ББК 5г
Кветной И.М.
К32 От Гиппократа до Хьюмтрена. — М.: Вузовская книга, 2001. -
156 с.: ил.
ISBN 5-89522-144-0
В книге в увлекательной и популярной форме рассказывается об о новных этапах развития медицины, ее открытиях и достижениях, выд; ющихся ученых и врачах.
ISBN 5-89522-144-0
©И.М. Кветной, 2001
© «Вузовская книга», оформление, .2001
ХЬЮМТРЕН: МЕДИЦИНА НА ПОРОГЕ XXI ВЕКА
Вместо предисловия
Лос-Аламос и Обнинск — два небольших города. Первый — на Юго-Западе США, второй в 100 км от Москвы. Оба — физические научные центры своих стран, известные во всем мире. Лос-Аламос — как место создания первой атомной бомбы, Обнинск — пуском первой в мире атомной станции. Много достижений у ученых этих двух похожих и непохожих центров. В Обнинске сразу после первых месяцев работы атомной станции приступили к созданию специализированного Института медицинской радиологии (ныне Медицинский радиологический научный центр РАМН), в Лос-Аламосе атом на службу медицине поставили позже. И если российский центр решает в основном лечебные и диагностические задачи, то медицинские лаборатории в Лос-Аламосе занимаются изучением фундаментальных радиобиологических последствий ядерного излучения в организме человека.
В Обнинск часто приходят письма со штемпелями Лос-Аламоса — специалисты обмениваются научной информацией, посылают друг другу оттиски своих статей, — но такой необычной подписи на новогодних открытках, которые получили многие сотрудники в прошлом году, обнинские почтальоны и адресаты не видели никогда. После традиционных по-—еланий счастливого Нового года стояла подпись: «Ваш Хьюмтрен».
Профессора с такой фамилией, работающего в Лос-Аламосе, не знал никто. Решили, что это какой-то новогодний сюрприз. И не ошиблись. Но только та информация, связанная с этим именем, которая вскоре Появилась в мировой прессе, стала не просто сюрпризом. Она возникла как сенсация, казалась почти что рождественской сказкой, но на самом деле являлась былью об удивительном достижении человеческого Разума.
Что же произошло в Лос-Аламосе? Газеты писали: «В Лос-Аламосе Кто-то не спит и круглые сутки ест, дышит, работает, потеет, выделяет всевозможные шлаки, растет, достигает половой зрелости, стареет и
4
Вместо предисловия
когда-нибудь — наступит и такой день — умрет. Вот только не cnirrJ Это единственное -.-живое» существо, несущее круглосуточную вахту ц запутанных и стерильно чистых помещениях Национальной лаборатории, все сотрудники которой одной ногой стоят в настоящем, а другой — в будущем, денно и ношно следя за ходом одного из самых поразительных научных экспериментов»,	
Существо зовут Хьюмтрен. Оно — первая в мире абсолютная ко-' пия человека. Хьюмтрен — сложная компьютерная программа, он. и сущности, абстрактен, но недалек тот день, когда Хьюмтрен получит видимое и осязаемое тело.
Путь от идеи до «рождения» Хьюмтрена составил 20 лет. Все было задумано в 1974 году, когда группа математиков и программистов под руководством Энтони Гальегоса получила задание выразить в цифрах возможные последствия ядерного конфликта между СССР и США. Специалисты принялись за работу, но очень скоро возникли проблемы: слишком много физиологических факторов не поддавалось анализу (возраст и пол человека, состояние его здоровья, биоритмы химических процессов, уникальность генетического кода и т. п.). Иными словами, было очень много разных переменных величин, которые следовало учесть. Обратились за консультациями к биологам в университет штата Миссури, где в течение тридцати лет собирали архив о всех важнейших достижениях в области физиологии человека и накопили целую гору данных, касающихся того, что происходит и может случиться с индивидуумом на протяжении его жизни при учете любых изменений окружающей среды. Несколько лет пришлось потратить математикам, чтобы обработать эти данные и написать очень сложную компьютерную программу, еще ни один год ушел на ее доработку и совершенствование, потом начались испытания, и вот, наконец, в 1994 I оду на свет появилось долгожданное дитя — Хьюмтрен — компьютерная модель любого из нас.
От неожиданного проникновения в организм какого-либо микроба! или вируса, вызывающего легкое респираторное заболевание, до страшного радиоактивного облучения тела в результате ядерного взрыва.—d все учтено и запрограммировано на компьютерном диске, управляю! щем жизнью и судьбой Хьюмтрена. «В сущности, — как говорит один из создателей этой модели, профессор Г. Венцель, — Хьюмтрен это» все мы вместе и каждый из нас в отдельности».
Хьюмтрен не спит, хотя ему регулярно «прописывается» необходимая доза сна. Кроме того, он лишен психики. Г. Венцель утверждает: «Снабдить его психологическим аппаратом — дело нехитрое, мы могли бы это сделать хоть завтра, но в настоящий момент нас интересуют
Хьюмтрен: медицина на пороге XXI века
5
только его физиологические реакции. Мы знаем уже, например, что, если бы на него обрушился поток радиоактивных частиц, он испытал бы страх, но нас пока интересует только, какой вред принесет это его внутренним органам».
Все, что получает Хьюмтрен. то есть то, что поступает в человеческий организм — вода, пища, воздух, вызывает определенную реакцию. Ученым интересно выяснить, какую именно. Модель работает (разумеется, по команде) — «пьет» воду, вино и молоко, «ест» мясо и овощи, мучные изделия, рыбу в количествах, зависящих от условий эксперимента. Хьюмтрен даже «курит» и «занимается любовью», его «эндокринные железы» выделяют гормоны, он может «опьянеть», «разозлиться, и подраться», и даже «почесаться», если, конечно, «захочет»...
Оппоненты (их немного) называют эту модель компьютерной игрой. но ее создатели относятся к своему детищу очень серьезно. «Наш Хьюмтрен — это великий «Если» человечества. — говорит Г. Венцель, — с его помощью мы можем сказать, что будет с человеком, если...»
Хьюмтрен — дитя конца XX века, но расти, получать воспитание и знания он будет в XXI тысячелетии. «Ребенок» воплотил в себе весь опыт многовековой Медицины — науки о Жизни, об основных вехах истории и достижениях которой мы пытались рассказать в этой книге. Конечно. наш рассказ не может быть исчерпывающим. автс,Р построил его так, как ему представляется долгий и сложный путь развития медицины. И. если читатель не пожалеет о часах, проведенных с этой книгой, размышляя о прошлом, настоящем и будущем науки, от развития которой напрямую зависит сколько и как мы проживем, что успеем сделать за свою жизнь, то значит книга была написана не напрасно. Я очень на это надеюсь...
Глава первая
ПАЛОМНИЧЕСТВО В ДРЕВНЮЮ МЕДИЦИНУ
Научная жизнь складывается из нескончаемой цепи обнаружения различных ранее неизвестных фактов, анализа их, создания гипотез и теорий, которые порождают все новые и новые проблемы. Эстафета поиска переходит от одного ученого к другому, преемственность поколений рождает преемственность открытий.
Научные открытия неотделимы от судеб ученых, от их человеческих черт, характеров, настроений, переживаний. Случайного не бывает ничего, все события так или иначе взаимосвязанны и предопределены предыдущими. За внезапным озарением стоят годы упорной учебы и труда, за именем ученого — его образ специалиста и гражданина.
Личности и идеи неразрывно связаны. Именно поэтому всесторонне и объективно оценить сущность научного открытия можно только представляя себе автора, его жизнь и судьбу, психологию и окружение. История науки не только имеет право на существование, она имеет право на знание ее. Незнание истории предмета неизбежно ведет к его вырождению.
У каждой науки есть свои начала, своя история, свои «святые» события. Наиболее значимые из них. обусловившие современные достижения медицины произошли в XVIII—XX столетиях, но нельзя забывать и о тех открытиях, которые были сделаны очень и очень давно. Значение этих открытий непреходяще, .они заложили основы сегодняшней медицины.
Верующие совершают паломничество к святым местам. В этой традиции — дань глубокого уважения к историческим корням религии, ибо без знания истории не познаешь настоящего. Поэтому в самом начале нашего рассказа, давайте станем паломниками и отправимся в короткое путешествие по «святым местам» древней Медицины.
Паломничество в древнюю медицину
7
Начала медицины
Истоки медицины, как и вообще всей человеческой культуры, теряются в глубине веков. Лишь только начиная с VII века до нашей эры, древняя письменность начинает повествовать о развитии врачевания.
В древней Греции расцвет культуры и искусства сопровождался формированием различных культов, в центре которых находился бог — покровитель. Поскольку бог обитает вне Земли, то на ней создавались особые святилища — храмы, в которых собирались веруюшие и поклонялись Всевышнему.
Богом медицины с VII века до раннего христианства являлся Асклепий. Посвященные ему храмы были построены в течение последующих веков по всей Греции. Развилась особая ветвь греческой медицины — храмовая медицина. Самым ярким образцом такого святилища был древний город Эпидавр на Аргольском полуострове. Его избрали местом построения храма, якобы по той причине, что здесь был похоронен сам бог — Асклепий. Это было грандиозное даже по сегодняшним меркам сооружение — центр всей местности занимал храм, вокруг него расположились театр,, стадион, ипподром, жилые дома служителей культа и целый ряд других зданий. Великолепная природа, обилие зелени и бездонное голубое небо составляли картину непоколебимого покоя и отрешения от мирских сует. Из ближайших окрестностей и издалека сюда брели, ехали в экипажах и повозках больные люди. Профессор истории медицины в Йене (Германия) Т. Мейер-Штейнег так описывает обряд врачевания в Эпидавре: «Приток ищущих исцеления приобретал особенные размеры в праздничные дни. посвяшенные богу. Больные готовились к лечению при помощи различных религиозных церемоний; в состав их входили омывания, купание, молитвы, жертвоприношения, пост и т. п.; в то же самое время жрецы с помошью различных средств пытались создать почву для проявления целебного действия божественной власти Асклепия. Эта подготовка состояла в созерцании и чтении мраморных дощечек, на которых описывались чудесные исцеления Асклепия. Раскопки в Эпидавре дали нам большое число таких дощечек. Они гласили, например, следуюшее: «Амброзия из Афин, слепая на один глаз, пришла, ища помощи у бога; проходя по святилишу, она насмехалась над рассказами об исцелениях. Ей казалось невероятным и невозможным, что хромые и слепые могли исцелиться при помоши одних только сновидений. Однако и она увидела сон. Ей показалось, что к ней явился бог и обешал исцелить ее, но при том условии, если она пожертвует в храм дар по обету. При этом она Должна принести в дар серебряную свинью как память о ее глупости.
8
Глава первая
После такой речи бог вынул ее больной глаз и влил бальзам. Когда наступил день, слепая проснулась здоровой».
Несмотря на то. что основу медицины Асклепиадов составляли мистика и внушение, в некоторых храмах появлялись научные начала медицины, базирующиеся на наблюдательности древних эскулапов и стремлении их привлечь к анализу обнаруженных явлений известные уже в то время химические и математические законы.
Таким храмом был Асклепийон, воздвигнутый на острове Кос. Он по праву считается центром медицинской культуры VI века до нашей эры. Отсюда вышли многие выдающиеся врачи того времени, которые с успехом распространяли свое искусство все дальше и дальше.
Первым среди равных был знаменитый Гиппократ...
Человек, родившийся врачом
Все жители острова Кос были врачами. Они считали, что ведут свое происхождение от самого бога Асклепия и являются семьей кровных родственников. В этой семье врачебная профессия передавалась по наследству от отца к сыну, от дяди к племяннику.
Основной заповедью врачебной семьи был тезис о том, что медицина является искусством, и что настоящим врачом может стать только человек, родившийся им.
Таким образом, жизненный путь Гиппократа был предопределен еще до его рождения. Появившийся на свет на острове Кос в 460 году до нашей эры, он сразу же был наречен врачом — эскулапом, как было принято говорить в то время. И это значило многое, ведь слово «эскулап» произошло от корня слова «Асклепий»! Ни жители Коса, ни родители Гиппократа, конечно, представить себе не могли, что их сын и земляк прославит свой город в веках, станет самым знаменитым врачом Древней Греции. Слава Гиппократа пережила века, его имя стало символом медицины. Медицины не культовой и обрядовой, а научной и профессиональной.
Стало обиходным добавлять к имени Гиппократа слова — «отец медицины». Это не совсем правильно, ведь медицина не началась именно с Гиппократа, она существовала в том или ином виде и раньше, и Гиппократ скорее сын этой древней профессии, хотя именно он заложил основы той методологии врачевания, которая в течение последующих столетий сформировала научную медицину.
О жизни Гиппократа известно немного. Его отец, который считался потомком Геракла, также был врачом, происходившим из очень древнего рода Асклепиадов. Так что несколько поколений эскулапов зало
Паломничество в древнюю медицину
9
жили плодотворные «врачебные гены» в их родственника.
Поскольку сомнений в выборе сыном профессии у Гераклеида не было, он рано отдал Гиппократа в школу врачевания в Косе, обучение в которой велось по всем правилам и канонам того времени. Окончив курс, Гиппократ, как было принято, отправился путешествовать. Он посетил самые разные области Греции и познакомился с тремя знаменитыми людьми — философом Демокритом, ритором (учителем красноречия) Горгием и гимнастом Геродиком. Общение с ними дало молодому Гиппократу многое — от Демокрита в его сочинения пришли мировозренчес-кие идеи, от Горгия он научился красиво и убедительно говорить, а Геродик привнес в его учение
Г иппократ
культ физического здоровья. Прожил Гиппократ 63 года и за 40 лет своей врачебной деятельности успел сделать многое. Через всю его практику
и философские размышления о медицине проходит красной нитью одна
мысль — медицина является искусством, и, хотя он и заложил в нее научные основы, тем не менее всю свою жизнь Гиппократ утверждал это и проповедовал главный принцип врачебного искусства — практику, повседневную работу у постели больного. «Опыт — истинный учитель врача», — говорил он своим ученикам.
Гиппократ оставил после себя много сочинений, в них он излагал свои взгляды на причину болезней, на принципы лечения, на подготовку молодых врачей. Широко известны его «Афоризмы» — своеобразные краткие высказывания о самых различных вопросах медицины. «Афоризмы» очень широко популяризовались еще при жизни выдающегося медика, они были настольной книгой каждого врача и постоянно использовались ими в своей деятельности. Приведем только три из них, и читатель уже сможет понять принципы медицинских и общечеловеческих убеждений Гиппократа.
«Наибольшей хвалы заслуживает такой врач, который является врачом и философом».
10
Глава первая
«Врач должен противодействовать наблюдаемой болезни, свойствам организма, времени года и особенностям возраста; то. что сокращается, он должен расслабить; то. что расслабилось — сократить. При таких действиях заболевшая часть тела лучше всего поправится, и именно в этом, по моему мнению, и заключается выздоровление».
«Жизнь коротка, путь искусства долог, удобный случай быстротечен. опыт ненадежен, суждение трудно. Поэтому не только сам врач должен быть готов совершить все. что от него требуется, но и больной, и окружающие, и все внешние обстоятельства должны способствовать врачу в его деятельности».
Теория происхождения болезней Гиппократа проста: он считал, что здоровье и болезнь организма определяются качественными и количественными взаимоизменениями четырех «кардинальных соков» — крови, слизи, желтой и черной желчи. Для каждого из них он определил основное свойство: крови присуща «влажная теплота», слизи — «холодная влажность», желтой желчи — «сухое тепло» и черной желчи — «холодная сухость». При нормальном смешении этих соков — организм здоров, как только смешение нарушается — возникает болезнь. На первый взгляд такая идея Гиппократа кажется упрошенной и примитивной. Но ведь не надо забывать о том. что это только V век до нашей эры! Такой подход к выявлению болезней определял и деятельность врачей, она становилась целенаправленной, эскулапы обращали внимание на температуру тела, характер выделений у больного, на его питание, а также и на природные факторы, окружающие его — ветер, влажность, давление и другие качества общения человека с природой, которым раньше со стороны врачей не придавалось никакого значения.
О значении взглядов Гиппократа хорошо и образно пишет известный австрийский профессор медицины Г. Глязер: «Медицинское мышление Гиппократа является не только пангуманистическим, охватывающим всего человека, весь его организм, но и панкосмическим, вовлекаюшим в распознавание и лечение весь мир. со всеми его явлениями природы и событиями в ней. Учение о четырех соках, то есть гуморальная патология, является его альфой и омегой. И, если в настоящее время гуморальное мышление стало нужным снова в связи с учением о внутренней секреции, то это только новая оправа и новое содержание гиппократического мышления».
Соответственно своим воззрениям на природу болезней. Гиппократ большое значение для лечения видел в диете и образе жизни. Культ правильного полноценного (но не избыточного) питания и занятия спортом проповедуются во всех его сочинениях.
Паломничество в древнюю медицину	. 11
Гиппократ был выдающимся философом-врачом. В своей жизни и деятельности он представлял образец гуманиста того времени. Он впервые сформулировал врачебную клятву, которую произносили медики при посвящении в эту профессию. Она сохранилась в веках как «клятва Гиппократа». Современные студенты, оканчивающие медицинские институты, тоже принимают присягу... Последнее слово напоминает что-то «военизированное» и лишено той одухотворенности, которая ощущается в каждой строчке древней клятвы, а ведь как искренне и душевно в древности клялись врачи перед народом и собой исполнять свой профессиональный и нравственный долг!
«Клянусь Аполлоном-целителем. Асклепием, Гигиеей и Панакеей и всеми богами и богинями и призываю их в свидетели, что эту мою клятву и обязательства, которые я беру на себя, я буду исполнять по мере сил моих и понимания; тех, кто обучал меня врачебному искусству. я буду почитать, как своих родителей, я разделю их судьбу, по их желанию я буду доставлять им все, в чем они нуждаются; в их детях я буду видеть своих братьев, буду обучать их врачебному искусству, если они того захотят, без всякой платы и без всяких письменных обязательств с их стороны; обязуюсь далее передать все правила, постановления и все содержимое врачебной науки моим сыновьям, сыновьям моего учителя и его ученикам, если они войдут во врачебное сословие и возьмут на себя обязательства согласно врачебному закону; никому другому всего этого я не сообщу.
Диетические мероприятия я буду назначать на пользу больного, и по моему умению и разумению, если больным будет угрожать опасность и вред, я буду оберегать их от них. Никому, даже при усиленных просьбах с его стороны, я не буду давать средства, которые могли бы причинять смерть, я не буду также давать каких бы то ни было советов в этом направлении; я не дам также женщинам средств, которыми можно было бы произвести выкидыш. Чисто и благочестиво устрою я свою жизнь и буду отправлять свое искусство. Ни в каком случае не буду производить операцию камнесечения, предоставив ее тем, чьей профессией она является. Во все дома, куда меня позовут, я буду входить с намерением принести пользу больному и буду воздерживаться от всяких преднамеренных, приносящих вред поступков, в особенности же от половых сношений с мужчинами и женщинами, рабами и свободными. Обо всем, что во время лечения я увижу и услышу, а также обо всем, что я узнаю и независимо от лечения в повседневной жизни, поскольку об этом нельзя рассказывать другим, я буду молчать, видя в этом тайну».
12
Глава первая
Гиппократ придал медицине своего времени почти божественное значение. Врачевание считалось высшей формой искусства, несущего в себе великие принципы гуманизма и нравственности.
...Прошло шесть столетий, человеческое знание развивалось и открывало все новые и новые явления, высокой ступени развития достигли анатомия и физиология, врачебный опыт обогатил фармакологию, хирургию, акушерство, терапию новыми средствами и приемами лечения, общая история и цивилизация также способствовали развитию других наук — физики, химии, математики. Обстоятельства требовали появления личности, способной, используя весь богатый теоретический и практический опыт, создать научную систему врачебного искусства, соединить воедино «физическую и лирическую» ипостаси древнего занятия.
И такой человек появился. Им стал Гален.
«Медицина — это наука»
Гален, в отличие от Гиппократа не «родился врачом». Его отец был архитектором и к тому же слыл одним из самых образованных людей своего времени — он прекрасно знал математику, естественные науки и философию. Дождавшись, пока сыну исполнится 14 лет (а Гален родился в 130 году нашей эры), дав ему насладиться беззаботностью детства, он стал целенаправленно знакомить сына с различными философскими темами, к которым Гален проявлял исключительный интерес и большие способности. Возможно, что эти юношеские увлечения переросли бы в серьезное дело жизни, но неожиданно, когда Галену было 17 лет, его отец увидел сон, который истолковал как божественное внушение Асклепия «быть его сыну врачом». И живя в Асклепейоне, общаясь с многочисленными съезжающимися сюда больными, видя перед собой воочию практику многих известных врачей, придерживающихся различных направлений, Гален впитывал в себя их опыт и знания, вырастал в знающего врача, к тому же обладающего широчайшим общенаучным и философским кругозором.
О дальнейшей жизни Галена прекрасно рассказывает Т. Мейер. Предоставим ему слово, и пока профессор рассказывает, попытаемся вместе с читателем представить образ великого ученого, жизнь и деятельность которого была полна противоречий и борьбы не только с научными противниками, но и с самим собой, и окружающими людьми. И в этой борьбе Гален не всегда оказывался правым...
«После смерти отца Гален предпринял путешествие, во время которого он изучал главным образом анатомию у Пелопса в Смирне и у
Паломничество в древнюю медицину	13 
Нумизиана в Коринфе. Чтобы усовершенствоваться в этой области знания, Гален отправился затем в Александрию, здесь он занимался науками и продолжал литературную деятельность, начатую им на 20-м году жизни. После девятилетнего отсутствия он вернулся в родной город, принял здесь должность врача гладиаторов и исполнял ее в течение четырех лет. Он пользовался малейшей возможностью расширить свои сведения по анатомии и физиологии, причем всего более его интересовало влияние образа жизни на состояние организма. Затем, подобно многим другим врачам, Галена потянуло в Рим. Здесь ему скоро удалось завязать близкие отношения со
Гапен
многими высокопоставленными
и выдающимися людьми — консулом Воэтом, философами Эвдемом и Дамасценом, дядей римского императора Люцием Вером и другими. Эти связи были во всех отношениях очень полезны для него, так как, с одной стороны, он получил возможность познакомить со своими идеями наиболее влиятельные круги столицы, а с другой — очень скоро доставили ему «praxis аигеа» (дословно «золотую практику», видимо, имеется в виду «практика в высшем свете». — И. К.).
К сожалению, здесь в Риме проявились в полной мере дурные стороны его характера, унаследованные, по его словам, от матери: склонность к ссорам и спорам, а также хвастливое самомнение. Сам он го
ворит, что с юных лет он относился с полным презрением к известности и популярности, но этому противоречит его стремление заставить в Риме говорить о себе. Для этой цели он устраивал для избранного круга приглашенных публичные чтения, сопровождавшиеся вскрытиями животных и вивисекциями. Им руководило при этом не стремление приобрести возможно большее число пациентов, но то высокомерие, с которым он относился к своим противникам. Последнее поселило среди римских врачей глубокое недовольство, которое выражалось в самых жестоких нападках на него. Ожесточенными врагами его сделались между прочим некоторые видные представители методической школы. Благодаря этому, несмотря на блестящие внешние успехи, Гален спустя четыре года принужден был снова оставить Рим.
14
Глава первая
На обратном пути на родину он ехал через Кампанию, Кипр и Палестину, где всюду пополнял свои медицинские знания в самых различных направлениях. Тотчас по прибытии в Пергам он был вызван императором Вером и Марком Аврелием в Аквилею, куда он приехал зимой 168 года. С императорами, бежавшими от вспыхнувшей эпидемии, чумы. Гален вновь отправился в Рим. отклонил предложение Марка Аврелия сопровождать в походе против маркоманов и вместо этого был назначен врачом при юном Коммеде. После возвращения Марка Аврелия он сделался его врачом. Исполнял ли он обязанности придворного врача и при последующих императорах в точности неизвестно, во всяком случае, по его собственным словам, он долго сохранял близкие отношения ко двору. Практикой в это время он занимался относительно немного, отдавая предпочтение научно-литературной деятельности; во всяком случае во все время своей жизни он пользовался широкой известностью.
Умер он в 201 году в Риме, а может быть и в родном городе. Литературное наследство Галена — им оставлено почти 400 различных сочинений — свидетельствует о необыкновенной начитанности, прекрасной памяти, великолепном знании тогдашней медицинской науки, критических способностях и удивительном умении пользоваться, наряду с собственными наблюдениями, чужим опытом. С другой стороны. в его работах поражают безграничное тщеславие, переоценка своих и недооценка чужих исследований, большая наклонность к болтливой обстоятельности; одним словом, в его книгах нашли отражение все черты его характера».
Важнейшими трудами Галена являются следующие: «Анатомические исследования», «О назначении частей тела», «Об учениях и взглядах Гиппократа и Платона». «Терапевтические методы», «О больных частях тела». «О составе лекарств», «Гигиена» и другие.
Прав немецкий профессор, говоря о том. что Гален «создал совершенно новое учение, сделавшее в то же время ненужными все остальные». Одни только названия его книг говорят сами за себя. Гален установил взаимосвязь между отдельными отраслями медицины, он впервые подробно описал функции печени, сердца, .мозга, легких. Многое из его представлений было достаточно верным, а для того времени вообще чем-то неправдоподобным. Римский врач также впервые разделил все болезни на определенные группы, выделил стадийность в развитии заболевания, провел первую классификацию лекарств по механизму действия. Таким образом, действительно внес в медицину элементы научной логики, анализа, обоснованной предсказуемости результатов.
Гален одним из первых разработал технику вскрытия трупов животных и человека с целью изучения их анатомии и физиологии и. несмотря
Паломничество в древнюю медицину
15
на отсутствие в то время увеличительных оптических стекол (не говоря о микроскопе), пытался предсказать тонкую структуру органа. Так он утверждал, что мышца состоит не только из «мышечного вещества», но и из соединительнотканых волокон, а в стенке желудка и матки имеется несколько слоев.
Гален впервые ввел в физиологию эксперимент. Классическими остаются до нашего времени его эксперименты по препарированию головного и спинного мозга у живых животных для наблюдения затем явлений выпадения отдельных функций различных органов.
Наш рассказ о великом ученом закончим опять словами Т. Мейера-Штейнега. Они настолько образно оценивают вклад Галена в науку', что добавить к ним что-то или сказать лучше невозможно.
«Гален был воплошением единой воли, сумевшей свести в одну систему все достижения античной медицины. Его сила была в едином однообразном миропонимании, сумевшем подчинить себе и заставить служить себе самые разнородные идеи. Поколениям позднейших врачей Гален представлялся чем-то вроде бассейна, вобравшего в себя знания и опыт всех врачей древности — вся вековая тина осела в нем на дно, и сверху мы видим прозрачное зеркало кристаллически чистой воды, из которой можно повсюду черпать без всякого труда».
Литературное наследие
О дальнейшем расцвете медицины мы знаем из дошедших до наших дней древних манускриптов. Их авторы — виднейшие врачи и мыслители средних веков. Среди них одно из первых мест несомненно занимает Абу Али ал Госан ибн Абдаллах ибн ал Госан ибн Али Ас-Саин Ар-Раис ибн Сина. Именно таково полное имя знаменитого Авиценны, жившего в 980—1037 годах. Это был врач, философ и государственный Деятель — самый блестящий представитель врачебного мира ислама.
 Авиценна оставил многочисленные философские, естественно-научные и медицинские сочинения. Исключительное место в истории развития медицины занимает его «Канон врачебного искусства», состояший из пяти книг, которые, в свою очередь, разделены на главные отделы, подотделы (трактаты) и многочисленные главы. Первая книга посвяшена теоретической медицине — анатомии, физиологии, учению о причинах и механизме заболеваний, профилактике. Вторая книга содержит исчерпывающие для того времени сведения о лекарствах и способах их действия. Третья книга содержит 22 раздела, в которых подробно описываются болезни сердца, легких, органов слуха, акушерская патология, заболевания желудка, кишечника, печени и почек. Четвертая книга
14
Глава первая
Авиценна
посвящена хирургии и инфек- Я ционным болезням, отдельные | разделы в ней описывают также | заболевания кожи, косметичес- ‘ кую терапию. Пятая книга описывает различные яды и про- ’ тивоядия.
Оригинальный, блестяще I выполненный труд Авиценны ’ не знает равных себе в истории медицины. Произведенное им j впечатление во всем мире было i огромным, еще в XVII веке это | было одно из основных фунда- | ментальных медицинских руко- 1 водств в странах Старого и Но- 3 вого Света.	1
После выхода «Канона»» Авиценну стали называть «кия-1 зем врачей». И это справедли-1 во до сих пор.	Я
Авиценна прославил себя в] веках. Его «Канон» до сих пор Я активно изучается и использу- Я
ется в медицинской практике (особенно в странах Востока). Имя же Я еще одного врача и философа XI века, оставившего богатое литератур-Я ное наследие, известно гораздо меньше, хотя его вклад в развитие ес- Я тественнонаучных знаний о человеческом организме заслуживает ши- я рокого признания.	я
Во второй половине XI столетия в медицинских кругах итальянс- 1 кого города Салерно стали распространяться небезынтересные сочине- я ния до тех пор никому неизвестного автора. Звали его Константин Аф-1 риканский. Именно благодаря ему, врачебная общественность Италии  познакомилась с греческой и арабской медициной.	Я
Константин родился в 1020 году в Карфагене. Он рос любознатель-Ц ным ребенком, и жажда знаний привела его в Египет и Сирию, где он я вдохновенно постигал тайны восточной медицины (отсюда эпитет, став- Я ший его фамилией). Он свободно владел арабским, латинским, гречес-я ким языками и явился первым крупным толкователем древней меди- я цины ислама для европейского Запада.	Я
Паломничество в древнюю медицину
17
В Салерно Константин пробыл один только год и в 1076 году переселился в Бенедиктинский монастырь на мысе Монтекассино, который, благодаря известному просветителю аббату Дезидерию, являлся в то время крупным центром научной жизни. Здесь Константин провел оставшуюся жизнь (умер он в 1087 году) и за 11 лет с блеском выполнил поставленную перед собой цель — сделать латинскую переработку наиболее важных древнегреческих, арабских и других восточных трудов по медицине. Так им переведены, адаптированы и дополнены комментариями «Афоризмы» Галена, «Прогностика» и «Правила жизни при острых болезнях» Гиппократа, 10-томное врачебное руководство «Либри регалис» Али ибн Аббаса, сочинения знаменитого древнееврейского медика Исаака Иудея и целый ряд других литературных памятников.
Это собрание Константиновских переводов составило многочисленное руководство «Врачебное искусство», которое являлось обязательным для преподавания на медицинских факультетах Франции в XIII—XV веках. Влияние Константина и его творчества на развитие медицины в Европе были настолько велики, что известный французский историк медицины профессор Ш. Даремберг предложил соорудить ему памятник в Салерно или Монтекассино.
Так Константин Африканский привнес греческий и исламский врачебный опыт в европейскую медицину. Его творчество определило новый, более плодотворный этап развития врачевания в Италии, Франции и других странах. Неоценимая заслуга «великого монаха» из Монтекассино заключается в просветительстве — именно он распахнул ворота Европы перед богатой традициями и опытом медициной древней Греции, Византии, арабского Востока.
Ренессанс в медицине
Эволюция медицинского знания нарастала с каждым столетием. Наступило Новое Время в странах Западной и Центральной Европы. Расцвет в искусстве, литературе, архитектурном творчестве не мог не коснуться науки, а тем более медицины — все-таки в ней черты искусства и науки незримо переплетаются и синергично дополняют друг друга.
Начало Ренессанса в медицине связано с анатомией — наукой о строении человеческого тела. У истоков его строя стоял человек, имя которого олицетворяет и Ренессанс в искусстве — великий художник итальянского Возрождения Леонардо да Винчи.
Это была во всех отношениях гениальная личность. Леонардо вошел в историю не только как выдающийся живописец, автор знаменитой
18
Глава первая
портретной серии флорентийских мадонн и других полотен. Ф. Энгельс в «Диалектике природы» характеризует его к тому же как «великого математика, механика и инженера, которому обязаны важными открытиями самые разнообразные отрасли физики».
Вклад итальянского гения в медицину не менее значителен — именно он первым бросил вызов средневековой схоластике, провозгласив тезис: «Опыт — единственный источник знания».
Родился Леонардо в 1452 году в тосканском селении Винчи. Он воспитывался в семье деда — Антонио да Винчи во Флоренции. Дома получил начальное образование, а в возрасте 14 лет был определен учеником в мастерскую знаменитого скульптора и художника Андреа Вероккио, в которой он проработал 11 лет. После этого до 1513 года он служил скульптором, художником и механиком при аристократических дворах Милана и Флоренции, затем работал в Риме, а в 1516 году принимает приглашение Людовика XIII и переезжает во Францию, получив титул «первого королевского художника, архитектора и механика».
Будучи Великим художником, выдающимся мастером изображения человеческого тела, да Винчи с первых лет своей самостоятельной работы начинает активно и вдохновенно заниматься анатомическими исследованиями. Деспотизм церкви к тому времени значительно ослабел, «табу» на исследование трупов умерших было не таким грозным (хотя служители культа считали это великим грехом) и художник тщательно исследует строение тела, вскрывая трупы людей и животных. Он скрупулезно зарисовывает виденное им, сопоставляет различные варианты, разрабатывает методы препарирования. В больницах Милана, Флоренции и Рима Леонардо да Винчи произвел более 30 патологоанатомических вскрытий. Церковные деятели называли его в своих проповедях и доносах «еретиком и циничным диссектором трупов». Их гнев все-таки достиг своей цели — в 1516 году папа Лев X запретил да Винчи вскрывать трупы. Но это уже не могло ничего изменить. Леонардо да Винчи за прожитые, полные титанической работы годы совершил невероятное. Вот только «сухой перечень» основных его анатомических достижений.
Леонардо да Винчи разработал применяющийся до сих пор метод инъецирования расплавленных воском желудочков головного мозга и препарирования этого органа для приготовления музейных препаратов. Он сделал подробное описание скелета человека, впервые отметив неизвестные ранее детали его строения — изгибы позвоночного столба, пять позвонков крестца, воздухоносные пазухи черепа, боковые желудочки мозга. Им классифицированы мышцы по величине, форме, характеру сухожилий и прикрепления к костям. Леонардо подробно
Паломничество в древнюю медицину
19
проанализировал строение маточных труб и круглых маточных связок, показал, что матка женщины является не двух, а однополостным органом, а сердце человека не трех-, а четырехкамерное. Он детально описал блуждающий нерв (nervus vagus), плечевое сплетение и другие нервные пучки.
Классическим стал постулат, сформулированный им на основе своих многолетних наблюдений: «Структура и функция органов едины. Форма органа определяется его структурой и функцией». Общепринятое сейчас понятие «структурнофункциональная организация» базируется именно на этом Лео-
Леонардо да Винчи
нардовском принципе.
Леонардо да Винчи является основателем функциональной анатомии. Широко известны его работы по созданию искусственных механических моделей, на которых он пытался выяснить функционально-структурные отношения двигательного аппарата. Изучая механику движения, Леонардо да Винчи сформулировал общую схему моторного акта, в которой уже в то время сумел правильно оценить последовательную взаимосвязь осуществления этого физиологического процесса: «Суставы повинуются сухожилиям, сухожилия — мышце, мышцы — нервам, а нервы — общему чувствилищу». Итальянский мыслитель разработал принципы антагонистической функции мышц и бинокулярного зрения. Широко используя данные математики и механики для объяснения строения и функций органов, Леонардо да Винчи явился создателем целостной Комплексной объективной научной анатомической концепции жизнедеятельности организма.
Его вклад в медицину неоценим. Результаты своих гениальных исследований Леонардо воплотил в богатой коллекции анатомических Рисунков, которые вместе с текстовыми замечаниями и обзорными Фрагментами сочинений по анатомии и физиологии человека составили «Виндзорское собрание» — галерею в старинном замке — летней резиденции английских королей. В 1883 году экспонаты этого уникального
20
Глава первая
собрания были опубликованы, и с тех пор имя великого итальянского мыслителя и художника по праву почитается как имя одного из самых выдающихся анатомов в истории медицины.
Расцвет физиологии
Вильям Гарвей
Честь явиться «крестным отцом» Ренессанса в анатомии выпала великому Леонардо, подобную роль по отношению к физиологии сыграл в XVII веке Вильям Гарвей — имя которого с национальной гордостью произносит любой житель Великобритании.
Вильям Гарвей родился в 1578 году в небольшом английском городке Фолькстоне. В 1597 году он поступил на медицинский факультет университета Кембриджа, но через два года переехал продолжать образование в Падую и в 1602 году, окончив знаменитый итальянский университет, получил степень доктора медицины. Вернувшись в Англию, Гарвей получает второй диплом — док-
тора медицины Кембриджско- ' го университета. Всю жизнь Гарвей проработал в Лондоне, он зани-мал должности профессора кафедры анатомии, физиологии и хирургии, > хирурга и главного врача госпиталя св. Варфоломея, лейб-медика при ; дворах королей Якова I и Карла I.	;
Основные научные интересы Гарвея сложились еще в Падуе, где он ] познакомился и стал любимым учеником известного итальянского ана- • тома Джероламо Фабриция д’Аквапенденте. Величайшей заслугой Гар- i вея является создание объективно реальных представлений о законах j кровообращения. Гарвей впервые рассчитал и оказался прав, что весь  объем крови проходит через сердце за 1,5-2 минуты, а в течение 30 минут j главный «насос жизни» перекачивает количество крови, равное весу тела 1 животного. Гарвей отрицал учение Галена о том. что кровь, производи- |
Паломничество в древнюю медицину
21
мая, как полагал древнеримский ученый, печенью и желудочно-кишечным трактом, притекает в сердце, а потом уходит из него по артериям и венам безвозвратно во все органы тела, где «она полностью потребляется». Утверждая, что столь быстрое и непрерывное производство крови в организме невозможно, Гарвей впервые высказал мысль о возврате одной и той же крови к сердцу по замкнутому кругу. В своем знаменитом трактате «Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных», опубликованном в 1628 году, Гарвей писал: «Движение крови через легкие и сердце, так же как и по всему остальному телу, происходит силою пульсации желудочков, проходя незаметно (для наблюдения) в вены и поры мягких частей, кровь затем самостоятельно оттекает через вены от периферии к центру, от меньших вен к большим, и оттуда, наконец, через полую вену проходит в сердечную трубку. Следовательно, необходимо сделать заключение, что кровь в организме животного разносится по телу своего рода круговым образом».
Таким образом, Гарвей выдвинул совершенно новую, впоследствии полностью подтвердившуюся анатомо-физиологическую концепцию кровообращения. После опубликования своего труда английский ученый подвергся нападкам и оскорблениям со стороны коллег за посягательство на авторитет ученых прошлых веков. Гарвей стоически переносил эти незаслуженные обвинения, он отошел от общественной жизни, потерял престижную работу, но продолжал твердо отстаивать правоту своих взглядов. В 1657 году он скончался в одиночестве и бедности. И. Павлов, оценивая английского физиолога, писал: «Труд Гарвея не только редкой ценности плод его ума, но и подвиг его смелости и самоотвержения».
Волшебные стекла из Голландии
В 1673 году в знаменитое Лондонское королевское научное общество пришел пакет из Голландии. Вскрыв его и прочитав вложенное туда письмо, члены общества были очень удивлены — никому неизвестный в научных кругах купец из Дельфта Антони Левенгук сообщил, что им впервые открыто тонкое строение живых объектов, которые он исследовал, применяя для этого собственноручно приготовленные линзы. Поначалу английские мэтры восприняли поступившее сообщение без боль-' шого внимания — они считали, что это — прихоть пресыщенного купца из высокоразвитой страны, у жителей которой практически нет никаких бытовых проблем. Об этом писал еще в 1629 году Рене Декарт, переселившийся в Голландию из Франции: «Какое можно было бы избрать другое место в остальном мире, где можно было бы так же легко, как здесь, найти все жизненные удобства, где можно было бы спать с меньшим
22
Глава первая
беспокойством, где бы всегда были наготове армии для вашей охраны, где отравление, клевета, предательство были бы неизвестны».
Антони Левенгук
Действительно, в XVII веке Голландия представляла собой страну с высоким жизненным уровнем и великолепно развитыми ремеслами. Самые лучшие в мире ювелиры, ткачи, обувных дел мастера и другие специалисты жили и работали в этой северной стране. Одним из самых знаменитых голландских ремесел в середине XVII века была шлифовка стекол. Нидерландские мастера достигли совершенства в этом искусстве. Но даже среди самых искусных мастеров имя Антони Левенгука было одним из первых. В шестидесятые годы Левенгук сумел изготовить короткофокусные двояковыпуклые линзы, дававшие увеличение до'.
300 раз с очень отчетливым изображением предметов. Не получив никакого естественнонаучного образования, он тем не менее провел такие исследования, которые навсегда обеспечили ему историческое бессмертие. О Левенгуке написано много книг и статей, среди различных
восторженных оценок его личности есть на наш взгляд одна, очень яркая и информационно емкая.
Известный историк биологии Н. Такжин так пишет о герое нашего рассказа: «Родиться в семье наследственных промышленников и торговцев и отдать всю жизнь научным наблюдениям; готовиться быть бух
галтером и руководителем торгового предприятия и стать естествоис-пытателем; не получить законченного образования и заслужить; уважение всего ученого мира; относиться не без предубеждения к ме- ’; дицине и наметить своими трудами основные вехи дальнейшего ее раз-  вития; жить в эпоху накопления капитала и быть охваченным страс-; тью к накоплению знаний; дожить до 91 года и сохранить ясность ума и любознательность до последних минут своей жизни; безжалостно напрягать при микроскопических наблюдениях свое зрение и сохранить* его остроту, пока не закрылись навсегда веки его глаз — вот диалектика жизни Левенгука».
Паломничество в древнюю медицину
23
В 1695 году письма Левенгука в Английское королевское общество были изданы на латинском языке под названием «Тайны природы». К тому времени английские академики уже перестали скептически воспринимать сведения, о которых он регулярно сообщал в своих письмах. Его открытия были столь поразительны и многообещающи, что в 1680 году Левенгук был избран действительным членом Британского королевского научного общества. Он становится знаменитостью, из разных стран приезжают к нему «знакомиться с диковинными вещами, открываемыми его микроскопами». В 1698 году во время посещения Дельфта с открытиями и микроскопами Левенгука внимательно ознакомился Петр I.
Голландский изобретатель оставил ценное наследство микроскопических открытий, Левенгук впервые обнаружил и описал эритроциты, под названием «анималькули» он открыл сперматозоиды, а на своих очень точных зарисовках сетчатого строения сердечной мышцы первым изобразил поперечно полосатую исчерченность. Рисунки, документирующие наблюдения Левенгука, донесли до нас первые представления о строении зуба, глазного хрусталика, движения крови в капиллярах и о многих других деталях тонкой организации тканей и органов. Не меньшей заслугой великбго голландца является открытие им «жизни з капле воды». Левенгук впервые обнаружил и подробно описал бактерий, простейших, одноклеточных водорослей, живущих в водных условиях. Ему также принадлежат первые изображения бацилл, кокков, спирилл и других форм бактерий. Он открыл инфузорий и кокцидий — паразитических простейших в печени кролика.
Не имея совершенного микроскопа, Антони Левенгук сумел увидеть многое. Он заложил основы подробного изучения тонкой организации живой материи. Именно с его работ начинается цепь исторических событий, которые обогатили гистологию (микроскопическую анатомию) новыми научными достижениями. Апофеозом их явилось создание через 200 лет после открытий Левенгука клеточной теории. Она в свою очередь стала точкой отсчета новой эпохи в медицине — эпохи понимания болезни, как патологического процесса, истоки которого находятся в клетке — основной структурно-функциональной единице любого органа.
Жизнь и болезнь клетки
История клеточной теории — неединовременное событие. В 1838 году немецкий гистолог Теодор Шванн впервые публикует три статьи, а в следующем — 1839-м издает специальную книгу, основным тезисом которых является представление об унитарном клеточном строении животных и растительных тканей. Из огромной массы событий
24
Глава первая
Теодор Шванн
двухвековой протяженности,
которые (пусть читатель про-
стит нас за привычный ли-
тературный штамп)
подобно
кирпичам возводили здание клеточной теории, необходимо выделить два обстоятельства.
Первое из них связано с именем чешского биолога Г. Валентина, который открыл в животных клетках ядро, второе — касается немецкого ботаника М. Шлейдена, пока-
завшего, что в растительных .
клетках ядро является основ-
ным
структурным
элементом
Именно ядро — специфичес-
кое
внутриклеточное
образо-
вание послужило для Шванна
знаменитого биологического сооружения
основным цементирующим раствором в строительстве ныне
единой клеточной теории'

организма животного и растительного мира.
Теодор Шванн родился в 1810 году в Дюссельдорфе. После окончания гимназии изучал естественные науки и медицину в Бонне, Вюрцбурге и Берлине. Он ученик известной гистологической школы, которая сложилась на кафедре анатомии и физиологии Берлинского университета, возглавляемого выдающимся немецким естествоиспытателем Иоганне
сом Мюллером. Из школы Мюллера вышли такие научные светила, как анатомы Генле и Кёлликер, физиолог Гельмгольц, патолог Вирхов, зоолог Геккель и другие видные ученые.
В лаборатории Мюллера Шванн работает пять лет и успевает сделать многое. Он изучает и описывает многие детали строения нервной, мышечной ткани, пищеварительного тракта, проявляет себя как скрупулезный и дотошный исследователь. Возможно, что он так бы при









стально и исследовал различные ткани, систематизировал их, то есть занимался обычной классической описательной анатомией, если бы не случайный обед в компании с М. Шлейденом в октябре 1837 года. О нем впоследствии сам Шванн вспоминал так: «Однажды, когда я обедал с г-н Шлейденом, этот знаменитый ботаник указал мне на важную роль, которую ядро играет в развитии растительных клеток. Я тотчас
Паломничество в древнюю медицину
25
же припомнил, что видел подобный же орган в клетках спинной ’ струны, и в тот же момент понял крайнюю важность, которую будет иметь мое открытие, если я сумею показать, что в клетках -спинной струны это ядро играет ту же роль, как и ядро растений
- в развитии их клеток. В самом деле, в силу идентичности столь характерных феноменов, фактор, производящий клетки спинной струны, не мог быть отличен от того, который вызывает зарождение растительных клеток. Я пригласил г-н Шлейдена пройти со мной в анатомический театр, где я показал ему ядро клеток спинной струны. Он тотчас установил
полное сходство с ядрами растений. С этого момента все мои усилия были направлены к нахождению доказательств предсуществования ядра
Матиас Шлейден

- клетки».
Всю свою энергию с этого времени Шванн отдает работе над доказательством своей концепции. В январе 1838 года (через три месяца после беседы с Шлейденом) печатается первое сообщение Шванна: «Об аналогии в структуре и росте животных и растений». Спустя месяц выходит «Продолжение исследования о соответствии в структуре животных и растений», и, наконец, в апреле 1838 года появляется третья последняя работа «Дополнение к исследованиям о соответствии в структуре животных и растений». В следующем 1839 году эти три статьи были переработаны в книгу «Микроскопические исследования о соответствии в структуре и росте животных и растений». Эта книга сейчас является классической. В ней впервые Шванн излагает свою клеточную теорию — одно из выдающихся достижений естествознания.
Постулируя тезис о том, что любой (животный или растительный) организм состоит из клеток, Шванн пишет: «Развитию положения, что для всех органических производных существует единый принцип образования, и что таковым является клеткообразование, вместе с вытекающими из этого положения выводами, можно дать название клеточной теории... Всем отдельным элементарным частицам всех организмов свойственен один и тот же принцип развития, подобно тому, как все
26

кристаллы, несмотря на различие их форм, образуются по одним и тем же законам».
В 1855 году другой ученик школы Мюллера Рудольф Вирхов формулирует незыблемый ныне принцип цитологии «omnis cellula е cellula» (всякая клетка происходит из другой клетки). Он также выдвигает второй тезис: «Всякое болезненное изменение связано с патологическим процессом в клетках». Развивая оба этих постулата, Вирхов пишет свою знаменитую книгу «Целлюлярная патология», в которой он ниспровергает древние и последующие взгляды на механизм болезней, как «смешение соков» (помните Гиппократа?) и
впервые закладывает в понятие «болезнь» объективную морфологическую основу. «Со времени Вирхова, — замечает профессор 3. Кацнельсон в своей книге «Клеточная теория», — клетка ставится в центр внимания и физиолога, и патолога, и биолога, и врача».
Наступил XX век. Впереди были будущие взлеты медицины, ее неудачи, новые открытия и трудности. Так было, так есть и будет всегда. Наше паломничество по «святым местам» медицины заканчивается. Мы посетили многие из них, но, к сожалению, как и всякому человеку нам на встречи с другими не хватило времени. Но наше путешествие по миру медицины только начинается. Мы заранее сожалеем, что не сможем познакомиться со всем интересным и значимым, чем располагает эта древняя наука. Автор утешает читателя и себя только тем, что «нельзя объять необъятного», есть и будут другие книги об истории и успехах врачевания.
Глава вторая
ХРАНИТЕЛИ ПОКОЯ
Человеческий организм уникально сложное произведение природы. Если абстрагироваться от конкретных знаний о строении и функциях отдельных органов и попытаться представить как обеспечивается жизнедеятельность организма в целом, то просто «дух захватывает» от многообразия «деталей» всего регулирующего механизма, который дает возможность жить, не ощущая жизни.
Три основные системы регуляции контролируют синхронную взаимосвязанную деятельность десятков различных органов: нервная, эндокринная, иммунная. Они — дирижеры оркестра жизни, богатого многими уникальными инструментами. От их согласованной деятельности зависит судьба произведения. Они дирижируют одновременно. Ошибается один, тут же фальшивит второй и третий, а следом и весь оркестр начинает звучать вразнобой.
Три дирижера — мастера своего дела. Все — специалисты высокого класса, и у каждого из них — своя роль, свое значение в судьбе всего коллектива. Иммунная система — это «погранвойска» — страж безопасности в своем сложном и большом государстве. Иммунная система в порядке — организм может существовать спокойно, «границы на замке» — любые болезнетворные факторы (вирусы, бактерии и т. п.), проникшие в организм, тут же будут уничтожены чуткими умелыми пограничниками — клетками иммунной системы.
Об открытиях, связанных с раскрытием многих тайн работы нервной и эндокринной системы, мы еще расскажем, расскажем и о том, какие общие механизмы лежат в едином функционировании всех трех систем регуляции. А пока героями нашего повествования будут ученые, заложившие фундаментальные основы медицинской иммунологии, которые до сих пор являются краеугольным камнем этой науки.
Великие открытия в медицине не всегда делаются специалистами, имеющими врачебные дипломы. Особенно в тех областях, развитие
28
Глава вторая
которых требует синтеза знаний и методов. Иммунология конца XIX —.j начала XX века яркий тому пример. Пауль Эрлих — по образованию хи-1 мик, Илья Мечников — биолог. Но именно их имена связаны с теми со-] бытиями в иммунологии, которые революционизировали основные об-] щемедицинские концепции.	1
Открытие в Мессинском заливе
Илья Мечников
О выдающемся русском ученом Илье | Ильиче Мечникове писать трудно. Его * жизнь и научная деятельность настолько ярки и многогранны, что в нескольких страницах основные вехи можно отразить только в стиле энциклопедической статьи, г Но таких статей достаточно — в различных а изданиях и на разных языках. О Мечнико- Д ве написаны художественные романы, пос- J тавлены спектакли, сняты кинофильмы,;| Квалифицированному анализу его науч- | ных разработок посвящены тысячи специ-1 альных трудов. Эпистолярное наследие ] ученого очень богато — кроме узкоспеци-1 альных статей, обобщающих монографий, 1 философских и научно-исторических работ ]
существует обширная переписка с друзья- а
ми и коллегами, не менее ценная в познавательном отношении, чем 1
основные труды. Одно только перечисление имен адресатов свидетель-
ствует о высочайшем уровне культурного общения автора.	|
Многое в нашем рассказе покажется читателю известным. Но не на- ! писать его я не мог. Мечников обязательно должен был стать, и при- а том одним из первых, героем этой книги. Объяснять почему, думаю не | нужно. Об этом прекрасно сказал еще в 1896 году на конгрессе Бри-1 танской ассоциации врачей выдающийся хирург Дж. Листер: «Если в | патологии была когда-нибудь романтическая глава, то конечно это ис- | тория фагоцитоза».	|
Листер несомненно прав. В 1882 году Мечников впервые поставил я опыт, результаты которого послужили основой его «теории фагоцитов». J Но только в 1908 году произошло официальное признание этого выдаю- | щегося открытия — присуждение ученому Нобелевской премии. А 25 лет ч между этими датами он провел в борьбе за отстаивание своих взглядов, а
Хранители покоя
2»
в непрекращающемся поиске новых фактов, в ежедневном всепоглощающем труде, в сомнениях и озарениях, утратах и приобретениях...
Вся жизнь Мечникова была переплетением счастья и трагедии. Родившись в 1845 году в небогатой интеллигентной семье, он получил в детстве хорошее воспитание. Уже в 19 лет закончил курс естественного отделения физико-математического факультета Харьковского университета и, увлекшись зоологией, уехал вначале в Германию, а потом в Италию, где выполнил ряд очень интересных наблюдений. Вернувшись в Россию, в 1868 году защищает докторскую диссертацию и преподает зоологию в Новороссийском университете в Одессе.
Счастливые и спокойные дни заканчиваются. Из-за своих прогрессивных взглядов ученый вынужден уйти из университета. Мечников переезжает в Петербург, но и там работает недолго. Несмотря на поддержку А. Ковалевского и И. Сеченова, группа реакционно настроенных профессоров, добиваясь ухода ученого из университета, не допускает избрания Мечникова профессором кафедры зоологии. Илья Ильич не выдерживает организованной травли и покидает невский «храм науки». Потрясенный этим, Мечников не может найти утешения и дома. Его жена Людмила Васильевна Бекетова, всегда трогательно заботившаяся о своем «малом дитя», тяжело заболела. Каждый день приносил ухудшение здоровья, и Илья Ильич в январе 1869 года уезжает с женой в Италию. Там у него обостряется давняя болезнь глаз, которая грозит слепотой, но ученый находит в себе мужество и силы переломить судьбу.
Тучи, затянувшие его небосклон, начинают рассеиваться. Вместе с улучшением состояния жены приходит письмо от старого друга профессора — ботаника Л. Ценковского с приглашением вернуться на должность профессора зоологии в Одессу. И. Мечников возвращается в Россию. Жена не смогла поехать с ним, в 1873 году она умирает на острове Мадейра, который был последним прибежищем больных туберкулезом, съезжавшихся на это «кладбище в цветах» со всего мира.
Илья Ильич проводил ее в последний путь, опять уехав из России, как ему казалось уже навсегда. Снова набежала тоска и отчаяние... Год Мечников был вне родины, но жизнь упрямо берет свое — в 1874 году он возвращается в Одессу, и опять спешат студенты на блистательные лекции своего любимого профессора.
В 1875 году ученый женится второй раз — на Ольге Николаевне Белокопытовой, которая становится верной и преданной спутницей его на всю жизнь. Именно она создаст Мечникову тот микроклимат в семье, который позволит ему полностью отдаться любимой научной деятельности и будет восхищать каждого, бывавшего в их гостеприимном
30
Глава вторая
----------------------------------------------------------------,
доме. Ольга Николаевна была талантливой художницей, неоднократно выставляла свои работы на выставках, ее дар высоко оценивали многие известные мастера. Но после замужества она без сожаления превращает свою специальность в хобби — отныне ее жизнь принадлежит только любимому человеку и его Делу.
Илья Ильич счастлив. Англичане говорят: «Мой дом — моя крепость». Именно семейный тыл помогает Мечникову стойко переносить новые испытания, которыми щедро одаривает его судьба. После убийства в 1881 году Александра II в России усиливается реакция. Честный и порядочный человек, Мечников не мог идти против своей совести — в речах и статьях, обличая террор охранки и полиции, ученый требовал независимости университетов, восстановления гражданских свобод. В 1882 году Мечников подает прошение об отставке, администрация удовлетворяет его. Все... Больше аудитории Новороссийского университета в Одессе не увидят профессора никогда. С педагогической и научной деятельностью в России покончено навсегда. Страна потеряла еше одного Ученого, еше одного Гражданина...
Мечниковы уезжают в Италию. Илья Ильич мечтает изучать беспозвоночных в естественной среде. Уютная рыбачья деревушка Ринго на берегу Средиземного моря близ Мессины становится их прибежищем. И именно здесь в 1882 году Мечников впервые совершит наблюдение. которое в корне изменит его жизнь. Получая Нобелевскую премию в 1908 году он скажет об этом сам: «... совершился перелом в моей научной жизни. До этого зоолог — я сразу сделался патологом, я попал на новую дорогу, которая сделалась главным содержанием моей последующей деятельности». Мечникову было в 1882 году 37 лет.
О том знаменательном опыте он в Нобелевской лекции вспоминал так: «В чудной обстановке Мессинского залива, отдыхая от университетских передряг, я со страстью отдался работе. Наблюдая за жизнью подвижных клеток у прозрачной личинки морской звезды, меня сразу осенила мысль. Мне пришло в голову, что подобные клетки должны служить в организме для противодействия вредным деятелям. Чувствуя, что здесь кроется нечто особенно интересное, я сказал себе, что если мое предположение справедливо, то заноза,.вставленная в тело личинки морской звезды, не имеющей ни сосудистой, ни нервной системы, должна в короткое время окружиться налезшими на нее подвижными клетками, подобно тому как это наблюдается у человека, занозившего палеи.
... Я сорвал несколько шипов с розового куста и тотчас же вставил их под кожу великолепных, прозрачных, как вода, личинок морской звезды. Я всю ночь волновался в ожидании результата и на другой день рано утром, с радостью констатировал удачу опыта. Этот последний и
Хранители покоя
31
составил основу теории фагоцитов, разработке которой были посвящены последующие двадцать пять лет моей жизни».
В 1884 году Мечников окончательно формулирует теорию о роли лейкоцитов в защите организма от инфекционных заболеваний, благодаря их способности к фагоцитозу — поглощению и уничтожению чужеродных факторов. Тем самым ученый постулирует, что защита орга-.низма от болезнетворного действия микробов (иммунитет) осуществляется специальными клетками — лейкоцитами крови, которые «захватывают в плен» вторгшихся на территорию организма нарушителей и г/бят их. Ученый назвал такие лейкоциты — фагоцитами (от греч. phagos — пожиратель). Впоследствии было установлено, что фагоцитарная функция свойственна также некоторым клеткам соединительной ткани. Клеточная теория иммунитета начинает свое существование в науке.
Ее высоко оценивает великий Пастер и приглашает Мечникова продолжить свои исследования в Париже. Неизвестно, как могла сложиться дальнейшая судьба ученого и его теории, если бы не поддержка Пастера. Выдержать критические нападки, и не просто выдержать, а достойно парировать их. подтверждая свои взгляды новыми и новыми экспериментами — для этого требовались и немалые материальные средства, и хорошие условия жизни, и прекрасная лаборатория со штатом сотрудников, и многое другое. Все это Мечникову предоставил Пастер.
28 лет проработал Илья Ильич в Пастеровском институте. Здесь он нашел те условия для занятий наукой, каких у него, к сожалению, не было на Родине. Он щедро отплатил Пастеру за его бескорыстную помощь. Лаборатория Мечникова в Париже стала Меккой иммунологии, школа Мечникова не знала границ. Его открытия вошли в золотой фонд, составивший всемирную славу Пастеровского института. Знаменитый французский иммунолог Эмиль Ру. выступая на юбилее в честь 70-летия ученого, обрашаясь к нему, говорил: «В Париже, как в Петербурге и Одессе. Вы стали главой школы и здесь, в институте, зажгли очаг, свет которого виден издалека».
Борьбу за признание своей теории Мечников вел всю жизнь. Его Ученик, известный русский микробиолог А.М. Безредка писал: «Беспрерывный труд целой жизни понадобился, чтобы упрочить теорию ' Мечникова; такова нередко участь отмеченных печатью гения... В биологии известно мало примеров такой жестокой и продолжительной борьбы, какую вел Мечников со своими противниками».
Противники были именитые. Почти весь цвет иммунологии того времени ополчился против его теории. Роберт Кох, Ричард Пфайфер, Эмиль Беринг, Рудольф Эмерих и во главе этой плеяды знаменитых
32
Глам вторая
оппонентов — сам Пауль Эрлих — лидер теории гуморального иммунитета, концепции, прямо противоположной взглядам Мечникова.
Гуморальная теория в то время господствовала в науке. Она утверждала, что невосприимчивость организма к инфекциям обусловлена не клетками, а особыми факторами сыворотки крови — циркулирующими антителами. Извинившись, прервем свой рассказ. Здесь обязательно следует вспомнить о выдающихся работах Эмиля Беринга, которые сторонники Эрлиха приводили в качестве подтверждения теории своего кумира.	;,
Победа над дифтерией
Газеты всего мира оповестили своих читателей о том, что 29 июня 1900 года Шведская академия наук, выполняя последнюю волю известного ученого и промышленника Альфреда Нобеля, учредила пять премий за выдающиеся научные открытия в области физиологии и медицины, физики, химии, а также большой вклад в литературу и за социальную деятельность во имя процветания мира на Земле.
10 декабря 1901 года в день смерти Нобеля мир должен был узнать имена первых лауреатов. Строились различные предположения, ведь XX век только начинался, значит, премия должна быть присуждена за какое-то достижение, сделанное в XIX веке.
Кто же окажется лауреатом, какое событие медицины конца XIX века будет признано особо важным и отмечено первой Нобелевской премией?! Мир ждал...
30 октября 1901 года в Каролинском медико-хирургическом институте в Стокгольме, которому Шведская академия поручила избирать лауреатов в области физиологии или медицины, состоялось заключительное заседание экспертов, где было вынесено решение: «Присудить Нобелевскую премию года по физиологии и медицине Эмилю фон Берингу за работу по серотерапии и, прежде всего, за ее использование в борьбе против дифтерии».
Первый лауреат назван — 47-летний немецкий бактериолог Эмиль Адольф фон Беринг — директор Института экспериментальной терапии в Марбурге.
Известность Беринга была велика. Получив медицинское образование, он успел побывать военным врачом, прошел отличную бактериологическую подготовку, работая ассистентом в Берлинском институте инфекционных болезней у великого Р. Коха. В 1894 году стал профессором гигиены в Галле, а в 1895 — основал в Марбурге институт. Парижская академия в 1900 году избрала Беринга своим членом.
Хранители покоя
33
Эмиль Беринг посвятил свою жизнь изучению лечебных свойств иммунных сывороток и прожил ее не зря. Сторонник теории гуморального иммунитета, он со своими учениками в разнообразных экспериментах проверяет идею о том, что сыворотка крови животного, иммунизированного введением малых доз или ослабленных микробов, должна предохранять других животных и человека от развития инфекционного заболевания или купировать его. Собственно говоря, эта мысль не принадлежала в «чистом виде» только Берингу, он базируется на опытах Э. Дженнера — основателя оспопривива
ния, ученого, познавшего еще при жизни Эмиль фон Беринг такую славу, которую редко кто испыты-
вал из врачей. Знал Беринг и об исследованиях Л. Пастера, установившего противомикробные свойства ослабленных холерных бацилл. Немецкий ученый целеустремленно исследовал антимикробные свой
ства сывороток крови животных в лечебных целях.
В 1890 году Беринг и его сотрудник, японский микробиолог Ш. Ки-
тасато описали результаты своих опытов, свидетельствующих о том, что при введении животным стерильных культур из ослабленных бацилл столбняка, в крови образуется фактор, нейтрализующий столбнячный токсин. Сила антитоксического действия была велика. Для мышей эффективным оказалось даже разведение исходной сыворотки в десятки тысяч раз. Позже удалось получить большие количества сильнодействующих специфических сывороток от лошадей, иммунизированных столбнячным токсином.
Первые результаты массового применения противостолбнячной сыворотки дали блестящие результаты. В бюллетене Французской медицинской академии 22 октября 1895 года приведены сведения о том, что среди 23 тысяч животных, привитых после операции, ни в одном случае не развился столбняк, хотя до применения подобной процедуры он встречался очень часто. Хирурги, узнав об этом, тоже стали применять противостолбнячную сыворотку, эффект действия которой превзошел Все их ожидания.
В том же 1890 году Беринг впервые, опять же с Китасато, создает антидцфтерийную сыворотку. Она хорошо действовала в эксперименте, но для человека оказалась слабой. Тогда исследователь обратился в
34
Глава вторая
Пауль Эрлих
новогоднем подарке.
Берлинский институт инфекционных болезней, где он когда-то работал, к Паулю Эрлиху. Эрлих — тогдашний лидер иммунологии, настойчиво развивавший идею гуморального иммунитета, сразу понял важность работ Беринга для подтверждения своей теории и незамедлительно подключился к ним. В считанные месяцы эффективность действия антидифтерийной сыворотки была значительно повышена. И в ночь на рождество 1891 года свершилось чудо — в одной из берлинских больниц врачи, используя сыворотку Беринга, спасли маленькую девочку, погибающую от дифтерийного крупа. На следующий день газеты сообщили об этом
Эмиль Беринг из известного ученого превратил-
ся в знаменитого человека.
С тех пор лечение дифтерии инъекциями специфической сыворотки получило широкое распространение. Смертность от этого заболевания быстро упала с 40 до 5 %. Предохранительные прививки оказались еще более эффективными. В «Медицинской хронике Херсонской губернии», которая в то время была одним из основных очагов дифтерии в России, в 1896 году приведены данные о возникновении дифтерии лишь у 21 ребенка из 453 привитых детей. На Казанском конгрессе русских врачей в том же 1896 году сообщалось о результатах 2185 прививок, давших только 1,3 % заболеваемости.
Исследования немецкого бактериолога вселили в душу людей надежду. И. Мечников, признавая его достижения писал: «Открытие Беринга впервые указало новый путь в микробиологии, и только с тех пор были достигнуты лучшие результаты». Это действительно так. Исход заболевания, ранее считавшегося неизлечимым, где врачам не оставалось ничего, кроме как уповать на провидение и только стараться облегчить страдания больного, теперь не кажется безысходным. Рождественская ночь 1891 года стала началом новой эры в терапии инфекционных заболеваний.
Рассказывая о работах Беринга, нельзя не упомянуть о том, что в то же время в Пастеровском институте в Париже подобные исследования проводил и тезка Беринга — Эмиль Ру — выдающийся французский бактериолог, создатель вакцины против сибирской язвы, впервые разработавший теорию о роли бактериальных токсинов в патогенезе ин
Хранители покоя
35
фекционных болезней. Ру, независимо от Беринга, получил достаточно сильную антидифтерийную сыворотку и пропагандировал ее применение. Его работы в этой области были достаточно известны и отмечены вместе с исследованиями Беринга премией Парижской академии — тоже престижной наградой. Видимо, поэтому некоторые биографы считали, что и Ру, наряду с Берингом, получил Нобелевскую премию. В Большой медицинской энциклопедии (т. 3, М., 1957, с. 812 и т. 28, М., 1962, с. 1218) указано, что Ру разделил Нобелевскую премию 1901 года вместе с Берингом. Это не так. Нобелевский комитет присудил ее только немецкому бактериологу, подчеркнув своим решением его приоритет в борьбе с дифтерией. Казалось, открытие Беринга полностью подтверждает гуморальную теорию Эрлиха и обезоруживает Мечникова. Но борьба продолжалась.
Взаимный успех
Илья Ильич и его сторонники не сдавались. В новых опытах и статьях они убедительно доказывали, что устойчивость организма к инфекциям может не совпадать с бактерицидной способностью крови. В специальных экспериментах было показано, что сыворотка сама по себе не убивает микробов, она нейтрализует, выделяемые ими токсины, и активизирует фагоциты. На четырех конгрессах (Берлин — 1890, Лондон— 1891, Будапешт— 1894, Париж — 1900) Мечников блестяще доказывал правоту и объективность своей теории. С каждым годом ряды сторонников фагоцитарной теории множились и росли.
На первый взгляд казалось, что клеточная и гуморальная теория полностью опровергают друг друга, являясь двумя сторонами одной медали— единого механизма иммунологического надзора. Впервые это понял английский ученый Элмрот Райт.
Вместе со своим коллегой С. Дугласом он выдвинул гипотезу о процессе опсонизации (от греч. opsonion — делать съедобным). Согласно взглядам английских исследователей, клеточный и гуморальный иммунитет являются взаимозависимыми: антитела сыворотки, взаимодействуя с микроорганизмами, изменяют их физико-химические свойства и способствуют последующему фагоцитозу.
Райт настолько был увлечен и восхищен теорией Мечникова, что Даже преувеличивал роль фагоцитов в борьбе с микробами. Он не уставал проповедовать это в широкой аудитории, в печати и даже послу-*Ил прототипом образа сэра Коленсоу Риджена в пьесе Б. Шоу «Ди-ЛеМма доктора». В одной из сцен Риджен говорит: «Если разобраться,
36	Глава вторая
то истинно научное лечение от всех болезней только одно: стимулирование фагоцитов...» Таковы вехи борьбы двух идей.
Нобелевский комитет в 1908 году примирил лидеров двух направлений — Мечникову и Эрлиху одновременно была присуждена Нобелевская премия за выдающийся вклад в теорию иммунитета. Нобелевские эксперты оказались дальновидными. Современная наука отводит подобающее место и клеточным, и гуморальным механизмам иммунитета. Теории Мечникова и Эрлиха стали классикой иммунологии, плодотворной базой дальнейшего познания структурно-функциональной организации иммунной системы.
Оба выдающихся иммунолога были не просто крупными специалистами в своей области. Они были учеными с чрезвычайно широким кругозором и сферой творческих интересов. Настоящими патологами в лучшем истинном понимании этого слова. Кроме исследований, отмеченных Нобелевской премией, они успели в последние годы своей жизни сделать еще многое. Эрлих, например, успешно модифицировал ряд химических красителей с целью создания из них лекарственных препаратов. Именно он — автор знаменитого сальварсана, с применением которого наступил ощутимый прогресс в лечении сифилиса. В этой связи Эрлих даже вторично выдвигался на Нобелевскую премию!
Об огромном вкладе Мечникова в биологию и медицину свидетельствует его ученик, известный советский иммунолог Л. Тарасевич: «Зоология и сравнительная эмбриология, учение о внутриклеточном пищеварении, сравнительная патология воспаления, иммунитет и фагоцитарная доктрина, клеточные яды. кишечная флора и кишечные инфекции, долговечность и старость, прививка сифилиса, вакцинация и профилактика — работы в каждой из этих областей отдельно взятые были бы достаточны, чтобы создать крупное имя ученому и оставить крупный след в науке».
Кроме этого. Илье Ильичу принадлежат обшефилософские и медико-исторические труды — «Этюды о природе человека» (1903). «Этюды оптимизма» (1907). «Сорок лет искания рационального мировоззрения» (1913) и другие.
Почти все Академии мира избрали Мечникова своим почетным членом. В 1909 году, приветствуя Нобелевского лауреата в Петербурге на заседании медицинских и биологических научных обществ, И. Павлов оценил его как «громадную, всем миром признанную русскую ученую силу».
Скончался Илья Ильич Мечников на руках жены и самого преданного друга Эмиля Ру в 1916 году в бывшей квартире Пастера при институте. который стал его вторым домом. Согласно воле покойного, тело
Хранители покоя
37
его было кремировано, и урна с прахом установлена в библиотеке Пастеровского института.
Закончить наш рассказ можно было бы банально — словами о том, что учение Мечникова бессмертно... Этого делать не хочется. Жизнь и творчество ученого сегодня в оценках не'нуждается. Они говорят сами за себя. Русский ученый прославил свою родину на французской земле. К сожалению, он не был редким исключением. Россия во все времена умела рождать таланты, но не умела их беречь. Хочется надеяться, что нам теперь не придется этому долго учиться...!
Благородные убийцы
В разные времена разные науки становились «героями своего времени». разрушая привычные стереотипы мышления и накопленные знания. Иммунология занимается этим последние 50 лет. Сфера ее влияния расширяется год от года, она стремительно вторгается во все новые и новые разделы биологии и медицины, заставляет специалистов пересматривать многие обшепринятые представления о регуляции процессов жизнедеятельности, патогенезе различных заболеваний, открывая новые возможности для диагностики и лечения ряда тяжелых болезней, в том числе и опухолей.
Двадцать лет назад произошло открытие, которое послужило отправной точкой целого водопада исследований, вписавших новые страницы в летопись борьбы с раком. В 1976 году группа американских и японских исследователей под руководством Р. Хербермана, работая с «безтимусными» мышами, используемыми в иммунологии в качестве чистых животных, обнаружила у последних в организме иммунологический надзор. Эти клетки отличались от известных уже типов иммунокомпетентных клеток двумя признаками — крупными размерами и наличием в их цитоплазме секреторных гранул. Они так и были названы «большими гранулярными лимфоцитами» (БГЛ). При изучении свойств БГЛ было обнаружено удивительное явление — эти клетки обладали уникальной способностью уничтожать различные типы чужеродных клеток, как нормальные клетки других организмов, так и патологические, в частности опухолевые. Иначе говоря, им была присуша естественная цитотоксическая функция. Самое интересное, что БГЛ оказались совершенно беспринципными созданиями — им было абсолютно все равно, что уничтожать. Ни видовые особенности чужих клеток. ни структурно-функциональная организация их. никакие другие качества БГЛ не волнуют, как любым «хулиганам» им достаточно прицепиться к какой-либо клетке, и они ее уничтожат.
38
Глава вторая
Именно это свойство определило их имя — они были названы «естественными киллерами» (от англ, killer — убийца). Особый интерес киллеры вызывали у онкологов. В многочисленных экспериментах было показано, что достаточно смешать взвесь опухолевых клеток с культурой киллеров, и БГЛ тут же с помощью множества тонких «щупальцев» плотно свяжутся с опухолевыми клетками, а затем в короткое время уничтожат их. Эти факты, подтвержденные исследовательскими группами в разных странах на различных моделях опухолей, буквально ошеломили ученых, которые в последние годы все свои усилия устремили на выяснение механизма такого мощного разрушающего действия.
При анализе последовательных изображений процесса взаимодействия между опухолевой клеткой-мишенью и лимфоцитом-киллером, полученных при больших увеличениях (более 10 000 раз) в электронном микроскопе, удалось зарегистрировать возникновение множества мелких отверстий (пор) в мембранах опухолевых клеток после захвата их клетками-киллерами. Спустя достаточно короткое время содержимое опухолевой клетки вытекает через образовавшиеся отверстия, а входящая через них в клетки межклеточная жидкость раздувает последние, и они лопаются. Электронный микроскоп — прибор очень хороший, но не волшебник. Он многое показывает, но рассказать не может ничего. С его помошью ученые увидели, «как это происходит», но они долгое время не могли узнать, «почему» киллеры так себя ведут.
В начале 70-х годов сразу несколько групп исследователей, предприняв большое число комбинированных цитологических, биохимических и иммунологических исследований, смогли показать детали всех стадий разрушения киллерами опухолевых и других чужеродных клеток и выделить из киллеров активные субстанции, обладающие цитолитическим действием. Прежде чем рассказать об этом, назовем руководителей этих, теперь уже ставших классическими, работ. Это — Э. Марп из Массачусетского университета в .Амхерсте (США). К. Хен-ни (фирма «Иммунекс Корпорейшн», Сиэтл. США). У. Кларк из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (США). П. Гольстейн (Иммунологический центр в Марселе. Франция). Г. Берк (Вейцман-новский институт. Израиль) и Ж. Кон (Рокфеллеровский университет. США).
Проведенные под их руководством исследования показали, что основным оружием киллеров являются те самые секреторные гранулы, которые содержатся в их цитоплазме. Опять же на электроннограммах было видно, как при контакте киллера с опухолевой клеткой гранулы проходили через мембрану киллерной клетки и. соприкасаясь с мембраной клетки опухоли, повреждали ее. Ученые предположили, что в
Хранители покоя
34
гранулах находится какое-то химическое вещество, обладающее описанным действием. И действительно, группе под руководством Ж. Кона в Рокфеллеровском университете удалось в 1984—1985 годах выделить особым способом из гранул-киллеров особый белок — убийцу клеток. Независимо от американских исследователей подобный белок обнаружили в киллерах швейцарские иммунологи из университета в Лозанне Д. Мэнсон и Ю. Чопп. Белок-убийца был назван перфорином.
Контрольные эксперименты подтвердили «пагубные наклонности» новоиспеченного агента. Используя очищенный перфорин, выделенный из гранул киллеров, ученые успешно добились разрушения опухолевых клеток.
Это открытие сулит многие надежды. Обнаружен естественный для живого организма химический продукт, обладающий мощным противоопухолевым действием. Это открывает совершенно новые, будем надеяться. реальные перспективы успеха в борьбе с раком. На пути же к полному успеху пока есть еще значительные препятствия. Перфорин выделен из культуры лимфоцитов-киллеров мышей. Б. Перуссин из Ви-старовского института в Филадельфии пытался обнаружить перфорин в лимфоцитах крови человека, однако эти поиски пока не увенчались успехом.
При этом появляются сообщения о том. что у киллеров могут быть другие виды оружия, и не исключено, что в разных ситуациях до зубов вооруженный киллер использует оружие разного калибра. Это. может быть, найденный американским исследователем Дж. Дин-Е. Юном другой белок — так называемый лейкалексин. который способен разрушать ДНК и тем самым лишать опухолевые клетки возможности дальнейшего размножения. В Медицинском радиологическом научном центре РАМН группе сотрудников нашей лаборатории удалось показать присутствие в гранулах естественных киллеров трех высокоактивных химических веществ — серотонина, мелатонина и эндорфина. Все три вещества являются гормонами и обладают как обшерегуляторными свойствами, так и определенными эффектами, контролирующими клеточное деление. Вполне возможно, что клетки-киллеры, оценивая с помощью своих мембранных рецепторов конкретно сложившуюся ситуацию, выбирают то оружие, которое в данный момент наиболее оптимально для защиты род-' Ного для них организма.
На благодарных «убийц» онкологи возлагают большие надежды. Надеемся, что киллеры оправдают их.
1
Глава третья
МОЗГ ПОЗНАЕТ МОЗГ
Дэвид Хьюбел
Среди множества медико-биологических дисциплин особое место занимает нейробиология — наука, изучающая строение и функции нервных клеток. Ее история насчитывает несколько веков, в течение которых ученые предпринимали многие различные (в том числе просто фантастически хитроумные) попытки понять мозг. Пройден длинный путь: от примитивных мистических представлений до сегодняшнего «взрыва прозрений и открытий». Так, известный американский физиолог Д. Хьюбел характеризует сегодняшний уровень знаний о структурно-функциональной организации нервной системы.
И это действительно так. Сейчас нейробиология переживает свое третье рожде-
ние. Освобождаясь от устаревших взглядов на монополизм ее роли в
регуляции всех жизненных процессов, сбрасывая с себя прежние одежды пуританки, приверженцы однообразия в форме и содержании, она преображается, расширяет свой гардероб, ее новым и новым нарядам нет конца, каждый из них хорош по-своему, иногда экстравагантен, нео-жиданен, бросок — нейробиология на пороге XXI века активно стре
мится к тесному контакту со своими недавними «соперницами» за роль лидера в контроле гомеостаза — эндокринологией и иммунологией. Тем самым все три стремительно расширяют сферы своего влияния, стирая функциональные и биохимические границы между собой.
Об истории и развитии нейробиологии написано немало книг и статей. Героями их являются ученые и идеи разных стран и времен. Мы
Хранители покоя
41
же расскажем только о трех открытиях. Они трижды реанимировали эту науку, привнося в нее свежие мысли и нестандартные решения, почти полностью меняя при этом ее лик и характер. Почему почти? Потому что каждое из этих трех открытий являлось логическим продолжением предыдущего.
Сад неврологии
Все сегодняшние достижения в изучении мозга были бы невозможны, если бы в конце прошлого века не началась научная дуэль между двумя выдающимися нейробиологами, еще при жизни ставшими признанными классиками естествознания — итальянским гистологом Ка-
милло Гольджи и испанским нейроанатомом Сантьяго Рамон-и-Кахалем.
Первый — изобретатель метода, послужившего основой создания и бурного развития научной нейроанатомии, второй — блистательный мыслитель, использовавший и углубивший этот метод для построения фундаментальных теорий функциональной нейробиологии.
В 1906 году оба ученых разделили Нобелевскую премию. Путь к ней был тернист, в бескомпромиссной дуэли каждый упорно отстаивал правоту своих взглядов.
Камилло Гольджи родился 9 июля 1843 года в небольшом итальянском городке Корено в семье врача, практиковавшего в близ-
Камилло Гольджи
лежащих деревнях. Влияние отца и своеобразный Ренессанс, пережи-
ваемый в то время итальянской биологией и медициной, побудили Молодого человека избрать врачевание делом своей жизни. Он поступает на факультет биологии и медицины университета в Павии, в 1865 году заканчивает его и в течение шести лет работает в больнице Сан Маттео, одновременно занимаясь научной работой в лаборатории Экспериментальной патологии университета под руководством известного в то время патогистолога Джулио Биццоцеро.
В 1872 году Гольджи уезжает из Павии и три года врачует в доме неизлечимых больных вблизи Аббиатеграссо, но и там не прекращает Заниматься наукой. Не в университетской лаборатории, а именно здесь, в Условиях, явно не способствующих научному творчеству, создает свой, впоследствии знаменитый, метод импрегнации — специфического
42
Глава третья
окрашивания серебром нервной ткани на гистологических препаратах. Этот способ явится методической основой дальнейшего совершенствования знаний о структуре нервной системы. Открытия, сделанные Гольджи, Кахалем и другими исследователями с помощью импрегнации, совершат переворот в неврологии и других областях цитологии.
В 1875 году Гольджи возвращается в Павию, защищает докторскую диссертацию и с 1876 по 1918 год бессменно занимает в родном университете должность профессора гистологии и общей патологии. Он сменяет Дж. Биццоцеро на посту руководителя лаборатории, значительно расширяет ее деятельность в изучении тонкого строения нервных и других клеток. В середине девяностых годов XIX столетия он, усовершенствуя свой метод (модификация импрегнации с помощью солей мышьяка), впервые обнаруживает и подробно описывает новый клеточный органоид — «внутриклеточный сетчатый аппарат», известный сейчас как аппарат Гольджи, функцией которого является обеспечение синтетических процессов в живой клетке. С тех пор он «бросает» неврологию и в течение всей остальной жизни занимается пристальным изучением этого органоида в различных клетках организма.
Известность ученого растет, лаборатория превращается в Институт общей патологии и гистологии, Гольджи становится его директором. Сейчас это знаменитое в кругах морфологов учреждение носит его имя.
В 1852 году девятилетний Камилло не мог даже предполагать, что той же весной, 1 мая, в Испании в маленьком горном селе Петилья тоже в семье врача родился мальчик Сантьяго Рамон-и-Кахаль, который также впоследствии станет гистологом, и его жизнь тесно переплетется с судьбой Гольджи. Но это произойдет только в 1887 году, а пока молодой Сантьяго растет, в отличие от своего угрюмого и серьезного итальянского собрата, очень резвым, шаловливым, но чрезвычайно разносторонне одаренным мальчиком. Он рано обнаруживает великолепные способности к рисованию, хорошо владеет словом (пишет стихи и рассказы), любит и понимает музыку, увлекается спортом. Кахаль очень хочет стать художником, и, глядя на его работы, очевидно, что он достиг бы в живописи больших высот, но воля отца непреклонна — сын станет врачом и продолжит его дело.
Сантьяго подчиняется воле отца, и впоследствии неоднократно с благодарностью вспомнит его настойчивость в выборе сыном профессии. В 1869 году Кахаль поступает на медицинский факультет Сарагосского университета. Уже с первого курса молодой студент увлекается анатомией, но, продолжая «разрывать» свою душу и сердце между живописью и литературой, пробует в 1872 году соединить свои привязанности в создании романа! Об этом Кахаль вспоминает в своей «Авто
Мозг познает мозг
43
Сантьяго Рамон-и-Кахаль
биографии»: «Я написал объемистый биологический роман... В нем рассказывается о драматических приключениях путешественника, необъяснимым образом попавшего на планету Юпитер и повстречавшего человекоподобных чудовищ, в десятки тысяч раз больших, чем человек. По отношению к таким колоссам путешественник имел размеры микроба и был невидим. Герой через кожные железы проник в кровь чудовищ и, перемещаясь на эритроците, наблюдал сражения лейкоцитов и паразитов, зрительные, слуховые, мышечные и другие функции и, наконец, прибыл в мозг и открыл секрет мысли и волевого импульса. Многочисленные цветные рисун-
ки иллюстрировали приключения героя, не раз спасавшегося от вязких щупальцев лейкоцитов. Жаль, что я потерял эту книгу, ее вполне можно было бы опубликовать с современными доработками».
В 1873 году Сантьяго заканчивает университет, и его призывают на военную службу. Сначала он служит в Каталонии, а в апреле 1874 года получает приказ о переводе в экспедиционные войска на Кубу. Два года службы там не приносят Кахалю никакого удовлетворения, более того, он тяжело заболевает малярией, получает инвалидность и возвращается в Испанию. В 1875 году он начинает активную научную деятельность в должности ассистента, а потом помощника профессора кафедры анатомии в Сарагоссе. В 1878 году болезнь опять настигает ученого, на этот раз он заболевает туберкулезом. К счастью, лечение оказывается эффективным, больной выздоравливает, но после тяжелых дней нездоровья долго не может прийти в себя и временами впадает в депрессию и отчаяние...
Однако 18 июля 1879 года в его жизни происходит событие, подарившее Сантьяго счастье и душевный покой на долгие года. Он женится на Сильверии Фаньянас. Любовь и нежность к жене Кахаль сохранил на всю жизнь. Лучше всего об этом говорит он сам: «...между супругами может возникнуть духовное объединение, подчиненное высоким идеалам. Так оказалось в моем случае. В моей жене я нашел только помощника в реализации моих целей... Несмотря на красоту, которая могла бы тянуть ее к развлечениям, она с радостью приговорила себя к затворничеству, непритязательности, заботам по дому и созданию счастья мужа и Детей.,, Только благодаря такому самопожертвованию жены стала
44
Глава третья
возможной моя научная работа. Об этом даже говорили: «Половим Кахаля — это его жена».	.
В 1884 году Кахаль защищает докторскую диссертацию и занимает по конкурсу должность профессора кафедры общей и описательной анатомии, в 1887 году он впервые знакомится с методом Гольджи и, переехав руководителем кафедры гистологии и патологической анатомии в Барселону, начинает активно заниматься изучением нервной системы. В Барселоне он работает пять лет. а с 1892 года до своей отставки в 1922 году тридцать лет заведует такой же кафедрой в Мадриде.
В 1890 году Кахаль впервые в печати оппонирует взглядам Гольджи о строении нервной системы, и с тех пор они становятся непримиримыми противниками. Ключевым расхождением взглядов Кахаля и Гольджи был вопрос о принципе строения нервной системы. Гольджи утверждал, что нервная ткань представляет собой непрерывную ретикулярную сеть, и эта точка зрения была в то время общепринята. Кахаль, используя метод, предложенный итальянским ученым, экспериментально и теоретически доказал, что основной единицей нервной ткани является специализированная клетка — нейрон, которая имеет характерное индивидуальное строение. Нейрон состоит из так называемого тела, от одного полюса которого отходит главный длинный отросток — аксон, а от другого — несколько коротких древовидных отростков — дендриты. Испанский гистолог впервые создал нейронную теорию, показал, что подобная организация — универсальный принцип строения нервной ткани. Он открыл «шесть единств» нейрона, определяющих его анатомическую, генетическую, функциональную, трофическую, патологическую и поведенческую индивидуальность. Вопреки мнению Гольджи и других авторитетов того времени о непрерывности сетчатой структуры мозга, Кахаль выдвигает и обосновывает «теорию дисконтинуитета», то есть прерывности в связях между отдельными нервными клетками посредством специальных щелей — синапсов.
Испанского гистолога можно с полным правом считать одним из основоположников функциональной морфологии. Своими работами он опроверг сложившийся десятилетиями подход к изучению биологических явлений — «морфологи описывают, физиологи объясняют». Кахаль, изучая гистологическое строение мозга, создал физиологическую концепцию о строгой направленности распространения возбуждения в нервной ткани от аксона одной клетки к телу и дендритам другой. Этот принцип подтвержден последующими исследованиями многих нейрофизиологов и до сих пор остается незыблемым.
Вклад Кахаля в нейроанатомию огромен. Испанский гистолог явился основоположником новой научной функциональной морфологии
Мозг познает мозг
45
мозга и всей нервной системы в целом. Обладая энциклопедическими знаниями и литературным даром. Кахаль обобщил основные результаты своей деятельности не только в огромном числе статей, но и в фундаментальных книгах, многие из которых он сам прекрасно проиллюстрировал.
Изучение нервной системы было главным делом жизни выдающегося испанского ученого. Но. будучи патологом, он уделял время исследованиям и в других областях патологической анатомии, онкологии, эпидемиологии.
Личность Сантьяго Рамона-и-Кахаля несет на себе печать гения. Это был феноменально талантливый человек. Оставив яркий след в медицине и биологии, он успел стать известным и как специалист по цветной фотографии (ему принадлежит в этой области одно из первых руководств в мире, выпущенное в 1912 году), изобрел новый вариант фонографа (заменил восковой валик на дисковую запись), даже обнаружил «аппарат Гольджи» раньше его автора еще в 1892 году, но не оценил своей находки, посчитав ее артефактом из-за ощибки в процедуре окрашивания. '
Камилло Гольджи впервые описал этот органоид в 1889 году и впоследствии долгие годы посвятил его всестороннему изучению. Итальянский гистолог тоже оставил немалое эпистолярное наследие. Он — автор восьмитомного труда по анатомии нервной системы и ряда экспериментальных работ по изучению различных заболеваний. Непреходящее значение имеет цикл работ итальянского патолога по патогенезу малярии. Он показал зависимость между жизненным циклом возбудителя малярии и стадиями заболевания, доказал высокую эффективность хинина в лечении малярии. Известный американский цитолог У. Уэйли отмечает, что «если бы Гольджи не сделал никакого существенного вклада в другие области науки, одной этой работы по малярии было бы Достаточно, чтобы увековечить его имя».
Достойные соперники в науке по характеру и нравственным принципам были разными людьми. Шестнадцать лет вели они научный спор. Кахаль, возражая Гольджи в научной трактовке результатов, всегда как он сам пишет: «Высказывал ему восхищение и во всех моих книгах можно прочесть восторженные отзывы о вкладе ученого из Павии». Гольджи подчас даже искажал и фальсифицировал воззрения испанского коллеги, а в своей Нобелевской речи просто игнорировал откры-Тия и заслуги Кахаля. Вспоминая это, тот напишет в своей «Автобиографии»: «Какая жестокая ирония судьбы соединить в пару, как сиамских близнецов, сросшихся туловищами, научных противников с такими противоположными характерами».
44
Глава третья
Всю жизнь два великих ученых пытались ни в чем не уступить друг другу. Казалось, что сама судьба благословила их на постоянную борьбу, они даже прожили одинаково долгую жизнь — оба умерли в возрасте 82 лет. Гольджи — в 1925, Кахаль — в 1934 году.
Слава Кахаля неизмеримо крупнее, чем известность Гольджи. Имя итальянского ученого вошло в историю биологии. Кахаль, кроме этого, стал национальной гордостью Испании. На его родине о нем знают все: от мала до велика. В его честь воздвигнуты памятники в центральном парке Мадрида, во дворце медицинского факультета столичного университета, в Сарагоссе. Кахаль был гениальным ученым и истинным патриотом своей страны. Его знаменитая речь «Маленькой родине — великий дух», произнесенная в 1900 году до сих пор остается символом испанцев в их единстве прославить свою страну честными благородными делами.
Оба, и Кахаль, и Гольджи, могли бы существовать и добиться высот в науке независимо друг от друга. Но вместе, в постоянной борьбе идей, они взаимно вырастили свой знаменитый Сад неврологии, о котором испанский ученый напишет так: «Сад неврологии представляет исследователю захватывающий, ни с чем несравнимый спектакль... Я охотился в красочном саду серого вещества мозга за клетками с их тонкими элегантными формами, таинственными бабочками души, биение крыльев которых, быть может, когда-то — кто знает? — прояснит тайну духовной жизни. Вряд ли в наших парках есть более изящное и пышное дерево, чем клетка Пуркинье мозжечка или психическая клетка — знаменитая пирамида больших полушарий. Кроме того, радость открытия так сладка и так желанна».
Этот сад оказался необычайно плодотворным. Открытие клеточной организации нервной ткани явилось мощным стимулом к новым поискам и открытиям.
Пройдет пятьдесят лет, и в нейробиологии произойдет новое выдающееся открытие, которое разрешит назревающий кризис в этой отрасли знания и явится вторым рождением науки о мозге — точкой отсчета современных достижений в познании тайн мозга.
Волшебные молекулы
Жизнь двух ученых — авторов этого открытия не изобиловала множеством выдающихся событий, открытий и находок, сопутствующими научному творчеству любопытными фактами. Они не оставили после себя большой школы учеников и многочисленного перечня трудов. Всю свою жизнь они посвятили только одному научному направлению, но
i
Мозг познает мозг
47
открытие, совершенное ими, навсегда поставило их имена в ряд самых выдающихся естествоиспытателей современности.
Открытие австрийского фармаколога Отто Леви и английского физиолога Генри Дейла относится к разряду великих — принципиальных, фундаментальных открытий, которые своим свершением затронули все отрасли биологии и медицины. Теория Леви и Дейла кардинально изменила существовавшие представления о регуляции процессов жизнедеятельности, она открыла неизвестные ранее перспективы в управлении гомеостазом, в поисках эффективных средств лечения многих заболеваний.
До начала XX века массивное здание нейробиологии прочно стояло на непоколебимом фундаменте электрофизиологических основ нервной регуляции. Первая трещина в нем появилась в 1904 году, когда английский физиолог Т. Эллиот выделил из клеток мозгового вещества надпочечников новый гормон — адреналин. Поскольку обнаруженное им вещество оказывало на функцию различных органов влияние, подобное возбуждению симпатических нервов, Эллиот предположил, что адреналин может вырабатываться в окончаниях волокон симпатического отдела нервной системы. Прямых доказательств этому он привести не смог, и в то же время его предположение прозвучало как вызов всем корифеям неврологии, постулирующим в своих работах электрическую природу нервного импульса.
Однако несмотря на господство этих взглядов, постепенно в нейрофизиологии стал назревать кризис. В 1914 году английский фармаколог Генри Дейл, изучая ацетилхолин, показал, что биологические эффекты этого вещества тождественны с явлениями, возникающими при возбуждении другого парасимпатического отдела нервной системы. Казалось бы, Дейл своими экспериментами подтвердил предположение Эллиота, но, увы, он не смог обнаружить ацетилхолин в живом организме, и опять рождающееся открытие не увидело света. Однако ждать оставалось уже недолго...
В один из дней 1921 года Отто Леви — профессор фармакологии и Физиологии университета в австрийском городе Граце вместе со своим СотРудником Э. Навратилом проводит эксперимент, который теперь является классическим и описан в каждом учебнике.
48
Глава третья
Ученые поместили в физиологический солевой раствор два изолированных серд-ца лягушек и соединили их между собой тонкой маленькой трубочкой. Раствор, пер-фузируемый в одно сердце, по трубочке перетекал во второе. При раздражении симпатического нерва перфузируемого сердца второе сердце тоже начинало сокращаться. При замедлении ритма сокращений, вызванного раздражением блуждающего (парасимпатического) нерва, подходящего к перфузируемому сердцу, сокращения другого сердца также прекращались. На основании этих данных Леви высказал гипотезу о том,
Отто Леви	что раздражение нервов влечет за собой по-
явление в перфузате химических веществ, которые оказывают действие на другое сердце, подобное эффектам раздражения симпатических и парасимпатических волокон. Леви на-
звал их симпатикус- и вагус-веществами.
Будучи фармакологом, Леви смог в ходе специальных экспериментов открыть новый специфический фермент, который разрушал вагус-вещество в живом организме. Блокировав действие этого фермента растительными соединениями, Леви и Навратил выделили достаточное количество вагус-вещества и установили его идентичность с ацетинхо-лином, фермент был назван холинестеразой.
Используя блокаду холинестеразы по методу Леви, Дейл продолжил его исследования и в короткий срок показал, что ацетилхолин широко представлен в организме — он присутствует в парасимпатических нервных образованиях многих органов.
Так, гипотетическая трещина в электрофизиологическом здании нейробиологии обрела реальность. Несмотря на отчаянные попытки архитекторов старой постройки спасти ее, она стала разваливаться на глазах. В 1925 году выдающийся русский физиолог А. Самойлов показал, что электрическая основа лежит только в процессе распространения возбуждения по нервному волокну, в то время как передача импульса с нерва на мышцу (эффекторный орган) есть «суть химический процесс». В 1933 году А. Кибяков установил связь перехода возбуждения с одного нейрона симпатического узла на другой с наличием химического посредника, а через год — в 1934-м — английские ученые В. Вель-дберг и Дж. Гайдум, повторив опыты русского исследователя, выделили из синаптической щели вещество-передатчик.
Мозг познает мозг
49
В 1935 году Отто Леви и Генри Дейл устанавливают тесные контакты и решают вместе окончательно проверить свои опыты в единых экспериментах. Ученые избрали местом совместной работы знаменитую физиологическую лабораторию Старлинга в Лондоне. В 1936 году Леви и Дейл работают вместе и окончательно формулируют теорию химической передачи нервного импульса.
Научный мир по достоинству оценил открытие Леви и Дейла. В том же 1936 году они становятся лауреатами Нобелевской премии.
Отто Леви и Генри Дейл прожили долгую жизнь. Леви — 88 лет, Дейл — 33 года. В их жизни и судьбе переплелись светлые и горестные дни, успехи и неудачи, приобретения и потери. Леви был вынужден, бросив дом, работу, привычный уклад жизни, эмигрировать в Америку, спасаясь от преследований нацистов, оккупировавших «Австрию в 1938 году и безжалостно уничтожавших евреев. Начинать жизнь заново в чужой стране всегда непросто, в 65 лет — тяжелее вдвойне. Дейлу тоже пришлось пережить и тяжелую болезнь, и потерю близких дорогих людей. Но с упорством преодолевая препятствия в науке, они так же решительно боролись с коллизиями жизни. Боролись, работали, верили, не теряли надежды!
Наградой за это научное и человеческое мужество явились последние двадцать лет жизни, полные новых идей, плодотворной работы, признания и славы. С 1940 года О. Леви — профессор нью-йоркского университета, Г. Дейл в том же году избирается Президентом Английского королевского общества. Оба ученых получают мантии почетных докторов многих университетов мира, аудитории которых не могут вместить желающих послушать их лекции.	<
Они при жизни обретают заслуженную ими славу. Отто Леви и Генри Дейл — авторы одного из самых выдающихся открытий в медицине и биологии XX столетия, открытия, предопределившего собой бурный расцвет нейробиологии наших дней. Читателю нужны доказательства этого? Пожалуйста, вот они...
Уникальная коллекция
Присуждая высокую награду Леви и Дейлу, Нобелевский комитет, Несмотря на высокий уровень экспертов, вряд ли мог представить размах всех последствий этого достижения.-Только сейчас, по прошествии Полувека, можно действительно оценить всю революционность теории Химической регуляции нервной деятельности.
Вслед за открытием адреналина и ацетилхолина были обнаружены Другие медиаторы. И это явилось третьим рождением неврологии —
1
50
Глава третья
Джулиус Аксельрод
ее сегодняшним ренессансом. Сейчас известно уже более тридцати «волшебных молекул». Среди них — серотонин, мелатонин, гистамин, эндорфины, субстанция Р и другие вещества. Показано непосредственное участие их не только в проведении нервного импульса, но и в химическом обеспечении таких процессов, как память, ассоциативное мышление, сон, обучаемость, поведение. В последние годы обнаружены специфические пептиды, ответственные, например, за возникновение «страха темноты», чувство аппетита, узнавания, влечения к противоположному полу («пептиды общения») и даже к... алкоголю!
Многообразие медиаторов, которые
по своему химическому строению и механизму действия являются гормонами, послужило причиной появления термина «эндокринный мозг», . предложенного Дж. Хьюджесом в 1878 году. Открытие гормонально активных медиаторов привело к выяснению тонких, ранее совершенно неизвестных механизмов деятельности нервной системы, хранения и переработки информации нейронами головного мозга, памяти, возникновения и развития нервно-психических заболеваний, к разработке перспективных методов их диагностики и лечения.
Открытие Леви и Дейла послужило отправной точкой огромного числа исследований в области нейрохимии, которые повлекли за собой новые открытия, удостоенные новых Нобелевских премий. Так, изучение медиаторов позволило объяснить механизм фармакологического действия многих лекарственных препаратов и на основе этого создать новые лекарства. Итальянский химик Даниеле Бове получил за это Нобелевскую премию 1957 года. Он — создатель многих известных сегодня лекарств, например таких антигистаминных средств, как супрастин и тавегил.
Химическая теория передачи нервного импульса послужила основой для выяснения мембранного механизма осуществления этого феномена. Австрийский исследователь Дж. Кэрью Эксл вместе с англичанами Аланом Ходжкиным и Андрю Хаксли были удостоены за это Нобелевской премии 1963 года. Они впервые ввели понятие «мембранного потенциала» — возникновение в мембране нервного окончания электрического импульса под воздействием активного медиатора. Этот импульс «передает команду» по нервному волокну от одного синапса к другому.
Мозг познает мозг
51
И наконец, в 1970 году еще одна Нобелевская премия была присуждена Дж. Аксельроду, Ульфу Эйлеру и Бернарду Кацу за установление механизмов синтеза и секреции медиаторов в нервных клетках.
Коллекция медиаторов расширяется с каждым годом. Все ее экспонаты уникальны. Давайте познакомимся с некоторыми из них.
Легенда становится явью
История хранит много удивительных легенд. Одна из них — о храбром римском юноше Муции, который в 508 году до нашей эры во время войны римлян с этруссами пытался проникнуть во дворец главы захватчиков — царя Иорсена и убить его, чтобы спасти свой город. И Муций спасает Рим. Спасает, не убив Иорсена, а поразив его своим презрением к пыткам и смерти. Когда бесстрашного юношу схватили и привели к царю на допрос, Муций положил руку на пылающий жертвенник и держал ее там до конца допроса. Пораженный Иорсен воскликнул: «Нам не справиться с ними!» — и повелел отпустить юношу и снять осаду Рима.
«Сказка — ложь, да в ней намек» — гласит старая пословица. И легенда о Муции подтверждает это. Древние авторы, сами того не подозревая, предсказали этой легендой одно из замечательных достижений медицины и биологии — открытие естественных внутренних наркотиков, названных эндорфинами.
Приставка «энд» — от слова «эндогенный» — внутренний, «орф» — корень слова «морфин». Эндорфины — естественные медиаторы нервных клеток, обладающие свойствами, подобными морфину. Главное из них — обезболивание.
Обнаружили эндорфины две группы исследователей. Одной в Нью-Йорке руководил Э.Дж. Симон, вторую в университете шотландского города Абердина возглавлял Дж. Костерлиц.
Альберт Эйнштейн говорил: «Важно не только найти ответ, не менее важно правильно задать вопрос». И Симон задал вопрос — его группа обнаружила на мембране некоторых нервных клеток головного мозга рецепторы, с которыми соединяется введенный в организм морфий. Зачем они? Может быть, мозг может вырабатывать свой морфий? Ко-' стерлиц ответил — да, может. Сотрудники его лаборатории с помощью тонких физико-химических методов обнаружили в мозге пептидные Факторы, обладающие сильными противоболевыми свойствами, выделили их и назвали «эндорфинами».
Открытые в 1975 году, эндогенные оппиаты (их называют иногда и Так) стали научной сенсацией. Десятки лабораторий в разных странах
52
Глава третья
занялись изучением этих вешеств. В достаточно короткий срок быЛ детально изучены их свойства. Высокая противоболевая активностью отсутствие побочных эффектов побудили многие фармацевтически фирмы разработать способы их искусственного синтеза и наладив массовый выпуск.	Я
Еще более широкому применению эндорфинов в практической медицине способствовали исследования, в которых было показано отсутствие привыкания больных к этим веществам при их длительном использовании.
Так, чисто медицинская утилитарная проблема (избавление от боли) превратилась в социальную программу, цель которой, научившись управлять уровнем эндорфинов в организме, прекратить выпуск и применение морфия и других наркотических средств и тем самым значительно сократить возможности и пути распространения наркомании.
Французские журналисты И. Баррер и Ф. Жирон писали в журнале «Нуэн»: «Открытие эндорфинов, без сомнения, означает открытие нового пути к идеальному обезболиванию».
Исследования последних лет показали прямую связь уровня содержания эндорфинов в крови и эмоционального напряжения организма. Количество «внутренних наркотиков» возрастает в несколько раз в экстренных ситуациях, связанных с волнением и психической нагрузкой.
...Наверное, и у храброго Мупия в тот героический день 508 года до нашей эры нейроны выбросили в кровь очень много эндорфинов?!
От чего зависит настроение?
Эндокринные механизмы синтеза и секреции медиаторов лежат в основе многих нарушений деятельности мозга и психических заболеваний. Так. установлено, что причиной болезни Паркинсона (а кому из нас не встречались люди пожилого возраста с дрожашими кистями рук. пальцы которых как будто что-то перебирают!) является недостаточность медиатора — дофамина. Этот факт явился предпосылкой для изучения возможности лечения этого заболевания путем введения в организм препарата L-ДОФА. который является предшественником дофамина. Результаты оказались положительными, и сейчас L-ДОФА — общепризнанный, достаточно эффективный препарат, устраняющий на некоторое время многие симптомы этого страдания.
Болезнь Альцгеймера — тяжелая патология мозга, иначе называется «неожиданное слабоумие сорокалетних». Заболевание начинается исподволь. с утраты способности автоматически совершать обычные действия и в конце приводит к слабоумию. К сожалению, она встречается
I
Мозг познает мозг
53
-—I-------------------:	’	~
нередко — только в США, по данным Национального Центра здоровья, им страдает около 2 миллионов человек, несколько сотен тысяч человек заболевают ежегодно, и не менее 100 тысяч каждый год умирают.
Долгое время ученые не могли установить причины этого заболевания, Мнения специалистов расходятся и сейчас, но большинство врачей-психиатров склонно рассматривать в качестве «пускового фактора» — дегенерацию (разрушение нейронов, вырабатывающих ацетилхолин).
В последние годы доказано участие серотонина и дофамина в развитии эпилепсии, адреналина, и норадреналина — в возникновении шизофрении. ч .
Ежегодные отчеты Всемирной организации здравоохранения свидетельствуют о неуклонном росте психических заболеваний. Среди них одно.из первых мест занимает маниакально-депрессивный психоз. Где же заложены механизмы изменения психо-эмоционального статуса? Недавно получены убедительные доказательства непосредственного участия медиаторов — серотонина и мелатонина в развитии депрессии. Дефицит серотонина (и избыток мелатонина) в ткани мозга приводит к возникновению депрессивного состояния. Повышение концентрации серотонина (и снижение содержания мелатонина) влечет за собой эмоциональный подъем. Уровни этих двух медиаторов прямо зависят друг от друга. Серотонин — непосредственный предшественник мелатонина, у них единая метаболическая цепь. Больше образовалось .Мелатонина — меньше запас серотонина, мало мелатонина — значит накапливается серотонин.
«Пятью миллионными долями грамма серотонина больше или меньше — и самоубийство или жизнь в розовом цвете» — так охарактеризовал роль этого гормона профессор М. Гамон из Института национального здравоохранения Франции в беседе с корреспондентом журнала «Нуэн».
С каждым годом коллекция медиаторов растет. Для подробного рассказа о всех потребуется толстая книга, и ее стоило бы написать, чтобы на страницах такого романа совершить увлекательное путешествие по химическому царству мозга...
Многое тайное становится сейчас явным. И чем дальше и глубже продвигаются ученые в своих поисках, тем все более зримыми становятся очертания огромных конструкций взаимодействия медиаторов в обеспечении нервной регуляции функций организма. Однако путь к окончательному познанию мозга еше долог и тернист. Но его предстоит пройти — на этом пути нас ждут удивительные будущие открытия, которые помогут Человеку познать себя и победить свои болезни.
Глава четвертая
МНОГОЛИКАЯ ЭНДОКРИНОЛОГИЯ
Двадцатый век завершился. На рубеже столетий век минувший передал эстафету веку грядущему. С чем приходит в XXI век сегодняшняя медицина? Какие «горячие» проблемы оставил в наследство своему преемнику прошлый век? Где может произойти «прорыв» в знаниях о живом организме?
Многие достижения современной медицины связаны с важными открытиями в эндокринологии — науке о гормональной регуляции процессов жизнедеятельности. Эндокринология переживает сейчас свой «золотой век». За короткий период частная дисциплина, изучавшая около десятка специализированных органов — желез внутренней секреции, превратилась в фундаментальную науку, объектом исследований которой являются более 100 химических веществ, синтезируемых осот быми клетками во всех (!) органах и системах живого организма.
Постулат «Любой орган является эндокринным», который совсем недавно казался просто абсурдным, теперь стал основным тезисом современной теории гормонального механизма регуляции процессов жизнедеятельности.
Эндокринология активно вторгается во все отрасли современной медицины, революционизируя подходы к диагностике и поиску эффективных средств борьбы со многими заболеваниями, в том числе и такими, которые ранее считались трудно излечимыми. В прямом смысле это относится к раку, системным заболеваниям крови, ревматизму и другим коллагенозам. инфекционным процессам, акушерской патологии.
Открытие «чудесных молекул», способных играть определяющую роль в механизмах таких, казалось бы. таинственных процессов, как память. обучение. сон. мышление, галлюцинации, эмоции, создало совершенно новые перспективные предпосылки для лечения тяжелых психических заболеваний, успешной борьбы с наркоманией и алкоголизмом.
Расскажем об этих открытиях...
Многоликая эндокринология
55
Становление науки
Уровень знаний, существующий в эндокринологии на сегодняшний день, накапливался незаметно и медленно в течение 150 лет. Переворот же, который эта наука произвела в естествознании, произошел ошеломляюще быстро. Четыре рождения пережила эндокринология. Как сказочная птица Феникс, она умирала и возрождалась вновь.
Первое рождение эндокринологии произошло в 1849 году. Немецкий физиолог Адольф Бертольд установил, что при пересадке кастрированному петуху в брюшную полость семенников другого петуха у первого исчезают все последствия кастрации. Впервые экспериментально было показано, что определенные органы оказывают регулирующее влияние на обмен веществ и формирование внешних признаков. Таким образом в 1849 году эндокринология родилась в первый раз. Бертольд стал ее первым крестным отцом.
Жизнь настояших ученых богата многими событиями, являющимися определенными вехами творческого пути. Но среди них обязательно есть одно, которое сразу делает имя ученого известным, становится его «кредитной карточкой» — основой накопления дальнейшего капитала.
В жизни английских физиологов Эрнеста Генри Старлинга и Уильяма Мэддока Бейлисса такое событие произошло в 1902 году. Этот год стал вторым рождением эндокринологии.
Старлингу было 36 лет. Он уже был достаточно известен в научных кругах своими работами по коллоидно-осмотическому давлению крови и физиологии лимфообразования. После окончания в 1886 году медицинского факультета Лондонского университета, Старлинг всецело посвяшает себя физиологии. В течение двух лет он стажируется в Германии, а потом у И. Мечникова в Париже. В 1895 году, вернувшись в Лондон, Старлинг организовывает физиологический институт, становится профессором в своей alma mater и знакомится с У. Бейлиссом — 39-летним сотрудником кафедры физиологии, занимающимся изучением ферментов.
Эта встреча оказывается для них замечательной. В 1902 году они сделают выдающееся открытие, совершившее переворот в биологии и медицине. Оно разрушит мнение о том. что нервная регуляция является единственным основным способом управления процессами жизнедеятельности. Именно это событие послужит началом бурного развития эндокринологии и предопределит наступление ее сегодняшнего «золотого века».
В 1902 году Старлинг и Бейлисс не изобрели ничего нового. Они просто повторили опыты, которые раньше до.них провели независимо
56
Глева четвертая
друг от'друга два физиолога — ученик И. Павлова Л. Попельский в России (1896) и М. Вертхаймер во Франции (1901). Все четверо получили одинаковые результаты, но правильно интерпретировать их смогли только англичане. Много лет спустя сам Старлинг писал: «...учеником Павлова Попельским и независимо Вертхаймером было установлено, что при введении кислоты в петлю тонкой кишки возникает выделение поджелудочного сока даже в том случае, если перерваны два блуждающих нерва и разрушены симпатические узлы... Поэтому стало ясно, что секреторный импульс от кишечника к поджелудочной железе, вызывающий секреторную деятельность последней, должен передаваться не через нервную систему, а через кровь». Именно в этой фразе заключается гениальная догадка англичан. Их предшественники остановились на полпути, считая, что денервация кишки в их опытах не была полной.
О продолжении опыта Старлинг рассказывает так: «...введение кислоты в воротную вену само по себе не вызывало поджелудочной секреции, пришлось прийти к заключению, что кислота вызывает в эпителиальных клетках кишечника образование како! о-то вещества, которое вымывается из эпителиальных клеток током крови й является агентом, стимулирующим секрецию поджелудочной железы».
В то время это звучало почти фантастически. Но факты — упрямая вешь. Тем более, они становятся достовернее, если их оценивает компетентный свидетель. Присутствовавший при эксперименте, профессор К. Мартин напишет в 1927 году в журнале «Nature» в посмертной статье о Старлийге: «Я счастлив, что присутствовал при их открытии... Старлинг сказал: «Тогда это должно быть химическим рефлексом». Быстро отрезав следующий участок тошей кишки, он растер ее слизистую мембрану песком в слабом растворе соляной кислоты, профильтровал и ввел в яремную вену' животному. Через несколько мгновений поджелудочная железа ответила много большей секрецией, чем та. которая имела место ранее. Это был великий полдень».
Действительно, профессор Мартин был прав. С 1902 года началась эра открытия конкретных химических веществ, которым Старлинг дал название «гормоны» (от греч. «гормао» — побуждаю к активности). Фактор, обнаруженный в кишечнике, ученые назвали «секретином». Он вошел в историю естествознания как первый гормон дистантного действия. обнаруженный в живом организме.
Понимая, что ими установлено принципиально важное явление. Бейлисс и Старлинг все же не могли представить реальных масштабов значения их открытия и тех последствий, которые они повлекут за собой-
Самое главное заключалось в том, что в 1902 году было впервые показано наличие регуляции. Дальнейшее развитие этих идей приведет К.
Многоликая эндокринология
57
открытию медиаторов и химического механизма передачи нервного импульса, а позднее к обнаружению пептидергических нейронов — нервных клеток, продуцирующих те же гормоны пептидной природы, что и эндокринные клетки пищеварительного тракта (гастрин, глюкагон, соматостатин, эндорфины и т. п.). Известный американский биохимик М. Гроссман отметит это. как «одно из самых волнующих и многообещающих открытий в современной биологии и медицине». Еше позднее — в 70—80-х годах XX столетия станут известны эндокринные клетки, синтезирующие тс же и другие гормоны в органах иммунитета. Группа советских ученых во главе с академиком Р. Петровым откроет новый класс пептидных регуляторов — миелопептиды. свойства которых окажутся близкими с эффектами нейропептидов. Возникает концепция о химической общности функционирования трех важнейших систем регуляции: нервной, эндокринной и иммунной. Дальнейшая разработка этой концепции, по,мнению многих специалистов, открывает реальные возможности управления процессами жизнедеятельности и эффективного лечения многих заболеваний. Но все это будет потом...
Границы эндокринологии постепенно расширялись. Понятие «нейроэндокринная регуляция» стало обретать не только функциональные, но и структурные (морфологические) формы. И на этом этапе в классической эндокринологии назревал кризис. Накапливалось много различных. зачастую противоречивых данных, возникали, казалось, необъяснимые вопросы. Эндокринных органов было известно менее десятка, гормонов, вырабатываемых ими. чуть больше, а биологические свойства их не могли объяснить поистине широчайший спектр физиологических процессов, которые они должны были контролировать. Становилось очевидно, что, рассматривая теперь отдельно, процессы нервной и гормональной регуляции, невозможно было бы до конца понять механизм поддержания гомеостаза — постоянства внутренней среды организма.
Но этот кризис в эндокринологии был преодолен, благодаря развитию методических подходов, связанных с общим развитием научно-технической мысли.
Золотой век эндокринологии
Отдел гистопатологии Королевской школы постдипломного медицинского обучения Лондонского университета — признанный центр современной гистохимии и электронной микроскопии. Его руководитель профессор Э. Пирс и является основоположником принципиально нового учения о структурных основах эндокринной регуляции.
58	Глава четвертая
Концепция Пирса заставила пересмотреть сложившиеся представления об участии гормонов в поддержании гомеостаза и значительно расширить структурно-функциональные границы эндокринной системы. Она явилась плодотворной почвой дальнейших экспериментальных и клинических разработок.
Используя разработанный к этому времени американским ученым А. Куинсом иммуногистохимический метод исследования. Пирс и его сотрудник в серии работ обнаружили, что во многих органах имеются клетки, синтезирующие гормоны. Оказалось, что эти клетки обладают только им присушим характером обмена вешеств — они способны поглотать экзогенные предшественники биогенных аминов, декарбоксилировать их и синтезировать из их остатков биогенные амины и пептидные гормоны. Это важное свойство Пирс выразил на английском языке следующим выражением: «.Amine Precursore Uptake and Decarboxylation». Первые буквы этих четырех слов составили аббревиатуру APUD (АПУД), которой Пирс в 1968 году обозначил систему подобных клеток, расположенных в различных органах.
В своих первых работах Пирс объединял в АПУД-систему 12 клеток. продуцирующих 15 гормонов. Сейчас известно уже более 60 типов АПУД-клеток — апудопитов. синтезирующих примерно такое же количество известных гормонов и около двух десятков гипотетических (для которых пока не установлена химическая формула). Перечень апудопитов и спектр продуцируемых ими веществ расширяется с каждым годом. Наряду с зарубежными исследователями, большой вклад в разработку концепции об АПУД-системе внесли советские ученые (Н. Райхлин. И. Акмаев. Н. Аничков. О. Хмельницкий и другие). Уже более десяти лет широкое изучение структурно-функциональной организации АПУД-системы в норме и патологии проводится нашими сотрудниками в лаборатории экспериментальной патологии Медицинского радиологического научного центра Российской академии медицинских наук в Обнинске недалеко от Москвы.
В каких же органах располагаются апудоииты? Практически во всех. Это и желудочно-кишечный тракт, печень, легкие, почки, сердце, поджелудочная железа, надпочечники, яичники и другие органы и ткани. Спектр гормонов, продуцируемых апудоцитами необычайно широк. Они вырабатывают серотонин и мелатонин, катехоламины и гистамин. некоторые гормоны гипофиза, эндорфины и субстанцию Р (о которых будет идти речь дальше), гастрин, секретин, мотилин. многие другие вещества. В последние годы открыты новые, неизвестные ранее гормоны, способные контролировать болевую чувствительность^
Многоликая эндокринология
59
биологические ритмы и сон. оптимизировать процессы обучения, памяти. ориентации и поведения.
Так и наступил «золотой век» эндокринологии. Если раньше выработка гормонов считалась привилегией только специализированных эндокринных желез, то теперь стало ясно, что эндокринная функция присуша всякому органу. Самым активным в этом отношении оказался желудочно-кишечный тракт — в нем синтезируется более 20 различных гормонов, без которых не только невозможны процессы пищеварения и усвоения пиши, но и жизнь вообше.
Гормоны продуцируют не только эндокринные клетки. При определенных обстоятельствах некоторые гормоны могут синтезироваться и в неэндокринных клетках, например в лейкоцитах крови, эндотелиальных клетках сосудов и других структурах.
Выработка гормонов и биогенных аминов — яркий признак родства двух регуляторных систем — нервной и эндокринной. Они стали близкими родственниками по линии гормонов и медиаторов. Оставалась третья мошная регуляторная система — система иммунитета. В ней уже были обнаружены свои, только ей присущие специфические вещества, которые осуществляли процессы синтеза антител (иммуноглобулинов) и другие свойственные ей функции. Но как различные классы лимфоцитов узнавали кому когда вступать в игру? Слишком, сложно было представить, что функция органов иммунитета контролируется во всем нервной и эндокринной системой.
Должен был существовать местный регуляторный аппарат, обеспечивающий мгновенное развертывание защитных сил организма. И совсем недавно было показано, что и в органах иммунитета тоже есть свои АПУД-клетки. синтезирующие гормоны, те же, что и в нервной системе и других органах. Зачем они здесь? По-видимому, для ауторегуляции деятельности иммунных клеток.
Вот и породнились три основные регуляторные системы. Химическая общность механизма их действия обеспечивает достижение единой цели — тонкую регуляцию гомеостаза.
Давайте совершим короткую экскурсию по залам эндокриннологии в музее Медицины. Не умаляя великое значение достижений классической науки, познакомимся также с. новыми экспонатами — наиболее интересными и многообещающими научными открытиями, сделанными в последние годы, которые открывают широкие перспективы успешного поиска в XXI веке новых эффективных способов диагностики и лечения различных заболеваний.
60
Гпава четвертая
Тайны еловой шишки
В геометрическом центре головного мозга, на дне третьего желудочка лежит эпифиз — шишковидная железа. Она действительно напоминает по форме еловую шишку. Размеры эпифиза невелики (у человека 3-4 мм в диаметре). Казалось бы. он не должен играть какой-либо значительной роли в организме, однако открытие в последние годы одной из сокровенных тайн этой железы свидетельствует как раз об обратном.
Опять немного истории. Шишковидная железа известна уже четыре тысячи лет. Еще в глубокой древности индийские йоги считали, что эпифиз, весяший всего 0,1 грамма, является органом ясновидения, а французский философ Рене Декарт в XVII веке описывал эпифиз человека как вместилише его души.
Долгое время функции эпифиза оставались неясными, пока в конце 50-х годов нашего столетия американский дерматолог А. Лернер, занимающийся поисками эффективных косметических средств для осветления кожи при лечении пигментных дерматозов, не обратил внимания на вышедшую еще в 1917 году статью английских ученых К. Маккорда и Ф. Аллена, в которой сообщалось об осветлении окраски тела головастиков при кормлении их экстракгами эпифиза. Лернер привлек к работе своей лаборатории известного американского биохимика Дж. Аксельрода и совместными усилиями группа биохимиков, дерматологов и эндокринологов, переработав десятки тысяч шишковидных желез крупного рогатого скота, получила несколько граммов вещества, обладающего мощным просветляющим действием на кожу лягушек. Так был открыт новый гормон — мелатонин. Мистическая роль эпифиза была разгадана.
За изучение мелатонина взялись ученые различных специальностей. Оказалось, что его непосредственным предшественником является серотонин — биогенный амин, обладающий широким спектром действия. Сам мелатонин также является гормоном с многообразной функцией: он контролирует пигментный обмен, половые функции, суточные и сезонные ритмы, процессы деления и дифференцировки клеток, другие явления. Возник вопрос: а способно ли то количество мелатонина, которое синтезируется эпифизом, обеспечить течение зависящих от него физиологических процессов на уровне, соответствующем эволюционному и генетическому статусу живой системы? Посчитали — оказалось не способно. В организме должны существовать еше дополнительные источники мелатонина.
И они были найдены. В серии гистохимических, биохимических ]: иммуногистохимических исследований, проведенных в 1974—1980 го
Многоликая эндокринология
61
дах под руководством профессора Н. Райхлина. автором книги было установлено, что мелатонин продуцируется эндокринными клетками — апудоцитами желудочно-кишечного тракта, печени, поджелудочной железы и других органов. Таким образом, стало ясно, что эпифиз не является монопольным органом, синтезирующим мелатонин. Такое широкое распространение мелатонинпродупирующих клеток в жизненно важных органах отражает важное участие этого гормона в регуляции гомеостаза.
Последующие исследования, проведенные в нашей лаборатории, показали. что мелатонин обнаруживается в эндотелиальных клетках сосудов. тучных клетках, в корковом слое надпочечников, в симпатических ганглиях, эозинофильных лейкоцитах и некоторых других клетках. Эти данные представляют большой интерес. Так обнаружение мелатонина в сосудистой стенке свидетельствует о существовании местного механизма непосредственного изменения концентрации гормонов в кровеносном русле конкретного органа в зависимости от сложившейся сиюминутной ситуации.
Эксперименты показали, что введенные извне серотонин и мелатонин очень быстро накапливаются в тучных клетках — особых клетках подкожной соединительной ткани, которые обладают способностью двигаться, мигрировать по межтканевым пространствам. Именно они в дальнейшем разносят эти вещества по организму. Таким образом, роль тучных клеток заключается в захвате гормонов и других биологически активных веществ из тканей для последующего транспорта их к месту назначения. Поскольку серотонин и мелатонин обладают достаточно выраженными радиозашитными свойствами, дальнейшее изучение гормональной функции тучных клеток открывает определенные перспективы для опенки возможности целенаправленного управления радиочувствительностью органов через эти клеточные элементы.
Канадский ученый Дж. Бубеник обнаружил мелатонин в сетчатке глаз. Результаты этих исследований очень перспективны, потому что ритм образования мелатонина неодинаков ночью и днем — он зависит от освещенности. Ночью и в условиях искусственной темноты его синтезируется гораздо больше, чем днем и на свету. Кроме того, оказывается если в сетчатке мелатонин не вырабатывается, глаз не способен различать цвета.
Неожиданное подтверждение роли мелатонина, вырабатываемого сетчаткой глаза, в формировании цветоощущения принесли исследования канадского ученого Г. Волхфарта. Он установил, что цвет и освещение одинаково действуют как на зрячих, так и на слепых людей. Красный цвет возбуждает, голубой — успокаивает. Им было показано.
1
62	Глава четвертая	1> I
что электромагнитная энергия света через мелатонин сетчатки гля-йй действует на синтез нейропептидов в головном мозге.	Д
Исследования Волхфарта уже повлекли за собой практические мероприятия: лондонский мост Блэк Фриар, печально знаменитый как «мост самоубийц», перекрасили в голубой цвет, в США в красный цвет окрашивают спортивные арены, автострады, интерьеры ресторанов, в голубой — стены помещений, в которых проходят политические митинги и дискуссии.
Журнал «Ньюсуик» в 1985 году опубликовал интересную статью об эпифизе как о своеобразных биологических часах, пружиной которых служит чередование света и темноты. Английские ученые создали лекарство на основе мелатонина, предотвращающее нарушение биоритмов при перелете через три часовых пояса из Лондона в Нью-Йорк.
Мелатонин обладает и снотворным действием. Ученые из ФРГ Л. Воллартх, П. Семм и Г. Гэммел в исследованиях на добровольцах установили, что закапывание в нос нескольких капель мелатонина вызывает глубокий сон длительностью около 100 минут у 70 % испытуемых.
Являясь универсальным регулятором биологических ритмов, мелатонин. естественно, контролирует течение многих физиологических процессов. Однако наиболее интересной и важной нам представляется его способность снижать скорость и уровень деления и размножения клеток. В экспериментах было отмечено, что мелатонин во многих случаях обладает антиопухолевым действием, а продукты его распада, наоборот, стимулируют рост клеток. Исследования нашей лаборатории показали, что на ранних стадиях развития опухолей концентрация мелатонина в сыворотке крови онкологических больных возрастает в полтора-два раза по сравнению с нормой, резко снижаясь при метастазировании опухолей. При раковых опухолях у больных меняется и уровень суточной экскреции мелатонина: преобладание ночного содержания гормона меняется на его дневной приоритет. Наряду с другими клиническими и лабораторными данными эти тесты могут служить дополнительным информативным признаком для своевременной диагностики опухолей и оценки прогноза их развития при применении тех или иных методов лечения.
Изучая способность мелатонина блокировать рост опухолей, ленинградские ученые В. Анисимов. В. Морозов и В. Хавинсон создали препарат из ткани эпифизов крупного рогатого скота, который при испытании замедлял рост экспериментальных опухолей. Эти данные вызывают большой интерес у онкологов, так как, благодаря им. появляется возможность целенаправленной регуляции процессов клеточного
Многоликая эндокринология
63
деления и дифференцировки, нарушение которых лежит в основе опухолевого роста.
Онкологический аспект изучения физиологической роли мелатонина — увлекательная и многообещающая область современных исследований.
А теперь немного помечтаем. Ведь до конца роль эпифиза в организме пока не выяснена, существует еше одна его загадка. Она связана с гипоталамусом — центральным органом управления эндокринной системой. Ученые установили, что в течение жизни активность его возрастает и это генетически запрограммировано. Получены убедительные данные о том. что опухолевой рост, возрастные болезни сердца и сосудов, старение, даже сама биологическая смерть связаны с достижением гипоталамусом определенного порога своей функциональной деятельности.
Математический анализ показал, что активность гипоталамуса могла бы достичь своих критических губительных для организма величин не к 70 и более годам, а гораздо раньше. Что же сдерживает ее? Где в организме расположены часы, отсчитывающие, образно говоря, продолжительность нашей жизни? Предполагается, что в эпифизе, именно в этой маленькой железе. Биохимики обнаружили в нем, кроме мелатонина, еще один новый гормон, названный антигипоталамическим фактором.
Если ученые сумеют выделить это вещество в чистом виде, расшифровать химическую структуру и синтезировать его, то, как справедливо пишет профессор А. Хелимский в одной из своих статей: «В умелых руках эндокринолога он может оказаться одним из са лых мощных средств воздействия на грозных врагов человечества: гипертонию, старость. рак, смерть».
...Вот так и «еловая шишка». Правильно говорят «Мал да удал». Фантастическая история разгадки тайн эпифиза не закончена. Поиски продолжаются...
Инсулин: урок нравственности
Среди множества гормонов, вырабатываемых в живом организме, есть один, который на протяжении многих десятков лет привлекает Широкое внимание исследователей.
Это инсулин. Оказалось, что он синтезируется не только в поджелудочной железе. В последние годы инсулиноподобные факторы были обнаружены в печени, почках, слюнных железах, гортани, вку-с°вых сосочках языка, головном мозге, эндотелии сосудов. Инсулин нашли в бактериях, дрожжах, растениях. Сфера его деятельности также
64
Глава четвертая
 расширилась, если раньше полагали, что единственной функцией этс го гормона является снижение сахара в организме, то сейчас извести его регулирующее влияние на процессы клеточного деления и диффе рёнцировки, рост опухолей, обмен белков и жиров и на многие други метаболические реакции и физиологические функции.
История открытия инсулина отражает последовательность усовер шенствования методических приемов научного познания, прошедше го длительный и трудный путь от простого наблюдения до чрезвычай но сложных аналитических подходов. И поскольку «ничто не рождаете, на пустом месте», нам придется сначала вспомнить тех, кто стоял истоков открытия инсулина.
Еще в древней Греции врачам были известны симптомы сахарног диабета, наиболее ярким из которых было мочеизнурение. Но долго время они не могли связать развитие диабета с повышенным содержа нием сахара в организме. Впервые это сделал известный английски) врач Т. Виллис (который, кстати, был одним из учредителей Лондоне кого королевского общества), Виллис славился своей любознательное тью, и в стремлении выяснить истину его ничто не могло остановить Он решил попробовать на вкус мочу диабетиков. Сделав это, английс кий врач почувствовал, что она сладкая. На эту находку не обратил) должного внимания, расценив ее как причуду почтенного медика. I только через сто лет после Виллиса другой английский врач П, Добсо1 установил, что в моче больных диабетом содержится глюкоза.
Возник вопрос: с чем связано повышение уровня сахара при диабе те? Ответ нашли в 1889 году немецкие ученые И. Меринг и О. Минкое ски. Они убедительно показали, что удаление поджелудочной желез! ведет к развитию сахарного диабета. Первые попытки выделить из тка ни поджелудочной железы вещество, регулирующее углеводный обмен оказались неудачными, однако и отрицательный результат тоже бывае' информативным — ученые предположили, что искомый продукт може' быть пептидом (белком) и разрушаться собственными ферментами под желудочной железы.
В один из обычных дней 1920 года молодой сотрудник университе та Западного Онтарио в Канаде Фредерик Бантинг прочитал в журнал статью о том, что при закупорке протока поджелудочной железы атро фируются клетки, продуцирующие пищеварительные ферменты. Заин тересовавшись данными, изложенными в статье, Бантинг вспомнил о( экспериментах русского патолога Л, Соболева, установившего еще 1 1901 году отсутствие какой-либо связи между развитием диабета и пере вязкой протока поджелудочной железы. В своей докторской диссертации
Многоликая эндокринология
65
Соболев впервые показал, что при отруба-ции протока атрофируется вся ткань железы, кроме островков Лангерганса — особых клеточных образований, функция которых к тому времени еше не была выяснена.
Анализируя данные своих экспериментов, русский ученый первым предположил наличие в островковых клетках какого-то особого фактора, оказывающего непосредственное влияние на углеводный обмен и обладающего противодиабетическим действием. К сожалению, открытие Соболева осталось достоянием только русской науки, за рубежом на него не обратили внимания, а сам автор не успел развить свои выдающиеся исследования — он тяжело и
Фредерик Бантинг
долго болел и умер в 1919 году в возрасте 43 лет в Петербурге в клинике нервных болезней Военно-медицинской академии.
Бантинг решил повторить опыты Соболева, Он и предполагать не мог, что эта работа уже через три года (!) сделает его, никому не известного 29-летнего физиолога, всемирно известным Нобелевским лауреатом — автором открытия инсулина!
Получив одинаковые с Соболевым результаты, канадский исследо-
ватель предпринял попытку выделить гормон не из нормальных, а из тех поджелудочных желез, у которых были перевязаны протоки, предохраняя тем самым вещество от разрушения.
Свою идею Бантинг высказал Дж. Маклеоду — руководителю кафедры физиологии университета в Торонто. Маклеод горячо поддержал намерения Бантинга и вместе со своей прекрасно оснащенной лабораторией предоставил в его распоряжение помощника — студента 5-го курса Чарльза Беста, хорошо зарекомендовавшего себя молодого человека, искусно владевшего химическими методами определения сахара в крови.
Успех пришел быстро. Уже в августе 1921 года они получили очищенные препараты гормона и убедились в его сильном лечебном действии на собаке, страдавшей тяжелой формой экспериментального , диабета. Гормон был назван инсулином (от латинского «insula» — островок), Небезынтересно, что это название он получил еще будучи гипотетическим веществом — в 1916 году английский физиолог Э. Шар-пи-Шефер независимо, но гораздо позднее Л. Соболева, предположил его выработку в островках Лангерганса и первым назвал его инсулином.
м
Глава четвертая
В том же 1921 году Бантинг и Бест разработали несложную эффективную методику выделения инсулина в достаточно больших количествах из поджелудочных желез телят и коров. Фармацевтические заводы стали производить инсулин, получая сырье на мясокомбинатах. Сотни тысяч больных смогли пользоваться мощным средством борьбы с тяжким недугом.
В 1923 году Нобелевский комитет присудил свою высокую награду Фредерику Бантингу и Джону Маклеоду за открытие инсулина. История присуждения награды поистине драматична. В ней самым ярким
Джон Маклеод образом проявились порядочность и честность — истинные качества настоящего ученого. Ведь вместе с Бантингом работал Бест, которого рекомендовал Маклеод. Бест внес огромный вклад в успех исследований. Однако никому не известный студент не был выдвинут на премию, а Маклеод, по свидетельству коллег, следивший за работой, вообще не принимал активного участия в экспериментах и даже отсутствовал в это время в лаборатории. К тому же оказалось, что наиболее эффективный метод выделения инсулина был разработан другим сотрудником Маклеода Джоном Колином.
Маклеод и Бантинг, узнав о присуждении им Нобелевской премии, публично заявили о сложившейся ситуации. Однако менять решения Нобелевского комитета по его статусу нельзя. И тогда Бантинг и Маклеод отказались выехать в Стокгольм для получения награды. Премия и дипломы были переданы послу. Бантинг разделил свою долю денежного вознаграждения с Бестом, а Маклеод — с Колином. Кроме того, нобелевские лауреаты в своих выступлениях отдали дань уважения их русскому предшественнику, который, конечно, несомненно должен был бы быть среди них. Такое поведение ученых принесло им не меньше уважения и авторитета у коллег, чем сам факт присуждения Нобелевской премии.
Так инсулин преподал научному миру урок нравственности. Открытие его явилось выдающимся событием. В августе 1921 года Бантинг и Бест получили первые очищенные препараты гормона, а уже 23 января 1922 года в одной из клиник 14-летний юноша был выведен из диабетической комы инъекциями инсулина. От положительных результатов эксперимента до клинического применения прошло всего 5 месяцев!
Многоликая эндокринология
67
С тех пор инсулин лечит больных и число спасенных им жизней исчисляется миллионами.
В течение десятка многих лет ученые пытались выяснить причину возникновения дефицита инсулина в организме. И вот в 1988 году на 13-м конгрессе Международной Федерации диабета, проходившем в австралийском городе Сиднее, новозеландский биохимик Гарт Купер доложил о том, что сотрудники его лаборатории в содружестве со специалистами из Оксфордского университета выделили из поджелудочной железы больных сахарным диабетом неизвестный ранее гормон амилин, который, как показали эксперименты, уменьшает способность организма вырабатывать инсулин. Возможно это и является основной причиной развития сахарного диабета — заболевания, которым страдает более 60 миллионов человек на планете.
Специалисты, оценивая открытие Купера и его коллег, считают, что обнаружение амилина позволит уже в ближайшее время создать препарат — антагонист этого гормона и таким образом получить в распоряжение врачей новый мощный фактор лечения сахарного диабета.
Мы рассказали только о некоторых выдающихся открытиях в эндокринологии сахарного диабета, впереди еще более многообещающие достижения. Наверняка среди них появятся такие, которые окажутся бесценными для укрепления здоровья и благосостояния человека.
Симфония жизни
Когда мы входим в зал перед началом симфонического концерта, мы прежде всего слышим тихую разноголосицу настраиваемых инструментов. Через несколько минут громко и стройно зазвучит весь оркестр. У каждого инструмента своя партия, своя роль и значение в исполнении произведения. У одного более значимая, у другого — менее, но потеря любого из них приведет к утрате полноты и красоты звучания всего оркестра, а значит, и самой симфонии.
Так и в организме. Эндокринные клетки, расположенные в разных органах и продуцирующие различные гормоны, составляют оркестр. Оркестр, исполняющий симфонию жизни. От согласованности их действий, синхронности и четкости ведения своих партий, сыгранности всех участников большого ансамбля зависит качество исполнения этой трудной и ответственной симфонии.
Клетки и вырабатываемые ими гормоны — это инструменты эндокринного оркестра. Ими руководит очень опытный дирижер — гипоталамус, пульт его находится в основании головного мозга. Его правая Рука, верный помощник, проводник всех его идей и стремлений —
68
Глава четвертая
гипофиз, лежащий под полушариями мозга тоже на его основании в специальном месте — четверохолмии, образующем углубление для этого важного органа. Гипофиз связан с гипоталамусом системой специальной связи: нервными волокнами и кровеносными сосудами.
Гипофиз — первая скрипка, концертмейстер оркестра. Он многозвучен — очень разносторонний музыкант. Вырабатывает около 10 важных гормонов, гипофиз практически ведет за собой все другие инструменты оркестра: щитовидную и поджелудочную железу, надпочечники, яичники, другие органы. Если гипофиз — скрипка, то клетки, его составляющие. — струны. В них синтезируются гормон роста (соматостатин. или СТГ). ведающий развитием и ростом различных тканей и клеток; адренокортикотропный гормон (АКТ Г), регулирующий выработку гормонов корой надпочечников — кортикостероидов; меланоцит — стимулирующий гормон (МСГ), определяющий пигментный обмен (по существу, от него зависит цвет и степень окраски кожи животных и человека); фоликулостимулирующий (ФСГ) и лютеотроп-ный (ЛТГ) гормоны, играющие важную роль в обеспечении нормальной деятельности половых органов: вазопрессин и окситоцин — вещества. участвующие в регуляции водно-солевого обмена и других функций организма; тиреотропный гормон (ТТГ), без которого невозможна нормальная функция щитовидной железы.
А для того, чтобы партия первой скрипки звучала как подобает, для того, чтобы каждая струна знала, когда ей вступать в игру, дирижер — гипоталамус сообщает гипофизу об этом с помощью своего смычка — особых чрезвычайно активных веществ — либеринов и статинов. Ли-берины и статины — тоже пептидные гормоны. Либерины — значит «ускоряющие, стимулирующие». Статины — «ингибирующие, замедляющие». Количество либеринов и статинов, вырабатываемых в гипоталамусе особыми нейроэндокринными клетками, строго соответствуют числу гормонов гипофиза. На каждый гормон гипофиза приходится по одному соответствующему либерину и по одному статину. Например, гормону роста — соматотропину — соответствует соматолиберин и соматостатин. И так для всех остальных гипофизарных гормонов.
Как только гипоталамус вырабатывает какой-либо либерин. сразу же в гипофизе увеличивается выработка соответствующего ему гормона. Начинается продукция статина — гипофиз незамедлительно отвечает понижением продукции определенного гормона. Инструменты оркестра чутко улавливают взмах смычка и изменение тональности в игре первой скрипки, подстраиваются и начинают звучать с ней в унисон.
Многоликая эндокринология
69
Но. как и в каждом оркестре, и дирижер, и первая скрипка, несмотря на свой опыт и способности, могут ошибаться: в конце концов, они тоже подвержены усталости и влиянию факторов извне. Тогда игра оркестра расстраивается, хор инструментов звучит нестройно, возникают болезни, подчас очень тяжелые.
Сказочные персонажи
Рост человека — величина непостоянная. Он прогрессивно увеличивается до 25 лет. сохраняется неизменным примерно до 60 лет. после чего уменьшается на 2-3 сантиметра к 70 годам. Кроме того, показатели роста варьируют у разных людей. Однако для «условного человека» (такой термин принят Всемирной организацией здравоохранения при определении различных параметров жизнедеятельности) средний рост достигает 160 сантиметров у женщин и 170 — у мужчин. А вот цифры ниже 140 и выше 195 сантиметров — это уже типология, и связана она с нарушением синтеза гормона роста — СТГ.
Впервые предположение о наличии в гипофизе специфического гормона роста было высказано в 1921 году американскими учеными X. Эвансом и Г. Лонгом. Им удалось стимулировать рост крыс до размеров. вдвое превышающих обычные, путем ежедневного введения экстрактов гипофиза. В 1964—1968 годах в серии сложных экспериментов С. Ли сумел выделить СТГ в виде очищенного препарата сначала из гипофиза быка (переработав при этом примерно 200 тысяч гипофизов). затем лошади и человека. Оказалось, что гормон роста обладает видовой специфичностью.
Химический синтез соматотропина впервые был осуществлен группой американских и японских ушеных (А. Шелли, С. Савано и А. Ари-мура) в 1970 году. На примере выработки гипофизом гормона роста можно отчетливо проследить роль гипоталамуса — основного дирижера эндокринной системы в реализации гипофизарных функций. Годом ранее .та же группа, переработав, как и Ли (удивительное совпадение!). 200 тысяч, но свиных (а не бычьих) гипоталамусов, выделила из них соматолиберин и определила его структуру. Соматолиберин обладал мощным действием: в короткий срок он освобождал выделение гормона роста ' из гипофиза и резко повышал его концентрацию в сыворотке крови.
Далее события нарастали с невероятной быстротой. В 1971 году Г. Вебер с сотрудниками (ФРГ) осуществил синтез свиного соматолиберина, а академик Н. Юдаев с 3. Евтихиной в институте экспериментальной эндокринологии и химии гормонов АМН СССР выделили соматолиберин
70
Глава четвертая
из гипоталамусов быков. Наиболее урожайным оказался 1973 год — французские исследователи П. Брази и К. Гуйлемин оказались первыми исследователями, открывшими соматостатин. Они сумели выделить этот пептид из гипоталамусов овец и показать его высокую активность в опытах по торможению секреции СТГ. Через несколько месяцев после их открытия группа Ч. Коя (США) сумела синтезировать соматостатин.
А дальше... Помните, в детских сказках часто встречается выражение: «А дальше случилось чудо»? Так и в эндокринологии. Сегодня чудеса стали уже привычным делом, но 25 лет назад открытие необычных для того состояния науки явлений поражало ученых. Проведенные биологические испытания соматостатина показали, что помимо ингибирования секреции гормона роста, он обладает чрезвычайно широким спектром действия: тормозит секрецию инсулина, глюкагона, тиреотропного гормона и пролактина. Одновременно соматостатин угнетает секрецию соляной кислоты, панкреатического сока и ферментов желудочно-кишечного тракта. Он уменьшает освобождение глюкозы печенью, сокращение желчного пузыря, кровоснабжение органов брюшной полости. Позднее клетки, продуцируюшие соматостатин, были обнаружены. помимо гипоталамуса, еше в поджелудочной и шитовидной железах. слизистой оболочке желудка и кишечника, надпочечниках и других органах. В силу вышеописанных свойств соматостатин, прямая обязанность которого — контроль над секрецией гормона роста, открыл, по образному выражению М. Гроссмана, «новую эру» в лечении язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки.
Однако, мы отвлеклись от основной темы нашего рассказа, хотя в эндокринологии такие отвлечения — обычное дело, гормоны многолики, они участвуют одновременно в реализации многих физиологических процессов. Но все-таки вернемся к основной функции соматотропина — регуляции роста живого организма.
СТГ очень четко руководит ростом человека, сначала пропорционально увеличивая его. а затем обеспечивая постоянство этого важного показателя. Нарушения роста могут вызываться различными причинами (опухолями гипофиза, инъекционным поражением, кровоизлиянием в него или гипоталамус и другими факторами), но механизм изменения величины человеческого тела в любом случае всегда одинаков — он реализуется через увеличение или уменьшение продукции соматотропного гормона.
Говоря о нарушениях роста человека, мы сразу вспоминаем различные персонажи детских книг: Мальчика-с-пальчик. Дюймовочку, гномов. дядю Степу... Сказочные герои всегда имеют прототипы в реальной жизни. Людей, страдающих нарушениями роста, немало. Среди них
Многоликая эндокринология
71
известны и исторические личности, например известный французский художник Анри де Тулуз-Лотрек — автор многих живописных полотен.
Карликовость возникает рано. Она может быть наследственно обусловлена, и тогда при рождении сразу же обнаруживается малый рост ребенка (20-35 сантиметров при весе его 500-1500 граммов). Такие дети рождаются в срок, все пропорции тела у них сохранены, и в дальнейшем их развитие протекает совершенно нормально, только формц^ рование всех признаков происходит в уменьшенном виде. Эти больные способны к деторождению, у них сохранено умственное развитие. Они могут заниматься трудовой деятельностью. Продолжительность их жизни практически такая же. как и у остальных людей. Подобная патология носит достаточно мудреное название — гипофизарный нанизм (от греч. nanos — карлик), а в жизни этих людей называют лилш путами. Существуют и другие виды карликовости, но это уже тема специальной серьезной книги.
Увеличение роста человека может быть двояким. Все зависит от того, в каком возрасте возникла гиперпродукция гормона роста. Если в детском. то это истинный гигантизм. Тогда происходит пропорциональное увеличение всех частей тела, и человек превращается в гиганта. Люди-гиганты могут достигать 2.5 метра. Продолжительность их жизни. как правило, обратно пропорциональна размерам тела. Люди с ростом более 230 сантиметров редко живут более 35 лет.
Если же увеличение секреции СТГ возникает в зрелом возрасте у лиц с уже законченным физическим развитием, тогда развивается заболевание, известное под названием «акромегалия» (от греч. acros — конечность, megas — большой). Впервые оно было описано французским врачом П. Мари в 1896 году при наблюдении им, как он сам выразился. «страшного» больного. Действительно, внешний вид больных акромегалией, мягко говоря, неприятен: обшее ожирение, голова увеличена в размерах, черты лица грубые, нос расширен, губы утолщены, лицо отечное, глаза «вылезают» из орбит, язык не помешается во рту, конечности (особенно руки) увеличены, пальцы имеют характерный вид сосисок. Рост при этом сохранен нормальным. Это объясняется тем, что эпифизарные (ростковые) хряши костей уже закрыты, и поэтому Длина скелета изменяться не может. Нарастание массы тела идет только за счет мягких тканей: мышц, жировой клетчатки, кожи.
Увеличение продукции гормона роста влечет за собой извращение синтеза и других гормонов гипофиза. В результате развиваются сопутствующие эндокринные заболевания: сахарный диабет, зоб, расстройства половой функции. Возникают нарушения обмена веществ, прогрессирование которых приводит к дистрофии мышц сердца, печени, легких.
72
Глава четвертая
Тяжесть состояния больных усугубляется достаточно быстро. Без соответствующего лечения в специализированных эндокринологических клиниках акромегалия может привести к инвалидности и смерти.
Нарушения выработки гормона роста встречаются несравнимо более часто, чем патология секреции других гипофизарных гормонов. Не только среди заболеваний этой железы, но и в общем перечне всех болезней патология, связанная с гормоном роста, занимает далеко не последнее место. Особенно карликовость. Единственным эффективным методом лечения этого поражения является введение в организм недостающего гормона роста.
Метод прост, но, к сожалению, синтетический соматотропин не оправдал возложенных на него надежд — оказался недостаточно активным. Выход один — вводить в организм свой же. человеческий гормон роста. Именно человеческий, потому что, как вы помните. СТГ обладает видовой специфичностью. Где же взять настоящий человеческий гормон роста? Единственный источник сырья для получения СТГ человека — гипофизы умерших людей. Если учесть. что лечение больных длится долго (месяцы и годы), легко подсчитать, исходя из лечебной дозы препарата, что в год на лечение одного больного требуется 100-150 гипофизов человека. А ведь гипофиз — не спички, его в магазине не купишь, получить его можно только в патологоанатомических отделениях, причем получить быстро и в соответствующем виде: обработанным холодным ацетоном и высушенным. Только при соблюдении этих условие в гипофизе сохраняются гормонально активные вещества.
Высокая потребность в препаратах гормона роста обусловила необходимость сбора гипофизов в разных странах. Заслуживает внимания организация подобного мероприятия в США. После успешного применения М. Рабеном в 1968 году соматотропного гормона при лечении гипофизарной карликовости в США была разработана национальная программа по сбору гипофизов, изготовлению и распределению препарата по всей стране. Для обеспечения руководства программы и координации работы различных учреждений в 1963 году было создано национальное агентство по гипофизу (НАГ) в Балтиморе. Организованный сбор и обработка материала обеспечивает получение 80 тысяч гипофизов в год. Это позволяет лечить ежегодно около 1200 больных. Специалисты полагают. что в таком лечении нуждается в США 10-20 тысяч пациентов. Из этих цифр видно, что хотя в Америке собирается максимальное количество гипофизов, тем не менее СТГ человека остается очень дефицитным препаратом.
Следует отметить, что в США, помимо НАГ, большую работу по оказанию помощи больным-карликам проводит добровольная организация
Многоликая эндокринология
73
«Фонд роста человека» (ФРЧ). Располагая достаточно большими денежными средствами, ФРЧ финансирует исследования по эндокринологии гипофиза и закупает гипофизы человека в других странах (в основном слаборазвитых, где производство собственного гормона роста не налажено). Американские ученые первыми разработали национальную программу по СТГ человека. Этот препарат распространяется в Америке ограниченно. но бесплатно.
К сожалению, большинство стран еше не занимается получением СТГ на собственных источниках, и больным приходится тратить очень большие суммы денег и неимоверные усилия для приобретения дорогостоящих импортных препаратов.
Россия несколько уступает США по сбору гипофизов, однако отечественный соматотропин, по мнению авторитетных специалистов, обладает высокой активностью и является эффективным стимулятором роста.
В п.оследние годы в нашей стране ведутся настойчивые исследования по изучению возможности получения СТГ (синтеза гормона роста) человека биотехнологическим путем. Успешное решение задачи значительно упростило бы и удешевило получение гормона роста и позволило бы обеспечить всех нуждающихся в препарате пациентов. Хочется надеяться. что трудная работа увенчается успехом и больные-карлики, избавившись от тяжелого физического недостатка, станут полноценными членами общества.
Пусть это будет еще одним чудом эндокринологии, а внуки и правнуки наших детей будут считать карликов действительно сказочными персонажами.	„у
Надежный щит организма
Во фразу, пришедшую к нам из древности, вложен глубокий смысл: со щитом — значит с победой, на щите — с поражением.
В организме тоже есть свой щит, надежно защищающий его от всяких невзгод. Если он крепок — в организме все в порядке, если что-то произошло и в щите появилась трещина — жди беды, появляются нарушения деятельности различных систем. Что же это за щит, страж нашего организма? Нетрудно догадаться, тем более, что название органа говорит само за себя: шитовидная железа. Так назвал ее в 1656 году Т. Вартон.
Щитовидная железа известна анатомам и врачам еше с глубокой Древности. Мнения о ее роли господствовали самые разные. От суждений Галена о том, что этот орган является частью голосового аппарата, а итальянского патолога Дж. Морганьи и других известных ученых
74
Глава четвертая
XVIII века о выработке ею особых «смазывающих» веществ, до суждений о ней, как о сосудистом барьере, препятствующем избыточному поступлению крови в мозг, и, наконец, как об образовании, созданном богом для украшения шеи'.
Современные научные представления о щитовидной железе стали складываться к концу XIX века, когда швейцарский хирург Т. Кохер в 1683 году описал признаки умственной отсталости (кретинизма) у ребенка после удаления железы по поводу зоба — резкого ее увеличения. Термин «кретин» является искаженным французским словом «кре-тьен» — христианин. В далекие времена, не зная истинной причины умственной отсталости, люди считали таких больных «отмеченными богом».
После наблюдения Кохера и его коллег интерес к щитовидной железе заметно возрос, тем более, что в 1896 году А. Бауманн установил высокое содержание йода в железе и обратил внимание исследователей на то, что еще древние китайцы успешно лечили кретинизм золой морских губок, содержащей большое количество йода.
В 1917 году американский биохимик Э. Кендалл сумел изолировать активное химическое вещество из щитовидной железы. Он убедительно показал, что оно обладает свойствами гормона (оказывает определенный физиологический эффект), и назвал его тироксином (от греч. «тиреос» — шит). Через 10 лет. в 1927 году, англичанин Д. Харингтон точно установил химическое строение тироксина, выяснил, что он образуется из прогормона (тоже очень активного) — трииодтиронина. Субстратами для образования трииодтиронина и тироксина служат аминокислота тирозин и микроэлемент йод. Харингтон явился пионером искусственного синтеза тироксина.
Щитовидная железа имеет чрезвычайно важное значение для нормальной жизнедеятельности любого живого существа. Ее основной гормон тироксин является теми вожжами, которые сдерживают и умело управляют скачущей лошадью — нашим организмом, приноравливая скорость, темп и ритм «бега жизни» к условиям сиюминутной ситуации.
Щитовидную железу от всех других эндокринных органов отличает одно очень существенное обстоятельство, накладывающее свой отпечаток на ее функцию. Гормон тироксин содержит в своем составе под — элемент, поступление которого в организм ограничено. Другие эндокринные органы не испытывают недостатка в элементах, необходимых для синтеза ими гормонов. Природа позаботилась о том, чтобы щитовидная железа имела необходимый запас йода на тот случай, если по каким-либо причинам произойдет перерыв в снабжении им организма из-за отсутствия этого элемента в пище. Для сохранения нормальной
Многоликая эндокринология
75
жизнедеятельности в щитовидной железе существует специальный механизм, позволяющий извлекать йод из крови и создавать запас его на срок до 10 недель! Таким уникальным свойством не обладает больше ни один эндокринный орган.
Гормон щитовидной железы тироксин тоже выделяется среди своих собратьев. Он чрезвычайно стабилен и эффективен при пероральном введении (то есть при приеме его через рот в виде порошков и таблеток). Поэтому достаточно больному принять внутрь порошок высушенной шитовидной железы, чтобы получить достаточно быстрый и стойкий лечебный эффект. Именно таким способом английский врач Г. Мюррей и начал в конце XIX века лечить гипотиреоз — недостаточность щитовидной железы. Кстати, этот метод не утратил своего значений и в наши дни — в аптеках продаются порошкообразные и таблетированные лекарства, представляющие собой соответствующим образом высушенные и обработанные щитовидные железы.
Шитовидная железа обеспечивает жизненно важные функции. Она барометр погоды в организме. Тироксин необходим для нормальной деятельности всех органов и систем. А для образования тироксина нужен йод. И все беды, которые, к сожалению, пока еще нередко происходят со шитовидной железой, зависят именно от того, насколько полноценно и регулярно организм получает йод из внешней среды.
Мало йода — синтез тироксина снижается. Возникает гипотиреоз. Как следствие — кретинизм в детстве и болезнь, называемая миксиде-мой. у взрослых. Гипертиреоз — повышение выработки тиреоидного гормона — редко возникает из-за избытка йода, поскольку лишний йод выводится почками, если они нормально работают. Причиной гипертиреоза является в большинстве случаев патология гипофиза — повышенная выработка им тиреотропного гормона (ТТГ). ускоряющего синтез тироксина в шитовидной железе. Чаше всего причиной может быть наследственное предрасположение или опухоль гипофиза, состоящая из клеток, вырабатывающих ТТГ.
Важность щитовидной железы для организма прекрасно демонстрируют опыты по удалению ее у экспериментальных животных. У мо-додых крыс эта операций приводит к остановке роста, психическим сДвигам, выраженным обменным нарушениям, дисфункции половых Лелез. изменениям состава крови, сухости кожи, снижению иммуно-догической зашиты от инфекции. У взрослых животных описанные нарушения развиваются медленнее, но качественно проявляются точно Так же, как у молодых.
Именно поэтому хирурги очень осторожно оперируют на щитовидки железе. Ни в коем случае нельзя удалять всю железу. Врачи убирают
76
Глава четвертая
только зоб — избыток ткани шитовидной железы, возникающий вследствие усиленного размножения ее клеток. Такое мощное деление клеток возникает в ответ на йодную недостаточность и рассматривается как компенсаторно-приспособительный процесс. Иными словами, железа пытается восстановить равновесие — повысить продукцию недостающего тироксина за счет увеличений количества производящих его клеток. Иногда она может «перестараться», и тогда возникает тиреотоксический зоб — болезнь, протекающая с симптомами увеличенной выработки г тироксина — пучеглазием, сердцебиением, потливостью, психоэмоциональными расстройствами. По имени автора, впервые описавшего подобное состояние, это заболевание называется базедовой болезнью.
Зоб может быть эндемическим и спорадическим (от греческого ende-mas— местный, sporadicos — рассеянный, отдельный). Эндемический зоб обусловлен недостатком йода в питьевой воде и почве определенных районов земного шара. Еще римский писатель и ученый Плиний и другие древние авторы, путешествуя по свету, отмечали существование четко ограниченных районов, где зоб встречался очень часто. Сейчас существуют специальные карты очагов эндемического зоба. К таким территориям относятся, например. Центральные Альпы в Швейцарии, долина Судана, Иран. Бразилия, Северная Италия, районы Дербишира и Ноттингемшира в Англии, бассейны реки Святого Лаврентия и Великих озер в США и другие местности. В этих зонах увеличение шитовидной железы отмечается не только у людей, но и у животных, рыб. птиц.
Спорадический зоб в отличие от эндемического не связан с природными очагами. Он возникает в результате приема нишевых продуктов или лекарственных веществ, блокирующих усвоение йода и тем самым препятствующих образованию тироксина. Так. например, в Тасмании у детей встречается зоб. обусловловленный употреблением ими молока от коров, питающихся растением семейства Barbarea, которое содержит ан-тийодные вещества. Также известно, что некоторые сорта капусты, репы, брюквы, турнепса содержат естественные тиреостатические компоненты. Бездумное увлечение только этими продуктами в ущерб другим создает предпосылки для возникновения спорадического зоба. Чтобы питание было полноценным, оно должно быть разнообразным.
Среди лекарств, недружелюбно настроенных по отношению к йодУ-можно назвать сульфаниламидные препараты, аспирин, фенацитин. хлорпромазин, вещества, содержащие серу. Так что, борясь с простудой и головное болью, не будем забывать о других, здоровых в этот момент органах, чтобы не оправдывать выражение: «Одно лечишь, другое калечишь!»
Многоликая эндокринология
77
Тот факт, что профилактическое введение йода препятствует возникновению зобной болезни у людей, является наиболее убедительным доказательством связи между причиной подобной патологии и йодной недостаточностью. Йодная профилактика зоба и лечение препаратами йода неосложненных форм этой болезни связаны с именами американских ученых А. Марине и А. Кимбалла. Марине впервые в 1916 году отметил возникновение зоба у рыб, находящихся в аквариуме, вода в котором содержала мало йода. Основываясь на этом, американские врачи провели йодную профилактику на школьниках города Акрона штата Огайо, эндемичного по зобу. Они получили невероятный эффект. Результаты их работы описываются сейчас как классический пример в учебниках по эндокринологии. Если у девочек, не получавших йода, зоб возникал в 27.6 % случаев, то среди получивших препарат йода зоб был отмечен только в 0,2 %!
. Работы Марине и Кимбалла совершили переворот в этой области медицины. По существу, они открыли эру избавления человечества от тяжелого страдания. Последующие многочисленные наблюдения специалистов в разных странах полностью подтвердили правоту американских коллег — йод действительно спасал больных зобом.
Так, в Швейцарии произошло резкое снижение заболеваемости зобом и кретинизмом. Известный американский эндокринолог А. Грол-лман в своем популярном руководстве по клинической эндокринологии пишет, что в тех кантонах Швейцарии, где в законодательном порядке всем жителям предписывалось использовать йодированную соль, полностью исчез ранее широко распространенный зоб. Сейчас йодная профилактика зоба проводится повсеместно путем продажи в магазинах йодированной соли и назначения женщинам в период беременности еженедельного приема йодида калия.
Открытие Ганса Селье
Издавна клинические лекции в медицинских институтах сопровождаются демонстрацией больных. Так было заведено и в Немецком университете в Праге на лекциях по внутренним болезням, которые в 1925 году посещал 18-летний студент Ганс Селье. При разборе симптомов различных заболеваний, профессор, демонстрируя больных, отмечал у каждого бледность кожи, боли в суставах, потерю аппетита, очижение веса, желудочно-кишечные расстройства, быструю утомляемость. слабость, различной степени лихорадку и т. п. Молодого Селье
78
Глава четвертая
Филипп Хенч
заинтересовало — почему у разных боль-ных, страдающих совершенно непохожими по своему механизму развития и вызывающим их причинам заболеваниями, присутствуют признаки, неспецифические для какой-либо конкретной патологии, причем, эти признаки не встречаются у здоровых людей, а значит, свидетельствуют о нарушении здоровья.
Во время учебы у Селье не было ни условий, ни времени, чтобы заняться выяснением этого вопроса, однако впечатления молодости особенно ярки, и мысль о том, как совершенно различные болезнетворные агенты вызывают сходные неспецифические нарушения, не покидала бу
дущего великого патолога. Но только через 10 лет, в 1935 году, Селье смог вплотную заняться этой проблемой, проблемой, которая принесет ему впоследствии мировую славу...
Были поставлены многочисленные опыты на различных животных — от морских свинок до обезьян. В качестве повреждающих факторов использовались различные токсические вещества (формалин, ксилол и т. п.), взвеси микробов, воздействие радиации, других видов излучений. Первоначальная реакция была однотипной — у животных на вскрытии обнаруживалась триада признаков: гипертрофия (увеличение) коры надпочечников, атрофические изменения в тимусе и лимфатических узлах, язвы желудочно-кишечного тракта. Постоянство возникновения таких явлений было удивительным. Это состояние Селье назвал «стрессом», ' подразумевая под ним, как он сам писал, «напряжение в организме, возникшее под воздействием чужеродного фактора (стрессора)». Позднее его сотрудники установят, что на определенном этапе стресс может быть обратимым, и тогда он отражает наступившую адаптацию (приспособление) организма к действию стрессора. Поэтому Селье решил изменить название «стресс» на термин «общий или генерализованный адаптационный синдром» — ГАС Что же лежит в основе ГАС?
Селье со своими учениками удалось выяснить этот вопрос. Оказалось, что стрессор усиливает выработку в гипоталамусе фактора, спо-’ собствующего высвобождению адренокортикотропного гормона (АКТГ) в гипофизе. АКТГ, в свою очередь, как видно из его названия, стимулирует секрецию кортикоидных гормонов клетками коры надпочечников, которые гипертррфируются и становятся значительно более функ’
Многоликая эндокринология
79
ционально активными, чем в норме. Гипер-секреция кортикостероидов приводит к резкому уменьшению тимуса, лимфатических узлов и провоцирует развитие острых Язв желудка и кишечника.
Это открытие Селье, дальнейшему развитию которого он посвятил всю свою жизнь, оказало революционизирующее влияние на современную медицину. Впервые было установлено, что в основе различных патологических и адаптационных процессов лежат единые физиологические эндокринные механизмы. Открылись заманчивые перспективы разработки новых способов диагностики, лечения и профилактики различных заболеваний. Плодотворное разви
Тадеуш Рейхштейн
тие учения Селье привело к познанию механизмов воспаления и успешной борьбы с ним путем использования кортикостероидных гормонов. Это определило значительное снижение смертности от ревматизма и других тяжелых заболеваний. Отвлечемся ненадолго от нашего главного героя и расскажем об этих исследованиях.
В ЗО-е годы молодой врач из всемирно известной клиники братьев Мейо в американском городе Рочестере Филипп Хенч обратил внимание на то, что у больных ревматическими заболеваниями при беременности или желтухе наступаед выраженное облегчение состояния. Поскольку и половые гормоны, и желчные кислоты имели в своем составе общую структуру — стероидную группировку, ученый совершенно правильно предположил, что улучшение самочувствия может быть обусловлено появлением в организме больных какого-то стероидного вещества, подобного либо половым гормонам, выделяемым при беременности в повышенных количествах, или желчным кислотам, накапливающимся при желтухе. Проверить свои предположения Хенч смог только Через 20 лет, в конце 40-х годов. Именно в это время Селье впервые высказал свою теорию стресса, а швейцарский химик Тадеуш Рейхштейн и американский биохимик Эдвард Кендэлл независимо друг от дру-Га после многолетних поисков выделили активные стероидные гормо-Ны — кортикостероиды из коркового вещества надпочечников.
Кендэлл работал в той же больнице, что и Хенч. 21 сентября ^48 года они сделали первую попытку лечения кортизоном больного, Задавшего тяжелым хроническим суставным ревматизмом. Ученые Не скрывали своих планов, и вся клиника с волнением следила за
80
Глава четвертая
Эдвард Кендэлл
результатами эксперимента. Через несколько дней случилось чудо. Больной, который в течение 6 лет не мог подняться с постели из-за мучительных болей, самостоятельно встал. Попробовали новый метод лечения на другом больном — результат опять превзошел все ожидания. И пусть потом при детальных исследованиях ажиотаж первоначального восторга спал, обнаружились побочные эффекты действия гормонов коры надпочечников и пришлось ограничить их применение, это уже неважно, с этим врачи научились справляться. Главное, что в 1948 году получила права гражданства кортикостероидная терапия, открывшая новую эру в лечении ревматизма,
спасшая впоследствии миллионы человеческих жизней. Научный мир по достоинству оценил это открытие. Кендэлл, Хенч и Рейхштейн в 1950 году были удостоены Нобелевской премии.
Углубленное изучение биохимических процессов, возникающих при стрессе, привело к открытию так называемых некоронарогенных некрозов миокарда. Оказалось, что инфаркты могут возникать не только при сужении коронарных артерий из-за атеросклероза, но и вследствие прямого некротизирующего действия на мышцу сердца повышенных доз адреналина и норадреналина, уровень которых значительно повышается при воздействии любых стрессоров (даже психоэмоцинального характера, например при волнении, страхе и т. п.).
В настоящее время концепция Селье о генерализованном адаптационном синдроме (или о стрессе, это название более употребимо в научно-популярной литературе) распространилась на все области медицины. Появились важные данные, которые нельзя не учитывать, о роли стресса в возникновении и развитии рака, психических нарушений, половых расстройств и других жизненно важных процессов.
Открытие явления стресса принесло Селье мировую славу. Он стал лауреатом Нобелевской премии, создал всемирно известный Институт экспериментальной медицины и хирургии в Монреале, который ученые разных стран, да и сами канадцы, называют «Институтом стресса». Институт стресса — Мекка патологии. Сюда приезжают специалисты со всех концов света поработать, обменяться мнениями, побывать в знаменитой научной библиотеке.
Многоликая эндокринология
81
Научное наследие Селье трудно сопоставимо с чем-то подобным. Теория стресса до сих пор остается одним из выдающихся и непреходящих открытий современной медицины. Эта концепция положила начало новому огромному направлению исследований по изучению механизмов адаптации. Школа Селье не знает государственных границ, его ученики, последователи и единомышленники успешно работают во всех странах мира.
В наше сложное разнообразное время с его выраженными стрессор-ными факторами — информационным бумом, технократией, усложнением человеческих и общественных взаимоотношений, возможными экологическими и ядерными катастрофами концепция стресса приобретает все большую и большую актуальность. Усилия ученых в борьбе с неблагоприятными воздействиями на организм человека не безрезультатны. Немалая роль в этом принадлежит и эндокринологам.
. Глава пятая
ЭРА АНТИБИОТИКОВ
Диагностика и лечение — две ипостаси медицины. Они тесно взаимосвязаны. Чтобы успешно лечить — надо знать, что лечить. Но к сожалению. далеко не всегда врачам удавалось найти эффективное средство лечения одновременно с обнаружением причины заболевания. Известны печальные случаи (и их достаточно много), когда создание лекарств запаздывало на многие годы и медикам приходилось склонять головы и бессильно опускать руки перед непознанной силой природы.
Но сквозь тернии лабораторных поисков наука, как и вся история, человеческого общества, неудержимо шла вперед. С развитием технологической мысли, появлением новых знаний обязательно наступал момент. когда наблюдательность ученого, фантазия экспериментатора и счастливый случай слагались воедино, и тогда приходило то счастливое чувство озарения, приносившее в науку новое фундаментальное открытие. знаменующее начало новой эры в борьбе с ранее неизлечимыми болезнями.
И если врача любой специальности спросить: «Какое открытие спасло больше всего жизней на земле?», каждый не раздумывая ответит: «Открытие антибиотиков».
Других мнений быть не может. Это действительно так. Веками врачи боролись с гнойным воспалением, абсцессы, фурункулы, сепсис уносили миллионы человеческих жизней, столетиями ученые искали средства борьбы с грозными осложнениями, но поиски их в лучшем случае приводили лишь к отдельным мало эффективным находкам. До середины XX века нагноение ран. присоединение бактериальной инфекпии к какому-либо патологическому процессу грозило больному смертью-
Ученые многих стран в разных лабораториях и клиниках горели только одним желанием — найти «противоядие» от гнойной инфекции! Не может быть, чтобы человеческий разум оказался бессилен перед этой за' гадкой. Необходимость открытия диктовалась самой жизнью. И оно состоялось.
Эра антибиотиков
83
Лондон. Собор святого Павла
В Лондоне, в соборе св. Павла несколько могил. Здесь похоронены только самые выдающиеся англичане — те. жизнь и дела которых коренным образом отразились на истории человечества. Три надгробные плиты лежат рядом. Две из них с полными именами — Г. Нельсон и А. Веллингтон, на третьей — инициалы А. Ф. Под ней покоится прах Александера Флеминга — выдающегося английского микробиолога, человека, к которому с полным правом можно отнести слова О. Бальзака: «Нужны совершенно исключительные обстоятельства, чтобы имя ученого попало из науки в историю человечества».
Такие обстоятельства в жизни и творчестве Флеминга были. Профессор К. Паннет — друг Флеминга с юношеских времен, провожая его в последний путь, на панихиде сказал: «Пятьдесят один год назад в Медицинской школе Сент-Мэри я познакомился с Александером Флемингом. В то осеннее утро, когда мы впервые встретились, никому, конечно. не могло прийти в голову, что среди нас находится один из величайших людей нашего века. Мы были далеки от мысли, что настанет день. когда, оплакивая Флеминга, огромная толпа доберется в этом прекрасном соборе, чтобы почтить память гения науки, признанного всем земным шаром. Общеизвестно, что он своими работами спас больше людей и облегчил больше страданий, чем кто-либо из живущих ныне на земле, а возможно, даже из живших когда-либо прежде. Это одно уже способно внести шугеворот в историю, человечества».
Антибиотики стали для нас привычным атрибутом лечения. Трудно представить, что когда-то этих лекарств не было. Частота и широта применения их. с одной стороны, резко уменьшили число осложнений и смертельных исходов при септических и инфекционных заболеваниях. а с другой стороны, определенным образом обесценили их роль. Препаратов появилось так много, что они затмили славу первого среди них — пенициллина, но ведь «эра антибиотиков», совершившая подлинный переворот в медицине, началась именно с него. А открыл его Александер Флеминг.
Флеминг родился 6 августа 1881 года на ферме Локфилд в графстве Эркшир в Шотландии, Его родители Хью и Грейс дали своим детям хорошее воспитание. Все получили образование, с детства были приучены к серьезному труду. Ежедневно общаясь с природой среди широких просторов и пологих холмов шотландской равнины, ребята учились •Побить и понимать живой мир.
Окончив школу, Флеминг не сразу продолжил учебу. Он успел поработать несколько месяцев в пароходной компании и даже, движимый
84
Глава пятая
патриотическими чувствами, участвовал в войне с бурами. Однако здравый смысл и желание получить настоящее образование берут вверх, и молодой Александер отправляется к своему старшему брату Тому в Лондон, где в 1901 году поступает в медицинское училище при больнице Сент-Мэри.
В 1906 году судьба сводит его со знаменитым бактериологом Алмротом Райтом, человеком удивительным во всех отношениях. Райт был необычайно талантлив и широко образован. Ученый и писатель он стал легендой еще при своей жизни. Писать о Райте можно бесконеч-
Александер Флеминг но долго. В нем сочетались упорство и настойчивость, твердость и нежность чувств, необыкновенная ребячливость взглядов и серьезность ученого, тонкая душа поэта и непоколебимость научных взглядов.
Преданные ученики не просто любили Райта, они боготворили его. Попасть к нему в лабораторию — ни о чем лучшем не мог мечтать тот, кто хотел заниматься настоящей наукой. И Флеминг до конца своих дней не изменил своей школе. Он еще более прославил лабораторию Райта, достойно сменил учителя на посту директора, не мыслил своей жизни вне ее стен и умер в лаборатории во время очередного опыта, обуреваемый идеями, весь в делах, будто споткнулся, упал, прилег отдохнуть... Навсегда.
Именно здесь, в этой лаборатории, Флеминг сделает два выдающих
ся открытия, которые явятся точками отсчета в истории поиска тех «магических пуль», о которых еще в начале XX века мечтал Эрлих — лекарств, уничтожающих микробы, но не приносящих вреда нормальным клеткам и тканям. Поскольку главное желаемое качество их заключалось в избирательности действия, они должны были быть естественными для организма, то есть иметь животное происхождение. Эту фантастическую мечту Эрлиха Флеминг сделал реальностью.
Первым его шагом на пути к открытию чудесных лекарств было обнаружение в 1921 году лизоцима — особого фермента, содержащегося в биологических жидкостях и обладающего бактерицидными свойствами-
Эта находка была делом случая. Только случая, ибо никаких предположений по этому поводу у Флеминга раньше не было. Просто в один из дней внимательно разглядывая чашку с высеянной на ней культур0^
Эра антибиотиков	85
безвредных бактерий, Флеминг чувствовал себя простуженным, и из его слезящихся глаз несколько слез упали на растущие кокки. Каково же было удивление ученого, когда через несколько дней те места, куда упали слезы, были чисты от микробных колоний. Пораженный Флеминг стал повторять эти опыты, добавляя в среду с микробами слюну, слезы, слизь из носа. Результат был однозначен — в них находился фактор, убивающий бактерии. Однако отличительной особенностью лизоцима являлось то, что он был активен только по отношению к непатогенным бактериям и поэтому не мог найти широкого распространения в медицине, но сам факт выработки антимикробных веществ в живом организме нес большой методологический смысл для разработки дальнейших направлений поиска таких лекарственных препаратов.
Целительная плесень
Упорно продолжая эксперименты, в один из дней 1928 года Флеминг обратил внимание на то, что культура гноеродных кокков в чашке Петри погибла в том месте, где вырос плесневый грибок, спора которого могла попасть в чашку при пересеве колоний. Картина напоминала такую же, как и несколькими годами раньше, когда ученый увидел гибель микробов при действии лизоцима. Но сейчас это были уже патогенные микробы — возбудители тяжелых септических заболеваний.
Любой другой человек на месте Флеминга не придал бы этому факту большого значения и отдал распоряжение вымыть «грязные» чашки, но эта случайность упала на подготовленную почву. Великий Пастер говорил: «Случай помогает лишь умам, подготовленным к открытиям», а французский математик Ж. Лагранж писал: «На случай при великих открытиях наталкиваются те, кто его заслуживают». Флеминг был готов к удаче и заслужил ее. Отбросив все остальные дела, он весь отдается проверке этого явления.
Многочисленные опыты подтвердили выделение плесневым грибком какого-то неизвестного фактора, обладающего мощным бактерицидным (разрушающим) действием на патогенные микроорганизмы. По просьбе Флеминга микологи (специалисты по грибам) идентифициро-. вали этот грибок. Им оказался «пенициллиум нотатум».
Впервые подобный грибок был найден шведским фармакологом Б- Вестлингом на сгнившем иссопе — полукустарниковом растении, со-ДеРЖащем эфирные масла. Андре Моруа в своей замечательной книге ° Флеминге, ссылаясь на воспоминания жены ученого, замечает, что Флеминг, узнав об этом, вспомнил 51-й псалом, где говорится: «Вы
86
Глава пятая
опрыскаете меня иссопом, и я очищусь». Как тут не поразиться предвидению древних богословов?
Активное вещество, выделяемое грибком. Флеминг назвал пенициллином. Он привлек к своим исследованиям молодых врачей С.. Краддока и Д. Ридли, перед которыми поставил важную задачу — экстрагировать пенициллин из бульона, в котором рос плесневый грибок, и очистить его с целью употребления в виде инъекций. Увы. все попытки сделать это оказались безуспешными, не хватало специального биохимического образования (впоследствии окажется, что молодые помощники были близки к успеху, но. не зная нюансов химии, они не учитывали некоторые детали). Ученые отчаялись. Краддок женился и перешел в другую лабораторию на более высокое жалованье, а Ридли ушел в плавание врачом на корабле.
Так закончился первый этап в истории открытия целительной плесени. Было сделано главное — Флеминг обнаружил пенициллин, но выделить в чистом ваде его не смог, а значит, широкое применение препарата было невозможным. Тем не менее Флеминг верил, что кто-либо очистит чудесное лекарство, он верил и ждал...
Триумф Флеминга
И «звездный час» настал. Он даже превзошел все его ожидания. Впервые пенициллин выделили в чистом виде Хоуард Флори и Эрнст Чейн — патолог и биохимик университета в Оксфорде. Вокруг них в 1938—1939 годах сформировалась знаменитая Оксфордская группа, которая уже к 1941 году разработала все этапы выделения, очистки и производства пенициллина.
Хоуард Уолтер Флори родился в 1898 году в Аделаиде (.Австралия). Будучи студентом-медиком, он на последнем курсе получил стипендию Сессиля Родса, которая давала возможность стажировки в любом крупном научном центре. Флори выбрал Оксфорд и Кембридж. Работая там, он проявил выдающиеся способности в физиологии и патологии и был| удостоен стипендии Рокфеллеровского фонда для стажировки в США.| В 1929 году Флори возвращается в Англию, знакомится с работами Фле-1 минга по лизоциму, начинает активно работать в этом направлении,-а| с 1935 года, получив должность профессора патологии в Оксфорде,! сосредотачивает все свои интересы на детальном анализе этого веще-] ства. Флори был нужен квалифицированный биохимик и по рекомен-| дапии директора Института биохимии в Кембридже Ф. Гопкинса он| приглашает к себе на работу молодого стажера Э. Чейна. Их союз оказался необычайно плодотворным...	|
Эра антибиотиков
87
Эрнст Борис Чейн родился в 1906 году в Берлине. Отец его был выходцем из России. По примеру отца Чейн решил посвятить себя-химии. Он поступил в Берлинский университет, где упорно изучал биохимию и физиологию. После окончания университета Чейн успешно защитил докторскую диссертацию и имел большие планы на будушее. Но в 1933 году к власти пришли нацисты и Чейн, будучи евреем, спасаясь от преследования, уезжает в Англию. Он с большой радостью принял приглашение Флори, -и с 1937 года они начинают работать вместе.
Чейн предлагает Флори переключиться с изучения лизопима на исследование пенициллина, полагая, что именно это вещество «наделено многообещающими бактерицидными свойствами», Флори соглашается и добивается у Рокфеллеровского фонда субсидии для исследова. ,ия. Уже в 1940 году Чейн со своей группой получает очищенный активный пенициллин. 12 февраля 1941 года инъекции пенициллина были испытаны на первом пациенте — полицейском с тяжелым заражением крови (стафилококковым сепсисом). Результат был потрясающим — умирающий больной на глазах начал выздоравливать. Исчезла лихорадка, прекратились ознобы, еще немного, и больной встанет на ноги. Но. увы, небольшой запас пенициллина кончился, и болезнь воспрянула вновь. Через несколько дней пациент умер. «Если бы у нас было больше пенициллина!» — в отчаянии воскликнул Флеминг.
. Что же делать, где производить пенициллин? В Англии продолжать исследования стало невозможным — шла война, на Лондон падали бом-- бы. и в этих условиях пенициллин был тем более крайне необходим.
Тогда Флеминг посылает Флори и его помощника Хитли в Америку в известную лабораторию профессора Дж. Когхилла. в которой получали химические средства для биологической очистки воды. Когхилл сразу понял важность задачи и включился в работу. Буквально в течение нескольких месяцев в его лаборатории в маленьком городке Пеориа был налажен выпуск больших количеств «волшебного лекарства».
С этого дня начинается «эра пенициллина». Исследования субсидируются крупными промышленными корпорациями, и к 1943 году пенициллин уже производится в Англии промышленным путем.
...Разгар второй мировой войны. На фронтах увеличивается коли-, чество раненных. Сколько бы из них не дожило до победы и не прожило бы потом долгой нормальной жизни, если бы не открытие Флеминга и Оксфордской группы! В СССР тоже велась активная работа по созданию отечественного пенициллина. Ее возглавляла профессор 3. Ермольева. Она со своими сотрудниками сумела выделить антибиотик в 1942 году, быстро наладить его производство и отправку на фронт.
88
Глава пятая
Сотни тысяч советских солдат и офицеров спас пенициллин Ермолье! вой в годы Отечественной войны. Пенициллин творил чудеса — ли«1 видировал септические процессы, ставил на ноги вчера еще безнадежных больных,
В 1945 году Каролинский институт в Стокгольме сообщил о своем решении — присудить Нобелевскую премию трем английским ученым А. Флемингу, Э. Чейну и X. Флори за выдающееся достижение — открытие пенициллина и его терапевтического эффекта при лечении различных инфекционных заболеваний.
После смерти Флеминга в 1955 году в редакционной статье «Британского медицинского журнала» было сказано: «Так недавно и стремительно был сделан ряд открытий, что, наверное, мы не можем полностью оценить переворот в медицине, который вызвало и продолжает вызывать открытие Александера Флеминга. О медицинском прогрессе мир, естественно, судит по успехам в лечении болезней. Уже с одной этой точки зрения Александер Флеминг имеет право на бессмертную славу. И вслед за ним слава принадлежит сэру X. Флори и доктору Э. Чейну, которые через десять лет после открытия Флеминга нашли способ выделить пенициллин и претворить в жизнь надежды, которые на него возлагал Флеминг еще в 1929 году. С открытием пенициллина началась новая эра в лечении больных. Современным врачам трудно понять, насколько бессильны были их предшественники в борьбе с некоторыми инфекциями. Им не знакомо отчаяние, овладевавшее докторами, когда они сталкивались с болезнями, смертельными в те времена, а теперь излечимыми. Некоторые из этих заболеваний даже перестали существовать. Пенициллин и все антибиотики, открытые после него, дают возможность хирургу производить такие операции, на которые раньше никто бы не решился. Только Эйнштейн — но в другой области — и еще Пастер оказали такое же, как Флеминг, влияние на современную историю человечества».
...В соборе св. Павла у надгробия Александера Флеминга всегда лежат живые цветы.
Один из десяти тысяч
Зельман Ваксман не был врачом и никогда не думал заниматься медициной. Тем более он даже представить себе не мог, что станет создателем нового лекарства. Лекарства, которое сделает его Нобелевским лауреатом и навсегда внесет его имя в историю медицины.
Ваксман оказался в Америке не из-за хорошей жизни. Он родился в 1888 году на Украине и, единственно, что он — еврей мог сделать в пар-
Эре антибиотиков
89
ской России — это окончить Одесскую гимназию. Тяга к знаниям была настолько велика, что молодой человек решает уехать в Америку и там посвящает себя агрономии, а точнее — сельскохозяйственной бактериологии. Он проводит интересные исследования, имя его становится известным в научных кругах, и к 30-м годам нашего столетия Ваксман — признанный авторитет — руководитель крупной лаборатории по изучению биологических свойств почвенных грибков в университете Рочестера. Он с помощниками увлеченно исследует свой любимый объект — лучистые грибки (стрепто-
мицеты) и не подозревает, что стоит на по- Зельман Ваксман роге жизненно важного открытия. Никто
не знает, как сложились бы обстоятельства, скорее всего Ваксман никогда бы и не пытался изучить лекарственные свойства этого грибка, если бы к нему не обратилось Американское общество по борьбе с тубер
кулезом.
В то время поиски методов лечения туберкулеза являлись одной из животрепещущих проблем медицины. Заболевание получило широкое распространение, ежегодно от него умирало большое число людей, кон-тагиозность (заражаемость) болезни была достаточно высока, а эффективных средств его лечения и профилактики, увы, не было.
В поисках противотуберкулезных лекарств медики обратились за помощью к Ваксману. Почему к нему, ведь он же не врач и не химик, специалист по далекой от медицины сельскохозяйственной бактериологии? А ответ прост. Дело в том, что, изучая свойства туберкулезной палочки, микробиологи обратили внимание на удивительный факт: она Длительное время сохраняется на воздухе, но моментально гибнет, когда попадает в землю. С чем это связано? Кто может ответить на этот вопрос? Выбор был единодушен — только Ваксман.
В 1932 году, отложив всю остальную работу, лаборатория Ваксмана вступила в бой с туберкулезом. Первые проверочные опыты: культуру х туберкулезных палочек осторожно покрывают тонким слоем земли. Результат — палочки исчезают, почва убивает их. Значит, наблюдение врачей верное. Что же уничтожает бациллы? Ваксман предполагает, что это должны быть какие-то почвенные микробы или грибки. И началась скрупулезная педантичная работа. Сотрудники лаборатории исследовали 10 тысяч различных почвенных микроорганизмов. Никакая
90
Глава пятая
оплата не смогла бы стимулировать такое упорство. Они работали самоотверженно, ибо понимали, что их успех спасет сотни тысяч человеческих жизней!
И их титанический труд увенчался успехом. В 1942 году Ваксман со своими учениками Шацем и Вуги выделили из лучистого грибка — стрептомицета активное вещество, которое уничтожало туберкулезные палочки. Ваксман к тому времени уже знал о феноменальном открытии Флеминга и свое вещество назвал по аналогии с пенициллином — стрептомицином. Врачи знаменитой клиники братьев Мейо в Рочестере проверили препарат Ваксмана и подтвердили, что получен действительно новый мощный лечебный фактор.
Дальнейшие исследования показали, что пенициллин и стрептомД цин действуют на разные бактерии, и. таким образом, сфера примеи|| ния этих препаратов значительно расширилась. Ваксман предложил назвать их «антибиотиками» (от анти- и bios по греч. — жизнь) — веществами, убиваюшими жизнеспособные болезнетворные микробы. Он предсказал, что могут существовать другие виды антибиотиков, а значит, их надо искать и находить! В 1952 году за открытие стрептомицина 3. Ваксман был удостоен Нобелевской премии.
Клондайк антибиотиков
Грибки стали настоящим Клондайком в поисках новых антибиоти ков. Только в сороковые годы были открыты еше три новых препарата: хлоромицетин, ауреомицин и террамицин. Особенно эффективными оказались последние два. Ауреомицин подавлял рост бруцеллезных бацилл, а террамицин с успехом стали применять при лечении многих инфекционных заболеваний, так.как он уничтожал разнообразные бактерии.
Но оказалось, что не только грибки, но и некоторые непатогенные бактерии могут вырабатывать антибиотики. Впервые это было доказано в 1950 году. Такие бактерии нашли в гное у человека. Американская девочка Маргарет Треси заболела остеомиелитом (гнойным воспалением кости). Когда в лаборатории сделали посев гнойного отделяемого для идентификации типа бацилл, то оказалось, что. кроме обычных гноеродных кокков, в среде выросла культура неизвестных ранее бактерий. Врачи обратили внимание на то, что рядом с колониями этих бацилл среди кокков возникало разжижение. Тогда пригласили химиков и попросили выделить из этих бактерий активный фактор. Это удалось. Полученный препарат-уничтожал вредные кокки. Новый антибиотик назвали бацитрацином и стали успешно применять его в сочетании с пени
Эра антибиотиков	91
циллином для подавления смешанной инфекции, которая довольно часто встречается при различных заболеваниях как тяжелое осложнение, обусловленное воздействием разных видов микробов.
Яркий успех применения антибиотиков и их широкое распространение в природе обусловили бурное развитие новой отрасли фармакологии — науки о лекарствах.
Не все из открываемых факторов оказывались достаточно эффективными, но и применение тех, у которых были обнаружены «чудодейственные» свойства, сдерживалось из-за отсутствия их достаточного количе-. ства. Препятствием служила техническая трудность и дороговизна выделения и очистки антибиотиков из их естественных источников. Со всей остротой на повестку дня стал вопрос об искусственном получении этих лекарств.
Новые лекарства
Искусственный синтез антибиотиков был осуществлен достаточно скоро — и этого следовало ожидать. Поскольку пенициллин был выделен, химикам оставалось детально изучить его структуру, а зная строение молекулы вещества нетрудно осуществить ее синтез. Впервые строение ядра пенициллина определил в 1954 году английский биохимик Д. Бэтчелор, он же определил состав антибиотика и установил какой фрагмент молекулы обладает бактерицидными свойствами. Открытие Бэтчелора имело большое значение, так как. зная детали строения вещества, этапы его синтеза и распада в организме, можно было, акцентируя те или иные стадии его метаболизма, получать препараты с заранее заданными свойствами, например более устойчивые и эффективные.
Искусственно синтезируемые антибиотики не оправдали первоначальных радужных надежд. Их эффективность была ниже по сравнению с природными, а стоимость получения препаратов очень высока. И тогда ученые, решив, что «истина всегда посередине», шли по пути создания полусинтетических антибиотиков и на этом направлении своих устремлений добились отличных результатов.
Сейчас производится большое количество разнообразных полусинтетических антибиотиков. Принцип их получения заключается в сле-, Дующем. Поскольку ядро любого антибиотика искусственно синтезировать трудно, химики решили сделать наоборот: биотехнологическим путем они получают готовый антибиотик, затем расщепляют его. выделяют ядро и далее, работая с этим ядром, создают на его основе новые препараты с заданными свойствами. Такой подход решает сразу две Проблемы: с одной стороны, значительно упрощается и удешевляется
92
получение исходного сырья для производства лекарств, а с другой -Я создание новых модифицированных антибиотиков позволяет успе.шнЯ бороться с явлением «привыкания» микробов к препарату, если оЯ действует достаточно длительное время.	™
Получение полусинтетических антибиотиков явилось Ренессансом пенициллина. Оказалось, что именно он. в отличие от многих других препаратов, способен активно видоизменять свои лечебные свойства в зависимости от присоединения к его ядру различных химических компонентов. На основе пенициллина создано около 20 лекарственных соединений (бензилпенициллин, бициллин, метициллин, окоциллин и другие), с помощью которых успешно лечатся многие инфекционные заболевания.
Перечень вновь открываемых и. синтезируемых антибиотиков ширится год от года. Сейчас их описано уже свыше 4 тысяч, из которых эффективно применяются около 60. В последние годы получены новые антибиотики, которые обладают свойствами убивать не только бактйИ рии. но и губительно действовать на опухолевые клетки.	Я
И совсем последние сообщения: в Дании у 58-летнего больногвЦ СПИДом вследствие ослабления иммунной системы обострился затихший ранее туберкулез. Для лечения применили давно известный антибиотик фупидин. Через несколько недель самочувствие больного улучшилось настолько, что он смог приступить к работе. Проведенные экспериментальные исследования показали, что фуцидин повышает резистентность (устойчивость) здоровых клеток к вирусу СПИДа, а в случае поражения организма быстро останавливает размножение гу-.бительного вируса. Вторая информация—.известный западногерманский фармаколог Ф. Чандра сумел так модифицировать свойства антибиотика пенициламина. что он смог замедлить размножение вируса СПИДа в клетках. Пусть оба этих сообщения впоследствии окажутся менее значительными, чем при первом знакомстве с ними, тем не менее, разработка методов борьбы с «чумой XX века» при помощи антибиотиков не лишена реальных оснований.
Поиски ученых продолжаются. Жизнь не стоит на месте. Извест-]| ные сейчас лекарства отойдут в прошлое, появятся новые. На смену анД; тибиотикам наверняка придут новые более эффективные препараты, но!) люди всегда будут помнить имена ученых, кто своими исследования^! ми создал те «чудесные лекарства», которые в середине XX века стал™ надежной преградой на смертоносном пути многих инфекционныЯ заболеваний.	-Я
Глава шестая
КАМНИ ПРЕТКНОВЕНИЯ
В истории любой науки есть моменты, когда желаемое опережает возможное. Появляются многообещающие идеи, они требуют своего воплощения в жизнь, но их внедрению препятствуют те или иные обстоятельства. Будучи сами по себе отдельными частными проблемами, эти вопросы, не находя своего разрешения, стоят непреодолимым барьером на пути развития новых направлений, открывающих широкие перспективы прогресса всей науки в целом.
В медицине на протяжении всей ее истории таких «камней преткновения» было немало. Но умелые лоцманы находили пули их обхода и прокладывали маршруты, позволившие сейчас надежно обеспечить безопасность людей. О некоторых из них давайте поговорим...
Марафон поисков
В хирургии вплоть до середины XIX века подводными рифами являлись два — боль и гной. Именно болевое раздражением воспаление операционных ран не давали возможности дальнейшему развитию медицинского рукоделия, хотя анатомические знания и технические разработки. накопленные к тому времени, делали возможным осуществление уникальных операций, многие из которых могли привести к победе над серьезными заболеваниями.
Как устранить боль? Как сделать вмешательство хирурга нечувствительным для больного? Как уберечь операционную рану от опасного воспаления? Как. как. как...? С мыслями об этом хирурги не расставались в течение многих лет.
Эмпирические попытки врачей избавить пациента от боли известны давно. Древнеиндийские книги Чараки и Сушруты рекомендуют для этого поить больного вином и отваром конопли. Египтяне и китайцы
94
Глава шестая
употребляли опий, мандрагору и гашиш. Гиппократ предписывал бел-™ ладонку, а Гомер советовал принимать напиток «неценте», содержащий различные наркотики.
Разумеется, все эти средства не обладали высокой эффективностью, оказывали кратковременный и слабый эффект и не могли сыграть значительной роли в поисках таких мощных обезболивающих средств, которые бы дали возможность осуществлять длительные и обширные хирургические операции.
В 1800 году произошло событие, положившее начало марафону наблюдений и разработок, финиш которого — блистательное применение наркоза наступит через 40 лет после этого и войдет в историю медицины одним из самых выдающихся ее открытий.
Стало уже привычным, что важные наблюдения поначалу остаются незамеченными и не оцениваются по достоинству научным миром. Так было и в начале XIX века, когда двадцатилетний ученик хирурга Хэмфри Дэви открыл болеутоляющее действие закиси азота. Сначала он производил опыты на кошках, потом попробовал на себе и обнаружил. что вдыхание этого газа вызывает состояние опьянения и невосприимчивости к боли.
Газ этот был назван «веселящим», потому что вдыхавшие его люди испытывали необъяснимое чувство веселья и удовольствия. Этим пользовались бродячие артисты, фокусники и проповедники, которых было достаточно во все времена. На своих выступлениях они с успехом применяли его для достижения восторга и эйфории у зрителей и слушателей. Сорок лет «веселящий газ» странствовал по свету, прежде чем случай заставил его столкнуться с медициной.
В 1844 году в городском саду американского местечка Хартфорд бродячий философ Т. Колтон пытался привлечь к себе внимание публики необычным действием закиси азота. Среди толпы, собравшейся вокруг Колтона, был зубной врач Г. Уэллс. В тот день он сам страдал зубной болью и, не находя ни в чем облегчения, решился на отчаянный шаг — попросил «артиста» пойти с ним к дантисту и перед тем. как тот приступит к удалению зуба, дать ему подышать «веселящим газом». Колтон согласился. и они направились к Джону Риггсу — местному стоматологу. Эффект был поразителен. Уэллс не почувствовал никакой боли при экстракции зуба. Пока Риггс и Уэллс, перебивая друг друга, восторженно обсуждали случившееся, Колтон сбегал в лавку, и они втроем осушили бутылку портвейна в честь «исторического события», ставшего точкой отсчета в применении наркоза при хирургических операциях.
Однако судьба и в этот раз оказалась неблагосклонной к первооткрывателям. Уэллс, полностью уверенный в успехе, решил продемонст- 4|
Камни преткновения
95
рировать действие закиси азота публично. Собрав многих врачей и студентов, он дал больному подышать «веселящим газом» и стал удалять у него зуб. Неожиданно для Уэллса больной закричал от боли. Великое открытие не состоялось, триумф обернулся фарсом. Лучше бы Уэллс не делал этого, разочарование было настолько сильным, что не только не способствовало внедрению закиси азота в медицину, а, напротив, оттолкнуло от нее врачей еще на 20 лет, пока в 1863 году, уже после трагической смерти Уэллса, он покончил жизнь самоубийством, тот же Колтон вместе с А, Смитом из госпиталя штата Коннектикут не стал вновь и уже с успехом применять «веселящий газ».
Прошло два года, и в 1846 году отблеск славы коснулся американских врачей В. Мортона и Ч. Джексона — они в качестве наркотического средства стали с успехом применять эфир.
Впервые снотворный эффект эфира открыл в 1813 году выдающийся английский естествоиспытатель Майкл Фарадей. Известный бостонский врач Ч. Джексон, получивший кроме медицинского еше и химическое образование, зная об опытах Фарадея, решил попробовать действие эфира на себе. Вдыхая его пары. Джексон обнаружил, что носоглотка и гортань становятся при этом невосприимчивыми к боли. Джексон, более интересовавшийся в то время химией, чем медициной, рассказал о своих наблюдениях молодому врачу В. Мортону, и тот решил разработать эффективный способ применения его у больных при хирургических операциях.
После не очень удачных опытов на собаках Мортон, интуитивно ощущая, что он стоит на пороге выдающегося открытия, способного «перевернуть» возможности медицины, собрав все свое мужество (а по свидетельству современников, он был нерешительный человек), проводит на себе опыт, ставший поворотным событием и в его жизни, и в истории хирургии. Впоследствии он будет так вспоминать об этом: «Я приобрел эфир фирмы Барнетта, взял бутылку с трубкой, заперся в комнате. уселся в операционное кресло и начал вдыхать пары. Эфир оказался настолько крепким, что я чуть не задохнулся, однако желаемый эффект не наступил. Тогда я намочил носовой платок и поднес его к носу. Я взглянул на часы и вскоре потерял сознание. Очнувшись, я почувствовал себя словно в сказочном мире. Все части тела будто онеме- ли. Я отрекся бы от мира, если бы кто пришел в эту минуту и разбудил меня. В следующий момент я верил, что. видимо, умру в этом состоянии. а мир встретит известие об этой моей глупости лишь с ироническим сочувствием. Наконец я почувствовал легкое щекотание в фаланге третьего пальца, после чего попытался дотронуться до него большим пальцем, но не смог. При второй попытке мне удалось это сделать, но
96
Гпава шестая
палец казался совершенно онемевшим. Мало-помалу я смог, поднять руку и ушипнуть ногу, причем убедился, что почти не чувствую этого. Попытавшись подняться со стула, я вновь упал на него. Лишь постепенно я опять обрел контроль над частями тела, а с ним и полное сознание. Я тотчас же взглянул на часы и обнаружил, что в течение семивосьми минут был лишен восприимчивости».
Так Мортон стал знаменитым. Через несколько дней. 16 октября 1846 года известный американский хирург Дж. Уоррен провел первую обширную .хирургическую операцию под эфирным обезболиванием. Мортон давал наркоз, а Уоррен удалял крупную врожденную опухоль на шее у молодого мужчины. Обезболивание было полным, операция прошла успешно. С тех пор наркоз открыл перед хирургией уникальные возможности спасения человеческих жизней.
У эфира быстро появились соперники — хлороформ, «забытая» закись азота, внутривенные наркотические препараты. В короткий срок были сконструированы и созданы аппараты для дозирования наркоза, разработаны методы интурбапионной подачи наркотической смеси через трубку, введенную в трахею, предложены различные методы обезболивания. Сформировалась и сейчас успешно развивается самостоятельная отрасль медицины — анестезиология — наука об обезболивании.
Прогресс в хирургии, обеспеченный открытием наркоза, порази-те -лен. но не менее ценным является вклад, внесенный в ее развитие еше одним открытием, происшедшим тоже в середине XIX века. Это открытие уничтожило еще один подводный риф. стоящий на пути хирургов.
Незыблемое правило успеха
То. о чем сейчас пойдет речь, давно стало не только привычным, но и обязательным правилом любой .хирургической клиники. Это — азы хирургии, то, с чего студент-медик начинает свое знакомство с древней медицинской профессией. Первая глава в учебнике по хирургической пропедевтике (введение в хирургию) так и называется «Асептика и антисептика».
О значении этого раздела хирургии говорят слова выдающегося советского хирурга академика С. Спасокукоцкого: «Если вы скажете мне. как в этой клинике соблюдают асептику, я скажу вам — как здесь лечат».
Без асептики и антисептики невозможно представить современную хирургию. А ведь всего чуть более 100 лет назад врачи совершенно не знали об этом ныне незыблемом принципе организации работы хирургов.
Камни преткновения
97
Что же означают эти слова? Антисептика и асептика (от греч. anti — против, а — отрицательная частица, sepsis — гниение) — способы предупреждения инфицирования ран и борьба с заражением их микробами. Поскольку все основные мероприятия по обеззараживанию ран предусматривают применение химических или физических методов обработки как самой раны, так и предметов, соприкасающихся с ней (инструментов. рук хирурга, перевязочного материала), то в первом случае употребляется термин «антисептика», а во втором — «асептика». Хотя такое применение равнозначных по семантическому смыслу понятий, конечно, условно.
До открытия антисептических мероприятий успех многих хирургических операций сводился на нет тяжелыми осложнениями, возникавшими после них — нагноением операционных ран с развитием в тяжелых случаях сепсиса (заражения крови), приводящего больных к смерти. Хирурги были в отчаянии. Они не могли понять причины этих осложнений и боролись с возникновением их кто как мог. эмпирически применяя различные дезинфицирующие вещества. Так. например, американский хирург О. Колме в 1842 году настоятельно рекомендовал мыть руки перед исследованием рожениц хлорной водой. Почти в то же время венгерский акушер И. Земмельвейс ввел в повседневную практику своей клиники обработку рук раствором хлорной извести, настойчиво указывая на то. что это позволяет значительно снизить число послеродовых осложнений. Однако его примеру последовали немногие. В России в эти же годы великий Н. Пирогов пользовался при лечении огнестрельных ран растворами хлорной извести с камфарным спиртом, азотнокислого серебра, разведенного винным спиртом, йодной настойкой. сернокислым пинком. Успех всех этих мероприятий был незначителен — трудно найти противоядие от неизвестного яда.
Но в конце концов тайное всегда становится явным. В конце 50-х — начале 60-х голов прошлого столетия Луи Пастер делает великое открытие. Он устанавливает значение микробов в процессах брожения и гниения белковых тел. Становится понятной фатальная роль гноеродных микроорганизмов в возникновении тяжелых, норой смертельных осложнений раневого процесса. Вскоре, в 1867 году, в английском журнале «Ланцет» появилась статья Дж. Листера, в которой он отстаивал идею о том, что причиной раневой инфекции, свирепствующей в хирурги-' ческих отделениях и ведущей к огромной послеоперационной смертности, является заражение операционной раны патогенными микробами, содержащимися в воздухе, на руках хирурга и инструментах. Статья, Которая называлась «Антисептические принципы в практической хирургии», принесла Листеру мировую славу.
98
Глава шестая
Его имя — гордость Англии. Биография Листера включена в антологию жизнеописаний 100 самых выдающихся личностей Соединенного королевства. Листер родился в 1827 году. Окончив в 1852 году Лондонский университет и получив степень бакалавра медицины, он начал работать в известной клинике Сайма в Эдинбурге. Первые годы своей врачебной деятельности Листер посвящает в основном хирургической офтальмологии. В 1858 году он становится хирургом Королевской больницы в Эдинбурге и одновременно приглашается читать курс лекций в университете. В 1860 году становится профессором, продолжает успешную преподавательскую работу в Эдинбурге и Глазго, а с 1877 года возвращается в родной университет, где получает хирургическую кафедру.
Будучи талантливым хирургом, Листер все же прославился не своим мастерством, он вошел в историю медицины прежде всего как создатель хирургической антисептики.
Основываясь на исследованиях Пастера, Листер разработал комплекс теоретически обоснованных мероприятий по борьбе с хирургической инфекцией. Система Листера была основана на использовании химического бактерицидного средства — карболовой кислоты. Применение дезинфицирующего вещества было рассчитано на уничтожение микробов в первую очередь не в самой ране, а на предметах, входящих в соприкосновение с ней. Листер придавал большое значение воздушной инфекции. Карболовая кислота использовалась им не только для обработки рук хирурга. операционного поля и инструментов, но и воздух в операпионной также обеззараживался обильной пульверизацией раствора карболовой кислоты. После зашивания или тампонации раны операционное поле закрывалось трехслойной повязкой, состоящей из шелковой тафты, кар-болизованной ваты и непроницаемого слоя макинтоша.
После введения этой системы хирургическое заражение в клинике Листера стало редкостью, безопасность операции неизмеримо возросла. а смертность снизилась в десятки раз. Метод Листера, дававший прекрасные по тому времени результаты, приобрел много сторонников в разных странах. Русские хирурги К. Рейер и И. Вельяминов с успехом использовали антисептические принципы Листера в боевой обстановке во время русско-турецкой войны 1877—1878 годов.
Имя английского хирурга не сходило со страниц газет и журналов. Отмечая особые заслуги хирурга, английская королева назначила его в 1896 году Президентом Королевского общества (Британской академии наук). Многие университеты мира избрали его почетным доктором.
Антисептика Листера вдохнула новую жизнь в хирургию. Врачи, соблюдая антисептические правила, могли теперь не бояться неизбежности развития в ране гнойного воспаления. В последующие годы техника
Камни преткновение
99
Листера была оставлена, появились новые более надежные и безвредные методы асептики и антисептики. Дальнейшее развитие и усовершенствование этих мероприятий практически свело на нет риск заражения операционной раны патогенными микробами.
Открытие Листера действительно было эпохальным. И сегодня, наблюдая растушую с каждым годом, набирающую все новые и новые смы. широко расширяющую сферу своего влияния, поистине чудодейственную хирургию, мы сознаем, что именно два выдающихся достижения медицины — разработка и внедрение в клиническую практику наркоза и принципов антисептики — заложили в середине XIX века прочный фундамент величественного здания Хирургии, которое продолжает строиться и становится все более и более значительным.
«Мы нашли его!»
Среди множества болезней человека есть заболевания почти мистические. По своей неразгаданности в течение длительного времени, по необычной клинической картине, по широте и размаху распространения, по образу тех личностей, которые посвятили свою жизнь борьбе с ними.
Такова малярия — древняя болезнь человека. Сведения о ней присутствуют в самых старых памятниках литературы — египетских папирусах и китайских легендах. Страх и ужас, вселявшиеся в людей этой болезнью, симптоматика малярии, представленные в образах «блудных дев — лихоманок», описывались еще Геродотом.
Почти во все века малярия, захватившая целые материки, с особой силой свирепствовала в Италии. Даже название этой болезни звучит по-итальянски — «малярия» (в переводе — «плохой воздух»), Еше в I веке до нашей эры римские писатели Варрон и Колумелла связывали распространение малярии с заболоченными местами. В XIX — начале XX века заболеваемость и смертность от малярии были очень высокими. Борьба с ней являлась одной из самых актуальных задач Медицины. Десятки ученых — медиков и биологов, практических врачей в разных странах пытались в трудных поисках найти причины этого заболевания и эффективные способы его лечения.
И тот триумф, который прозвучал в словах Шарля Лаверана во время его Нобелевской речи: «Мы нашли его!» венчал вереницу исследований. за которой стоят образы многих и многих ученых. Нобелевский Комитет отметил высокой премией двух из них — Рональда Росса (1902) 11 Шарля Лаверана (1907). Отдавая дань уважения всем их коллегам, мы ПРИ рассказе о победе над малярией не можем обойти молчанием, по
100
Глам шестая
Шарль Лаверан
крайней мере, еще двух ученых — Патрика Менсона и Джованни Грас-си. Все четверо в равной мере заслужили признание и благодарность людей.
Знаменитый французский биолог Шарль Луи Альфонс Лаверан родился в 1845 году. После окончания университета Лаверан решил посвятить себя протистологии — науке о простейших. Избрав ее делом своей жизни, добивается выдающихся успехов. В 1884 году он становится профессором гигиены в Военно-медицинской школе Валь-де-Грас в Париже, с 1897 года работает в Пастеровском институте. В 1893 году Лаверана избирают членом Французской медицинской академии, а в 1895-м — Парижской академии наук. Он является почетным членом ряда медицинских обществ, в том числе Петербургского и Батумского. В 1908 году Лаверан основал Французское общество экзотической патологии. Его имя, как имя ученого — одного из победителей малярии, становится известно каждому французу.
Цикл исследований по изучению малярии, за который Лаверан получил в 1907 году Нобелевскую премию, был выполнен им в период 1878—1884 годов. В четверке наших героев Лаверан был первым исследователем, чьи работы заложили методологически верную основу в направлении поисков причины этого распространенного тяжелого заболевания. Во время работы в Алжире (1878—1883) он изучал изменения в крови и тканях больных малярией. Его внимание привлекло постоянное присутствие в мазках крови своеобразных «пигментированных элементов». Подобные моменты впервые были обнаружены еще в 1846 году русским врачом П.Я. Шютцем, но тот не смог объяснить природу этих образований. В 1880 году в серии тщательных наблюдений Лаверану удалось установить, что эти элементы являются живыми структурами — микрогаметами и тем самым имеют паразитическую природу. Ученый продолжал исследования, и удача не заставила себя ждать — в 1881 году французский биолог окончательно делает вывод о том, что обнаруженный им одноклеточный животный паразит является возбудителем малярии. Открытие Лаверана не прошло незамеченным, его высоко оценили специалисты, но одна загадка (и, пожалуй, самая главная) осталась неразгаданной. Как этот паразит попадает в человеческий организм?
Камни преткновения
101
В 1884 году Лаверан обнародует гениальную догадку — он предполагает, что часть жизненного цикла малярийного паразита протекает вне человеческого тела, в промежуточном хозяине — насекомом. Прав был великий Эйнштейн, когда утверждал, что в науке не менее важное значение принадлежит правильно поставленным вопросам, чем найденным на них ответам. Лаверан поставил вопрос. Ответ на него нашли Патрик Менсон, Рональд Росс и Джованни Грасси.
Нашли действительно все вместе, и самое замечательное в том, что сделали независимо, не повторяя опытов друг друга, выполнили не договариваясь определенные части работы и из «своих кирпичей» сложили прекрасное здание Победы над коварной болезнью.
Патрик Менсон родился в Шотландии в 1844 году. Еще будучи школьником, он заинтересовался биологией. На чердаке своего дома препарировал животных и, как впоследствии вспоминал, был очень удивлен, обнаружив в желудке кошки ленточного червя. Так, он увлекся паразитологией. В 1864 году закончил Эдинбургский университет, получил звание врача, в 1866 — защитил докторскую диссертацию и уехал работать врачом в Китай на остров Тайвань. В 1871 году он переезжает на юг Китая и организовывает госпиталь в городе Амое. В Лондон он вернется только через 23 года — в 1890 году, где через 8 лет создаст Институт тропических болезней, организует 20 экспедиций в разные страны для изучения различных вопросов тропической медицины и паразитологии.
За годы работы в Китае Менсон стал известным ученым и врачом, авторитетным специалистом в области тропической медицины. Именно в это время он провел исследования, которые на первый взгляд не относятся к проблеме малярии. На самом деле, они послужили «путеводной звездой» для Рональда Росса и Джованни Грасси. На долю последнего выпала честь поставить точку в этой «драме идей». Но об этом позже ...
Что же сделал Менсон? Он, изучая семейство нитчатых глистов — филярий, вызывающих у жителей тропиков «слоновую болезнь», обнаружил, что промежуточным хозяином филярий являются москиты, которые при укусе заражают ими человека. Открытие Менсона имеет захватывающую историю и само по себе достойно отдельной главы, но здесь, мы рассказываем о малярии и поэтому упомянем только о том, - что, зная о многолетних работах Росса, он сообщил ему о своих наблюдениях и посоветовал преломить их по отношению к малярии. Сам Менсон, живя в Лондоне, не мог заниматься изучением тех видов комаров, которые, по его мнению, переносят малярию, а Росс, находясь в тропиках, мог экспериментально проверить идеи Лаверана и Менсона, И он сделал это.
102
Глава шестая
Рональд Росс
Рональд Росс родился в 1857 году. В 1881 году он закончил университет и уехал врачом в Индию. Работая там много лет и повседневно сталкиваясь с малярией, он всецело отдался этой проблеме и стал искать причины ее возникновения. Получив поддержку в лице такого авторитета, как Менсон, он, вдохновленный его идеями и опытами Лаверана, в 1897—1898 годах проводит специальные исследования на птицах и экспериментально доказывает роль комара-анофелеса в передаче этой болезни. В 1913 году Росс возвращается в Лондон, работает профессором тропической медицины в Королевском колледже,
а в 1927 году становится директором Института тропических болезней, который носит сейчас его имя.
Росс был разносторонне развитым человеком, он известен и как
писатель, автор нескольких романов, драм, многих стихотворений. В 1902 году его вклад в изучение путей возникновения малярии был отмечен Нобелевской премией.
А теперь, как принято в приключенческой литературе (а наша история, чем не сюжет для такого рассказа) — «хэппи энд» (счастливый конец)! Автор его — знаменитый итальянский паразитолог и биолог Джованни Баттиста Грасси. Как это часто случается, он был свидетелем присуждения двух Нобелевских премий за изучение проблемы, которой посвятил всю свою жизнь, и независимо от Нобелевских лауреатов добился в те же годы не менее значительных успехов. Но он по прихоти судьбы не был отмечен экспертами Нобелевского комитета.
Грасси вместе со своими помощниками А. Биньями и Дж. Бастиа-нелли в 1898 году (тогда же, когда и Росс) пришел к выводу, что только комары рода Анофелес могут служить переносчиками малярии. И он доказал это впервые на человеке, заразив добровольцев через укусы этих комаров. Таким образом, именно Дж. Грасси поставил точку в долгой истории борьбы с малярией, истории полной открытий и разочарований, находок и потерь, трагических и счастливых судеб.
Таковы основные вехи истории познания малярии. Четверо уче
ных последовательно представляли всю картину возникновения и развития болезни: Шарль Лаверан открыл ее первопричину — малярийного плазмодия, Патрик Менсон предположил и теоретически обосновал в качестве промежуточного хозяина определенный вид комара, Рональд
Камни преткновения
103
Росс экспериментально доказал его правоту в опытах на птицах, а Джованни Грасси подтвердил эту цепь по отношению к человеку.
Герои нашего рассказа были Гражданами в самом высоком понимании этого слова. Они активно проводили свои идеи и открытия в жизнь. По их разработке и при непосредственном участии проводились широкомасштабные мероприятия, осушались болота, сотни тысяч людей получали превентивную антималярийную терапию.
Мы очень часто, помнив о людских делах, забываем об их творцах и тем самым, обезличивая события, обесцениваем их значимость в нашей истории.
В том, что сейчас малярия сведена практически только к эпизодическим вспышкам в некоторых регионах земного шара, огромная неоценимая заслуга четырех естествоиспытателей.
Мозаика крови
В истории развития каждой науки среди множества находок обязательно есть такие открытия, которые на первый взгляд кажутся просто новыми фактами, имеющими сугубо частное значение. Однако по прошествии времени, они оказываются фундаментальными достижениями, коренным образом изменяющими сложившуюся ситуацию, и становятся точкой отсчета скачкообразного прогрессивного развития этой отрасли знания.
В медицине перечень таких событий не очень велик. Но даже самый придирчивый эксперт, сокращая его, непременно оставит на одном из первых мест в нем открытие австрийского иммунолога Карла Ландштейнера, сделанное им в первый год XX века. Об этом открытии научный мир узнал из опубликованной ученым в 1901 году небольшой статьи «Об агглютинативных свойствах нормальной человеческой крови».
Узнал... но не придал этому факту значения. И если открытие Ландштейнера было удивительно просто, то невнимание к нему было просто удивительно. Парадокс заключался в том, что уже более 300 лет врачи искали, ждали подобного «чуда», само время и нарастающий прогресс В биологии и медицине предопределили его появление, но инерция ' мышления и, существующая к сожалению до сегодняшнего времени, ограниченность кругозора у многих естествоиспытателей оставили открытие Ландштейнера без внимания. Понадобилось 14 лет адаптации к описанному факту, разразилась первая мировая война и «травматическая эпидемия» со всей остротой обнажила гамлетовский вопрос для сотен тысяч раненых: «Быть или не быть?.» «Быть» — значит спасение
104
Глава шастая
только в переливании крови, «не быть» — в который раз смириться со своим бессилием в разгадке тайн природы.
Через 14 лет после своего рождения открытие Ландштейнера совершило подлинную революцию в медицине. Столь необходимое во многих случаях переливание крови из чрезвычайно опасной процедуры, приводившей к смерти каждого третьего пациента, превратилось в эффективный метод спасения больных, в подавляющем большинстве случаев протекающий без осложнений. Миллионы людей во всех странах мира обрели вторую жизнь, благодаря австрийскому ученому. Что же обнаружил в 1900 году 32-летний врач?
Карл Ландштейнер впервые описал иммуногенетические признаки крови, обусловленные специфическими антигенами (изоантигенами), которые позволили выделить три группы крови у человека. В 1902 году, развивая взгляды своего учителя, сотрудник Ландштейнера Адриано Штурли описал 4-ю группу крови. Сейчас эту классификацию можно найти в любом учебнике по физиологии. Комбинация двух типов генов (А и В) в эритроцитах и соответствующих к ним антител (а и Ь) в плазме крови определяют четыре группы крови (Oab; АЬ; Ва; АВ). Эта классификация постулирует, что люди с I группой крови (Oab) являются универсальными донорами, их кровь можно переливать пациентам с любой группой крови, а люди с IV группой (АВ) — универсальные реципиенты, им можно переливать кровь любой другой группы.
Находка Ландштейнера открыла путь от неуправляемого (а потому зачастую и неудачного) к целенаправленному осмысленному переливанию крови. В 1914—1915 годах в Англии, США и Франции были созданы стандартные сыворотки для определения групп крови, и во время первой мировой войны хирурги в армиях этих стран широко и с успехом применяли переливание крови, используя сывороточную диагностику наличия изоантигенов и антител в крови раненых. В других странах, в том числе и в России, готовых стандартных сывороток не было, и врачи не могли использовать открытие Ландштейнера для оказания помощи своим пациентам. Русские хирурги тяжело переживали это, зная о великолепных результатах зарубежных коллег, и пытались самостоятельно разработать методику получения таких сывороток.
В 1919 году В.П. Шамов — ученик знаменитого хирурга С.П. Федорова стал активно работать в этом направлении, он создал группу из молодых врачей, и в 1921—1922 годах под его руководством Н.Н. Еланский, С.В. Гейнац и П.И. Страдынь получили стандартные сыворотки для определения групп крови и внедрили этот метод в различные больницы и клиники нашей страны.
Камни преткновения
105
Справедливости ради следует отметить, что независимо от К. Ландштейнера, чешский врач Ян Янский в начале XX века, анализируя в Карловом университете в Праге 3000 проб крови, полученных у психических больных, также открыл четыре группы крови, но австрийский иммунолог был все же первым...
Карл Ландштейнер был незаурядной личностью во всех отношениях. Целеустремленный и критически мыслящий, ничего не принимающий на веру, энциклопедически образованный человек, блестящий полемист, любитель музыки и
поэзии, он не мог не оставить свой вклад
В сокровищнице человеческих знаний. Ро- Карп Ландштейнер дился Карл в 1868 году близ Вены в горо-
де Бадене, в 1891 году окончил медицинский факультет Венского университета и решил посвятить себя патологии. Однако постепенно в его душе интерес к химии брал верх над привязанностью к биологии и научные искания молодого медика неуклонно влекли его в область иммунологии. Защитив докторскую диссертацию, Ландштейнер работал в университетских клиниках, затем в институтах гигиены и патологии в Вене. С1911 по 1919 год он одновременно являлся профессором патологической анатомии Венского университета, а в 1921 году получил лестное приглашение переехать в США и работать в знаменитом нью-йоркском Рокфеллеровском институте. С 1922 года до своей кончины в 1943 году Ландштейнер руководит отделом патологии и бактериологии Рокфеллеровского института. За 20 лет работы в Америке Ландштейнер успеет сделать еще несколько открытий в иммуногематологии, станет «отцом иммуногенетики», его имя войдет в золотой фонд естествознания XX столетия.
В 1927 году Ландштейнер совместно с Филипом Левиным обнаружил еще четыре антигена в человеческих эритроцитах (М, N, Р, р). Таким образом австрийский иммунолог стал автором уже трех классификаций групп крови по трем антигенным системам эритроцитов, объединяющих семь разных изоантигенов. Работы Ландштейнера явились настоящим Клондайком для разработки детальных карт изоантигенов крови животных и человека. К сегодняшнему дню идентифицировано Уже около 80 таких маркеров, они встречаются в различных сочетаниях,
106
Главе шестая
их взаимоотношения в эритроцитах человека уникальны и могут с успехом использоваться для идентификации личности.
В 1930 году Каролинский институт в Стокгольме, отмечая выдающееся значение открытия Карла Ландштейнера, присудил ученому Нобелевскую премию. Тридцать лет — такой долгий путь от открытия до его признания прошел австрийский иммунолог. В год получения премии ему было уже 62 года. Для многих ученых получение Нобелевской премии в таком возрасте явилось бы достойным венцом их деятельности, после этого можно было бы писать мемуары и время от времени выступать в публичных аудиториях с лекциями, сознавая, что прожил жизнь не зря. Но Ландштейнер не мог жить спокойно, он чувствовал, что может и должен работать, он трудился неистово сам и так же вдохновенно руководил своим коллективом. И успех пришел снова...
В 1940 году 72-летний Ландштейнер потряс мир вторым выдающимся открытием. Вместе с Александром Винером он открывает ныне хорошо известный резус-фактор крови, который, как вскоре выяснилось, содержится в эритроцитах 85 % людей. Именно резус — несовместимость матери и ребенка (при браке резус-положительного мужчины с резус-отрицательной женщиной) лежит в основе тяжелого заболевания — гемолитической желтухи новорожденных. Врачи долгие годы пытались разгадать тайну этой патологии и безуспешно боролись с ней. В 1940 году второе открытие профессора Ландштейнера опять спасло десятки тысяч родившихся жизней.
Через три года после обнаружения резус-фактора Карл Ландштейнер умер. Умер, работая в своей лаборатории. Скончался от разрыва сердца на глазах своих сотрудников.
В день его смерти 26 июня 1943 года президент США Франклин Рузвельт призвал американцев «склонить головы в память о великом ученом и гражданине, жизнь которого была полна желания познать и улучшить человеческий мир...».
Карл Ландштейнер открыл нам удивительную мозаику крови. Узоры жизни, сплетенные ее орнаментом неповторимы и бесценны.
Тайны тимуса
Есть органы, функция которых ясна сразу, их работа на виду. Например, сердце, легкие, почки. А функция некоторых органов долгое время оставалась загадкой. Ученые понимали, что природа ничего просто так не создает, раз какой-то орган существует, значит, он необходим и его роль нужно выяснить. Она может иметь большое значение в жизнедеятельности всего организма.
Многоликая эндокринология
107
Одним из самых загадочных органов долгое время оставался тимус — вилочковая железа, названная так из-за своей двурогой формы. Она лежит за грудиной и обладает удивительным свойством. У новорожденных детей — очень крупная, весит 15 граммов (то есть, если принять средний вес младенца за 3 килограмма, то масса вилочковой железы составит 0,5 % веса тела), а у взрослого сорокалетнего человека вес этой железы не превышает 3 граммов (0,005 % веса тела). Получается, что с возрастом масса тимуса уменьшается в 100 раз. Действительно, у взрослых людей этот орган настолько атрофируется, что практически совершенно незаметен
при патологоанатомических исследованиях. Такой метаморфозы не происходит ни с одним органом. В чем же тут дело?
Если у взрослого человека тимуса почти нет и без него люди живут нормально, так зачем он нужен в детском возрасте, да еще такой крупный? Может быть, природа ошиблась? Оставила тимус как «след прошлого», рудимент какого-то органа, развитого у животных, стоящих на низшей ступеньке эволюционной лестницы?
До 60-х годов нашего столетия специальных исследований тимуса для выяснения этого вопроса практически не предпринималось. Отдельные наблюдения по удалению оставшейся части тимуса у взрослых животных не выявляли никаких значимых последствий. В 1960 году загадкой тимуса заинтересовался выдающийся австралийский иммунолог, директор Института медицинских исследований в Мельбурне, лауреат Нобелевской премии Фрэнк Бернет. Он поручил заняться исследованием функций вилочковой железы своему молодому сотруднику Джеку Миллеру и направил его в Лондонский национальный институт медицинских исследований, где в то время небольшая группа специалистов взялась за изучение этого органа.
Выбор Бернета оказался удачным. Миллер разгадал загадку тимуса. В 1961 году в британском журнале «Ланцет» появилась его первая работа о вилочковой железе, из названия которой («Иммунологическая функция тимуса») уже все было ясно. Миллер впервые показал, что тимус является основным органом иммунитета — защиты организма от воздействия чужеродных факторов. Именно в вилочковой железе в период новорожденное™ возникают лимфоциты — клетки иммунной
108
Глава шестая
системы. Из тимуса они расселяются в другие органы — костный мозг, селезенку, лимфатические узлы. Выполнив свою родоначальную функцию, тимус отходит в тень, постепенно атрофируется, «передает дела» другим иммунокомпетентным органам.
Без тимуса невозможно развитие иммунной системы. Удаление тимуса у новорожденных детей раннего возраста приводит к ослаблению защитных сил и к смерти. Тимус в период развития и становления брганизма — жизненно важный орган.
Когда в 1961 году Миллер удалил тимус у новорожденных мышей, он увидел, что у них в отличие от взрослых животных развивается патологическое состояние — так называемый вастинг-синдром (от английского vasting— истощение): замедляется рост, появляются облысение, кишечные расстройства, происходит «разжижение» крови (обеднение ее клеточными элементами — эритроцитами, лейкоцитами, тромбоцитами), а главное, возникают тяжелейшие иммунологические нарушения вплоть до полной потери иммунитета. Любая, даже легкая микробная инфекция оказывается для таких мышей смертельной.
Тогда Миллер решил проверить, нельзя ли компенсировать нарушения. возникающие при вастинг-синдроме, введением экстрактов тимуса. Попробовали — можно. Описанные нарушения если и не исчезли полностью, то в значительной мере становились менее выраженными. Наблюдения Миллера послужили началом поисков гормонов тимуса. И вот тут исследователи столкнулись с обстоятельствами, которые не перестают удивлять научный мир до сих пор.
Дело в том, что тимус оказался в буквальном смысле «кладовой гормонов». Предполагали выделить один, ну пусть два фактора из вилочковой железы, а их обнаружили значительно больше, и пока, видимо, мы не знаем еше всех тех ценностей, которые запасены в вилочковой железе. Из центрального органа иммунитета тимус превратился в один из главных органов эндокринной системы. Известный советский патолог академик РАМН В. Серов образно назвал вилочковую железу «перекрестком иммунной и эндокринной систем регуляции».
Какие же гормоны синтезируются в тимусе? 3. Кемилева (Болгария) провела анализ литературных данных об эндокринной функции тимуса и установила, что за прошедшие 25 лет из вилочковой железы выделен 21 фактор, обладающий гормональными свойствами. Большинство из них не имеет специальных названий. Спектр их физиологического действия очень широк: от регуляции размножения и деятельности лимфоидных иммунокомпетентных клеток до участия в обеспечении различных физиологических процессов, антиканцерогенного влияния, взаимодействия с другими гормонами. Из множества биологически
Камни преткновения
109
активных веществ, вырабатываемых тимусом, наибольшее внимание привлекли три гормона. Тимозин и тимин, выделенные американским эндокринологом А. Гольдштейном, и Т-активин, полученный коллективом советских исследователей под руководством В. Ариона.
Тимозин стимулирует развитие лимфоцитов. Предварительное введение его мышам до удаления вилочковой железы предохраняет животных от возникновения вастинг-синдрома и усиливает трансплантационный иммунитет. Тимин специфически действует на мышечную ткань, ингибирует нервно-мышечную передачу, вызывает атрофию мышц. Т-активин обладает свойствами, подобными тимозину, но значительно более активен. Достижение равнозначных эффектов Т-активин обеспечивает в дозах в 6-9 раз меньших, чем тимозин. Применение его у больных лимфогранулематозом показало перспективность этого препарата для повышения нарушенного иммунного статуса у онкологических больных.
В последние годы в эндокринологии тимуса обнаружились новые факты. Оказалось, что эпителиальные клетки, которых в тимусе меньше лимфоцитов (ранее их функция была неясна), являются источниками уже не гормонов частного специфического иммунотропного характера, а гормонов, обладающих обшерегуляторным действием. В нашей лаборатории С. Александрова впервые обнаружила выработку тимусом серотонина, мелатонина, катехоламинов. Эти исследования представляют большой интерес и в настоящее время успешно развиваются нами совместно с лабораторией академика РАЕН А. Ярилина в Институте иммунологии в рамках совместного научного проекта, поддержанного грантом Российской академии наук,-
Исследования различных сторон деятельности тимуса приобрели настолько широкий характер, что в литературе появился новый термин «тимология» — наука о тимусе. Многие ученые считают, что тимоло-гия вступила сейчас в свой золотой век!
Глава седьмая
ЗОЛОТОЙ ВЕК ХИРУРГИИ
Все методы лечения, применяемые в клинической медицине, можно разделить на две большие группы; терапевтические и хирургические. Терапия и хирургия — термины греческого происхождения. Терапия (греч. therpia — забота, уход). Хирургия (греч. cheir — рута, ergon — работа) — рукоделие. В этих названиях заключена тактика двух подходов к борьбе с болезнями. Терапия — это лечение «без рук», то есть путем введения в организм лекарств (лекарственная терапия), с помощью физических методов (физиотерапия), посредством общения с больными. внушения, гипноза (психотерапия). Хирургия же — это прямое воздействие на патологический процесс рук врача, путем удаления заболевшего органа (например, холецистэктомия — удаление желчного пузыря при желчно-каменной болезни) или восстановления поврежденных тканей (реконструктивная хирургия, например замена клапанов сердца при пороке, улучшение проходимости крови по сосудам при атеросклерозе артерий и т. п.).
Любой вид хирургического вмешательства влечет за собой искусственное вторжение врача в природную анатомию человеческого организма. Основываясь на принципиально различных принципах лечения заболеваний. терапевты и хирурги не всегда должным образом вели себя по отношению друг к другу. Терапевты свысока смотрели на хирургов: «...мол. ваше дело — только руками поработать, а голова вроде бы ни к чему, зачем думать, размышлять, когда все видно в операционной ране...», а хирурги в свою очередь, бывало, рассуждали так: «...что там терапевты — таблетками и уколами действуют, больше рассуждают, чем лечат, все равно, если что-то серьезное — после их лечения больные к нам попадают...» Я несколько упрошаю и «сгущаю» фразеологию конфликта. но при этом смысл его остается более зримым.
Исторические обстоятельства складывались так, что до середины XIX века терапия действительно была «элитой», а хирургия занимала
Золотой век хирургии
111
менее привилегированное положение при дворе Медицины. Но время берет свое, технократические ветры долетают и до медицинского королевства. хирурги совершенствуют свои инструменты, изобретают обезболивание. разрабатывают различные аппараты для применения их в качестве искусственных органов, становятся возможными операции, о которых раньше можно было только мечтать. Хирургия из золушки постепенно превращается в принцессу, на нее все больше и больше обращают внимание, и. наконец, с середины XX века хирургия вступает в свой золотой век, началом которого явилась пересадка органов, а апофеоз еще впереди.
Именно пересадка (трансплантация) органов аккумулирует в себе все достижения хирургии и поэтому представляется самым ярким полотном всей хирургической живописи. Но прежде чем рассказать о наиболее заметных событиях в ее биографии, мы не можем не посвятись несколько страниц нашей книги хирургу, который в XIX веке сшил столько дивных нарядов для своей золушки, без которых она никогда не стала бы сегодняшней королевой. Давайте, ненадолго отправимся в Швейцарию...
Виртуоз хирургии
Швейцарский хирург Теодор Кохер был знаменит. Пожалуй, мало кто из врачей может сравниться с ним ио широте мышления, хирургическому мастерству, богатству научного и практического вклада в медицину.
С первого дня в хирургии и до последнего своего часа Кохер работал в университетской хирургической клинике в Берне. 51 год стены операционной старинного здания медицинского факультета швейцарской столицы были немыми свидетелями его поисков, сомнений, разочарований. надежд и успехов. 39 лет Кохер возглавлял свою «альму матер» и сделал ее хирургической Меккой конца XIX — начала XX века.
Профессор А. Росновский в 1968 году в связи с 50-й годовщиной со дня смерти швейцарского хирурга писал: «На протяжении многих лет клиника в Берне, руководимая Кохером, привлекала не только многочисленных больных со всех стран мира, но и хирургов, жадно ищущих знаний... Редко кто из хирургов, выезжавших с научными целями за пределы родины, не считал своим долгом более или менее продолжительное время посвятить детальном}' ознакомлению с научно-практической деятельностью профессора Т. Кохера, поучиться в его клинике. Результаты такого ознакомления были всегда глубоко впечатляющими...»
112
Глава седьмая
В 1897 году приват-доцент Харьковского университета М. Кузнецов провел четыре месяца в клинике Кохера. В своих «Письмах из-за границы» он рассказывал: «...Бернская хирургическая клиника по образцовому проведению асептики (соблюдению стерильности), особенностям материала, всестороннему исследованию больных и по оригинальности произведенных в ней операций и способов лечения ран может представить для посещающего ее врача большой интерес... Большой диагностический талант, оригинальность и самостоятельность научных воззрений, превосходные работы и исследования выделяют профессора Кохера из числа виденных мной иностранных хирургов на особое почетное место хирурга-мыслителя...»
Петербургский профессор А. Таубер, посетивший многие хирургические клиники разных стран мира, издал в 1893 году книгу «Современные школы хирургии», которая до сих пор вызывает большой интерес и является библиографической редкостью. В ней, анализируя свои впечатления от пребывания в клинике Кохера дважды (в 1882 и 1891 годах), он так оценивает уровень мастерства швейцарского хирурга: «Кохер как истый художник обладает духом творчества, поэтому при выполнении даже самой типической операции он всегда вносит нечто свое, новое, нелишенное практического значения. Прогрессивное направление в изучении патологических мер лечения, точное распознавание характера заболевания и, наконец, искусное выполнение оперативных приемов — суть те средства, которыми профессор Кохер достигает небывалого успеха в клинической деятельности...»
На надгробной плите Теодора Кохера даты — 1841—1917. Он прожил 76 лет. Из них 51 год преданно служил Хирургии.
В 1865 году Теодор заканчивает медицинский факультет Бернского университета и избирает хирургию делом своей жизни. После университета он стажируется в Цюрихе у знаменитого Т. Бильрота и в Берлине у «некоронованного монарха немецких хирургов» Б. Лангенбека. Первоклассные учителя воспитали первоклассного ученика, который не только станет с ними в один ряд, но и превзойдет по своему умению и славе педагогов. Возвратившись в Берн, он остался в нем навсегда, неоднократно отвергая в течение всей своей жизни предложения руководить кафедрами в престижных университетах Европы. С 1866 года он — доцент, а с 1872-го — профессор и директор хирургической клиники Берна.
Что же сделал Кохер в хирургии? Какие открытия и достижения позволили профессору С. Миротворцеву написать о Кохере: «Это был виртуоз в полном смысле этого слова. У него было чему поучиться...»
Золотой век хирургии
113
Тэодор Кохер
Подобное описание всего того, что привнес в хирургию Кохер, — тема отдельной книги, но даже конспективное изложение и простое перечисление этапов и вех его творчества говорят о выдающемся вкладе швейцарского хирурга в медицину.
Прежде всего Кохер известен как основоположник современной асептической хирургии. Он впервые разработал и предложил эффективные способы стерилизации шовного материала и методы борьбы с микробами во время операции, которые коренным образом изменили стиль и принципы хирургии. Совместно с Э. Тавелем он издал «Лекции о хирургических инфекционных болезнях» (1895), в которых подробно изложил и значительно углубил учение об асептике.
Обладая блестящими знаниями анатомии и, будучи, талантливым оператором, Кохер предложил ряд удобных и физиологически оправданных хирургических доступов к печени, желчным путям, поджелудочной и щитовидной железам, крупным суставам. Ему принадлежат известные способы операций на двенадцатиперстной кишке, резекции (удаления) желудка, оперативного лечения паховых грыж, вправления вывихов плеча, трепанации черепа, резекции языка, ампутации прямой кишки.
Изучая особенности огнестрельных ран, швейцарский хирург показал действие законов гидравлики при разрушении тканей в момент прохождения через них ранящего снаряда. Кохер первым рекомендовал рассечение ран, введение в них асептических тампонов и стеклянных дренажей с последующим наложением вторичных швов. Эти мероприятия способствовали снижению числа гнойных осложнений и ускоряли выздоровление больных. Кохер также изобрел несколько специальных хирургических инструментов, названных теперь его именем — щипцов, зажимов, крючков. Они и сегодня имеются в каждой операционной и широко применятся при различных операциях.
Свои взгляды на медицину, огромный врачебный опыт Кохер изложил в своем «Учении о хирургических операциях». Эта книга до сих пор является руководством к действию у многих хирургов, они черпают оттуда знания не только об оперативной технике, но и зачитываются увлекательным рассказом профессора об анатомо-физиологическом обосновании того или иного способа операции.
114
Глава седьмая
Широта, глубина, добросовестность — три ипостаси Кохера. В год его смерти (1917) выдающийся немецкий хирург К. Гарре, ряд лет работавший у Кохера ассистентом, издал свои воспоминания. В них он особо подчеркивает требование Кохера к любой научной проблеме в его клинике. Она должна быть «...основательно, логически, практически. экспериментально проработана и связана с новейшими достижениями естествознания, а также внутренней медицины, патологической анатомии, бактериологии и другими разделами нашей специальности...».
Особое место в творчестве Кохера занимает изучение функций щитовидной железы и разработка хирургических способов лечения тире-отоксического зоба. Швейцария является эндемичным районом по этому заболеванию — в воде ее горных рек не хватает йода. Это обстоятельство в конце XIX века приводило к большому числу тяжелого заболевания населения страны базедовой болезнью. Хирурги пытались удалять увеличенную щитовидную железу, но операции часто кончались, летальным исходом.
Кохер счел своим гражданским и профессиональным долгом заняться жизненно важной проблемой. И добился успеха. Хирургу удалось впервые показать, что полное удаление щитовидной железы ведет к неминуемой гибели пациентов.
Он разработал принципиально новый метод резекции этого органа, при котором часть железы обязательно остается для предупреждения возникновения смертельно опасной недостаточности ее функций. Кохер собственноручно спас подобной операцией несколько тысяч человек, а обшее число больных, которым и сейчас помогает его метод уже «не поддается учету».
В 1909 году первым среди хирургов Кохер был удостоен за это открытие Нобелевской премии. Профессор Т. Кохер издал более 130 научных трудов. Он был блестящим педагогом. Его руководство по оперативной хирургии переиздавалось пять раз (1892—1907). было переведено на многие языки, в том числе и на русский. Высочайшее хирургическое мастерство, большой педагогический дар и глубочайшая скромность — три основных качества выдающегося швейцарского хирурга. Он был доктором «honoris causa» многих университетов мира. В 1896 году участвовал в работе XII Международного конгресса врачей в Москве, где был избран почетным членом Русского хирургического общества им. Н. Пирогова. Выражением всемирного признания заслуг швейцарского хирурга еще до присуждения ему Нобелевской премии явилось единодушное избрание Кохера Президентом I Международного конгресса хирургов в 1905 году.
Золотой век хирургии
115
Вся его жизнь была наполнена трудом, творчеством, самоотдачей. Без работы, без клиники, без помощи страждущим он не мыслил ни дня своего существования. И так жил до конца — свою последнюю операцию Кохер сделал за три дня до смерти ...
Он действительно был великим тружеником. Мечтал, верил и сделал все. что мог, чтобы хирургия могла творить чудеса.
Прошло немногим более 50 лет. И сегодня мечта Кохера становится явью...
Горельеф в Валенсийском соборе
Возможности медицины не безграничны, но пересадка органов зримо демонстрирует не только величие хирургической техники, но и те перспективы, которые открываются при союзе терапии, хирургии и фундаментальных медико-биологических дисциплин. Ежегодно в мире умирает около миллиона человек, спасти которых могла только трансплантация органов. Другие средства и методы лечения для них невозможны...
Теплое Средиземное море омывает берега полуострова, на котором во II веке до нашей эры древние римляне основали город — Валенсию. Сегодня Валенсия — один из красивейших больших городов Испании. Валенсийцы, как и все их соотечественники, чтут свою историю и культуру. Им действительно есть чем гордиться — Валенсия богата древними памятниками, среди которых предмет особой заботы и любви местных жителей,— знаменитый Валенсийский собор. Туристы со всех концов света посещают удивительный памятник архитектуры, воздвигнутый в конце XIII — начале XIV века, и всем им гид обязательно показывает деревянный горельеф с изображением святых братьев Космы и Дамиана — арабских врачей, которые, по свидетельству сохранившихся кафедральных хроник, еще в III веке нашей эры совершили пересадку ноги. Удалив пораженную гангреной конечность у знатного римлянина, они заменили ее здоровой ногой раба. Сейчас невозможно судить об успехе операции, проведенной в те давние дни, но даже сама попытка такого (особенно для того времени) смелого и неординарного подхода к лечению болезней говорит о широте мышления и хирургическом искусстве Древнего Рима. Профессор медицины университета в Малаге (Испания) Хосе Ривас Торрес в одном из своих выступлений сказал, что Деревянный горельеф в Валенсии — «историческое свидетельство о фантастических успехах медицины, достигнутых уже много веков назад».
Однако братьям Косме и Дамиану все же не может принадлежать честь быть первыми хирургами, осуществившими трансплантацию органов. Еще в древнеегипетском медицинском трактате «Папирус Эбере»,
116
Глава седьмая
созданном примерно за 1500 лет до нашей эры.
описываются
успещ
ные пересадки кожи с одного участка тела на другой для закрытия зи яющей раны или косметического устранения дефекта.
В древнеиндийских Ведах также можно найти описание попыто:
пересадки кожи. Члены индийской касты гончаров применяли свобод ную пересадку кожи для замещения дефектов носа в X веке. Источни ком кожи для замещения дефектов служили ягодицы. Не зная анато
мии, но заметив, что ягодичные мышцы обильно кровоснабжаются
древние индийцы
интуитивно использовали это для успеха
пересадки
Тот участок кожи на ягодице, откуда планировали взять трансплантат
предварительно били деревянной туфлей до тех пор. пока он не распу-
хал от переполнения кровью.
затем вырезали из этого
места
лоскут
кожи, накладывали его на рану и закрепляли специальным клеем, ре
цепт приготовления которого в индийских текстах не приводится. По-видимому. он безвозвратно утерян.
После древнеримских пересадок идея трансплантации была надолго отброшена. Древний Рим с его расцветом науки и культуры пал. Наступил многовековой мрачный период инквизиции. Ранняя христиан-
ская церковь отрицала хирургию и медицину вообще.
запрета
ла
производить вскрытия
умерших из-за
«отвращения
церкви
к пролитой
крови». Только в эпоху Ренессанса хирурги вновь заговорили о пере
садке органов.
В XVI веке сицилийский врач Бранка решил воспользоваться све
дениями
об успешной пересадке кожи индусами.
но оказался менее
удачливым. В 1503 год}7 он пытался пересадить кожу слуге для реконструкции носа хозяина, но потерпел неудачу. Его соотечественник — всемирно известный хирург и анатом из Болоньи Гаспар Тагликоцци в
то же время считал возможном использовать мышцы лица одного человека для восстановления носа другого. Он сделал много безуспешных попыток подобных операций и отказался от своей идеи со словами: «Исключительный характер индивида полностью отклоняет нас от попытки осуществления этой работы на другом человеке». Для восстановления формы носа Тагликоцци стал использовать лоскут кожи верхней конечности, взятый у того же пациента. Эта. оказавшаяся успешной. методика прославила хирурга из Болоньи, и к нему стали стекаться больные из разных стран. До сих пор способ, разработанный Тагликоцци. применяется при пластике носа и описывается в учебниках по хирургии как «итальянский метод».	s
Однако, как это нередко бывает со знаменитыми людьми, вокруч имени Тагликоцци стали возникать всякие домыслы и невероятные слуз хи. Некоторые писатели того времени (даже знаменитый Вольтер), И
г
Золотой век хирургии
117
сожалению, провозгласили итальянского хирурга автором «симпатического носа» — термина, используемого литераторами применительно к носу, пересаженному от раба к свободному человеку. Считалось, что нос сохраняется только в течение жизни раба-донора, а в момент его смерти отпадает. Так что с момента пересадки человек, получивший нос. должен был беречь жизнь раба, чтобы сохранить свой новый нос жизнеспособным. А поскольку в те времена операции проводились в нестерильных условиях и отсечение носа сопровождалось сильным кровотечением, то рабы очень быстро умирали, и отторжение чужого носа связывалось, конечно, с этой мифической причиной.
Тагликоцци не имел никакого отношения к этой, даже для XVI века, сумасбродной идее, но люди во все времена верят сплетням и слухам тем скорее, чем они более невероятны...
Идея пересадок органов и тканей была так заманчива и многообе-шаюша. что не давала покоя не только врачам, но и знахарям, которые в XIX веке вдруг «заболели» желанием создать «чудесную мазь», которая была бы способна приживлять ткани. В 1804 году итальянской физиолог Бароньо описал знахарку по имени Гамба Курта, которая для того, чтобы убедить людей в эффективности своих мазей, отрезала на глазах у толпы кусок кожи со своего бедра и, помахав им в воздухе, прикладывала на прежнее место, смазывала своей мазью и забинтовывала. На следующий день люди, присутствовавшие при вчерашней процедуре, могли убедиться, что кусочек кожи прижился.
Бароньофписывает и другой случай, когда в деревне Роваро он сам присутствовал при продаже другим знахарем так называемой «мази французской армии». Отрезав большой кусок кожи со своего предплечья вместе с частью подлежащей мышцы, знахарь поместил его на то же место и смазал своей мазью. Через 8 дней он собрал людей и показал им. что рубец от раны почти незаметен.
Бароньо был так изумлен этими наблюдениями, что в том же 1804 году сам произвел первую экспериментальную трансплантацию — осуществил пересадку кожи у овцы. Опыты Бароньо послужили началом развития активных исследований по экспериментальному изучению пересадки органов и тканей. Очень большой вклад в трансплантологию внес французский ученый Пауль Берт. Он был разносторонне развитым человеком. Имея три (!) высших образования (инженерное, юридическое и медицинское), Берт со студенческой скамьи увлекался возможностью пересадок органов, посвятил этому свою жизнь и достиг больших успехов, обогатив медицину экспериментальными открытиями, которые впоследствии послужили основой для успешной разработки многих проблем клинической трансплантологии.
118
Глава седьмая
Избрав пересадку тканей у животных темой своей докторской дис| сертации, Берт не просто защитил ее, а получил за эту работу премию Французской академии наук в области экспериментальной физиологии. Он был любимым учеником знаменитого Клода Бернара, автора теории гомеостаза (поддержания постоянства внутренней среды организма), и достойно продолжил дело своего учителя, став его преемником на кафедре общей физиологии Сорбонны.
Берт скептически относился к опытам Бароньо, так как не получил положительных результатов при их повторении. Ссылаясь на безуспешность таких же попыток, предпринятых зарубежными учеными, Берт достаточно язвительно приводит ироничное мнение одного из них — англичанина Р. Висмана о том, что успех миланского хирурга объясняется итальянским климатом. Разноречивость результатов в опытах многих исследователей объясняется тем, что в то время — на заре развития транспланталогии как науки ученые не уделяли принципиального внимания важному (а как это известно сейчас) определяющему успех пересадок факту: от кого и кому трансплантируется орган или ткань.
Если ткань пересаживается в пределах одного организма (например, кожа — с одного места на другое) — успех обеспечен. Такая пересадка называется аутогенной. Если пересадка осуществляется между разными животными одного вида — она называется аллогенной (от греч. alios — другой). И наконец, если трансплантат пересаживается особям другого биологического вида — такая операция называется ксеногенной (от греч. xenos — чужой).
При аллогенной и ксеногенной трансплантации успех операции сомнителен. Трансплантат обязательно отторгнется, при ксенотрансплантации — быстрее, при аллотрансплантации медленнее. Но тогда этого не знали и неудачи объясняли плохой хирургической техникой.
Такого же взгляда придерживался ученый, который доведет до совершенства технику пересадки органов. Он разработает метод сосудистого шва, что явится принципиально новой точкой отсчета в хирургии вообще и трансплантологии в частности. Благодаря своему высокому мастерству, этот же ученый поймет, что механизмы отторжения трансплантата лежат гораздо глубже, чем тщательность выполнения хирургической операции. Он разочаруется в хирургии, уйдет в другую область исследований и там добьется новых выдающихся успехов. Расстанется с трансплантацией навсегда, но, «хлопнув дверью», заставит ученых искать — где же «зарыта собака», которая так твердо стережет тайну приживления. Имя этого человека —Алексис Каррель...
Золотой век хирургии
119
Чудесный шов
Именно А. Каррель, еще будучи студентом-медиком, впервые решил, что если тщательно соединить сосуды пересаженного органа с соответствующими ему сосудами в теле реципиента, то орган, хорошо снабжающийся кровью, обязательно приживется.
Эта заманчивая цель добиться того, чего не смогли сделать другие, влекла Карреля вперед. Фанатическое упрямство, воля и мастерство хирурга обеспечили успех. В 1905 году 32-летний Каррель, работая в Чикагском университете, совершил чудо — впервые в мире успешно произвел аутотрансплантацию конечности у собаки, ис-
пользуя Оригинальную, разработанную им Алексис Каррель надежную методику сшивания кровеносных сосудов. В чем же заключается метод Карреля? Вот как описывает его свидетель — хирург из Джортаунского университета Г. Хафнагелы «По окружности сшиваемого сосуда накладывали три шва на разном расстоянии, примерно в 120° друг от друга. Натягивая нити от двух швов, Каррель превращал одну треть окружности сосуда в прямую линию и сшивал каждый сегмент поочередно, меняя натяжение по кругу и таким образом соединяя концы-артерии».
Действительно, «все гениальное — просто». Метод Карреля совершил переворот в хирургии. Он спас тысячи солдатских жизней во время первой мировой войны. До сих пор этот метод является основным при сшивании сосудов. Без него хирургия остановилась бы в своем развитии, а пересадка органов осталась бы в истории медицины не больше чем забавой и фантазией. Так, Алексис Каррель открыл медицине путь в будущее, а пересадку органов сделал технически осуществимой.
В 1912 году Каррель получил Нобелевскую премию и продолжал активно отрабатывать технику трансплантации различных органов. Он Пересаживал почки собакам, однако результаты оказывались отрицательными. Каррель тщательно анализирует технику операций, усовершенствует ее, сосудистый шов, накладываемый им, безупречен, стерильность соблюдается тщательно, однако... Через 15-20 дней орган отторгается.
120
Глава седьмая
Неудачи не могут поколебать Карреля, его веру во всемогушество хирургии. Он ставит десятки, сотни опытов, находит новые приемы пересадки сразу двух почек в целом, в виде единого комплекса, вместе с отрезком аорты и нижней полой вены. Он переходит в опытах с собак на кошек, но результаты те же: ни одного случая приживления дольше 12-15 дней. В чем же дело? Ученый грешит на инфекцию. Проводится предварительная стерилизация места операции, орган пересаживается немедленно после изъятия, предварительно сохраняется в питательных средах. Ничего не помогает. Наступает отторжение. И Каррель вынужден признать: причина отторжения не в хирургической технике.
Потрясенный этим, он бросает хирургию, уходит из клинической медицины, уезжает к себе на родину — во Францию и начинает заниматься экспериментальной биологией. Через несколько лет имя Карреля опять становится знаменитым — он разработал искусственную питательную среду для клеток и метод их длительного культивирования вне организма. Теперь ученый бредит новой идеей: изолировать клетки человеческого сердца, создать им условия для жизни и роста в искусственной среде и воссоздать в экспериментальных условиях весь орган для замены больного сердца в организме человека.
Эта идея хороша для фантастического романа. Современные биологи и медики понимают всю многообразную сложность этого начинания. В сердце так много типов клеток, к тому же различного происхождения (мышечных, нервных, соединительнотканых, эндокринных), выполняющих разные функции, что создать, вырастить и заставить работать такой ансамбль в искусственных условиях пока совершенно невозможно.
Атексис Каррель был счастлив и несчастен одновременно. Счастлив оттого.' что обогатил медицину яркими открытиями и навсегда вошел в ее историю. Несчастен, потому что не сбылись его мечты — заменять пораженные органы и тем самым сделать человека практически бессмертным. Каррель не принес человечеству бессмертие, по своим «чудесным швом» он избавил людей от смерти во многих случаях, открыл исследователям путь к будущим успехам в хирургии, трансплан-талогии, заставил ученых искать причину отторжения пересаженных органов. И они ее нашли...
Атака на иммунитет
Молодой венский хирург Эмиль Холман тоже занимался трансплантацией. В 1923 году, пересаживая детям на пораженные ожогом поверхности по 150-170 маленьких кусочков кожи, взятой от доноров, оН
Золотой век хирургии
121
заметил удивительные явления. Пересаженные кусочки кожи временно приживали и способствовали регенерации собственного кожного покрова. Но при повторных пересадках самочувствие детей ухудшалось: у них поднималась температура и появлялась сыпь на всем теле. Холман хорошо знал медицину и. размышляя над этим фактом, вспомнил об экспериментах русского микробиолога Николая Чистовича, который в 1898 году, работая у великого Мечникова в Пастеровском институте в Париже, впервые доказал, что введение животным под кожу в кровь чужеродных белковых вешеств вызывает появление в их крови своих специфических белков — антител. При этом внешние-признаки такой реакции, получившей название иммунизации, совпадают с явлениями, замеченными Холманом.
Тогда Холман начал целенаправленно подбирать доноров для пересадки, тщательно протоколировал свои операции и на большом количестве наблюдений показал, что, если для повторной пересадки использовалась кожа прежнего донора, то кожные лоскуты отторгались вдвое быстрее первых. В том случае, когда для повторной трансплантации использовалась кожа нового донора, отторжение наступало в два раза медленнее.
Если бы Эмиль Холман в те дни не просто предположил, что «каждая группа трансплантатов вызывает появление своих собственных антител, которые ответственны за последующее исчезновение пересаженной кожи», а пошел дальше и, забыв на какое-то время свою любимую хирургию, занялся экспериментальной иммунологией, он смог бы стать первооткрывателем иммунной природы несовместимости тканей! В 1975 году он пишет: «Какую блистательную возможность мы упустили!» Через 20 лет после Холмана шанс прийти к финалу первым не упустил Питер Медавар...
Поиск эффективных методов пересадки кожи английские врачи Питер Медавар и Томас Гибсон начали во время второй мировой войны, когда тысячи раненых нуждались в таких операциях. Медавар. обеспечивающий экспериментальную и теоретическую часть исследований; начал с повторения опытов Холмана и действительно убедился в том, что трансплантат, взятый им повторно у одного и того же донора, отторгается гораздо быстрее, чем первично пересаженный кусочек кожи. Будучи иммунологом. Медавар сразу же понял то, к чему Холман пришел после многих раздумий — первичный трансплантат служит антигеном (чужеродным фактором) для организма. После серии многочисленных разнообразных опытов и наблюдений Медавар определил специфичность иммунизации и убедительно показал на микроскопических препаратах иммунную природу отторжения. В 1944 году появилась
122
Глава седьмая
статья П. Медавара «Поведение и судьба кожных трансплантатов у кроликов», в которой впервые были приведены доказательства иммунологического механизма отторжения пересаженной ткани.
Итак, природа отторжения познана. Необходимо искать пути ее преодоления. Без этого успешная пересадка органов невозможна. И снова на пути решения проблемы возникает «феномен Холмана». Опять один ученый заметит, но не придаст значения, а через восемь лет другие исследователи обнаружат то же самое, один из них подробно опишет эту находку (и оста-
Питер Медавар нется в тени), а второй, независимо от него, даст принципиально новое объяснение установленному факту и окончательно впишет свое имя в анналы иммунологии как автор открытия иммунной природы несовместимости тканей.
Им будет, конечно же, Питер Медавар, а его «партнерами» в этой драме идей Рэн Оуэн и Милан Гашек. В 1945 году Оуэн, занимаясь экспериментальной эмбриологией в Калифорнийском университете, обнаружил, что при одновременном внутриутробном развитии двух телят-близнецов, их системы кровообращения тесно контактируют между собой, и телята, посредством этого, обмениваются кровью. У родившихся телят-близнецов в крови циркулируют эритроциты друг друга. Оуэн не придал этому факту должного значения. Звездный час результатов его наблюдения наступил лишь в 1953 году.
Милан Гашек в Чехословакии и Питер Медавар в Англии, независимо друг от друга, обнаружили похожие явления. Гашек сумел срастить тонкие оболочки с сетью кровеносных сосудов у двух эмбрионов кур, в результате чего кровеносные сосуды мембран куриных зародышей прорастали друг в друга. Цыплята, вылупившиеся из соеди-ненных яиц, оказались иммунологически инертными по отношению к антигенам друг друга. Чешский ученый подробно, как и Оуэн, описал это явление, но почему-то не подумал, что это можно (и нужно) применить в экспериментальной трансплантологии. И его открытие тоже осталось незамеченным. А вот эксперименты, проведеные в том же 1953 году П. Медаваром совместно с его сотрудниками Рупертом Биллингхемом и Лесли Брантом, совершили переворот в науке.
Медавар и его помощники взяли беременных мышей двух линий и| в ходе тонких изящных хирургических опытов сумели ввести зароды
Золотой век хирургии
123
шам — мышатам каждой самки по 10 миллиграммов клеточной взвеси, приготовленной из селезенки и почек мышей противоположной линии. Через восемь недель после рождения новорожденным мышатам пересадили лоскуты кожи, взятые опять же от особей противоположной линии (тех мышей, взвесь клеток которых была введена мышатам в период их внутриутробного развития). Результаты опытов превзошли все ожидания — стопроцентное приживление трансплантатов! Наблюдения в отдаленные сроки (50 дней и более) показали, что кожа фактически стала для оперированных мышей своей.
3 октября 1953 года в английском журнале «Nature» («Природа»), который считается энциклопедией научных открытий, появилась короткая статья П. Медавара, в которой обнаруженное им и его сотрудниками явление было названо «иммунологической толерантностью». В лаборатории Медавара развернулись разнообразные исследования. Были детально описаны стадии и различные стороны механизма иммунологической толерантности. Питер Медавар стал известен во всем мире. За заслуги перед наукой английский парламент присвоил ему пожизненный титул сэра, а в 1960 году Нобелевский комитет отметил его высшей научной наградой мира.
Барьер несовместимости дал трещину. Механизм отторжения перестал быть тайной, и исследователи стали искать «артиллерийские средства», которыми можно было подавить иммунитет. Поскольку в процессе этих поисков, продолжающихся по сегодняшний день, было установлено, что основную ответственность за синтез антител несут Т-лимфоциты, то именно эти клетки послужили для ученых объектом «бомбардировки» противоиммунной артиллерии.
Было испробовано множество различных средств (ионизирующая радиация, антилимфоцитарная сыворотка, различные химические факторы) — о них заинтересованный читатель может прочитать в специальной литературе. Мы же посвятим несколько строк только самым последним достижениям, которые позволили существенно повысить приживаемость аллогенных трансплантатов (до 87-96 %).
Главный герой нашего рассказа антибиотик циклоспорин А, выделенный в 1972 году из двух видов почвенных грибков. Открыл его Дж. Бо-рель — ведущий сотрудник швейцарской фармацевтической фирмы «Сандоз». Открытие циклоспорина ознаменовало новую эру в развитии пересадок органов. Количество их возросло в десятки раз. Высокая приживаемость трансплантатов побудила хирургов шире развернуть исследования в этой области. В настоящее время осуществлен полный искусственный синтез циклоспорина А и он выпускается многими фармацевтическими фирмами. Циклоспорин чрезвычайно активен и
124
Глава седьмая
уникально подавляет реакцию «трансплантат против хозяина» при пересадке различных органов. Однако панацеей он быть не .может — при длительном применении циклоспорин вызывает серьезные осложнения со стороны почек. Поэтому ученые ищут возможность снижения дозы препарата за счет комбинации его с другими иммунодепрессивными средствами. разрабатывают новые подходы к преодолению иммунологической толерантности.
В последние годы появились сообщения об успешном применении иммунотоксинов в борьбе с реакцией отторжения. Иммунотоксины — это антитела против Т-лимфоцитов, которые связаны химическим способом с каким-либо токсином (например, дифтерийным). Такие иммунотоксины способны избирательно уничтожать Т-лимфоциты и тем самым обеспечивать приживление трансплантатов. Однако, в этих случаях тоже не обходится без «ложки дегтя». Организм, лишенный Т-лимфоцитов, оказывается беззащитным к любой инфекции и требует обеспечения необходимых мер по защите его от микробов. Больных помещают в особые стерильные камеры с собственным микроклиматом. по существу, полностью изолируя их от внешнего мира. Эти мероприятия дорогостоящи и сложны в реализации.
Поиски продолжаются. В каждом конкретном случае подбираются комбинации различных способов продления трансплантационного иммунитета. Несмотря на то. что окончательная победа еще впереди — очень многого удалось достичь. Спасены тысячи человеческих жизней. О некоторых самых ярких страницах этой летописи надежд — наш дальнейший рассказ.
Фрау Рутт становится знаменитостью
Пятидесятилетняя домохозяйка из Чикаго (немка по происхожде-. нию) фрау Рутт стала знаменитой 17 июня 1950 года. В этот день известный американский уролог Дж. Лоулер пересадил ей почку человека, погибшего от несчастного случая.
Рутт страдала поликистозом. В ее правой почке вместо нормальной ткани образовалось множество пузырей, возникших в результате хронического воспаления и отложения камней. Почка не только не функционировала. но и служила постоянным источником инфекции, крайне опасной для организма. Вторая почка тоже была больна и не справлялась с нагрузкой, целиком выпавшей на ее долю. Поэтому Лоулер был вынужден не просто удалить пораженный орган, но и попытаться пересадить донорскую почку, чтобы поддержать ослабленный организм.
Золотой век хирургии
125
Операция прошла успешно, послеоперационных осложнений не наблюдалось, Рутт выписали домой и многие газеты в своих репортажах спешили поздравить пациентку и доктора. Но. увы. через несколько месяцев функция пересаженной почки опять ослабла, а спустя год рентгеновское обследование показало, что почка сморщилась, уменьшилась в размерах и превратилась в бесформенное образование, которое никакой ценности для Рутт уже не представляло. Организм отверг чужеродную ткань.
И все же это был успех! Успех — потому что жизнь больной была продлена.
Французские врачи в 1953 году, зная о неудаче Лоулера. решили пойти другим путем — пересадить почку больному от его близкого родственника. рассчитывая на сходство антигенов у пациента и донора. Шестнадцатилетний Мариус Ренар был тяжело болен. В результате гнойного воспаления его почки почти перестали функционировать. Мать попросила врачей взять ее почку для спасения сына, и они согласились. Это был акт отчаяния, но ждать донора было нельзя — мальчик умирал. ...Операция успеха не принесла. Через несколько недель почка была отторгнута и больной погиб.
Однако хирурги не теряли веры в успех и продолжали оперировать. Луч надежды засиял в 1972 году— с внедрением в медицину циклоспорина. Широкое применение этого антибиотика при пересадке почек увеличило частоту длительного (более одного года) функционирования трансплантата до 80-85 %, а у родственников до 90 %. В настоящее время только в Европе выполнено более 30 000 пересадок почек у взрослых пациентов и 4 000 — у детей. В 83 центрах США ежегодно производится пересадка почек 9 000 больных. Чаще используется трупный орган, реже — от живого родственника.
В России первую пересадку почки у человека осуществил академик Б. Петровский в апреле 1965 года. Этой операцией началась «эра трансплантации» в медицине стран СНГ. В 1971 году за разработку и внедрение в клиническую практику трансплантации почек группа ученых во главе с Б. Петровским (Г. Соловьев, Н. Лопаткин, Ю. Лопухин и другие) была удостоена Государственной премии. В 1987 году Б. Петровский с сотрудниками опубликовал статью «Опыт 800 операций ал-лотрансплантапии почки», в которой подведены итоги пересадки этого органа за 20 лет. Наибольший срок жизни пациента с функционирующей пересаженной почкой составляет 19,5 лет при пересадке почки от родственников и 18 лет при пересадке от трупа. Эти показатели совпадают с мировыми достижениями.
126
Глава седьмая
Сейчас успешная пересадка почки из желаемой операции стала реальной действительностью. Трансплантация спасает больных, ранее считавшихся неизлечимыми. Почка была первым органом, который врачи стали успешно пересаживать людям. С дальнейшим прогрессом
медицины наступила очередь других...
Человек с чужим сердцем
Часы в операционной больницы «Гроте Схюр» показывали 5.43. За окнами светало. Наступал новый день— 3 декабря 1967 года. «Господи
Иисусе, оно сейчас пойдет». — слова, произнесенные хирургом, стоящим за операционным столом, узнал потом весь мир. Операция, продолжавшаяся пять часов, сделала его знаменитым. Просыпавшиеся жители Кейптауна, собираясь на работу, за покупками, по всякого рода
житейским делам, еше не знали, что преддверие рождества дарит им необычный подарок — их соотечественник профессор Кристиан Барнард вместе с группой сотрудников и едино-мышленников осуществил



в эту ночь первую в мире пересадку сердца человеку.
Оно действительно пошло, пошло сразу после первого же разряда
дефибриллятора — специального прибора, запускающего остановлен

ное сердце. Сначала неуверенно, потом быстро сокращаясь, а через
15-20 минул заработало ритмично, все больше и больше привыкая к
своему новому хозяину.
В груди 55-летнего Луиса Вашканского, перенесшего три тяжелых инфаркта, полного инвалида, неспособного самостоятельно передвигаться. дни которого были сочтены, билось здоровое сердце 25-летней Дениз Анн Дарваль. трагически погибшей накануне в автомобильной катастрофе. Сердце Дениз продолжало жить без нее. а вместе с ним и, благодаря ему, продолжал жить Луис. Трагедия и счастье переплелись
воедино.
До этого дня 44-летний профессор хирургии К. Барнард был незнаком широкой публике. Специалисты знали и ценили его работы, а людям, далеким от медицины, его фамилия была известна скорее благодаря дочери Дейдре — неоднократной чемпионке страны по водным



лыжам.
Луис Вашканский прожил после операции 18 дней. Смерть наступила от воспаления легких. Организм не справился с инфекцией. Опасаясь отторжения, врачи перегрузили его иммунодепрессантами — препаратами, ослабляющими иммунитет. Барнард и его коллеги испытали отчаяние, когда при вскрытии убедились в том. что пересаженное сердце выглядело нормально, а три четверти легких были поражены
Золотой век хирургии
127
тяжелым воспалением. 18 дней и ночей кейптаунские врачи боролись за жизнь первого человека с пересаженном сердцем. 18 суток мир следил за их поединком со смертью. 21 декабря они его проиграли. Вашканский умер. Казалось бы. эта неудача должна была выбить «почву из-под ног» хирургов, бросивших вызов Природе, заставить их отступить. подождать, еше и еше раз переосмыслить то. что они делали. Многие считали, что следующая пересадка сердца состоится теперь нескоро, но они ошиблись. Барнард проигрывать не привык.
2 января 1968 года он совершил вторую пересадку сердца. В той же больнице, стой же группой сотрудников он пересадил сердце Филиппу Блайбергу— 58-летнему стоматологу, который последние девять месяцев перед операцией практически не мог самостоятельно передвигаться из-за тяжелейшей сердечной декомпенсации. Блайбергу «подарил» сердце 24-летний метис Клайв Хаупт, внезапно умерший от разрыва сосуда основания мозга. На этот раз успех был полным. Через пять часов после начала операции сердце Хаупта в груди у Блайберга забилось самостоятельно. Дефибриллятора не потребовалось, послеоперационный период протекал без осложнений, и 16 марта того же года пациент выписался из больницы.
На страницах многих газет мира появился уникальный фотоснимок — Ф. Блайберг держит в руках банку с собственным сердцем, прослужившим ему 58 лет! Судьба Блайберга оказалась-счастливее, чем у Вашканского. да и врачи учли свои прежние ошибки — к назначению лекарств подходили более осмотрительно. Блайберг прожил с пересаженным сердцем несколько лет. И эти годы он именно жил, а не существовал^- работал, плавал, даже играл в теннис.
За Барнардом последовали другие. Толычгв течение 1968 года — первого года в истории пересадок сердца — в 16 странах хирурги осуществили 96 трансплантаций «неутомимого мотора жизни». Многие из них оказались успешными. Дентор Кули и Норман Шамуэй в США, Шарль Дюбост во Франции — имена этих хирургов, добившихся наиболее удачных результатов, навсегда вошли в историю кардиохирургии.
В России первая пересадка сердца была осуществлена 4 ноября 1968 года в Военно-медицинской академии группой хирургов во главе с академиком А. Вишневским. К сожалению, она закончилась неудачей. Сердце 19-летней девушки, погибшей в автомобильной катастрофе. проработало в груди 25-летней женщины, страдавшей тяжелым ревматическим пороком, только 36 часов. С хирургической точки зрения. пересадка была выполнена безупречно, но функции внутренних органов были настолько изменены, что даже замена больного сердца на новое, здоровое не смогла восстановить их деятельность.
128
Глава седьмая
После этого у нас в стране по ряду причин (во многом объективных, а в чем-то и в силу препятствий субъективного рода, не всегда правильных и взвешенных оценок) работы по клинической трансплантации сердца практически были прекращены. Небольшие группы энтузиастов продолжали исследования экспериментального характера, но масштаб их не соответствовал современному уровню развития подобных работ за рубежом, что не могло не сказаться и на разработке клинических аспектов пересадки сердца.
Многие видные кардиохирурги и трансплантологи (академик В. Бураковский. члены-корреспонденты АМН СССР В. Шумаков и Г. Соловьев) неоднократно поднимали вопрос о необходимости широкого развертывания работ в этом направлении, но. к сожалению, те же застойные явления, которые отрицательным образом сказались на различных сторонах развития нашего общества, сыграли свою тормозящую роль и в медицине.
9 сентября 1983 года В. Бураковский сделал вторую в СССР пересадку сердца, которая также не увенчалась успехом. И только в 1987 году, когда в различных странах мира были сделаны уже тысячи успешных пересадок сердца, профессор В. Шумаков с группой сотрудников осуществил третью трансплантацию, о которой широко сообщалось в нашей прессе и которая, как и вскоре последовавшая за ней четвертая, уже оказались успешными.
Ныне в возглавляемом академиком В. Шумаковым Институте трансплантации органов и тканей в Москве активно проводятся клинико-экспериментальные исследования с целью скорейшей разработки и внедрения в клиническую практику надежных методов трансплантации сердца человеку, при этом одновременно выполнены несколько успешных трансплантаций этого органа. Однако в силу известных обстоятельств (связанных, прежде всего, с недостаточностью финансирования научных исследований и здравоохранения), к сожалению, Россия значительно отстает от развитых стран мира, где эти операции стали обыденным явлением. Только недавно я получил письмо от своего коллеги — лондонского профессора, который перенес несколько месяцев назад сложнейшую операцию — пересадку комплекса «сердце-легкие» и уже вернулся к активной работе...
Такое отставание тем более печально потому, что в начале пути наши ученые уверенно лидировали в исследованиях по этому направлению. Так. говоря о пересадках сердца, нельзя не отдать дань уважения докторам Н. Синицыну и В. Демихову. Синицын еще в ЗО-е годы нашего столетия первым осуществил экспериментальную пересадку сердца у лягушек. Пересаженное сердце жило около 5 суток. В дальнейшем.
Золотой век хирургии
129
совершенствуя технику опытов, горьковскому физиологу удалось продлить жизнь лягушек с пересаженным сердцем до 6 месяцев.
В. Демихов впервые разработал различные способы и варианты пересадок сердца, комплекса «сердце-легкие» у собак. Оперированные собаки жили после операции до 2.5 месяцев. Впоследствии он разработал различные варианты трансплантации многих органов и даже выполнил успешную пересадку головы шенка на шею взрослой собаки. Собака с двумя головами прожила 6 суток, фотоснимки ее появились в газетах всего мира и свидетельствовали о том. что в недалеком будущем можно будет принципиально пересаживать любой орган, если будут найдены мощные средства подавления трансплантационного иммунитета.
Фантазии превращаются в реальность
О пересадке органов можно рассказывать много. Этот научный «детектив» наполнен многочисленными сюжетными интригами, неожиданными развязками, тайнами, победами и. к сожалению, еше нередко и поражениями. Однако фантазии постепенно превращаются в реальность — врачи широко и успешно трансплантируют почки, сердце, роговицу. лоскуты кожи, фрагменты костей. Уже получены достаточно мощные средства борьбы с реакцией отторжения, появляются новые методы пересадок фрагментов органов и даже клеточных колоний. Так. недавно группа хирургов из медицинского колледжа в японском городе Асахигаве под руководством профессора М. Мито впервые в мире осуществила успешную пересадку печеночных клеток больного в его же селезенку с целью их размножения и создания «второй» печени, взявшей на себя функцию первичного органа, пораженного циррозом. Специальные исследования показали, что пересаженные клетки печени размножаются в селезенке с сохранением их функции.
Специалисты считают, что недалек и тот день, когда ученые научатся «наводить» искусственную толерантность и организм перестанет отторгать пересаженные органы. Программы таких исследований существуют сейчас в США. Англии. Франции. Германии. Швеции, под подобные проекты отпускается щедрое финансирование (достаточно сказать, что научный комитет НАТО недавно объявил конкурс на получение грантов по этой проблеме и финансировал его 2 миллионами долларов). Другое ожидание успеха связано с международной организацией подбора доноров по соответствующим антигенам — для этого создаются банки органов, в которых обеспечивается длительное хранение органов, годных для трансплантации с подробным их типированием.
130	Глева седьмая
Соответствующие компьютерные программы находят реципиентов для этих органов, а специальные самолеты в короткий срок доставляют их в тот госпиталь, где планируется операция. Такой банк в рамках Европейского сообщества уже несколько лет существует в Страссбурге.
На последнем Всемирном конгрессе трансплантологов лауреат Нобелевской премии Питер Медавар (тот. который расшифровал иммунологическую природу несовместимости) сказал: «Суть состоит в том, что героические события сегодня есть часть ординарной медицинской помощи завтра». Можно только добавить, что с каждым днем их становится все больше и больше...
Плодотворный союз
Развитие научной и технической мысли не только открывает новые неизвестные ранее методы лечения болезней, но и возрождает давние эмпирические способы врачевания, привносит в них дух обновления, связанный с познанием механизмов их действия на живой организм. И как следствие этого, обретая «второе дыхание», эти методы усовершенствуются. сфера применения расширяется, из частных отдельных случаев использования их развивается новое эффективное лечебное направление.
Так, произошло с гипербарической оксигенацией — методом лечения различных болезней в барокамере кислородом под повышенным давлением. Широкое применение этого метода в лечебной практике позволило спасти множество человеческих жизней при таких смертельно опасных заболеваниях, как газовая гангрена, столбняк, стафилококковая пневмония. Благодаря барокамере, многие женщины с пороками сердца ощутили радость и счастье материнства. Значительно вырос процент благополучных исходов при операциях на сердце для замены клапанов. Сформировалась новая отрасль здравоохранения — гипербарическая медицина.
Истоки этой науки были заложены в 1662 году, когда английский врач В. Хеншоу впервые решил попробовать лечить больных с заболеваниями легких и желудка в деревянной герметичной камере, изменяя в ней атмосферное давление. Воздух в камеру накачивался мехами от церковного органа. Однако камера Хеншоу оказалась лишь кратковременным эпизодом в использовании повышенного давления воздуха. Планомерное развитие гипербарической медицины началось только с середины XIX столетия, когда три французских врача Ж. Юно, М. Та-барье и Р. Праваз стали в своей практике широко применять терапию сжатым, воздухом. В 1834 году Юно создал барокамеру, сделанную из-
Золотой вен хирургии
131
меди в виде шара. Спустя два года Праваз описал действие «лечебных ванн со сжатым воздухом». В камере Юно размешалось одновременно 12 человек. Там лечили больных туберкулезом, рахитом, анемией, невритами и другими самыми разнообразными болезнями. В 1840 году Табарье открыл в городе Монпелье «пневматический центр», и к 60-м годам XIX века барокамеры вслед за Францией появились в Швеции, Германии. Англии. Бельгии. США и России. В 1869 году в Петербурге доктор А. Смирнов основал «пневматическую лечебницу». Она располагала двумя барокамерами, сделанными из железа (каждая на 4 человека). и одной «каменной», состоящей из двух комнат и вмешаюшей 10 человек. Лечили больных в основном с хроническими поражениями верхних дыхательных путей и легких. К 1876 году в России насчитывалось уже 9 действующих барокамер.
Интерес врачей к гипербарической медицине все более возрастал с развитием технической мысли. До 30-х годов XX века для лечебных целей использовали только сжатый воздух, и лишь во второй половине нашего столетия, когда были открыты простые и дешевые способы получения кислорода, произошло фактическое становление гипербарической оксигенации (ГБО) как современного вида лечения. 1956 год является точкой отсчета триумфального шествия ГБО по хирургическим клиникам мира. Именно в этом году были опубликованы результаты разнообразных опытов на животных, проведенных голландским хирургом В. Борема в камере с повышенным давлением кислорода. Результаты его экспериментов были настолько многообещающими, что уже в 1960 году в Амстердаме была построена большая барооперационная, где в томже году в условиях ГБО Борема успешно выполнил первую в мире операцию на человеческом сердце.
В нашей стране впервые в условиях клиники ГБО использовал К. Раппопорт в 1958—1959 годах. В условиях повышенного давления кислорода он успешно лечил больных с отравлением окисью углерода. В 1965 году в клинике академика Н. Амосова была выполнена сложная операция по устранению тяжелого порока сердца — пентады Фалло, проведенная в барокамере.
Сеть лечебных барокамер и в СССР, и во всем мире стремительно расширялась. Гипербарическая оксигенация вторгалась во все отрасли медицины, но основное ее использование находило свое место в хирургии. В условиях ГБО появилась возможность проводить сложные операции у тяжелых больных с пороками сердца, гипертонической болезнью, множественной внутренней патологией.
...В сентябре 1981 года в Москве в гостинице «Космос» проходил Международный конгресс по гипербарической медицине. В советской
132
Гпава седьмая
столице, где функционирует крупнейший в мире центр гипербарической оксигенации, собрались ученые из разных стран, посвятившие свою жизнь изучению возможностей лечения различных болезней в.барокамере кислородом под повышенным давлением.
На форуме медиков шел заинтересованный обмен мнениями не только об успехах гипербарической медицины, но и об ограничениях и неудачах многообещающего метода.
Специалисты знают, что круг заболеваний, цри которых применяется ГБО. широк. А эффективность ее воздействия непостоянна: при одних и тех же заболеваниях у разных пациентов она может быть как высокой. так и низкой. Параметры воздействия кислорода под повышенным давлением также неодинаковы. В клиниках их подбирают эмпирически. Больные переносят одни и те же нагрузки по-разному, часто при совершенно отличных друг от друга патологических процессах используются одинаковые параметры, отсюда различен и лечебный эффект.
В чем же дело0 Как объективизировать подбор режимов лечения в барокамере? Где те струны в организме человека, на которых кислород может со всем блеском исполнить свою чудодейственную партию? И должна ли она быть сольной? Может быть, гораздо ярче и сильнее она прозвучит с оркестром?
В 1980 году в хирургической клинике Куйбышевского (ныне Самарского) медицинского института по инициативе профессора Г. Ратнера, являющегося одним из пионеров применения гипербарической оксигенации в нашей стране, была создана научная группа для выяснения роли диффузной эндокринной (АПУД) системы в реализации лечебного действия кислорода. Теоретическими предпосылками к таким исследованиям послужили факты активного контроля гормонами, синтезируемыми этими клетками, окислительно-восстановительных процессов, протекаюших в тканях и органах при участии кислорода.
Вначале провели эксперименты, позволившие выяснить поведение отдельных апудошгтов при действии ГБО. Оказалось, что клетки ведут себя неодинаково — некоторые начинают продуцировать повышенное количество гормонов, другие — наоборот снижают свою активность. Иначе говоря, среди эндокринных клеток есть любители кислорода, а есть и такие, которые питают к нему неприязнь. Но равнодушных нет вообще. Математики на основе многочисленных данных, полученных при изучении различных параметров давления, времени, количества сеансов, создали математическую модель поведения клеток АПУД-си-стемы в условиях барокамеры.
Оценив результаты опытов, сотрудники клиники сделали резонный вывод: применение кислорода под повышенным давлением изменяет
Золотой век хирургии
133
ритм деятельности всех без исключения эндокринных клеток и, как следствие этого, уровень содержания гормонов в организме. А раз так. то как же можно проводить лечение таким мошным фактором без учета наступающих при этом изменений эндокринного статуса?! Что если, попробовать сделать кислород и гормоны союзниками в лечении? Зачем кислороду исполнять сольную партию, пусть лучше звучит оркестр, где кислород будет солистом, а гормоны — аккомпаниаторами.
Первые репетиции этого ансамбля сразу оказались успешными. Взяли для изучения три заболевания, которые по механизмам возникновения. клиническим проявлениям и исходам не похожи друг на друга. Но их объединяло одно — в развитии патологических процессов гормональные нарушения играли далеко не последнюю роль. Это — язвенная болезнь. облитерирующий эндартериит (тяжелое заболевание артерий нижних конечностей, приводящее к их гангрене) и перитонит — гнойное воспаление брюшины. Нарушения каких же гормонов играют роль в их возникновении и развитии? Для язвенной болезни желудка это гастрин, серотонин и соматостатин. Для эндартериита — адреналин и норадреналин. Для перитонита — так называемые «медиаторы воспаления» — серотонин. гистамин, адреналин и норадреналин.
При язве желудка отмечается гиперпродукция гастрина, что приводит к самоизъязвлению слизистой оболочки, а недостаток серотонина уменьшает выработку слизи, защищающей стенку желудка от переваривающего действия гастрина. Соматостатина, так же как и гастрина, вырабатывается больше, он тормозит регенераторные процессы, не дает клеткам размножаться и тем самым закрыть язвенный дефект. Следовательно. чтобы достичь успеха в лечении язвенной болезни, необходимо снизить выработку эндокринными клетками желудка гастрина и соматостатина и усилить синтез серотонина. Зная, как ведут себя соответствующие апудоциты. синтезирующие эти гормоны при ГБО, математики рассчитали сочетание параметров давления кислорода, времени и количества сеансов, оптимальных для создания такого эндокринного статуса. И что же? Союз кислорода с гормонами оказался успешным. Оркестр звучал стройно и сильно. В группе больных, подвергнутых лечению по новой методике, результаты были в несколько раз лучше, чем у больных, лечившихся по параметрам, подобранным эмпирическим путем.
Такие же положительные результаты были получены и при другой патологии. Снижение продукции адреналина и норадреналина у больных эндартериитом усиливало лечебное действие кислорода.
Подобранные режимы действия барокамеры при перитоните в подавляющем большинстве случаев позволили «выключить из игры» медиаторы воспаления, снизить их выработку и тем самым оборвать гнойный
134
Глава седьмая
процесс. Сочетание лечения с современным радпоиммунологическим анализом позволили конкретизировать режимы воздействия для каждого больного и контролировать процесс воздействия кислорода под повышенным давлением в течение всего курса лечения больных в барокамере.
Новое направление целенаправленного лечения больных с использованием гормонотропных свойств кислорода под повышенным давлением. о котором было впервые доложено на Московском конгрессе, вызвало большой интерес специалистов разных стран. Сейчас оно с успехом используется и развивается дальше как у нас в стране, так и за рубежом.
Взяв к себе в союзники кислород, хирургия расширяет свои возможности. Тысячи людей в разных странах с заболеваниями, при которых скальпель хирурга мог исцелить их. были обречены болеть всю жизнь, и без того страдая от врожденных пороков сердца или других нарушений кровообращения и дыхания. Гипербарическая оксигенация явилась для них «доброй Феей», а кислород — самый распространенный на Земле химический элемент оказывается не только поддерживает, но и возрождает жизнь!
Сенсации каждый день
Кроме аллогенных пересадок органов яркими свидетельствами возможностей спасения человеческих жизней в тех случаях, когда, кажется. уже все способы для этого исчерпаны, являются примеры аутотрансплантации и реконструктивной хирургии.
Пятраса Довидайтиса в литовском городке Таураге теперь знают все. Благодаря мастерству профессора А. Дуличюса из Каунасского медицинского института, он обрел «вторую жизнь». 57-летний водитель долгое время страдал тяжелым заболеванием сердца и нарушением сердечного ритма. Возможности лекарственной терапии были исчерпаны, и тогда была проведена уникальная операция: хирурги обнажили и соответствующим образом обработали сокращающуюся мышцу спины, которой окутали больное сердце. Одновременно с этим в мышечное ложе был вживлен электронный стимулятор, задающий спинной мышце необходимый ритм сокращения, а через нее и соединенному с мышцей сердцу. Результат операции оказался успешным. Состояние пациента значительно улучшилось, спустя год он самостоятельно работал по дому, в саду, активно передвигался.
Хирургия все чаше становится героем газетных сенсаций. Вот только одна из них.
Золотой век хирургии
135
1989 год принес несчастье в семью Матиасов, живущих в городе Финиксе (штат Аризона. США). Десятилетний Тимоти ехал на велосипеде из школы домой. Трагедия произошла в считанные секунды. Большая машина на огромной скорости сбила мальчика. В бессознательном состоянии он был доставлен в Бэрроуский неврологический институт. Диагноз: полный отрыв позвоночника от черепа — травма, несовместимая с жизнью.
Однако группа врачей под руководством профессора А. Спецлера решила «дать бой» смерти и успешно осуществила уникальную операцию. В течение 6 часов три бригады хирургов, меняя друг друга, вначале с помошью тонких манипуляций удалили многочисленные сгустки крови из мозга и других частей тела, локализация которых была обнаружена специальным магнитным сканером. Затем позвоночник был соединен с черепом, восстановлены разорванные сосуды, нервы, мышцы. Через несколько дней после операции профессор Спецлер в телефонном интервью сообщил корреспондентам, что «Тимоти уже адресовал врачам и родным, дежурившим около него, некоторые звуки и подавал знаки рукой». На вопрос журналиста: «Можно ли рассчитывать, что восстановятся все функции организма мальчика?», доктор ответил утвердительно.
К сожалению, автору не удалось найти сведений о сегодняшнем самочувствии американского мальчика, но какими бы ни были отдаленные результаты, сам факт успешного проведения сложнейшей хирургической операции в условиях тяжелой дисфункции физиологических процессов (травматический болевой шок, анатомические нарушения жизненно важных7органов и тканей) говорит о фантастических возможностях современной хирургической техники.
Тесный союз таланта и искусства — мастерства хирургов с сегодняшними и завтрашними достижениями фундаментальных наук (фармакология. физиология, биохимия, гистология) окончательно разрешит старый спор о примате терапии или хирургии в пользу Здоровья человека!
Гпава восьмая
ГЕНИИ НА ПОТОКЕ
Каталог Дезодоро
В крупных музеях, помимо каталога экспонатов, находящихся в залах и хранилищах, обязательно имеется «каталог Дезодоро» — особый перечень отсутствующих ценностей. Да. именно отсутствующих, но необходимых музею для полноты его коллекции. В этом каталоге искусствоведы перечисляют сокровища, которые не обнаружены, но известно, что они были созданы в свое время. Отсутствие их не дает полного представления о творчестве того или иного мастера, об искусстве и культуре определенных исторических периодов. Собранные в одном месте, они позволили бы всесторонне оценить вклад деятелей искусства и их эпохи в общую сокровищницу человеческой культуры.
В науке «каталоги Дезодоро» не составляются, хотя специалисты в каждой отрасли знания прекрасно осведомлены о том. что еше не познано, и так же. как музейные работники, стремятся своими исследованиями «заполнить» пустующие места и предсказать направления наиболее актуальных поисков.
С каждым днем, благодаря неудержимому прогрессу современных технологий, ученым удается обнаружить новые важные факты и явления. Однако некоторые идеи остаются пока фантазией. Среди них — идея управляемого создания человека будущего с целенаправленным моделированием присущих ему способностей и черт характера. Фантазия эта не беспочвенна, она — вполне реальна и близка к осуществлению в XXI веке. Подобная идея основана на имеющихся знаниях, однако пока не воплощена в жизнь из-за методических трудностей и некоторых нерешенных частных вопросов. Но это — дело времени... Разве мало мы знаем примеров, когда то. что казалось волшебной сказкой, становилось реальностью? Мечтали о пересадке органов, искусственном хрусталике и клапанах сердца, сердечных стимуляторах, о полетах в
Генин на потоке
137
космос, о многом, многом другом. Теперь эт< — повседневная реальность нашего времени.
Управляемое моделирование человеческих свойств и планируемое создание людей, хотим мы этого или нет. специалистам не кажется невозможным. Попробуем объяснить почему...
Необходимость генетического совершенствования современного человека. по мнению некоторых авторов, связана прежде всего с тем. что человек сегодня уже «отстает» от изменений окружаюшей его среды, а. будучи эволюционно достаточно стабильным (обладая, как пишет Д. Дельдаго — физиолог из Йельского университета в США. «устойчивой наследственностью»), такое отставание может пагубно сказаться на его выживаемости и сохранении как биологического вида. Ему вторит известный биолог Дж. Холдей. который полагает, что человек в целом недостаточно организован и плохо приспособлен к сегодняшней жизни на Земле — он не выдерживает сравнения даже с гиббоном, который лучше адаптирован к существованию в услових низкого гравитационного поля. Можно сослаться на мнение известного нейрохирурга из Гарвардского университета В. Марка: «Человек отягощен генами агрессивности и также несет в себе другие гены, которые делают его звероподобным существом». И таких причин можно привести еще очень много...
Новая старая наука евгеника
Уже более ста лет существует наука — евгеника, которая анализирует связь характера, интеллекта, способностей человека с его генетическим потенциалом и ищет пути улучшения человека как биологического существа. Эта наука переживала в своем развитии периоды взлета и упадка, полного непонимания и нового рождения. Ее нельзя переоценивать. но и, конечно, никак нельзя отрицать.
Евгеника как наука возникла в прошлом веке, когда двоюродный брат Чарльза Дарвина Ф. Гальтон опубликовал в 1869 году книгу под интригующим названием «Наследственность гения». Он собрал большую коллекцию биографий и родословных выдающихся ученых, поэтов, художников, музыкантов, адвокатов, мореплавателей, полководцев и обнаружил, что среди их предков и родственников одаренных людей гораздо больше, чем в родословных обычных людей, не проявивших себя достижениями в области интеллектуальной или другой деятельности. На этом основании он впервые предположил, что в развитии человеческих способностей генетическая природа индивидуума намного более важна, чем среда, которая окружает его после рождения.
138
Главе восьмая
Интересное исследование прямо противоположного характера про вел шесть лет спустя американский психолог Р. Дагдэл. Он изучит родословные нескольких семей, ведущих свое начало от преступник; по фамилии Джакс. Среди 709 его потомков Дагдэл обнаружил 76 каторжников, 128 проституток. 18 содержателей притонов и свыше 200 нищих. Дагдэл также поддержал Гальтона в утверждении, что одаренность и социальные пороки передаются по наследству.
После опубликования этих работ Гальтон и другие ученые выступили с предложением общественного использования возможностей результатов генетического изменения человека. Они утверждали, что когд; биологи будут располагать достаточными знаниями в области генетики, люди должны скрешивать себя так же. как скрещивают животных. Кто должен подвергаться скрещиванию и кого с кем скрешивать — эти вопросы по Гальтону будут решаться общественными комитетами. Гальтон был первым, кто предложил термин «евгеника» (от греч. «eugenes» — породистый), задачу которой он понимал как изучение под общественным контролем способов и средств, которые смогут улу^ч-1 шить наследственные особенности будущих поколений. Последователи Гальтона сформулировали положения негативной и позитивной евгеники. В рамках негативной евгеники должны разрабатываться мероприятия. снижающие в человеческой популяции количество генов, ответственных за неблагоприятные признаки, а в рамках позитивной; евгеники, наоборот, планировались мероприятия, способствующие сохранению и повышению качества генов, детерминирующих благоприятные признаки.
Наиболее законченное выражение идеи позитивной генетики получили в трудах-выдающегося американского генетика лауреата Нобелевской премии Г. Меллера, который еще в 1921 году выступил в пользу применения к человеку инбридинга (близкородственного скрещивания) и последующего отбора. В опубликованной им в 1935 году книге «Из ночи» содержалась идея «зародышевого выбора». Он предлагал ввести в практику искусственное осеменение женщин, используя для этих целей сперму, полученную от специально подобранных доноров. В качестве прообраза таких доноров Меллер называл Декарта, Пастера, Линкольна и других выдающихся деятелей разных времен и народов. Меллер пропагандировал идею создания демократической евгенической республики, в которой будут жить и размножаться только улучшенные генетически граждане. Он предложил организовать банки сперматозоидов от лиц, проявивших «дар ума, достоинства, нрава, характера или физической пригодности», и предлагал, чтобы супружеские пары
Гении на потоке
139
пользовались этими банками без всяких ограничений. В качестве обоснований своих предложений, Меллер опирался как на утверждение, что лечение наследственных болезней в принципе является малоуспешным, так и на опыт, накопленный уже к тому времени в США (60-е годы нашего столетия), где подвергалось ежегодно искусственному осеменению 25000 женщин, от которых рождалось около 10000 детей. Сейчас эти цифры, конечно, гораздо выше.
Безногие космонавты и пробирочные дети
Каким же видят идеального нового человека ученые и фантасты? Среди многочисленных проектов есть вполне серьезные, а есть и невероятные. Например, некоторые писатели предполагают, что голова у суперчеловека должна быть увеличена для того, чтобы количество нервных клеток в головном мозге было значительно больше, чем сейчас, физические способности людей будущего необходимо, по их мнению, r«jрысить за счет создания дополнительных больших пальцев на руках и выпуклых больших глаз.
Полагая, что в будущем человечество не сможет увеличить производство продуктов питания в количествах, достаточных для растущего населения планеты, предлагается ввести в геном человека такие гены, которые бы обеспечивали развитие у него двухкамерного желудка для подготовки к перевариванию целлюлозы. В подобных фантазиях иногда встречается полный абсурд — так, например, появляются проекты клонирования безногих космонавтов (!). чтобы они занимали меньше места в кабине космического корабля и нуждались в меньшем количестве пиши и кислорода в длительных космических полетах.
При обсуждении проектов, касающихся непосредственно методов создания искусственно смоделированного человека, представляют интерес некоторые уже реализованные научные программы. Яркий пример этому — успешная разработка метода клонирования клеток, пересадок ядер из соматических клеток в яйцеклетки, вырашивание эмбрионов в перевиваемых культурах и, наконец, так называемые «пробирочные дети».
Реализация идеи оплодотворения яйцеклеток человека в пробирке ведет свое начало от известных экспериментов Д. Петруччи в Болонье (Италия) и Л. Шеттлеса в Колумбийском университете (США), выполненных еще в 60-е годы нашего столетия. Тогда Петруччи сообщил, что ему удалось сохранять в пробирках оплодотворенные человеческие яйцеклетки в течение 30-60 дней, а Шеттлес провел успешный
140
Глава восьмая
опыт по выращиванию в пробирке человеческого эмбриона до той стадии, когда он состоял уже из 100 клеток. В развитие этих исследований Р. Эдвардс и П. Стептое в Англии наблюдали, что оплодотворенные человеческие яйцеклетки, выращиваемые в течение нескольких недель в культуре после трансплантации их в матку женщин, являвшихся донорами этих яйцеклеток, вызывали беременность, которая длилась после этого в течение трех-четырех недель.
В рамках позитивной евгеники специалисты активно обсуждают сейчас вопрос о возможности клонирования гениев путем искусственного оплодотворения женских половых клеток, полученных от талантливых женщин сперматозоидами от доноров — мужчин с большими способностями к той или иной сфере деятельности, включая науку, искусство, образование. Выдвигаются предложения о создании в будущем своеобразных инкубаторов и о «ксерокопировании» популяций людей, устойчивых к инфекционным и онкологическим заболеваниям. Предполагается, что человечество в конце концов откажется от репродукции естественным путем и перейдет к производству близнецов в пробирках, наполненных яйцеклетками и сперматозоидами, или в искусственных матках. Как вполне серьезно заметил в одной из редакционных статей американский журнал «Таймс»: «Будущее может предложить нам такой феномен, как полицию, клонированную из клеток Эдгара Гувера (много лет был директором ФБР. — И. К.) или космонавтов для колонизации Луны, клонированных из клеток чиновников НАСА».
Теряешь нюх!..
Другая группа проектов, как полагают эксперты в области науко-знания. в будущем будет посвящена созданию людей, с памятью, освобожденной от воспоминаний об агрессивности их предков. С этой це-.лью предлагается клонировать людей, лишенных генов агрессии, или путем генноинженерных процедур удалить такие гены из генома современного человека.
В этой связи необходимо отметить, что поведение напрямую зависит от уровня синтеза определеных нейроактивных вешеств. Причем, что интересно — не только в головном мозге, но и, казалось бы. в тех органах, которые не имеют отношения к поведенческим реакциям. Так. с одной стороны, известно, что снижение уровня серотонина в мозге приводит к повышению агрессивности животных. С другой стороны, было показано, что крысы с удаленными обонятельными луковицами
Гении на потоке
141
становятся эмоционально несдержанными, они бросаются на любой предмет, попавший в клетку, пытаются укусить экспериментатора, когда он берет их в руки./в ответ на внезапный громкий стук у них значительно сильнее, чем у нормальных, ускоряется сердцебиение. Анализируя чподобные факты, ученые пришли к выводу, что обонятельные луковицы контролируют интенсивность эмоциональных реакций. Строение обонятельных луковиц сложное, помимо обонятельных нейронов, в них много так называемых звездчатых нервных клеток, которым принадлежат в мозге самые сложные функции, связанные с творческой деятельностью. Английский ученый У. ле Грос Кларк, известный своими работами по функции мозга, справедливо отметил, что обонятельные луковицы — это «выдвинутая на периферию часть полушарий головного мозга».
Оказалось, что именно обонятельные луковицы являются центрами управления содержанием серотонина в мозговой ткани. Параллельно с этим исследователи обнаружили, что у больных депрессиями, покончивших жизнь самоубийством, содержание серотонина в мозге значительно ниже, чем у людей, умерших при других обстоятельствах. Кроме того, известное антидепрессантное вещество — имипрамин. повышающее уровень серотонина в мозге, совершенно снимает у крыс с удаленными обонятельными луковицами желание убивать сородичей, превращая их из убийц в миролюбивых животных.
Вот и задумаешься после этого о взаимосвязях случайного и закономерного. интуиции, человеческого эмпирического опыта и знания! В африканских племенах, которые известны своим миролюбивым характером. банан считается символом доброжелательности и сердечности. Традиция. возникшая несколько веков назад, оказывается, имеет под собой реальную основу: бананы отличаются очень высоким содержанием серотонина...
Эти исследования позволяют считать принципиально возможным моделирование агрессивного характера человека будущего (например, при необходимости создания спецотрядов по борьбе с терроризмом) путем индуцирования мутаций, приводящих к аплазии (отсутствию) конкретных органов (в данном случае обонятельных луковиц), функция которых прямо влияет на поведение. Этот пример хорош для иллюстрации сложных взаимоотношений, а часто и противоречий между техническими возможностями современной молекулярной биологии и моралью ученого. Вспоминается остроумное замечание одного из генетиков: «Создать дьявола несложно, а вот кто будет это расхлебывать?!»
142
Глава восьмая
«Королевские» болезни
Ученые установили, что прослеживается прямая связь между гене тикой поведения и наследованием аномалий синтеза некоторых важных для жизнедеятельности ферментов. В научной литературе собраны факты по 25 наследственным нарушениям обмена, ведущим к поведенческим или неврологическим отклонениям. Среди них выделяется порфирия (от греч. — porphyreos — пурпурный). Она названа так потому, что у этих больных с мочой выделяется большое количество порфирина — производного гемоглобина. Это придает моче специфический красно-пурпурный цвет. Порфирины играют важную роль в метаболических процессах, протекающих в клетке, поскольку эти соединения участвуют в синтезе гемоглобина, миоглобина, цитохромов. каталазы, пероксидаз и пр. Но при избытке их синтеза возникает ферментная недостаточность, приводящая к тяжелой болезни, прояв ляющейся в истерических и психопатических состояниях, длящихся годами. Во время острых приступов психоневроз может переходить маниакально-депрессивный психоз — возникают бред, галлюцинации, дезориентация, спутанность речи, бессоница.
...Георг III был королем Англии в 1760—1811 годах. Его психическая болезнь, называвшаяся тогда спорадическим безумием, как выяснилось при ретроспективно:.: анализе, была на самом деле порфирией. Эта болезнь изменила во многом английскую историю (кстати исто-- рики медицины считают, что именно болезнь Георга III положила начало формальному существованию психиатрии). В состоянии невменяемости Георг III ввел в действие печально известный закон о гербовом сборе (позднее это приводилось в качестве доказательства его психической болезни). Впоследствии он был заключен в Виндзорский замок, хотя порой у него бывали периоды ясного сознания. Короля Георга III заменил регент, который также болел порфирией, но в менее выраженной форме. Георг III дожил до 81 года. Как пишут английские историки медицины К. Макалпин и Д. Хюнтер: «При соблюдении правильной диеты, отказе от медикаментозной терапии, правильном общем лечении проявление приступов болезни удалось бы смягчить и это могло бы существенно изменить ход истории!»
Родословная Георга III свидетельствует о генетическом происхождении порфирии и связанных с ней психоневрологических расстройств. Так. Мария, королева Шотландская, была первым монархом, у которой появились признаки порфирии. Ее сын Яков унаследовал болезнь от матери, в своих дневниках он писал: »Моча у меня имеет цвет моего
Гении на потоке
143
любимого вина». СестраТеорга III, королева Матильда Датская и Норвежская умерла в 23 года от прогрессивного паралича, явившегося следствием порфирии. Георг IV. назначенный регентом после признания Георга III слишком больным для продолжения правления, тоже болел порфирией, а его дочь Шарлотта умерла от молниеносной порфирии при родах. У ее дяди Августа, герцога Сассекского были явные симптомы порфирии (красная моча). Отец королевы Виктории — Эдуард, герцог Кентский, страдал порфирией и умер во время одного из ее приступов. Сестра Георга I принесла этот ген в королевский Прусско-Бранденбургский дом. и там он проявил себя у Фридриха Великого.
Порфирия является доминантным генетическим заболеванием. Классическим примером этого является анализ потомков в семье южноафриканского фермера Якоба Ариантжи после его женитьбы в 1688 г. на Дженси Геррит, попавшей к нему из голландского сиротского приюта. У них родилось восемь детей и четверо из них явились предками восьми тысяч (!) носителей гена порфирии в Южной Африке.
Молекулярная генетика уже установила локусы генов, кодирующие выработку ферментов, порфирина и других белков. Поэтому теоретически возможно подобрать мутационные воздействия на определенные гены с целью выключения или. наоборот, включения тех или иных локусов, а через это моделировать психические процессы у новорожденных особей.
Создание гениев
В разработках проектов, связанных с генетическим улучшением человека, важное место занимают работы, связанные с совершенствованием его памяти. Раскрытие механизмов формирования памяти является одной из сложнейших задач молекулярной биологии. Это связано с исключительно тонкой организацией и разнообразием функций головного мозга, который содержит по самым осторожным подсчетам 16-17 миллиардов нервных клеток. Нейробиологи считают, что мозг человека способен воспринимать информации примерно в пять раз больше, чем «выдавать» ее обратно после обработки, но при этом вся полученная информация носит «нестираемый» характер — остается в глубинах человеческой памяти.
Канадский нейрохирург В. Пенфилд, проводя операции на черепе под местной анестезией, обнаружил такие участки мозга, раздражение которых слабым электрическим током сопровождалось тем. что оперируемые пациенты слышали старую мелодию или вспоминали события
144
Глава восьмая
детства, которые они с возрастом, якобы, забыли. Выяснение механизма формирования и сохранения «долгоживущей» памяти может сыграть существенную роль в моделировании человека будущего, потому что уже установлено, что нестираемость памяти определяется химическими механизмами. а именно синтезом и секрецией нейронами особых молекул — биогенных аминов и пептидных гормонов таких, например, как серотонин, норадреналин, ацетилхолин, эндорфины.
Возможно, в начале XXI века будут синтезированы искусственные «пептиды обучения», которые могут при введении и-х человеку значительно ускорять усвоение иностранных языков и стимулировать запоминание определенных профессиональных навыков.
Некоторые евгеники считают, что в недалеком будущем усилия ученых должны быть направлены на воспроизводство супергениев с увеличенным мозгом, что. по их мнению, может быть достигнуто не только генетическими манипуляциями, но и трансплантацией в головной мозг плодов или новорожденных дополнительных нервных клеток, полученных от «современных Ньютонов» и культивируемых в искусственных условиях. Кроме того, как свидетельствуют косвенные признаки, уже существуют закрытые проекты, целью которых являются попытки найти такие способы изменения структурно-функциональной организации генома, чтобы дети рождались с уже готовыми знаниями, или разработать генетические способы объединения интеллектуальных ресурсов человечества путем объединения элементов памяти разных ге- , ниев в одном новом человеке.
Талант: мятеж бсихики!
Исследования генетиков и нейрофизиологов показали, что темперамент, психические способности и характер являются врожденными свойствами человека, а многие психические заболевания наследственно обусловлены. Так. существование различных форм олигофрении (умственной отсталости) связано с неодинаковой степенью потери людьми «генов интеллектуальности».
Олигофрения является крайним проявлением снижения интеллектуальных способностей, в то время. Как в истории насчитывается немало примеров, когда выдающиеся личности страдали нейропсихи-ческими заболеваниями, которые прямо или косвенно определяли гениальность их произведений. В 1864 году итальянский психиатр Чезаре Ломброзо выпустил монографию «Гениальность и помешательство», сделавшую его всемирно известным. В ней ученый впервые ут- '
Гении на потоке
145
верждал. что подавляющее большинство гениев были психически больными людьми. Наиболее яркими личностями в этом плане были Федор Достоевский и Винсент Ван Гог.
Все литературоведы, изучавшие жизнь и творчество Достоевского, единодушны в том. что писатель страдал наследственной эпилепсией. В исследовании «Хроника рода Достоевского от 1506 до 1933 года» М. Волоцкий приводит сведения о том, что у подавляющего большинства предков писателя обнаруживались эпилепсия или эпилептондная психопатия. Как заметил психиатр М. Буянов: «Хроника рода Достоевского» оставляет впечатление длинной, растянутой на века истории болезни».
У Достоевского сами эпилептические припадки не носили характера определяющего главного симптома заболевания. На передний план выступали изменения психики, развившиеся по свидетельствам современников в раннем возрасте и ставшие потом постоянными — крайний педантизм, безмерная мелочность, склонность к детализированию к бесконечным уточнениям, разражительность, вспыльчивость, чрезме чая обидчивость, крайняя ипохондричность со склонностью к беспричинным страхам и долговременному злобно-тоскливому настроению.
Одновременно писатель проявлял громадный спектр колебаний настроения и переживаний: от любви к ненависти, от горя к блаженству, от святости к греховности, от чрезмерной гордости к самоуничижению. от влюбленности к безразличию. Все это сочеталось с постоянной робостью и нерешительностью. По существу, болезнь формировала его мировоззрение, и яркая гамма описанной палитры психических переживаний и настроений во многом определили творчество и отразились в характерах героев его произведений.
Выдающийся художник Винсент Ван Гог был типичным душевнобольным. Его жизнь, которую с полным правом можно назвать трагической. нашла отражение в гениальном живописном и эпистолярном творчестве. Он действительно представлял собой «ослепительный облик феноменальной личности», его жизнь и творчество являются.своеобразной моделью, отражающей взаимоотношение таланта и характера, гениальности и душевной патологии.
О Ван Гоге написаны серьезные искусствоведческие работы, романы, пьесы, поставлены спектакли, сняты художественные и документальные фильмы. Более двухсот психиатрических исследований, посвящении анализу психологии и болезни голландского живописца. Проявления его душевной болезни чрезвычайно разнообразны — меланхолия, сменяющаяся безмерной активностью и эйфорией, отрешение, уход в себя.
146
Гпава восьмая
буйство фантазии и веселья, малоразговорчивость и болтливость, галлюцинации. попытки самоубийства (он отрезал себе ухо. а позже выстрелил в сердце) и многие, многие другие симптомы, составляющие картину известной всем психиатрам эпилептоидной шизофрении с элементами маниакально-депрессивного психоза.
Как и у Достоевского, все это отразилось в его полотнах, которые вызывают у зрителя разнообразные эмоции, граничащие с душевной патологией. Помните, замечательное стихотворение А. Кушнера?!
«Зачем Ван Гог вихрообразный Томит меня тоской неясной? Как желт его автопортрет! Перевязав больное ухо, В зеленой куртке, как старуха Зачем глядит он мне вослед? Зачем в кафе его полночном Стоит лакей с лицом порочным? Блестит бильярд без игроков? Зачем тяжелый стул поставлен Так. что навек покой отравлен. Ждешь слез и стука башмаков? Зачем он с ветром в крону дует? Зачем он доктора рисует С нелепой веточкой в руке, Куда в косом его пейзаже Без седока и без поклажи Спешит коляска налегке?..»
При анализе взаимосвязи между описанными и другими душевными расстройствами и гениальностью невольно напрашивается своеобразный парадокс — получается, что если ученые хотят смоделировать генетический потенциал гения, то они, по существу, могул направить свои усилия на моделирование психической болезни, а она, в свою очередь, через нарушение медиаторного обмена приведет к изменениям таких функций нейронов мозга, которые определят повышение литературных, музыкальных, художественных и иных способностей... И' опять возникает конфликт между высокой целью и низменными сред- • ствами.	-
Вот и подошли мы к главной проблеме^ которая стоит уже сейчас и будет постоянно занимать умы ученых в будущем — где та грань . между реальным и желаемым, которую ни при каких условиях нельзя . перешагнуть? Уже очень скоро молекулярная биология и генетика по
Гении на потоке	147
своим методическим возможностям смогут клонировать необходимые гены, внедрять их в геном человека, удалять из него другие фрагменты ДНК и создавать человеческие особи с заранее заданными свойствами. А вот надо ли это делать? Стоит ли вообще стремиться к этой цели? Ведь вся прелесть жизни заключена в разнообразии — пусть будут гении и обычные люди, добрые и злые, жадные и щедрые, красивые и уродливые — всякие, а человек сам найдет себе спутника, друга, партнера... Говорил же Господь: «Всякой твари по паре...»
Зато не будем бояться, что создадут нас какие-то ученые дяди и тети дураками и подлецами — им-то что — баловство, а нам потом мучаться и самим, и другим доставлять хлопоты...
ПУТЕВОДНЫЕ ЗВЕЗДЫ
Вместо послесловия
Много путеводных звезд в медицине зажглось на научном небосводе на рубеже веков, и в одной книге невозможно «объять необъятное». Поэтому в конце нашего рассказа выберем только два созвездия проблем, решение которых в наступающем столетии кумулирует в себе практически все остальные. Это — искусственное управление функциями мозга и продление человеческой жизни.
У мозга очень много разнообразных функций, и одна из них. пожалуй. во многом определяющая весь ход жизни, это — память. Когда мы поймем как мозг обрабатывает и сохраняет ту лавину впечатлений, которая вливается в него каждую секунду жизни, мы возможно научимся управлять памятью с помошью сознания или искусственных внешних воздействий. Тогда воспоминание станет устойчивым, а слово «забыть» исчезнет из человеческого лексикона.
Не менее важным, чем стимулирование воспоминаний о прошлом, является возможность введения в память новой информации. Писатели-фантасты уже придумали «машину-педагога» — своеобразный автомат, которая, подобно старомодному устройству для завивки «перманент», работает над материалом, находящимся внутри человеческой головы. Такой автомат мог бы за считанные минуты запечатлеть в мозгу знания и навыки, на приобретение которых иным способом у человека уходит вся жизнь. Чтобы зримо представить это. американский писатель А. Кларк приводит пример с записью музыкального произведения: исполнение симфонии может длиться час, а пластинка с ее записью штампуется за секунды, и при этом пластмасса идеально «запоминает» все. что исполнил оркестр.
Подсчитано, что объем знаний, накапливаемых в мире, удваивается каждые десять лет. В XXI веке этот темп будет тем более ускоряться. При существующем объеме знаний уже недостаточен и двадцатилетний срок обучения, при еще более бурном потоке информации в
Путеводные звезды
149
XXI веке мы будем, умирать от старости, не успев научиться жить. Поэтому «машина-педагог» или ее аналог в любой форме является желанной мечтой.	' - '
В память человека можно ввести и ложные воспоминания, причем он будет полностью убежден в их достоверности. Искусственные воспоминания. если их научатся создавать, можно будет записывать на ленту и вводить в мозг электрическими и иными сигналами, чтобы они стали формой восприятия чужих ощущений и чувств.
Уже сейчас доказано присутствие в мозге многих зон скопления нервных клеток (так называемых «центров удовольствия» или, наоборот, «неудовольствия»). Показано, что поведением животного и человека можно управлять, воздействуя слабыми электрическими импульсами на определенные участки мозга. При этом индивид’»«.;ьчые особенности личности можно изменить настолько, что злобный пес станет ласковым и общительным, а волк начнет бояться зайна (почти как в известном мультфильме).
Еше одно пока загадочное состояние человеческой психики — сон, на которое мы тратим треть нашей и без того короткой жизни. Пока никто не смог доказать, что сон необходим, хотя бесспорно и то. что человек не может прожить без сна больше нескольких дней. Однако известно, что некоторые морские животные никогда не спят, хотя возможно отдыхают как-нибудь иначе. Большинство акул, например, должно непрестанно двигаться, иначе прекратится ток воды через жабры, и они погибнут от недостатка кислорода. У дельфинов положение еще труднее — они должны подниматься на поверхность каждые 2-3 минуты, чтобы дышать, и поэтому не могут даже.на минуту забыться во сне...	. .
Давно предполагалось, а недавно и было доказано, что сон больше психологическая, чем физиологическая необходимость. Некоторые особо одаренные люди, как Эдисон, тратят на сон всего 2-3 часа в сутки. Науке известны люди, которые после тяжелой травмы мозга не спали по несколько лет подряд без видимых последствий для здоровья. Уже сейчас, и тем более в дальнейшем, спутниковое телевидение, общедоступные всемирные компьютерные и телефонные сети, охватывающие все пояса времени, перестроят всю жизнь мира на основе круглосуточного общения. Это, естественно, потребует сокращения времени сна. Поэтому даже если нельзя совсем отказаться от сна. огромным достижением было бы сокращение его времени до 2-3 часов глубокого отключения сознания, причем не обязательно ночью, а по выберу человека тогда, когда это ему удобнее.
150
Вместо послесловия
Существует ли вообще предел человеческой жизни.
или.
по суще- 5
ству. все люди погибают в результате несчастных случаев, будь то болезнь или травма? Хотя сейчас мы живем в среднем намного дольше,  чем наши предки, но абсолютный предел жизни, по существу, не из-
менился с тех пор, как до нас дошли первые письменные свидетель
ства. Библейские семьдесят лет и по сей день остаются средним пределом. как и четыре тысячи лет назад. Смерть (но не старение!) явно ;
необходима для прогресса как социального, так и биологического. Мир бессмертных, даже если он и не погибнет от перенаселенности, неизбежно вскоре остановится в своем развитии. И все же смерть, подобно сну. видимо, не является биологически неизбежной, даже если она
и необходима для эволюции. Анабиоз, если его рассматривать как своеобразное проявление глубокого обшего наркоза, не представляет собой большой опасности для человеческой жизни и может быть вполне
доступен уже в начале нового тысячелетия. Развитие его имело бы большое значение для общества. Люди, страдающие от неизлечимых сейчас болезней, могли бы «перескочить» в то время, когда будут со
зданы средства для их выздоровления.
Эксперты полагают, что приблизительно в середине XXI века будут разработаны технологии, при помощи которых станет возможным
восстанавливать организмы из генетического материала. Возвращать к жизни не только исчезнувшие формы животного и растительного
мира, но и людей с их памятью о прошлом и со всеми присущими им чертами личности. Первым шагом на пути к этому является создание хранилища информационного материала биологических объектов. Оно требует специального сложного проекта, и работы в этом направлении уже ведутся как в развитых странах Запада, так и в России.
Продлить молодость, а значит активную жизнь — достойная задача для будущих биологов и врачей. В XXI веке предполагается развитие двух направлений для достижения этой цели. Первое направление — молекулярно-клеточная терапия заболеваний с целью их ликвидации, исправление дефектов генетического кода, пересадка органов, микрохирургия, фетальная трансплантация (использование абортного материала для лечения болезней), психотерапия, включая биохимическую коррекцию деятельности головного мозга. Вторая группа разработок включает в себя «киборгизацию» — остеопластику, создание искусст
венных органов с электронным управлением, биоэлектронных органов
зрения и слуха, микрокомпьютерных стимуляторов деятельности сердца. Трансплантация органов является очень перспективным и многообещающим направлением в сегодняшней, а тем более и в будущей
Путеводные звезды
151
медицине. Во многих случаях это единственный шанс спасения человеческой жизни и достойного ее качества. Одно из главных препятствий на пути широкого использования этого направления — нехватка донорских органов, пригодных для использования в качестве трансплантата. Только в США около трех тысяч пациентов умирают ежегодно, так и не дождавшись операции по пересадке органов. Около ста тысяч человек уходят в мир иной, даже не попав в «список ожидания».
Однако уже появились надежды, что в самом начале XXI века все может измениться. Три американские компании («Некстран». «Алек-сион фармасютиклс». «Биотрансплант») и одна английская («Имутран») работают над генетической подготовкой и разведением свиней, чьи сердце, печень, легкие и почки были бы пригодны для пересадки людям. Первая операция планируется вскоре, а потом пересадка органов от «специальных» свиней может стать обычным явлением.
Каждый год в США выполняется около 18 тысяч операций по трансплантации органов, а 40 тысяч больных живут в ожидании таких операций. Врачи утверждают, что если бы в их распоряжении, было достаточное количество органов для пересадки, число операций можно было бы увеличить в десять раз. Исследователи, занимающиеся ксенотрансплантацией (от греч. «ксенос» — чужой) — пересадкой органов, когда донор и реципиент относятся к разным видам животного мира — считают, что свиньи могут стать идеальным источником органов, потому что многие их анатомические, иммунные и биохимические показатели почти идентичны человеческим, они быстро размножаются и свободны от болезней, когда выращиваются в стерильных условиях./
По предварительным подсчетам, приведенным в газете «Нью-Йорк тайме», рынок, созданный внедрением ксенотрансплантации, оценивается примерно в один миллиард долларов ежегодно. Это даст возможность только в США производить каждый год примерно 100 тысяч операций при стоимости одного органа для пересадки около 10 тысяч долларов. Ранее уже предпринимались попытки использования органов от животных для пересадки их людям в тех случаях, когда ждать с подбором соответствующего донора не было времени. Так в декабре 1996 года костный мозг бабуина был пересажен больному СПИДом Джеффу Гетти, чтобы усилить его сопротивляемость смертоносному вирусу (известно, что бабуины не подвержены СПИДу). Гетти выписался из клиники в хорошем состоянии и врачи считают, что в случае успеха операции можно будет объявить о важном прорыве в лечении СПИДа.
152
Вместо послесловия
По прогнозам специалистов в области медицинской футурологии к 2020 голу прогресс медицины достигнет такого уровня, что мы почти приблизимся к осуществлению мечты о создании общества без больных людей. Бурный прорыв ожидается в области медицинской генетики. Будет полностью расшифрован генетический код. люди научатся изучать зародыш еше в организме матери для определения наследственных заболеваний и заменять пораженные гены. Сейчас это уже делается при гемофилии или серповидноклеточной анемии. Однако еще не менее четырех тысяч заболеваний, каждое из которых вызвано дефектом лишь одного гена, можно предотвратить подобным образом.
У медицины XXI века много и других разных зада?, о которых мы здесь не говорили. Но все их объединяет обшая высокая цель — здоровье человека. Не правда ли — ради этого стоит зарабатывать и тратить деньги?!
* ♦ ♦
Книга закончена. Автор ставит точку и прощается с читателем. Можно было написать ее по-другому, наверное, лучше и подробнее. Можно было рассказать о других открыта х и победах медиков в борьбе с болезнями. Однако, «дело сделано так, как оно сделано».
Медицина прошла долгий и трудный путь, прежде чем стала такой. какая она сейчас в начале XXI века. Многое знает и умеет сегодня медицина, но как много она еше не знает и не умеет! Путь к решению всего разноцветного спектра проблем так же тернист и нелегок, как тот. который она уже прошла.
Выяснение одних вопросов порождает новые. Совершенствование методов диагностики открывает неизвестные ранее болезни. Расширение арсенала медикаментов заставляет искать способы снижения лекарственных осложнений. Урбанизация — как двуликий Янус: хороша и плоха одновременно. Способствуя прогрессу социального развития общества, она одновременно «открывает шлюзы» — на общество обрушивается водопад нервно-психических растройств, наркомании, алкоголизма, венерических болезней и других труднопредсказуемых бед-' ствий. примером которых может служить СПИД — «чума XX века».
Если абстрагироваться от сиюминутных ситуаций и попытаться : представить место и условия обитания человека в этом архисложном перенасыщенном процессами, событиями информационном мире, то-само существование людей является удивительным феноменом — био- • логическим парадоксом. Но самое поразительное заключается в том.
Путеводные звезды	153
что. испытывая на себе чрезвычайно сильные и разнообразные воздействия. человеческий организм способен нивелировать их последствия и тем самым сохранять такой уровень генетически детерминированных жизненных процессов, который определяет его здоровье!
Удивительно высокая степень пластичности процессов жизнеобеспечения. лежащих в основе полной адаптации физиологических систем к перманентно меняющимся условиям существования определяет все более возрастающий интерес ученых к выяснению тонких принципов функционирования человеческого организма. Такие устремления исследователей — не прихоть «избалованного ума» и отнюдь не проявление пресыщенности «рутинными» экспериментами, в них — желание найти и использовать на благо тот «золотой ключик», который исправно включает зажигание могучего двигателя организма Человека.
154
СОДЕРЖАНИЕ
ХЬЮМТРЕН: МЕДИЦИНА НА ПОРОГЕ XXI ВЕКА
Вместо предисловия ..................................... 3
Глава первая ПАЛОМНИЧЕСТВО В ДРЕВНЮЮ МЕДИЦИНУ........................ 6
Начала медицины.......................;...........   7
Человек родившийся врачом ........................   8
«Медицина — это наука»..............................12
Литературное наследие...............................15
Ренессанс в медицине..............................  17
Расцвет физиологии..................................20
Волшебные стекла из Голландии.......................21
Жизнь и болезнь клетки............................  23
Глава вторая ХРАНИТЕЛИ ПОКОЯ ........................................27
Открытие в Мессинском заливе..........  ...........28
Победа над дифтерией.............................   32
Взаимный успех ...................................  35
Благородные убийцы .............................    37
Г лава третья МОЗГ ПОЗНАЕТ МОЗГ.....................................  40
Сад неврологии ...................................  41
Волшебные молекулы................................  46
Уникальная коллекция..............................  49
Легенда становится явью ............................51
От чего зависит настроение? ........................;. 52
Глава четвертая МНОГОЛИКАЯ ЭНДОКРИНОЛОГИЯ ............................  54
Становление науки ..................................55
Золотой век эндокринологии..........................57
Тайны еловой шишки............................      60
Инсулин: урок нравственности......................  63
Симфония жизни......................................67
Сказочные персонажи ................................69
Надежный щит организма............................  73
Открытие Ганса Селье .........  '....................77	'
155
Глава пятая ЭРА АНТИБИОТИКОВ ....................................    82
Лондон. Собор святого Павла......................... 83
Целительная плесень .................................85
Триумф Флеминга......z...............................86
Один из десяти тысяч ................................88
Клондайк антибиотиков .....I....;...'................90
Новые лекарства......................................91
Глава шестая КАМНИ ПРЕТКНОВЕНИЯ.......... ............................93
Марафон поисков .....................................93
Незыблемое правило успеха..........................  96
«Мы нашли его!»...................................   99
Мозаика крови ..................................   103-
Тайны тимуса ...................................'.. 106
Глава седьмая ЗОЛОТОЙ ВЕК ХИРУРГИИ...........................?....... 110
Виртуоз хирургии.............. '................... 111
Горельеф в Валенсийском соборе...................   115
Чудесный шов.....................................   119
Атака на иммунитет............................  ....	120
Фрау Рутт становится знаменитостью ...............  124
Человек с чужим сердцем ........................... 126
Фантазии превращаются в реальность................. 129
Плс/дотворный союз .............................    130
Сенсации каждый день........................... >....	1 34
Глава восьмая ГЕНИИ НА ПОТОКЕ....................................     136
Каталог Дезодоро...........................;....... 136
Новая старая наука евгеника..................  ...  137
Безногие космонавты и пробирочные дети ............... 139
Теряешь нюх? ...................................    140
«Королевские» болезни ............................. 142
Создание гениев...:................................ 143
Талант: мятеж психики? ............................ 144
ПУТЕВОДНЫЕ ЗВЕЗДЫ Вместо послесловия................................      148