Соответственно отри-
цательные высказывания имеют обратное соотношение
знаков "+" и " -": Я не хочу тебя огорчать, но должен
сказать тебе; ЧЯ не хочу тебя радовать, но должен сказать
тебе,,. Согласование необходимо и при некоторых других
предикатах, ср., в частности: Я вынужден тебя огорчить,
но не *Я вынужден тебя обрадовать. Последняя фраза
может быть понята лишь как ироническая.
ПРИЧИНА ЭС
В модель описания ЭС как необходимый элемент входит
причина, эксплицитная или имплицитная, так как то или
иное ЭС всегда является следствием некоторых воздей-
ствий, Причина ЭС — это событие, которое может быть
обозначено самыми разными способами как в пределах
данного высказывания, так и вне его: Мучило его то,
что всему этому он совсем чужой (Достоев-
ский) ; И доволен ли был тесть, и не сердился ли,.что
мало под ар ко в получил к свадьбе (Го-
голь) ; Больше всего мучился я, когда бывал с ней
на бал ах, в гостях. Когда она танцевала
с к е м-н ибуд'ь (Бунин).
Как не раз отмечалось, место актанта-причины может
занимать актант — виновник ЭС : Я огорчаюсь из-за Васи —
здесь семантический эллипсис, так как причиной огор-
5. Зак. 1332 65

чения является не сам Вася, а какие-то его признаки или
события, в которых он участвовал: Я огорчаюсь из-за
Васиной безалаберности, из-за того, что Вася не слушает-
ся учителя, из-за того, что с Васей случилась беда и т.п,
При каузативных предикатах причину или виновни-
ка ЭС обозначает синтаксический субъект: Васина бе-
залаберность огорчает меня. Часто синтаксический
субъект — это виновник ЭС: Вася огорчает меня; подразу-
мевается, что причиной ЭС являются свойства Васи, Эти
свойства могут быть обозначены, и тогда виновник и при-
чина раздваиваются: Вася огорчает меня своей безала-
берностью. Ср, примеры из текстов: Ему страшно и не-
приятно стало в первую минуту, что присутствие брата
Николая расстроит это его счастливое, весеннее располо-
жение (Толстой), присутствие брата Николая - причина
перехода в другое ЭС; Раз он боится, и какой-то шарла-
тан его напугал, то нужно сделать все анализы (Булга-
ков), какой-то шарлатан - виновник, причина - его
действия или свойства.
Возможны и такие конструкции, где каузатор ЭС не
совпадает с причиной, а является источником информации,
вызывающей соответствующее ЭС. Причиной ЭС оказы-
вается содержание речи или полученные иным путем
сведения, Ср. следующие примеры: Мне долго казалось,
что достаточно сказать: "Знаешь эти осенние накатанные
дороги,..", чтобы вызвать ее восторг (Бунин), Причиной
возможного ЭС - восторга - здесь является содержание
речи, а каузатором - говорящий.
Если причина ЭС не обозначена непосредственно, сущест-
вование ее обычно подразумевается, в этом случае можно,
вероятно, говорить о семантическом эллипсисе: Я жил
напряженно, тревожно... легко впадая в тоску, отчаяние
(Бунин). Причины тоски и отчаяния находятся в очень
широком контексте.
В указание на причину может включаться имплицитное
66

указание на отношение "субъект-предикат". Как уже
не раз отмечалось, многие прилагательные ЭС типа груст-
ный, веселый ит.п. определяют как лицо или его атрибу-
ты, так и предмет или ситуацию: ср. веселое настроение/ве-
селый пейзаж, грустное выражение лица/грустный дождь
и т.п. В текстах сочетания первого типа обозначают ЭС,
а сочетания второго типа включаются в описания при-
чин ЭС. В этом случае субъектом ЭС оказывается говоря-
щий при рассказе от 1-го лица, один из актантов ситуации
или все, принимающие в н*ей участие. Ср,: Завтрак был
опять долгий, веселый (Бунин); веселый - определение
к событию завтрак обозначает, что весело было участни-
кам этого события, которые и составляют субъект ЭС;
свойства события завтрак, прямо не названные, являются
причиной веселого ЭС. Ср. еще пример: Прохожу беско-
нечно печальный, затоптанный мужиками вокзал (Бунин) ;
печальный — характеристика вокзала, указывает на ЭС
субъекта, причина - ситуация вокзала с его свойствами,
одно из них отмечено - затоптанный мужиками. Положе-
ние дел, вызывающее ЭС, часто связано с определенным
местом или временем, ср.: Дорога мучительно долга
(Бунин). Ситуация дороги и ее свойство (то, что она
долгая) - причина мучительного состояния субъекта,
ЭС, очевидно, имеют прототипические причины, кото-
рые составляют основу бесконечного разнообразия конк-
ретных причин (ср. прототипические ситуации в работе
[5]), Их можно, в частности, обнаружить при анализе
художественной литературы. Так, у И.А. Бунина "сла-
бые" ЭС с отрицательным знаком (типа грусть, тоска)
часто вызываются положениями дел, которые характери-
зуются одиночеством и ненужностью людей и вещей.
Ср.: Ночью, в дождь страшная тоска. Раскроешь окно -
ни души нигде (Бунин); Вечер казался бесконечным,
фонарь, горевший за окном на улице, грустным, никому
ненужным (Онже).
67

Очевидно также, что причины, занимающие разные
места в ценностной картине мира, вызывают разные эмо-
ции, Ср.: Я огорчен, что Вася мне нагрубил; в картине
мира нагрубить есть действие со знаком "-", которое
вызывает и соответствующие эмоции, Ср,: ?Л радуюсь,
что Вася мне нагрубил, здесь очевидно семантическое
рассогласование по оценочному знаку; для того чтобы
высказывание стало осмысленным, необходимы дополни-
тельные мотивировки; ср, модальности оценки, странности
и др. [4].
Отметим, что в картину мира входит представление
о связи причин ЭС с модальностью "важности", а именно
причина ЭС должна занимать определенную позицию на
шкале "важности". В противном случае используются
специальные обозначения, указывающие на несоответствие
по важности ЭС и его причин, Ср. выше: легко (т.е, без
серьезных причин) впадая в тоску, отчаяние, Cps так-
же; не расстраивайся из-за пустяков; он огорчается из-за
ерунды; ее раздражает всякая мелочь и др. Отсутствие при-
чин также эксплицируется: беспричинная тоска, злость,
радость; напрасно, зря ты волнуется и др.
МОДАЛЬНАЯ РАМКА "ВТОРОГО ПОРЯДКА" -
РАМКА "НАБЛЮДЕНИЯ"
Вопрос о семантической структуре обозначений ЭС
включает еще одни аспект, который представляет зна-
чительный интерес и связан с проблемой существования
особой модальной рамки, рамки "наблюдения". Дело
в том, что способы представления ЭС весьма разнообразны.
Собственно выражения ЭС — это междометия и разного
рода экспрессивные формулы, которые представлены пря-
мой речью: Он воскликнул: Ой! Все другие способы опи-
сания ЭС - это разные виды их интерпретации. Когда мы
говорим мне скучно, он обрадовался, то здесь ЭС осознает -
68

ся субъектом и интерпретируется с помощью соответ-
ствующих предикатов. Говорящего в этих случаях нельзя
отождествлять с чувствующим субъектом, он смотрит на
него как бы со стороны, даже если идет речь о самонаблю-
дении. Таким образом, сама структура ЭС, состоящая
из субъекта ЭС, предиката ЭС и причины, может быть
включена в модальную рамку как бы "второго порядка",
куда входят, эксплицитно или имплицитно, субъект-наблю-
датель и предикат наблюдения (сенсорный предикат груп-
пы "видеть" или "слышать"). Этот предикат может быть
выражен: Я тотчас заметил, что и она была возбуждена
(Бунин);,,, и что же видел вместо грусти, умиления? —
Да, это ужасно, — невнимательно говорила она (Он же),
Существование модальной рамки "наблюдения" под-
держивается тем, что ЭС часто описываются через их прояв-
ления (см, [6; 13]), Так, об ЭС можно судить по внешне-
му виду, мимике и движениям: И тут Коровьев указал
на сиреневого толстяка, отчего у того на лице выразилась
сильнейшая тревога (Булгаков); И в глазах его горела
настоящая тяжелая злоба (Он же) ; Бледнея от злобы,
заговорил финдиректор (Он же).
Наблюдаемость ЭС отражается также в конструкции с
глаголом выглядеть: Он выглядел усталым; Он выглядел
веселым. Внешний вид, однако, может не соответствовать
реальному ЭС: Он выглядел веселым, хотя на душе у него
кошки скребли.
Отношение субъекта-наблюдателя модальной рамки и
обозначения ЭС, которое в ней заключено, сводится к двум
основным типам. В одном случае наблюдатель знает об ЭС
чувствующего субъекта как бы изнутри и интерпретиру-
ет ЭС субъекта так, как это бы сделал сам субъект, ср,:
он огорчился и я огорчился; ему весело имне весело.
В высказываниях от 1-го лица наблюдатель и чувствующий
субъект имеют одного референта, их можно представить
как "совмещенный" субъект. То же происходит, если ЭС
69

представлены через ощущения субъекта: он весь похоло-
дел; я весь похолодел. Однако на совмещение чувствующе-
го и думающего субъекта накладываются ограничения,
Так, предикаты ЭС невозможны в контекстах мнения или
предположения, где наблюдатель и 1-е лицо относятся
к одному референту [17]; можно сказать: Я думаю, что
ему скучно, но не: *Я думаю, что мне скучно.
Предикат ЭС в этих случаях не включается в интен-
сиональный контекст. Это показывает, что соотношения
двух аспектов внутренней жизни человека — ментального
и эмоционального — определяется особыми законо-
мерностями: мнение может вводить причину ЭС (см, вы-
ше), но не само ЭС, ср.: Я думаю, что мне скучно оттого,
что никто не пришел. Ср. еще: Я думаю, что меня развесе-
лил приход гостей, где мнение также относится к причине.
Однако если глагол мнения сочетается с пропозицией,
относящейся к будущему, то его объектом является
не причина, а пропозициональное содержание в целом:
Я думаю, что нам будет скучно; Я думал, что приход гос-
тей развеселит меня; здесь под сомнение ставится не
имеющееся ЭС субъекта, а еще не наступившее положе-
ние вещей, где истинной может оказаться любая из аль-
тернатив: нам будет скучно или нам не будет скучно,
В настоящем или прошлом реализованным является
лишь один из вариантов; высказывание обладает призна-
ком истинности и не допускает существования альтерна-
тив, которые предполагаются глаголом мнения,
В то же время возможны высказывания с модальными
выражениями, смягчающими категоричность, где субъект
ЭС и субъект модальной рамки совмещаются: Я, похоже,
огорчился, Представляется, что в этих случаях субъект
смотрит сам на себя как бы со стороны, что отражается в
модальных показателях.
Другой тип обозначений — через внешние проявления
эмоций - подразумевает, что в модальную рамку входит
70

собственно наблюдатель, который воспринимает со сторо-
ны внешние признаки ЭС, ср,: он побледнел от страха,
но ?л побледнел от страха. Ср. также преобразования
примеров, приведенных выше: у меня на лице выра-
зилась сильнейшая тревога; ?в моих глазах горела тяже-
лая злоба и т.п, Описания ЭС по их внешним проявлениям
отражают точку зрения субъекта-наблюдателя и не мо-
гут использоваться говорящим для описания собствен-
ных ЭС (ср. [10, гл? VI]), Надо отметить, что среди обозна-
чений внешних проявлений ЭС много метафор, которые,
как правило, указывают на сильную степень эмоции:
Приличнейший тихий старичок вдруг преобразился. Глаза
его сверкнули боевым огнем, он побагровел (Булгаков),
но: ^Глаза мои сверкнули боевым огнем, я побагровел;
Марфа Тимофеевна увела Лизу к себе наверх, сказав,
что на ней лица нету, чъо у ней, должно быть, болит го-
лова (Тургенев) «
Таким образом, субъект-наблюдатель реализует себя в
двух вариантах: как субъект, который как бы идентифи-
цирует себя с субъектом эмоции, его можно назвать ква-
зинаблюдателем, и как собственно наблюдатель, который
судит об эмоциях извне, по их проявлениям,
"Искренность" и истинность выска-
зываний об ЭС. В описаниях ЭС истинность выска-
зывания преломляется особым образом, отражая спе-
цифику самих обозначений ЭС, и в первую очередь соот-
ношение в них субъективного и объективного аспектов,
Основная структура ЭС и модальная рамка "наблюдения"
различаются использованием предикатов: для основной
рамки — это предикат чувствовать, для рамки наблюде-
ния - казаться, cps: Я чувствовал себя усталым и Он
чувствовал себя усталым; в первом случае говорящий
и субъект ЭС — один и тот же, во втором — говорящий
как бы отождествляет себя с чувствующим субъектом,
Но ср.: Он казался усталым и **Я казался усталым, в
71

высказывании два субъекта - субъект ЭС и наблюда-
тель, совпадение этих субъектов не допускается, Казаться
в этих случаях обозначает, что наблюдатель не уверен в
том, что внешние проявления правильно отражают эмо-
циональное состояние субъекта ЭС\ Ср, также: Ты ка-
жешься усталым — суждение наблюдателя; Я не кажусь
тебе усталым? — вопрос к наблюдателю.
Предикат чувствовать, чувство обладает свойством
"искренность", Употребление этого предиката предпо-
лагает, что субъект ЭС сообщает о том, что он действи-
тельно чувствует. Ср.: Потом, вдруг, с пронзительным
чувством нежности и жалости, увидел, что она спит...
(Бунин); Я глядел в мутную снежную даль, чувствуя
себя точно стеклянным от мороза и ледяного внутренне-
го трепета (Он же) «
Признак "искренность" характеризует и неконтроли-
руемые проявляения ЭС, ср.: Я чувствовал, что краснею.
Нельзя сказать: *Я нарочно покраснел, Напротив, прояв-
ления ЭС, если они контролируемые, могут свидетель-
ствовать как об искренности, так и о неискренности
субъекта. В этом случае используются специальные пре-
дикаты, которые можно назвать предикатами "притворст-
ва": Я притворился, что мне скучно; Он сделал вид, что
огорчен. В этих случаях речь идет не о самих чувствах,
а об их проявлениях, хотя последние прямо не обозначены.
Наблюдаемость ЭС отражается в семантике выражения
сделать вид, что... В то же время проявления ЭС не соче-
таются с предикатами "притворства": *Я сделал вид, что
покраснел; *Он притворился, что у него глаза на лоб
полезли; *Он притворился, что разинул рот, хотя можно:
Он притворился, что удивлен.
Контролируемые и неконтролируемые проявления эмо-
ций различаются также по сочетаемости с наречием на-
рочно, ср.: Он нарочно нахмурился; Она нарочно громко
зарыдала; Он нарочно поднял брови, но не *Она нарочно
72

побледнела. Это наречие не сочетается и с другими выра-
жениями, которым присущ признак "искренность": *Он
нарочно обрадовался, хотя можно: Он нарочно сделал
вид, что обрадовался (см. [11]). Таким образом, с приз-
наком "+контроль" сочетаются предикаты "притворства",
а не предикаты искренности, иными словами, предикаты
внешних проявлений ЭС в выражении лица, мимике и дви-
жениях, но не собственно предикаты ЭС или их физиоло-
гических проявлений {бледнеть, краснеть, покрываться
холодным потом, дрожать ^ т.п.),
Предикаты "притворства" отражают также тот факт,
что структура ЭС входит в модальную рамку "наблю-
дения". Даже ''притворство" в 1-м лице свидетельствует
о присутствии наблюдателя: Я притворился, что огорчен,
иными словами, другой может судить о моем огорчении
по внешним проявлениям. Без представления о наблю-
дателе высказывания о притворстве не имеют смысла,
Несоответствие чувств и поведения обозначается еще
одним предикатом "притворства" -скрывать (чувства);-
ср, следующий пример: Я„.всячески крепился, делая вид,
что верю ей, даже заставлял себя бывать на этих репети-
циях, стараясь скрывать таким образом свою тяжкую рев-
ность и все те другие мучения, которые я испытывал на
них (Бунин); чувства -ревность и мучения -характери-
зуются признаком "искренность", а поведение - присут-
ствие на репетиции, - не соответствующее этим чувст-
вам, — признаком "притворство",
В заключение необходимо подчеркнуть, что разные
области внутренней жизни человека, отраженные в наив-
ной картине, описываемой языком, не разделяются жест-
кими границами, они постоянно переплетаются и взаимо-
действуют. «Всякая реальная эмоция обычно включает
в себя единство аффективного и интеллектуального, пере-
живания и познания, так же как она включает в себя
в той или иной мере и "волевые" моменты влечения,
73

стремления, поскольку вообще в ней в той или иной
мере выражается весь человек» [14, 156].
Связь эмоций и различных аспектов интенсивности,
в первую очередь мнения и восприятия, проявляется,
в частности, в построении пропозициональных структур
ЭС и включающих их модальных рамок; так, элементы
основной структуры - субъект, предикат и причина эмо-
ции — отражают связи когнитивного и эмоционального
аспектов жизни человека, в то время как в модальной
рамке "наблюдения" проявляется связь с участниками
ситуации, воспринимающими ЭС по их внешним призна-
кам.
Литература
1. Арутюнова Н.Д. Языковая метафора: (синтаксис и лексика)//
Лингвистика и поэтика. М., 1979.
2. Булыгина Т.В% К построению типологии предикатов в русском
языке // Семантические типы предикатов. М., 1982.
3. Вольф ЕМ. Состояния и признаки: Оценки состояний // Се-
мантические типы предикатов. М., 1982.
4. Вольф ЕМ. Субъективная модальность и пропозиция // Про-
позициональные предикаты в логическом и лингвистическом
аспектах. М., 1988.
5. Зализняк Анна А. Функциональная семантика предикатов внут-
реннего состояния: (на материале французского языка) :
Автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 1985.
6. Изард К.Е. Эмоции человека. М., 1980.
7. Иорданская Л.Н. Попытка лексикографического толкования
группы*руееких слов со значением чувства // Машинный пере-
вод и прикладная лингвистика. М., 1970. Выи, 13.
8. Иорданская Л.Н. Лексикографическое описание русских выра-
жений, обозначающих физические симптомы чувств // Машин-
ный перевод и прикладная лингвистика. М,, 1972, Вып. 16.
9. Категория искусственного интеллекта в лингвистической
семантике: Фреймы и сценарии. М., 1987.
10. Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действи-
тельностью. М., 1985.
11. Петрова Г.В. Наречия "нарочно/нечаянно" и их роль в выска-
74

зывании // Лексико-семантические структуры в языке и рече-
вой деятельности. М., 1983.
12. Психология эмоций: Тексты. М., 1984.
13. Рейковский Я. Экспериментальная психология эмоций. М.:
Прогресс, 1979.
14. Рубинштейн СМ. Основы общей психологии, М„ 1946 (цит.
по: Психология эмоций: Тексты. М., 1984).
15. Селиверстова ОМ. Второй вариант классификационной сетки
и описание некоторых предикативных слов русского языка //
Семантические типы предикатов. М„ 1982.
16. Силин A.A. Средства описания эмоционального состояния:
(на материале португальского языка) : Дис. ... канд. филол. на-
ук. М„ 1988.
17. Смирнова Т.Н. Экспликация пропозициональной установки
в предложениях с предикатами состояния // Пропозициональ-
ные предикаты в логическом и лингвистическом аспекте:
Тезисы докладов рабочего совещания. М., 1987.
18. Шаховский В.И. Категоризация эмоций в лексико-семантичес-
кой системе. Воронеж. 1987.
19. Kenny A. Action, emotion and will. New York, 1973.
20. Lakoff G., Johnson M. Metaphors we live by, Chicago; London,
1980.
21. Parret H. Les passions: Essais sur la mise en discours de la subjecti-
vité. Bruxelles, 1986.
22. Solomon R.C. The logic of emotion // Nous. 1977. Vol. 11, N 1.
23. Wierzbicka A. Semantic primitives. Frankfurt a. M., 1972.
75

A.B. Дорошенко
ПОБУДИТЕЛЬНЫЕ РЕЧЕВЫЕ АКТЫ
В КОСВЕННЫХ КОНТЕКСТАХ
Не всякое событие может быть понято однозначно.
Скорее наоборот, событие, случай, происшествие и т. п.
представляют собой такие явления окружающей нас дей-
ствительности, которые в отличие от вещей и предметов,
наделенных конкретными именами в самом языке, полу-
чают свои названия в процессе общения. Не язык застав-
ляет говорящего называть то или иное событие закреплен-
ным за ним именем, а сам говорящий определяет, какое
из языковых средств выбрать, чтобы сообщить об этом
событии в нужном ему смысле. Этот известный всем
механизм коммуникации утрачивает свою тривиальность,
как только возникает вопрос о различии событий и вещей
как объектов отображения реального мира в языке [4;
и].
Событиями мы называем сложные явления окружаю-
щего мира, включающие живые существа и предметы,
между которыми происходит некоторое действие. Собы-
тия подобны сценам в драме, каждая из которых продви-
гает вперед сценическую жизнь во времени и пространстве
[17]. К классу событий относятся и речевые акты, но их
отличительная черта заключается в том, что действие в
них осуществляется с помощью речи [8]. В статье рассмат-
риваются некоторые свойства побудительных речевых
событий, которые позволяют понять, как осмысливаются
речевые акты в процессе общения и от каких условий за-
висят способы их языковой репрезентации.
Введение в лингвистический обиход понятия речевого
акта как единицы вербальной коммуникации явилось
результатом исследований ученых Оксфордской школы
[13; 161 и получило дальнейшую разработку в трудах
76

их последователей [14; 18; 15; 3; 10; 6; 12]. Теория
речевых актов находится в центре внимания лингвистов
по той причине, что она позволяет рассматривать комму-
никативную деятельность функционально. Основой для
этого послужило выделение в структуре акта общения
иллокутивной функции [13]. Иллокутивная функция
понимается как коммуникативный замысел говорящего
оказать воздействие на адресата и вызвать соответствую-
щие замыслу изменения в мире адресата — в его дейст-
виях, мыслях, чувствах. Иллокутивная функция имеет
в структуре речевого акта статус особого рода значения,
которому иерархически подчинено пропозициональное
значение, складывающееся из референции и предикации
[16]. Лингвистический анализ речевых явлений с позиций
иллокуции имел следствием возникновение нового направ-
ления — коммуникативной лингвистики, ставящей своей
целью описание языка во всех его звеньях, однозначно
выполняющих свои функции в процессе речевого обще-
ния [7].
Исследование структуры речевого акта раскрыло его
многоаспектность, и это свидетельствует о сложности
рассматриваемого феномена. В речевом акте в семиоти-
ческом плане выделяются четыре уровня: локуция, про-
позиция, иллокуция и перлокуция [13; 16]. Речевой
акт как деятельность включает формальную и содержа-
тельную стороны. К формальной стороне относятся язы-
ковые единицы, интонация и кинесика. Содержательная
сторона речевого акта охватывает пропозициональное
значение (диктум, информационное содержание) и прагма-
тические компоненты, такие, как иллокутивная функция,
мотив, цель, тактика воздействия на адресата, социальные
и личностные характеристики участников общения, эмо-
циональное состояние участников и перлокутивный эф-
фект коммуникации.
Многоаспектность речевого акта является причиной
77

его неоднозначности при восприятии. Свидетельством
этого могут служить разные толкования в зависимости
от конкретных изменяющихся условий общения, а также
реплики, требующие уточнения намерений в диалоге:
"Принесите мне ваш отчет**. - "Это что, приказ или прось-
ба?"; "Тебе не следовало так поступать ". — "Это упрек
или сочувствие?"
Такое положение дел обусловливает постановку про-
блемы интерпретации речевого акта, в рамках которой
рассматриваются пути разрешения неоднозначности, по-
рождаемой сложностью объекта. Другой важный момент —
это моделирование типичных контекстов понимания рече-
вого акта и определение языковых средств и структур,
предназначенных для этой цели.
Интерпретация непосредственно связана с выбором
лингвистических средств, сообщающих о речевом собы-
тии. Исходным материалом интерпретатора является ре-
чевой акт, выступающий как глобальный объект толко-
вания, и некоторое множество языковых выражений, с
помощью которых речевое событие может быть освеще-
но в том или ином его аспекте: "Никогда больше не де-
лайте этого". — Он приказал, попросил, посоветовал,
запретил, потребовал, скомандовал, отговаривал и др.
Не всякое сообщение о речевом акте образует ин-
тенсиональный контекст. Речевое событие может рас-
сматриваться как простая констатация речи: Он
сказал...; Он произнес речь (сюда же можно отнести и
информацию о фазисных характеристиках речи: Он про-
должал, сделал паузу, начал говорить и т. п.), или как
артикуляторн о-ф изический акт, обычно опи-
сываемый дескриптивными словами и выражениями:
Он воскликнул, прошептал, сказал с волнением в голо-
се, простонал и проч. Сообщение о речевом акте затра-
гивает в этих случаях только его формальную сторону или
указывает на общие таксономические свойства, выделяя
78

речевые события как класс из всех прочих явлений дей-
ствительности.
В том случае, когда в фокус сообщения о речевом со-
бытии попадают его содержательные аспекты, контекст
сообщения следует считать интенсиональным, поскольку
в речевом явлении раскрываются "незримые" черты, от-
носящиеся к области сознания и эмоциональных состоя-
ний коммуникантов. Именно применительно к интенсио-
нальному контексту рассматриваются понятие интер-
претации и те языковые средства (глаголы, имена и
проч.), которые ее осуществляют.
Итак, под интерпретацией понимается сообщение о
некотором содержательном аспекте речевого акта, ко-
торый отображается в значении интерпретирующего сло-
ва или выражения. В дальнейшем изложении речь пойдет
об интерпретации побудительных речевых актов как част-
ном случае интерпретирующей ситуации, а в качеств сред-
ства сообщения будут рассмотрены только глаголы речи.
Следует отметить, что побудительные речевые акты обра-
зуют наиболее показательный в коммуникативном плане
класс событий, так как они обладают развитой системой
речевых стереотипов, выражающих иллокутивные функ-
ции, и составляют широко представленную область рече-
вого общения. Глаголы и глагольные словосочетания мож-
но считать базисными средствами интерпретации в языке
в силу их эксплицитной предикативности и способности
указьшать на признаковые свойства явлений.
Выбор языкового средства интерпретации нельзя счи-
тать полностью произвольным, так как он зависит от
ряда коммуникативных и семантических условий. На
выбор влияют свойства самого интерпретируемого рече-
вого акта, с одной стороны, и прагматические факторы
интерпретирующей ситуации - с другой [15].
Свойства речевого акта прежде всего определяются
действием конвенций коммуникативной грамматики [9],
79

образующей основу взаимопонимания носителей языка
и культуры. В коммуникативной грамматике для каждой
иллокутивной функции имеется ряд ассоциируемых с ней
языковых выражений. Например, просьба в русском язы-
ке передается речевыми шаблонами типа Не могли бы
вы...; Не будете ли вы любезны...; Будьте добры, (сде-
лайте)... и т. п. Конвенции речевого употребления таких
выражений служат точкой отсчета в толковании, ими
нельзя пренебречь, не преступив границы истинности и
объективности. Эти свойства речевого акта задают гра-
ницы интерпретации и направляют ее в определенное
русло, заставляя интерпретатора принимать во внимание
установки самого автора речи и ее иллокутивную функцию.
Прагматические условия сообщающего акта относятся
к миру интерпретатора — это его коммуникативные цели,
роль, которую он принимает с учетом адресованности его
высказывания, тактика и стратегия воздействия на адре-
сата, эмоциональное состояние и сопричастность интер-
претируемому событию. Интерпретатор является творцом
сообщения, и от его коммуникативных установок зави-
сит выбор того или иного аспекта при репрезентации акта
речи. Данные условия составляют творческий момент в
толковании речевого события и обеспечивают известную
свободу в выборе средств сообщения.
Таким образом, выбор средств интерпретации оказы-
вается под влиянием двух противоположно действующих
сил: сила конвенций речи направляет сообщение в русло
общепринятых соответствий между иллокутивной функ-
цией и ее речевыми коррелятами, а сила творческой сво-
боды интерпретатора толкает его на поиск других, подхо-
дящих для его собственных целей средств выражения.
В зависимости от того, какая из этих сил берет перевес
в интерпретации, можно говорить о трех ее вариантах:
абитуальном, оценочном и субъективном. Для осущест-
вления абитуальной интерпретации в языке имеются
80

слова таксономической семантики, указывающие на
свойства класса речевых ситуаций (просить, приказывать,
побуждать); оценочная интерпретация использует слова
и выражения объективной оценки (приставать с прось-
бами, (с) командовать, воодушевлять/заставлять) ; субъек-
тивная интерпретация осуществляется экспрессивной лек-
сикой — интенсивами, эмотивами, словами субъективной
оценки (умолять/клянчить, помыкать, подначивать/под-
зуживать) .
Рассмотрим теперь, что из состава интерпретируемого
акта существенно для интерпретации и как проявляется
действие условий выбора интерпретирующего глагола.
Речевой акт, как уже указывалось, является много-
сторонним явлением. Семантика отдельных слов и даже
выражений не может охватить сразу все черты речевого
акта в комплексе. Значения глаголов, которые исполь-
зуются как средство сообщения о речевом событии, спо-
собны охватить только один или несколько аспектов.
Соответственно интерпретация представляет речевой акт
не как целое, а лишь в каком-либо его аспекте. В этом
смысле языковое (семантическое) членение коммуника-
тивной деятельности накладывает ограничения на воз-
можности интерпретации. Вместе с тем множественность
средств сообщения о приблизительно одинаковых рече-
вых актах, образующих экстенсионал глаголов-синонимов,
обусловливает возможность выбора интерпретирующего
глагола.
Выбор аспекта речевого события находится в сфере
действия прагматических условий информирующего акта.
Аспект, попадающий в фокус сообщения, зависит от же-
лания интерпретатора выделить ту, а не иную сторону в
событии. Следует сразу же сказать, однако, что сущест-
вует и обратная связь: влияние прагматики и мира интер-
претатора распространяется только на сам процесс выбора
объекта. Как только выбор сделан, семантическая и син-
6. Зак. 1332 81

таксическая природа аспекта экстенсионала как составной
части коммуникативного процесса начинает воздействовать
на формирование интерпретирующего высказывания и в
известной мере предопределяет семантический тип интер-
претирующего глагола, а также синтаксические характе-
ристики контекста сообщения о речевом акте.
Аспект, выбираемый в интерпретации, может рассмат-
риваться с двух точек зрения: в содержательном плане —
как логический объект, или понятие, соответствующее
какой-либо стороне речевого события, и в семантико-син-
таксическом плане, когда в центре внимания оказываются
способы синтаксической репрезентации речевого акта в
интерпретирующих структурах.
Логический объект наиболее ясно обнаруживается в
интерпретирующих актах, использующих конструкцию
с прямой речью (речевой акт + ремарковый глагол). В
конструкциях этого типа речевой акт "предъявляется"
адресату в целом, а объект интерпретации (то, что сооб-
щает о речевом акте интерпретатор) устанавливается
анализом значения глагола: Пиши, как тебе говорят! -
приказала бабка. - Что я, для сына двадцать рублей
пожалею? (Шукшин); Сдаешь, Марфа, - весело сказал
он. - А хочешь, я тебе сыграю, развею тоску твою. -
Сыграй, -разрешила Марфа (Он же)1.
При рассмотрении объекта интерпретации в семанти-
ко-синтаксическом аспекте на первый план выдвигаются
конструкции косвенной речи (интерпретирующий гла-
гол + речевой акт в виде косвенной речи), и здесь реле-
1 Следует, однако, отметить, что в ремарковой позиции чаще
всего встречаются дескриптивные и фазисные глаголы: прокри-
чал, прошептал, воскликнул, продолжал, а также общеродовые
глаголы речи в сочетании с наречиями образа действия: сказал,
вытирая слезы. Например: И мальчик был так доволен, что сме-
ялся, хлопал в ладоши и кр и чал: "Не бойся, матро-
сик! Плыви вперед " (Зощенко).
82

вантно соотношение модуса и диктума речевого акта,
представленного в косвенном контексте. Необходимость
воспроизведения модуса и/или диктума зависит от се-
мантико-синтаксических характеристик интерпретирую-
щего глагола, его управления, а также от свойств самого
речевого акта, определяемых коммуникативной грамма-
тикой. Например: Царь велел {посадить Ленина в тюрь-
му] (Зощенко) ; Зовет Павел-то к себе в Москву. Прямо
не знаю, что делать... - Видно было, что все ей со в ету-
ю т [ехать] (Шукшин) ; Бабка просила его домаш-
них, [чтобы, когда он вернется с работы, зашел к ней]
(Он же).
Типы логических объектов соответствуют составным
частям речевого акта: иллокутивная функция, мотив,
цель, тактика воздействия на адресата, перлокутивный
эффект, диктальное содержание (пропозиция), манера
речи и поведения, способ сообщения (канал связи), эмо-
циональное состояние участников и нек. др. В семантике
интерпретирующего глагола или словосочетания может
отображаться один или несколько взаимосвязанных ас-
пектов : Он попросил разрешения сдать экза-
мены за всю высшую школу сразу (Зощенко) — иллоку-
тивная функция; Потом по радио объявили, чтобы
провожающие вышли из вагонов... (Шукшин) — способ
сообщения; А в этот момент подошел к дверям Смоль-
ного один какой-то человек... И, видя, что часовой не про-
пускает Ленина, возмутился. И крикнул: -
Это же Ленин! Пропустите! (Зощенко) — манера поведе-
ния и эмоциональное состояние говорящего.
Логическим объектом может быть также место рече-
вого акта в диалогическом обмене, его стимульность/
респонсивность: И вдруг выходит сам бывший граф и
всем присутствующим возражает: Я, - говорит, -
...это дело так не оставлю... Ступай, — говорит, - отселе-
ва (Зощенко) — респонсивность.
83

Существенными параметрами логического объекта,
оказывающими влияние на выбор того или иного вари-
анта интерпретации и на выбор глагола определенного
семантического типа, являются централ ьность/периферий-
ность аспекта в структуре экстенсионала. Центральным
аспектом, как правило, выступает иллокутивная функция
побуждения, так как в речевом акте она выполняет глав-
ную коммуникативную роль. К периферийным аспектам
следует отнести несущественные, вариативные и окказио-
нальные стороны экстенсионала, которые не изменяют
содержания речевого события: манера речи, тактика, мо-
тивы. Центральный аспект обычно получает формальное
выражение в побудительных речевых стереотипах и тем
самым составляет эксплицитное ядро речевого события.
Периферийные аспекты соотносятся с прагматическими
установками автора речевого акта и пресуппозициями
общения. Они обычно имплицитны и "высвечиваются"
только в интерпретации2.
Влияние прагматики на выбор логического объекта в
наименьшей степени наблюдается в случае абитуальной
интерпретации, когда в фокус сообщения попадает цент-
ральный аспект речевого акта — его иллокутивная функ-
ция. Интерпретация осуществляется глаголами таксоно-
мической семантики: попросил, приказал, посоветовал,
предупредил, предложил и т. п. При этом иллокутивная
функция определяется только правилами коммуникатив-
ной грамматики, т. е. выводится из способа оформления
речевого акта: Ну, доедете, значит, до Новосибирска и
2 В некоторых случаях, однако, как в письменном, так и в
устном сообщении (особенно в устном) периферийные аспекты
могут получать формальное выражение, например манера речи
и поведения, интонация: Заложил, наверно, вчера крепко? Иди
похмелись. - Иди сам похмелись/ А не то - съезди на своем же-
ребце. На нем только в кабак и ездить. — Служитель нашел это
замечание чрезвычайно оскорбительным (Шукшин),
84

сразу спрашивайте, как добраться до аэропорта. Запоми-
най, Шурка. - Записывай, Шурка, - велела бабка
(Шукшин); Может искусственное дыхание сделать? -
предложил Дудырев. - Вдруг да... (Тендряков).
Возможные скрытые мотивы и цели автора речевого
акта не принимаются во внимание. Выбор такого аспекта
наименее произволен, он не затрагивает интересов интер-
претатора, который сообщает о речевом акте с позиций
объективного наблюдателя и дает абитуальное, задаваемое
коммуникативной грамматикой толкование речевого со-
бытия. Интерпретирующие высказывания с "абитуальной"
иллокутивной функцией в качестве объекта можно считать
нормой.
Выбор любой другой черты речевого акта кроме конвен-
ционально заданной иллокутивной функции свидетельст-
вует об отступлении от нормативного суждения, об ослаб-
лении действия речевых конвенций и о "включении" праг-
матических факторов. Но влияние этих факторов гра-
дуировано.
В наибольшей степени прагматическая свобода выбора
объекта проявляется при сообщении о периферийных
чертах речевого события, и главным образом о его фор-
мальной стороне. Указание на периферийные черты экстен-
сионала в акте интерпретации всегда мотивируется мне-
нием интерпретатора. Интерпретирующие глаголы экспрес-
сивно окрашенного значения выступают как средства
субъективной интерпретации. В случае их использования
объект интерпретации не только произволен в смысле
речевых конвенций и находится на периферии экстенсио -
нала, но он может вообще выходить за рамки объема по-
нятия, соответствующего определенному типу речевой
ситуации, и "приписываться" речевому акту по аналогии
с любыми другими явлениями. Естественно, в таких
случаях выбор объекта произволен и зависит только от
прагматических установок интерпретатора: Там, где ссора
85

какая, где по роже друг друга лупят - там и Матренища.
Как рыба она в воде ныряет, как кабан в грязи крутится.
Кого подначивает, а кого и сама бьет (Зощенко).
Указание на формальный аспект речевого события может
осуществляться также и при помощи глаголов таксоно-
мического И оценочного значения, а кроме того, для этого
широко используются сочетания таксономических и обще-
родовых глаголов речи с наречиями образа действия. При
этом преследуются определенные коммуникативные цели,
заключающиеся в стремлении интерпретатора раскрыть
внутренний мир, социальные характеристики и эмоцио-
нальное состояние участников в момент общения: Ты
сам, Семен, сходи... Не могу... -попросил он у г ас-
ш и м голосом. —Не неволь, как же человеку с эда-
ким (Тендряков) ; Нишкни, Максимыч! - суровым
ш о по то м приказал Семен. - Ни слова больше
(Он же); Кыш! Стерео! -угрюмо прогнал ее
Семен (Он же); Поискать если кругом... - несмело
предложил прокурор (Онже).
Если объектами интерпретации выбираются мотив,
цель, тактический замысел и статусные характеристики
автора речевого акта и/или адресата, т. е. имплицитные
аспекты, относящиеся к прагматической стороне акта
речи, то удельный вес прагматических факторов интер-
претации увеличивается. Мнение интерпретатора об этих
чертах речевого акта всегда в известной степени субъек-
тивно, так как он не может проникнуть в мир другого
лица. Интерпретирующие глаголы, использующиеся для
сообщения о таких аспектах, могут быть как таксономи-
ческого, так и оценочного значения, но их выбор всегда
управляется прагматическими условиями: Ты шевелись,
а не плачь! — подгонял его Семен (Тендряков);
Не будем спешить с выводами. Посмотрите внимательно
настил, не осталось ли где следов крови, — при к аз ал
прокурор (Он же).
86

Когда в качестве объекта интерпретации выступают
скрытые мотивы и цели, тактика обмана адресата и пер-
локутивный эффект речевого акта, влияние прагматики
на выбор отображается в оценочном компоненте глагола.
Суждение о речевом акте основывается на мнении интер-
претатора, которое складывается из знаний об истоках и
последствиях речевого события, а также о характере меж-
личностных и статусных взаимоотношений его участни-
ков. Речевой акт рассматривается на более широком
коммуникативном фоне с учетом прагматических пре-
суппозиций высказывания, и ему придается значимость
речевого поступка. Оценка речевого акта как поступка
осуществляется параллельно с осознанием его конвен-
циональной значимости. Границы речевых конвенций не
преступаются, но они не релевантны, так как анализ рече-
вого акта интерпретатором производится на более "глу-
бинном" психологическом и социальном уровне. В сооб-
щении используются глаголы и выражения типа подстре-
кал, выманивал, угрожал, самоуверенно советовал, само-
довольно приказывал и т. п., а также и глаголы других
семантических классов, раскрывающие скрытые замыс-
лы говорящего: Наум нахлестывал коня... Началась дру-
гая гонка: человек догонял человека. — Стой, тебе гово-
рят! - кричал Иван. - Заполошный! - кричал в ответ
Наум. - Чего ты взъелся-то? Сума, что ли, спя-
тил! Я-то при чем здесь ? (Шукшин).
Суммируя вышесказанное, можно констатировать, что
при выборе логического объекта интерпретации действуют
две противоположные "коммуникативные силы": сооб-
щение о существенных, центральных чертах речевого акта
приводит к вычленению конвенциональной иллокутивной
функции и к использованию глаголов таксономического
значения; сообщение о периферийных и окказиональных
аспектах соответствует выбору в качестве логического
объекта формальных сторон речевого события и исполь-
87

зованию глаголов субъективной оценки. Выбор иллоку-
тивной функции с учетом речевых конвенций ослабляет
влияние прагматических условий интерпретирующей си-
туации. И наоборот, если конвенциональные нормы не
принимаются интерпретатором во внимание или не су-
щественны для его коммуникативных задач, усиливает-
ся влияние прагматических факторов.
Изучение способов репрезентации побуждений в кос-
венных контекстах в семантико-синтаксическом плане
также раскрывает ряд интересных закономерностей ин-
терпретации, связанных с модально-диктальной органи-
зацией речевого акта [5; 2; 1].
Объект интерпретации может находиться либо в дик-
туме речевого акта, т. е. охватывать пропозициональное
содержание речи: Он сказал, чтобы ты пришел,
либо в модусе речевого акта, т. е. вычленять какую-либо
из прагматических сторон побуждения: Он часто отда-
ет распоряжения; Он рекомендовал мне
это средство; Он ходатайствует об увеличении
пенсии.
Воспроизведение диктума в интерпретации свидетель-
ствует о влиянии на выбор глагола речевых конвенций.
Отсутствие диктума в интерпретации соответствует под-
чиненности выбора прагматике. Можно дать следующее
объяснение этой закономерности, связав ее с особеннос-
тями выбора логического объекта.
Диктум воспроизводится в косвенном контексте, как
правило, тогда, когда дается абитуальная или оценочная
интерпретация. Одно только сообщение об иллокутивной
функции или других прагматических аспектах может ока-
заться недостаточно информативным, и требуется указа-
ние на пропозициональное содержание побуждения. Такие
выражения, как он попросил, он приказал, он побудил,
он уговаривал, он предупредил, не составляют отдельно-
го суждения и требуют информационного объекта: Он

предупредил [меня об опасности] ; Он по со в е-
товал [Петру сходить к врачу]. С другой стороны, в
случае оценочной или субъективной интерпретации, когда
ее объектом является черта речевого акта, придающая
ему значимость поступка, само пропозициональное содер-
жание речевого акта необязательно для образования суж-
дения : Этот тип всегда попрошайничает; Зачем ты
его подстрекаешь (подначиваешь, подзу-
живаешь); Игнат, а Игнат. Дай денег... Не отдам я,
это верно. Потому завтра помру. Между тем Мотя тре-
бует (Зощенко). Заметим также, что каждый раз когда
интерпретирующий глагол, независимо от типа значения,
используется в прямой адресации с целью указания на то,
что речевой акт воспринимается как поступок, наблю-
дается устранение диктума: 'Прости его, он не виноват". -
"Не проси за него (не вступайся)"; "Не ходи
туда, это опасно". - 'Ты меня просишь или пре-
дупреждаешь?"; Служащий возмутился еще боль-
ше и крикнул: "Извольте немедленно пропустить Ле-
нина!" - Вдруг Ленин говорит: "Не надо ему прика-
зывать, и тем более не надо кричать. Часовой по-
ступает совершенно правильно " (Зощенко).
Глаголы объективной оценки типа угрожать, подстре-
кать, увещевать присоединяют, как правило, в качестве
пропозиционального объекта номинализованный диктум:
Он угрожал мне увольнением; Он подстрекал меня
выступить против руководства. Причина
здесь та же: оценка всегда предполагает интерпретацию
речевого акта по его перлокутивному эффекту, и это
создает условия для интерпретации речевого акта как по-
ступка; Соответственно диктальное содержание по своей
коммуникативной значимости отступает на второй план,
что и выражается в его резюмировании.
Таким образом, усиление прагматических факторов
выбора в случаях оценочной и субъективной интерпрета-
89

ции выражается в тенденции к резюмированию диктума
и к фокусированию тех модальных и формальных аспек-
тов, которые обеспечивают речевому акту статус поступ-
ка. Усиление речевых конвенций в случае абитуальной
интерпретации делает необходимым воспроизведение дик-
тума вследствие коммуникативной тривиальности илло-
кутивной функции. Абитуальная интерпретация часто сво-
дится к "нулевому" варианту, т. е. к обычному нейтраль-
ному косвенному контексту, вводящемуся родовым
глаголом речи. Ср.: Он попросил, чтобы я передал Петру
привет и Он сказал, чтобы я передал Петру привет; Он
предупредил о том, что положение опасное и Он сказал,
что положение опасное.
Номинализация и редукция диктума могут вызывать-
ся, конечно, и другими причинами, в частности зависеть
от контекста, как в примере: Зачем ты ему дал книгу? -
Он попросил (меня об этом). Здесь нам важно объяснить
причины выбора того или другого косвенного контекста
интерпретации в зависимости от прагматических условий.
В заключение остается сделать общий вывод о том, что
изучение интерпретации речевых событий дает возмож-
ность выделить целый комплекс семантических, синтакси-
ческих и прагматических факторов, которые лежат в ос-
нове коммуникативной деятельности. Учитывая действие
этих факторов, можно увидеть коммуникацию и речевое
поведение в зеркале языковой семантики.
Литература
1. Алисова Т£. Дополнительные отношения модуса и дикту-
ма// ВЯ. 1971. № 1.
2. Арутюнова Н.Д. Модальный диалог и лочему-реплики в рус-
ском языке // НДВШ. Филол. науки. 1970. Т. 57. № 3.
3. Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл: (Логико-семан-
тические проблемы). М.: Наука, 1976.
4. Арутюнова Н.Д. Семантическая структура и функции субъек-
та // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1979. Т. 38, № 4.
90

5. Баллы Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка.
М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1955.
6. Демьянков В.З. Прагматические основы интерпретации выска-
зываний // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1981. Т. 40, № 4.
7. Колшанский Г.В. Коммуникативная функция и структура
языка. М.: Наука, 1984.
8. Леонтьев А А, Язык, речь и речевая деятельность. М.: Просве-
щение, 1969.
9. Лич Дж., Свартвик Я. Коммуникативная грамматика англий-
ского языка. М.: Просвещение, 1983. На англ. яз.
10. Падучева Е.В. Референциальныеаспекты высказывания: Авто-
реф. дис.... докт. филол. наук. М., 1982.
11. Радзиевекая Т.В. Функционально-семантические закономер-
ности соединения слов в предложении: Дис. ... канд. филол.
наук. М„ 1980.
12. Ыйм Х.Я. Семантика и теория понимания языка: Анализ лекси-
ки и текстов директивного общения эстонского языка: Авто-
реф. дис.... докт. филол. наук. Тарту, 1983.
13. Austin J.L. How to do things with words. Oxford: Clarendon press,
1961.
14. Grice P. Logic and conversation // Syntax and semantics. New
York, etc.: Acad. press, 1975. Vol. 3: Speech acts.
15. Leech GJV. Principles of pragmatics. New York: Longman, 1983.
16. SearleJ. Speech acts. Cambridge, 1969.
17. Tesnière L. Elements de syntaxe structurale. Paris, 1959.
18. Wierzbicka A. Semantic primitives / Linguistische Forschungen.
Frankfurt a. M., 1972. Bd. 22.
91

Анна А. Зализняк, Е.В. Падучева
ПРЕДИКАТЫ
ПРОПОЗИЦИОНАЛЬНОЙ УСТАНОВКИ
В МОДАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ
§ 1. ОБ ОДНОМ ИДИОМАТИЧЕСКОМ ЗНАЧЕНИИ
ГЛАГОЛА МОЧЬ
Модальные глаголы, в частности мочь (Кто может
объять необъятное!), принадлежат к числу семантических
операторов с максимально широкой сочетаемостью. Тем
не менее для многих предикатов, обозначающих менталь-
но-эмоциональные (т. е. внутренние) состояния и менталь-
но-эмоциональные "акты" (по Вендлеру [14, 49]), соче-
тание с мочь затруднено — в том смысле, что контекст, в
котором такое сочетание было бы уместно, подыскивает-
ся с трудом; ср. в примере (1) сочетания с глаголами мен-
тально-эмоциональных состояний, в примере (2) — с гла-
голами ментальных актов :
(1) **'Я могу на вас сердиться; 7Л могу вас нена-
видеть; ^Я могу тебя любить; 1Ямогу вам верить
(хотя допустимо Я могу вам верить?) ; 7Л могу это
знать (хотя допустимо Кто может это знать?) ; ЧЯ могу
страдать; ЧЯ могу раскаиваться; ?Я могу
бояться его прихода.
(2) ?Л могу удивиться (если я м о г у удивиться,
то почему я еще не удивился?) ; *Я могу успокоить-
ся (если что?).
В примерах (1), (2) сочетания глаголалось с преди-
катами внутреннего состояния находятся, так сказать,
в "минимальном контексте" — в контексте, где нет отри-
цания или вопроса, где модальный глагол не в прош. вре-
мени и не в сослагат. наклонении. Далее, поскольку и у
модальных глаголов и у предикатов внутреннего состоя-
ния значение сильно коррелирует с категорией лица (см.
92

[7, 166; 3; 6]), здесь следует ввести также ограничение
на лицо субъекта, а именно минимальным мы считаем
(по причинам, которые прояснятся в дальнейшем) кон-
текст 1-го лица.
Иногда сочетание становится естественным при до-
бавлении, казалось бы, совершенно невинных слов, на-
пример теперь или только:
(3) а) ^Я могу о нем сожалеть;
б) Теперь я могу о нем только сожалеть.
(4) а) * Я могу его презирать;
б) Теперь я могу его только презирать.
(5) a) t Я могу это помнить;
б) Я могу помнить лишь небольшую часть
наших декретов.
Но это не меняет того обстоятельства, что без опреде-
ленного контекста сочетание глагола внутреннего состоя-
ния с мочь оказывается странным — неопределенным,
неполным или просто аномальным.
В то же время есть предикаты ментально-эмоциональ-
ных состояний и актов, которые дают вполне осмыслен-
ные сочетания с мочь в минимальном контексте:
(6) Я могу считать дело решенным; Я могу п о-
дозревать в нем доносчика; Я могу думать, что
все уладилось; Я могу его не опасаться; Я могу
ему доверять; Там я могу рассчитывать на
приличный прием; Я могу смотреть на это как на
временную меру; Я могу надеяться, что он по край-
ней мере не хам; Насколько я могу судить (« 'иметь
обоснованное мнение'), работа хорошая.
(7) В это я могу поверить; Это я могу понять;
В этом я могу усомниться; Это я могу допус-
тить; Отсюда я могу заключить, что я был прав;
Я один могу это оценить; Я могу назвать его
скорее идиотом, чем мерзавцем; Это я еще могу ему
простить.
93

Ср. еще некоторые более сложные контексты: Никто
в ласковом и гостеприимном хозяине не мог подозре-
вать героя полтавского (П) ; Человек, который вас не
знает, может подозревать тут,., какие-нибудь по-
давленные желания (Гончаров); Мне ль было сетовать
о толках крикунов, Когда гордиться мог я друж-
бою твоею (Чаадаев); Рассуди, могу ли я признать
в тебе государя (П.).
Можно показать, однако, что значение мочь в приме-
рах (6), (7) идиоматично. Обычное сочетание с модаль-
ным глаголом, например Я могу к нему зайти, разлагает-
ся на 'я могу' + 'я зайду', т. е. в обычном модальном соче-
тании инфинитиву соответствует отдельная предикация
(с тем же субъектом, что у модального глагола), отнесен-
ная к плану будущего. Между тем в примерах (6), (7)
такое разложение невозможно; во всяком случае, в смысл
этих сочетаний не входит никаких предикаций, отнесен-
ных к плану будущего. Так, Я могу надеяться Ф 'я мо-
гу' + 'я буду надеяться': состояние надежды имеет место
уже в настоящий момент. Дальнейший предмет нашего
рассмотрения составит именно то идиоматическое значе-
ние глагола мочь, которое представлено примерами (6),
(7).
Следует оговорить, что вовсе не все ментально-эмоцио-
нальные глаголы, допускающие сочетание с мочь, сооб-
щают глаголу мочь это значение. Так во фразе
(8) Я могу опровергнуть ваши доводы
слово могу имеет обычное, не идиоматическое значение —
в предложении (8) выделяется предикация, отнесенная
к плану будущего: 'я опровергну (при каких-то усло-
виях) '.Ср., однако,пример (9), где значение мочь близко
к значению этого глагола в примерах (6), (7) :
(9) Я могу подумать, что вы мне не доверяете;
Я могу решить, что вы уклоняетесь от ответа; Я могу
расценить ваше заявление как отказ; Я могу за-
94

подозритъ, что вы что-то скрываете; Я могу рас-
сердиться; обидеться.
Имеются еще две группы глаголов, которые сообщают
глаголу мочь указанное значение. Одну группу составляют
глаголы восприятия и глаголы, обозначающие ментальные
действия, связанные с восприятием (разобрать, рассмот-
реть и др.; всегда в сов. виде). При этом, поскольку
глаголы восприятия естественно переходят в ментальные
(см. [15; 2]), между этой группой и группой ментально-
эмоциональных глаголов не всегда даже можно провести
четкую границу. Примеры:
(10) Я могу разобрать только вот эти два слова;
Я могу расслышать отдельные слова; Я могу раз-
личить очертания гор на противоположной стороне
озера; Я могу себе .представить, какой был скан-
дал; Могу вообразить, что она сказала; Насколько
я могу заметить, он изменился к лучшему.
Идиоматичность сочетания перцептивных глаголов с
мочь состоит в том, что сочетание в целом почти совпадает
по смыслу с самим перцептивным глаголом (см. [13,
115]) : Я мо г у различить ^Я различаю; Сегод-
ня я мог наблюдать занимательную сцену « Я
наблюдал. Ср. более сложные контексты:
(11) В его глазах я мог прочесть (увидеть,
уловить) презрение; В пустыне, где один Евгений
Мог оценить его дары... (П.) ; Конечно, не один Евге-
ний Смятенье Тани видеть мог (П.); ...ничего не мог
различить, кроме мутного течения метели (П.).
Близкое, но несколько иное значение в примере:
(12) Читатель мог догадаться, чем кончился
этот разговор (** 'наверное, догадался'); Вы могли за-
метить, что я мало уважаю посторонние мнения (П.)
(« 'наверное, заметили').
И последняя группа глаголов, стимулирующих реали-
зацию интересующего нас значения мочь\ — это перформа-
95

тивные глаголы и близкие к ним глаголы говорения и
коммуникативного намерения. Слово могу образует с
некоторыми перформативными и даже не перформатив-
ными глаголами такое сочетание, которое способно вы-
ступать в качестве перформативной формулы [5, 21];
так, Могу напомнить, что « Напоминаю, что. Примеры:
(13) Могу сказать, что в эту минуту я обрадовал-
ся; Могу вам сказать, что он всегда этим славился;
Теперь мы можем сказать, что совершили ошибку;
Я могу назвать таких выдающихся деятелей, как...;
Могу обратить ваше внимание на то, что...;
Я могу определить, выделить, охаракте-
ризовать, засвидетельствовать, отнес-
ти...; Ширванский полк могу сравнить с октавой
(П.); Я могу выразить это так; Могу пожало-
ваться только на одно; С этим я могу согласить-
с я; На это я могу возразить, что...; Я могу попро-
сить вас остаться? («'Я прошу вас остаться!' ) ; Могу вам
сообщить, что вы приняты; Могу добавить...;
Могу заметить... ( в значении 'сказать мимоходом').
Ср. также сочетания могу с перформативными глаго-
лами из списка, который приведен у Ю.Д. Апресяна [1]
(при этом НСВ переходит в СВ) : могу напомнить, вас
уверить, удостоверить; могу признаться, покаяться;
могу обещать, поклясться, вас заверить, вам гарантиро-
вать; могу порекомендовать, пригласить, посоветовать;
могу предсказать; могу предложить; могу признать;
могу поспорить; могу упрекнуть (но не могу обвинить,
которое еще не значит 'обвиняю'!); могу оправдать, из-
винить ее тем, что... (но не могу извиниться, могу побла-
годарить, могу дать честное слово, которые не равносильны
Извиняюсь!; Благодарю!; Даю честное слово!). Более
сложные контексты: Никто б не мог ее прекрасной на-
звать (« Никто не назвал бы) ; Я могу приписать
его умеренность одному великодушию.
96

Поскольку в сочетании мочь с ментально-эмоциональ-
ными глаголами у модального глагола возникает особое
значение, неудивительно, что это сочетание обладает рядом
характерных отличий в поведении по сравнению с соче-
таниями, где вторым компонентом будет, скажем, глагол
действия, а именно :
1. Сочетание мочь с глаголом действия естественно фи-
гурирует в составе следующей противопоставительной
конструкции :
(14) а) Я могу прыгнуть, но не прыгну;
б) Я могу пойти, но не пойду и т. д.
Между тем модальное сочетание из примеров (6), (7),
(10) при помещении в такой контекст дает аномалию:
(15) а) *Ямогу в это поверить, но не верю;
б) *Я могу себе представить, но не представляю;
в) *Ямогу надеяться, но не надеюсь и т. д.
В самом деле, поскольку в случае глагола действия
предикация, соответствующая инфинитиву, отнесена к
плану будущего, из Я могу прыгнуть следует, что я сейчас
не прыгаю. Между тем Я могу в это поверить — это при-
близительно то же самое, что Я в это верю: предикация,
соответствующая инфинитиву, относится к плану настоя-
щего, а не будущего; поэтому в примере (15а) возникает
прямое противоречие.
2. 3. Вендлер [14] приводит чуть более сложный тест,
который демонстрирует примерно то же отличие значения
модального глагола в контексте глаголов физического
действия от его значения в контексте глаголов ментальных
актов и внутренних состояний :
(16) а) Даже если бы я мог прыгнуть, я бы не прыгнул;
б) *Даже если бы я мог поверить, я бы не поверил.
Вендлер связывает интересующее нас сочетаемостное
свойство предикатов внутреннего состояния с отсутствием
у внутренних состояний "четкого начала". Это не дает,
однако, полного объяснения,
7. Зак. 1332 97

3. Еще одна характерная особенность модальных соче-
таний с предикатами внутреннего состояния — это то, что
высказывания с таким сочетанием не допускают возраже-
ния. В самом деле, в ответ на фразу Я не могу решить
эту задачу можно сказать: Можешь! Подумай как сле-
дует. Между тем в случае высказывания с ментально-
эмоциональным предикатом аналогичное возражение не-
возможно. Этот запрет часто обыгрывается. Ср. диалог:
(17) Шарлемань. Простите меня, господин прези-
дент, но я не могу в это поверить.
Бургомистр. Можете! (Шварц, "Дракон")
На первый взгляд дело здесь просто в том, что субъект
не бьшает неправ в оценке своего внутреннего состояния:
посторонний не может быть более компетентным в оценке
нашего внутреннего состояния, чем мы сами. Однако в
таком случае непонятно следующее. Высказывание субъек-
та о своем состоянии вовсе не обязательно соответствует
самому состоянию. Поэтому, скажем, предложение Я в это
верю вполне допускает возражение : Да бросьте! На самом
деле вы в это не верите. Поэтому эффект, возникающий в
диалоге (17), имеет другую природу. Дело в том, что
Можете! в (17) — это сокращение от Вы можете в это по-
верить; между тем такая фраза, с субъектом в не 1-м ли-
це, вообще аномальна: то идиоматическое значение, кото-
рое возникает у мочь в первом предложении примера (17),
возможно только в высказываниях от 1-го лица; при заме-
не 1-го лица на 2-е возникает неидиоматическое сочетание
с предикацией, отнесенной к будущему, которое аномаль-
но. Чем объяснить ограничение на лицо субъекта — это осо-
бая проблема (мы коснемся ее в .§ 3).
Обратимся теперь к общей семантической структуре
глагола мочь, исследование которой должно прояснить
сочетаемость этого слова с глаголами разных семантиче-
ских типов (а также с лицом субъекта, временем, накло-
нением и т. д.).

§ 2. СЕМАНТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ГЛАГОЛА МОЧЬ
В литературе принято делить значения модальных слов
(как типа может, так и типа должен) на три группы —
объективные, пермиссивные и эпистемические [12]; ср.
также в [11] различение трех значений английского сап
'мочь' — ability (способность), permission (разрешение)
и possibility ("гипотетичность"). Из этих трех значений
основным является, конечно, объективное.
1. Объективное значение
Наиболее естественный контекст для объективного
значения модального слова составляет глагол действия.
Таким образом, толкуется сентенциональная форма X
может Р, где X — действующий субъект, а Р — действие.
Действие Р может быть конкретным и узуальным. В кон-
тексте, который естественно считать исходным, Р — кон-
кретное действие (однократное, для осуществления ко-
торого предполагается более или менее определенный
интервал времени t — тот, который характеризует "на-
стоящий момент"). Через Р(Х) обозначим событие, со-
стоящее в осуществлении субъектом X действия Р. В со-
ответствии с общепринятыми представлениями, для того
чтобы произошло событие, необходима совокупность
условий1. Толкование:
Предложение вида "X может Р < во временном
интервале t >" употребляется в такой ситуации,
когда говорящий, деля совокупность условий
для наступления события Р(Х) на существенные
*3. Вендлер [14,85] формулирует "трансцендентный принцип
каузальности", который состоит в следующем: для всякого собы-
тия имеется совокупность фактов, каждый из которых является
необходимым условием наступления события, а все они в сово-
купности составляют достаточное условие для наступления этого
события.
99

и несущественные, утверждает, что все существен-
ные условия для наступления события Р(Х)
выполняются в t. Пример:
(18) Я могу решить эту задачу.
Когда Р есть намеренное действие Х-а, т. е. когда собы-
тие Р (X) контролируется Х-м [4], все существенные ус-
ловия наступления Р(Х) касаются только свойств Х-а
(условия, касающиеся других участников ситуации, —
несущественные). В число условий наступления события
Р(Х), естественно, входит наличие у Х-а намерения совер-
шить Р, но всегда в качестве несущественного
условия: отсутствие намерения не влияет на наше суж-
дение о возможности Х-а совершить Р.
Слегка перефразируя толкование, можно сказать, что
"X может Р <в О" означает, что со стороны Х-а (свойств
Х-а) нет принципиальных препятствий для наступле-
ния события Р(Х) <вО. Идея препятствия связана с
семантикой глагола мочь по существу; так, многие соче-
тания оказываются странными именно потому, что не
вполне понятно, какие препятствия могли бы стоять
на пути возникновения ситуации Р(Х), про которые гово-
рится, что их нет (при этом смысл предложения оказывает-
ся неопределенным), ср.:
(19) чЯ могу стоять.
Дело в том, что когда речь идет о действии или состоя-
нии, нормально не встречающем никаких препятствий
для своего осуществления, наступления или дальнейшего
протекания, то непонятно, в чем состоит логический акцент
высказывания с глаголом мочь; так, в примере
(20) Он может подниматься по лестнице
слово может означает то ли тему разрешено*, т.е. нет пре-
пятствий в виде запрета, то ли геще может', т.е. нет пре-
пятствий в виде отсутствия физических сил, то ли что-то
еще. Важность понятия препятствия видна и в примере
(10) : Могу узнать, могу различать естественно сказать
100

тогда, когда это трудно, т.е. когда естественно допустить
какие-то препятствия на пути осуществления Р. В следую-
щем примере фактор, который служит препятствием, ука-
зан эксплицитно:
(21) Из уважения к истине мы не можем
следовать их примеру.
Перефразируя толкование еще раз, можно извлечь из
него и другой смысл: высказывание вида Xможет Р озна-
чает, что реальное наступление события Р(Х) зависит от
несущественных условий (поскольку принципиальных
препятствий для наступления этого события нет). А. Веж-
бицкая [16] утверждает, что условием реального наступле-
ния Р(Х) всегда является желание Х-а (точнее, видимо,
было бы сказать намерение Х-а совершить Р, поскольку
именно намерение ведет к действию) (см. также [8]).
Это, вообще говоря, не так, ср.:
(22) а) Я могу к тебе зайти;
б) Я могу тебе помочь.
В (а) реальный визит зависит, скорее, от желания собе-
седника, чем говорящего; (б) означает, скорее, 'помогу,
если это нужно', а не 'если захочу\
Верно, однако, что могу, по крайней мере в части своих
употреблений, имеет своего рода семантическую валент-
ность на условие, при котором возможность превра-
щается в действительность, и если смысл этого условия
из контекста не восстанавливается, предложение оказы-
вается неполным, ср. намеренную неясность условия в
примере:
(23) Ты мог бы жить. Судья готов смягчиться (П.).
Условие, которое формулируется эксплицитно, — это
всегда условие реального наступления события Р(Х), но
не самой возможности, которая от него не зависит:
(24) Я могу тебя навестить, если буду в Киеве (= та если
не буду, то не навещу7; Ф \ если не буду, то не могу7).
То, что в толковании глагола мочь фактически фигури-
101

рует отрицание (о тсутствуют препятствия), не явля-
ется недостатком данного толкования; напротив, наличие
в семантической структуре глагола мочь отрицания под-
тверждается различными аспектами поведения этого сло-
ва, например тем, что мочь статистически гораздо чаще упо-
требляется с отрицанием, чем без него. Дело в том, что
именно в этом случае у предложения возникает утверди-
тельный и достаточно определенный смысл: 'существуют
препятствия' — теперь уже неважно какие. В одном из
толкований этого глагола, предложенных А. Вежбицкой
[15, 19], может толкуется просто как 'неверно, что не мо-
жет7: Mozesz to zrobic = 'Nie jest tak, ze nie mozesz tego
zrobic\ Заметим, что для возможностей-умений именно
таково естественное развитие событий: при обучении пла-
ванию, танцам, иностранному языку сначала бывает
не могу (неумею), а потом уже могу (умею).
Скрытое отрицание входит в смысл слов с ограничитель-
ным значением, что объясняет беспрепятственное употребле-
ние мочь в контексте этих слов — ср. примеры (3)—(5), а
также:
(25) Только и мог он выговорить; Он мог видеть
свою невесту только издали.
Поскольку есть разные типы предполагаемых препятст-
вий для наступления Р(Х) (отсутствие которых составля-
ет предмет высказывания), есть, в принципе, и разные
типы возможности. Потенциальные препятствия могут
быть физические:
(26) Я уже могу ходить; Иван может убить медведя;
этические, т.е. связанные с моральным долгом:
(27) Тебе твой сан дороже должен быть
Всех радостей, всех обольщений жизни.
Его ни с чем не можешь ты равнять (П.) ;
Д как офицер и дворянин, ни в какую службу к
Пугачеву вступать не мог и никаких поручений от
него принять не мо г;
102

могут быть препятствия, связанные с правом, законом и
проч.:
(28) Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный (Т.) ;
Царевич может знать, что ведает князь Шуйский. Говори!
(П.) ; Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть
обязан (Н.).
Эти различия, однако, не служат основанием для выде-
ления соответствующих значений у слова мочь (см. [15,
19]) — в большинстве случаев потенциальное препятствие
вообще нельзя отнести к какой-то определенной группе.
Ср., например:
(29) Один я уже Не мог к нему приблизиться (П.);
Я не мог дополнять летописи (Карамзин) ; Ты можешь об-
легчить мою участь; Мы можем последовать их примеру;
Я могу тебя выручить; Я могу и по сто ять (= тне
возражаю7) ; Счастливый день! Могу сегодня я В шестой
сундук {сундук еще не полный) Горсть золота накоплен-
ного всыпать (П.) ; Уж если князь берет себе невесту,
Кто может помешать ему? (П.) ; Только в истории
мы можем найти материалы для решения вопросов
первостепенной важности.
В тех контекстах, где X или Р не соответствуют указан-
ным выше характеристикам, модальное сочетание (если
оно окажется допустимым) будет иметь несколько иное
значение, т.е. потребуется модификация толкования.
I. Определенная модификация толкования нужна для
случая, когда Р является не конкретным (т.е. разовым,
однократным) действием, а родовым, узуальным. Наше
толкование рассчитано на конкретное Р; для случая повто-
ряющегося Р возникает необходимость как-то выделить
то условие, которое фиксирует момент наступления Р:
(30) Я могу к нему заходить (когда захочу, каж-
дый день и т.д.); В любую минуту артиллеристы могут
заменить друг друга; ... Уж над губой Могу свой ус
юз

я защипнуть (П.) ; Утром я могу с балкона сойти
в сад; Ему и в мысли не приходило, чтобы он мог ис-
целять болящих; Я могу простить себе ошибку,
но не подлость; Мы мало что можем выдумать себе в
оправдание; И только потому, что он работал как вол, Ли-
дия могла заниматься цветами; Человек сам может
понять, что хорошо, а что дурно; Какой вы счастли-
вый человек, что можете легко и свободно давать
другим счастье; ... мог здраво рассуждать о свойст-
вах борзых собак; Как рано мог он лицемерить (П.) ;
Блажен, кто счастлив без волненья^ Кто наслаждаться
мог один, И был невольного влеченья Самолюбивый
властелин (П.)
3. Вендлер различает следующие два значения англ.
сап 'может* [13,115].Допустим, что Джон может выпить
залпом галлон вина. И допустим, что он только что это
проделал на наших глазах. Тогда маловероятно, что он
может тут же совершить этот неслыханный поступок еще
раз. Верно ли будет в этот момент, что Джон может выпить
залпом галлон вина? Он не может в смысле может\ й мо-
жет в смысле можетг : Вендлер определяет может2 через
можетi и совокупность условий — X может2 Р — означает,
что X можетх Р, если выполнены определенные условия.
Между тем можетг не подразумевает никаких дополни-
тельных условий: Xможетх Р означает, что он может
в актуальном смвдсле. Последнее, однако, не совсем верно:
X может i P в применении к действиям, таким, как
"выпить галлон вина", тоже зависит от условий, например
от желания Х-а. В целом же различие между может\ и мо-
жет2 — это различие в статусе Р: можетх означает, что ста-
тус Р родовой; тем самым время и прочие атрибуты дейст-
вия не фиксированы; в частности, терм галлон вина в этом
случае тоже родовой, и никакого конкретного бочонка ви-
на, который является одним из условий осуществления
этого действия, в наличии нет; между тем значение может2
104

возникает в том случае, когда действие Р вполне конкрет-
ное; так что в этом случае речь идет, скорее всего, о впол-
не конкретном вине.
П. Особые подзначения возникают у мочь в том случае,
если подлежащее X не является субъектом, контролирую-
щим ситуацию Р(Х). Здесь тоже нужны модификации тол-
кования. Для примеров из (31), где имеется, в той или
иной форме, отношение каузации между подлежащим X
и ситуацией Р (уже необязательно включающей X в ка-
честве участника), толкование таково:
X может Р = 7Х является достаточным условием для
наступления ситуации Р. Примеры:
(31) Эта проза может увлечь читателя; Эти
приметы могли послужить каким-то указанием;
Она берегла все, что могло его напомнить (П.) ;
Так скоро, как только могли нести ее быстрые
ножки (Т.) ; Неужели шутка, немножко вольная,
могла до такой степени тебя смутить?; Присут-
ствие Наполеона могло его смутить; Ее
смутить не мог неведомый ей мир; Эта
шалость может иметь последствия; Он
увидел, что занятия могут о живить душу; Блеск
его ума может обворожить вас.
Для примера (32), где сам предикат Р включает идею
возможности, толкование имеет следующий вид:
X может Р = 7Йз свойств X вытекает Р(Х)\ При-
мер:
(32) Зал может вместить до 2000 человек.
III. Для предложения, где Р — стативный предикат с
субъектом X, возможны две интерпретации в зависимос-
ти от того, идет ли речь а) о продолжении состояния или
б) о его начале (что обычно ясно из структуры временных
показателей). В случае (а) :
X может Р - 'X (успешно) преодолевает препят-
ствия к тому, чтобы ситуация Р(Х) продолжала
105

иметь место7 Примеры:
(33) ... развращены настолько, что могут спокойно
смотреть на происходящее; Эти больные могли о б -
ходиться без посторонней помощи; Пока она еще
могла его удерживать; Я могу скрывать свое
чувство; Я могу сидеть молча; Я могу еще тер-
петь.
В случае (б) :
X может Р = тДля X нет препятствий к тому, чтобы
X перешел в состояние Р (Х)\
При этом в предложении обязательно должен присутст-
вовать явный или подразумеваемый компонент теперь7:
(34) ... Отселе править миром я могу < = 7могу
начать > (П.) ; ... и с высоты его Могу взирать на все,
что мне подвластно (П.) ; Теперь я могу отдыхать.
Хотя объективное значение характеризует реальный мир
(в отличие от эпистемического (см. раздел 3), которое
существенно опирается на другие возможные миры [9]),
верификация предложений с этим значением связана с оп-
ределенными трудностями. Так, условия истинности для
предложений вида "X может Р" (в случае конкретного
Р) таковы, что есть возможность установить его истинность
только при условии, что мы постулируем в его структуре
показатель времени: "X может Р <в О" было истинно в
момент t, если по прошествии t имеет место Р(Х). С опро-
вержением дело обстоит еще хуже; одна, а возможно, да-
же и несколько неудачных попыток Х-а совершить Р еще
не опровергают того, что X может совершить Р: всегда
можно сказать, что Р(Х) не произошло потому, что не
было выполнено какое-то из несущественных условий.
106

2. Пермиссцвное значение
Это значение возникает у выражения X может Р в том
случае, когда все существенные условия Р(Х) сводятся
к одному: возражает ли говорящий против наступления
Р(Х) ; или, поскольку наиболее характерным для пермис-
сивного значения является контекст контролируемого
Р2, возражает ли говорящий против осуществления Х-м
действия Р. Смысл утверждения состоит по-прежнему в
том, что существенное условие выполнено (т.е. говоря-
щий не возражает) 3. Примеры:
(35) а) Вы можете сидеть;
б) И в пропасть самую ты можешь меня послать;
в) Иноземцы могут пропустить скучное для них
в нашей истории (Карамзин).
Обратим внимание на то, что источником разрешения
здесь обязательно является говорящий. Дело в том, что
только этот признак позволяет выделить пермиссивное
значение из объективного, а именно отличить от тех слу-
чаев реализации объективного значения, где препятствием
к осуществлению Р служит право, долг и т.п. — см. приме-
ры (27), (28), а также предложения типа Я могу пользо-
ваться его книгами (= f0H мне разрешил7), представляю-
щие разновидности объективного значения. Указанное
а Возможность употребления пермиссивного мочь в контексте
неконтролируемого Р возникает лишь за счет опущения контроли-
рующего субъекта в поверхностной структуре, например: Пусть
хлеб будет белым, а икра, так и быть, может быть черной (т.е.
'я тебе разрешаю положить черную икру').
3В английском языке разрешение выражается модальными
глаголами may и сап, причем согласно [il] (см. также [16])
в случае may в смысл предложения входит семантический компо-
нент 'говорящий наделен авторитетом Шозволяющим ему давать
разрешение)1, в то время как в случае сап авторитетность разре-
шения не проистекает ни из какого определенного источника.
В русском языке это противопоставление никак не выражается.
107

разграничение тем более существенно, что, как уже гово-
рилось, внутри объективного значения характер препятст-
вия часто бьшает неопределенным и поэтому сам по себе
не может служить основанием для выделения особого
значения.
Соответственно наиболее благоприятным для возникно-
вения пермиссивного значения является контекст 2-го ли-
ца4 [хотя не исключена возможность и 3-го лица — когда
адресат разрешения не является непосредственным участ-
ником акта речи, см; пример (35в) ]. При этом 2-е лицо
субъекта еще не гарантирует пермиссивного значения,
например: Ты можешь облегчить мою участь. Заметим,
что возможная неоднозначность формы 2-го лица про-
падает при опущении местоимения, ср.:
(36) а) Ты можешь идти;
б) Можешь идти.
Предложение (36а) допускает понимание как с пермис-
сивным, так и с объективным (= тя считаю, что нет пре-
пятствий ) значением мочь; ср. также неоднозначность
предложений (35а,б). Между тем (366) имеет лишь одно
понимание — при котором реализуется пермиссивное зна-
чение.
Обязательным условием для возникновения пермис-
сивного значения является отнесенность события Р(Х) к
плану будущего.
3. Эпистемическое значение
Эпистемическое значение возникает у мочь в таком
контексте, когда в качестве того объекта, от свойств ко-
торого зависит наступление или ненаступление события
Р, является реальный мир (точнее, его отражение в зна-
4В вопросительном предложении, наоборот, такой контекст
создается субъектом 1-го лица [3] : Ямогу войти?
108

ниях и мнениях говорящего). Говорящий имеет сведения
о мире за период, который предшествует настоящему мо-
менту, и дает ответ на вопрос о том, совместимо ли такое
развитие мира, которое включает наступление данного
события Р, хоть с одним из возможных путей его разви-
тия (т.е. путей, допускаемых его знаниями) — при том,
что подлинный путь, по которому пойдет или уже пошло
это развитие, — ему неизвестен. Толкование:
X может Р= 'По моим представлениям о мире,
нет препятствий, чтобы в нем имело место Р(Х)'.
Так, Он мог ее потерять « Я не исключаю, что он ее по-
терял7. Другие примеры:
(37) Бедное его достояние могло отойти от него в чу-
жие руки: в таком случае нищета ожидала его (П.) ; Вся-
кому приятно будет увидеть один из способов, коим на
Руси можем мы лишиться имения (П.) ; Но это знать гра-
финя не могла (П.) ; Опыт мой может не удаться; Коро-
ва ее ходила еще в степи и могла быть захвачена
злодеями (П.); Кто это может быть?; Княжеское досто-
инство могло означать и то, что от него (Кутузова) хоте-
ли отделаться.
Оптимальный контекст для реализации эпистемичес-
кого значения создается следующими факторами:
а) ситуация Р(Х) не контролируется Х-м; т.е. наступле-
ние/ненаступление Р(Х) (или наличие/отсутствие Р(Х),
если речь идет о прошлом или настоящем) зависит от
устройства мира, а не от намерений Х-а. Ср. такие кон-
тексты, как Я могу ее потерять; Он может нас заметить;
Она может умереть; Я могу ошибиться; Я могу пробол-
таться и т.д. В контролируемых ситуациях эпистемическое
значение возникает лишь при наличии других благоприят-
ствующих факторов;
б) модальный глагол стоит в прош. времени (ср. Он мог
зайти домой) ; наст, время возможно, если есть другие
благоприятные условия;
109

в) подлежащее в 3-м лице; 1-е лицо возможно, если
есть другие благоприятные условия (в частности, если Р
неконтролируемое).
Замечание.В контексте субъекта 3-го лица эпистемичес-
кое значение почти не имеет лексических ограничений. Поэтому в
§ 1 мы ограничили рассмотрение 1-м лицом субъекта, чтобы устра-
нить возможность тривиального, эпистемического, понимания
модального сочетания.
Одно предложение может иметь все три понимания —
объективное, пермиссивное и эпистемическое, ср. при-
мер:
(38) Иван мог упасть.
Чтобы возникло объективное значение, глагол
упасть должен трактоваться как обозначающий намерен-
ное действие (например, необходимое для достижения
каких-то целей), причем осуществление этого действия
должно быть связано с какими-то трудностями.
Чтобы возникло пермиссивное значение, из
контекста должно следовать, что главный вопрос в том,
было ли у него разрешение.
Эпистемическое значение в данном случае
наиболее вероятно, поскольку глагол упасть нормально
обозначает неконтролируемое действие.
В наст, времени объективное и эпистемическое значе-
ния не исключают одно другое. Как справедливо отмеча-
ет А. Вежбицкая, одно высказывание может совмещать
эпистемическое значение и объективное. Здесь говорящий
предполагает некоторый ход событий не исключенным —
в силу своего представления о свойствах Х-а:
(39) Черви могут погубить всю работу; Уже одну лю-
бил он, да покинул. Так и меня покинуть может он (П.) ;
Но и бесчестья она, я полагаю, принести мне не может.
Наступление Р(Х) не исключено в силу устройства
мира — как одно из продолжений нынешнего его состоя-
ния, — но и в силу свойств Х-а.
110

Эпистемическое значение включает элемент неопреде-
ленности, возникающий из-за неполноты знаний говоря-
щего, которая должна разрешиться с течением времени.
Этим оно отличается от объективного, которое не предпо-
лагает никакой временной перспективы.
В контексте родового (или, реже, общеэкзистенциаль-
ного) субъекта может имеет значение квантора существо-
вания:
(40) Отражение может быть верной копией дейст-
вительности; Эти животные могут быть безумно
красивыми; Иные могут подозревать тут подавлен-
ные желания.
В этом случае X может Р означает, что на некоторых из
путей развития мира, допускаемых говорящим, имеет
место Р(Х) (ср. [9; 19]), т.е. здесь имеет место экзистен-
циальная квантификация, но не по возможным мирам,
а по экстенсионалу субъектного терма.
Приведенный набор модальных значений не является
специфическим для русского слова мочь — такие же клас-
сы значений есть у модальных слов практически всех язы-
ков мира (см. [16]). Видимо, дело здесь в том, что эти
три значения вместе исчерпьюающим образом задают пе-
речень потенциальных препятствий, отсутствие которых
выражает глагол мочь.
§3. ИСТОКИ ИДИОМАТИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ
ГЛАГОЛА МОЧЬ
Вернемся теперь к "идиоматическому" значению мочь,
представленному примерами (6), (7), (10), (13) из §1.
Как можно видеть, фраза типа "X может Р", где Р — мен-
тальное состояние (как подозревает, считает и т.д. в (6)),
имеет такое же толкование, как в общем случае состоя-
ний (см. § 2, Шб) ; при этом компонент "отсутствие пре-
пятствий" естественно расшифровывается, в контексте
111

ментальных состояний, как наличие благоприятных усло-
вий, а именно как "наличие оснований" — для некоторого
мнения и порождаемого им эмоционального состояния.
Например, для Я могу считать дело решенным получаем:
'Говорящий утверждает, что у него есть <в данный мрмент)
основания для того, чтобы считать дело решенным'. Воз-
никновение идиоматического значения у мочь в контексте
глаголов ментального состояния обусловлено их семанти-
кой, а именно тем обстоятельством, что здесь отсутствие
препятствий для наступления ситуации, описываемой гла-
голом, является достаточным условием для
ее наступления. Несколько упрощая реальную картину,
можно сказать, что несущественные условия наступления
Р (к числу которых, в случае действий, относится, в част-
ности, намерение Х-а) в случае ментальных состояний
вообще отсутствуют: наличие оснований для некоторого
мнения уже влечет за собой наличие этого мнения.
Переход в ментальные состояния осуществляется с по-
мощью ментальных актов {поверить, понять, допустить
и т.п.). Специфическое свойство ментальных актов по
сравнению с обычными действиями состоит в том, что
ментальный акт — это, как правило, мгновенный переход,
скачок (achievement), не вполне контролируемый и плохо
поддающийся временной локализации (ср. [14, 49])5.
Толкование для примеров (7), (10) такое же, как для (6),
только глагол ментального акта, реально фигурирующий
во фразе, должен быть заменен на соответствующий ему
глагол ментального состояния, например: В это я могу
поверить »У меня есть основания в это верить.
5 За момент перехода в данное ментальное состояние может
быть принят момент осознания субъектом того, что нет
препятствий (= есть основания) для этого перехода; осознание
может произойти, в частности, в момент произнесения
субъектом высказывания о своем состоянии — отсюда связь глаго-
лов ментальных актов с перформативными (см. ниже).
112

В (10) место оснований занимают наблюдаемые призна-
ки ситуации.
3. Вендлер отмечает "курьезную эквивалентность между
/ see it и / can see it или даже / saw him ail the time ni could
see him all the time" [13, 115] (последний пример перево-
дим на русский язык : Я видел его все это время - Я мог
видеть его все это время). Эта эквивалентность имеет мес-
то именно тогда, когда простой глагол, без мочь, имеет
потенциальное значение (ср.: Зал может вместить 2000 че-
ловек = Зал вмещает 2000 человек), и не связана с семан-
тическими особенностями ментальных предикатов.
В толковании примера (9) (могу подумать, что и проч.)
отсутствие препятствий для наступления состояния также
равносильно наличию оснований для этого состояния;
однако в данном случае речь идет о состояниях, которые
не полностью детерминированы теми или иными основа-
ниями — что-то в них зависит от произвола субъекта. Для
этих глаголов объективное значение становится принци-
пиально неотличимо от эпистемического: сведения гово-
рящего о мире не препятствуют возникновению у него же
(как у субъекта) мнения о вероятности некоторой ситуа-
ции. Таким образом, фразы Я могу подумать; Я могу
решить; Я могу заподозрить; Я могу обидеться, рассер-
диться, при их абсолютной однозначности, реализуют одно-
временно объективное и эпистемическое значения: у
Х-а есть повод для перехода в некоторое состояние
(объективный элемент), но реальный переход не пол-
ностью детерминирован этим поводом (эпистемический
элемент). Этим объясняется тот факт, что в примере (9)
из X может Р (и X мог Р) не вытекает истинность Р(Х),
как в (6), (7) или (10). Более "детерминированные"
ментальные состояния, например доверять, требуют не
каких-то, а достаточных оснований, и здесь
объективное значение отчетливо противопоставлено эпис-
темическому.
8. Зак. 1332 113

Что касается перформативных глаголов [пример (13)],
то они хотя и не относятся к ментально-эмоциональным,
но в каких-то отношениях близки к ним: они выражают
переход в некое новое состояние, который не контро-
лируется субъектом. Кроме того, перформативные глаголы,
как и глаголы ментальных актов, являются моментальны-
ми: поскольку во время речевого акта "время не дви-
жется", весь переход в новое состояние занимает как бы
один момент (ср. [1]).
Нам остается разобрать источники запретов в примере
(1). Как легко видеть, все эпистемические глаголы, допус-
кающие естественное (в частности, идиоматическое) со-
четание с мочь, — это глаголы класса полаганий, а не клас-
са знаний: пример (1) показывает, что для глаголов
знания и таких, которые включают компонент знания (как
раскаиваться), сочетание с мочь без дополнительного кон-
текста невозможно. В самом деле, в основе полаганий ле-
жат основания, а для знаний нужны не основания, а нечто
совсем иное (см. [17]). Единственный глагол из (1), ко-
торый относится к классу полаганий, — это бояться. Запрет
на Я могу бояться его прихода объясняется иначе — тем,
что отсутствие препятствий в семантике глагола мочь
связано с какими-то положительными коннотациями (ср.
еще более определенные коннотации такого рода у слова
удалось), которые противоречат отрицательным конно-
тациям в семантике бояться.
Ли тература
Х.Апресян Ю.Д. Перформативы в грамматике и словаре // Изв.
АН СССР. Сер. лит. и яз. 1986. № 3.
2. Вежбицка А. Восприятие: семантика абстрактного словаря //
Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1986. Вып. 18.
3. Гордон Д., Лакофф Дж. Постулаты речевого общения // Новое
в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1985. Вып. 16.
4. Зализняк Анна А. Функциональная семантика предикатов внут-
114

реннего состояния: (на материале французского языка) :
Автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1985.
5. Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действи-
тельностью. М.: Наука, 1985.
6. Падучева Е.В., Зализняк Анна А. Семантические явления в
высказываниях от 1-го лица // Finitis duodecim lustris: Сб. ста-
тей к 60-летию Ю.М. Лотмана. Таллин, 1982.
7. Степанов Ю.С. Имена. Предикаты. Предложения: Семиологи-
ческая грамматика. М.: Наука, 1981.
8. Austin J.L. Philosophical papers. Oxford, 1961.
9. Karttunen L. Possible and must // Syntax and semantics. New
York; London: Acad. press, 1972. Vol. 1.
10. Lakoff R. The pragmatics of modality // Papers from the VIII
regional meeting of Chicago Linguistic Society. April 14-16, 1972.
11. Leech G. Meaning and the English verb. London, 1971.
12. Rytel D. Leksykalne srodki wyrazania modalnos'ci w jçzyku czeskim
i polskim. Wroclaw etc., 1982.
13. Vendler Z. Linguistics in philosophy. New York : Cornell Univ. press,
1967.
14. Vendler Z. Res Cogitans. Ithaca: Cornell Univ. press, 1972.
15. Wierzbicka A. Dociekania semantyczne. Wroclaw etc.: Ossolineum,
1969.
16. Wierzbicka A. The semantics of modality // Folia linguistica. 1987.
T. 21, [N] 1.
17. Wittgenstein L Philosophical investigations. Oxford: Blackwell,
1953.
115

Е.Р. Иоанесян
ПРОБЛЕМЫ
ЭПИСТЕМИЧЕСКОГО СОГЛАСОВАНИЯ
1. Эпистемический модус может эксплицироваться
в высказывании целым рядом средств. К ним относятся
в первую очередь эпистемические глаголы — глаголы зна-
ния и мнения, близкие к ним по значению глагоды видеть,
замечать, понимать и т.д. и глаголы типа ожидать, надеять-
ся, бояться и т.п., эпистемический статус которых основы-
вается на компоненте "вероятность", входящем в их се-
мантику.
В качестве эксплицитных средств выражения эпистеми-
ческой модальности могут выступать также единицы боль-
шого подкласса частиц, получивших название показателей
достоверности [11]. Имеются в виду такие лексемы, как
явно, бесспорно, видимо, возможно и т.п., которые, фигу-
рируя в высказываниях с субъективным статусом, экспли-
цируют в тексте "качество и количество информации, на
основе которой говорящий формирует высказывание"
[там же].
В числе косвенных языковых средств выражения мен-
тального модуса следует назвать группу наречных выра-
жений, имеющих фактивные презумпции: это обороты типа
к сожалению, как ни странно, к моему удивлению...
2. В общем случае язык ограничивает число прямых
показателей эпистемической модальности одним — экспли-
цитным или имплицитным. Так, ни эпистемические глаго-
лы (см. [4]), ни показатели достоверности (далее ПД)
не употребляются при очевидных пропозициях, например:
(1 ) *Я знаю, что живу в Москве
(эпистемический глагол знать и "очевидная" для субъекта
пропозициональной установки пропозиция 'Я живу в Моек-
ве');
116

(2) *Д бесспорно, живу в Москве
(ПД бесспорно и "очевидная" пропозиция).
При этом запрещается употребление не только противо-
речивых показателей эпистемического модуса (*0н з н а -
е т, что Петя, очевидно, простудился - знать и оче-
видно не согласуются по признаку "достаточность/недоста-
точность" информации, на основе которой строится выска-
зывание, см. [11]), но и согласованных показателей,
например: *Он знает, что Петя, бесспорно, просту-
дился (бесспорно — показатель достаточной информации).
3. Однако в определенных случаях высказывание может
содержать два эксплицитных показателя эпистемической
модальности, например:
(3) Он (доктор) смутно надеялся, что ют (ране-
ный), может быть, еще дышит (Б. Пастернак).
(4) Я затаился, надеясь, что, может быть,
пронесет (В. Быков, из [11]). (Естественно ожидать, что
в подобных случаях модальные компоненты будут непро-
тиворечивы, согласованы между собой; см., однако, ниже,
п. 4) Подобные высказывания .могут являться частью толь-
ко двух, строго определенных (с точки зрения их компо-
зиционного строения) типов текстов (см. об этом [6],
[7]):
1) текстов, представляющих собой повествование со
ссылкой на сознание некоторого персонажа (см. [3]) —
пример (3). В этом случае автор, описывая эпистемическое
состояние своего героя (доктора), может не только квали-
фицировать это состояние (как надежду, страх или нечто
другое), но и, поскольку он "видит" своего героя "изнут-
ри", передать нам его слова-мысли. Иными словами, ПД
может быть в примере (3) представляет собой элемент
прямой "внутренней" речи доктора (субъекта пропози-
циональной установки).
Интересно, что в разных языках возможности отмечен-
ного "цитирования" неодинаковы. Так, во французском
117

языке в чисто количественном отношении примеров тако-
го рода значительно больше, чем в русском (см. [8]).
Но по своей сущности французские высказьшания в этом
отношении не отличаются от русских: слова — показатели
достоверности передают внутреннюю речь некоторого ли-
ца. В английском же языке, по-видимому, ПД могут ис-
пользоваться для более широкого цитирования — не толь-
ко для передачи чьих-либо мыслей, но и для цитирования
в прямом смысле слова, т,е. для непосредственного вос-
произведения чьих-либо слов. Именно так, на наш взгляд,
следует понимать английские высказьшания типа (5)
(пример из [12]):
^ .^ * ,. , m (presumably)
(5) Mary believes that Terry { , , f } owns
v ' J J I probably I
a horse.
букв. ;Мэри считает, что у Терри, возможно, есть
лошадь'.
Вряд ли можно причислить высказывание (5) к текстам
описанного выше типа, а именно к повествованию со ссыл-
кой на сознание некоторого персонажа (в данном случае
Мэри). Скорее всего говорящий просто передает, воспроиз-
водит высказьшание самой Мэри (Terry presumably owns a
horsé). Ни в русском, ни во французском языке использо-
вание ПД для цитирования такого рода, как нам кажется,
недопустимо.
Интересный факт, косвенно подтверждающий наше
объяснение функционирования ПД, - невозможность па-
рентетического употребления ПД в контексте глаголов
мнения в тех языках, где оппозиция "парентетический
ПД—непарентетический ПД" значима. Ср. (5) и (6) :
(6) чМагу believes that Terry* \ , ,. L owns a horse.
v 7 '[ probably у
В английском языке субъектом пропозиционального от-
ношения, выраженного парентетически употребленным ПД,
118

является только говорящий (автор высказывания)*. Субъ-
ектом пропозиционального отношения, выраженного непа-
рентетическим ПД, зависящим от какого-либо эпистеми-
ческого глагола, является субъект этого эпистемического
глагола: в высказывании (5) субъектом и пропозициональ-
ного отношения, выраженного показателем probably, и про-
позиционального отношения, выраженного ментальным
глаголом believe (управляющим ПД probably), является
Мэри.
(Сказанное верно для употребления ПД и в контексте
других подчиняющих предикатов, ср. (5') и (6'), примеры
из [12]:
(5') Terry said that Mary surprisingly failed.
(6') Terry said that Mary; surprisingly ^failed.
В высказывании (5') субъект показателя достоверности
surprisingly — Терри, в (6') — говорящий.)
Поскольку в высказываниях вида (6) ПД выражает
точку зрения субъекта, не совпадающего с субъектом
подчиняющего предиката мнения (а именно точку зрения
автора высказывания), о цитировании речи быть не может.
Иными словами, ПД в данном случае не может служить
средством цитации — он не может быть ни вербализован-
ным элементом сознания персонажа-субъекта глагола
мнения [как, например, ПД может быть в (3)], ни просто
словом, произнесенным этим субъектом. Напротив, в выс-
казываниях, подобных (5), ПД выступают как слова-ци-
таты. Неприемлемость высказывания (6), не допускающе-
го толкование ПД как слов-цитат, и допустимость выска-
зывания (5), как представляется, подтверждает наш вывод
о том, что наличие двух эксплицитных показателей эписте-
1 Ср, приведенное выше русское высказывание (3), где субъек-
том отношения, обозначаемого парентетическйм ПД может быть,
является не говорящий, автор, а субъект эпистемического глагола
надеяться (т.е. доктор).
119

мической модальности в одном высказывании связано
со случаями цитирования, с установкой автора высказы-
вания отразить то, как было вербализовано - в сознании
(в мыслях) или в речи — мнение некоторого лица по по-
воду определенного события;
2) второй вид текстов, допускающих высказывания
с двумя эпистемическими показателями, представляет со-
бой повествование от 1-го лица (Icherzählung, [10]). Здесь,
см. пример (4), мы практически всегда имеем дело с сов-
мещенной точкой зрения, т.е. с одновременным использо-
ванием при повествовании двух точек зрения — точки зре-
ния субъекта (= объекта2) описания в описываемый мо-
мент и точки зрения субъекта описания в момент описа-
ния. Таким образом, в текстах такого рода говорящий
(автор) "раздваивается", выступая одновременно и
объектом описания (действующим лицом), и субъектом.
Как субъект описания он может сообщить нам о ка-
ком-то своем прошлом эпистемическом состоянии, иден-
тифицировав его либо как страх, либо как надежду, либо
как подозрение и т.п. При этом он может сообщить нам
также, как это состояние было в его голове вербализова-
но—в этом случае он может использовать показатели
достоверности.
Таким образом, присутствие двух эпистемических
показателей в пределах одного высказывания [напри-
мер, глагола надеяться и ПД может быть в (4)] связано
с наличием двух разных субъектов, один из которых
описывает содержание сознания другого (хотя эти субъ-
екты могут быть лишь разными ипостасями, разными
"пространственно-временными срезами одного объекта",
см. [9] ). То, что дело обстоит именно так, подтверждает-
ся невозможностью высказываний типа:
2 Описывающий субъект и описываемый объект совпадают в од-
ном лице.
120

(7) ^Я надеюсь, что, может быть, пронесет,
где "раздвоения" говорящего не происходит.
4. В высказываниях, приводящихся в п. 3, показатели
эпистемической модальности были согласованы между
собой, непротиворечивы. Тем не менее во французском
языке возможно "рассогласование" эпйетемических еди-
ниц, например:
(8) Une seconde, Tony d'Albret comprit que Beatrice
était peut-être vraiment amoureuse de lui (F. Sagan)
букв. 'На одну секунду Тони д'Альбре поняла, что
Беатриса возможно действительно влюблена в него
(Бернара) \ В этом примере пропозиция Р ^Беатриса влюб-
лена в Бернара* получает разные оценки:
а) пропозиция Р возможно имеет место (вероят-
ностная оценка) — это диктуется наличием ПД peut-être, и
б) пропозиция Р имеет место (пропозиция Р истин-
на) — это следует из значения глагола comprendre Пони-
мать*, являющегося в своем основном значении фактив«
ным (т.е. иетинность подчиненной глаголу comprendre
пропозиций Р является презумпцией употребления этого
глагола).
Очевидно, что возможность "рассогласованных" вы-
сказываний связана с необходимостью отразить в выска-
зывании наличие двух разных субъектов, по-разному
оценивающих достоверность одного и того же явления
действительности. Один из субъектов представлен говоря-
щим (автором, рассказчиком), другой - персонажем,
с точки зрения которого ведется повествование (т.е. ли-
пом, являющимся носителем авторской точки зрения
в плане психологии, см. [10] ).
Тексты, представляющие повествование со ссылкой
на сознание некоторого персонажа, допускают совмещен-
ную точку зрения, т.е. "склеивание" при повествовании
точки зрения некоторого персонажа и точки зрения рас-
сказчика. Эксплицитными показателями совмещенной,
121

"склеенной" точки зрения могут выступать единицы раз-
ной семантической природы (например, дейктические
единицы, см. об использовании глагола venir в такой
функции [6]), в том числе и эпистемические средства.
В (8) пропозиция Р 'Беатриса влюблена в Бернара' полу-
чает двойную оценку - рассказчика и героини, Тони.
Автор, описывая ментальное состояние своей героини
"изнутри", передает ее внутреннюю речь : Peut-être Béatrice
est vraiment amoureuse de lui (peut-être — это цитата из "мыс-
ленного монолога" Тони). Но в то же время автор знает,
что пропозиция Р 'Беатриса влюблена в Бернара7, которую
Тони оценивает лишь как вероятную, истинна, и это
обусловливает возможность использования фактивного
глагола, в данном случае глагола comprenàre.
Глагол comprendre, подобно русскому глаголу понимать
(см. [5]), может утрачивать фактивную презумпцию.
Однако в основе как фактивного, так и нефактивного
употреблений глагола лежит уверенность субъекта про-
позициональной установки в истинности подчиненной
пропозиции Р, только в случае фактивного значения преди-
ката подразумевается, что Р действительно истинна.
Сказанное определяет однозначность высказываний
типа (8): данное высказывание допускает только фактив-
ное прочтение. Действительно, как мы попытались по-
казать, возможность сочетания в рамках одного высказы-
вания двух разных эпистемических показателей, име-
ющих одинаковую сферу действия (см. ниже), определя-
ется наличием двух разных субъектов, приписывающих
разную степень достоверности информации об одном
и том же событии. В нашем примере говорящий оцени-
вает пропозицию Р ^Беатриса влюблена в Бернара7 как ис-
тинную (отсюда использование глагола comprendre,
фактивное значение) ; Тони оценивает пропозицию Р
как возможную (отсюда использование ПД peut-être).
Высказывание с глаголом comprendre в нефактивном
122

значении не может дать нам разных субъектов оценки,
поскольку говорящий путем использования нефактив-
но го глагола как бы устраняется (его оценка истин-
ности подчиненной пропозиции Р отсутствует), фикси-
рует лишь мнение своего героя. Раз субъект оценки
один, то, следовательно, высказывание не должно со-
держать противоречивых показателей эпистемической
модальности (так как в каждый фиксированный мо-
мент времени субъект однозначно оценивает истинность
той или иной пропозиции). Но глагол comprendre и ПД
peut-être представляют собой как раз именно такие
противоречивые единицы, поскольку они приписывают
разные истинностные оценки подчиненной предика-
ции Р: глагол comprendre в нефактивном употреблении
(как и в фактивном) означает, что субъект оценивает
подчиненную предикацию как истинную, ПД peut-être
свидетельствует, что субъект оценивает подчиненную
предикацию как возможную. Таким образом, высказы-
вание (8) осмысленно только с глаголом comprendre,
имеющим фактивную презумпцию.
5. Интересный случай представляет собой довольно
большая группа глаголов речи, отражающих истинност-
ную оценку подчиненной пропозиции с точки зрения
субъекта речи. Это глаголы типа утверждать, заявлять,
уверять, настаивать, клясться, отрицать и т.п. В их значе-
ниях можно выделить следующий общий семантиче-
ский компонент: 'говорить с определенной сте-
пенью категоричности, что Р истинно (имеет
место)'. Наличие подобного компонента определяет
невозможность употребления после этих предикатов
показателей недостаточной информации (категоричность
предполагает обладание достоверной информацией), на-
пример показателей достоверности может быть, воз-
можно и т.п.: *Она утверждает, что Петя, воз-
можно, уехал.
123

Но во французских текстах нам встретились примеры,
нарушающие указанную закономерность, что вызвано
намерением автора передать наряду с речью персонажа
свою оценку формы, в которую эта реяь была облечена
(ср. предыдущий случай "рассогласования" эпистеми-
ческих единиц, пример (8), связанный с различием
оценок автора и персонажа одной пропозиции):
(9) Elle... déclara finalement que cela peut-être
semblerait drôle (G.Flaubert)
букв. 'Она... наконец заявила, что это, может
быть, покажется странным1.
ПД peut-être, как и в предыдущих случаях, является
элементом вкрапления прямой речи в косвенную (т.е. это
модальное выражение принадлежит самой героине, Эмме).
Использование автором глагола déclarer вызвано жела-
нием отразить категоричность Эммы: эта категорич-
ность, не получившая словесного выражения, прояви-
лась, видимо, в чем-то другом — в интонации, в мимике
или еще в чем-либо.
Еще один аналогичный пример:
(10) Les uns assuraient que le feu paraissait
très éloigné de Saint-Clair; d'autres insistaient.., (F. Mauriac)
букв. 7Одни уверяли, что горит, кажется, очень
далеко от Сен Клера, другие утверждали...7
6. Эпистемические глаголы имеют иногда нетривиаль-
ные сферы действия (см. [2] ). Это свойство эпистеми-
ческих единиц отмечено у Н.Д. Арутюновой [1, 125].
Ср., например, два диалога:
(И) А. Петя, возможно, уже уехал.
Б. Я знаю.
(12) А. Петя, как ни странно, уже уехал.
Б. Я знаю.
Очевидно, что в (11) сферу действия (СД) выражения
я знаю составляет предложение Петя, возможно, уже
уехал, в то время как в (12) оборот как ни странно не
124

входит в сферу действия этого выражения: выражение
я знаю означает здесь утверждение о наличии у субъекта
Б. информации об отъезде Петра. Иными словами, не-
которые вводные слова (например, возможно) попадают
в сферу действия глагола знать, другие (типа как ни
странно) —нет.
Кроме того, как представляется, глагол знать может
иметь разные СД в зависимости от формы, в которой он
употреблен: в форме с союзом что (знать, что Р) или в
краткой форме — в форме реплики на сообщение ка-
кой-либо информации [как, например, в диалоге (11)].
Различие заключается в том, что выражение знать, что Р
не может, на наш взгляд, включать в свою сферу действия
никаких вводных элементов. Ср. диалог (11) и невоз-
можность высказываний типа:
(13) *Я знаю, что Петя, возможно, уже уехал.
Поскольку диалог (11) является нормативным, мож-
но утверждать, что в данном случае содержанием знания
является пропозиция 'Петя, возможно, уже уехал', а это
означает, что семантических ограничений на заполнение
валентности глагола знать пропозицией типа 'Петя, воз-
можно, уже уехал' нет. Таким образом, следует признать,
что в основе невозможности высказываний типа (13)
лежат какие-то иные причины.
На наш взгляд, неприемлемость высказывания (13)
определяется тем, что в нем сферы действия глагола
знать и показателя достоверности возможно совпадают
(в обоих случаях - это пропозиция 7Петя уже уехал7), по-
скольку русский глагол знать, что, как нам кажется, не
может включать в свою сферу действия вводные единицы.
Таким образом, в (13) одна и та же пропозиция Р
тПетя уже уехал1 получает противоречивые оценки: про-
позиция Р истинна (глагол знать), пропозиция Р воз-
можна (ПД возможно), что невозможно в рамках одного
высказывания.
125

Более того, в русском языке, по-видимому, вообще
нельзя выразить одновременно (т.е. в пределах одного
высказывания) две разные, даже непротиворечивые оцен-
ки одной и той же ситуации, например:
(14) *Я з н а ю, что Петя, как ни странно, уехал —
оценка истинности ситуации 'Петя уехал* (глагол знать) и
оценка неординарности этого события (выражение как
ни странно).
Интересно, что это правило, действующее в русском
языке, не имеет силы (если судить по примерам, приведен-
ным в [12] ), для английского языка:
(15) Terry knows that Mary has been, surprising-
ly, kidnapped
букв. 'Терри знает, что Мэри была, как ни стран-
но, похищена*. Здесь пропозиция 7Мэри была похищена7
оценивается дважды - с точки зрения истинности (глагол
know) и с точки зрения нестандартности (лексема surpri-
singly)3 , правда субъекты оценки в обоих случаях разные:
в первом случае - это субъект глагола know (Терри),
во втором — это автор высказывания.
7. В русском языке есть глагол, который в одном из
своих значений близок по смыслу к таким ПД, как воз-
можно, может быть, может. Это глагол мочь. Однако
в отличие от указанных показателей он не является ввод-
ным элементом, имея другой синтаксический статус, и
предложения с этим глаголом могут подчиняться эпистеми-
ческим предикатам, например:
(16) Я знаю, что Петя может опоздать -
глагол может подчиняет лексическую единицу опоздать,
а сверху уже "навешивается" выражение я знаю.
Подтверждением того, что в общем случае несочета-
емость эпистемического глагола и показателя достовер-
3 Заметим, что обе оценки непротиворечивы, поскольку лексема
surprisingly содержит фактивную презумпцию.
126

ности в одном высказывании обусловлена совпадением
их сфер действия, является возможность сосуществова-
ния этих единиц там, где они имеют разные сферы дей-
ствия, например если сферой действия показателя досто-
верности является не все предложение, а лишь какая-то
его часть:
(17) Я думаю, что он придет на твою защиту, а мо-
жет быть, и выступит.
В этом предложении сферой действия ПД может быть
является небольшая часть предложения, подчиненного
эпистемическому предикату думать. Ср. невозможность
(18), где глагол думать и ПД может быть имеют рав-
ные СД:
(18) *Я думаю, что он, может быть, выступит.
8. Необходимо отметить, что некоторые показатели
достоверности допускают два вида употреблений:
а) в одном случае ПД выступает как показатель
объективной модальности, как некоторая объективиро-
ванная вероятностная оценка некоторой пропозиции:
Петя, наверное, не придет = 'существует вероятность
того, что Петя не придет?;
б) в другом случае ПД выступает как субъективная
вероятностная оценка, сформированная некоторым лицом
в результате каких-то логических операций: Петя, навер-
ное, не придет = судя по всему (напр., по тому, что уже
поздно, а на улице плохая погода), Петя не придет?
Таким образом, некоторые показатели достоверности
допускают два осмысления, и соответственно два осмысле-
ния получают предложения, включающие такие ПД (на-
пример, Петя, наверное, не придет). Однако более широ-
кие контексты или просто добавление каких-либо лексем
снимают указанную омонимичность, ср.:
(19) Петя, наверное, уж не придет -
здесь ПД наверное однозначно понимается как показатель
субъективной оценки, оценки-вывода.
127

В некоторых случаях значение показателя достовер-
ности "диктуется" смыслом подчиненной предикации :
(20) Петя, наверное, никогда не смеется
(наверное — показатель субъективной оценки).
Существуют такие показатели, которые всегда использу-
ются только в одной из названных выше функций : либо
как показатели объективированной модальности (на-
пример, возможно), либо как показатели субъективной
оценки (например, видимо).
Оказывается, что только предложения с объективиро-
ванными показателями достоверности могут заполнять
объективную валентность фактивных глаголов типа знать
(и это вполне объяснимо), ср., например:
(21) А. Петя, возможно, не придет / Петя, наверное,
не придет.
Б. Я знаю.
(22) А. Петя, видимо, не придет / Петя, наверное, уж
не придет / Петя, наверное, никогда не смеется.
Ъ.*Я знаю.
Диалог (21) возможен, поскольку ПД возможно озна-
чает объективную оценку, а ПД наверное допускает
такое осмысление. Высказывание субъекта А в диалоге
(22) не допускает объективированного осмысления мо-
дального слова наверное, а ПД видимо однозначно свиде-
тельствует о субъективности производимой оценки, от-
сюда неуместность реплики я знаю (более уместной была
бы реплика-согласие, типа Да, пожалуй).
Высказывания с субъективным ПД строятся таким
образом, что создают у адресата ощущение делающегося
у них на глазах логического умозаключения. В таком
случае реплика я знаю бессмысленна. Ср.: "В языке раз-
решено указание на знание тех пропозиций, по отноше-
нию к которым возможно незнание и сомнение" [4, 12].
9. Во французском языке существуют два глагола,
близкие по значению к показателям достоверности. Это
128

глаголы pouvoir и devoir. Первый является аналогом рус-
ского глагола мочь, см. п. 7. Второй приближается по
смыслу к русским ПД наверное, видимо, должно быть,
очевидно:
(23) Et moi, je de v ai s avoir Vair d'un coupable quand je
tendais la main vers les plats (Boileau-Narcejac)
7A y меня, наверное, был виноватый вид, когда я про-
тягивал руку к еде?.
Поскольку сферой действия глагола devoir является
лишь часть предложения, предложение с этим глаголом
может подчиняться эпистемическому предикату (т.е. воз-
можность управления эпистемическим предикатом пред-
ложением с глаголом devoir определяется несовпадением
сфер действия указанных эпистемических единиц) :
(24) // eut l'impression qu'il devait être ridicule
quand il s'adressait à une personne qui... (Boileau-Narcejac)
букв. *У него было ощущение, что он, наверное, выглядит
смешным, обращаясь к человеку, который... 4,
Глагол devoir, подобно русскому ПД наверное, до-
пускает и субъективное, и объективное осмысления.
В тех случаях, когда глагол или ПД отражает субъектив-
ную оценку некоторого лица, основанную на его умоза-
ключениях, он не может подчиняться эпистемическому
предикату (см. п. 8). Такова общая закономерность,
которая справедлива и для французского языка. Одна-
ко в отличие от русского языка французский язык до-
пускает нарушения этого правила, и подобные отступле-
ния от общего правила несут большую смысловую
нагрузку (иными словами, эти отступления значимы).
Предложение с глаголом devoir, вводящим субъектив-
ную оценку, может входить в сферу действия эпистеми-
4 Прямой русский перевод невозможен в силу отсутствия в рус-
ком языке глагола, аналогичного глаголу devoir; сфера действия
же ПД типа наверное отличается от сферы действия указанного
французского глагола.
9. Зак. 1332 129

ческого фактивного предиката, и это имеет место тогда,
когда автор поставил перед собой задачу выразить не
только мнение своего героя (носителя авторской точки
зрения) о некотором событии Р, но и свое собственное
знание в этой области, например:
(25) Des sa première visite, a certains petits de'tails... et au
trouble maladroit d'Annette en la lui montrant, elle avait
deviné que ce devait être pour elle (R. Rolland)
7Bo время первого же своего визита, по некоторым не-
значительным деталям и по неловкому смущению
Аннеты, показывающей ей комнату, она (Сильвия) до-
гадалась, что эта комната, *видимо, предназна-
чена ей\ В этом высказывании [подобно высказыва-
нию (8)] одна и та же пропозиция — пропозиция Р
'эта комната предназначена Сильвиит — получает двой-
ную оценку:
а) пропозиция Р, возможно, имеет место — с точки
зрения Сильвии (ментальное состояние Сильвии может
быть вербализовано следующим образом: эта комната,
видимо, предназначена мне, Сильвии) ;
б) пропозиция Р имеет место — с точки зрения рас-
сказчика: автор уверен в истинности пропозиции Р,
поэтому он использовал фактивный глагол deviner
^догадаться7.
Таким образом, как нарушение правил синтаксиче-
ской сочетаемости эпистемических единиц [т.е. сосуще-
ствование в одном высказывании противопоставленных
единиц с одинаковыми сферами действия, см. высказы-
вание (8)], так и нарушение правил семантической со-
четаемости этих единиц [подчинение фактивному глаголу
единиц, выражающих субъективную оценку, см. (25)]
наделены во французском языке строго определенным
смыслом. Подобные нарушения "используются" для
отражения ментальных состояний двух разных субъектов,
130

а именно рассказчика и персонажа, выступающего носите-
лем авторской точки зрения в плане психологии.
10. Еще один тип высказываний, в которых может
иметь место определенная семантическая аномальность,
представлен контекстами с перцептивными предикатами.
В отличие от фактивных предикатов типа знать
формально реплики с перцептивными глаголами (замечать,
видеть и т.п.) могут иногда относиться к пропозициям
с субъективированными показателями достоверности.
Однако с семантической точки зрения содержанием
восприятия является все же пропозиция, лишенная этого
ПД (иными словами, такой ПД не входит в сферу дей-
ствия перцептивного предиката), например:
(26) А. Она, кажется, рассердилась на тебя.
Б. Я заметил.
Содержанием наблюдения субъекта речи Б. является
пропозиция 'Она рассердилась на меня1, а не пропози-
ция 7Она, кажется, рассердилась на меня\
Из сказанного становится очевидной нетривиальность
французских высказываний типа (27), в котором ис-
пользование автором показателя субъективной оценки —
глагола devoir, подчиненного перцептивному предикату
s'apercevoir (фактивному предикату), так же как и в
предыдущих случаях, продиктовано желанием передать
содержание эпистемических состояний двух субъектов -
своего и избранного персонажа:
(27) ...Emma s'aperçut vite, au timbre de leurs voix,
qu 'elles dev aient être du dernier rang (G. Flaubert)
букв, '...по одному звуку их голосов Эмма быстро до-
гадалась, что они (женщины) были, по-видимо-
м у, самого последнего сорта'.
11. Таким образом, в статье были рассмотрены некото-
рые способы выражения эпистемической модальности.
Было показано, что число эпистемических показателей
131

(имеющих равные сферы действия) в рамках одного вы-
сказывания в принципе не должно быть больше одного:
наличие двух таких показателей служит строго определен-
ным целям. В общем случае соблюдается правило "внут-
ренней непротиворечивости модальной рамки", однако
во французском языке встречаются и случаи "рассогласо-
вания" эпистемических показателей. Это отражает намере-
ние автора высказывания указать на существование двух
разных (принадлежащих разным субъектам) оценок
некоторой единой ситуации/ Другая возможность со-
существования в одном высказывании двух эпистеми-
ческих показателей связана с несовпадением сфер действия
этих модальных элементов.
Литература
1. Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие.
Факт. М.: Наука, 1988.
2. Богуславский ИМ. Исследования по синтаксической семан-
тике. М., 1985.
3. Булыгина Т.В., Шмелев А,Д% Транзитивность знания как
семантическая проблема // Пропозициональные предикаты в Ло-
гическом и лингвистическом аспекте: Тезисы докладов рабоче-
го сов ещания.М., 1987.
4. Дмитровская М.А. Глаголы знания и мнения: (значение и
употребление) : Автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1986.
5. Зализняк A.A. К проблеме фактивности глаголов пропозици-
ональной установки // Пропозициональные предикаты ... М.,
1987.
6. Иоанесян Е.Р. К проблеме описания семантики глаголов aller и
venir /I Машинный перевод и прикладная лингвистика. М., 1980.
Вып. 20.
7. Иоанесян Е.Р. Функционально-семантические особенности глаго-
лов движения во французском языке: Автореф. дис. ... канд.
филол. наук. М., 1986.
8. Иоанесян Е.Р. Эпистемические параметры высказывания //
Функциональная семантика и прагматика: пропозициональные
структуры и модальность. М., 1988.
9. Падучее а Е.В. Предложения тождества: семантика и ком-
муникативная структура // Язык и логическая теория. М., 1987.
132

10. Успенский Б.А. Поэтика композиции. М., 1970.
11. Яковлев а Е.С. Согласование модусных характеристик в вы-
сказывании // Прагматика и проблемы интенсиональности.
М, 1988.
12. KoktovaE. Sentence ad verbials in a function description. Amsterdam,
etc., 1986.
Е.Э. Разлогова
КОГНИТИВНЫЕ УСТАНОВКИ
В ПРЯМЫХ И НЕПРЯМЫХ ОТВЕТАХ НА ВОПРОС
1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ.
ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ
Проблема описания вопросо-ответных соответствий
приобрела особую актуальность в связи с созданием диало-
говых систем, где ответы на вопросы дает ЭВМ. В связи
с этим представляется весьма существенным выяснить,
какие реплики-реакции (т.е. реплики собеседника) непос-
редственно следующие за вопросом в процессе диалога,
можно считать ответами на данный вопрос, каковы их
логические типы. В логике и лингвистике принято разли-
чать несколько категорий ответов: прямые/непрямые,
полные/неполные, корректирующие, соблюдающие/не соб-
людающие предметную область вопроса и т.п, (см. [1;
2; 7; 8]). Кроме того, существуют классификации вопро-
сов (точнее говоря, интеррогативов) [1], которым можно
сопоставить соответствующую классификацию ответов.
Следует отметить, что центральный класс ответов — пря-
мые ответы — не имеет, по-видимому, удовлетворительно-
го определения ни в логической, ни в лингвистической ли-
тературе (см. раздел 3). Ниже мы попытаемся определить
тот класс реплик-реакций, которые можно было бы считать
ответами на заданный вопрос. Мы выделим затем подкласс
133

ответов, который было бы целесообразно охарактеризо-
вать как класс субъективно-прямых ответов (этот класс
включает в себя класс прямых ответов). Далее мы рас-
смотрим механизм образования непрямых ответов. Мы
попытаемся также дать единообразную классификацию
логических типов ответов, которые полезно было бы,
как нам кажется, уметь анализировать и порождать в про-
цессе человеко-машинного диалога,
2. ИСХОДНЫЕ ПОНЯТИЯ
В этом разделе мы рассмотрим семизначную логику
знаний, при помощи которой будем классифицировать
ответы на вопросы. В терминах этой логики можно опи-
сать знания говорящего. Мы будем использовать понятие
ряда альтернатив, задаваемых вопросом, которое нам
также будет необходимо для определения понятия ответа
на вопрос. Мы рассмотрим также некоторые особенности
суждений со следованием в естественном языке, и в част-
ности систему опорных правил, которые позволяют
строить причинно-следственные, условные и целевые выс-
казывания. Система опорных правил понадобится нам для
определения понятия непрямого ответа.
1. Мы будем исходить из того, что у каждого участника
диалога имеются свои знания, которые представимы в
терминах семизначной логики знаний, В систему из семи
истинностных значений входят истинностные значения:
Истина, Ложь, Абсурд, Неизвестно, Полная неопределен-
ность, Ложь сильная, Истина сомнительная1.
Истина, Ложь и Абсурд являются простыми, неразло-
1 Предложения естественного языка можно анализировать в
системах с другими наборами истинностных значений (см. [9; 10]).
В работе [6] рассматривается трехзначная система, включающая
Истину, Ложь и Абсурд, т.е. частично совпадающая с нашей.
134

жимыми истинностными значениями, остальные опреде-
ляются через них и представляют собой всевозможные
комбинации типа дизъюнкций из двух или трех простых
истинностных значений (для простоты в этих случаях
используется знак дизъюнкции V). Эти комбинации описы-
вают ситуацию, когда неизвестно, какое именно из двух
или трех простых истинностных значений следует предпи-
сать предложению, и имеют тот же статус, что и простые
истинностные значения.
Истинностное значение Истина приписывается истин-
ным высказываниям. Истинностное значение Ложь
приписывается ложным высказываниям с выполненными
пресуппозициями, например: По численности населения
город Реймс занимает первое место в мире. Истинностное
значение Абсурд приписывается высказываниям
хотя бы с одной невыполненной пресуппозицией, напри-
мер: Четвертая жена Людовика XVIумерла в 1988 г.
Истинностное значение Неизвестно приписывается
высказываниям с выполненными пресуппозициями, кото-
рые либо истинны, либо ложны, например: На Марсе есть
жизнь. Таким образом,
Неизвестно = Истинах/ Ложь,
Истинностное значение Полная неопределен-
ность приписывается неопределенным высказываниям,
пресуппозиции которых могут быть не выполнены, напри-
мер: Инопланетяне говорят на всех языках мира.
Неопределенность = Истина V Ложь V Абсурд.
Истинностное значение Ложь сильная приписывает-
ся ложным высказываниям, пресуппозиции которых могут
быть не выполнены, например: Все видели трехметровых
гуманоидов. Ложь сильную мы будем обозначать Ложь*,
Ложь* = Ложь V Абсурд,
135

Истинностное значение Истина сомнительная
(Истина*) приписывается высказываниям, которые либо
истинны, либо их пресуппозиции не выполнены, напри-
мер: Несси живет в озере Лох-Несс.
Истина* = Истина V Абсурд.
Таким образом, мы будем рассматривать семь когни-
тивных установок относительно суждений, три из которых
отражают знание: Знать, что Р (Истина); знать, что не Р
(Ложь); знать, что пресуппозиция Р не выполнена
(Абсурд). Остальные отражают разные виды незнания:
Неизвестно (Истина V Ложь), Ложь сильная (Л V А),
Истина сомнительная (Истина V Абсурд), Полная неопре-
деленность (И V Л VA) 2,
2. Знания индивида можно представить себе следующим
образом. Допустим, мы можем составить список всех
мыслимых суждений (в общем случае этот список будет
бесконечным). Этот полный список суждений преломля-
ется в системе знаний каждого индивида по-своему,
Представим себе, что каждое суждение получает в системе
знаний данного индивида одно из семи истинностных
значений, причем одно, и только одно3 из них. Весьма
возможно, что многие суждения не "актуализованы"
с точки зрения данного индивида, т.е. некоторые суждения
никогда им не формулировались и ему непонятны. Так,
в системе знаний пятилетнего ребенка суждение Теория
Эйнштейна верна будет фигурировать как неактуализиро-
2 Легко видеть, что системы такого типа можно строить с
любым числом исходных (простых) истинностных значений.
Такие логики рассматривались в [3] для описания семантики гла-
голов с пропозициональным актантом.
3 Суждение действительно может иметь только одно истинност-
ное значение в данной системе. Если для X что-то истинно, он не мо-
жет не знать, истинно оно или нет и т.п. В частности, поэтому знак
дизъюнкции используется нами не вполне обычным образом,
136

ванное суждение типа Полная неопределенность, в то
время как суждение Мама обрадовалась, что дедушка
приехал в том случае, если ему неизвестно, приехал ли
дедушка вообще, является актуализированным сужде-
нием того же логического класса (Истина V Ложь V Аб-
сурд). Таким образом, знания любого индивида предста-
вимы в виде таблицы, содержащей семь столбцов, в каж-
дом из которых перечислены все суждения с данным
истинностным значением для данного субъекта-,
Система знаний меняется во времени, суждения могут
переходить из одной графы в другую, Реплики говорящего
свидетельствуют о состоянии его знаний в момент произ-
несения высказывания.
3. Мы будем исходить из того, что спрашивающий,
задавая вопрос, задает тем самым (имплицитно) множест-
во альтернатив, которые могут быть на него ответом,
например: Кто был избран на пост президента! Альтер-
нативы:
Майкл Дукакис был избран на пост президента.
Джордж Буш был избран на пост президента и т.п.
Спрашивающий в данном случае вряд ли хочет получить
ответ типа Интересный мужчина [брюнет/кто-то был избран
на пост президента. Однако в самом вопросе это не уточ-
няется. Такого рода информация извлекается отвечающим
из его знаний о мире, о ситуации общения, о знаниях спра-
шивающего, о самом спрашивающем и т.п, Отвечающий,
давая ответ на вопрос, сообщает о том, каков логический
статус каждой из интересующих спрашивающего альтер-
натив в его системе знаний, т.е. какие истинностные зна-
4 Разумеется, в субъективной системе знаний могут быть оши-
бочные суждения, т.е. то, что истинно на самом деле, может быть
ложно для данного индивида; то, что ложно, может быть для него
истинно и т.п. Но поскольку мы рассматриваем субъективные,
а не "абсолютные" системы знаний, это обстоятельство для нас
не является существенным [3].
137

и
л
HV Л
1.2X2 = 4
2. Пушкин напи-
сал "Евгения
Онегина"
3....
1.2Х 2 = 5
2. Нью-Йорк -
столица США
3....
1. Король
Франции лыс
2.,..
3. ...
1. На Марсе
есть жизнь
2....
чения присвоены этим альтернативам в его представлениях
о мире. Итак, в реальном диалоге "имплицитный" список
альтернатив далеко не всегда правильно воспринимается
слушающим. Это относится прежде всего к некоторым
видам специальных вопросов. Так, если вы, желая узнать
фамилию Х-а, спрашиваете Кто этот человек**, и получаете
ответ Лингвист, то "неправильность" ответа проистекает
из несоответствия ряда альтернатив спрашивающего и ряда
альтернатив отвечающего, Если ряд альтернатив спраши-
вающего включает альтернативы "фамилии": Это Иванов;
Это Джексон... и тл., то ряд альтернатив отвечающего
включает специальности: Он лингвист; Он математик
и т.п.
Проблемы, связанные с заданием списка альтернатив,
мы в данной работе рассматривать не будем и будем
исходить из того, что список альтернатив однозначно и
"правильно" воспринимается отвечающим.
4. У любого говорящего имеется система опорных пра-
вил, позволяющая ему строить умозаключения, связывая
два суждения отношением следования (в том случае,
если у него имеется подходящее опорное правило).
Рассмотрим некоторые аспекты функционирования
опорных правил в языке.
Следуя анализу Г, Фреге [4], можно считать, что кау-
зальные конструкции типа Q потому что Р состоят по край-
ней мере из трех компонентов:/1, Q и правила типа Если
138

MVA
1. Все видели 1, Несси живет в 1. Инопланетя-
инопланетян озере Лох-Несс не много раз
посещали
Землю
р то q, причем Q выводимо из Р и правила р -> q. Так
высказывание
(1) Так как удельный вес льда меньше удельного веса
воды, лед удерживается на ее поверхности можно разло-
жить на три компонента:
(2) Удельный вес льда меньше удельного веса воды.
(3) Лед удерживается на поверхности воды.
(4) Если удельный вес некоторого вещества меньше
удельного веса воды, то это вещество удерживается на
ее поверхности.
Правило (4) мы будем называть опорным для (1).
Опорные правила есть и у условных высказываний, Для
(5) таким правилом будет (6) :
(5) Если Петя получит двойку на вступительном экза-
мене по физике, он не поступит в университет.
(6) Если абитуриент получает двойку на вступительном
экзамене, он не поступает в высшее учебное заведение.
Однако в условных конструкциях в отличие от причин-
ных пропозиции придаточного и главного предложения
не утверждаются. Утверждаются лишь факт следования и
опорное правило, служащее для него основой.
В целевых конструкциях утверждается пропозиция
главного предложения и пропозиция придаточного с опта-
тивной рамкой {хочет, надо, должно и т.п.), Таким обра-
зом, целевые конструкции можно толковать как причин-
но-следственные с соответствующим опорным правилом:
139

(7) Маша научилась готовить, чтобы понравиться Пете.
(1').Маша научилась готовить, потому что хотела
понравиться Пете.
(8) Если женщина хочет понравиться мужчине, она
должна уметь готовить.
Для (7) опорным правилом будет (8).
Опорное правило для высказываний со следованием
может быть разной степени общности. Так, для (1) опор-
ное правило могло бы выглядеть и так:
(4) Если удельный вес вещества меньше удельного
веса жидкости, в которой оно находится, то это вещество
удерживается на ее поверхности.
В (4) понятие лед заменяется на родовое понятие
(лед -+ вещество), в (4') "обобщается" и понятие вода
(вода -► жидкость),
Таким образом, высказывание со следованием порож-
дает целую серию опорных правил, в каждом из которых
содержится более "абстрактный", более "общий", чем
в исходном высказывании, элемент (это может быть и
более абстрактный предикат). Конечно, возможны случаи,
когда само каузальное, или условное, или целевое выска-
зывание отражает самое "общее" правило, известное гово-
рящему. В этом случае опорное правило по степени общ-
ности совпадает с исходным высказыванием,
Следует иметь в виду, что "обобщение" может быть
произведено слушающим неправильно. Так^ предложению
(9) Петя пришел в поликлинику в понедельник, пото-
му что в пятницу не было врача формально можно сопоста-
вить следующие правила:
(10) Если врача нет в день X, надо приходить в следую-
щий рабочий день Y.
(10") ,,., то надо приходить в следующий нечетный
день.
(10") ..., то надо приходить через три дня и т.п.
140

Очевидно, что не все перечисленные утверждения истин-
ны.
Как мы уже отмечали, опорное правило в высказыва-
ниях со следованием присутствует в имплицитной форме.
Оно известно говорящему, и аналогичное правило (быть
может, с другой степенью общности) должно быть извест-
но и слушающему. Если опорные правила говорящего и
слушающего примерно совпадают, то можно считать, что
высказывание говорящего правильно "понято" слушаю-
щим. Однако если ни одно правило из соответствующей
серии правил не известно слушающему, нельзя считать,
что высказывание ему понятно, Так, следующим высказы-
ванием вряд ли можно сопоставить какое-либо опорное
правило без дополнительной информации: Если кот попьет
молока, то Петя поступил в МГУ; Кувшин упал, потому
что помидор красный.
Опорные правила, известные слушающему, примени-
мы к различным высказываниям, причем эти высказы-
вания должны быть более или настолько же "конкретны-
ми", как само правило, Именно на основе опорных правил
производится синтез и анализ непрямых ответов на вопрос:
- Рассматривает ли автор период средневековья ?
- Книга посвящена только эпохе Возрождения (-*Нет,
не рассматривает),
Опорное правило: Если нечто касается только периода
X, a Y раньше X, то это нечто не касается периода Y (см.
ниже),
3. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТВЕТА НА ВОПРОС.
СУБЪЕКТИВНО-ПРЯМЫЕ И НЕПРЯМЫЕ ОТВЕТЫ
С самого начала следует разграничить вопросы, отра-
жающие информационную потребность говорящего, и
вопросы с другими функциями в диалоге, Известно мно-
жество примеров, когда высказывание в форме вопроса
вопросом в узком смысле слова не является (см,, напри-
141

мер, [2] ). Сюда относятся риторические вопросы (А судьи
кто!), эмоциональные высказывания (Ты пришел! — в
ситуации, когда говорящий обращается к пришедшему),
упреки, обвинения (Почему вы меня не предупредили?
и т,п.) и мн. др. Мы будем рассматривать только вопросы,
отражающие информационную потребность говорящего.
Определение: Реплика-реакция А является
ответом У-а на вопрос В для слушающего X в том, и
только в том случае, если X может определить, к какому
истинностному значению - относится каждая из альтер-
натив, задаваемых вопросом, в системе знаний отвечаю-
щего F-a5 f
Например, в паре
- Сколько лет этому мальчику?
-Пять
реплика-реакция является ответом, поскольку мы
узнаем из нее, что одна из альтернатив, задаваемых
вопросом, а именно Этому мальчику пять лет, имеет
статус истинного высказывания в системе знаний отве-
чающего, а все остальные альтернативы (Этому маль-
чику два года; Этому мальчику десять лет и т,п.) имеют
статус ложных высказываний. Реплика-реакция Не знаю
также является в данном случае ответом на вопрос,
поскольку указывает на то, что все альтернативы имеют
статус Неизвестно (Истина V Ложь) в системе знаний
отвечающего. Реплика-реакция Я плохо определяю воз-
раст по внешности также является ответом в нашем
понимании, поскольку из нее выводится ответ типа
Не знаю (Если не могу определить, то не знаю), т.е. она
5 Мы даем здесь достаточно сильное определение, в том смысле,
что каждая альтернатива должна быть соотнесена с конкрет-
ным (одним из семи) истинностным значением. Ослабив эти тре-
бования, мы получим определения, под которые подпадают более
спорные случаи (см. ниже).
142

локализует все альтернативы в графе Неизвестно. Однако
такие реплики, как Какому мальчику?; Несчастный ребе-
нок!; Не задавай глупых вопросов, ответами не явля-
ются.
Очевидно, что такое понимание ответа субъек-
тивно: реплика, являющаяся ответом для одного спра-
шивающего, для другого может таковой не являться,
более того, для стороннего наблюдателя реплика может
рассматриваться как ответ / не ответ, в то время как
для участников диалога она не ответ / ответ.
Рассмотрим теперь класс ответов, которые можно
было бы назвать субъективно-прямыми,
Определение прямого ответа в логической и лингвисти-
ческой литературе связано с определенными труднос-
тями. Так, например, Н, Белнап предлагает следующую
формулировку: "Прямой ответ на вопрос — это пред-
ложение, которое, будь оно истинным, говорит спрашиваю-
щему в точности то, что он хотел узнать, ни больше, ни
меньше" [5, 19]. Или тот же Белнап пишет: "С точки
зрения психологии прямой ответ представляет собой
именно тот тип ответа, который спрашивающий намерен
получить на свой вопрос. Важно, чтобы прямой ответ
был безусловным и окончательным ответом" [1, 23—24].
Однако все, что сказано выше, не соответствует даже
интуитивному представлению о прямом ответе, посколь-
ку прямой ответ — это скорее синтаксическое понятие,
чем психологическое или прагматическое.
Кроме того, прямой ответ не является, по-видимому,
самой распространенной формой удовлетворения информа-
ционной потребности, выражаемой в форме вопроса6.
Так, Р, Лэнг пишет: "Даже из пяти тысяч пар вопросов и
6 В лингвистических и логических работах тем не менее рассмат-
риваются в основном именно прямые ответы в традиционном
(не вполне ясном) смысле (см., например, [1; 2]).
143

ответов я бы с трудом нашел пример того, что могло бы
считаться прямым ответом" (цит, по [1, 25] )7.
Мы рассмотрим класс субъективно-прямых ответов,
которые являются субъективным аналогом "объектив-
ных" прямых ответов.
Субъективно-прямым ответом мы будем
называть ответ (в уточненном выше смысле), который
прямо, т,е. без обращения к опорным правилам, указы-
вает на логический статус альтернатив в системе знаний
отвечающего.
Субъективно-прямые ответы часто имеют в естествен-
ном языке устоявшуюся, канонизированную форму. Так,
ответы типа Да, Нет, Не знаю являются безусловно
субъективно-прямыми, Ответы типа Да, Нет распределяют
две альтернативы общего вопроса: одна из них получает
статус Истина, другая — Ложь,
— Сегодня состоятся игры Уимблдонского турнира*]
Ответ: Да, состоятся,
Распределение альтернативы: Игры состоятся - Истина;
Игры не состоятся — Ложь.
Ответ: Нет, не состоятся.
Распределение альтернативы: Игры состоятся - Ложь;
Игры не состоятся - Истина.
Субъективно-прямой ответ Не знаю относит все альтер-
нативы к истинностному значению Истина V Ложь, т.е.
Неизвестно:
Распределение альтернативы: Игры состоятся - Неиз-
вестно; Игры не состоятся — Неизвестно,
То же самое относится и к специальным вопросам.
7 Следует учитывать, однако, что здесь Лэнг имеет в виду "стро-
гое " определение прямого ответа, т,е, такое, которое не допускает
неполных ответов типа Да, Нет, Пять (а только Да, он пришел или
Нет, он не пришел; Ему пять лет), поэтому если признать такие
"неполные" ответы все же прямыми, то на пять тысяч вопросо-
ответных пар количество прямых ответов все же будет больше.
144

Вопросу Кто взял ключ! соответствует множество альтер-
натив {Петя взял ключ; Маша взяла ключ; Оля взяла
ключ и т.п.). Если отвечающий дает прямой ответ на этот
вопрос, например: Петя взял ключ, то эта выделенная,
альтернатива получает статус Истина, все остальные авто-
матически получают статус Ложь. Ответ Не знаю локали-
зует все альтернативы в области Неизвестно. Отве-
ты типа Никто не брал локализуют все альтерна-
тивы в области Лжи, ответ Все брали локализует
цсе альтернативы в области Истины, Существуют и другие
виды субъективно-прямых ответов. Ответы, локализую-
щие альтернативы в зоне Абсурда канонизированной
формы, во всяком случае в русском языке, не имеют.
Сама^ простая форма выражения такой когнитивной
установки — это высказывание, являющееся отрицанием
пресуппозиции. Таким ответом на приведенный выше
общий вопрос будет, например:
— Сейчас нет Уимблдонского турнира (отрицание пре-
суппозиции существования).
Такую реплику можно признать субъективно-прямым
ответом, ибо она локализует все альтернативы в истинност-
ном значении Абсурд, То же самое относится и к подобным
ответам на специальные вопросы:
— Куда вы пошли после встречи с подсудимым?
- Я с ним не встречался.
Все альтернативы {Я пошел в кино; Я пошел на работу;
Я пошел на вокзал после встречи с подсудимым и т,п.)
оказываются в этом случае в графе Абсурд. Эти ответы
принято называть корректирующими [1],
Ответы, затрагивающие зону полной неопределенности,
также не имеют устоявшейся формы выражения ; наиболее
распространенным типом ответа в этом случае является
встречный вопрос:
- Вы рады избранию Дж. Буша на пост президента?
10. Зак. 1332 145

-А его избрали?
— Когда в последний раз вы видели жену Иванова?
- А у него есть жена?
Все альтернативы при таких ответах локализуются в облас-
ти И V Л V А, т.е, полная Неопределенность (ибо ответный
вопрос свидетельствует, что отвечающий даже не знает,
истинна или ложна пресуппозиция, выраженная в вопросе).
Использование реплики Не знаю для локализации всех
альтернатив в зоне Полной неопределенности, как нам
кажется, не вполне правомерно, поскольку в "искреннем"
диалоге отвечающий прежде всего должен сообщить о
своем незнании пресуппозиций, присутствующих в вопро-
се. Так, если некто не знает о существовании писателя по
имени Раймон Радиге, то его реакцией на вопрос: В каком
году умер Раймон Радиге! должно скорее быть: — Кто
такой Раймон Радиге!, а не: — Не знаю, хотя последнее
в принципе возможно, Аналогично обстоит дело с вопроса-
ми типа Вы любите Раймона Радиге!* Здесь возможен
только корректирующий ответ типа Я его не знаю; Я не чи-
тал его книг и т,п.
Перейдем теперь к определению непрямых ответов,
В литературе непрямые ответы толкуются по-разному.
Некоторые авторы, например Н. Белнап и Т. Стил [1],
считают, что непрямые ответы — это все те, которые не яв-
ляются прямыми (к непрямым ответам они относят, в
8 Ответы на общие вопросы, относящиеся к оценке того или
иного явления, связаны с дополнительными трудностями, посколь-
ку ряд альтернатив, который соответствует этим вопросам,
не вполне обычен. Так, приведенный выше вопрос задает ряд:
Я очень люблю, не люблю, не очень люблю / равнодушен к Раймону
Радиге; Мне интересно читать Раймона Радиге и т.п. Аналогичные
проблемы возникают и с другими вопросами, касающимися оцен-
ки: Дом большой! задает в отличие от большинства общих вопросов
не две альтернативы, а целую шкалу альтернатив, включающую
такие оценки, как не очень, средний и т.п.
146

частности, корректирующие ответы). Существует и другая
точка зрения: непрямой ответ — это такой, из которого
выводится прямой (см., например, [7] ). При такой интер-
претации корректирующий ответ не может быть признан
непрямым, поскольку из него не выводится никакой пря-
мой ответ.
Непрямым ответом мы назовем ответ в уточ-
ненном выше смысле слова, который требует дополнитель-
ного вывода для установления логического статуса альтер-
натив, т.е. из которого при помощи опорных правил можно
вывести субъективно-прямой ответ.
Рассмотрим некоторые примеры непрямых ответов:
- Вы разобрали корреспонденцию?
- Срочные сообщения лежат у вас на столе
Здесь Непрямой ответ сводится к ответу типа Да, но при
этом содержит дополнительную информацию, а именно
о местонахождении части разобранной корреспонденции.
Реплика-реакция
- Я только что пришел
на аналогичный вопрос сводится к прямому ответу типа
Нет (Не разобрал, потому что только что пришел).
Непрямые ответы обладают тем преимуществом перед
прямыми, что они более информативны: они содержат
знание о субъективно-прямом ответе, т.е, субъективно-
прямой ответ выводим из них по опорным правилам,
имеющимся в системе знаний спрашивающего, и, кроме
того, они могут содержать другую полезную информацию.
Например, так называемые отсылочные ответы являются
непрямыми ответами:
- При какой температуре закипает вода?
- Посмотри в справочнике.
Субъективно-прямой ответ здесь Не знаю9, однако
9 Мы исходим из того, что участники диалога искренны и мак-
симально "кооперативный.
147

вместе с этой информацией отсылочный ответ содержит
еще и указание на источник, где содержатся нужные спра-
шивающему данные. Отсылочными являются ответы типа
Спросите у Иванова; Там справа расписание поездов
и проч.
Корректирующие ответы (т.е. ответы, при которых все
альтернативы получают статус Абсурд) могут быть как
субъективно-прямыми, так и непрямыми, например:
- Вы принесли бумаги, которые вам передал секретарь?
- Он мне не передавал никаких бумаг (субъективно-
прямой ответ),
- Я с секретарем не виделся (непрямой ответ).
Первый ответ являет собой отрицание пресуппозиции в оп-
роса ^Секретарь передал вам бумаги'11)Второй ответ сводится
к отрицанию этой же пресуппозиции через логический
вывод с применением опорных правил типа: Если X не
вступал в контакт с Y-м, то тот ничего ему не передавал.
Если Y ничего не передавал Х-у, то Y не передавал ему
бумаг. Последнее заключение и сводится к отрицанию
пресуппозиции вопроса.
Субъективно-прямыми и непрямыми могут быть также
ответы, локализующие все альтернативы в зоне истинност-
ного значения Неизвестно и Полная неопределенность,
Как мы уже говорили, канонической формой ответа типа
Неизвестно (И V Л) является ответ Не знаю.
В следующих примерах непрямой ответ сводится к
Не знаю:
- Сегодня холодно?
- Я целый день не выхожу из дома.
- Как зовут автора "Опасных связей "?
- Я французских романов не читаю.
Как мы уже говорили, встречный вопрос об истинности
пресуппозиции можно было бы считать субъективно-пря-
мым ответом, локализующим все альтернативы в зоне
Полной неопределенности. Однако для этой когнитивной
148

установки существуют и варианты непрямых ответов:
- Когда закончилось вчерашнее собрание?
- А мне даже никто не сказал, что вчера было собра-
ние.
Характерно, что одна и та же реплика-реакция может
соответствовать разным логическим типам ответов, т,е,
разным когнитивным установкам:
- Вы ездили на конференцию в Таллинн?
- А там была конференция?
или же
- Иванов ездил на конференцию в Таллинн?
- А там была конференция?
В первом случае мы получаем непрямой ответ, дающий
следующее распределение альтернатив : Я ездил на конфе-
ренцию в Таллинн — Ложь* (Л V А) ; Я не ездил на конфе-
ренцию в Таллинн — Истина* (И VA), При выводе исполь-
зуется опорное правило: Если человек не знает, было в X
мероприятие Y или нет, то он в нем не участвовал10,
Во втором случае тот же самый (по форме) ответ является
субъективно-прямым ответом, локализующим все альтер-
нативы в зоне Полной неопределенности, поскольку отве-
чающий не имеет сведений о выполнении / невыполнении
пресуппозиции существования,
Множество субъективно-прямых и непрямых ответов
образует все множество ответов в нашем понимании, тве.
любая реплика, признанная ответом, является либо
субъективно-прямым ответом, либо непрямым ответом.
Рассмотрим теперь некоторые более сложные случаи.
К репликам-реакциям, которые скорее всего не являются
ответами в нашем понимании, можно отнести следующие:
- Кто писал это письмо?
1 ° Разумеется, из любого опорного правила могут быть исклю-
чения.
149

- Я знаю, но не скажу (или просто Я знаю, кто
писал) ;
- Когда должен приехать Джексон ?
- Вы прекрасно информированы]
Реплика-реакция в первом случае задает некоторое рас-
пределение альтернатив в области Истины и в области Лжи
(но не в области И V Л!). Но из такого ответа невозможно
понять, какие альтернативы попадают в Истину, а какие —
в Ложь. Ответ типа Петя написал это письмо дает точное
распределение альтернатив, когда выделенная альтерна-
тива попадает в Истину, а все остальные — в Ложь.
Реплика-реакция во второй паре также не дает возмож-
ности судить о распределении альтернатив по истинност-
ным значениям в системе знаний отвечающего. Однако
подтверждается пресуппозиция вопроса (Джексон должен
приехать), и таким образом исключается из рассмотрения
истинностное значение Абсурд, Но и тогда распределение
альтернатив является в каком-то смысле дефектным
относительно нашего определения ответа (как и в первом
примере) **.
Реакцией, не входящей в категорию ответов, являются
всевозможные уточняющие вопросы:
- Ваша дочь уехала в Прибалтику?
- Вы имеете в виду старшую ?
Ответная реплика в принципе не позволяет слушающе-
му распределить интересующие его альтернативы в системе
знаний отвечающего, Тем не менее эта реплика указывает
на то, что альтернативы располагаются в области Истины
и в области Лжи (т,е., как и в предыдущем случае, Абсурд
исключается из рассмотрения), и этот тип ответов также
можно было бы рассматривать как промежуточный случай
11 Можно считать, что такие реплики являются промежуточ-
ными между ответами и не ответами (см. сноску 5).
150

между ответами и не ответами. Особого рассмотрения
заслуживают также пары типа:
- Кто включен в список кандидатов?
- Джексон не включен.
Реплику-реакцию можно рассматривать как ответ, если
считать, что она дает распределение Джексон включен в
список кандидатов - Ложь, остальные альтернативы —
Незнание. Однако если исходить из того, что такой ответ
локализует только альтернативу Джексон включен в
список кандидатов как ложную, а остальные могут быть
как истинными в системе знаний отвечающего, так и
неизвестны ему, то такую реплику на вопрос ответом в
полном смысле слова считать нельзя,
Отдельно следует рассмотреть так называемые неполные
ответы на вопрос, например:
- Кто был на вечеринке у Мэри?
- Джон был, Питер был.
Такие реплики можно было бы считать ответами в на-
шем понимании, если исходить из того, что они задают
следующее распределение альтернатив: Питер был на
вечеринке у Мэри; Джон был на вечеринке у Мэри попа-
дают в графу Истина, а все прочие альтернативы (Кэтрин
была на вечеринке у Мэри; Борис был на вечеринке у
Мэри и т.п.) — в графу Неизвестно, т,е, если на самом деле
имелось в виду: Джон был, Питер был, а кто еще -
не знаю. Однако возможно другое истолкование этой реп-
лики: никто, кроме Джона и Питера, не был на вечерин-
ке, т.е. все остальные альтернативы имеют истинностное
значение Ложь. Поскольку в реплике Джон был, Питер
был не уточнено, какое именно распределение альтер-
натив имеется в виду, она не является ответом в нашем
понимании.
Многие оппозиции, касающиеся вопросов, имеют отно-
шение не к той логической структуре, которую мы рас-
151

сматриваем в данной статье, а к заданию ряда альтернатив.
Это касается так называемых ответов, соблюдающих /
не соблюдающих предметную область вопроса, информа-
тивных / неинформативных ответов. Эти противопостав-
ления заслуживают особого рассмотрения и не имеют
прямого отношения к логическим характеристикам
вопросо-ответных отношений с точки зрения когнитивных
установок отвечающего.
Выше мы практически не уделили внимания ответам,
задающим такое распределение альтернатив, при котором
некоторые из них попадают в область Лжи сильной и
Истины сомнительной. Дело в том, что такие когнитивные
установки не имеют простой и экономной формы выраже-
ния. Рассмотрим соответствие:
- Где живет чудовище Несси!
- В озере Лох-Несс, если оно вообще существует.
Такой ответ локализует альтернативу Несси живет в озере
Лох-Несс в области Истины сомнительной (И V А), а все
остальные альтернативы (Несси живет в Москве; Несси
живет в озере Комо; Несси живет в озере Леман итд) -
в области Сильной лжи (Л V А),
Кроме предложенных логических оценок можно рас-
сматривать оценки полагания (в отличие от предложен-
ных выше оценок знаний). Так, например, в паре
- Кто это там ходит!
- Наверное, Петя
ответ12 получает оценку Неизвестно в системе знаний
отвечающего и оценку Истина в системе его полагания.
Система полагания отличается от системы знаний тем,
что она касается только тех истинностных значений в
системе знаний, в которых присутствует дизъюнкция,
т.е. сложных истинностных значений, отражающих раз-
личные формы незнания. Совершенно очевидно, что
12 В данном случае это непрямой ответ,
152

если человек знает, что Р или знает, что не Р, то он уже
не может полагать, что Р, или полагать, что не Р. Таким
образом, при том что все альтернативы попадают, напри-
мер, в системе знаний отвечающего в Полную неопреде-
ленность (И V Л V А), отвечающий может полагать тем
не менее по поводу любой альтернативы Л что либо Р
истинно, либо Р ложно, либо Р абсурдно, либо
Р имеет истинностное значение Неизвестно, либо Ложь
сильная, либо Истина сомнительная, т.е. на Полную неопре-
деленность в системе знаний может быть шесть разных
полаганий. Любое полагание должно уменьшать степень
неопределенности знаний, т.е. если истинностное значе-
ние, характеризующее знание, является, например,
дизъюнкцией из двух простых истинностных значений,
то ему соответствуют по крайней мере два возможных
полагания (Не знаю, но думаю, что он уехал; Не знаю,
но думаю, что он еще не уехал). Таким образом^ каж-
дая альтернатива, получающая истинностное значение
с дизъюнкцией в системе знаний, может быть тем или
иным образом охарактеризована в системе полаганий.
4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Мы рассмотрели некоторые логические аспекты воп-
росо-ответных отношений. Задавая вопрос, мы выносим
на обсуждение ряд альтернатив, причем собеседнику
очень часто приходится, используя разного рода инфор-
мацию, "вычислять" этот ряд самому (поскольку аль-
тернативы часто зад!аются в имплицитной форме).
Функция ответа заключается в том, чтобы сообщить о
распределении этих альтернатив по истинностным зна-
чениям (когнитивным установкам) в системе знаний
отвечающего. Мы рассмотрели:
— ответы, относящие все альтернативы к одному
(простому или сложному) истинностному значению^
а именно: ответы типа Не знаю (И V Л); ответы на спе-
153

циальные вопросы типа Никто не Р (Л), Все Р (И); от-
веты в форме встречного вопроса к пресуппозиции
(И V Л V А); корректирующие ответы, т.е. высказыва-
ния, отрицающие пресуппозицию (А) ;
— ответы, распределяющие альтернативы по несколь-
ким истинностным значениям (когнитивным установ-
кам) : ответы типа Да, Нет; прямые ответы на специаль-
ные вопросы (И // Л) ; ответы типа Джон пришел, про
остальных - не знаю (И// И V Л); ответы типа Джексона
нет в списке (Л // И V Л) ; ответы типа Несси живет в
озере Лох-Несс, если вообще она существу ет (И VA//
Л V А).
Соотнесение альтернатив с истинностными значениями,
как было показано выше, может быть как субъективно-
прямым (не требующим логического вывода), так и
непрямым (использующим механизм опорных правил).
Мы разобрали не все упоминаемые в литературе типы
ответов, в частности мы не касались так называемых
ложных ответов, ответов, содержащих постороннюю
информацию, и др. Тем не менее предлагаемый подход
к вопросо-ответным отношениям позволяет, как нам
кажется, рассматривать интересные и полезные классы
ответов, которые не относятся к прямым ответам в тра-
диционном смысле и в то же время очень информативны
и уместны в диалоге, в частности с ЭВМ.
Литература
1. БелнапН., Стыл Т. Логика вопросов и ответов. М., 1981.
2. Падучева ЕЯ. Высказывание и его соотнесенность с дей-
ствительностью. М., 1985.
3. Разлогова Е.Э. Логические отношения между смыслом и его
компонентами // Научно-техническая информация. Сер. 2.
1982. №1.
4. Фреге Г. Смысл и денотат // Семиотика и информатика. М.,
1977. №8.
5. Belnap N. Questions: their presuppositions and how they fail to
arise // The logical way of doing things. London, 1969.
154

6. Colmerauer A. Un sous-ensemble intéressant du français // Rapport
préliminaire. Arc et Senans, 1977.
7. Hintikka J. Answers to questions // Questions / Ed. H. Hiz. Dord-
recht, 1978.
S. Hiz H. Questions and answers//Journal of Philosophy. 1962.
Vol.58.
9. Kiefer F. Some semantic and pragmatic properties of WH-questions
and the corresponding answers // SMIZ. 1977. N 3.
10. Simmons R.F., Chester D. Inferences in quantified semantic net-
work//IJC AI. 1977.
И.Б. Шатуновский
ПЮПОЗИЦИОНАЛЬНЫЕ УСТАНОВКИ:
ВОЛЯ И ЖЕЛАНИЕ
1.Мнение о будущем. Эпистемические преди-
каты {знать, думать, считать, полагать, верить и т.д.)
описывают "имение" субъектом (далее — С) в уме мыслен-
ного объекта (или, другими словами, наличие в "кон-
цептуальной картине мира" [16] субъекта того или иного
фрагмента). "Костяк" их значения можно описать следую-
щей формулой: 'С имеет в уме Р\ где Р — мысленный
объект, "фрагмент", описываемый пропозицией (отсюда
символ Р, который далее будет недифференцированно
употребляться как для обозначения пропозиции, так
и для обозначения "положения вещей", которое она опи-
сывает). Эпистемические предикаты отличаются друг
от друга тем, какой элемент указанной схемы они выно-
сят в коммуникативный фокус, а также наличием и ха-
рактером презумпций, касающихся истинности Р (под-
робнее см. [25]).
В коммуникативном фокусе при предикатах мнения
(думать, считать, полагать, предполагать и др.) — Р, ее
содержание, которое тем самым имеет и не может иметь
155

презумпции истинности [25]. Основные предикаты мне-
ния нейтральны в отношении временной отнесенности
имеемой в уме Р. Они могут присоединять Р, описываю-
щие как прошлые и настоящие, так и будущие "положе-
ния вещей": Он думал, что такое наказание будет полез-
но самому Косте (А. Рыбаков, Дети Арбата). Глагол
предполагать в одном из. своих значений специализи-
рован на присоединении Р9 относящихся к будущему:
С предполагал2, что будет Р « С думал (= 'имел в уме'),
что будет Р (предполагатьх = 'считать, что, возможно,
f [25]).
Эпистемические предикаты, служащие для описания
мнений о будущем, представляют собой переходный
"мостик" от эпистемических предикатов к волитивным
(о типах пропозициональных предикатов см. [4; 6, 40]).
2. Воля. Первичное, исходное значение слова воля —
это способность выбора из нескольких (т.е. как
минимум двух) альтернатив1 (волях).Это определе-
ние, как и многие другие далее, избыточно (что, если
четко это понимать, является не недостатком, а достоин-
ством). Можно было бы сказать: воля — это способность
выбора, способность выбирать, поскольку выбор пред-
полагает наличие альтернатив (и, далее, альтернативы
только потому являются альтернативами,что их несколько,
как минимум две). С волей неразрывно связана свобода -
возможность выбора из нескольких альтернатив
(что также, конечно, избыточно: = возможность выбора =
= наличие альтернатив). "Про человека, который сидит
спокойно, говорят, что он свободен, потому что он может
ходить... Идущий человек.., свободен не потому, что он
идет или движется, а потому, что он может стоять спо-
койно, если захочет" [14, 297]. Воля предполагает сво-
1 "...Воля в действительности означает всего лишь силу или
возможность предпочитать или выбирать*' [14,293].
156

боду, и наоборот2. Конечно, воля как неактуаль-
ная способность выбора может существовать и без ак-
туальной возможности выбора. Однако актуальный акт
выбора, акт воли невозможен без наличия альтернатив,
т.е. свободы; с другой стороны, альтернативы только
потому и являются альтернативами, что они могут быть
выбраны, В конечном итоге (поскольку неактуальное
всегда основывается на актуальном, является его обоб-
щением) если нет возможности выбора, то не может
появиться и способность выбирать; если нет способ?
ности выбора, то отсутствует и возможность выбрать.
Более того, воля как способность выбирать есть не что
иное, как "внутренняя возможность" нашего ума, осоз-
нанная возможность выбирать... Воляi — это "внутренняя
свобода" (противопоставленная свободе "внешней", но и,
как отмечалось, предполагающая ее). Воля поэтому, по
определению, не может быть несвободной. Спрашивать,
свободна ли воля, по словам Локка, все равно что спра-
шивать, свободна ли свобрда [14,293].
Необходимое уточнение. То, чем мы здесь
занимаемся, это не философия (хотя и имеет к ней отно-
шение) . Мы говорим здесь о том, какое значение имеют,
как употребляются в обычном, естественном, не фило-
софском языке слова воля и свобода. Мы не идем
глубже языковой семантики. Таким образом, извечный
философский вопрос о свободе воли здесь не рас-
сматривается. На каком-то уровне анализа сам акт воли,
сам выбор детерминирован какими-то более глубин-
ными факторами и является необходимым. Но это уже
глубже, чем отражено и может быть отражено в языке,
поскольку это за пределами сознания. На том уровне,
2 Отсюда метонимическая воля2 = 7свобода'; Способность
выбора' -► 'возможность выбора': Я пришел дать вам волю (В. Шук-
шин).
157

который отражен в языке, свобода воли является тав-
тологией. То, что воля свободна, — это аналитическая
истина нашего языка.
3. Контролируемые и неконтролируе-
мые "положения веще й'\ Понятие контроли-
руемости является ключевым для анализа предикатов,
относящихся к области воли. Ведь воля С может иметь
дело только с контролируемыми им действиями, "поло-
жениями вещей". Альтернативы, которые предполагает
воля, — это контролируемые Р. Ср. замечания
Локка: "...Воля... имеет дело только с нашими собствен-
ными действиями, ими ограничивается и дальше не про-
стирается" [14, 301], а также Г. фон Вригта: "Я могу
намереваться совершать... только такие действия, о кото-
рых я знаю, что я могу их выполнить, считаю себя спо-
собным их совершить" [5,134].
Контролируемые Р - это такие Р, которые зависят
от нашей воли, от нашего -выбора (= выбора субъекта,
понимаемого как "ум", от выбора нашего ума)3. От
нашей воли, нашего ума зависит в этом случае, быть Р
или не быть (= Р или не Р). Когда Р или не Р зависит от
нашей воли, мы говорим, что мы можем Р, Можно поэто-
му определить контролируемое Р как такое, которое
мы можем выполнить (для действий), каузировать
быть (для статических "положений вещей")4.
3Ср. с формулировкой Локка: "Воздержание от действия
или совершение его ' в результате... распоряжения или приказа
ума называют произвольным действием" [14, 288]. О контро-
лируемых "положениях вещей" см. также [26; 20, 58-82; 10].
4 Собственно контролируемыми являются такие Р, которые
непосредственно зависят от нашей воли. Это "внутренние", замк-
нутые в сфере субъекта мысленные и физические действия и со-
бытия, такие, как подумать о чём-л., поднять руку, сидеть, стоять,
идти и т.п. "Внешние" Р являются контролируемыми только в
том случае, если к ним ведет каузальная цепочка, в начале кото-
рой — собственно контролируемое Р} и лишь постольку, поскольку
158

В этих определениях, однако, как кажется, есть логи-
ческий круг. Наша воля, ум "выбирает" среди контроли-
руемых Р9 но контролируемыми они являются только
потому, что мы можем их выбрать! Возможно ли выйти
за пределы этого круга? Практика, действия человека
"разрывают" этот круг, превращая его в диалектическую
"спираль". Для того чтобы выбрать Р, мы должны думать,
что Р контролируемо. Но какие основания у нас считать,
что Р контролируемо, зависит от нашей воли? Откуда
мы можем это узнать? В конечном итоге — только из
опыта. Только на практике, эмпирически устанавливается,
зависит Р от нашей воли или нет. Обращаясь к опыту,
к прошлым актам нашей воли и к последовавшим за
ними действиям, мы видим, что Р зависело от нашей
воли (a Q не зависело) : когда мы выбирали Ру было Р,
когда мы не выбирали Pt P не было. Следовательно, оно
является контролируемым5. Теперь мы выбираем его
потому, что оно является контролируемым. Практиче-
ские результаты нашего теперешнего выбора, в свою
очередь, войдут в эмпирическую базу будущего выбора.
В процессе движения по этой бесконечной спирали об-
ласть контролируемости уточняется (мы учимся выби-
рать, то что мы можем выполнить) и расширяется (мы
учимся выполнять, совершать то, что мы выбираем).
Если рассматривать этот процесс в целом, то оба проти-
к ним ведет такая цепочка (ср. [5, 119]). Предикат имеет приз-
нак "+ контроль" не только тогда, когда он обозначает собствен-
но контролируемое Р, но и тогда, когда он обозначает подобную
каузальную цепочку (открыть окно ='действовать так,
что в результате этого окно открыто'). Подобные "цепочки" си-
туаций обозначаются глаголами сов. вида (СВ) [24].
5 Разумеется картина здесь упрощена для ясности. Мы могли
в прошлом выбирать не Р, но нечто подобное ? и по аналогии
заключить, что мы можем совершить и Р; мы могли в прошлом
выполнять составные элементы Р и отсюда заключить, что сможем
выполнить и Р и т.д.
159

воположных движущих его "момента" равноправны:
мы выбираем Р потому, что знаем, что оно контролируемо,
т.е. будет, если мы его выберем, и мы знаем, что оно
контролируемо, потому что мы его ранее выбирали и
оно было. Если, однако, вычленить из этой "спирали"
ее мысленный этап, этап принятия решений, выбора
(который нас здесь интересует), то базовым, первичным
понятием на этом этапе будет контролируемость. Актуаль-
ный акт воли, актуальное решение выбирают среди конт-
ролируемых Р, а то, что они контролируемы, мы знаем
по прошлому опыту, по прошлым решениям. Прошлые
решения, выборы, опыт "отложились" в нашем уме к
этапу принятия актуального решения в виде понятия
о контролируемости—неконтролируемости конкретных Р.
Актуальный выбор немыслим без контролируемости Р,
но Р контролируемо или неконтролируемо независимо
от актуального выбора. Так, я вполне могу разбить свой
новый телевизор молотком, это очевидно контролируется
мною, но я ни в коем случае не собираюсь делать этого.
4. Виды контролируемости. Между конт-
ролируемыми и неконтролируемыми Р нет резкой грани-
цы. Наряду с (1) Р, которые всегда являются неконтроли-
руемыми (очутиться, умереть от цинги, заболеть грип-
пом, родиться, понять, осознать, спать, дремать, проснуть-
ся) и (2) Р, которые всегда являются контролируемыми
{переплыть реку, защитить диссертацию, сходить за
хлебом, ремонтировать квартиру, шить костюм и тд.),
есть и такие (3) Р, которые в принципе являются контро-
лируемыми, но могут совершаться и без контроля ума
(сознания, воли), автоматически (ср, [8, 69—70]): ду-
мать (о чем-либо), идти, повернуть, встать, сесть, лежать
и т.д. В этом случае, контролируется Р или нет, зависит
от нашей воли (всегда, когда мы это выбираем, мы конт-
ролируем Р), и это отличает эту группу от таких (4) Р,
которые могут быть и под контролем С, и неконтроли-
160

руемыми, однако это (т.е. контролировать или не конт-
ролировать их) не зависит от воли С. Это, например,
упасть, рассмеяться, наступить кому-либо на ногу, раз-
бить стакан и т.п. Такие Р в одних случаях происходят
по воле С, в других — происходят или не происходят
независимо от его воли.
Отметим, что только с предикатами последней группы
могут осмысленно употребляться наречия нарочно, умыш-
ленно, намеренно и не нарочно и т.гг., нечаянно^ случайно-^.
Р9 которые всегда контролируемы, всегда, если совер-
шаются, являются намеренными; Р, которые всегда не-
контролируемы, если происходят, то происходят случайно.
Предложения *Он случайно /нечаянно/ не нарочно защитил
диссертацию /сходил за хлебом/ съездил в Японию проти-
воречивы: предложения Он намеренно/нарочно/умышлен-
но написал роман/женился/пообедал аномальны вслед-
ствие появления презумпции, что все это можно сделать
нечаянно. Эти наречия неприложимы также и к группе (3) :
автоматизированные и инстинктивные действия не являют-
ся ни намеренными, ни ненамеренными, случайными,
они вне этого противопоставления. Предположим, я,
увидев, что на голову мне падает кирпич, отшатнулся.
В этом случае нельзя сказать, что я это сделал случайно,
однако не менее странно было бы утверждать, что я это
сделал нарочно.
Возможно, разумеется, выделение и более дробных
групп, вплоть до характеристики отдельных, своеобраз-
ных в отношении контролируемости предикатов. Так,
промахнуться и проиграть в принципе неконтролируе-
мые Р, но могут иногда "браться" под контроль (Коман-
да X нарочно проиграла команде Y).
Особую группу образуют (5) Р, которые мы назовем
6 Случайно2 противопоставлено намеренно, случайно^ — анто-
ним к закономерно.
П.Зак. 1332
161

частично контролируемыми. Все Р этой группы являются
частью группы (2) в том смысле, что если они происхо-
дят, то только по нашей воле. Особенность их в том, что
они происходят не всегда, когда на то есть наша воля.
В определение полностью контролируемых Р входит
квантор общности: 'Всегда, когда С выбирает Р, то Р\
Частично контролируемые Р определяются через квантор
существования: '}Иногда, когда С выбирает Р, то F.
(Возможны различные степени частичной контролируе-
мости, и соответственно для выражения данного квантор-
ного значения могут употребляться разные слова: иногда,
часто, почти всегда, изредка и т.п.) Яркие примеры частич-
но контролируемых действий — поднимание тяжелой
штанги или попадание в мишень. При том что я всегда
выбираю попасть в мишень, я иногда попадаю, а иногда
не попадаю в нее.
По отношению к конкретному будущему Р 'иногда Р,
иногда не Р1 естественным и закономерным образом,
в полном соответствии с теорией вероятности, трансфор-
мируется в *Р или не Р7 = 'возможно, F. Обобщая : С частич-
но контролирует Р = 'Если С выбирает Р, то Р или не Р;
если С не выбирает Р, то не Р\ Если Р ранее никогда не
выполнялось (например, поднятие рекордной штанги),
его возможность устанавливается не прямой индукцией,
а различного рода косвенными умозаключениями.
Заметим, что глаголы пытаться, стараться^ стремить-
ся, пробовать могут сочетаться только с обозначениями
частично контролируемых Р; соответственно при упот-
реблении этих глаголов возникает презумпция *Р частич-
но контролируемо1. С пытается и тЛ Р = *С намерен Р;
С совершает действия, которые, возможно, вызовут Pf.
Как верно заметила Е.В. Падучева (устное сообщение),
собственно частично контролируемыми являются "внеш-
ние" состояния, которые возникают (если возникают)
в результате действий С. Последние сами по себе являют-
162

ся полностью контролируемыми. Иными словами, С пол-
ностью контролируют попытку (действие), но частично —
результат. Частично контролируемые Р (имеющие струк-
туру: ^контролируемое действие -► частично контроли-
руемый результат1) обозначаются глаголами СВ (ср. [24] ).
Выше говорилось о Р, являющихся частично контроли-
руемыми для отдельного С: у одного и того же С то Р,
то не Р (назовем их тип А). Можно, однако, говорить
о Р, частично контролируемых человеческим родом:
одни С — Р, другие — не Р (тип Б). Таковы, например,
плавание, игра в шахматы, решение дифференциальных
уравнений и многое другое. (Разумеется, эти же Р могут
быть частично контролируемы и в смысле А, для отдельно
взятого С.)
5. К о н т р о л и р у е м о с т ь и возможность.
С контролируемостью—неконтролируемостью Р связано
важное семантическое различие в предложениях с глаго-
лом мочь. Как известно, может может выражать способ-
ность и может выражать возможность (или, другими сло-
вами, "внутреннюю возможность" и "внешнюю, объектив-
ную возможность" [12, 69—70]). Общая семантическая
схема предложений "внутренней возможности": С может
Р = '[С является участником (актантом) Р] ; (Р или не Р)
зависит от фактора X1 = \..Если будет X, то будет Р; если
будет не X, то будет не Р1 - (убирая здесь и далее для
краткости подразумеваемое 'будет1) ?Если X, то Р, если
не X, то не Р (С участник Р) \
В зависимости от контролируемости—неконтролируе-
мости Р "внутренняя возможность", "способность" делит-
ся на два вида: активная способность (может^) и пас-
сивная способность (может2). В случае активной способ-
ности фактором X, от которого зависит Ру является воля С.
Естественно, что Р при этом должно быть контролируе-
мым: С можетi Р = '(Р или не Р) зависит от воли С* =
= 'Если С выбирает Р9 то Р; если С выбирает не Р9 то не Р\
163

например: Я могу подняться на эту гору/играть в шахматы/
выпить 3 литра пива и тд. Прагматическое требование к Р
заключается в том, что Р должно быть частично контроли-
руемым (в смысле Б), иначе предложение будет неинфор-
мативным, ср.: *Я могу выпить стакан воды (все могут) и
Я могу выпить 3 литра воды (одни могут, другие — нет) ;
?Л могу ходить и Ребенок уже может ходить (одни дети
могут ходить, другие - нет). В случае пассивной способ-
ности Р является неконтролируемым, и соответственно Р
или не Р обусловлено не волей С, а каким-то другим
фактором. Например: Я могу2 выдержать без воды
5 дней = 7Я могу выдержать без воды до 5 дней* « 7Если
у меня не будет воды менее 5 дней, то я остануть жив;
если у меня не будет воды более 5 дней, то я умру\ Здесь
условием, определяющим Р или не Р, является Отсут-
ствие воды в период, меньший, чем 5 дней/...больший,
чем 5 дней7. Поскольку воля С в этом случае не играет
роли, субъектом пассивной способности могут быть
в равной степени одушевленное существо и неодушев-
ленный объект: Мост может2 выдержать нагрузку в 5 т.
В случае контролируемых Р условие для Р является
очевидным и всегда одним и тем же, поэтому оно почти
никогда не эксплицируется (ср. фразеологизированную
формулу может, если захочет). В случае неконтроли-
руемых Р условия могут быть самыми разнообразными,
поэтому они, как правило, указываются эксплицитно
(ср. без воды 5 дней выше), и все предложение в гораз-
до более явном виде "показывает" соединение двух про-
позиций. Впрочем, и здесь условие может однозначно
выводиться из контекста и/или ситуации: Я смогу его
узнать - 7Если я увижу его, то узнаю7.
Если Р является неконтролируемым и мы не знаем
никакого условия, в соответствии с которым оно появ-
ляется или не появляется, то может выражает "чистую",
"внешнюю" возможность: С можетъ Р -УР или не Р (не
164

зависит ни от воли С, ни от какого-либо другого извест-
ного нам фактора)\ например: Я могу промахнуться
/ошибиться! попасть в неловкое положение/упасть и т.д.
Сюда же относятся такие случаи, когда субъектом может
является неодушевленный объект или ситуация {Осто-
рожно! Автомобиль может опрокинуться!; ...Будущее
может оказаться иным, чем он хочет (К. Симонов, Гла-
зами человека моего поколения); Встреча в Москве...
может привести к подписанию соглашения (Изв. 1988.
25 апр.).
Говоря о контролируемости—неконтролируемости Р9
следует помнить о различии говорящего (Г) и субъекта
пропозициональной установки (С) в 3-м лице [17; 25].
Р> которое является контролируемым для С, является
тем не менее неконтролируемым для Г. Отсюда возмож-
ная неоднозначность, например: Он может приехать сюда.
Если за "точку отсчета" принимается С, то предложение
значит тОн способен приехать сюда*, Приехать или не
приехать сюда — в его воле\ Но если принять за "точку
отсчета" Г, то, поскольку Г не контролирует Р, осмысле-
ние меняется: 'Возможно, что он приедет сюда' (ср. с при-
мером, где подобное осмысление является единственным:
Он может приехать сюда с минуты на минуту). Разгра-
ничению этих двух осмыслений способствует различие
в коммуникативном фокусе и соответственно в интона-
ционном рисунке: Он м о" ж е тг приехать сюда -
Онможетъ приехать сюда.
Заметим, что хотя о возможности говорят и соответ-
ственно слово возможно употребляют только в ситуации,
в которой употребляется может3, нельзя не заметить
глубинного единства значения всех трех может. Все они
означают УР возможно> = 7Р или не Р} (= *будет Р или будет
не Р ). Различия между ними скорее позиционно и ситуа-
тивно обусловлены и зависят прежде всего от типа Р, с
которым они сочетаются. Показательно, что в том случае,
165

когда Р является частично контролируемым в смысле А,
т.е. когда Р в какой-то степени зависит от воли С, но
в какой-то степени и не зависит от воли С, в может "сме-
шиваются", сливаются можетх и можетъ : В этом сезоне
мы можемг 3 собрать 235 млн. тонн зерна; И если весь
мир как-то справляется с подобными трудностями, зна-
чит, можем справиться с ними и мы (Ю. Буртин, Свобода
выбора).
6. Намерение, Может (как и его безличный дери-
ват можно) можно назвать элементарным предикатом
свободы. Элементарными предикатами воли являются
предикаты намерения {намерен, намеревается, собирается,
имеет намерение и др.). Что же такое намерение? Оче-
видно, что (1) намерение — это "мысленна я" вещь,
оно находится у нас в уме (= мы его "имеем" в уме),
и (2) намерение имеет своим объектом Р, относящееся
к будущему. Чем же тогда отличается намерение
от мнения о будущем? Единственное отличие в том, что
Р, которое С имеет в уме, является контролируе-
мым субъектом! Тогда С намерен Р = ?С имеет в уме
(будет Р) [Р — контролируемое субъектом действие]1.
В коммуникативном фокусе — Р. Излишне говорить,
что субъект "имения в уме" может контролировать Р
только в том случае, если он одновременно является
субъектом Р. Ту же мысль в применении к языковым
выражениям можно сформулировать так: субъект си-
туации "имения в уме" и субъект самой Р должны быть
кореферентны. Такая кореферентность в русском языке
сигнализируется, как известно, инфинитивом, ср.: Я люб-
лю читать - Я люблю чтение [18, 129]. Поэтому Р в ситуа-
ции намерения выражается инфинитивом.
Справедливость приведенного толкования намерения
подтверждается, как нам кажется, тем обстоятельством,
что при наличии указанных выше условий (имеемое в
уме Р отнесено к будущему, субъект мнения является
166

субъектом Р и контролирует его) глаголы "имения в
уме" Р — думать и предполагать — автоматически полу-
чают значение намерения: [Г.К. Жуков] : Потом (Власов)
из трусости предался немцам — жить хотел^ думал бежать
в Америку, чемоданчик с золотом с собой прихватил
(Огонек% 1988. № 18); ...Ленин,..думал управлять Рос-
сией европейскими методами (А. Рыбаков, Дети Арбата) ;
Рассказы эти Зощенко в свое время предполагал печатать
(К. Симонов, Глазами человека моего поколения); В оче-
редном издании сочинений Маяковского предполагалось^.,
опубликовать следующий текст„. (Ю. Семенов, Версия-4)
и т.д.
Весьма показательно и то, что в том случае, если Р
является частично контролируемым (в* смысле А), зна-
чение указанных глаголов колеблется между мнением
о будущем и намерением, парадоксальным (с первого
взгляда) образом совмещает мнение, что будет Р, и наме-
рение сделать Р: Если в текущем сезоне удастся, как
предполагается, собрать 235 миллионов тонн7 то фураж-
ный импорт можно будет свести к минимуму (Изв. 1988.
14 апр.); В этом году думаем собрать 30 ц с гектара
и т.д.
Можно сказать, что ситуация намерения — это ситуация,
когда С думает: "Буду делать Р'\ Он думает: "Буду делать
то-то" - Он намеревается делать то-то7. Ср. описание
намерений Ленского у Пушкина: Он мыслит: "Буду
ей спаситель. Не потерплю, чтоб развратитель... "
Единство мнения и намерения находит "отраженное"
подтверждение в семантике слова упрямый = 'такой,
которого трудно каузировать изменить Ру которое он
имеет в уме1 (все равно, мнение это или намерение).
7 Разумеется, это не значит, что Р, которую С имеет в уме, обя-
зательно формулируется в словах [25]. Но мы в статье (и любой
другой), конечно, не можем передать ее иначе, чем выразив в сло-
вах.
167

Есть ли что-нибудь еще в намерении? По крайней
мере больше ничего не нужно— для того, чтобы
отличить предикаты намерения от других слов,
описать, в каких ситуациях и для чего они употребляются.
А это (и ничего более) и есть задача языкознания.
Как отмечалось выше, воля предполагает наличие
нескольких контролируемых альтернатив. Минимум
контролируемых альтернатив — две: делать F и не де-
лать Р [2, 331]. Где нет альтернатив, "где совершенно
нет мысли или силы действовать или воздержаться от
действия согласно указанию мысли, там имеет место
необходимость" [14, 291], и слова намерен и т.д. не
могут быть употреблены.
При решении вопроса об употреблении предикатов
намерения следует учитывать уровни рассмотре-
ния свободы и необходимости, которые могут разли-
чаться не только в философии, но и в обыденном языке.
Если мне под дулом пистолета велят идти в А, то на
каком-то уровне анализа ситуации (и этот уровень обычен)
нельзя сказать, что я намерен идти в А, ибо мои действия
вынужденны, у меня нет выбора. Но на каком-то ином
уровне (этот уровень не так обычен) у меня есть выбор:
я могу идти, куда мне велят, а могу броситься бежать
и получить пулю в спину. Если рассматривать это как
альтернативу, то я могу сказать, что я намерен подчинить-
ся, намерен идти, куда мне велят.
Как было отмечено, намерен и т.п. не находятся в
коммуникативном фокусе и, что следует из этого авто-
матически, не поддаются отрицанию. Это объясняется
тем, что в случае контролируемого Р мы вольны выби-
рать Р или не Р, но мы не можем не выбирать ни Р, ни
не Р. Тут уже у нас свободы нет, мы "несвободны от сво-
боды", свобода оборачивается необходимостью — вы-
бора того или другого. "...Человек не может быть сво-
бодным в отношении хотения, или волевого акта... Дей-
168

ствие, зависящее от воли человека, должно неизбежно
или быть, или не быть...человек не может избежать хоте-
ния наличия или отсутствия этого действия. Для него
абсолютно необходимо хотеть одно или другое, т.е. пред-
почитать одно другому, потому что одно из двух должно
воспоследовать необходимо; и то, что воспоследует,
воспоследует по выбору и решению его ума... ибо если
бы он не хотел этого, то этого бы и не было" [14, 297].
Если альтернатива контролируемому Р положительна,
т.е. состоит не просто в несовершении F, a в соверше-
нии ß, то не просто не сочетается с намерен и т.д.: не
говорят Я не намерен ехать в Киев, если я намерен ехать
в Ленинград. Если альтернатива "отрицательна", то не
сочетается с намерен, собирается и т.п., однако отрица-
ние "проходит" сквозь них и подвергает воздействию Р
(т.е. происходит "перенесение отрицания"): Я не наме-
рен Р = 7Я намерен не Р1; Я не намерен ехать в Ленин-
град (= 7Я намерен оставаться там, где я нахожусь7);
Я не намерен разговаривать с вами и т.д.
l.PeuiuTbi (глагол воли) обозначает, как любой гла-
гол СВ, "событие", т.е. переход от одного "состояния
мира" к другому, конъюнкцию двух (и более) последо-
вательных "положений вещей" [24; ср. также 21]. Но
событие это мысленное, оно происходит в уме. Зак-
лючается оно в том, что "из многих возможностей выби-
рается одна" [1, 7]. Представим структуру этого собы-
тия в развернутом виде (-> символизирует "переход",
изменение "состояния мира", имеющее место в момент
ti, в "состояние мира", имеющее место в последующий
момент t2): С решил Р = 'С имеет в уме [С может\ Р
или не Р (или Q, или R. .. ) ] -* С намерен Р\ Вынося за
скобки общий для обоих "частей" (состояний) компо-
нент 'контролируемость', получаем: ... = 'С имеет в уме
(возможно, будет Р) -► С имеет в уме (будет Р); [Р
169

контролируемо]' = 'С имеет в уме (будет Р или будет
не Р) -► С имеет в уме (будет Р) [Р контролируемо] '.
Решил i часто употребляется в перфектном значении,
т.е. так, что фокус коммуникативного интереса — на
последующем состоянии, и тогда С решил Р « С наме-
рен Р: Он решил поехать на Кавказ/что он поедет на
Кавказ. Что -придаточное и инфинитивный оборот обоз-
начают выбранную альтернативу, иными словами, на-
мерение С.
Имеется очевидное различие в синтаксических свой-
ствах намерен и перфектного решил, связанное с их
менее очевидным семантическим различием. А именно:
намерен сочетается только с инфинитивом, тогда как
решил — с инфинитивом и с что -придаточным. Семанти-
ческое различие: намереваться мы можем только те
Р, которые мы сами осуществляем, решать же мы мо-
жем и за других: [Марина] : Почему вы все решаете
за других? (к/ф "Прохиндиада. . ."). Инфинитив явля-
ется показателем кореферентности, что -придаточное
допускает и кореферентное и некореферентное пони-
мание: 0и,- решил, что OHt поедет на Кавказ - Он ре-
шил, что на Кавказ поедет Вася 8.
Перфектное решил не сочетается с отрицанием по тем
же причинам, что и намерен: Юн не решил, что он поедет
на Кавказ/поехать на Кавказ. Отрицание, однако, легко
воздействует на решил, если оно употребляется в соб-
8 Разумеется, если рассматривать глубинную структуру таких
предложений, то и здесь субъект решения является субъектом,
инициатором Р, иначе и не может быть, это > аналитическая истина,
касающаяся предикатов воли. Поэтому точнее было бы сказать,
что решил допускает на поверхностном уровне опущение ка-
ких-то, ясных из ситуации, каузальных звеньев, ведущих от
субъекта решения к Pt ср.: Он решил, что Вася поедет в коман-
дировку и Он решил послать Васю в командировку.
170

ственно событийном значении. Под отрицание попадает
вершинный компонент значения [24], '-►', идея, что
состояние! сменилось состоянием2. Поскольку выбор
из альтернатив не сделан, объект при не решил сохра-
няет дизъюнктивную форму (инфинитивные обороты
с или или косвенный вопрос, представляющий собой
скрытую дизъюнкцию [27, 95]): Он не решил, ехать
или не ехать/ехать ли ему на Кавказ/куда ехать/чем
заняться и т.п.
Заметим, что, хотя ни одна из альтернатив в этом
случае не выбрана, предполагается, что она будет выб-
рана (и в этом смысле она как бы есть) , поэтому в
предложения с не решил просто просится подчеркиваю-
щая это обстоятельство частица еще: Он еще не решил,
куда ехать. В том случае, когда альтернативы есть, а
выбора нет и неизвестно, будет ли он, употребляется
несобытийный глагол знать: Он не знает, что делать/куда
идти/к кому обратиться.
Событийное решить сочетается с дизъюнктивным
объектом и в утвердительных предложениях {Необ-
ходимо решить, кто будет капитаном/куда ехать — вы-
бор не сделан; Они решили, кто будет капитаном/куда
ехать — выбор сделан) .
Глагол несов. вида (НСВ) решать в своем первич-
ном, конкретно-процессном, значении 'думать ( = раз-
мышлять) , что выбрать...' по самой своей семантике допу-
скает только дизъюнктивный объект (выбор еще не
сделан): *Они решают, что Вася будет капитаном; Они
решают, кому быть капитаном; Они, решавшие, быть
или не быть Кижам. . . (Огонек, 1988. № 17); Ре-
шайте сами, иметь или не иметь.
Решить имеет и другое значение. Решить 2 описывает
событие, происходящее в области "чистого" мнения,
и отличается от решить i тем, что 1) Р являются неконт-
171

ролируемыми С и 2) не относятся обязательно к об-
ласти будущего:
С решил 2 у что Р = 'С думает, что (Р или не Р) -> С
думает, что Р (Р — неконтролируемо)': <Гилязов> по-
чему-то решил, что это его собственность, дарованная
в соответствии с занимаемым положением (Соц. ин-
дустрия. 1988. 15 апр.).
Решил 2 , естественно, не сочетается с инфинитивом.
В сочетании с чгопридаточными решил ъ отличается от
близких определил, установил, понял отсутствием пре-
зумпции истинности Р у Г (и этим сближается с думал,
что. ..; ср.: Он почему-то подумал, что это его собствен-
ность). В сочетании с косвенным вопросом (дизъюнк-
тивным объектом) решить2 = установить, определить:
Но все равно не мог с первых дней решить, кто в со-
стоянии работать, а кто - нет (Аргументы и факты.
1988. № 18).
Аналитический предикат принять решение понима-
ется только в смысле решить i в соответствий с тем,
что только с решитьх соотносительно абстрактное имя
решение.
Мысленные события в сфере воли обозначаются так-
же глаголами задумал, передумал (ср. аналитическое
изменил намерение), раздумал, собрался, вознамерился,
замыслил и нек. др.
Вознамерился и собрался = решил в перфектном зна-
чении. В коммуникативном фокусе — выбранное Р, в
относящейся к презумптивнои части значения фазе от-
сутствия намерения рассматриваются только два ва-
рианта: не Р и Р. Синтаксические свойства — те же, что
и у намерен, намереваться: Готовясь к беседе, я воз-
намерилась воспользоваться магнитофоном (Изв. 1988.
5 мая). Собрался может употребляться не только в
смысле 'не собирался -► собирается', но и в смысле
'собирался (неконкретно, вообще) -> собирается (конк-
172

ретно, в определенный момент будущего)', ср.: Он
долго собирался ехать и наконец собрался; Собирался -
собирался, да так и не собрался.
Замыслил/задумал Р также = перфектному ре-
шил, отличаясь от него: 1) "значительностью" Р, труд-
ного в реализации: * Задумал я сходить в магазин за
хлебом; 2) отсутствием Ру как и не Р, на стадии отсут-
ствия намерения, т.е. Р "утверждается" как модель бу-
дущего без предварительного сравнения с другими
альтернативами. Ср.: * Думал он думал, ехать ему или
не ехать, и задумал ехать. Надумал Р — Р принимается
после долгого обдумывания, сравнения различных аль-
тернатив: Думал он думал и наконец надумал. Разду-
мал и передумал — мысленные события, предполагаю-
щие наличие намерения в исходной фазе. С раздумал
Р - 'С намерен Р -> С не намерен Р (= намерен не Р)':
Встал в очередь, потом покупать раздумал = решил не
покупать. Передумал отличается от раздумал тем, что
"новое" намерение может быть и положительным, т.е.
оно может состоять не только в том, чтобы не делать
Р, но и в том, чтобы делать Q: С передумал Р = 'С на-
мерен Р -> С намерен Q' (частный случай Q- не Р).
8.Желание. В каких ситуациях (и для чего) упот-
ребляют слово хотеть? Рассмотрим общие черты этих
ситуаций:
1) Р, являющееся объектом желания, и р р е а л ь-
н о. "Желать, — отмечает A.A. Ивин, — можно лишь
тех вещей, которые отсутствуют, и невозможно желать
того, что уже имеется" [И, 123]. Это, однако, требует
уточнения. Говорящий Я хочу не спать всю ночь! просто
не может одновременно спать, а тот, кто хочет жить,
явно не является покойником. Ср. слова Сократа, ци-
тируемые Ив иным: невозможно желать того, чем уже
обладаешь, но можно желать сохранения в будущем
того, что есть уже теперь [там же]. В уточненном виде
173

положение об ирреальности желаемого будет выглядеть
так: невозможно в момент tx желать иметь в момент
tj то, что имеешь в момент t2 (но можно в момент t!
желать иметь в момент t2 (ti ^t2) то, что имеешь в
момент tj. (Заметим, что это небольшое, казалось бы,
уточнение в корне подрывает "логику желаний", раз-
виваемую A.A. Ив иным [там же, 123-125], поскольку
эта логика исходит из допущения, что "желание р воз-
можно только в ситуации не-р, нежелание не-р — только
в ситуации р" [там же, 124].)
Обычно (хотя и не всегда) Р - объект желания воз-
можно и соответственно относится к будущему,
поскольку в ином случае ирреальное Р невозможно (Де-
карт: "... Мы можем желать только то, что считаем ка-
ким-то образом возможным" [9, 667] ; "... Смысл этой
страсти (желания) определенно связан с будущим" [там
же, 626] ; Ивин: "... всякое желание направлено в бу-
дущее" [11, 123]). Сравнительно редкие (по прагма-
тическим причинам) невозможные желания маркируются
в русском языке формой сослагат. наклонения: Как бы
я хотел быть сейчас за городом! Я хотел бы начать жизнь
сначала (*Я хочу начать жизнь сначала); Я хотел бы побы-
вать в Индии, Китае, Англии, Франции и Италии ... и т.д.;
2) важнейшей особенностью ситуаций, описываемых
словами желания, является то, что субъект оценива-
ет Р. Оценка немыслима вне сравнения, она есть пред-
почтение одного другому [4,330] .Когда мы говорим:
Хорошо быть здоровым, мы подразумеваем: Плохо
быть больным' . Поэтому положительная оценка Р есть
одновременно отрицательная оценка не Р. Это относится
ко всем оценкам. Теперь о специфике желания:
а) обе сравниваемые желанием альтернативы — Р и не
Р — ирреальны. Желание ни в коем случае не есть — в
общем случае - предпочтение Р, которое не имеет места,
имеющему место не Р (как предполагается в [11]). Так,
174

Мы хотим, чтобы был мир очевидным образом не пред-
полагает, что имеет место война. Желание Р означает пред-
почтение Р, которое не имеет места, не Р, которое также
не имеет места, поскольку и Р9 и не Р относятся к буду-
щему, которое еще не имеет места. Конечно, фактически
может оказаться (и, по прагматическим причинам, часто
оказывается), что в момент желания имеет место не Р\
в этом случае предпочтение ирреального, "будущего" Р
ирреальному, "будущему" не Р является одновремен-
но предпочтением Р актуальному, реальному не Р. Однако
логически и семантически это необязательно; желание
как таковое "статично" и не предполагает изменения;
б) оценка в ситуации желания имеет не рациональный, а
чувственный, сенсорный характер [3, 13—14] :
мы не считаем, что Р хорошо, а ощущаем, чувст-
вуем хорошо (=приятно) от Р (и плохо — от не Р). 'Хо-
рошо в желании может относиться к любой из категорий,
составляющих, по классификации Н.Д. Арутюновой [3],
группу сенсорных оценок. Это может быть сенсорно-вку-
совое, или гедонистическое, 'хорошо', хорошо для тела -
в физиологических желаниях, "желаниях тела", к ка-
ковым относятся, например, желание есть (голод), пить
(жажда), желание спать и т.д. (ср. [28, 130-141]). Это
может быть "эмоциональное" 'хорошо7, хорошо для ду-
ши (по-русски говорят: на душе) ; Хочу, чтобы на Земле
был мир/ чтобы люди были счастливы/побывать в Италии
и т.д. ("желания души") ;
в) принципиальная особенность 'хорошо' ('плохо')
желания заключается в том, что это не актуальное 'хоро-
шо' ,а гипотетическое хорошо', такое же ир-
реальное, как и Р, что его вызывает, это 'хорошо, при
условии, что Р9: Я хочу поехать за город = Хорошо
б ы сейчас поехать за город. Нельзя поэтому согласиться
с Муром в том, что "действительное удовольствие, вызван-
ное воображением чего-то желаемого. . . всегда является
175

необходимой причиной желания" [15, 138]. Актуально
в желании нет ничего приятного, каждый знает это по соб-
ственному опыту. Недаром говорят: мучительное желание,
но не говорят: сладостное/приятное желание. Дело в том,
что представление неактуального, "несуществующего
еще удовольствия" [там же] (в случае, если Р) уравно-
вешивается представлением неактуального, несуществую-
щего неудовольствия (в случае,если не Р). Актуально, когда
человек желает Р, он может ощущать в большей или
меньшей степени 1 плохо* от того, что неР (если актуально
не Р). Ср. определение Локка: желание "есть беспокойст-
во ума из-за недостатка некоторого отсутствующего бла-
га" [14, 301]9.
Как кажется нам, наличие в ситуации перечисленных
выше черт является достаточным и необходимым усло-
вием для применения слова хотеть (желать), и в этом
смысле сказанное может рассматриваться как толкование
его значения. Обобщая главное, можно сказать: желание -
это непосредственная, чувственная оценка ирреально-
го Р. Схематизируя и рационализируя желание: С хочетi/
желает Р='С имеет в уме [(? и не Р) не имеет места] ;
С чувствует (Рхорошо; не^Рплохо)' (подчеркнуты компо-
ненты, могущие быть в коммуникативном фокусе).
Ситуация с желанием изменяется (и приближается к
той, что описана A.A. Ивиным) в том случае, если объект
глагола хотеть (желать) обозначен глаголом СВ (не-
контролируемым; почему — об этом далее). СВ обозна-
чает "изменение"; в семантике его "отражены" как мини-
мум два "положения вещей", одно из которых сменяет
другое. Поэтому и желание в этом случае имеет дело с
9Формулировка Мура, не подходя к желанию, является прек-
расным определением значения глаголамечтать: когда мы мечтаем,
мы воображаем существующим то, что мы желаем, и испытываем
при этом действительное' удовольствие.
176

изменением, но это не следствие специфики желания,
а следствие семантической специфики СВ. Конкретные
вариации ситуации желания зависят от семантического
типа СВ. Так, если СВ имеет семантику вида 'не Р -► J?
(или ' Р -> не Р9 ), а это очень распространенный тип гла-
голов СВ, то ситуация желания принимает вид, описан-
ный A.A. Ивиным: С хочет (не Р -> Р)= "в ситуации не-р
субъект предпочитает изменение не-р-мира в р-мир сохра-
нению мира неизменным в черте не-р" [И, 124], например:
Ребенок хочет поскорее вырасти; Хочу бросить курить,
но не могу и т.п. В случае подобных глаголов имеет место
и отрицательно оценивается ситуация 9 не Р* (для ' не
В->Р') или Р (для *Р-*не Р*):Я хочу, чтобы он
уехал ^ Он здесь, и это плохо; если его не будет здесь,
будет хорошо3.
По-другому обстоит дело с СВ типа 'не Р -> Р-*неР*
В этом случае имеющая место актуальная ситуация 'не
Р вовсе не оценивается отрицательно; отрицательно оце-
нивается только ирреальная ситуация 'неР'. Так, Я хочу,
уехать на Сахалин подразумевает, что мне, по моей оцен-
ке, там, где я нахожусь, плохо, а на Сахалине будет хорошо
(или по крайней мере лучше). Но Я хочу побывать на
Сахалине не предполагает, что мне на своем месте плохо
(и понятно почему: ведь я хочу опять оказаться там!).
Таким образом: С хочет (не Р ->Р -+не Р)= 'С предпочи-
тает "цепочку" (не Р -+ Р -► не Р) "цепочке" (не Р -> не
3
Указанными типами, разумеется, далеко не исчерпыва-
ется многообразие аспектуальных ситуаций (особенно
если учесть, что "выражение аспектуальных отношений
не ограничивается глагольными предикатами, но затраги-
вает и другие элементы высказывания" [23, 40]) и соот-
ветственно контекстуальных модификаций желания (ср.:
Хочу родиться дважды, а если можно - трижды. - С. Кир-
санов) . Поэтому в рамках данной статьи просто немысли-
12. Зак. 1332 177

мо описать все "виды желания". Однако и сказанного,
как нам кажется, достаточно, чтобы сделать вывод: "ло-
гику желаний", как и любую логику, трудно, если не
невозможно, "отвлечь" от языка.
9. Желание и воля. Желание, несомненно, отли-
чается от воли (см. [14, 300-301]). Не менее несомненно,
однако, что между ними есть глубокая связь. Не случайно
одним из важнейших средств выражения воли является
хотеть2 (% 'намерен'), причем и без подсчетов ясно,
что хотеть употребляется для этого чаще, чем специальное
намерен (а также думает, предполагает^ и т.д.) .
Само существование желаний обусловлено необходи-
мостью и возможностью (включая сюда способность)
выбора. «Именно дизъюнктивное отношение, т.е. наличие
свободного выбора из ряда альтернатив, толкает челове-
ка на ценностное сравнение . . . Человек никогда бы не стал
задумываться над ценностью обыденных частностей жиз-
ни, если бы постоянно не натыкался на "развилки"» [2,
330—331]. Не будь возможности и способности выбирать
из ряда Р, вряд ли выработалась бы способность оцени-
вать их — желать и не желать. "Категория ценности и
функция оценивания становятся ненужными, если отсутст-
вует необходимость сравнения" [22, 181].
"Выбор требует мотивировки" [2, 331]. Желание явля-
ется важнейшим мотивом выбора. Разумеется, желание
не детерминирует, не определяет с необходимостью выбо-
ра, поскольку в этом случае не было бы свободы и, сле-
довательно, самого выбора. "В преддверии выбора и реше-
ния" желания борются с другими видами оценок и друг
с другом (ср. [3, 5]). Однако, если нет других мотивов,
выбор определяется желанием, и в большинстве случаев
выбор определяется желанием1 °.
16 В отношениях воли и желания есть своя диалектика. Чем
сильнее, чем с большей вероятностью выбор детерминируется же-
178

Конечно, область потенциальных объектов желания
(нежелания) шире, чем область потенциальных объектов
воли. Желание в сравнении с волей в известной мере слепо:
оно оценивает не только контролируемые, но и неконтро-
лируемые и даже невозможные "положения вещей". Но в
этой широте есть своя логика, свой глубокий смысл.
Желание, этот одновременно кнут и пряник, толкает
вперед человека и человечество, изощряет его ум, на-
прягает его волю — и то, что было неконтролируемым,
становится контролируемым, а то, что было невозмож-
ным - возможным. Далее, при том что Р может быть
неконтролируемым, возможность его может быть
под контролем. Я не могу сделать так, чтобы Р, которое
я хочу, было. Но я могу сделать, чтобы оно было возмож-
ным. Так, если я хочу выиграть 10 тысяч в лотерею, то это
не контролируется мной. Но я могу сделать это возмож-
ным, купив лотерейный билет.
Рассмотренная выше "смежность" желания и воли ста-
новится основанием для метонимического изменения
значения глагола хотеть: 'основание, мотив выбора' -►
-* 'сам выбор? (в смысле: 'результат его', ''намерение').
Значение хотеть при этом расширяется, поскольку жела-
ние как основание, мотив выбора никогда не исчезает
полностью из его семантики. Таким образом, С хочет2 Р=
= 'С хочет ! Р и поэтому намерен Р* = 'С намерен Р, пото-
му что хочетх Р\
В свете этого понятно предпочтение глагола хотеть
предикату намерен. Хотеть2 более информативно, оно
сообщает как о наличии намерения, так и о его мотиве.
Поэтому там, где намерение обусловлено желанием (а
ланием, тем менее он является свободным и тем менее он является
выбором, актом воли. Поэтому человека, который всегда руко-
водствуется в своих поступках желаниями, называют безвольным.
Проявление воли часто видят именно в способности противодейст-
вовать желаниям.
179

такие случаи, повторяем, преобладают в нашей жизни), оно
(вместе с желанием) обозначается глаголом хотеть.
Каковы, однако, условия для "расширения" хотетьг
в хотеть2 и соответственно критерии их разграничения
в тексте?
Очевидное и главное условие — Р — объект хотения
должно контролироваться субъектом11. Отсюда необхо-
димость кореферентности субъекта хотения и субъек-
та Р и, следовательно, обязательность инфинитива (показы-
вающего эту кореферентность). Если Р неконтролируемо,
то хотеть понимается только как 'желать'. Чем в большей
степени контролируемо Р, чем вероятнее, что С контроли-
рует Р (поскольку в ряде контекстов и ситуаций Р может
пониматься и как контролируемое, и как неконтролируе-
мое) , тем с большей уверенностью, тем с большей опреде-
ленностью хотеть понимается как 'намереваться': Хотел
умереть. Мучило, что захватили адреса ( [Из воспомина-
ний Г. Лопатина] - Лит. газ. 1988. № 13) - 'умереть'
в слабой степени и редко контролируется С, соответствен-
но и хотеть с трудом может быть понято как намерение;
Ведь невозможно логически представить себе, что вождь
сознательно хотел ввергнуть народ в нищету и голод
(АиФ. 1988. № 14) — "ввергнуть народ в нищету и голод"
было под контролем вождя поэтому хотел- 'хотел х
и намеревался'. Хочу поехать за границу имеет разный
смысл в устах того, кто "контролирует", быть или не быть
ему за границей, и того, от кого это не зависит.
Желание и намерение смешиваются в хотеть2 в разных
пропорциях. В некоторых случаях компонент 'желание'
1 г В полном соответствии с знаменитой, по словам Г.В. Лейб-
ница, аксиомой, "что из желания и возможности, взятых вместе,
следует действие" [13,172]. В нашем случае, правда, речь идет
о намерении совершить действие, но действия (в полном смысле)
и не может быть без намерения. Возможность в данном случае =
=контролируемость.
180

почти редуцируется, ибо собственно желаемое находится
в конце длинной каузальной цепочки: Хочу вызвать на
завтра телевизионного мастера - 'Намерен вызвать. . .
потому что. ..->...-►.. .хочу смотреть телевизор'.
Рассмотренные выше примеры демонстрируют и еще
один фактор, способствующий переосмыслению хотеть
в 'намерен', а именно: Р таково, что не может быть собст-
венным объектом желания, поскольку само по себе безраз-
лично для человека (или даже плохо). Действительно,
вряд ли действие "вызывание телевизионного мастера"
может доставить кому-либо удовольствие само по себе,
скорее наоборот.
В свете сказанного становится объяснимым еще один
важный факт, касающийся трансформации ' хотеть3 ->
-► 'намерен'. Как видно уже из приведенных выше приме-
ров, такая трансформация происходит почти исключитель-
но в контексте контролируемых Ру выраженных формой
СВ. СВ обозначает последовательную смену состояний. В
интересующем нас случае контролируемых Р СВ включает
следующие фазы: ' исходное состояние -► контролируемое
действие ->• результирующее состояние . Контролируемое
действие по ряду причин не может быть здесь объектом
желания. Во-первых, любое действие связано с затратой
сил, что само по себе неприятно. Действие, как правило,
делается ради чего-то и только как исключение ради са-
мого действия. Во-вторых, мы не можем хотеть одно-
временно действия и его результата, это было бы противо-
речиво, поскольку желание — это предпочтение [11, 123—
124]. Так, если нам доставляет удовольствие процесс по-
купки телевизора, мы не должны желать достижения его
результата, поскольку это положит конец данному процес-
су. (Говорят,, конечно, о "приятных хлопотах", связанных,
например, с какой-либо покупкой или въездом в новую
квартиру и т.д. Но все-таки они приятны не сами по себе,
а лишь как приближающие к действительно приятной
181

цели. По крайней мере никто не хочет их продлить.) И
наконец, в-третьих, если объектом желания является
сам процесс, само действие, а не его результат (что редко,
но бывает ), то должен быть употреблен, согласно принци-
пу соответствия количества передаваемой информации
коммуникативной цели [7, 222], непосредственно обо-
значающий это действие НСВ. Единственный способ
мотивировать, в соответствии с принципом релевантнос-
ти [там же, 223], введение в сферу действия хотеть
контролируемого действия, не способного быть объектом
желания, — это интерпретировать его как объект намере-
ния. Таким образом, семантическая структура СВ "делит-
ся" между желанием и намерением: Я хочу2 открыть
окно- *Я хочух, чтобы окно было открыто, и поэтому
намереваюсь совершить каузирующие это действия (Д) \
Отметим, что даже в тех редких случаях, когда объек-
том хотеть2 является НСВ, он, по своей семантике, пред-
полагает результат, который и является объектом желания.
НСВ, а не СВ употребляется в этих случаях потому, что
достижение результата - не под контролем С, контроли-
руется только попытка его достижения, например: Он
хочет поступать во ВГИК. Подлинным объектом желания
является ' учиться во ВГИКе', это, однако, не контро-
лируется субъектом, в его воле только ° поступать' (или
э не поступать' ), что и является объектом намерения.
Он хочет поступить во ВГИК выражает желание + наме-
рение' только для тех лиц, которые по каким-то причи-
нам полностью контролируют ситуацию (не только попыт-
ку, но и достижение результата). Для остальных Он хочет
поступить во ВГИК описывает только желание.
Таким образом, в уточненном виде семантическая
структура предложений с хотеть2 такова: С хочет2 (Д -+
-+ Р) = ' С хочетх Р, и поэтому намерен Д' = ? С намерен
Д, потому что хочет Р\ Ср: Он хочет спать — чистое жела-
ние, Он хочет поспать = ' Он хочетх спать и поэтому наме-
182

рен совершить определенные действия (хотя бы лечь и
закрыть глаза), которые каузируют (Он спит)3; аналогич-
но Он хочет есть и Он хочет поесть/пообедать и т.д.
За намерением, если оно не изменяется, следует дейст-
вие. Поэтому слово хотеть может употребляться и для
обозначения действия по схеме: 'желание' -* 'намере-
ние -► действие'. В таком смысле хотеть употребляется
в наст, времени с частично контролируемыми Р: Хочу
заснуть и не могу; - Что ты делаешь? - Да вот хочу пере-
вернуть лодку/пробить стену/починить утюг и т.п. То, чего
С в этом случае собственно хочет, — это "итоговое состоя-
ние: ?Я сплю'; 'Лодка перевернута' и т.д.; С совершает
действия, которые, возможно, каузируют это состояние
(= пытается каузировать Р). Итак: Схочетъ Р- *С хочетх Р
и пытается каузировать Р3.
В прош. времени хотеть3 получает значение неудавшей-
ся попытки (повлекшей какие-то непредвиденные, неконт-
ролируемые последствия) : Вот, хотел перевернуть лод-
ку/пробить дыру в стене/починить утюг. . .
Если Р является полностью контролируемым, не хотеть
и не желать обозначают "отрицательное" действие, "несо-
вершение Р17: С не хочет Р = ' С не делает Р, потому что не
хочетх ' : Отчим был последовательным. Разговаривать
на эти темы он не желал. . . (К. Симонов, Глазами чело-
века моего поколения) ; Работать он не хочет, а посту-
пить в институт не может; Но, увы, наказав "крайнего",
не захотели честно сказать о том, что население попросту
растерялось (Изв. 1988. 29 апр.) ; Не хочу разговаривать
с вами = не буду. ..
Аналогичным образом хотеть функционирует в составе
показателей иллокутивной силы высказываний: [Н. Мор-
дюкова:] Нет, не хочу винить в несыгранном ни моих то-
варищей по профессии, ни режиссеров (Правда. 1988.
29 апр.)= Не виню. . . ; Хочу вам напомнить одну сценку
из "Брестского мира" = Напоминаю. . . ; Хочу признаться
183

вам, что. . . = Признаюсь, что ... и т.д. В отрицательных
предложениях при этом возникает "хитрый" прагматичес-
кий цодтекст (импликатура) : Не хочу винить. . . = Не
виню, ротому что не хочу (а следовало бы).
Литература
1. Анохин П.К. Проблема принятия решения в психологии и
физиологии // Проблемы принятия решения. М., 1976.
2. Арутюнова ff.Д. Сравнительная оценка ситуаций // Изв.
АН СССР. Сер. лит. и яз. 1983. № 4.
3. Арутюнова Н.Д. Аксиология в механизмах жизни и языка //
Проблемы структурной лингвистики. 1982. Ц'., 1984.
4. Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие,
факт. М.: Наука, 1988.
5. Вригт Г.Х. фон. Логико-философские исследования. М.: Про-
гресс, 1986.
6. Гак В.Г. О логическом исчислении семантических типов пропо-
зициональных глаголов // Пропозициональные предикаты в
логическом и лингвистическом аспекте: Тезисы докладов
рабочего совещания. М., 1987.
7. Грайс Г.П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной
лингвистике. М., 1985. Вып. 16-
8. Грот Н. Психология чувствований // Психология эмоций:
Тексты. М., 1984.
9. Декарт Р. Страсти души // Избранные произведения. М., 1950.
10. Зализняк Анна А. Функциональная семантика предикатов
внутреннего состояния: (на материале французского языка):
Автореф. дис. . . канд. филол. наук. М., 1985.
11. ИвинА.А. Основания логики оценок. М., 1970.
12. Kopdu E.E. Значение модальных глаголов POUVOIR и DEVOIR:
(К проблеме соотношения лингвистики и логики) // Пропо-
зициональные предикаты в логическом и лингвистическом
аспекте: Тезисы докладов рабочего совещания. М., 1987.
13. Лейбниц Г.В. Новые опыты о человеческом разумении // Сочи-
нения: В 4 т. М., 1983. Т. 2.
14. Локк Дж. Опыт о человеческом разумении // Сочинения: В 3 т.
М., 1985. Т. 1.
15. МурДж. Принципы этики. М.: Прогресс, 1984.
16. Павиленис Р. И. Проблема смысла: Современный логико-фило-
софский анализ языка. М.: Мысль, 1983.
17. Падучева Е.В. К теории референции: имена и дескрипции в не-
184

экстенсиональных контекстах // Научно-техническая инфор-
мация. Сер. 2. 1983. № 1.
18. Пешковский A.M. Русский синтаксис в научном освещении.
7-е изд. М.: Учпедгиз, 1956.
19. Рейковский Я. Экспериментальная психология эмоций. M :
Прогресс, 1979.
20. Семантические типы предикатов. M : Наука, 1982.
21. Сильницкий Г.Г. Структура глагольного значения и результа-
тив // Типология результативных конструкций: (результа-
тив, статив, пассив, перфект). Л., 1983.
22. Симонов П.В. Информационная теория эмоций // Психология
эмоций: Тексты. М., 1984.
23. Теория функциональной грамматики. Л.: Наука, 1987.
24. Шатуновский И.Б. Семантическая структура предложения,
"связка" и семантика вида в русском языке // Структура и
функционирование единиц русского языка / Ташкентский
ун-т. Сб. науч. тр. Ташкент, 1986.
25. Шатуновский И.Б. Эпистемические предикаты в русском язы-
ке: (семантика, коммуникативная перспектива, прагматика)
// Прагматика и проблемы интенсиональности. М., 1988.
26. LjungM. State control // Lingua. 1975. Vol 37, N 2/3.
27. Vendler Z. Res cogitans: An essay in rational psychology. Ithaca;
London: Cornell Univ. press, 1972.
28. Wierzbicka A. Lingua mentalis: The semantics of natural language.
Sydney, etc.: Acad. press, 1980.

ПРАГМАТИКА В ЛОГИЧЕСКОМ
И ЛИНГВИСТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ
Ю.Д. Апресян
ТАВТОЛОГИЧЕСКИЕ
И КОНТРАДИКТОРНЫЕ АНОМАЛИИ*
В языке действуют два рода комбинаторных правил.
Правила первого рода отражают постоянно протекающие
в языке иррациональные процессы фразеологизации.
Каждое такое правило фиксирует некое немотивирован-
ное сочетаемостное ограничение, нарушение которого по-
рождает чисто сочетаемостную неправильность. Так, напри-
мер, обстоит дело в предложении *"Правда" уже высту-
пала о том, что в магазинах трудно купить посуду (Прав-
да. 1970.9 сент.). При глаголе выступать невозможен пред-
лог о. Ср. более приемлемый вариант Газета уже высту-
пала по поводу того {на тему о том), что в магазинах
трудно купить посуду,
Правила второго рода, которых, естественно, гораздо
больше, отражают рациональную основу языка. Каждое
такое правило фиксирует ограничение, мотивированное
содержательной (семантической, референциальной, праг-
матической, коммуникативной) несовместимостью двух
* Данная статья является фрагментом доклада, прочитанного в
Институте языкознания АН СССР на чтениях в память об акад.
Г.В. Степанове весной 1988 г. Полный текст работы будет опубли-
кован в сборнике, посвященном Г.В. Степанову и готовящемся к
печати.
186

(или более) единиц языка. Аномалии, возникающие в
результате нарушения таких правил, отражают два типа
логических ошибок — тавтологии и противоречия.
Рассмотрим следующее неправильное предложение:
*Обе стороны шли на компромиссы друг другу (Правда.
1988. 10 февр.). Эта очень типичная для прессы ошибка
основана на тавтологии. Оба значит, в первом приближе-
нии, 'и тот, и другой', так что данный смысл оказывается
выраженным в предложении минимум дважды — словом
оба и композитом друг другу. Более приемлемы варианты:
Стороны шли на компромиссы друг с другом и Обе сторо-
ны шли на компромиссы.
Известно довольно много типов аномалий, основанных
на тавтологии. Упомянем еще только один — сочетания
типа *очень прекрасный, *очень великий, *очень гени-
альный, в которых и прилагательное, и наречие имеют зна-
чение большой степени признака. Ср. вполне корректные
словосочетания очень красивый, очень крупный, очень
талантливый, в которых значение большой степени выра-
жено лишь однажды.
В связи с приведенными примерами возникает вопрос о
том, в каких случаях плеонастичное сочетание оказывает-
ся паразитическим и порождает языковую аномалию, а
в каких — нет. Ведь известны ситуации, когда плеоназм
играет вполне конструктивную роль, обеспечивая семанти-
ческую спаянность текста за счет частичных смысловых
повторов. Именно так, например, обстоят дела в предло-
жениях Стороны шли на компромиссы друг с другом и
Обе стороны шли на компромиссы, в каждом из кото-
рых идея взаимности выражается по три раза. Она входит
не только в значения слов оба и друг друга, но и в значения
слов сторона и компромисс.
Та же логика распространяется и на другой пример.
Почему *очень прекрасный, *очень гениальный, с пов-
торением смысла 'большая степень признака5, — ошибка,
187

а совсем полный, совсем пустой, с повторением смысла
'полная степень признака', — не ошибка? Более того,
почему совсем полный {пустой) — хорошо, а *совсем
женатый < незамужняя) — плохо?
Дать исчерпывающие ответы на эти вопросы в пределах
небольшой работы невозможно. Мы попытаемся лишь ука-
зать пути, на которых, по нашему мнению, их следует
искать.
В случаях типа совсем полный, совсем пустой аномалии
не возникает по следующей причине. Кванторные семанти^
ческие компоненты 'весь объем занят' и 'никакая часть
объема не занята7 в толкованиях прилагательных полный
и пустой, по-видимому, нормированы: 'весь положен-
ный по норме объем занят3, 'никакая часть поло-
женного по норме объехма не занята'. Действи-
тельно, мы говорим полный стакан, полная кружка и тог-
да, когда они налиты или насыпаны не вровень с краями,
а чуть меньше. Норма напол нения (и опорожненности) даже
для одних и тех же сосудов и емкостей может быть разной
в зависимости от многих факторов. Для сыпучих веществ,
например, норма наполнения больше, чем для жидких.
При продаже молока в разлив мерную кружку следует на-
ливать до краев, что необязательно при угощении тем же
молоком из той же кружки. Аналогичным образом обсто-
ят дела и с нормой опорожненности.
По указанной причине добавление предельного наречия
совсем к предельным прилагательным полный и пустой
оказывается не праздной тавтологией. Эта операция имеет
смысл - она в той или иной форме снимает идею норми-
рования. Совсем полный = 'такой, весь положенный по
норме объем которого занят и остальная часть объема тоже
занята' - 'такой, весь объем которого занят'; совсем пус-
той = 'такой, никакая положенная по норме часть объема
которого не занята и остальная часть объема тоже не заня-
та' = 'такой, никакая часть объема которого не занята'.
188

В противоположность этому в случаях типа *очень прек-
расный, *совсем женатый и т.д. (см. примеры выше) ком-
поненты большая степень и состоящий в браке в тол-
кованиях прилагательных прекрасный и женатый не норми-
рованы. Возникает, следовательно, чистая тавтология.
Остается вопрос о том, почему она порождает еще и
языковую аномалию. Некоторые гипотезы на этот счет бу-
дут высказаны в связи с контрадикторной аномалией,
к которой мы и переходим.
Как уже было сказано, второй класс языковых анома-
лий основан на логическом противоречии или несоответ-
ствии. Рассмотрим предложение *Для многих читателей
"Огонька" вся эта история может показаться почти
маловероятной (Огонек. 1988. № 12). Это предложение
аномально, потому что в нем нарушено одно правило се-
мантического согласования. Слово почти обозначает бли-
зость к пределу определенного свойства, состояния, про-
цесса или действия, в частном случае — близость к полю-
су какой-то шкалы. Следовательно, от слова, с которым
оно сочетается, требуется значение предела или полюса.
Этого значения у прилагательного маловероятный явным
образом нет. Полюса шкалы информационной вероят-
ности обозначаются прилагательными достоверный и неве-
роятный (ср, почти достоверная информация, почти неве-
роятное предположение). Что касается прилагательного
маловероятный, то оно имеет не абсолютное,а относитель-
ное, в конечном счете сравнительное значение малой сте-
пени: маловероятный = 'такой, вероятность которрго су-
щественно меньше (среднестатистической) нормы\ По той
же причине плохи словосочетания * почти редкий случай^
* почти мало' народу, *Цены почти снижаются. Очевидно,
с другой стороны, что почти не может сочетаться и со сло-
вами, имеющими значение большой степени признака.
Поэтому плохи словосочетания * почти частый случай,
*почти много народу, *Цены почти возрастают. Ср. в
189

противоположность этому правильные словосочетания поч-
ти всегда, почти никогда, Цены почти достигли потолка,
где всегда, никогда и достичь потолка обозначают предель-
ные ситуации. Ср. также различие в степени правильности
между почти нищий (= ?не имеющий ничего') и 'почти
бедный (= имеющий мало' ), почти рядом (=' на минималь-
ном расстоянии') и *почти недалеко (=*на небольшом
расстоянии3), почти на краю света (= 'предельно далеко')
и *почти далеко (= 7на большом расстоянии') и т.п.
Здесь возникает проблема, уже упоминавшаяся нами в
связи с тавтологической аномальностью. Как объяснить
то, что в рассмотренном случае логическое несоответствие
(или противоречие) порождает языковую ошибку, в то
время как в других случаях точно такое же или даже еще
большее несоответствие приводит лишь к логической, но
не к языковой ошибке? Почему, например, не восприни-
маются как языковые ошибки абсурдные фразы типа
восхождение ко дну (Лит. газ. 1988. N° 17) или Холостя-
ки бывают женаты? Этой проблемой мы занимались [1]
и здесь кратко изложим и уточним наши выводы.
В сущности, за аномальностью, основанной на логичес-
ком противоречии, стоит один простой закон: она тем
больше, чем больше глубина залегания исключающих
друг друга смыслов в семантических структурах сочетаю-
щихся единиц.
Если логическое противоречие возникает на стыке двух
полнозначных лексических единиц и создается несовмести-
мостью ассертивных частей их значений, то языковой ано-
малии, как правило, не возникает: Это мой друг-враг;
Я его люблю и ненавижу {не люблю); Серж подошел к
своей чужой жене Марише и пригласил ее танцевать (Л. Пет-
рушевская, Свой круг); И месяц алмазной фелукой /К
нам выплывет встречей-разлукой* (Ахматова). Всем таким
внешне противоречивым высказываниям легко придать
разумный смысл: 'в одном отношении друг, а в другом -
враг', 'за одни свойства люблю, за другие - ненавижу
190

< не люблю) \ 'когда-то была моей женой, а теперь заму-
жем за другим* и т.п.
По смыслу приведенной выше формулировки языковая
аномалия на базе логического противоречия должна воз-
никать в двух случаях:
1) логическое противоречие создается столкновением
грамматикализованных или грамматических значений меж-
ду собой или с другими значениями. Именно так обстоят
дела в словосочетании *почти маловероятный, где значение
служебного слова (частицы) приходит в конфликт со зна-
чением полнозначного прилагательного;
2) логическое противоречие создается столкновением
пресуппозиций или модальных рамок между собой либо
пресуппозиции или модальной рамки одного значения с
ассертивной частью другого.
Поскольку второй случай еще не иллюстрировался, рас-
смотрим его более подробно, тем более что он дает осно-
вание для выводов,имеющих общетеоретический смысл.
Материалом нам послужат глаголы и глагольные фраземы
типа (не) выносить, (не) задуматься, (не) преминуть,
(не) пристало, (не) спускать, (не) терпеться, (не) улы-
баться, звезд с неба (не) хватать, (ни) на йоту (не) усту-
пить, не знать удержу, ума не приложить, не переводя ды-
хания, пальцем (не) шевельнуть, палец о палец (не) ударить,
(не) помнить себя и т.п., которые употребляются преи-
мущественно или исключительно в отрицательных предло-
жениях. Ср.: Филиппинская пресса не преминула напом-
нить, что инцидент совпал с началом переговоров по раз-
мещенным здесь военным базам Пентагона (Правда,
1988. 9 апр.); Я считаю, что писателям не пристало объе-
диняться в какую бы то ни было организацию (Ю. Бусла-
ев, Шоу как Шоу) ; Его раздражала манера Гетманова. . .
многословно высказываться на совещаниях по техничес-
ким вопросам, в которых он ничего не смыслил (В. Грос-
сман, Жизнь и судьба) ; Но сейчас его возбуждение дошло
191

до такой степени, что ему не терпелось пробежать все рас-
стояние разом, не переводя дыхания (Б. Пастернак, Док-
тор Живаго) ; Если у фашизма не останется вооруженных
врагов на земле, палачи не будут знать удержу (В. Грос-
сман, Жизнь и судьба); Это у домашних ссор есть свой
генезис, и после того, как оттаскают друг друга за волосы
и перебьют посуду, ума не приложат, кто начал первый
(Б. Пастернак, Доктор Живаго); На этом месте Мятлев
пожал плечами, не совсем беря в толк слова юной дамы
(Б. Окуджава, Путешествие дилетантов); Меня поразило,
что он говорил с такой страстью, совершенно не помня
себя (В. Каверин); Иногда общество томится каким-то
смутным желанием, но оно никогда не шевельнет пальцем,
чтобы привести его в исполнение (H.A. Добролюбов, БАС).
Кроме эксплицитно отрицательных предложений для по-
давляющего большинства рассматриваемых единиц допус-
тим еще контекст "несмелых" высказываний — вопро-
сительных, сомнительных, уступительных, условных, мо-
дальных — обычно с частицами хоть или и. Фактически в
нашем материале таких случаев почти не встретилось, од-
нако это можно проследить на экспериментальных фра-
зах, например с оборотом на йоту уступить. Здесь и ниже
он берется в утвердительной форме именно потому, что
употребляется и вне отрицательного контекста. Ср.: Ты
думаешь, он хоть на йоту уступит1, (вопросительное);
Сомневаюсь, что он хоть на йоту уступит или Боюсь хоть
на йоту уступить (сомнительные); Он, может быть, и
уступит на йоту, но потом все равно по-своему сделает
(уступительное; ср. Есть в Москве место, где каждый
Может хоть на йоту, но приблизиться к истине в своем
постижении цыганской тайны. — Юность. 1988. № 4 —
о театре "Ромэн") ; Если он хоть на йоту уступит, я пере-
меню свое мнение о нем или Стоит на йоту уступить -
из тебя,веревки вить будут (условные). Во всех этих
предложениях фразема на йоту уступить внешним обра-
192

зом употреблена утвердительно. Однако в собственно
утвердительном предложении она невозможна. Высказы-
вания типа *Он на йоту уступил, а потом сожалел об этом
явно аномальны.
Каким образом объяснить эту аномалию? Разумно до-
пустить, что ее корни уходят в семантику соответствую-
щих лексических единиц и что, следовательно, начинать
объяснение надо с их толкования.
К сожалению, обычные словарные толкования на дают
ключа к решению вопроса. В Словаре современного рус-
ского литературного языка [6], словаре СИ. Ожегова
[4] и ряде других изданий не в интересующих нас случа-
ях включается непосредственно в состав соответствующих
лексических единиц. Данное решение явно неудачно:
оно не объясняет случаев их употребления вне отрицатель-
ного контекста. В Словаре русского языка [5] и в слова-
ре В.П. Жукова и др. [3] этот недостаток как будто пре-
одолевается: в большинстве таких случаев в словарь вклю-
чаются по две фраземы (или по два "конструктивных
варианта") — одна в отрицательной форме, другая — в
утвердительной. Ср., например, пальцем не шевельнуть =
= ? ничего не сделать* и пальцем шевельнуть = * сделать
очень мало7. Ср. также не ко двору и ко двору, не по зу-
бам и по зубам из словаря В.П. Жукова и других авторов.
Казалось бы, решение найдено — объяснены все факты.
На самом деле и это решение неудовлетворительно. Во-
первых, оно предполагает, вопреки всякой очевидности,
что в русском языке есть в соответствующих участках
лексической системы по две разные единицы, а не по
одной. Во-вторых, оно оставляет неистолкованным тот
факт, что по-русски нельзя сказать *Он пальцем шевель-
нет, чтобы помочь тебе» Для этого абсолютно неправиль-
ного предложения получается, в соответствии со словар-
ным толкованием, вполне приемлемая интерпретация:
?0н сделает очень мало, чтобы помочь тебе*.
13.Зак.1332 193

Предлагаемое нами объяснение этой аномалии состоит
в следующем. Все лексические единицы данного класса,
употребляющиеся и вне отрицательного контекста, тол:
куются только в утвердительной форме, причем в состав
толкования кроме собственно ассертивной части вклю-
чается некая модальная рамка. X на йоту уступит значит,
в первом приближении, X уступит очень мало; говоря-
щий считает, что X не уступит совсем7. Когда эта фразе-
ма попадает в чисто утвердительный контекст, ассерция
оказывается в непримиримом противоречии с модаль-
ной рамкой: говорящий утверждает, что X усту-
пит, хотя и очень мало, а на самом деле дума-
е т, что X не уступит совсем. На пути такой потенциаль-
ной неискренности со стороны говорящего язык и воз-
двигает преграду в виде аномальности.
Легко убедиться, что приведенное толкование объяс-
няет и все другие допустимые контексты употребления
фраземы на йоту уступить. Действительно, в отрицатель-
ном контексте противоречия между ассертивной и мо-
дальной частями толкования не возникает: X ни на йоту
не уступит = X не уступит (даже) очень мало; говорящий
считает, что X не уступит совсем*. В сущности, говорящий
дважды высказывает одну и ту же мысль. Этот анализ
естественно распространяется и на сомнительные, т.е.
имплицитно отрицательные, высказывания — ведь Сом-
неваюсь, что Р = ? считаю, что скорее не Р7. В вопро-
сительных, уступительных и условных высказьшаниях
противоречия тоже нет. Спрашивая кого-то: Ты думаешь,
он хоть на йоту уступит?, говорящий в худшем случае рис-
кует не согласиться со своим адресатом, а отнюдь не с
самим собой. По-видимому, похожая ситуация имеет мес-
то и в уступительных высказьшаниях. Наконец, в условных
высказьшаниях типа Если X хоть на йоту уступит, будет
плохо говорящий ничего не утверждает бесповоротно, а
194

делает лишь гадательное предположение, которое может
оказаться и ложным.
Из рассмотренного материала можно извлечь два уро-
ка — лингвистический и металингвистический.
Прежде всего, предложенный анализ позволяет сформу-
лировать один важный кооперативный принцип, заложен-
ный в самой природе языка. Назовем его принципом
внутренней последовательности говорящего на протяжении
высказывания. Он проявляется в следующем. Если гово-
рящий возбудил у слушающего какие-то общие фоновые
знания (пресуппозиции) или занял какие-то интеллек-
туальные позиции, отраженные в модальных рамках выб-
ранных им языковых единиц, то ничто в его высказыва-
нии не должно их отменять. В противном случае правильно-
го высказывания не получится. Таким образом, язык, в
доступной ему мере, вынуждает говорящего быть после-
довательным.
Второй урок — металингвистический — относится к тео-
рии лексикографических толкований. В большинстве слу-
чаев объектом толкования является некая каноническая
лексическая единица, реально встречающаяся в текстах
в своем каноническом виде. Материал, который был рас-
смотрен в данной статье, существенно расширяет это более
или менее традиционное представление об объекте толко-
вания. Оказывается, что в ряде случаев толковать надо не
реальную, хотя и канонизированную единицу языка, а
лексикографический конструкт, фразема на йоту уступить,
как и другие подобные единицы, в собственно утвер-
дительной форме не существует. Тем не менее мы долж-
ны постулировать эту форму, чтобы, с одной стороны,
обеспечить единство данной фраземы в разных условиях
ее употребления, а с другой — построить простые и общие
правила ее семантической интерпретации. Неслучайность
этого решения подтверждается тем, что такого рода кон-
195

структы оказываются необходимыми при истолковании
материала совсем другой природы [см. 2, 72]. Добавим
к этому, что в самой идее фиктивной единицы, представ-
ляющей ряд реально существующих единиц, нет ничего
принципиально чуждого современной лингвистической тео-
рии; ср. понятие "представляющий морф" в грамматике.
В заключение можно выразить надежду, что исследова-
ние тавтологических, и в особенности контрадикторных,
аномалий даст еще немало интересных результатов, касаю-
щихся как отдельных единиц языка, так и пронизываю-
щих его общих принципов.
Лит ерату ра
1. Апресян ЮЛ Языковая аномалия и логическое противоречие//
Tekstjfzyk, poetyka: Zbio'r studio'w / Red. M.R. Mayenowa. Wroc-
law; Warszawa etc., 1978.
2. Апресян ЮЛ Глаголы моментального действия и перформати-
вы в русском языке // Русистика сегодня: Язык: система и ее
функционирование. М., 1988.
3. Жуков В.П., Сидоренко ММ, Шкляров В.Т. Словарь фразеоло-
гических синонимов русского языка / Под ред. В.П. Жукова.
М., 1987.
4. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М„ 1972.
5. Словарь русского языка. М„ 1981-1984. Т. 1-4.
6. Словарь современного русского литературного языка. М.; Л.,
1948-1965. Т. 1-17.
196

И.М. Богуславский
О НЕКОТОРЫХ ТИПАХ
СЕМАНТИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
МЕЖДУ СЛОВАМИ
СО ЗНАЧЕНИЕМ 'ДОСТАТОЧНО'
И ЧАСТИЦАМИ
Предикаты, группирующиеся вокруг значения достаточ-
ности, очень интересны с точки зрения семантического
взаимодействия с другими элементами предложения, и в
первую очередь с частицами. Один из типов нетривиально-
го взаимодействия некоторых из этих слов с частицей даже
мы уже обсуждали [2, 137]. Здесь же мы хотели бы оста-
новиться на явлениях другого рода.
1. ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ ШКАЛЫ ОЦЕНОК
В значение слов, объединенных смыслом 'достаточно*,
входит некая оценка. Рассмотрим предложения:
(1а) Мне хватит {достаточно) десяти рублей.
(16) Он удовлетворится обещаниями.
(1в) Он согласится на должность ...
В предложении (1а) содержится мнение о том, что де-
сять рублей — это немного. Поэтому, например, можно
сказать (2а) и нельзя (26) :
(2а) Мне хватит < достаточно > всего десяти рублей.
(26) * Мне хватит (достаточно) целых десяти рублей.
В предложении (16) у говорящего также имеется шкала
оценок, и объект обещание занимает на ней явно невысо-
кое место. Это подтверждается возможностью вставить в
(16) выражение всего лишь, эксплицирующее эту низкую
оценку:
(За) Он удовлетворится всего лишь обещаниями.
С другой стороны, если взять объект, стоящий на проти-
197

воположном полюсе той же шкалы, — пусть это будут,
например, надежные гарантии, — то при подстановке его
в предложение (16) возникнет аномалия:
(36) *Он удовлетворится надежными гарантиями.
(Подчеркнем еще раз, что предложение (36) рассматри-
вается относительно такой ситуации, в которой гарантии
занимают предельное положение на шкале оценок, т.е.
нет ничего, что превосходило бы их по степени желатель-
ности.)
Наконец, предложение (1в) естественно продолжить
указанием должности, занимающей низкое положение на
шкале оценок говорящего, в то время как подстановка в
(1в) должности, оцениваемой говорящим высоко, делает
предложение неудачным:
(4а) Он согласится на должность осветителя сцены.
(46) 7?О« согласится на должность главного режиссера.
Проследим, что происходит с этой оценкой, если в пред-
ложение ввести некоторые частицы. Начнем с отрицания:
(5а) Мне не хватит ( недостаточно) десяти рублей.
(56) Он не удовлетворится обещаниями.
(5в) Он не согласится на должность осветителя сцены.
Легко видеть, что характер оценки не изменился. Если в
предложения (5) подставить объекты, имеющие высокую
оценку, то либо возникает аномалия (*не хватит {недоста-
точно) целых десяти рублей), либо глагол навяжет объек-
ту низкую оценку (предложение Он не согласится на
должность главного режиссера подразумевает, что с неко-
торой точки зрения должность главного режиссера недос-
таточно ценна). Такое поведение оценки вполне естествен-
но: оценочное значение явно не входит в ассертивный ком-
понент значения глагола и поэтому не должно меняться под
отрицанием.
Введем в предложения (1) частицу даже и убедимся
в том, что при этом также сохраняется характер оценки:
(6а) Мне хватит < достаточно) даже десяти рублей.
198

(бб) Он удовлетворится даже обещаниями.
(бв) Он согласится даже на должность осветителя сце-
ны.
Таким образом, ни отрицание, ни частица даже не отме-
няют той оценки, которая изначально содержится в значе-
нии глагола. Тем неожиданнее оказывается то обстоятель-
ство, что одновременное присутствие в предложе-
нии обеих этих частиц кардинально меняет характер оцен-
ки, как бы переключая полярность шкалы оценки. Десять
рублей становятся значительной суммой:
(7а) Мне не хватит (недостаточно) даже десяти рублей.
Надежные гарантии и должность главного режиссера в
этом контексте становятся гораздо уместнее, чем обеща-
ния и должность осветителя сцены:
(76) Он не удовлетворится даже надежными гарантия-
ми.
(7б') ??0н не удовлетворится даже обещаниями.
(7в) Он не согласится даже на должность главного ре-
жиссера.
(7в') 77<9и не согласится даже на должность осветителя
сцены,
Аналогичный эффект переключения шкалы оценок воз-
никает при введении в предложения (1) частицы только.
Некорректные предложения (36) и (46), в которых
упоминаются объекты с высокой оценкой, становятся
вполне правильными :
(8а) Он удовлетворится только надежными гарантиями,
(86) Он согласится только на должность главного ре-
жиссера.
Предложения (16) и (4а), в которых объекты оцени-
ваются низко, становятся некорректными:
(9а) ??0н удовлетворится только обещаниями.
(96) ч<1Он согласится только на должность осветителя
сцены.
Разумеется., говоря о некорректности предложений (9),
199

мы имеем в виду осмысления того же типа, что и у пред-
ложений (8). Если, например, (8а) означает 'он не удовлет-
ворится ничем меньшим, чем надежные гарантии', то
аналогичное осмысление предложения (9а) — 'он не
удовлетворится ничем меньшим, чем обещания' — при
условии низкого положения обещаний на шкале
оценок выглядит очень странно. Это не мешает тому,
чтобы предложения (9) имели еще и значения другого
типа [(9а) = 'он удовлетворится одними обещаниями'],
о которых подробнее мы будем говорить в следующем
разделе.
Рассмотрим теперь подробнее те предложения, в кото-
рых происходит переключение оценок. При этом мы
будем опираться на описание семантики частиц даже и
только, обоснованное в работе [2].
Значение простого предложения, содержащего частицы
даже и только t можно разбить на две части: первая часть
описывает собственно семантический вклад этих частиц
в предложение, а вторая представляет собой то значение,
которое остается при устранении из предложения данной
частицы. Так, например, значение предложения (6а) с
частицей даже можно представить следующим образом:
(10) а) 'можно было ожидать, что десяти рублей мне
не хватит; существуют другие суммы (превышающие
десять рублей), которых мне хватит';
б) 'мне хватит десяти рублей*.
По семантической структуре (10) легко видеть, что
представление о незначительности суммы в десять руб-
лей выражено в (6а) дважды: с одной стороны, оно не-
посредственно вытекает из компонента (а), соответст-
вующего значению даже, а с другой стороны, как мы
убедились в самом начале при анализе предложения (1а),
это значение вносится самим глаголом хватать в компо-
нент (б).
200

Разложим аналогичным образом значение предложе-
ния (7 а):
(11) а) 'можно было ожидать, что десяти рублей мне
хватит; существуют другие суммы (меньшие, чем десять
рублей), которых мне не хватит';
б) 'мне не хватит десяти рублей'.
Семантическая структура (11) крайне любопытна.
С одной стороны, из компонента (а) вытекает априор-
ная оценка суммы в десять рублей как значитель-
ной — совершенно параллельно тому, как в (10) из
компонента (а) вытекала противоположная оценка
этой суммы. С другой стороны., компонент (б) струк-
туры (11) имплицитно предполагает, что десять рублей —
сумма незначительная. В этом мы удостовери-
лись выше при анализе предложения (5 а), которое сов-
падает с компонентом (б) структуры (11).
Таким образом, структура (11) имплицитно содержит
противоположные оценки одного и того же объекта.
Между темо как показал Ю.Д. Апресян, если противо-
речащие друг другу смыслы выражены имплицитно
(в частности, входят в состав модальных рамок), должна
возникать языковая аномалия [1], чего в нашем случае
совершенно не наблюдается.
Опуская аналогичные рассуждения для примеров (76,
в), можно показать, что то же самое происходит и в пред-
ложениях (8а, б), содержащих частицу толька Чтобы
в этом убедиться, выпишем семантическую структуру
хотя бы для предложения (8 а) :
(12) а) он не удовлетворится ничем меньшим, чем
надежные гарантии';
б) 'он удовлетворится надежными гарантиями .
С одной стороны, из компонента (а) вытекает, что
надежные гарантии занимают высокое место на шкале
оценок. С другой стороны* компонент (б) семантически
корректен, только если надежные гарантии занимают
201

низкое положение на шкале; в противном случае, как
мы видели при разборе примера (36), должна возникать
семантическая аномалия.
Таким образом, мы можем констатировать, что им-
плицитная оценка, вносимая парой частиц не и даже или
частицей только, преодолевает противоречащую
ей имплицитную оценку, содержащуюся в глаголе, и
навязывает себя предложению в целом. Почему это воз-
можно? Почему здесь не действует правило, сформули-
рованное Ю,Д. Апресяном, которое предсказывает воз-
никновение в предложениях (7) и (8) языковой анома-
лии?
В качестве ответа на этот вопрос мы выскажем сле-
дующее предположение. Возможно, дело здесь в том;
что оценка, заключенная в глаголе, в некотором смысле
более имплицитна, более глубоко запрятана в значение
предложения, чем оценка, навязываемая частицами.
В самом деле, во-первых, как мы видели, разбирая
примеры (5), оценочное значение не входит в ассертив-
ный компонент значения глагола. Во-вторых, в семан-
тических структурах (11) и (12) компонент (б), внося-
щий оценку, содержащуюся в глаголе, сам занимает
периферийную, неассертивную позицию в составе пред-
ложения. Тест на отрицание, применимый к предложе-
ниям с только^ показывает, что в составе (12) компо-
нент (б) является классической пресуппозицией, по-
скольку отрицание воздействует лишь на компонент (а).
Таким образом^ оценка, вносимая глаголом, как бы
дважды имплицитна (сам глагол входит в неассертивную
часть значения высказывания* а оценка - в неассертивную
часть значения глагола), в то время как оценка, навязы-
ваемая частицей, имплицитна лишь однократно (посколь-
ку значение частицы входит в ассерцию высказывания).
Если сказанное верно, то в правило о противоречащих
смыслах можно внести следующее уточнение.
202

Имплицитные компоненты значения высказывания не-
однородны. Помимо качественной неоднородности (мо-
дальные рамки, импликатуры, пресуппозиции, слабые
смыслы и тд.) существует еще и количественная неодно-
родность. Имплицитные смыслы, группирующиеся вокруг
эксплицитной, центральной части значения, располагаются
как бы на разных ярусах. По мере удаления от центра,
по мере нарастания имплицитности смысл становится
все слабее и его все легче заглушить. Поэтому естест-
венно, чтобы языковая аномалия возникала лишь тогда,
когда противоречащие друг другу смыслы находятся
на одном ярусе, т.е. равноимплицитны. Если же один
из них менее имплицитен, чем другой, то он может заглу-
шать его, не приводя к аномалии. Иерархия имплицитных
смыслов должна стать темой дальнейших углубленных
исследований.
2. ВНЕШНЯЯ И ВНУТРЕННЯЯ СФЕРА ДЕЙСТВИЯ
Вернемся к некоторым предложениям из предыдущего
раздела и рассмотрим их с другой точки зрения.
(1а) Он удовлетворится только обещаниями (никаких
гарантий не потребуется) *.
(16) Он удовлетворится только надежными гарантиями
(никакие обещания не помогут)*
(2а) [Он хотел бы занимать две должности — освети-
♦Некоторым из наших информантов предложение (1а) кажется
не вполне допустимым. Ориентируясь на такую норму, вместо (1а)
можно рассматривать вопросительные предложения типа Разве
он удовлетворится только обещаниями?; Ты удовлетворишься
на завтрак только простоквашей^, или отрицательные типа Только
обещаниями он не удовлетворится, в которых также представлено
интересующее нас явление, но которые ни у кого не вызывают
возражений. Мы не делаем этого только потому, что хотели бы
сохранить максимальный параллелизм (1а) с предложением (16).
203

теля сцены и режиссера, но] согласится и только на одну
из них.
(26) Он согласится только на должность режиссера
(ни на какую другую должность не согласится).
При всем внешнем — синтаксическом — сходстве пред-
ложений (а) и (б) в этих парах они имеют едва ли не
противоположные значения. В предварительном порядке
можно сказать, что предложения (1а) и (2а) имеют зна-
чения типа 'большего не требуется', а предложения (16)
и (26) — 'меньшего недостаточно7. Эти два типа осмысле-
ний могут реализоваться и в пределах одного предло-
жения:
(3) Он удовлетворится только миллионом.
Семантическое различие в этих предложениях не только
хорошо ощутимо непосредственно, но и имеет вполне
наблюдаемые проявления. (Для краткости мы будем
в дальнейшем оперировать только с предложениями
первой пары, но все выводы будут применимы и к осталь-
ным предложениям.)
Во-первых, предложения (1а) и (16) различаются
тем, к чему приводит опущение частицы только. В пред-
ложении (1а) значение практически не изменится, в то
время как (16) станет аномальным (относительно дан-
ного контекста и воплощенной в нем шкалы оценок
ср. анализ предложения (36) в предыдущем разделе):
(4а) Он удовлетворится обещаниями (никаких гаран-
тий не потребуется).
(46) *Он удовлетворится надежными гарантиями
(никакие обещания не помогут).
Во-вторых, к разным результатам приводит введение
в предложения (1а) и (16) отрицания:
(5а) Он не удовлетворится только обещаниями.
(56) *Он не удовлетворится только надежными гаран-
тиями.
Предложение (56) не имеет приемлемой интерпрета-
204

ции, а предложение (5а) имеет, и, как мы увидим ниже,
целых две.
Третье различие между предложениями (1а) и (16)
состоит в способности частицы только в составе этих
предложений к замене на слова, близкие по смыслу.
Так, лишь в первом предложении частица только взаимо-
заменима со словами всего лишь, всего-навсего, один:
(ба) Он удовлетворится всего лишь (всего-навсего,
одними) обещаниями.
(бб) *Он удовлетворится всего лишь (всего-навсего,
одними) надежными гарантиями.
С другой стороны, лишь второе предложение допускает
перифразировку только с помощью прилагательного
единственный:
(7а) * Единственное, чем он удовлетворится, - это
обещания.
(76) Единственное, чем он удовлетворится, — это
надежные гарантии.
Для того чтобы объяснить все эти различия, следует
глубже проанализировать значения слов только и удов-
летвориться.
Частица только означает следующее: только (Р, Q,
R) = 'среди множества R релевантных в данной ситуации
объектов ни один, отличный от Q, не обладает свойст-
вом Р\ В дальнейшем нас будет больше всего интересо-
вать валентность Р этого слова. Не вдаваясь в детали,
можно сказать, что в предложениях, в которых только
стоит перед именной группой, валентность Р обычно за-
полняется сказуемым. Другими словами, сказуемое
служит сферой действия частицы только по валентно-
сти Р, например:
(8) Скрипач исполняет только классические произве-
дения = 'среди всех типов произведений нет никаких,
кроме классических, которые бы скрипач исполнял7.
Обратимся теперь к глаголу удовлетвориться. Преж-
205

де всего, очевидно, что его значение производно от
значения 'достаточно*. Субъект оценивает то, что ему
предоставляется, с точки зрения достаточности для дости-
жения некоторой цели: X удовлетворится Y-м для Z = 'X
сочтет, что Y-a ему достаточно для Z7 . Мы, однако,
не можем удовлетвориться этой степенью семантического
разложения, для наших целей ее явно недостаточно. Сле-
дует хотя бы в первом приближении (более точное разло-
жение см. ниже) истолковать саму идею достаточности:
'Х сочтет, что если будет иметься Y, то он сможет Z?
Теперь мы можем сформулировать существо различия
между предложениями (1а) и (16). Оно состоит в том,
какова сфера действия частицы только по валентности Р.
В предложении (16) валентность Р заполняется обыч-
ным образом — значением глагола удовлетвориться:
(16) = 7он удовлетворится надежными гарантиями, и
ничем другим он не удовлетворится7.
Чтобы выделить сферу действия только в предложе-
нии (1а), перифразируем это предложение:
(9) Он удовлетворится, если будут даны только обе-
щания.
Отсюда очевидно, что в предложении (1а) валент-
ность Р заполняется частью лексического значения гла-
гола удовлетвориться, а именно компонентом *будет
иметься* (см. толкование выше). В самом деле, (1а) =
= 'он сочтет, что если будут иметься только обещания,
то он (все равно) сможет добиться своей цели7 = 7он соч-
тет, что если будут иметься обещания и кроме них ничего
иметься не будет, то он (все равно) сможет добиться
своей цели7.
Таким образом, частица только может взаимодейст-
вовать с глаголом удовлетвориться двумя способами —
обычным, когда пропозиция, внутри которой только
заполняет свои валентности, сформирована непосред-
ственно лексическими единицами и только взаимодей-
206

ствует с ними, так сказать, на "межмолекулярном уров-
не", и нестандартным, когда пропозиция, в пределах ко-
торой действует только, располагается внутри лек-
сического значения глагола и взаимодействие происхо-
дит на "внутримолекулярном уровне". В первом случае
мы будем говорить о внешней сфере действия ча-
стицы только, а во втором — о внутренней.
Убедимся теперь, что различия в интерпретациях пред-
ложений (1а) и (16), так же как отмеченные различия
в их поведении, вытекают из этих различий в сферах
действия только.
Как известно, если частица только относится к объекту,
который можно мыслить как количественный, т.е. по-
местить его на некоторую шкалу, то чаще всего только
осмысляется в значении тне болыпе\ Этому факту можно
дать такое объяснение [3]. Из логики обыденной жизни
мы знаем, что если верно утверждение, что имеется десять
рублей, то заведомо верно и более слабое утверждение -
о том, что имеется девять, восемь, семь и т.д. рублей.
Поэтому можно считать, что в предложении
(10) У меня есть только десять рублей
частица, только выступает в своей обычной функции, до-
бавляя к значению'у меня есть десять рублей'утверждение
о том, что ни про какую другую сумму из множества реле-
вантных в данной ситуации сумм этого сказать нельзя. Пра-
вило обыденной логики а отмеченное выше, исключает
из класса релевантных сумм суммы, меньшие десяти руб-
лей. Таким образом и возникает значение 'у меня есть де-
сять рублей и не больше*.
Интересный факт заключается в том, что при преди-
катах со значением 'достаточно* шкала переворачивается
и более слабое утверждение строится
не с меньшим, а с большим значением
количественного параметра. Так, если верно утвержде-
ние, что для какой-то цели мне будет достаточно десяти
207

рублей, то более слабым утверждением, заведомо выпол-
няющимся в этом случае, будет утверждение не о том,
что мне будет достаточно меньшей суммы (это как раз
более сильное утверждение), а о том, что будет достаточно
большей суммы. Поэтому предложение
(11) Меня устроит только десять рублей
осмысляется в значении 'десяти рублей будет достаточно^
меньшей суммы — нет'.
Итак, осмысление предложений с частицей только
требует построения множества релевантных объектов,
оцениваемых с точки зрения наличия свойства Р.
В это множество не попадают те объекты, которые свой-
ством Р заведомо обладают (или не обладают).
В силу этого в предложении (10) возникает значение
*не больше7, а сумма в десять рублей воспринимается
как небольшая. Тот же самый принцип приводит к тому,
что предложение (11) осмысляется в значении ?не меньше',
а сумма в десять рублей воспринимается как значительная.
Перейдем к объяснению различий между предложе-
ниями (1а) и (16). Из сказанного выше должно быть
понятно, почему предложение (1а) имеет осмысление
типа *не больше', а предложение (16) - 'не меньше7.
В (1а) сферу действия частицы только составляет пре-
дикат 'иметься*, и поэтому она ведет себя так же, как
и в предложении (10). В (16) в сферу действия только
попадает предикат со значением 'достаточно*, и поэтому
возникает осмысление, аналогичное (11).
Отсюда же ясно, почему в (1а) в отличие от (16) только
взаимозаменимо со словами всего лишь, всего-навсего,
один, с которыми неразрывно связана идея незначитель-
ной величины [ср. (6а, 6)].
Поведение предложений (1а) и (16) по отношению
к перифразировке с помощью единственно [ср.(7а, б)]
объясняется иначе. Эта перифразировка требует поме-
щения предиката, составляющего сферу действия только,
208

в позицию придаточного. Ясно, что это возможно лишь
в случае (16), когда в сферу действия только попадает
целиком глагол удовлетвориться. Для (1а) такую пери-
фразировку можно произвести только внутри лексического
значения глагола: (1а) = тон сочтет, что если единствен-
ное, что будет иметься, — это обещания, то он (все равно)
сможет добиться своей цели\
Разные эффекты опущения частицы только в предло-
жениях (1а) и (16) [см. (4а, б)] обусловлены следующим.
В значении слов группы 'достаточно* смысл слова толь-
ко практически дублируется. Предикация 'если будет
иметься Y7, входящая в состав значения Достаточно1,
фактически осмысляется в значении 'если будет иметься
только YT. В самом деле, говоря Он удовлетворился де-
сятью рублями, мы, безусловно, имеем в виду, что оцен-
ке с точки зрения достаточности подвергается ровно одна
сумма — десять рублей и она в данной ситуации считается
небольшой (об этом мы говорили подробнее в разделе 1).
Поэтому добавление частицы только, воздействующей
на предикацию 'если будет иметься Y; не приводит к по-
явлению нового смысла, а лишь подчеркивает старый.
Роль частицы только в предложении (16) совершенно
другая. Во-первых, это слово не относится к предикации
тесли будет иметься Y\ и поэтому ее опущение должно
серьезно отразиться на значении предложения. Во-вторых,
лишь оно оправдывает появление в предложении надеж-
ных гарантий, имеющих высокую оценку (ср. пример
(36) из раздела 1). Поэтому устранение только из пред-
ложения должно приводить (и приводит) к аномалии.
Перейдем к последнему различию между предложе-
ниями (1а) и (16), связанному с введением отрицания
[ср. (5а,б)].
Нормальное соотношение между сферами действия
частицы только и приглагольного не состоит в том, что
не входит в сферу действия только. Предложение
14. Зак.1332 209

(12) Иван не умеет водить только трактор
означает, что единственное, что Иван не умеет во-
дить, — это трактор. Находясь при глаголе, частица не
не может выступать в качестве семантической вершины
предложения. Предложение (12) нельзя осмыслить как
общеотрицательное. Такое значение можно выразить,
лишь поставив отрицание перед частицей только - именно
тогда оно сможет включить ее в свою сферу действия:
(13) Иван умеет водить не только трактор.
Отсюда ясно, почему аномально предложение (56):
то осмысление, относительно которого оно правильно
('единственное, чем он не удовлетворится,— это надеж-
ные гарантии7), дефектно семантически. Мы условились,
что в рассматриваемых ситуациях надежные гарантии
занимают высшее положение на шкале оценок. Тогда,
если он не удовлетворился гарантиями, заведомо должно
оказаться недостаточным и все остальное.
Что касается предложения (5а), то оно в зависимости
от интонации допускает два осмысления,.
Первое осмысление соответствует стандартной интер-
претации, при которой отрицание входит в сферу дей-
ствия только: 'единственное, чем он не удовлетворит-
ся, — это обещания . Оно полностью аналогично рассмот-
ренному выше осмыслению предложения (56), но в от-
личие от него не содержит семантического дефекта, по-
скольку обещания и надежные гарантии имеют противо-
положные оценки.
Второе осмысление, на наш взгляд более предпочти-
тельное и одновременно более интересное, представ-
ляет собой отрицание предложения (1а): (5 а) = 'неверно,
что, если будут иметься только обещания, он сочтет это
достаточным' = 'если будут иметься только обещания,
он сочтет это недостаточным'. Однако выше было по-
казано, что подобное — общеотрицательное — осмысле-
ние невозможно, если отрицание стоит при глаголе [ср.
210

(12) и (13)]. Объяснение этого противоречия состоит
в том, что частица только, воздействующая в (5а) лишь
на часть лексического значения глагола удовлетворить-
ся, не включает в свою сферу действия приглагольное
отрицание и поэтому не мешает ему стать семантической
вершиной предложения.
Итак, мы убедились в том, что частица только семанти-
чески взаимодействует с глаголом удовлетвориться двумя
способами. Она может относиться либо ко всему значе-
нию глагола (и иметь в этом случае внешнюю сферу дей-
ствия), либо к определенному компоненту его значения
(и тогда иметь внутреннюю сферу действия). Интересно
проверить, все ли предикаты со значением достаточно*
обладают этим свойством.
Целая группа глаголов также способна порождать
два типа осмыслений; ср. предложения (2а, б) с глаго-
лом соглашаться (на), а также примеры:
(14а) Разве может его удовлетворить только обещание!
(146) Его удовлетворит только полное подчинение,
(15а) Только разговором от него не избавишься (не
отделаешься).
(156) От него можно избавиться (отделаться), только
согласившись на все его требования^
(Заметим, что способность глагола допускать внутреннюю
сферу действия только значительно облегчается в вопро-
сительном или отрицательном контексте; см, сноску
в начале раздела.)
Отдельного рассмотрения заслуживает слово доста-
точно. На первый взгляд это слово семантически проще,
чем удовлетвориться, но дело с ним обстоит гораздо
сложнее. Рассмотрим предложение:
(16) Воды достаточно (, чтобы вымыть посуду),
которое имеет два осмысления:
а) 'не требуется ничего, кроме воды* (например, не
требуется моющих средств) ;
211

(б) 'вода имеется в достаточном количестве1 (боль-
ше воды не нужно).
Не ставя перед собой задачи дать исчерпывающий ана-
лиз этих двух типов употреблений, мы отметим некото-
рые их свойства (употребления типа (16а) мы будем
называть достаточно1, а употребления типа (166) — доста-
точно2).
Достаточно1 и достаточно2 имеют много общего: у
субъекта имеется цель, к которой от стремится; для
того чтобы достичь этой цели, требуются определенные
ресурсы; ресурсы, которые мыслятся как находящие-
ся в распоряжении субъекта, сравниваются с ресурсами,
минимально необходимыми для достижения цели. Так,
если для покупки велосипеда требуется восемьдесят
рублей, а у меня есть сто, то я могу сказать, что денег
(или имеющихся ста рублей) вполне достаточно.
Наряду с этими сходствами есть и серьезные разли-
чия.
В ситуации достаточно2 субъект располагает
некоторым количеством ресурса Y, в то время как при
достаточно1 этого не утверждается, ср.:
(17а) У меня достаточно2 времени, чтобы пойти
на работу пешком (т.е. время есть).
(176) Чтобы написать письмо, мне достаточно1 полу-
часа, но его нет.
С этим различием скоррелировано различие в пред-
ложно-падежном оформлении субъекта; ср. невозмож-
ные предложения:
(18а) *Мне достаточно2 времени.
(186) *Уменя достаточно1 получаса.
По-видимому, при достаточно2 реализуется управление
нулевой связки (ср. у меня было достаточно времени),
а достаточно1 само обладает способностью управлять
дат. падежом. Следующее различие касается характера
шкалы, на которой располагаются ресурсы Y. У доста-
212

точно2 шкала образована однородным ресурсом и носит
чисто количественный характер. Так, в предложении
(17а) ресурсом является время и сравниваются разные
его количества: то количество, которое имеется в распо-
ряжении субъекта, равно или превышает то, которое
минимально необходимо, чтобы пойти на работу пешком.
В случае достаточно1 чисто количественная шкала
также возможна [ср. (176)], но ею ситуация отнюдь
не исчерпывается :
(19а) Чтобы разделить угол на три равные части, доста-
точно1 циркуля^
(196) Достаточно1 пойти к директору {чтобы кто-
нибудь пошел к директору), и все будет улажено^
(19в) Для ощущения полноты жизни мне достаточно1
тебя,
В предложении (19а) шкала ресурсов образована раз-
личными геометрическими инструментами, обладающими
разной "мощностью", в (196) — различными действиями,
отличающимися по легкости осуществления. Все эти
элементы, исконно не количественные, насильственно
помещаются на шкалу и вынуждены интерпретироваться
в количественном смысле. Циркуль осмысляется как не
слишком "мощный" инструмент, уступающий по спо-
собности делить угол на части, скажем, транспортиру,
а поход к директору в (196) противопоставляется дру-
гим действиям своей доступностью.
С этим различием тесно связано различие в способах
оформления дополнения: у достаточно2 дополнением
может служить только существительное со значением
типа ресурса, в то время как достаточно1 управляет
любым существительным, инфинитивом и придаточ-
ным, вводимым союзом чтобьи
И наконец, последнее различие касается характера
задания наличного ресурса. Достаточно1 непосредствен-
213

но указывает точку на шкале ресурсов. Например, в пред-
ложении
(20) Достаточно десяти литров воды
указана точка "десять литров" на шкале количества воды,
а в предложении (16а) указана точка "вода" на шкале,
состоящей из разных инструментов и средств для мытья
посуды: щетка и порошок не нужны, достаточно одной
воды.
С учетом сказанного сформулируем пробное толкова-
ние слов достаточно1 и достаточно2 :
(21) Х-у достаточно1 Y-a для Z =
а) л имеет цель Z7;
б) *Y принадлежит к числу потенциальных средств
достижения Z?;
в) 'можно было ожидать, что если имеется Y (и нет
других средств достижения Z), то X не сможет Z1;
г) 'если есть Y (и нет других средств достижения
Z), то X сможет Z*.
(22) У Х-а достаточно2 Y-a для Z =
а) л имеет цель Z1;
б) 'для достижения Z необходимо некоторое коли-
чество Y-a';
в) ?у Х-а имеется такое количество Y-a, которое не
меньше, чем необходимое количество .
Теперь можно перейти к вопросу о поведении слов
достаточно1 и достаточно2 относительно внешней и
внутренней сферы действия частицы только. Оказывает-
ся, эти слова находятся в дополнительном распределе-
нии: достаточно1 допускает внутреннюю сферу действия
и не допускает внешней, а достаточно2 - наоборот. Убе-
димся в этом :
(23а) Чтобы разделить угол на три равные части доста-
точно1 только циркуля (в значении ^достаточно, если
будет только циркуль').
(236) *Ему достаточно1 только пятерки (в значении
214

'он будет удовлетворен, только если получит пятерку7).
(24а) *У него достаточно2 только денег (в значении
'будет достаточно только того количества денег, которое
у него имеется').
(246) В тюрьме достаточно2 только времени (в значе-
нии 'всего остального недостаточно').
Подводя итог сказанному, можно свести результаты
наших наблюдений в таблицу.
Сфера действия частицы только
Тип слова
Тип сферы действия
внутренняя
удовлетвориться
достаточно1
Литература
Апресян Ю.Д< Языковая аномалия и логическое противоречие //
Tekst. Jçzyk. Poetyka.Wroclaw: Ossolineum, 1978.
Богуславский ИМ. Исследования по синтаксической семантике
М.: Наука, 1985.
Konig E. The meaning of scalar particles in German // Words, worlds
and contexts: New approaches in word semantics. Berlin, 1981.
215

C.Ä Кодзасов
ПЕРФОРМАТИВНОСТЬ И ИНТОНАЦИЯ
Задача статьи — показать, как в интонации отражается
перформативное/неперформативное употребление выска-
зываний. Работа опирается на расширенное понимание
перформативности, сложившееся у автора в результате
исследования интонации. Хотя предлагаемая интерпрета-
ция исходно была призвана объяснить наблюдаемые инто-
национные различия, мы надеемся, что она может оказать-
ся полезной для лучшего понимания явления перформатив-
ности в целом.
В классической трактовке [3] речевой акт является
перформативным, если он одновременно есть некоторое
действие, нечто, производимое говорящим в момент
произнесения высказывания. Перформативные речевые
акты противопоставляются констативным, которые сооб-
щают о событиях и состояниях мира, но не воздействуют
на него.
Для дальнейшего изложения необходимы некоторая
экспликация и уточнение этих общих положений. Прежде
всего, следует подчеркнуть внешнеситуативную направ-
ленность, одномоментность и результативность перформа-
тивных речевых актов: они прямо создают некоторое
новое состояние реального мира, точнее — того фрагмента
мира, в который непосредственно погружены участники
дискурса. Например, высказывание Объявляю собрание
открытым! действительно открывает заседание, на кото-
ром председательствует говорящий. Важное свойство
ситуаций, в которых возникают подобные речевые акты, —
прагматическая доминация говорящего: его социально-
психологическая роль — это роль "хозяина" (или по край-
ней мере он сам ориентируется на эту роль). Как мы далее
увидим, это — обязательное условие типичного для клас-
216

сических перформативов интонационного оформления
(см. ниже об этикетных высказываниях, которые не
обладают этим свойством).
Изменение (или поддержание) состояния наличного
фрагмента мира — функция цитируемых перформативных
высказываний. Конечно, мир при этом понимается прежде
всего как социум — физический мир обычно не подчиняет-
ся магии слов. В число компонентов социального мира
входят и решающие для момента когнитивные интерпрета-
ции; вводящие их высказывания (репрезентативы, вер-
диктивы) также относятся к перформативам.
Как будет показано ниже, перформативную огласовку
получают и высказывания, интерпретирующие наблюдае-
мые события, а также своего рода "дейктические пер-
формативы". В таких высказываниях не используются
глагольные формы 1-го лица наст, времени, и, вероятно,
поэтому они оставались за чертой рассмотрения в работах,
посвященных перформативности.
Что касается высказываний, относимых к констатив-
ным, то они отнюдь не однородны с точки зрения пред-
лагавшихся в литературе критериев перформативности.
Различия между ними не касаются пропозициональной и
референциальной сторон содержания — здесь они равно
далеки от классических перформативов. В то же время
иллокутивные и модальные характеристики констати-
вов могут обнаруживать разную степень перформативно-
сти. Так, прямой вопрос обычно перформативен в том
смысле, что с его помощью говорящий воздействует на
партнера для получения нужной информации. Сообщение
же о вопросе (косвенный вопрос), конечно, такой пер-
формативностью не обладает. Сходным образом выраже-
ние мнения или оценки говорящим есть некоторое дей-
ствие в отличие от сообщения о мнении или оценке. Такие
действия не меняют состояния мира, однако они меняют
актуализованные в дискурсе знания и установки слуша-
217

теля. Перформативность такого рода мы будем называть
"слабой" в отличие от "сильной" перформативности выска-
зываний-действий. Как будет показано ниже, "чистые"
констативные предложения имеют иные интонационные
огласовки, нежели предложения со слабой перформатив-
ностью.
Заметим попутно, что к сильным перформативам непри-
менимы не только истинностные оценки [3] — они, кроме
того, не имеют иллокуций и модальностей. Эти характе-
ристики, следовательно, образуют перформативную сферу
только констативных высказываний.
1. СИЛЬНАЯ ПЕРФОРМАТИВНОСТЬ
Хотя сильные перформативы имеют одинаковый способ
интонационного оформления, мы проанализируем (с раз-
ной степенью подробности) все их типы. Этот анализ
основан на классификациях Остина [3] и Серля [4] с не-
которыми нашими дополнениями.
1.1. Начнем с директивов, сама семантика которых
"притягивает* перформативность. Рассмотрим сначала при-
мер неперформативного употребления директивного пре-
диката:
(1) Тогда я приказал привести его.
Здесь рематическая группа приказал привести получает
положительный тональный акцент (знак'), реализуемый
на втором ее члене (об основных тональных акцентах
см. [2]).
Рассмотрим теперь перформативный вариант:
(2) - Я приказываю привести его !
Здесь директивный глагол получает сильный динамический
акцент (знак х), выражаемый повышением громкости и
напряженностью артикуляции. Этот акцент типичен для
сильных перформативов.
Форма 1-го лица глагола необязательна для перформа-
218

тивного статуса высказываний с директивами. Говорящий
может отдавать распоряжение от имени "хозяина" ситуа-
ции, используя форму 3-го лица:
(3) - Он приказывает прекратить разговоры.
Акцентуация сохраняется и при разрыве глагольной
группы:
(4) - Приведите его. Я вам приказываю.
Этот пример показывает, что форма императива сама по
себе не придает высказыванию перформативного статуса.
Это понятно: получение распоряжения не означает безуслов-
ности выполнения, т.е. прямого осуществления, действия
в результате акта речи. Только в случае "категорических"
императивов, предполагающих безусловное и немедленное
подчинение приказу (субординация участников коммуни-
кации должна быть ярко выражена), тональные акценты
могут заменяться динамическими:
(5) - Берите щетку. Мойте.
Такая огласовка более характерна для инфинитивных
и назывных директивов:
(6) - Ввести арестованного!
(7) - Скальпель! Спирт!
Такую же перформативную интонацию обнаруживают
формулы типа:
(8) - Да свершится правосудие!
Наконец, перформативный директив может быть выра-
жен группами с глаголом во 2-м лице изъявит, наклонения.
Например, серия предписаний учителя ученикам:
(9) - Тетради берете. Пишете... Теперь тетради откла-
дываете.
Далее, в качестве перформативных директивов могут
функционировать модальные или близкие к модальным
глаголы. Очевидно, наиболее естественна перформатив-
ность при должен:
(10) - Ты должен помочь ему.
Это выражение синонимично перформативному выска-
219

зыванию:
(11) - Я обязываю тебя помочь ему.
Разумеется, при меньшей степени директивности выра-
жение (10) теряет перформативность, а слово должен —
динамический акцент.
Как директивный перформатив может использоваться
и глагол разрешать:
(12) -Разрешаю начать жеребьевку!
Высказывание выступает в данном случае как начальствен-
ный сигнал к осуществлению действия присутствующими.
Наиболее неожиданным является перформативное упо-
требление глагола хотеть — говорящий осуществляет здесь
директивный акт волеизъявления:
(13) - Помогите мне. Я хочу этого.
Ясно, что такое употребление возможно лишь при условии
контроля говорящего над собеседником. Еще раз обра-
щаем внимание на тот факт, что императивная форма
сама по себе не обусловливает перформативность выска-
зывания: распоряжение может быть перформативным и
неперформативным.
1.2. Огласовка перформативных комиссивов, репре-
зентативов, вердиктивов и деклараций идентична: они все
получают сильный динамический акцент. Приведем приме-
ры на разные типы предикатов:
(14) - Клянусь, что не забуду вас.
(15) - Я утверждаю, что он был там.
(16) - Я рассматриваю это как измену.
(17) - Я оправдываю вас.
Если перформативный предикат выражен глагольной
группой, содержащей дополнение, оно принимает на себя
перформативный акцент:
(18) - Даю клятву, что не забуду вас.
(19) - Я признаю вас невиновным.
Приведем для сравнения предложения с констативным
статусом тех же предикатов:
220

(20) - Он клянется, что не забудет вас,
(21) - Он утверждал, что бйл там,
(22) - Я рассматривал это как измену,
(23) - Он оправдал вас.
Следует отметить, что некоторые из глаголов рассматри-
ваемых классов могут иметь в 1-м лице наст, времени
индефинитное значение. В этом случае они имеют кон-
стативный статус и соответствующую интонацию:
(24) - Я рассматриваю таких людей как больных,
(25) — Я оправдываю его поступок крайностью ситуа-
ции.
Разумеется, не имеют перформативного статуса и кон-
трастивные употребления таких форм:
(26) - Нет, я не предполагаю, Я утверждаю это,
С другой стороны, для перформативности необязатель-
на грамматическая форма 1-го лица наст, времени (ср.
(27) - Вы назначаетесь ответственным по этажу,
(28) - Пассажиры предупреждаются о запрете куре-
ния (объявление по радио).
В этом отношении особенно показательны перформа-
тивные предикаты, констатирующие успешное завершение
интеракции, типа -Замётано; - Принято; - Договори-
лись; - Согласен, Отметим, что их скорее всего следует
выделить в особый семантический класс.
1.3. Отдельного рассмотрения заслуживают этикетные
глаголы (=бехабитивы, экспрессивы). Все предикаты,
которые обычно зачисляют в этот класс, семантически
(и интонационно) разделяются на две группы. К 1-й
группе относятся глаголы, которые "выражают отноше-
ние" субъекта речи к событию, происшедшему с одним
из партнеров (извиняться, сочувствовать, сожалеть, восхи-
щаться и т.п.). Отметим, что говорящий не выступает
здесь как "хозяин" ситуации. Эти глаголы, как кажется,
никогда не получают огласовок, типичных для перформа-
221

тивных употреблений:
(29) - Я сочувствую вашему горю,
(30) - Ваш поступок меня восхищает.
(31) - Я извиняюсь за свое поведение.
Вероятно, эти предикаты не могут выражать типичный
перформативный смысл — осуществление действия актом
речи. Они скорее сообщают о длящемся состоянии, т.е.
имеют индефинитное (неперформативное) значение.
Ко 2-й группе относятся предикаты типа прощать, про-
тестовать. Интонационно они функционируют как обычные
сильные перформативы:
(32) - Я прощаю вас.
(33) - Я заявляю протест.
Нам кажется, что семантически они весьма близки к декла-
рациям и не нуждаются в собственном классе.
Особое акцентное поведение обнаруживают глаголы
благодарить и поздравлять. Они огласуются обычно как
этикетные глаголы 1-й группы:
(34) - Я искренне вас благодарю.
(35) - Я вас от души поздравляю.
Однако они могут использоваться и как безакцентные
клише:
(36) - Благодарю вас.
(37) - Поздравляю вас.
1.4. Рассмотрим теперь прочие случаи использования
интонационных огласовок, типичных для сильной перфор-
мативности. Все они относятся к ситуации, которую можно
условно назвать "перформативной номинацией". Она
состоит в прямом приписывании в акте речи вербальных
дескрипций объектам и событиям "наглядного" мира.
Наиболее простым случаем является своего рода "перфор-
мативный дейксис": приписывание дейктических имен
наличным объектам и локализациям, часто сопровождаю-
щееся указательным жестом. Примеры:
(38) А. - Кто там? (на стук в дверь) Б* - Это я.
222

(39) A. - А кто же это сделает? Б. - Он (указывая на
присутствующего).
(40) А. - А где моя ручка? Б. - Вот она.
(41) - Это здесь (указывая место).
Отметим, что те же дейктические элементы в иных си-
туациях получают тональный акцент:
(42) - Это я ему помог.
(43) - Я здесь останусь.
Перформативный дейксис необязательно требует стан-
дартных дейктических элементов (местоимений и наре-
чий) . Любая именная или локализационная группа может
вводиться перформативно:
(44) — Позвольте с вами познакомиться. Иванов (про-
тягивая руку).
(45) А. - А кто же останется? Б. - Иванов (указывая
на присутствующего).
(46) А. - А где моя ручка? В.- В ящике (указывая).
Ср. неперформативные употребления:
(47) А. -А кто остался? ВтИванов.
(48) А. - А где была эта ручка? В.- В моем ящике.
Более экзотическим случаем является перформативно
оформленная вербализация других элементов ситуации:
(49) А. - Мне Иванова. В. - Иванов слушает. / Я у теле-
фона.
(50) - Иванов по вашему приказанию прибыл.
(51) А. - Ты что делаешь? В. - Не видишь что ли? Дро-
ва колю.
Такую же интонацию имеют глаголы чувственного вос-
приятия в 1-м лице настоящего исторического времени:
(52) - Тут я слышу.../ - И вдруг мы видим.../ - И я
чувствую...
Ср., например, неперформативную огласовку:
(53) А. - Ваня плачет. В.- Я сльшу.
Перформативная огласовка указанных глаголов в на-
223

стоящем историческом создает, очевидно, эффект при-
сутствия.
Наконец, перформативная номинация составляет зна-
чительную часть всякого репортажа о наблюдаемых собы-
тиях, в частности спортивного :
(54) - Иванов проходит по краю. Пас в центр. Мяч у
Петрова. Боковой судья поднимает флажок: вне игр&.
2. СЛАБАЯ ПЕРФОРМАТИВНОСТЬ
Если сильная перформативность имеет стандартный
способ интонационной огласовки (акцент х), то огласовка
слабых перформативов определяется конкретным типом
модальности или иллокуции. Снятие слабой перформатив-
ности сопровождается интонационной нейтрализацией (ак-
цент ' или отсутствие акцента). Имеются разнообразные
модальные значения (мнение, отрицательная оценка, при-
писывание превосходной степени и др.) и разнообразные
иллокутивные характеристики (разные типы вопросов и
утверждений). Отношение этих категорий к перформа-
тивности (в слабом смысле) еще предстоит исследовать.
Здесь мы рассмотрим интонационные последствия депер-
формативизации двух категорий: мнения и вопроса.
2.1. Прямое выражение говорящим мнения ( в проти-
воположность знанию) маркируется модуляцией тональ-
ного акцента (обозначается тильдой). Акустически моду-
ляция реализуется более резкими тональными переходами
с уровня на уровень, чем обычные акценты, перцептуаль-
но — своеобразным циркумфлексированием, "подвыва-
нием" тона. Ср.:
(55а) - Я знаю, что он сейчас у Иванова.
(556) - Я думаю, что он сейчас у Иванова.
(56а) - Он во вторник приезжает.
(566) - Он, по-моему, во вторник приезжает.
224

Сообщение о мнении (своем или чужом) уже не несет
модуляции:
(57) - Я думал, что он у Иванова.
(58) — Она думает, что он у Иванова.
Ситуация здесь совершенно аналогична той, которая
имеет место с перформативными глаголами:
(59) - Я клянусь, что не знал об этом.
(60) - Она клянется, что не знала об этом.
Прямое выражение качественной или количественной
оценки также категоризуется как перформативное мнение:
(61) - Она красивая. ы
(62) - Их там штук двадцать.
И снова — сообщение об оценке лишено перформативно-
сти и имеет иную огласовку:
(63) - Она показалась мне красивой.
(64) - Иванов считает, что их там штук двадцать.
Заметим, однако, что оценочные атрибуты, по-види-
мому, всегда сохраняют некоторую степень перформатив-
ности и поэтому не могут использоваться в качестве деск-
рипторов при конкретно-референтных именных груп-
пах (см, [1] ).
2.2. Вопрос в каком-то смысле более перформативен,
нежели утверждение: он побуждает адресата к ответной
реплике, тогда как утверждение побуждает его лишь к
принятию сообщения. Общий вопрос огласуется восходя-
щим тоном (знак ') :
(65) - Ваня приехал!
(66) - Ты Иванову звонишь!
Сообщение о вопросе (косвенный вопрос) снимает
перформативностьи заменяет маркированный (восходя-
щий) тон на нейтральный, (положительный).
(67) - Я спросил, приехал ли Ваня.
(68) - Он спросил, Иванову ли я звоню.
15. Зак. 1332 225

Аналогичным образом огласуется независимый воп-
рос с ли :
(69) - Скажите, приехал ли Иванов!
Представляется естественной гипотеза, что вопросы
с ли обычно употребляются тогда, когда говорящий хочет
снизить уровень перформатавности реплики: это в боль-
шей степени сообщение о наличии незнания, чем прямое
побуждение адресата к ответу. Не случайно именно воп-
росы с ли используются в тех случаях, когда конкретный
адресат отсутствует или когда ответ не имеет значения для
конкретной прагматической ситуации:
(70) - Есть ли жизнь на Марсе?
(71)— Имеет ли Афганистан выход к морю?
Характерно также использование таких вопросов в фор-
мализованных интеракциях: ослабление личностного вза-
имодействия как бы ведет к ослаблению перформативно-
сти.
2.3. При предлагаемом нами понимании перформатив-
ности она становится градуальным признаком, причем
можно выделить даже больше степеней, чем указывав-
шиеся до сего момента три (сильная, слабая, нулевая).
По существу и констативные утверждения призваны осу-
ществлять некоторые действия над памятью слушающе-
го: заполнять пробелы в знаниях, стирать старую инфор-
мацию и заносить на ее место новую, устанавливать семан-
тические связи между имеющимися в памяти знаниями
и т.д. Для уточнения проблематики перформатавности
необходимо более тщательное изучение характера тех дей-
ствий, которые производятся речевыми актами, их обра-
щенности к разным сферам памяти, использования в раз-
ных ролевых и референциальных ситуациях. Отметим в
заключение наличие одного жанра речи, в котором ут-
верждения имеют как бы отрицательную перформатив-
ность, - это учебный рассказ по картинке, предполагаю-
щий абсолютную констативность:
226

(72) - Перед нами картина деревни. Справа виден лес.
Слева протекает река. На ней рыбаки ловят рыбу . ..
Такие тексты лишены семантических акцентов, все
предложения в них получают стандартную эвфоническую
огласовку: сглаженный подъем тона в начале и такое же
падение в конце. Парадоксальным образом такие вырож-
денные по огласовкам предложения для ряда авторов
служат источником сведений об интонации в целом.
Литература
1. Вежбицка А. Дескрипция или цитация?//Новое в зарубежной
лингвистике. М., 1982. Вып. 13.
2. Кодзасов СВ. Интонация предложений с пропозициональными
предикатами мышления // Логический анализ языка: Знание и
мнение. М., 1988.
3. Остин Дж.Л. Слово как действие//Новое в зарубежной линг-
вистике. М., 1986. Вып. 17.
4. Серль Дж.Р. Классификация иллокутивных актов//Новое в
зарубежной лингвистике. М., 1986. Вып. 17.
В.В. Петров, В.Н. Переверзев
ПРАГМАТИКА:
ФОРМАЛЬНАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ
ИЛИ ЛОГИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ?
По мере внедрения технических интеллектуальных сис-
тем в различные сферы деятельности человека все более
важное практическое значение приобретают проблемы ло-
гического обеспечения этих систем. Одна из актуальных
проблем такого рода - создание достаточно универсаль-
ного логического языка программирования, дающего
возможность всякому пользователю, всякому конкрет-
ному интеллектуальному субъекту (ИС) эффективно
работать с компьютером в режиме естественноязыково-
227

го диалога. Решение этой проблемы предполагает поми-
мо прочего выявление логических структур естественно-
языковых рассуждений самих ИС, а если говорить шире —
создание логической модели интеллектуальной деятель-
ности человека в целом. С этой точки зрения вполне поня-
тен резко возросший в последние годы интерес логиков
и математиков к исследованиям в области когнитивных на-
ук, лингвистики; к различным логико-философским тео-
риям естественного языка, охватывающим не только син-
таксис и семантику, но также и его прагматику.
Несмотря на изобилие предложенных подходов, пока
нет ясности в том, должна ли адекватная формальная тео-
рия прагматики быть сугубо логической теорией, или же
логической теорией с элементами внелогического харак-
тера.
С одной стороны, естественный путь формализации праг-
матики, соответствующий стандартным логико-математи-
ческим требованиям, заключается в дальнейшем совер-
шенствовании логики предикатов. При всем разнообразии
логических исчислений классическое исчисление предика-
тов первого порядка остается, по-видимому, наиболее
прочной и фундаментальной основой для такой формали-
зации. Вопрос лишь в том, чтобы осуществить дальней-
шую модификацию логики предикатов, адекватную праг-
матическим аспектам естественного языка. На этом пути
имеется ряд проблем, не получивших пока удовлетвори^
тельного решения.
С другой стороны, широкое признание получило пред-
ставление, что прагматика — особая область, требующая
не модификации, а качественной ревизии логики преди-
катов и дополнения ее формальной репрезентацией раз-
личных особенностей практического употребления язы-
ка. В рамках такого понимания прагматики построены
различные формальные семантики естественного языка-
"формальная грамматика" Р. Монтегю [9], "ситуацион-
228

ная семантика" Дж. Барвайса и Дж. Перри [5], "илло-
кутивная логика" Дж. Серля и Д. Вандервекена [10]
и ряд других.
В данной статье мы рассмотрим некоторые особеннос-
ти и проблемы формальных семантик естественного язы-
ка» анализ которых может способствовать выявлению пу-
тей формализации прагматики в рамках логики преди-
катов.
I
Одна из основных идей, на которых базируется боль-
шинство формальных семантик естественного языка,
заключается в признании важности различия между линг-
вистическим значением языковых символов и их
интерпретацией при конкретном произнесении.
Интерпретация всякого предложения <р с фиксированным
лингвистическим значением может варьироваться от
произнесения к произнесению в зависимости от неогра-
ниченного числа факторов: от того, где, когда, приме-
нительно к чему произносится у; от того, кто произ-
носит это предложение, что он при этом думает, чув-
ствует и т.д.
Возникает вопрос: как все эти факторы могут быть
учтены, если это вообще возможно, на уровне формализ-
ма? Наиболее простой путь — попытаться эксплицировать
эти факторы и затем "занумеровать" их с помощью соот-
ветствующей символики. Иными словами, можно попы-
таться непосредственно репрезентировать в формальных
символах прагматику языка. Рассмотрим несколько конк-
ретных примеров реализации такого подхода.
Барвайс и Перри, например, выделяют три следующих
основных фактора, от которых зависит интерпретация
языковых символов: само выражение <£>, ситуацию произ-
несения d и имплицитно предполагаемые говорящим
связи с [5, 127], Ситуация произнесения представляет со-
229

бой конкретную ситуацию, в которой находится как гово-
рящий, так и адресат. Что касается имплицитных свя-
зей, то они характеризуют то, с какими объектами говоря-
щий соотносит произносимые им символы языка. Скажем,
если в некоторой ситуации произнесения он использует
слово Рональд, то имплицитные связи указывают, что
речь идет о некотором конкретном и единственном объ-
екте, например о Рональде Рейгане. Чтобы выразить за-
висимость интерпретации языковых символов от того,
кто их использует, вводится формула: [<р](л:, у), пони-
маемая примерно как «символ 'V", используемый гово-
рящим je, обозначает объект у)). Далее, поскольку вся-
кий символ if может быть использован одним и тем же
человеком для описания различных объектов, необходимо
явно указать не только говорящего, но и конкретную ситу-
ацию произнесения, в которой он находится, а также соот-
ветствующие имплицитные связи. Для этих целей вво-
дится формула : d, cfip^(pc, y), формально репрезентирую-
щая и говорящего, и ситуацию произнесения, и импли-
цитные связи, при которых говорящий оперирует сим-
волом {р. И если имеется единственный объект у, на кото-
ром выполняется данная формула, то этот объект счита-
ется конкретной интерпретацией символа <р. В ситуацион-
ной семантике символы языка рассматриваются не прос-
то как имеющие лингвистические значения, но как не-
посредственно отсылающие к реальным ситуациям, а
точнее - к областям пространства времени, которые
вместе с находящимися в этих областях объектами (а
также отношениями между этими объектами) образу-
ют структуру реальных ситуаций. Такой "семантичес-
кий реализм" приводит к необходимости учитывать ряд
дополнительных факторов, например так называемые
структурные ограничения. По мнению Барвайса и Перри,
имеется много ограничений на типы ситуаций, которые дей-
ствительно могут иметь место. Например, быть дедом пред-
230

полагает быть отцом; поцелуй предполагает касание и т.п.
Владеющий языком обычно понимает эти ограничения
и пользуется их знанием в разговоре. Однако эти огра-
ничения не всегда могут быть полностью определены в
явном виде.
Наконец, в ситуационной семантике фигурирует не
одно, а целых два понятия следования — понятие "силь-
ного" следования и понятие "слабого" (обычного) сле-
дования [5, 141]. Различие между сильным и слабым
следованием диктуется тем обстоятельством, что в си-
туационной семантике денотатами простых декларатив-
ных предложений считаются не истинностные значения,
а типы ситуаций. Отсюда вытекает ряд следствий, в част-
ности неприменимость принципа взаимозаменимости по
отношению к логически эквивалентным (в обычном
смысле) предложениям [там же, 173-176]. При выводе
одного высказывания из другого необходимо учитывать,
что они могут иметь различные интерпретации даже в том
случае, когда их истинностные значения совпадают. В пре-
небрежении этим обстоятельством и заключается, по мне-
нию Барвайса и Перри, причина возникновения проблем
взаимозаменимости логически эквивалентных высказы-
ваний. В рамках ситуационной семантики принцип взаимо-
заменимости сохраняется не на уровне обычной,а на уровне
сильной эквивалентности.
Более радикальная попытка формальной репрезен-
тации прагматики осуществлена Серлем и Вандервекеном.
В иллокутивной логике делается акцент на самом ИС,
а именно на том, что, употребляя языковые выражения,
ИС тем самым осуществляет различные речевые акты,
и в частности так называемые иллокутивные акты [10].
Авторы иллокутивной логики преследуют цель: разра-
ботать общую формальную семантику естественного
языка, объединяющую теорию речевых актов с обычной
теоретико-модельной семантикой [13, 3], [14, 74]. Одним
231

из исходных понятий иллокутивной логики является по-
нятие иллокутивной силы, а также понятие иллокутивно-
го отрицания. Смысл этих понятий разъясняется на приме-
рах. Так, если ИС осуществляет речевой акт А1т произно-
ся предложение
(1) Снег бел,
и речевой акт А2, произнося предложение
(2) Я рад, что снег бел,
то, грубо говоря, то, чем акт А2 отличается от акта Aj,
и есть конкретная иллокутивная сила. Иллокутивным
отрицанием предложения (2) считается предложение
(3) Я не рад, что снег бел,
в то время как обычным отрицанием (2) считается пред-
ложение
(4) Я рад, что снег не бел.
При этом утверждается, что логической структурой
предложений типа (1) является стандартная пропозицио-
нальная структура Р(х), предложений типа (2) — струк-
тура /(/>), (3) - структура П/(Р), (4) - структура
/(~Р), где Р — переменная для терминов, обозначающих
пропозициональное содержание предложений вида
Р(х), / — переменная для терминов иллокутивных сил,
а 1, ~ - оператор иллокутивного и обычного отрица-
ния соответственно [10, 2-4], [И, 359, 380]. Ясно, что
предложения типа (3) нетождественны по смыслу пред-
ложениям типа (4). Это обстоятельство рассматривает-
ся как основание для того, чтобы считать "1 особым ви-
дом отрицания, для которого не имеет места закон ис-
ключенного третьего [10, 152]. Неверно, что всегда имеет
место либо /(Р), либо~1/(Р), т.е., другими словами, фор-
мула (f(P) y~]f(P)) не общезначима. Так, неверно, что
всегда имеет место либо (2), либо (3), так как очевидно
может быть еще и (4), и даже
(5) Я не рад, что снег не бел.
Неверно также, что, например, предложение
232

(6) Я не отказываюсь прийти
тождественно по смыслу предложению
(7) Я согласен прийти,
поскольку отрицание факта отказа необязательно означа-
ет согласие. Предложение (6) может соответствовать не
только тому случаю, когда выражается вполне опреде-
ленное согласие прийти, но также и такой ситуации, ког-
да в силу тех или иных обстоятельств не делается ни отри-
цательного, ни положительного обещания.
Особое внимание в иллокутивной логике уделяется
анализу иллокутивных сил. Серль и Вандервекен пыта-
ются разложить иллокутивные силы на разнородные ком-
поненты, в число которых входят так называемая илло-
кутивная точка, условия реализации пропозициональ-
ного содержания, степень искренности говорящего при
осуществлении им речевого акта и т.д. [10, 188]. Много-
образие разнородных компонент иллокутивных сил и
иллокутивных актов отображено в соответствующей сим-
волике (например, в символах вида ilJpP, понимаемых
примерно как "говорящий в контексте / со степенью к
реализует иллокутивную точку П иллокутивной силы F
относительно пропозиционального содержания Р"), с по-
мощью которой делается попытка формализовать праг-
матические аспекты естественного языка. Наконец, в ил-
локутивной логике, так же как и в ситуационной семантике,
фигурируют два понятия следования - обычное следова-
ние и так называемое иллокутивное следование и соот-
ветственно обычная и иллокутивная эквивалентность
[13,79], [11,387-388].
Здесь нет необходимости давать скрупулезное описание
всех особенностей отмеченных подходов к прагматике
естественного языка. И не только потому, что ситуацион-
ная семантика и иллокутивная логика находятся, насколь-
ко можно судить, например, по работам [9], [10], еще в
стадии разработки. В плане сопоставления с логикой пре-
233

дикатов представляется целесообразным рассмотреть
прежде всего те общие особенности и проблемы этих под-
ходов, в которых конкретизируется установка на реви-
зию (обобщение, дополнение и т.п.) классических логико-
семантических представлений.
II
Первая общая особенность состоит в том, что и в ситу-
ационной семантике и в иллокутивной логике делается
попытка дополнить логическую символику символикой
внелогического характера. Ближайший пример такой сим-
волики - формулы: d, с\у\(х, у)\ iTlkFP. Даже если до-
пустить, что в таких формулах "занумерованы" вполне
важные прагматические тонкости, остается неясным, что
нового могут дать подобные формулы для логического
анализа этих тонкостей. Между тем основная проблема
заключается в том, чтобы построить логическую
модель прагматики, а не просто в том, чтобы формаль-
но репрезентировать прагматику путем "наклеивания"
символических ярлыков на конкретные прагматические
факторы и обстоятельства. Во всяком случае, это верно
в предположении, что формальные семантики ориентиро-
ваны не на разработку психологической теории прагмати-
ка, а на создание логических языков программирования,
приближающихся по своей универсальности к естествен-
ному языку. С этой точки зрения понимание различий
между логикой и психологизмом в логике оказывается
немаловажным при оценке действительной значимости
новых понятий и представлений, таких, как, например, по-
нятие ментальной модели [8], подвергнутое Я. Хинтиккой
критическому анализу [7].
Вторая особенность заключается в том, что и в ситуа-
ционной семантике и в иллокутивной логике имеются два
понятия следования. Это обстоятельство неприемлемо
в том отношении, что два понятия логического следова-
234

ния одновременно не могут быть непротиворечиво реализо-
ваны на уровне чисто синтаксического оперирования фор-
мальными символами. Кроме того, сильное (или же илло-
кутивное) следование вряд ли можно считать собствен-
но логическим следованием. Наличие или отсутствие та-
кого следования между предложениями <р, ф определяет-
ся не только их формальной структурой, но и реальными
связями между их интерпретациями. Но это значит, что
такое "семантическое" следование нельзя реализовать на
уровне синтаксиса посредством конечного числа схем
аксиом. Чтобы установить факт семантического следо-
вания между <р, ф, недостаточно знать их логическую струк-
туру и те или иные правила вывода. Нужно знать еще це-
лый ряд прагматических обстоятельств - конкретного
ИС, произносящего эти предложения; когда и где он
это делает; что он при этом думает, чувствует и т.д. Ина-
че говоря, понятие семантического следования не может
быть реализовано на уровне синтаксиса именно потому,
что в каждом конкретном случае предполагает знание
не только лингвистических значений языковых симво-
лов, но и неограниченного количества внелогических об-
стоятельств. Вместе с тем следует признать, что введение
семантического следования продиктовано вполне важ-
ными логико-семантическими проблемами, прежде все-
го проблемой взаимозаменимости высказываний, име-
ющих одно и то же истинностное значение, но разные
пропозициональные денотаты. В пропозициональной логике
эта проблема не возникает, поскольку высказывания рас-
сматриваются только в плане сопоставления их истинност-
ных значений. Однако при переходе от логики высказы-
ваний к логике предикатов ситуация меняется. В логи-
ке предикатов имеются высказывания, в предикатную
структуру которых входят другие высказывания. Струк-
туру таких высказываний можно представить, в первом
приближении, в виде структуры:

где «- — оператор предикации, Z (<^) — некоторая логиче-
ски сложная предикатная структура, в которую помимо
логических операторов и предикатных переменных опре-
деленным образом входит и пропозициональная перемен-
ная <£ [3, 27]. Простейший пример высказывания, имеюще-
го структуру (8), - высказывание
(9) Джон знает, что ^,
где фх — любое конкретное высказывание, например
высказывание (1). При анализе структуры (8) встает
вполне естественный вопрос о применимости принципа
взаимозаменимости к высказываниям вида <р, входящим
в предикатные термины вида Z (<р). Ответ на этот вопрос
существенно зависит от выбора той или иной семантиче-
ской интерпретации истинностных значений и пропози-
циональных денотатов. В ситуационной семантике денота-
тами высказываний считаются не истинностные значения,
а типы ситуаций и последовательности событий [6, 128].
В результате, чтобы выразить связь не только между
истинностными значениями, но и между денотатами вы-
сказываний, Барвайс и Перри и вводят понятие сильного
следования дополнительно к обычному логическому сле-
дованию. Хотя такой подход, как уже было отмечено,
представляется достаточно проблематичным, сама идея
различия между истинностными значениями и денотатами
высказываний представляет несомненный интерес. Если
допустить, что истинностные значения - не денотаты, а
особого рода "характеристические свойства" высказыва-
ний, отражающие наличие или отсутствие пропозициональ-
ных денотатов, то в этом случае путем соответствующей
экспликации структуры (8) оказывается возможным
сохранить принцип взаимозаменимости (в его классиче-
ском понимании) на уровне обычной логической экви-
валентности [2].
В целом в рамках ситуационной семантики дан доста-
236

точно глубокий содержательный анализ прагматических
аспектов естественного языка и выявлены важные ло-
гические проблемы. Однако их решение вряд ли может
быть получено путем прямой формальной репрезента-
ции прагматики (сколь бы точной она ни была). Необхо-
димо не просто формальное описание разнообразных
прагматических тонкостей, а их осмысление в логических
понятиях и логико-синтаксических структурах, непосред-
ственно не зависящих от прагматики, так же как и обыч-
ные функционально-истинностные понятия, структуры и
аксиомы логики.
III
С этой точки зрения значительный интерес представляет
попытка Серля и Вандервекена обнаружить новые логиче-
ские понятия и структуры, относящиеся к прагматике
языка. Особый интерес представляет, на наш взгляд, струк-
тура f(P). Логический статус этой структуры существен-
но зависит от того, что следует понимать под иллокутив-
ными силами. Если под иллокутивными силами понимать
внутренние состояния ИС, соотнесенные с тем или иным
пропозициональным содержанием [например, радость,
удивление, иронию и т.п. в связи с пропозициональным
содержанием предложения (1)], то в этом случае илло-
кутивная логика оказывается не столько логической тео-
рией, сколько формальным описанием внутренних состоя-
ний ИС, имеющих место при осуществлении интеллектуаль-
ным субъектом различных речевых актов. В этом случае
становится понятной попытка авторов иллокутивной ло-
гики разложить иллокутивные силы на указанные выше
разнородные компоненты и затем "занумеровать" эти
компоненты с помощью символов типа Ш^Р.
Однако исходная проблема, на решение которой нацеле-
на иллокутивная логика, является, на наш взгляд, сугубо
логической проблемой. Для объяснения различий между
237

иллокутивными предложениями и предложениями со
стандартной субъектно-предикатной структурой нет не-
обходимости рассматривать иллокутивные силы как
составные части речевых актов, поскольку речь идет о
смысловом различии между предложениями, а не
о различиях между внутренними состояниями ИС, произ-
носящего эти предложения. Но если это так, то что же сле-
дует понимать под иллокутивными силами? О каких
объектах в данном случае может идти речь?
На наш взгляд, если под иллокутивными силами пони-
мать не сами внутренние состояния ИС, обусловленные
тем или иным пропозициональным содержанием, а по-
нятия об этих состояниях, то в этом случае, во-первых,
нет необходимости отказываться от закона исключенного
третьего, а во-вторых, структура /(Р) может быть ло-
гически эксплицирована в рамках логики предикатов
без использования понятия иллокутивного следования.
Рассмотрим сначала закон исключенного третьего. Ар-
гументы против его универсальности фактически построе-
ны на смешении отрицания иллокутивных сил с отрица-
нием иллокутивных предложений [1, 51—54]. В самом
деле, в формуле (/(Р) V ~~1/(Р)) речь идет о законе
исключенного третьего применительно к иллокутивным
силам. Например, ИС может либо быть рад, либо н е
быть рад чему-либо. Третьего здесь не дано. Приме-
нительно же к иллокутивным высказываниям закон
исключенного третьего запишется в виде формулы
(/(Р) V "1 (/(Р))). Отождествив ~| с ~, получим со-
отношение:
(10) П(/(Р)) ^ (ДПР) V 1f(P) V П/С1Р)),
которое полностью согласуется с законом исключенного
третьего (знаком ^ обозначено тождество по смыслу).
При этом различие между предложениями (2)-(5) за-
ключается в том, что они имеют соответственно структу-
238

РУ Л (Pi), n/i(Pi), ЛОРО, n/iOPi), где fi - тер-
мин понятия о состоянии радости, a Pj — термин пропо-
зиционального содержания высказывания (1).
Что касается структуры f(P)9 то в рамках логики
предикатов она может быть эксплицирована следующим
образом. Иллокутивные высказывания, так же как и
прочие высказывания, имеют стандартную субъектно-пре-
дикатную структуру Р(х), а точнее - структуру {х <^Х),
где X — предикатная переменная, а х — переменная для
индивидных дескрипций [4, 41-44]. Однако при этом
предикаты X иллокутивных высказываний таковы, что
в их структуру входят иллокутивные предикаты / и вы-
сказывания {р9 между которыми, как это видно уже из
(10), имеет место определенная логическая взаимосвязь.
Короче говоря, структура иллокутивных высказываний
может быть представлена, в первом приближении, в виде
структуры (х <- /(<р)), где /(<£) - логически сложная
предикатная структура, в которую помимо иллокутивных
предикатов определенным образом входит предикатная
переменная <р. Очевидно, что (х +-/(#)) является частным
случаем структуры (8). Таким образом, весь вопрос
в том, чтобы логически эксплицировать структуру (8).
Как показано в [2], [4], структура (8) в конечном счете
эксплицируется в виде структуры
(11) 0i^2*C^^Pu)),
где Z — переменная для предикатных терминов (в част-
ности, для иллокутивных предикатов), (~<Р~] *~ Pu) ~
переменная для высказываний об истинности высказы-
ваний вида </?, а * — логический оператор (его можно на-
звать "ментальным" оператором), обозначающий особое
логическое отношение между понятием о конкретных
внутренних состояниях ИС и понятием истинности вы-
сказываний вида <р. Для ментального оператора имеют
силу некоторые дополнительные аксиомы обычного функ-
239

ционально-истинностного типа [4, 49]. Значение структуры
(11) состоит, в частности, в том, что с ее помощью ока-
зывается возможным объяснить эпистемические парадок-
сы при сохранении принципа взаимозаменимости на уровне
обычной логической эквивалентности высказываний [2,
20]. С ее помощью оказывается возможным также фор-
мализовать естественноязыковые высказывания, соотне-
сенные с различными пространственными и временными
обстоятельствами без непосредственной репрезентации
этих обстоятельств и каких-либо ограничений классиче-
ских логико-семантических принципов. Таким образом,
в целом имеются основания надеяться на возможность
ассимиляции прагматических аспектов естественного язы-
ка в рамках логики предикатов и в конечном счете на
возможность построения общей логической модели праг-
матики. Построение такой модели предполагает решение
ряда новых логико-семантических проблем, возникающих
в процессе исследования ментальных пространств и мен-
тальной активности интеллектуальных субъектов.
Литература
1. Петров В.В., Переверзев В.Н. Возможна ли иллокутивная ло-
гика? // Методологические проблемы развития и применения
математики. М., 1985.
2. Петров В.В., Переверзев В.Н. Пропозициональные структуры
языка // Научно-техническая информация. Сер. 2. 1987. № 11.
3. Петров В.В., Переверзев В.Н. Ситуационная семантика: Науч-
но-аналитический обзор. М., 1988.
4. Переверзев В.Н. Предикация в контексте естественного язы-
ка // Язык и логическая теория. М., 1987.
5. Barwise /., Perry J. Situations and attitudes. Cambridge, 1984.
6. Barwise J., Perry J. Shifting situations and shaken attitudes // Lin-
guistics and Philosophy. 1985. Vol. 8, N 1.
7. Hintikka J. Mental models, semantical games and varieties of intel-
ligence // Matters of intelligence / Ed. by L.M. Vaina. Dordrecht,
1987.
240

8. Johnson-Laird P. Mental models: Towards a cognitive science of
language, inference and consciousness. Cambridge, 1983.
9. Montague R. Pragmatics and intensional logic // Synthese. 1970.
Vol. 22, N112.
10. Searle J.R., Vänderveken D. Foundations of illocutionary logic.
Cambridge, 1984.
11. Vänderveken D. A model theoretical semantics for illocutionary
forces // Logique et Analyse. Louvain; Paris, 1983. N 103-104.
12. Vänderveken D. What is an illocutionary force? // Dialogue: An
interdisciplinary approach. Amsterdam; Philadelphia, 1985.
13. Vänderveken D.. A general success and truth conditional formal
semantics / Universite''du Quebec à Montreal. 1986.
14. Vänderveken D. A logical theory of non literal meaning // VIII
Международный конгресс по логике, методологии и фило-
софии науки. М., 1987. Т. 5.
Н.К. Рябцева
ИНТЕРРОГАТИВНОСТЬ
НАУЧНОГО ЯЗЫКА
Язык науки пронизан интеррогативной логикой. Раз-
витие науки - это смена вопросо-ответных ситуаций.
"В начале науки был вопрос": неминуемость наступления
дня и ночи, зимы и лета, жизни и смерти удивляли пред-
определенностью. В чем их начало? Кто или что определяет
эту необходимость, неизбежность, фатальность, законо-
мерность? Возникали проблемы, предлагались ответы,
и "каждый последующий автор, как правило, не был
склонен соглашаться с результатами своих предшествен-
ников и предлагал свои решения соответствующих проб-
лем, к которым последующие авторы отноДрились точно
так же" [3, 187]. Наука родилась, когда люди занялись
поиском ответов на вопросы о неизбежном, но найденные
ответы порождают еще большее количество вопросов.
Наука - все убыстряющийся полет мысли, ускорение
16. Зак. 1332 241

которому придают новые вопросы. Наука - это диалог
исследователя с природой, с самим собой и с теми, кто
ее хочет понять.
Ответы на научные вопросы созидают. Их необязатель-
но слышать или читать. Их можно видеть — космический
корабль и искусственное сердце, видеосвязь и сверхпро-
дуктивные гибриды, снимки поверхности Венеры и
полимерный магнит. Ответы быстро ассимилируются и
устаревают. То, что вчера было научной проблемой, сегод-
ня становится здравым смыслом (в средние века присуж-
дали научное звание за умножение трехзначных чисел -
ведь арифметика пользовалась римскими цифрами).
Вопросы, которыми задается наука, могут, периодически
повторяться или стоять вечно: Как устроена материя?
сознание? космос? В разное время на них даются не-
похожие друг на друга ответы. Каждый последующий от-
вет включает предыдущий в качестве своего частного/пре-
дельного случая ("принцип соответствия"). Его постигнет
та же участь, когда возникнет потребность в новом ответе.
Наука каждый раз предлагает такие ответы, которые
нельзя ни предсказать, ни заранее о них где-нибудь про-
честь. На вопрос наука может ответить более точным
вопросом. Получить ответ оказывается не менее ценным,
чем правильно поставить вопрос. Ответы, которые вы-
сказаны не вовремя, не воспринимаются: их "не слышат"
(швейцарца Ф. Мишера, открывшего в ядрах клеток нук-
леин, ученые не признавали почти целый век). Своевремен-
ный ответ подхватывается, распространяется со скоростью
мысли и становится прописной истиной. С не меньшей
скоростью захватывает умы своевременный вопрос (мате-
матики всего мира почти одновременно стали вычислять
характеристики ядерной зимы). Качество и "количество"
нового знания в ответе зависит от содержания "некото-
рого предшествующего ему вопроса". Естественный поря-
242

док построения научного исследования основан на "не-
которой предваряющей его проблеме" [3, 41].
Природа "хранит" свои законы. Она выразительна,
но безмолвна. Поэтому диалог с природой своеобразен -
обращаясь к ней, наука задает вопросы... себе самой.
Традиционная интерпретация иллокутивного компонен-
та вопросительного предложения императивом 'Сделай так,
чтобы я знал...' [8] в науке некорректна. Вопрос в науке
обращен к ней же, он автоимперативен, рефлексивен:
'(Нам, мне) нужно сделать так, чтобы знать...'. Любой
ответ — новое научное знание, это и своеобразный вопрос,
прежде чем это знание будет принято, оно должно пройти
проверку на истинность, на соответствие новым фактам.
Поэтому даже неправильный ответ не считается в науке
"шлаком" — он порождает неудовлетворенность, новый
поиск, новое знание о незнании. Отрицательный научный
ответ — самостоятельная ценность. Он указывает, какой
путь ведет в тупик. Отрицательный ответ превращает
предположение в незнание, это один из способов вери-
фикации и превращения гипотез в заблуждение.
Одно и то же вопросительное предложение может под-
нимать различные проблемы, если оно окружено разны-
ми научными контекстами. Поэтому на один и тот же
вопрос в разных разделах даже одной дисциплины можно
получить разные ответы. На вопрос Какую единицу языка
считать элементарной? фонетика ответит: звук, фоноло-
гия - фонема, лексикология - лексема и т.д. Ответы
разных дисциплин на свои специфические вопросы мо-
гут совпасть: Что следует считать единицей мысли? еди-
ницей перевода? Какова логическая структура выска-
зывания? Не исключено, что ответы будут идентичные.
Не потому ли специалисты смежных и даже разных
дисциплин стремятся к контакту? Качество вопросов за-
висит от накопленного знания, качество ответов — от ко-
личества вопросов, на которые они могут ответить. Ка-
243

чество ответа — в богатстве следствий и их непротиво-
речивости, в количестве разнообразных фактов, которые
он объясняет, в способности объяснить то, что не смог
объяснить предыдущий "ответ". Найти закономерную
связь там, где не усматривалось никакой зависимости;
выявить противоречивость, неполноту предыдущего "от-
вета" или, наоборот, его способность объяснить то, что
он не предполагал объяснить, — так формируются
ответы в науке.
Научный ответ — это не просто реплика, поэтому, за-
давая себе вопросы, наука не называет реакцию на них
ответом. В науке не говорят: В ответ на вопрос или Полу-
чен правильный ответ. Хотя некоторая теория и может
быть оценена как не дающая ответы на целый ряд вопро-
сов, привлечь или призвать к ответу в науке нельзя. В от-
вет на поставленный вопрос выдвигаются гипотезы, вы-
являются закономерности, формируются теории, строят-
ся модели, вводятся новые понятия и переопределяются
старые. Вопрос, порождающий новые или связанный с
рядом смежных, формирует проблему. Проблемы —
это тоже вопросительный императив, осознание незна-
ния: проблемы семантики - это нерешенные вопросы
в семантике, проблемный доклад - это один из вариан-
тов ответа на цикл вопросов. Не всякий вопрос научен.
"Ответ" - тем более. Наука задается вопросом тогда, ког-
да наблюдаемое явление - результат ненаблюдаемой
(пока) закономерности, исключение из правил или когда
его нельзя более считать случайным и зарождаются подо-
зрения об управляющей им необходимости.
Научный ответ не только объясняет закономерности
и формулирует правила, он предсказывает ту необходи-
мость, с которой должно осуществиться еще не возник-
шее явление. Научный ответ - это результат "наперед",
поэтому наука трудится не только на настоящее, но всег-
да - на будущее. Научный ответ - это и мудрый совет,
244

импликативный или явно императивный. Экологические
модели с математической бесстрастностью констатируют,
что времена охраны природы прошли и без ее воспроиз-
водства в расширенных масштабах она будет необратимо
утрачена: "Отношения покорения природы антисимметрич-
ны" [5, 236]. Поэтому наука - это диалог и с прошлым,
и с настоящим, и с будущим. Она мудра потому, что стре-
мится избавиться от самообмана.
Перед участниками научного диалога стоит не языковой
барьер, а концептуальный. Ученые, говорящие на одном
языке, не понимают друг друга, если их "научный язык"
не совпадает. Государственные и национальные границы
не проходят по "научной территории", потому что она
разбивается на "государства" научными школами и их
терминологическими (концептуальными) парадигмами.
Инициатором научного диалога необязательно выступает
сама наука. Вопросы часто возникают вне и помимо нее.
Ее задача - "услышать" их и "перевести" на свой язык.
Задавать друг другу вопросы могут и различные научные
дисциплины, поэтому они способны трансформироваться:
сливаться, расщепляться, порождать новые. Сами научные
дисциплины различаются вопросами, на которые они от-
вечают. Наиболее значимые научные вопросы и ответы
помнят своего автора {парадоксы Рассела, теорема Ферма,
антиномии Канта, законы Кеплера, Ньютона и мн. др.).
Отвечая на вопросы, наука не только "поставляет"
научное знание, но и совершенствует средства его полу-
чения. Каждая новая вопросо-ответная ситуация преобра-
жает науку, порождает новый научный инструментарий.
Смена вопросо-ответных ситуаций - это движение от не-
знания, неведения к безусловному, но относительному зна-
нию через предположения, мнения, гипотезы, доказатель-
ство. Толчком к этому движению служат новые, необъяс-
ненные факты. Их нужно назвать, описать, обобщить, объ-
яснить, проверить ответ в эксперименте. Градуальность
245

этого движения сочетается с непрерывностью поиска
ответа. Обычно это не одноразовый да/нет скачок, а по-
следовательная аккумуляция ответа. Она включает и пер-
цептивный опыт, и использование уже накопленного зна-
ния, и логический вывод, но не ограничивается ими,
поскольку "производство" нового знания требует новых
средств его представления. Объективация нового зна-
ния - в дискурсивности. Научный ответ осознается в пол-
ной мере, только когда он зафиксирован средствами, до-
ступными для восприятия "со стороны", - языком, сим-
волом, формулой. Научные ответы, прошедшие проверку
практикой и временем, тщательно собираются, пере-
осмысляются, передаются от поколения к поколению.
Итак, наукой движет вопросо-ответная ситуация; она
непрерывна, кумулятивна, задает ускорение познанию
и осознание незнания. Научный диалог ведется на "диа-
лектах" — в рамках концептуальных парадигм — и тре-
бует символьной репрезентации; средствами остенсивности
в науке выступают кодифицирующие искусственные зна-
ки, графики, схемы, таблицы, формулы [7]. Вопросы,
возникающие вне науки, должны быть "переведены"
на научный язык. Научные вопросы могут периодически
повторяться или стоять постоянно; их смысл зависит
от научного контекста, в котором они "звучат". Внутри-
научные вопросы разграничивают науки, перекрестные —
сближают. "Пучок" вопросов порождает проблему. Науч-
ные вопросы авто императивны. На вопрос наука может
ответить новым вопросом; вопросы и ответы могут быть
своевременными или преждевременными. Качество во-
проса зависит от накопленного знания и определяет каче-
ство ответа. Научный ответ не реплика, а цепь рассужде-
ний, последовательный переход от незнания к истинному
знанию через накопление и анализ фактов, выдвижение
гипотез, их проверку и синтез теории. Поэтому научный
ответ невозможно предсказать: он принципиально нетри-
246

виален. Задавая научный вопрос, нельзя наметить мно-
жество альтернатив допустимых ответов, которое исчер-
пывало бы ситуацию [4, 240]. Поэтому все компоненты
научного вопросо-ответного соответствия характеризуются
нестандартной семантикой: исходное предположение
вопроса, его иллокутивный компонент, содержание вопро-
сительной переменной и мыслимые свойства ответа
[ср. 10]. Ответы не только поставляют новое знание,
но и совершенствуют средства его получения. Научные
"ответы" воплощаются в мудрые советы и материальные
объекты. Отрицательные ответы стимулируют научный
поиск: они идентифицируют незнание и порождают новый
круг вопросов. Объяснить природу закономерного, неиз-
бежного или потенциально возможного, неявного, неоче-
видного - цель науки. Научный ответ должен быть вос-
производим. Он всегда относителен, а не абсолютен и пред-
полагает новый, более общий вопрос.
Особая задача требует и особенных средств, поэтому
в научном языке должны быть свои секреты. Научные
ответы (открытые законы) имеют форму общих, уни-
версальных утверждений. Но ведь и обыденное сознание
умеет обобщать и предсказывать. Различие в том, что до-
научные выводы обобщают эмпирический опыт
и не выходят за рамки воспринимаемого: После ночи
всегда наступает день; Вода кипит при температуре
100°. Научные же выводы амплиативны —
их содержание выходит за рамки наблюдаемого. Обоб-
щение перцепции - лишь исходная точка научного ана-
лиза. Научное знание формируется в результате понима-
ния объективных законов, из которых следуют эмпири-
ческие обобщения. Законы Ньютона - это не вывод из
наблюдаемого. Они открыты не путем обобщения на-
блюдений за движением планет, маятника, падающего
тела. Наоборот: наблюдаемое — следствие из действия
этих законов [12, 154]. После ночи наступает день не
247

потому, что Земля вращается вокруг Солнца, а потому
что устройство солнечной системы подчиняется законам
гравитации.
Между теорией и практикой есть нетривиальный и не
механический переход "разрыв" (a gap), который за-
ключается в формулировании теоретического утвержде-
ния: дедуктивное обобщение наблюдаемого порождает
гипотезу, которая индуктивно проверяется на практике
и служит основой для формулирования "абстрактного"
закона и затем теории. Эмпирические высказывания
выделяют в окружающем мире материальные объекты
и отношения между ними; они описывают свойства цвета,
звука, вкуса, запаха, температуры, самочувствия, интен-
ции, (не) равенства и мн. др. (X кислый, длинный, боль-
ше Y и т.п.). Разнообразнее всего донаучный опыт фикси-
рует изменения во времени и пространстве.
Теоретизация - это идеализация плюс абстрагирование:
переход от эмпирии к теории заключается в построении
идеализированного объекта и предицировании ему абс-
трактных свойств/отношений. Этот процесс трехступен-
чат: число однородных изучаемых объектов/явлений/
ситуаций принимается бесконечным (= экстраполяция);
это множество трактуется как единство (= обобщение) ;
такое мыслимое единство наделяется свойствами клас-
са и подкласса (= абстрагирование от нерелевантных
свойств). Переход от наблюдаемого к теоретическому'
отражается в языке: имена материальных объектов и
эмпирические (observable, perceptual) предикаты заме-
няются теоретическими (сила, биологический вид, мор-
фема, связь, принцип). Теоретические предикаты описы-
вают процесс или результат абстракции, логической фор-
мализации и не соотносятся с конкретными простран-
ственно-временными параметрами [9]. Таким образом,
теоретический язык производит идеализацию эмпириче-
ских объектов через дедуктивную унификацию их свойств.
248

Получаемая в результате теория связана с перцепцией
уже не дедуктивно или индуктивно, а через иденти-
фикацию ("принцип наблюдаемости/экспериментальной
проверки") : Небесные тела подчиняются законам грави-
тации. Земля - небесное тело... Поэтому научный язык
содержит не только теоретические утверждения, но и
эмпирические, а их концептуальная структура отличается
от донаучных высказываний - в нее вплетена теория.
Например, X - магнит в обычном употреблении означает,
что 'X притягивает металлические предметы', а в науч-
ном — что 'свойства X описываются законами магнетиз-
ма Максвелла' [11].
Как в "донаучном" языке высказывания организуются
эмпирическими предикатами, так и в научном форму
суждения задают теоретические предикаты ("В логике
началась эпоха Предиката, занявшего вершинное место в
логических формулах" [2, 529]). Не они ли "несут"
и во про со-ответный потенциал языка науки, формируют
"технологию" получения нового знания, объединяют
различные области знания в единое понятие "наука" и спо-
собствуют обогащению науки новыми средствами позна-
ния?
Выделение элементов языка, способных претендовать
на статус теоретических предикатов, сталкивается с серьез-
ными трудностями. Так, авторы, разграничивающие эмпи-
рические и теоретические предикаты [см., например,
9; 11; 12], причисляют к последним такие научные кон-
структы, как сила, гравитация, точка и т.п., т.е. то, что ис-
ходно соответствует идеализированному объекту исследо-
вания и поэтому актанту теоретического предиката. В фи-
лософском словаре [6] понятия "теория", "идеализиро-
ванный объект" науки, "абстрактный предмет" и смежные
с ними практически не увязаны друг с другом; например,
статья "идеализированный объект" не содержит понятия
"абстрактный предмет" и наоборот [там же, 6-7, ср. 196—
249

198, 676-678]. Вероятно, четкую грань между этими по-
нятиями провести трудно, но ориентиры, полюса здесь
необходимы.
Условимся разграничивать объект научного исследова-
ния, его предмет и предикаты теоретизации (мыслитель-
ные процессы типа проводить анализ/обобщение, система-
тизацию, моделирование и проч., т.е. то, что скрывается
за выражением осуществлять научное исследование).
В информационно-поисковых системах "ключом" к до-
кументу и его поисковому образу не без оснований счи-
тается его заголовок, поэтому его часто уточняют, рас-
ширяют, конкретизируют. Названия научных работ в не
меньшей степени существенны для понимания содержа-
ния вводимого ими текста. И они также поддаются "рас-
шифровке" и интерпретации и позволяют обнаружить то,
что из-за кодифицированности научного изложения приня-
то опускать — некоторый иллокутивный и тематический
компонент. Так, в названиях "Сущность, разви-
тие и функции языка", "К понятию диа-
тезы", "Принципы стилистической характеристи-
к и слова" и т.п. указывается объект (язык, диатеза,
слово), предмет (например, сущность языка) и явно или
неявно содержится вопрос (ср.: "В о п ро с о вопросах",
"Слова, подчиняющие косвенный вопрос: список или
семантический к л ас с?") и предикат "исследо-
вать" (ср. исследовать (какова) сущность языка,
"Исследования по русской грамматике" и "Война и мир",
"Сильнее всех иных велений", "АльтистДанилов"). Вопрос
"вплетен" в выделенные слова, он подразумевает некото-
рое "запрашиваемое содержание" о существенных свой-
ствах объекта, которые подлежат раскрытию в самом
научном тексте — в "ответе" (ср.: Сущность, раз-
витие и функции языка -> 'Исследовать, что
представляют собой/каковы/ в чем заключаются сущ-
ность, развитие и функции языка').
250

Таким образом, "модель" научного исследования
задается предикатами теоретизации, которые обозначают
процессы идеализации и абстрагирования (видимо, "одно-
временно", недифференцированно) и потому требуют
указания не только на объект, но и на предмет исследо-
вания и подчиняют пропозициональный компонент, в ко-
торый "вплетен" вопрос. Вопросительный потенциал
несут понятия, обозначающие предмет исследования
(= запрашиваемое теоретическое содержание, т.е. описа-
ние абстрактных свойств идеализированного объекта,
характеризующего его сущность) : система/'системность/
системный, структура/структурность/структурный, функ-
ция — закон — форма — специфика и их производные
и мн. др., что, видимо, и следует признать теоретически-
ми предикатами.
Теоретические предикаты формируют язык описа-
ния - метаязык науки и поэтому являются метапреди-
катами. Метаязык противопоставлен предметному
(объектному) языку — терминам (термам), идентифи-
цирующим объекты изучения и их свойства. Так же
как и предметный язык, метаязык неоднороден. Он ис-
пользует разнообразные показатели квалификации:
множество, набор, группа, размах, диапазон, элемент,
поле, масштаб, класс, подкласс, последовательность, блок,
массив, зона, звено, компонент, комбинация, континуум
и т.п.; модальности: возможность, необходимость, до-
стоверность, истинность, адекватность, важность, вероят-
ность, видимость, возникновение, воплощение, допусти-
мость, заблуждение, значительность, наблюдаемость, не-
преложность, относительность, очевидность, ошибочность,
правомерность, правильность, предположение, предсказа-
ние и т.п., их производные и др. (ср.: Предположения
древних были ошибочны = 'То, что предполагали древние,
не соответствовало действительности').
Поскольку целью научного исследования является
251

изложение его "предмета", то главная роль в языке описа-
ния принадлежит теоретическим предикатам. Какими
свойствами должны обладать "кандидаты" на эту роль
и каким требованиям удовлетворять, чтобы претендовать
на статус метапредикатов?
1. Теоретические предикаты - это абстрактная лексика
со статусом логической категории, которая, будучи "ин-
струментом познания", отражает уровни абстракции и
приложима к неограниченному количеству классов объек-
тов: функциями обладает и живая клетка, и земная ат-
мосфера, и естественный язык, и мозг человека, и знание,
и мн. др. Структурность свойственна и веществу, и обще-
ству, и мышлению. Метапредикаты как бы объектно
неизбирательны и, возможно, поэтому не способны к
метафоризации в отличие от эмпирических предикатов
(ср.: сломать ветку - сломать сопротивление, вкус ряби-
ны - вкус к жизни).
2. Логическая составляющая в значении метапредиката
"действует" в двух направлениях: 1) она "переводит" пре-
дицируемый объект в разряд "идеализированного", подчер-
кивает его интенсиональность, т.е. исключает его предмет-
ную референцию и требует однозначного прочтения его как
обобщенного образа класса объектов. Поэтому объект ме-
тапредиката не присоединяет дейктическихи квантифици-
рующих определений (*К* понятию эти/каждой диатезы,
^функции одного /какого-то языка) ; 2) она способна
также "переводить" эмпирические (перцептивные, комму-
никативные, физические и др.) предикаты в предикаты
теоретизации, поскольку контекст метапредиката тре-
бует "ментального", интенсионального прочтения подчи-
няющего глагола (рассматривать картину « 'восприни-
мать', рассматривать типы пропозиций « "воспринять
умом" и описать'; исследовать дно моря « 'осмотреть',
исследовать структуру высказывания « 'выявить
и изложить'; открыть дверь - открыть законы на-
252

следственности). Собственно ментальные глаголы в таком
"абстрагирующем" контексте также изменяют свое зна-
чение (ср.: изучать французский язык » 'овладевать
(уже имеющимися) знаниями', изучать синтаксис
французского языка « Производить новое знание').
Очевидно, что эти зависимости обоюдонаправленные.
С одной стороны, предикат, употребляемый в значении
"проводить научное исследование" (анализировать, изу-
чать, выявлять, определять и т.п.), нуждается в логиче-
ской "поддержке" — в указании не только объекта, но и
предмета изучения, поэтому можно выявить семантиче-
ские типы пропозиций, но не ^выявить пропозицию,
описать способы выражения мнения, но не *описать
выражение мнения. С другой стороны, идеализированно-
му объекту нельзя предицировать физические свойства,
поэтому его характеризация может производиться только
абстрактными предикатами (ср.: *треск/удар высказы-
вания - свойства/структура высказывания). Таким обра-
зом, с одной стороны, метапредикаты создают вокруг
себя интенсиональный контекст, с другой — понятия,
попадающие в контекст предикатов теоретизации и идеа-
лизированного объекта, т.е. на место метапредикатов,
приобретают свойства логической категории, при помощи
которой выражаются ситуации получения нового научного
знания: исследовать анафорические связи в тексте/
семантику синтаксиса/ актуальное членение
высказывания/ типы референции именных групп/
прагматические аспекты редукции,
3. Категориальная лексика может выступать как в
"предметном", так и в пропозитивном значении. Пред-
метное значение реализуется, когда категориальная лек-
сика обозначает идеализированный объект определенной
научной дисциплины: функция, величина, вероятность
в математике, сила, объем, скорость, время в физике,
система, структура, связь в информатике, вид, род, при-
253

знак в биологии и т.п.* Это уже терминология предметно-
го языка, противопоставленная языку описания (мета-
языку) и формирующая в каждой дисциплине ее специфи-
ческий тезаурус, т.е. то, чем науки отличаются в силу
различий их идеализированных объектов. "Предметное"
значение категориальной лексики — абстрактность (идеаль-
ность; ср. идеальный газ). То, что в одной дисциплине
относится к предметному языку, в другой может входить
в метаязык. Предметный язык состоит из абстрактных
терминов, но из этого не следует, что все они могут иметь
статус категориальной лексики {точка, квант, фонема,
ген). Наиболее значимые понятия из одного предметного
языка могут быть заимствованы в другой, затем получить
категориальный статус и на общенаучном уровне пере-
ходить в метаязык и даже в обыденный язык (функция,
структура, код). Научный язык, в свою очередь, пополняет
свой словарь за счет обыденной лексики, которая может
стать и термином предметного языка, и понятием метаязы-
ка (вероятность, причина, признак, связь).
Пропозитивное значение соотнесено с метаязыком,
поэтому в роли метапредиката выступает категориальная
лексика, которая может составить ядро пропозиции (ср.:
высота горы - гора высока, структура языка - язык
структурирован). Пропозитивное значение вырисовывает-
ся как значение атрибута в его отнесенности на идеализи-
рованный объект. В связи с этим метапредикат объектно
детерминирован, "субстратен", относителен, подразумевает
своего носителя. Нельзя ^изучать свойства, ^выявлять
функции, ^рассматривать структуру/тип/систему сами по
себе. Поэтому в пропозитивном значении логические ка-
тегории объектно "связаны", т.е. имеют обязательную се-
мантико-синтаксическую объектную (точнее, субъектную)
*В отличие от метаязыка в предметном языке "продуктивна"
метафоризация.
254

валентность. Другое пропозитивное свойство метапредика-
та связано с переменной "запрос на содержание" в его зна-
чении. Благодаря ей метапредикат несет вопросительный
потенциал {исследовать {каковы?) свойства объек-
та) и выступает в роли логической функции, которая на
заданном классе объектов должна принять определенные
"значения". Выявить эти значения и значит дать научный
ответ. Так как вопрос подразумевает определенное эпи-
стемическое состояние (= "не знать"), то семантическая
валентность на "содержание" у метапредиката диктует
присутствие компонента "знать" в подчиняющем его пре-
дикате теоретизации (ср. п. 2: об интенсиональности кон-
текста метапредиката). Модель научного исследования
приобретает вид нахождения значений вопросительной
переменной для логической функции, определенной на
классе объектов: изучить {Р) каковы {?) принци-
п ы (/) межклеточных взаимодействий {X) = 4устан°-
вить, что межклеточные взаимодействия подчиняются
принципам уь у2, ... Уп' = P(?f (X)) -> К (f (X) = уь у2,
... уп), где К-'знать'.
4. Семантика абстрактной научной (мета)лексики в
определенной степени аналогична значению параметри-
ческих слов обыденного языка, таких, как длина, темпе-
ратура, мера, ширина, цена, вес и мн. др. Но пропозитив-
ное значение параметрической логики — количественная
шкала. Пропозитивное значение абстрактной научной лек-
сики — скорее качественная шкала или иерархия, в по-
строении которой для каждого конкретного класса изучае-
мых явлений заключены научный поиск и формирование
нового знания. Иными словами, научный ответ требует
не стандартной процедуры выбора значений из очерченных
предметной областью вопроса, а процедуры нетривиально-
го поиска возможных значений и конструирования на
них научной "предметной области" (вопроса).
"Вплетенный" в модель научного исследования вопрос
255

задает последующее развертывание текста, в котором
должен содержаться ответ. Семантическая валентность
метапредиката на "содержание", которую способна за-
полнять вопросительная переменная, выражается в ответе
обычно синтаксически опосредованно (ср.: меры по уре-
гулированию конфликта состояли в том, что...). При этом
метапредикат диктует, "организует" структуру изложения
ответа, например: В книге исследуются типы простых
предложений (из аннотации) -^Каковы типы простых
предложений? ■+ Простые предложения могут быть следую-
щих типов:... Следовательно, при помощи метапредикатов
не только ставится научный вопрос, но и формулируется
ответ: задается его пропозициональная функция. Поэто-
му метапредикаты входят в качестве обязательного ком-
понента в дефиниции научных понятий, при помощи кото-
рых в науку вводится новое знание ("Язык - это... се-
миологическая система... совокупность катего-
рий и правил..."; "Функтор - языковое... средство
предикации ..."; "Трансформация -о тно шение меж-
ду двумя выражениями, при котором..."—Ю.С. Степанов).
Метапредикаты предопределяют выбор фрейма, кото-
рый накладывается на объект анализа и задает изложение
результатов. За метапредикатом стоит определенный на-
учный метод (ср.: функциональная грамматика, структур-
ная лингвистика, системный подход, информационный
анализ). Операциональность метапредикатов — в том, что
их использование напоминает владение "логическими
штампами". Поэтому теоретические предикаты, подобно
грамматике, организуют познание и выражение его ре-
зультатов; в этом их эвристический потенциал. Посколь-
ку метапредикаты указывают на предмет исследования,
то в них заключается и программа, цель научного поиска:
исследовать типы языковых значений -> исследовать язы-
ковые значения с целью (на пр е дме т) выявле-
ния их типов.
256

5. Семантика метапредикатов вне контекста неопреде-
ленна. В каждом конкретном случае употребления они
способны выражать как бы новое значение, синонимичное
вполне определенному понятию или ряду понятий. Ср.:
возможность перехода к новой теории = 'осуществи-
мость', возможность для расширения эксперимен-
та = 'условие', возможность восприятия = 'способ-
ность', рассмотрим последнюю возможность де-
тально = 'случай', устройство обладает следующими воз-
можностями = 'свойствами, преимуществами'. В сло-
восочетаниях возможность решения/анализа/вос-
приятия соединены как бы несколько значений — 'усло-
вие','осуществимость','случай' [1].
Неопределенность, или недоопределенность, недискрет-
ность значения метапредикатов обеспечивает им практиче-
ски безграничный диапазон употребления. Каждый раз
их значение мотивируется спецификой конкретной дис-
циплины - объектом и научной парадигмой. При этом
их значение как бы фразеологизируется. Оно настолько
гибко, что способно изменяться в зависимости от свойств
объекта, на котором оно определяется. Типология языков
не идентична типологии биологических видов, функции
мозга не совпадают с функциями земной атмосферы.
Научные метапредикаты - это не закрытый набор
понятий, строго подпадающих под определение логиче-
ской категории, а скорее функция, которую могут вы-
полнять понятия, удовлетворяющие определенным усло-
виям употребления. Чем больше объем понятия, тем ме-
нее оно содержательно. Метапредикаты обладают макси-
мальным объемом, поэтому предельно "несодержательны".
Но* несмотря на бедность содержания (или благодаря
этому?), они обладают целым рядом специфических черт:
семантических, логических, функциональных и прагмати-
ческих, Они объектно неизбирательны, создают вокруг
себя интенсивный контекст, выступают в роли логиче-
17. Зак. 1332 257

ской функции, подобно "грамматике", формируют науч-
ную парадигму и вне контекста семантически неопреде-
ленны. Эти свойства позволяют метапредикатам нести
вопросо-ответный потенциал научного языка, выражать
цели, методы и результаты исследования. Они обращены
не столько к знанию, сколько к воображению. Их обяза-
тельное употребление в научном тексте диктуется семан-
тическими условиями корректности научного вопроса и
правильности научного ответа. Предметный язык разгра-
ничивает научные дисциплины, метаязык объединяет
науку в единое целое.
Литература
1. Александрова Л.Н. Калькирование и неопределенность пере-
вода // Перевод и интерпретация текста. М., 1988.
2. Арутюнова Н.Д. "Пропозиция", "факт", "событие" // Изв.
АН СССР. Сер. лит. и яз. 1987. № 6.
3. Научное знание: логика, понятия, структура. Новосибирск,
1987.
4. Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действи-
тельностью. М., 1985.
5. Уемов А.И. Системный подход и теория систем. М., 1978.
6. Философский энциклопедический словарь. М., 1983.
7. Ackoff R. Scientific method: optimizing applied research decision.
London; New York, 1962.
8. Aquist L. A new approach to the logical theory of interrogatives:
analysis and formalisation // Tübinger Beiträge zur Linguistik.
Tübingen, 1975. N65.
9. Bunge M. Scientific research: The search for system. Berlin; New
York, 1967. Vol. 3-4.
10. Davidson D. Communication and convention // Dialogue: An inter-
disciplinary approach. Amsterdam, etc., 1985.
11. Korner S. Experience and theory: An assay in the philosophy
of science. London; New York, 1966.
12. Salmon W.C. The foundations of scientific inference // Mind and
Cosmos: An assay in contemporary science and philosophy / Ed.
by R.G. Colodny. Pittsburg, 1966.

КОНФЕРЕНЦИЯ ПО АСПЕКТОЛОГИИ
(хроника научной жизни)
КБ. Шатуновский
ПРОБЛЕМЫ РУССКОГО ВИДА
(обзор докладов)
8 июля 1988 г. в Институте языкознания АН СССР
состоялась конференция группы "Логический анализ
естественного языка", посвященная проблемам русской
аспектологии.
Изучение глагольного вида в русистике имеет длитель-
ную традицию и значительные результаты. Накоплен об-
ширнейший фактический материал; описаны многочислен-
ные особенности в значении и функционировании видов
в различных условиях; исчерпывающе исследованы фор-
мальные способы выражения видового противопостав-
ления в русском языке и процессы перфективации и
имперфективации; выделены и охарактеризованы группи-
ровки глаголов, отличающиеся по "способу протекания
глагольного действия" ("способы глагольного дейст-
вия"); описаны и классифицированы частные значения
видов, и, наконец, дано около десятка определений ин-
варианта значений сов. и несов. видов (далее — СВ и НСВ).
Несмотря на все это, вид остается серьезнейшей проблемой
для славистов и для тех, кто учит и учится русскому
языку.
В последнее время, однако, открылись новые перспек-
тивы в изучении вида. Это связано с большей степенью
259

эксплицитности описания значения лексических единиц
и грамматических категорий, в том числе и семантики
вида (см. работы Ю.Д. Апресяна, Т.В. Булыгиной,
М.Я. Гловинской и др.)} а также с появлением новых
идей и методов, стимулированных работами по логическо-
му анализу (введение понятий референции, прагмати-
ческих презумпций и импликаций, операции с аномальны-
ми высказываниями и др.).
Пожалуй, главным вопросом конференции был вопрос
об инвариантном значении СВ и НСВ. Проблеме "подлин-
ного" инварианта видового противопоставления были
посвящены доклады О.Н. Селиверстовой и Л.А. Прозоро-
вой "Общее определение русского вида: дифференциаль-
ные признаки'', А.Д. Кошелева "Референциальный подход
к семантике вида", Д. Пайара "Теория перфективизации"
(см. статью в наст, сборнике), а также не состоявшийся,
но представленный доклад В.Г. Гака "Об основном значе-
нии вида".
По мнению О.Н. Селиверстовой и Л.А. Прозоровой,
СВ передает информацию о том, что после прекращения
развития события во времени оно получает оценку по
шкале, принятой для измерения полноты действия. Под
событием подразумевается и действие, и часть действия,
и подготовительный этап, предшествующий началу дейст-
вия. Шкала репрезентирует явление (которым может быть
объект, субъект или отдельная характеристика действия)
в виде последовательности точек (их число может быть
равно единице), на которые распространяется событие
или которые сами представляют параметр события. Так,
книга как объект чтения может быть представлена в виде
последовательности страниц. В рамках этой последова-
тельности устанавливается предельная точка, которая, в
трактовке авторов, указывает не на невозможность даль-
нейшего развития события, а на выбранную меру полноты
действия (это и объясняет допустимость сочетаний типа
260

выпить полстакана). Оценка, таким образом, есть резуль-
тат сопоставления события со шкалой полноты действия.
Эта оценка имеет два основных значения — "да", т.е.
достигнута предельная полнота, и "нет". Могут выделяться
также промежуточные значения — "почти да". СВ при
отсутствии отрицания указывает на достижение событием
предельной полноты. Так называемые способы действия
определяют фактически выбор шкалы, по отношению к
которой измеряется полнота события (см. работы М.А. Ше-
лякина). Всякое событие занимает какой-то отрезок
(tj -► tj) или точку (tj = tj) на оси времени. СВ "рассматри-
вает" событие после достижения им точки tj. Момент
оценки будет совпадать с осуществлением действия, если
действие мгновенно. Вследствие этого СВ не препятствует
указанию на момент реализации мгновенного события
(Ровно в 130 мы достигли вершины). Если действие
протекало в течение tj -* tj, то момент оценки не совпадает
с периодом протекания. Вследствие этого длительное
действие не может быть представлено как занимающее
точное положение на оси времени. Такое событие может
быть соотнесено только с более широким отрезком, к ко-
торому относится и момент оценки, и время реализации:
*Я прочла вашу статью с 2 до 5 (Я читала вашу статью с
2 до 5); Я прочла вашу статью за два часа/вчера. Исключе-
ние составляют только те случаи, когда мерой полноты
служит временной отрезок (Мы проговорили весь вечер).
Изменение шкалы приводит к потере точной локализации
(*Мы проели все деньги с 2 до 5). В отличие от СВ НСВ
не дает оценки события по шкале его полноты. Такая
оценка может лишь имплицироваться.
А.Д. Кошелев по-иному понимает "предел действия".
Это обусловило и другую трактовку инвариантного значе-
ния СВ. В предложениях типа Белье почти высохло; X пе-
реписал начало /часть/ половину/ почти все письмо предел
очевидно не может быть истолкован как "прекращение"
261

действия, обусловленное его "исчерпанностью". В предло-
жениях Белье высохло; X переписал письмо на полноту
достижения предела указывает не глагол СВ, а неявный
спецификатор меры (= 'Белье полностью высохло',
*Х переписал все письмо'). Для единообразной трактовки
всех случаев употребления СВ автором предложено сле-
дующее описание его значения: СВ обозначает действие,
порождающее замену текущего аспекта ситуации (ее
функционального состояния) новым аспектом (состоя-
нием) . При такой трактовке достижение предела объясня-
ется не "природой действия" и его "исчерпанностью",
а возникновением нового состояния, отвечающего ситуа-
тивной норме. Например, высказывание Белье высохло
указывает на достижение определенной, желательной
в данной ситуации степени сухости белья, а вовсе не на
прекращение процесса испарения вследствие его исчерпан-
ности. Аналогично высказывание X вошел в магазин,
прошел через торговый зал и вышел в другую дверь указы-
вает на последовательное достижение трех пределов,
вызванных непрекращающимся действием "идет". Таким
образом, предел трактуется в докладе как общезначимая
языковая интерпретация "продуктивности действия" (по-
рождения им нового положения вещей), для актуализации
которой необязательна не только исчерпанность, но и
прекращение действия.
В.Г. Гак считает, что последовательное морфологи-
ческое выражение в языке содержательной категории и
облегчает, и затрудняет ее изучение. В этом случае ее легче
выявить, но труднее определить ее глубинную семантику.
Такова категория вида. Не случайно вид был наиболее
обстоятельно изучен на материале славянских языков,
но то, что подавляющее большинство глаголов образует
видовые пары, затушевывает взаимодействие значения
видовой формы (граммемы) и семантики глагола (лек-
семы) .
262

Его проясняет обращение к иным языкам, например
романским, где нет всеобъемлющей категории вида, но
видовые значения формируются при взаимодействии
значений времен и лексических значений глагола. Для
глагольной системы этих языков характерно различие
в плане прошедшего ограниченных, или точечных, времен
(простое и сложное прошедшее) и неограниченных, или
линейных (имперфект), которые используются в зависи-
мости от предельного—непредельного значения глагольных
лексем. Обычно предельные глаголы употребляются с
ограниченными временами, реализуя значение завершен-
ности действия, тогда как непредельные — с имперфектом,
формируя значение процессуальности, состояния. Воз-
можны, однако, и асимметричные сочетания граммем и
лексем. Сочетание ограниченного времени с непредельной
лексемой показывает ограничение данного действия во
времени безотносительно к его внутренней завершенности.
Поэтому при указании на отрезок времени непредельные
глаголы в испанском или. французском языке обычно
ставятся в ограниченное время, например в таких ситуа-
циях, как Он работал с двух до пяти (ср. фр. Il travailla
de 2 à 5 heures и исп. Trabajo de dos a cinco).
Показательно, что в древнерусском языке, до формиро-
вания современной категории вида, наблюдалось функцио-
нирование граммем и лексем, поразительно напоминающее
то, что имеет место ныне в романских языках. Т.П. Ломтев
отметил закономерности соединения перфективных и
неперфективных основ с аористом (ограниченное время)
и имперфектом (неограниченное время). Аорист употреб-
лялся преимущественно с перфективными глаголами,
имперфект — с неперфективными. Иногда аорист употреб-
лялся с неперфективными лексемами, но при этом в
предложении всякий раз имелся временной ограничитель
(в тот вечер, ждал месяц, в то же лето). Имперфект упот-
реблялся с перфектными основами в единичных случаях.
263

Данные романских и древнерусского языков показывают,
что ограниченные времена имели два значения: они пока-
зывали достижение внутренней цели действия с перфектив-
ными основами и лишь ограничение времени действия с
неперфективными.
В современном русском языке семантика вида неодно-
родна и охватывает два значения. При предельном значении
лексемы СВ указывает на качественный предел действия —
достижение им цели (Он решил задачу; Он прочитал
книгу). Если же глагол обозначает непредельное действие,
то С В выражает количественную предельность, т.е. ограни-
чение действия во времени (Он почитал немного и отло-
жил книгу). Итак, СВ в любом случае выражает закон-
ченность действия, которое, однако, может закончиться
по двум причинам: либо потому, что задача выполнена
(качественная лимитативность), либо потому, что истекло
время (или часть времени), отведенное на это действие
(количественная лимитативность). Качественная лимита-
тивность предполагает количественную, но не наоборот,
поэтому основным видовым значением является (внутри
общего) первая.
В докладе Е.В. Падучевой "Семантика и прагматика
несовершенного вида в императиве" были продолжены
поиски единства в многообразии частных значений и
употреблений НСВ, начатые в статье "Семантика вида и
точка отсчета" (Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1986. № 5),
на этот раз — в форме императива. Автор продемонстри-
ровал, как разнообразные и с первого взгляда немотиви-
рованные особенности императива НСВ в различных его
употреблениях (эффект вежливости в одних случаях и
грубости в других, возможность употребления императив-
ного НСВ в одних типах речевых актов и неуместность в
других и т.д.) могут быть выведены из инвариантного
значения императива НСВ по некоторым общим законам
264

прагматики. Значение императива НСВ включает три ком-
понента. Компонент 1 — "внимание на начальной фазе":
НСВ в императиве означает, строго говоря, побуждение
начать действие. Значение достижения действием своего
естественного предела в контекстах типа Пишите заявле-
ние! возникает не всегда и является импликатурой. Ком-
понент 2 — "Немедленно!": момент начала действия,
обозначаемого императивом НСВ, совпадает с моментом
речи, ср. Говорите*, (немедленно); Скажите... (когда-ни-
будь). Компонент 3 — "обусловленность действия ситуа-
цией": НСВ в императиве обозначает действие, которое
как бы вытекает из данной ситуации, является в данной
ситуации само собой разумеющимся (ср. Садитесь! —
гостю или посетителю).
Наличие этих компонентов обусловливает, с одной
стороны, невозможность употребления НСВ в таких типах
речевых актов, как просьба, приказ, требование или совет,
и, с другой стороны, естественность его употребления в та-
ких речевых актах, как настойчивое побуждение, "не-
противление" (как тип разрешения), предложение и т.д.
В докладе М.Я. Гловинской "Метатекстовые функции
видовременных форм" было рассмотрено функциониро-
вание видовременных форм в контексте пересказа, т.е.
текста о тексте. Анализировались различные типы "пе-
ресказывательных" текстов, в частности литературный
пересказ художественных текстов, пересказ содержания
фильмов, сценические ремарки, заголовки. В докладе
отмечены особенности функционирования видовременных
форм при пересказе, а именно: 1) употребление НСВ
прош. времени на месте СВ в обычных текстах: В телеграм-
ме спрашивали (^спросили) дату приезда; 2) возможность
третичного дейксиса, при котором одни и те же события
могут быть представлены и как факты прошлого, и как
факты настоящего, и как факты будущего: За сутки, в
265

которые заключено действие фильма, Виктору удалось
(удается, удастся) преодолеть путь очищения и пробужде-
ния души.
В выступлении Ю.Д. Апресяна ("Лексикографическое
толкование видовых значений") предметом главного
внимания были тройки типа множить (V, НСВ) — умно-
жить (pV, СВ) -умножать (pV, НСВ) [V - глагол, р-
префиксальный]. Такого рода тройки трактуются по-
разному в разных словарях и грамматиках, но единообраз-
но в пределах одного словаря или одной грамматики.
По мнению Ю.Д. Апресяна, класс таких троек неоднороден
и распадается на ряд групп и подгрупп, требующих разной
лексикографической и грамматической трактовки. Груп-
па 1 : между V, НСВ и pV, НСВ нет различий по смыслу.
Подгруппа 1.1: V, НСВ и pV, НСВ равноправны, ср.:Моло-
ко бежит - Молоко убежало - Молоко убегает. Видовую
пару образуют pV, СВ и pV, НСВ, а V, НСВ в системе
языка — одновидовой глагол, аспектуальная дефектность
которого, однако, компенсируется в узусе за счет формы
СВ его ближайшего синонима. Подгруппа 1.2: V, НСВ и
pV, НСВ неравноправны, ср.: лепить — слепить — слеп-
ливать (великана из снега), где третий член тройки носит
ущербный характер. Реальную видовую пару образуют
V, НСВ и pV, СВ, a pV, НСВ - одновидовой и выпадающий
из языка глагол. Группа 2: между V, НСВ и pV, НСВ есть
различие по смыслу. Подгруппа 2Л : чистовидовое различие
характеризует пару pV, СВ и pV, НСВ, а V, НСВ - одно-
видовой глагол с некомпенсируемой дефектностью, ср.:
жарить - зажарить - зажаривать. Подгруппа 2.2: чистови-
довое различие характеризует пару V, НСВ и pV, СВ, а
pV, НСВ — одновидовой глагол с некомпенсируемой
дефектностью, ср.: есть - съесть - съедать.
В докладе Т.В. Булыгиной и А.Д. Шмелева "Спорные
вопросы аспектологии" обсуждался выбор (чисто) видо-
вых пар. В ряде случаев, отмечают авторы, пары с одина-
266

ковым семантическим соотношением между членами
трактуются по-разному. Так, в качестве видовой пары
рассматриваются понимать - понять 'начать понимать',
но не знать - узнать 'начать знать'. Сесть - садиться —
видовая пара, но почему не являются видовой парой гораз-
до более близкие формально сесть — сидеть!
Согласно традиционным в аспектологии критериям в
качестве видовой пары рассматриваются глаголы, (1)
различие между значениями которых минимально, и (2)
это различие является наиболее регулярным, т.е. повто-
ряется в наибольшем количестве пар глаголов, соотноси-
тельных по виду. По мнению авторов, принятие в качестве
видовой пары "СВ — НСВ актуально-длительного" являет-
ся неправомерным в свете традиционных же критериев
определения видовых пар. Различие между СВ и НСВ в
актуально-длительном значении, во-первых, не является
минимальным, а во-вторых, не является самым регуляр-
ным. Существует большое количество глаголов СВ, не
имеющих соотносительного НСВ в актуально-длительном
значении: узнать, прийти, выпить и т.д. (eventiva tintum).
В качестве (чисто) видовых в докладе предлагается рас-
сматривать пары СВ — НСВ в употреблениях типа настоя-
щего исторического, поскольку: 1) семантическое разли-
чие в этом случае отсутствует или минимально ("эффект
живописности" и т.п. у форм НСВ); 2) данное противо-
поставление охватывает максимальное количество соот-
носительных по виду глаголов; в частности, перечислен-
ные выше eventiva tantum, не имеющие актуально-длитель-
ного (процессного) НСВ, имеют парный НСВ для настоя-
щего исторического: Он узнаёт, что... Приходит домой...
Выпивает рюмку коньяку... и т.д. Именно этим и объясняет-
ся, что мы считаем видовыми парами понять - понимать
и сесть - садиться (НСВ употребляется на месте СВ в
настоящем историческом), но не узнать - знать и сесть -
сидеть (употребление НСВ вместо СВ невозможно). Соот-
267

ветственно возможность употребления НСВ вместо про-
шедшего СВ в контекстах типа настоящего исторического
рассматривается в докладе как основной критерий выяв-
ления чистовидовых пар.
В завершавшем конференцию докладе А.К. Поливано-
вой "Грамматическая типология вида" была сделана
попытка определить место вида среди других граммати-
ческих категорий, как-то: падеж существительного в
русском языке, род существительного, артикли (в анг-
лийском и французском языках) и т.д. В каком смысле
можно говорить, что "категория вида (оппозиция СВ—
НСВ) является грамматической"? Типологическая уни-
кальность русского вида, по утверждению автора, заклю-
чается в том, что это морфологическая (морфологически
маркированная в пределах словоформы), словоклассифи-
цирующая, не формально-согласовательная, а семанти-
чески наполненная категория, имеющая такие существен-
ные (для признания грамматичности) признаки, как
эквиполентность и наличие условной (т.е. семантически
не мотивированной) зоны в правилах выбора видовых
значений.
268

Д. Пайар
К ТЕОРИИ ПЕРФЕКТИВИЗАЦИИ*
ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ
Терминология, используемая для описания категории
вида, представленной в плане выражения оппозицией
форм сов. и несов. вида (СВ и НСВ), ориентирована преж-
де всего на употребление видов в прош. времени. Тот
факт, что центральное место в видовой проблематике
отводится употреблению видов в прош. времени, может
объясняться тем, что именно в этом времени наиболее
ярко проступает определенный семантический паралле-
лизм между двумя видовыми формами в русском язы-
ке: разница между ними сводима к оппозиции аспек-
туального типа. В морфологическом настоящем этот парал-
лелизм исчезает: значения НСВ непосредственно связаны
с речевым актом, в то время как значения, выражаемые
морфологическим настоящим СВ (буд. время, гномичес-
кое настоящее, наглядно-примерное, настоящее пересказы-
вательное), объединены тем, что они выносят действие
из сферы hic et nunc. Что касается вневременных употреб-
лений СВ и НСВ (императив, инфинитивные обороты,
употребление после модальных предикатов), то они, на-
сколько известно автору, не стали еще объектом система-
тического исследования: чаще всего лингвисты пытаются
описывать такого рода случаи при помощи понятий, ис-
пользуемых для описания употреблений СВ и НСВ в прош.
времени.
То центральное место, которое занимает прош. время
в описании видов, связано безусловно с понятием видовой
пары, ибо рассмотрение категории вида с точки зрения
©D. Paillard, 1989 г.
* Статью перевела Е.Э. Разлогова.
269

возможности получения видовых пар равноценно приня-
тию постулата о параллелизме СВ и НСВ, который, как
мы уже отмечали, наблюдается только в прош. времени
(см. [3]).
В настоящей работе мы не будем касаться проблематики
видовых соответствий именно потому, что такая постанов-
ка задачи в неявном виде постулирует параллелизм между
СВ и НСВ1. В противовес этому подходу мы предлагаем
единую теорию перфективизации2.
В большинстве случаев в работах, посвященных видовой
тематике, рассматриваются следующие вопросы:
1. Образование СВ от НСВ в связи с установлением
видовой пары: писать - написать.
2. Понятие совершаемости (как, например, в работах
A.B. Исаченко) : пить - запить (=*начинать пить*).
3. Лексическая деривация: бить - перебить.
Мы выдвигаем следующую гипотезу: как несовершен-
ный, так и совершенный виды обозначают некоторый спо-
соб локализации (delimitation) процесса в рамках
семантического универсума (domaine), заданного
предикативным отношением, которое мы обозначим <г>.
Универсум предиката ( г > является сложной совокуп-
ностью значений. В него входят р9 обозначающее сам
процесс, не-р, которое может интерпретироваться либо
как "отсутствие р", либо как "нечто иное, чем р" (мы
1 Вопрос о видовых парах вызвал множество дискуссий, по
этому поводу высказывались порой прямо противоположные точ-
ки зрения. Систематическое изучение семантики предикатов,
имеющее целью получение типологии процессов, а также исполь-
зование понятия совершаемости тем не менее привели к тому,
что понятие видовой пары стало восприниматься как менее оче-
видное, более "относительное".
2 Из-за нехватки места мы рассматриваем только те случаи, ког-
да СВ образуется от НСВ при помощи приставки, например чи-
тать/про+читатъ, питъ/за+питъ, т.е. речь идет только о регулярных
соответствиях.
270

обозначим не-р при помощи р'), а также вне р, которое
интерпретируется как "рили р'", "не-р и не-р'"3. Каж-
дое из этих значений выявляется при помощи опорных
факторов (repères), так или иначе запечатленных
в речевом акте (т.е. в высказывании). Эти опорные факто-
ры связаны прежде всего с самим субъектом (т.е. говоря-
щим) и/или со временем (временными координатами).
Но в то же время речь может идти и о входящем в состав
речевого акта терме (члене предложения), который был
ранее контекстуально или ситуационно определен в интере-
сующем нас смысле, и именно поэтому этот терм может
взять на себя функции опорного фактора. Как будет по-
казано ниже, этому типу опорных факторов (мы обозна-
чим их буквой R) соответствует терм, заполняющий 2-ю
валентность предиката.
Итак, понятие локализации процесса связано, с одной
стороны, с универсумом, задаваемым некоторым преди-
кативным отношением, а с другой - со множеством опор-
ных факторов, на основании которых осуществляется
эта локализация. По опорному фактору или множеству
опорных факторов осуществляется выбор одного или нес-
кольких значений из универсума предикативного отноше-
ния. Соотнесение опорного фактора со значением из универ-
сума предиката определяет то, что мы назовем пози-
цией данного предиката в универсуме. Предикативному
отношению может соответствовать одна или несколько по-
зиций из универсума. Несколько позиций актуализируют-
ся, например, в высказываниях с модальными предика-
тами, например Я хочу туда пойти. Здесь с точки зрения
3 Вне р является полюсом неопределенности в универсуме, при-
чем это может быть окончательная неопределенность (ненаправ-
ленность на какое бы то ни было определенное значение) или времен-
ная неопределенность, которая должна перейти в определенность
(отсутствие направленности по отношению к некоторому значе-
нию).
271

опорного фактора S (т.е. с точки зрения говорящего)
мы получаем р в универсуме предиката. С другой сторо-
ны, эта фраза указывает на полное отсутствие временной
локализации процесса (что дает вне р в универсуме пре-
диката) .
Если мы попытаемся охарактеризовать СВ и НСВ как
два различных способа локализации процесса, то мы долж-
ны установить:
1) типы используемых опорных факторов;
2) позиции в универсуме предиката, полученные по
этим опорным факторам.
Мы выдвигаем следующую гипотезу:
— СВ соответствует локализация процесса р по факто-
ру R. Эта локализация понятийная в том смысле,
что она не зависит от определения временных границ р
(т.е. предшествует ему) ;
— НСВ соответствует локализация процесса, связанная
самым тесным образом с определением его границ во вре-
мени. Другими словами, процесс рассматривается с точки
зрения временного опорного фактора. В обоих случаях
локализация р в универсуме непосредственно связана
с определением статуса р'. Как будет показано ниже,
это значение (=р') эксплицитно определено лишь в том
случае, когда ему соответствует опорный фактор в выска-
зывании.
Эта гипотеза в корне меняет подход к противопоставле-
нию СВ и НСВ: она выносит его за рамки временной детер-
минации (здесь мы идем вразрез с принятой точкой зре-
ния) и именно поэтому не предполагает какого бы то ни
было параллелизма между видами. Более того, охаракте-
ризовав СВ как средство вневременной локализации
процесса, мы тем самым расширяем спектр рассматри-
ваемых явлений. Но в данной работе мы будем в основ-
ном рассматривать отношения между СВ и опорными
факторами типа R - дополнениями (прямыми или кос-
272

веными), т.е. аргументами, заполняющими 2-ю валентность
предиката4. Мы попытаемся показать, что отношение меж-
ду предикатом в СВ и его дополнением (аргументом, за-
полняющим 2-ю валентность) в корне отличается от отно-
шения между предикатом НСВ и аналогичным дополне-
нием.
СВ И ПОНЯТИЙНАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПРОЦЕССА
Мы определим понятийную локализацию следующим
образом. "Пусть дан терм R. Рассмотрим процесс р с точ-
ки зрения этого терма". Например, предложение Он напи-
сал два письма можно эксплицировать таким образом:
"Дано - два письма. Исходя из этого, процесс написания
рассматривается с точки зрения этих двух писем", В этом
определении выражение "с точки зрения R" означает, что
R определяет границы р, т.е. определяет то, что имеется
в виду под р в данной конкретной ситуации. Поскольку
R является основанием для локализации р, R первично
относительно универсума ( г >, причем R структурирует
<г>, обозначая в <г> позицию р. Эта "первичность" влечет
независимость R от самого процесса. Эту автономность
следует рассматривать в двух аспектах:
— с формальной точки зрения, т.е. с точки зрения
"генерации" процесса: в каком-то смысле R сущест-
вует до процесса р (ср. в экспликации: "Пусть дан
терм R") ;
- в понятийном плане: семантическая совместимость R
и процесса заранее не задана. Под "заранее заданной
4 Мы не будем здесь касаться вопросов, связанных с непереход-
ными глаголами. Тем не менее, как нам кажется, эта группа преди-
катов не противоречит высказанной нами точке зрения. Опорный
фактор R необязательно предполагает транзитивность, хотя тран-
зитивность и перфективизация тесно связаны между собой, ср.
*сидеть ноги — отсидеть ноги.
18. Зак. 1332 273

совместимостью" мы понимаем возможность для тер-
ма R заполнить валентность предиката в форме просто-
го несовершенного вида. Например, письмо может зани-
мать место второго актанта при глаголе писать, однако
горе не может быть 2-й валентностью при пить (пить
горе). Образованный от пить СВ, где горе фигурирует
в качестве прямого дополнения, тем не менее дает совер-
шенно нормальное словосочетание: запить горе. Последнее
можно эксплицировать по предложенной выше схеме:
"Пусть дано состояние горя. Рассмотрим процесс питья
с точки зрения состояния горя". Из этого толкования
с полной ясностью вытекает, что для полученного от пить
сов. вида запить свойство "быть пригодным для питья"
уже не является обязательным ограничением на 2-ю ва-
лентность5 . В общем случае совпадение/несовпадение
характеристик терма, выступающего в качестве опорно-
го фактора, и семантических ограничений, накладываемых
на 2-ю валентность предиката в простом НСВ, на этом
первом этапе перфективизации роли не играет - идет ли
речь о написать письмо (относительно писать) или запить
горе (относительно пить).
Соотнесение универсума (г) с R, направленное на ло-
кализацию р, может быть интерпретировано как вид
спецификации р: интерпретация р определеяется через
его соотнесенность с R6. Функция глагольной пристав-
ки прежде всего сводится именно к этой спецификации.
Одним из аргументов в пользу такого определения роли
глагольной приставки является изменяемость приставки
в зависимости от R. В качестве иллюстрации приведем
5 Аналогично: *строить поле — застроить поле, *сеять поле —
засеять поле.
6 Иначе говоря, интерпретация р не задана раз и навсегда: она
является функцией опорного фактора, например запить лекарст-
во/запить горе.
274

примеры из [1] :
резать -
I (веревку) - разрезать
(курицу) - зарезать
— (хлеб) — нарезать
(дерево) - порезать
— (мяч) - срезать.
В данном случае можно сравнить роль глагольной
приставки с функцией именного классификатора. Такой
классификатор может быть присущ всем существитель-
ным, как, например, в китайском языке, или же только
вещественным именам: ср., например, рус. стакан пива.
Функция классификатора заключается в том, чтобы
обеспечить совместимость имени с множеством количест-
венных и качественных определителей. То же самое имеет-
ся в виду и под "локализацией р", в том смысле, в кото-
ром это понятие было введено выше. Таким образом, мож-
но рассматривать перфективизацию как "ограничение"
процесса: процессу приписываются границы, заданные
внешним по отношению к самому процессу термом. Имен-
но при помощи глагольной приставки осуществляется
"согласование" процесса с термом, который задает одно-
временно его качественные (свойства терма, выступающе-
го в роли опорного фактора, определяют интерпрета-
цию р) и количественные (опорный терм определяет про-
тяженность р, т.е. "количество" процесса, которое имеет-
ся в виду в данном конкретном случае) характеристики.
На основе этого первого этапа адаптации возникает
"обратная" связь, т.е. адаптация в обратном направлении,
в результате которой R интегрируется моделью управления
предиката, обозначающего процесс, который был локали-
зован при помощи этого R: R получает статус дополне-
ния (т.е. замещает 2-ю валентность предиката) 7.
7 Из-за нехватки места мы не будем здесь касаться вопросов,
связанных со вторым родительным падежом (партитивом).
275

В связи с вопросом об интеграции опорного терма мо-
делью управления предиката следует вернуться к положе-
нию, о котором уже шла речь выше, а именно: некоторые
непереходные глаголы несов. вида становятся переходны-
ми в СВ, например: *сидеть ноги - отсидеть ноги (сидя
на одном месте) ; *говорить его - заговорить его8.
Интеграция опорного терма R также осуществляется
при помощи приставки, которая в этом своем качестве
"отфильтровывает" некоторые свойства опорного терма,
замещающего сильную валентность предиката (в этом
смысле процесс р адаптирует опорный терм R). Понятие
фильтра в данном случае тем более уместно, что для од-
ного и того же опорного терма возможно употребление
нескольких приставок, каждая из которых выделяет то
или иное свойство R, например: он запил лекарство/он
выпил лекарство, он прочитал книгу/он зачитал книгу.
С этой точки зрения приставка является маркером спе-
цификации сложной взаимосвязи между опорным тер-
мом R, замещающим 2-ю валентность предиката, и самим
предикатом.
Отсюда можно сделать вывод, что отношение между
процессом р и опорным термом R сложное, "двунаправ-
ленное":
1. С одной стороны, универсум (г) воспринимается
с точки зрения опорного терма R, локализующего р в этом
универсуме.
2. С другой стороны, опорный терм R интегрируется
синтаксической моделью управления предиката9.
8 В этой связи особо следует упомянуть о модификациях моде-
ли управления, характерных для возвратной формы глагола:
он напился/он наелся конфет/он зачитался Бальзаком.
Наличие, -ся указывает на то, что в этом случае опорным факто-
ром для локализации процесса является подлежащее он.
9 Речь может идти о повторной интеграции. Может случиться
так, что терм, выступающий в роли опорного фактора, замещает
276

Это двунаправленное отношение можно представить
схематически.
Локализация р
Интеграция R в качестве
2-й валентности предиката
Как явствует из приведенной схемы, р и R взаимно
обусловливают друг друга: каждый терм является и ис-
ходным, и результирующим в этой схеме. Она замкнута
и самодостаточна: ни один элемент, отличный от р или R,
не влияет на связывающие их отношения. Именно поэ-
тому:
- в универсуме < г> можно построить "подлинное р"
и вследствие этого р' исключается из рассмотрения;
- поскольку R интегрируется моделью управления
предиката р, R исчерпывает (полностью определяет)
процесс р: благодаря этому мы получаем "подлин-
ное р" с точки зрения R.
НСВ И ВРЕМЕННАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПРОЦЕССА
Выше мы сформулировали следующую гипотезу об об-
щем значении НСВ: НСВ соответствует "ситуативная"
локализация процесса при помощи опорного фактора
типаТ10.
Временную локализацию можно определить следующим
2-ю валентность и при предикате в простом несовершенном виде.
Оппозиция "пустая (десемантизированная)/непустая (полнознач-
ная) приставка" может быть пересмотрена и с этой точки зрения.
1 ° Как будет показано ниже, локализация по временному опор-
ному фактору и локализация во времени являются разными поня-
тиями. Они непосредственно связаны друг с другом лишь для
временных употреблений НСВ.
277

образом: "существует временной опорный фактор, при
помощи которого в универсуме <г> можно локализовать р
относительно р'". Это определение нуждается в поясне-
ниях:
- временной опорный фактор является "первичным"
по отношению к универсуму (г). Этот фактор определяет
одну или множество точек (моментов времени) на времен-
ной оси, т.е.
— процесс рассматривается только относительно вре-
менного опорного фактора. В рамках такой локализации
может учитываться и р', ибо временной опорный фактор,
определяющий процесс, может не полностью сводиться
к множеству точек на временной оси (к множеству мо-
ментов времени) - он может нести и дополнительную
информацию. Именно способ задания временного опор-
ного фактора определяет способ существования р' отно-
сительно р. А таких способов может быть великое мно-
жество;
- тот факт, что процесс рассматривается только в рам-
ках отношения между универсумом <г> и временным
опорным фактором, влияет также на статус терма, заме-
щающего 2-ю валентность предиката. Существенно то,
что этот терм не может быть оторван от процесса: он име-
ет право на существование только в рамках временной
локализации процесса. Он может даже отсутствовать,
однако и в этих случаях он восстанавливается как "нечто,
что может замещать 2-ю валентность предиката" (как,
например, в предложениях он пишет, он пьет, независимо
от того, идет ли речь о характеристике человека или о сию-
минутном действии). Терм, замещающий 2-ю валент-
ность, также однозначно не связан с каким-либо значе-
нием в универсуме <г>. Это особенно очевидно, когда
речь идет о двух типах высказываний:
— высказываниях с предикатом со значением "усилия":
он долго решал задачу. Предикат решал по отношению
278

к задаче указывает как на р, так и на/?' (он наконец
решил/так ее и не решил) ;
— вопросительных высказываниях: Вы читали '''Войну
и мир"1 Здесь не уточняется, связана "Война и мир"
с р или р' в некоторой точке прошлого (прочитал/не про-
читал) .
Отсутствием самостоятельности, автономности этого
терма объясняется также и то, что "единичные" процессы
не могут иметь в качестве дополнения термы с сильной
количественной детерминацией (например, он пил две
чашки кофе). НСВ никак не связан с результатом дейст-
вия, ибо в данном случае нет оснований утверждать,
что объект исчерпывает (полностью определяет) процесс.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Все, что было сказано выше о СВ и - в более краткой
форме - о НСВ, может быть положено в основу исследо-
ваний категории вида в русском языке. Действительно,
только еще предстоит показать, как при помощи нашей
концепции можно интерпретировать различные временные
и вневременные употребления СВ и НСВ.
В рамках данной работы мы разберем лишь несколько
основных положений.
Когда речь идет о СВ, процесс локализуется с понятий-
ной точки зрения безотносительно ко времени. Временная
локализация может лишь усиливать, подкреплять локали-
зацию понятийную. В прош. времени различие между
аористом и перфектом соответствует двум способам рас-
смотрения временной оси в связи с локализацией процесса:
аорист связан с понятием пересказа, введенным Э. Бен-
венистом, перфект — с понятием дискурса. В обоих слу-
чаях учитывается результирующее состояние в То (в мо-
мент произнесения высказывания).
При помощи СВ (форма морфологического настоя-
279

щего) невозможно отобразить процесс, который имеет
место в То, т.е. для которого нет последней точки на
временной оси, и эта невозможность непосредственно
вытекает из предварительной вневременной локализации
р: различные значения морфологического настоящего
для СВ (буд. время, гномическое настоящее, настоящее
пересказывательное, наглядно-примерное) либо несовмес-
тимы с То, либо допускают То (=относятся к настоящему),
при том что р не локализовано в Tj1. Отрицание в этих
случаях указывает на то, что имеется рассогласование
между Р, рассматриваемым вне времени, и его локализа-
цией во времени (поскольку еще не наступил момент
времени, локализующий р). Иначе говоря, отрицание
СВ не влечет р' (=не-р). Аналогично обстоит дело с вопро-
сом, ибо вопрос задается именно относительно локализа-
ции р (и здесь, как и в предыдущем случае, ру никак
не принимается во внимание). И наконец, в модальных
высказываниях, когда процесс рассматривается независи-
мо от его локализации (императив, высказывания с мо-
дальными глаголами), СВ используется для того, чтобы
ввести предварительно локализованный процесс р в поле
зрения дискурса (см. [2]).
Для НСВ локализация процесса, как было показано
выше, осуществляется при помощи временного опорного
фактора, поэтому ситуативная реализация процесса не
предполагает никакой понятийной стабилизации (т.е.
для НСВ невозможно "действительно р "). Это становится
особенно очевидным, когда из контекста можно полу-
чить "действительно р",^например: он долго решал задачу,
но не решил ее/и наконец решил. Мы предполагаем, что
1 * Таким образом, для буд. времени мы рассматриваем р в
момент времени То, имея в виду при этом, что локализация процес-
са связана с t0, при том что То раньше t0; Когда все это кончится?
280

отсутствие понятийной стабилизации характерно для всех
употреблений НСВ. Здесь нам также придется ограничиться
лишь некоторыми (слишком) краткими разъяснениями.
Отсутствие понятийной стабилизации приводит к тому,
что временной опорный фактор задает не само значение
р, а весь универсум р. Именно поэтому наряду с р в рас-
смотрение вводится и не-р. Это касается и "временных"
употреблений НСВ, и вопросов (см. выше). Этим фактом
объясняется также и то, что при отрицании происходит
локализация ру (не-р) относительно временного опорного
фактора, например: л не читал этой книги/я не прочитал
эту книгу12. И наконец, в модальных высказываниях НСВ
выражает повторное введение или повторную локализацию
р относительно р1 в контексте, где уже присутствует р.
Мы приведем лишь два примера и еще раз сошлемся на
цитированные работы:
(а) —Борис Михайлович, я пришел подать заявление
об уходе. Я не могу здесь работать...
-Постойте, не торопитесь. Бумагу возьмите назад.
Сложите вчетверо, суньте в карман. А теперь рассказы-
вайте.
Рассказывайте указывает на возвращение к предыду-
щему, ранее прерванному р (т.е. к постойте) ;
(б) —Мы, партком, не будем хлопотать о возбуждении
этого дела. Вы сами - пожалуйста, сколько угодно. Може-
те от себя лично возбуждать (И. Грекова).
Здесь р, возможное для вы, вводится со ссылкой на
не-р для парткома.
Итак, отсутствие понятийной стабилизации р, харак-
терное для несов. вида, отражает либо отсутствие какой
бы то ни было направленности в универсуме (в частности,
12 Напомним, что в универсуме (г) р не является центральным
выделенным значением.
281

и на "подлинное р " которое требует вневременной локали-
зации) , либо нарушение центровки на р, связанное с акту-
ализацией в той или иной форме не-р [ср. примеры (а)
и (б)].
Литература
1. Исаченко A.B. Русский язык в сопоставлении со словацким.
Братислава, 1962.
2. Culioli A., Paillard D. A propos de l'alternance imperfectif/perfectif
à l'impératif // R.E.S. Paris, 1979.
3.Paillard D. Perfectif comme prédicat complexe // IIeme congrès
des slavistes. Paris, 1977.

SUMMARY
PROPOSITIONAL ATTITUDES
AND INTENSIONALITY
N. Arutiunova: The article deals with perception-epistemic
blend within the meaning of the verb видеть Чо see'. If consi-
dered as a normative concept it includes theepistemic sense
of taxonomic identification of its object and normally pre-
supposes its existence. T. Bulygina, A. Shmelev: The members
of an aspectual pair of mental verbs in Russian may differ in
a non-trivial (sometimes idiosyncratic) way. Treating a verb
of this kind by a mere reference to its aspectual counterpart (as is
usual in dictionaries) is often misleading. E. Wolf: A large
class of linguistic expressions describing human emotions and
their manifestations can be interpreted with the help of a
model which combines the modal frame of "'observation"
with the main structure including three elements — the subject,
the predicate and the cause of emotion. A. Doroshenko: The
article reveals some semantic, syntactic, and pragmatic regu-
larities that influence the choice of speech act predicates and
determine the type of reported speech structures in the course
of interpretation of directive speech acts. Anna Zalizniak,
E. Paducheva: For some verbs denoting mental or emotional
states the combination with the verb мочь 'can' is acceptable
only if an idiomatic meaning arises. Different meanings of
мочь are explored and an explanation for the idiomatic mean-
ing is proposed. E. Ioanesian: A combination or two episte-
mic indices in one enunciation characterizes special kinds
of texts, ex. Ich-Erzählung, texts with combined subject related
283

to different points of view, etc. Russian seems more rigorous
in this respect than English and French. E. Razlogova: The
answers to the questions are considered in terms of seven
truth values (=cognitive attitudes): T(true), F (false), A (ab-
surd), TVF, TVA, FVA, TVFVA. The answer classifies all
the alternatives generated by the question into one or two
of subjective cognitive attitudes. The indirect answer does
it by means of basic deduction rules, ex.: Who is the man? -
I don't know (direct "TVF*'-answer) or: — / have never seen
him before (indirect "TVF"-answer). I. Shatunovsky: Predi-
cates of intention, decision and desire in Russian are considered
in their relation to belief-predicates. X intends P means 'X has
P in mind, P describing a future state of affairs controlled by
X'. The author postulates different types of control and event-
possibility expressed in Russian.
PRAGMATICS: LOGICAL
AND LINGUISTIC ASPECTS
Yu. Apresian: Logical contradiction gives rise to a language
anomaly only if at least one of the two contradictory senses:
1) is inserted into the presupposition of the sentence; 2) is a
part of its modal frame; 3) is coded grammatically. I. Bogu-
slawsky: The paper discusses non-trivial semantic interaction
of the notion of 'sufficiency* and the meaning of different
particles in Russian depending on the presence of implicit
contradictory elements and on the scope of particles within
the utterance. S. Kodzasov: The performative use of utterances
is unambiguously characterized by a strong dynamic accent.
The application of intonation criterion permits to enlarge the
class of performative speech acts and make a distinction bet-
ween strong and week performativity. V. Petrov, V. Perever-
zev: The article deals with a new presentation of a generalized
propositionai structure including a mental operator that enables
to formalize illocutionary, epistemic, locative and temporal
utterances overcoming restrictions imposed by classical logical
284

semantics. N. Riabtseva: To successfully pursue it7s task science
must put unstandard questions and give unpredictable answers.
It has for it specific tools; among them — cognitive predicates.
Their semantics, logical and functional features are the subject
of the article.
CONFERENCE ON ASPECT
D. Paillard: There is no parallelism between two aspects
of Russian verb: the perfective realizes the conceptual locali-
zation of the process (Он съел яблоко 'He ate an apple': the
process of eating is limited by its object). The imperfective
realizes the temporal localization of the process by the tense
value of the sentence.

СОДЕРЖАНИЕ
От редактора 3
ПРОПОЗИЦИОНАЛЬНЫЕ УСТАНОВКИ И ИНТЕНСИО-
НАЛЬНОСТЬ 7
Н.Д. Арутюнова. "Полагать" и "видеть" (к проблеме
смешанных пропозициональных установок) 7
Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелев. Ментальные предикаты
в аспекте аспектологии 31
ЕМ. Вольф. Эмоциональные состояния и их представ-
ление в языке 55
A.B. Дорошенко. Побудительные речевые акты в косвен-
ных контекстах 76
Анна А. Зализняк, Е.В. Падучева. Предикаты пропози-
циональной установки в модальном контексте 92
Е.Р. Иоанесян. Проблемы эпистемического согласования . 116
Е.Э. Разлогова. Когнитивные установки в прямых и не-
прямых ответах на вопрос 133
И.Б. Шатуновский. Пропозициональные установки: воля
и желание. 155
ПРАГМАТИКА В ЛОГИЧЕСКОМ И ЛИНГВИСТИЧЕС-
КОМ АСПЕКТЕ 186
Ю.Д. Апресян. Тавтологические и контрадикторные ано-
малии 186
ИМ. Богуславский. О некоторых типах семантического
взаимодействия между словами со значением 'достаточно' и
частицами 197
СВ. Кодзасов. Перформативность и интонация 216
В.В. Петров, В.И. Переверзев. Прагматика: формальная
репрезентация или логическая модель? * 227
Н.К. Рябцева. Интеррогативность научного языка 241
КОНФЕРЕНЦИЯ ПО АСПЕКТОЛОГИИ (ХЮНИКА НА-
УЧНОЙ ЖИЗНИ) 259
И.Б. Шатуновский. Проблемы русского вида (обзор док-
ладов) 259
Д. Пайар. К теории перфективизации 269
Summary 283
286

CONTENTS
Editorial 3
PROPOSITIONAL ATTITUDES AND INTENSIONALITY . 7
N.D. Arutiunova. "Believing" and "seeing" (a problem of
mixed propositional attitudes) 7
T. V. Bulygina, A.D. Shmelev. Mental predicates (aspectologi-
cal aspects) 31
E.M. Wolf. Emotional states and theii linguistic representa-
tion 55
A. V. Doroshenko. Directive speech acts in indirect contexts . . 76
Anna A. Zalizniak, E.V. Paducheva. Predicates of proposi-
tional attitude in a modal context 92
E.R. Ioanesian. Epistemic coordination 116
E.E. Razlogova. Cognitive attitudes in answers to questions. . . 133
I.B. Shatunovsky. Propositional attitudes: will and desire . ... 155
PRAGMATICS: LOGICAL AND LINGUISTIC ASPECTS. . 186
Ju.D. Apresian. Language anomaly based on tautology and
contradiction 186
IM. Boguslawsky. Semantic interaction between words mean-
ing "sufficiently" and certain particles 197
S. V. Kodzasov. Performativity and intonation 216
V.V. Petrov, V.N. Pereverzev. Pragmatics: a formal represen-
tation or a logical model? 227
N.K. Riabtseva. Interrogative frame in scientific language . ... 241
CONFERENCE ON ASPECTOLOGY (AN ACCOUNT OF
SCIENTIFIC LIFE) 259
I.B. Shatunovsky. Problems of the aspect in Russian 259
D. Paillard. Towards a theory of perfectivization 269
Summary 283

Научное издание
ЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА
Проблемы интенсиональных
и прагматических контекстов
Утверждено к печати Институтом языкознания АН СССР
Редактор издательства B.C. Матюхина. Художник В.Н. Тикунов
Художественный редактор HJO. Нестерова
Технический редактор ГЧ.И. Астахова Корректор И.Г. Мартьянова
Набор выполнен в издательстве на наборно-печатающих автоматах
ИБ № 39024
Подписано к печати 21.04.89. Формат 70 X Л 00 1/32
Бумага офсетная № 1. Гарнитура Прес-Роман. Печать офсетная
Усл.печ.л. 11,7. Усл.кр.-отт. 11,9. Уч.изд.л 12,6
Тираж 2250 экз. Тип. зак, 133Z. Цена 2р. 50к
Ордена Трудового Красного Знамени издательство "Наука"
117864 ГСП-7, Москва В-485, Профсоюзная ул., д. 90
Ордена Трудового Красного Знамени
1-я типография издательства "Наука"
199034, Ленинград В-34, 9-я линия, 12
Logical Analysis of Language. Problems of Intensional
and Pragmatic Contexts.
The book deals with propositional attitudes and pragmatic
factors that influence semantics, truth value, modality and refe-
rence of an utterance. The properties of a proposition in contexts
created by perceptual, mental, emotional, volitive, and speech-act
verbs, and the interaction of semantic elements within an utte-
rance are the main topics discussed in the articles.
Meant for linguists, logicians and philosophers interested
in problems of semantics and logical analysis of natural language.