/
Author: Виноградов К.Б.
Tags: история монография историография история англии новое время
Year: 1975
Text
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА
И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени А. А. ЖДАНОВА
К. Б. ВИНОГРАДОВ
ОЧЕРКИ
АНГЛИЙСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
НОВОГО и НОВЕЙШЕГО
ВРЕМЕНИ
Издание второе, переработанное и дополненное
@
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
ЛЕНИНГРАД. 1975
Печатается по постановлению Редакционно-издательского советя
Ленинградского университета
В монографии рассматриваются важнейшие проблемы английской исто¬
риографии. Подвергаются критике буржуазные концепции исторического^
процесса. Дана развернутая характеристика исследований, посвященных
британской внешней и колониальной политике. Кратко освещена деятель¬
ность английских историков-марксистов. Основным главам книги предпослан'
обзор источников по истории Великобритании в новое и новейшее время.
Книга рассчитана на специалистов-историков, студентов и всех интере¬
сующихся историей исторической науки.
Рецензенты:
д-р исторических наук проф. Г. Р. Левин (ЛГПИ), д-р исторических наук,
проф. Д. П. Прицкер (ВПШ), д-р исторических наук проф. С. И. Вороши¬
лов (ЛГУ)..
1Й9 (С^ Издательство Ленинградского
75 ^ университета, 1975 г.
076(02)~75
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие ко второму изданию 3^
Предисловие к первому изданию (1959 год) 5»
Частьпервая
Глава 1. Краткий обзор источников по новой и новейшей истории
Англии . . . . ■ . . . . . . . , . Т
Глава 2. Английская историография' в XVIII и первой ' половине
XIX века . .' . . . 24
Глава 3. Историческая наука в Англии во второй половине XIX века 46-
Глава 4. Основные черты английской историографии XX века . . 63-
Глава 5. Английские историки-марксисты ....... 96
Частьвторая
Глава 6. Историография английской колониальной политики . . 103
Глава 7. Историография британской внешней политики . . .143
Заключение ............. 221
Виноградов Кирилл- Борисович
Очерки английской историографии нового и новейшего времени
Редакторы В. В. Макарова, Э. С. Востокова
Техн. редактор Е. Г. Учаева Корректоры И. Л. Кудряшова, Э. А. Горелик
М-24740. Сдано в набор 22 VIII 1975 г. Подписано к печати 11 XII 1975 г.
Формат бум. 60X90Vig. Бум» тип. jYa 3. Уч.-изд. л. 16,01.
Печ. л. 14. Бум. л. 7. Тираж. 2240 экз. Заказ 301. Цена 1р. 15 к.
Издательство ЛГУ имени А. А. Жданова. 199164, Ленинград, Университетская наб., 7/9.
Типография ЛГУ имени А. А. Жданоаа. 199164, Ленинград, Университетская наб., 7/9..
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
За 16 лет, прошедших со времени выхода в свет
первого издания настоящих «Очерков»,^ интерес к
истории исторической науки повсеместно увели¬
чился. В Великобритании и других странах опу¬
бликовано немало исследований, посвященных
особенностям и периодизации английской историо¬
графии, ее крупнейшим представителям. После по¬
явления содержательной работы Э. X. Карра «Что
такое история?»^ на этот нелегкий вопрос попро¬
бовали ответить и некоторые другие британские
ученые.^ В частности, заслуживает внимания кни¬
га А. Марвйка «Сущность истории»,^ в которой
сделана попытка охарактеризовать этапы развития
историографии и современные «исторические конт¬
роверзы». ■ ,
В исторических журналах и различных сборни¬
ках историографические темы также заняли почет--
ное место.^ В США и Англии переиздается до¬
вольно много книг британских историков прошлых
времен. Выходят специаль'ные подборки текстов и
1 Виноградов К. Б. Очерки английской историографии нового и
новейшего времени. Л., 1959.
2 С а г г Е. Н. What is history? L., 1961.
3 См., напр.: Plumb J. Н. The death of the past. L., 1967; T h о m -
s 0 n D. The aims of history. L., 1969.
^ M a г w i с к A. The nature of history. L., 1970.
V 5 Cm., найр.: Some 20th century historians, ed. by W. Halperin. Chica¬
go, 1961; Changing views on British history, ed. by E. Ch. Furber. Cam¬
bridge, Mass., 1966; Historians of India, Pakistan and Ceylon, ed. by
C. H. Phillips. Oxford, 1966; Essays in modern historiography, ed. by
W. Halperin. Chicago, 1972.
хрестоматии,® литература справочно-библиографи¬
ческого назначения/
Ознакомление с такого рода изданиями полез¬
но для всех, кто занимается изучением английской
историографии. Следует, однако, иметь в виду тен¬
денциозный подход многих буржуазных специали¬
стов, особенно при оценке ими происходящей в ми¬
ре идеологической борьбы.®
Все чаще ценные обзоры и рецензии печатают
британские журналы . марксистского направления.®
Отрадным событием стало издание монографии
Ж- Рюдэ «Дебаты о Европе 1815—1850».^® Автору
удалось показать ход и некоторые итоги ожесто¬
ченных споров между историками по ряду перво¬
степенных проблем (индустриальная революция,
классовые конфликты в Англии и Франции, рево¬
люции 1848 года и другие).
В СССР изучением развития исторической нау¬
ки в Англии занят теперь довольно внушительный
отряд, ученых. Опубликовано - уже несколько цен¬
ных монографий. Например, анализу английской
исторической литературы по эпохе войны 1939—
1945 годов посвящена книга Г. Н. Реутова." Отме¬
тим также монографии Ю. И. Игрицкого,
А. Е. Иоффе, И. Н. Олегиной, Е. Б. Черцяка.^^ Не¬
которые узловые темы (историография Английской
революции, чартизма, рабочего движения XIX—
XX веков и др.) основательно исследованы
6 См., например, хрестоматию: The evolution of British historio¬
graphy. From Bacon to Namier, ed. by J. R. Hale. Cleveland, 1967.
7 Так, работа Дж. Илтона ’’Modern historians on British history” (L.,
1970) содержит аннотации примерно на 1350 книг и статей, опубликован¬
ных в 1945—1969 годах.
8 У Дж. Илтона, например, напрасно было бы искать названия трудов
некоторых известных прогрессивных ученых, но зато автор находит место
для выпадов против марксистских взглядов в области истории. А в амери¬
канском сборнике ’’Changing views. . есть темы об историографии «прав¬
ления Георга 111», о Кромвеле, но «исчезла» Английская революция
XVII века!
9 См., напр.: Hobs Ь а w m Е. Progress in history. — ’’Marxism Today”,
1962, Febr.; Page A г n о t R. Historiography ahoy! — ’’Labour Monthly”,
1967, Oct.
10 R u d ё J. Debate on Europe 1815— 1850. N. Y., 1972.
11 Реутов Г. П. Правда и вымысел о второй мировой войне. М.,
1967. Этой же темы касался в ряде своих работ В. Г. Трухановский.
12 И г р и ц к и й Ю. И. Мифы буржуазной историографии и реальность
истории. Современная американская и английская историография Великой
Октябрьской социалистической революции. М., 1974; Й о ф ф е Г. 3. Фев¬
ральская революция 1917 года в англо-американской буржуазной историо¬
графии. М., 1970; ,0 л е г и н а И. Н. Индустриализация СССР в английской
и американской историографии. Л., 1971; Черняк Е. Б. Историография
против истории, м., 1962.
Н. А. Акимкиной, М. А. Баргом, В. Н. Виноградо¬
вым, Е. В. Гутновой, Л. Н. Ереминым, Н. А. Еро¬
феевым, А. Д. Колпаковым, Л. Е. Кертманом.
В. М. Лавровским, Г. Р. Левиным, Ю. П Мадором,
Л. С. Малинским, Л. В. Мочаловым, Т. А. Павло¬
вой, А. Г. Резниковым, Б., А. Рожковым, А. Г. Су-
дейкиным, Л. Ф. Туполевой -и многими другими.
По проблеме «Философия истории в Англии» писа¬
ли советские ученые М. А. Киссель, И.. С. Кон,
Э. С. Маркарян, А. М. Нейман, Ю. Н. Семенов.
И. И. Шарифжанов и другие. Многое сделано по
разоблачению реакционной британской совето¬
логии.
Значительно слабее разработана историогра¬
фия британской внешней и колониальной полити¬
ки. Учитывая это, при подготовке второго издания
«Очерков» автор посвятил им две новые главы. Они
составили вторую часть данного ‘исследования. В
остальных главах в основном сохранена прежняя
структура.
Ленинград, март 1975 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ В ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ (1959 год)
Советские ученые уделяют значительное вни¬
мание исследованию истории исторической науки в
Англии. Отдельным проблемам английской исто¬
риографии посвящены работы академиков
Е. А. Косминского и Е. В. Тарле, соответствующие
разделы книги О. Л. Вайнштейна «Историография
средних веков», обзоры И. С. Звавича, К. Н. Тата-
риновой и другие. Однако до сих пор советские
историки еще не дали сводной работы по англий¬
ской исюриографии нового и новейшего времени.
Следует отметить, что в Англии и других зару¬
бежных странах по данной теме также почти не
имеется исследований обобщающего характера.’ В
книгах Дж. П. Гуча («История и историки в девят¬
надцатом веке») и Дж. У. Томпсона («История ис¬
ториографии») ^ содержится ряд небезынтересных
^ К числу немногих исключений относится содержательная статья про¬
грессивного историка Э. Хобсбоума ’’Where are British historians going?”,
опубликованная в английском журнале ’’The Marxist Quart.” (1955, N 1).
2 Gooch G. P. History and historians in the nineteenth century. N. Y.,
1913 (новое издание 1952 г.); Thompson J. W. A history of historical
writing. N. Y., 1942.
сведений о крупнейших английских историках. Но
эти буржуазные историографы по существу сводят
свою задачу к лзложению биографий тех или дру¬
гих ученых и не дают четкой картины развития ис¬
торической мысли в Англии. Много искажений до¬
пускается и в сборнике «Развитие историографии»,
изданном в США.з Так, М. Фитцсаймонс, автор
главы «Аныийская историография двадцатого ве¬
ка», отказывается видеть какие-либо симптомы
упадка современной буржуазной историографии и
полностью замалчивает исследования английских
ист^иков-марксистов.
В настоящем очерке затрагиваются некоторые
проблемы развития английской исторической нау¬
ки с конца XVIII века. В работе преимущественно
рассматриваются труды английских историков в
области внутренней, а также колониальной истории
Англии нового и новейшего времени. Автор не ста¬
вил перед собой задачи давать развернутую ха¬
рактеристику тех исследований британских исто¬
риков, которые посвящены античному или феодаль¬
ному обществу.
В задачу автора не входит также детальный
анализ трудов по проблемам внешней политики
Англии и международных отношений. Автор рас¬
считывает вернуться к этому важному вопросу в
ближайшем будущем.
Изложению развития английской историогра¬
фии предпослан краткий обзор источников по но¬
вой и новетпей истории Англии.
3 Т h е development of historiography. II rri burg, 1954.
Часть первая
ГЛАВА 1
КРАТКИЙ ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ ПО НОВОЙ
и НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИЙ АНГЛИИ
Вводные замечания
в XVIII и XIX веках в Англии, как и во многих других
странах, дело собирания, обработки и издания исторических до¬
кументов и материалов было поставлено неудовлетворительно.
Если не считать ограниченного числа официальных публика¬
ций, эти документы в течение длительного времени издавались
на средства частных лиц весьма незначительными тиражами.
Даже в крупных университетских центрах — Кембридже и Окс¬
форде — методика работы с источниками была чрезвычайно
примитивной; очень медленно развивались такие специальные
дисциплины, как источниковедение, палеография, археоло¬
гия и др.
На ход развития историографии в Англии и состояние ис¬
точников наложили отпечаток некоторые специфические черты
английской политической истории и общественной жизни. Де¬
ло в том, что правители страны всячески стремились обойти
молчанием бурные периоды национальной истории, вытравить
из сознания народа революционные традиции прошлого. Эти
установки отразились и на принципах издания и тематике до¬
кументов. Так, до недавнего времени наибольшее число сборни¬
ков .документов было посвящено конституционной истории .Анг¬
лии, ее парламенту, деятельности монархов, политиков и дип¬
ломатов. Крайне тенденциозно издавались документы, связан-
, ные с агрессивной внешней и колониальной политикой Велико¬
британии. Документы же; характеризовавшие революционное
движение и положение народных масс в различные эпохи, поч¬
ти не публиковались.
Как обстояло, например, дело издания материалов по эпохе
буржуазной революции XVII века? Почти до конца XIX столе¬
тия многие основополагающие источники этой великой эпохи в
истории Англии не были известны. Отдельным ученым-энтузн-
астам, занимавшимся проблемами революции, приходилось
преодолевать немало препятствий. С большим трудом С. Р. Гар¬
динеру, практически лишенному материальной поддержки
университетов или каких-либо научных обществ, уд а л осы со¬
брать ряд ценных документов периода 1640—1660 годов. Когда
в начале XX века в Англии работал известный русский историк
А. Н. Савин, Он также натолкнулся на серьезнейшие затрудне¬
ния. Как указывал Савин, документы, относящиеся к работе,
«приходится разыскивать в частных собраниях».’
Власти и буржуазные филантропы пренебрегали и материа¬
лами периода чартизма. В 1878 году в журнале «Отечественные
записки» отмечалось, что ведущий орган чартистов — газету
«Северная звезда» не найти даже в Британском музее.^ Не¬
сколько позже немецкий историк С. Боркгайм писал: «В самой
Англии так мало собрано материала о чартистском движении,
что теперь прямо невозможно дать цельную и беспристрастную
историю чартизма... Тысячи подробных сведений о пустячных
происшествиях около какого-нибудь старого пня хранятся в
Британском музее, а материал о великом движении английско¬
го пролетариата не нашел себе места».з Сходным было поло¬
жение с отбором и публикацией материалов, относящихся к
крестьянским восстаниям эпохи средневековья, закабалению
Ирландии и т. п.
В силу указанных обстоятельств немало текстов — памят¬
ников прошлого — было либо безвозвратно утрачено, либо со¬
хранено только в отрывках. Многие материалы из частных хра¬
нилищ до сих пор не опубликованы, хотя историки, получавшие'
доступ в эти архивы, свидетельствуют об их ценности. Некото¬
рые сдвиги в методах публикации документов произо!или в Анг¬
лии только на рубеже XIX и XX веков. В это время значитель¬
но расширяется круг государственных изданий и оживляется
деятельность ряда научных центров; создание нескольких исто¬
рических журналов также усилило интерес к работе с источни¬
ками.
Известная демократизация общественной жизни .Англии,
связанная с ростом рабочего движения, воздействие марксиз¬
ма-ленинизма на передовых британских ученых, создание про¬
грессивных издательств — все это привело к тому, что за по¬
следние десятилетия работа по отбору и публикации документов
проводится с большим размахом и на более высоком научном
уровне.
Однако и в настоящее время подавляющая часть изданий
не рассчитана на массового читателя. И в наши дни, как при¬
знает известный английский ученый Д. Дуглас, сборники источ¬
ников обычно состоят из произвольно выкроенных отрывков,
• Савин .А. И. Лекции по исторш! английской революции. , 1937.
с. б.
2 сОтечсственные записки», 1878. янв., с. 162.
3 Б о р к г а й м С. Чартистское движение в Англин. М., 1905, с. 3, сн.
в
которые к тому же тонут в комментариях. Даже иные из заж-
иейших исторических текстов недоступны рядовому читателю.
По выражению Дугласа, целая «пропасть» раскрылась между
трудом ученого-специалиста и теми школьниками н студентами,
которые лучше других могли бы воспользоваться его открытия¬
ми. Что касается «читающей публики вне школ и университе¬
тов», то она вовсе «не имеет подходящих средств контроля тен¬
денциозных или пристрастных интерпретаций прошлого» путем
обращения к самим первоисточникам.^
Основные источники по истории Англии
XVIl—Х¥1П веков
Остановимся на наиболее значительных документах истории
Англии периода буржуазной революции и XVIII века. Еще в
конце XVI столетия некоторые старинные источники типа
средневековых хроник окончательно теряют свое значение; все
большую роль приобретают «Королевские установления», пар¬
ламентские издания и другие документы новой эпохи. «Коро¬
левские установления», или «законы» (Statutes of the Realm),—
это законодательные акты, осуществлявшиеся от имени короны.
Сюда относятся многие важные решения, как например, пер¬
вые законодательные мероприятия, направленные против так
называемых бродяг и нищих. Позднее издавались сборники
этих законов за большой исторический срок. Такова, например,,
публикация, предпринятая в 1810—1824 годах. В конце XIX —
начале XX века вышло второе издание «Королевских установ¬
лении» (с 1235 по 1900 год) в 20-ти то.мах.
Появляется и другой вид официальных источников — так
называемые «Государственные документы» (Slate Papers). Это
переписка между центральной администрацией и местными
властями, сведения о некоторых экономических мероприятиях,
переписка правительства с агентами за границей.® Изучение
«Государственмых документов» позволяет видеть усиление
центральной власти, процесс огораживаний и т. п.
Из парламентских документов, долгое время издававшихся
нерегулярно, наиболее ценным источником являлись краткие
протоколы заседаний нижней и верхней палат.® Для того чтобы
разобраться в деятельности’ парламента и всей политической
истории Англии XVII—XVIII веков, можно пользоваться много¬
томным вспомогательным изданием У. Коббета «Парламент-
4 English historical documents, vol. II. L„ 1953, p. III.
8 Flo истории Англии 1625—1660 годов можно указать на такое изда¬
ние, как ’’Calendar of State papers, Domestic series”. 35 vols. (L., 1858—
1897) и на публикацию ар.хнва Дж. Тёрло (Collection of the State pa¬
pers of John Thurloe. 7 vols. L., 1742).
6 Journal of the House of Commons (издается с 1547 г.); Journal of
the House of Lords (издается с 1509 г.).
ская история Англии»/ Так, в V томе этой публикации помещен
«Билль о правах» и другие прошедшие через парламент акты
периода «Славной революции».
Ряд изданий посвящен периоду гражданской войны и Рес¬
публики. В конце прошлого века был издан подготовленный
С. Р. Гардинером сборник «Конституционные документы пури¬
танской революции».® Исключительное значение для понимания
расстановки сил и борьбы в парламентском лагере имеет «Ар¬
хив Кларка» — четырехтомное издание, выпущенное примерно
в то же время.^ Документы Кларка в свое время произвели
чуть ли не переворот в понимании ‘классовой борьбы эпохи ре¬
волюции; до их опубликования в Англии было мало что извест¬
но о роли левеллеров и их взаимоотношениях с группировкой
Кромвеля.
В 1911 году историки Ч. Фёрс и Р. Райт издали «Законы и
декреты междуцарствия».В сборнике содержатся такие су¬
щественные документы, как навигационные акты, закон о при¬
соединении Ирландии и др. Представляют интерес публикации
писем Кромвеля и других политических деятелей периода ре¬
волюции. Первое издание переписки Кромвеля было подготов¬
лено известным историком Т. Карлейл ем в 40-х годах XIX века.
Значительно более полным является издание писем и речей
Кромвеля, осуществленное в XX веке в США.” Нельзя не от¬
метить и памфлетную литературу. Быть может, ни один из дру¬
гих периодов английской истории не знал такого обилия памф¬
летов как эти 20 лет с 1640 по 1660 год, когда было выпу¬
щено свыше 25 тысяч различных памфлетов. Наряду со знамени¬
тыми памфлетами Дж. Лильберна и Дж'. ^лщстенли,’^ заслу¬
живают внимания и другие менее известные произведения этого
жанра. Большой интерес к памфлетной литературе проявляют
английские прогрессивные историки; в изучении памфлетов они
справедливо усматривают возможность лучше понять роль на¬
родных масс в период революции.’® Существует ряд сборников
7 Т h е parliamentary history of England, ed. bv \V. Cobbet.
36 vols. L.. 1806—1820. '
® Constitutional documents of the Puritan revolution, ed. by S. R.
Gardiner. L.. 1899.
9 Clarke papers, ed. by Ch. Firth. 4 vols. L., 1891 — 1901.
’0 Acts and ordonances ol the interregnum, ed. by Ch. Firth a.
R. Wright. 3 vols, L., 1911. «Междуцарствием» многие буржуазные историки
именуют период Республики и Протектората.
” The writings and speeches of Oliver Cromwell, ed. by \\\ Abbot.
4 vols. Cambridge, Mass., 1937—1947.
’2 Л и Л b 6 e p H Дж. Памфлеты. М., 1937; У и и с т e fi л и Дж. Избран¬
ные памфлеты. М.—Л,, 1950.
’3 Последняя большая советская монография по проблемам револю¬
ции— книга Г. Р. Левина «Демократическое движение в Англ11ЙскоГ! бур¬
жуазной революции» {Л., 1973) также в значительной мере основана на
анализе памфлетной литературы. Кроме того, автор использовал газету ле¬
веллеров ’’The Moderate”, выходившую в 1648—1649 годах.
10
памфлетов, публиковавшихся в Англии еще с первой половины
XIX века.
С эпохи Английской буржуазной революции приобретают
все большее значение различного рода мемуары и дневники.
Среди них широко известная книга роялиста маркиза Кларен¬
дой а и дневниковые записи Б. Уайтлока. Другим видным мемуа¬
ристом XVII века считается епископ Дж. Бёрнет. Издавна при¬
влекали внимание историков «Дневники» президента Королев¬
ского общества Сэмюэля Пеписа,^^ в которых содержится яркая
картина общественной жизни Англии. Эти дневники как клас¬
сический образец изучались во многих английских школах.
С 60—80-х годов XMI века возрастает роль всякого рода
периодических изданий. С 1665 года стала выходить «Лондон¬
ская газета — официальный правительственный орган. Влия¬
тельной считалась издававшаяся в конце XVII века «Эдинбург¬
ская газета». Это еще не были газеты в нашем понимании: они
выходили два раза в неделю ничтожнылш тиражами. Первая
ежедневная газета («Дейли каурент») стала выпускаться с на¬
чала XVIII века. С этого же времени в газетах и журналах со¬
трудничают такие крупные литераторы и общественные деятели,
как^ Дж. Свифт, Д. Дефо. Дж. Эдиссон. Журнал Эдиссона
«Спе1уейтор» хорошо отражал политическую и общественную
жизнь 10-х годов XVIII века.
Со второй половины Х\ЧП столетия можно констатировать
известные новшества в издании парламентских документов
Прикрывая свои махинации, правящие крути всячески уклон я*
лись от публикации сколько-нибудь полных отчетов о деятельно-
•сти парламента. Вокруг этого вопроса закипела упорная борьба;
под натиском общественного мнения правительству приходилось
постепенно отступать, и с 70-х годов XVIИ века стали регуляр¬
но издаваться полуофициальные, хотя все еще неполные, отче¬
ты о прениях в обеих палатах парламента.
По ряду вопросов внутренней и внешней политики Англии
в XVIII веке следует обращаться к мемуарам и речам, а также
переписке и другим, изданным позднее документам из архивов
X. Уолпола, У. Питта Старшего, Р. Гренвилла и других.*®
Хуже сложилось положение с изданием документов, относя¬
щихся к промышленной революции и тем экономическим про¬
цессам, которые привели к глубоким социальным сдвигам в Анг¬
лии. Нелегко разыскать материалы, характеризующие револю¬
ционное движение в стране. Пожалуй, одним из немногих до¬
ступных изданий, дающих известное представление об этой про¬
блеме, являются сборники государственных процессов. Так, в
14 Р а р у S S. Diary. 1 ed. L., 1825.
15 Walpole Н. Menioires. 2 vols. L.. 1822; Correspondence of
W. Pitt, earl of Chatam, ed. by \V, Taylor. 4 vols.. L.. 1838—1840; The
Grenville papers, ed. by W. Smith. 4 vols. L., 1852—1853.
11
многотомной коллекции «Государственные процессы Хауэля»’^
можно нантн материалы, посвященные «корреспондентским об¬
ществам» и другим проявлениям революционного брожения пе¬
риода Великой французской буржуазной революции, или отче¬
ты о процессах над участниками луддите кого движения начала
XIX века. Конечно, подобные издания рисуют довольно одно¬
стороннюю картину событий. Как уже указывалось, по этим
важнейшим вопросам до недавиого времени публиковались
лишь отрывки из первоисточников.
Документы и материалы по истории Англии
в XIX и XX веках
Рассмотрим некоторые из источников но истории Англии
за последние 100—150 лет. По-прежнему публикуются государ¬
ственные документы английской короны — законы и декреты
разного рода, под которыми стоит номинальная подпись анг¬
лийского короля. Это издание называется «Главные обществен¬
ные законы» и распространяется «постоянной канцелярией его
(ее) величества».’^ Другим официальным органом информаци¬
онного типа является «Лондон гэзетт».
Огромное значение для изучения истории Англии в XIX и
XX веках имеют парламентские документы. Не случайно к это¬
му источнику неоднократно обращался К. Маркс.’®
Существует несколько видов парламентских документов.’®
Издаются краткие официальные отчеты палаты общин и пала¬
ты лордов, сборники утвержденных ими биллей. Наибольшее
значение имеют полные отчеты о прениях в обеих палатах бри¬
танского парламента и тех документах, которые представляют¬
ся депутатам от имени правительства — так называемые —
«Парламентские дебаты Хэнсарда» (сокращенное наименова¬
ние «Хэнсард») .20 Нередко они дают возможность понять рас¬
становку политических сил не только в парламенте,'но и в стра¬
не, помогают разобраться в существе борьбы буржуазных пар- .
тин. Например, ^сли по периоду, когда у власти находилось
третье лейбористское правительство (1945—1950 годы). про-,
смотреть отчеты, относящиеся к проблеме национализации, то
•6 Howell’s state trials. 33 vols. L., 1809— 1826.
’7 Public general acts, ed. by His (Her) majesty stationary office
(HMSO). L.. 1882 - - •
18 Cm., например, статьи К. Маркса «Лорд Пальмерстон», «Парламент¬
ские дебаты» (1853), «Лорд Джои Рассел» (1855) и др.
19 О парламентских документах подробнее см.: Тр. Библиотеки Акаде¬
мии наук и Фундаментальной библиотеки общественных наук. М.—Л , 1955,
с. 169—176.
20 Hansard’s parliamentary debates — ежедневные парламентские отчеты
публикуются с 1803 года. С 1812 года их стал издавать К. Хэнсард. и хотя
теперь они издаются HMSO, имя «Хэнсард» на титульном листе сохра¬
нилось.
12
можно найти там немало поучительного. Казалось бы консер¬
вативные депутаты в обеи.х палатах должны ожесточенно со¬
противляться национализации угольной промышленности, как
это они и делали раньше — после первой мировой войны. Од¬
нако, сопоставляя выступления торийских депутатов прихо¬
дишь к выводу, что их критика, подчас довольно крикливая,
имела демонстративный характер, а предлагаемые поправки не
меняли существа внесенных законопроектов. С другой стороны,
когда в палате общин началось обсуждение перспектив нацио¬
нализации британской металлургии, консервативная партия
стала энергично возражать, а правые лейбористы быстро дали
себя убедить в необходимости ограничить намеченные меропри¬
ятия. Привлекая другие материалы (экономические и статисти¬
ческие сборники, документы Коммунистической партии Велико¬
британии), исследователь сделает правильные выводы: при на¬
ционализации нерентабельной угольной промышленности инте¬
ресы крупной буржуазии не были затронуты; больше того, влия¬
тельные буржуазные круги активно участвовали в разработке
проектов передачи топливной промышленности под контроль
капиталистического государства. В то же время магнаты стале¬
литейной промышленности не считали целесообразным установ¬
ление эффективного государственного контроля над металлур¬
гией Англии, которая приносила им гигантские барыши.
При изучении вопроса о национализации промышленности
парламентские документы дают много доказательств фальши
буржуазной демократии и хваленой двухпартийной системы.
Даже американский буржуазный историк Р. Брейди, широко ис¬
пользовавший парламентские документы 1945— 1950 годов, при¬
шел к выводу, что мероприятия правых лейбористов были
очень далеки от социализма.
Ценный фактический материал содержат отчеты палаты об-
шин и в тех случаях, когда в парламенте обсуждается внеш¬
няя политика правительства. Так, в 1956 году во время дебатов
о курсе Англии в связи с преступной авантюрой западных им¬
периалистов против Египта последовало немало существенпы.х
и документированных разоблачений и роль английского прави¬
тельства как агентуры военных магнатов и колониальной бур¬
жуазии предстала довольно отчетливо.
Помимо прений по большим проблемам, поставленным на по¬
вестку дня по инициативе правительства (а иногда по требо¬
ванию оппозиции), следует обратить внимание на запросы, ко¬
торые часто делаются отдельными членами парламента. Разве
не показательно, например, значительное количество запросов
по поводу роста цен на предметы первой необходимости, по¬
ступающих в последние годы?
Приведенные примеры касались общественно-политической
-• Брейди Р. Кризис Британии. М., 1952.
13
жизни Англин за последние 25—30 лет. Можно было бы, ко¬
нечно, проиллюстрировать значение парламентских дебатов и
для других периодов истории этой страны. Добавим еще, что
отчеты о заседаниях обеих палат как бы передают живой дух
эпохи: они позволяют, в частности, наглядно представить тех
государственных деятелей, которые выступают с речами, вопро¬
сами или пояснениями с правительственных скамей или из ря¬
дов оппозиции.
Из других документов, примыкающих к «парламентским»,
особенно существенными являются отчеты и рекомендации пра¬
вительственных комиссий, образованных в разное время для
обследования положения в промышленности, состояния британ¬
ских финансов и т. п. Примерно с 30—40-х годов XIX века «Ко¬
ролевские комиссии» стали назначаться периодически, н их ма¬
териалы представляют большую ценность. Только за период с
1860 по 1935 год было опубликовано свыше 1500 томов отче¬
тов 328 комиссий. Из отчетов комиссий эпохи чартизма можно
почерпнуть немало сведений о бедственном положении трудя¬
щихся, об ужасающих жилищных условиях, о бешеной эксплу¬
атации детей предпринимателями. Материалы комиссий, обсле¬
довавших в 1907—1912 годах стоимость жизни, причины доро¬
говизны, положение безработных и т. п., показывают, что и в
этот период английскому народу жилось очень нелегко. Обра¬
щаясь к отчетам правительственных комиссий 50—60-х годов
нынешнего столетия нетрудно убедиться, что давний вопрос о
британских трущобах все еще не сходит с повестки дня.
В документах королевских комиссий встречаются ценные
факты об упадке английской промышленной монополии, о за¬
рождении англо-германского антагонизма. Примечателен, на¬
пример, сам факт создания в 1885 году комиссии, по выяснению
«упадка торговли и промышленности», В отчете этой комиссии
приводятся жалобы бирмингемских заводчиков, сетовавших,
что их губит иностранная конкуренция. Заводчики указывали
на тревожные, с их точки зрения, симптомы германской эконо¬
мической экспансии.
Из обследований, произведенных после первой мировой
войны, обращают на себя внима-ние данные комиссий Сэнки
(1919) и Сэмюеля (1925—1926 годы), посвященных положе¬
нию в угольной промышленности, а также комиссии под руко¬
водством Мэя (1931). Рекомендации последней комиссии об
«экономии» за счет рабочих в качестве выхода из кризиса в
свое время сыграли немаловажную роль в падении второго лей¬
бористского правительства.
Во многих случаях выводы королевских комиссий расходят¬
ся с самим материалом, собранным ими в период работы. Так,
например, данные комиссий Сэнки и Сэмюеля свидетельствова¬
ли, что положение в угольной промышленности становилось все
более катастрофическим, что, пожалуй, самым рациональным
14
была бы передача шахт под государственный контроль. Одна¬
ко в итоговых рекомендациях комиссии придерживались иных
взглядов и по существу выступали против интересов широких
кругов населения страны.
В парламент регулярно представляются отчеты различных
министерств и ведомств Англии. Их периодически публикуют
под названием «Отчеты и документы». Одновременно с законо¬
проектами, внесенными в парламент, в целях информации, а
иногда в связи с запросами оппозиции, правительство издает
подборки документов по каким-либо отдельным проблемам.
Конечно, к такого рода официальным подборкам необходимо
подходить с большой осторожностью — подтасовки фактов
встречаются в них особенно часто. В первую очередь это каса¬
ется «Синих книг» по проблемам колониальной и внешней по¬
литики. Агрессивная политика Великобритании извращается в
подобных изданиях самым безответственным образом. Так, на¬
пример, задаче дезинформации английской и мировой общест¬
венности были подчинены заявления и «документы» британ¬
ского правительства по вопросу о причинах вторжения и после¬
дующего пребывания английских войск в Египте.22 По многим
другим проблемам внешней политики или колониального сопер¬
ничества «Синие книги» были столь же тенденциозными/*
С конца XIX века в Англии издаются сборники под названи¬
ем «Документы Британии и других государств», куда входили
переписка между министерством иностранных дел в Лондоне и
посланниками в различных странах и отчеты о специальных ди¬
пломатических, а также экономических миссиях за границей.
Публикуется серия договоров, которые Англия заключала с
другими странами (политические, торговые и всякие иные до¬
говоры несекретного характера).
Опубликование секретных договоров Антанты в Советской
России в 1917—1918 годах явились тяжелым ударом по британ¬
скому империализму. Уже вскоре переводы изданных в Совет¬
ской Республике документов стали распространяться в Англии.
Официальные лондонские круги продолжали упорствовать и от¬
казывались открывать двери архива Форин оффис. Лишь после
того, как в Германии появилось 40-томное издание архивных
документов, составленное таким образом, чтобы переложить
ответственность за развязывание первой мировой войны на
страны Антанты, начали выходить (с 1926 года) тома «Британ-
22 Англия, как известно, оккупировала Египет в 1882 году. Это грубое
нарушение элементарных норм международного права оправдывалось с по¬
мощью многократных обещаний вывести войска из этой страны, как только
там будет обеспечен «порядок» и интересы Великобритании не будут под
угрозой.
23 Это в какой-то мере признали и английские историки Г. Темперли
и Л. Пенсон в полезной книге справочного характера ”А century of diplo¬
matic blue-books” (L., 1938). См. рец. Н. А. Ерофеева («Историк-марксист».
1940, .Vo 7. с. 146—148).
Ш
ских документов по происхождению мировой войны», издавав¬
шиеся под редакцией Дж. П. Гуча и Г. Темперлн.^*! После вто¬
рой м}1ровой войны была предпринята аналогичная публикация
дипломатических документов по периоду с 1919 по 1939 год,, на¬
меченная в трех сериях/® В настоящее время завершена лишь
последняя (третья) серия по периоду кануна второй мировой
войны/®
Не останавливаясь подробно на оценке «Британских дипло¬
матических документов», следует подчеркнуть, что при всей
ценности многих из них, в целом эти сборники призваны пред¬
ставить английскую внешнюю политику в наилучшем свете. Это
достигается с помощью тематической подборки текстов, утаи¬
вания некоторых из них, и другими приемами. Составители ог¬
раничиваются чисто дипломатическим1и документами, отказыва¬
ясь от экономических и важных военно-политических материа¬
лов, Так, в документах, охватывающих начало XX века, не да¬
ется никаких сведений о заседаниях и решениях Комитета им¬
перской обороны, в котором были сконцентрированы / все нити
подготовки к вооруженному конфликту с Германией/^ При ра¬
боте с документами необходимо учитывать также, что многим
британским дипломатам на местах предоставлялись широкие
полномочия, поэтому письменные инструкции из Лондона по
ключевым международным проблемам являются большой ред¬
костью. Ряд документов производит такое впечатление, как
будто они нарочито составлялись с учетом последующего опу¬
бликования.
Значительный интерес для исследователя представляют по¬
метки на полях донесений, сделанные Э. Греем, А. Никольсоном
и другими руководителями Форин оффис начала XX века. Не
случайно Грен протестовал проти® их опубликования, поскольку
нередко пометки содержали весьма откровенные признания.
В документах, изданных по 1919—1939 годам, такого рода по¬
меток почти не содержится.
Документы 1919—1939 годов уже не раз подвергались по¬
дробному анализу советскими историками/® Серьезно критико-
British documents on the origins of the war 1898—1914, ed. by
G. P. Gooch a. H. Temperley. 11 vols. L., 1926—1938.
25 Documents of British foreign policy 1919—1939. L., 1948-
26 Поскольку первая серия очень разрослась (издано уже около 20 объ¬
емистых томов), было решено раздробить ее. Уже вышло несколько томов
серии I А (по периоду с 1925 г.).
27 Работая в архивах над монографией ’’The end of isolation”, англий¬
ский ученый Дж. Монжер пришел к выводу, что составители сознательно
оставили «за бортом» немало важнейших текстов (см.: Monger G. The
end of isolation. British foreign policy 1900—1907. L., 1907. p. 266. 282,
334—337).
28 Cm., напр.: Штейн Б. E. Буржуазные фальсификаторы истории.
М., 1961; Реутов Г. Н. АнглнГгскне источники по происхождению второй
мировой войны. — Тр. Ленннгр. ин-та культуры, т. 17, 1967.
16
вали их — особенно третью серию — А. Дж. П. Тейлор и другие
английские ученые.^®
Поми.мо парламентских документов и других правительст¬
венных изданий следует иметь в виду различные полуофициаль¬
ные публикации — справочники, статистические сборники, а
также издания отдельных трестов и предприятий. Из числа
справочников можно отметить выходящий с 1759 года ежегод¬
ник «Annual Register». В нем даются сведения о важнейших со¬
бытиях в Англии и других странах. С 1864 года публикуется
другой справочник «Statesman’s ^ГеагЫюк» — с уклоном в эконо¬
мику и статистику. Годичные отчеты таких концернов, как ИКИ,
«Хаукер сиддл'и», предназначенные для сравнительно узкого
круга лиц, дают некоторое представление о роли монополий в
новейшей истории .Англии.
После первой мировой войны в связи с известным облегче- ■
ни ем доступа ученых в архивы стали выходить публикации до¬
кументов в университетских издательствах. Таковы, например,
сборники дипломатических текстов, подготовленных Ч. Уэбсте¬
ром, «Британская диспломатия 1813—1815 гг.) и «Британия и не¬
зависимость Латинской Америки 1812—1830».*® Обширная под¬
борка тщательно окомпановаиных и умело прокомментирован¬
ных документов (и фрагментов из них) была издана в 1938 го¬
ду Кембриджским университетом.** Такого рода публикации
продолжаются и в наши дни. Много новых существенных по
своему значению текстов, относящихся к внешней политике Ве¬
ликобритании в XIX—XX веках, предали гласности С. Лоу,
М. Докрилл, К. Бурн.*^ Двухтомник К. У. Ныобери посвящен
* английской экспансии в Западной Африке.** Выходят подборки
и по другим проблемам.
Для исследователя, занимающегося историей Англии в но¬
вое и особенно новейшее время, обязательным является озна-
ко.млен'ие с материалами британских политических партий.
Конференции двух крупнейших партий — консервативной и
лейбористской — происходят ежегодно, заседания этих съездов
стенографируются и издаются. Если конференции тори обычно
имеют парадный характер, то на лейбористских съездах раз¬
вертывается более содержательная дискуссия. Для периода до
29 Дублпнскип историк Д. Уильямс убедительно вскрыл существенные
недостатки этого издания, отметив, что они, по-вндимому, определяются и
политическими обстоятельствами (’’Historical Studies”. L., 1958, p. 33—38).
30 British diplomacy 1813—1815. L., 1921; Britain and the inde¬
pendence of Latin America. 2 vols. L., 1938.
31 Foundations of British foreign policy from Pitt (1792) to Sa¬
lisbury (1902). Selected and edited by H. Temperly a. L. Penson. Cambridge,
1938.
32 Lowe C. The reluctant imperialists, vol. 2. L., 1967; Lo'we C. a.
D о с к r i 1 1 M. Mirage of power, vol. 3. L., 1972; Bourne K- The foreign
policy of Victorian England 1830—1902. Oxford, 1970, pt. II.
33 Newbury C. W. British policy toAvards West Africa. 2 vols, Oxford,
1965, 1971.
2 Зак. 301 17
30-х годов XX века определенный интерес представляют и пе¬
чатные материалы либеральной партии и некоторых других
политических партий и групп. Выпускаются также стенографи¬
ческие отчеты конгрессов британских тред-юнионов. Особое ме¬
сто занимают публикации Коммунистической партии Велико¬
британии, материалы ее съездов, постановления -исполкомов,
программные документы и т. п.
Многие политические и общественные деятели XIX и XX ве¬
ков оставили мемуары, которые заслуживают определенного
внимания. Так, огромное значение по периоду первой мировой
войны имеют воспоминания Д. Ллойд Джорджа.®^ У. Черчилль
является автором ряда книг, посвященных двум мировым вой¬
нам. Выпущены также мемуары консерваторов Л. Эмери и
А. Идена, лейбористов Ф. Сноудена и К. Эттли и многие
другие.
Большинство этих сочинений в той или другой степени
фальсифицируют события. Грубые извращения фактов по во¬
просу об англо-советских отношениях 1938—1945 годов содер¬
жатся в шести томах «Второй мировой войны» Черчилля. Это
стало особенно очевидным после выхода в свет в СССР пере¬
писки И. В. Сталина с Черчиллем и Рузвельтом, материалов
Тегеранской конференции и других публикаций. Тем не менее
представляется возможным использовать и воспоминания Чер¬
чилля, так как в его книгах и особенно в приложениях к ним
опубликованы подлинные документы из личного архива британ¬
ского государственного деятеля.
Очень много ценного ученые, исследующие историю рабоче-
. го движения, могут почерпнуть из мемуаров британских рево¬
люционеров, лидеров компартии. Среди них отметим воспоми¬
нания рабочего вожака Т. Манна, руководителей КПВ Г. Пол-
лита и У. Галлахера.®® В 60-е годы опубликованы содержа¬
тельные автобиографии ветеранов-коммупнстов Э. Моффета.
Б. Стюарта и У. Ханнингтона.®®
Существуют также отдельные издания дневников или пе¬
реписки ряда политических деятелей. Стоит, например, обра¬
тить внимание на многотомную публикацию «Писем королевы
Викторни»,®7 куда включены не только написанные королевой,
но и адресованные ей письма министров и других лиц. Перепи¬
ска Виктории позволяет лучше понять роль английской короны
в XIX веке, ряд вопросов внутренней и внешней политики Лнг-
Ллойд Джорж Д. Военные мемуары, т. 1—6. М., 1934—1938.
35 М а н и Т. Воспоминания. М.. 1924; Pol lit Н. 1) Looking ahead.
L., 1947; 2) Serving my time. L., 1950; G a 1 1 a с h e г W. I) Revolt on the
Clyde. L., 1936; 2) The rolling of thunder. L., 1947; 3) The last memoirs of
W. Gallacher. L., 1966.
36.M о f f a t A. My life with the miners. L., 1965; Stewart B. Brea¬
king the fetters. L., 1967; Hunnington W. Never on our knees. L., 1967,
37 Letters of Queen Victoria. 9 vols. L., 1907—1932.
18
ЛИИ.** Значительную ценность особенно по проблемам внешней
политики имеет переписка Гладстона с Гренвилло.м.*® Выдаю¬
щимся хроникером XX века был лорд Бивербрук, оставивший
несколько великолепно документированных книг по периоду
1914—1923 годов. Отметим также дневники другого владельца
газет —лорда Риддела. Подчас ценные сведения можно найти
в воспоминаниях или дневниках лиц, не игравших крупной ро¬
ли в политической жизни страны. Из числа такого рода книг
выделяются «Уайтхоллский дневник» и «Дневник с письмами»
Т. Джонса, охватывающие период с 1916 по 1950 годы.4® Автор
его долгое время служил в секретариате премьер-министра и
был отлично осведомлен о закулисной стороне многих полити¬
ческих событий.
Английская пресса
Уже с конца XVIII века пресса становится серьезным ис-
точником для изучения тех или других сторон британской по¬
литической и общественной жизни. XIX век считается периодом
расцвета печати в Англии. С 30-х годов этого столетия намети¬
лась некоторая демократизация британской прессы и расшире¬
ние круга читателей. Издаются первые рабочие газеты, к числу
которых относится, например, «Пионер» под редакцией Дж. Мор¬
рисона. В течение нескольких месяцев 1839 года в Лондоне вы¬
ходила еженедельная газета «Лондонский демократ» — орган
революционной фракции чартистского движения «Демократи¬
ческой ассоциации». С 1837 года в Лидсе — центре промышлен¬
ного йркшира — стала издаваться еженедельная рабочая га¬
зета «Северная звезда». Газета приобрела огромное влияние—
ее читал почти каждый грамотный пролетарий Англии. Тираж
«Северной звезды» доходил до 50 тыс. экз., что было по тем -
временам редкостью. Среди корреспондентов газеты был
Ф. Энгельс, присылавший статьи о политических событиях в
Германии. «Северная звезда», «Народная газета» Э. Джонса и
другие чартистские издания являются незаменимым источником
при изучении истории рабочего движения Англии в 30—50-е
готы XIX века.
В последующие десятилетия наблюдается некоторый спад
рабочей печати: газеты и еженедельники тред-юнионов или воз¬
никших в 80-е годы рабочих партий и организаций не всегда
отражали чаяния широких народных масс, а их информация
имела односторонний характер. Примером такого рода изданий
38 с бО-х годов в Англии издается (во многих томах) переписка Геор¬
га III II Георга IV.
39 Т h е political correspondence of Mr. Gladstone and lord Granvil¬
le 1868—1874. 2 vols., 1876—1886. 2 vols. ed. by A. Ramm. London — Oxford,
1952, 1962.
40Jo.hnes T. 1) Whitehall diary. 3 vols. L, 1969-1971; 2) Diary
with letters. L., 1954.
2* 19
может служить еженедельник «Лейбор электор», выходивший
в конце 80-х годов. Несмотря на свое название («Рабочий из¬
биратель»), газетка проповедывала весьма умеренные взгляды
и имела контакт с консервативной партией.
Одннм из самых «солидных» органов в KaiiHTaviHciHHecKOM
мире уже в XIX веке слыла английская газета «Таймс». Она
стала выходить с 1785 года,” однако особенное влияние приоб¬
рела со второй половины XIX века. Газета помещает много ма¬
териалов по всем важнейшим вопросам ibhутренней и внешней
политики, причем редакция газеты уже в течение длительного
времени стремится придать печатающимся сообщениям под¬
черкнутую беспристрастность. Хотя объективность газеты за¬
частую чисто мнимая, но все же «Таймс» в некоторых отноше¬
ниях в лучшую сторону отличается от большинства буржуаз¬
ных органов. Так, в этой газете можно найти более или менее
полные отчеты о внешнеполитических заявлениях советского
правительства.'*® При работе с газетой «Таймс» следует осо¬
бенно внимательно относиться к редакционным статьям. Не¬
редко они представляют значительный интерес, так как отра¬
жают точку зрения лондонского Сити, финансовых и промыш¬
ленных магнатов всей страны.
В 1772 году вышел первый номер столичной газеты консер¬
вативного направления «Морнинг пост». Незадолго до второй
мировой войны она слилась с другой торийской газетой «Дей¬
ли телеграф» (основанной в 1855 году) и стала называться
«Дейли телеграф энд морнинг пост».
Из числа, либеральных газет отметим основанную в 1846 го¬
ду «Дейли ньюс». Одно время активную роль в редактировании
газеты играл Ч. Диккенс.-После первой мировой войны она
слилась с другим распространенным либеральным органом
«Уэстми'нстер газетт», а в 1930 году с «Дейли хроникл». В ито¬
ге образовалась газета «Ныос хроникл». В связи с дальнейшим
упадком либеральной партии и эта газета в 60-е годы прекра¬
тила существование.
Самой влиятельной провинциальной газетой являлась
«Манчестер гардиан», выходившая с 1821 года. Долгое время
она отражала взгляды фритредерской буржуазии. В отличие от
многих других либеральных газет, которые все более и более
правели по мере того, как либералы терялн связь с массами,
этот орган и в первые десятилетия XX века сохранил ради¬
кальную окраску. В 1917 году именно «Манчестер гардиан» ос¬
мелилась начать пу^бликацию переводов тайных договоров
Антанты, изданных Советским правительством. С 50-х годов
эта газета, которая теперь выходит одновременно в Лондоне и
^1 Под названием «Таймс» издается с 1788 года.
42 Остальные буржуазные английские газеты, как правило,^ дают лишь
самое беглое изложение даже наиболее зиачительиы.х заявлений правитель¬
ства СССР и других стран социалистического лагеря.
20
Манчестере под названием «Гардиан», также превратилась в
заурядный реакционный орган.
Лейбористская газета «Дейли геральд» была основана в
1912 году в качестве рупора левой группы Лэнсбери и нередко
выражала требования трудящихся — сторонников «прямых
действий». В годы первой мировой войны газета выходила
раз в неделю, но затем вновь преобразовалась в ежедневную
газету. Лишь в середине 20-х годов «Дейли геральд» попала в
руки реформистов. В 1964 году «Дейли геральд» была приобре¬
тена одним газетным концерном и переименована в «Сан».
Центральный орган Коммунистической партии Англии
«Дейли уоркер» издается с 1930 года. С 1966 года выходит под
названием «Морнинг стар». Из «национальных», т. е. распрост¬
раняемых по стране газет только «Морнинг стар» является
подлинно независимой, близкой к народу. Все остальные га¬
зеты, включая и «Сан», существуют с помощью рекламы н по¬
дачек капиталистических фирм. Газета «Морнинг стар» являет¬
ся кооперативным обществом, причем никто из «акционеров» не
должен иметь свыше 200 «акций» (паев) и не может распола¬
гать больше, чем одним голосом в Совете директоров. «Морнинг
стар» служит народу, а не монополистам. Не случайно она не
раз подвергалась преследованиям со стороны правительства.
Помимо газет значительную роль в общественной жизни
играют еженедельники и журналы, вы.ходящие ежемесячно
или ежеквартально. К числу влиятельных общественно-поли¬
тических журналов XIX века относились квартальные издания
«Куотерли ревью» и «Эдинбург ревью». В последнем в течение
многих лет сотрудничал Гладстон. Из числа современных кон¬
сервативных журналов можно указать на «Твентис сенчури».'*® Из
еженедельников «независимый» «Экономист» (основан в 18Г1
году) близок к интересам Сити. В нем широко рассматривают¬
ся не только вопросы экономики, но и текущие политические
события. Еженедельник «Спектейтор» существует с 1828 года.
Лейбористские еженедельники «Нью стейтсмен» и «Трибюп»
возникли в XX веке. Первый из них отражает точку зрения
лейбористской интеллигенции; подчас здесь критикуется офи¬
циальное руководство лейбористской партии. Еженедельник
широко освещает вопросы культуры и искусства. Что касается
«Трибюн», то это еженедельник левого крыла лейбористского
движения. Здесь довольно полно рассматриваются жизненно
важные для рабочих проблемы и резко атакуются все непопу¬
лярные мероприятия тори и правых лейбористов.
Особое место среди прогрессивных общественно-политиче¬
ских журналов занимает ежемесячник «Лейбор мансли» (вы¬
ходит с 1921 года). По словам многолетнего редактора «Лен-
бор мансли» Р. Палм Датта (1896—1974), журнал «со времени
43 Ранее издавался как ’’Nineteenth Century”, а затем "Nineteenth Cen¬
tury and After”.
21
своего основания существует для того, чтобы стараться выра¬
зить широкие общие интересы всех секций рабочего классового
движения коммунистов и некоммунистов».44 С этой задачей
редакция успешно справляется; исследователь может найти в
журнале много содержательных статей и материалов по про¬
блемам рабочего движения в стране, колониальным и внешне¬
политическим вопросам. Каждый номер «Л ей бор мансли» от¬
крывается «Заметками за месяц», посвященными наиболее зло¬
бодневным темам.'*®
Общетеоретическим и дискуссионным журналом компартии
с ,1957 года является ежемесячник «Марксизм тудей». ' В нем
можно найти материалы с оценкой тех или других политиче¬
ских событий, статьи на экономические и исторические темы.
Очень много места отводится борьбе за единство рабочего дви¬
жения, разоблачению реформизма и современного сектантства.
«Ведя борьбу против идеологических врагов рабочего класса и
способствуя творческому обсуждению теоретических и практи¬
ческих проблем марксизма-ленинизма, „Марксизм тудей” де¬
лает полезное дело».'*®
Хрестоматия и сборники документов
В заключение нашего обзора английских источников следу¬
ет кратко охарактеризовать те сборники документов, которые
предназначены для студентов, изучающих историю, и для более
широкого круга читателей. Выпускаются тематические подбор¬
ки по различным проблемам истории страны. Некоторые - из
них, например, «Английская экономическая история»,'*^ заслу¬
живают положительной оценки. Широкое признание читателей
и специалистов получили четыре небольших тома документов,
выпущенные прогрессивным издательством «Лоуренс энд Уи-
шарт», по истор/ии Английской революции XVII века и истории
рабочего движения.'*® Для серии «Источники Западной цивили¬
зации» историк-марксист Дж. Рюдэ подготовил полезную под¬
борку «Восемнадцатый век».'*® Под редакцией Дж. Д. X. Коула
и А. Филсона вышел в свет сборник «Английское рабочее дви¬
жение 1789—1875 годов».®® За последнее время появилось не¬
мало хрестоматий и сборников документов по истории внешней
II колониальной политики.
44 ’’Labour Monthly”, 1957, Apr., p. 148. В последнее время «Лейбор
манслн» имеет подзаголовок «Журнал единства левых».
45 Почти бессменным их автором являлся Палм Датт. Последние свои
«Заметки» — «1975— год решения» — он закончил за несколько дней до
смерти. Они опубликованы в январском номере журнала за 1975 год.
46 «Проблемы мира и социализма», 1958, № ], с. 93.
47 Bland А., Brown Р. а. Т а w п е у R. English economic history.
1 ed. L., 1914.
48 H i s t о г у in the making. 4 vols. L., 1948—1949.
49 The eighteenth century 1715—1815, ed. by Rude. N. Y., 1965.
50 British working class movement 1789—1875. L., 1951.
22
Остановимся подробнее на многотомном научном издании
источников, предпринятом с 1953 года. Этот сборник цод общей
редакцией профессора Бристольского университета Д. Дугла¬
са назван «Английские исторические документы».®’ В 13 томах
предполагается охватить всю историю Англии до 1914 года. В
своем предисловии Дуглас подчеркивает, что издание не будет
содержать обычных ошибок и должно помочь не только уча¬
щимся, но и читающей публике вне школ и университетов. Вы¬
шедшие тома показывают, что редакция тщательно и ответст¬
венно подошла к своей сложной задаче; каждый из томов хоро¬
шо оформлен методически, содержит богатый круг источников
по самым разнообразным вопросам, включая малоизвестные
документы. Отлично сделаны библиографические вступления;
подсобные материалы состоят из полезных с.хем, диаграмм и
карт. Что касается некоторых промахов издания, то к ним, по¬
жалуй, можно отнести известную гипертрофию вступительных
статей. Редакция в некоторых случаях не выполняет собствен¬
ного обещания — не навязывать читателям своего мнения. В
восьмом томе, посвященном 1660—1714 годам, бросается в гла¬
за отсутствие отдела о состоянии английской промышленности,
в то время как большое место в этом объемистом томе уделено
некоторым явно второстепенным вопросам. Стоит сделать и та¬
кое сопоставление: около 100 страниц отведено теме «Местное
управление и' общественная жизнь» и только 60 страниц важно¬
му разделу «Торговля и плантации». Свыше 1000 страниц за¬
нимает первый полутом XII тома, посвященный ряду проблем
1833—1874 годов. И здесь многое заслуживает самой положи¬
тельной оценки. Например, интересные документы содержатся
в разделах «Закон о бедных», «Условия в промышленности и
законодательство». Однако существенные недостатки этого то¬
ма заставляют предполагать, что редакция весьма субъективно
подбирает материалы о массовых народных движениях. Лишь
в одной части содержатся документы о крупнейшем политиче¬
ском движении XIX века —- чартизме. Но и она носит заголо¬
вок «Чартизм и фритред». Сами материалы этой части полнее
отражают события, связанные с позицией и деятельностью
фритредерской буржуазии. О чартизме трудно составить какое-
либо представление, учитывая и то обстоятельство, что приве¬
денные документы посвящены лишь попыткам проведения хар¬
тии через парламент. Речь Маколея в 1842 году в палате депу¬
татов никак не может заменить первоисточников о массовых
выступлениях этого года, которые потрясли всю страну. Таковы ‘
некоторые пробелы этого солидного издания документов.
К сожалению, за последние 10—15 лет публикация «Анг¬
лийских исторических документов» затормозилась — вышло
только два новых тома.
51 English historical documents, ed. by D. Douglas. L., 1953—
23
ГЛАВА 2
АНГЛИЙСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ В XV111 И
ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА
Вводные замечания
Нередко встречается мнение, что английская историческая
наука не выдвинула крупных фигур, подобных плеяде замеча¬
тельных французских историков или такому германскому исто¬
рику, как Ранке. Как пишут некоторые буржуазные авторы, анг¬
лийская ]1сторичеокая мысль в течение длительного времени
плутала в потемках и лишь под влиянием германской историо¬
графии перестала играть второстепенную роль.
В наиболе четкой форме подобные взгляды проповедует
западногерманский ученый К. Докхорн. В работе «Немецкий
историзм в Англии» (1950), а также в книге «Германский дух
и англосаксонская история духа» (1954) Докхорн утверждал,
что немецкий «историзм» оплодотворил британскую историче¬
скую науку, влачившую до конца XIX века жалкое существова¬
ние. Германия — родина исторического мышления, Англия — в
лучшем случае заимствовала некоторые достижения ее науки,
пишет Докхорн. Этот автор не дает точного определения своего
понимания термина «историзм», но пытается доказать, что «гер¬
манское влияние историзма» и «идеализма» в течение XIX ве¬
ка преобразовало «английское мышление». Процесс этого воз¬
действия, по мнению Докхорна, закончился к 1900 году.*
Еще со времен Дж. Актона элементы преклонения перед до¬
стижениями немецких историков-профессионалов были прису¬
щи многим английским специалистам. До первой мировой вой¬
ны «превосходство германской исторической школы... было все¬
ми признано», уверял Дж. Гуч. Все британцы, считал он, дол¬
жны с благодарностью относиться к этому влиянию немецкой
науки.2 Сходную оценку дает т^кже известный современный
ученый Г. Баттерфилд.*
f Doc ко г п К. 1) Der deutsche Historismus in England. Ein Beitrag
zur englischen Geistesgeschichte des 19. Jahrhunderts. Gottingen, 1950, S. II—
12, 189—191; 2) Deutscher Geist und angelsacksische Geistesgeschichte. Got¬
tingen, 1954.
2 Dockhorn K. Dcr deutsche Historismus, S. 7 (предисл. Дж. Гуча).
* В a t te г f i e 1 d H. Man on his past. The study of the history of histo¬
rical scholarship. Cambridge, 1955, p. 22—23.
24
Наряду с этими взглядами, в Англии высказывались и воз¬
зрения диаметрально противоположного характера, сводившие¬
ся к восхвалению заслуг и роли британских историков, превоз¬
несению таких из них, как Э. Гиббон, Т. Б. Маколей, У. Стаббс
и другие. В особенности эта линия стала заметна в последние
десятилетия. Многие английские ученые объявляются непрев¬
зойденными мировыми величинами. Например, широкой рекла¬
мой окружено теперь имя Арнольда Тойнби.
Какая же точка зрения ближе к истине?
Даже при беглом ознакомлении с . английской историогра¬
фией возникают и другие вопросы. Ответ на них можно дать,
рассмотрев пути развития английской историографии, ее спе¬
цифику, труды крупнейших историков прошлого.
Английская историография в XVIII и начале
XIX века
Мы не будет ^подробно характеризовать положение англий¬
ской исторической науки в XVIII веке. История по существу
еще не рассматривалась тогда в качестве с а м осто я тел ь ной на¬
уки — ее именовали ответвлением литературы, а исторические
сочинения являлись набором случайных фактов о деяниях тех
или иных королей и полководцев. Не существовало сколько-ни¬
будь серьезного подхода к историческим источникам, да и сами
эти источники по периоду средневековой Англии или истории
страны в XVII века были почти неизвестны. Крупные истори¬
ческие работы опубликовали в XVIII веке известные литера¬
торы,'* занимались историей и аристократы-парламентарии.
Характерно, что свои силы пробовали в области истории такие
видные политики, как Г. Болингброк, Ч. Фокс и Э. Бёрк.
В течение XVIII века английская буржуазия набирала си¬
лы,- завершалась аграрная революция, началась и бурно проте¬
кала революция индустриальная. В той или другой степени не¬
которые из историков XVIII века отражали этот подъем буржуа¬
зии как восходящего класса. Крупнейший английский историк
Эдуард Г иббон считал «средние классы» «самой полезной. . .
частью населения». В своей «Истории упадка и падения Рим¬
ской империи»® он как бы проводил аналогию между древне¬
римской империей, а также Византией и совре.мениой ему Ев¬
ропой и отвечал отрицательно на вопрос о возможности краха
европейских государств и цивилизации.® Еще активнее защи¬
4 Например, многотомные «Истории Англии» составили О. Голдсмит
и Т. Смоллет.
5 Gibbon Е. The history of the decline and fall of the Roman empire.
6 vols. L., 1776—1788.
6 Гиббон превосходил современных ему британских историков умением
критически осмыслить привлеченные им источники и свидетельства. Гиббон
считался также величайшим стилистом; многие историки последующих по-
25
щал интересы «третьего сословия» другой видный историк
У. Робертсон/
Не следует, однако, забывать, что наряду с буржуазией гос¬
подствующим классом оставались помещики. Революция XVII
столетия привела к такому компромиссу, при котором полити¬
ческие позиции в стране в первую очередь находились в руках
аристократии, а она вовсе не намерена была уступать их без
боя. В исторической науке конфликты между классами глав¬
ным образом проявлялись в виде борьбы взглядов по вопросу
об оценке тех перемен, которые принес с собой XVII век. Гос¬
подствующей традицией в изображении революционных собы¬
тий была торийская. Ее основоположником считается полити¬
ческий деятель и публицист XVII века Э. Кларендон. В своей
«Истории мятежа и гражданских войн в Англии» он стремился
защитить точку зрения, выдвинутую Карлом I Стюартом во
время процесса, когда король заявлял, что монархи в стране
всегда стояли на страже свободы своих подданных, а эту сво¬
боду ца рушили представители парламента. Работа Кларендона
была по существу пространным политическим памфлетом, не
имевшим серьезной научной ценности, но многие историки
XVIII и первой трет1! XIX века опирались на нее.
, Ряд реакционных историков и публицистов, близких к мо¬
нархическим кругам, старались опорочить и некоторые сторо¬
ны «Славной революции» и правления вигов. Наиболее значи¬
тельным из историков торнйского направления был Дэвид Юм.
В настоящее время он знаком нам как один из крупных фжто-
софов XVIII века, однако в 60—70-х годах этого века он был
известен своими историческими сочинениями, а его философ¬
скими взглядами никто не интересовался. В главном историче¬
ском труде Юма «История Англии от вторжения Юлия Цезаря
до революции 1688 г.»® получили отражение его идеалисти¬
ческая философия и реакционные политические взгляды. Он
выступил против тех первых попыток подчеркнуть значение ма¬
териальных факторов, которые в то время предпринимались
просветителями.^ Для Юма, как и многих других историков—
колешж старались подражать ему, добиваясь популярности и ясности из¬
ложения. Полный, но не вполне удовлетворительный перевод сочинения
Гиббона был издан в России в 1883—1886 года.х (см.; Г и б б о н Э. Исто¬
рия упадка н разрушения Ри.мской империи, ч. 1—7. М., 1883—1886),
7 См. анализ взглядов Гиббона и Робертсона в работе О. Л. Вайнштей¬
на * Историография средних веков» (М—Л.. 1940. с. 121—128).
8 Первоначально «История» Юма вышла в двух томах в 1754—1757 го¬
дах и касалась только периода 1603—1688 годов. Позднее она разрослась
до восьми томов (Нише D. А history of England from the invasion of
Julius Caesar to the revolution of 1688. 8 vols. L., 1763).
^ Юм доказывал, что одни и те же мотивы—людские страсти — объяс¬
няют ход истории. «Человечество, — писал он,—настолько одинаково везде
II во все времена, что история ничего нового или необыкновенного нам в
этом отношении не сооб1дает».
26
его современников, — было характерно презрение к народным
массам. Торнйские авторы типа Кл арендой а — Юма яростно
ненавидели революцию, именно эти историки-филистеры, как
указывал Ф. Энгельс, замечательный период истории Англин
окрестили «великим мятежом».*® Выдвинутые Юмом концеп¬
ции не подкреплялись вдумчивым исследованиям источников.
Он знал их плохо и по отзывам современников не любил тяже¬
лый и кропотливый труд. Уже в 20—30-е годы XIX века крити¬
ки (Т. Б. Маколей и др.) доказали, что выдвинутый Юмом те¬
зис: «первое качество историка — быть беспристрастным»
меньше всего стеснял его самого. К числу немногих положи¬
тельных сторон Юма-ученого относятся его попытки установле¬
ния причинно-следственной связи в истории и стремления вы¬
рваться Из того порочного круга, когда в центре любого произ¬
ведения на историческую тему оказывались династические вой¬
ны и монархи.
Из историков конца XVIII и начала XIX века, занимавших
более либеральные позиции, можно указать на Джемса Мэкин-
тоша,** В центре его интересов была «Славная революция»
1688 года. Общественная деятельность отвлекала его от заня¬
тий историей и часть подготовлявшегося им труда была напе¬
чатана лишь посмертно под названием «История революции».
Следует обратить внимание на то, что под «революцией» исто¬
рики-виги намерены были изображать лишь переворот 80-х го¬
дов XVII века. Против подобной точки зрения в этот период
энергично выступал, пожалуй, только Уильям Годвин (1756—
1836). Выдающийся общественный деятель и мыслитель, Год¬
вин приветствовал победу республики во Франции; он провоз¬
гласил в 1793 году, что монархия враждебна человечеству .
Среди британских историков Годвин стоял особняком, так как,
хотя и с некоторыми оговорками, встал на защиту английских
революционеров, казнивших Карла I, и пытался возродить де¬
мократические традиции середины XVII века. В своем сочине¬
нии «История английской республики»** он высказывался так¬
же против преувеличения религиозных факторов в истории. В
Англии книги Годвина замалчивались не только торийскими,
но и вигскнми историками и критиками. К сожалению, цен¬
I® М а р КС К. н Э н ге л ь с Ф. Соч., т. 22,' с. 309.
ч Мэкннтош сочувственно встретил французскую буржуазную револю¬
цию и был избран Законодательным собранием почетным гражданином
Франции. В 1792 году в Париже был опубликован перевод его памфлета
под Заголовком «Apologie de la revolution francaise».
12 Mackintosh J. The history of the revolution in England in 1688.
L, 1834. В Государственной публичной библиотеке им. М, Е. Салтыкова-
Щедрина в Ленинграде хранится любопытное сочинение по истории Англии
(The Cabinet Cyclopaedia. .. England. 10 vols. L„ 1830—1840)—один
из первых коллективных многотомников. Ряд томов этой серии издан по
рукописи Мэкиитота. ч
18 Godwin W. History of the Commonwealth of England. 4 vols. L,
1824—1829.
27
ность работ Годвина снижается из-за незнакомства его со мно¬
гими важными источниками и тех поверхностных сравнений, к
которым он нередко прибегал.’
Подавив революционное брожение 90-х годов XVIII века,
расправившись с луддитами, британские правящие круги суме¬
ли на длительное время затормозить демократизацию общест¬
венной жизни. Тщательно оберегалась от любого воздействия
прогрессивных идей английская молодежь; в высшей и средней
школе исторические дисциплины находились под неусыпным
контролем церковников. Кафедры «новой истории» были созда¬
ны в Кембриджском и Оксфордском университетах еще в 20-е
годы XVIII века. Однако зачастую руководили ими совершенно
некомпетентные лица. Регулярного преподавания истории Анг¬
лии XVII—XVIII веков не велось и в течение первых десятиле¬
тий XIX века.
В Оксфорде и Кембридже историю в 30-е годы преподавали
профессора-ретрограды Т. Арнольд и У. СмиГ. Первый из них,
возражая в 1831 году против «уступок демократии», глубоко-
.мысленно ссылался на примеры из античной истории. В своей
«Истории Рима» (1838) он также не раз обрушивался на «яко¬
бинскую анархию».” У. Смит, в лекционном курсе возвещал,
что исторические события нужно расценивать с той точки зре¬
ния, насколько они угодны или неугодны богу. Французская
революция XVIII века, говорил Смит, ясно показала, какие не¬
счастья совершаются с людьми, когда они воображают себя
мудрее бога. Вывод делался такой: поскольку революционеры
противопоставили себя богу, их следует осудить самым реши¬
тельным образом. Смит примыкал к вигам. Однако и историки
внгско-либерального направления восприняли концепцию
Э. Бёрка, решительно осудившего революцию во Франции. Как
показала X. Бен-Израэль, оценки французской революции Сми¬
том. и торийским автором У. Крокером тючти совпадали.’®
Реакционные историки—особенно в период массовых народных
выступлений 30—40-х годов — стремились в своих трудах очер¬
нить революционное движение. Их исторические работы, спра¬
ведливо пишет современный исследователь Г. Уинклер, были
«направлены против быстрых политических изменений и . . .
угрозы социальной революции».’®
В те годы нужно было немало смелости, чтобы ставить во¬
прос о революции иначе. Только (Писатели-чартисты пытались
тогда это сделать. Так, Бронтер О’Брайен подготовил книгу о
Робеспьере,’^ в которой защищал идеи якобинцев и пробовал их
14 Forbes D. The liberal anglican idea of history. Cambridge, 1952,
p. 91-92.
15 Ben-Israel H. English historians on the French revolution. Cam¬
bridge, 1968, chapt. 5, 10, 11.
16 «History and Theory», 1970, N 2, p. 240—241.
17 O’Brien Bronterre. The life and character - of Maximilian Robespierre.
L., 1837.
28
связать с задачами, стоявшими перед английскими трудящими¬
ся. Лишь с большим трудом О’Брайен смог издать свою руко¬
пись незначительным тиражом. В то же время на книжном
рынке имелось немало произведений крайне реакционных ис¬
ториков.
Нам известно, какие книги по истории читала принцесса
Виктория. Как правило, это произведения, в которых генеалогия
и хронология монархов занимала главное место. Метод обуче¬
ния, с помощью которого овладевали историческими познания¬
ми и будущая королева и ее подданные, не отличался сложно¬
стью и вполне устраивал принцессу. «Я в восторге, — писала
она, — от составления таблиц королей н королев, я недавно за-
ко-нчила таблицу английских суверенов и нх супруг».’®
Историки колониальной политики Англии
Создание колониальной Британской империи и наполеонов-
ские войны привели к тому, что значительно выросло количе¬
ство работ, посвященных колониальной политике Англии, а
также военно-морской истории страны.
Немалую роль в переориентировке английских авторов иа
эти темы сыграло появление в 1813 году книги Р. Соути
«Нельсон».Соути — поэт и литератор — написал эту рабо¬
ту как пособие для мичманских школ, но книга приобрела
вскоре же большую популярность, как «классическое» жизне¬
описание выдающегося британского флотоводца. В отдельных
случаях Соути критиковал действия своего героя, например,
при описании вероломной расправы с неаполитанскими патри¬
отами, одиако в цел'ом книга является апологией Нельсона и
британской политики хозяйничанья на морях. Соути можно
считать одним из творцов легенды о том, что Трафальгарское
сражение спасло Англию от иностранного вторжения в 1805
году. Для этой II ряда последующих работ характерна тенден¬
ция поддержать и углубить чувства ненависти к Франции сре¬
ди английского населения.
Вслед за Соутн военно-морскими делами и операциями
английских войск на континенте Европы занялись Т. Джонс,
У. Нэпир, Д. Джемс и др. Описывая войну в Испании и Пор¬
тугалии, они принижали роль борьбы испанского народа с ино¬
странными оккупантами.20
Еще более тенденциозным был подход английских истори¬
ков к колониальным проблемам. Разберем наиболее крупное
и показательное для того времени сочинение — работу извест¬
ив Letters of Queen Victoria. First series, vol. 1. L., 1907, p. 38—39.
J9 S о u t h e у R. Life of Nelson. 2 vols. L., 1813.
20 Сочинение Д. Джемса «История великобританского флота от фран¬
цузской революции до Наварина» имеется в русском переводе (Николаев,
1845).
29
ного политэконома Джемса Милля «История Британской Ин¬
дии»/* Это трехтомиое произведение вышло в 1818 году, ког¬
да под контролем Англии уже находилась почти вся террито¬
рия Индийского субконтинента. Милль прямо ставит вопрос,
что изучение истории Индии и британской политики в Индии
должно быть подчинено задачам ее эксплуатации английски¬
ми колониальными кругами. Характерно, что после опублико¬
вания работы Милля пригласили сотрудничать в Ост-Индской
компании, предложив ему «солидный» оклад.
«История Индии» . Милля отличается крайне низким науч¬
ным уровнем. Милль никогда не был в Индии, не знал ее язы¬
ков и был абсолютно не знаком с индийскими источниками. Са¬
мого Милля это отнюдь не смущало, наоборот, в предисловии
к работе он провозглашал, что обилие информации может
стать препятствием для историка; необходимо выработать фи¬
лософские, а не фактические знания. Однако, по выражению
американского историографа Т. Пирдона, «философия»' Мил¬
ля оказалась еще худшей, чем его эрудиция.Действительно,
Милль решительно отвергал все достижения индийского наро¬
да, пытался зачеркнуть великую культуру и цивилизацию Ин¬
дии. В I томе своей работы, в котором рассматривалась исто¬
рия Индии до 1705 года, он утверждал, что цивилизация Ин¬
дии уступала цивилизации средневековой Европы. Во II томе
проводилась мысль, что в период, когда англичане захватыва¬
ли Индию, народы этой страны по существу еще не вышли из
состояния варварства. По словам Милля это касалось не
только промышленности и науки, но даже искусства и литера¬
туры. Английские колонизаторы выступают в работе Милля в
качестве носителей цивилизации, а их жестокости оправды¬
ваются; он нашел возможным взять под защиту даже Уоррена
Хейстингса, хищения которого приняли такие масштабы, что
английские власти вынуждены были привлечь его к судебной
ответственности. Расистские писания Милля были взяты на
вооружение британскими колонизаторами; и в настоящее вре¬
мя иные английские и американские авторы находят немало
«позитивного» в его методах работы и выводах.
Младший современник Милля Т. Б. Маколей (1880—
1859) — политический деятель и историк — назвал его «Исто¬
рию Индии» величайшим трудом после Гиббона. Будучи вид¬
ным чиновником в Индии (1834—1838), Маколей ввел англий¬
ский язык в качестве единственного и обязательного офици¬
ального языка и приложил немало усилий для формирования
послушных «темнокожих англичан». Как историк Маколей
шел по стопам Милля; он посвятил два своих исторических
21 М m J. History о! British India. 3 vols. L., 1818.
22 Peardon Th. The transition in English historical writing. N. Y.,
1933. p. 269.
30
этюда восхвалению таких колониальных деятелей, как Клайв
и Хейстингс.
В очерке о Роберте Клайве (1840) Маколей утверждал, что •
Кланв принадлежал к величайшим сынам Англии. Излагая
его «подвиги» в период захвата Бенгалии, автор «попутно»
клеветал на народы Индии и Азии; своей вялостью и изнежен¬
ностью, уверял он, азиаты значительно отличаются от «смелых
и энергичных сынов Европы».2® Маколей заявлял, что народам
Индии суждено находиться под господством Англии. О насе¬
лении Бенгалии он писал; «Никогда, быть может, не существо¬
вало народа более Подготовленного к чужеземному игу и при¬
родою и привычками». Нельзя без возмущения читать те стро¬
ки сочинения Маколея, в которых он пробует оправдывать
преступления Клайва ссылками на какую-то особую, прису¬
щую индийским народам бесчестность. Клайв, по словам анг¬
лийского историка, «знал, что понятие о нравственности у ту¬
земцев Индии резко отличалось от установившегося в Англии.
Он знал, что имел с людьми, лишенными того, что в Европе
называется честью . . .».2'* Время от времени Маколей слегка
«журит» своего героя. В его этюде встречается и такое небез¬
ынтересное признание: к 1765 году «Бенгал считался местом,
куда англичане посылались единственно затем, чтобы какими
бы то ни было средствами разбогатеть в самое короткое вре¬
мя»/® Однако в целом работа о Клайве звучала как апология
этого колониального деятеля и всего британского владычества
в Индии.
Приблизительно по таким же рецептам написан еще более
пространный очерк о Хейстингсе. Повествуя о его процессе,
Маколей произносит несколько высокопарных сентенций о че¬
стности и гуманизме, но в конце своего рассказа встает на
путь оправдания преступлений Хейстингса, Читатель подводит¬
ся к мысли, что Хейстингс, наряду с Клайвом, был одним из
тех, кто прославил свое отечество, поэтому его пороки и же¬
стокость могут быть забыты. Оба очерка Маколея не имели
ничего общего с научной разработкой англо-индийских отно¬
шений XVIII века, оба служили тем же задачам закабаления
Индии, что и выступления Маколея в парламенте, вызвавшие
гневную отповедь К. Маркса.
В тот же период появляются первые исторические работы,
посвященные английской политике в Ирландии. Типичным
фальсификатором англо-ирландских отношений являлся
23 М.а колей Т. Б. Поли. собр. соч., т. IV. Спб„ 1862, с. 32.
24 Там же, с. 32, 38.
25 Там же, с. 90.
26 «Беззастенчивость, с которой г. Маколеи описывает... систематический
грабеж английских авантюристов в Индии... можно сравнить с жаргоном
разбойников н убийц» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. IX, прнл.,
с. 718).
31
г. Смит, считавшт'кя одним из видных преподавателей и исто¬
риков середины XIX века. В своих книгах, и лекциях Г. Смит
доказывал, что Ирландии, ввиду ее географического положе¬
ния, суждено быть с ел ьс кохоз я йств ен и ы м придатком Англии.
Кроме того, по утверждениям Смита, у ирландского народа
вообще нет никаких данных для того, чтобы добиться незави¬
симости для своей родины. Все эти рассуждения перемежа¬
лись с попытками представить зверства английских колониза¬
торов в Ирландии в наиболее благопристойном виде.
Резкой критике взгляды Г. Смита подверглись со стороны
Ф. Энгельса, который сам предполагал написать исследова¬
ние об Ирландии и англо-ирландских отношениях и проделал
большую работу по изучению первоисточников. Энгельс отме¬
чал, что ■ выдумки Г. Смита являются настолько злостными, а
научный уровень его трудов настолько низким, что даже Ма¬
колей представляется по сравнению с ним недосягаемым
идеалом.^^
Вигско-либеральное направление в разработке
внутренней истории Англии
Если по колониальным проблемам сходились историки —
тори и вигн, то в разработке национальной истории — а она
продолжала занимать центральное место — борьба направле¬
ний носила довольно оживленный характер.
Торийские традиции долго поддерживались, сохраняясь, в
частности, в английской высшей и особенно средней школе.
Замечательный историк Джон Ричард Грин вспоминал, что
консервативная атмосфера была присуща тон школе в Окс¬
форде, где он учился в 50-е годы. Когда Грнну пришлось пи¬
сать школьное сочинение о Карле I Стюарте, он после тща¬
тельной работы с источниками и долгих раздумий пришел к
выводу, что Карл был не прав и с ним по заслугам расправи¬
лись. Представленная Грином работа вызвала ярость школь¬
ного начальства; Грина пригрозили изгнать из школы, если он
не изменит своих взглядов.
Однако уже в 20~30-е годы торийская точка зрения в ряде
крупных исторических работ начинает уступать место вигско-
Л'иберальной концепции. Первым видным представителем этого
направления был Генри Галлам (1777—1859). Главное его со¬
чинение в области истории — «Конституционная история Анг¬
лии от Генриха VII до Георга II» появилось в 1827 году.^® По
своим политическим убеждениям Галлам был весьма умерен¬
ным витх>м; события 1832 года он счел «эксцессами демокра¬
27 См.: л р X II в Маркса и Энгельса, т. X, с. 104.
28 Н а 1 1 а m Н. Constitutional history of England from the accession of
Henry VIl to the death of George II. 3 vols. L., 1827.
32
тии» и с этого времени отошел от изучения истории и занялся
литературоведением. Страх Галлама перед размахом народ¬
ного движения отразился на его отношении к Английской бур¬
жуазной революции. Галлам выступает против Страффорда и
церковников; он выдвигает четкую теорию, ставшую базой
вигского направления. Согласно теории Галлама в Англин с
древних времен существовала парламентская конституция,
явно нарушенная Яковом I и Карлом I. Однако Галлам нема¬
ло позаимствовал у историков-тори в оценке той «анархии»,
какая будто бы наступила в Англии с начала 1642 года.
«Анархия», заявлял он, такой же враг «величавого» развития
Англии, как и деспотизм отдельных королей. Галлам неодоб¬
рительно относился к ряду мероприятий Долгого парламента
и по примеру тори возлагал на парламент ответственность за
возникновение гражданской войны. Особенно резко отзывался
историк о казни Карла I.
Галлам был далек от понимания классовой природы рево¬
люции в Англии. Это тем более, заметно, если вспомнить, что
за год до появления «Конституционной истории» во Франции
вышла первая часть работы Ф. Гизо «История Английской ре¬
волюции», в которой содержались элементы классового под¬
хода и осознания роли народных масс. Г изо не только защи¬
щал тогда суровый приговор Карлу Стюарту, но и отмечал,
что народ — союзник парламента в борьбе с королем — играл
видную роль в революционных событиях. На работе Гизо бес¬
спорно сказалось то обстоятельство, что накануне июльской
революции 1830 года французская буржуазия, не растерявшая
еще связей с массами, добивалась поддержки трудящихся.
В Англии политическая борьба в конце 20-х и начале 30-х
годов также достигла большой остроты. Однако здесь имелся
брлсе многочисленный пролетариат, который уже становился
на путь самостоятельных политических выступлений. Кроме
того, особенность развития этой страны с конца XVII века за¬
ключалась в стремлении эксплуататорских классов сговорить¬
ся друг с другом путем взаимных уступок. Все это и дало себя
знать в период проведения парламентской реформы 1832 года.
Дух компромисса, характерный для всех фракций британской
буржуазии, отразился и на концепциях- буржуазной историче¬
ской науки.
Маколей как историк Англии XVII—XVIII веков
Томас Бебипгтон Маколей — самый выдающийся из виг-
скнх историков — не случайно в своих исторических этюдах
(эссе) 1828—1835 годов настойчиво проповедывал, что весь
английский опыт показывает возможность и желательность
отказа от революционных изменений. «Мы не знаем такой ве-
3 Зак. mi 33
лужой революции, —- писал он в 1828 году, — которую нельзя
было бы предупредить своевременным и дружелюбным со¬
глашением». «Умеренная устушка,—продолжал он, — может все
исправить, примирить и. сохратить».^® Совершенно очевидно,
что Маколей обращался к своим буржуазным и аристократи¬
ческим читателям, когда в «Джоне Хэмпдене», написанном
в конце 1831 года, вновь призывал к «благонамеренности» и
«здравомыслию». Но вот прошел «бессмертный май» и «огром¬
ное количество власти перешло от олигархии к народу». Ма¬
колей в восторге от того, что в Британии «все решалось тремя
сессиями парламента»; он снова проводит аналогии между ис¬
торией своей страны и Франции, ищет новые и новые способы
подкрепить утверждения о том. что история Англии — не¬
превзойденный образец для всех народов.*®
В эти годы Маколей много занимался проблемами англий¬
ской революции. Помимо «Джона Хэмпдена», можно отметить*
этюды о Мильтоне н Галламе. Маколей развил дальше поло¬
жения Галлама, но вместе с тем критиковал его в тех случа¬
ях, когда Галлам чересчур склонялся к торийской точке зре¬
ния. Не следует церемониться с теми аристократами, которые,
как например, Страффорд. не понимает необходимости ком-
промиссо® в интересах всех правящих классов — такой вывод
можно сделать из рассуждений Маколея. Его героем выступал
Хэмпден, «соединявший совершенное бескорыстие с превос¬
ходными талантами». Маколей готов был похвалить и Кром¬
веля за то, что «он поставил Англию во главе протестантских
интересов и в ряду первейших христианских государств», спо¬
собствовал успехам английского оружия на море.** Но все же
Кромвель не был истинным джентльменом, указывал Мако¬
лей, укоряя его за участие в казни Карла I. Английский исто¬
рик извращенно толковал настроения народа во время про¬
цесса Карла I, а также стремился показать незыблемость
монархических чувств в Англии. Он писал, например, что
«в 1660 году вся нация отдалась верноподданическим чувст¬
вам».*^
Уже в этюде о Мэкинтоше (1835) наблюдается стремление
Маколея отойти от рассмотрения эпохи 1640—1660 годов. По-
видимому, Маколей считал, что после парламентской рефор¬
мы 1832 года в связи с начавшимся подъемом рабочего дви¬
жения в стране всякие сочинения, посвященные этой эпохе, мо¬
гут послужить во вред правящим классам. После появления
упоминавшихся работ о Клайве и‘ Хейстингсе и ряда незначи¬
тельных этюдов Маколей принимается за свой наиболее круп¬
29 Маколей Т. Б. Поли. собр. соч., т. I. Спб., 1860, с. 176.
30 Там же, т. II, с. 94—98.
** Там же, т. I, с. 150.
32 Там же, т. II, с. 272.
34
ный труд, который по плану, задуманному еще в 1838 году,
должен был охватить . историю Англии от реставрации до
смерти Георга IV. Однако его «История Англин от восшествия
На престол Якова II», если не считать двух вступительных
глав, оказалась настолько детальным описанием эпохи «Слав¬
ной революции», что Маколею понадобилось бы более ста лет
жизни, чтобы довести дело до 30-х годов XIX века. В итоге
«История» Маколея охватывает лишь последнюю четверть
XVII века. В центре повествования деятельность Вильгельма
III и особенно переворот 1688 года. Именно это «незначитель¬
ное», по выражению Ф. Энгельса, событие английской исто¬
рии®® становится под пером Ahiколея «самым прекрасным из
всего существующего на свете».
Повествование Маколея на время приобрело популярность,
но множество ошибок и натяжек лишают эту работу научной
ценности; даже в Англии она теперь почти совсем забыта.®'*
Это крупное сочинение особенно ясно показывает все пороки
методов Маколея и многих его совре.менников. Большинство
историков типа Маколея очень слабо ориентировались в ис¬
точниках того периода, за который они брались. Если Л. Ран¬
ке в Германии уже в своих работах конца 20-х н начала 30-х
годов показал умение тщательно ра'ботать с официальными до¬
кументами, то Галлам и Маколей, так же как историки-тор)!
(А. Элисон н другие), придерживались прежних поверхност¬
ных приемов и не утруждали себя серьезной архивной рабо¬
той. При написании своей «Истории Англии» Маколей проде¬
лал, конечно, немалую работу по «организации» значительного
материала; он воспользовался также архивными изысканиями
Мэки итоги а. Однако критика еще при жизни автора показала,
что целый ряд грубых погрешностей присущ даже лучшим его
сочинениям. Были вскрыты искажения в пространной III гла¬
ве («Состояние Англии в 1685 году»), одно время считавшейся
хрестоматийной. Многие включенные сюда примеры, как ока¬
залось, относились к совершенно другим периодам, что не ме¬
шало Маколею привлекать их для подтверждения высказан¬
ных им положений.®® Русский историограф М. Н. Петров спра¬
ведливо отмечал, что «вольное» обращение с фактами — ха¬
рактерная черта всех произведений Маколея.®®
Выше уже говорилось о другой особенности, присущей
Маколею— о тех сравнениях с современностью, к которым
33 См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 309.
34 Разбор «Истории Англии» Маколея можно найти в статье К. И. Та-
тариновой «Маколей как историк» («Исторический журнал», 1945, кн. 5).
35 Подробный перечень допущенных Маколеем ошибок сделал Ч. Фёрс
в специальном исследовании (Firth Ch. А. А commentary of Macaulay’s
’’History of England”. L., 1938).
35 Петров M. Новейшая национальная историография в Германии,
Англии н Франции. Харьков, 1861, с. 158.
3* . 35
иепрерыв'ио прибегал этот автор. В этюдах и в «Истории Анг¬
лии» мы встречаем большое число различного рода аналогий;
подчас он приводит четыре-пять исторических параллелей для
пояснения какого-либо явления или события. Многие его срав¬
нения были совершенно негуместны. Впоследствии крупный
английский историк С. Р. Гардинер не без основания назвал
метод аналогии «разрушительным» для подлинного историче¬
ского знания. Однако ряд британских историков воспринял и
развил этот прием.
Наконец, отметим, что для Маколея характерна крайняя
персонификация истории. Все его исторические этюды посвя¬
щены каким-то выдающимся, по его мнению, фигурам, перед
которыми Аародные массы отступают в глубокую тень. В «11с-
тории Англии» народ также является статистом; действуют
лишь Яков II. Вильгельм III, Мальборо и другие лица из
верхов.
Философия истории Маколея
Маколей оставил глубокий след и своими попытками обо-
сновать обязанность историка и определить методы написания
исторических сочинений. В своих ранних этюдах, а затем в
очерке о Ранке и других произведениях, Маколей трактует
историю как средство политического воспитания населения,
как средство воздействия верхушки общества на остальную
часть нации. Обязанность историка, писал Маколей, «извлечь
из истории философию», руководить нашими мнениями о лицах
и событиях, выводить из случаев прошлого уроки нравствен¬
ности и политической мудростиИ все труды Маколея дейст¬
вительно были проповедями в интерес-ах правящих классов.
Определенный интерес представляет та часть рассуждений
Маколея, где он пытается «теоретически» обосновать свое
пренебрежение к фактам. Выстушая против «обнаженной
правды», он приравнивает исторические факты не больше не
меньше как к «отбросам истории». В очерке о Макиавелли
(1827) Маколей начал кампанию против стремления к точно¬
сти в исторической науке. Уже тут он противопоставляет фор¬
му содержанию, когда берет под защиту «Историю Флорен¬
ции», которая «бесспорно неточна, но зато изящнее и живо¬
писнее веех других историй на итальянском языке». Писатель
последующих времен, продолжал Маколей, передает более
точный рассказ; «сомнительно, однако, точнее ли становятся
от этого сведения читателя».*® В очерке о Галламе Маколей
дополнил свою теорию рядом более эффектных соображений.
Он доказывал, что история — это сочетание поэзии и филосо¬
37 Маколей Т. Б. Поли. собр. соч., т. I, с. 90. .
38 Там же, с. 87.
36
фии; важно, чтобы ни одна из составных частей («враждеб¬
ных элементов», по определению Маколея) не получала пере¬
веса. У Вальтера Скотта, указывал Маколей, в его историче¬
ских романах преобладает поэзия, у Генри Галлама — другая
крайность — чересчур сухое изложение, отсутствует вообра¬
жение и фантазия. Следовательно, в определенных дозах «поэ¬
тический вымысел,» необходим.
Сам Маколей, как мы видели, охотно прибегал к художест¬
венным прикрасам, умело лепил портреты, прибегал к оратор¬
ским приемам и эффектам и добивался увлекательности изло¬
жения, не заботясь об исторической точности. В одном из пи¬
сем 1841 года Маколей выражал надежду, что его сочинения
даже а глазах молодых леди будут соперничать с са.мыми
модными романами. И действительно, он с успехом соревно¬
вался с Вальтером Скоттом и другими популярными писате¬
лями. Книги Маколея расходились большими тиражами и пе¬
реводились на другие языки. В бО-е годы 16 то.мов произведе¬
ний Маколея были выпущены в России. Французский историк
Ипполит Тэн отмечал такие качества его работ, как ясность
и общепонятЕЮСть. Его «История Англии», писал он, «инте-
ресна».®^
Разумеется, успех Маколея объяснялся в середине XIX ве¬
ка и некоторыми другими обстоятельствами. Его уверенность,
оптимизм, концепция непрерывного прогресса — как гене¬
ральной линии истории Англии — гармонировали с настроени¬
ями буржуазных кругов эпохи расцвета либерализма. Фальси¬
фикации Маколея в изображении внешней и колониальной по¬
литики также вполне устраивали британскую буржуазию.'*®
Несмотря на широкую рекламу, которой были окружены
сочинения Маколея, в России его антидемократические взгля¬
ды были по достоинству оценены в прогрессивной публицисти¬
ке. И. Г. Чернышевский и Д. И. Писарев подчеркивали, что
эрудиция Маколея заключалась главным образом в отличном
знании имен королей, министров, религиозных деятелей, а его
возвеличивание отдельных личностей в ущерб выявлению ро¬
ли народных масс обличает в нем врага демократии. В 1861
году М, Н. Петров в своем обзоре зарубежной историографии
справедливо писал, что к Маколею надо относи4ься не как к
историку, а как к «высокообразованному литератору».'” И в
Англии в настоящее время утвердился взгляд, согласно кото¬
рому Маколей — это прежде всего публицист, а ие историк.
®9 Маколей Т. Б. Поли. собр. соч., изд. 2-е. Спб., 1865, с. XXXVIII
(иредисл. И. Тэпа).
40 Лишь после смерти Маколея «Таймс» опубликовала одно из его пи¬
сем, в котором историк предрекал «социальную катастрофу» в связи с гря¬
дущим обострением классовой борьбы ("The Times”, 1860, Apr., 7).
41 Петров М. Указ. соч., с. 157—158.
37
т. Карлейль
' Соперником Маколея являлся другой крупнейший публи¬
цист, историк II философ Томас Карлейль (1795—1881). Кар¬
лейль вышел из трудовых слоев населения, прожил долгую и
нелегкую жизнь, не был таким баловнем счастья,‘Жак Мако¬
лей. В первых публицистических работах 30—40-х годов .Кар¬
лейль выражал сочувствие простому народу, , откликался на
такие политические движения, как чарт из м.-*2 «Положение ши¬
роких народных масс в какой-либо стране, — писал Кар¬
лейль, — есть положение самой страны». В книге «Прошлое и
настоящее»4з анКтийский социолог дал яркую картину бедст¬
вий и нищеты британских трудящихся: «Никогда еще участь
немых, утомленных работой миллионов людей не была так не¬
выносима, как теперь», писал он. Ф. Энгельс в статье «Поло¬
жение Англии» дал развернутую рецензию на эту работу Кар¬
лейл я и согласился со многими ее положениями. «Книга Кар-
лей л я является единственной, которая затрагивает человеческие
струны, изображает человеческие отношения и носит на себе
отпечаток человеческого образа мыслен».**4 В своеобразной ок¬
раске у Карлейл я встречаются некоторые элементы классового
подхода. Так, он говорил, например, что мир делится на дендп-
бездельников и каторжников труда; конфликт между ними неиз¬
бежен.
Почти во всех своих сочинениях Карлейль резко критико¬
вал современную ему буржуазную действительность, парла¬
ментаризм, пресловутое лицемерие британских правящих
классов. Однако эта критика в основном шла с реакционно¬
романтических, идеалистических позиций. Объективно Кар¬
лейль защищал старый, уходивший порядок, интересы аристо¬
кратии. Не случайно Карлейл я сближали с христианскими со¬
циалистами, развернувши.ми энергичную деятельность в 40-е
годы и отвлекавшими рабочих от политической борьбы за свои
‘права.
В упомянутой работе «Прошлое и настоящее», привлекая
определенный исторический материал, Карлейль пробовал
провести параллель между Англией XII и XIX веков. Он пола¬
гал, что в средневековой Англии жилось лучше; особенно его
тревожило распространение атеизма, падение прежних религи¬
озных и нравственных устоев английского общества, «Мы
отбросили религиозность средних веков, не получив ничего вза¬
мен; мы забыли бога», — восклицал Карлейль.
42 Carlyle Th. Chartism. L., 1839.
43 Книга Карлейл я ’’Past and Present” (1843) вышла в русском перево¬
де под названием «Теперь п прежде» (М., 1906).
44 Маркс К. и Энгель с Ф. Соч., т. 1, с. 572.
38
Обострение классовой борьбы в 40-е годы способствовало
лому, что Карлейль скатился на ультрареакционные позиции/®
Страх перед народными массами звучал в каждой его новой
работе или публичном выступлении/® В конце своей жизни
Карлейль запятнал себя высказываниями против «глупой тол¬
пы» негров в период Гражданской войны в США, грубой бра¬
нью по адресу парижских коммунаров и патриотов Ирлан¬
дии. В 60—70-е годы он защищал захватническую колониаль¬
ную политику Англии.
«французская революция» Карлейля, Эволюция Карлейля—
'Общественного деятеля и публициста ~ находила свое.отраже¬
ние и в его исторических сочинениях.
Первая крупная работа Карлейля «История Французской
революции» появилась в 1837 году, когда подлинно научное
изучение проблем Великой французской буржуазной револю¬
ции только еще начиналось даже во Франции.Красочно на¬
писанная книга Карлейля до сих пор читается с интересом.
В частности, большое впечатление производит первая часть
работы («Бастилия»), в которой правдиво описано бедствен¬
ное положение народа при старом режиме. С большой драма¬
тической силой историк повествует о штурме Бастилии и по¬
ходе на Версаль. 14 в последующих трех частях можно найти
немало ярких страниц и метких наблюдений. В разделе «Жи¬
рондисты» Карлейль мастерски показал, например, беспомощ¬
ность и трусость этих «иезуитов революции».
При всех удачах разбираемой работы Карлейля, нельзя не
подчеркнуть, что те концепции, которые он положил в основу
своего сочинения, были реакционными и идеалистическими.
Карлейль осуждает «фанатизм», «народную ярость и безу¬
мие», он упорно старается внушить читателю, что итогом рево¬
люции может быть только анархия и террор; английскому ис¬
торику. как видно, было не по душе, что на время Франция, по
его собственио.му выражению, «стала страной не для богачей,
а для бедняков».
В книге Карлейля очень много противоречий. Так, в заклю¬
чительных замечаниях он писал, что «нельзя найти такого пе¬
риода времени, в который все двадцать пять миллионов фран¬
45 Как пишет Л. Дж. П. Тейлор, во времена чартизма Карлейль «де¬
зертировал» и остаток жизни расплачивался за эту измену П а у -
1 о г А. J. Р. Macaulay and Carlyle. — In: Englishmen and others. L., 1956).
45 Даже куцая избирательная реформа 1867 года вызвала яростный
памфлет Карлейля «Вниз по Ниагаре — а потом?». Ср.: Ленин В. И.
Поли. собр. соч., т. 28, с. 505, 509.
47 Часть книги Карлейля «Французская революция» была из.таиа в Рос¬
сии в 1866 году, но конфискована цензурой. Полный перевод появился
лишь в XX веке (См.: Карлейль Т. Французская революция. История.
СПб., 1907).
39
цузского народа страдали бы менее, чем в тот период, кото¬
рый называется царством террора!» (т. е. в период якобинской
диктатуры). Однако в ряде глав III и IV частей работы ход
борьбы в Париже изображен в самом искаженном свете, а яко¬
бинцы превращены в каких-то кровожадных чудовищ. В духе
традиционной роялистской пропаганды Карлейль описал про¬
цессы Людовика XVI и Марии Антуанетты. Казнь бывшего ко¬
роля, конечно, становится убийством, а королева или прин¬
цесса Ламбаль нежными и невинными созданиями. Карлейль
не мог не признать целеустремленности и патриотизма вождей
якобинского лагеря, но это не мешало ему всячески чернить
Марата и Робеспьера.4® Нельзя без негодования читать те
страницы, где автор оправдывает гнусное убийство Марата,
совершенное «прекрасной» Ш. Кордэ.
«Французская революция» Карл ей л я страдает многими
другими серьезными недостатками. Автор по существу оста¬
навливается только на событиях, происходивших в Париже;
значение аграрного вопроса полностью игнорируется. Центр
тяжести книги лежит на том периоде времени, который пред¬
шествовал переходу власти в руки йкобинцев; социально-эко¬
номические мероприятия 1793—1794 годах обходятся. Критика
обратила внимание на множество фактических ошибок в рабо¬
те английского историка. Так, например, грубые неточности
бросаются в глаза в разделе «Варенн», в котором даже рас¬
стояние между Парижем и Варенном дано неправильно. По
справедливому замечанию Дж. Гуча, весь эпизод бегства ко¬
роля изложен так, что это «хорошо задуманное предприятие
он превращает в детский замысел, обреченный на провал».
Бесспорно, ряд изъянов работы Карлейля объяснялся уз¬
кой источниковедческой базой, доверчивым отношением к ма¬
териалам весьма сомнительного свойства. Кстати сказать, по¬
добное пренебрежение к изучению документальных материа¬
лов присуще и большинству других сочинении Карлейля: его
книги почти невозможно «читать без знания фактов и дат».®®
«Французская революция» была по-разному встречена в об¬
щественных кругах Англии; позднее эта книга не раз переиз¬
давалась н заслужила много похвальных отзывов видных бур¬
жуазных ученых. Биограф Карлейля Э. Фруд сравнивал ее с
драмой Эсхила, содержание которой до малейшего факта взя¬
то из действительности. Дж. Ст. Милль назвал книгу Карлей¬
ля гениальным произведением, находящимся выше всех обще¬
принятых рутинных представлений. Современный а мери ка и-
48 См., напр.: Французская революция, ч. 2, кн. 5. гл. VIII.
49 Gooch G. Р. History and historians of the nineteenth century. L.,
1913, p. 326.
59 T a p Л e E, B. 0 Томасе Карлейле. — В кн.: К свету, Спб., 1904,
с, 444.
40
скнй историограф Дж. Томсон, признавая, что Карлейль пло¬
хо знал первоисточники, тем ие менее утверждает: «в целом,
быть может, никогда не было нарисовано более правдивой ис¬
торической картины».®’ Как видим, буржуазные апологеты
Карлейля подменяют объективный анализ его труда чисто
эмоциональными оценками.
Теория героев и толпы. Уже во «Французской революции»
прозвучала та «концепция» Карлейля, которая позднее была
им детально развернута в других исторических и философских
сочинениях. Речь идет о пресловутой теории «героев и толпы».
Видные деятели эпохи революции противопоставлялись Карлей-
лем «толпе». Революция, отмечали К. Маркс и Ф. Энгельс, «кон¬
центрируется для него в одной какой-нибудь лнчности».®^ К чис¬
лу таких героев в первую очередь относился граф Мирабо. Ав¬
тор не называет его иначе как колоссом или гигантом. «Это он,—
пишет Карлейль, — сдвинул старую Францию с ее основания,
и он же, единственно своей рукой, удерживал от окончательно¬
го падения готовое рухнуть здание».®® Карлейль признавал
развитие революции в положительном направлении лишь до
того времени, пока Мирабо играл в ней ведущую роль. Мира¬
бо, по мнению английского историка, понял, что необходимо
обуздать революцию, но преждевременная смерть помешала
' ему осуществить это намеренне.®4 Такое же преувеличение ро¬
ли личности наблюдается и при характеристике Дантона. Ока¬
зывается этот «титан революции» единолично спас Францию
от армии герцога Брауншвейгского; он же мог повернуть стра¬
ну на иной путь, если бы одержал победу над Робеспьером.
Вскоре после опубликования «Французской революции»
Карлейль в цикле лекций выступил со специальным обоснова¬
нием своей теории почитания «героев». Если в молодости он
возражал против биографического способа изложения истори¬
ческих событий, к которому прибегали Маколей, Вальтер
Скотт, да и многие другие, то теперь сам Карлейль становится
крупнейшим представителем именно этого метода. Весь свои
незаурядный талант историк отдает отныне характеристике
тех или других персонажей: «С жадным вниманием, с востор¬
гом художника, — писал Е. В. Тарле,— он часто по мелочам
воссоздавал исторические индивидуальности».®® Но концепция,
положенная в основу Кар лей л ем, была насквозь порочной.
51 Thompson J. А history of historical writing, vol. II. N. Y., 1942,
p. 302.
52 Маркс К. н Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 269.
53 Карлейль Т. Французская революция, с. 290.
54 Карлейль посвятил своему излюбленному герою отдельный этюд (см.
его книгу «Исторические и критические опыты». М., 1878).
55 К свету, с. 444.
41
<Л!сторпя мира,— уверял он,— это — биография великих людей».
«Почитание героев, выражаемое различно в различные эпохи
мира, есть душа всякой общественной деятельности среди лю¬
дей». Всемирная история, как утверждал Карлейль, «есть в
сущности история великих людей». На каждого «плодотворного
деятеля» приходятся тысячи, даже миллионы людей ничтож¬
ных, не заслуживающих нашего внимания.
Нашумевшие беседы о «Героях» построены следующим об¬
разом; сначала рассматривается герой как божество, затем
герой выступает как пророк (примером служит Магомет). Да‘
лее герой — как поэт (Данте, Шекспир), герой как пастырь
(Лютер и пуританский проповедник Нокс), герой как писатель
(примеры: английский консервативный литератор Джонсон,
Руссо и народный поэт Бернс). Наконец, заключительная бе¬
седа посвящена «герою как вождю» — это высшая форма во¬
площения разнообразных форм героизма. Характерно,- что ил¬
люстрациями здесь служат Кромвель и Наполеон, причем оба
они прославляются в качестве душителей народных движении.
Мысль Карлейля состояла в том, что герои, вожди призваны
повелевать людьми и указывать им каждый шаг. Историче¬
ское обоснование было, конечно, совершенно произвольным.
Культ личности, противопоставление «героев» и народа
присущи и обширной работе Карлейля по изданию и коммен¬
тированию писем и речей Кромвеля и его «Истории Фридриха
Великого».®® Карлейль был одним из немногих английских ис¬
ториков середины XIX века, которые пытались переоценить
роль Кромвеля, доказать, что своей деятельностью' тот сослу¬
жил немалую службу британским правящим классам. Собы¬
тия английской буржуазной революции, поскольку их касался
Карлейль, подверглись самым существенным искажениям. В
этом отношении его погрешности были даже большими, чем в
книге «Французская революция». По поводу комментариев
Карлейля к «Письмам Кромвеля» один критик писал: события
так преобразованы под пером этого литературного мага, что
его рассказ, вероятно, поразил бы самого Кромвеля.®^
На невысоком научном уровне написано и обширное истори¬
ческое сочинение Карлейля о Фридрихе II. Что касается тех
идей, которые в нем проповедывались, то достаточно сказать,
что прусский король выступал у Карлейля в качестве героя,
способного предотвратить революцию. Книгу о Фридрихе И
можно расценивать как дальнейший заметный шаг назад
в творчестве Карлейля-историка.
«Теория героев» была выдвинута КарЛейлем в то время,
когда прежнее преувеличение роли королей и полководцев
уже отходило в прошлое, когда в самой Англии и за ее преде-
56 Carlyle Th. I) Life and letters of Oliver Cromwell. 2 vols. L., 1845;
2) The history of Frederick the Great. 6 vols. L., 1858—1865.
57 Thompson J. Op. cit., vol. II, p. 302.
42
лами происходили бурные выступления рабочего класса.
К. Маркс и Ф. Энгельс уже вырабатывали тогда передовые
взгляды на истинные движущие силы исторического процесса.
И в этот период Карлейль выступает с попыткой как-то «тео¬
ретически» обосновать культ личности, выгодный эксплуата¬
торским класса.м. Легко понять, что уже в середине XIX века
'реакция пробовала использовать имя и учение Карлейля
в своих целях, а его сочинения стали публиковаться во мно¬
гих странах.
Отпор воззрениям Карлейля. с его понижением роли масс,
дали в свое вре.мя А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский. Когда
Карлейль написал Герцену, что в русском народе ему больше
всего нравится «талант повиновения» царизму, Герцен ответил
ему страстной репликой: «Талант повиноваться в соответствии
с нашей совестью — добродетель, но талант борьбы, который
требует, чтобы мы не повиновались против нашей совести, —
тоже добродетель».®® Чернышевский, разбирая некоторые ра¬
боты Карлейля, приходил к выводу, что они изобилуют неле¬
постями.
Позднее «культ героев» Карлейля был подхвачен в России
народниками и эсерами. На русский язык одна за другой ста¬
ли переводиться его книги.®® Карлейля пытались провозгласить
величайшим мыслителем XIX века. Между прочим реакционе¬
ры сближали Карлейля с Льво.м Толстым, пробуя использо¬
вать авторитет последнего для рекламы взглядов английского
социолога. Однако Л. Толстой отметил, что «не понимает»
Карлейля и говорил: «Его увлечение героями, аристократизм
и презрение к массам — это отвратительно».®®
Теория «героев и толпы» была развенчана Г. В. Плехано¬
вым и исчерпывающим образом разоблачена В. II. Лениным.
В Англии в 1896—1905 годах произведения Карлейля были
изданы в 30 томах. В эпоху общего кризиса капитализма Кар¬
лейль был Поднят на пьедестал германскими и итальянскими
фашистами.®’ Наконец после второй мировой войны • интерес
к Карлейлю — философу и историку — на Западе вновь воз¬
рос. Так, в 1952 году в Лондоне вышли две посвященные ему
монографии.
Следует в связи с этим подчеркнуть, что хотя Карлейль —
особенно в первый период деятельности — не раз обличал
утверждавшиеся буржуазные порядки, он уже в работе «Прош¬
лое и настоящее» высг\шил и как апологет капиталистов, в
58 «Литературное наследство», т. 61. А\.. 1953, с. 230—231. .
59 В том числе дважды издавалось мистическое сочинение «Sartor Re-
sartus», написанное неудобопонятным языком.
80 Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников, т. II. М., 1955,
с. 38.
61 За несколько лет до прихода Гитлера к власти в Германии было
продано 300 тыс. экземпляров «Избранных мест» пз Карлейля.
43
лице которых он в^идел «трудящуюся аристократию», «капиталов
индустрии». «Руководители промышленности. — писал Кар¬
лейль, — являются в сущности Вождями мира», пусть они ве¬
дут человечество.®2 В последнее время сходные, архиреакцион-
ные теории проповедуют американские буржуазные историки
А. Невинс, Л. Хэккер и др. По примеру Карлейля они ищут
в капиталистах не только страсть к «разбухшему кошельку», но
и благородство; они пытаются пересмотреть историю, идеали¬
зируя утверждение и развитие буржуазной системы н восхва¬
ляют таких «вождей народа», как Рокфеллер или Форд. Так
концепция Карлейля, выдвинутая еще на заре капиталистиче¬
ской эпохи, служит ныне реакции.®*
Дж. Грот и Т. Бокль
Наряду с Маколеем и Карлейлем, в 40—50-е годы в Анг-
ЛИИ выдвинулось еще несколько крупных историков. К их чи¬
слу в первую очередь можно отнести Джорджа Г рота и Тома¬
са Бокля. Г рот с 1846 по 1856 год опубликовал 12 томов «Ис¬
тории Греции».®4 Это произведение явилось одним, из первых
серьезных исследований, предпринятых европейскими учеными
по истории античной Греции.' По мнению Гуча, это «одна из
великих исторических книг мира».®®
Мы не будем рассматривать достоинства и недостатки это¬
го сочинения, однако небезынтересно заметить, что и Грот не
избежал присущей многим английским историкам тенденции
модернизировать далекое прошлое, В противовес У. Митфор-
ду и другим историкам-тори, которые поносили афинскую де¬
мократию и восхваляли персов или Спарту, у Г рота афиняне
нередко выступали как переодетые виги. В то же время грече¬
ские тираны и другие враги античной республики походили па
тех торийских политиков, которые сопротивлялись необходи¬
мым реформам. История афинской демократии в интерпрета¬
ции Грота несколько напоминает идеализированную вигами
версию развития и укрепления буржуазио-де.мократическнх
порядков в Англии.®®
В 1858—1861 годах в Лондоне вышли в свет два тома «Ис¬
тории цивилизации в Англии».®^ Автор этой работы Генри То-
62 Карлейль Т. Теперь н прежде, с. 387.
®з Подробнее о Карлейле см. статью И. Н. Немаиова «Субъектлвно-
идеалистнческая сущность воззрений Т. Карлейля на историю общества»
(«Вопросы истории», 1956, Х» 4).
64 G г о t е G. The history of Greece. 12 vols. L., 1848—1856.
65 Gooch G. P. Op. cit., p. 317.
66 Сам Джордж Грот, банкир и общественный деятель, в 1833—1841 го¬
дах был депутатом палаты общин и примыкал к вигам радикального толка.
67 В 60-е годы XIX века «История цивилизации» дважды переводилась
на русский язык. В России, где Бокль пользовался большой популярностью,
были опубликованы и все другие его работы.
44
мае Бокль (182! —1862) был незауфядпым п бришиальвым уче¬
ным, Он прожил недолгую, но плодотворную жизнь. В возра¬
сте 30 лет он говорил на семи иностранных языках и читал на
девятнадцати. Бокль рассматривал историю как науку, он
стремился на. базе конкретных фактов прошлого сформулиро¬
вать общие законы развития человеческого общества. «Отдель¬
ные части человеческой истории исследованы весьма искусно,
но почти никто не пробовал сплести их в одно целое», — гово¬
рил ученый. Ссылаясь на успехи точных наук, Бокль намере¬
вался систематизировать «хаос фактов» истории. Он испытал
некоторое воздействие позитивистских взглядов, придавал боль¬
шое значение географическому фактору.
Первоначальный замысел Бокля был грандиозным: он со¬
бирался изучить и описать все цивилизации. Однако даже бо¬
лее ограниченную задачу — дать историю цивилизации сво¬
ей родной страны он не смог выполнить: ранняя смерть обо¬
рвала его работу. Вышедшие тома затрагивали только истоки
цивилизации в Англии, а также в Шотландии и Испании. Ма¬
териалы н выводы Бокля представляют известный интерес и
в наше'время.
Исследование Бокля было встречено в штыки реакционны¬
ми историками. Так, Дж. Актон в 1858 году выступил против
антирелигиозной направленности концепции Бокля, ему не
нравилось также, что ученый сумел преодолеть расовые пред¬
рассудки. Позднее Бокля критиковали Э. Фруд, Дж. Бёрн, не¬
мецкий философ-идеалист Дю Буа Реймон и другие. Совре¬
менная буржуазная историография стремится исказить его де¬
мократические взгляды, превратить в заурядного Либерально¬
го историка.®®
58 Критики Бокля, писал прогрессивный английский историк Г. Л. Уэллс,
приклеили ему ярлычок «позитивист» и без достаточных оснований отож¬
дествляют его воззрения со взглядами О. Конта. — ’’Past and Present”,
1956, N 9, Apr., p. 75-78.
ГЛАВА 3
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В АНГЛИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ
XIX ВЕКА
Вводные замечания
Середина XIX аека — это период революционной деятельно¬
сти Маркса н Энгельса, период, когда вожди мирового пролета-
риата создают ряд замечательных философских и исторических
трудов. Маркс и Энгельс выясняли основные законы обществен¬
ного развития; марксизм, как указывал Лен-ин, «есть высшее
развитие всей исторической и экономической, и философской
науки Европы»/ Большую часть жизни Маркс и Энгельс про¬
жили в Англ-ИИ, многие нх исследования были впервые опубли¬
кованы в Лондоне. Как известно, классики марксизма не толь¬
ко широко привлекали материалы английской действительности,
но и были глубокими знатоками наиболее важных событий бри¬
танской истории, особенно истории XVII—XIX веков
Деятельность н труды Маркса и Энгельса оказали влияние
на передовую часть рабочего класса и интеллигенции Велико-
брита-н-ии. Некоторые нз‘ крупных английских ученых были зна¬
комы с социально-экономическими и историческими взглядами
Маркса. В 70—90-е годы появилось несколько исторических ра¬
бот общественного деятеля и философа Э. Б. Бакса, в которых
чувствовалось воздействие марксизма. В своих сочинениях он
давал высокую оценку «материалистической теории истории»,,
с фор м у л и ров а н но й К. Марксом и Ф. Энгельсом.®
Заслугой Бакса было то, что темами своих исследований он
избирал революционные периоды истории — Великую француз¬
скую буржуазную революцию, Крестьянскую войну XVI века в
Германии. Бакс дал также первый популярный очерк истории
Парижской коммуны на английском языке.^
1 Л е Ч и н В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 49.
2 Напомним о высказываниях К. Маркса относительно огораживаний,
аграрного вопроса и особенностей промышленного развития Англии в «Ка¬
питале», его статьях о британском владычестве в Индии и замечательном
исследовании Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии».
3 Вах Е. В. Reminiscences and reflexions of a middle and late Victorian.
L., 1918, p. 46.
4 Перу Бакса принадлежали небольшие по объе.му книги о Марате
(1878), Французской революции (1890), заговоре Бабефа (19U), а также
три монографии по истории средневековой Германии. Несколько брошюр
Бакса переведено на русский язык (Парижская Коммуна. Пг., 1918 и др.).
Следует заметить, что хотя Бакс написал специальный очерк «Экономиче¬
ский базис истории» (см.: Бах Е. В. Outlooks from the new standpoint. L.,
1891, p. 125—142), OH недооценивал значение экономических факторов.
46
Однако в тот период широкого признания марксистские'
взгляды на историю в AhPvThh все же не получили. Сказалось
ослабление революц-конной ' З'.ктивности трудящихся после
1848 года и засилье либеральной буржуазии. Л либеральные
органы печати замалчивали труды и выступления Маркса и Эн¬
гельса; в течение длительного времени многие добросовестные
английские ученые попросту не знали об открытии материали¬
стического понимания истории. В высшей и средней школе еще
прочно господствовали буржуазные концепции. Буржуазный
либерализ.м торжествовал победу и в исторической науке.
В 60—80-е годы наблюдаются известные сдвиги в деле изда¬
ния и изучения источников и в преподавании истории. Ученые
получают доступ к некоторым архивам, чаще пу^бликуются сбор¬
ники документов. Критика начинает строже подходить к грубым
ошибкам в изложении фактов в исторических трудах. Несколько
больше внимания уделяется экономической истории, которая в
лрош.том находилась в полном пренебрежении. Все же в конце
XIX века подавляющая часть историков занималась конститу¬
ционной историей Англии, развитием ее парламентских учре¬
ждений и институтов, историей войн и династий. Для большинг
ства английских историков бы.т характерен отход от попыток
' обобщить те материалы, над которыми работает данный исто¬
рик, преклонение перед отдельными фактзми. Позитивизм,, наи¬
более модная философия тех лет, наложил отпечаток на анг¬
лийскую историческую науку, затормозил ее развитие. Даже
крупнейшие историки этого периода, такие как С. Р. Гардинер,
были далеки от правильного понимания законов, управляющих
истор'нческим развитием.
Кембриджская и Оксфордская исторические школы
До 1870 года английские школы, как правило, находились
в руках церковников. И после проведения реформ в области
народного образования в большинстве случаев частные школы
сохранили связь с церковью. Религиозное воспитание сохрани¬
лось, а история как классный предмет преподавалась в 90-х го¬
дах лишь в 1600 школах из 20 ООО. В высшей школе дело обсто¬
яло несколько иначе. История заняла, наконец, достойное место
в таких крупнейших научных центрах, как Оксфордский и Кем¬
бриджский университеты. Нужно, однако, иметь в виду, что
практически доступ к высшему образованию был по-прежнему
закрыт для рядового англичанина. Только молодые аристокра¬
ты и буржуа обучались тогда в британских вузах. Не случайно
здесь господствовал кастовый дух, не случайно в Кембридже и
Оксфорде в 90-е годы были заново приняты решения, направлен¬
ные против уравнения женщин в правах с мужчинами в отно¬
шении допуска к экзаменам и присуждении ученых степеней.
Преподавание истории и ее изучение в университетах улу'Ч-
47
шнли-сь. Английский ученый Дж. Гуч говорит о расцвете Кем-
бр-иджскоп школы истории в 70—80-е годы.® Другие историогра¬
фы превозносят так называемую Оксфордскую историческую
школу.
С нашей точки зрения, между этими школами никаких ттрин-
ципиальных отличий не имелось. Если, окажем, во Франции раз¬
вертывалась серьезная борьба направлений, то в Англии поле¬
мика лидеров указанных школ велась по второстепенным во¬
просам. Так, в Кембридже больше, чем в Оксфорде, любили
говорить о том, ЧТО история является точной наукой; в Кем¬
бридже сильнее чувствовалось влияние германской историогра¬
фии, доходившее до преклонения перед немецкими учеными того
времени. Когда в 1886 году в Англин вышел первый историче¬
ский журнал «Инглиш хисторикл ревью» — он открылся статьей
лорда Актона, в которой безоговорочно прославлялись дости¬
жения германской исторической мысли. Английским историкам,
писал он, необходимо следовать по пути Ранке.
В 1895 году Актон возглавил кафедру новой истории в Кем¬
бридже. Как историк он дебютировал еще в 50—60-е годы свои¬
ми заметками и рецензиями в консервативном журнале «Рэм-
блер». Аристократ, ревностный католик, Актон осуждал любые
проявления революционного и национально-освободительного
движения. Так, он резко выступал против освободительной борь¬
бы итальянского народа. И .мену я Э. Бёрка «учителем человече¬
ства», Актон следовал его трактовке, касаясь событий 80—90-х
годов XVIII века, противопоставлял историческое развитие Анг¬
лии и Франции.
В последующий период Актон перешел на более умеренные
позиции. Его встл'пгнтельная лекция в Кембридже (1895) была
выдержана в духе расплывчатого либерализма — в ней содер¬
жалось немало звонких фраз о «свободе», благородных зада¬
чах, которые призваны решать профессиональнисторики. Но
Антон лощрежнему уверен, что «первой заботой человека явля¬
ется религия»; ® труды историка, намекает он, «должны идти ей
на пользу». В те годы среди историков ходили слухи, что лорд
Актон завершает болы1Г\^ю монографию «История свободы».
Однако ученый умер (в 1902 году), так и не издав за всю свою
жизнь ни этой, ни какой-либо другой книги. Посмертно были
опубликованы два курса лекции, читанных им в Кембридже.
В лекциях по истории революции XVIII века во Франции ощу¬
щается воздействие Карлейля и консервативного французского
историка А. Томвиля. Актон оплакивает падение монархии,
казнь королевской четы. Он восхваляет Мирабо и Сийеса, обру¬
шивается на якобинцев. Что хорошего можно сказать о Данто-
5 См. главу «Кембриджская кафедра новой истории» в книге Дж, Гуча
’’Studies in modern history” (L., 1948).
6 Lord Acton. Essavs in liberal interpretation of history. Chicago, 1967,
p. 312.
48
не?—вопрошал он. Только то, что он «не так плох как Робес¬
пьер».
Широк круг исторических проблем, которых касался Актон
в курсе лекций по '/-!овой истории». Обо всем и всех он судил
с большим апло-мбом. высказывая подчас довольно нелепые
мнения. Русский народ, высокомерно говорил, например, исто¬
рик, к XVIII веку далеко отстал от «высших рас». «Из летаргии
и мрака» Россия была извлечена «действиями одного челове¬
ка»— Петра 1.^ Впрочем, по мнению Актона, Петр — «худший
из великих людей»; другое дело — Фридрих П Прусский. В лек¬
ции «Фридрих Великий» историк воспевал этого монарха в ма¬
нере его пру'сско-гер.манеких апологетов...®
Таким образом, лекции, как и статьи и обзоры, характеризо¬
вали не столько эрудицию, сколько непомерные претензии лор¬
да Актона. Большой научной ценности они не представляли.®
Для кембриджских историков было характерно увлечение
проблемами внешней и колониальной политики. Такой крен
стал заметен еще в 60-е годы XIX века, когда кафедру новой
истории возглавлял Чарлз Кингсли, каноник королевы Викто¬
рии и автор известного романа «Курс на Зашад!»,*® Преемником
Кингсл'И стал Джон Сили — фигура весьма характерная для
эпохи усиленной колониальной экспансии Англии. Вместе с
Ч. Дайлком Сили, бесспорно, был одним из крупнейших аполо¬
гетов раннего британского империализма, В одной из лекций
Сили откровенно говорил, что история — это «школа политт1ки»,
что в Кембридже историю преподают для подготовки англий¬
ских государственных деятедей и дипломатов. Почти в каждой
работе Сили также связывал историческое прошлое с политиче¬
скими задачами правящих кругов Англии. Так, в книге «Разви¬
тие британской политики»," историк не только повествовал о
7 Lord Acton. Lectures on modern history. N. Y., 1961, p. 262, 264.
8 Ibid., p. 274—286.
9 Г. Баттерфилд, X. Тревор-Роупер и некоторые другие современные авто¬
ритеты превозносят Актона как выдающегося ученого XIX века. Любопыт¬
но, что они не в состоянии убедительно растолковать, в чем же заключа¬
лось величие избранного п.ми героя (см., например, путаное «Вступление»
У. Макнейла к сборнику ’’Essays in the liberal interpretation of history”,
Chicago, 1967). Тревор-Роупер констатирует, что «вклад» Антона «трудно
определить. Он не выдвинул никаких новых идей. Его крупнейший труд не
был написан. При жизни он публиковал лишь эссе...» (Lord Acton,
Lectures on modern history. Preface, p. 7). Из советских ученых исследова¬
нием взглядов Актона занимался’ только И. И. Шарифжанов. В нескольких
содержательных статьях, изданных в Томске, он характеризовал систему
воззрений лорда Актона. С нашей точки зрения, И. И, Шарпфжанов не¬
сколько переоценивает его роль в развитии английской исторической науки.
*0 В романе описывались деяния британских пиратов времен Елизаве¬
ты I. Любопытен сам факт, что писатель был приглашен руководить исто¬
рической кафедрой. «С таким же успехом Кингсли мог бы командовать
флотом», — иронизировал современник.
и Seely J. The growth of British policy. 2 vols. L., 1895. — 06 эволю¬
ции воззрений Сили см статью Л. Н. Ере.мииа «Д. Сили и обществепно-по-
4 Зак. 301 49
внешней политике Англии в XVI—XVII веках, но и защищал
принципы тайной дипломатии.
Наиболее значительная работа Сили, книга «Экспансия Анг-
дни» (1883) являлась обработкой двух курсов лекций историка,
посвященных британской колониальной политике. В отличие
от ряда предыдущих аналогичных работ, в книге Сили в более
четкой форме провозглашалось превосходство англо-саксонскоп
расы н «право» Англии на захват колоний.
Сили уверял, что от Англии -и США будто бы зависит «бу¬
дущность планеты».'2
Рассмотрим некоторые положения, выдвинутые Сили в той .
части книги, которая посвящена Индии. Следуя знакомому нам
образцу Джемса Милля, Сили утверждает, что Индия не более,
чем географическое понятие, что нет никакой общности народов
и рас Индии. Больше того, Сили пытался доказать, что «Индия
вся в прошлом и почти не имеет будущности». Характерен и
такой тезис работы британского историка; «Индия менее, чем
какая-либо другая страна, способна развить у себя прочное
управление».’® Сили был одним из тех английских авторов, ко¬
торые уверяли, что Англия никаких доходов из Индии не полу¬
чает. Индия, лицемерно писал он, «не является для Англии до¬
ходной статьей; англичанам было бы стыдно, если бы управляя
ею, они каким-либо образом жертвовали ее интересами в пользу
своих собственных».” Конечно, это вздорное положение невоз¬
можно было подкрепить какими-либо аргументами, но Сили это
мало заботило: он оперировал самым мизерным кругом фактов
и материалов.
При чтении книги Сили нельзя не обратить внимание на не¬
которые противоречия. Кое-где он все же отмечал недовольство
индийского народа английским господством. Таково, например,
след.ующее полупризнание: мы не сомневаемся, что правление
Англии в Индии не идеально, оно вовсе «не подготовляет индий¬
цев к более счастливому положению»; существует даже мнение,
туманно замечает британский автор, что оно «погружает Индию
в бездну несчастья».’® У Сили встречается и такое положение:
Индия охотнее приняла бы Россию вместо Англии.*®
Не только Сили, но и многие другие английские историки и
публицисты XIX века, рассматривая проблемы англо-русского
соперничества в Азии, утверждали, что на подступах к Индии
Англия ведет строго обороните*1ьную политику, в то время как
Россия Непрерывно наступает. Эти реакционные авторы, отве-
литнческие движения 60-х гг. XIX в. в Англии» (Вести. МГУ, история, 1974,
№ 6).
12 Сили Дж. Расширение Англии. Спб., 1903, с. 119.
13 Там же, с. 137, 153, 171-173.
14 Там же, с. 54, 141—142.
15 Там же, с. 184.
16 Эту мысль Сили высказал в связи с попытками доказать, что Индия
находится под непосредственной угрозой со стороны царской России.
50
чая прямому заказу британских колониальных кругов, пробова¬
ли внушить индийскому народу и общественности других стран,
что Россия будто бы стремится овладеть Индией, а также стра¬
нами Среднего Востока.
Возвращаясь к оценке работ Джона Силн, нельзя не прийти
к выводу, что их научно-теоретйчеокий уровень оставался весьма
низким. Прошло более полувека со времени опубликования тру¬
да Джемса Милля, но Сили считал по-прежнему возможны.м
пренебрегать изучением языков Индии, отказывался использо¬
вать индийские материалы. Его научный багаж был чрезвычай¬
но беден; объективный анализ событий и фактов подменялся
поверхностными рассуждениями, а в ненависти к национально-
освободительному движению Сили далеко превзошел своего пред¬
шественника. Таким образом, Джона Сили, хотя он н был обла¬
чен в мантию университетского профессора, можно рассматри¬
вать не столько как историка, сколько как публициста-труба-
дура захватнической политики британских колонизаторов. Ха¬
рактерно, что Сили был прямо связан с «Имперской федератив¬
ной лигой», созданной в 1883 году.
Среди историков, примыкавших к Оксфордской школе, сход¬
ные взгляды развивал Энтони Фруд (Froud). В книге «Океания
или Англия и ее колонии»*^ и некоторых других сочинениях он
восхвалял подвиги первых создателей британских заморских
в.тадений, рекомендовал, не стесняясь в средствах, укреплять
колониальную империю. По примеру своего учителя Карлейля,
Фруд энергично выступал против уступок ирландцам. Его «Ис¬
тории Ирландии в XVIII в.» присущ расовый подход: грубые
выпады против ирландского народа сочетаются у него с иска¬
жением фактической стороны англо-ирландских отношений.
Полным презрением к принципу суверенитета и независимости
наций звучит афоризм, высказанный Фрудом в той же работе:
«Право народа на самоопределение может состоять лишь в его
силе защищать самого себя».*®
Ряд работ Фруда был посвящен истории Англии XVI века.
Хотя для своего времени Фруд неплохо знал архивные мате¬
риалы этого- периода, но произвольное и небрежное использова¬
ние источников обесценивало его сочинения и вызывало закон¬
ные претензии читателей и критиков. Один из рецензентов под¬
считал, что в рассказе о жизни Томаса Кромвеля — английско¬
го политика времен Генриха VIII — почти все положения оши¬
бочны.*® Предшественник Фруда по руководству кафедрой в
Оксфорде — видный историк Э. Фримэн — выступил в«Сатердэй
ревью» со статьями, в которых в резкой форме oбвiHнял Фруда
в исторической неаккуратности.*^® В ходу в конце XIX века был
*7 Froud А. Осеапа, ог England and her colonies. L., 1886.
*8 Цит. по.: Gooch G. P. Op. cit., p. 338.
*9 Огромное количество неточностей было выявлено н в книге Фруда
о Карлейле (Wilson D. Mr. Froud and Carlyle. N. Y., 1970, chapt. XLIII).
20 Фримэн называл Фруда «интеллектуальным бродягой... самым от¬
вратительным тупицей, который когда-либо писал книги».
51
специальный термин «фрудэйсити», обозначавший пренебреже¬
ние iK тщательной и точной проверке документов и материалов,
присущее, кстати сказать, не только Фруду/*
Из других оксфордских историков следует упомянуть
У. Стаббса и Э. Фримэна. Уильям Стаббс (Stubbs) — специалист
13 области конституционной истории Англии эпохи средневе¬
ковья— многое сделал но изданию старинных английских за¬
конов, хроник и т. п. Курсы лекции и исследования Стаббса поч¬
ти целиком базировались на первоисточниках. Однако развитие
институтов и законодательства в Англин оторваны у него от
крупных событий экономической и политической жизни страны;
британский парламент он представлял величайшим завоеванием
человечества.^^
Стаббс игнорировал борьбу классов в средневековой Англии
и преувеличивал роль религиозных факторов; по его представ¬
лению, «христианство объединило современный мир»/® Стаббс
был сторонником германистского направления. Английский на¬
род чисто тевтонского происхождения, «от бриттов и римлян мы
ничего не заимствовали,—писал он, — первые следы нашей на¬
циональной истории надо искать не в Британии, а в Германии».
Стаббс утверждал, что англо-саксы презирали остатки кельт¬
ских племен и очень гордились «чистотой своего происхожде¬
ния». Столь же не научными представляются и заявления Стаб¬
бса о том, что ко времени Эдуарда I «п<\ содержанию» система
политического устройства Англии была «уже закончена», народ
«достиг полной зрелости». «Этим счастливым исходом, — писал
Стаббс, — Англия обязана творческому гению, политической
мудрости и честности Эдуарда 1».^4 Добавим, что по политиче¬
ским убеждениям Стаббс был заядлым реакционером: он вы¬
ступал с осуждением освободительной борьбы итальянского,
польского и болгарского народов.
В противовес Стаббсу Эдуард Фримэн (Freeman) (1823—
1892) в своей общественной деятельности занимал либеральные
позиции в духе Гладстона. Страстные выступления историка в
защиту жертв турецкого террора на Ближнем Востоке состави¬
21 признавая пороки научных приемов Фруда, Дж. П. Гуча и Л. Роуз
тем ие менее пробовали представить его в качестве выдающегося ученого.
Куда более верно судили о нем французские историки Ш.-В. Ланглуа и
Ш. Сеньобос: «.. .болезнь неточности или болезнь Фруда... должна счи¬
таться несовместимой с профессией ученого» (Введение в изучение исто¬
рии. Спб,, 1899, с. 100).
22 Историк XX века Э. Баркер остроумно заметил: Стаббс «писал свою
„Конституционную историю Англии” в очках — очках викторианского либе¬
рализма, которые выглядели особенно курьезно на его носу, если вспомнить,
что он был натуральным тори» (см,: М а г w i с к А. The nature of history.
L.. 1970, p. 46—47).
23 Небезынтересно отметить, что Стаббс окончил свои дни епископом
англиканской церкви.
24 Фримэн Э. и Стэбс В. Опыты по истории английской конститу¬
ции. М.. 1880, с. 145-^148, 243.
52
ли славную страницу в истории английской общественной «мысли.
По вопросам ранней истории Англии Фримэн разделял герм а ни-
стские заблуждения Стаббса. Однако он с беспокойством наб¬
людал за проникновением некоторых тенденций германской ис¬
ториографии в Англию, Он был одним из немногих английских
ученых, которые критиковали реакционное направление, господ¬
ствовавшее в Пруссии — Германии.
Фримэн оставил очень много исследований. После изучения
истории Греции он обратился к национальной истории эпохи
раннего средневековья. Одна из больших работ Фримэна назы¬
вается «История норманского завоевания»/® Идеализация англо¬
саксонской Англии, Годвина и Гарольда лишает эту монографию
серьезного значения,Пожалуй, большего внимания заслужи¬
вает «Историческая география современной Европы».^7 Несмотря
на преувеличение роли географического фактора, работа Фримэ¬
на в некоторых своих частях не потеряла своего значения и до
наших дней. Подчас ученый затрагивал и проблемы политиче¬
ской истории XVIII—XIX веков, но высказывал при этом много
скороспелых суждений/®
В лекциях «Сравнительная политика и единство истории»
Фримэн излагает свое понимание задач историка, причем глав¬
ное внимание уделяет методу аналогий. «Установление сравни¬
тельного метода изучения было величайшим интеллектуальны.м
успехом нашего времени»,—заявил Фримэн.^® Одну из лекций
он назвал «Различные аналогии». Насколько ненаучным был
подобный подход ученого, видно из его сопоставления деятель¬
ности К'лисфена и Симона де Мон фор а: оба они, уверял Фримэн,
трудились над одним общим делом!
Перечисленные историки Кембриджской и Оксфордской школ
занимались почти исключительно изучением политической исто¬
рии, отказываясь от исследовании я экономических факторов. «Ис¬
тория, — говорил Фримэн,есть политика прошлого, а поли¬
тика — это современная история».
Однако в том же Оксфорде кафедрой политической эконо¬
мии руководил выдающийся ученый Торольд Роджерс (1825—
1890), который иначе подходил к решению этих вопросов. Он
критиковал концепции Стаббса и других видных историков свое¬
го времени; в специальной работе «Экономическая интерпрета¬
25 Freeman Е. А history of the Norman conquest of England. 6 vols.
Oxford, 1867—1879.
26 Между прочим, Фримэн писал,, что сам охотно сражался бы в Гэ-
стингсе за «патриотических лидеров национальной партии».
27 Русское издание 1892 года вышло под редакцией И. В. Лучпцкого;
Фримэн Э. Историческая география современной Европы, т. 1—2. М.,
1892. В России было опубликовано еще несколько книг британского исто¬
рика. Фримэна избрали членом-корреспопдентом Российской Академии наук.
28 См., цапр.: Фримэн Э. Общий очерк истории Европы. Спб., 1880.
29 Ф р и м э и Э. Сравнительная политика и единство истории. Спб.,
1880, с. 1.
53
ция истории», вышедшей в 1888 году,®® Роджерс подчеркивал,
что попять крупные исторические события без анализа развития
народного хозяйства той или иной страны невозможно. В этой
книге и в лекциях «Индустриальная и коммерческая история
Англии»®* было сгруппировано много фактов, касавшихся эко¬
номического и финансового развития страны, истории протек¬
ционизма, распределения национального богатства в разные
эпохи и т. п.
Основным трудом Роджерса, над которым он работал свыше
40 лет, была семитомная «История сельского хозяйства и цен
в Англии».®2 В этом монументальном исследовании охвачен пе¬
риод с 1259 по 1793 год/® Прослеживая историю народного хо¬
зяйства в Англии, Роджерс не только ввел в научный оборот ряд
новых данных, но и пытался создать цельную картину всего
развития страны. Немалый интерес представляет оценка Род¬
жерсом восстания крестьян 1381 года. Сочувственно изложив
это восстание, Роджерс пришел к выводу, что несмотря на по¬
ражение крестьян, оно содействовало падению крепостничества.
Следует напомнить, что в 80-е годы, когда Роджерс опубли¬
ковал свою «Экономическую интерпретацию истории», аналогич¬
ные выступления ученых отмечались в Германии и других стра-
нах.®4 Несомненно сказывалось постепенное распространение
марксистских взглядов на историю. Вместе с тем буржуазные
ученые не только полемизировали с марксистским учением, но
и извращали его. Они стали противопоставлять экономическую
историю — истории политической, не заботясь о происходившем
в результате нарушении органического единства исторического
процесса. В отличие от иных своих современников и последова¬
телей, Роджерс был честным, добросовестным исследователем.
Его можно считать основателем серьезной школы специалистов
в области экономической истории Великобритании.®® И если
следующее поколение историков народного хозяйства (напри¬
мер, Дж. Апвайн) несколько измельчило те масштабы, с кото¬
рыми сам Роджерс подходил к своим задачам, то в наше время
лучшие его традиции развивают М. Добб, Ю. Кучинский и дру¬
гие ученые.
Подводя некоторые итоги, можно констатировать, что во вто¬
30 Rodgers J. Е. The economic interpretation of history. N. Y., 1888.
31 Rodgers J. E. Th. The industrial and commercial history of England.
Oxford, 1891.
32 Rodgers J. E. Th. A history of agriculture and prices in England.
7 vols. Oxford. 1866—1902.
33 Ha русский язык в 1899 году был переведен сокращенный вариант
монографии Роджерса «История труда и зарплаты в Англии с ХП1 по XIX
столетне». #
34 Напомним о нападках Г. Ш мол л ер а и К. Лампре.хта па «школу
Ранке» и ее одностороннее увлечение политической историей.
35 г у т н о в а Е. В. Т. Роджерс и возникновение историко-экономиче¬
ского направления в английской медиевистике второй половины XIX в. —
В кн.: Средние века, вып. 17. М., 1960.
54
рую половину XIX века Кембридж и Оксфорд как научные
центры не дали, если не считать Роджерса, крупных историков;
Кембриджская н Оксфордская школы не отличались оригиналь¬
ностью и целенаправленностью.
Незначительными проблемами занимались и ученые еще од¬
ной, более молодой «Манчестерской школы». Так, основатель
этой школы, ученик Стаббса Томас Таут (Tout) в течение ряда
лет всю свою энергию посвящал изучению такого вопроса, как
история британской «Большой печати». В Лондонском универ¬
ситете также больше всего занимались второстепенными вопро¬
сами античности и средневековья, а «новая» история, по опреде¬
лению профессора А. Полларда, была тут «золушкой». В 1904 го¬
ду известный историк Ч. Фёрс справедливо указывал на то, что
ни в одном английско.м университете так и не существует на¬
стоящей школы исторических исследований.*® ,
С нашей точки зрения, не являлось случайностью, что круп¬
нейшие историки этих десятилетий Дж. Р. Г рин и С. Р. Г арди-
нер не были непосредственно связаны с центрами университет¬
ской науки в Англии и не пользовались их поддержкой.*^ Не¬
легко приходилось талантливым историкам в буржуазной Анг¬
лии. Труды Гардинера в начале совершенно не расходились, и
он вынужден был перебиваться случайной работой; чтобы иметь
возможность напечатать свое основное исследование, Гардинер
брался за написание различных статей для энциклопедий н жур¬
налов, совершенно не соответствовавших его интересам и воз¬
можностям. Точно также и Грин, до того как прославиться, со¬
трудничал в журналах и основательно подорвал свое здоровье
ночной работой. Много лет ему пришлось служить священником
в одном из беднейших кварталов Лондона. Понятно, что в это
время. Грин мог только мечтать о творческой научной работе.
Дж. Р. Грин
Джон Рнчард Грин (1837—1883)—одни ]13 выдающихся
историков XIX века. В 1874 году он издал свой замечательный
труд «Краткую историю английского народа». Очень быстро эта
книга приобрела огромную популярность в Англии н за ее пре¬
делами. За первый же год книга разошлась невиданным по тем
временам тиражом — 32 тыс. экземпляров. В 1875 году вышло
еще 4 издания работы. За последующие несколько лет (до
1888 года) потребовалось еще 11 переизданий. «Краткая исто¬
рия» Грина неоднократно издавалась и позднее и была к нача¬
лу XX века переведена на многие языки мира, в том числе на
китайский и японский.*®
36 The historical association 1906—1956, L., 1955, p. 5.
37 Гуч относит Грпна к Оксфордской школе, руководствуясь, видимо,
тем, что тот учился в Оксфорде.
38 Г р и и Дж. Краткая история английского народа, т. 1—3. М., 1897—
1900.
55
в конце 70-х годов вышло в свет другое сочинение Грина,
написанное по иному плану и с привлечением нового значитель¬
ного материала, четырехтомная «История английского народа».®^
Эту работу Грина конспектировал К. Маркс/® С годами Грин
становился, по мнению Гуча, «все более и более либеральным».
Так, он выступил за предоставление самоуправления Ирландии.
«В любом конфликте между правителем п подданными», пишет
историограф, Грин «неизменно был на стороне последних».” В
1883 году в расцвете творческих сил Грин скончался от тубер¬
кулеза.^2
С каких же позиций подошел Грин к написанию своего луч¬
шего труда «Краткой истории английского народа»? Уже пер¬
вая фраза предисловия показывала, что название книги, не¬
обычное для три эпохи, избрано не случайно. Грин писал: «Цель
настоящей работы определена ее заглавием; это не история
английских королей или английских завоеваний, а история анг¬
лийского народа». Далее автор указывал, что он не намерен
подробно рассказывать о войнах и дипломатических успехах,
он не будет входить в детали приключений королей и интриг
их фаворитов.
Привлекает внимание, что Грин считал неправильным под¬
ход тех английских историков, а их было немало, которые все
свои силы уделяли войнам. Давайте, говорил Грин, лучше обра¬
тимся к тому, что достигнуто в периоды мира! Грин не без ос¬
нований полагал, что подобная концепция вызовет удивление
многих современников. Как видно пз его письма Э. Фримэну,
Грин опасался нападок со стороны своих коллег-историков. Ука¬
зывая в этом письме, что лишь 7 страниц своей объемистой кни¬
ги он посвятил войне Алой и Белой розы, Грин говорил, что все
больше убеждается в том, насколько политическая история
определяется «социальной и религиозной историей».
В упомянутом предисловии замечательный английский уче¬
ный подчеркивал, что наибольшее место он отводит тем фигу¬
рам, которыми обычно пренебрегали историки — фигурам про¬
поведника, поэта, художника, купца или философа, а вовсе не
королям, полководцам и другим видным историческим деяте¬
лям. «Я посвятил больше места Чосеру, чем Крессп... закону
о бедных Елизаветы, чем ее победе у Кадиса.. .».4з В другом
случае Грин говорил, что не собирался прибегать к «барабанам
II фанфарам истории», его больше всего привлекает жизнь на¬
рода и его представителей.
39 Green J. R. А history of the English people. L., 1877—1880 (рус¬
ский перевод 1892 г. неудачен).
40 См.: Архив Маркса и Энгельса, т. VIII, с. 319—408.
41 G О о С h G. Р. Ор. cit., р. 356.
42 Незадолго перед этим вышли в свет еще две его монографии, посвя¬
щенные средневековой Британии.
43 Green J. R. А short history of the English people. L., 1902, p. XVII.
56
Для своего времени книга Г рина была новаторской. Внима¬
ние, которое Грин уделял народным движениям, его сочувствен-,
ные описания ряда народных выступлений, резкие упреки в ад¬
рес знати — все это завоевало признание широких кругов чита¬
телей. Для примера укажем на трактовку Г рином Великой кре¬
стьянской войны XIV века. Историк не скрывал, что симпатизи¬
рует повстанцам; вместе с тем он показывал коварство и жесто¬
кость имущих слоев населения. Не случайно К. Маркс особенно
тщательно конспектировал из второй работы Г рина как раз те
страницы, в которых описывались революционные события анг¬
лийской истории.
Появление книги Г рина вызвало злобные отклики со сторо¬
ны реакционеров. Так, в журнале «Куотерли» некий Брюэр объ¬
являл «Краткую историю английского }1арода» демократическим
манифестом. Грин, писал он, идеализирует народ и принижает
правителей. Брюэр принужден был признать выдающийся та¬
лант Грина, но заявлял, что симпатия историка принадлежит
не «порядку», а «беспорядку». Грин, писал далее реакционный
критик, «высказывает весьма резкие мнения в политике и ре¬
лигии. Мы решительно протестуем против всего тона и учения
этой К11ИГИ».44
Немало других буржуазных авторов старались очернить в
глазах читателей книгу Грина. Но и в наше время ее продол¬
жают читать И перечитывать. Небезынтересна позиция амери¬
канского историографа Дж. Томсона, нарочито недоумевающе¬
го по поводу того, что Грин все еще пользуется популярностью.
Он выискивает различные промахи и ошибки Г рина, особенно
напирая на то, что английский историк неправильно оценил
роль монархии и королей Англии. Англия очень многим обязана
своим королям, пишет историограф из заокеанской республики,
а вот Г рин никак не хотел признать этого.
С нашей точки зрения, как раз те страницы, где Грин дает
меткие и выпуклые характеристики английским монархам, их
фаворитам и ^ министрам, относятся к лучшим достижениям
историка. Трудно забыть, с каким блеском и умением Грин ра¬
зоблачил ханжество королевы Елизаветы I — излюбленной ге¬
роини британских буржуазных авторов. Его замечательные
портреты Якова I или Георга III также соответствуют историче¬
ской истине. Характеристика, которую дает Г рин Карлу I Стю¬
арту, помогает лучше разобраться в событиях эпохи Английской
революции XVII века. Карл I выступает у Грина как властолю¬
бивый, а вместе с тем нерешительный и к тому же жадный че¬
ловек. Грин был одним из немногих историков XIX века, кото¬
рые при описании казни Карла I не проливали лицемерных
слез.45
44 G О О С h G. Р, Ор. cit., р. 356.
45 Среди нескольких предшественников Грина отметим Ч. Диккенса,
который в своей «Истории Англии для детей» образно показал ничтожест¬
во многих британских монархов.
57
Отмечая все эти качества работ Дж. Р. Гри'на, нельзя, конеч¬
но, пройти мимо серьезных недостатков в его творческих пози¬
циях. Так, например, подчас сказывался известный национализм
Грина в вопросах, касавшихся внешней и колониальной политики
Англии. Если мы возьмем четвертый том большой работы Гри¬
на, то увидим, что историк не раз берет здесь под сомнение
официальный курс британского правительства в американских
пли ирландских делах XVIII века. Но в других случаях он его
оправдывает. В какой-то мере Грин брался даже защищать
английские захваты в Индии. Возможно, он принимал на веру
те документы н источники, которыми располагал; лично он мало
занимался проблемой англо-индийских отношений и соответст- .
вующие разделы его работы представляются совершенно не¬
удовлетворительными.
В этой связи необходимо сказать, что критика не без основа¬
ния упрекала Грина в незнакомстве с некоторыми материалами
и документами. Бесспорно, незнание важных источников повре¬
дило Грину при описании Английской революции и многих со¬
бытий XVIII века.
Грин был большим знатоком ряда проблем эпохи англий¬
ского средневековья, но в области новой истории своей страны
он не был таким сильным мастером. В письмах он признавался,
что без души работает над историей Англии XVIII века. В его
четырехтомном, труде наиболее слабая часть и по концепциям
и по методике работы — последний том, посвященный концу
XVII и XVIII веку.
В самом построении обоих трудов Грина и в тех заключени¬
ях, к которым приходит историк, можно было бы найти немало
других ошибочных представлений. Он не избежал известной
идеализации всего хода исторического развития Британии, мо¬
дернизировал прошлое. «В его истории,— замечает А. Мар-
вик,— люди средневековья говорят с акцентами викторианских
реформаторов».4б Давала себя знать ограниченность мировоз¬
зрения ученого — его незнакомство с историческим материализ¬
мом, недооценка важнейших экономических факторов. В отдель¬
ных случаях Грин как бы стихийно подходил к классовому по¬
ниманию исторического процесса, но часто он обнаруживал
большую наивность.” Пороки концепции Грина были историче¬
ски обусловлены. Но для нас важно подчеркнуть прогрессивные
черты его взглядов и в особенности то, что он стремился в
центре повествования поставить народные массы. Книга Г рина
«Краткая история английского народа», написанная образным,
доступным языком, принадлежит к лучшим творениям англий¬
ского гения. Кое-что из «почерка» Грина вооприняли не только
46 М а г W I с к А. Ор. cit., р. 48.
47 См.: Архив Маркса и Энгельса, т. VIII, с. 371.
58
леволейбористские авторы/® но н историки-коммунисты. В своей
«Народной истории Англии», А. Мортон следовал добрым тра¬
дициям, заложенным Грином.
с. р. Гардинер
Другим выдающимся английским историком второй полови¬
ны XIX века был Сэмюэль Раусон Гардинер (1829—1902). Свою
научную деятельность он посвятил тому периоду истории
Англии, который сам ученый называл «Пуританской револю¬
цией». В начале 60-х годов появился первый том его исследова¬
ния. В нем рассматривалась история Англии первых лет XVII ве¬
ка. С этого времени в течение нескольких десятилетий Гардинер
продолжал трудиться над избранным периодом национальной
истории, выпуская один том за другим. Целью своей жизни он
поставил довести изложение событий до 1660 года. Однако он
не успел закончить историю протектората; накануне смерти^
этот энтузиаст своего дела говорил: «.Мне не суждено дожить,
чтобы увидеть кончину Оливера». Всего Гардинер выпустил 16
томов по истории 1603—1656 годов,4® был автором других книг
и статей, а также издателем ряда документов XVII века.
Гардинер отдал много времени изучению различных архи¬
вов: он тщательно разыскивал необходимые ему материалы в
частных коллекциях, сумел ознакомиться с архивами Голлан¬
дии, Франции, Испании, Италии, Швеции. Пожалуй, одним из
первых Гардинер пустил в научный оборот значительную
памфлетную литературу эпохи Английской революции.
В трудах Гардинера за.метно стрем.чение к объективному
изложению исторического прошлого. Последовательно, серьезно
и просто ученый разбирал самые запутанные и спорные проб¬
лемы. Отмечая положительные стороны деятельности англий¬
ского историка, известный советский специалист в области исто¬
риографии О. Л. Вайнштейн обращает внимание на обстоятель¬
ность и мастерство изложения Гардинера, тонкость его крити¬
ческого анализа.®® В значительной мере благодаря Гардинеру,
сами события XVII века как бы стали на свои места, ибо был
нанесен серьезный удар попыткам реакционных историков ак¬
центировать роль переворота 1688 года в ущерб революции
40-х годов.
Гардинер создал свою школу в изучении английской бур¬
жуазной революции. Крупнейшим учеником Гардинера был
48 См., напр.; Cole G. D. Н. а. Postgate R. Common people. L.,
1938.
49 G a г d i п e г S. R. 1) The history of England. 1603—1642. 10 vols. L.,
1883—1884; 2) The Great Civil war. 3 vols. L., 1886-1891; 3) The history of
the Commonwealth and Protectorate. 3 vols. L., 1895—1901.
50 Вайнштейн О. Л. Историография средних веков. М,—Л., 1940,
с. 249—250.
59
Чарлз Фёрс, издатель «Архива Кларка», автор монографии о
Кромвеле и ряда других работ, посвященных главным образом
военной истории XVII века. Фёрс довел до конца дело своего
учителя. Используя оставшиеся материалы и известные ему
указания Гардинера, он в 1909 году издал еще два тома по
истории революции («Последние годы протектората»).®* Учени¬
ком Фёрса являлся видный историк Годфри Дэвис.
Гардннер писал в эпоху начавшегося кризиса буржуазного
мировоззрения. Если в этот период иные историки недвусмыс¬
ленно начинают возражать против научной объективности, если
Сили или Актон прямо связывают изучение истории с опреде¬
ленными политическими задачами буржуазии, то на концепци¬
ях Гардинера, честного и объективного историка, этот упадок
отразился несколько иначе. Его работам присущ культ отдель¬
ных фактов, сознательный отказ от обобщений. Выступив про¬
тив метода Маколея и Фримэна, метода бесконечных аналогий,
Гардинер занял противоположную позицию — как можно пред¬
полагать, он стремился отгородиться от современной ему дейст¬
вительности. «Тот, кто изучает историю общества прошлого,—
писал Гардинер,— окажет услугу нынешнему обществу в той
пропорции, в какой он сбросит современность со счетов».®^
В чем конкретно выразился такой подход? Историк высту¬
пал за строго хронологическую подготовку своих исследований;
главную свою задачу он видел в том, чтобы стать очевидцем,
современником тех или иных событий давно минувших дней.
Известно, что когда Гардинер работал над источниками, отно¬
сящимися к 1653 году, то те материалы, которые он параллельно
собирал по 1654 год, он откладывал, говоря: «Я еще не готов
для их изучения». Понятно, что такой искусственный прием при¬
водил к сужению кругозора и объективизму, создавал условия
для неверных оценок событий и процессов Английской револю¬
ции как целого.
Если остановиться на основных взглядах Гардинера, то
прежде всего отметим, что он писал политическую, конституци¬
онную и религиозную историю революции. Правда, он не отме¬
жевывался от экономических факторов в такой степени, как
большинство других британских историков, но все же не уделял
им должного внимания. Так, Гардинер оказался не в состоянии
понять, что крестьянские движения XVII века вызывались оп¬
ределенными экономическими процессами, происходившими
тогда в английской деревне.
Суть концепции Гардинера заключалась в том, что, по его
мнению, главной движущей силой революции был пуританизм.
«Пуританизм,— указывал Гардинер,— составлял силу Англии».
51 Firth Ch. The last years of the Protectorate. 2 vols. L., 1909.
52 Thompson J. A history of historical writing, vol. II. N. Y., 1942,
p. 322.
60
Религиозный подъем — вот решающий фактор, который привел-
к серьезным политическим изменениям в Англии, полагал исто¬
рик. До классовой борьбы, как он доказывал, дело не дошло;
в основном развернулась религиозная борьба п борьба за соблю¬
дение некоторых свобод, нарушенных королем, причем эта
борьба выражалась в столкновении партий, а не классов. Ре¬
лигиозная трактовка социальных противоречий, существовавших
в 40-X' годах XVII века, видна из его характеристики конфликта
между пресвитерианами и индепендентами. Последние, как он
указывал, не желали подчиняться железному правилу единства
верования, стремились к тому, чтобы каждая категория была
независимой в своих верованиях, не подчиняясь какой-либо
земной власти. «Такие идеи приводили в ужас обыкновенных
пресвитериан».®^
Работы Гардинера с конца XIX века были подняты на щит
как образцовые сочинения, исчерпывающим образом освещаю¬
щие события^середины XVII века- в Англии. С, Р. Гардинер был
провозглашен великим историком. Гуч писал в 1913 году, что
ни один англичанин любой эпохи не поднял в такой степени
уровень ответственности исторического сочинения.”
Сходным образом пишет о Гардинере Дж. Томсо>н. Амери¬
канскому историографу представляется «великолепной» и та
небольшая книга Гардинера, которая имеется в русском пере¬
воде под названием «Пуритане и Стюарты». Книга действитель¬
но интересна, поскольку в иен Г ардннер четко дает свое пони¬
мание всего изучавшегося им периода. Хорошо заметны в ней
и изъяны его концепции. В книге, предназначенной для учащих¬
ся и призванной воспитывать молодое поколение, преувеличи¬
вается роль личности. Многие ее страницы заполнены описа¬
нием поступков Карла I, Бакингема, Кромвеля и других исто¬
рических фигур. Имеет -место известная идеализация Оливера
Кро-мвеля. Для Кромвеля, пишет ученый, характерна «беззавет¬
ная преданность справедливости по отношению к бедным и угне¬
тенным». Далее Гардинер заявляет, что Кромвель н его гене¬
ралы стремились основать и укрепить «свободное государство»,
но он, Кромвель, «поставил свое знамя слишком высоко для то¬
го, чтобы современники могли следовать за ним».®®
С другой стороны, народ в этом сочинении выступает как
некая инертная масса, которая качалась из стороны в сторону,
ие имела будто бы собственной позиции и не играла сущест¬
венной роли в определении судеб родины.®^ С глубокой прозор¬
ливостью Ф. Энгельс подчеркивал, что только вмешательство
широких народных масс довело дело до свержения монархии,
53 Гардинер С. Р. Пуритане и Стюарты. Спб., 1896. с. 163.
54 G о о с h G. Р. Ор. cit., р. 365.
55 Гардинер С. Р. Указ. соч., с. 195, 227.
56 В таком .духе народные массы изображены, например, прн описании
событий начала 1642 года и Реставрации 1660 года.
61
казни Карла I и установления республиканского строя.®^ Гар¬
динер по этому вопросу имел совершенно иное мнение. Он
imcavi, что «революционная энергия, пробудившаяся в стране,
иссякла еще задолго до казни Карла».®® Английский историк
отмечал ряд достижений периода республики, но вместе с тем
не скрывал и своих симпатий к конституционной монархии; у
него встречается такое замечание: «В самом своем корне народ¬
ное чувство не враждебно монархии».®® Если к этому добавить
замалчивание репрессий периода Реставрации, то можно заклю¬
чить, что вольно или невольно Гардинер встал на путь оправ¬
дания монархии времен Стюартов.
Таким образом, по нашему мнению, Гардинер не поднялся
до значительных научных обобщений по периоду Английской
революции, хотя и был весьма силен в анализе частностей.
Особенность трактовки Гардинером политического развития
Англии"в XVII веке состояла в своеобразной попытке объеди¬
нить вигско-либеральную и торийскую концепции. С помощью
«объективизма» в духе Ранке Гардинеру удалось сгладить су¬
ществовавшие ранее расхождения в оценке Английской )зево-
люции.®® «Под пером Гардинера,— замечает Е. А. Космин-
ский,— Английская революция стала респектабельной, вполне
приемлемой для английской буржуазии»/*
57 См.: М а р к с к. и Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 308.
58 Г ардинер С. Р. Указ. соч., с. 195.
59 Там же, с. 196.
8® См. об этом подробнее в книге В. М. Лавровского и М. А. Барга
«Английская буржуазная революция» (М., 1958, с. 37—87).
61 Английская буржуазная революция XVII века, т. II. М., 1954,
с. 223.
ГЛАВА 4
ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ АНГЛИЙСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ XX ВЕКА
Английская историческая наука на рубеже
XIX и XX веков
в конце XIX и начале XX века интерес широких об¬
щественных кругов к проблемам историй в Англии увеличился;
В «народных университетах» история занимает почетное место.
Профессор А. Поллард в 1911 году говорил, что в столице лек¬
ции по истории посещаются особенно охотно. Свидетельством
известных перемен в английской исторической науке было созда¬
ние в 1906 году первого организационного центра — Историче¬
ской ассоциации. Быстро растет количество выпускаемой лите¬
ратуры.
В эпоху империализма для больщинства сочинений реакцион¬
ных историков характерно внешнее наукообразие, прикрываю¬
щее нередко пустоту содержания и отсутствие серьезных обоб¬
щений. Научпо-теоретичб'.-кий уровень многих работ был не
выше, чем уровень работ историков середины XIX века. Пожа¬
луй, в ряде случаев имело место отступление с позиций, ранее
завоеванных буржуазной исторической наукой.
Низкое качество исторической продукции присуще почти
почти всем компилятивным «историям», которые с 90-х родов
XIX века стали выпускаться в Англии. По инициативе лорда
Актона такого рода многотомные сочинения издаются, напри¬
мер, Кембриджским университетом. Так, историки университе¬
та написали 14-томную «Кембриджскую новую историю»,* Как
правило, каждый том данной коллективной работы является
лишь сборником отдельных очерков, часто не связанных между
собой.
Кроме Кембриджа сходные издания стали выходить и в
других центрах Англии. Рассмотрим показательный образец —
книгу лондонского профессора Ф. Монтэгю «История Англии
от вступления на престол Якова I до реставрации», вышедшую
в 1907 году в качестве 7-го тома «Политической истории
Англии», издававшейся У. Хантом и Р, Пулем. Революция
1 Cambridge modern history. 14 vols. L., 1907—1924. Эта серия
переиздавалась и позднее.
63
XVII в. изображена в работе Монтэгю самым примитнвпвГм обра¬
зом. Историк намеренно или по неведению не использует ряд
важнейших источников, игнорирует также многие факты и
заключения из монографий С. Р. Гардинера н других ученых.
Концепции Монтэгю близки к торийским. Он не скрывает своих
симпатий к Карлу I Стюарт>', деяния и посппки которого опи¬
сываются во всех деталях. «Суд над ним н казнь незаконны», —
пишет историк и добавляет: «Это не нуждается в доказатель¬
ствах».^ Описывая дальнейшие события, Монтэгю, как и можно
ожидать, приветствовал суровые репрессии над левеллерами.
Участие народным масс в событиях 40—50-х годов XVII века в
Англии умалялось пли искажалось. Так, в главе II буквально
ни слова не говорилось о роли лондонского трудового люда в
январские дни 1642 года, хотя соответствующие данные были
уже давно известны и фигурировали, например, в работах
Грина. ■ '
В центре интересов большинства английских историков сто¬
яли проблемы средневековья. Еще в конце XIX века появляют¬
ся ценные монографии по аграрному вопросу в XI—XVII веках.
Значительное влияние на дальнейшую разработку аграрной
истории Англии оказали русские ученые П. Виноградов, А. Са¬
вин и др. Однако и в первые десятилетия XX века английские
историки, исследуя уже широко открытые фонды государствен¬
ных и местных архивов, предпочитали создавать узкоспециаль¬
ные работы. «Историческая наука,— писал Е. А. Косминский,—
пошла осторожным путем монографических исследований, воз¬
держиваясь от обобщений или даже принципиально признавая
их греховность (по выражению талантливейшей представи¬
тельницы этого направления А. Е. Левет)».® Такими же, часто
второстепенными, вопросами с начала XX века перегружены н
материалы ведущего исторического журнала «Инглиш хисто¬
рикл ревью».
Вместе с тем переход Англиц в стадию империализма, коло¬
ниальные захваты и войны, с одной стороны, и увеличившийся
удельный вес пролетариата и оживление рабочего движения,
с другой,— способствовали определенному расширению тема¬
тики исследований и «переоценке ценностей» — модернизации
некоторых утвердившихся воззрений.
Ряд буржуазных историков, особенно после апгло-бурскон
войны, сконцентрировал свое внимание на колониальных и
внешнеполитических вопросах, всячески оправдывая роль
Англии в войнах и авантюрах прошлого. Еще в середине 80-х
годов в Оксфорде была основана кафедра колониальной исто¬
рии. Стали разрабатываться некоторые проблемы истории стран
Востока. Но труды буржуазных английских ученых вовсе не спо-
2 Монтэгю. История английской революции. М., 1919, с. 129.
3 Косминский Е. А. Исследования по аграрной истории Англин
ХИ1 века. М.-Л., 1947, с. 11.
64
собствовали взаимопониманию Запада и Востока. Как замеча¬
ет современный индийский ученый и общественный деятель
К. М. Паниккар, в этих работах выдвигалась теория, согласно
которой «Запад всегда был источником прогресса и справедли¬
вости, а Восток — родиной деспотизма и суеверий».4 Все чаще
на книжном рынке чожно было в эти годы встретить сочине¬
ния, посвященные британским колонизаторам и дипломатам.®
Наблюдается дальнейший пересмотр вопроса о роли Кромвеля.
Интерес к Кромвелю особенно вырос после того, как видный
политический деятель лорд Розбери призвал изменить к нему
отношение, а палата общин распорядилась установить памятник
этого «цареубийцы» возле здания парламента. Теперь Кромве¬
ля начинают прославлять как укротителя Ирландии, как одного
113 основоположников Британской империи.
Но расширение круга проблем, над которыми трудились
английские историки, пошло и в другим направлении: наконец
было обращено внимание на ту роль, которую играл пролета¬
риат в истории страны.
Большое значение в этой переориентировке имело появление
в 1887 году английского перевода работы Ф. Энгельса «Положе¬
ние рабочего класса в Англии». Другим непосредственным тол¬
чком оказалось опубликование книги Арнольда Тойнби Стар¬
шего «Промышленный переворот в Англии» (1884). Эта книга,
изданная после ранней смерти автора, была обработкой курса
лекций, читанных им для передовой интеллигенции и рабочих
в начале 80-х годов XIX века. Вероятно сама аудитория заста¬
вила Тойнби заняться теми вопросами, которые до того времени
совершенно игнорировались буржуазными историками. Тойнби
не интересовался политикой середины XVIII века, но исследо¬
вал социальные сдвиги этого периода. Он коснулся ухудшения
положения народных масс и широко осветил различные объясне¬
ния этого явления, даваемые политэкономами.
Как и Роджерс, Тойнби возражал против отрыва политиче¬
ской истории от истории экономики; выступив против «односто¬
роннего историзма», он даже говорил о необходимости совмест¬
но изучать историю и политическую экономию, С некоторыми
колебаниями Тойнби признавал, что производительные силы
общества определяют все политическое развитие.
Тойнби был одним из первых, кто подчеркнул своекорыстие
господствующих классов Англии. Так, в 1-й части его работы
отмечается, что крестьяне несли тяжелые жертвы в период ого¬
раживаний. С точки зрения насыщенности фактами и последова¬
тельности изложения самой промышленной революции исследо¬
вание Тойнби намного уступает известной книге французского
4 «В защиту мира», 1958, нюнь, с. 29.
5 См. подробнее ниже гл. 6, 7.
5 Зак. 301 65
ученого П. Манту, изданной в начале XX века/ У Тойнби было
много неверных положений (например, в оценке учений Маль¬
туса). Но главный недостаток заключался в том, что классовая
борьба самих трудящихся города и деревни осталась совершенно
нераскрытой. Тем не менее лекции Тойнби и его книга сыграли
довольно значительную роль. Его работы переиздавались в
Англии и за ее пределами.’’
С конца XIX века и особенно в первые десятилетия XX сто¬
летия почин Роджерса и Тойнби в области изучения аграрной
и промышленной революции был подхвачен рядом леволпбераль-
ных и лейбористских авторов. Результатом кропотливого труда
явились три исследования Джона и Барбары Хэммонд, выходив¬
шие с 1911 по 1919 год II объединенные общей темой: показать
положение различных групп трудового населения в 1760—
1832 годах, т. е. в эпоху промышленной революции. Эта своеоб¬
разная трилогия включает книги: «Сельский труженик», «Го¬
родской трудящийся» и «Квалифицированный рабочий» ®
Работы Хэммондов вызвали значительный интерес; так,
первая из них издавалась до 1948 года 10 раз общим тиражом
66 500 экз. Историки сгруппировали много первоклассных мате¬
риалов, характеризовавших главные экономические и социаль¬
ные процессы, происходившие в Британии в конце XVIII и на¬
чале XIX века. Введенные в научный обиход документы в пол¬
ной мере подтвердили произведенный К. Марксом и Ф. Энгель¬
сом анализ: в эпоху индустриальной революции наблюдался
интенсивный рост капиталистической эксплуатации и ухудшение
положения трудящихся. Как отметил Е. А. Косминский, заслу¬
га Дж. и Б. Хэммондов состояла также в том, что они верно
оценили роль государства как орудия порабощения пролета¬
риата.®
Супруги Хэммонд, а вместе с ними и некоторые другие.исто¬
рики, продолжали ту линию, которую наметили Роджерс и
Тойнби. В сущности создалось радикальное крыло в вигско-
либеральном направлении английской историографии.
6 Манту П. Промышленная революция в Англии в XVIII веке. М.,
1937 (1-е франц. изд. 1906 г.).
7 В царской России, где условия несколько напоминали Британию эпохи
завершения промышленной революции, книга Тойнби издавалась дважды.
В советское время выпущен еще один перевод этой работы (Т о й и б и А.
Промышленный переворот в Англии. М.—Л., 1924).
8 Hammond J. а. Hammond В. I) The village labourer. L., 1911;
2) The town labourer. L., 1917; 3) The skilled labourer. L., 1919. Cm. анализ
этих книг в статье Е. А. Косминского «Английский рабочий в эпоху про¬
мышленной революции» (Архив Маркса и Энгельса, т. 111, с. 421—439).
Супруги Хэммонд опубликовали позднее и ряд других исторических сочи¬
нений. В 1938 году вышла в свет капитальная монография Дж. Хэммонда
«Гладстон и ирландская нация». Большая часть тиража этой книги погибла
при налете немецкой авиации. Современный американский историограф
Г. Уинклер считает ее лучшей работой историка (Historians of mo¬
dern Europe. Baton Rouge, 1971, p. 115).
9 A p X и ti*^MapKca и Энгельса, т. Ill, с. 427.
66
Чем же радикальные историки отличались от историков-
либералов? Можно согласиться с мнением видного современно¬
го прогрессивного историка профессора Э. Хобсбоума. В отли¬
чие от либеральных историков, указывает он, историки-радика¬
лы обратили внимание на то, что капиталистическое развитие
Англии привело к серьезным лишениям и несчастьям для
английского народа, что нельзя замалчивать те беды, которые
пережили английские трудящиеся. Радикалы не были согласны
и с либеральным тезисом о том, что в Англии уже достигнут
идеал и поэтому дальнейших серьезных реформ добиваться не
следует.
Однако историки радикального крыла вместе с либеральными
авторами заявляли, что с 20—30-х годов XIX века в стране
наблюдается значительное улучшение; они соглашались с либе¬
ралами и в том, что английские правящие классы мудрее пра¬
вящих классов других стран. Они настолько благоразумны, гу¬
манны и бескорыстны, что добровольно идут на широкие уступ¬
ки трудящимся. Все это делает ненужным какой-либо револю¬
ционный переворот и весь ход английской истории будто бы
подтверждает такой вывод.*® Следовательно, историки-радикалы
проповедывали почти ту же концепцию эволюционного развития
английской истории, что и либералы.
Во многом сходные суждения в канун первой мировой войны
развивали Сидней и Беатриса Вебб — общественные деятели,
публицисты и историки Фабианского общества, идеологи лей¬
бористской партии. Вслед за историками вигско-либералыюго
направления Веббы и примыкавшие к ним историки праволей¬
бористского толка отказывались видеть революционные тради¬
ции в английском народе, преуменьшали значение революцион¬
ных битв прошлого, заставлявших правящие круги отступать.
С. н Б. Вебб в ряде своих исследований и памфлетов обосно¬
вывали возможность достижения рабочими серьезных успехов
мирным путем, путем отказа от классовой борьбы. Так, в крат¬
ком историческом обзоре положения трудящихся в период цар¬
ствования королевы Виктории (1897) Сидней и Беатриса Вебб
доказывали, что участь рабочих за это время коренным обра¬
зом изменилась к лучшему и это якобы произошло потому, что
рабочие не прибегли к революционным методам, а ждали пока
правители пойдут на те или иные уступки.** Веббы немало по¬
заимствовали у либеральных ученых. Так, они были принципи¬
альными приверженцами эмпиризма («факты в основном сами
расскажут свою историю»!), рассматривали историю как про¬
цесс неспешного, плавного развития и усовершенствования об¬
щества. Вместе с тем Веббов можно считать и основоположни¬
ками реформистского (праволейбористского) направления в
историографии, шедшего на смену радикальному.
10 ’’The Marxist Quart.”, 1955, N 1, p. 15.
11 Вебб С. н Б. Положетщ труда за последние 60 лет. Спб., 1899,
5* 67
Исторические взгляды Веббов обстоятельно разобраны в од¬
ной из статей И. С. Звавича.** Он справедливо отмечал, что С. и
Б. Вебб внесли немалый вклад в дело изучения английского
рабочего движения и особенно тред-юнионизма. «Именно
они взяли на себя задачу разбора, исследования и ана¬
лиза профсоюзных архивов... Они же занялись скрытыми до
той поры за семью печатями документами министерства внут¬
ренних дел», указывает современный исследователь.** В 1897 го¬
ду Веббы опубликовали обширный труд «Индустриальная де¬
мократия»— одно из первых исследований, посвященных
английскому рабочему классу XIX века. Богатый фактический
материал этой работы привлек к ней внимание широкого круга
читателей. Первый том этого исследования Веббов был переве¬
ден В. И. Лениным, а второй вышел на русском языке в Рос¬
сии под его редакцией.**
После Великой Октябрьской революции в России С. и Б. Вебб
в отдельных работах продолжали касаться исторических проб¬
лем. Можно, например, обратить внимание на их книгу «Закат
капитализма».*® Напомним и об известном сдвиге влево, отме¬
чавшемся у Веббов после посещения СССР. Вернувшись на
родину, они выпустили работу «Советский коммунизм — новая
цивилизация».*®
В начале XX века в изучении крупнейших событий истории
классовой борьбы в Англии нового времени существовало еще
много пробелов. Так, по-прежнему плохо обстояло дело с ис¬
следованием чартистского движения. Однако перемены были
налицо: историки вплотную занялись воссозданием положения
народных масс; появилось несколько трудов по истории рабо¬
чего движения. Выше уже говорилось, что такой внезапный ин¬
терес к демократическим движени-ям в конечном счете объ¬
яснялся усилившейся ролью рабочего класса. В самом деле, обо¬
стрение классовой борьбы в стране накануне первой мировой
войны и создание рабочих партий явились факторами, наложив¬
шими серьезный отпечаток на общественную мысль Англии.
12 3 в а в и‘ ч И. История 'аиглтйского рабочего движения в трудах Веб¬
бов и их школы. — «Вопросы истории», 1947, № П. —В последующие годы
ценные соображения о Веббах как историках высказали также Н. А. Аким-
кина, В. Н. Виноградов, Л. Е. Кертмап н некоторые другие советские
ученые.
•3 Виноградов В. Н. У истоков лейбористской партии. М., 1965,
с. 395.
14 Вебб С. и Б. Теория и практика английского тред-юнионизма. Спб.,
1900—1901. —В 1904 году в России была издана более ранняя работа Веб¬
бов «История тред-юнионизма». Оба эти исследования переиздавались и в
советское время.
15 Вебб С. и Б. Закат капитализма. М., 1925 (англ. изд. 1923 г.).
16 Название первого ее английского издания выглядело так: «Советский
коммунизм — новая цивилизация?». В последующих ^зданиях Веббы пере¬
черкнули неуместный вопросительный знак. Эта книга имеется в русском
переводе.
68
Однако объективно проявилась и другая линия: если раньше
английская буржуазия и буржуазные историки считали возмож¬
ным игнорировать историю рабочего движения, то теперь «фи¬
гура умолчания» становилась уже абсурдной; значительно вы¬
годнее казалось заняться этими актуальными вопросами и дать
им соответствующую интерпретацию.
Буржуазные пропагандисты и идеологи на рубеже XIX и
XX веков усиливают свою подрывную деятельность среди ши¬
роких пролетарских масс. Оппортунисты захватывают в свои
руки ключевые посты в лейбористском движении. Различные
«либ-лейбс» из числа буржуазной интеллигенции, отвечая
назревшей тяге масс к образованию, организуют вечерние шко¬
лы, народные колледжи и университеты. Многие из них фак¬
тически стали орудиями буржуазного влияния среди рабочих,
и буржуазная интерпретация истории играла при этом не по¬
следнюю роль. В целом можно сказать, что несмотря на зна¬
чительное оживление рабочего движения и отдельные выступле¬
ния леволейбористских авторов по вопросам истории, до 1917 го¬
да господствующими оставались либеральные взгляды и тра¬
диции.
Дж. М. Тревельян
Как раз в первые десятилетия XX века либеральные кон¬
цепции нашли себе нового авторитетного представителя в лице
Джорджа Маколея Тревельяна (1876—1962), Тревельян несом¬
ненно один из крупнейших историков XX века, автор ряда книг,
статей, этюдов и т. п, С 1927 года он много лет возглавлял ка¬
федру новой истории в Кембридже.
Внучатый племянник Т. Маколея, Тревельян в какой-то мере
стал продолжателем его традиций. Критика еще в начале
XX века указала на то, что блеск стиля Тревельяна и вся его
манера изложения напоминают Маколея. Тревельян прежде все¬
го добивается того, чтобы все написанное им было интересно
для широких кругов читателей. И благодаря великолепному
литературному мастерству, живому, образному языку это ему
удается. В течение ряда десятилетий XX столетия в Англ и л
развертывалась своеобразная борьба между учеными академи¬
ческого направления, авторами сухих монографий узкоспе¬
циального назначения, и историками, стремившимися адресовать
свою продукцию массовому читателю. По мнению А. Роуза,
именно под водительством Тревельяна эта «битва» была выиг¬
рана последними,”
В первый период своего творчества Тревельян стоял на
классических либеральных позициях. Он интересовался тогда
*7 Rowse А. The use of history. L., 1947, p. 91.
69
такими фигурами, как Гарибальди и Брайт,’® акцентировал
прогрессивные завоевания, достигнутые народами Англии и дру¬
гих стран. Историк неумеренно восторгался парламентской де¬
мократией в ее «чистом виде», но, во всяком случае, ие отрицал
идеи поступательного развития общества. Позднее, в 20-~30-е
годы, можно было наблюдать определенную эволюцию Тревель¬
яна вправо. Внимание его приковано уже к другим . деятелям
прошлого; п,чодовитый историк пишет трехтомное сочинение
«Англия в царствование королевы Анны», соглашаясь сочинить
апологетическую биографию такого видного лидера британско¬
го империализма, как Эдуард Грей.’® В своих наиболее прослав¬
ленных работах — в «Истории Англии», в «Английской соци¬
альной истории»^®—Тревельян во многих случаях защищает
отжившие концепции, отказывается идти в ногу со временем.
Рассмотрим, как Тревельян трактует некоторые события
национальной истории. Почти во всех его сочинениях красной
нитью проходит стремлен не показать, что Англии и англий¬
скому народу присуши медленное плавное движение, эволюция,
а не революция. Он явно преувеличивает специфику историче¬
ского развития Британии и особенностей национального харак¬
тера ее народа. Так, Тревельян утверждает, что английский
народ с его здравым смыслом и добродушием всегда «предпо¬
читал комитеты диктаторам, выборы уличным боям и пересуды
в кабачках (talking-shops) революционным трибуналам».^’
Как же тогда обстоит дело с революционной борьбой, вос¬
станиями, которые не раз подымали трудящиеся против эксплуа¬
таторов? Эти народные выступления явно не по вкусу англий¬
скому либеральному историку. Так, великое крестьянское вос¬
стание 1381 года описывается им довольно бегло. Симпатии
Тревельяна, по-видимому, на стороне «законных властей»; по
крайней мере он косвенно оправдывает коварные действия
знати н убийство У. Тайлера и других «мятежников». Небезын¬
тересно также заявление автора о том, что восстание 1381 года
совсем не напоминало французскую Жакерию, ибо в Англии
было куда меньше взаимного ожесточения, убийств и т. пР
Проблемы буржуазной революции Тревельян затронул в од¬
ной из своих ранних книг («Англия при Стюартах». 1905 год).
Этот труд являлся составной частью многотомной серии под
редакцией Ч. Омэна. В отличие от аналогичной книги Ф. Мон-
Из нескольких работ Тревельяна о Гарибальди наибольший интерес
представляет книга «Garibaldi and the making of Italy» (L., 1911).
J9 Trevelyan G. M 1) England in the reign of Queen Anne. 3 vols.
L., 1930—1934; 2) Grey of Falladon. L., 1937.
26 Эти книги Тревельяна многократно перерабатывались и переиздава¬
лись. Советское издание (Тревельян Дж. М. Социальная история Анг¬
лии. М., 1959) является переводом английского варианта, опубликованного
в 1946 году. См. рец. Е. В. Гутновой («Вопросы истории», 1949, КЬ 3).
21 Trevelyan G. Л\. Illustrated history of England. L., 1956, p. 178.
22 Ibid.. p. 241.
тэгю, о которой упоминалось выше, работа Тревельяна напи¬
сана на более высоком научном уровне. Тревельян значитель¬
но тоньше и умнее. Но его концепция по существу столь же
неудовлетворительна. Излагая причины революции, Тревельян
дает чисто идеалистическое толкование. Так, в VII главе гово¬
рится, что «в Англии революционные страсти не возбуждались
никаким классо.м в его собственных материальных интересах.
Наши патриоты были процветающими людьми, влюбленными
в свободу или лояльность», в этом автор видит «моральное
величие нашего Большого Мятежа», отсюда п то, что он не по¬
лучил всемирного признания в качестве «титулованной рево-
люции».^*
Тревельян, конечно, не избежал искушения сравнить Анг¬
лийскую революцию с Французской революцией XVIII века.
Революция в Англии представляется ему куда более благопри¬
стойной, а решительные мероприятия Конвента приводят в со-
дрогацне. Тревельян пишет также, что в отличие от Парижа в
Лондоне наибольшую роль играли религиозные факторы. «На¬
родные страсти ... (в английской столице — К. В.) ... име¬
ли своим мотивом не голод, а религию, толпа завывала под
окнами епископов, а не булочников». Это была не война клас¬
сов или областей, а война идей и принципов.^*
В книге Тревельяна мы видим характерное для английских
буржуазных историков принижение роли народных масс. Он
прямо утверждает, что народ не играл серьезной роли в сере¬
дине XVII века. Делами парламентской стороны заправляли
лавочники, а большая часть трудового населения во время вой¬
ны занимала позицию нейтралитета. Поскольку такое утвер¬
ждение выглядело слишком нелепо, автор делает некоторые ого¬
ворки. Так, Тревельян готов согласиться, что в большинстве
случаев йомены шли за парламентом; но оказывается это про¬
исходило отчасти из-за того, что йомены желали показать себя
в качестве «независимых личностей». В IX главе историк да¬
вал более чем спорное объяснение неудачи левеллеров. По его
мнению, население Англии не желало всеобщего избиратель^
ного права, которое привело бы или к восстансквлению старой
системы (?) или вызвало бы новые столкновения партий.
По поводу казни Карла I Тревельян высказывает мысль,
что решение всецело зависело от Кромвеля, который счел та¬
кой шаг божественным предначертанием. Автор сурово осу¬
ждает казнь короля. Англичане не дали на нее согласие, гово¬
рит он, республиканцы же в самый момент создания республики
изолировали себя применением подобной непопулярной жесто¬
кости.2®
23 Trevelyan G. М England under the Stuarts. L., 1905, p. 196.
24 Ibid., p. 200-201, 229.
25 Ibid., p. 290.
71
Таковы некоторые взгляды, высказанные ТревельяЕюм в
одной из его первых работ. Если обратиться к последнему из¬
данию «Истории Англии», то мы убеждаемся, что историк при¬
держивается прежнего понимания сложных процессов револю¬
ции. Пожалуй, автор даже пошел вспять, поскольку он еще
чаще, чем раньше, проповедует, что применение насилия в пе¬
риод революции не привело ни к чему хорошему. В предисло¬
вии к IV части своей работы и в главе VII этой части Тревель¬
ян, употребляя старинную тер.мннологию, заявляет, что под¬
линной революцией был переворот 1688 года, в результате ко¬
торого Великобритания получила «свободу» и возможность
активных действий на международной арене. Правда, он при¬
знает, что «революция 1688 года, будучи парламентской и ли¬
беральной, не была демократической». Но такой исход дела,
как видно из рассуждений автора, был неизбежен, ибо после
1660 года в Англии «дух де.мократии» надолго исчез.По во¬
просу о причинах гражданской войны 40-х годов XVII века
Тревельян повторяет -прежние положения, но отчетливее, чем
прежде, подчеркивает, что Англия была «социально здоровой
и экономически процветающей» страной, а потому причины
войны «не были экономическими и лишь косвенно они были
социальными».^^ Отступление назад чувствуется и в том, что
даже для беглой характеристики левеллеров и диггеров не
нашлось места в этой объемистой книге.
Нет необходимости разбирать ряд других ошибочных вер¬
сий Тревельяна; затронем лишь его оценку колониальной по¬
литики Англии. Как, например, рассматривает выдающийся
либеральный историк проблему господства Англии в Индии
в своей книге «Британская история в девятнадцатом веке»?^^
Здесь имеется несколько полупризнаний. Да, в прошлом, осо¬
бенно в XVIII веке за английскими колонизаторами в Индии
водились хрехи. Но примерно с 20-х годов XIX века английская
администрация в Индии встала на совершенно иной путь. На¬
перекор фактам, Тревельян подобно Сили пробует доказать,
что с этих пор Англия занималась только заботами о росте
благосостояния Индии. В соответствии с такой точкой зрения
трактуется и известное восстание в Индии 1857—1859 годов.
Это всего лишь бунт солдат-сипаев, не получивший поддержки
со стороны основной массы индийского населения. А раз это
не было народным движением, то, следовательно, репрессии
английских властей были абсолютно законными. Такова аргу¬
ментация Тревельяна, призванная оправдать британских коло¬
низаторов. Но историк на этом не останавливается, он идет на
26 Trevelyan G. М. Illustrated history of England, p. 377—379.
27 Ibid., p. 406.
28 Trevelyan G. M. British history in the nineteenth century (1782—
1901). L., 1927. Эта книга выдержала много переизданий.
72
прямую фальсификацию, заявляя, что чудовищные репрессии
при подавлении восстания применялись только против муж¬
чин, а женщин и детей они не коснулись. Тревельян в духе са¬
мого заядлого реакшюнера-империалиста пробует выдать за
героев Николсона, Лоуренса и других палачей индийских
натриотов.2®
При переиздании своих книг Тревельян по ряду частных
вопросов (например, но вопросу о политической борьбе в Анг¬
лии 70-х годов XVIII века) пересматривал прежние взгляды,
исправлял имевшиеся недостатки. Но по такому принципиаль¬
ному вопросу, как история англо-индийских отношений, этот
буржуазный автор остался на старой позиции. В последнем
издании своей «Истории Англии», вышедшем в 1956 году, в
конце III главы последней части работы он констатирует, что
с британским правлением в Индии ныне покончено, но затем
следует пассаж, характерный для идеолога буржуазии: «Мы
всегда будем с законной гордостью воспринимать великое по¬
вествование о том, как мы когда-то контролировали этот об¬
ширный полуостров; как мы вместо хаоса, насилия и войны
учредили Рах Brilannica».*®
Мы остановились довольно детально на характеристике
взглядов Тревельяна, поскольку этот эпигон либерализма сы¬
грал значительную роль в английской исторической науке.**
Его произведения расходились большими тиражами, он счи¬
тался основателем целой либерально-повествовательной шко¬
лы, II дело маститого ученого ныне продолжают его ученики
С. Веджвуд, А. Брайант н другие.
Тревельян о задачах историка. Фигура Джорджа Тревельяна
интересна и с той точки зрения, что он по примеру Маколея
пытался обосновать свое понимание обязанностей и задач исто¬
рика. Этому был посвящен специальный этюд «Муза Клио»,
первоначально изданный в 1903 году, этих же сюжетов Тревель¬
ян касался и в некоторых других своих статьях и выступлениях.
«Муза Клио» — своеобразный исторический манифест, на¬
писанный в оригинальной форме с интересными аргументами
и живописными примерами, Тревельян начинает с-того, что на¬
поминает о временах Маколея. Два поколения назад, говорит
он, история была частью нашей национальной литературы, но
с тех пор — по мере того как специалист стал заменять люби¬
теля — ее общественное влияние уменьшилось. Между тем нс-
29 Ibid., р. 320—321.
30 Trevelyan G. М. Illustrated history of England, p. 678.
** E. B. Гутнова отмечала, что Тревельян — типичным представитель
либерального направления, устоявший против «модных» течений современ¬
ной буржуазной исторической мысли. Вместе с тем его работы по своим
научным качествам значительно уступают аналогичным книгам Дж. Р. Гри¬
на («Вопросы истории», 1949, № 3, с. 150—151).
73
тория слишком драгоценна и удивительна, чтобы быть уде¬
лом одних только экспертов. Тревельян видит конфликт в том,
что идея об истории как науке вступила в противоречие со
старым английским идеалом передачи результатов изучения
широкой публике в увлекательной форме. Таким образом,
в этих положениях ясно видна попытка противопоставить
форму содержанию.
Сами по себе исторические источники, пишет далее Тре¬
вельян, никогда не скажут того, что нам хотелось бы узнать,
и воображение чрезвычайно существенно для раскрытия при¬
чин поступков людей прошлых веков. Историк, как заявляет
Тревельян, имеет перед собой три задачи: первую из них «мо¬
жно назвать научной», вторая заключается в том, чтобы дать
волю своему воображению, и, наконец, третья задача — лите¬
ратурная. «История — это рассказ», — твердил Тревельян, ее
призвание, в конечном счете «поэтическое».Анатолия истории
с наукой ошибочна, nocKOvibKy люди чересчур сложны и разно¬
образны для научного анализа. Поэтому история —^дело гру¬
бых предположений». Так постепенно читатель подводится к вы¬
воду, что история не может считаться наукой, а ее «конечная
ценность. . . не научная, а воспитательная».
Углубление кризиса буржуазной исторической науки
в Англии после первой мировой войны
Взгляды Дж. М. Тревельяна перекликались с воззрениями
ультрареакционных историков и философов, которые имели
некоторое хождение в Европе и США еще до 1914 года, но по¬
лучили особенное распространение после начала общего кри¬
зиса капитализма.
Германские философы Г. Риккерт и В. Виндельбанд пыта¬
лись доказать невозможность существования общих законов
исторического развития, пропагандировали «индивидуализиру¬
ющий метод», согласно которому случающиеся события ие
имеют общих признаков. Крупный немецкий историк Эдуард
Мейер, склонявшийся к тем же концепциям, провозглашал:
«История не является систематической ветвью знаний».
В Англии одним из тех ученых-реакционеров, которые по¬
шли походом против прогрессивных достижений исторической
науки, явился кембриджский профессор Дж. Бери (Вигу). Вид¬
ный византнновед, он стал наследником лорда Актона в каче¬
стве главы кафеяры новой истории в Кембридже. В отличие от
Тревельяна, Бери подчас подчеркивал, что история это наука.
В нашумевшей вступительной лекции к первому курсу, ко¬
торый он читал в Кембридже (1903), Бери выступил против
32 Trevelyan G. М. Clio, а muse, L„ 1913, p. 14-15, 30—31.
74
упомянутого тезиса Эд. Мейера, «история — это наука, не мень¬
ше и не больше» — заявил он. Однако в дальнейшем Бёрн в
нескольких своих теоретических работах защищал историче¬
ский релятивизм, доказывал, что «наша интерпретация может
иметь лишь относительную ценность». В статьях «Дарвинизм
и история» (1909) и «Нос Клеопатры» (1916) Бери много вни¬
мания уделял тому, что он называл «случайным совпадением»
в истории. Такие случайные события, как «внезапная смерть
вождя или брак без потомства» играли по его мнению решаю¬
щую роль. Можно ли, вопрошал он, объяснить падение Древ¬
него Рима или Византии с помощью «общих законов»? Анг- •
л и некий ученый давал на свой вопрос отрицательный ответ,
добавляя, что «невозможно дедуцировать прошлое или пред¬
сказать будущее».** ,
После Великой Октябрьской социалистической революции
в обстановке обострившейся классовой борьбы большинство
буржуазных историков встает на путь полного и сознательно¬
го отказа от обобщений, от серьезного научного анализа. Бри¬
танские реакционные историки последних десятилетий под¬
тверждают известную мысль В. И. Ленина, высказанную им в
1914 году, о том, что в настоящее время историки пытаются
«спрятаться о.т всяких „законов” исторического развития».**
Тот же Бёри в книге «Идея прогресса» (1920) с помощью
различных манипуляций и натяжек пробовал «доказать», что
чисто относительной является сама идея прогресса. Некоторые
реакцио-нные историки выступили с призывами отгородиться от
изучения истории новейшего времени и во всяком случае не до¬
пустить ее преподавания в высшей и средней школе. На засе¬
дании Исторической ассоциации в 1922 году Э. Баркер заяв¬
лял, что штудирование новой истории (с 1789 года) отнюдь
не помогает понять «современный мир», что для этого полез¬
нее получить строго классическое образование в Оксфорде.*®
Еще характернее обращение историка А. Тёрбервнлля к анг¬
лийскому учительству: «Многие не понимают, писал он в 1945
году, что наиболее интересные исторические события совсем не
обязательно те, которые ближе всего к нам хроначогически».
Тёрбервилль весьма колоритно пояснял выдвинутый тезис:
«Например, интересующиеся плановым народным хозяйством
могли бы с пользой обратиться . . . от созерцания современ¬
ной России к нашей собственной истории, ко временам Тюдо¬
ров и ранних Стюартов».*® Разумеется, призывы такого рода
дают лишь частичные результаты, и интерес к истории эпохи
33 Еще до Бёри в защиту «Его величества Случая» выступал Антон.
Многие крупные исторические события, поучал он студентов, происходили
из-за таких тривиальных первопричин, как, например, поцелуи женщины.
34 Лен и н В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 44.
35 The historical association L., 1955, p. 37—38.
36 «Новое время». 1948, № 4, с. 26.
75
империализма, истории СССР и стран Восточной Европы не¬
прерывно растет.
В условиях, когда массы трудящихся убеждались, что ка¬
питализм не вечен, что на смену ему с неизбежностью идет
новая, высшая формация, английские консервативные истори¬
ки, выполняя социальный заказ буржуазии, обрушиваются на
само понятие закономерности в истории, отрицают идею исто¬
рического развития. Вместе с тем еще с начала 20-х годов XX
века на сцене время от времени появляются «теоретики», ко¬
торые пытаются как-то модернизировать отжившие буржуаз¬
ные идеи, изобрести новые мудреные объяснения прошлого и
с их помощью отправдать господство буржуазии. К числу лже¬
научных концепций, разрекламированных буржуазной пропа¬
гандой, относятся теории западной цивилизации, цикличности
исторического процесса, превосходства англо-саксонской ра¬
сы и др.
В упомянутом труде «Идея прогресса» Бери противопоста¬
вил западную и восточную цивилизацию. Почти одновременно
сходные и столь же антинаучные взгляды в других странах
стали развивать О. Шпенглер, белоэмигрант М. Ростовцев
и др.
А. Дж. Тойнби и „философия истории"
Несколько позднее эти взгляды были подхвачены и разви¬
ты видным совре.менным ученым Арнольдом Джозефом Тойнби
(1889—1975).Акцент на противопоставлении Востока и
Запада стал у Тойнби особенно заметен после образования
мощного лагеря мира и социализма. Исторические примеры и
сопоставления нередко служили Тойнби для того, чтобы пока¬
зать, что путь, избранный многими народами Востока, не го¬
дится для западных стран. Порочный тезис о непримиримости
противоречий «Запада» и «Востока» звучал в его сочинениях
«Война и цивилизация», «Мир и Запад» и др.®®
Еще в 30-е годы Тойнби начал работать над монументаль¬
ным трудом «Исследование истории». Он завершил его в 50-е
годы.®® В двенадцати томах «Исследования» Тойнби свыше се¬
ми с половиной тысяч страниц — цифра весьма внушительная
даже для самых продуктивных авторов. Буржуазная пресса
подняла шумиху вокруг этого сочинения. Тойнби был провоз¬
глашен «властителем дум», «величайшим историком после Ран¬
ке». Насколько нелепы столь скороспелые характеристики, mi дно
37 А. Дж. Тойнбн (младший)—племянник автора «Промышленного
переворота».
38 с конца 60-х годов Тойнби стал сдержаннее высказываться по про¬
блемам текущей политики, отказавшись от некоторых своих категорических
оценок. (См., напр.: Toynbee А. J. Surviving the future. L., 1971).
39 Toynbee A. J. A study of history. 12 vols. L., 1934—1961.
76
хотя бы из того, что «Исследование истории» написано весьма
сумбурно, малопонятным языком; разобраться в пространных,
запутанных и нередко метафизических построениях Тойнби не¬
легко даже хорошо п о д гото в л е н н о м у читателю. Любопытно,
что понадобилось специальное сокращенное переложение, вы¬
полненное (в двух частях) историком Д. Соммервеллом.*®
В нашу задачу не входит подробный анализ концепций,
выдвинутых Тойнби, поскольку это уже сделано видными со¬
ветскими учеными.** Коротко говоря, Тойнби, при всей его
мнимой многозначительности, поверхностно скользит по исто¬
рическим событиям десяти тысяч лет, сравнивая факты, кото¬
рые относятся к совершенно разным эпохам. Метод историче¬
ских аналогий доведен у него до абсурда. Тойнби отстаивает
также национализм, культ личности и многие другие чуждые
передовой науке взгляды.
По мнению Тойнби, «нужна история не по столетиям, а по
цивилизациям». Он обозревает подъем и упадок двадцати од¬
ной цивилизации. Каждая из этих «культурно-морфологиче¬
ских общественных структур» прошла стадии возникновения,
роста, «время беспорядков» и крушения. Шестнадцать циви¬
лизации уже погибли, тщетно «'пытаясь подняться по отвесно¬
му уступу истории»; силы остальных серьезно подорваны. Ги¬
бель цивилизаций, по мнению Тойнби, объясняется «пробле¬
мой войны и класса». «Мы в каждом случае неизбежно нахо¬
дим, что причинсГй смерти были или война или класс, или ка¬
кая-нибудь комбинация их обоих», — пишет Тойнби. Английский
историк довольно пессимистически оценивает перспективы «за¬
падной цивилизации». Даже полное объединение капиталисти¬
ческих стран под главенством США — а к тому, чтобы посту¬
питься национальным суверенитетом Тойнби призывал в не¬
скольких своих статьях в американской и английской прессе—
не может гарантировать успеха в борьбе с «азиатским варвар¬
ством». Единственный рецепт, который предлагает Тойнби —•
ато возврат к богу, к религии. Необходимо, в этой связи под¬
черкнуть, что мистические факторы играют огромную роль
в построениях ученого. «Единый сеятель» насаждает «цивили¬
зации», да и вообще вся история, по мнению Тойнби, является
воплощением божественных предначертаний. . . Даже излюб¬
40 Сам Тойнби также попытался растолковать смысл своих изысканий
в книге ’’Changes and habits” (L., 1966).
4f Cm., напр.: Кос ми некий Е. А. Историософия Арнольда Тойнби. —
«Вопросы истории», 1967, .Vs 1; Кон И. С. Философский идеализм и кри¬
зис буржуазной исторической мысли. М., 1959, с. 276—293; Честноков
Г. Д. Современная буржуазная философия истории. Горький, 1972, с. 67—
108. — Тойнби, по обр'азмому замечанию Косминского. «написал удивитель¬
ную позму-мистсрню. .. И может быть правы те критики, которые видят
в Тойнби не историка, а поэта и думают, что его произведение выиграло
бы, еслц^бы было написано в стихах, предпочтительно греческих».
77
ленные им гении, или «сверхлюди», только «пешки в руках бо¬
га». Фактически Тойнби в середине XX века возвратился к по¬
повской идее о религии как важнейшей движущей силе
истории.
Ратуя за религиозное возрождение З^ада, Тойнби вновь
и вновь искажает ход исторического процесса. В 1955 году,
выступая в Олбани (США), он заявил: «История показывает,
что труд человека может быть здоровым и благотворным лишь
как подчиненная часть его религии. Если дело оторвано от ре¬
лигии, оно становится. . . разрушительным».^*2 В 1956 году
Тойнби выпустил специальное исследование «Подход историка
к религии», где опять занялся облюбованной темой.'*® В XVII
веке, писал он, «ведущие умы эпохи» (Ньютон, Бойль и др.)
отбросили религию н занялись практической наукой. Произо¬
шел «революционных сдвиг (shift) интереса от религии к тех¬
нологии», но теперь «западный человек» после изобретения
атомной бомбы потерял веру в прикладные науки и готов при¬
нять нечто новое. Почему бы народу не вернуться к религии?
Даже буржуазные рецензенты признали, что. книга Тойнби
переполнена необоснованными аналогиями и абстрактными
рассуждениями. Так, М. Крэнстон отмечал, что «логика докто¬
ра Тойнби так же усложнена, как и его история».”
Работы Тойнби ясно показывают, в какой тупик зашли иде¬
ологи буржуазии. Некоторые буржуазные ученые критикуют
его концепции.4® Попытки популяризовать «открытия» англий¬
ского социолога не удались даже среди буржуазной интелли¬
генции.
С 30—40-х годов интерес к философским и методическим
проблемам истории в Великобритании постепенно увеличива¬
ется. Еще в 1930 году с памфлете?^ «Философия истории» вы¬
ступил археолог Р. Коллингвуд.'*® Это был своеобразный мани¬
фест в защиту исторического релятивизма. Автор подчеркивал в
частности, что каждое поколение, каждый историк подходят к
прошлому со своей точки зрения. Каждый «видит в отдельном
историческом событии факты, которые другой не видит, и на¬
оборот. . .». Позднее ученый развил эти положения в «Авто¬
биографии» и посмертно изданных лекциях.'*^ В работах Кол-
лингвуда содержалась убедительная критика метафизических
42 ’’Newsweek”, 1955, Oct., 31, p. 49.
43 Toynbee A. J. A historian’s approach to religion. L., 1956.
44 ’’The Manchester Guardian”, 1956, Sept., 7; ср.: ’The Economist”,
1956, Sept., 8.
45 Например, видный консервативный историк X. Тревор-Роупер ядови¬
то писал, что претензии Тойнби совершенно не соответствуют его знаниям
(Trevor-Roper Н. Men and events. N. Y., 1958).
46 Colling wood R. Philosophy of history. L., 1930.
47 Colling wood R. . 1) An autobiography. L., 1939; 2) The idea of
history. Oxford, 1946.
78
взглядов Дж. Бёри и некоторых других его современников.'**
Довольно значительный резонанс вызвали книги теоретика
неопозитивизма К- Поппера, перебравшегося в 30-е годы из
Германии в Англию. Мелкобуржуазный философ в своей «Ни¬
щете историзма» и других сочинениях атакует сами понятия
«закономерности» и «прогресса». У истории, твердит он, нет и
не может быть «объективных законов, сама по себе исторпя
бессмысленна». Как обоснованно отметил А. Марвик, острие
критики Поппера направлено не столько против старого не¬
мецкого «историзма», сколько — против марксизма.^®
Большинство буржуазных ученых, не рискуя заниматься
«философией истории», беззаботно продолжают похваляться
своим «эмпиризмом» и преклонением перед фактом. По прав¬
де говбря, — пишет выдающийся современный' ученый
А. Дж. П. Тейлор, — «я интересуюсь лишь поисками случив¬
шихся фактов и меня мало затрагивают глубокие объясне¬
ния».®* Подобный нарочито легковесный подход позволяет
Тейлору трактовать исторические события с самым крайним
волюнтаризмом. Прошлое для него только «толчея случайно¬
стей». Отсюда и нашумевшие «парадоксы мистера Тейлора».,
его бравурные, но подчас лишенные всякого смысла попытки
опрокинуть некоторые утвердившиеся представления.®^ Сход¬
ные мерки применяют и многие другие буржуазные авторы.
Не случайно среди них получил распространение скептиче¬
ский, даже нигилистический подход к истории.
Историки-ревизионисты
На протяжении нескольких десятилетий ряд видных уче¬
ных прилагает усилия к пересмотру тех или иных частных или
более общих исторических проблем с позиций реакционного
<февизионизма».®* Буржуазные историографы, оценивая раз¬
вернувшуюся в связи с этим борьбу, сводят дело к усилиям
отдельных лиц или подчеркивают несовершенство прежних ли¬
беральных концепций, вскрывшееся после первой мировой
войны. Однако в основе лежали более глубокие причины: сама
почва 20—30-х годов оказалась благоприятной для фронталь¬
ной атаки на господствовавшие ранее вигско-либеральные
48 Подробнее о Коллипгвуде см.; Шариф.жз'нов И. И. К вопросу
о релятивистском истолковании методологии истории. — В кн.: Методологи¬
ческие и историографические вопросы исторической науки, Томск, 1963,
с. 27-61.
49 р о р р е г К. The poverty of historicism. L., 1942.
50 M a г w i с к A. The nature of history, L., 1970, p. 179.
51 Из пцсьма A. Дж. П. Тейлора к автору 26 ноября 1963 года.
.52 Ср. ниже с. 87—88, 183 (см. 119), 213—215.
53 С 20-х годов «ревизионистами» стали называть многих западноевро¬
пейских и американских буржуазных историков, выступавших с резкой и
подчас крикливой критикой ряда установившихся исторических понятий.
79
традиции. В условиях подъема рабочего движения в Англии,,
упадка британского могущества и роста мощи и престижа
СССР либерализм как политическая сила терпит крушение,
а значительная чагть членов либеральной партии перебегает
в лагерь консерваторов. Не.мало либерально мысливших уче¬
ных качнулось в этот период вправо.
По каким же вопросам происходила и происходит реви¬
зия? Вновь разгорелись дебаты о роли короля и Кромвеля,
а также и по другим проблемам, связанным с Английской ре¬
волюцией XVII века. В работе Дж. Мадднмэна «Процесс ко¬
роля Карла I» идеализируется фигура Карла Стюарта.®^ Автор
считал, что король был совершенно прав в своем споре с парла¬
ментом, а те, кто осудил его на казнь, грубейшим образом на¬
рушили все нормы человечества. Примерно тогда же в свет
вышла книга мисс С. Джемсон «Упадок веселой Англии».®®
В ней восхвалялись порядки, царившие в Англии при короле¬
ве Елизавете. Не приводя никакой серьезной аргументации,
С. Джемсон заявляла, что в эпоху Елизаветы всем англича¬
нам жилось привольно и весело, что тогда в английском об-
' ществе существовали некие благородные традиции, нарушен¬
ные в период революции. Попутно Джемсон обрушивалась
с самой грубой бранью по адресу всех деятелей революции.
Таким образом, Кромвеля и индепендентов атаковали спра¬
ва, и это, конечно, не было случайностью, В эпоху общего кри¬
зиса капитализма и подъема национально-освободительного
движения, полагает Э. Хобсбоум, Кромвель и Гарибальди ку¬
да больше подходили в качестве героев для индийцев, борю¬
щихся за свободу, чем для их британских господ.®® Сравнивая
Кромвеля с Г арибальди, Э. Хобсбоум имел в виду первый пе¬
риод его политической деятельности — борьбу с абсолютиз¬
мом Стюартов. Однако консервативные историки вовсе не кри¬
тиковали деяний Кромвеля как завоевателя Ирландии или
инициатора активной внешней политики. Наоборот, Кром¬
вель — диктатор, Кромвель — победитель левеллеров и, на¬
конец, Кромвель—«империалист», осуществивший захват
Ямайки, ~ неизменно вызывал их восхищение.
К 300-летию революции XVII века в Англии было подго¬
товлено несколько работ, стоявших на более высоком научном
уровне, че%1 сочинения Мэддмэна или Джемсон. Один из круп¬
нейших знатоков английской истории XVII века — Годфри
Дэвис опубликовал свое большое исследование «Ранние Стю-
арты»,®7 Хотя Г. Дэвис слыл продолжателем традиций Гарди¬
нера, он не только не дал серьезного отпора ревизионистам,
но и сам склонялся к тррийскому толкованию. Примечательно,
54 Mud diman J. Trial of king Charles the First. L., 1928.
55 Jameson S. Decline of merry England. L., 1930.
56 ’’The Marxist Quart.”, 1955, N 1, p. 16.
57 Davies G. The early Stuarts 1603—1660. L, 1937,
что Дэвис избегал употреблять термин «революция», предпо¬
читая вернуться к изобретенному еще Кларендоном термину
«Великий мятеж». Советские историки В. М, Лавровский и
М. А. Барг справедливо подчеркивали, что Г. Дэвис пошел на¬
зад от гардинера к Кларендону.®* Консервативные симпатии
Дэвиса давали себя знать и в других его исследованиях. Одну
из последних своих монографий он посвяти»! «Реставрации
Карла II».®® Другой «оксфордский кларендоновец» Дж. Кларк
также выступает как апологет династии Стюартов.®®
Надо серьезно разобраться в истоках гражданской войны
40-х годов XVII века, пишет М. Эшли в начале своей книги
«Англия ц семнадцатом столетии».®* Однако и он вскоре свора¬
чивает на проторенную дорогу торийской интерпретации. Эш¬
ли один раз употребляет слово «революция», но затем словно
пугается и этот «опасный» термин из его «концепции» исчеза¬
ет. Историк дает понять, что события середины XVII века ско¬
рее напоминали серию верхушечных переворотов. Рассказывая
о «Пуританском мятеже», автор умаляет значение левеллеров
и других демократов. Он скорбит об участи «короля-мученн-
ка». . : В другой книге®2 Эшли взял под защиту Якова II, ко¬
торый, оказывается, предоставил своим подданным религиоз¬
ные свободы.
Реабилитацией Стюартов — от Якова I до Якова II — и
сейча-с занимается целый отряд историков.
Еще в 30-е годы, благодаря усилиям историков-марксистов
и выдающегося ученого Р. Г. Тоуни была поколеблена гарди-
неровская концепция «пуританского» характера Английской
революции, получило признание исследование экономических
ее причин. В 50—60-е годы консервативные авторы попыта¬
лись приостановить распространение научных взглядов в этом
вопросе. Некоторые из них стали утверждать, что «буржуаз¬
ная революция» имела место уже в эпоху Тюдоров. Историк
X. Тревор-Роупер в нескольких работах пробовал доказывать,
что революция только затормозила экономическое развитие
Англии, она была «слепым бунтом» оскудевших провинциаль¬
ных феодалов. Пожалуй, вообще никакой революции не было,
писал Тревор-Роупер в одной из статей, «ее придумали мар¬
ксисты». В Англии, правда, назрел кризшс, но умный политик
сумел бы его разрешить.®* В небезынтересном обобщающем
58 ’’The Labour Monthly”, 1956, July, p. 330.
59 Davies G. The restoration of Charles II. L., 1955.
^ Подробнее см.: Лавровский В. М. и Барг М. Л. Английская
буржуазная революция. М., 1958, с. 42—43.
61 Ashley М. England in the seventeenth century (1603—1714). L.,
1954.
82 Ashley M. The Glorious revolution of 1688. L., 1966.
63 к вооруженному конфликту привели «безответственность Бакингема
и Карла I и опрометчивый обскурантизм Страффорда», утверждал историк.
\ Будь на их месте «разумная Елизавета» или «понятливый Людовик XIII»
■ 6 Зак. 301 81
очерке «Великий мятеж 1642—1660» А. Руте подчеркнул как
важнейшую причину революции личные недостатки и промахи
Карла 1/4
Таким образом, в понимании Английской революции ряд
буржуазных авторов отнюдь не продвинулся вперед. Револю¬
ция XVII века трактуется как случайный и даже прискорбный
эпизод, совершенно не хара1Ктерный для английского общества.
Имеет место своеобразное возрождение крайне консерватив¬
ных, торийских взглядов.
Плодовитый историк А. Коббен аналогичным образом по¬
пытался ревизовать положения передовой науки по истории
Французской буржуазной революции XVIII века. Он пошел
походом на завоевания школы Ж. Лефевра, обрушился и на
крупнейшего современного ученого А. Собуля. Коббен тщетно
доказывал, что от революции выиграли только «землевладель¬
ческие классы», что неверна сама исходная предпосылка о
противоборстве буржуазии и аристократии в период револю¬
ции/® Еще один тезис, который Коббен распространял и на
Британию, состоял в том, что дореволюционный «климат по¬
литической и экономической стабильности» весьма благопри¬
ятствовал росту благосостояния и даже «социальным экспери¬
ментам».®® Увы, революция задержала развитие Франции и
проведение реформ в Англии. . . Таковы некоторые версии про¬
фессора-ретрограда, провозглашавшегося «ведущим авторите¬
том» в области новой истории Франции.®^
л. Нэмир и Г. Баттерфильд
Либерально-вигские концепции подверглись ревизии и по
другим вопросам. В 1928 году выдающийся историк Льюис
Нэмир (1888—1960) выпустил книгу «Политическая структу¬
ра при восшествии на престол Георга 111». Вскоре после этого
появилась книга Г. Баттерфилда «Вигская интерпретация ис¬
тории».®® Тогда же стали издаваться и другие работы сходно¬
и приспособление к новым обстоятельствам прошло бы так же мирно, как
это бывало в Британии в XIX веке (Trevor-Roper Н. The general
crisis of the 17th century. — ”Past and Present”, 1959, N 16. Nov., p. 31-
64).
64 Roots I. The Great rebellion. 1642—1660. L., 1966.
65 Одну из своих лекций А. Коббен собирался назвать «Была ли Фран¬
цузская революция?». Передумав, он назвал ее «Миф о Французской рево¬
люции».
66 Cobban А. 1) The debate on the French revolution. L., 1960. Intro¬
duction; 2) The social interpretation of the French revolution. Cambridge,
1965; 3) Aspects of the French revolution. L., 1968. Последняя книга издана
посмертно.
67 М а J w i с к А. Ор. cit., р. 177.
68 Namier L. The structure of politics at the accession of George III.
2 vols. L., 1928; Butterfield H, The whig interpretation of history. L.,
1931.
82
го содержания (книги К. Фейлинга по истории торизма и,
т. п.). Нэмир и Баттерфилд с успехом доказывали, что либе¬
ральные авторы в ряде случаев серьезно искажали историче¬
ское прошлое, «подгоняли» его под заранее сконструирован¬
ную схему. Так, Л. Нэмир взял под сомнение внгскую оценку
внутриполитической борьбы в правящем лагере в 60—70-е го¬
ды XVIII века. Он показал, что даже такие крупные историки
либерального толка, как У. Лекки,®® акцентируя нарушение
конституции со стороны короля, изображали его противников
вигов в качестве борцов против тирании, что не соответствовало
действительности. Нэмир доказал, что парламентарии-виги, пы¬
таясь закрепиться у власти, больше всего заботиЛись о своем
кармане, а король и его клика мешали им по тем же причи¬
нам материального порядка. Для того, чтобы глубоко разо¬
браться в политических целях парламентариев, недостаточно
оперировать их речами и иными официальными декларациями,
писал Нэмир. Значительно полезнее выяснить финансовые
связи и интересы этих мнимых борцов за свободу. Работы
Нэмира и более молодых историков, примкнувших к «школе
Нэмира», а также некоторые работы К. Фейлинга и Дж. Клар¬
ка, означали удар и по пресловутой легенде о том, что перево¬
рот 1688 года привел к установлению парламентской демокра¬
тии в стране. Парламентаризм XVIII века — как стало совер¬
шенно очевидно даже для ярых апологетов либерального на¬
правления — явился лишь прикрытием произвола узкой кли¬
ки лиц, среди которых видную роль играл король и его окру¬
жение.
Г. Баттерфилд в указанной выше работе критиковал взгля¬
ды либеральных историков по более широкому кругу проблем,
начиная с их оценки Великой хартии вольностей. Историки
вигско-либерального направления, констатировал “ученый,
главное свое внимание уделяли превозношению купцов и
лендлордов, поддерживающих вигскую • партию; с не мень¬
шим пылом они защищали фабрикантов и заводчиков, стояв¬
ших за либеральной партией.
Появление работ Нэмира, Баттерфилда и их последовате¬
лей опрокинуло ряд привычных представлений и вызвало не¬
малое замешательство среди английских студентов и препо¬
давателей истории. Честные и добросовестные английские ис¬
торики приветствовали этот давно назревший пересмотр. Для
историков-марксистов ничего принципиально нового в откры¬
тиях Баттерфилда, конечно, не было; они использовали дис¬
куссию, вызванную появлением^этих нашумевших работ, для то¬
го, чтобы привлечь внимание к высказываниям К. Маркса и
Ф. Энгельса по проблемам английской истории. В некоторых
69 L е С к у W. History of England in the eighteenth century. 8 vols. L.,
1878-1904.
6* . 83
случаях прогрессивные авторы развивали ту линию критики
вигских концепций, которую выдвинули Нэмир и Баттер¬
филд/о Вместе с тем, как справедливо подчеркивает Хобсбо¬
ум, достоинства указанных работ главным образом нега¬
тивны/*
Собственные воззрения и методы Нэмира и Баттерфилда
далеки от подлинно научных. Оба буржуазных ученых отвер¬
гали марксистское понимание закономерностей истории; испо¬
ведуя субъективно-идеалистическое пони.мание исторического
процесса, они перечеркивали значение классовой борьбы. Бат¬
терфилд и в настоящее время придерживается прежних воз¬
зрений.
За последние десятилетия сторонники «школы Нэмира»
пробуют создать нечто вроде оригинальной концепции англий¬
ской истории. Для историков этого направления, как и для ли¬
беральных авторов, характерно увлечение чисто политиче¬
ской, главиы.м образом парламентской историей. В их поле
зрения только аристократия и джентри. Они -занимаются де¬
тальными изысканиями, касающимися отдельных, подчас вто¬
ростепенных лиц и их взаимоотношений. Одна из последних
крупных работ Нэмира, завершенная его учеником Дж. Бру¬
ком,— трехтомник «Палата общшн 1754—1790» ^2 содержит
1964 микробиографии членов нижней палаты. «Гигантский
компендиум сведений», — комментирует историограф.^® Но
невольно возникает вопрос — стоила ли игра свеч? Знамени¬
тый «микроскоп» Нэмира употреблен без большой пользы для
дела. . . Серия работ Н. Гэша посвящена другой эпохе —30—
40-м годам XIX века. Но в фокусе интересов автора тоже до¬
вольно незначительные события, связанные с деятельностью
Р. Пиля и его окружения. Нарастание крупных экономиче¬
ских и политических антагонизмов и чартистское движение по¬
чти ие привлекают его внимания.
Метод Нэмира используют и явно реакционные историки-
тори. У. Стрэтфорд применил его в своих изысканиях по эпохе
Английской революции. В работе «Король Карл-мучеиик», спе¬
циально написанной к 300-летию казни Карла I Стюарта, он
«доказывал», что сен благородный монарх пал жертвой заго¬
вора парламентариев-плутократов, которые заботились только
о своих эгоистических интересах. Позднее Д. Брайтон и
Д. Пеннингтон в исследовании о Долгом парламенте попыта¬
70 В 50-е годы Баттерфилд несколько смягчил свою критику в адрес
вигов (см.: George III and the historians. L., 1957). Он писал также, что
следует поблагодарить внгскпх историков «за itx влияние на нашу полити¬
ческую традицию» (Man on his past. Cambridge, 1955, p. 27).
’The Marxist Quart,”, 1955, N 1, p. 19.
72 Namier L. a. Brooke J. The history of parliament: the House of
Commons 1754—1790. 3 vols. L„ 1964.
73 Changing views on British history, ed. by E. Ch. Furber. Cambrid¬
ge. Mass., 1966, p. 208.
84
лись показать, что аристократы, джентри и купцы сражались
в Гражданской войне как и а той, так н на другой стороне/*
Излюбленным периодом истории, которым занимаются уче¬
ники Нэмира Дж. Брук, Н. Юкер, Ян Христи и другие, остает¬
ся вторая половина XVI11 века. По инициативе Нэмира они
подготовили несколько томов по циклу «Англия в эпоху Аме¬
риканской революции». Особенных достижений в изучении это¬
го периода последователи Нэмира не имеют, а их преувеличе¬
ние роли и заслуг «друзей» короля Георга III уводит в сторону
От правильного понимания эпохи.Метод Нэмира, от.мечал
один из лейбористских критиков, это концентрация на статике,
а не на динамике истории.'*’® Действительно, историки этой
школы старательно избегают касаться крупных социальных
движений и изменений избираемого ими периода и обрушива¬
ются на тех, кто признает идею развития общества; сами они
не заботятся о том, чтобы вскрывать подлинные истоки и кор¬
ни описываемых событии или идейной и подитической борь¬
бы. Мораль, которую пробуют прививать эти историки своим
читателям, сводится к тому, что политика — это борьба за
власть, за карьеру и личное благополучие. Так всегда было,
так и останется. Добавим, что некоторые историки, группиру¬
ющиеся вокруг Баттерфилда, оправдывают войны и политику
колониальных захватов.
Дж. Клэпем и его школа
Серьезные последствия имела ревизия, предпринятая в об-
ласти экономической истории Англии. Еще в 20-е годы эту ре¬
визию начал видный экономист и историк Джон Клэпем
(1873—1946). Для своего трехтомиого сочинения «Экономиче¬
ская история современной Англии» Клэпем привлек большой
и интересный материал. Некоторые его выводы, особенно во
2-й части исследования, заслуживают внимания. Однако имен¬
но Клэпем, а за ним историки его школы выступили против
прежнего понимания периода промышленной революции. Со¬
гласно утверждению Клэпема, в Англии не было ни промыш¬
ленного переворота, ни ухудшения положения трудящихся в
эпоху становления капитализма. Клэпем решительно вы стушил
74 в г U п t о п' D. а. Pennington D. Members of the Long parlia¬
ment. L., 1954.
75 В 1952 году Нэмпр в этюде ’’Monarchy and the party system” до¬
вольно пессимистически оценивал первые результаты и перспективы пред¬
принятых исследований. Сам он в конце 40-х — начале 50-х годов увлекался
совершенно другой проблематикой — дипломатической предысторией второй
мировой войны. См. ниже, с. 210—211.
76 ’’The Political Quart.”, 1955, July — Sept., p. 214.
77 с I a p h a m J. Economic history of modern Britain. 3 vols. L., 1926—
1938.
против соответствующих выводов, сделанных Хэммондами/®
Клэпем писал, что и в 1830 году, т. е. к моменту заверше¬
ния промышленной революции, лишь незначительная часть
англичан работала на больших предприятиях фабричного ти¬
па; что же касается положения трудящихся, то оно в первой
половине XIX века улучши»тось. Чтобы придать убедительность
своим доводам, Клэпем приводил исчисления одного американ¬
ского экономиста. В дальнейшем было установлено, что эти ис¬
числения грубо искажали действительность. Однако даже по¬
сле того, как обнаружилась подобная неряшливость в работе
Клэпем а, историки его школы продолжали отстаивать свои
явно ошибочные концепции. В 50-е годы лидером этого на¬
правления являлся Т. С. Эштон.
В книге «Индустриальная революция» Эштон несколько
отступил от положении Клэпема. Вместе с тем он давал по¬
нять, что британские фабриканты и заводчики «спасли» свою
страну, которой иначе угрожала судьба Ирландии или Ки¬
тая.79 В работе по экономической истории Англии XVI11 века
Эштон вновь избегает термина «индустриальная революция»,
а в предисловии витиевато заявляет, что он против таких «не¬
точных .понятий», как «капитализм, меркантилизм и империа¬
лизм».®® Понятно, что подобный подход снижает научную цен¬
ность его исследований.
Поскольку все же отрицать промышленную революцию в
Англии оказалось не очень удобным, некоторые ревизионистски
настроенные авторы пошли по иному пути: начали изобретать
промышленные перевороты в эпоху феодализма. Так, лондон¬
ский профессор Э. Кэрюс-Уилсон в 1941 году опубликовала
статью под вызывающим названием «Индустриальная револю¬
ция XIII века».®* Аналогичные попытки продолжаются и в
наше время.
Усилия ревизионистов школы Клэпема усугубили смяте¬
ние, охватившее часть учителей-историков и студентов. Если
в некоторых учебных заведениях утвердились не только книги
Хэммондов и леволейбористских историков Дж. Д. X. Коула
и Р. Постгейта, но и классическая работа Ф. Энгельса «Поло¬
жение рабочего класса в Англии», то теперь реакционные кру¬
ги в высшей и средней школе пробуют вытеснить из употреб¬
ления все хрестоматии, пособия и монографии, в которых из¬
лагалась правильная точка зрения.
78 В 1927—1930 годах между Клэпемом и Дж. Хэммондом развернулась
оживленная полемика (см., напр.: ’’Economic History Review”, 1930, Jan.
и предисловие Клэпема к переизданию первого тома его работы в 1930 г.).
79 Ashton Т. S. The industrial revolution. L., 1954, p. 161.
80 Ashton T. S. An economic history of England. ^The 18th century.
L., 1955. p. V.
‘81 Essays in economic history, ed. by E. Carus-Wilson. L, 1954, p.41 —
60.
86
Объективно атаки школы Клэпема прямо связаны с попыт¬
ками доказать, что капиталистический способ производства
является благом для трудящихся, что он и в прошлом и в на¬
стоящем никаких тягот для населения не приносил и не прино¬
сит. Политический смысл всей предпринятой кампании стал
особенно очевиден, когда в 1954 году под редакцией реакцион¬
ного профессора Ф, Хайека вышел сборник «Капитализм и ис¬
торики». Этот коллективный опус является по сути дела ма¬
нифестом во славу капитализма; обязанностью историка, как
вещают объединившиеся в сборнике авторы, должно быть вос-
‘ хваление капиталистического строя.
Борьба в английской исторической науке в связи с потуга¬
ми ревизионистов не прекращается. В 1958 году неприглядную
попытку ниспровергнуть выводы, к которым пришел Ф. Эн¬
гельс, предприняли два манчестерских ученых — У. Хендер¬
сон и У. Чэлонер. Они переиздали его труд «Положение рабо¬
чего класса в Англии», но в своих пространных комментариях
утверждали, что это работа молодого Энгельса искажала об¬
становку в современной ему Англии и не имеет научного зна¬
чения. Достойную отповедь вылазке буржуазных историков
дали ученые-марксисты — Э. Хобсбоум в журнале «Марксизм
ту ДЭН» и в одном из специальных памфлетов группа истори-
ков-коммунистов.** С основате»1Ьнои критикой нечестных ме¬
тодов Чэлонера и Хендерсона выступил известный знаток вик¬
торианской Англии профессор А. Бриггс.®*
В 1962 году один из столпов кембриджской профессуры
Дж. Китсоп Кларк еще раз обрушился на Хэммондов и их по¬
следователей. Давая волю своим чувствам, эти левые истори¬
ки, как он заявлял, несправедливо обижают «высшие клас¬
сы».®* В 60-е годы реакционные издатели выпустили несколько
«биографий» и других сочинений, нацеленных на «изничтоже¬
ние» марксистского учения.®® Продолжается публикация неко¬
торых трудов К. Маркса и Ф. Энгельса с соответствующими
комментариями. В 1963 году книга Ф. Энгельса об английском
пролетариате со злопыхательскими «пояснениями» Хэндерсона
и Чэлонера была переиздана в США. В популярной серии
«Пингвин» в Англии в 1967 году появился и «Коммунистиче¬
ский манифест». Издание было поручено А. Дж, П. Тейлору,
82 Куч н некий Ю. Апологетическая легенда о «непорочном зачатии»
капитализма, — «Вопросы истории», 1957, N° 4.
83 ’’Marxism Today”, 1958, N 5; ”Our History”. Pamphlet N 10, 1958
(Social conditions in> the early 19th century).
84 ’’The New Statesman”, 1958, March, 22.
85 К i t s о n Clark Q. The making of Victorian England. L., 1962,
p. 11 — 14.
86 Вот характерный образец — пухлый безграмотный опус Р. Пэйна
«.Маркс», опубликованный в 1968 году. Даже буржуазные рецензенты по¬
морщились (см., напр.: ”The Times Literary Supplement”, 15. VIII. 1968,
p. 868).
87
который ранее никогда не занимался историей международ¬
ного рабочего движения и, как выяснилось, вообще не обла¬
дал достаточной эрудицией по проблемам первой половины
XIX века. Итогом оказался скандальный провал известного ис¬
торика, допустившего в непомерно растянутом предисловии н
примечаниях нелепые натяжки и ошибки.®^
I Большинство разделяет теперь взгляд, что индустриальная
революция пошла на пользу рабочим, утверждал в 1965 году
реакционный историк Р. Хэртуэлл.®® Однако на самом деле
усилия апологетов капитализма встречают растущий отпор не
только со стороны историков-марксистов, но и других добро¬
совестных ученых Полемика по спорным вопросам промыш¬
ленной революции в Англии не затихает.
Черчилль как историк
Заканчивая обзор современной буржуазной историографии
Англии, следует еще кратко остановиться на четырехтомном
сочинении У. Черчилля «История народов, говорящих по анг¬
лийски».®® У., Черчилль и раньше брался за исторические тру¬
ды (например, дал подробное жизнеописание своего предка
Мальборо), но данная его работа написана с особенными
претензиями и до сих пор рекламируется реакционной пропа¬
гандой в Англин и США.®*
Красной нитью через все сочинение Черчилля проходит
противопоставление англо-саксонскнх стран другим государ¬
ствам и народам. Британская империя и США, подчеркивает
Черчилль, выполняют особую миссию перед человечеством, их
единство «может очень значительно повлиять на судьбы ми¬
ра», они указывают путь всему остальному миру.®^ Конечно,
Черчилль время от времени говорит о том, что Англия и США
стремились и стремятся лишь к сохранению «свободы» во всем
мире, однако немалым контрастом этому тезису служит уже
один тот факт, что в центре внимания автора оказались вой¬
ны, с помощью которых Англия навязывала свою власть или
влияние другим странам и народам.
История, рассказанная Черчиллем, отмечал голландский
историк П. Гейль, это история войн, а политика рассматрива-
87 ср.; Jacobs N. Marx and Mr. Taylor. — ’’Labour Monthly”, 1967,
Oct., p. 471—474.
88 Hartwell R. The industrial revolution in England. L.. 1965. Хэрт¬
уэлл претендует на роль лидера современных последователен Клэпема.
89 Rude G. Debate on Europe 1815—1850. N. Y., 1972. chapt. II.
90 С h u r с h i 11 W. S. A history of the English-speaking peoples. 4 vols.
L., 1956—1958. — Изложение доводится до конца XIX века.
91 Отмечавшееся в конце 1974 года столетие со дня рождения Черчилля
вызвало новый лоток славословий по адресу покойного британского госу¬
дарственного деятеля. Его хотели бы представить выдающимся мыслителем.
92 С h U г с h i 11 W. S. А history... vol. I, p. VII—VIII.
88
ется с точки зрения подготовки к этим войнам/* Живописуя
войны, Черчилль прославляет те результаты, которых дости¬
гала Англия от захвата колоний и грабежа на морях и в за¬
морских территориях. Так, он совершенно голословно заявля¬
ет, что английский народ не поддерживал ту относительно ми¬
ролюбивую политику, которую в первой половине XVIII века
^фоводнл Р. Уолпол, хотя такой курс и вел к «.мирному про¬
цветанию»/* Легко понять, что с точки зрения Черчилля не
следует описывать жизнь народа и тем более народные дви¬
жения. Подобно большинству буржуазных историков он не
желал показывать борьбу народов против эксплуататоров. Две
строчки о восстании Джэка Кэда или полстраницы о чартиз¬
ме — вот все, что считал возможным уделить Черчилль этим
крупнейшим выступлениям народных масс. В то же время этот
автор готов самым подробным образом рассказывать о третье¬
степенных событиях, в которых принимали участие власть
имущие. Так, в IV томе детально повествуется о скандалах,
связанных с Георгом IV и его женой Каролиной.
Даже иные из буржуазных рецензентов были шокированы
той нелепой персонификацией истории, которая бросается
в глаза при просмотре сочинения Черчилля. Дж. Сквайр, на¬
пример, писал, что идентифицируя «народы» с правительства¬
ми н армиями, Черчилль полностью порывает с традициями
Дж. Р. Грина.®* В самом деле трудно, пожалуй, назвать дру- _
гое произведение такого же плана, в котором культ личности
в сочетании с полным пренебрежением к творцу истории —
народу, достигали столь карикатурных масштабов.
Сочинение Черчилля написано живо, образным литератур-'
ным языком. С этой точки зрения автор — последователь хоро¬
ших традиций английской историографии. Но в самом пост¬
роении работы, в ее идеях и выводах чувствуется тлетворное
влияние идеологии британского империализма, видным деяте-
лем которого являлся сам Черчилль.
Чрезвычайно показательно, что буржуазная критика, за
редкими исключениями, приветствовала появление книг Чер¬
чилля. Историки-профессионалы как бы расступились перед
дилетантом,. признали его превосходство. Даже такие круп¬
ные ученые, как С. Веджвуд и А. Дж. П. Тейлор, выступили
с восторженными отзывами. На наш взгляд, хор похвал, адре¬
сованный Черчиллю, лишний раз свидетельствует об упадке
буржуазной исторической науки в Англии.
93 ’’History Today”, 1957, Dec., p. 859.
94 Ch urch i II W. S. A history... vol. Ill, p. 100.
95 ’’The Illustrated London News”, 1957, p. 639. С.ходную оценку выска¬
зал P. Пэйрс: «Трудно понять, — писал он, — почему повествование Чер¬
чилля названо историей англо саксонских народов» (’The English Historical
Review”, 1958, July, p. 498).
89
Кризис буржуазной историографии_^и реформистские
историки
Ряд крупных английских историков по существу не отрица¬
ет, что буржуазная историография находится в состоянии глу¬
бокого кризиса. В 1956 году в еженедельном литературном
обозрении «Таймса» с горькими признаниями - выступили вид¬
ные ученые Дж. Барраклоу, М. Постан, С. Веджвуд и другие.
Барраклоу, напрн.мер, писал, что историческая наука потеря¬
ла контакт с действительностью. Английская историография,
констатировал он, замкнулась в «башню из слоновой кости» и
пребывает там «в созерцании своего собственного благород¬
ства». Барраклоу отмечал, что такие же черты присущи исто¬
риографии других западных стран н призывал отказаться от
«близорукой концентрации» на проблемах Запада и перенести
акцент с узкой фактографии и специализации на «интегра¬
цию». С. Веджвуд также указывала на отчуждение буржуаз¬
ной исторической науки и животворной действительности, а
М. Постан выражал неудовлетворенность существующим от¬
рывом экономической и «общей» истории.®®
Немнбгим более оптимистически оценивали обстановку
буржуазные историки и через десять лет в цикле обзоров «Но¬
вые пути в истории».®^ Они от.метили, например, отставание
британской историографии в применении математических ме¬
тодов и социальной психологии, редкое появление моногра-
графий, которые привлекают внимание зарубежных ученых.
Бессмысленная и неудавшаяся попытка бойкотировать Мос¬
ковский исторический конгресс 1970 года, предпринятая руко¬
водством Национального комитета историков, еще нагляднее
обнаружила незавидное положение буржуазной историогра¬
фии в Англии.
Было бы неверно акцентировать лишь негативные момен¬
ты. Среди бесчисленного множества исторических книг, пуб¬
ликуемых в Британии, встречается немало оригинальных ис-
следовднпй. Общий уровень научной продукции повысился. Не¬
сомненный успех имеет издание многотомной серии «Виктори¬
анская история английских графств», в которой местные исто¬
рики-энтузиасты сотрудничают с профессионалами. Развора¬
чивается деятельность «группы по истории города», продук¬
ция которой уже заслужила признание читателей.®® Однако
96 ’’The Times Literary Supplement”, 6.1. 1956.
97 New ways in historv. — ’The Times Literary Supplement”, 7. IV,
28. VII, 8. IX. 1966..
98 Организационная конференция этой группы состоялась в Лейчестере
в 1966 году. А к 1975 году в ее составе насчитывалось около 700 членов
(’’The Times Literary Supplement”, 24. ХП. 1974, p. 1456).
9i
почти все попытки «синтеза» оканчиваются довольно пла¬
чевно/®
В предыдущем обзоре речь шла главным образом об исто¬
риках консервативного направления, стремившихся недопус-
тить дальнейшего распространения правильных научных
взглядов в области истории.
Историки, группировавшиеся вокруг лейбористской партии,
не оказывали нажиму «ревизионистов» должного противодей¬
ствия, иные из них — по примеру деятелей правого крыла пар¬
тии — даже сами открыто подключались к кампании за про¬
славление капитализма. Реформистские авторы, подобно бур¬
жуазным ученым, преувеличивают особенности Британии и,
как правило, отрицают значение классовой борьбы в ее исто¬
рии. Сходным образом они относятся и к методологическим
вопросам, склоняясь к релятивизму и фактографии (М. Коул
как-то заявила: «Избегать обобщений — таков должен быть
лозунг историков рабочего движения»). Значительная часть
продукции праволейбористских авторов 50—60-х годов была
посвящена безудержному восхвалению «блистательного пути»,
проделанному лейбористской партией и тред-юнионами.*®® Ве¬
лико число книг, в которых на все лады прославляются лиде¬
ры партии, начиная с Макдональда и Сноудена. Весьма враж¬
дебно продолжают трактовать реформистские историки все
проявления революционной активности масс. Чартизм объяв¬
ляется аномалией, «детской болезнью» пролетариата, бастую¬
щие горняки — эгоистами и т. п. Грубым нападкам подвер¬
гается Коммунистическая партия Великобритании. Так, окс¬
фордский профессор Г. Пеллинг, касаясь ее возникновения,
умудряется повторять вздорные версии о «руке Москвы» и
«давлении Коминтерна».*®* Л. Мэкфарлейп обещал построить
свой очерк па документальной основе, но также свел его к бес¬
почвенным рассуждениям о «махинациях Коминтерна» и «фи¬
нансовой зависимости» компартии от Москвы.*®*^ Еще больши¬
ми нелепостями переполнена книжка У. Кендэлла о возник¬
новении КПВ.*®*
Историки и экономисты, близкие к более левым элементам
лейбористского движения, такие как Р. Г. Тоуни, Дж. Д. X. Ко¬
99 Один ИЗ последних примеров — объемистая книга маститого ученого
Дж. Кларка ’’English history. А survey" (Oxford, 1971), содержащая мно¬
жество поверхностных и весьма субъективных оценок.
100 Например, Williams F. 1) Fifty years marsh. The rise of the La¬
bour party. L., 1950; 2) Magnificent journey. The rise of the trade unions.
L., 1954.
101 P e 1 1 i n g H. The British Communist party. A historical profile. L„
1958. — Автор называл также коммунистов «подозрительными" людьми не¬
английского происхождения» (Ibid., р. 15).
102 м а с f а г I а п е L. British Communist party. L., 1966, p. 107, 275.
103 Kendall W. The revolutionary movement in Britain 1900—1921. L.,
1969.
91
ул, p. Постгейт н другие по ряду вопросов занимали непосле¬
довательные позиции. Они дали немало ценных исторических
работ. Можно, скажем, назвать книгу Коула и Постгейта
«Простой народ», вышедшую в 1938 году.*®4 Эта книга расска¬
зывает о положении народных масс Англии за период с сере¬
дины XVIII века до 30-х годов XX века. Хотя авторы далеко
не всегда согласны с марксистским истолкованием истории,
они стремились к правдивому рассказу о судьбах простых лю¬
дей своей страны и во многих случаях удачно решали эту за¬
дачу. Не случайно, книга «Простой народ» и в настоящее вре¬
мя очень популярна в Англии.
Дж. Д. X. Коул (1889—1959) является автором многих дру¬
гих сочинений исторического плана.’®® Из его ранних работ от¬
метим переведенную на русский язык «Краткую историю ра¬
бочего движения в Англии», из сочинений более позднего вре¬
мени — хорошо документированную «Историю лейбористскоГ!
партии с 1914 года»’®®. В 50-е годы Коул опубликовал мону¬
ментальный труд по истории социалистической мысли.’®^
А. Дж. П- Тейлор охарактеризовал Коула как «больше¬
вистскую душу в фабианском наморднике».’®® К сожалению,
даже в лучшие свои годы, годы выступлений за единство дей¬
ствий с коммунистами,’®® как историк, он часто был в плену
позитивистской методологии. В дальнейшем, как отмечает
Л. Е. Кертман,. Коул проделал определенную эволюцию «сле¬
ва-направо», присущую, впрочем, и нескольким другим обще¬
ственным деятелям и историкам. Все чаше Коул скатывался
к шаблонным версиям заурядных буржуазных авторов. Так, в
ранних трудах он высказал много интересных мыслей о чар¬
тизме как самостояельном движении рабочего класса, порож¬
денном усилением экономической эксплуатации, с искренней
симпатией рисовал «чартистские портреты». В «Истории со¬
циалистической мыс^и» Коул дает уже иные оценки, старается
полностью отделить чартизм от социализма и заключает:
«в 1850-х годах» Британия «решительно отвернулась от социа¬
лизма».”®
104 с о 1 е G. D. Н. а. Р о s t g а t е R. Common people 1746-1938.
history of modern England, L., 1938.
)05 3a свою жизнь Коул написал более ста книг (включая детективные
романы, сборники стихов н др.).
506 Кол Г. Дж. История рабочего движения в Англин, ч. I—III. Л.,
1927; Cole D. А history of the Labour party from 1914. L., 1948.
’07 Cole G. D. H. A history of socialist thought. 5 vols. L., 1953—1960.
508 ’’The New Statesman”. 1971, Oct.. 1.
509 с 0 1 e G, D. H. The People’s front. L., 1937.
5 50 с 0 I e G. D. H. A history of socialist thought, vol. U, p. 8. A, Дж. П.
Тейлор полагает, что Коул был «всегда свободен от аитиком.мунизма».
Однако историк упря.мо уверял, будто бы компартия «чужеродное тело»
для Бр)1тании (А history of socialist thought, vol. IV, p. 431).
92
Леаолейбористские историки
В 1955 году близкий к лейбористам журнал «Политикл куо-
терли» поместил подборку материалов под общей шапкой «Мя¬
теж против разума», «В настоящее время правые захватили
историю», — к такому выводу приходил в одной из статей
кембриджский преподаватель Н. Эннен. Он полагал, что наи¬
более авторитетным историком стал в Британии Г. Баттер¬
филд/?* И в других материалах журнала пессимистически рас-,
ценивались возможности борьбы с идеологическим нажимом
правых. . .
Мрачный прогноз не оправдывается. Именно в последние
20 лет со всей очевидностью обнаружилось, что инициатива
консервативных историков иллюзорна. Вновь получают рас¬
пространение буржуазно-либеральные тенденции. За это же
время заметно увеличился удельный вес историков, примыка¬
ющих к левому флангу лейбористского движения. Далеко не
все левые авторы разделяют или даже разбираются в теорети¬
ческих установках марксизма (особенно по проблеме классо¬
вой борьбы как движущего стержня исторического процесса).
Силен еще и груз «эволюционной» трактовки в области нацио¬
нальной истории. Однако почти все лейбористские историки
заняты поисками закономерностей в истории и выступают как
против фабианства, так и против «модного» релятивизма.
Одна из двух главных проблем, которыми интересуется
указанная группа авторов, — история лейбористской партии.
Тема эта прямо связана с внутренней борьбой в партии, акти¬
визацией ее левого крыла. Теперь покончено с монополией
реформистских публицистов и историков. Появились, наконец,
более объективные работы по этой проблеме. Наиболее значи¬
тельная из них книга Р. Милибенда «Парламентский социа¬
лизм».**2 Автору удалось довольно убедительно на базе разно¬
образных источников раскрыть борьбу двух тенденций в исто¬
рии лейборизма. Из других книг общее внимание привлекла
капитальная биография Э. Бивена, написанная его последова¬
телем, одним из лидеров левых М. Футом.*** В противовес три¬
виальным «лайфам» буржуазных и праволейбористских авто¬
ров Фут не отрывает своего героя от социальной среды, много
внимания уделяет массовому движению трудящихся и безра¬
ботных в 30-е годы. Слабее показан Бивен в период его пере¬
хода на центристские позиции. В Англии вышли также биогра¬
фии левых политиков Дж. Мэкстона и Дж. Лэнсбери.
"* "* "The Political Quart.”, 1955, July — Sept., p. 212—21.
"2 Мнлибенд P. Парламентский социализм. М., 1962. — Э. Хобсбоум
высоко оценил эту критику «парламентского кретинизма»; см, также рецен¬
зию Э. Н. Лооне: «Новая и новейшая история». 1963. № 1.
"3 Foot М. Aneurin Bevan. 2 vols. L., 1962, 1971.
93
Вторая генеральная проблема леволейбористских истори¬
ков — рабочее движение XIX—XX веков. Большой вклад в ес
разработку внес Э, П. Томпсон в монографии «Формирование
английского рабочего класса».’” Он сгруппировал немала но¬
вых материалов, характеризующих положение и борьбу рабо¬
чих в конце XVIII и первых десятилетий XIX века. Это был
период «60viee интенсивной эксплуатации, большей необеспе¬
ченности и увеличившихся человеческих невзгод», — пишет-
Томпсон. Ученый сумел опровернгуть ряд положений сторон¬
ников Клэпема.
К числу содержательных работ принадлежат также моно¬
графии Г. Коллинза и Ч. Абрамского «Карл Маркс и англий¬
ское рабочее движение», Ф. Бэгуэлла («Железнодорожники»),
Дж. Саймонса («Всеобщая стачка» и «Тридцатые годы. Воз-'
вращенные сны»).”® Пожалуй, наиболее примечательны рабо¬
ты Саймонса. Сотрудник «Трибюн», он, как и большинство вы¬
шеназванных авторов, не является историком-профессиона-
лом. Для своей книги о стачке 1926 года Саймонс привлек
много первоклассных источников. Высказанные им взгляды
идут вразрез с трафаретно-враждебным изображением заба¬
стовки историками реакционного толка. В то же время броса¬
ются в глаза противоречия авторской позиции — признавая
мощную поддержку стачки трудящимися и их воодушевление,
он внезапно уверяет, что ее нельзя называть «всеобщей» и что
она была обречена на поражение. В целом верную картину
политических и социальных сдвигов дает Саймонс в другой
своей книге. Однако и здесь встречаются досадные ошибки и
поспешные оценки (особенно при описании деятельности ком¬
партии).
Среди левых авторов несколько особняком стоит К. Хилл.
Эрудированный профессионал, работающий в Оксфорде, Хилл
пользуется немалым авторитетом как знаток истории XVII ве¬
ка. Он прошел неплохую марксистскую школу, но подвергался
также сильному влиянию М. Вебера, Р. Г. Тоуни и М. Блока.
Хилл написал ряд книг по проблемам Английской революции.
Его заслугой является издание рукописи содержательного ис¬
следования левого лейбориста Г. Н. Брейлсфорда «Левелле¬
ры и английская революция».”® Оспаривая превратные кон¬
цепции X. Тревор-Роупера, К. Хилл доказывает, что граждан¬
скую войну в Англии нельзя понять вне социально-экономиче¬
П4 Thompson Е. Р. The making of the English working class. L.,
1963.
. ”5 Collins H. a. Abramsky Ch. Karl Marx and the British labour
movement. Years of the First international. L., 1965; В a g w еЛ Ph. The
railwaymen. L., 1963; Symons J. I) The General strike. L., 1957; 2) The
thirties. A dream revolved. L., 1960.
116 В г a i 1 s f о г d H. N. The levellers and the English revolution. L.,
1961 [cm. анализ этой монографии Г. P. Левиным («Новая и новейшая исто-
' рия», 1962, № 6, с. 157—160)].
94
ских рамок. Он придает большое значение религиозным и «ин¬
теллектуальным» факторам политической борьбы XVII века/**'
Советские историки давно уже обратили внимание на сла¬
бые стороны воззрений Хилла, в частности, на поддержку им
теории промышленной революции, имевшей будто бы место за¬
долго до 1640 года/*®
Хилл работает очень интеноивно. В 1971 —1975 годах вышли
три его новые книги/*® В работе «Мир перевернулся вверх
дном», анализируя радикальные идеи середины XVII века, уче¬
ный пишет, что Англия была близка к такой революции, кото¬
рая могла учредить общую собственность и очень широкую по¬
литическую демократию/2® Отдавая дань неофрейдизму, Хилл
много места отводит «эмоциональным импульсам», он допускает
и некоторую модернизацию событий тех далеких времен.
Политические и идейные колебания леволейбористских исто¬
риков сковывают их творческую деятельность. Тем не меиее ис¬
то р и ки - ком м ун и'сты небезуспешно борются за создание «своего
рода исторического народного фронта» (Э. Хобсбоум). Одним
из шагов в этом направлении стало основание «Общества по
изучению истории рабочего движения», призванного утвердить
подлинно научные взгляды.
"7 Например, Hill Ch. Intellectual origins of the English revolution.
Oxford, 1965.-
48 Cm. предисловие В. Ф. Семенова к очерку К. Хилла «Английская
революция» (М., 1947) и рецензию Г, Р. Левина на эту книгу («Вопросы
истории», 1948, № 7). В 1956 году В. М, Лавровский и М. А. Барг, высту¬
пая в одном из английских ежемесячников, отметили противоречивость не¬
которых суждений британского историка (’’Labour Monthly”, 1956, July,
p. 326).
'19 Hill Ch. 1) Antichrist in seventeenth century. Oxford, 1971; 2) The
world turned upside down. L., 1972; 3) Change and continuity in 17th cen¬
tury England. L-, 1975.
120 Hill Ch. The world turned upside down, p. 12.
ГЛАВА 5
АНГЛИЙСКИЕ ИСТОРИКИ-МАРКСИСТЫ
Вводные замечания
Победа Великой Октябрьской социалистической революции,
начало строительства социализма в СССР, обострение' классо¬
вой борьбы в самой Англии — все это бказало глубокое воздей¬
ствие на британскую общественность. Создание социалистиче¬
ского лагеря, рост авторитета Советского Союза как страны пе¬
редовой науки, техники и культуры в еще большей мере способ¬
ствовали перелому во взглядах среднего англичанина.
Добросовестные английские ученые не могут отворачиваться
от фактов; они внимательно следят за успехами социалистиче¬
ских стран и в особенности за достижениями советской науки.
Известно, какую бурную реакцию вызвало появление в небе
первых советских спутников и полет Юрия Гагарина. Однако и
более скромные достижения исторической науки в СССР не про¬
ходят незамеченными. Конечно, научная общественность Англии
в первую очередь интересуется исследованиями советских авто¬
ров по истории Британии и Европы. Ряд трудов академика
Е. Л. Косминского по проблемам средневековой истории Англии
переведен и хорошо известен в исторических кругах. Высоко
оценили журналы монографию А. Д. Люблинской о француз¬
ском абсолютизме, изданную в Кембридже в 1968 году. Совет¬
ская школа историков Английской буржуазной революции полу¬
чила общее признание. В «Инглиш хисторикл ревью» К- Хилл
писал: двухтомник «Английская буржуазия XVII века» является
са.мым серьезным вкладом в изучение истории революции после
Г ардинера. «Любопытно, что такая реинтерпретация пришла из
СССР скорее, чем из Великобритании или США».* Еще в 1929
году в Лондоне был издан труд Ф. А. Ротштейна, посвященный
истории британского рабочего движения.2 В 1962 году К- Н. Та-
таринова обратила внимание английских специалистов на дис¬
5 ’’The English Historical Review”, 1956, July, p. 461-462.
^ Rothstein Th. From chartism to labourism. L., 1929.
96
куссию по вопросам чартизма, проведенную советскими истори¬
ками/ Теперь вклад наших ученых в разработку чартистского
движения известен британской научной обгдественности.
С интересом встречают в Англии и другие капитальные ис¬
следования советских историков. Постепенный рост англо-совет¬
ских культурных связей приветствуют все передовые люди Бри¬
тании. Если раньше идеологи буржуазии полностью замалчи¬
вали существование - марксистско-ленинской концепции раз¬
вития исторического процесса, то теперь это стало невозможно.
Даже та полемика с марксизмом, которую ведут английские
буржуазные журналы, такие как «Экономик хистори ревью»
или «Хистори тудэй», в какой-то степени помогает молодым анг¬
лийским историкам глубже разобраться во многих спорных во¬
просах. Значительная часть рядовых буржуазных историков —
научных работников, преподавателей школ и вузов — в той или
иной мере испытала влияние марксизма. Некоторые из них, хотя
и не без колебаний, отказываются от прежних неверных кон¬
цепций.
Период до 1945 года
Уже до второй мировой войны стали появляться первые ис¬
торические работы, написанные под воздействием марксистско-
ленинской методологии. Наметилась дифференциация среди
историков либерально-радикального направления. Если многие
из них, как уже указывалось, перекочевали в торийский лагерь,
то другие пошли влево. В условиях, когда марксизм еще плохо
прививался на английской почве, путь таких честных ученых
был нелегким. Однако ряд английских историков избрал именно
его. .
Характерным примером может служить эволюция взглядов
безвременно погибшей во время второй мировой войны Марга¬
рет Джеймс. Она занималась вопросами, Английской буржуаз¬
ной революции XVII века. В 1930 году вышло в свет ее большое
исследование «Социальные проблемы и политика в период пу¬
ританской революции».* Упоминание о пуританской революции
не было случайностью; М. Джеймс примыкала к школе Гарди¬
нера — Фёрса и в то время еще была под влиянием некоторых
старых традиций. Книге М. Джеймс присуща известная двой¬
ственность в оценке Английской революции. Важно, однако,
подчеркнуть тот факт, что в центре повествования находилась
социально-экономическая жизнь середины XVII века. В своем
исследбвании М. Джеймс использовала ряд новых материалов;
наряду с некоторыми другими историками-демократами она вни-
3 Bulletin of the Society for the study of labour history, 1962, N 5.
4 James M. Social problems and politics during the Puritan revolution
1640-^1660. L.. 1930.
7 Зак, 301 97
мательио изучала народные движения времен революции, обра¬
тив особое внимание на роль левеллеров и диггеров. Все это
также отличало М. Джеймс от большинства б\фжуазиых знато¬
ков революции XVII века.
В последующих своих трудах, в главах книги «Англия во
время междуцарствия»,® в статье «Материалистическое понима¬
ние истории у современников английской революции».®
М. Джеймс еще больше приблизилась к правильному марксист¬
скому истолкованию истории.
Из числа английских интеллигентов, стремившихся вырвать¬
ся из плена буржуазно-идеалистических взглядов, пожалуй, на¬
иболее колоритной для 20—30-х годов была фигура революцио-
нера-ннтернационалиста Ральфа Фокса. Он происходил из зажи¬
точной семьи, окончил Оксфордский университет, но уже в мо¬
лодые годы не удовлетворялся той эклектической «похлебкой»,
которую ему здесь преподносили, Фокс стал самостоятельно
изучать произведения К- Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина,
совершил несколько поездок в Советский Союз, в частности по¬
работал в архиве Института марксизма-ленинизма. Он стал не¬
утомимым пропагандистом марксизма в Англии.
Интересы Фокса были весьма разносторонними, а его работо¬
способность исключительной. Фокс известен как путешествен¬
ник, журналист и литературовед. В то же время он был и рево¬
лю цио не ром-практиком, и теоретиком в области эстетики, эконо¬
мики и истории. От публицистики он нередко переходил к серь¬
езному историческому исследованию. Так, побывав в Монтольокой
Народной Республике, он описал Монголию 20-х годов, а вслед
за тем заинтересовался-далеким прошлым монголов и после
изучения исторических материалов создал монографию о Чин-
гисхаие.7 Перу Фокса принадлежат такие работы, как «Классо¬
вая борьба в Британии», «Маркс, Энгельс и Ленин о британском
рабочем движении».®
Фокс разоблачал политику британского империализма. Так,
его книга «Маркс и Энгельс об Ирландском вопросе»® — не
только обзор взглядов классиков марксизма, но и марксистский
очерк англо-ирландских отношений. Фокс выпустил также не¬
большую книжку «Колониальная политика Англии».’® Кроме
того, он составил биографию В. И. Ленина.”
5 J а m е S М. а. Wei п st о с к М. England during the interregnum
(1642-1660). L.. 1935.
6 Cm.: Хилл K. Английская революция. М., 1947, с. 114—138.
7 Fox R. Genghis Khan. L., 1936.
8 Fox R. 1) Class struggle in Britain. 2 vols. L., 1935; 2) Marx, Engels
and Lenin on the British worker’s movement. — ’’Communist Review”, 1930,
March.
9 Fox R. Marx and Engels on the Irish question. L., 1933.
•0 Фокс p. Колониальная политика Англии. М., 1931. — Это одна из
немногих работ Фокса, переведенных на русский язык.
и Fox R. Lenin. А biography. N. Y., 1934.
Жизнь Фокса рано оборвалась: поехав добровольцем в Ис¬
панию, он был убит в 1937 году. Высоко оценивая кипучую дея¬
тельность. Р. Фокса, следует вместе с тем признать, что некото¬
рые его работы уаписаны довольно поверхностно н носят следы
спешки. Для Фокса характерно использование метода аналогий,
который он вольно или невольно заимствовал у буржуазных ис¬
ториков. Можно подметить в его очерках и другие недочеты. Тем
не менее Фокс оставил очень яркий след и способствовал росту
кадров историков-марксистов в Англии.
До второй мировой войны стали публиковаться н другие
труды ученых марксистского направления. Так, еще в конце 20-х
годов Морис Добб выпустил серьезное исследование, посвящен¬
ное развитию капитализма в недрах феодального общества, а
также популярную книгу по истории Европы.*2 В 1937 году был
опубликован труд Добба «Политическая экономия и капита¬
лизм». Основываясь на ленинском анализе, ученый дал здесь, в
частности, отпор различным версиям буржуазных авторов по ис¬
тории империализма.** В 1938 году вышел первый вариант кни¬
ги А. Мортона «Народная история Англин». В эти же годы были
изданы первые работы замечательного археолога Г. Чайлда,
Дж. Д. Томсона и некоторых других ученых.
Пропаганда марксистских взглядов встречала очень много
препятствий. Тем большее значение имела последовательная
позиция Коммунистической партии Великобритании, ' стремив¬
шейся довести важнейшие сочинения К. Маркса, Ф. Энгельса,
В. И. Ленина до широких народных масс. Так, в 1932—1933 го¬
дах «Лейбор мансли» опубликовал письма и статьи основопо¬
ложников марксизма о политике Британии в Ирландии и Ин¬
дии, работу Ленина «Империализм и раскол социализма».
Большой интерес вызвала книга «Избранные произведения
В. И. Ленина».*4 В Англии, писал в 1937 году Кл. Датт, Маркса
и Энгельса «игнорировали при жизни», на них «клеветали много
лет после их смерти», и вот теперь здесь «начинают серьезно
относиться к марксизму».*®
В 1938 году была предпринята попытка сгруппировать силы
прогрессивных авторов вокруг нового журнала «Модерн куо-
терли», В нем публиковались статьи на философские, историче¬
ские и другие темы. В конце 30-х годов в Англии сложилась
группа историков-марксистов. Вторая мировая война несколько
приостановила это наступление прогрессивных историков, но по¬
сле войны оно возобновилось.
12 Добб м. I) Возникновение и развитие капиталистического хозяйст¬
ва. М., 1929; 2) Очерк истории Европы. Харьков, 1929. — Обе книги не сво¬
бодны от ряда недостатков.
13 Dobb М. Political economy and capitalism. L., 1972, chapt. VII.
(b 1972 Г. в Великобритании вышло 9-е издание этой работы).
14 Позднее прогрессивное издательство «Лоуренс энд Уишарт» выпусти¬
ло 12-томное собрание сочинений В. И. Ленина.
15 «Коммунистический Интернационал», 1937, № 7, с. 85,
99
Современная марксистская историография
В 1946 году по инициативе КПВ была заново организована
ijyiina историков-марксистов. Задача группы состоит в том, что¬
бы «углубить понимание марксизма среди ее членов и способ¬
ствовать всеми возможными способами распространению и усво¬
ению марксистского метода среди английских историков и
широкой публики»/® Следует заметить, что в группу историков-
марксистов вошло немало, рабочих, интересующихся историче¬
скими проблемами. Деятельность марксистской группы помога¬
ет прогрессивно мыслящим английским ученым, которые еще не
умеют применять научную методологию.
Группа историков-марксистов подразделяется на несколько
секций, которые систематически собираются. Ежегодно устраи¬
ваются обид.ие собрания всей группы. Положительным методом
8 деятельности группы является коллективное обсуждение под¬
готовляемых работ, что помогает устранению многих недостат¬
ков. Марксистская группа историков выпускает свой журнал
«Аур хистори» («Наша история»). Каждый его номер представ¬
ляет собой исторический памфлет, посвященный какой-либо од¬
ной проблеме. В «Аур хистори» были поставлены такие -вопросы,
как луддизм, рабочее движение 1900—1914 годов, взаимоотно¬
шение лейбористской и коммунистической партий в 1920—1939
годах, чартизм и тред-юнионы, деятельность Тома Манна. Сви¬
детельством зрелости английских историков-марксистов явился
памфлет «Кромвель и Английская революция», вызвавший
большой интерес общественности.” В 70-е годы опубликованы
памфлеты о «Нациях Британии», «Шахтерах Килсайта во время
всеобщей стачки 1926 г.», «Нацизме и монополистическом капи¬
тале» и др. Общее внимание привлекло исследование’ Д. Пар¬
кера, посвященное «Европейскому кризису» XVII века.’® Исто¬
рик внимательно проанализировал ряд документов и свиде¬
тельств, отметил вклад ученых социалистических стран в реше¬
ние спорных проблем.
С 1952 года выходит исторический журнал «Паст энд пре¬
зент». В составе редакции мы видим таких прогрессивных уче¬
ных как Дж. Моррис, Э. Хобсбоум, М. Добб и др. Активно уча¬
ствовал в журнале и Г. Чайлд (умер в 1957 году). В журнале
сотрудничают не только историки-марксисты, но и другие уче¬
ные. Общей платформой является признание закономерности
исторических процессов. Журнал завоевал себе значительный
авторитет в Англии и за ее пределами. Отметим, что в проведен¬
ной журналом дискуссии о «революциях XVII века» участвовал
ряд буржуазных ученых, в том числе, историки США н Японии.
56 «Вопросы истории», 1947, № 8, с. 158.
57 ’’Our History”. Pamphlet N 9. Spring, 1958. ,
58 Parker D. Europe’s seventeenth century crisis. A marxist reapprai¬
sal.— ’’Our Ilistory”. Pamphlet N 56. Winter. 1973.
100
Однако у английских историков-марксистов остается очень
много трудностей в повседневной работе, в частности с публика¬
цией монографий и статей. Реакция оказывает на них система¬
тическое давление в высших учебных заведениях. Правда, рост
сил рабочего класса, тяга трудящихся к знаниям, наряду с уси¬
лиями прогрессивных общественных кругов, привели к некото¬
рой демократизации высшей школы. Все же в условиях англий¬
ской буржуазной демократии нападки на честных прогрессив¬
ных ученых не прекращаются. Так было, например, с Эндрю
Ротштейном. Британские маккартисты пытались изгнать его из
Лондонского университета, где ученый читал лекции по истории
СССР, с другой стороны, небезынтересным свидетельством ро¬
ста авторитета прогрессивных ученых и изменившихся запро¬
сов широких кругов читателей является тот факт, что одно из
крупнейших буржуазный издательств предложило тому же
Э. Ротштейну написать книгу на волнующую всех тему «Мирное
сосуществование».
Переходя к краткому обзору важнейших работ историков
марксистского направления, нужно подчеркнуть, что централь¬
ной темой их исследований является революционное прошлое
английского народа. Изучаются именно те проблемы и события,
которые либо замалчивают, либо искажают буржуазные исто¬
рики. Антифеодальные выступления английского крестьянства,
Английская буржуазная революция, Положение и борьба трудя¬
щихся в XVIII—XIX веках, рабочее и коммунистическое движе¬
ние в XX веке — вот основной круг интересов прогрессивных
историков. К этому надо еще добавить исследование отдельных
аспектов внешней и колониальной политики британского и.мпе-
риализма и ряда вопросов экономической истории.
Из работ, посвященных средневековой Британии, можно от¬
метить содержательную научно-популярную книгу Р. X. Хилто¬
на и Г. Фагана о восстании английского народа в 1381 году.*® В
ней четко показано историческое значение выступления британ¬
ских тружеников под предводительством Уота Тайлера. Один из
авторов этой книги, Г. Фаган — рабочий-коммунист, заинтересо¬
вавшийся историей и глубоко изучивший народные движения
XIV века. Позднее он опубликовал живо написанную работу о
классовой борьбе в средние века и новое время.2®
Серьезный вклад внесли историки-марксисты в изучение ря¬
да сложных проблем революции XVII века. Они убедительно до¬
казывают, что революция расчистила путь капитализму в Бри¬
тании, повлияла и на другие страны. Предприняты попытки
конкретно разобраться в той реводюционной ситуации, которая
сложилась к 40-м годам XVII века. Еще с довоенных времен
историки-марксисты с особенным интересом изучают движение
19 Хилтон р. и Фаган Г. Восстание английского народа в 1381 г.
М., 1952.
20 Фаган Г. Обнаженный меч. Эпизоды из истории Англии. М., 1962,
101
левеллеров и диггеров. Наряду с К. Хиллом, одним из первых
занялся этим Г. Холореншоу. В его книге «Левеллеры и Англий¬
ская революция» 21 было заметно некоторое вульгаризаторство
и наивное стремление модернизировать далекое прошлое.22 Од¬
иако главную линию, избранную исследователем, нельзя не при¬
ветствовать: он старался выяснить роль народных масс, вы¬
явить значение выступлений левеллеров и диггеров.2з
Благодаря усилиям прогрессивных историков, внимание ши¬
рокой исторической общественности было привлечено к левым
течениям парламентского лагеря. Даже буржуазным авторам
нелегко теперь игнорировать народные движения периода ре¬
волюции. Английские историки продолжают напряженную рабо¬
ту по изучению революции XVII века. Например, интересные
доказательства ведущей роли городских низов в 40-е годы XVII
века представил Б. Мэннинг. С другой стороны, прогрессивные
ученые показывают неубедительность новомодных теорий
X. Тревор-Роупера. С 60-х годов с новой силой вспыхнула поле¬
мика о роли левеллеров. Б. Макферсон, поддержанный К. Хил¬
лом, отрицал их демократизм и стремление ко всеобщему изби¬
рательному праву. Против этого «пеоревизионнзма» выступил
историк-марксист А. Мортон.24
А. Мортон принадлежит к числу опытнейших и наиболее
продуктивных ученых марксистского направления. В 1950 году,
учтя результаты обстоятельного обсуждения, проведенного
группой историков-марксистов, он выпустил переработанное из¬
дание своей «Истории Англии».2® Книга написана в повествова¬
тельной доступной форме, живым, образным языком. Автор уме¬
ло исследует экономические факторы в истории страны. Несом¬
ненной его удачей были свежо написанные главы о промышлен¬
ной революции и чартистском движении.2б
В последующее время Мортон создал несколько исследова¬
ний по истории утопических учений и другим темам.27 Пожалуй,
стоит особенно выделить его небольшой очерк «Социализм в
21 Холореншоу Г. Левеллеры и Английская революция. М., 1947.
Есть основания полагать, что «Холореншоу» — вымышленное лицо, а под¬
линным автором этой работы являлся известный ученый Дж. Нидхэм, под¬
писавшийся только под предисловием к пей.
22 Левеллеры, уверял автор, «предвосхищали, современный социализм»,
а диггеры боролись за «коллективизацию сельского хозяйства».
23 См. рец. Г. Р. Левина на книгу Г. Холореншоу. — «Вопросы исто¬
рии», 1948, № 5.
24 Morton А. Leveller democracy — fact or myth?—’’Our History”,
Pamphlet N 51. Autumn, 1968. Сходную с Мортоном позицию занял Дж. Дэ¬
вис (’’Past and Present”, 1968, N 40, July, p. 174—180).
25 Мортон A. Л. История Англии. М., 1950.
26 Марксистская критика вскрыла недостатки книги Мортона. Не по
всем проблемам он преодолел все еще ходкие либеральные концепции. Мор¬
тон не только цитировал Тревельяна, но в отдельных случаях находился
под его влиянием.
27 Мортон А. 1) Английская утопия. М., 1956; 2) От Мэлори до
Элиота. М., 1970.
102
Британии»/* Основанная на глубоком изучении первоисточни¬
ков, эта книга вместе с тем прозвучала как страстная отповедь
буржуазным и реформистским авторам, пробующим представить
социализм как нечто привнесенное в английское рабочее движе¬
ние извне. Нет! Социализм не чужероден для Британии, а имеет
прочные и давние традиции, подчеркивает ученый. Идеи клас¬
совой борьбы, рабочей партии, революции также родились здесь
из самой жизни трудового народа. Итогом процессов, происхо¬
дивших внутри британского социалистического движения, ста¬
ло создание компартии страны, «Я пишу как коммунист», —
указывал Мортон, и выражал надежду, что его книга поможет
лучшему пониманию программы «Британский путь к социализ-
му».2®
Совместно с безвременно скончавшимся Дж. Тэйтом, А. Мор¬
тон подготовил большой труд по истории рабочего движения в
Великобритании, получивший за короткое время широкое при¬
знание.*® Авторы внимательно обозревают основные этапы
борьбы пролетариата от «Рождения класса» (гл. I) до встреч¬
ных боев, развернувшихся после 1918 года (гл. X), Хотя книга
адресована массовому читателю в ней отразился и научный
поиск историков. Так, в главе I была намечена оригинальная
трактовка луддизма. «Выход в свет книги Мортона н Тэйта —
заметное достижение прогрессивной- английской историогра¬
фии», — писал советский историк М. М. Каролинский.**
Итогом длительного изучения первоисточников явилась объ¬
емистая монография Дж. Фостера «Классовая борьба и про¬
мышленная революцин».*2 Ученый тщательно проанализировал
те перемены, которые произошли в жизни трех английских го¬
родов Олдэма, Нортхэмптона и Саут Шилдса за период с
1790 по 1860 годы. В первую очередь его интересует рост клас¬
совой сознательности рабочих этих городов, их конфликты с
заводчиками. Фостер приходит к мнению, что в 50—60-е годы
XIX века появившаяся «рабочая аристократия» стала склонять¬
ся к сотрудничеству с буржуазией.
Заслуженный авторитет среди историков завоевали Э. Хобс¬
боум и Ж. Рюдэ. Оба они ученые широкого профиля, оба про¬
являют особый интерес к истории народных движений второй
половины XVIII — первой половины XIX века. Э. Хобсбоум
преподает в колледже Бёркбек Лондонского университета. К чи¬
слу наиболее известных его исследойаннй относятся «Эпоха ре¬
волюции 1789—1848», «Трудовой люд» и «Индустрия и импе¬
28 М о г t о п А. Socialism in Britain. L., 1963. - -
■ 29 Ibid,, p. 7^8.
30 M 0 p T 0 и A.. Тэйт Дж. История английского рабочего движения
1770—1920. М., 1959 (англ. изд. 1956 г.).
31 «Новая и новейшая история», 1957, № 3, с. 186.
32 Foster J. Class struggle and the industrial revolution: early indu¬
strial capitalism in three English towns. L, 19-74.
103
рия»/® Совместно с Рюдэ Хобсбоум написал яркую книгу «Ка¬
питан Суинг», посвященную одному из «забытых» буржуазными
авторами событий английской истории/^ Речь идет о последнем
крестьянском восстании 1830 года. Авторы обнаружили немало
совершенно неизвестных документов интересующей их эпохи;
убедительно показаны ими жесткие репрессии, которые обруши¬
ли торийские власти на повстанцев и всех недовольных.
Ж. Рюдэ, питомец Кембриджского университета, с 1970 года
преподает в Монреале. Серия его работ, основанных на при¬
влечении первоклассных материалов, например судебных и
полицейских органов, воссоздает массовые выступления горо¬
жан и сельских жителей, происходившие во Франции и Англии/®
Так, в первой части книги «Толпа в истории» рассматриваются
голодные бунты 1775—1776 годов, выступления, связанные с
Уилксом, политические и другие выступления масс в период
французской революции XVIII века, луддизм и т. п. Во второй
части Рюдэ сопоставляет все данные о «бунтах», выявляет их мо¬
тивы, тактику «бунтовщиков», причины их поражений или побед.
Важная задача, которую решают британские историки-мар¬
ксисты, состоит в изучении и правильной интерпретации англий¬
ского рабочего движения эпохи империализма и новейшего вре¬
мени. Цикл исследований общественного деятеля и ученого
Р. Пейдж Арнота посвящен передовому отряду английского про¬
летариата — шахтерам. Его трех том ный труд «Горняки» стал
официальной историей шахтерского тред-юниона.®® Не ограни¬
чившись этим, Пейдж Арнот выпустил позже тщательно доку¬
ментированные работы о горняках Шотландии и Уэлса/7 Даже
буржуазная печать отметила научную обоснованность исследо¬
ваний ученого-марксиста. Предприняты изыскания и по истории
других тред-юн'иоиов. Так, серьезными достоинствами отличает¬
ся исследование Дж. Б. Джефриса «История механиков»/®
Ряд книг и статей Аллена Хатта посвящен рабочему движе¬
нию между первой и второй мировыми войнами. Его перу при¬
надлежит также общий обзор истории английского профессио¬
нального движения, имеющийся в русском переводе.®® На рус¬
33 Hobsbawm Е. 1) Age of revolution 1789—1848. L., 1962; 2) Labou¬
ring men. L., 1964; 3) Industry and empire. L., 1968.
34 Hobsbawn E. a. Rude G. Captain Swing. L„ 1969.
35 R u d e G. 1) The crowd in history. N. Y„ 1964; 2) Paris and London
in the 18th century. L., 1970.
36 Page A г n о t R. The miners. 3 vols. L., 1949. Перевод последнего
тома; Пейдж Арнот Р. Английские горняки в годы кризиса н воины.
М., 1964.
37 Page Arnot R. 1) History of Scottish miners from the earliest ti¬
mes. L., 1955; 2) South Wales miners. History oi South Wales miners’ fede¬
ration 1898—1914. L„ 1967.
38 Jeffery s J. B. The story of the engineers 1800—1945. L., 1946.
39 X a T T A. Английское профсоюзное движение (краткая история). М.,
1954. В Англии недавно вышло шестое издание этой работы, в заключи¬
тельной главе которого история тред-юнионизма доведена до наших дней
(Hutt А. British trade-unionism. L., 1974).
104
ский язык переведена работа Дж. Мерея «Всеобщая забастовка
1926 года» о крупнейшем классовом конфликте XX века в Анг¬
лии. К пятидесятилетию Октябрьской революции Пейдж Арнот
написал содержательный очерк о ее влиянии на рабочее движе¬
ние в Англии.*®
Жизнь и революционная деятельность выдающихся сынов
английского пролетариата также привлекает внимание британ¬
ских прогрессивных авторов. Так, Д. Тарр опубликовала иссле¬
дования «Том Манн и его время», а Т. Белл написал биографию
Джона Маклина.** В противовес буржуазным биографам исто¬
рики-марксисты стремятся показывать избранных ими героев в
конкретной исторической обстановке, в тесной связи с народом.
Еще в 1937 году Т. Белл выпустил краткую историю Комму¬
нистической партии Великобритании.*2 После войны появился в
свет очерк У. Раста, относящийся к возникновению и деятельно¬
сти газеты «Дейли уоркер».** В 1956 году исполком компартии
поручил специальной комиссии упорядочить партийные архивы
и разработать проспект большого труда по истории партии. С
конца 50-х годов за его написание взялся один из видных пар¬
тийных деятелей и публицистов Дж. Клагмен. В 1968—1969 го¬
дах вышло два первых тома «Истории Коммунистической пар¬
тии Великобритании».** Дж. Клагмен подчеркивает, что компар¬
тия — плоть от плоти пролетариата страны, она «продолжила
и развила революционные традиции британского рабочего дви-
жения».*5 В первом томе в центре внимания автора создание
партии, дискуссии по вопросам тактики, роль КПВ в стачечной
борьбе и движении безработных. Главная тема второго тома —
деятельность КПВ накануне и во время всеобщей забастовки
1926 года. Анализируются также уроки стачки и причины, ко¬
торые помешали КПВ предотвратить ее срыв реформистами.
Работа Клагмена основывается на документах из архивов пар¬
тии и других первоисточниках. К каждой главе автор дает до¬
кументальные приложения. «История Коммунистической партии
Великобритании» опровергла домыслы клеветников, пытавших¬
ся бросить тень на авангард английских трудящихся. Вместе с
тем ~ это ценный исследовательский труд, проясняющий наше
представление о ряде важных событий 20-х годов XX века.
Лишь немногие британские авторы исследовали историю ко¬
лониализма II м еж ду н а род н ы х отношений с .марксистских по¬
зиций. Важный пробел восполнила солидная по объему книга
40 Page Arnot R. The impact of the Russian revolution on Britain.
L.. 1967.
41 T 0 Г Г D. Tom Marin and his times 1856—1890. L., 1956; Bell T,
John Maclean. Glasgow, 1944.
42 Bell Th. The British Communist party. A short history. L., 1937.
43 Rust \V. The story of ’’Daily Worker”. L., 1949.
44 К 1 u g m a n J. The history of British Communist party, vol. 1, 2. L.,
1968—1969.
45 Ibid.. vol. 1, p. 9.
105
т. Джексона по истории Ирландии/® Автор ие во всех разделах
книги проявил самостоятельность, но добился главного — он
последовательно вскрывает истинное существо политики британ¬
ских правящих кругов в ирландском вопросе и показывает за¬
кономерность освобождения Ирландии из-под ига Англии. В
книге Р, Палм Датта «Индия сегодня» значительное место уде¬
лено прошлому англо-индийских отношений.^7 Палм Датт напи¬
сал также одну из интереснейших книг по 11Стории международ¬
ных отношений 1919—1935 годов.^® В своих работах посвящен¬
ных кризису британского империализма, Палм Датт вновь за¬
рекомендовал себя как эрудированный историк.4® В 60-е годы
Палм Датт выступал и по другим сюжетам. Его перу принад¬
лежат общий очерк истории международного коммунистическо¬
го движения и небольшая книга «Проблемы современной исто¬
рии», составленная на базе лекций, прочитанных в Московском
университете.®® Блистательной творческой работой явилась мо¬
нография В. Готлиба «Тайная дипломатия во время первой ми¬
ровой войны». Даже враждебно настроенные буржуазные ре¬
цензенты принуждены были признать ее высокие научные каче¬
ства.®’
По истории англо-советских отношений до сих пор сохраня¬
ют значение книги Уильяма и Зельды Коутс.®^ В сентябре 1958
года к 20-летию Мюнхенского соглашения вышло в свет иссле¬
дование Э. Ротштейна «Мюнхенский сговор».®® На основе всех
доступных в то время документов и свидетельств ученый вос¬
создал подлинную историю преступной сделки.. Ему удалось
поставить под сомнение ряд версий, лущенных в ход реакцион¬
ными авторами.®4 Недавно опубликована небольшая книга
Э. Ротштейна, содержащая сжатый очерк внешней политики
Великобритании и яркие портреты ее критиков — У. Бланта,
Э. Морела и Э: Делла.®®
46 Джексон Т. А. Борьба Ирландии за незавнснмость. М., 1949.
47 Палм Датт Р. Индия сегодня. М., 1948.
48 Palm Datt R. World politics 1918—1936. L., 1936.
49 Cm., напр.: Палм Датт P. Кризис Британии н Британской импе¬
рии. М., 1959.
6® Палм Датт Р. 1) Интернационал. Очерки истории коммунистиче¬
ского движения. 1848—1963, М., 1966; 2) Проблемы современной истории.
М., 1965.
51 Готлиб в. Тайная дипломатия во время первой мировой войны.
М., 1960 {см. подробнее; Виноградов К. Б. Буржуазная историография
первой мировой воины. М.. 1962, с. 326—329).
52 Coates W. а. Z. 1) Armed intervention in Russia. L, 1935; 2) A hi¬
story of Anglo-Soviet relations. 2 vols. L., 1943, 1958.
53 Pot штейн Э. Мюнхенский сговор. М., 1959.
54 э. Ротштейн продолжает разрабатывать важные проблемы истории
международных отношений эпохи второй мировой войны. См., например,
его статью ’’German imperialism and its influence in Great Britain 1939—
]1Ц5'»._"0иг History”. Pamphlet N 52. Winter, 1968—1969.
55 Ротштейн Э. Внешняя политика .Англин п ее критики. 1830—\950.
М., 1973.
106
Английские прогрессивные историки не ограничиваются пе¬
речисленным выше кругом тем; они исследуют и ряд других
проблем. Как уже отмечалось, покойный Гордон Чайлд был
выдающимся археологом. Его труды переведены на многие язы¬
ки мира.*® Крупным специалистом по истории и культуре, антич¬
ной Греции является профессор Бирмингэмского университета
Джордж Томсои.*^ Успехом у читателя пользуются книги по
истории древнего Египта и Византии, подготовленные извест¬
ным писателем Дж. Линдсеем.
Деятельность историков-марксистов по-прежнему протекает
в сложных условиях, далеко не все намеченные ими планы осу¬
ществлены. Однако их заслуги бесспорны; именно они, как
отмечает А. Марвик, «возглавили движение», нацеленное на из¬
бавление «от догматов торийских эмпириков».*® И в настоящее
время инициатива прочно принадлежит прогрессивным исто¬
рикам.
56 Чайлд г. 1) Прогресс и археология. М., 1949; 2) У истоков евро¬
пейской цивилизации. М., 1952.
57 Т h о m S о п G. D. 1) Studies in ancient Greek society. 2 vols. L.,
1949, 1955; 2) The first philosophers. L.. 1974.
58 M a r w i с к A. The nature of history. L., 1970, p. 205— 206.
Часть вторая
ГЛАВА б
ИСТОРИОГРАФИЯ АНГЛИЙСКОЙ КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ
Империализм конца XIX века и историография
Империалистические тенденции рано проявились в Велико¬
британии. .. «.. .Две крупные отличительные черты империализ¬
ма имели место в Англии с половины XIX века; громадные ко¬
лониальные владения и монопольное положение на всемирном
рынке», — отмечал В. И. Ленин.* В последнюю четверть века
происходит дальнейшее усиление экспансии, образуются могу¬
щественные группировки английской буржуазии — дальневос¬
точная, средневосточная и южноафриканская, которые стимули¬
руют «очередные» и «внеочередные» аннексии и войны в опреде¬
ленных зонах мира. Фритредерская буржуазия теряет прежние
позиции, а хозяином положения становится британский финан¬
совый капитал. Колониальная политика эпохи империализма
имела глубокие качественные отличия от политики периода
«свободного капитализма». На них обращали внимание наибо¬
лее прозорливые современники — Дж. Гобсон, Г. Н. Брейлс-
форд и другие. Но научная теория империализма была создана
за пределами Англии. В гениальном труде В. И. Ленина «Импе¬
риализм, как высшая стадия капитализма» сформулированы и
особенности британского империализма как империализма пре¬
жде всего колониального.
Как уже отмечалось, английская заморская политика — и в
первую очередь закабаление Индии — привлекла внимание не¬
скольких крупных историков. Но только с 80-х годов XIX века
колониальная история приобрела подлинную популярность, при¬
чем подавляющее большинство авторов, повествовавших об анг¬
лийской экспансии, не просто оправдывало ее, а зачастую вы¬
ступало в роли пропагандистов дальнейшего округления владе¬
ний британской короны.
Исключительно пестрым был состав авторов, писавших на
1 Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 404—405.
108
истор(ичвские темы. Это путешественники, миссионеры, географы,
журналисты, правоведы, литераторы, целая когорта отставных
колониальных администраторов. Историки-профессионалы все
еще мало занимаются колониальным прошлым Великобритании.
Но и они по-прежнему плохо оснащены — не знают (а в боль¬
шинстве случаев н не хотят знать) языков и памятников куль¬
туры покоренных Англией народов. К тому же многим истори¬
кам амплуа публицистов явно импонирует. Переплетение публи¬
цистики и науки на многие десятилетия — по сути дела до на¬
ших времен — характеризует трактовку большинства проблем
истории отношений Англии с народами Азии и Африки. Основ¬
ные концепции, объясняющие эти отношения, рождались в об¬
становке империалистического ажиотажа. Закладывались они
публицистами и политиками, но в дальнейшем были приняты
на вооружение историками, придавшими им наукообразный вид.
Остановимся в качестве примера на вопросе о причинах
раздела Африки и британской политике активного соучастия в
поругании «черного материка». Вот две книги радикального
политического деятеля Ч. Дай л ка, посвященные размышлениям
и поучениям после его поездок по странам империи. Первая из
них вышла в 1868, вторая — в 1890 году.^ Сопоставление этих
работ весьма интересно. За 20 лет «радикализм» Данлка осно¬
вательно поблек. Зато изрядно усилились стремления автора
прославить Британскую империю и доказать, что ее надо
укреплять и цементировать на благо всем народам, а также и для
поддержания мира между великими державами. В работе 1868
года Дай л к почти не затрагивал судьбы Африки. В 1890 году
он уже довольно подробно рассказывал не только о Южной Аф¬
рике, по и о Египте и Восточной Африке. Подчеркивалось зна¬
чение Суэцкого канала и обоснования британцев в Каире, го¬
ворилось о том, что лаже те земли, которые слывут непригод¬
ными, позднее принесут Англии много выгод.
Ч. Дайлк характеризовал раздел Африки как драку
(scramble) и попробовал определить его предпосылки и исход¬
ный рубеж.® «Сигнал к разделу», — писал он, подали Франция
и Германия. Только из-за произведенных ими аннексий Англия
вынуждена была «внезапно» изменить курс.^ Так рождалась
версия, согласно которой Англия до 1884 года будто бы всячески
избегала территориальных захватов в Африке (некоторые
утверждали, что и во всем мире!) и только потом в силу обстоя¬
тельств нехотя присоединилась к «свалке из-за Африки».
2 D i 1 к е Ch. W. 1) Greater Britain. L., 1968; 2) Problems of Greater
Britain. 2 vols. L., 1890.
3 Первый раз термин ’’scramble”, по-виднмому, употребила газета
«Танмс» в сентябре 1884 года. С конца 80-х годов вплоть до сегодняшнего
дня он широко используется в английской и американской литературе.
4 Dilke Ch. W. Problems of Greater Britain, vol. II, p. 164—165.—
Дайлк обвинял Германию н в том, что из-за нее «черные» сплачиваются
против «белых».
109
Уже в 1893 году географ и журналист С. Келти публикует
первую обобщающую работу по истории колонизации Африки/
Главным образом он описывал период после 1884 года, хотя по¬
святил отдельную главу и «шестидесятилетним приготовлениям»
к массированному внедрению Европы в Африку. 1884 год он счи¬
тал особенно важной вехой, поскольку именно тогда Германия
неожиданно стала претендовать на овладение рядом террито¬
рий. Стимулом, подтолкнувши.м великие державы, стало также
географическое «открытие» экваториальной Африки и политика
Леопольда II в Конго. Хотя Келти в большей мере, чем Дайлк
учитывал некоторые экономические мотивы экспансии держав,
в целом его сочинение было чрезвычайно примитивным. Изобра¬
жая народы Африки в качестве варваров, британский автор сам
демонстрировал редкое невежество, касаясь прошлого Африки.
Как и многие другие буржуазные «африканисты» Европы, Кел¬
ти выступал как расист и прислужник колонизаторов. В самом
их подходе заключалось намеренное стремление перечеркнуть
всю историю народов «черного континента». «Развитие Афри¬
ки», утверждал Э. Херст лет, следует понимать как синоним
распространения контроля европейских держав.®
В конце XIX — начале XX века даже в крупных научных
центрах Англии африканистика влачила самое жалкое сущест¬
вование. Здесь не было специалистов, способных вырваться из
порочного круга идей о превосходстве «белой расы». Зачастую
авторы, выпускавшие книги в весьма солидных издательствах,
игнорировали даже английские специальные источники (напри¬
мер «Синие книги» и другие материалы по истории захвата по¬
бережья Нигерии). Большей частью они публиковали поверх¬
ностные описательные сочинения, преследовали прикладные це¬
ли ознакомления буржуазной общественности с ходом британ¬
ской завоевательной политики и выгодами, которые она прино¬
сит.
Характерно, что в роли главных авторитетов выступали ли¬
ца, тесно связаппые с колониальным ведомством и другими пра¬
вительственными органами. К их числу, принадлежал, напри¬
мер, Ч. Лукас, преподаватель колледжа Бейлиол в Оксфорде
(и одновременно сотрудник министерства колоний). В одной из
своих раяннх работ ^ он довольно подробно описал колонизацию
Южной Африки. Продвижение английских колонистов вглубь
континента в первой половине XIX века он изображал как не¬
обходимую меру самозащиты против нападения кафров и го-
тентотов. Полностью оправдывались и войны последней трети
века. Так, бандитское вторжение на территории племен матабе-
ле и машона в 1893 году было будто бы вызвано варварством
5 Keltic S. The partition of Africa. L., 1893.
6 He г Stic t E. The map of Africa by Treaty, vol. 1. L., 1894. Preface.
7 L u с a s C. P. A historical geography of the British colonies, vol. IV,
1, historical. Oxford, 1900.
110
правителей матабеле и их провокациями/ Ч. Лукаса можно при¬
числить к основателям «миссионерской теории» колонизации
Африки. «Деятельность миссионеров, — писал он, — облагоро¬
дила историю Южной Африки, придав ей элемент рыцарства и
романтики»/
Буржуазная печать рекламировала книги видных колониза¬
торов Ф. Легарда н Г. Г. Джонстона. Первый из них, совершив
немало «подвигов» в Восточной Африке, стал позднее практи¬
ком и теоретиком так называемого «косвенного управления» в
Нигерии. Г. Г. Джонстон путешественник и чиновник — яв¬
лялся ближайшим советником Солсбери по африканским прог
блемам. Его перу принадлежало немало книг о различных зем¬
лях Африюи. В 1899 году вышло первое издание работы Джон¬
стона «История колонизации Африки чужеземными расами».*®
Это небольшое сводное сочинение содержало сведения «обо
всем понемногу». Хорошо знакомый с географией Африки, ав¬
тор, однако, безнадежно путался, когда касался ее многовековой
истории. Он грубо клеветал на освободительное движение аф¬
риканских народов, брал под защиту колонизаторов. В заклю¬
чение этого «исторического труда» обозревались те зоны Афри¬
ки, которые больше всего «подходили», колонистам. Впрочем,
автор предусматривал, что в случае перенаселения Европы воз¬
можно и массовое заселение африканских тропических земель
людьми с белой кожей. Мнение «чернокожих» меньше всего ин¬
тересовало колонизаторов... Ничтожная по своим научным ка¬
чествам книга Г. Г. Джонстона неоднократно переиздавалась.
Последний раз ее выпустил в 1930 году Кембриджский универ¬
ситет. 11ожалуй, это лучше всего другого характеризует низкий
уровень разработки истории колониализма в Англии.
Расизмом были пропитаны почти все сочинения, посвящен¬
ные обоснованию Англин не только в Африке, но и в Азии, Вест-
Индии, на островах Тихого Океана... О «неполноценности» аф¬
риканца, который будет «привязан к разумному белому работо¬
дателю с преданностью не меньшей, чем у спаньеля» писал
Э. Фруд. Правовед н историк религии Л. Олстон относил к числу
«низших рас» индийцев; полностью отвергал он возможность
интеллектуального развития у «индусов из числа низших клас¬
сов».** Из расовой теории исходил и известный ученый
Дж. Бранс, оправдывая колонизацию Азии и Африки.”
Таким образом, в английской буржуазной историографии на
д*1ительное время возобладало противопоставление европейцев
8 1Ы<ЁГр. 318—319.
9 Ibid., р. 131.
10 J о h п S t о п Н. Н. А history of the colonization of Africa by alien ra¬
ces. L., Ш99.
11 Alston L.' The white man’s work in Asia and Africa. L., 1907,
p. 9-10.
12 Bryce J. The relations of the advanced and backw^ard races of man¬
kind. L., 1902.
HI
и народов Востока в духе известной формулы Киплинга «Запад
есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись». По
утверждению пропагандистов колониализма, народы Востока,
застыли в своем развитии, ра-бство у них в крови, они не спо¬
собны ни к катким творческим свершениям. Поэто.му Запад в
полном праве — если нужно с помощью грубой силы — устано¬
вить свое господство над отсталым Востоком. Особенными ка¬
чествами при осуществлении «бремени белой расы» обладают,
британцы...
На рубеже XIX и XX веков, когда Британская ими ери я, ка¬
залось, достигла апогея своего могущества, немало историков,
вслед за политиками, довольно откровенно признавали роль на¬
силия в ее создании. Вместе с тем колониальная историография
уже тогда характеризовалась лживой нравоучительностью и
лицемерием, попытками представить эксплуатацию колоний в
качестве некоей «цивилизаторской миссии», выпавшей на долю
Англии. Затушевывались прямые связи между заморской экс¬
пансией и материальными интересами крупного капитала; боль¬
шинство историков глухой стеной отгораживало колониальную
политику от политики внешней.
Историография англо-индийских отношений
Центральное место в системе британского колониализма по-
прежнему занимала Индия.** В. 1876 году Дизраэли провозгла¬
сил королеву Викторию императрицей Индии. Предпринимались
новые маневры, нацеленные на то, чтобы нейтрализовать осво¬
бодительное движение народов Индии, вытравить из их созна¬
ния традиции борьбы за независимость. Еще в 1858 году «Уэст-
м и истер ревью» давал совет: «Правильная политика в Индии
должна состоять в натравливании расы против раеы и касты
против касты».** Именно в таком духе и принялись действовать
колонизаторы. Предпринимались н иные шаги для упрочения
британского господства. Закономерным явилось, очевидно, уси¬
ление реакционной трактовки как прошлого, так и будущего
Индии британскими публицистами, мыслителями и историками.
Напомним,, что до 80-х годов в книгах, издававшихся в Анг¬
лии, встречалось выражение «индийская нация»; Индия, при¬
знавали некоторые либеральные деятели, может «в свое время»
пойти по пути самоуправления. Дж. Брайт и Р. Кобден подчас
говорили о «преступлениях», которые совершала Англия в Ин¬
дии; даже Дизраэли характеризовал восстание 1857 года как
«национальное».
Историк Г. Биверидж в нескольких книгах, вышедших в
Англин и Индии, пробовал объективно разобраться в англо-ин-
13 Здесь и далее под «Индией» будут подразумеваться территории рес¬
публик Индия, Пакистан и Бангладеш, входивших в Британскую Индию.
1* ’’The Westminster Review”, New‘ series, vol. ХП1, Jan., 1858, p. 208.
112
дийских конфликтах и выражал надежду, что Индия станет не
только «христианской», но и независимой державой. Нашлись
добросовестные авторы, пробовавшие доискаться и до подлин¬
ных причин восстания 1857 года. Так, довольно обширный круг
источников привлек для своего исследования Ч. Болл.*® Он при¬
шел к выводу, что народ повсюду поддержал повстанцев и бри¬
танцам пришлось иметь дело с «революцией всего народа».
Однако уже вскора после восстания 1857—1859 годов после¬
довал заметный поворот английской буржуазной историографии
вправо. Как отмечает американский исследователь Э. Фёрбер,
выросло число тех, кто высказывался «откровенно империали¬
стически» относительно Индии.*® С .мол ка ют голоса и без того
немногочисленных и робких критиков британского правления в
Азии.
С солдатской прямотой против предоставления каких-либо
уступок Индии выступал генерал Ф. Робертс. Ибо мол только
британское присутствие мешает воцарению здесь анархии, ка¬
ковая всегда характеризовала Индию до прихода сахибов.*7 Ха¬
ос наступит в Р1пдии, если Англия ее покинет, утверждал и
Дайлк. Впрочем, он приводил и дополнительный аргумент —
место англичан поспешат занять Россия, Германия и Франция.*®
Другой бывший радикал Дж. Морли не только писал в том же
духе, но, став министром по делам Индии, санкционировал же¬
стокие репрессии против освободительного и революционного
движения ее народов... В этой ситуации главной задачей бур¬
жуазных исоториков-профессионалов становится стремление
«научно» обосновать, что Индия никогда не являлась единым
государством и населена множеством враждебных друг другу
народов. Исследователи конца XIX — начала XX века лишь не¬
многим лучше Дж. Милля знали первоисточники истории Ин¬
дии до прихода европейцев; только-только начиналось серьез¬
ное изучение восточных языков. Но самые категорические суж¬
дения о полной неспособности индийцев управлять собой следо¬
вали одно за другим. Вместе с тем «доказывалось» (как это, на¬
пример. делал один из признанных знатоков Индии А. Лай-
элл), — что англичане учредили здесь порядок и спокойствие н
'Призваны это делать и впредь.
Среди авторов, писавших по проблемам англо-индийских от¬
ношений, долгое время той задавали бывшие высокопоставлен¬
ные чиновники колониальной администрации и отставные офи¬
церы. Неоднократно переиздавалась книга «Индия» одного из
таких деятелей, Дж. Стрэчи (старшего), основанная на прочи-
15 В а 1 1 Ch. The history of Indian mutiny. 2 vols. L., n, d.
16 Historians of India. Pakistan and Ceylon, ed. by C. H. Phillips.
Oxford, 1966, p. 339.
17 Робертс пророчествовал: в случае осуществления -лозунга «Индия для
индийцев» произойдет то же, как если бы вы открыли двери клеток зоо¬
парка—звери пожрут друг друга.
18 Dilke Ch. W. Problems of Greater Britain, vol. II, p. 4.
113
тан ном им в Кембридже курсе лекций. «Наиболее важным фак¬
том», доказывал Стрэчи, является следующий: «Индия — это
не страна... это. имя, которое мы даем обширному региону,
включающему множество различных стран»; «Нет и никогда
не было Индии», — продолжал автор, — никогда не существо¬
вало здесь политического или какого-либо иного единства, нет и
не было «индийской нации»: «народ Индии», о котором столько
говорят, не более, чем миф.*® До прихода доблестных британцев
в Индии царствовали «анархия и кровопролитие». Лишь англи¬
чане «спасли» ее от этих несчастий и, разумеется, в интересах
самих индийцев, чтобы Британия и дальше заботилась о них.
Книга Стрэчи весьма показательна и в другом плане. По
мнению автора, все еще не существует правдивой и полной исто¬
рии Британской Индии, в книгах же первой половины XIX века
фигурируют «рассказы о преступлениях, сопровождавших уста¬
новление господства над Индией». Особенный вред описания
зверств Клайва и Хейстингса наносят потому, что шх восприни¬
мают «туземцы Индии». Какие же чувства возникают у них к
«английским господа.м»? Стрэчи обрушивался на Милля и «лег¬
коверного» Маколея. Он попробовал опровергнуть рассказ об
истреблёнии племени рохиллов (именуя их «маленькой бандой
преступных афганских авантюристов»).2® В 1892 году Стрэчи
выпустил отдельный этюд, в котором полностью реабилитировал
Хейстингса.2*
Еще до Стрэчи аналогичной ревизией о так называемом юри¬
дическом убийстве Наида Кум ара занимался другой отставной
чиновник Дж. Стефэн. Эссе Маколея о Клайве и Хейстингсе он
именовал поспешными. журналистскими опусами. Стефэн и
Стрэчи рекомендовали ориентировать общественность в Англии
и Индии в духе прославления великих подвигов «предков», соз¬
давших и укреплявших британское владычество. Сила и выс¬
ший интеллект, проповедовал Стефэн, обеспечивают господство
Великобритании в Индии. Поучения Стефэн а и Стрэчи вместе
с книгами Сили, Карлейля и даже Киплинга оказали немалое
влияние на историков-профессионалов.
К концу XIX века, хотя количество сочинений об Индии стре¬
мительно увеличивалось, качество их оставалось по-прежнему
низкопробным. Некоторые успехи отмечались в изучении исто¬
рии Индии до прихода европейцев, но «британский период» все
еще освещался крайне однобоко.22 Это в значительной степени
19 Strachey J. L’Inde. P., 1892 (1-е англ. изд. 1888), р. 1—26.
20 Ibid., р. 191-194.
21 S t Г а С h е у J. Hastings and the Rohiila war. L., 1892.
22 Автор специального историографического обзора Э. Стоукс приводит
в качестве примера многотомный труд Дж. Г. Уилера «История Индии с
древнейших времен», в котором ученый одним из первых использовал источ¬
ники па санскритском языке. Однако книгу этого же историка «Индия под
британским управлением» он считает совершенно неудовлетворительной
(Historians of India. .. p. 396).
114
характерно и для многочисленных трудов такого серьезного ис-
торика, каким зарекомендовал себя У. У. Хантер (1840—1900).
В ранней своей работе «Анналы сельского Бенгала» (1868)
Хантер сурово отозвался о всей предшествующей историогра¬
фии, которая являлась лишь «биографиями английских прави¬
ле лей» и главным образом повествовала о войнах и аннексиях.
Н позднее он не раз говорил о необходимости выяснять зако¬
номерности развития событий. В книгах н статьях Хантера
(«Индийская империя», «История Британской Индии» и др.)
сгруппирован значительный материал, встречаются любопытные
наблюдения. Однако и этот ученый, как и его последователи,
исходили из порочной установки о благодательных результатах
учреждения «Рах Brilannica». Старательно подбирались факты,
свидетельствовавшие о религиозно-общинной вражде и фанатиз¬
ме коренного населения Индии, о страшном обычае сожжения
вдов («сати») н других варварских пережитках. Разве британ:
ские власти не положили этому конец? (Данные, показывавшие,
что белые сахибы консервировали и даже развивали вражду
каст Hi религий, конечно, оставались за пределами анализа.)
Явные передержки допускал Хантер, описывая материальный
прогресс Индии с конца XVIII века.^^ Неубедительно звучали и
рассуждения историка.о том, будто британские хозяева добн-
' лись сокращения числа стихийных бедствии и именно благода¬
ря им так быстро увеличивается численность населения Индии.^^
Начав с критики преувеличения роли завоевателей и губер¬
наторов Индии, Хантер позднее сам содействовал дальнейшему
распространению жанра апологетических биографий. С конца
80-х годов по его инициативе п под его редакией Оксфордское
издательство «Кларендон» стало выпускать серию «Правители
Индии». Всего вышло 28 очерков (из них двадцать два посвя¬
щены британским «героям»). Лишь несколько очерков написали
историки-профессионалы; большинство же составили отставные
администраторы и военные. Все эти опусы сочинены в духе тра¬
диций Маколея. Но его наследники отказались от малейшей
критики поступков избранных ими персонажен, всячески пре¬
возносили их.25 г. Канниихэм прямо подчеркивал, что Индия
стала «ареной», на которой проявились такие присущие британ¬
цам качества, как «железная воля» и «преданность долгу»Р
Наибольшее внимание авторы серии уделили уже не воите¬
лям XVIII века, а ведущим фигурам XIX века н прежде всего
карателям, потопившим в крови национальное восстание 1857—
23 Уже в его время было хорошо известно, какие тяжелые последствия
принесло внедрение британских изделий в Индию. Например, захирел п
обезлюдел такой крупный центр, как город Дакка.
24 Hunter W. W. England’s work in India. L., 1880, chapt. 1.
26 Известной вариацией являлись книги Дж. Малессона, в которых под¬
черкивалась и роль рядового англичанина, явно превосходившего своего
конкурента — француза (не говоря уже об индийцах).
Cunningham Н. S. Earl Canning. Oxford, 1891, p. 7.
m
1859 годов. Это соответствовало насаждавшемуся с 60-х годов
культу этих столпов империи. К концу века искажения в трак¬
товке событий 50-х годов достигли, вероятно, апогея. Многочис¬
ленные книги самых разнообразных жанров писались, казалось,
по единому стандарту. И либерально-сентиментальный О. Тре¬
вельян, избравший темой своего трогательного повествования
резню в Канпуре, и злобствующий милитарист полковник
Дж. Малессон, и претендующий на объективность Т. Холме, и по¬
пуляризаторы, приспособлявшиеся к широкой читательской ау¬
дитории (У. Фитчетт н др.) или подросткам (известный детскии
писатель и журналист Дж. Хенти), и многие менее известные
авторы — все они твердили, что в 1857 году произошел бунт
части сипаев. «Мятеж сипаев» или просто «Мятеж» — вот гене¬
ральная характеристика национального выступления индийского
народа, которую реакционной британской историографии уда¬
лось «внедрить» в сознание среднего англичанина. На какой-то
период времени эта версия получила широкое признание и за
пределами Англии, включая саму Индию.
Трафаретное описание «Мятежа» обычно начиналось с идил¬
лической картины Индии начала 50-х годов. Затем следовали
сцены зверств, совершенных сипаями (их предводители, разуме¬
ется, руководствовались корыстными мотивами, они тянули Ин¬
дию вспять); британцы же защищали жен и детей и, преодолев
невероятные трудности, восстановили спокойствие и порядок в
стране. Большинство авторов признавало, что «в отдельных слу¬
чаях» совершались казни индийцев без суда и следствия (невоз¬
можно было скрыть, скажем, расправу с двумя пленными прин¬
цами в Дели). Но о массовых репрессиях британских милита¬
ристов, также как об огромном превосходстве англичан в воору¬
жении, старались писать поменьше.
Книгам о «мятеже» присущи явные противоречия. Реакци¬
онным историкам хотелось бы доказать, что население не под¬
держивало «бунтовщиков», а многие индийцы охотно сражались
за своих белых покровителей. Но одновременно, рекламируя
полководческие качества своих генералов, они пишут и о гигант¬
ском численном перевесе «сипаев», о том, что па каждого «ге¬
роя» приходилось по сотне врагов.Добавим еще, что за ред¬
чайшими исключениями все английские специалисты по «Мяте¬
жу» отказывались изучать какие-либо источники индийского
происхождения.
Итоги исследования «британского периода» истории Индии к
1914—1918 годам были неутешительными. В 1911 году появи¬
лась обобщающая научная «Оксфордская история Индии», на¬
писанная видным ученым В. А. Смитом. В переработанном виде
эта книга и до сих пор, по свидетельству „The Times Literary
27 у, Фитчетт, например, назвал одну из глав своей книги «Миллионы
против тысяч» и говорил,-что британцы сражались «против миллионов пов-
встанцев» (Fitchett W. Tales of the great mutiny. L., 1901).
116
Supplement”; слывет «стандартной» и объективной. В. А. Смит
был специалистом по древней Индии 2® и первые разделы «Окс¬
фордской истории» йвились для своего времени серьезным до¬
стижением. Но, касаясь истории Индии в новое время, он в пол¬
ной мере исходил из знакомых нам предвзятых концепций.
Третья часть труда Смита «Английский период», позднее пере¬
работанная его учеником П. Спиром, может служить примером
наукообразного подхода к важнейшим проблемам ащ-ло-индий-
ских отношений. Характерна, скажем, периодизация истории
«по вице-королям» Индии, преувеличенное внимаете к деятель¬
ности британских правителей и пренебрежение к глубинным
процессам, к борьбе трудящихся Индии против колониализма и
эксплуатации. В главе «Мятеж» констатировалось, что прежняя
версия событий 1857—1859 годов поколеблена. Но далее можно
прочесть следующее: «Фактическим анахронизмом было бы опи¬
сывать мятеж как первую попытку в направлении современной
независимости. В политическом аспекте это было скорее послед¬
нее усилие старой консервативной Индии».2® То есть буржуаз¬
ный историк, подобно своим предшественникам, осуждает «бун¬
товщиков», выступивших против «прогрессивного» правления
Британии.
До первой мировой войны в Англии редко раздавались голо¬
са, оспаривавшие господствующую шовинистическую трактовку.
Из числа немногих критиков укажем на литератора и общест¬
венного деятеля У. Бланта, неизменно защищавшего угнетенные
народы.?® Побывав в Индии, он убедился в том, что ее пароды
добиваются независимости. В книге «Мысли об Индии» (1885)
и последующих статьях он брал под сомнение некоторые вер¬
сии английской историографии и публицистики.
Сама обстановка разгула джингоизма в Англин была небла¬
гоприятна для публикации объективных исследований. Изда¬
тельства печатали только такую продукцию, какая не выходила
за рамки шаблона. Подъем национально-революционного дви¬
жения в Индии с 1905 года вызвал еще большие опасения са¬
мых, что ни на есть демократических издателей и редакторов.
Поэтому можно считать -уникальной опубликованную с особен¬
ными предосторожностями в 1909 году в Лондоне книгу «Ин¬
дийская война за независимость». Автор ее назвался «индий¬
ским националистом», на титульном листе отсутствует какое-ли¬
бо упоминание об издательской фирме.** Лишь позднее стало
известно, что это хорошо документированное исследование на¬
писал молодой индийский революционер и ученый В. Савар-
28 В 1908 году вышла его монография ’’The early history of India”.
29 Smith V. A. The Oxford history of India. Oxford, 1967, p. 663.
30 Как публицист и историк, Блант внес большой вклад в изучение
англо-египетских отношений (см. подробнее в след, главе).
31 The Indian war oU independence by an Indian nationalist. L.,
[1909] (экземпляр этого редчайшего издания имеется во Всесоюзной библио¬
теке иностранной литературы в .N\ocKBe).
117
кар/2 On смело отстаивал тезис о национальном движении на¬
родов Р1ндии как главной причине восстания 1857 года. Савар-
кар полагал, что его можно считать «революцией». Так был на¬
несен ощутимый удар легендам апологетов колониализма. Кни¬
га Саваркара стала одной из первых работ современной индий¬
ской историографии.®®
Колониальная историография от первой
до второй мировой войны ^
В ходе империалистической войны 1914—1918 годов и после
ее окончания Великобритания захватила новые обширные тер¬
ритории. Британские каратели зверски подавляли освободи¬
тельное движение в своих старых колониях (Амритсарская резня
1919 года, расправы в Южной Индии и др.) и новых владениях
(массовые казни в Ираке). Захлебываясь от восторга, Керзон
•провозглашал в 1919 году, что никогда еще империя не была
столь могущественной. Оптимистически расценивалась будущ¬
ность «Британского мира» и на первой послевоенной имперской
конференции 1921 года. Сама жизнь опровергла рассуждения
либеральных политиков, публицистов н историков, объяс¬
нявших предшествующие приобретения какими-то случайными,
привходящими обстоятельствами: На некоторое время казалось
бы укрепляется откровенно империалистическая тенденция про¬
славления экспансии, соответствовавшая засилью колониали¬
стов и милитаристов.
Однако великие перемены, происходившие во всем мире, и
прежде всего могучее влияние Октябрьской социалистической
революции в России на страны Востока уже предопределяли за¬
кат непомерно раздувшейся Британской империи. Первые тре¬
щины в ее здании^появились еще в 1920—1923 годах. Стремле¬
ния колонизаторов сохранить и расширить империю, с одной
стороны, и начавшийся необратимый процесс ее развала, с дру¬
гой, наложили отпечаток на историографию 20—30-х годов.
Легко понять, что пропагандистско-публицистический акцепт все
еще преобладал в ней.
Как грибы после дождя, появляются в Англии однотипные
сочинения, авторы которых — нередко «солидные» историки-
профессионалы — всячески восхваляют и «Рах Britannica» и та¬
ких колонизаторов, как Родс, Гордон, Китченер, Уингейт и дру¬
гие.
32 Sava г ка г V. D. The revolutionary war of 1857. — ’Tscus”, 1957,
special number, p. 7—17.
33 B. Саверкар подвергся жестоким репрессиям со стороны британских
властей. Но его книга продолжала жить и несколько раз нелегально пере¬
издавалась в Индии. В ленинградской Публичной библиотеке хранится
экземпляр «четвертого подпольного издания», 'отпечатанного в Бомбее
в 40-х годах нашего века.
118
Вот скажем, книга «Столпы империи», . сочиненная У. Л. и
Дж. Э. Куртни.** Читатель находил в ней очерки о Клайве, Дж.
Чемберлеие, Родсе, еще здравствовавших Милнере и Смэтсе и
многих др>тнх. В главе «Герои (подавления) мятежа» провоз¬
глашается, что Лоуренс, Николсон и им подобные «спасли Ин¬
дию». О генерале Гордоне сказано так: своим примером он про¬
будил в английской нации чувство ответственности и возрожде¬
ние духа крестоносцев.**
В связи с британской имперской выставкой, организованной
в Лондоне в 1924 году было предпринято издание двенадцати¬
томной серии «Британская империя» (частично на средства пра¬
вительства). Составители намеревались дать «полный обзор
истории, ресурсов, деятельности империи, рассматриваемой как
целое». Они утверждали, что время для их проекта самое под¬
ходящее, ибо «империя вышла победоносной из величайшей из
войн».*® Основной автор первого тома серии, озаглавленного
«Создатели империи», X. Ганн преподносил идеализированное
описание деяний смелых и самоотверженных моряков, «пионе¬
ров», миссионеров, устроителей, заложивших и развивших импе¬
рию. «Это рассказ, полный романтики», — умилялся автор.Он
полагал, что «неизвестные пионеры и поселенцы» заслуживают
такого же памятника, как «неизвестный солдат».
Несколько серьезнее подошел к аналогичной теме историк
Дж. Уильямсон в своих «Строителях империи»,*® Его перу при¬
надлежат и разные варианты «Истории британской экспан¬
сии» — довольно поверхностные обзоры, близкие официозным
версиям. Сходную оценку можно дать неоднократно переизда¬
вавшимся книгам об английской колониальной истории X. Эгер-
тона.
В 1940 году вц1шла большая обобщающая коллективная кни¬
га в серии «Кембриджская история Британской империи», по¬
священная периоду 1783—1870 годов.*® Но и здесь под оболоч¬
кой академического беспристрастия протаскивались многие пре¬
вратные «идеи». Отметим также и то, что большинство авторов
тома полностью разделяло задолго до того утвердившиеся
взгляды на колониальную политику эпохи фритреда. Говори¬
лось о том, будто ведущие лидеры — Гладстон и другие либе¬
ралы, даже тори Дизраэли мало интересовались заморскими
территориями, полагая, что распад «случайно» сложившейся
империи не только неизбежен, но и желателен. В период, когда
«манчестерская школа» процветала, господствовал якобы и аи-
34 с»> U Г t п е V W. L, а. J. Е. Pillars of empire. L., 1918.
35 Ibid., p. 243; 285.
36 Makers of empire. Ed. and partly written bv H. Gunn. L., 1924,
p. Ill—IV.
37 Ibid., p. XIII.
38 W i 11 i a m s О n J. A. Builders of empire. L., 1925.
39 T h e Cambridge historv of the British empire, vol. II. Cambridge,
1940.
119
тиколопиализм, вера в «Малую Англию», вовсе не нуждавшуюся
в обширных владениях. Некоторые соавторы «Кембриджской
истории», как и другие ученые и экономисты 20—30-х годов,
противопоставляли «близорукости» фритредеров, более прозор¬
ливых сторонников дальнейшей экспансии. Указанный том
«Кембриджской истории» характерен своим сугубо политиче¬
ским аспектом. Это отражало все еще преобладающую тогда
традицию буржуазной науки — отрыв политики от экономики.
Экономические проблемы истории колоний и доминионов
изучались сравнительно небольшим отрядом ученых (К- Хэнкок
и др.). Специальные монографии и обзоры писались по вопро¬
са.м конституционного устройства и предоставления автономии
тем или другим странам империи (Б. Кейт, тот же К. Хэнкок).
Круг источников, которыми оперировали английские специа¬
листы, постепенно расширялся. Но интерпретировались они не¬
редко весьма произвольно. Так, отставной администратор А. Т.
Уилсон использовал в книге «Суэцкий канал»"*® некоторые не¬
доступные другим авторам материалы из архива «Компании
Суэцкого канала» лишь для того, чтобы подкрепить абсурдные
утверждения о благотворной миссии Англии в зоне канала и в
Египте. Много интересных сведений можно найти в монографии
Р. Куплэнда «Эксплуатация Восточной Африки».” Однако яв¬
ная идеализация Дж. Кёрка и других колонизаторов, устанавли¬
вавших британский контроль над Кенией, Занзибаром и Уган¬
дой, портит впечатление от этой работы."*2
Изучение истории английской политики в Африке, несмотря
на выросшее число специальных исследований, по-прежнему
велось на низком уровне. Высокомерно пренебрежительное от¬
ношение к африканским источникам, к истории Африки и ее
народам — вот что, вероятно, оставалось, главным. Э. Григг
(лорд Олтринхэм) полагал, что история Кении начиналась
только с постройки там железной дороги. До середины XIX ве¬
ка история .Африки не представляла никакого интереса, подав¬
ляющая часть африканцев топталась на месте в течение веков,
писал Р. Куплэнд. Наконец, А. Тойнби изрекает: «.Африка —
континент без истории».
Если Африка варварский материк, то при.ход туда европей¬
цев — дело прогрессивное. Из такой «посылки» исходили авторы
многих «высоконаучных» сочинений. Например, кембриджский
ученый Дж. Л. Эванс, отмечая «изоляцию Африки» в качестве
важнейшей черты ее истории, уверял, будто европейское, в, част¬
ности, английское проникновение разрушило ранее существовав¬
шие преграды к выгоду самих африканцев. В его книге встреча-
ются знакомые рассуждения о «дикости» народов Африки. Так,
40 W i 1 S о п А. Т. The Suez carta!. L., 1933.
4) Coupland R. The e.xploitation .of East Africa. L., 1939.
42 Ранее P. Куплэнд прославлял Кёрка в отдельной книге (Kirk on
the Zambezi. O.xford, 1928).
120 .
автор чернит освободительное движение народов Судана. По¬
ход на Хартум и закабаление Судана были вызваны «страшным
эффектом», который произвели на мнение «цивилизованного
мира» сведения о работорговле и жестокостях махдистов. а так¬
же заботой Лондона о «безопасности и процветании» Египта.**
Следует кратко оценить работу уже упоминавшегося Ч. Лу¬
каса, посвященную разделу Африки.** Его отношение к «тузем¬
цам» черного материка нисколько не изменилось за четверть
века. Иностранное внедрение, по его мнению, идет им только на
пользу (Лукас иллюстрировал это ссылками на улучшение об¬
становки в Тунисе и Египте в 80-х годах XIX века). Касаясь
ускорения дележа Африки, автор оперирует только политически¬
ми факторами, все еще не желая видеть роли крупного капита¬
ла Европы. Учитывая послеверсальские настроения и ликвида¬
цию немецких колоний, он попытался акцентировать значение
германской экспансии. Победив Францию в 1871 году, усилив¬
шаяся Германия устремилась в Африку. Рассуждения историка
можно понять так, что немецкий «дранг» в Африку угрожал
интересам чуть ли не всего света. По кто же мог оказать долж¬
ное противодействие? Только Англия. И ее правительству, «не¬
смотря на его признанные принципы н обещания», пришлось
в.мешаться в египетские дела и вообще «заняться» Африкой.
Почти все сочинения Ч. Лукаса состоят из подобного нагромож¬
дения. небылиц и никчемных сентенций. Но встречается здесь и
одно важное положение: «столкновение европейских интересов
в Африке» явилось «одной из решающих причин войны 1914 г.»,*®
В настоящее время многие буржуазные историки стремятся пе¬
ресмотреть этот тезис.
Весьма обильной была литература по истории англо-индий¬
ских отношений. Обстановка постепенно меня.тась, В Индии, а
также в Англин стали появляться книги индийских авторов, в
той или другой мере расходившиеся с трафаретными версиями.
Так, в 1925 году мусульманский историк А. Ю. Али подчеркнул
необходимость рассматривать Индию как единое историческое
целое. В своей работе он уделял довольно много внимания эко¬
номическим и социальным факторам, которыми обычно пре¬
небрегали английские ученые.'*®
Можно согласиться с мнением Э. Фёрбер, считающей что в
связи с подъемом индийской «националистической» историогра¬
фии даже малейшая критика британских правителей почти со¬
вершенно исчезает из сочинений английских авторов.*^ Другая
черта британской историографии заключалась в попытке дать
43 Evans J. L. The British in tropical Africa. A historical outline. Cam¬
bridge, 1929, p. 367-368.
44 Lucas Ch. P. The partition and colonization of Africa. Oxford, 1922.
45 Ibid., p. 133.
46 A 1 i A. Y. The making of India. L., 1925.
47 Historians of India.. . p. 343.
121
оперативный ответ на вопрос о причинах бурного освободитель¬
ного д*вижения, развернувшегося с начала XX века и с новой
силой охватившего Индию с 1918—1919 годов. Первоначальные
усилия в этом плане свелись к убогой концепции, получившей
наименование «теории интриги». Потрясения, постигшие «Анг-то-
Индию», объявлялись итогом заговоров нескольких злонамерен-.
ных лиц. Публицист В. Чирол, положивший почин такого рода
объяснении еще в 1910 году, а за ним историк В. Ловетт и не¬
которые другие объявляли индийский «национализм» продуктом
-«западного» влияния, ввезенного как своего рода контрабанда.
Национализм, будучи западным изобретен нем, чужд костяку
индийского общества, утверждал В. Ловетт/е
С 20-х годов буржуазные английские авторы усердно приня¬
лись фальсифицнровап> деятельность М. Ганди и шедших за
ним группировок, грубо клеветали на молодую компартию Ин¬
дии (термин «рука ДАосквы» из прессы и судебных протоколов
■быстро перекочевал и на страницы тех, кто называл себя исто¬
риками). Все шаги колониальной администрации и военных
властей, включая и кровавую баню в Амритсаре, оправдыва¬
лись. Дж. А. Уильямсон и в 1943 году все еще писал, будто в
1919 году «революционеры» в Пенджабе намеревались спрово¬
цировать какой-нибудь инцидент. Палач Дайер — бедный гене¬
рал! карьера его «оборвалась» из-за Амритсара! — «хорошо
послужил Индии, предотвратив куда большее кровопролитие. . .».
Он только исполнил свой долг.49
Остановимся несколько подробнее на разборе книги «Поте¬
рянное владение» А. Картхилла, вышедшей в 1924 году и выз¬
вавшей всеобщее внимание.®'’ Картхилл—это псевдоним, не рас¬
крытый до сих пор.®* Автор назвал свой опус «повестью англо-
индийского администратора». Действительно, почти в каждой
фразе, в аргументации, в самом построении работы чувствуется
колониальный чиновник высшего ранга, образованный и одно¬
временно невежественный, расист, презирающий* «туземцев», не¬
навидящий все новое.. .Книга его составлена по старым рецеп¬
там противопоставления Востока и Запада. Люди Востока пре¬
клоняются только перед силой, им не внушают отвращения
убийства, общественное мнение Востока одобряет политические
избиения вроде Варфоломеевской ночи. .. Эти и другие клевет¬
нические сентенции встречаются на каждой странице. А отсюда
и мораль: конечно, британское управление в какой-то мере де¬
спотично, но «люди Востока не понимают других форм правле-
48 Lovett V. А history of the Indian nationalist movement, L., 1921.
49 W i 11 i a m s о n J. A. A short history of British e.xpan^ion, vol. II.
L.. 1943. p. 306—307.
50 Cm. pyc. пер.: Картхилл ь Ал. Потерянная империя. Почему ан¬
гличане потеряли Индию. Л\., 1925.
51 Одно время предполагали, что подлинным автором является «сам»
лорд Керзон, бывший впце-король Индии и .министр иностранных дел в
1919—1923 годах.
122
ния». в Индии «деспотизм не порок, а священная обязанность».
В пространном историческом экскурсе автор прослеживает
этапы британской экспансии. На захваты XVIII века британцы
«пошли с чистой совестью, потому что не было никого, кто имел
бы определенное право па завоеванную территорию». Далее он
называет закабаление Индии «неизбежной необходимостью»,
ибо «культурная власть, имеющая ценные владения, на границах
которых находятся слабые и некультурные государства, бывает
вынуждена отчасти просто для самозащиты, отчасти для выпол¬
нения элементарных своих обязанностей по отношению к собст¬
венным гражданам — расширять свои владения.*^ При этом
лондонское правительство противилось расширению, генерал-
губернаторы «в общем были миролюбивы». Но «события оказа¬
лись сильнее этого пацифизма».
Итак, миролюбивые и на редкость культурные британцы при¬
были править. Это случилось как раз вовремя, ибо Индия нахо¬
дилась в состоянии полного упадка и разорения. «Столь изму¬
ченному народу британский мир послужил каким-то болеутоля¬
ющим средством». Разумеется, английская администрация ни¬
когда «умышленно» не угнетала своих подданных («благоде¬
тельным» именуется, например, управление Хейстингса). «Анг¬
лия не требовала дани с Индии, — повторял Карт хил л знако¬
мые нам слова, — ее возвышенным удовлетворением было соз¬
нание того, что она правит на благо трехсот миллионов людей».
В таком духе написана вся книга. Почему же британское
господство заколебалось? Автор приводит много объяснений. В
отличие от других наблюдателей он видит рождение крупной
прс^мышленности в Индии, «вызвавшей к жизни... класс с ог¬
ромным в будущем политическим значением — класс фабрич¬
ных рабочих». Но главные враги для него — образованная ин¬
дийская молодежь, взявшая себе за образец «систему ирланд¬
ских заговорщиков», прочие «экстремисты» (их каких-нибудь
200 тысяч из 350-миллионного населения) и английские «сенти¬
ментальные гуманисты». Повинны и склонные к уступкам адми¬
нистраторы, тогда как нужна твердость, какую проявляли коло¬
низаторы в прошлом (Картхилл по своему интерпретировал уро¬
ки истории).
Выводы, к которым приходил анонимный автор, не отлича¬
лись оптимизмом: Индия становится доминионом и начинает из¬
гонять европейцев. Само название книги — «Потерянное владе¬
ние» выдавало тревогу, охватившую колониалистские группи¬
ровки.
Любопытно, что работу Картхилл а британская пресса сопо-
52 Экспансия, продолжается до соприкосновения с границами другой
сильно?! державы или до встречи с непреодолимой природной преградой.
Это была своего рода «теория границы», встречавшаяся и у других англий:
скнх авторов, которые, возможно, не имели и представления об американ¬
ской разновидности данной теории.
123
ставила с вышедшей почти одновременно книгой совсем иного
жанра — ■ романом известного писателя Э. М. Форстера «По¬
ездка в Индию», посвященным социальным и бытовым отноше¬
ниям англичан и индийцев/® Сближение между ними в условиях
порабощения Индии невозможно, полагал Форстер. Попытки
«наведения мостов» между За па до .м и Востоком (тер.мин, по-
виднмому, встречается впервые именно у Форстера) обречены
на провал. И хотя политическая сторона проблемы остается за
сценой, гнетущая, даже трагическая социальная атмосфера
небольшого индийского города, в котором развиваются события
романа, как бы предопределяют отношение автора к судьбам
«Англо-Индии», Будущего у нее нет, а все усилия, предпринятые
в прошлом, были ошибочны, они не приносили ничего, кроме
горя и несчастий.
Так в середине 20-х годов наметились симптомы поворота к
более реальному подходу к проблемам англо-индийских отноше¬
ний. Даже ярый сторонник Керзона В. Чирол в очередной кни¬
ге высказывает сомнение в том, достаточна ли «теория интриги»
для понимания причин антибританского движения.Профессор
Г. Додуэлл, редактор «Кембриджской истории Индии», припи¬
сывает размах освободительной борьбы чудодейственному вли¬
янию Ганди:'Но он уже признает, что в движении участвует не
200 тысяч «экстремистов», а многомиллионные массы. Дж.
Уильямсон, ссылаясь на «высокие авторитеты в Индии», выска¬
зывался более определенно. «Плохо продуманное образование
меньшинства не было действительной причиной возмущения», —
писал он. Причину надо искать в общем подъеме движения в
Азии против «западной цивилизации и господства»/®
В конце 20-х — начале 30-х годов в Англии публикуются и
другие сочинения буржуазных авторов, в которых высказывает¬
ся пессимистический взгляд на перспективы сохранения британ¬
ских позиций во всей .Азии и констатируется, что гордая импе¬
рия повсеместно идет под уклон.®® Известным завершением этой
серии работ, преимущественно публицистического плана, можно
считать блестящий памфлет Р. Бриффо «Упадок и разрушение
Британской империи».®7 Автор не только чутко уловил прибли¬
жение полного крушения британской колониальной империи, но
и дал острый очерк истории ее развития, содержавший много
метких наблюдений.
Уместно заметить, что бреши в некогда монолитном фронте
буржуазной историографии расширялись и под воздействием
53 См. рус. пер.: Форстер Э. .М. Поездка в Индию (истори.я одного
преступления). М., 1926.
54 Chirol V. India. L.. 1926.
55 Williamson J. A, A short history of British e.xpansion. vol. II,
p. 281. ..
56 Cm,, напр.: Close U. The revolt of Asia. L., 1927; Jebb R. The
empire in eclipse. L„ 1926.
57 «Интернациональная литература», 1939, № 12.
124
прогрессивных историков и публицистов. Уже в 20-е годы КПВ
последовательно разоблачала британский колониализм во всех
его проявлениях. Публицисты, сотрудничавшие в «Л ей бор манс¬
ли», в еженедельниках и газетах КПВ, не раз обращались и к
историческим примерам, давая свою интерпретацию в противо¬
вес традиционной. Помимо статей Р. Палм Датта, особенно сле¬
дует выделить упоминавшуюся работу Р. Фокса, предприняв¬
шего одну из первых попыток создания общего очерка британ¬
ской колониальной политики, написанного с марксистских по¬
зиций.*® В 20—30-х годах получили распространение и другие
книги левых публицистов и историков, в которых рассматривал¬
ся BoTipoc о связях финансистов с колониальными захватами. К
их числу можно, например, отнести работы лейбориста Л. Вул¬
фа, некоторые памфлеты, изданные лигой «Плебс» и т. п. Попу¬
лярность в Англии приобрел и более солидный труд американца
П. Муна «Империализм и мировая политика».*® К концу 30-х
годов многие азбучные истины, относящиеся к истории колониа¬
лизма, получили, наконец, права гражданства на британской
почве. К сожалению, большинство сторонников «экономического
империализма» (как его стали именовать в Англии и США) яв¬
лялись не только популяризаторами, но н вульгаризаторами на¬
учной концепции. Они пытались, скажем, отыскать в каждом
акте агрессии или политическом маневре непосредственную ма¬
териальную заинтересованность ведущих ’ финансистов и про¬
мышленников.
Британская буржуазия и ее идеологи всегда отличались ред¬
ким умением приспособляться к меняющейся обстановке. Наи¬
более дальнозоркие ее представители заметили неблагополуч¬
ные симптомы, сулившие распад империи, и приняли экстрен¬
ные меры. Имперский протекционизм и система «преференций»,
«Вестминстерский статут» и предоставление новых автономных
нрав доминионам, наконец, .усиленное внедрение термина «Бри¬
танское содружество наций» — вот некоторые показатели гиб¬
кой тактики правящих кругов. Если старый Бальфур и молодя¬
щийся Черчилль не согласны распространить все льготы доми¬
нионов на Индию, то лейбористские лидеры, да и некоторые
консервативные политики новой формации полагают, что этого
не избежать. Индии, а быть может и нескольким другим стра¬
нам Азии и Африки следует предоставить или по крайней мере
пообещать статут самоуправления. Дж. Р. хЧакдональд предла¬
гает не только модернизировать курс колониализма, но отка¬
заться от «устарелой» интерпретации истории британской поли-
58 Фокс р. Колониальная политика Англии. М., 1931. — Больше всего
автора интересовали англо-индийские отношения в XX веке.
59 См. пер.: Вульф Л. Экономический империализм в Азии и Африке.
Пг„ [1923]; Современный империализм. М., 1925; Мун П. И.мпериализ.м и
мировая политика. М.—Л., 1928.
125
тики в Азин/® За подновление прежних версии выступают и
другие политики и публицисты лейбористского направления. С
ними во многом перекликаются консерваторы из так называе¬
мого «детского сада» Милнера, группировавшиеся вокруг жур¬
нала «Раунд тэйбл»/^ Сходную позицию все чаще занимают и
некоторые университетские профессора (преимущественно из
Оксфорда, где одно время существовала «университетская груп¬
па Ганди»).
Стремление «подчистить» историю, представив деяния Анг¬
лии в самом благоприятном свете, уже и раньше было присуще
многим авторам. Однако долгое время в большинстве сочине¬
ний признавалась роль насилия в создании и расширении импе¬
рии. Теперь, как сочли «новаторы», настало время перенести
акценты.
Профессор А. Ньютон, например, прямо выступил против
Дж. Сили, лекции которого «создавали ошибочное впечатление
будто Британская империя была основана главным образом
войной и завоеванием». Нет, ни в XVIII веке, о котором писал
Сили, ни позднее, война отнюдь не составляла основы британ¬
ской политики. Надо противодействовать такому традиционно¬
му взгляду, к сожалению, получившему широкое распростране¬
ние в Англии и заграницей.®^
Иначе начали представлять и цели британского хозяйнича¬
ния в заморских странах. Оказывается, главная "задача, решав¬
шаяся Англией, всегда состояла и состоит в том, чтобы подго¬
товить эти страны к самоуправлению, обогатить их не только
материально, но и духовно, приобщить к замечательному опыту
демократического управления. Классически изобразил указан¬
ный, разумеется, вымышленный ход истории профессор А. Цим-
мерн: все страны империи он уподобил процессии, двигающейся
по шоссе «к самоуправлению». Доминионы лишь незначительно
опередили остальное шествие.. .®* В 1933 году он же наперекор
фактам утверждал, что к числу идущих впереди присоединяется
и Индия. Она становится «независимой». Это уже не пешка в
международной шахматной игре.. .®*
В 1923 году Э. Григг — один из лидеров группы Милнера—
с^мери — назвал Британскую империю подлинным содружест¬
вом наций и «величайшим экспериментом в истории». С таким
определением полностью согласился Циммерн. Британское со¬
дружество несовершенно, писал он, но это «наилучшая денст-
®® Macdonald J. Ramsey. The government of India. L„ [1918].
61 Л. Кёртис еще в период первой мировой воины заявил, что термин
«империя» был ошибочен и предложил вместо него «содружество». Термин
«имперское содружество» попал и в решения имперской конференции, со¬
стоявшейся в апреле 1917 года.
62 Mansergh N. The Commonwealth experience. L., 1969, p. 9.
63 2 i m m e r П A. The third British empire. Oxford, 1926.
64 India analysed, ed. by F. Houlston a. B. Bedi, vol. I. L., 1933,
p. 13-15.
126
вующая модель политического сотрудничества народов весьма
различного происхождения и культуры»/*
Под углом зрения плавного перехода от империи к содруже¬
ству и благодетельного влияния Англии на отсталые страны
трактовалась и колониальная история. Показательным приме¬
ром могут служить лекции Э. Григга, прочитанные в США в
1923 году.®® Исходная установка Григга состояла в утвержде¬
нии, что Британская империя ~ это не империя, подобная Рим¬
ской или Германской (1871 —1918). Нет в ней деспотической
власти, ни одна из ее составных частей не платит лондонскому
правительству какой-либо дани или налога. И далее автор про¬
слеживает историю империи, сопровождая это параллельным
обзором истории США. Подобно американцам, «мы» также бо-
pdtJiHCb с дикой природой и старались как можно справедливее
поступать с,туземными собственниками земли, взяв на себя
миссию управления «отсталыми народами». Раньше американ¬
цев «мы» покончили с рабством, что имело огромное значение
для Вест-Индии и последующего «открытия» Африки.,.
Совершенно абсурдно повторять, что Англия завоевала Ин¬
дию в порыве рассеянного пиратства, говорил Григг, косвенно
полемизируя с Сил и, И он выдвинул довольно оригинальную
версию событий, происходивших с конца XVII до начала XIX
века. В ту эпоху Англия боролась с великими державами, пре¬
тендовавшими на господство во всем мире. Ей, Англии, не оста¬
валось даже времени подумать о чем-либо, кроме непосредст¬
венного сохранения «наших свобод и самого существования».
Эту борьбу в виду превосходства сил противника, Англия поч¬
ти проиграла. Но в конце концов она победила, причем борьба
была.в той же мере борьбой за свободу, как и первая мировая
война. Григг одним из первых попытался модернизировать да¬
лекое прошлое, оперируя понятием «опека».Еще во время
Питта Младшего, Англия, оказывается, приняла на себя ответ¬
ственность за благоденствие народов Индии. «Идея опеки воз¬
никла тогда впервые». «Наше чувство опекунства может быть
было утрированным», но оно помогло «предохранить индийские
народы от эксплуатации». В Египте и во всех других колониях
британские администраторы всегда заботились о нуждах мест¬
ного населения.®® Не эксплуатация и империализм, а стремление
к прогрессу вот что характерно для британского управления
территориями, входящими в империю, провозглашал Григг. Им-
65 Ibid., р. 19-20.
66 G г i g g Е. The greatest experiment in history. New Haven, 1924. —
Typ лекций Григга совпал с кратковременным улучшение'м англо-американ¬
ских отношений. В тот период модным явилось подчеркивать общие истоки
н Традиции в истории США и Англии. Э. Григг всячески, подчас курьезно,,
напирал па это.
67 Как раз 8 эти годы вводилась «мандатная система» в рамках Лиги
Наций.
68 «Как американцы на Филиппинах»,—пояснял лектор.
127
перия развивалась под звездами справедливости, -свободы и
мира.
Версии Григга или Циммерна едва ли отличались большим
правдоподобием, чем прямолинейные конструкции «старой» ко¬
лониальной школы. Но они уже в 30-е годы" получили значи¬
тельное распространение. Тяжелые поражения, потрясшие Анг¬
лию и ее империю в 1940—1942 годах, ускорили переориентацию
ряда псториков-профессионалов. Необходимость идти в ногу с
событиями подчеркивал, например, Дж. А. Уильямсон.®^ Пере¬
работав заново весь второй том своего сочинения «Краткая ис¬
тория британской экспансии», он постарался более выпукло
представить линию «созидательную», линию на построение «со-
дру:4уества». «Империя» и «содружество», заявлял Уильямсон,
никогда не противоречили друг другу, а гармонировали. «Осно¬
вание британского содружества» (так называлась одиа из ча¬
стей тома) он относил ко временам достаточно отдаленным —
до 70-х годов XIX века. В период второй мировой войны Уиль¬
ямсон выпустил еще ряд научных и более популярных книг, в
которых защищал ту же приглаженную концепцию английского
колониализма.
Несколько иначе решал сходные задачи ученый из Южной
Африки К- Хэнкок. В пространном «Обзоре дел Британского
содружества»7® он порвал с обычным «англоцентризмом». Хэн¬
кок рассматривает проблемы развития ’«содружества» ие «из
Лондона», а по определенным «зонам», широко привлекая мест¬
ные материалы. Однако по принципиальным проблемам Хэнкок
придерживался достаточно шаблонных взглядов. Он четко сфор¬
мулировал свое кредо в книге «Аргументы в пользу империи»,
опубликованой в США в разгар войны.
Небезынтересна и определенная эволюция, проделанная
Р. Куплэндом.^2 В работе «Англия и Индия 1600—1941», издан-ч
ной в период, когда правительство Черчилля еще держало неко¬
торых индийских лидеров в тюрьме, историк отстаивал по боль¬
шинству вопросов уже знакомые нам позиции.^® Он усматривал
лишь одну-две «черных страницы» в истории английского гос¬
подства в Индии. Вместе с тем в «Заключении» зазвучали но¬
вые ноты. Индия и Британия, восклицал автор, совместно защи¬
щают дело мира и свободы, им не следует разрывать сложив¬
шиеся отношения. А в 1945 году Куплэнд принужден был наг
чать пересмотр прошлого англо-индийских отношений.
69 W i 11 i а П1 S о п J. А. А short history of British expansion, vol. II.
Preface,
70 Hancock K. Survey of British Commonwealth affairs, vol. I—II.
L., 1937-1942.
71 Hancock K. Arguments of empire. N. Y., 1943.
72 P. Куплэнд был близок К официальным кругам, участвовал в состав¬
лении отчета о конституционном развитии Индии.
73 С о и р I а п d R. Britain and India 1600— 1941. L., 1943.
74 С 0 u p 1 a n d R. India. A restatement. L., 1945.
128
Основные черты современной английской
историографии колониализма
С конца 40'Х годов распад колониальной системы империа¬
лизма ускорился. Вслед за народами Азии обретают независи¬
мость многие африканские народы. Даже опытная и изощрен¬
ная британская буржуазия застигнута врасплох потоком собы¬
тий всемирно-исторического значения. Во всяком случае в Лон¬
доне никак не ожидали, что придется расстаться с африкански¬
ми владениями! «Запад в целом, а колониальные державы в
особенности оказались неподготовленными к явлению Афри¬
ки», — отмечал американский историк Ф. Кэртин."^*
Как же повлияли эти сдвиги на историографию британской
колониальной политики?
До 1945 года интересующей нас проблематикой почти моно¬
польно занимались английские авторы. Теперь географические
рамки изучения колониальной истории намного расширились.
Содержательные книги, посвященные, скажем, европейскому
проникновению в Африку, выходят в Москве, Будапеште, Нью-
Йорке, Дели, в нескольких новых африканских научных цент¬
рах. Если прежде основным источниковедческим арсеналом ис¬
ториков были английские, преимущественно опубликованные
материалы, то теперь все большее значение приобретают архив¬
ные фонды, в том числе хранилища бывших британских коло¬
ний. Применительно же к ранним стадиям отношений Англии со
странами, не обладавшими прочной традицией письменности,
ученые стали привлекать местные источники этнографического
и археологического порядка.
«Свобода маневра» реакционной британской историографии
непрерывно сужается. Не так-то просто отстаивать обветшалые
концепции англо-индийских отношений, когда читатель^ может
обратиться к монографиям индийских историков, в которых
аргументируется совсем иная точка зрения. Видный государст¬
венный деятель Тринидада и Тобаго, крупный ученый Э. Уиль¬
ямс в своих работах дал не только новую интерпретацию исто¬
рии английского господства в Вест-Индии, но на основе строго
проверенных данных разоблачил британских судовладельцев,
коммерсантов, промышленников н чиновников, наживших огром¬
ные состояния на работорговле. Нго труд «Капитализм и рабст¬
во» приобрел широкую популярность.^® Ныне уже затруднитель¬
но фиксировать внимание лишь на борцах с рабством в Англии
или описывать славные подвиги британских моряков, перехва¬
тывавших пиратские корабли злодеев-работорговцев!
Высокой оценки заслуживают и монографии историка совсем
другой страны, Нигерии, К. О. Дике. Так, в исследовании «Тор-
75 с U г t i п Ph. The image of Africa, L., 1965, p. V.
76 Уильямс Э. Капитализм и рабство. М., 1950.
9 Зак. mi 129
говля и политика в дельте Нигера» он воссоздал такую карти¬
ну развития событий в прибрежных зонах Нигерии, которая ра¬
дикально отличалась от эталонов британской историографии.
Еще в 50-е годы появляются первые оригинальные работы и в
других африканских государствах. В 1962 году состоялся I
Международный конгресс африканистов. Серьезную помощь мо¬
лодой науке развивающихся стран оказывают ученые стран со¬
циалистического содружества. «То обстоятельство, что история
„дремлющих”, выражаясь империалистическим термином, наро¬
дов в настоящее время выходит из забвения и очищается от из¬
вращений усилиями прогрессивных ученых многих стран мира—
это одно из крупнейших достижений нашего времени», — писал
историк-марксист Б. Дэвидсон.” , *
В самой Великобритании подчас еще применяется тактика
замалчивания тех работ прогрессивных авторов, в которых рас¬
сматриваются этапы борьбы народов с империализмом и коло¬
ниализмом. Так было, например, с двумя вышедшими в начале
60-х годов книгами марксиста Дж. Уоддиса, задавшегося целью
выяснить подлинные «причины взрыва» в Африке.^® Буржуаз¬
ная печать предпочла нх «не за метить».Однако адвокаты ко¬
лониализма уже осознают, что уповать на всесилие подобных
приемов бессмысленно. Марксизм, как мы уже отмечали, оказы¬
вает растущее влияние на историческую пауку в Англии. В об¬
ласти истории колониализма и британской империи можно так¬
же заметить постепенное распространение правильных научных
воззрений. Разумеется, историки реакционного толка и здесь
пытаются укрепить пошатнувшиеся бастионы, любыми способа¬
ми дезориентировать общественные круги.
В настоящее время еще нелегко наметить даже главные ли¬
нии развития буржуазной историографии колониализма в по¬
слевоенный период. При общем повышении научного уровня
продукции и расширении ее источниковедческой базы все еще
продолжается «серийное производство» ничтожных по своему
значению сочинении. Их авторы, не мудрствуя лукаво, по-ста-
риике прославляют Рах Britannica и тех, кого когда то именова¬
ли «столпами империи». Не иссекает поток апологетических би¬
ографий генералов-завоевателей (Китченер и др.), «проконсу¬
лов» (Милнер и др.), колониальных администраторов и т. п. Да-
же в наши дни, когда статуя Гордона низвергнута с пьедестала
77 Дэвидсон Б. Разоблаченная ложь колонизаторов. — «Пралда»,
1963, 8 янв.
78 У о д д и с Дж. 1) Африка, Причины взрыва. М., 1962; 2) Африка.
Лев пробуждается. М., 1962.
79 «Полное отсутствие хоть какой-либо заметки... во всей капиталисти¬
ческой ежедневной прессе в этом столь „свободном” уголке этого расчудес¬
ного „свободного” западного мира», — констатировал прогрессивный публи¬
цист X, Рэтбон, и добавлял: «Столь лицемерные действия империализма,
представленные в таких деталях в этих двух томах, более чем превзойдены
лице.черисм его литературных прихвостней» (’’Labour Monthly”, 1962, May,
p. 95-96).
130
в Хартуме, англичан пичкают умилительными рассказами, что
сей генерал — «гордость Британии», человек «исключительного
благородства»/® К составлению такого рода произведений при¬
влекаются крупные специалисты. Так, М. Перэм, автор многих
монографий узкоспециального характера, написала двухтомную
биографию Легарда.®' Обработанные ею материалы и некото¬
рые выводы представляют известный интерес. Однако автор не
упускает случая изложить события так, чтобы вызвать сочув¬
ствие к избранному ею герою, а заодно и к «цивилизаторской
миссии» Англии. Аналогичную концепцию исповедует и Р. Оли¬
вер в своей книге о Г. Г. Джонстоне.®*^ Не случайно значитель¬
ное число книг, посвящено тем деятелям, которым приписыва¬
лись конструктивные идеи преобразования империи — это пре¬
жде всего Милнер, а также Бальфур и даже Родс. На щит под¬
нят и Я. Смэтс, один из бурских командиров времен войны
1899—1902 годов, а позднее британский фельдмаршал и руково¬
дящий политик в расистском Южно-Африканском Союзе.®*
Ненаучный расовый подход обнаруживается время от вре¬
мени и в сугубо академических изданиях. Вот, скажем, один из
памфлетов «Исторической ассоциации» под названием «Евро¬
пейское правление в Африке». Автор его, профессор из Соут-
хэмптона Дж. А. Ханна называет «великолепной» книгу Ч. Лу¬
каса о разделе Африки, да и к сочинению С. Келти относится
почтительно. И это не случайно, ибо он сам готов доказывать,
что обстановка в Африке «была бы сейчас приблизительно та¬
кой же, как столетие назад», если бы не европейская админи¬
страция. «Раздел» не нарушил какого-либо сложившегося един¬
ства, а скорее способствовал консолидации и унификации Афри¬
ки.®* Итак, все тот же тезис о «континенте без истории», о ди¬
карях, приобщенных к цивилизации благородными европейцами.
Пожалуй, не приходится удивляться тому, что особенное
упорство проявляют реакционные историки англо-индийских
отношений. Слишком многое было связано с «Британской Инди¬
ей», да и после ее ликвидации английские правящие круги при¬
лагают немало сил, чтобы сохранить экономические позиций и
идеологическое влияние в Индии и Пакистане, удержать эти го¬
сударства в «Содружестве».
Рассмотрим в качестве образца «Историю Индии» — пухлое
сочинение Дж. Пауэлл-Прайса.®* Нельзя отказать его книге в
ясности и лаконизме. В библиографии — не слишком, впрочем,
80 в несколько завуалированной форме миф о Гордоне пропагандиру¬
ется и в одной нз последних работ опытного историка Дж. Марлоу, (Mar¬
lowe J. Mission to Khartum. Apopheosis of general Gordon. L., 1971).
81 Pe r h a m M. Lugard, vol. I—II. L., 1956, I960.
82 Oliver R, Sir Harry Johnston and the scramble for Africa. L., 1957.
83 Hancock K. Smuts, vol. I, II. Cambridge, 1962, 1968. — Парал¬
лельно К. Хэнкок опубликовал в нескольких томах «Архив Смэтса».
84 Hanna J. А. European rule in Africa. L., 1965, p. 11, 13.
85 p о w e i 1 - P r i с e J. C. A history of India. L., 1955.
131
внушительной — значатся и шесколько индийских авторов. Но
этим, быть может, и ограничивается позитивная сторона работы.
А во всех оценках главных этапов «британского периода» исто¬
рии Индии Пауэлл-Прайс повторяет приевшиеся версии истори¬
ков и пропагандистов предшествовавших поколений. Подлинной
социальной истории народов нет. Есть обзор завоевательных
войн, конституционных актов и других действий английских
правителей. Клайв и Хейстингс — «великие люди», импонирую¬
щие автору «непреклонной волей и решительностью». Захваты,
осуществленные при Уэллсли, вовсе не свидетельствуют об «аг¬
рессивном духе» их инициаторов. Также характеризуются н по¬
следующие приобретения, включая аннексию Бирмы и овладе¬
ние Аденом. Разумеется, этот курс был связан с заботами о
«безопасности» Индии. Например, об аннексии Пенджаба гово¬
рится так: «Не было никакой иной альтернативы».
Автор горячо защищает Далхузи. Напрасно его ругали, он
так старался ввести в Индии достижения современных откры¬
тий, и разве что слишком спешил. Но не так ли поступали все
великие благодетели и администраторы? Не он ответственен и
за «Мятеж» 1857 года, а «неумолимый ход событий». Нетрудно
догадаться, что «Мятеж» для автора лишь «бунт бенгальской
армии». Сипаи с их ограниченным умственным кругозором по¬
мышляли только о грабеже и насилиях. «Идея свободы тогда
даже отдаленная не проникала кому-либо в голову в Индии».
Репрессии британских властей все еще трактуются как «ответ¬
ные» меры, при которых «естественно пострадали и некоторые
невинные люди». Пауэлл-Прайс, пожалуй, перещеголял многих
своих предшественников, выдвинув тезис о том, будто именно
британская администрация после «Мятежа» последовательно
добивалась создания «индийской нации» и направления ее к
«эвантуальной независимости».
По инициативе Керзона (автор изображает его талантли¬
вым идеалистом) началось изучение культурных сокровищ ин¬
дийского народа. Историк осмеливается даже утверждать, что
«возрождение интереса к великому наследию было английским
подарком Индии», увы, до сих пор слишком мало оцененным.
Революционное движение начала XX века сводится Пауэлл-
Прайсом к «анархизму», копированию ирландских «политиче¬
ских преступлений». Фактически Пауэлл-Прайс пошел вспять
даже по сравнению с иными, ранее упоминавшимися публици¬
стами и историками 20—40-х годов.
Редкостный консерватизм все еще проявляется в трактовке
восстания 1857—1859 годов. Среди нескольких книг, написан¬
ных специально к столетию этого восстания, особенным лицеме¬
рием отличается сочинение «Индийский мятеж» отставного ге¬
нерала Р. Хилтона, вообразившего себя историком.®® Книга
86 Hilton R. The Indian mutiny. L., 1957. — В свое время .Хнлтон был
выддорен из СССР за шпионаж.
135
снабжена елейным посвящением «Дружбе англичан, индийцев и
пакистанцев». Однако грубая подтасовка фактов и явная тен¬
денциозность в постановке основных проблем едва ли содейст¬
вуют такой цели. Книга Хилтона — отнюдь не оригинальное ис¬
следование; автор не имеет представления об индийских перво¬
источниках. Лишь в отдельных случаях Хилтон приближается к
объективному изложению событий; косвенно он признает раз¬
мах антибритаиских выступлений. Но главная его задача — до¬
казать, что восстание не было «ни народным, ни националь¬
ным. . .ни патриотичным». Наоборот, это бунт местных реакцио¬
неров, направленный против режима, слишком для них прогрес¬
сивного и демократического... А после удушения «мятежа» на¬
ступили благославеиные времена—сто лет мира и процветания.®^
В связи со столетием национального восстания в Индии бан¬
кротство изживших себя версий английской буржуазной истори¬
ографии стало очевидно, поскольку было опубликовано немало
исследований индийских, советских и других ученых, достаточно
объективно осветивших эти давние события.®® Тем не менее и в
наше время в Британии все еще публикуются книги,- проникну¬
тые стремлением облагородить «укротителей» Индии. Любо¬
пытны, например довольно упорные попытки возвеличить одного
из вице-королей, лорда Керзона. Примечательна двухтомная
монография Д. Дилкса «Керзон в Индии».®® Автор основательно
поработал в архивах и ввел в оборот много интереснейших до¬
кументов (в частности, об экспансии британского империализма
на границах Индии в начале XX века). Керзона он считает вы¬
дающимся администратором, преисполненным высоких граж¬
данских добродетелей. Вице-король неусыпно заботился о благе
жителей субконтинента... Не ограничиваясь этими домыслами,
автор берет под защиту все британское правление в Индии,®® а
также выступает против осуждения колониальных империй в
Африке и Азии «как инструментов угнетения и эксплуатации»
(он вынужден признать, что такой взгляд на колониализм «ста¬
новится общепризнанным»®*).
87 Ibid., р. 203—216.
88 В интерпретации восстания 1857—1859 годов, как и англо-индийских
отношений в целом, среди историков Индии, Пакистана и Бангладеш име¬
ются значительные разногласия. Группа воспитанников британских универ¬
ситетов склонна к компромиссным концепциям. Некоторые авторы отдают
дань национализму, обходят английские источники и свидетельства. Однако
постепенно прогрессивная историография набирает силы.
89 Dilks D. Curzon in India. 2 vols. L.. 1969, 1970.
^ Ведь «британцы обороняли Индию от вторжения и обеспечили ее
железными дорогами, каналами, ирригацией и доступом на лондонский де¬
нежный рынок на благоприятных условиях» (Dilks D. Ор. cit., vol. II,
p. 260).
«1 Ibid., p. 255.
133
Множество сочинений на исторические темы, издающихся
сегодня в Великобритании, проникнуты своеобразной носталь¬
гией — тоской по безвозвратно утраченным временам могуще¬
ственной Британской империи. Но ряд буржуазных исследова¬
телей, сообразуясь с потребностями правящих кругов и изме¬
нившейся обстановкой, отказываются от бытовавших раньше,
излишне прямолинейных версий. Подобно тому, как неоколо¬
ниализм пришел на смену «старому» колониализму в политике
и экономике, на наших глазах происходят заметные метамор¬
фозы и в области идеологии. Проблемы отношении с «Восто¬
ком» невыгодно толковать теперь в духе Киплинга, Керзона
или даже Тойнби с его противопоставлением «высшей» и «низ¬
шей» цивилизаций. Если продолжать откровенно проповедовать
теорию превосходства белой расы или твердить о коренных от¬
личиях народов «сонного Востока», то разве будет это способ¬
ствовать стремлениям империалистических держав удержать
развивающиеся страны в. орбите своего влияния? И вот проис¬
ходит смена вех — призыв ориентироваться на Запад сопровож¬
дается рассуждениями о взаимозависимости, «синтезе культур»,
исторических связях «Атлантического мира» и «Востока».
«Перестройка» среди английских специалистов-историков
была облегчена тем, что в Британии давно существовала тенден¬
ция сгладить острые углы, выпятить некие выгоды, которые не¬
сла с собой оккупация ею тех или других земель. В 50—60-е
годы британские авторы уже немало написали о том, что стра¬
ны Востока и Запада в прошлом вовсе не стояли на противопо¬
ложных полюсах. Никогда между ними не было непроходимой
пропасти... Если раньше видные историки указывали на «па¬
губное» воздействие некоторых западных идей на «неподготов¬
ленных» людей Востока, то rein ерь н тут преобладает иная
трактовка — именно Запад и в первую очередь Англия как его
форпост привнесли в Азию и Африку свою «демократию», пока¬
зали достойный подражания образец. Сомнителы1ые аналогии
натянутое отождествление революционных преобразований в
Европе и Америке XVII—ХУГП веков с освободительным, анти¬
империалистическим движением современности — вот прием ря¬
да буржуазных историков.
Приходится одновременно идти на определенные «жертвы».
Исчезает стремление изобразить оккупантов некими «суперме¬
нами». Нет, это были скорее заурядные люди. . . Среди при¬
шельцев попадались жестокие, высокомерные персоны. По их
приказам британские войска расправлялись с «туземцами». Но
стоит ли преувеличивать значение этих эпизодических «эксцес¬
сов»? Таков часто встречающийся ход рассуждений современ¬
ных английских авторов. Исподволь они все-таки хотели бы
представить Британию в роли друга и покровителя народов
Азин и Африки. Реабилитация колониальной экспансии, хсГтя и
в видоизмененных формах, продолжается.
134
Под углом зрения «подчистки» истории в неоколониалист¬
ском стиле написаны многие монографии и коллективные рабо¬
ты последнего времени. Так, попытки сгладить былые контрас¬
ты и конфликты Запада и Востока заметны в т. XI (1962) и
т. XII (1960) «Кембриджской новой истории». Несколько лет
назад XII, заключительный том был еще раз переиздан в силь¬
но переработанном виде. Авторы демонстративно отрекаются
от былого европоцентризма; отношения порабопщнных к нача¬
лу XX века народов с «великими» державами рассматриваются
как некая иллюстрация их имманентного «единства» и общно¬
сти исторических судеб. В итоге изрядно искажается вся пано¬
рама национальной н классовой борьбы.
В 1970 году историк-африканист Дж. Фейдж напомнил, что
в первом издании «Кембриджской новой истории» почти ника¬
ких сведений об Африке не содержалось. А вот с конца 40:Х го¬
дов «произошла тотальная революция в африканской историо-
графии».®2 По истории Африки и отношений Англии с теми или
иными ее странами действительно публикуется многообразная
литература исторического профиля.
Солидную работу по истории Восточной Африки предпри¬
нял коллектив оксфордских исследователей, возглавленный
Р. Оливером. В. Харлоу и другими известными учеными/* И в
данном случае редакторы демонстративно заявляют о разрыве
с прежними концепциями. Во введении к первому тому они от¬
межевались от той точки зрения, согласно которой Африка не
и .мел а истории до прихода европейцев, а колониальный период
сводился к изучению деятельности оккупантов. Пространное
введение ко второму тому написала М. Перэм. Она также кон¬
статировала полную непригодность былых представлений о пре¬
восходстве белой расы. Вместе с тем Перэм уверяла, что кон¬
такты с колониальными державами принесли жителям Афри¬
ки массу благодеяний, И хотя за это «пришлось платить», вы¬
игрыш для них был «очевиден».®* В большинстве глав обоих
томов «Истории Восточной Африки» тезис о «положительных»
последствиях обоснования колонизаторов получил конкретное
воплощение. Искажаются также мотивы британской экспансии.
Влияние крупной буржуазии на формирование государственно¬
го курса замалчивается, также как ее стремление использовать
сырьевые богатства и дешевый труд попавших в кабалу на¬
родов.
Велико число разного рода исследований и более популяр-
92 А f г i с а discovers her past, ed. by J. D. Page. L., 1970, Introduction.
93 H i s t о г у of East Africa. 2 vols. Oxford, 1963, 1965.
94'Ibid,, vol. И, p. XVI. — Кое-где (например в Кении) английское
управление вело к затяжным конфликтам. Но и это полупризнание обстав¬
лено оговоркой в духе персонификации истории; если бы возглавлять адми-
. нистрацию Кенни поручили Легарду (излюбленному герою М. Перэм), «ее
история могла быть совсем иной» (р. XXXIV),
135
ных сочинений, посвященных генезису и истории «содружества
наций» (ныне официально уже не именуемого «британским»).
Вот, например, объемистая, отлично изданная книга Н. Мэн-
серга «Опыт содружества»/® В первой главе автор как будто
бы беспристрастен. Кроме сторонников преобразования импе¬
рии в «содружество» (Дарэм, Гладстон, Эттли), нельзя забы¬
вать и о таких фигурах как Солсбери, Керзон или Родс, пишет
он. Не было периода, когда бы все колонии согласованно дви¬
гались к прогрессу. . . Вспомним об Ирландии, Кипре, Родезии.
Роль силы в создании и поддержании империи нельзя недооце¬
нивать. Но уже в этой главе мы находим и хорошо знакомое
положение: подчинение местного населения силе или угрозе ее
применения давало ему немало преимущества. В последующих
главах подлинная научная объективность в еще большей степе¬
ни подменяется поверхностным сопоставлением фактов, устраи¬
вающих автора. Парадная сторона преобладает не только при
описании «безоблачной» эволюции Канады или Австралии, но
и в изложении сложных перипетий борьбы «цветных» колоний
за независимость. По ходу дела Мэнсерг пробует представить
Амритсарскую резню трагическим недоразумением. Ему нравит¬
ся англо-ирландский договор 1921 года, расчленивший «изум¬
рудный остров». Историк признает факты расовой дискримина¬
ции в Южной Африке, но в другом месте книги называет юж¬
ноафриканский «эксперимент» (т. е. создание и судьбу доминио¬
на Южно-Африканский Союз) «исключительно удачным».*’® Ка¬
саясь бесславного конца британского господства в Индии, он
склонен изобразить дело так, будто Лондон вовсе не содейство¬
вал ее разделу на два государства.В итоговой главе Мэн¬
серг воспевает «эволюционный процесс трансформации импе¬
рии в содружество». Окончательно спускаясь с высот научной
претенциозности, он приводит такие смехотворные аргументы
в пользу «содружества» как «амбиции» народов Азии и Афри¬
ки, жаждущих сохранить ассоциацию с Англией, с ее знамени¬
тым парламентом...
Сходные с Н. Мэнсергом взгляды проповедуют и некоторые
• другие историки. Так, авторы консервативного толка Д. Тей¬
лор, Ч. Кэррингтон и К. Кросс отстаивают версию о доброволь¬
ной самоликвидации британской империй после второй мировой
войны.®® Близки к ней и лейбористы Дж. Стрэчи и Дж. Хэтч—
95 Mansergh N. The Commonwealth experience. L, 1969.
96 Ibid., p. 24-25, 94.
97 Эту ПОЗИЦИЮ Н. Мапсерг защищает и в обширном правительственном
издании документов, которое он редактирует совместно с Э. Ламбн (The
transfer of power 1942—1947. L., 1970-).
98 T a у 1 0 r D. The years of challenge. L., 1959; Carrington C.
The liquidation of the British empire. Toronto, 1961; Cross C. The fall of
the British empire 1918—1968. N. Y., 1969.
136
оба они подчеркивают эволюционные тенденции в развитии им¬
перии/®
Таким образом, определилось намерение многих историков
неоколониалистской ориентации свести само понятие «колониа¬
лизм» к одной лишь политической зависимости, выхолостить
экономическое содержание эксплуатации «отсталых» стран Анг¬
лией и другими «цивилизованными» державами. Усилия при¬
верженцев неоколониалистского направления нельзя расцени¬
вать как принципиальный разрыв с прошлым. Подлинной на¬
учной объективности их труда.м все еще недостает. По сущест¬
ву мы имеем дело с умелой, хотя в значительной мере и вынуж¬
денной перегруппировкой сил в лагере буржуазной историогра¬
фии, нацеленной и для пере.хода в контрнаступление.
С конца 50-х годов реакционные историки и историки-эконо¬
мисты уделяют исключительное внимание колониальной поли¬
тике держав в последней трети XIX века и особенно разделу
Африки, доказывая, что усиление экспансионизма вовсе не бы¬
ло связано с империалистической стадией развития капитализ¬
ма, а финансисты .и промышленники не проявляли интереса к
аннексиям и войнам. Предпринятая ими ревизия тесно связана
с непрекрашающимися попытками поколебать научную теорию
империализма, обелить капитализм как зачинщика колониаль¬
ных авантюр.*®® Отметим усилия английских ученых Б. Семме-
ла и Д. Филдхауза. Первый из них доказывает огромное зна¬
чение «иррациональных чувств», а также экономических факто¬
ров и тенденций, оставшихся в наследство капитализму от
предшествующей формации. Филдхауз, автор монографии «Ко¬
лониальные империи» н многих статей, тоже предпочитает
апеллировать к «коллективной психологии». Отнюдь не воздей¬
ствие финансового капитала, писал он в 1961 году, а врожден¬
ная привлекательность империализма для масс заслуживает
особого внимания. «В своей зрелой форме «империализм» мо¬
жет быть лучше всего описан как социологический фено¬
мен». . . Его следует понимать «в терминах определенной соци-
99 Strachey Л. The end of empire. L., 1959; Hatch J. The history
of Britain in Africa. L., 1969. — Критику первой из этих книг можно найти
в историографической главе работы «Распад британской империи» (Л\.,
1964). См. также: Палм Датт Р. Ленин, империализ.м и Стрэчи. — «Про¬
блемы мира и социализма», I960, № 4.
109 Будучи не в состоянии по-научному полемизировать с положениями,
обоснованными в труде В. И. Ленина «Империализм, как высшая стадия
капитализма», реакционные критики обычно выискивают какие-либо неточ¬
ности у левобуржуазных сторонников «экономического империализма», а
затем горделиво возвещают о своей победе над «теорией Гобсона—Ленина».
Советские ученые уже вскрыли суть и механику этих нападок (Карли¬
не р М. М. Английский империализм и его идеология в трактовке совре¬
менной буржуазной и реформистской литературы. — В кн.: История и исто¬
рики. М., 1966, с. 193—244).
137
алыюй истерии, которая с тех пор дала жизнь другим и более
разрушительным формам агрессивного национализма»/®*
Тон в нападках на ленинскую концепцию империализма, по¬
мимо Филдхауза, задают такие же как он «теоретики»
(Р. Арон, У. Ростоу и др.). Все они сами не являются сколько-
нибудь крупными специалистами по истории мировой политики
и колониализма конца XIX века. Тем большее значение прида¬
ется на Западе трудам историков-профессионалов, которые вы¬
двигают «ревизионистские» концепции.
Разберем одну из них — «стратегическую» или «египтоцеи-
тристскую» концепцию раздела Африки, предложенную кемб¬
риджскими учеными Р. Робинсоном и Дж. Галлагером.
Робинсон и Галлагер дебютировали еще в 1953 году инте¬
ресной статьей под вызывающим заголовком «Империализм
фритреда».*®2 Британия, писали они, в середине XIX века повсе¬
местно проводила экспансию, ее правительство энергично защи¬
щало интересы своих коммерсантов. Опираясь на морское и про¬
мышленное превосходство, Англия создала дешевую «нефор¬
мальную империю», распространявшуюся на многие зоны зем¬
ного шара. Для историков-марксистов в этих положениях не
содержалось ничего нового, но для ряда буржуазных исследо¬
вателей, отгородившихся от передовой науки и пребывавших в
плену предвзятых представлений, выступление Робинсона и
Галлагера прозвучало откровением. Оно вызвало оживленную
полемику, содействовало переориентации нескольких историков
и появлению других исследований, в которых критиковались
теории «мирного» периода британской экспансии.
Тем временем Р. Робинсон и Дж. Галлагер (прн участии
А. Деннн) подготовили большую монографию «Африка и вик-
торианцы».*®® Книга основана на разнообразных источниках,
включая, например, материалы французской колониальной ад¬
министрации. Некоторые наблюдения, сделанные авторами, не¬
сомненно заслуживают внимания. Однако нх генеральная кон¬
цепция выглядит весьма сомнительной. Авторы настаивают на
том, что раздел тропической Африки ни в коем случае не опре¬
делялся экономическими соображениями и требованиями (он
«предшествовал вторжению купца, плантатора и чиновника»).
Промышленное соперничество между державами Европы и из¬
менения в их экономике не имели к нему отношения. Африка
не представляла для буржуазии интереса как рынок сбыта и
сфера приложения капиталов.
Почему же в таком случае произошло массированное втор¬
*61 Fieldhouse D. "Imperialism”; а historiographical revision. —
’The Economic History Review”, 1961, Dec., p. 209.
102 Robinson R. a. Gallagher J. The imperialism ol free trade.—
’The Economic History Review”, 1953, N 1.
103 Robinson R. a. Gallagher J. Africa and the Victorians. The
official mind of imperialism. L., 1961.
138
жение «Европы» в недра «черного континента»? Отвечая на
этот вопрос, авторы придали исключительное значение британ¬
ской интервенции в Египет. Именно после нее возникла своего
рода цепная реакция — Франция принялась овладевать Запад¬
ной Африкой, Бельгия ворвалась в Конго, в экваториальную
Африку потянулись и другие державы. Сама Британия,'забо¬
тясь о прочности позиций в Египте и ограждая истоки Нила от
конкурентов, предприняла дальнейшие завоевания. . . Лондон¬
ское руководство вовсе не планировало все эти захваты, оно
решалось на них, исходя из стратегических расчетов (обезопа¬
сить путь в Индию!) и интересов национальной безопасности.
Робинсон и Галлагер выдвинули и другой довод — повинен
«национализм» египтян, буров и даже ирландцев; «поздневик¬
торианский империализм» едва ли был чем-либо иным, нежели
«оборонительным ответом на ирландское, египетское и транс¬
ваальское восстания».*®*
В книге «Африка и викторианцы» авторы привели новые
доказательства в пользу того, что нельзя принимать па
веру «антиимпериализм» сторонников так называемой «Малой
Англии». Но тезис о «преемственности» британского экспансио¬
низма XIX века понадобился и.м, чтобы стереть грань между
эпохой своОодного капитализма и последовавшим качественно
новым периодом империализма. Пальмерстон действовал будто
бы даже агрессивнее, чем Гладстон или Солсбери. А если это
так, то пожалуй, не существует и самого «империализма» кон¬
ца XIX века? Так авторы «академической» монографии, подчи¬
няясь дурной «моде» примкнули к атакам на научную теорию
империализма. Однако, справедливо подчеркивает Э. Хобсбоум,
предлагаемая ими общая характеристика изучаемого периода
«скорее дезориентирует неподготовленного читателя, нежели
просветит его».*®*
Критики выявили серьезные изъяны в концепции кембридж¬
ских историков. Так, бельгийский историк Ж. Станжер *не со¬
гласен с их тезисом р первенствующей роли египетского факто¬
ра в разделе Западной Африки. Сходного мнения придержива¬
104 Ibid., р. 161.—Нелегко догадаться, какое именно восстание в Ир¬
ландии имели в виду авторы. По поводу патриотического движения 1879—
1882 годов в Египте в главе «Раздел Африки» «Новой Кембриджской исто¬
рии» Робинсон и Г аллагер писали следующее: «Бесчестное поведение»
египтян «привело англичан на берега Нила и заманило их там в ловуш¬
ку. .. Оно вызвало ухудшение отношений между англичанами и француза¬
ми», ссора которых «распространилась на всю тропическую Африку» (The
new Cambridge modern history, vol. XI. Cambridge, Г962, p. 593). Ср.: ана¬
лиз этой гл^^вы в монографии Е. Б. Черняка «Адвокаты колониализма»
(М, 1964, с. 129—134).
105 ’’Labour Monthly”, 1962, May, p. 237—238. — Значение монографии
Робинсона и Галлагера, по мнению Хобсбоу.ма, состоит в том, что они под¬
метили империалистические элементы в британском капитализме «средне-
викторнанского времени», на которые уже обращал внимание В. И. Ленин.
139
ется и английский специалист К. У. Ньюбери.”® Эффективный
удар по теории «цепной реакции» нанесла Л1. Чемберлен/®^
Большинство буржуазных критиков книг^! «Африка и вик-
торианцы» ограничилось все же полемикой по частным вопро¬
сам. Между тем следовало бы подвергнуть установки Р. Робин¬
сона и Дж. Галлагера фронтальному анализу. Вкратце, помимо
уже указанных, пороки «стратегической концепции» можно све¬
сти к следующим пунктам: 1) Принижение и замалчивание эко¬
номических мотивов агрессивной политики великих держав и
роли крупного капитала в последней четверти XIX века.
2) Стремление представить так называемую «защиту Индии»
как чисто политическую и военную проблему. Между тем даже
если допустить, что экспансия в Африке диктовалась соображе¬
ниями, связанными с Индией, то стоит вспомнить об огромных
доходах, какие приносила Индия британской буржуазии.*®®
3) Явное приуменьшение заинтересованности влиятельных
фракций английской буржуазии в экспансии в Египте, Судане,
Южной и Экваториальной Африке. 4) Выпячивание «африкан¬
ских» предпосылок «драки за Африку» с обвинениями по ад¬
ресу «протонационализма» африканцев. 5) Стремление рассмат¬
ривать вопрос о разделе Африки в изоляции от завершавшегося
в тот же период раздела всего мира. 6) Попытки предписать
британской политике оборонительные тенденции. Уверения, буд¬
то «обеспечение морских коммуникаций» отвечало «националь¬
ным интересам» Англии.
Несмотря на явную уязвимость всей конструкции Р. Робин¬
сона и Дж. Галлагера, монография «Африка и викторианцы»
получила очень высокую оценку на Западе, а их теории, по сло¬
вам М. Чемберлен, «весьма основательно повлияли на осмыс¬
ление раздела Африки».*®® Один из самых ярых поклонников
кембриджских историков Э. Стоукс назвал сделанные ими «от¬
крытия» «Коперииковской революцией в интерпретации коло¬
ниальной истории».**® Неумеренные восторги такого рода объяс¬
нялись, конечно, тем, что Робинсон и Г аллагер рьяно выступи¬
ли против теории «экономического империализма», которая,
как они утверждают, ошибочно ставит «торговлю перед флагом,
капитал перед завоеванием и повозку перед лошадью».*** Од¬
нажды Р. Робинсон окрестил «экономический империализм»
«дряхлым мифологическим зверем».**2 Почитатели «стратегиче¬
ской концепции» склонны были приписать ее создателям успе¬
хи в изничтожении этой богопротивной бестии. В духе схемы
10в ’’The Journal of African History”, 1962, N 3, p. 477—480, 494—495.
107 Chamberlain M. E. The new imperialism. L., 1970, p 29—30.
*08 Ha это обстоятельство справедливо обратила внимание М. Чембер¬
лен (Ibid., р. 42).
109 Ibid., р. 29.
*1® ’The Canadian Historical Review”, 1969, Dec., p. 463.
*** Robinson R. a. Gallagher J. Africa and the Victorians, p. 409.
*12 ’The Journal of African History”, 1961, N 1, p. 158.
140
Робинсона — Г аллагера написано уже немало сочинений. Ее
поддержал Р. Фейбер."* Э. Стоукс и Дж. Ле Мей попытались
доказать, что капиталистические круги не оказали влияния на
британскую агрессию в Южной Африке.*'* Усилилась и ранее
отмечавшаяся тенденция изображать колониальную и внешнюю
политику Англин как сугубо оборонительную. Оказывается, лон¬
донские руководители упирались изо всех сил, прежде чем пой¬
ти на те или иные захваты. Рекордной в этом плане является
работа С. Лоу, само название которой можно перевести как
«Империалисты поневоле».***
Несколько авторов вCv^eд за Робинсоном и Галлагером пи¬
шут об огромном значении местного национализма как своего
рода катализаторе расчленения Африки. Уже не только егип¬
тяне или буры, но и негритянские народы попадают в «черный
список» виновников империалистической экспансии. Изобрета¬
ются и другие паукообразные варианты.
При всем напоре «адвокатов империализма», при всем изо¬
билии их продукции уже к концу 60-х годов определилось, что
предпринятый ими натиск успеха не имеет. Концепцию «эконо¬
мического и финансового империализма» поколебать не уда¬
лось, признает теперь Э. Стоукс.**® Он же в пространной ста¬
тье констатировал провал кампании нападок на ленинскую тео¬
рию империализма. Стоукс резко отозвался об убогих полеми¬
ческих приемах Д. Филдхауза и других критиков — их орудия
бьют мимо цели.**’'
Все чаще добросовестные ученые задумываются над карди¬
нальными проблемами истории Британской империи. Можно ли
правдиво воссоздать ее, если не искоренить расистские воззре¬
ния, если придерживаться порочного противопоставления поли¬
тики и экономики? Касаясь этих вопросов, редакторы «Окс¬
113 Faber R. The vision and the need: late Victorian imperialist aims.
L., 1966.
114 Stokes E. Milnerism.—’’The Historical Journal”, 1962, N 1; Le
May G. British supremacy in South Africa, 1899—1907. O.xford, 1965.
115 Lowe C. The reluctant imperialists. L., 1967 (термин ’’reluctant”
применительно к британской империалистической политике переходит из
одной книги в другую). За сценой исследований С. Лоу остались мощные
группировки буржуазии, «вдохновлявшие» экспансию. Он еще более одно¬
сторонне интерпретирует документы, чем Робинсон и Галлагер. Так, историк
уверяет в безгрешности мотивов английского правительства в период под¬
готовки и проведения агрессии против Судана. Даже в книге «Африка и
викторианцы» приводились свидетельства, позволяющие оценить совершен¬
но иначе курс Лондона.
116 ’’The Canadian Historical Review”, 1969, Dec., p. 462.
"7 В отличие от большинства своих коллег — буржуазных историков —
Э. Стоукс внимательно изучил весь комплекс высказываний В. И. Ленина,-
«Фундаментальной ошибкой» назвал он предположение о том, будто ле¬
нинская «модель империализма» напоминает модель Дж. Гобсона. А отно¬
сительно «драки из-за колоний», заявил он, марксиста.м нельзя приписы¬
вать «узкий экономический детерминизм» (Stokes Е. Late nineteenth cen¬
tury expansion and the attack on the theory of economic imperialism. — ’’The
Historical Journal”, 1969, N 2, p. 285 —301).
141
фордской истории Южной Африки» подчеркивают, что «Маркс
и его последователи» много сделали для воссоединения эконо¬
мики и истории,”® Первый том изданного под нх руководством
труда вызвал положительный отклик прогрессивной общест¬
венности.
Высокой оценки заслуживают исследования Т. Рэнжера и
группы его учеников, работающих в Дар-эс-Саламе/^® Еще не¬
давно буржуазные историки выдавали за непреложную истину,
что отпор колонизаторам со стороны народов Африки не имел
смысла; его инициаторов они объявляли реакционерами н вос¬
хваляли капитулянтов/2* Теперь, во многом благодаря усилиям
«школы Рэнжера», достигнут немалый прогресс в понимании
истинного значения сопротивления оккупантам. Серьезным уче¬
ным зарекомендовала себя молодая исследовательница из Суон¬
си М. Чемберлен. В очерке «Новый империализм» она высказа¬
ла интересные суждения о концепциях раздела мира. Не сле¬
дует превозносить «дипломатические и стратегические моти¬
вы», — пишет М. Чемберлен — они «имеют смысл, лишь если
под ними есть какая-либо экономическая основа».’22 Из ряда
других работ отметим еще яркую научно-популярную книгу из¬
вестного эдинбургского историка В. Кириэна «Господа челове¬
ческого племени»/2з Это единственная в своем роде попытка
рассмотреть главные этапы колониальной экспансии (до начала
XX века) в глобальном маштабе.
В 1969 году В. Кирпэн с горечью писал, «что в последнее
время» ощущалась тенденция представлять «эпоху империа¬
лизма и все его тягостные тайны как оптическую иллюзию», а
само слово «империализм» — как ненаучное или вульгарное.*24
Теперь, как можно надеяться, английская историография коло¬
ниализма выходит из этого кризисного состояния.
”8 The Oxford history of South Africa, ed. by M. Wilson a.
Г. Thompson, vol. 1. Oxford, 1969, p. VII. — В предисловии к первому тому
этой работы подвергнуты решительной критике «исторические легенды» о
судьбах Южной Африки, которые долго культивировались «белыми» специа¬
листами в юле, ЮАР и Великобритании.
*19 См., например рецензию А. Лерумо (’’The African Communist”, 1970,
N 42, p. 106—109). В кембриджском ’’The Journal of African History” (1970,
N 3, p. 435—444), Ш. Маркс указала на превосходство этого издания над
аналогичным сочинением, опубликованным в ЮАР. В 1971 году выпущен
второй том «Оксфордской истории Южной Африки». Ряд глав в нем выпол¬
нен на хорошем профессиональном уровне, однако важные процессы на¬
циональной и классовой борьбы в ЮАС н ЮАР проанализированы не
вполне удовлетворительно.
120 Ranger Т. Revolution in Southern Rhodesia. L., 1967; Aspects of
Central African history, ed. by T. Ranger. L., 1968.
12* Oliver R. a. Page J. D. A short history of Africa. Baltimore,
1962.
122 Chamberlain M. E. Op. cit., p. 42.
123 Kiernan V. The Lords of human kind. Black man, yellow man and
white man In an age of empire. Boston. 1969.
124 ’’The Guardian’^ 1969, Nov., 20.
142
ГЛАВА 7
ИСТОРИОГРАФИЯ БРИТАНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
Некоторые особенности внешней политики
Антлии и ее трактовки в XIX—начале XX века
Вр)ешняя политика Британии с давних времен теснейшим об-
разом переплетается с колониальной. Английская дипломатия
зачастую только обслуживала интересы влиятельных колони¬
алистских группировок, а кабинету министров приходилось
проводить «равнодействующую» между их подчас противоречи¬
выми пожеланиями. Еще в XVIII веке Питт Старший во всеус¬
лышанье подтвердил огромную роль «кораблей, колоний и ком¬
мерции» в определении государственного курса. Под его руко¬
водством британские официальные и неофициальные агенты ис¬
кусно с помощью Пруссии отвлекали силы Франции, что позво¬
лило Англии поживиться богатыми французскими колониями в
Америке и Индии. Свыше двух веков назад были выработаны
важнейшие |установки государственной политики, среди кото¬
рых видное место занял пресловутый «баланс сил» в Европе,
сводившийся к разжиганию конфликтов на континенте. Харак¬
теризуя задачи, решавшиеся лондонским правительством во вре¬
мена Венского конгресса (1814—1815), Ф. Энгельс писал об ан¬
глийских целях так: «Сохранить и расширить свое превосходст¬
во в торговле, удержать львиную долю от ограбления колоний
и ослабить все другие государства».*
Важнейшие проблемы внешней политики Великобритании пе¬
риодически приковывали внимание ее общественности, обсуж¬
дались в парламенте и на страницах газет. В отдельных случаях
в полемику по острым политическим вопросам оказывались втя¬
нутыми и широкие слои населения. В еще более редких слу¬
чаях трудящиеся имели возможность повлиять на решения пра¬
вительства. Так было, например, в 60-е годы XIX века, когда ру¬
ководящие деятели страны (включая не только Пальмерстона,
но и Гладстона) рвались к эффективному вмешательству в
гражданскую войну между Севером и Югом, имея в виду раз¬
дробление США на два относительно слабых государства. К со¬
жалению, чаще всего народ присутствовал при тех или других
1 Маркс К. И Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 568.
143
событиях в качестве безмолвного хора или даже под воздейст¬
вием шовинистов, «подпевал» власть имущим. iB распоряжении
последних, как правило, находились такие средства пропаган¬
ды, которые способствовали соответствующей обработке «тол¬
пы». «Во все времена, — пишет Э. Ротштейн, — англ и некие-бур¬
жуазные деятели и дипломаты стремились замаскировать свои
интересы рассуждениями о высоких принципах морали и идеа-
лах».2 Их версии подхватывались журналистами. Касаясь зло¬
бодневных тем, острых кризисов в мировой политике и проис¬
хождений войн, они быстро фабриковали примитивные или бо¬
лее замысловатые теории, объяснявшие все происходящее. Исто¬
рия внешней политики Британии и международных отношений
в еще большей мере, чем история колониализма, рождалась на
страницах прессы, в брошюрах и памфлетах пропагандистского
профиля.
Отметим и другую черту. Поскольку «активная» внешняя
политика обременяла рядового британца налогами на военные
нужды, а нередко оборачивалась увечьями или смертью близких
людей, особенное значение приобретало стремление доказать,
что кабинет руководствуется соображениями жизненной необхо¬
димости. Войны с участием Британии — доказывали политики н
журналисты ~ не только неизбежны, но н полезны, отвечают
«национальным интересам» страны.
Проблемы истории внешней политики Британии в течение
длительного времени затрагивались преимущественно в публи¬
цистической литературе. Выходило, правда, и немало книг, пре¬
тендовавших на их научное описание, однако уровень этой про¬
дукции оставался крайне низким. Так, Т. Юз в своем простран-
нрм сочинении склонялся к мнению, что успешная внешняя по¬
литика главным образом определялась ведущими лидерами.
Если лидер обладает должными качествами, он достигает це¬
ли, за ним идет страна. Победы в период Семилетней войны,
писал Юз, «справедливо можно приписать одному лицу — Пит¬
ту». Он был душой кабинета и всей нации, «народ радостно
поддерживал справедливую и необходимую войну...».®
Немногим выше качество многотомного сочинения историка-
профессионала А. Элисона «История Европы» (1815—1852)
Автор безоговорочно защищал британскую захватническую по¬
литику, «изумительные победы англо-саксонской расы»; он вос¬
торгался «славным миром», продиктованным Китаю «у стен
Нанкина», и всеми аналогичными подвигами. Первые тома
«Истории» Элисона выходили в период Крымской войны. По-
2 Ротштейн Э. Внешняя политика Англин и ее критики. 1830—1950.
М., 1973, с. 20.
3 Huges Т. Continuation to Hume and Smolett’s history of England.
P., 1837, p. 23.
4 Alison A. History of Europe from the fall of Napoleon in 1815 to
the accession of Louis Napoleon in 1852. 8 vols, Edinburgh, 1853—1859.
144
этому автор старался обосновать блок Англии с Францией.
Союз «хозяев суши и моря» он именовал «искренным и сердеч¬
ным», а острейший кризис в их отношениях начала 40-х годов
считал недоразумением,' порожденным главным образом воин-
. ственностью французского народа.
Известный интерес представляли лишь те сочинения, кото¬
рые содержали критику определенных сторон государственного
курса. В период, когда правящие круги чувствовали себя доста¬
точно твердо, а трудящиеся были совершенно отстранены от уча¬
стия в их великодержавной политике, эта критическая струя
подчас становилась довольно ощутимой. Полемика между тори
II вигами, между консерваторами и либералами находила кос¬
венное отражение в работах исторического профиля. Так, если
о Питте Старшем историки судили весьма почтительно и до¬
вольно однозначно, то деяния Питта Младшего и союз «между
слабоумным монархом и высокомерным министром» вызывали
со стороны вигов-либералов суровое осуждение. Питт Млад¬
ший и его наследники беспощадно облагали налогами буржуа и
сколотили рекордный государственный долг. Это служило ве¬
ским доводом против «амбициозной политики» торн начала
XIX века, проводившейся, как считали некоторые, без консуль¬
тации с торгово-промышленными кругами. В противовес Питту
отдельные авторы стали выдвигать Ч. Фокса и его внешнеполи¬
тическую линию.*
Подобно тому, как сама Британия в эпоху своего превосход¬
ства позволяла себе заигрывать с национально-освободитель¬
ным движением, либеральные авторы разрешали себе филип¬
пики по адресу «торийской» внешнеполитической линии (хотя
часто лишь с помощью микроскопа можно было бы узреть ее от¬
личий от «вигско-либеральной» линии). После новой оживлен¬
ной полемики по Восточному вопросу 70-х годов и в связи с из¬
вестным охлаждением англо-турецких отношений в 80—90-е го¬
ды появилось несколько небезынтересных книг либеральных
авторов. Например, М. Макколь в памфлете «Султан и держа¬
вы» давал довольно красочный исторический экскурс, критикуя
предшествующий протурецкин курс Англии.® Несколько рань¬
ше, в 1882 году в Англии была издана небольшая книга исто¬
рика С. Уолпола (Walpole), содержавшая общий очерк внеш¬
ней политики страны. Незадолго перед тем к власти вернулся
Гладстон, обещавший во время избирательной кампании покон¬
чить с авантюрами и войнами торийского кабинета и выражав¬
ший готовность урегулировать напряженные отношения с Рос¬
сией. В работе Уолпола наибольший интерес как раз и пред¬
ставляла глава «Политика Англии по отношению к России».
Укоряя своих соотечественников в незнании элементарных гео¬
5 Russel J. Life and times of Ch. J, Fox. 3 vols. L., 1859—1866.
6 Макколь M. Султан и державы. Спб., 1897.
10 Зек. 301 145
графических истин, он отвергал как несостоятельные домыслы
о русской угрозе Индии. Автор брался защищать «наступатель¬
ное движение России» к проливам, так как «всякий великий
народ стремится к своему естественному выходу — к морю».
Англия препятствовала этому движению; под предлогом под¬
держания баланса сил она добивалась ослабления России. Уол¬
пол ставил под вопрос целесообразность такого курса, он со¬
вершенно недвусмысленно осуждал турецкое управление (как
«худшее в Европе») и отказ Англии «от всякой как матери¬
альной, так и нравственной помощи борющимся народам во¬
стока Европы».7 В его книге мы находим очень важное наблю¬
дение — традиционная политика Британии на юго-востоке Евро¬
пы с 20-х годов XIX века состояла в том, чтобы народы, выры¬
вавшиеся из под ига Турции, не .могли образовать единые жизне¬
способные государства.® Но идти против течения — значит обре¬
кать себя на неудачу, подчеркивал автор. В других частях ра¬
бота Уолпола выглядела более шаблонно. В ней говорилось,
например, о помощи борющимся национальностям Южной Аме¬
рики н Западной Европы со стороны Британии.
Авторы большинства книг, издававшихся в XIX веке в Лиг-
ЛИИ на темы о мировой политике, скользили по поверхности,
увлекались описаниями деятельности дипломатов. Поскольку
доступа в архивы историки не получали, их сочинения обычно
представляли собрание различных догадок, а иногда и совер¬
шенно фантастических предположений. Мало кто задумывался
над вопросом о связях внешней и внутренней политики или над
проблемами экономического соперничества между державами.
Одним из немногих примеров серьезного исследования, в кото¬
ром предпринималась попытка взглянуть на политику под иным
углом зрения, можно считать двухтомный трактат С. БакСтона
«Финансы и политика 1789—1885».® Материалы некоторых его
глав представляли немалый интерес для своего времени. Боль¬
ше всего автор занимался историей английских финансов. Прав¬
да в целом Бакстон защищал общую направленность внешней
и колониальной политики Британии.
К концу XIX века, в обстановке усиления империалистиче¬
ских устремлений авторитетные буржуазные историки и публи¬
цисты совсем уже редко позволяли себе высказывать крамоль¬
ные суждения. Наоборот, возобладала тенденция оправдывать
все внешнеполитические акции Британии в прошлом. Характе¬
рен, например, апологетический пересмотр деятельности Питта
7 Уольполь с. Иностранная политика Англии. Спб., 1885, с. 107,
108, 111.
8 Историк напоминал о предложении Эбердина разделить Грецию на
два государства (1829), о том, что Пальмерстон в 1856 году провел раздел
Румынии, а Дизраэли на Берлинском конгрессе настоял на расчленении
Болгарии.
9 Buxton S. Finance and politics 1789—1885. A historical study. 2 vols.
L.. 1888.
146
Младшего, начатый еще лордом Стенхопом в 60-е годы и про¬
долженный рядом других историков. Стремясь всячески оправ¬
дать антифранцузский курс и очернить любые действия Фран¬
ции времен Великой революции и Наполеона I, англичане да¬
же стали переводить и опираться па таких реакционных прус¬
ско-германских авторов, как Зибель или Трейчке. Университет¬
ские ученые на рубеже XIX и XX века по-прежнему мало запи-
малпсь историей британской внешней политики и международ¬
ных отношений; в книгах, посвященных прошлому европейских
держав, допускались грубейшие ошибки, связанные не только с
тенденциозным подходом, но и элементарным невежеством. Да¬
же в Оксфорде подвизались недостаточно квалифицированные
лица, - которые, однако, готовы были безапелляционно судить о
сложнейших вопросах.
Вот показательная фигура тех лет — капитан королевского
флота М. Берроуз. Выйдя в отставку, он занялся писанием книг
и преподавательской деятельностью. Вслед за громкозвучной ра¬
ботой «Имперская Англия» Берроуз выпустил «Жизнь адмирала
Хоука», а позднее стал преподавателем новой истории и членом
привилегированной коллегии «Всех усопших» в Оксфорде.
В 1895 году появляется претенциозная книга М. Берроуза «Ис¬
тория внешней политики Великобритании» — одна из первых
попыток создания обобщающего очерка. По внешним данным
попытка даже более солидная, чем у С. Уолпола; автор не
ограничивается беглым обзором, а ведет «систематическое»
изложение с креном па XVIII — начало XIX века, а также под¬
робной трактовкой «морских» сюжетов. И все же сопоставление
имевшей определенные достоинства книжечки Уолпола и фоли¬
анта Берроуза оказывается не в пользу последнего.
При первом же ознакомлении бросается в глаза редкостное
пустословие книги Берроуза, содержащей множество трескучих,,
декларативных фраз и пассажей. Здесь встречается и немало
явных ошибок. Так, автор утверждает, что в битве под Эйлау
в 1807 году победили французы или будто после нападения
Нельсона на Копенгаген (в 1801 году) «Александр сразу же во¬
зобновил союз с Англией».*® В книге встречались и несколько
архаичные уже суждения об особой роли аристократии в созда¬
нии Британской империи и о «протестантских интересах», ради
которых Англия воевала с Францией и Испанией.
В 90-е годы правящие круги Великобритании еще были уве¬
рены в своих силах. Может быть поэтому Берроуз беззастенчи¬
во расхваливал морское могущество Британии,** откровенно по¬
*® Burrows М. The history of the foreign policy of Great Britain.
Edinburgh, 1895, p. 207-208, 245.
П Увязывая прошлое с задачами, решавшимися правящими кругами в
конце XIX века, Берроуз провозглашал, что английский флот должен быть
сильнее объединенных флотов двух любых держав. Это не современное от¬
крытие, а урок истории! — наставлял он (Ibid., р, 114—115).
10* 147
вествовал о меркантильных интересах, которые защищало лон¬
донское правительство в XVIII веке. Он пускался в рассужде¬
ния о воинственности англичан, аналогичные знакомым нам по
разббру многотомника Черчилля. Проводившаяся Р. Уолполом
«политика мира» не встречает его сочувствия. Нет! Нужна ак¬
тивность во внешних делах, ради империи не следует опасаться
и риска войны. Книга Берроуза — одно из ранних сочинений, в
котором назойливо зазвучал мотив о нации как силе, будто бы
определявшей агрессивный Kyjpc страны. Народ «пришел в от¬
чаяние» из-за пассивности Уолпола, в его сознании зрело мне¬
ние о «европейском заговоре» против «хозяйки морей...». Та¬
кие сторонники решительных поступков как Питт Старший или
Каннинг «представляли нацию», которая сама толкала прави¬
телей на великие дела...
Судя по Берроузу, завистливые соперники непрерывно строи¬
ли против нее козни. Автора возмущает рост могущества Рос¬
сии и «вооруженный нейтралитет» 80-х годов XVIII века. Но,
разумеется, в его изложении противники Англии достигали успе¬
хов только коварством.
Безоговорочная защита актов агрессин Британии сочеталась
у Берроуза с уверениями в том, что вся ее политика служила
интересам человечества. Резюмируя уже ранее фигурировавшие
у политиков и публицистов положения, оы сформулировал та¬
кие пункты; 1) В Европе Англия неизменно защищает интере¬
сы слабейших стран от угрозы подчинения сильнейшим. 2) Док¬
трина «равновесия сил» в значительной мере выражает ее по¬
стоянную враждебность к тиранам. 3) Еще с XVIII века Англия
стала «очевидным чемпионом международного права».*2
Как видим, сочинение М. Берроуза было лишено научных до¬
стоинств. Мы остановились на нем потому, что некоторые вы¬
двинутые этим автором утверждения пропагандистского харак¬
тера оказались очень стойкими; их не раз варьировали позднее
и куда более эрудированные историки.
Один из крупкенших английских ученых нашего века
Ч. Уэбстер, свидетельствовал, что история внешней политики
Британии до начала XX века серьезно изучалась только в Кем¬
бридже. Немаловажной причиной, отпугивавшей исследовате¬
лей, являлась невозможность познакомиться с соответствующи¬
ми архивными документами. Только на рубеже двух веков поло¬
жение в этом отношении начало меняться.*® Примерно в то же
время издаются, наконец, первые труды по вопросам внешней
12 При аргументации этих мнимых мотивов английского курса допуска¬
лись вопиющие натяжки. Берроуз утверждал, например, что даже попытка
задушить поднявшиеся на борьбу за свободу американские колонии отнюдь
не противоречила столь благородным побуждениям британских правителей.
13 Некоторые тексты стали публиковаться в периодических изданиях;
был облегчен доступ ученых в государственные архивы по периоду XVIИ
и перврй половины XIX века.
148
политики, полностью или частично основанные на первоисточ¬
никах. Несколько расширился и диапазон исследовании, под¬
нялась их "научная культура. Своего рода первооткрывателем
можно считать Дж. X. Роуза, ставшего позднее одним из стол¬
пов Кембриджского университета. Дж. X. Роуз, популярный лон¬
донский лектор и составитель учебников, еще в 90-е годы осно¬
вательно занялся изучением экономической, коммерческой н
военной истории англо-французских отношений времен револю¬
ции во Франции конца XVIII века и Наполеона I. Роуз прави¬
льно указывал, что борьба за Средиземное море и Египет в конце
XVIII века явилась начальной стадиен длительной дуэли двух
держав за эту зону мира. Он пустил в научный оборот немало
документов, свидетельствовавших об остроте нх торгового и
колониального соперничества. Историк интересовался также
другими периодами внешней политики и дипломатии Великобри¬
тании.** Роуз был, пожалуй, первым британским автором, ко¬
торый создал научную биографию Наполеона Бонапарта.**
Быть может, сказалось начавшееся «потепление» в англо-фран¬
цузских отношениях, но во всяком случае сочинение Роуза
было выдержано в духе объективности, что заметно отличало
его от попыток безудержного поношения французского импера¬
тора. Автор подчас критикует и неумелую дипломатию Англии
начала XIX века, признает соучастие британского правительст¬
ва в заговора.х против Наполеона; кроме того, он высмеивал
ходкую не только во Франции, по и в других западных странах
легенду о русской зиме, сгубившей наполеоновскую армию/®
При всех этих положительных чертах биография Наполеона,
как и другие работы Роуза по истории Франции конца XVIII —
начала XIX века, отличались известной легковесностью и непо¬
ниманием глубинных процессов французской истории. Француз¬
ские источники он знал слабо. Еще больше сказывалась край¬
няя неприязнь автора к самому духу революции. Не случай¬
но из числа военно-политических лидеров Франции, помимо Бо¬
напарта, он выделял еще генерала Дюмурье, также из.менивше-
го делу революции.
Главные свои усилия Роуз долгое время направлял на про--
ела влей не Питта Младшего. Питт восхищал его как ярый и ре¬
шительный противник Франции. Хваля его за «спасение» Англии
ы Из работ Дж. X. Роуза отметим научно-популярную книгу ’’The Re¬
volutionary and Napoleonic Era 1789—1815” (Cambridge, 1894) и две объе¬
мистые монографии о Питте Младшем ’’William Pitt and national revival”
(L., 1911), ’’William Pitt and the great war” (L., 1911). В 20—30-e годы
Роуз участвует в ряде коллективных изданий Кембриджского университета,
интересуется военно-морской историей.
15 R о se J. Н. Life of Napoleon I. 2 vols. L.. 1901.
16 Объективность Дж. X. Роуза была все же довольно относительной.
Касаясь ряда критических вопросов истории англо-французских отношений,
он становился в позу апологета деяний британских политиков. Вплоть до
оправдания недостойного поведения губернатора острова Святой Елены
X. Лоу!
149
от угрожавшей ей революции, реакционный историк обруши¬
вался на «британских якобинцев».”
Дж. Роуз, пишет американский исследователь У. Лайон, «бо¬
готворил» архивные документы.*® Он действительно старался
максимально использовать свои изыскания в британских архи¬
вах, подключить возможно большее число ученых ссылок. Одна¬
ко Роуз, как и многие его коллеги — историки конца XIX ~ на¬
чала XX века, еще не научился отличать главное от второсте¬
пенного и нередко уделял многие страницы толкованию како¬
го-либо пустякового дипломатического донесения. Вместе с тем
постепенно вырабатывалась и соответствующая методика ис¬
следования—упор делался на документах дипломатической пе¬
реписки. Растворяя изложение главных сюжетов во множестве
мелочей, буржуазные ученые уводили читателей в сторону от
правильного понимания основных закономерностей истории
между и а р одн ы х отнош е н и й.
Почти все историки-профессионалы эпохи империализма по
проблемам внешнеполитической истории придерживались офи¬
циозных националистических взглядов. На бол ее содержательные
работы по интересующим нас темам в начале XX века опубли¬
ковали в Англии не «специалисты», а «дилетанты». Среди них
выделяется книга У. Бланта «Секретная история английской ок¬
купации Египта».*® Автор, очевидец драматических событий, ра¬
зыгравшихся в Египте в начале 80-х годов XIX века, хорошо
знал главных «действующих лиц», в том числе Орабй-'пашу и
Гладстона. Он страстно разоблачал бесчестность и лицемерие
высокопоставленных политических и военных лидеров Велико¬
британии. Прн всем эмоциональном накале книга Бланта обла¬
дала II высокими научными качествами. Автор старался аргу¬
ментировать каждое выдвигавшееся положение. Так, он умело
доказывает, что лондонский кабинет грубо нарушил принятые
им обязательства соблюдения нейтралитета Суэцкого канала.
Убедившись, что прямой удар со стороны Александрии не су¬
лит успеха, британское командование избрало зону Суэцкого
капала базой для решающих операций. Ссылаясь на мнение ге¬
нерала Уолсли, Блант пишет, что египтяне могли отразить не¬
приятеля, если бы своевременно разрушили сооружения кана¬
ла. Но Ораби, вводившийся в заблуждение относительно пози¬
ции Британии и не желавший подрывать международное право
и торговлю, не рискнул прибегнуть к таким мерам. Высказан¬
ные У. Блантом суждения подтверждались приложенными к
17 Rose J. Н. William Pitt and the great war, chapt. VII. — В этой
главе II в нескольких других автор старался представить английских демо¬
кратов ничтожной кучкой лиц; «огромная масса народа», утверждал он,
была лояльна к правительству и королю.
*8 См. его статью о Роузе в кн.: Some historians of modern Europe, ed.
by B. Schmitt. Chicago, 1942.
19 Blunt W. Secret history of the English occupation of Egypt, L, 1907.
150
книге документами (письма Ораби Гладстону н др.). Они при¬
дают его исследованию особенную ценность.
Проникнутую глубоким сочувствием к египетскому народу
книгу У. Бланта официальные историки и буржуазная пресса
встретили враждебным молчанием.®® В то же время реакцион¬
ная пропаганда, а также и авторитетные историки стали уси¬
ленно превозносить появлявшиеся одну за другой книги тех дея¬
телей, которые оправдывали утверждение Британии в Египте.
Значительную роль сыграл сам «проконсул» в Каире Э. Бэринг
(лорд Кромер), с апломбом выступивший в несвойственной ему
роли ученого.®* В его объемистых сочинениях давалась иска¬
женная картина англо-египетских отношений, а «приход Бри¬
тании» в долину Нила изображался как благодеяние для ара¬
бов. Рецензентов, восхцщавши.хся мнимой беспристрастностью
Кромера, не шокировала даже нескромность автора, превозно¬
сившего собственные зуслугн.
В канун первой мировой войны фальшивая версия Кромера
была опрокинута общественным деятелем, историком-маркспс-
том Ф. А. Ротштейном, выпустившим в Англии свое исследова¬
ние «Захват и закабаление Египта.®® Используя все доступные
тогда источники, Ротштейн убедительно вскрыл основные цели,
методы и результаты политики британских правящих кругов в
Египте. «Блестящим исследование.м» назвал книгу Ф. А. Рот-
штейна видный лейбористский публицист и историк
Г. Н. Бреилсфорд. Ее окрестили также «Антикромер». Но зна¬
чение работы Ф. А. Ротштейна выходит за локальные рамки,
ибо в ней наглядно показывались и некоторые общие законо¬
мерности, связанные с историей внешней политики Британии —
ее тесная связь с политикой колониальной, огромное значение
интересов финансовых кругов и т. п.®®
Среди других книг по проблемам внешней политики общее
внимание привлекла работа радикального публициста Э. Море-
ла (Morel) о борьбе держав из-за Марокко.®* На ряде приме¬
ров автор показывал какие опасности несет тайная днплома-
тпя народам. Книга .\\орела «имела положительное значение в
кампании 1ю разоблачению империалистического правящего
20 Даже ’’The Times Literary Supplement”, откликавшаяся на самые
ничтожные издания, появлявшиеся на книжном рынке, предпочла «не заме¬
тить» солидную и яркую книгу У. Бланта.
21 Earl of Cromer. 1) Modern Egypt. 2 vols. L., 1908, 2) Abbas 11. L.,
1915.
22 Первый (английский) вариант этой книги назывался ”Egypts Ruin”
(L,, 1910).
23 В первом издании монографии Ф. А. Ротштейна имелись определен¬
ные просчеты. Так, очень слабо автор осветил англо-французскую борьбу
за Египет. В последующих переизданиях этой книги и других своих трудах,
публиковавшихся в СССР, Ф. А. Ротштейн восполнял эти пробелы.
24 Morel Е. Магоссо in diplomacy. L., 1912 (М о р е л ь Э. Десять лет
секретной дипломатии. М., 1924).
151
класса Великобритании — в этом была ее‘ценность»/® В мае
1914 года вышла в свет сравнительно небольшая книга
Г. И. Брейлсфорда «Воина стали и золота»/® Автор ее разделял
в то время многие заблуждения Н. Энджела и других известных
пацифистов/7 Его собственные рецепты усовершенствования об¬
щества с помощью установления некоего контроля над внеш¬
ней политикой и вооружениями отличались обычной для бри¬
танской мелкобуржуазной интеллигенции расплывчатостью. Но
в своем исследовании Брейлсфорд сгруппировал значительный
материал, позволивший лучше разобраться в истории между¬
народных отношении эпохи империализма. В первой и наибо¬
лее содержательной части его работы кратко обозревался хищ¬
ническая политика нефтяных трестов, фабрикантов оружия и
обслуживавшей их интересы дипломатии. «Экономический мотив
лежит в основании борьбы за равновесие сил», — подчеркивал
автор.2® Книгу Брейлсфорда внимательно изучал В. II. Ленин,
отметивший ее немаловажные достоинства.2®
Несмотря на появление вышеназванных интересных работ и
некоторое повышение общего уровня сочинений по истории ми¬
ровой политики, в целом к 1914 году научное изучение этой
проблематики только еще начиналось. Немало первостепенных
событий, даже связанных с внешней политикой самой Англии,
оставалось вне поля зрения крупных ученых. Стоит, однако,
подчеркнуть, что уже в XIX—начале XX века буржуазные ис¬
торики и пропагандисты торийского и либералыю-вигского на¬
правлений заложили основы идеалистической трактовки глав¬
ных этапов британской внешней политики, как политики на¬
циональной, надклассовой. Именно эта традиция стала господ¬
ствующей.
Первая мировая война и бурный рост интереса
к внешнеполитической тематике
После начала империалистической войны интерес общсст-
венных кругов к внешнеполитическим проблемам намного вы¬
рос.®® Публицисты и историки всех европейских стран, — н сре¬
25 Ротштейн Э. Указ. соч., с. 98.
26 Brail’sford Н. N. The war of steel and gold. A study of the
armed peace. L., 1914. — Позднее эта работа выдержала много переизданий.
27 Q замечательной «прозорливостью» Брейлсфорд утверждал, будто
англо-германскне отношения «становятся нормальными и лаже сердечны¬
ми» (!) (Ibid., р. 12).
28 Ibid., р. 46.
29 См.; Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 26. с. 223; т. 28, с. 617—633.
30 в 1916 году оксфордский историк Ф. Уркарт писал, что до 1914 года
термин «внешняя политика» звучал в Англии так, как если бы касался
лишь иностранных государств. Превалировало незнание того, что делается
за «каналом». Война оказалась «суровым побуждением; теперь никто не
может позволить себе пренебрегать внеишей политикой» (Aji intro¬
duction to the study of international relations. L., 1916, p. 37—-38).
152
дн них и британские, — немедленно стали объяснять волновав¬
ший всех вопрос о причинах кровопролитной войны, затраги¬
вая и ее более или менее отдаленные истоки. Лишь немногие
честные и смелые общественные деятели и публицисты, примы¬
кавшие к крайне левым кругам, протестовали тогда против за¬
силья шовинизма и пробовали объективно разобраться в под¬
линных причинах войны. Отметим, в частности, статьи Э. Море-
ла, изданные в 1916 году в виде отдельной книги («Истина и
война») и его же более позднюю работу «Африка и мир в Ев¬
ропе».®* «Искреннее сочувствие демократизму» и мужество Мо-
рела отмечал В. И. Ленин.®® Новым шагом по пути, намечен¬
ному Брейлсфордом, можно считать книгу историка У. Нью-
болда (Newbold) «Как Европа вооружалась к войне (1871 —
1914)», изданную на средства квакеров в 1916 году.®® В проти¬
вовес подавляющему большинству буржуазных авторов, отри¬
цавших, что государство и его аппарат обслуживают интересы
и потребности господствующего класса, Ньюболд приблизился
к научным взглядам в этой области (современное государство,
писал он, выражает «совокупную волю и деятельность владею¬
щих богатством классов»). Благодаря такой исходной установ¬
ке, он сумел ^довольно выпукло показать роль магнатов капи¬
талистической военной промыш.пениости в нагнетании между¬
народной напряженности и развязывании войн. Пойдя против
течения, историк выявил зловещие махинации руководителей
«Виккерса» и других фирм, стимулировавших гонку морских во¬
оружений. Не лишенная схематизма и неточностей, книга Ныо-
болда тем не менее положила начало целой серии работ публи¬
цистов и историков радикального направления, разоблачавших,
тех, кого стали называть «торговцами смерти».®* И, быть мо¬
жет, только книга Ньюболда и сохранила известное значение
нз бесчисленных сочинений о предыстории войны, изданных в
1914—1918 годах.
Уже в первые месяцы войны в Англии обнаружилось явное
банкротство либерализма и пацифизма, низкопоклонство зави¬
сящей от монополии буржуазной интеллигенции, забвение не¬
давних резолюций и решений лидерами и публицистами лейбо¬
ристской партии. Называя себя социалистом, Г. Н. Брейлсфорд
в мае 1914 года провозглашал: «Ии одна социалистическая пар¬
тия не допустит, чтобы правящий класс предписывал ей ее обя¬
31 Morel Е. 1) Truth and the war. L., 1916; 2) Africa and the peace of
Europe. L., 1917. — В последней из них содержалось важное положение:
война в Европе возникла во многом из-за острейшей борьбы держав за
сферы влияния в Афр41ке.
32 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 268—269.
33 Ньюболд У. Как Европа вооружалась к войне (1871 — 1914). ЛТ,
1923.
34 См. подробнее: Виноградов К. Б. Буржуазная историография
первой мировой войны. М., 1962, с. 187—193. '
153
занности»/® Ho именно так поступило в августе — сентябре
1914 года руководство лейбористской партии, тоже именовав¬
шей себя социалистической. И сам Брейлсфорд, хотя и не без
оговорок, присоединился к официозным доказательствам «вы¬
нужденности» вступления Великобритании в войну и обвинени¬
ям в адрес Пруссии — Германии как единственной ее «винов¬
ницы».®® Еще более резкий поворот сделал Н. Энджел, взяв¬
ший под защиту весь империалистический курс английского ру¬
ководства.
Исключительное рвение в оправдании внешней политики
Британии и Антанты проявили профессора университетов. Они
срочно изготовили ряд «солидных» трактатов и более популяр¬
ных сочинений о предвоенной дипломатии. Отряды видных спе¬
циалистов принялись «обрабатывать» трудящихся. Уже в авгу¬
сте 1914 года лекции в рабочих аудиториях прочли А. Цим-
мери, Р. Ситон-Уотсон и другие. В ноябре они появились в про¬
даже в виде пухлой книгн.®^ Но даже в специальных главах
(«Социальные и экономические аспекты войны» и др.) не было
и намека на серьезный разбор главной проблемы — о причи¬
нах разразившейся катастрофы. На том же уровне находились
брошюры и статьи Роуза, который забыл о своих увлечениях и
тоже переключился на актуальную тематику.®® О Наполеоне он
вспоминал лишь для того, чтобы сравнивать с ним Вильгель¬
ма II (разумеется, не в пользу германского императора). Имен¬
но кайзер и Германия повинны в начале войны, твердил Роуз.
Нетрудно проследить тесную взаимосвязь тезисов, выдвину¬
тых в правительственных доку-ментах и декларациях (например,
в речах Грея и Асквита в августе 1914 года) и положений, со¬
державшихся в книгах и статьях ученых. Историков как бы
призвали «подкрепить» обширными ссылками и учеными рас¬
суждениями официальные пропагандистские лозунги; в свою
очередь руководящие персоны стали черпать дополнительные
аргументы из работ, появлявшихся в печати.
Остановимся в качестве при.мера на коллективном сочине¬
нии профессоров факультета новой истории Оксфордского уни¬
верситета, 11азванном «Из-за чего мы воюем.'*».®® Авторы утвер¬
ждали, что стараются трактовать избранную тему «исторически»
II основываются на «первоисточниках». К таковым они относили
английскую «Белую книгу», представленную парламенту, ни¬
сколько не ставя под вопрос истинную ценность различных сви¬
детельств и утверждений, которые там содержались. Вместе с
35 Brailsford Н. N. The war of steel and gold..., p. 189.
36 Brailsford H. N. Der Uhrsprung des Weltkrieges. Zurich, 1915.
37 Seton -Watson R., Dower Wilson J., Z i m m e г n A. a.
Greenwood A. The war and democracy. L., 1914.
38 Cm. напр.: R о s e J. H. The origins of the war. L., 1915.
39 Баркер Э,, Дэвис Г., Г а с с о л ь А., У и к г е м Л е г г Л., Мор¬
ган Ф., Флетчер 1\. Из-за чего мы воюем? Пг., 1915,
154
тем, демонстрируя свою мнимую объективность, оксфордские
историки приложили к своему сочинению германскую офици¬
альную «Белую книгу», милостиво окрестив и ее «первоисточ¬
ником»/® Первую главу авторы посвятили «нейтралитету Бель¬
гии и Люксембурга». Уже тут Англия выступала хранителем и
гарантом святости договоров и защитнико.м небольших госу¬
дарств Европы. Теперь Германия посягнула на святой нейтра¬
литет маленькой Бельгии. Поэтому приходится воевать. . . За¬
одно в этой главе оправдывалось и маневрирование британ¬
ской дипломатии в конце июля — начале августа 1914 года.
«Мы. . . так заботились о сохранении мира, что , . . опоздали
на три дня с нашей мобилизацией.. .». «Наши совестливые ко¬
лебания» чуть было не отразились на ходе кампании на Запад¬
ном фронте.**
Следующая глава названа «Развитие союзов и бешеная
скачка вооружений с 1871 года». Однако в ней эти важные во¬
просы изложены далеко не последовательно. Разумеется, ответ¬
ственность за рост напряженности в международных отношени¬
ях и гонку вооружений приписывается одной Германии. Прав¬
да, о немецких военных концернах и банковском капитале тут
ничего не говорится. Если ставить акцент на ответственности
заводчиков и финансистов враждебной державы, читатель мог
бы спросить—а какова же роль отечественного большого биз¬
неса и, в частности, военных фабрикантов? В книге оксфордских
историков был выдвинут тезис, который затем неоднократно
повторялся в самых ученых сочинениях — тезис о непримири¬
мых противоречиях между «тевтонами» н «славянами», «Тев¬
тонский мир», говорилось здесь, «серьезно встревожен более вы¬
соким процентом рождаемости и физической силой славян».
Рассказывая об «июльском кризисе» авторы попытались
«дистанцироваться» от союзников; они представляли Англию и
Э. Грея в роли беспристрастных поборников мира (Грей,
утверждали они, был «озабочен только сохранением мира»).
14сторики признавали, что решительное заявление министра
иностранных дел о поддержке Франции и России могло бы спо¬
собствовать предотвращению войны («возможно, что такой об¬
раз действий увенчался бы успехом»). Но это был бы беспре¬
цедентный и рискованный шаг и отказ Грея пойти на него «слу¬
жит лишь к его части. . .».*®
В духе книги «Из-за чего мы воюем» в Англии в 1914—
*® Немецкая «Белая книга», составленная наспех, оказалась удобной
мишенью для критики
*1 Баркер Э. и др. Указ. соч., с. 24, 25. — Небезынтересно привести
в связи с этим мнение крупного французского историка Э. Галеви: не счи¬
тая Австро-Веигрпи, Англия, писал он. «первой среди великих держав от¬
крыто пошла по пути приготовлений к войне» (Н а 1 ё v у Е. Histoire du
peuple anglaise au XIX siecle. Epilogue, II. P., 1932, p. 642).
42 Баркер Э. и др. Указ. соч., с. 91.
155
1918 годах было издано множество аналогичных сочинений/*
И хотя их качество было весьма низким, позднее историки
официальной « а нт а н тоф и л ьской » школы продолжали развивать
выдвинутые тогда положения.
Уже в годы войны многие нсторнки-профессиокалы, специа¬
листы по истории внешней политики и зарубежных стран, бы¬
ли «мобилизованы», привлечены к деятельности различных
государственных гражданских и военных учреждений. Их про¬
пагандистская деятельность в министерстве информации в
1917—1918 годах достигла значительных масштабов. Несколько
видных историков с этого же времени надолго связали себя с
ведомством иностранных дел. Целый штат ученых (Р. Ситон-
Уотсон, Ч. Уэбстер, Г. Темперлн и многие др.) отправился в ка¬
честве экспертов Парижскую конференцию 1919 года. Одиа¬
ко еще до ее открытия английские делегаты располагали сочи¬
ненными в молниеносном темпе специальными «монографиями»
по ряду исторических тем, считавшихся злободневными.
Ч. Омэн написал, например, о «Возникновении войны», появи¬
лись работы о международных конференциях, союзах и по дру¬
гим проблемам. Ч. Уэбстер рассказывал, что свою книгу о Вен¬
ском конгрессе оп написал летом 1918 года по заказу Фории
оффис за 11 недель. В январе 1919 года она была отпечатана.
Но если Уэбстер даже в чине капитана оставался знатоком ди¬
пломатических документов н сумел использовать интересные
архивные материалы, то многие другие авторы были малопри¬
годны для порученных им дел. За редчайшими исключениями
издания времен Парижской конференции ие представляли цен¬
ности. К тому же они предназначались лишь для служебного
пользования. Заметим, что с этих пор некоторые работы по ост¬
рым проблемам (даже исторического профиля) выпускаются
крайне ограниченным тиражом и на книжный рынок не посту¬
пают.'*^
Еще в ходе Парижской конференции коллектив авторов
(включая и нескольких американцев) стал создавать большой
труд о ее предыстории, организации и решениях. Шесть томов'
«Истории Парижской мирной конференции», включавшие и экс¬
курсы по истории отдельных стран до 1919 года, б-ыли опубли¬
43 Почти во всех из них преобладал политико-дипломатический подход.
Одной из немногих попыток разобраться в иных истоках обострения меж¬
дународной напряженности являлась статья А. Гринвуда «Международные
экономические отношения». Он подчеркнул «близкую связь между., экономи¬
кой и политикой», но' заключил, что возникновение войн происходит «по
другим, нежели экономическим, причинам» (А п introduction to the
study of international relations, p. 90, 102).
44 Укажем, к примеру, на ценную объемистую работу Л. Белла «Блока¬
да центральных держав 1914—1918». В ней содержались интереснейшие
сведения о методах борьбы с Германией, конфликтах с США и т. п. Издан¬
ная в 1937 г. книга была «рассекречена» лишь в 1961 году [(Bell А, The
blockade of the central powers j914—1918. L., 1937 (1961)].
156
кованы в 1920—1924 годах/® Это издание также выходило не¬
большим тиражом, и является довольно редким. Оно отлича¬
лось официозным тоном и научного интереса почти не представ¬
ляло. Вовремя работы той же конференции в Париже, стремясь
сохранить под своим влиянием ядро историков-специалнстов,
официальные инстанции приняли важное решение о создании
Института международных отношений. В 1920 году этот исти-
тут открылся в Чатам Хаузе — старом доме Питта Старшего в
Лондоне. Его сотрудниками могут быть лишь британские под¬
данные; они разрабатывают темы по заданию министерства
иностранных дел. Ведущей фигурой в Институте до второй ми¬
ровой войны являлся А. Тойнби.
20—30-е годы были периодом новых потр1^сений в сфере меж¬
дународной жизни, и интерес британской общественности к ис¬
тории внешней политики отнюдь не уменьшился. В первую
очередь читателей волновали вопросы, связанные с войной
1914—1918 годов. Однако н книги по истории дипломатии
XVIII—XIX веков пользовались большим спросом. Интерес по¬
догревался длительной полемикой между группой левых авто¬
ров, часто выступавших по проблемам истории на страницах
журнала Морела «Форин эфферз», или еженедельника Брейлс¬
форда «Нью лидер», и историками официозного направления.
Книги и брошюры по внешнеполитическим вопросам заполнили
полки магазинов и расходились очень быстро, принося солид¬
ные барыши издательствам и авторам. Немало публицистов и
историков срочно «переквалифицировались» и начали опера¬
тивно сочинять соответствующие произведения. Так, большой
плодовитостью отличался Р. Мауэт. В 1923 году вышла его кни¬
га «История европейской дипломатии 1815—1914 годов». В
1927 году он уже довел изложение до 1925 года.'*® А в середине
между этими двумя опусами историк выпустил еще работу о ди¬
пломатических отношениях Великобритании и США. В после¬
дующее время Мауэт написал cfue несколько книг, а также уча¬
ствовал в коллективных изданиях. Некоторые работы этого ав¬
тора, посвященные «системе государств» в Европе, представля¬
ли известный интерес.” Но общий уровень его продукции оста¬
вался низким. Например, в книге по истории дипломатии до
1914 года автор, игнорируя уже известные в то время публи¬
кации документов, полностью реабилитировал страны Антан¬
ты. По поводу империалистического сговора 1907 года относи¬
тельно Персии он писал без тени смущения: «Англо-русское со¬
глашение да,то несчастной и хаотичной стране семь лет мира и
45 History of the peace conference of Paris. 6 vols, ed. by H. Tem-
perly. L., 1920—1924.—Этот многотомник финансировался американским
банкиром Т. Л а МОНТОМ.
46 М о W а t R. 1) А history of European diplomacy 1815—1914. L., 1923;
2) A history of European diplomacy 1914—1925. L., 1927.
47 Mowat R. European state system. L., 1929.
157
спокойствия». Другую «хаотичную страну» — Марокко — буржу¬
азный историк милостиво соглашался предоставить под опеку
Франции — кому же еще «реформировать» ее?
В следующей работе Мауэта о европейской дипломатии та¬
кие проблемы, как вступление в войну Турции или Италии из¬
лагались крайне примитивно. Вовсе лишены были научного зна¬
чения скороспелые суждения автора о периоде после 1917 го¬
да. Великие перемены в сфере мировой политики, вызванные
созданием н укреплением СССР, крахом интервенции и дипло¬
матической изоляции Советской страны, не нашли отражения
на страницах книги, хотя в ней было немало ничтожных по
значению деталей.
Из числа сводных работ сходного содержания большего вни¬
мания заслуживала книга Дж. П. Гуча «История современной
Европы», также подготовленная и изданная вскоре после войны.
Примечательна эволюция научных интересов и воззрений Гуча.
От изучения демократического движения эпохи английской ре¬
волюции к главным проблемам истории исторической мысли
XIX века. А затем крутой поворот к внешнеполитической тема¬
тике, которая, наряду с упоминавшимся участием в издании до¬
кументов Форин оффис по периоду 1898—1914 годов, на два де¬
сятилетия поглотила внимание ученого.*® Название книги «Ис¬
тория современной Европы» несколько обманчиво. На самом
деле речь в ней идет преимущественно о событиях в сфере
международных отношений.*® Несомненные достоинства работы
Гуча — четкость и ясность изложения, лаконизм, умение выде¬
лить основное в сложных дипломатических переговорах и пере¬
дать содержание секретных договоров, либо языком документа,
либо кратким и аккуратным переложением.
Гуч был одно время близок к «Союзу демократического
контроля», подчас пспрочь был пофрондировать. Но в начале
20-х годов по большинству спорных вопросов истории, между¬
народных отношений он придерживался официозных взглядов.
Подобно Р. Мауэту, он либо еще не знал, либо сознательно об¬
ходил ряд важных свидетельств и документов."® Важнейший
методологический недочет концепций Гуча состоял в том, что
он считал вполне возможным рассматривать интересовавшие его
сюжеты вне связи с главными процессами социально-экономи¬
ческой истории и внутренней жизни европейских государств; за¬
няв такую позицию, автор, как писал один из советских рецен¬
зентов, «обрекает себя на прагматическое изложение собы-
48 Гуч обращался и к другим сюжетам, много занимался немецкой
историей н некоторыми второстепенными событиями и лицами XVIII века.
Он оставил интересные мемуары,
*9 в сокращенном русском издании (Гуч Г. П. История современной
Европы. М.—Л., 1925) опущено несколько глав, а кое-какие разделы и
страницы пересказаны.
50 Иногда Гуч опирался и на непроверенные источники, вроде весьма
субъективных воспоминаний Г, Эккардштейна,
158
тнй»/* Разумеется, внешнеполитический курс Великобритании
под пером либерального профессора выглядел весьма добропо¬
рядочным. А виновники осложнений и воин неизменно оказы¬
вались в Париже, Петербурге, Вене и прежде всего в
Берлине.
В 1922—1923 годах под редакцией Дж. Гуча и А. Уорда вы¬
шла в свет «Кембриджская история британской внешней поли¬
тики» в трех томах.В работе охвачен период с 80-х годов
XVIII века до завершения первой мировой войны. Составите¬
лям удалось привлечь к написанию этого монументального со¬
чинения многих крупных историков — Уэбстера, уже зареко¬
мендовавшего себя знатоком дипломатии времен Каслри, спе¬
циалиста «по Каннингу» — Темперлн и др. Среди авторов был
и Дж. Клэпем, написавший главу «Первые десять лет правле¬
ния Питта Младшего» и осветивший переговоры Англии с Гер¬
манским таможенным союзом. Перу Гуча в трехтомнике при¬
надлежат заключительные главы {по периоду 1902—1918 го¬
дов) . Однако, наряду со специалистами, в числе участников бы¬
ли и лица, не имевшие, по-видимому, должной подготовки. Так,
в III томе в качестве одного из соавторов выступал знакомый
нам В. Чирол. Даже стиль написанного им материала — раз¬
вязный и «агрессивный» (по отношению к соперникам ‘Брита¬
нии) — заметно отличался от более «академического» изложе¬
ния, принятого большинством составителей «Кембриджской ис¬
тории». Редакторам не удалась и задача поддержания струк¬
турного единства. Ряд глав II тома составлен по принципу те¬
матическому; в то же время в I и III томах преобладает хроно¬
логический подход.
Для своего времени трехтомник представлял немалое до¬
стижение. Это была большая и тщательно выполненная свод¬
ная работа, в которой учитывалось почти все, сделанное анг¬
лийскими историками предшествующих поколений в области
изучения внешней политики Великобритании с конца XVIII ве¬
ка. Авторы просмотрели бесчисленные «синие книги» и жизне¬
описания политиков и дипломатов, заглянули в их личные ар¬
хивы; по периоду до 1870 года были использованы и некоторые
материалы архива Форин оффис. В отдельных случаях привле¬
кались ценные иностранные источники. Обилие фактического
материала сделало трехтомник на длительное время ценным
подспорьем для преподавателей и студентов. К этому добавля¬
лись документальные приложения, указатели и обширные спис¬
ки литературы.®* «История британской внешней политики» яви-
лась попыткой консолидировать ряды специалистов^ направить
51 «Историк-марксист», 1926, т. 2, с. 282.
52 Cambridge history of British foreign policy, ed. by A. Ward a.
G. Gooch. 3 vols. Cambridge, 1922—1923.
53 В TOM III был также включен пространный очерк А. Сесила о бри¬
танском министерстве иностранны.х дел п организации дипломатической н
консульской службы,
159
их на решение задач установочного, «патриотического» назна¬
чения. Официозный характер издания декларирова*тся во «всту¬
плении». Без камуфляжа, хотя и несколько витиевато, здесь го¬
ворилось, что «историческую правду» редакция намерена ут¬
верждать «с национальной точки зрения». Она «более всего»
озабочена трактовкой событии с учетом «национальной части
Великобритании». В том же редакционном вступлении отмеча-
лрсь, что к написанию трехтомника привлечены только лица
британского подданства.**
От буржуазного «патриотизма» до шовинизма — один шаг.
Многие главы и разделы кембриджского трехтомника наглядно
это подтверждали. Националистический акцент заметен не толь¬
ко в интерпретации проблем империалистической эпохи, но и
более ранних этапов английской внешней политики. Например,
во И томе под таким углом зрения рассматриваются англо-рус¬
ские отношения после 1815 года и соперничество на Ближнем
Востоке. Наряду с довольно беспомощной глад о и «Ближний
Восток и Франция 1829—1847», написанной Р. Мауэтом, пока¬
зательной в этом плане можно считать сочиненную У. Риддаве-
ejvi главу «Крымская война и французский союз 1853—1858».
По ряду вопросов ее автор занял самые ретроградные пози¬
ции.*® Пожалуй, главная установка издания состояла в том,
чтобы подчеркнуть значение преемственности внешней полити¬
ки Британии как политики национальной, неизменно олицетво¬
рявшей интересы всех слоев общества. Изредка под сомнение
брались лишь методы ее осуществления отдельными лицами,
критиковалась их неспособность или недомыслие.
Кембриджский тре.хтомник примечателен и с других точек
зрения. В нем при нагромождении материала очень мало ана¬
лиза; преобладает часто описательный, «фактографический»
подход. Почти нет тут и увязки внешней и торговой политики
Англии; авторы увлекаются рассказом о дипломатических де¬
маршах и переговорах, оставляя в тени многие важные вопро¬
сы планирования внешнеполитической линии, экспансионист¬
ских целен промышленников, финансистов и колониальных
группировок. Читатель так н ке получил представления о фор¬
мировании государственного курса Британии на поприще миро¬
вой политики. «Кембриджская история британской внешней по¬
литики» несомненно была нацелена и на то, чтобы заглушить
голоса «инакомыслящих». И в какой-то степени задача опреде¬
ленной унификации методики исследования внешнеполитиче¬
ских сюжетов была в 20—30-е доды выполнена. Буржуазные
историки-профессионалы довольно послушно следовали по за¬
данному направлению.
5* Этям «История внешней политики» отличалась от други.ч коллектив¬
ных изданий Кембриджского университета, в которых нередко участвовали
иностранные ученые.
55 См. подробнее с. 206—207.
160
г. Темперлн
В 1923 году, когда закончилась публикация «Истории бри¬
танской внешней политики», произошло другое немаловажное
событие—прн университете в Кембридже был основан «Кемб¬
риджский исторический л\урнал». Этот журнал выходит и в на¬
стоящее время (с 1953 года под названием «The Historical
Journal»). С самого начала он заметно отличался от «The Eng¬
lish Historical Review» и другого квартального издания «His¬
tory» (органа Исторической ассоциации), так как ведущее место
уделял истории международных отношений, включая и события
самого недавнего прошлого. Основателем н редактором нового
жур!1ала являлся Г. Темперлн (1879—1939), помещавший в нем
немало собственных работ. На 20—30-е годы приходится рас¬
цвет деятельности Темперли как издателя, редактора, препода¬
вателя®® и автора крупных исторических трудов. Восцитанник
Кембриджа, Темперлн как исследователь сформировался еще в
довоенное время. Тогда он интересовался историей Сербии и
политической карьерой Каннинга.
С 1919 года Темперли, как уже указывалось, стал ключевой
фигурой при подготовке многотомной «Истории Парижской мир¬
ной конференции». В принадлежавших ему разделах этого кол¬
лективного труда Темперли решительно отстаивал секретные до¬
говоры, подписанные во время империалистической войны от име¬
ни Англии (Как он утверждал, они в полной мере были «оп¬
равданы обстоятельствами».) Историк защищал также пози¬
цию британской дипломатии при заключении договоров с Авст¬
рией, Венгрией и Болгарией.®^ Что касается оценки результатов
конференции и Версальской системы в целом, то Темперли и
его коллеги дали весьма искусную интерпретацию, всячески при¬
писывая те отрицательные последствия, какие стали обнаружи¬
ваться уже в начале 20-х годов, интригам других участников
конференции (из числа держав Европы). Одним из избранных
ими приемов являлось умаление тех реальных успехов, каких
добилась в 1919—1920 годах английская дипломатия. Этой точ¬
ки зрения Темперли придерживался и позднее. Он даже высту¬
пил против «чрезмерной» откровенности Ллойд Джорджа, ког¬
да отставной английский премьер позволил себе раскрыть кое-
какие детали создания системы империалистического мира. Нет!
Великобритания на Парижской конференции не руководство¬
валась никакими корыстными расчетами, заботясь только об
56 После первой мгфовои войны он стхпювнтся экстраординарным про¬
фессором в Кембридже, а в 1931 году получает созданную здесь заново
кафедру .новой истории, которая стала существовать параллельно с коро¬
левской кафедрой новой истории.
57 к последней из этих стран Темперли проявил исключительную враж¬
дебность.
11 Зак. 301 161
установлении прочного мира/® Спор между Ллойд Джорджем
и авторами «Истории Парижской конференции» в свое время
вызвал немалый интерес общественности. «Историки в этой по¬
лемике оказались консервативнее премьера», — отмечал
П. С. Звавич.*®
С 1922—1923 годов Темперли сосредоточил внимание на
изучении дипломатии эпохи Каннинга. В 1925 году вышла его
монография «Внешняя политика Каннинга (1822—182t)»/® В
этом сочинении, основанном на длительном исследовании архи¬
вов Англии, Франции и Австрии, сгруппирован и проанализиро¬
ван очень интересный материал. Однако авторская концепция
представляется крайне спорной. Каннинг изображен рыцарем
без страха и упрека, непревзойденным дипломатом, искусным
кормчим Великобритании и чуть ли не всего мира. Каннинг на¬
носит ряд поражений Меттерниху; пользуясь противоречиями
Австрии и России на Ближнем Востоке, он сближается с по¬
следней и нейтрализует неблагоприятное для Англии соотноше¬
ние сил на континенте Европы. Разумеется, много внимания
уделил историк и успехам Англии в Латинской Америке, а так¬
же — явно преувеличенному им — сближению с США после
выдвижения доктрины Монро.
Подобно ряду современных ему ученых, Темперли всячески
восхвалял так называемый «принцип невмешательства)^ про¬
возглашенный Каслри и подтвержденный Каннингом. Хорошо
известно, что Англия следовала этому принципу только тогда,
когда это было ей выгодно. В -ряде случаев так назывлемое «не¬
вмешательство» Англии являлось не чем иным, как попусти¬
тельством реакции, расправлявшейся с силами революционного
и национально-освободительного движения. Так было н при
Каннинге, который фактически санкционировал предсмертную
инструкцию Каслри, благословившего, Францию на интервен¬
цию в испанские дела. Почему британский министр занял та¬
кую позицию? Из страха перед распространением революции на
всю Европу? Или вторжение французов на Пиренейский полу¬
остров могло облегчить утверждение экономического господст¬
ва Англии в Южной Америке? Темперли не дает ясного ответа.
Он вообще склонен приуменьшить значение экономических и
торговых факторов в английской политике. Между тем матери¬
алы переписки Лондонского правительства с Мадридом неопро¬
вержимо свидетельствуют, что в том же вопросе англо-испан¬
ских отношений именно торговые интересы британской буржуа¬
зии, которые бдительно защищала дипломатия, играли решаю-
щую роль/*
58 См. его статью в ’The National Review” (дек. 1927 г.) и письмо
в редакцию ’’The Times”, 1928. Febr., 21.
59 «Вопросы истории», 1947, № 2, с. 95.
60 Temperly Н. The foreign policy of Canning (1822—1827). L., 1925.
61 3 в a в и Ч И. С. Новая литература по истории Британской внешней
политики.—«Историк-марксист», 1926, т. 2, с. 255—256.
162
Явно идеализировал ученый политику Каннинга на Ближ¬
нем Востоке. Исследования историков позднейшего времени по¬
казали, что смена руководителя Фории оффис не повлияла па
м роту рец кий курс Англии. Лишь опасаясь создания независи¬
мой Греции прн поддержке России, а также возможного раз¬
вала Османской империи (в случае русско-турецкой воины и
восстания подневольных народов на Балканах), Каннинг при¬
шел к выводу, что нужно использовать иные средства и
приемы.
С конца 20-х годов Темперли длительное время работал над
историей британской внешней политики на Ближнем Востоке.
В 1936 году вышел первый том задуманной нм большой моно¬
графии «Англия и Ближний Восток. Крым».®^ В ней предприня¬
та смелая попытка проследить главиые этапы истории борьбы
за турецкое наследство (в том числе и Египет и «страны Ле¬
ванта») на протяжении ряда десятилетий XIX века. Исследова¬
ние основано на первоклассных архивных материалах,®* Наи¬
более содержательными и объективными являются первые гла¬
вы книги, повествующие об английской ближневосточной и сре¬
диземноморской политике первой трети прошлого века. До¬
вольно четко изложен запутанный вопрос о «Святых местах».
Нельзя не видеть и предпринятые автором попытки сбросить
груз традиционных руссофобских воззрений и предрассудков,
хотя, в целом, как это умело показал в 1949 году Е. В. Тарле,
эти усилия оказались автору не по плечу.®^
Достоинства монографии Темперли в значительной мере обе¬
сцениваются из-за общего тенденциозного подхода к оценке су¬
щества британской внешней политики и задач, которые решали
ее руководители. Почти полностью отрицаются захватнические
аппетиты и намерения правящих кругов Англии, постепенно
подбиравшихся к богатствам и землям ими же «опекаемой»
Турции. Пальмерстон превозносится как спаситель Османской
империи от Мухаммеда Али и от «русской угрозы». О России
и ее внешней политике английский автор часто позволял себе
судить очень категорически. Между тем он не был знаком не
только с русскими архивами, но и многочисленными публика¬
циями документов, предпринятыми в России и СССР.®® Самыми
62 Temperley Н. England and the Near East. The Crimea. L., 1936.
63 Пожалуй, нельзя согласиться с И. С. Звавичем, который считал
«Внешнюю политику Каннинга» лучшим трудом Темперли. Представляется,
что «Англия и Ближний Восток» — по проблематике и хронологическому
размаху работа куда более сложная — стала при всех серьезных ее недо¬
статках самой солидной монографией ученого.
64 Тарле Е. В. Английские фальсификации о начале Крымской вой¬
ны.— «Вопросы истории», 1949, № 3, с. 119—125.
65 Не слишком удачно полемизировал Темперли с русским архивистом
и историком С. Горяйновым, работы которого публиковались на француз¬
ском языке.
11* \т
слабыми оказались в книге ее заключительные главы, посвя¬
щенные развязыванию Крымской войны/*
Темперли не удалось завершить задуманное исследование.
Он скончался в начале второй мировой войны.
Ч. Уэбстер
Наряду, с Темперли, крупнейшим специалистом в области
дипломaiHJiecKOH истории зарекомендовал себя другой питомец
Кембриджского университета Ч. Уэбстер (1886—-1961). Дли¬
тельное время он разрабатывал историю внешней политики
Великобритании и других великих держав того периода, когда
бессменным английским министром иностранных дел был мар¬
киз Каслри (1812—1822). Осветив эту проблему в трех моно¬
графиях, вышедших в 1919—1931 годах,*’’ Уэбстер позднее «пе¬
репрыгнул» через Каннинга (деятельность которого уже изучил
и Темперли) и занялся дипломатией Пальмерстона. Свое капи¬
тальное исследование о первом периоде пребывания Пальмер¬
стона в Форин оффис ученый завершил после второй мировой
войны.*® В соавторстве с Н. Френклендом он участвует в напи¬
сании одного 113 сюжетов официальной истории второй мировой
войны, посвященного «стратегическим бомбардировкам» Герма¬
нии, выступает с отдельными статьями и докладами на злобо¬
дневные темы.*®
В 1950—1954 годах Уэбстер являлся президентом британ¬
ской Академии наук; он возглавлял делегации английских исто¬
риков на международных исторических конгрессах в 1955 и
и 1960 годах. В эти же годы ученый дважды побывал в СССР.
Он не раз высказывался за расширение контактов между бри¬
танскими и советскими историками. Со времен первой мировой
войны Уэбстер состоял консультантом Форин оффис. С 1939 го¬
да он вновь на государственной службе. В конце второй миро¬
вой войны и после ее окончания Уэбстер был участником не¬
скольких международных конференций и играл видную роль в
ООН и ЮНЕСКО. Как политик Уэбстер много раз высказы¬
вался в пользу мирного сотрудничества между государствами.
Главным полем научных изысканий Ч. Уэбстера была ди¬
пломатия Каслри. Уже ранние статьи о Каслри (1912—1915)
66 Т а р л е Е. В. Английские фальсификации... — «Вопросы истории»,
1949. № 3.
67 Webster Ch. 1) The congress of Vienna 1813—1815. L.. 1919; 2) The
foreign policy of Castlereagh (1815—1822). L.. 1925; 3) The foreign policy
of Castlereagh (1812-1815). U 1933.
68 Webster Ch. The foreign policy of Palmerston 1830—1841. Britain,
the liberal movement and the Eastern question. 2 vols. L., 1951.
69 Webster Ch. a. Frankland N. The strategic air offensive
against Germany 1939—1945. 4vols. L., 1961; Webster Ch. British foreign
policy since II world war. — United Kingdom policy: foreign, strategic, eco¬
nomic appreciations. L,, 1950.
164
Уэбстер основал на глубоком изучении архивных материалов.
С этих лет, не жалея сил, он упорно работал над первоисточ¬
никами, «штудировал, — как пишет в этюде об Уэбстере
Дж. Фэгг, — британские документы с жадностью и растущим
эптузназмом».7® Помимо архива Форин оффис, ученый первым
из британских историков поработал в архивах Виндзора и Лон¬
дондерри, привлек данные частной переписки, познакомился с
первоисточниками из хранилищ Парижа, Вены и Петербурга.^*
Таким образом, Уэбстер прежде всего был непревзойденным
знатоком дипломатических первоисточников. Все положения он
стремился тщательно «фундировать» и уже сам документальный
материал, введенный им в научный оборот, привлекает внима¬
ние к его монографиям. Добавим, что обе его книги о Каслри
написаны отличным литературным языком. Другие работы Уэб¬
стера, хотя и несколько «суховаты», также заслуживают высо¬
кой оценки благодаря ясности и четкости изложения.
В первой же своей большой монографии («Венский кон¬
гресс») историк приступил к ревизии сложившихся ранее пред¬
ставлений о Каслри и роли, которую в его время играла бри¬
танская дипломатия. До той поры даже в Англии преобладали
довольно суровые оценки деяниям английского министра, как
ультрареакционера и педанта. Уэбстер с ними был решительно
не согласен. Правда, время от времени он отдает должное
Александру I, поднявшемуся, как он пишет, над общепринятым
в верхах Европы негативным отношениям к демократии. Н*о да¬
же русский царь, не говоря уже о Меттернихе, не годился в со¬
перники Каслри. Именно сей британский герой на рубеже
1813—1814 годов сцементировал распадающуюся антифранцуз-
скую коалицию,, выдвинул план стабилизации порядка в Евро¬
пе и упрочения мира, именно он со времен конференции в Пан-
гре захватил дипломатическую инициативу и неуклонно доби¬
вался в дальнейшем условиц, способствовавших безопасности в
Европе. В Вене, даже превышая свои полномочия и рискуя вы¬
звать войну, Каслри твердо пошел наперекор некоторым пла¬
нам России и Пруссии. Лишь немногие британские политики и
дипломаты могли бы соперничать с Каслри в «мужестве и здра¬
вом смысле», доказывал историк. Благодаря этим и многим
другим своим качествам «его влияние на урегулирование
1814—1815 годов превзошло влияние любого другого европей¬
ского государственного деятеля».^2
В двух последующих монографиях о Каслри и в главах тома
И «Кембриджской истории британской внешней политики»
Уэбстер развил и дополнил эту концепцию, доказывая, в част-
70 Some 20-th century historians. Chicago, 1961, p. 173.
71 Уэбстер использовал лишь немногие архивные русские тексты в
своих работах. Но он знал и некоторые публикации Российского импера¬
торского исторического общества и, в отличие от иных своих коллег, кор¬
ректно учитывал их.
72 Webster Ch. The congress of Vienna 1814—1815. 2 ed. L., 1934, p. 11.
165
и ости, что и в конце своей деятельности английский министр
многое делал для блага Англии и поддержания мира в Европе.
Подчас похвалы в адрес Каслри превосходили всякую меру.
Так, в одной из работ он называет усилия маркиза преиспол¬
ненными такого благородства, что они «заслуживают благород-
ности не только его соотечественников, но и человечества».
Бесспорно, предпринятая Уэбстером реабилитация консер¬
вативного политика первой четверти XIX века перекликалась
с той ревизией либеральных концепций, какая происходила в
20-е годы. Имелись и определенные политические причины по-
-вышенного интереса к эпохе Венского конгресса и Священного
союза. Многие годы не утихали споры о том, что же выиграла
Англия на Парижской конференции 1919 года. А разве интер-
ве!щия против Советской России, предпринятая империалисти¬
ческими державами при активнейшем участии Британии, не на¬
поминала времена, когда Каслри помогал удушению освобо¬
дительного движения в Италии, нес ответственность за репрес¬
сии в Ирландии и в своей собственной стране? Интерес общест¬
венности все сильнее приковывал и вопрос об истоках выявив¬
шегося превосходства CLIIA нал Великобританией, Когда же на¬
чалось отступление англичан в Западном полушарии? При пре¬
зиденте Монро? Или еще раньше?
Навязчивые исторические ассоциации пронизывали немало
довольно легковесных сочинений и статей, в изобилии появляв¬
шихся на книжном рынке.Уэбстер, как правило, отказывался
от такого рода параллелей. Но рецензенты не без оснований отме¬
чали, что нетрудно «вывести мораль» и из его сугубо академи¬
ческих трудов. В самом деле, можно обратить внимание на сле¬
дующие суждения ученого: благодаря Каслри, Англия довела
до свержения Наполеона I и наслаждалась затем миром в те¬
чение длительного времени. Тот же британский министр мно¬
гим способствовал умеренности Парижского мира 1814 года и
выступил против тех, кто после Ватерлоо настаивал на
предъявлении побежденной Франции чересчур тяжелых усло¬
вий. Он же был истинным создателем «системы конгрессов»,
встреч на высшем уровне, и «Европейского концерта», служив¬
ших прочному миру и гармонии между государствами. Еще од¬
на заслуга Каслри состояла в нейтрализации притязаний на
гегемонию в Европе Александра I и махинаций Меттерниха.
Ему же приписывалась сомнительная честь первооткрывателя
концепции так называемого сохранения Османской империи.
Можно было бы привести и другие мнения Ч. Уэбстера, быть
может, сложившиеся не только под влиянием изучения перво-
73 ж. Рюдэ указывает, например, на несколько работ историка-профес¬
сионал а Л. Фнлиппса, сопоставлявшего Лигу Наций со Священным союзом
и прямо призывавшего черпать из сокровищницы истории сведения для
должного освещения современных событий (Debate on Europe 1815—
1850. N. Y„ 1972, p. 8, 16-17).,
166
источников, но и под косвенным воздействием бесконечных спо¬
ров о связи истории с современностью, а также и задач, решав¬
шихся буржуазными идеологами и пропагандистами, Отметим
еще, что много внимания ученый уделил политике Каслри в За¬
падном полушарии. Он почти не касался такого важнейшего ее
мотива, как стремление обеспечить рынки сбыта для британ¬
ских товаров в Латинской Америке. Основной своей задачей,
полагал Уэбстер, английский министр ставил утверждение неза¬
висимости в латиноамериканских странах. Пусть эти новые го¬
сударства станут монархиями^^ ориентирующимися на Европу.
II в Южной Америке тоже установился бы прочный порядок.
А главное — можно было бы избежать провозглашения (в ос¬
корбительной для англичан форме) «доктрины Монро». К со¬
жалению этого не случилось — помешало самоубийство
Каслри.-. Р
Богатейшие архивные фонды, лущенные в научный оборот
Уэбстером, его изобретательная аргументация и сама новизна
защищавшихся им положений произвели сильное впечатление
на английских историков. Первоначально мало кто обратил
внимание, что сами материалы книг ученого не всегда подкреп¬
ляли его воззрения, что Уэбстеру вовсе не удалось поколебать
бесспорного положения передовой науки о реакционной сущно¬
сти политики Священного союза и Англин, которая долгое вре¬
мя его поддерживала. Хотя Уэбстер возвеличивал соперника
Каннинга, доказательность уэбстеровскон концепции признал
II Темперли. 'Он согласился с тем, что доктрина Кэслри о не¬
вмешательстве, весь дух его дипломатии свидетельствовали о
повороте к либерализму, правильно понятому согласованию
интересов Англии н «остального мира». Ряд историков помель¬
че подхватили другие тезисы Уэбстера. «Ревизия» длилась Мно¬
гие годы и, как отмечает Ж. Рюдэ, привела к тому, что благо¬
склонная оценка «Европейского концерта» времен Каслри
утвердилась довольно прочно, проникнув и в учебную лите¬
ратуру.
Историки-марксисты, разумеется, не согласны с концепцией
Уэбстера. Из числа советских авторов И. С. Звавич и Л. А. Зак
подвергли его взгляды развернутой критике."^® Тонкое наблюде¬
ние сделал Е. Б. Черняк; историки-ревизионисты, пишет он,
«достигли несколько неожиданного для них результата, выяс¬
нив, что не столько Каслри являлся предшественником либе-
74 Уэбстер придерживался того убеждения, что оно произошло исклю¬
чительно из-за переутомления Каслри, все свои силы отдававшего трудам
на благо страны.
75 3 в а в и ч ' И. Историография внешней политики Великобритании в
ее новейших представителях. — «Вопросы истории», 1947, № II; Зак Л. 'А.
Монархи против народов. М., 1966, гл. I. — Л. Л. Зак, в частности, подчер¬
кивал, что английский ученый рассматривал «внешнюю политику в отрыве
от экономики и классовой борьбы в стране» ir «пришел к выводам, которые
мы ие можем разделить» («Вопросы истории», 1962, № 3, с. 204).
167
ралыюго поворота Каннинга, сколько тот был продолжателем
консервативного курса предыдущих лет. .
Еще одним наследником Каслри являлся виг Пальмерстон.
Исследование Уэбстера о его дипломатии в 1830—1841 голах
также насыщено фрагментами из ранее неизвестных докумен¬
тов. И в этой монографии историк не уделяет внимания эконо¬
мическим факторам, влиявшим на британскую внешнюю поли¬
тику. Уэбстер воздержался от развернутых выводов, но старал¬
ся представить Пальмерстона не только крупным государствен¬
ным деятелем, склонным к самым решительным мерам, но и
«человеком XIX века», искренним идеалистом и сторонником
демократии. Не лишенная серьезных достоинств в отдельных
частях, работа Уэбстера все же уступала его более ранним кни¬
гам. Она не вызвала особого интереса в Англии.
Г. Никольсон
в 20—30-€ годы в Англии выдвинулось еще несколько незау¬
рядных авторов. Из их числа наибольшую популярность завое¬
вал Г. Никольсон. Сын известного дипломата, он вовсе не был
историком-профессионалом. В течение ряда лет Г. Никольсон
сам находился на дипломатической службе, а затем, оставив ее,
занимался публицистикой, а также политической и обществен¬
ной деятельностью. Неутомимый литератор, он написал не¬
сколько десятков книг, перепробовав чуть ли не все жанры.^^
Не раз Г. Никольсон «вторгался» и в историю. Правда, события
далекого прошлого его не увлекали. Даже обратившись к эпохе
Венского конгресса 1815 года, он едва скрывал свои политиче¬
ские цели. Имелось в виду, по примеру Уэбстера, извлечь «уро¬
ки истории» применительно к новой обстановке, сложившейся
к концу второй мировой войны.'’®
в 1930—1934 годах одна за другой вышли написанные с ли¬
тературным блеском книги Г. Нпкольсона о британской Дипло¬
матии XX века, составившие своеобразную трилогию.'’®
И. С. Звавнч в свое время справедливо отметил историко-пуб¬
лицистический характер этого сочинения, представлявшего со¬
бой «сочетание мемуаров, личных наблюдений и составленных
по источникам описаний».®® Первая книга — политическая био¬
графия ютца автора, Артура Никольсона — содержит довольно
76 Черняк Е. Б. Жандармы истории. М., 1969, с. 189.
77 Он составил, например, официозную биографию короля Георга V.
Большой резонанс вызвал посмертно опубликованный «Дневник» Николь¬
сона.
78 N i с о 1 S о п Н. The congress of Vienna. A study m allied unity
1812—1822, 1947. Preface.
79 Nicolson H. I) Sir Arthur Nicolson. L., 1930; 2) Peacemaking 1919.
L., 1933 (есть русский перевод книги Г. Никольсона: «Как делался мир
в 1919 году». М., 1945); 3) Curson. The last phase 1919-1925. L., 1934.
80 «Вопросы истории», 1947, № 2, с. 100. ^
168
подробный обзор ряда важных, событий начала XX вска (ма¬
рокканские кризисы, англо-французская Антанта, борьба на
Балканах и др.). Во «Вступлении» автор признает, что за не¬
сколько веков Британия «награбила» куда больше других. Но
это не мешает ему оправдывать ее политику и дипломатию XX
столетия. А. Никольсон всячески пытался предотвратить конф¬
ликты и войны в Европе и за ее пределами. Не только главный
герой повествования, но и Г рей и другие британские лидеры и
дипломаты помышляли лишь о сохранении мира; у них не было
никаких замыслов против Германии.®*
В 1919 году Никольсон состоял одним пз младших сотруд¬
ников британской делегации на Парижской конференции и имел
возможность «изнутри» наблюдать за ходом подготовки Вер¬
сальского договора. Вторая книга его «трилогии» оказалась од¬
ним из самых ярких сочинений о конференции 1919 года, вызы¬
вавшей в ту пору большой интерес общественности Европы и
Америки.Построена книга весьма оригинально — первая ее
часть называется «Как это представляется теперь». А во второй
части, обильно цитируя свои дневники и письма, автор пробу¬
ет воссоздать картину того, как он воспринимал мирную кон¬
ференцию в 1919 году. Именно содержащиеся здесь колоритные
детали и характеристика вводят нас в атмосферу ожесточенной
грызни империалистов, их страха перед революционными по¬
трясениями. Пожалуй, автор до конца не осознал примечатель¬
ного контраста между обеими частями между меткими оцен¬
ками Никольсон а — современника (и соучастника) сговора
1919 года и натянутыми обобщениями, сделанными Ыикольсо-
ном, историком и публицистом, значительно позже.®*
Немало нравоучительных сентенций Г. Никольсон приберег
для завершающей книги своего трехтомника. «Керзон. Послед¬
ний период» — так называется эта работа, посвященная после¬
военной британской дипло.матии. С точки зрения литературной
книга Никольсона написана с большим вкусом; тщательно про¬
думано и ее построение. Но внешний блеск прикрывает край¬
нюю тенденциозность и зияющие пустоты в научной аргумента¬
ции. Усилия автора направлены на реабилитацию политики
безудержных захватов, ультиматумов н провокаций, ответст¬
венность за которую нес маркиз Керзон, министр иностранных
дел в 1919--1923 годах. Почти нигде Керзон успеха не добил¬
ся и удельный вес Британии на международной арене к 1924
году упал. Никольсон не отрицает эти бесспорные факты, бегло
упоминает и некоторые объективные обстоятельства (в том чи¬
сле воздействие советских внешнеполитических принципов на
страны Востока), обусловившие указанные сдвиги. Но главное
81 См. подробнее: Виноградов К. Б. Указ. соч., с. 200—202.
82 Никольсон Г. Как делался мир в 1919 году.
83 Признав банкротство Версальской системы, он не смог выдвинуть
убедительной концепции этого прискорбного, с его точки зрения, провала.
169
внимание уделяется нсжуснон разработке уже ранее бытовав¬
шей в публицистике версии, объясняющей неудачи Англии.
Оказывается существовали непримиримые противоречия между
Форин оффис и премьер-министром. Керзон и его сотрудники,
действуя, как правило, в духе «старых, добрых традиций» бри¬
танской дипломатии, наметили верные планы решения назрев¬
ших вопросов. Увы, Ллойд Джордж с его демагогией и диле¬
тантизмом, причудливыми симпатиями к Веннзелосу и незнани¬
ем азиатских проблем, нередко портил все дело.. Так, Николь¬
сон всерьез утверждал, что в случае принятия плана Керзона,
предусматривавшего «изгнание» турок нз Константинополя и зо¬
ны проливов, «Европа и Азия были бы избавлены от пяти лет
трагедии»/* Недавно опубликованные документы не подтверди¬
ли и другой домысел Никольсона, согласно которому Керзон
в 1921 —1922 годах тщетно противодействовал авантюре Ллойд
Джорджа в Малой Азии/*
По ходу изложения н в заключительном «эссе» Никольсон
снова и снова говорит о преимуществах «старой» дипломатии,
а также формулирует свои взгляды па принципы британской
внешней политики.®* Г. Никольсон одним нз первых взялся рас¬
сказать о событиях сложного, едва завершившегося периода
истории международных отношений первой четверти XX века.
Сделал он это с немалым апломбом и мастерством. При всей
вычурности «трилогии» Никольсона умело преподнесенные им
концепции нашли отклик в академических монографиях, про¬
никли в литературу учебного назначения. С легкой руки Ни¬
кольсона стало своего рода модой преувеличивать тактические
или личные расхождения между отдельными ведущими полити¬
ками, приписывать внешнеполитические провалы попыткам иных
лидеров игнорировать Форин оффис с его проверенными опы¬
том, традициями и устоями. Как мы увидим далее, подобная
волюнтаристская трактовка будет применена группой довольно
авторитетных авторов по проблеме происхождения второй ми¬
ровой войны.
Р. У. Ситон-Уотсон и Б. X. Самнер
Совершенно иной круг сюжетов разрабатывал лондонский
ученый Р. Ситон-Уотсон. До первой мировой войны и во время
ее он преимущественно интересовался Австро-Венгрией и дру-
84 Nicolson Н. Curson, р, 80. — Под «трагедиен» автор понимал
кровопролитную борьбу между турками, возглавленными Мустафой Кема-
лем, и наемниками империалистических держав.
85 На самом деле лорд Керзон поддерживал тех, кто предлагал от¬
крыть огонь по «емалистам, подходившн.м к Измндскому полуострову, был
автором нелепого проекта привлечь Японию, Румынию и Югославию против
Турции (Documents on British foreign policy 1919—1939. S. 1, vol. XVIl,
1970, N 271, 628, 639).
86 Cm. ниже с. 189, 190.
170
гими странами Дунайского бассейна. Его работы стояли тогда
на грани публицистики. В 20-е годы Ситон-Уотсон становится
одним из немногих специалистов, стимулирующих развитие сла¬
вистики в «Школе славянских исследований» в Лондоне. Тогда
же он начинает серьезно изучать проблему происхождения вой¬
ны 1914 года и выпускает несколько книг и научных статей, по¬
священных главным образом балканским истокам мирового
конфликта.®^ Позднее ученый перешел к исследованию истории
внешней политики Великобритании и других держав в XIX ве¬
ке. В 1924—1930 годах историк опубликовал в «Slavonic Review»
ценную переписку русского посла в Лондоне П. Шувалова, дав¬
шую новые отправные точки для оценки англо-русских отноше¬
ний 1875—1877 годов. На основе внимательного ознакомления
с рядом первоклассных (в том числе архивных) источников Си¬
тон-Уотсон написал книгу «Дизраэли, Гладстон' и восточный
вопрос», вышедшую в 1935 году.®® Эта монография относится
к числу самых содержательных н объективных исследований
британской исторической науки. Ученый преодолел характерное
для большинства буржуазных публицистов и историков недо¬
брожелательное отношение к освободительному движению юж¬
ных славян; он старается без предвзятости подойти и к поли¬
тике России на Балканах. Хорошо знакомый с самоотвержен¬
ной борьбой народов Боснии и Герцеговины за свободу, автор
подчеркивает, что восстание 1875 года было вызвано прежде
всего внутренней обстановкой в порабощенных турецких про¬
винциях; он блистательно высмеивает депеши английских ди¬
пломатов Г. Эллиота и У. Холмса, пытавши.хся представить по¬
встанцев в роли иностранных марионеток или даже превратить
их в переодетых русских, сербов или хорватов. Историк пра¬
вильно оценивает и освободительное движение в Болгарии. У
петербургских руководителей, считает Ситон-Уотсон, не было и
не могло быть в тех условиях таких далеко идущих аннексио¬
нистских замыслов, какне^ им приписываллсь британскими по¬
литиками и прессой.
Быть может, самое примечательное в книге Р. Ситон-Уотсо-
на заключалось в резкой характеристике целей и методов ка¬
бинета Дизраэли на Ближнем и Среднем Востоке. Следует на¬
помнить, что шумная критика в адрес Дизраэли со стороны ле¬
вых либералов, частично отразившаяся и в книгах герцога Ар-
гайлского®^ и С. Уолпола, позднее игнорировалась историками
XX века. Р. Ситон-Уотсон не только вернулся к указанным об¬
личениям, но подкрепил их внушительными материалами (из
87 Среди них монографию «Сараево» и работы о судьбах Боснии и Гер¬
цеговины в новое время (см.: Виноградов К. Б. Указ. соч., с. 197—
198).
88 Seton-Watson R. W. Disraely, Gladston and the Eastern question.
L„ 1935.
89 Duke of Argyll. The Eastern question. 2 vols. L., 1879.
171
архива Г. Л эй ар да и др.). Дизраэли, археолог и дипломат Лэй-
ард, вице-король Индии лорд Литтон, королева Виктории пред¬
стают во всем великолепии своих авантюристических проектов.
Немало интересных подробностей приводится*в работе и о вну¬
триполитической борьбе, развернувшейся в Англии в связи с
ближневосточным кризисом. Правда, подлинные мотивы, кото¬
рыми руководствовался Гладстон, историк вскрыть не сумел.
Пожалуй, главным недочетом всей монографии можно считать
знакомое нам преувеличение роли отдельны.х, лиц — в первую
очередь Дизраэли и того же Гладстона. К сожалению, автор
почти не останавливался на выявлении тех фракций и группиро¬
вок среди правящих классов Брита]ши, которые вдохновляли
торийский кабинет на экспансию.
В 1937 году появилось другое, еще более капитальное сочи¬
нение Р. Снтон-Уотсона, названное несколько загадочно «Бри¬
тания в Европе»/® Речь шла о пространном обзоре британской
политики по отношению к своим соперникам на материке —
Франции и России в первую очередь. Главное внимание автор
уделял периоду с 1815 по 1874 год. Работа такого хронологиче¬
ского размаха не могла быть основана на архивных изыскани¬
ях, однако публикация документов, парламентские отчеты, ме¬
муары и монографии составили ее весьма солидную первоосно¬
ву. Некоторые линии внешней политики и дипломатии великих
держав были изложены достаточно четко и ясно. Основываясь
на твердой почве фактов, Ситон-Уотсон в отличие от многих ли¬
беральных историков признавал, что союзы и соглашения, па
которые шла Англия, не имели ничего общего с какими-либо
идейными и моральными соображениями. Как и в предшествую¬
щей книге Р. Снтон-Уотсон и здесь, правда, лишь в отдельных
случаях, шел против господствующих взглядов британской ис¬
ториографии. Так, он одним из первых довольно критически
отнесся к политике западных держав 40—50-х годов нд Ближ¬
нем Востоке. Историк счел бесспорным, что если бы «персо¬
нальный контакт» с английскими руководителями, установлен¬
ный Николаем I, был сохранен Лондоном, «всю Крымскую тра¬
гедию можно было бы избежать». Ученый решительно выступил
и против версии о том, будто победа Нахимова при Синопе
объяснялась каким-то вероломством русских».®*
В характеристике англо-русских отношений времен Крым¬
ской войны видны и -слабые стороны позиции Ситон-Уотсон а.
Выпячивая некие принципиальные расхождения между «само¬
державной Россией» и «демократической Англией», он защища¬
ет отказ британской стороны соблюдать договор 1844 года.
Явно переоценивает историк и роль «безответственного общест¬
венного мнения» и прессы в 1853—1854 годах, забывая выяс¬
нить, в интересах каких кругов разжигалась тогда военная пс-
9® Seton-Watson R. W. Britain in Europe. L., 1937.
91 Ibid., p. 320—321. ,
172
терия в Британии. Наконец, он совсем уже сбивается на пози¬
цию джинго XIX века, утверждая, будто за Пальмерстоном
«несомненно шла нация». Противоречивое впечатление остав¬
ляет весьма яркая заключительная характеристика Пальмер¬
стона. В ней читатель мог найти немало метких наблюдений. И
тут же беспочвенные рассуждения об искренней преданности
этого министра «европейскому миру» и либерализму, «свобод¬
ным, прогрессивным и представительным правительствам».
Сомнительные положения приводятся и об установках Гладсто¬
на в сфере внешней политики. Отметим, еще чрезмерное, осо¬
бенно для обзора, охватывавшего много десятилетий, внимание
к различным незначительным деталям (взаимоотношения коро¬
левы с министрами, публицистические деяния Д. Урка рта
II др.).
Ниже мы еще вернемся к тем оценкам принципов внешней
политики Британии, какие давались в этой книге Снтон-Уотсо-
на. Сейчас нужно лишь добавить, что появилась она в обста¬
новке растущего международного напряжения и автор, сохра¬
нивший свой темперамент публициста, не избежал ряда поуче¬
ний и довольно прозрачных аналогий. Обращали на себя вни¬
мание его выпады против «изоляционизма». Нет! В конкретных
акциях британской дипломатии вовсе не было желания пред¬
ставить материк своей собственной участи. Наоборот, Лондон
последовательно препятствовал установлению чьей-либо геге¬
монии в Европе, утверждал и упрочивал собственное господст¬
во в бассейне Средиземного моря. Акцент на средиземномор¬
ские проблемы, как подметил И. С. Звавич, был поставлен ие
случайно. Опыт истории, доказывает Р. Ситои-Уотсон, свиде¬
тельствует о значении преобладания на Средиземном море для
срыва планов конкурентов Британии в масштабе всей Европы.
Будучи не только профессором Лондонского университета, но и
сторонником группировки Черчилля, он с помощью примеров из
прошлого обосновывал необходимость сохранения «насижен¬
ных позиций» в этой зоне моря; британский лев, по его мнению,
не должен выпускать добычи из когтей! «Ситон-Уотсон высту¬
пает от имени истории против пакта с Италией, заключенного
Чемберленом в том же году, когда вышла в свет работа учено¬
го», — писал И. С. Звавич.
В 1937 году в Оксфорде была напечатана еще одна солид¬
ная монография «Россия и Балканы 1870—1880», написанная
преподавателем из колледжа Бей л иол Б. X. Самнером.^®
92 «Вопросы истории», 1947, Х» 2, с. 98. — Пожалуй, менее обосновано
суждение И. С. Звавича, что выпады Ситои-Уотсона против «идеологиче¬
ских союзов» направлялись па подрыв развертывавшейся борьбы с гитле¬
ризмом. Как публицист, Ситон-Уотсон, хотя и не без колебаний и в доволь¬
но сдержанной форме, стал с 1938 года критиковать- политику «умирогйо-
рения» Германии, подкрепляя свои тезисы ссылками на историю ее агрессии
(см.: Seton -Watson R. Britain and the dictators. Cambridge, 1938).
93 Sumner B. H. Russia and the' Balkans 1870—1880. Oxford, 1937.
173
Следует заметить, что изучение истории России, стран юго-вос¬
точной Европы и их внешней политики даже в крупных универ¬
ситетских центрах Англии до второй мировой войны было
поставлено неудовлетворительно. Об этом, в частности, свиде¬
тельствовала продукцию Оксфордского издательства — претен¬
циозные, но ничтожные по качеству сочинения (нередко коллек¬
тивные). Их авторы подчас не только не знали важнейших
источников, но и языка тех стран, о которых^ брались писать.
Книга Самнера явилась счастливым исключением. Ученый, пре¬
подававший в Оксфорде историю стран Восточной Европы, изу¬
чил в подлиннике многочисленные русские публикации, публи¬
цистическую и мемуарную литературу; он привлек и материа¬
лы на французском, немецком, сербо-хорватском, итальянском
II шведском языках.
Монография снабжена обширными документальными при¬
ложениями, включающими, например, впервые опубликованные
донесения британского военного атташе в России н ряд писем
Солсбери, касавшихся англо-русского соглашения 1878 года. По¬
ложительной чертой самого ее построения являлась попытка,
удавшаяся, правда, лишь частично, разобраться в некоторых
внутриполитических истоках русской внешней политики. Подоб¬
но Ситон-Уотсону, Б. Самнер со вниманием относился и к то¬
му, что он назвал «балканским фоном». Основные главы книги
посвящены кропотливому анализу сложной международной об¬
становки середины 70-х годов, русс ко-австрийским н русско-ту-
. рецким отношениям, длительной дип;1оматической подготовке
к русско-турецкой войне 1877 года. Тщательно исследуются
«ходы» европейской дипломатии в период самой войны и Сан-
Стефанского мира. Монография завершается довольно подроб¬
ным рассказом о Берлинском конгрессе и небольшой главой
«После Берлина».
В целом некоторые немаловажные вопросы дипломатической
борьбы 70-х годов XIX века изложены Самнером удовлетвори-
'телыю; с этой точки зрения его книга и сейчас сохраняет из¬
вестное значение. Разумеется, автор не избежал и ошибочных
суждений, отчасти из-за незнакомства с архивными материала¬
ми русского министерства иностранных дел и «Дневником»
Д. А. Милютина. Он допускал весьма субъективные оценки от¬
дельных проблем (например, русско-румынских отношений) и
персон. Однако главный упрек, который приходится сделать
Б. X. Самнеру, относится к его характеристике внешнеполити¬
ческого курса западных держав. Нарочитая сдержанность при
описании маневров лондонского кабинета 1876—1877 годов при¬
водит к «смещению акцентов» — Англия, которую даже Андра-
ши считал державой, провоцирующей войну между Турцией и
Россией, предстает в довольно благожелательном освещении.
Недооценивает автор и стремлений Бисмарка поскорее толк¬
нуть Россию на Ближний и Средний Восток. Таким образом,
174
при характеристике дипломатии держав Западной Европы ав¬
тор несколько отступил с позиций, столь удачно завоеванных
Ситон-Уотсоном в ^го «Дизраэли и Гладстоне».
Уступки традиционным взглядом ощущаются и в другой ра¬
боте Б. Самнера — его лекции «Царизм и империализм на
Дальнем и Среднем Востоке 1880—1914», прочитанной в 1940
году. Здесь автор возвращается к некоторым старым версиям.
Главной целью Англии при достижении сделки с царизмом
1907 года, пишет он, было устранение русской угрозы Индии;
лишь царская Россия, но не Англия, вела политику экспансии
в Персии. Наперекор уже известным к 1940 году документам
(в том числе и британским), Б. Самнер отрицает, что нефтяные
интересы влияли на ход англо-русских отношений в Персии в
1907—1914 годах.
Лекция Б. Самнера примечательна тем, что ее автор,^быть
может и под впечатлением событий начала второй мировой
войны, сделал довольно верные выводы о коренной перегруп¬
пировке сил, происшедшей в начале XX века в связи с агресси¬
ей германского империализма. Англо-р^усские противоречия со¬
хранялись, но стали отодвигаться на второй план, отмечал он,
и заканчивал весьма симптоматичной для 1940 года фразой:
«Общий страх толкал нх (Россию и Англию. — К. В.) к нелов¬
кому объединению в войне против германского империа¬
лизма».®'*
Главные тенденции историографии периода второй
мировой войны и послевоенного времени
Как уже отмечалось, бурные политические события конца
30-х годов оказывали все большее воздействие на ученых, раз¬
рабатывавших историю внешней политики Британии и между¬
народных отношений. Мюнхенский курс и блокирование с Фран¬
цией, нараставший конфликт с Германией и поиски опоры за
океаном — эти и другие проблемы текущей политики влияли
даже на тех историков, которые занимались XVIII и XIX века¬
ми. В свою очередь многие из них черпали в истории примеры
для подкрепления проводимого лондонским кабинетом курса
или — значительно реже! — его критики. Публицистичность со¬
чинений на исторические темы, присущая им и раньше, дости¬
гает, вероятно, своего апогея в эпоху второй мировой войны.
Переплетение истории и политики остается характерной чертой
британской историографии и для послевоенного периода.
94 Sumner В. Н. Tsardom and imperialism at Far and Middle East
1880—1914. L,, 1940, p. 43. — После второй мировой войны Самнер выпустил
книгу по истории России (А Short history of Russia. L., 1947), С уваже¬
нием оценив вклад русского народа в сокровищницу мировой культуры,
историк не сумел все же разобраться в основных закономерностях, опре¬
деливших развитие России.
175
Приведем несколько примеров. В 30-е годы историки стали
довольно часто обращаться к тем событиям, которые, по их мне¬
нию, доказывали стародавние традиции англо-французской
дружбы. Систематически происходили встречи и симпозиумы
ученых двух стран, издавались соответствующие сборники. Так,
сборник, выпущенный под редакцией А. Ко вилл я (Франция) и
Г. Темперли, открывался статьей специалиста по проблемам
XVIII века Р. Лоджа под характерным заголовком «Англо¬
французский союз 1716—1731». И несколько других включен¬
ных в него статей также посвящались периодам, когда цели
двух держав в какой-то мере совпадали/* Британские авторы
стали тогда значительно сдержаннее писать о Наполеоне I; тра¬
диционный мотив о непримиримости англо-французских проти¬
воречий XVIII—XIX веков звучит приглушенно... После капи¬
туляции Франции и особенно столкновений с петэновцами в
Африке и Сирии этот умеренный тон уступает на время место
ожесточенным нападкам — французам напоминают все нх «гре¬
хи», а британцам внушают идею о полном превосходстве их
флота и даже армии над французскими за долгие века соперни¬
чества.
В 1938 году Оксфордское издательство выпустило книгу
Л. Гелбера «Начало англо-американской дружбы», посвящен¬
ную отношениям двух держав на рубеже XIX н XX веков.®* Ав¬
тор не заглядывал в английские архивы, не использовал всего
богатства мемуарной и публицистической литературы. Тем не
меиее он делал далеко идущие выводы об искрепиом сближении
и сердечной дружбе Британии и США, изрядно исказив и при¬
чины этого сговора двух империалистических хищников.
Вслед за работой Гелбера на книжный рынок поступило не¬
мало других аналогичных сочинений. Модными стали различные
вариации на тему об особом англосаксонском мире, подчас не
лишенные элементы расизма. Помимо США, в него включали
все страны, где преобладал английский язык. Так, предвосхи¬
щая уже упоминавшееся сочинение У. Черчилля, профессор Р.
Мауэт опубликовал совместно с П. Слоссоном в издательстве
Оксфордского* университета пространный опус «История наро¬
дов, говорящих по-английски».®’ Ценность его была минималь¬
на.
Пожалуй, особенно много книг, претендующих па раскрытие
важных событий истории, публиковалось по вопросам британ¬
ской политики в центральной и юго-восточной Европе. В нес¬
кольких обзорах, выпущенных в конце 30-х годов, предприни¬
мались усилия оправдать курс на «умиротворение» агрессоров,
95 Studies in Anglo-French history, ed. by A. Coville a. H. Temperley.
Cambridge, 1935.
96 G e 1 b e r L. The rise of Anglo-American friendship. Oxford, 1938.
97 M о w a t R. a. S 1 о ss on P. History of the English-speaking peoples.
N. Y.. 1943.
176
проводившийся Н. Чемберленом. Например, плодовитый автор
М. Брюс, останавливаясь на фазах соперничества Англии с Гер¬
манией, уверял, что «в торговле и колониях.. . никогда не было
фундаментального разрыва между Англией и Германией».®®
Британский министр Грей всеми силами добивался соглашения
с Германией. Напрасно ее правители, ассигновав значительные
средства на военный флот, отвергли его примирительный курс.
По словам Брюса, даже в 1914 году в случае созыва специаль¬
ной конференции войны удалось бы избежать... Все эти легко¬
весные рассуждения служили одной цели (ее не скрывал и ав¬
тор) — доказать, что германская экспансия может затронуть
интересы Великобритании только в том случае, если под удар
попадет Западная Европы, зона Средиземного моря и Азия.
Показательна расстановка акцентов в монументальном тру¬
де Дж. П. Гуча «Накануне войны», второй том которого вышел
в 1938 году. Маститый профессор редко прибегал в нем к каким-
либо низкопробным аналогиям 1!ли поучениям. Но и в этом су¬
губо академическом сочинении содержалась весьма произволь¬
ная интерпретация истории а11гло-германского конфликта 1914
года. Гуч пересмотрел некоторые свои прежние взгляды (выра¬
женные, например, в последних главах «Истории современной
Европы»), Теперь он готов был представить канцлера Бетман-
Гольвега таким же «добрым европейцем», каким нередко изо¬
бражался британскими авторами Г рей. Разве могли эти достой¬
ные люди замышлять преступления против мира и человечества?
Ведь Бетмаи-Гольвег читал «Платона в подлиннике», играл «пе¬
ред сном сонаты Бетховена»!..,®® Объективный смысл построе¬
ний Гуча сводился во многом к доказательству случайности
войны, вспыхнувшей между Англией и Германией в 1914 году.
Сама жизнь жестоко посмеялась над теми учеными, которые
в угоду антисоветским настроениям «высшего общества» бра¬
лись фундировать с помощью истории Мюнхенскую политику
сговора с агрессорами. «Накануне войны» Дж. Гуча и в самом
деле появилось в канун новой схватки германского и британ¬
ского империализма, с неизбежностью которой не желали счи¬
таться многие представители-буржуазной интеллигенции.
После начала войны 1939 года повторилась знакомая нам
картина — ряд видных историков был привлечен к аппарату
пропаганды. И даже те из них, кто не служил в армии или на
гражданской службе, в большинстве своем принялись за со¬
ставление патриотических статен и книг. В первую очередь в
них говорилось о том, что Британия всегда побеждала своих
врагов и спасала народы Европы от порабощения.*®** Изрядный
98 Bruce М. British foreign policy. Isolation or intervention. L., 1938,
p. 113.
99 G о о с h G. Before the war, vol. II. L., 1938, p. 203.
100 в таком духе писали, например, историки-профессионалы Ч. Пет¬
ри, А. Бранит и др.
12 Зак. 301 177
крен претерпела трактовка англо-германских отношений. Опять,
как н в 1914—1918 годах, Германия представала «агрессором
на протяжении веков», Гитлер же, еще недавно лучший друг
британцев и их прозорливого премьера, теперь стал прямым на¬
следником прусских захватчиков, Бисмарка и Вильгельма II.
Любопытно сопоставить быстро подготовленный в Оксфорде
опус о причинах войны/®* с аналогичным коллективным сочине¬
нием 1915 года, разобранным ранее.*®^ Подобно своим предше¬
ственникам, светила буржуазной науки затрагивали преимущест¬
венно явления и процессы, лежавшие на поверхности. Довольно
примитивно трактовали они и мотивы германской агрессии, ума¬
ляя значение экономической борьбы. Большинство других анг¬
лийских публицистов и историков также уклонялось от попыток
выяснить, какие классы и группировки толкали Гитлера и его
предшественников на путь авантюр. Вместе с тем ответствен¬
ность возлагалась на весь немецкий народ, который и должен
понести суровое возмездие. Такие авторы, как Р. Ванситтарт,
обильно уснащая свои книги ссылками на «опыт истории», ут¬
верждали, что война ведется не против фашизма, а против
«германизма». Время от времени в Британии продолжали печа¬
таться и более серьезные труды по актуальным проблемам исто¬
рии.*®^ Но общий уровень продукции был довольно низким.
в первый период после окончания второй мировой войны,
когда страна еще переживала много трудностей, а в памяти бы¬
ли свежи преступления нацистов, преимущественный интерес
вызвала проблема происхождения недавней войны и участия в
ней Британии. До поры до времени преобладает тенденция
осуждения германского милитаризма (особенно примечателен
в этом плане содержательный труд близкого к официальным
кругам Дж. Уиллер-Беннета «Немезида власти»).*®*
С конца 40-х годов под эгидой правительства и с невиданным
ни в одной стране размахом специальная комиссия историков
приступает к подготовке официальной «Истории второй миро¬
вой войны». Первый том так называемой «Гражданской се¬
рии» — «Британская военная экономика», написанный ее глав¬
ным редактором К. Хэнкоком совместно с М. Годинг, вышел в
1949 году.*®* В 1953 году появилась работа Л. Эллиса «Война
во Франции и Фландрии 1939—1940» — первый из томов руко¬
водимой Дж. Батлером «Военной серии».*®* В последующие го¬
ды королевское издательство выпустило много других томов, н
к настоящему времени обе серии «Истории второй мировой вой¬
ны» близки к завершению. Выше мы касались работы Ч. Уэб-
101 The background and issues of the war. Oxford, 1940.
102 Cm. выше с. 154—155.
103 К их числу можно отнести книги проф. Р. Паскаля, прогрессивных
общественных деятелей У. и 3. Коутс, К. Зпллиакуса и др.
104 Wheeler-Bennet J. The Nemesis of power. L., 1954.
105 Hancock W. a. Coding M. British war economy. L., 1949.
106 Ellis L. The war in France and Flanders, 1939—1940. L., 1953.
178
стера и Ы. Фрэнкленда о стратегических бомбардировках Гер¬
мании. Помимо этого, упомянем пятитомную «Войну против
Японии», четырехтомную работу С. Роскилла «Война на море»,
многотомный цикл «Средиземноморье и Средний Восток», двух¬
томник Л. Эллиса «Победа на Западе».*®’'
Среди книг «Военной серии», нередко посвященных деталь¬
ному описанию мельчайших эпизодов, выделяется цикл «Боль¬
шая стратегия», подготовленный Дж. Батлером, Дж. Эрманом
при участии Дж. Гуайера.*®® Авторы привлекли важные и инте¬
ресные первоисточники. Им, особенно Дж, Батлеру по периоду
1939—1941 годов, удалось создать довольно впечатляющую кар¬
тину планирования главных операций (в том числе и нападения
на СССР с Ближнего Востока). К сожалению, кроме явного
преувеличения роли Британии и ее вооруженных сил, следует
указать па другой ие менее существенный изъян цикла «Боль¬
шая стратегия» — неумение, а подчас и нежелание должным
образом координировать историю военно-политических и внеш¬
неполитических проблем, учитывать особенности международ¬
ной обстановки на том или ином этапе войны. Это в первую оче¬
редь сказалось в трактовке такой кардинальной темы, как «Вто¬
рой фронт».*®®
Еще в период войны левые публицисты разоблачали свое¬
корыстие крупнейших английских заводчиков и корпораций,
стремившихся к росту прибылей за счет усиления эксплуатации
трудящихся и разорения мелкобуржуазных конкурентов. Совет¬
ские ученые (например Л. Я. Эвентов), американец Р. Брейди и
другие авторы указали на то, что кабинет Черчилля всемерно
покровительствовал крупному капиталу. В многочисленных то¬
мах «Гражданской серии» истории войны 1939—1945 годов, в
частности, в книгах Дж. Скотта и Р, Юза, Дж. Харстфилда, эти
вопросы получили совсем иную трактовку.**® Р. Тит мусс и неко¬
торые его коллеги пытались помимо того, выпятить заботу пра¬
вящих кругов страны о нуждах трудящихся.*** Как же жилось
рабочим? Почему в разгар войны некоторым их отрядам при¬
ходилось даже прибегать к забастовкам? Ответы на эти вопро¬
*67 Полный перечень всех опубликованных до 1970 года книг, обеих
серий со всеми выходными данными см.: Elton G. Modern historians on
British history. L., 1970, p. 158—161.
108 Из этого цикла переведены: Батлер Дж. Большая стратегия. Сен¬
тябрь 1939 — июнь 1941. М., 1959; Батлер Дж. и Г у а й е р Дж. Большая
стратегия. Июнь 1941 — август 1942. М., 1967; Э р м а н Дж. Большая стра¬
тегия. Август 1943 — сентябрь 1944. М., 1957.
*69 Даже американские рецензенты отметили крайне неуклюжие оправ¬
дания задержки открытия фронта в Западной Европе (в томах 3-м и 5-м).
Ср.: Реутов Г. Н. Правда и вымысел о второй мировой войне. М., 1967,
ч. II, гл. III.
*16 Soott J. а. Hughes R. The administration of war production. L.,
1955; H u г s t f i e 1 d J. The control of raw materials. L., 1953,
1*1 Tit muss R. Problems of social policy. L., 1950; Fergusson S.
a. Fitzgerald H. Studies in the social services. L., 1954.
12* 179
сы читатель не отыщет в пухлых книгах официальной «исто¬
рии». Таким образом, можно констатировать, что «социальный
фон» военной и внешней политики Британии 1939—1945 годов
разработан несколько односторонне.
Справедливо подчеркивая уникальные масштабы всей «Ис¬
тории второй мировой войны», Дж. Илтон дает ей — в соответ¬
ствие со своими установками — завышенную оценку. Истори¬
ка м-профеесионалам были предоставлены почти все госу¬
дарственные документы («кроме действительно глубоких секре¬
тов»), пишет он, и акцентирует некую «независимость» этих
ученых («если па них и оказывалось давление, то крайне не¬
значительное»). Илтон ссылается на критику в адрес военного
руководства, которая, по его мнению, часто слышится со стра¬
ниц тех или других томов."2 Даже беглый обзор, как нам ду¬
мается, не подтверждает тезис о «независимости» авторов «Ис¬
тории». Что касается «критики», то она звучала лишь по адресу
отдельных, явно обанкротившихся военных деятелей, либо в
связи с решениями (например, массированные бомбардировки
германских городов), которые еще во время войны стали вызы¬
вать серьезные разногласия в самих «верхах» Британии.
При всех этих замечаниях «История второй мировой войны»
несомненно является ценным подспорьем при изучении многих
проблем, в том числе и немаловажных вопросов мировой поли¬
тики 1939—1945 годов. Ведь нередко сами материалы, вклю¬
ченные в том или ином виде в соответствующие тома, говорят
за себя, независимо от комментариев их составителей.
Значительную активность в деле исследования истории меж¬
дународных отношений и внешней политики Англии новейшего
времени с 20-х годов проявляет лондонский Институт между¬
народных отношений. Кроме завоевавших немалый авторитет
«Ежегодников»,"* после войны институт предпринял публика¬
цию нескольких проблемных сборников по истории 1939—1945
годов. Учитывая потребности читателей, частные издательства
до сих пор также охотно печатают продукцию по истории вто¬
рой мировой войны.
В целом количество книг по проблемам истории междуна¬
родных отношений, выпускаемых в Англии, непрерывно растет.
Издаются работы, освещающие те или иные этапы внешней по¬
литики и дипломатии Британии, историю кризисов в мировой
политике и войн. В специальных монографиях рассматриваются
отношения .между отдельными державами (включая темы, не
имеющие большого значения, как, например «Англия и Швей¬
цария» середины XIX века).*** Очень многие политики и дипло¬
112 Elton G. Ор. dt., р. 157—158.
113 См. анализ их достоинств н недостатков в статье И. С. Звавича
(«Вопросы истории», 1947, jN? 2, с. 9t—98).
114 Imlah А. Britain and Switzerland, 1945—60: a study of Anglo-
Swiss relations during some critical years for Swiss neutrality. L., 1966.
180
маты Великобритании и других стран удостаиваются все новых
II новых биографий. Подчас пристально изучается деятельность
министров какого-то определенного периода (например, солид¬
ное исследование посвящено Солсбери как руководителю анг¬
лийской внешней политики конца XIX века) или в какой-то зо¬
не мира (такова, скажем, небольшая монография «Солсбери и
Средиземное море 1886—1896»).”® Иные авторы фиксируют вни¬
мание даже на безликих, ие оставивших следа дипломатах,
вроде У. Уайта.**®
До второй мировой войны почти все работы в области исто¬
рии международных отношений писались в Англии в духе поли¬
тико-дипломатической школы. Буржуазные ученые считали
вполне закономерным рассматривать внешнюю политику три
или другой страны в отрыве от соотношения классовых сил
внутри ее, пренебрегали экономическими факторами. Сама
внешняя политика зачастую сводилась к дипломатии. Изуча¬
лись преимущественно дипломатические донесения. Добавив к
ним кое-какие данные из мемуарной литературы, авторы счита¬
ли свою источниковедческую базу достаточно респектабельной...
Так при работе над монографией «Накануне войны» Дж. Гуч
принял во внимание огромное количество документов из опуб¬
ликованных коллекций. Произведенное им сопоставление тек¬
стов, изданных в разных странах, кое-где дало ему возможность
удачно разрешить частные' вопросы. Вместе с тем такой огра¬
ниченный круг первоисточников во много.м уже предопределял
общую неудачу исследователя. Еще большее значение имели
ошибочные методические установки, которыми руководствовался
Гуч. Он нашел возможным сфокусировать внимание исключи¬
тельно на дипломатической активности ведущих политиков пяти
великих держав. Мельчайшие детали рассматриваются им с пя¬
ти различных точек зрения и в этих деталях тонут важные про¬
блемы. Таким образом, исследование Гуча, помимо упоминав¬
шихся попыток автора подладиться под настроения империали¬
стических кругов, можно назвать показательным и по многим
другим кондициям. Впрочем, и большинству коллег Гуча редко
удавалось вырваться нз плена предвзятых установок и прие¬
мов.
На Западе немало буржуазных историков и после 1945 года
продолжали беззаботно следовать «апробированной» манере
гюлитико-дипломатической школы. Однако уже па рубеже 40—
50-х годов, испытав благотворное воздействие марксистской
исторической мысли, некоторые крупные ученые признали не¬
удовлетворительность прежних убогих методов изучения миро-
1*5 Granville J. Lord Salisbury and foreign policy. The close of the
nineteenth century. L., 1964; Lowe C. Salisbury and the Mediterranean
1886—1896. L.. 1965.
116 Smith C. The embassy of sir William White at Constantinople
1885—1891. L., 1957.
181
вон политики, в 1953 году известный французский ^ историк
Л. Февр призвал покончить с односторонним увлечением дипло¬
матической историей. С критикой господствующей порочной ме¬
тодики работы выступил итальянский ученый Ф. Шабо. Во
Франции в 1952—1958 годах публикуется восьмитомцая «Исто-
)ия международных отношений». Ее инициатор и’ редактор
1. Ренувен подчеркивал необходимость расширить горизонт ис¬
следований п должным образом учесть «глубинные факторы».
Известный поворот в том же направлении наблюдается и в Анг¬
лии, хотя здесь консервативные традиции оказались куда креп¬
че. В связи с этим представляется целесообразным затронуть
некоторые стороны деятельности выдающегося современного
ученого А. Дж. П. Тейлора, вскрыть противоречия занимаемой
им позиции.
Как историк Тейлор сформировался в 30-е годы. Он много
работал в книгохранилищах и архивах стран Центральной Ев¬
ропы и долгое время сохранял приверженность к сюжетам, свя¬
занным с историей Германии, Австро-Венгрии и возникновения
первой мировой войны. Уже первые книги Тейлора свидетельст¬
вовали об эрудиции автора, стремлении оригинально трактовать
казалось бы уже решенные вопросы. Такова, например, его
«Габсбургская монархия 1809—1918», первоначально изданная
в 1941 году. В этом бойко написанном обзоре наибольшее вни¬
мание уделялось политическим событиям и отношениям Австрии
и Австро-Венгрии с соседними государствами. Объясняя этот
«крен», Тейлор писал, что в большей мере, чем другие великие
державы, «Габсбургская монархия была организацией для про¬
ведения внешней политики, а ее судьба была предопределена
почти в такой же степени внешними делами, как и поведением
ее народов». Историк решительно выступил против многочис¬
ленных поклонников Габсбургов и их государства (их было не¬
мало и в Англии). Справедливо подчеркнув неизбежность рас¬
пада Австро-Венгрии, он признал, что хотя толчок к нему был
дан «извне», он не имел бы такого эффекта, «если бы все внут¬
ри не прогнило»."’
Расцвет научной деятельности Тейлора начинается в после¬
военный период, когда одно за другой публикуются его моно¬
графии и обобщающие сочинения («Борьба за господство в Ев¬
ропе 1848—1918 годов», «Бисмарк», «Происхождение второй
мировой войны», «Иллюстрированная история первой мировой
войны», «История Англии 1914—1945», «Бивербрук»), сборники
статей, критических обзоров, рецензий и выступлений по теле¬
видению."® Круг сюжетов, которыми интересуется Тейлор, зна-
И7 Taylor А. J. Р. The Habsburg monarchy. L., 1948, p. 7, 228.
И8 Отличительной чертой многих работ А. Дж. П. Тейлора можно счи¬
тать ироническое, пожалуй, даже неуважительное отношение к ученым сочи¬
нениям подавляющего большинства своих коллег. Последние не остаются
в долгу, в свою очередь подвергая его яростным нападкам. Легковесность
182
чителыю расширяется. Но его вторжения в малознакомые об¬
ласти внутренней политики или рабочего движения, как отмеча¬
лось выше, подчас приводили в конфузам.**® И по-прежнему
сильнее всего Тейлор тогда, когда трактует события из сферы
международных отношений и дипломатии (прежде всего евро¬
пейской).
Блестящий стиль, злая, беспощадная ирония, острые харак¬
теристики «действующих лиц», а главное — стремление к па¬
радоксам, многие нз которых ошеломляют читателя — все это,
наряду с общественной деятельностью, довольно активным
участием в движении за разрядку международной напряжен¬
ности, создало Тейлору совершенно исключр^тельную популяр¬
ность. Однако в вопросе о том, как же подходить к написанию
книг по истории международных отношений Тейлор оказался
консервативнее многих своих коллег. В 1956 году, Тейлор вы¬
нужден был констатировать, что увлечение «чисто» диплома¬
тической историей cMeiiHvTocb критическим отношением к
ней.*20 в одной из самых своих ядовитых рецензий он писал
по поводу книги У. Медликотта «Бисмарк, Гладстон и Евро¬
пейский концерт»: вступление и заключение книги производят
очень хорошее впечатление, однако, «к сожалению, между ни¬
ми вставлено 300 страниц посвященных неприглядным дипло¬
матическим деталям, которые иллюстрируют только то, что
большая часть дипломатии тривиальна и незначительна». Тей¬
лор добавлял, что читатель выиграет, познакомившись с нача¬
лом и концом работы Медликотта, а «остальное можно рас¬
сматривать лишь как страшное предостережение».
Итак, казалось бы, ученый признал, что усердное штудиро¬
вание дипломатических перипетий, выяснение того, «что ска¬
зал один клерк Форин оффис другому», едва ли может быть
названо делом первостепенным. I! тем не менее деятельность
ряда версий Тейлора и готовность дать категорический ответ на любой во¬
прос несомненны. Американский публицист У. Ширер не без основания
переадресовал ему самому упрек, сделанный Тейлором по адресу журиали-
, ста А. Верта; «Он полагает возможность быть историком, уклоняясь от не¬
обходимого для этого труда» (’’New Statesman", 1964, Nov., 6). Слишком
«многогранная» деятельность Тейлора наносит ущерб содержательности его
исследований.
К нх числу можно отнести предложенную Тейлором «фуражную
теорию» двух русских революций 1917 года. Оказывается они произошли
из-за сосредоточения значительного числа кавалерийских частей в Петро¬
граде. Царское, а за ним и Временное правительство, заботясь о снабже¬
нии кавалерии фуражом, пренебрегало подвозом продовольствия для насе¬
ления столицы, ЛошадИ' бьЛти сыты, люди — голодны. Отсюда и волнения
и революции... Критики обратили внимание на то, что и в «Истории Анг¬
лии 1914—1945» слабейшие страницы относятся к тем проблемам, которые
связаны с попытками разобраться в особенностях внутриполитического раз¬
вития Британии между двумя мировыми войнами.
*20 The rise and fall of "pure" diplomatic history. — "The Times Li¬
terary Supplement", 1956, Jan., 6.
*'21 "The Manchester Guardian". 1956, Nov., 9.
183
дипломатов как магнит продолжала притягивать его. Больше
того! Полемизируя с П. Ренувеном и другим известным совре¬
менным ученым Г. Хальгартеном, пытаясь высмеять их «чрез¬
мерную» склонность к изучению экономических и других «ос¬
новных» факторов, он время от времени громогласно похваля-
етс-я своей приверженностью отживающим взглядам. «Наш
ведущий историк» в области внешнеполитической историогра¬
фии Тейлор «публично декларирует свое неведение экономиче¬
ских проблем и равнодушие к ним», — писал об этой его по¬
зиции Илтон.*22
Монографию Тейлора «Борьба за господство в Европе
1848—1918 годов» открывает «Введение», в котором кратко го¬
ворится о сдвигах в европейской экономике, демографических
переменах, а также вооруженных силах великих держав. В по¬
следующем изложении автор, однако, «забывает» обо всех
этих факторах, равно как о главных событиях классовой
борьбы. Он предпочитает объяснять ход дел на международной
арене идеалистической теорией «равновесия сил» в Европе.
Непомерное место занимают у него отдельные лидеры п ди¬
пломаты, подчас они становятся творцами истории.*2* Следует
все же заметить, что в другой, наиболее нашумевшей работе
«Происхождение второй мировой войны» историк несколько
изменил своим декларациям, уделив довольно значительное
внимание военно-экономическим моментам и наращиванию
вооружений Германией и ее соперниками. В некоторых своих
статьях конца 60 — начала 70-х годов Тейлор также выходит
из белых рамок, видимо, ставших узкими для него самого.
В 1970 году Дж: Илтон констатировал: «традиционные
методы» доминируют в области исследования истории внешней
политики. Во многом, как он считал, это происходит потому,
что открытие архивов побуждает предпринять прежде всего
изучение «основной дипломатической фабулы». Облегчение до¬
ступа ученых к различным архивным фонда.м — ведомства
иностранных дел, королевского архива в Виндзоре, материалов
Комитета имперской обороны в самом деле стимулировало нх
обращение к ряду тем из истории мировой политики начала
XX века. Публикация германских и британских дипломатиче¬
ских документов 1919—1939 годов и особенно пересмотр «за¬
кона 50-ти лет» вызвали подлинный ажиотаж в написании
книг по внешней политике Британии и других держав кануна
второй мировой войны. И здесь, как и при изучении болынин-
’ ства аналогичных вопросов, преобладает уклон в дипломати¬
ческую историю.
Интересным образцом работы, выполненной на высоком про-
122 Elton G. Ор. сИ., р. 125.
123 Подробнее критика концепции этой работы Тейлора дана во всту¬
плении М. Н. Машкина к русскому ее изданию (1958); см. также: Вино¬
градов К. Б. Указ. соч., с. 321—325.
184
фессионалыюм уровне, можно считать монографию Дж. Мон-
жера «Конец изоляции. Британская внешняя политика 1900—
1907».*24 Сильной стороной исследования является тщательное
сопоставление и анализ богатых архивных фондов не только
Форин оффис, но и кабинета министров (включая материалы
Адмиралтейства, военного ведомства и Комитета имперской
обороны) и частных архивов ряда крупных деятелей начала
XX века.
В отличие от большинства своих предшественников,
Дж. Монжер в какой-то мере учел необходимость рассмотрения
внешнеполитических проблем в связи с борьбой дерлчав из-за
колоний. Приняты во внимание и некоторые тенденции военно¬
политического соперничества Англии и Германии. В итоге ав¬
тору удалось наметить правильное решение важного вопроса о
причинах перелома к протнвогерманскому курсу^ вскрыть подоп¬
леку ряда событий, сопутствовавших выходу Британии из «бле¬
стящей изоляции». Дж. Монжер сумел внести ясность в запутан¬
ный несколькими поколениями публицистов и историков вопрос
об англо-французских военно-штабных переговорах 1905—
1906 годов. В книге дана новая интерпретация роли короля
Эдуарда VII, показано также, как Г рей скрывал суть избран¬
ного им курса от премьера «пацифиста» Кэмпбелл-Баннермана.
Все это, несомненно, можно записать исследователю в актив.
Монография Мон ж ер а, пожалуй, один из самых лучших образцов
кропотливой исследовательской работы западных ученых. Но
даже она показательна н своей ограниченностью. Автор помимо
архивов привлекает лишь литературу на английском языке
(подключая несколько французских названий). Между тем по
крайней мере по проблеме англо-русского сближения.—одной
из кардинальных в книге— необходимо было учесть публикации
русских документов, а также монографии советских историков.
В духе А. Дж, П. Тейлора ученый как бы подчеркивает свой
«эмпиризм». В книге нет вступления или даже развернутой
постановки темы, она лишена выводов и историографического
обзора; почти во всех главах преобладает знакомый нам «дипло¬
матический» подход. Сознательно или невольно Дж. Монжер
уходит от проблемы воздействия буржуазных фракций на
формирование государственного курса, от вопроса о борьбе
нескольких колониалистских группировок, весьма острой в этот
поворотный период истории британской политики. Указанные
пробелы снижают ценность интересного исследования Монжера.
Подчеркнем еще раз — они довольно типичны для многих моно¬
графий британских ученых.
Сдвиги в британской историографии заметны в трактовке
отдельных тем. Так, в первый период после войны история апгло-
124 Monger G. The end of isolation. British foreign policy 1900—1907.
L., 1963.
las
американских отношений большей частью рассматривалась в
идиллическом духе. Война 1812—1814 годов объявлялась недо¬
разумением, конфликты из-за границы Канады или позиций
в Центральной Америке ~ несущественными. С конца XIX века,
как говорилось во многих научных и популярных изданиях, в
отношениях двух держав воцарилась гармония н полное взаимо¬
понимание. .. Немало интересных фактов содержится в объеми¬
стой книге профессора Лондонского университета Г. Эллена
«Великобритания и Соединенные Штаты... 1783—1952».*^ Но
ей присуща указанная тенденция приглаживания и причесыва¬
ния противоречий, характеризовавших отношения двух дер-
жав.*2б Много внимания уделяли историки «повороту к дружбе»
Англии и США, происшедшему, как ранее доказывал Л. Гелбер,
на рубеже XIX и XX веков. Версия Гелбера воспроизведена,
например, в киигах-близнецах Ч. Кэмпбелла (в США) и
А Кэмпбелла (в Англии), появившихся почти одновременно.'^7
Критика столь пдеалнстнческой интерпретации историка ми-
марксистами, расширившийся, круг источников и другие фак¬
торы, в том числе сама жизнь, выявившаяся призрачность
англо-американской «дружбы» в рамках Атлантического пакта,
привели, наконец, к отходу от нее н публикации нескольких
содержательных исследований английских, а также австралий¬
ских и канадских авторов. Так, в статье Р. Хэмфри вскрыта
острая борьба США и Англии из-за Венесуэлы, а в книге Р. Ни¬
ла доказано, что противоречия между ними вовсе не исчезли
в конце XIX века.*28 в большем и насыщенном обзоре К. Бур¬
на .«Британия и баланс сил в Северной Америке 1815—1908»
анализировались важные данные военно-политического характе¬
ра, определившие исход борьбы из-за границ Канады с США
и Аляской. В другой своей работе К. Бурн приводил дополни¬
тельные соображения относительно вынужденности уступок,
сделанных Англией в Западном полушарии.*2® Д. Янг и П. Кал¬
верт отметили тенденцию довольно влиятельных британских
кругов, которые и в канун первой мировой войны помышляли
125 Allen Н. Great Britain and the United States; a history of Anglo-
American relations 1783—1952. L, 1954.
126 Как отмечает Л. В. Поздеева, Г. Эллен особенно активно ратует
за «подчистку» истории в духе «атлантической цивилизации». (Матерна-
л ы первого симпозиума советских историков-амерпканнстов, ч. I. Л4., 1973,
с. П9). V
127 Campbell Ch. Anglo-American understanding 1898-1903. Balti¬
more, 1957; Campbell A. Great Britain and the United States, 1895—1903.
L., I960.
128 Humphreys R. Anglo-American rivalries and the Venezuela crisis
of 1895. — Transactions of the Royal Historical society. L., 1967, p. 131—164;
Neale R. Britain and American imperialism 1898—1900. Brisbane, 1965.
129 Bourne K. 1) Britain and the balance of power in North America
1815—1908. L., 1967; 2) The foreign policy of Victorian England 1830—1902.
Oxford, 1970.
186
об установлении экономического господства в Мексике/®® Оба
автора непрочь представить интриги английской агентуры в
благопристойном свете, но сгруппированные ими материалы сви¬
детельствуют о значительной роли нефтяника У. Пирсона (лорд
Каудри) н блокировавшегося с ним посла в Мехико Л. Кар¬
дена, готовых на любые авантюры для подрыва позиций США
в Центральной и Южной Америке. Кардена поддерживало Ад¬
миралтейство, заинтересованное в поставках нефти в связи с
переводом флота на жидкое топливо.
В целом нельзя не отметить большой дистанции между по¬
зицией Л. Гелбера и трезвым выводом, к которому приходят
историки с. Лоу и М. Докрилл в недавно изданной работе:
сближение было куда более видимым, чем реальным, своего
рода продуктом мифотворчества современников и историков/®*
В частности, они опровергают версию о благожелательности
Лондона к США во время испано-американской войны 1898 года.
«Американские аннексии Филиппин и Кубы не доставили удо¬
вольствия официальным кругам в Англии, поскольку Адмирал¬
тейство и военное ведомство оценили эти действия как угрозу
британским интересам. Единственное утешение, какое можно
было найти, состояло в том, что аннексия их Германией была
бы несравненно хуже».*®^ Иначе говоря, Лондон шел на вынуж¬
денные уступки американцам перед лицом еще более опасной
германской угрозы.
К сожалению, если говорить об интерпретации истории меж¬
дународных отношений XX века английскими буржуазными уче¬
ными, не так-то легко было бы отыскать другие примеры утверж¬
дения реалистических взглядов. Трактовка многих ждущих ре¬
шения проблем все еще далека от научной объективности.
Буржуазные историки об установках британской
внешней политики
Английские историки очень редко формулируют свое поня¬
тие принципов государственной политики Великобритании.
Правда, в XIX веке довольно откровенные высказывания на
Сей счет делали Маколей и Сили, но ученые последующих поко¬
лений уже воздерживались от каких-либо «неосторожных» су¬
ждений.
После первой мировой войны, когда левые публицисты под¬
вергли сильному обстрелу курс правительства, на его защи¬
*36 Young D. Member for Mexico: a biography of Westman Pearson,.
first viscount Couwdray. .L., 1966; Calvert P. The Mexican revolution
1910-1913. Cambridge, 1968.
*31 Lowe C. a. D о с к г i 1 1 М. The mirage of power, vol. I. British
foreign policy 1902—1914. L., 1972, p. 99. — Соответствующий раздел главы
4-н об англо-американских отношениях 1895—1914 годов авторы так и на¬
звали «Миф об англо-америкаискои дружбе».
132 Ibid., р. 10.
187
ту ринулась группа авторитетных специалистов; они занялись
и принципами внешней политики. Именно в этот период, в пер¬
вую очередь усилиями Г. Никольсона, Р. Ситон-Уотсона, Г. Тем-
перлн и Л. Пенсон, были выдвинуты во многом совпадающие
концепции внешнеполитических установок Британии. Основопо¬
лагающая догма, которую исповедуют почти все буржуазные ис¬
торики, состоит в том, что внешняя политика Великобритании
неизменно отражала ее «национальные» интересы. «Британ¬
ская политика является естественным выражением националь¬
ного характера, с его недостатками и достоинствами»,— пишет
Ситон-Уотсон. Ему вторят Темперли и Пенсон: сама британская
система подразумевает народную поддержку; внешняя полити¬
ка страны — тут авторы повторяют слова Каннинга — «наци¬
ональна в своем характере».'** Английские историки готовы при¬
вести множество иллюстраций. Разве не был, скажем, заинтере¬
сован весь народ Англии в отражении угрозы французского
вторжения в конце XVIII — начале XIX века, как он, несомнен¬
но, настаивал на отпоре Гитлеру в годы второй мировой войны?
Разве любой британец не одобрял политики «неприсоединения»,
неучастия в военных блоках и союзах, какую всегда по мере
сил и возможностей проводило лондонское правительство?
Оперирующие подобными примерами историки уповают на то,
что средний читатель простит им некоторые логические неувязки
или приверженность к сомнительным аналогиям. Но главный их
исходный пункт заключается в решительном отрицании науч¬
ного пони.мания государства как органа диктатуры экономиче¬
ски господствующего класса. Упорные уверения в том, что го¬
сударственный курс, по крайней мере в его внешнеполитиче¬
ском преломлении, является надклассовым — общая черта по¬
давляющего числа сочинений.'**
Научный анализ ряд авторов подменяет пространными рас¬
суждениями о том, что национальный характер политики Вели¬
кобритании подтверждается ее преемственностью. Партии оже¬
сточенно борются между собой, но сменяя друг друга у власти,
продолжают прежний внешнеполитический курс! «Последова¬
тельность идей в британской дипломатии поражает»,— писали
Темперли и Пенсон; внешняя политика проводится в соответст¬
вии с этими идеями, «несмотря па противостоящие друг другу
партии».'**
Историки-марксисты убедительно доказали^ что преемствен¬
ность -английского курса отражала компромисс буржуазии с
помещиками, растущее переплетение их интересов и совпадаю¬
183 Seton-Watson R. Britain in Europe, p. 37; Foundatio>ns of
British foreign policy 1792—1902, ed, by H. Temperley a. L. Penson. L., 1938,
p. XXVII.
134 Немало авторов, не утруждая себя доказательствами, просто ссы¬
лаются на этот тезис как на аксиому. . •
135 Foundations of British foreign policy..., p. XXVII.
188
щие во многом цели в области имперских дел и отношений с
зарубежными странами. В новейшее время указанная «последо¬
вательность» определяется засильем крупного капитала, подмяв¬
шего под себя и частично разложившего мелкую буржуазию и
рабочую аристократию. Перечеркивая эти бесспорные факты,
буржуазные теоретики выдают милую нх сердцам преемствен¬
ность за важнейшую особенность, за доказательство надпартий¬
ной, иначе говоря, «национальной» политики.
Вышеназванные специалисты выделяют и другие принципы
английской внешней политики.
Все британские политики, пишут Темперли и Пенсон, руко¬
водствовались «равновесием сил» и «святостью» договоров; все
понимали значение «невмешательства» в дела других стран н
опасность предоставления гарантий. Казалось бы более реали¬
стическое толкование приводит Г. Никольсон. Главная задача
любых британских кабинетов, пишет он, сводилась к «сохране¬
нию империи, обеспечению безопасности и процветания» Ве¬
ликобритании. Решая ес, Лондон последовательно проводил в
жизнь три принципа: 1) господство на море, 2) «равновесие
сил в Европе» и 3) оборона имперских границ и коммуника¬
ций.*®® Но когда автор пускается в дополнительные изыскания,
на свет божий вытаскиваются такие черты английской дипло¬
матии, как чувство собственного достоинства, скромность, гу¬
манность и рыцарственность (!). Наша дипломатия, уверяет Ни¬
кольсон, являлась наименее тщеславной и вульгарной и в то же
время наиболее конкретной и практичной. В заключительном
эссе, приложенном к книге о Керзоне, Г. Никольсон признал,
что происшедшие после первой мировой войны изменения в соот¬
ношении сил на мировой арене влияют и на внешнеполитические
установки Лондона. Однако он заявлял о намерении Англии
поддержать все традиции, даже те, которые кажутся устарев¬
шими. Кроме того, автор немало места уделил здесь так назы¬
ваемому демократическому контролю избирателей в сфере дип¬
ломатии. В XX веке в Англии, как оп считает, избиратели ста¬
ли решающей силой; именно они одобряют или не одобряют
шаги правительства...
Несколько слов надо сказать и о взглядах Р. Ситон-Уотсо¬
на. Будучи серьезным ученым, он не желает скользить по поверх¬
ности с такой профессионально-дипломатической легкостью, как
Г. Никольсон. Он попытался «фундировать» некоторые уже
ранее распространенные взгляды на особый путь Британии, пре¬
допределенный ее географическим положением и наличием
огромной заморской империи. Английская политика, возможно,
формировалась под воздействием смутного чувства, что «Бри¬
тания находится в Европе и в то же время не находится в
136 NI с о 1 S о п Н. Curzon, р, 49.
ней»,—пн-сал Сятон-Уотсон. Он добавлял: «Желание изоляции
и понимание ее невозможности — вот два полюса, между кото¬
рыми качается стрелка британского компаса»/*’
Фактически историк остался в рамках идеализированной
доктрины «равновесия сил в Европе» как важнейшего прин¬
ципа английской политики. По существу Темперли, Пенсон,
Никольсон и Ситон-Уотсон трактуют этот пресловутый «баланс»
сходным образом. Так, Никольсон констатирует, что лондонские
руководители, разумеется, преследовали прежде всего свои
интересы/** Но ведь они объективно совпадали с интересами
многих других стран, ибо общее направление британской поли¬
тики не оставляло места «для агрессии, авантюры или провока¬
ции». Ситон-Уотсон в этом вопросе пошел еще дальше. Брита¬
ния, пишет он, оказывала помощь лишь той континентальной
группировке, которая была искренне предана миру и не искала
территориальных завоеваний; она неизменно помогала также
малым и средним государствам Европы, постепенно укрепляв¬
шим свои позиции под английским покровительством.**®
Нет особой необходимости детально полемизировать с кон¬
цепциями указанной группы британских авторов.**® Напомним
лишь о некоторых фактах истории, которые никак не подтверж¬
дают мнение о том, будто правящие круги Великобритании
в самом деле руководствовались приписываемыми им мифиче¬
скими принципами.
К чему, например, сводился на деле принцип «равновесия
сил» в Европе?'По крайней мере со времени войны «За испан¬
ское наследство» Англия старалась создавать коалиции евро¬
пейских стран, направленные против тех держав, которые в дан¬
ное время являлись наиболее опасными ее конкурентами. В
период Семилетней войны (1756—1763) в полной мере определи¬
лось, что речь идет не только о гегемонии на материке. Не мень¬
шее значение приобрела борьба за колонии и преобладание
на море. Главного соперника следовало отвлечь от заморских
предприятий, обескровить в изнурительных войнах с его евро¬
137 S e*t о п - W а t S о п R. Britain in Europe, p. 37. — Еще в 90-е годы
XIX века М. Берроуз говорил почти те же слова: А}гглия является частью
Европы и в то же время не является ею (В и г г о w s М. Ор. cit., р. VII).
138 Опять же автор толкует их весьма расширительно. Поддержание
баланса сил в Европе выгодно всем британцам уже потому, что «нашу
безопасность» удавалось поддерживать, не прибегая к воине и при «наи¬
меньшем расходовании людей и денег». В этой связи напомним, что при
всем несомненном стремлении избежать прямого участия в войне на мате¬
рике и общеизвестной «скупости» английского казначейства, правящие круги
Англии в случае «необходимости» предпринимали значительные ассигнова¬
ния и без колебаний отправляли экспедиционные корпуса в Европу и’за ее
пределы.
139 Seton-Watson R. Britain in Europe, p. 647.
'40 Критику их работ можно найти в статьях и рецензиях И. С. Зва¬
вича.
190
пейскими соседями/” Все эти мотивы — с теми или иными ва¬
риациями — повторялись во время войн 1793—1815 годов и позд¬
нее. Наступление эпохи империализма вызвало известную моди¬
фикацию принципа «баланса сил». Ведь на мировой арене по¬
явились США н Япония, а удельный вес Европы в мире умень¬
шился. Британская буржуазная дипломатия еще более интен¬
сивно и изощренно стала играть на противоречиях между
другими капиталистическими хищниками.
Не менее фантастичным при проверке оказывается и мни¬
мая приверженность британских кабинетов, к «святости догово¬
ров». На деле Англия — как и другие капиталистические дер¬
жавы — соблюдала подписанные ею договоры лишь до тех пор,
пока они ее устраивали. Так, британские министры много раз
высказывались в пользу «интегральности» Османской империи,
подписывали соответствующие трактаты о ее неприкосновенно¬
сти. Но, не считаясь с этим, Англия последовательно захватыва¬
ла владения султана — Кипр, Египет, прибрежные территории
Аравии... Гарантировав Португалии ее заморские колонии,
лондонский кабинет вступал в тайные и явные переговоры с
Германией об их разделе. Грубо отреклись правящие круги Бри¬
тании и от своих обязательств сохранения целостности Дании
II Кореи. Пресловутая гарантия неприкосновенности Бельгии
также трактовалась в разное время по-разному. В 1887 году
английское правительство, видимо, готово было санкционировать
нарушение бельгийского нейтралитета Германией, а в канун
первой мировой войны — Францией.
С нарочитой наивностью английские буржуазные историки
подкрепляют свои суждения о принципах британской политики
главным образом ссылками на те или иные декларации и речи
министров и днпло1матов. Немало авторов превозносило, напри¬
мер, известный меморандум Каслри о «невмешательстве», хотя
один тот факт, что большая его часть была опубликована и,
следовательно, предназначалась в первую очередь для воздей¬
ствия на общественность, должен был бы насторожить их.
Проверкой принципа «невмешательства», как и других
«принципов», являлась сама практика действий Британии. Мож¬
но перечислить множество актов самого грубого вмешательства
во внутренние дела других государств со стороны Англии. По¬
мимо уже упомянутых фактов, относящихся к Османской импе¬
рии, напомним об интервенциях Британии в Португалии, Арген¬
тине, Венесуэле, Мексике, Китае, Персии, Советской России...
Пожалуй, на мировой карте (до 1945 года) трудно было бы
найти хоть одну страну, которая не испытала на себе истинную
цену британского «невмешательства».
*41 Уже в XVIII веке, отмечал Т. Карлейль, вести войны в интересах
Англии было «обязанностью континентальных государств». Выписывая эти
слова, В. И. Ленин комментировал: «Хорошо сказано!» (Ленин В. И.
Поли, собр. соч., т. 28, с. 497).
191
Попытка облагородить внешнеполитические установки лон¬
донских руководящих кругов были предприняты в 1934—1938.
годах. Их несостоятельность особенно очевидна при сопостав¬
лении с темп неприглядными дипломатическими рекордами,
которые как раз в эти годы ставил английский к^инет. Подоб¬
но -Дж. Г учу, Р. Ситон-Уотсон оказался еще 1Г неудачливым
пророком, когда в 1937 году писал об энергичной защите дела
мира английской дипломатией и «ндентизме интересов» между
небольшими государствами — членами Лиги Наций и Британией.
События 1938 года — судьба, постигшая Австрию и Чехослова¬
кию, готовность лондонских политиканов торговать интересами
ряда других стран Европы и Азии ради провоцирования войны
держав Антикоминтерновского пакта с СССР — можно счи- ‘
тать отличной иллюстрацией «прозорливости» британского учел
ногб.
Последующее участие Англии в войне в составе антигитле¬
ровской коалиции и вновь присвоенная её правителями миссия
«освободителя Европы» позвол1ГЛИ, однако, буржуазным идео¬
логам предать забвению эти досадные факты несоответствия
прокламируемых принципов и конкретных дел.
В послевоенных сочинениях британские авторы редко воз-
вра1цались к вопросу о принципах английской внешней полити¬
ки. Они предпочитали в случае необходимости ссылаться на
своих маститых предшественников (Темперли и других). Разу;
меется, с претензиями на оригинальную трактовку выступает
и в этом вопросе неугомонный А. Дж. П. Тейлор. Он дополнил
перечень особенностей британской политики следующим со¬
ображением: с XVI века внешняя политика Англии «основыва¬
лась на заключении, что она имеет свободу выбора». Если для
друп1х стран политику диктовали обстоятельства, то Лондон
мог выбирать. Так, по мнению Тейлора, Англия намеренно всту¬
пила в войну в 1939 году, хотя если бы пожелала, то могла,
остаться в стороне от схватки. Историк подсказывает читателю
мысль, что в британском курсе с давних времен немалую роль
играл «моральный элемент».**2 Тейлор отнюдь не склонен избав¬
лять официальный Лондон от упреков — немало язвительных
замечаний в его адрес содержится в книгах и статьях ученого.
Однако в наиболее существенных вопросах он поддержал тра¬
диционные воззрения и прежде всего обветшалую теорию «ба¬
ланса сил». «Равновесие сил» превратилось в подлинный фетиш
в книге «Борьба за господство в Европе». Теряя столь присущее
ему чувство юмора, Тейлор доходил до утверждения, будто
Европа «была обязана равновесию сил... мирными периодами»;
постоянные конфликты и антагонизмы вовсе не являются та¬
ким уж отрицательным следствием «баланса» — ведь «сопер¬
ничество. .. предохраняло от гибели даже малые государства,
И2 Т а у 1 or А. X Р. Europe: grandeur and decline. L.. 1967, p. 233—238.
m
которые не могли предохранить себя сами»/” Иными словами,
и Тейлор возвращался к отстаиванию положений, выдвинутых
еще в 30-е годы.
Довольно робкими были и другие попытки «подновления»
прежней трактовки. Новую по сравнению с Ситон-Уотсоном ин¬
терпретацию обещал дать С. Лоу/” Одним из первых среди
буржуазных историков он признал известную связь внешней
и" колониальной политики. Но в остальном его коррективы за¬
трагивали лишь частные вопросы и, пожалуй, можно констати¬
ровать, что свое обещание историк пока не выполнил.
И все же буржуазным ученым приходится понемногу сда¬
вать позиции. Например, Л. Пенсон в 1961 году признала, что
сами по себе «обязательства по договорам» не слишком-то свя¬
зывали британские кабинеты. Она пишет также, что предприня¬
тая историками «переэкзаменовка» курса Англии убеждает, что
ее изоляция была «скорее фактом, чем политикой».*” Можно
обратить внимание на некоторые замечания, сделанные К- Бур¬
ном. Воздерживаясь от далеко идущих обобщений, а кое-где
повторяя разного рода шаблонные утверждения, он одновре¬
менно подчеркивает «коммерческую ненасытность» Британии,
влиявшую на определение внешнеполитического курса. Даже в
Европе, где она не имела агрессивных амбиций, Англия отста¬
ивала весьма существенные интересы; ни в коем случае не же¬
лала она быть выброшенной с богатейших европейских рын¬
ков.
Представляете^ весьма симптоматичным предисловие, пред¬
посланное Дж. Джоллом документальному сборнику «Брита¬
ния и Европа»,*” Автор пишет, что многим обязан идеям,
■ выдвинутым Ситон-Уотсоном, Темперли и Пенсом. И в самом
деле он охотно пользуется оружием из их арсенала, описывая
то, что он именует «традициями» британской внешней политики.
Но повторяет пройденное он с изрядной долей скепсиса, будто
уже и не надеясь на то, что современный читатель безогово¬
рочно поверит в приверженность Лондона «святости договоров»
и другие мифические версии. Мало что дает, скажем, понятие
«вмешательство» или «невмешательство», пишет Джолл, напо¬
миная известный афоризм Талейрана.*” Автор обрушивается и
па «туманность» всей концепции «равновесия сил».
Сомнения в незыблемости прописных истин, иронический
подтекст в сочинении на внешнеполитическую тему — явление
относительно новое. Впрочем, как мы знаем, атмосфера неверия
*43 Тэйлор А, Дж. П. Борьба за господство в Европе, 1848—1918.
М.. 1958, с. 31.
*44 Lowe С. Reluctant imperialists, vol. I. L., 1967. Preface.
*45 p e n s 0 n L. Obligations by treaty. Their place in British foreign po¬
licy 1898—1914.— In; Studies in diplomatic history. L., 1961, p. 76—89.
*46 Britain and Europe, ed. by J. Joll. L., 1967.
*47 «Невмешательство — это слово, означающее почти то же самое, что
II вмешательство».
13 Зак. 301 193
и насмешек над «устарелыми» взглядами довольно широко
распространена в британской историографии. Не удивительно,
что она проникает и в самые заповедные области. К сожалению,
отсюда еще по-прежнему очень далеко до принятия подлинно
научных воззрений на историю международных отношений и
внешней политики Англии.
Теория господства на море и вопрос о происхождении
войн в английской историографии
До той поры, пока британское могущество казалось доста¬
точно прочным, буржуазные историки дружно восхваляли уме¬
ние политического руководства решать разнородные задачи
глобального масштаба. И хотя Лондон часто использовал не
только дипломатию, но и силу, никаких сомнений в правомерно¬
сти обращения к ней не возникало.
С давних пор особенное значение британские«политики, пуб¬
лицисты и историки придавали английскому флоту и так назы¬
ваемому «господству на море». Подвиги отважных английских
моряков, их удары по «Великой армаде», искусство и дерзость
в многочисленных сражениях с голландцами или французами
стали еще в XVIII веке своего рода национальным эпосом. Уже
в это время в описаниях очередных морских битв и экспеди¬
ций растущую роль приобретает пропагандистская направлен¬
ность— любые деяния на море, в том числе и те, которые не
имели ничего общего с обороной страны, подымались на щит.
- Постепенно в буржуазной историографии выработался унифи¬
цированный подход к проблемам военно-морской истории стра¬
ны. Господство британского флота на морях объявлялось благо¬
творным не только для самой Англии. Оно способствовало рас¬
пространению цивилизации и прогресса во всем мире. Поль¬
зуясь своим морским могуществом, Британия повсеместно боро¬
лась с варварством, с пиратами и работорговлей. Именно ан¬
глийский флот заставил государство «Священного союза» отка¬
заться от интервенции в Латинской Америке, обеспечил ее не¬
зависимое развитие. Военно-морской флот Британии стал не¬
пробиваемым щитом для Западного полушария, для США, за¬
логом англо-американского сотрудничества...
Еще в XVIII веке Э, Гиббон высказал мысль, что «хозяин
моря всегда будет господином суши». В 80—90-е годы XIX ве¬
ка американец А. Мэхэн и английский морской офицер
Ф. Колом б, обосновывая «роль морской силы» в истории, под¬
черкнули, что господство на море — решающий фактор, опре¬
деляющий исход войн. Коломб восстал против мнения, согла¬
сно которому «война на суше» имела наибольшие последствия
для человечества.*** Формулируя «основные законы морской
148 Коломб. Морская война. М.—Л., 1940, введение, с. 5—7,
J94
ьойны», он старался убедить читателя в их исключительном
значении для Англии и ее империи. Подробнее те же сюжеты
разработал Мэхэн. Войны, которые вела Британия на морских
просторах, создали ее величие, писал он> На море и впредь
будут решаться судьбы стран и материков.
Мэхэн и Коломб выдвинули своеобразную геополитическую
доктрину, имевшую весьма конкретное значение для англий¬
ских и американских империалистов в условиях обостривше¬
гося соперничества на море. Позднее она была дополнена не
только в плане военно-стратегическом, но и историко-социаль¬
ном. Укажем на многочисленные труды идеолога британской
морской стратегии Дж. Корбетта и военно-морских историков
его школы, в которых прославление английского флота, а. так¬
же оправдание разбоя Британии на морях достигло, вероятно,
своего апогея. Несколько позже пышным цветом расцвела при¬
митивная концепция о превосходстве «морских наций» над су¬
хопутными, о том, что демократические институты и традиции
в первую очередь складываются у прибрежных народов. В но¬
вейшее время апологетом этой теории стал бельгийский исто¬
рик Ж. Пиренн. Но в обстановке холодной войны ее подхва¬
тили и некоторые его английские коллеги, поскольку создава¬
лись как бы дополнительные мотивы для реабилитации самых
коварных и неблаговидных акций, в которых участвовал коро¬
левский флот.
Таким образом, тезис о решающей роли морской силы и
особой миссии британского флота на всех этапах истории был
воспринят подавляющим большинством буржуазных авторов,
включая и тех из них, кто в своих кабинетах занимался исто¬
рией дипломатии и не смог бы отличить брига от фрегата. В
наше время, когда Британия (и ее флот) перестали играть
большую роль в мировой политике, прежний культ военно-
морской истории начал мало-помалу ослабевать. Тем не менее
традиции идеалистического толкования очень живучи. Доба¬
вим, что именно воспоминания о морских баталиях и победах
особенно прочно переплелись со столь широко распространен¬
ной ностальгией — тоской по утраченной эпохе вел и кодер-
жавия.
Признанным героем остается адмирал Нельсон. Вот одна
из бесчисленных его биографий — пухлое, не раз переиздавав¬
шееся жизнеописание, составленное К. Омэн.**® Г. Никольсон
и другие критики провозгласили его великолепной «стандарт¬
ной» биографией, написанной с учетом новейших достижений
1*9 Книги Мэхэна по истории войн XVIII — начала XIX века завоевали
широкую популярность в Англин, Его идеи восприняли многие авторы
вплоть до либерала и пацифиста Н. Знджела (Angel 1 N. The world’s
highway. N. Y., 1915).
150 Oman C. Nelson. L., 1948.
13* 195
исторической науки/®* Автор в самом деле довольно основа¬
тельно познакомилась с архивами Нельсона, хранящимися в
Британском музее, и другими материалами. Ей удалось создать
живой портрет своего героя, и те главы, в которых большое
мосто занимает личная жизнь адмирала и его отношения с Эм¬
мой Гамильтон, читаются не без интереса. Основные усилия
К. Омэн направлены на прославление всех военных и полити¬
ческих подвигов Нельсона. И тут мы можем констатировать
попытки современного консервативно настроенного автора
отойти даже от той робкой критики контрреволюционного со¬
держания британской политики конца XVI11 века, которую в
прошлом позволяли себе отдельные публицисты и историки.
Если Соути или Юз считали необходимым укорять Нельсона
за расправы над республиканцами в Неаполе, то современный
историк-ретроград выискивает различные доводы в пользу ад¬
мирала и Э. Гамильтон.Нельсон, пишет, например, К.Омэн,
убедил себя, что спасает Неаполь от террора, аналогичного
тому,* который в Париже потряс человечество. Его можно и
нужно понять.*®®
Книга К. Омэн отличается довольно частым для консерва¬
тивных авторов невежеством в тех вопросах, где речь идет
о тактике русского флота н о совместных операциях британ¬
ских и русских вооруженных сил в 1799 году. Разумеется, чи¬
татель ничего не узнает о том, что новаторские приемы веде¬
ния морского боя применялись Ушаковым. К. Омэи позволяет
себе голословно заявить, что английский адмирал пренебрежи¬
тельно относился к командующему союзной эскадрой, ни сло¬
вом не упоминая о письмах (впрочем, может быть, и неведо¬
мых ей) Нельсона к ^>'шакову, опубликованных еще в 40-х го¬
дах XIX века в Лондоне в многотомном сборнике Г. Нико¬
ласа/®^
В начале XIX века (в 1801 и 1807 годах) англичане без
объявления войны совершили два налета на датский флот и
форты Копенгагена. Эти разбойничьи экспедиции оправдыва¬
ются почти всеми буржуазными историками.*®® Так поступает,
*51 Высокую оценку сочинению К. О.мэн дает и американский историо¬
граф Ж. Хехт (Changing views on British history. Cambridge, Mass.,
1966, p. 229).
152 Oman C. Nelson, chapt. XII.
*53 Ibid., p. 366.
154 Cp. статью Г. Шторма в «Литературной газете», 1951, 16 янв., где
приводится еще одно письмо Нельсона из Центрального государственного
архива древних актов. Другой современник Нельсона — Суворов фигуриру¬
ет в книге К. Омэн под именем «Суваров».
155 Собственно, «исключения» состоят в том, что иные из них не скры¬
вают некоторых отрицательных последствий такого рода операций, посколь¬
ку в Европе коварные набеги «властительницы морей» произвели тяжелое
впечатление. Но это не мешает им восхищаться мудростью н отвагой на¬
летчиков.
196
в частности, и К. Ом эн, рассказывая о нервом нз этих нападе¬
ний. Она старается приписать все — замысел и исполнение —
одному Нельсону. Кроме того, автор берет под защиту и его
поведение после «победы» — лицемерное обращение «К брать¬
ям англичан, датчанам» и письмо наследному- принцу Данни.
А чтобы подкрепить утверждения о триумфе тактики Нельсо¬
на, используется такой прием; базируясь на описании самого
адмирала, К. Омэн незаметно создает впечатление, будто его,
Нельсона, датчане встречали в Копенгагене чуть ли не с вос¬
торгом.
Помимо книги К. Омэн изданы также новые жизнеописа¬
ния других флотоводцев — Сен*Винцента, Худа, Нэпира. При¬
влекают внимание даже такие фигуры, как авантюрист
С. Смит. В то же время внутренняя жизнь флота подвержена
«лакировке». Хорошо известно, что многие десятилетия судь¬
ба моряков королевского флота, большей частью насильствен¬
но завербованных, была наредкость тяжелой. Между тем да¬
же в одной из немногих специальных работ — монографии
М. Льюиса «Социальная история флота»**® — некоторые важ¬
нейшие сюжеты трактованы облегченно.
В 1946 году отставной адмирал Г. Ричмонд еще раз под¬
черкнул роль «морской силы». По его мнению, ни один из госу¬
дарственных лидеров не сможет добиться прочного успеха, ес¬
ли не оценит ее в полной мере. Под таким углом зрения трак¬
товался Ричмондом опыт истории.**’ За 20—25 последних лет
это преувеличение, наконец, стало уступать место более реали¬
стическим взглядам. Так, К. Бэрнетт выступил против распро-
страненных воззрений на роль флота и его руководителей в эпо¬
ху первой мировой войны. «Моряк с затупленным кортиком» —
так назвал он свое эссе о командующим «Большим флотом»
адмирале Джелли ко. В другой работе К. Бэрнетт назвал флот
британским «национальным мифом». Ведь флот имел лишь
ограниченную ценность как инструмент политики в Европе или
внутри любого другого континента.***
Пожалуй, наиболее интересны в этом плане исследования
профессора Лондонского университета Дж. С. Грэма (Gra¬
ham). В монографии «Империя Северной Атлантики» и осо¬
бенно в лекциях о «Политике морского превосходства», чи¬
танных в Кембридже, этот канадский историк сумел разор¬
вать звенья старой схемы Мэхэна.**® Все еще склонный прида¬
вать чрезмерное значение географическому фактору н при¬
уменьшать значение колониальной эксплуатации, ои вместе с
тем воссоздает в целом довольно убедительную картину соот¬
15* L е W i S М. А social history of the Navy 1793-1815. L.. 1960.
157 Richmond H. Statesmen and seapower. Oxford, 1946.
158 Barnett C. Britain and her army 1509—1970. L., 1970, p. XVIII.
159 G г a h a m G. S. 1) Empire of the' North Athiantic. Toronto. 1950;
2) The politics of naval supremacy. Cambridge, 1965.
197
ношения различных составных частей внешней, военной и
военно-морской политики. Еще война за «испанское наследие»
была в первую очередь порождена интересами бизнеса, а мир,
последовавший за ней, можно назвать «миром бизнесмена»,
пишет Грэм. Рассматривая войны jf дипломатию «классиче¬
ского» периода (до 70-х годов XIX века), автор делает немало
метких наблюдений. Он справедливо подчеркивает, что уже в
войне конца 70-х — начала 80-х годов XVIII века доминирую¬
щим фактором, определившим исход борьбы, явилась политиче¬
ская изоляция Англии. Последующие войны также показали, что
господство на море само по себе отнюдь не давало Британии
превосходства на суше. Королевский флот без союзников на
континенте не обеспечивал конечной победы. Революция в об¬
ласти сухопутного транспорта (постройка железных дорог),
а затем и авиация окончательно определили призрачность кон¬
цепции «морской силы».
В трудах Дж. С. Грэма содержатся и другие важные выво¬
ды. Так, например, он трезво подходит к выявлению истинных
тенденций курса лондонского правительства в юго-восточной
Азии после 1815 года. Несколько поколений английских бур¬
жуазных авторов твердило, что* возвращение Явы и Малакки
Голландии (1816—1818 годы) доказывает бескорыстие Брита¬
нии. На деле уступки Лондона явились результатом стремле¬
ния использовать Голландию против Франции в Европе. Упо¬
вая на морское и промышленное превосходство, Британия на¬
деялась без прямого и дорогостоящего овладения Индонезией
монополизировать торговые связи с ней. Когда же выяснилось,
что не так-то просто сломить сопротивление голландских ком¬
мерсантов и чиновников, Англия вернулась к политике прямых
захватов, создав базу для своей экспансии в Сингапуре
(1819) и еще раз отняв Малакку у Нидерландов (1824). В це¬
лом исследовательская деятельность Грэма, его способность
критически пересмотреть шаблонные версии буржуазной исто¬
риографии заслуживают положительной оценки. К сожалению,
таких работ еще немного в Англии — большинство историков
остается в плену теории «морской силы».
Всячески вос.хваляя подвиги королевского флота, британ¬
ские буржуазные авторы еще в XIX веке старались представить
дело так, что и в сражениях на суше английские армии, как
правило, одерживали блистательные победы. Помимо бесчис¬
ленных книг о победах над «мятежниками» в Индии, создалась
целая литература о Крымской войне, Веллингтониана и мно¬
жество сочинений о герцоге Мальборо. Оценивая итоги войн,
историки уверяли, будто Англия всегда добивалась своих це¬
лей. Об этом .хорошо говорил в свое время Б. Шоу: «Когда я
читаю историю Британии, написанную англичанином, у меня
создается впечатление, что Англия выходила победительницей
из всех войн». В противовес этой милитаристской традиции,
198
подкреплявшейся литературой биографического жанра, по¬
немногу крепло более демократическое направление. Большое
влияние оказали выступления Дж. Р. Г рина и други.ч истори-
ков-раднкалов, рост пацифистского течения в политике и пуб¬
лицистике, антивоенная и антиимпериалистическая литература
британских социалистов. В обстановке постоянных трений с
Францией, а затем затяжной дуэли с кайзеровской Германией
некоторые крупные буржуазные политики и идеологи (включая
и видных историков) также считали целесообразным подчер¬
кивать цивильные традиции и особенности государственного и
общественного строя Британии. Нет! Это не германский рейх
или милитаристская Франция! В Англии нет постоянной армии,
во главе военного и морского ведомств стоят гражданские
лица. Такая расстановка акцентов помогала маскировать воз¬
действие военных концернов п колониалистов на политику ка¬
бинета, помогала доказывать, что в Лондоне никто и не по¬
мышляет об агрессии. И из истории выискивались примеры,
"которые подтверждали, что «Британия берется за оружие толь¬
ко тогда, когда ее к этому вынуждают».
Однако далеко не все разделяли эти взгляды. В эпоху им-
периалнзмй, особенно после начала первой мировой войны,
когда добровольцев оказалось недостаточно для комплектова¬
ния массовой армии, влиятельные круги стали добиваться на¬
саждения милитаристских воззрений. История, по Грину, их ни
в коем случае не удовлетворяла. Ревизия охватила и этот уча¬
сток исторического фронта.
Из числа авторитетных историков очень значительную
роль в соответствующей переориентировке общественности сы¬
грал Ч. Омэн. Он воспитывался в Оксфорде в школе Стаббса.
Позднее ученый вспоминал, какое распространение в годы его
молодости получили взгляды Г рина. согласно которым войны
не играли особенной роли в европейской и тем более англий¬
ской истории.*®® В первый период своей деятельности Ч.Омэп
занимался крестьянским движением в средневековой Англин,
но постепенно его почти целиком поглотила история войн и
военного искусства. Омэн постарался сделать Оксфордский
университет первоклассным центром в этой области. Немало
сил отдал историк и дискредитации идей Г рина и его «анти¬
военного духа». «Как жаль, — писал он на склоне лет, — что
Грин не дожил до 1914 или 1939 года».*®* Одну из глав своей
работы «О написании истории» Омэн назвал «Слово в защиту
военной истории».*®2 Войны и битвы, утверждал он здесь.
1*0 О m а п Ch. 1) Memories of Victorian Oxford. L., 1942; 2) On the
writing of history. N. Y.. [ 1940], chapt. 9.
1*1 Oman Ch. Memories of Victorian Oxford, p. 161.
1*2 Между прочим, упомянув о том, что Э. Гиббсон. будучи капитаном
милиции, ни |разу в жизни не выстрелил, Ч. Омэн сожалел, 'что у истори¬
ков недостает ли'чного военного опыта.
199
вот что двигает вперед историю! Напрасно Грин допускал вы¬
пады против тех, кто восхищался Плесси и Квебеком. Когда
писались эти строки, официальные круги были уже целиком
солидарны с подобными воззрениями. Как уже указывалось,
вскоре на государственные средства с привлечением многих
историков-профессионалов началась публикация «Истории
второй мировой войны». Отмечается и известная «милитариза¬
ция» университетов, где большее место, чем раньше, занимает
подготовка специалистов, ориентирующихся в проблемах исто¬
рии конфликтов на суше и море. В Оксфорде кафедрой «исто¬
рии войн» руководил генерал-майор Э. Суинтон. Его сменяет
С. Фоллс, автор ряда книг в защиту милитаризма.
Весьма симптоматична вступительная лекция, прочитанная
Фоллсом в Оксфорде в октябре 1946 года на тему «Место вой¬
ны в истории». Автор продолжает и развивает положения
Ч. Омэна, начиная с ниспровержения «устаревших» взглядов
Грина. Он считает ошибочной теорию, согласно которой «глав¬
ным объектом истории должно быть изучение ремесленника,
труженика и крестьянина», иными словами, «простого челове¬
ка».*®® Фоллс одновременно доказывает, что во все эпохи
жизнь простых людей зависела от людей выдающихся (uncom¬
mon) и что вся история человечества протекала при «возра¬
стающем влиянии войн»». Далее автор говорил, что занятия
военной историей наиболее почетны для ученого; необходимо,
чтобы военный историк занял достойное место в братстве исто¬
риков, был допущен во внутренний круг, где царствует Клио.
Он призывал учесть опыт Германии, правящим кругам которой
оказалось легко вовлечь страну в две мировые войны. Фоллс
клялся, что вовсе не рассматривает «историческое образование
как средство подготовки войны». Тем не менее его поучения
звучали в унисон с теми настроениями, которые стали культи¬
вировать ультра в период «холодной войны».
Аналогичные взгляды высказывали Дж. Фуллер, Б. Лиддл
Харт (Liddel Hart) и другие авторитеты. Они также твердили,
что войны вечны, «вирус» их уничтожить невозможно, «так
было ~ так будет».
Предпринятая ревизия дала некоторый положительный эф¬
фект — окончательно были опрокинуты легенды о миролюби¬
вой, почти безоружной либеральной Англии, которая лишь из¬
редка вела «малые войны». Подчеркивая несостоятельность
этой вигско-либеральной интерпретации, К. Бэрнетт в 1970 го¬
ду писал: либерализм охранялся в Британии «величайшим флэ¬
том в мире и наемной армией, которая чаще находилась в дей¬
ствии, чем любая армия милитаристских наций Европы».*®-*
Но и Бэрнетт вслед за Фоллсом идет по линии искусственного
*63 Falls С. The place of war in history. Oxford, 1947, p. 6.
*64 Barnett C, Britain and her army, p. XVIII.
200
противопоставления военной и гражданской истории. Послед-
нюю вся указанная группа авторов склонна всячески прини¬
жать.
За последние десятилетия количество книг по истории войн,
выпускае.мых английскими издательсгва.ми, непрерывно увели¬
чивается. Вновь вниманием авторов пользуются Веллингтон,
его кампания на Пиренейском полуострове и его офицеры. В
связи с отмечавшимся в 1965 году юбилеем победы при Ватер¬
лоо ряд сочинений был посвящен этой битве. Еще один юби¬
лей — 50-летие первой мировой войны — тоже вызвал поток
литературы разных жанров. Лишь немногие авторы увязывают
военно-стратегические и внешнеполитические проблемы. Вид¬
ный специалист в этом вопросе Лиддл Харт пользуется извест¬
ностью и за пределами Англии. Однако изобретенная им стра¬
тегия «косвенного соприкосновения» или «непрямых действии»
нуждается в самом критическом отношении. Применяя эту
несколько заумную теорию к истории войн, автор фактически
оправдывает стародавнюю традицию Лондонских лидеров —
воевать чужими руками.*®*
Британские авторы никогда не были особенно активны в
разработке важнейших вопросов о причинах войн, особенно
войн эпохи империализма. С давних пор они, касаясь этой
проблемы, выпячивали различные второстепенные факторы,
превозносили роль отдельных персон. «Страх, голод, честолю¬
бие» вот как, скажем, определил истоки империалистиче¬
ской войны 1914 года Лиддл Харт.*®®
Одной из немногих попыток более серьезного разбора мож¬
но считать книгу Л. Роббинса «Экономические причины вой¬
ны».*®’ Однако и он отрицал ответственность финансового капи¬
тала в подготовке и развязывании войн XX века. С. Фоллс в
упомянутой лекции 1946 года также признал, что необходима
углубленно изучать происхождение войн. «Экономические фак¬
торы, — писал он, — играют огромную роль в возникновении
войны».*®* Но В'собственных специальных трудах историк как
бы забывал эту истину. Так, в книге «Великая война 1914 —
1918» нет и намека на исследование подлинных ее корней.
Вместо этого читателю навязываются весьма субъективные
суждения относительно «свирепого национализма» Германии
и «битвы за мир», которую будто бы вел Грей.*®® Автор,. как
и многие его коллеги, решительно перечеркивает империали¬
стический характер войны и восхваляет «энтузиазм» и «вонн-
165 Ср. предисловие С. М. Красильникова к книге Лиддл Харта «Стра¬
тегия непрямых действий» (М., 1957).
1*6 Л н д д л - Г а р т Б. Правда о мировой войне. М., 1935, гл. I.
167 Robbins L. The economic causes of war. L., 1939.
168 F a 1 1 s C. The place of war in history, p. 7.
169 Falls C. The great war 1914-1918. N. Y., 1959, p. 24, 29.
201
ственный дух» солдат той эпохи. Война 1914—1918 годов, судя
по Фоллсу, отличалась немалой рыцарственностью.
Как мы увидим, немало превратных концепций сохраняют
силу и при истолковании других войн XVIИ—XX веков бур¬
жуазными историками.
Британские историки о происхождении войн.
Несколько примеров
Англо-французские войны конца XVIII — начала XIX веков.
В этот период Британия была наиболее непримиримым вра¬
гом Франции. Во что бы то ни стало ослабить могущество
Франции как главного соперника в борьбе за мировое преобла¬
дание — вот последовательный курс, проводившийся тогда лон¬
донским правительством. А в 90-е годы XVIII века очень боль¬
шую роль играл и страх перед распространением революцион¬
ных идей и лозунгов.
Интерпретация этого комплекса событий сложилась под воз¬
действием пропагандистской кампании, родоначальниками ко¬
торой были Бёрк, Питт Младший и реакционная печать. Боль¬
шинство буржуазных историков откровенно защищало внешнюю
политику Питта. Они представляли дело так: во Франции к
1792 году воцарилась «анархия», а затем «тирания». Ею пра¬
вили кровожадные монстры; они же повсюду разжигали мятежи
и помышляли о порабощении других стран. Даже в этих усло¬
виях английское правительство придерживалось самого строго¬
го нейтралитета. На веру принималась известная декларация
лорда Гренвилла от 6 ноября 1792 года о невмешательстве в
континентальные дела как «лучшей политике» для Великобри- '
танин
170
с конца 1792 года агрессором была только Франция, писал
Т. Юз. Повторяя этот тезис и Ссылаясь на обстоятельства, свя¬
занные с объявлением войны, М. Берроуз подчеркивал: «Война
была навязана Францией». Но Питту, мечтавшему о пятидеся¬
ти годах мира, ее навязала также «английская нация, ведомая
Бёрком».*^* После изучения архивных документов Дж. X. Роуз
по существу остался па этой точке зрения, дополнив ее выпа¬
дами по адресу «английских демократов». Но их интриги лишь
усиливали антифранцузские настроения нации: британцы «ста¬
ли рассматривать Францию как страну, населенную демонами,
жаждущими довести другие страны до крушения, к которому
они уже привели свою собственную». Питт и Гренвилл возра-
170 На само-м деле первоначальное уклонение Британии от прямого уча¬
стия в начавшейся уже на материке войне монархий против Франции объ¬
яснялось расчетами на примерное равенство сил противоборствующих
держав.
171 Н U g h е S Т. Ор. cit., р. 313; Burrows ^\. Ор. cit., р. 168—169.
202
жали, одиако, против каких-либо агрессивных действий или
враждебной аитифрапцузской пропаганды; они не исключали
даже возможного признания нового режима во Франции. Бри¬
танские руководители стремились к миру в Европе и «концерту
держав»; правда, их миролюбивые и «просвещенные взгляды»
не подкреплялись «примирительными манерами». В разрыве и
войне повинны самоуверенные французы.' Англия же повела
борьбу не из-за казни Людовика XVI, а для «сохранения рав¬
новесия сил, которое во все эпохи наши государственные лиде¬
ры рассматривали как несовместимое с суверенитетом Франции
над Нидерландами»/’^
Уязвимость вышеизложенной концепции убедительно выявил
в своей богато документированной восьмитомной монографии
А. Сорель, а за ним и многие другие европейские историки. Тем
не менее она все еще в почете у некоторых современных бри¬
танских авторов.
Кратко напомним и о другой в свое время популярной вер¬
сии, согласно которой на рубеже XVI11 и XLX веков Англия
изображалась как «лидер Европы», боровшийся за ее свободу
с деспотией Франции. Ее сторонники обычно не замечали ника¬
кой разницы в характере борьбы с революционной и импера¬
торской Францией, преувеличивали значение британских воен¬
ных усилий и размеры финансовой помощи европейским союз¬
никам со стороны Англии. Так, в 1888 году даже серьезный
ученый С. Бакстон похвалялся финансовым вкладом Британии
в дело освобождения Европы от ига Наполеона. Об этом писа¬
ли также Роуз и еще ряд авторов. Только недавние изыскания
американского историка Дж. Шервига показали, что, подстре¬
кая континентальные страны против Франции, лондонские хит¬
рецы даже в области финансирования своих партнеров по коа¬
лициям ограничивались обещаниями, а в лучшем случае смехо¬
творными подачками.*’®
В конце XIX — начале XX века один за другим отмечались
столетние юбилеи различных сражений и других драматических
событий времен Бонапарта и Нельсона. Это стимулировало из¬
дание множества книг на тему о том, «как Англия спасла
Европу».”4 Резумеется, особенно превозносилась британская
победа под Трафальгаро.м. Чтобы доказать, что Трафальгар
предопределил срыв глобальных за.мыс лов Наполеона, иные
авторы шли на хронологические манипуляции. Берроуз, напри¬
мер, писал: предвидя разгром флота Вильпёва, император лик¬
172 Rose J. и. William Pitt and the great war. chapt. Ill, IV.
173 S h e г w i g J. Guineas and gunpowder. Cambridge, A\ass., 1969. — По¬
жалуй, Шервиг несколько увлекается, опровергая «легенду» о «золоте Пит¬
та». Подобно многим английским историкам, он тоже не принимает в ра¬
счет ненависть лондонских заправил к революции.
174 Именно так называлась одна из книжек плодовитого автора У. Фит-
четта (F i t с h е t t W. How England saved Europe. L., 1899).
203
видировал Булонский лагерь «за несколько дней» до Трафаль¬
гарского сражения.”®
Кампании Веллингтона на Пиренейском полуострове также
приковывали внимание ряда историков. Сколько «решающих»
для судеб Европы и всего мира битв выиграл в их книгах этот
гениальный полководец!*^® Лишь немногие буржуазные авторы
нехотя замечали, что поворот к краху Наполеона произошел не
в результате операций пятидесятитысячного войска Веллингто¬
на, а в итоге побед русского оружия. А до 1812 года, как когда-
то колоритно высказался один британский романист, «англий¬
ский бульдог мог лишь отсиживаться в своей конуре за Ла-
Маншем, бессильно щелкая зубами и рыча от ярости».
В годы второй мировой войны в Англин вновь усилился ин¬
терес к истории ее войн с континентальными державами. Нема¬
ло авторов допускало тогда скоропалительные сравнения Гит¬
лера с Наполеоном. На книжных прилавках опять появились
разного рода сочинения, в которых доказывалось, что Британия
разбила превосходящие силы французского императора. Кон¬
сервативный историк-профессионал Ч. Петри выпустил работу
«Когда Британия спасла Европу».*"’' Он почти что повторил
название книги Фитчетта, а фактически воспроизвел и прими¬
тивные аргументы этого дилетанта. Роль остальных государств,
воевавших против Наполеона, принижала и К. Омэн.*’'8 Невы¬
сокого качества трилогию выпустил также А, Брайант.*^^ В ней
на все лады расписывается, как 22 года подряд Британия «бо¬
ролась против агрессии и деспотизма», ради «восстановления
правопорядка в Европе» и «свободы для человечества».*®®
Лишь в последние годы в Великобритании опубликовано
несколько более объективных статей и монографии по указан¬
ным проблемам. Но подчас и в серьезных и документированных
175 Burrows М. Ор. cit., р. 233.— Читатель помнит, что на самом
деле это произошло еще летом 1805 года. Отказ от высадки на Британские
острова — если даже допустить, что Наполеон твердо намеревался ее тогда
осуществить, — был вызван в первую очередь созданием новой коалиции
держав. В начале нашего века подробно и довольно объективно всю про¬
блему переброски войск через Ла-.Манш проанализировал французский уче¬
ный Э. Дебрьер; (Desbriere Е. Projets et tentatives de debarquement
aux lies britanniques 1793—1805, t. I—IV. P.. 1901 — 1903).
176 Отзвуки такой трактовки слышатся и в одной из солиднейших мо¬
нографий последнего времени (Glover .NV 1) Wellington’s peninsular victo¬
ries. L., 1963; ср. 2) The Peninsular war 1807—1814. Hamden. 1974).
177 Petrie Ch. When Britain saved Europe. The tale and the moral.
L.. 1941.
178 Oman K. Britain against Napoleon. L., 1942.
179 Bryant A. 1) The years of endurance 1793—1802. L., 1942; 2) The
years of victory 1802—1812. L., 1944; 3) The age of elegance 1812—1822. L.,
1950.
180 Книги Брайанта перенасыщены аналогиями (до 1793 года .Англия
«умиротворяла агрессора»; на материале действуют «пятые колонны», «кви-
слиигп» и т. п.).
204
сочинениях авторы идут на уступки националистическим вер¬
сиям/®* Быть может, современная трактовка англо-французских
войн времен Наполеона могла бы проиллюстрировать известный
тезис об исключительной силе традиций в Британии.
Крымская война. Война 1853—1856 годов была порождена
острейшим соперничеством России, Англин и Франции, стремле¬
нием правящих кругов этих держав поживиться за счет слабев¬
шей Османской империи. Британская дипломатия твердо наце¬
лилась на провоцирование войны Турции с Россией; в условиях
отсталости царской империи и при наличии двух союзников
сулило быстрый успех и непосредственное участие Англии в
войне. На длительное время можно было отвратить «русскую
угрозу» Константинополю, ускорить захват контроля над фи-
ианса.ми и экономикой Турции, подобраться к ее окраинным
территориям в Африке и Азии. Ч. Стрэтфорд — посол при сул¬
танском правительстве, «голос Англии на Востоке» (как его
именовал поэт Теннисон) — не знал удержу в подстрекательстве
Турции. Как свидетельствовал отнюдь не сочувствовавший Рос¬
сии австрийский посол в Константинополе, «Англия добивалась
войны, ломая сопротивление Турции».Обстановка для реши¬
тельных действий казалась очень удачной еще и потому, что
царизм заслуженно ненавидела тогда прогрессивная обществен¬
ность Британии и всей Европы. Это позволяло без труда моби¬
лизовать широкие общественные круги на Западе, использовать
«давление снизу», чтобы сломить сопротивление осторожных
или колебавшихся политиков.
В Англии интерпретация происхождения войны складыва¬
лась под влиянием ожесточенной шовинистической пропаганды
50-х годов. Почти никакой ценности книги о войне, изданные
в 60—80-е годы XIX века, не представляли. В них на разные
лады воспевалось доблестное поведение Британии, бескорыстно
пришедшей на помощь Турции. Наиболее солидным сочинением
долгое время считалось восьмитомное описание вторжения в
Крым А. Кинглека.*®®
Ряд современных авторов приписывает Кинг леку изобрете¬
ние особой версии происхождения войны (теория «козла отпу¬
щения» или «отвлечения»). Кинглек видел главного зачинщика
войны в лице Наполеона НЕ а причину, побудившую сто к
воинственности, во внутренних французских неурядицах. Луи
Наполеон стремился отвлечь внн.мание народа Франции, пере¬
181 См., напр.: Glover R. А. Britain at bay. Defence against Bona¬
parte 1803-1814. L., 1973.
182 T r e u e W. Der Knmkrieg und die Entstehung der modernen Flotte.
Gottingen, 1954, S. 10-11.
183 Kingla ke A. Invasion of the Crimea. 8 vols. L., 1863—1887.
205
ключив его на внешнеполитические объекты.*®'* Не вдаваясь
сейчас в оценку «теории отвлечения», эклектической, но вклю¬
чающей немаловажный научный элемент, обратим внимание
лишь на то, что Кинглек ищет «козла отпущения» за пределами
своей страны.*®® Более того, его книга напоминала гимн во сла¬
ву мудрости британских политических и военных лидеров. По¬
следующие авторы, широко черпая сведения «из Кннглека»,
воспроизводили и многие его суждения.
Однако постепенно усиливалась и критическая оценка поли¬
тики Британии времен Крымской войны. Нередко ее начали
трактовать как «гигантскую ошибку» (С. Бакстон), как войну,
порожденную цепью недоразумений. Но историки, близкие к
официальным кругам, еще долгое время защищали курс Паль¬
мерстона.
Вероятно, рекорд неправдоподобия был установлен в 20-е
годы XX века У. Риддавеем.*®® Он обрушивался с бранью не
только на Россию, но и на таких противников бедной, забитой
Турции, как «агрессивные черногорцы» (султан, добавлял ав¬
тор, был вынужден «послать армию, чтобы привести их к по¬
корности»). Историк отвергал всю критику политической линии
Британии. Мотивируя свою позицию, он писал так: Лондон и
Париж не были способны удержать рвавшихся к войне турок,
а с Петербургом договориться было невозможно из-за «амби¬
ций России». Наперекор фактам автор утверждал, что и после
октября 1853 года дипломатия западных держав «не отчаива¬
лась восстановить мир с честью». Слова «честь» и «нация» фи¬
гурировали и на других страницах главы У. Риддавея. Паль-,
мерстон «и подавляющее большинство нации», — восклицал он,
избрали единственно верный путь, ибо всякий иной был бес¬
честен для Англии и угрожал свободе в Европе. Вообще-то
даже не Пальмерстон, а сама «нация,.. сделала войну»...
Автор брался защищать и ее итоги, фантазируя на тему о том,
что война сблизила Англию и Францию, вызвала к жизни неза¬
висимость Румынии и Болгарии, подняла престиж Британии
и т. п.
Версия Риддавея была настолько нелепой, что уже в
1924 году молодой публицист К. Мартин подверг ее уничто-
184 Современный австралийский историк Дж. Блэнли утверждает, будто
таким путем Л. Кинглек сводил счеты с Лун Наполеоном, счастливым его
соперником в любви мисс Хоуард (В 1 а i п 1 у G. The Scapegout theory of
international war. — "Historial Studies", 1971, Oct., p. 77).
185 Известное исключение историк, видимо, делал лишь для Стратфорда.
Во всяком случае он наивно описывал его поджигательскую деятельность
и отмечал, что прибытие британского посла в Константинополь в апреле
1853 года турки «встретили с ужасом», поскольку, как здесь понимали, оно
означало неотвратимость войны с Россией. С. Лэйн-Пул и другие реакцион¬
ные авторы позднее попытались реабилитировать и Стратфорда.
186 Cambridge history of British foreign policy, vol. II, chapt. VIII.
206
жающей критике/®’ Он справедливо отметил, что антирусскую
кампанию в прессе использовали шовинисты. Однако собствен¬
ные воззрения Мартина не отличались четкостью. Говоря о
причинах вступления Англии в Крымскую войну, автор преуве¬
личил воздействие «общественного мнения» на «нерешительное»
правительство. Незнание н страсти — вот главные силы, кото¬
рые, по К. Мартину, определили события 1853—1854 годов.
Немало искажении в повествовании о предыстории Крым¬
ской войны допустил Г. Темперли.*®® Так, он отмечает, что при¬
бывший в Лондон Николай I «всех очаровал», но умалчивает
о переговорах Р. Пиля с царем, во время которых британский
премьер дал понять, что при дележе Турции Англия претендует
:ча Египет. Последующее нарушение обещаний, данных англий¬
скими министрами в 1844 году, оправдывается. По поводу роли
Стрэтфорда в 1853 году Темперли близок к версиям его био¬
графов: этот профессиональный поджигатель войны представлен
поборником мира. Впрочем, в таком же амплуа кембриджский
профессор пробовал представить и Пальмерстона.
Последней работой, написанной в духе старых традиций,
было большое эссе Дж. Хендерсона.*®® Автор использовал не¬
сколько новых документов, но сохранил приверженность ар¬
хаичным методам исследования и взглядам. Касаясь событий
1844 года (переговоры с Николаем I в Виндзоре), историк пол¬
ностью игнорирует тяжелое внутреннее положение и обостре¬
ние отношений с Францией, побудивших Пиля и Эбердина
пойти навстречу пожеланиям русского царя. Данные тогда ан¬
глийской стороной обещания, как он полагает, можно было
преспокойно предать забвению. Весьма поверхностно изложена
у Гендерсона подоплека событий 1853 — начала 1854 года. По-
прежнему Стрэтфорд и Пальмерстон выступают почти что в
роли рыцарей без страха и упрека.
В конце 40-х — начале 50-х годов широкую известность за¬
воевала капитальная работа советского академика Е. В. Тарле
«Крымская война». Появились и другие объективные научные
исследования. Отстаивать вздорные концепции, пущенные в ход
более 100 лет тому назад, становится все труднее. В последние
годы в Англии историки уже не дают однозначных и безапелля¬
ционных ответов о причинах войны. Так, К. Бурн колеблется в
оценке действий Стрэтфорда и признает, что «Британия делала
ошибки». Без прежней убежденности защищает он версию о
непорочности Англии в развязывании войны, а относительно
британских целен приводит даже «план Пальмерстона» (март
*87 Martin К. The triumph of Lord Palmerston. L., 1924, Appendix.
*88 Temperley H. England and the Near East. The Crimea.
189 Henderson J. Crimean war diplomacy and other historical essays.
Glasgow, 1947.
207
1854 года) — документ, о котором ранее предпочитали мол-
чать/^®
В новой биографии Пальмерстона Дж. Ридли уверяет, будто
английский «народ чувствовал, что только Пальмерстон может
спасти положение». Но тут же мы читаем, как этот энергичный
министр с помощью «Морнинг пост» подстегивал «антирусские
чувства в Британии» и изобретательно интриговал внутри и вне
страны, ничуть не заботясь о пользе государства.Ридли
делает одно небезынтересное наблюдение: за Пальмерстоном,
пишет он, стоял представитель «среднего класса, желавший
поддержать британский престиж и интересы» и по существу
враждебный рабочему классу.
Серьезные перемены отмечаются в оценке вопроса о необхо¬
димости войны и ее результатов для Британии. Франция и Ан¬
глия объявили войну, не приведя никакого разумного мотива,
отмечает А. Баркер. Нужна ли она была вообще? Автор скло¬
няется к несколько фаталистическому выводу, что Англия,
Франция и Россия вовсе «не желали войны» и не стимулирова¬
ли ее, «они были медленно втянуты в нее». Понеся тяжелые и
ненужные потери, Англия «ничего не добилась и по существу
потеряла престиж в Европе» — к такому неутешительному вы¬
воду приходит автор.’^2 Сходные заключения делает и Ф. Уор¬
нер.
Таким образом, современная интерпретация возникновения
Крымской войны заметно отличается от той, которая господст¬
вовала раньше. Было бы, однако, преждевременным говорить
об утверждении объективных, научных взглядов. Все еще име¬
ются пробелы в источниковедческом багаже историков, изучаю¬
щих этот вопрос — публикации и монографии на русском языке
по-прежнему используются эпизодически. Некоторые предвзятые
мнения сохраняют cилy,*^* выдвигаются и новые или подновлен¬
ные версии.”® Если принять ходкую ныне концепцию о ненуж¬
ности, случайности войны, то можно обойти молчанием доста¬
точно последовательный курс Лондона, нацеленный на укрепле¬
ние в восточном Средиземноморье и экономическое порабоще¬
ние Турции. Именно так поступают некоторые современные
авторы.
Сотни книг и научных статей написали английские историки
о Крымской войне. И все же приходится констатировать, что в
настоящее время решены еще не все связанные с ней вопросы.
190 Bourne К. The foreign policy of Victorian England, p. 74—78.
191 Ridley J. Lord Palmerston. L, 1970, chapt. XXIX. XXX.
192 В a Г к e Г A. The vainglorious war 1854—1856. L., 1970.
193 Warner Ph. The Crimean war. A reappraisal. L., 1970.
194 Пальмерстона поддерживал «народ» (Дж. Ридли); Пальмерстон был
преисполнен решимости любой ценой отстоять целостность Ос.маиской им¬
перии (А. Баркер).
195 в погоне за оригинальностью Ридли пробует доказать, что обладай
Пальмерстон большей властью в 1853 году, мир был бы обеспечен.
208
Вторая мировая война/®® Советским людям памятен опасный,
провокационный курс, проводившийся реакционным британским
правительством в конце 30-х годов нашего века. Существо его
вскрыто в упоминавшейся монографии Э. Ротштейна «Мюнхен¬
ский сговор», в строго доку.ментнрованных книгах советских
авторов В. Г. Труха невского, И. М. Майского и многих других.
Ставшие недавно известными (и частично уже использованные
II. Д. Овсяным, В. Я. С и пол сом и другими учеными) докумен¬
ты из английских архивов полностью подтвердили правиль¬
ность концепции историков-марксистов.
Явный провал британской дипломатии в 1939 году и тяже¬
лое положение, в котором оказалась Англия в 1940—1941 годах,
вызвали к жизни поток критической литературы — газетных
статей, памфлетов и книг о происхождении второй мировой
войны. Раздавались громкие обвинения по адресу Н. Чембер¬
лена и всей политики «умиротворения агрессоров». Однако и в
этот период не прекращались усилия сторонников мюнхенской
политики; наскоро перелицевавшись, они продолжали защищать
курс Чемберлена.
Историки-профессионалы, включившись в обсуждение при¬
чин возникновения новой войны, но не имея серьезной доку-
лгентальной базы, фактически ограничивались ролью публици¬
стов, Одной из первых попыток разобраться в истоках конфлик¬
та был памфлет близкого к официальным кругам Л. Вудворда,
выпущенный в 1940 году.*®’ Историк никогда раньше не интере¬
совался международными отношениями новейшего времени и
не смог удовлетворительно ответить на волновавшие обществен¬
ность вопросы. В первом разделе работы он рассматривал «не¬
посредственные причины» конфликта — спор из-за Данцига и
так называемого Польского коридора. Далее следовал беглый
обзор «тревожных лет» {1933—1939); в последнем разделе
Вудворд сводил «глубинные прнчнны» войны к историческим
особенностям Германии, приверженности немцев к национализ¬
му и духу реванша, к злой воле «дегенератов» Г итлер а и
Геринга.
Англия выступала в памфлете как олицетворение «западного
гуманизма», борющегося против варварства. Уже у Л. Вудвор¬
да (а ранее и в высказываниях ряда политиков и журналистов)
была намечена довольно четкая линия мотивировки британской
позиции. Лондонское правительство стремилось, разумеется,
избежать ужасов войны. Оно пошло на серию переговоров с
196 Еще раз обращаем внн.мание читателей на исследование Г. И. Реу¬
това «Правда и вы.мысел о второй .мировой войне», первая часть которой
посвящена английской историографии происхождения воины 1939—1945 го¬
дов.
197 Woodward L. The origins of the war. Oxford, 1940.
14 Зап. ЖI 20Э
Гитлером, давая ему возможность повернуть курс «в направле¬
нии порядка и спокойствия». Важное замечание касалось мюн¬
хенской сделки. Западные державы ошибочно предполагали,
что Гитлер хочет мирного урегулирования, по «фактически ли¬
шили его возможности вести войну в тот период, когда по своим
вооружениям Великобритания более всего отставала... по срав¬
нению с армией II авиацией Германии». Подхватывая доводы
политиков — тори,. Вудворд указал на март 1939 года как на
рубеж исключительного значения. После марта Англия не дове¬
ряла больше Гитлеру.. . Целый ряд сходных аргументов вы¬
двинул в том же 1940 году видный историк У. Медли кот.”®
Особенно усердно в период войны и после ее окончания разви¬
вался тезис о военной неподготовленности Британии и ее воз¬
можных союзников в 1938 году перед лицом вооруженной до
зубов Германии. В таком духе писали мемуаристы чемберле-
повской ориентации (Н. Гендерсон, С. Хор), историк Дж. Гуч,
первый автор книги, специально посвященной Мюнхену У. Хэд¬
ли, первый биограф Н, Чемберлена К. Фейлинг и другие. Даже
публикация материалов Нюрнбергского процесса первоначаль¬
но не поколебала апологетов британской политики.
Однако на рубеже 40—50-х годов в буржуазной историогра¬
фии стал заметен определенный перелом. Оказалось невозмож¬
ным полностью игнорировать «Документы и материалы кануна
второй мировой войны», преданные гласности в СССР, ряд тек¬
стов и свидетельств, опубликованных в других^ странах, аргу¬
ментированные выступления историков-марксистов. К тому же
и некоторые политические деятели, примыкавшие к Черчиллю
(Эмери и др.), не считали целесообразным выгораживать «уми¬
ротворителей». Сам Черчилль, хотя и решил, что актом госу-^
дарственной мудрости будет^снисходительно-благожелательная
характеристика его поверженного соперника Чемберлена, вме¬
сте с тем опроверг версию о годовой передышке, будто бы за¬
воеванной в 1938 году. «В период мюнхенского кризиса», указы¬
вал он, шансы Германии на выигрыш войны были хуже, чем в
1939 году.”®
Критическое направление в трактовке происхождения войны
получило в конце 40-х годов неожиданного новобранца в лице
Л. Нэмира. Оставив на время свои занятия XVIII веком и
вигами, выдающийся историк погрузился в изучение мемуаров,
документов и обширной литературы о войне. Он быстро обна¬
ружил вопиющие натяжки в сочинениях ряда обанкротившихся
политиков, дипломатов и официозных историков Британии и
Франции. Язвительно уличив многих из них, Нэмир в несколь¬
ких эссе и рецензиях подчеркнул, что сделка в Мюнхене была
«капитуляцией» Чемберлена, в значительной мере продиктован-
i98Medlicott W. 1) The origins of the second great war. L., 1940;
2) British foreign policy since Versailles. L., 1940.
199 Churchill W. The second world war., vol. I. L., 1955, p. 301—304.
210
ной отказом от альтернативного курса на обуздание фашизма
и войны путем соглашения с СССР/®®
Содержательной книгой, в которой также критиковались не
только мюнхенцы, но и их реакционные адвокаты-историки,
можно считать работу П. Рейнольдса «Британская внешняя
политика в межвоенные годы»/®* Автор, в частности, приходил
к выводу, что «Мюнхен» был «величайшим моральным пораже¬
нием, понесенным Англией в XX веке». В эти годы предвоенный
курс довольно сурово осуждался и в некоторых сборниках, вы¬
шедших под грифом Королевского института международных
отношений. Так, Ч. Уэбстер утверждал, что «Мюнхен» следует
считать «величайшим отклонением британской политики, слу¬
чившимся за последние 150 лет». Он добавлял: «Результат
этого уклонения от ее принципов и традиций был полностью
признан английским народом»/®^
В 1948 году вышло в свет одно из наиболее обстоятельных
исследований предвоенной дипломатии — монография Дж.
Уилер-Беннета «Мюнхен. Пролог трагедии».2®* Автор был уже
известным историком и слыл убежденным противником герман¬
ского милитаризма. Книга поучительна со многих точек зрения,
В ней, так же как у Л. Нэмира, встречались ценные признания,
небезынтересные (по т^ем временам) выводы. Уилер-Беннет под¬
черкивает, например, что СССР готов был выполнить свои обя¬
зательства перед Чехословакией. Он опроверг также тезис за¬
щитников «Мюнхена», ссылавшихся на нежелание английской
общественности активно помогать Чехословакии. Думается все
же, что Г. Н. Реутов не совсем ^убедительно охарактеризовал
труд Уилер-Беннета.^®^ Может быть, стоит обратить внимание
200 Namier L. I) Diplomatic prelude 1938—1949. L., 1948; 2) Europe
in decay. A study in disintegration 1936—1940. L., 1950. 3) In the nazi era,
L., 1952.—Л. Нэмир высказывал немало субъективных суждений, преуве¬
личивал роль отдельны.х лиц в развязывании войны. Подробнее см.: Реу¬
тов Г. И. Указ. соч., с. 38—39, 56, 62, 67, 71.
201 Reynolds Р. British foreign policy in inter-war years. L., 1954.
202 United Kingdom policy: foreign, strategic, economic appreciations. L.,
1950, p. 11. — Разумеется, историк-марксист не может признать, что «Мюн¬
хен» был какой-то аномалией в британской политике; куда больше основа¬
нии считать, что сговор с Гитлером являлся своего рода кульминацией
стародавней политики натравливания континентальных держав. Новое за¬
ключалось в попытке углубить пропасть между крупнейшим конкурентом
и социалистической державой, ненавистной тогдашним лондонским руково¬
дителям по «идейным» причинам. Можно предполагать, что в случае удачи
основного замысла буржуазные историки едва ли столь гневно осуждали
подобное «отклонение».
203 Wheeler-Bennet J. Munich. Prologue to tragedy. L., 1948.—
До 1939 года Уилер-Беннет в качестве представителя Института междуна¬
родных отношений несколько лет провел в Германии (см. его недавно вы¬
шедшие мемуары ’’Knaves, fools and heroes”. L., 1974).
204 Oh относит этого английского историка к представителям того же
«критического» направления, что и Л, Нэмир, пишет о его «реалистических
оценках мюнхенской политики» и т. п.
14* 211
на то, что под внешне объективным повествованием у Уилер-
Беинета скрывается весьма тенденциозная концепция британ¬
ской внешней политики 1933—1939 годов. Остановимся лишь на
нескольких ее пунктах. I) До 1938 года «Европа спала», не
замечая роста нацистской угрозы; «страстная воля к миру» и
желание избежать войны — вот чем руководствовались запад¬
ные политики/®® 2) Полное «пробуждение» произошло лишь в
марте 1939 года. Пожалуй, именно Уилер-Беннет наиболее тща¬
тельно обосновал миф о некоей «дипломатической революции»,
случившейся тогда в Лондоне. 3) На решения, принимавшиеся
английским кабинетом, большое^ влияние оказали «разложение»
Франции и «упадок духа французов», невозможность понять
«русского сфинкса» и «неуверенность в способности России вое¬
вать».2®® 4) Мюнхенское соглашение «было [(еизбежно» и из-за
неготовности самой Британии к войне.
Исключительное внимание уделил историк Н. Чемберлену.
В его адрес было брошено немало нелестных замечаний, но
одновременно британский премьер предстал человеком наивным
и доверчивым, «честно верившим в возможность найти вместе
с Германией и Италией мирное решение европейских проблем».
Может быть, под влиянием версии Никольсона о противоречиях
Ллойд Джорджа с Форин оффис Уилер-Беннет стал одним из
родоначальников аналогичной теории: Чемберлен вел свою
«личную дипломатию», отказываясь прислушаться к предосте¬
режениям профессионалов, а также мудрых заднескамеечников
вроде Черчилля.
Таковы некоторые изъяны концепции Уилер-Беннета.^®^ В ее
фарватере следует довольно значительная группа буржуазных
историков, отрицающих антисоветский характер маневров пред¬
военной британской дипломатии.2®®
В начале 60-х годов оживились притихшие было сторонники
И. Чемберлена. В вышедшей в 1962 году новой биографии этого
консервативного лидера Я- Маклеод, сам являвшийся крупным
торийским деятелем, взял под защиту все основные мероприя¬
тия кабинета в 1937—1939 годах. В духе апологета «холодной
войны» он даже ставил Чемберлену в заслугу его тезис, соглас¬
но которому СССР будет в дальнейшем для «Запада» более
страшной угрозой, чем гитлеровская Германия.
205 Автор выдвигает даже такое положение; «Стремление к миру было
одним из важнейших факторов возникновения второй мировой войны».
206 «русской загадке» посвящена довольно объемистая глава. И хотя
ряд включенных в нее материалов вовсе не подкрепляет тезисы английского
историка, в заключении он снова повторяет: «Остается загадка России,
всегдашнего сфинкса, всегдашней тайны».
207 Подробный разбор книги Дж. Уилер-Беннета, написанный темпера¬
ментно и до сих пор не устаревший, cдeлav^ в 1949 году Е. А. Адамов («Во¬
просы истории», 1949, № 5, с. 128—142).
208 в 1963 году с незначительными коррективами была переиздана
книга самого Уилер-Беннета о «Мюнхене». Ее продолжают считать одной
из наиболее солидных работ на эту тему.
212
Активизация дискредитированной версии вызвала в свою
очередь контрдействия радикальных авторов. В 1963 году два
молодых историка М. Гилберт и Р. Готт выпустили полновес¬
ное сочинение «Умиротворители», в котором сгруппировали все
доводы, показывающие пагубность всего внешнеполитического
курса Великобритании, начиная с инициативы сколачивания
«Пакта четырех» в 1933 году.^®® Однако и эти авторы не усмат¬
ривали «злого умысла» в действиях Лондона (и Парижа).
Б «умиротворителях» они видели прежде всего сторонников
«христианских идеалов», жаждавших «европейского мира» н
процветания, но абсолютно неспособных разобраться в жесто¬
кой реальности мировой политики 30-х годов.
Примечательным явлением в изучении происхождения вто¬
рой мировой войны стало «внедрение» в среду специалистов
вопроса А. Дж, П. Тейлора.2*®* Как мы уже отмечали, на этот
раз он принял во внимание некоторые экономические факторы,
а в какой-то мере и особенности национальных противоречий
и национальной психологии; историк признал также, что капи¬
талистические правительства нередко руководствовались анти¬
коммунизмом.
Книга Тейлора «Происхождение второй мировой войны»,
представляет собой удивительный гибрид здравых суждений,
остроумных предположений, легковесных сентенций и явно
вздорных домыслов. Тейлор вскрывает несостоятельность мно¬
гих шаблонов, без труда ниспровергает «авторитетные» заявле¬
ния. Он высмеял версию о так называемой «дипломатической
революции» марта 1939 года.2" Нет! И после марта 1939 года
«общее соглашение с Гитлером осталось целью англичан».
А поскольку это так, то по вине Лондона (а также и Парижа)
были обречены на неудачу переговоры в Москве. Касаясь внеш¬
неполитической линии СССР 1938—1939 годов, историк — лишь
с пебольши.ми оговорками — констатирует ее ясность и после¬
довательность, стремление создать фронт держав, способный
обезопасить европейские страны.
К вопросу о «виновниках» войны А. Дж. П. Тейлор подошел
с присущим ему стремлением перевернуть все вверх дном. Он
вовсе не считает аксиомой бесконечно повторяющиеся заявле¬
ния о том, что вторую мировую войну планировал и развязал
Гитлер. По Тейлору, в 1939 году Германия не была готова к
большому конфликту, да и вся тактика Гитлера сводилась к
тому, чтоб обойтись «локальной» войной. Гитлера, заявляет
Тейлор, следует считать величайшим «оппортунистом» — он
брал то, что «плохо лежало», ловко пользовался просчетами
209 Gilbert М.. G о 11 R. The appeasers. L., 1963.
210 T a у I 0 r A. J. P. The origins of the second world war. L., 1961.
211 Г. H. Реутов справедливо отметил, что в даино.м случае А. Тейлор
ранее сам придерживался этой точки зрения и ему пришлось опровергать
и самого себя (с. 68).
213
или близорукостью политиков и дипломатов других держав.
Объективно войну не только объявили, но в значительной мере
желали и стимулировали Англия и Франция. Вообще же «вой¬
на 1939 года была ошибкой, результатом грубых дипломатиче¬
ских промахов с обеих сторон». В выдвинутых Тейлором дово¬
дах можно обнаружить определенное «рациональное зерно»,
ибо несочмненно, что так называемое миролюбие западных дер¬
жав было лишь ширмой; когда понадобилось отстаивать свои
империалистические интересы, правящие круги в Лондоне и
Париже взялись за оружие, их колебания до и после сентября
1939 года во многом объяснялись сохранявшимися расчетами
направить германскую военную машину против СССР.
Тейлор довольно изобретательно аргументировал свою пози¬
цию ссылками на новейшие подсчеты, относящиеся к военно¬
экономическому потенциалу Германии 1938—1939 годов. Ло¬
зунг «пушки вместо масла», которым Гитлер запугивал Европу,
был «блефом», считает он. С пушками, танками и самолетами
дело обстояло далеко не блестяще не только в дни «Мюнхена»,
но и во время польской кампании. Эти оценки Тейлора, кстати
сказать, лишний раз подтвердили мнение прогрессивных исто¬
риков, указывавших на отличные шансы не допустить гибели
Польши, имевшиеся у западных держав.
Данные вышедшей в 1964 году книги Э. Робертсона «Пред¬
военная политика и военные планы Гитлера», как и материалы
нескольких других работ, казалось бы подкрепляли положения
Тейлора (хотя сам Э. Робертсон активно с ним полемизировал).
Здесь говорилось, что большую войну в Берлине ожидали и
планировали лишь в 1941 — 1942 годах. Э. Робертсон писал,
кроме того, что Г итлер главным образом полагался на свою
интуицию II импровизировал в каждой данной ситуации.
При всей правдоподобности отдельных звеньев в системе
доказательств Тейлора его главная конструкция страдает су¬
щественными недостатками. Ответственность германского импе¬
риализма — главной силы, заинтересованной в 30-е годы в пере¬
кройке карты мира и выдвинувшей планы тотального господ¬
ства — и фашистского военно-политического руководства была
неопровержимо доказана на Нюрнбергском процессе. Говорили
сами за себя деяния нацистских агрессоров. Только пренебре¬
гая фактами живой истории, можно было пойти на ту своеоб¬
разную амнистию, какую позволил себе Тейлор.2*^ Он допустил
II другие ошибки.
Кощунственно звучат очередные парадоксы буржуазного
историка, когда он принимается сравнивать гигантские жертвы,
понесенные народом Польши, с относительно небольшим уро-
212 ц чести А. Дж. П. Тейлора следует заметить, что сам ои как об¬
щественный деятель и публицист в свое время выступал против «мюнхен¬
цев» н те.х, кто намеревался возродить, германский милитаризм после вто¬
рой мировой войны.
214
иом 3 людях, потерянных в 1939—1945 годах Чехословакией.
Польша взялась за оружие — и что она получила? Чехослова¬
кия капитулировала — может в этом была государственная
мудрость? Каждый честный гражданин, оценивая факты исто¬
рии, должен был бы сделать иные выводы — судьба Польши
сложилась трагически после того и в результате того, что Гит¬
леру была выдана Чехословакия; а затем западные союзники
самой Польши из-за расчетов на то, что Г итлер не остановится
на Висле, выдали ему и эту страну.
Книга А. Дж. П. Тейлора вызвала огромный интерес и мас¬
су комментариев и возражений. По общественному резонансу
с ней могли состязаться лишь нашумевшая монография запад¬
ногерманского ученого Ф. Фишера «Рывок к мировому господ¬
ству» или выступления американских историков-ревизиони¬
стов против Ф. Рузвельта. Рецензенты книги Тейлора «Проис¬
хождение второй мировой войны» выявили ряд погрешностей
в построении, аргументации и выводах историка.2*® Иные из них
не без оснований указывали на значительные пробелы в источ¬
никоведческой базе его работы или произвольную трактовку
некоторых ключевых документов. Тейлор находчиво отбивался
от своих оппонентов; переиздание книги (1963) он снабдил
специальным разделом, в котором доказывал свою правоту.
Полемика вокруг книги А. Дж. П. Тейлора не затихала до
начала 70-х годов. В 1971 году Э. Робертсон издал сборник
статей под тем же заглавием, что и книга Тейлора.2*^* Большая
часть этих статей была связана с проблемами, затронутыми
Тейлором. Сам Тейлор откликнулся на сборник примечательной
рецензией. В ней он вновь высказал свою старую мысль о не¬
обходимости рассматривать причины второй мировой войны в
связи с итогами войны 1914—I9I8 годов. Тейлор несколько пе¬
ресматривает свои взгляды, признавая, что правители Герма¬
нии 30-х годов, будь то сам Гитлер или государственный секре¬
тарь, дипломат старой школы Бюлов, преследовали одинако-
вые цели. Расхождения касались лишь тактики, но впереди
213 Историки-марксисты В. Г. Тру.хановский и Г. Н. Реутов отмеча-ти
некоторые положительные элементы в повествовании Тейлора. Однако они
подчеркнули весь.ма существенные промахи, которые он допустил. Так, рас¬
суждения британского ученого относительно аншлюса («Кризис в марте
1938 года был спровоцирован Шушнигом, а не Гитлером...»). Г. Н. Реутов
характеризовал как «грубую ошибку», которая может быть на руку лишь
те.м, кто пытается реабилитировать Г итлера и его предвоенную политику.
Общую концепцию возникновения войны, предложенную Тейлором, Г. М.
Реутов называет «странной версией», напоминающей идеалистическую «тео¬
рию случайностей» (с. 45—46, 83—84). См. также блистательную заметку
Э. Ротштейна «„Тетя Салли” г-на Тейлора. Причины возникновения второй
мировой войны» («проблемы мира и социализма». 1961, 11, с. 85—89).
Общий вывод Ротштейна звучал очень сурово: книга Тейлора «служит
только тому, чтобы помешать ясному мышлению, смутить умы и таким об¬
разом помочь поджигателям войны».
214 The origins of the second world war, ed by E. M. Robertson. L.,
1971.
215
маячили замыслы утверждения господства в Европе, если не во
всем мире/’®
Без «ложной скромности» Тейлор присваивает себе заслугу
выяснения важнейших обстоятельств, связанных с возникнове¬
нием войны; разве не он обнаружил, что у Гитлера не имелось
установленных сроков реализации своих планов?!^’® Вместе с
тем английский историк высказывает пессимистический взгляд
на то, что конкретно сделано в области исследования внешней
политики западных держав кануна второй мировой войны. «Мы
только начинаем анализировать британскую политику», — за*
ключает он.2”
В этих словах несомненно содержится доля истины. Серьез¬
ных научных работ на указанные темы появляется немного.
Нельзя не отметить и активизацию консервативных историков,
вновь и вновь пробующих провести ревизию некоторых устано¬
вившихся концепций с ультраправых позиций. Авторитетный
1'сторик А. Баллак, переиздавая свою пухлую книгу о Гитлере,
не только продолжал отрицать ответственность правящих кру¬
гов западных стран, но и допустил бездоказательные намеки па
некое «соучастие» СССР в развязывании второй мировой вой¬
ны. Характерен сдвиг к «ревизионизму» и у другого крупного
историка У. Медликотта/’® Ряд положений он заимствует у
Уилер-Беннета. Лондонское правительство, пишет Медликотт,
старалось направить немецкую экспансию на мирный путь.
Чемберлен осудил аншлюсе, но ради предотвращения войны
готов был согласиться на утверждение Германии в Централь¬
ной Европе; он надеялся на то, что Австрия и Судеты могут
стать прелюдией к «общей разрядке»/’® Но .Медликотт идет
дальше и пытается создать впечатление, что «Мюнхен-, вовсе
не был поражением западных держав [Гитлер, — пишет он,
несколько недель после Мюн.хена пребывал в плохом настрое¬
нии (!)]. И уже с осени 1938 года лондонские и парижские ру-
215 «The Historical Journal», 1971. N 4, p. 863—864. — В этой связи
стоит привести ироническое замечание западногерманского историка Г. Ман¬
на. Напрасно, писал он. ревизионисты обрадовались книге Тейлора, ко;го-
рый лишь доказывает, что Гнтлер проводил примерно тот же курс, что п
Штреземап. На месте фюрера Штреземап шел бы тем же путем -завоева¬
ния и господства» {Deutsche Kriegsziele. Eine Diskussion. Hrsg. v. E. Lvnar.
B.. 1964. S. 192) .
216 Еще в 1961 году Э. Ротштейн иронизировал по поводу аналогичных
«словесных фейерверков». «Предшественники Тейлора», писал ои, вовсе и ие
утверждали, «что Гитлер» запланировал «точную дату начала второй ми-
.ровой войны и что он имел даже точное расписание военных действий»
(«Проблемы мира и социализма», 1961. .Ms ! 1. с. 85).
217 «The Historical Journal», 1971, N 4, p. 864. — Тейлор предложил так¬
же «закрыть» дискуссию по его книге, меньше спорить — больше работать.
218 Medlicott W. 1) The coming of war in 1939. L., 1963; 2) Con¬
temporary England 1914-1964. N. Y., 1967.
219 Доведя До логического конца знакомые нам рассуждения, Медликотт
заявляет, что в период «Мюнхена» у Чемберлена собственно никакой «аль¬
тернативы» не было (Contemporary England, p. 358).
216
ководители якобы склонялись к более решительному отпору
притязаниям нацистов.
yHviep-BenneT работал над своим «Мюнхеном» в ту пору,
когда многие документы предвоенной дипломатии еще не были
известны. В распоряжении Медликотта в 60-е годы находился
уже богатый арсенал источников. Тем не менее и в этом отно¬
шении он сделал шаги назад, поскольку фактически игнориро¬
вал ряд важнейших свидетельств (о содержании переговоров
Галифакса с немцами в конце 1937 года, о «деликатных» англо¬
германских контактах 1939 года и др.). В то же время историк
непрочь сослаться на сочинения ярых антисоветчиков (Хнль-
гера, Мейера и др.). У них он заимствует «доказательства»,
подкрепляющие обоснованность «недоверия» Чемберлена к
СССР. Касаясь летних переговоров 1939 года, автор оконча¬
тельно спускается с научных вершин и допускает прямые кле¬
ветнические выпады по адресу Советского Союза,
С воинственно-ревизионистской книгой выступил К- Роб¬
бинс.Перечеркивая труды объективных авторов, он защищает
курс Чемберлена, а также находит положительные стороны и
в притязаниях фашистской Германии. Политика «умиротворе¬
ния» была наилучшей альтернативой; лишь из-за несчастливого
стечения обстоятельств она не имела ycnexa.^^i «Мюнхен. --- под¬
черкивает К. Роббинс,— был необходимым чистилищем, сквозь
которое англичанам надо было пройти, чтобы 1!ация вышла
объединенной в 1939 году». Повторяя мысль А. Тейлора, К. Роб¬
бинс пишет, что Мюнхен «спас чехов и словаков от войны».
Консервативные авторы пытаются использовать в своих ин¬
тересах те новые документы, которые стали доступны ученым
в недавнее время. Очень показательна в этом плане последняя
книга Я, Колвина «Кабинет Чемберлена».222 в отдельных ее
главах читатель находит анализ сверхсекретных материалов,
которые изучил историк. Подчас Колвин как бы нехотя делает
примечательные признания. Так, он не находит особенно убеди¬
тельной версию К. Фейлинга об отсутствии «идеологических мо¬
тивов» в позиции Чемберлена к СССР. Поучительны включен¬
ные в текст материалы краткого обсуждения вопроса о возмож¬
ности свержения Гитлера (в 1938 году). Один из министров,
лорд Зитланд задал тогда вопрос; а не будет ли режим, кото¬
рый восторжествует в Германии, «опаснее для нас, чем нацист¬
ский»? Галифакс и другие торийские деятели быстро сошлись
на том, что сам по себе контрреволюционный режим гитлеров¬
ского рейха их вполне устраивает, что следует продолжать по¬
пытки сговора с фюрером по всем вопросам. . .
220 R о Ь Ь i п S К. Munich 1938. L.. 1968.
221 Автор не раскрывает точного смысла этих своих положений. Но не
исключено, что он счел бы мюнхенский курс успешным в случае образова¬
ния единого фронта капиталистических держав против СССР.
222 Colvin J. The Chamberlain cabinet. L., 1971.
217
в течение многих десятилетий английские историки твердили
о «демократизме» формирования британской внешней политики,
«контроле» со стороны парламента и т. п. Со времен Уилер-Бен¬
нета по в (Опросу о предвоенной политике консервативного пра¬
вительства все чаще акцентировалась совсем иная точка зре¬
ния — курс определяли премьер и узкая группа его советников,
Нередко они совершенно не считались с мнением экспертов из
Форин оффис и с рядом собственных коллег по кабинету. Книга
Колвина является, пожалуй, кульминацией внешне самокритич¬
ного подхода современных британских авторов. В ней последо¬
вательно проводится мысль о «самодержавии» Н. Чемберлена,
«формировавшего в тишине собственную политику до того, как
оп делал ее политикой кабинета», игнорировавшего рекоменда¬
ции опытных советников (вроде Ванситтарта) и необычайно
упрямого в проведении избранной линии. Для чего понадоби¬
лось подобное самобичевание? Цель его достаточно очевидна—
даже ценой не слишком приятных признаний попытаться еще
раз снять вину с «планировщиков» внешней политики нз мини¬
стерства иностранных дел и добропорядочных дипломатов на
местах, с британских правящих кругов в целом.
Итак, Н. Чемберлен, «подчас доводивший Форин оффис до
импотенции», доверявший «не имевшему опыта» во внешнеполи¬
тических делах Г. Уилсону, ревнивый к «молодым людям» ( вро¬
де А. Идена), но тщеславный и падкий на аплодисменты (в том
числе «немецкой публики») —вот кто отвечал за все шаги,
предпринятые Великобританией на мировой арене.
Снимая всякую ответственность с британской буржуазии,
персонифицируя историю в карикатурных размерах, Колвин
одновременно пробует, по возможности, обелить главного и
почти единственного героя своего повествования. Снова перед^
нами наивный, доверчивый «человек с зонтиком». «Ключом его
мышления» автор считает твердую уверенность, что «война мо¬
жет быть совершенно избегнута». Очень долго, даже после не¬
скольких личных встреч с Гитлером, он верил в возможность
договориться с фашистскими лидерами. Разумеется, ради обес¬
печения всеобщего мира. . . Колвин, хотя и с оговорками, воз¬
вращается еще к одному доводу', выдвигавшемуся Уилер-Бен¬
нетом: крайняя осторожность британской политики 1938 года
порождалась внутренним осознание.м того, что Франция едва ли
«активно выполнит свои обязательства». Если учесть, что автор
не только нередко односторонне трактует свои источники, но ие
всегда должным образом учитывает предшествующие публика¬
ции,2^® то мы можем прийти к выводу, что вклад его в решение
223 Это касается, например, визита Галифакса в 1937 году в Берлин,
переговоров 1939 года в Москве и др. Констатируя, что неприязнь Гали¬
факса к СССР не принесла пользу Англии, автор тем не меиее выгоражи¬
вает и этого антисоветчика, ссылаясь на его возвышенные англиканские
верования.
218
все еще спорных проблем происхождения войны 1939 года ни¬
как нельзя назвать ценным. ^
Книги по проблеме возникновения второй мировой войны
продолжают выходить в Англии одна за другой. Они могли бы
>же составить целую библиотеку. Издано несколько ярких, со¬
держательных работ. Небезынтересной представляется, скажем,
книга Л. Мосли «Утраченное время».224 Хотя ее автор находит¬
ся во власти некоторых ложных суждении и подчас допускает
промахи в анализе источников, в целом в книге воспроизводит¬
ся довольно точная картина главных тенденций мировой поли¬
тики 30-х годов. Но даже лучшим монографиям буржуазных
историков присущи глубокие внутренние противоречия."225 По
ряду важных, принципиальных вопросов широким хождением
все еще пользуются антинаучные версии.
За несколько последних десятилетий в британской историо¬
графии внешней политики Англии и международных отношений
произошли немалые перемены. Резко увеличился поток изданий,
источниковедческий багаж специалистов стал солиднее, выросло
их профессиональное мастерство, расширился горизонт исследо¬
ваний. Однако наибольших упехов они добились главным обра¬
зом при решении относительно узких, частных сюжетов. Когда
же буржуазные ученые берутся за более крупные проблемы, за
‘«обобщения», они, как правило, пасуют.
В 1955 году крупный оксфордский исследователь В. Хар¬
лоу призвал отказаться от господствовавшего в Англии приема,
сводившегося к тому, чтобы отгородить «китайской стеной» ди¬
пломатию от колониальной и торговой политики.226 Ряд других
историков также высказывается за модернизацию достаточно
потрепанных концепций. Но соответствующие попытки не отли¬
чаются смелостью. Груз мертвых традиций сказывается при
трактовке проблемы внешнеполитических принципов Велико¬
британии, происхождения войн, да, пожалуй, п по всему фрон¬
ту научного поиска. Стремления реабилитировать ведущие бур¬
жуазные фракции и их лидеров особенно ощутимы в интерпре¬
тации истории международных отношений XX века.
Проиллюстрируем эти положения, обратившись к оценке
двух недавних работ «синтетического» жанра. Первая из них —
пространная монография М. Белоффа «Закат империи» при бег¬
лом ознакомлении производит благоприятное впечатление.227
Написана книга с размахом, в ней. несомненно, отразились раз¬
думья автора о причинах распада колониальной империи и дру-
224 Л\осли л. Утраченное время. Л\., 1972.
225 См.: Реутов Г. М. Указ. соч.. с. 87—88.
226 Harlow V. The historian and British colonial history. O.xford. 1955.
227 В e 1 о f f A\. Imperial sunset, vol. I. Britain’s liberal empire, 1897—
1921. L.. 1969.
219
гнх потрясений, пережитых Британией. Но вглядевшись попри¬
стальней, .мы убеждаемся, что в концепциях монографии, види¬
мо, дают себя знать и предвзятые политические мотивы, под
влиянием которых находится автор. Английский внешнеполити¬
ческий курс, согласно выкладкам М. Белоффа, определяла не¬
большая группа лиц, представлявшая высшую бюрократию сто¬
личных министерств. Они как бы парили над классами и со¬
циальными слоями... Особую значимость автор приписывает
явно второстепенным фигурам — экспертам различных департа¬
ментов Форин оффис. Все кардинальные решения принимались
горсткой бюрократов, заботившихся о национальных интересах
Великобритании ^ таков лейтмотив монографии М. Белоффа.^^^
Особо оговаривается, что защита бизнеса отнюдь не являлась
первоочередной задачей английской дипломатии/^®
Выше говорилось о трезвой оценке англо-американских от¬
ношений эпохи империализма, содержащейся в работе С. Лоу
и М. Докрилл а. К сожалению, в целом их трехтомное сочинение,
выпущенное в 1972 году под громким названием «Мираж могу¬
щества», разочаровывает в еще большей мере, чем книга М. Бе¬
лоффа. Написанная с претензией на «синтез» эта работа на
поверку скорее оказывается поверхностной компиляцией, в ко¬
торой отстаивается ряд антинаучных версий. Лоу и Докрилл
твердят, что британская внешняя политика формировалась в
узком кругу профессиональных дипломатов, они безудержно
персонифицируют историю.^®®
Таким образом, можно констатировать, что большинство бур¬
жуазных историков продолжает придерживаться прежних тра¬
диций в области методологии и методики исследования внешне¬
политических сюжетов. Они отрицают научное понимание госу¬
дарства как органа диктатуры экономически господствующего
класса, невольно или сознательно содействуют подчинению ис¬
торической науки политике и идеологии современного британ¬
ского империализма. Замаскировать влияние крупного капитала
на внешнюю политику страны — не в этом ли заключается глав¬
ная задача, которую пробуют решать буржуазные профессиона¬
лы-историки? И пока они будут руководствоваться такой целью,
путь к серьезным творческим победам для них закрыт.
22S В е 1 о i f‘M. Op. cit, p. 11, 12, 52. 107, 119. 186.
229 Ibid., p. 354.
230 По многим конкретны.м проблемам авторы допускают грубейшие
искажения. Например, не имея представления о документах пз русских ар¬
хивов и о монографиях советских ученых, они позволяют себе самые без¬
апелляционные суждения о внешней политике России. Совершенно фанта¬
стические домыслы в духе заурядных опусов реакционных советологов
содержатся в тех разделах, где речь идет об истолковании англо-советских
отношений (см.: Love С. а. D о с г i 1 1 М The mirage of power, vol. 11.
L., 1972, chapt. 5). От.метим, что и М. Белофф голословно отрицает наме¬
рение британских империалистов свергнуть Советскую власть в России и
повторяет архаические измышления о пресловутой «большевистской опас¬
ности» для Индии (Ор. cit., р. 185, 197, 275, 310).
220
ЗАК1ЮЧЕНИЕ
В течение длительного времени в Англии, как и в ряде дру¬
гих стран, господствовали ненаучные концепции исторического
процесса; Пренебрежение к изучению производительных сил и
производственных отношений в общественных формациях про¬
шлого, отрыв политики от экономики, нежелание признать зна¬
чение классовой борьбы в истории, шовинизм и национализм —
вот черты, присущие британской буржуазной историографии.
Неправильное освещение роли масс и отдельных исторических
личностей также было типично для нее. На первый план исто¬
рики выдвигают королей, военачальников, политических деяте¬
лей. Даже бездарные монархи из Ганноверской династии слу¬
жат объектом тщательного изучения, а ничтожные парламента¬
рии или колониальные чиновники удостаиваются специальных
жизнеописаний. Изготовление так называемых стандартных био¬
графий стало, по выражению Л. Нэмира, ритуалом. Историки,
берущиеся за подобный труд, как правило, превращаются в
ремесленников, теряют свое творческое лицо.
В XX веке английские марксисты подвергли персонифика¬
цию истории убедительной критике. Эффективный удар по ар¬
хаическим приемам составления биографий нанес литератор
Л. Стрэчи.* Тем не менее этот жанр — своего рода культ лич¬
ности в исторической науке — и сейчас занимает преобладаю¬
щие позиции. Так, на осенней книжной ярмарке 1973 года в
ФРГ британская историография была представлена главным
образом бнография.ми («И.мя им легион», — заметил ошелом¬
ленный журналист) .2 Современные биографии пишутся большей
частью в духе развлекательного чтения, но установки привер¬
женцев биографического метода изображения исторических со¬
бытий остаются прежними, напоминая времена Т. Карлейля.
Вот, скажем, кредо известного историка А. Брайанта: «Великие
люди есть и были. . . они глубоко воздействуют на ход истории».
По его словам, «ни одна нация не обладала таким обилием
великих людей, как наша.. .». Брайант даже предложил их спи¬
сок.® Пусть историки и дальше славословят этих героев!
Перечисленные черты английской историографии (включая
и «культ личности») трудно назвать ее особенностями. Сходным
образом можно было бы охарактеризовать германскую или аме¬
риканскую буржуазную историческую науку. Но имелись и
определенные отличия. Сам круг проблем, изучавшихся в Брн-
1 Strachey L. 1) Eminent Victorians. N. Y., 1918; 2) Queen Victoria.
L., 1921. — По мнению канадского историка А. Вильсона, Л. Стрэчи зало¬
жил основы «сатирического направления в биографии» (Вильсон Л. Био¬
графия как история. М., 1970, с. 4).
2 "Die Welt", 1973, Oct., 15.
2 ’’The Illustrated London News", 1972, Nov., p. 20.
221
танни, долгое время был чрезвычайно узким. За редким исклю¬
чением до начала XX века разрабатывалась лишь националь¬
ная и колониальная история. Во многом это, конечно, объясня¬
лось островным положением страны, тем, что она являлась мор¬
ской и колониальной державой и проводила политику «блестя¬
щей изоляции». Однако н внутренняя история изучалась крайне
неравномерно. Засилье сначала торийской, а затем вигско-либе¬
ральной традиций вело к тому, что большие социальные конф-
ликты об.ходнлись или подвергались невероятным искажениям
(крестьянские движения средневековья, чартизм и др.). По от¬
ношению к великим событиям. XVII века применялся другой
«метод» “ центр тяжести переносился на переворот 1688 года,
а причины революции сводились к религиозной борьбе.
Историки либерального направления не уставали твердить,
что Британии — не в пример Франции — присущ эволюционный
путь развития, что в ней нет и не было враждебных классов.
«Либеральные историки, — писал Г. Н. Брейлсфорд, — столь же
застенчивы перед фактом класса, как романисты минувшего
века перед фактами секса».*
Из-за серьезных пробелов даже в изучении некоторых
проблем национальной истории отставание британской историо¬
графии затянулось. В России крупные историки Д. М. Петру-
шевский, А. Н. Савин и другие создали солидные иссле¬
дования о восстании У. Тайлера, революции XVII века и т. п.
М. М. Ковалевский, взгляды которого формировались под из¬
вестным воздействием К. Маркса, смог показать самый сущест¬
венный изъян концепции такого знатока как С. Р. Гардинер,
связанный с теоретическим невежеством последнего. Англий¬
ская революция, указывал Ковалевский, имела не религиозный,
а социальный характер!
В XIX столетии в Англии было слабо представлено романти¬
ческое направление в историографии, в то время как в Герма¬
нии или Франции струя романтизма оказалась очень сильной.
С другой стороны, в британской буржуазной науке мы не ви¬
дим тех взлетов к классовому пони.манию исторического про¬
цесса, какие продемонстрировали видные французские ученые
в 20—30-е годы XIX века.
Эти особенности английской историографии, видимо, опре¬
делялись ранней победой буржуазии, но победой консерватив¬
ного характера, основанной на сговоре эксплуататорских клас¬
сов. В Англии не существовало проблемы национального объ¬
единения, как в Германии, ни аристократической реакции, как
во Франции; здесь образовался довольно прочный блок бур¬
жуазии и помещиков, нацеленный против /рудящихся. Британ¬
ская наука отвечала потребностям буржуазии как ведущего
класса. В Англии создается классическая политэкономия, непо-
4 Brailsford Н. N. The levellers and the English revolution, L., 1961,
p. 6.
222
средствепно служившая погоне за барышами, коммерческим
интересам купцов и фабрикантов. Но капиталисты уже смер¬
тельно боялись народных революционных движений. И не слу¬
чайно британские буржуазные историки даже в первой полови¬
не XIX века не подымаются до больших социальных обобщений.
Длительный спад рабочего движения после чартизма, разло¬
жение верхушки рабочих с помощью подкупа и поблажек со
стороны буржуазии также наложили отпечаток на состояние и
развитие исторической мысли. Уже в XIX веке тут выработа¬
лась исключительно изощренная и лицемерная историография.
Обращая на это внимание, Ф. Энгельс писал: «Для этих фаль¬
сификаторов истории (Маколей и другие) решающим является
не суть дела, а видимость явлений».* В эпоху упадка капита¬
лизма эти искажения становятся постоянно действующим фак¬
тором.® Шаблонная историческая концепция сводилась к посте¬
пенному и мирному превращению Англии в образцовую благо¬
получную страну, а ее колоний в столь же процветающее «со¬
дружество naiuift».
Следует отметить относительно слабый научно-методи¬
ческий уровень продукции британских буржуазных историков.
В этом плане они в XIX веке уступали и русским ученым
(С. М. Соловьев, В. О. Ключевский и др.) и германским
(Л. Ранке и др.). Научно-теоретический уровень большинства
сочинений английских реакционных историков остается низким
и сейчас.
В британской историографии XIX — начала XX века выра¬
ботались определенные положительные традиции, в том числе
ясность и доступность изложения. В этом отношении английские
авторы на голову превосходили почти всех немецких историков.
Повествовательная манера изложения, стремление сделать рас¬
сказ увлекательным присущи многим современным историкам
Британии, хотя им приходится выдерживать бои с последовате¬
лями школы Ранке, которые, по образному замечанию М. Ша-
гинян, засушили историю.’
За последние 50—60 лет в английской историографии про¬
изошли заметные перемены. Историки-радикалы, а за ними
лейбористские авторы стали усердно разрабатывать историю
рабочего движения в Великобритании. Быстро увеличивался
поток книг по проблемам английской колониальной и внешней
политики и истории международных отношений. С 20-х годов
нашего века консервативные ученые не раз переходили в контр¬
наступление, особенно интенсивно они вели его в период «хо¬
* Архив Маркса и Энгельса, т. X, с. 181.
6 Английские империалисты, подчеркивал В. И. Ленин, «побили рекорд
не только по количеству награбленных колоний, но и по утонченности свое¬
го отвратительного лицемерия» (Л е п и н В. И. Полн. собр. соч., т. 37,
с. 50).
7 Шаги н ЯН М. Английские письма. •— «Литературная газета», 1956,
27 сеит.
223
лодной войны». История, твердили обскуранты, не подчиняется
никаким «законам», история не наука, с ее помощью невозмож¬
но объяснить прошлое или разобраться в вопросах, которые
возникают перед данным поколением. «Главной мишенью всех
этих атак был социализм», — подчеркивал в 1962 году Э. Хобс¬
боум. Но вместе с тем под удар попали и все добросовестные
ученые, верившие в прогресс и стремившиеся отыскать законо¬
мерности в истории/
Лихорадочная активность консервативных авторов, шумиха
вокруг выступлений А. Тойнбн, Г. Баттерфилда, X. Тревор-Роу¬
пера, Р. Робинсона и Дж. Галлагера вовсе не свидетельствова¬
ли о подлинной силе ретроградов, пытавшихся монополизиро¬
вать историю. Уже на рубеже 50—60-х годов их продвижение
было приостановлено.® Весьма убедительно выявил ненаучность
построений К. Поппера, А. Тойнби и других ученых консерва¬
тивного толка Э. X. Карр в блистательно написанной книге «Что
такое история?» По ряду дискуссионных проблем (революция
XVII века, промышленная революция, колониальная экспансия
эпохи империализма и др.) прогрессивные историки сумели
укрепить свои позиции; реже, чем раньше, ученые обращаются
к «методу Нэмира», померк престиж некоторых «дутых» вели¬
чин, еще недавно слывших непревзойденными мыслителями.
Налицо возрождение научной историографии в Великобритании.
Упадок роли Англин после второй мировой войны, крах бри¬
танской империи, великие победы марксизма-ленинизма в поли¬
тике II идеологии — все это заставляет англичан задуматься.
Назрел серьезный перелом в сознании различных слоев обще¬
ства, Невольно британцы обращаются к прошлому, пытаются
критически его переосмыслить. И мы видим, что марксизм про¬
бил себе широкую дорогу в английской исторической науке.
«Марксистские взгляды на историю,— говорил Г. Баттерфилд,—
оказывают замечательное влияние на тех, кто не является мар¬
ксистами. . .»’® Историки-марксисты небезуспешно борются за
создание «исторического народного фронта» (как его охаракте¬
ризовал Э. Хобсбоум). Свидетельством немалых сдвигов по¬
мимо публикации ряда ярких mokv^i рафий левых авторов мо¬
жет служить плодотворная деятельность журнала «Паст энд
презент», ставшего подлинной трибуной ученых-историков.
Ресурсы реакционных историков Великобритании далеко
еще не исчерпаны; ожесточенная идеологическая борьба, и ^ '
том числе сражения на «историческом фронте», продолжается,
8 "Marxism Today", 1962, Febr., p. 44—4G.
9 В первом издании настоящих «Очерков» (1959) говорилось, что
активность правых «является скорее свидетельством слабости и растерянно¬
сти идеологов английской реакции перед натиском великих идеи Маркса,
Энгельса, Ленина» и высказывалось мнение о тщетности их усилий. Ду¬
мается, что это предположение за истекшее время подтвердилось.
10 Butterfield Н. The present state of historical scholarship. Cam¬
bridge, 1965, p. 3.
224'