ЛОПАРИ и САМОѢДЫ
НАШИХЪ ТУНДРЪ.
эскизы 11 ОЧЕРКИ,
П. Е. МАРТЬЯНОВА.
(Эзопа-Нактуса).
ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ.
—.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія В. В. Комарова, Невскій пр., Ак 133.
1891.

НАШИХЪ ТУНДРЪ
эгкизы и очерки.
П. К. МАРТЬЯНОВА.
(Эзопа-Кактуса).
ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ.!
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія В. В. Коыіюві. Невскій ир., М 138.
1891.
2007338833
Отъ автора.
Эскизы и очерки жизни лопарей и
самоѣдовъ столичныхъ нашихъ тундръ были
выпущены въ свѣтъ первымъ изданіемъ подъ
названіемъ „Разказы, басни, стихи и каламбуры
Эзопа (П. К. Мартьянова)" въ 1886 г.
Съ теченіемъ времени число ихъ увеличи-
лось, и нынѣ,за израсходованіемъ перваго изданія,
мы выпускаемъ ихъ отдѣльно. Стихи же, басни
и шутки составятъ особую книжку и вый-
дутъ въ свѣтъ подъ названіемъ „Пѣсни жизни,
слезъ и смѣха."
И. Мартьяновъ.
15 Апрѣля 1891 гола.
С.-Петербургъ.
ОГ ЛАВЛ ННІЕ.
сті.
Румеліотъ ........	1
Помощі.................... 16
Кандидатѣ................. 17
Кавалеръ.................. 23
Въ пріемной начальница .	28
Счастливый вечеръ ....	29
Небритые ................. 36
Въ вагонѣ..................—
У морскихъ чудовищъ .	37
Въ городской управъ ... 45
Антрепренеръ-подрядчикъ . 47
Въ ки іжномъ магазинѣ . .	52
У’ букиниста .......	53
Маленькіе Буши........... 59
Въ копкѣ...................62
Аудіоицін................. 63
Не у дѣдъ................. 68
Эмигранты..................69
Па станціи голубиной почты 73
Самойловскіб юбилей ...	74
Послѣ нкааиена............ 78
Дэцдн......................79
Передѣ выборами.......... 87
На обвалѣ................. 93
У желѣзнодорожнаго туаа . ІО1
Счастливая встрѣча .... 107
Смолянка..................109
Докторъ правъ.............112
Сибиряки въ Пптерѣ . . . 113
У казначея................120
На улицѣ..................126
На конкѣ..................127
На экзаменѣ...............132
У Доминика................133
Въ царствѣ милліоновъ . . 136
Домашній демонъ...........142
Клятва современныхъ рыца-
рей ....................144
Бесѣды домовладѣльцевъ:
I.	Купцы - подрядчики у
Палкина................154
II.	Коллежскіе секретари
V Доііона..............156
III.	Мясники у Бочагова . 158'
СТГ.
IV.	Интеллигенты въ ка-
бинетѣ .................158
Пинія.....................162
На аукціонѣ...............167
Въ вагонѣ кониожелѣзхн . 170
Въ «литераторской» .... 171
Утро дѣловика..............179
Въ вданіи суда............187
Бесѣда сиортсмаиовъ ... 191
У вновь отстроеннаго дома . 193
Въ гостиномъ дворѣ . . . —-
Въ Гератъ!.................194
Гератцы...................200
У С. С. Полякова .... 207
На биржи...................213
У Мах;и...................214
Совмѣстительство.........221
Наши дѣти: I. Институтка . 229
II. Гимназистки . 230
Кумиръ...................233
Современное мѣстничество:
I. У плиты............239
II. У костра...........240
Ш. На парахъ...........241
На улицѣ..................242
Наша дачная жизнь:
I.	Въ Ораніенбаумѣ . . 243
II.	Въ Павловскѣ ... 244
III.	Въ Царскомъ Селѣ . 245
IV. Въ Гатчинѣ .... —
V. Въ Петергофѣ .... 246
VI Па Крестовскомъ . . . 246
VII На островахъ .... 248
VIII. На Озеркахъ .... 248
IX. Въ Лѣсномъ .... 2.ЭД
X. Въ Новой деревнѣ . 252
На рынкѣ...................253
На поѣздѣ.................254
На пожарищѣ...............258
Погорѣльцы ....... 263
Современные греки .... 264
Встрѣча Быковцевъ . . • . 270
Въ кабинетѣ редактора . . 27'
Письмо къ генералу Фонсека 28
РУМЕЛІОТЪ.
і_ 
О
ъ обществѣ онъ 'ылъ извѣстенъ подъ общей пле-
менною кличкой—румеліотъ. Въ интимныхъ же
кружкахъ онъ слылъ за близкаго родственника князя
Вогодиреса, говорили даже, что это—его побочный сынъ,
прижитый имъ ст> одного русскою барыней, жуировав-
шей по Европѣ, во время всеобщаго поклоненія напо-
леонизму послѣ Крымской войны, и присланный въ
Россію отцомъ для окончанія образованія и составленія
связей. Его звали Тодоръ Добропулаки, но на визит-
ныхъ ого карточкахъ, подъ какой-то фантастической
короной съ мантіей и аллегорическими никому неизвѣст-
ными звѣрями, въ родѣ апокалѳпспческихъ, значилось:
((Тодоръ Тодоровичъ Добровъ, изъ Филиппо-
поля». На видъ ато чрезвычайно милый и симпатич-
ный молодой человѣкъ лѣтъ 2-5-тп. высокій, стройный,
красивый, съ большими черными на выкатѣ глазами и
маленькими, тоненькими иглообразными черными же
усиками. Его крупная мужественная фигура, смуглыя
выразительныя черты лица, маленькія красивыя какъ-бы
і
выточенныя руки, мягкій, звучный грудной голосъ,
изящныя женственныя манеры, искренность и простота
обращенія съ первой же встрѣчи располагали къ нему
всякаго, а живой воспріимчивый отъ природы умъ,
извѣстный свѣтскій лоскъ, предупредительность и лю-
безность дѣлали ого въ обществѣ пріятнымъ собесѣд-
никомъ. Онъ прекрасно танцовалъ, отлично дрался па
рапирахъ и шпагахъ, стрѣлялъ въ туза, и (читался
однимъ изъ лучшихъ наѣздниковъ. Среди дамъ имѣлъ
успѣхъ, по выраженію одного остряка, злокачественный.
Профессіи его нпкто пе зналъ, да, кажется, опъ пп
къ какой профессіи и но принадлежалъ. Брался за все,
но по врожденной южанамъ живости характера, пп па
чемъ сосредоточиться по могъ, и только вездѣ п всюду,
какъ опъ самъ объяснялъ, испытывалъ свон львиныя
силы.
Онъ гдѣ-то служить, т. о. былъ причисленъ къ ка-
кому то миннстерству, во нашелъ это несвойственнымъ
своему характеру и вышелъ въ отставку. Состоялъ при
какомъ-то присяжномъ повѣренномъ, въ качествѣ атташе,
іо скоро соскучился и бросилъ. Ударился въ технику
л плавалъ съ Александровскимъ въ подводной лодкѣ,
леталъ съ Костовичелъ въ воздушномъ шарѣ; когда-жо
въ техническомъ комитетѣ возгорѣлась война, штурмо-
валъ совѣтъ, и рекомендовалъ Кузьминскаго болгарамъ.
Пошла мода на филантропію — и не было пп одного
благотворительнаго общества, гдѣ-бы онъ не членство-
валъ, заглядывалъ, по временамъ, на биржу, покрови-
тельствовалъ скотамъ, визходилъ въ міръ искусствъ,
наукъ и художествъ, знакомился съ артистами и артпст-
3
нами и самъ обращался, когда нужно было, бъ люби-
теля-лицедѣя. Но все это служило ему, для извѣстныхъ
цѣлей, показною декоративною обстановкою, въ дѣй-
ствптельности-же онъ былъ болгарскимъ политическимъ
корреспондентомъ, переписывался съ вожаками партіи
дѣйствія и сообщалъ имъ все, что успѣвалъ здѣсь про-
вѣдать.
Лучшимъ его другомъ считался драгоманъ Мнльтіадъ-
Вей, съ которымъ опъ постоянно гулялъ по Невскому
подъ ручку. Но вечерамъ къ нему собиралась сербы,
греки, румыны и вообще люди, которыхъ можно упо-
требить для извѣстныхъ цѣлей.
Изъ всего и изъ всѣхъ и каждаго онъ умѣлъ извле-
кать выгоду. Я его встрѣчалъ у Марьи Осиповны
Асланбековой, съ которой онъ давно уже водилъ тѣс-
ную дружбу. Прошлымъ лѣтомъ я жилъ, по обыкно-
венію, у себя въ „Озеркахъ". Кто не знаетъ этотъ
благословенный уголокъ, лежащій въ нѣсколькихъ вер-
стахъ отъ Петербурга, въ благодатномъ оазисѣ трехъ
озеръ, между Лѣснымъ, Коломягамп и с. Парголово,
прорѣзываемый двумя дорогами: Финляндской желѣзной
п Выборгскимъ шоссе, и окаймленный двумя громад-
ными старыми парками: Шуваловскимъ л Удѣльнымъ.
Уголокъ этотъ возникъ весьма недавно, чрезвычайно
быстро обстроился и овладѣлъ всеобщей симпатіей.
Оптимисты предсказывали, что го временемъ онъ сдѣ-
лается соперникомъ Павловску. Въ его вокзалѣ играли
оркестры, днрнжируемыо Главачемъ, Флиге н Энгелемъ,
и привлекали многочисленную публику; но докупка
вокзала увеселительною компаніею трехъ генераловъ
1*
4
положило конецъ развитію счастливаго уголка, и „Шу-
валовой зажило буржуазною жизнію. Ни елагинскій
пуантъ, ни Крестовскій ят-клубъ съ его гонками, ни
новодеревенекіе театры-вертепы, ни Павловскій вокзалъ,
ші Петергофскія и Царскосельскія скачки не нарушаютъ
здѣсь мирнаго сна дачника, желающаго возстановленья
силъ, свободы п покоя: все далеко и несподручно.
Здѣсь можно только гулять, купаться, удить рыбу и
кататься на лодкѣ. О театрѣ и музыкѣ, стоящихъ
здѣсь, теперь, на невысокой степени развитія, даже не
говорятъ. Вотъ сюда-то, прошлымъ лѣтомъ, по совѣту
доктора, переѣхала на дачу п Марья Осиповна
Асланбекова.
Я бывалъ у ней но сосѣдству запросто, узналъ ко-
роче Тодора Тодоровича п оцѣнилъ, по достоинству
беззавѣтную, незнатную границъ, словомъ, неземную
привязанность къ нему Марьи Осиповны.
Марья Осиповна принадлежала къ числу натуръ
экзальтированныхъ, самолюбивыхъ, сильныхъ и крайне
самонадѣянныхъ. Она была единственная дочь богатаго
новороссійскаго помѣщика, воспитывалась въ Смольномъ,
кончила курсъ съ золотою медалью п, потерявъ вскорѣ
мать, сдѣлалась полновластной хозяйкой въ домѣ ста-
рика отца, извѣстнаго въ свое время лихого черномора-
моряка, любившаго свою ненаглядную Марусю до безумія.
Живая, бойкая, начитавшаяся ]юмановъ, Маруся хотѣла
жить полною жизнію и не найдя для себя идеала въ
провинціи, убѣдила отца переѣхать съ нею на житель-
ство въ Петербургъ. Здѣсь она встрѣтилась случайно
съ Тодоромъ Тодоровичемъ п полюбила его со всею
5
страстностью южной натуры, искренно и всецѣло пре-
давшись порыву первой страсти.
Молодые люди познакомились, сблизились, подружи-
лись, н наконецъ, объяснились въ любви. Добровъ не
теряя времени обратился къ отцу н просилъ руки бо-
гатой красавицы невѣсты. Но старикъ Асланбековъ не
особенно жаловалъ молодаго румеліота, поимѣвшаго. по
его мнѣнію, никакихъ пугавъ на обладаніе его дочерью.
Послѣ долгаго раздумья, послѣ нѣсколькихъ попытокъ
образумить свою упрямую Марусю, онъ изъявилъ согласіе,
но съ тѣмъ, чтобы бракъ состоялся не ранѣе, какъ
черезъ годъ, когда Тодоръ Тодоровнчъ устроится
такъ пли иначе въ обществѣ.
Юный болгаринъ не хотѣлъ подчиниться подобному
рѣшенію; онъ былъ не изъ тѣхъ, у кого легко вы-
рвать изъ рукъ захваченную добычу. Посѣщая домъ
на правахъ жениха, въ два-три мѣсяца онъ овладѣлъ
умомъ пылкой дѣвочки совершенно н достигъ полнаго
ея подчиненія.
Старикъ Асланбековъ не пожелалъ быть свидѣтелемъ
нравственна го униженія своей дочери и уѣхалъ въ по-
мѣстье, заболѣлъ и вскорѣ умеръ. Наслѣдство перешло
въ руки Тодоръ Тодоровпча, и онъ, конечно, съумѣлъ
распорядиться имъ по своему. Вопросъ о бракѣ палъ
садъ собою, да п не такое тогда было время, чтобы
поднимать вопросъ о бракѣ. Марья Осиповна начала
посѣщать Бестужевскіе курсы, и предалась запятіямъ.
Добровъ жуировалъ, но не покидалъ и ее, такъ какъ
у ней было еще кой что уцѣлѣвшеѳ отъ громаднаго
когда-то состоянія.
6
Она отдавала ему все, что имѣла, отказывая себѣ
въ самомъ нужномъ, проводила дни и ночи за рабо-
тою, переводила многотомные трактаты иностранныхъ
ученыхъ о воспитаніи, писала отчеты о трудахъ нашихъ
отечественныхт. педагоговъ, сочиняла дѣтскія книги.
Ея труды стали обращать на себя вниманіе публики,
критика заговорила о ппхъ и матеріальное ея положеніе
до извѣстной степени упрочилось.
На дачу она переѣхала, чтобы отдохнуть, собраться
съ силами и зимой снова приняться за усиленный трудъ.
Ей улыбалась уже надежда зажить безъ нужды, тѣмъ
болѣе, что и самъ Тодоръ Тодоровнчъ не сталъ уже
такъ безпощадно вымогать у нея денегъ.
Но Тодоръ Тодоровнчъ. переставъ вымогать деньги,
сталъ болѣе равнодушно относиться къ прелестямъ своей
эксъ-невѣсты. Визиты его значительно сократились п съ
каждой недѣлею онъ сталъ все рѣже и рѣже бывать
у прелестнѣйшей Марьи Осиповны. На глазахъ ея по-
явились слезы, слезы обманутой любви, слезы самыя
обильныя и самыя жгучія. Упреки, жалобы и вздохи
смѣнили такъ часто равдававшійся въ уютной дачкѣ
смѣхъ. Лѣто—это чудное, жаркое, красное лѣто поле-
тѣло быстро, и еще быстрѣй уносило ея молодое, такъ
много обѣщавшее п бурями страстей, до сихъ поръ, но
омраченное еще счастіе.
Наступилъ августъ. Семейные дачники потянулись
въ городъ, чтобы дать дѣтямъ возможность посѣщать
учебныя заведенія. Безсемейные же продолжали насла-
ждаться послѣдними днями столь рѣдкаго въ Петербургѣ
теплаго и ведренаго лѣта. Сижу я какъ-то утромъ за
7
чайнымъ столомъ на балконѣ своей дача и пробѣгаю
газеты. Вдругъ кто-то позвонилъ у парадныхъ дверей.
Жанъ-Жакъ бросился отворить двери, въ столовой за-
шуршало шелковое платье, п мальчикъ робко долой,-илъ
мнѣ, что пришла Марья Осиповна и желаетъ меня
видѣть.
— Марья Осиповна! и такъ рано! теперь еще нѣтъ
10-ти чаловъ!., гдѣ-жъ она?
— Въ серебряномъ кабинетѣ.
Попроси подождать... и дай мнѣ скорѣй одѣваться!
Не успѣлъ я пройти въ спальную и притворить за
собой двери, слышу стукъ и окрикъ: „въ чему вы за-
думали разодѣваться, выходите въ халатѣ, какъ есть,
вы мнѣ очень, очень нужны!"
— Сейчасъ, Марья Осиповна, мнѣ нужно одѣться,
чтобы ѣхать въ городъ.
— Ну, такъ скорѣй же! скорѣе! торопила она меня,
стуча въ двери.
Набросивъ на плечи сюртукъ п расчесавъ бороду, я
вышелъ къ ней.
— Что случилось?., вы больны? — спрашиваю я ее,
приглашая сѣсть въ кресло,—на васъ лица нѣтъ, такъ
вы блѣдны...
— Постойте, дайте сь силами собраться, я но могу
говорить... Я всю ночь плакала какъ ребенокъ, да и
теперь, какъ я только вспомню, слезы невольно под-
ступаютъ къ глазамъ,—и она горько заплакала.
— Да что у васъ за горе? разскажите... довѣрь-
тесь... быть можетъ, я могу быть вамъ чѣмъ нибудь
полезенъ...
8
— Да. да, можете быть полезнымъ... Я затѣмъ и
пришла къ вамъ, чтобы вы помогли мнѣ... II она схва-
тила меня за руки, п крѣпко сжимая ихъ, какъ будто
кто-нибудь хотѣлъ оторвать ее отъ меня, наклонилась
ко мнѣ н вскрикнула: Теодоръ оставить меня!..
— Кто вамъ сказалъ это?
— Онъ самъ!
— Что же онъ? влюбился въ другую?
— Нѣтъ.
— Или заговорило въ немъ чувство ревности? воз-
будилось подозрѣніе въ невѣрности? нашлись поводы къ
неудовольствію?
— Ничего подобнаго не бывало.
— Такъ что же за причина?—И со всей предупре-
дительностью любезнаго хозяина, я усадилъ ее въ
кресло.
— Моя бѣдность... У меня ничего пѣтъ,—говорила
она, обливаясь слезами...—всѳ что было, я отдала уже
ему... Здоровье пошатнулось, я столько работала, столько
перенесла... Свѣжесть блекнетъ... Ему скучно со мной,
онъ пресытился... я ему надоѣла!... я ему оіцютнвѣла!...
Мое присутствіе тяготитъ его. Мой видъ возбуждаетъ въ
немъ досаду и злобу. Вчера вечеромъ онъ сказалъ мнѣ,
что еслибы его судъ приговорилъ въ наказанье прове-
сти со мной двадцать четыре часа, то онъ выбросился
бы въ окно!.. Изъ устъ его я услышала свой смертный
приговоръ... Онъ самъ произнесъ его мнѣ и такъ без-
пощадно... послѣ всего, что я для него сдѣлала!..—И
она откинулась на спинку кресла и судорожно захохотала.
Я не зналъ, что дѣлать; ея истерическій нервный
9
смѣхъ смѣнился рыданіями. Она плакала, кричала,
произносила безсвязные звуки, обращалась съ упреками
къ небу, кляла день рожденія. Это былъ ураганъ
скорби, ужаса и отчаянія и всѣ мои усилія успокоить
ее — оказались напрасными. Я передалъ ее на руки
женщинъ и удалился. Чрезъ нѣсколько времени она
позвала меня.
— У меня есть къ вамъ просьба, для нея-то я и
пришла къ вамъ... псполпите-ли вы ее?
— Если могу.
— Послушайте. Онъ васъ такъ уважаетъ... вы
знаете все, что я для него сдѣлала... Я хочу погово-
рить съ нимъ при васъ... Быть можетъ, онъ посты-
дится высказаться передъ вами такимъ, каковъ есть.
Не думаю, чтобы у него хватило па зто духа и без-
стыдства. Передъ вами онъ сробѣетъ. Почемъ знать,
какъ могутъ подѣйствовать па него мое отчаяніе и ваше
присутствіе. Можете вы поѣхать къ нему со мной?
— Извольте.
— Ну, такъ поѣдемъ.
Она была такъ разстроена, что ѣхать съ поѣздомъ
желѣзной дороги оказывалось не вполнѣ удобнымъ и я
послалъ за экипажемъ. Черезъ часъ мы отправились
въ городъ въ каретѣ. Забившись въ уголъ, опа всю
дорогу молчала, я тоже не тревожилъ ее вопросами.
Но по мѣрѣ приближенія къ Петербургу, я замѣтилъ,
что въ ней происходитъ страшная внутренняя борьба:
она что-то говорила сама съ собой, руки ея дрожали,
зубы начинали стучать какъ въ лихорадочномъ ознобѣ,
колѣна бились другъ о друга.
10
— Вернемся домой, сказалъ я ѳіі участливо, вы
нездоровы. Поѣздка эта еще болѣе разстроить васъ.
— Да, я стала ужасно нервна, но я должна быть
у него,—отвѣчала она съ твердостью,—хочу увидѣться
еще хоть разъ съ ппмъ... Какъ знать? быть можетъ я
умру скоро...
И мы поѣхали.
Въ 12 ч. дня мы вошли въ квартиру Доброва и за-
стали его сидящимъ за телеграммой въ Фплиппополь.
въ халатѣ и фескѣ. Онъ привѣтствовалъ меня легкимъ
движеніемъ руки и продолжалъ свое дѣло. Потомъ
всталъ, отправилъ человѣка подать составленную пмъ
телеграмму, подошелъ ко мнѣ, крѣпко пожалъ руку и
сказалъ: „вотъ, батюшка, убѣдитесь, насколько наши
дамы суыазбродны!.. Зачѣмъ она притащила васъ ко мнѣ?“
Не успѣлъ я отвѣтить ему, какъ онъ обратился съ
упреками къ Марьѣ Осиповнѣ.
— Что вамъ еще нужно, сударыня, отъ меня? Вѣдь
я уже объяснился съ вами. Я сказалъ вамъ, что больше
не люблю васъ... II сказалъ вамъ это съ глазу на глазъ,
вамъ желательно, чтобы я повторилъ это при свидѣ-
телѣ — извольте! Торжественно п всенародно заявляю,
что я васъ разлюбилъ, что любовь къ вамъ, когда-то
сильная и пламенная, погасла въ моемъ сердцѣ; и мо-
жете быть увѣрены, погасла ко всѣмъ женщинамъ
вообще. Еслн-бы я сдѣлалъ подобное заявленіе другой
женщинѣ, она не рѣшилась бы меня преслѣдовать своей
любовью, а вы!..
— Я желала бы знать, за что вы перестали любить
меня?
11
— Этого я и самъ не знаю... Любилъ я васъ, не
зная за что, и разлюбилъ не зная за что... Знаю только,
что страсть прошла, и прошла безвозвратно. И что та-
кое подобная страсть? Юношеское увлеченіе, отъ кото-
раго чѣмъ скорѣе отдѣлаться, тѣмъ лучше.
— Но нѣтъ-іи за мной какой-нибудь вины?
— Вины за вами я никакой не знаю.
— Быть можетъ, вы имѣете причины упрекнуть въ
чемъ-нибудь мое поведеніе.
— Ни въ чемъ рѣшительно. Вы были для меня
самой вѣрной, честной, любящей женщиной, какую че-
ловѣкъ можетъ пожелать себѣ.
— Быть можетъ, я но сдѣлала для васъ чего-нибудь
такого, что могла сдѣлать.
— Не думаю.
— Но вѣдь я пожертвовала для васъ старикоиъ-
отцомъ, который съ горя умеръ.
- Да-
— Состояніемъ.
— Не спорю.
— Годами тяжелаго труда, здоровьемъ.
— Очень можетъ быть.
— Честью, репутаціей, спокойствіемъ.
— Не отвергаю.
— И за все ято вы прогоняете меня.
— Что дѣлать, необходимо.
— Почему же это необходимо? Неужели вы могли
возненавидѣть меня?
— Къ сожалѣнію, да!
— Я стала ненавистна ему! О, Боже, ненавистна!..
— 12 —
Послѣ этого я становлюсь самой себѣ гадка!., а!., ахъ!.,
и смертная блѣдность покрыла ея лицо, губы побѣлѣли,
зубы стиснулись, голова опрокинулась на спинку креселъ,
нервная дрожь пробѣжала но тѣлу, съ ней сдѣлался
продолжительный обморокъ.
Пока а хлопоталъ привести ее въ чувство, Добровъ
равнодушно ходилъ по комнатѣ и курилъ сигару.
— Нельзя-ли послать за докторомъ, обратился я къ
нему, вѣдь она можетъ умереть.
— Женщины отъ такихъ пустяковъ не умираютъ,
отвѣчалъ онъ улыбаясь, это все вздоръ, дайте ей воды
м она сейчасъ очнется. Вы не знаете н шихъ дамъ,
онѣ могутъ всякія штуки продѣлывать надъ собою.
— Да вы взгляните, она совсѣмъ багъ чувствъ.
— Пренепріятная сцена! надѣюсь, по крайней мѣрѣ,
послѣдняя. Чего она ко мнѣ лѣзетъ! Любилъ я ее, а
теперь не хочу, ну, п пусть убирается къ чорту.
— Какъ же такъ убираться къ чорту? Развѣ поря-
дочный человѣкъ можетъ, обобравши женщину, посылать
ее къ чорту?
— Что же мнѣ дѣлать? Я такъ же бѣденъ, какъ
и она.
— Какъ что дѣлать! Соединить свою бѣдность съ
ея бѣдностью, до которой, впрочемъ, довели ее вы—
вотъ что! Но нужно забывать ни ея привязанности къ
вамъ, ни того, что она для васъ сдѣлала.
— Благодарю покорно! отвѣчалъ Добровъ, ставши
въ позу и низко поклонившись. Помножить бѣдность
на бѣдность, выйдетъ нищета въ квадратѣ, отчего ни
ей легче не было бы, ни мнѣ. Что же касается того,
13
что она для меня сдѣлала, то за это я сквитался съ
ною потеряннымъ для нея временемъ, заплатилъ ей са-
мой дорогой монетой жизни—первой молодостью. Возясь
съ ней. я ничего не могъ сдѣлать, чтобы .мнѣ выдѣ-
литься изъ толпы, я остался тѣмъ же, чѣмъ былъ. А
мнѣ уже скоро 25 лѣтъ. Пора подумать о себѣ, иначе
будетъ поздно...
И онъ любезно раскланялся со мной, пошелъ пере-
одѣлся, и отправился на свою обычную утреннюю про-
гулку. Пришлось самому посылать за докторомъ и отвезти
больную домой, на городскую квартиру, такъ какъ на
дачу она ѣхать не могла.
Дня два спустя я встрѣтилъ Тодора Тодоровича на
Невскомъ; онъ сказалъ мнѣ, что па-дняхъ уѣзжаетъ на
родину, гдѣ событія, по всей вѣроятности, помогутъ
ему на бѣгу схватить фортуну за рога. Между тѣмъ,
какъ впослѣдствіи оказалось, онъ уѣхалъ съ одной по-
жилой купчнхой-вдовой въ Новгородъ, гдѣ она обѣщала
предоставить въ его распоряженіе и домъ, и сродства
для устройства кафе-шантана а Іа Семейный садъ.
Подобныя вѣсти еще болѣе огорчили Марью Оси-
повну. Она не поѣхала на дачу, сидѣла дома въ ка-
комъ-то оцѣпѣнепіл п не могла работать. Заказанныя
ей статьи доставлены къ сроку не были и она осталась
безъ всякихъ средствъ къ жизни. Началось прозябаніе.
Помощь друзей доставила ей маленькую меблированную
комнатку у одной изъ подругъ ея, Агнееы Каэтановны
Сіоницкой, содержавшей заработками па урокахъ себя
и двухъ старушекъ—мать п бабушку. Заботы п уходъ
вѣчно веселой п всѣмъ довольной Агнесы Каэтановны
14
много способствовали къ оживленію Марьи Осиповны.
Прошло нѣсколько недѣль и она гуляла уже въ скверѣ и
начинала подумывать о роботѣ.
Но вотъ въ одно изъ воскресеній посѣтила ее одна
знакомая старушка, изъ числа тѣхъ всесвѣтныхъ все-
знаекъ, которыя занимаются соединеніемъ любящихъ
сердецъ. За кофе она начала разсказывать Петербургскія
новости и, между прочимъ, сообщила Марьѣ Осиповнѣ,
что ея Теодоръ, обобравъ Новгородскую Мароу — По-
садницу, вернулся въ Нигеръ п жуируетъ.
— И какъ эго ему все удается,—расписывала ста-
руха-всезнайка, попитая кофеекъ,—женщины табунами за
нимъ ходятъ. То жена церковнаго старосты на Петер-
бургской сторонѣ изъ-за него съ сострой родной разо-
дралась, ТО дочь банкира-жпда отъ папаши со шкатул-
кой къ нему сбѣжала, то вотъ на-дняхъ невѣсту онъ
у одного чиновника захороводилъ и сманилъ... Денегъ
куры не клюютъ, горстями разбрасываетъ...
Разсказъ этотъ растравилъ только-что начинавшую
заживать рану въ сердцѣ Марьи Осиповны. Распроснвъ
старуху, гдѣ ютится въ Петербургѣ ио возвращеніи
любвеобильный румеліотъ, она на утро, но сказавъ ни-
кому ни слова, отправилась на поиски своего возлюб-
леннаго. Въ двухъ-трехъ домахъ, гдѣ онъ постоянно
бывалъ, ей сказали, что его нѣть, что онъ вчера уѣхалъ
на родину, и когда вернется — неизвѣстно. Въ двухъ-
трехъ домахъ ничего не сказали, въ двухъ-трехъ до-
махъ сказали — чего не слѣдовало говорись. Поиски
Тодора Тодоровпча кончились весьма трагически: Марья
Осиповна, возвратясь домой въ самомъ дурномъ настрое-
15
ніп духа, рѣшилась покончить съ собой п ночью, при-
нявъ настой фосфорныхъ спичекъ, отравилась.
Отправленная въ больницу, она промучилась еще нѣ-
сколько дней. Но почти передъ самого смертью, она
была крайне обрадована полученіемъ отъ Тодора Тодо-
ровича телеграммы изъ Фплиппополя, въ которой онъ
увѣдомлялъ ее, что Румелія воскресла для новой жизни,
что онъ, бывшій румелійскій агентъ въ Петербургъ, по-
лучилъ видный постъ въ новомъ болгарскомъ управленіи
и что для полнаго счастія ему недостаетъ только ее,
одной ее, такъ много любившей п такъ того принесшей
ему въ жертву. „Если ты не ненавидишь меня писалъ
онъ ей:—пріѣзжай, я возвращу тебѣ мой долгъ стори-
цею, п за любовь воздамъ вѣчной преданностью п обо-
жаніемъ. Много женщинъ любилъ я, но подобной тебѣ
я не находилъ и не найду... “ Бываютъ же такіе, не-
поддаюіціѳея никакому анализу, скачки въ любви у
южанъ...
Когда еіі прочитали эту телеграмму, она не отвѣтила
ничего, только махнула рукой и заплакала... Пе слиш-
комъ-ли поздно оцѣнилъ авантюристъ-румеліотъ любовь
русской женщины: она умерла въ то время, когда бод-
ливая фортуна на бѣгу была схвачена имъ въ Филин-
пополѣ.
16
помощь.
(Кроки).
Къ богатому жуиру, директору банка и сановнику го-
родскаго управленія, пріѣзжаетъ изъ провинціи родствен-
никъ-купецъ и обращается за помощью.
— Будь благодѣтелемъ, дядя, говоритъ онъ жуиру,
помоги, дай 1.000 рублей.
— Помочь—почему не помочь! отвѣчалъ жуиръ.—
помочь тебѣ я радъ... Но быть благодѣтелемъ не же-
лаю!.. Благодѣтель!., какой я благодѣтель!.. теперь благо-
дѣтелями только ростовщиковъ зовутъ... Помилуй, что
ото ты вздумалъ?
— Дядя, виноватъ, я не такъ выразился... Дѣла
мои такъ плохи... Спаси меня!.. Будь моимъ спасите-
лемъ!..
— Спасителемъ! вскричалъ жуиръ: да ты никакъ съ
ума сошелъ!.. Подумалъ-іи ты, что говоришь?
— Дядя, будь, наконецъ, человѣкомъ... Дай мнѣ,
какъ человѣкъ человѣку...
— Дать тебѣ, какъ человѣку. На чай!.. Изволь!..
II онъ вынулъ пзъ бумажника пять руб. и поло-
жилъ ихъ передъ племянникомъ.
Іюль, 1886.

КАНДИДАТЪ.
вДІѢйствитольнаго статскаго совѣтника Сережу Ельхипа
всегда съѣдалъ червь честолюбія. Съ дѣтства онъ
мечталъ объ одномъ: чтобы „сидѣть" и „возсѣдать"
на видномъ мѣстѣ. Ставъ юношей, онъ сдѣлалъ нто
цѣлію своей жизни, а войдя въ лѣта, по мѣрѣ силъ
и возможности, старался достигнуть предначертанной
цѣли. Сколько радости и упоенья доставлялъ ему всякій
стулъ, взятый съ бою. И сколько вслѣдъ за тѣмъ
употреблялось стараній, различныхъ подходовъ, про-
нырствъ, интригъ, лакейничанья, чтобы пролѣзть еще
немножко дальше, сѣсть на какой нибудь еще болѣе
ближайшій къ цѣли стулъ. Разбора не было. Все равно,
гдѣ-бы пи сидѣть—по только бы сидѣть. Юношей онъ
былъ въ радикальномъ лагерѣ, подавать платки кори-
феямъ итого лагеря. Постуипвъ въ департаментъ гутта-
перчевыхъ штемпелей, онъ выдавалъ Себя за либерала,
жаждущаго реформъ. „Россія безъ реформъ,—Монголія!"
говорилъ онъ и дѣлалъ рѣшительный жестъ. Прони-
кнувъ въ коммисію о картофельныхъ выжимкахъ, онъ
составилъ и додалъ проектъ о взиманіи налога съ
икоты. Забравшись въ земство, онъ, пачалъ проповѣ-
дывать умѣренность, и въ доказательство своей благо-
намѣренности сталъ носить „гражданскіе" баки. Ііожѳ
2
18
мой. что это за баки были!.. Вымытые, расчесанные,
выхоленные и всегда спрыснутые немножко апопонаксомъ..
Самъ камердинеръ покойнаго барона Штиглица заки-
дывалъ его бакамъ. Въ послѣднее время онъ прнмо-
стплся къ какому то стрекозиному совѣту, записался въ
консерваторы и носитъ уже бороду. Школьные его
товарищи еще полнятъ, какъ онъ сидѣлъ первый разъ
въ кружкѣ литераторовъ и какъ онт. былъ счастливъ
этимъ. Выше подобнаго счастья—онъ тогда не допу-
скалъ. Тсперь-же этимъ литераторамъ онъ но подаетъ
руки, и даже порой проходитъ мимо не кланяясь. Къ
бывшимъ сослуживцамъ по департаменту гуттаперчевыхъ
штемпелей онъ относится покровительственно, роняя имъ
иногда мимоходомъ, какъ будто въ водѣ милости,
какую нибудь пошлую обыденную фразу. Съ земцами
фамильярничаетъ н его представителямъ подастъ, вмѣсто
руки, два-три пальца. По въ свѣтѣ — лакей, быть
можетъ только на первыхъ порахъ, но все таки—пока
лакей и двигаетъ лишь стулья.
Двигать стулья—прекрасное запятіе, не требующее
пн ума, ни знаній, ни усидчиваго кропотливаго труда;
нужна только нѣкоторая ловкость, чтобы стулъ подви-
нуть во время, нужно только посматривать и не зѣвать,—
и карьера обезпечена. Но Сережѣ скучно. Ему хочется
видной дѣятельности. Ему желательно, чтобы о немъ
говорили, и мало того, чтобы говорили, но даже и
писали. Дѣйствительный статскій совѣтникъ Михельсонъ
развѣ лучше его? Ничѣмъ не лучше, но объ немъ
пишутъ, пишутъ почти каждый день, пишутъ замѣтки,
стихи и даже передовыя статьи. И развѣ нельзя всту-
2
19
нить съ нимь въ конкуренцію? Для подобной конку-
ренціи никакихъ капиталовъ не требуется: можно до-
стичь желаемаго успѣха съ помощью какой-нибудь до-
вѣренности. И Сережа серьезно задумался. Нужно до-
стать довѣренность, по гдѣ се достать—вотъ вопросъ...
Придется, можетъ-быть, опять куртизанить. По за кѣмъ
и какъ? Времени остается не много — нужно дѣйство-
вать рѣшительно.
Перебравши въ умѣ знакомыхъ и друзей, онъ оста-
новился на одномъ пріятелѣ-тузѣ Донъ-Кихотѣ Ламанч-
скомъ. Онъ съ нимъ познакомился, когда представлялъ
въ коммнсію о картофельныхъ выжимкахъ свой пресло-
вутый проектъ о налогѣ на икоту. Онъ посѣщалъ его,
когда Донъ-Кнхоть, въ семидесятыхъ годахъ, жилъ въ
Лѣсномъ на дачѣ, и съ разинутымъ ртомъ слушалъ его
громовые возгласы о томъ, что вся Россія состоитъ изъ
«младенцевъ - сосуновъ». Онъ помогалъ ему ухажи-
вать за его Дульцинеей, жившей тогда еще съ пер-
вымъ, продавшимъ ее впослѣдствіи, супругомъ, въ
крохотной, сѣренькой, о двухъ комнатахъ, дачкѣ, па
Сердобольской улицѣ, близь Строгановскаго сада. Жив-
шіе тогда вблизи этой дачки сосѣди помнятъ донынѣ,
какъ высокій, сухопарый, костлявый Донъ-Кихотъ съ
длинными, сѣдыми, мотавшимися баками, въ пальто-кры-
латкѣ, проѣзжалъ изъ Лѣснаго по Сердобольской улицѣ,
въ складъ «Катюшъ», какъ опъ за нѣсколько ша-
говъ до крохотной сѣренькой дачки слѣзалъ съ про-
летки и. проходя мимо нея пѣшкомъ, направлялся въ
Строгановскій садъ, какъ ого Дульцинея, въ своемъ
черномъ бархатномъ (тогда еще единственномъ) пальто
2*
20
и золотыхъ запястьяхъ, шла за нпмъ въ садъ, и какъ
они тамъ „на Горкѣ*, въ кущахъ, предавались радо-
стямъ любви. Сосѣди помнятъ, какъ Сережа пріѣзжать
тогда къ Дульцинеѣ съ порученіями отъ ея сѣдовласаго
гидальго и какъ онъ потомъ въ клубѣ художниковъ и
по театрамъ носилъ за нею шали. Отсюда вышли доб-
рыя отношенія. И вотъ теперь, когда Сережѣ нужна
довѣренность, онъ рѣшилъ въ умѣ, что Донъ - Кихотъ
Ламанчскій долженъ отслужить ему его прежнія малень-
кія послуги—найти ему довѣрителя пли довѣрительницу.
„Рѣшено—не нужно перерѣшать*, думалъ Ельхннъ,
и тотчасъ-же надѣвъ фракъ, отправился къ своему бу-
дущему лорду-протектору. Въ роскошномъ кабинетѣ, съ
гаванской сигарой въ рукѣ, принялъ его Донъ-Кихотъ,
обласкалъ и усадилъ рядомъ съ собой на мягкомъ отто-
манѣ. Старые солюбезнпкп сидятъ, курятъ, прихлебывая
душистое вино изъ граненаго хрусталя п ведутъ рѣчь
по душѣ.
— Такъ какъ же, мой добрый геній, могу я раз-
считывать па ваше покровительство моей кандидатурѣ?
вопрошаетъ, заискивающимъ тономъ, Серюжа.
— Въ этомъ вы, конечно не можете сомнѣ-
ваться, отвѣчалъ рьгцарь печальнаго образа, вы
знаете мое къ вамъ расположеніе... Но вѣдь въ дѣлѣ
выборовъ я одинъ ничего не значу. Это—дѣло цѣлой
партіи. Конечно, наша партія вамъ будетъ очень рада.
Но вы должны принять нѣкоторыя условія. Вамъ нужно
проникнуться нашнмн идеями, войти въ нашъ интимный
кругъ, принять нашу систему, идти вмѣстѣ съ намп не
только на выборахъ, но п послѣ, — куда бы васъ нн
21
повели. Словомъ, вамъ придется дисциплинироваться.
Партіи только тогда имѣютъ силу, когда усвоятъ себѣ
монашескій уставъ. Самоотреченіе п послушаніе — фак-
торы, посредствомъ которыхъ только и можно преслѣ-
довать и достигать извѣстныя цѣли. Если вы обѣщаете
подчиниться руководительству нашихъ вожаковъ—тогда
вы будете избраны. Вотъ вамъ моя рука!
— Клянусь, я буду вашимъ аііѳг сего! вскричалъ
С’ѳрюжа. Вы будете мой верховный разумъ, свѣтъ, жизнь,
душа, а мнѣ позвольте быть только какимъ-нибудь ма-
ленькимъ, совершенно ничтожнымъ, органомъ вашего
тѣла, нѣмымъ, безсловеснымъ, но точнымъ и рѣшитель-
нымъ исполнителемъ вашей воли. И повѣрьте, вы най-
дете во миѣ, на все врюмя совмѣстной дѣятельности,
самаго вѣрнаго и преданнаго слугу.
— О! въ такомъ случаѣ вы — нашъ, улыбнулся
Донъ-Кихотъ Ламанчскій, и положивъ ему па плечо
руку, торжественно проговорилъ: съ этой минуты вы
приняты въ пашу партію, и я васъ посвящу, какъ
рыцаря, во всѣ наши тайны и предположенія.
Ельхинъ всталъ, почтительно поклонился, и крѣпко
пожали, протянутую ему Донъ-Кихотомъ руку.
— Но, позвольте — сказалъ Донъ-Кихотъ —первое,
что я поручу вамъ, это состоять, во время выборовъ,
при Катеринѣ Карловнѣ, п замѣнять ей меня, когда
ей будетъ нужно, ну, выѣхать что-лп тамъ... или раз-
влечься...
— О!.. Въ такомъ случаѣ, я самый счастливый
человѣкъ, ргасшаркнвался Ельхинъ.
— Такъ подите и представьтесь ей въ вашемъ но-
22
вотъ званіи... А я поѣду къ Францу Карлычу и пере-
говорю о васъ. Впрочемъ, подождите еще немного, я
долженъ намъ кой-что «казать. Слушайте, я тоже ду-
маю баллотироваться, съ цѣлію занять потомъ постъ
лидера. Нужно только времени не терять. А главное,
чтобы никто не разстраивалъ мепя. Вы понимаете те-
перь, почему я васъ назначилъ состоять при Катенькѣ.
— Еще бы не понять! рисовался Ельхинъ. Вамъ
стоитъ только свистнуть, а я ужь смыслю.
— Ну, такъ съ Богомъ! Идите и позаботьтесь о
ней... Въ послѣднее время она стала ужасно нервна н
требовательна... Пожалуйста, постарайтесь успокоить ее.
— АІегсі, мой добрый геній!... Бѣгу, лечу, несусь,
тараторилъ развеселившійся Сережа, и все, что только
нуашо будетъ, чтобы успокоить Екатерину Карловну,
исполню.
И онъ, поцѣловавъ копчики пальцевъ своей правой
руки, сдѣлалъ жестъ по направленію къ Донъ-Кихоту,
н съ легкостью пуха, гонимаго Эоломъ, выпорхнулъ изъ
кабинета.
— Еще мальчикъ, совсѣмъ мальчикъ! качалъ голо-
вою Донъ-Кихотъ, смотря вслѣдъ уходившаго «Ша-
луна-Серсжи», а, впрочемъ, пзъ него я сдѣлаю че-
ловѣка.
И онъ погрузился въ глубокое ргіздумье..
КАВАЛЕРЪ.
^й^пъ былъ кавалеръ...
Супруга ого, когда то очаровательная женщина, гор-
дилась этимъ...
Лучшими минутами ся жизни были тѣ, когда опа
могла сказать ему: «Мой милый кавалеръ»...
Хотя кавалеръ и пожилъ па свѣтѣ очень п очень
довольно; но другаго такого кавалера въ нашемъ боль-
шомъ селѣ—Петербургѣ. какъ удостовѣряетъ самъ го-
сподинъ мѣстный околодочный, нѣтъ...
Кавалерія ого всегда при немъ, и никогда онъ, въ
теченіе своей долгой и богатой житейскими треволне-
ніями жизни, съ ней не разставался... Даже спалъ онъ,
какъ говорятъ, съ нею...
Супругѣ своей онъ вмѣнилъ въ особенную заботли-
вость: блюсти и охранять его кавалерію пуще собствен-
наго ока...
И заботилась же она о мужниной кавалеріи: то и
дѣло бывало спрашиваетъ: „Ну что, какъ твоя кава-
лерія?...14
— Какъ видишь, матушка, отвѣчалъ съ улыбкой
кавале])Ъ и начиналъ пальцами шевелить и потирать
свой кавалерскій знакъ.
24
Дѣйствительно, всю кавалерію почтеннаго кавалера
составлялъ одинъ знакъ.
Это — была извѣстная черной бронзы медаль 1812
года.
Медаль, на которой съ одной стороны изображено въ
сіяніи Всевидящее Око, а на другой—сдѣлана надпись:
„Но намъ, не намъ, а имени твоему".
— У кого теперь такая медаль ость? вопрошалъ
иногда пытливо кавалеігь окружавшихъ его собѳсѣднн-
ковч. въ крестахъ и звѣздахъ, потряхивая невзрачною
медалькой.—развѣ кому по наслѣдству досталась...
И сконфуженные собесѣдники опускали взоры долу...
Кавалеръ торжествовалъ.
Въ настоящее время кавалеръ уже ветхъ и древенъ,
но душа... душа его молода, и онъ не допускаетъ
мысли посрамить свою кавалерію.
Онъ еще дѣйствуетъ, его можно видѣть вездѣ, онъ
хочешь доказать и доказываетъ, что лѣта у него пи
причемъ.
Но познакомимся съ кавалеромъ короче.
Это высокій, бравый, сѣдой старикъ воинственной
осанки, гордый и самовластный, нѣчто среднее между
львомъ-богатыремъ Алексѣемъ Петровичемъ Ермоловымъ
и невзрачной, крохотной козявкой Иванъ Ивановичемъ
Дибичемъ.
На видъ это герой...
Супруга его подтверждала неоднократно, что онъ во
всемъ герой.
Имя ему родители дали Геннадій, въ чѳсіъ казан-
скаго архіепископа: родитель его носилъ имя Насилья,
25
въ честь великаго архипастыря Неокесарійскаго, а фами-
лія его—гордость всей образованной Россіи.
Онъ богать, конечно, не настолько, какъ богато
Гинцбургь и Поляковъ, имѣющіе особые счеты съ каз-
ной, но богать прилично...
У него громадный барскій домъ на одной изъ луч-
шихъ по красотѣ улицъ, п ость деньги...
Онъ баринъ...
Онъ занимаетъ постъ...
Онъ держитъ въ настоящее время строгій поетъ...
Будучи соименникомъ двухъ досточтимыхъ церковью
архипастырей, опъ пребываетъ духомъ въ лонѣ религіи,
и въ случаѣ какой-либо житейской неудачи, ищетъ утѣ-
шенія въ общеніи съ нею.
Послѣднее время его постигли многія неудачи.
Сознавая себя могущимъ приносить пользу своимъ
любезнымъ согражданамъ, онъ заявилъ желаніе принять
кандидатуру на участіе въ извлеченіи изъ одной бога-
той золотоносной жилы «малой толгіки» презрѣннаго
металла, но люди не оцѣнили его безкорыстнаго само-
пожертвованія и отвергли его.
Это огорчило благороднаго кавалера до глубины души.
И въ самомъ дѣлѣ, только варвары гѳ могутъ цѣ-
нить доблестныхъ влеченій сердца преданныхъ отечеству
людей!..
Но кавалеръ не .любитъ отступать. Опъ помнитъ
слова, сказанныя знаменитымъ маршаломъ прп Ватерлоо:
«гвардія умираетъ, но не сдастся»...
Онъ намѣренъ повторить свое предложеніе.
Золотоносная жила — скажу, между прочимъ, отъ
себя—ужасно соблазнительная вещь,..
26
Кромѣ того, кавалеръ намѣренъ баллотироваться также
н въ нашъ бѣдный истинными представителями города
муниципалитетъ.
Дѣйствительно, нельзя зарывать въ землю даннаго
небомъ таланта.
Нужно много потрудиться, чтобы надъ многимъ быть
поставленнымъ...
Кавалеръ сознаетъ вполнѣ подобную высокую истину
и, поэтому, чтобы достойно приготовиться къ занятію
тепленькаго тамъ пли тутъ мѣстечка, рѣшилъ уеди-
ниться н очистить свою совѣсть покаяніемъ.
Онъ прервалъ всѣ сношенія даже съ собственной
семьей.
Спитъ въ кабинетѣ.
Обѣдаетъ въ кабинетѣ.
Чай пьетъ въ кабинетѣ.
Ѣсть постное.
Табаку не курить.
Женщины въ кабинетъ не допускаются.
Гимнастика не производится.
Кавалерія оставлена въ покоѣ.
Если супруга подойдетъ къ двери, постучитъ въ пеѳ
и спросить: «а что? какъ твоя кавалерія?» Опъ
рѣзко отвѣтитъ: «оставь!...» и тихо прошепчетъ про
себя: «сатана»!
Подобное самоотверженіе не могло не огласиться...
Петербургъ заговорилъ.
„Кавалеръ, нашъ доблестный кавалеръ постится, чтобы
удостоиться чести потомъ руководить".—заговорили о
немъ барыни.
21
— Да развѣ опъ можетъ еще руководить, спраши-
ваетъ одпа изъ наиболѣе шаловливыхъ.
— Это—Мафусаилъ нашихъ дней, отвѣчаетъ ей
княгиня бальзаковскаго типа; онъ прожилъ только свою
юность, но его организмъ такъ крѣпокъ п здоровъ, что
онъ можетъ руководить еще долго, долго...
Между тѣмъ, въ его роскошной пріемной вобрались
депутаты отъ компаніи разработки золотоносной жилы,
они пріѣхали предложить кавалеру свое содѣйствіе къ
осуществленію сдѣланныхъ имъ предположеній.
Во главѣ игъ находился извѣстный рудометъ жилы
Григорій Николаевичъ Уманшаевъ, элегантный, изящно
одѣтый, съ небольшой подстриженной бородкой, джентль-
мэнъ.
Вотъ онъ излагаетъ свои соображенія предъ супругой
кавалера.
Опъ говоритъ ей: ^перюдайте Геннадій Васильевичу,
что мы всѣ его, а онъ весь нашъ!., мы такъ рѣшили,
и жила не будетъ больше жилить".
— О, я увѣрена! лепечетъ растерянно супруга ка-
валера, но онъ .. что я буду дѣлать!... постится... онъ
не принимаетъ... опъ отвѣтилъ черезъ.дверь словами
медальки своей „не намъ, не намъ, а имени
іпвосмуи...
— О, да, да, улыбнулся Григорій Николаевичъ,
онъ отвѣчаетъ текстами... ужасно разумный человѣкъ!..
Намъ такихъ и нужно!.. Сударыня,—и Григорій Ни-
колаевичъ граціозно склонилъ голову,—прошу принять
увѣреніе въ нашелъ совершенномъ почтеніи д искреннее
пожеланіе вамъ и супругу вашему всякихъ благъ...
28
— Все мое благо, отвѣчала застѣнчиво супруга ка-
валера, состоитъ въ томъ, чтобы блюсти и охранять
кавалерію Геннадія Васильевича, а обо всемъ прочемъ
я ему передамъ.
— И такъ, сударыня, передайте ему, что мы всѣ—
ваши, а онъ — пусть будетъ нашъ, говорили разомъ
остальные депутаты.
— О, конечно! конечно! отвѣчала растроганная су-
пруга кавалера и заплакала.
ВЪ ПРІЕМНОЙ НАЧАЛЬНИКА.
(изъ прошлаго).
Полковому командиру является вновь произведенный
въ офицеры нижній чипъ.
Полковникъ (послѣ обычныхъ привѣтствій): а гра-
мотѣ то вы знаете?
Офицеръ. Знаю-съ.
Полковникъ- Да не то, чтобы тамъ красиво пи-
сать, есть ли у васъ смыслъ?
Офицеръ. Всякій-съ!
Іюнь, 1886.
СЧАСТЛИВЫЙ ВЕЧЕРЪ.
@^ъ одномъ изъ громадныхъ пятиэтажныхъ петербург-
скихъ домовъ, гдѣ нѣтъ хозяина пли гдѣ хозяевъ тысячи,
а хозяйствовать новому, точнѣе говоря, въ одномъ изъ
домовъ полею капризнаго рока оставшихся на шеѣ го-
родскаго кредитнаго общества, и слывшемъ въ средѣ
окрестныхъ жителей подъ именемъ „кабальнаго®, зани-
мая маленькую о трехъ окнахъ на дворъ квартирку
въ надворномъ корпусѣ, ютился отставной тафельдекеръ
(есть же на Руси такіе чины, значеніе которыхъ не
объяснитъ даже сама матушка академія) Белендряеъ
Фарафонтьевичъ Юбочкивъ, съ своимъ семействомъ, со-
стоявшимъ изъ жены ого Нимфодоры Юрьевны, до-
вольно пожилой рабочей женщины, сына Белендряса
Вмендрясовича, юноши 23 лѣтъ, готовившагося нѣ-
сколько лѣтъ поступить въ какое-ппбудь учебное заве-
деніе, но въ виду различныхъ искушеній, являвшихся
въ лицѣ многочисленнаго женскаго момента, наполняв-
шаго „кабальный" домъ въ видѣ скучающихъ дород-
ныхъ и чахлыхъ чиновницъ, курсистокъ, швеекъ п
30
прачекъ, — до сихъ поръ никуда по поступившаго и.
потому, рѣшившагося начать карьеру практическаго
дѣльца вольнонаемнымъ писцомъ въ мѣстномъ участкѣ,
—и двухъ красивыхъ, разухабистыхъ, взрослыхъ, двад-
цатилѣтнихъ дочерей, дѣвицъ Анны и Катерины, за-
нимавшихся набивкою въ знакомыхъ домахъ папиросъ.
Семейство ІОбочкпныхъ жило скромно, хотя и не
безъ слабостей и увлеченій!..
Старикъ Юбочкинъ получалъ порядочную пенсію,
рублей около сорока въ мѣсяцъ, двѣ трети которой онъ
постоянно и аккуратно, тотчасъ по полученіи, отдавалъ
женѣ на домашніе расходы, оставляя одну треть для
удовлетворенія своихъ личныхъ потребностей. Белен-
дрясъ Бедендрясовичъ обязанъ былъ, подъ страхомъ
остракизма, доставлять матери, за свое содержаніе, раз-
новременно, въ течете мѣсяца, пятнадцать рублей, и
обѣ дочери—тоже пятнадцать рублей въ мѣсяцъ. Ним-
фодора Юрьевна, вмѣсто денегъ, вносила въ семью лич-
ный трудъ, и такимъ образомъ семья Юбочьиныхъ,
(иди, лучше сказать, товарищество на паяхъ), суще-
ствовала. и благодаря распорядительности старухи-ма-
терн — была сыта. Въ крайнихъ случаяхъ, когда въ
бюджетѣ оказывался дефицитъ, брали за бока старика
Юбочкпна, у котораго, какъ гласила молва, въ старин-
ной кованной укладкѣ, стоявшей въ спальнѣ подъ обра-
зами, сберегался на черный день небольшой капиталецъ,
и онъ какъ ни ворчалъ, въ концѣ концовъ раскоше-
ливался и покрывалъ недочетъ.
По вечерамъ Бѳлендрясъ Фара<|юитьевичъ уходилъ
въ ближайшій трактирчикъ посидѣть, поболтать, газеты
31
почитать, а дома, къ барышнямъ приходила под-
руги съ знакомыми кавалерами п время летѣло бы-
стро, па крыльяхъ любви и радости. На святкахъ
дѣвицы Юбочкины съ гостями наряжались. пѣли под-
блюдныя пѣсни, гадали, пли ходили по сосѣдямъ ря-
женыя. Вечеромъ втораго дня Новаго года, въ квар-
тпрѣ Юбочкиныхъ устроились танцы. Анна и Катерина
Белепдрясовны были наряжены; первая — мордовкой,
вторая — цыганкой и лихо плясали подъ гитару рус-
скія пляски. Шумъ, смѣхъ и оживленіе царствовали въ
небольшой квартиркѣ Юбочкиныхъ; вдругъ раздался
звонокъ у парадной двери; молодежь бросилась отворить
ее, и едва щелкнулъ замокъ, п дверь, отворившись,
скрипнула, какъ па порогѣ ея, передъ глазами моло-
дежи предсталъ глава семейства въ сильно возбужден-
номъ состояніи и сь какимъ-то печатнымъ листкомъ
бумаги въ рукѣ.
Что это вы, папа, съ парадной двери идете?
затараторила раскраснѣвшаяся отъ пляски Екатерина
Белепдряеовна, вѣдь вы всегда черезъ заднюю ходили...
— Смирно!., командовалъ Болепдрясъ Фарафонтье-
впчъ, входя въ переднюю, счастье несу...
— Какое счастье ты принесъ, папа, какое?., заще-
бетали барышни, окружая съ гостями старика Юбочкина.
— Какое счастье?! а вотъ какое счастье!., поднявъ
руку п потрясая въ воздухѣ листкомъ бумаги, смѣялся
Белепдрясъ Фарафоптьевпчъ.
— Да говорите же скорѣй, папа, послышались бо-
лѣе сильные п назойливые голоса дочерей.
— Смирно!., а то ничего не скажу, рокоталъ ста-
32
рикъ, входя въ маленькое зальцо, освѣщенное кероси-
новой на стѣнѣ лампой.
Въ это время Белендрясъ Белендрясовлчъ под-
крался сзади къ отцу и выдернулъ у него изъ рукъ
листокъ.
•— Таблица выигрышей! закричалъ онъ, хлопая въ
ладоши,—значитъ мы выпграля.
- Сколько мы выиграли? теребятъ отца дѣвицы,
сколько? да говори же, папа!..
— А вотъ посмотримъ... отвѣчалъ старикъ.—Эй,
мать! обратился онъ къ женѣ, садясь за столъ,, дай
свѣчку да принеси изъ сундука выигрышный билетъ
мой...
Белендрясъ Белевдрясовпчъ зажегъ свѣчу н подалъ
ее отцу, вмѣстѣ съ таблицей выигрышей, Ннмфодора
Юрьевна отправилась въ спальню н загремѣла замкомъ
стоявшаго тамъ громаднаго кованаго сундука. Старикъ
осѣдлалъ носъ большими серебряными очками и разо-
слалъ передъ собой таблицу выигрышей. Молодежь тол-
пилась вокругъ стола, шушукаясь, и ожидала съ не-
терпѣніемъ развязки дѣла.
Черезъ нѣсколько минутъ Нимфодора Юрьевна вы-
несла изъ. спальни завернутый въ кусокъ шерстянаго
чулка и нѣсколько бумажныхъ тряпокъ билетъ 1-го
займа и подала его старику; тотъ передалъ его сыну.
- На-ко, посмотри, Белендрясъ, и скажи мнѣ но-
мерь серіи билета, сказалъ старикъ, разглаашвая ру-
кой таблицу выигрышей.
— 19,662, папа.
Ну, теперь взгляни на таблицу: есть-лп въ ней
такой номеръ.
33
 Есть, папа, и не одинъ есть... Есть такой но-
меръ передъ тысячнымъ выигрышемъ, и вотъ есть,
даже два раза—передъ пятисотпыын.
— Вотъ и отлично!.. Теперь посмотри и скажи
мнѣ померъ билета.
— 21-й, папа.
— Взгляни въ таблицу, нѣтъ ли щютиву серіи Л“
19,662 такого номера билета?
— Есть, есть, папа!.. Мы выиграли пятьсотъ рублей...
. — Браво! браво!., захлопала въ ладоши молодежь,—
теперь кутнемъ!..
— Смирно!., скомандовалъ старикъ, это не вы выи-
грали, а я—балетъ мой!., значитъ, какъ я хочу, такъ
и ворочу!
— Ну, ты мнѣ, папа, подаришь сто рублей, обра-
щается къ отцу Бедендрясъ Велендрясовичъ, мнѣ нужно
одѣться пофорсистѣй.
— И намъ, папа, хоть рублей сто па двухъ,—лас-
кается къ отцу Катерина Волепдрясовна.
Никому ничего! отрѣзываетъ старикъ. Деньги въ
банкъ, а проценты буду дѣлить между вами... кто
будетъ почтительнѣй, тому дамъ больше...
— Ну. вотъ большая радость намъ отъ вашего
выигрыша, заговорили вдругъ обѣ обидпвпгіяся дочери,
вы теперь дайте по скольку нпбудь, а то намъ выйти
но въ чемъ.
— Смирно! командуетъ, размахивая руками, старикъ,
это-что за революція!... сказалъ: никому ничего - пу,
никому ничего и не будетъ!.. Эй, мать, поставь-ка мнѣ
угощенье!
з
34 —
Между-тѣмъ въ домѣ пронесся слухъ о выигрышѣ
Юбочкиинми пятисотъ» рублей, и сосѣди стали соби-
раться къ нимъ съ поздравленіями.
Водка, ветчина, огурцы и кусокъ новогодняго пирога
стояли на столѣ. Тутъ же лежали, для удостовѣренія
дѣйствительности выигрыша, таблица выигрышей и вы-
игрышный билетъ. Сосѣди приходили, свѣряли билетъ
съ таблицей, поздравляли, чокались, выпивали, закусы-
вали и вели разговоръ па тему о счастьи. Молодежь
въ углу грызла сѣмянки и кедровые о]ѣхи, шепталась
и хихикала въ тихомолку, видимо досадуя на прекра-
щеніе танцевъ.
— Вѣрна-ли таблица-то, Белѳндрясь Фарафонтье-
вичь? опрокинувъ рюмку водки п тыкая видной въ
нарѣзанную па тарелкѣ ветчину, спрашиваетъ старика
портерщикъ Медупѳцкій,—печатана она кажется у жида,
а вѣдь жиду вѣрить нельзя.
— А чортъ его знаетъ!—отвѣчаетъ хозяинъ — мо-
жетъ быть и навралъ въ таблицѣ, но вѣдь ость и пра-
вильно напечатанные номера; неужели же именно на
моемъ номерѣ и должно быть вранье! не вѣрится,
что-то...
Между тѣмъ, гости все прибывали болѣе и болѣе.
Зальцо почти биткомъ набито людьми: тутъ былъ и
старшій дворникъ дома, и околодочный, и отставной
поручикъ Володинъ. Всякій подходилъ къ столу, смо-
трѣлъ на номеръ билета,,справлялся въ таблицѣ., радо-
вался, восхищался, жалъ руку хозяина, выпивалъ рюмку-
другую водки или стаканъ пива н уходилъ. Мѣсто
уходящихъ занимали другіе и повторяли то же самое.
35
Графинъ нѣсколько разъ доливался водкой, баттарея
опорожненныхъ пивныхъ бутылокъ смѣялась другою, и
такъ нродолжалрсь почти до полуночи. Веселье на этотъ
разъ, казалось, царило въ маленькой квартиркѣ Юбоч-
киныхъ безраздѣльно.
Но всему бываетъ конецъ. Въ полночь гости стали
расходиться: хозяинъ хотѣлъ тоже направиться въ свою
маленькую сиаленьку, чтобы предаться сладкому отдох-
новенію послѣ такого счастливаго вечера, какъ вдругъ
Ннмфодора Юрьевна, убирая опороа:ненную посуду, за-
мѣтила исчезновеніе со стола выигрышнаго билета.
Кто-то изъ гостей, желая, вѣроятно, провѣрить спра-
ведливость выигрыша, захватилъ его съ собой. Начался
шумъ, упреки, жалобы, слезы, заушенья—и счастливый
вечеръ окончился составленіемъ полицейскаго протокола
и препровожденіемъ, почтеннѣйшаго Белепдряса Фарафонть-
евича. за сокрушеніе нѣсколькихъ обывательскихъ физіо-
номій, въ участокъ.
з*
ВЪ ВАГОНѢ.
(кроки).
— Володя!—обращается къ профессору ѣдущая съ
нимъ солидная дама, —три копѣйки съ рубля—сколько
это процентовъ?
— Конечно, три, отвѣчаетъ профессоръ.
- Почему же это „конечно1?
Потому что сколько въ рублѣ копѣекъ, столько
и процентовъ.
— Тогда отчего же въ лавкѣ, на вопросъ: что
стоитъ? говорятъ: столько-то копѣекъ, а но столько-то
процентовъ?
— А какъ ты думаешь?
— Думаю, что они не развиты.
— Ну. вотъ и причина! Такъ всегда и думай,
иначе Богъ знаетъ до чего додумаешься.
---аг$г»--
НЕБРИТЫЕ.
— У васъ, говорятъ, завелись кой-какія суммы,
нельзя-лп позаимствовать?
— Завелись у меня, батенька, двѣ сумы: съ од-
ной сбираю по праздникамъ, съ другой по буднямъ.
Которую же вамъ позаимствовать?..
У МОРСКИХЪ ЧУДОВИЩЪ.
На Невѣ небывалый праздникъ.
Нѣсколько дней, какъ въ Петербургѣ гостятъ дорогіе
гости—первые пришедшіе въ Неву морскіе корабли, и
всѣ ати дни пародъ толпится па Николаевскомъ мосту
п обѣихъ Невскихъ набережныхъ.
Все, что есть въ Петербургѣ свободнаго: баринъ,
чиновникъ, мастеровой, поденьщнкъ и купецъ, ихъ
„матроны* и „благовѣрныя сожительницы*, „наслѣд-
ники* и „ ребята “ — все тутъ снуетъ и зѣваетъ па
„морскихъ чудовищъ0: океанійскую красавицу „Африку*
п ея сотоварища по открытію моренаго канала, богатыря
„Олафа*.
Вотъ они, упоенные побѣдою, лежатъ на персяхъ
Ноны, левіафаноподобныѳ и могучіе, въ сознаніи своей
силы, власти и упоенія.
Десятки тысячъ глазъ, начиная съ огневыхъ, бой-
кихъ и смѣющихся очей молодой дѣвушки п до по-
тухшихъ отъ старости и выплаканныхъ отъ горя гля-
дѣлокъ, осѣдланныхъ громадными окулярами и поби-
тыхъ черепныхъ форточекъ, устремлены на стоящихъ
въ позиціи богатырей, и десятки тысячъ умовъ сосре-
38
доточиваются и созерцаютъ необычайное явленіе - по-
явленіе у Петропавловской крѣпости пловучихъ морскихъ
твердынь. Скорлупки рѣчные пароходики и масса
яликовъ перевозятъ къ нимъ желающую взглянуть на
нихъ публику. Повсюду оживленіе, говоръ п смѣхъ.
— И какъ хороши этн морскіе красавцы, наши
первые океанійскіе гости, въ особенности „Африка41, вся
соразмѣрная, стройная и гордая, — говоритъ солидный
господинъ своей дамѣ, любуясь на корабли съ при-
стани.
— Да, п вообще, какъ это называется у васъ,
рангоутъ, что-ли, а по нашему костюмъ — очень изя-
щенъ, кокетничаетъ дама, въ особенности мнѣ нравятся
вотъ эти ниспадающіе съ крестами флаги.
— Зрѣлище восхитительное! И я, какъ истый патрі-
отъ, земно кланяюсь людямъ, съумѣвшимъ осуществятъ
грандіозную мысль, разрѣшить пашу вѣковую задачу—
превратить Неву въ Темзу. Я счастливъ, что дожилъ
до этого дня. и если что меня огорчаетъ теперь, то
это глупѣйшее непониманіе думы п вообще нашего
общества тодько-чго совершившагося великаго событія!
Чествовать какихъ-то Шпильгагеновъ наши Глазуновы
и Михельсоны умѣютъ, но отнестись какъ слѣдуетъ къ
событію, которое должно составить эпоху в*ь развитіи
экономической жизни не только одной Сѣверной Паль-
миры. но и всей матушки Россіи, — у нихъ чего-то
вотъ здѣсь не хватаетъ.—И онъ приподнялъ палецъ
ко лбу.
— Ну, ну, зафилософствовался. Поѣдемъ лучше на
крейсеръ и осмотримъ его.
39
— Пожалуй.
И они сошли на пароходъ. У пристани стоитъ кучка
рабочихъ: плотники, маляры п чернорабочіе. Они, ви-
димо. кого-то поджидали и, соскучась ждать, обраща-
ются къ кассиру.
— Не знаешь-ли, поштенный, какъ-бы вотъ намъ
попасть па карапь-то? спрашиваетъ одинъ изъ ппхъ, снявъ
шапку.
— На который?
— Право, не вѣдаю...
— Какъ-же та не знаешь: куда тебѣ нужно?..
— Да; вишь-ли, ласъ теиеречка подрядили на ко-
рабли-то работать, починять вишь ихъ будутъ здѣсь...
Подрядили и привели, такъ теперь намъ, значитъ,
нужно переправиться туда...
— Корабли починять?!.. Да что ты мелешь?.. Ихъ
починять не будутъ...
- Какъ не будутъ.... Врешь!.. заговорили въ толпѣ:
зачѣыъ-жѳ насъ подрядили?
— Да кто васъ подрядилъ?
— Да кто?! Мы не знаемъ... Пришелъ на биржу
какой-то членъ, одѣтый по господски, ну, п нанялъ...
Положилъ не въ обиду... тонсь дать цѣну хорошую—
по рублю шести гривенъ въ день, ну. и привелъ сюда...
„Подождите, говоритъ, я съѣзжу на корапь, и пришлю
за вамн“, да вотъ ужъ больше часу стоимъ, а никого
нѣть.
— Да вы ему давали что?
— Какъ-же не дать — вѣстимо, дали, по двугри-
веннику съ рыла, вотъ Фома и деньги за всѣхъ за-
платилъ, за 36 человѣкъ, 7 р. 20 к.
ю
— Ну, братцы, ступайте домой, надули насъ н
больше ничего.
— Ахъ, ты, въ ротъ-те каша!., заговорили рабочіе,
„надули44!., вотъ мазурикъ-то!.. Ну, развѣ не попа-
дется онъ намъ, а то мы ему бока-то отломаемъ. Глав-
ное, день-то рабочій дотеряли.
Далѣе у барьера набережной стоятъ двѣ модистки и
писарь.
— Что это за суда, Модестъ Петровичъ? спраши-
ваетъ модистка въ ватер-пруфѣ.
— Это-съ—морскіе велосипеды, т. е. бѣгуны оке-
анскіе.
• — Какіе такіе бѣгуны?
— Да вотъ-съ, давеча изволили видѣть на Цари-
цыномъ лугу вашихъ петербургскихъ крейсеровъ на
двухколескахъ—такъ ото тоже самое-съ. Какъ тѣ го-
няются по Марсову полю, чтобъ призъ заполучить,
гакъ п эти морскіе крейсеры гоняются по морю въ
военное время за призами.
— Неужели и они гоняются изъ-за этихъ жетон-
чиковъ маленькихъ? Быть не можетъ! замѣчаетъ другая
модистка въ кофточкѣ.
— Нѣтъ, совсѣмъ не за жѳтончппами, Вѣра Ми-
хайловна,.. У нихъ, изволиге-ли видѣть, свои призы-съ...
Это купеческіе корабли... Какъ война объявится, такъ
они сейчасъ въ море гоняться за купеческими кораблями...
Чуть гдѣ замѣтитъ, тотчасъ какъ ястребъ налетитъ и
заклюетъ.
— Развѣ купеческій корабль убѣжать не можетъ?
—Гдѣ-же-съ! Смотрите, какія это страшилища... да
41
и машины у нихъ ходки, а потому и крейсерами про-
зываются.
— Вы-бы вотъ свезли насъ, ну, хоть, къ „Афри-
кѣ" и показали намъ ее поближе.
— Съ нашимъ превеликимъ удовольствіемъ къ
„Африкѣ" свезу васъ, а взойти на бортъ но могу,
потому что нижній чинъ... надо просить позволенія...
— Ну, тогда не надо, мы и отсюда увидимъ.
— Всю рыбу распугали, говоритъ стоящій съ ними
рядомъ купецъ борода лопатой купцу борода клиномъ,
въ Невѣ рыбы не стало... Нынче лососину продавали
пятакомъ дороже.
— Да зачѣмъ ихъ пригнали сюда, Коняй Варфо-
ломѣичь?
—• Зачѣмъ?!.. На пробу... могутъ-ли ходить прямо
въ Питеръ такіе киты?.. Нели могутъ, то каналъ-то
эфтотъ морской прогонятъ до Москвы, и тогда всѣ
эти киты пойдутъ прямо въ Москву, тамъ они будутъ
грузиться хлѣбомъ, саломъ, желѣзомъ и тому подобными
товарами и повезутъ ихъ заграницу.
— А!! вотъ что! дѣло хорошее!.. Ну, а что-же съ
11 итеромъ-то будетъ?
— Закроютъ—и баста! Дома эти всѣ сдадутъ въ
„Кредитку", и пусть она цалуется съ ними, ну, а мы
съ тобой перекочуемъ въ первопрестольную.
— Ну, что врешь-то! что врешь! откликнулся сто-
явшій сзади третій купецъ безъ бороды. Дядюшкѣ
Конято Варфоломѣичу почтеніе! Нѣтъ, тутъ совсѣмъ
другая музыка... корабли то эфти привели па случай
холеры... и еще ихъ больше приведутъ, всѣ приведутъ
43
сюда и поставятъ... Чуть холера появится, такъ чтоіы
весь Дитеръ сразу и вывезти въ Ревель, въ Ригу, или
куда тамъ еще...
— Ну, а кто-же тутъ останется?..
— Кто?.. Разумѣется, дума... Михельсона оставятъ,
Литвинова, Санъ-Галли, Игнатьева трактирщика и всю
ихъ братію... Пускай наживаются...
— Хороша, брать, нажива съ холеры-то!..
— Кому какъ!.. А есть люди, которые именно въ
холеру-то и наживаются.
Проходитъ матросикъ съ какой-то яхты и мастеровой.
Пу, братъ, вашъ Дубасовъ сконфузился, говорить
мастеровой, шутка сказать, два раза садился на мель,
вѣдь англичане смѣяться будутъ.
— Пускай ихъ смѣются, а мы все-таки имъ носъ-
то утремъ!... отвѣчаетъ, матросикъ. Они вишь, говорятъ.,
что каналъ этотъ мы для нихъ вырыли, что
въ случаѣ войны они прямехонько такъ-таки въ
Петербургъ завтракать и пожалуютъ. Но нѣтъ, брагъ,
шалишь, имъ этого какъ своихъ ушей не видать... Въ
крымскую войну мы имъ фигу показали, ну а теперь
и похуже того дождутся.
— Да я не объ англичанахъ, а объ Дубасовѣ...
Какъ-же это такъ русскій человѣкъ — п два раза на
мель сѣлъ...
— Чудакъ ты! да мы съ тобой развѣ но садимся
на мель, а? Какъ понедѣльникъ — такъ смотришь и
сидимъ на мели!.. Пойдемъ-ка лучше выпьемъ по ча-
рочкѣ за здоровье Дубасова... Все-такп онъ привелъ
въ Петербургъ, этого морского Голіафа.
43
— Ну, пойдемъ.
На Николаевскомъ мосту, у фонаря, облокотись на
перила, смотритъ на корабли въ бинокль богато одѣ-
тая купчиха; рядомъ съ ною молодой человѣкъ.
— Ну, вотъ и морскіе красавцы, Пенила Ники-
тишна... Вотъ тогъ, что потолще и покороче, „Олафъ"
прозывается, пзъ породы фрегатовъ, а эта длинная и
тонкая „Африка" — крейсерша океанійская, чаи намъ
возитъ изъ Китая и всякія другія всячины... Н)>авятся
они вамъ?
— Еще бы!., сродясь но видывала такихъ ужа-
стенныхъ суденъ... У насъ, на Волѣ, тоже есть боль-
шія судны, расшивами называются, но имъ гдѣ-же до
этихъ...
Молодой человѣкъ воодушевляется.
— А знаете. Пенила Никитишна, зачѣмъ они прі-
ѣхали?
— За чѣмъ?
— Свадьбу справлять.
— Какую свадьбу?
— По морскому обычаю, такъ у насъ вчера въ
лавкѣ сказывали, всѣ корабли должны быть оженив-
шись... Вотъ этого „Олафа" то и привезли сюда же-
нить на „Африкѣ".
— Такъ это женихъ и невѣста, то-то они такъ и
принарядимся... Гдѣ-же свадьба будетъ?
— Противу Петропавловской крѣпости. Вѣдь они
же военными числятся, такъ и свадьбу должны сыграть
при крѣпости. Въ Кронштадтѣ вишь всѣ корабельныя
свадьбы при крѣпости играютъ.
14
— Церемонія-то чай большая будетъ:
— Говорили, музыка будетъ и танцы, а народу
угощенье... Бабамъ всѣмъ по платку раздадутъ на
память, а парнямъ пояски и крестики назначены.
— А не зпасто-ли, какимъ манеромъ у нихъ эти
свадьбы судовыя оканчиваются?
— Отпируютъ — и по квартирамъ. Молодымъ-то
ночлегъ будетъ устроенъ у Александровскаго моста, а
на утро къ молодымъ наѣдутъ шафера.
— Нѳльзя-ли посмотрѣть эту церемонію?
— Отчего-жъ нельзя? поѣдемте, если хотите.
— Да, да, я хочу, непремѣнно хочу.—и купчиха
пожала руку своему кавалеру.
— <]>и! глюпство!.. какое глюпство онъ говоритъ!
жвпнпте гаспида, обращается стоявшій неподалеку жи-
докъ къ своимъ сосѣдямъ, какой швадьба! никакой
швадьба не бывайтъ... онъ, вже самъ изъ своя голова
выдумывалъ...
— Ну. что ты понимаешь тутъ, еврейская піявка,
перебиваетъ, его солдатикъ подъ хмѣлькомъ, что ты
понимаешь!., а тоже въ разговоръ лѣзешь... Пу. скажи
мнѣ, зачѣмъ этп корабли пригнали сюда, зачѣмъ?
— А зацѣмъ? ню, зацѣыъ?
— А затѣмъ, что бы васъ, Ицекъ проклятыхъ, со
всѣми вашими потрохами въ Палестину, къ бѣлымъ
арапамъ отвезти, а нашу матушку Россію отъ вашего
племени па вѣки вѣчные освободить... Понялъ?..
Еврей плюнулъ и молча юркнулъ въ толпу.
Па Василеостровской пристани выходитъ изъ ялика
взрослый кадетъ п здоровается съ лицеистомъ.
45
— Ну, топ сЬог, я насмотрѣлся... какая роскошь!...
теперь бѣгу... совѣтую и тсбѣ взять яликъ, стать по-
ближе къ трапу п полюбоваться...
— На что?
— На нашихъ барынь... какъ эго онѣ ходятъ по
трапу... назидательно!., оригинально!., топ сЪег... до-
спи данія.
Между тѣмъ, вдали, на Невѣ показалось ѳіце одно
большое морское судно...
— Держава идетъ! пронеслось въ толпѣ, заливавшей
набережную. Да, это—Держава! Ура! Держава!
Сентябрь, 1884 года.
О - - '
ВЪ ГОРОДСКОЙ УПРАВЪ.
Городской голова, сытый, откормленный интеллигентъ,
подписываетъ поданные ему доклады въ думу. Прочи-
тавъ чисто п четко переписанный докладъ о кормленіи
городскихъ собакъ сѣкомъ, онъ обратился къ подавшему
его члену управы съ вопросомъ:
— Осипъ Петровичъ, что это за докладъ? Ни дѣла,
ни смысла!.. Чушь какая-то!.. Набора фразъ!.. Бели-
берда!..
— Это первый трудъ новаго нашего дѣлопроизво-
дителя, • г-жм Панталончиковой.
— Попросите ко мнѣ г-жу ІІанталончикову.
Является молоденькая, вертлявая барынька съ том-
нымъ взоромъ и подведенными бровками.
— Это вы составляли докладъ? спрашиваетъ ее
голова.
46 —
— Составилъ докладъ, ваше пр — во, отвѣчала,
жеманясь, барынька, мой помощникъ Юбочкпнъ, а я
его только переписала на бѣло.
— То-то онъ у васъ и того...
— Развѣ я дурно переписала его?
— О, нѣтъ!.. Почеркъ у васъ очень красивый и
бойкій, но содержаніе... содержаніе ужасно!..
— Не конфузьте бѣдную женщину, шепчетъ головѣ,
наклонившись къ уху, членъ управы Ягеллоиовъ, до-
кладъ сойдетъ... Большинство гласныхъ не интересуется
дѣломъ, а кто поинтересуется,—въ засѣданіи тому разъ-
яснимъ...
— Да вѣдь совѣстно внести въ думу такой докладъ...
Эхе, хе, батюшка, и не такіе еще сходили!...
А вы лучше, чтобы Панталончикова старалась, по-
ощрите ее... дайте ой маленькое пособьице, или что
нибудь такое, могущее воздѣйствовать на женщину...
Поднять па высоту ея душевныя силы...
Гмъ!... пособьице!... прошепталъ голова, раз-
сматривая г-жу Ианталончшкову, пылавшую румянцемъ
оскорбленной невинности н кокетливо опустившую
глазки.—Хорошо!... Выдайте г-жѣ Панталончпковой,
обратился онъ громко къ члену управы Ягсллопову,
за примѣрное исполненіе возложенныхъ на нее обязан-
ностей, въ поощреніе, пособіе, изъ экономическихъ
остатковъ, въ размѣрѣ 250 рублей.
Г. Ягеллоиовъ съ чувствомъ пожимаетъ руку головы,
дѣлопроизводитель съ самой очаровательной улыбкой
присѣдаетъ; управа облизывается.
а___І> ЛЛ,<- і<іЛ> Г^Г^/Л <ЛГ> Г?і ЯѵЛЛ’.ГѴ^Л*»^ кі і6?5ЛъЛЧЛ/.*..Л г*- Г> г'Лі'иб К-іІ^/лГл"—1
АНТРЕПРЕНЕРЪ ПОДРЯДЧИКЪ.
10-ть часовъ утра. Въ большой, свѣтлой, съ убранст-
вомъ купеческой складки, комнатѣ, за письменнымъ
столомъ, заваленнымъ книгами и книжками, кипой не-
оплаченныхъ счетовъ, афишами, листками и полулисти-
ками съ длинными рядами цифръ, сидитъ .извѣстный
петербургскій увеселитель, антрепренеръ злачныхъ мѣстъ
и пѣнкосниматель Алексѣй Федоровячъ Косноязычный.
Передъ нимъ, туть-же на письменномъ столѣ, между
чернильницей, вазочкой для перьевъ, нѣсколькими фо-
тографическими кабинетъ-портретами французскихъ артис-
токъ въ бронзовыхъ рамкахъ и керосиновой лампой,
стоить стаканъ чаю, блюдечко съ двумя кусочками
лимона, жестянка съ сахаромъ и та]>елка съ фнлнпповскимъ
калачомъ.
Самъ почтеннѣйшій пѣнкосниматель, мужчина среднихъ
дѣтъ, высокаго роста, плотный и коренастый, съ крас-
нымъ мясистымъ лицомъ, подстриженной рыжей бородой
и волосами а Іа тощгік, въ дорогомъ шелковомъ халатѣ,
красной кумачной рубахѣ съ косымъ воротомъ и вышитыхъ
золотомъ, туфляхъ, усиленно щелкаетъ на старыхъ по-
ломанныхъ счетахъ, потирая по временамъ рукой лобъ,
записываетъ какія-то цифры на лоскуткѣ бумаги н,
откидываясь на спинку кресла, хмуритъ брови, вскиды-
48
ваѳтъ глаза въ потолокъ, какъ будто что-то припоминая,
и опять принимается щелкать на счетахъ и записывать
цифры.
Окончивъ запись, онъ отложилъ счеты въ сторону,
тряхнулъ какъ-то самодовольно головой, улыбнулся и,
откусивъ кусочекъ сахару, сталъ прихлебывать изъ
стакана чай.
— Теперь можно и пошабашить, проговорилъ онъ
самъ съ собой: довольно паясничать и балаганить. Ка-
питалецъ маленькій есть... можно запяться другимъ,
менѣе рискованнымъ дѣломъ. Но все же бога горшки
обжигаютъ. (Да развѣ мы и не люди? развѣ мы въ
другомъ дѣлѣ не постоимъ, какъ въ атомъ содомскомъ
антрепренерствѣ? Конечно, постоимъ, да еще какъ, не
хуже другихъ! Вѣдь вотъ, хотя бы въ антрепренерствѣ:
сотни людей разорились, а мы нажили деньги. Такъ и
въ другомъ дѣдѣ случая но упустимъ. Не даромъ кто-
то изъ этихъ разбойниковъ-актеровъ назвалъ меня
«каменъ-адамантъ»... именно „адамантъ41, и врата
адовы не. одолѣютъ мя...
- Здравствуйте, Алексѣй Федоровичъ, что это вы
какъ будто сами съ собой разсуждаете? заговорилъ во-
шедшій къ Косноязычному пріятель и повѣренный по
дѣламъ, адвокатъ изъ мелкихъ Бульдогъ Трафаротовичъ
Сучкинъ.
— Будешь разговаривать самъ съ собой, когда не
съ кѣмъ!... Гдѣ тебя чертъ носитъ? Третій день носу
не показываешь, а тутъ дѣло есть...
Какое дѣло, Алексѣй Федоровичь?
— Какое?... хлѣбное... отдамъ другому — такъ и
будешь потомъ зубами щелкать...
49
— Зачѣмъ же такая немилость. батюшка Алексѣй
Федоровичъ, вѣдь я вамъ всегда служилъ вѣрой и правдой...
— Ну, ладно, ладно, не время лясы точить, лучше
дѣломъ займемся.
— II отъ дѣла не прочь, батюшка...
— Я ликвидирую дѣла...
— Сдѣлочку что ли задумали, батюшка, дѣльце
обдѣлаемъ самое вальяжное...
— Дуракъ ты совсѣмъ сталъ, какъ я посмотрю па
тебя... Перебиваешь, по выслушанъ, и мудрствуешь не-
разумно... совсѣмъ неразумно. Я ликвидируюсь только
по антрепренерскому надувательству, а затѣмъ дѣло у
меня есть напримѣтѣ болѣе спокойное и доходное...
— Давай Богъ вамъ, батюшка, всякцхь квадраліо-
новъ за вашу доброту ангельскую и разумность херувимскую.
— Слушай-жо' театръ Малый я передалъ Арбину и
Годынской. на два года за тридцать три тысячи въ
годъ; контрактъ уже заключили и четыре тысячи двѣсти
рублей я получилъ впередъ. II хотя второй платежъ
они должны сдѣлать спустя нѣсколько времени, но намъ
нсдо держать ухо востро. Теперь у нихъ деньги есть,
а тогда могутъ и не быть,- такъ ты сходи къ нота-
ріусу и дай имъ заявленіе, чтобы они еще мнѣ доста-
вили. на страховку, семь тысячъ. Условіе то у насъ
такъ составлено, что его можно толковать всяко, а если
можно толковать, то значитъ можно п деньги тре-
бовать. Понялъ?
— Какъ не понять! мудрость небольшая, вы только
велите, а мы ужь приступимъ и поведемъ къ Пилату...
4
50 —
— Ну, ужъ ты сейчасъ и къ Пилату... я говорю:
заявленіе дай, а тамъ посмотримъ...
— А еще что прикажете?
— Все, что касается разсчета по театру, адресуй
къ арендаторамъ... Пускай они разсчитываются!...
— Слушаю, батюшка!... Только какъ прикажете
разсчитать за прежнее время?... Тамъ на кухнѣ ждутъ
плотники изъ театра, просятъ деньги за работу до
масляной.
— Посылай къ Арбину...
Маляровъ тоже трое... расписывали кулисы.
— Отправь тоже къ Арбину.
— Пожарные дежурили.
Ну, что-жъ! пусть идутъ тоже къ Арбину.
-— Парикмахеръ...
— Тоже...
— Капельдинеры.
Гнать!... туда-жѳ.'...
— Всѣхъ, значитъ, гнать?
— Всѣхъ гнать!...
Доброе дѣло, батюшка, и поистинѣ справедливое.
Ужъ если гнать, такъ всѣхъ гнать...
— Всѣхъ и гони!...
— Всѣхъ и буду гнать... Какъ прикажешь, такъ
и исполнимъ. Только, отецъ родной, что же это ты
ничего не скажешь, какія такія ты дѣла то новыя
задумалъ?
— Страшенныя, братъ, Бульдогъ Трафаретычъ, дѣла
задумалъ... дѣла подрядческія!... хочу на сибирскую
желѣзную дорогу махнуть, да тамъ подрядецъ какой
нябудь и обработать...
51
— Исполать тѳбѣ, батюшка, исполать... Стоитъ тебѣ
задумать, и все исполнится какъ по писанному... А
поздр;івить-то теперь позволь... Вели-ка графинчикъ во-
дочки подать да огурчиковъ солененькихъ парочку...
я рюмочку за твое здоровье и выпью...
— Ну, успѣешь еще... вотъ пойдемъ, завтракать,
тогда и выпьешь...
А не опасно, батюшка, новое дѣло начинать? ты
въ втомъ-то вотъ, въ. своемъ антрепренерскомъ дѣлѣ
уже, какъ говорится, зубы съѣлъ...
— Волка бояться—въ лѣсъ не ходить, Бульдогъ
Трафарэтычъ!... развѣ Бусуршіъ или Губонинъ звѣзды
съ неба хватали? А деньги нажили... Чѣмъ же я то
хуже ихъ?... Ума-разума не занимать стать... имъ еще
двадцать очковъ впередъ дать могу. Дѣла я не боюсь, и
на дѣло, признаться, меня Поляковъ подвні’нулъ. Не
тотъ Поляковъ, что Аркадію содержитъ,—этотъ у меня
еще учиться долженъ, а тотъ, съ аглицкой набережной.
Да ты знаешь ли, какъ онъ въ люди то вышелъ?
Было здѣсь одно лицо сильное; у этого лица было
имѣніе, доходу пѳ дававшее. Поляковъ взялъ это имѣніе
въ аренду и далъ за него такую цѣну, что всѣ ахнули.
Лицо осталось довольно и, въ свою очередь, постаралось
сдѣлать довольнымъ и своего арендатора. На это и
насъ хватить. Объѣхать и мы съумѣемъ. А самое дѣло
куда какое но хитрое: нанялъ бѣлорусскихъ мужиковъ,
пригналъ на мѣсто и копай, а выкопалъ и денежки по-
лучай!... Вотъ и все дѣло.
— Какъ это тебя, Алексѣй Федоровичъ, Господь
Богъ умудряетъ на все, Христосъ тебя знаетъ!... а
4’
52
все таки, батюшка, рюмочку позволь выпить... Адми-
ральскій часъ пробилъ...
— Ну, что съ тобой дѣлать, поди, выпей! да
смотри у меня, о дѣлѣ пока что—ни гугу!
— Не извольте, батюшка, безпокоиться, отвѣчалъ
повеселѣвшій моментально Оучкинъ, и подскочивъ какъ
юноша, направился въ буфетъ.
Февраль 1885,
—офо--® 0®С--
ВЪ КНИЖНОМЪ МАГАЗИНѢ.
Входитъ писатель (онъ же публицистъ, критикъ, мо-
ралистъ, лекторъ и философъ) и обращается къ управляю-
щему магазиномъ:
— А я какъ?., въ ходу у васъ?
— Какъ обыкновенно...
— За лѣто много продали?
— Два экземпляра.
Нѣкоторое замѣшательство, легкій пируэтъ и писа-
тель улетучивается.
У БУКИНИСТА.
Провинціяхъ, степнякъ, богатый землевладѣлецъ и
заводчикъ Калнсфень Каллистратовичъ 'Мухобоекъ, че-
ловѣкъ почтенныхъ лѣтъ, солидной и представительной
наружности, воспитанный въ либеральныхъ принципахъ
шестидесятыхъ годовъ, но „заѣденный средою" п по-
грязшій въ типѣ всяческихъ провинціальныхъ теченій,
пріѣхалъ въ Петербургъ по дѣламъ своего завода, а
главное, чтобы „встряхнуться® и немножко „отудобить".
Нъ два часа дня мы его видимъ гуляющимъ по Нев-
скому. Опъ то останавливается у окопъ галантерейныхъ
и гастрономическихъ магазиновъ, любуясь п смакуя гу-
бами обнаженныя ими прелести, то заходить въ зти
магазины, прицѣняется и уходитъ, говоря: „какъ это
все дорого стало! если бы продавали подешевле—такъ
и быть, купилъ бы".
Вотъ онъ проходилъ мимо книжнаго ларя. „А! Книги!
восклицаетъ опъ съ какой-то дѣтской радостью, при
томъ же это и не магазинъ, гдѣ дерутъ въ три-дорога,
а ларь, надо посмотрѣть, авось что пибудь и куплю"...
54
Покажите мнѣ книгъ! говоритъ опъ букинисту,
мнѣ нужно для деревни...
Какихъ прикажете? спрашиваетъ букинистъ, вгля-
дываясь пытливымъ взглядомъ въ покупателя.
— Какъ какихъ?... разумѣется хорошихъ! отвѣчаетъ
съ нѣкоторымъ раздраженіемъ въ голосѣ Мухобоекъ.
Ты не смотри, батюшка, что мы—провинціалы, по всякія
хорошія книги купитъ можемъ...
— Но какого рода вы желаете пріобрѣсть книги,
пытается разъяснить свой вопросъ букинистъ: религіоз-
ныя. нравственныя, философскія, научныя, беллетрис-
тическія?...
— Ну, замолола мельница! смѣется провинціалъ»
какія бы тамъ, у тебя, ни были книга,—это все равно,
были бы только хорошія. Въ деревнѣ, на досугѣ, всякую
книгу прочитаешь!., мы тамъ, братъ, иДанта, и Конта,
и Лавелэ, и Бориса Маркевича, и Максима Бѣлинскаго,
и Рафаила .Зотова, всѣхъ читаемъ въ засосъ, отъ доски
до доски... Кажи!... Что не читалъ — то и возьму,
только что-бъ но дорого... Да нѣтъ ли у васъ чего
нибудь, на чемъ я могъ бы присѣсть, а то стоять то
доли» я. признаться, не люблю...
У насъ, извините, стульевъ пѣтъ, да и держать
нельзя, негдѣ!... заметался букинистъ, а вотъ если
угодно, есть лѣсенка, и опъ подалъ ему маленькую
лѣсенку-скамейку, съ которой достаютъ съ полокъ книги,
и грузный провинціалъ, оглянувъ ее брезгливо, тяжело
опустился па верхнюю ступеньку.
Букинистъ началъ подавать книги.
55
Вотъ, говорить онъ, полное собраніе сочиненій
Льва Толстого, вотъ Тургеневъ, а то не желаете-лн
Достоевскаго... У насъ имѣется и Достоевскій.
— Все это прекрасно, голубчикъ, отвѣчалъ АІухо-
боевъ, но мы все это отчасти уже знаемъ, а чего еще
но знаемъ—Богъ намъ проститъ, не въ столицѣ живемъ.
Кромѣ того, подобныя собранія сочиненій краііне дороги,
ты лучше покажи мнѣ что нибудь интересное и подешевле.
“ Подешевле желаете? переспросилъ торговецъ. Ну,
такъ вотъ вамъ: сочиненія А. Потѣхина, графа Солло-
губа. Михайлова, Немировича-Данченко.
— Что стоитъ Потѣхинъ?
Возьму пятъ рублей.
А Соллогубъ?
— Уступлю за четыре рубля.
— За обоихъ четыре рубля.
— Ну, какъ же это можно! я и то назначилъ ме-
нѣе половины цѣны... Не желаете-ли, есть подешевле...
Вотъ переводные романы А. Дюма, Е. Сю. Ауэрбаха,
ІПпидьгагѳна...
— Кажи!...
— Вотъ путешествіе вокругъ свѣта Дюмонъ Дюрвиля.
— Кажи! п поворочавъ книги, Мухобоевъ спросилъ:
— Что стоитъ? весь этотъ ворохъ что стоитъ?
— Двадцать пять рублей.
— Пять рублей...
— Шутить изволите, себѣ дороже стоитъ...
- По правдѣ сказать, братъ, это все мнѣ не но
душѣ... нѣтъ-ли у тебя чего нибудь такого, чего чи-
тать при всѣхъ нельзя?
56
— НѢтъ-СТ>, ничего нѣтъ такого!
— А жаль, братецъ, вотъ такихъ книгъ я-бы ку-
пилъ и далъ бы хорошій деньги.
Букинистъ чесалъ собѣ за ухомъ; онъ видѣлъ, что
передъ нимъ стоитъ ветхій человѣкъ, который встарину
пробавлялся «Полярной явѣздой», «Съ тою берега»
и др. запретными плодами. Но у него ничего подоб-'
наго не было, а упускать покупателя не хотѣлось, и
вот'і. онъ соображалъ, па чемъ бы это нажить пятокъ
рублей. Вдругъ его физіономія оживилась; онъ накло-
нился черезъ прилавокъ къ Мухобоеву и таинственно
повелъ рѣчь.
— Есть у меня, баринъ, такія книги, да но знаю,
купнтѳ-ли вы ихъ... книги дорогія... запрещенныя, по-
яснилъ опъ полушепотомъ.
— Какія такія книги? заинтересовался степнякъ,
кажи!
— Казать — не устать, но если не нужны, и казать
нечего... Еще кто-нибудь подойдетъ со стороны, увидитъ,
въ бѣду попадешь...
— Кажи, говорю, куплю! оживлялся все больше и
больше Мухобоекъ.
Букинистъ мялся, показывая видъ, что не рѣшается
показать, такъ какъ не знаетъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло...
— Ну, если но хочешь показать, то хоть скажи,
что у тебя за книги.
- „Военный Сборникъ“ называется, выпалилъ вдругъ,
смотря пристально въ глаза покупателю, букинистѣ,
читали?
— Нѣтъ! читать—не читалъ, а слыхать—слыхалъ,
журналъ есть такой... хГто же тамъ можетъ быть за-
прещеннаго?
— Что запрещеннаго тамъ? а вотъ что!.. Первое
то время издавали этотъ журналъ — кто? зиаете-ли
вы. а?
— А почемъ я знаю?
— Но знаете!., ну, я такъ и быть вамъ скажу:
Обручевъ, вотъ что теперь начальникъ главнаго штаба,
генералъ-адъютантъ, и лѣтомъ правилъ за министра;
Аничковъ, бывшій потомъ генераломъ и профессоромъ
Николаевской академіи, и Чернышевскій.
— Что-о-о? Чернышевскій, — это котораго потомъ
сослали?
— Опъ самый!
— Нѣтъ, ты врешь!..
— Что врать!:, па книгахъ есть подписи...
— Кажи! куплю!
- Извольте,—и букинистъ вынулъ изъ подъ при-
лавка нѣсколько старыхъ первыхъ книжекъ „Военнаго
Сборника“ и, отвернувъ заглавный листъ, показалъ
Мухобсеву: нате, смотрите, вотъ подъ заголовкомъ и
обозначено, что издается подъ редакціей Обручева и
Чернышевскаго.
— А-а-а! качалъ головою Мухобоевъ. Книжкп-же
тѣмъ временемъ букинистъ взялъ и спряталъ.
— Чтожъ ты прячешь? Я еще но разсмотрѣлъ ихъ.
— Купите, да дома и разсматривайте, а здѣсь
нельзя, кто подойдетъ, увидитъ, тогда и меня, и васъ
заберутъ, а этого мнѣ не желательно.
- 58 —
— А чтобы ты съ меня взялъ за лихъ!
- Пятьдесятъ рублей.
— Что-о-о! Пятьдесятъ рублей? Это за что?
— За книги, баринъ!., за рѣдкія историческія книги,
вотъ за что!.. Подите-ка, походите да поищите ихъ
—и не найдете... Гдѣ и есть, такъ пожалуй, но по-
кажутъ вамъ, вѣдь васъ мы не знаемъ... Это только
я, дуракъ, опростоволосился, и то боюсь, но съ под-
вохомъ ли вы подошли.
— Съ какимъ подвохомъ! Ишь. что выдумалъ. Я.
братецъ ты мой, помѣщикъ, и такія книги люблю.
Отдашь подешевле куплю. Хочешь четвертной билетъ.
— Тридцать рублей мнѣ въ лавку дадутъ, я самъ
только вчера, на ваше счастье, купилъ ихъ. Хотите
сорокъ рублей дать, давайте.
— Ну, ладно, тридцать, говоришь, дадутъ въ
лавку, и я дамъ тридцать: завертывай!..
- Перваго покупателя но слѣдуетъ избѣгать, улыб-
нулся букинистъ. Ужъ такъ и быть, извольте... а дру-
гихъ. книгъ не изволите взять?
— Куда же это? И то купилъ на тридцать рублей,
довольно съ тебя и этого.
И Мухобоевъ, взявъ завернутыя ему книжки „Воен-
наго Сборника" и уплативъ за нихъ деньги, съ улыб-
кой само довольствія поднялся со скамейки и. попро-
щавшись любезно съ букинистомъ, пошелъ, посвисты-
вая, по Невскому. Букинистъ-же потиралъ въ восторгѣ
руки: онъ продалъ завалящія, стоившія нѣсколько ко-
пѣекъ книжонки, за тридцать рублей, выдавъ ихъ за
закрещенныя.
Январь І885 г.
Па тропарѣ, возлѣ зданія военно-окружнаго суда
встрѣчаются молодой чиновникъ въ вицъ-мундирѣ съ
зеленымъ бархатнымъ воротникомъ и золотыхъ очкахъ,
со портфелемъ подъ мышкою, и пожилыхъ лѣтъ под-
рядчикъ въ кафтанѣ, съ золотой медалью.
— А, куманекъ любезный, Ѳаддой Ѳирсанычъ! ка-
кими судьбами въ нашихъ палестинахъ? скороговоркой
выпаливаетъ чиновникъ, пожимая мясистую руку под-
рядчика.
— Да вотъ камедь приходилъ смотрѣть, Ѳемистоклъ
Милліадовичъ. Прелюбопытная исторія, отвѣчаетъ, бод-
рясь старикъ.
— Какую камедь? какая исторія? объясни, пожа-
луйста, куманекъ, интересуется чиновникъ.
— Какая? да вотъ что въ медицинской главной
консисторіи разыгрывали маленькіе Буши, которыхъ те-
перь судятъ здѣсь... Паяцы, я вамъ скажу, совсѣмъ
паяцы.
— А, ото Карицкій и Ферро!.. Ну, что же тутъ
особенно любопытнаго?
— Какъ, что любопытнаго?., любопытно, какъ они
взятки брали... брали не съ купца—съ купца кто не
беретъ... а съ своего брата чиновника—дохтуръ вѣдь
тоже чиновникъ...
— во -
- Кашель чему удивляться!.. Взялъ человѣкъ бла-
годарность за свой трудъ, а враги, — у кого нынче
нѣть враговъ, взяли н донесли: взятки беретъ, ну и
отдали подъ судъ... Это можетъ со всякимъ слу-
читься...
— Нѣть, вы этого не говорите, Оемистоклъ Миль-
тіадовп’гь, что человѣкъ возьметъ благодарность за
трудъ — ято не бѣда, ио оші нѣсть не давали безъ
•того, чтобы кожи но снять съ человѣка. Вотъ что!..
— Ты былъ въ судѣ, Ѳаддей Ѳирсанычъ, что тамъ
происходи-! Ь?
— Камедь, я вамъ говорю... припираютъ подсу-
димыхъ къ стѣнѣ такъ, пндо ихъ жалко становится...
Предсѣдатель Михаилъ Павловичъ Розенгеймъ, мы его
знаемъ, опъ изъ писателсвъ, такой строгой, покрики-
ваетъ на нихъ: „Эй, вы, подсудимые!.?4 Сразу видно,
что военный—въ струнѣ держитъ...
— Ну, а дѣло то самое, какъ по твоему?
- Дѣло плевое, Ѳемистокдъ Мильтіадовичъ, сути
нѣтъ!..
— То есть, какъ же это? дѣло —и сути пѣтъ?..
- - Очень просто, куманекъ любезный. Если ершей
да пискарей набрать, а стерлядки или другей какой
крупной рыбы не взять, что за уха будетъ?.. Такъ и
тутъ... Буша то самого нѣтъ, а безъ Буша судъ не
много пабушуоть... Понимаете?
—- Откуда это ты, Ѳаддей Ѳирсанычъ, такія свѣ-
дѣнія почерпнулъ? Вѣдь это все вздорь...
— А можетъ и вздоръ... Людп ложь—и лш гожъ...
Но сами выдумали!... Вы иодитѳ-ко въ судъ, да по-
слушайте, что тамъ говорятъ, тогда но скажете: вздоръ.
— 6І
— Гдѣ говорятъ1? что говорятъ?
— Я сидѣлъ на первой скамьѣ, а рядомъ со мной
помѣщался генералъ съ семействомъ, онъ и ]азска-
зывалъ...
— Что же опъ разсказывалъ?
— Что разсказывалъ!., а вотъ что. Бушъ .V 2
деньгу любилъ... жалованья и другого казеннаго содер-
жанія ему казалось мало, значитъ, нужно прихватить
па сторонѣ. А гдѣ? и какъ? Такъ взятъ, какъ другіе
берутъ» — пожалуй, съ рукъ не сойдетъ. Вотъ онъ и
придумалъ совсѣмъ другую музыку. И не глупую, я
вамъ скажу, кумъ. Придумалъ онъ картинами торго-
вать: накупитъ на толкучкѣ по рублю, по два разной
завали и развѣситъ у себя въ комнатахъ. Приходить
кто нибудь проситъ мѣсто или по дѣлу, ему и гово-
рятъ: подождите. Разумѣется, ожидая, посѣтитель со-
скучится и станетъ посматривать на картинки. А тутъ,
вдругъ какой-нибудь Бушонокъ выскочитъ изъ комнатъ
и начнетъ юлить: „А!., вы любитель картинъ? Хоро-
шія картины, заграничныя, дорогія!., а Бушъ нуж-
дается въ деньгахъ, пожалуй продастъ депіево“. Всѣ
мы—люди, всѣ—человѣки: имѣющій уши -и слышитъ.
Смотришь, картппку-то и пріобрѣтетъ сотенъ за пять,
что ли тамъ, иди больше, а потомъ, конечно, и вмѣ-
ститъ... Ну, а для дураковъ и манна, говорятъ, съ
неба не падала.
— Экій вздоръ! экій вздоръ! качалъ головою чи-
новникъ. Да что ш.і съ тобой остановились здѣсь,
пойдемъ куда-нибудь! Ты въ какую сторону направ-
ляешься?
62
— Я къ Полицейскому мосту.
— И мнѣ туда же.
— Ыу, такъ шагаемъ вмѣстѣ.
— Шагаемъ, Ѳаддѣй Ѳирсановпчъ, шагаемъ — и
чиновникъ, взявъ подъ руку куманька любезнаго, по-
шелъ съ нимъ рядомъ, нашептывая ему что то на ухо.
Февраль 1885 г.
ВЪ КОНКѢ.
Вообразите, Свинягинъ, мой бывшій писарь раз-
богатѣлъ: завелъ лошадей, имѣетъ на Пескахъ домъ,
па шеѣ медаль за добрыя дѣда, и выходя изъ церкви,
подходитъ ко мнѣ и, протягивая руку, говоритъ: здрав-
ствуйте. ваше пр—ство”!... Меня даже въ дрожь бро-
сило...
— И что-же?
Что-жь’... Надо-бы въ рожу бить, да теперь не
знаешь, въ которую бить!.. Ну, и отвѣтилъ кротко:
проходи, братецъ, проходи...
АУДІЕНЦІЯ.
Громадный домъ Городскаго Кредита на одной изъ
лучшихъ площадей Петербурга. Въ парадномъ подъѣздѣ
отперта однѣ только боковыя двери. У платяныхъ вѣ-
шалокъ толпятся сторожа, по лѣстницѣ поднимаются
служащіе съ портфелями. Швейцаръ возсѣдаетъ за га-
зетой. Время приближается къ полудню. Начинаетъ
появляться публика. Входитъ старушка и обращается
къ швейцару.
— А что, батюшка, дирехтуры-то пожаловали?
— Нѣтъ еще... А тебѣ кого надо?
— Этого, какъ бишь его... Съ узоромъ прозы-
вается, а зовутъ Еграфъ, кажется.
Нѣту еще, бабка, нѣту!... пріѣдетъ, подожди.
По лѣстницѣ поднимается военный съ сѣдой бородой,
въ солидномъ чинѣ, на встрѣчу купецъ.
— А! здравствуйте, Илья Ильичъ, что. батюшка,
зачѣмъ пожаловали?
— Да вотъ по купончикамъ хотѣлъ было получить,
да не даютъ, говорятъ, до пятницы.
— Денегъ, что-ли нѣть?
— Должно быть пѣтъ... А вы что?
(54
— Но поводу недоимки...
— Проси гь отсрочка?
— Да, отсрочки.
— Туго приходится?
— Да, не легко... Домъ простоялъ все лѣто пустой,
внесъ страховку, перемонтировалъ, дѳнегъ-то и нѣтъ...
а тутъ, говорятъ, давай, а пе то продадимъ.—просто
не знаю, что и дѣлать...
— Просите Тупорыльникова, онъ все сдѣлаетъ.
— Дѣлаетъ, да не для насъ, независимыхъ...
— Ну, такъ просите Птичкнпа...
— И такъ иду, батюшка, просить...
— Желаю успѣха...
Между тѣмъ, въ просторномъ помѣщеніи правленія
начиналась кипучая дѣятельность. Публика прибывала,
перья скрипѣли, счеты хлопали и кредитные билеты
шѳдостііли. Въ директорской пріемной, у стола, зава-
леннаго газетами, въ ожиданіи появленія директоровъ,
сидитъ нѣсколько домовладѣльцевъ.
— Что это они такъ долго не пдутъ, говоритъ
почтенный чиновникъ съ Владиміромъ на шеѣ, мнѣ
нужно въ должность, а тутъ извольте ожидать ихъ.
— Вѣроятно, вчера винтили долго, ну и позаспа-
лись, отвѣчаетъ военный.
— Это не порядки, заставлять себя ждать: вин-
тить—винти, да публику то не привинчивай, у каж-
даго свое дѣло есть...
— Господа, изволили читать сегодняшній номера
„Полицейскихъ Вѣдомостей®? вопрошаетъ священникъ.
— А. что?
65
— Да посмотрите, пожалуйста... двадцать семь иму-
ществъ сразу назначено въ продажу! Кто же ихъ по-
купать-то будетъ, при теперешнемъ всеобщемъ безде-
нежьи! ужасается почтенный служитель алтаря.
— Не купать—за обществомъ останется, имъ вы-
годно: опи будутъ доходы сбирать, хозяйствовать, ну
и все такое, говорить чиновникъ.
— Позвольте, да какое-же это хозяйство? хозяйство
хищническое... доходы собираютъ, а недоимки не гасятъ,
такъ дѣло велось съ домомъ Николаева почти два
года, и что-же, только перемѣнили управляющаго...
Положимъ у нихъ теперь двадцать домовъ, а если
возьмутъ и оставить за собою еще двадцать-тридцать
домовъ, тогда что будетъ, вмѣшивается молодой чело-
вѣкъ въ очкахъ.
— Будутъ деньги, острить военный.
— У кого?
У кого въ рукахъ дома, разумѣется...
— Тсъ, идетъ директоръ, возвѣстилъ сторожъ, и
все примолкло.
Въ пріемную вошелъ человѣкъ средняго роста, во
фракѣ, съ округленнымъ брюшкомъ и добродушной, об-
рамленной сѣдыми бакенбардами физіономіей. Съ раз-
вязностью военнаго онъ подходилъ къ знакомымъ, здо-
ровался со служащими и, наконецъ, возсѣлъ на куруль-
ное кресло. Имѣющіе до него надобность стали подхо-
дить къ нему.
— Я, господинъ директоръ, но получалъ повѣстки
на общее собраніе, заявляетъ молодой человѣкъ. По-
далъ я заявленіе о перемѣнѣ мѣстожительства, но мнѣ
должно быть посылаютъ по старому адресу. *
— 6В —
— Обратитесь въ канцелярію, вамъ выдадутъ дру-
гую, отрѣзываетъ директоръ и обращается къ чинов-
нику: вамъ что угодно?
— Я совладѣлецъ по дому съ г. Кри-Крп, онъ полу-
чилъ повѣстку па прошлое общее собраніе и явился въ
оное безъ моего уполномочія, какъ-же такъ его допу-
стили?
— Вѣроятно, по недосмотру, по что-жъ изъ этого?
— Какъ: что! Мы съ нимъ не сходимся во взгля-
дахъ относительно баллотирующихся, п поэтому онъ не
мажетъ безъ моего согласія вліять на выборы.
— Что-же вы хотите?
— Я п теперь не получалъ повѣстки, вѣроятно,
она опять попала къ пему. Поэтому, не угодпо-ли вамъ:
или дать мнѣ другую повѣстку, илн но впускать г.
Крн-Крн на собраніе безъ моей довѣренности.
— Подайте заявленіе...
Я продаю домъ, наклоняется военный, надняхъ рѣ-
шится дѣло, и я просплъ-бы отсрочить мнѣ взносъ не-
доимки на одинъ мѣсяцъ.
— Я но могу на это согласиться, вы всегда кричите
о безпорядкахъ у насъ, а сами просите о нарушеніи
устава. Нѣтъ-съ, никакъ не могу...
— Прочтите, пожалуйста, мое заявленіе, я не васъ
и прошу, я прошу все правленіе, а если правленіе не
снизойдетъ на мою просьбу, то передать ее наблюда-
тельному комитету.
— Да, хорошо, я породамъ правленію, но боль-
шихъ надеждъ не возлагайте, я напередъ вамъ скажу,
что правленіе но можетъ этого сдѣлать.
67
— Почому-ліе? Я прошу о мѣсячной отсрочкѣ, въ
это время продать домъ вы не можете, слѣдовательно,
не можете н получить недоимки, между тѣмъ я, если
не будетъ объявленія о продажѣ, успѣю совершить за-
продажную запись на домъ и внесу вамъ недоимку,
тутъ обоюдныя выгоды. Я продамъ домъ дороже,
чѣмъ съ публичнаго торга, а вы получите слѣдуемые
вамъ взносы.
— Я вамъ повторяю, что мы этого сдѣлать не мо-
жемъ, по правленію я доложу, послѣ завтра получите
отвѣтъ.
Подходитъ старуха.
— А что батюшка, днрехтура-то, что прозывается
съ узоромъ нѣтути?
— Нѣтъ еіцо.
— Когда-жѳ онъ будетъ?
— Не знаю, можетъ совсѣмъ не будетъ.
— Какъ-же такъ, батюшка, вотъ уже третій разъ
прихожу, и все нѣтъ его, а вѣдь съ Охты то не
близко ходить.
— Ну. подожди, можетъ и пріѣдетъ.
Къ директору между тѣмъ кошачьей, едва слышной
походкой подходитъ служащій, на обязанности котораго
дожить прочитывать всѣ газеты и слѣдить за всѣмъ,
что печатается объ обществѣ.
— Что, у васъ есть что доложить мнѣ? спросилъ
тревожно директоръ.
— Какъ-же-съ! очень даже много, отвѣчалъ слу-
жащій.
5*
- 68 —
— Ну, такъ пойдемте въ кабинетъ! Господа, изви-
ните, обратился директоръ къ публикѣ, намъ нужно
переговорить по важному дѣлу. И онъ въ сопровожде-
ніи служащаго направился въ кабинетъ. Публика только
пожала плечами и осталась дожидаться.
Севтлбрь, 1884 г.
НЕ У ДѢЛЪ.
— У васъ, графъ, было большое знакомство въ желѣз-
нодорожномъ мірѣ, не можете-ли вы предоставить какое-
либо мѣсто моему Сергѣю: онъ теперь въ запасѣ.
— Все мое знакомство ограничивается теперь од-
нимъ лакеемъ въ ресторанѣ Николаевскаго вокзала, но
онъ, мнѣ кажется, не можетъ предоставить инаго мѣ-
ста, какъ только для сидѣнья.
ЭМИГРАНТЫ.
Утренній поѣздъ царскосельской желѣзной дороги
.останавливается у дебаркадера. Локомотивъ пыхтитъ,
кряхтитъ и отдувается. Кондукторы отпираютъ двери
вагоновъ. Оберъ-кондукторъ пробѣгаетъ по платформѣ,
осматриваетъ и суетится. Начальникъ станціи, опершись
на желѣзную рѣшетку дебаркадера бесѣдуетъ съ глав-
нымъ инженеромъ дороги. Публика понемногу начинаетъ
показываться на платформѣ и не торопясь занимаетъ
мѣста въ вагонахъ. Обладающіе хорошимъ аппетитомъ
завертываютъ въ буфетъ п подкрѣпляются.
Вотъ по платформѣ идетъ почтенная старушка съ
сѣдыми букольками на впекать и крошечной собачкой
въ муфтѣ. Рядомъ съ ней молодая, изящно, но скромно
одѣтая дѣвушка лѣтъ 16-ти. Сзади ливрейный лакей
несетъ сакъ-вояжъ.
— Саша, обращается старушка къ идущей съ ней
дѣвицѣ, посмотри, пожалуйста, въ вагонъ перваго
класса садится дама съ генераломъ, это Марья Дмит-
ревна, кажется?
— Да, татап, это она!..
— Вотъ и прекрасно!., поѣдемъ вмѣстѣ... они, вѣ-
роятно, тоже въ Царское...
И старушка съ дочерью вошли въ вагонъ перваго
класса.
70
— Здравствуй. М&рп, проговорила старушка, пода-
вая руку молодой, прелестной женщинѣ въ дорогомъ
дорожномъ костюмѣ, расположившейся въ салопѣ-купэ
по домашнему.— Куда вы ѣдете?
— Въ Царское, милая, дорогая тетушка, отвѣчала
обрадованная встрѣчей съ ней красавица, — садитесь
вотъ здѣсь, рядомъ со мной. Какая пріятная встрѣча!
Какъ я рада вамъ!.. Вопуоиг, Александрина, обра-
тилась она къ молодой дѣвушкѣ, какъ ты похорошѣла,
продолжала она, пожимая ей руку,—садись пожалуйста
съ Александромъ Ивановичемъ и поболтай съ нимъ,
а мы съ тетушкой побесѣдуемъ о дѣлахъ.
Генералъ, еще довольно молодой, съ ученымъ знач-
комъ. подошелъ къ старушкѣ и, поцѣловавъ ей руку,
освѣдомился о ея здоровьѣ.
— Здорова, батюшка, что мнѣ дѣлается, кивала
головой старушка.—говѣла первую недѣлю, такъ устала
немножко... Иванъ! обратилась она къ лакею--ты мо-
жешь идти. На шестичасовомъ я вернусь—пріѣдешь
съ каретой встрѣтить насъ на станцію.
— Слушаю, ваше сіятельство, отвѣчалъ лакей и
вышелъ.
— Ну, Александръ, иди на свое мѣсто, улыбнулась
молодая женщина генералу, я такъ жажду побесѣдовать
съ тетушкой.
И генералъ отправился къ кузинѣ, усѣвшейся въ
противоположномъ углу вагона.
— Ты зачѣмъ, Мари, въ Царское? вопрошаетъ.
Старушка племянницу.
— Хочу нанять квартиру.
71
— Какъ квартиру? развѣ твоей квартирѣ въ Пе-
тербургѣ срокъ?..
— Нѣть, срокъ будетъ въ маѣ, а я хочу выѣхаті
въ Царское теперь-же...
— Зачѣмъ?
— Боюсь холеры... говорятъ, ст> весной холера поя-
вится въ Петербургѣ...
— Что ты, что ты, Богъ съ тобой!..
— Мой докторъ говоритъ... и мужъ согласенъ, что
это легко быть можетъ... Впдите-ли, тетушка, почему!..
Петербургъ ужасно грязно содержатъ, чуть оттепель
наступитъ, бациллы и появятся... а мнѣ умирать не
хочется...
— Я тоже ѣду квартиру взять... Но я боюсь дру-
гаго... домъ-то у меня очень старъ, чуть-.іи не старѣе
Вяземскаго... архитекторъ говоритъ: лучше выѣхать, я
н надумала переѣхать въ Царское...
— Ахъ, какъ это хорошо, восхищается повеселѣв-
шая племянница, какъ мнѣ будетъ весело съ вами, те-
тушка! надѣюсь, мы переѣдемъ скоро!.. Александръ,
Александръ, познала генеральша мужа, тетушка пересе-
ляется въ Царское, мы будемъ, жить вмѣстѣ.
И родственники составили семейный совѣтъ о пе-
реѣздѣ въ Царское.
По второй классъ садятся два купца.
— Ты куда ѣдешь, Евилъ Ермилычъ, спрашиваетъ
рыжебородый статный купчина въ енотовой шубѣ ма-
ленькаго юркаго купеческаго сынка въ пальто съ бо-
бровымъ воротникомъ.
— Въ Павловскъ.
72
— По што?
— Квартиру хочу ангажировать.
— Съ этихъ-то поръ на дачу! Что съ тобой!
— Но на дачу, а на квартиру, друга любезный.
Семья покою не даетъ: холеры боптся... холеру ждутъ
къ празднику, пу и надо выбираться илъ Нигера за-
благовременно... да и квартнру-то теперь тоже можно
напить подешевле.
— Представь собѣ, п я за тѣмъ-жс ѣду.
— Ну. н слава Богу, что за умъ во время взялся...
еще недѣлька, другая, н весь городъ ринется за го-
родъ.
— А какъ-же домовладѣльцы?
— Тоже выѣдутъ.
— А дома?
— Запустуютъ.
— А кредитка?
— Обанкрутится.
— Туда ей и дорога, дьяволу!.. Разорила опа пасъ
всѣхъ.
Въ третьемъ классѣ сидятъ офицерскій деньщикъ и
мастеровой.
— Такъ квартиру искать ѣдешь барину? спраши-
ваетъ мастеровой солдатика.
— Послалъ, сумасшедшій!., холера вишь на Святую
подойдетъ, такъ чтобы за время убраться.
- А, что, парень, може и будетъ... добра, пожа-
луй, не будетъ, а пакость всякая быть можетъ,—время
такое... Я такъ вотъ въ Тярлево собираюсь перебраться,
73
и всю мастерскую перетащу туда... въ ТГите|»ѣ житья
нѣтъ, дома валятся, того и гляди задавятъ...
— Да. времена...
— Времена, парень...
И собесѣдники закурили трубки и погрузились въ
думы... А поѣздъ тѣмъ временемъ тронулся и помчалъ
изъ Петербурга первыхъ его невольныхъ эмигрантовъ.
Февраль. 1885 г.
На станціи голубиной почты.
Дама, (осматривая голубей).— Да, у васъ голуб-
чики хороши, очень хороши!.. Но. скажите, пожалуй-
ста: голубушки есть у васъ?
Смотритель,—Допускаемъ... хотя начальство заво-
дить и пе позволяетъ.
САМОЙЛОВСКІЙ ЮБИЛЕЙ.
|Въ одномъ изъ лучшихъ русскихъ трактировъ, два
солидныхъ купца, съ массивными золотыми часовыми
цѣпочками на животахъ и брилліантовыми перстнями
па пальцахъ, сидятъ за чаемъ. Высокій и сѣдой чи-
таетъ какую-то газету и смѣется.
Смотри-ка, брать Трофимъ Назарычъ, что пи-
шутъ о нашей думской депутаціи къ Самойлову. Гово-
рить, что голова привѣтствовалъ его отъ городскаго
общества; да развѣ городское общество уполномочивало
его па это? Дума да!., по городское общество объ
этомъ ничего не знаетъ... Вѣдь развѣ дума наша пред-
ставляетъ городское общество?.. Она—избранница упра-
вляющихъ домами кредитнаго общества, трактирщиковъ,
торговцевъ, приказчиковъ п разносчиковъ. Вотъ отъ
имени этихъ господъ она ыогла-бы говорить, а не отъ
городскаго общества, которое, въ большинствѣ, не имѣ-
етъ въ думѣ представителей.
— Ну, ты уже очень строго критикуешь нашу думу,
а еще самъ гласный...
— Да, именно потому, что самъ гласный, я и
критикую... не нужно намъ забываться и брать но со-
75
отвѣтствующѳй роли... Всякъ сверчокъ долженъ знать
свой шестокъ...
— Да мнѣ кажется, что дума наша изъ круга
своихъ правъ и обязанностей и но выходитъ.
— Какъ не выходить?... Гдѣ-бы какое торжество
не затѣвалось- она примазывается, какъ салопница,
чтобы чарочку нлп кофейку хлебнуть... Похороны-ли
Тургенева. встрѣча-ли ІПлильгагена, юбилей-ли Самой-
лова—она тутъ какъ тутъ... Не достаетъ еще того,
чтобы она по свадьбамъ и крестинамъ начала ходить...
— Что ты такъ обозлился на матушку думу?
- Да какъ же! голова говорить не умѣетъ,—
обращается вдругъ къ Самойлову съ выраженіемъ;
каковы вы... Товарищъ его уснащаетъ свою рѣчь до-
потопными „поелику"; адреса составить не умѣютъ,
наконецъ и поднести его—кого же выбрали?... Л. Ѳ.
Абатурова и товарищей... срамъ и только!... Какъ будто
и людей образованныхъ нѣтъ...
— Тебя не выбрали, вотъ гы и не доволенъ...
— Да, полно, братецъ, чепуху городить, я не
обидчивъ, но досадно слышать, какъ на сторонѣ смѣ-
ются... Вотъ хоть бы съ предстоящими выборами въ
гласные... Что же хорошаго ко.ммиссія выработала? Ни-
чего... Памъ не кандидаты къ гласнымъ ігужны, а
умные гласные... Вотъ., чтобы выбрать такихъ гласныхъ,
нужно позаботиться, а па этотъ счетъ ничего не дѣ-
лается, ну какъ же хвалить пашу думу...
Къ столу подходить молодой человѣкъ щегольски
одѣтый, со шляпой и въ поиска.
76
— А, Иванъ Навлычъ! добро пожаловать, гдѣ
быдъ-побывалъ—разсказывай...
— Былъ-побывалъ я на юбилеѣ у вашего знамени-
таго артиста... Курьезовъ страсть!
— Что? что такое? заговорили оба купца.
— Что!... Самойловъ—это нашъ братъ купецъ, вотъ
что!
— Какъ такъ?
— Да очень просто... самодурничаетъ, и конецъ...
— Говори проще, ну что тянуть канитель то... Что
такое?...
- Подносятъ ему паши артисты адросы, говорятъ
рѣчи -онъ имъ отвѣчаетъ кивкомъ головы, мизинца не
'протягиваетъ, а итальянцу бросается на шею... Вѣдь
это всякому русскому обидно...
— Дальше...
— Читаютъ ему поздравительныя телеграммы —зѣ-
ваетъ... Въ отвѣтъ на всѣ оваціи не хотѣлъ сказать
двухъ словъ... „Всю жизнь, говорить, языкомъ лопо-
талъ. а теперь—шабашь! “ вотъ ты и дѣлай съ нимъ
что хочешь...
— Ну это все пустяки, ты разскажи что-нибудь
посурьезнѣе...
— Посурьезнѣе!.. извольте! пришли также къ нему
съ поздравленіями на домъ, вмѣстѣ съ другими депу-
таціями, репортеры Шрейеръ п другіе, во фракахъ и
бѣлыхъ галстукахъ... поздравили его отъ имени газетъ
и отошли въ сторонку... Кончились поздравленія. Самой-
ловъ пригласилъ вгЬ депутаціи къ завтраку, а г.
Шрейеръ и Ті" остались... постояли, постояли да такъ
и ушли.
77 —
— Ха, ха, ха! засмѣялись купцы, вотъ такъ штука!
рецензентовъ то п завтракать ие позвалъ, молодецъ!
А вѣдь оттого, можетъ быть, другіе газетчики и не
пошли въ клубъ чествовать его за обѣдомъ...
— Можетъ быть... А знаете-лп, что сдѣлалъ сынъ
Самойлова съ Потѣхинымъ?
— Что такое?
— Потѣхинъ Алексѣй, это—который театромъ ка-
зеннымъ завѣдываетъ,—какъ и всѣ пріѣхалъ къ Са-
мойлову поздравить его съ юбилеемъ... Встрѣчаетъ его
въ залѣ сынъ Самойлова, Николай, бывшій актеръ, и
преграждаетъ ему дорогу въ кабинетъ отца. Нечего
дѣлать. Потѣхинъ возвращается назадъ, а Самойловь-
сынъ, проводя его до передней, приказываетъ прислугѣ:
подать ему пальто, и только-что Потѣхинъ пріотворилъ
дверь, чтобы выйти, онъ отдалъ приказаніе лакеямъ:
„никогда болѣе не принимать этого господинаВотъ
такъ отличился, не правда-ли?
— Это ему отместьи за увольненіе Самойлова изъ
театра.
— Но вѣдь это такая безтактность, что и у на-
шего брата-купца не скоро встрѣтишь... Потѣхинъ
явился какъ представитель казеннаго театра, это тоже,
что посланникъ: личность его должна быть ограждена
отъ всякихъ столкновеній, и доступа ему закрыть
никто не вправѣ, ни даже самъ юбиляръ... Вотъ что!...
Странно, право, вѣдь онъ артистъ выдающійся,
образованный...
По вѣдь я сказалъ, что онъ самодуръ—самодуръ,
и есть... А между тѣмъ, въ рѣчахъ-то его называли
78
„учителемъ". а юбилей „великимъ событіемъ “. Какой
же онъ учитель и что это за великое событіе? А
впрочемъ, всякому свое... Не даромъ Свободііпъ, въ
р'Іі’гн своей, сказалъ юбиляру, что „многіе не дожи-
ваютъ до своей славы, а онъ не только дожилъ, но и
пережилъ ее".
— Такъ п сказалъ?
— Такъ и оказалъ...
Ну, спасибо тебѣ, Иванъ Павлычъ. насмѣшилъ
ты пасъ. Прощай, однако, пора п по домамъ.
— Прощайте!
Октябрь, 1884.

ПОСЛѢ ЭКЗАМЕНА.
Мать. Мой сынъ, блистательно выдержалъ экза-
менъ, а вы говорите, что оиь плохо приготовленъ. Изъ
всѣхъ предметовъ онъ получилъ по пяти балловъ.
Преподаватель. - Это очень немного, суда-
рыня: у насъ не пяти, а двѣнадцатибальная система.
Въ Маломъ, театрѣ дебютъ пѣвицы Монбазонъ. Идетъ
оперетка „Мамзель Ингушъ.® Партеръ по обыкно-
венію. полонъ. Въ ложахъ возсѣдаютъ представи-
тельницы моды, красоты и шика. Жуиры и про-
жигатели жизни, безусые и бородатые, съ великолѣпной
шевелюрой и лысые, плѣшивые и гунявые — всѣ въ
сборѣ. Развязно н безцеремонно они лорнируютъ, наи-
болѣе пикантныхъ и красивыхъ представительницъ <1е-
ті-топі’а и раскланиваются съ знакомыми.
Въ литерной ложѣ бельэтажа сидятъ двѣ дамы.
Одна — высокая, стройная и величавая, не первой мо-
лодости. но вполнѣ сохранившая свою оригинальную,
пышную восточнаго типа красоту. Одѣта она изысканно,
по просто, и принимаетъ въ антрактахъ визиты съ
достоинствомъ. Другая почтенныхъ лѣтъ старушка,
очевидно, ея компаніонка пли бѣдная родственница.
Красавицу лорнируютъ. Да п какъ не лорнировать:
ато—бывшая знаменитость, одна изъ тѣхъ практиче-
скихъ Периколъ, которыя умѣютъ во время сдѣлать свою
карьеру п становятся дамами общества.
Въ настоящее время она — супруга какого-то влія-
тельнаго туза, носитъ титулъ щ>евосходптельства и чи-
Ы) —
слится патронессой двухъ-трехъ благотворительныхъ учреж-
деній.
Въ одинъ изъ антрактовъ къ пой въ ложу вошелъ
съ бутоньеркою въ петлицѣ фрака, немножко развин-
ченный, но стройный какъ пальма, красивый и изящный
дэнди среднихъ лѣтъ, съ выразительной типичной фи-
зіономіей и выхоленными министерскими баками. Скло-
нивши почтительно, немножко на бокъ, свою значи-
тельно уже полысѣвшую голову, онъ патетически про-
изнесъ велерѣчивое привѣтствіе „царицѣ ложъ" и на
лету поцѣловалъ протянутую ему пухлую ручку.
— А, здравствуйте, Гербертъ., прокартавила на рас-
пѣвъ, очевидно, обрадованная его появленіемъ эксъ-Пѳри-
кола, гдѣ это вы пропадали? Я васъ мѣсяца три уже
но видала.
— Простите, Бога ради, баронесса, отвѣчалъ, раз-
водя руками, дэнди, что не предупредилъ васъ, я нахо-
дился въ каторгѣ.
Эксъ-Пернкола поблѣднѣла.
— Яакъ! что вы говорите! обратилась опа къ нему
встревоженно.
— Виноватъ, баронесса, улыбнулся загадочно дэнди,
я немножко преувеличилъ. Подъ именемъ каторги, я
разумѣю службу. Я находился на службѣ.
— На какой службѣ? разсмѣялась повеселѣвшая ба-
ронесса. У васъ должна быть одна служба, это развле-
кать дамъ... Читать имъ стихи, пѣть и прочее... Да
садитесь же! (Дэнди сѣлъ). Ну, вотъ такъ, теперь
разсказывайте: гдѣ вы были, и !что вы дѣлали все
это время?
81
—л Путешествовалъ съ Апаюномъ.
— Съ какимъ это Апаюномъ вы путешествовали?
- Съ Насильемъ Федоровичемъ, извѣстнымъ нашимъ
молодымъ лѣсопромышленникомъ — богачомъ. Послѣ
дѣда Аііаюна перваго^ онъ получилъ въ наслѣдство
дома, заводы, лѣсные дворы, плоты, суда, сотни ты-
сячъ десятинъ лѣсу, десятки милліоновъ рублей. Ну. и
захотѣлъ расправить крылышки, людей досмотрѣть,
себя показать.
Въ какомъ же званіи вы при немъ состояли:
ужъ' не мунгой ли?
— Нѣтъ, пе мунгой, баронесса, скорѣе въ званіи
Мунго - Парка, т. е. ученаго землевѣда п морехода,
руководителя его путешествій и политики.
— Вотъ какъ! ,'а это инте]>есно должно быть...
Гдѣ же вы путешествовали?
Во-первыхъ, съѣздили къ герцогинѣ Геролыптейн-
ской, или говоря словами Апаюна. къ бабушкѣ Куип-
гундѣ. Помните: ш-Ие Гандонъ у Верга?—Такъ вотъ
у нее были. Она живетъ теперь на Аландскихъ, пли
Велико-Аландскихъ островахъ, въ имѣніи „Все-вздоръ*,
и была очень рада насъ видѣть. Приняла по родствен-
ному, обласкала насъ, познакомила со своими острови-
тянами п. вспоминая прошлое, морила со смѣху пи-
кантными разсказами о своихъ похожденіяхъ въ моло-
дости. Кормила, конечно, на убой, рому и портеру не
жалѣла, во:шла насъ по свонмъ мызамъ, п въ концѣ
концовъ -провела предъ нами на парусахъ всю свою
морскую силу.
- Какую мелкую силу?
0
— 82
-Свой флотъ. Она занимается рыболовствомъ: ловитъ
кильку, камбалу, селедку, и придаетъ нхъ отчасти намъ,
отчасти нѣмцамъ. Такъ вотъ лодки, на которыхъ рыбу
ловятъ, намъ» и представляла на полномъ ходу, подъ
парусами. Ничего особеннаго нѣтъ: лодки—какъ лодки,
но все-таки. какъ-будто что-то такое и есть. Апаюиъ
остался доволенъ н обѣщался даже, если нужно будетъ,
оказать помощь, прислать для постройки новыхъ судовъ
лѣсу. Бабушка Куннгунда совсѣмъ разчувствовалась,
плакала и благодарила.
- Ну, а вамъ, на память, ничего не подарила?
— Подарила, по просьбѣ Апаюна, подвязку, въ
которой она. помните, сыграла у Берга сцену съ эпи-
логомъ—-у мирового судьи.
— Что-жъ! реликвія, вполнѣ васъ достойная, съ
чѣмъ васъ и поздравляю. Пу-еъ, а отъ нея куда вы
стопы свои направили?
Посѣтили цыгане,каю барона. Помните, Вюслая
у Берга.? Онъ теперь живетъ, въ своемъ таборѣ въ
Карпатахъ. Живетъ плохо. Не ладится что-то у него
въ семействѣ. Цыгане — народъ вольный, ие любятъ
стѣсняться ни въ пѣснѣ, ни въ пляскѣ, ни въ сердеч-
ныхъ увлеченіяхъ. Впрочемъ, мы проведи у него время
весело, ходили въ таборы запросто, пили, пѣлн и
кричали; „юхои! и „эйленъ!* На прощанье баронъ
развеселился, пожалъ намъ крѣпко руки н просилъ не
забывать, пріѣзжать къ нему п быть у него какъ дома.
Мнѣ „Конфетку леденистую" подарилъ на память.
Что-жъ, и за то спасибо. По крайней мѣрѣ, настоящая,
цыганская.
83
— Отличи.)!.. А дальше что?., да разсказывайте!
Или вы но замѣчаете, что ваше артистическое іоигпёе
начинаетъ меня интересовать...
— Тоиі бе зиііе, піасіаше. Отъ барона мы отпра-
вились къ Мурзаку. Помните Жюто въ театрѣ Буффъ?
Онъ живетъ теперь съ своей Жирофле-Жирофля въ
Чухляндіи, на арендуемой имъ мызѣ „Кардиналъ4*. Къ
нему мы нагрянули почти-что невзначай. Конечно, и
онъ и его подестная Жирофле-Жирофля были въ вос-
торгѣ, особенна Жнрофля, она такъ ухаживала за Ала-
йномъ, что я сталъ за него побаиваться. Аренда у
нихъ какая-то поіезуитская, опн и боятся, чтобы ихъ
по окончаніи срока но попросилп выѣхать. За обѣдомъ
и за ужиномъ только н было рѣчей, что: „защити!*
Анаюну этого только н нужно, нѣтъ, нѣп», да Жкро-
фле-то онъ пожметъ и поцѣлуетъ ручку. Та улыбается,
конечно, и горитъ... Охоту ему устроила, па прогулку
водила, свое поіезуитское наслѣдіе показывала. А Мурзакъ
со мной сидѣлъ и глазами хлопалъ. Впрочемъ, обѣщалъ
подарить мнѣ, если его дѣла устроятся какъ слѣдуетъ,
какое-то старое аббатство,—не монастырь, разумѣется,
а зданіе только... Апаюнъ съ тѣхъ поръ иначе и не
зоветъ меня, какъ „аббатъ!* Впрочемъ, съ Мурзакомъ
онъ на іцющаньи по рыцарски поступилъ, взялъ за
руку Жирофло-Жпрофяя и крѣпко пожавъ ее, сказалъ
обращаясь къ окружавшей толпѣ: „ Мурзакъ — мой
другъ, п я буду дѣлить съ нимъ все въ жизни — и
радости и горе... А вы,—обратился онъ къ Жирофле,
будьте посредницей: одна ваше слово—и міръ узнаетъ,
что такое Апаюнъ!*4
6’
84
На сценѣ въ это время подняли занавѣсъ, дэндн
поднялся, чтобы выйти изъ ложи.
— Останьтесь, пожалуйста, сказала ему баронесса
съ улыбкой, вашъ разсказъ меня болѣе интересуетъ,
чѣмъ піеса. Апаюнъ, мнѣ кажется, не совсѣмъ дурной
человѣкъ. Я начинаю ему симпатизировать. Что же.
поѣздкой къ Мурзаку вы свое тонгпёе п завершили?
— О, нѣтъ! Самоо пріятное, что мы сдѣлали,—это
посѣтили Великаго Могола. Помните въ театрѣ Буффъ
Ру, толстаго Ру? Такъ вотъ мы были у Ру. И были
не одни, а съ принцессой Требизокдской. Помните Ильку
Огай въ „Баваріи?" Такъ вотъ съ ней. Василій Фе-
доровпчъ давно уже состоитъ съ неіі въ дружбѣ и
вызвалъ ее. прокатиться съ нами по Черному морю.
Съѣхались въ Одессѣ. У Апаюна тамъ своя яхта
,Слава", на ней и отправились. Сопровождалъ насъ,
въ і>одѣ почетнаго конвоя, на случай аваріи, буксир-
ный пароходъ русскаго общества пароходства и тор-
говли. Переѣздъ по морю въ Пицунду, гдѣ теперь
Великій Моголъ живетъ въ своемъ помѣстьѣ я Моголо-
градѣ", мы совершили весьма пріятно. Погода стояла
прекрасная, такъ что мы, любуясь моремъ и его вели-
колѣпными берегами, почти не сходили съ кубрика во
все время переѣзда. Моголъ насъ встрѣтилъ еще въ
морѣ. На пристани онъ сѣлъ съ принцессой Тробпзонд-
ской въ портшезъ, а мы еъ Апаюномъ поѣхали вс|і-
хомъ. Моголоградъ, конечно, былъ иллюминованъ, му-
зыка гремѣла, обѣдали въ Кумысъ-Кіоскѣ. Восточная
роскошь дала намъ больше, чѣмъ мы думали. Обѣдъ
состоялъ чуть лп не илъ ста блюдъ. Вина лили вре-
85
мснг. Комненовъ и Багрянородныхъ. Принцесса Треби-
зондская сидѣла рядомъ съ Моголомъ и очаровала его
окончательно. Богатые подарки онъ преподнесъ ей, когда
мы уѣзжали.
— А вы что дѣлали?
— Лрп]юдоіі любовались. Виды — такіе, какихъ въ
міцкѣ пѣть! Вы.іп въ Каабѣ. смот]>ѣлп пляшущихъ и
вертящихся дервишей, курили кальянъ. предавались га-
тишу. Вечеромъ у нагъ были а.імеи. т. с. гаремныя
плясуньи. Не женщины, а змѣя—я вамъ скажу. Не
одна наша цивилизованная танцовщица, будь лто все-
свѣтная знаменитость, такого удовольствія ие доставить.
Три дня мы тамъ кутили, и я. положительно, не помню,
какъ мы оттуда выѣхали. Анаюну и принцессѣ Треби-
зонтской пріемъ Великаго Могола поправился, „Не мѣ-
шало-бы, смѣялись онп потомъ дорогой, еще разъ къ
нему съѣздить!" И. вѣроятно, поѣдемъ: человѣкъ то
ужъ очень хорошій!
— Но мнѣ вашъ Апаюнъ больше правится, улыб-
нулась кокетливо баронесса, Послушайте. Гербертъ. про-
должала она. электризуя взглядомъ дэнди. познакомьте
мепя ®ь нимъ.
Съ большимъ удовольствіемъ, шжіаіпе. Только
что мнѣ будетъ за это?
— Спою вамъ: „ахъ, какъ всѣ мужчины глупы,
глупы, глупы! “ Впрочемъ, мы съ вами свои люди—
сочтемся.
— О, тогда я вашъ покорнѣйшій слуга, піасіаше,
располагайте мною.
— Такъ, слушайте. Пріѣзжайте съ нимъ ко мнѣ
нынче вечеромъ на чай.
86
— Никоимъ образомъ, къ сожалѣнію, невозможно, баро-
несса, мы нынче погребаемся съ балеринами. Сегодня
въ Маріинскомъ Никитина танцуетъ въ „Бабочкѣ", а
послѣ спектакля, мы ужинаемъ.
— Ну, тогда пріѣзжайте завтра на завтракъ. Къ
двумъ часамъ, я васъ буду ждать.
— Съ большимъ удовольствіемъ, если не встрѣтится
какихъ-либо нопредвпдѣнныхъ препятствій. Затѣмъ, до
свиданія, тороплюсь на службу въ Маріинскій.
—- И такъ, до завтра, Гербертъ.
— До завтрака, баронесса.
На другой день утромъ дэндн проснулся поздно,
закурилъ папи]юсу и, прихлебывая поданный въ постель
кофе, съ трудомъ припоминалъ событія вчерашняго вечера,
и физіономія его вдругъ, приняла озабоченный видъ.
«Какъ же быть, думалъ онъ, и что дѣлать? Какъ
вывернуться? Никакого Апаюна я не знаю, никакихъ
путешествій не совершалъ, и наговорилъ баронессѣ кучу
вздора—ради шалости. Написать ей объ этомъ, пли
поѣхать самому объясняться?.. Во всякомъ случаѣ, по-
ѣхать самому лучше, объяснюсь, скажу, что Апаюнъ
уѣхалъ вчера съ Никитиной въ Берлинъ, что-лн — и,
кстати, позавтракаю... А со-временемъ, конечно, можно
будетъ сказать, что это былъ сонъ, н что я, разсказы-
валъ все это—какъ сонъ".
И онъ самодовольно улыбнулся, взглянулъ на часы,
промолвилъ: „ого уже полдень!11, живо привсталъ съ
постели и приказалъ человѣку подѣвать одѣваться.

Октябрь 1890 г.
ПЕРЕДЪ ВЫБОРАМИ.
Богатый домовладѣлецъ Уваръ Фарафонтьичъ Пост-
никовъ, первостатейный купецъ п гласный думы, имѣлъ
страсть занимать всевозможныя почетныя и непочетпыя
вліятельныя должности. ,.Для того, говорилъ онъ, что
почитаютъ лучше и ниже кланяются". Одъ уже былъ
попечителемъ какой-то богадѣльни, служилъ въ сирот-
скомъ судѣ, засѣдалъ цѣлое трехлѣтіе почетнымъ ми-
ровымъ судьею, по пикапъ не могъ попасть въ дирек-
тора банка или кредитнаго общества. Недавно онъ
баллотировался въ наблюдательный комитетъ кредитки,
но, подобно многимъ своимъ коллегамъ, къ несчастно,:
былъ забаллотированъ.
Неудача эта такъ его ожесточила, что онъ зачер-
тилъ по купечески. Три дня п три ночи онъ разъѣз-
жалъ по трактирамъ, загороднымъ ресторанамъ и дру-
гимъ увеселительнымъ заведеніямъ, Много денегъ было
пропито, отдано за разбитую посуду и разлитое вино,
много роздано „на булавки". По тоска-досада Увара
Фарафонтьевпча не проходила. Въ минуты наиболѣе
сильнаго опьяненія опъ бросался на диванъ, пли на
постланный на полу коверъ, рвалъ на себѣ одежду и
— Ь8 —
бѣлье, катался,, стучалъ кулаками п ругался на чемъ
свѣтъ стоитъ, какъ они. подлецы, смѣли забаллоти-
ровать его, извѣстнаго, первостатейнаго, всѣми уважае-
маго и любимаго гражданина? Забаллотировать тогда,
когда все правленіе кредитки и весь наблюдательный
комитетъ ея его друзья, пріятели п собутыльники.
Забаллотировать, когда всѣ ати друзья ею поддержи-
вали: когда онъ въ полной увѣренности выбора далъ
уже одинъ пиръ на дачѣ, съ музыкой, пѣсрнникамп и
иллюминаціей?.. Это—обида болѣе чѣмъ обида—позоръ,
который онъ долженъ омыть въ морѣ вина н за который
ому должны дать полное удовлетвореніе...
Объ этомъ удовлетвореніи онъ думалъ, и но одинъ
онъ думалъ, думали многіе, одесную и ошую его воз-
лежавшіе и, наконецъ, съ общаго согласія, рѣшили
баллотироваться ему снова.
Принявъ такое рѣшеніе, нужно было избрать и
средства наиболѣе пригодныя для приведенія сего рѣ-
шенія въ исполненіе, и вотъ именитый гражданинъ,
послѣ неизбѣжной, конечно, въ подобныхъ случаяхъ
бани и недѣльнаго очищенія желудка, рѣшилъ при-
гласить къ себѣ на обѣдъ наиболѣе вліятельны .ъ чле-
новъ кредитки и убѣдить ихъ поддержать его канди-
датуру въ комитетѣ тѣми или другими имъ извѣст-
ными средствами.
Задумано —сдѣлано. Праздникъ въ разгарѣ. Обѣдъ
только что кончился. Гости разбредись, кто гуляетъ въ
паркѣ, кто катается въ лодкѣ на озерѣ, кто усѣлся
за столъ и начинаетъ .завинчивать6. Въ кабинетѣ
хозяина собрались вожаки движенія въ кредиткѣ. Тутъ
89
возсѣдаютъ и столбы бывшаго режима, и видные дви-
гатели новаго направленія, имѣющаго цѣлію—обновленіе
всего административнаго персонала общества и улучше-
ніе положенія его дѣла. Тутъ, наконецъ, и люди, чуж-
дые партій, но желающіе обществу исключительно од-
ного—его благосостоянія. Гаванскія сигары, ликеры,
кофе и чай мирятъ людей противоположныхъ направ-
леній и рѣчи льются.
— И такъ, гг., обращается Уваръ Фарафонтьичъ
къ своимъ гостям ’. могу ли я надѣяться бытъ удосто-
еннымъ вашего довѣрія, могу ли я разсчитывать на
столь лестный для меня выборъ въ члены наблюдатель-
наго комитета?
И онъ обвелъ гостей пытивымъ взглядомъ; никто
не спѣшили, отвѣтомъ». Казалось, всѣ присутствующіе
прониклись единственнымъ желаніемъ—опредѣлить над-
лежащимъ обозомъ достоинство прихлебываемаго ими
ливера или куримой гаванны. Но вотъ одинъ изъ наи-
болѣе юныхъ представителей госгнннодво|іской аристо-
кратіи, покрутивъ чуть прорѣзавшійся усикъ, бойко
преріалъ томительную тишину п сказалъ: „будьте увѣ-
рены, достопочтенный амфитріонъ, гостинный дворъ бу-
детъ за васъ, я вч. томъ ручаюсь.
Обрадованный хотя одними, отзывомъ, хозяинъ спѣ-
шитъ. разсыпаться въ изъявленіяхъ благодарности и
крѣпко жметъ руку юному джентльмену.
— Я ручаюсь за Пески, процѣдилъ сквозь зубы
извѣстны й подрядчикъ-оцѣнщикъ.
— Я—за Васильевскій островъ, весело отчеканилъ
одинъ изъ мировыхъ судей.
9(1
— Я — за трактирщиковъ и кабатчиковъ, не просто
трактирщиковъ и кабатчиковъ, а трактирщиковъ и ка-
батчиковъ домовладѣльцевъ,—жевалъ въ углу кабинета
одинъ изъ содержателей гостинницъ.
— Благодарю васъ, господа, благодарю, при ва-
шемъ горячемъ сочувствіи я убѣжденъ, что я буду вы-
бранъ; позвольте, поэтому, гг., провозгласить тостъ:
за успѣхъ выборовъ!.. Человѣкъ, шампанскаго!..
— Позвольте, не рано ли, вдругъ прозвучалъ силь-
ный басъ какого-то бородача, въ длиннополомъ сюртукѣ
п длинныхъ сапогахъ, я хотя отъ души желаю успѣха
нашему уважаемому хозяину п, съ своей стороны, сдѣ-
лаю для него что могу, чтобы опъ былъ выбранъ, во
противная партія сильна и безъ борьбы намъ мѣстъ пе
уступитъ.
— Пустяки! закричали хоромъ раскраснѣвшіеся гос-
ти, оппозиція ие сильна... Вожаки идутъ на сдѣлку...
— Объяснитесь...
— Извольте, заоралъ одинъ изъ Нывшихъ запра-
вилъ. Глава оппозиціи вошелъ въ соглашеніе съ чле-
нами правленія п правленскими членами комитета и
сообща, какъ видите изъ разосланныхъ намъ повѣстокъ,
предлагаютъ кандидатовъ для выбора въ комитетъ.
Онъ. долженъ былъ уступить численности въ об-
щемъ засѣданія комитета и правленія, такъ какъ пере-
вѣсъ голосовъ остался за сію противниками.
— А что вы скажете противъ того, что глава
оппозиціи разослалъ домовладѣльцамъ карточки съ пред-
ложеніемъ баллотировать тѣхъ же членовъ, которые
91
назначены кандидатами н отъ правленія и его сторон-
никовъ.
— Скажу, что онъ идетъ по стопамъ князя Бис-
марка, т. е. бросаетъ ту партію, въ услугахъ которой
больше не нуждается, и переходитъ къ другой.
— Да, но это называется измѣной или чѣмъ-то еще
энергичнѣе... Мнѣ кажется, что онъ обманываетъ и ту
п другую партію. Онъ пользуется голосами лицъ, кото-
рыхъ обѣщаетъ поддерживать и разсыпаетъ къ своимъ
друзьямъ карточки съ вычеркнутыми изъ нихъ фами-
ліями лицъ ему нен ранящихся. 11е угодно-ли посмот-
рѣть,—и почтенный комерсантъ вынулъ и показалъ
карточку, на которой всѣ имена были зачеркнуты ка-
рандашомъ, кромѣ двухъ.
Г|юмкій хохотъ былъ отвѣтомъ на это заявленіе и
гости спѣшили увѣрить хозяина, что выборъ его дол-
женъ непремѣнно состояться.
Но, господа, не забудьте, что времена Василья
Александровича Вельяшева и его соратниковъ прошли,
что теперь петербургскіе домовладѣльцы не идутъ къ
избирательскимъ урнамъ стадомъ барановъ, что въ нихъ
пробудилось сознаніе, что предлагаемые правленіемъ
кандидаты будутъ наблюдать интересы администраціи
общества, а но самаго общества, и что единственное
спасеніе—выбрать членовъ наблюдательнаго комитета
изъ числа оппозиціи.
— Покорно васъ благодаримъ! Да что такое самъ
глава оппозиціи? говорунъ—и только... Былъ онъ въ
наблюдательномъ комитетѣ и, ничего не сдѣлавъ, вы-
шелъ; былъ въ ревизіонной коммпсіи и ничего не сдѣлавъ,
вышелъ: быть думскимъ уполномоченнымъ ври водопро-
водномъ обществѣ и, надѣлавъ сотни глупостей, вы-
шолъ. Значить, и теперь, при первой серьезной работѣ,
найдетъ предлогъ отказаться и выйдетъ. Это человѣкъ
словъ, а не дѣла, говорить онъ умѣетъ, и будетъ го-
ворить, а работы, труда отъ него не ждите. Такъ и
отъ тѣхъ, кого онъ рекомендуетъ... Ему нужно п]юве-
сти своего аКег е§о,ц онъ добивается этого. а будетъ-ли
онъ полезенъ —ему нѣтъ никакого дѣла. Поэтому, можемъ-
;ш мы довѣрять, оппозиціи. УГой совѣтъ, изберемъ од-
ного то.іько почтеннѣйшаго Увара Фарафоятьепича, а
всѣхъ другихъ забаллотируемъ,
— Позвольте, а Петра Козьмича Марцынаноиа?
Это „независимый", ни къ какой партіи не принадле-
житъ.
— Ну, этого еще можно пропустить, а прочихъ
всѣхъ забаллотировать...
— Да, да! Постникова и Марцыпанова выбрать,
протахъ забаллотировать... согласны, господа?
„Согласны!" закричали всѣ гости и бросились ка-
чать Увара Фарафонтьовнча.
Августъ. 1644 г.
НА ОБВАЛѢ.
Уже два дня. какъ уголъ Мучнаго переулка п Ека-
терининскаго канала сдѣлался центромъ Петербурга, т. е.
мѣстомъ, куда стремится „іоиі РёіегкЬоиг^"'
Мучной переулокъ замѣнилъ театръ, циркъ и ба-
лаганы.
Великій постъ — куда же ѣхать развлечься, какъ
не въ Мучной...
Такую величественную и вмѣстѣ съ тѣмъ пикантную
живую картину „провалъ" поставилъ Мучной переулокъ,
что не быть на ея первомъ представленіи значитъ
признать себя готентотомъ.
И ѣдетъ, стремится, бѣжитъ взглянуть на эту кар-
тину „весь Петербургъ,".
И удивляться тутъ нечему: такія распротоканааьскія
времена переживаемъ, что насъ могутъ волновать
только сильныя впечатлѣнія...
Утромъ въ Исаакіевскомъ соборѣ—.проклятіе", днемъ
въ Мучномъ живая картина катастрофы, вечеромъ
у нѣмцевъ въ Александринкѣ—„Юлій Цезарь"... При
такихъ условіяхъ еще туда сюда, можно лечь спать,
94
не жалуясь на судьбу: человѣкъ съ нервами не сочтетъ
дня потеряннымъ...
Иначе, что дѣлать!... скука и скука безпросвѣтная...
Но возвратимся къ знаменитому отнынѣ Лучному
переулку.
Экипажи мчатся, санп летятъ, пѣшеходы толпятся.
По улицамъ только и слышишь: „извозчикъ, въ
Мучной!..."
Двухъ извозчиковъ у меня изъ подъ носа угнали.
Съ третьимъ я поступилъ по военному. Отстегнулъ,
полость, поставилъ, одну ногу въ санп и сталъ торго-
ваться. И распротобестіп же эти извозчики’... Какъ
услышалъ: „оа Мучной"- -вдвое заломилъ. ..Вы го-
ворить, на .феерію", сударь, ѣдете, прибавьте?"
Дѣлать нечего, пришлось прибавить.
ѣхали сначала обыкновеннымъ порядкомъ, какъ люди
ѣздятъ, а съ полпути пошли остановки: то какая выбудь
допотопная колымага съ. столѣтней старухой перерѣжетъ
тебѣ дорогу, то лихія парныя санн съ. сѣдокомъ въ.
бѣлой мерлушкѣ на бекрент. остановить.
И чѣмъ ближе подъѣзжали къ Мучному, тѣмъ оста-
новки дѣлались чаще. Перебравшись за Аничкинъ мостъ.,
поѣхали въ два ряда, а миновавъ Чернышевъ—потя-
нулись уже въ три ряда.
Рядомъ со мною, сани-о-сани, ѣхала такая пикант-
ная „штучка", что я вамъ скажу... А главное, ея
кучеръ (она ѣхала на парѣ) заденетъ, шельма, своими
санями санл моего извозчика и третъ ихъ, и третъ. Я
обращаюсь къ прекрасной незнакомкѣ, съ просьбой:
„нельзя ли, сударыня, вамъ ѣхать не задѣвая меня..."
— 95 —
Она улыбается и отвѣчаетъ: „вы видите, какъ здѣсь
тѣсно, слѣдовательно, ие задѣть васъ нельзя....4 „Въ
таномъ случаѣ, не будьте въ претензіи, «„іи, въ свою
очередь, я задѣну васъ4... „Ну, чтожь! за дѣньте
парируетъ красавица, улыбаясь...
Но задѣть ее не пришлось. Женщины вообще обла-
даютъ удивительною способностью прокладывать себѣ
особые пути. Сосѣдка моя ѣхала въ ряду со всѣми
и вдругъ какимъ т<> манеромъ съумѣла вынырнуть. п]ю-
скользпуті. впередъ и укатила.
А мы, между тѣмъ, двигались шагомъ. Еще изда-
лека, на углу Мучнаго видніілисі. массы народа, и
надъ ними высились величественные и невозмутимые,
какъ статуя командора, „синіе всадники* на коняхъ.
Дальше ѣхать оказ лось невозможно, и я оставилъ моего
возницу н пошелъ по набережной пѣшкомъ.
Всю лѣвую сторону набережной и Мучной переулокъ
запружаетъ народъ. Таль и сямъ по тротуарамъ соби-
раются группы людой. говорятъ, разсуждаютъ, бранятся.
У воротъ дома, гдѣ совершился роковой обвалъ, стоитъ
полиція. Входъ во дворъ дома затрудненъ. Пропус-
каются только живущіе тамъ пли интеллигенція.
Снаружи домъ—какъ домъ, т. ѳ. какъ большинство
петербургскихъ домовъ. Та же обыденная, неприглядная,
казарменная физіономія, та же сонливая, неумытая, не-
ряшливая внѣшность, тѣ же гноящіяся, какъ очи слѣпца,
окна, тотъ же небольшой, отвратительный, грязный и
вонючій дворикъ, тѣ же ароматы и благоуханія. Словомъ,
всѣ тѣ же. какъ вездѣ, прелести петербургскаго домо-
хозяйства.
— 9К —
На обвалѣ гвардейскіе солдаты, на дворѣ рабочія
лошади и муворщпки: первые отрываютъ, послѣдніе—
вывозятъ. Вывозятъ п сваливаемый съ крыши снѣгъ, и
выбрасываемый изъ обвала хламъ, гниль п мусоръ.
Работа кипитъ. Мускульный трудъ въ полномъ раз-
витіи. Всевозможное начальство появляется, осматриваетъ,
распоряжается, дѣлаетъ замѣчанія п уѣзжаетъ. Его
мѣсто замѣняетъ другое., другое—смѣняетъ третье и
такъ безъ конца.
Генералы, движеніе и трудъ; трудъ, движеніе п ге-
нералы. Генераловъ очень много, такъ что городовые,
но успѣваютъ прикладывать руку подъ козырекъ.
Подъѣзжаютъ экипажи, выходятъ йлегантпыя дамы,
и опираясь на руки изящныхъ кавалеровъ, спѣшатъ
взглянуть на первую живую картину, поставленную
только что наступившимъ великимъ постомъ.
Вотъ на рысакѣ подъѣхалъ баринъ въ ильковой шубѣ
и бобровой шапкѣ.
— Гдѣ, обращается онъ къ городовому, здѣсь эта
новая Искія?
— Какая Искія? переспрашиваетъ его изумленный
сторожъ общественной безопасности.
— Ну, новая Помпея? Лиссабонъ?—какъ вы тамъ
назвали этотъ привалъ...
Никакого провала нѣтъ—обвалъ, можетъ быть,
хотпте вы сказать, поправляетъ его галантный около-
дочный,—это здѣсь...
— Какъ.' восклицаегь изумленный щеголъ, развѣ
этотъ домъ но провалился сквозь землю?... ріазвѣ ни-
какой пропасти не образовалось здѣсь?..
97
— Никакого провала нѣтъ. Просто снѣгъ проло-
милъ крышу, которая въ своемъ паденіи пробила нѣ-
сколько потолковъ.
- - Только-то! протягиваетъ разочарованный франтъ,
такъ тутъ и смотрѣть него... Пошелъ! крикнулъ онъ
кучеру, и умчался.
— Фараоны, прямые фараоны! и на дворъ то но
пускаютъ, ругается мастеровой.
— Проходи! говорю: проходи! гонитъ мастероваго
городовой, нельзя!., видишь тамъ возы наваливаютъ...
мѣшать будешь!..
— Я и хотѣлъ взглянуть только, какъ трупы го
убитыхъ па возы въ снѣгъ укладываютъ... Говорятъ,
тыщи людей задавили здѣсь...
— Проходи! а то въ участокъ отправлю, насту-
паетъ городовой.
— Черти! такъ черти н есть! огрызается мастеро-
вой и переходитъ на другую сторон).
— И ты, голова, захотѣлъ, чтобы нашего брата
пустили, обращается къ мастеровому какъ будто ст.
утѣшеніемъ старый инвалидъ. Въ холеру тридцатаго
года тоа:е такъ покойниковъ десятками возили, только
не въ снѣгу, какъ теперь, а въ ящикахъ, н тогда
тоже-—супься, бывало, спроси — гонять, ничего нѣтъ,
говорятъ,, а людей тысячи свезли на кладбище... Всегда
одни и тѣ же порядки у нихъ...
— Ребенка-то Богъ спасъ! сама видѣла, разсказы-
ваетъ старуха двумъ-тремъ женщинамъ,—въ уголкѣ у
печки, подъ доскою сохранилъ Богъ... Вотъ ужъ под-
линно ангелъ хранитель своимъ крыломъ защитилъ.
8
- 98 -
— Да, двадцать два часа находился подспудомъ и
не задохся. качаетъ головою молодая женщина съ ро-
бенкомъ, чудеса и только...
— Да еще какое чудо — Божеское чудо! вмѣши-
вается въ разговоръ сѣдой купецъ,. Тутъ мѣсто надо
разобрать и часовню построить, вотъ что надо сдѣлать
тутъ!..
— Ребѳнка-то генералъ изъ комендантства хотѣлъ
къ себѣ взять, да отецъ но далъ, ораторствуетъ между
тѣмъ старуха. Это, говорить, Божье дитя, оно мнѣ
счастье принесетъ: зачѣмъ я отдамъ, его?., нѣтъ,, не
отдамъ!.. Такъ и не отдать.
— А что, скажите, изъ подъ земли огонь еще не
показался? спрашиваетъ подбѣжавшая молодая дѣвушка,
чистенько, но не богато одѣтая.
— Нѣтъ еще, милая, до огня не дорылись... отвѣ-
чаетъ тыквообразная купчиха, скоро, должно быть, до-
копаются...
— А хозяина дома еще не привезли? волнуется
дѣвушка.
— Но знаю, родная, не знаю, тараторитъ скорого-
воркой купчиха. А развѣ что съ нимъ учинить хотягь?
— Да какъ же! спѣшитъ разсказать дѣвушка, какъ
только до огня докопаются, такъ его туда первымъ
и бросятъ... А йотомъ начнутъ кидать архитекторовъ
н подрядчиковъ... даже старшаго дворника бросятъ... И
побросавши ихъ сейчасъ яму опять задоютъ.
— Да что ты? Неужто? таращитъ глаза купчиха.
— У насъ въ мастерской такъ говорили, вотъ хо-
зяйка и послала меня узнать, правда ли это?
— 99 —
— Совершенная правда, сударыня, улыбается моло-
дой франтикъ въ енотовой шубѣ, не сводившій все
время глазъ съ дѣвушки, и если вы желаете сами ви-
дѣть этотъ огонь, и какъ будутъ бросать въ него хо-
зяина дома. — пойдемте со мной, я васъ проведу въ
такое мѣсто, откуда вы все увидите, какъ на ладони.
— А вы не обманываете?
— Кто же рѣшится обмануть такого небеснаго хе-
рувима? рѣжетъ съ плеча франтикъ, клянусь честью!
— Ну, пойдемте, отвѣчаетъ довѣрчиво дѣвушка. И
парочка удаляется.
— А въ самомъ дѣлѣ этого домохозяина слѣдовало
бы закопать живымъ въ землю, ворчитъ себѣ подъ
носъ чиновникъ съ небритой бородой и портфелемъ
подъ мышкой,—шутка сказать: семь душъ искалѣчено,
да еще, можетъ быть, откопаютъ столько же... Стонъ
то слышенъ еще, говорятъ.
— Лови вѣтра буйнаго въ полѣ, смѣется сбитень-
щикъ съ баклагой, — будетъ онъ тебя дожидаться
здѣсь!—держи карманъ... Вчера, чай, махнулъ за гра-
ницу!..
— Найти и притащить!
— Поди-ко ты, прыткій, притащи!
— Охъ, за грѣхи все это, за грѣхи наши паыъ
посылается, размахиваетъ руками старикъ съ посохомъ
и книжкой. И не то еще будетъ, не то!.. Весь Пи-
теръ, какъ Содомъ и Гомора. провалится!..
— О, Господи, Інсусе Христе! Что ты это гово-
ришь? сторонятся отъ него женщины.—Нигеръ прова-
лится!?
в*
100 —
— Да, провалится, я вамъ говорю, силится возвы-
сить голосъ старикъ.—Въ писаніи такъ сказано...
— Типунъ тебѣ на языкъ, старый чертъ! обра-
щается къ нему мальчишка въ тулупѣ. Старикъ про-
тягиваетъ руку, чтобы схватить мальчишку за волосы;
мальчикъ высовываетъ ему языкъ и перебѣгаетъ на
другую сторону.
Между тѣмъ къ воротамъ дома подходятъ два купца
навеселѣ.
— Гдѣ тутъ у васъ, обращается одинъ изъ нихъ
къ городовому,—Везувія огнедышащая открылась, сѣра
горючая п смола кипитъ?
— Вопъ въ томъ трактирчикѣ, что напротивъ, от-
вѣчаетъ смѣтливый полицейскій.
— Тамъ, а не здѣсь? изумляется купецъ.
— 'Гамъ, ваше степенство.
— Ну, такъ туда и пойдемъ. А ты сюда привелъ,
Степанычъ: экая голова-то у тебя неразумная, говоритъ
старый купчина молодому. И купцы уходятъ.
Февраль, 1385 г.
У ЖЕЛѢЗНО-ДОРОЖНАГО ТУЗА.
На Англійской набережной, между Петровской пло-
щадью н Николаевскимъ мостомъ, красуется домъ од-
ного изъ нзв’Ьстнѣйшихъ желѣзнодорожныхъ тузовъ
„статскаго генерала“ Полякова, домъ старинный, бар-
скій, со львами у подъѣзда и граірекиліъ гербомъ надъ
парадными дверями.
Раннимъ утромъ (у генераловъ вообще 10 часовъ
утра считается раннимъ утромъ) къ дому генерала по-
дошелъ человѣкъ среднихъ лѣтъ съ усами и неболь-
шой рыжей бородкой, въ очкахъ, одѣтый небогато, но
прилично. Онъ посмотрѣлъ въ свою записную книжку
и провѣрилъ нуые^ръ дома. Убѣдившись, что это тотъ
самый домъ, который ему нуженъ, онъ поднялся на
площадку крыльца, и снявъ шляпу и отеровъ платкомъ
запотѣлый лобъ и лицо, вошелъ въ швейцарскую.
Швейцарская оказалась представительной—широкая
мраморная лѣстница, окаймленная ящиками для растеній,
вела наверхъ, налѣво помѣщались вѣшалки для платья,
зеркало, приборы для приведенія физіономіи въ поря-
докъ. на право столъ, диванъ, нѣсколько стулі-евъ и
громадное мягкое кресло, въ которомъ возсѣдалъ еще
болѣе представительный, чѣмъ сама швейцарская, съ
сѣдыми нахмуренными бровями, н большими баками, въ
102
синей ливреѣ, швейцаръ. Закинувъ ногу на ногу, онъ
читалъ газету и не обратилъ ни малѣйшаго вниманія
на вошедшаго. За столомъ, на диванѣ, сидѣлъ другой
въ форменномъ съ галунами сюртукѣ, довольно на
видь молодой н бравый, ундеръ посыльный нш курьеръ,
а по швейцарской шагалъ небольшаго роста плюгавень-
кій жидокъ, съ какою-то бумагою въ рукѣ. Но лѣст-
ницѣ сбѣгали и проходили куда-то на право сюртуки
и жакеты, очевидно, служащіе, по лѣстницѣ расгилалъ
ковры и страшно пылилъ, третій ундеръ. Швейцаръ
чихнулъ и проворчалъ „да, тише, Григорій, экъ вѣдь
распылился какъ!., а ну, самъ выйдетъ, спасибо не
скажетъ... Вамъ чего?" обратился онъ къ пришедшему.
— Позвольте узнать, дома ли г. Поляковъ?
— Вамъ на что?
— Мнѣ нужно переговорить съ нимъ по дѣлу.
— По какому?
— По дѣлу, которое я долженъ сообщить ему лично.
— Его нѣтъ дома.
— Какъ же такъ! неужели онъ такъ рано уѣхалъ.
— Да, уѣхалъ.
— Когда же онъ вернется?
— Пе знаю.
И швейцаръ надѣвъ очки, принялся опять за газету,
пришедшій господинъ постоялъ передъ почтенной ком-
паніей лакеевъ еще нѣсколько минутъ в, видя, что
никто не хочетъ говорить съ нимъ, вышелъ на улицу.
Остановись на площадкѣ, онъ не зналъ, что ему дѣ-
лать — уйти или ожидать. Въ это время изъ дверей
дома вышелъ молодой путеецъ. Подойдя къ нему,
— 103 —
пришедшій господинъ освѣдомился: дома ди генералъ
Поляковъ и, получивъ утвердительный отвѣть, вер-
нулся въ швейца|н'.кую и вѣжливо замѣтилъ швейцару:
„зачѣмъ онъ говоритъ неправду — вѣдь „генералъ"
дома“.
— Да, дома!., но его нельзя видѣть ранѣе часу.
Хотите подождать - подождите.
Посѣтитель прошолся раза два по швейцарской и,
махнувъ рукой, присѣлъ къ столу. Очевидно, что ему
было не совсѣмъ удобно сидѣть со швейцаромъ, но
необходимость во что бы то ни стало добиться свида-
нія съ тузомъ, остановила его и онъ рѣшился ожидать
аудіенціи въ швейцарской.
— Вѣдь вотъ поди жъ ты!—положивъ газету на
колѣни, началъ швейцаръ:- ,Минута*, самая ледащая
газетка, а и та тоже нашего брата пропечь наровитъ...
Накось куда мечетъ... въ совѣтъ, главнаго общества...
Сорокъ милліоновъ вишь насчитали ревизоры перебору
съ казны... А что такое совѣтъ и что такое ревизоры
никакихъ понятіевъ не имѣетъ... Совѣтъ—это началь-
ство. гдѣ засѣдаютъ днрехтора и инженеры въ генераль-
скихъ чинахъ, а ревизоры—это ихъ подчиненные... Не
дали имъ къ празднику награды, ну они и расписали...
А вотъ какъ возьмутъ ихъ всѣхъ да надвинуть имъ
шапки на уши, такъ и будутъ знать...
— Развѣ это возможно, Кирила Иванычъ? робко
вопросилъ курьеръ.
— А почему бы и не можно!... Лѣтъ пять назадъ
и у насъ тоже вѣдь было... Насчитали на насъ реви-
зоры министерскіе тоже не мало милліоновъ, да что
104 —
взяли... шишъ’.. Нѣтъ, вѣдь напгь то — молодецъ!.,
дровъ нащепаетъ!., ну и боятся!...
— Да развѣ боятся?
- Боятся!., страсть боятся! я инженеровъ этихъ
голоштанныхъ знаю оченно хорошо. У меня нмъ тоже
спуску нѣту... 'Гы тамъ свое дѣло дѣлай, а мнѣ моо
отдай... И расчудесно это все у насъ выходитъ: кто
кпнареечку подаритъ, а кто—такъ и синичку...
Въ эту минуту вошли два молодыхъ строителя;
швейцаръ посмотрѣлъ на нихъ и не поднялся даже съ
кресла. Путейцы сами сняли свои пальто н, повѣсивъ
ихъ на вѣшалку, прошли въ контору.
— Это — наши!., махнулъ нмъ вслѣдъ головою
швейцаръ. Ешо птенчики... а пооперятся, такъ тоже
будутъ требовать, чтобы имъ пальты снимали... ну, да
подождутъ еіце.
Входитъ военный генералъ. Швейцаръ медленно под-
нимается и съ поклономъ подходитъ къ нему.
— Здорово, старикъ, окликнулъ генералъ.
— Здравія желаю, ваше пр — во. къ старику по-
жаловать изводили, или къ молодому?
— Сперва хочу повидать сына, а йотомъ пройду
къ отцу.
— Пожалуйте, ваше пр — во... Эй, Григорій, до-
ложи камердину Петру, обратился швейцаръ къ стояв-
шему на площадкѣ лѣстницы ундеру-докладчику.
Генералъ сталъ подниматься на лѣстницу.
— Вотъ это— генералъ, такъ генералъ, отозвался,
проводя его. швейцаръ, сколько онъ денегъ перебралъ
у нашихъ, страсть!...
— 10Г» —
— Нельзя ли. гашпадинъ швейчаръ, и объ шше
докладывать шыну. забормоталъ жидокъ, сновавшій все
время изъ угла въ уголь, нервно размахивая руками,
мозе быть онъ мнѣ и помозетъ?
— Куда ты лѣзешь, куда!... огрызается швейцаръ,
подавалъ уже ты два раза прошенія, два раза тебѣ,
отказывали, и ты опять .лѣзешь. Подай, говорю тебѣ
въ еврейскій комитетъ, оттуда и получишь, тамъ тоже
наши сидятъ, а здѣсь ничего не будетъ.
ВаП миръ! вай миръ! вопитъ жидокъ и убѣгаетъ.
— А вы давно здѣсь служите? спрашиваетъ швей-
цара ожидающій аудіенціи посѣтитель.
— А ужъ годовъ двадцать съ залишечкомъ будетъ.
— II все въ этомъ домѣ?...
— Все въ атомъ домѣ... я поступилъ еще при по-
койной графинѣ, жилъ при графѣ, и вотъ когда про-
дали домъ, поступилъ въ нныъ... и онъ ткнулъ паль-
цемъ по направленію лѣстницы.
— Что же. хорошо вамъ у нихъ?
— Да ничего... Только все же не баре... въ нихъ
ничего нѣть этого алистокрацкаго то... Мнѣ все ка-
жется. что у меня управляющіе живутъ, а настоящій
законный баринъ но сегодня -завтра, не завтра -послѣ
завтра пріѣдетъ н ихъ выгонитъ!... Конечно, мнѣ до
этого не дожить, добавилъ старикъ меланхолически.
Входить прилично одѣтый господишь и проситъ
вызвать Евстигнѣя. Появляется Евстигнѣй и они от-
ходятъ въ сторону и секретничаютъ.
— Кто это? спрашиваетъ швейцара посѣтитель.
•— На счетъ должности.
— 106 —
— Нанимается въ лакеи?
— Нѣтъ, на дорогу.
— При чемъ же тутъ Еветнгнѣй?
— Маракуетъ по опредѣленію.
— Какимъ родомъ?
— Какимъ?! Дождется удобной минуты, попроситъ
самого, ну а тогъ и велитъ опредѣлить... а если мѣсто
совсѣмъ неважное, то скажетъ при случаѣ управляющему,
тотъ для него это и сдѣлаетъ.
— Неужели у васъ можно получитъ мѣсто чѳ]юзъ
прислугу?
Отчего-жъ лѣтъ!... Да черезъ меня сколько ужъ
получило мѣстъ... И теперь приходятъ еще по празд-
никамъ съ благодарностью... Понравится человѣкъ, ну
и походатайствуешь гдѣ нужно, смотришь п опредѣлятъ,
а тебѣ царскій векселекъ въ руку попадетъ, ну, значить
всѣмъ и ладно...
Между тѣмъ сверху дали знать: „самъ уѣзжаетъ*...
Все встрепенулось. Швейцаръ вытянулся у дверей, по-
сѣтитель подошел ъ къ лѣстницѣ, прочіе разбѣжались
Черезъ нѣсколько минуть показался „самъ®. Онъ
быль въ пальто и шляпѣ. Справа лебезилъ пріѣ-
хавшій генералъ, сзади шло нѣсколько путейцевъ к
статскихъ. Заложивъ руку за бортъ пальто, тузъ шелъ
какъ Наполеонъ, опережая всѣхъ и изрѣдка роняя фразы.
Ждавшій у лѣстницы посѣтитель, поклонился крезу н
хотѣлъ остановить его вопросомъ.
— Это что?... взглянулъ строго крезъ на швейцара,
проситель?... Проводить въ контору, а здѣсь не при-
нимать!...
— 107 —
•— Слушаю-съ! побормоталъ смущенный швейцаръ,
и крезъ величественно вышелъ. За нимъ лѣзли, про-
тискиваясь въ дверь и толкая другъ друга, сопровож-
давшіе его ученые н неученые „иужи“...
Сентябрь, 1884.
СЧАСТЛИВАЯ ВСТРѢЧА.
Воскресный день. Прелестная погода. На Невскомъ
масса публики, совершающей съ обычной торжествен-
ностью свой утренній променадъ. Противъ Казанскаго
собора встрѣчаются юный адвокатъ, въ бобрахъ, и мо-
лодящійся дамскій докторъ въ соболяхъ, товарищи по
университету и былымъ проказамъ. Они остановились,
пожали другъ другу руки и серьезно заговорили.
— Ну, что, коллета, какъ поживаешь? Что подѣ-
лываешь? обратился съ вопросомъ модный докторъ.
— Тружусь, работаю, ночи но сплю, дружище, отвѣ-
чалъ адвокатъ.
— Вотъ какъ! Чѣмъ-жѳ ты такъ занятъ? На что
тратишь дни и ночи?
— Танцую, коллега, танцую, гдѣ только возможно:
и у чиновниковъ, и у купцовъ.
— 108 —
— Ну, и что-же ты вытаицошиъ?
— Монстра-супругу, два каленныхъ дома, бани и
тысячъ пятнадцать годоваго дохода.
— И за всѣмъ тѣмъ продолжаешь танцевать?
— Продолжаю.
— Для чего-же?
— Чтобы вытанцевать себѣ пышечку какую нибудь
для забавы... Ну, а ты?'
— Я тоже тружусь, работаю п не сплю ночей.
— Какими дѣлами занимаешься?
— Поигрываю въ картишки.
— Выигралъ что нибудь?
— Пышку!.. Чудное, восхитительное созданіе...
— И продолжаешь игрть?
— Продолжаю.
— Для чего?
— Чтобы имѣть какого-нибудь монстра съ домами,
•банями и десяткомъ-двуин тысячъ годоваго дохода.
— Имѣешь что нибудь въ виду?
— Вчера познакомился съ твоей женой, просила
бывать какъ молено чаще.
— Вотъ и отлично!.. Только ты познакомь меня съ
твоей пышкой.
— Сдѣлай одолженіе!.. Хоть сейчасъ...
— Спасибо! Узнаю въ тебѣ стараго, преданнаго
товарища и друга... Что-жъ, поѣдемъ, я теперь сво-
боденъ.
— Ѣдемъ.
И пріятели доѣхали.
—Фа®—
Апрѣль, 1.Я88 г.
смолянки.
По Невскому проспекту тянется длинный рядъ каретъ,
запряженныхъ цугомъ, съ придворными, въ красныхъ
ливреяхъ съ годунамн и трехугодьныхъ шляпахъ, лакеями
и придворнымъ конюшимъ, въ шляпѣ съ красными
перьями, верхомъ на красивомъ конѣ впереди. Въ ка-
ретахъ мелькаютъ ватерпруфы, капоры и улыбающіяся
хорошенькія головки дѣвицъ н дѣвочекъ.
Это катаются смолянки.
Они совершаютъ свое обычное масляничное коло по
Невскому и Морской до Николаевскаго моста, и оттуда
по Дворцовой набережной и Миліопной къ балаганамъ
и горамъ па Царицыномъ лугу.
Какія счастливыя и довольныя лица’ Головки то и
дѣло вращаются вправо и влѣво, глазки искрятся и
блещутъ, кажется, имъ хотѣлось бы все видѣть, что
дѣлается по обѣ стороны каретъ. Улыбка не сходитъ
съ устъ, п порой громкій сердечный смѣхъ, вдругъ
раздается внутри кареты, и подруги весело обмѣниваются
замѣчаніями.
Вотъ ѣдутъ на встрѣчу, на парныхъ саняхъ, двѣ
дамы; онѣ останавливаютъ кучера и ѣдутъ шагомъ,
всматриваясь пристально въ смолянокъ; вотъ онѣ уви-
— 110 -
дѣли прелестную русую головку, смотрящую куда то
вдаль, окликнули: „Надя!“ раскланялись п посылаютъ
ей воздушные поцѣлуи. Дѣвочка внѣ себя отъ восторга,
высовываетъ головку изъ кареты и далеко, далеко про-
вожаетъ глазами встрѣтившихся дамъ.
Вотъ на Дворцовой набережной стоить, въ ожиданіи
поѣзда, военный генералъ, высокій, стройный старикъ,
съ георгіевскимъ крестомъ въ петличкѣ и костылемъ
въ правой рукѣ. Вотъ онъ дождался поѣзда, зорко
вглядывается въ лица проѣзжающихъ смолянокъ и вдругъ
бросается къ одной пзь каретъ. „А! Соня. Нюта!“
вскрикиваетъ генералъ, ,и вы ѣдете подъ балаганы?
Ну, Господь съ вами! поѣзжайте! Я радъ, что васъ
встрѣтилъ; матери передамъ, и она будетъ несказанно
рада“,—н генералъ креститъ головки своихъ дѣвочекъ.
Царицынъ лугъ опоясанъ двойнымъ рядомъ экипажей.
По правой сторонѣ, мимо балагановъ, горъ, каруселей
и толпы тѣснящихся пѣшеходовъ, ѣдутъ вступающіе въ
коло экипажи; по лѣвой—возвращающіеся обратно. Тутъ
тянутся и щегольскія сани, парныя и въ одиночку, еъ
элегантно одѣтыми дамами, и допотопныя помѣщичьи
колымаги съ няньками, мамками и дѣтьми, и грузныя
купеческія коляски съ десятипудовыми разряженными
купчихами и ихъ дочерями, п пзвощпчьп кареты съ
разными разновидностями людской породы. Все это тя-
нется и ѣдетъ съ цѣлью — людей посмотрѣть и себя
показать. Каждый осматриваетъ вст|ѣчающіеся экипажи
и ихъ счастливыхъ обладателей. Встрѣчи знакомыхъ,
улыбки, поклоны и обмѣнъ короткихъ, дружественныхъ
Фразъ. По обѣ стороны катающихся, на тротуарахъ стоятъ
— ІИ —
пѣшеходы, большею частью купечество и торгующій .подъ
съ своими дражайшими половинами и любезными чадами.
Смѣхъ, шутки и острыя замѣчанія слышатся всюду—
видимо, люди веселы и довольны.
Кортежъ смолянокъ въѣзжаетъ въ ряды коло и дви-
гается шагомъ.
— Ахъ, Боже мой! всплескиваетъ вдругъ руками
женщина въ ватномъ пальто съ платкомъ на головѣ,
обращаясь къ сопровождавшему ее кавалеру; да вѣдь
это наша барышня, вонъ въ той каретѣ ѣдетъ! Здрав-
ствуйте, барышня! кланяется она одной сидящей у окна
дѣвицѣ, и та съ улыбкой отвѣчаетъ: „кланяйся .мамѣ.
Дунюшка!"
— Сколько хорошенькихъ! Сколько хорошенькихъ!
говорятъ, въ одинъ голосъ два гимназиста. А можетъ
быть среди ихъ находится не одна красавица и для насъ.
— Вотъ везутъ — острить какой-то фронтъ съ мо-
ноклемъ—нашихъ, будущихъ женъ и любовницъ.
— Словно обезьяны въ клѣткахъ! смѣется другой,—
то-то, чай, имъ весело!
— Смотри-ко, барышни-то сѣмечки грызутъ, указы-
ваетъ на одну карету мужичекъ.
— Какія сѣмечки! поправляетъ мужичка чуйка въ
картузѣ, это имъ сластей презентовали, чтобъ не было
скучно.
— Сейчасъ Сѣворцовы поѣдутъ., рисуется юнкеръ-
кавалеристъ передъ юнкеромъ-пѣхотинцемъ. Старшая Ка-
тенька -красавица! Смотри, вотъ онѣ, вотъ! и юнкеръ
самодовольно раскланивается.
— 112 —
— Ты посѣщаешь ее въ Смольномъ? спрашиваетъ
съ улыбкой юнкеръ пѣхотинецъ.
— Посѣщаю, отвѣчаетъ юнкеръ-кавалеристъ и крас-
нѣетъ, видимо, солгавъ.
А иу ихъ, этихъ смоляноаъ, къ Богу! чего
зѣвать па нпхъ, говоритъ мастеровой сѣдому старичку
въ пальто, пойдемъ-ка лучше чай пить.
А смолянки между тѣмъ, веселыя и смѣющіяся, со-
вершали свое коло, и но одна изъ нихъ, можетъ быть,
думала о томъ счастливомъ времени, когда опа поѣдетъ
кататься не въ казенной каретѣ, а въ собственномъ
экипажѣ, на вороныхъ рысакахъ, какъ вообще ѣздятъ
дамы счастливицы.
Февраль 1885 г.
ДОКТОРЪ ПРАВЪ.
Фельдшеръ Морпиковскій пожаловался начальнику гос-
питаля, на доктора правъ Геймерлинга за оскорбленіе
его словомъ.
Пригласили доктора, раслросили, и оказалось, что
оскорбленіе вызвано грубостью фельдшера.
— Капъ же вы могли грубить, обращается началь-
никъ госпиталя къ фельшеру, вѣдь это вашъ непосред-
ственный начальникъ, при томъ же еще и докторъ правъ...
— Да, ваше превосходительство, отвѣчалъ почтительно
фельдшеръ, докторъ будетъ правъ, если вы его оправдаете.
СИБИРЯКИ ВЪ ПИТЕРѢ.
Въ „Мадамъ Ярославцѣ “ обѣдаютъ купцы. Петер-
бургскій гостпнодворъ, солидный и матерый, съ боль-
шою золотою цѣпью на округленномъ животѣ ц массив-
ными брішіаптовыии перс-тнямп на рукахъ, угощаетъ
двухъ пріѣзжихъ сибиряковъ: почтеннаго, въ длиннопо-
ломъ сюртукѣ и сапогахъ бутылками, старика п прилизан-
наго и приглаженнаго, въ бархатномъ черномъ пиджакѣ и
триковыхъ брюкахъ на выпускъ, молодого человѣка,
его сына. Уха янтарная съ аршинной стерлядью благо-
ухаетъ на столѣ. Всевозможные деликатесы и закуски,
съ цѣлой батареей разновидныхъ бутылокъ, кувшпновъ
н графиновъ съ русскими и заморскими „спиртовнкамн1'.
расположенные на особомъ столикѣ, осаждаются . видимо
обладающими хорошимъ аппетитомъ гостями, и румяный
гостинодворъ съ улыбкой самодовольствія наливаетъ
только-что опорожненныя рюмки п подвигаетъ къ гостями,
щекочущіе своей пикантностію обаняше омары.
— Еще по одной благословите, многоуважаемый
Иванъ Моцсѣевпчъ, говоритъ съ какимъ то заиски-
— 114 -
вающимъ тономъ въ голосѣ, суетящійся амфитріонъ, и
приступимъ къ ушпцѣг.. Стерлядкѣ то тоже хочется,
чтобы вы обратили на нее вниманіе...
- Вмѣстимъ ли еще по единой? оговаривается какъ
бы нехотя старикъ и, сдаваясь на повторительное при-
глашеніе, чокается съ пріятелемъ п пьетъ.
А ну-ка, что скажетъ намъ ваша дорогая пе-
тербургская стерлядка? растягиваетъ старикъ, усаживаясь
жі обѣденный столъ.
Стерлядью то я васъ, любезнѣйшій Иванъ Мои-
сѣевичъ, дивить иѳ стану -видали вы н не такихъ...
а вотъ ежелн на счетъ ушицы, то позвольте похваляться...
Пожалуй, что ни въ Нижнемъ на ярмаркѣ, ни въ
матушкѣ-Москвѣ такой ухи не сварятъ... У насъ по-
вара то здѣсь ученые... Охъ, какіе ученые... Дайте
перчатку, и они вамъ изъ нея такой соусъ-размаринъ
пригонятъ, что съѣшь и но повѣришь, что съѣлъ
собственную свою перчатку... Ученье дѣло великое!...
— Что говорить! Фыадельфъ Пармопычъ, ученье—
свѣтъ, а неученье—тьма... Но не въ похвальбу сказать,
и у насъ теперь ужо но то, что было прежде... Пре-
мудрость проникаетъ всюду, общественность распростра-
няется, антиресы обчіѳ ощущаются... Повѣришь ли,
другъ сердешный, что мы тамъ, у себя, стали слѣдить
за всѣмъ, что у васъ тутъ дѣлается, да еще какъ
слѣдить то стали безустанно и съ превеликимъ ожес-
точеніемъ!... Да по правдѣ сказать, и не слѣдить
нельзя... Томскъ пли Тобольскъ у насъ сердцевина
извѣстной мѣстности. Тебѣ пишутъ изъ Кургана или
Березова: правда ли, дескать, вотъ то-то; надо отвѣчать,
— 115 —
и отвѣчать толково,—такъ какъ же не слѣдить-то.'...
Поневолѣ глаза обращаешь къ Питеру и ждешь отъ
него свѣту... а свѣтъ возсіяетъ — воспрійми его и съ
другими подѣлись... Заинтересуетъ, напримѣръ, обчество,
ну, хоть бы вашъ знаменитый проповѣдникъ отецъ про-
тоіерей соборный- вѣдь ты знаешь, это голова прс-
умнѣющая, ну и начинаютъ слѣдить, что съ нимъ и
какъ’... Дали ему камилавку, сейчасъ возникаетъ воп-
|юсъ: неужели ему дали камилавку обыкновенную?... не.
можетъ быть!!... непремѣнно, въ отличіе за умъ и
ученость, ему дали камилавку бѣдую иди палевую, но
никакъ уже не фіолетовую... дали крестъ наиерстный—
опять вопросъ: какой? Неужели обыкновенный? Не можетъ
бытъ!... Непремѣнно ему дали, за его заслуги, большій,
чѣмъ другимъ... Ну. все это нужно опровергнуть, объ-
яснить, выяснить, такъ какъ же тутъ не слѣдить за
всѣмъ: дурномъ то тоже ' быть но охота.
Вѣстимо, почтеннѣйшій Ива пъ Моисѣевпчъ, при
пашемъ положеніи, на до слѣдить, надо тонъ давать гу-
берніи. не то...
— Нѣть, Филадедьфъ Парменычъ, не то, чтобы
того, а все-таки нельзя... самъ знаешь, мы тамъ перво-
статейные, заводы имѣемъ, пріиски содержимъ, всяко
бываетъ. Спрашиваютъ надо отвѣчать... Вѣдь вотъ
хотя бы сюда наѣхалъ, зачѣмъ? посмотрѣть: кто неза-
мѣтнѣе, повидать: что поинтереснѣе, чтобы понятіе
имѣть и, пріѣхавши домой, смекать и разсказывать...
При нашихъ капиталахъ люди за границу ѣздятъ, а мы
вотъ въ Питерѣ въ первый разъ... Нельзя было по по-
ѣхать, кстати сына захватилъ, надо вѣдь и Петра-то
кой съ чѣмъ ознакомить...	»•
— иь —
Ііакъ вы. Петръ Ивановичъ, пользуетесь вашимъ
выбываніемъ въ Петербургѣ? обращается къ молодому
человѣку гос-тонодворъ. Были въ эрмитажѣ?... въ пуб-
личной библіотекѣ?... въ музеяхъ?.. въ театрѣ, наконецъ?...
— Да!... пѣтъ!... отвѣчаетъ молодой сибирякъ, я
больше съ батюшкой...
— Вездѣ быть нельзя, время не позволяетъ’... пе-
ребиваетъ сына старикъ, вотъ въ соборахъ были... въ
лаврѣ тоже были... ахъ, какое благолѣпіе'... какая
служба!... Исаакіевскіе пѣвчіе — въ жизнь ничего не
слыхалъ подобнаго!... ангельское пѣніе!... я въ такомъ
восторгѣ, въ такомъ... налейте-ка мнѣ, Филадедьфъ
Пармѳвычъ. хереску, стерлядку примочить надо...
— Ахъ, простите, дорогой Иванъ Моисѣевичъ, я
васъ заслушался и забылъ роль хозяина, позвольте ужъ
намъ вмѣстѣ выпить...
— Да я бы, батюшка, безъ васъ и пить не сталъ,
вы ужъ меня извините, мы, сибиряки, дѣлаемъ все
по-просту...
Собесѣдники привстали, чокнулись и вышли. Мо-
лодой сибирякъ, посмотрѣвъ на этикетку бутылки, про-
цѣдилъ сквозь зубы: „слисѣевскій!”
— Да, елпсѣевскій, по это здѣсь первая фирма,
отзывается хозяинъ
— А я думалъ, что въ Петербургѣ пьютъ заграничный
хересъ, замѣчаетъ сконфуженный юноша.
- Да вѣдь это и есть заграничный хересъ, хму-
рится па сына старикъ, а Елпсѣевы только производятъ
его... п повернувшись къ гостинодвору, продолжалъ:
были мы, Филадедьфъ Пармеиычъ, на дняхъ въ Сла-
вянскомъ комитетѣ... какая публика!... Ужъ подлинно
— 117 —
столица—все ученые да генералы... у насъ въ Сибири
это рѣдкость; народъ узнаетъ, что пріѣхалъ генералъ
пли ученый, смотрѣть ихъ идетъ... А тутъ въ засѣ-
даніи, гляжу- направо видитъ генералъ, налѣво -ученый,
впереди генералъ, назади—ученый... Такъ что мы не
знали, гдѣ и пріютиться... Самъ секретарь читалъ отчетъ...
По виду должно быть это самый первѣтотцій ученый:
въ глазу —стеклышко, говорилъ свысока, по лицу—по-
повичъ... Впрочемъ, говорятъ, всѣ ученые здѣсь, у васъ,
изъ иоиовичей... Правда ли это?
— Простите, многоуважаемый Иванъ Мопсѣевичъ. я
въ Славянскій комитетъ не хожу, и кто тамъ засѣдаетъ
не знаю... Вѣдь всѣ комитеты стараются объ одномъ,
чтобы только съ нашего брата, купца, деньги взять, а
куда они ихъ тамъ, по своей учености, опредѣляютъ—
нашему брату и по уразумѣть, такъ зачѣмъ же и хо-
дить намъ туда!... Да и какіе тутъ „братья славяне",
когда самимъ ѣсть нечего—то есть я говорю о народѣ,
конечно...
Да, это правда! У пасъ своей бѣдности не ма-
ло... Но, /ісе-таки, знаешь ли. брать, пріятно... Внесешь
десять рублей и думаешь, вѣдь я покровитель этимъ
бѣднымъ „братушквмъ"... Отрадно сердцу!... Русскій
покровительствуетъ -понимаешь ли! Гордишься званіемъ:
русскаго!...
Какое покровительство!... почтеннѣйшій Иванъ
Мопсѣевичъ. одни слова!... Вы были вотъ въ комитетѣ,
разскажите-ка, что тамъ дѣлается?...
— Рубахъ тамъ навѣшано много, одежи всякой,
что это съ „ брату шокъ “ что-лп поснимали? - вмѣши-
вается въ разговори, молодой сибиряки..
- 118 -
— Постой- перебиваетъ его старикъ. Тутъ идетъ
дѣло по сурьезнѣе развѣшанныхъ бабьихъ рубать. Вотъ,
напримѣръ, отчетъ читали, 15.000 р. собрано за годъ—
развѣ это бездѣлица?... На тысячу рублей больше про-
тиву прежняго, благодаря разрѣшенному синодомъ сбору
по церквамъ.
— Ну что это за деньги!—отозвался съ снисходитель-
ной улыбкой гостпиодворъ. Развѣ сборъ по церквамъ
долженъ дать такую мизерную сумму... Сколько у насъ
церквей—и по скольку это па церковь придется, если
собрать тысячу рублей!... Л покровительство!... какое
можетъ быть покровительство съ такими ничтожными
средствами!... По позвольте предложить вамъ мадерцы:
послѣ тюрбо это необходимо...
И пріятели снова чокнулись.
— Хорошенькаго по немножку, Филадольфъ Иармо-
нычъ, отчеканилъ съ важностью сибирякъ-милліонеръ.
Ие каждый годъ милліоны сбирать, какъ въ сербскую
войну. На полтора десятка тысчонокъ въ мирное время
много можно добра сдѣлать... А Славянскій комитетъ,
все-таки, будить наше народное самосознаніе. Въ началѣ
будущаго года исполнится тысячелѣтіе со дня кончины
апостола славянъ св. Меѳодія, и комитетъ предполагаетъ
чествовать этоть день В'я Россія будетъ молиться и
праздновать... Въ Велиградъ полагаютъ послать депута-
цію изъ 12 членовъ. Какъ хотите, а это меня трогаетъ
до глубины души...
— А ш-Пе Маргарита Угальдъ, которая недавно
избрана въ члены Славянскаго комитета, не войдетъ въ
составъ депутаціи? вопросилъ отца юный сибирякъ.
- 119
— Дуракъ' обрѣзалъ его старикъ. Догадливый го-
стинодворь гіоторопгаюя налить рейнвейна и пододвинулъ
къ старику рюмку.
— Выпьемъ за объединеніе славянъ, сказалъ онъ,
но я долженъ, все-таки замѣтить, что па мой взглядъ
депутація комитета не можетъ имѣть никакого серьез-
наго значенія. Развѣ комитетъ можетъ, представлять со-
бой Россію? Онъ не можетъ, представлять даже Петер-
бурга... Вы это очень хорошо понимаете'... Поэтому,
если ужъ за предполагаемымъ празднествомъ признаютъ
всеславянское празднество,, то нужно чтобы и депутаціи
явились отъ всей Россіи, а не отъ нашего неболыпаго
кружка славянствуюіцихъ ученыхъ и генераловъ.
— Да. я съ этимъ вполнѣ согласенъ, отвѣчалъ въ
раздумья старикъ-сибирякъ, но какъ это исполнить?
- Объ этомъ, конечно, нужно подумать и обсудить
хорошенько, замѣтилъ развеселившійся гостпнодворъ,—
я теперь только заявилъ одну мысль...
- Конечно, конечно, мы объ этомъ еще поговоримъ,
весело отвѣчалъ старикъ, а теперь за хорошую мысль
выпьемъ.
— Эй, человѣкъ, шампанскаго! закричалъ гостино-
дворъ, и шампанское запѣнилось...
Декабрь, 1884 г.
У КАЗНАЧЕЯ.
Въ одной изъ заднихъ комнатъ громаднаго ка-
зеннаго зданія, занимаемаго извѣстнымъ солиднымъ
казеннымъ учрежденіемъ, комнатѣ низкой, смрадной и
темной, собралось до полусотни офицеровъ и чиновни-
ковъ за полученіемъ жалованья и другого казеннаго
содержанія. Жалованье по какому-то случаю казначей-
ство отпустило позже обыкновеннаго, почти передъ
самымъ праздникомъ Рождества, п поэтому служащіе
съ самаго утра заполнили экзекуторскую комнату,
чтобы тотчасъ, по приходѣ казначея, получить извѣст-
ное количество кредитныхъ рублей, для встрѣчи празд-
ника. Всѣ питающіеся отъ крохъ, падающихъ со стола
финансоваго Лазаря, па этотъ разъ находились въ
крайне возбужденномъ состояніи. Чиновники, какъ но
безъизвѣстно, получаютъ отъ казны жалованье, столовыя
и квартирныя деньги помѣсячно, но съ такимъ разсче-
томъ, что жалованье выдается имъ за истекающій мѣ-
сяцъ, а столовыя и квартирныя—за мѣсяцъ впередъ.
Такимъ образомъ, въ послѣдній мѣсяцъ года имъ при-
ходится подучать одно только жалованье. Положеніе кри-
тическое, даже болѣе критическое, чѣмъ положеніе На-
полеона при Седанѣ: получи одно жалованье—и справ-
121
ляй на него, какъ хочешь, праздникъ. А жалованье,
что такое жалованье?.. а тугъ еще казначей вычитаетъ
изъ него должишки разные—какимъ же образомъ обер-
нуться! Положеніе, дѣйствительно, хуже губернатор-
скаго.
Единственная надежда у каждаго изъ служащихъ
теперь — пособіе, выдаваемое передъ праздникомъ, изъ
остатковъ канцелярскихъ и другихъ суммъ, въ размѣ-
рахъ, зависящихъ отъ личнаго усмотрѣнія начальства,
и поятому, называемое , пособіемъ на гусяа, или , пив-
ными грошами®.
Размѣрь этого пособія интригуетъ каждаго служа-
щаго, и какихъ, какихъ хитростей не употребляютъ
они, чтобы узнать заранѣе цифру назначеннаго пособія;
по цифра зта составляетъ тайну, передъ которой тайпы
дипломатическія ничего не значатъ.
Вотъ почему сегодня экзекуторская комната съ ут|>а
переполнена офицерами и чиновниками, ожидающими
прихода казначея, который долженъ принесть мифоло-
гпчѳскій рогъ изобилія и повергнуть его передъ ними.
— Что же это почтеннѣйшій Николай Карловичъ такъ
долго нейдетъ? спрашиваетъ статскій совѣтникъ Че]>-
пянііо казначейскаго писаря.
Они были-съ! отвѣчалъ бойко писарь, по понесли
жалованье его пр—ву Николаю Николаевичу.
— А давно ушелъ?
— Да ужъ больше часу, кажется.
— Чтожъ онъ такъ долго ходитъ? любопытствуетъ
полковникъ съ ученымъ значкомъ. Или долговъ много-
у Николая Николаевича,—разсчитаться не могутъ?
- 122 —
— Долгомъ у нихъ никакихъ нѣтъ, отвѣчаетъ съ
какою-то таинотвенностыо писарь, но Николай Карло-
вичъ. понесли имъ списокъ пособій: вѣроятно, какія-
нибудь перемѣны дѣлаютъ.
— А!!! только и логъ выговорить полковникъ, н
лица ожидающихъ великія и богатыя милости вытяну-
лись. „А чортъ пхъ знаетъ, что они тамъ дѣлаютъ,—
думалось каждому.—можетъ быть такъ урѣжутъ, что
и гуся купитъ будетъ не на что!“...
— А, по моему, нехай ихъ сидятъ дольше, смѣется
чистокровный хохолъ, майоръ Ничипоръ Хомичъ Тарло,
-—только пусть даютъ больше.
— Вы то что сидите здѣсь, Александръ Ивановичъ,
обращается ученый генералъ Ховраловъ къ другому
такому же генералу, Глухому,—обладая домами, по-
мѣстьями и капиталами, неужели вы можете интересо-
ваться какою-нибудь подачкою, съ которой и кахетин-
скаго не выпьешь?
— А вы то сами зачѣмъ сидите. Николай Николае-
вичъ? огрызается генералъ Глухой.
— Мы—люди маленькіе, для насъ и рубль имѣетъ
значеніе.
- А мы— люди аккуратные, помнимъ пословицу:
.копѣйка рубль бережетъи...
- Ну-съ, а какъ ваши амуры съ Дарьей идутъ?
— То есть, вы спрашиваете объ экспедиціи на Аму-
Дарью?
Да, объ амурной экспедиціи вашей къ Дарьѣ.
Вы все шутите, отшучивается генералъ Глухой
и отходитъ въ сторону.
— 123 —
— Въ канцеляріи министерства „пивныя* ужо ви-
дали еще вчера, говорить полустатскій совѣтникъ
Прокопій бѣлому, бравому, какъ Преображенскій гре-
надеръ. чиновнику Иеретерову,—и въ какомъ размѣрѣ...
у-у! батюшка, —и онъ сдѣлалъ выразительный жесть.
— Па то она и канцелярія!., улыбается ехидно
Перетеровъ, мы получаемъ поскребушки, а тамъ гребутъ...
— Николай Ивановичъ! Николай Ивановичъ! за-
говорили разомъ чиновники, подходя съ рукопожатіями
къ вошедшему кругленькому и полненькому, какъ бу-
лочка, молодому чиновнику, шагнувшему изгь гуверне-
ровъ начальника на видное мѣсто,—и вы пожаловали!...
Вамъ, вѣроятно, казначей самъ занесетъ въ канцеля-
рію по дорогѣ отъ начальства... Мы — дѣло другое:
можемъ и подождать...
— Развѣ казначея еще нѣть? роняетъ вопросъ не-
брежно ..булочка-чиііовникъ“ и повертывается къ двери.
Я его сейчасъ розыщу и пришлю къ вамъ, говоритъ
онъ и уходитъ.
Прошло еще нѣсколько тяжелыхъ томительныхъ ми-
нутъ ожиданія, чиновники начали уже закуривать па-
пиросы, вдругъ дверь съ шумомъ отворилась и на
порогѣ показался, предшествуемый двумя сторожами съ
денежнымъ ящикомъ и нѣсколькими тетрадями, худо-
щавый и болѣзненный на видъ экзекуторъ, оиъ же и
казначей.
— Ну, вотъ! Наконецъ-то!... Просимъ милости,
гость дорогой!?. Садитесь пожалуйста!.. Огней,- свѣчей,
побольше фопарей! голосила толпа деньгопатовъ на все-
возможные лады.
124 —
— Сейчасъ, сейчасъ, господа, отвѣчалъ, устраиваясь,
казначей; тише ѣдешь, дальше будешь?., а насчетъ
„пивныхъ", шутилъ онъ развязно, нынче не густо, ахъ,
какъ не густо...
— Что такъ, Николай Карловичъ?
— Начальство заблагоразсудило нѣкоторые экстраор-
динарные расходы покрыть остаточками, объяснялъ ка-
значей, а противу рожна не врати! Расписывались-ли,
господа, въ полученіи жалованья! сдѣлавъ полуоборотъ,
обратился онъ къ осовѣвшимъ мгновенно чиновникамъ.
— Какъ же! какъ же!., давно уже! послышалось
въ отвѣтъ нѣсколько голосовъ.
— Александръ Ивановичъ, не угодно-ли вамъ рос-
писаться въ полученіи „пивныхъ®, обращается казна-
чей къ генералу Глухому и подалъ ему раздаточную
тетрадь.
— Только-то!—фыркаетъ, расписавшись, генералъ и,
взявъ со стола отсчитанныя деньги, стремительно вы-
летаетъ изъ комнаты.
Почти тоже повторяется и съ другими представите-
лями чиновничьяго мірка высшихъ ранговъ. Но вотъ
подходитъ къ столу убѣленный сѣдинами старпкъ-сто-
лоначальнпкъ. Отыскавъ въ тетради свою фамилія) и
увидѣвъ, что ему назначено въ» пособіе 75 р., онъ
проговорилъ съ чувствомъ:
— Спасибо, Николай Николаевичу, за это, большое
спасибо!.. Я теперь совсѣмъ исправлюсь къ празднику...
А вычетовъ не будетъ, Николай Карловичъ, обратился
онъ къ казначею.
— Нѣтъ, не будетъ.
— 125 —
И за газету, на которую я у васъ подписался?
- Вычетъ за газеты начну съ будущаго мѣсяца.
А теперь къ празднику получайте полностью.
— Позвольте васъ спросить, Николай Карловичъ,
поправляя золотые очки, протискивается къ столу мо-
лодой офицеръ съ ученымъ значкомъ, — отчего вы не
на всѣ газеты и журналы подписку принимаете?
— Оттого, что но могу со всѣми редакціями вхо-
дить въ соглашеніе. Съ тѣми изъ нихъ, которыя зая-
вили о своемъ желаніи принять подписку съ разсрочкой,
я вхожу въ соглашеніе, а во всѣ я не могу же ѣздить
и кланяться...
— Пропустите, пожалуйста, раздается сзади женскій
голосъ.
Толпа раздвигается и къ казначею подошла молодая,
съ круглымъ мясистымъ лицомъ, женщина, одѣтая про-
сто; поклонясь казначею, она спросила его:
— А что, Николай Карловичъ, моему то аспиду
выдали награжденье, пли пѣтъ?
— Вчера еще онъ выпросилъ у меня 20 р. да
стараго долгу рублей 30, а ему назначено 45 р., такъ
что еще за нимъ останется рублей пять.
— Ахъ, батюшки мои, вотъ разорите.ть-то! со вче-
рашняго дня и домой но приходилъ, играетъ гдѣ-ни-
будь на бильярдѣ... Завтра праздникъ и разговѣться
съ ребятишками нечѣмъ!.. Дайте, батюшка, хоть сколько
нибудь въ его счетъ.
Что же я вамъ дамъ, Нонила Ѳокишна!.. рубля
три, что ли?..
Дайте рублей пять, а то и свининки купить не
на что...
— 126
Казначей выдаетъ пять рублей; женщина уходитъ,
обѣщая угостить по праздничному своего ,,аспида
— Ваше в — діо, докладываетъ вошедшій сторожъ
казначею, васъ просятъ къ себѣ генералъ Петличка.
Казначей поднимается, запираетъ денежный сундукъ
и уходить. „Вотъ время-то нашелъ!.. Задержитъ онъ
его, а .мы тутъ жди!п ворчатъ вслѣдъ ему чиновники
и дымятъ усиленно папиросами.
Деикабръ 1884.
НА УЛИЦѢ.
(в І> о к и).
Встрѣчаются дна гранильщика.
— А, Иванъ Силычъ, какъ живешь-можѳшь?
— Ничего. День да ночь, сутки прочь.
— Одинъ?
Жилъ и самъ другъ, съ Аней'
— Изъ самоцвѣтныхъ, чтоль?
— Нѣтъ, алмазъ, чистой воды алмазъ.
— Самъ огранилъ?
— Самъ огранилъ.
— И перстенковую оправцу даль?
II оправцу далъ.
— И на рукахъ повилъ?
— Носилъ, паря... а теперь по людямъ ношусь...
— Что такъ?
— Да камешекъ-то знать плохо вправилъ, выпалъ
и закатился.
— Ищешь?
— Ищу и ненахожу.
— Не горюй! найдется... Нашъ алмазъ недалеко
ѴКііТПТСЯ ОТЪ П<ІСТ>.	Апрѣль, 1886 г.
НА КОНКѢ.
Праздникъ Рождества. Отъ Быковъ, но Обводному
каналу и Лиговкѣ ползетъ вагонъ ко н но-желѣзной до-
роги. Погода убійственная,—снѣжно и вѣтрено. Вагонъ
полонъ, на задней площадкѣ тѣснятся пассажиры, ожи-
дающіе очереди. Измученныя лошади едва передвигаютъ
ноги, паръ столбомъ валить отъ нихъ. Кондукторъ на-
веселѣ, то и дѣло онъ входитъ въ вагонъ и кричитъ:
„у всѣхъ-ли есть билетики?" Иа замѣчаніе одной дамы,
что надобно быть осторожнѣе, на ноги не наступать,—
отвѣчаетъ „ничаво!"
Въ одномъ углу вагона отставной военный и дьяконъ
ведутъ бесѣду.
А у васъ славили священники? вопрошаетъ отецъ
дьяконъ..
Какъ же! отецъ Петръ былъ... а такъ, чтобы
кто особо—никого но было, отвѣчаетъ, военный.
— Отчего?
— У насъ положеніе не большое, два рубля иа
весь причтъ, ну п не особенно лестно.
— Да, соблазна не много, замѣчаетъ, въ раздумья
дьяконъ, не особенно соблазнительно!..
128
— Но отецъ Петръ не ограничивается этимъ, всегда
что нибудь еще выпроситъ... хотя бы сегодня—увидѣлъ
у меня въ кабинетѣ большую коробку турецкаго табаку—
мнѣ присылаютъ изъ Одессы, начинаетъ хвалить: и та-
кой табакъ, и сякой табакъ, люблю страсть такой та-
бакъ, а покупать средствія пе позволяютъ. „Возьмите,
говорю, горсточку, батюшка..." и оторвавъ поллнста
бумаги, подаю ему завернуть. „Къ чему! не надо,
смѣется батька, я безъ завертки возьму" и началъ
класть прямо въ карманъ горсть, другую, третью... Не
столько кладетъ, сколько сыплетъ па полъ» жалко мнѣ
стало, потянулся было опъ еще, я взялъ ящикъ за-
крылъ п говорю: „смотрите, сколько вы просыпали".
Чтожъ вы думаете: сконфузился? нѣтъ! Присѣлъ на
корточки п подобралъ, приговаривая: „всякое даяпіе
есть благо!" -Я разсмѣялся невольно... Смѣшно, ко-
нечно, а все-таки батька табаку рубля на два унесъ.
— Да-съ, отецъ Петръ человѣкъ—ума довлѣющаго
и преобптпрнаго, отвѣчалъ дьяконъ.
Въ другомъ уголкѣ разговариваютъ два чиновника.
— Вѳлпко-ли пособьице получили, Апемподпстъ Ас-
сигкритовичъ, спрашивалъ чиновникъ статскій чинов-
ника военнаго.
— Не особенно большое, Гаспаръ Гаспаровичъ, вы
знаете размѣры нашихъ пособій, за сотню мы никогда
пе выходимъ. Варьируютъ только десятокъ рублей больше,
десятокъ меньше и только...
— А какъ собственно нынче варьировали — на по-
вышеніе или на пониженіе?
— 129 —
— Я подучилъ больше прошлогодняго. другимъ дали
меньше, вообще же прошло лучше... Да и нельзя было
думать иначе... Въ нынѣшнемъ году мы постаралнся,
по одному интендантству только сдѣлали сбе]«жѳнія
противу смѣты на милліонъ шестьсотъ тысячъ, а это
вѣдь не бездѣлица!
- Что же Скворцову, большую награду дали?
— Восемьсотъ рублей.
— Только-то?
— Послѣ, вѣроятно, еще дадутъ.
Рядомъ съ ними ворковали днѣ богадѣленки, одна
дряхлѣй другой.
— Эхь, матушка, какое теперь житье и въ бога-
дѣльнѣ-то!.. разсуждаетъ совсѣмъ маленькая, сѣденькая
старушка,—отдали насъ городу и дошли порядки не
путевые. Бывало, вотъ хотя бы объ Рождествѣ, придетъ
кто нибудь къ тебѣ въ гости, возьмешь съ кухни свою
порцію и поѣшь вмѣстѣ. А теперь пѳ то: тебѣ дали—
ты и ѣшь, а постороннихъ кормить не смѣй. Кому,
кажется, какое дѣло: одна-м я ѣмъ мою порцію, пли
съ кѣмъ другимъ, а выходитъ—запрещаютъ. И пик-
нуть не смѣй, а то, пожалуй, и выгонятъ...
— Что говорить, плохія времена настали, шамкаетъ
другая старушка.
— А, Алексѣй Андреичъ! здоровается госпитальный
фельдшеръ съ вошедшимъ въ вагонъ булочникомъ изъ
подъ Невскаго, далеко ли пробираетесь?
— Къ вамъ, въ госпиталь.
— Зачѣмъ это?
9
130 —
— Зачѣмъ!.. Связался я. братецъ ты мой, съ
однимъ вашимъ докторомъ, по фамиліи Крпвопишпнъ,
вотъ и катаюсь. Поручился я ему уплатить за одного
барина 250 р., онъ меня и тянетъ... какъ кошка съ
мышкой играетъ: отпуститъ немножко, хочешь поопра-
виться, а онъ тебя лапой и накроетъ». Гдѣ хочешь
беря, а проценты тащи. Въ шесть мѣсяцевъ перепла-
тилъ 4-5 руб., такъ мало — давай еще. Вотъ и ѣду,
чтобы попросить обождать». И безъ того уже почти со-
рокъ процентовъ плачу. Иной жидъ кровопійца, и тотъ
смилостивится, а съ втпмъ не знаю, что и дѣлать.
— Да, братъ, Алексѣй Андреичъ». нынче и врачи
не тѣ. что были прежде... мѣста себѣ покупаютъ за
деньги, а на мѣстахъ занимаются разными гешефтами,
или вотъ въ ростовщики идутъ.
Иа разъѣздѣ, у Невскаго проспекта, нѣсколько пас-
сажировъ вышло. Въ вагонъ входятъ» занесенные снѣ-
гомъ купецъ съ толстой, въ богатой ротондѣ купчихой,
и начинаютъ отряхиваться.
— Не худо бы. купецъ, это сдѣлать на площадкѣ,
ворчятъ подгулявшій мастеровой, а то глаза запорошили.
— Лучше будешь видѣть, роняетъ, какъ бы не-
хотя, свое слово купецъ, п обращаясь къ женѣ гово-
ритъ: садись же, Матрена Марковна, чего стоишь какъ,
тумба.
— Да какъ я вмѣщусь-то, ужъ больно тѣсно, цѣ-
дитъ сквозь зубы, съ кислой миной, купчиха.
— Вмѣщайся какъ нибудь. вѣдь не дома, чтобы
разныя удобства соблюдать, отвѣчаетъ купецъ.
- 131 —
Купчиха запахиваетъ ротонду и втискивается между
мастеровымъ и фельдшеромъ.
— Чтой-то, Евлампій Харламиычъ, за чудо, мепя
какъ будто кто за ногу держитъ, обратилась она вдругъ
къ мужу, стараясь изъ за пушистаго воротника взгля-
нуть на своего сосѣда мастероваго.
— Эхъ. купчиха, не хорошо, подаетъ реплику ма-
стеровой.—сама же плюхнулась мнѣ на руку, да еще
жалуешься.
— Подвиньтесь чуточку, любезнѣйшій, говоритъ ма-
стеровому купецъ, пусть ее вмѣстится какъ слѣдуетъ.
— Куда же это я подвинусь, господина, купецъ,
сами видите, она не только сѣла мнѣ на колѣни, да,
смотрите, салопомъ-то своимъ всего закрыла.
— Ну. пересядьте на мое мѣсто.
— Если на полштофчикъ милость ваша будетъ,
такъ я и совсѣмъ изъ вагона выйду.
Купецъ поморщился. но вынувъ кошелекъ, даль
мастеровому два двугривенныхъ.
— Очннно благодарны вамъ, господинъ купецъ,
сказалъ мастеровой, — теперь извольте получить мѣсто
это вашей супругѣ, а мы пойдемъ выпьемъ,—и отдавъ
поклонъ купцу и купчихѣ, вышелъ изъ вагона.
На площадкѣ кондукторъ остановилъ мастерового за-
мѣчаніемъ, какъ онъ смѣлъ продать свое мѣсто.
— А тебѣ что? огрызается мастеровой, двугривен-
ный хочешь сорвать съ меня!., нѣть, братъ, пе на того
напалъ: гроша не получишь...
— Какъ не получу! храбрится кондукторъ, не хо-
чешь дать одного двугривеннаго, оба отберу, дай вотъ
9”
— 132 —
только доѣхать до разъѣзда, кликну городоваго — и
отберу...
— Ну, это, братъ, вилами писано, приставляя къ
носу пальцы руки г.ъ видѣ вѣера, говоритъ мастеровой,
и улучивъ минуту, когда вагонъ проѣзжалъ мимо снѣж-
ной кучи, онъ такъ сильно толкнулъ кондуктора въ
грудь, что тотъ слетѣлъ съ платформы и попалъ го-
ловою въ снѣгъ.
— Что! получилъ? захохоталъ мастеровой, и спрыг-
нувъ съ другой стороны платформы, скрылся въ пе-
реулкѣ.
Декабрь, 1881 г.
НА ЭКЗАМЕНѢ.
(кроки).
Экзаменаторъ.
— Скажите, какъ васъ зовутъ?
Экзаменующійся.
— Александромъ.
Экзаменаторъ.
— Въ честь какого угодника дано вамъ имя?
Экзаменующійся (подумавъ).
— Ві. честь Александра Македонскаго или Бол-
гарскаго, право, не зпаю.
Экзаменаторъ (ставя нуль).
— Хорошо, можете идти.
Сентябрь -1885.
У ДОМИНИКА.
Три часа дня. Въ ресторанъ Доминика входить
спотовая шуба, заворошенная снѣгомъ, отбрасываетъ
воротникъ па плѳчіг, отряхивается и направляется къ
буфету.
-г- Рюмку водки очищенной, двойную, и кусокъ
кулебяки съ ливеромъ, обращается шуба къ буфетчику.
Требованіе моментально исполняется. Шуба прогла-
тываетъ водку и, набивая ротъ кулебякой, командуетъ:
„повторп-ка. брать’*4 Подается вторая рюмка, и шуба
опрокидываетъ ее и требуетъ еще кулебяки съ рпсомъ.
— А, Мордошію й Эдуардовичъ! обращается къ шубѣ
мундирный человѣкъ въ шинели съ бобровымъ ворот-
никомъ, что ото вы такъ раскутились?
— Проголодался очень!.. Шутка-лп: сидѣлъ до трехъ
часовъ въ думѣ, едва вырвался.
— Съ чего это вы стали такъ засиживаться? Пли
дѣла много накопилось?
— Дѣла всегда много... А теперь вѣдь скоро ко-
нецъ вамъ наступитъ, такъ вотъ п поспѣшаемъ рѣ-
шить, что понужнѣе.
— .Мнѣ кажется, что всякому дѣлу должна быть
очередь.
— 134 -
— Эхъ, чудакъ ты, братъ, Казиміръ Викентьевичъ,
а еще служишь въ министерствѣ. Очередь—очередью,
а дли другихъ дѣлъ очередь можетъ и потѣсниться.
Говоря откровенно, никго изъ насъ не увѣренъ, что въ
новую думу его выберутъ, поэтому мы, т. е. имѣющіе
какое-нибудь отношеніе къ дѣдамъ думы, стараемся
теперь дѣлпшкп болѣе подходящія смазать. При по-
вомъ-то составѣ гласныхъ другое дѣло, пожалуй, и по
пройдетъ, а теперь какъ по маслу катится. Хоть бы
нынчѣ—засидѣлись почему? Потому, другъ любезный,
что во первыхъ, разрѣшили Китнеру застроить подъ
чугунный павильонъ мѣсто, назначенное для возовъ на
Сѣнной площади. Л вѣдь ото пахнетъ двумя
стами тысячъ. Ну, какъ не порадѣть родному че-
ловѣчку. Смотришь, и онъ для тебя что ніібудт. сдѣ-
лаетъ. Мы, думскіе, помнимъ твердо пословицу: „другъ
о другѣ, а Вотъ обо всѣхъ"! Во вторыхъ—Кредиткѣ
подсолили. Теперь тамъ сидятъ новые, такъ чтобы но
очень торжествовали, мы закатили постановленіе: про-
сить министра финансовъ на общія собранія всѣхъ чле-
новъ не допускать, а только выборныхъ человѣкъ двѣ-
сти и тогда мы уже свое возьмемъ!..
— Какъ же это могли пройти подобныя предло-
женія.
— Нашихъ было больше. Противъ застройки Сѣн-
ной боролась черная сотня, ораторами ' нея были: Ан-
туфьевъ, Бородулинъ, Бочаговъ, но гдѣ же имъ про-
тиву нашихъ—мы и одолѣла. А противъ К|н»днткм у
всѣхъ зубъ, взяли, по злобѣ и удружили. Помнить
будутъ!
— 135 —
Но позвольте. почтеннѣйшій Мордоплюй Эдуар-
довичъ, развѣ министръ финансовъ утвердитъ представ-
леній дули о Кредиткѣ? у ней своихъ дѣдъ много, а
она вторгается въ чужую область; разрѣ за это ее по-
хвалятъ?
— Да намъ то что!.. Бросили камень, а умники
пусть вытаскиваютъ. Вытащутъ — ладно, а не выта-
щутъ—чортъ съ ппмп! Намъ вѣдь ни тепло, пи хо-
лодно—насъ тогда въ думѣ можетъ быть п но будетъ.
— Значить: ,8])гё8 попа 1е Леііыге"! дѣло! а дальше
что?
— Да вотъ хотимъ, пока мы властвуемъ, провести
еще два хорошенькихъ дѣльца. Не знаю только, удастся
ли! Подлецы то этн на сторожѣ. Впрочемъ, прощайте,
голубчикъ, некогда! Бѣгу въ засѣданіе гг. архитек-
торовъ.
П шуба, пожавъ руку мундирному человѣку, тороп-
ливо вышла.
— Ну, дума! качалъ, между тѣмъ, головою мун-
дирный человѣкъ. И это представители города! Полу-
милліонный дефицитъ хотятъ вогнать въ милліонный.
Исполать вамъ! Санитарный па пасъ налогъ уже
проектировали, — мало! Ну, можно еще подоходный
проектировать. Вѣдь денегъ у пасъ куры не клюютъ!!.
При этихъ словахъ Казиміръ Викентьевичъ сплю-
нулъ па сторону, и отходя къ столу, проворчалъ: ,неу-
жели же этихъ волшебниковъ и маговъ и въ новую
думу выберутъ!"

Январь 1885 г.
ВЪ ЦАРСТВѢ МИЛЛІОНОВЪ.
Ахъ, какъ я люблю деньги!.. Нужно сознаться,
что я очень люблю деньги!..
Люблю я деньги больше всего па свѣтѣ: больше
отца п матери, больше милой мамулькп-жепушкп, больше
нашихъ ненаглядныхъ херувимовъ-дѣточскъ!
Люблю я деньги, мнѣ кажется, больше родины,
больше вкуснаго обѣда, вина, устрицъ и гаванскихъ
сигаръ!..
Можетъ быть, я люблю деньги даже больше самого
себя...
Изъ всего этого можно заключить, что я дѣйствительно
люблю деньги!.. Да, я люблю деньги, и не только
люблю одни деньги, но даже люблю и людей, имѣю-
щихъ деньги, ихъ женъ, дочерей, и всю родню, ко-
нечно, женскаго пола, и, преимущественно, хорошень-
кихъ.
Но почему я люблю такъ деньги?
А потому, что у меня ихъ пѣтъ!..
137 —
Голодный хочетъ ѣсть!..
Ь’аррейі ѵіепі еп ташгеапі...
Будь у меня деньги, много денегъ, я бы, можетъ
быть, презиралъ ихъ, но теперь, когда ихъ у меня
Нѣтъ, я люблю ихъ.
И вотъ, любя такъ страстно деньги, я только объ
нихъ и думаю... Думаю, стыдно сказать, и утромъ, и
днемъ, и вечеромъ, и ночью... думаю дома за чаемъ, думаю
дорогой на копкѣ, думаю въ департаментѣ на дежур-
ствѣ, думаю у сосѣда за пулькой преферанса, думаю
въ постели и думаю даже во время сна...
Я думаю о деньгахъ во время сна—и во снѣ мнѣ
снятся деньги. Сколько денегъ снится мнѣ. о Боже, ты
мой милостивый! Если бы я на яву имѣлъ хотя одну
милліонную часть того, что видѣлъ во снѣ, то я былъ-бы
богаче самаго богатаго безбородаго мѣнялы.
Хотя бы вчера, пообѣдавъ у одного „золотого куля“,
я видѣлъ сонъ—чудный, роскошный, сонъ... я видѣлъ
себя въ царствѣ милліоновъ!..
Да, въ царствѣ милліоновъ, чортъ возьми! пріятно
даже вспомнить... Какъ сейчасъ вижу я .что царство!..
И не даромъ оно называется царствомъ милліоновъ: зо-
лота. серебра и другихъ благородныхъ н высокоблаго-
родныхъ металломъ въ немъ столько, сколько, я думаю,
на всей нижегородской ярмаркѣ не нашлось бы.
Порядки въ этомъ царствѣ заведены, нужно отдать
справедливость, примѣрные. Металлы эти всѣ драгоцѣн-
ные сложены и лежатъ полѣнницами въ каравапъ-се-
раѣ, на главномъ рынкѣ. Каравапъ-сѳрай большой, что
паша Петропавловская крѣпость, и называется мстал-
— 138 —
лическимъ караванъ-свраомт..  Караула никакого, одинъ
сторожъ, отставной Николаевской инвалидъ, Лодку пьетъ
и ворота рѣдко запираетъ. Дворъ крытый п драго-
цѣнности размѣщены въ порядкѣ: на право стоятъ по-
лѣнницы металлическаго фонда, слѣва—бочки съ золо-
той и серебряной монетой, прямо чуланы съ купонами,
а дальше--ямы съ разными драгоцѣнностями. Вездѣ,
куда пн взгляни. Мопбланы да Эльборусы золота.
Служащихъ — масса. Табель о рангахъ существуетъ,
но упрощенная. Такъ натгр., вмѣсто допотопныхъ кол-
лежскихъ регистраторовъ, коллежскихъ асессоровъ п
коллежскихъ совѣтниковъ, служащіе называются стар-
шими и младшими артельщиками, десятниками, сот-
скими и тысятскпмн, а главный начальникъ—караван-
нымъ головой. Титулуются онп болѣе звучно, чѣмъ у
насъ, напр. „ваша металлпчность!* „ваша бронзовн-
тость!“ „ваша сребровптость" и „ваша златовитость!“,
а голова титулуется—„ваша высокозлатовптость!“ Со-
держаніе получаютъ хорошее, ахъ, какое хорошее!
кромѣ, конечно, причисленныхъ въ ожиданіи вакансій,
для испытанія способностей, которые, какъ и у насъ,
ничего не получаютъ. Форма одежды присвоена краси-
вая: шляпа панама, куртка, шитая тѣмъ металломъ,
въ какомъ рангѣ кто состоитъ, и широкія шаровары
въ мягкихъ сафьянныхъ сапогахъ. Шаровары служатъ
вмѣстѣ съ тѣмъ и сакъ-вояжами, и портфелями для
служащихъ.
Порядокъ службы п практиченъ, и цѣлесообразенъ.
Утромъ всѣ служащіе собираются въ караванъ-сераѣ, иа-
іружаюгь шаровары золотомъ и идутъ на базары п
— 139 —
рынки, гдѣ и производятъ всѣ банковыя операціи,
раздавая торговцамъ, для оборотовъ деньги, или полу-
чая отъ нихъ платежи. Бухгалтеріи и документали-
стики — пи какихъ: всѣ знаютъ друіъ друга и знаютъ!
у кого, кто и что взялъ, или кто, кому и что запла-
тилъ. Споровъ и препирательствъ никогда но случается:
все основано на словѣ, иа одномъ только словѣ.
И снилось мнѣ, что я такаю принятъ на службу вч.
караванъ-сарай, набиваю штаны золотомъ и хожу на
операціи. Иду однажды и думаю: „цѣль нашего учреж-
денія — помогать нуждающимся въ деньгахъ, но кто
въ нихъ болѣе всѣхъ нуждается, Какъ не мы. служа-
щіе (разумѣя, конечно, никого иного, какъ только
самого себя), и если мы нуждаемся, то прежде всего
нужно помогать самимъ себѣ“. И напавъ на такую
лестящую мысль, я тотчасъ же рѣшился привести ее
въ исполненіе, отправился на почту и отослалъ домой,
иа землю, все находившееся прп мнѣ золото—съ чѣмъ
то двѣсти тысячъ рупій.
Исполнивъ первую свою гражданскую обязанность по
отношенію къ самому себѣ, -я принялся за службу съ
должнымъ рвеніемъ. Каждое утро набивалъ штаны зо-
лотомъ, ходить по городу и раздавалъ его, кому взду-
мается, не забывая, конечно, при этомъ, процентикъ
другой взимать и въ свою пользу, по пословицѣ:
„отсѣки ту руку по локоть, которая не желаетъ себѣ
добра “. Прошло нѣсколько декадъ (въ царствѣ мил-
ліоновъ время считается пѳ мѣсяцами, а декадами),
вдругъ въ караванъ-сераѣ обнаружилась недостача ме-
талла (вѣроятно того, который я отослалъ домой, на
— 140 —
землю). Пошли розыски, и наши металлоносны носы
повѣсили, а я знай себѣ похаживаю, да посвистываю:
,ищите моль, братцы, въ потѣ вѣтрай!
Пріѣхалъ самъ голова и потребовалъ всѣхъ служа-
щихъ къ себѣ.
Приходимъ всѣ — и служащіе, и допущенные къ
испытанію. Вошли въ пріемную, стоитъ его высокозда-
товитость хмурый, съ насупленными бровями, заложивъ
руки въ золотопріемнпки панталонъ, глаза глядятъ въ
пространство, кожа на лбу собрана складками, нижняя
губа закушена. Смотримъ мы всѣ на него и трепещемъ.
Я, какъ болѣе смѣлый, вылѣзъ въ первый рядъ слу-
жащихъ, и очутился .тицомъ къ лицу съ самимъ гроз-
нымъ начальникомъ караванъ-серая. Вотъ онъ окинулъ
всѣхъ насъ грознымъ взглядомъ, отступилъ два шага
назадъ, согнулъ не много правую ногу въ колѣнѣ—и
началъ рѣчь.
Господа, сказалъ онъ, растягивая слова, и дѣ-
лая гдѣ нужно ударенія, вы удостоены величайшей
чести, которая выпадаетъ на долю смертнаго, вы при-
званы служить золоту—этому современному божеству,
вы получаете золотое содержаніе (я разумѣю это слово
въ прямомъ и въ переносномъ смыслѣ), вы получаете
награды, вы, наконецъ, повышаетесь... и вдругъ у васъ
совершается святотатство — расхищеніе божественнаго
металла!.. Да знаете ли вы, какъ это тамъ, на пре-
зрѣнной землѣ, называется?., это называется воров-
ствомъ!.. Слыхали ли вы объ этомъ?
Мы всѣ служащіе въ ужасѣ только склонили
головы.
- 141 —
— Знаете ли вы, что тамъ, па землѣ, за воровство
строго взыскиваютъ?
Головы служащихъ склонились ниже.
— Знаете ли вы, что виновныхъ предаютъ суду?.,
ц... и...
Головы наклонились еще ниже, почти въ поясъ, и
остались въ такомъ положеніи.
— А!., улыбнулся, откинувъ весело голову, кара-
ванный моголъ, вы еще но совсѣмъ попорчены!., хо-
рошо!.. на этотъ разъ я буду милостивъ... п взявъ
меня, какъ ближе всѣхъ къ неыу стоявшаго, за пуго-
вицу куртки и отведя въ сторону, сказало, въ полго-
лоса, кивнувъ головой на допущенныхъ къ занятіямъ
въ ожиданіи вакансіи: „что это у васъ за народъ со-
бранъ?.. Какая то голь перекатная!.. Ни па комъ
куртки порядочной нѣтъ... брава, кондотьерп какіе то!..
Послѣ этого я не удивляюсь, что у васъ происходятъ
кражи!., ихъ всѣхъ прогнать надо, нужно взять людей
приличныхъ! “
— Помилуйте, ваша высокозлатовитостъ, отвѣчалъ,
я головѣ, это все честные труженики, и если они одѣты
бѣдно, то потому, что служатъ безъ всякаго вознаграж-
денія, въ надеждѣ на ваши будущія золотыя милости...
— Поэтому то они и способны красть!,. перебилъ
меня живо голова, а можетъ быть и раскрали уже цар-
ство милліоновъ, прибавилъ онъ меланхолически... Нужно
произвести ревизію. Скажите кому слѣдуетъ, чтобы
произвели экстренную ревизію всему караванъ-сераю.
Что же касается оказавшагося теперь недочета, то по-
полнить его изъ назначенныхъ служащимъ наградныхъ.
— 142 —
Господа, можете идти къ вашимъ занятіямъ, обратился
вдругъ голова къ толпѣ, и слегка поклонясь, величе-
ственно удалился.
Ревизія и вычетъ изъ наградныхъ—ужасно ошелом-
ляющія слова: масса стояла и безмолвствовала. На что
я, человѣкъ хладнокровный, искусившійся во воѣхт. пре-
вратностяхъ судьбы, и то поддался общему увлеченію
страхомъ, сердце вдругъ болѣзненно сжалось—и я про-
снулся.
И каково было это пробужденіе! И зачѣмъ я только
пробудился!..
Гдѣ я увижу теперь штаны, полные золота!.. О
земля, земли!., какъ ты мизерна и ничтожна.
Іюнь 1386 г.
ДОМАШНІЙ ДЕМОНЪ.
Одинъ молодой любитель старинныхъ рукописей и
Ингъ купилъ случайно на рынкѣ ветхій манускриптъ
о вызовѣ злаго духа, посредствомъ заклинаній въ ново-
луніе. Заинтересовавшись чрезвычайно формулами закли-
наній а таинственностью мистической обстановки, при
этомъ соблюдаемой, онъ рѣшился провѣрить на опытѣ
тайны Д)ѳвней магіи.
- 143 —
Въ одну изъ свѣтлыхъ вешнихъ ночекъ, когда, по
календарю, начиналось нарожденіе лупы, онъ вооружился
манускриптомъ и, поцалованъ разметавшуюся въ крѣп-
комъ снѣ молодую жену, направился въ будуаръ и тамъ,
усѣвшись по])едт> зеркаломъ, освѣщеннымъ съ обѣихъ
сторонъ зажженными канделябрами, приступилъ къ вы-
зову Вельзевула, какъ самаго могущественнаго изъ
ДЬЯВОЛОВЪ.
Вотъ онъ читаетъ одну формулу за другою, н, на-
конецъ, дѣлаетъ самое страшное заклинаніе и зоветъ:
„явись, предстань предо мною, во всемъ твоемъ адскомъ
величіи, могучій властитель тьмы, гроза н страхъ, де-
моновъ, царь ада!“ — и вдругъ падаетъ въ обморокъ
со стула...
Начался переполохъ, шумъ, крикъ п смятенье. Соб-
ралась прислуга, пришла молодая супруга, няньки, мамки,
дѣти п теща...
Когда докторъ привелъ его въ чувство, онъ проле-
петалъ: „я видѣлъ демона... Это моя теща!...*
Напрасно жена и теща увѣряли ого, что онъ не
видѣлъ демона, что онъ дѣйствительно видѣлъ тещу,
которая, заинтересовавшись выходомъ зятя въ будуаръ
въ ночное время, вошла взглянуть, что онъ тамъ дѣ-
лаетъ, но онъ этому не вѣрилъ, и только повторялъ:
„нѣтъ, нѣтъ! Въ домѣ у меня живетъ демонъ!...
Избавьте меня отъ нѳго!...“
Май 1886.

КЛЯТВА СОВРЕМЕННЫХЪ РЫЦАРЕЙ.
Фантазія.
Рыцари всегда были, есть и будутъ.
Въ старину крестоносцы, меченосцы, іоаншіты и др.
благородные рыцари считались предводителями народовъ,
и въ челѣ своихъ дружинъ, во пмя правды и чести,
отстаивали интересы общественные.
Нынѣшніе же рыцари—-рыцари „<Гпм1и8Ігіѳ“, слѣ-
дуютъ инымъ уставамъ. Они тоже вербуютъ приспѣш-
никовъ, но только для того, чтобы отстаивать личные
интересы, и отстаиваютъ ихъ до „положенія ризъ“.
Однимъ изъ наиболѣе прославленныхъ рыцарей на-
шего времени нужно считать именитаго купца содер-
жателя нѣсколькихъ трактировъ, портерныхъ лавокъ и
питейныхъ домовъ, Спиридона Ивановича Легендарнаго.
Вся жизнь его была борьба съ врагами трактирнаго
дѣла и питейныхъ убѣжденій.
И не мало битвъ выиграно имъ, благодаря стойко-
сти и неслыханному мужеству, какъ его самого, такъ и
его друзей—такихъ же. какъ онъ самъ, современныхъ
витязей.
— ;)45 —
Сколько разъ въ жизни онъ горжествовалъ побѣду
надъ своими врагами, и только подъ старость счастье
измѣнило ему: онъ имѣлъ свое Ватерлоо.
Но „Ватерлоо" и „Седанъ", даже дѣловые, трудно
переживаются.
Спиридонъ Ивановичъ не выдержалъ. Онъ не могъ
пережитъ своего пораженія — и перешелъ въ жизнь
лучшую.
Вчера хоронили его.
Въ строгомъ смыслѣ, ото не были даже похороны—
скорѣе тріумфъ побѣдителя.
Петербургъ давно не видалъ ничего подобнаго.
На что были блестящи похороны знаменитаго бан-
кира. милліонера Штиглица, но и тѣ передъ похоро-
нами Спиридона Ивановича должны поблѣднѣть и сту-
шеваться.
Все, что имѣло хотя малѣйшее, самое отдѣльное
соотношеніе съ чашкой, тарелкой, рюмкой или стака-
номъ,—было тутъ.
Даже врати соперники приходили и земно кланялись
праху почившаго за правду гражданина.
Въ массахъ простаго люда, собиравшихся отдать
послѣднюю честь праху знаменитаго народнаго спаива-
теля, то и дѣло слышались восклицанія:
„Проста насъ, кормилецъ и поилецъ, виноваты передо,
тобой: шіли мало!*
Трактирщики же н кабатчики, бія себя въ грудь,
приговаривали:
„Нѣть, онъ великъ, даже въ гробу, потому что
основалъ культъ чревоугодія*.
10
— 140 —
„Что я въ сравненьи съ нимъ? червякъ!., п будучи
червякомъ, осмѣливался возставать противъ его плановъ
и предположеній “!
11 вздохи и земные поклоны усугублялись.
И кто, послѣ этого, осмѣлится сказать, что мы, рус-
скіе, не чествуемъ нашихъ великихъ согражданъ.
Да, хоронили Спиридона Ивановича съ небывалою
еще помпой.
Проводы нѣсколько лѣтъ тому назадъ тѣла графа
Андрея Павловича Шувалова извощиками не могутъ
дать понятія п о сотой части того, что было теперь,
при послѣднемъ отданіи долга именитому купцу Леген-
дарному.
Церемоніалъ похоронной процессіи проектировать из-
вѣстный устроитель чествованія и овацій Шпнльгагеііу,
а утвердила—наша мудрая говорильня.
Впереди процессіи везлп на нарочно устроенной для
того платформѣ, запряженной четверкой любимыхъ по-
койнымъ копей чубарой масти,—„калиберъ-гитаруэки-
пажъ, въ которомъ Спиридонъ Ивановичъ ѣхалъ на
открытіе своего перваго кабачка на Лиговкѣ, гдѣ теперь
высятся хоромы чугуннаго магната Санъ-Галли.
За платформой слѣдовали телѣжка, дрожки н кры-
тая бричка — экипажи, въ которыхъ покойный объѣз-
жалъ впослѣдствіи свои многочисленныя питейныя за-
веденія п посѣщалъ засѣданія думы.
Далѣе шли богадѣленные старики, служившіе прежде
подносчиками и цѣловальниками въ многочисленныхъ
его кабакахъ и нынѣ имъ призрѣнные, по два въ рядъ,
младшіе напереди.
— 147 -
За ними выступали многочисленныя вдовы п сироты
лицъ, погибшихъ въ бояхъ за честь и славу крючка,
косушки и шкалика, въ томъ же порядкѣ.
Далѣе шли депутаціи съ вѣнками.
Несли вѣнки:
а)	отъ трактирныхъ половыхъ и мальчиковъ.
б)	отъ сидѣльцевъ портеріциковъ.
в)	отъ подталкпвалыциковъ подъ руку въ питей-
ныхъ домахъ, подносчиковъ и ихъ подручныхъ.
г)	отъ бабъ—торгующихъ сычугами при питейныхъ
домахъ.
д)	отъ трактирныхъ буфетчиковъ н прикащиковъ.
е)	отъ поваровъ и стряпухъ при трактирахъ.
ж)	отъ швейцаровъ и прислуги въ гостинницахъ.
з)	отъ газовщиковъ и ламповщиковъ при трактирахъ.
и)	отъ трактирщиковъ-хозяевъ.
к)	отъ по]>тѳріциковъ-хозяевъ.
л)	отъ кабатчпковъ-хозяовъ.
м) отъ содержателей гостинницъ и ресторановъ.
н) отъ школы подносчиковъ и цѣловальниковъ,
учрежденной п содержимой покойнымъ.
о) отъ благодарныхъ содержателей винныхъ погребовъ.
и)	отъ	благодарныхъ	пивоваровъ.
р)	отъ	благодарныхъ	мясниковъ н	курятниковъ.
с)	отъ	благодарныхъ	зеленщиковъ	п	овошѳнниковъ.
т)	отъ	трактирной депутаціи.
у) отъ	друзей.
ф) отъ	признательныхъ	согражданъ.
х) отъ	признательныхъ	за	поддержку	думцевъ.
ц) отъ	признательныхъ	за	поддержку	креднтннковъ.
іо*
— 148 —
ч) отъ преданныхъ по г|юбт> потребителей п по-
требительницъ.
ш) отъ потребителей и потребительницъ въ неука-
занный часъ.
щ) отъ непросыпающихся алкоголиковъ.
ъ) отъ лицъ, получавшихъ вино безъ денегъ... т. е.
подъ залогъ вещей.
н) ютъ милыхъ признательныхъ за гостепріимство
д а М'ь.
ь) отъ лицъ, пользовавшихся въ заведеніяхъ кредитомъ.
Ѣ) ОТЪ школьниковъ, посѣщающихъ тайкомъ трак-
тирныя каморки.
э) отъ домовладѣльцевъ, отдающихъ свои дома подъ
трактиры и кабаки.
ю) отъ извощиковъ, гостей привозящихъ.
я) отъ лицъ, получавшихъ праздничныя.
о) отъ. положившихъ, животъ свой и имущество въ
заведеніяхъ покойнаго.
ѵ) отъ лордигмера и альдсрмеповъ.
За депутаціями слѣдовала питейная хоругвь (ориф-
ламма), покрытая глубокимъ трауромъ, въ сопровожде-
ніи послѣднихъ могикановъ-отку ищиковъ, имѣвшихъ на
головахъ бутылеобразныя шляпы, на плечахъ вѣерооб-
разные бѣлые кружевные воротпикп-перелипы п поверхъ
шубъ и пальто бѣлые шарфы, на копцахъ которыхъ
были прикрѣплены г]юмадные стальные пробочники.
За орнфіаммой двигалась сама печальная колесница.
Это даже и не колосница, а скорѣе какой-то худо-
жественный павильонъ-пирамида, сооруженный по чер-
тежамъ оставшихся за штатомъ архитекторовъ кредитки.
— 149 —
Представьте себѣ колоссальную, черную, на низень-
кихъ, снаружи не видныхъ колесахъ платформу, на
которую поставлено четыре громадныхъ пивныхъ бочки,
на подобіе тѣхъ, которыя, во время парадныхъ гуля-
ній, фигурируютъ на Ма]юовомъ полѣ.
На нихъ настлана платформа, на которой положены
четыре сороковыя винныя бочки, а на нихъ снова плат-
форма меныпнхъ размѣровъ.
Па этой платформѣ четы]Ю винныхъ боченка изъ
подъ иностраннаго виня, и на нихъ постлана еще
меньшая платформа.
Пивныя бочки-великаны изящно декорированы мѣд-
ными самоварами, кубами, кострюлями, воронками, ли-
верами и другими трактирными, кухонными и подваль-
ными металлическими вещами, ярко вычищенными и
блестящими.
Винныя бочкп гарнированы фарфоровой и глиняной
посудой, какъ-то: чайными приборами столовыми ва-
зами, мисками, тарелками, судками, стололовымъ се-
ребромъ и т. под. вещами.
Винные боченки убраны хрусталемъ и стеклянной
посудой, какъ-то: графинами, кувшинами, бутылками,
разной величины стаканами, бокалами и пр.
На верхней маленькой платформѣ, на четырехъ пя-
тиведорныхъ бутыляхъ въ качествѣ ножекъ, укрѣпленъ
гробъ съ тѣломъ покойнаго, сдѣланный изъ бронзы, въ
видѣ устричной раковины, остріемъ кверху.
Бутыли убраны кухонной зеленью, какъ-то: спаржей,
пореемъ, петрушкой, артишоками и пр. Все же осталь-
ное пространство между пимп до самаго гроба замѣ.цено
— 150 —
массою плодовъ, фруктовъ и ягодъ, въ изящномъ ху-
дожественномъ сочетаніи.
Надъ гробомъ высился громадный стальной штопоръ,
винтомъ кверху.
По ребрамъ платформъ прибиты большіе бѣлые ме-
таллическіе подносы, на которыхъ бронзовыми буквами
начертаны названія содержимыхъ покойнымъ тракти-
ровъ, портерныхъ и питейныхъ домовъ, а на винтѣ
штопора, вѣнчающаго колесницу,—развѣвалась столовая
салфетка, на которой разноцвѣтными шелками вышитъ
портретъ опочившаго владѣльца сихъ заведеній.
Колесницу влекли двѣнадцать бѣлыхъ, назначенныхъ
на убой для трактировъ покойнаго быковъ, въ траур-
ныхъ попонахъ съ нашитыми на нихъ изъ кухонной
зеленп иниціалами имени покойнаго.
При быкахъ шли чада, родственники и домочадцы
Спиридона Ивановича., а колесницу-пирамиду окружала
и сопровождала вся наша муниципія съ большими
траурными повязками иа рувакахъ и шляпахъ, на кон-
цахъ которыхъ прикрѣплены маленькіе серебряные рас-
крытые штопоры, винтами кверху.
Позади муниципаловъ везли на шести вороныхъ ко-
няхъ, подъ роскошнымъ шумиловскимь балдахиномъ
большой трактирный оркестріонъ, игравшій все время
„Мартъ Черномора*.
Шествіе заключали поварята и кухонные мужики съ
тазами, кострюлями п сковородами, ударяя въ ипхъ
мѣрно, въ тактъ музыки. Старшій швеин,аръ, онъ же
и старшій таперъ заведеній покойнаго, дирижировалъ
этимъ оркестромъ.
- 151 —
Все такъ полно величія и грусти...
Все такъ внушительно и красиво, красиво н внуши-
тельно.
Ничего подобнаго видѣть Петербургу еще не при-
ходилось!..
Но вотъ процессія достигла мѣста погребенія. Обрядъ
совершенъ. Гробъ внесенъ и поставленъ въ громадномъ
монументальномъ, еще самимъ покойникомъ выстроен-
номъ для себя склепѣ.
Начались рѣчи.
Говорили лучшіе наши ораторы.
И. 11. Глазуновъ засвидѣтельствовалъ, что покой-
ный былъ однимъ изъ столповъ муниципалитета, п
хотя говорилъ мало, но думалъ много, и отойдя въ
вѣчность, по всей вѣроятности, продолжаетъ еще ду-
мать о развитіи трактирнаго промысла и усиленіи его
вліянія.
II. О. Яблонскій сказалъ, что высшее назначеніе
человѣка въ жизни—это быть главой кормильцевъ и
поильцевъ народа, и покойный достигнувъ этого, съу-
м'Ьлъ выполнить свое высокое назначеніе съ рѣдкимъ
умѣньемъ и знаніемъ дѣла.
Ф. К. Санъ-Галли удостовѣрилъ, что трактирщики,
портерщпки и содержатели питейныхъ домовъ въ на-
стоящее время всяческихъ шатаній мысля являются
единственными представителями истинныхъ гражданъ,
такъ какъ всѣ налоги уплачиваютъ и недоимокъ за
ними не числится.
М. О. Ратьковъ-Рожновъ констатировалъ, что вино,
пиво и табакъ—главныя статьи государственнаго бюд-
— 152 —
жета, и что покойный, распространяя ихъ употребленіе,
приносилъ громадную пользу казнѣ, и потому заслу-
живаетъ полной признательности отъ всѣхъ патріотовъ.
М. И. Михельсонъ сдѣлалъ поправку, что покой-
ный, за развитіе трактирнаго п питейнаго промысловъ
заслуживаетъ признательности не однихъ русскихъ па-
тріотовъ, но всего человѣчества, такъ какъ развивая
число заведеній, онъ служилъ всему человѣчеству.
В. И. Лихачевъ, съ свойственной ому мудростью,
коснулся вопроса глубже. Онъ сказалъ, что трактиръ,
портерная и питейный домъ суть единственные свѣточи,
разсѣкающіе просвѣщеніе въ Россіи. Въ нихъ только—
н нигдѣ болѣе —народъ узнаетъ, что есть у насъ но-
ваго, интереснаго. Увеличивать число подобныхъ заве-
деній — значитъ служить дѣлу просвѣщенія Россіи, и
покойный выполнялъ эту задачу по мѣрѣ своихъ силъ
и способностей, за что и заслуживаетъ признательности
со стороны всѣхъ, ратующихъ за развитіе просвѣщенія
въ Россіи.
М. И. Сеневскій, упомянувъ, что еще великій
князь Владиміръ сказалъ: Руси есть веселіе пити
и, проводя историческую параллель, указалъ, что „ве-
селіе" это получило нынѣ широкое развитіе, благодаря
тому, что мы чтимъ и поддерживаемъ наши истори-
ческія преданія. Однимъ изъ сильныхъ борцовъ за
поддержаніе историческихъ преданій слѣдуетъ признать
покойнаго, п па этомъ основаніи, ему подлежитъ честь
и вѣчное поминовеніе.
Затѣмъ ораторютвовали ужо второстепенные говоруны.
Отъ литературы подалъ голосъ знаменитый Ю. О.
— 153 —
Шрейеръ. Отъ „втяхъ дамъ* говорила исихопатка Се-
менова; она сказала:	теперь всеі И я. пред-
ставляя ото „все", одобряю сказанное предыдущими
ораторами, и дополняю ихъ рѣчи однимъ. Я требую,
чтобы женщинамъ было предоставлено право торговать
въ питейныхъ заведеніяхъ: мы только, единственно мы,
можемъ дать нмъ болѣе широкое развитіе п способство-
вать, такимъ образомъ, преуспѣянію нашего дорогаго
отечества".
Шопотъ одобреніи пробѣжалъ въ толпѣ, п знаме-
нитая психопатка удостоилась шумныхъ овацій.
Печальную церемонію завершила торжественная клятва.
Трактирщики старой п повой трактирныхъ партій,
по почпну своего достойнаго коллегп К. 11. Палкина,
надъ гробомъ почившаго и предъ его портретомъ на
салфеткѣ, подали другъ другу руки и поклялась: но
враждовать болію между собой, идти дружно на общаго
врага и совокупными усиліями стараться о развитіи и
преуспѣяніи трактирнаго дѣла.
Примѣру пхъ послѣдовали содержатели портерныхъ
лавокъ и бпргаллей.
Послѣднюю клятву, еще болѣе топлую п искреннюю,
дали кабатчики.
Муниципія плакала, дамы и зрители рыдали.
Зрѣлище, дѣйствительно, вышло умилительное: гдѣ
вы теперь встрѣтите подобное братство, гдѣ найдете
такую общность п единство интересовъ!
Январь 1885 г.
БЕСѢДЫ ДОМОВЛАДѢЛЬЦЕВЪ.
1.
Купцы-подрядчики въ Палкинскомъ трактирѣ.
— Ну, что, Пудъ Псопчъ? опять у насъ, въ К]Ю-
днткѣ, выборы на носу, думаешь, чай, арміи» то свою
утамплетовать?
— Надо бы. братъ, Пафнутій Горданычъ, на вся-
кій случай утамплетовать.
— Зачѣмъ жо дѣло стало? задумалъ—и вали.
— Не вдругъ! надо дѣло дѣлать на чистую, не
торопясь... вѣдъ вонъ п англичане въ Хартумъ то,
читалъ. чай,—не торопясь силу собираютъ.
— Пу, а мы тсперпчпо какихъ такихъ Гордоновъ
выручать должны?
— Гордоновъ то зтпхъ гордыхъ аглнцкихъ у насъ
не мало, братъ, да тодку-то что въ нихъ!... Вотъ
выбрали хоша бы графа Левашова, генерала Благово,
мировыхъ Веретенникова и Бочарова, полковника По-
катилова и др. — все бары: какой отъ нихъ намъ
толкъ? Памъ нужно, чтобы въ Кредиткѣ, какъ въ
думѣ, наши люди распоряжались, т. е. сѣрякн,—тогда
и намъ лафа будетъ.
— 155 —
— Ну, такъ орудуй, п проводи своихъ.
— И то орудую, да не вдругъ оборудуешь... Самъ
знаешь, силу то надо собрать, и провіантъ ей предо-
ставить, н всякую другую штуку пообѣщать, а для
сего требуется и в]>емя, и еще кое что.
— Вѣстимо, Нудъ Нсоичъ, не осмотрясь, нельзя
дѣда начинать. А ты кого думаешь предложить для
выбора?
— Кого?!, себя хочу предложить... а другихъ нашя
думцы намѣтятъ...
— Когда?
— Ужотко вечеркомъ. Я пригласилъ къ себѣ на-
шить собраться и рѣшить, такъ приходи н ты,—со-
обща и порѣшимъ.
— Много ихъ звалъ?
— Да только главарей: два — три человѣка съ
Песковъ, Ивана Ивановича изъ Ямской, Саведьича—
изъ Коломны, заводчика съ Лиговки, иу да человѣкъ
пять изъ-за Невы, съ Охты и съ Васильевскаго, а
тамъ они уже, какъ условимся, въ своихъ иадестинахъ
н подготовить.
— Эй, не нажгись, Пудъ Нсоичъ, шауманчмкн
тоже не зѣваютъ, поди, тоже рыщутъ по домовладѣль-
цамъ да кланяются. Вотъ хоша бы зтотъ архитекто-
ришка нѣмецъ то, какъ бишь его звать?., да ты
знаешь!., всю Петербургскую и обѣ Охты намедни со-
гналъ и вылѣзъ. Чай, и теперь не затруднится прі-
ударить дли кого нибудь изъ своихъ голоштанниковъ.
Волка бояться, Пафнутій Горданычъ, въ лѣсъ
не ходить. Читалъ, чай, что аглпчане посылаютъ на
— 156 —
выручку Гордона самого Веслея: такъ я вотъ тоже за
Ввелся у нашихъ буду и постараюсь за своихъ Гор-
доновъ не хуже его.
— А ну, съ Богомъ.
— Вечеркомъ то придешь?
— Приду, готовь угощенье.
— За угощеньемъ, Пафнутій Горданычъ, дѣло не
станетъ, а для тебя такъ даже стуколку устрою трех-
рублевую.
— Ладно!..
Сентябрь 1881
II.
Коллежскіе секретари у Денона.
— Воп уоиг, сіюг аіпі!
- Воп уоиг Кісоіав! что додѣлываешь?
— Нрпшѳлт» обѣдать... „Господа кредитнаго общѳ-
ства“ удостоили меня чести пригласить сегодня на
обѣдъ,—п я, какъ видишь, пожаловалъ.
— И я тоже приглашенъ... Значить, обѣдаемъ
вмѣстѣ.
— Обѣдаемъ... Но что новаго? Не слыхалъ ли
чего о сксрневицкихъ рѣшеніяхъ трехъ канцлеровъ?
Кстати, не знаешь ли ты, какого вообще мнѣнія на
счетъ такихъ обѣдовъ князь Бисмаркъ?
— О, не тревожься, пожалуйста! Германскій канц-
леръ вообще за контрибуцію... я даже думаю, что если
— 157 —
бы эти „господа кредитнаго общества* пригласили его
откушать, опъ не отказался бы, потому что они кор-
мить умѣютъ.
— Да?! ну, посмотримъ. Я люблю поѣсть хорошо...
Но, сЪег аші, но скомцреми тируемъ ли мы себя, рѣ-
шившись снизойти до обѣда этихъ сЬѳѵаІіогв (Гішіизігів?..
— О, нисколько!... Между ними есть люди поря-
дочные... Пьютъ хорошо, и на счетъ Панашей.—про-
жигаютъ не хуже нашего.
— Но но должны ли мы будемъ сдѣлать за это
имъ что-нибудь?
— Сущіе пустяки... Поѣдемъ, я—за сестеръ, ты—
за тпатап въ общее собраніе и положимъ своп шары,
куда укажутъ.
- О, если такъ, то это мы можемъ сдѣлать,
не нарушая своего достоинства. Но кстати, а ргороз!
еще одинъ вопросъ... Это кредитное общество суще-
ствуетъ только для домовладѣльцевъ, или же и мы,
ихъ родственники, тоже можемъ пользоваться креди-
томъ?..
— Въ настоящемъ случаѣ, я думаю, что и мы мо-
жемъ. воспользоваться не большимъ личнымъ креди-
томъ... Но подожди, сейчасъ пріѣдетъ распорядитель
обѣда, мы отъ него все узнаемъ обстоятельно. Только
ты позволь мнѣ переговорить съ нимъ предварительно.
— Сдѣлай одолженіе. Надѣюсь, мы вредить другъ
Другу не будемъ:
— Можешь быть увѣренъ.
Сентябрь 1884 г.
— 158 —
тп.
Мясники въ трактирѣ Бочарова.
— Пойдешь на выборы въ Кредитку?
— Пойду.
— Баллотировать будешь?
— Буду.
— Кого-же?
— Только себя.
— А другихъ?
— Всѣмъ на лѣво.
— Что такъ?
— Подлецы!
— Да иу?..
— Что, ну?!. Разграбятъ все до тла...
— Такъ, значатъ, на лѣво?..
— На лѣво!..
— Всѣмъ?
— Всѣмъ.
— Ну, такъ и я—всѣмъ на лѣво!..
Сентябрь 1881 г.
IV.
Интеллигенты въ кабинетѣ.
— П]Юстите великодушно, добрѣйшій Николай Ни-
колаевичъ, что я безпокою васъ, говорилъ небольшаго
роста, сѣденькій съ бакенбардами, юркій статскій со-
вѣтникъ, входя въ кабинетъ не менѣе юркаго военнаго
— 159 —
въ солидномъ чипѣ. Ио вы понимаете, я не могъ не
быть у васъ... мпѣ желательно знать наше мнѣніе по
поводу предстоящихъ „окончательныхъ", какъ ихъ на-
зываютъ, выборовъ въ Кредиткѣ1?
— Очень пріятно подѣлиться съ вами, дорогой
Морицъ Ильичъ, мыслями, но скажите мнѣ пожалуй-
ста: что вы сдѣлали, чтобы гарантировать успѣхъ вы-
боровъ?
— Мы, т. е. я п мои друзья-пріятели сдѣлали не
мало... Во первыхъ, мы перессорили „шаумапчпковъ"
и „независимыхъ", мы подстрекнули самого Допа-1'рн-
іуара отказаться отъ руководительства комитетомъ, мы
пріобрѣли нѣсколько новыхъ голосовъ, мы, наконецъ,
разослали домовладѣльцамъ приглашенія о выборѣ насъ,
т. е. меня и васъ, многоуважаемый Николай Нико-
лаевичъ.
— Исполать вамъ, мой шаповный другъ, но отно-
сительно меня вы кажется поторопились... Вѣдь я не
имѣю права баллотироваться: я по имѣю собственности
въ городѣ; представляю же въ Кредиткѣ домовладѣ-
лицу мою жену, по ея довѣренности, слѣдовательно,
выбраннымъ быть ужъ никакъ не могу...
— Очень жаль! очень жаль! незамѣнимый товарищъ...
Обстоятельство это измѣняетъ всѣ мои предположенія...
я думалъ, что мы. такъ союзно п дружно дѣйствовав-
шіе въ смутныя времена Кредитки, когда старый ре-
жимъ едва удерживалъ свои позиціи подъ напоромъ
варварскихъ ордъ, такъ успѣшно поднявшіе на защиту
нашихъ, попранныхъ новыми гуннами, правъ цѣлый
городъ, — вновь союзно и дружно рука объ руку вой-
— 160 —
домъ и въ новый наблюдательный комитетъ, чтобы воз-
дать каждому по дѣломъ его... Но теперь что же?., всѣ
надежды мои рушатся... вѣдь одинъ въ полѣ не
воинъ...
— Да, любезнѣйшій собратъ, положеніе ваше хуже
губернаторскаго... по мужайтесь... смѣлѣй идите къ
цѣли и когда достигнете жалаемаго, то найдете и дру-
зей—единомышленниковъ... успѣху всѣ поклоняются и
даютъ дорогу...
— Вашими бы устг.ми да медъ пить, достойнѣйшій
Николай Николаевичъ, но я, признаться, не вполнѣ
увѣренъ въ успѣхѣ выборовъ... Зтп „шауманчпки* и
„независимыеесли и ие могутъ провести своихъ
кандидатовъ, то кто поручится, что оіш пропустятъ
нашихъ друзей. Болѣе всего они вооружены противъ
меня...
— Но моему же, вы имѣете больше шансонъ, не-
жели другіе кандидаты... Кого предлагаетъ правленіе и
комитетъ?.. Лонгинова, Лермонтова, Славянскаго, Хал-
тулари, но они пять разъ баллотировались и пять разъ
были заб]юсаны черняками. А вы послѣднее время не
баллотировались... Неужели же, безцѣнный Морицъ
Ильичъ, они не предпочтутъ васъ этимъ несимпатич-
нымъ господамъ... Впрочемъ, бдите... а мы вамъ съ
своей стороны окажемъ всякое содѣйствіе...
— Благодарю васъ, испытанный другъ, я не разъ
уже имѣлъ случай убѣдиться въ вашемъ искреннемъ
ко мнѣ расположеніи...
— Надѣюсь, что и въ будущемъ вы ничего дру-
гого съ моей стороны не встрѣтите. Но не знаете ли
— 161 —
вы, что имеико побудило Шаумана отказаться отъ
предсѣдательства въ наблюдательномъ комитетѣ?.. Вѣдь
опубликованные имъ факты, если они справедливы,
нацрохині. должны были бы еще болѣе укрѣпить въ
разумномъ дѣятелѣ желаніе. .бороться со .зломъ.
I-----Да, въ разумномъ дѣятелѣ!., но таковымъ мы
съ вами г. Шаумана едва ли можемъ считать... Это
говорунъ, человѣкъ трибуны, а не дѣла. Всегда и
вездѣ онъ заваривалъ кашу, но расхлебывать ее при-
ходилось другимъ. Слѣдовательно, и теперь повторяется
тоже самое. . Выпалъ случай свалить на людей труд-
ность дѣла—и давай Богъ ноги!..
— Ну, а что вы скажете на счетъ его канди-
датовъ?
— I’. Лермонтова и Тарасова?.. Надеждъ у нихь
много, по удача едва ли будетъ.
— Почему?
— Всѣ наши противники перегрызлись, ну и нѣть
у нихь ладу: каждый идетъ своей дорогой.
— Въ такомъ случаѣ, мы одолѣемъ навѣрное...
— А если опять всѣхъ насъ забаллотируютъ?
— Никто какъ Богъ!
— Вы неоцѣненный человѣкъ, Николай Николае-
вичъ!.. Вы придаете мнѣ бодрости, и я. оставляя васъ,
приношу вамъ искреннюю мою благодарность.
— До свиданья, дорогой другъ, тамъ, откуда мы
должны вернуться со кростом'ь или на крестѣ.
Сентябрь. 1884 г.
— ----------------
11
П И Ѳ I я.
На одной изъ аристократическихъ улицъ Петербурга,
въ бельэтажѣ, богатаго княжескаго дома, роскошно
меблированномъ, живетъ недавно пріѣхавшая изъ Гер-
манія баронесса Аделина Вплт.телъмпновпа <)юпъ-деръ-
Кнаквурстъ.
Это—дама въ полномъ разцвѣтѣ; молодости и кра-
соты. Высокая, стройная, бѣлокурая, синеокая съ чуд-
ными розовыми губками п долгимъ, знойнымъ, какъ па-
лящее солнце, взглядомъ.
Опа—вдова, пли, по крайней мѣрѣ, такъ числится.
Мужъ ея германскій офицеръ, отличившійся въ войну
1870 года, соскучился наступившей затѣмъ мирной
жизнью, уѣхалъ въ Константинополь и тамъ, вступилъ
на службу къ Абдулъ-Гампду. Спустя годъ баронесса
получила извѣстіе, что мужъ ея умеръ, хотя по дру-
гимъ источникамъ, стало извѣстно, что онъ принялъ
магометанство п завелъ гаремъ, а жену свою счелъ за
лучшее увѣдомить о переходѣ въ жизнь лучшую.
Во всякомъ случаѣ, баронесса горевала но долго.
Какъ практическая нѣмка, получивъ. вдовье держаніе
отъ. родственниковъ покойнаго супруга, она йаправіш
163 —
свои стоны въ Петербургъ и здѣсь устроилась ком-
фортабельно и ведетъ жизнь болѣе чѣмъ безбѣдно.
Ее принимаютъ въ вывшемъ обществѣ, но она пред-
почитаетъ средній кругъ, и самымъ симпатичнымъ
образомъ относится къ купечеству.
Зная, какъ наши барыни любятъ заглядывать за
завѣсы будущаго, она приглашаетъ ихъ къ себѣ, па
свои, такъ называемые, сивиллины вечера.
Посѣтителей на эти вечера, она подбираетъ болѣе
или менѣе знакомыхъ, пли солидарныхъ по убѣжде-
ніями, и взглядамъ,.
Мужчины также могутъ проникай, въ ея загадочный
заповѣдной салопъ, по но пначе, какъ въ исключи-
тельныхъ случаяхъ и по особымъ рекомендаціямъ.
Баронесса не пытаетъ судьбы просто, какъ это дѣ-
лаютъ другія современныя намъ прорицательницы, т. о.
при помощи картъ, кофе или другихъ средствъ. Она
прорицаетъ какъ пиеія, при той обстановкѣ, какая
употреблялась для того древними.
На нѣкоторые вопросы она не отвѣчаетъ вовсе. Но
большинство ея отвѣтовт, всегда двухсмысленны и остры,
такъ что кругъ, ея почитателей ежедневно ростетъ и,
современенъ, безъ ея совѣта, вѣроятно, не будетъ пред-
принято ни одно крупное солидное дѣло.
На-дняхъ передъ треножникомъ баронессы склонялись
дѣльцы Кредитки, жаждущіе найти въ пей великія
и богаты милости.
Первг гь, кто открыла, это святилище, былъ Сергѣй
Степановичъ Благово, тузъ управы п думскій воротила.
11*
— 164 —
Въ таинственной полумглѣ, предъ восхитительно-пре-
лестной Сивиллой, одѣтой въ древній костюмъ, скло-
нился нашъ доблестный витязь/ и не безъ содроганія
сердца, ждалъ рѣшенія своей судьбы, пока дивная про-
рицательница вычитывала изъ книги маговъ вѣщія сло-
веса и совершала таинство заклинанія.
Но вотъ она встала, возложила правую руку на го-
лову его и провѣщала: „дерзай'... но дерзая будь
остороженъ, дабы -не испытать горшаго"...
Это воскресило духъ будущаго великаго витязя
Кредитки, п онъ опустилъ въ кружку синеокой Сивиллы
радужное приношеніе.
На другой день совершили ту же церемонію прекло-
ненія колѣнъ у баронессы будущіе сподвижники Сергѣя
Степановича: Н. А. Веретенниковъ и II. Л. Тарасовъ.
Сивилла прорекла имъ: „Не. убойтеся. Смерть
ваша красна будетъ..."
И радужное приношеніе обильно осыпало треножникъ
пяѳіи.
Вчера посѣтили баронессу двадцать шесть кредит-
никовъ, но принятъ былъ только одинъ депутатъ) ихъ
А. Р. Гешвендъ.
Сивилла была молчалива. Долго она читала книгу
маговъ, потомъ встала, налпла въ стаканъ воды п
выслала его стоявшимъ въ валѣ па колѣняхъ кредит-
пикамъ. Гепгвенду же сказала: „Надѣйся! Жизнь
долга—достигнуть можешь".
И Гешвендъ позолотилъ ея треножникъ.
Въ валѣ между тѣмъ кредитникн на перебой. одинъ
вслѣдъ за другимъ, спѣшили прихлебнуть воды изъ
— 165 —
высланнаго Сивиллой стакана. Старикъ Лермонтовъ пла-
калъ. Пожарскій крестился, Казаринъ совершалъ закли-
наніе, Езерскій три раза плюнулъ и растеръ ногой.
Бестужевъ зачурался, Волжпнскій обмочилъ въ водѣ
платокъ п вытеръ имъ свой лобъ, а Гешвендъ вылилъ
остатокъ воды себѣ въ шапку и унесъ долой.
Говорятъ, кто-то изъ наиболѣе вѣрующихъ захватилъ
съ гобой и самый стаканъ., но кто именно — положи-
тельно неизвѣстно.
Кружка Сивиллы была предъявлена пытавшимъ
свою судьбу кредитник-амъ, но приношеній они ника-
кихъ сдѣлать не соблаговолили.
Проклятіе пнѳіи сопровождало ихъ выходъ, и вѣ-
роятно сопутствовало имъ на выборахъ.
Проклятіе Сивиллы — вещь не шуточная: этимъ
только и объясняется постигшая являвшихся къ ней
кредитниковъ неудача на послѣднихъ выборахъ.
Сегодня Сивилла обѣщала принять Морица Ильича
Михельсона и Станислава Станиславовича Окрейца.
Но чтобы предстать предъ ея свѣтлыя очи. нужно
приготовиться...
И они уже нѣсколько дней приготовляются...
Дѣло въ лептѣ: чья лепта будетъ угоднѣе всевѣ-
дущей прорицательницѣ, на того и ниспадутъ, конечно,
всѣ ея благоножоланія...
А благопожеланіями очаровательной Сивиллы прене-
брегать нельзя: самъ Сергѣй Степановичъ удостовѣряетъ
это...
Млртъ 1882 г.
НА АУКЦІОНА.
Въ Громовсконъ палаццо, на Невѣ, идетъ аукціонъ.
У подъѣзда нѣсколько экипажей, у дверей — толпа
артельщиковъ, ожидающихъ разноса вещей.
На подъѣздъ поднимаются двѣ чуйки п пиджакъ.
Затворенныя двери не поддаются покушенію отворить
ихъ. Пиджакъ стучитъ. Швейцаръ отворяетъ.
Чего ломаете двери!... Не въ кабакъ идете,
ахальники!..
Не дайся, старичина, вишь, идемъ торговаться...
Неровенъ часъ, и тебя купимъ...
— Рыломъ не вышелъ купить меня!.. А вотъ, не
пущу—такъ и будешь знать.
— Ну, ну, ладно, старикъ, не сердись: коли ку-
пимъ что, то и тебѣ перепадетъ на табакъ...
— Ступай, да смотри у меня...
Между тѣмъ въ залѣ стучитъ уже молотокъ. На
эстрадѣ, подъ хорами помѣстились аукціонисты, вокругъ
публика. Длинные ряды креселъ, диваны и стулья по
стѣнамъ заняты дамами, чиновными старичками и воен-
ной молодежью. Въ проходахъ и сзадп аукціонистовъ
толпятся іерусалимскіе дворяне, содержатели „магази-
новъ покупки и продажирыночники и другіе люби-
тели Ъгіс а Ьгас’а. Звати нѣтъ, во люди съ деньгами:
— 167 —
адвокаты, доктора, инженеры, архитектора, два генерала,
пѣсколько офицеровъ размѣстились тамъ и сямъ и тор-
гу іотгл.
Аукціонистъ выкрикиваетъ продаваемыя вещи, ар-
тельщики выдвигаютъ ихъ или выносятъ и показы-
ваютъ. Интересующіеся подходятъ и осматриваютъ.
Торгъ идетъ степенно, безо всякаго апарта, надбавки
дѣлаются рублемъ, полтиной, гривной, видно, что по-
купаютъ больше для выгоды, а не ради значенія
вещей. Предметы роскоши, художественныя произве-
денія, бронза, мебель, кухонныя вещи чередуются пе-
редъ публикой и идугь за дешевую цѣну.
Въ кучкѣ интеллигенціи идетъ разговоръ.
— Кто бы могъ думать, что все это богатство
пойдетъ съ молотка?... Чтобы сказалъ покойный Илья
Фодулычъ, если бы кто нибудь при его жизни осмѣ-
лился намекнуть ему объ этомъ? И неужели, во избѣ-
жаніе скандала, нельзя было продать все это въ однѣ
руки? говорить старый генералъ.
— Гдѣ теперь найти такихъ богатыхъ людей, ко-
торые купили бы все это? Да, между нами сказать-
тутъ много всякой дряни, — кому она нужна... А въ
разбивку продастся, отвѣчаетъ докторъ.
— Что вы! что вы! Тутъ много вещей историче-
скихъ... Вы знаете, что Федулычи принимали у себя
коронованныхъ особъ. У нихъ были Гумбертъ и Мар-
гарита итальянскіе, король шведскій, императоръ бра-
зильскій и др. Есть вещи, которыя имѣютъ соотноше-
ніе съ этими посѣщеніями.
— 168 —
Это все убрано, батюшка, перевезено па дачу,
а сюда вынесли всякую дрянь.
Слышавшій этотъ разговоръ юноша отходить и обра-
щается къ сидѣвшей невдалекѣ дамѣ.
— Мамаша, сейчасъ будетъ продаваться историчес-
кое кресло, купите для меня.
—• Какое историческое кресло? и на что оно тебѣ?
— Генералъ сейчасъ разсказывалъ, что въ немъ
сидѣлъ покойный папа Пій IX, когда, пріѣзжалъ въ
Петербургъ инкогнито для совѣта съ Ильей Федулы-
чѳмъ по поводу изданія снллабуса.
— Да?.'..
— Да, мамаша...
Дѣйствительно, черезъ нѣсколько времени выставили
на продажу старое ..вольтеровское- кресло, въ кото-
ромъ любилъ сидѣть покойный Громовъ; торгъ ожи-
вился, нѣкоторые знакомые покойнаго хотятъ купить
его на память и набавляютъ рубли и полтины охотно.
Дама не отстаетъ. Наконецъ кресло пріобрѣтено ею за
135 р., и юноша, говорить товарищу: „теперь будетъ
у насъ, по крайней мѣрѣ, матеріалъ для разговору на
всю зиму*.
Продастся двухспальная кровать. Десятипудовая куп-
чиха обращается къ своему супругу:
— 'Гы какъ хочешь, Данило Данилычъ, а кровать
»ту мнѣ купи.
— Выбери полегчѳ что ннбудь, а кровать не ку-
пишь—дорога.
— Ничего не хочу, кровать мнѣ пришла по праву.
— 169 —
Купецъ торгуется до 100 руб. и говоритъ женѣ:
„больше не дамъ". Барышникъ прибавляетъ гривну, н
кровать остается за нимъ. Купчиха рветъ и мечетъ:
— Пожалѣлъ гривенника! Будешь ты у меня пом-
нить кровать эту! и въ раздраженіи увлекаетъ мужа
домой.
Въ группѣ маклаковъ.
ІТосиотрп, Нилъ Иванычъ, на хоры: кажись
сама Анна Ивановна посматриваетъ на аукціонъ-то
нашъ?
— Будешь посматривать, когда приходится разста-
ваться съ такимъ добромъ. А все друзья пріятели
обратькали, да оброжнидн такъ.
Въ сосѣдней комнатѣ два бакенбардиста, въ очкахъ,
разсматриваютъ книги, сложенныя въ ящикъ.
— Дрянь, старье, ни одной порядочной книга!..
— Вотъ пе думалъ, чтобы у такого просвѣщеннаго
мецената, какъ покойный Фѳдулычъ, книгъ порядочныхъ
не было.
Да, братъ, библіотека, по истинѣ, купеческая.
Вотъ тебѣ: „Собраніе сочиненій, выбранныхъ изъ мѣ-
сяцеслововъ съ 1780 по 1792 годъ44; вотъ „Увѣн-
чанные подвиги ЛЮДОЙ мудрыхъ и ученыхъ", нзд.
1793 г.; вотъ „Опытъ россійской библіографіи",
нзд. 1813 г.: вотъ „Философія нравоучительная Те-
заура". 1764 года; вотъ „Добродушный, пли изобра-
женіе парижскихъ нравовъ и обычаевъ44, 1824 года и
вотъ цѣлая связка поминаній, со статьей „о поминове-
нія усопшихъ". Ну, книги! За всѣ-то рубля дать
ЛіііЛКО.
— 170 —
Подходитъ купчикъ, беретъ одно поминанье и |іаз-
сматрнваетъ.
— А вѣдь не дурно пріобрѣсть... Они еще не пи-
санныя; вѣроятно заготовлены для разсылки поминове-
ній но церквамъ и монастырямъ... Купимъ для ба-
бушки: за таковой подарокъ она навѣрно преподнесетъ
мнѣ въ благодарность радужную бумажку... Да, купимъ.
Сентябрь. 1884 г.
ВЪ ВАГОНЪ КОННОЖЕЛЪЗКИ.
Вечеръ. День праздничный. Вагонъ биткомъ набить
праздничною публикой. Въ одномъ углу мужъ съ же-
ной спорятъ, въ другомъ два мастеровыхъ ругаются.
Входить подгулявшій чиновникъ, мѣста нѣть и
онъ стоить, покачиваясь, посрединѣ нагона.
— Бросьте спорить, братцы, обращается онъ къ
мастеровымъ, лучше споемъ... и взявъ послѣдовательно
йоты: до, ре. ми, фа, солъ, онъ махнулъ нѣсколько
тактовъ рукой и запѣлъ: „Выйду-лъ я на рѣ-
ченьку] “
Мастеровые сперва посматривали, потомъ стали под-
тягивать, и наконецъ, весь вагонъ запѣлъ. Вмѣшатель-
ство кондуктора не помогло и вагонъ пришлось оста-
новить и попросить пассажировъ-пѣсенниковъ окончить
свой концертъ па вольномъ воздухѣ, при посредствѣ
городоваго.
ш
Августъ, 184:4 г.

ВЪ -ЛИТЕРАТОРСКОЙ1-.
Въ маленькой „литераторской* комнаткѣ одного
изъ трактировъ Невскаго проспекта, куда утромъ захо-
дить пишущая братія чайку поппть. „противника”
проглотить и поставить на позиціи свои дальнобойныя
мыслительныя батареи для стрѣльбы по новостямъ дня,
—сидятъ два „столпа” большихъ газетъ. Это Кроко-
дилъ Крокоднлычъ Голендерческій и Байструкъ Мам-
стрюковнчъ Неофитовъ. Первый — брюнетъ довольно
высокаго роста, съ русыми вьющимися волосами и под-
стриженной бородкой, второй же — чистый блондинъ
небодыиаго роста. Оба они работаютъ въ газетахъ по
нѣскольку лѣтъ, оба молоды, и оба мужественны, ге-
ніальны и велики.
Разница только въ глазахъ: у одного они горятъ и
грѣютъ какъ угольки въ каминѣ, у другаго же, если
смотрѣть на нихъ вблизи, то чувствуется только теплота,
теплота закрытой печки, согрѣвающая тѣло, а не
душу. Пріятели сидятъ рядомъ на диванѣ и пересмат-
риваютъ новыя газеты.
Періодъ ними — чай „на двоихъ” и пышки съ ва-
реньемъ.
— 172 —
— Ну. что. Байструкъ, вопрошаетъ прихлебывая
чай Л€]юкодил'і> Крокодиловичъ, ты знаешь что нибудь
о подпискѣ? какъ она идетъ вообще?
— А чортъ ихъ знаетъ этихъ подлецовъ-издатѳлѳй...
кого ни спросишь -всѣ жалуются, только п слышишь
„плохо!4 „очень плохо!..4
— Оно и понятно: кто себѣ врагъ!., скажи: хо-
рошо. — ты первый полѣзешь за прибавкой... а кому
охота жертвовать своими барышами... Прибавь одному,
надо прибавить другому, и третьему—сочти же, во что
эта прибавка обойдется въ теченіе года!
- Но есть богатые издатели, какъ напр. Суворинъ,
Худяковъ, Марксъ, Корнфельдтъ; что п.мъ стоитъ при-
бавить, а между тѣмъ ничего не слышно.
— Еще не приспѣлъ часъ времени, говоря высо-
кимъ слогомъ... захохоталъ Крокодилъ Крокодиловичъ.
А впрочемъ, чортъ съ ними со всѣми, вѣдь ужъ намъ
съ тобой не прибавятъ, а о Бурениныхъ. Мііхневичахъ,
Минаевыхъ, Лейкиныхъ, получающихъ и безъ того
тысячи, намъ заботиться, право, не стоитъ.
— Эго правда! отвѣчалъ меланхолично Байструкъ
Мамстрюковпчь. Поговоримъ лучше о дѣлѣ... Что ты
скажешь? Я хочу старика Щедрина раскатать за его
сказку: „Чижиково горе*, помѣщенную въ „Русскихъ
Вѣдомостяхъ4. Вѣдь это позоръ! это не литература,
а скоморошество, эго не достойно имени, которымъ мы
гордимся... Спуститься до интенданта — что можетъ
быть ниже этого паденія!.. Исписался—умолкни, знай
время, когда, подобно Тургеневу, нужно сказать „до-
вольно!..4, а этого-то наша великія перья и не пони-
— 173 —
маютъ... Человѣкъ старѣетъ, дряхлѣетъ, а созпаті-ся —
не хочется, все думается, что рука его такъ же сильна,
какъ двадцать лѣтъ назадъ!—И глаза Неофитова горѣли
каминными угольками.
— Но ты не совсѣмъ нравъ, Байструкъ! отвѣчалъ,
лѣниво потягиваясь, Крокодилъ Крокодиловичъ: допу-
стимъ даже, что скнка по мысли слаба, слабѣй его
другихъ сатиръ, но написана не дурно—остроумно и
игриво. При томъ не нужно забывать, что у всякаго
великаго писателя есть слабыя вещи, даже у Шек-
спира, Гете, Пушкина мы видимъ ихъ, почему же
онѣ не должны быть у Щедрина?
— Слабыя вещи, по конструкціи, по «Іюрмѣ, по
изложенію, я допускаю, но никакъ уже не по мысли и
цѣли. А если мысль и цѣль слабы, значитъ: .Ріпіѣ
а Іа сотесііа!”—писатель спѣлъ свою пѣсенку...
— Повторю: ты но правъ, Байструкъ! Теперь время
такое, что высоко-то и воспарять нельзя... припомни
только: „куда писать? о чемъ писать!"
— Нѣтъ, что ни говори, а зто—упадокъ таланта,
затмѣніе солнца начинается... кч. подобными, явленіямъ
я пе могу относиться хладнокровно! нѣтъ, но могу!..
— Какъ знаешь, отвѣчали, ему флегматично Голен-
дерчеекій. А кстати, ты будешь писать что нибудь о
„ Свѣточѣ* ?
— Да что о немъ писать! закрыли—и «баста. Со-
бакѣ собачья п смерть.
— Ахъ, какой ты, Байструкъ, поспѣшный въ сво-
ихъ заключеніяхъ. Къ философу, критику и моралисту
зто положительно не идетъ. Надо знать обстоятельства...
— 174 —
— Какія тутъ къ чертямъ обстоятельства! Подлецы
— и больше ничего... и подлецы то не простые, а
вишь—вредные!..
— Нѣтъ, но то. все не то, голубчикъ!., обозвать
подлецами легко, но потомъ можно и пожалѣть. Всѣ
мы люди, и ничто человѣческое намъ не чуждо!.. Оши-
биться всякому можно: тѣмъ болѣе тебѣ съ твоей го-
рячей головою... Редакторы „Свѣточа* скорѣй ко-
мики, взбрели, сумасброды, но не подлецы. Это, пожа-
луй, люди съ головами [іѣдькой,—хвостомъ вверхъ, а
у насъ съ тобой головы рѣдькой - хвостомъ книзу:
и ни они, ни мы въ этомъ не повинны, зане Прови-
дѣніе устраиваетъ наши головы, не спрашивая нашего
мнѣнія, пріятно ли намъ носить такія головы. Хочешь
я разскажу тебѣ обстоятельства, способствовавшія про-
валу „Свѣточа*, я только что получилъ письмо объ
этомъ.
— Если интересны, разскажи, отвѣчалъ съ нѣко-
торой ироніей Байструкъ Мамстрюковичъ и. позвоня въ
колокольчикъ. приказалъ вошедшему человѣку подать
сахару и пышекъ.
— Однаьо, у тебя аппетитъ, засмѣялся Крокодилъ
Крокодиловичъ, не удивляюсь послѣ этого, что ты
такой кровожадный... всѣ у тебя дѣлаются бездарными
или подлецами.
— Нѣтъ, братъ, у меня принципы такіе .. дрянь
называю дрянью, подлеца—подлецомъ... ужъ сердиться
не изволь!... Такова у меня, какъ ты сейчасъ дока-
зывалъ, голова на плечи посажена... Разсказывай-ка
лучше исторію о провалѣ „Свѣтляка!®,..
— 175 —
— „Свѣточъ", какъ тебѣ извѣстно, издавалъ въ
Петербургѣ Ярмонкпнъ и прекратилъ его за неимѣніемъ
средствъ къ изданію. Пришлось искать компаніона, ко-
торый и нашелся въ Москвѣ, въ лицѣ Родзевича.
Перевели газету въ „Бѣлокаменную". гдѣ у Родзе-
впча своя типографія, и стали издавать. Одинъ—кон-
серваторъ, другой—либералъ, сидятъ въ квартирѣ Род-
зевича и пишутъ статьи. Наппшетъ одинъ, прочитаетъ
другому и спросить: „Что, хорошо?" — „Хорошо",
отвѣчаетъ тогъ, и посылаетъ въ типографію. Напишетъ
въ свою очередь другой, прочитаетъ и спросить: „Хо-
рошо?"—„Хорошо", отвѣчаетъ первый и—посылаютъ
въ типографію. Тамъ наберутъ статьи, а авторы про-
корректируютъ ихъ и опять посылаютъ въ типографію.
Тамъ ихъ напечатаютъ и принесутъ нумера газеты въ
квартиру Родзевича. Издатели опять свои статьи въ
газетѣ читаютъ и кладутъ газету на столъ. И вотъ,
такимъ образомъ, они издавали „Свѣточъ" весь де-
кабрь, т. е. сами были издателями, сотрудниками, ре-
дакторами и, наконецъ, читателями. Кромѣ ихъ и цен-
зуры газеты почти никто не видалъ и не читалъ,
такъ какъ она подписчиковъ не имѣла и въ продажу
не выпускалась. Однажды Родзевичъ предложилъ было
прочитать какую-то статью женѣ своей, по и та отка-
залась, говоря, что ей некогда, нужно супъ готовить.
Почтенные издателя призадумались, какъ тутъ быть!
Такихъ пустяковъ, какіе они печатали, издавать нельзя,
нужно на что нибудь рѣшиться, нужно дать газетѣ
какую нибудь физіономію. Но какую? Одинъ предла-
гаетъ одну, другой — другую. Этотъ высказывается за
— 176 —
надраменіе синайское., а тотъ предпочтетъ ара-
ратское. Сойдутся, разговорятся: говорятъ, говорятъ,
а ни до чего договориться не могутъ. Пріостановили
выпускъ газеты до Новаго года. Ярмонкинъ уѣхалъ
на праздникъ Рождества въ Петербургъ къ семейству.
Возвращается йодъ Новый годъ: первый номеръ со-
ставленъ, набранъ и оттиснуть. Туда, сюда, а ничего
не подѣлаешь: араратское направленіе восторжествовало.
Нумеръ, какъ былъ заготовленъ, такъ и вышелъ. Ко-
нечно, шуму надѣлали, пошла подписка, началась роз-
ничная продажа; тонъ газеты съ послѣдующими нуме-
рами стали спускать, и дѣло обошлось бы. можетъ быть,
однимъ предосте]>ежешемъ. Такъ нѣть! горячность все
испортила. Пригласили Ярмонкина въ цензурный коми-
тетъ, тамъ и разыгралась сцена. Комикъ—етотъ Яр-
мопкинъ, накура лесплъ, наговорить такихъ вещей, что
комитетъ не могъ не донести въ Петербургъ, а здѣсь,
разумѣется, гладить по головкѣ не любятъ, взяли да
и прихлопнули навсегда.
— И по дѣломъ! Ты. братъ, что ни размазывай,
а ужъ чернаго бѣлымъ не сдѣлаешь. Горячность Яр-
монкина одобрять нельзя. Нужно помнить, что всякому
довлѣетъ свое: власти— власть, чести — честь. Строгое
[гЬшоиіе о прекращеніи «Свѣточа» имѣетъ одинъ
смыслъ: не забывайся, милый человѣкъ! И повѣрь,
оно не столько касается Ярмонкина и Родзевича, сколько
другихъ, и худаго тутъ ничего нѣтъ, хорошаго много. .
Ты самъ нто понимаешь, Крокодилъ!
— Но все таки ты напишешь въ своей газетѣ что
нибудь о , Свѣточѣ?„
— 177 —
— Что же именно?
— Да хоть о столкновеніи въ цензурномъ коми-
тетѣ.
— Въ назиданіе другимъ?... пожалуй!.. А еще ни-
чего нѣтъ у насъ новенькаго?
— Кружокъ Пушкинскій въ агоніи; масломъ уже
соборовали...
— Ну что-жъ? Прочитаешь отходную!... А больше?
— Сенатора Плево назначили товарищемъ графа
Толстаго, л ему подчинили дѣла печати.
— А-а! Пѳужелп? вотъ это новость, такъ новость!
Новость капитальная и желательная,-—и. подумавъ не-
много, Байструкъ Мамстрюковичъ воскликнулъ съ увле-
ченіемъ:
Молился я Пречистой Дѣвѣ
О ниспосланьи благодати—
Порядковъ добрыхъ для печати,
И вотъ, мольбу услышавъ, Плеве
Намъ Дѣва шлетъ, и шлетъ такъ кстати!..
— Браво, браво! да ты мастеръ и на экспромты.
Вотъ не ожидалъ въ тебѣ такой прыти. Впрочемъ,
молодецъ, хвалю,, и передамъ у насъ...
— Нѣтъ ужъ ты пожалуйста, но языкоблудствуй!
Тебѣ ничего нельзя сказать, сейчасъ звонить начнешь...
— Ну, не буду, успокойся, это я такъ къ слову.
И пріятели поднялись, расплатились за чай и, по-
жавъ другъ другу руки, разошлись по редакціямъ.
Мартъ, 1885 г.
12
УТРО ..ДЪЛОВИКА.“
На Невскомъ проспектѣ, близь Литейной, въ бель-
этажѣ большаго барскаго дома помѣщается магазинъ
разныхъ предметовъ домашняго хозяйства, извѣстный болѣе
въ средѣ торговцевъ йодъ названіемъ „магазинъ всЯкой
всячины и разной разности?. Входя въ этотъ ма-
газинъ, вы поражаетесь и громадностью его залъ, и
громадностью ассортимента товаровъ, въ залахъ нахо-
дящихся. Вамъ нужно купитъ что-нибудь—вы входите
и выбираете; ваше вниманіе привлекаетъ и то, и дру-
гое, и третье; вамъ хочется купить уже не одну, а
нѣсколько вещей, вы торгуетесь... но уходите, ничего
не купивъ и думая, что магазинъ этотъ существуетъ
отнюдь ио для торговли...
Почему вы такъ думаете—вы не можете дать себѣ
отчета, но вы думаете... вамъ досадно, чоо вы ничего
по купили, хотя вещи вамъ очепъ и очень нравятся.
Вы задаете себѣ вопросъ: почему это лица, посвятив-
шія себя коммерціи, такъ индифферентно относятся къ
дѣлу? Имъ все равно: купнлн-лн вы у нихъ что нибудь,
— 179 —
или но купили ничего. Бы тщетно ломаете голову
надъ разрѣшеніемъ сего вопроса—и не можете не об-
радоваться. напавъ хотя на слѣдъ, разрѣшающій ваше
недоумѣніе. При выходѣ изъ магазина, вы замѣтили
въ прихожей особыя двери, вы спросили: „куда ведутъ
ати двери?1 и вамъ отвѣтили: „въ кабинетъ хозяина1.
Вы вспомнили, что въ двери эти шли, когда вы вхо-
дили въ магазинъ, и идутъ теноръ, когда вы уходите,
личности, на видъ ничего общаго съ коммерціей но
имѣющія — и вы, наконецъ, прозрѣли... „А! воскли-
цаете вы въ изумленіи, теперь мнѣ ясно, что это—не
магазинъ, а что-то другое",—и бѣжите изъ него безъ
оглядки.
И вы правы! Ваша предусмотрительность не обма-
нула васъ... Не въ магазинѣ, а въ кабинетѣ хозяина
производятся всѣ главные обороты этого магазина. Хо-
зяинъ ого старый опетербуржившійся еврей; фамилія
его... ну, назовемъ его хотя Ле-Жидъ... Промыселъ-
ростовщичество... Это одинъ ивъ выдающихся дискон-
теровъ. болѣе или менѣе счастливо проходящихъ свой
скользкій путь. Онъ скупаетъ векселя п другія дол-
говыя обязательства несовершеннодѣтнихъ богатыхъ нас-
лѣдниковъ за баснословно дешевую цѣну, опъ дискон-
тируетъ векселя извѣстныхъ боиииверовъ-прожигателей
жизни и капиталовъ, за такіе проценты, какіе и самъ
сатана (еслп-бъ опъ занимался ростовщичествомъ) пред-
ложить не рѣшился бы. Опъ даетъ йодъ векселя ша-
тающимся фирмамъ, дѣльцамъ и прожектерамъ, конечно
подъ поручительство другихъ болѣе надежныхъ лицъ, но
даетъ, накладывая на нихъ свою лапу, такъ что любой
12*
— 180 —
медвѣдь логъ бы ему въ томъ позавидовать. Не пре-
небрегаетъ онъ и дамами, имѣющими вѣсъ, значенье
или богатыхъ покровителей. Товары его магазина во
многихъ случаяхъ замѣняютъ наличный капиталъ; вотъ
почему въ его магазинѣ и не нуждаются въ мелкой
продажѣ вещей въ розницу.
Утро дѣлового человѣка намъ извѣстно по очерку
нашего геніальнаго беллетриста, но утро „дѣловика44
повой формаціи еще ждетъ своего истолкователя. Я по-
зволю себѣ только сдѣлать два-три штриха для удер-
жанія въ памяти одного ивъ такихъ „дѣловиковъ14,
достойныхъ быть увѣковѣченными.
Ле-Жпдъ начинаетъ свое утро рано. Въ девять
часовъ онъ сидитъ ужо въ креслѣ передъ большими
письменнымъ столомъ, погруженный въ свои хитроумные
курсовые бюллетени. Бухгалтерскія книги, тетради, таб-
лицы, разсчетныя книжки, бумаги ипотечныя, фонды,
акціи, облигаціи и „презрѣнный металлъ” чередуясь
появляются передъ нимъ на столѣ и, провѣренные,
уступаютъ свое мѣсто векселямъ, сохраннымъ роспискамъ,
исполнительнымъ листамъ п другимъ „мѣновымъ." бу-
магамъ. Разсо]»тпрованпыя. разо ранныя и переписанныя,
онѣ убираются въ желѣзный шкафъ или же оставляются
въ столѣ для предстоящихъ на текущій день операцій.
Окончивъ съ бумагами, Ле-Жядъ начинаетъ свой
„дѣловой пріемъ44. Вотъ, влетаетъ къ нему въ кабинетъ
одинъ изъ коммиссіоноровъ и предлагаетъ ему дискон-
тировать векселя богатаго хлѣбопромышленника. Овсѣенки
изъ десяти процентовъ въ мѣсяцъ. Надутый ростовщикъ
отрицательно киваетъ головой — и коммпсяоперъ исче-
заетъ,
— 181 —
Вотъ появляется другой, просить денегъ для графа
Патера, предлагаетъ рубль на рубль за три мѣсяца п
удосгоивается только плевка.
— Баронесса Бутербродтъ! — докладываетъ артель-
щикъ, п въ кабинетъ вошла пожилая, представительная,
изящно одѣтая дама. Ле-Жидъ всталъ и дѣлаетъ два
шага на встрѣчу ей.
— А, баронесса, какъ я радъ васъ видѣть,—воскли-
цаетъ самодовольно ростовщикъ, — давно-ли изволили
пріѣхать изъ помѣстья?
— Вчера, любезный Ле-Жидъ,—улыбается баронесса,
—п сегодня ужо у васъ... Видите ли, какъ я акку-
ратна!... Срокъ моему обязательству завтра, а я вамъ
привезла деньги сегодня.
— О, баронесса, лебезилъ старый обезьяноподобный
еврей, усаживая гостью въ мягкое кресло, вы аккурат-
нѣе, извините за сравненіе, даже меня самого... Если
мнѣ не заплатятъ долга въ срокть, я самымъ аккурат-
нымъ обрйзомъ беру контрибуцію, хе! хе! хе!...
II онъ началъ пересчитывать поданную ему баро-
нессою пачку кредитныхъ билетовъ, внимательно осмат-
ривая каждый изъ нихъ. Сдѣлавъ на клочкѣ бумаги
какое то исчисленіе, онъ попросилъ баронессу доплатить
еще сто сорокъ рублей.
— За что же это, топвіепг Ле-Жидъ?
— Это проценты, баронесса, за своевременную уплату
денегъ... отвѣчалъ, осклабляясь, ростовщикъ. Вчера,
утромъ, я посылалъ узнать о вашемъ пріѣздѣ, и мнѣ
сказали, что вы еще не пріѣхали. Сами вы меня не
извѣстили, что будете въ ерошь, и я передалъ вчера
— 182 —
ваше обязательство другому дисконтеру. Это мнѣ стоило
сто сорокъ рублей, которые, ужъ извините, баронесса,
вы должны мнѣ возвратить... Вѣдь это для васъ
пустяки!
— Положимъ, любезный Ле-Жндъ, пустяки... но
все же вамъ съ меня то ужъ никакъ не слѣдовало бы
брать проценты за своевременную уплату долга.
— За то, баронесса, вы всегда будете имѣть кредитъ
въ моемъ банкѣ.
Баронесса, улыбаясь, вынимаетъ портмоне и платитъ
сто сорокъ рублей. Де-Жидъ разсыпается въ любезно-
стяхъ и провожаетъ ее до двери.
Вбѣгаетъ изящный молодой человѣкъ въ мундирѣ
одного изъ иривиллегированныхъ нашихт> министерствъ,
гдѣ онъ служитъ сверхъ штата, и живетъ на средства
своихъ сестеръ, находящихся въ замужествѣ за богачами
аристократами.
Здравствуйте, Де-Жидъ, обращается къ хозяину
молодой человѣкъ, пожимая ему руку, я заѣхалъ ска-
зать вамъ, что не могу уплатить въ срокъ моею
векселя: сестра Бруногильда пишетъ, что она не можетъ
выслать мнѣ денегъ ранѣе февраля.
Подождемъ, г. Маичъ, н до февраля, отчего не
подождать!... но вы не будьте на меня въ претензія,
язвилъ ростовщикъ, если я ваШъ вексель протестую.
— О, нѣтъ, вы этою не дѣлайте! заметался Маичъ,
мы лучше его перепишемъ...
— Какъ хотите, молодой человѣкъ, какъ хотите,
отчеканивалъ методично безчеловѣчный дисконтеръ, я
человѣкъ снисходительный и все для васъ сдѣлать го-
— 183 —
товый. Только вы ужо потрудитесь доставить новый
векселекъ нынче же, съ маленькимъ измѣненіемъ: вы
должны мнѣ двѣ тысячи рублей, а вексель привезите
въ четыре, проценты же за мѣсяцъ уплатите.
— Вы хотите двойной вексель, Ле-Жидъ?
— Это, извините, г. Майнъ, — мое правило... не
заплатили вы мнѣ въ срокъ—значитъ, вы не аккурат-
ны... а съ неаккуратныхъ плательщиковъ, въ видахъ
болѣе сильной гарантіи платежа, векселя я беру въ
двойной суммѣ.
— Какъ? вы хотите получить, вмѣсто двухъ—че-
тыре тысячи рублей.
— О, нѣтъ! если вы въ срокъ привезете мнѣ деньги,
я съ васъ получу только двѣ тысячи, а не привезете...
ну, посмотримъ, что тогда будетъ.
— Какое же вы дадите мнѣ ручательство, что не
потребуете съ меня уплаты четырехъ тысячъ при сроч-
номъ платежѣ.
— Мое слово.
— Только слово?
— Мое слово, молодой человѣкъ, отвѣчалъ высоко-
мѣрно ростовщикъ, стоитъ вашей подписи... А не вѣрите—
какъ знаете.
— Нѣтъ, я вѣрю вамъ, Ле-Жидъ, рванулся обез-
кураженный юноша, вексель привезу ужо. А бланкъ
тоже Шпраметова?
— Пусть будетъ ІПираметова.
— И такъ, до вечера, г. Ле-Жидъ.
— До вечера, г. Маичъ.
Но уходѣ Маяча, конторщикъ подалъ усѣвшемуся
— 184 -
снова въ кресла хозяину только что подученную имъ
почту. Ле-Жидъ разбиралъ ее по почерку на конвер-
тахъ—онъ зналъ, отъ кого получены письма, н нѣко-
торыя изъ нихъ откладывалъ въ сторону, а большинство,
нераспечатанными, передалъ обратно конторщику съ
приказаніемъ прочитать и доложить ему о „нужномъ^.
Изъ числа отложенныхъ имъ писемъ особенное вни-
маніе гориллы-ростовщика обратило на себя маленькое
письмецо съ мелкимъ красиво написаннымъ женской
рукой адресомъ.
— А!... это отъ нашей неприступной красавицы,
графини Лидіи Николаевны Тарановой... хихикалъ,
гадливо коверкаясь, Ле-Жидъ; прочитаемъ, чѣмъ она
соизволила насъ удостоить.
И онъ, распечатавъ конвертикъ и вынувъ изъ него
маленькій, съ анаграммой подъ графской короной, лис-
тикъ бумаги, исписанный тѣмъ же мелкимъ женскимъ
почеркомъ, прочиталъ слѣдующее:
„Отвратительная старая обезьяна, исканія ваши всегда
казались мнѣ нахальными, предложенія — пошлыми и
смѣшными. Помню я только одно. На послѣднемъ бла-
готворительномъ базарѣ вы сказали мнѣ, что у васъ,
для меня, когда бы я ни пришла къ вамъ — утромъ,
днемъ, вечеромъ, — приготовлено г.ъ несгораемомч.
шкафѣ пять тысячъ рублей золотомъ. Мнѣ нужно
спасти одного молодого человѣка, и я приду къ вамъ
взять эти деньги завтра въ 11 час. вечера. Только не
надолго... “
— Ну, это мы еще посмотримъ! потиралъ руками,
съ гримасами и ужимками обезьяны, бѣгавшій по
— 1Я5 —
комнатѣ внѣ себя отъ радости Ле-Жидъ. На долго ли
ты придешь.-. Не дамъ же я тебѣ впередъ пять ты-
сячъ рублей золотомъ!... Сдаешься, такъ сдавайся па
милость побѣдителя, иначе не жди пощады... Я тебѣ
отплачу всѣ твоп издѣвательства и насмѣшки’... „Отвра-
тительная старая обезьяна® знаетъ цѣну 5,000 р. зо-
лотомъ и заставитъ тебя отработать ихъ... нѣтъ, ты
поѣздишь за ними ко мнѣ, прелестная графиня, и мы
еще подумаемъ, какъ съ тобой разсчитаться...
Восторженную декламацію эту прервала вошедшая
старушка, представительница одной старинной дворянской
фамиліи. Она пришла просить отсрочки платежа по
обязательству ея сына, случайно попавшаго въ лапы
стараго грабителя-ростовщика. Но на всѣ ея мольбы
Ле-Жидъ но обратилъ ни малѣйшаго вниманія и тре-
бовалъ одного: денегъ, денегъ и денегъ. Старушка
вышла въ слезахъ и отчаяніи и, не зная что дѣлать,
отправилась къ градоначальнику искать его покрови-
тельства и защиты.
Такъ же нахально отказалъ онъ въ отсрочкѣ пла-
тежей: и богатому тульскому помѣщику, и московскому
подрядчику-купцу, твердя обоимъ имъ одно и тоже:
деньги нужны!
Но вотъ, когда онъ почти оканчивалъ свой дѣловой
пріемъ и собирался къ Доменпку выпить свой шнапсъ,
дверь стремительно распахнулась, и въ кабинетъ влетѣлъ
джентльменъ среднихъ лѣтъ, высокій, статный, кра-
сивый, съ большими усами, съ сильной просѣдью въ
волосахъ, одѣтый небрежно, но безукоризненно. Онъ,
— 186 —
видимо, пользовался расположеніемъ хозяина и потому
началъ рѣчь прямо съ дѣла.
— Я радъ, Ле-Жидъ, что тебя засталъ... дѣло
есть, можно кое что заработать.
— Какое дѣло, Иванъ Ивановичъ?
— Мы, т. е.: я, князь Гдудендось, всѣмъ извѣст-
ная Стервоза Малаго театра, адвокатъ Ключкинъ п
гусаръ ІІимперли, устраиваемъ въ Москвѣ рулетку, со
всѣми онерами, на паяхъ, такъ деньги нужны—дѣло
новое, хорошее: въ два—три мѣсяца тысячъ пятьдесятъ
заработаемъ.
— А сколько нужно?
— На моП пай — двадцать тысячъ, да другимъ
двумъ—еще сорокъ.
— Условія?
— Проценты назначай ты по своему усмотрѣнію, а
чистый барышъ—пополамъ.
— Гарантія?
— Поставь своего человѣка къ банку.
- Пожалуй, тысячъ съ полсотни я дамъ, только
если Мейеръ возьмется быть крупье при банкѣ...
Впрочемъ, я съ нимъ нынче переговорю. Да поѣдемъ
вмѣстѣ къ Домонику, тамъ и рѣшимъ.
И кровопійца-ростовщикъ и кровопійца шулеръ отпра-
вились къ Домонику устраивать новый притонъ грабежа.
Январь 1885.
ВЪ ЗДАНІИ СУДА.
Въ залахъ громаднаго зданія судебныхъ мѣстъ тол-
пится масса различнаго люда: судьи, присяжные, по-
вѣренные, ихъ помощники, частные повѣренные чи-
новники, уголовныя дамы, купцы п добрый русскій
мужичокъ. Каждый имѣетъ свое какое нибудь дѣло
въ отдѣленіяхъ суда. Кто спѣшитъ въ присутствіе,
кто отыскиваетъ нужное ему лицо, кто кого нибудь
ожидаетъ. Въ длинной анфиладѣ залъ образуются гру-
ппы, разсуждающія по поводу наиболѣе жгучихъ со-
временныхъ вопросовъ. „ Прелюбодѣи мысли и софисты
XIX вѣка" собираютъ вокругъ себя кружки и сыплютъ
перлы красно])ѣчія направо н на лѣво.
— А что, вопрошаетъ юркій помощникъ одного
корифея адвокатуры,—какъ по вашему мнѣнію, успѣетъ
ли г. Суворинъ возбудить своими „Письмами къ
другу*4 сенсацію иа столько, чтобы повліять на разрѣ-
шеніе кассаціи по дѣлу Мироновича въ его пользу?
— Конечно! отвѣчаетъ корифей, печать у насъ сила,
нужно только умѣть ею пользоваться... и Коробчевскій,
повѣрьте, свое дѣло знаетъ отлично.
Въ другой кучкѣ идетъ разговоръ по поводу при-
говора суда надъ судебнымъ слѣдователемъ Даманскимъ
за разныя упущенія. Отставной генералъ, чиновникъ, и
двое купцовъ осаждаютъ жреца Ѳемиды.
— 188 —
— Позвольте, говоритъ генералъ, — едва-ли воз-
можно допустить мысль, чтобы столичный судебный
слѣдователь, да еще такой симпатичный, какъ В. И.
Даманскій, могъ сдѣлать „упущенія по службѣ®.
И на Машку бываетъ промашка, ваше пр-ство, ав-
торитетно замѣчаетъ, жрецъ Ѳемиды.
— Нельзя ли узнать, господа, въ чемъ именно со-
стояли упущенія по службѣ г. Даманскаго? вопрошаетъ
купецъ-старичокъ.
— Сущіе пустяки, отвѣчаетъ жрецъ Ѳемиды—соста-
вилъ протоколъ безъ присутствія понятыхъ, предста-
вилъ дѣло прокурору безъ вещественныхъ доказательствъ
и задержалъ па трн дня подъ арестомъ лицъ, кото-
рыхъ. нужно было освободить...
— Да развѣ это пустяки! протестуетъ другой ку-
пецъ. Развѣ можно держать людей въ тюрьмѣ безъ
причины?
— Вотъ въ этомъ-то и заключается „упущеніе®,
отзывается чиновникъ,—но тол.ко упущеніе, помните:
упущеніе. Я удивляюсь одному—какъ это могли пре-
дать за это суду г. Даманскаго. Онъ приказалъ пись-
моводителю освободить ихъ, а письмоводитель забылъ
исполнить приказаніе, — внноватъ-ли тутъ Даманскій?
По моему, нужно было бы предать суду письмоводителя,
а не Даманскаго.
— У васъ, у чиновниковъ, виноватаго никогда не
найдешь, говоритъ старикъ-купецъ,—вы вѣчно другъ
на друга сваливаете... а безвинные, между тѣмъ, си-
дятъ въ тюрьмѣ.
— 184 —
— А кто его защищалъ, вопрошаетъ молодой куп-
чикъ,—Юпасовичъ, что ли?
— Жуковскій... Это будетъ почище Спасовпча,
остритъ жрецъ Ѳемиды: нужно было послушать, какъ
онъ защищалъ Даманскаго,—прелесть!..
— Какую тому инъ развивалъ при защитѣ, инте-
ресуется генералъ.
•— Опъ говорилъ, что Даманскій самый добросовѣст-
ный п ревностный исполнитель служебныхъ обязанностей...
— Оно п видно изъ обвинительнаго акта, переби-
ваетъ купчикъ.
— Позвольте!., въ задержаніи подъ арестомъ лю-
дей, взятыхъ на улицѣ за нищенство — упущеній ви-
дѣть нельзя. Это такіе люди, для которыхъ тюрьма
домъ, гдѣ они имѣютъ пристанище и пищу. Оставленіе
ихъ подъ арестовъ нужно считать скорѣе не наказа-
ніемъ. а благодѣяніемъ для нихъ... Что же касается
непредставленія прокурору вещественныхъ доказательствъ,
то это не имѣетъ никакого значенія, такъ какъ опре-
дѣленіе ихъ заслуживающими дли незаслуживающими
вниманія, всецѣло зависѣло отъ Даманскаго. Вотъ мо-
тивы. которые развилъ въ его защиту г. Жуковскій.
— Нельзя сказать, чтобы доводы были приведены
вѣскіе, замѣчаетъ генералъ. А чѣмъ кончилось дѣло?..
— Даманскаго признали виновнымъ, съ занесеніемъ
сего въ послужной его списокъ...
— Только-то?.. заговорили купцы: ну, батюшка,
такимъ взысканіемъ не пріучишь нашихъ слѣдователей
къ болѣе серьезному отношенію къ дѣлу...
— Люблю я симпатичнаго В. И., заговорилъ генс-
— 190 —
радъ, и очень сожалѣю, что его не оправдали, но въ
институтъ судебныхъ слѣдователей нужно ввести серь-
езныя реформы...
— Да, мы ничѣмъ но гарантированы противъ ихъ
произвола, говоритъ купецъ-старикъ.- возьмутъ, поса-
дитъ и сиди...
— Нѣсколько дней еще туда-сюда, замѣчаетъ мо-
лодой купчикъ, но посадятъ, на нѣсколько лѣтъ, какъ
это дѣлалъ Федоровъ—мое почтеніе!...
Э, полноте, господа, возражаетъ жрецъ Ѳемиды,
не такъ страшенъ чортъ, какъ его малюютъ.... Жили
столько лѣтъ сь такими судебными слѣдователями, про-
живемъ и еще нѣсколько...
— Не большое утѣшеніе!—ворчитъ купецъ-старикъ,
п кучка расходится.
Изъ входной диерп показалась молодая дама подъ
вуалью; она вошла и въ нерѣшимости остановилась, не
зная куда идти.
— Семенова! шепнулъ кто-то въ толпѣ.
Семенова? гдѣ? раздались возгласы, и толпа ри-
нулась къ дамѣ.
Около дверей все столпилось и стѣснилось. Каждый
старался протискаться впередъ.
Дама стояла въ нерѣшимости и не знала, что ей дѣлать.
Она какъ-то нервно рванулась и сдѣлала два шага
впередъ, топпа разступилась, опа пошла ускореннымъ
шагомъ, толпа повалила за нею п проводила ее до
кабинета предсѣдателя...
Тамъ узнати, что это но Семенова — и всѣ рас-
хохотались.
Декабрь 1884 г.
БЕСѢДА СПОРТСМЭНОВЪ.
Въ одномъ изъ второстепенныхъ ресторановъ близь
гостиннаго двора завтракаютъ нѣсколько молодыхъ
людей.
— Гонялись? спрашиваетъ юный купчикъ бакѳнбар-
диста-гусара.
— Гоняться-то гонялись, да что толку, отвѣчалъ
гусарь, ваши петербургскіе рысаки ничего не стоять въ
сравненіи съ московскими. Тамъ мы гоняемся, а здѣсь
всѣхъ вашихъ ..пыльниковъ" съ арены согнать, надо!..
— Ну, что вы говорите, неужели же вороной Миши
Никулина или гнѣдой Александра Львовича уступятъ
вашимъ московскимъ?
— Безъ всякаго сомнѣнія!.. Москва издревле сла-
вилась своими калачами, невѣстами и рысаками. Этого
преимущества она никогда и нпкому не уступитъ.
— Ну, полноте, ротмистръ, вставляетъ свое слово
золотушный лицеистъ. Насчетъ невѣстъ, т. е. вообще
женщинъ, Петербургъ Москвѣ не уступить... Покажите
мнѣ хоть одну москвичку, которая могла бы соперни-
чать съ розой Петрополя, красавицей Зиной Пустар-
— 192 —
лаковой, или чудной лиліей Сѣверной Пальмиры, оча-
ровательной ІОлнпькой Гаркави.
— А Екатерина Николаевна Томилина!.. Да вы
зыаоте ли всѣхъ московскихъ красавицъ? Если знаете,
то я вамъ укажу на многихъ, которыя могутъ смѣло
выйти на состязаніе съ вашими петербургскими краса-
вицами и получить пальму первенства.
— Въ самомъ дѣлѣ, господа, обращается аристо-
кратъ гоетпнпаго двора къ своимъ собесѣдникамъ, от-
чего это у насъ не у строить состязанія красоты?.. Вѣдь
па что бѣдна, мизерна и мала сосѣдка наша Венгрія,
а и та устраивала подобныя состязанія... А у пасъ
нѣтъ женщинъ, что ли!
— Эхъ, братъ, женщинъ много, да, если вѣрить
редактору „Петербургскихъ Вѣдомостей'* Авсѣенкѣ.
хорошенькихъ женщинъ у насъ совсѣмъ пѣтъ!.. Ка-
кое же тутъ можетъ быть состязаніе...
— Да, паши женщины всего успѣшнѣе могутъ со-
стязаться па другомъ поприщѣ, ехидно улыбнулся ли-
цеистъ: возьмите для примѣра Островлеву, Семенову-
Везакъ, и другихъ сов|>еменныхь героинь... На этомъ
поприщѣ едва ли женщины другихъ націй могутъ со-
стязаться съ нашими.
— Шуткп въ сторону, господа, засмѣялся купчикъ,
а Семенова-Безакъ сдѣлалась героиней дня, она появ-
ляется въ театрахъ съ такимъ шикомъ, съ какимъ
только жены Цезарей появлялись вт. іщркахъ древняго
Рима.
— Пикантная бабенка!., отчеканилъ, смакуя, гу-
саръ, люблю такихъ женщинъ!.. Хотите, господа, по-
193 —
слѣ завтрака поѣдемъ къ ней... Приметъ —принесемъ
ей наши поздравленія, не приметъ — оставимъ наши
карточки: такихъ женщинъ надо отличать...
— Я, чортъ знаетъ, что бы отдалъ, заявилъ съ жа-
ромъ юный купчикъ, лишь бы познакомиться съ пей.
лишь бы имѣть возможность сблизиться и изучить пси-
хопатку...
— Хочешь повторить опытъ, произведенный нѣ-
сколько лѣтъ тому назадъ съ Юліей ІІастраной, захо-
хоталъ гусарь, ну поздравляю тебя! Эй, люди, шампан-
скаго! Выпьемте, господа, за здоровье русскаго купца,
желающаго посвятить свою жизнь на изученіе психопатіи!..
— Выпьемъ! отвѣчали собесѣдники, да здравствуетъ
психопатствующіиі коммерція и окоммерчествовавшанся
психопатія!
Декабрь 1884 г.
У вновь отстроеннаго дома.
Мастеровой.
- Экіе хоромы вывелъ старовѣръ-то на кладбищенскія
денежки!
Извощикъ.
— Какой же это старовѣръ!.. Настоящіе старовѣры
на фронтонахъ своихъ домовъ нагихъ женщинъ не ставятъ.
Въ гостиномъ дворѣ.
Купчикъ.
Какова барыни-то! Вотъ-бы съ кѣмъ провѣрить
карту Зюльфакара!
Телеграфистъ.
— Опоздалъ, братъ, дипломаты уже и границы порѣ-
шили.
Январь 1886 г.
ВЪ ГЕРАТЪ!
Въ одномъ изъ нашихъ извѣстныхъ компетентных ъ
учрежденій, имѣющихъ свое спеціальное назначеніе —•
все знать, все вѣдать, все устраивать и перестраивать
въ извѣстной сферѣ дѣятельности, на благое преуспѣя-
ніе нашего дорогаго отечества, вице-предсѣдательствуетъ
генералъ Фанфулла Кумберляндовичъ Петличка.
Это сутуловатый, плотный и коренастый, довольно
большаго роста, съ культяпой ногой человѣкъ, съ
умной выразительной физіономіей, живыми бѣгающими
какъ мышки глазами и демонической усмѣшкой на
устахъ. Его большая голова съ коротко-остриженными
сѣдыми волосами и густыми характерными баками, нѣ-
сколько склоненная па одну сторону, мало подвижна,
но и въ самой своей неподвижности, какъ говорятъ
подчиненные генерала, „бдитъ1' недремлющимъ окомъ
и порою „творитъ чудеса*.
Фанфулла Кумберляндовичъ считается дѣльцомъ, зна-
токомъ своего дѣла и счастливымъ служакой. Карьеру
свою онъ сдѣлалъ скоро. Съ небольшимъ въ двадцать
— 195 —
лѣтъ, онъ съумѣлъ пройти всѣ дебри и болота служеб-
ныхъ искательствъ и чиновничьяго подслужпванья, вы-
служиванья, тасканья каштановъ изъ огня чужими ру-
ками,—и сѣлъ въ рѣзное кресло еъ высокой спинкой
за большимъ столомъ утонченныхъ гастрономовъ-сыако-
вателей казенной кулебяки съ общественной начинкой.
Прихрамывая онъ взбирался на верхъ по лѣстницѣ
службы и отличій, смотрѣлъ зорко, какъ говорится,
„въ оба", и гдѣ нужно—сторонился н кланялся, иди
же ломить прямо и сталкивалъ въ грязь смѣльчаковъ,
дерзавшихъ становиться ому поперекъ дороги или за-
держивать его па площадкахъ служебной лѣстницы. Ра-
ботать, какъ другіе, постоянно, усидчиво, онъ по лю-
билъ, но старался всегда что нибудь изобрѣтать, при-
вивать, культивировать—н тѣмъ выдвигаться впе]юдъ.
Онъ то изобрѣтаетъ новыя „табели", то устраиваетъ
особыя переппсочпыя съ гектографами Алисова, то со-
чиняетъ таблицы для учета процентовъ. Вчера его
интересовало электричество, нынче интересуетъ аккли-
матизація птицъ, завтра же будетъ интересовать — те-
лефонъ, или голубиная почта, а послѣ завтра—возду-
хоплаваніе, и всо это съ предвзятой цѣлію — идти
впереди другихъ и задавать тонъ.
Что же касается исполненія прямыхъ обязанностей,
то это оказывалось предметомъ второстепенной важности.
Дѣло, но пословицѣ, не медвѣдь и въ лѣсъ уйтп не
можетъ. Успѣхъ создаетъ послѣдователей и свиту, по
этому иѣтъ надобности работать самому, когда знаешь,
что работа будетъ сдѣлана, а тамъ, выше, у начальства,
не разбираютъ, кто пахалъ, кто сѣялъ, кто жалъ и
13°
— 196 —
мололъ пшеницу,,—давай, говорить, бу.іку: подалъ п
правь! Служба—великая школа: и плясать, и скакать,
и пѣсенки пѣть научаетъ. Фанфулла Кумберляндовичъ—
теперь уже баринъ: у него есть и лента, и казенная
генеральская квартира, п экипажъ, п прихлебатели, и
свита...
Вотъ онъ шествуетъ по департаменту къ своему
рѣзному креслу -всѣ встаютъ съ своихъ мѣстъ и низко
кланяются, а оігь, какъ громовержецъ, киваетъ, головой,
роняетъ милостивыя улыбки или хмурится. Физіономія
его — барометръ для подчиненныхъ..Одинъ взглядъ на
пее—и они знаютъ, что ихъ ждетъ: ясный день, пли
гроза и буря. И сколько порой приходится ппому сгор-
бленному надъ работой труженику перечувствовать въ
ожиданіи того момента, когда онъ можетъ взглянуть на
этотъ своеобразный барометръ, чтобы, смотря по его
указаніямъ, сообразовать свои дѣйствія въ текущей
злобѣ дня.
Въ кабинетѣ Петлички всегда раутъ. Къ нему со-
бираются и ,лиі4Д“, и „свита*, и болѣе близкіе
сотрудники, и „чающіе возмущенія источника*.
Собираются и позируютъ „о матеріяхъ важныхъ*,
новируютъ безъ конца. Если же рѣчь коснется дѣла,
Фанфулла Кумберляндовичъ кисло улыбнется и спроситъ:
„А у васъ что? много? Пошлите, пожалуйста, ко мнѣ
на квартиру". II квартира заваливается дѣлами. Бу-
маги лежатъ вездѣ: на столахъ, на этажеркахъ, на
стульяхъ и креслахъ и даже на полу, — и ждутъ, по-
добно тому, какъ бывало у Черняева въ Ташкентѣ, по
нѣскольку мѣсяцевъ подписи и отправки по назначенію...
Появленіе въ кабинетѣ лицъ чѣмъ либо выдѣляю-
— 197 —
щпхся изъ общаго уровня доставляетъ ему особое удо-
вольствіе. О. какъ онъ тогда увлекателенъ, остеръ и
находчивъ! Онъ сознаетъ необходимость очаровать со-
бесѣдника -и чаруетъ. Не одна соблазнительница, будь
это самая очаровательная „реіііе ргіпсеие сіе Рагі$и
не выдержитъ съ нимъ конкуренціи. Техникъ, ученый
финансистъ, общественный дѣятель, глубокомысленный
философъ, мудрый политикъ или администраторъ олице-
творяются въ намъ, смотря но тому, съ кѣмъ онъ
говоритъ и кому что нужно сказать.
Вотъ онъ боѣдуеть съ однимъ изъ нашихъ азіат-
скихъ генераловъ, назовемъ его хоть княземъ Мута-
лебомъ Мамелюковичом ь Сундунъ-Исаковымъ, о дѣйст-
віяхъ англичанъ въ Суданѣ.
— Положеніе англичанъ въ Суданѣ, говоритъ фан-
фулла Кумберляндовичъ немножко на распѣвъ, опасно,
оно можетъ поставить ихъ въ крнтпчесвое положеніе.
Взятіе арабами Бербера и Хартума и плѣненіе Гордона
со всей его игрушечной арміей можетъ затянуть войну.
Кто знаетъ, можетъ быть Махди Ахметъ захочетъ
отступить во внутрь страны. Силъ у него довольно, а
чтобы подчинить его или наказать, нужно много вре-
мени, пужтывойска, т. е. ила присылка ихъ изъ Англіи,
или же ослабленіе англійскихъ силъ въ Индіи. Это
намъ значительно развязываетъ руки. Пока еще но
сдѣлано размежеванія съ Афганистаномъ, отчего бы
налъ не подвинуться ..
— Подвинуться! восклицаетъ озабоченно князь Му-
талебъ Мамелюковнчъ, но куда?
— Конечно, по направленію къ Герату.
— Вы думаете, это возможно?...
— ]98 -
— Я придерживаюсь взгляда покойнаго Скобелева:
нужно умѣть пользоваться обстоятельствами. Червъ намъ
не опора. Въ полѣ только гуляютъ вѣтры, въ степи - -
кочевники. Намъ нуженъ сильный передовой постъ у
воротъ Индіи, и этимъ постомъ теперь или впослѣдствіи
долженъ быть Гератъ.
— Но развѣ это взглядъ?... волнуется п краснѣетъ
князь Сундукъ-Исаковъ.
— Взглядъ личный мой!... Успокойтесь, пожалуйста,
князь, улыбается Фанфулла Кумберляндовичъ, взглядъ,
который пи для кого не обязателенъ.. Я говорю, что
рано и.ш поздно Гератъ долженъ быть нашимъ пере-
довымъ постомъ... Но теперь это сдѣлать легче... двѣ
депеши, два письма, два батальона—и Гератъ нашъ!
— Рискованно!... можно обще-европейскую войну
возжечь...
— А по моему, только теперь и возможно сдѣлать
эго безъ потерь... Повторить подъ шумокъ возвратъ
Чернаго моря... Англичанамъ теперь не до спора съ
нами изъ-за далекаго еще отъ нихъ Герата... Эмира
можно успокоить. Вѣдь онъ былъ когда то нашимъ
нахлѣбникомъ и долженъ чѣмъ нибудь отблагодарить
за это Россію. Что-же касается Европы, то она паль-
цемъ не пошевелитъ для Англіи. Бисмаркъ даже будетъ
радъ, а у Жюля Ферри — довольно хлопотъ и съ
Китаемъ.
— Такъ, вы думаете, прогулка была бы полезна.
— Откровенно говоря, князь, я бы съ радостью
промѣнялъ свое покойное кресло на боевое сѣдло на-
чальника передоваго отряда... я подарилъ бы Россіи
Гератъ.
— 199 —
— Да, мысль блестящая’... разсмѣялся князь Сун-
дукъ-Иеаконъ, но вы все-така пока еще сидите на
вашемъ креслѣ, а у насъ, тамъ, другаго Фанфуллы
Куыберляндовича до сихъ пори., къ сожалѣнію, не
отыскивается.
И князь поднялся.
— А знаете ли, князь, что я думаю, разсмѣялся въ свою
очередь генералъ Петличка. Индостанъ покоритъ и ко-
рону императрицы Индіи принесетъ русскому царю
какой нябудь новый Ермакъ.
— Что вы говорите!... развѣ у насъ возможны
теперь вольныя дружины?
— Болѣе, чѣмъ когда либо... Вспомните русскихъ
добровольцевъ въ Сербія...
— Но ореолъ Черняева, какъ хотите, не завиденъ...
— Я но говорю о Черняевѣ, я только привелъ его
отряды для примѣра... Власть и управленіе англичанъ
въ Индіи во многомъ напоминаютъ режимъ бурбоновъ
въ Неаполѣ. Явится новый русскій Гарибальди съ
тысячью костромскихъ или Владимірскихъ марсельцевъ—
и шутя опрокинетъ британскаго льва. Не пройдетъ
года, и въ Мадрасѣ п въ Калькуттѣ будутъ сидѣть
русскіе Никотеры, Паллавичннп, Медичи и Биксіо.
— Дай Вотъ! отвѣчалъ князь, и качая съ сомнѣнь-
емъ головою, прибавилъ: а вѣрится съ трудомъ!..
— Ну, что ты подѣлаешь съ такой индифферент-
ностью и упрямствомъ, разсуждалъ самъ съ собой
Фанфулла Кумберляндовичъ. проводя князя: попъ свое,
а чортъ свое!
Январь, 1885 г.
.ГЕРАТЦЫ".
Гератцы пили чай.
Но прежде чѣмъ писать о гератцахъ, нужно сказать,
что такое гератцы.
Съ легкой руки Щедрина вошло въ употребленіе
слово ташкентцы. отчего же не дать права граждан-
ства другому такому же звучному и полному смысла
и внут]>епняго значенія слову: гератцы.
И что такое, въ самомъ дѣлѣ, гератцы?
Гератцы— зто поди рѣшительные, которымъ терять
нечего, жалѣть некого п думать не о чемъ.
Гератцы—зто птицы небесныя, иже не сѣютъ, не
жнутъ, не собираютъ, а. сыты бываютъ.
Гератцы —это безсребренники, безпочвонникн. боз-
домовникп, у пахъ ничего нѣтъ, кромѣ вѣры, чести и
убѣжденій. Ихъ можно увлечь, воодушевить, подвиг-
нуть на все высокое, доблестное, справедливое, но ихъ
нельзя купить, нельзя соблазнить, нельзя заставить сдѣ-
лать дурное, подлое, преступное.
Слово гератца - честно, обѣщанье—вѣрно, клятва
—свята...
Но перейдемъ къ дѣлу.
Гератцы пила чай.
Ихъ было трое.
Это -Негръ Косьмачъ Буйковъ, Валентинъ Василье-
вичъ Свнстулькннъ и Федоръ Васильевичъ Перушхииъ.
Одинъ—отставной маіоръ безъ пенсіи, другой—ста-
рый уволенный студентъ безъ всякихъ опредѣленныхъ
— 201 —
средствъ, и третій—купецъ безъ торговли и занятій.
Первый — молодой старикъ съ огонькомъ въ душѣ,
второй—старый юноша съ вѣтеркомъ въ сердцѣ, тре-
тій—что называется, мужчина-коренникъ со льдомъ въ
груди и ураганомъ въ головѣ.
Всѣхъ трехъ питаютъ надежды: перваго—на Бога,
втораго—на чорта, третьяго—на самого себя.
У всѣхъ трехъ въ карманѣ вѣтры, вѣтры буйные...
Эти вѣтры собрали ихъ н соединили...
И вотъ они пьютъ чай... Гдѣ—это все ]йвно, дКто
въ томъ, что опл пьютъ чай... значитъ они могутъ
еще пить чай...
Съ чѣмъ они пьютъ чай? Чай можно лить кому
какъ нравится — съ лимономъ пли съ клюквеннымъ
морсомъ, со сливками плп съ миндальнымъ МОЛОКОМЪ,
съ бѣлымъ хлѣбомъ или съ печеньемъ... По они пьютъ
чай—съ мыслями.
Мыслей у гератцевъ такое изобиліе, такое богат-
ство, такой бакинскій нефтяной фонтанъ, что если бы
С. С. Поляковъ посовѣтовался съ ними при составле-
ніи своего знаменитаго проекта забранія всѣхъ русскихъ
желѣзныхъ дорогъ въ своп загрѳіпстыя лапы,-—проектъ
этотъ не вышелъ бк такпмъ неотесаннымъ булыжни-
комъ.
— Боже мой, восклицаетъ Петръ Косьмичъ, столько
мыслей роится въ головѣ, мыслей блестящихъ, гран-
діозныхъ—н нѣть имъ примѣненія... Что дѣлать, что
дѣлать!..
— Когда въ ямѣ накопляется много мусору, ого
вываливаютъ н отвозятъ, добродушно шутилъ Перуш-
кинъ, вываливай же н ты, брать, свой соръ передъ
— 202 -
нами, а мы тебѣ поможемъ отвезти его куда слѣдуетъ.
— Мое воображеніе поглощено Индіей...
— Индіей? восклицаетъ съ изумленіежъ Свпстулъ-
кипъ, диеііѳ іббе!.. индѣйкой можетъ быть?..
Фаршированною! смѣется Перушнинь. Бъ нашемъ
положеніи всего естественнѣй, другъ мои, думать о по-
добномъ лакомствѣ...
Да полноте глупить, господа, обижается Буй-
ковъ, я вамъ говорю объ Индіи а вы — объ индѣй-
кахъ... Послѣ этого вы сами индюки, а не мыслители!..
— А ты не сердись! резонируетъ Федоръ Василье-
вичъ, мыслитель и философъ не долженъ сердиться
это къ нему не идетъ вовсе... Смотри на жизнь
проще... Что можетъ быть лучше индѣйки—будь эта
воздушная Пери, пли откормленная фаршированная
птица!..
— Л не сержусь, отвѣчалъ Буйковъ, но чтобы
бѣдному человѣку имѣть воздушную Пери или откорм-
ленную фаршированную птицу—нужно идти въ Индію...
Другого исхода нѣтъ!... .
— Повѣдай намъ, озаренный божественной мыслію
поэтъ, свои вдохновенія, и твои глаголы, быть можетъ,
прожгутъ седрца наши, иронизируетъ Свистулькпнъ.
— Боливія идеи всегда встрѣчались танъ, какъ вы
встрѣчаете теперь мою мысль, съ недовѣріемъ и нас-
мѣшкой возвысилъ голосъ Петръ Косьмичъ, но потомъ
самые ярые ихъ гонители, ие вѣрующіе Павлы, обраща-
лись на путь истинный,' становились горячими ихъ пос-
лѣдователями и нерѣдко жертвовали за нихъ жизнію.
— Ну, успокойся, пожалуйста, извиняется Валентинъ
Васильевичъ, мы виноваты передъ тобою, мы недоста-
— 203 —
точно внимательно отнеслись къ твоему заявленію. По
перейдемъ къ дѣлу! посвяти насъ, мужъ доблестный,
въ твоп сокровенныя думы, мы будемъ внимать имъ и
умиляться душою.
— Только, пожалуйста, не слишкомъ красно и
длинно, дѣлаетъ поправку Федоръ Васильевичъ, иначе
намъ но хватитъ чаю, и ты долженъ будешь потребо-
вать свѣжаго.
— Индія страдаетъ, Индія томится, Индія изны-
ваетъ, Индія изнемогаетъ подъ тираническимъ, тлетвор-
нымъ, веерастлѣвающимъ владычествомъ корыстолюби-
выхъ, эгоистичныхъ и подлыхъ торгашей.
— Петръ Косьжпчъ!.. останавливаетъ Буйкова Фе-
доръ Васильевичъ, вы заставляете меня принять на
себя обязанности спикера нашего, къ сожалѣнію, немно-
гочисленнаго. но требующаго извѣстныхъ порядковъ
митинга, и я предваряю васъ, что вч. силу заявленной
уже вамъ мною программы, я но могу допустить такихъ
широковѣщательныхъ изліяній... Чтобы выслушать ихъ,
нужно имѣть много времени и много чаю...
— Сэръ, отвѣтилъ смущенный ораторъ, я подчи-
няюсь вамъ... я буду говорить кратко... но если рѣчь
моя будетъ лишена тѣхъ достоинствъ, которыхъ вы
вправѣ требовать отъ стараго оратора, не посѣтуйте
па ыепя... И такъ, я начинаю... Индію нужно отпять
у англичанъ!.. Да, сэръ, отнять!., п отнять ее должны
мы, т. е. не правительство и русское войско, а мы—
свободные русскіе люди...
— Ого! воскликнулъ Свистулькипъ.
Предсѣдатель призываетъ его къ порядку, стуча чай-
ной ложечкой о подносъ.
— 204 —
—- Да, сэръ, я полагаю возможнымъ—продолжалъ
между гЬгь Буйковъ—ваять Индію посредствомъ воль-
ныхъ русскихъ дружппъ... Иль мало насъ, иль бѣдны
мы на столько, что не найдется у насъ тысячъ, двад-
цать ружей, тысячъ ста рублей денегъ!., остальное дастъ
сама Индія... Побѣжденная страна должна со-
держать побѣдителей'.—Это правило великаго Напо-
леона и Мольтке... А контрибуція возмѣститъ русскія
затраты. II какая это будетъ контрибуція! Не несчаст-
ная и глупая контрибуція Бисмарка—пять милліардовъ,
а въ двадцать разъ большая!., съ англичанъ можно
взять сто милліардовъ рублей: онп высосали тамъ много
рупій изъ Индіи.
— О, теперь я понимаю твою геніальную мысль,
великій иниціаторъ, проговорилъ полусерьезно, полу-
шутя Свпстулькннъ, укажи только средства, какъ до-
стигнуть итого,—и я... я пойду за тобой...
— Средства! о ппхъ-то я и хотѣлъ сообщить вамъ,
коллега. Средствъ у насъ такъ много, что придется
еіце выбирать изъ шіхъ лучшія.
— Не увлекайтесь, г. ораторъ, стучитъ ложечкой
сиикэръ, непдущпмп къ дѣлу обстоятельствами, изла-
гайте намъ только то. что нужно... вы видите, чай
кончается...
— Первое, что нужно сдѣлать, это статт. твердой
ногой па Сераксѣ, стать мирно, въ видѣ русской коло-
нія... Развѣ правительство можетъ быть противъ посе-
ленія русскихъ людей на границахъ Афганистана... И
на что ому здѣсь свободные русскіе люди, какъ мы
напримѣръ, пользы никому не приносящіе,—а тамъ мы
сослужимъ ему службу. Я даже за петицію правитель-
— 205 —
ству о разрѣшеніи поселенія и поселенческихъ пособій,,
за это крошечное пособіе, которое для поселенія на
первыхъ порахъ такъ важно. И я убѣжденъ. что пра-
вительство пойметъ важность предлагаемой мѣры... При-
мѣръ на глазахъ: Бисмаркъ и Конго...
— Браво, Петръ Косьмичъ! апплодируегь Свистул!.-
кішъ.
— Слушайте! стучитъ ложечкой спикеръ.
— Все свободное—а свободныхъ здѣсь не мало:
взгляните только па однихъ заштатныхъ, запасныхъ
и отставныхъ — все пойдетъ туда, если ему сообщить
цѣли переселенія... Я иду даже далѣе. Все, что пра-
вительство считаетъ излишнимъ здѣсь, высылая въ от-
даленныя мѣста или на родину—пусть посылаетъ туда:
тамъ всѣмъ будетъ мѣсто, всѣмъ будетъ дѣло, и всѣ
будутъ, довольны. Но это я говорю о Петербургѣ, если
же коснуться Москвы, коснуться провинціи — пойдутъ
массы людей. Стоитъ только проѣхать по казачьимъ
станицамъ, кличь кликнуть молодцамъ-атаманамъ — и
одни донцы и кавказцы на своемъ конѣ и съ сво-
имъ оружіемъ дадутъ цѣлую армію... Конечно, если
начальство пе будетъ возбранять идти свободнымъ отг.
службы казакамъ... Наше безвременье, наше безденежье,
нашу безработицу нужно обратить въ пользу—а что
можетъ полезнѣе эксплоатировать гулевой элементъ,
какъ не дальнія переселенія и надежда на лучшее буду-
щее. Кто-жъ этого не пойметъ: урюкн исторіи должны
быть всѣмъ памятны. А когда начнется борьба съ ры-
жими дьяволами, то она будетъ въ пашу пользу. Му-
сульмане Кавказа пойдутъ съ намп, мусульмане Индія,
будутъ за насъ. А это милліоны рукъ...
— 206 —
— Но средства? денежныя средства? гдѣ ихъ взять?
перебиваетъ оратора Свистулькнцъ.
— На первыя разъ протянемъ десную... Просите
—и дастся бДліа! говоритъ евангеліе, и я вѣрю,
что слово Божіе мимо не идетъ. Русскій пародъ пѳ
оставитъ бѣднаго переселенца безъ помощи. Кто помо-
жетъ изъ состраданія, кто—пзъ желанія споспѣшест-
вовать осуществленію великой цѣли, кто изъ предви-
дѣнія возврата въ будущемъ... Купцы, папр., дадутъ
помощь въ видахъ открытія торговаго пути въ Индіи)..
А затѣмъ мы можемъ и призанять... Тому, кто можетъ
получить со временемъ контрибуцію въ сто милліар-
довъ, самъ Ротшильдъ дастъ въ займы милліоновъ де-
сять-пятнадцать...
— Я вашъ! вскакиваетъ со стула п размахиваетъ
руками Свистулькннъ, берите меня н ведите, куда
знаете...
— Я тоже присоединяюсь къ вамъ, Петръ Кось-
мпчъ, заявилъ съ достоинствомъ Перушкинъ, только
не соизволите - лн, многоуважаемый глава свободнаго
движенія на Индію, заплатить за выпитый нами здѣсь
чай?
— Первая моя проповѣдь, отозвался съ улыбкой
Байковъ, была такъ успѣшна, что обратила ко мнѣ
всѣхъ мопхъ слушателей, поэтому я, на радостяхъ,
готовъ принять на себя сопряженный съ тѣмъ расходъ.
И онъ вынулъ изъ портмоне двугривенный, и за-
платилъ за первый выпитый гератцами чай.
Февраль 1885 г.
—
У с. о. ПОЛЯКОВА.
(изъ ЗАПИСОКЪ репортера).
Прочиталъ я вчера въ „Нов. Времени* „депортацію1*
всесвѣтнаго бѣгуна и корреспондента Молчанова о томъ,
что онъ. былъ допущенъ къ цѣлованію туфли ого свя-
тѣйшества же.іѣзно-до]южнаго имама Самуила 1-го (до
поступленія въ имамы, онъ назывался Самуилъ Соло-
мины чъ Поляковъ), п со мпой сдѣлалась лихорадка...
Шутка сказать—быль допущенъ во „дворецъ* же-
лѣзно-дорожнаго имама—и во дворецъ, не то что въ
швейцарскую къ какому-нибудь Мпхѣпчу, куда вообще
имѣетъ доступъ нашъ братъ „скоропадентъ*, но въ
кабинетъ самого имама—этотъ „идеалъ кабинетовъ*.*
Молчановъ стоитъ въ кабинетѣ—„идеалѣ каби-
нетовъ* и, пересѣменивая ножками, любуется его
„куполообразнымъ плафономъ*, его „стѣнами,
завѣшанными громадными портретами и ми-
ніатюрными фотографіями*, его „мягкими кре-
слами*, его „удобными диванчиками*. его „шир-
мами*, его „столами и столиками еіс!..*
Онъ но только что любуется всѣми этими и дру-
— 20» —
гили, о которыхъ умолчалъ, предметами, но вмѣстѣ
съ тѣмъ и наслаждается лицезрѣніемъ „хозяина этою
комфорта—небольшого роста человѣка блѣд-
ною п худою, давно страдающаго астмой и
разъѣзжающаго по дорогамъ съ подушечкою ки-
слорода!..и
Онъ не только что наслаждается лицезрѣніемъ этого
человѣка, но вмѣстѣ съ гЬмъ и слушаетъ, всакъ гово-
ритъ „образецъ нервнаго человѣка, т. е. не про-
сто нервнаго, и сотканнаго изъ однихъ только
нервовъ!*
Онъ не только слушаетъ нервнаго человѣка, но вмѣ-
стѣ съ тѣмъ восторгается п умиляется, какъ этотъ че-
ловѣкъ „успѣвшій узнать ваь тайны государ-
ственнаго руля и самыхъ рулевыхъ", скорбятъ о
„бросаніи казною ежегодно зря, на вѣтеръ, со-
рока милліоновъ рублей, расходуемыхъ на же-
лѣзныя дороги!^.
Онъ не только восторгается п умиляется подобной
скорбью желѣзнодорожнаго имама, но вмѣстѣ съ тѣмъ
„блаюдаргппъ его за интересную бесѣду" и цѣ-
луетъ туфлю его святѣйшества!..
Господи Гоже мой, чтожъ это такое! Приваливаетъ
же людямъ подобное счастіе.
И за что только!..
И не умираютъ они послѣ этого!.. Я бы умеръ!.,
право, умеръ бы!..
И не то, чтобы умеръ, какъ умираетъ ипогда мой
всесвѣтный бѣгунъ-коллега, на день, на два,—но умерь-
бы совсѣмъ, т. е., до смерти!..
Ночь цѣлую но спалъ я н все думалъ...
И чего только не передумалъ я за эту ночь...
— 209 —
Счастливцемъ родился этотъ Молчановъ! непремѣнно
въ сорочкѣ родился!..
Кто у насъ можетъ сравниться съ нимъ!
Онъ предстоялъ!..
Онъ видѣлъ!..
Онъ слышалъ!..
Онъ любовался!..
Онъ восторгался!..
Онъ умилялся!..
Онъ. благодарилъ!..
Онъ лобызалъ!..
А мы!.. А я!..
Нѣтъ, я не могъ болѣе соображать, у меня захва-
тило горло, въ глазахъ потемнѣло, и я, затрясшись
всѣмъ тѣломъ, упалъ въ изнеможеніи...
Призванный докторъ констатировавъ фактъ, что я
тоже „сотканъ изъ однихъ только нервовъ*, про-
писалъ мнѣ большой пріемъ хишіна и посовѣтовалъ
успокоиться...
Успокоиться!., легко сказать: успокоиться! Нѣтъ, я по
могу успокоиться!.. Онъ достигъ, опъ предстоялъ!., а я?.,
да чѣмъ же я хуже его? И я долженъ достигнуть, и
я долагеиъ предстоять..
Къ утру рѣшеніе было принято окончательно!
Всталъ я рано п, подобно Молчанову, вымылся ка-
занскимъ мыломъ и остудилъ пылавшую голову холод-
ной водой изъ подъ крана.
Подобно ему же, надѣлъ чистую рубаху съ полот-
няной грудью и воротничками (крахмаленную).
Застегнулъ запонки—Адамова голова.
11
- 210 —
Надѣлъ фракъ съ атласными отворотами.
Шляиу-клакъ.
Перчатки (правая съ маленькой дырочкой взята въ
руку).
Па плечи набросилъ пальто на гагачьемъ перѣ (ужа-
сно теплое).
Подъ мышку портфель съ номерами газеты, гдѣ пе-
чатаются мон статьи.
Посмотрѣлся въ зеркало—совсѣмъ Молчановъ!., даже
нѣсколько интереснѣй его, потому что послѣ безсонной
ночи ликъ мой сталъ блѣденъ, и томность отразилась
во взорѣ.
Поѣхалъ па извощикѣ. (Жалѣть двугривеннаго не
приходилось).
Пріѣзжаю—и прямо въ швейцарскую къ Мпхѣичу.
— Здравствуй, Михѣпчъ.
— Здравствуйте, баринъ, давно не видались.
— Былъ у васъ на дняхъ Молчановъ?
— Былъ.
— Что дѣлалъ?
— Сидѣлъ у меня вь каморкѣ, какъ и вы вотъ...
— Долго?
— Больше часу мѣста будетъ.
— Что такъ?
— Пришелъ раненько, ну и былъ кофею не ппмши.
чашечку у меня и выпилъ.
— Съ булками пилъ?
— Съ булками.
— А меня угостить, Михѣичъ? я тоже еще не
пилъ.
- 211 —
— Могу п васъ угостить.
— Ну, а тамъ былъ?
— Гдѣ?
— На верху.
— Какъ же, былъ! Присталъ ужъ оченно: допусти,
'говоритъ. Михѣичъ,— вѣкъ но забуду. Ну и допустилъ...
— Допусти п меня...
— Могу и васъ допустить.
— Теперь можно?
— Можно... отчего не можно... Пойду, скажу, и
приметъ!..
— Такъ оборудуй, другъ.
— А будетъ что?
— Да ужъ будетъ. Ты знаешь, мы — люди свои,
сочтемся...
И онъ провелъ меня въ билліардную комнату. Ком-
ната тоже плафонистая, большая, темноватая (выходитъ
на дворъ), кіевъ много...
Стою у билліарда п жду. Признаться, духъ за-
хватило... Не шутка вѣдь говорить съ человѣкомъ,
„знающимъ всѣ тайны государственнаго руля
и самихъ рулевыхъи ...
И вотъ выходитъ почтенная личность, нѳболыпаго
роста, съ баками, во фракѣ и узкихъ панталонахъ.
— Что вы? спрашиваетъ.
— Я?... я—корреспондентъ...
— За чѣмъ пожаловали?
— За тѣмъ, же за чѣмъ былъ и мой коллега Мол-
чановъ.
— То есть?
— 212 —
— Чтобы видѣть васъ, слышать и умиляться.
— А, сдѣлайте одолженіе. И онъ, чтобы я могъ
разсмотрѣть его хорошенько, повернулся немножко влѣво,
лицомъ къ свѣту.
— Ну, что?,, видѣли, слышали и умилились? сп]и>-
силъ онъ меня немного иогодя.
— Видѣлъ, слышалъ и умилился.
— Что же дальше?
— Позвольте поблагодарить васъ и поцѣловать что
позволите.
— Благодарите и цѣлуйте.
Я только хотѣлъ сказать витіеватую рѣчь, чтобы
затмить ею рѣчь моего счастливаго предшествен-
ника, бѣгуна н скородета Молчанова, какъ почтенная
личность повернулась и ушла въ сосѣднюю комнату.
— Что же это? обращаюсь я къ стоявшему сзади
Михѣичу, опъ ушелъ...
— Ушелъ.
— Капъ же такъ ушелъ, не давъ мнѣ поцѣловать
даже туфли?
— Да онъ, можетъ, за туфлей и пошелъ.
— Куда?
— Къ Самуилу Соломоновичу.
— Да это кто жо такой?
— Это его камардннъ.
— Камердинеръ!., а развѣ самъ Самуилъ Соломо-
новичъ но принимаетъ?
— Но принимаетъ.
— А Молчанова?
— Тоже принималъ камардннъ.
— 213 —
— А не самъ Самуилъ?
— О, нѣть!
— Да ты врешь?
— Право слово!
— Вотъ, такъ штука! какъ-же опъ написалъ, что
видѣлъ и бесѣдовалъ съ самимъ Самуиломъ Соломо-
новичемъ.
— Извѣстно, вралъ!.. Не первый разъ, чай, ему
врать-то—сами знаете...
— Что-жъ мнѣ теперь дѣлать?
— Идите домой, да никому не разсказывайте.
— Нѣтъ, я всѣмъ разскажу, я напечатаю во всѣхъ
газетахъ, что вашъ Самуилъ надуваетъ даже насъ,
корреспондентовъ, высылая къ намъ, вмѣсто себя, ка-
мердинера.
И я бросился съ лѣстницы стремглавъ, Михѣичъ пы-
тался было остановить меня, крича: „а что же, баринъ,
на чаекъ-то!., смотри—другой разъ не допущу"!.. но
я только махнулъ рукой п выбѣжалъ, взбѣшенный. на
улицу.
Февраль 1885 г.
НА БИРЖЪ.
— А нашъ банкъ опять отличился.
— Да чѣмъ наши банки отличаются?
— Какъ чѣмъ?.. Въ одномъ производится кража,
въ другомъ воровство, въ третьемъ—хищеніе .Все же
.разнообразіе.
Сентябрь 1885. г.
У МАХДИ.
(изъ ЗАПИСОКЪ РЕПОРТЫ»!).
— Махди въ Петербургѣ!
— Магометъ Ахметъ суданскій здѣсь!
— Побѣдитель англичанъ, тріумфаторъ Хартума среди
насъ!
Вотъ восклицанія, которыя раздавались вчера въ Нѳ-
тербургѣ.
Этого было достаточно, чтобы взволновать все насе-
леніе, вышедшее по случаю масіяницы погулять.
Толпы народа ходили по Невскому и освѣдомлялись
у городовыхъ, гдѣ остановился знаменитый арабъ, плѣ-
нившій Гордона.
Тѣ въ свою очередь внимательно осматривали во-
прошающихъ, многозначительно улыбались п пожимали
плечами.
— Не велѣно говорить! слышится возгласъ какого-
то мастероваго, и толпа валитъ далѣе.
— 215 —
Я долго соображалъ, гдѣ бы могъ остановиться
суданскій лжепророкъ; мнѣ казалось, что такой знаме-
нитый путешественникъ, не смотря на то, что онъ путе-
шествуетъ инкогнито, подъ какнмъ нибудь вымышлен-
нымъ именемъ, можетъ остановиться только въ гостин-
ницѣ лучшей въ городѣ—и я отправился въ Европей-
скую гостинницу.
— Здѣсь остановился Махди? спрашиваю у швейцара.
— Махди? и>а$ і$і (Іа$? отвѣчаетъ швейцаръ во-
просительно. ]сЬ ѵегзіеЪе пісЬі гиз$І5сЬ. ЗргесЬеп
5іе сіеиі^сЪ?
— Какъ же такъ? изумляюсь я: живешь ты въ Рос-
сіи, хлѣбъ кушаешь русскій, людямъ служишь русскими
жалованье подучаешь русскими деньгами, а по русски
не знаешь? Махди, я спрашиваю, не остановился ди
у васъ?
— Махди? мой не знаетъ. (Іеііѳп 8іе пасѣ конторъ?
тамъ вамъ нудитъ говорійтъ?
Отправляюсь въ контору. Тамъ меня любезно выслу-
шали и сказали, что у нихъ есть какой то пріѣзжій,
но Махди ли это, они не знаютъ, и что наиболѣе точ-
ныя свѣдѣнія можно собрать у коммисіонеровь гостин-
ницы, которые знаютъ всѣхъ пріѣзжихъ.
Иду, встрѣчаю коммасіонера и спрашиваю: „не знаете
ли вы Махди? “
— Махади? что такое махади? разводитъ руками
еврейчикъ-коммнсіонеръ, смаху иди? Была здѣсь такая
барышня, да выѣхала... другія есть!
— Махди—мужчина, богатыйпутешественникъ, арабъ,
— 216 —
по молодой, сѣдой, имя можетъ быть имѣетъ другое.,
при немъ свита...
— Арапъ, сѣдой, со свитой?., есть такіе кажется...
арапы, не арапы, а сѣдые и черные, звать какъ то
мудрено... идите въ тринадцатый нумеръ.
Я было занесъ уже ногу на ступеньку и хотѣлъ идти
на верхъ, какъ еврейчикъ остановилъ меня: „что же,
баринъ, за коммисію “?
— За какую коммисію?
— Какъ за какую коммисію!.. вы пробили пайти
вамъ арапа, и мы нашли, такъ за коммисію хоть два
здота.
Бросилъ ему двугривенный и побѣжалъ на верхъ.
Бъ широкомъ корридорѣ гостинницы передъ тринад
цатамъ нумеромъ стояла уже толпа, среди которой
тѣснятся, стараясь пробраться къ дверямъ нумера, почти
всѣ наши ^скоропадентыи газетъ. Тутъ и ,быстро-
ногій Ахиллъ “ Молчановъ, и „вездѣсущій • Шрейоръ,
п щеголь Агіевскій, н величественный Вацлавъ, н му-
жественный Соколовъ, н разудалый Плещеевъ, и мудрый
Харламовъ, и даже психопатка -Семенова.
— А, всей честной компанія!., кланяюсь я коррес-
пондентамъ:—предупредили...
— Не по вашему же спать, отвѣчаетъ. Соколовъ.
Извольте же стать въ хвостѣ! резюмируетъ Мол-
чановъ;—впередъ лѣзть нельзя, нужно соблюдать оче-
редь... послѣ пришли, послѣ п войдете.
Я и не желаю нарушать вашихъ привнллегій,
отвѣчаю я Молчанову. Каждый долженъ пользоваться
— 217 —
занятымъ имъ по времени прихода мѣстомъ, но можетъ
•быть кто-нибудь по взаимному соглашенію уступитъ мнѣ
свое мѣсто...
— Угостите водкой у Палкина, когда кончимъ здѣсь,
обращается ко мнѣ Семенова, — я васъ пущу на свое
мѣсто.
— Съ величайшимъ удовольствіемъ, милѣйшая,—и мы
перемѣнились мѣстами.
Впереди меня стоялъ Шрейеръ.
— Почтеннѣйшій Юлій Осиповичъ, говорю я ему
на ухо: не желаете ли получить сегодняшній мой гоно-
раръ за статью о Махди—уступите мнѣ мѣсто?
— А сколько это будетъ?
— Строкъ двѣсти по пятачку, рублей десять.
— Оі’чего нѣть? пожалуй... и онъ уступилъ мнѣ
свое мѣсто.
Впереди меня стоялъ „быстроногій Ахиддъ" Мол-
чановъ. Я обратился къ нему съ просьбой потѣсниться
немножко вправо н дать мнѣ возможность стать съ нимъ
рядомъ. По онъ презрительно смѣрилъ меня глазами
съ головы до ногъ и, отвернувшись въ сторону, отвѣ-
тилъ дерзко: „чтобы „Новое Время" позволило кому
ннбудь стать съ собою рядомъ—этого никогда не будетъ’-
Я ничего не отвѣчалъ, но уступить мнѣ не хотѣлось,
и я сгадъ вести переговоры съ стоявшимъ выше насъ
А. А. Соколовымъ, и тотъ за обѣдъ съ Семеновой
у Палкина согласился уступить мнѣ свое мѣсто.
— Что, Алеша, обратился я къ Молчанову, занимая
мѣсто Соколова, остался за флагомъ!..
218 —
Быстроногій скороходъ и скоролетъ только сплюнулъ..
Между тѣмъ пріемъ посѣтителей продолжался, но
не по очереди, а по вызову Махди. У дверей тринад-
цатаго нумера стояли два гайдука московскаго пошиба,
въ смазныхъ сапогахъ и чуйкахъ, и строго охраняли
доступъ къ нимъ. По временамъ дверь отворялась, высо-
вывалась какая-то курчавая голова и что то говорила
на ухо одному изъ гайдуковъ. Тогъ въ свою очередь
провозглашалъ фамиліи приглашаемыхъ лицъ, и лица
эти допускались къ Махдп.
Вотъ слышу, вызвали Стояновскаго, Фшпшпова, Геор-
гіевскаго, Любимова, Губонина, Глазунова, Гинцбурга,
Зака, Полякова н другихъ банкировъ. „Что за дьяволь-
щина, думаю, неужели Махди пріѣхалъ совершить у насъ
заемъ!“ и стараюсь комбинировать появившуюся мысль.
А толпа тѣмъ временемъ все растетъ и растетъ бо-
лѣе. Семенову кто то такъ прижалъ, что она вскрик-
нула. Мы подвинулись къ самымъ дверямъ и, какъ
только курчавая голова показалась въ дверяхъ, вручили
ей наши визитныя карточки н просили представить ихъ
Махди безотлагательно.
Не безъ волненія ждали мы отвѣта Махдп; насъ
интересовало то, въ какомъ порядкѣ онъ насъ приметъ:
всѣхъ вмѣстѣ, или же поочередно, п кого прежде всѣхъ?
Но вотъ курчавая голова снова выглянула, пошеп-
тала что то гайдуку и тотъ объявилъ намъ, что скоро-
падентовъ „его превосходительство“ видѣть но желаетъ.
Мы переглянулись.
— Вотъ такъ фунтъ! выпалить Плещеевъ.
- 219 -
— Ну ка, Алеша, обратился я къ Молчанову, по-
кажи намъ силу „Новаго Времени“, проникни!
— Смири Махди! смѣялся Агіевскій.
— Обуздай! хихикала Семенова.
— И проникну, смирю и обуздаю! отвѣчалъ мрачно
Молчановъ: я ночую здѣсь, и завтра простою у дверей
цѣлый депь, я буду просить аудіенціи, буду требовать,
и если проклятый арабъ откажетъ, вломлюсь силою...
И онъ, вынувъ изъ кармана револьверъ-бульдогъ,
махнулъ имъ рѣшительно.
— Браво. Алеша, отозвался я съ улыбкою, подъ
такимъ условіемъ остаюсь и я съ тобою.
— И мы, и мы! повторили другіе „скоропадейты".
— И даже я! присовокупила Семенова.
— Теперь обсудимъ, что намъ дѣлать, предложилъ
ІІІрейеръ. Написать ультиматумъ... но па какомъ языкѣ?..
Махди, пожалуй, европейскихъ языковъ не понимаетъ?..
— Ниши на древне-еврейскомъ, отозвался молчав-
шій все время Вацлавъ. Вѣдь ты его, навѣрно, знаешь!
— Я не только древне-еврейскій языкъ знаю, но
знаю даже немножко и по арабски...
— Ну, такъ пиши по арабски, рѣшилъ Соколовъ.
И Шрейеръ, отойдя къ стѣнѣ, началъ приводить
въ порядокъ свою походную канцелярію. Вдругъ дверь
отворилась и курчавая голова объявила чрезъ гайдука,
что пріемъ посѣтителей оконченъ; и что его превосхо-
дительство сейчасъ изволить уѣзжать.
Мы всѣ бросились къ дверямъ и на скоро уполно-
мочили Юлія Осиповича представиться отъ лица всей
— 220 —
прессы Махди и просить его назначить намъ аудіенцію.
Стоимъ, приводимъ въ порядокъ наши костюмы и наши
шевелюры, подтягиваемся, налаживаемъ физіономіи п
ожидаемъ появленія пророка. И вотъ отворяются двери,
вытянулись гайдуки н на порогѣ появился... о, Господи,
мы чуть не провалились сквозь землю! появился... Ми-
хаилъ Никифоровичъ Катковъ, пророкъ съ Страстнаго
бульвара.
Семенова какъ увидала, такъ и грохнулась въ обмо-
рокъ, а мы всѣ. какъ спугнутые воробьи, отпрянули
назадъ.
Молчановъ съ ловкостью военнаго человѣка тотчасъ
занялся Семеновой, разстегнулъ ей корсажъ и велѣлъ
перенесть ее въ спальню Михаила Никифоровича. Тамъ
онъ ее раздѣлъ, уложилъ въ кровать, потребовалъ спирту
и сталъ ее тереть... А мы, мы, униженные и оскор-
бленные, бѣжали... бѣжали какъ будто гонимые злымъ
духомъ, по корридорамъ п лѣстницамъ гостинницы, ста-
раясь опередить другъ друга... О, бѣдные „скоропа-
денты‘1..
Январь, 1885 г.
СОВМѢСТИТЕЛЬСТВО.
Въ гостиппой начальницы одного женскаго учебнаго
заведенія, Маріанны Сергѣевны Ельхнной—засѣданіе ко-
митета, собраннаго почтенной хозяйкой съ цѣлью обсуж-
денія вопроса о несовмѣстктѳльствѣ казенной службы
съ частною. За столомъ, на диванѣ, сидитъ сама хо-
зяйка, дама почтенныхъ лѣтъ. Рядомъ съ нею дирек-
триса другого института, баронесса Эмилія Карловна
фопъ-дерь-Шнапсъ. По правую руку хозяйки, въ крес-
лѣ возсѣдаетъ членъ совѣта Леонидъ Васильевичъ
Побродяжкинъ, слѣва — тоже членъ совѣта, Александръ
Михайловичъ Жидова. Напротивъ, на табуретѣ, по-
мѣстилась въ качествѣ секретаря, одѣтая но послѣдней
модѣ, прелестная молодая дама, дочь хозяйки. Зинаида
Александровна Разлюляева.
— Вотъ, шезйатез еі теззіеигз, обращается къ
своимъ собесѣдникамъ хозяйка, — нп-дияхъ вышелъ
указъ о томъ, чтобы министры, деректора и вообще
особы первыхъ трехъ классовъ не участвовали въ акціо-
нерныхъ обществахъ и торговыхъ предпріятіяхъ, вли
же должны оставить коронную службу. Я занимаю постъ
директрисы и состою въ числѣ особъ третьяго класса.
— 222 —
Это съ одной стороны. Съ другой-жѳ, я имѣю въ раз-
ныхъ акціонерныхъ предпріятіяхъ капиталъ, и кромѣ
того, Бег^о записать на мое имя свой заводъ. Поэтому,
я должна или оставить постъ директрисы, или взять
изъ дѣла мои капиталы и отказаться отъ завода. Между
тѣмъ и Сергѣю нельзя имѣть завода: онъ тоже гене-
ралъ, служить на видномъ мѣстѣ и не можетъ, зани-
маться торговлей на свое имя. Что мнѣ дѣлать? По-
совѣтуйте... Больше всего я боюсь, чтобы не предло-
жили мнѣ оставить мой постъ свыше.
Нѣсколько минутъ п|юдолжалось молчаніе. Вытянутыя
физіономіи собесѣдниковъ выражали какую-то тупую
озабоченность и тревогу. Первая прервала молчаніе
баронесса.
— А что, та сЬёге, совѣтовалась ли ты по этому
вопросу съ своимъ духовникомъ?
— Нѣтъ, не совѣтовалась... развѣ онъ компетентенъ?
— Де пе каіз раз, компетентенъ ли онъ... отвѣчала
авторитетно баронесса, — но мнѣ кажется, что во
всѣхъ затруднительныхъ случаяхъ нуашо прежде всего посо-
вѣтоваться съ духовникомъ: я всегда приглашаю для со-
вѣта ксендза каноника Катковскаго. Это ученый чело-
вѣкъ, и совѣты его всегда разумны.
— Да, католическіе патеры на это способны, воз-
разила Маріанна Сергѣевна, — но наши — я, право,
не знаю, могутъ-ли отвѣчать на всѣ вопросы... Я разъ
какъ то обратилась, не помню ужъ, по какому дѣлу,
къ покойному протопресвитеру Бажанову, по онъ мнѣ
такъ много наговорилъ, что въ памяти у меня ничего
не осталось.
— 223 —
— Мнѣ кажется, многоуважаемая Маріанна Сергѣевна,
заговорилъ вкрадчиво Побродяжкинъ,—указъ о носов-
мѣстительствѣ собственно васъ касаться не можетъ: онъ
изданъ для лицъ, стоящихъ у власти и могущихъ
тѣмъ или другимъ образомъ вліять на акціонерныя
предпріятія и торговлю...
— Какъ не касается!., перебила его хозяйка. Въ
указѣ ясно говорится о директорахъ: я—директриса;
объ особахъ первыхъ трехъ классовъ: я—особа... Мнѣ
вчера Місоіав положительно разъяснилъ указъ въ этомъ
смыслѣ, а онъ, вы знаете, служитъ въ опекѣ...
— Позвольте, Маріанна Сергѣевна, обращается къ
ней почтительно Жидова, — зачѣмъ вамъ самимъ воз-
буждать подобный вопросъ?.. Допустимъ даже, что онъ
касается васъ, допустимъ даже, что вамъ напишутъ
свыше объ избраніи положенія, — ну, что-жъ изъ
этого... Можно утверждать, что указъ этотъ васъ не
касается... А въ то время, пока будетъ производиться
переписка, вы успѣете устроить ваши капиталы и пере-
дать кону нибудь заводъ.
— Совѣтъ разумный, отвѣчала, подумавъ, хозяйка,
но не для женщины... Такъ могутъ поступать мужчи-
ны, но женщина никогда не унизится до канцелярской
проволочки!.. Какъ-бы я взглянула на мою патронессу,
что бы сказала при встрѣчѣ, если-бы я позволила себѣ
написать такъ... Нѣтъ! этого я никогда не сдѣлаю!..
— Отдай, пшпап, мнѣ твои капиталы п заводъ, отзы-
вается Зинаида Александровна,—и я разрѣшу вопросъ
скорѣй тебя. Мнѣ будетъ предстоять тогда обязатель-
ная казенная служба—прн мужѣ и частная—управлять
— 224 —
капиталами и заводомъ: я возьму увольненіе отъ казен-
ной и оставлю за собой одну частную... Хорошо,
віатап?
— Ахъ, какой ты ребенокъ, Зина! покачала голо-
вой Маріанна Сергѣевна. Развѣ можно отказаться отъ
мужа...
— Отчего-же нѣтъ, шашав, если у меля будутъ
деньги и заводъ?
— Отчего?!., оттого, что ты еще дптя.
— Дптя... повторила Зинаида Александровна полу-
шовотомъ. Хорошо дитя, у котораго мѣтъ игрушекъ!..
— Всякій законъ можно понимать такъ или иначе,
многоуважаемая Маріанна Сергѣевна,—возвысилъ, голосъ
Леонидъ Васильевичъ. Поэтому, чтобы опредѣлить съ
достовѣрностью, касается-ли васъ указъ о иесовмѣстн-
тельствѣ, необходимо пригласить юриста. Не желаете
ли, я привезу къ вамъ хорошаго адвоката, молодого,
но знающаго...
— Кого именно? любопытствуетъ Зинаида Алексан-
дровна.
— Цьглова, Николая Николаевича...
— Опъ недавно женился?
— Да, женился.
— Ну, такъ когда же ему теперь давать другимъ
совѣты—ехидничаетъ. Зинаида Александровна.
— Ну, не хотите молодого, привезу старика: Гаев-
скій, Викторъ Павловичъ, знающій юристъ.
— Адвокатамъ нужно платать за совѣты, отозвалась
Маріанна Сергѣевна. А вотъ у меня есть свой дѣлецъ
—смотритель., всякое дѣло разрѣшаетъ въ два слова,-
— 225 —
и она позвонила въ колокольчикъ. „Позовите ко мнѣ
Михаила Васильевича“, приказала она вошедшему лакею.
Побродяжкинъ и Жидова, посмотрѣвъ на часы,
встали со своихъ мѣстъ и начали прощаться.
— Извините, Маріанна Сергѣевна, мнѣ нужно заѣ-
хать въ засѣданіе нашего комитета,—говорить первый.
— У меня сегодня докладъ,—извиняется другой.
И они уѣхали.
Вслѣдъ за ними поднялась и баронесса фонъ-деръ-
Шнапсъ. Расцѣловавшись съ хозяйкой и пожавъ руку
Зинаидѣ Александровнѣ, она величественно направилась
къ двери. У самой портьеры она остановилась и, повер-
нувшись къ хозяйкѣ, шепнула ей па ухо:
— Гюга ради, Маріанна, посовѣтуйся съ духовни-
комъ, щюждо чѣмъ ты рѣшишься на что нибудь.
— Отдай, іпатап, свои акціи и заводъ инѣ—пла-
кала Зинаида Александровна, припадая къ матери на
грудь: я разойдусь съ мужемъ... Ты знаешь, я самая
несчастная женщина — во всемъ отъ него завишу...
— Ну, успокойся, пожалуйста, сажая ее въ кресло,
говорила растроганная мать, — я еще должна выслу-
шать мнѣніе Михаила Васильевича.
Декабрь, 1884.
НАШИ ДѢТИ.
I.
Институтка.
Послѣ смерти одного заслуженнаго офицера осталась
вдова съ кучей маленькихъ дѣтей и небольшимъ пен-
сіономъ.
Почтенная полковница, назовемъ ее хоть Анной Мар-
ковной Симоновой, была богатая женщина, н не смотря
на то, что покойный супругъ ея, по свойственной вся-
кому молодому человѣку легкомысленности, большую
часть ея состоянія пустилъ на вѣтеръ, у ней водились
еще деньжонки, которыя она н пускала, тайкомъ отъ
муха, въ оборотъ изъ процентовъ. Теперь же, остав-
шись вдовой, съ небольшой пенсіей, она сдѣлалась крайне
экономной п каждую копѣйку выпускала изъ рукъ не-
иначе, какъ съ сильнымъ груднымъ вздохомъ.
Старшей дочери ея Марфушѣ было уже болѣе 10-тн
лѣтъ, и нужно было подумать объ опредѣленіи ее въ
какое либо учебное заведеніе. Анна Марковна пошла
по начальству, обращалась и туда и сюда, но на всѣ
ея просьбы подучался одинъ и тотъ же стереотипный
отвѣтъ: „извините, у насъ нѣтъ вакансій. Если желаете
помѣстить ее своекоштной воспитанницей, то мы примемъ
съ удовольствіемъ “!
Но опредѣлять дочь своекоштной воспитанницей вовсе
не входило въ соображенія почтенной полковницы. Слы-
шала она, что въ Москвѣ .проживаетъ одна старая ари-
стократка, благодѣтельствующая, хотя и съ разборомъ,
но на широкую ногу, и вотъ опа, не долго думая,
одѣваетъ свою Марфушу въ какой-то фантастическій
балахончикъ, беретъ за руку, ведетъ па Николаевскую
желѣзную дорогу, покупаетъ ой билетъ 3 класса, даетъ
на харчи полтинникъ и отправляетъ въ Москву къ бла-
]» .ѣтельнпцѣ милліонершѣ, съ короткимъ наставленіемъ:
..пріѣдешь въ Москву, ступай по адресу, добейся пріема,
упади въ ноги, плачь и проси одного—-покровительства
сиротѣ охранителя! “
Марфуша отправилась въ Москву, доѣхала благопо-
лучно, явилась къ благодѣтельницѣ и, помня приказъ
матери, упала въ ноги и залилась слезами. Нужно вообра-
зить себѣ изумленіе старухи аристократки, имѣвшей около
90 лѣтъ отъ роду, когда она узнала, что 10-ти лѣтняя
крошка-сиротка, изъ хорошей дворянской фамиліи, пріѣ-
хала изъ Петербурга въ Москву по желѣзной дорогѣ,
въ вагонѣ 3-го класса, и прп томъ совсѣмъ одна оди-
нешенька. Она обласкала дѣвочку, распросила ее, но но
повѣрила ей, и тотчасъ же телеграфировала въ Петер-
бургъ о высылкѣ вдовы матери, поручивъ, конечно, кг.му
слѣдуетъ, выдать ей на дорогу приличную сумму денегъ.
Явилась вдова мать, и получила отъ гордой арнсто-
15°
— 228 —
кратки приличное внушеніе за подобное отношеніе къ
дѣтямъ. Въ концѣ-же концовъ, тронутая ея слезами и
жалобами, старая боярыня приняла дѣвочку подъ свое
покровительство, написала въ Петербургъ къ начальницѣ
одного изъ извѣстныхъ здѣшнихъ институтовъ о пріемѣ
ее на свой счетъ полной пансіонеркой, внесла за нее
деньги за два года, и сдѣлавъ, кромѣ того, вдовѣ по-
дарки и денежное вспомоществованіе, отпустила ихъ съ
всевозможными пожеланіями добра п счастья.
Вѣсть о смѣлой поѣздкѣ дѣвочки въ Москву дошла
до института, и Марфуша была принята начальницей,
какъ маленькая героиня, весьма предупіюдительно.
— Кто вы такая, мое милое дитя, спросила она ее
при первой встрѣчѣ.
— Я дочь охранителя, отвѣчала наученная матерью
дѣвочка.
— Какого-жо такого охранителя, мой ангелъ?
— Я дочь жандарма.
— Какъ васъ зовутъ, мой херувимъ?
— На что вамъ имя, когда вы знаете, что я—
дочь охранителя, улыбается наивно Марфуша.
И съ этихъ поръ въ институтѣ, среди подругъ, у ней
не было другого имени, какъ только „нашъ охранитель“
или „нашъ жандармъ
— Моего-то ангела, моего-то херувима на рукахъ
всѣ носятъ въ институтѣ, разсказывала вездѣ счастли-
вая мать.
Между тѣнь „охранитель44, по инструкціямъ своей
попечительной родительницы, сталъ вездѣ выдѣляться
изъ среды сверстницъ. Поздно вечеромъ, когда воспи-
— 229 —
таяли цы находились уже въ постели, онъ вставалъ съ
кровати, становился на колѣни и начиналъ молиться
вслухъ: за маму, за братьевъ и сестеръ, за дядей и
тетокъ, за бабушекъ и дѣдушекъ, за добрую начальницу,
за милыхъ классныхъ дамъ, за учителей, за священника
и пр. Сперва подруга смотрѣли на это съ изумленіемъ,
потомъ стали смѣяться: „Что-жѳ ты не помолишься за
швейцара Агѣича?“ говорили онѣ, или: „помолись, охра-
нитель, за „Вижу** начальницы”. Охранитель обидѣлся
и пожаловался. Подруги получили замѣчаніе, ему-же
запретили по ночамъ нарушать сонъ воспитанницъ.
Тогда „охранитель® сталъ шпіонить и доносить. Чуть
что замѣтитъ за подругой—сейчасъ передастъ классной
дамѣ, чуть что замѣтитъ за классной дамой — сейчасъ
сообщаетъ начальницѣ. Но и всего этого было еще недо-
статочно. Руководясь словами матори, онъ началъ вмѣ-
шиваться въ хозяйственную часть института, порицая
то 'ію, то другое открыто. Его не взлюбили, даже бо-
лѣе—возненавидѣли, и карьера его кончилась тѣмъ, что
въ одно неприглядное, сѣренькое, великопостное утро,
почтенная вдова должна была взять своего „ангела*
изъ института домой. Аристократка благотворительница,
извѣщенная объ этомъ, отказала въ своемъ покрови-
тельствѣ, и бѣдная искалѣченная морально дѣвушка, не
имѣя возможности поступить въ другое учебное заве-
деніе, тиранить мать и самодурничаетъ въ семьѣ, гдѣ
ей теперь нѣтъ другого имени, какъ только: „наша
героиня!" А героинѣ этой нѣтъ еще 12 лѣтъ.
— 230 -
II.
Гимназистки.
На одной изъ приморскихъ дачъ на берегу Финскаго
залива, нынѣшнимъ лѣтомъ жила вдова генерала Кре-
стовникова съ двумя дочерьми гимназистками, Ольгой
15-ти и Вѣрой 14-ти лѣтъ. Вдова—женщина религіоз-
ная, солидная, степенная, воспитывалась въ Смольномъ,
кончила курсъ съ медалью, и была въ дѣвицахъ скром-
ницей, въ замужествѣ покорной женой. Дочери же ея,
бойкія, развитыя не по лѣтамъ дѣвушки, съ .малолѣт-
ства находились въ мужскомъ обществѣ и усвоили себѣ
его понятія и отчасти военныя привычки, прошли уже
три класса гимназіи и по убѣжденіямъ —матеріалистки.
Мать имѣетъ состояніе, дочерямъ послѣ отца ничего
не досталось, но онѣ обладаютъ умомъ, начитанностію
и красотой. Вокругъ матери толпятся духовныя лица,
члены разныхъ филантропическихъ обществъ и мистики.
Дочери водятся только съ юнкерами, студентами и гим-
назистами и женское общество ненавидятъ.
Мать ѣздитъ по монастырямъ, по средамъ и пятни-
цамъ. вкушаетъ постное, дочери курятъ сигаретки и не
могутъ обѣдать безъ вина. Вечеръ безъ эстетическихъ
развлеченій—для пихъ наказаніе, и чтобы восполнить
его. онѣ способны на самыя эксцентричныя выходки.
Мать не признаетъ въ дочеряхъ авторитета самостоя-
тельности, дочери не признаютъ авторитета іюднтельской
власти. Старуха не пожелала принимать у себя моло-
дыхъ людей, дѣвицы уходятъ изъ дому съ утра и воз-
вращаются поздно вечеромъ.
— 231 —
На вопросъ ея: „гдѣ были?" отвѣчаютъ: „а тебѣ
какое дѣло!., гдѣ были—тамъ насъ уже нѣтъ...“ Мать
дѣлаетъ выговоръ, дочери философствуютъ. „Вѣдь ты,
шапіап, ничего не понимаешь въ современной жизни—
говорятъ онѣ:—въ ваше врехя существовали правила,
теперь царятъ другія. Надо стоять на уровнѣ съ вѣ-
комъ, чтобы понимать современныя требованія жизни,
а вы этого не можете, ну, и но претендуйте!" Мать
разсердится и пригрозитъ лишеніемъ наслѣдства; дочери
смѣются: „намъ вашихъ денегъ и но нужно, говорятъ
онѣ, мы богаты молодостью, умомъ н красотой... “
Въ концѣ лѣта эти достойныя дѣвицы выказали изу-
мительную черту стойкости характера. Отлично владѣя
веслами н рулемъ, онѣ имѣли обыкновеніе въ хорошую
погоду кататься въ лодкѣ по взморью. Въ этпхъ поѣзд-
кахъ имъ сопутствовали всегда одинъ или два кава-
лера. Просидѣвъ два дождливыхъ дня дома, па третій
дѣвицы, несмот})я на сырую погоду, вечеромъ поѣхали
кататься. Имъ сопутствовалъ одинъ знакомый студентъ.
Дорогою зашелъ разговоръ о знаменитомъ героѣ весен-
няго процесса офицерѣ Имшенецкомъ, переведенномъ, по
отбытіи судебнаго приговора, въ кр. Ивангородъ. Дѣ-
вицы возмущались снисходительностью приговора, сту-
дентъ защищалъ несчастлпвца-вдовца. Дѣвицы горячи-
лись н въ копцѣ-копцовъ заявили, что пора-бы уже
положить конецъ мужской тираніи. Студентъ разсмѣялся
я спросилъ ихъ: „ужъ не онѣ-лп хотятъ положить на-
чало этому концу?" Доблестныя юныя гражданки ничего
не отвѣтили, только переглянулись между собой. Про-
плывъ нѣкоторое разстояніе, Ольга предложила перемѣ-
- 232 —
виться мѣстами, и когда студентъ переходилъ на весла,
милыя сестрицы столкнули ого въ воду. Студентъ, оку-
нувшись въ морскую влагу, протестовалъ. Ему задалі
вопросъ: отказываѳтся-ли онъ отъ своихъ убѣжденій?
Онъ отвѣчалъ: „ отказываюсь и былъ принятъ на
лодку и тотчасъ доставленъ домой.
— Вотъ какъ надо дѣйствовать въ рѣшительные
моменты жизни! хохотали потомъ дѣвочки въ кружкѣ
своихъ поклонниковъ.
Въ свою очередь и генеральша пожелала проявить
силу своего характера. Не входя съ дочерями ни въ
какія объясненія, она распорядилась отобрать отъ юныхъ
героинь башмаки и верхніе костюмы, и такъ высидѣлн
онѣ. бѣдныя, въ своей комнатѣ въ дезабилье, на одномъ
супѣ съ гренками, до самаго переѣзда съ дачи въ го-
родъ, всего тринадцать съ половиною дней...
И строго, и милостиво....
Августъ 1885 г.
КУМИРЪ.
День праздничный. Солнце склоняется къ закату.
Длинными сумрачными тѣнями спускается ранній бѣле-
соватый, какъ чухонецъ, теплый сентябрскій вечеръ.
Въ излюбленной петербуржцами дачной мѣстности ца-
ритъ оживленіе. Еще не переѣхавшіе въ городъ дачники
спѣшатъ въ вокзалъ позѣвать и посплетничать подъ
звуки оркестра, или въ силу традиціи—провести вечерь
но иначе, какъ на музыкѣ. Къ платформѣ подходить
шестичасовой поѣздъ, двери вагоновъ моментально отво-
ряются и пестрая, шумная и веселая толпа выходить
п стремится въ зало вокзала. Шумъ шаговъ, стукъ
передвигаемыхъ стульевъ, возгласы, толкотня и говоръ
на всевозможныхъ языкахъ и нарѣчіяхъ сливаются въ
одинъ громкій хаотическій гулъ, такъ безжалостно бью-
щій по нервамъ. Каждый торопится занять лучшее
мѣсто. Повсюду суета и движеніе.
Въ дверяхъ вокзала, выходящихъ на музыкальную
площадку, встрѣчаются элегантно одѣтая, среднихъ лѣтъ,
породистая дама съ компаньонкой-приживалкой изъ бѣд-
ныхъ оберъ-офицерскихъ дочерей, и розовая, пухленькая,
стройная и красивая дѣвушка лѣтъ 16-ти. съ лицеистомъ
подъ ручку.
— 234 —
— Ба, Лиза!., тобя-ли я вижу? восклицаетъ въ
изумленіи дама, развѣ ты не въ институтѣ?
— Мы только вчера пріѣхали съ шашап изъ де-
ревни, нынче праздникъ, я выпросилась у нея въ гости
къ Варенькѣ Чемезовой, и вотъ съ ея братомъ пріѣхала
сюда послушать музыку, а завтра я отправлюсь въ
институтъ, лепетала скороговоркой дѣвушка.
— Значитъ, ты здѣсь безъ спросу!., да какъ же -
ты могла это сдѣлать? строго замѣчаетъ институткѣ
дама.
Простите, та Іапіе, я пріѣхала только на
полчаса, прослушаю только одно отдѣленіе, и вернусь
домой.
— Ну, нѣть, извольте вернуться сейчасъ-жо, горя-
чится строгая тетка, васъ проводитъ домой моя ком-
паньонка, молодой человѣкъ вамъ вовсе не компанія!
— Не погуби, милая тетя, взмолилась растерявшаяся
дѣвушка, увлекая тетку на площадку, я по знаю, что
шашап со мной сдѣлаетъ... меня изъ института вы-
гонятъ...
— Но зачѣмъ ты здѣсь, зачѣмъ? допрашиваетъ
племянницу тетка.
Сколько лѣтъ, ша іапіе, я мечтала о поѣздкѣ
сюда, лепечетъ безсвязно вся трепещущая отъ страха
дѣвушка, всѣ говорятъ, всѣ восхищаются вашимъ душ-
кой капельмейстеромъ, п мнѣ такъ давно хотѣлось
взглянуть на него... Мапшп и слышать не хотѣла о
поѣздкѣ, вотъ я и схитрила... ускользнула изъ дому
на полчаса... на полчаса только, тетя, ангелъ, сокрч-
више!..
— 235 —
— Но я не логу тебѣ позволить...
— А когда такъ, выпрямившись и гордо откинувъ
назадъ головку, перебила тетку дѣвушка, я останусь
здѣсь безъ вашего позволенія, и знаете-ли?.. нѣтъ вла-
сти, которая могла бы удалить меня отсюда... я
должна сказать вамъ прямо, та іапіе. что я влюблена
въ вашего шефа оркестра... да, влюблена безумно и
страстно!.. Посмотрите вотъ—и она протянула руки, у
меня на каждомъ когтѣ пальца нарисованъ, а на груди
—нататуированъ портретъ его: какъ-же вы хотите,
чтобъ я уѣхала, не видавъ его?..
— А! перемѣнивъ мгновенно тонъ, заговорила тетка,
теперь я узнаю въ тебѣ мою племянницу: я точно
также сама говорила въ твои годы... и если дѣло
идетъ только о томъ, чтобы видѣть Насилья Ивано-
вича. то это не трудно... вотъ онъ стоитъ у эстрады
съ своими музыкантами и разговариваетъ. Хочешь, я
представлю его тебѣ?
— О, какъ я тебѣ буду благодарна, тетя, я только
объ этомъ сплю и грожу...
•— Изволь! отвѣчала съ улыбкой тетка. Василій
Ивановичъ! обратилась она, возвысивъ голосъ, къ кра-
савцу-капелт.мейстсру, подите сюда па минуточку.
Застегнувъ перчатку и поправивъ галстухъ, шефъ
оркестра подошелъ къ дамамъ и любезно съ ними рас-
кланялся.
Нашъ кумиръ Донъ Базиліо!.. Моя племянница.
дп-Пе Гудсонъ-Ловъ! познакомила молодыхъ людей эле-
гантная тетушка. Василій Ивановичъ, продолжала она,
усаживаясь па стулъ, моя племянница влюблена въ васъ
- 236 —
до глупости... У ней на каждомъ пальцѣ нарисованъ,
а на груди нататуированъ портретъ вашъ.
— Чтожъ! улыбнулся красавецъ своей холодной,
безучастной, ледяной улыбкой, на здоровье!
— Что вы сказали, шопаіеііг? обратилась къ нему
съ недоумѣніемъ іп-11ѳ Гудсонъ-Ловъ: на здоровье?!.. Что
это значитъ?
— Любовь бываетъ разная, іпабетоізеііе, отвѣчалъ
съ легкой ироніей и вмѣстѣ съ тѣмъ почтительно на-
клоняясь Донъ - Базиліо, одна приноситъ здоровье и
счастье, другая—болѣзнь и носчасгіе, я пожелалъ вамъ
первой...
— И только?
— Да, только... ко позвольте узнать, могу-ли я
васъ спросить: который вамъ годтЛ любопытствовалъ
красавецъ-капельмейстеръ.
— Шестнадцатый.
— Ваше званіе.
— Дочь оберъ-берггауптмана 5 класса.
— Русская?
— Русская.
— Гдѣ вы родились?
— Въ Екатеринбургѣ... Да на что вамъ всѣ этж
свѣдѣнія?
— Для статистики. т-Пе. Не желаете-ли сдѣлать
одинъ туръ по площадкѣ, до начала концерта осталось
еще полчаса, я могу воспользоваться этимъ временемъ,
чтобы объяснить вамъ, если вы желаете.
— Очень рада! И они пошли: т-11е Гудсонъ-Ловъ
подъ руку съ лицеистомъ, а Донъ-Базяліо слѣва.
— 237 —
— Вол-Ко десяти лѣтъ я нахожусь въ Петербургѣ,
началъ Василій Ивановичъ, въ теченіе этого времени
я имѣлъ удовольствіе выслушать болѣе десяти тысячъ
объясненій въ любви, Въ мепя влюблялись: дѣвицы,
женщины, вдовы, старухи, и даже малолѣтнія дѣвочки.
Среди ихъ были русскія, француженки, польки, нѣмки,
румынки, татарки п цыганки. Выли женщины красавицы,
гордыя недоступныя богини, были едва распустившіеся
бутончики, были безобразныя массы мяса, была беззубая
дряхлая рухлядь. Тамъ предлагало любовь богатство,
здѣсь—знатность, тутъ—одиночество, скука и тоска,
а здѣсь—-увлеченіе или капризъ, рѣдко—истинное чув-
ство. Могь-ли я любить всѣхъ этихъ женщинъ? Ко-
нечно, нѣтъ! Но я задался мыслію научно классифици-
ровать всѣ эти проблески желаній, стремленій и стра-
стей. Я веду имъ точный и подробный списокъ, съ по-
казаніемъ начала, развитія н конца каждаго любовнаго
случая. Я заношу ихъ въ особо заведенныя мною ста-
тистическія таблицы, по національностямъ, лѣтамъ, вѣро-
исповѣданію, званію и общественному положенію моихъ
поклонницъ. Думаю, что я со временемъ обогащу пауку,
внесу въ ея сокровищницу цѣнный вкладъ—новое, со-
вершенно особенное и своеобразное изслѣдованіе человѣ-
ческихъ страстей.
— Но что вы скажете мнѣ, лично мнѣ, Василій
Ивановичъ? перебила его нетерпѣливо дѣвушка.
— Вамъ? какъ-бы очнувшись вдругъ переспросилъ
изумленный шефъ оркестра, вамъ я скажу, что вы—
весьма эксцентричная особа, подобнаго проявленія чув-
ства, какъ у васъ, т. ѳ. до татуированія тѣла, я еще
не встрѣчалъ.
— 238 —
Въ эго время Василія Ивановича окружила цѣлая
вереница особъ прекраснаго йода въ вычурныхъ костю-
махъ и съ весьма развязными манерами. Онѣ теребили
и тормошили его всячески, напоминали ему какое-то
давнишнее обѣщаніе п упрекали за неисполненіе его.
Тщетно сконфуженный Донъ-Базиліо извинялся и про-
силъ у нихъ позволенья сказать два слова ш-Пе Гуд-
сонъ-.Іовъ, красавицы не отставали отъ него, и онъ,
отдавъ имъ платокъ, перчатки и фіалку изъ петлички
фрака, долженъ былъ бѣжать, подъ предлогомъ необхо-
димости начать концертъ.
Вотъ онъ, невозмутимый и холодный, входитъ на
эстраду. Его встрѣчаютъ шумными рукоплесканіями.
Тысячи дамскихъ ручекъ ему аішлодирують. Онъ кла-
няется, дѣлаетъ два-три взмаха своей капельмейстер-
ской палочкой и оркестръ грянулъ увертюру Литольфа
„ Жирондисты “.
„Какъ онъ хорошъ! какъ божествененъ!* лепечутъ
сидящія у оркестра дамы, н посылаютъ ему взгляды,
вздохи н улыбки.
М-Пе Гудсонъ Ловъ блѣдная, трепещущая и пѣыая.
издали слѣдить за взмахами волшебной палочки и рветъ
въ куски афишу концерта...
„А ну, васъ!... думаетъ Донъ Вазиліо, посматри-
вая на колыхающееся море дамскихъ головокъ: какъ-
бы скорѣе кончить, да уйти домой“.
Впрочемъ, онъ далеко не такой женоненавистникъ,
какъ о немъ думаютъ...
Сентябрь 1885 г.
СОВРЕМЕННОЕ МѢСТНИЧЕСТВО.
(картинки съ натуры).
I.
У плиты.
Праздничное утро. Въ домѣ одного изъ наиболѣе
популярныхъ благотворительныхъ обществъ на кухнѣ
затопляется плита. Вокругъ нея съ разными посудами
г оіівраются и суетятся призрѣваемыя старушки. Возвра-
тясь отъ обѣдни, онѣ готовятъ себѣ утренній кофе.
Подвинь, пожалуста, Малофевна, свой кофейни-
чекъ, говоритъ сморщенная вдова чиновника зеленой
старой дѣвѣ, дочери вольноотпущеннаго,—дай мнѣ нѣ-
стечко разогрѣть мои переварки.
— Успѣешь! небрежно отвѣчаетъ старая дѣва, вотъ
закипитъ мой цикорникъ, тогда и можешь приступить.
— Эхъ, Малофевна, мѣста то хватило бы на всѣхъ,
резонируетъ старушка, можешь вѣдь подвинуться чуточку.
— А вотъ но хочу, и не подвинусь, капризничаетъ
дѣва, отодвигая назадъ кофейникъ старушки.
— А не подвинешься, гакъ я тебя сама подвину,
возвышаетъ голосъ чиновница и протискивается къ плитѣ.
— Да по какому такому праву ты меня отталки-
ваешь, вспыхиваетъ дѣвица.
— 240 —
— А по такому, что ты передо мной еще дѣвчонка,
тн бѣгала на посылкахъ, а я генеральшѣ голову чесала.
— Эка фря какая! скажите пожалуста, всплескиваетъ
руками посинѣвшая отъ злости дѣвица, она генеральшѣ
голову чесала!., да я самому генералу пятки чесала—
 то не хвалюсь...
И кофейники соперницъ моментально приходятъ въ
столкновеніе, опрокидываются и черная жидкость бѣ-
житъ на горячую плиту. Руки протягиваются и вопросъ
о мѣстѣ у плиты получаетъ надлежащее развитіе.
II.
У костра.
Поздній осенній вечеръ. .Морозъ лютый, остервенѣлый
какъ собака, спущенная съ цѣпи, онъ бросается на
встрѣчныхъ людей, хватаетъ ихъ за обнаженныя руки,
щеки и уши, кусаетъ и рветъ. Кое гдѣ, на перекрест-
кахъ улицъ, горятъ костры. Вокругъ лхъ сбирается и
толпится бѣдный людъ. Онъ подбѣгаетъ, отогрѣвается,
закуриваетъ тютюнную папироску и гуторитъ.
Къ одному изъ такихъ костровъ на Пескахъ, окру-
женному самою разношерстною толпою, подъѣзжаетъ
мусорщикъ, слѣзаетъ съ ящика и протискивается къ огню.
— Ты куда лѣзешь, вонючій чертъ! осаживаетъ его
мужичѳнко въ рваномъ армякѣ, грѣющій надъ костромъ
закоченѣвшіе пальцы.
— Куда, къ огню! отвѣчаетъ мусорщикъ, огонь то
чай обывательскій, а мы работаемъ у самого господина
- 2(1
городскаго головы.
— Я самъ травлю крысъ въ домѣ г. Яблонскаго,
да не толкаюсь такъ, какъ ты, горячится мужиченко,
хотя Петръ Осипычъ самый важный человѣкъ въ думѣ,
мозги, какъ говорятъ, вашего головы.
- ЛІозги то чай въ головѣ находятся, напираетъ
на мужичонку мусорщикъ, н голова ихъ варитъ, какъ
ой вздумается. Ты зто слышалъ-ли, любезный?
— Слыхалъ, а ты слыхалъ ли, что мозги то всегда
орудуютъ головой, отмахнулся мужичепко.
И антагонисты сталкиваются. Вопросъ о мѣстѣ у
костра поступаетъ на разсмотрѣніе городоваго.
III.
На нарахъ.
Глубокая ночь. Всѣ абитюз ночлежнаго дома уже
въ сборѣ. Послѣ обычныхъ прореканій, споровъ, хохоту
и разсказовъ, наступаетъ пора затишья, и ночлежники
укладываются и успокаиваются до утра. Нары всѣ за-
няты, свободно только одно мѣсто.
Входятъ два субъекта изъ благородныхъ.
— Ну, Петя, говоритъ высокій и худой, въ рва-
номъ сюртукѣ п фуражкѣ съ кокардой, другому, при-
земистому и коренастому въ ватномъ пальто и бараш-
ковой шапкѣ, я раздобылся флакончикомъ за пяти-
алтынный: разопьемъ и ляжемъ. Я на нары, а ты, какъ
имѣющій пальтецо,—подъ нары.
— Шалишь, братъ, Ѳемпстсклюсъ, возражаетъ това-
ів
— 212 —
рнцъ, я тоже принесъ иолуштофчикъ и угощаю. Пеп
и полѣзай ’ подъ пары, а я буду спать—какъ подо-
баетъ православному русскому воину, па нарахъ.
— Нанося, Петя, не хочешь ли вотъ этого! гово-
ритъ фуражка съ кокардой, садясь на пары п пока-
зывая кукишъ.
— А ты, братъ. Ѳемистоклюсь, но хочешь ли вотъ
этого, восклицаетъ шапка, показывая жилистый увѣси-
стый кулакъ. схватываетъ субъекта въ фуражкѣ за во-
ротъ и бросаетъ его на полъ. Вопросъ о мѣстѣ ні
парахъ разрѣпіает?я правомъ сильнаго.
Ноябрь 1890
НА УЛИЦѢ.
(кроки).
Днѣ салопницы понюхиваютъ табачокъ.
— Грибовъ то нынче совсѣмъ нѣту-ти, Анфпса
Ниловна, а. я такъ пристрастна къ боровикамъ, что
и словъ нѣть высказать.
— А мой трюфель то вчера пришел ъ домой и хва-
лятся: „какой я грибъ съѣлъ, ты и понятія не имѣешь!"
- Какой же такой это грибъ онъ съѣлъ, Анфиса
Пиловка?
— Да какой! Понятно, по сусаламъ, или подъ
М.1К11ТКІІ.
Августъ, 1885 г.
НАША ДАЧНАЯ ЖИЗНЬ.
I. Въ Ораніенбаумѣ.
Па одной изъ лучшихъ аристократическихъ дачъ,
«отданной въ наймы, за позднимъ временемъ, дешево,
живетъ „нашъ братъ Исакій“, литераторъ-тряпичникъ.
Заболѣлъ у него ребенокъ и онъ пригласилъ къ нему
доктора. Докторъ дѣлаетъ визитъ и получаетъ три
рубля. Послѣдующія его посѣщенія оплачиваются каж-
і,ый двумя рублями. Доктору показалось этого мало, и
вотъ онъ заявляетъ главѣ семейства, что сму нигдѣ
не платятъ такъ мало, что у него въ принципахъ: или
подучать гонораръ приличный, пли лечить даромъ.
Поэтому, если ему не могутъ платить какъ слѣдуетъ,
чего нельзя допустить, судя по окружающей ихъ обста-
новкѣ, то онъ не будетъ считать свой пріѣздъ къ
нимъ визитомъ.
Кстати, скажите, пожалуйста, продолжалъ док-
торъ, уничтожая совсѣмъ своего растерявшагося собесѣд-
ника, подавъ ему на прощанье два пальца руки, чѣмъ
вы занимаетесь?
• — Я - литературный поденщикъ.
16*
244 —
— Вы—литераторъ, а не купецъ!.. Я васъ принялъ
за купца... извините, Бога ради!., вы такой-же труже-
никъ, какъ п мы, я не считаю себя вправѣ прекратить
мои визиты... Не считайте за серьезное, что я говорилъ
вамъ вначалѣ нашего ]»азговора, это до васъ но отно-
сится, гы будете платить мнѣ за визиты сколько мо-
жете... Пожалуйста, по платите больше того, что пла-
тили... Я очень радъ, что могу быть полезенъ вамъ
и вашему семейству.
И докторъ тепло и сочувственно пожималъ руку
изумленному литератору-тряпнчннку.
Ію.п,, 1885.
II.	Въ Павловскѣ.
На бенефисѣ Главача, въ одномъ изъ первыхъ ря-
довъ стульевъ сидитъ баронесса фонъ-Дюкло съ дочерью,
высокой, стройной блондинкой.
— Машап, обращается юная баронесса къ матера,
послѣ исполненія Главачемъ своихъ трехъ мазурокъ, я
хочу измѣнить нашему любимцу Глава чу.
— Въ пользу кого?
Въ пользу Пустарнакова.
— Это что еще за фантазія?
— Не фантазія, таіпаи, а результатъ долгвх г. раз-
мышленій.
— Нельзя-ли узнать, какимъ путемъ дошли вы до
такихъ интересныхъ результатовъ?
— Очень просто, шатаап, я долго авали інровала и
— 245 —
пришла къ тому выводу, что артистъ-скрипачъ стоить
выше піаниста.
— Это почему?
— Скрипачъ, ншпіяп, можетъ играть, и играть увле-
кательно на одной струнѣ, а ліаністъ не можетъ играть
хорошо на одномъ клавишѣ.
Іюль, 1885.
III.	Въ Царскомъ Селѣ.
На скачкахъ встрѣчаются два пшютта, въ новыхъ
оригинальныхъ костюмахъ.
— Что ото па тебѣ на костюмъ? спрашиваетъ одпиь
другого, закуривая дорогую сигару.
— Жакетъ-тотошка. А на тебѣ?
— Жакотъ-ыамошка!
Оба гогочутъ.
— Что это за господа? спрашиваетъ, указывая на нихъ,
пріѣзжій солидный провинціалъ своего чичероне.
— Это, по мнѣнію однихъ, сливки, а другихъ-
поддонки общества. Первые ихъ называютъ „кокодесы14.
„іішютты" или „в.іаны“, а вторые—.балбесы44, „плуты"
и „болваны".
Ыий, 1886.
IV.	Въ Гатчинѣ.
На дебаркадерѣ желѣзной дороги, въ ожиданіи поѣзда,
прохаживаются два гвардейца.
— 24В —
— А завтра па Невѣ опять гонка, говоритъ одинъ-
другому,—идутъ гики п тучпкп, т-11ѳ Грюнбергъ опять-
на рулѣ поѣдетъ! Тт.т, навѣрное, будешь?
— Ни за что на свѣтѣ! отмахнулъ головой рот-
мистръ. Мнѣ и за ту гопку жопа задала такую гонку,
что небо съ овчинку показалось. Вѣдь ты знаешь ее.
Такъ разгонялась, что оттузить была готова. Нѣть,
братъ, ужъ не до гонки, когда отъ женки каждый
день гонки.
Августъ, 18*-5.
V.	Въ Петергофѣ.
Па скачкахъ встрѣчаются два пріятеля изъ породи
развинтившихся мупговъ.
— Вы слышали, баронъ, говоритъ одинъ другому,
что продѣлали въ Парижѣ портные съ свопми неисправ-
ными плательщиками?.. Опубликовали пхъ имена въ
газетахъ... пожалуй, и наши додумаются!
— Ну, что-жъ, пускай публикуютъ, улыбается
изящно одѣтый юноша, меня нмъ но удастся скомпро-
метировать: я—баронъ фонъ-деръ. Випскау! а счета
кредиторовъ подписываю безъ означенія своего титула,
просто: фонъ Випскау.
Іюль 1885 г.
VI.	На Крестовско мъ.
Па музыкальный вечеръ въ Крестовскій садъ пріѣз-
жаетъ извѣстная щеголиха, молодая вдова купчиха Ка-
•217
лашнпкова, въ сопровожденіи не менѣе извѣстнаго щеголя
представителя ювелирной фирмы. Не успѣла еще ши-
карная парочка совершить первый кругъ по музыкаль-
ному ипподрому, какъ ко вдовѣ подлетѣлъ юный марсъ,
и вдова пошла гулять въ тройкѣ. Кавалеръ справа
любезничаетъ на пропалую, кавалеръ слѣва хмурится и
молчитъ. Вдова одному мило улыбается, другаго-же
поѣдаетъ взоромъ. Сзадп этого бравурнаго тріо шест-
вуетъ раскраснѣвшійся дачный менестрель и напѣваетъ
себѣ подъ носъ:
„Все мое", сказало злато,
„Все мое“, сказа ль булатъ.
Вдова оглядывается и дѣлаетъ „ошѳнь большой
глазъ". Менестрель, между тѣмъ, продолжаетъ въ пол-
голоса:
„Все куплю", сказало злато,
„Все возыму®. сказалъ булатъ.
Оба кавалера, сопровождающіе вдову, обертываются
разомъ, и дѣлаютъ тоже „ошень большой глазъ®.
Вдова бросается па первое незанятое мѣсто на садо-
вой скамейкѣ, сконфуженные .кавалеры топчутся на
мѣстѣ, менестрель исчезаетъ въ массѣ публики.
Слѣдующіе туры вдова совершала въ сопровожденіи
одного только марса, а уѣхала домой — въ сопровож-
деніи ювелира.
Такимъ образомъ, и „булатъ", п „злато" получили
все, что можно было взять или купить.
Іюнь 1885 г.
— 2(8 —
VII.	На Островахъ.
Въ огромной купеческой дачѣ-палаццо, „на возду-
еяхъ“, совершается вечернее чаѳпптіе. Молодой купецъ
.повоженъ*, Нанашшіиъ, всхрапнувъ послѣ обѣда ча-
сика два-три, въ одномъ жилетѣ сидитъ на балконѣ и,
обнимая одною рукой свою „полногрудую Лурлею*.
щурится на ярко свѣтящееся солнце н лѣниво прихле-
бываетъ изъ стакана чай. По Невѣ плывутъ лодки съ
дачниками, мимо дачи несутся экипажи на пуантъ!
— Ну, что мы будемъ дѣлать, Нонила Никитишна,
послѣ чаю? спрашиваетъ купецъ свою тяжеловѣсную
сожительницу, любовно смотря ей въ очи, чѣмъ при-
кажешь угостить тебя—Цуккой, адн Монбазонъ?
— Какъ тебѣ сказать, Фнлатъ Пафнутыічъ, отвѣ-
чаетъ, потягиваясь, супруга, и цукатку-бы я съѣла, и
монпасье пососала, а ужъ если ты хочешь угостить
меня какъ слѣдоваетъ, такъ пошли принести и того, и
другого.
Іюль 1885 г:
VIII.	На Озеркахъ.
Въ театрѣ.
Въ театръ входитъ молодой купецъ Катышевъ съ
супругою.
— Я ужасно боюсь, Иванъ Степанычъ, говоритъ
купчиха мужу, усаживаясь въ ложѣ, чтобы насъ не
задавило здѣсь. Въ газетахъ писали, что театръ не
проченъ. Какъ ты думаешь, можетъ онъ развалиться
или нѣтъ?
249
— Можетъ-ли театръ развалиться — не знаю,, отвѣ-
чалъ съ улыбкой купецъ, но счастливый владѣлецъ его.
мотри, уже развалился въ креслахъ.—доходы, значитъ,
хорошіе имѣетъ.
Май 1866 г.
Ни галлереѣ у ресторана.
'За бутылкой „Помри “ сидитъ веселая компанія.
— Ну, ужъ здѣсь публика! нечего сказать! восклн-
іаеть желѣзнодорожный инженерикъ, съ азартомъ вы-
пивая бокалъ вина, жиды, жиды, и только жиды!..
Уто не Павловскъ... тамъ аристократія, генералы.
— Жидъ нынче тоже аристократъ, замѣчаетъ от-
ставной военный, затягиваясь папиросой, у кого деньги
тотъ и аристократъ.
— Нѣтъ! ты скажи мпѣ. обращается къ восішому
подгулявшій купчикъ, могутъ, быть генералы изъ жи-
довъ?
— Само собою разумѣется, что не могутъ.
— А вотъ идетъ?.. пальто съ красной подкладкой
и погоны...
— Какой же это генералъ!.. это — докторъ!., и
;лнамается онъ садовымъ дѣломъ, сады скупаетъ, да
сдаетъ ихъ подъ гулянья...
— Такъ, значитъ, генераловъ изъ жидовъ не бы-
ваетъ, а жиды илъ генераловъ бываютъ?
— Бываютъ.
— Гдѣ-же они есть?
— Да здѣсь же есть... смотри: вотъ хоть бы эти
два товарища садовода.
- 250 —
— А! вотъ они какіе жиды изъ генераловъ! иптс-
ресно посмотрѣть—отродясь не видывалъ!..
Іюль 1885
На крціу.
На площадкѣ, вередъ вокзаломъ, масса народа. Энгель
усердно помахиваетъ капельмейстерской палочкой, пуб-
лика усердно зѣваетъ. Большинство прохаживается а
разговариваетъ громко. Вотъ идутъ два брата Доппель-
шельмы: старшій—докторъ, младшій—аптекарь, среди
ннхъ—красивая молодая дама—гувернантка, перваго,
жена втораго. Разговоръ идетъ о послѣднихъ скачкахъ.
— Но позвольте, господа, обращается къ братьямъ
дама, вдругъ остановившись.—вы такъ меня тѣсните
съ обѣихъ сторонъ, что я по могу идти съ вами ря-
домъ, и должна пли сама остаться, или же васъ обоихъ
оставить за флагомъ.
— Нѣтъ, ужъ нельзя-ли оставить за флагомъ ег>
одного -отозвались разомъ братья, указывая другъ па
друга.
•Августъ, 1885.
IX.	Въ Лѣсномъ.
Слава нашихъ амазонокъ, бѣшенпо ведущихъ скачку
то изъ Петербурга въ Бѣлоостровъ и Сестрорѣцкъ, то
изъ Петербурга въ Петергофъ и получающихъ за то
призы, кружитъ головы и всѣмъ другимъ, отзывчивымъ
па все, выходящее изъ ряда обыкновенныхъ удоволь-
ствій, юнымъ представительницамъ прекраснаго пола.
— 251 —
Многія илъ нихъ только и спятъ и грезятъ, нтоо;»г
затмить славу знаменитой петербургской наѣздницы
Всеволожской, и вотъ на дняхъ , лѣсныя дамы“, т. о.
дачницы Лѣснаго, совершили первое мѣстное состязаніе
въ верховой ѣздѣ, результаты котораго не могли не
произвесть сильнаго впечатлѣнія на всѣхъ нониціаток ь
дамскаго скаковаго общества.
Юныя наѣздницы, въ числѣ шести, собрались въ
Заманиловкѣ. Желая совершить наиболѣе оригинальную
скачку, онѣ рѣшили проскакать до Петербурга и обратно,
всего болѣе 30 верстъ, па крестьянскихъ лошадяхъ.
Задумано—сдѣлано. Лечеромъ, когда солнечный зной
почти спалъ совершенію, наѣздницы возсѣли на дере-
венскихъ буцефаловъ, осѣдланныхъ самодѣльными кре-
стьянскими сѣдлами и взнузданныхъ уздечками безъ
удилъ, и ринулись на предстоявшій имъ путь славы п
безсмертія, въ сопровожденіи двухъ кавалеровъ. Путь
этотъ лежалъ иа Парголово и Лѣсной, и вотъ онѣ,
веселыя и счастливыя, проскакали Шуваловскій паркъ,
вотъ, перегоняя одна другую, мчатся по Парголову,—
вдругъ, почти иа самой средйнѣ села, противу спуска
къ озеру, нашилъ увлеченнымъ благороднымъ соревно-
ваніемъ амазонкамъ встрѣтилось возвращавшееся съ паст-
бищъ стадо коровъ. Нужно было пронестись чрезъ всю
эту громадную массу рогатаго скота, шедшаго почти
сплошной стѣною, но у нихъ но хватило рѣшимости
разрѣзать его и продолжать скачку далѣе. Всей ка-
валькадой онѣ свернули на спускъ къ озеру. Пощади,
почувствовавшія вѣроятно на быстромъ бѣгѣ жажду,
понеслись прямо въ воду, и всѣ усилія прелестныхъ
— 252 —
всадницъ удержать своихъ непокорныхъ буцефаловъ не
приведи ни къ чему. Невзнузданныя лошади занесли
ихъ въ воду и растерявшіяся наѣздницы были сняты
съ сѣделъ подоспѣвшими къ нимъ на выручку кавале-
рами. Поздно вечеромъ, сконфуженныя п въ перемочен-
ныхъ костюмахъ, возвратились наши амазонки домой
въ чухонскихъ таратайкахъ.
Іюнь, 1885.
X.	Въ Новой деревнѣ.
На одной изъ заднихъ улицъ, въ двери избушки,
на курьихъ ножкахъ, переименованной на лѣто въ дачу-
поздной ночью, стучится оборванный иронопца-интеллна
тентъ въ фуражкѣ съ кокардою. Онъ, не смотря на
свои почтенныя лѣта, „какъ яблочко румяпъ‘* и какъ
подобаетъ всякому благовоспитанному интеллигенту „ве-
селъ безконечно4, стучитъ въ дверь громко, пошаты-
вается и вполголоса напѣваетъ:
Все-же мы не готтентоты,
Намъ потребны оперетты,
Прелесть—вещи всѣ Одрана,
До Жильегты!
До Маскотты!!.
Въ избушкѣ отворяется окно и въ немъ показывается
растрепанная и заспанная сѣдая Мегера. Она грозитъ
пропоицѣ-интеллигенту кулакомъ и подаетъ реплику.
- Наконеігь-то дома, скотъ, ты!.. До жилета—
прелесть вещи всѣ подраны!.. Дверь не требуй
— 253 —
оінперетъ ты'.. Лѣзь въ сарай спать готтен-
тотъ. ты!..
Съ этимъ словомъ окно захлопывается и бѣдный
интеллигентъ, покуривъ голову, отправляется во дворъ,
избушки.
Іюль, 1885.
НА РЫНКѢ.
(кроки).
Встрѣчаются два хлѣбопека.
— Здравствуй, Павлинъ Иванычъ, поздравляю,
брать, ты, говорятъ, женился!
— Да, другъ милый, поставилъ квашню...
— И растворилъ?
— И растворилъ.
— И замѣсилъ?
— II замѣсилъ.
— Печешь?
— Хотѣлъ печь, да зазѣвался, квашня то и ушла.
— Ну, и что-жъ, теперь?
— Да что'?!.. Пи хлѣба, пи тѣста!..
— Ай, ай, ай! скверно, брать.
— На что хуже.
— Пойдемъ, съ горя выпьемъ.
— Пойдемъ.
Августъ. 1885
НА ПОѢЗДѢ.
Поздній вечеръ. По николаевской желѣзной дорогѣ
тголзетъ петербургскій пассажирскій поѣздъ. Усиленно,
какъ старикъ, одержимый одышкой, пыхтитъ паровозъ,
медленно выбрасывая и разстилая по откосамъ дороги
громадные бѣлые клубы дыма. Милліарды искръ выле-
таютъ изъ подъ сѣтки трубы п гонимые вѣтромъ, ле-
тягъ по сторонамъ и осыпаютъ влачащійся сзади, длин-
ной лентой, рядъ вагоновъ.
Въ вагонахъ темно и накурено. Пассажиры лежатъ,
сидятъ. ведутъ бесѣды, или играютъ въ карты. Бли-
зость Москвы оживляетъ разговоръ. Всѣ. очевидно, рады
концу утоми сельнаго путешествія.
Но вотъ вдали показалось зарево. Пассажиры вы-
сыпали на площадки вагоновъ и послышались возгласы.
„Да, это пожарь въ Москвѣ* !..„Въ Москвѣ-то, въ Москвѣ,
но гдѣ именно*?—и каждый встревожился за свое добро,
за свою семью или за своихъ родныхъ н знакомыхъ.
Поѣздъ, какъ будто, пошелъ скорѣе. Пожаръ какъ
будто усиливался. Красное, какъ кровяной подогъ, за-
рево застилаетъ небо, и, кажется, пологъ этотъ съ
каждой минутой зштилаоть небо все болѣе и болѣе, и
цвѣтъ его становится все ярче и багрянѣе.
Въ Химкахъ сообщили, что торятъ пассажъ Содо-
довяцЕова и что пожарт» охватываетъ уже п Кузнец-
кій мостъ. Кого изъ москвичей не потрясетъ подобное
извѣстіе? У кого нѣтъ интересовъ на Кузнецкомъ мосту?
Въ дамскомъ вагонѣ историки, стона и вопль. Эле-
гантная молодая дама, возвращающаяся изъ Парижа съ
новостями модъ, лежитъ въ обморокѣ: у ней въ пас-
сажѣ магазинъ. Во второмъ классѣ купчиха рыдаетъ и
клянэть кого-то: у пей капиталъ пристроенъ къ дѣлу
на Кузнецкомъ, и вотъ онъ теперь, по ея словамъ,
какъ питъ дать — пропадетъ®. Въ третьемъ классѣ
реветъ, убивается пожилая женщина мѣщанка: у пей
двѣ дочери дѣвочки обучаются шитью ВЪ пассажѣ.
На площадкѣ одного вагона, пожилой помѣщикъ,
ругаетъ еврея, помѣшавшаго ому ѣхать въ Москву на
канунѣ: „вѣдь ты. пархатый, но понимаешь, кричитъ
что ость силы помѣщикъ, если сгоритъ на Кузнецкомъ
банкирская контора, то я — нищій®. Разгорячившись,
юнъ замахивается на сврря, еврей присѣдаетъ и визжитъ,
народъ хохочетъ.
Два толстяка потираютъ отъ удовольствія руки.
— Такъ имъ, пассажникамъ, и надо! говорить одинъ,
а то они уже оченно зажирѣли... Снѣоь-то теперь, не-
бось, спадетъ...
— Да, у насъ теперь, въ Ножовой, и вообще въ
рядахъ, торговля пойдетъ не въ примѣръ лучше, отвѣ-
чаетъ другой, канкаяерцін этой не будетъ.
— 256 —
— Ишь небо то какое красное стадо, посмѣивается
торговецъ мужичокъ въ фартукѣ, словно семга.
— Да, братъ, зарумянилось, словно дѣвка отъ
стыда, отвѣчаетъ солдатикъ, но въ сраженіи еще крас-
нѣй бываетъ... Разъ мы подъ Плевною турецкій складъ*
съ порохомъ зажгли, такъ небо-то въ одинъ мигъ ку-
мачомъ такъ п подернулось...
Па площадкѣ слѣдующаго вагона кондукторъ про-
ситъ публику вернуться въ вагоны. „Господа, пожалуйте!
здѣсь стоять нельзя... Долго-ли до грѣха, еще несчастье
можетъ случиться"... Но никто не обращаетъ на его
слова никакого вниманія: „проходи, не стѣсняй!" слы-
шится откликъ. Купецъ суетъ что то кондуктору въ
руку и онъ исчезаетъ.
— Экая досада! обращается пальто полушопотомъ
къ товарищу въ чуйкѣ, насъ то теперь тамъ пѣтъ, а
то поработалп-бы па славу...
— А чортъ тебя песъ па дырявый мостъ! огры-
зается чуйка, за какимъ дьяволовъ потащился въ Пи-
теръ... вотъ и казнись теперь: ни тамъ, ни здѣсь
ничего по сдѣлали... Дура, такъ и есть дура!..
—• Ну,-но ругайся!.. еще быть можетъ и поспѣемъ...
Въ отдѣльномъ купе, на триповомъ диванѣ лежитъ
юнкеръ во всей аммуниціи, одна рука закинута подъ
голову, другая на груди. Лицо красно, глаза воспалены,
губы бѣлы... Вотъ онъ вскочилъ и ѣаметался, какъ
дикій звѣрь въ клѣткѣ: „пассажъ горитъ!... а тамъ у
меня завтра должно было быть свиданіе... Гдѣ-жъ я
ее теперь увижу? Отпускъ данъ мнѣ только на пять
дней... когда я успѣю ѳо найти,, гдѣ встрѣчу?.., гдѣ
— 257 —
унижу?.. Нѣтъ! я этого по переживу! пулю въ лобъ и
конецъ...
„Да! да! копецъ всему, душѣ покой!
Конецъ желаньямъ, конецъ воспоминаньямъ,
Конецъ боренію и съ жизнью, и съ собой"...
Между тѣмъ, локомотивъ убавилъ ходу, раздались
свистки, и поѣздъ тихо и солидно, какъ степенный
бояринъ, вошелъ подъ своды московскаго вокзала.
Пассажиры еще на ходу начали соскакивать па плат-
форму п устремились къ выходу. Въ дверяхъ вокзала
они еще разъ сталкиваются и тѣснятся. Но одно мгно-
веніе—и всѣ исчезаютъ въ безлюдныхъ улицахъ, освѣ-
щенной кровавымъ заревомъ Москвы.
Октябрь 1884 г.
17
НА ПОЖАРИЩѢ.
Утро. Пожаръ потушили. Пассажъ Солодовнпкова и
смежные съ нимъ дома обратились въ развалины. Тамъ,
гдѣ наканунѣ кипѣла жизнь, цвѣла торговля, бур-
лило море всевозможныхъ интересовъ, — стоятъ однѣ
обгорѣлыя и закоптѣлыя стѣны, среди которыхъ вы-
сятся горы золы и угля, груды хлама и лгусора.
Болѣзненно сжимается сердце при взглядѣ на эту
грустную картину разрушенія, какое-то необъяснимое
томленіе пробуждаетъ въ душѣ это, чуждое всему окру-
жающему, живому, громадное пепелище, моментально
дожравшее и схоронившее въ себѣ благосостояніе нѣ-
сколькихъ тысячъ людей, а можетъ быть даже, и нѣ-
сколько человѣческихъ жизней.
Красный пѣтухъ — этотъ русскій Молохъ, потребо-
валъ п принялъ еще одно человѣческое жертвоприно-
шеніе, п ошеломленная толпа волнуется и тѣснится во-
кругъ пожарища. Полицейская цѣпь сдерживаетъ напи-
рающую массу. Пожарные заливаютъ тлѣющія и горя-
щія внутри зданій кучи мусора. Толкотня, шумъ и го-
воръ иллюстрируютъ печальную картину.
Обезумѣвшая отъ горя старуха, съ распустившимися
по плечамъ сѣдыми космами, проталкивается сквозь
толпу; вопя и плача она порывается пройти въ дымя-
щееся зданіе пассажа, по полицейскіе ее отталкиваютъ.
— 259 —
Вотъ она рухнула у тумбы, и причитаетъ: „но пришла,
но пришла всю ноченьку домой, моя дочка, моо ди-
тятко ненаглядное, мое сокровище дорогое!.. вотъ въ
эвтомъ магазинѣ она работала, и гдѣ-жъ она теперь?..
Сгорѣла, что-лн?.. Ой, варвары, лиходѣи, губители!
отдайте мнѣ ее!., тѣло то со отдайте мпѣ, коли не
жива она!.. Ой, горе мнѣ, старой, беззащитной... Ли-
пому то нѣтъ дѣла до меня!., ни въ комъ Бога, спать,
нѣту, нѣту жалости!.. Не люди вы — звѣрье дикое?..
Ой, горе мнѣ, старухѣ безталанной, одинокой!.." Ста-
руху подхватываетъ полиція и спроваживаетъ.
— Шутка ли, ваше пр — во, говоритъ, почтенный
старичокъ въ скунсовой шубѣ генералу въ формѣ, семь-
десятъ лучшихъ магазиновъ—какъ быкъ языкомъ слиз-
нулъ... товару милліона на два, говорятъ, сгорѣло, въ
кассахъ деньги были, а денегъ пе спасли, все погибло...
— Можетъ быть, застраховано было?
— Въ томъ то н дѣло, что но всѣ торговцы стра-
ховали свое имущество, а кто н страховалъ — то въ
малой суммѣ.
— Значитъ, сами виноваты, пусть на себя и пѣ-
ияютъ.
— Такъ то такъ, ваше іір—во, но все же, знаете
ли, несчастье большое...
— О, конечно! конечно! п генералъ проходитъ на
Кузнецкій мостъ.
Подходить купчиха, въ атласномъ съ мѣховымъ во-
ротникомъ салонѣ и платкѣ, съ нею старуха родствен-
ница.
— Пе даромъ мой то благовѣрный, тараторитъ куц-
17=
— 260 —
чиха, вчера сопъ спилъ, что въ огнѣ камень-брнлліант".
папинъ... Сонъ выпалъ въ руку!., камень-то брил-
ліантъ онъ, пожалуй, и взаправду найдетъ.
— Что ты? вопрошаетъ старуха.
— Кажись такъ и будетъ!.. Пьемъ утромъ чай.
опъ и говоритъ мнѣ: съ компаньономъ теперь разойдусь,
потому контрактъ при пожарномъ случаѣ нарушается,
полюсъ записанъ, па меня, деньги получу я, а съ ком-
паньономъ счета своду послѣ... Досужій онъ у меня,
охъ. какой досужій!
Въ театральномъ подъѣздѣ, окруженная толпой, исте-
рически рыдаетъ молодая, красивая, изящно одѣтая
дама.
— Все потеряла, все! выкрикиваетъ она, ломая
руки, чѣмъ я буду жить? чѣмъ долги уплачу?.. И
полюсъ, п квитанція страховая сгорѣли... нищая я те-
перь, нищая!..
— Успокойтесь, дорогая Варвара Петровна, шепчетъ
ей молодой человѣкъ, все верпетея, увѣряю васъ... еще
богаче заживете, я не оставлю васъ, вѣрьте мнѣ, моей
совѣсти...
— Вообрази, Анкудпнъ Анкудипычъ, обращается ще-
голь-купчикъ къ солидному купцу: у меня несгораемый
шкафъ сгорѣлъ... Всо истлѣло... лежатъ какъ будто
бумаги, а тронешь—пепелъ...
— Много сгорѣло?
— Денегъ но много, рублей съ тысячу... наканунѣ
успѣлъ отослать на текущій счетъ десятку тысченокъ,
а кредитныхъ бумагъ порядочно погорѣло.
— Поди, чай, потеря большая?
— 261
— Нѣтъ! У меня дома записаны нумера, подамъ—
возвратятъ.
— А товару на много сго/Ьло?
— Тысченокъ на двадцать.
— Страховать?
— Въ три десятка.
— Такъ убытку не будетъ?
— Смѣняю, барышовъ будетъ... товарцу завалящаго
тоже была частица доб|>яя, ну, а теперь новымъ за-
торгуемъ...
— Значитъ, тугъ и торчать нечего, пойдемъ литки
пить!
— Пойдемъ, ушку стерляжью съѣдимъ...
Подъѣзжаетъ чиновникъ съ портфелемъ, подзываетъ
ГО]ЮДОВОГО.
— А что, братецъ, ты не знаешь, гдѣ живетъ
м-мъ Анкетъ, вотъ что этотъ магазинъ содержала? и
онъ показалъ на сгорѣвшій магазинъ.
— Не могимъ знать, наше бл-діѳ.
— Но вѣдь полиція должна знать?
— Обратитесь въ участокъ.
— Меня изъ участка сюда послали.
— Спросите пристава, а мы не могимъ знать.
— А гдѣ приставъ?
—• Сейчасъ были здѣсь, а теперь не могимъ знать.
— „Не могимъ знать!" да что же вы знаете,
чортъ васъ возьми! обругался чиновникъ, и поѣхалъ
дальше.
— Надя, Надя, куда ты! останавливаетъ дѣвочку
лѣтъ 12-ти солидная дама, смотри попадешь подъ лошадь.
— 262 —
— Я, ташап, хотѣла посмотрѣть, цѣлъ-ли магазинъ,
гдѣ ты заказываешь платья?
— Сгорѣлъ... Развѣ ты пе видишь, что все сгорѣло.
— Значить, тайашо не будетъ больше приходить
къ тебѣ за деньгами?
— Напротивъ, та реТіІе, я думаю, она завтра
прійдетъ.
— И ты отдашь ой деньги?
— 8апв йопіе, тла сѣете, если она привезетъ мнѣ
заказанные ей зимніе костюмы.
На углу собралась кучка прикащиковъ.
— Вотъ онъ мой то каковъ! говорить рыжекудрый,
высокій парень въ чуйкѣ, сдѣлочку теперь н обору-
дуетъ, кредиторы по пятачку за рубль п получатъ.
— Ну, ужъ и по пятачку, осклабляется черноусый
джентльмэнъ въ модномъ пальто, довольно, если рубль
сломаетъ пополамъ!..
Ни въ жпсть!.. пятакъ и тотъ попаровитъ раз-
срочить на два года.
— Значитъ, въ сто тысячъ заѣдетъ?
— Заѣдетъ и по больше...
— Вотъ такъ мастакъ, въ ротъ ому каши!..
— Да бросьте, господа, толковитъ о пустякахъ,
обращается къ нямъ толстякъ въ бѣличьей шубкѣ, под-
поясанной шелковымъ кушакомъ,—вы лучше обсудите,
что намъ дѣлать.
•— Что дѣлать!., хозяинъ объявилъ: ищи мѣста—ну
и ищи...
— Да вѣдь -пасъ сотни, гдѣ же тутъ мѣстъ на-
браться, поищешь, поищешь, да и руку пожалуй про-
тянешь.
— 263 —
— На большую дорогу ступай! вишь ты, парень то
какой здоровый!
— Ну, полно вамъ шутить... надо бы серьезно по-
думать о пашей горькой участи...
— А вотъ что, господа, говоритъ, чуйка, у меня
осталась въ карманѣ зелененькая, пойдемте пивка выпьемъ
и тамъ потолкуемъ.
— Пойдемте’ и кучка направилась въ портерную.
Изъ толпы протискиваются двѣ барышни, брюнетка
въ ватерпруфѣ и блондинка въ кофточкѣ.
— Какъ же быть, Мари? спрашиваетъ брюнетка,
я вчера заказала въ пассажѣ шубку и дала 50 руб.
задатку, а магазинъ сгорѣлъ; мнѣ, пожалуй, ни шубки,
но сошьютъ, ни денегъ не возвратятъ.
— А кто тебѣ презентовалъ 50 р. на шубку?
— Пьеръ.
— Ну, такъ онъ еще презентуетъ.
— Голубушка, да вѣдь онъ самъ погорѣлъ... за-
бѣжалъ ко мнѣ утромъ, плачетъ...
— Ну, такъ... я но знаю!..
— Позвольте, сударыня, вамъ предложить мое уча-
стіе, вмѣшивается въ разговоръ пальто съ бобровымъ
воротникомъ,—если желаете, шубка вамъ будетъ сшита...
Дѣвушка вспыхнула и, подумавъ, протянула ему руку
и сказала: „пожалуйста!”
— Куда вамъ доставить?
— А вотъ пойдемте, я намъ покажу.
И тріо, заливаясь смѣхомъ, удалилось.
— Нѣтъ, что ни говорите, а это — поджогъ, же-
стикулируетъ мрачный субъектъ. — я подалъ заявленіе,
что подозрѣваю.
— 231 —
— Ну, ты вѣчно всѣхъ и все подозрѣваешь, отвѣ-
чаетъ пальто-крылатка съ подвязанной щекой.
— Не я одинъ подозрѣваю .. Слѣдователь тоже
подозрѣваетъ...
— Какъ, и слѣдователь?., значитъ, дѣло—табакъ!..
— Эвося!..
Октябрь 1884 ..
СОВРЕМЕННЫЕ ГРЕКИ.
СЦИНКА.
У подъѣзда одного изъ лучшихъ нашихъ клубовъ
встрѣчаются два грека.
— Куда спѣптипть, достойный Аристидъ? спраши-
ваетъ украшенный сѣдинами афннянинъ молодаго корфіота.
— 'Годиться, отвѣчаетъ корфіотъ.
— Что за горе?
— Горю большое... Десять лѣтъ играю въ карты
и но могу научиться какъ слѣдуетъ играть. Сейчасъ
объявилъ большой шлемъ—и остался... страшно сказать
даже—безъ шести!..
— Вполнѣ раздѣляю твое горе, склоняетъ голову ста-
рикъ, оно велико, и рѣшеніе твое мудро!.. Иди, мой
благородный другъ, н утопись... въ винѣ. Я буду при-
сутствовать дрн твоемъ печальномъ концѣ и утѣшать
тебя, какъ надлежитъ философу.
— Благодарю, Фокіонъ. Истинные друзья познаются
въ несчастій. Сама богиня Паллада по могла бы дать
мнѣ болѣе благороднаго совѣта!.. Идемъ же, другъ, и
отдадимъ наши души Кюба!
И они, взявъ другъ друга подъ руку, направили
стопы свои въ Большую Морскую.
ПОГОРѢЛЬЦЫ.
Въ большомъ „Московскомъ" трактирѣ, подъ „ма_
шиной", сидитъ компанія купцовъ погорѣльцевъ Соло-
довниковскаго пассажа и наливается чаемъ. Половые
въ бѣлыхъ рубашкахъ поминутно подлегаютъ къ столу,
то съ чайникомъ „кипятку", то съ „лпмонцемъ*, то
съ .добавочкой сахарку*. Растегиувъ сюртуки, важно
развалилось купечество на мягкихъ диванахъ и. нето-
ропливо схлебывая съ блюдечекъ китайскій отваръ, ве-
детъ бесѣду.
— Какъ твоя милость, почтеннѣйшій Флегонтъ Арта-
монычъ, думаетъ теноръ на счетъ торговли на мѣстѣ
пожарища?.. Устраиваться временно на старыхъ мѣстахъ
будемъ, али нѣть? спрашиваетъ рыжеватый, среднихъ
лѣтъ, купецъ сѣдого старика.
— Да какъ устраиваться? разсмѣялся старикъ,—въ
палаткахъ и шатрахъ, по ярморочноыу, что-лп?.. Но
здѣсь не Питеръ!.. Это въ Питерѣ, послѣ пожара въ
Апраксиномъ, дозволили палатки поставить на Семенов-
скомъ плацу... У пасъ же, братъ, линія другая... Куда
идти, по твоему, устраиваться-то? Подъ Сухареву, что-ли?
— Зачѣмъ подъ Сухареву!.. Тутъ па мѣстѣ, чай,
можно устроиться... вѣдь пе зима еще, осень, живо можно
— 246
подогнать низы, чтобы хоша, къ примѣру, двеуін отво-
рить... а го, шутка сказать, переходить въ другое мѣ-
сто со своего, годами насиженнаго... раззоръ совсѣмъ!...
— Да какъ ты, елова голова, устраиваться тутъ
будешь, когда на пожарище и пройти не пускаютъ?.,
говорятъ, опасно, стѣны могутъ рухнуть...
— Ля, дѣдупгко Флогонтій, отзывается купецъ съ
черной бородою, проходилъ... далъ двугривенный—и
прошелъ... никакой такой опасности нѣтъ! стѣны—какъ
стѣны, если взяться за нихъ, то живо можно и крышу
накинуть, и нутро начать устраивать.
— Экія вы скороспѣлки, посмотришь на васъ!., по-
качалъ головою старикъ, да развѣ мы хозяева?.. Соло-
довниковъ хозяинъ... ну, какъ онъ захочетъ, такъ и
будетъ... а если вы хотите узнать, какъ онъ думаетъ,
то соберитесь и спорхайте къ нему.
— Какъ спорхать-то, Флегонтъ Артамонычъ, когда
онъ не принимаетъ... отозвался рыжеватый купецъ.—
чай, слышалъ, были у него человѣкъ пять вашихъ пас-
сажпнковъ, просили возврата аренды —выгналъ, и не
велѣлъ опосля принимать. Что тугъ подѣлаешь?...
-— Сами дураки!., изъ за пустяковъ полѣзли... воз-
высилъ голосъ старикъ, захотѣлось по нѣсколько сотъ
аренды вернуть, а того не смѣкнули, что пепелище
гавъ стоять не будетъ. Отстроитъ ого Солодовниковъ,
да потомъ и припомнить пмъ эти сотни... Вѣдь это
гамазины, это — лавки, мѣсто торговое, насиженное,
хлѣбъ даетъ, отъ лавки не уйдешь, что заломитъ по-
томъ, то и дашь... Вотъ чего не сообразили эти умники!..
А по моему, пусть его подавится моей арендой, а Га-
мазинъ мнѣ подай!., и старикъ разсмѣялся.
— 267 —
— Вѣрно! вѣрно! дѣдушка Флегонта, ты говоришь,
отозвался купецъ съ черной бородой,—онн пожадничали
на аренду, а смотришь, безъ помѣщеній въ будущемъ
и останутся.
— Да и принялъ же онъ ихъ, братцы, затараторилъ
молчавшій все время, молоденькій купчикъ, съ серьгою
въ ухѣ, чисто, султанъ Занзибарскій, право слово!..
Вышелъ этто онъ къ нимъ, не смотря, что съ ними
и бабы были.—французинька какая то привязалась.—въ
халатѣ и туфляхъ, завязки отъ нижняго бѣлья такъ
и треплются,—вышелъ, сѣлъ въ кресло, они стоятъ
всѣ, заложилъ нога на ногу и спрашиваетъ: „ну, что
скажете;" Тѣ туда н сюда, возвратите, говорятъ, За-
харъ Захаровичъ, внесенную намн вамъ впередъ за пол-
года аренду,— 1-го октября внесли они,—молчитъ!..
Ради всего святого, начинаютъ они опять, возвратите.
Захаръ Захарычъ, ради дѣтей нашихъ, оставшихся
безъ куска хлѣба, ради приказчиковъ и сидѣльцевъ,
не имѣющихъ куда голову преклонить, — молчитъ!..
Тѣ начинаютъ горячиться... вы, говорятъ, Захаръ За-
харычъ, виноваты, что мы погорѣли, вы не поста-
вили брандмауэровъ, у васъ не было капитальныхъ
стѣнъ для раздѣленія магазиновъ, вы настлали асфаль-
товые полы, которые помогли распространиться пожару,
поэтому вы и должны вознаградить насъ — молчитъ,
перекладываетъ только одну ногу на другую, да потря-
хиваетъ завязками... '1Ѣ ему опять: о переплоченныхъ
деньгахъ, объ обчественномъ мнѣніи, называютъ отцомъ
благодѣтелемъ, обѣщаютъ вѣчно Бога молить за него—
дураки! конечно,—молчитъ!.. Да гакъ ихъ съ часъ
— 268 —
времени и проманежилъ... Потомъ всталъ и отчеканилъ:
„придите послѣ, я подумаю!.. Мнѣ нужно посовѣто-
ваться съ адвокатомъ, слѣдуетъ ли еще вамъ возвра-
тить деньги*!.. Такъ ни сь чѣмъ и отъѣхали... были
лотомъ черезъ день—не принялъ.
— Да вѣдь они на него ходили жаловаться, вста-
вляетъ свое слово черный купецъ.
— Ходить—ходили! да что ты съ нимъ, съ султа-
номъ занзибарскимъ, подѣлаешь, возражаетъ купецъ съ
серьгой. Ну, велятъ ому отдать имъ аренду, а потомъ
опъ со съ нихъ вдвое возьметъ... Нѣтъ! я буду тре-
бовать магазинъ: взялъ деньги, давай помѣщеніе.
— Вотъ что дѣло—то дѣло! замѣтилъ авторитетно
старикъ, а го вѣдь ата мелюзга, иіишгаль, не посовѣ-
туется и лѣзетъ... дѣла по сдѣлаетъ, но раздражитъ,
а потомъ па всѣхъ и наложутъ: плати за нихъ... Пѣть!
ужъ мы жалиться пе пойдемъ. А ежели, что нужно,
такъ ужъ лучше Захару Захарычу покланяемся... Не
такъ ли, купцы?
— Вѣстпмо такъ!.. Умную рѣчь, Флегонтъ Арта-
мопычъ, пріятно и выслушать, заговорили погорѣльцы.
Ужъ если просить, то просить своего брата-купца.
— Ну, а что мы съ молодцами подѣлаемъ, со ще-
голями то напіпми. приказчиками? вопросилъ рыжеватый
купецъ.
— Разсчитать надо по божески, отвѣчалъ старикъ.
Вѣдь они, чай, у васъ безъ ряды жили: положъте жа-
лованья, кто чего стоитъ, разочтите по день пожара и
пошлите ихъ въ Деревню. Пусть зиму поживутъ тамъ,
а къ веснѣ пріѣдутъ, тогда видно будетъ: кто хорошъ
- 269 —
былъ—того принять, а кто не старателенъ или въ ху-
дожествахъ какпхъ за мѣченъ—отпустить.
— Я разсчиталъ своихъ, заявилъ купецъ съ серьгой,
такъ недовольны п въ деревню ѣхать по хотятъ... По-
мочи отъ общества дожидаются.
— Вольному воля! рѣшилъ старикъ, пускай рыщутъ,
да помочи ищутъ... помочь если и нужна, то развѣ
семейному, а у насъ больше холостыхъ, какая нмъ по-
мочь! на что?., на пьянство, да па гульбу, и кутежъ!..
Нѣтъ, это ужъ не сидѣльцы! пріѣдутъ—не брать... мой
совѣтъ, а тамъ какъ хотите!
— Спасибо за совѣтъ, дѣдушка Флѳгонтій! загово-
рили въ перебой купцы. Золотой ты у насъ человѣкъ,
право слово!.. Ужъ если скажешь что, такъ словно мо-
лоткомъ пришибешь.!—спасибо, голубчикъ, спасибо! Ну,
подымаетесь, господа, пора и по домамъ.
И компанія шумно поднялась изъ за стола.
Октябрь, 1884 г.
ВС'ГРЪЧА РЫКОВЦЕВЪ.
На дебаркадерѣ Московской станціи рязанской желѣз-
ной дороги большое стеченіе народа. Тутъ и бары,
пріѣхавшіе въ собственныхъ экипажахъ, и размалеван-
ная красавица, и солидный купецъ, и мастеровой, и
модистка, и сѣрый мужикъ. Все это сливается въ ка-
кую-то безформенную массу, ходитъ, толкается, разго-
вариваетъ, споритъ, смѣется и ждетъ, ждетъ прибытія
утренняго поѣзда, на которомъ привезутъ въ Москву,
для фигурированія на судѣ, г. Рыкова и другихъ лицъ,
обвиняемыхъ въ расхищеніи екопннскаго банка. Тамъ
мелькаетъ красная фуражка желѣзнодорожника, здѣсь—
синій мундиръ жандарма, тутъ—смушковая шапка квар-
тальнаго: недремлющее око полиціи надзираетъ всюду.
Два молодыхъ человѣка въ цилиндрахъ н щеголь-
скихъ пальто стоятъ впереди толпы.
— Однако, публики собралось довольно много, гово-
ритъ одинъ, вѣроятно, современные Ринальдо-Риналь-
дини интересуютъ сс.
— Разумѣется, интересуютъ, отвѣчаетъ другой: гдѣ
замѣшанъ рубль, тамъ всегда толкутся люди...
— А что въ защитѣ не будетъ перемѣнъ? Рыкова
защищаетъ Плѳвако?
— Говорятъ, Илевако.
— 271 —
— Какъ думаешь, перепадетъ ему?
— Не безъ того...
— Ну-съ!., а мы съ вами?..
— Мы съ вами еще пе доросли... Впрочемъ, я не
отчаиваюсь... знаніе, по словамъ одного современнаго
философа.—сила, которая въ нашъ вѣкъ творитъ чу-
деса... Поэтому я жду, надѣюсь и молчу.
— Значитъ, нужно ждать, надѣяться и молчать?
— Всенепремѣнно...
.Молодая, бойкая, хорошо одѣтая дама обращается
къ сопровождающей ее обезьяноподобной компаньонкѣ:
— Вы но знаете, піа сЬёге, красивъ собою этотъ
пресловутый герой дня, Жанъ де-Рыковъ?
— Очень!., и компаньонка разсмѣялась... упитанъ
пакъ телецъ... лицо—мѣдный котелъ!., борода—лопа-
той... глаза—по ложкѣ... по еще не старъ...
— Полюбить можно?
— Полюбить всякаго можно!.. Это—дѣло вкуса...
— Да у него есть что нпбудь? т. е. осталось ли
у него достаточно для жизни...
— Отъ милліоновъ-™ да не остаться!.. ІОханцѳва
провожали въ Сибирь француженки и цыганки, для
нихъ брали въ поѣздѣ особый вагонъ, на Волгѣ—паро-
ходъ... а этотъ, я думаю, поѣдетъ еще роскошнѣй...
— Ахъ!., и барыня вздохнула.
— Посмотримъ, что за народъ эти рыковцы!.. го-
ворятъ, они деньгамъ и счета но знали... смѣется мо-
лодой купчикъ въ хорьковомъ пальто.
- - Люди—какъ люди! отвѣчаетъ солидный купецъ
въ енотахъ, тѣ же люди, какъ мы, съ рукамъ и но-
гамъ, только линія у нихь была особенная, планида
имъ выпала другая... Оборудовать не смогли п осѣк-
лись, вотъ теперь п отвѣчаютъ, а за кого—еще Богъ
знаетъ!..
— А что имъ за это будетъ? спрашиваетъ ста-
рпчка-чпновнпка въ подбитой вѣтромъ шинелькѣ маль-
чикъ-гимназистъ.
— За хорошія дѣла извѣстно что бываетъ!.. Сперва
въ эдпкуль посадятъ, потомъ въ судъ потянуть, а
потомъ п въ Сибирь соболей ловить пошлютъ.
— Ну, ужъ это вы, ваше благородіе, напрасно из-
волите говорить, что соболей пошлютъ ловить—вмѣши-
вается въ разговоръ парень въ поярковой шляпѣ съ
павлиньимъ перомъ и кучерской одеждѣ: — намъ до-
подлинно извѣстно, мы слышали отъ господъ обстоя-
тельныхъ, что самого Рыка Рыковича въ Сибирь не
пошлютъ... Это ужъ вы оставьте!.. А почему не по-
шлютъ? А потому не пошлютъ, что Рыкъ Рыковичь
сиротскихъ капиталовъ большія тыщи растратилъ... а
разъ растратилъ, то нхъ н пополнить нужно... а ис-
полнять ихъ будутъ такъ: возьмутъ евоную персону,
тоись Рыка Рыковича, да и будутъ за мѣсто си-
лача альбо великана, народу па Трубѣ показывать,
да деньги собирать. На лѣто въ Питеръ свезутъ, оп< -
ели къ нѣмцамъ, говорятъ, Исмартамъ этимъ загранич-
нымъ очепію любо будетъ взглянуть па него... Такимъ
родомъ п будутъ показывать, пока всѣхъ растрачен-
ныхъ имъ сиротскихъ денегъ но вернутъ... А за тѣмъ
его въ дальній монастырь на покаяніе отдадутъ и ша-
башъ!..
— 273 —
— Какъ же его возить показывать будутъ? спра-
шиваетъ гимназистъ: въ клѣткѣ, что ли?
— А то какъ же иначе!., конешно, клѣтку устроятъ
желѣзную на колесахъ и запрутъ, чтобы не убѣгъ до
времени; вѣдь народъ то нынѣ какой!., задастъ лататы
—да и поминай какъ звали...
Маленькая тщедушная старушка въ капорѣ п рва-
номъ салопцѣ, прислушавшись къ разговору, подняла
свой маленькій кулачекъ и, грози имъ, заговорила.
— Будутъ показывать—каждый день буду ходить,
каждый день буду плевать безбожнымъ рыковцамъ въ
бороду, пока но натѣшусь, не заплюю всѣхъ, захвачен-
ныхъ у меня злодѣями, кровавыхъ вдовьихъ крохъ...
Оставилъ мнѣ покойный Иванъ Оомнчъ на прожитіе
двѣ сотни рублей, польстилась я, дура, на каторжные
проценты ихъ, будь они прокляты! положила деньги
къ иннъ въ банкъ — и вотъ они гуляютъ теперь по
свѣту, а у меня куска хлѣба нѣть... постояннаго угла
нѣту!.. Покажись онъ только здѣсь, разоритель мой, я
ему сейчасъ въ глаза наплюю...
— Эхъ, матушка, предайте лучше волѣ Божіей...
обращается къ ней ветхій старецъ монахъ сь увѣща-
ніемъ. Богъ накажетъ ихъ за вдовъ и сиротъ... Я
тоже пострадалъ, ввѣрилъ банку пять тысячъ, которыя
пропали, и пришелъ простить обижающихъ насъ...
Простите врагамъ вашимъ, заповѣдіілъ намъ Іисусъ
Христосъ, неужели вы пойдете противъ зтой заповѣди.
И монахъ заплакалъ и старушка разрыдалась;
жандармъ подошелъ и попросилъ ихъ удалиться съ
платформы.
18
— 274 —
Но вотъ вдали показался локомотивъ, послышались
свистки и черезъ нѣсколько минуть поѣздъ остановился
у дебаркадера.
„Гдѣ-жъ онъ?" „Гдѣ они?“ раздались восклицанія,
толпа бросилась къ дверцамъ вагоновъ и началась тол-
котня.
Между тѣмъ изъ арестантскаго вагона вышли кон-
войные солдаты и стали пропускать на платформу аре-
стантовъ, среди которыхъ до своей солидности выдѣ-
лялась группа эксъ-дѣятелей главарей Скопинскаго банка.
— Который, который Рыковъ? раздалось въ толпѣ
нѣсколько голосовъ.
— А вотъ одъ самъ, своей персоной, стоитъ впе-
реди, отвѣчаетъ конторщикъ „изъ нѣмцевъ", вотъ онъ
нашъ многоуважаемый Иванъ Гавриловичъ...
— Да который же? насѣдаютъ изъ толпы.
— Да вотъ, этотъ плотный, сутуловатый господинъ,
въ черномъ осеннемъ пальто и надвинутой па глаза
фуражкѣ.
— А это кто рядомъ съ нимъ?
— Товарищи его, директора, Иванъ Ивановичъ
Рудневъ и Никифоръ Васильевичъ Иконниковъ. По-
слѣдній, вмѣстѣ съ тѣмъ, былъ и кассиромъ банка.
— А! вотъ они хапуны-то главные!., а это кто,
сзади ихъ?..
Бухгалтеръ Петръ Ивановичъ Матвѣевъ и пись-
моводитель Василій Васильевичъ Евтихіевъ.
— Значитъ, свита!., ничего, народъ видный!.. Ком-
панія солидная!., добро пожаловать, гости дорогіе!.,
раздавалось въ толпѣ, и всякій старался протиснуться
впередъ...
— 275 —
— Что это, Рыковъ-то какъ будто смущенъ и ста-
рается укрыться отъ взглядовъ Лубянки? замѣчаетъ
солидный купецъ.
— Вишь, стыдится!
— Грабить честный народъ не стыдился, а. смотрѣть
ему въ глаза стыдится... это, чисто, по рыковски.
— А! мое почтеніе, г. ступинскій Струсбѳргъ! под-
ступаетъ къ Рыкову подвыпившій субъектъ въ фу-
ражкѣ съ кокардой.—банкъ сорвалъ!., молодецъ!., а я
вотъ, когда былъ богать, сколько разъ не ставилъ „на
банкъ"—всегда били... дайка, братъ, на счастье руку,
авось отыграюсь.
Суб'ьекта отводитъ жандармъ.
— На колѣші!.. просите прощенья у православныхъ...
раздается голосъ изъ дальнихъ рядовъ.
— А хочешь, я ему подставлю ножку, храбрится
гимназистъ, пусть себѣ хоть носъ раскваситъ.
— Арестованъ, голубчикъ ты мой, арестованъ, за
что? вопитъ толстая купчиха, ни душой ты, ни тѣломъ
не виноватъ, а тебя въ острогъ гонятъ.
— Чего ты рюмишь! чего ты стыдишь себя! успо-
конваетъ ее сѣдовласый спутникъ, небось не засудить...
Пусть только достанетъ адвоката хорошаго, да денегъ
не пожалѣетъ.
— Цѣлый вагонъ мелочи и мѣдныхъ привезли,
шепчетъ одна салопница другой, и будутъ раздавать
бѣднымъ, чтобы Бога молили о здравіи п спасеніи
раба Божіи Іоанна, какъ бы пе прозѣвать намъ!
— Справься, родная, справься повѣрнѣе, и пойдемъ
утречкомъ пораньше, тараторила ей на ухо старушка
18*
— 276 —
въ оборванной кацавейкѣ, а то предупредятъ, и разбе-
рутъ все пожалуй.
— Этакаго пошкуднаго рожа, и пьять милліоновъ
карбованцевъ схапалъ, а мы, бѣдные, и шотни не
маемъ, разводитъ руками жидокъ, вотъ оно шчасьѳ!..
- Старовѣръ, чтоль, старшой, обвиняемый то?
обращается старикъ въ шапкѣ къ кафтану „съ ущип-
цомъ“.
— Весь хлыстовскій корабль забрали и привезли,
отвѣчаетъ кафтанъ.
— Какъ же гакъ, вопрошаетъ тулупъ въ изумленіи,
вѣдь это банковскіе заправилы?
— Ну, чтожъ, что заправилы!.. Бішкъ-оть по на-
стоящему хлыстовскій былъ... а какъ нотъ прознали,
ну, н захватили.
— Неужто правда?
— Да ужъ я тебѣ говорю... Помнишь, чай, хлыста
Плотицына въ Моршансвѣ, его тоже вѣдь дѣть 1О-ть
иль 12-ть тому назадъ судили н сослали... а капи-
таловъ то хлыстовскихъ, хранившихся у него, нмъ въ
руки не попало... При первомъ арестѣ Плотицыиа.
капиталы, говорятъ, опечатали, потомъ, по губерна-
торскому приказу арестъ сняли, потомъ опятъ хотѣли
опечатать, но опоздали... деньги то всѣ скопческія уле-
тѣли къ Рыкову... Онъ на нихъ и орудовалъ... Те-
перь, когда узнала объ этомъ, все хлыстовское иму-
щество, которое было въ банкѣ, велѣли заарестовать,
но Рыковъ прослышалъ, н не будь глупъ, взялъ да и
схоронилъ его... Разумѣется, не только его самого, но
и всю братію хлыстовскую потянули къ допросу, и
— 277 —
сюда привезли—судить будутъ... дай имъ Богъ только
терпѣнія! и кафтанъ „съ ущипцомъ" перекрестился боль-
шимъ крестомъ.
Между тѣмъ, этапъ перевели съ дебаркадера на
площадку. Рыкова п товарищей стали усаживать
въ линейку, на которой ихъ должны были доставить
въ пересыльный замокъ.
— Не такъ сажаешь, кричитъ съ крыльца мастеровой
въ полушубкѣ, сажай задомъ къ лошадямъ, а на грудь
доску ирИкрѣпи съ надписью: „загребистая лапа“. У
матери моей послѣднюю сотню рублей загребли, живоглоты.
— Въ клѣтку бы ихъ!., въ клѣткѣ бы вести на-
логъ, а не въ линейкѣ, ворчитъ чуть слышно дряхлый
старичокъ.—Пугачева везли въ клѣткѣ...
— На болото бы ихъ прямо, дѣдушко! смѣется
гимназистъ,—на эшафотъ! на колесо! такъ, что ли?..
— Ну, ты. молокососъ, что ты понимаешь, огрызается
старикъ, опп тысячи крестьянскихъ семей раззорпли, а имъ
мирволятъ... вишь посадили въ экипажъ... судить хотятъ...
одинъ имъ судъ приличенъ... на фонарь—и квитъ!
— Изъ ума ты выжилъ, старикъ! смѣется гимназистъ,
пора тебѣ на тотъ свѣтъ, а ты тутъ болтаешься да
пародъ смущаешь. Старикъ плюетъ и отходитъ. Поли-
ція осаживаетъ толпу, арестантскій поѣздъ трогается.
Семейству Рыкова, пріѣхавшему съ нимъ въ одномъ,
поѣздѣ, подаютъ коляску.
— Кто эта дама, что поѣхала, спрашиваетъ толстая
купчиха.
— Хлыстовская богородица! отвѣчаетъ изъ толпы
кафтанъ „съ ущипцомъ".
Октябрь 1884 г.
ВЪ КАБИНЕТЪ РЕДАКТОРА.
Богатый кабинетъ редактора большой газеты замоск-
ворѣцкаго типа, Ннктополіона Нараклитовича Лаха-
нина. Но срединѣ стоитъ массивный, орѣховаго дерева,
на шкапчикахъ, столъ съ изящной малахитовой черниль-
ницею, нѣсколькими фотографическими портретами въ
рамкахъ и множествомъ бронзовыхъ бездѣлушекъ. Поч-
товая бумага, конверты, календарь Гатцука, два—три
номера газетъ безпорядочно разбросаны по столу. .11 е-
]>ѳдъ столомъ высокое рѣзное, на манеръ персидскаго
трона, к]>есло редактора, а съ другой стороны—два
кресла для посѣтителей. Кабинетъ обить великолѣпными
обоями, на дверяхъ п окнахъ тяжелыя шелковыя портьеры.
Па стѣнѣ, справа отъ дверей, портретъ самого хозяина
съ поромъ въ рукѣ и демонической улыбкой на устахъ.
Слѣва нѣсколько картинъ второстепенныхъ заграничныхъ
мастеровъ. Въ углу роскошный, мраморный, съ литыми
колонками, каминъ, окруженный низенькими, мягкими
креслами и табуретами. Въ простѣнкѣ громадное, въ
золоченой рамѣ, зеркало, съ массивными, подъ стеклян-
нымъ колпакомъ, часами, на подзеркальникѣ. Вдоль
стѣнъ стоятъ шкафк съ книгами, этажерка съ бумагами,
широчайшій турецкій диванъ и мягкая солидная мебель.
Полъ устланъ мягкими бархатными коврами. Подъ
— 279 —
окномъ—качалка, въ углу—гамакъ. Въ урночкѣ, иа
мраморномъ пьедесталѣ, курятся тонкіе ароматы благо-
уханій. Все такъ боіито и, вмѣстѣ съ тѣнь, такъ неу-
клюже и безвкусно.
Раннимъ утромъ, въ персидскомъ креслѣ, сидѣлъ ужо
самъ редакторъ, въ богатомъ, шелковомъ, текинскомъ
халатѣ, въ остроносыхъ, сафьяшпъ, сартскихь туфляхъ-
шлепанцахъ и кроной турецкой фескѣ. Это былъ сред-
няго роста, довольно пожилой мужчина, съ сѣрыми глу-
боко ввалившимися глазами и большимъ огурце образнымъ
носомъ. Довольно большая, рѣдкая, падавшая на грудь
клочьями, съ сильной просѣдью борода обрамляла его
худое желтоблѣдное лицо и придавала ому видъ какого-
то мусульманскаго дервиша. Онъ сидѣлъ нѣсколько согнув-
шись надъ столомъ и просматривалъ испещренный циф-
рами листъ бумаги. Возлѣ редакторскаго кресла, съ
лѣвой стороны, стоить въ почтительной позѣ, я правя-
щій" редакціей, приличный, съ громкой фамиліей, мо-
лодой человѣкъ, нолу-поэтъ, полу-чиновникъ, съ порт-
фелемъ подъ мышкой и кучей бумагъ въ рукѣ. Справа—
довольно подержанная, но еще молодящаяся, кокетливо
одѣтая женщина, исправляющая должности и секретаря,
и завѣдующаго хозяйственной частью, и кассира. Въ
кабинетѣ царитъ мертвая тишина: редакторъ совер-
шаетъ священнодѣйствіе.
Но вотъ опъ окончилъ, просмотръ лежавшаго передъ
ннмъ листа и, откинувшись па спинку кресла, пожалъ
руку кассиршѣ и съ чувствомъ самодовольствія сказалъ ей:
— Благодарю васъ, Ядвига Казиміровиа, за ваше
аккуратное веденіе счетовъ. Я просмотрѣлъ списокъ под-
— 280 —
писчиковъ, я сличилъ его въ прошлогоднимъ спискомъ,
по числамъ, и я нахожу, что подписка идетъ хорошо:
мы имѣемъ каждодневно прибыль. Если же подписка
такъ пойдетъ и дальше, то я васъ заранѣе поздравляю
съ наградой!..
— Я такъ рада, пане, что могдамъ услужить пану,
отвѣчала кассирша ломанымъ русскимъ языкомъ, а за
награду бѳндо бардво взденчна!..
— Никтополіонъ Параклитовичъ, началъ въ свою
очередь „правящій редакціею'’ — вотъ Ядвига Казимі-
ровна передала мнѣ, для доклада вамъ, нѣсколько пи-
семъ подписчиковъ, въ которыхъ они требуютъ измѣ-
ненія программы изданія нашей газеты. Не угодно .іи
будетъ вамъ прочитать ихъ?—и онъ подалъ редактору
пачку писемъ..
— Ну, нѣтъ, батенька, читать я писемъ пе стану,
не стоить время тратить, а вы вкратцѣ разскажите мнѣ:
въ. чемъ дѣло?
— Во-первыхъ, знакомый вамъ титулярный совѣт-
никъ Крутояровъ изъ Солигалича, пишетъ, что имъ
нѣтъ никакого интереса читать извѣстія о повѣсившихся,
утопившихся, ноги сломавшихъ и т. п. происшествіяхъ,
а также о театрѣ: кто, что и какъ игралъ. Столицу
это можетъ интересовать, по никакъ пе провинцію!
— Въ самомъ дѣлѣ, Василій Ііорисовпчъ, на кой
чортъ знать это провинціалу. Опъ правъ, и я вполнѣ
присоединяюсь къ его мнѣнію. Скажите тамъ, въ редак-
ціи, чтобы съ новаго года извѣстія о происшествіяхъ
печатались только выходящія изъ ряда обыкновенныхъ,
напр. крупныя убійства или пожары большіе, все же
— 281 —
остальное пропускать. Передайте также ц Мардарію
Вонпфантъевпчу. чтобы онъ также сократилъ свои отчеты
о театрахъ: мы это замѣнимъ чѣмъ нибудь болѣе пріят-
нымъ для нашихъ подписчиковъ.
— Во-вторыхъ купецъ Абрамовъ пзъ Елабуги.—
онъ Два экземпляра нашей газеты выписываетъ—зая-
вилъ, что иностранныя извѣстія возмущаютъ все нутро
ому: какое мнѣ дѣло, онъ пишетъ, что дѣлаетъ нѣмецъ
вь Конго, пли бриттъ у эфіоповъ... Русскому человѣку
дорога русская жизнь, русское развитіе, поэтому и нужно
давать больше свѣдѣній изъ сердцевины и окраинъ Рос-
сіи. Что же касается иностранныхъ извѣстій, то ихъ
хотя бы и совсѣмь не было—онъ признаетъ ихъ со-
всѣмъ ненужными...
- Резонъ и это! одобрили, редакторъ, дѣйствительно,
иностранную политику нужно сократить, одной передовой
статьи въ недѣлю вполнѣ довольно... У пасъ вѣді.
больше иногородные подписчики, нужно имъ и потраф-
лять. Скажите пожалуйста нашилъ дипломатамъ, что
ихъ миссія ограничивается: съ новаго года опп пишутъ
только но одной, и только въ особо важныхъ случаяхъ—
по двѣ передовыхъ статьи въ недѣлю.
— Далѣе контръ-адмиралъ Междуноговъ возстаетъ
противу критики, музыкальныхъ отчетовъ и библіогра-
фіи: это, по его мнѣнію — дѣло толстыхъ журналовъ.
— Да. пожалуй, и это правда... Велите эти фелье-
тоны помѣщать по одному разу въ мѣсяцъ... отнюдь
не болѣе...
— Марья Ивановна Помпончикъ-Нупочка,—помните
эту очаровательную брюнетку, которую вы здѣсь при-
- 222 —
иимали весною.—кланяется вамъ п проситъ какъ можно
меньше помѣщать этихъ сухихъ отчетовъ о засѣданіяхъ
ученыхъ обществъ, акціонерныхъ, городскихъ и земскихъ
учрежденій, а также —неинтересной хроники о биржѣ,
торговлѣ и вообще промышленности.
Ьа Гвіпхпе ѵеиі—Тііеи 1е ѵеиі! проговорилъ тор-
жественно редакторъ. Прикажите тамъ, у насъ, сообра-
зоваться съ этой просьбой, а Марью Ивановну увѣ-
домьте, что ея желаніе для меня законъ, и все такое,
вы понимаете...
— Затѣмъ, три письма отъ духовныхъ лицъ, кото-
рыя просятъ: если нельзя совсѣмъ прекратить печатаніе
скабрезныхъ романовъ и фельетоновъ, то помѣщать
только тѣ, которые болѣе скромны по содержанію. То,
что хорошо,—пишутъ они,—для свободномыслящихъ
женщинъ, совершенно нейдетъ для людей семейныхъ,
тѣмъ болѣе, для липъ духовныхъ.
— Надо что нибудь сдѣлать и ВЪ этомъ родѣ.
Скажу откровенно, порнографы нашн ужасно расходи-
лись, надо ихъ немножко образумить. Объявите нашимъ
беллетристамъ, чтобы они пообчистилнеь и вмѣсто двухъ
і|іельетоновъ въ недѣлю принимать отъ нихъ одинъ.
— ІІпщпрашамъ. нано,—вмѣшивается стоявшая до
• ахъ поръ молча Ядвига Казиміровна: папъ все выки-
дываетъ пли сокращаетъ, такимъ пожонткомъ. папѳ, но
газета, а пустой бялый листъ може выйти.
— Что правда—то правда, отвѣчалъ задумчиво
редакторъ: я, кажется, хватилъ уже слишкомъ... А все-
таки и просьбы подписчиковъ нужно имѣть въ виду...
Какъ же поступить намъ?., ваше мнѣніе, Василій Бо-
рисовичъ?..
— 283 —
— Мое мнѣніе, многоуважаемый Никтополіонъ 11а-
раклитовнчъ, таково, не знаю только, понравктся-лн оно
вамъ: на Новый годъ выпустить номеръ безъ всякаго
текста. То есть, но совсѣмъ безъ текста, по только съ
одними подраздѣленіями отдѣловъ, подъ ихъ заглавіями,
набранными крупнымъ жирнымъ шрифтомъ. Въ отдѣ-
лахъ этихъ никакихъ статей и извѣстій не давать, а
напечатать въ нихъ, подъ соотвѣтствующими рубриками,
письма тѣхъ подписчиковъ, которые желаютъ ихъ унич-
тоженія. А потомъ выдавать газету, какъ она выхо-
дила прежде.
— Браво, браво! Василій Борисовичъ.—захохоталъ
и захлопалъ вь ладоши редакторъ. Это будетъ отлич-
ная штука —и курьезно, и поучительно... Такъ и по-
ступимъ!.. Прикажите, пожалуйста, набрать новогодній
номеръ съ одними письмами подписчиковъ, которые не-
довольны газетой, а тамъ продолжать, какъ шло прежде.
- Ото бардзо добже. пане!—замѣчаетъ Ядвига Ка-
зиміровна улыбаясь.
— На что лучше! одобряетъ ..правящій редакціей*
полупоэтъ, полу-чиновнлкъ, съ гіюмвпігъ именемъ.
Общее удовольствіе и пожатіе рукъ завершаютъ утрен-
ній пріемъ» редактора.
Яппарь, 188а г.

ПИСЬМО КЪ ГЕНЕРАЛУ ФОНСЕКА.
Я положительно въ восторгѣ отъ насъ, старый, до-
рогой мой другъ, и, долженъ ‘сознаться, недоумѣваю,
когда это вы имѣете время п успѣваете, вводя новые
порядки въ подчинившейся вамъ обширной и богатой
странѣ, слѣдить за всѣми событіями въ Европѣ вообще,
и въ Россіи и Франціи въ особенности. И что болѣе
всего меня пзумляетъ,—это то, что вы обращаете вни-
маніе иа нашу домашнюю жизнь, на наше лнут]изннее
развитіе, и, главное, на всѣ тѣ мѣры, которыя прини-
маются у насъ правительствомъ и органами городскаго
и земскаго самоуправленія для развитія, укрѣпленія и
процвѣтанія національнаго нашего самочувствія, труда,
дѣла и богатства. Отъ вашего опытнаго администра-
тивнаго взгляда не ускользнули ни капитальнѣйшая
реформа настоящаго царствованія -устройство мѣстнаго
управленія, ни столкновеніе въ средѣ московскихъ за-
коноѣдовъ - юристовъ, окрещенное чрезвычайно мѣтко
одною иашею газетой „избіеніемъ юридическихъ мла-
денцевъ", ни посѣщеніе нашихъ столицъ королемъ те-
норовъ Мазини. Все васъ интересуетъ—и вы просите
объяснить значеніе фактовъ, желаете знать связь между
— 285 —
наиболѣе выдающимися явленіями общественной жизни
и, наконецъ, задаете такой серьезный и важный во-
просъ: къ чему стремится Россія и что ей нужно?
Тяжелую веригу вы возлагаете на рамена мои, до-
стоуважаемый синьоръ. Чтобы удовлетворить желаній
ваше вполнѣ, т. е. правдиво, искренно и всесторонне,
нужно написать нѣсколько громадныхъ фоліантовъ, для
чего у меня нѣтъ ни достаточно свободнаго времени,
такъ какъ жизнь требуетъ ухаживаній за нею, ни тѣхъ
многостороннихъ спеціально - научныхъ знаній, которыя
необходимы для серьезнаго изслѣдованія тысячи вопро-
совъ, интересующихъ васъ. Поэтому, слагая съ себя
всякую юридическую непогрѣшимость, буду писать къ
вамъ, дорогой сэръ, въ отвѣтъ на заданные вами во-
просы и вообще о животрепещущихъ новостяхъ напюй
внутренней жизни, по стольку, по скольку могу, ни
на одну іоту болѣе или менѣе, такъ вы и знайте, се-
ривиссиме и иллюстриссиме эччеленца!
Затѣмъ, приступимъ къ дѣлу.
Мѣра, принятая совѣтомъ московскихъ присяжныхъ
повѣренныхъ противу ихъ помощниковъ не только не
нарушаетъ ихъ интересовъ, но. напротивъ, вполнѣ цѣ-
лесообразна и легальна. Такъ, по крайней мѣрѣ, смот-
ритъ на ото столкновеніе большинство нашего интелли-
гентнаго общества. Прежде всего обратимъ вниманіе на
слѣдующіе факты. Что такое былъ помощникъ при-
сяжнаго повѣреннаго? Это былъ только что вылупив-
шійся изъ яйца научной подготовки птенецъ, по отно-
шенію патрона игравшій роль высиженнаго курицей
утенка. Едва оперившись, онъ вылеталъ изъ йодъ
— 288 —
крыла матери-насѣдки и бросался въ мутные потоки
городскихъ каналовъ жизни, плавалъ въ нихъ, гулялъ
па волѣ, ловилъ червячковъ п нерѣдко погибалъ, уне-
сенный теченіемъ волнъ или подъ ударомъ хищнаго
ястреба. Польза отъ него обществу была такая же.
какъ и польза отъ утенка, т. о. надежда, что онъ
совремепемъ превратится въ утку. Конечно, вездѣ н во
всемъ есть исключенія, и среди помощниковъ находи-
лись очень дѣльные и достойные молодые люди, но
большинство ихъ — а |іѣчь идетъ о большинствѣ—
только п знало, что жуировало, ухаживало за женами
своихъ патроновъ или другими молодыми дамами,
играло въ винтъ пли на тотализаторѣ, и вело дѣда—
на ихъ взглядъ, выгодныя и юридически и нравственно
честныя. Общественное положеніе помощника было за-
видное. онъ ни отъ кого не зависѣлъ, дѣлалъ только
то, что хотѣли., позировалъ вездѣ и всюду съ аплом-
бомъ знатока— юриста и дѣльца, оставаясь внѣ. всякаго
контроля, и ноумудренный опытомъ жизни, не обладая
достаточно 'твердой силой воли, при первомъ соблазни-
тельномъ искушеніи падалъ и увлекалъ въ своемъ па-
деніи кліентовъ. Не слѣдовало ли прекратить подобное
анормальное положеніе цѣлаго класса людей, имѣющихъ
предназначеніе быть опорой слабому и защитникомъ
обиженному и гонимому? Московскій совѣть присяжныхъ
повѣренныхъ очень хорошо понялъ, что дальнѣйшее
попустительство можетъ привести къ очень печальнымъ
послѣдствіямъ н принялъ мѣры. Согласитесь сами, гене-
ралъ, не то же ди самое вы дѣлаете въ Бразиліи? Нѣ-
которые присяжные повѣренные, остались, конечно, не-
— 287 -
довольны и обжаловали принятыя совѣтомъ мѣры въ
судебной палатѣ. Что-жъ! есть ли на свѣтѣ хоть одна
практически принятая мѣра, которая но вызвала бы
чьего нибудь протеста? Это всего лучше должно быть
извѣстно вамъ, эччолонца. Что же касается тѣхъ
„бѣдныхъ1' помощниковъ, какъ вы называете под-
лежащихъ отчисленію, то они ничего оттого не поте-
ряютъ. Напротивъ, даже выиграютъ. Всѣ опи могутъ
поступить на открывающіяся вновь вакансіи участко-
выхъ начальниковъ, такъ какъ веѣ они—юристы, всѣ
—практики, и всѣ имѣютъ, или могутъ имѣть цензъ.
Пожелаемте же пмъ, дорогой другъ, всякаго успѣха и
счастія!
Мѣстная реформа имѣетъ глубокій смыслъ и большое
значеніе для русской жизни. Съ освобожденіемъ кресть-
янъ изъ крѣпостной зависимости, общественное ихъ са-
моуправленіе первоначально находилось въ вѣдѣніи
мировыхъ посредниковъ. Съ теченіемъ же времени ин-
ститутъ посредниковъ былъ упраздненъ и надзоръ за
сельскою администраціей былъ порученъ особымъ при-
сутствіямъ по крестьянскимъ дѣламъ. Всѣ же прочія
функціи крестьянской жизни, ихъ быта, запятій и се-
мейныхъ дѣлъ оставались внѣ всякаго наблюденія и
попеченія. Сельскій староста, волостной старшина п
богиня разума, своя собственная традиціонная деревен-
ская, управляли, направляли и заправляли нашими му-
жичками и всѣмъ пхъ достояніемъ, заботились о ихъ
нуждахъ и вели ихъ по пути гражданственности и
преуспѣянія. Такая оригинальная гегемонія дала, какъ
говорятъ, очень плачевные результаты. Въ крестьянскій
— 288 —
міръ проникла праздность и шатаніе мысли, появился
разгулъ и пьянство, нравственность пала и мужикъ,
И]>енебрегая трудомъ, бѣднялъ, хозяйство его ни шилось
и пауперизмъ п бродяжество, развиваясь, стали пускать
въ сельскомъ людѣ свои ядовитыя корни. Нужно было
остановить начавшееся разложеніе ячейка государства—
крестьянской общины, потребность сильной руководящей
власти сказалась слишкомъ наглядно,—и вотъ прави-
тельство, наконецъ, пожелало урегулировать нетерпимую
ни въ какомъ цивилизованномъ государствѣ распущен-
ность. Потребность въ этомъ сознавалась давно, и даже
въ минувшемъ царствованіи были сдѣланы ко# какія
попытки къ принятію нужныхъ мѣръ. Но вся честь
иниціативы и проведенія въ жизнь утвержденной въ
законодательномъ порядкѣ реформы мѣстнаго управле-
нія принадлежитъ всецѣло покойному графу Д. А. Тол-
стому и нынѣшнему министру внутреннихъ дѣлъ И И.
Дурново. Эти государственные люди стали па высоту
принятой ими на себя задачи, потрудились и подарили
Россіи свой серьезный и глубоко-обдуманный трудъ. Ихъ
заслуги Отечеству, конечно, оцѣнить потомство по до-
стоинству, когда оно пожнетъ плоды посѣяннаго ими,
а мы, какъ пахари, можемъ только радоваться, что
нива, наконецъ, вспахана и засѣяна. Мы знаемъ зерно,
которое посѣяио. и знаемъ, что оно можетъ дать, но
каковъ будетъ урожай—ноля Божья!
Участковые начальники введены пока въ шести гу-
берніяхъ, въ прочихъ губерніяхъ они будутъ вводиться
постеиеино, по мѣрѣ открытія государственнымъ казна-
чействомъ потребныхъ для того средствъ, такъ что
- 289 —
можно надѣяться, что часть губерній подучитъ участ-
ковыхъ начальниковъ въ концѣ нынѣшняго, а другая
часть—въ будущемъ году.
Введеніе мѣстнаго управленія поднимаетъ духъ на-
шихъ дворянъ-землевладѣльцевь и встрѣчено всѣми со-
чувственно, кромѣ, конечно, тѣхъ особей, которые заин-
тересованы существующимъ порядкомъ вещей. Оппози-
ція этихъ протестантовъ можетъ быть охарактеризована
такъ:
Нашъ земецъ въ тревогѣ: реформа созрѣла,
Нъ участки начальниковъ ждутъ,
Убрать чгіроѣда»—рѣшенное дѣло:
Жпвновс.кііі съ Налоговымъ пьютъ.
— Ремонты ослабнутъ, вздыхаетъ подрядчикъ,
Мѣста п доходъ отпадутъ,
Акцизъ не оплатишь, томится кабатчикъ,
Дерновъ съ Кодупаевымъ пьютъ.
* я *
— Суды мировые закроютъ, окладамъ,
Прибавкамъ, разъѣзднымъ—капутъ,
Іудушка плачетъ, придя къ камерадамъ,
Лузгинъ съ Подхалпмовымъ пьютъ.
# *
♦
Что будетъ—то будетъ, но пусть кулебяку,
Сокуровъ рѣшаетъ, пекутъ:
Послѣдній кусъ земскій съѣдимъ не безъ емаку,
Удавъ съ Корепановымъ пьютъ.
4 * е
И вотъ кулебяку ѣстъ земецъ нашъ толстый,
Трясучкпны рѣчи ведутъ.
Дыба съ Равуваевыиъ дѣлаютъ тосты:
•За будущій рубль» —и всѣ пьютъ.
Вотъ сущность всѣхъ протестовъ. Но какая новая
мѣра—повторю—не вызываетъ чьего инбудь протеста?
Если бояться протестовъ, то ничего нельзя предприни-
мать. Поэтому, вы, вѣроятно, порадуетесь, сэръ,
узнавши, что число протестантовъ весьма незначительно,
— 290 —
и что реформа приводится въ исполненіе при искрен-
немъ сочувствіи большинства народонаселенія.
Мазннн въ Петербургѣ производитъ фуроръ, гораздо
большій, эччеленца, чѣмъ та испанка, которая, помните,
тгѣла намъ въ Пуэблѣ, у Донъ-Энрико, когда мы съ
вами шли на выручку бѣднаго Максимиліана, и у
ногъ которой засидѣлись немножко долѣе, чѣмъ слѣ-
довало, и опоздали въ Кверетаро. Король теноровъ
особенно хорошъ былъ въ „Фавориткѣ" и „Искателяхъ
жемчуга Послѣднюю оперу онъ бралъ для своего бе-
нефиса. Всѣ мы, конечно, а наши дамы въ особенно-
сти отъ него въ восторгѣ, и результатами своей поѣздки
въ Россію Мазипп недоволенъ быть по можетъ: онъ
уже пересдалъ черезъ Ліонскій банкъ на родину до
100,000 рублей, и, говорятъ, болѣе 100,000 руб.
увезетъ еще съ собою. Вѣдь это 800,000 пезетовъ —
премія приличная даже для особы болѣе крупнаго ранга.
Изъ этого, сэръ, вы можете заключить, что Россія
не такъ бѣдна, какъ говорятъ иностранные публицисты.
Обращу просвѣщенное вниманіе ваше на то, что нашъ
государственный бюджетъ въ настоящемъ году 970 мил.‘
а въ будущемъ, вѣроятно, достигнетъ милліарда рублей.
Столько же, если не болѣе, мы плотимъ еще земскихъ,
городскихъ, нотаріальныхъ п судебныхъ сборовъ, обло-
женій и пошлинъ, да еще столько же, если еще не больше»
наѣзжающимъ къ намъ пѣвцамъ, пѣвицамъ, балеринамъ,
престижндаторамъ и своимъ доморощеннымъ жидамъ—
ростовщикамъ, собирающимъ съ насъ деньги подъ раз-
ными предлогами: одни берутъ за доставляемыя намъ
удовольствія, другіе—за пользованіе средствами, кото-
291
рыя предоставляютъ намъ для полученія удовольствій.
Въ общемъ итогѣ это составитъ три милліарда рублец,
илп двѣнадцать милліардовъ пезетовъ: какая страна,
сэръ, платитъ болѣе?
Засимъ, чтобы отвѣтить вамъ, дорогой другъ мой,
на вопросы: къ чему стремится Россіи? и что ей нужно?
я позволю себѣ набросать программу нашихъ національ-
ныхъ задачъ для мирнаго развитія великой сѣверной
имперіи.
Возсоединиться съ нашими славянскими братьями, ко-
нечно, составляетъ нашу исконную, завѣщанную намъ
вѣками, мечту, но пока—только мечту, такъ какъ со-
бытія въ Европѣ еще достаточно не назрѣли. Распро-
страняться, слѣдовательно, объ этомъ нечего. Мечта—
пока остается мечтою. Завладѣніе Константинополемъ,
не смотря на всю заманчивость нашей завѣтной миссіи—
водрузить на куполѣ Св. Софіи крестъ, вмѣсто полу-
мѣсяца, для подарка грекамъ — по выраженію князя
Бисмарка, не стоитъ костей одного померанскаго грена-
дера. Основаніе же тамъ новой русской столицы, вдали
отъ народа, отъ центровъ его силы, жизни и дѣятель-
ности едва ли можетъ удовлетворять чувствамъ любя-
щаго свое отечество русскаго человѣка. Намъ нужны
проливы для выхода въ Средиземное море, но но Кон-
стантинополь. Жить „на отлетѣ", „на огородахъ",
„на задворкахъ", какъ выражается нашъ пародъ, мы
не любимъ. Насъ нѳудовлетворяотъ даже созданная нами
самими столица на берегахъ Невы. Всѣ наши стремленья
и помыслы, всѣ наши завѣтныя мечты и думы заклю-
чаются въ томъ, чтобы какъ можно скорѣе выбраться
19*
— 292 —
изъ него, уйти къ себѣ, на старое пепелищѣ, туда, гдѣ
собиралась и создавалась Русь—въ Москву Бѣлокамен-
ную. Москва была колыбелью Руси и должна сдѣлаться
ея сердцемъ. Когда это случится—ско]Ю сказка гово-
рится, не скоро дѣло дѣлается, —мы не знаемъ, но
вѣруемъ и исповѣдуемъ, что это должно быть, н бу-
детъ, будетъ потому, что интересы Россіи—рано или
поздно—заставятъ это сдѣлать. Петербургъ хорошъ,
великъ, красивъ, лежитъ на красавицѣ Невѣ, близь
моря, у окна въ Европу, онъ лучше всѣхъ другихъ
русскихъ городовъ, но для него нельзя жертвовать инте-
ресами Россіи. Пусть онъ принесетъ Россіи жертву, а
не Россія для него. Всѣ другіе портовые города: Рига,
Ревель, Архангельскъ, Владивостокъ, Одесса, Батумъ
живутъ для Россіи, почему же Петербургъ долженъ
быть исключеніемъ? Развѣ потому, что опъ обстроился
лучше другихъ городовъ, но это но причина: онъ
обстроился на счетъ всей Россіи и долженъ чѣмъ нибудь
вознаградить ее за это. Ваізоп сі’ёѣге его существованія
могъ быть уважителенъ, когда Петръ прорубалъ окно
въ Европу, и позднѣе, когда Россіи нужно было кокет-
ничать съ своею милою, обворожительной сосѣдкой. Онъ
былъ необходимъ для связей съ Европой, когда Москву
отдѣляло отъ нея пространство разстоянія, но теперь,
когда въ семьѣ народовъ мы заняли подобающее намъ
мѣсто и въ заискиваніяхъ надобности по имѣемъ, когда
желѣзныя дороги и телеграфъ уппчтожплп разстояніе,—
роль его оказывается сыгранной, и русскому пароду при-
ходится рѣшать вопросъ о бытіи столицы но съ точки
зрѣнія ея наружной сановитости и красоты, а пользы
— 293 —
для развитія и процвѣтанія имперіи. Такъ, по крайней
мѣрѣ, понимаетъ всякій, любящій родину русскій чело-
вѣкъ, исключая космополитовъ, которые не прочь счи-
тать столицей Руси Парижъ пли Пью-Іоркъ. Но о та-
кихъ почтенныхъ господахъ рѣчи нѣть. Не забудьте,
сэръ, что я отвѣчаю по вашему вопросу и указываю
только: куда мы стремимся. Слѣдовательно, вопросъ
находится еще въ области теоріи.
Резюмирую сказанное. Когда мѣстная реформа будетъ
осуществлена во всѣхъ ея деталяхъ, когда русская жизнь
войдетъ въ уровень своего нормальнаго теченія, когда
въ массѣ народа глубоко укореняться чувства самосозна-
нія и самоуваженія,—перенесеніе столицы въ Москву
явится дѣломъ настоятельно необходимымъ. Конечно,
безъ борьбы, п борьбы продолжительной и упорной, оно
состояться не можетъ, но въ концѣ концовъ осущест-
виться должно, и осуществится.
Но вы, достопочтенный другъ мой, быть можетъ,
улыбнетесь п скажете: изъ за чего вы такъ хлопочете?
но все ли равно, гдѣ будетъ ваша столпца—въ Москвѣ,
плп въ Петербургѣ: отъ этого ны ни богаче, ни слав-
нѣе не будете.
Да, генералъ, если смотрѣть поверхностно, какъ смо-
тритъ теперь и большинство нашихъ соотечественниковъ,
то окажется, что вы правы и отъ перенесенія столицы
мы но будемъ ни богаче, ни славнѣе. Но если вду-
маться и посмотрѣть на вопросъ, какъ говорилъ знаме-
нитый нашъ народный философъ, Кузьма Прутковъ,—
въ корень, то должны получиться совершенно иные ре-
зультаты. Отъ перенесенія столицы изъ Петербурга въ
Москву ыы будемъ н богаче и славнѣе.
— 294 —
По чему такъ, вы, быть можетъ, улыбнетесь снова, сэръ!
А вотъ почему.
Подъ именемъ перенесенія столпцы, истинный русскій
патріотъ не подразуыѣваетъ только перенесенія админи-
стративнаго центра. Онъ разумѣетъ перенесеніе вмѣстѣ
съ тѣмъ п могущества Петербурга, т. е. могущества
морскаго порта. Москва должна быть соединена съ Крон-
штадтомъ морскимъ каналомъ такой глубины, чтобы
самые глубоко сидящіе океанійскіе пароходы чудовища
могли разгружаться на Москвѣ рѣкѣ, у Бабьегородской
плотины, или тамъ, гдѣ найдутъ еще болѣе удобное
для того мѣсто. Отъ Москвы между тѣмъ, сэръ, должны
пройти желѣзныя дороги: одна—въ Китай до Пекина,
другая въ Индію до Кветты, пли другого какого ни-
будь пункта Англо-Индскихъ желѣзныхъ дорогъ, третья—
въ Архангельскъ, и четвертая до Владивостока. Такимъ
образомъ, Москва сдѣлалась бы узломъ всемірной тор-
говли п сундукомъ всесвѣтныхъ капиталовъ. Поняли ли,
синьоръ, для чего нужно намъ пожертвовать красавцемъ
Петербургомъ съ его прихотливыми морскими окрестно-
стями и дачами: старушкѣ Москвѣ Господомъ Богомъ
предназначено не только собрать Русь, но и обогатпть
ее и поставить во главѣ міровой производительности,
обмѣна и торговли. Задача, надъ которой, кажется,
слѣдуетъ поработать!
Но вы, я предугадываю уже, опять зло улыбаетесь,
сэръ. Вы качаете головой и готовы раздавить меня во-
просомъ: гдѣ мы возьмемъ денегъ? Вѣдь денегъ на все
это нужно много.
Много, сэръ! дѣйствительно, много! даже очень много.
2»&
Но если мы ихъ найдемъ, то они современемъ но только
сами себя возвратятъ намъ, но еще, я думаю, прине-
сутъ и хорошіе проценты. Проценты эти обогатить
Россію. Вотъ объ нихъ то и думаетъ теперь истинный
русскій гражданинъ, а не о расширеніи нашей, и безъ
того обширной, территоріи, хотя бы на счетъ братьевъ-
славянъ: когда мы будемъ богаты, они сами прилѣ-
пятся къ намъ.
Ио вы все таки продолжаете улыбаться, сэръ, думая,
гдѣ же мы возьмемъ столько денегъ. Вѣдь нація бѣдна.
Русскій народъ^ дѣйствительно, считался самымъ бѣд-
нымъ пародомъ въ мірѣ въ смыслѣ владѣнія золотомъ.
Но онъ не такъ бѣденъ разумомъ, сэръ, и имѣетъ въ
своемъ распоряженіи кое что изъ предоставленныхъ ему
естественныхъ даровъ природы, въ родѣ хлѣба, лѣса,
пеньки, сала, керосина, рудъ и пр. Не забудьте при
этомъ, достоуважаемый другъ мой, что народъ этотъ,
при всей своей бѣдности, какъ я привелъ уже выше,
находить возможнымъ платить ежегодно податей, нало-
говъ и обложеній три милліарда рублей, или двѣнад-
цать милліардовъ пезетовъ.
Обращаясь къ деталямъ проекта, я могу привести
въ пользу его слѣдующія соображенія. Морской каналъ
въ Москву мы можемъ прорыть сами, собственными
средствами, такъ какъ пи рабочихъ рукъ, ни хлѣба
для нихъ намъ занимать по придется. Если учредится
общество Московскаго морскаго канала, по примѣру
Суэзскаго, то оно можетъ прорыть его на одни обли-
гаціи, оставивъ всѣ акціи у себя дома. Все, что нужно
для прорытія Московскаго канала, нашлось бы въ Рос-
— 296 —
сіи, н намъ не пришлось бы занимать для этого пи
одного золотого пятифранковика за границей. Наши кре-
дитные билеты одни бы сдѣлали дѣло, а акціи и обли-
гаціи общества Московскаго канала нашли бы себѣ мѣсто
въ сундукахъ русскихъ толстосумовъ. Что-же касается
желѣзныхъ дорогъ: Русско-Китайской, Русско-Индской
и Русско-Океанійскихъ, то для постройки пхь потре-
буется заемъ, но онъ, вѣроятно, найдетъ себѣ помѣ-
щеніе у друзой нашихъ во Франціи и Сѣверной Аме-
рикѣ. Такимъ образомъ, дѣло можетъ устроиться, быть
можетъ, скорѣе, чѣмъ, мы даже думаемъ. Нужна только
сильная иниціатива.
Что вы скажете на это, сэръ?
Фантазія! вы подумаете, конечно, съ свойственнымъ
вамъ скептицизмомъ, ничего болѣе, какъ фантазія! и
улыбнетесь беззвучно.
Но нѣкоторыя фантазіи имѣютъ свойство превращаться
въ дѣйствительность, что, конечно, сэръ, вамъ не безъ-
извѣстно по опыту. По этому, можно думать, что и
наши фантазіи когда нибудь осуществятся.
Вотъ что я долгомъ считаю отвѣтить вамъ, сери-
нисеиме и ішюстрпсспме эччелонца, на вопросъ вашъ:
что нужно Россіи? Какъ вы примете зто заявленіе—
дѣло ваше. Но не мѣшаетъ имѣть вамъ въ виду и то
обстоятельство, что Москва, Парижъ и Ныо-Іоркъ имѣютъ
взаимное дружескоэ тяготѣніе другъ къ другу, и чего
они ни сдѣлаютъ, чего ни достигнутъ, идя рука объ
руку къ развитію, преуспѣянію и благу своихъ народовъ.
Внемли, Бразилія,
Словамъ Киргизія...
А впрочемъ, примите и пр. Подписалъ: «Са.иоигіг.»

цъна і руо.