/
Author: Горбачевский Б.С.
Tags: военное искусство военные науки оборона страны вооруженные силы военное дело военная наука история военная литература великая отечественная война сталин сталинизм
ISBN: 978-5-699-45499-0
Year: 2010
Text
Борис
Горбачевский
Великая Отечественная: Неизвестная война
Борис Горбачевский
Фронтовик против сталинистов
Опровержение мифе
о «военном гении Вождя»
Москва
«Яуза»
«Эксмо»
2011
УДК 355/359
ББК68
Г 67
Оформление серии П. Волкова
Фото на обложке: Архив/РИА Новости
Горбачевский Б. С.
Г 67 Победа вопреки Сталину. Фронтовик против сталини-
стов / Борис Горбачевский. — М. : Яуза: Эксмо, 2010. —
416 с. — (Великая Отечественная: Неизвестная война).
ISBN 978-5-699-45499-0
Новая книга от автора бестселлера «Ржевская мясорубка». Горь-
кая правда о Великой Отечественной войне, которая приведет в
ярость всех сталинистов. Ветеран-фронтовик, выживший в самом
кровавом и продолжительном сражении Второй Мировой, опро-
вергает один из главных советских мифов — о «великом стратеге
Сталине» и его «неоценимом вкладе в Победу». Пройдя с боями от
Ржева до Кенигсберга, основываясь на собственном фронтовом
опыте, автор доказывает, что Красная Армия победила не благода-
ря, а вопреки кремлевскому тирану, никогда не щадившему солдат-
ских жизней и признававшему лишь один стратегический прием:
завалить врага трупами; что войну выиграл народ, а Сталин украл и
присвоил Великую Победу.
УДК 355/359
ББК68
ISBN 978-5-699-45499-0
© Горбачевский Б.С., 2011
© ООО «Издательство «Яуза», 2011
© ООО «Издательство «Эксмо», 2011
НЕСКОЛЬКО ПРЕДВАРЯЮЩИХ СЛОВ
Тема «Сталин и война» в современной России и на За-
паде давно стала своеобразной классикой.Наговоренно
много, еще больше написано и вранья, и апологетики, и
совсем мало правды.
В незатухающей дискуссии важным аспектом является
обсуждение полководческой деятельности И.В.Сталина.
Очевидно, это объясняется тем, что Сталин во Второй ми-
ровой войне был соратником Рузвельта и Черчилля, Вер-
ховным Главнокомандующим Красной Армии и, соответ-
ственно, руководил Ставкой. Еще не успели смолкнуть
пушки, как Сталин ловко взобрался на пьедестал «велико-
го стратега и полководца».Заметим, уже 24 июня 1945 года
в парадной речи по случаю Победы Жуков назвал Сталина
великим полководцем, под предводительством которого
Красная Армия разгромила гитлеровскую Германию. Через
30 лет маршал обозвал своего Верховного штафиркой‘.Че-
му же верить? Хрущев со страшным шумом сбросил Гене-
ралиссимуса с высокого пьедестала. Брежнев пытался воз-
родить культ «великого полководца» — не получил ось... По-
сле Отечественной войны прошло более 65 лет. Пора было
бы наконец разобраться, кто есть кто, но пока не выхо-
дит...
В своей книге автор высказывает на этот счет свою по-
зицию фронтовика, бывшего капитана Красной Армии,
свидетеля и активного участника крупных боевых событий
Великой Отечественной войны. Конечно, я не претендую
на истину в последней инстанции.
‘Штафирка — так в русской армии называли человека, дале-
кого от воинских дел.
5
В предыдущей книге «Ржевская мясорубка»1 я частично
рассказал о том, что собой представляет сталинская стра-
тегия, превратившая, например, три главных сражения под
Ржевом в кровавую бойню.В предлагаемой книге я про-
должаю затронутую ранее тему.
В ответ на соловьиные трели придворных историков о
«великом полководце» назову три самых главных его стра-
тегических просчета.
В первый день войны — бездарные директивы во фрон-
товые округа, в 1941 — 1942 годах ошибочное предвидение
направлений главного удара противника.Никто не посмел
опровергнуть ошибок диктаторского мышления «страте-
га». Во сколько человеческих жизней оно обошлось —
один Бог знает, да молчит.
Фактически никакой принципиальной стратегии у Ста-
лина не было. Его стратегия заключалась в одном жесто-
чайшем требовании: «Воевать любой ценой!» Это означало
воевать, не считаясь с людскими жизнями и потерями бое-
вой техники. Так сражалась Красная Армия под Москвой,
под Ржевом, на Днепре, под Кенигсбергом, так брали Бер-
лин. В таком ключе состояла полководческая деятельность
Сталина.Она не выходила за стены Кремля и Ставки. Вер-
ховный ни разу не выезжал на фронт — «кабинетный пол-
ководец». К сожалению, до сих пор засекреченные доку-
менты Ставки не позволяют в полной мере раскрыть дей-
ствий Верховного, в том числе Сталинградскую операцию.
Если фронтовая операция (их было более 300) заканчи-
валась успехом, Сталин записывал ее на свой счет, если
случалались неудачи, тут же следовали расправа за распра-
вой и находился «козел отпущения».Подумать только, бы-
ло расстреляно более 100 генералов, отдувавшихся за про-
махи Сталина. Удивительно, что исключением из правил
Верховного стали неудачи в сражениях подо Ржевом.
Впрочем, это не помешало ему получить маршальское зва-
ние.
1 Горбачевский Б. — Ржевская мясорубка.Изд-во «Руда»—
ЭКСМО, 2007 г.
6
Малую толику деяний «великого стратега» история все
же запечатлела. ЗАПОМНИТЕ!
Семь миллионов погибших солдат и офицеров Красной
Армии, из них пять миллионов захоронено в братских мо-
гилах безвестными; около пяти миллионов — военноплен-
ных, из которых свыше двух миллионов загублено в немец-
ких лагерях и почти столько же — в советских; два с поло-
виной миллиона искалеченных до конца жизни инвалидов
с горестной судьбой в условиях жизни при советской вла-
сти (в одном из приложений об этом рассказано более под-
робно); полтора миллиона дезертиров. Дезертирство в
Красной Армии продолжалось даже в 1945-м победном го-
ду, около одного миллиона «своих» солдат и офицеров рас-
стреляно «своими», часто без суда и следствия, особистами
и смершевцами.
Наконец, скажем о беспрецедентной в истории так На-
зываемой «фильтрации» (проверке на лояльность), затеян-
ной Сталиным еще в 1941 году. За время войны и после нее
в специальных лагерях гулаговского типа прошло «провер-
ку» более 10 млн мужчин и женщин. Бывшие советские во-
еннопленные, окруженцы, самый разный люд, живший на
оккупированной территории, «дышавший вражеским воз-
духом».
Многие, не прошедшие «проверку», избитые и забитые,
которых заставляли каяться и подписывать липовые пока-
зания, шли этап за этапом в лагеря ГУЛАГа или на рас-
стрел. Об этом существует немало свидетельств, о чем я
рассказываю в своей книге. Итоговая цифра всех погиб-
ших в ВОВ составляет 27—30 млн человек.
Вот он, далеко не полный перечень цены Победы «ве-
ликого стратега и полководца».
Нынче вовсю шумят витязи на Руси, не без чарки при-
поминая «битвы, где вместе сражались они», величают вы-
сокого предводителя, называют его творцом Победы, сим-
волом Отечества! Так и хочется сказать: «Опомнитесь от
беспамятства, господа! Так ли было на самом деле?»
Но я уверен, найдутся читатели, которые зададут (с иро-
7
нией или без) справедливый вопрос о подлинном творце
Победы, которые напомнят «десять сталинских ударов».
Белорусский историк Владимир Бешанов написал чест-
ную книгу, в которой подробно рассказал о сражениях
Красной Армии с врагом, которые советские пропаганди-
сты окрестили «десятью сталинскими ударами».То были
действительно лучшие удары по врагу(1944—1945). Одна-
ко, когда читаешь цифры потерь Красной Армии в этих
ударах, приведенные автором, волосы становятся дыбом.
Опять же, воевали любой ценой, не умением, а количест-
вом.
Теперь пришло время назвать подлинных творцов По-
беды.
Подо Ржевом летом 1942 года Андрей Филимонович
Куприянов, первый наш комдив рассказал нам, первым
его солдатам следующее.Осенью 1941-го он привез из Ом-
ского военного училища тысячу 18-летних необстрелян-
ных курсантов спасать Москву. Все они полегли на под-
московных полях. Всего тогда защищали Москву тысячи
курсантов из 70 военных училищ страны. Ценой своих
жизней они спасали столицу. Их подвиг еще ждет своего
летописца.
ВОТ ОНИ - ТВОРЦЫ ПОБЕДЫ!
Что известно современному поколению о 400 солдатах,
повторивших подвиг Александра Матросова? Среди них
был сержант Иван Алексеев из 220-й стрелковой дивизии.
Я знал этого парня.
ВОТ ОНИ - ТВОРЦЫ ПОБЕДЫ!
Как мало мы знаем о тех героях, солдатах и офицерах,
остановивших под Смоленском наступление немцев на
Москву на два месяца.Сколько их положили там свои головы?
ВОТ ОНИ - ТВОРЦЫ ПОБЕДЫ!
Высокой чести творца Победы заслуживает простая
женщина—белорусская партизанка, убившая Кубе, наци-
стского гауляйтера оккупированной Белоруссии.
Список подлинных творцов Победы на фронте и в тылу
в Отечественную войну — бесконечен.
Не могу обойти стороной упрощенный взгляд совре-
8
менного поколения россиян на роль союзников в совмест-
ной борьбе с гитлеровской Германией.
«Мы бы и без них победили!» Нет! Немецкие историки
считают,что они проиграли войну по трем причинам. Это
стратегическая союзная авиация, ленд-лиз и неожиданное
упорное сопротивление русских. Сказанное недалеко от
истины.
Несколько слов о «неожиданном сопротивлении Крас-
ной Армии», которого, по утверждению некоторых исто-
риков, якобы не было в 1941 году.Самые большие потери
немцы понесли во время войны с Красной Армией. Летом
1941 года вермахт потерял 742 тыс. солдат. Тогда как в вой-
не против Польши, Франции, Англии, Норвегии, Бельгии,
Голландии, Дании и Балканских стран Германия потеряла
418 805 своих солдат. Чтобы закончить разговор о наших
союзниках, приведу один малоизвестный пример. Во вре-
мя доставки по ленд-лизу на кораблях в Советский Союз
военной техники погибло в море более шести тысяч амери-
канских и английских моряков.
ВОТ ОНИ - ТВОРЦЫ ПОБЕДЫ!
После окончания войны Сталин обманул весь мир, соб-
ственный народ, нас — фронтовиков.Он назвал заведомо
заниженные цифры погибших.Так поступил «вождь наро-
дов» ради дутой славы «полководца». Партийные чиновни-
ки обещали, что государство позаботится о мертвых, но и
это стало ложью. Через 20—30 лет, убедившись в обмане,
ветераны и молодежь, дети и внуки погибших взяли в руки
лопаты. За прошедшее время «поисковики» (школьники
старших классов, молодые рабочие, студенты) откопали на
полях бывших сражений десятки тысяч останков совет-
ских воинов и достойно их захоронили.
И последнее, о чем нельзя не сказать. В России про-
изошло невиданное событиеДва московских издательства —
«Аст-Астрель» и «Яуза-ЭКСМО» — буквально одним зал-
пом выпустили более 10 книг двух авторов — авиаинжене-
9
ра из Самары Марка Солонина и крупнейшего американ-
ского военного историка Дэвида М.Гланца. В качестве
примера назову несколько их книг.
Появление в печати произведений Марка Солонина и
Дэвида М.Гланца открывает новую страницу в отечествен-
ной военно-политической литературе. Это серьезное чте-
ние, оно захватывает дух, зовет к глубокому размышле-
нию, переосмысливанию многих ранее «непререкаемых»
истин. Подобных книг российская военная историография
не знала.
Молодой друг, «племя младое, незнакомое», если ты за-
хочешь узнать, как было на самом деле в годы Великой
Отечественной войны, как победила Красная Армия, про-
чти названных мною авторов. Их книги, не сомневаюсь,
приблизят россиян к лучшему пониманию темы «Сталин и
война».
Борис Горбачевский
• Марк Солонин. «22 июня, или Когда началась Великая
Отечественная война».М. ЭКСМО-Яуза, 2007.
• Дэвид М. Гланц. Крупнейшее поражение Жукова. Ка-
тастрофа Красной Армии в операции «Марс» 1942 г. М.:
Аст-Астрель, 2008.
10
«Выше правды нет ничего».
Ф. М. Достоевский
Глава первая
В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
ВОЙНЫ. ЛИЧНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ.
ТРИ ИСТОРИИ, ПРИКЛЮЧИВШИЕСЯ
ЗА НЕДЕЛЮ ДО ВОЙНЫ, И ЕЩЕ
КОЕ О ЧЕМ...
В первые дни войны
За несколько дней до 22 июня я сдал последний школь-
ный экзамен. Жили мы тогда в Подмосковье, в дивном ис-
торическом месте — Кусково. Близко от столицы. Недале-
ко от нашего двухэтажного деревянного дома был лес. Чуть
дальше — великолепный парковый ансамбль, бывшее по-
местье знаменитого вельможи екатерининских времен —
графа П. Шереметева, где прекрасно сохранился дворец с
великолепным убранством, богатейшим собранием картин
русских и западных мастеров, с уникальной коллекцией
русского фарфора XVIII века. Около парка — озеро с кро-
шечными зелеными островками, приютом лебедей. Встре-
ча с ними всегда радовала.
22 июня, утром, я еще купался в озере, наслаждаясь лет-
ним солнечным, тихим воскресным днем, теплой водой.
Примерно, за неделю до начала войны, когда я вернул-
ся из Москвы домой и показал маме аттестат зрелости,
она, поздравив с окончанием средней школы, вручила мне
повестку из военкомата. Еще через день я прошел меди-
цинскую комиссию и узнал, что меня определили в мор-
11
скую пехоту. В то время Красная Армия как раз создавала
первые подразделения морских пехотинцев. На мой во-
прос военкому: «Как быть, я же не умею плавать?» — он
рассмеялся и ответил: «Научат!» После этого, наверное не
в первый раз, рассказал старую байку о человеке, который
не хотел идти в воду, пока не научится плавать. Велел по-
стричь волосы и в понедельник, 23-го, прийти с вещами.
В назначенный день я пришел. Военкомата — не узнать.
Шум, звонки, беготня, выкрики, споры. Все коридоры и
лестницы забиты молодежью. Это добровольцы: они рвут-
ся на фронт. Вышел военком и громким голосом всем ска-
зал: «До вас, ребята, еще дойдет очередь. Война началась
только вчера». Стало известно, что Президиум Верховного
Совета СССР объявил мобилизацию тринадцати возрастов
по четырнадцати военным округам страны. Как мы поня-
ли, призывались люди, прошедшие ранее службу в Крас-
ной Армии. Всех добровольцев, а вместе с ними и меня, от-
правили по домам до особого распоряжения.
Трудно забыть «тот самый длинный день» и самую ко-
роткую ночь в году. Особенно полдень...
В полдень папа, мама и я ждали объявленного выступ-
ления В. М. Молотова. Все мы расселись вокруг столика с
радиоприемником — в то время редкостью в советской се-
мье — и молча ждали, когда стрелки часов достигнут две-
надцати... Каждое слово наркома иностранных дел разди-
рало душу, добиралось до сердца, и оно учащенно билось.
Правда, тогда я еще не очень осознавал страшную беду, на-
валившуюся буквально в одно мгновение на страну. Отчего
же та беда не пронзила сразу мою душу? То ли по молодо-
сти, то ли от слепой веры в советскую печать? Никак не
мог представить, как же это так: вчерашние друзья стали
вдруг заклятыми врагами.
Я родился в спокойное мирное время. О войне мое по-
коление знало только из книг и фильмов. Большинство и
книг, и фильмов прославляло Красную Армию, а песни,
которые мы пели у костров в пионерских отрядах, пред-
ставляли в своем воображении победные подвиги в битвах
с врагом. Я, как и многие мои сверстники, сразу не мог в
12
полной мере осмыслить происшедшее, тем более что почти
два года власть и печать убеждали народ в том, что Герма-
ния — наш лучший друг, а вот «американские плутократы
и английские вероломщики» — злейшие враги. Что же слу-
чилось? Всего неделю назад ТАСС опровергало якобы
ложные слухи, будто Германия собирается напасть на
нас... И вдруг?..
Все потеряли голову: мама и папа словно оцепенели.
Папа беспрерывно курил. Мама, обняв меня, плакала. По-
чему? Хотя с того дня прошло около семидесяти лет, в па-
мять врезались те первые суровые слова: «Сегодня в четыре
часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Со-
ветскому Союзу, без объявления войны, германские вой-
ска напали на нашу страну...» Заканчивалось выступление
так: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за
нами». И все... Как понять сказанные высокие слова?
Почему вчерашний друг, в адрес которого было произ-
несено столько теплых и радушных слов, внезапно напал
на страну? Были ли все же претензии или нет? Напала ли
на нас Германия без объявления войны? Когда придет по-
беда? Почему наше дело правое? Вопросы, вопросы и все
без ответов.
Германские претензии — что известно о них? Впервые
«Декларация Гитлера», правда в сокращенном виде, поя-
вилась на Западе в газете «Нью-Йорк тайме» 22 июня 1941
года.
Впервые правда о сосредоточении советских войск на
границе появилась в печати в 1986 году, то есть спустя
45 лет после 41-го. Лишь тогда мы узнали о том, что неза-
долго до нападения Германии на СССР в Красную Армию
тайно призвали более 800 тыс человек. Это официальные
данные. А вот и мое личное свидетельство. В 1941 году я
ежедневно, ожидая на станции электричку на Москву, ви-
дел, как пути были забиты воинскими эшелонами. В мае и
в первой половине июня их с каждым днем становилось
все больше. Через открытые двери вагонов солдаты пере-
брасывались шутками. Когда же один из составов двигался
13
первым, солдаты обычно прощались так: «До встречи в
Берлине!»
Миллионы людей «от Москвы до самых до окраин»,
слушая наркома иностранных дел, не могли не задуматься
о судьбе отцов, мужей и сыновей, с которыми, как все по-
нимали, они очень скоро расстанутся, и может быть, на-
всегда. Мне вспоминались услышанные в тот день на ули-
це две фразы: «Будет большая кровь...» и «Я верю в товари-
ща Сталина». И еще: в те первые военные дни советские
люди не в шутку, а всерьез спрашивали друг друга (об этом
мне рассказал папа): «Почему немецкие солдаты не сдают-
ся Красной Армии?», или: «Почему немецкий рабочий
класс не поднял восстание против Гитлера?», или: «Как мы
должны относиться к немцам, когда Красная Армия всту-
пит на территорию Германии?» Сегодня это звучит смеш-
но... Да, а тогда советским людям так долго «промывали
мозги» о классовой солидарности, о войне малой кровью
на чужой территории. Будем снисходительны к тем, кто за-
давал тогда, в 41-м, наивные вопросы.
Что же в те дни происходило на границе? Приведем от-
рывок из письма бывшего фронтовика Модеста Маркови-
ча Маркова в газету «Известия»: «За две недели до войны
нас собрали в доме комсостава и прочитали лекцию: «Гер-
мания — верный друг Советского Союза». Танки поста-
вить на консервацию, боеприпасы сдать в артсклад. Я при-
бежал в парк в 00 часов 30 минут. В небе гудят самолеты.
Настроение у всех веселое: начались маневры. Первый
бомбовый удар — по складу. Крики: «Это учебные цемент-
ные бомбы!» Второй заход — и удар по соседнему батальо-
ну. Крики: того-то убило, тому-то оторвало ноги... Только
тогда мы поняли, что это война»1.
Еще два коротких письма.
П.Черняев: «Я был дежурным по части, когда началось.
Небо чистое, без туч, а стоял гром. Их артиллерия била че-
рез нас по Гродно. Мы были без оружия, и летчики это ви-
1 Сборник солдатских воспоминаний «Я это видел». М.: Время,
1965.
14
дели. Они прямо крыльями нас резали. Бронетанкетки,
почти не стреляя, давили солдат. А нам и в воробья стрель-
нуть нечем. Комполка Чумакову оторвало ноги, но он ус-
пел скомандовать: «Спасайтесь, кто как может!» Только в
живых уже были единицы».
С.Зубенко: «Сержант Володя Капустин погиб в первый
день под Граево. Захлебываясь кровью, пытался оправ-
даться, что не смог сделать больше того, что сделал. Его
последние слова: «Не мы проиграли, не рядовые».
Из эфира неслись хриплые голоса, часто похожие на во-
енные команды, дробь барабанов, гремели победные фан-
фары. Во всем этом радиошуме звучала, в основном, не-
мецкая речь. Что-то удавалось в ней разобрать и понять.
В школе я изучал немецкий. Германские войска дошли до
Минска, ворвались в Прибалтику, шли на Москву, Ленин-
град, Киев.
Когда я рассказал об услышанном папе, он не поверил
и переспросил: «Может быть, ты чего-то не понял, в чем-
то ошибся?» Я повторил сказанное. Он ужасно расстроил-
ся и все говорил: «Как же так это могло произойти? Где
Красная Армия? Как Сталин допустил такое?» Тут же по-
просил скверными известиями ни с кем не делиться, пока
не появятся официальные сообщения. Вскоре власти при-
казали всем гражданам сдать радиоприемники.
Черную радиотарелку, прикрепленную к стене, мы не
выключали круглые сутки: а вдруг сообщат что-то важное,
«В последний час». С волнением прислушиваюсь к сооб-
щениям Совинформбюро, созданного на второй день по-
сле начала войны. Их передавали дважды в день — утром и
вечером, а затем повторяли много раз.
Прошло всего несколько дней боевых действий, а тон
фронтовых сводок, как ни старались их отлакировать, не
успокаивал. Во-первых, воевали на нашей, а не на чужой
территории, как нас об этом не раз заверял товарищ Ста-
лин; во-вторых, как кинокадры, то возникали, то исчезали
различные направления сражений, за которыми следили
миллионы людей.
Вот первая сводка советского Генштаба, вроде бы радо-
15
стная, как мы теперь знаем, неправдивая: «22 июня 1941
года регулярные войска германской армии атаковали наши
пограничные заставы на фронте от Балтийского до Черно-
го моря и в течение первой половины дня сдерживались
ими. Во второй половине дня германские войска встрети-
лись с передовыми частями полевых войск Красной Ар-
мии. После ожесточенных боев противник был отбит с
большими потерями. Только на гродненском и крысто-
польском направлениях противнику удалось достичь не-
значительных тактических успехов и занять местечки
Кальвария, Стоянув и Цехановец. (первые два — в 15 км и
последнее — в 10 км от границы).
Авиация противника атаковала ряд наших аэродромов
и населенных пунктов, но всюду встретила решительный
отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, нано-
сивших большие потери противнику. Нами сбито 65 само-
летов».
На четвертый день войны, 26 июня, в газете «Красная
Звезда» была напечатана первая статья Ильи Эренбурга
«Гитлеровская орда». Так начал свой творческий путь луч-
ший публицист в годы войны, любимец фронтовиков.
24 июля на страницах «Красной Звезды» появилось первое
стихотворение Константина Симонова «Презрение к смер-
ти». 6 августа в этой же газете опубликовано второе его
стихотворение — «Секрет победы». Так начал свой творче-
ский путь один из лучших фронтовых поэтов. Запомни-
лись на всю жизнь строки поэта: «У храбрых есть только
бессмертие, смерти у храбрых нет!»
На девятый день войны прозвучала информация о че-
тырех основных направлениях: минское, луцкое, новго-
род-волынское, барановическое... На двадцатый день объ-
явлены уже новые направления: полоцкое, бобруйское,
могилев-подольское. Все новые и новые направления...
Это тревожит, чаще мрачнеют людские лица. Все труднее
понять горькую реальность. Враг прет и прет. Все ближе к
Москве, Ленинграду, Киеву. Куда делись самолеты, о ко-
торых так красочно писали поэты и звучали песни — о ге-
роических «красных соколах»?
16
Совсем недавно во многих Дворцах культуры, в заво-
дских клубах люди внимательно разглядывали красочные
плакаты ГЛАВПУРа, и сердца их наполнялись гордостью.
Еще бы... Один артиллерийский залп советской дивизии,
как утверждалось в тех плакатах, в два раза мощнее залпа
дивизии противника. А какого — догадайся? Случилась
война. Выкатили пушки артиллеристы — беда, снаряды
словно улетели в небеса.
27 июня, на пятый день войны, появилось объявление о
создании Государственного Комитета Обороны. В его ру-
ках отныне была сосредоточена вся власть в стране. Пред-
седателем Комитета стал И.В. Сталин.
С каждым днем войны люди начинают все больше по-
нимать, что означает на деле исчезновение одних и появ-
ление новых направлений... Сводки столь кратки, нело-
гичны, неясны, а газеты в основном трубят о первых геро-
ях-летчиках, о подвигах танкистов, давших достойный от-
пор агрессору. А агрессор-то уже занял Белоруссию,
Прибалтику, часть Украины, Молдавию. Как возможно та-
кое осмыслить?
От народа скрывают окружение целых армий, корпу-
сов, дивизий, пленение тысяч и тысяч командиров и бой-
цов. Слухи о трагизме положения на фронтах точно кружи-
ли в воздухе, и люди их перехватывали, задавая друг другу
один и тот же вопрос: «Когда наступит перелом?» Крупицы
жестокой правды о происходящей катастрофе Красной Ар-
мии все же просачивались в общество, и они леденили души.
В печати появилась более эластичная терминология:
«движение», «вклинились», «бились до конца», «отошли на
новый оборонительный рубеж», «успешно отбивают атаки
врага», «смена позиций» и т.п. В отечественной историо-
графии Великой Отечественной войны уже давно сущест-
вует новое лингвистическое обобщение, якобы объясняю-
щее первый страшный период войны, «стратегическая
оборона». Неужели современные российские историки
предполагают, что их ложь, как и всякая ложь, имея длин-
ные ноги, сможет обогнать правду?
21 июля впервые на Москву обрушились бомбы. Через
17
неделю в сводках Совинформбюро исчезли старые направ-
ления: полоцкое, псковское, новгород-волынское, боб-
руйское, но осталось смоленское... Опять немыслимое
смущение, тяжелая боль в сердце. Исчезли житомирское,
коростеньское, белоцерковское направления. Стало по-
нятно: Житомир, Коростень, Белая Церковь — в руках у
немцев...
Как же сами немцы оценивали начало войны? Теперь
это стало известно. Первые ее дни оказались для них лег-
кими. Об этом свидетельствует начальник Генерального
штаба вермахта — Франц Гальдер. Вот что он записал в
дневнике: «Наступление наших войск, по-видимому, явилось
на всем фронте полной тактической внезапностью. Погра-
ничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены на-
шими войсками без боя и в полной сохранности. О полной
неожиданности нашего наступления для противника сви-
детельствует тот факт, что части были захвачены врасплох
и в казарменном положении, самолеты стояли на аэродро-
мах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно
атакованные нашими войсками, запрашивали командова-
ние о том, что им делать. Можно ожидать еще большего
влияния элемента внезапности на дальнейший ход собы-
тий в результате быстрого продвижения частей, для чего в
настоящее время есть полная возможность. Военно-мор-
ское командование также сообщает о том, что противник,
видимо, застигнут врасплох. В последние дни он совер-
шенно пассивно наблюдал за всеми проводившимися на-
ми мероприятиями и теперь сосредотачивает свои военно-
морские силы в портах, очевидно опасаясь мин.
Командование ВВС сообщило, что наши воздушные
силы уничтожили 800 самолетов противника. Нашей авиа-
ции удалось без потерь заминировать подходы к Ленингра-
ду с моря. Немецкие потери составляют до сих пор 10 са-
молетов. Командование группы армий «Юг» доложило,
что наши патрули, не встретив сопротивления, переправи-
лись через Прут... Мосты в наших руках... Охрана самой
границы была, в общем, слабой... После первоначального
«столбняка», вызванного внезапностью нападения, про-
18
TjfBHHK перешел к активным действиям... На ряде участков
фронта почти отсутствовало руководство действиями
войск со стороны высших штабов... Представляется, что
русское командование, благодаря своей неповоротливо-
сти, в ближайшее время вообще не в состоянии организо-
вать оперативное противодействие нашему наступлению...
Организованное сопротивление отсутствует».
В первый же день войны я поехал в город к своему другу
Марку Подобедову. Их семья, как и моя, незадолго до вой-
ны переехала из Харькова в Москву. Мы с Марком учились
в одной школе и в одном классе. По дороге я подошел к
единственной газетной витрине в Кусково, просмотрел
«Правду». Не поверил глазам, вновь просмотрел все четыре
страницы. Как нелепо выглядит главная партийная газета
страны. Началась война, а в газете за 22 июня о ней ни слова.
Встретили меня Подобедовы тепло. Все говорили о на-
чале войны. Никто не понимает, зачем Гитлер напал на
Россию? Это же самоубийство Германии! Отчим Марка,
уже далеко не молодой, религиозный человек, воевавший
еще в Первую мировую, зло и неприкрыто заявил: «Наше-
ствие немцев — это божье наказание великому грешнику
за его злодеяния. Оно дорого нам обойдется». Все поняли,
кого он имеет в виду, говоря о «великом грешнике». Я не
Стал возражать, хотя не очень соображал, в чем грешны
простые люди? Старший сын Женя — инженер на авиаци-
онном заводе — рассказал, что в ближайшие дни они нач-
нут перебазироваться на восток. Младший сын Марк —
хронический астматик, к армии непригоден. Но он остро
переживает беду и собирается поехать копать противотан-
ковые рвы.
Через два дня я вновь поехал в Москву. Побывал в гор-
коме комсомола на улице Архипова. Меня включили в
список комсомольцев — для участия в сооружении вокруг
Москвы оборонных рубежей. Затем я направился в центр
города.
Я иду по главной улице — имени Максима Горького: от
центра до Белорусского вокзала. Перед входом на Красную
площадь — усиленная охрана. На улицах появились воен-
19
ные патрули, немецкого красного полотнища со свастикой
на здании германского посольства больше не видно, а оно
само закрыто. Какие-то люди сгружают тяжелые мешки с
песком и закрывают ими широкие окна-витрины магазинов.
Куда ни поглядишь — окна в квартирах на случай бомбеж-
ки обклеены крест-накрест бумажными полосами. Появи-
лись первые указатели путей к бомбоубежищам. Как стран-
но: всего третий день войны, а город быстро приспосабли-
вается к новым условиям жизни. Как там, наверху, — так же?
На площади Пушкина дети играют в войну. Я остано-
вился и прислушался к их разговору. Те же, как всегда до
войны: «синие» и «красные». Мальчики — разведчики, а
девочки — санитарки. Уговор: «Чур, санитарок не уби-
вать». Так ли поступят немцы?
Захожу в книжный магазин. Плакат со словами «Пусть
крепнет советско-немецкая дружба» исчез, а других пока
не видно. Видимо, ждут указаний? Зато на книжных вит-
ринах появились книги о русских полководцах, о русской
доблести в прошлом. В основном, как я заметил, раскупа-
ют именно эти книги. Можно увидеть первые стенды с ка-
рикатурами и шаржами — произведения талантливых ху-
дожников Бориса Ефимова и Кукрыниксов. Теперь из-
вестно, что Геббельс их включил вместе с Эренбургом в
список лиц, подлежащих повешению, разумеется, после
победы немецкой армии.
Много военных, как правило, в новенькой форме. Я еще
слабо разбираюсь в воинских различиях. Проходят марше-
вые роты, идут в основном к Белорусскому вокзалу.
В субботу вечером к нам в Кусково приехал старый друг
папы Ханаан Затучный — журналист. В прошлом они вме-
сте работали, и папа переживал за его сломанную карьеру и
судьбу. О ней стоит кратко рассказать. В 1937 году Затуч-
ный — главный редактор «Донецкой правды». В один из
летних вечеров к нему в редакцию позвонил товарищ, со-
трудник местного управления НКВД, и попросил его вый-
ти на пару минут. Рискуя собственной жизнью, он сооб-
щил Затучному, что ночью за ним «придут». В редакцию
главный редактор не вернулся. Он тайно прожил больше
20
трех лет в Москве на улице Покровского у своей родной
сестры. А те, кто «за ним пришел», ни с чем ушли, и чело-
век «затерялся»...
В этот вечер Затучный столько нам рассказал. Он лучше
нас был осведомлен о положении на фронте. Назвал при-
чины первых поражений Красной Армии. Рассказал и об
уничтожении немцами в захваченных городах еврейского
населения, о чем — с первых до последних дней войны —
печать молчала.
Кстати, мы не знали, «кто есть кто»: например, кто пер-
вый комиссар армии, кто руководит органами информа-
ции и печати? Лев Захарович Мехлис — начальник Главно-
го Политуправления Красной Армии, главные редакторы
газет: «Известия» — Лев Ровинский, «Красной Звезды» —
Давид Ортенберг, директор ТАСС — Яков Хавинсон, зам.
директора «Совинформбюро» — Соломон Лозовский —
«еврейский букет», пошутил Ханаан. Вот Геббельсу пища...
Перед уходом Ханаан рассказал о том, что уезжает в Ал-
ма-Ату. Он сошелся с женщиной, помощником городского
прокурора. Она обещала ему поменять паспорт, а он по-
клялся прожить с ней до конца войны.
Папа спросил Ханаана:
— Ты не боишься оказаться ее заложником, если у вас
не сложится жизнь?
— У меня нет другого выхода, — ответил Затучный. —
В Москве у сестры или у своих в Подмосковье я больше ос-
таваться не могу. Рискованно. Начинается суровое воен-
ное время.
Когда мы расставались, Ханаан высказал оптимистиче-
ский взгляд на ход войны: «Гитлер плохо знает Сталина.
Этот азиат положит миллионы мужиков в солдатских ши-
нелях. Ему это не впервые, но загонит фюрера в гроб...»
В первые дни войны появились в печати стихи Лебеде-
ва-Кумача:
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой,
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
21
Стихи эти, вышедшие под названием «Священная вой-
на», вскоре стали главной песней войны. Обычно ее пели
стоя, как гимн. Так и называли долго войну — «священ-
ной», «народной», «Великой», «Отечественной». Название
«Великая Отечественная война» появилось значительно
позже. Впервые так была названа война с фашистами в
приказе Верховного Главнокомандующего 1 ноября 1944
года1.
ДВА ПОДВИГА
В начале июля отца назначили начальником большой
стройки на Урале, в городе Кыштыме. За семь месяцев на-
до было построить графитовый комбинат. В то время гра-
фит применяли в основном для изготовления артиллерий-
ских снарядов и производства карандашей. Пройдет не-
много времени — без графита не обойтись и атомному ре-
актору. В то первое военное время одни районы, где
добывали графит, уже заняли немцы, а другие оказались
под угрозой быстрой оккупации.
С удостоверением, подписанным наркомом, по распо-
ряжению Государственного Комитета Обороны папа с по-
мощниками выехал на Урал. В конце июля и мы с мамой
вместе с сотрудниками Наркомата промышленности
строительных материалов (где папа руководил добычей не-
рудных ископаемых) и их семьями потащились в товарных
вагонах в Кыштым. Добирались «малой скоростью» и прие-
хали туда в середине августа.
Что больше всего поразило меня в пути? Нас часто об-
гоняли длинные составы с зарешеченными окошками в ва-
гонах. Двигались они с большей, чем мы, скоростью не на
запад, а все — на восток. Из окошек неслись громкие кри-
ки. «Нас везут в лагеря! Нас везут в лагеря! — кричали лю-
ди. — Мы хотим на фронт: защищать Родину! Передайте,
1 Оренбург. Июнь — декабрь сорок первого. Рассказ-хроника. М.:
Советский писатель, 1984. С. 10—11.
22
объясните Сталину. Он не знает». И опять: «Мы знаем, нас
везут в лагеря, а не на фронт!»
Часто нас обгоняли санитарные поезда. На остановках,
где мы оказывались рядом, я старался разговорить сестер,
санитаров. Пытался узнать хоть каплю правды о событиях
на фронте. Однако все, к кому я обращался, уходили от от-
вета. Видимо, им запрещали вступать в какие-либо разго-
воры на эти темы с посторонними. С первой же встречи го-
род, куда мы приехали, мне понравился. Весь зеленый,
чистый, с большим лесом вокруг, с речкой, с добродушны-
ми и трудолюбивыми жителями. Многие из них были заяд-
лыми охотниками, рыболовами и грибниками. Папа нам
приготовил просторную крестьянскую пятистенную избу.
В ней я прожил до декабря 41-го года, пока не ушел в ар-
мию.
Приехав в Кыштым, на другой день я отправился в во-
енкомат. Военком взял меня на заметку и, учитывая мое
среднее образование, пообещал отправить в военное учи-
лище, как только получит место. Вскоре такой момент на-
ступил, и я поехал поступать в Челябинское танковое учи-
лище. Медицинская комиссия в танкисты меня не пропус-
тила. Оказалось, что я дальтоник (чего я до тех пор о себе
не знал), что у меня сильнейшее плоскостопие и слабое
сердце. Сколько я просил: «Поймите, какое значение име-
ет дальтонизм! На фронте же нет светофоров!» Врачи и
слышать ничего не хотели и выставили меня в коридор.
Училище мне понравилось. Никакой муштры. Курсантов
учили водить танки, драться с танками противника, пре-
одолевать на них водные преграды, спасать при необходи-
мости машины и себя... Прямо с завода на новеньких тан-
ках курсантов отправляли на фронт.
Вернувшись в Кыштым, я рассказал военкому о своей
неудаче. Он успокоил: «В танкисты не подошел — станешь
артиллеристом, не выйдет из тебя пушкарь — будешь ко-
мандовать пехотой, в армии дел много».
Велено ждать.
В сентябре я пошел работать учеником токаря на обо-
ронный завод. Как он возник в Кыштыме — это случай
23
особый и в то же время типичный для того героического
времени, когда люди на фронте и в тылу пытались спасти
Отечество. Вот как это произошло. Где-то через полтора
месяца после начала войны в Кыштым приехали 28 евреев.
Простые, скромные люди. Некоторые из них — религиоз-
ны. Они покинули родной Киев, когда к городу приближа-
лись немцы.
В Киеве они все трудились на кроватной фабрике. Сре-
ди них были токари, слесари, инструментальщики, гальва-
ники. Фабрика изготовляла известные в довоенные годы
металлические кровати с никелированными спинками, пе-
ретянутые железной сеткой. Директором ее был тридца-
тидвухлетний инженер Леня Уманский. Он закончил Ки-
евский политехнический институт, где учился вместе с мо-
им двоюродным братом. Из украинцев мало кто поехал с
ними. Зачем? Они рассуждали так: «Мы не евреи. Що нам
зробе нимець?»
Энергичный Леня достал открытые платформы, погру-
зил на них станки, инструменты, провода, даже смазочные
материалы. Свободных мест почти не оказалось. Все же ра-
бочие с семьями как-то устроились. Брать с собой барахло
Леня запретил. Разрешил взять одни продукты. На девят-
надцатый день киевляне прибыли в Челябинск. Их напра-
вили в Кыштым. В первый же день, пока рабочие, их жены
и дети разгружали платформы, Леня отправился к секрета-
рю горкома партии. Он познакомил того с идеей, родив-
шейся в пути, — создать завод по изготовлению снарядов
для танков. Положил на стол секретаря папку с расчетами.
«Мы просим от города, — сказал Леня, — малого: площад-
ку, а еще лучше какое-либо старое, но готовое помещение,
семьдесят рабочих карточек и броню для всех, кто работает
на заводе».
Шла война, и всякий, от кого что-либо, даже самое ма-
лое, зависело, должен был в считаные дни, а скорее, в счи-
таные часы принимать решения, находить выход в самой
сложной ситуации. На следующий день секретарь разы-
скал Леню и объявил ему: «Мы нашли помещение — ста-
рые конюшни бывшего конного завода. Другого ничего
24
нет. Приводите их в порядок. Надеюсь, вы справитесь. Ос-
тальное, что вы просите, получите. Успеха вам. Всякий не
то что день, а час дорог. Отечество в опасности!»
«Отечество в опасности!» — эта фраза, в те дни впервые
публично произнесенная Сталиным, стала своеобразным
магическим заклинанием, паролем, выражением веры в
победу не только на фронте, но и в тылу. С ней просыпа-
лись и ложились спать, с ней провожали мужей и сыновей
на фронт, с ней пробирались партизанскими тропами в
тыл врага, с нею шли в бой.
За два месяца двадцать восемь киевских евреев, их же-
ны, сыновья-подростки и шестнадцать русских уральцев
очистили конюшни, построенные, как тогда шутили, при
царе Горохе, от затвердевших, как сталь, громадных куч
кизяка, починили прохудившиеся кое-где крыши, пере-
строили действительно просторные помещения, утеплили
их, забетонировали пол, установили станки, провели элек-
тросеть и водопровод. Сложностей оказалось много. По-
могли челябинцы.
Через короткое время заместитель Лени — Семен Тон-
ковер — построил столовую, роскошные по тому времени
туалеты, душевую, крольчатник. Он поехал в пригородный
совхоз и договорился о прямом обмене товара на товар. За-
вод чинил трактора, сеялки, а совхоз подбрасывал за это
картошку, лук, морковь. В день выдачи первой оборонной
продукции совхозники привезли в подарок заводчанам
свинью весом килограммов на восемьдесят.
В ноябре прибыли в Кыштым военпреды для приема
готовой продукции — болванок снарядных головок для
танковых пушек. В первый месяц их изготовили всего сто
штук. Когда в конце 41-го я покидал завод, он выдавал за
две смены — каждая по двенадцать часов 1200 снарядных
головок. Умножьте приведенную цифру на 30 рабочих
дней в месяц — работали без выходных, — и получится
тридцать шесть тысяч. В 42-м, как писала мама мне на
фронт, их выпускали втрое больше. Чудо!
Несмотря на скудное питание, скверные фронтовые но-
вости, вечный страх за воевавших детей и родных, люди
25
молча, порой стиснув зубы, выполняли свои обязанности,
искали в себе и в других все новые и новые резервы и — что
уж совсем удивительно — находили их. И никто, ни один
человек, не считал то, что удавалось сделать, подвигом.
Вот почему, пока союзники не открыли второй фронт, так
народ называл свой тыл. Благородная цель, как свидетель»
ствует история, способна на многое. Она готова пробудить
в человеке сверхчеловеческую энергию, наделить его тита-
ническими силами. Так было!..
О МОИХ БРАТЬЯХ
Пришло время поведать читателю еще об одной исто-
рии. На примере двух моих братьев я хотел бы показать —
какова роль судьбы в жизни человека. За неделю до войны
я получил последнее письмо от моего двоюродного брата
Марка. Уже больше года он служил в Красной Армии.
Мать Марка, моя любимая тетя Берта, родная сестра папы,
жила тогда в Киеве. Она уговорила знакомого военкома
оставить сына служить в Киевском военном округе. Часто
приезжала к сыну в часть. Марка несколько раз отпускали
на несколько дней домой «погостить». Вдруг приказ — ди-
визию, где он служил, срочно перебросили поближе к гра-
нице.
Второй двоюродный брат, Игорь, жил в Харькове у тет-
ки. Мать его умерла, когда мальчику исполнилось семь
лет, а отец, ленинградский писатель Владимирский, узнав
в 1937 году, что в «большом доме», то есть в НКВД, на него
заведено «дело», испугался ареста и повесился. За «бедно-
го» призывника некому было замолвить слово. Его призва-
ли в армию в 1940 году и отправили служить на Дальний
Восток, где он благополучно провел всю войну, дослужил-
ся до старшего лейтенанта, в августе 1945 года участвовал в
Маньчжурском походе против японцев и остался жив. По-
сле войны окончил в Москве Академию бронетанковых
войск и, до выхода в отставку, в чине полковника командо-
вал на Украине танковым полком.
26
Иначе сложилась судьба Марка. До войны военная цен-
зура не так жестко следила за солдатскими письмами.
В последнем письме Марк рассказывал мне о своей части,
которая стояла недалеко от границы. Он и его товарищи
почти круглые сутки возводили новую линию обороны. На
границе чувствовалась «напряженка». Солдаты видели, как
немцы подводят к ней все новые и новые части.
Между тем, как мы теперь знаем, после июньского со-
общения ТАСС, чтобы придать этому обманному заявле-
нию достоверность, «полководец» приказал: все части,
придвинутые к границе, привести в небоеспособное со-
стояние, снять моторы с самолетов, танков, якобы на про-
филактику, личный состав отправить в лагеря на учения
неподалеку от границы. Буквально за несколько часов до
начала войны Кремль приказал: «На провокации не отве-
чать!» Такая «мудрость» товарища Сталина обошлась Крас-
ной Армии дорого. Марку оставалось служить один год.
Сразу же, как демобилизуется, он собирался приехать ко
мне. В детские годы и позже мы очень дружили. Часто
встречались в Киеве, в Харькове. Марк мечтал поступить в
Киевский политехнический институт. Вышло все по-дру-
гому. Началась война, и Марк пропал.
Ненадолго прерву повествование о брате и расскажу
еще одну историю. Беда пришла в нашу семью после заня-
тия немцами осенью 1941-го Киева. Берта, старшая сестра
папы Лея, их дети и внуки еле-еле выбрались из города.
Там остались дядя Арл, муж Леи, их дочь с мужем и трех-
летним Вовочкой, а также другие родственники. Дядя Арл,
немолодой, очень уважаемый всеми человек, сумел убе-
дить семейное окружение не покидать Киев. Он видел ар-
мию кайзера в 1918 году. «Немцы — интеллигентные люди,
приличные и аккуратные, — говорил он. — Все обойдется».
Дядины родственники были простые, скромные, честные
евреи-ремесленники. Они набивали пустые папиросные
гильзы табаком, изготовляли или продавали скобяные из-
делия, занимались парикмахерским или портняжным де-
лом. Дочь дяди Арла, Ривка, трудилась на швейной фабри-
ке мастерицей по вышивкам. Религиозные заветы они вы-
27
подняли с душой, в точности. Газет не читали, радио не
слушали. Впрочем, если бы они читали газеты или слуша-
ли радио, разве прочли бы или услышали хоть одно слово о
зверствах немецкой армии над еврейским населением?
Разве не дошел бы до них хоть намек, обращенный к евре-
ям: «Уходите, спасайтесь!» Многие украинцы, с которыми
работала Ривка, призывали не верить слухам об убийстве
евреев в Житомире, Виннице, Бердичеве. Она уговаривала
себя: «Может, действительно что-то преувеличено в слухах
о немецких зверствах?»
В качестве примера приведу маленькую историю, рас-
сказанную мне моим товарищем. После войны он посетил
родное местечко в Белоруссии, где он родился и прожил
детские годы. За несколько дней до вступления оккупантов
в местечко местный булочник Янкель обошел еврейские
семьи и попросил у них муку, мак, масло. Он решил спасти
евреев, для чего собирался угостить немцев необыкновен-
но вкусными маковыми булочками.
Немецкие танки и мотоциклы появились скоро. На
главной улице танкистов и мотоциклистов встретили Ян-
кель и самые уважаемые евреи. Он вручил им на огромном
блюде груду булочек. Колонна на несколько минут остано-
вилась, и, уплетая аппетитные булочки, солдаты двину-
лись дальше. О «спасибо» не могло быть и речи.
— Вот видите, видите! — не унывая, радостно восклик-
нул Янкель. — Какой я молодец! Я вас спас! Вы видели, как
аппетитно ели господа танкисты мои булочки?
Украинцы, ушедшие на главную улицу для встречи по-
бедителей, гоготали: «Що придумали жиды!»
На следующий день в местечко вошла зондеркоманда.
Она сожгла всех евреев и Янкеля в молельном доме.
Сколько сохранилось аналогичных историй... Много!
Как стало известно после войны, лишь десять процен-
тов еврейского населения сумели эвакуироваться. А вооб-
ще, при стремительном наступлении немцев в 1941 году не
была организована эвакуация населения из городов и сел
Украины, Белоруссии, Молдавии, Прибалтики, Ленин-
градской области и др. В первую очередь бежали партий-
28
ные и советские работники, сотрудники НКВД, предвари-
тельно перебив всех заключенных. История со смоленским
партийным архивом, в полном виде попавшим в руки нем-
цев, наглядный тому пример.
Судьба дяди Арла, Ривки, ее мужа и Вовочки оказалась
трагичной. В сентябре 1941-го, они, в числе тринадцати
моих киевских родственников, погибли в Бабьем Яре.
Меня не покидает мысль: Сталин в тот жуткий 1941-й,
хотя ему самому в то время было не до спасения своих
«братьев и сестер», особенно евреев, прежде всего спасал
собственную власть. Он знал об истреблении немцами ев-
рейского населения. За годы войны на оккупированной
немецкой армией советской территории было убито 2,5
миллиона евреев, и он отнюдь не собирался их спасать.
Вождь предполагал, скорее радовался такому ходу со-
бытий — подарку от Гитлера. «Чем больше — тем луч-
ше», — считал он. Великолепная политическая находка:
всю черную кровавую работу по очистке Советского Союза
от евреев выполнят нацисты. Этого им никогда не простят
западные страны, мировая общественность и, конечно,
сам еврейский народ. Он же, Сталин, окажется другом и
спасителем евреев. Кроме того, мыслил генсек, нельзя
сбрасывать со счетов и такое обстоятельство: «истребление
еврейства надолго отвлечет мировое общественное мнение
от московских процессов в предвоенные годы, от ГУЛАГа
и так далее»...
Фактически так и произошло. Победа над гитлеровской
Германией во Второй мировой войне спасла еврейский на-
род от окончательного уничтожения. Никто не отрицает
того, что одним из организаторов этой Победы оказался
Сталин. Правда, существует и иная точка зрения: выигра-
ли войну мы не благодаря, а вопреки Сталину. Она напо-
минает сегодня позицию немецких генералов, утверждаю-
щих, будто Германия проиграла войну благодаря Гитлеру.
Спор на эту тему будет продолжаться. По мере рассекречи-
вания документов высказанная мною версия находит все
большее подтверждение.
Вернемся же к истории Марка. На третий день боев
29
полк, в котором служил Марк, был разгромлен. Много ко-
мандиров и красноармейцев попало в плен, в том числе и
Марк. В первую же ночь, когда охрана военнопленных еще
не была налажена, Марк с двумя товарищами бежал. Их
никто не искал. Зачем? Немецкие дивизии стремительно
двигались на восток. Десятки тысяч пленных загоняли, как
скот, на специально отведенные участки земли, окружали
их колючей проволокой, по углам выставляли пулеметы,
ставили часовых с автоматами и пересчитывали несчаст-
ных по головам, в основном для доклада наверх.
До конца 1942 года Гитлер не разрешал военнопленных
Красной Армии отправлять в Германию, а их насчитыва-
лось к тому времени — подумать только — более трех мил-
лионов.
В октябре—ноябре 1941 года немцы освободили более
300 тыс. военнопленных: украинцев, белорусов и прибал-
тов. Небольшую часть военнопленных — «женихов» и «му-
жей» — они передали сельским женщинам. Остальные,
большая часть, были отправлены подыхать в лагеря. В ос-
новном это русские солдаты. Основная масса военноплен-
ных — теперь точно известно — погибла за зиму 1941/42
года. Нацисты фактически погубили почти весь кадровый
состав Красной Армии. Согласно еще одной моей версии,
такой факт должен был радовать Сталина. Как он считал,
сами немцы уничтожили чуть не всех свидетелей его лич-
ного позора.
В последние годы, пытаясь реабилитировать «гениаль-
ного» вождя, некоторые российские официальные истори-
ки утверждают, будто Верховный Главнокомандующий по-
ступил так, то есть пожертвовал кадровой армией, во имя
того, чтобы выиграть время для перебазирования промыш-
ленности из центральных районов СССР на восток. Сама
эта версия кощунственна. Но допустим, если ее принять,
то тогда зачем же брошенную на произвол свою армию, ко-
торую он готовил два десятилетия, в случае пленения сол-
дат и командиров объявил предателями?
Почти два месяца Марк с товарищами пробирался на
запад; двигаться на восток — они хорошо понимали — им
30
до своих не дойти. Однажды беглецы наткнулись на пат-
руль немецкой полевой жандармерии. Одного из них уби-
ли. Вскоре оставшиеся двое достигли польской земли. Их
взял в батраки богатый поляк. Два года они «отпахали» на
его усадьбе. Он выдавал военнопленных за поляков, добыл
для них за взятку документы. В 1943 году немецкие ко-
мендатуры в польском генерал-губернаторстве разослали
приказ: «За укрывательство беглых русских военноплен-
ных и евреев — расстрел!» На следующее утро, после полу-
чения в гмине1 под расписку грозного циркуляра, испугав-
шийся пан вызвал батраков в горницу. Он прилично уго-
стил их, снабдил на дорогу салом, хлебом, луком, солью,
обул в приличные чоботы, одел в телогрейки и попрощался
с ними.
Теперь их путь лежал на восток. Шли, в надежде выйти
на партизан. Думалось, что на Украине стало спокойнее.
Когда вступили на украинскую землю, они еще не знали,
насколько она вся, точно щупальцами, опутана оккупаци-
онными властями, вплоть до каждой деревни. На дороге
Дежурили полицаи из местных, а в деревнях контролирова-
ли жизнь селян местные старосты. Встреченный ими ста-
рик лесник не обрадовал ребят своим рассказом. Шли по
ночам, определяя путь по звездам. Главное, чтобы погода
не подводила. Опять вроде бы удача... Где-то, поближе к
Киевщине, они встретили партизанскую разведку. Ситуа-
ция сложилась, как в советском фильме Юрия Германа
«Проверка на дорогах». Строгий допрос, а затем «проверка
в деле». В перестрелке с карателями Марка ранило в ногу, а
его товарищ погиб. Партизаны ушли, не дождавшись Мар-
ка, и он остался один.
Спрятавшись в глубокой лесной чаще, перевязав ногу,
он провел там весь день, а ночью, опираясь на крепкую
палку, направился, как ему казалось, в сторону Киева. Он
нё ошибся. Через несколько суток, еле живой, с распухшей
ногой, он приблизился к деревне Колосенки, километрах в
ста двадцати от Днепра. Опять вроде удача: знакомая де-
ревня. Он сразу ее узнал. В детстве их с братом привозили
1 Гм и н а — местная управа.
31
сюда на лето. Вечером, кустами, Марк дополз к избе Тро-
фима, у которого они не раз жили, и тихо постучал в дверь.
Впустив раненого в полутемные сени, Трофим осветил
сальным огарком его лицо и тотчас признал своего дачни-
ка. Перекрестившись, он обнял солдата, помог ему войти в
горницу, успокоил. Его жена, баба Мавра, накормила
Марка, напоила его горячим травяным чаем, а потом при-
нялась за рану. Обмыла ее, обмазала разбухшую ногу ка-
ким-то домашним варевом, обвязала ее чистыми, теплыми
тряпками.
Четыре дня Марк провел, спрятавшись на сеновале в
сарае. На пятый растерянный Трофим залез на сеновал и,
поклонившись, попросил Марка простить его. Оказалось,
он больше не может находиться у Трофима. На следующий
день, как сообщил Трофиму староста, в деревню придут
немцы. Четверых староста определил к нему на постой.
Опять прощание, точно как в Польше. Трофим снабдил
Марка на дорогу шматом сала, вареной картошкой, луком,
от бабы Марфы передал баночку с варевом для лечения но-
ги. По темноте отпустил парня с богом. С того дня след
Марка пропал.
Откуда же стала мне известна вся эта история?
После войны, когда тетя Берта вернулась в Киев, к ней
на Подол, где она жила, неожиданно приехал Трофим. То
ли он на всякий случай оберегал себя? Не выдал ли он
Марка немцам — вот этого нам не дано узнать! То ли дей-
ствительно с добрыми и честными намерениями, но он по-
ведал матери все, что знал о ее сыне? Берта поехала к нему
в деревню. Наняла бричку. Вдвоем с Трофимом они где
объехали, а где обошли пешком все леса, поля, обследова-
ли все военные шляхи. Обходили во всей округе хату за ха-
той, показывали селянам фотографии Марка в граждан-
ской одежде и в военной форме. Искали хоть какой-ни-
будь указующий, пусть еле приметный знак, холмик над
могилой. Ничего... Сколько таких, как Марк, так называе-
мых «без вести пропавших» лежит в земле и по сей день —
неизвестно где? И память о них после смерти близких ухо-
дит навеки в небытие...
32
«Стоит ли недоумевать, что в первые
недели войны миллионы красноармей-
цев были убиты, ранены или взяты в
плен? Пора, наконец, признаться хотя
бы самим себе, что не любовь к Родине
и Сталину все-таки победила в этой
войне, а ненависть к врагу».
Марк Солонин
Глава вторая
КАК ТОВАРИЩ СТАЛИН ОБМАНЫВАЛ
СВОИХ «БРАТЬЕВ И СЕСТЕР»?
ВЫСТУПЛЕНИЕ СТАЛИНА
3 ИЮЛЯ 1941 ГОДА
На двенадцатый день войны, наконец, вождь обратился
по радио к своим «братьям и сестрам». После его выступле-
ния кое-что стало яснее, что-то еще более запутанно, но в
целом общая картина начала войны выглядела драматиче-
ски. Миллионы людей в Советском Союзе и во всем мире с
нетерпением ждали этого выступления. Насколько я пом-
ню, большинство восприняли его с глубоким облегчением,
приняли поначалу сталинские слова как программу дейст-
вий в борьбе с фашистскими захватчиками. Но, опомнив-
шись, задумались. Стали вновь и вновь задавать сами себе
вопросы. Например, почему проиграны приграничные
сражения? Сколько лет с самых высоких трибун народ уве-
ряли, что «советская граница на замке»! Или такой естест-
венный вопрос: «почему немцы так быстро наступают, а
Красная Армия еще быстрее, чем противник, отступает»? и
несет потери гораздо большие, чем немецкая армия. — Та-
кого история до сих пор не знала. (Опять же по слухам.)
Неужели враг так силен? Где наши «соколы» и танковые
армады — о них столько сложено стихов, написано песен,
сказано гордых слов!
Господи, кого спросить, кто ответит?
В момент нападения Германии 21 июня Красная Армия
33
имела в западных округах 3,3 млн солдат. Располагала
25 479 танками, из них 13 718 — в западных округах. Из
4906 современных танков 2454 — Т-34 и КВ — неуязвимые
в то время для немецких танков, только Киевский особый
военный округ располагал 4,3 тыс. танков, это означало,
что он имел больше танков, чем вся наступающая армия.
Один этот округ имел 2000 самолетов, то есть половину
всех воздушных сил Люфтваффе. Почти половина из
них — самолеты современной конструкции. В наступление
на СССР немцы бросили 4,3 млн солдат, то есть на милли-
он больше, чем имела советская сторона. Это было тогда
их единственным преимуществом. Так по крайней мере
думают некоторые историки сегодня, забывая о том, что на
главных направлениях наступающих концентрация их сил
превышала части Красной Армии в 4—6 раз.
Оставалось одно — верить сталинским словам и печати.
Принято считать, что сталинское выступление прозвучало
в самый тяжкий час войны. Но диктатор не сделал бы это-
го, если бы не считал, что наступил подходящий момент. К
1 июля уже было мобилизовано 5 млн 350 тыс. человек.
Именно 3 июля мобилизацию временно приостановили.
По численности Красная Армия примерно в 8,5 млн офи-
церов и солдат превзошла немецкую.
Диктатор постоянно скрывал от народа свою кремлев-
скую жизнь и многие события внешней и внутренней по-
литики. Одно из них — секретные протоколы между СССР
и Германией. На их основе Сталин и Гитлер поделили ме-
жду собой так называемые «сферы влияния». После чего
диктатор тотчас приступил к захвату новых территорий,
входящих в сферу влияния СССР: Восточная Польша,
прибалтийские страны, Западная Украина, Молдавия, Се-
верная Буковина...
Сталин умело и ловко дозировал информацию. Частич-
но прибегал к демагогии и фальсификации фактов и цифр.
При этом он определял, что могут знать и чего не жела-
тельно знать его подданным. Например, зачем «братьям и
сестрам» знать о том, что Сталин и Гитлер — основные ви-
новники Второй мировой войны? Почему Сталин и его по-
34
литические и военные советники допустили разгром Крас-
ной Армии в первые же дни войны?
В своем выступлении вождь оправдывал заключение
договора с немцами, который якобы Советскому Союзу
дал полтора года отсрочки от войны. А дальше выходило
все логично и понятно: Гитлер вероломно нарушил дого-
вор и неожиданно напал на Советский Союз. Дальше же
даже ленивый мог заметить, что в сталинской логике не
сходятся концы с концами.
Гитлеровское нападение действительно оказалось веро-
ломным, а вот неожиданным его никак нельзя признать.
В своем выступлении Сталин признал, что 170 вражеских
дивизий были придвинуты к советским границам и, отмо-
билизованные, находились в полной боевой готовности. О ка-
кой же тогда «неожиданности» может идти речь? Договор
же с Гитлером был заключен, по мнению многих истори-
ков, только с одной целью — спровоцировать Вторую ми-
ровую войну. Приведем несколько фрагментов сталинско-
го выступления: «Несмотря на героическое сопротивление
Красной Армии, — сказал вождь, — несмотря на то что
лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже раз-
биты и нашли себе могилу на полях сражений, враг про-
должает лезть вперед, бросая на фронт новые силы».
«Когда же Красная Армия остановит врага?» — спраши-
вали люди и не могли ответить. Еще фраза из выступления:
«В бой вступают главные силы Красной Армии, вооружен-
ные тысячами танков и самолетов...» Вот и ответ на задан-
ный вопрос. Значит, скоро наступит перелом и захватчики
будут выброшены с советской земли... В те, первые, дни
войны «братья и сестры» искренне верили словам вождя.
Но давно известно, насколько они были далеки от правды.
В первые десять дней войны немцы захватили или уничто-
жили почти 75 % боевой техники Красной Армии, включая
танки, самолеты, артиллерию, стрелковое оружие. Мог ли
кто-либо поверить тогда, что такое в принципе немысли-
мое событие могло произойти? Как мало мы знали о фрон-
товых делах, но так всем тогда хотелось верить товарищу
Сталину.
35
Не обошел в своем выступлении Сталин и причин пер-
вых поражений. Оказывается, вся немецкая армия была
полностью отмобилизована, а наша — нет. Получается
что-то непонятное? Хитрит вождь. А дело заключалось вот
в чем: немецкая армия была приведена в боевое состояние,
а наша — нет. Почему? Одна из основных причин пораже-
ния Красной Армии в начальный период войны, как объ-
яснил Сталин, заключается в неожиданном наступлении
агрессора. В реальности: могут ли войска ждать внезапного
нападения? Что же они в таком случае делают? И для чего
существуют? Нападение же без объявления войны — эле-
ментарная практика в современной истории. Разве анало-
гичным образом в августе 1945 года советские войска не
напали на Японию?
Нападение на СССР, верно, оказалось внезапным. Но
как понимать эту внезапность? Знанием намерений про-
тивника обладали многие — от Сталина до пограничных
округов. Известно, что эту информацию запрещали рас-
пространять. Внезапность заключалась в том, что войска
своевременно не привели в боевую готовность, командова-
ние армий на главных направлениях удара было ошелом-
лено громадным превосходством противника. Большая
часть командующих округами не знала планов обороны го-
сударственной границы, с развертывания войск до начала
военных действий.
В современной литературе уделяется большое внима-
ние «внезапности» как главной причине поражений совет-
ских войск. «Вследствие малодушия Сталина», Красная
Армия «пребывала в момент германского нападения в со-
стоянии благодушия». Некоторые историки отмечают эффек-
тивность дезинформации, к которой постоянно прибегали
фашистская дипломатия и пропаганда. По мнению исто-
рика И.Дюлльфера (ФРГ), «недостаточно полная оценка
возможных намерений вермахта» оказалась действенной в
развязывании и ведении им Второй мировой войны». В об-
становке жестокой шпиономании в СССР Гитлеру удава-
лось успешно обманывать Сталина. Он, например, уверял
«вождя» в том, что немецкие войска, изготовившиеся на-
36
пасть на СССР, якобы находятся вблизи дружеской держа-
вы, так как англичане подвергали их в Центральной Герма-
нии атакам с воздуха.
Внезапность 22 июня означала не только потерю боль-
шей части кадровой армии, но и огромных материальных
запасов, пространства и времени, резкое изменение сил в
пользу противника. Это позволило вермахту осуществить
«блицкриг», на который Гитлер поставил, в какой раз, ос-
новную ставку для разгрома Красной Армии. Некоторые
историки, ссылаясь на причину внезапности вторжения,
утверждают, что якобы это не позволило развернуть армию
для контрнаступления. В последующем в отечественной
историографии возобладала точка зрения о «внезапности».
В сталинском понимании они приняли его концепцию об
«объективных» (главных) и субъективных (второстепен-
ных) причинах поражений Красной Армии. Однако при
внимательном рассмотрении все «объективные» причины,
по существу, являются субъективными. СССР отнюдь не
был обречен на жестокие поражения 1941 — 1942 годов и
безмерные потери.
Сталин постоянно до войны призывал армию и народ
быть готовыми ко всяким неожиданностям, в частности и
в его знаменитом выступлении 5 мая 1941 года, а в реаль-
ной действительности вторжение противника проспал...
В воспоминаниях Г.К.Жукова, К.К.Рокоссовского,
Н.Н.Воронова, К.С.Москаленко, генерала Л.М.Сандалова
показано, правда чуть-чуть, о растерянности Сталина и его
окружения накануне и в начале войны. Известно, что из-
вестие о взятии немцами Минска привело его на два дня к
уходу от власти, к бегству на свою Кунцевскую дачу. В слож-
ной ситуации под Москвой, когда передовые немецкие
части в начале октября 1941 года находились в 13—15 кило-
метрах от нее, Г.К.Жуков вспоминает, что Сталин нахо-
дился, как никогда раньше, в полной растерянности.
Вероятно, что приказы, как в первый период войны и в
последующем — №270, №272 — были порождены личным
тяжким психологическим состоянием Верховного Главно-
командующего, который в них выдал единственный выход
37
из создавшегося, и не раз, тяжелого положения на фронте.
Но вернемся к сталинскому выступлению 3 июля.
В нем товарищ Сталин, обращаясь к «братьям и сест-
рам», объяснял, как им следует вести себя с захватчиками.
«При вынужденном отходе частей Красной Армии, — ска-
зал Сталин, — не оставлять противнику ни килограмма
хлеба, ни литра горючего. Колхозники должны угонять
весь скот, хлеб сдавать под сохранность государственным
органам для вывоза его в тыловые районы. Все ценное
имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее,
которые не могут быть вывезены, должны безусловно
уничтожаться!!!»
И еще сказал вождь: «В занятых врагом районах надо
создавать партизанские отряды, конные и пешие, созда-
вать диверсионные группы для борьбы с частями враже-
ской армии, для разжигания партизанской войны всюду и
везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и теле-
графной связи, поджога лесов, складов, обозов. В захва-
ченных районах создавать невыносимые условия для вра-
га, и всех его пособников преследовать и уничтожать на ка-
ждом шагу... Мы должны создать народное ополчение,
поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью
защитить свою свободу, свою честь и свою Родину». Похо-
же, пламенный призыв сочинен в истерическом ужасе: все
сожгите, взорвите, отравите — всю страну уничтожьте.
Из выступления Сталина было не трудно сделать два
вывода. Во-первых, что Красная Армия и дальше станет
отступать, но до каких пределов? И, во-вторых, непонятно
было, как можно было выполнить указания вождя при
столь стремительном наступлении противника, и особен-
но той части населения, которая попадает в оккупацию.
Ведь люди как-то должны жить...
Мне однажды рассказал ветеран вот такую историю.
Его отец, коммунист, председатель еврейского колхоза, со-
брал весь скот и вместе с односельчанами — это происхо-
дило в Белоруссии — пытался угнать его от наступающей
немецкой армии, то есть выполнить указание товарища
Сталина. Несколько раз колхозников со стадом нагоняли
38
немцы. И приказывали им вернуть скот обратно. «Это те-
перь принадлежит Германии, это наше!» — говорили им
немецкие офицеры. Но отец сумел оторваться от захватчи-
ков и привел коров, лошадей, баранов, коз в Казахстан. Но
то был удачный случай. Многочисленные попытки унич-
тожить хлеб, зерно, горючее, угнать паровозы, вагоны, де-
монтировать заводы и фабрики и отправлять их в восточ-
ные районы страны не всегда удавались. А где-то люди не
желали так поступать.
В качестве примера приведем предполагаемую ситуа-
цию, сложившуюся в результате оккупации в одной из де-
ревень, скажем, на Украине или в Белоруссии... Приезжа-
ют немцы в деревню и по совету селян назначают старосту.
Попробуй — откажись. Вскоре в селе останавливается не-
мецкая кавалерийская часть. И тут же следуют поручения:
кто-то стирает белье, кто-то вывозит навоз из конюшен,
кто-то работает судомойками или официантами в офицер-
ской столовой, кто-то выкапывает картофель, делится с
немцами, кто-то трудится на мельнице, кто-то плотничает
или подковывает на сельской кузнице подковы немецким
лошадям — попробуй откажись!
Учительница немецкого языка в сельской школе не по
своей воле служит переводчиком, а троих молодых парней
назначили в полицаи — попробуй откажись? Но наступит
время, когда возрожденная Красная Армия придет в эту
деревню. И смершевцы начнут разборку: «кто есть кто»?
Учительницу расстреляют, старосту и полицаев отправят в
ГУЛАГ, и не только их. И ту женщину, что стирала солдат-
ское белье, и судомоек, и даже «похоронщика», мужика,
хоронившего сельчан-колхозников.
Заглянем в дневник Йозефа Геббельса, который высоко
оценил речь Сталина как великолепный пропагандист-
ский документ и какое-то время даже изучал его. Что же
записал этот «самый великий лжец в истории человечест-
ва» в дневнике за 3 и 4 июля 1941 года:
«...3 июля 1941 года. Большая шумиха в связи с подго-
тавливаемым бегством Сталина из Москвы... Аман зани-
мается уже созданием крупных газет в оккупированных об-
39
ластях. «Фелькишер беобахтер» в Москве — вот это было
бы кое-что новое!
4 июля 1941 года. Вчера сильные налеты английской
авиации на Северную и Западную Германию. На Восточ-
ном фронте: кольцо под Новогрудком плотно замкнулось.
Надо ожидать колоссальных трофеев... На остальных уча-
стках фронта непрерывно продолжается продвижение...
Но русские сражаются все же очень упорно и ожесточен-
но... Наши потери к масштабу операций все же еще незна-
чительные. Великолепное положение на Центральном
фронте. Здесь враг становится также менее устойчивым...
Русские несут большие потери в самолетах. Они не отва-
живаются больше совершать ночные налеты на наши вос-
точные города. Их союзником является пока еще славян-
ское упрямство. Но и оно в один прекрасный день исчез-
нет. Сталин ранним утром держит речь: защитительная
речь дурной совести, пропитанная глубоким пессимизмом.
Он описывает всю серьезность положения, призывает са-
ботировать наше продвижение и предостерегает от пани-
керов и распространяемых вражеских слухов... За грани-
цей, прежде всего в США, а также и в Лондоне, видят по-
ложение Москвы в мрачном свете. Думают, что начинается
одна из величайших в истории битв на уничтожение. Поте-
ри русских в Белостокском «котле» чудовищны... Удар по
Москве... Кажется, что сопротивление красных по всему
фронту медленно сламывается... Сталин призвал сжигать
урожай и запасы. Мы отвечаем на это совершенно откры-
то, что России нечего ожидать от нас после поражения и
мы оставим ее подыхать с голоду. Вероятно, это охладит
чересчур горячие головы.
Каждые полчаса поступают новые известия. Дикое,
возбуждающее время. Вечером кинохроника готова... Еще
полчаса подремал на террасе», — заканчивает запись этого
дня Геббельс.
Сколько бахвальства... В то же время Геббельс начинает
понимать, что война в России — не прогулка, не легкие по-
бедные сражения во Франции и Польше.
Как я заметил, в Москве царило глубокое беспокойст-
40
во, непонимание причин произошедших разгромов перво-
го эшелона Красной Армии, а порой какой-то необъясни-
мый страх и растерянность. В то же время в те первые ча-
сы, трагические дни войны я нигде не слышал ни одного
упрека в адрес власти. Скорее, росла какая-то еще не осоз-
нанная до конца безличная злость. Война застала и стар-
шее, и младшее поколение, вероятно, каждого человека
врасплох. Кто-то не успел закончить школу или институт,
кто-то не сыграл вовремя свадьбу, не съездил проститься к
умирающей матери, кто-то, работая без отдыха три года,
наконец собрался было в отпуск, а кто-то вовремя не упра-
вился с садом или огородом... Список неоконченных, не-
завершенных дел можно продолжать бесконечно — война
ворвалась в жизнь людей так неожиданно...
Нередко и по сей день люди на Востоке и на Западе,
особенно молодежь, которые интересуются прошедшей
войной, задают вопрос: «Знал ли заранее Сталин о реше-
нии Гитлера напасть на Советский Союз?» Знал! Все знал!
По подсчетам историков, за год — полтора года (1940—
1941) советское руководство из различных источников по-
лучило более двухсот предупреждений о подготовке гитле-
ровской Германии к войне. Это и американский Госдепар-
тамент, и английское правительство. Это и разные дипло-
матические каналы, и разведка, и советские пограничные
войска, и антифашистские круги в Западной Европе.
Диктатор — теперь-то точно известно — преступно пре-
небрег всеми полученными донесениями, не сделал необ-
ходимые политические и военные выводы. Не обезопасил
«братьев и сестер», не привел вовремя Красную Армию в
боевую готовность. Его же политические и военные совет-
ники, в условиях всеобщего страха и угодничества, создан-
ных диктатором в стране и армии, не перечили ему, молча-
ли, безропотно соглашались с ним.
«Война, — пишет Уинстон Черчилль, — это по преиму-
ществу список ошибок, но история вряд ли знает ошибку,
равную той, которую допустил Сталин...»
В связи со сказанным Черчиллем небезынтересно вы-
глядит поведение советского посла в Лондоне Майского.
41
После беседы с ним в британском МИДе 13 июня 1941 го-
да, где ему сообщили о предстоящем нападении Гитлера на
СССР, Майский же сообщил в Москву: «Вся картина... ка-
жется мне более чем гипотетической... Я по-прежнему
считаю германскую атаку на СССР очень маловероятной».
Сталин больше всего опасался того, что малейшая не-
осторожность или провокация лишит его всяких шансов
на оттяжку сроков начала войны, которая ему так была не-
обходима.
Сравним подходы Сталина и Черчилля к разведыва-
тельным донесениям. Сталин редко читал первоисточни-
ки, чаще разведдонесения игнорировал, рассматривая их
как дезинформацию. «Он верил Гитлеру больше, чем се-
бе», — шутили разведчики. Требовал от советников по раз-
ведке (Берия, Меркулов, Голиков) составлять сводки на
основе первоисточников. Голиков, составляя сводки, как
правило, делил их на два листа. В первом он приводил со-
общения, достойные внимания, во втором — якобы дезин-
формацию. Сталин часто, принимая своих помощников,
грубо обрывал их, не принимал их самых серьезных аргу-
ментов о грозящей опасности.
Уинстон Черчилль стал премьер-министром в самые
трудные дни Британии, когда на страну обрушилась ог-
ромная воздушная мощь Германии, а Гитлер активно гото-
вился к операции «Морской лев» — высадке вермахта на
Остров.
Черчилль посчитал, что разведывательные сведения для
него — одно из самых главных средств управления в войне
с нацистами. Поручил предоставлять ему все первоисточ-
ники. А уж что важно или нет — он будет решать сам. Так
он смог, например, «вычислить» подготовку нападения на
СССР. На основе одного из них (6 апреля 1941 года) Чер-
чилль предостерег Сталина. Сталин не принял английско-
го посла. Тот получил от наркома иностранных дел через
3 недели известия, что он сообщил о них Сталину.
«Главное командование располагало информацией от-
носительно немецких планов нанесения удара по совет-
ским войскам севернее Припятских болот, а также о насту-
42
плении особо сильными танковыми клиньями из района
Варшавы и севернее ее с задачами разбить силы русских в
Белоруссии и т.д. Почему же советский Генштаб сосредо-
точил довольно сильные группировки войск в белосто-
кском и львовском выступах? Не надо быть стратегом, что-
бы ответить на этот вопрос. Даже беглый вгзляд на конфи-
гурацию советско-германской границы (линии будущего
фронта) показывает возможность использования белосто-
кского и львовского выступов для нанесения здесь много-
обещающих концентрических ударов по немцам. Генштаб
не мог не использовать такой шанс. Но, как известно, с
времен сражения при Каннах (216 год до н.э.) манящий
выступ при определенных условиях может превратиться в
пожирающий «котел». Именно в таких «котлах» оказались
войска Красной Армии. Триумф германского командова-
ния стал одновременной трагедией сотен тысяч советских
воинов».
Со 2 февраля 1941 года была начата перегруппировка
немецких войск с целью нанесения удара по СССР. Ста-
лин знал о сосредоточии сил и средств с немецкой сторо-
ны. Благодаря разведывательным источникам он с боль-
шим опережением знал, что Германия готовит войну. Знал
он и срок ее начала. По сей день продолжаются споры о
том, почему, располагая исчерпывающей информацией,
он не подготовил страну к обороне, не принял единствен-
но логичного в этой ситуации решения — привести армию
в боевую готовность?1
Возможно, он стремился «переиграть» Гитлера и был
уверен, что это ему удастся. Он безгранично верил в колос-
сальную мощь Красной Армии: чаще всего, и по сей день,
историки предполагают, будто Сталин был уверен в том,
что, пока Гитлер не расправится с Англией, он не посмеет
развязать войну на два фронта.
После окончания войны французский историк профес-
1 Данилов В. Д. Сталинская стратегия начала войны: Планы и
реальность», «Отечественная история», 1995, №3, http://hro-
nos.km.ru/statii/2003/danilov.html
43
сор Картье, обратившись к изучению архивных материалов
Нюрнбергского процесса, нашел в них документы, под-
тверждающие заблуждения Сталина. Наконец, провал его
ставки на страны «Оси» при полном разрыве со странами
демократии. Об этом сохранились воспоминания его со-
ратников.
Хотел бы обратить внимание читателя на два вопроса.
Даже невозможно представить себе, как развернулись бы в
дальнейшем события во Второй мировой войне, если бы
Гитлер согласился на требование Сталина и Советский Со-
юз присоединился бы к странам «Оси». Огромное счастье,
этого абсурда не произошло. В данном случае трудно опре-
делить, кто оказался мудрее: Гитлер или Сталин? И второй
вопрос: думаю, что Сталин, абсолютно уверенный в победе
над Гитлером, делал все возможное,что было в его силах,
чтобы оттянуть начало войны. Сам же изо дня в день гото-
вился обрушиться на фашистскую Германию. Об этом сви-
детельствуют многие факты, о которых за последние годы
рассказали российские и западные историки в своих кни-
гах (Виктор Суворов, Борис Кузнецов, Иоахим Гофман,
Марк Соломон, В.Данилов, А.Афанасьев и др.).
До самой последней минуты Сталин старался уговорить
себя, что Гитлер не нападет. Даже когда 22 июня в 5 часов
30 минут утра посол Германии Шуленбург вручил Молото-
ву ноту об объявлении Германией войны СССР, нарком
иностранных дел самым нелепым, жалким образом неяс-
но, на что он рассчитывал, стал его убеждать в отсутствии
концентрации войск Красной Армии на границе, уговари-
вал, как ребенок, что любые сложности в межгосударст-
венных отношениях возможно при доброй воле уладить
дипломатическим путем.
Одним из самых крупных просчетов Сталина перед на-
чалом предстоящей войны, о которой он не раз говорил в
своих выступлениях, было обезглавливание Красной Ар-
мии. В выступлении вождь, разумеется, ни словом не об-
молвился об этом трагическом событии, о своем преступ-
лении.
По мнению Хоффманна, в сложной внешнеполитиче-
44
ской обстановке Вооруженные силы СССР были «до осно-
вания потрясены сталинскими чистками». Это было «бо-
лезненным проявлением, формой коллективного сума-
сшествия». Он отвергает ложь о советских маршалах-
шпионах, допускает стремление Сталина укрепить свою
власть с помощью этих убийств. Ясно одно: «Если бы не
разгром военных кадров, — утверждал генерал А.В.Горба-
тов, — мы немца не то что до Волги, до Днепра не допусти-
ли бы». «Без тридцать седьмого года, — по мнению
А.М.Василевского, — возможно, не было бы вообще вой-
ны в сорок первом году. Уничтожение большей части ко-
мандиров и в значительной мере, как следствие резкое ос-
лабление армии, обнаруженное в советско-финляндской
войне, решительно ускорили нападение Германии и ее со-
юзников на СССР». «Финская война, — вспоминал Васи-
левский, — была для нас большим срамом и создала о на-
шей армии глубоко неблагоприятные впечатления за рубе-
жом».
До войны в Красной Армии создана была и в начальном
периоде активно поддерживалась «идеальная» система
управления войсками. «Идеальная» для «уничтожения»
своих же войск. Лучшей системы не мог бы придумать ни
один Гитлер. Работала она так. Когда немцы наступали,
командир советского полка докладывал обстановку в штаб
дивизии и ждал приказа, что делать дальше. Дивизия пере-
давала сведения в штаб армии и ждала команды, что делать
дальше. Армия в штаб фронта, оттуда — в Ставку. Ставка
докладывала Сталину и только после принятия им соответ-
ствующего решения разрабатывала план действий. Этот
план доводился до фронтов, там разрабатывали свои пла-
ны и посылали их в армию и т.д. Короче, все это занимало
от 6 до 10 дней.
В день нападения гитлеровской армии на СССР пре-
мьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль высту-
пил в палате общин и произнес свою историческую речь о
поддержке России в борьбе с нацизмом. Сталин никогда
не верил Черчиллю, но поверил Гитлеру. Пришлось ме-
нять оценки. Он внимательно прочел речь Черчилля и все
45
донесения посольства и разведки из Лондона. Велел опуб-
ликовать речь британского премьера в самом кратком из-
ложении.
В мемуарах «Вторая мировая война» Черчилль приво-
дит небезынтересный эпизод:
«В августе 1942 года я впервые услышал от Сталина:
«Никто из нас никогда не доверял немцам. Для нас с ними
всегда был связан вопрос жизни или смерти».
Это ложь! Можно привести много сталинских высказы-
ваний противоположного характера.
Самое удивительное — поведение диктатора в ночь на
22 июня 1941 года: несмотря на точные данные разведки о
сроках начала войны, а также информацию, полученную за
несколько часов до нападения от двух немецких перебеж-
чиков, он не рассказал «братьям и сестрам», как он это са-
мое «вероломное нападение» проспал...
КАК ТОВАРИЩ СТАЛИН ПРОСПАЛ
НАПАДЕНИЕ НЕМЕЦКОЙ АРМИИ
НА ЕГО СТРАНУ
В книге «Воспоминания и размышления», много лет
спустя изданной без купюр, Г.К.Жуков описал это собы-
тие: «В 3 часа 15 минут 22 июня на многие советские горо-
да, крупные железнодорожные узлы, порты, на военные
аэродромы обрушился град бомб с армад немецких самоле-
тов. В 3 часа 30 минут начался артиллерийский обстрел на
протяжении всей немецко-советской границы. А товарищ
Сталин сладко спал в окружении охраны на даче в Кунце-
во. Нарком приказал мне звонить Сталину. Звоню. К теле-
фону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец,
слышу сонный голос генерала Власика, начальника управ-
ления охраны:
— Кто говорит?
— Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соеди-
нить меня с товарищем Сталиным.
— Что? Сейчас? — изумился начальник охраны. — То-
варищ Сталин спит.
46
— Будите немедленно: немцы бомбят наши города, на-
чалась война. — Несколько мгновений длится молчание.
Наконец в трубке глухо ответили:
— Подождите.
Минуты через три к аппарату подошел Сталин. Я доло-
жил обстановку и просил разрешения начать ответные бое-
вые действия. Сталин молчит. Слышу лишь его тяжелое
дыхание.
— Вы меня поняли? — Опять молчание.
— Будут ли указания? — настаиваю я. Наконец, как буд-
то очнувшись, Сталин спросил:
— Где нарком?
— Говорит по ВЧ с Киевским округом.
— Поезжайте с Тимошенко в Кремль. Скажите Поскре-
бышеву, чтобы он вызвал всех членов Политбюро»1.
Заседание Политбюро началось в 5 часов 45 минут утра
и продолжалось более 3 часов. Сталин был бледен и сидел
за столом, держа в руке ненабитую табаком трубку. Жуков
и Тимошенко доложили обстановку. Сталин неожиданно
спросил:
— Не провокация ли это немецких генералов?
— Немцы бомбят наши города на Украине, в Белорус-
сии и Прибалтике. Какая это провокация? — ответил Ти-
мошенко.
— Если нужно организовать провокацию, то немецкие
генералы бомбят и свои города, — сказал Сталин и, поду-
мав немного, продолжал: — Гитлер наверняка не знает об
этом. Надо срочно позвонить в германское посольство».
(Любопытный диалог, не правда ли?)
СТАЛИН В ПЕРВЫЕ ЧАСЫ ВОЙНЫ
Поведение Сталина в первые часы войны непостижимо
абсурдно, безрассудно. Оно явно свидетельствует, что он
поверил в личное ему письмо Гитлера, полученное им не-
1 В первом издании этот эпизод был снят цензурой. (Прим, авт.)
47
задолго до начала войны. Он цеплялся бессильно за малей-
шую соломинку, способную предотвратить происшедшее.
Мы не говорили о публикации ТАСС от14 июня 1941 года.
Речь идет прежде всего о нелепых попытках связаться с
Гитлером, о стремлении Молотова по поручению Сталина
попытаться выяснить у немецкого посла Шулленбурга, не
является ли случившиеся провокацией немецких генера-
лов Гитлера. Сталин никак не мог понять, что произошло
непоправимое.
Обратимся к воспоминаниям генерала Мерецкова. Он
рассказывает в них о тревожной обстановке, царившей в
высших кругах Красной Армии накануне войны. «Уже
21 июня, — вспоминает Мерецков, — военное руководство
вело себя так, как если бы война начнется уже завтра». Ме-
рецков отправился поездом в Ленинград в ночь на 22 ию-
ня. Накануне отъезда из Москвы он встретился с минист-
ром обороны С.К.Тимошенко. Прочитаем дальше о том,
что об этой встрече рассказывает Мерецков:
«Меня вызвал к себе мой непосредственный начальник,
нарком обороны, находившийся последние дни в особен-
но напряженном состоянии. И хотя мне понятна была
причина его нервного состояния, хотя я своими глазами
видел, что делается на западной границе, слова наркома
непривычно резко и тревожно вошли в мое сознание. Ти-
мошенко сказал тогда:
— Возможно, завтра начнется война! Вам надо быть в
качестве представителя Главного командования в Ленин-
градском военном округе. Его войска вы хорошо знаете и
сможете при необходимости помочь руководству округа.
Главное — опять же, не поддаваться на провокации.
— Каковы мои полномочия в случае вооруженного на-
падения? — спросил я.
— Выдержка прежде всего. Суметь отличить реальное
нападение от местных инцидентов и не дать им перерасти в
войну. Но будьте в боевой готовности. В случае нападения
сами знаете, что делать».
Странно, опять опасение каких-то «провокаций»! (На
которые огонь сразу открывать нельзя!) Если бы страна го-
48
ловилась только к обороне, то любые разговоры о «прово-
кациях» были бы бессмысленны. Приказ должен быть про-
стым и коротким: «Нападающего противника уничтожа-
ют!» Или, например, вечером 21 июня нарком Военно-
морского флота адмирал Кузнецов отдал приказ трем фло-
там и двум флотилиям: «Оперативная готовность номер
один, немедленно!» [Кстати, оперготовность №1 объявля-
ется после оперготовности №2, которая и была объявлена
19 июня 1941 года, но об этом историографы не любят
вспоминать1).
Рассмотрим три первых директивы, посланных из
Кремля в военные округа накануне 22 июня 1941 года.
Директива № 1 составлена после трехчасового обсужде-
ния с военными в сталинском кабинете 21 июня 1941 года.
Она предупреждала войска о том, что в течение 22—23 ию-
ня не исключено нападение немцев. Возможно, оно про-
изойдет с провокационных действий. Поэтому, находясь в
полной боевой готовности, следует не поддаваться ни на
какие провокационные действия, могущие вызвать круп-
ные осложнения. Передача в приграничные округа нача-
лась в зашифрованном виде после 11 часов вечера и закон-
чилась, по словам Жукова, в 00 часов 30 минут 22 июня.
В штабы армий, корпусов и дивизий она поступила к двум
часам ночи и гораздо позже. Успеть что-либо реальное сде-
лать никто не сумел: до начала наступления немцев остава-
лось считаное время. Сталин же, успокоившись, отправил-
ся к себе на Кунцевскую дачу и лег спать, опять же, пона-
деялся на принятое им решение.
Директива №2 появилась утром 22 июня, после того как
Сталин познакомился с нотой Гитлера. Все же военные его
убедили, что речь идет не об отдельных «провокациях», а о
самой настоящей войне.
«Мощным ударом бомбардировщиков и истребитель-
ской авиации, — в ней говорилось, — уничтожить авиацию
на аэродромах противника и разбомбить основные груп-
пировки его наземных войск...» Директива требовала —
Мерецков. На службе народу. М. 1968. С. 209.
49
разбомбить порты Мемель и Кенигсберг... И вновь в ста-
линской редакции старый мотив: «...Впредь до особого
распоряжения наземным войскам границу не переходить».
Идиотизм! Но кто в состоянии это объяснить в тот день?
Директива эта, подписанная Тимошенко, Жуковым1 и
Маленковым, отправлена была из Москвы в 7 ч. 15 минут
утра, то есть через пару с лишним часов после вторжения
вермахта. На фронт поступила между 9 и 10 часами утра. За
прошедшее время после начала вторжения немецкие вой-
ска, легко перейдя пограничную полосу, двинулись в трех
направлениях: на Москву, Киев и Ленинград... В мемуа-
рах, написанных после войны, немецкие генералы говори-
ли о слабой охране советской границы, о полной неготов-
ности Красной Армии ни обороняться, ни наступать. Кто
виноват? Об этом «братьям и сестрам» не следует думать.
В этот же день была выпущена Директива №3. В ней
впервые появились требования «войскам перейти в контр-
наступление для разгрома противника и выхода на его тер-
риторию, где к исходу 24 июня уничтожить главные враже-
ские группировки». Наконец, Сталин милостиво разрешил
войскам перейти границу (уже не существующую) «и вести
действия, не стесняясь границ». Директиву эту отправили
из Москвы 22 июня около 9 часов вечера. Поступила она
на фронты с 10 часов вечера до полуночи 23 июня. Все три
Директивы смело можно сравнивать с холостым выстре-
лом. Как их принял фронт — понятно. Они свидетельству-
ют о том, что ни Сталин, ни его политические марионетки,
ни военные — никто из них не знал действительной фрон-
товой обстановки. Не понимал, что там происходит, а зна-
чит, не было никакого управления войсками в условиях
неожиданного нападения. Скажите, как мог такое расска-
зать «братьям и сестрам» Сталин?
Первый день войны был потерян и, точнее, проигран
вермахту.
В катастрофическом положении в эти дни оказались
войска приграничных округов не на отдельных участках, а
1 Жуков в эти дни находился на Юго-Западном фронте.
50
да огромном пространстве, простиравшемся от Балтики до
Черного моря. Иначе говоря, «нелепые, а точнее, преступ-
ные распоряжения» Сталина стали главной причиной не-
отмобилизованности наших войск и внезапности удара
противника.
А на фронтах (Северном, Западном и Юго-Западном)
происходило вот что... Несколько зарисовок-рассказов
очевидцев и участников боев.
О деморализации армии, об отсутствии всякого руково-
дства рассказывают солдаты. Так, по свидетельству
ф.Я.Черона, попавшего в плен 27 июня 1941 года, его, на-
ходившийся в стадии формирования, артиллерийский
противотанковый полк дислоцировался в 25—30 км от Бе-
лостока, в местечке Михалово. К 15 июня в части было
около 900 человек с 40 винтовками для караульной служ-
бы. На 50 полученных за неделю до начала войны машин-
полуторок приходилось только 12 водителей. Противотан-
ковые пушки в часть так и не поступили. Ф.Я.Черон вспо-
минает: «В 4 часа утра 22 июня по приказу все бросились в
лес и стали прятаться под кустами и за деревьями. Через 30
минут стало ясно, что никто за нами не гонится. Вот тут-то
нам объявили, что немцы перешли границу и двигаются в
нашем направлении. После нескольких часов в лесу было
объявлено, что можно возвращаться. Без всякого строя,
группами побрели в часть. Порядок и дисциплина рассы-
пались на глазах. Никто больше не выстраивал нас. Откры-
ли вещевой склад, и всем разрешалось брать все, кто что
хочет. Было около 11 часов дня. Командного состава не
было видно. До сих пор не представляю, куда делись ко-
мандиры. Красноармейцы бродили бесцельно и не знали,
что делать».
Вероятно, старшие командиры просто испугались от-
ветственности и не знали, как воевать с 900 невооружен-
ными и необученными солдатами, которые даже не держа-
ли в руках винтовок. Младшие командиры безуспешно пы-
тались организовать солдат. Создавшийся хаос перешел в
неорганизованное бегство. Далее Ф.Я.Черон пишет:
«...везде шли, ехали, бежали люди, спасаясь от немцев.
51
Вместо армии шла толпа. Где-то недалеко от Барановичей
и рядом со Слонимом дороги от Бреста и Белостока сходи-
лись клином в большом лесу. Там собралось несколько сот
машин, если не тысячи. Многие машины были уже с пус-
тыми баками. Здесь впервые я увидел попытку какого-то
полковника остановить бессмысленное бегство. Он стоял в
кузове машины, кричал, что это позор, что мы должны ор-
ганизовать оборону. Вероятно, он сам был сконфужен, по-
тому что обороняться было нечем. Только единицы подхо-
дили к машине, где стоял полковник, и слушали его. Ос-
новная масса народа стала отходить и высматривать, куда
бы уйти. Большинство военных не имело оружия... Армии
больше не существовало. Были разъединенные группы в
пять, шесть и больше человек. Ими кишели леса и поля Бе-
лоруссии. Под вечер 24 июня уже встречались солдаты, пе-
реодетые в гражданскую одежду и без оружия. Голод брал
свое, и все деревни, которые встречались им на пути, стали
полны выпрашивающими что-либо поесть у местного на-
селения. В большинстве случаев ничего не было, кроме во-
ды. Вероятно, деморализованные солдаты о плене не дума-
ли и сдаваться в плен не собирались. Однако, если солдат
брошен командиром и нет оружия, как воевать?
Аналогичное положение было характерным для всех
участков советско-германского фронта. Моральный дух
армии, особенно окруженных частей, быстро падал. Мно-
гие командиры кончали жизнь самоубийством или созна-
тельно шли под пули — искали смерти. Разрушалось поня-
тие о воинском долге и чести, об армейской морали и эти-
ке. Можно привести много свидетельств о том, что «неко-
торые командиры стали снимать свои шпалы и кубики и
зарисовывать их невыгоревшие на солнце контуры чер-
нильными карандашами, якобы опасаясь привлечь бле-
ском знаков различия вражеских снайперов, политруки
также поспешно расставались со своими нарукавными на-
шивками — звездочками».
Приведем еще документ —«Сообщение НКВД СССР
№41.303 в ГКО»:
«...6 июля у Ново-Мирополя потерпела поражение, по-
52
неся большие потери людьми и материальной частью, 199-я
стрелковая дивизия... Во время паники, создавшейся в
подразделениях при наступлении противника, командова-
ние не сумело предотвратить бегство. Управление штаба
дивизии разбежалось. Командир дивизии Алексеев, зам.
командира по политчасти Коржев и нач. штаба дивизии
Герман оставили полки и с остатками штаба бежали в тыл.
Командир дивизии полковник Алексеев, зам. командира
дивизии по политчасти полковой комиссар Коржев и нач.
штаба дивизии подполковник Герман арестованы и преда-
ны суду военного трибунала.
Заместитель народного комиссара внутренних дел
Союза ССР Абакумов».
По данным бывшего члена политбюро ЦК КПСС Алек-
сандра Яковлева, за годы войны в Советской Армии было
расстреляно 954 тыс.и солдат и офицеров — почти милли-
он человек! Если считать все эти расправы справедливыми,
то получается, что русские — самый подлый и трусливый
народ, ведь такого процента казненных за предательство и
малодушие не знала ни одна другая армия!
О том, что происходило в жаркие июльско-августов-
ские и сентябрьские дни на фронте, подробно рассказал
Марк Солонин.
Во главе Ставки на всякий случай был поставлен Тимо-
шенко (если придется искать «козла отпущения»), хотя без
разрешения Сталина, скромного члена Ставки, военные
не могли ступить и шага. В этот же период, до ноября 1941
года, имя Сталина редко упоминается в газетах, нигде не
видно его портретов.
Наконец, Сталин понял, что произошло. Он больше не
верил в свою армию, а точнее, в ту, что фактически в ос-
новном сдалась вермахту. Отсюда родилась странная фра-
за: «У нас нет военнопленных, у нас есть предатели, измен-
ники».
Сохранились воспоминания о том, что Г.К.Жуков
предлагал Сталину обрушить предварительный удар по со-
средоточенным на советской границе войскам вермахта.
Сталин категорически отверг это предложение. Как заво-
53
роженный коброй, повторял и повторял: «Не поддавайтесь
на провокации...» Откуда появилось это слово в его лекси-
коне? Обратимся к личному письму Гитлера Сталину
14 мая 1941 года. Приведем небольшой отрывок из этого
письма, которое «заколдовало» Сталина:
«При формировании войск вторжения вдали от глаз и
авиации противника, а также в связи с недавними опера-
циями на Балканах вдоль границы с Советским Союзом
скопилось большое количество моих войск, около 80 диви-
зий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слу-
хи о вероятном военном конфликте между нами. Уверяю
Вас честью главы государства, что это не так. Со своей сто-
роны я тоже с пониманием отношусь к тому, что Вы не мо-
жете полностью игнорировать эти слухи и также сосредо-
точили на границе достаточное количество своих войск.
Таким образом, без нашего желания, а исключительно в
силу сложившихся обстоятельств, на наших границах про-
тивостоят друг другу весьма крупные группировки войск.
Они противостоят в обстановке усиливающейся напря-
женности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими
источниками. В подобной обстановке я совсем не исклю-
чаю возможность случайного возникновения вооруженно-
го конфликта, который в условиях такой концентрации
войск может принять очень крупные размеры, когда труд-
но или просто невозможно будет определить, что явилось
его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт
и остановить. Я хочу быть с Вами предельно откровенным.
Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно
пойдет на подобный конфликт, чтобы спасти Англию от ее
судьбы и сорвать мои планы. Речь идет всего об одном ме-
сяце. Примерно 15—20 июня я планирую начать массиро-
ванную переброску войск на запад с Вашей границы. При
этом убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться
ни на какие провокации, которые могут иметь место со
стороны моих забывших долг генералов. И, само собой ра-
зумеется, постараться не дать им никакого повода. Если же
провокации со стороны какого-нибудь из моих генералов
не удастся избежать, прошу Вас, проявите выдержку, не
54
предпринимайте ответных действий и немедленно сооб-
щите о случившемся мне по известному Вам каналу связи...».
Коротко познакомим читателей с «Директивой Гитлера
об объявлении войны Советскому Союзу». Долгие годы
Сталин и после него советские вожди скрывали этот доку-
мент от «братьев и сестер», не публиковали его в печати.
Ныне всякий желающий может узнать, как Гитлер объяс-
нял нападение на СССР. Каковы же, в сущности, были
претензии Гитлера к СССР, ради которых фашисты рину-
лись на Россию? Перечислим основные:
— нарушение договора обязательств о разделе сфер
влияния: в первую очередь это касается Литвы, захвачен-
ной Москвой;
— попытка оккупации Финляндии;
— грандиозная концентрация советских войск на за-
падной границе, где сосредоточено было, по данным не-
мецкой разведки, более 160 дивизий;
— захват советскими войсками Бессарабии, Северной
Буковины;
— стремление русских ввести войска в Болгарию;
— попытки России укрепиться на Дарданеллах;
— подрывные действия советского правительства в
Болгарии и Румынии;
— активное участие Советской России в югославском
конфликте, организация в Югославии государственного
переворота;
— антинемецкие акции в Советском Союзе.
Больше всего, как мне кажется, характеризует личные
взгляды Гитлера в связи с решением напасть на СССР
письмо, написанное им накануне 22 июня 1941 года Муссо-
лини. Приведу из него один абзац. Но мне кажется, он
очень важен для понимания настроения Гитлера в тот мо-
мент, когда он после долгих раздумий решал окончательно
порвать со Сталиным. Историки до сих пор, пытаясь объ-
яснить начало войны, задают вопрос: кто кого «обыграл»,
Сталин Гитлера или Гитлер Сталина? Речь идет в основ-
ном о сроках. К сожалению, до сих пор любые документы,
которые бы пролили свет на данную историческую ситуа-
55
цию, вряд ли в скором времени станут рассекреченными.
Вернемся к письму Гитлера.
«Я чувствую себя, — пишет Гитлер, — внутренне снова
свободным... Сотрудничество с Советским Союзом при
всем искреннем стремлении добиться окончательной раз-
рядки часто тяготило меня. Ибо это казалось разрывом со
всем моим прошлым, моим мировоззрением и моими про-
шлыми обязательствами. Я счастлив, что освободился от
этого морального бремени»1.
В военно-исторической литературе утверждается, что
Генштаб якобы допустил крупный просчет, разместив ос-
новные запасы материальных средств вблизи государст-
венной границы. Как известно, они с первых часов войны
оказались в зоне огневого воздействия противника. Через
две недели войны около 200 складов с горючим, боеприпа-
сами и вооружением оказались на территории, захвачен-
ной немцами. Положение усугублялось еще и тем, что зна-
чительное количество материальных средств войска, от-
ступая, вынуждены были уничтожать.
К середине июля 1941 года из 170 советских дивизий,
принявших на себя первый удар германской военной ма-
шины, 28 оказались полностью разгромленными, 70 диви-
зий потеряли свыше 50% своего личного состава и техни-
ки. Особенно жестокие потери понесли войска Западного
фронта. Из общего числа разгромленных на советско-гер-
манском фронте дивизий 24 входили в состав этого фрон-
та. В катастрофическом положении оказались и остальные
20 дивизий этого фронта. Они потеряли в силах и средст-
вах от 50 до 90%. За первые три недели войны Красная Ар-
мия лишилась огромного количества военной техники и
вооружения. Только в дивизиях (без учета усиления боево-
го обеспечения) потери составляли около 6,5 тыс. орудий
калибра 76 мм и выше, более 3 тыс. орудий противотанковой
обороны. За первые три недели войны Юго-Западным фрон-
том было уничтожено 1933 вагона боеприпасов и 38 047 т го-
рючего. Как это ни прискорбно признавать, размещение
1 Солонин М. 23 июня: День М. М.: Яуза, Эксмо, 2007. С. 507.
56
материальных средств вблизи границы не было простым
просчетом, а диктовалось необходимостью эффективного
обеспечения наступающих войск, точнее, планировавше-
гося наступления.
К концу 1941 года Красная Армия потеряла практиче-
ски весь первый стратегический эшелон — наиболее под-
готовленные кадровые войска. Только военнопленными,
как это теперь установлено, около 3,9 млн человек. К 10
июля немецкие войска продвинулись в глубь советской
территории: на главном, Западном, направлении — на
450—600 км с темпом продвижения 25—35 км в сутки, на
Северо-Западном направлении — на 450—500 км с темпом
25—30 км в сутки, на Юго-западном направлении — на
300—350 км с темпом 16—20 км в сутки. Для сравнения:
потери вермахта за этот период составили около 40% тан-
ков от первоначального состава, из них 20% — боевые по-
тери, 900 самолетов на Балтике — 4 минных заградителя,
2 торпедных катера и 1 «охотник». В личном составе поте-
ри вермахта, по немецким данным, составили около 100
тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.
Такие потери немцев хотя и превышали значительно их
потери в предыдущих боях в Западной Европе, однако ни в
какой мере не были сопоставимы с потерями советских
войск.
В связи со сказанным возникает вопрос: в чем причина
трагедии 22 июня? Среди многих факторов обычно назы-
ваются «ошибки», «просчеты» советского военно-полити-
ческого руководства. Но при более внимательном рассмот-
рении некоторые из них оказываются вовсе не наивными
заблуждениями, а следствием вполне продуманных меро-
приятий с целью подготовки упреждающего удара и после-
дующих наступательных действий против Германии. Это-
му стратегическому замыслу и был подчинен принцип опе-
ративного построения войск первого стратегического эше-
лона. На деле же войну пришлось начинать в условиях
мощного неожиданного удара со стороны противника не-
организованными оборонительными действиями. К тому
57
же войсками, практически повсеместно застигнутыми
врасплох1.
Многие годы «начало войны» в отечественной историо-
графии замалчивалось. Только в последние годы, особенно
накануне праздника 60-летия Победы, в российской печа-
ти появилось много материалов, посвященных трагедии
1941 года. Однако, увы, в полной мере история начала вой-
ны до сих пор не раскрыта. В первую очередь это объясня-
ется засекречиванием многих архивных документов: по-
литбюро, Ставки, Генштаба, КГБ и СМЕРШ. А сколько
уничтожено документов, сколько подделано!
К сожалению, в генеральских мемуарах, за исключени-
ем отдельных из них, слабо затрагивается история 1941-го.
Я редко встречал в войсках 1942—1945 годов солдат, остав-
шихся в строю после первого года войны. Офицеры кое-
кто уцелел, и я с ними общался, стараясь понять их тяже-
лый начальный военный опыт. Но они, как правило, ухо-
дили от разговора.
За прошедшее время вышли из печати книги, достой-
ные внимания читателя, во многом объясняющие, что на
самом деле произошло в начале войны. Среди них особую
ценность представляет сочинение русского историка Бо-
риса Соколова и немецкого историка Иохима Гофмана.
(Борис Соколов. «Красный Колосс. Почему не обедала
Красная Армия?» М.: Изд-во «Яуза», «Эксмо», 2007; Иохим
Гофман, «Сталинская война на уничтожение. Планирова-
ние, осуществление, документы». М.: Изд-во «АСТ», «Аст-
рель», 2006.)
Трудно переоценить значение публикации скрытого
долгие годы документа под названием «Соображения по
плану стратегического развертывания Вооруженных сил
Советского Союза на случай войны с Германией и ее союз-
никами». Вот как оценивает «Соображения» известный
прогрессивный российский историк Юрий Афанасьев:
«Этот документ, как говорится в одной из последних его
1 Данилов В. Д. Сталинская стратегия начала войны: Планы и
реальность. «Отечественная история». 1995. №3.
58
публикаций, «представляет собой рукопись объемом 15 стра-
ниц стандартной бумаги для пишущей машинки, написан-
ную черными чернилами генерал-майором А.М. Василев-
ским. Под документом указаны места для подписей нарко-
ма обороны СССР Маршала Советского Союза С.К.Тимо-
шенко и начальника Генштаба генерала армии Г. К. Жуко-
ва. Однако документ ими не подписан». Согласно другим
публикациям, этот документ был представлен Г.К.Жуко-
вым на рассмотрение И.В. Сталину. У нас этот документ
впервые был опубликован с сокращениями в 1992 году
Н.В. Киселевым, а полностью — в 1993 Ю.А.Горьковым.
Вопросы в отношении «Соображений» сводятся главным
образом к тому, когда, какого числа и кем этот документ
был написан, кто какие поправки в нем делал, носил ли он
рабочий, действующий характер или же разрабатывался
лишь «на всякий случай», как один из вариантов стратегии
в предстоящей войне. В целом же документ не столько вы-
зывает вопросы, сколько ставит новые проблемы перед ис-
следователями. «Соображения» не оставляют сомнений в
том, что примерно с весны 1941 года советское руково-
дство переориентировалось от стратегии обороны на ши-
рокомасштабную подготовку упреждающего удара по Гер-
мании. Даже если допустить, что документ не был дейст-
вующим, поскольку якобы никем не был подписан, то и в
этом случае проблемы остаются: отмобилизование войск,
их скрытое сосредоточение на западной границе, разору-
жение укрепрайонов на старой границе, передвижение во-
енных складов на запад, широкое строительство аэродро-
мов вблизи западной границы — эти и многие другие фак-
ты и события мая — июня 1941 года разворачивались в точ-
ном соответствии с предписаниями «Соображений».
Зарубежные и многие авторитетные российские исто-
рики считают, что Сталин, начиная, по крайней мере, с
весны 1941 года, окончательно настроился на упреждаю-
щий удар по Германии. Более того, в самых последних пуб-
ликациях в России по истории Второй мировой войны
приводятся довольно убедительные обоснования на тот
счет, что «идея упреждающего удара против Германии бы-
59
ла единственно реальной и вполне правомерной». И еще
более определенно: «Упреждающий удар спас бы миллио-
ны жизней и, возможно, привел бы намного раньше к тем
же политическим результатам, которым страна, разорен-
ная, голодная, холодная, потерявшая цвет нации, пришла
в 1945 году, воздвигнув Знамя Победы над Рейхстагом».
Чтобы уж не было никаких сомнений на сей счет, делается
окончательный вывод: «И то, что такой удар нанесен не
был, что наступательная доктрина, тщательно разработан-
ная в Генеральном штабе Красной Армии и начавшая осу-
ществляться в мае—июне 1941 года не была реализована,
возможно, является одним из основных стратегических
просчетов Сталина». В результате почти полный разгром и
пленение двух фронтов: сначала Западного в июле 1941 г.,
затем, в августе — Юго-Западного; разгром летом и осенью
более 300 наших дивизий, насчитывавших свыше 5 млн че-
ловек; потеря каждую неделю по 30—35 дивизий; уничто-
жение противником за три недели 3500 самолетов, 6000
танков, более 20 000 орудий и минометов — столь гранди-
озная катастрофа могла произойти, очевидно, не только
из-за отдельных, пусть и крупнейших, просчетов, не из-за
примитивно трактуемой внезапности1.
Глубочайшим образом раскрыл трагическую историю
1941-го самарский историк, а точнее инженер-авиацион-
щик Марк Солонин* 2. Он пошел дальше публицистики Ре-
зуна-Суворова. Суворовский «Ледокол» вызвал многочис-
ленную полемику, критические взгляды, но позиция авто-
ра в нем занимает большое место. Я не придерживаюсь той
точки зрения, которую подкрепляют слова Юрия Фель-
штинского:
«Среди казенщины и банальщины идей и людей, чьи
книги вы никогда не отличите друг от друга, если вырвете
титульные страницы написанных ими томов, работы Вик-
тора Суворова «Ледокол» и «День М» — явление выдаю-
щееся. И именно потому, что автор этих книг никогда и ни
‘Афанасьев Ю. Другая война и память.
2 Солонин М. 23 июля.
60
в чем не убедит многочисленную армию историков-про-
фессионалов, я пишу эти строки — в защиту истории, в за-
щиту истины, в защиту автора столь неординарных книг.
Пишу с благодарностью и с ревностью, поскольку и сам
довольно давно, еще до того как в «Русской мысли» стали
появляться статьи В.Суворова, пришел к выводу, что, «ко-
нечно же», Сталин сам собирался напасть на Гитлера.
И только так можно объяснить его поведение 1939—1941
годов»1.
Марк Солонин потратил пятнадцать лет, почти не
пользуясь архивными данными, чтобы раскрыть и пока-
зать реальную действительность 22 июня и позже — на всех
основных направлениях наступления противника.
Виктор Суворов так характеризует его книгу: «Марк
Солонин совершил научный подвиг, и то, что он пишет, и
то, что он делает, — это «золотой кирпич» в фундамент той
истории войны, которая когда-нибудь будет написана».
Не станем пересказывать содержание книг Марка Со-
лонина. Оно доступно для всех. И заинтересованный чита-
тель может сам к ним обратиться. Игра стоит свеч!
Что же собой представляет этот «золотой кирпич»?
Приведем статью Марка Солонина, опубликованную им в
журнале «Огонек». В ней изложены основные выводы ав-
тора о причинах трагического начала войны. Привожу ста-
тью в сокращении:
«То, что случилось 22 июня 1941 года, стало началом са-
мой крупной и, пожалуй, самой позорной катастрофы за
весь период советской истории. И хотя советская пропа-
ганда это чувство стыда, позора пыталась на протяжении
десятилетий смыть, изгнать — причем в полном соответст-
вии с желанием самого народа! — эта тема подсознательно
до сих пор не дает нам покоя. Советская пропаганда пред-
ложила народу версию, прямо противоположную правде,
но очень удобную: многократно превосходящий против-
ник набросился на беззащитную страну, мы были не гото-
1 Фел ыпти нс кий Ю. «Читая книги «Ледокол» и «День М»
Виктора Суворова. «Вестник». №26. 2007.
61
вы, одна винтовка была на двоих и так далее. Эти абсурд-
ные тезисы давно опровергнуты цифрами и фактами (аб-
солютное превосходство было в 1941 году как раз у СССР
над вермахтом — не только в живой силе, но и в технике).
Однако они настолько въелись в российское сознание, что
их повторяют даже те, кто своими глазами видел сотни ты-
сяч бойцов и командиров, добровольно сдававшихся в
плен, и фронтовые дороги, заваленные новехонькой бро-
шенной техникой. Это нежелание сказать себе правду о
войне до сих пор является чем-то вроде общего комплекса...
А правда, которую так не хочется признать, такова:
множество советских людей, запуганных и доведенных до
нищеты сталинским режимом, потерявших нравственные
и моральные ориентиры, в 1941 году не хотели воевать и
погибать за ТАКУЮ власть. За власть, которая лишила че-
ловека всех прав и свобод. Это и была самая страшная не-
ожиданность, с которой режим столкнулся в 1941 году.
Я уверен, что разгром Красной Армии в 41-м произошел
именно потому, что большая часть действующей армии
просто отказалась воевать. Скажем так: и не умела, и не хо-
тела...
Строго говоря, нужно наконец понять, что у нас с 41-го
по 45-й была не одна, а две войны. Совершенно разные
войны. Это потом уже позорная и героическая, Отечест-
венная, усилиями пропаганды были слиты в одну.
Просто фашистский режим оказался еще более жесто-
ким, чем советская власть. Сталину достался именно тот
противник, с которым он мог справиться: еще более бесче-
ловечный, бесконечно далекий от представлений о гума-
низме и правах человека. И поэтому Отечественную войну,
которая началась примерно на рубеже 1942 — 1943 годов,
действительно выиграл народ, который, однако, воевал и
погибал не за усатого и не за мировую революцию, а за се-
бя, мстя за погибших в плену товарищей и замученную
гитлеровцами семью. И не благодаря, а вопреки режиму
дошел в 45-м до Берлина»1.
1 Солонин М.: Огонек. 2006. № 23.
62
«Писатель Даниил Гранин, выступая по случаю Дня
Победы (в 2001 году), сказал, — пишет Марк Солонин, —
что все объективные условия были в пользу победы Герма-
нии, которая, казалось бы, не могла не победить, но — по-
бедила Россия! Потому, мол, что мы боролись за Родину и
за высокие идеалы. (Идеалы эти настолько виртуальны,
что я не запомнил, как их обозначил Гранин.)»
Убедительнее выглядит позиция Марка Солонина, чем
писателя Даниила Гранина.
Прав ли Марк Солонин? Прочитав его книги, я полно-
стью разделяю авторские суждения. Меня смущает только
формулировка, выраженная автором в трех словах: Марк
Солонин в ней утверждает, что «армия не воевала» — вот и
ответ на вопрос: «Что произошло в 1941 году?» Думаю, что
это не совсем так. Действительно, большая часть армии
«не воевала», добровольно сдавалась в плен. Но некоторые
воевали, пытались остановить захватчиков хоть на день,
хоть на несколько часов или минут. В изданных мемуарах
описаны сотни примеров мужества командиров и бойцов,
сложивших головы в полях под Белостоком, Витебском,
Минском, Белой Церковью, Уманью, Киевом, Новгоро-
дом, Ленинградом, под Москвой. В историю войны золо-
тыми буквами вписана борьба Брестской крепости. Мно-
гие из погибающих героев, уверен, говорили так: «Това-
рищ Сталин, мы так Вам верили!»
Армия, в которую я пришел на фронт после военного
училища, была другая, сформированная после 22 июня
1941 года.
«Первое, чему следует научить ново-
бранца, — что его главнейший долг со-
стоит в повиновении вышестоящим без
совещаний с собственной совестью».
Уильям Ченнинг,
из биографии Наполеона I
Глава третья
КАК НЕ НАДО ВОЕВАТЬ:
«ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ»
Солдатская беседа
Накануне праздника Победы, 6 мая 1999 года, газета
«Ржевские вести» напечатала очерк НЛадыгина и Н. Смир-
нова под названием «Так надо воевать!». Привожу его с не-
большим сокращением:
«Десять дней, с 30 июля по 8 августа, 220-я стрелковая
дивизия под командованием полковника С.Г.Поплавско-
го, с переданными ей отдельной стрелковой бригадой и
танковой бригадой, безуспешно штурмовала сильно укре-
пленные опорные пункты врага — Бельково, Свиньино и
Харино.
При атаках на эти деревни необходимо было преодо-
леть низкую, поросшую кустарником местность, которая
после сильных дождей превратилась в труднопроходимую
трясину. В ежедневных неоднократных атаках наши части
несли огромные потери. Бои принимали затяжной харак-
тер. Танки и небольшие стрелковые подразделения, про-
рвав первую траншею врага, ворвались в Бельково, но ус-
пеха не достигли.
5 августа группа бойцов 376-го полка из батальона ка-
питана Ф.И.Таранца во главе с политруком С.И.Выжимо-
вым стремительным броском ворвалась на окраину Бель-
кова и уничтожила 6 вражеских дзотов. Фашисты отсекли
64
группу основных сил пулеметным и минометным огнем.
Все 18 человек погибли.
9 августа атаку лично возглавил командир дивизии пол-
ковник Станислав Гилярович Поплавский. Генерал армии
С.Г.Поплавский об этом эпизоде в своих мемуарах вспо-
минал так: «Меня вызвал к телефону командующий вой-
сками фронта И.С.Конев, находившийся на командном
пункте ЗО-й армии.
— Почему не используете приданную вам танковую
бригаду? — спросил он.
— Почти все танки застряли в болотах, — ответил я.
— Так вытаскивайте их сами и ведите в атаку, а за ними
подтяните пехоту.
К повторной атаке удалось подготовить только 4 маши-
ны. Выполняя приказ командующего в буквальном смыс-
ле, я сел в ведущий танк, приказав командиру 673-го стрел-
кового полка подполковнику Максимову пойти за нами и
броском овладеть Бельково. Должны были перейти в на-
ступление два других полка».
Танки не имели возможности маневрировать в услови-
ях болотистой местности, но головной танк с Поплавским,
умело ведомый командиром танка И.Воронцовым, достиг
северо-западной окраины Белькова. Остальные три танка
двигались еще по нейтральной полосе.
В то время немцы плотной завесой артиллерийского и
минометного огня отсекли нашу пехоту от танков, и По-
плавский по рации приказал экипажам танков вести огонь
с места. Но при развороте танк Воронцова провалился од-
ной гусеницей в глубокую траншею. Машина прочно осела
днищем на грунт. Поплавский по радио сообщил об этом
Максимову, но тот был ранен и выбыл из строя. К танку
начали подбираться небольшие группы гитлеровцев. От-
крыв люк, танкисты забросали врага гранатами.
Возможно, враг решил захватить экипаж живым. Ко-
мандир танковой роты, находившийся в этом танке, доб-
ровольно вызвался добраться к своим, но по дороге погиб.
Три члена экипажа и комдив Поплавский до наступления
темноты отбивались от наступавших гитлеровцев. Все уже
65
были ранены. На всякий случай обменялись адресами и
договорились, что тот, кто останется в живых, напишет
родным погибших.
Еще днем командир 653-го стрелкового полка И.А.Кур-
чин приказал своему начальнику штаба Г.В.Сковородкину
организовать ударную группу и лично возглавить освобож-
дение танкового экипажа. Группе Сковородкина удалось
огнем отсечь противника от танка и в течение дня удержи-
вать его на расстоянии.
С наступлением ночи батальон 673-го стрелкового пол-
ка под командованием майора Н.И.Глухова подобрался к
танку и совместно с группой Сковородкина вывел экипаж
с комдивом в расположение дивизии. Глухов передал По-
плавскому приказ командующего фронтом Конева немед-
ленно доложить о себе с наблюдательного пункта соседней
бригады. Через полчаса Поплавский был уже на НП брига-
ды и начал докладывать, после нескольких фраз связь пре-
рвалась. Затем начальник штаба 30-й армии генерал
Г.И.Хетагуров, успокаивая Поплавского, сказал: «Берите
управление дивизией в свои руки».
12 августа в 11 часов дня 653-й и 673-й полки ворвались
в Бельково. С 12 по 21 августа дивизия в жестоких боях
дошла до Ржева, овладела деревней Опоки, полевым аэро-
дромом, где было захвачено 15 исправных самолетов про-
тивника1. Велики были потери наших частей. Так, в 653-м
стрелковом полку во второй половине августа оставалось
около 300 бойцов, в бою за аэродром погиб и командир
653-го полка И.А.Курчин. В дивизионной газете «За Роди-
ну!» была напечатана заметка «Бить врага, как танкист Во-
ронцов!», где рассказывалось, как в бою за один сильно ук-
репленный вражеский пункт танкист Иван Воронцов во-
рвался на мощном танке в деревню и уничтожил гитлеров-
цев. Но вот машина правой гусеницей застряла в немецкой
траншее. Враг торжествовал! Но танкист Воронцов в нерав-
ном бою отстреливался 12 часов, истребил 18 гитлеровцев,
1 Все захваченные самолеты были поломаны. — Прим. авт..
66
уничтожил 3 блиндажа, в упор расстрелял трех немцев, пы-
тавшихся взорвать танк».
Прочитав очерк, я вспомнил крошечный эпизод в ба-
тальоне выздоравливающих, где я пробыл больше месяца
после ранения в 1942-м подо Ржевом. Просматривая ар-
мейскую газету, я прочел статью под названием «Так надо
воевать!». Под вечер, во время перекура, затеяли традици-
онный разговор «за жизнь». Оказалось, не обошли внима-
нием статью и другие солдаты. Любопытно, что газета эта
попала к нам из другой армии: ее принесли раненые — из
220-й стрелковой дивизии. Попал я в медсанбат, а затем в
батальон выздоравливающих из 215-й стрелковой дивизии.
О чем пошел разговор?
Первый солдат: «Уж больно неверно писаки обозначи-
ли статейку».
Второй солдат: «А ты, Иван, как бы ее обозначил?»
Первый солдат: «Ежели по правде, то я бы обозначил ее
так: «Так — не надо воевать!»
Третий солдат: «Ишь, выдумщик!»
Кажется, на последнем восклицании беседа оборвалась.
Да, честно говоря, всех больше интересовало известие о
завтрашнем приезде из медсанбата врачей на предмет «вы-
явления» годных к отправке на передовую.
Перед сном тогда я подумал: «Прав ли первый солдат?
Какой здравый смысл побудил комдива забраться в танк?
Разве он верил в то, что машина целехонькой доберется по
непролазной грязи до Бельково? Неужели он предполагал,
что лишь один его мужественный поступок, не лишенный
серьезного риска, воодушевит бойцов и они проявят сме-
лые и решительные действия?»
Свои неоконченные рассуждения о том событии я бы-
стро позабыл. Напомнила о нем почти через 60 лет ржев-
ская газета. Пройдя многие баталии, хлебнув их горькую
чашу, я решил к нему вернуться и мысленно поддержал
первого солдата из той давней беседы.
Чтение генеральских мемуаров, книг местных ржевских
авторов, знакомство с материалами Тверского объединен-
ного государственного и Ржевского краеведческого музеев
67
позволяют представить картину знаменитого июльско-ав-
густовского наступления в 1942 году, так называемую
Ржевско-Сычевскую операцию. В официальной историо-
графии России, вплоть до сегодняшних дней, серьезных
оценок ее нет. Военные историки стараются не касаться
этого малоприятного факта в истории Великой Отечест-
венной войны.
Полководцы, возглавлявшие ту операцию (И.С.Конев,
Г.К.Жуков), в своих воспоминаниях о ней ограничиваются
скудными строками. Впрочем, много ли известно случаев,
когда сами полководцы рассказывали бы о своих пораже-
ниях? В историческом очерке о «Боевом пути 31-й армии»,
в составе которой воевала 220-я дивизия, — одни панеги-
рики. Не говорю уж об академическом труде «История
Второй Мировой войны 1939 — 1945». На страницах двена-
дцатитомного издания можно прочитать о победах Крас-
ной Армии, а вот о ее поражениях, вероятно, авторы реши-
ли, пусть расскажут потомки.
Мучительный вопрос, на который я пытался найти от-
вет, состоял в том, чтобы выяснить: были ли предприняты
попытки изменить сроки наступления? Известно, что вне-
запно разбушевавшиеся нескончаемые дожди за короткое
время превратили всю зону боевых действий в непроходи-
мую трясину. Понятно, что лишь Конев и Жуков могли до-
биться разрешения Ставки — изменить время проведения
операции. Они этого не сделали. Верно, Западный фронт
перешел в наступление на несколько дней позже Калинин-
ского, но это не меняет сущности вопроса.
Отдельные западные военные историки, описывая сра-
жения на Восточном фронте, касаясь боев на ржевско-вя-
земском плацдарме, не в состоянии понять, почему рус-
ские полководцы так неразумно поступили — не дожда-
лись более благоприятных погодных условий в районе
предстоящих боев. Ведь тем самым они практически ли-
шили наступающие войска поддержки авиации и танковых
сил, а также частично и артиллерии. Но эти историки не
учитывают два принципиально важных обстоятельства: со-
ветскую тоталитарную систему, от которой неотделимы
68
были Красная Армия и характер русского солдата, при-
выкшего безрассудно повиноваться. Что касается отечест-
венных военных историков и генералов, воевавших подо
Ржевом, то в своих воспоминаниях они, как правило, ока-
зались больно «забывчивыми» или попросту «вралями».
А как понять Георгия Константиновича Жукова, кото-
рый в ноябре—декабре 1942 года предпринял наступление
на Ржев (операция «Марс») в еще более неподходящих ус-
ловиях (снег, пурга, мороз, обледенение дорог)?
СЛОВО О РУССКОМ СОЛДАТЕ
Итак, роковое решение принято... Пять армий, авиа-
ция, танковые бригады, артиллерийские полки приведены
в движение. Подумаем вот над чем... Начиная наступле-
ние, на что надеялись новые «Александры Невские», «Суворо-
вы», «Кутузовы»?
Почему я так назвал наших генералов? Известно, что в
современной России, как и вчера, широко культивируется
память о войне 1812 года. Не случайно в Москве фактиче-
ски заново воздвигнут знаменитый храм Христа Спасите-
ля, в свое время построенный на средства народа в честь
победы России над Наполеоном. В 2007 году в Москве по-
ложено начало подготовки к празднованию 200-летия с на-
чала Отечественной войны 1812 года. Есть еще одна при-
чина, почему мы припомнили великих русских полковод-
цев. Многие воевавшие подо Ржевом генералы были на-
граждены за военное искусство орденами, носящими их
имена.
Известно, что ордена эти Сталин ввел в военные годы.
Было ли достаточно оснований награждать ими нынешних
полководцев?
На что надеялись командиры, начиная операцию?
На Бога? В одном лишь случае: если он прекратит безо-
бразия в подведомственной ему Природе. По такому слу-
чаю можно было бы и выпить чарку водки. Но чуда не про-
изошло! Полные тщеславия, безмерной гордыни и уверен-
69
ности в себе после разгрома немцев под Москвой, они
серьезно переоценили собственные возможности насту-
пать и недооценили возможности противника — оборо-
няться.
Я, например, удивлен таким фактом. Когда командую-
щему Западным фронтом Г.К.Жукову сообщили о генерал-
полковнике Вальтере Моделе, новом командующем 9-й не-
мецкой армией, оборонявшей ржевско-вяземский плац-
дарм, он легкомысленно, с шуткой, отозвался о произо-
шедшей перемене: «Модель, значит? Будем бить Моде-
ля» — так пишет Г.К.Жуков в своих мемуарах. Вышло на-
оборот! Вальтер Модель, руководя обороной на ржевско-
вяземском плацдарме, показал высокие полководческие
качества. Не случайно Гитлер назвал его «Львом обороны».
Неужели советские командиры думали, что самолеты
без радиосвязи и новейших навигационных приборов, в
условиях нелетной погоды и в присутствии сильной не-
мецкой авиации и их зенитных частей, завоюют небо над
полем боя, а значит, смогут защитить наступающих? Этого
не произошло!
Может быть, танки сумеют преодолеть бездорожное
пространство от исходных позиций до немецкой обороны
и уничтожат вражеские огненные точки, помогут десанти-
ровать пехоту, прикроют ее своей крепкой броней? Этого
не произошло!
В 1942 году, как ни бахвалилась советская печать, рас-
хваливая в пропагандистских целях качество отечествен-
ного оружия, это было далеко от правды. Мы, солдаты,
знали истину, но, зная, что за расхваливание немецкой
техники грозит трибунал, — молчали. Наш прославленный
ППШ, с очень неудобным для снаряжения дисковым мага-
зином, по всем параметрам уступал немецкому «шмайсе-
ру»; громоздкая, с длинным штыком винтовка XIX века
конструкции Мосина уступала немецкому карабину. Уста-
ревший, с водяным охлаждением пулемет «максим» дос-
тавлял пулеметчикам немало забот, особенно в летнее вре-
мя, а с текстильной лентой — в непогоду. Ручной пулемет
Дегтярева запомнился бывшим пулеметчикам разве что
70
непомерным для этого вида оружия весом. Когда на воору-
жении немецкой пехоты появился компактный скоро-
стрельный МГ-42, нашим атакующим батальонам мало ос-
тавалось шансов уцелеть под его (до 1000 выстрелов в ми-
нуту) огнем. С таким пулеметом с удачно расположенной
позиции в считаные минуты можно было истребить целый
батальон.
Как всегда, командармы и комиссары были твердо уве-
рены в высоком чувстве долга и патриотизме командиров и
рядовых. Так ли вышло?
Основная надежда, которую начальство не афиширова-
ло, была на русского солдата, на его выносливость, спо-
собность выдерживать любые физические и психологиче-
ские нагрузки. Это и произошло, но эффект оказался не-
высоким.
Сутками без сна, без приличной пищи, без налаженно-
го быта, неделями немытый, завшивленный, постоянно на
холоде или на морозе, под дождями или снегом, на собст-
венных ногах — от Москвы до Берлина — в бесконечных
маршах и переходах, порой до 40—50 километров за день
или ночь, годами лишенный женской ласки, скверно оде-
тый, испытывая постоянное насилие над собой команди-
ров и комиссаров, вечную боязнь особистов — скажите,
солдат какой армии мог бы выдержать все это?
Солдат под Бельково не обманул начальство, безропот-
но шел в атаки по колено в воде, падал мертвым на мокрую
холодную землю, и никто его по-людски не хоронил ни то-
гда, ни позже.
Солдат, идя в атаку, фактически оставался один на один
с противником, знал, что ему уже не помогут ни Бог, ни
командиры, ни свои самолеты, танки и артиллерия.
Пытаясь понять и осмыслить это ненормальное жиз-
ненное явление, которое сюжетно смело можно сравнить
со знаменитой картиной художника Карла Брюллова «Ги-
бель Помпеи», я подумал вот о чем. И там, в бушующем
океане лавы, и здесь, на поле боя, души людей были полны
отчаяния и полной обреченности. Я бы назвал бои под
Бельковым безумием, граничащим с преступлением. Ду-
71
маю, что в дни боев за Ржев советские генералы в первую
очередь обманывали себя и других. На это больших спо-
собностей не требуется.
Во всех демократических странах законом установлены
сроки, после которых правительство обязано рассекретить
государственные тайны. В России давно вышли сроки дав-
ности информации о Великой Отечественной войне, но
многие архивные материалы недоступны и по сей день.
Одна из причин этого — «белые пятна» в истории Отечест-
венной войны. До сих пор они либо не раскрыты пол-
ностью, либо мы о них мало знаем.
БОИ ЗА БЕЛЬКОВО
Расскажу об одном из них, ставшем известным совсем
недавно: о боях 220-й дивизии за три деревни — Бельково,
Свиньино, Харино, — расположенные в шести-семи кило-
метрах севернее Ржева. Они составляли один из укреплен-
ных пунктов противника на пути к городу.
К борьбе с немцами дивизия подготовлена была наи-
лучшим образом. Насчитывала 14 тыс. командиров и бой-
цов. В ее распоряжении находились: танковая бригада
(примерно 50 танков), отдельный артиллерийский полк,
особая курсантская бригада, несколько дивизионов реак-
тивных минометов. Сила! Она превышала обороняю-
щуюся сторону: в людях — в 8—9 раз, в танках — в 50, в ар-
тиллерии — в 4—6 раз. Дивизия имела богатый боевой
опыт. Она прошла огненный 41-й год, защищая Витебск и
Сычевку, гнала врага от Москвы на запад.
Командовал дивизией полковник Станислав Гилярович
Поплавский, кадровый командир Красной Армии. В 41-м —
майор, командир полка. Отличился в январских боях в 42-м
западнее Ржева — в знаменитых Мончаловских лесах. Во-
прос состоял в одном — умело или неумело распорядятся
на поле боя «Александры Невские», «Суворовы» и «Куту-
зовы» людским и боевым превосходством над немцами, су-
меют ли проявить военное мастерство?
72
В первый же день наступления, уже на рассвете, пошел
дождь, затем перешел в ливень. Интересно, где находились
синоптики? Быстро вся земля превратилась в черную гряз-
ную кашу и практически стала непроходимой. Вода в ре-
ках, озерах, ручьях вышла из берегов и разлилась, затапли-
вая все вокруг. Правда, следует заметить, что наши самоле-
ты-штурмовики успели совершить один вылет и постара-
лись проутюжить немецкие траншеи.
Сохранились отдельные воспоминания ветеранов, уча-
стников боев за Бельково. Они раскрывают общую карти-
ну сражения «без зонтиков» над головой. Вот что в них рас-
сказано: попытки саперов построить так называемые «до-
роги-лежневки» оказались неудачными. Под тяжестью
танков, орудий они глубоко уходили в раскисшую землю.
Вся местность была залита водой. Люди, пушки, лошади
застревали в грязи. Приходилось вручную веревками вы-
таскивать лошадей и пушки из топи. Пехота фактически
осталась без поддержки танков и артиллерии.
Так устроено на войне: никуда не деться солдату от не-
погоды. Под Бельково почти во все дни боев солдаты жили
и воевали под дождем, «сушились» под ним, «спали» под
ним, утром, если удавалось, разводили небольшие костры
и немного возле них согревались. На всей местности, где
днем и ночью шел бой, не сохранилось никаких строений,
где можно было хоть ненадолго укрыться от мокроты.
Попробуем кратко передать хронику боевых действий.
Первый день — 30 июля.
Наступают два полка. Успеха нет. Потери наступаю-
щих — велики. Поле боя покрылось первыми трупами.
Второй день — 31 июля.
Сколько бы солдаты ни проклинали небо за дождливую
погоду, ни просили сменить «гнев на милость» — оно оста-
лось безразличным к их просьбам. Комдив ввел в бой все
три стрелковых полка. Изнемогая, пытаясь справиться с
грязью, артиллеристы старались не отставать от пехоты с
76- и 45-миллиметровыми пушками, поставив их на пря-
мую наводку. Несмотря на ураганный огонь— артилле-
рийский, минометный, пулеметный, солдаты врываются в
73
восточную часть Бельково, захватывают крайние избы и
очищают их от немецких автоматчиков. Но сильный огонь
из не уничтоженных дзотов в глубине деревни заставляет
их отойти. За второй день боев дивизия потеряла 340 чело-
век убитыми и 714 ранеными.
Третий день — 1 августа.
5:00 утра — три полка (653, 376 и 673-й) атакуют Белько-
во. Сильное зрелище — девять батальонов, двадцать семь
рот... Безрезультатно...
5:50 утра — немцы открывают сильный артиллерийский
огонь и идут в контратаку на позиции 653-го полка. Две
роты пехоты и кавалерийский эскадрон. Контратака отби-
та, а солдаты 653-го занимают юго-восточную окраину де-
ревни. (Командир полка — подполковник И.А.Курчин.)
7:00 утра — 376-й полк атакует северо-западную, а 673-й
северную окраину Бельково. Обе атаки отбиты противни-
ком.
11:30 утра — батальон немецкой пехоты под прикрыти-
ем артиллерийского огня вновь пытается прорвать пози-
ции 653-го полка, но, не добившись цели, отходит.
3:00 дня — после 15-минутного артиллерийского налета
на позиции противника (на большее время не хватило сна-
рядов) 376-й и 673-й полки вновь идут вперед, но, не дойдя
сто метров северо-западнее — до Бельково, залегают. Пре-
одолеть огонь противника не удается. На поле боя еще
больше трупов. Все длиннее становятся вереницы ране-
ных, бредущих по размытым дорогам в медсанбат. В ночь на
2 августа в дивизию приходит пополнение — 486 рядовых.
Половина из них — плохо обученные новобранцы.
Четвертый день — 3 августа. На рассвете после неболь-
шой артиллерийской подготовки и сильного залпа двух ди-
визионных реактивных минометов, почему-то выпущен-
ного по Свиньино, новый яростный бросок солдатских це-
пей на Бельково, за ним — еще и еще...
К двум часам дня приказано отойти. Предполагается
мощный удар реактивных минометов. В 3:20 прозвучал
залп четырех дивизионов по Бельково. Впустую. Огнем об-
работана не северная, как следовало, а восточная часть де-
74
ревни. Много недолетов. Сразу же после поистине громо-
вого залпа «катюш» комдив, не оценив полностью его ре-
зультаты, бросает в бой вновь все три полка и на этот раз —
восемь танков.
Преодолел глубокий ручей перед деревней, прорвался в
Бельково лишь один из Т-34, — лейтенанта Григория Пав-
ловича Ештокина. Об этом подвиге писала дивизионная
газета. Остальные застряли в болотной грязи и стали фак-
тически мишенями для немецкой артиллерии.
6:00 вечера — несмотря на сильное сопротивление, сол-
даты добираются до северной окраины Бельково и врыва-
ются в Свиньино. Кажется, вот-вот противник, не выдер-
жав напора атакующих, дрогнет и отступит. Комдив уверен
в успехе. Но в эти решающие минуты со стороны Ржева в
небе появляются «юнкерсы». Бомбовые удары и пулемет-
ные очереди, обрушившиеся с воздуха на пехоту, заставля-
ют ее отступить, рассеяться по полю.
«Куда делись наши «ястребки»?» — матерятся солдаты.
Заползают в щели с водой, прижимаются к грязной земле,
обняв обеими руками каски. Слезы застилают глаза от го-
речи. Колоссальные фонтаны рыже-бурой земли разбра-
сывают по полю разорванные на части тела, летят вокруг
вверх головы, руки, ноги. Когда закончится бомбежка? За
первой появляется новая волна немецких самолетов. Все
повторяется.
Полковник Поплавский позвонил командарму и спро-
сил его: «Почему наша авиация не работает?» Тот в сердцах
ему ответил: «На моем наблюдательном пункте находится
командующий фронтом, вот ты его и спроси!» В голосе ко-
мандарма комдив почувствовал какой-то хитренький сме-
шок. «Ладно, — решил комдив, — обойдемся без самоле-
тов». Не вышло.
Ночью подвели итоги боев за четыре дня. Дивизия по-
теряла, как было установлено, 817 человек убитыми и 3083
ранеными. Несмотря на пополнения, в полках сохраня-
лось всего по 100—150 человек.
Если иссякает запас веры, что происходит? Зная извест-
ный приказ № 227 и что ожидает солдата за самовольный
75
уход с поля боя, тем не менее многие солдаты под всяким
предлогом стремились его покинуть, ссылались на немыс-
лимую усталость, невыдерживающие нервы и страх, на
жуткую погоду, кровавый понос, общее недомогание, на
всяческую хворь. Солдаты искали и иные пути скрыться от
смерти: помогали раненым, связистам, да и просто прята-
лись — где и как только могли.
В 220-й дивизии в полутора-двух километрах от передо-
вой располагался заградительный отряд с пулеметами —
100 человек. Кроме того, во всех полках сформировали
группы автоматчиков в помощь заградотряду1.
В первые дни выступления покинувших передовую вы-
искивали. Старались силой оружия вернуть в строй. Поз-
же — судили, отправляли в штрафные роты, расстреливали.
Известно, по далеко не полным данным, с 31 июля по
8 августа, то есть за десять первых дней боев, передний
край бросили (а кое-кто оставил и оружие) 547 человек.
386 из них — солдаты 220-й дивизии. Позорный факт для
чести армии! Начальство старалось его скрыть. Если рас-
пространить эти цифры в масштабах фронта, нетрудно оп-
ределить, что убегали тысячи.
Вновь атаки, атаки... С короткими перерывами они сле-
дуют одна за другой. И так — до 12 августа — четырнадцать
дней.
Давно поле боя — от исходных позиций до Бельково
(пятьсот-шестьсот метров) — названо «Долиной смерти».
Грязные, заросшие, немытые, полуголодные, с истер-
занными нервами, с изношенной вконец психикой, без ве-
ры в «Бога и черта», люди превратились в полудикие суще-
ства. Куда делась простая речь, искренние добрые челове-
ческие чувства? «Дайте хоть ночку, хоть часок расслабить-
ся», — просили солдаты командиров. Не получалось.
Спросить бы солдата, чудом уцелевшего под Бельково, что
сохранилось в его душе, только после одного дня — 3 авгу-
1 В связи с изменением на фронте общей обстановки с 1943 года
отпала необходимость в существовании заградительных отрядов. Осе-
нью 1944 года их расформировали. (Прим. авт.).
76
ста, когда пятнадцать «юнкерсов» за один день двадцать
раз набрасывались на дивизию. На следующий день, как
«подарок» пехоте (только так это расценили солдаты), в
небе появились на пятнадцать минут наши самолеты: с
9.30 утра до 9.45 утра. Заодно и пробомбили «своих». К сча-
стью зашибли одну лошадь.
Как часто и тогда, и позже в самых жестоких ситуациях
на войне нас, командиров и солдат, выручала молодость:
продолжать жить, воевать, подавлять в себе страх, не те-
рять веру в успех! В этих боях, как я узнал позже, молодые
парни превращались в стариков, нередко седели, теряли
бодрость, уверенность в себе, крепость духа, а случалось, и
рассудок.
Бесконечные кровавые атаки без надежды на успех, ко-
торые оборачивались всякий раз иллюзией, превратили в
короткий срок и старых, и молодых в механических испол-
нителей чужой воли, сделали их подлинными рабами вой-
ны. Все ли шло от страха? Нет. О нем забыли, его заменило
полное безразличие к самому себе, к жизни, к своим това-
рищам.
В самые отчаянные моменты сражения под Бельково
солдаты редко плакали. Плакать — зачем? О сострадании
давно забыли. В то же время постоянно росло в людях чув-
ство бессилия, оно все глубже пускало корни в душе. Мало
кто надеялся выбраться живым из бойни под Бельково.
Ночью огромное зарево ярко освещало «долину смер-
ти» — вокруг горели деревни. Горы трупов — наших и нем-
цев. Давно известно, цивилизованная дикость — худшая из
всех форм дикости. Однако то, что происходило под Бель-
ково, Свиньино, Харино, ни по каким меркам не опреде-
ляется словом «дикость». Это — бессмысленное убийство,
без всякой ответственности за человеческие судьбы, без
стыда и понятия вины.
За каждые сутки в те адские две недели, по данным
штабных оперативных сводок и по донесениям политорга-
нов, дивизия теряла 100—150 человек убитыми и 600—700
ранеными. Думаю, цифры занижены.
Чем отличались от сухих штабных сводок политдонесе-
77
ния? Во-первых, большим враньем и разукрашенными,
как пасхальные яички, добавлениями: «о массовом героиз-
ме», «об отдельных подвигах», в первую очередь коммуни-
стов и комсомольцев, о потоке заявлений «от бойцов» с
просьбой принять их в ряды Коммунистической партии.
Например, приводились такие сведения: в разгар самых
яростных боев между 3 и 10 августа на передовой подано
было больше 200 заявлений. Может быть, вначале так и
происходило, а затем — увольте...
Вероятно, в то время под Бельково появился среди
красноармейцев забавный рассказ о солдате-украинце, пе-
ред боем написавшем заявление о вступлении в партию:
«Якщо вбьють, прошу вважаты мэнэ коммунистом, а якщо
ни, то ни...»
Один из типичных примеров политдонесений — липо-
вый рассказ о герое-танкисте И.Воронцове, весьма дале-
кий от реальности. Позже я часто видел, как политработ-
ники составляли политдонесения. Сколько в них присут-
ствовало лжи! Скажите, о каком «потоке» заявлений мож-
но писать, когда солдата гонят и гонят на немецкие
пулеметы? Он просто не мог в те дни и ночи о чем-то раз-
мышлять, что-то понимать, что-то ощущать, кроме собст-
венного бессилия и, очевидно, справедливой жалости к се-
бе. Именно в этом, а не в политдонесениях и состояла
правда.
Ни штабисты, ни политорганы в течение всей войны, и
подо Ржевом и под Берлином, ни разу не сказали, не про-
кричали во весь голос о самом-самом главном: «Наступле-
ние без предварительного подавления всех основных огне-
вых средств противника — недопустимо!» Между тем, к со-
жалению, ни в одной из операций Красной Армии Кали-
нинского и Западного фронтов (I, 1942, II.I, 1943) на
ржевско-вяземском плацдарме это требование не было
осуществлено. Отсюда — колоссальные потери и пораже-
ния. В то же время и одно из объяснений успешной немец-
кой обороны. Как нам всем — и генералам— и солдатам не
хватало тогда умения воевать!
Обратим внимание на мемуары маршалов, генералов,
78
командиров всех рангов, вышедшие в 60—70-е годы — сот-
ни книг. В любой из них автор сетует на то, что не удалось
подавить все огневые средства противника.
Несмотря на все сложности, о которых я рассказал,
12 августа, ближе к вечеру, два полка 220-й дивизии выби-
ли немцев из Бельково, Свиньино и Харино. Это удалось
сделать после ввода в бой для разгрома опорного пункта
противника 2-й гвардейской стрелковой дивизии под ко-
мандованием генерал-майора П.Г.Чанчибадзе. (Эта диви-
зия единственная была снята из-подо Ржева летом 1942 го-
да и отправлена под Сталинград)1.
После каждого боя все больше редели полки, батальо-
ны, роты. Когда подсчитали результаты, вот что вышло: в
376-м полку осталось 40 человек, в 653-м — 48, в 673-м —
64. Итого: 152 бойца и командира в трех стрелковых полках
дивизии. К началу наступления в них насчитывалось почти
8000 человек2.
Может быть, под Бельково и родилось страшное выра-
жение — «одноразовый солдат». Откуда оно взялось, кто
его придумал? Возможно, по аналогии «одноразовый
шприц» или «одноразовый костюм» — для покойников?
Суть заключается не в поисках аналогии, а в том, что сол-
дат, попавший на передний край подо Ржевом, сразу чув-
ствовал себя «покойником».
Возможно, то, о чем я поведал читателю, покажется
бредовой фантазией. В подтверждение приведенных фак-
тов приведу короткую выписку из «Информационного
бюллетеня немецкой разведки» (январь 1942 года). Вот что
в нем говорится: «Атаки русских проходят, как правило, по
раз и навсегда данной схеме — большими людскими масса-
ми, несколько раз без всяких изменений. Наступающая пе-
хота компактными группами покидает свои позиции и с
большого расстояния устремляется в атаку с криком «ура!».
1С о ш н е в В.Г. С верой в Победу. М.:Воениздат, 1982. С. 94—96.
2 Все данные, включая сведения о побегах дезертиров, о сражении
за Бельково, Харино и Свиньино, основаны на материалах Ржевского
краеведческого музея, а также на книге Ладыгина И.З. и Смирнова
Н.И. На Ржевском рубеже. Ржев, 1992. С. 63—74.
79
Офицеры и комиссары следуют сзади и стреляют по от-
стающим... Благодаря превосходству в численности этот
метод позволил добиться многих крупных успехов». Не-
мецкий офицер в письме к родным так рассказал об атаках
Красной Армии в августе под Киевом: «С расстояния 600
метров мы открыли огонь, и целые отделения в первой
волне атакующих повалились на землю... Уцелевшие оди-
ночки тупо шли вперед. Это было жутко, невероятно, бес-
человечно. Ни один из наших солдат не стал бы двигаться
вперед. Вторая волна тоже понесла потери, но сомкнула
ряды над трупами своих товарищей, павших в первой вол-
не. Затем, как по сигналу, цепи людей начали бежать. С их
приближением доносилось нестройное раскатистое «ура-
а-а!»... Первые три волны были уничтожены нашим ог-
нем... Натиск четвертой волны был более медленный: лю-
ди прокладывали путь по ковру трупов... Не буду скрывать,
они испугали нас... Если Советы могут позволить себе тра-
тить столько людей, пытаясь ликвидировать даже незначи-
тельные результаты нашего наступления, то как же часто и
каким числом людей они будут атаковать, если объект бу-
дет действительно очень важным?»
Поэты-песенники в годы войны придумали высоко-
патриотические тексты, а композиторы писали к ним хо-
рошую музыку. Солдаты охотно пели эти песни, хотя зна-
ли, что многие из них далеки от суровой фронтовой дейст-
вительности. Например — «Смелого пуля боится, смелого
штык не берет» или «Не страшна нам бомбежка любая, по-
мирать нам рановато — есть у нас еще дома дела» и т.д. и
т.п. Война сурова и не всегда так бывает, как поется в пес-
нях.
Древние мудрецы говорили: «Слепец не тот, кто не ви-
дит, а тот, кто не хочет видеть». Сколько среди командиров
и комиссаров в годы войны я встречал усердных служак,
потерявших драгоценное качество человека — «видеть», а
значит, и сопереживать. Когда мы, офицеры, беседовали
на эту тему, почти все, как правило, приходили к одинако-
вым выводам: «Кто бы позволил во фронтовой обстановке
ослушаться, не выполнить приказ?» Выходит — мрачная
80
беспросветность? Не совсем так. История сохранила в го-
ды войны немало фактов и имен командиров и комисса-
ров, когда они отказывались гнать солдат, как «пушечное
мясо», на немецкие пулеметы, двигать танки под бомбы
или пушки противника. Увы, в боях за Ржев я не слышал о
подобных фактах.
МНЕНИЕ О КОМАНДИРАХ
Как расценить поведение комдива 220-й под Бельково?
Неужели и он — бездушный служака, или, возможно, ему не
следовало так «буквально» воспринимать указание коман-
дующего фронтом? Разве Поплавский не понимал, что и
ведущий танк, и следовавшие за ним машины застрянут?
Возможно, полковник растерялся, не нашел лучшего ре-
шения или, даже еще хуже, — струсил перед начальством?
Сколько комдив положил людей и техники, а Бельково-то
не взято. Он знал, что за эти и, может быть, еще большие
потери, с него не спросят. «Мы за ценой не постоим!» —
помните слова популярной песни? А вот за невыполнение
приказа «любой ценой» придется держать строгий ответ.
Станислав Гилярович понимал: самое большое мужест-
во и самый высокий порыв, как ни соображай, никогда не
заменят боевую выучку и умелое ведение боя. Поэтому
вряд ли он надеялся, что его бесстрашный, а по-моему,
безрассудный, поступок приведет к успеху, ибо фактиче-
ски на какое-то время оказалось потерянным управление
дивизией. В его поступке, очевидно, сочетались как бы два
начала: желание выполнить любой ценой приказ коман-
дующего фронтом и в то же время, как ему казалось, в сво-
ем поведении он увидел нечто важное, цельное, героиче-
ское. Так ли?
Несколько слов о командующем фронтом. Когда гене-
рал-полковник спрашивает комдива: «Почему не исполь-
зуете приданную вам танковую бригаду?» — это звучит, из-
вините меня, наивно. Все равно что спросить первоклаш-
ку, например: «Какое место в русском алфавите занимает
81
буква «А»?» Чего стоит требование: «Вытаскивать танки!»
Чистое лицемерие! Каким образом? Тягачами, которых
нет, руками — под огнем противника? Иван Степанович
Конев знал не хуже солдат реальную ситуацию на поле боя.
Между тем его требование грозило уничтожением всей
танковой бригады. Так оно и произошло. Мы же знаем, что
ведущий танк, в котором находился комдив, управляемый
лучшим танкистом, застрял, тот вынужден был срочно
просить, чтобы его спасли!
Как же Конев оценил «подвиг» комдива? Не исключе-
но, что подумал он о комдиве 220-й: «Дурак. Понял мои
слова буквально, не сумел найти другого решения. Если
испугался — это хорошо. «За битого — двух небитых да-
ют» — так его учили еще в Первую мировую. Плохо то, что,
сев в танк, полковник потерял управление дивизией».
Почему же Конев потребовал от комдива невозможное?
Очевидно, хотелось Ивану Степановичу как можно скорее
представить Верховному победную реляцию, а не смог. И он
знал: за потери людей и техники Ставка с него не спросит,
а вот за провал наступления, невыполнение ее Директи-
вы — придется отвечать...
Заглянем ненадолго в 35-ю танковую бригаду. За пер-
вые десять дней боев бригада потеряла шестнадцать тан-
ков. Английские танки «Матильда» — не в счет. Понимая
сложность применения танков в бездорожье, командир
бригады подполковник Бурлыга доложил комдиву собст-
венное мнение. Он сказал так: «Танк — не скотина. Пону-
канием машину не заставишь двигаться по болотистой ме-
стности». Вроде бы комдив согласился с разумным дово-
дом, но на следующий день внезапно все переменилось.
Станислав Гилярович потребовал от командира бригады
самый лучший танк с самым опытным водителем. Вслед за
ведущей машиной, где он сам займет место, приказал пус-
тить в «дело» еще три.
Примерно через семь-восемь месяцев после боев под
Бельково мне довелось встретиться с подполковником
Сковородкиным, в то время он уже командовал 653-м пол-
ком. Я напомнил ему бельковскую эпопею, в частности
82
эпизод со спасением комдива. Более мягкого и уравнове-
шенного человека — не найти. Он, тяжело вздохнув, отве-
тил: «Всего точно не помню, но ребят мы потеряли много.
Немцы, всю ночь пуская осветительные ракеты, обложили
нас со всех сторон минометным огнем. Двенадцать часов
продолжался бой. Повезло Станиславу Гиляровичу. Отде-
лался легким ранением, но приобрел славу, а вскоре и ге-
неральские погоны».
Немцы, как покалеченные звери, зализывая раны, час-
тично похоронив погибших, забрав раненых, оставили де-
ревни и перешли на новую линию обороны. Что же собой
тогда представлял противник? По показаниям пленных,
опорный пункт защищал 481-й пехотный полк 256-й пе-
хотной дивизии, которой командовал генерал-майор Дон-
гаэр. В помощь полку был переброшен под Бельково за-
пасной стрелковый батальон, в основном из новобранцев.
Впервые его ввели в тяжелый бой 30 июля. Немецкая обо-
рона насчитывала примерно 1200 солдат и офицеров, воо-
руженных минометами, пулеметами и автоматами. Их под-
держивали авиация и артиллерия.
...И вдруг — тишина. Обрушилась она неожиданно на
людей. Привыкнуть к ней трудно, будто никто не мог пред-
ставить себе, что она когда-либо может наступить. Как по-
нять, что ты выжил, вспомнить, что ты — человек! Когда
это, наконец, произошло, то захотелось избавиться от
вшей, помыться в бане, ощутить запах мыла, надеть чистое
белье, постричься, получить новые сапоги, брюки, гимна-
стерку. Старые брюки и гимнастерки настолько износи-
лись и дурно пахли, что их носить больше было никак
нельзя. Наконец выбросить грязные, вонючие, слипшиеся
портянки. «Черт возьми, неужели такое возможно?» —
спрашивали солдаты.
Начальство сделало все возможное, чтобы удовлетво-
рить солдатские желания. Сколько их осталось — героев?
Даже в последнем бою, 12 августа, 24 солдата погибли и 97 были
ранены. Оставшихся в живых — а кого-то и посмертно —
наградили. По этому поводу сказали приличные слова, да-
ли поспать не под дождем, а в палатках, помыли, накорми-
83
ли, одели во все новое и отправили на переформирование.
И все же, какие бы трудности ни преподносила жизнь, она
прекрасна!
В заключение я посчитал целесообразным поместить
письмо Николая Григорьевича Волкова, бывшего жителя
Ржева, в газету «Ржевские вести». По своему содержанию,
направленности и пафосу оно дополняет мои суждения о
том, как не надо воевать! Посудите сами! Письмо приво-
дится с небольшими сокращениями:
«Ко Дню Победы (6 мая 1999 года) в редакцию газеты
«Ржевские вести» пришло письмо из Одесской области от
бывшего ржевитянина, уроженца деревни Муравьеве Волко-
ва Николая Григорьевича, в котором он обращается к авто-
рам книги «На Ржевском рубеже» И.ЗЛадыгину и Н.И.Смир-
нову:
Уважаемые Игорь Зиновьевич и Николай Иванович,
здравствуйте! Летом прошлого года был в отпуске у брата в
деревне Муравьеве, что подо Ржевом. Он дал мне книгу,
написанную Вами о дорогом моему сердцу городе Ржеве, о
Ржевской битве. Спасибо Вам за вашу прекрасную книгу,
за память о тех, кто отдал жизни за наш город, за землю на-
шу, за нас всех.
В ту пору мне было 10 лет, и я помню многое из того,
что происходило в деревне с момента ее оккупации немца-
ми, возможно, и с определенной долей детской фантазии.
На родине я не живу с 1943 года, так как оказался в детском
доме.
Читаешь книги о Великой Отечественной войне, знако-
мишься с ее документами, которые скрывались от нас дол-
гое время, и думаешь: когда же научимся любить и беречь
нашего солдата? Заботиться о нем так, как это делали вели-
кие полководцы Суворов и Кутузов. Некоторые военные
историки приводят соотношение погибших во многих сра-
жениях 10:1 не в нашу пользу. Что может красноречивей
подтверждать то, что гнали солдата на неоправданную и
верную гибель. А потом писали статьи о его подвиге и ге-
ройстве. Сколько лжи и неправды написано по этому по-
84
воду, сколько устроено показухи. И прав писатель Астафь-
ев, сказавший, что мы залили своей кровью, завалили вра-
гов своими трупами, потому что воевать не умели, воевали
числом, не жалея солдата. И вы совершенно правы, когда
пишете о том, что подо Ржевом часто были не бои, а бес-
смысленное избиение, уничтожение наших бойцов, и при-
водите яркие примеры. Почему Лелюшенко, командую-
щий ЗО-й армией, посвятил 23 строчки боям подо Ржевом,
ответить нетрудно. Он виноват сам во многом, но боялся за
свою судьбу, боялся признаться, как и многие другие вое-
начальники. Из разговоров ветеранов, воевавших под его
началом, неоднократно слышал, что был он груб и равно-
душен к судьбе солдата1.
Читая в вашей книге «На Ржевском рубеже» статью
«Через огненный коридор», задаешь вопрос, как же С.Г.По-
плавский, оставив более трех тысяч воинов своей 185-й
стрелковой дивизии убитыми возле деревни Толстиково,
за которую велся бой, словом не обмолвился об этом в сво-
их скупых воспоминаниях, будто бы и не было ничего. Ду-
мается, что эти напрасные жертвы на его совести, потому и
не пишет об этом2.
Операция явно была не подготовлена. Вы же пишете,
что наступление частей армии проводилось чаще всего без
поддержки танков, самолетов, артиллерии в неимоверно
трудных условиях: глубокий снег, мороз до 30 градусов, не-
возможность обогреться и высушить обмундирование.
Подвоз боеприпасов, продовольствия и медикаментов со
складов, находившихся в десятках километров севернее, не
обеспечивал нужд армии и т.д. Сказано справедливо. Это
явилось одной из причин неудачи при попытке взять Ржев
17—20 января 1942 года. Как же могли освободить город,
превращенный немцами в неприступную крепость с боль-
шим количеством войск и техники, измотанные в боях го-
лодные солдаты, вооруженные винтовкой, сухарем и крас-
'Л ел го ш е нко Д. Д. Москва—Сталинград—Берлин—Прага.
М.: Воениздат, 1985.
2 До 220-й дивизии С. Г.Поплавский командовал 185-й дивизией,
участвовавшей в Ржевско-Сычевской операции.
85
ным знаменем? Это же явное преступление! Ведь целый
год потом пришлось стоять у стен города и продолжать ус-
тилать ржевскую землю трупами наших солдат. Да разве
мало подобных преступлений перед простым солдатом до-
пущено недальновидными, бездарными военачальниками!
Ведь война есть война, она все спишет. Главное в ней —
результат, а победителей не судят.
Еще я хочу рассказать о происшедшем под Толстико-
вым и на поле возле него. Наступающими частями 185-й
стрелковой дивизии была занята деревня Толстиково, в
которой размещался немецкий продовольственный склад
с наличием в нем шнапса, пекарня. Можно сказать, немцы
без боя сдали ее с расчетом на то, что измученные голод-
ные русские обязательно воспользуются возможностью
поесть и выпить, ведь мороз 30 градусов. Этот расчет нем-
цев сработал четко. Немцы вызвали из Ржева большой тан-
ковый десант, который всю ночь шел через нашу деревню.
В самой деревне Муравьево около домов, задворки кото-
рых глядели на железнодорожное полотно Москва—Рига,
а за ним на хребтовское поле и Толстиково, были установ-
лены минометы, ведшие интенсивный огонь по наступаю-
щим нашим войскам. Минометы с расчетами были замас-
кированы снежной стеной высотой в человеческий рост.
Два миномета стояли и около нашего дома. Отстреляв-
шись, немцы приходили к нам греться и выходили опять
вести стрельбу. На боевые позиции им приносили горячий
гороховый суп со свининой, хлеб, какао. Вдоль железнодо-
рожного полотна в кустах немцы установили пулеметы и
косили наших бегущих в атаку бойцов, а танки накрывали
огнем осколочных снарядов все поле. Бой шел почти це-
лый день. К вечеру стало тихо. Немецкие танки, опять же
через нашу деревню, возвращались в Ржев.
Деревенский немецкий госпиталь был переполнен ра-
неными, которых привозили вечером и ночью из-под Тол-
стикова. На другой день немцы подбирали своих убитых и
закапывали за деревней на своем новом кладбище. Всех
наших раненых добивали, когда собирали своих. С убитых
наших воинов немцы снимали теплую одежду: шапки, по-
86
душубки, валенки, рукавицы. Снег накрыл белым саваном
тела погибших до апреля 1942 года.
Весной немцы заставили жителей Толстикова и Му-
равьева закопать трупы. Могилами им служили воронки от
авиабомб и снарядов. Я ходил с отцом (он погиб только
осенью 1942 года) на это поле и видел жуткую картину ре-
зультатов того боя. Еще не совсем разложившиеся трупы
воинов лежали в разных позах и в большинстве своем со-
вершенно голые; многие без обеих ног. У большинства
вместо винтовок рядом лежали колья от изгороди. В силу
возраста, я многого тогда не понимал, что видел. Оказыва-
ется, что их лишили ног и сняли с них нижнее белье наши
же соотечественники-мародеры из нашей и ближайших
деревень. Они приходили на это поле, отрывали из-под
снега трупы, снимали с них белье, а у тех, у кого немцы не
сняли валенки, потому что они примерзли к ногам, отруба-
ли топором ноги вместе с валенками, приносили домой,
отпаривали в банях, ноги выбрасывали, а валенки носили
или вместе с постиранным снятым с трупов бельем меняли
на соль, картошку, хлеб в дальних деревнях.
Я долго сомневался в правоте своих выводов по этому
поводу. Взрослые, не видевшие всего этого, говорили мне,
что это всего лишь фантазии 10-летнего ребенка. И вот я
приехал в гости к своей старшей сестре Марии, живущей в
Московской области. Ей 87 лет, она бодрая и память — дай
бог каждому в этом возрасте. Она жила в деревне всю ок-
купацию вместе с сыном и двумя своими маленькими доч-
ками. Позже две девочки умерли от голода. В разговоре со
мной на тему войны, оккупации и о событиях тех дней в
нашей местности назвала мои «фантазии» чистейшей
правдой. «Колья около солдат лежали потому, что в мо-
мент атаки они были пьяны, — сказала она, — позабыли,
где их винтовки, а в атаку надо идти». Сказала и почему
солдаты лежали голые. «Однажды, — говорит она мне, — с
приятельницей решили и мы сходить на подобный «про-
мысел». Вышли за деревню и говорим друг другу: «Слушай,
куда мы идем, кого раздевать-то будем?»
И повернули обратно. До сих пор она не может себе
87
этого простить. Утирая горькие старческие слезы вдовы,
говорит: «Ведь и мой Петенька вот так же где-то лежал по-
гибший, и я не представляю, чтобы его кто-то раздел дого-
ла». Она до сих пор так и не знает о судьбе своего мужа
Петра Равнова, пропавшего якобы без вести.
Уважаемые Игорь Зиновьевич и Николай Иванович,
наверное, прочитав вашу книгу, вам пишут многие, и осо-
бенно те, кто как-то причастен к тем событиям. Эту книгу
нельзя прочитать и забыть. Она должна быть пропитана
слезами, несмотря на то что прошло с тех пор много време-
ни.
С уважением к вам, работающий пенсионер, 67-летний
слесарь Ильичевского морского торгового порта — Волков
Николай Григорьевич.
До свидания».
Послесловие
Два мира — две системы. В американской армии, равно
как и в британской, офицеры обязаны были заботиться о
сбережении жизни подчиненных, иначе их неминуемо
сместили бы с постов и отдали бы под суд.
В Красной Армии самым страшным преступлением бы-
ло невыполнение заведомо невыполнимого, порой пре-
ступного, приказа вышестоящего начальника. Ослушнику
грозит немедленный расстрел или, что почти то же самое,
отправка в штрафбат — свой начальник был страшнее про-
тивника. Именно поэтому, по оценке Меллентина, совет-
ские «командиры младшего и нередко среднего звена стра-
дали нерасторопностью и неспособностью принимать са-
мостоятельные решения. Из-за суровых дисциплинарных
взысканий они боялись брать на себя ответственность.
Шаблон в подготовке командиров мелких подразделений
приводил к тому, что они приучались не выходить за рамки
уставов и наставлений, лишались инициативы и самостоя-
тельности, что является очень важным для хорошего ко-
мандира. Стадный инстинкт у солдат настолько велик, что
88
отдельный боец всегда стремится слиться с «толпой».
В этом инстинкте можно видеть корни как паники, так и
величайшего героизма и самопожертвования».
Скованность оперативного и стратегического мышле-
ния командного состава Красной Армии с лихвой компен-
сировалась бессмысленными, убийственными лобовыми
атаками. Красиво это сформулировал маршал Баграмян:
«Приходилось полагаться на главное — несгибаемую силу
духа наших людей, на то, что для них не существует невы-
полнимых задач». Поэтому, дескать, и ставились войскам с
удивительной настойчивостью явно нереальные задачи.
В западных армиях солдаты и командиры отказались бы
выполнять приказ идти в наступление на минные поля и
наверняка добились бы судебного разбирательства и сме-
щения командира. Советские бойцы, напротив, хорошо
знали, что жаловаться на начальство — гиблое дело. Что
значит рядовой боец в армии, где маршалы бьют по морде
генералов, генералы — полковников, а командиров диви-
зий расстреливают без суда перед строем. «Добряк» Конев
предпочитал вразумлять подчиненных палкой. Вспомина-
ет генерал-полковник Г.Ф.Байдуков, командовавший
авиадивизией в составе Калининского фронта: «...вызвали
на Военный совет фронта. Прибыли. Из избы выходит
Матвей Захаров, начальник штаба, будущий Маршал Со-
ветского Союза, вытирает кровь из носа: «Ударил, сво-
лочь!»
«Жил-был у бабушки серенький козлик,
Вот так, вот так — серенький козлик,
Бабушка козлика очень любила.
Вот так, вот так — очень любила.
Напали на козлика серые волки,
Вот так, вот так — серые волки,
Оставили бабушке — рожки да ножки —
Вот так, вот так:
Серенький козлик».
Детская песенка
Глава четвертая
ЛЮБИМОЕ ЖИВОТНОЕ ТОВАРИЩА
СТАЛИНА - КОЗЛИК! ЛИЧНЫЕ
ФРОНТОВЫЕ ЗАРИСОВКИ
Появление пьесы «Фронт»
В своих воспоминаниях маршал И.С. Конев рассказы-
вает случившуюся с ним любопытную историю1. «Однаж-
ды летом сорок второго года, — пишет маршал, — вдруг
Сталин звонит ко мне на фронт и спрашивает:
— Можете ли Вы приехать?
— Могу.
— Приезжайте.
Я был тогда на Калининском фронте. Взял самолет,
прилетел в Москву. Являюсь к Сталину. У него Жуков и,
не могу вспомнить, кто-то еще из нашего брата. Сталин с
места в карьер спрашивает меня:
— Пьесу Корнейчука «Фронт» в «Правде» читали?
— Читал, товарищ Сталин.
— Какое Ваше мнение?
— Очень плохое, товарищ Сталин.
Чувствую, что не попадаю в тон настроения, но уже на-
чал говорить — говорю дальше. Говорю, что неправильно,
вредно так высмеивать командующего фронтом. Если пло-
хой командующий — в вашей власти его снять, но, когда
1 К о н е в И. С. Записки командующего фронтом. М.: Голос,
200 стр., 117 — из книги К.Симонова «Глазами моего поколения».
90
командующего фронта шельмуют, высмеивают в произве-
дении, напечатанном в «Правде», это уже имеет не частное
значение, речь идет не о каком-то одном, это бросает тень
на всех. Сталин сердито меня прервал:
— Ничего Вы не понимаете. Это политический вопрос,
политическая необходимость. В этой пьесе идет борьба с
отжившим, устарелым, с теми, кто тянет нас назад. Это хо-
рошая пьеса, в ней правильно поставлен вопрос.
Я сказал, что, по-моему, в пьесе много неправды. В ча-
стности, когда Огнев, назначенный вместо командующего
фронтом, сам вручает ему предписание о снятии и о своем
назначении, то это, с точки зрения любого военного, не
лезет ни в какие ворота, так не делается. Тут у меня сорва-
лась фраза, что я не защищаю Горлова, я скорей из людей,
которых подразумевают под Огневым, но в пьесе мне все
это не нравится. Тут Сталин окончательно взъелся на меня:
— Ну да, Вы Огнев! Вы не Огнев, Вы зазнались. Вы уже
тоже зазнались. Вы зарвались, зазнались. Вы военные, вы
все понимаете, вы все знаете, а мы, гражданские, не пони-
маем. Мы лучше вас это понимаем, что надо и что не надо.
Он еще несколько раз возвращался к тому, что я зазнал-
ся, и пушил меня, горячо настаивая на правильности и по-
лезности пьесы Корнейчука. Потом обратился к Жукову:
— А Вы какого мнения о пьесе Корнейчука?
Жукову повезло больше, чем мне: оказалось, что он еще
не читал этой пьесы, так что весь удар в данном случае
пришелся по мне.
Однако — и это характерно для Сталина — потом он дал
указание: всем членам военных советов фронтов опросить
командующих и всех высших генералов, какого они мне-
ния о пьесе Корнейчука. И это было сделано. В частности,
Булганин разговаривал с командующим артиллерией За-
падного фронта генералом Камерой. Тот ему резанул со
всей прямотой: «Я бы не знаю что сделал с этим писателем,
который написал эту пьесу. Это бездарная пьеса, я бы с
ним разделался за такую пьесу». Ну, это, разумеется, по-
шло в донесение.
В следующий мой приезд в Москву Сталин спрашивает
91
меня, кто такой Камера. Пришлось долго убеждать его, что
это хороший, сильный командующий артиллерией фрон-
та, с большими заслугами в прошлом, и таким образом от-
стаивать Камеру. Это удалось сделать, но, повернись все
немного по-другому, отзыв о пьесе Корнейчука мог бы ему
дорого обойтись».
В приведенной истории три персонажа: Верховный
Главнокомандующий, драматург Александр Корнейчук и
командующий Калининским фронтом — И.С. Конев. Пре-
жде чем оценивать поступки наших героев, вероятно, це-
лесообразно рассказать о событиях, связанных с появлени-
ем самой пьесы, о ее содержании и реакции на нее различ-
ных кругов общества.
Пьеса «Фронт» появилась на общественном горизонте
страны в один из самых критических периодов войны.
28 июня 1942 года двухмиллионная германская армия при-
ступила к новой летней кампании. Два противостоящих ей
советских фронта, не выдержав мощного натиска, рухну-
ли. Время для наступления немецкое командование вы-
брало удачно: накануне советские войска понесли два
крупных поражения — в Крыму и под Харьковом.
Верховный вновь, как и в 41-м, просчитался в опреде-
лении выбора противником стратегического направления
наступления. Сталин был твердо уверен, что Гитлер пред-
примет наступление на Центральном фронте и попытается
овладеть Москвой. Поэтому Ставка по его указанию сосре-
доточила на этом участке фронта основные резервы Крас-
ной Армии.
Находясь в это время подо Ржевом, мы, солдаты, остро
переживали падение Крыма, немыслимо жестокий штурм
Севастополя, харьковскую катастрофу и стремительный
бросок фашистских танковых армий через донские степи к
Сталинграду. Подумать только — всего за двадцать дней
немецкие войска продвинулись на 600 километров, дошли
до Волги, оказались на подступах к Сталинграду.
Верно, многие подробности тех драматических событий
до нас доходили с опозданием, отрывочно, или вообще мы
о них не знали. Что-то подсказывал «солдатский теле-
92
граф». Все равно на сердце было тревожно. Понимали без
всяких подсказок — над страной нависла большая угроза.
Чтобы выбраться из отчаянного положения, в котором
оказалась Красная Армия, Сталин в 42-м и в начале 43-го
года осуществил три крупных политических и организаци-
онных акта. Издал приказ № 227 «Ни шагу назад!» (28-го
июля 1942 года). Ликвидировал в Красной Армии институт
комиссаров, который просуществовал в ней с отдельными
перерывами с 1918 по 1942 год, т.е. почти двадцать четыре
года. На всех армейских уровнях ввел единоначалие и ус-
тановил единые звания (9 октября 1942 года). И, наконец,
ввел офицерские звания и погоны.
На фоне происходящего, за чем пристально следили
люди в России и на Западе, в Москве случилось событие —
вроде бы ничем не примечательное, обычный литератур-
ный факт. Но оно вызвало огромный общественный резо-
нанс в стране, в армии и за рубежом. На страницах «Прав-
ды» — газеты Центрального Комитета партии — с 24 по 27
августа 1942 года в четырех номерах неожиданно для всех
была напечатана в полном виде пьеса Александра Корней-
чука «Фронт».
Сразу же возник вопрос: почему вдруг главная партий-
ная газета оказала столь «великую честь» этой пьесе?» Все
понимали, что публикация пьесы на страницах «Правды»
оказалась бы немыслимой без подсказки самой высокой
инстанции. Но то, что произошло вслед, многое, но не все
объясняло.
Произошло невообразимое. В обсуждение пьесы «в
плановом порядке» партийные органы вовлекли широкие
массы населения, печать, радио, армию. Отдельные отрыв-
ки читали с эстрады. Лучшие театры поставили пьесу на
своих сценах. Среди них — три ведущих московских теат-
ра: МХАТа, Малый Академический театр, Центральный
театр Красной Армии. Роли героев пьесы играли знамени-
тые актеры.
Я просмотрел зарубежные отклики о вышедшей пьесе,
что было о ней сказано. Среди них особенно интересными
и оригинальными показались два очерка: «Вокруг Фронта»
93
и «На общественном фронте», напечатанные в журнале
«Социалистический Вестник». Их автор — литературный
критик — Вера Александрова. В них сказано больше прав-
ды, чем в официальной советской печати, а главное — вы-
сказана верная мысль о том, «кто» и «что» стоит за пьесой1.
ЧЕМУ ПОСВЯЩЕНА ПЬЕСА?
Кратко познакомлю читателя с содержанием пьесы
Александра Корнейчука «Фронт».
В центре сюжета два героя: командующий фронтом
Иван Горлов и командарм Огнев. Горлов — герой Граж-
данской войны, учился воевать не в академиях, а в бою, но
в действительности, как пишет драматург, этот человек
олицетворяет в Красной Армии «прошлое», «отжившее»:
ограниченность мышления, невежество, старые военные
методы, не соответствующие современным принципам ве-
дения войны. Главным качеством полководца, по его мне-
нию, являются личная храбрость, дерзость. Он окружил
себя военными начальниками, товарищами по Граждан-
ской войне.
Противопоставлен ему талантливый молодой командир
генерал-майор Огнев. Горлов не скрывает своих чувств к
Огневу: «Начал воевать полковником. Через три месяца ге-
нерал-майора получил, а сейчас — командующий армией.
Вот голова и закружилась. А силенки мало. Ну, и начал
хитрить».
Огнев не скрывает своих чувств к Горлову. Когда тот
издает приказ о том, как выйти из немецкого окружения, и
хвастает «дерзостью» плана, Огнев тут же парирует: «Вы
говорите о дерзости. Никакой в этом приказе дерзости нет.
Нет в нем мысли, все берется на «ура», на «авось», как буд-
то противник перед нами дурак или спит...»
Держится на своем высоком посту Горлов не армией, не * 7
1 Александрова В. «ВокругФронта». «Соц. Вестник». 1942 год,
3 декабря. №21(22); «На общественном фронте. «Соц. Вестник». 1943,
7 апреля. №7/8.
94
преданностью рядовых бойцов, а аппаратом власти. Его
поддерживают «корреспонденты» центральной прессы ти-
па Хрипуна. По поводу одного из таких паразитов, льстя-
щих Ивану Горлову, брат Горлова, Мирон, восклицает:
«Господи, когда, наконец, переведутся на нашей земле ду-
раки, невежды, подхалимы, простофили, подлецы?»— и,
обрывая самого себя, подводит итог: «Думать поздно. Надо
бить этих самовлюбленных невежд, бить в кровь, вдребезги
и поскорее заменить их другими, новыми, молодыми, та-
лантливыми людьми. Иначе можно загубить наше великое
дело». Вот, пожалуй, основная идея пьесы.
Финал пьесы зрителям известен уже в самом начале
действия. Из Москвы поступает приказ о снятии Ивана
Горлова с поста комфронтом и о назначении на его место
генерал-майора Огнева.
Пьеса, критикующая пустозвонство, бюрократизм, за-
знайство, нежелание понять смысл новой стратегии и так-
тики войны, многим советским генералам, особенно уча-
стникам Гражданской войны (еще не добитым И.В. Стали-
ным), показалась потрясением основ Красной Армии.
Пьеса вроде бы «объясняла» всем, «кто виноват» и «что де-
лать», чтобы победить противника.
Автор пьесы отыскал «козлов отпущения» — это поколе-
ние командиров Красной Армии, выдвинувшихся в Граждан-
скую войну и за прошедшие годы «раздобревших» на лаврах и
превратившихся в пустомель и «красных помпадуров».
Когда пьеса была напечатана, поступило «высочайшее
разрешение» на свободу мнений. Разумеется, в рамках со-
держания пьесы. «Постороннему человеку, — пишет Вера
Александрова, — незнакомому с особенностями советской
жизни, пьеса может показаться подлинным потрясением
всех и всяческих основ жизни. Но люди должны понять,
что в советском обществе ничего не делается без разреше-
ния сверху...» И далее следует вывод: «В дни, когда реша-
лась судьба Сталинграда и всей страны в целом, «надо бы-
ло дать армии и обществу хотя бы видимость свободы, вы-
сказаться о событиях... Ибо самая смелая критика, раз-
95
решенная сверху, менее опасна, чем самая робкая и
косноязычная критика «шептунов» снизу».
На фронте пьеса вызвала неоднозначную реакцию.
«Смутила» неравнодушных, заставила задуматься обычно
равнодушных. Многие растерялись, не знали, как впредь
себя вести. Особенно политработники. Об этой растерян-
ности, «смущении» правдиво рассказал писатель Павленко
на страницах журнала «Октябрь» (1943 г.). Случайно в
день, когда «Правда» стала печатать пьесу, он оказался на
фронте в политотделе одной из дивизий. «Начальник по-
литотдела, — пишет Павленко, — подняв голову от газет-
ной полосы, растерянно сказал: «Скандальная история ка-
кая-то... Читали?» — и протянул мне газету. Я начал с пере-
довой, но начальник политотдела, заметив это, торопливо
прибавил: «Нет, нет, Вы в пьесу загляните...»
Растерянных оказалось много. Среди некоторых совет-
ских людей возник страх, предчувствие нового погрома в
армии. Об этом свидетельствовали письма и отклики на
пьесу в печати. Писатель оказался не из тех «смущенных».
По его мнению, пьеса рождает смелость бороться со всем
пережившим себя. «Она учит: кто не борется против старо-
го — сам устарел и стал не нужен своему времени. Пьеса
заставляет читателя, а еще больше зрителя, думать о том,
что судьба Родины в его руках. Что одни и те же руки могут
спасти или погубить ее». Примерно на таком уровне нахо-
дилась вся официальная советская критика.
Лукавит писатель. Кто ответственен за военные просче-
ты? Он-то знал. Насколько я помню, за все сталинское
время так называемая «свободная критика» была разреше-
на советским людям в первый и последний раз.
КАК ВОСПРИНЯЛ ПЬЕСУ ФРОНТ
Докатилось эхо той «бури в стакане воды», как мы по-
нимаем сегодня, спустя 60 лет, и до нашей дивизии. Где-то
в начале 1943-го офицеров и политработников полкового
звена собрали — услышать их мнение о пьесе «Фронт».
96
Открыл офицерский сбор комдив. Интересно бы уз-
нать, что он сам думает о пьесе, за какого он героя? Не ус-
лышали. Генерал Поплавский предоставил слово Борисо-
ву — своему заместителю по политической части.
«Пьеса напечатана в газете «Правда», — честно и прямо
сказал он, — а раз так, то, естественно, она отражает мне-
ние Центрального Комитета партии. Но это не значит, что
мы, фронтовики-коммунисты, не имеем права на собст-
венное мнение и на свободные высказывания. Это и есть
особенность данного момента. Главное политическое
управление желает знать мнение фронтовиков о пьесе. Вам
не следует опасаться упреков или осложнений по службе.
Речь идет о судьбе страны. Чем скорее мы преодолеем не-
достатки в Красной Армии, о которых идет речь в пьесе,
тем быстрее победим врага!»
Тон выступлений задал комиссар батальона Кирилл
Акимович Кошман: «Не пьеса, а какое-то недоразумение.
Посмотрите на наших комфронтами, командармов. Почти
все они участвовали в Гражданской войне. «Академий не
кончали», а кто из нас бросит в них камень? Что в них от
горловщины? Ничего! Я не вижу никакого конфликта».
(Справка: через полтора кода Кошман станет комиссаром
полка. За храбрость и героизм при форсировании Немана
ему присвоят звание Героя Советского Союза. После вой-
ны он закончит Военно-политическую академию и про-
служит в армии до ухода в отставку.)
Попросил слово командир полка полковник Разумов-
ский: «Я бы хотел спросить товарища драматурга вот о чем.
Это что же, по вине Горлова все бежали в 41-м в подштан-
никах с границы? Генерал Павлов вроде из Огневых, вое-
вал в Испании, Герой Советского Союза. Но он не смог
удержать фронт. За это и поплатился. Спас бы положение в
то время генерал-майор Огнев — сомневаюсь. В то же вре-
мя пьеса заставляет задуматься над отжившим в армии.
Мы нуждаемся в новых Полевых уставах, в перестройке
всей системы связи, в более активном изучении боевого
опыта».
Эмоционально прозвучало выступление начальника
97
инженерной службы дивизии. Полковник-инженер с се-
дой головой сказал: «Давайте глазами героев пьесы
«Фронт» посмотрим на себя и подумаем вот о чем. В 41-м я
служил на старой границе. Мы демонтировали одни укреп-
ленные районы и строили новые. Приведу пример. Если
бы командующий брестским гарнизоном в первый день
войны взял всю ответственность на себя — враг перейти
реку Буг не смог бы. На этом участке западной границы к
началу войны находились крупные силы Красной Армии.
Хорошо обученные кадровые войска. Разве среди нас нет и
сейчас подобных военачальников?» Кто-то бросил репли-
ку: «Приведите пример». Полковник не смутился. Спокой-
но ответил: «Сами знаете».
Начальник штаба дивизии, не стесняясь, грубо обру-
шился на пьесу:
— За кого нас принимает товарищ Корнейчук? Пьеса —
вредная. Это откровенная попытка вбить клин между раз-
личными поколениями командиров.
Шумели офицеры, подавали реплики, перебивали вы-
ступающих. Комдив старался утихомирить всех. Еще хле-
ще высказался 30-летний подполковник Толя Кочергин,
командир артиллерийского полка: «Главпур хочет знать
наше мнение, — сказал он, — прошу, товарищи главпуров-
цы, как говорят украинцы, — это не пьеса, а сплошная
«брехня». Где товарищ драматург увидел горловых, этих
кавалеристов? Да их еще до войны вычистили из армии.
Кто-то наверху решил свалить собственные грехи на геро-
ев Гражданской войны...» Я услышал, как зашипел недале-
ко от меня сидящий начальник особого отдела дивизии:
«Что говорит, мерзавец? В кутузку его! Да нельзя. Запом-
ним».
Я вглядывался в Леонида Федоровича Борисова, и мне
стало его жалко. Он сам был сильно смущен. Вероятно, не
ожидал столь бурной реакции, в основном негативной, на
пьесу, а выходит, как он считал, и против воли ЦК партии.
Он предложил свернуть выступления. «Вроде все ясно...».
Вихрь эмоций вокруг пьесы и ее обсуждения захватил
всех, и еще не скоро люди остыли.
98
Почему фронт не принял пьесу Корнейчука? Я думал об
этом и пришел к следующему выводу. Дело не в обиде. Нас,
фронтовиков, шельмовали, и не раз, всякие «корнейчуки».
Очевидно, многие, прочитав пьесу, увидели за поднятым
ненадолго занавесом якобы «свободной мысли» нечто та-
кое, о чем они давно уже отвыкли думать. Но никто — от
генералов до рядовых офицеров — не отважился разглядеть
пристальнее «это нечто такое». Открыто высказаться о нем.
К сожалению, немногие из нас тогда понимали, что
драматург как смог исполнил партийное задание. Написал
пьесу-агитку, а Сталин поднял ее чуть ли не на недосягае-
мую высоту.
Почему? Сталин прекрасно понимал: идет второй год
войны, и армия, и народ, мировая общественность все ча-
ще задают вопрос: «как могла произойти катастрофа в 41-м?»
Допустим, тогда он объяснял происшедшее внезапностью
нападения. В 42-м внезапности уже быть не могло.
Вновь — катастрофа. И какая! В чем причины, кто виноват
во всей этой огромной трагедии в истории России?
Политические соображения у Сталина, как и у Гитлера,
всегда перевешивали военные. Пьеса «Фронт» должна бы-
ла объяснить миллионам встревоженных людей: виноват в
новых катастрофах не товарищ Сталин, Верховный Глав-
нокомандующий, а армейские ошибки, порожденные Гор-
ловыми...
Известно, что Сталин до самой смерти так и не признал
своей вины ни за позорные поражения, ни за неисчисли-
мые людские потери, которые до сих пор точно не подсчи-
таны, то есть фактически за гибель нескольких поколений
советских людей.
Во всякой демократической стране за подобные престу-
пления судят по всей строгости Закона.
Несколько слов о маршале Коневе... С солдатской пря-
мотой он высказал Сталину, что думает о пьесе. Мог ли
Иван Степанович сказать Иосифу Виссарионовичу, что
игра, которую тот затеял, «бесчестна»? Конечно, нет!
99
Как же встретили пьесу в верхах армии? Познакомимся
с воспоминаниями генерала Штеменко:
«Неожиданно она (пьеса) появилась на страницах
«Правды» и взволновала весь офицерский состав армии.
И хотя у нас в Генштабе каждая минута была тогда на счету,
пьесу прочли даже самые занятые. Всей душой мы были на
стороне молодого Огнева и высказывались против Горлова...
И в Генштабе, и за его пределами, даже среди очень за-
служенных военных руководителей нашлись такие, кото-
рые восприняли пьесу «Фронт» как своеобразную дивер-
сию против Красной Армии. В Ставку поступило несколь-
ко телеграмм с требованием прекратить печатание пьесы в
«Правде», запретить ее постановку в театрах, как вещь
весьма вредную.
Мы, генштабская молодежь, если можно так сказать о
людях среднего руководящего звена, еще не старых по воз-
расту, восприняли «Фронт» как выражение политики пар-
тии, как ее призыв к повышению уровня нашего военного
искусства и методов руководства войсками»1.
КАК ВОСПРИНЯЛА ПЬЕСУ
МОСКОВСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ
Попробуем узнать, как восприняла пьесу московская
интеллигенция, что думали о ней игравшие актеры. Об
этом рассказывает известный писатель Всеволод Иванов в
книге «Дневники и письма. Московские тетради».
В 1942 году писатель вернулся из эвакуации в Москву и
записывал свои впечатления: о том, что происходило в сто-
лице, об интересных людях, о культурной жизни города,
которая продолжалась и в военное время. Вот некоторые
из этих текстов: «...Вечером (7 ноября, суббота, 1942 год)
были на «Фронте», в МХАТе. Пьесу играют три театра сра-
зу — вернее, все наличные театры Москвы. Говорят, она в
Малом идет лучше, чем во МХАТе, но я этому не верю —
'Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М.: Вое-
низдат, 1943. Книга первая. Издание второе. С. 123—124.
100
уж очень она плоха. Люди, как лошади, разделены на ста-
рых и молодых, — и талант молодого не оправдан драма-
тургически. Знание фронтовых дел не помогает, а мешает
драматургу, он говорит о наступлении так детально, что не
поймешь — о чем они спорят? Пьеса похожа на то множе-
ство «производственных» пьес, которые мы видели поряд-
ком. Публика сияет орденами...»
В этой же дневниковой записи писатель вспоминает
слова Бориса Пастернака: «Если бы пьесами можно было
бы выигрывать сражения, я смотрел бы ее ежедневно. Но
раз нельзя, то зачем ставить?» — тонкая и разумная харак-
теристика.
Зарисовка писателя: «Вестибюль гостиницы пуст. В лиф-
те вместе с нами поднимается юморист Ленч. Он тоже был
на «Фронте», но в театре Драмы.
— Ну как?
— Скучно, — и видно, что так скучно, что он не может
подобрать определения».
Еще один отрывок из воспоминаний Всеволода Ивано-
ва: «20 ноября в «Правде» напечатана статья о «Фронте»,
доказывающая, что Художественный и Малый Академиче-
ский театры ничто по сравнению с Драматическим. То есть
Ливанов оказался в таком же положении, что и Горлов.
Механическое положение с комсоставом перенесено в об-
ласть искусства. Ливанов метался, ворошил остатки волос,
кричал, что он погиб, уйдет из театра.
— Мне дали понять, что это не пьеса, а играли «Фронт»
как директиву!»
Далее Всеволод Иванов пишет: «Иногда думаешь, что
знания отстают от должностей. Ложь «Фронта» не в том,
что таких событий не бывает, что люди не хотят учиться, а
в том, что учиться некогда, да и не у кого, и самое глав-
ное — короткое время. Мы его укорачиваем, столетие хо-
тим вместить в пятилетку, а оно, окаянное, как лежало
пластом, так и лежит...»
...Интересно прочесть рассказ писателя об обсуждении
пьесы генералами в Центральном театре Красной Армии:
«Началось с того, что генерал с лицом, как абажур, сказал:
— Известно ли товарищу Корнейчуку, что «Фронт» ста-
101
вят в Берлине? Словом, охали, как могли (факт — необык-
новенный)».
Когда под конец XX века ненадолго частично откры-
лись в России бронированные сейфы со «сверхсекретными
материалами», история вынесла свой приговор Сталину и
его «хитрой лицемерной игре» вокруг пьесы «Фронт». Кто
о ней сегодня помнит, кто ее знает?
Оказывается, в современной России есть люди (и их не-
мало), которые чтят Сталина святее папы римского, пом-
нят и знают пьесу «Фронт». В 2003 году московское изда-
тельство «Эксмо-Алгоритм» к 50-летию со дня смерти
И.В.Сталина выпустило десятитомную «Сталиниану».
В книге из этой серии под названием «Полководец Ста-
лин» (авторы Борис Соловьев и Владимир Суходеев) рас-
сказано о пьесе Александра Корнейчука «Фронт», (с. 80—281).
Познакомимся с напечатанным текстом:
«И.В.Сталин проявлял чрезвычайную заботу о развитии
литературы, науки и искусства. Вот несколько наиболее
характерных фактов. В 1942 году А. Е.Корнейчук написал
пьесу «Фронт». В ней шла речь об отношении к ведению
Отечественной войны... И.В.Сталин сразу же оценил дос-
тоинства пьесы и рекомендовал ее для публикации в газете
«Правда»... Она вызвала различные отзывы, в том числе и
резко отрицательные. В архиве И.В.Сталина сохранилась
переписка об этой пьесе. 28 августа 1942 года командую-
щий Северо-Западным фронтом С.К.Тимошенко послал
И.В.Сталину телеграмму, в которой отмечал: «Опублико-
ванная в печати пьеса тов. Корнейчука заслуживает особо-
го внимания. Эта пьеса навредит нам на все века, ее нужно
изъять. Автора привлечь к ответственности, виновных, в
связи с этим, следует разобрать».
В этот же день И.В.Сталин ответил С.К.Тимошенко
следующей телеграммой:
«Северо-Западный фронт.
Маршалу Тимошенко
Вашу телеграмму о пьесе Корнейчука «Фронт» получил.
В оценке пьесы вы не правы. Пьеса будет иметь большое
воспитательное значение для Красной Армии и ее комсо-
102
става, пьеса правильно отмечает недостатки Красной Ар-
мии, и было бы неправильно закрывать глаза на эти недос-
татки. Нужно иметь мужество признать недостатки и при-
нять меры к их ликвидации. Это единственный путь улуч-
шения и усовершенствования Красной Армии.
И.Сталин».
Сталин посылает драматургу копию телеграммы С.К.Ти-
мошенко и свой ответ ему. Советует: «...драматургу дорабо-
тать свое произведение, сделать его более актуальным».
(Заметим, не более художественным, а более актуальным!)
Пьеса «Фронт» с большим успехом шла в те годы во
многих театрах страны. Сталин предложил по пьесе снять
кинофильм. Его поставили режиссеры С.Д.Васильев и
Г.Н.Васильев (известные советские режиссеры, снявшие в
1934 году фильм «Чапаев»). Кинокартина демонстрирова-
лась в кинотеатрах и клубах, повсюду шли жаркие обсуж-
дения, что во многом способствовало правильному пони-
манию сущности характера Великой Отечественной вой-
ны, ведению ее современными приемами».
Прокомментирую приведенный отрывок. Какое отно-
шение к теме «Полководец» имеет рассказ о роли Сталина
в развитии литературы, науки и искусства в годы войны?
Он занимает в книге почти 14 страниц. Но, вероятно, по
мнению авторов, позволяет объяснить появление пьесы
«Фронт». Вот такой ловкий ход они придумали.
Вряд ли драматург взялся бы за написание столь острой
политической пьесы, затрагивающей авторитет генерали-
тета и офицерства без разрешения сверху, по своей ини-
циативе. В этом я уверен!
В ответной телеграмме С.К.Тимошенко Сталин четко
определяет свое представление о дальнейшем ведении
войны без Горловых.
Пушкин назвал Екатерину II за ее лицемерие «Тартю-
фом в юбке». Лицемерие и хитрость Сталина с постанов-
кой пьесы «Фронт» беспредельны! Что там матушка-ца-
рица!
Знал Иосиф Виссарионович и о постановке Корнейчу-
103
ка в Берлине. Идея Геббельса: «Вот, смотрите, комрады, до
какого развала дошла Красная Армия!»
В России пьесу поставили лучшие театры. Директива!..
Используя свою неограниченную власть, обращаясь к
коварству и хитрости, Сталин старался отвести от себя ви-
ну за допущенные им просчеты. Это и знаменитое сталин-
ское выступление 3 июля 1941 года, это и расстрел всего
командования Западного фронта во главе с генералом Пав-
ловым, это и попытка свалить на военных поражения под
Вязьмой и Москвой. Это и знаменитые сталинские прика-
зы №270 и №227. Сколько голов честных людей полетело и
сколько должно было полететь — ради одной? Каким лжи-
вым и демагогическим прозвучало выступление И.В.Ста-
лина уже после войны на приеме в Кремле в честь коман-
дующих войсками Красной Армии — 24 мая 1945 года.
«...У нашего Правительства, — сказал он, — было немало
ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в
1941—1942 годах, когда наша армия отступала, покидала
родные нам села и города. Иной народ мог бы сказать пра-
вительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите
прочь, мы поставим другое правительство, которое заклю-
чит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский
народ не пошел на это, ибо он верил в правильность поли-
тики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обес-
печить разгром Германии. И это доверие русского народа
Советскому правительству оказалось той решающей си-
лой, которая обеспечила историческую победу над врагом
человечества — над фашизмом».
Господи, сколько в этом «Выступлении» лицемерия,
демагогии и откровенного вранья...
У Сталина и Гитлера было много общего. Подобно «ве-
ликому советскому полководцу», «германский гений» так-
же любил перекладывать собственные просчеты и неудачи
на чужие плечи, чаще всего на своих генералов.
Известно, что за провал «блицкрига» в битве под Моск-
вой Гитлер обвинял Главнокомандующего Сухопутных сил
немецкой армии фельдмаршала Вальтера фон Браухича —
сделал из него и других генералов «козлов отпущения».
Вместе с Браухичем в отставку Гитлер отправил 34 генерала...
104
Краткая справка о командном составе
Красной Армии
После окончания Гражданской войны Красную Армию
сократили в десять раз. Из оставленного командного со-
става примерно 30% представляли бывшие офицеры рус-
ской армии. Многие из них занимали высшие армейские
посты.
С конца 20-х и до конца 30-х годов из РККФ было уво-
лено 47 тыс. командиров. Большинство из них — офицеры,
получившие свои командные звания в годы Первой миро-
вой войны. Те из них, кто чудом избежали сталинских ре-
прессий, активно участвовали в Великой Отечественной
войне: Борис Шапошников, Алексей Антонов, Александр
Василевский, Леонид Говоров, Иван Петров, Федор Тол-
бухин и многие другие прекрасные командиры.
В основном все командующие фронтами, а также сорок
командующих армиями начали свой боевой путь в Первой
мировой войне.
После смерча, обрушившегося на Красную Армию
(1937—1938), в начальственном звене, включая Военно-
морской флот, не хватало командиров (в процентах): 1938 г. —
34,0, 1939 г. - 32,0, 1941 г. - 19,0.
К примеру, если 19% перевести в реальное число ко-
мандиров, то это составит 80 тыс. человек.
К началу войны в Красной Армии ощущалась не только
нехватка командиров. В Ставке командный Состав не обла-
дал необходимым профессиональным образованием. Это
видно из следующих данных: имели образование (в процен-
тах): высшее — 7,0, среднее — 60,0, ускоренное среднее —
25,0, без образования (общего и профессионального) — 8,0.
Приведенная грустная статистика объясняется сталин-
скими «чистками», во время которых было репрессировано
свыше 40 тыс. командиров. Естественно, в Красной Армии
произошли массовые перемещения командиров.
За десять месяцев 1938 года было выдвинуто на новые
Должности 58 тыс. командиров и перемещено 40 тыс. чело-
век.
105
1939 год для Красной Армии стал особенным. Новые
должности заняли 246 626 командиров, что составило 69,0%
всего командного состава. В результате немыслимой кадро-
вой чехарды к моменту начала войны более половины ко-
мандного состава занимали свои новые должности до трех
месяцев...
Находясь на новых должностях не более полугода, мно-
гие командиры (более половины высшего комсостава ар-
мии) в то же время руководили крупными соединениями.
Ежегодный выпуск командиров из военных училищ в
довоенный период отставал от роста в первую очередь от
специальных родов войск. К примеру, численность авто-
бронетанковых войск за 1938—1941 годы выросла в 5,9 раза,
а выпуск командиров из высших военных училищ для дан-
ного рода войск увеличился в 1,6 раза.
Стараясь идти в ногу со временем — технического пере-
вооружения армии, с июля 1939 года по декабрь 1940 года в
стране было открыто 47 новых военных училищ. Но к нача-
лу войны ни одно из них не успело выпустить своих команди-
ров. Всего в 1941 году в СССР насчитывалось 234 военных
училища.
Помимо открытия новых училищ в 1937—1940 годы была
преобразована в самой армии широкая сеть специальных
курсов по подготовке командиров взводов. На них были обу-
чены за короткий срок 448,3 тыс. младших лейтенантов. Не-
обходимый опыт они приобретали уже на поле сражений.
Пытаясь преодолеть кризис в военных кадрах, прежде
всего среднего звена, в военных училищах еще в довоен-
ные годы сократили сроки обучения курсантов — с трех до
полутора лет, что, естественно, отразилось на качестве
подготовки командиров.
После начала войны очень скоро сроки обучения кур-
сантов в военных училищах были сокращены до шести ме-
сяцев... Нередко, в сложные периоды войны, училища от-
правляли на фронт курсантов после трех-четырехмесячной
их подготовки. Командирские звания в подобных случаях
им присваивали после первых боев.
106
Курсантские бригады и батальоны
До сих пор до конца неизвестна судьба многих училищ,
а также их питомцев.
Несмотря на принятые меры по подготовке командного
состава в армии, к началу первого года войны в действую-
щих частях не хватало 160 тыс. командиров. Пришлось
срочно призывать резервистов из запаса. К сожалению,
точных данных о количестве влившихся в армию команди-
ров из запаса нет.
С первых военных дней Верховный, видя, что события
на фронте разворачиваются не по его воле, стал искать
«козла отпущения», дабы отвести от себя народный гнев за
крупные неудачи Красной Армии и тем самым спасти
свою репутацию. В 41-м на заклание тому «козлу» он отдал
на расстрел шесть советских генералов, не удержавших За-
падный фронт.
Кто знал (июль 1941 года), что на Западном направле-
нии немцы сосредоточили для наступления в 4 раза боль-
ше мобильных сил. Это направление они считали главным.
А «великий стратег» думал иначе.
В 1942 году — новая огромная беда. И вновь по вине «ве-
ликого полководца», о чем уже рассказано. Так появилась
пьеса «Фронт». Она стала новым «козлом отпущения». И сам
спектакль, и вся невообразимая шумиха вокруг него долж-
ны были отвлечь людей от каких-либо ошибок вождя.
А ведь некоторые москвичи проницательно назвали
пьесу «громоотводом» — недурно придумано...
Многие поступки диктатора в военное время — свиде-
тельство, что лживости, цинизма, привычки переклады-
вать собственную вину на других, ловко и скоро находить
«козлов отпущения» — все объяснялось уверенностью в
собственной безнаказанности.
Диктатора мало заботило, кто может стать следующим
его «любимым козликом». Для изощренного и коварного
политика не играли никакой роли мораль, общественное
мнение, чин и звание, прошлые заслуги.
Известно, что даже своего главного государственного
107
помощника на протяжении десятков лет — товарища Вяче-
слава Молотова, когда он посчитал «целесообразным»,
продал за полгроша, свалив на него вину за дипломатиче-
ский пакт с Германией.
В данном тексте рассказ о потенциальном «козлике».
Это событие произошло во время битвы под Москвой
21 октября 1941 года. В тот день Сталин позвонил редакто-
ру газеты «Красная Звезда» Давиду Ортенбергу и дал указа-
ние — срочно опубликовать Постановление Государствен-
ного Комитета Обороны (ГКО) о назначении ответствен-
ным за оборону Москвы Г.К.Жукова, генерала армии, ко-
мандующего Западным фронтом.
Товарищ Сталин одновременно попросил напечатать в
газете большую фотографию генерала. Этого никогда
раньше не делалось.
Что же это означает?
Товарищ Сталин решил продемонстрировать перед сво-
им народом, перед противником, перед всем миром челове-
ка, на которого возложена высочайшая ответственность за
оборону Москвы. Но в случае возможного поражения об-
щественное мнение тут же станет на его сторону, что помо-
жет ему «честно» сделать ответственного «козликом»...
Жуков отлично знал повадки своего кремлевского па-
трона и ничего хорошего не ждал от него. Сколько раз дик-
татор прибегал к подобным трюкам!
«На войне всякая идея человеколю-
бия — пагубное заблуждение, неле-
пость».
Карл Клаузевиц, прусский генерал
и военный теоретик XIXв.
Глава пятая
СХВАТКА ДВУХ ДИКТАТОРОВ
Старая мудрая украинская поговорка гласит: «Паны
бьются, а у холопов чубы трещат». Понятно, что вся война,
от начала и до конца, оказалась жестокой и бескомпро-
миссной схваткой двух диктаторов — Сталина и Гитлера.
Однако многомесячная Ржевская битва для них имела не
только особое стратегическое значение, но и представляла
амбициозный интерес.
Первый диктатор
Как бы худо ни складывалась в 1942 году обстановка на
фронтах, Сталин постоянно не упускал из вида Ржев. Он
никак не мог смириться с мыслью о том, что плацдарм под
Ржевом и Вязьмой находился в руках у немцев.
После сильных физических и душевных потрясений в
1941-м, еле-еле отдышавшись и чуть восстановив былую
уверенность в себе, Сталин с каждым днем становился все
круче и требовательнее.
Это был уже не тот растерявшийся человек, который,
по воспоминаниям Г. К. Жукова, в критические дни боев за
столицу спрашивал его тревожным голосом: «Вы уверены,
что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас об этом с бо-
лью в сердце...» Это уже был не тот Сталин-истерик, кото-
рый в 1941 году, позвонив И.С. Коневу на фронт, убеждал
генерала, говоря о себе в третьем лице: «Товарищ Сталин
не предатель, товарищ Сталин не изменник, товарищ Ста-
109
лин честный человек. Вся ошибка его в том, что он слиш-
ком доверился кавалеристам... Товарищ Сталин сделает
все, что в его силах, чтобы исправить сложившееся поло-
жение»1.
Разгром немцев под Москвой придал ему новые силы,
окрылил, вселил в сердце надежду, что в конце концов он
справится с Гитлером. И, может быть, скоро. Несмотря на
первые военные успехи, на решительный воинственный
настрой, Сталину все-таки постоянно не давали покоя и
некоторые личные ощущения. Он никак не мог отклю-
читься, забыть свои переживания, а может быть, и униже-
ние, испытанное им перед тем же Жуковым или Коневым.
Как он, правда не надолго, потерял волевое железное нача-
ло вождя мирового пролетариата. Впервые в жизни его
обуял немыслимый страх, когда передовые немецкие отря-
ды подобрались к Москве на 17—20 километров.
Сталин старался не вспоминать те жуткие дни и тяже-
лые, бессонные ночи. Он глубоко был убежден в необходи-
мости любой ценой как можно скорее овладеть Ржевом,
отогнать немцев подальше от Москвы! Он полагал, и не без
оснований, что пока ржевско-вяземский плацдарм нахо-
дится в руках противника — это фактически серьезный
шанс для Гитлера вновь попытать счастья. Зная дикое ста-
линское упрямство, никто в Ставке не решался не только
переубедить, но даже посеять малейшие сомнения в не-
обоснованности его опасений.
В своих «Воспоминаниях» Г.К.Жуков рассказывает:
«...Верховный предполагал, что немцы летом 1942 года бу-
дут в состоянии вести крупные наступательные операции
одновременно на двух стратегических направлениях, веро-
ятнее всего на московском и на юге страны. Больше всего
Сталин опасался за московское, где находилось больше 70 ди-
визий противника. Он считал, что Гитлер, не взяв Москву,
не бросит свои войска на захват Кавказа и юга страны».
1 Си монов К. Из книги «Глазами человека моего поколения».
Публикация в мемуарах И.С. Конева «Записки командующего фрон-
том». М.: Голос, 2002. С. 121.
110
Воспоминания маршала исключительно важны. Они
подсказывают несколько дополнительных тем для раз-
мышлений. Во время наступления на юге фюрер не разре-
шил своему штабу трогать Центральный фронт. Даже когда
6-я армия Паулюса оказалась в окружении, позиция его не
изменилась.
В книге генерала С.М.Штеменко «Генеральный штаб в
годы войны» приводятся многочисленные воспоминания,
как Сталина беспокоила судьба Москвы, как он заставлял
генштабистов постоянно следить за действиями централь-
ной группы немецких войск. Любые доклады Ставки Ген-
штаба Верховный рассматривал с позиций угрозы Москве.
Во время боев под Сталинградом и даже в сражении на
Курской дуге Сталин не исключал, как и во время сущест-
вования ржевского выступа, что в конечном счете главная
цель немцев — Москва.
Во время битвы на Курско-Орловской дуге, когда Гит-
лер трижды переносил сроки начала наступления, Сталин
всякий раз нервничал. Полагал, будто германское коман-
дование, возможно, изменило стратегические планы и на-
правит свои армии, опять же, на Москву.
В неверном определении главного стратегического на-
правления наступления противника в летней кампании
1942 года виноват не один Сталин, но и Генеральный штаб.
Гитлер подписал секретнейшую директиву № 41 под кодо-
вым названием «Блау» 5 апреля 1942 года. Она содержала
стратегический план германского командования летней
кампании войны на Восточном фронте — в 1942 году.
Главная задача сводилась к уничтожению противника за-
паднее Дона и захвату Кавказа (нефтяных районов), а за-
тем предусматривалось сталинградское направление.
Советская разведка добыла сведения о замыслах Гитле-
ра своевременно, даже прежде, чем он подписал директиву
№41. (См. статью Владимира Лотты «Секретный фронт
Генерального штаба», Интернет.) Однако ни Ставка, ни
Генштаб не сумели воспользоваться этой ценной инфор-
мацией. В результате в 1942 году, вновь как ив 1941-м под
Москвой, в районе Сталинграда положение Красной Ар-
111
мии оказалось критическим. Это можно объяснить глав-
ным образом позицией Верховного. Сталин долгое время
считал, и мы уже об этом сказали, что главная задача нем-
цев остается прежней: овладеть Москвой, на этот раз обой-
дя ее с юга. Пытаясь предотвратить свой крах на юге, Став-
ка в срочном порядке отправляла туда огромные подкреп-
ления. Лишь за два с половиной месяца (с 17.07 по 30.09),
по данным М.А. Гареева (приведенным им в книге о
Г.К. Жукове), под Сталинград было направлено 50 стрел-
ковых и кавалерийских дивизий, 33 бригады, в том числе
24 танковых.
Сталина не напрасно маниакально беспокоила судьба
Москвы. В 2002 году в Москве был издан двухтомник «Ста-
линградская битва» — юбилейное издание, приуроченное к
60-летию Сталинградской битвы. В то же время оно осве-
щает многие события, связанные с положением на Цен-
тральном фронте в 1942—1943 годах.
Первый документ — «Протокол допроса генерал-фельд-
маршала Кейтеля Вильгельма от 17 июня 1945 года (книга
2, с. 542—546)». Вот что сказал фельдмаршал во время до-
проса: «План 43-го года предусматривал в случае особого
успеха (на Курском выступе) возможность продвигаться на
северо-восток, для того чтобы перерезать железные доро-
ги, ведущие от Москвы на юг...»
Рассуждения российских историков об ослаблении
Центрального фронта и о переброске части немецких ди-
визий в 1942-м под Сталинград — придуманы. Познако-
мимся с еще несколькими документами из этого издания.
Еще более убедительно подтверждает наши выводы второй
документ: «Из записи беседы с генерал-фельдмаршалом
Паулюсом. Она состоялась 8.06. 1948 года». (Там же, книга
2, с. 554-558.)
«Вопрос: Чем объяснить, что в течение лета и осени
1942 года немецкое командование держало большие силы
на московском направлении?
Ответ: В это время немецкое командование ожидало
наступления русских от Москвы, которое могло явиться
противовесом немецкому наступлению на юге. В связи с
112
этим на московском направлении была создана соответст-
вующая группировка. Созданная здесь немецкая группи-
ровка одновременно угрожала Москве, и русское командо-
вание не могло маневрировать резервами на юг, так как у
него в любой момент могло создаться впечатление о воз-
можности немецкого наступления, хотя оно не мысли-
лось».
И далее:
«...мыслилось, что в 1942 году должна быть занята ли-
ния реки Дон и Кавказ, а в 1943 году должно начаться на-
ступление на Москву. Если б задача по выходу к Сталин-
граду была выполнена в 1942 году, то все-таки наступление
на Москву могло быть возможным лишь в 1943 году...»
Желая проявить свой «полководческий гений» (а в него
Сталин поверил после крушения немецкого блицкрига),
он уверенно принял на себя обязанности Верховного, как
ранее сделал это и Гитлер. Масштабы и трагизм многоме-
сячных боев под Ржевом, крошечные успехи и грандиоз-
ные поражения — все это, как показала история, в боль-
шом и малом в значительной степени зависело от воли
диктатора. Не сомневаюсь, не будь постоянного и грубого
вмешательства Сталина в ржевские сражения, возможно, и
успехи были бы большие, меньше бы пролилось крови.
Во время одной из встреч с военными историками
Г.К.Жуков рассказал о том, насколько примитивно мыс-
лил Сталин как полководец. «Сталин требовал от нас на-
ступать! Он говорил: «Если у нас сегодня нет результата,
завтра будет, тем более вы будете сковывать противника, а
в это время результат будет на других участках». Конечно,
это рассуждения младенческие! Жертв было много, расход
материальных средств большой, а общего стратегического
результата никакого». И еще один вывод о Верховном:
«Сталин давно привык оперировать жизнями миллионов
людей. «Это — масса, а он — вождь». Был убежден, что так
всегда было в истории. И так всегда будет. «Ознакомив-
шись со многими сотнями оперативных документов, про-
диктованных или подписанных Сталиным за четыре года
войны, — пишет Д.Волкогонов, — я не встретил, кажется,
113
ни одного, где бы он поставил задачу беречь людей, не бро-
сать их в неподготовленные атаки, проявлять заботу о со-
хранении своих сограждан».
Сталин и Гитлер непосредственно руководили боями за
Ржев. Принимая любые решения о боевых операциях, Ста-
лин (так же поступал и Гитлер), как правило, игнорировал
любые фронтовые условия: состав войск, их быт, оснащен-
ность техникой, обеспеченность тыла, погоду, сложность
местности. Его, как и Гитлера, мало интересовал против-
ник, его вооруженность, тактические и оперативные воз-
можности. Он никогда не знал, что собой представляет тот
или иной район боевых действий, детали тех реальных ус-
ловий, в которых люди обязаны выполнять его приказы.
В то же время Сталин, будучи Верховным Главноко-
мандующим, как и Гитлер, постоянно вмешивался в дейст-
вия своих военачальников, вплоть до Берлинской опера-
ции. Как пишет в «Воспоминаниях и размышлениях»
Г.К.Жуков, «...его профессиональные знания были недос-
таточны не только в начале войны, но и до самого ее конца».
В ржевской эпопее это вмешательство приобрело немыс-
лимый и тягостный, нелогичный, а часто — мелочный ха-
рактер. Принимая окончательное решение об операциях,
Сталин устанавливал точные сроки их подготовки и прове-
дения. Часто это приводило к подавлению воли военачаль-
ников. Без указаний Верховного, как правило, делалось
это от имени Ставки, но за его подписью, ни комфронта-
ми, ни командармы, а нередко и командиры дивизий не
могли ни в одной операции проявить какую-либо само-
стоятельность.
Командиры фактически были лишены оперативной
инициативы — действовать в соответствии с местными ус-
ловиями. «Безынициативность офицеров и генералов, —
говорит английский военный историк Кеннет Макси, —
при наличии «государева ока» оказывала буквально катаст-
рофическое воздействие на боевые качества советских
войск в наступательных операциях». Любопытно мнение
немцев. Они считали, что, например, попав в окружение,
советские командиры и солдаты действовали превосходно,
114
если у них пропадала связь с высшим начальством. Как
только связь восстанавливалась, сразу же становилась за-
метнее потеря инициативы.
Нередко то, что провозглашал Сталин в своих публич-
ных выступлениях, директивах Ставки, в приказах, в пись-
мах, телеграммах, расходилось с реальностью. Естествен-
но, это ставило в затруднительное положение командиров,
вызывало недоумение, и раздражение, и обиду, и горькое
разочарование солдат. В таких случаях неожиданные си-
туации обычно старались корректировать комиссары. На-
пример, сколько раз мы слышали, как Верховный обещал
разгромить врага и закончить войну в 1942-м и в 1943-м, а
она, проклятая, продолжалась. В 1942-м Сталин утвер-
ждал, будто германская армия находится при последнем
«издыхании», а Красная Армия в том же 1942-м потерпела
от «издыхающей армии» жуткие поражения: подо Ржевом,
потеряла Крым, попала в большую беду под Харьковом,
сдала Воронеж и Ростов-на-Дону, позволила немцам за-
нять огромные пространства на юге.
Подо Ржевом советским войскам противостоял силь-
ный противник под руководством талантливого генерала
Вальтера Моделя с намерением выстоять. После зимнего
отступления под Москвой 9-я армия организовала на заня-
той ими линии в ржевском треугольнике мощную оборону.
Ожесточенно дралась за каждую пядь, будто это ее родная
земля. Нередко фронтовики после боя задавали вопрос:
«Во имя чего фрицы так стойко и храбро воюют?»
Маленькое примечание. Подо Ржевом командиры и
мы, солдаты, учились наступать, а немцы приобретали
боевой опыт активной позиционной обороны. Некоторые
историки и литераторы, к примеру В.В. Бешанов, возму-
щаются заявлением наших генералов о том, что в 1942 году
они еще учились воевать. Он даже выпустил книгу, назвав
ее «Год 1942 — Учебный» (Минск: Харвест, 2002).
Остановлюсь на отдельных тезисах автора. Вот что пи-
шет Бешанов: «...Генералы повсеместно, особенно битые,
часто сетуют на начальство, ошибки подчиненных, недос-
115
таток сил или на неблагоприятные погодные условия. Со-
ветские маршалы тоже широко используют все эти аргу-
менты. Но, кроме того, они придумали своим провалам со-
вершенно уникальное оправдание: оказывается, в 1942 го-
ду они еще не умели воевать. Все они — руководители
фронтов, командующие армиями, начальники штабов — с
детской непосредственностью сообщают, что они пока
только учились, присматривались к противнику, накапли-
вали опыт».
Думаю, автор в своем пылком гневе ошибается, не учи-
тывая некоторых серьезных обстоятельств, от которых
нельзя отмахнуться. Бешанову не нравятся генеральские
речи. Мне тоже. Но я их понимаю, а он не хочет их пони-
мать. Например, разве можно забыть массовые репрессии,
организованные Сталиным в предвоенный период, когда
были уничтожены все высшие кадры Красной Армии?
Кровавый отстрел их продолжался и в 1941-м, и в 1942-м...
Наконец, в 1941-м после 22 июня практически погибла вся
кадровая армия, включая многих генералов и командиров.
В 1942 году приходилось выбирать не лучших из лучших, а
лучших из худших. Следует учитывать и то, что Красная
Армия вступила в схватку с самой сильной армией мира,
оснащенной современным вооружением, с опытными ге-
нералами, с богатым боевым опытом, с более высокой ор-
ганизацией управления и системой радиосвязи, с солдата-
ми-профессионалами.
Какая тут может быть «детская наивность»?
Говоря о том, что они учились воевать, командиры не
лукавят. Им доверили командовать миллионными армия-
ми, тысячами орудий, новой реактивной техникой, сотня-
ми танков и самолетов. Они учились руководить крупны-
ми массами войск. Их надо было обучить, вооружить, во-
время ввести в сражения, организовать взаимодействие
людей и техники. Но управлять войсками без современных
средств связи, без профессионально подготовленных ко-
мандиров полков, батальонов, рот, грамотно обученных
солдат — под «государевым оком»... Тут наши генералы
116
оказались не очень способными учениками. Отсюда беско-
нечные поражения подо Ржевом, огромные потери, посто-
янный страх перед начальством за каждую неудачу. И это
при грандиозном преимуществе в живой силе и технике.
Да! Они учились воевать, но цена этой учебы для всех — от
Верховного до командира взвода — оказалась невообрази-
мо тяжелой. Кто может подсчитать, во что она обошлась?
Но как это ни поразительно, фронтовики, безбожно ру-
гая на все лады командиров за их безграмотность, называ-
ли все, что происходило на полях боев, «Ржевской акаде-
мией», верили, идя в бой, что их командиры научатся вое-
вать не хуже немцев. «Пусть даже на наших костях...» Ми-
ровая история полна примеров, когда побежденные
учились у победителей. Петр I не считал для себя зазорным
учиться у самой сильной в то время шведской армии коро-
ля Карла XII. Немецкие генералы перед войной на Востоке
прилежно изучали печальный опыт русского похода Вели-
кой Армии Наполеона в Россию...
Сталин пристально следил за своими генералами, ясно
видел их просчеты. Неоднократно, приходя в гнев, воскли-
цал: «Когда же они научатся воевать?!» В то же время он
упорно заставлял их добиваться успеха любой ценой. Он
верил, что придет время — и они научатся побеждать. Ста-
нут воевать не числом, а умением. Определенно же вы-
ученные Верховным, они старались побеждать врага не
умением, а колоссальной живой силой и мощью боевой
техники. Генералы так привыкли к немудреным методам
командования своими покорными солдатами, что многие
из них не стали как-либо переучиваться до конца войны.
Дмитрий Волкогонов в книге «И.В.Сталин — политиче-
ский портрет. Триумф и Трагедия» (книга II, часть I, с. 299),
приводит примечательную беседу Сталина с А.И. Антоно-
вым, начальником Оперативного управления Генерально-
го штаба. Вот небольшой фрагмент из этой беседы:
«— Товарищ Антонов, — спросил Верховный, — Вы ни-
когда не задумывались, почему многие наши наступатель-
ные операции в сорок втором году оказались незавершен-
ными? Посмотрите, Ржевско-Вяземская операция двух
117
фронтов... (Далее Сталин перечисляет другие «незавер-
шенные» операции.) Чем Вы объясните эти провалы?
— ...Действовали шаблонно, — ответил Антонов, — без
выдумки. Мы не научились прорывать оборону сразу на
нескольких участках, слабо использовали танковые соеди-
нения для развития успеха...»
Сталин перебил Антонова и заключил так: «Главное за-
ключается в том, что, научившись обороняться, мы плохо
могли, да и сейчас не многим лучше — наступать...»
...Короче говоря, мы еще не научились воевать...»
Кстати, фраза «незавершенная операция» вместо «про-
вал», «поражение» принадлежит Сталину. Она так полю-
билась генералам, что они в своих донесениях наверх со
спокойной совестью ввели ее в постоянный «оборот».
Во время сражений подо Ржевом, как и на других фрон-
тах, Ставка разрабатывала и направляла в войска так назы-
ваемые Директивы. В них определялись стратегические и
оперативно-тактические задачи каждой операции, намеча-
лись сроки подготовки и начала ее проведения. За годы
войны Ставка направила в войска несколько тысяч Дирек-
тив. В Москве опубликован сборник, позволяющий обо-
зреть этот колоссальный труд Ставки и Генерального шта-
ба. Познакомимся с восемью Директивами, с января 1942
года по февраль 1943 года. Все они связаны с Ржевом...
Директива Ставки от 7 января 1942 года. Подписана Ста-
линым. В ней поставлена задача перед Калининским
фронтом: «двумя армиями в составе 14—15 стрелковых ди-
визий и 11-го кавалерийского корпуса осуществить насту-
пление западнее Ржева в общем направлении на Сычевку.
Разгромить немецкие силы и совместно с Западным фрон-
том окружить и уничтожить ржевско-гжатско-вяземскую
группировку противника».
Исполнение Директивы. Калининский фронт 8 января
приступил к так называемой Ржевско-Вяземской опера-
ции. Продолжалась она примерно до 20 апреля. В ходе 120
дневных боев оказались в немецком окружении три армии:
22, 29 и 39-я, а также 11-й кавалерийский корпус. Вот как
118
рассказывает об этой операции А.М.Василевский, началь-
ник Генерального штаба Красной Армии: «...Несколько
раз пересекали оборону плацдарма с боями советские кор-
пуса и целые армии, уходившие во вражеский тыл. Но за
ними проход опять закрывался, из-за чего те, кто пробился
в тыл противника, попадали в окружение».
Отрезанные от фронта командиры и бойцы мужествен-
но сражались. В июле 1942 года немецкое радио передало
сообщение: «Западнее Ржева окружена и разгромлена сто-
тысячная группировка советских войск». Заключительная
операция немцев под названием «Зейдлиц» была ими про-
ведена со 2 по 12 июля 1942 года. Советская печать не оп-
ровергла немецкое сообщение, но и не упомянула о нем.
Эта трагедия в дальнейшем была проигнорирована истори-
ками, полководцы и генералы в своих воспоминаниях чет-
ко ничего о ней не рассказали. Когда произошла сталин-
градская трагедия для немецкой армии, в Германии был
объявлен трехдневный траур. Сдалось 105 тыс. генералов,
офицеров и солдат 6-й армии Паулюса. Во всех церквях по
ним звонили колокола.
Постепенно отдельные эпизоды гибели стотысячной
группировки западнее Ржева стали известны. О ней пове-
дали немногие выжившие ветераны. Самое же главное, что
способствовало «рассекречиванию» Ржевско-Вяземской
операции, — это активная роль в ней Верховного. Приведу
один эпизод. Их много. В середине февраля штаб окружен-
ной 29-й армии получил по рации запрос Сталина: «Что
надо, чтобы вы продержались двое суток?» Командарм 29-й
армии В.И.Шевцов ответил, что двое суток можно продер-
жаться при условии поддержки с воздуха. Военный Совет
армии разослал в войска Директиву: «О нашем положении
стало известно товарищу Сталину. И.В.Сталин запросил:
«Сумеем ли мы продержаться?» Продовольствие и боепри-
пасы сбросят с транспортных самолетов. Как видите, Глав-
нокомандующий Красной Армии, лично товарищ Сталин,
считает очень важным обороняемый нами район и прини-
мает меры по оказанию нам помощи...»
Воины, воодушевленные обещанием скорой сталин-
119
ской помощи, бились с немцами за гранью человеческих
возможностей. Но Сталин и комфронтами мало чем могли
помочь окруженным. Не сработал и воздушный мост, ор-
ганизованный Ставкой. Как вспоминает один из выбрав-
шихся из окружения, «это был сущий ад». Он, например,
рассказал, как в один из этих дней пятнадцать немецких
бомбардировщиков обрушили бомбы на деревню Брехово,
где во всех домах лежали тяжелораненые. За четверть часа
от людей и деревни осталось пепелище.
На присланных самолетах отправили знамена частей.
Одну тысячу раненых удалось перебросить с пробившими-
ся частями к своим. Многие старшие командиры и комис-
сары покончили жизнь самоубийством. Некоторые исто-
рики осуждают решение Ставки и Г.К.Жукова оставить в
немецком тылу три армии и кавалерийский корпус без
достаточной поддержки и оценивают его решение как при-
мер авантюризма. Об этом убедительно и документирован-
но повествует полковник М.М.Ефремов, сын командарма
33-й армии Михаила Григорьевича Ефремова, застрелив-
шегося в окружении.
Впрочем, можно ли было вообще тогда, в январе — фев-
рале 1942 года, говорить о какой-либо серьезной поддерж-
ке? В наступающих войсках не хватало оружия, боеприпа-
сов. Вся авиация Западного фронта насчитывала менее ста
самолетов. В те дни, когда, истекая кровью, погибали за-
паднее Ржева в Чертолинских лесах последние остатки
бойцов, Совинформбюро сообщало: «На Западном фронте
идут бои местного значения...»
Любопытно, почему Ржевско-Вяземская операция,
единственная из четырех, проведенных подо Ржевом, по-
пала в историографию войны, как «стратегическая»?
В период Ржевско-Вяземской операции И.С.Конев полу-
чил Директиву Ставки от 11 января 1942 года. В ней говори-
лось: «Командующему Калининским фронтом в течение
11-го и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть
г. Ржевом. Ставка рекомендует для этой цели использовать
имеющиеся в данном районе артиллерийские, миномет-
120
ные, авиационные силы и громить вовсю город Ржев, не
останавливаясь перед серьезными разрушениями города.
Поручение подтвердить, исполнение донести. И.В. Ста-
лин».
Исполнение Директивы. Ни 11-го ни 12 января 1942 года
Ржев не взяли. Но, выполняя указание Верховного, артил-
лерия и советские самолеты город разрушили. Чего в свое
время не сделали немцы. Можно представить себе психо-
логическое состояние ржевитян, когда на их головы посы-
пались бомбы и снаряды с советской стороны.
В своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г.К.Жуков
объясняет причины «незавершенности» Ржевско-Вязем-
ской наступательной операции в 1942 году войск Западно-
го и Калининского фронтов таким образом: «Критически
оценивая сейчас эти события 1942 года, считаю, что нами в
то время была допущена ошибка в оценке обстановки в
районе Вязьмы. Мы переоценили возможности своих
войск и недооценили противника. «Орешек» там оказался
более крепким, чем мы предполагали». Можно ли согла-
ситься с подобным объяснением?
Директива Ставки от 20 марта 1942 года. «Ставка требует
энергичнее продолжать выполнение ранее поставленных
задач. Не позднее 5 апреля освободить Ржев...»
Исполнение Директивы. В те трудные весенние дни
Г.К.Жуков и И.С.Конев просят Ставку: остановить безре-
зультатное и бессмысленное самоистребление армий. Ста-
лин и слышать не желает об отмене Директив. Верховный
Главнокомандующий требовал: «Энергичнее наступать!»
Диктатор знал, что делал. Он приучал генералов воевать
любой ценой, относиться к цифрам потерь равнодушно.
В обмен на проявленное ими согласие прощал им неудачи.
Хвалил за крошечные успехи. Советская печать красочно
расписывала их и выдавала за возросшее военное мастер-
ство Красной Армии. Сталин воспитывал у своих генера-
лов крепкие силовые характеры, освобождая их от всяче-
ских моральных сомнений, приучал, как детей, к личной
преданности и вере в свою непогрешимость. Поймут, бу-
121
дут ценить его доверие к ним, научатся беспрекословно-
сти — станут маршалами. Не пройдут «сталинскую шко-
лу», — вождь любил говорить о себе в третьем лице, —
пусть пеняют на себя. Вон с постов! Незаменимых нет!
«Нам нужно, — писал Верховный, обращаясь к Жукову
и Коневу, — в начале лета разгромить Рже веко-Вяземскую
группировку, где немецкие войска удерживают крупный
плацдарм и имеют крупные силы...» Это послание стало
важнейшим указанием для командиров на Западном и Ка-
лининском фронтах. Армии стали готовиться к летним боям.
Директива Ставки от 16 июля 1942 года (Ржевско-Сы-
чевская операция). В ней указывалось: «...Любой ценой не
позднее 1—2 августа 1942 года взять Ржев. К наступлению
должны быть привлечены четыре армии, а также две воз-
душные армии». Ставка требовала: «Очистить от против-
ника территории к северу от реки Волги в районе Ржева, а
также территории к востоку от реки Вазуза в районе Зубцо-
ва, Карамазино, Погорелое Городище. Овладеть городами
Ржев и Зубцов, выйти и прочно закрепиться на реках Волга
и Вазуза...»
Исполнение Директивы. 30 июля 1942 года в бой с про-
тивником вступили 350 тыс. командиров и солдат Кали-
нинского и Западного фронтов. Под конец наступления на
поля сражений было брошено более одного миллиона че-
ловек. Наступление продолжалось до 23 августа, т.е. 53 дня
(по официальной версии). Практически оно происходило
до начала октября. Например, 215-я стрелковая дивизия,
где я служил, вступила в бой между 24 и 26 августа.
Ценой колоссальных потерь только за два месяца боев
(август—сентябрь), в которых участвовали шесть армий,
было захвачено более 20 кварталов Ржева, а также города
Зубцов, Погорелое Городище и свыше 100 деревень. Нем-
цев изгнали с левого берега Волги. Но Ржев и Сычевка по-
прежнему остались в руках противника. За несколько ме-
сяцев боев было потеряно 158 819 человек.
Вот как оценивает летнее наступление в своих «Воспо-
минаниях» Г.К. Жуков: «...активные действия наших войск
122
летом и осенью 1942 года на Западном направлении против
немецкой группы армий «Центр», по расчетам Ставки,
должны были дезорганизовать противника, создать впе-
чатление, что именно здесь, а не где-либо в другом месте,
мы готовим зимнюю операцию...» Проведение операции
отнюдь не дезориентировало 9-ю немецкую армию. О зим-
ней операции, которая действительно состоялась, скажу
позже.
Вот так «частные наступательные операции»! В них сра-
жалось более миллиона бойцов. В районе Погорелое Горо-
дище с 7 по 10 августа произошло танковое сражение, в ко-
тором с обеих сторон участвовало более 1500 танков. Выхо-
дит, больше машин, чем на Курской дуге, под прославлен-
ной Прохоровкой. В результате летнего наступления
войска в отдельных местах прорвали оборону противника.
До Ржева оставалось шесть километров! Сталин ликовал!
Что такое шесть километров? Ликование Верховного Глав-
нокомандующего быстро испарилось. Чтобы преодолеть
эти шесть километров, потребовалось еще больше семи
месяцев кровавых сражений.
14 июля 1942 года Совинформбюро сообщило: «Немцы
ежедневно теряют на советско-германском фронте тысячи
и тысячи людей. А это, независимо от временных успехов
немецких войск, постепенно подтачивает гитлеровскую
военную машину и подготавливает почву для поражения в
этой войне». Много лет спустя мне рассказали, что будто
бы текст этого «сообщения» продиктовал Сталин. Оно
должно было дезавуировать победное заявление Берлина
об окончательном разгроме остатков окруженных войск
западнее Ржева. Вышедшая в 1960 году (через 18 лет) «Со-
ветская Военная Энциклопедия» характеризует прошед-
шую операцию совершенно в другом свете, уже исходя из
событий на юге.
«Главная цель операции (Ржевско-Сычевской, 30.07 —
23.08.1942 г.) состояла в том, чтобы сковать силы против-
ника на Западном направлении, лишить его возможности
перебрасывать соединения из группы армий «Центр» (ко-
мандующий — генерал-фельдмаршал Г.Клюге) на юг, где
123
немецко-фашистские войска наносили главный удар в
летней кампании 1942 года, и вынудить перегруппировать
часть своих стратегических резервов на центральный уча-
сток фронта». Ржевско-Сычевскую операцию фактически
лишили самостоятельного значения. Изменилась ли оцен-
ка летней операции, попавшей в официальной историо-
графии Великой Отечественной войны в разряд фронто-
вых, за последние 45 лет после выхода «Энциклопедии»?
К сожалению, нет.
Как бы ни переписывали в послевоенный период исто-
рию войны, с лета 1942 года нас, солдат, воевавших подо
Ржевом, жизнь накрепко связала со Сталинградом. Ко-
мандиры и комиссары постоянно призывали: «Сильнее
бить врага! Тем самым мы лучше поможем Сталинграду,
где решается судьба страны». Вскоре имя города-героя ста-
ло символом мужества и великой стойкости. Немцы назва-
ли Ржев «северным Сталинградом», командиры, ведя бой,
называли нас «сталинградцами».
Исследование Ржевско-Сычевской операции провела
С.А. Герасимова, научный сотрудник Тверского Государст-
венного объединенного музея1. Опираясь на документы,
она доказала, что официальная дата окончания опера-
ции — 23 августа — не соответствует действительности
(см.: «Советская Военная Энциклопедия» и др.). Немецкие
источники окончание летнего сражения за Ржев относят к
середине октября.
Лишь на 58-й день после начала проведения операции
появилось первое официальное сообщение Совинформ-
бюро о ее ходе. Причем в полуправдивой форме: «Дней 15
тому назад войска Западного и Калининского фронтов на
ржевском и гжатско-вяземском направлениях частью сил
перешли в наступление...» В своем исследовании С.А.Ге-
расимова приводит сведения об огромных потерях на при-
мере ЗО-й армии, куда входила 215-я стрелковая дивизия.
1 Тверской Государственный объединенный музей. Сборник на-
учных трудов. С.А. Герасимова. «Первая Ржевско-Сычевская опера-
ция 1942 г.: новая датировка». С. 105—110.
124
За время боев подо Ржевом 215-я дивизия общей числен-
ностью 14 тыс. человек потеряла 7—8 тыс., в основном мо-
лодых, цветущих жизней. Среди них погибли многие кур-
санты Тюменского военно-пехотного училища. (Сборник
«Ржевскими дорогами войны». Ржев, 1942. С. 20—23.)
Директива Ставки от 29 августа 1942 года. В ней сказано:
«В целях быстрейшего разгрома ржевской группировки
противника, захвата города Ржева и удобства управления
войсками 29-ю армию передать в распоряжение 30-й ар-
мии Калининского фронта».
Исполнение Директивы. Читая боевые донесения ко-
мандования 30-й армии за конец августа — сентябрь,
встречаем примерно одни и те же слова: «30-я армия про-
должает развивать успех по овладению Ржевом». Но Рже-
вом она так и не овладела ни в августе, ни в сентябре.
Директива Ставки от 10 октября 1942 года. Поставлена
конкретная задача: «Окружить и уничтожить 9-ю немец-
кую армию. Захватить Ржев, а также города Сычевку, Бе-
лый, Великие Луки». Наступление намечено на 23 октяб-
ря... Для решения поставленных задач Ставка выделила в
распоряжение двух фронтов (Калининского и Западного):
1890 тыс. солдат и командиров, 24 000 орудий и миноме-
тов, 3300 танков и 1100 самолетов. Силища! Группа армий
«Центр» к тому времени насчитывала 72 дивизии: 1680 тыс.
офицеров и солдат, 3500 танков.
Исполнение Директивы. Сроки наступления несколько
раз переносились: то по неготовности войск к боям, то ме-
шали погодные условия. Вторая Ржевско-Сычевская опе-
рация под кодовым названием «Марс» началась 25 ноября
и завершилась 20 декабря. Директива не была выполнена.
Из намеченных в ней городов были взяты лишь Великие
Луки (в январе 1943 года).
По мнению американского историка Дэвида М.Глан-
Ца, это было самое крупное поражение маршала Жукова1.
Общие потери составили 500 тыс. человек и 800 танков.
1Д э в и д Гланц. Крупнейшее поражение Жукова. Катастрофа
Красной Армии в операции «Марс» 1942 г. М., «АСТ — Астрел», 2007.
125
(26 августа 1942 года Г.К. Жукова назначили заместителем
Главнокомандующего. Он передал фронт И.С. Коневу. Ка-
лининский фронт возглавил генерал-лейтенант М.А. Пур-
каев.)
Директива Ставки от 8 декабря 1942 года. Поставлена за-
дача: «Калининскому и Западному фронтам к 1 января
1943 года разгромить немецкую группировку в районе
Ржева—Сычевки—Ленино». Директиву подписали и
И. Сталин, и Г. Жуков.
Исполнение Директивы. Директива не выполнена. Ржев
и Сычевка не были взяты.
Директива Ставки от 6 февраля 1943 года. «Командую-
щим Западным фронтом — В.Д. Соколовскому, Калинин-
ским — М.А. Пуркаеву: о проведении новой наступатель-
ной Рже веко-Вяземской операции. Следует окружить и
уничтожить основные силы группы армий «Центр» и овла-
деть Ржевом. К наступлению привлечь 4 армии Калинин-
ского фронта и 8 армий Западного фронта. Приказано к 1 мар-
та — не позднее — взять Ржев».
Исполнение Директивы. Группу армий «Центр» так и не
удалось разгромить. 2 марта 1943 года в 18 часов немцы са-
мостоятельно оставили город. Главные силы 9-й армии су-
мели оторваться от наступающих.
В марте советские войска, после ухода немцев со своих
оборонительных рубежей, вошли в Гжатск (5 марта), Сы-
чевку (8 марта), Вязьму (12 марта). В сообщениях Совин-
формбюро звучали иные формулировки: не вошли, а «за-
хватили», «выбили» и т.д.
Теперь, кстати, познакомим читателя с тем, как расска-
зывали о своем уходе из Ржева сами немцы. Приведем не-
сколько страничек из книги генерал-майора Хорста Гросс-
мана, командира 6-й пехотной дивизии1.
В докладе 9-й армии об оставлении Ржева говорилось
следующее: «Вечером 2 марта 1943 года последние немец-
кие арьергарды, не вытесненные врагом, покинули уже
1 Гроссман Хорст. Ржев — краеугольный камень Восточного
фронта. Ржев, 1996. С. 130.
126
давно оставленный город...» В сравнении с этим русский
военный доклад от 3 марта 1943 года гласил: «Несколько
дней назад наши войска начали решительное наступление
на Ржев. Сегодня, после длительных боев, они взяли го-
род».
Вся Ржевская баталия — свидетельство бездарности и
жестокости Сталина. Не повезло на ржевском плацдарме
военачальникам: Г.К. Жукову, И.С. Коневу и Д.Д. Лелю-
шенко. Фактически они не выполнили до конца ни одной
из Директив Ставки. Нередко отдельные историки и писа-
тели, пытаясь обелить полководцев, объясняют причины
их поражений нехваткой сил, техники, ссылаются на по-
годные условия и т.д. Все это — сказки. Например заявле-
ние Г.К. Жукова о том, что если б в его распоряжении бы-
ли еще одна-две армии, то можно было не только разгро-
мить ржевскую группировку, но и всю группу армий
«Центр». (Слова эти маршал в своих «Воспоминаниях» от-
носит к летней Ржевско-Сычевской операции.) Какие ему
одна-две армии были необходимы, если в его распоряже-
нии находился почти миллион войск?
Войска армий Жукова и Конева имели огромное пре-
восходство в живой силе и технике над противником. Нем-
цы утверждают о двух-трехкратном превосходстве русских,
а во время атак — в 6—8 раз. (Лето 1942 г.) По данным
Н. Белова и Т. Михайловой1, превосходство 30-й армии
над противником, например, в летнем сражении 1942 года
оценивается: в людях в 10—20 раз, в бронетехнике — в 20—
30 раз.
В операции «Марс» мощь двух фронтов по сравнению с
силами противника была еще значительнее.
Второй диктатор
Начиная рассказ о втором диктаторе, прежде всего по-
знакомлю читателя с документом, ставшим известным со-
1 Михайлова Т Ржев 1942. «Битва за высоту 200». Тверь, 2000.
С.41.
127
всем недавно. Он проливает больше света на эту отврати-
тельную личность.
Что представлял собой Адольф Гитлер? Кем была наци-
стская бестия, которая унесла во время Второй мировой
войны жизни 50 миллионов людей? Прежде чем уйти из
Белого дома, президент США Билл Клинтон раскрыл сек-
ретные документы, в которых дается психологический
портрет военного преступника Адольфа Гитлера. Они за-
регистрированы под номером 0695930/18.05.2000 и стали
свидетельством мировой истории. Эти совершенно секрет-
ные документы ЦРУ насчитывают 68 страниц. На них зна-
чится дата: 3 декабря 1942 года. «Документы о Гитлере»,
быть может, не являются для историков сенсацией, но они
содержат психограмму диктатора, представляющую обще-
ственный интерес. Комментирует, дополняет и вносит в
случае необходимости поправки в их текст профессор Гуи-
до Кнопп.
«О хорошей физической выносливости» Гитлера
(Hitler) больше не может быть никакой речи самое позднее
с 1945 года. Физическое состояние Гитлера до 1939—1940
годов было относительно стабильным, поэтому неудиви-
тельно, что это время совпало с периодом его успехов. Од-
нако чисто субъективно ипохондрик был твердо убежден в
том, что умрет он рано. Он боялся, что время его уходит.
В 1939 году по случаю своего 50-летия он сказал: «Мне луч-
ше начать войну в пятьдесят, чем когда мне будет пятьде-
сят пять или шестьдесят». В другом случае он высказал та-
кое соображение: следующие поколения не смогут сделать
этого. Начать войну может только он. Он связал судьбу це-
лых народов со своими представлениями о собственной
жизни. Летом 1939 года его больше всего беспокоило то,
что «в последний момент какая-нибудь свинья сделает ему
предложение о посредничестве». Одной из этих «свиней»
оказался его ближайший соратник.
Геринг (Goering) робко предостерегал: «Мы же не соби-
раемся идти ва-банк». На это Гитлер ответил: «В своей жизни я
всегда шел ва-банк».
Показательно, что начиная с 1942 года состояние его
128
здоровья сильно ухудшилось. Уже летом 1941 года был по-
ставлен диагноз прогрессирующего склероза венечных со-
судов сердца. Во время войны его личный врач доктор Мо-
рель (Morell) выписывал ему в общей сложности 90 раз-
личных медикаментов, начиная от сильных снотворных
средств и кончая возбуждающими наркотиками, чтобы
снимать состояние хронической усталости. Даже 28 раз-
личных таблеток, которые он принимал ежедневно, не
могли сдерживать физическое разрушение его организма.
Более того, он принимал «пилюли доктора Кестерса про-
тив вспучивания» в связи с жалобами на желудочно-ки-
шечный тракт, а также другие лекарства, которые содержа-
ли стрихнин и различные опийные составы.
На мечты Гитлера о жизненном пространстве и искоре-
нении евреев это не влияло — они были с самого начала
результатом навязчивого представления психопата, за ко-
торым слишком многие, слишком долго и слишком по-
слушно следовали».
Без разрешения фюрера ни одна армия, ни одна диви-
зия, но один полк, ни один батальон, ни одна рота, ни
один солдат не имели права покинуть занимаемые пози-
ции. «Немецкий солдат не имеет права уйти оттуда, куда
ступила его нога!» Это железное правило Гитлер вдалбли-
вал генералам и солдатам. Летом 1942 года солдаты 9-й ар-
мии давали особую клятву — не покидать свое место в обо-
роне. Пытаясь удержать от полного развала 9-ю армию, от-
ступавшую от Москвы, и вспоминая драматическую исто-
рию великой армии Наполеона, Гитлер в начале 1942 года
издал приказ: « 9-я армия не делает ни одного шага назад.
Достигнутую на 3 января 1942 года линию обороны — дер-
жать!» Фюрер неоднократно как главнокомандующий тре-
бовал любой ценой удерживать Ржев. Нередко называл
этот город, так же как и Смоленск, «Восточными ворота-
ми» в Москву.
Сравнивая поступки двух диктаторов во время войны,
нетрудно заметить, что в основе их действий лежали неко-
торые одинаковые мотивы поведения: недооценка друг
Друга и постоянная игра ва-банк. Разумеется, за счет сол-
129
датской массы. Однако между ними существовала и серь-
езная разница. Сталин лучше Гитлера понимал, где следует
остановиться, а где не стоит рисковать. Правда, не всегда
это ему удавалось.
Гитлер высоко ценил вермахт и часто гордо повторял:
«Я со своим солдатом могу сделать все, что захочу». В то же
время второй диктатор, как и Сталин, всегда был равноду-
шен к фронтовым жертвам. Старался, чтобы так же безжа-
лостно, как он, вели себя и его генералы. Любопытную ис-
торию по этому поводу рассказал генерал Гудериан. Когда
он пытался разжалобить Гитлера огромными потерями в
своей танковой группе, в ответ от Верховного Главноко-
мандующего он услышал: «Вы думаете, генерал, гренаде-
рам Фридриха Великого легче было умирать?» Гибель 6-й
армии Паулюса — разительный пример полного безразли-
чия Гитлера к своим солдатам и офицерам, как бы потом
он ни признавал свою вину перед ними. Близко знавший
Гитлера фельдмаршал Эрих Манштейн свидетельствует:
«...хотя Гитлер постоянно подчеркивал, что он мыслит как
солдат, и охотно говорил о том, что военный опыт он при-
обрел на фронте, в действительности ему далеки были
мысли и чувства солдата... Его глубоко не затрагивала судь-
ба армии... Потери были для него лишь цифрами, свиде-
тельствующими об уменьшении боеспособности. Как че-
ловека они едва ли серьезно волновали его»1.
Потери немецкой армии в сражениях за Ржев (1942 —
1943), объявленные в Германии, составили от 300 до 450
тыс. человек; русские потеряли, по тем же данным, около
миллиона. (Об этом сообщил Ганс Юрген Эсмайер* 2, офи-
цер штаба 26-й пехотной дивизии 9-й армии.)
Гитлер знал, что людские резервы вермахта ограничен-
ны. Гораздо меньше, чем у Сталина. Но ни Гитлер, ни про-
гнозисты из его Генштаба, начиная войну на Востоке, не
представляли в полной мере, насколько велики русские
'Манштейн Э. Утерянные победы. М.: ACT, 1999. С. 340—341.
2Федоров Е. Правда о военном Ржеве. Документы и факты.
Ржев, 1995. С. 217.
130
резервы, а главное, что Сталин сумеет поставить под ружье
примерно в два раза больше людей, чем Германия. В этом
состоял один из серьезных просчетов немецкого командо-
вания в войне с Россией. Не знал Гитлер и о том, что с на-
чала войны во многих районах Советского Союза, подверг-
нутых опасности оккупации, отправляли на Восток моло-
дежь еще не призывного возраста, как будущий резерв ар-
мии.
Командование группы армий «Центр» израсходовало во
время летней (1942 г.) и зимней (1943 г.) кампаний основ-
ные боевые силы, особенно после операции «Марс». После
разгрома 6-й армии Паулюса под Сталинградом немецкое
командование, наконец, убедило Гитлера в необходимости
оставить ржевско-вяземский плацдарм. 3 февраля 1943 го-
да Гитлер наконец разрешил 9-й армии и части 4-й танко-
вой армии уйти из Ржева на линию, защищавшую Смо-
ленск. В марте 1943 года перед лицом десяти советских ар-
мий Модель отвел двадцать дивизий на заранее подготов-
ленную новую линию обороны...
До сих пор военные историки спорят о цифрах погиб-
ших подо Ржевом и Вязьмой. Общие потери лишь в четы-
рех операциях, о которых я рассказал, составили гигант-
скую цифру — 1 324 823 человека (по официальным дан-
ным). Это больше, чем отдельно в каждой битве: под Мо-
сквой, Ленинградом, Сталинградом, Курском, Берлином1.
С трибуны научно-практической конференции (1999 г.),
посвященной Ржевской битве, обнародована была более
страшная цифра потерь — около 2 млн. Маршал В.Г. Кули-
ков (подо Ржевом он воевал танкистом в звании капитана)
назвал число убитых, пленных и раненых — 2,5 млн...2 Так
или не так? Приведенных цифр достаточно, чтобы ужас-
нуться... На Ржевской земле в 42 братских могилах покоит-
ся прах воинов более ста сорока стрелковых дивизий, пя-
1 Поданным книги «Гриф секретности снят, потери Вооруженных
сил СССР в войнах, боевых действиях и вооруженных конфликтах»,
под редакцией Г.Ф. Кривошеева. М.: Воениздат, 1993.
2 Газета «Ржевская правда»: 8 марта 2000 г.
131
тидесяти отдельных стрелковых бригад и пятидесяти тан-
ковых бригад...
Подумать, сколько подо Ржевом, Вязьмой, Сычевкой,
Белым, Полунино, Бельково погибло людей! «Такого мы
не видели нигде и никогда больше» — так часто впоследст-
вии, вспоминая бои подо Ржевом, говорили фронтовики,
выбравшиеся чудом живыми из этой нечеловеческой бой-
ни, в которой участвовало более 3 млн человек.
Бои на Ржевском и Вяземском рубежах продолжались
502 дня. По мнению некоторых историков, в России и на
Западе, эта битва стала самой жестокой и кровопролитной
в прошедшей войне. Каждый отвоеванный у врага клочок
родной земли обошелся здесь примерно в десять тысяч че-
ловеческих жизней. Столь огромных потерь, очевидно, не
знало ни одно сражение в истории человечества! Трагизм
этот состоял не только в одних беспримерных жертвах, а и
в том, что наступательные бои не приносили успеха. Не-
удачи привели к замалчиванию и искажению официаль-
ной историографии о ржевской трагедии. Смерть и немыс-
лимые человеческие муки не вознаграждались радостью
боевых успехов, а вызывали горькое отчаяние и нестерпи-
мую обиду. Официальная историография о нравственных
ранах молчит.
Так закончилась кровавая схватка двух диктаторов за
ржевско-вяземский плацдарм, о котором верно сказал пи-
сатель Василий Кожанов: «Взаимоистребительное Ржев-
ское сражение, подобно схватке двух буйволов, подтверди-
ло и умственное убожество обоих фюреров, берлинского и
кремлевского, и выявило в них суть гения разрушительст-
ва. Один издалека слушал с наслаждением ржевский
взрыв, другой, спустя пол года после завершения битвы,
пожелал увидеть кратерный пейзаж того же Ржева, ощу-
тить обворожительный трепет от разрушительной силы
своего возлюбленного бога войны — артиллерии. Не слу-
чайно поэтому он с многотысячным сопровождением 5 ав-
густа 1943 года посетил ржевские руины». Лучше не ска-
жешь! (Но — не посетил, а наблюдал их в бинокль).
Все же Сталин считал: окончательная угроза Москве
132
после ухода немцев из Ржева, Вязьмы, Гжатска не отпала.
На русской земле, которой владел немецкий солдат, суще-
ствовал еще один выступ: Орлове ко-Курская дуга.
Предстояла новая битва!
Краткое послесловие
(на основе сайта в Интернете «Победа-60»)
Его назвали «ключом к Москве» и «ключом к Берлину».
Солдаты — коротко и жестко — «Ржевской мясорубкой».
Миллион триста тысяч, полтора миллиона человек. До сих
пор нет точной цифры погибших подо Ржевом. Из 25 тыс.
горожан в живых осталось... 250.
В битве на ржевском плацдарме погибли целые армии.
По числу солдат и длительности сражений за всю историю
Великой Отечественной не было такой масштабной и кро-
вопролитной операции. До сих пор историки не могут ус-
тановить точную цифру погибших.
Перед 60-летием Победы во Ржеве открыли диораму
«Бой за Ржев 24 сентября 1942 года». Часто провести экс-
курсии приглашают еще живых участников тех событий...
«Это было 24 сентября 1942-го. Советские войска пошли в
наступление, взяли несколько кварталов города, но опера-
ция была обречена на провал». Рядовой солдат, который
ведет рассказ, тогда чудом остался в живых. «Наши коман-
диры кричали: «Только вперед»! Мы были пушечным мя-
сом, наступали без прикрытия. Очень было больно. Ведь
рядом погибали твои друзья, а я не мог им помочь», —
вспоминает ветеран.
В советское время город Ржев так и не стал Городом-Ге-
роем. Но историческая справедливость частично восста-
новлена. В 2007 году ему присвоено звание «Город воин-
ской славы».
«Первая жертва войны — правда».
Морей
Глава шестая
СТАЛИНСКИЕ МИФЫ
И «СОЛДАТСКИЙ ТЕЛЕГРАФ»
Рождение «солдатского телеграфа»
30 июля 1942 года, ранним утром, воздух сотряс пушеч-
ный гром. Эхо канонады долетало до нас много времени,
хотя наша дивизия находилась во втором эшелоне. Счи-
тайте, самое близкое — километров тридцать от передовой.
В тот день никто из нас не знал, что означает тот гром.
К вечеру до нас дошла добрая весть: фронт перешел в гран-
диозное наступление. Через несколько дней двинулся
вслед за Калининским и его сосед — Западный фронт.
Оптимизм в те дни охватил всех — от комдива до по-
следнего солдата. В словах командиров и комиссаров зву-
чали фанфарные ноты. «На этот раз Ржев будет взят!» —
гремела вовсю фронтовая печать. Но скоро добрались до
нас печальные слухи: сражение обернулось жутким пора-
жением и потоками крови. Среди солдат сразу же пошли
разговоры: «Понятно, затребуют и нас, раз еще не затребо-
вали».
Фронтовая печать, начальство — командиры и комис-
сары — замолчали, будто нигде ничего не происходило.
Перешептывались: «Как же так, непонятно, сколько люд-
ских сил и техники двинули на противника? Положили ви-
димо-невидимо людей, а взяли десятка три деревень, точ-
нее, бывших деревень, и продвинулись на несколько кило-
134
метров вперед. Так ничего и не добились». Жгучей болью
отозвались солдатские сердца на печальную весть.
Каким же образом, правда в кратком виде, стало из-
вестно об очередном сражении за Ржев? Помог это сде-
лать, так называемый «солдатский телеграф». Неизвестно,
когда он появился на фронте. Главное, возник он не по
приказу начальства. В 42-м, в мае, когда я попал на Кали-
нинский фронт, он уже существовал. (Н.С.Хрущев в своих
«Воспоминаниях» называет «солдатский телеграф» «сол-
датским радио»).
В Красной Армии «солдатский телеграф» поработал на
совесть всю Отечественную войну. Кто подал поистине
удивительную идею устного распространения текущих но-
востей, кто ее осуществил, — фронтовики тогда мало заду-
мывались над этим — шла война.
Через 60 лет после окончания войны, размышляя над
прошлым, никак не обойти нам столь необычное явление.
Как же возник «солдатский телеграф», а вернее, почему он
возник и как стал для солдат, помимо воли начальства, не-
заменимым источником сведений — об этом дальше.
Всю войну, особенно в первые два года, солдат мало
представлял о том, что происходит дальше окопов. И о
том, какой предстоит ему завтра день: скверный, добрый
или никакой. Не дано было ему знать. Выходило так, как
образно сказал английский поэт Оден: «Счастлив заяц по-
утру, ибо не дано ему знать, с какими мыслями проснулся
охотник».
Часто случалось, что солдату было не до новостей. То-
гда он говорил: «Хрен с ними!» Например, такое бывало во
время наступления или отступления, трудного многокило-
метрового марша или окружения, во время госпитальных
отлежек и тому подобное. Все же, как ни рассуждай, без
новостей на фронте никак не обойтись. Без газет «пита-
лись» слухами, без газет — скучно и трудно. Радио не было.
Читали сами или нам читали в основном газеты. Централь-
ные, главным образом, «Правду» и «Красную Звезду» или
фронтовую печать. Каждая армия, равно как и дивизия,
имела собственную газету.
135
«В дни войны, — писал Илья Эренбург, — газета —
воздух. Люди раскрывают газету, прежде чем раскрыть
письмо от близкого друга. Газета теперь письмо, адресо-
ванное тебе лично. От того, что стоит в газете, зависит
твоя судьба»1.
Газеты доходили до окопов нерегулярно, запаздывали.
Вот тут, собственно, и помогал «солдатский телеграф».
Наряду с газетой фронтовое начальство ориентирова-
лось на комиссарское «живое слово». Несмотря на огром-
ную численность политсостава, оно нередко не срабатыва-
ло. В нем присутствовала еще большая, чем в печати, доля
неправды, не хватало душевности и теплоты, а без них
«живое слово» блекло, не доходило до солдатских сердец.
Слова «солдатского телеграфа» оказывались ближе солдат-
ской среде, хотя бы потому, что в них не присутствовала
ложь.
Нередко комиссары во время проведения бесед с солда-
тами врали им «по-черному». В данном случае они часто
действовали по указаниям сверху. «Следует так поступать
для поднятия духа бойцов. Солдат, потеряв веру в успех,
замыкается в себе, чувствует себя обманутым, что не укре-
пляет волю в борьбе с врагом».
Что же внушали людям? «Да, на нашем фронте слабые
успехи, много потерь, зато на других фронтах Красная Ар-
мия успешно наступает и громит немцев». Обман сбивал
на время у солдат апатию, вселял надежду, воодушевлял.
Случалось, солдаты протестовали против неправды. На-
пример, когда их уверяли в силе и могуществе советской
авиации, в преимуществах наших летчиков и самолетов.
«Как же так?— судили солдаты. — Какое преимущество,
где оно, ежели что ни день, то небо темное от немцев, как
печь изнутри». До конца 1943 года, по моим наблюдениям,
в небе господствовала немецкая авиация.
Аналогичным трюкачеством, по рассказам пленных, за-
’ОртенбергД. Июнь—декабрь сорок первого. Рассказ-хрони-
ка. М.: Сов. писатель. 1989. С. 16.
136
нималась и немецкая пропаганда. Один из таких разитель-
ных примеров — первая бомбежка Москвы.
Вот сводка, переданная Совинформбюро: «Вчера,
22 июля 1941 года, в 22 часа 10 минут 200 немецких самоле-
тов попытались совершить массовый налет на Москву, но
он провалился. Противовоздушная оборона вокруг столи-
цы не пропустила основную массу самолетов противника.
Прорвались одиночки. В городе возникли пожары не-
скольких зданий, которые вскоре были потушены».
О том же самом событии вот как сообщило немецкое
радио: «Пожары в Москве бушевали всю ночь, а наутро мо-
сквичи увидели руины Кремля, по которым бродили в по-
исках чего-нибудь какие-то люди». В очередной радиопе-
редаче немецкие радиослушатели услышали: «Полностью
разрушена центральная электростанция. Прекратилось
движение городского транспорта, население бежит из раз-
рушенного, пылающего города». Чего не было, того не бы-
ло. Свидетельствую!...
Как-то в кругу единомышленников Йозеф Геббельс об-
ронил фразу про ложь. Мол, чем она нелепей и чудовищ-
ней, тем легче в нее верят. Потом он наплел еще много че-
го. Часто совершенно противоположное по смыслу. Одна-
ко в СССР (а теперь и в России) именно это его высказы-
вание почему-то приобрело просто феноменальную
известность. Может быть, потому, что врала и врет совет-
ская пропаганда нелепо и чудовищно.
Во фронтовой полосе немецкие летчики сбрасывали
тысячи листовок примерно с теми же сказками. Солдаты и
офицеры, особенно москвичи, естественно, беспокоились.
Приходилось комиссарам опровергать лживую немецкую
пропаганду.
Сколько аналогичных фактов можно привести с обеих
сторон — много. «Солдатский телеграф» в таких случаях не
сидел сложа руки.
Впрочем, в войнах, как я теперь знаю, испокон веков
врали. Позволю себе чуть отвлечься. Кому удалось посмот-
реть фильм «Александр Невский», возможно, запомнил,
как лихо расправлялись русские воины на Чудском озере
137
почти 700 лет тому назад (1242 год) с ливонскими рыцаря-
ми. Сотнями они их клали налед.
После войны, слушая лекцию одного историка, я узнал
вот что. В древней Новгородской летописи написано, что
убито в том судьбоносном для России сражении 400 рыца-
рей, а 50 пленено. На самом деле погибло всего 20 рыцарей
и 6 пленено. Заметим, об этом, очевидно, летописцу было
неведомо: всего численность Ливонского ордена не превы-
шала 200 рыцарей...
Вернемся к дням войны...
Воюющие стороны, добиваясь повышения боевого духа
солдат, в своей пропагандистской практике применяли
различные психологические приемы: от самых возвышен-
ных до самых низких и грязных. Манипулируя сознанием
и чувствами людей, пускали в ход такие испытанные мето-
ды пропаганды, как любовь к Родине, патриотизм, испол-
нение долга. Не гнушались и максимальным искажением
правдивой информации, скрывали или занижали собст-
венные потери и завышали потери противника. Комисса-
ры, как и печать, старались сообщать бойцам в основном
победные факты. С радостью приводили факты о пораже-
ниях противника. Помню, с каким удовлетворением рас-
сказывали нам о том, что 30 мая 1942 года тысяча англий-
ских самолетов разбомбила город Кельн. «Теперь немцы
сами испытают страдания, которые несут другим наро-
дам», — сказал комиссар. Один из красноармейцев, верно,
спросил:
— Как же дети?
— Чего их жалеть? — бесстрастно ответил комиссар. —
Фашисты наших детей и женщин не жалеют.
Советская пропаганда вовсю проповедовала жертвен-
ность. Красноармейцев призывали ценой жизни уничто-
жать врага. Отсюда подвиги-мифы 28 героев-панфиловцев
во главе с политруком Василием Клочковым, пяти моря-
ков-севастопольцев во главе с политруком Николаем
Фильченковым и рядового Александра Матросова.
Все три примера ничего общего с действительностью не
имели. Панфиловцев у разъезда Дубосеково было не 28, а
138
140. Вот в живых их осталось после боя примерно 28, а по-
гибло и попало в плен около 110 человек. Танков они под-
били штук 5—7, а не 20, как писали в газетах, и нисколько
не задержали движение врага. Истина выяснилась в 1948
году, когда одного из 28 героев судили за последующую
службу в немецкой полиции. Сначала командира и комис-
сара хотели отдать под суд за то, что допустили прорыв на
участке роты Клочкова, но потом, когда поднялась шумиха
в прессе вокруг боя у Дубосеково, судить их раздумали.
Не могло быть и подвига пятерки моряков политрука
Фильченкова, будто бы 7 ноября 1941 года со связками гра-
нат бросившихся под немецкие танки и уничтоживших в
ходе боя не то десять, не то пятнадцать бронированных чу-
довищ. Эта легенда опровергается одним фактом. В насту-
павшей на Севастополь немецко-румынской 11-й армии в
ноябре 41-го не было ни одного танка.
Взглянем на начало войны. Например, сообщение со-
ветского Информбюро об итогах первых сражений гласи-
ло: «Отрезанные нашими войсками от своих баз и пехоты,
находясь под непрерывным огнем нашей авиации, мото-
мехчасти противника оказались в исключительно тяжелом
положении. За 7 дней боев они потеряли 2500 танков и
около 1500 самолетов, более 30 000 пленными. Наступа-
тельный дух германской армии подорван».
Иными словами, у немецких сил вторжения всего за не-
делю якобы выбили две трети бронетехники и почти поло-
вину авиации. На самом деле неприятель к концу июня
1941-го, как известно, уже занял Минск, вышел к Запад-
ной Двине и столь же стремительными темпами продол-
жал продвигаться в глубь территории СССР. Кого и зачем
пыталось обмануть советское руководство примитивным
враньем? Ведь очевидное все равно пришлось вскоре при-
знать. Однако эффект «выпущенного воробья», которого
уже «не поймаешь», разумеется, остался.
Вот несколько эпизодов из советской прессы первых
военных лет. В «Правде» были напечатаны два очерка пи-
сателя Бориса Полевого. В первом, под названием «Над
мертвым Ржевом», он красочно описал «героическую» за-
139
щиту города. «Когда октябрьской ночью, — пишет ав-
тор, — банды гитлеровских дикарей ворвались в Ржев, го-
род долго, отчаянно сопротивлялся... Партизаны отстаива-
ли каждую улицу...» Все, написанное автором, — чушь.
Немцы вошли во Ржев свободно, никто им не оказывал со-
противления. Произошло это днем, а не ночью, 14 октября
1941 года. Никаких партизан там и близко не видано было.
Имя немецкого коменданта города Шренке придумано,
такого человека не существовало. Во втором очерке автор
смакует превращение города под градом советских бомб и
снарядов в кладбище — это злодеяние совершено по при-
казу Сталина.
Когда после войны Борис Полевой приехал во Ржев и
встретился с жителями города, он перед ними покаялся:
«Мол, братцы, время было такое». История эта имела про-
должение. Армейская газета «Вперед, на врага!» в номере
от И сентября 1942 года (статья «Баянист из Ржева») по-
вторила один к одному «легенды» Бориса Полевого. Объ-
яснение одно и то же — желание разжечь пламя ненависти
к врагу в солдатских сердцах.
Нельзя не упомянуть историю об известном танковом
сражении под Прохоровкой, где танкисты П.А.Ротмистро-
ва будто бы одержали славную победу над превосходящи-
ми силами противника! О степени этого «превосходства»
читатель может судить, если сравнит численность гвардей-
ской 5-й танковой армии — 850 танков и САУ — и проти-
востоявшего ей 2-го танкового корпуса СС генерала Хаус-
сера — 273 танка и штурмовых орудия, включая восемь
трофейных «тридцатьчетверок». А о том, на чьей стороне
была победа, думаю, можно сделать безошибочное заклю-
чение, сравнив потери сторон под Прохоровкой. Немец-
кий корпус безвозвратно потерял 5 танков, и еще 54 танка
и штурмовых орудия было повреждено. Армия же Ротми-
строва безвозвратно потеряла 334 танка и САУ, а еще око-
ло 400 было повреждено. Сразу после сражения у Сталина
возникла мысль сурово поступить с Ротмистровым за без-
дарно погубленную армию, но потом Верховный решил,
что в пропагандистских целях лучше считать поражение
140
под Прохоровкой победой, и не стал отдавать командира
под суд. Всех подробностей это мифической победы совет-
ских танковых войск мы тогда не знали. А «солдатский те-
леграф» знал, да молчал.
С первых дней войны вовсю раздували ненависть к вра-
гу и советские художники. В 1986 году в Москве состоялась
уникальная выставка под названием «Графика войны». Ее
устроители откопали в частных собраниях коллекционеров
интереснейшие печатные документы эпохи военного вре-
мени: агитационные плакаты, лубки, серии карикатурных
изданий. Вот два лубка. На одном из них бывший чапаевец
Иван Смолярчук, в прошлом сибирский охотник, замани-
вает немецкие танки в вырытые им волчьи ямы. На другом
лубке старшина Петр Никодимов с топором в руках под-
полз к немецкому танку, не давшему пулеметным огнем
советской пехоте продвигаться вперед, взобрался на него и
ударом топора погнул ствол пулемета. Кажется, сюжет луб-
ка напоминает героический поступок Александра Матро-
сова: вот так рождалась «победа». Хочешь — верь, а не хо-
чешь — не верь. Фронтовикам, слава богу, эти сказки в ру-
ки не попадали. А в тылу многие люди им верили. Или,
точнее сказать, желали верить.
Обратимся снова к фактам. В мае 1942 года под Харько-
вом попали в окружение и перестали существовать сразу
несколько советских армий (6-я, 9-я и «группа генерала
Бобкина»). Берлинская сводка сообщила о пленении
240 тыс. человек. Совинформбюро традиционно опровер-
гало. Впрочем, самое любопытное даже не это. А то, что
официальная российская наука о прошлом и ныне с ма-
ниакальным упрямством продолжает оспаривать данные
бывшего противника.
Продолжает, хотя их в своих мемуарах подтвердил сам
Н.С.Хрущев, являвшийся одним из главных виновников
того поражения. Он вместе с маршалом С.К.Тимошенко
как раз и загнал войска в ловушку. Понятно, что напрасно
обвинять себя в подобных грехах никто не станет. Но отда-
дим должное Никите Сергеевичу, нашедшему в себе муже-
ство написать правду. Заглянем в его воспоминания: «По-
141
этому я ехал, летел и шел к Сталину, как говорится, отдава-
ясь на волю Судьбы. Что станет со мною — не знал. Встре-
тились. Сталин поздоровался... говорит мне:
— Немцы объявили, что они столько-то тысяч наших
солдат взяли в плен. Врут?
Отвечаю:
— Нет, товарищ Сталин, не врут. Эта цифра, если она
объявлена немцами, довольно точная. У нас там было
примерно такое количество войск, даже чуть больше.
Надо полагать, что частично они были перебиты, а дру-
гая их часть, названная немцами, действительно попала
в плен».
Для умелого использования даже относительно просто-
го оружия обязательно необходим профессиональный и
вдумчивый подход. А столь тонкий и обоюдоострый инст-
румент, как информация, требует интеллектуального об-
служивания вдвойне. Но отечественная система выдвиже-
ния руководящих кадров в 1941 — 1945 годах оказалась тра-
диционно неэффективной. И не только на пропагандист-
ском фронте. Поэтому и победу пришлось добывать в
обычном российском стиле — без меры перерасходуя ог-
ромные материальные средства и неся совершенно неоп-
равданные гигантские потери в людях.
Особенно господствовала ложь в информации о посто-
янной смене направлений боев в 41-м и в 42-м годах, о
сданных Красной Армией городах. Тут «солдатский теле-
граф» нередко помогал прояснить ситуацию. Не всегда, но
часто и метко!
Все основные советские информационные органы:
ТАСС, радио, газеты, Совинформбюро — старались в ра-
дужных красках изобразить самые незначительные победы
и скрывали от армии и народа даже самые малые пораже-
ния. Статистика потерь о людях и технике превратилась в
сплошное жонглирование цифрами. На войне, как прави-
ло, всякая сторона занижает свои потери и завышает поте-
ри противника, но вранье советских средств массовой ин-
формации приняло поистине фантастический характер.
Такой фальсификации история войн еще не знала.
142
Несколько примеров. В передовой статье газеты «Крас-
ная Звезда» за 1 июля 1941 года есть такие строки: «Правда
состоит в том, что гитлеровская «молниеносная война»
терпит крах... Правда состоит в том, что уже за первые 1—8
дней фашистская армия понесла крупный урон...»
3 июля 1941 года состоялось известное выступление по
радио И.В.Сталина. Вождь известил народ и весь мир о
том, «...что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиа-
ции уже разбиты и уже нашли себе могилу на полях сраже-
ний...»
В тот же день Франц Гальдер, начальник Генерального
штаба германской армии, записал в «Дневнике боевых
действий»: «За первые десять дней войны на Востоке об-
щие потери германской армии составили 41 087 человек
(1,64% от личного состава войск). В том числе, погибло
542 офицера и 8 362 унтер-офицеров и рядовых...»
Как со статистикой обращаться, сотворять из нее ми-
фы, подавал пример Верховный. К примеру, цифры, при-
веденные им в своем выступлении 6 ноября 1941 года, взя-
ты с потолка, далеки от реальности. Диктатор говорит о
том, что Германия уже иссякает, «в ней царит голод и об-
нищание. Она истекает кровью... Еще несколько месяцев,
еще пол года, может быть, годик — гитлеровская Германия
должна лопнуть под тяжестью своих преступлений». А Гер-
мания, как мы знаем, не лопнула до окончательной капи-
туляции.
Как часто диктатор выдавал желаемое за действитель-
ное, старался «сладким враньем» поддержать народный
дух. Самое преступное вранье диктатора — это сокрытие
потерь Красной Армии и гражданского населения в Вели-
кой Отечественной войне. Назвав семь миллионов погиб-
ших, Сталин заморозил правду о потерях СССР на семь с
лишним лет, до своей смерти. Этот неприкасаемый миф
лишил права историков страны на исследования столь
важной проблемы, став загадкой для зарубежной историо-
графии. Причем объяснение, как всегда, одно: «Зачем вол-
новать народ?»
Со временем советская печать так завралась, что порой
143
сама не могла различить, где правда, где полуправда, а где
ложь. Цензура — и партийная, и военная — свирепствова-
ла и постоянно держала за горло редакторов, писателей,
журналистов, военных историков. Попробуйте хотя бы
единой политически неловкой фразой ступить на инфор-
мационное поле — и вам конец! Об этих редакционных му-
ках подробно написал Давид Иосифович Ортенберг —
главный редактор «Красной Звезды». В своих книгах
«Красная Звезда» в 1941-м» и «Красная Звезда» в 1942-м»
он с грустью рассказывает, как тяжело давался ему и его
сотрудникам выпуск каждого номера газеты.
И в наши дни, в эпоху Интернета, найти полные и точ-
ные сведения о неудачах Красной Армии в Великой Отече-
ственной войне — дело непростое, например, о сражениях
подо Ржевом, Смоленском, Вязьмой, Харьковом, Киевом,
в Прибалтике, в Крыму, о битве за Ленинград. В военные
годы кое-что прояснил нам об этих и многих других драма-
тических событиях «солдатский телеграф».
Кто возьмется, допустим, за следующий эксперимент?
Кто попробует подсчитать по военным сводкам Совин-
формбюро, опубликованным за все 1418 дней Великой
Отечественной войны, потери личного состава германской
армии на Восточном фронте? Ручаюсь, что место на стра-
ницах «Книги рекордов Гиннесса» ему обеспечено! Не слу-
чайно, вероятно, поэтому газеты военного времени ныне в
России засекречены.
По данным советского Генштаба и Совинформбюро, с
начала войны до 1 марта 1942 года потери вермахта соста-
вили 6,5 млн человек. Это примерно столько же, сколько
Германия потеряла на всех фронтах Второй мировой вой-
ны. Фактически с начала войны и до 1 марта 1942 года нем-
цы потеряли на Восточном фронте в шесть раз меньше —
1 005,6 тыс. человек1. Особо следует отметить информацию
за один 1942 год — год самых крупных потерь Красной Ар-
мии в Великой Отечественной войне. Согласно исследова-
’БежановВ. 1942 — Год учебный. Минск: Харвест, 2000. С. 23—
24.
144
jijiio «Гриф секретности снят», они составили 3 258 216 че-
ловек1. Дмитрий Волкогонов оценивает их в полтора раза
выше. Некоторые современные историки и его цифры
считают заниженными. По немецкой статистике, герман-
ская армия за 1942 год потеряла 519 000 человек, то есть
примерно меньше в 6,5 раза...
Потери в прошедшей войне точно не известны до сих
пор, и по сей день приводятся различные данные. Они по-
стоянно уточняются, проверяются. До сих пор не выясне-
но огромное количество пропавших людей, «пропавших
без вести». Например, ежегодно поисковики только в двух
областях России — Смоленской и Тверской — находят
около пяти тысяч новых останков советских солдат и про-
изводят их захоронение. По последним данным, на рос-
сийской земле захоронено около пяти миллионов солдат и
офицеров в безымянных могилах.
Когда, например, на фронте комиссар в беседе с крас-
ноармейцами приводил цифры немецких потерь, опираясь
на выступления и приказы Верховного Главнокомандую-
щего, или ссылался на отечественную печать, могли ли они
ему верить? Солдату была известна своя статистика. Реаль-
ная. С ней он встречался всякий фронтовой день.
Идя от Москвы все дальше на запад, солдат видел, как
на полях сражений обычно лежат десять трупов наших и
один — немца. По мере того как советские войска двига-
лись вперед, это соотношение постепенно менялось. Так
почти до конца войны! Ибо известно, что советские гене-
ралы воевали не умением, а числом. Кстати, поисковики,
обнаружив захоронения времен войны, подтверждают по-
добное соотношение.
По моим наблюдениям и подсчетам, советские еже-
дневные военные сводки обычно завышали немецкие по-
тери в два-три раза, а то и больше. Здесь нередко «солдат-
ский телеграф» старался их корректировать.
'Бежанов В. 1942 — Год учебный. Минск: Харвест, 2000. С. 608.
145
Фронтовая печать
Какой толк солдату от армейской печати? Прославле-
ние Верховного, сталинской «науки побеждать». Воспева-
ние коммунистической партии, советского патриотизма и
героизма, разоблачение зверств гитлеровских оккупантов,
их «нового порядка», что, по мнению комиссаров, разжи-
гало ненависть к врагу, — вот, пожалуй, основное содержа-
ние фронтовых газет. Материалы обычно подавались под
заголовками, напечатанными жирным шрифтом: «Посту-
пай как...!», «Бери пример с ...!», «Выполним долг!», «Следуй
опыту!». Последнее представляло собой обобщение пере-
дового фронтового опыта. Никакой критики, никакого
анализа боевых действий. Одни победные реляции! Солда-
ты, просматривая очередной номер армейской газеты, шу-
тили: «Трах, бах, ура! Разбили врага!»
В 220-й стрелковой дивизии, где я воевал с октября 42-го
до июля 44-го, выходила газета «За Родину». В четыре по-
лосы много не вместишь. Все же журналисты ухитрялись
втиснуть в этот небольшой объем максимум различных
сведений. Газета живо откликалась на полковую жизнь,
старалась освещать подвиги командиров, комиссаров, ря-
довых красноармейцев — разумеется, в первую очередь
коммунистов и комсомольцев. Охотно предоставляла стра-
ницы для фронтового творчества, помещала стихотворе-
ния, фельетоны, рисунки, особенно на тему советского
патриотизма. Понятное дело, никогда ни командир, ни
солдат не могли найти в ней ответа на такие, например, во-
просы, которые их чаще всего волновали: почему никак не
можем «добраться» до Ржева, почему все наступления за-
канчиваются поражениями, почему так велики потери?
Эти вопросы часто обсуждались в солдатских разговорах.
Задавали их и комиссарам, но даже после их ответов мно-
гие не могли понять, что же происходит на фронте?
Умы редакторов фронтовой печати вплоть до лета 1944-
го, естественно по указанию свыше, занимала тема второго
фронта. Мы не знали, что происходит наверху, какие ди-
пломатические баталии разворачиваются между Сталиным
146
и союзниками по поводу открытия второго фронта. О вто-
ром фронте мы узнавали часто и от немцев, конечно, с из-
вестной долей лжи. Правда, в 1942-м Сталин в своем
праздничном октябрьском выступлении попытался объяс-
нить причины поражений Красной Армии отсутствием
второго фронта. В 43-м немцы писали в разбрасываемых
по полям, где проходил фронт, листовках о разногласиях
между Сталиным и Черчиллем. В начале 44-го убеждали,
что союзники нас обманули и никакого второго фронта не
будет. Прямо так и писали: «Обманули Сталина союзнич-
ки».
Как же реагировали командиры и мы, солдаты, на то,
Что открытие второго фронта затягивается? Постепенно
рождалось непонимание происходящего и даже некоторое
недоверие к союзникам. Всем сверлила душу простая и по-
нятная мысль: откладывание открытия второго фронта за-
тягивает войну, а это означает новые потери. Красная Ар-
мия истекает кровью, а они, союзники, отделываются обе-
щаниями, мясной тушенкой и армейскими ботинками...
Фронтовая печать и комиссары постоянно подогревали та-
кие настроения, как только могли. Вот пример из армей-
ской печати. Приводится разговор двух бойцов. Один
спрашивает: «Как быстрее открыть второй фронт?» Другой
отвечает: «Нам, пожалуй, помогут до него поскорее доб-
раться американские ботинки».
Кто из фронтовиков знал тогда об огромных масштабах
военных поставок союзников СССР. Без ленд-лиза Крас-
ная Армия вряд ли была способна долго воевать.
Но вот на переднем крае появились американские тан-
ки, самолеты, знаменитые «студебеккеры», «виллисы».
Солдаты повеселели. День высадки союзных войск в Нор-
мандии — 6 июня 1944 года — стал праздником для фрон-
товиков. Приведу несколько шуток, ходивших среди сол-
дат в военное время и отражающих тогда новые бодрые на-
строения. «Студебеккер» («студер», как его называли сол-
даты) — надежный фронтовой автомобиль, коренным
образом изменивший передвижение советской пехоты и
артиллерии, любовно называли «Парень с ветерком». Ко-
147
гда в небе появлялись американские самолеты «Аэрокоб-
ра», солдаты крепко сжимали кулаки и, задрав головы
кверху, радостно кричали: «Дайте, ребята, немцам яду по-
сильнее!» Кто-то из солдат, глядя на американские самоле-
ты в небе, рассказывал, что на них летали наши лучшие пи-
лоты. Это была правда. К примеру, на истребителе «Аэро-
кобра» с 1942-го до конца войны летал прославленный со-
ветский ас Александр Покрышкин.
Красная Армия теряет свой облик
Постепенно в Красной Армии начались перемены, о
которых раньше никто не думал, а на первых порах был не
ясен их смысл. Слова «красноармеец» и «боец» заменили
словами «солдат и «рядовой»; одновременно появились
«офицер», «офицерский состав»; стала устанавливаться
преемственность с дореволюционной армией и военной
историей России.
Все чаще упоминались Суворов, Кутузов, Брусилов,
Ушаков, Нахимов и другие полководцы и флотоводцы.
Постепенно стали исчезать введенные в годы революции и
Гражданской войны наименования «Красная Армия»,
«Красный Флот», уступив место «Советской Армии», «Со-
ветскому военно-морскому флоту». И уж совсем ошелом-
ляющим явился Указ Президиума Верховного Совета
СССР о введении погон в Вооруженных силах страны. Зи-
мой 1943 года погоны украсили форму советских воинов.
Эти перемены были значительны, словно вместе с ними
начинался новый период войны. Правда, некоторые сол-
даты говорили тогда: «Какая разница — хочу так, хочу этак:
командир или офицер?» Кто-то порадовался: «Может, ре-
бята, теперь офицеры станут меньше материться и лучше
командовать, чем раньше командиры?»
В те годы можно было услышать не только от солдат, но
и от офицеров, что жизнь после войны изменится к лучше-
му, и часто солдаты связывали это с надеждой, что отменят
колхозы. Несмотря на строгую военную цензуру писем, до
148
фронта доходила информация — как жилось на селе. И ес-
ли, как утверждает советская пропаганда, без колхозов мы
не выдержали бы натиск врага, то с такой же уверенностью
можно считать, что никакое другое землеустройство не
смогло бы так обирать крестьян, как это делалось через
колхозы. В годы войны село стало типичной некрасовской
деревней, с ее нищетой и произволом местного начальст-
ва, которые с трудом можно было оправдать невзгодами
военного времени.
Нас переодели в новую форму с погонами. Мы глядели
друг на друга с изумлением: погоны на плечах... Такое
раньше видели лишь в театре или на экране в кино. При-
выкли быстро и испытывали гордость.
Особая заслуга «солдатского телеграфа» состояла в ос-
ведомлении солдат о характере, способностях и профес-
сиональных качествах их командиров. Что собой представ-
ляет командир: «палочник», то есть тот, кто бьет подчи-
ненных палкой, мордобойщик, матерщинник, расстрель-
щик? Или и то, и другое, и третье? «Глухарь» или отец-
командир? «Сухарь» или добрейшая душа? Удалой мужик
или «заяц-трусишка»? Важно было знать, на что командир
способен. Шевелит ли мозгами? Как он относится к на-
чальству: по принципу «Чего изволите?», «Есть, будет сде-
лано!» или «Подумаю». К этим характеристикам часто при-
слушивались и сами командиры. О палке командующего
Калининским фронтом И.С.Конева ходили легенды. Силу
ее испытали многие командиры. Командира 4-го Украин-
ского фронта Еременко признали самым крупным мордо-
бойщиком Красной Армии. Генерал часто оправдывал
свои скверные действия и поступки разрешением Верхов-
ного.
При Сталине цена человеческой жизни упала так низ-
ко, как никогда прежде в России. В других государствах,
участвовавших во Второй мировой войне, мифологизиро-
вались герои, уничтожавшие множество неприятельских
солдат, танков, самолетов, кораблей, но отнюдь не ценой
собственной жизни. Исключением были только японские
«камикадзе». В этом отношении Сталин и его генералы
149
вполне разделяли самурайскую традицию, согласно кото-
рой главное для воина — героически погибнуть в бою, а не
сохранить свою жизнь, чтобы продолжать уничтожать вра-
гов.
Если танкистам удавалось на поле боя спастись или вы-
скочить из разбитого и горящего танка и под огнем про-
тивника добраться в целости до «своих», то смершевцы их
обвиняли в преступлении. «Как же так: бросили танк!»
Или, например, когда без разрешения начальства открыва-
ли артиллерийский огонь, такую ситуацию рассматривали
и квалифицировали как преступление, хотя в этом была
необходимость.
В советской системе люди были винтиками, и казалось,
что их так много, что можно без труда пожертвовать мил-
лионом-другим. Слова Еременко о Жукове: «Следует ска-
зать, что жуковское оперативное искусство — это превос-
ходство в силах в 5—6 раз, иначе он не будет браться за де-
ло, он не умеет воевать не количеством и на крови строит
свою карьеру», применимы почти ко всякому советскому
полководцу, начиная с Верховного.
Откуда добывал сведения «солдатский телеграф»? Ка-
кими, никому не ведомыми, тропами они добирались до
солдатской массы? Об одном таком случае, в котором я не-
посредственно участвовал, расскажу.
Вдруг полк, где я служил, подняли по тревоге, и через
пару часов уже вся дивизия двинулась ускоренным маршем
к ближайшей станции. Шли всю ночь, не зная — куда и за-
чем нас ведут? Что если гитлеровский зверь вновь прыгнул
на Москву? Тут кто-то припомнил слова комиссара:
«Смертельная опасность нависла над страной: немец рвет-
ся к Волге!» Точку в самых различных слухах поставил
«солдатский телеграф»: «Дивизию срочно отправляют под
Сталинград!»
За ночь отшагали километров около тридцати. Ничего
не объясняя, колонну остановили, направили в лес. Корот-
кий отдых чуть-чуть оживил после нелегкого перехода. За-
тем завернули обратно вслед за ушедшей техникой и тыло-
выми частями. «Солдатский телеграф» тут же отстучал но-
150
вую весть: «Сталин узнал о нас и приказал не снимать ни
одного солдата из-подо Ржева!». Так я не попал в Сталин-
град. Известно, что в 42-м отправили под Сталинград око-
ло пятидесяти дивизий, в том числе несколько с Западного
фронта. Нашу, еще формируемую, дивизию почему-то не
тронули.
Позже, примерно три-четыре месяца спустя, когда мы
находились в бывших немецких траншеях на левом берегу
Волги (ноябрь — декабрь 42-го и январь — февраль 43-го),
«солдатский телеграф» принес два новых сообщения.
Сперва о победе под Сталинградом. Теперь мы сообщали
немецким солдатам об этом событии — о крупном пораже-
нии германской армии. В это же время стало известно о
новом наступлении на нашем фронте подо Ржевом. Оно
длилось с 25 ноября по 20 декабря 1942-го и закончилось
страшным поражением. Ни центральная, ни фронтовая
печать не проронила о нем ни слова.
«Солдатский телеграф» высоко ценили солдаты. Стара-
лись комиссары и особисты перекрыть все возможные ка-
налы получаемых нами неофициальных сведений! Пыта-
лись внушить солдатам их вредность и лживость. Объявля-
ли их вражеской пропагандой. Убеждали, будто «солдат-
ский телеграф» отвлекает фронтовиков от боевых задач,
вносит сумятицу в умы людей. Ничто не помогало: все их
усилия оказывались бесполезными! Мы уже не мыслили
себе жизни на передовой без «солдатского телеграфа».
Я не помню ни одного случая в годы войны в военно-
пехотном училище, где я учился 4 месяца, а затем на фрон-
те, — что кто-либо из командиров или комиссаров расска-
зывал бы нам, солдатам, о немцах: об их профессиональ-
ном уровне, об их фронтовом быте, об их оружии. Извест-
но, что наш противник представлял высокообученное вой-
ско, оснащенное новейшей техникой. Немецкие солдаты с
юных лет постоянно имели дело с техникой — радио, теле-
фоном, электрическими приборами... Наша пехота состоя-
ла на 70%, если не больше, из крестьян в солдатских шине-
лях. Многие из них впервые увидели железную дорогу, ко-
гда их повезли на фронт.
151
Существенную роль сыграл «солдатский телеграф» в
борьбе с вражеской пропагандой. Информация — вещь
живучая. Она может существовать долго и бродить по све-
ту. И ее часто принимают за правду. Когда немецкая армия
вторглась в Советский Союз, солдаты и офицеры вермахта
увидели нищету русской жизни, жуткие условия действи-
тельности. Одним из первых пропагандистских произведе-
ний нацистов стала 60-страничная брошюра «Советский
Союз — глазами германских солдат. Письма с Востока».
Письма были тщательно отобраны и призваны укрепить
национал-социалистическое сознание в армии, подчерки-
вая важность наступления германской армии на Совет-
скую Россию, в целях освобождения народа от большевиз-
ма. Если бы это было так!
К 60-летию Победы в Париже была издана книга «Я это
видел». Она состоит из тщательно отобранных писем вете-
ранов, которые они присылали в газету «Известия», разу-
меется, с началом перестройки в стране, примерно через
40 лет. Комментирует все 300 отобранных писем писатель-
ница Светлана Алексиевич. «Это не герои, а обычные лю-
ди, или, как они сами о себе говорят, фронтовой пролета-
риат. Их рассказы просты и бесхитростны... И от этого они
еще страшнее... Все письма — солдатские, принадлежат ли
они перу рядового или полковника. Строчка одного из
них: «На войне побеждают солдаты и генералы тоже, если
они хорошие солдаты...»
Приведем одно из этих писем — Б.Иванцов. Минераль-
ные Воды:
«...Всего хватало, в том числе смешного. Как-то в бое-
вом донесении я написал, что батарея уничтожила десять
человек, рассеяла около взвода. Вызывает начальник шта-
ба полка: «Мало! Напиши — уничтожено до взвода, рассея-
но до роты... Потом приписки вошли в норму. Опыт при-
ходит с кровью, с бессмысленными потерями. Только что
заняли боевые позиции в сторону соседнего совхоза . Для
выбора наблюдательного пункта выехали командир диви-
зиона и саперы на двух «зисах» . Вдруг подзывает меня ко-
мандир дивизии и приказывает открыть огонь по совхозу:
152
«Там немцы — только что донесла разведка». У меня голо-
ва кругом, руки трясутся. А он размахивает пистолетом пе-
ред моим носом. Ну я и прибавил к измеренному расстоя-
нию 600 метров, рассчитывая на перелет. Но карта оказа-
лась не точной. Огонь накрыл совхоз. Я бегал со слезами
на глазах, истошно вопил. Помкомандира полка в каком-
то диком помешательстве дико материл полковника. Гово-
рят, этот тип плохо закончил».
Кстати, лгал ли «солдатский телеграф»? Ошибался в
спешке — бывало. Зато, в отличие от печати, он никогда не
вызывал ни обиды, ни разочарования, а, напротив, скра-
шивал фронтовой быт.
Часто «солдатский телеграф» легко и просто разносил
по траншеям шутки, анекдоты, смешные истории. От сме-
ха, а порой и хохота частенько как-то неуютно становилось
начальству. Как ни старались недруги «солдатского теле-
графа», а загубить его так и не смогли.
Впечатляющий эпизод в истории «солдатского телегра-
фа» на Ржевской земле — это известие об уходе немцев из
Ржева. Известно, что фронтовое и армейское начальство
часто «трусило», с оглядкой на Верховного, медлило всту-
пить в город, опасаясь новых осложнений, хотя получило
много сообщений от разведчиков об уходе немцев.
Сохранились воспоминания, например, командира од-
ного из полков 220-й дивизии подполковника Сковород-
кина, а также писательницы Елены Ржевской, да и самих
разведчиков, подтверждающие сказанное. В результате
немцы спокойно оставили город и сумели оторваться от
наших частей. Совсем уж позорный факт! 2 января 1942 го-
да немецкие части бежали из Ржева. Отсутствовали в горо-
де три дня. Армейская и дивизионная разведка прозевала
внезапное исчезновение противника. Хотя «солдатский те-
леграф» донес это необычное известие до отдельных ко-
мандиров, но, может быть, слишком поздно.
Если бы Жуков и Конев двинули тогда войска и взяли
бы Ржев, сколько бы сохранилось человеческих жизней и как
изменилась бы оперативная обстановка на всем фронте...
153
«Нет большего бесстыдства, чем вы-
давать за правду утверждение, ложность
которого заведомо известна».
Кабук
Глава седьмая
МЕЛКИЙ ЛГУН
«Кабинетный полководец»
2 марта 1943 года немецкие части после пятнадцати ме-
сяцев обороны покинули Ржев. На следующий день в го-
род вошли войска Калининского и Западного фронтов.
Как только Уинстон Черчилль узнал об этом событии,
он тут же отправил Сталину открытое письмо: «Примите
мои самые горячие поздравления по случаю освобождения
Ржева. Из нашего разговора в августе мне известно, какое
большое значение Вы придаете освобождению этого пункта».
(4 марта 1943 г.)
Сталин ответил: «Хотя мы имеем в последнее время на
фронте некоторые успехи, от советских войск и советского
командования требуется именно теперь исключительное
напряжение сил и особая бдительность в отношении к ве-
роятным новым действиям противника. В связи с этим мне
приходится чаще, чем обыкновенно, выезжать в войска, на
те или иные участки нашего фронта...»
Можно представить, как, получив сталинский ответ на
свое поздравительное письмо, британский премьер пове-
селился. Он прекрасно был осведомлен, что Сталин ни в
какие «войска не выезжал». Мелкий лгун!
Интересно и послание Сталина Рузвельту от 8 августа
1943 года. «Только теперь, — пишет в нем Верховный, —
по возвращении с фронта я могу ответить на Ваше послед-
нее послание от 16 июля. Не сомневаюсь, что вы учитывае-
те наше военное положение и поймете происшедшую за-
154
держку с ответом. Приходится чаще лично бывать на раз-
личных участках фронта и подчинять интересам фронта
все остальное».
Еще один исторический документ: Рузвельт и Черчилль
в совместном послании И.В.Сталину от 19 августа 1943 го-
да достойно оценили личное руководство Верховного на
фронте. «Мы полностью понимаем, — писали они, — те
веские причины, которые заставляют Вас находиться
вблизи фронтов, где Ваше личное присутствие столь со-
действовало победе».
Теперь-то Верховный мог быть вполне удовлетворен:
кто сможет его упрекнуть, будто он «кабинетный стратег»,
знающий фронт по кинохронике, по рассказам генералов
Генштаба или армейского командования.
На какую же свою поездку на фронт ссылался Верхов-
ный в своих посланиях Рузвельту и Черчиллю?
Ради истории
Зная, что Гитлер до 1944 года постоянно посещал Вос-
точный фронт, Сталин решил для приличия как Верхов-
ный Главнокомандующий и, как предполагает Дмитрий
Волкогонов, «ради истории» все же выехать на фронт. Так
Верховный назвал свою поездку. На самом деле он поехал
не на фронт, а в сторону фронта — так спокойнее. Поездка
состоялась через 158 дней после освобождения Ржева, 1—5
августа 1943 года. Сталин выбрал два пункта для поездки:
Гжатск и Ржев. Он решил лично лицезреть освобожденные
города — они доставили ему столько хлопот и душевных
волнений.
Выбор определялся и иными мотивами. Именно их на-
помнил ему Черчилль. Наконец (и это, очевидно, самое
важное для него событие), своим посещением Ржева Ста-
лин стремился особо подчеркнуть собственную роль в ос-
вобождении ржевско-вяземского выступа! Сначала Вер-
ховный побывал в Гжатске, где встретился с командующим
Западным фронтом В.Д.Соколовским и членом Военного
155
Совета Н.А.Булганиным, а затем подо Ржевом состоялась
его встреча с новым командующим Калининским фронтом
А.И. Еременко.
Об этой поездке написано много апологетики, смеш-
ных и грустных историй. Мост через Волгу, взорванный по
приказу Гитлера при отходе немецких частей, советские
саперы давно восстановили, город и все дороги к нему пол-
ностью разминировали. Но Верховный предпочел остано-
виться в деревне Хорошево, стоящей от Ржева в пяти кило-
метрах.
Вся поездка товарища Сталина, как всегда, сопровож-
далась маленькими и большими хитростями и секретами.
В данном случае они просто фантастичны! Надо же, Лав-
рентию Павловичу стало известно лишь за день о поездке
Сталина. Целая армия блокировала все дороги и большаки
на сто километров вокруг — от Москвы до Гжатска и Рже-
ва. На одном из подмосковных аэродромов в боевой готов-
ности дежурила эскадрилья истребителей с пилотами-асами.
Поезд состоял из двух полуразбитых товарных вагонов,
которые вез старенький паровоз, к ним прицепили не-
сколько платформ с дровами (для маскировки). Сейчас эти
вагоны выставлены в качестве исторической реликвии на
сталинской родине — в городе Гори. Сам же Верховный со
свитой и охраной находился в салон-вагоне, закамуфлиро-
ванном под основной состав.
Домик в Хорошево стал известен и тем, что, находясь в
нем, Верховный дал указание — подготовить приказ о пер-
вом артиллерийском салюте в честь освобождения Орла и
Белгорода.
Он не отправился в войска, чтобы встретиться с офице-
рами и солдатами на переднем крае. После ночевки в де-
ревне Хорошево на автомобилях вместе с Берией под уси-
ленной охраной вернулся в Москву.
Приведем еще один документ. Он появился накануне
проведения в 1943 году Тегеранской конференции. Это
письмо Молотова от 22 ноября 1943 года на имя поверен-
156
ного в делах США в СССР. В нем нарком иностранных дел
сообщает:
«В настоящее время маршал Сталин находится на
фронте, но я имею от него сообщение, что он прибудет в
назначенное место не позднее 28—29 декабря. Прошу со-
общить об этом господину президенту...» Врать так врать!
К 50-летию со дня смерти Сталина (2003 г.) в Москве
издательство «Эксмо-Алгоритм» выпустило в десяти кни-
гах «Сталиниану». Интересная подробность, которую
нельзя не упомянуть: книга «Полководец Сталин» в этой
серии. Авторы книги — Борис Соловьев и Владимир Су-
ходеев — пишут: «В трудные дни обороны Москвы Ста-
лин выезжал на фронт, чтобы на месте ознакомиться с по-
ложением дел». Якобы сопровождающий его телохрани-
тель А.Т.Рыбин в «Записках: Сталин на фронте» рассказы-
вает: «...В 1941 — 1942 годах Сталин выезжал на фронтовые
полосы — на Можайский, Звенигородский, Солнеч-
ногорский оборонительные рубежи. На Волоколамском
направлении заезжал в госпиталь, в 16-ю армию Рокос-
совского, где осмотрел в натуре работу ракетных устано-
вок БМ-13 («катюша»), побывал в 316-й дивизии
И.В.Панфилова. Через три дня после парада 7 ноября
1941 года на Красной площади Сталин выезжал на Воло-
коламское шоссе в одну из дивизий, прибывшх из Сиби-
ри, осмотрел ее боевую готовность. В 1942 году Верхов-
ный Главнокомандующий, — продолжает рассказывать
Рыбин, — выезжал за реку Лама на аэродром, где испыты-
вали самолеты. 2—3 августа 1943 года Сталин прибыл на
Западный фронт к генералу Соколовскому и члену Воен-
ного совета Н.Булганину, 4—5 августа находился на Ка-
лининском фронте у генерала А.Еременко...»
Подчас по этому поводу иные авторы восклицают, что-
де мало ездил, а то и хлеще — мол, «боялся». Либо делают
вид, либо злоумышленно упускают, что Верховный Глав-
нокомандующий чаще выезжать на фронт не мог — «нель-
зя было осуществлять общее руководство войной. А это
Главное».
Почему же выезжал на фронт с 1941 по 1944 год Гитлер?
157
Известно, что за три с лишним года войны Гитлер побывал
в Умани, Запорожье, Смоленске, Витебске, посетил Бори-
сов, Полтаву, Белую Церковь, Никополь. Под Винницей и
Белой Церковью находились полевые Ставки фюрера. В
первые годы войны на Востоке Гитлер посещал отдельные
армии, корпуса, дивизии и даже полки, госпиталя, испыта-
тельные полигоны.
Неизвестны подробности, о которых рассказал телохра-
нитель А.Т.Рыбин. Я не нашел их ни в каких источниках за
1941 год. Если б сталинские поездки тогда действительно
состоялись, можно представить, как бы их позже расписа-
ла советская печать. О них не сообщают в своих мемуарах
Василевский, Штеменко, Жуков, Рокоссовский. А вот и
точная оценка рыбинских писаний:
«В 60-е годы получили широкое распространение ин-
тервью и брошюры ныне покойного А.Т.Рыбина, короткое
время в начале 30-х годов служившего в охране Сталина.
Практически все, что касается описания жизни Сталина
«вблизи», составлено им со слов офицеров из личной охра-
ны Сталина, но комментарии и выводы самого Рыбина за-
частую поражают своей невежественностью, непониманием
того, что его писанина легко используется заинтересован-
ными враждебными силами против Сталина и социализма.
И если интервью Рыбина в журнале «Социологические ис-
следования», в газетах «Советская Россия», «Патриот», и
даже «Московский комсомолец» имели большое хожде-
ние...»1
Вот что пишет Д. Волкогонов в своей книге «И. В. Ста-
лин. Триумф и трагедия»: «После октябрьской (1941 г.) не-
удавшейся поездки на фронт, когда Сталин доехал лишь до
Волоколамского шоссе, посмотрел на сполохи прибли-
жающегося к Москве фронта в 10—15 километрах от того
места, куда добралась его кавалькада, Сталин больше на
передовую не выбирался».
'Семенова Н.Г., Дородько Ю. В. Многоликий антиста-
линизм и ничего, кроме правды. М.: 2006. С. 10.
158
О так называемой поездке «на фронт» в 1943 году я рас-
сказал.
Естественно, возникает вопрос: неужели авторы книги
«Полководец Сталин» не читали Волкогонова, книги кото-
рого основаны на рассекреченных документах, а не домыс-
лах? «Записки» Рыбина комментировать нет смысла. Вра-
нье...
Напомним и о «Воспоминаниях» ближайшего соратни-
ка товарища Сталина — Анастаса Микояна... Он-то знал,
что Сталин на фронте не был ни разу, и об этом в них рас-
сказал!1
Во время войны и в первые послевоенные годы совет-
ские художники «сотворили» целую галерею картин на те-
му «Сталин на фронте». Около десяти полотен. Растиражи-
рованные их репродукции в послевоенные годы украшали
гарнизонные Дома офицеров, казармы, штабные кабинеты
высокого начальства.
Сохранилось крупное художественное полотно. Худож-
ник изобразил на нем стоящего на высоком холме Стали-
на, глядящего в бинокль на развалины бывшего города,
разрушенного по его личному приказу во время боев. Ря-
дом с ним А.И.Еременко и Л.П.Берия. Лаврентия Павло-
вича в свое время пришлось закрасить. Ныне на «истори-
ческом» доме в деревне Хорошево, в пяти километрах от
Ржева, где останавливался Иосиф Виссарионович во время
своей «поездки на фронт», установлена мемориальная дос-
ка и нередко к ней отдельные ржевитяне приносят цветы...
О несостоявшейся поездке в Америку
Американский президент трижды в годы войны предла-
гал Сталину встретиться с ним на любой территории. Ста-
лин благодарил Рузвельта, но всякий раз вежливо отказы-
вался от встречи с ним, ссылаясь на сложную обстановку
на фронтах и необходимость присутствия в Москве или в
'Микоян А.И. Так было. Размышления о минувшем. М.: Ваг-
риус, 1999. С. 415.
159
армии. Рузвельт приглашал Сталина посетить Америку,
обещая прислать за ним самый бронебойный корабль. Ста-
лин в ответных письмах выражал сомнения о возможной
поездке: окажет ли ему радушный прием американский
народ?
Американский президент, приглашая «Главного ком-
муниста планеты», понимал, что действительно многие
граждане консервативного толка будут против приезда
красного вождя на благословенную американскую землю.
Но Рузвельт заверил Сталина: он сделает все возможное,
чтобы американцы его встретили приветливо, прежде все-
го как главного союзника Соединенных Штатов в борьбе с
нацистской Германией.
Как простиралась наивность американского президента
к «дядюшке Джо» — так он называл Сталина, — следует из
следующего примера. Рузвельт — известно, не позволял
своим помощникам критиковать эту «личность», не разре-
шал им высказывать свои критические замечания.
Не пришлось Рузвельту разочароваться в «дядюшке
Джо», ответившем неблагодарностью Америке за помощь
огромную Советской России в жестокой борьбе с нацист-
ской армией. Не дожил великий человек до развала Коали-
ции Союзников, в которую он так верил, до «холодной
войны», затеянной Сталиным в собственных политиче-
ских целях.
Некоторые российские историки упрекают Сталина в
том, что он не воспользовался теплым отношением к нему
Рузвельта, не встретился с ним, что позволило бы вбить
клин в отношения США с Британией и тем самым изоли-
ровать Черчилля от решения многих актуальных глобаль-
ных политических проблем.
Приглашал Сталина посетить США и президент Тру-
мэн. «Я сказал ему, — записал в дневнике Трумэн, — что
пошлю броненосец «Миссури» за ним, если он согласится.
Он сказал, что хочет быть в США в лице сотрудника в деле
войны, но это будет сложнее. Сказал, что он был бы ложно
понят в США, так и я был бы ложно понят в России. Я ска-
зал, что каждый из нас может помочь исправить ситуацию
160
дома и что я изо всех сил постараюсь сделать это у себя. Он
улыбнулся мне чрезвычайно сердечно и сказал, что будет
не меньше стараться у себя в России». Сталин формально
принял приглашение, но, вернувшись после Потсдамской
конференции в Москву, не подтвердил своего согласия.
В марте 1946 года, после речи Черчилля в городе Фулто-
не «О железном занавесе», произнесенной в присутствии
Трумэна, американский президент повторил ранее сделан-
ное приглашение. Предложил Сталину выступить в Фулто-
не, но получил нелестный отказ1.
Советская печать обо всем этом, о чем я рассказал, не
проронила ни слова... Зато довольно ловко и гладко фаль-
сифицировала речь Черчилля, а заодно обмазала грязью
Трумэна.
По мнению некоторых историков, поездка Сталина в
Америку, несомненно, стала бы политической сенсацией,
сыграла бы значительную роль в советско-американских
отношениях, в повышении авторитета СССР и самого ге-
нералиссимуса.
Те историки, которые так думают, — заблуждаются.
Ибо кремлевское чудовище никогда не помышляло об ис-
кренних отношениях с союзниками. Главное для него со-
стояло в том, чтобы с их помощью одолеть Гитлера. Ста-
лин стремился любым путем обмануть союзников, добить-
ся от них как минимум выгоды в собственных имперских
амбициях. Об этом свидетельствуют все три международ-
ные конференции, проведенные во время Второй мировой
войны и после ее окончания: Тегеранская, Ялтинская и
Потсдамская. Особенно примечательна Ялтинская конфе-
ренция. В дни 60-летия ее проведения президент США
Джордж Буш, а также некоторые американские историки и
средства массовой информации многие решения, приня-
тые в Ялте, признали серьезной ошибкой президента Руз-
вельта.
Москва фактически нарушила почти все договоренно-
Жлобин Н. Трумэн. Журнал «Континент». 2001. № 10. С. 13—
161
сти в Ялте. Рузвельт и Черчилль не оговорили условия, ко-
торые бы обеспечивали их выполнение. Поверили «дя-
дюшке Джо» на слово. Показательной на этот счет явилась
состоявшаяся встреча Гарри Трумэна с В.М.Молотовым во
время его приезда в США на учредительную конференцию
ООН в Сан-Франциско. По дороге он посетил американ-
ского президента в Вашингтоне. Вот что рассказал об этой
встрече Николай Злобин: «...Трумэн сказал советскому
гостю, что США готовы выполнить все заключенные дого-
воренности, и в резкой форме выразил свое недоумение
тем, что СССР одно за другим нарушает их. Особенно жес-
токо президент США высказался по поводу советской по-
литики в Польше и в отношении ООН. США будут делать
то, что необходимо для создания ООН, сказал президент, а
если СССР не хочет это делать, то «может убираться к чер-
ту». Молотов был шокирован. «Никто в моей жизни нико-
гда не разговаривал так со мной», — заявил он. «Соблю-
дайте договоры, и с Вами не будут так разговаривать», —
возразил Трумэн.
Чуть позже в дневнике Трумэн напишет: «У меня нет
веры в любые тоталитарные государства, будь это Россия,
Германия, Испания, Аргентина или Япония. Они все стро-
ятся на ложной посылке, что ложь справедлива, и что ста-
рая, разоблаченная иезуитская формула о том, что цель оп-
равдывает средства, права, и что необходимо поддержи-
вать власть правительства. Я не согласен и не верю, что эта
формула поможет человечеству в осуществлении его на-
дежд.
«Честный коммунизм», как сказано в Деяниях Апосто-
лов, будет действовать. Но «Русская Безбожная Извращен-
ная Система» работать не будет». Какая точная характери-
стика!
На Ялтинской конференции на одном примере можно
проследить гадкий, личный след диктатора, его постоян-
ное коварство. Из тех, давних, времен припомним один
полузабытый, но разительный эпизод... В мае 1944 года,
когда Красная Армия изгнала немцев из Крыма, по указа-
нию диктатора в первую очередь было депортировано все
162
татарское население, а также восстановлен пионерский ла-
герь «Артек». После чего состоялась знаменитая операция
советской разведки под названием «Златоуст».
ЕЩЕ ОДНО ПРИГЛАШЕНИЕ
В завершающие дни конференции Рузвельт и Черчилль
получили теплое приглашение от пионеров «Артека» посе-
тить их лагерь. Поехали: супруга британского премьера
Климентина Черчилль с британским послом в Москве
Керром, а также американский посол в Москве Аверелл
Гарриман. Их торжественно встретили пионеры и офице-
ры советской разведки, переодетые в вожатых.
Артековцы получили щедрые подарки. Климентина
Черчилль привезла им 15 сорокаместных палаток и вручи-
ла чек на 5 тыс. фунтов стерлингов. В этих палатках пионе-
ры, приезжавшие в Артек, прожили до 1960 года, пока на
их месте не был воздвигнут грандиозный приморский кор-
пус. Гарриман передал детям чек на 10 тыс. долларов.
Сохранились записи многолетнего директора Артека —
Владимира Тихоновича Чистова. Вот что он записал об
этой операции, вошедшей в историю советской разведки
как одно ее из выдающихся достижений. «Мы не подозре-
вали тогда, — пишет Чистов, — что артековские пионеры
станут участниками разведывательной операции...»
События развивались следующим образом: гостям по-
казали чуть восстановленный лагерь, пригласили на кон-
церт, где дети дружно спели гимн Соединенных Штатов
Америки. Когда концерт закончился, артековцы торжест-
венно внесли в зал белоголового орла, выполненного из
ценных пород дерева (красное и черное дерево, черная
ольха, парротия персидская, слоновая пальма и т.д.), и
вручили его американскому послу.
«Какая красота! — радостно воскликнул Гарриман. —
Но что я буду делать с ней?» Личный переводчик Сталина
Бережков, посланный с Гарриманом в Артек, тут же дал
послу совет:
163
— Повесьте в своем рабочем кабинете. Англичане умрут
от зависти.
«Орел» с встроенным в него микрофоном провисел в
посольском рабочем кабинете американского посла 8 лет.
За это время сменилось четыре посла, но умно изготовлен-
ный умелыми руками «жучок» ежедневно поставлял в
Кремль секретную информацию. Питался «жучок» от мик-
роволнового излучения специального прибора, установ-
ленного в соседнем доме с посольством.
Операцией лично руководил «дядюшка Джо». Тайный
микрофон случайно был обнаружен, и американцы долгое
время об этой неприятной для них истории молчали.
В 1960 году, когда был сбит американский самолет U-2, со-
ветское правительство обвинило США в шпионской дея-
тельности, настойчиво требовало в ООН ее осудить. В от-
вет на очередном заседании Генеральной Ассамблеи аме-
риканский представитель перед делегатами ООН проде-
монстрировал «орла»-шпиона. С тех пор он хранится в
музее ЦРУ в Лэнгли...
Не забыть бы сказать вот еще что. Чекисты пытливо
изучали характер Аверелла Гарримана, его вкусы, интере-
сы, хобби. Так что орла, выполненного из лучших пород
дерева, изготовили и подарили американскому послу не
случайно...
Заключение
Познакомим читателя с телеграммой Черчилля И.В. Ста-
лину, посланной им из Лондона после окончания Ялтин-
ской конференции:
«Получено 18 февраля 1945 года,
ПОСЛАНИЕ ОТ г-на ЧЕРЧИЛЛЯ
МАРШАЛУ СТАЛИНУ
От имени Правительства Его Величества выражаю Вам
горячую благодарность за гостеприимство и дружеский
прием, оказанные британской делегации на Крымской
164
конференции. На нас произвело глубокое впечатление
большое искусство организации и импровизации, благода-
ря которым конференция протекала в такой приятной и
располагающей обстановке, и мы все храним самые счаст-
ливые воспоминания о ней. К этому я должен добавить
личное выражение моей благодарности и признательно-
сти. Ни одна из предыдущих встреч не показала с такой яс-
ностью тех результатов, которые могут быть достигнуты,
когда главы трех правительств встречаются друг с другом с
твердым намерением смело встретить трудности и преодо-
леть их. Вы сами сказали, что сотрудничество было бы бо-
лее трудным, если бы не существовало объединяющих уз
борьбы с общим врагом. Я исполнен решимости, так же
как Президент и Вы, как я уверен, не допустить после по-
беды ослабления столь прочно установившихся уз дружбы
и сотрудничества. Я молюсь о даровании Вам долгой жиз-
ни, чтобы Вы могли направлять судьбы Вашей страны, ко-
торая под Вашим руководством показала все свое величие,
и шлю Вам свои наилучшие пожелания и искреннюю бла-
годарность.
17 февраля 1945 года».
Сталин вежливо поблагодарил английского премьера.
И о, как он посмеялся, как покрутил ласково свой ус, при-
помнив о «Златоусте»... Так что верна поговорка: «Смеется
тот, кто смеется последним».
«Победителю прилично великодушие».
Козьма Прутков
Глава восьмая
КАК «ДЯДЮШКА ДЖО» ПЕРЕИГРАЛ
АМЕРИКАНСКОГО ПРЕЗИДЕНТА И
АНГЛИЙСКОГО ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА'
Событие это произошло на знаменитой Ялтинской
конференции в Крыму с 4 по 11 февраля 1945 года. До по-
беды союзников над гитлеровской Германией оставалось
совсем немного времени. «Большая тройка», по инициати-
ве Рузвельта, решила собраться, чтобы обсудить и принять
документы о послевоенном устройстве Европы, и прежде
всего Германии.
Накануне предстоящей встречи советская разведка
представила Сталину копию телеграммы, направленной
Черчиллем Рузвельту. В ней английский премьер-министр
рассматривал вопрос о том, как лучше «обыграть» маршала
Сталина на предстоящей конференции. Фактически на пе-
реговорах произошло все наоборот. Сталин оказался не
1 «...Рузвельт, который давал завтрак, сказал, что он и я в секрет-
ных телеграммах всегда называли Сталина «дядя Джо». Я предложил,
чтобы он сказал Сталину об этом в конфиденциальном разговоре, но
он пошутил на этот счет при всех. Создалось напряженное положение.
Сталин обиделся: «Когда я могу оставить этот стол?» — спросил он
возмущенно. Бирис спас положение удачным замечанием: «В конце
концов, — сказал он, — ведь Вы употребляете выражение «дядя Сэм»,
так почему же «дядя Джо» звучит так уж обидно?» После этого маршал
успокоился, и Молотов позднее уверял меня, что он понял шутку. Он
уже знал, что за границей многие называют его «дядя Джо», и понял,
что прозвище было дано ему дружески, в знак симпатии».
Уинстон Черчилль.Вторая мировая война. Ростов-н/Д.: Фе-
никс, 1997. С. 529.
166
только фантастически радушным хозяином, но и сумел
лучше, чем его гости, подготовиться к переговорам и лов-
ко, на высочайшем сценическом уровне, «переиграть» сво-
их гостей. И это удалось ему вопреки тому, что перед при-
летом в Ялту американский президент и английский пре-
мьер-министр секретно встретились на Мальте. Здесь они
пытались обсудить возможности сближения своих точек
зрения с Москвой.
. На конференции Рузвельта главным образом интересо-
вали три проблемы: Организация Объединенных Наций,
вступление Советского Союза в войну с Японией и после-
военное устройство Европы. По всем этим пунктам Руз-
вельт получил полную поддержку Сталина.
В Ялте Рузвельт надеялся укрепить дружеские отноше-
ния со Сталиным. В своей внешнеполитической деятель-
ности американский президент отводил первостепенную
роль так называемой «личной дипломатии». Он уверовал в
идею — оказать воздействие на советского правителя и в
послевоенный период. Как тогда говорили, «приручить»
его, смягчить режим в России, добиться большей терпимо-
сти Кремля и церкви, отказаться от многих идеологиче-
ских догм, пугающих человечество, провести экономиче-
ские реформы на пользу страны. Рассуждая таким обра-
зом, Рузвельт полагал, что он уже на этом пути добился
первых конкретных результатов. В Советской России
вновь введено патриаршество, в 1942 году в армии отмени-
ли институт комиссаров, в 1943-м распущен Коминтерн,
советская пропаганда отказалась от многих нелепых боль-
шевистских догм и употребляла, скорее, национально-пат-
риотические лозунги.
Сталин давно и без Рузвельта понял, что только возрож-
дение национально-патриотического духа народа поможет
ему одолеть Гитлера. Пришлось заняться объединением
славянских народов, а также создать Еврейский Антифа-
шистский Комитет, организовать мусульманское объеди-
нение во главе с муфтием.
Гарри Гопкинс, ближайший друг и помощник Рузвель-
та и его первое лицо в «личной дипломатии», как-то зая-
167
вил, что Сталин был бы приятно удивлен, узнав, насколько
далеко американский президент готов пойти навстречу ин-
тересам Советского Союза. Гарри Гопкинс считал, что со
Сталиным можно иметь дело в рамках антифашистского
Союза. В свою очередь, Сталин считал Гарри Гопкинса
«первым американцем, который пришелся ему по душе».
Этот человек оказал огромное влияние и на Рузвельта, и на
Сталина, пытаясь сблизить их позиции.
Рузвельт полагал, что, несмотря на идеологические рас-
хождения между США и Советской Россией, с «дядюшкой
Джо» можно договориться. Начиная с 1942 года он стре-
мился к личным встречам со Сталиным, но тот под разны-
ми предлогами уклонялся от них. Историки считают, что
это был серьезный политический просчет советского вождя.
В Ялте Рузвельт пообещал Сталину после окончания
войны предоставить Советскому Союзу на восстановление
разрушенной войной страны выгодный кредит в 4,5 млрд
долларов — сумма по тем временам колоссальная. В свою
очередь, Сталин предложил американцам организовать
крупные концессии на выгодных коммерческих условиях.
Этого не произошло. Через 55 дней после Ялтинской кон-
ференции Рузвельт умер. В телеграмме Сталину Гарри
Гопкинс тогда написал: «Россия потеряла самого лучшего
друга в Америке»1.
В первый траурный день Сталин принял в Кремле аме-
риканского посла в Москве Аверелла Гарримана. Во время
беседы Сталин заявил ему: «Рузвельт умер, но дело его
должно продолжаться». Любопытно, что Сталин в заклю-
чение беседы посоветовал Гарриману «произвести вскры-
тие тела Рузвельта... Не убрали ли президента его против-
ники, не отравили ли его?»2.
В своей книге «Холодная война» Джереми Айзакс и
1 Биографический указатель: Гопкинс Гарри Ллойд, хронос CD-
Rom, http: //www, hrono. info/biograf/bio g/gopkins.html
2П e ч а т к о в В. Сталин, Рузвельт, Трумэн. СССР и США в 1940-х
гг. Документальные очерки. М.: Терра — Книжный клуб, 2000.
168
Тейлор Даунинг пишут: «Ялтинская конференция пред-
ставляла собой высшую точку сотрудничества союзников
во время войны». Но при этом они добавляют: «В Ялте
появились трещины в Великом Союзе. Он держался толь-
ко благодаря общей цели победить Гитлера». Так ли было
на самом деле? Думаю что, в то время Рузвельт так не счи-
тал.
О Ялте написано много. Пожалуй, больше, чем о Теге-
ране и Потсдаме. Очевидно, потому, что Ялтинская кон-
ференция приняла судьбоносные решения, определившие
развитие мироздания на ближайшие 50 лет. Конференция
одобрила основные принципы деятельности Организации
Объединенных Наций.
Мне представляется, что лучше всех и полнее всех на-
писал о Ялте Черчилль. Он уделил ей огромное внимание в
своих исторических мемуарах «Вторая мировая война», от-
меченных Нобелевской премией1.
Упомянем еще одного автора «о Ялте», о котором мало
кто знает. Но познакомиться с ним не только полезно, но и
забавно. Это «Записки» кулинара Вильяма Похлебкина,
восстановившего подробности «той грандиозной сталин-
ской акции, которая сопровождала конференцию».
Приведем фрагмент из великолепной статьи Александ-
ра Геннеса об этой книге: «...Для конференции было при-
готовлено дворцовое жилье на 350 человек, построены два
аэродрома, две автономные электростанции, созданы во-
допровод, канализация, прачечные и бомбоубежище с же-
лезобетонным накатом в 5 метров толщиной.
Но главное, поистине ритуальное действо происходило
за обеденным столом. Описание этого кулинарного спек-
такля поражает своим титаническим размахом. Похлебкин
пишет: «Сталин играл решающую роль и в этих, чисто гас-
трономических сферах, ибо внимательно следил за тем,
’Корделл Халр. Государственный секретарь США в админи-
страции Рузвельта вошел в историю как основатель и организатор Ор-
ганизации Объединенных Наций, за что он был награжден Нобелев-
ской премией мира. (Александр Журавлев. «Станет ли Хиллари
хорошим госсекретарем?». ВВС. Russian.com. 24 ноября 2008.)
169
чтобы организовать стол именно так, чтобы он мог ошело-
мить другую сторону ассортиментом, качеством, невидан-
ным содержанием советского меню и, в конце концов,
«подавить противника» кулинарными средствами».
Всего за 18 дней было устроено все необходимое для
проведения невиданных со времен Людовиков банкетов.
Об этом говорится в докладной записке Берии Сталину:
«На месте были созданы запасы живности, дичи, гастроно-
мических, бакалейных, фруктовых, кондитерских изделий
и напитков, организована местная ловля свежей рыбы.
Оборудована специальная хлебопекарня, созданы три ав-
тономные кухни, оснащенные холодильными установками
в местах расположения трех делегаций — в Ливадийском,
Юсуповском и Воронцовском дворцах, для пекарей и ку-
хонь привезено из России 3250 кубометров сухих дров».
Под словом «живность», расшифровывает Похлебкин,
имелись в виду «ягнята, телята, поросята, упитанные быч-
ки, индейки, гуси, куры, утки, а также кролики».
Огромных усилий потребовала сервировка: «Для нее
потребовалось 3000 ножей, 3000 ложек и 3000 вилок, а так-
же 10 000 тарелок разных размеров, 4000 блюдец и чашек,
6000 стопок, бокалов и рюмок. Все это надо было достать в
стране, в которой 35 миллионов мужчин было мобилизова-
но в армию, потерявшую уже к этому времени 10—12 мил-
лионов человек, в стране, где уже 5 лет не выпускалось ни
одного столового прибора, причем за все эти годы миллио-
ны таких бьющихся хрупких предметов были уничтожены
в военной и эвакуационной суматохе».
За вклад в работу Ялтинской конференции, результаты
которой (по мнению Похлебкина) во многом определила
беспрестанная череда банкетов, власти отметили награда-
ми целую армию прислуги. Всего был награжден орденами
и медалями 1021 человек. Причем непосредственно повар-
скому, официантскому и иному персоналу досталось 294
награды, то есть почти треть.
Читая эти детальные до нудности описания, нельзя от-
делаться от впечатления варварской, кощунственной рос-
коши. Кажется, Сталин запугивал союзников, ставших со-
170
перниками, не царским угощением, а готовностью к жерт-
ве. «Жратва» и «жертва» — слова одного корня и общего
происхождения1.
Давно уже на Западе многие политические деятели,
журналисты критикуют в печати ялтинские соглашения.
Больше того, подчеркивается, что Рузвельт приезжал на
конференцию уже смертельно больным и не сумел разо-
браться с важными документами, а некоторые из них даже
не читал, доверившись полностью своим помощникам.
А судьи кто?
Критика творцов Ялты в основном сосредоточена на
четырех вопросах. Во-первых, полагают, что Сталину «за-
платили» слишком высокую плату за вступление России в
войну с Японией. За участие Красной Армии в войне с
Японией Сталин потребовал гарантии независимости для
Монголии, возвращения СССР южной части Сахалина и
Порт-Артура, отнятых Японией у России после ее пора-
жения в 1904 году, интернационализации порта Дайрена,
Курильские острова, признания западных советских гра-
ниц на 22 июня 1941 года, оккупацию Маньчжурии.
Любопытный факт: перечисленное Сталину показа-
лось недостаточным, и он попытался захватить конти-
нентальную часть Японии силой (остров Хоккайдо), но
генерал Макартур, главнокомандующий американских
войск на Тихом океане туда не пустил Красную Армию, а
также отклонил всяческие претензии русских оказать
влияние на оккупационный режим в Японии. Известно,
что до настоящего времени между Россией и Японией не
заключен мирный договор. Причина — нежелание Рос-
сии вернуть Японии Курильские острова. Сталин, в об-
мен на свои требования, пообещал через три месяца по-
сле окончания военных действий в Европе вступить в
войну с Японией.
1А л ександр Геннес. Пир во время чумы. Журнал «Звезда».
2000. № Ю. http://magazines.russ.ru/zvezda/2003/10/genis.html/.
171
Атомная бомба была еще не готова. Японская же армия
насчитывала 6 млн солдат и упорно сопротивлялась.
Генерал Макартур обещал Рузвельту, что он заставит
Японию капитулировать воздушными бомбардировками.
В то время американская стратегическая авиация уже
представляла собой огромную мощь. Однако европейский
опыт подсказывал, что без наземных войск не выиграть
войну.
Трумэн, как известно, пытался отказаться от согласия с
Россией о вступлении ее в войну с Японией, но у него ни-
чего не получилось с этой затеей1.
Второй вопрос, пожалуй, самый беспокойный — это
выполнение «Декларации о политической независимости
восточноевропейских стран». И в первую очередь беспо-
койство западных союзников о будущем Польши. После-
дующие события после Ялты показали, что принятый
«Большой тройкой» документ для Сталина оказался клоч-
ком бумаги. Последующие агрессивные действия Сталина
вызывали у западных союзников все большую тревогу.
«Припоминаю те времена, когда В.М.Молотов говорил:
«Нам надо было закрепить, что завоевано». И Сталин, по
его словам, был полон решимости не упустить этот исто-
рический шанс и не дать себя «надуть», как это часто про-
делывал Запад с Россией в предыдущих войнах»2.
Историки порой высказывают мысль о том, что «Ялта
фактически предала восточноевропейские страны», отдала
их во власть Кремля. И власть эта, как мы знаем, продол-
жалась более 40 лет. Вопрос: можно ли было избежать не-
выполнения Сталиным ялтинских соглашений? Союзники
пытались использовать против СССР экономические ры-
чаги: в сентябре 1945-го прекратили помощь по ленд-лизу,
но вышло это неуклюже и безуспешно, отказали Москве в
1 Сборник документов «Тегеран — Ялта — Потсдам». М. Из-во
«Международные отношения», 1970. Составители: П.П.Соколов,
Б.Л.Цыбулевский.
2Печатнов В. Сталин — Рузвельт — Трумэн. СССР и США в
1940-х гг. Документальные очерки. М.: Терра — «Книжный клуб»,
2006. С. 342-343.
172
просьбе кредита и т.д. Однако Сталин устанавливал просо-
ветский режим в одной стране за другой. Попытаться пре-
сечь сталинские агрессивные намерения можно было лишь
одним путем — вступить в войну с Советским Союзом. Та-
кой образ действий нельзя было серьезно рассматривать в
политическом климате, который сложился в конце Второй
мировой войны.
Как можно было доверять Сталину в таком серьезном и
принципиальном вопросе, затрагивающем судьбы мил-
лионов людей? — задают вопрос историки. Только один
пример.
Черчилль, выступая в палате общин с речью о Ялтин-
ской конференции, сказал: «Маршал Сталин и Советский
Союз дали самые торжественные заверения в том, что су-
веренная независимость Польши сохранится. К этому ре-
шению теперь присоединились Великобритания и США»1.
Известно, что английский премьер-министр неодно-
кратно повторял: «Все, что Сталин мне обещал, он всегда
выполнял». Выходит, что Черчилль в данном случае, опять
же, понадеялся на сталинское слово.
В качестве комментария к словам английского пре-
мьер-министра приведем один эпизод из истории дипло-
матии. Шел 1942 год. Результаты Второй мировой войны
были еще далеко не определены. Договор о дружбе и взаи-
мопомощи между Великобританией и СССР еще не был
заключен. Иден в Москве, а затем Черчилль и Иден в Лон-
доне, уже по приезде туда Молотова, отказывались подпи-
сать договор из-за категорического советского требова-
ния — признать его государственные границы на 22 июня
1941 года. Молотов и советский посол Майский с тревогой
сообщили Сталину, мол, без названной статьи договор ста-
новится бумажкой. Каково было их удивление, когда Ста-
лин в ответ дал им указание — срочно подписать договор.
«А границы, — сказал Сталин, — мы будем добиваться си-
лой».
1 Черчилль У. Вторая мировая война, Ростов-н/Д.: «Феникс».
1997. С. 530-531.
173
Фактически Сталин так и поступил после Ялты. Уже че-
рез две недели, в конце февраля 1945 года, по указанию
Сталина и с помощью советских танков было свергнуто ру-
мынское правительство. Во главе его стал привезенный из
Москвы Петр Гроза. Молодой король Михай, награжден-
ный Москвой орденом Победы, вскоре вынужден был по-
кинуть Румынию и бежать в Швейцарию.
В декабре, когда я получил отпуск и ехал в Москву, три
дня я провел в Бухаресте. К этому времени всю страну пе-
рестраивали на советский лад, а короля и след простыл.
В Болгарию чекисты из Москвы привезли легендарного
героя-антифашиста Георгия Димитрова и поставили его во
главе страны. В Венгрии, Чехословакии и Польше Сталин
разрешил провести свободные демократические выборы.
Но их результаты для Сталина оказались плачевными.
И дальше он не стал рисковать. В конечном счете во всех
этих странах власть захватили коммунисты. О так называе-
мых «выборах» в Венгрии у меня сохранились личные впе-
чатления, которыми я поделюсь с читателем.
Осенью 1945 года, когда я служил в Венгрии, однажды
командир дивизии взял меня с собой на совещание в Бу-
дапешт. Там собирали командиров всех частей, располо-
женных в стране, и вот по какому поводу. В то время в
столице находилась так называемая Контрольная комис-
сия. В нее входили представители четырех стран-победи-
телей: СССР, США, Великобритании и Франции. Совет-
ский Союз представлял К.Е.Ворошилов. Проходили пер-
вые послевоенные выборы в Парламент. Понятно, мы,
как могли, помогали коммунистам. На совещании высту-
пил небезызвестный Матиас Ракоши. Он заявил такое,
что генералы чуть не впали в транс. А он сказал следую-
щее: «Не мешайте нам. Мы сами справимся. Лучше наве-
дите порядок в войсках». В качестве примеров такое услы-
шали генералы, что свет мог померкнуть перед их глаза-
ми. Но он не померк.
«Контрольная комиссия завалена жалобами, — сказал
К. Е.Ворошилов, — венгерских граждан на Советскую
Армию. Ими охотно пользуются наши противники и бур-
174
жуазная печать. Прошу вас срочно сделать соответствую-
щие выводы. Если вы не сделаете их, сделаем мы!» По до-
роге из Будапешта в дивизию я спросил генерала: «Что оз-
начает слово Ворошилова «мы»?» Он рассмеялся и запро-
сто ответил: «Шутит старик... Ни хрена он не может нам
сделать».
Накануне дня выборов коммунисты устроили манифе-
стацию с плакатами и прошли по улицам города, где была
расквартирована наша часть. Я видел, как с крыш домов на
манифестантов сбрасывали горшки с помоями, а стоящая
на тротуарах молодежь освистывала демонстрантов. Про-
шли выборы. Коммунисты получили 26% голосов населе-
ния страны. Победила партия мелких сельских хозяев. Я в
те дни получил отпуск и поехал в Москву к родителям. Ко-
гда я добрался в родные края, то в центральной газете
«Правда» прочитал, что в Венгрии победили коммунисты
во главе с Матиасом Ракоши. Вот так!
Третий вопрос был связан с репарациями. Западные со-
юзники были крайне удивлены, узнав о том, что Сталин
отказывается от золота. Прикинувшись весьма скромным,
в западном понимании, джентльменом, Сталин выдвинул
свой план репараций, по которому каждая из сторон взи-
мает репарации с той части Германии, которую она окку-
пирует. Союзники согласились. А на деле вышло, что «Дя-
дюшка Джо» «переиграл» своих партнеров. Как происхо-
дил фактически грабеж Германии и ее граждан, подробно
рассказал Гавриил Попов1.
Наконец, самый щепетильный вопрос. Он касался пе-
ремещенных лиц и русских военнопленных. И в этом
пункте Рузвельт и Черчилль «проиграли» Сталину.
Решение это было принято в последний день конфе-
ренции — 11 февраля 1945 года — в Ливадийском дворце,
где обычно проходили все пленарные заседания. И где со-
бралась «Большая тройка» в последний раз. На нем и был
утвержден англо-советский проект «Соглашения о русских
военнопленных».
1 П о п о в Г. Война и Правда. Изд-во Liberty New York, 2005.
175
Обсуждение «Соглашения», пожалуй, единственный
случай в Ялте, который потребовал от Сталина известных
волнений и усилий. Обратим внимание на сталинские
слова, на стиль его речи, на необычное поведение, когда
впервые в жизни он не приказывал, не заставлял, не тре-
бовал, а буквально упрашивал, а где-то, скорее, умолял.
Ах, о чем же просил великий актер? Он надеется, что со-
юзники в кратчайшие сроки вернут в СССР бывших со-
ветских граждан, угнанных захватчиками на рабский труд
в Германию, а также русских военнопленных. Что все эти
несчастные люди найдут у них прочную защиту их прав,
что они немедленно будут отделены от немецких военно-
пленных, что союзники станут о них заботиться, отно-
ситься к ним уважительно, это же советские граждане! Бу-
дут их прилично кормить, обеспечат необходимую меди-
цинскую помощь.
Американский президент доверил подписать «Согла-
шение» от имени США одному из своих помощников, ге-
нералу Дину. Сам же Рузвельт документ, от которого зави-
села дальнейшая жизнь миллионов людей, не прочитал.
На первый взгляд текст проекта «Соглашения», заранее
согласованный русскими генералами и английскими ди-
пломатами в Москве до Ялты, не вызывал никаких возра-
жений. Правда, пришлось ввести несколько незначитель-
ных поправок, скорее стилистического характера.
Возник только один вопрос:кого следует считать «со-
ветскими гражданами»? Согласились, что «советскими
гражданами» должно считать всех бывших граждан СССР
на 17 сентября 1939 года.
Выходило, и Сталин это признал, что в число русских
военнопленных не входят жители Прибалтики, Западной
Украины, Молдавии, Северной Буковины, а также люди
первой эмиграции из СССР после революции, Граждан-
ской войны, особенно из числа белогвардейских воинов,
служивших в армии Гитлера.
Сталин понимал, что какая-то часть перемещенных лиц
и русских военнопленных не захочет вернуться в Совет-
ский Союз... Поэтому он был крайне заинтересован в при-
176
нятии жестких условий, гарантирующих их возвращение.
Он сделал все возможное, чтобы на Западе осталось как
можно меньше свидетелей «советского рая».
Западные союзники не понимали, как могут люди, на-
ходящиеся в плену, не стремиться к возврату на Родину?
Сталин и это обстоятельство учитывал и добился от твор-
цов Ялты жесткой формулировки об обязательной репат-
риации, которая должна была проводиться вне зависимо-
сти от желания перемещенных лиц и русских военноплен-
ных, что фактически не соответствовало демократическим
принципам Великобритании и США, а также международ-
ному праву.
Американскому президенту и британскому премьер-
министру казалось, что вопрос этот самый простой из все-
го комплекса обсуждаемых ими проблем в Ялте. На прак-
тике все оказалось гораздо сложнее, чем они предполагали.
Репатриация обросла целым ворохом противоречий поли-
тического, юридического и морального порядка, вызвала
бурю протестов со стороны общественных деятелей, церк-
ви, юристов, дипломатов.
Союзники вынуждены были использовать армию и во-
енную полицию, чтобы заставить силой людей вернуться
на свою родину, вопреки их воле. А это, в свою очередь,
спутало все карты: в число репатриантов попала масса рус-
ских людей — эмигрантов, уехавших из России после Ок-
тябрьской революции. Всего западные союзники передали
Москве около двух миллионов русских военнопленных.
Чем же руководствовались западные союзники, идя на-
встречу Сталину, принимая столь ответственные решения?
Во-первых, их беспокоила судьба собственных военно-
пленных, попавших из гитлеровских лагерей в руки Крас-
ной Армии. В лагерях, занятых Красной Армией, находи-
лось 232 тыс.и американцев и англичан1.
Во-вторых, они не могли не считаться с тем, что Сталин
обещал вступить в войну с Японией.
1 ДембицкийН. П. Судьба пленных.
177
В-третьих, под конец войны и после ее окончания ис-
ключительно остро встала проблема предательства. В пер-
вую очередь это понятие относилось к русским военно-
пленным, служившим в немецкой армии в качестве добро-
вольцев, к так называемым «хиви». Кроме них в лагерях
союзников находились так называемые боевые русские
части, казаки, а также власовская армия. Все они сдались
союзникам в немецкой форме.
Ну, скажите, к примеру, как оценить шофера из числа
«хиви», который возит на передовую снаряды? Еще при-
мер: русский доброволец помогает немецким техникам ук-
реплять в немецких самолетах бомбы.
Очень часто американцы и англичане, не говоря о
Красной Армии, считали всех русских военнопленных
власовцами, что неверно. Всего во власовской армии со-
стояло примерно 120 тыс. человек, то есть около 5 %от об-
щего числа русских военнопленных.
К исходу войны в дивизиях вермахта число русских доб-
ровольцев составило примерно 20% от общего состава.
Русские добровольцы служили и в войсках СС — примерно
до 5% армейского состава дивизий.
Еще удивительный пример. В 6-й армии Паулюса под
Сталинградом служило более 50 тыс. русских доброволь-
цев. В окружении они сражались фанатично, и, очевидно,
после пленения всей армии оставшихся в живых расстре-
ляли.
Рассказывая о боевых частях русских добровольцев,
следует сказать следующее.
За весь период войны, по мнению немецкого историка
И.Хоффманна, в немецкой армии имелось 90 батальонов,
из них 26 туркестанских (20,5 тыс. человек), 15 азербай-
джанских (36,6 тыс.), 13 грузинских (19 тыс.), 12 армян-
ских (7 тыс.), 9 северокавказских (15 тыс.), 8 батальонов
крымских татар (10 тыс.), 7 батальонов волжских татар и
других народов Поволжья и Урала (12,5 тыс. человек). В 1942
году в зоне действий группы армий «А» был сформирован
калмыцкий кавалерийский корпус (5 тыс. человек).
Наряду с боевыми частями в составе вермахта имелось
178
11 кадровых батальонов, служивших базой для формирова-
ния маршевого пополнения, а также 15 запасных, строи-
тельных и транспортных батальонов и 202 отдельные ро-
ты — 111 туркестанских, 30 грузинских, 22 армянские, 21
азербайджанская, 15 татарских и 3 северокавказских. Час-
тично этими подразделениями была укомплектована 162-я
(тюркская) пехотная дивизия. Таким образом, общая чис-
ленность воинских формирований из тюркских и кавказ-
ских народностей достигала около 150 тыс. человек. Боль-
шую часть из них составили советские военнопленные.
Американское и английское командование не рассмат-
ривало русских военнопленных сквозь розовые очки, хотя
на первых порах их пленения обещало не выдать их совет-
ским властям. В свою очередь, русские военнопленные ве-
рили западным союзникам, которые в своих обещаниях
ссылались на честь британской короны или демократиче-
ских институтов США.
Во Второй мировой войне после высадки союзников во
Франции немцы бросили против них боевые русские час-
ти. Русские добровольцы воевали в Африканском корпусе
Роммеля, оставили мрачные воспоминания у итальянского
народа, когда они боролись с итальянскими партизанами.
Воевали они и против армии Тито в Югославии.
Нередко на Западе задают вопрос: понимали ли Руз-
вельт и Черчилль, что ждет переданных России русских во-
еннопленных и перемещенных лиц, не желающих возвра-
щения на Родину? В основном, думаю, понимали1!
Союзники старались «спихнуть» с себя ответственность
за русских, оказавшихся в их зонах оккупации, не думать
об их трудностях, жилье, питании и др. В их собственных
странах после окончания войны должны были вернуться
свои ветераны, о которых они обязаны были в первую оче-
редь позаботиться.
В результате безучастного отношения западных союз-
ников и мирового общественного мнения в то время ре-
патриация превратилась в так называемые «выдачи»,
’Кузнецов Б. В угоду Сталину. Нью-Йорк, 1993.
179
обычно применяемые к уголовникам. Царил нередко про-
извол, проливались потоки крови.
На Западе о позорных «выдачах» написано множество
книг, собраны сотни личных свидетельств. В Советском
Союзе тема эта была закрыта на долгие годы.
По последним данным, в ходе Великой Отечественной
войны оказались в плену 4 млн 59 тыс. советских солдат и
командиров, два миллиона из них погибли, 1 млн 833 тыс.
вернулись на Родину, остальные сумели избегнуть репат-
риации, пополнив собой русскую диаспору на Западе1 * 3.
Уже после Финской кампании практически все, вернув-
шиеся из плена, были в судебном или несудебном порядке
осуждены. Этот подход существовал неизменно все годы
Великой Отечественной и десятилетия после нее. Спасся
ли солдат из плена, вышел из окружения или обнаружен на
освобожденной территории, он получал неизменно свои
10 лет лагерей. Все «бывшие военнослужащие Красной Ар-
мии», как именовались эти люди в официальных докумен-
тах, в качестве «подвергшихся воздействию немецкой
идеологии», проходили в заключении «политическую про-
верку». Те, кто в плену занимал должности старших по ба-
раку, врачей, санитаров, переводчиков и поваров, числи-
лись «агентурой немецких разведорганов». Те же, кто был
освобожден союзными войсками, подозревались в «связях
с английской и американской разведками». Эти люди на
протяжении всей оставшейся жизни не пользовались льго-
тами участников войны. Не было никаких правовых доку-
ментов, которые позволяли бы объективно пересмотреть
их судьбу. Только 24 января 1995 года появился Указ, под-
писанный Президентом России, «О восстановлении за-
конных прав российских граждан — бывших советских
военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в
1 По данным Министерства Обороны Российской Федерации
2005 года. Согласно данным историка Г.Ф.Кривошеева, во время Ве-
ликой Отечественной войны всего пропали без вести и попали в плен
3 396 400 военнослужащих. Из них вернулось 1 836 000 военнослужа-
щих, не вернулись (погибли, либо эмигрировали) — 1 783 000. Однако
эти цифры оспариваются и вызывают сомнения.
180
период Великой Отечественной войны и в послевоенный пе-
риод».
До сих пор нет точной статистики о «бывших советских
гражданах»: сколько их было привезено в арестантских ва-
гонах и пароходных трюмах — в Советскую Россию, како-
вой оказалась их судьба? Особенно трагичной стала она
для власовцев. Приведем один абзац из интервью с Влади-
миром Башевым:
«С русскими, попавшими в руки союзников, поступи-
ли очень подло. Им обещали, что их не выдадут Советам,
но по Ялтинскому соглашению каждый, кто на 1 сентября
1939 года был гражданином СССР, подлежал возвраще-
нию. А тот, кто на 22 июня находился в военной форме,
тот тем более должен был быть возвращен в руки СМЕР-
Ша. И у них была очень печальная судьба. Офицеров сра-
зу расстреливали в большинстве. Рядовых отправляли в
лагеря. Англичане и американцы, особенно англичане, их
выдавали»1.
О печальной судьбе русских военнопленных я расскажу
в следующей главе.
1 Завершен четырехтомный труд Владимира Башева «Власов»
Франкфурт-на Майне. News Com.
«Бог не может изменить прошлое, ис-
торики могут».
Самуэл Батлер
Глава девятая
ВСТРЕЧА НА ЭЛЬБЕ
Эхо Эльбы — так назван монумент, установленный в
немецком городке Торгау в честь встречи 25 апреля 1945
года русских и американцев1.
В весенние последние дни войны мир облетел фотосни-
мок, запечатлевший первые мгновения той необыкновен-
ной исторической встречи. Американский лейтенант Билл
Робертсон и советский лейтенант Александр Сильвашин,
стоя на опорах разрушенного немцами лишь вчера моста
через Эльбу, протянули друг другу дружественные руки.
Через полвека Билл Робертсон, выступая от имени ве-
теранов 273-го полка 69-й дивизии 1 американской армии
на торжественной церемонии в Вашингтоне, сказал: «Это
была кульминация после долгого ожидания и волнений.
Мы ликовали, торжествовали. Нас всех охватило чувство
триумфа. Провозглашали тосты. Хлопали друг друга по
спинам. Обнимались. Жали друг другу руки. Обменива-
лись сувенирами. Понимали, что наша встреча имеет зна-
менательный смысл и означает конец нацистского вермах-
та. Мы радовались, что дожили до Победы, и чувствовали,
что ждать мира осталось совсем недолго». Из примерно
150—200 американских офицеров и солдат, побывавших
вслед за Робертсоном на восточном берегу реки, на торже-
1Л юл еч ни к В. Встреча на Эльбе. Год 45-й. Международный
русский журнал «Русский глобус». Май 2009 года. №5. Американская
версия событий.
182
ственной церемонии в Вашингтоне присутствовало 35 ве-
теранов.
Советским солдатам и офицерам в те незабываемые ве-
сенние дни казалось, что наступил долгожданный час всех
прошедших лет.
Американская и русская армии встретились в 75 милях
(50 км) к югу от Берлина, разрезав немецкую территорию
надвое и перекрыв последний зазор, существовавший ме-
жду Восточным и Западным фронтами. В одной из амери-
канских газет было написано об этом событии так: «Смыч-
ка, о которой одновременно объявили Вашингтон, Москва
и Лондон, произошла 25 апреля после полудня в Торгау на
реке Эльбе... Русских солдат лучше всего можно описать
так: точно такие же, как и американцы, всех их охватывает
чувство неудержимого веселья, открывается великий но-
вый мир...»
Волею случая лейтенант Робертсон оказался в тот день
на противоположном восточном берегу напротив русской
части. Его патруль проводил поиск раненых американских
солдат. Александр Сильвашин, заметив американский
флаг, принял его за обманный маневр противника, и рус-
ские солдаты открыли огонь. Но тревожная ситуация бы-
стро разрядилась. В мировой печати появился знаменитый
снимок «Райана и Ивана».
Американский ефрейтор Джо Половски завещал похо-
ронить его в Торгау, что и было исполнено в 1983 году. До
своей кончины он рассказал, что солдаты обеих стран дали
на Эльбе клятву — не допустить новой войны. «В этот ис-
торический момент, — вспоминал он, — все мы, простые
солдаты — и американцы, и русские — были националь-
ными героями, когда мы встретились». «Мы были просто
счастливы» — так запомнил эти дни американский ветеран
Роланд Хей.
В честь 50-летия встречи на Эльбе в 1995 году в здании
ратуши Торгау была открыта выставка, где устроители
представили и знаменитый фотоснимок, о котором мы
рассказали ранее. На церемонию приехал бывший лейте-
нант Сильвашин. Ему тогда исполнилось 83 года. Он рас-
183
сказал без прикрас о том, как произошла встреча русских и
американцев 50 лет назад.
Почему не выпить за столь радостное событие? И пили
вовсю! «На нашем берегу, — вспоминает полковник в от-
ставке Степан Станков, — стояли две или три бочки с вод-
кой. Их быстро опорожнили. Американцам понравилась
наша «фронтовая», а русские отвергли виски». С той поры
сохранился любопытный документ — распоряжение гене-
рала Омара Брэдли: «Офицерам, отправляющимся на
встречу с русскими и для выдерживания натиска их друже-
любия обязательно до завтрака съедать по 50 граммов сли-
вочного масла». Помогало?
Как же советская печать отметила встречу на Эльбе?
Приведем отрывок из газеты «Красная Звезда» за 28 апреля
1945 года: «Приближаясь к Эльбе, наши бойцы и офицеры
знали, что здесь, в Саксонии, произойдет первая встреча с
войсками наших западных союзников. Первыми вступили
в соприкосновение с частями 12-й группы американской
армии наши радисты. Разговор между нашими и союзны-
ми радистами происходил в момент, когда передовые час-
ти 1-го Украинского фронта находились уже менее чем в
тридцати километрах от наших товарищей по оружию.
«Скоро встретимся с вами!» — радировали наши связисты.
В передовых рядах наших союзников оказались среди ра-
дистов люди, знающие русский язык. Они поддерживали
связь с нашими радистами, передавая им привет от своих
солдат и офицеров, сообщая о том, что во всех их частях с
волнением ждут встречи с Красной Армией».
Где произойдет встреча? Кто первым пожмет руку со-
юзнику?
Встреча произошла при следующих обстоятельствах.
Батальон наших гвардейцев приближался к реке. На берегу
ее высился средневековый замок, обнесенный высокой
толстой стеной с башнями. Батальон капитана Долгих взял
этот немецкий опорный пункт штурмом. В это время с за-
пада к замку подъехало несколько бронированных машин
под бело-сине-красным флагом. Из машин выскочили
солдаты в пятнистой форме и круглых касках. Послыша-
184
лись возгласы «Москва! Чита (столица ДВР)! Победа!»
Удивительное совпадение показалось счастливым пред-
знаменованием всем свидетелям. Командир союзного ба-
тальона оказался однофамильцем и даже родственником
советского командира. Его предки, как можно понять из
его рассказа, уехали когда-то из России в поисках счастья к
берегам Тихого океана. Каждый из неожиданно встретив-
шихся родичей ничего не знал о существовании другого,
но теперь боевое братство против гитлеризма соединило их
еще теснее, чем узы крови. Они крепко обнимаются, и этот
момент навеки запечатлен на фотографии.
Встреча произошла в районе города Торгау, в двух
пунктах. Отныне этот небольшой саксонский городок со
старинной ратушей, помнящий Лютера и Семилетнюю
войну, стоящий на берегу Эльбы, войдет в историю. Совет-
ские и союзные офицеры нанесли друг другу визиты. Бое-
вые знамена советских полков и частей Приморского кор-
пуса развеваются на весеннем ветру. Советские и ино-
странные фоторепортеры сделали сотни снимков, запечат-
левших исторический момент. Особенным успехом у на-
хлынувших к месту встречи западных репортеров пользо-
вался такой кадр: русские раздают своим союзникам на па-
мять различные значки, звездочки и т.д.
Гвардии генерал-майор Петров устроил прием союзно-
му бригадному генералу и сопровождавшим его лицам в
районе расположения своей дивизии. На приеме оба ко-
мандира обменялись приветственными речами. В своей
речи американский генерал заявил: «Я переживаю самые
радостные дни в моей жизни. Я горд и счастлив, что моей
дивизии посчастливилось первой встретиться с частями
героической Красной Армии на территории Германии.
Встретились две братские союзные армии. Эта встреча ус-
корит окончательный разгром военных сил Германии».
В ответной речи гвардии генерал-майор Петров отве-
тил: «Наступил долгожданный и радостный день. На тер-
ритории Германии встретились две великие армии. Герои-
ческая Красная Армия прошла большой путь напряжен-
ной борьбы и славных побед. Встреча двух союзных армий
185
является большим историческим событием в борьбе с гит-
леровской Германией. Пусть эта встреча послужит залогом
быстрейшего и окончательного разгрома гитлеровской ар-
мии и установления прочного мира.
Встреча на Эльбе останется в памяти всех, кто в эти дни
находится вдали от Родины, на территории Германии, за-
воевывая мир и счастье для всего человечества».
После окончания Второй мировой войны, после Пот-
сдама и оккупации побежденной гитлеровской Германии
дружеские отношения союзников в годы войны омрачила
надолго «холодная война».
В 1949 году, в самый разгар «похолодания», на совет-
ских экранах появился фильм Григория Александрова
«Встреча на Эльбе». Он не имел никакого отношения к ре-
альным событиям. Зато он имел прямое отношение к «хо-
лодной войне».
Мы, трое бывших фронтовиков — я и мои друзья Исаак
Сокольский и Толя Конопелкин, пошли в кинотеатр «Ко-
лизей» на Чистых прудах в Москве на встречу со своими
любимыми актерами: Любовью Орловой, Фаиной Ранев-
ской, Александром Кадочниковым. «Встреча» эта оказа-
лась грустной! Когда зажегся свет в зале, вышли на воздух
и долго молчали. Наконец, Толя произнес одно слово:
«Стыдоба!»
Примитивный сюжет, карикатурные персонажи. Аме-
риканская шпионка, ее играет Орлова, охмуряет советско-
го офицера, его играет Кадочников. Американцы в фильме
показаны как шпионы, антисоветчики, спекулянты, лже-
цы... Советская же пресса дешевую агитку вознесла до не-
бес. Очень скоро кинофильм приобрел культовый харак-
тер... А в наших солдатских сердцах сохранилось об этом
фильме —«стыдоба!»...
Заканчивая рассказ о встрече на Эльбе, приведем мало-
известный факт об еще одной «стыдобе» — о служебной за-
писке А.В.Хрулева, генерала армии, заместителя Верхов-
ного по тылу. Написал ее генерал на имя Берии, Маленко-
ва и Вознесенского. Приведенный текст говорит сам за себя:
«Внешний вид нашего красноармейца-офицера резко
186
отличается от внешнего вида солдат и офицеров союзных
армий, у которых хлопчатобумажное обмундирование со-
храняет свою первоначальную окраску длительное время.
Неприглядный вид нашего выцветшего обмундирования
особенно бросается в глаза в зонах соприкосновения на-
ших войск с союзными».
Выводы последовали быстрые. Из Германии стали в
срочном порядке вывозить в СССР технологические ли-
нии для производства текстильных красок. Но этим не ог-
раничились: общение советских солдат с союзниками со-
кратили. Правда, вылинявшие за войну гимнастерки были
отнюдь не единственной тому причиной.
Приведем еще один «текстик». Как тогда называли,
«спецсообщение».
«Вызванный на разговор о заключительном периоде
войны и о встрече с союзными войсками, объект «Окунь»
допускал восхваление зарубежной военной техники, дохо-
дя до утверждений о превосходстве некоторых ее образцов
над советскими. В частности, утверждал, что нашим вой-
скам очень не хватало имевшихся, как у немецко-фашист-
ских захватчиков, так и в союзных — американской, бри-
танской и дальневосточной армиях, специальных брони-
рованных машин для перевозки пехоты. На мои слова о
том, что «наша пехота была «царицей полей», объект
«Окунь» высказался дословно, что, «царица-то царица,
только туфельки у нее уж больно в грязи. По шею!», чем
допустил насмешку над известной формулой самого това-
рища Сталина. С удовольствием вспоминал о встрече на
Эльбе со своим родственником, офицером белодальнево-
сточной армии, но утверждал, что встреча эта произошла
«чисто случайно», без предварительной договоренности и
больше он контактов, как уверяет, не поддерживал.
Агент «Рыболов».
Встреча на Эльбе, да и не только она одна, породила не-
мало и недобрых, и гадких «спецсообщений»...
* Накануне 60-летия Победы кинорежиссер Марина Дроз-
187
дова выпустила документальный фильм «Встреча на Эль-
бе». Фильм показан был по российскому телевидению
9 мая 2005 года в 23 часа.
Многие участники тех лет, солдаты Второй мировой
войны, не дожили до 60-летия Победы. Лейтенант Роберт-
сон умер в 1999 году. Лейтенант Сильвашин ушел из жизни
позже. Но благодарная память о первой встрече американ-
ских и русских солдат на Эльбе продолжает жить!
Зорко и не без волнения следил за «Встречей на Эльбе»
с союзными войсками Верховный. «Как поведут себя офи-
церы и солдаты в контактах с ними? Будут ли братания или
трения?» Читал Сталин ежедневно сводки политорганиза-
ции и СМЕРШа о происходящих событиях на Эльбе.
Встречи с американскими войсками проходят в торжест-
венной обстановке. Вот что происходило во время встречи
генералов: командира 58-й сд Русакова и командира 69-й
американской пехотной дивизии Рейнхардта... Тосты, ре-
чи, подарки, «ура». Начальник политотдела 5-й гвардей-
ской армии Катков сообщает, «...что на этой встрече аме-
риканцы старались заполучить на память в качестве суве-
ниров звездочки, погоны, пуговицы...» Генерал писал, что
«...советские солдаты удивлены тем, что у американцев
трудно отличить генерала от рядового. У всех одинаковая
форма. То ли дело у нас: генерал виден издалека...»
Сталин в душе был согласен с советскими солдатами.
Ведь он сам любил маршальскую форму и теперь не рас-
ставался с ней, нередко задерживаясь на минутку-другую у
зеркала. «Американцы со своей гнилой демократией не по-
нимают: в обществе должна быть иерархия. В форме она
сразу видна для всех...» «Кстати, на встрече, — пишет Кат-
ков, — был писатель Константин Симонов. «Неплохо пи-
шет о войне, — отметил попутно про себя Верховный. —
Сейчас вот братаются, а сколько сил стоило наладить со-
трудничество!»
Но не только внимание Верховного в те дни занимала
встреча на Эльбе, его большим вопросом оставалась ар-
мия. По данным Ставки, уже произошли случаи печально-
188
го столкновения советских и американских самолетов,
есть убитые и раненые.
В последние дни апреля — начале мая Антонов еже-
дневно докладывал Сталину о встречах наших частей с со-
юзниками. Для Верховного Главнокомандующего это была
та сторона войны, с которой у него (да и не только у него)
связаны долгие ожидания, надежды, разочарования, вновь
надежды и, наконец, военное сотрудничество. На столе
Сталина лежит целая папка донесений: штаба 58-й гвар-
дейской стрелковой дивизии, штаба 1-го Белорусского
фронта, командующего 61-й армией, командующего 2-м
Белорусским фронтом, начальников политотделов 5-й
гвардейской и 13-й армий, штаба 3-го Украинского фрон-
та, политического управления 2-го Белорусского фронта,
других штабов и политорганов. Сталин специально запро-
сил эти донесения. Он хотел почувствовать непосредствен-
ные настроения генералитета, офицеров, сержантского и
рядового состава, узнать о поведении союзников, выве-
рить свой курс по отношению к ним в будущем. Ведь война
заканчивалась только на Западе. Лидеры союзников, про-
тянув друг другу руки в Тегеране, Ялте (и вскоре в Потсда-
ме), сделали тем самым несколько крупных шагов к тому,
чтобы обеспечить долгожданный мир. Тогда, весной 45-го,
казалось, что союз бывших недругов прочен и долговечен.
При всей ортодоксальности Сталина во имя антифашист-
ской коалиции он пожертвовал Коминтерном, далеко ото-
двинул в сторону идеологические постулаты, закрыл глаза
на антисоветизм Черчилля и западных демократий в це-
лом. В самые критические, переломные моменты на пер-
вый план у Сталина всегда выходили прагматические сооб-
ражения. Обычно Верховный Главнокомандующий читал
лишь сводки Генштаба, донесения фронтов, доклады
представителей Ставки. А сейчас, в дни приближающегося
триумфа, он просмотрел немало сводок иного содержания.
Василий Аскаленов, казак, в Гражданскую войну слу-
жил в военной армии Буденного. В 1937-м был арестован
за «неуважение к ДОСАФ» (Добровольное Общество Со-
действия Армии и Флоту). По доносу осведомителя, бро-
189
сил купленную им марку ДОСАФ в урну. Повезло: через
несколько месяцев выпустили. Ходили слухи, будто засту-
пился за него сам Семен Михайлович Буденный.
Оставили в армии. Отечественную встречал полковни-
ком. Командовал 173-й стрелковой гвардейской дивизией
под Сталинградом. Дошел до Берлина. Было присвоено
звание Героя Советского Союза. Закончил войну генерал-
майором. Участвовал во встрече на Эльбе с союзниками. В
СМЕРШ поступил донос: «уж больно улыбался генерал
американцам». Доложили Абакумову, а тот — Верховному.
Товарищ Сталин сказал: «Надо пощупать».
Василия Аскаленова арестовали. И так «пощупали», что
сделали казака морально и физически полуживым, а затем
отпустили. Домой его привезли на носилках, а через пару
недель он умер...
23 апреля Ставка Верховного Главнокомандования из-
дала Директиву №11075, где были изложены инструкции
войскам о действиях во время встреч с земляками. В соот-
ветствии с ней маршал Жуков подготовил и разослал в вой-
ска Директиву, в которой четко было обозначено, как себя
вести, что говорить, о чем молчать, «инициативу» органи-
зации встреч на себя не брать, обо всем докладывать тут же
наверх, «никаких сведений о наших планах и боевых задач
наших войск никому не сообщать...»1
Что самым главным было для Сталина в те историче-
ские дни: проследить, чтобы союзные армии не пересекли
свою зону «оккупации», установленную на Крымской кон-
ференции — по реке Эльбе. Общим сигналом для совет-
ских войск была установлена красная ракета, для амери-
канцев — зеленая. Вышло все не так...
В книге С.Я.Лавренева и Н.М.Попова подробно расска-
зано, что в те апрельские дни во время встречи на Эльбе
«было так и что было не так...»* 2 — взгляд с Запада и взгляд с
Востока.
’ЛавреневС. Я., Попов М. М. Крах Рейха. Военно-историче-
ская библиотека. М.: ACT, 2000. Глава 3. «Пока еще союзники. Встреча
на Эльбе. Взгляд с Запада. Взгляд с Востока». С. 247—274.
2Л авренев С. Я., П о п о в Н. М. Крах Рейха. М.: ACT, 2000.
С. 247-274.
190
В нынешнее время как смешно и глупо выглядят опасе-
ния советского начальства и его оценки поведения союз-
ных войск, в каждом вопросе, заданном американцами,
советские офицеры и генералы тогда видели чуть ли не ко-
варный замысел, попытки раскрыть какие-то мифические
тайны и секреты Советской Армии. Обо всем этом подроб-
но рассказано в приведенной книге.
В одном из примеров, подтверждающих или сказанных
выше, уж очень подозрительной показалась советскому
начальству энергичная деятельность журналистки амери-
канской газеты «Пост Дишаг» из Сент-Луиз Викении Ур-
вин. Она попыталась уехать из полка, принявшего амери-
канцев, но ее «завернули» обратно, а затем отправили на
западный берег. Американская журналистка взяла интер-
вью у санитарки медсанбата 58-й гвардейской стрелковой
дивизии старшего сержанта Лизы Парниковой. В одном из
политдонесений она подробно сообщает: американская
журналистка, надев на нее автомат, сфотографировала от-
важную санитарку, которая проявила бдительность и на
вопрос: «в какой части она прибыла на встречу с американ-
цами», ответила, «что прибыла из санитарного учрежде-
ния»... Кстати, американская армия не скрывала от немцев
номера своих воинских частей (армий, дивизий, полков).
Считая, не надо делать секрета из этого, противник все
равно будет знать, какая часть с ним воюет. Из Советской
Армии, как мы знаем, с начала войны и до ее окончания
все это оказывалось под единым названием некое боевое
подразделение... Между тем немцы точно знали номера
воевавших с ними частей.
Встреча на Эльбе между союзниками продолжалась до
17 мая 1945 года. Она подробно описана во многих газетах
и журналах, показана в кинохрониках как на Западе, так и
на Востоке. Завершилась она встречей И.С.Конева, коман-
дующего 1-м Украинским фронтом, и Омара Брэдли, ко-
мандующего 12-й группой американских войск. В своих
мемуарах, выпущенных после войны, Омар Брэдли под-
робно рассказал об этих встречах, чего, к сожалению, не
сделал И.С.Конев в своих воспоминаниях.
191
Очень скоро на берегу Эльбы, где только недавно встре-
чались американские и русские солдаты, состоялись еще
встречи, о которых советская печать ничего не писала, и
многие годы после них никто даже не догадывался, что та-
кое здесь может произойти.
Оказывается, в Торгау находилась довольно большая
тюрьма, где во время нацистского режима содержались
уголовники. Обследовав ее, прибывшие на Эльбу смер-
шевцы признали ее вполне годной для приема «возвра-
щенцев».
Почти ежедневно они встречали прибывавшие баржи
из американской зоны. Они везли так называемых переме-
щенных лиц из Тартемюнде. Приветливо встречая амери-
канцев, смершевцы моментально меняли свое поведение,
как только баржи отчаливали от берега и уходили в обрат-
ную сторону. Появлялся старший офицер и грозным голо-
сом кричал: «Эй, вы, предатели, собирайте свои вещички и
стройтесь в колонну!» Появлялись солдаты с злобными со-
баками, готовыми вмиг броситься на людей и растерзать их.
Мужчины и женщины, оторопевшие и взволнованные
от столь неожиданного их приема первыми советскими
людьми, с которыми они увиделись, обмякли и покорно
стали строиться в колонну... Их окружили автоматчики и
без лишних слов повели в Торгау.
В одном крыле тюрьмы держали приговоренных к рас-
стрелу власовцев. Сохранились рассказы, что оттуда через
окна заключенные кричали: «Мы погибли за Родину, а не
за Сталина!» Полковник, попавший в больницу, выяснив,
что женщина-врач из «политических», ей сказал:
— Меня, очевидно, скоро расстреляют, но нашей нена-
висти к большевикам нет конца.
«Нет ничего более страшного в жиз-
ни, чем абсолютная невозможность из-
менить то, что вами уже сделано».
Голсуорси
Глава десятая
ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ВОЕННЫЕ СТРАСТИ
ВОКРУГ ВЗЯТИЯ БЕРЛИНА.
ПРАВ ЛИ ВАЛЕНТИН ФАЛИН?
«Без штурма Берлина Россию ждала бы третья мировая
война» — так категорически утверждает Валентин Фалин,
ярый антизападник, в прошлом крупный партийный
функционер, дипломат, доктор исторических наук. Свои
взгляды он изложил в статье с одноименным названием1.
Поначалу Фалин пытается ответить на вопрос: оправда-
ны ли были принесенные жертвы (почти 120 тыс.)2 ради
взятия Берлина под советский контроль и водружения
Знамени Победы на Рейхстаге? Правда, существовала вер-
сия, скорее придуманная российским историком, будто
немцы предлагали союзникам сдать Берлин без боя. Пове-
дение вермахта на Западном фронте до последних дней
войны не свидетельствует в пользу нее.
Отвечая на поставленный вопрос, Фалин считает, что
взятие Берлина Красной Армией, несмотря на высокие по-
тери, было не авантюрой, как трактуют некоторые запад-
ные историки, а глубоко продуманным политическим во-
енным и психологическим шагом, рассчитанным на пре-
1 Ф а л и н В. Без штурма Берлина Россию ждала бы третья миро-
вая война. «Новая история». РИА Новости. 23 марта 2005 года.
http://anti-orange.com.ua/article/hystory/66/7709.
2 Примерные цифры взятия. Берлин стоил гораздо больших по-
терь. (Прим, авт.)
193
дотвращение новой войны, теперь уже с союзниками. Ос-
новной смысл такого шага, по мнению Фалина, заключался
в демонстрации огромной мощи Красной Армии, способ-
ной в тот момент сокрушить любую силу. Так ли? Несколь-
ко предваряющих слов до нашего ответа.
Брать ли германскую столицу? С этим вопросом Уин-
стон Черчилль обратился не к президенту США Рузвельту,
а к Эйзенхауэру как главнокомандующему союзных войск.
«Война идет к концу, — сказал британский премьер-ми-
нистр, — и теперь на первое место выходят политические
проблемы. Поэтому прежде всего нам необходимо овла-
деть Берлином раньше русских. Ваши войска выйдут к
Эльбе раньше советских дивизий и могут быстро преодо-
леть расстояние от реки до Берлина».
Эйзенхауэр заявил Черчиллю, что союзные войска не
собираются брать Берлин, потому что он не представляет
собой военной ценности. Кроме того, уже существует со-
гласованная с русскими демаркационная линия, которая
будет проходить в 150 километрах на запад от Берлина не-
зависимо от того, где остановятся союзные войска после
победы. Кроме того, ответил Эйзенхауэр, мы подсчитали
вероятные потери при движении к Берлину и овладении
им. Они составят не менее 100 тыс. человек во имя не со-
всем понятного политического выигрыша. На этом разго-
вор и окончился.
Что касается позиции Сталина — «брать Берлин любой
ценой», — то она хорошо известна.
Когда военные доложили Верховному свои выводы и
расчеты о высоких потерях, связанных со взятием Берли-
на, превращенного немецким командованием в город-кре-
пость, Сталин, не задумавшись, ответил им: «Нам дешевой
победы не надо!» И все, мальчики в штанишках с лампаса-
ми, вперед!
Красная Армия положила за осуществление сталинско-
го решения не 120 тыс. человек, как пишет Фалин, а
300 тыс., если не больше. Кто считал? Жуков, Конев —
вряд ли.
Я внимательно несколько раз прочитал воспоминания
194
маршала И.С.Конева, командующего 1-м Украинским
фронтом, о Берлинской операции. О человеческих потерях
его армий ни слова, ни полслова! Правда, маршал сообща-
ет о потере 800 танков и о ранении одного из его воена-
чальников. О потерях на 1-м Белорусском фронте подроб-
но рассказывают С.ЯЛавренов и И.М.Попов1. В этой кни-
ге названа цифра погибших на 1-м Белорусском фронте
140 тыс., а также потери свыше 2500 танков и САУ.
Была ли у союзников возможность взять Берлин рань-
ше советских войск? Лидеры западных стран и Эйзенхау-
эр, а также Монтгомери считали, что была! В таком случае
почему же они отдали столицу Германии Красной Армии?
В частности, Рузвельт считал, что «...мы должны получить
Берлин, а Советы пускай забирают территорию к Восто-
ку»2. Премьер-министр Черчилль и фельдмаршал Монтго-
мери определяли Берлин главной целью.
Очень скоро после Ялтинской конференции Черчилль
высказал свое отношение о возможностях дальнейшего со-
трудничества с Советским Союзом, который стал смер-
тельной угрозой для свободного мира.
А теперь обратимся к конкретным фактам, изложен-
ным Фалиным:
Утверждение первое. Якобы в марте 1945 года Западный
фронт уже не существовал. Главнокомандующий союзных
войск Дуайт Эйзенхауэр думает иначе. Свои взгляды на
происходящие тогда события на Западном фронте он под-
робно изложил в своих мемуарах3.
«В марте 1945 года союзная армия форсировала Рейн,
произошло кровопролитное сражение за Рурский бас-
сейн... К 1 апреля союзные войска полностью окружили
Рур... «Уже на территории собственно Германии, — пишет
Эйзенхауэр, — наступали мощные группировки союзных
войск. Немцы почти полностью потеряли Рур, Саар, Силе-
1Л а в р е н о в С. Я., Попов И.М. Крах Рейха. М.: ACT, 2000.
С.84-326. С.159-189.
2 Би-би-си. «Союзники. Несостоявшийся триумф». 8.21.09.
3 Эйзенхауэр Д. Крестовый поход в Европу. Смоленск: Русич,
2000.
195
зию. Остатки промышленности, рассредоточенные по всей
центральной части Германии, уже не могли обеспечить ар-
мию, но она продолжала сражаться на фронтах. Система
связи была так разрушена, что ни один нацистский руко-
водитель не мог быть уверен, что его приказы дойдут до
войск (связь была разрушена американской стратегиче-
ской авиацией)».
Форсирование Рейна и пленение 325-тысячной рур-
ской группировки немцев в конце марта 1945 года факти-
чески положили конец организованному сопротивлению
вермахта на Западе.
31 марта Эйзенхауэр обратился с воззванием к немец-
ким войскам и населению, обрисовав безнадежность их
положения, — «прекратить сопротивление». «Однако, —
далее пишет генерал, — Гитлер и его сообщники мертвой
хваткой еще держали народ. Гестапо и СС действовали
столь эффективно, что страна продолжала сражаться»
(С. П. 584).
Немецким войскам на Западном фронте внушали мысль,
будто они составляют тыл войск на Востоке. Их крушение
приведет к краху Восточного фронта. С целью удержания
армий от отступления в сражениях с союзниками Гитлер
организовал так называемый «летучий трибунал» во главе с
фанатиком-нацистом генералом Хютиером, этот генерал
получил право расстреливать офицеров и солдат: за тру-
сость, за невыполнение приказов фюрера... Так погибли
многие офицеры и солдаты.
25 апреля состоялась встреча союзных войск и Красной
Армии на берегах Эльбы, в результате чего территория Гер-
мании была разрезана на две части.
Утверждение второе, Фалин укоряет союзников, при-
нявших капитуляцию немцев в Реймсе как сепаратное ре-
шение. Представители немецкого командования, прибыв-
шие в штаб-квартиру союзников, старались затянуть пере-
говоры, пытаясь убедить их командование согласиться на
капитуляцию только на Западном фронте. Но подобные
предложения категорически были отвергнуты. Акт о безо-
говорочной капитуляции на всех фронтах был подписан
196
7 мая в 2 часа 40 минут. Согласно ему боевые действия
должны были быть прекращены в полночь 8 мая 1945 го-
да. Акт подписали также русский и французский предста-
вители.
История подписания Акта о капитуляции в Реймсе за-
служивает особого внимания, особенно об участии в этой
процедуре советского представителя — генерала Суслопа-
рова.
Фалин придает Акту подписания капитуляции немцев
буквально детективный характер. Вот, что он пишет:
«...Нам стало огромных трудов вынудить Трумэна пойти на
подтверждение капитуляции в Берлине... 9 мая с участием
СССР и союзников договориться о едином Дне Победы...
Кстати, в Реймсе произошел еще один подлог. Текст со-
глашения о безоговорочной капитуляции Германии перед
союзниками утверждала Ялтинская конференция. Его
скрепили своими подписями Рузвельт, Черчилль и Ста-
лин. Но американцы сделали вид, что забыли о существо-
вании документа, который, кстати, лежал в сейфе началь-
ника штаба Эйзенхауэра Смита. Окружение Эйзенхауэра
под руководством Смита составило новый документ, «очи-
щенный» от нежелательных для союзников ялтинских по-
ложений. При этом документ был подписан генералом
Смитом от имени союзников, а Советский Союз даже не
упоминался, будто он не участвовал в войне. Вот какой
спектакль разыгрался в Реймсе. Документ о капитуляции в
Реймсе передали немцам раньше, чем его получили в Мо-
скве».
История с подписанием документа в Реймсе и все инси-
нуации товарища Фалина заслуживают более подробных
комментариев.
Документ о военной капитуляции Германии был под-
писан Верховным командованием германского вермахта в
Реймсе и в Карлсхорсте, где находились штабы Союзных
Экспедиционных вооруженных сил (генерал Эйзенхауэр)
и Красной Армии (маршал Жуков). Однако ни в Реймсе,
ни в Карлсхорсте германским представителям не был
197
предъявлен разработанный ЕКК1 документ о «безогово-
рочной капитуляции Германии», так как в этот момент во-
прос о том, должны ли немцы подписать первоначальный
вариант, принятый всеми четырьмя представленными в
Лондоне державами, или же текст документа, пересмот-
ренный тремя великими державами в Ялте, еще не был
окончательно решен. Поэтому Эйзенхауэру пришлось на
основе директив о локальных частичных капитуляциях
разработать совершенно новый документ о сдаче и предло-
жить его для подписания представителям Верховного ко-
мандования вермахта.
Безоговорочная государственно-политическая капиту-
ляция Германии вступила в силу 5 июня 1945 года. Так как
в это время правительство германского Рейха и Верховное
командование вермахта уже находились в военном плену у
союзников, безоговорочная военная и полная государст-
венно-политическая капитуляция Германии была объяв-
лена четырьмя державами-победительницами в форме
декларации Европейской Контрольной Комиссии: «Заяв-
ление о поражении Германии и принятии на себя верхов-
ной власти над Германией правительствами Соединенного
Королевства, Соединенных Штатов Америки, Союза Со-
ветских Социалистических Республик и Временного пра-
вительства Французской Республики» вместе с заявления-
ми об оккупационных зонах и контрольном механизме в
Германии. Сравнение документа ЕКК с декларацией ЕКК
показывает, что все без исключения статьи текста доку-
мента были перенесены в декларацию без существенных
изменений.
Говоря о подлоге, Валентин Фалин показал свое полное
незнание рассматриваемого им вопроса о документе о бе-
зоговорочной капитуляции.
Г.К.Жуков вспоминает, что ему Сталин и сказал:
— ...Мы договорились с союзниками считать подписа-
ние акта в Реймсе предварительным протоколом капитуля-
1 Европейская Контрольная Комиссия, проходила в Лондоне с
1944 г. (Прим, авт.)
198
ции. Завтра в Берлин прибудут представители немецкого
главного командования и представители Верховного ко-
мандования союзных войск. Представителем Верховного
Главнокомандования советских войск назначаетесь вы.
На Западе войну считали уже законченной. На этом ос-
новании США и Англия предложили, чтобы 8 мая главы
правительств трех держав официально объявили о победе
над Германией. Советское правительство не могло согла-
ситься с этим по той причине, что боевые действия на со-
ветско-германском фронте еще продолжались. Теперь об-
ратимся к немецким, советским, английским и американ-
ским документам.
Сталин пытался убедить Гарри Трумэна и Уинстона
Черчилля считать Днем Победы не 8-е, а 9 мая, но из этой
затеи ничего не вышло. Приведем послание Сталина по
этому поводу и ответы ему американского президента и
английского премьер-министра:
«Ваши послания от 7 мая по поводу объявления о капи-
туляции Германии получил.
У Верховного командования Красной Армии нет уве-
ренности, что приказ главного германского командова-
ния о безоговорочной капитуляции будет выполнен не-
мецкими войсками на Восточном фронте. Поэтому мы
опасаемся, что, в случае объявления сегодня правительст-
вом СССР о капитуляции Германии, мы окажемся в не-
ловком положении и введем в заблуждение общественное
мнение Советского Союза. Надо иметь в виду, что сопро-
тивление немецких войск на Восточном фронте не осла-
бевает, а, судя по радиоперехватам, значительная группа
немецких войск прямо заявляет о намерении продолжать
сопротивление и не подчиняться приказу Деница о капи-
туляции.
Поэтому командование советских войск хотело бы вы-
ждать до момента, когда войдет в силу капитуляция немец-
ких войск, и таким образом отложить объявление Прави-
тельств о капитуляции немцев на 9 мая, в 7 часов по мос-
ковскому времени».
7 мая 1945 года.
Личное и строго секретное послание от г-на Черчилля
маршалу Сталину:
«Я только что получил Ваше послание, а также прочи-
тал письмо от генерала Антонова генералу Эйзенхауэру,
в котором предлагается, чтобы объявление о капитуля-
ции Германии было бы отложено до 9 мая 1945 года. Для
меня будет невозможно отложить мое заявление на
24 часа, как Вы это предлагаете. Более того, парламент
потребует информации о вчерашнем подписании в
Реймсе и об официальной ратификации, намеченной на
сегодня в Берлине...»
8 мая 1945 года.
8 мая президент Г.Трумэн направил послу СССР в
США А.Громыко письмо следующего содержания: «Про-
шу Вас сообщить маршалу Сталину, что его послание на
мое имя было получено в Белом доме сегодня в час ночи.
Однако когда послание поступило ко мне, приготовления
продвинулись вперед настолько, что оказалось невозмож-
ным рассмотреть вопрос об отсрочке объявления мною о
капитуляции Германии».
Наконец, следует кратко изложить историю подписа-
ния Акта о капитуляции Германии генералом Суслопаро-
вым, начальником советской миссии при Верховном ко-
мандовании союзных войск. Она небезынтересна.
Вечером 6 мая к начальнику советской военной миссии
в Париже генералу Суслопарову прилетел адъютант Д.Эй-
зенхауэра. Он передал приглашение Главнокомандующего
срочно прибыть в его штаб. Д.Эйзенхауэр принял И.А.Сус-
лопарова. Улыбаясь, он сказал, что прибыл гитлеровский
генерал Йодль с предложением капитулировать перед анг-
ло-американскими войсками и продолжать воевать против
СССР...»
Чуть позже Суслопарова вновь пригласили к Эйзенхау-
эру, который сообщил представителю СССР, что после
требования союзников о полной капитуляции немцы со-
гласились подписать соответствующий акт. Эйзенхауэр
200
просил Суслопарова сообщить в Москву текст капитуля-
ции, получить там одобрение и подписать его от имени
Советского Союза. Подписание, по его словам, было на-
значено на 2 часа 4 минуты 7 мая 1945 года в помещении
оперативного отдела в штабе Главнокомандующего.
В полученном Суслопаровым проекте документа гово-
рилось о безоговорочной капитуляции всех сухопутных,
морских и воздушных вооруженных сил, находящихся к
данному моменту под германским контролем. Германское
командование обязывалось отдать приказ о прекращении
военных действий в 00 часов 01 минуту (по московскому
времени) 9 мая. Все германские войска должны были оста-
ваться на занимаемых ими позициях. Запрещалось выво-
дить из строя вооружение и другие средства вооруженной
борьбы. Гарантировалось исполнение всех приказов Глав-
нокомандующего союзных экспедиционных сил и совет-
ского Верховного Главнокомандования.
Пока телеграмма Суслопарова была доложена по назна-
чению, прошло несколько часов. В Реймсе перевалило за
полночь, и наступило время подписывать капитуляцию.
Инструкции же из Москвы не приходили. Возникла ситуа-
ция, когда Акт о капитуляции Германии мог быть подпи-
сан только между Германией, Англией и США, что дало бы
немцам возможность продолжать боевые действия на Вос-
точном фронте.
Положение начальника советской военной миссии ока-
залось весьма сложным. Все теперь зависело от него. Ста-
вить свою подпись от имени СССР или отказаться?
Иван Суслопаров отлично понимал, что маневр немцев
капитуляцией только перед союзниками мог обернуться в
случае какого-либо недосмотра с его стороны величайшим
несчастьем. Он читал и перечитывал текст капитуляции и
не нашел в нем какого-либо скрытого злого умысла. Вме-
сте с тем перед глазами генерала вставали картины войны,
где каждая минута уносила множество человеческих жиз-
ней. Начальник советской военной миссии принял муже-
ственное решение подписать документ.
В 2 часа 41 минуту протокол о капитуляции был подпи-
201
сан. Впрочем, Суслопаров настоял на включении в доку-
мент специального примечания, согласно которому цере-
мония подписания Акта о капитуляции должна быть по-
вторена еще раз, если это потребует одно из государств-со-
юзников. Дуайт Эйзенхауэр и представители других
держав при его штабе с примечанием Суслопарова согла-
сились. В 2 часа 41 минуту 7 мая в зале, где вовсю работали
кинооператоры Главнокомандующего англо-американ-
ских войск, был подписан протокол о безоговорочной ка-
питуляции Германии на всех фронтах...
Суслопаров немедленно направил свой доклад о состо-
явшемся историческом событии в Москву, а оттуда уже ле-
тела встречная депеша: «Никаких документов не подписы-
вать!» На сообщение о капитуляции 7 мая был наложен за-
прет. Фамилия генерала из военно-исторической литера-
туры надолго исчезла. Иван Алексеевич был отозван в
СССР. Работал в Военно-дипломатической академии, яв-
лялся начальником курса. Умер 16 декабря 1974 года в Мо-
скве, похоронен на Введенском кладбище. Добавлю: гене-
рал Суслопаров в Реймсе совершил подвиг, не думая о
дальнейшей своей судьбе1.
Есть и иная версия, позвольте ее привести.
Как уже отмечалось, реймский протокол от СССР под-
писал руководитель русской военной миссии при штабе
союзников генерал-майор И. А. Суслопаров. Ему якобы не
удалось при этом связаться с советским Верховным коман-
дованием. У меня лично это вызывает сомнение. Никогда
бы генерал-майор без санкции Москвы не подписал бы до-
кумент такой значимости. К тому же в Москву об этом со-
бытии сообщил Эйзенхауэр, который упомянул в своем
письме Суслопарова. Вероятно, Сталин для видимости
обозначил недовольство Суслопаровым, а затем позвонил
в Берлин Вышинскому и сообщил ему, что не имеет пре-
тензий к этому генералу. В сентябре 1945 года Суслопаров
был отозван в Москву и назначен на довольно высокую
1 Ерофеев Ю. Н. Генерал, вошедший в историю. Независимое
военное обозрение, 11.24.2000 г.
202
должность, с повышением по службе: начальником Выс-
ших разведывательных курсов Красной Армии. В 1950 го-
ду — снова повышение. Его назначают начальником разве-
дывательных курсов в Военно-дипломатической акаде-
мии. Следовательно, кроме всего прочего, он был развед-
чиком весьма высокого ранга при Ставке Эйзенхауэра.
Следует учесть, что многие военные деятели после войны
были либо уволены со службы, либо назначались со значи-
тельным понижением. Так что Суслопаров отнюдь не был
наказан за подписание Акта о капитуляции в Реймсе, а,
как говорится, «совсем наоборот». Сталину нужен был
предлог, чтобы не признать Акт, подписанный в штабе Эй-
зенхауэра, окончательным. Он страстно желал, чтобы это
событие произошло в поверженном Берлине и чтобы глав-
ную подпись под документом о капитуляции поставил со-
ветский маршал Г.К.Жуков.
Руководитель СССР предложил отложить объявление о
капитуляции фашистской Германии на 19:00 по москов-
скому времени 9 мая 1945 года. Вечером 7 мая, когда в за-
падных столицах толпы народа уже отмечали пока еще не
объявленную официально победу, в Москве состоялся
праздничный концерт. Ожидали, что именно там последу-
ет официальное сообщение о Победе. На мероприятие бы-
ли приглашены американский и британский послы Дж.
Кеннан и Ф. Робертс. Но оказалось, что концерт посвящен
не Победе, а 40-летию изобретения радио Поповым. По по-
воду этих событий через полвека Ф. Робертс писал: «В сере-
дине вечера мы с Дж. Кеннаном подошли к Вышинскому и
сказали ему: «Мы не имеем ничего против вашего мистера
Маркони, но у вас есть более серьезный повод для празд-
нования». С тем мы и покинули зал....»
Западные союзники были более покладисты, чем Ста-
лин. Поэтому без особых уговоров они пошли навстречу
просьбе советской стороны.
Утверждение третье. Фалин обвиняет союзников в не-
участии в Параде по случаю Победы над гитлеровской Гер-
манией, видя в данном факте первые признаки раскола.
Вот как объясняет свое поведение Эйзенхауэр: «...На цере-
203
монию подписания были приглашены союзники, однако я
считал лично для себя неподходящим ехать туда. Немцы
уже побывали в штаб-квартире западных союзников, что-
бы подписать акт о безоговорочной капитуляции. И я по-
лагал, что ратификация в Берлине должна быть делом Со-
ветов. Поэтому я назначил своего заместителя, главного
маршала авиации Тедлора, представлять меня на цере-
монии». (Кстати, Сталин подарил генералу Эйзенхауэру
кинохронику о церемонии подписания Акта о безогово-
рочной капитуляции немцами 9 мая в Берлине и о Параде
Победы.)
Утверждение четвертое. Фалин утверждает, что союз-
ники не стали брать Берлин якобы потому, что у них не
хватало войск. «В день капитуляции, т.е.7 мая 1945 года,
генерал Эйзенхауэр заявил: «Под моим командованием на-
ходилось 3 миллиона армейцев, 61 американская диви-
зия». Этого было достаточно, чтобы захватить Берлин. Тем
более что союзные войска еще в марте были не так уж дале-
ко от Берлина. Мы не назвали громадную силу стратегиче-
ской авиации союзников, способной в то время за не-
сколько часов доставить тысячи солдат и офицеров в лю-
бой участок германской территории».
Утверждение пятое, Фалин заявляет, будто союзники в
Европе еще до окончания войны стали готовиться к напа-
дению на СССР. Это заявление можно опровергнуть лишь
двумя примерами. В своей книге генерал Эйзенхауэр рас-
сказывает, что еще за месяц до подписания в Реймсе нем-
цами Акта о безоговорочной капитуляции Главное коман-
дование союзных войск приступило к подготовке перебро-
ски своих войск на Тихоокеанский театр военных дейст-
вий, к увольнению и отправке части войск в Америку.
18 июля 1945 года Дуайт Эйзенхауэр сложил с себя полно-
мочия Главнокомандующего союзных войск, остался лишь
командующим американскими войсками в Европе.
Утверждение шестое, Фалин обвиняет союзников в
преднамеренной бомбардировке Дрездена и чешских заво-
дов «Шкода», зная, что территория, где они находятся, пе-
рейдет Красной Армии. Бомбардировка Дрездена была со-
204
гласована с командованием Красной Армии. Правда, не-
которые историки пишут о том, что она была проведена
союзниками для демонстрации своей мощи1. Что касается
заводов «Шкода», то их бомбили, так же как и иные пред-
приятия на территории Германии и в оккупированных ею
странах, которые продолжали поставлять немецкой армии
оружие. Фалинские примеры притянуты за уши: лишь бы в
чем-то обвинить союзников.
Утверждение седьмое, О политических «играх» вокруг
взятия Берлина. «Единственной целью, — пишет Эйзенхау-
эр, — за Руром являлся Берлин. Его взятие, по мнению Чер-
чилля, было важно психологически и идеологически, но, на
мой взгляд, он не являлся ни обычной, ни наиболее желан-
ной целью для войск западных союзников». Далее генерал
объясняет: «Когда в последнюю неделю марта мы стояли на
Рейне, до Берлина оставалось 300 миль. На пути к нему в
двухстах милях от нашего фронта лежала река Эльба, слу-
жившая значительным естественным препятствием.
Русские войска прочно закрепились на Одере, захватив
плацдарм на западном берегу этой реки, всего в тридцати
милях от Берлина. Но если бы мы задумались бросить дос-
таточную группировку, чтобы форсировать Эльбу с един-
ственной целью овладеть Берлином, то возникли бы сле-
дующие осложнения: первое — по всей вероятности, рус-
ские окружили бы Берлин задолго до того, как мы подой-
дем туда. Второе — снабжение крупной группировки на
таком расстоянии без основных баз, расположенных к за-
паду от Рейна, привело бы к практическому отключению
от боевых действий на всех остальных участках фронта...
Было целесообразно быстро продвигаться вперед через
всю Германию на соединение с советскими войсками, что-
бы расчленить территорию Германии, а значит, испклю-
чить возможность для вермахта действовать как единое це-
лое».
1 Ирвинг Д. Разрушение Дрездена, самая крупномасштабная
бомбардировка Второй мировой войны. 1944—1945. М.: Центрполиг-
раф, 2005. С. 110-111, 114-115, 120-121, 130-131, 167, 186.
205
Утверждение восььмое. Что касается обсуждения Фали-
ным рассекреченных в Англии архивных материалов об
операции «Немыслимое» — о подготовке войны с СССР,
все это не имеет отношения к накалу страстей вокруг взя-
тия Берлина. И требует, разумеется, особого разговора.
Впрочем, само название операции «Немыслимое» — это и
полное нарушение Сталиным ялтинских соглашений, взя-
тых им на себя обязательств. Установление тоталитарного
режима в шести странах Восточной Европы и в Прибалти-
ке. «Немыслимое» — это величайший обман союзников о
свободных выборах, «Немыслимое» — это порабощение
Польши, ради которой Великобритания и Франция всту-
пили в войну с Гитлером1.
«Немыслимое» — это разработка сценария или плана на
случай агрессии Сталина, то есть противника Красной Ар-
мии за хребтом Восточной Европы вплоть до берегов Ат-
лантики.
Бесспорно, что взятие Берлина Сталин рассматривал и
чисто эмоционально, как «подарок самому себе», как ве-
нец своей полководческой славы, как выполнение факта
перед своим народом: «Убить зверя в его берлоге и водру-
зить знамя над Рейхстагом». Как Верховный мог упустить
предоставленный ему исторический шанс, а во что обой-
дется эта операция — этот вопрос, как всегда, его не забо-
тил.
Впрочем, обратимся к известному британскому истори-
ку Марку Часингсу. Он после войны в газете «The Daily
Mail» напечатал серию статей от Уинстона Черчилля. Вот
что он пишет в «Воспоминаниях»:
«Черчилль хотел вытеснить русских из Восточной Евро-
пы, мобилизовав побежденных гитлеровцев», — пишет на
страницах «The Daily Mail» историк Макс Гастингс, про-
должая свой цикл статей о британском премьере.
«Весной 1945 года, узнав, что американцы собираются
1 Материалы полемики вокруг статьи Валентина Фалина в напе-
чатанной статье «За нашу и вашу Победу. Споры о Второй мировой
войне», http://www.strana.ru/stories/05/01/19/3588/245786.html
206
приостановить наступление на Берлин с запада и оставить
германскую столицу на милость Красной Армии, Чер-
чилль возмутился», — повествует автор. Он рекомендовал
союзникам продолжать движение на Восток, пока русские
не проявят желания соблюсти более раннюю договорен-
ность относительно будущего политического устройства
Европы.
Сталин, со своей стороны, смотрел на Черчилля с боль-
шим подозрением: опасался, что Запад заключит сепарат-
ный мир с Гитлером и, возможно, даже повернет оружие
против СССР. Однако американцы не хотели вступать в
конфронтацию с Москвой и сдерживали Черчилля, отме-
чает автор. В 1941 году Черчилль предполагал, что с окон-
чанием войны США и Британская империя образуют са-
мый могущественный блок в истории, но к 1945 году
СССР оказался намного сильнее, а Великобритания —
слабее, чем он ожидал. Черчилля также тяготила судьба
Польши, оказавшейся под властью СССР.
«Через несколько дней после капитуляции Германии
Черчилль изумил свой Генштаб вопросом, в силах ли анг-
ло-американские войска начать наступление, чтобы оттес-
нить советские войска», — пишет автор, поясняя, что Чер-
чилль хотел добиться справедливого решения ситуации
для Польши. Он сообщил военным, что они будут распола-
гать немецкой живой силой и остатками промышленного
потенциала Германии. «Другими словами, побежденных
немцев предстояло мобилизовать и привлечь на сторону
Запада», — поясняет автор. Была назначена даже дата на-
ступления под кодовым названием «Операция «Невообра-
зимое» — 1 июля 1945 года.
Министерство иностранных дел и главнокомандующий
британской армии сэр Алан Брук были напуганы воинст-
венностью Черчилля. Тем не менее штаб в обстановке
строгой секретности рассмотрел сценарии военных дейст-
вий против русских, а Сталин, как и следовало ожидать,
вскоре узнал о происходящем в стане британцев. Для ши-
рокой же публики идея Черчилля оставалась государствен-
ной тайной более полувека, пока в 1998 году Националь-
207
ный архив не рассекретил документы, которые ее подтвер-
ждают.
Британские стратеги в своем докладе для Черчилля под-
черкнули, что русские могут прибегнуть к тактике, которая
принесла им большой успех против немцев, — отступать
по бескрайней территории СССР. Генералы подсчитали,
что для наступления понадобится 47 дивизий, в том числе
14 танковых, и еще 40 дивизий надо держать в резерве для
нужд обороны или оккупации. Русские же могут выставить
вдвое больше солдат и танков. В штабе заключили, что
война с СССР окажется затяжной и дорогостоящей. Бри-
танцы также усомнились, что немецкие солдаты, успевшие
повоевать на Восточном фронте, захотят туда вернуться.
В своем дневнике Брук назвал идею Черчилля фантастиче-
ской, а шансы на успех — невероятно мизерными. «Несо-
мненно, отныне Россия в Европе не имеет себе равных по
мощи», — заключил он. В докладе штабных также говори-
лось, что Великобритания не сможет воевать с СССР, не
имея доступа к американским ресурсам.
В ответ Черчилль попросил изучить варианты обороны
Великобритании от натиска советских сил с моря. В штабе
предположили, что Москва подвергнет Британию интен-
сивному ракетному обстрелу, для защиты от которого по-
требуется 230 эскадрилий истребителей и еще 300 бомбар-
дировщиков.
«Еще через несколько дней досье операции «Невообра-
зимое» было закрыто: президент Трумэн прислал теле-
грамму, где четко разъяснил, что американцы ни при ка-
ких условиях не попытаются изгнать русских силой из
Польши и даже не станут угрожать такими действиями
Москве», — пишет автор.
Черчилль ни на минуту не сомневался в злокозненно-
сти намерений СССР относительно Восточной Европы и
всего мира, отмечает автор, поясняя, что в этом смысле
британский премьер опередил свое время. В августе 1946
года Генеральный штаб армии США, опасаясь конфликта
с СССР, начал составлять сценарий своих действий на этот
случай, а в Лондоне сдули пыль с досье «Невообразимое».
«Попытка освободить Восточную Европу силой оружия
208
никогда не расценивалась как политически приемлемая
или практически осуществимая с военной точки зрения,
до подготовка военных к конфликту с СССР стала одной
из основных черт холодной войны», — заключает автор.
Черчилль поддерживал Монтгомери, тривиально при-
зывавшего взять Берлин, но против воли американского
президента и Эйзенхауэра англичане ничего не смогли сде-
лать. 28 марта по собственной инициативе, и даже не про-
информировав английских коллег, Эйзенхауэр уведомил
Сталина в депеше, что он не намерен брать Берлин. Это
вызвало возмущение в Лондоне, а в Москве — облегчение.
В ответ Сталин писал, что он полностью разделяет мнение
американского полководца, что Берлин уже потерял свое
военно-стратегическое значение и что сам с его взятием
спешить не станет.
Сталин спешил. 16 апреля маршал Жуков по приказу
Сталина начал штурм Берлина, хотя, признаться, не был к
нему подготовлен.
Теперь более подробно, как и что происходило в стане
союзников. Свои послания генерал Эйзенхауэр отправлял
Сталину, действуя в рамках предоставленных ему полно-
мочий. Однако вскоре выяснилось, что Черчилль недово-
лен действиями Верховного Главнокомандующего союз-
ных войск и резко выступил против такого рода действий.
«Он не соглашался с моим планом, — пишет Эйзенхау-
эр, — и считал, что поскольку кампания теперь приближа-
ется к завершению, действия всех войск приобрели поли-
тическое значение... Он был сильно огорчен и обеспокоен
тем, что в плане не предусматривалось в первую очередь
бросить вперед Монтгомери со всеми силами, которые я
мог выделить ему из состава американских войск и в реши-
тельной попытке захватить Берлин, опередив русских.
И он направил телеграмму в Вашингтон с изложением сво-
ей точки зрения».
Почти восемь страниц мемуаров генерала Эйзенхауэра
занимают воспоминания автора о жалобе Черчилля в Ва-
шингтон (с. 448—457). В конечном итоге начальник амери-
канских штабов генерал Маршалл поддержал Верховного
Главнокомандующего союзных войск в Европе.
209
Как Сталин прореагировал на полученный им «план
Эйзенхауэра»?
В личной и совершенно секретной телеграмме Сталин
сообщал Эйзенхауэру, что предложенный им «план рассе-
чения немецких сил путем соединения советских войск с
Вашими войсками вполне совпадает с планом Советского
Главнокомандования». Сталин был согласен с генералом и
в том, что местом соединения союзнических и советских
войск должен быть район Эрфурт — Лейпциг — Дрезден, и
полагал, что главный удар советских войск должен быть
нанесен в этом направлении. «Берлин потерял свое преж-
нее стратегическое значение, — писал Сталин, — поэтому
Советское Главнокомандование думает выделить в сторо-
ну Берлина второстепенные силы». Одобрив американ-
ский план образования второго дополнительного кольца
путем соединения советских и союзнических войск в рай-
оне Вена — Линц — Регенсбург, глава советского прави-
тельства определял направление главного удара советских
войск приблизительно на вторую половину мая».
Как же развивались реальные события вокруг взятия
Берлина? Стремясь опередить союзников овладеть Берли-
ном, Сталин решил ввести их в заблуждение об истинных
намерениях Красной Армии и послал им, как это видно из
приведенной телеграммы, ложную информацию о направ-
лениях главного удара 1-го Белорусского и 1-го Украин-
ского фронтов и времени наступления советских войск.
В ночь на 2 апреля 1945 года Сталин подписал вместе с Ан-
тоновым директиву о подготовке берлинской операции,
хотя 2-й Белорусский фронт не успевал подготовиться к
началу наступления, назначенного на 16 апреля.
Нет сомнения, что полученная телеграмма от Эйзенхау-
эра о намерениях западных союзных войск существенно
повлияла на сталинское решение — повести наступление
на Берлин. Характеризуя свершившийся факт, нельзя не
согласиться с мнением Черчилля и о допущенной полити-
ческой ошибке генерала Эйзенхауэра. Вопреки сроку, со-
общенному Сталиным Эйзенхауэру, наступление советских
войск на столицу Германии было организовано на месяц
210
раньше. Осуществление грандиозной по своим масштабам
Берлинской операции началось, как и планировала Став-
ка, 16 апреля 1945 года. К 19 апреля войска 1-го Белорус-
ского и 1-го Украинского фронтов завершили прорыв обо-
ронительного рубежа германских войск по Одеру—Нейсе и
приступили к окружению главных сил берлинской группи-
ровки вермахта. 25 апреля 1945 года советские войска вы-
шли в район северо-западнее Потсдама и замкнули кольцо
окружения всей группировки немецко-фашистских войск,
находившейся в Берлине. В этот же день войска маршала
Конева и войска 1-й американской армии, продвигавшей-
ся из Лейпцига, как мы знаем, встретились близ г. Торгау
на Эльбе.
И еще один момент, который нельзя обойти. Была ли
необходимость в штурме советскими войсками берлин-
ской обороны, окруженной двумя фронтами? Ввод войск в
город, где каждую улицу, каждый дом приходилось солда-
там брать с боем? Естественно, это самостоятельная тема,
о которой Фалин умалчивает.
В конце марта союзники форсировали Рейн и заставили
капитулировать немецкую армию в Руре.
Перед союзниками открылась прямая дорога на Бер-
лин. 11 апреля 1945 года бронетанковая дивизия 9-й аме-
риканской армии генерала Симпсона подошла к Эльбе у
Магдебурга. На следующий день дивизия захватила плац-
дарм на другом берегу реки и навела переправу, и в ночь на
15 апреля 1945 года 2-я бронетанковая дивизия преодолела
водную преграду в полном составе. От Берлина американ-
цев отделяло 80 километров: два одинаковых перехода.
В тот же день командующий 12-й группой американ-
ских войск генерал Омар Брэдли приказал генералу Симп-
сону остановить свои войска.
— Какого черта? — изумился Симпсон. — Откуда этот
бред?
— От Айка (Эйзенхауэра), — кратко ответил Брэдди.
Успехи союзников вызывали у Сталина все большую
Тревогу. Он не ожидал после взятия Рура столь стремитель-
211
ного их продвижения. И уже 1 апреля принял твердое ре-
шение — поспешить с входом в Берлин.
Сталин не только солгал Главнокомандующему союз-
ных войск, но и своим полководцам, Коневу и Жукову, и
их офицерам и солдатам. Вот что рассказывает И.С.Конев
в своих мемуарах1:
«Первого апреля 1945 года в Москву в Ставку Верховно-
го Главнокомандования были вызваны командующий 1-м
Белорусским фронтом Маршал Советского Союза Г.К.Жу-
ков и я. Сталин принял нас, как обычно, в Кремле... При-
сутствовали члены Государственного Комитета Обороны,
начальник Генерального штаба А.И.Антонов и начальник
Главного оперативного управления С.М.Штеменко.
Едва мы успели поздороваться, Сталин задал вопрос:
— Известно ли вам, как складывается обстановка?
Мы с Жуковым ответили, что по тем данным, которыми
располагаем у себя на фронтах, обстановка нам известна.
Сталин повернулся к Штеменко и сказал ему:
— Прочтите им телеграмму.
Вот что прочитал вслух Штеменко: «Англия — англий-
ское командование готовит операцию по захвату Берлина,
ставя задачу захватить его раньше Советской Армии. Ос-
новная группировка создается под командованием фельд-
маршала Монтгомери...» Телеграмма заканчивалась тем,
что, по всем данным, план взятия Берлина раньше Совет-
ской Армии рассматривается в штабе союзников как впол-
не реальный и подготовка к его выполнению идет вовсю.
...Сталин обратился к Жукову и ко мне:
— Так кто же будет брать Берлин, мы или союзники?
Так вышло: первому на этот вопрос пришлось отвечать
мне, и я ответил:
— Берлин будем брать мы и возьмем его раньше союз-
ников...
Вторым отвечал Жуков. Он доложил, что войска готовы
взять Берлин...
1 Конев И. С. Записки командующего фронтом. М.: Голос, 2000.
С. 299—417.
212
Верховный Главнокомандующий предупредил, что
Берлин надо взять в кратчайший срок, поэтому время на
подготовку операции весьма ограниченно... В заключение
«спектакля», организованного Верховным, по разработан-
ным в Генштабе планам начало наступления на Берлин на-
значили на 16 апреля 1945 года. Подсчитали, сколько ство-
лов будет установлено на один километр. Какие армии бу-
дут наносить главный удар, о составе боевых группировок,
о необходимости дополнительных резервов, выделяемых
Ставкой фронтам, о материально-техническом обеспече-
нии операций... Все это было определено в считаные дни
Коневым и Жуковым совместно с Генштабом. Лишь, как
всегда, не подсчитали предположительные потери...»
Как вам, читатели понравился спектакль, устроенный
Сталиным?
Мне рассказывали ветераны, участвовавшие в сражени-
ях за Берлин, что в войсках постоянно торопили: «Скорее,
скорее, вперед! Иначе нас обгонят союзники!»
О чем рассказал Монтгомери
Теперь познакомимся с воспоминаниями Монтгомери,
одного из крупных полководцев Второй мировой войны.
Разумеется, нас интересует в данном случае его точка зре-
ния на события, связанные с взятием Берлина.
В сентябре 1944 года, а точнее 15 сентября 1944 года, в
письме Эйзенхауэру, Монтгомери рассуждает о перспек-
тивах сражений с противником: «Несомненно, Берлин —
главная цель... Я убежден, что нам следует сконструиро-
вать все условия и ресурсы для стремительного удара на
Берлин» (с. 280). В ответ, в целом соглашаясь с Монтгоме-
ри, Главнокомандующий отвечает, что «наши замыслы не-
обходимо координировать со стратегией русских, поэтому
мы должны рассматривать и другие варианты». В случае
взятия Берлина союзными войсками... заканчивает свой
ответ Монтгомери Эйзенхауэр такими словами: «Я имею в
213
виду двигаться на Берлин самым прямым и быстрым пу-
тем» (с.281—282).
В ответе Эйзенхауэру (18 сентября 1945 г.) Монтгомери
подчеркивает огромное значение взятия Берлина: «Это по-
зволит закончить войну... Остальное второстепенно».
Из переписки видно, что в конечном счете Главноко-
мандующий союзных войск не поддержал стратегический
замысел Монтгомери и время было упущено: в то время
Советская Армия еще находилась от Берлина за сто кило-
метров.
В марте 1945 года Берлин в стратегии Эйзенхауэра пре-
вратился в неограниченную точку.
«Форсировав Рейн, — пишет Монтгомери, — я начал
обсуждать с Эйзенхауэром (с.335, март 1945 г.) дальнейшие
оперативные планы. Мы встречались несколько раз, я все-
гда стратегическим объектом считал Берлин; он являлся
политическим центром, и если бы обогнали там русских,
нам было бы не мало легче в послевоенные годы. Напом-
ню, что в своем письме от 15 сентября 1944 года Эйзенхау-
эр согласился со мной в том, что немецкая столица имеет
огромное значение, и написал (20 сентября 1944 года.
С.283—284), что «когда мы выйдем на Рейн, следующим
шагом Омара Брэдли будет передвижение на левое крыло
его и его людей» (с.284).
Подытоживая свои горькие воспоминания, английский
полководец говорит: «Во-первых, американцы были не в
состоянии понять, что мало выиграть войну стратегически,
если ее проиграли политически, если вследствие их страте-
гии, страдаем до сих пор» (с. 331).
Во-первых, Монтгомери считает, что была упущена
возможность обеспечить политический баланс в Европе,
что означало бы раньше русских овладеть определенными
политическими центрами. Особенно Веной, Прагой и Бер-
лином (с.335—336).
В заключение своих выводов Монтгомери пишет: «Если
бы политические лидеры Запада верно осуществляли выс-
шее руководство ходом войны, они отдали бы главноко-
214
мандующему соответствующую директиву — опередить
русских во всех трех столицах» (с.336).
И он объясняет, каким образом русские взяли Вену,
Прагу и Берлин (с.336).
В послевоенные годы в США и Англии печать утвер-
ждала, что их войска могли овладеть Берлином, но не ста-
вили это своей целью. Так, американский посол в Москве
генерал У.Б.Смит, бывший в период войны начальником
штаба у Эйзенхауэра и подписавший капитуляцию нем-
цев в Реймсе, 23 августа 1948 года во время берлинского
кризиса заявил в беседе со Сталиным, что «союзники
могли бы бросить на Берлин 2—3 миллиона солдат и сто-
лица Германии была бы ими взята». Смит заметил, что
или союзники были наивны в те годы, или больше дове-
ряли друг другу.
Глава советского правительства ответил, что «как мы,
так и союзнические войска после того, как войска Герма-
нии стали поворачивать на юг, считали Берлин стратегиче-
ски второстепенным пунктом», и на этом основании на
Берлин были направлены только войска маршала Жукова,
наступление которых, однако, захлебнулось. Кроме того,
целая немецкая армия была пущена в обход войск Жукова
с юго-запада. Сталин заявил, что «нам пришлось тогда дать
новый приказ Коневу: две танковых армии снять с Юго-
Западного направления и перебросить в район Потсдама с
тем, чтобы эту немецкую армию, которая хотела отрезать
Жукова, поместить в «котел», окружить ее и облегчить Жу-
кову продвижение в Берлин. Рокоссовскому было сказано,
чтобы он своим левым флангом повернул на юго-запад с
тем, чтобы Конев и Жуков создали кольцо западнее Берли-
на. Этот план удался, Берлин был окружен». Сталин заме-
тил, что все тогда делалось второпях, и он вовремя не сооб-
щил об этом Эйзенхауэру, но позже информировал его об
этом. «Немецкая армия, — подчеркнул Сталин, — которая
хотела окружить Жукова, попала в плен. Около одной тре-
ти ее было перебито. Таким образом, Берлин из простого
215
пункта превратился в важный пункт. Здесь обмана не бы-
ло». Ну и ну!
Смит дипломатично согласился с тем, что обмана не
было и что союзники уже в то время хорошо понимали это,
однако он продолжал настаивать на том, что «союзники
смогли бы все-таки двинуть большие силы на Берлин и ок-
купировать его».
Сталин заметил, что он знает о том, что Черчилль на-
стаивал на занятии Берлина раньше, чем туда придут рус-
ские. Эйзенхауэр не согласился с этим, боясь попасть в не-
ловкое положение, так как войск для этого было мало. «Ес-
ли объективно смотреть на вещи, то Берлин был в зоне на-
шей оккупации. Морально мы его должны были взять, мы
обязаны были это сделать. У наших союзников тогда войск
было мало против Гитлера, всего лишь 70—80 дивизий. Им
трудно было свою зону оккупировать и Берлин взять. А у
нас было 280 дивизий, и мы могли проделать такую опера-
цию, как взятие Берлина».
На конференции в Лондоне в 1944 году с представите-
лями всех союзных государств о разграничительных поло-
сах было оговорено, что в случае целесообразности в воен-
ных целях, допускалось отклонение от утвержденных гра-
ниц, что фактически и произошло.
Еще одно высказывание Фалина. Есть объяснение не-
удачи Черчилля в осуществлении плана «Неминуемое»:
итак, позиция военных США — первая причина. Вторая —
Берлинская операция. Третья — Черчилль проиграл выбо-
ры и остался без власти. И, наконец, четвертая — сами
британские военачальники были против реализации этого
плана, ибо Советский Союз, как они убедились, был слиш-
ком силен. Еще раз повторяю — это был лишь план на слу-
чай движения Красной Армии к Атлантике!
Американский посол так прокомментировал заявление
Сталина: «Надо учитывать тот факт, что состав американ-
ской дивизии был в два раза больший, чем советских, у со-
юзников в то время было 6 тыс. тяжелых бомбардировщи-
ков и 7 тыс. других самолетов. Союзники могли тогда вы-
216
полнить любую задачу в отношении германской армии».
Сталин засомневался и сказал: «Едва ли...»1
По словам Жукова, из многочисленных послевоенных
бесед с генералами армий союзников выяснилось, что «во-
прос о захвате Берлина ими был окончательно снят лишь
тогда, когда на Одере и Нейсе Красная Армия совершила
мощный удар по немецкой армии и вышла на Одер при-
мерно в километре от Берлина.
После окончания войны и демобилизации из армии
меня, как офицера запаса, лет десять еще вызывали на во-
енные сборы. Как правило, они продолжались недолго.
На занятиях офицеры, которые их проводили, называли
главным противником СССР империалистическую Аме-
рику...
1 При подготовке данного раздела использована статья Г.П.Кы-
нина «Секретная телеграмма И. В. Стал ина Д. Эйзенхауэру накануне
битвы за Берлин».
217
«Армия принципов прорвется там,
где не пройдет армия солдат».
Т.Пейн
Глава одиннадцатая
ПЯТЬ ПОСЛЕДНИХ ДНЕЙ ВОЙНЫ.
ЧЕХОСЛОВАКИЯ.
МАЙ 1945 ГОДА
Совинформбюро сообщает1:
7 мая 1945 года
Войска 1-го Украинского фронта в результате длитель-
ной осады сегодня полностью овладели городом и крепо-
стью Бреславль (Бреслау). В середине февраля советские
части совершили стремительный обходной маневр и окру-
жили Бреславль. Немцы подготовились к длительной обо-
роне города. Они забаррикадировали улицы и перекопали
их противотанковыми рвами. Каждый каменный дом был
превращен в ДОТ с большим количеством огневых точек.
В ряде мест гитлеровцы, чтобы затруднить продвижение
советских войск, взорвали дома и устроили завалы на ули-
цах...
8 мая 1945 года
Войска 1-го Украинского фронта сегодня овладели го-
родом Дрезден. Два дня тому назад наши разведыватель-
ные отряды атаковали немцев северо-западнее Дрездена и
выбили их из укрепленных позиций. Затем в бой вступили
основные советские силы. Развивая стремительное насту-
1 Сообщения Совинформбюро приведены в сокращении. Исклю-
чено перечисление освобожденных городов в Чехословакии. (Прим,
авт.)
218
пление между реками Эльба и Мульде, наши подвижные
соединения и пехота перерезали автостраду Дрезден—Хем-
ниц...
9 мая 1945 года
Войска 1-го Украинского фронта в результате стреми-
тельного ночного маневра танковых соединений и пехоты
сломили сопротивление противника и 9 мая в 4 часа утра
освободили от немецких захватчиков столицу союзной нам
Чехословакии Прагу. Немецкие войска под командовани-
ем генерал-фельдмаршала Шернера, в нарушение акта о
капитуляции, отказались остаться на месте и сложить ору-
жие. Ввиду этого, войска 1-го Украинского фронта атако-
вали войска генерал-фельдмаршала Шернера и, продвига-
ясь вперед, заняли на территории Чехословакии многие
чешские города.
Ввиду угрозы окружения со стороны наших войск, одна
группа генерал-фельдмаршала Шернера стала беспорядоч-
но сдаваться в плен. За 9 и 10 мая войсками 1-го Украин-
ского фронта взято в плен более 35 000 немецких солдат и
офицеров.
Другая группа немецких войск генерал-фельдмаршала
Шернера также нарушила условия капитуляции и начала
отход на запад. Войска 4-го Украинского фронта, пресле-
дуя эту группу войск, заняли на территории Чехословакии
многие города. За 9 и 10 мая войсками фронта взято более
20 000 беспорядочно сдавшихся в плен немецких солдат и
офицеров.
Перед войсками 2-го Украинского фронта немецкие
войска под командованием генерал-полковника Веллера
также нарушили акт о капитуляции, отказались остаться
на месте и сложить оружие. Ввиду этого, войска фронта
атаковали войска генерал-полковника Веллера и, продви-
гаясь вперед, заняли на территории Чехословакии город
Будевице. За 9 и 10 мая войсками фронта взято в плен 8000
немецких солдат и офицеров.
Войска 3-го Украинского фронта на территории Авст-
219
рии соединились с английскими войсками западнее города
Грац. За 9 и 10 мая войска фронта взяли более 23 000, бес-
порядочно сдавшихся в плен, немецких солдат и офицеров
из войск генерал-полковника Веллера, в том числе 4 гене-
ралов.
И мая 1945 года
Войска 1-го Украинского фронта в течение 11 мая пре-
следовали отказавшиеся капитулировать немецкие вой-
ска генерал-фельдмаршала Шернера и продвигались впе-
ред....
Постараемся раскрыть подробнее, что на самом деле
происходило. Еще по пути из Восточной Пруссии в Чехо-
словакию мне стало известно, что 31-ю армию, а значит, и
331-ю дивизию, где я служил с октября 1944 года, Ставка
передала с 3-го Белорусского на 1-й Украинский фронт.
Так я попал вновь под высокое начальство И.С.Конева.
С ним, командующим в 1942-м Калининским фронтом, я
начинал воевать подо Ржевом. Тогда генерал проигрывал
сражение за сражением, так и не смог взять Ржев. Теперь, в
мае 1945-го, крепко научившись воевать на солдатских
костях, маршал — признанный полководец. В своих ме-
муарах, изданных после войны, он похвалил 220-ю диви-
зию, где я с октября 1942-го по апрель 1944-го служил. Мне
это было приятно читать.
Железные дороги от Кенигсберга до Саксонии были за-
биты до предела; Ставка перебрасывала войска с Балтики,
из Центральной Германии на Балканы, так что двигалась
дивизия медленно. Немецкие самолеты нередко появля-
лись в небе, но наши истребители постоянно и отважно с
ними сражались.
Выгрузили дивизию в ночь на 7 мая в Саксонии. Пора-
зило обилие войск. Много танков, артиллерии, сосредото-
ченных на дорогах и готовых двинуться в любую минуту на
Дрезден. Ранним утром 7 мая эта стальная армада пошла
на Дрезден. 8 мая не подготовленная противником оборо-
на рухнула под натиском войск 1-го Украинского фронта.
220
Новости поступали в штаб одна за другой. Стало из-
вестно, что на всех фронтах немецкие армии, после беспо-
лезной с их стороны «торговли», безоговорочно капитули-
ровали. 7 мая сдался Город-крепость Бреслау. Он нахо-
дился в осаде с 13 февраля по 6 мая 1945 года — факт не-
обыкновенный в истории прошедшей войны. За это время
погибло 80 тыс. жителей города. 40 тыс. немецких офице-
ров и солдат сдались в плен. Цифры о потерях армий с обе-
их сторон сомнительны: 7 тыс. немцев и 9 тыс. русских.
И это за 83 дня жесточайших, кровавых боев, которые про-
должались днем и ночью1.
Складывалось впечатление — так считали многие офи-
церы, — что дивизия с ходу попала в эпицентр крупных со-
бытий, не менее сложных, чем в Пруссии. Гадали, куда нас
пошлют: добивать немцев в Дрездене или прямиком на
Прагу? В западной части Чехословакии и частично в Авст-
рии расположились крупные группы армий «Центр», а это
свыше 800 тыс. солдат и офицеров, масса танков, артилле-
рии, самолетов. Под их полным контролем находилась
столица Чехословакии — Прага. Здесь еще властно воссе-
дал наместник Гитлера Ганс Франк* 2.
Командовал вражеской группировкой генерал-фельд-
маршал Фердинанд Шернер. Он получил указание от но-
вого германского правительства, возглавляемого адмира-
лом Деницем, продолжать военные действия против Крас-
ной Армии. Это позволило бы как можно больше сдать не-
мецких войск американцам.
В этот же день, 8 мая 1945 года, был разгромлен штаб
группы армий «Центр». Шернер бросил войска. На «юн-
керсе» Ю-88 он вылетел в Южную Германию. В австрий-
ском городе Сант-Иоганнес самолет совершил вынужден-
ную посадку. Переодевшись, Шернер попытался «зате-
ряться в толпе». Его выдали местные жители американцам.
Он не сдался американцам, как утверждают некоторые ис-
’ПятихинД. Осада крепости Бреслау. Февраль—май 1945.
«Бронесайт», ноябрь 2000 г.
2 По приговору трибунала на Нюрнбергском процессе Ганс Франк
был повешен. {Прим, авт.)
221
торики, а также Д.Д.Лелашенко. Сохранилась фотография.
На ней виден Шернер в легкой летней курточке и в шор-
тах. Очевидно, читатель со мной согласится, — в шортах в
плен не сдаются... Американцы передали Шернера, как во-
енного преступника, русским. Его осудили в Москве на
25 лет, а не на 10, как это пишут некоторые историки. От-
сидел Шернер во Владимирском тюремном централе 10 лет.
В 1955 году вместе с другими освобожденными немецкими
военными преступниками (более 5 тыс. человек. — Б.Г.),
после визита Аденауэра, федерального канцлера Западной
Германии в Москву (1955 год), его освободили и отправи-
ли в ФРГ. Тут Шернера еще осудили на 4,5 года за зверства
над солдатами1.
2 мая, после взятия Берлина, Ставка потребовала от 1-го
и 2-го Украинских фронтов в короткий срок подготовить
наступательную операцию на Чехословакию. Следовало
нанести два удара в общем направлении на Прагу: 1-му Ук-
раинскому фронту — с севера, 2-му — с юго-востока.
Пражская операция предусматривала окружение против-
ника и уничтожение всех его сил в Чехословакии. В этой
операции предполагалось участие и 4-го Украинского
фронта. Во взаимодействии с правым крылом 2-го Укра-
инского фронта он должен был наступать на Прагу с вос-
тока.
В наступлении участвовали польские, румынские и че-
хословацкие части. Всего в боях должно было сражаться
более двух миллионов человек, использовано 30 450 ору-
дий и минометов, 1960 танков и самоходных установок,
свыше 3 тыс. самолетов. Такое огромное сосредоточение
боевых сил в одном направлении Красная Армия могла се-
бе позволить только в 1945 году!
Организованное сопротивление оказать по всему фрон-
ту противник не смог. Он стремился как можно скорее уй-
ти от ударов частей Красной Армии и сдаться американ-
ским войскам. 7 мая 1-й Украинский фронт (левое крыло и
’Залесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе. Биографиче-
ский энциклопедический словарь. М., 2003.
222
центр) перешел в наступление: пять общевойсковых ар-
мий, в том числе 31-я. Она прикрывала левый фланг фрон-
товых действий. 331-я дивизия 7 мая получила приказ —
выдвинуть полки в предгорье Судетов. Любой ценой, если
возникнет необходимость, прикрыть дорогу на Прагу.
Один из офицеров, Острословов, на полном серьезе про-
комментировал полученный приказ: «Ну, держитесь, ребя-
та! Теперь мы как панфиловцы под Москвой. Будем стоять
насмерть1!»
«Стоять насмерть» не пришлось. Но пока не освободи-
ли Прагу, всякий час ждали наступления противника. С Дрез-
деном справились быстро, за двое суток, и с минимальны-
ми потерями. С Прагой вышло сложнее, и до сих пор что-
то неясно, скрыто... много вранья.
4 мая 1945 года генерал Эйзенхауэр обратился с посла-
нием к начальнику Генерального штаба Красной Армии
Антонову. Учитывая, что 3-я Американская армия под ко-
мандованием генерала Паттона почти достигла Праги,
стояла' от города в 40 километрах, он предложил предоста-
вить американцам право занять Прагу. Но получил отказ.
Антонов ссылался на заранее согласованное в Ялте распо-
ложение армий союзников, а также заверил командующего
союзными войсками, что Красная Армия уже двинулась к
Праге. Утверждение это не соответствовало действитель-
ности.
Народное восстание в Праге
В первых числах мая 1945 года в Праге произошло вос-
стание против оккупантов. Улицы города покрылись бар-
рикадами. В бой вступили тысячи пражан2. Готовил вос-
1 Сравнение с панфиловцами не совсем удачно. История панфи-
ловцев — один из первых мифов о советском героизме в Великой Оте-
чественной войне. (Прим, авт.)
2 О подготовке и начале восстания в различных источниках ука-
зываются разные сроки. К 7 мая в восстании участвовало более 30 ты-
сяч человек. (Прим, авт.)
223
стание и активно в нем участвовал бывший «Союз военно-
служащих», а руководил им быстро сформированный
«Чешский Национальный Совет» (ЧНС). Его возглавил
профессор Пражского университета А. Пражак. Офици-
альные советские историки вовсю стараются преумень-
шить роль ЧНС в организации восстания. Вероятно, это
объясняется в первую очередь тем, что Комитет вступил в
активный контакт с генералом Власовым.
В первые часы 5 мая повстанцы добились успеха: заня-
ли радиостанцию, почту, телеграф, вокзалы, мосты через
Влтаву. Немецкий гарнизон, состоявший в основном из
запасных частей, растерялся, но вскоре стал оказывать со-
противление. Шернер приказал: «Восстание в Праге долж-
но быть подавлено!» К Праге с разных сторон двинулись
немецкие войска: с севера — танковая дивизия «Рейх», с
востока — танковая дивизия «Викинг», с юга — полк диви-
зии «Рейх». Выдержать, естественно, столь крупные бое-
вые немецкие части восставшие в одиночку не смогли бы.
Предполагая возможный вариант подобных событий,
представители ЧНС и командиры повстанцев еще 2 мая в
городе Козоеды встретились с командиром 1-й дивизии
власовцев — генерал-майором Сергеем Кузьмичом Буня-
ченко.
5 мая в 12 часов 33 минуты по радио прозвучал сигнал о
начале восстания. Накануне Буняченко принял решение
вступить в соглашение с делегацией чехов и выступить
против «фашизма» и «большевизма», освободить Прагу от
гитлеровцев. В таком же духе были составлены и разбрасы-
ваемые листовки. О принятом решении было через офице-
ра связи информировано немецкое командование: «На-
чальник штаба дивизии полковник Николаев считал себя
обязанным откровенно объяснить майору Швенингеру о
том, что командование дивизии, в преддверии разгрома
Третьего рейха, для спасения личного состава от неминуе-
мой расправы, в случае захвата советскими войсками, не
видит иного выхода, как выполнение просьбы чешских на-
224
циональных кругов о помощи, в надежде на получение
пристанища во вновь созданном чехословацком государ-
стве.
ВОЗЗВАНИЕ ГЕНЕРАЛА А.А.ВЛАСОВА
Братья чехи и русские!
Умирающая система национал-социалистической Гер-
мании в предсмертной агонии пытается удавить освободи-
тельное движение чешского народа за свою независи-
мость.
В Праге поднято восстание против душителей свободы
и свободолюбивых народов против национал-социалисти-
ческой Германии.
Мы, русские солдаты, борющиеся за свободу своей Ро-
дины — России, против дальнейшего порабощения ее
большевизмом, не можем быть в стороне от борьбы тако-
вого же свободолюбивого народа.
Я отдал приказ Вооруженным Силам Комитета Освобо-
ждения народов России выступить на поддержку восстав-
шего чешского народа.
Наступил момент, когда человечество должно изба-
виться от национал-социалистической Германии. Призы-
ваю всех верных сынов чешского и русского народов к со-
вместной борьбе. Мы в этой борьбе будем не одни, ибо мы
поднимаем борьбу за независимость, за свободу.
Национал-социалистическая клика привела к гибели
миллионы людей, принесла бесправие и рабство не мень-
шее, чем принес нашей Родине — России большевизм.
Только свобода избавит нас от этих врагов человечества.
Да здравствует свобода! Да здравствует единение в борьбе
против врагов человечества — национал-социалистиче-
ской Германии и большевизма!
Верховный главнокомандующий
Вооруженных Сил и Комитета
Освобождения народов России
генерал-лейтенант А.Власов
5 мая 1945 г.
Буняченко считал, что действия его дивизии по спасе-
нию повстанцев и Праги от разрушения вызовут благопри-
ятное отношение союзников. Надежды эти оказались ил-
люзорными. Главнокомандующий союзных войск отрица-
тельно относился к народно-освободительному движению.
И, как известно, признал Красную Армию освободитель-
ницей Праги.
Дивизия, проявив решительность, отчаянно сражаясь,
разгромила немецкие части, захватила аэродром, уничто-
жив 50 самолетов, а также около 100 танков.
Чешское население с радостью встретило власовцев,
как своих освободителей. Даже в самые худшие сталинско-
брежневские времена пражане считали, что их освободили
от оккупантов не советские войска, а власовцы, как и спас-
ли они от разрушения город. Многие его районы, здания и
мосты были заминированы. В боях за освобождение города
от оккупантов, власовцы потеряли от 300 до 700 человек.
(Точных данных нет. — Б.Г.)
Чехи высоко чтят память своих освободителей. Над их
братскими могилами на русском участке Ольшанского
кладбища, после так называемой «Бархатной революции»,
жители города поставили большой крест с терновым венком.
7 мая — в самый критический день — восставшие обра-
тились по радио к Красной Армии о помощи. Они просили
прислать им танки и самолеты. Красная Армия не присла-
ла им ни танков, ни авиации, а могла бы...
Вечером 7 мая у власовцев не оставалось после произошед-
шего с немцами сражения ни малейших сомнений в том, что
город будет занят советскими войсками. В 3 часа генерал Бу-
няченко отдал приказ об уходе 1-й дивизии РОА из Праги1.
’Буняченко С. К. — бывший член ВКП(б) с 1919 года, служил в
Красной Армии. Окончил Академию им. М.В.Фрунзе. Будучи коман-
диром 59-й стрелковой бригады, Буняченко в ноябре 1942 года сдался
немцам, и был помещен в лагерь военнопленных в Херсоне. Здесь,
ознакомившись с обращением Власова, он изъявил желание вступить
в РОА. Преподавал в школах подготовки офицерских кадров, потом
воевал во Франции. За заслуги был награжден немцами тремя медаля-
ми и одним орденом. После принятия решения о создании 1-й диви-
зии был назначен ее командиром и в короткое время довел ее числен-
ность до 20 тыс. человек.
226
Во время боевых действий антикоммунистов с оккупан-
тами в Праге американцы неожиданно передвинули свою
демаркационную линию дальше от Праги на запад. В ре-
зультате изменения позиций дивизия власовцев, покинув-
шая Прагу, с трудом добралась до новой линии фронта
американцев. Их союзники не пропустили, что привело к
пленению дивизии — более 20 тыс. солдат и офицеров —
частями Красной Армии и аресту всех высших командиров
власовской армии.
6 и 7 мая — неожиданно для пражан и Москвы — про-
изошли два события, которые в корне изменили общую
ситуацию в городе: во-первых, 6 мая произошел общий
отход из Чехословакии группы армий «Центр»; во-вто-
рых, 8 мая немецкие войска в Праге капитулировали и
покинули ее. На выходе из Праги, по общей договорен-
ности с повстанцами, они оставили им все свое тяжелое
оружие: танки, орудия, минометы, самоходные установ-
ки и т.п.
«Какая же это капитуляция?» — шумела советская про-
паганда, говоря об уходе немцев из Праги... Неужели не
понятно было советским пропагандистам, что в тот мо-
мент главным для пражан было — избавиться от оккупан-
тов.
Таким образом, протокол об условиях капитуляции не-
мецких вооруженных сил, который 8 мая в 16.00 подписали
председатель ЧНС профессор Пражак, его заместитель
коммунист Смрковский, полностью отвечал интересам
Праги и ее жителей. Этот документ нельзя счесть оскорби-
тельным для чешской стороны. Кстати, примеры соглаше-
ний о беспрепятственном отводе вражеских гарнизонов
можно найти и в более ранних войнах. Так, в 1813 году
одержавшие победу русские и прусские войска обеспечили
французским гарнизонам крепостей Торн и Шпандау бес-
препятственный отход на почетных условиях даже без сда-
чи оружия.
Назвать эту капитуляцию «постыдным актом» могли
лишь те, для кого соображения престижа оказались дороже
227
судьбы старинного города и его жителей, для кого было
важно физически добить уже сдавшегося врага и нажить на
этом политический капитал. А Советскому Союзу, присво-
ившему себе славу освободителя Праги, просто ничего не
оставалось, как дезавуировать соглашение, обеспечивав-
шее немецким войскам беспрепятственный отход из Праги
на запад до вступления туда советских частей. 9 мая в 4.40 в
Прагу вошли танки 1-го Украинского фронта. Назначен-
ный комендантом города генерал-майор Зиберов, передо-
вой отряд которого на рассвете прорвался в центр и захва-
тил мосты через Влтаву, не обнаружил «организованного
сопротивления», а к 10.00 с последними очагами сопротив-
ления в Праге было покончено. Доктор Степанек-Штемп
справедливо замечает, что «Прага... фактически... была ос-
вобождена от немецких войск уже утром 8 мая». Советские
танки вошли «в уже освобожденную Прагу».
Утверждение, будто Прага была освобождена войсками
Красной Армии, диктуется исключительно соображения-
ми политико-пропагандистского характера, а держится
этот тезис лишь за счет умолчания об исторической роли
1-й дивизии РОА в пражских событиях 6—8 мая 1945 года и
благодаря дискредитации соглашения ЧНС с немецким
командующим от 8 мая. В этой связи интересно взглянуть,
как оценивают роль РОА в пражских событиях советские
авторы в тех случаях, когда они отказываются от метода
умолчания. Гончаренко и Шнайдер в газете «Красная Звез-
да» просто переиначивают исторические факты, утвер-
ждая, что Гитлер «бросил на подавление восстания армию
предателя Власова».
Командующий 1-м Украинским фронтом маршал Ко-
нев ограничивается лишь кратким сообщением о взятии в
плен Власова и «дивизии генерала Буняченко» к юго-вос-
току от Праги, но ничего не пишет о предшествовавших
этому боях в чешской столице. По версии генерала армии
Лелюшенко, командующего 4-й гвардейской танковой ар-
мией, «банда Власова» была полностью разбита у Хемница(!).
Генерал армии Штеменко, после войны — начальник Ген-
228
штаба Советской Армии, хотя и прибегает к оскорбитель-
ным прозвищам, говоря об «отщепенцах», о «готовых на
все головорезах», все же пишет, что «некоторые власовцы
вошли в Прагу», «когда там назревало время решительного
восстания против немецких оккупантов», и что «некото-
рые группы власовцев по своей инициативе» вступили в
борьбу, хотя Чешский национальный совет якобы и слы-
шать не хотел об их помощи. Разумеется, все документы,
связанные с этими событиями (соглашение группы «Бар-
тош» с Буняченко 5 мая, а также договор ЧНС с ним 7 мая
и соглашение ЧНС с генералом Туссеном) в корне подры-
вают версию об освободительной роли Красной Армии.
И отношение советских представителей к членам РОА и
даже к членам ЧНС после занятия Праги советскими вой-
сками свидетельствует, что они понимали это с самого на-
чала.
Вскоре после вступления в город генерал Рыбалко
прибыл на заседание ЧНС, чтобы выяснить чрезвычайно
важные для СССР вопросы — «узнать о смысле восста-
ния, его течении, участии в нем так называемой власов-
ской армии и капитуляции немцев». Судя по реакции ге-
нерала, полученные сообщения не удовлетворили его. Он
без обиняков заявил, что все власовцы будут расстреляны.
В ответ на «энергичные и сердечные» просьбы председа-
теля профессора Пражака и других членов Совета поща-
дить этих людей, сражавшихся за Прагу, генерал Рыбалко
пошел на «великодушную» уступку», заявив, что расстре-
ляют не всех.
В боях за Прагу погибли сотни солдат РОА, множество
было ранено. Раненым в пражских больницах выделили
отдельные палаты, на которых сначала висела надпись «ге-
роические освободители Праги». Вскоре после вступления
Красной Армии в город органы СМЕРШа начали регист-
рацию раненых. О дальнейшем рассказывает доктор Сте-
панек-Штемр, впоследствии эмигрировавший в Израиль:
«У меня была знакомая, моя землячка из Моравска-
Острава Е.Р., молодая женщина, чудом пережившая Ос-
венцим, Терезиенштадт и Дахау. В первые дни после окон-
229
чания войны она работала в пригороде Праги Мотол. (Ря-
дом с больницей находился большой лагерь для пленных
немцев, я часто ездил туда проводить допросы.) Е. Р. рас-
сказала мне, что в больнице в Мотоле лежало около 200 ра-
неных власовцев. Однажды в больницу явились советские
солдаты, вооруженные автоматами. Они выгнали из зда-
ния врачей и санитарок, вошли в палаты, в которых лежа-
ли тяжелораненые власовцы, и вскоре оттуда раздались
длинные очереди... Все раненые власовцы были расстреля-
ны прямо в кроватях...»
Такая же судьба постигла и солдат, лежавших в других
больницах. С.Ауски на основании достоверных источни-
ков сообщает о расстреле в Праге и окрестностях более 600
членов РОА.
Те же власовские солдаты, которые остались в городе
после ухода дивизии Буняченко, вместе с повстанцами би-
лись с ними до победного конца.
Все были расстреляны в первый же день вступления
9 мая 1945 года в Прагу частей Красной Армии1.
Вопросы без ответов
Вопрос первый: Зачем необходимо было наступление
на Прагу (оно началось 7 мая с Центрального направле-
ния)?
Ежу понятно, что 1-й Украинский фронт, располагая
тремя воздушными армиями, а всего в операции трех
фронтов участвовало более трех тыс. самолетов, которые
способны были перебросить войска воздушным путем за
несколько часов... Но это не было сделано! Почему?
Вопрос второй: До сих пор официальные российские
историки считают, что на чешских землях, где действовало
более 120 партизанских отрядов, само восстание в Праге —
одна из самых безответственных авантюр в истории Вто-
рой мировой войны в Европе. Так ли?
1 Смершевцы вылавливали власовцев по всей Праге и даже ране-
ных расстреливали прямо в госпитальных постелях. (Прим, авт.)
230
Вопрос третий: Фактически дивизия Буняченко оказа-
лась единственной реальной силой, спасшей повстанцев
от расправы над ними и сам город от разрушения. Именно
она, разгромив немцев, заставила их быстро оставить Пра-
гу. Красная Армия вошла в город на пятые сутки после на-
чала пражского восстания — 9 мая 1945 года. Если бы вла-
совцы не поддержали повстанцев, их бы немцы уничтожи-
ли за одни сутки, а всех оставшихся в живых повесили на
уличных фонарях. Возникает естественный вопрос: почему
ни русские, ни американцы не поддержали восставших?
Вопрос четвертый: Позорную и предательскую роль сыг-
рал ЧНС и командиры повстанцев в отношении 1-й диви-
зии Буняченко! Использовав их помощь, Комитет отказал-
ся от сотрудничества с власовцами и фактически заставил
их покинуть город. Сделано это было под давлением ком-
мунистов1. Но это не спасло их от репрессий со стороны
новой власти и коммунистической партии, захватившей в
1948 году страну в свои руки.
Подверглись преследованиям и члены Чешского На-
ционального Совета, заключившие соглашения с генерал-
майором Буняченко и генералом Туссеном и лишившие
Красную Армию лавров спасителей города. Пострадали
все члены ЧНС, чьи имена стояли под протоколом от
8 мая: профессор Пражак был уволен с кафедры в универ-
ситете, представитель социал-демократов, доктор Котлрий
также потерял работу, генерал Кутлвашр был приговорен к
20 годам заключения, штабс-капитан Неханский — каз-
нен. Заместитель председателя ЧНС, представитель ком-
мунистической партии Смрковский получил пожизнен-
ный срок. В числе предъявленных ему обвинений фигури-
ровало то, что он «вызвал в Прагу полки Власова», что не
соответствовало действительности. Даже в 1949 году мы
обнаруживаем отголоски событий тех дней: советский по-
сол в Праге Зорин заявил на одной встрече, где присутст-
вовал также доктор Махотка, что чехи, вступив в перегово-
ры с русскими и немцами и подписав соглашение с генера-
1 ЧНС состоял из 12 человек. В него входило 8 коммунистов.
231
лом Туссеном о беспрепятственном отводе немецких
войск, «потеряли честь».
Вопрос пятый: Сталин повел себя по отношению к на-
родному восстанию в Праге точно так же, как и к Варшав-
скому (1944 год). Вероятно, он так же, как и в 1944 году,
был заинтересован в его разгроме. Он не мог простить
ЧНС и командирам повстанцев, вступивших в контакты с
власовцами и с немцами.
Поляки в 1944-м сражались свыше двух месяцев. Ше-
стьдесят три дня Варшава горела, подожженная эсэсовца-
ми, которые систематически уничтожали население. По-
гибло более двухсот тысяч человек. Все это время совет-
ские войска стояли на противоположном берегу Вислы,
наблюдая за побоищем. Они не только смотрели, как на-
цисты убивали восставших. Русские не позволяли союзни-
кам — американцам и англичанам — оказывать полякам
помощь. Сталин не хотел, чтобы Варшаву освободили по-
ляки, которых он назвал «бандой преступников». Поэтому
он запретил союзным самолетам с оружием для восстав-
ших садиться на аэродромы Красной Армии. Для Сталина
было лучше, чтобы гитлеровцы утопили восстание в крови.
Западные союзники с пражским восстанием обошлись,
пожалуй, похуже, чем с варшавским. Там была хотя бы по-
пытка помочь, но русские ее пресекли. Они проявили пол-
ное равнодушие. Главнокомандующий союзных войск
фактически позволил Красной Армии захватить всю Чехо-
словакию.
Вопрос шестой: Потери Красной Армии в боевых дейст-
виях в Чехословакии составили 140 тыс., в день вступления
советских танков в Прагу, сообщает советская печать, бы-
ло убито и ранено более 1000 человек. Ведь немцы ушли из
Праги в ночь на 8-е. А группа армий «Центр» покинула
Чехословакию 6 мая.
Вопрос седьмой: Без сомнения, американцы совершили
две ошибки, они не помогли восставшим. Используя этот
прецедент, они вполне могли занять Прагу! Ограничились
присылкой 7 мая в Прагу двух офицеров, которые сообщи-
232
ли восставшим о капитуляции немецких армий и рекомен-
довали им прекратить восстание, но немцы еще оставались
в городе. И пражане, и частично власовцы еще с ними сра-
жались.
Известна переписка в те дни Уинстона Черчилля с Гар-
ри Трумэном. Английский премьер-министр просил аме-
риканского президента вмешаться в происходящие собы-
тия и обязать Эйзенхауэра занять Прагу. Тот отказался это
сделать, заявив, что он не вмешивается в действия Главно-
командующего союзных войск. Очевидно, Трумэн в то же
время надеялся на продолжение союзнических отношений
со Сталиным.
Французский философ Монтескье как-то сказал: «Каж-
дый обязан, если нужно, умереть за свою Родину, но нико-
го нельзя обязать лгать во имя Родины». Справедливые
слова, но не для сталинской тирании. Советская пропаган-
да шла на любую ложь, чтобы оболгать, замолчать роль
русского освободительного движения в освобождении
Праги. Во всех советских (российских) официальных изда-
ниях, вплоть до Большой Советской Энциклопедии, уча-
стники этого антикоммунистического движения рассмат-
риваются как изменники и предатели Родины1.
И, наконец, какие бы возражения и споры ни вызывало
решение генерал-майора Буняченко, оно стало частью ис-
тории, поскольку из хронологии событий тех дней непре-
ложно следует, что именно 1 -й дивизии РОА принадлежит
основная — если не вся — заслуга в освобождении Праги
от немцев. Такова историческая правда. Версия же совет-
ской историографии, по которой Прагу освободили войска
1-го Украинского фронта маршала Конева, не выдержива-
ет научной критики.
Когда президент Бенет прилетел из Лондона в свобод-
ную от оккупантов Прагу, он с радостью принимал в
^уговкинА. Горечь исторической правды. Журнал «Звезда».
2003 год. № 7.
233
Пражском Граде советских офицеров и вручал им награды
своей страны.
Моя дивизия не участвовала в прямых боях за Прагу.
Тем не менее нас всех, офицеров и солдат, наградили учре-
жденной советским правительством медалью «За освобож-
дение Праги»1. Всего было отчеканено 50 тыс. медалей, из
них 40 тыс. вручено пражанам.
Выскажу крамольную мысль: в первую очередь эту ме-
даль заслужили бойцы и командиры 1-й дивизии Буня-
ченко. Но известно, что главных командиров, в том числе
командира 1-й дивизии, в 1946 году повесили в Москве, в
Бутырской тюрьме. Всех офицеров — расстреляли, а сол-
дат — частично расстреляли, а большую часть отправили в
ГУЛАГ. Медаль «За освобождение Праги» была изготов-
лена скорее, дабы закрепить историческую роль Красной
Армии в освобождении Праги.
На этом я хотел бы завершить общую картину того, что
происходило в последние дни войны, но, прочитав книгу
немецкого историка Иоахима Гофмана2, я увидел в ней
рассказ о 331-й стрелковой дивизии, ее командире гене-
рал-майоре Берестове. Книга немецкого историка факти-
чески представляет исторический приговор Сталину и
Красной Армии, ее командирам не только в начале Второй
мировой войны, но и в ее заключительной стадии, на не-
мецкой территории.
Автор, ссылаясь на собранные им немецкие документы,
а также показания военнопленных и перебежчиков (ока-
зывается, они были и в 1945 году), объявляет всех совет-
ских командиров военными преступниками, ответствен-
ными за безнравственное поведение своих офицеров и
солдат в Восточной Пруссии.
Я был участником и очевидцем боев на берегах Балтики
1 Всего было награждено медалью «За освобождение Праги» око-
ло 350 тысяч человек.
2 Иоахим Гофман. Сталинская война на уничтожение. Плани-
рование, осуществление, документы. М., изд-во ACT-АСТР ЕЛЬ,
2006.
234
и также около трех месяцев впоследствии прожил в Ниж-
ней Силезии, поэтому я смею судить о происходивших там
событиях. Понятно, что я не могу оценивать поведение
всех подразделений 3-го Белорусского фронта, но то, что
происходило в моей дивизии, как вели себя офицеры и
солдаты с гражданским населением, я больше знал.
Верно, Красная Армия, вступив на немецкую землю,
мстила и вермахту, и гражданскому населению «по-черно-
му», мстила немцам за совершенные чудовищные преступ-
ления на русской земле. Часто не делали разницы между
нацистами и гражданским населением. Происходили мас-
совые изнасилования, массовое мародерство, массовые
расстрелы и одиночные убийства и жуткие массовые де-
портации, но то, о чем повествует Иоахим Гофман, а точ-
нее, о действиях военнослужащих 331-й стрелковой диви-
зии, у меня вызывает сомнения. Приведу несколько фраг-
ментов, взятых мною из его книги.
Автор пишет, что в Ландсберге советские солдаты из
331-й стрелковой дивизии заточили сотнями ошеломлен-
ное население, включая женщин и детей, в подвалы, по-
дожгли дома и стали стрелять по бегущим в панике людям.
Многие сгорели заживо.
В деревне у дороги Ландсберг — Гейльсберг военнослу-
жащие той же стрелковой дивизии в течение 6 дней и но-
чей держали взаперти 37 женщин и девушек. Там их час-
тично приковали цепями и, при участии офицеров, еже-
дневно насиловали много раз. Из-за отчаянных криков
двое из этих советских офицеров на глазах у всех вырезали
двум женщинам языки «полукруглым ножом...» У двух
других женщин прибили штыками к полу сложенные друг
на друга руки. Немецким солдатам-танкистам в конечном
счете удалось освободить лишь немногих из несчастных, 20
женщин умерли от надругательств. В Хаисхатене под
Крейском-Элау (ныне Багратионовск, Россия) красноар-
мейцы из 331-й стрелковой дивизии расстреляли двух ма-
терей, воспротивившихся изнасилованию дочерей, и отца,
дочь которого была выброшена из кухни и изнасилована
235
советским офицером. Были убиты: супружеская чета учи-
телей с тремя детьми, неизвестная девушка-беженка, трак-
тирщик и фермер, 21-летнюю дочь которого изнасиловали.
В Петерсхатене, под Прейсши-Элау, военнослужащие
этой дивизии убили двух мужчин и юношу 16 лет по имени
Рихард фон Гофман, подвергнув жестокому насилию жен-
щин и девушек.
Факты, приведенные немецким историком Иоахимом
Гофманом, почерпнуты им из архива Отдела иностранных
армий Восточного фронта Генерального штаба Сухопут-
ных войск, руководимого в годы войны генерал-майором
Гелленом. В основном это записи офицеров немецкой ар-
мии, основанные на свидетельских показаниях. Известно,
что свидетельские показания не всегда правдивы, точны и,
бывает, искажают реальную действительность. Я уже пере-
числял многие безнравственные поступки, в том числе со-
вершенные и в нашей дивизии. Но чтобы у гражданских
немцев вырезали языки, носы, вырезали женские груди,
отсекали человеческие головы, вспарывали животы, отру-
бали руки и ноги, душили, вырезали на груди черт знает
что, бросали детей в костер, убивали младенцев, выкалы-
вали глаза, прибивали гвоздями людей к доскам, разрыва-
ли их танками — извините, все это типичный пример про-
пагандистской риторики. Ею занимались и немцы, и Крас-
ная Армия.
А вот что я прочитал о командире 331-й дивизии — ге-
нерал-майоре Берестове: «...Генерал-майор Берестов, ко-
мандир 331-й стрелковой дивизии, 2 февраля 1945 года в
Петерсхатене под Прейс-Эйллау с одним из сопровождав-
ших его офицеров изнасиловал дочь крестьянина, которую
он заставил себе прислуживать, а также польскую девушку
и, кроме того, несет помимо ответственности за многочис-
ленные военные преступления, совершенные его дивизией
под Прейс-Эйллау и Ландсбергом, из которых стала из-
вестна лишь ничтожная малая часть».
Опять же, сведения получены из немецких документов
из архива генерал-майора Геллена.
То же самое рассказывает автор о том, что происходило
236
в Нижней Силезии. Находясь во Фридеберге (Нижняя Си-
лезия) после окончания войны около трех месяцев, я
встречался со многими немцами. Большой любви к нам,
победителям, они не испытывали. Но почти все признава-
ли гуманное отношение 331-й дивизии и комдива к граж-
данскому населению.
Говоря об историческом значении Пражской операции,
Хофман указывает, что следует рассматривать, исходя
лишь из действительного вклада власовцев в Пражское
восстание, независимо от верности русских союзу с немца-
ми и успеха собственно плана Буняченко. Вступив в борь-
бу в критический момент, 1-я дивизия РОА сумела занять,
за исключением нескольких островков немецкого сопро-
тивления, всю западную часть Праги и обширный район
на восточном берегу Влтавы до Страшнице. Сил РОА было
недостаточно для того, чтобы занять весь город, но, разре-
зав город на две части, они помешали соединению немец-
ких резервов с севера и юга. С. Ауски справедливо замеча-
ет, что, если бы не 1-я дивизия РОА, немцам удалось бы
6 мая занять западные районы Праги, а 7-го — полностью
подавить восстание. Даже неожиданное прекращение бое-
вых действий в ночь на 8 мая и отход частей РОА города
имели положительные последствия, косвенно способствуя
соглашению ЧНС с генералом Туссеном о беспрепятствен-
ном выводе немецких войск. И, наконец, какие бы возра-
жения и споры ни вызывало решение генерал-майора Бу-
няченко, оно стало частью истории, поскольку из хроно-
логии событий тех дней непреложно следует, что именно
1-й дивизии РОА принадлежит основная — если не вся —
заслуга в освобождении Праги от немцев. Такова истори-
ческая правда. Версия же советской историографии, по ко-
торой Прагу освободили войска 1-го Украинского фронта
маршала Конева, не выдерживает научной критики и явля-
ется всего лишь легендой.
«Все — от стратегии до тактики —
было отмечено сталинской бесчеловеч-
ностью».
К.Симонов
Глава двенадцатая
ДЕНЬ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ
Судеты. 8 мая 1945 года. 8 часов утра
В Судетах дивизия заняла оборонительные позиции,
выставив на путях к Праге так называемые блокпосты. Мы
не сражались с противником.Этим занимались другие. По-
сле тяжелых боев в Восточной Пруссии нам было не до
«догонялок».
Очень скоро батальон добрался до передового поста,
чтобы укрепить его. А вообще все действия в Судетах напо-
минали детские игры.Навались хотя бы одна из пятидесяти
дивизий противника, расположенных в западной части Че-
хословакии, от нас бы остались одни перышки. По послед-
ним разведданным, немецкие части начали отход на Запад
еще до нашего прибытия в Судеты.
Наш мобильный батальон въезжает в предместье чеш-
ского города Сливице. Мы пока об этом не знаем. На ули-
цах оживленно. Все спешат в центр на митинг по случаю
долгожданного освобождения от оккупантов. На рассвете
немцы покинули город. Пожилая чешка рассказывает, что
три офицера, живших в ее доме, не успели забрать шинели.
Вторая женщина советуется, как ей поступить с брошен-
ным немцами псом. Кто-то нуждается в медицинской по-
мощи. Паренек радостно сообщает, что на соседней улице
он обнаружил склад с продуктами.
Я соскакиваю с машины, засекаю на часах время: у ме-
ня всего десять минут. Пересекаю улицу и останавливаюсь
у ближайшего дома. Стучу в дверь. Открывает молодая
238
симпатичная женщина. Прошу на немецком стакан холод-
ной воды. Неожиданно, приятно улыбаясь, она отвечает
мне на чистом русском языке: «Входите, капитан, я рус-
ская». Вхожу и сразу же попадаю в богато обставленную
гостиную. На стене картины в дорогих рамах. Кажется,
где-то я их видел. Не помню. Хозяйка дома приносит под-
нос с бокалом вина. «Думаю, — кокетливо говорит она, —
вы заслужили сегодня бокал французского шампанского».
Уходя, поблагодарив, я все же спросил: «Как вас зовут?
Как вы сюда попали?» «Я из Крыма. Зовут меня Вера, а
как я сюда попала, очевидно, мне придется рассказать в
другом месте», — ответила она. На прощание Вера бросает
ошеломляющую новость: «Лондонское радио передало о
том, что сегодня в полночь в Потсдаме немецкие генералы
подпишут с русскими «Акт о безоговорочной капитуля-
ции». Я дружески посоветовал ей поскорее собрать вещич-
ки и собираться домой. Через несколько минут колонна
машин и замыкающая их батарея двинулись дальше. Вчет-
вером праздновали День Победы. Об этих счастливых ча-
сах в жизни миллионов людей на планете и всех нас, фрон-
товиков, можно написать целый роман. И он будет, несо-
мненно, написан.
Судеты. 8 мая 1945 года. 12 часов дня
Встреча с одним из передовых постов привела в шок.
Такого бардака, с которым мы столкнулись там, никто не
видел за время войны. Солдаты пьяны. Выделывают такие
карусели, что казалось — земля разверзлась. Вокруг пыш-
ного костра, в саду, перед трехэтажным домом, огонь, ко-
торый чуть не упирался в небо, солдаты, кто в гимнастер-
ках, кто в нательных рубашках, кто босиком, без фуражек,
ремней, плясали и выкрикивали что-то, как ошалелые. Их
окружала толпа таких же дикарей. Кто-то неистово хлопал
в ладоши. Вовсю гремели выстрелы, разумеется вверх.Иг-
рала гармонь в сопровождении рояля. Братья-славяне вы-
тащили из помещения в сад огромный стол и за ним вовсю
239
пировали. Повсюду валялись бутылки из-под вина, пива.
Вперемежку с солдатами танцевали чехи и чешки, местные
крестьяне в нарядных национальных одеждах. Вот пример-
но та картина, которая предстала перед глазами. Наш ко-
мандир, подполковник, помощник начальника штаба ди-
визии, от всего вида этого балаганного зрелища, как ему
показалось, весьма далекого от военной обстановки, сразу
же взбесился.Он схватил за ворот гимнастерки командира
поста и стал его трясти.
— Что у вас тут происходит? — загремел подполков-
ник. — Вместо боевого дежурства — пьянка и гульба! Стар-
ший лейтенант, вас ждут крупные неприятности. А пока я
отстраняю вас от занимаемой должности и прошу немед-
ленно сдать оружие!
Вмиг все вокруг замолкло. Солдаты и местное населе-
ние ждали, что произойдет дальше. А дальше произошло
вот что...
— Иди ты! — неожиданно презрительно и громко бро-
сил в ответ старший лейтенант. Он буквально прокричал
подполковнику в лицо: — Войне-то конец! Враг повержен!
Победа! А такие старые болваны, как ты, ни хрена не зна-
ют, а если и знают, то скрывают от подчиненных. Ждут
указаний свыше. Безоговорочную капитуляцию немцев
приняли союзники вчера в Реймсе, а сегодня, в ночь на 9-е
будет подписана вторично капитуляция в Потсдаме.
Подполковник смешался, замолчал, а затем промямлил:
— Господи! Как же я пропустил такое историческое со-
бытие — Победу?
— Про себя подумал: откуда об этом стало известно мо-
лоденькому офицерику? Чехи сообщили или «солдатский
телеграф»?
Без всякой команды, не сговариваясь, в едином поры-
ве, мы, офицеры и солдаты, стоящие у прибывших машин,
бросились навстречу своим товарищам, крепко обнимали
их, целовали. Сколько дней и ночей все мы, участники
войны, ждали этого Великого дня. Сняли пилотки, отстег-
нули ремни и радостно присоединились к общему ликова-
нию. Солдаты подхватили растерянного подполковника и
240
подбросили вверх, бережно опустили на землю. Он же во
весь голос кричал: «Пляшите, ребята, пляшите! Вы заслу-
жили этот светлый Праздник!»
Из открытых окон на верхних этажах дома на землю ле-
тели стулья, отвинченные ножки столов, этажерки, книж-
ные полки и сами книги, дорожные чемоданы, свертки со
старой одеждой, картонные коробки, кучи вешалок, на-
стенные репродукции. Все это солдаты аккуратно подби-
рали и сразу же бросали в костер.
Судеты. 8 мая 1945 года. 11 часов вечера
Внезапно я услышал знакомый голос, как показалось
мне: «Товарищ капитан! Товарищ капитан!» Обернулся и
сразу же узнал в солдатах, стоящих передо мной, тех, с кем
в Пруссии я отмечал получение моего капитанского зва-
ния.
— Вас тогда вроде бы было пятеро, сегодня трое.
— Верно, капитан! Война косила нашего брата до по-
следнего дня. Васько — помните чернявого хлопца с Ук-
раины? — навечно оставили в прусской земле. А Нил в Ке-
нигсберге надолго остался на госпитальной койке. Долба-
нули в последнем бою.
В ту первую или вторую победную ночь, честно говоря,
я запутался в капитуляциях, мы вновь вместе: Павел,
Иван, Кондрат и я. Мы сидели вокруг костра, зажженного
в честь Победы. Долго молчали, глядя на огонь. Мне поду-
малось, что каждый из нас в эти минуты ведет собственные
счеты с прошедшей войной, припоминая живых и мерт-
вых. И каждый из нас считал, что именно он, а не кто-ни-
будь другой, добился чуда — Победы!
О чем впервые я подумал в ту ночь? Читателю может
показаться парадоксальным то, что я скажу далее. Несмот-
ря на кровавые муки и бесчисленные человеческие траге-
дии, немыслимые тяготы (они продолжались 1418 дней
войны), все мы, ее участники, будем вспоминать прошед-
шее время все последующие годы, как самое значительное,
241
яркое и честное событие в своей жизни. Так дальше оно и
вышло...
Молчанка закончилась. Первым исповедовался Конд-
рат:
— Еще в Пруссии толканул я своей Маруське весточку.
Вроде бы живым я остался. Всевышний помог! Что, вы ду-
маете, ответила моя баба? «Не возвращайся, родной, в де-
ревню.Ты один на 140 домов — слава богу, живехонький.
Замордуют тебя и меня вдовы». Но я же родился в той Во-
ропахе и прожил в ней почти 30 лет?
Павел выложил свой сюжет:
— Брательник мой, Яшка, вернулся с войны без обеих
рук еще в сорок третьем. Дунька его, чтобы приласкать ге-
роя-инвалида, стать на колени перед ним и целовать кро-
вавые обрубки его рук, звякнула ему в лицо: «Будь прокля-
ты твои няньки, что больше года писали за тебя. Жди сво-
его муженька, в аккурат «огурчик»!» Брательник не поддал-
ся стерве-бабе. Выгнал ее. Стал учиться вроде бы «яге» у
китайца самостоятельно, с помощью ног, вместо рук, при-
ступить к новой жизни. Но она злодейка, все дальше и
дальше загоняла Яшку в угол (О, горе тебе, нищенка-инва-
лид в Советской стране — во время войны и после нее! —
Б.Г.).Скоро я понял: «Мы, инвалиды, больше неугодными
стали», — написал Яшка. Загрустил. И отвалил от жизни.
Ей-ей, жизнь копейкой, а судьба — индейкой... Вроде из-
давна говорят на Руси.
У меня собственный счет к фашистам. После освобож-
дения от оккупантов Киева мне стало известно, что в Бабь-
ем Яру немцы и их украинские пособники убили трина-
дцать моих родственников, в том числе трехлетнего ребен-
ка Вовочку.
За неделю до начала войны, я получил последнее пись-
мо от моего двоюродного брата — Марка. Его полк, в кото-
ром он служил, стоял недалеко от границы. В первый же
день войны, 22 июня 1941 года, полк был полностью унич-
тожен, а Марк бесследно пропал. О судьбе его я уже ранее
рассказал. Но я свои переживания не выплеснул наружу в
такой необыкновенный день.
242
Неожиданно встрепенулся Павел и заговорил:
— Верно, капитан, дело говоришь! Наступил и наш па-
рад! Вышла всем нам радость превеликая. Так что извини
меня, друг любезный, потравили души, и полегчало. Толь-
ко пойми, капитан, солдата. Уж больно нашего брата поко-
режила война, материнскими слезами залила матушку
Русь. Скажи, что не так?
Что я мог сказать в ответ этим простым и честным лю-
дям, которые, не таясь и ничего не скрывая, открыли за-
слонки своих сердец? А сказать надо было что-то громкое,
даже патетическое, и я сказал:
— Мы — победители! И этим все сказано. Мы свой
долг, мужики, перед Отечеством исправно выполнили, а
теперь, уверен, Родина выполнит свой перед каждым из
нас. Так должно быть!
Победители — и Павел, и Кондратий, и Иван — приня-
ли мои слова молча. Наряду с ликованием, как мне показа-
лось, что-то их сдерживало от участия в общем человече-
ском* восторге. Я заметил тогда, что бывалые офицеры и
солдаты вели себя более сдержанно, как мне показалось,
чем молодежь.
Вот так и закончилась первая победная ночь.
Что же теребило в этот день и в эту ночь души солдат и
офицеров? Дрались не зря с врагом, не щадя жизни, чтобы
спасти Отечество. И спасли его! А как встретит Родина?
Вот, очевидно, где сомнения... Вот главный теперь вопрос.
Уж больно неестественно, с первого же дня Победы, труба-
чи и барабанщики воздали хвалу Верховному — это он
одержал Великую Победу, а не советский солдат. Это как
понимать? Все смешалось тогда в сознании людей —и пре-
великая радость, и превеликая трагедия, и превеликий
страх.
Мы еще долго, вплоть до рассвета, сидели у костра и,
глядя на принесенные яства, вспоминали горькие и самые
радостные дни на войне — хватало и того, и другого. Спать
неохота. Так прошла первая победная ночь. И в конечном
итоге всем нам казалось тогда, что жизнь впереди нас, по-
243
бедителей, ждет такая же яркая, такая же желанная, радо-
стная, как пламя костра!
Отправляясь в обратный путь, батальон вновь остано-
вился в предместье Славице. К нам должна была присое-
диниться оставленная на станции одна машина. Я подхожу
к знакомому дому. Дверь открывает молодой мужчина.
Спрашиваю о Вере. Новый хозяин пожимает плечами.
Власть подарила ему, командиру партизанского отряда,
этот дом в знак благодарности за спасенный город от раз-
рушения. Он приветливо приглашает в гости, выпить с
ним в честь Победы. Мы выпили в той же гостиной, с теми
же, в дорогих рамах, картинами на стенах. Вроде бы ничего
не изменилось? Вдруг я заметил на одной стене два портре-
та: президента страны Эдуарда Бенеша и коммунистиче-
ского вождя Климента Готвальда.
Партизан, перехватив мой взгляд, категорически зая-
вил: «Придет время и мы, коммунисты, один из этих порт-
ретов уберем». Тогда я не придал значения сказанным сло-
вам, хотя подумал о том, как быстро происходят события...
Прошло всего три года. Чехи действительно так поступи-
ли. Это произошло, когда, с помощью Советского Союза,
чешские коммунисты под руководством своего вождя за-
хватили власть в стране.
Первые послевоенные дни
Батальон отвели в резерв. Ждем приказа. Мощные «сту-
дебеккеры» надежно упрятаны в фабричных гаражах. Ко-
мандование заняло роскошную виллу, в ней жил владелец
трех текстильных фабрик. Вокруг нее — великолепный
парк с красивым пятиэтажным отелем. Во время войны
здесь располагался госпиталь. Сейчас там пехота и артил-
лерия. Садовник рассказал, что хозяин-немец с женой,
детьми и служанками сбежал неделю назад.
На станции — сборный пункт. Вилла находится на воз-
вышении, и я хорошо вижу все, что происходит на шоссе.
244
Тысячи немецких военнопленных — офицеры и солдаты
двигаются по шоссе к Сливице.
К обеду ситуация меняется. Появляется гражданское
население. Поначалу одиночки, затем маленькие группы,
которые вскоре превращаются в толпы. Непрерывный жи-
вой поток беженцев заполняет шоссе. Ползут телеги с
семьями, кто-то тащит за собой маленькие тележки с по-
житками, одиночки на велосипедах пытаются пробиться
сквозь плотную людскую массу. Большинство — пешком.
Люди бредут, еле переставляя ноги, куда глаза глядят.
Многие из них обуты в деревянные башмаки. Их стук уси-
ливается, превращаясь в гул. Идут французы, датчане, рус-
ские, украинцы, поляки, бельгийцы...
Общая возбужденность возрастает. Одеты люди сквер-
но. Бывшие узники лагерей, а их становится все больше, —
в традиционном арестантском одеянии. Поражает разно-
образие человеческих типов. В то же время есть одно об-
щее. На одежде у многих нашит так называемый «опозна-
вательный знак», и никто его не срывает. Он позволял на-
цистам определять, как они должны обращаться со своими
рабами.
К вечеру картина на дороге меняется. Вооруженные че-
хи, с повязками на руках, установили на дороге, вблизи го-
рода, заграждение. Они останавливают идущих из города и
отбирают у них все подряд. Ну, прямо-таки как у нас в Рос-
сии в семнадцатом.
На следующий день пришли к нам представители мест-
ной власти и пригласили в гости. Прямо на площади горо-
да был приготовлен роскошный стол. Пили, обнимались,
клялись в вечной дружбе. После торжества нас пригласили
на вечернее представление труппы французских шансоне-
ток, застрявшей в городе. Хочется побывать, но, увы, ждем
приказа.
Вернувшись в батальон, я обратил внимание на еще од-
ну новость на шоссе.
Точно с неба свалились смершевцы, во всем новень-
ком, с автоматами. Они поставили на шоссе шлагбаум.
Взяли под контроль безостановочное людское движение.
245
Их доставили, как мы узнали, на самолетах, несколько
полков прямо из России. Они установили на всех дорогах в
советской зоне оккупации так называемые контрольно-
пропускные пункты (сокращенно КПП).
Как я заметил, их прежде всего интересовали возвра-
щенцы с нашивкой «Ost».
Для проформы проверяли документы. У кого они тогда
были? Проверяли, нет ли оружия. Ничего ни у кого не от-
бирали. Вежливо приглашали продолжать путь следования
в машинах, которые постоянно стояли на обочине шоссе.
Несколько офицеров, моих товарищей, спустились вниз и
подошли к КПП.
«Куда вы везете людей?» — спросил кто-то из нас у
старшего смершевца. Он спокойно ответил: «Мы ни от ко-
го не скрываем. Американцы и англичане в своих зонах ор-
ганизуют лагеря для перемещенных лиц. Мы тоже заня-
лись этим. Хотим помочь советским гражданам, угнанным
в неволю, вернуться домой, на Родину».
То была правда, но не полная, о чем я расскажу позже.
Очень скоро стало известно, что на огромной территории,
занятой советскими войсками, буквально за несколько не-
дель после окончания войны в советской оккупационной
зоне в Германии было создано более ста так называемых
фильтрационных лагерей. В них свозили тысячи мужчин и
женщин, угнанных нацистами из оккупированных ими со-
ветских городов и сел на подневольный труд в Германию.
Существовала сверхзадача, о которой тогда не говорили,
но замысел ее стал понятен позже:не допустить массового
бегства бывших советских людей на Запад.
Когда мы собирались покинуть шоссе, внезапно на на-
ших глазах произошла сцена, о которой нельзя не расска-
зать. Смершевцы остановили мужчину и женщину. Они
шли, держа друг друга за руки. Мужчина оказался францу-
зом лет тридцати, худым, невысоким, на голову ниже, чем
его, крепко сбитая, спутница со следами былой красоты на
лице. В их глазах, в которых несколько минут назад свети-
лись ослепительные огоньки, сразу же появился дикий ис-
пуг.
246
Ни француз, ни женщина с нашивкой на платье «Ost»
не понимали, зачем их остановили, что происходит. В пер-
вые минуты француз настолько растерялся, что не смог по-
добрать несколько слов на русском языке, которые он
знал. Потом стал отчаянно сопротивляться, не отпуская от
себя женщину. Упал на колени. Обращался к богу1:
«Почему Всевышний оказался таким скупым на благо-
дать?» Дал ему всего три дня счастья — быть вместе. Он го-
ворил на французском, немецком, плакал, умолял. Но его
не понимали, вернее, не желали понимать, скорее, по-
смеивались.
Их умело и быстро разъединили. Тогда, неожиданно
для всех, француз пошел вслед за русской к машине. Его
остановили и объяснили: «Ты — «West», а она — «East». Так
что вам в разные стороны». Буквально потерянный, он по-
стоял еще несколько минут, пока машины не скрылись за
поворотом, а потом, пошатываясь, поплелся один в сторо-
ну Сливице. Он не мог понять, почему их разлучили, как
ему одному жить дальше? Сможет ли он когда-нибудь ра-
зыскать любимую женщину? В молодости мы чаще видим
лишь то, что рядом, и, к сожалению, редко задумываемся
над тем, что скрывается за ним.
Всех нас взволновало увиденное. Кто-то предложил
догнать француза. Когда мы встретились с Франсуа — так
звали его, — вот что он рассказал. Познакомились они слу-
чайно. Он с группой французских военопленных работал в
немецкой автомобильной мастерской, а Таня батрачила не-
далеко на ферме, у хозяина-немца. Однажды она поймала
француза на хозяйском поле, когда он пытался поднять с
земли пару засохших морковок. Могла, но не выдала. С тех
пор на условленном месте она оставляла для него и его то-
варищей немного овощей. Чем бы для нее закончилась бы
эта «благотворительная» деятельность — трудно предста-
вить. В идеальном случае хозяин прилично избил бы ее.
1 Директивы ставки ВГК «О порядке приема и содержания совет-
ских и иностранных военнопленных и гражданского населения, осво-
божденных от немецкой неволи» № 11086, 11 мая 1945 г. С. Я. Л а в -
ренев, И. М. Попов. Крах III Рейха, М.: Аст-Айрель, 2000.С. 572—
574.
247
Свобода пришла неожиданно. Три дня они провели
вместе в опустевшем хозяйском доме. Три самых счастли-
вых дня в их жизни. Они мечтали о будущем. Франсуа рас-
сказывал ей о Париже, о прелестной матери, которую он
боготворил, но уже много лет не видел.
Таня не знала французского, он не владел ее родным
языком. Объяснялись они в основном на немецком. А те-
перь они — свободные люди, и их сердца и чувства отныне
принадлежат только им одним. Впрочем, в подобных слу-
чаях любовь не нуждается ни в каких грамматических пра-
вилах. Франсуа беспомощно, как ребенок, плакал. Он не
успокоится, пока не найдет Таню, и обязательно напишет
маршалу Сталину. Очень скоро маршал Сталин позаботит-
ся о нравственности своих подданных, издав закон, запре-
щающий вступать в брак с иностранными гражданами.
В те первые майские послевоенные дни 1945 года я раз-
мышлял примерно так: «Окончилась война. Наступил мир.
С ним для всех нас, фронтовиков, кто чудом остался в жи-
вых, пришел конец страданиям, страху смерти, боязни за
родных и близких. Все мы, вырвавшись из кровавого ада,
должны стать братьями. Почему же маленький квадратик-
нашивка на рубашке, придуманный злодеями для людей,
переживших громадные физические и моральные страда-
ния, должен разводить их в разные стороны? Лишать мо-
рального права свободного человеческого выбора, превра-
щать вновь в рабов...» Наивные рассуждения, но дальше
они тогда не шли.
Я вспомнил эту историю о «Ромео и Джульетте» в Суде-
тах, когда тридцать лет спустя в Киеве увидел спектакль
Валентина Зорина «Варшавская мелодия». Боевой совет-
ский офицер и польская девушка Ядвига (ее играла замеча-
тельная актриса Ада Роговцева) полюбили друг друга, но
против закона не пошли.
Вскоре мы оказались в Германии, и меня, и товарищей
моих захватили новые мысли, чувства и интересы.
248
* * *
Нередко российские граждане в разговорах и в печати в
наши дни высказывают в адрес своих бывших союзников,
и в первую очередь американцев, упреки за пренебрежение
к общему празднику Победы.
Мне кажется, что эти упреки, особенно современной
молодежи, безосновательны. Их можно скорее объяснить
незнанием и непониманием американских традиций, от-
ношением американцев к любым войнам.
Приведу несколько примечаний, объясняющих суть
сказанного.
О культе Победы
В Америке нет культа Второй мировой войны. 8 мая
1945 года и 3 сентября 1945 года — День Победы над Япо-
нией — проходят почти незамеченными. Эти победные
дни не указаны в календаре. Почему?!
Один журналист справедливо сказал, что для молодежи
это событие значит не больше, чем Троянская война. Как
свидетельстуют дети фронтовиков, вернувшихся с войны,
их отцы и деды ничего им не рассказывали. Американские
психологи объясняют это так: «Наше общество с трудом
принимает войны. Во время войны мы требуем от наших
солдат поступков, не отвечающих нашим моральным нор-
мам, и когда они возвращаются, то не хотят об этом гово-
рить. Не хотят еще и потому, что воспоминания слишком
мучительны; потому, что чувствуют — тот, кто там не был,
не способен их понять».
Стивен Спилберг решил нарушить этот заговор молча-
ния. Он не ставил себе грандиозных задач. По его словам,
«не стоит надеяться, что зритель по-настоящему «понял»
холокост после «Списка Шиндлера» или глубоко прочув-
ствует Вторую мировую войну после фильма «Спасти ря-
дового Райана». Но, может быть, этот фильм побудит не-
которых начать задавать вопросы».
Скромные ожидания режиссера более чем оправдались.
Сразу после выхода фильма резко возрос интерес к доку-
249
ментальным книгам о войне — их все труднее получить в
библиотеках. Особым спросом пользуются серьезные и жи-
во написанные труды историка Стивена Эмброза (Stephen
Ambrose), основавшего музей высадки в Нормандии — он
был консультантом в работе над фильмом. Книга Эмброза
«Граждане солдаты» входит в список бестселлеров. Спил-
берг сказал: «Хорошо, что фильм помог сократить разрыв
между поколениями. Случается, что прямо в кинотеатрах и
на улицах после просмотра 20-летние подходят к 70-лет-
ним, чтобы выразить им свою благодарность». Газеты это
подтверждают. Они печатают письма молодежи, напри-
мер: «Теперь я понимаю, почему мой дед, участник высад-
ки, никогда об этом не рассказывал».
Военные историки признали «Спасти рядового Райана»
самым точным и правдивым фильмом о войне.
Фильм Спилберга установил новую «планку достовер-
ности» в кино о войне. Жестокость картины стала для ре-
жиссера способом прорваться, достучаться до зрителя.
Не проводятся в стране в Дни Победы официальные
или общественные мероприятия, если не считать давние
попытки конгресса провести резолюцию с требованием к
России признать незаконность «оккупации» Прибалтики в
1940—1991 годах. Российская Дума недавно превентивно
приняла Постановление, осуждающее попытки «пересмот-
ра итогов Второй мировой войны». Как представляется,
обижаться на те же США за их не слишком восторженное
отношение к нашему празднику не стоит. У каждого наро-
да своя война, и пытаться «построить» весь мир под одну
Победу — значит умалять ее самодостаточное значение для
России. Куда разумнее постараться понять особенности
отношения к последней мировой войне в других странах,
принимавших в ней участие.
В связи со сказанным читателю небезынтересно будет
познакомиться со статьей Николая Зимина «Неамерикан-
ская мечта».
Америка традиционно живет согласно собственным
представлениям о важности исторических событий и о
том, когда и что отмечать. При этом вниманием и заботой
250
со стороны государства американские ветераны Второй
мировой войны не обижены. Наша атмосфера радости «со
слезами на глазах» в чем-то схожа с двумя здешними об-
щенациональными праздниками — Днем поминовения,
отмечаемым тоже в мае, в последний понедельник, и
Днем ветеранов — 11 ноября. Главное же отличие амери-
канских торжеств в том, что каждый год, без оглядки на
круглость дат, США чествуют живых и павших бойцов
всех войн — праведных и неправедных, проигранных и
выигранных. О степени толерантности коллективной ис-
торической памяти в США лучше всего говорит тот факт,
что, к примеру, День поминовения пришел в националь-
ный праздничный календарь из южных штатов. Там его
стали отмечать вскоре после Гражданской войны Севера
и Юга, с 1868 года, возлагая венки на могилы погибших
воинов, сражавшихся как на стороне Конфедерации, так
и на стороне Союза.
Наша Гражданская война случилась куда позже амери-
канской, и тем не менее государство о ней не вспоминает,
предпочитая менее противоречивые исторические собы-
тия.
Американский День ветеранов появился в результате
участия США в Первой мировой войне. В 1919—1953 годах
он назывался «Днем примирения». Уже несколько десяти-
летий при Министерстве по делам ветеранов (в Америке, в
отличие от России, есть такое ведомство) действует специ-
альный комитет, занимающийся организацией памятных
праздничных торжеств. А вот Дню Победы во Второй ми-
ровой войне места ни в государственной идеологии США,
ни в массовом сознании как-то не нашлось. Как считают
специалисты, причиной тому послужило множество раз-
ных факторов.
«Отношение американцев ко Второй мировой войне
изначально противоречиво и несравнимо с отношением,
бытующим в Европе, и в особенности в России, — заявил
российскому журналу «Итоги» доктор исторических наук,
директор российских программ Вашингтонского центра
оборонной информации Николай Злобин. — Вспомним,
251
как долго США не могли решить для себя вопрос, вступать
в войну или нет. Для них она была очередной европейской
разборкой, в памяти был свеж не очень удачный опыт уча-
стия в Первой мировой войне, породивший послевоенный
американский изоляционизм. Администрации Рузвельта
стоило больших усилий доказать конгрессу и стране необ-
ходимость такого участия. Решающим фактором стало не
нападение Гитлера на СССР, а труднейшее положение и
возможный крах Великобритании. К тому же Америка
вскоре прошла еще через две войны — в Корее и во Вьетна-
ме. Как историк смею утверждать, что каждая последую-
щая война вытесняет воспоминания о предыдущей. Имен-
но Корея и Вьетнам остались в общественной памяти как
войны американские. Их трагедии, их герои, их жертвы и
рожденные ими политические проблемы ближе американ-
скому обществу, чем все, что было до этого.Точно так же
для нас Великая Отечественная война как бы закрыла вой-
ну Гражданскую».
И, пожалуй, самый главный политический нюанс. Для
Америки и других западных демократий итоги войны на
самом деле не во всем были утешительными. Успехи Со-
ветской Армии и героизм ее солдат способствовали рас-
пространению коммунистических режимов в Европе и
Азии, утверждению коммунизма, как основной силы, про-
тивостоящей Западу. Англия, одна из держав-победитель-
ниц, в результате войны потеряла 47% территории бывшей
Британской империи и никогда больше не восстановила
своего довоенного влияния. А как расценить послевоенное
разделение мира и начало «холодной войны»? С точки зре-
ния Запада эти факты трудно занести в разряд позитивных
изменений.
Помимо историко-политических имеются и психологи-
ческие причины того, что американцы воспринимают по-
беду во Второй мировой войне совсем не так, как россия-
не. «Это факт, что американцы меньше интересуются ис-
торией и коллективной памятью, чем народы других
стран, — отметил в интервью «Итогам» профессор Универ-
ситета Вашингтона в Сент-Луисе Джеймс Верч. — Одна из
252
причин — ментальность иммигрантов, которая часто под-
разумевает необходимость оставить прошлое позади и все
начать с нуля. Возможно, в глазах других народов это вы-
глядит странно, тем не менее это составная часть нашей
национальной психологии. И я бы не рассматривал это как
исключительно негативное явление. В некоторых случаях
оно полезно для преодоления бремени болезненных пе-
риодов прошлого». В общем, «болевой порог» у американ-
цев намного ниже, чем у россиян. Травмировать психику
воспоминаниями о событиях самой ужасной в истории че-
ловечества войны они не стремятся. Да и поводов для этого
у американцев, надо сказать, куда меньше. «Нас бог изба-
вил от тех испытаний, которые свалились на вас. Мы за все
годы войны потеряли 291 557 человек (в России цифра по-
терь в той войне до сих пор не подсчитана даже приблизи-
тельно. — «Итоги») — меньше, чем погибло только в одной
битве за Сталинград или в сражении на Курской дуге, —
подчеркивает профессор Верч. — В историческом плане
почти все серьезные исследователи в США едины: ваша
страна была главным действующим лицом и главной жерт-
вой войны в Европе».
В массовом американском сознании события и факты
Второй мировой войны подчас претерпевают такие мета-
морфозы, что просто диву даешься. Американская культу-
ра вообще стремится к упрощению всего и вся в целях
удобства массового потребления — будь то еда или исто-
рия. В результате изобретаются способы проигнорировать,
преуменьшить или просто «забыть» некоторые историче-
ские факты, дабы составить удобную для восприятия мас-
совым сознанием линию. Чтобы убедиться в этом, доста-
точно полистать американские школьные учебники. Писа-
тель и публицист Дэвид Саттер, работающий над книгой о
сравнительной исторической памяти американского и
российского народов, вспоминает: «В свои школьные го-
ды, лет эдак сорок назад, я про роль СССР во Второй ми-
ровой войне не знал вообще ничего...»
Прожив в США уже больше пятнадцати лет, очевидно,
я имею право на свое собственное мнение о суждениях Зи-
253
мина. Сказанное им в основном верно. И в то же время
нельзя не сказать о некоторых возникших сомнениях.
В чем они? Правда состоит не в громких словах власти, что
«никто не забыт, ничто не забыто», и произносимых, как
правило, в памятные дни, а в постоянном отношении к
своим гражданам-ветеранам...
В Соединенных Штатах Америки ветераны всех войн,
включая Вторую мировую войну, окружены постоянной
заботой и вниманием, о чем русские ветераны могут лишь
мечтать! В этой стране даже существует Министерство по
делам ветеранов...
Но позвольте привести один пример. В 2008 году Бос-
тонский университет пригласил Артема Драбкина, основа-
теля и организатора веб-сайта в Интернете «Я помню»
приехать в Америку из Москвы, встретиться с ветеранами,
преподавателями и студентами.
Он принял приглашение и приехал в Провиденс. Поде-
лился опытом издания военно-исторической литературы в
России. Рассказал о своем сайте, на котором собраны био-
графии 500 ветеранов. Однако, увы, на его интересную
лекцию пришло всего несколько студентов Славянского
департамента. Когда я поинтересовался у заведующей ка-
федрой: «Почему студенты не пришли на лекцию?», она
ответила: «Их военная тема не интересует, а у нас в стране
все люди обладают правом свободы выбора».
И я за свободный выбор, одно из безусловных условий
во всей демократической стране, но есть одно обстоятель-
ство, которое американцы не должны забывать: Соединен-
ные Штаты Америки ныне в авангарде всех демократиче-
ских стран — ожесточенную и бескомпромиссную войну
против исламского мира, который пытается уничтожить
право всех людей на нашей планете на «свободный выбор»
в жизни.
И ныне уже ясно, что это чудовище не лучше нашего
нацизма. И долг в первую очередь молодого поколения со-
стоит в том, чтобы остановить и победить его так же, как
мое поколение во Второй мировой войне ценой жизни
миллионов юношей и девушек уничтожило фашизм.
254
Меня беспокоит забывчивость многих мужчин и жен-
щин о том, что пришлось пережить человечеству в XXI ве-
ке и во что обошлась она...
Хочу завернуть свой комментарий к статье Зимина не-
большим отрывком из рецензии Петра Мережицкого, та-
лантливого писателя и публициста, на мою книгу «Ржев-
ская мясорубка», вышедшую в Москве в 2007 году. Вот что
он пишет в публикации русскоязычной газеты в Америке:
«Интересно, что, по мере того как тема Великой Отече-
ственной войны в русскоязычной печати глохнет, она раз-
горается в англоязычной. Почему? Не потому ли, что са-
мые глубокие из западных интеллектуалов понимают: вой-
на их народов за ценности цивилизации еще лишь пред-
стоит, и они должны приготовить свои нации к мысли о
цене, которую, возможно, придется уплатить, чтобы отсто-
ять эти ценности».
«Наше сознание, — указывает автор рецензии, — дви-
жется по обкатанной траектории, так ему легче жить без
привлечения новых фактов истории и действующих лиц.
И это несмотря на то что история ежедневно высвечивает
новые исторические факты и персонажи — лень оглянуть-
ся назад и почтить память прошлого. Что же американцев-
то упрекать?»
«Разоблаченная ложь есть столь же
важное приобретение для блага че-
ловечества, как ясно выраженная
истина».
Л. Толстой
Глава тринадцатая
РОДИНА-МАТЬ ТЕБЯ ЖДЕТ!
Судеты. 8 мая 1945 года
Наш мобильный батальон выезжает в предместье чеш-
ского города Сливице. Приказано взять под контроль же-
лезнодорожную станцию и двигаться дальше. Мир ликует:
враг повержен! Мы пока об этом не знаем. На улицах
оживленно. Все спешат в центр на митинг по случаю дол-
гожданного освобождения от оккупантов.
Прошел месяц после Чехословакии, и 331-ю дивизию,
где я тогда служил, направили в Германию, а точнее — в
Нижнюю Силезию, в город Фридеберг, где я провел пер-
вые 90 дней после окончания войны. Очень скоро здесь ди-
визию расформировали.
В 70-е годы я прочитал в журнале «Новый мир» мемуа-
ры генерала Горбатова. Из них я узнал о судьбе 1-го Укра-
инского фронта. Из пяти его армий три отправили на
Дальний Восток. Они должны были принять участие в
окончательном разгроме Японии. Две расформировали, в
том числе и нашу, 31-ю. Многих офицеров и солдат стар-
шего возраста отправили в Россию и демобилизовали, мо-
лодых оставили служить в армии. Мне, как и многим офи-
церам, предложили ехать в Вену, в резерв Центральной
группы войск, или на новую службу в Венгрию. Я выбрал
второе.
По соглашению советского правительства с союзника-
256
ми на Ялтинской конференции и в Потсдаме Нижняя
Силезия, где мы тогда находились, была передана Поль-
ше. Сталин дал негласную команду: до передачи полякам
немецкой территории «раздеть ее догола», что и было сде-
лано.
Прибыли инженерные части, привезли специалистов:
монтажников, электриков, механиков. Перекрыли желез-
нодорожное движение для войск, находящихся в Нижней
Силезии. По железной дороге вывозили целые фабрики,
мебель, железо, доски, ткани, кирпичи, даже песок, це-
мент, гвозди, животных, зерно, книги... Пятерых офице-
ров, в том числе меня, направленных в Венгрию, прикре-
пили к артиллерийской бригаде. Она должна была быть пе-
ребазирована в Венгрию, но застряла и дожидалась окон-
чания перевозок «иноземного добра» под видом репарации
в разоренную Россию.
Стало известно, что по приказу Сталина были созданы
так называемые фильтрационные лагеря для проверки ос-
вобождаемых госарбайтеров, а также бывших советских
граждан, угнанных оккупантами и работавших в Герма-
нии, а также русских военнопленных, которые находились
в лагерях американцев и англичан.
Все перемещенные лица, то есть люди, во Второй миро-
вой войне в результате действий захватчиков вынужденные
покинуть родные места и жить на чужбине, получили на-
звание сокращенно «Ди-пи» (Displaced persons — англ.),
определенное Лигой Наций.
Люди, хлебнувшие столько горя,перенесшие разлуку с
близкими и родными и перенесшие столько страданий в
нацистском государстве, не могли представить себе в те
первые радостные послевоенные дни, что товарищ Сталин
уже секретно разослал карательным органам жесткую раз-
нарядку на миллионы новых зэков ГУЛАГа — дармовую
рабочую силу. Любыми средствами велено было вывезти
всех живых из союзнических лагерей перемещенных лиц и
доставить в Россию.
В те же дни, вспоминаю, с утра до вечера мимо нас по
257
дорогам проносились «студебеккеры». Над шоферской ка-
биной во всех машинах был прочно прикреплен фанерный
щит с написанными на нем жирно крупными буквами сло-
вами: «Родина-мать тебя ждет!» Маршруты всех машин бы-
ли одинаковы: поначалу в американскую или английскую
зону Германии, а обратно — в фильтрационные лагеря в
советской зоне.
Нередко я стоял на обочине шоссе и наблюдал за пото-
ком машин. Если в одну сторону они проносились пусты-
ми, то в другую — наполненные мужчинами или женщина-
ми. Люди охотно приветствовали нас, офицеров и солдат
Красной Армии. Мы отвечали тем же, желали им счастья!
Известно, что оно не всем «возвращенным», как их назы-
вали, улыбнулось.
Несколько цифр и фактов из официальной статистики.
К осени 1944 года в Германии находилось 7,5 млн ино-
странных рабочих. Всех их привезли насильственно с За-
пада и Востока. Направляли на заводы, фабрики, поля,
шахты, в больницы, на стройки. Во всех странах, оккупи-
рованных немецкой армией, выискивали здоровых муж-
чин, женщин, подростков и силой отправляли на рабский
труд в Третий рейх. Операция по этим варварским дейст-
виям носила кодовое название «Сенокос». Там, где на-
сильственная вербовка встречала сопротивление, деревни
сжигали дотла, а жителей вывозили на грузовиках. Из мил-
лионов рабов, как это было установлено на Нюрнбергском
процессе (1946 год), едва ли 200 тыс. добровольно согласи-
лись работать на Германию. Обеспечением рейха подне-
вольной рабочей силой руководил Фриц Заукел1.
К концу войны в Германии и в других оккупированных
немцами европейских странах находилось более 5 млн
бывших советских граждан.
Это и оставшиеся в живых военнопленные, и угнанные
1 По приговору Нюрнбергского суда в ночь на 16 октября 1946
года Фриц Заукел был повешен. (Прим, авт.)
258
рабочие и крестьяне, это и тысячи людей, целые семьи, кто
ушел с немцами во время их отступления, а также значи-
тельное число белоэмигрантов.
Из этого общего контингента так называемых переме-
щенных лиц 2,5 миллиона составляли женщины. Они ра-
ботали в основном в сельском хозяйстве. Конечно, усло-
вия их жизни были несколько лучше, но и они жили в ус-
ловиях трудного быта. Вот несколько пояснений. Ника-
кие жалобы не принимались. Посещение церквей,
культурных учреждений людям было запрещено. Поло-
вые сношения строго воспрещались. За половую связь с
немецкими гражданами полагался расстрел. Подневоль-
ные работники не имели права пользоваться железной до-
рогой, общественным транспортом. Работодателю позво-
ляли применять телесные наказания. Как правило, они
помещали своих работниц в различных подсобных поме-
щениях, непригодных для нормального жилья. Платили
им мизерную плату.
В целях организованной и быстрой репатриации при
Совете Народных Комиссаров СССР еще в октябре 1944
года было создано специальное ведомство, точное назва-
ние «Управление Уполномоченного СНК по делам репат-
риации». Его возглавил бывший начальник советской раз-
ведки генерал Ф.И.Голиков.
По статистике, ведомством Голикова до марта 1946 года
было репатриировано всего в СССР 5 352 963 советских
граждан, в том числе 1 825 774 бывших военнослужащих.
В общее количество входили также перемещенные лица
внутри СССР.
Судьба возвращенцев
За три месяца до окончания войны, 18 января 1945 года
была разослана секретная Директива военным советам
всех фронтов, а также командующим Западных округов.
Она была подписана начальником тыла Красной Армии
259
генералом Хрулевым и генералом Голиковым. Эта Дирек-
тива фактически определила судьбу сотен тысяч военно-
пленных и перемещенных лиц, которые находились в Гер-
мании и в других странах.
Всех лиц, попавших в фильтрационные лагеря, разде-
лили на три учетных группы:
1-я — военнопленные и окруженцы;
2-я — рядовые полицейские, деревенские старосты,
другие граждане, уличенные в изменической деятельно-
сти;
3-я — гражданские лица в призывном возрасте, прожи-
вавшие на территории противника.
Приведем некоторые уточнения из первого раздела Ди-
рективы:
1. Рядовой и сержантский состав военнопленных на-
правлять на сборные пересылочные пункты действующих
фронтов. После проверки лиц, не вызывающих подозре-
ний, направлять в армейские и фронтовые запасные части.
2. Лиц, служивших в немецкой армии и в спец, строе-
вых немецких формированиях, власовцев, полицейских и
других лиц, вызывающих подозрение, немедленно направ-
лять в спец, лагеря НКВД.
3. Офицерский состав, находившийся в плену, направ-
лять в спецлагеря НКВД.
Следующие подразделы первого раздела касались граж-
данских лиц, принудительно или добровольно оказавших-
ся на территории Германии. Таким образом, этой Дирек-
тивой офицеры, попавшие в плен, автоматически прирав-
нивались к полицаям и власовцам, со всеми вытекающими
для них отсюда последствиями. Дальнейшие Директивы
уточняли и дополняли эту, но суть ее оставалась неизмен-
ной, и военные власти следовали ей неукоснительно.
Отметим два обстоятельства, связанных с названной
Директивой. Этот страшный документ появился до начала
Ялтинской конференции в особо секретном виде, но Ста-
лин не познакомил с ним союзников. Он понимал, что сде-
лав это, трудно предвидеть, как поведут себя американцы и
260
англичане, подпишут ли они «Соглашение о возвращении
военнопленных». Гнусное воздействие оказала Директива
на высылку целых народов из родных мест, затеянную Ста-
линым в 1944—1945 годах.
Сотни тысяч советских людей были уничтожены, из-
гнаны со своих родных мест, отправлены в лагеря. И это
сделано было после победоносной войны. Причем все эти
кровавые, бесправные и противоправные дела были вы-
полнены тайно, без всякого милосердия. Наконец, Дирек-
тива эта стала руководством для всех органов КГБ сверху
донизу для осуществления контроля над всем гражданским
населением страны.
Грозно вопрошали присмиревшее население: «Как сме-
ли жить без нее? Как смели пахать и сеять? Как смели кор-
мить козу и делать запасы на зиму? Как смели дышать од-
ним воздухом с теми, с кем она, советская власть, воюет?
Кто сдавал немцам сало, кормил фашистских захватчиков?
Кто тут торговал на базаре? Кто открыл сапожную мастер-
скую? Кто достал с чердаков иконы, ремонтировал церкви,
шил попам рясы, разводил религиозный дурман? Кто слу-
жил в горуправах, холуйствовал перед оккупантами, защи-
щал фашистское отребье?» Поэтому, не дожидаясь возвра-
щения «родной» власти, с 1943 года многие русские люди
уходили на Запад.
Упорядоченной статистики беженцев немецкие органы
в оккупации не вели. Известно, например, что только в пе-
риод с 25 января по 20 февраля 1943 года при отступлении
немцев с Кубани и Северного Кавказа на Украину эвакуи-
ровалось 312 тыс. человек, включая стариков, женщин и
детей. Вместе с семьями с оккупированных территорий
выехали сотни представителей технической и гуманитар-
ной интеллигенции.
В 1944—1947 годах, в ходе репатриации, западные союз-
ники с применением силы передали СССР более 2,2 млн
советских граждан, которые проходили службу в «восточ-
ных» добровольческих формированиях германских воору-
женных сил (в это число также входят члены семей послед-
261
них и беженцы, группировавшиеся вокруг тех или иных
добровольческих частей). Из них по прибытии в СССР:
— 20% были расстреляны или осуждены на 25 лет лаге-
рей, что, по сути, было равносильно смертному приговору;
— 15—20% осуждены на 5—10 лет лагерей;
— 10% — высланы в отдаленные районы Сибири не ме-
нее, чем на 6 лет;
— 15% посланы на принудительные работы в Донбасс,
Кузбасс и другие районы, разрушенные немцами. Вернуть-
ся домой им разрешалось только лишь по истечении срока
работ;
— 15—20% разрешили вернуться в родные места.
Как видно, эти данные не дают при сложении 100 %, ве-
роятно, недостающие 15—20% — это люди, которым уда-
лось «скрыться» уже в СССР, умершие в дороге или бежав-
шие1.
Эти данные также не дают представления о том, какая
судьба постигла каждую из категорий «восточных» добро-
вольцев. Следует признать, что наиболее круто советское
правосудие обошлось с бойцами и командирами РОА.
Согласно данным Н.Краснова, внучатого племянника
атамана, офицеры из окружения генерала Власова и штаб-
ные офицеры были сразу же отделены от остальных, а про-
чие власовцы сразу же вывезены в специальный лагерь под
Кемерово, где советские компетентные органы начали их
фильтрацию на предмет выявления всех офицеров, вплоть
до командиров батарей и взводов. Особое внимание уделя-
лось офицерам-пропагандистам, прошедшим подготовку
на курсах в Дабендорфе. Большинство из них были приго-
ворены трибуналами Восточно-Сибирского военного ок-
руга к расстрелу, а остальные получили сроки в лагерях,
чаще всего по 25 лет (главным образом на Колыме, в Вор-
куте и Джезказгане). Нечто похожее ожидало солдат и
1 Земсков В. Н. Репатриация советских граждан и их дальней-
шая судьба.
262
офицеров казачьих и других формирований. Со временем,
к 1946 году, советские органы перестали различать отдель-
ные категории «восточных» добровольцев, и по всем офи-
циальным и неофициальным документам они стали прохо-
дить как «власовцы».
578 616 репатриантов были направлены в распоряжение
различных отраслей промышленности (угольная, путей со-
общения, строительная и т.п.) в составе рабочих батальо-
нов. Однако очень скоро они были расформированы. Но
рабочие из их состава были прикреплены к определенным
предприятиям и к месту жительства. За побег рабочие под-
вергались преследованию. И тем не менее число побегов
было велико. Люди старались вернуться на свои родные
места.
Прошли годы и годы, прежде чем Советское государст-
во восстановило законность оставшихся в живых переме-
щенных лиц и военнопленных. Впервые историческая
справедливость была восстановлена в 1956 году, то есть
почти через 11 лет после окончания войны и после XX
съезда КПСС. Речь идет о Постановлении ЦК КПСС и
Совета Министров: «Об устранении последствий грубых
нарушений законности в отношении бывших военноплен-
ных и членов их семей». Однако потребовалось почти 40
лет, прежде чем эта законность была по-настоящему вос-
становлена. Здесь нельзя не отметить заслугу Б.Н.Ельцина.
Он издал Указ «О восстановлении законных прав россий-
ских граждан — бывших советских военнопленных и граж-
данских лиц, репатриированных в период Великой Отече-
ственной войны».
Значительное число перемещенных лиц и военноплен-
ных, не желающих возвращаться в Советский Союз, раз-
ными путями старалось избежать репатриации. Большин-
ство русских, оказавшихся на правах перемещенных лиц,
стремилось уехать как можно дальше от Европы, за океан.
Но эта возможность открылась не сразу, а лишь по мере
ухудшения отношений союзников с Советским Союзом во
время «холодной войны».
263
Негативное отношение к русским было тогда не только
в США. Например, поначалу и Аргентина отдала распоря-
жение консулам не визировать паспортов лицам славян-
ского происхождения, а в особенности русским. Лишь на-
чиная с 1949—1950 годов, особенно после принятия благо-
приятного закона об иммиграции в США, лагеря для пере-
мещенных лиц стали рассасываться.
Общественные организации русских эмигрантов, соз-
данные еще до начала Второй мировой войны, получили
государственные субсидии. Например, Толстовский фонд,
основанный в 1939 году в США при участии Б.А.Бахметье-
ва, финансировали американцы. Благодаря помощи этих
организаций многим русским удалось сохранить свою
жизнь. Толстовскому фонду особенно признательны были
власовцы, так как многие государства, в том числе и США,
запрещали их переселение в свои страны.
В отличие от многих русских организаций, созданных
при иностранном финансировании, но ставивших своей
целью спасение своих соотечественников, государствен-
ные власти западных стран преследовали в первую очередь
экономические и политические цели. Причем экономиче-
ские — получить дешевую рабочую силу, превалировали
над другими.
Так или иначе, но с мая 1947 года по 1952 год из запад-
ных зон Германии и Австрии в страны Европы и амери-
канского континента было вывезено 213 388 человек, из
них в Канаду — 38 708.
Более точная цифра, вероятно, была получена комис-
сией под руководством Д.А.Волкогонова. Она определи-
ла — 504 тыс. человек, не вернувшихся из лагерей, бежен-
цев. Но и она, очевидно, не конечна. В это число не вхо-
дят те, кто избежал лагерей и тем самым не был включен в
статистику перемещенных лиц. Категория эта была мно-
гочисленной. Вне лагерей находилось около 300 тыс. че-
264
ловек. Таким образом, число не вернувшихся в Советский
Союз существенно отличается от официальной советской
статистики и составляет примерно от 500 до 800 тыс. че-
ловек.
В 1955 году новый режим попытался повторить сталин-
скую уловку и вновь заманить в свои сети тысячи эмигран-
тов. На этот раз акция проходила под лозунгом «Родина-
мать тебя зовет!». Как мы видим, пропагандисты ничего
нового не придумали. Руководил кампанией не КГБ или
СМЕРШ, как это происходило раньше, а организованный
в Москве комитет «За возвращение на Родину» под нача-
лом генерала КГБ Михайлова.
Однажды комитет попросил Полиграфический инсти-
тут, где я работал преподавателем, послать им «толкового»
редактора. Им направили хорошего редактора, но женщи-
на выдержала в том учреждении всего два месяца, хотя
платили прилично. Как-то я встретил ее на улице и спро-
сил, почему она ушла. Ответила она так: «Большей лжи в
жизни я не видела. Не выдержала!»
Говоря о возвращении из второй эмиграции в 50-е годы
в Советский Союз, следует вот что сказать. Их не сажали в
лагеря, не гнали на стройки, но и не очень жаловали каки-
ми-то особыми льготами. Мне рассказывал один ленин-
градец, которого отпустили домой, что он прожил три года
в землянке за городом, прежде чем добился прописки и по-
лучил шестиметровую комнату в коммунальной квартире в
городе Ленинграде.
Чем закончилась широко разрекламированная кампа-
ния — известно. Почти все, кто смог, вернулись обратно в
те страны, где они ранее обосновались, честно трудились,
обрели нормальную человеческую жизнь.
Чтобы более полно понять, что собой представляют
так называемые фильтрационные лагеря (в лучшем виде)
в первые дни их организации в Германии, расскажу об од-
ном из них, где мне пришлось однажды побывать.
265
«Пионерский лагерь»
Километрах в пятнадцати-двадцати от места, где нахо-
дилась артиллерийская бригада, расположен женский
фильтрационный лагерь. Три офицера сели на мотоциклы
и быстро добрались до места. Ни забора, ни сторожевых
будок, ни колючей проволоки, ни часовых. Чудеса! Слыш-
ны лишь девичьи голоса да девичьи песни. Улицы с рус-
скими названиями. Аккуратные немецкие дома с садика-
ми. В них живут «возвращенки».
В начале каждой улицы расположен так называемый
блокпост. Рядом построена дощатая площадка с обеден-
ными столами. Сюда привозят еду. Женщины все делают
сами: готовят, убирают. Раз в день — проверка. В лагере
есть санитарная часть, баня. Выдают справки о медицин-
ском обследовании, так как без них выезд на Родину за-
крыт. Иногда показывают какой-либо патриотический
фильм.
Когда наступает темнота, военнопленные итальянцы —
их лагерь по соседству — поют или высвистывают серена-
ды. Кто-то, смеясь, заметил: «Прямо пионерский лагерь».
О многом рассказал нам дежурный солдат. Отметим, без
оружия он.
Мы поинтересовались у него: «Что можно, а чего нель-
зя?» Солдат гордо ответил: «Победителям все можно!» Но
посоветовал: «Прежде чем кавалерам представляться ба-
рышням, следует побывать у начальства».
Офицеры СМЕРШа приняли нас радушно. Охотно рас-
сказали о своем учреждении, где находится около пяти ты-
сяч «возвращенок». Предупредили, чтобы в следующий раз
без коньяка не приезжали.
Попытались кое-что узнать. Например, почему лагерь
не охраняется? Как обстоит дело с кормежкой? Долго ли
держат женщин в лагере до их отправки на Родину? Вот что
любезно сообщил усатый полковник: «Наш контингент, —
сказал он, — должен обрести полную уверенность, что ла-
герь — уже часть Родины! Куда бежать и зачем? На всех до-
266
рогах КПП, во всех деревнях и лесах расположены воин-
ские части. Американцы обратно их не примут».
То ли лукавил кум, то ли врал или же не знал! Скоро все
«пионерские лагеря» приобрели иной вид, на советский
лад. Пока мы беседовали, наступило время обеда. Женщи-
ны шли с котелками.
От неожиданности я чуть вздрогнул: приметил Веру,
женщину, которая первая мне сообщила о конце войны.
Исхудавшее лицо, тусклые, ничего не выражающие глаза,
одета ужасно: поношенное платье, башмаки с помойки, не
иначе. После обеда мы встретились. Разговор состоялся
невеселый. Вот что я узнал. После того как мы расстались в
Судетах, новая власть на следующий день выгнала ее из до-
ма, где она жила, не разрешив, кроме еды, ничего брать с
собой. Куда деться?
Чехи особенно не церемонились с судетскими немца-
ми. После войны они их — около двух миллионов — вы-
слали из страны.
«Пошла к «своим» и рассказала все о себе, «очистила
душу», а там — будь что будет», — рассказала Вера. Поведа-
ла она свою личную историю. В Балаклаве (Крым), где
немцы устроили базу подводных лодок, она работала в
офицерской столовой судомойкой: это избавило ее мать от
голода. Как-то ее приметил немецкий офицер-моряк. Ста-
ли встречаться. Скоро он ушел в плавание. Привезли его с
лицом обгоревшим, полуживым. Вера помогла выходить
подводника. Затем особый госпиталь, где он долечивался.
Под видом санитарки раненый офицер забрал ее с собой в
Чехословакию. Туда его отправили после выздоровления.
Из Атлантики парень не вернулся. Вера стала искать рабо-
ту. Устроилась горничной у богатого судетского немца, ко-
торый сбежал с отступающей немецкой армией.
Я внимательно слушал Верин рассказ. Она еле сдержи-
вала слезы. Находясь рядом, я испытывал все время неко-
торую неловкость. Заставлял себя найти в адрес Веры хотя
бы несколько теплых слов утешения. Они не давались.
Встреча вся казалась какой-то неестественной. Все же на
267
следующий день я приехал в лагерь проводить Веру. При-
вез ей телогрейку, чулки и новые башмаки. Прощаясь со
мной, она рассказала о судьбе своей подруги-соседки с Украи-
ны, которая повесилась. Не смогла, бедняжка, смириться с
похороненной мечтой о жизни на Западе.
На проводы очередной партии женщин на Родину по
традиции собрался весь лагерь. Зрелище врезалось в па-
мять. Описать его трудно. Надо было только видеть. Сле-
довало обладать глубоким чувством сострадания, чтобы
понять происходящее. Многие из нас, офицеров, за годы
войны, честно говоря, позабыли такое слово. Женщин по-
строили в стройную колонну. С вещичками, с самодельны-
ми мешками за плечами, строй двинулся к воротам лагеря.
Верно, я не заметил у многих в глазах грусти. Лагерные
офицеры подбадривали женщин, пытаясь рассеять в их ду-
шах самые маленькие сомнения. «Девочки, все будет хоро-
шо!» — хитро улыбаясь, говорили они. И «девочки» верили
им, точнее — старались верить. В воздухе зазвенела знако-
мая песня: «Широка страна моя родная...»
Впервые в тот день я задумался над подлым коварством
власти. Ни я, ни мои товарищи не проронили ни слова. То-
гда мы еще многого не знали о том, как встретит Родина-
мать своих дочерей, которых победа Советской Армии вы-
рвала из их нацистского ада. Таких, как Вера, «клеймен-
ных», как их называли за связь с немцами, было в лагере
немного.
Встреча с Родиной
По мере приближения к государственной границе глаза
«возвращенных» тускнели, теряли свой блеск, а душу за-
полнял холодный страх... Они ничего не просили, ничего
не требовали от власти, которая не сумела их защитить,
уберечь от врага... Ни в 41-м, ни в 42-м, ни в 43-м, ни в 44-м.
Четыре с половиной года Красная Армия освобождала
родную землю от оккупантов...
268
Как только эшелон добрался до государственной гра-
ницы, его перегнали на запасной путь. Здесь его окружи-
ли солдаты с собаками. Пересчитав прибывших, всех по-
строили. Те, кто их встречал, сорвали сургучные печати с
секретных пакетов, доставленных с эшелоном. Тут же
прозвучала команда: кому — направо, кому — налево, а
кому — оставаться на месте. Одних повели уже под конво-
ем в приготовленные на других путях товарные вагоны с
зарешеченными окнами. Отправили тот эшелон курьер-
ской скоростью к месту назначения. Иных — затолкали в
другой товарняк, и идти ему еще долго-долго по родной
стране.
И «клейменным» и «неклейменным» не догадаться бы-
ло тогда, что большинство из них отправляют в только что
созданные в системе ГУЛАГа сельскохозяйственные лаге-
ря, которые должны были, как задумало начальство, стать
солидной продовольственной базой всей лагерной систе-
мы в стране.
Лет через тридцать после войны сосед по дому, где я
жил в Москве, полковник в отставке, рассказал мне о тех
лагерях. В послевоенные годы он руководил сельскохо-
зяйственным отделом ГУЛАГа. В прошлом агроном, вы-
пускник сельскохозяйственной академии им. К.Тимиря-
зева.
Лагеря, а их насчитывалось больше ста, ежегодно
обеспечивали до сорока процентов «продовольствия»
для ГУЛАГа. Главная хитрость задуманной идеи заключа-
лась в следующем. Лагеря передавали все возделанное ру-
ками заключенных местным органам власти. Правительст-
во же восполняло ГУЛАГу все отданное, вплоть до послед-
ней свеколки или морковки. Конечно, в этих лагерях жен-
щинам жилось легче, чем на лесоповалах, и все же они
оставались «зэками», а «лепили» им по десятке, не меньше.
За какие такие проступки им досталась столь тяжкая доля?
За измену Родине, службу в немецкой армии или подчине-
ние расе господ? Попробуй откажись. За то, что они спали,
далеко не все, с немецкими офицерами или солдатами, по-
269
еле чего их называли презрительно «подстилками»? Может
быть, за то, что они, рискуя жизнью, помогали пленным
красноармейцам или иностранным солдатам? Впрочем,
давайте спросим себя — разве мы, советские офицеры, по-
литработники, солдаты, коммунисты и беспартийные, не
спали с немками, польками, румынками? Разве Советская
Армия, вступив на немецкую землю и освобождая от на-
цизма оккупированные европейские страны, не насилова-
ла женщин, не грабила своих и чужих, не мародерствовала?
Еще как!
Начальство долго закрывало глаза на низкие поступки
«победителей», старалось их чаще всего не замечать. Про-
должались же они, пока не грянул гром. Несколько приме-
ров. Один из эскадронов гвардейского кавалерийского
корпуса генерала Осликовского в Венгрии расположился —
надо же! — в женском монастыре. Насиловали в дикой
пьяной оргии казаки монашек. Об этом событии из прика-
за вскоре узнала вся армия... Стыдились ли офицеры? Ни-
чего подобного... Посмеивались, шутили. Надо же, такая
удача мужикам — монашки!
Вернемся к судьбе «возвращенок»... Они мечтали лишь
об одном — вернуться в родной дом, прильнуть к груди ма-
тери. После пережитого ими, испитого до дна горюшка их
бы посадить в кареты, а не в телячьи вагоны, да повезти на
Родину, встретить музыкой, почетным караулом, как по-
ступают в демократическом обществе.
Какой там, брат, о чем толкуешь ты, ишь, чего захотел!
О культе Победы
Наша Гражданская война случилась куда позже амери-
канской, и тем не менее государство о ней не вспоминает,
предпочитая менее противоречивые исторические собы-
тия.
Американский День ветеранов появился в результате
участия США в Первой мировой войне. В 1919—1953 годах
270
он назывался Днем примирения. Уже несколько десятиле-
тий при Министерстве по делам ветеранов (в Америке, в
отличие от России, есть и такое ведомство) действует спе-
циальный комитет, занимающийся организацией памят-
ных праздничных торжеств. А вот Дню Победы во Второй
мировой войне места ни в государственной идеологии
США, ни в массовом сознании как-то не нашлось. Как
считают специалисты, причиной тому послужило множе-
ство разных факторов.
«Отношение американцев ко Второй мировой войне
изначально противоречиво и не сравнимо с отношением,
бытующим в Европе, и в особенности в России, — заявил
российскому журналу «Итоги» доктор исторических наук,
директор российских программ вашингтонского центра
оборонной информации Николай Злобин. — Вспомним,
как долго США не могли решить для себя вопрос, вступать
в войну или нет. Для них она была очередной европейской
разборкой, в памяти был свеж не очень удачный опыт уча-
стия в Первой мировой войне, породивший послевоенный
американский изоляционизм. Администрации Рузвельта
стоило больших усилий доказать конгрессу и стране необ-
ходимость такого участия. Решающим фактором стало не
нападение Гитлера на СССР, а труднейшее положение и
возможный крах Великобритании. К тому же Америка ско-
ро прошла еще через две войны — в Корее и Вьетнаме. Как
историк смею утверждать: каждая последующая война вы-
тесняет воспоминания о предыдущей. Именно Корея и
Вьетнам остались в общественной памяти как войны аме-
риканские. Их трагедии, их герои, их жертвы и рожденные
ими политические проблемы ближе американскому обще-
ству, чем все, что было до этого. Точно так же для нас Ве-
ликая Отечественная война как бы закрыла войну Граж-
данскую».
И, пожалуй, самый главный политический нюанс. Для
Америки и других западных демократий итоги войны на
самом деле не во всем были утешительными. Успехи Со-
ветской Армии и героизм ее солдат способствовали рас-
271
пространению коммунистических режимов в Европе и
Азии, утверждению коммунизма как основной силы, про-
тивостоящей Западу. Англия, одна из держав-победитель-
ниц, в результате войны утратила 24% территории бывшей
Британской империи и никогда больше не восстановила
своего довоенного влияния. А как расценить послевоенное
разделение мира и начало «холодной войны»? С точки зре-
ния Запада эти факты трудно занести в разряд позитивных
изменений.
Надо сказать, что с тех пор учебники истории в США не
слишком изменились. Отдельные приятные исключения
общей картины, к сожалению, не исправляют. Например,
в учебнике для старшеклассников «Взгляд через века», на-
писанном солидным коллективом авторов, на странице
596 можно прочитать следующее: «Оказавшись лицом к
лицу с двумя третями нацистских вооруженных сил, Со-
ветский Союз не только выстоял, но и в поворотном мо-
менте всей европейской войны нанес поражение Германии
в битве за Сталинград (август 1942-го — январь 1943-го),
уничтожив целую германскую армию — более 300 000 че-
ловек». Все в этой фразе более или менее верно и даже объ-
ективно. Но дело в том, что он в этом объемистом томе со-
вершенно одинок и затерян среди множества страниц, от-
веденных освещению других тем войны. В частности, ин-
тернированию американцев японского происхождения,
участию в войне индейцев, испаноязычных американцев и
евреев отдано места раз в десять больше, чем Восточному
фронту. Трудно после этого удивляться в лучшем случае
нейтральному отношению американцев ко Дню Победы.
Дэвид Саттер привел «Итогам» такое объяснение этого фе-
номена: «Америка не нуждалась в столь значимом событии
для утверждения легитимности своего существования в ка-
честве нации. Для Советского же Союза та победа сыграла
огромную роль для легитимизации себя на мировой арене.
День Победы стал служить целям пропаганды, демонстра-
ции не только населению внутри страны, но и остальному
272
миру законности советского режима, в чем тогда за преде-
лами СССР были большие сомнения. В моем понимании,
если в Америке этому дню уделяется слишком мало внима-
ния, то в бывшем СССР, а сейчас в России — слишком
много, в ущерб многим вещам, например, признанию пол-
ной правды о том, что коммунистический режим был пре-
ступным».
«Бараны шеренгой идут, бьют бараба-
ны, кожу на них дерут сами бараны».
Бертольд Брехт
Глава четырнадцатая
ПРОСТАКИ и дьявол1
Простаки
Простак есть простак. То ли это солдат или даже мар-
шал, если случается на войне попасть на крючок особи-
стам или смершевцам. Только два примера вслед сказан-
ному. В соседней роте два солдата беседуют. Один говорит:
«Воюем, воюем, а все без толку». Другой отвечает: «С такой
баландой, что мы хлебаем, один выход — к немцам идти
чай пить». Оба солдата были обвинены в изменнических
настроениях, а результат известен всегда в таких случаях —
трибунал.
А вот и второй пример. После окончания войны в Бер-
лин прилетел начальник СМЕРШа Виктор Абакумов.
И тут же принялся арестовывать офицеров и генералов из
окружения Жукова, который в то время был Главнокоман-
дующим советской администрации в советской оккупаци-
онной зоне Германии. Маршалу доложили об этом, и он
тут же вызвал Абакумова. Встреча их оказалась непростой.
Жуков потребовал от начальника СМЕРШа немедленно
освободить всех арестованных и в двадцать четыре часа
покинуть Берлин, что было выполнено. Но за свой благо-
родный поступок простак Жуков заплатил дорогую цену.
1 Кто такой дьявол? В Библии приведено множество упоминаний
о дьяволе. Под словом «дьявол» подразумевается тот, кто злобно лжет,
враг или противник. То же — «сатана».
274
В 1946-м Абакумов помог Сталину расправиться с марша-
лом.
Особые отделы на фронте, я помню, и офицеры, и сол-
даты старались обходить стороной, забыть об их существо-
вании, но, увы, это «учреждение» не давало жить спокойно
фронтовикам и часто напоминало им о себе.
Если комиссары призывали нас, фронтовиков, вступать
в партию и вести за собой людей в бой, то особисты, как
правило, призывали солдата или офицера продать душу
дьяволу, ссылались на стремление не позволить врагам по-
дорвать мощь нашей страны. И эти слова срабатывали, по-
жалуй, посильней, чем патриотические слова о служении
Отечеству, о повторении сталинских слов: «Враг будет раз-
бит, победа будет за нами!»
Вся фронтовая жизнь особого отдела, как правило, про-
ходила втайне от всех подразделений дивизии. Начальник
особого отдела, а затем СМЕРШа подчинялся своему на-
чальству, но иногда существовала негласная договорен-
ность между комдивом и особым отделом. К примеру, в
331-й дивизии, где я служил — я знаю об этом — генерал
просил без его санкций офицеров не трогать.
Прилюдно особисты-офицеры, как правило, «выходи-
ли в народ» трижды. Обычно, как только войска захваты-
вали населенный пункт, они шли за ними. И первым де-
лом считали: надо успеть арестовать бургомистров, ста-
рост, полицаев, и самых разных помощников немцев, в
том числе переводчиков, кухарок и официанток в офи-
церских столовых, предателей, выдавших коммунистов и
подпольщиков.
Последние немецкие заградные отряды ушли из Ржева
ранним утром 3 марта, вслед за ними двинулись передовые
части 215-й дивизии. В это же время в город вошла опера-
тивная группа из десяти человек-особистов. Возглавил ее
старший уполномоченный особого отдела НКВД ЗО-й ар-
мии П.И.Коновалов. Группа должна была проникнуть в
Ржев и блокировать дом городского главы В.Я.Кузьмина.
Ст. лейтенант госбезопасности А.Ю.Синицын с авто-
матчиками поднялся на балкон двухэтажного здания на уг-
275
лу улицы Коммунистической и Калинина (старые назва-
ния улиц). Он повесил красный флаг. Второй флаг был во-
дружен на колокольне Покровской церкви1.
Генерал Сегаль в своих воспоминаниях рассказывает,
как во время боев на Украине, проезжая на своем БТР, он
встречал такие картины: «...Как только наступающие вой-
ска освобождали населенный пункт, за ними входили офи-
церы военных трибуналов. Они через местных жителей ра-
зыскивали предателей Родины, в основном полицаев и
старост, привлекали к уголовной ответственности и приго-
варивали к смертной казни».
Однажды он присутствовал на казни. Вот как он расска-
зывает о ней: «Народу собралось очень много... Подъехали
две автомашины: одна закрытая, другая открытая. Из за-
крытой вывели двух предателей — полицаев, переместив
их в кузов открытой машины, и подогнали ее под перекла-
дины виселицы. Председатель трибунала зачитал приговор
и со своим помощником одел им петли на шеи. Водитель
тронул машину. У одного приговоренного оборвалась ве-
ревка. Он упал на землю. Солдаты, стоявшие рядом, стали
бить его ногами. Вскоре его приказали вешать повторно»2.
Поводом для второго появления офицеров-особистов
служило прибытие очередного пополнения в дивизию.
Они приходили в наш 673-й стрелковый полк и выхваты-
вали из строя солдат, забирали их с собой подальше от
людских глаз. И там «вербовали» в осведомители. Все обго-
варивалось скоро, и боже упаси произнести слово «преда-
тель». Весь разговор между особистом и солдатом состоял
примерно из такого диалога:
1. Мы служим одному делу — Победе над врагом. Но
среди нас есть люди, думающие иначе, и их настроения но-
сят пораженческий характер. Вы должны выявить их, а
значит, укреплять мощь нашей армии.
2. А что, извините, я могу сделать?
1 Ладытин И. 3., Смирко Н. И. На Ржевском рубеже. Ржев,
1958. С. 120-123.
2СегальФ. Школа мужества и благородства. Изд. 2-е, допол-
ненное. Рига, 2002. С. 82—83. С. 43.
276
Кто-то сразу же соглашался, а кто-то, как кремневый
камень, молчал, тяжело вздыхал и пытался найти аргумен-
ты против вербовки, которая занимала важное место, я бы
сказал первостепенное, в работе особого отдела. Ведь от
особистов требовало начальство иметь в каждом отделении
своего осведомителя, а это выходит на батальон не менее
30 помощников. Здесь постоянно возникали трудности —
после каждого боя от первоначального состава осведоми-
телей оставалась половина, а то и меньше. И приходилось
«бедняжкам»-особистам вновь и вновь заниматься вербов-
кой. Существовала еще высшая категория помощников —
«агенты». Эта братия выполняла уже непосредственно ис-
ходящие от чекистов указания. Они устанавливали слежку
за определенным лицом. К сожалению, случалось, что и
агенты, и осведомители убегали к немцам и рассказывали
по радио нам, как их вербовали в НКВД и что от них требо-
вали. Постыдные истории, но о них все молчали.
Со мной тоже доверительно «беседовали», но я, к сча-
стью, отбился:
— Поймите меня, я же вожак молодежи полка, и если
выйдет какая-то промашка, моя или ваша, мне конец, вер-
нее, моему авторитету. Я потеряю всякое доверие молодых
солдат. И в бой за мной не пойдут.
В ответ майор усмехнулся и сказал:
— Хитришь, лейтенант! Но учти, друг любезный, с нами
лучше дружить, чем учить нас морали.
Обычно в каждом стрелковом полку служили три осо-
биста, особый отдел дивизии состоял из 21 офицера, вклю-
чая начальника и его заместителя, следователей, шифро-
вальщика, коменданта. В его распоряжении находился
взвод автоматчиков.
Третья встреча, правда не всегда, происходила лично
начальника отдела с офицером, начиная от командира ба-
тальона.
Как-то подо Ржевом я поднял с земли немецкую лис-
товку. Прочитал ее, посмеялся, уж больно примитивна и
смешна она была, и не выдержал, прочитал ее вслух в при-
277
сутствии двух офицеров из полкового штаба. Обычно мы
вместе принимали пополнение и хорошо знали друг друга.
На следующий день меня вызвал полковник Разумов-
ский, командир 673 полка. Он велел всем присутствующим
в то время выйти из блиндажа и, попросив меня сесть, тихо
сказал:
— Как вы могли так легкомысленно поступить — по-
добрали вражескую листовку и прочитали ее вслух. Расти-
ражировали. За такое следует трибунал. Вам повезло, что
ваш знакомый офицер написал рапорт мне, а не в особый
отдел.
Зная, что полковник Разумовский служил еще в рус-
ской армии до 1917 года, я спросил его:
— Можно ли представить подобную ситуацию, товарищ
полковник, в русской армии?
— Лейтенант, — ответил командир полка, — тогда еще
не был придуман особый отдел. Раз они существуют, мы
обязаны быть осторожнее и учить этому солдат. Я знаю как
боевого офицера и на первый раз прощаю вас, учитывая
вашу молодость. — Кажется, на этом и расстались.
Не прошло и двух недель, как меня вызвали в особый
отдел дивизии. Встретил меня верзила — о таких, как он,
говорят: «Семь пудов сала и дерьма». Посадив меня перед
собой, он долго впивался в меня глазами, пытаясь вызвать
на разговор.
— Это что же, вы учите солдат переходить к немцам:
они кормят перебежчиков шоколадом и голландским сы-
ром, отпускают в деревню к своим бабам?
— Простите, товарищ майор, я отвечу.
— Ну, говори, говори, лейтенант.
— Вы ведь читаете газету «Красная Звезда»? Там была
напечатана большая статья о контрпропаганде.
— Ну читал, только ты мне зубы не заговаривай!
— Да это же статья Ильи Эренбурга, и я поступил по со-
вести! Призывал солдат не верить перебежчикам.
— Знаешь, есть старая русская пословица: «Орел мух не
ловит».
278
— Товарищ майор, это что вы сравниваете меня с му-
хой? Я же офицер Красной Армии!
— Был, да сплыл.
— Как понимать вас, товарищ майор?
— А так, что ты поступил, как самый настоящий враже-
ский пропагандист.
— Не понимаю вас?
— Сейчас поймешь. Вот я тебе прочту, что пишут о тебе
твои же солдаты.
Особист надел очки и зачитал донос на меня: мол, я по-
вторял в беседе с солдатами то, что с противоположного
берега рассказывали перебежчики на следующий день по-
сле побега.
— Товарищ майор, хреновый у вас помощник, балбес.
Я повторил слова мерзавцев, но призывал солдат — не ве-
рить! Вот об этом не написал доносчик, или, как вы назы-
ваете, «осведомитель».
— Проверим, — завершил разговор со мной майор, —
проверим!
Из особого отдела я вышел весь мокрый, с тяжелым
чувством, как следует быть осторожным. «Выходит, вокруг
тебя уши. Малейший промах, и попадешь в дьявольские
лапы. Я уже слышал, как кто-то из офицеров так называл
особый отдел». Вот я увидел в человеческом обличье само-
го настоящего дьявола. Откуда он взялся на мою голову?
С того памятного дня и до конца войны, так же как и
многие мои товарищи, я старался быть в стороне от особо-
го отдела, а с 1943 года от — СМЕРШа. Однако дважды еще
попадал на их крючок, и слава богу, удавалось сорваться.
Об этих историях я рассказал в вышедших книгах «Ржев-
ская мясорубка» (Москва) и «Через водоворот» (США).
Фронт учит быстрее, чем любая самая лучшая школа,
учит не только воевать, подавлять страх смерти, учит нена-
висти к врагу и злости к дуракам-командирам, учит, не-
смотря на всяческие подлости. Не случайно один год на
фронте засчитывался за три года трудовой деятельности в
мирное время.
И солдаты, и офицеры очень скоро разбирались, «кто
279
есть кто». На переднем крае — горстки бойцов, а позади
них начальников — не перечесть.
Горстке солдат маячили особые штрафные роты, офи-
церам — штурмовые и штрафные батальоны, и дальше —
заградительные отряды1. В сборнике приведены в прило-
жениях данные о штрафниках за годы войны. Как свиде-
тельствуют цифры, было основано 29 штурмовых и 63
штрафных батальона, а также 1102 отдельные штрафные
роты и 6 штрафных взводов. Всего в них прошли службу
727 910 человек. Это в 5—6 раз больше, чем в штрафных не-
мецких войсках. Но о потерях в сборнике не говорится ни
слова! Между тем известно, что примерно до 50—70% офи-
церов и солдат штрафников — погибали.
Я, участвуя в боях за освобождение Минска, видел, как
против семи линий немецкой обороны были брошены в
бой штрафники. Они прорвали вражескую оборону и от-
крыли путь танковым армиям.
Следует отметить, что особые отделы, а затем (с апреля
1943 г.) СМЕРШ контролировали подразделения штраф-
ников. В каждом штрафном батальоне или в особой
штрафной роте находился особист.
Фронт учит честности и мужеству, пониманию, что со-
бой представляет храбрость и мужество, а также предатель-
ство. С каждым годом росла мощь Красной Армии, солда-
ты приобретали боевой опыт, офицеры поумнели и по-
взрослели, генералы научились не только обороняться, но
и наступать. Появились воздушные дивизии и армии, ме-
ханизированные корпуса, артиллерийские дивизии и тан-
ковые армии. Чем ближе мы приближались к победе, тем
больше каждый боевой офицер и красноармеец чувствовал
их мертвую хватку.
Какой бы ты ни был герой, сколько раз ранен, сколько
получил наград, нет тебе никакой защиты от дьявола. Я не
1 Ныхалов И., П ыльц и н А., Васильченко А. и др. Штраф-
баты по обе стороны фронта. Военно-исторический сборник. М.:
Яуза, Эксмо, 2007. В сборнике приведена статистика всех штурмовых
и штрафных батальонов, а также отдельных штрафных рот и взводов,
сроки их формирования.
280
помнил ни одного случая, чтобы солдаты защитили своего
товарища, попавшего в его лапы. Об офицерах говорить не
приходится. В подобных ситуациях они старались не вме-
шиваться в события, происходящие на их глазах. Значит,
фактически отдавали на заклание особистам своих солдат.
Как странно — победа нас, фронтовиков, ослепила.
Многие из нас вновь оказались простаками. Мы забыли о
негласной слежке за каждым из нас, о доносительстве.
Сколько погибло честных фронтовиков, забыв всю эту
гнусность, которой нас окружали сталинские опричники.
Чтобы читатель лучше понял, что собой представляла
«дьяволиада» — жизнь армии постоянно под колпаком, от
солдата до генерала, — познакомлю его с воспоминаниями
фронтовиков, воевавших подо Ржевом.
Бывшие, еще живые, особисты, смершевцы, не говоря
о современных офицерах ФСБ, вовсю орут о том, что их
обливают грязью в средствах массовой информации. Меж-
ду тем, как они утверждают, и особые отделы, и СМЕРШ
сыграли огромную роль в достижении общей Победы. Так
ли это? Как правило, защитники чекистов ссылаются на
то, что критики, как правило, не знают истинной правды,
не опираются на документы, на воспоминания ветеранов.
Что ж, мы решили помочь «особистам-смершевцам» по-
знакомить читателя с воспоминаниями о них солдат и
офицеров во время войны.
Как может человек служить такому безбожному делу,
доносить друг на друга, поднимать руку на человека, жить
без сострадания. Вслух об этом не говорили, но каждый из
нас, фронтовиков, именно так и рассуждал. С ненавистью
обрушивались на доносчиков, старались от них избавиться
любыми путями, вплоть до убийства.
Вспоминает Борис Поляков: «...Как-то я зашел в штаб
полка, где начальник особого отдела попросил меня зайти
к нему составить схему к донесению. Я быстро выполнил
задание, а особист тем временем заинтересовался моей ав-
торучкой (устроенная по принципу рукомойника), кото-
рую я обнаружил в немецком штабном автобусе, отбитом
281
под городом Белый еще в феврале 1942 года. Повертев руч-
ку в руках, особист сказал, что ручку изымает в качестве
трофейного имущества. Меня взорвала столь откровенная
наглость, и я возмущенным тоном высказал все, что думал
о его поведении... Высказав все то, что у меня накипело, я
поднялся и ушел, не преминув за собой хлопнуть дверью.
Отзвук этого столкновения последовал не сразу.
Однажды я со своим взводом возвращался с занятий —
шли узкой лесной тропой, растянувшись цепочкой. Замы-
кающим шел я. Проходя небольшую поляну, направляю-
щий поднял немецкую листовку, прочитал ее на ходу и пе-
редал шедшему за ним. Так, по цепочке, листовка дошла
до меня. Я прочел ее, разорвал и бросил на землю, сразу за-
быв об этом. Мало ли в прифронтовом лесу валялось лис-
товок, как немецких, так и наших.
На следующий день об этом пришлось вспомнить. Под
вечер мой помкомвзвода Глащев отозвал меня в глубь леса
и показал черновик донесения, который он нашел под на-
рами бойца Тучина. В нем подробно и, в общем, правдиво
излагался вчерашний случай с листовкой, но без каких-ли-
бо комментариев... Тучин был педагогом с высшим обра-
зованием. Ранее Тучин, находясь на посту, уснул. А время-
то военное, да еще и на передовой. Вот он угодил под три-
бунал. Ему грозила штрафная рота. Почему-то его судьба
сложилась более благоприятно. Об этом никто не знал...
Правда, до меня доходили слухи, что его завербовал осо-
бый отдел в осведомители и направил в наш взвод. Надо
полагать, для слежки за мной.
Из донесения Тучина можно было раздуть «дело». Чи-
тать немецкие листовки запрещалось, хотя, прежде чем ис-
пользовать их на самокрутку и закурить, солдаты все равно
прочитывали их.
Никаких последствий от этого донесения на меня не
случилось. Только после войны я узнал, что дело погасло
по инициативе комиссара полка Шаребина А.Н. Он был
непреклонным авторитетом не только нашего полка, но и
всей дивизии.
...Такова была общая система обстановки давления над
282
всеми нами — солдатами войны. Многие послевоенные го-
ды раздумья нередко приводили меня к мысли, что я дол-
жен считать себя счастливчиком, что не только вражья пу-
ля меня миновала, но и судьба уберегла от спрута тотали-
тарного режима, при котором все мы были перемешаны в
той страшной игре».
(Борис Поляков, «Когда подозревался весь народ». —
Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме. Книга вто-
рая. Сборник воспоминаний. С. 90—93.)
* * *
Воспоминания капитана Ивана Месковцева, ветерана
(215 с.) к дневнику Ивана Масленникова: «Знали офицеры
и солдаты, что записи какие-либо (дневники) вести нель-
зя. Особые отделы ревностно следили, чтобы никто не вел
дневников. Нарушить это правило означало попасть в
СМЕРШ, а это не сулило ничего хорошего, потому что от-
туда никто не возвращался. Да и само это слово произно-
силось со страхом и таинственностью... На попавших туда
смотрели, как на приговоренных». (Иван Масленников,
«Строки, написанные войной». — Это было на Ржевско-
Вяземском плацдарме. Книга вторая. Ржев, 2000. С. 25—50.)
Воспоминания артиллериста П.А.Маихина: «...Как-то
немцы засекли нашу батарею, и за нее взялся 87-й бом-
бардировщик, прошел вдоль фронта батареи и сбросил по
одной бомбе на каждое из четырех орудий... Солдаты, как
вспуганные воробьи, стремглав бросились в укрытия, но
ни одна бомба не взорвалась, они прямо попали под го-
лубцы. «Вот это ас! Чистая работа! Четыре бомбы и каж-
дая в цель!» — не удержался от удивления сержант Хохлов.
Так думал каждый из нас, но все молчали. В те времена
такое говорить вслух было опасно, так можно было уго-
дить в особый отдел, где с нашим братом особенно не це-
ремонились. Лучше погибнуть в бою, чем иметь дело со
СМЕРШем... Сержант тут же осекся, а я пришел ему на
выручку:
283
— Но ведь ни одна не взорвалась! — умышленно умалял
достоинство немецкого летчика.
— А если бы взорвались? — тут же сказали несколько
человек, которые не отряхнули с себя недавних страхов и
потеряли всякую осторожность, что можно, а что нельзя
говорить.
— Ничего бы от нас не осталось, — вторили им такие же
недальновидные.
— И хоронить бы было некого, — продолжали они...
Тут прибежали расчеты с других орудий... Радовались,
что чудом уцелели.
— Вот немцам обидно, сколько труда положили, как
мастерски сработали, и все впустую.
— А ты поплачь, поболей за них...
— Так почему бомбы не взорвались? — прерываю опас-
ные разговоры. Об этом надо доложить.
— Господь нас спас! — убежденно сказал пожилой Тро-
фимов и перекрестился...
— Господь или не господь, но чтобы все четыре не взо-
рвались, такого еще не бывало, — говорю я.
— Антифашисты работают, — убежденно сказал пар-
торг батареи Ромашов.
Может, он и докладывал в своих политических донесе-
ниях обо всех разговорах в батарее.
Необычное событие на войне, маленькая сцена с расска-
зом о человеческих чувствах, связанных буквально с вол-
шебным спасением от гибели, но так четко она высвечивает
положение солдат на фронте. «Лучше погибнуть, чем по-
пасть в руки особого отдела!» (п-к П.А.Михин, бывший ко-
мандир взвода 1028-го артполка 32-й стрелковой дивизии).
И еще одно воспоминание П.А.Михина. Рассказ о тра-
гической судьбе Волкова, смелого разведчика, командира
взвода управления в батарее: «...При ее поддержке рота
атаковала противника и заняла немецкую траншею, но по-
том вынуждена была отойти метров на 200 назад. В тот мо-
мент прервалась связь, и Волков не мог организовать под-
держку роты огнем батареи. Он со своим разведчиком и
связистом оказался отрезанным от своих. Они скрылись в
284
пустом немецком блиндаже, чтобы отсидеться до темноты.
Немцы их обнаружили. Завязался бой... Разведчик погиб, а
Волков ранен в руку... Пользуясь темнотой, Волков со свя-
зистом выбрались из блиндажа и пробрались к своим... Мы
их встретили как героев. Но прибыл лейтенант-особист.
Он посчитал Волкова предателем, побывавшем в тылу у
врага. Поэтому приказал вырыть в расположении батареи
два «колодца», под охраной поместить туда Волкова и свя-
зиста. Нам запретили общаться с ними.
Весь день длился допрос, а вечером под конвоем Волко-
ва отправили в особый отдел. Я до сих пор помню стра-
дальческую улыбку на побелевшем лице Волкова. Помню,
как горько перекосилось его лицо и на глазах выступили
слезы. Он едва держался, чтобы не расплакаться (вчераш-
ний школьник). Такую обиду причинили ему свои. Нам
было жалко Волкова, но помочь ему тогда мы не могли...
До конца войны я сам трижды попадал в трагические си-
туации, как у Волкова, но мне везло. Связь каждый раз
восстанавливалась, и я, отгоняя немцев, выходил назад, на
свой наблюдательный пункт. Но в те страшные минуты я
переживал такие же страхи и волнения, что и Волков, ко-
гда свои отступили, немцы бегут мимо тебя, а ты лежишь
без связи, вжался в землю, притворился мертвым и боишь-
ся не смерти, а плена и что подумают о тебе твои начальни-
ки и особисты...» («Ржевская битва. Сражение за Полуни-
не» Сборник статей и материалов. Изд-во «Русская про-
винция». Тверь, 2001. С. 149—157. Наступали и умирали.
Воспоминания написаны в 1993 г.)
В положении Волкова находились все мы, солдаты и
офицеры, когда особисты из героев «лепили» предателей.
Расстреливали их, били, отправляли в особые штрафные
роты... Примерно такое же испытание случилось со мной
под Смоленском, но по приказу комбата во время оконча-
ния и наступления вместе с остатками роты ушел из не-
мецких траншей.
Вспоминает солдат Бурлаков: «...На следующий день по-
сле освобождения Ржева мы обнаружили повсюду разбро-
285
санные листовки. Немцы выпустили их в виде обложек
партбилетов. Запала в память фраза: «Большевизм — это
не теория, не учение, а организованное преступление».
Мне непонятен и чужд был смысл этих слов... Наши ко-
миссары проводили с нами разъяснительную работу, а осо-
бые отделы рьяно следили, чтобы эти листовки изымались
и уничтожались. Да, собственно говоря, солдатам было не
до этих немецких бумажек. Надо было воевать.
Лишь через несколько десятилетий спустя я стал заду-
мываться над смыслом этих листовок, о том, почему мы
вступили в войну плохо вооруженными и плохо подготов-
ленными и какой крови это нам стоило... Все это ярко вы-
разилось в первые годы войны на Ржевской земле1.
Воспоминания В.Ф.Ходосюка, автоматчика, 404-й сп,
215 участник штурма Ржева: «Наш командир был хороший
парень — высокий, стройный и добрый, чего не скажешь о
политруке — небольшого роста, малограмотный и злой.
Меня он невзлюбил за то, что я постоянно приставал к не-
му со всякими вопросами, на которые он не любил отве-
чать и подчас не мог. Например, почему нельзя читать не-
мецкие листовки? Ведь мы их все равно читаем. Немцы ве-
ли широкую пропаганду. Даже за линией фронта они раз-
брасывали свои листовки — красные, белые, голубые.
Смысл в них был один и тот же — переходите на нашу сто-
рону, Красная Армия разбита... А внизу листовки черной
чертой отделен уголок, где было написано: «Оторви и со-
храни пропуск. Будешь накормлен и устроен на работу».
По известным причинам откровенно говорить мы не мог-
ли...» (Очерк «Огневая память моя». С.99—107.)
Вспоминает П.Михин: «— Снаряд разорвался в стволе
орудия, — доложил я по телефону на КП командиру бата-
реи.
— Ты с ума сошел! — рявкнул потрясенный комбат. —
Да ты знаешь, что будет со стволом?
— Уже было — ствол разлетелся по самый щит, — пари-
’Бурлаков. Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме. Кни-
га первая. С. 49
286
ровал я не менее запальчиво. Мне терять было нечего.
Я уже пережил случившееся и готов был ко всему.
Когда разошелся дым от взрыва и я побежал к гаубице,
передо мной предстало орудие без ствола, без того, что
стреляет, что все равно» что увидеть человека без головы.
Немыслимая потеря. Кинжалом порезано мое сердце. Но
вдруг боль потери перекрыла страшная мысль: а что будет
со мной? Жалость утраты сменилась страхом ответствен-
ности. Я остолбенел и неподвижными глазами уставился в
пустое пространство, где обычно громоздился ствол. На
месте многометровой, толщиной в обхват человека сталь-
ной машины ничего не было. Из шокового состояния меня
вывели солдаты орудийного рассчета. «Товарищ лейте-
нант, мы живы!» — кричали они. Я очнулся. Радость за лю-
дей перекрыла горечь утраты и страх за свою судьбу. Но
было немного стыдно: сначала о судьбе и себе подумал, а
уж потом о людях. Вспомнил. Но разве моя вина в том, что
нас так воспитали — сам погибай, людей теряй, но прежде
пушку спасай.
— Да как же вы уцелели?.. — Про себя я подумал:
«Вместе с вами я уцелел, без людских потерь обошлось,
может, не расстреляют, а только в штрафной отправят...»
Дальше произошло следующее. К обеду на лошади
приехал лейтенант из особого отдела. Вместе с ним — так-
же на лошадях — два автоматчика. Посему я обрадовался,
что расследовать происшествие будет не какой-нибудь
брюзга-старик, а мой сверстник, но когда гость, не поздо-
ровавшись, небрежно козырнул и скороговоркой сооб-
щил, что он лейтенант Конецкий, я насторожился.
— Где взорвалась пушка? — строго спросил он, ни к ко-
му не обращаясь. Его черные колючие глаза смотрели ми-
мо меня. Не оставляя никакой надежды на доверительный
товарищеский разговор, как будто мы с ним не были вче-
рашними студентами, только он с юридического, а я с пе-
дагогического. На Конецком была новенькая непомятая
гимнастерка, хрустящий ремень с портупеей, а щеголева-
тые галифе наглажены так, что стрелки выпирали наружу.
Узкие голенища хромовых сапог плотно облегали нежир-
287
ные игры ног. И сопровождали его автоматчики, словно
вынутые из конфетных оберток, — отличались от моих ог-
невиков, как новенькие гвозди от ржавых железяк. Но нам
было видно, что они не таскают гаубицы из болота.
Первым делом лейтенант-особист разогнал расчет
третьего орудия на тридцать метров в разные стороны от
гаубиц и приказал каждому вырыть для себя окоп-колодец.
Это чтобы солдаты не общались друг с другом. Пока огне-
вики под присмотром автоматчиков отрывали свои «поле-
вые номера», Конецкий повел меня в мой блиндаж и при-
ступил к допросу. Я был старшим по батарее и поэтому за
все в ответе.
— Покажите мне ваше оружие, — попросил вежливо
особист. Я подал ему свой автомат. Конецкий молча поло-
жил его у своих ног. Потом как-то обыденно спросил: —
А почему разорвался ствол орудия?
— Скорее всего, снаряд был неисправный, взрыватель
сработал преждевременно.
— А может, чехол со ствола не сняли или в стволе грязь
накопилась? — ядовито спросил следователь. Он склонил
голову набок и нарочито дурашливо приоткрыл рот.
— Орудие — не мусорный ящик, чтобы в нем мусор на-
капливался, посмотрите другие гаубицы, как они ухожены.
Это и полковник Урюпин может подтвердить. Он только
что был у нас. Чехол до сих пор лежит свернутым у орудия.
— Это все и после можно сделать. А может, специально
решили вывести из строя? — угрожающе посмотрел на ме-
ня особист. Ранее никогда не имел я дела с органами, не
был под следствием, поэтому не представлял, что можно
так вот откровенно шельмовать.
— Сегодня одно орудие, завтра — другое, смотришь — и
выведена батарея из строя, — не обращая внимания на мое
возмущение, продолжил лейтенант. — Сколько человек
убито или ранено при взрыве?
— Никто не пострадал! — с гордостью заявил я.
— Как? Вы что, специально их спрятали, прежде чем
взорвать ствол? Значит, людей пожалел, чтоб они не выда-
ли вас. — Конецкий как бы между делом взялся за ремень и
перевел кобуру с пистолетом из-за спины на живот.
288
— Ну, отвечай, лейтенант, с какой целью и по чьему
приказу вывел орудие из строя? — уже резко потребовал
особист. Такое обращение смутило и напугало меня. Дело
принимало какой-то серьезный оборот.
— Кто ваши сообщники? Чтобы взорвать орудие, надо
было в ствол бросить песочку.
— Да где же вы в болоте песочек найдете? — По требо-
ванию Конецкого в который раз рассказываю, как все слу-
чилось. Но особист уже требовал «признания»:
— Снаряд и ствол разлетелись вдребезги, и ничем не до-
кажете, что они были чистыми, а то, что люди не пострада-
ли, только усугубляет ваше положение. Признавайтесь
чистосердечно, и это облегчит вашу участь. Подумайте над
этим. А я пока расчеты допрошу.
Лейтенант удалился, прихватив мой автомат. В дверях
блиндажа замаячил автоматчик. Конецкий долго допра-
шивал других батарейцев, особенно солдат третьего ору-
дия. Когда он вернулся ко мне в блиндаж, я ничего нового
сказать ему не мог.
— Кое-что имеется, — загадочно сказал он, садясь про-
тив меня. — Признавайтесь и называйте сообщников.
— Я сказал уже все. Давайте отстреляем все оставшиеся
сняряды. Проверим, нет ли среди них порченых, — пред-
ложил я.
— Ты что, хочешь взорвать все стволы? С моей помо-
щью выполнять вражеское задание! — вскипел Конецкий.
— Отчего же они взорвутся, если взрыватели у всех сна-
рядов исправны, по вашей версии, и орудия еще раз почис-
тят под вашим присмотром.
— Будем судить тебя, лейтенант, за умышленное унич-
тожение орудия. Так что пойдешь со мной в СМЕРШ.
Я знал, что из СМЕРШа не возвращаются, и мне стало
страшно. Там не докажешь свою невиновность. Горько
умирать предателем, от своей пули, лучше б немцы убили.
Следователь поднялся и направился к выходу. В этот
момент меня осенила счастливая мысль: роковой выстрел
третьего орудия был по счету вторым. Если бы гаубица бы-
ла грязной, то она взорвалась бы при первом выстреле.
289
— Но это же был второй выстрел! — отрешенно кричу я
особисту.
— А какое это имеет значение? — не оборачиваясь, ска-
зал он.
— Нет, ты послушай, я докажу тебе, что ты не прав, лей-
тенант! — изо всех сил закричал я. Мой крик и обращение
на «ты» возмутило следователя. Он вернулся, чтобы поста-
вить меня на место, и с усмешкой уставился на меня.
— Если ствол внутри был бы грязным или в чехле, то
взорвался бы первый снаряд. Но у первого снаряда был ис-
правный взрыватель, и выстрел был нормальным. Почему
же не взорвался второй снаряд, когда ствол уже был прочи-
щен первым выстрелом, а чехол сорван напором воздуха?
Да потому, что у него был неисправный взрыватель! — вы-
сказался я.
Конецкий задумался, потом лицо его просветлело, он
улыбнулся и сказал:
— Счастливый ты, лейтенант! Мог же легко схватить
первым испорченный снаряд. Орудие от него взорвалось
бы, а тебе — расстрел! А теперь твоя правда. Ты невиновен.
Благодари судьбу.
Ночью всю партию подозрительных снарядов из бата-
реи увезли». (П.Михин. «И такое бывало». Сборник воспо-
минаний ветеранов боя подо Ржевом. «Это было на Ржев-
ско-Вяземском пладцарме». Ржев, 2000. С. 31—35.)
Вспоминает Татьяна Артемовна Мотина: «25 июня 1941
года я уже была на сборном пункте в городе Нелидово. Там
формировался наш передвижной походный госпиталь
№2297 на конной тяге. Все наше хозяйство размещалось в
повозках. 40 пар лошадей. Вскоре я узнала, что такое
фронт под Смоленском. Кровь, увечья и стоны раненых, а
над тобой почти без перерыва носятся самолеты с черными
крестами, словно коршуны, почуявшие кровь, с воем бро-
саются на добычу. В воздух взлетают куски человеческих
тел, повозок, медицинского оборудования. Все смешива-
ются с землей... В конце октября немцы нас окружили и
взяли в плен (под Вязьмой), гнали нас в сторону Дорогобу-
290
жа. Удалось бежать. Голодная и истощенная, оказалась у
добрых людей. Мне тогда шел 21-й год. Меня переодели в
гражданскую одежду. И выходили, собравшись с силами,
двинулись в путь в родные места... Думала, наберусь сил и
двинусь через фронт к своим.
Всего неделю побывала я у родителей. Однажды к вече-
ру прибежала соседка и сказала: «Беги, Татьяна, сейчас за
тобой придут немцы. Кто-то донес им». Успела убежать...
В феврале 1942 года удалось с подругой добраться до своих.
Сразу же меня вызвали в особый отдел, где я все расска-
зала о своих приключениях. Потом меня отправили в спец-
лагерь в Подольск, где находился один офицерский состав:
от младшего лейтенанта медицинской службы. Условия
содержания здесь были очень жестокие. Практически это
был лагерь заключенных, или, как его называли, фильтра-
ционный, где люди проходили проверку и ждали своей
участи.
Страшно вспомнить, каких только ярлыков на меня не
вешали. Бесконечные допросы и множество вопросов
«Почему? Почему меня не убило и я попала в плен? Как
бежала из плена? Как перешла линию фронта?» И вопро-
сы, и тут же обвинения, причем голословные. Короче гово-
ря, со мной разговаривали, как с преступницей. Не дай бог
никому быть в такой ситуации.
Были люди, которым выпало получить большие сроки
лишения свободы. В лагере люди постоянно менялись, по-
этому просто исчезали многие, и мы не знали их судьбу.
После долгих мытарств мне, наконец, объявили, что меня
направляют в штрафной батальон санитаром. Многие
офицеры из разных родов войск были вместе со мной ли-
шены звания и наград, одеты все в форму рядовых и на-
правлены на передовую. Так я оказалась в составе штраф-
ного батальона, который был направлен в район дома от-
дыха имени Семашко подо Ржевом.
...Мы должны были форсировать Волгу. Нам сказали:
«Искупите свою вину кровью и тогда станете в общие ряды
защитников Родины». Атака началась внезапно, и стреми-
тельно наступали тремя эшелонами. Два эшелона успели
291
проскочить на другой берег, а третий немцы расстреляли
из пулеметов. К отзвукам боя тут же прибавились истош-
ные крики, стоны и ругань, этакими многоэтажными сло-
вечками. Это шел скоротечный рукопашный бой в немец-
ких окопах на другом берегу. Немцы не выдержали натиска
и отступили. Мы захватили территорию дома отдыха и за-
крепились на захваченном плацдарме.
Моя задача заключалась в оказании первой помощи ра-
неным и эвакуации их через Волгу. Эту работу приходи-
лось делать только ночью... Бои были тяжелые, нас оста-
лось только несколько человек. За три месяца боев я ни ра-
зу не сняла ватник, не то что помыться, а глянув на себя
однажды в зеркало, ужаснулась — я была вся седая. Все эти
дни за нами следом шел заградотряд и подпирал нас пуле-
метами, которых у нас явно не хватало. Наши ребята дра-
лись смело и умирали не потому, что нас подпирал заград-
отряд, а потому, что всеми двигал один порыв — бить за-
хватчиков...
После освобождения Ржева жалкие остатки батальона
отправили с передовой в Москву, где выдали новую форму,
вернули звания, только на одну ступень ниже, наград ни-
кому не вернули... Меня направили в железнодорожный
батальон. В ноябре 1945 года моя служба в армии закончи-
лась...»
Но над ней еще долго висела тень подозрительности. Ее
неоднократно вызывали и предупреждали молчать, как она
попала в штрафной батальон, тревожили ее душевную ра-
ну, рану человека, без вины приговоренного к той судьбе,
из которой, казалось, не было выхода. Что это было: жал-
кие потуги палачей выкрутиться, оправдаться перед суро-
вым гласом народа?
(Леонид Малышев) «...Вы лучше лес рубите на гробы».
Сборник воспоминаний ветеранов боев за Ржев. — Это бы-
ло на Ржевско-Вяземском плацдарме. Книга вторая. Ржев,
2000. С. 86—89.
Вспоминает Ф.С.Иванов, солдат отдельного 149-го лыж-
ного батальона: «Я оказался сраженным. Тяжело ранен. Я ле-
292
жал окровавленный и с обезображенными конечностями,
постоянно впадал в беспамятство при попытках ползти.
Нашли меня утром, а подобрали к вечеру санитары... Та-
ких тяжелораненых набралось пять человек. Везли нас на
машине до города Великие Луки. Вместо дороги — настил
из бревен поперек, их называли лежевкой. От дикой тря-
ски я не раз впадал в беспамятство, а когда приходил в се-
бя, слышал мольбы раненых остановиться, дать немного
отдохнуть. Машина неслась в дикой пляске без остановки.
Казалось, этой казни не будет конца. Многие молили бо-
га — уж лучше сразу конец, чем такие муки.
Уже в госпитале, когда нас перекладывали на носилки,
подошел шофер, упал на колени и сказал: «Ребята, прости-
те меня Христа ради! Не мог я остановиться, у меня стро-
гий график, если б я не вернулся вовремя — меня б рас-
стреляли».
(Иванов Фока Станиславович. «Последний бой».
Сборник воспоминаний ветеранов «Это было на Ржев-
ско-Вяземском плацдарме». Книга вторая. Ржев, 2000.
С. 119-122.
Ох, как мало на фронте стоила жизнь солдата, кем бы
он ни был: пехотинцем, сапером, артиллеристом, танки-
стом...
Очень важный вопрос, который нельзя обойти, — это
понимание сталинского приказа №227 от 28 июля 1942 го-
да, который называли «Ни шагу назад!». Что означало, по
разумению общества, артиллерист в любой ситуации дол-
жен оставаться при орудии, танкист не имел права бросить
танк, а если надо, сгореть вместе с ним, а уж о пехотинце
говорить нечего: «Никакого шевеления!»
Командиры рассуждали иначе: без разрешения отсту-
пать нельзя. А если тактически это выгодно или противник
обошел тебя, как поступить? Некоторые хитрили, но если
попадались, их ждал трибунал.
Советская пропаганда вовсю стала пропагандировать
значение жертвенности во имя Победы, появились десят-
ки Матросовых, в том числе в нашей 220-й стрелковой ди-
визии солдат Иванов повторил «подвиг» Александра Мат-
293
росова. Его имя попало в передовую газеты «Правда», а
весь фронт в короткий срок назвал имена 300 матросовых.
В моем архиве по поводу того, что я рассказал, сохрани-
лась песня танкистов, которую они называли своим гим-
ном. Ею закончу первую часть главы.
Припев.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить...
Первая болванка попала танку в лоб.
Механика-водителя загнала прямо в гроб.
Припев.
А потом и башня трещину дала.
Мелкими осколками поранило меня.
Припев.
Башенный с радистом вяжут раны мне,
А моя машина догорает в стороне.
Припев.
Потом вызывают в Особый-то отдел.
— Почему ты с танком вместе не сгорел?
Припев.
Я им отвечаю, простите, говорю.
В следующей атаке обязательно сгорю!
Припев.
«Охотники за черепами»1
Дьяволиада продолжалась всю войну. По мере продол-
жения военных действий она становилась все ожесточен-
нее. Со страшной силой, как черные небесные дыры на не-
бе, а нет лучших и худших, оказывала пагубное влияние на
армейский дух. В качестве примера приведу припомнен-
1 «Охотники зачерепами» — так называли смершевцев быв-
шие советские солдаты и офицеры.
294
ный мной разговор в конце 43-го с командиром артилле-
рийской батареи. Вот что мне сказал старший лейтенант:
«Я стою у орудия и молю бога, чтобы меня поскорее убило.
Не хочу видеть трагедию и гибель своей батареи. Меня убь-
ют, и отвечать некому....» Что я ему мог возразить?
Особенно события в армии приобрели роковой харак-
тер с весны 1943 года, а точнее с 19 апреля, когда стало из-
вестно, что Сталин придумал— создать новый орган устра-
шения: и своих, и чужих. Назвал этот орган наш отец род-
ной — военной контрразведкой СМЕРШ (смерть шпио-
нам) — знай наших!
Чтобы ни у кого в Красной Армии, за линией фронта,
на оккупированной территории не возникало ни малей-
ших сомнений в зловещем названии нового органа и в его
действиях, нарком обороны поставил во главе СМЕРШа
проверенного палача В.С.Абакумова.
К моменту своего назначения начальником СМЕРШа
Абакумов дослужился в НКВД до должности заместителя
Берии.
В чем состояла суть военной контрразведки? Не трудно
догадаться, что Сталин создал специальный орган, подчи-
ненный лично ему, как наркому обороны, чтобы больше
не допустить 41-го года. Война вступила после битвы под
Москвой и разгрома немцев под Сталинградом в новую ре-
шающую фазу. Как поведут себя военачальники, да и вся
армия — трудно предположить. СМЕРШ был создан имен-
но для того, чтобы поставить всю армию под надежный
контроль Сталина. А главное — расправиться с теми, кто
его предал, как он считал, в первые дни войны, распра-
виться с коллаборационистами, предававшими советскую
власть, особенно в Прибалтике, на Украине и в Белорусии.
Выдвиженец 30-х годов, с двуклассным образованием,
зато член ВКП(б), с изуверскими наклонностями, креп-
чайшими кулаками прибил не одного генерала...
Трудно представить, что более полумиллиона человек
на оккупированных территориях Украины, Белоруссии,
295
прибалтийских республик служили в вермахте, в войсках
СС, в местной полиции1.
«Контора» эта была представлена в трех лицах: СМЕРШ
в армии, в составе наркомата обороны и подчинялся-непо-
средственно наркому Сталину. Второй СМЕРШ был орга-
низован в Военно-морском флоте и подчинялся коман-
дующему флотом. И, наконец, контрразведка организова-
на в НКВД. Все офицеры СМЕРШа по званиям приравни-
вались к офицерским званиям в армии, их одели в
армейскую форму. А все особые отделы, ранее подчинен-
ные НКВД, перешли в ведение СМЕРШа.
Чем же должна была заниматься военная контрразвед-
ка? Прежде всего обеспечить всеобщий надежный кон-
троль над армией. При этом особое внимание должно было
быть обращено на военачальников. С этой задачей, как по-
казала практика, смершевцы справились блестяще. Ни од-
ного «бунта на корабле» в командовании Красной Армии
не произошло. Закончив победную войну, маршалы и ге-
нералы покорно отправились на заранее придуманные
Верховным для них посты.
Что касается военных лет, то из данных известного пуб-
лициста Леонида Млечина, опубликованных в журнале
«Профиль», СМЕРШ за годы войны арестовал 101 генера-
ла и адмирала. 12 из них не выдержали следствия и умерли,
8 освободили за отсутствием состава преступления. 81 —
осудили. Военная коллегия Верховного суда СССР или
Особое совещание2.
Пресекать так называемые изменческие действия в ар-
мии — вот, пожалуй, область, где особые отделы особенно
усердствовали (дезертирство, самострелы, перебежчики,
распространители вражеской пропаганды и др.).
1943 год вошел в историю войны не только Курской
битвой, но и усилением ожесточенной борьбы СМЕРШа и
абвера — немецкой разведки и контрразведки. Масштабы
1 ДробязкоС. Вторая мировая война, 1939— 1945 гг. Восточ-
ные добровольцы в вермахте, полиции и СС. М.: ACT 2000. С.З.
2 РИА Новости. Справка. История создания и деятельности
СМЕРШ 8.20.08.
296
тайной войны, которую вела германская разведка в годы
войны, не имели равных в истории.
После краха молниеносной войны в период с ноября
1942-го до конца 1943 года, чтобы наверстать упущенное,
немцы создали невиданную сеть разведывательных школ,
которые выпускали за год до 10 тыс. агентов, диверсантов
и террористов. С января 1944-го по май 1945 года немецкая
военная машина, несмотря на понесенные поражения, не
потеряла способности к ведению активных боевых дейст-
вий. Именно в 1944 году по линии германских спецслужб
создается специальный военный орган «Ваффен СС Ягда-
фербанд» во главе с террористом и диверсантом О.Скорце-
ни для проведения диверсионно-террористической дея-
тельности в тылу советских войск.
В целом на Восточном фронте действовало более 130 раз-
ведывательных, диверсионных и контрразведывательных
команд СД и абвера, функционировало около 60 школ,
подготавливавших агентуру заброски в тыл Красной Ар-
мии. В оккупированных областях СССР были сформиро-
ваны четыре территориальных органа немецкой разведки:
«Абверштелле-Остланд», «Абверштелле-Украина», «Абвер-
штелле-Юг Украины», «Абверштелле-Крым». Они выяв-
ляли советских разведчиков и подпольщиков, а также лю-
дей, враждебно относившихся к нацистской Германии, ве-
ли борьбу с партизанским движением и подготавливали
агентов для фронтовых команд абвера. В занятых вермах-
том крупных городах, имевших стратегическое и промыш-
ленное значение, таких, как Таллин, Каунас, Минск, Киев
и Днепропетровск, дислоцировались местые отделения
контрразведки — абвернебенштелле (АНСТ), а в неболь-
ших городах, удобных для заброски агентуры, располага-
лись их филиалы — аусенштелле.
В июне 1941 года для организации разведывательно-ди-
версионной и контрразведывательной работы против Со-
ветского Союза был создан специальный орган управления
«Абвер-заграница» на советско-германском фронте, ус-
ловно именовавшийся «Штаб «Валли», которому подчиня-
лись абверкоманды, приданные группам армий «Север»,
297
«Центр», «Юг». В подчинении каждой команды имелось от
3 до 8 абвергрупп.
В распоряжении абвера для выполнения диверсионных
заданий были специальные воинские формирования: ди-
визия «Бранденбург-800» и полк «Курфюрст», выполняв-
шие диверсионно-террористические акты и разведыва-
тельную работу в тылу Красной Армии. При выполнении
задания диверсанты переодевались в форму военнослужа-
щих — красноармейцев или их командиров, вооружались
советским оружием, снабжались документами прикрытия.
В марте 1942 года в Главном управлении имперской
безопасности Германии (РСХА) для работы против СССР
был образован специальный разведывательно-диверсион-
ный орган «Цеппелин».
С начала войны, и особенно с 1943 года, советская
контрразведка вела специальную борьбу.
Всего с 1943 по 1944 год СМЕРШ перебросил через ли-
нию фронта более 2 тыс. оперативных групп, свыше 8 тыс.
разведчиков. За годы войны советская военная контрраз-
ведка разоблачила 30 тыс. немецких агентов, 3,5 тыс. ди-
версантов, 6 тыс. террористов1!
Как относиться к приведенным в печати цифрам? Что
мы знаем о судьбе разведчиков, заброшенных в тыл про-
тивника, какова результативность их действий, о чем сви-
детельствуют немецкие источники? Что касается немецких
агентов, диверсантов, террористов — опубликованные
цифры весьма сомнительны. Они не подкреплены ника-
кой конкретикой. Полагаю, что часть «шпионов», «дивер-
сантов» и «террористов» получили еще 30 лет за фальси-
фикации уголовных дел офицеров и солдат Красной Ар-
мии и партизан, попавших в «лапы» особых отделов.
Я не отрицаю героизм героев-разведчиков, побывавших
в тылу врага. Честь и слава им! 29 из них стали Героями Со-
ветского Союза. В печати названы некоторые имена геро-
ев: Дробязко, Богданов, Козлов, Скоробогатов и др. Боль-
ше того, некоторым офицерам-смершевцам удалось по-
1 Газета «Красная Звезда». 21 июня 2005 года.
298
пасть в абвер и добиться высоких результатов в своей аген-
турной деятельности.
По данным советской печати, СМЕРШ оказал боль-
шую помощь своими действиями Красной Армии в Кур-
ской битве, в Белорусской, Ясско-Кишиневской, Прибал-
тийской операциях — так утверждает советская печать. Ка-
ким образом, что в этих целях было сделано СМЕРШем — об
этом и многом другом мы не знаем.
Сказанное подтверждает проведенное после войны ис-
следование работы особых отделов в период до образова-
ния СМЕРШа и после его появления в армии1. Политиче-
ские репрессии в Красной Армии в первом периоде в боль-
шинстве своем велись по статье 58-16, что означает «Изме-
на Родине». По исследованным уголовным делам около 90 %
арестованных особыми отделами попадали под названную
статью. Заметим, впоследствии многие из них были реаби-
литированы. К сожалению, расстрелянных не вернешь.
Реабилитация составила около 60 % уголовных дел, показа-
ла, что все эти дела были сфальсифицированы2.
В следующем периоде, начиная со второй половины
1943 года по конец войны, в деятельности СМЕРШа так-
тические установки карательных органов в Красной Ар-
мии приобрели новый характер. К измене Родине приба-
вилось обвинение в вербовке германской разведкой плюс
старая версия: диверсия и терроризм.
Практически все следственные дела, относящиеся ко
второму периоду, показывают, что отделы СМЕРШ любы-
ми способами стремились выполнить поставленные зада-
чи — выбить у арестованных военнослужащих признание в
том, что они завербованы немецкой разведкой. То же са-
мое происходило в партизанских отрядах, о чем сохрани-
лось много свидетельств.
Показательно дело, возбужденное буквально в послед-
ний месяц Отечественной войны, когда наши войска уже
1 «Профиль». 06.2004.
2 Звягинцев В. Война на весах Фемиды, война 1941—1945 го-
дов в материалах следственно-служебных дел. М.: Терра-инкогнита
клуб, 2006.
299
вели бои на территории Германии. Сами события, послу-
жившие материалом для возбуждения СМЕРШем дела,
произошли еще в конце 1944 года. Причем под подозрение
попали военные разведчики — люди уже не раз, казалось
бы, проверенные. 17 сентября 1944 года группа военных
разведчиков Резервного фронта на транспортном самолете
была переброшена из уже освобожденной Литвы в тыл
противника на территорию Германии. Почти четыре меся-
ца разведчики (в штатской одежде) успешно действовали в
тылу немецких войск, передавали важную информацию
командованию фронта. Однако в январе 1945 года двое
разведчиков из этой группы, Т.Е.Лопатин и А.А.Зайцев,
были задержаны немецкой жандармерией в лесу около го-
рода Инстербурга. После нескольких допросов их помес-
тили в концлагерь в городе Зольдава.
На восьмой день опытным разведчикам — один был
сержантом, другой старшиной — удалось из лагеря бежать.
Через сутки они вышли к наступающим частям Красной
Армии. Но недельный плен обошелся им очень дорого. Бо-
лее трех месяцев разведчиков держали в фильтрационном
лагере, а затем все-таки арестовали. 8 апреля постановле-
ния на арест Лопатина и Зайцева утвердил начальник
управления СМЕРШ Резервного фронта генерал-лейте-
нант Ханников. Текст каждого постановления завершался
словами: «При сомнительных обстоятельствах бежал из
концлагеря... Есть основания подозревать в причастности
к немецким разведорганам... Подвергнуть аресту и обы-
ску».
До конца апреля следователь СМЕРШа трижды допра-
шивал каждого из арестованных. Всякий раз после расска-
за разведчика о кратковременном пребывании в плену и
побеге из немецкого концлагеря он говорил: «Вы лжете.
Дайте показания, когда и кем вы были завербованы, какие
получили задания...» Однако никаких признательных по-
казаний следователю получить не удалось: разведчикам не
в чем было признаваться. Обвинение в шпионской дея-
тельности рассыпалось. Думаю, что в этом немалую роль
сыграли два необычных документа, подшитых в архивно-
300
следственное дело: доносы тайных осведомителей СМЕР-
Ша. Как правило, подобного рода документы не подшива-
ются в архивно-следственное дело, а хранятся в личном де-
ле самого осведомителя — как характеристика его актив-
ной (или неактивной) деятельности. Но в редких случаях
такие доносы попадают (видимо, ошибочно) в дела обви-
няемых. Оказалось, что в группе разведчиков (она носила
кодовое название «Хорон») из 11 человек двое были по со-
вместительству тайными осведомителями СМЕРШа. По
возвращении с задания из немецкого тыла они написали в
отдел СМЕРШа подробные докладные о своих наблюдени-
ях за поведением и разговорами со всеми разведчиками.
По мнению Константина Рожкова, созданная Стали-
ным военная контрразведка СМЕРШ основную свою дея-
тельность направила против так называемых антисовет-
ских элементов, тех офицеров и солдат, кто выражал со-
мнение в верности советской системы. Эта организация
боролась с внутренним инакомыслием в армии1. Пыталась
любыми методами его пресечь. Прав ли Рожков? В общем,
да. Его вывод подтверждают три факта. Прежде всего жес-
токие и кровавые расправы СМЕРШа в 1945—1946 годах с
бывшими русскими военнопленными и возвращенцами.
В результате постоянных и порой бесчестных действий
СМЕРШа более миллиона советских граждан из фашист-
ской неволи попали в советские лагеря.
Уничтожение западно-советской агентуры НКВД и
СМЕРШа, разгром в основном всего советского подполья
на оккупированной немцами территории, а также во мно-
гом бездарная система засылки агентов в тыл противника,
о чем свидетельствуют многочисленные примеры.
Как правило, печать преподносит нам факты и цифры с
оценкой чекистской стороны, и как и что думают немцы
об операциях СМЕРШа — ни слова, ни пол слова...
Любопытный факт, уши которого так и торчат повсюду.
Существование СМЕРШа было прекращено, когда закон-
1 Рожков Р. «СМЕРШ — контрразведка или орудие устраше-
ния?» BBC.russian.com 16 апреля 2003.
301
чилась репатриация, — то есть в 1946 году. Думай — не ду-
май. Выходит, что одна из тайных задумок организации
Сталиным военной контрразведки состояла в том, чтобы
расправиться с бывшими русскими военнопленными.
СМЕРШ сделал немало и для того, чтобы выстроить по
своему прообразу спецслужбы Восточной Германии, Чехо-
словакии и других стран так называемого социалистиче-
ского блока. Кроме того, на территории Германии и Поль-
ши были сохранены фашистские концлагеря, и в них от-
бывали заключение уже «противники социалистического
выбора». В Бухенвальде еще несколько лет после 1945 года
содержалось до 60 тыс. человек — тех, кто боролся против
немцев.
Гордостью смершевцев стали организованные ими в го-
ды войны радиоигры с противником. В разных источниках
называется различное количество радиоигр (250, 188, 88 и
т.д.), некоторые из радиоигр рассекречены, например
«Монастырь», «Послушники», «Апостол», «Арийцы», «Бе-
резки» и др. Но рассекречивание носит общий характер.
Мы не знаем мнение противника в радиоиграх, как прави-
ло, они носили локальный характер и оказали ли сущест-
венное влияние на фронтовую обстановку? История с
Максом (Чейне) во многом сомнительна. Ее выпячивают
скорее, чтобы доказать роль битвы подо Ржевом на Цен-
тральном фронте, как способ отвлечь внимание противни-
ка от битвы под Сталинградом.
В некоторых современных источниках утверждается,
что, кроме очевидных успехов в борьбе против иностран-
ных разведок, СМЕРШ приобрел в годы войны «злове-
щую» славу благодаря системе репрессий против мирного
населения, которое находилось в оккупации на временно
захваченной немецкими войсками территории СССР или
на принудительных работах в Германии. Также делаются
заявления, что малейшее подозрение в сотрудничестве
приводило к арестам и расстрелам среди военных и граж-
данского населения. Некоторые авторы утверждают, что
СМЕРШ стал продолжением сталинской системы террора
302
и подавления инакомыслия в Советском Союзе, и колеб-
лются относительно категоризации его как разведыватель-
ного или репрессивного органа. Например, сообщается,
что с 1941 по 1945 год советскими органами было арестова-
но почти 700 000 человек — около 70 тыс. из них расстреля-
но. Также сообщается, что через «чистилище» СМЕРШа за
годы войны прошло около 10 млн человек и около четвер-
ти из них было казнено.
В условиях войны следствие было затруднено. Поэтому
ныне можно услышать или прочесть, что большие группы
людей арестовывали незаконно и что на репрессивный ха-
рактер СМЕРШа также указывает «стандартный» для мно-
гих осужденных срок заключения — 25 лет; что такие сро-
ки осуждения получали не только подозреваемые в сотруд-
ничестве с немцами, но также и бывшие советские гражда-
не, которые возвращались на Родину с принудительных
работ в Германии; что для слежки и контроля над инако-
мыслием СМЕРШ создал и поддерживал целую систему
слежки за гражданами в тылу и на фронте; что угрозы рас-
правы приводили к сотрудничеству с секретной службой и
к безосновательным обвинениям против военнослужащих
и гражданского населения.
Эти и другие им подобные выводы современных авто-
ров могут быть приняты к сведению, но только не в случае
голословного их доказывания общими фразами или ссыл-
ками на псевдоисторические источники. Мы постараемся
дальше это сделать.
Нередко в адрес органов СМЕРШ раздается критика в
связи с проводившейся ими фильтрационной работой.
В 1941 году И.В.Сталин подписал постановление ГКО
СССР о государственной проверке (фильтрации) военно-
служащих Красной Армии, бывших в плену или в окруже-
нии войск противника. Итоги «фильтрации» предусматри-
вали выявление среди них изменников, шпионов и дезер-
тиров. Постановлением СНК от 6 января 1945 года при
штабах фронтов начали функционировать отделы по делам
репатриации, в работе которых принимали участие сотруд-
303
ники органов СМЕРШ. Создавались сборно-пересыльные
пункты для приема и проверки советских граждан, освобо-
жденных Красной Армией. Фильтрационная работа требо-
вала от сотрудников СМЕРШа не только высочайшего
профессионализма, в частности, но и гражданского муже-
ства. Особенно сложно было ее вести среди бывших ко-
мандиров и бойцов Красной Армии. Допросы смершевцев
казались им оскорбительными и несправедливыми.
По своим масштабам и размаху эта деятельность
СМЕРШа, по словам советской печати, не имеет себе рав-
ных в истории, и это верно. Фильтрации было подвержено
за годы войны около 10 млн мужчин и женщин, бывших
военных, партизан, переселенцев, огромные массы людей,
живших на оккупированных территориях.
Вот что рассказывает, к примеру, солдат Алексей Ми-
хайлов. Он вернулся из плена в конце октября 1945 года и
сразу же попал в фильтрационный лагерь. «Всех военно-
пленных отправили на станцию Опухлики, где разместили
в землянках. Формально мы числились в Горьковской ди-
визии, а фактически это был фильтрационный лагерь. Все
дела тут вершила наша контрразведка СМЕРШ... Распоря-
док был лагерный, да и кормили по-лагерному. Надо было
доказать свою лояльность, а главное, что не по своей воле
попал в плен. Шла сортировка, людей отсеивали кого куда:
кого — на Родину, быть полноправным гражданином сво-
ей страны, кого — на Колыму, добывать золото, кого — в
сибирскую тайгу, пилить лес. Перед нами опять замаячил
лозунг «Каждому — свое».
(Вспоминания «Что было, то было». Это было на Ржев-
ско-Вяземском плацдарме. Книга 1. С. 118—129.)
Фильтрация по-сталински не имеет себе равных в исто-
рии разведок, в истории всех армий. Она оставила огром-
ные кровавые шрамы в жизни советского солдата, омрачи-
ло все послевоенное время советского народа до смерти
Сталина.
Часто задают вопрос: так был ли СМЕРШ эффективной
системой, оправдала ли жизнь создание этой организации?
Насчет эффективности существует много мнений, а вот
304
никаких нет сомнений, что это была страшно жесткая сис-
тема. Не только к чужим, но в первую очередь к своим. Лю-
бые, самые незначительные, промахи карались жесточай-
шим образом. Сталин держал СМЕРШ в своих руках и да-
вил со страшной силой на смершевцев.
Всякий офицер, посланный на территорию врага, вы-
полнявший задание, подвергался перепроверке, находился
под подозрением: а не перевербовали его?
В любом случае человек, длительное время находящий-
ся в стане врага, проходил самую тщательную проверку.
Выяснялось, остался ли он предан, не был ли перевербо-
ван, не сдал ли больше сведений, чем оговаривалось, не
используют ли его вслепую? Надо было иметь огромную
силу воли, чтобы все это выдержать. Но и после проверки
тебя могли на всякий случай объявить «подозрительным».
Выдающийся разведчик СМЕРШа Александр Иванович
Козлов — один из прототипов главного героя фильмов
«Путь в «Сатурн» и «Конец «Сатурна» — дослужился в аб-
вере до капитана. Причем немцы знали, что он русский.
Пройдя через жесточайшие испытания, вернулся на Роди-
ну и был репрессирован. Потом его амнистировали и выда-
ли справку, что с 1942 по 1945 год он находился в немецком
плену. Жизнь человека, его карьера были растоптаны.
Вместо того чтобы передавать свой драгоценный опыт мо-
лодым сотрудникам, он работал на стройке. Вспомнили о
Козлове только где-то в середине 60-х. Это еще что! Самый
знаменитый организатор диверсий в тылу немцев генерал
Павел Судоплатов отсидел при Хрущеве 15 лет от звонка до
звонка. И не только он...
При Хрущеве началась первая волна реабилитаций.
Трибунал Московского военного округа заочно оправдал
А. Козлова. Ему даже вручили «потерявшийся» ранее ор-
ден Красного Знамени — за партизанскую борьбу. А справ-
ку прислали из КГБ такую, что снова три года пребывания
в немецком тылу как бы выпали из биографии. Сколько ни
бился старый разведчик, так и не смог получить четких
сведений о себе самом. И практически всю жизнь не имел
никаких льгот, определенных государством для фронтови-
305
ков и репрессированных. О Козлове писали книги, снима-
ли фильмы, а формально он везде значился просто быв-
шим военнопленным1.
Нелегкой оказалась и судьба разведчика Стефановско-
го. После выброски 22 мая 1943 года с самолета, стартовав-
шего с одного из аэродромов в Финляндии, шпионская
группа в обмундировании младших офицеров Красной Ар-
мии приземлилась в лесной местности, которая входила в
зону ответственности пограничной заставы «Куя» Архан-
гельского погранотряда. Стефановский и его подельники
представились пограничникам офицерами одного из
управлений Генштаба, выполнявшими секретную миссию
по выбору места для строительства спецобъекта. Им, мол,
надо срочно связаться с Архангельском и Москвой.
Пограничники передали прибывших представителям
Архангельского военного округа. На допросах в особняке
окружного отдела контрразведки «СМЕРШ» Стефанов-
ский и его «коллеги» рассказали о своем задании. После
бесед с начальником следственной части ОКР «СМЕРШ»
Архангельского военного округа Михаилом Рюминым и
прибывшими офицерами из Москвы агенты согласились
сотрудничать со смершевцами.
А дальше и этот разведчик был репрессирован. «Я кто и
что? Заброшенный противником шпионишка» — так на-
писал о себе Стефановский. Это вольно или невольно сде-
ланное признание говорит само за себя. Однако в конце
1955 года автору процитированных слов удалось освобо-
диться от отбывания срока наказания. Удалось — потому
что тогда, в эпоху хрущевской оттепели, многие заключен-
ные пошли под одну гребенку. После освобождения экс-
агент некоторое время работал по своей специальности в
лесных экспедициях. А когда вернулся в Москву, даже от-
личился на полиграфическом и педагогическом поприще.
Говоря об успехах советской контрразведки, Судопла-
тов в своей книге пишет, что «абвер и гестапо нанесли со-
ветским разведорганам серьезный урон. Помимо гибели
1 Ку з н е ц о в В. «Под знаком «Сатурна». Ставропольская правда.
22.2.2008.
306
ценных агентов в 1941 — 1943 годах, мы потеряли в резуль-
тате действий немецкой контрразведки руководителей на-
ших резидентов в Смоленске, Киеве, Одессе, Харькове,
Минске, Херсоне, Николаеве... Среди погибших были
видные сотрудники советской разведки. Фактически в Бе-
лоруссии и на Украине, в прибалтийских республиках в го-
ды войны была разгромлена вся разведка поголовно».
«Оболганные». За последние десятилетия кремлевская
пропаганда в России изо всех сил старается обелить роль
энкавэдешников, смершевцев, кагэбэшников в военное
время и в послевоенный период. Из общего потока средств
массовой информации нами представлена в качестве при-
мера статья некоего Лозунько под названием «Оболган-
ные»1.
Автор сетует, «...что мало кто в последние годы подверг-
ся такой масштабной обструкции, унижениям и диффама-
ции, как чекисты (особисты/«смершевцы»/энкавэдисты).
Преимущественно в негативном свете преподносится их
роль в Великой Отечественной войне. Основная масса на-
селения получает информацию не из документальных ис-
точников (архивов или воспоминаний очевидцев), а через
масскультуру, художественные произведения и прежде
всего, через «главное из искусств» — кино. А поскольку по-
следнее проводит выраженную антиособистскую (антиэн-
кавэдистскую) линию, то и мнение о контрразведчиках
(коими являлись особисты-«смершевцы») и военнослужа-
щих НКВД складывается соответствующее. В современ-
ных фильмах обязательный номер программы — какой-
нибудь негодяй из СМЕРШа или откормленные физионо-
мии энкавэдистов, отсиживающихся по тылам (охраняя
зэков — сплошь невинно осужденных) и в заградотрядах
(численный состав которых, судя по кинолентам, едва ли
не превышает действующую армию). Это и «Московская
сага», «Дети Арбата», «Курсанты», «Диверсант», «Штраф-
бат», «Конвой PQ-17», «На безымянной высоте», «Первый
'Сергей Лозунько. «Оболганные», статья приведена в со-
кращении. {Прим. авт), http://news2000.org.ua/print?a=%2fpa-
per%2f8365 (8/17/2009)
307
после Бога», «Благословите женщину», «Перегон», «В ию-
не 41-го»... Особняком среди современных кинокартин
стоит только «В августе 44-го», снятый по одноименному
произведению Богомолова, где работа «СМЕРШа» показа-
на в положительном свете!!!»
Чтобы убедить читателя в своей правоте, Лозунько при-
водит аргументы в пользу чекистов: «...особисты (с апреля
1943 г. — смершевцы) вели работу по выявлению предпо-
сылок к дезертирству и измене. Если просмотреть упомя-
нутые в начале материала кинофильмы, то складывается
следующее впечатление: чем более геройски воюет офицер
и солдат, тем сильнее под него «копают» особисты, пыта-
ясь под надуманным предлогом сделать из него врага.
А как было на самом деле? С точностью до наоборот!
За что контрразведка брала красноармейцев на особый
контроль, заводила оперативные дела? Да за тот же раска-
занный анекдот антисоветского характера, за брошенную
сгоряча фразу и проч. Проявляли бдительность. Но! Как
только боец демонстрировал мужество и верность прися-
ге — все подозрения с него снимали...» Далее автор приво-
дит примеры, что именно так всегда поступали особисты.
«Роль энкавэдистов в Великой Отечественной войне не
ограничивалась исполнением сугубо специфических, уз-
копрофессиональных функций. И уж, конечно, они не от-
сиживались по тылам, что демонстрирует нам современная
масскультура. Эта ложь оскорбляет память многих тысяч
особистов, погибших на фронте, и тех ветеранов-чекистов,
которые честно исполняли свой долг и дожили до нынеш-
него времени, а теперь должны стесняться того, что служи-
ли в НКВД.
Кто-то должен был ее пресекать, вести планомерную
предупредительную работу, выявляя потенциальных пани-
керов и трусов.
Скажем, уже к 10 октября 1941 г. оперативными засло-
нами особых отделов и заградотрядами НКВД (не путать с
армейскими заградотрядами, созданными после приказа
№227) были задержаны 657 364 военнослужащих, отстав-
ших от своих частей и бежавших с фронта! Из этого числа
308
подавляющая масса была отправлена обратно на передо-
вую. Арестованы 25 878 (шпионов — 1505, диверсантов —
308, дезертиров — 8772, самострельщиков — 1671); 10 201 —
расстрелян. Органами контрразведки было подготовлено и
заброшено во вражеский тыл более 2200 оперативных
групп, от которых поступило 4400 важных разведсообще-
ний, в том числе о подготовке наступления в районе Орла
и Курска, что позволило упредить удар противника. На-
пример, только в июне 1944 года в тылу немцев действова-
ло 118 опергрупп общей численностью 7 тыс. человек... Ра-
диоигры — в отдельные периоды войны советской контр-
разведкой и ГУКР СМЕРШ велось их одновременно до
70 из глубокого тыла и районов, расположенных близ
фронта...
Факты и архивные данные опровергают широко запу-
щенный в оборот тезис о том, как смершевцы всех без раз-
бору — в частности, побывавших в плену — записывали во
«враги народа»... К примеру, с октября 1941 г. по март 1944
г. прошли или проходили (на тот момент) проверку 317 594
бывших военнопленных. Из них: 223 281 (70,3 %) направ-
лены в Красную Армию; 4337 (1,4 %) — в конвойные вой-
ска НКВД; 5716 (1,8%) — в оборонную промышленность;
1529 (0,5 %) убыло в госпитали. В штрафные подразделе-
ния направлено 8255 (2,6 %), арестовано — 11 283 (3,5%).
В отношении остальных (61 394) проверка продолжалась
(Военно-исторический журнал, 1997, №5). Получается,
что репрессиям подверглись чуть более 6%, причем боль-
шая часть из них получила возможность восстановиться в
правах через штрафроты1. Соответствует ли истине доволь-
но часто повторяемое утверждение — «из гитлеровских ла-
герей отправлялись в советские»? Нет. Согласно данным
Госархива РФ (ГАРФ), которые приводит И.Пыхалов, на
1 марта 1946 г. было репатриировано 4 199 488 советских
граждан (2 660 013 гражданских и 1 539 475 военноплен-
ных), из них 1 846 802 поступили из зон действия».
1 Пыхалов И. Правда и ложь о советских военнопленных (лживая
статья). (Прим, авт.)
309
Лозунько рассказывает об участии войск НКВД в воен-
ных сражениях, пишет о работе особых отделов, СМЕР-
Ша, о фильтрации. О борьбе военной контрразведки с аб-
вером.
Автор верно говорит, что военная контрразведка суще-
ствует во всех армиях. Но суждение это звучит наивно,
ибо, к примеру, ни американская, ни английская контр-
разведки не вели себя преступно, как это было свойствен-
но советской контрразведке. Автор не говорит о преступ-
ной роли НКВД, особых отделов во время Ленинградской
блокады. О беззаконных действиях ленинградских энкавэ-
дэшников в Ленинграде1.
Вывод автора о более значительных потерях войск и
оперативников НКВД в начальный период войны не со-
всем точен. Думаю, что большие потери энкавэдэшников,
во многом объясняются тем, что их много расстреливали и
свои, и немцы. Все дивизии НКВД, и даже 70-я армия,
воевали под общим командованием Красной Армии.
Реабилитация в основном энкавэдэшников-смершев-
цев-кагэбэшников произошла в период прихода Путина к
власти. Из года в год на прилавках книжных магазинов по-
является все больше боевиков в духе Джеймса Бонда. Их,
как правило, выпускают высокими тиражами в красочном
оформлении, эти книги охотно раскупаются. И что осо-
бенно удивительно, в этом примитивном чтиве на детек-
тивном уровне особое место занимают книги об Абакумо-
ве — всесильном начальнике СМЕРШа.
Назовем к примеру только несколько книжных боеви-
ков, которые до небес возносят героические подвиги офи-
церов СМЕРШа и, конечно, их начальников. При этом во
всех книгах и статьях приводится ссылка на 30 тыс. разо-
блаченных СМЕРШем шпионов.
Вот книга Абаринова. О чем она? Само название отве-
чает на поставленный вопрос. «Победитель абвера» — и
это, разумеется, Виктор Семенович Абакумов.
1 Ломагин Н. Ленинград в блокаде. М.: из-во Яуза, Эксмо, 2005.
310
Броские названия: «Загадки Гиммлера», «Сатурн» и
«Смерть Сатурна», «Нарком СМЕРШ», «Апостол», «СМЕРШ,
будни рядового контрразведчика».
В этих книгах, точнее макулатуре, утверждается на пол-
ном серьезе, что советская военная контрразведка была са-
мой сильной в годы войны, что она в 1944 году победила
абвер. Знает ли читатель, что абвер в феврале 1944 года был
расформирован, а его начальник адмирал Вильгельм Кана-
рис смещен со своего поста и вскоре арестован, а затем по
приказу Гитлера в 1945 году повешен?
Что можно сказать о попытках реабилитации Абакумо-
ва? Этот «человек», если можно так его назвать, слишком
много знал о том, что творили Сталин и Центральный Ко-
митет партии. Не случайно перед расстрелом его послед-
ними словами было: «Я все рассказажу Политбюро». Боль-
ше всех о деятельности этого чудовища рассказал историк
Костырченко1.
Советуем читателю познакомиться с очерком Леонида
Млежика в Интернете о генерале Абакумове* 2.
Через сорок лет после осуждения и расстрела Абакумо-
ва 17 сентября 1997 года Генеральная прокуратура Россий-
ской Федерации пересмотрела приговор над генералом,
исключила из него обвинения в измене Родине, и расстрел
заменила 25 годами лагерей без конфискации имущества.
Что дальше грядет? Легенда о герое в народе крепнет, уже
помимо книг появился документальный фильм «Победи-
тель абвера», выпущен фотоальбом... Впереди маячат две
славные даты: 2012 года — 200-летие со Дня Победы Рос-
сии над Наполеоном, а также 2015 год — 70-летие Победы
России над фашистской Германией. Из книг, фильмов,
фотоальбома следует, что Абакумов — легендарная лич-
^остырченкоГ. В. Тайна политики Сталина. Власть и анти-
семитизм. М.: Изд-во »Международные отношения», 2003. (В имен-
ном указателе приведено на имя «Абакумов» 38 ссылок с указанием
страниц.)
2 Млежик Л. «Ленинградское дело» и другие дела генерала
Абакумова. «Профиль» — целевой журнал: новости, политика, эконо-
мика, финансы, бизнес. №21 (482). 5.6.2006.
311
ность. Одна из книг про Абакумова называется «Генерал
Абакумов — всесильный хозяин СМЕРШа».
Так ли было на самом деле? Нет! Всесильным хозяином
СМЕРШа за все три года его существования являлся Ста-
лин, нарком обороны. Все, что осуществлял СМЕРШ, —
определял Сталин. Спросим себя: мог ли арестовать гене-
ралов Абакумов без санкции наркома обороны? Не мог.
Каждая радиоигра требовала получения определенной
якобы правдивой внешней иформации. Ее готовил Гене-
ральный штаб. Но давал «добро» на ее получение и отправ-
ку в стан противника нарком обороны. Судьба бывших
русских военнопленных была в руках Сталина. Абакумов
лишь исполнял его тираническую волю. И так во всем: в
засылке смершевцев в немецкий тыл, организации всей
системы, в «фильтрации», расправе с переселенцами и с
бывшими военнопленными — весь этот страшный меха-
низм под названием СМЕРШ крутил и вертел Сталин изо
дня в день.
Особенно возмутил чекистов, и не только их, фильм
«Штрафбат» — по мне, прекрасный фильм, который я
смотрел «со слезами на глазах». Вот как его оценивала чер-
носотенная газета «Дуэль»:
«Довелось мне как-то посмотреть по ТВ кинофильм
«Штрафбат», состряпанный патологическими мерзавца-
ми от киноискусства Володарским, Досталем и Вайсбер-
гом. (Ну что поделаешь! Опять все евреи!) За долгие годы
своей жизни (а повидал я в ней всевозможного дерьма
сверх меры) мне не приходилось видеть более подлого,
гнусного творения о Великой Отечественной войне со-
ветского народа против фашизма! Не буду говорить о со-
держании этого гадливого киноопуса. Надеюсь, россий-
ские люди эту гадость оголтелых еврейских ненавистни-
ков смотрели по ТВ. И соответственно оценили! Жаль
лишь, что актер Алексей Серебряков дал себя затянуть на
исполнение главной роли. Но вообще-то такое свинство в
среде творческих поделыциков — обычная практика (пас-
кудная, конечно)».
312
Чего вы добиваетесь, господа энкавэдешники, особи-
сты, кагэбэшники? Стремитесь «стать живее всех живых»,
заслужить народную славу и любовь, уважение, стать в
один ряд с ветеранами Красной Армии? Покайтесь пона-
чалу!
Сделайте хотя бы пару шагов в свое прошлое, откройте
людям историческую правду. Раскройте секреты и пока-
жите своих героев-разведчиков, опишите драматическую
историю советского подполья, в оккупации погибших в
результате предательства. Объясните его массовый харак-
тер в годы войны, давно пора рассказать правду о парти-
занском движении. Наконец, были ли принципиальные и
честные прокуроры, военные трибуналы во время войны?
Конечно, были, но что мы о них знаем? Вот они заслужи-
вают о себе повествования. Наконец, объясните, почему
вы оправдываете свое прошлое, начиная с первых дней со-
ветской власти?
Откройте свои архивы, наверное, давно уже покрытые
плесенью. Это, полагаю, восстановит историческую прав-
ду, ведь, господа энкавэдэшники, особисты, смершевцы,
кагэбэшники, сроки хранения документов нашего про-
шлого давно прошли. Конечно, может быть, есть какие-
то данные, которые носят сверхсекретный характер. Ну
что же, ради бога, оставьте их себе на память. А осталь-
ное — зачем хранить? Например, арихивы Чека? Вы же
прекрасно знаете, что судьба тех романтиков-чекистов
первых лет революции давно определена товарищем Ста-
линым.
Зачем вы не пускаете в специальные архивы свои, со-
держащие материалы о хрущевских и брежневских перио-
дах? Не подпускаете никого к «Делу» Л.П.Берия, В.С.Аба-
кумова?
Зачем вы упрятали, навечно что ли, в свои закрома ис-
торию войны Сталина со своими народами (1944—1946): с
крымскими татарами, калмыками, турками-месхетинца-
ми, курдами, кабардинцами, чеченцами, балкарцами, ин-
гушами. Только два факта о сказанном:
313
В соответствии с Указом Президиума Верховного Сове-
та СССР и Постановлением СНК от 28 декабря 1943 года
НКВД СССР осуществил операцию «Улусы» по переселе-
нию лиц калмыцкой национальности в восточные районы.
Всего было погружено в эшелоны 26 359 семей, или 93 139
человек, которые отправлены к местам расселения в Ал-
тайский и Красноярский края, Новосибирскую и Омскую
области. Неспособные привыкнуть к новым условиям,
климату, пище, необычному для них укладу жизни, калмы-
ки были обречены на вымирание (в Тюменскую область
выслали около 12 тыс. человек, расселили в основном в
Сургутском районе). Только в 1954-м оставшимся в живых
разрешили возвратиться на родину.
Судьбу репрессированных народов разделили и корен-
ные жители Ямала — ненцы. В ноябре — декабре 1943-го
местные партийные, советские и чекистские органы спро-
воцировали выступление группы ненцев, которые распус-
тили колхозы, поделили обобществленных оленей и отко-
чевали в глубь тундры. Эту ситуацию Быков, его замести-
тель Гаранин и начальник Ямальского райотдела НКГБ
Медведев представили как «восстание» (по-ненецки —
«мандала»), организованное гитлеровской разведкой. Ее
резидентом на Ямале представили гидрографа Плюснина,
вырвав у него под пытками признания о вербовке высадив-
шимся с немецкой подводной лодки офицером и о «вы-
полнении задания по созданию повстанческих отрядов из
местного населения».
Из Омска на Ямал самолетами отправили роту автомат-
чиков. Собрав обманом безоружных ненцев, солдаты от-
крыли по ним огонь: семерых уложили наповал, столько
же ранили, остальных оленеводов арестовали и увезли в
Салехард, а затем отправили в ГУЛАГ. Авторов преступно-
го сценария «мандалы» наградили: Быкова — орденом
Красного Знамени, Гаранина — «Знак Почета», Медведе-
ва — Красной Звезды. Только в 1946 году новое руково-
314
дство Министерства государственной безопасности СССР
в ходе очередной чистки ведомства пересмотрело это дело1.
Куда вы упрятали ветеранов-инвалидов (калек) после
окончания военных действий? Известно, что какая-то их
часть попала на Валаам, и там их похоронили. А остальные
несчастные: что с ними сделали, куда заслали их?
Что-то рассекретили о проведенной в стране «фильтра-
ции», какие-то общие цифры, отдельные эпизоды «всплы-
ли на поверхность»! Каждое дело, попавшее в эту мясоруб-
ку, должно быть пересмотрено. Особенно бывших русских
военнопленных.
Убежден, что путем насилия над людьми, фальсифика-
ции многих тысяч уголовных дел названы общие цифры
якобы «пойманных шпионов» в годы войны — 30 тыс.
шпионов...
Откройте правду о расправе над бывшими русскими во-
еннопленными, бежавшими из немецкого плена и всту-
пившими в ряды французских или итальянских партизан.
После Победы союзников и возвращения их на Родину
судьба этих героев оказалась плачевной — многие из них
после пресловутой фильтрации попадали в Сибирь — в ла-
геря!..
До сих пор нет ответа на вопрос: почему в прибалтий-
ских республиках, в Белоруссии и особенно на Украине
получили столь большое развитие «фильтрации»? Не выта-
щив из ваших архивов материалы, чего там только нет, от
времени оккупации, о жизни советских людей в условиях
«нового порядка», устанавливаемого немцами. А это ост-
рая проблема отечественной истории, до сих пор не закры-
тая...
Военные архивы все еще недоступны, а их важнейшие
фонды засекречены, например, документы о поведении
Красной Армии по отношению к гражданскому населению
Германии. По сей день историки зависят от Министерства
обороны. При том что механизмы правления времен Ста-
1 Томенский курьер. 24 октября 2006 года.
315
лина и ГУЛАГа широко представлены документами, ниче-
го похожего в отношении Второй мировой войны не име-
ется. В частности, поэтому советские мифы по-прежнему
живы. Тем не менее их развенчанию препятствуют не толь-
ко военные, которые воспринимают научную критику как
«удар по Отечеству», но и нынешние правители России,
которые расставляют национальные акценты.
Попадать в плен в период войны считалось предатель-
ством. Это, наверное, неправильно, потому что любая вой-
на с той и другой стороны не может быть без потерь и без
пленных... Другое дело, одна сторона несет больше потерь,
другая меньше... Меняются этапы войны... У нас были
массовые пленения окруженных частей во время войны.
Наконец, господа энкавэдэшники, особисты, смершев-
цы, не пора ли открыть архивы, связанные с использовани-
ем после войны фашистских лагерей и для содержания в
Восточной Германии противников советского строя1.
За пять послевоенных лет в спецлагере №7 содержалось
в общей сложности 60 тыс. заключенных. 12 тыс. из них
умерли от голода и болезней. Часть заключенных была пе-
реправлена в СССР, позднее 5,5 тыс. были возвращены в
ГДР. После того как весной 1950 года были освобождены
последние 8000 заключенных, лагерь закрыли.
Задам последний вопрос нынешним сотрудникам
ФСБ — преемнику КГБ: зачем в первые послевоенные го-
ды привезли из Германии в СССР немецких детей-малоле-
ток? «По приказу НКВД». Как сложилась их судьба и уда-
лось ли установить их родственные связи и вернуть хотя бы
кого-то из уже взрослых людей в Германию?
Одной из первых рассказала об этой таинственной ис-
тории газета «Аргументы и факты». Рассказ об одном уже
взрослом человеке — Павле Николаевиче Шепелеве* 2.
’Гасан Гусейнов. Заксенхаузен. Два преступления в одном
музее, 11.12.2001. (http://www.dwworld.de/popus/popup_printcon-
tent/0,444981,00.html).
2Светлана Кравченко. «Прибыл из Германии в Россию по
приказу НКВД». Газета «Аргументы и факты», №21, 97.2.
316
60 лет назад малолеток отвозили в детские дома со
справкой «Перевезли из Германии по приказу НКВД». Вот
так!
Примечания. К нынешней «похвальбе» «бессмертных»
чекистов — о победе над автором... Приводим подробный
правдивый рассказ из книги Е.С.Федорова. Она была на-
печатана во Ржеве в 1995 году тиражом всего 300 экземпля-
ров1. Естественно, вряд ли кто-либо о ней знает. В то же
время на страницах книги показаны картины жизни людей
в оккупированном Ржеве, а также в Сычевке. Это и высо-
чайшая честность, и патриотизм, и гнусное предательст-
во — такова жизнь. В них рассказано о заброске на терри-
торию врага советских разведчиков, о скоротечности и не-
нужности их подготовки, в результате многие из них по-
гибли. Таковы приведенные факты!
•.Федоров Е. С. О военном Ржеве. Документы и факты. Ржев:
Производственно-полиграфическое предприятие, 1995.
«Критиковать свою страну — значит ока-
зывать ей услугу... Критика — больше, чем
просто право; критика — это акт патрио-
тизма... Я думаю, более высокое проявле-
ние патриотизма, нежели знакомые ритуа-
лы национального низкопоклонства».
Вильям Фулбрайт
(американский общественный деятель)
Глава пятнадцатая
ЧЬЯ ПОБЕДА? К 60-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ
Кто победил: рядовой Райан или рядовой Иван?
С тех пор как фильм американского режиссера Стивена
Спилберга «Спасение рядового Райана» (Saving Private
Ryan) прошел на экранах Америки и России, средства мас-
совой информации на Западе и на Востоке неоднократно
обсуждали роль Райана и Ивана в победе над фашизмом1.
Прежде чем разобраться в этом неординарном вопросе,
коротко напомним сюжет фильма. На первый взгляд он
прост, но это далеко не так. Американское командование
узнает о том, что одна американская мать получила теле-
граммы о гибели трех сыновей в один и тот же день. Чет-
вертый ее сын, Райан, воюет где-то во Франции. Генерал
Джордж Маршал, узнав об этом, посылает к несчастной
женщине офицеров. Они сообщают ей о приказе — «спа-
сти» Джеймса Френсиса Райана (его играет актер Мет Дей-
мон). Вскоре над Францией сбрасывают небольшой отряд
во главе с капитаном Миллером (его играет актер Том
Хенке). Отряд добирается до части, где служит Райан, и вы-
таскивает его буквально «из огня». Какой ценой? Весь от-
ряд и командир погибают.
Спросим себя: возможна ли была данная ситуация в во-
енные годы в Советской Армии? Кстати, случай этот, по-
1 А. М и н к ин. Чья Победа? Если у нас будут праправнуки — что
они будут понимать о войне? И что они будут знать? —
Http://www.mk.ru/numbers/1960/article56220.htm Марианна Ша-
берникова. Как снимали рядового Райана http://vestnik.com
318
служивший основой сюжета для фильма, действительно
произошел в американской семье (известна и ее фамилия).
Фильмы Спилберга, к примеру «Список Шиндлера» и
«Амистад», также созданы на основе реальных историче-
ских фактов.
Как-то Чехов, говоря об искусстве, сказал: «Можно
лгать в любви, в политике, в медицине, можно обмануть
самого Господа Бога — были и такие случаи, — но в искус-
стве обмануть нельзя».
Обманул ли фильм Стивена Спилберга зрителя в Аме-
рике или в России?
Чтобы ответить на этот вопрос, вернемся к сюжету
фильма. Трагично показана картина последнего боя. За-
мерли солдаты. Каждый понимает, что предстоит тяжкий
час. Погибает капитан Миллер, капрал Маджери. Естест-
венно, напрашивается мысль: не напрасна ли их гибель?
Очевидно, эта сцена — кульминационный момент всего
фильма — свидетельство не только человеческого мужества,
но она преподносит урок высокой нравственности!
«Самый главный фокус, — утверждают маги голливуд-
ского кинобизнеса, — это продать публике удачные персо-
нажи». Можно ли «удачно» продать зрителю персонажи
фильма Спилберга?
Завершается фильм сценой на военном кладбище, где
много крестов. Перед могилой капитана Миллера стоит
высокий, прямой и уже немолодой Райан, он плачет и ус-
покаивает себя: «Они не погибли, а вознеслись...»
«Спасение рядового Райана» — первый фильм о Второй
мировой войне, увиденный мной в Америке. Он вызвал
гордость и слезы, и я их не устыдился... В фильме я не уви-
дел ни одной фальшивой сцены: все так, как было на войне!
Какая же главная идея выражена в фильме? Думаю, о
ценности каждой человеческой жизни — во имя ее и рус-
ские, и американцы воевали с фашистами. Однако на про-
тяжении многих лет после окончания Второй мировой
войны, и особенно во время периода «холодной войны»,
советская печать резко критиковала бывших союзников за
недооценку вклада Красной Армии в разгром гитлеров-
319
ской Германии. Критика эта, чаще несправедливая, про-
должается и в наши дни. Чем это объяснить?
И в США, и в Западной Европе многие люди считали и
считают, что Джон Уэн — главный голливудский киноге-
рой времен Второй мировой войны, а затем и рядовой Рай-
ан спасли Европу от нацизма. Общую оценку роли армий
союзников в войне высказал генерал Дуайт Эйзенхауэр —
Главнокомандующий союзных войск в Европе: «Кампании
на Средиземноморском театре военных действий и в Евро-
пе не имели себе равных в истории войн, в ходе этих кам-
паний армия Соединенных Штатов провела операции,
беспрецедентные со времени ее создания в 1775 году»1.
В одной из американских газет писали: «В то время как
великие демократии широко отмечают события 60-летней
давности, в то время как они воздают должное мужеству
«джи-ай» из штата Омаха, стойкости освободителей Пари-
жа, ужасу открытия концлагерей и повсюду — блеску аме-
риканских войск, один гость всегда отсутствует за празд-
ничным столом. Среди речей бедный друг, которого не-
много стесняются, остался за дверью. Этот друг — совет-
ский солдат Иван. Именно он сбросил знамя со свастикой
с Рейхстага!»
Английский историк Энтони Бивор замечает: «В день
высадки в Нормандии американцы потеряли около десяти
тысяч солдат и офицеров. Фильм Спилберга «Спасти рядо-
вого Райана» показал, какие потери понесли американцы в
этот день — 6 июня 1944 года. «Так вот, — говорит Энтони
Бивор, — они были меньше среднестатистической еже-
дневной цифры потерь Красной Армии в течение всей Ве-
ликой Отечественной войны». В этих словах видна серьез-
ная перемена во взглядах Запада на роль Ивана в достиже-
нии общей победы!
В России господствует мнение, что основная роль в
разгроме вермахта принадлежит Красной Армии. Оно ос-
новано на том, что более 70 % немцев уничтожено на Вос-
1 Эйзенхауэр Д. Крестовый поход в Европу. Смоленск: Русич,
2000. С. 502.
320
точном фронте. Но есть еще одно обстоятельство, и его ни-
как нельзя игнорировать. Вот что по этому поводу говорит
известный историк Ричард Пайс: «Западное общественное
мнение воспринимает Победу над Германией в гораздо бо-
лее широком контексте, где факт несомненного героизма
русского народа бледнеет на фоне иных событий. Напри-
мер, пакт Молотова—Риббентропа дал Гитлеру зеленый
свет для нападения на Польшу, положил начало Второй
мировой войне. Сталин, получив Прибалтийские страны,
Западную Украину, рассчитывал на то, что повторится
сценарий, знакомый ему по Первой мировой войне, то
есть Германия с союзниками и ее противники обескровят
друг друга. Но Россия на этот раз дожна была оказаться ум-
нее — она останется в стороне, а затем без труда покорит
Европу. Так что для западного человека память о Второй
мировой войне и роли России в ней не совсем однозначна.
С одной стороны, Россия сыграла значительную роль в
разгроме Германии и почти никакой — в победе над Япо-
нией, с другой стороны, она развязала Вторую мировую
войну вместе с Германией».
В ответ на столь серьезные упреки российская сторона
припоминает Мюнхен — одну из позорных страниц про-
шлого британской дипломатии, что давно на Западе пуб-
лично осуждено. Россия же упорно настаивает на своей не-
погрешимости в развязывании Второй мировой войны, не
говоря о сталинском преступном прошлом.
Больше того: к 70-летию начала Второй мировой войны
(1 сентября 2009 года) российские власти придумали но-
вую версию начала войны — во всем виновата Польша,
она на самом деле основной зачинщик Второй мировой
войны. В этих целях ФСБ России выпустила специальный
сборник ранее секретных документов о связях Польши с
Германией, о приезде Геринга в Варшаву, об участии
Польши в разделе власти с нацистами Чехии и т.п. Версия,
придуманная кремлевским идеологами, фальшива и пре-
следует цель — отвести общественное мнение от преступ-
ного пакта Риббентропа—Молотова в 1939 году.
321
Известно, что накануне годовщины начала Второй ми-
ровой войны Ассамблея Европейского сообщества объяви-
ла 23 августа (день подписания пакта) «Днем памяти жертв
сталинизма и нацизма». Кстати, выступая в Польше 1 сен-
тября 2009 года на памятном митинге, посвященном 70-ле-
тию начала Второй мировой войны, В.В.Путин вынужден-
но назвал подписание пакта «антиморальным» фактом.
В последнее десятилетие на Западе в оценках роли Вос-
точного фронта во Второй мировой войне произошли су-
щественные перемены. Разительный пример... В британ-
ской газете «The Herald» в мае 2007 года была напечатана
рецензия на книгу Кэтрин Мерридейл. В ней говорится1:
«Это больше, чем просто книга: это сочный, подроб-
нейший и временами надрывающий сердце портрет архе-
типа русского пехотинца — человека, всю войну жестоко
страдавшего, причем не в последнюю очередь от рук своих
соотечественников. Поражает порядок цифр, которым из-
меряется число тех, кто не вернулся с войны из сражений
против германского вермахта. С 1939 по 1945 год в дейст-
вующую армию было мобилизовано более 30 миллионов
человек обоих полов, и из них в бою, от болезней и голода
погибло более восьми миллионов. Число погибших среди
гражданского населения выше в два раза. 25 миллионов че-
ловек остались без крова. Самыми страшными были пер-
вые годы войны. К началу 1942 года на поле боя было уби-
то 2,7 миллиона человек; еще почти 3 миллиона попали в
плен. За время войны Красная Армия дважды обновлялась
почти полностью. Около трех четвертей из солдат, воевав-
ших в пехоте, составляли крестьяне, к коммунистической
системе относившиеся не очень лояльно, главным обра-
зом, — отмечает Мерридэйл, — советские люди, сражав-
шиеся и погибавшие, защищая сталинский режим, сохра-
нили тирану власть. Иван спас Родину, но поработил само-
’Кэтрин Мерридэйл (Catherune Meridale). «Войнаглазами
Ивана: жизнь и смерть в Красной Армии в 1939—1945 гг.» (Ivan’s War:
Life and Death in the Red Army), а также рецензия Марины Ефимовой
Иванова война. Исторический труд. «Свобода». 12.27.07.
322
го себя. Он сражался за свою страну, но не за свободу. Ста-
рые солдаты, с которыми беседовала Мерридэйл, говорят:
единственный позитивный опыт, вынесенный ими из вой-
ны, заключается в том, «что они научились больше ценить
жизнь». Грустно, но эти слова выглядят вполне уместным
комментарием к решающей роли Ивана в самой кровавой
войне за всю историю человечества».
По мнению британской газеты «The Cardian», «в борьбе
с нацизмом на каждого погибшего рядового Райана прихо-
дится примерно 40 погибших русских Иванов».
Как бы подводя итоги в оценках западных историков и
военных специалистов, Александр Теннис, публицист и
журналист, высказывает собственную позицию в много-
летнем споре о месте Райана и Ивана. «О достижении по-
беды над Гитлеровской Германией»1:
«Западная популярная историография Второй мировой
войны, — говорит автор, — делает полный поворот кругом.
До недавнего времени она была в большинстве своем со-
средоточена на боевых действиях союзников: выпускались
горы книг обо всех сражениях на Западном фронте: от Эль-
Аламейна до высадки в Нормандии и битвы в Арденнах.
Такое преимущественное освещение военных операций
западных союзников создавало у неосведомленных читате-
лей-американцев уверенность в том, что нацистскую Гер-
манию победили американцы и англичане. Правда, запад-
ные историки всегда отмечали тяжелые потери Советского
Союза (несравнимые с потерями союзников) и сочувство-
вали трагедии его жителей, но роль Советской Армии в по-
беде явно недооценивалась. Вот чем это объясняет Бен
Шварц (Benjamin Schwarz) — рецензент новых книг о роли
России в войне — в обзорной статье «Подарок от Сталина»:
Черчилль в своей хронике Второй мировой войны (которая
во многом сформировала представления среднего амери-
1Александр Генис. «Так кто же победил Гитлера? Новый
взгляд Запада на роль России во Второй мировой войне», www.svobo-
danews.ru/article/2007/04/26/20070426141633240.html. Марина
Ефимова. Иванова война. Исторический труд (рецензия). «Свобо-
да», 012-027, 2007.
323
канца) сознательно принизил решающую роль советской
сверхдержавы в победе над Третьим рейхом. А дальше — за-
падные историки попадали в одну и ту же ловушку между
трудами советских специалистов и воспоминаниями не-
мецких генералов. И те и другие искажали историю войны:
советские специалисты — из страха и по причинам стро-
жайшей секретности, немецкие генералы — от уязвленной
гордости, из желания обелить себя и армию, из чувства ви-
ны, от арийского высокомерия и тому подобное.
Первым всерьез обратился к Восточному фронту бри-
танский историк Джон Эриксон (John Erickson), выпустив
две книги — в 1975-м и 1983-м годах — «Дорога на Сталин-
град» (The Road to Stalingrad) и «Дорога на Берлин» (The
Road to Berlin). Американский военный историк полков-
ник Дэвид Гланц написал с 1989 по 2006 год 16 капитальных
трудов о войне на Восточном фронте, среди них книгу
«Схватка титанов: как Советская Армия остановила Гитлера».
В 2006 году два британских автора выпустили в свет ра-
боты большой исторической и литературной ценности:
Энтони Бивор с переводчицей Виноградовой опубликовали
по-английски фронтовые воспоминания Василия Гросс-
мана «Писатель на войне» — по мнению Шварца, — луч-
шее пока свидетельство очевидца. И, наконец, дипломат и
историк Родрик Брайтуэйт в книге «Москва 1941 года»
подробно описал жизнь столицы в те дни, когда к ней под-
ступила гитлеровская армия (факт, который на Западе со-
вершенно не брали в расчет). В книге описана и битва за
Москву, стоившая жизни 926 тысячам советских солдат.
Теперь — о двух самых последних работах. Это хроника
Джеффри Робертса «Война Сталина» и книга известного
британского историка Нормана Дэвиса «Европа в войне.
1939—1945». Дэвис, чья книга написана с неожиданной го-
рячностью и острой иронией, прямо осуждает американ-
цев за нарциссизм. Особенно достается историку-популя-
ризатору Стивену Амброзу, убеждавшему своих соотечест-
венников, что это они остановили Гитлера. Дэвис пишет:
«В течение четырех лет на Восточном фронте дрались 400
немецких и советских дивизий. Линия фронта тянулась на
324
1600 километров. А на Западном фронте даже самые ин-
тенсивные бои шли между 15— 20 дивизиями. Восемьде-
сят восемь процентов всех потерь немецкая армия понесла
на Восточном фронте. В июле 43-го именно советские вой-
ска сломали волю и способность немецкой армии к масси-
рованным атакам по всему фронту. «Курская дуга» — вот
название, которое нужно помнить историкам! Главенст-
вующая роль Советской Армии во Второй мировой войне
будет настолько очевидна историкам будущего, что они от-
ведут Британии и Америке лишь роль решающей поддерж-
ки. Утверждение, по-моему, совершенно верное. Нельзя
только забывать, что с декабря 1941 года по сентябрь 1945-го
американцы воевали еще и с японцами. Вывод историка
Дэвиса о решающей роли Красной Армии в победе над
Гитлером приводит его и к другому выводу: что «самый
зверский режим в истории Европы был побежден не демо-
кратиями, а другим зверским режимом». Один деспот —
другим деспотом. Впрочем, и Дэвис, и Робертс явно отда-
ют предпочтение нашему деспоту. Правда, они оба счита-
ют Сталина лично виновным в страшной военной катаст-
рофе, которую пережила Советская Армия в начале войны,
но приходят к выводу, что огромная доля заслуги в дости-
жении победы тоже принадлежит лично Сталину1.
Бенджамен Шварц так резюмирует позиции обоих ав-
торов: во-первых, Сталин допустил к руководству армией
талантливых генералов и дал им свободу действий. Во-вто-
рых, он лично участвовал в руководстве всеми другими
сферами деятельности в годы войны: от чудесного эконо-
мического возрождения до сфер высокой дипломатии. Ро-
бертс в книге «Война Сталина» идет дальше Дэвиса и заяв-
ляет: «Сделать столько ошибок и потом восстать из пепла и
довести страну до величайшей победы было ни с чем не
сравнимым триумфом. Мир для нас, для демократий, спас
Сталин. Думаю, что это — другая крайность. Гитлера побе-
дил не Сталин, а те люди, которым он на время войны пе-
рестал препятствовать: офицеры, конструкторы, медики, а
1 Цифры, приведенные Дэвисом, не совсем точны. (Прим, авт.)
325
также те, кого часто забывают в рассуждениях об историче-
ских процессах: рядовые, лейтенанты, медсестры, штраф-
баты, Клавдия Шульженко, партизаны, женщины на тыло-
вых заводах...»
Несмотря на приведенные факты, накануне 60-летия
Победы российская Дума выступила с резким заявлением в
адрес Запада: мол, никому не позволено пересматривать
историю войны и вновь напомнила об огромных жертвах
России в борьбе с нацистскими захватчиками. В данном
случае полезно вспомнить древнее изречение Цицерона:
«Кто настолько глух, что даже от друга не хочет услышать
правды, тот безнадежен...»
Александр Яковлев, видный российский демократ, ака-
демик, незадолго до смерти (2007 г.) высказал сомнения об
официальной цифре потерь СССР в годы войны. Они
слишком занижены и далеко не точны. Он назвал число
погибших — более 30 миллионов. «Но и названная цифра,
очевидно, не окончательная. Некоторые историки утвер-
ждают, что погибло 43—45 миллионов». Яковлев подтвер-
дил, что в военные годы около миллиона офицеров и сол-
дат Красной Армии было своими расстреляно. Самое глав-
ное, Яковлев призвал прекратить разговоры о том, чей
вклад в Победу над фашизмом весомее.
Как рассказывает Александр Яковлев: «Я читал амери-
канский учебник о Второй мировой войне. В нем даже не
было упоминания Советского Союза — это крайняя сте-
пень безнравственности. Но с другой стороны, тоже без-
нравственно, если кто-то у нас говорит, что, мол, вот мы и
только мы одержали победу. Пора считаться с фактами ис-
тории: победа одержана антигитлеровской коалицией.
Они без нас Гитлера бы не повергли, а мы — без них», —
добавил Яковлев. Это верно со всех точек зрения, в том
числе и с нравственной, и с точки зрения нашего будуще-
го, как единого человечества. А мотивировать тем, у кого
больше погибло... Это, по-моему, даже стыдно — считать
трупы. «Не надо мертвых трогать, больше-меньше — они
326
тоже могут отомстить, они тоже умеют говорить», — заме-
тил Яковлев.
Выпячивать потери как решающий фактор Победы —
нелепо и глупо. Между тем эта мысль нередко звучит на
страницах российской печати и в устах ее руководителей,
что скверно и свидетельствует о небрежливом отношении
к Ивану, а значит, говорит и о низком уровне военного
мастерства российских полководцев.
Часто западные историки спрашивают: «Почему другие
народы Европы могли воевать иначе, минимизировать по-
тери своих войск? На Восточном фронте сотни и тысячи
солдатских жизней принесены в жертву сталинскому тре-
бованию воевать ради победы «любой ценой»!»
От 60 до 70% населения России уверены в том, что
Красная Армия одержала бы победу без помощи союзни-
ков. Можно ли согласиться с этим? Подобная точка зрения
россиян, как и в прошлом, так и в настоящем, основана
скорее на незнании многих фактов, замалчиваемых или
искажаемые официальными историками.
Что знает российская молодежь о героическом времени
доставки из Америки, Великобритании и Канады в Совет-
ский Союз военный техники, боеприпасов, оборудования
и т.п. в рамках ленд-лиза. О гибели 6000 моряков союзни-
ков во время движения кораблей через океан, чтоб доста-
вить грузы в советские порты.
Что знает российская молодежь о боевых действиях
английских летчиков на Севере, в районе Мурманска, Ар-
хангельска?
Верно ли понимают в современной России, что означа-
ет «Второй фронт»? Союзники разработали собственную
стратегию и начали сражаться с фашистской Германией —
на Средиземноморском театре военных действий, в Север-
ной Африке, где Гитлер создал так называемый «Африкан-
ский корпус» под командованием талантливого полковод-
ца генерала Роммеля. И если бы Гитлер смог снабдить свои
войска в Африке дополнительными резервами, вооруже-
нием, а главное — необходимым количеством горючего,
327
то, вероятно, Роммель смог бы прорваться в Египет, Пале-
стину.
После нападения японцев на Перл-Харбор (декабрь
1941 года) США фактически начали Вторую мировую вой-
ну с нуля. После Первой и до начала Второй мировой вой-
ны армия США состояла из 140 000 солдат и офицеров.
Рассуждения о вкладе в Победу союзников отдельные
публицисты и историки, чаще на Востоке, чем на Западе,
объясняют следующим: мол, немецкая гадина издыхала и
победить ее не составляло большого труда, главное было —
не допустить одиночной победы Красной Армии.
Поэтому высадка в Нормандии позволила закончить
Вторую мировую войну и не позволила разгореться треть-
ей мировой. Если бы Красная Армия попыталась захва-
тить территорию всей Европы, союзники бы ей это не по-
зволили1.
Сказанное, речь идет о Втором фронте, по меньшей ме-
ре — легкомысленно.
И еще один пассаж российского публициста Леонида
Родзиховского: «Если войну на земле выиграли мы, а вой-
на на море не имела решающего значения, то вот войну в
воздухе выиграли союзники!» Так и хочется задать вопрос:
без уничтожения немецкого подводного флота союзника-
ми было бы возможно открыть Второй фронт в Европе и
осуществить громадную помощь Советскому Союзу в годы
войны по ленд-лизу?
Немецкие подлодки, беспрепятственно бороздившие
океаны и моря вплоть до 1943 года, значительно усложня-
ли усилия союзников, ограничивая трансатлантические
перевозки. Только в 1942 году немецкие подлодки потопи-
ли 1027 кораблей союзников.
Немецкий подводный флот нанес огромный ущерб
флоту союзников, уничтожив тысячи судов, торговых и во-
енных, общим тоннажем более 14 млн тонн. В начале 1942
года стало ясно, что высадку в Европе возможно организо-
^одзиховский Л. Война за жизнь и война за свободу. «Рос-
сийская газета». 04.06.2004.
328
вать, только уничтожив немецкий подводный флот в Ат-
лантике1. Гитлеровская Германия вступила во Вторую ми-
ровую войну, имея 57 подводных лодок. С 1 сентября 1939
года по 4 мая 1945 года в немецкий подводный флот всту-
пило в строй 1113 подводных лодок. Участвовало в боевых
операциях 863 субмарины. Из них уничтожено 630 подвод-
ных лодок.
Действия союзников в Северной Африке создали усло-
вия для успешной высадки войск в Европе. На протяжении
1942 и 1943 годов Соединенные Штаты вели перестройку
промышленности для удовлетворения всевозрастающих
потребностей союзников в военных ресурсах. В этот пери-
од промышленность США поддерживала удаленные базы
и операции на Тихом океане, кампании в Северной Афри-
ке и Италии, одновременно мобилизуя людские и матери-
альные ресурсы для высадки в Европе. При этом США
продолжали осуществлять важнейшие поставки своим за-
падным союзникам и Советскому Союзу. Тот факт, что
Соединенные Штаты сумели не только обеспечивать свои
собственные нужды, но и в то же время совместно с Вели-
кобританией и Канадой поддерживать Советский Союз,
свидетельствовал как о колоссальной промышленной мо-
щи США, так и об их преданности делу антигитлеровской
коалиции.
Мобилизация и подготовка большого количества сол-
дат, моряков, летчиков и морских пехотинцев, необходи-
мых для ведения войны с Японией на Тихом океане и для
высадки в Европе, была задачей нелегкой и требовала вре-
мени. В 1942—1943 годах Соединенные Штаты смогли мо-
билизовать и подготовить достаточное количество военно-
служащих для укомплектования боевых десантных подраз-
делений. В то же время военные операции в Северной Аф-
рике помогли американским войскам приобрести жизнен-
но важный боевой опыт и выявить наиболее одаренных
1 Д е н н и ц К. Немецкие подводные лодки 1939—1945 гг. С.-Пе-
тербург: Изд-во «Полигон». 2002. Приложение №7. С. 172—173.
329
военачальников1. Тщательная подготовка уникальной вы-
садки союзных войск в Нормандии заняла больше года.
Наконец, следует напомнить, что в 1942—1943 годах со-
юзники вели войну на Тихоокеанском фронте, где были
сосредоточены огромные силы, включая наземные войска,
морской и воздушный флот, чтобы отвоевать у японцев за-
хваченные ими территории. И еще одно обстоятельство,
которое официально русские историки нередко обходят
стороной. Это ленд-лиз, без которого вряд ли бы Красная
Армия преодолела кризис 1941-го и добилась через полто-
ра-два года крепкого перелома в схватке с захватчиками.
Почему же так долго не могла справиться с врагом
Красная Армия, имевшая подавляющий перевес и в людях,
и в боевой технике? Начну с того, что, собственно, внезап-
ностью можно объяснить только самые первые успехи
немцев. В России любят приводить данные, что в первый
же день войны немцы уничтожили почти 6300 советских
самолетов. Внезапностью это не объяснишь. Получается,
что после первого удара у Сталина осталось еще достаточ-
но самолетов, чтобы не нести такие большие потери. Всего
же за войну общие безвозвратные потери советских ВВС
на фронте составили около 75,2 тыс. боевых самолетов.
Люфтваффе потеряли в 5,6 раз меньше боевых машин —
около 13,5 тыс. Сходное соотношение и по потерям тан-
ков. А по людям безвозвратные потери Красной Армии
почти в 2—3 раза превосходят потери вермахта.
Хотелось бы отметить еще один факт реального вклада
союзников в Победу — уничтожение их стратегической
авиацией всех вражеских возможностей для создания
атомного оружия. Это и завод по производству тяжелой во-
ды в Норвегии, и урановые рудники в Саксонии и Чехии,
это и превращение в руины центра в Далеме, под Берли-
ном, где под руководством знаменательного ученого Гай-
зенберга проводились многолетние небезуспешные иссле-
дования в области создания атомной бомбы...
1 «Об англо-американской историографии Второй мировой вой-
ны» http://historic.ru/books/item/fD0/s00/z0000025/st060.shtml
330
Порой смешно читать в российской печати, будто нем-
цы сдавали союзным войскам свои города по телефону.
Мемуары Дуайта Эйзенхауэра, генерала Брэдли, фельд-
маршала Монтгомери подробно и правдиво повествуют об
упорном характере боев в Западной Европе вермахтом. До
последних дней войны немецкая армия на Западе сража-
лась с упорством обреченных. Во многих их частях были
сосредоточены эсеэсовцы-фанатики с правом расстрела
рядовых в случае отступления1.
Не говоря уже об естественных препятствиях, а их на
Западном фронте оказалось больше, чем на Восточном, со-
юзные армии дважды с боями пробивались через оборони-
тельные сооружения, созданные с большим тактическим и
инженерным мастерством. «В анналах военной истории
выдающейся страницей останется прорыв через Западный
вал, или, иначе, линия обороны Зигфрида (Эйзенхауэр.
С. 504).
Теперь обратим внимание читателя на конкретные фак-
ты...
На Западном фронте плотность немецких войск в два с
лишним раза была выше, чем на Восточном, включая воо-
ружение и технику, что осложняло тактические возможно-
сти союзных войск. В распоряжении немцев на Западе бы-
ли пусть и незавершенные, но состоящие из долговремен-
ных укреплений Атлантический вал и линия Зигфрида, то-
гда как на Востоке подобные укрепления оказались только
в Восточной Пруссии. Высадившимся в Нормандии союз-
никам сразу же пришлось столкнуться с отборными гер-
манскими войсками: тут были танковый корпус СС, тан-
ковая группа «Запад», 5-я танковая армия и др.
С момента высадки в Нормандии (с 6 июня по 11 авгу-
ста 1944 года) американские, британские и канадские вой-
ска потеряли 170 тыс. человек убитыми, ранеными и про-
павшими без вести. Нелегкими за этот же период оказа-
^йзенхауэр Д. Крестовый поход в Европу. Смоленск: Ру-
сйч. 2000; Монтгомери. Мемуары фельдмаршала. М.: Изд-во
«Изограф» и «Эксмо», 2004.
331
лись немецкие потери от 200 до 300 тысяч солдат и офице-
ров. Приведенные цифры свидетельствуют о жестоких
кровопролитных сражениях союзных войск с вермахтом на
Западном фронте.
Известно, что сразу же после высадки в Нормандии
танковый корпус СС из Польши был переброшен на За-
падный фронт. Это значительно облегчило задачу совет-
ских войск в Белоруссии. Еще более способствовала успеху
операции «Багратион» экстренная переброска значитель-
ной части фронтовой истребительной авиации в Норман-
дию. В начальные дни 1944 года, в «день Д», на Западе на-
ходилось 288 немецких истребителей, на Восточном фрон-
те — 550. Еще 250 истребителей — в Средиземноморье, на
Балканах и в Норвегии. Наконец, 1179 машин входили в
ПВО рейха и сражались исключительно с англо-американ-
ской авиацией.
22 июня 1944 года, в день начала советского наступле-
ния в Белоруссии, на Восточном фронте остался только
441 истребитель, на Западном их стало 704, на других —
338, а в ПВО Германии — 538. Как отмечают немецкие ме-
муаристы (их свидетельства собраны в книге бывшего лич-
ного переводчика Гитлера Пауля Шмидта (под псевдони-
мом Пауль Карел) «Восточный фронт»), именно отсутст-
вие в воздухе Люфтваффе, наряду с подавляющим превос-
ходством советских войск в танках, привело к столь
быстрому разгрому группы армий «Центр». Союзники в
Нормандии имели над противником чуть ли не десяти-
кратное превосходство в авиации и трехкратное в танках.
При этом часто забывают, что в первые недели боев с нем-
цами самолетам союзников приходилось базироваться за
Ла-Маншем.
Вплоть до конца войны снабжение оставалось главной
проблемой союзных армий на Западе. Перебои с поставка-
ми горючего и боеприпасов нередко уменьшали перевес
союзников. Во время боев в Германии ежедневно амери-
канская авиация доставляла своим наступающим армиям
2000 тонн грузов. Примерно таким же было и советское
превосходство на Восточном фронте в 1944—1945 годах.
332
Весь вопрос в том, кто эффективнее использовал свои воз-
можности — союзники, потерявшие убитыми не меньше,
чем противостоявшие им германские части и взявшие на
порядок больше пленных, или Красная Армия, клавшая на
каждого убитого германского солдата десяток своих. Пока-
зательно соотношение безвозвратных потерь офицеров
Сухопутных сил на Восточном фронте с июня 1941-го до
конца 1944 года. За этот период погибло и пропало без вес-
ти 65,2 тыс. германских офицеров и 784 тыс. советских (за
исключением политического, юридического и админист-
ративного состава, представленного в вермахте чиновни-
ками). Это дает соотношение 12:1.
Открытие Второго фронта, куда была отвлечена треть
резервных германских Сухопутных сил, сыграло решаю-
щую роль в советских успехах 1944 и 1945 годов. В этот пе-
риод Восточный фронт практически лишился немецкой
авиации и каких-либо резервов, для отражения советских
ударов.
К сожалению, многие россияне, особенно современная
молодежь, рассуждают примерно так: «Когда все боеспо-
собные части вермахта были перемолоты на Востоке, то
отборные войска союзников легко сломили слабые немец-
кие соединения на Западе в 1944—1945 годах. Основное де-
ло уже было сделано русскими на Востоке».
Открытие второго фронта привело к коренному перело-
му в ходе боевых действий на суше. Российские официаль-
ные историки, говоря о втором фронте, стараются свести к
нулю его значение. Так, в 1944 году его открытие якобы
уже не могло повлиять на исход войны1!
Западные союзники вынесли на себе основную тяжесть
воздушной войны. Две трети безвозвратных потерь в лич-
ном составе Люфтваффе понесли в борьбе против запад-
ных союзников. Что же касается войны на море, то практи-
чески весь германский, итальянский и японский флот по-
гиб в борьбе с англо-американскими ВМС и авиацией.
’Шестаков В. А., Чернов М.М., Вяземский Е. Е. Исто-
рия отечества. XX век. М.: Просвещение, 2000. С. 233.
333
Союзные бомбардировки замедляли темпы наращива-
ния германского военного производства, практически па-
рализовав, в частности, реализацию германского атомного
проекта, а в последние полгода войны добились сокраще-
ния на 30—40 % производства горючего. К концу 1944 года
железнодорожный транспорт Германии был практически
парализован. Производство синтетического горючего упа-
ло с 316 тыс. тонн в мае до 17 тыс. тонн в сентябре. В ре-
зультате топлива не хватало ни авиации, ни танковым ди-
визиям.
В российских школьных учебниках и солидных науч-
ных трудах рассказ об успехах Красной Армии во второй
половине 1944 года ведется без какой-либо связи с дейст-
виями союзников. А в научных, а точнее в псевдонаучных,
трудах последних лет все ставится с ног на голову: «Успех
десантной операции союзников «Оверлорд», начавшейся
6 июня 1944 года на Западном фронте, стал возможен во
многом благодаря действиям советских фронтов в Бело-
руссии» (Е.Н.Кульков, М.Ю.Мягков, О.А.Ржешевский.
Война 1941 — 1945 гг. М.: Олма-пресс, 2001. С. 125.) Расчет
авторов, очевидно, на то, что никто не вспомнит, что вы-
садка в Нормандии произошла за 16 дней до начала совет-
ского наступления в Белоруссии.
Не случайно единственную стратегическую наступа-
тельную операцию последнего года войны немцы провели
против англо-американских войск в Арденнах, а не против
Красной Армии. Сравнительно небольшая глубина Запад-
ного театра открывала шансы на достижение решающего
успеха в ходе одной операции, тогда как необъятные про-
сторы Восточного фронта таких шансов не давали.
Кстати, с Арденнами связана еще одна легенда — будто
бы Сталин по просьбе Черчилля ускорил наступление
Красной Армии, чтобы спасти союзников. Перенес его на-
чало с 20 на 12 января 1945 года, о чем сообщил британ-
скому премьеру. Только в 90-е годы историки выявили, что
утвержденный Жуковым еще 29 декабря 1944 года план со-
средоточения войск 1-го Белорусского фронта предусмат-
334
ривал начало наступления 8 января 1945 года, но из-за
плохой погоды, ограничивавшей действия авиации, его
пришлось перенести. В письме же Черчилля Сталину упо-
минались Арденны, но оно содержало лишь просьбу пре-
доставить информацию о советских военных планах, но
отнюдь не «мольбу» о помощи. Сталин тогда разыграл го-
товность пожертвовать жизнями советских солдат ради со-
юзных интересов, прекрасно зная, что наступление как раз
и должно начаться около 12 января.
Бывший гитлеровский министр иностранных дел Иоа-
хим фон Риббентроп назвал три основных причины пора-
жения Германии: неожиданное сопротивление Красной
Армии, поставки по ленд-лизу в СССР и превосходство за-
падных союзников в воздухе1.
Мог ли Советский Союз один на один воевать с Герма-
нией без американского бензина и алюминия, взрывчатки
и меди, радиостанций и «студебеккеров», продуктов пита-
ния, станков, морских судов... В борьбе с англо-американ-
ской авиацией немцы потеряли две трети своих боевых са-
молетов, а также почти все подводные лодки и все крупные
надводные корабли.
Бомбежки немецкой территории союзной авиацией в
годы войны были оплачены высокой ценой. Англичане за
пять лет войны в Европе потеряли около 12 тыс. самолетов.
В основном бомбардировщиков. Американцы несли в
авиации еще большие потери, так как их «Летающие кре-
пости» бомбили Германию, в отличие от англичан, воен-
ные объекты и города, в дневное время. Воздушная война с
Германией обошлась союзникам примерно в 150 000 чело-
век убитыми, ранеными, взятыми в плен и пропавшими
без вести. Каждый из самолетов-гигантов стоил больше,
чем 6 истребителей. Американцы потеряли более одной
тысячи «Летающих крепостей». Одна из причин их высо-
ких потерь была связана с тем, что армады этих самолетов
’Иоахим Риббентроп. Воспоминания и последние записи
(из его наследия, изданного Аннелиз фон Риббентроп). М.: Мысль,
1996.
335
летели на Германию без сопровождения истребителей.
(Аэродромы союзников находились за Ла-Маншем)1.
Много информации о Западном фронте читатель может
получить, обратившись к книге Зигфрида Весфаля2. Осо-
бенный интерес представляют главы 7, 8, 9 (с. 206—256). Ге-
нерал высоко оценивает план Черчилля — высадку на Ад-
риатике, что помогло ускорить окончание войны (с. 255).
Мы узнаем, что в результате разрушения стратегической
авиацией союзников железнодорожной сети в Германии пе-
реброска одной дивизии (1944 год) с Восточного фронта на
Западный занимала четыре недели вместо одной ранее. Ав-
тор отмечает, что воздействие воздушного флота союзников
более существенно нарушило равновесие на фронте, чем
«нерешительные массы русских солдат» (с. 253).
«После вступления в войну США, — указывает автор, —
баланс сил резко сложился в сторону врага» (с. 252). Вес-
фаль подробно рассматривает сражение вермахта с амери-
канскими войсками в марте — апреле 1945 года.
Российские официальные историки стараются замал-
чивать превосходство немецкой боевой техники, особенно
в заключительной стадии войны.
«Королевский тигр» выигрывал дуэль не только с «три-
дцатьчетверкой», но и с новейшим советским тяжелым
танком И-2. 88-мм орудие «тигра» поражало броню ИСа на
такой дистанции, на которой его 122-мм пушка не могла
уничтожить немецкий танк. Новейшая модификация гер-
манского истребителя «Фокес-Вульф-190», нередко при-
менявшегося и как штурмовик, по своим боевым и летным
качествам превосходила все тогдашние советские истреби-
тели. Немцам удалось в конце войны наладить массовое
производство реактивного истребителя Ме-262 и ракет
«Фау-1» и «Фау-2». В СССР же реактивная авиация появи-
лась только после войны, и то во многом благодаря тро-
1 М орозов А. Неизвестный второй фронт. «Наша история»,
№11 (998), ноябрь 2004.
23игфрид Весфаль. Германская армия на Западном фронте.
Воспоминания начальника Генерального штаба (1939—1945 гг.). М.:
Изд-во «Центрполиграф», 2007. С. 201—203.
336
фейной немецкой документации и вывезенным в Союз не-
мецким конструкторам и последующей краже советской
разведкой англо-американских научно-технических секре-
тов. Так же обстояло дело и с атомной бомбой, ракетным
оружием и новейшими подводными лодками, скопирован-
ными с последних германских субмарин.
Красная Армия не имела стратегической авиации до
конца войны. Не случайно после войны по всей Европе
специальные советские команды собирали поврежденные
«Летающие крепости» — факт, от которого не уйдешь.
В советское время нас учили в школе, что войну против
гитлеровской чумы выиграл героический советский народ,
разве что с некоторой помощью доблестных французских
летчиков авиаполка «Нормандия-Неман». Не помню, упо-
миналась ли в школьных учебниках американская помощь
по ленд-лизу, но, во всяком случае, открытие второго
фронта освещалось чуть ли не иронически — мол, Чер-
чилль и Рузвельт, которых Сталин просил открыть второй
фронт в 1942 году, наконец собрались с силами летом 1944-
го, когда поражение Германии было предрешено победами
Красной Армии.
История потрясающая. Ныне в российских школах уче-
никам учителя говорят то же самое, что говорили и нашим
детям после войны. А точнее, учителей в путинской Рос-
сии заставляют так говорить...
«Мужество — есть великое свойство
души; народ, им отмеченный, может
гордиться собой».
И. М. Карамзин
Глава шестнадцатая
КАК ТОВАРИЩ СТАЛИН УКРАЛ ПОБЕДУ.
ОТДЕЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ
Основной миф войны
День победного окончания войны поистине стал все-
народным праздником. Сколько вынес страданий совет-
ский народ, сколько принес жертв на алтарь Победы —
один Бог знает. К сожалению, статистика войны и по сей
день далека от истины. Одна из заметных причин — за-
хват Победы, принадлежавшей народу, диктатором под
аплодисменты своих подданных. Как же произошло это
событие?
Не успели еще замолкнуть пушки, как в стране развер-
нулось фантастическое прославление главного победите-
ля — Генералиссимуса. Печать, радио, партийный аппарат
стали бойко разрисовывать картины только что прошед-
ших грандиозных военных событий на собственный идео-
логический лад. Оказывается, победил фашистскую Гер-
манию один «Он». Один «Он» гениально, все зная, преду-
смотрел и учел. Один «Он» разработал гениальную страте-
гию Победы.
Миф этот господствовал в России, пока «Он» не помер,
почти восемь лет после окончания войны.
«Как же Сталин смог оказаться в роли великого полко-
водца, стать героем придуманного мира?» — задает вопрос
Юрий Примаков. И отвечает: «Он сам назначил себя геро-
ем и творцом Октябрьской революции, героем Граждан-
338
ской войны. Он был уверен, что и этот фокус пройдет ус-
пешно?..»1.
Позвольте, что же в таком случае делали мы, фронтови-
ки, от маршалов до командиров взводов, миллионы рядо-
вых? Куда делись союзники? Всех, всех — на задворки, вон
из истории!
Все фронтовики — так нам внушали — должны ясно по-
нять, что война — дело прошлого. О мертвых позаботится
государство, давайте думать о живых. Главное, скорее при-
няться за восстановление разоренной страны. А насчет
идеологии, то следует крепко запомнить «десять сталин-
ских ударов», как решающее условие Победы. Выбросить
напрочь из головы 41-й год, выучить книгу товарища Ста-
лина «О Великой Отечественной войне»2. Кстати, книгу ту
я обычно хранил в вещевом мешке, за спиной. Как-то, дос-
тав ее, обнаружил, что она насквозь пробита маленьким
осколком мины. Повезло, как говорят...
Между тем ситуация с вернувшимися с войны окопны-
ми солдатами и офицерами оказалась гораздо сложнее, чем
ее представляли себе партийные чиновники. Говорили,
что Сталин косо глядел на фронтовиков, не любил их, не
верил им, в каждом, скорее, предполагал потенциального
предателя. Для этого, как он полагал, были веские основа-
ния.
«Он» не забыл начало войны, когда фактически Крас-
ная Армия, как он считал, его «предала» и когда в конце
войны появилась крылатая фраза: «Главная ошибка Моск-
вы состояла в том, что она позволила Ивану поглядеть на
Европу, а Европе поглядеть на Ивана». А как не припом-
нить декабристское движение?
Ошибался ли в своих представлениях о фронтовиках
вождь? Скорее, нет. Кто прошел войну на переднем крае и
уцелел, кто побывал в европейских странах, тот уже вос-
принимал жизнь на Родине иначе, чем прежде. Причем,
’Юрий Примаков. Сталин в роли великого полководца:
удобный миф. World socialist web site 12/13/2005.
2 Справка: книгу переиздавали 6 раз и напечатали более миллио-
на экземпляров. (Прим, авт.)
339
чтобы стать понятливым на этот счет, не требовалось выс-
шее образование.
Главное — люди потеряли страх! Они пришли с войны
словно вновь рожденными, с новым видением окружаю-
щего, с новыми чувствами, свежими мыслями, обрели уве-
ренность и право — так большинство считало — на само-
стоятельные взгляды и поступки.
С какими возвышенными чувствами фронтовики вер-
нулись с войны! Мы — победители! Люди отныне считали
войну самым значительным событием в своей жизни...
Все, что было до нее и стало потом, не важно: и хорошее, и
плохое. Там, на фронте, вся воспринятая жизнь была есте-
ственна, обострена постоянным соседством со смертью.
И в то же время там, впервые вырвавшись из круга тотали-
тарной системы, солдат почувствовал себя человеком...
С распахнутой душой, испытал высокое чувство радости.
Там понял, что Родина — это не Кремль, а свой собствен-
ный дом, своя семья, и он ее непременно защитит!
Они мужественно, нередко глядя смерти в лицо, отвое-
вывали у германцев родное Отечество, так бездарно и пре-
ступно отданное им. Понимали ли фронтовики, по чьей
вине случилось столько трагических событий, что могли и
не произойти? Насколько я помню — далеко не все, а не-
которые из нас порой даже искали оправдания «Ему». Но
ослепительное торжество Победы не затмило до конца гла-
за многим. Они вернулись с заслуженными боевыми на-
градами, мечтами о новой, более разумно организованной
жизни. Разве не ради этого было столько пролито крови?
Вышло иначе. Не все сбылось, о чем так охотно и ра-
душно думали, мечтали.
Столица встретила фронтовиков звонкими, радостны-
ми песнями, музыкой, пышными цветами, морем улыбок.
Весь этот каскад приветствий искренних, радушных до
слез задевал сердца победителей.
Но очень скоро в череде будней они почувствовали,
что вокруг происходит сильный разлад со вчерашними ду-
мами.
340
Сгущались тучи. От чего? Многие действия властей по-
всюду в стране унижали людей, превращали их надежды в
иллюзии, вчерашнюю доблесть в химеру, что приводило к
безнравственности в обществе.
После победы над чудовищным режимом Гитлера
фронтовики, вернувшись домой, с первых же шагов столк-
нулись с самыми отвратительными чертами сталинского
режима. И всякий раз понимали, что во многом эти черты
повторяют один к одному фашизм, с которым столько лет
воевали и вконец разрушили. Поэтому, естественно, про-
исходящая вокруг жизнь создавала ощущение двойствен-
ности Победы, что особенно затрагивало молодежь. Поче-
му так происходит? Этот вопрос как ниточка — стоит потя-
нуть, и начнет разматываться весь клубок. И мы узнаем
правду о многих бездарных и кровавых сражениях, кото-
рые американский военный историк Дэвид Глантс отнес к
забытым. Потому что правда о причинах поражений Крас-
ной Армии долгие годы тщательно скрывалась.
Только через двадцать лет после войны партийные вож-
ди решили подвести первые исторические итоги войны.
Разумеется, в господствующем идиотическом духе. За два-
дцать лет, с 1973 по 1982 год, был издан фундаментальный
труд «Об истории Второй мировой войны» — двенадцать
томов. Трудно поверить, но эта грандиозная писанина —
детище 300 академиков, генералов, историков — фактиче-
ски оказалась дешевой пропагандой и сборищем фальси-
фицированных или придуманных фактов и событий. При-
веду только один пример.
Поверив в серьезность замыслов авторов этого издания,
подписался на него и постепенно получил все двенадцать
томов. Однако очень скоро я посчитал, что легкомыслен-
но поверил составителям военной энциклопедии. Когда
вышел из печати последний том, я их все собрал, аккурат-
но перевязав веревочкой, отнес все книги в букинистиче-
ский магазин. Продавец, увидев принесенное мной, рас-
смеялся и показал на полки, сплошь забитые такими же
341
книгами-кирпичами, что и мои, но принесенными ранее
меня.
Официальные историки по указаниям сверху ловко
фальсифицировали различные этапы войны. А она, прав-
да, состояла прежде всего в диктаторском мышлении, в
просчетах Верховного Главнокомандующего и его хоть
смелых и способных, но бесконечно жестоких и честолю-
бивых военных начальников, направлявших на убой, на
верную смерть тысячи людей, хотя этого часто можно было
бы избежать. Взять деревню «любой ценой» — вот типич-
ная формулировка военного приказа тех лет.
Высочайшее чувство воинского долга вело солдат на все
новые и новые атаки. Бывало так, что после боя в живых от
батальона оставалось несколько человек. Воистину, мое
поколение — «скошенное, как трава, поколение!» Из каж-
дых ста человек вернулось только трое.
По указанию свыше фронтовики стали «объектом» при-
стального внимания властей. Приведу пример, связанный
со мной. Однажды во дворе подошла ко мне Веруха. Так
звали женщину, которая убирала парадное в доме, где мы
жили. Она отвела меня в сторону и тихо-тихо спросила:
«Чего велите мне говорить? Спрашивали о тебе. Поручили
глазеть». Я поначалу растерялся. Уж больно неожиданная
и малоприятная новость. Придя в себя, в ответ пошутил:
«Скажи, мать, что я парень хороший и скоро стану кроко-
дилом»... Теперь Веруха поглядела на меня пытливо: «Это
как же?» — спросила.
На следующий день я отправился с утра на Крымский
мост и, уловив момент, когда вокруг не было людей, вы-
бросил завернутый в тряпочку немецкий офицерский кор-
тик и коллекцию наград вермахта. Моему товарищу Евге-
нию Прохорову — мы вместе учились в Полиграфическом
институте — не повезло. Он с войны привез немецкий пис-
толет «вальтер». Забыл человек запереть дверь в комнату,
где он жил. Он в то время проводил ежемесячную чистку и
смазку оружия. Сосед без стука вошел к Прохоровым и, тут
же замерев на месте от удивления, стал подхалимски хва-
342
лить Женю за смелость. Он знал, что Прохоров служил в
разведке. Через неделю разведчика «замели». В соответст-
вии с Законом его осудили на пять лет лагерей за незакон-
ное хранение оружия1.
Многие фронтовики привезли с войны самые различ-
ные «сувениры» как память о прошлом: пистолеты, корти-
ки, штык винтовочный, коллекцию конвертов, открыток,
марок, монет, гербы городов, полевую карту, офицерский
бинокль, пивные кружки, статуэтки, фотоаппарат, губную
гармошку — всего не перечислить.
Один солдат привез с фронта свой «смертник». Не раз
товарищи советовали ему выбросить эту штуку, которая
могла якобы накликать смерть. А вот остался живым сол-
дат, правда дважды ранен.
Органы докладывали наверх об изъятии у бывшего во-
инства оружия. Но за всеми и не уследишь. Приведу любо-
пытный случай, о котором мне рассказали. Для водруже-
ния победного знамени на Рейхстаге заранее изготовили 60
флагов. Они находились во всех батальонах, которые подо-
шли к зданию в Берлине. Одно из знамен пропало: его ута-
щил офицер и, вернувшись на Родину, продал местному
музею как «Знамя Победы». Аферу раскрыли, и бывшего
лейтенанта посадили вместе с музейщиком, разделившим
с ним гонорар.
В первые послевоенные годы вышел роман Юрия Бон-
дарева «Тишина». Книга понравилась. Казалось, появился
новый писатель-фронтовик, рассказавший о судьбе моло-
дого человека, который с войны привез пистолет и запла-
тил большую цену за его применение в жизни. Бондарев
написал много книг. Больше всего мне понравился его ро-
ман «Батальоны просят огня». Его экранизировали. К сожа-
лению, писатель оказался скверным человеком, властолю-
бивым, сыгравшим далеко не благородную роль в годы пе-
рестройки.
1 Справка: Евгений Прохоров отсидел три года, вернулся домой,
закончил институт, защитил диссертацию. И преподавал текстологию
в Московском университете. (Прим, авт.)
343
Еще не замолкла война, но по личному указанию «Его»,
смершевцы, с помощью политорганов, перешерстили окоп-
ное воинство, выявляя «контрреволюционеров». Трудно
поверить, но из армии в победном 1945 году изъяли многих
храбрых, бывалых фронтовиков, которые, по мнению на-
чальства, слишком самостоятельны, стали строптивыми
гордецами. К сказанному добавлю — не помню случая,
чтобы кто-либо из командиров, комиссаров, рядовых за-
ступился за нашего брата.
В политотделе, где я служил, забрали рядового — Симку
Кузяева. Любил парень анекдотить. Во время обыска лич-
ных вещей нашли дневник. Начальник политотдела —
полковник Шилович — собрал всех офицеров и предупре-
дил: «Не вмешиваться!»
В конце войны потрясающий эпизод произошел с за-
ключенными красноармейцами. Внезапно их всех выпусти-
ли, вручили винтовки и отправили на штурм Берлина.
В живых осталось немного. Но после войны их постара-
лись выловить и отправить в ГУЛАГ — дотянуть до оконча-
ния срока.
К началу демобилизации (1946 г.) издали секретный
указ, запрещающий фронтовикам после окончания войны
селиться там, где бы они пожелали. Все демобилизованные
из армии, независимо от чинов и званий, обязаны были
вернуться в те места, откуда их призывали в армию, — так
прежде всего удалось разбросать по стране миллионы лю-
дей. Вернуть в деревню крестьян, не допустить бегства
сельской молодежи, закрыть дорогу тем, кто пожелал бы
поселиться в крупных городах, не говоря о столице.
Поделюсь с читателем, каким образом отозвался и в мо-
ей жизни тот указ. В июне 1946 года меня демобилизовали.
Я приехал к родителям в Москву и через несколько дней
после приезда отправился в районное отделение милиции
для получения гражданского паспорта. Именно об этом
документе написаны слова: «Без бумажки — ты букашка, а
с бумажкой — человек!»
В Советском Союзе без этой «бумажки» тебя не приня-
344
ли бы на работу, не оформили бы брак, не похоронили бы
отца или мать, не приняли бы на учебу. А между тем, при-
помним, как славил «серпастый и молоткастый» наш вели-
кий поэт — Владимир Маяковский...
Собравшись идти в милицию, я надел офицерский ки-
тель, правда без погон, нацепил на него свои ордена и ме-
дали. Получился приличный иконостас. Милицейский
чин не обратил на него никакого внимания. Прочитав мое
заявление, он протянул мне текст указа, а затем, когда я
его прочел, спросил: «Вы где призывались?»
«В Кыштыме», — ответил я. Не дав мне договорить, что
там я оказался случайно, он решительно заявил: «Вот туда
и поезжайте. Там выдадут вам паспорт, пропишут, и живи-
те себе на здоровье». Вроде бы на этом наш разговор закон-
чился. На все мои доводы он лишь молча кивал на доку-
мент с указом, лежавший на столе.
Растерянный победитель пришел домой. Обращение в
городскую милицию закончилось тем же отказом. Я полу-
чил «от ворот поворот». Что делать? Рассказал маме. Она
обещала помочь. Верно, через неделю посоветовала вновь
пойти к тому же милицейскому чину. Через день я получил
новенький советский паспорт, затем меня прописали на
площади папы, и я стал гражданином Москвы.
Лет через десять мама мне открыла секрет моего пас-
портного «волшебства». Оказывается, паспортистка наше-
го дома была близка с милицейским начальником паспорт-
ного стола. Она попросила маму привезти ей домой два
мешка рыночной картошки. Мама выполнила ее «прось-
бу», ради этого заложила свое обручальное кольцо в лом-
бард.
Когда мама пришла к паспортистке сообщить, что «все
в порядке», девчонка ей сказала вот что: «Не вините моего
Анисима. Он приличный мужик, но начальство заставляет
его так себя вести: уж больно много понаехало в столицу
евреев. Ваш сын хоть еврей, но человек заслуженный». Что
могла мама ей в ответ сказать?..
345
Обухом по голове
Война постепенно уходила в прошлое. Люди, кто как
мог, приспосабливались к наступившей наконец мирной
жизни. Крестьяне, поохав и поплакав с матерями, отцами
и дедами, принялись за «старую» проклятую колхозную
жизнь. Что собой представляла в первые послевоенные го-
ды деревня? Об этом правдиво рассказали через двадцать-
тридцать лет после окончания войны так называемые пи-
сатели-деревенщики: В.Распутин, В.Белов, Ф.Абрамов...
По всей стране открыли многочисленные курсы по ос-
воению самых необходимых профессий. Развернули тех-
ническое заочное образование, среднее и высшее, без от-
рыва от производства. Открыли средние школы для взрос-
лых. Миллионы фронтовиков загнали в систему политиче-
ского просвещения.
Страна была разрушена. Об этом рассказано много и
достаточно. Цифры и факты широко известны. Три мил-
лиона военнопленных, немцев и японцев, восстанавлива-
ли разрушенные города и села. На самых трудных участках
работали бывшие русские военнопленные и тысячи астер-
байтеров, собранных в рабочие батальоны.
Коротко о первых шагах после демобилизации из ар-
мии. Поступил учиться в Московский заочный полигра-
фический институт1, на редакторский факультет. Почему в
заочный? Я предполагал учиться и работать. Однако отец
мне сказал: «Пока я могу — буду тебе помогать, главное —
учись и поскорее обрети профессию. Ты заслужил на это
право». И я старался учиться.
Мои занятия порой можно было сравнить с марафоном.
Я осваивал предмет за предметом и сдавал досрочно зачеты
и экзамены, курс за курсом. Слушал лекции в университе-
те, посещал выступления крупных ученых в Политехниче-
ском музее. Но главным местом моей жизни в те годы стала
1 Справка: в 1960 году Московский заочный полиграфический
институт был объединен с Московским полиграфическим.
346
старейшая московская библиотека — «Историчка», в Ста-
роспасском переулке.
Ровно в 9 утра я входил в здание «Исторички» с первы-
ми читателями и с последними ее покидал.
За три года я перечитал кучу лучших книг мировой и
русской классики. Моими кумирами стали Стендаль,
Бальзак, Томас Манн, и конечно, Пушкин и Гоголь. Стал
собирать свою библиотеку, но это оказалось невероятно
сложным. В книжных магазинах продавали в основном
пропагандистскую литературу, восславлявшую партию и
Сталина. Приобрести приличную книгу тогда можно было
только на черном рынке, но это было мне не по карману.
Случайно посчастливилось: я приобрел по дешевке первую
свою книжку — сборник рассказов Чехова — у пьяного мужика.
Позже я узнал — в Лейпциге, в одном из центров гер-
манской полиграфии, был создан издательский центр, вы-
пустивший много миллионов книг. Это особая тема.
В год успевал пройти примерно два курса. Тогда такое
«вольнослушание» разрешали. Так я за три с половиной
года закончил в 1950 году институт. Только на последнем
курсе перед государственными экзаменами я устроился ра-
ботать младшим редактором в «Промстройиздат» — суще-
ствовало такое издательство.
За годы учебы в институте подружился с фронтовиками:
Исааком Сокольским и Толей Конопелькиным. Проводи-
ли вместе много часов, вместе учились, вместе порой рабо-
тали, дежурили по ночам на Кузнецком (так назывался пе-
реулок, где находился московский магазин подписных из-
даний), чтобы попасть первыми туда и оформить подписку.
К примеру, на словарь Даля или на трехтомник Лермонто-
ва. Чтобы заработать какие-то небольшие средства — в по-
мощь дому или на покупку книг, билетов в кино, театр, —
мы втроем ходили ночами разгружать вагоны с овощами,
участвовали в массовках на киностудии «Мосфильм», уби-
рали парки и бульвары от мусора, листьев. Стали чуть по-
писывать в газете «Московский комсомолец», занимались
переводами с немецкого... На первых порах я часто ходил в
Москве на барахолку и продавал все, что привез с собой из
347
армии: шинель, теплую шапку, сапоги, ремень, фотоаппа-
рат-лейку...
С 1946 года в жизни фронтовиков наступили внезапные
перемены. Сперва сняли денежные надбавки к орденам и
материальные льготы, положенные орденоносцам. К при-
меру, бесплатный проезд в оба конца на поезде или паро-
ходом. Событие это взбудоражило умы людей и породило
различные толки. Все понимали сложное экономическое
положение государства после войны. Обратись к нам чест-
но и открыто, уверен, что ни один фронтовик не был бы
против. Причем сделать это следовало добровольно. Воз-
можно, временно. Между государством и его гражданами
всегда должны существовать честные правовые и мораль-
ные отношения. В данном случае поступок Сталина ока-
зался безнравственным — так считали и многие мои това-
рищи. В знак протеста многие фронтовики перестали но-
сить ордена и медали, том числе и я.
23 декабря 1947 года «вдруг» Сталин отменил офици-
альное празднование Дня Победы, включая выходной
день. «Надо восстанавливать страну, а не увлекаться фей-
ерверками, торжествами, салютами и не тратить время на
заседания, поездки на поля сражений» — так нам объясня-
ли власти, как всегда, «мудрое» сталинское решение.
Почти 20 лет Советский Союз не отмечал на государст-
венном уровне праздник Победы. Это не значит, что мы
забыли свой светлый день — 9 Мая. Собирались после ра-
боты, где только возможно: в парках, на бульварах, за горо-
дом, на набережных и, разумеется, дома на кухнях. Газеты
в этот день помещали отдельные фронтовые воспомина-
ния, в основном генералов. И, конечно, в праздничном
номере с портретом Верховного журналисты смаковали
Победы, и ни слова о поражениях, которых вроде бы и не
существовало.
Так возникали все новые и новые белые пятна в исто-
рии войны. По радио звучали песни военных лет, читали
отрывки из произведений М.Шолохова, А.Твардовского,
А.Толстого, И.Эренбурга, стихи К.Симонова. Большую
348
толику времени радиотарелки посвящали Генералиссиму-
су, исполнялись бесконечно песни и стихи о «Нем».
Мы прожили так почти два десятилетия — без офици-
ального праздника. В 1965 году новые власти опомнились:
Л.И.Брежнев возвратил народу-победителю его Праздник.
В этом же году в честь 20-летия Победы была учреждена
медаль «За Победу в Великой Отечественной войне» с изо-
бражением на ней Генералиссимуса. Многие из нас не на-
девали эту медаль.
Известно, что Л.И.Брежнев встретился в Центральном
театре Советской Армии с ветеранами 18-й гвардейской
армии, где во время войны он руководил армейским по-
литотделом. Во время этой встречи он назвал фронтовиков
«золотым капиталом страны». От Сталина и, что удиви-
тельно, от Хрущева таких слов мы так и не услышали. Не-
понятно, почему Н.С.Хрущев не восстановил официально
праздник — «День Победы», особенно после XX съезда
КПСС и полного захвата им партийной и государственной
власти.
В первые послевоенные годы на глазах моего поколе-
ния произошло немыслимое событие, омрачившее сердца.
В то время в Москве на перекрестках главных улиц, на вхо-
де и выходе из станций метро, в пригородных электричках
можно было увидеть инвалидов войны: безруких, безно-
гих, слепых, в драной одежде. Они передвигались на само-
дельных самокатах-дощечках, под которыми были приде-
ланы ролики. Государство не позаботилось о своих инва-
лидах войны.
В один из обычных дней бывшие фронтовики, а ныне —
человеческие «обрубки», внезапно исчезли. Куда они де-
лись? Печать молчала. Молчала и власть. Кто приказал
этих несчастных людей, многих с боевыми наградами,
фактически бросить на произвол? Кто-то из высоких чи-
нов в пьяном виде болтнул вслух, будто «слава богу!» очи-
стили город от «пьяных ублюдков». Когда я услышал по-
добное «заявление», то подумал вот о чем: «Возможно, эти
«пьяные ублюдки» потеряли ноги или руки, защищая Мо-
скву».
349
Рассказывали еще о том, что всех инвалидов по всей
стране, в один и тот же день и час, собрали и за государст-
венный счет отправили самолетами на остров Валаам, рас-
положенный под Ленинградом на Ладожском озере, где
пристроили в специальном госпитале.
Вероятно, какую-то небольшую часть инвалидов упря-
тали на Валааме. Но все-таки трудно в это поверить. Куда
же их всех дели?
Вроде бы государство сделало благородное дело. Обес-
печило несчастных медицинской помощью, окружило
вниманием, помогло уменьшить их беспомощность, оказа-
ло материальную поддержку. Но сделано это было не доб-
ровольно, без всякой гласности.
Однажды я побывал на острове, посетил кладбище, где
хоронили инвалидов. Но добраться до тайны вокруг их ис-
чезновения так и не удалось. Спасибо писателю Юрию На-
гибину. Он написал талантливый рассказ о драматической
встрече через много лет безногого фронтовика на острове
Валаам со своей довоенной возлюбленной. Современное
российское общество выкинуло напрочь из своего про-
шлого трагическую судьбу инвалидов Великой Отечест-
венной войны.
Мучили фронтовиков отрывочные сведения об ужас-
ной судьбе бывших русских военнопленных, а также поло-
жение «возвращенцев». Сталин расправился жестоко со
свидетелями собственного позора в 41-м. Многого, а точ-
нее, почти ничего мы не знали. Тема эта долгие годы и при
Сталине и после него была закрыта. Да и по сей день Рос-
сия не открыла полностью архивы, которые могли бы опи-
сать картину происшедших трагических событий.
А.И.Солженицын первым из русских писателей, надо
отдать ему должное, рассказал о соглашении Сталина с со-
юзниками о насильственном возврате русских военно-
пленных в Россию и о власовском движении.
Но «Архипелаг ГУЛАГ» в переводе на русский появился
в России в начале 90-х годов. На Западе еще в 50-е годы
прошлого века изданы были работы, рассказывающие о
русских военнопленных и о власовском движении. За про-
350
шедшее время издана целая библиотека исследований, со-
бранных архивных материалов, мемуаров1.
Крупным событием в жизни стало 30-летие праздника
Победы. С этого периода слово «фронтовик» заменили на
слово «ветеран». Государство стало одаривать ветеранов
продуктовыми «заказами». Выдали нам «книжку ветера-
нов». Стали строить фабрики по производству протезов,
открыли мастерские для изготовления ортопедической
обуви, в аптеках наконец появились костыли разных раз-
меров.
Созданы были армейские и дивизионные Советы вете-
ранов. Я около двух лет состоял членом Совета ветеранов
220-й дивизии. Чем мы занимались? Поздравляли с днем
рождения, собирали ветеранов в Москве в День Победы,
посещали школы, где рассказывали ребятам о прошедших
военных событиях. Еездили на 30-летие освобождения
столицы Белоруссии — Минска. В 1961 году посетили го-
род Елец, где в 1941-м была сформирована 220-я дивизия.
На встрече с ветеранами местный военный комиссар рас-
сказал о том, что в живых от первого состава дивизии в
20 тысяч человек осталось сорок человек.
Мне показалось интересным рассказать о том, как была
собрана наша бывшая дивизия. Почти восемнадцать лет
потратил Василий Рагулин из Луганска (раньше Вороши-
ловград), мой боевой друг, на поиск выживших воинов
220-й дивизии. Он установил письменный контакт с ними.
9 мая 1975 года в Москву по его приглашению приехали
146 бывших офицеров и солдат. Пришли в парк, тогда
Центрального военного музея. На эстраде, в центре, стоял
офицер в военной форме с плакатом в руках: «Я — Вася Ра-
гулин».
Что тут произошло — трудно передать. Васю подхвати-
ли подбросили вверх, обнимали, целовали, не обошлось
без слез.
С того дня ежегодно мы собирались в Москве. Но, увы,
1 Го ф м а н И. Власов против Сталина. Трагедия русской освобо-
дительной армии 1944—1945 гг. М.: Астрель, 2009.
351
на каждую новую встречу приезжало все меньше однопол-
чан. Снятие государственных льгот с правительственных
наград стало первой ласточкой в унижении фронтовиков.
Мы поначалу не предполагали, что закончится «наградная
эпоха» полной девальвацией наград. Особенно в 60—70-е
годы. Практически боевые награды были свыше опогане-
ны, превращены в предмет детских забав. За гроши прода-
вали на черном рынке. Их стали выдавать за годы пребыва-
ния в армии. За 15 лет выслуги получали орден Красной
Звезды, за 20 лет службы — орден боевого Красного Знаме-
ни, за 25 лет — орден Ленина.
А второй раз, чтобы как-то преуменьшить возмущение
ветеранов, Генеральным секретарем ЦК КПСС Л.И.Бреж-
невым, награжденным орденом Победы, всем нам выдали
наиболее почетный орден фронтовиков — орден Отечест-
венной войны. Приняв Постановление о вручении ордена
Отечественной войны первой или второй степени, выдава-
ли всем ветеранам, имевшим медали «За боевые заслуги»,
«За Победу над Германией» или «Победу над Японией» и
справки о ранении.
Орден Отечественной войны первой и второй степе-
ни — это был самый почетный орден в годы войны. Этим
орденом награждали только тех, кто был действительно на
передовой, даже в штабе воюющей дивизии нельзя было
получить эту награду. Поэтому не случайно многие ветера-
ны-фронтовики отказывались получить «значок» в воен-
коматах.
Позорный факт, о котором надо рассказать, когда по
приказу Сталина в 1947 году за убийство Соломона Михо-
элса — наградили боевыми орденами офицеров КГБ. По-
лучили ордена: генерал-лейтенант Цанава — орден Крас-
ного Знамени, полковники Шубников и Лебедев и стар-
ший лейтенант Круглов — орден Отечественной войны
первой степени. Подобные преступные случаи награжде-
ния в сталинское время нередко совершались втайне от на-
рода1.
^остырченкоГ. В. Тайная политика Сталина. Власть и анти-
семитизм. М.: Международные отношения. 2003. С. 392.
352
Многое не сбылось. Многое, многое, о чем думали,
мечтали окопные офицеры и солдаты. Подытожу обрывки
фронтовых разговоров. Прежде всего жизнь деревни, а это
означало бы передачу в частное владение крестьянам зем-
ли, впрочем, скорее ее возвращение, отнятой у них боль-
шевиками после 1917 года. Это и ликвидация колхозов,
снижение налогов на крестьянские дворы. «Ишь, чего за-
хотели мужики!» — рассуждали чиновники. Один из мужи-
ков как-то похвалялся: «По святому делу снял бы ботинки
и голыми ногами медленно пошел бы по свежевспаханно-
му полю. А она, землишка, как заново рожденная, повесе-
лела и легко бы просыпалась под моими ногами».
Верующие, а их было так много среди фронтовиков, ве-
рили, что волюшку дадут кресту.
Фронтовые «интеллигенты» рассуждали о приходе ли-
беральной эры, о прекращении репрессий, «от страха — к
свободе». Им в ответ рычали: «Ишь, чего захотели интел-
лигентки!»
Малость о сельской жизни после войны
Деревня в первые послевоенные годы походила на
мертвеца. За военное время земля во многом усохла, забу-
рела, забурьянела, трактора, автомашины «приказали дол-
го жить». Если в деревне еще осталась хоть одна худая ло-
шадка, это считалось счастьем.
Вернулись с войны немногие: один-два мужика, да и те
безрукие или безногие. И тех и других считали героями,
«первыми парнями на деревне»...
Деревня была без электричества, жили крестьяне, как и
их предки, с лучиной, а кто-то с керосиновой лампой. Поз-
же я узнал, что из 5 тыс. восстановленных районных типо-
графий 4,5 тыс. использовали вручную.
«Основной трудовой элемент» деревни составлял жен-
ский люд. На плечи баб лег весь нелегкий сельский труд.
Мужики «полезли» в начальство и ставили первые отряды
новой сельской бюрократии (председатель колхоза, пар-
торг, члены правления колхоза, бригадиры, завпроизвод-
353
ством, завскладом. Словом, вышло так, как сложилась по-
говорка: «Семеро — с ложкой, один — с сошкой»...
Жили впроголодь. Все, что имели, а имели мало, но все
же, что только можно, отдали селяне фронту. «Запрягали»
баб во время сева, сбора урожая вместо лошадей. Коров на
50 домов числилась одна, и ту кормить порой было нечем.
Меня часто мучил вопрос: куда делись богатства, вывезен-
ные из Германии якобы в счет репарации? Известно, что за
1945—1947 годы, то есть за три года, из Восточной Герма-
нии вывезено в Советский Союз 600 тыс. лошадей, среди
них лошади-тяжеловозы из Голландии, более полумиллиона
другого рогатого скота, почти четверть миллиона пшеницы1.
Кого спросить: куда делось столь великое богатство?
Раздали его по деревням? Но вышло не так. Погибло много
скотины по пути.
Между прочим, в отдельных деревнях, что находились
под оккупантом, земля сохранила свой прежний вид, да и
мужики, и женская половина села и молодежь не голодали.
Нормы сдачи сельской продукции, установленные герман-
ской армией, были ниже, чем при советской власти в кол-
хозной жизни. Хотя немцы сохранили захват оккупиро-
ванной территории, преследуя цель — собрать богатый
урожай. Но об этом молчали, молчат и сегодня.
Сталин решил наплевать на надежды фронтовиков и
восстановил основы жизни в обществе, существовавшие
до войны. Чего он страшился? Почему не пошел навстречу
народу, заслужившему более счастливой доли после спасе-
ния Советского Союза, победного конца войны.
А почему Наполеон не решился освободить от рабства
русских крестьян? А почему Гитлер не освободил русских
крестьян от колхозного ярма, не пошел на создание нацио-
нальных образований на захваченной им территории Рос-
сии, на Украине, в Прибалтике, в Белоруссии? Почему ис-
пугался вручить оружие в руки «антисталинистов», а вме-
сто этого уничтожил более двух миллионов русских воен-
Гавриил Попов. Война и Правда. Цена Победы. New York,
из-во «Liberty». С. 29, 2005.
354
нопленных? Трудные вопросы для всего моего поколения
возникали уже в первые послевоенные годы. И по сей
день эти же вопросы остались без ответа. Однако понятно
одно: поступить тот или иной диктатор иначе — оказался
не способен. Ну, какой он после этого диктатор?
Вернув народ в довоенное прошлое, Сталин вновь об-
рек миллионы людей на нищету, полуголодное существо-
вание, отсутствие полноценного жилья, жизнь в бараках,
подвалах или в так называемых коммунальных квартирах.
Большинство людей получало нищенскую зарплату. Начи-
ная с 1946 года обрушилось партийное насилие над духов-
ной жизнью общества. Начался процесс активной деграда-
ции науки и образования.
Большое видится издалека
Сталин еще в 1945 году запретил что-либо писать и пуб-
ликовать о военных событиях. Сохранились любопытные
малоизвестные воспоминания А.М.Василевского и Г.К. Жу-
кова, которые позволяют понять отношение Верховного к
историографии только что закончившейся войны. Долгие
годы не брался за мемуары Василевский. И не только он.
Свои соображения Александр Михайлович подкрепил вес-
кими аргументами, в частности тем, что вскоре после вой-
ны о мемуарах неодобрительно высказался И.В.Сталин.
Василевский представил тогда Генералиссимусу две пер-
вые мемуарные книги. Среди них был сборник «Штурм
Берлина», создававшийся в то время, когда Г.К.Жуков еще
находился в Германии, на посту Главного начальствующе-
го советской военной администрации.
Великолепно оформленная, с многочисленными иллю-
страциями, книга почти в 500 страниц, большого формата
была издана в 1946 году и показана И.В.Сталину. Авторы
писали о том, как они воевали, штурмуя столицу фашист-
ского рейха, что видели, чувствовали и пережили. Среди
мемуаристов были солдаты, сержанты, старшины, офице-
ры и генералы. Иллюстрации были сделаны на основе соб-
355
ственных документальных зарисовок военными художни-
ками студии имени Грекова — Л.Головановым, А.Кокори-
ным, Н.Соколовым.
Как потом вспоминал А.М.Василевский, Сталин сказал
тогда, что «писать мемуары сразу после великих событий,
когда еще не успели прийти в равновесие и остыть страсти,
рано, что в этих мемуарах не будет должной объективно-
сти». Поведение Сталина понятно. Он, очевидно, думал,
что мемуарная литература может поколебать «славу полко-
водца».
Сказанного Сталиным Василевскому оказалось доста-
точным, чтобы двери издательств и журналов надолго за-
крылись для ветеранов, героев Отечественной войны. Раз-
решено было в те первые послевоенные годы лишь одно —
прославлять диктатора, благодаря которому партия и со-
ветский народ разгромили фашистских агрессоров, спасли
мир от коричневой чумы.
Еще одна малоизвестная историческая «картинка».
В 1946-м, после возвращения Г.К.Жукова из Германии,
Сталин дал указание чекистам зорко следить за маршалом.
Вскоре они доложили ему, где находятся его документы и
что они собой представляют.
Через некоторое время Сталин позвонил полководцу и
спросил его: «Вы что, собираетесь писать историю? Не на-
до. Пусть этим делом занимаются историки, когда мы ум-
рем». Некоторые Жуковские документы военного времени
были попросту «уворованы», и маршал их больше так и не
увидел.
Выпущенная в 1947 году Н.А.Вознесенским книга «Во-
енная экономика СССР в период Отечественной войны»
стоила ему головы. Ни один маршал, ни один генерал, не
говоря о военных историках, не решался писать о войне, а
вот славить Генералиссимуса — пожалуйста!
Один пример: представили трагедию 1941 года как стра-
тегию обороны — вот что тогда историки придумали. Бо-
лее того, было категорически запрещено переиздание за-
падных историков, генералов по истории войны.
Вождь полностью взял право на оценки Победы на се-
356
бя. По указанию Сталина закрыли все архивы с сохранив-
шимися материалами о войне.
Чего страшился Сталин? Будто информация отечест-
венных авторов, тем более западных, внесет смятение в
умы советских читателей. Ведь с первых послевоенных лет
нас воспитывали на примерах сталинских побед, куда не
вписывались кровавые неудачи 1941—1942 годов. Поэтому
лучшие книги о Второй мировой войне, написанные на За-
паде, пришли к русскому читателю лишь в период гласно-
сти и отмены цензуры, в 80—90-е годы XX века, то есть че-
рез 30—40 лет после выхода их в свет.
Вот несколько примеров: Альберт Шпеер «Воспомина-
ния» (через 40 лет); Курт Типпельскирх «История Второй
мировой войны 1939—1945» (через 44 года); Эрих Ман-
штейн «Утерянные победы» (через 29 лет) и т.п.
Небезынтересна судьба книги Б. Мюллера-Гиллен-
брандта «Сухопутная армия Германии 1933—1945». Ее пе-
ревели и выпустили на русском языке два центральных из-
дательства: «Иностранная литература» (1956 г.) и «Воениз-
дат» (1976 г.). Однако цензура вымарала из книги любые
упоминания об участии советских людей в войне на сторо-
не вермахта. В 2002 году книгу переиздали, включив в нее
все купюры.
Еще один удивительный пример. Бывшие немецкие ко-
мандиры, участники Ржевской эпопеи, опубликовали в
Германии более 50 книг о своем боевом прошлом. Что мы
знаем о них? Случайно одна из них попала во Ржев. Ржеви-
тяне в начале 90-х годов побывали в Германии и привезли
домой книгу бывшего командира 6-й пехотной дивизии,
генерала Хорста Гроссмана «Ржев — краеугольный камень
Восточного фронта». Местные историки, краеведы, жур-
налисты Олег Кондратьев и Леонид Мыльников в 1996 го-
ду, через 40 лет после выхода книги на немецком, издали
небольшим тиражом Гроссмана на русском языке.
В предисловии к книге Хорста Гроссмана есть такие
строки: «Прошло более полувека после ее окончания (бит-
вы за Ржев. — Б.Г.). К сожалению, правды о Ржевской бит-
ве до конца не сказано... Военные историки молчат...» Че-
357
стные и искренние слова, наполненные болью за свой
многострадальный город.
Молчат о Ржевской битве, и не только о ней. Многие
сражения-«сироты» не попали в «Пантеон славы» «Леген-
дарной и Непобедимой», воздвигнутый российскими ис-
ториками еще в 50—60-е годы. Поразительный факт. В че-
тырехтомнике о Великой Отечественной войне, выпущен-
ном в Москве (2001 г.), попробуйте отыскать правдивые
строки о Крымской катастрофе, о драматических боях под
Харьковом, о ржевской «мясорубке», о сдаче Киева и гибе-
ли целых армий и др.
Одна из причин столь нелепого упорства состоит в не-
желании отказаться от фальшивой, с благословения вла-
стей, так называемой официальной истории Великой Оте-
чественной войны, написанной в сталинский, хрущевский
и брежневский периоды. Наконец, нежелание затронуть
имя И.В.Сталина и прославленных советских маршалов и
генералов. Между тем разве они сами не обязаны были
рассказать правду о том, «как фактически все происходи-
ло». Не рассказали. И Жуков, и Конев, и Лелюшенко —
главные военачальники в битве за Ржев — в выпущенных
ими позднее мемуарах постарались ловко обойти весь не-
приятный для них период своей боевой биографии: пора-
жения, убийства — только так это можно назвать — десят-
ков тысяч солдат и офицеров, на Ржевско-Вяземском
плацдарме. В то же время нет ничего менее логичного, чем
история, из которой насильственно изымаются, по требо-
ванию правящей власти, те или иные события и факты.
Восстановить правду не так-то просто, особенно много лет
спустя.
Произошло невиданное доселе событие. Старая истина
гласит — историю пишут победители. Надо же: Россия от-
казалась от реальной истории Отечественной. Побежден-
ные, да и не одни они, стали восстанавливать историче-
скую правду войны на Востоке.
После войны рассказывали, что, став в 1955 году мини-
стром обороны, Г.К.Жуков открыл зеленую улицу бывшим
военачальникам и историкам по созданию отечественной
358
военной историографии. При Генеральном штабе были
созданы творческие группы под руководством известных
генералов для разработки трудов, обобщающих опыт круп-
нейших военных операций. После мерзкого изгнания
Н.С.Хрущевым Жукова со всех постов и отправки маршала
в отставку историки принялись создавать в новом виде
официальную историю войны... «Что они сочинили, — пи-
сал Г.К. Жуков, — читать невозможно. Ее надо писать за-
ново». Заново писать не выходит вот уже сколько лет!..
На основе «сотворенной» официальной, фактически
политической истории почти за шесть десятилетий после
окончания войны в России напечатаны горы книг: фунда-
ментальные многотомные труды, энциклопедии большие
и малые, монографии, учебники, справочники, на которых
выросло несколько поколений советских людей, офице-
ров...
Между тем хорошо известно: любая полуправда опаснее
лжи. Ибо ложь всегда легче распознать, чем полуправду.
За все послевоенное цензурное время, а его могущество
продолжалось более 40 лет, помню лишь единственный,
случайный прорыв: попытку рассказать правду о трагиче-
ском 1941 годе. То была известная книга Александра Не-
крича «1941, 22 июня», наделавшая много шума. После вы-
хода книги в 1965 году талантливого ученого-историка из-
гнали со службы, а затем выдворили из страны.
Вернемся в 40-е годы. Фактически вернулись с войны
очень немногие. И уцелевшие ветераны, вступившие в ог-
ненную лаву в 18—19 лет, а некоторые и раньше, с гордо-
стью и горечью надевали свои боевые ордена и медали в
День Победы. О них сказал поэт:
Это правда: вас осталось мало,
Но зато и нынче вас не счесть.
Как там ни крутило, ни ломало,
Но на свете все-таки вы есть.
Это правда: вас осталось мало
По сравненью с силой той живой,
Что когда-то молодая встала,
Защищая Родину собой.
359
Целую когорту молодых писателей захватила военная
тема. Их книги зачитывали до дыр, передавали из рук в ру-
ки «на одну ночь», их переводили на иностранные языки.
Мир узнал новые имена: Эммануила Казакевича, Виктора
Некрасова, позже Василя Быкова, Виктора Астафьева и
многих других. Всех не перечислить! Но не только профес-
сионалы выступали со своими произведениями. Многие
участники войны, навек потрясенные пережитым, дели-
лись воспоминаниями о том времени.
Как не вспомнить пронзительные строки поэта Юрия
Левитанского:
Но что с того, что я там был
В том грозном быть или не быть?
Я это все почти забыл,
Я это все хочу забыть.
Я не участвую в войне,
Она участвует во мне...
И отблеск Вечного огня
Дрожит на скулах у меня.
Уже меня не исключить
Из этих лет, из той войны.
Уже меня не излечить
От той зимы, от тех снегов,
И с той землей, и с той зимой
Уже меня не разлучить.
До тех снегов, где вам уже
Моих следов не различить.
В 1946 году вышла в свет солдатская книга-повесть
Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда». Через год на-
печатана знаменитая повесть Эммануила Казакевича «Звез-
да». Издание этих книг стало событием в общественной и
литературной жизни страны1.
Печать уверяла фронтовиков, рвавшихся к перу, чтобы
рассказать правду о войне, мол, дескать, народ от войны
устал, измучен, надо оставить его в покое.
Молодые писатели-фронтовики в ответ на идеологиче-
1 Свирский Г. На лобном месте. Литература нравственного сопро-
тивления 1946—1986. Изд. 2-е, доп. Литература войны 1941—1945. М.:
«Крук», 1998.
360
ское «кваканье» партийных и литературных чиновников, в
противовес официальным писателям — Павленко, Гриба-
чеву, Полевому, Кочетову, вступили в схватку за правду.
Их голоса звучали в рабочих клубах, в студенческих ауди-
ториях. Как-то очень быстро родилась целая плеяда фрон-
товых поэтов. И каких! Семен Гудзенко, Александр Межи-
ров, Борис Слуцкий, Давид Самойлов, Юлия Друнина...
В 1945 году Семен Гудзенко решительно ответил пар-
тийным и литературным чиновникам в своем стихотворе-
нии «Мое поколение»:
Нас не нужно жалеть,
Ведь и мы никого не жалели...
В те годы по субботам актовый зал Полиграфического
института на Садовой улице, д. 4 был набит битком. Сиде-
ли в креслах по двое, на подоконниках, на сцене, на полу в
проходах.
Поэты вставали со стульев, расположенных в глубине
сцецы, один за другим и читали стихи, от которых захваты-
вало сердца. Семен Гудзенко, крепкий, высокий, в выцвет-
шей гимнастерке, казалось, только что вышедший из око-
па, прочитал три стихотворения: «Мое поколение» (это о
нас! — Б.Г.) и дальше звучит стих «Перед атакой» и симво-
лическое — «Мы не от старости умрем»... (С.Гудзенко ско-
ро умер от фронтовых ран. — Б.Г.)
Поднимается и выходит на край сцены Александр Ме-
жиров. И звучит его голос: «Я сплю, положив под голову
Синявские болота, а ноги мои упираются в берега Невы...»
Вот и уже ставшая известной поэтесса Юлия Друнина,
и голос ее, кажется, звучит на всю страну:
Все грущу о шинели,
Вижу дымные сны —
Нет, меня не сумели
Возвратить из войны...
Гром аплодисментов. Весь зал, поднимаясь, приветст-
вует эту удивительную, честную поэтессу, трагически по-
кончившую с собой...
361
Партийная критика придушила и окрестила литератур-
ное творчество молодых писателей-фронтовиков — «окоп-
ной правдой», то есть, мол, видеть и изображать войну не
выше окопов...
Нас, фронтовиков, все более удаляли от Великой вой-
ны, многим казалось, что у нас украли все дни в году и
только оставался до встречи своих боевых товарищей про-
шлых лет лишь один день — 9 мая.
Пропагандисты, официальные историки, писатели по
указанию свыше, из сознания советских людей вовсю вы-
травляли «окопную правду». Партийные чиновники стара-
лись как можно скорее восстановить утраченные началь-
нические позиции. Самое незначительное неповиновение,
легкая дерзость, элементарные, вполне разумные, челове-
ческие требования демагогически отвергали.
Мы долго жили воспоминаниями о военном времени.
Гордились своим поколением, отдавшим жизни ради жиз-
ни на земле. Партийная критика ревела от злости, поливая
помоями первых поэтов-фронтовиков. В чем только их не
обвиняли! И в «ремаркизме», и в отсутствии героического
пафоса.
Когда мы вернулись с войны, нам еще долго показыва-
ли кинохронику военных лет, трофейные фильмы, патрио-
тические ленты о выигранных сражениях, разумеется, под
руководством Генералиссимуса... Потчевали рассказами и
очерками о советских героях. (Я не говорю о таких «шедев-
рах», как «Молодая гвардия» А.Фадеева, «Повесть о на-
стоящем человеке» Б.Полевого.)
Лишь через десятилетия после окончания войны был
снят запрет с фронтовых тем. «Все о войне» шло вовсю: на
театральных сценах, с киноэкрана, в печати. Мы, фронто-
вики, старались ничего не пропускать. Я любил такие
«встречи», как мне казалось, со своей горячей юностью,
старался, в который раз, осмыслить пережитое на войне,
увидать в тех или иных образах своих сверстников. Не все-
гда так выходило.
Припоминая увиденное, прочитанное и услышанное о
362
Великой Отечественной войне, я разделил бы всю пе-
чатную продукцию на три части. Циничная неправда:
классический пример — киноэпопея Ю.Озерова «Осво-
бождение». Полуправда: классический пример — три-
логия К.Симонова «Живые и мертвые». Правда, кото-
рая мучительно долго, сквозь частоколы цензуры, вме-
шательств КГБ и недоброжелательной партийной кри-
тики, все же добиралась до нас. Правда в произведениях
В.Гроссмана, В.Быкова, Б.Васильева, Э. Казакевича
возвышала душу.
С 60-х годов появились воспоминания, толстенные тру-
ды маршалов и генералов с рассказами об истории про-
шедшей войны. В них расписывались преимущества со-
циалистического строя, старались показать Сталина как
величайшего полководца. Военные поражения — а их было
немало авторы рассматривали как «временные неудачи».
Зато победа, достигнутая неимоверной ценой, расписыва-
лась красочно.
Партийную пропаганду книги эти противопоставляли
«окопной литературе».
В этот же период многие фронтовики принялись за со-
чинения о войне. К сожалению их, как правило, не печата-
ли. Они оставляли их своим детям и внукам. Или передава-
ли на хранение в местные краеведческие музеи и библиоте-
ки. Во время работы над книгой «О Ленине» в 1975 году
мне рассказывали библиотекари о том, что в отдел рукопи-
сей Государственной библиотеки им. В.И.Ленина присы-
лали воспоминания о войне.
Когда появились книги и статьи историков, робко пы-
тавшихся проанализировать трагедию первой половины
войны и цену Победы, советские идеологи выдвинули ло-
зунг: «Победителей не судят!» И здесь уместно вспомнить
слова старейшей русской писательницы Лидии Сейфулли-
ной: «Победителей не судят» — это выдумал раб. А друг,
собрат, ровесник обязан судить победителя, то есть обязан
разобраться, что есть истина, а что ложь, прямая или скры-
тая».
363
Еще об одном поразительном факте, обойти который
никак нельзя. Когда завершилась Великая Отечественная
война, Генералиссимус изрек цифру потерь Красной Ар-
мии за военные годы — 7 миллионов погибших. Многие,
особенно те, кто прошел войну, сталинские цифры рас-
сматривали как надувательство. Но возразить диктатору ни
маршалы, ни вчерашние офицеры и солдаты — никто из
них не посмел. Да и привыкли люди к сталинскому вра-
нью, нередко принимая его за правду. Медленно, очень
медленно названные Сталиным лживые цифры, взятые с
потолка, приближались к истине, всякий новый власти-
тель в России, который появлялся после Сталина, вносил
свои коррективы в потери.
Почти через 50 лет, в 1993 году, остановились на 27 мил-
лионах. Многие современные историки на Западе и в Рос-
сии считают, что Россия потеряла во Второй мировой вой-
не гораздо больше. (Дмитрий Волкогонов, Борис Кузне-
цов, Александр Яковлев и др.) Известно, что ежегодно по-
исковики находят и находят все новые жертвы войны. И конца
этим ужасным находкам пока нет.
Все же почему Сталин определил потери в 7 миллионов,
а не больше и не меньше? Мне кажется, что самым глав-
ным в этом вопросе для него было не уронить лицо «гени-
ального полководца», который не может потерять больше,
чем противник.
Понятно, что ни в 1945-м, ни в 1946-м статистики вой-
ны еще не было. Но, заметим, стоило Генералиссимусу
снять трубку и позвонить в Генштаб, где сосредотачива-
лись все сведения о военных потерях, пусть даже и неточ-
ные сведения, но все же Генералиссимус получил бы иные
результаты потерь, чем он объявил. А зачем?
В итоге Сталин сделал обсуждение вопроса о потерях
вообще невозможным. Самый надежный метод оценки по-
терь — это метод демографического баланса: сравнивается,
сколько должно было быть людей без учета экстраорди-
нарных потерь и сколько осталось. Но для этого надо
знать, сколько осталось на самом деле. Чтобы выяснить
364
это, все европейские страны после войны поспешили про-
вести переписи населения.
Центральное Статистическое Управление СССР также
предложило провести единовременный учет населения
страны. В архивах сохранилось письмо начальника ЦСУ
Старовского с его пометкой: «Доложено лично 29.08.1947.
Получено указание отложить до конца пятилетки». Первая
официальная послевоенная оценка численности населе-
ния СССР была опубликована только в 1956 году, через
11 лет после окончания войны.
И названная Сталиным цифра потерь Красной Армии
за годы войны вызывает сомнения и заставляет думать, что
в этой Победе что-то было не так, о чем никто не должен
был знать.
Нынешние власти в России предлагают своему народу
следующую концепцию: раз такие огромные потери —
27 миллионов, значит, враг был слишком силен. Поэтому
и потери могут быть оправданны. А тот, кто сомневается в
сказанном, унижает само значение Победы. Более того,
Генеральная прокуратура Российской Федерации предпо-
лагает «сажать» всех, кто сомневается или отрицает победу
Советского Союза в Великой Отечественной войне.
В заключение предоставлю слово старейшему ветерану,
ленинградскому писателю Даниилу Гранину. В декабре
2008 года в Москве, на международной конференции «Исто-
рия сталинизма. Итоги и проблемы изучения».
Вот что он сказал: «Как будто делалось все, чтобы оту-
чить солдат от их ощущения победителей, хозяев, авторов
Победы. Я уж не говорю о том, что делалось с вернувши-
мися из плена. У нас, в Петербурге, так называемых «само-
варов» — инвалидов, без ног и рук, которые катались на де-
ревянных платформочках, — выслали на остров Валаам,
чтобы они не портили вид города. Постепенно с Победой
стал ассоциироваться только один человек — Сталин. Эта
подмена послужила основой нынешнего сталинизма.
Красная Армия, которую он так пестовал, которой он
так много занимался, проиграла войну начисто. Где-то в
365
сентябре—октябре, когда стало ясно, что страна гибнет,
война превратилась в Великую Отечественную. И поднял-
ся весь народ. Я тогда, в августе — сентябре, сидел в окопах
и видел, как мимо нас проходили отступающие кадровые
войска. Мы, ополченцы, были вооружены бутылками с го-
рючей смесью. Я кусок мыла и кусок сахара, которые мне
мать дала на дорогу, выменял на винтовку с патронами.
Что это было? На войну, к которой страна готовилась дав-
но, готовилась непрерывно, нас отправили безоружны-
ми — все народное ополчение.
Я хочу, чтобы сохранилась правда о войне не оскорби-
тельная для ее участников, которая говорит, как мы проиг-
рывали эту войну и все-таки нашли в себе силы выиграть
ее неслыханной ценой. Назвать это Победой как-то язык
не поворачивается. Какая же это Победа, когда от ее сле-
дов мы страдаем до сих пор. И неизвестно, когда это кон-
чится — от этого сиротства, болезней, демографических
провалов. Они и есть сегодняшний сталинизм.
В огромном мужестве и стойкости, в мирной жизни,
больше чем на фронте, нуждались ветераны в первые по-
слевоенные годы, да и не только они. Весь народ еще во-
семь первых послевоенных лет терпел ужас сталинского
правления. Нередко опасались, что придется вновь надеть
военный мундир. Сталин вел себя вызывающе по отноше-
нию к бывшим союзникам. «Я не верю в то, что Советская
Россия жаждет войны, — сказал в те годы Черчилль, — то,
что они хотят, — это плодов войны и безграничного рас-
пространения своей власти и своих доктрин».
Я хотел бы привести к словам Уинстона Черчилля неиз-
вестный один факт. Часто вечерами в 1949 году, когда
стояла хорошая погода, я гулял с одним полковником,
жившим в нашем дворе. Скоро мы подружились. Вдруг он
исчез. И надолго. Примерно через полгода он появился,
похудевший, бледный и, как мне показалось, чуть поседев-
ший. Мы вновь стали гулять вместе. Я не задавал ему ника-
ких вопросов, терпеливо ждал, когда он сам откроет тайну
своего внезапного исчезновения. И полковник как-то до-
366
верительно вот что мне рассказал: «В обычный день 40 ге-
нералов и полковников, в основном сотрудников Гене-
рального штаба, отвезли на аэродром, посадили в самоле-
ты и отправили в «неизвестность». В воздухе нам сообщи-
ли, что мы посланы на Камчатку и обязаны выполнить
важное задание — определить реальные военные возмож-
ности нанести удар по империалистической Америке, если
они посмеют перейти от холодной к горячей войне. Вскоре
вслед за нами стали прибывать войска. Завезли технику,
боеприпасы, запасы еды. А вот полушубки, теплое белье,
валенки, привезли весной. Я понимал, что шумиха эта бес-
полезна — очередная блажь Сталина. Но сказать об этом —
попробуй. Через полгода привезли нас в Москву. За то вре-
мя, что мы обследовали Камчатку вдоль и поперек, госпи-
тали Забайкалья забили сотнями обмороженных офицеров
и солдат. Жаль молодых ребят...»
Память о сталинизме
Проблемы, связанные с памятью о сталинизме в сего-
дняшней России, болезненны и остры. На прилавках масса
просталинской литературы: художественной, публицисти-
ческой, квазиисторической. В социологических опросах
Сталин неизменно в первой тройке «самых выдающихся
деятелей всех времен». В оправдательном духе интерпрети-
руется сталинская политика в новых учебниках истории
для школы.
А рядом — безусловные достижения историков и архи-
вистов, сотни посвященных сталинизму фундаментальных
томов документов, научных статей и монографий. Но они
если и оказывают влияние на массовое сознание, то слиш-
ком слабое.
Причины тому — и в недостатке практических механиз-
мов такого влияния, и в исторической политике последних
лет. Но более всего — в особенностях нынешнего состоя-
367
ния нашей национальной исторической памяти о стали-
низме.
Что я понимаю здесь под исторической памятью и что
понимаю под сталинизмом?
Историческая память — это ретроспективная форма
коллективного сознания, формирующая коллективную
идентичность в ее отношении к значимому для этой иден-
тичности прошлому. Она работает с прошлым, реальным
или мнимым, как с материалом: отбирает факты и соответ-
ствующим образом их систематизирует, выстраивая из них
то, что она готова представить как генеалогию этой иден-
тичности.
Сталинизм — это система государственного управле-
ния, совокупность специфических политических практик
сталинского руководства. На всем своем протяжении эта
система, во многом эволюционировавшая, сохраняла ряд
характерных черт. Но наиболее специфическая характери-
стика сталинизма, его родовая черта (возникшая с самого
начала большевистского правления и со смертью Сталина
не исчезнувшая) — это террор как универсальный инстру-
мент решения любых политических и социальных задач.
Именно государственное насилие, террор обеспечивали и
возможность централизации управления, и разрыв гори-
зонтальных связей, и высокую вертикальную мобильность,
и жесткость внедрения идеологии при легкости ее моди-
фикации, и большую армию субъектов рабского труда...
Отсюда память о сталинизме — это прежде всего память
о государственном терроре как о системообразующем фак-
торе эпохи, а также о его связи с разнообразными процес-
сами и событиями того времени.
Скажу несколько слов о ключевых свойствах этой сего-
дняшней памяти.
Первое: память о сталинизме в России — это почти все-
гда память о жертвах. О жертвах, но не о преступлении.
Дело в немалой степени в том, что в правовом смысле
массовому сознанию не на что опереться. Нет никакого го-
368
сударственного правового акта, в котором государственный
террор был назван преступлением. Двух строк в преамбуле к
закону 1991 года о реабилитации жертв явно недостаточно.
Нет и вызывающих хоть частичное доверие отдельных су-
дебных решений — никаких судебных процессов против
участников сталинского террора в новой России не было.
Ни одного.
Но причины не только в этом.
Любое освоение исторических трагедий массовым соз-
нанием базируется на распределении ролей между Добром
и Злом и в отождествлении себя с одной из ролей. Легче
всего отождествить себя с добром, то есть с невинной
жертвой или, еще лучше, с героической борьбой против
Зла. Кстати, именно поэтому у наших восточноевропей-
ских соседей, от Украины до Польши и Прибалтики, нет
таких тяжких проблем с освоением советского периода ис-
тории, как в России, — они идентифицируют себя с жерт-
вами или борцами или с теми и другими одновременно.
Другой вопрос, всегда ли это отождествление находится в
согласии с историческим знанием, но мы не о знании го-
ворим, а о памяти. Можно даже отождествить себя со
Злом, как это сделали немцы (не без помощи со стороны),
с тем, чтобы от этого Зла отмежеваться: «Да, это, к несча-
стью, были мы, но теперь мы не такие и никогда больше
такими не будем».
А что делать нам, живущим в России?
В советском терроре крайне сложно разделить палачей
и жертв. Например, секретари обкомов. В августе 37-го
они все, как один, — члены «троек» и пачками подписыва-
ют расстрельные приговоры, а уже к ноябрю 38-го полови-
на из них сама расстреляна.
В национальной и в особенности региональной памяти
условные палачи, например, те же секретари обкомов 37-го
года, остались отнюдь не одномерными злодеями: да, он
подписывал документы о расстрелах, но он же организо-
вывал строительство детских садиков и больниц и лично
369
ходил по рабочим столовым снимать пробу с пищи, а даль-
нейшая его судьба и вовсе вызывает сочувствие.
И еще одно. В отличие от нацистов, которые в основ-
ном убивали чужих: поляков, русских, наконец, немецких
евреев (тоже ведь не совсем своих). Мы же убивали, в ос-
новном своих, и сознание отказывается принимать этот
факт.
В памяти о терроре мы не в состоянии распределить
главные роли, не в состоянии расставить по местам место-
имения «мы» и «они». Эта невозможность отчуждения Зла и
является главным препятствием к формированию полно-
ценной памяти о терроре. Она усугубляет ее травматиче-
ский характер, становится одной из главных причин вы-
теснения ее на периферию исторической памяти.
Второе: на определенном уровне, на уровне личных
воспоминаний — это уходящая память. Свидетели еще есть,
но это последние свидетели, и они уходят, а вместе с ними
уходит и память как личное воспоминание и личное пере-
живание.
С этим вторым связано и третье.
На смену памяти-воспоминанию приходит память как
набор коллективных образов прошлого, формируемых уже
не личными и даже не семейными воспоминаниями, а раз-
личными социально-культурными механизмами. Не по-
следним из этих механизмов является историческая поли-
тика, целенаправленные усилия политической элиты по
формированию устраивающего ее образа прошлого. Тако-
го рода усилия мы наблюдаем уже с 1990-х годов, когда по-
литическая власть принялась искать обоснования собст-
венной легитимности в прошлом. Но если власть ощущала
дефицит легитимности, то население после распада СССР
ощущало дефицит идентичности. При этом и власть, и на-
селение искали способ восполнить свои дефициты в обра-
зе Великой России, наследником которой является Россия
нынешняя. Те образы «светлого прошлого», которые пред-
лагались властью в 90-е годы — Столыпин, Петр Первый
370
и так далее, — не были восприняты населением: слишком
далеко и слишком мало связано с сегодняшним днем. По-
степенно и подспудно концепция Великой России прирас-
тала советским периодом, в частности сталинской эпохой.
Постъельцинское руководство страны уловило эту го-
товность к очередной реконструкции прошлого и в полной
мере ее использовало. Я не хочу сказать, что власть 2000-х
намеревалась реабилитировать Сталина. Она всего лишь
хотела предложить своим согражданам идею великой стра-
ны, которая в любые эпохи остается великой и с честью
выходит из всех испытаний. Образ счастливого и славного
прошлого был нужен ей для консолидации населения, для
восстановления непререкаемости авторитета государст-
венной власти, для укрепления собственной «вертикали» и
т.д. Но независимо от этих намерений на фоне вновь воз-
никшей панорамы великой державы сегодня, как и преж-
де, «окруженной кольцом врагов», проступил усатый про-
филь великого вождя. Этот результат был неизбежным и
закономерным.
Два образа эпохи Сталина вступили в жестко конку-
рентные отношения друг с другом: образ сталинизма, то
есть образ преступного режима, на совести которого деся-
тилетия государственного террора, и образ эпохи славных
побед и великих свершений. И, конечно, в первую очередь
образ главной победы — Победы в Великой Отечествен-
ной войне.
Четвертое: память о сталинизме и память о войне. Па-
мять о войне и стала той несущей конструкцией, на кото-
рой была переорганизована национальная самоидентифи-
кация. На эту тему много написано. Отмечу только одно:
то, что сегодня называют памятью о войне, не вполне соот-
ветствует названию. Память о тяготах войны, о ее повсе-
дневности, о 41-м годе, о плене, эвакуации, о жертвах вой-
ны, эта память в хрущевскую эпоху была резко антиста-
линской. В то время она органично сплеталась с памятью о
терроре. Сегодня память о войне подменена памятью о
Победе. Подмена началась в середине 60-х. Одновременно
371
с конца 60-х вновь оказалась — на целых 20 лет! — под за-
претом память о терроре. Завершилась же подмена только
теперь, когда фронтовиков почти не осталось и корректи-
ровать коллективный стереотип личными воспоминания-
ми некому.
Память о Победе без памяти о цене Победы, конечно,
не может быть антисталинской. И поэтому она плохо со-
вмещается с памятью о терроре. Если сильно упростить, то
этот конфликт памятей выглядит примерно так. Если госу-
дарственный террор был преступлением, то кто преступ-
ник? Государство? Стоявший во главе его Сталин? Но ведь
мы победили в войне с Абсолютным Злом — и, стало быть,
мы были подданными не преступного режима, а великой
страны, олицетворением всего доброго, что есть в мире?
Именно под предводительством Сталина мы одолели Гит-
лера. Победа — это эпоха Сталина и террор — это эпоха
Сталина. Примирить эти два образа прошлого невозмож-
но, если только не вытеснить один из них или, по крайней
мере, не внести в него серьезные коррективы.
Таки произошло — память о терроре отступила. Она не
вовсе исчезла, но оказалась оттесненной на периферию
массового сознания.
В этих обстоятельствах удивительно, что память о тер-
роре вообще осталась хоть в каком-то виде, что она не пре-
вратилась в великое национальное табу, что она все-таки
существует и развивается.
Первым, и самым наглядным, свидетельством памяти
об исторических событиях являются памятники, посвя-
щенные этим событиям.
Еще один канал снабжения массового сознания исто-
рическими концепциями и образами — культура в наибо-
лее массовых формах бытования, прежде всего телевиде-
ние. Телевизионные передачи, посвященные сталинской
эпохе, довольно многочисленны и разнообразны, и гла-
мурный просталинский китч вроде сериала «Сталин-life»
конкурирует на равных с талантливыми и вполне добросо-
вестными экранизациями Шаламова и Солженицына. Те-
372
лезритель может выбирать предпочтительные для него
способы прочтения эпохи. Увы, судя по всему, доля тех,
кто выбирает «Сталин-life», растет, а тех, кто выбирает
Шаламова, падает. Естественно, зритель, чье актуальное
мировоззрение формируют антизападная риторика и бес-
конечные заклинания телевизионных политологов о вели-
кой стране, которая со всех сторон окружена врагами, а
внутри подрывается «пятой колонной», не нуждается в под-
сказках, чтобы выбрать для себя тот образ прошлого, который
лучше всего соответствует этому мировоззрению. И ника-
кими Шаламовыми-Солженицыными его не собьешь.
Наконец, едва ли не самый важный институт конструи-
рования коллективных представлений о прошлом —
школьный курс истории. Здесь, а также в значительной час-
ти публицистических и документальных телепередач госу-
дарственная историческая политика в отличие от многого,
о чем говорилось выше, вполне активна. Ее характер,
впрочем, заставляет задуматься над тем, что пассивность
по отношению к исторической памяти не столь опасна,
как использование истории в качестве инструмента поли-
тики.
В новых учебниках истории присутствует тема стали-
низма как системного явления. Казалось бы, достижение.
Но террор выступает там в качестве исторически детерми-
нированного и безальтернативного инструмента решения
государственных задач. Эта концепция не исключает со-
чувствия к жертвам Молоха истории, но категорически не
допускает постановки вопроса о преступном характере
террора и о субъекте этого преступления.
Это не результат установки на идеализацию Сталина.
Это естественное побочное следствие решения совсем дру-
гой задачи — утверждения идеи заведомой правоты госу-
дарственной власти. Власть выше любых нравственных и
юридических оценок. Она неподсудна по определению,
ибо руководствуется государственными интересами, кото-
рые выше интересов человека и общества, выше морали и
права. Государство право всегда — по крайней мере, до тех
373
пор, пока справляется со своими врагами. Эта мысль про-
низывает новые учебные пособия от начала и до конца, а
не только там, где речь идет о репрессиях.
Итого: как видно из всего сказанного выше, мы можем
говорить о памяти раздробленной, фрагментарной, уходя-
щей, вытесненной на периферию массового сознания. Но-
сителей памяти о сталинизме в том смысле, который мы
вкладываем в эти слова, сегодня очевидное меньшинство.
Остается ли еще у этой памяти шанс стать общенациональ-
ной, какие знания и какие ценности должны быть для это-
го усвоены массовым сознанием, что здесь надо делать —
это предмет отдельного разговора. Ясно, что необходимы
совместные усилия и общества, и государства.
Глава семнадцатая
КОГДА БУДЕТ ПОХОРОНЕН
ПОСЛЕДНИЙ СОЛДАТ?
Неоконченная война
Поначалу познакомим читателя с официальными дан-
ными о потерях Красной Армии в Великой Отечественной
войне.
Общие безвозвратные потери Советских Вооруженных
Сил составили 11 000 444 100 человек. При определении
демографических потерь военнослужащих число безвоз-
вратных потерь списочного состава уменьшено на количе-
ство оказавшихся живыми после войны — 1 836 000 чело-
век, вернувшихся из плена — 939 700 человек, вторично
призванных на освобожденной территории, ранее числив-
шихся пропавшими без вести. Таким образом, потери ар-
мии определены в 8 668 400 человек.
Большую часть занимают без вести пропавшие. По доку-
ментам — 5 059 000 пропало без вести. Не все они попали в
плен. Результаты исследования архивных документов не-
мецкого военного командования подтверждают, что около
450 500 000 военнослужащих из этого числа — погибли, ос-
тались на оккупированной территории, попали к партиза-
нам, а 4 599 000 оказались в немецком плену, из которых
только 1 836 000 вернулись после войны на родину. Осталь-
ные погибли, а около 200 000 эмигрировали»1.
1 News.ru.com /Russia/ 15 nov.2002, usa 12.05.2007
375
Войну закончили 12,5 миллиона солдат и офицеров.
К 64-й годовщине Победы, в 2009 году, в живых осталось
всего 900 000 — по всем республикам бывшего Советского
Союза. Из них 450 000 проживает в России. В Москве —
находится 274 000 ветеранов. Но среди них лишь 47 000
бывших фронтовиков. О чем свидетельствуют приведен-
ные цифры? С каждым годом уменьшается количество
фронтовиков. К 70-летию Победы в России их останется, к
сожалению, совсем мало. А кто же остальные, так называе-
мые ветераны, которые не вошли в 47 000 бывших фронто-
виков? Мне было странно видеть 9 мая в телепередаче о во-
енном параде в Омске далеко не пожилых людей, идущих в
колонне ветеранов. Между тем средний возраст истинных
фронтовиков уже достиг 85 лет1.
Хотя после окончания Великой Отечественной войны
прошло почти 65 лет, больше одного миллиона погибших
солдат и офицеров до сих пор не погребено2. Государство
не выполнило своего прямого долга перед защитниками
Отечества — не захоронило их по-людски. И это стало тра-
гедией не только миллионов их матерей и отцов, братьев и
сестер, детей, внуков и правнуков, но и трагедией всей
Красной Армии.
Издавна известно, что, «пока не похоронен последний
солдат, война считается не законченной». Однако такого
позора история России не знала.
Останки погибших и незахороненных воинов лежат в
лесных массивах, у речушек и ручьев, в низменных боло-
тах, на месте исчезнувших деревень. Ищут и находят про-
стреленные каски, полусгнившие пулеметные ленты, ржа-
вые саперные лопатки, консервные банки и рядом челове-
ческие кости, прикрытые землей и листвой. Множество
патронов, гильзы, винтовочные штыки, солдатские остан-
ки находят в заброшенных и полузасыпанных блиндажах и
окопах, в огромных бомбовых воронках, на просеках и у
1 Грани.Ru, 9 мая 2009 г.
2 О кс а н а Корнева. Полевой дневник. По данным Россий-
ской «Книги памяти», www.okomeva.ru.
376
большаков, они валяются в придорожных канавах. Их на-
ходят на местах былых сражений, в лесистых оврагах и у
озер, в предгорных лощинах. Так просто и долго лежат под
небольшим слоем земли черепа и кости. Еще в первые по-
слевоенные годы по рукам ходило четверостишье Ивана
Переверзева:
О, Родина, не на погосте,
В высоком граде или рядом с ним,
Народа праведные кости,
Валяются по всей земле.
Во время войны, как правило, хоронили в плащ-палат-
ках, присыпали хорошими ветками и небольшим слоем
земли. В землю втыкали дощечку или невысокий деревян-
ный столбик и записывали на дощечке химическим каран-
дашом фамилию, имя и отчество погибшего воина, год его
рождения, домашний адрес, указывали место и день гибе-
ли, район, где находится могила.
Многие места прошлых боев до настоящего времени
так и не приведены в полной мере в порядок, не очищены
от снарядов и мин, что нередко приводит к человеческим
жертвам.
По сведениям Военно-мемориального центра Мини-
стерства обороны России насчитывается около 30 тыс. во-
инских захоронений на российской земле, где покоится
более семи миллионов солдат и офицеров Красной Армии.
Из них известны имена только двух с половиной миллио-
нов человек1, остальные похоронены безымянными2.
Память о павших — это земное человеческое чувство.
Оно всегда благородно и свято. Как не может понять стра-
на, что ее долг состоит не только в том, чтобы отметить
День Победы и в чествовании ветеранов — 9 мая, но и еще
и в том, чтобы по-человечески предать земле всех павших
воинов. Часто становится не по себе, когда после ежегод-
ной помпезности и сказанных по случаю Дня Победы
1 Новости России. 12.2007.
2БабалинА. Батальоны без вести пропавших требуют возвра-
щения из небытия. Независимое военное обозрение. 18.06.2006.
377
громких слов думаешь о том, что до сих пор по лесам, сте-
пям и полям валяются кости моих современников.
И еще один печальный факт: «Большинство воинских
захоронений, мемориалов, памятников находится на запа-
де страны, в так называемых отдаленных регионах, — гово-
рит начальник управления по увековечению памяти гене-
рал-майор Александр Кирилин, — поэтому средств на их
восстановление нет».
Некоторые захоронения остаются на обезлюдевших
территориях. Создавались эти памятники сразу после вой-
ны, в 40—50-е годы прошлого века, часто из гипса, мра-
морной крошки — материалов недолговечных. А те, что
были созданы из металла, — разворованы в 90-е. Даже из-
вестный в мире памятник Солдату-Освободителю в Треп-
тов-парке в Берлине едва не рухнул, настолько за 60 лет его
съела ржа. Но главное заключается не в ветхости ранее сде-
ланного. Вот что на этот счет говорят поисковики:
Похоронили, сделали могилы, простреленные каски
положили вокруг. Но приезжаешь через месяц-другой и
уже не в состоянии найти могилу, потому что лебеда вы-
росла по грудь. Никому нет дела. Чаще мерзость запусте-
ния. В 2005 году, в связи с 60-летием Победы, власти обра-
тили внимание на воинские кладбища, они стали более
ухоженными.
Российское правительство ежегодно выделяет полтора
миллиона долларов на восстановление и уход за воински-
ми захоронениями. К сожалению, это слишком мало. Гер-
манское правительство ежегодно тратит на эти цели в
20 раз больше средств.
«Никто не забыт» (слова из песни)
Во второй половине 60-х годов в Советском Союзе ро-
дилось движение уникальное для тоталитарного государст-
ва. Школьники старших классов, студенты, молодые рабо-
чие добровольно объединялись в отряды и в свободное
378
время ехали на места бывших сражений, причем многие
годы ездили за свой счет.
Как правило, и это естественно, начало этого движения
связано с фронтовиками, чудом оставшимися в живых. Их
постоянно мучила мысль, что их многие товарищи-одно-
полчане остались незахороненными, что часто их останки
лежат на бывших полях боев никому не нужными. И ни-
кто о них не заботится. Где-то появлялись обелиски, брат-
ские могилы, но повсюду, где проходила проклятая война,
русская земля была усеяна незахороненными останками
погибших воинов.
Чаще всего эти энтузиасты в одиночку старались обра-
тить внимание государства на кошмарную беду. Стучались
в двери кабинетов партийных и государственных чиновни-
ков, писали письма во все инстанции, задавая один и тот
же вопрос: почему, хотя прошло немало лет, их боевые то-
варищи не захоронены, как могло такое произойти? По-
пытки пробудить партийную и государственную совесть,
как правило, заканчивались пустой демагогией. Фронто-
вое поколение долго, очень долго избавлялось от веры в
партийную и советскую власть. Но, уставшие от бесполез-
ных хлопот, многие люди поняли, что рассчитывать они
могут только на себя.
Фронтовики вовлекали молодежь в движение поиско-
виков — как называли юношей и девушек, которые зани-
мались поиском останков погибших. Фактически это их
дети, внуки и правнуки... Ныне из отдельных разрознен-
ных отрядов, в современной России возникла целая армия
поисковиков, основным принципом которой стали слова:
«Мы ищем не кости, а людей».
Молодежь глубоко убеждена, что она делает важное и
нужное дело, сохраняет историю. Поисковики стараются
вернуть из небытия имена и судьбы «без вести пропав-
ших».
В 2004 году был создан Союз поисковых объедине-
ний — самое массовое молодежное объединение в России.
Оно включает в себя свыше 100 тыс. энтузиастов, патрио-
379
тов из десяти республиканских, краевых и областных по-
исковых организаций1.
Широко известны имена героев войны — Александра
Матросова, Зои Космодемьянской. Но что мы знаем о
судьбе солдат, чьи подвиги принадлежат земле, залитой их
кровью? Прошли годы, и новое поколение молодежи вос-
станавливает правду войны, правду о тех, кого считают
«пропавшими без вести». Поиск незахороненных защит-
ников Отечества стал главным смыслом жизни многих мо-
лодых граждан России.
Труд поисковиков — это не только тяжелая физическая
работа, но и серьезные психологические переживания, в
которых слились и преодоление страха, и понимание своей
ответственности перед живыми и мертвыми, радость от ус-
пешного поиска и горечь неудач.
«Кто они, эти погибшие, для нас? Точнее «кто» или
«что», люди или вещи?» — спрашивают себя ребята-поис-
ковики. Острее всего это противоречие. В ней, в работе,
каждый человек проходит по грани, отделяющей мир и от-
ношения людей от мира неодушевленных предметов. По-
стоянно, изо дня в день, встречаясь с тем, во что превраща-
ется погибший 50 лет тому назад человек, поисковик при-
выкает иметь дело с предметами, ни на миг не забывая
притом, что это были люди. Противоречивость сознания
преследует их постоянно.
«Как мне казалось, — пишет шестнадцатилетняя де-
вушка, — я с самого начала понимала, что это — люди,
жившие когда-то, но все-таки это было не то. В самый
последний день раскопа я на секундочку задумалась о
том, что я обмываю в реке. Это же были кости людей, ко-
торые, в общем-то, были не намного старше меня. Эти
люди жили на земле, но сейчас их уже нет. И в этот мо-
мент я уже не могла продолжать работу. Я сидела так не
1 «Союз поисковых объединений». Буклет. Казань. Газета «Отече-
ство». 2002. № 2.
380
больше трех минут, но эти три минуты показались мне
очень длинными».
А вот иное восприятие поиска восемнадцатилетней
студентки: «Иногда было жутко. Когда представляла, что
эти руки и ноги болели, что этим мозгом человек думал...
О чем думали и вспоминали парни в последние минуты
жизни?»
Сознание нормальных по своему нравственному разви-
тию ребят не может уйти от противоречий. Есть, конечно,
и другие — те, кто равнодушно разбивает человеческий че-
реп, потому что не дорос до ощущения беспокойства и тре-
воги, хотя бы безотчетной, при виде частицы чужой смер-
ти. Это равнодушие — залог безразличия к чужой жизни.
До 1988 года поисковая работа проводилась не связан-
ными друг с другом группами энтузиастов, своими силами
и средствами. Редкие спонсорские взносы, а чаще личные
средства участников позволяли проводить экспедиции не-
большого масштаба и, как правило, без всякого официаль-
ного разрешения, на свой страх и риск.
В марте 1988 года в Калуге состоялся первый Всесоюз-
ный сбор руководителей поисковых отрядов. Был создан
Координационный совет, который возглавил бывший
фронтовик, журналист Ю.М.Иконников. В районе Мясно-
го Бора были проведены экспедиции «Долина» и «Снеж-
ный десант». В них участвовало 850 человек из 15 городов
Союза. На войсковом кладбище перезахоронили 3500 че-
ловек.
Впервые масштаб поисковых работ заставил власть об-
ратить на себя внимание. Впервые Министерство обороны
оказало существенную и целенаправленную помощь энту-
зиастам имуществом и снаряжением.
Работы 1988 года в Новгородской области позволили
определить место проведения Вахты Памяти 1989 года. Это
помпезное мероприятие ранее проводилось в городах у ве-
личественных мемориалов, под руководством партийных,
комсомольских органов и армии.
Считалось, что тем самым сполна отдается дань всем
381
погибшим. И вдруг осенью 1988 года в лексиконе функ-
ционеров появилось прежде неизвестное им название
Мясной Бор. Результат совместной работы сотен поиско-
виков ошеломлял своей неожиданностью и трагизмом.
Было решено очередную Всесоюзную Вахту Памяти 1989
года провести именно в Новгородской области, у деревни
Мясной Бор.
Поисковые работы проводились не только в Новгород-
ской области. В поисковом обследовании нуждались 50 об-
ластей бывшего Союза, и особенно Смоленская, Брян-
ская, Калужская, Тверская (Калининская), Ленинград-
ская, Мурманская, Псковская, Курская, Витебская, Кали-
нинградская и другие области.
В апреле 1989 года 1500 человек поисковиков съехались
в Мясной Бор. За 10 дней работы было поднято и перезахо-
ронено 3400 человек, установлено 89 имен. Вахта Памяти
1990 года проводилась в Смоленской области. Тысяча две-
сти поисковиков перезахоронили 3320 бойцов, погибших в
вяземских окружениях 1941—1942 годов, в Сычевской опе-
рации 1942—1943 годов, установили за десять дней работы
52 имени. Далее, в 1991 году Вахта Памяти проводилась в
Тверской области. Поисковые работы продолжались и
дальше. Окрепнувшие материально и морально поисковые
объединения взяли на себя проведение новых масштабных
экспедиций. Окрепли навыки и опыт поисковиков. В од-
ном только Мясном Бору поисковики захоронили более
30 тыс. солдат и командиров.
К 50-й годовщине Победы интерес государства к поис-
ковой работе возрос. В 1989—1990 годах поисковикам ста-
ли выделять средства на проведение их экспедиций. Гене-
ральный штаб издал Директиву о том, чем армия должна
помогать поисковикам: «...передавать поисковым форми-
рованиям выслужившее сроки обмундирование и снаряже-
ние...» Жаль, что читатель не может представить, как оно
выглядит!
«Вряд ли удастся похоронить всех: слишком большую
цену мы заплатили за Победу, да и времени прошло нема-
382
ло, но все, что в наших силах, мы постараемся сделать,
правда, завершать работу придется уже следующим поко-
лениям», — говорят поисковики.
Приведем несколько конкретных сообщений из сайта
News.com за 2007 год.
В Мурманской области в Долине Славы в субботу про-
шло торжественное перезахоронение останков 130 воинов
Полярной дивизии, имена десяти из которых установлены.
В числе перезахороненных — советский летчик Дмитрий
Шатюк, останки которого были найдены норвежцами в
разбившемся на территории Норвегии самолете. Самолет
подняли из болота. Останки летчика были доставлены в
Мурманскую область.
Во время войны в Долине Славы, расположенной в
80 километрах от Мурманска на западном берегу Кольско-
го залива, шли самые ожесточенные бои за Кольское Запо-
лярье. В Долине до сих пор сохранились следы фашист-
ских укреплений и окопов, а также блиндажей советских
войск. Всего на территории Мурманской области погибло
72 тыс. советских воинов, тогда как за 32 года поисковых
работ в Долине Славы перезахоронили около 15 тыс.
Вот еще одно сообщение.
Поисковики обнаружили девять братских могил. Здесь
же была найдена отдельная могила, в которой был похоро-
нен командир 267-й сводной дивизии — кавалер двух орде-
нов Красного Знамени полковник Андрей Кудряшов. Он
погиб 17 декабря 1942 года во время проведения операции
«Малый Сатурн». Даже в могиле комдив сжимал в одной
руке саблю, в другой — компас. В ходе поисковых работ
члены отряда «Дон» нашли останки 65 советских солдат.
Всего несколько строк, но они открывают одну из пе-
чальных страниц войны, ставшей известной благодаря
письмам поисковиков.
В апреле 1942 года, после непродуманного приказа
Ставки овладеть городом Вязьма, три дивизии 33-й армии,
под командованием генерал-лейтенанта Ефремова, оказа-
лись окруженными северо-западнее Юхнова. Большими
383
группами и группками, по двое-трое, бойцы пытались
выйти в район устья реки Воря и выше по течению Угры,
где 43-я армия пыталась пробить коридор с целью вывода
окруженных. Но немцы встречали их везде плотным ог-
нем. Прорваться было невозможно.
Батальон 43-й армии, неся огромные потери, устилая
Угру и прибрежные леса телами русских солдат, также не
мог прорваться к подразделениям 33-й армии. Изголодав-
шиеся, уставшие бойцы шли на отчаянный шаг: связывая
бревна, они спускали плотики на воду и ложились на них.
У некоторых не было сил на поиск бревен, и они просто
ложились на проплывающие льдины (река только вскры-
лась ото льда).
Была середина апреля, стояла холодная ветреная пого-
да. Люди старалися лежать неподвижно в своих мокрых на-
сквозь шинелях и гимнастерках. Те пять-шесть часов, ко-
торые предстояло пробыть на плотике, выдержать было
неимоверно трудно, но им пришлось перенести не только
пытку холодом. Слева и справа по берегам располагались
немецкие траншеи, и противник быстро сообразил, что не-
подвижно лежавшие на льдинах и плотах тела не трупы, а
отчаявшиеся «Иваны», и они живы. Началась охота. До
мишеней было метров сто. Немцы развлекались, из тран-
шей доносились взрывы хохота, а русские солдаты были
обречены на смерть. И они умирали, не в силах ничего из-
менить.
Сколько их было — точно никто не знает. Их было мно-
го, сотни. Известно, что охота длилась около недели. Не-
сколько человек были сняты с льдин еле живыми в распо-
ложении 53-й дивизии 43-й армии. Пройдя через СМЕРШ,
они были возвращены в строй. А остальные? Где их остан-
ки? Большинство тел остались в реке. Течение гнало их
вниз и прибивало к островкам.
Был один большой остров, находящийся вблизи от КП
53-й дивизии 43-й армии, к которому прибивало много
тел. Остров был сфотографирован в конце апреля 1942 го-
да. Эту фотографию изучили и, зная примерное его распо-
384
ложение, начали поиск. Результаты были невелики, но ин-
тересны. Сначала наткнулись на осколки глиняной посу-
ды, глубже нашли выточенное из камня и просверленное в
центре рыболовное грузило. У нас возникли подозрения о
большом возрасте находок. При дальнейшем углублении
ребята нашли осколок кости человека. Осколок скуловой
кости был угольно-черного цвета и снаружи, и на разломе.
Можно предположить, что находки связаны со временами
Великого противостояния на Угре. Но не было ничего, что
бы указывало на то, что мы искали. «Острова смерти» не
было.
На следующий год поиск был продолжен. Сейчас на
краю поля стоит большой черный крест, а рядом похоро-
нены полторы тысячи солдат, останки которых были най-
дены в окрестных лесах поисковиками историко-архивно-
го института. Так, постепенно, поисковики восстанавли-
вали страницу за страницей правду о прошедшей войне, и
в этом, пожалуй, состоит огромная их заслуга.
Часто поисковикам задают такой вопрос: «Почему при
столь большом количестве найденных останков погибших
воинов не удается установить их имена, а значит — не най-
ти их близких?»
Думаю, здесь три главные причины. Во-первых, про-
шло слишком много времени со дня гибели людей, и оно
стерло многие человеческие следы. Во-вторых, в сентябре
1942 года народный комиссар обороны издал приказ № 376
«О снятии медальонов со снабжения Красной Армии». По-
чему появился, по сути, абсурдный приказ, я попытался
выяснить, но не сумел.
Припомним, что многие солдаты не спешили пользо-
ваться «смертником», так в солдатской среде называли ме-
дальоны. Особенно старые солдаты считали, что «смерт-
ник» он и есть «смертник», несущий человеку погибель.
Я на войне также никогда не носил медальона. Насколько
я помню, медальоны не имели герметического закрытия.
Поэтому цена их была невелика. Как правило, по мнению
поисковиков, даже найденные медальоны часто солдаты
385
использовали для хранения ниток, иголок, небольших фо-
тографий, карандашей, кусочков мыла.
Познакомим читателя с одной историей из жизни поис-
ковиков. Три года назад многообещающий журналист Ба-
лаковской телекомпании Саратовской области Олег Еро-
хин даже предположить не мог, что когда-нибудь станет
поисковиком. Всю его жизнь изменила последняя воля ба-
бушки. Умирая, Мария Федоровна рассказала внуку о за-
гадочном исчезновении его деда в 1942 году. Одни считали,
что Федора Пирогова сразила шальная пуля, другие — что
он попал в плен и стал шпионом. «Твой дед всегда был че-
стным человеком, — перед смертью сказала Олегу бабуш-
ка. — Я знаю, что он погиб как герой. Найди его могилу и
похорони моего любимого вместе со мной».
Ерохин связался со своей знакомой, работающей в по-
исковой группе под Новосибирском. «А слабо тебе снять о
нас фильм!», — сказала она Олегу, и тот, не задумываясь,
согласился. Отсняв киноленту о поисковиках, Ерохин сам
вскоре стал в их ряды.
«Никогда не забуду, как поисковики отыскали дочь од-
ного из погибших, — рассказывает Ерохин. — Пропавшего
без вести отца этой сельчанки считали предателем. Для нее
это было просто как клеймо. Когда мы рассказали этой
женщине, как погиб ее отец, и показали его могилу, она за-
плакала. И все село пришло к ней просить прощения».
В Саратовскую область Олег вернулся другим челове-
ком. Он создал поисковую группу под названием «Набат» и
ее возглавил.
«А знаете, раньше ведь поисковые работы власти не
приветствовали, — говорит Олег, — на них было негласное
табу наложено. Считалось, что всех погибших с честью уже
похоронили. Остальные — либо бывшие узники, либо пре-
датели. Но люди продолжали находить на усеянных костя-
ми полях и, висящие на деревьях, останки парашютистов.
Они хотели объяснений».
После всего пережитого Ерохин стал принимать рьяное
386
участие в поисках погибших солдат и сделал немало от-
крытий.
Недавно поисковик Олег Ерохин обнаружил останки
20-летнего солдата. Его личность была установлена по
обычной алюминиевой ложке, где парнишка нацарапал
свое имя и данные. Найденная ложка пробита пулей. На
ней было нацарапано: «Терентьев В.П.». Олег выяснил, что
этот рядовой призывался из Ленинградской области. Он
нашел родственников солдата, чтобы сообщить им — Те-
рентьев не предатель, он погиб, защищая Родину!
«А как же твой дед? — напоминала ему мама. — Ты
стольких человек нашел, а он-то до сих пор непонятно где
лежит?» И Олег с головой ушел в поиски деда. Но найти
его следы оказалось практически невозможно.
«Я знал только, что дедушка — уроженец Кабардино-
Балкарии, — рассказывает Ерохин. — Стал копать даль-
ше — тупик! Данные из тамошнего военкомата были без-
возвратно утеряны или уничтожены. Обратился в ФСБ.
Там мне сказали: «Будьте мужественны и готовы к тому,
что ваш дед в списках предателей».
Искать «фонды» по Пирогову Олегу посоветовали в ар-
хивах НКВД. Было предположение, что дед Ерохина попал
в плен, а потом под его именем в российскую армию вне-
дрился сотрудник германских спецслужб. Но Олег в это не
верил, как не верила и его бабушка. Он добрался до энка-
вэдэшных архивов. В списке из 38 человек имени своего
деда Ерохин не обнаружил. Тогда он построил собствен-
ную гипотезу. Вычислил все полки, которые призывали в
тот момент из Кабардино-Балкарии. Шаг за шагом соби-
рал о них информацию. Один из этих полков во время вой-
ны отправили на Украину. Тут Ерохин вспомнил, что од-
нажды бабушка рассказывала, как ехала в Россию с Украи-
ны с годовалой дочкой. Он поднял архивы «украинского»
полка и нашел имя Пирогова!
Оказалось, дед Олега попал в понтонно-мостовой ба-
тальон, расквартированный в хуторе Скиты под нынеш-
ним Волгоградом. Он служил на переправе понтонером и
387
исчез 13 мая 1942 года. Но Ерохин сумел отыскать в полко-
вом архиве еще одно боевое донесение — от 16 августа это-
го же года. В нем значилось, что простреленное тело Федо-
ра Пирогова вытащили из реки. 13 мая он погиб во время
бомбежки, и тело унесло течением. К берегу останки сол-
дата прибило только 16 августа. Но Пирогова смогли опо-
знать. Так Олег доказал, что его дед не был предателем, а
защищал Родину и погиб с честью. «Захоронили его даже
не в могиле, а так, в близлежащей воронке», — говорит
Ерохин. — Открытие Олега Ерохина повергло в шок всю
его семью1.
В последние годы Министерство обороны России выде-
лило в помощь поисковикам в Ленинградском военном
округе целый батальон. Почему только один, а не два, три?
Почему сразу же после войны армия не послала на поиск
останков погибших целые полки? Почему православная
церковь осталась в стороне от этого благородного, святого
дела? Если ответить на эти «почему» трудно в сталинское
время, то затем сам Бог велел это свершить.
По сведениям Министерства обороны России, как со-
общил полковник Игорь Пресняков, на 20 апреля 2009 го-
да там хранится около миллиона наград, не врученных в
свое время фронтовикам. Многие из них уже умерли, либо
трудно было установить их новое место жительства. Всего
за прошедшее время после войны нашли 253 ветерана, ко-
торым вручили 256 наград... Вопиюще уникальный факт!..2
Два кладбища — одна война
Разные кладбища. На одном захоронены советские вои-
ны, на другом — покоятся солдаты вермахта. Сборные не-
мецкие кладбища появились в России через 45 лет после
окончания Второй мировой войны — в 90-е годы прошлого
1 Ирин а Головинова. Реквием, кладбище в Сологубовке.
http; //www. requiem. ru/ce metry/doc 148 /.
2 Газета «Независимое военное обозрение», 11.05.2009 г.
388
столетия. В следующие десять лет было открыто 25 немец-
ких кладбищ1.
Вот одно из них, о котором следует рассказать. На ог-
ромном поле площадью пять гектаров в ста километрах от
Санкт-Петербурга, рядом с деревней Сологубовкой, созда-
ны кладбище на 40 тыс. захоронений и парк Мира. Откры-
тие этого, пожалуй, самого крупного захоронения бывших
противников состоялось 9 сентября 2000 года2.
В центре на погосте установили огромных размеров
крест. Такой же стоит на русских военных кладбищах в
Германии. Чуть в стороне возведен гранитный монумент
женщины с младенцем — работа немецкого скульптора
Ирены фон Ляйстнер. Ее жених пропал без вести на Вос-
точном фронте.
Осенью 41-го года фашисты вошли в Сологубовку и из-
дали указ: «Пребывание посторонних лиц на территории
деревни запрещено. О появлении посторонних доклады-
вать в комендатуру».
В той деревне жила женщина, мать четверых детей,
Ульяна Фенагина. Однажды вечером к ней в дом постучал-
ся незнакомец и попросился переночевать. Он был рус-
ским. Под страхом смертной казни она пустила его в дом,
одела, накормила... А наутро он пошел и сдал ее в коменда-
туру. Это был наш предатель, который работал на гестапо.
Свидетели того времени вспоминали, что Ульяне в
тюрьму приносили дочку, которую она кормила грудью.
Потом женщину на глазах у всей деревни расстреляли. Че-
рез несколько дней от голода умерла ее девочка. История
убийства Ульяны Фенагиной, как факт военного преступ-
ления, прозвучала на Нюрнбергском процессе.
В Храме Успения Божией Матери, в Сологубовке, во
время войны располагался госпиталь. Сотни немецких
солдат приняли смерть в церковном подвале. Сегодня там,
где когда-то стояли нары для раненых, установили стелла-
1 News.com Новости России. 25 июля 2007 г.
2Ирина Головинова. «Реквием» (Кладбище) Новое кладби-
ще в Сологубовке.
389
жи с «Книгами памяти», куда занесены имена всех погиб-
ших в России немцев.
Успенскую церковь в Сологубовке восстановили только
в 2003 году на средства граждан Германии. Настоятелем
храма стал отец Вячеслав Харинов. С тех пор его не устают
обвинять в том, что он ходит с кадилом меж могил иновер-
цев, а в подвалах храма ведет «Книги жизни» фашистских
захватчиков.
В ответ на эти замечания священник заявляет: «Как
следует относиться к врагу после войны? Что такое церков-
ное миротворчество? Я считаю, что война, — говорит Ха-
ринов, — самая непримиримая форма греховной нетерпи-
мости к человеку. Эту нетерпимость легко спровоцировать
на уровне взаимоотношений двух государств или народов:
«убей немца», «цыгане — недочеловеки». В Церковном ми-
ротворчестве — внешняя сторона не столь важна, как в
светском.
В каждом человеке враждуют страсти, его ломают гре-
хи — и в этом главная причина всех войн. Важно выявить
не только недопустимую сторону войны, но и ее безнравст-
венную, греховную природу.
Моя позиция в отношении павших немцев есть не бо-
лее, но и не менее чем позиция христианина. Тело усопшего
надо предать земле, кем бы он ни был. Можно, конечно, ос-
танки врага «высечь», расстрелять, поджечь напалмом, рас-
пылить, уничтожить даже на мельчайшие атомы. Но все
равно Господь созовет всех в Судный день, поставит перед
Собой, и каждый будет держать перед Ним ответ. Зачем нам
пытаться заменить собой Господа Бога? Недопустимо язы-
ческое отношение к телу любого человека: и душа, и тело
каждого живущего созданы Богом с равной любовью.
У человека есть определенный этический запас прочно-
сти, и если его нарушить, то наступают необратимые по-
следствия. Человеку, который видел зверства, никогда
эмоционально не примириться с врагом. И тогда остается
только уповать на свои волю и разум, на мистическое ощу-
щение необходимости достижения мира в своем сердце.
390
Прощать трудно. Но прощение — не значит примирение
со злом. Надо уметь быть мужественным и смелым, гово-
рить и о бессмысленных зверствах немцев, и о неоправдан-
ной жестокости наших солдат.
Немцы приезжают в Сологубовку и плачут на могилах
своих соотечественников. Я вместе с нашими ветеранами
войны объехал русские воинские кладбища в Германии.
Мы убедились, что могилы наших солдат находятся в
очень хорошем состоянии. То есть немцев самим кладби-
щем не удивишь. Их больше трогает то, что мы можем про-
стить, что есть место, где они могут помянуть своих родст-
венников. Приезжают совершенно разные люди. Приез-
жал один монах, замечательный человек, просто старец,
сразу видно, что человек честной светлой жизни. Он прие-
хал, чтобы найти брата. И выяснилась потрясающая исто-
рия. Оказывается, его брат был глубоко религиозным чело-
веком и мечтал о монашестве, но его погнали, как пушеч-
ное мясо, на Восточный фронт. А у моего собеседника бы-
ли совершенно другие жизненные планы. Смерть брата
изменила всю его жизнь, он понял, что должен что-то сде-
лать за него. Стал ближе к Церкви. И в конце концов при-
нял монашеский постриг. «Я монах, потому что мой брат
не сумел это сделать», — говорил он. Он плакал, когда на-
шел могилу брата.
Немецкое кладбище и парк Мира в Сологубовке — это
миротворческий проект между Россией и Германией, осу-
ществленный на деньги обычных людей. И это самое важ-
ное!
Трагедия войны и этические проблемы, связанные с
ней, открылись для меня по-настоящему, когда я начал за-
ниматься сологубовским храмом. Немцы собирались взо-
рвать церковь, чтобы проложить дорогу напрямую к клад-
бищу. Мне пришлось отстаивать храм (в то время это были
фактически руины), но вместе с тем убеждать в необходи-
мости устройства немецкого кладбища. Я говорил немцам,
что через 50 лет кладбище будет заброшено, если не отме-
тить это место, восстановив храм как памятник примире-
391
ния двух народов. Поводом к совместному восстановле-
нию храма послужило еще и то, что немцы были причаст-
ны к разрушению его во время войны.
Примирение над могилами
Нельзя никак обойти историю рождения немецкого
кладбища во Ржеве. Прошли годы, прежде чем удалось его
создать. Против организации кладбища выступали бывшие
партийные функционеры. Они устраивали митинги, обра-
щались к властям, писали гнусные листовки, вовлекали в
антинемецкие настроения часть ветеранов. Однако до-
биться своей цели не смогли.
Выжившие противники объединяются, чтобы почтить
погибших 60 лет назад. Немецкий офицер Эрнст-Мартин
Райн и его однополчане из Восточной Вестфалии участво-
вали в кровопролитных боях подо Ржевом. Жертвы с обеих
сторон были колоссальные: десятки тысяч павших, ране-
ных и пропавших без вести. Тогда однополчане посчитали
Райна погибшим. Но много десятилетий спустя, случайно
узнав, что их командир выжил в войне и в плену, они при-
гласили его присоединиться к созданному в 1977 году
фронтовому товариществу. А в последних числах сентября
2002 года ветераны во главе с Эрнстом-Мартином Райном
вновь посетили поля былых сражений. На этот раз для уча-
стия в открытии скромного немецкого кладбища1.
В мае 1992 года Эрих Форнхольт из Гютерслоэ направил
в Совет ветеранов войны города Ржева письмо, в котором
были следующие слова: «Мы хотим протянуть вам руку
примирения. Через взаимное знакомство и обмен мнения-
ми мы должны укреплять мир». Так завязалась переписка.
Спустя год состоялась первая встреча во Ржеве. Нелегко
было немцам слушать рассказы о страданиях, перенесен-
ных гражданским русским населением, оказавшимся в ок-
1 «Союз поисковых организаций». Буклет. Газета «Отечество».
2002. 1998. №2 (Казань).
392
купации. Вместе с тем им поведали и о том, как немецкие
солдаты спасли ту или иную семью от неминуемой голод-
ной смерти. Откровения о пережитом способствовали луч-
шему взаимопониманию.
Воодушевленные положительным результатом двух по-
ездок в Россию, члены товарищества и ряда других об-
ществ создали в январе 1995 года Попечительский комитет
«Ржев», избрав Эрнста-Мартина Райна его главой. Со вре-
менем к работе комитета подключились представители по-
слевоенных поколений, прежде всего педагоги и врачи.
Обмен делегациями стал двусторонним. Гости из Ржева —
ветераны войны, учителя немецкого языка, школьники,
врачи, историки — неоднократно посещали Гютерслоэ,
Дельн, Бонн, другие города. Впечатления от этих поездок
изменяли мировосприятие россиян.
Молодежный обмен и межшкольное сотрудничество
легли в основу партнерских связей между Ржевом и Гю-
терслоэ. Многие учителя немецкого языка из российских
школ приняли участие в методических семинарах в Герма-
нии, а их лучшие ученики — на занятиях в немецких шко-
лах.
Попечительский комитет собрал и доставил в ржевские
школы учебные пособия, книги и мебель на несколько де-
сятков тысяч евро1.
Ежегодно устраивался немецко-русский молодежный
лагерь подо Ржевом. Финансировал его Немецкий народ-
ный союз по уходу за воинскими захоронениями.
В рамках гуманитарной помощи Попечительский ко-
митет доставил в ржевские больницы медицинское обору-
дование, перевязочные материалы, шприцы на двести с
лишним тысяч евро.
В 2002 году во Ржеве появилось немецкое кладбище. На
его открытии выступил Эрнст-Мартин Райн, который ска-
зал: «Мы долго ждали этого дня, мы — немцы, выжившие в
1 «Союз поисковых организаций». Буклет. Газета «Отечество».
2002. № 2. Казань.
393
Ржевской битве. Близкие погибших, находящиеся среди
нас, благодарны судьбе, что дожили до дня освящения
кладбища.
От имени Попечительского комитета «Ржев» он побла-
годарил всех русских друзей, которые, восприняв идею
примирения и мира, до сегодняшнего дня поддерживают
ее, не поддаваясь нападкам и обвинениям противников.
«Большинство наших товарищей погибло здесь, — сказал
Райн. — Ни крест, ни камень не напоминают сегодня о
них. С сегодняшнего дня христианский крест должен хра-
нить это воспоминание. Когда они воевали, они не знали,
какие преступления в тылу совершаются по отношению к
русским людям. Эти невообразимые преступления были
издевательством над традициями и культурой вашей стра-
ны. Нам стыдно за это... Бывая здесь, мы вновь вспомина-
ем красноармейцев, атакующих наши позиции, сотнями,
часто волнами за волной, падающих ранеными или убиты-
ми под нашим автоматным и артиллерийским огнем.
Именно эти сцены из прошлого укрепили в нас желание
поиска путей общения и примирения с противником, с ко-
торым мы когда-то воевали. Эти воспоминания как раз и
дают нам силы для нашей совместной работы...»
У перекрестка близ деревни Бардюттингсдорф, непода-
леку от города Гютерслоэ, стоит указатель: «К Ржевскому
памятнику!» Крестьянин Карл Нихус-Оберманн воздвиг
на своей земле памятник павшим товарищам из своего 58-
го полка и бойцам из семи советских стрелковых дивизий,
дислоцированных напротив его полка. После совместного
возложения венка русский ветеран подошел к немецкому
ветерану и сказал: «Мы стреляли друг в друга. Сейчас мы
стары, и нам осталось мало жить. Будем же работать вме-
сте, чтобы такое не повторилось!»
То, о чем я собираюсь рассказать дальше, сама по себе
удивительная история из жизни войны во Ржеве.
Трудно представить солдата вермахта среди развалин
города Ржева в разгар боев с блокнотом и карандашом в
руках. Но такой солдат был. Художник Франц-Иозеф Лан-
394
гер запечатлел войну в своих картинах, письмах жене и
дневниках. В мае — июне 1997 года в выставочном зале го-
рода Ржева состоялась презентация восьмидесяти шести
работ Лангера. В них художник показал Ржев в период не-
мецкой оккупации. Эта выставка вызвала огромный инте-
рес у горожан, особенно у пожилых. Некоторые приноси-
ли живые цветы и клали их рядом с картинами.
Франц-Иозеф Лангер как художник был обязан воспе-
вать в своем творчестве победоносный поход на Восток.
Но с согласия командира он рисовал не тотальные сцены, а
пейзажи и простые русские лица. Ведь это тоже портрет
войны: взрослые и дети, пленные и гражданские, лица, от-
ражающие тяготы войны, боль унижений, надежду на бу-
дущее.
На картинах Лангера сохранились виды города, изранен-
ного войной. Вот полуразрушенная церковь, рядом клад-
бище, косые кресты, рвущиеся вверх сквозь покрывало
снега. Вот печные трубы разрушенных домов, устремлены
в небо! Прочь от бренной земли, от войны, от ужаса и
смерти, которые сеют люди в униформах. Лангер рисовал
не от случая к случаю, не только в перерывах между боями,
но и под обстрелами советской артиллерии и бомбарди-
ровкой авиации. В письмах жене он писал, что пейзаж и
виды города постоянно меняются. Только он сделает на-
бросок какого-нибудь строения, а оно уже разрушено. Ри-
совал он постоянно. Выбор был один: рисовать или уби-
вать с оружием в руках. Поэтому он просил в своих пись-
мах к жене высылать ему побольше карандашей и красок.
Ему приходилось терпеть зависть и неприязнь товарищей
из-за своего привилегированного положения.
Воинская часть, в которой служил Лангер, была окру-
жена летом 1944 года под Бобруйском и полностью раз-
громлена. Художника плен миновал. Еще в апреле он был
направлен на родину, где в нескольких городах состоя-
лись выставки его картин. Так творчество спасло ему
жизнь.
Письма, дневники и картины Лангера могли бы остать-
395
ся неизвестными для послевоенных поколений, если бы не
воля случая. Его сын Ганс-Петер обнаружил их под поло-
вицами отцовского дома во время ремонта. Сам художник
не дожил до своей первой выставки во Ржеве.
Что же представляет собой Мемориал немецким солда-
там во Ржеве? Речь идет о территории, которая хоть и рас-
положена в городской черте, но находится за кирпичным
заводом и бензоколонкой... Его размеры — 287 на 100 мет-
ров. В центре площадки, обнесенной невысокой оградой,
установлен металлический крест.
В 1998 году Ассоциация «Военные мемориалы» и Не-
мецкий народный союз совместно проводили в Ржеве вы-
ставку под девизом «Примирение над могилами». На этой
российско-германской выставке были продемонстрирова-
ны фотографии аналогичных «объединенных немецких
кладбищ», построенных в России. Был там представлен и
уже готовый план немецкого кладбища во Ржеве. Выставку
посещали жители города, приходили и ветераны, и пред-
ставители молодежных организаций.
«Имеем ли мы право возложить цветы и на ваши моги-
лы?» Ничто не может лучше охарактеризовать нормализа-
цию немецко-русских отношений в понимании людей,
чем этот вопрос пары молодоженов в день освящения не-
мецкого кладбища во Ржеве 28 сентября 2002 года...
Одно из крупных немецких захоронений недавно от-
крыли на пяти гектарах земли в Гагаринском и Смолен-
ском районах области, где во время войны погибло более
120 тыс. командиров и солдат вермахта. Кладбище это от-
крывалось с невероятным трудом из-за протестов местных
жителей, в памяти которых остались заметные следы воз-
мущения зверствами нацистов. Именно в Гагаринском
районе в годы оккупации фашисты построили восемь
концлагерей. В 1943 году, в деревне Чертово заживо были
сожжены 439 мирных жителей. В бывшем Кармановском
районе, ныне Гагаринском, в деревне Леушино, немецкие
солдаты сожгли всю деревню1.
1 News.com. Новости России. 25 июля 2007 г.
396
Еще об одном крупном сборном немецком кладбище —
на Курской дуге. Вермахт здесь понес огромные потери —
более 200 тыс. солдат1. В Курской области у деревни Бесе-
дино открыто кладбище немецких солдат. Сюда свезли ос-
танки всех немецких солдат, захороненных в Орловской,
Воронежской, Тульской и Брянской областях.
Немцы обычно хоронят останки своих погибших солдат
в картонных коробках размером 50x80 см. В каждую ко-
робку кладут останки одного погибшего. В России поиско-
вики хоронят в гробах останки погибших, вплоть до десяти
в одном гробу. Когда немецкие вояки были «хозяевами»
оккупированной земли, на снимках военных лет можно
увидеть их кладбища — березовые кресты в наших городах
и поселках, на наших полях! Эти захоронения с немецкой
аккуратностью были перенесены ими на штабные карты и
планы, жестко привязаны к местности. Согласно инструк-
циям при отступлении почти все немецкие кладбища ими
были снесены, сровнены с землей. Для сохранности, как
это ни парадоксально! По этому поводу был издан специ-
альный приказ немецкого командования. Но стоит им се-
годня услышать: «Восстанавливайте ваши кладбища!» — и
по своим картам и планам они их незамедлительно найдут
и восстановят, если это понадобится.
Сколько же погибло советских воинов в Великой Оте-
чественной войне? Вопрос этот давно уже висит в воздухе.
Многих историков он, как говорят, затрагивает за живое.
Они все чаще критикуют официальные данные 1993 года.
Россия создала специальную комиссию, чтобы попытать-
ся уточнить воинские потери, сделать окончательные дан-
ные.
По мнению Министерства обороны России, вряд ли
стоит ожидать больших расхождений новых и предыдущих
данных2. Думаю, что российские генералы сильно ошиба-
1 Газ. Грани.ги. На Курской дуге похоронят тысячи немецких сол-
дат.
2 Никто не забыт? «Время новостей», № 46, 20 марта 2009
397
ются. Об этом свидетельствуют многочисленные факты,
прежде всего, связанные с деятельностью поисковиков.
В России только по Смоленской и Тверской областям еже-
годно (за последние годы) число найденных поисковиками
погибших воинов в годы войны, а также по архивным дан-
ным увеличится на 5—6 тыс1. Все чаще и чаще историки
называют иные цифры погибших в Великой Отечествен-
ной войне.
Могилы русских солдат — их много по всему миру
Российские (советские) захоронения — последствия
Второй мировой войны — расположены в 49 государствах.
С некоторыми из них (Германия, Австрия, Венгрия, Испа-
ния, Монголия, Польша, Румыния, Словакия, Финлян-
дия, Чехия, Япония) — подписаны соглашения о взаимном
поддержании мемориалов, кладбищ или братских могил в
надлежащем состоянии.
Соглашения эти включают в себя — исследование ар-
хивных документов, раскрывающих судьбы военнослужа-
щих, погибших на полях сражений или умерших в плену,
перезахоронение останков, уход за захоронениями на
кладбищах. На эти страны приходится 95 процентов всех
военных захоронений. Как же соблюдается названное со-
глашение? Естественно, прежде всего, пойдет речь о Гер-
мании. На немецкой земле захоронено более 500 тыс. офи-
церов и солдат Красной Армии2.
Наши ветераны были поражены — все погосты находи-
лись в идеальном состоянии. Известно, что даже во време-
на Гитлера немцы не трогали русских захоронений. Более
того, многие из них хоронили наших солдат и даже остав-
ляли их имена на деревянных крестах. Мы видели эти ста-
1 Герасимова С., Ржев42, позиционная бойня. М.: «Яуза» «Эк-
смо», 2007 г. С. 237.
2 М а к с и м Ярошевский. Россия проводит учет своих воин-
ских захоронений за рубежом. 05.05.2007. httD://www.svoboda-
news.ru/Article/2007/05/04/20070504161018277.html
398
рые могилы. На них до сих пор сохранились надписи «неиз-
вестный», «солдат Гончаренко» или просто «солдат Иван».
Память не измеряется в денежных единицах. Но средст-
ва, выделяемые проигравшей в войне страной на содержа-
ние военных мемориалов, впечатляют. На уход за военны-
ми могилами немецкое правительство ежегодно тратит
25 миллионов евро, из них один миллион только на содер-
жание мемориалов в Берлине в Трептов-парке, в Тиргарте-
не и в Панкове. В том, что эти средства расходуются по на-
значению, легко убедиться, посетив Германию.
В самом центре Берлина, с непосредственным выходом
к Бранденбургским воротам и зданию Рейхстага, на высо-
ком постаменте стоит восьмиметровая скульптура солдата
Красной Армии. Тесаный гранит и мрамор сводчатых ко-
лонн мемориала с выбитыми на них именами советских
солдат были взяты из разрушенного здания канцелярии
рейха. В композиции — два советских танка, они охраняют
вход в мемориал, на территории которого покоятся 2500
воинов...
Другой советский памятник находится в Национальном
Парке в Шенхольцер Хайде в районе Панков. Бронзовая
скульптурная композиция представляет советский народ,
борющийся и скорбящий. В конце парка — памятник рос-
сийской Матери Земле, оплакивающей своих сыновей, за
ним — обелиск с залом почета в цокольном этаже. В земле
этого парка лежат останки 13 200 советских солдат...
И, наконец, самый известный из советских мемориа-
лов в столице ФРГ — бронзовый солдат с опущенным ме-
чом, держащий на руках ребенка. На купольном своде
мавзолея под ним мозаикой выложена надпись: «Слава
погибшим за советский народ!» Есть там и такие слова:
«Слава и благодарность героям Советского Союза, пав-
шим в борьбе против фашизма. Мы принимаем знамя,
которое они передали нам». 65 лет немцы не подвергают
цензуре эти строки и приносят цветы к подножию памят-
ника русскому солдату.
Огромная роль в поисках погибших, их достойных захо-
399
ронений, содержание могил и кладбищ, мемориалов при-
надлежит Народному Союзу Германии по уходу за военны-
ми могилами, основанному в 1919 году, 90 лет назад. Сего-
дня эта общественная организация насчитывает около по-
лутора миллиона человек. Многие из них на общественных
началах, в качестве любителей-волонтеров, в свободное
время ухаживают за кладбищем.
Ключевой лозунг Народного Союза в переводе на рус-
ский звучит так: «Примирение над могилами павших — ра-
бота во имя мира». Подтверждение искренности этих
слов — аккуратные, ухоженные воинские захоронения со-
ветских солдат на всей территории Германии. Вы не встре-
тите здесь заросших травой в человеческий рост, забро-
шенных солдатских могил со стертыми временем надпися-
ми, похожих на свалку кладбищ и изуродованных вандала-
ми надгробий. Давно ставшие пустым звуком для многих
бывших »советских» людей слова «никто не забыт и ничто
не забыто» немцы понимают буквально. Одинаково береж-
но ухаживают за «своими» и «чужими» могилами и возлага-
ют на них в дни памяти цветы. Национальность погибших
здесь не имеет значения. Могилы жертв войны защищают-
ся в Германии законом под особым грифом — «Хранить
вечно».
Национальные и интернациональные молодежные ла-
геря, участники которых ухаживают за солдатскими захо-
ронениями, ежегодно собирают тысячи молодых людей из
Германии и других стран Европы. Всего на территории
Германии существует 3600 кладбищ.
С 1996 года в ФРГ ведется работа по созданию «Книги
памяти». В первом ее издании, вышедшем в 2002 году, и во
втором, в 2004 году, — имена и судьбы 60 тыс. советских
офицеров, прошедших немецкий плен. Сейчас готовится
третье издание с именами более 900 тыс. советских солдат и
сержантов. Это даст возможность установить до 80% точ-
ных мест захоронения советских военнопленных, покоя-
щихся в немецкой земле. Финансируют проект правитель-
ство Германии и Народный Союз. Вот лишь один из кро-
400
хотных эпизодов солдатской судьбы, увековеченной в
«Книге памяти».
Деятельность Народного Союза Германии всего лишь
на 10% финансируется из госбюджета, основные же сред-
ства поступают от добровольных сборов и пожертвований
граждан1.
Власти Германии решили открыть исследователям и
историкам один из крупнейших в мире архивов личных до-
кументов 17,5 млн жертв нацизма. Доступ к этому архиву в
соответствии с Боннскими соглашениями 1955 года был
закрыт на 60 лет, но теперь это решение будет пересмотре-
но. Архив состоит из различных документов, которые на-
цисты педантично составляли и собирали в концентраци-
онных лагерях, а также в местах принудительных работ
пленных и депортированных людей. В этом фонде нахо-
дятся также послевоенные документы союзных властей о
беженцах. До сих пор эти документы использовал только
Международный Красный Крест для оказания помощи
тем, кто ищет родственников, связь с которыми прерва-
лась во время Второй мировой войны.
С 1945 года с помощью архива2 в Бад Аролсен Красный
Крест ответил более чем на 11 млн запросов из 62 стран. Их
присылали родственники людей, пропавших при нацис-
тах, а также использовались для того, чтобы помочь подне-
вольным рабочим получить компенсацию.
Первые публикации рассказывают о невероятных звер-
ствах нацистов. Один пример. В Книге смерти (Totenbuh),
которую вели в концлагере Маутхаузен в Австрии, с осо-
бой пунктуальностью описывается подарок коменданта
лагеря Гитлеру по случаю дня рождения фюрера 20 апреля
1942 года. Для казни в честь «великого события» было спе-
циально отобрано три сотни русских заключенных. Каж-
дого заключенного подвергали так называемому Genick-
1 «Могила всех помирит». 2000. Ежегодник. № 18—19(365). 11 — 17
мая 2007.
2 Германия открывает доступ к архиву документов о 17,5 млн
жертв нацизма. 12.03.2007 г.
401
shuss — выстрелу в затылок из пистолета, приставленного к
основанию черепа, единственной пулей. В каждой строчке
списка казненных педантично указаны имя и номер за-
ключенного, дата и место его рождения.
Один из документов посвящен тяжкой участи Катрины,
француженки, арестованной гестапо за жалобу на то, что
власти подвергли ее принудительной стерилизации после
рождения «цветного незаконнорожденного ребенка».
Есть также история 31-летней медсестры, которую за-
ставили носить желтую «звезду Давида» — метку для евреев.
«Эта женщина — наполовину еврейка, она жила со своим
арийским другом. Признает, что у них были сексуальные
отношения», — говорится в документе. Женщина исчезла
после того, как ее отправили в концлагерь Равенсбрюк1.
В ФРГ, в Вестфалии, есть маленький городок Штукен-
брок. Недалеко от него на территории братского кладбища
стоит скромный монумент, под которым покоится прах
65 тыс. советских военнопленных, погибших в лагере
уничтожения Шталаг-326. Сколько городков и поселков
стали известны миру в результате такого страшного сосед-
ства! Освенцим, Бухенвальд, Дахау, Маутхаузен, Салас-
пил с, Штукенбрюк...2
Среди всех европейских стран в Польше находится
больше всего могил советских военнослужащих: почти
1,2 млн могил солдат и офицеров Красной Армии, а также
военнопленных и советских граждан, угнанных на прину-
дительные работы. В Польше — 648 воинских кладбищ.
В Болеславце (бывший город Бунслау) похоронены совет-
ские и российские воины двух эпох. В центре кладбища,
где покоятся 718 Героев Советского Союза и офицеров,
погибших в конце войны, высится памятник русскому
полководцу Михаилу Кутузову. Он умер в этом городе в
1813 году — во время войны России с Наполеоном.
1 Independent: архив СС вскрывает ужасы, которые творили наци-
сты. NSWS.com. 6.7.2006 г.
2Цветы для Штукенбрюка. Http://nauka.relis.ru/25/0210/
2521OO76.ht?
402
В Польше созданы и новые мемориальные кладбища,
открытые на месте гибели десятков тысяч советских воен-
нопленных на северо-востоке страны, у поселков Богуше и
Косувка. Ведутся работы по поиску мест захоронения рос-
сийских воинов, погибших в предыдущих военных кон-
фликтах, в частности, почти 700 кладбищ времен Первой
мировой войны, кладбища периода Наполеоновских войн.
Всего, полагают специалисты, в польской земле захоронен
прах около 2,5 млн российских и советских подданных и
граждан. Около Лодзи, в шести километрах от города, в
братской могиле покоится 4 тыс. человек, из них известен
только один.
Поляки — убежденные католики. Их вера не позволяла
оставлять погибших незахороненными. В дни поминове-
ния усопших они над каждой могилой жгут свечи — десят-
ки, сотни свечей.
Из Польши отправимся на север Европы — в Норвегию
и Финляндию. Как народ одних стран хранит память о по-
гибших русских воинах.
В октябре 2004 года в Норвегии широко отмечалось 60-
летие освобождения Восточного Финнмарка от нацистов.
В результате жестоких боев во время Петсамо-Киркенес-
ской операции советские войска выбили фашистов из Сер-
Варангера и создали условия для передачи власти законно-
му норвежскому правительству. Остальная часть Норвегии
была освобождена много позже: последние немецкие сол-
даты сдались союзникам в мае 1945 года. 25 октября, вдень
освобождения Киркенеса, к памятнику советским воинам,
установленному на мемориальном кладбище Вестре Грав-
люнн в Осло, возлагались венки, а официальные лица про-
износили подобающие моменту речи.
Историк Марианне Неерланн Сулейм изучила и изло-
жила в своей докторской диссертации «Советские военно-
пленные в Норвегии в 1941 — 1945 годах — численность,
организация и репатриация», опубликованной в 2005 году.
Она установила, что в Норвегии находилось 93 318 совет-
ских военнопленных, распределенных в концлагерях по
403
всей стране. По большей части это были попавшие в плен
солдаты Красной Армии, пригнанные из других стран, но
среди узников было и около 9 тыс. гражданских лиц, в том
числе старики, женщины и дети. В результате голода и раб-
ского труда, 13 тыс. человек погибли. Цифры жертв огром-
ны, но все же они намного ниже, чем в концлагерях на тер-
ритории Польши. В этом большая заслуга норвежцев: они
приносили «русским» пленникам еду, невзирая на запреты
и даже угрозу расстрела.
Погибших советских военнопленных, а позднее — пав-
ших в боях за освобождение Норвегии солдат и офицеров
хоронили на церковных дворах, местных кладбищах, вбли-
зи возводимых немцами военных и гражданских объектов,
часто даже на невозделанных землях и в труднодоступных
горных районах.
Весной 1951 года большинство захоронений от Кирке-
неса до Бреннейсунна были перенесены в одну братскую
могилу. На острове Хьетта был установлен обелиск и раз-
бит парк; в братской могиле захоронили 7551 человека, из
которых опознаны только 823.
В историографии Финляндии сложился устойчивый
образ страны, проводившей самостоятельную от нацист-
ской Германии политику. Как считалось, финны, в отли-
чие от норвежцев, не выдавали немцам своих евреев и
весьма гуманно обращались с военнопленными. Те восемь
евреев, которые были депортированы, просили в Финлян-
дии политического убежища и являлись иностранцами. За
этот случай Финляндия извинилась перед евреями всего
мира и финансировала строительство кибуца Яд-ха-Шмо-
на («Память о восьми») в Израиле. Однако в ноябре 2003
года финский писатель, историк и журналист Элина Сана
подвергла сомнению официальную версию событий. Как
писала Сана в своей книге «Высланные. Депортации из
Финляндии в гестапо», во время Второй мировой войны
Суоми передала Германии 2892 советских военнопленных,
среди которых было 75 евреев. Большинство из этих вы-
404
данных были расстреляны или умерли в немецких концла-
герях.
Сана отметила, что финское правительство проявляло
излишнее рвение в выдаче военнопленных, «перевыпол-
няя» планы, спущенные нацистами. Исследования Сана
были основаны на данных финских и немецких военных
архивов, а также на сведениях, собранных в беседах с ос-
тавшимися в живых депортированными или их родствен-
никами. Как выяснилось, финны обменивали советских
военнопленных на захваченных немцами представителей
финно-угорских народов. Кроме того, Сана выяснила, что
из 64 тыс. пленных, томившихся в финских концлагерях,
погибла почти треть; такой процент потерь только чуть-
чуть не дотягивает до «образцовых» нацистских лагерей
смерти.
Финские власти выделили 2 млн евро на проведение
трехлетнего исследовательского проекта, который возгла-
вил генеральный директор Национального архива страны
Юсси Нуортева. О начале работы комиссии Нуортева офи-
циально объявил в 2005 году в Иерусалиме. Он отметил,
что анализ нескольких тысяч документов о военнопленных
потребует кропотливой работы и займет много времени.
На официальном сайте Национального архива содер-
жится информация о том, что проект предусматривает не
только изучение судеб военнопленных, выданных Герма-
нии и содержавшихся в финских лагерях. Проект должен
прояснить и судьбы тех, кто после войны был передан со-
ветским властям. Но даже после окончания работы над
проектом нельзя говорить о том, что списки всех жертв де-
портации будут опубликованы. В 2005 году Комиссия по
защите информации и персональных данных приняла ре-
шение о невозможности публикации списков выданных
нацистам лиц из-за «чувствительного характера» этих до-
кументов.
То, что новая историография задевает чувства многих
финнов, — бесспорный факт. Однако попытки сохранить
405
позитивный образ страны любой ценой вряд ли увенчают-
ся успехом.
Еще пример.
В Нидерландах захоронено 865 советских солдат. Со-
ветское Поле Славы (Russisch Ereveld) — так называют это
уникальное захоронение. Хотя официально оно находится
на территории города Леусден (Leusden), принято считать,
что кладбище принадлежит городу Амерсфоорту, как это и
было с 1947 года, когда оно было образовано, до недавней
смены официальных границ города.
Кладбище состоит из трех групп захоронений. С 1941 по
1945 год в городе Амерсфоорт (Amersfoort) находился не-
мецкий Камп Амерсфоорт (Kamp Amersfoort). Из 35 000
человек, прошедших через этот лагерь, 101 военноплен-
ный был из Советского Союза. 24 солдата умерли от голо-
да, истязаний и истощения, оставшиеся 77 были расстре-
ляны 9 апреля 1942 года. Впоследствии, 28 марта 1946 года,
они были с почестями перезахоронены на кладбище Руст-
хоф, недалеко от лагеря Амерсфоорт.
В 1947 году с Военного Американского кладбища
(д. Маргратен, Нидерланды) в г. Амерсфоорт был переза-
хоронен 691 советский солдат. Эти солдаты — бывшие во-
еннопленные немецких лагерей, освобожденные войсками
США и умершие в госпиталях от болезней и истощения.
Их перезахоронение имело место по инициативе амери-
канцев, которые после окончания войны перенесли всех
неамериканцев в другие места. В городе Амерсфоорт было
самое крупное захоронение советских солдат в Нидерлан-
дах, поэтому оно и стало местом перезахоронения всех со-
ветских солдат с кладбища в Маргратене.
Третью группу составляли 73 бывших военнопленных,
добровольно или принудительно состоявших на немецкой
службе или находившихся на работах. Они погибли и были
захоронены в различных частях Голландии, а позднее пе-
резахоронены в Амерсфоорте.
18 ноября 1948 года Русское Мемориальное кладбище
было официально открыто. В 1956 году Министерство обо-
406
роны Нидерландов передало этот Мемориал в ведение
Фонда Военных Захоронений (Oorlogsgravenstichting).
В 1962 году простые именные таблички были заменены
надгробными камнями из известняка с выгравированными
надписями.
4 мая 1975 года на Русском Мемориальном кладбище
был установлен обелиск. Монумент изготовлен в Совет-
ском Союзе из белого армянского мрамора. Он представ-
ляет собой десятиметровую колонну с надписью: «Слава
Героям. Воинам Советской Армии, погибшим в борьбе с
немецкими захватчиками в период 1941 — 1945 годов».
Многие из захороненных здесь считаются на родине про-
павшими без вести.
В 1998 году голландский журналист Ремко Рейдинг по-
лучил предложение от главного редактора газеты, в кото-
рой он работал, попробовать разыскать родственников за-
хороненных в Леусдене солдат. То, что началось для Ремко
как журналистское расследование, стало его моральным
долгом. Он понимал, что если он сейчас не доведет дело до
конца, то это не случится уже никогда.
Ремко и его жена Ирина ведут поиск по двум направле-
ниям: выявление дополнительной информации о захоро-
ненных солдатах из архивов и непосредственный поиск
родственников тех, о ком дополнительная информация
уже известна1.
Годы проходят. Увы! Вызов времени не бросишь! Еще
живых ветеранов становится все меньше. С тревогой и бо-
лью припоминают они кошмар военного времени. Забыть
его невозможно до последнего часа.
Мир вокруг нас находится в постоянном движении, но
крепость человеческой души остается постоянной. Совре-
менное поколение обладает многими новыми правами. Но
у него нет права забывать о том, что сделали те люди, кто
сражался и погиб, защищая Родину.
1 Солдат RU. «Советское Поле Славы» — www/soldat.ru/se-
arch/f_glory/annotation.html
407
Сохранилась строка поэта Роберта Рождественского:
Вспомним всех поименно,
Горем вспомним своим.
Это нужно не мертвым!
Это нужно живым!
Сказано прекрасно! Но это надо не только живым, но и
мертвым! Не правда ли?
ЛИТЕРАТУРА
Американские президенты (сб.). Ростов-на-Дону, Феникс; М.,
«Зевс», 1997.
«Гриф секретности снят, потери Вооруженных сил СССР в войнах,
боевых действиях и вооруженных конфликтах». Под редакцией
Г.Ф. Кривошеева. М., «Воениздат», 1993.
Дипломатия Второй мировой войны глазами американского посла
в СССР Джорджа Кеннана. М., Центрполиграф, 2002.
Аллилуева С. Двадцать писем друг другу. М., Известия, 1990.
Аратюнов А. Досье Ленина без ретуши. М., Вече, 1999.
Безыменский Лев. Гитлер и Сталин перед схваткой. М., изд-во «Ве-
че», 2000.
Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990.
Бережков Валентин. Рядом со Сталиным. М., Вагриус, 1999.
Бешанов Владимир. Десять сталинских ударов, М., ACT, 2005.
Бешанов В.В. Год 1942 — учебный. Минск. Харвест, 2002.
Бжезинский Збигнев. Большой провал. Рождение и смерть комму-
низма в двадцатом веке. «Liberty Publishing House». New York,
1989.
Буковский Владимир. Московский процесс. М., МИК. 1996.
Буллок Аллан. Гитлер и Сталин. Жизнь великих диктаторов. В 2-х
томах. Смоленск. Русич, 2000.
Василевский А.М. Дело всей жизни. Минск. Беларусь, 1984.
Верт А. Россия в войне 1941—45. М., Эксмо, 2003.
Вестфаль Зигфрид. Германская армия на Западном фронте. Воспо-
минания начальника Генерального штаба (1939—1945). М. Цен-
трполиграф, 2007.
Волкогонов Дмитрий. Триумф и трагедия. Политический портрет
И.В.Сталина. М., Новости. В 2-х кн., 4 часть, 1989 г.
Геллер М., Некрич А. История России (1917—1995). Утопия у вла-
сти. В 4 т. — «Сумерки». М., МИК, Изд-во «Агар», 1996.
Гилберт Г. Нюрнбергский дневник. Смоленск, Русич, 2004.
Глантц Дэвид. Крупнейшее поражение Жукова. Катастрофа Крас-
ной Армии в операции «Марс» 1942 г. М., АСТ-Астрель, 2007.
Горбатов А.В. Годы и войны. М., «Воениздат», 1965.
409
Гофман Иоахим. Сталинская война на уничтожение Планирование,
осуществление, документы. М., «Аст-Астрель», 2006.
Гроссман Хорст. Ржев — краеугольный камень Восточного фронта.
Ржев, 2006.
Денниц Карл. Немецкие подводные лодки 1939—1945. С.-Петербург,
«Полигон», 2002.
Джиллас. Лицо тоталитаризма. М., «Новости», 1992.
Жданов Ю.А. Взгляд в прошлое: воспоминания очевидца». Ростов-
на-Дону, ЦКНЦВМ «Феникс», 2004.
Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., «Олма-Пресс»,
2007.
Звягинцев Вячеслав. Война на весах Фемиды, война 1941—1945 гг. В
материалах следственно-судебных дел. М., «Терра — книжный
клуб», 2006.
Иванов Р. Сталин и союзники, 1941—1945 годов. М., «Вече», 2005.
«История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941—
1945. В 6 томах. Т.2 - 1963 и т.3-1964.
Картье Р. Тайны войны после Нюрнберга. Загадки Третьего рейха.
М., «Вече», 2005.
Кейтель Вильгельм. Мемуары фельдмаршала. Победы и поражения
вермахта. 1938—1945. М., «Центрполиграф», 2004.
Конев И.С. Записки командующего фронтом. М., «Наука», 1972.
Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина. Власть и антисеми-
тизм. М., Международные отношения, 2003.
Кузнецов Б.М. В угоду Сталину, Годы 1945—1946. Нью-Йорк, 1993.
Куртуа Стефан, Верт Николя и др. Черная книга коммунизма. Пре-
ступления, террор, репрессии. М., «Три века истории» (сбор-
ник), 1999.
Лангер Франц Иосиф. Картины, отвоеванные у войны. Отрывки из
писем и дневников. «Ржев», 2002.
Лелюшенко Д.Д. Москва—Сталинград—Берлин—Прага. Записки ко-
мандира. М., «Наука», 1973.
Ливтиненко Александр, Фелыитинский Юрий. ФСБ взрывают Рос-
сию. 2005.
Ломагин Никита. Ленинград в блокаде. М., «Эксмо», «Яуза», 2005.
Манштейн Эрих. «Утерянные победы», Смоленск, «Русич», 1999.
Мемуары фельдмаршала Монтгомери виконта Аламейского. М.,
«Изографус», «Эксмо», 2004.
Мерцалов А.Н., Мерцалова А.А. Новое прочтение или старый миф,
1999.
Мерцалов А.Н., Мерцалова А.А. Сталинизм и война. М., «Терра»,
1998.
410
Эндрюс Грегори. Модель Вальтер: Мастер отступлений, М., «Яуза»,
«Эксмо», 2007.
Монтефиоре Симон. Себет Сталин. Двор Красного Монарха. М.,
«Олма-Пресс», 2005.
Печатное Владимир. Сталин, Рузвельт, Трумэн: СССР и США в
1940-х. Документальные очерки. М., «Терра — книжный клуб»,
2006.
Попов Гавриил. Война и правда. Цена потерь. Liberty, Publishing
House, 2005.
Пыхалов И., Пыльцин А., Васильченко А. Штрафбаты по обе стороны
фронта М., «Яуза». «Эксмо», 2007.
Риббентроп Иоахим. Воспоминания и последние записи. М.,
«Мысль», 1996.
«Роковые решения вермахта» (сборник). Ростов-на-Дону, «Фе-
никс», 1999.
Сборник «Загадки Ленд-лиза». М., «Вече», 2000.
Свирский Григорий. «На лобном месте». Литература нравственного
сопротивления. 1948—1986. М., «Круг», 1998.
Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. Размышления о
И.В.Сталине. М., «Новости», 1989.
Соколов Борис. Василий Сталин, сын отца народов. М., «АСТ-пресс
книга», 2003.
Соколов Борис. Красный Колосс. Почему победила Красная Армия.
М., «Яуза», «Эксмо», 2005.
Соколов Борис. Молотов. Речь вождя. М., «АСТ-пресс-книга», 2005.
Соколов Б.В. Оккупация. Правда и мифы. М., «АСТ-пресс-книга»,
2005.
Соколов Борис. Сталин. Власть и кровь. М., «АСТ-пресс-книга»,
2006.
Солонин Марк. 22 июня, или Когда началась Великая Отечествен-
ная война? М., «Яуза», «Эксмо», 2007.
Солонин Марк. 23 июня: День М». М., «Яуза», «Эксмо», 2007.
Солонин Марк. 25 июня: Глупость или агрессия? М., «Яуза», «Экс-
мо», 2007.
Солонин Марк. Фальшивая история Великой войны. М., «Яуза»,
«Эксмо», 2009.
Судоплатов Павел. Разведка и Кремль. М., «Гея», 1996.
Троцкий Л.Д. Сталинская школа фальсификации. М., 1990.
Троцкий Л.Д. Сталин у власти. М., 1997.
Тумарикин Н. Ленин жив! Культ Ленина в Советской России. С.-
Петербург, Гуманитарное общество «Академический проект»,
Современная западная русистика, 1997.
411
Фалин Валентин. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: кон-
фликт интересов. М., «Центрполиграф», 2000.
Финкельштайн Юрий. Свидетели обвинения: Тухачевский, Власов и
другие... (проклятые генералы). Журнал «Нева», Санкт-Петер-
бург—Нью-Йорк, 2001.
Хрущев Никита. «Воспоминания». М., «Вагриус», Избранные фраг-
менты, 1997.
Черчилль Уинстон. Вторая мировая война. Ростов-на-Дону, «Фе-
никс», 1997.
Эйзенхауэр Дуайт. Крестовый поход в Европу. Смоленск, «Русич»,
2000.
Эндрюс Грегори. Вальтер Модель — мастер отступлений. М., «Яуза»,
«Эксмо», 2007.
Яковлев Александр. Сумерки. М., «Материк», 2005.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Несколько предваряющих слов..........................5
Вот они — творцы победы!.............................9
Глава первая.В годы Великой Отечественной войны. Личные
впечатления. Три истории, приключившиеся за неделю до
войны, и еще кое о чем..............................11
Глава вторая. Как товарищ Сталин обманывал своих
«братьев и сестер»? Выступление Сталина 3 июля
1941 года...........................................33
Глава третья. Как не надо воевать: «Любой ценой» .... 64
Глава четвертая. Любимое животное товарища Сталина —
Козлик! Личные фронтовые зарисовки...............90
Глава пятая. Схватка двух диктаторов...............109
Глава шестая. Сталинские мифы и «солдатский
телеграф»..........................................134
Глава седьмая. Мелкий лгун...........................154
Глава восьмая. Как «дядюшка Джо» переиграл американ-
ского президента и английского премьер-министра. . . 166
Глава девятая. Встреча на Эльбе....................182
Глава десятая. Политические и военные страсти вокруг
взятия Берлина. Прав ли Валентин Фалин?............193
Глава одиннадцатая. Пять последних дней войны.......218
Глава двенадцатая. День Великой Победы.............238
Глава тринадцатая. Родина-мать тебя ждет!..........256
Глава четырнадцатая. Простаки и дьявол.............274
Глава пятнадцатая. Чья Победа? К 60-летию Победы . . . 318
Глава шестнадцатая. Как товарищ Сталин украл Победу.
Отдельные заметки..................................338
Глава семнадцатая. Когда будет похоронен последний
солдат?............................................375
ЛИТЕРАТУРА.........................................409
Научно-популярное издание
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ: НЕИЗВЕСТНАЯ ВОЙНА
Горбачевский Борис Семенович
ПОБЕДА ВОПРЕКИ СТАЛИНУ
ФРОНТОВИК ПРОТИВ СТАЛИНИСТОВ
Издано в авторской редакции
Ответственный редактор И. Петровский
Художественный редактор П. Волков
Технический редактор В. Кулагина
Компьютерная верстка Г. Павлова
Корректор Н. Хотинский
ООО «Яуза»
109507, Москва, Самаркандский б-р, д.15
Для корреспонденции: 127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5.
Тел.: (495) 745-58-23
ООО «Издательство «Эксмо»
127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5. Тел. 411-68-86, 956-39-21.
Home раде: www.eksmo.ru E-mail: info@eksmo.ru
Подписано в печать 22.11.2010.
Формат 84x108 1/зг- Гарнитура «Ньютон». Печать офсетная.
Усл. печ. л. 21,84.
Тираж 4 000 экз. Заказ № 1013.
Отпечатано с электронных носителей издательства.
ОАО "Тверской полиграфический комбинат", 170024, г. Тверь, пр-т Ленина, 5.
Телефон: (4822) 44-52-03, 44-50-34, Телефон/факс: (4822) 44-42-15
Home page - www.tverpk.ru Электронная почта (E-mail) - sales@tverpk.ru
*
ISBN 978-5-699-45499-0
9 785699" 454990 >
Оптовая торговля книгами «Эксмо»:
ООО «ТД «Эксмо». 142700, Московская обл., Ленинский р-н, г. Видное,
Белокаменное ш., д. 1, многоканальный тел. 411-50-74.
E-mail: receptionQeksmo-sale.ru
По вопросам приобретения книг «Эксмо» зарубежными оптовыми
покупателями обращаться в отдел зарубежных продаж ТД «Эксмо»
E-mail: InternationalQeksmo-sale.ru
International Sales: International wholesale customers should contact
Foreign Sales Department of Trading House «Eksmo» for their orders.
intemationalQeksmo-sale.ru
По вопросам заказа книг корпоративным клиентам,
в том числе в специальном оформлении,
обращаться по тел. 411-68-59, доб. 2115, 2117, 2118.
E-mail: vipzakazQeksmo.ru
Оптовая торговля бумажно-беловыми
и канцелярскими товарами для школы и офиса «Канц-Эксмо»:
Компания «Канц-Эксмо»: 142702, Московская обл., Ленинский р-н, г. Видное-2,
Белокаменное ш., д. 1, а/я 5. Тел./факс +7 (495) 745-28-87 (многоканальный),
e-mail: kancQeksmo-sale.ru, сайт: www.kanc-eksmo.ru
Полный ассортимент книг издательства «Эксмо» для оптовых покупателей:
В Санкт-Петербурге: ООО СЗКО, пр-т Обуховской Обороны, д. 84Е.
Тел. (812) 365-46-03/04.
В Нижнем Новгороде: ООО ТД «Эксмо НН», ул. Маршала Воронова, д. 3.
Тел. (8312) 72-36-70.
В Казани: Филиал ООО «РДЦ-Самара», ул. Фрезерная, д. 5.
Тел. (843) 570-40-45/46.
В Ростове-на-Дону: ООО «РДЦ-Ростов», пр. Стачки, 243А.
Тел. (863) 220-19-34.
В Самаре: ООО «РДЦ-Самара», пр-т Кирова, д. 75/1, литера «Е».
Тел. (846) 269-66-70.
В Екатеринбурге: ООО «РДЦ-Екатеринбург», ул. Прибалтийская, д. 24а.
Тел. (343) 378-49-45.
В Новосибирске: ООО «РДЦ-Новосибирск», Комбинатский пер., д. 3.
Тел. +7 (383) 289-91-42. E-mail: eksmo-nskQyandex.ru
В Киеве: ООО «РДЦ Эксмо-Украина», Московский пр-т, д. 9.
Тел./факс: (044) 495-79-80/81.
Во Львове: ТП ООО «Эксмо-Запад», ул. Бузкова, д. 2.
Тел./факс (032) 245-00-19.
В Симферополе: ООО «Эксмо-Крым», ул. Киевская, д. 153.
Тел./факс (0652) 22-90-03, 54-32-99.
В Казахстане: ТОО «РДЦ-Алматы», ул. Домбровского, д. За.
Тел./факс (727) 251-59-90/91. rdc-almaty@mail.ru
Полный ассортимент продукции издательства «Эксмо»
можно приобрести в магазинах «Новый книжный» и «Читай-город».
Телефон единой справочной: 8 (800) 444-8-444.
Звонок по России бесплатный.
В Санкт-Петербурге в сети магазинов «Буквоед»:
«Магазин на Невском», д. 13. Тел. (812) 310-22-44.
По вопросам размещения рекламы в книгах издательства «Эксмо»
обращаться в рекламный отдел. Тел. 411-68-74.
Новая книга от автора бестселлера «Ржевская
мясорубка». Горькая правда о Великой Отечествен-
j-юй войне, которая приведет в ярость всех сталини-
стов. Ветеран-фронтовик, выживший в самом крова-
вом и продолжительном сражении Второй Мировой,
опровергает один из главных советских мифов - о
«великом стратеге Сталине» и его «неоценимом *
вкладе в Победу». Пройдя с боями от Ржева до Кениг-
сберга, основываясь на собственном фронтовом .
опыте, автор доказывает, что Красная Армия победила
не благодаря, а вопреки кремлевскому тирану, никогда I
не щадившему солдатские жизни и признававшему
лишь один стратегический прием: завалить врага ,
трупами; что войну выиграл народ, а Сталин украл и
присвоил Великую Победу. 1
«При Сталине цена человеческой жизни упала так
низко, как никогда прежде в России. В других государ-
ствах, участвовавших во Второй Мировой войне, <
мифологизировались герои, уничтожавшие множе-
ство неприятельских солдат, танков, самолетов, кораб-
лей, но отнюдь не ценой собственной жизни. Исклю- '
чением были только японские «камикадзе». В этом '
отношении Сталин и его генералы вполне разделяли
самурайскую традицию, согласно которой главное
для воина - героически погибнуть в бою, а не сохра-
нить свою жизнь, чтобы продолжать уничтожать *
врагов... В советской системе люди были винтиками, и ;
казалось, что можно без труда пожертвовать миллио-
ном-другим. Слова Еременко о Жукове: «жуковское
^оперативное искусство - это превосходство в силах в '
5-6 раз, иначе он не будет браться за дело, он не умеет t
воевать не количеством и на крови строит свою карье-
ру» - применимы почти ко всякому советскому полко- j
водцу, начиная с Верховного...»