Алексей Федорович Пушкин, прадед поэта по матери
портрет неизвестного художника третьей четверти XVIII века.
Сарра Юрьевна Пушкина, урожденная Ржевская,
прабабка поэта по матери. Портрет неизвестного художника
третьей четверти XVIII века.

делили его учиться в Шляхетныи кадетский корпус, откуда
он вышел прапорщиком. Попал в Тверской драгунский полк,
с ним участвовал в русско-турецкой войне 1735—1739 гг.,
во взятии крепости Очаков «и во всех турсмих кампаниях и
акциях». В 1746 году в чине капитана ушел в-отставку и
поселился в имении своей жены в селе Покровском (Коре-
невшево), километрах в двадцати пяти от нынешнего Ли-
пецка.
До конца жизни (умер он в 1777 году) А. Ф. Пушкин
прожил в тамбовском имении. Здесь он и похоронен.
Мы убедились, что послужной список Алексея Федоро-
вича невелик. И нет в нем никаких намеков на тамбовское
воеводство.
Но почему не предположить, что тамбовским воеводой
был другой, более дальний предок поэта?
Обратимся к документам. С 1636 года, то есть со време-
ни основания Тамбова, и до 60-х годов XVIII века, когда бы-
ло ликвидировано Тамбовское воеводство, в городе смени-
лись десятки воевод: Бобарыкин, Полев, Леонтьев, Хитро-
во, Глебов, Мосолов... Пушкина нет.
Значит, «дочь тамбовского воеводы» действительно ошиб-
ка или описка автора «Начала автобиографии»? И как могла
выйти такая ошибка из-под пера великого литератора, скру-
пулезное отношение которого к фактам широко известно?
Еще и еще раз листаем справочник Б. Л. Модзалевского
и М. В. Муравьева «Пушкины. Родословная роспись» (Л.,
1932)3. Стоп! Петр Михайлович Пушкин, по прозвищу Жел-
тоух, «...в 1653—1656 гг. полковой воевода в Козлове...»
Не здесь ли разгадка?! Не Желтоуха ли имел в виду
поэт, говоря о тамбовском воеводе в «Начале автобиогра-
фии»?!
Возвращаясь неоднократно к своим предкам, Пушкин со-
бирал все, что могло пролить свет на их историю. В его ар-
хиве сохранилось немало таких справок. Но поэт использо-
вал не только документы. Он брал на вооружение и все се-
мейные предания. И вот тут-то, как это установлено иссле-
дователями, Пушкин нередко «находился во власти неверных
представлений»4. Видимо, такая участь постигла и «тамбов-
ского воеводу».
Что же, ошибка так ошибка... Только она не очень су-
щественна. Козлов-то — город наш, тамбовский...
Петр Михайлович Желтоух (второе его прозвище Чер-
мной) был сыном Михаила Евстафьевича Пушкина — одно-
10

го из тех, кто в 1613 году подписался под грамотой об из-
брании на российский престол Михаила Романова. О нем
говорит поэт в «Моей родословной» (1830 г.):
Когда Романовых на царство
Звал в грамоте своей народ,
Мы к оной руку приложили...
Дата рождения Желтоуха не установлена. Из «Перепис-
ной книги города Москвы» за 1638 год, на которую ссыла-
ются Б. Л. Модзалевский и М. В. Муравьев, видно, что в
1636 году он стольник, а в 1638 году «с людьми отца будет
на службе». Следующая веха его карьеры — полковой вое-
вода в Переяславле Рязанском, «у засеки», а уж затем —
в городе Козлове. Умер Желтоух в 1684 году. Погребен в
Чудовом монастыре.
В истории нашего края Пушкин-Желтоух оставил замет-
ный след.
В 1635 году воеводы Иван Биркин и Михаил Спешнев по
указанию царя приступили к закладке города-крепости.
«Ведомо нам учинилось, что степью меж Воронежских и
Цненских верхов мимо Урлапова городища, приходят в Русь
войною крымские и ногайские люди на Шацкие и Ряжские
и на Данковские места и на Рязань, и православных крестьян
побивают, и в полон емлют, и назад отходят той же
степью. И Государь царь указал для береженья от татар-
ских войн меж Воронежских и Цненских верхов на Урлапо-
ве городище, или где пригоже, построить город»5.
Основанный Биркиным и Спешневым Козлов затем на
протяжении ряда лет «ставился»: укреплялся, застраивался,
заселялся. Эта работа была успешно завершена при Петре
Михайловиче Желтоухе. Став в 1653 году полковым воево-
дой в новом городе на южных границах Русского государ-
ства и пробыв на этой должности три года, он сосредоточи-
вает свои усилия на быстрейшем освоении края. «Построе-
ние Тамбова и Козлова, — пишет советский историк
А. А. Новосельский, — с укрепленной линией между ними,
создавшей сравнительную безопасность от татарских напа-
дений, положило начало усиленному заселению всего края.
Территория Тамбовского и Козловского уездов с тех пор
стала одним из основных центров сосредоточения пришлого
населения и сохранила это значение и в последующие деся-
тилетия»6.
...Дальний пращур Пушкина был одним из первообживате-
лей Тамбовского края.
ТАМБОВСКАЯ БАБУШКА И ЕЕ РОДНЯ
С ней мы знакомы со школьных лет...
Маленький Пушкин часто убегал в комнату к бабушке,
забирался в большую корзину и оттуда внимательно наблю-
дал, как рукодельничает старушка...
Или:
Когда в чепце, в старинном одеянье,
Она, духов молитвой уклоня,
С усердием перекрестит меня
И шепотом рассказывать мне станет
О мертвецах, о подвигах Бовы...
От ужаса не шелохнусь, бывало.
Едва дыша, прижмусь под одеяло,
Не чувствуя ни ног, ни головы.
Под образом простой ночник из глины
Чуть освещал глубокие морщины,
Драгой антик, прабабушкин чепец,
И длинный рот, где зуба два стучало, —
Все в душу страх невольный поселяло.
Я трепетал — и тихо, наконец,
Томленье сна на очи упадало.
(«Сон», 1816 г.)
Женщина умная и по своему времени образованная, она
первая пробудила у будущего поэта интерес к русской стари-
не и родной природе.
В доме Пушкиных говорили по-французски, и бабушка
стала для маленького Саши первой учительницей родного
языка. Ее русская речь была образной, красочной. Впослед-
ствии, читая ее письма к Пушкину-лицеисту, Дельвиг при-
ходил в восторг от их слога.
13

В стихотворении «Родословная моего героя» (1836 г.)
Пушкин писал:
Люблю от бабушки московской
Я толки слушать о родне,
О толстобрюхой старине.
С бабушкой у поэта связаны воспоминания детства, про-
веденного в Москве. Но к Марии Алексеевне Ганнибал мог
вполне бы подойти и другой эпитет — тамбовская...
Это ее имеет в виду Пушкин в «Начале автобиографии»:
«дед мой служил во флоте и женился на Марье Алексеевне
Пушкиной». Отец Марии Алексеевны — Алексей Федорович
Пушкин, еще находясь на военной службе, женился на Сар-
ре Юрьевне Ржевской — дочери соратника Петра Великого.
В 1745 году в его тамбовском имении и родилась будущая
бабушка поэта.
Выйдя в отставку, Алексей Федорович целиком посвяща-
ет себя воспитанию детей. Как свидетельствуют современ-
ники, полученное Марией Алексеевной домашнее образова-
ние вполне отвечало тогдашним требованиям.
В 1773 году на Липецкие заводы приехал по казенным
делам сын арапа Петра Великого флотский офицер Осип
Абрамович Ганнибал. Бывая с визитами у Алексея Федоро-
вича Пушкина, он познакомился там с его двадцативосьми-
летней дочерью Марией. Ухаживания пылкого моряка были
встречены благосклонно. Мария Алексеевна стала женой
Осипа Абрамовича. Свадьба состоялась в том же 1773 году,
по всей видимости, в Липецке, где у Пушкиных имелся
свой дом1.
Брак оказался неудачным. «Ревность жены и непосто-
янство мужа, — свидетельствует Пушкин, — были причи-
ною неудовольствий и ссор, которые кончились разводом»2.
Осип Абрамович Ганнибал, не расторгая своего брака с Ма-
рией Алексеевной, женился вторично, что считалось тогда
большим преступлением.
Мария Алексеевна, находившаяся в это время с дочерью
Надеждой в тамбовских краях, обратилась в суд. «Будучи
нагло покинута с малолетней дочерью и оставшись без вся-
кого пропитания, — писала она в прошении, — решила я
ехать в деревню к своему отцу, который, увидев меня в та-
ком бедственном состоянии, получил паралич, от которой
болезни и скончался»3.
О. А. Ганнибал был обвинен в двоеженстве. В 1779 году
по высочайшему указу четвертая часть владений Осипа Аб-
14
оамовича — село Кобр-ино Петербургской губернии — было
взято в опеку на содержание малолетней дочери Марии
Алексеевны Надежды — будущей матери поэта. После это-
го Мария Алексеевна покинула Тамбовскую губернию и, по
всей видимости, больше никогда сюда не приезжала.
Жила М. А. Ганнибал со своей дочерью то в Кобрине, то
в Петербурге. А после выхода замуж Надежды Осиповны за
Сергея Львовича Пушкина продала Кобрино и поселилась
с ними в Москве.
По свидетельству людей, близко наблюдавших Пушкиных
в их московский период жизни, стараниями и усердием
Марии Алексеевны держался весь дом. Она вела хозяйство,
управляла прислугой. А о ее роли в воспитании поэта мы
уже рассказали выше.
Уезжая из Тамбовской губернии, Мария Алексеевна ос-
тавила там довольно многочисленную родню, с которой до
конца дней своих поддерживала тесную связь. Имением в
Покровском после смерти отца стал владеть брат Марии
Алексеевны Юрий Алексеевич Пушкин (1743—1793). До
этого он состоял на военной службе, дослужился до чина
подполковника. Выйдя в отставку, Юрий Алексеевич женился
на Надежде Герасимовне Рахманиновой — родной сестре
известного журналиста и переводчика Вольтера тамбовца
И. Г. Рахманинова. В приданое он получил село Красиловку
Козловского уезда Тамбовской губернии.
У Юрия Алексеевича было трое детей. Старший, Алек-
сандр, родился в 1777 году, когда Мария Алексеевна находи-
лась еще в Покровском. Она крестила племянника, а потом
принимала участие в его воспитании: устроила в кадетский
корпус, брала к себе на каникулы. Впоследствии Александр
Юрьевич был постоянным гостем Пушкиных, часто читал у
них свои стихи, считавшиеся по тем временам удачными.
В преклонном возрасте написал воспоминания о семье Пуш-
киных.
Другой племянник М. А. Ганнибал — Михаил — служил
поручиком Тамбовского полка, участвовал с ним в Отечест-
венной войне 1812 года. Полк этот особенно отличился при
Березине, за что был награжден серебряными трубами.
К сожалению, мы почти ничего не знаем об этом родст-
веннике великого поэта. Но есть весьма любопытное и не-
безынтересное для его характеристики свидетельство: в
1818 году тамбовский помещик Михаил Юрьевич Пушкин
отпустил своих крестьян на волю4.
15

Михаил Алексеевич Пушкин, сын А. Ф. Пушкина,
брат М. А. Ганнибал. Неизвестный художник.
Портрет, принадлежавший С. С. Бутурлину.
* В^. шНиИ^Н
' + Л * % ^^+'/ '> +■» "'' V ,^У,
■ ; ■ С ^%
Александр Юрьевич Пушкин, сын Ю. А. Пушкина.
Портрет неизвестного художника.
2. Заказ № 2537

Надежда Осиповна Пушкина, урожденная Ганнибал,
мать А. С. Пушкина. Миниатюра
Ксавье де Местра.
В 1805 году представители тамбовской ветви рода Пуш-
киных были приняты в тамбовское дворянство и как дока-
завшие древность своего происхождения занесены в шестую
часть дворянских родословных книг губернии5.
В Тамбовском государственном архиве имеется отчет Ли-
пецкого уездного архивного бюро за 1920—1925 гг., из кото-
рого явствует, что в Липецке на хранении находятся зе-
мельные документы тамбовских Пушкиных. На них авто-
графы: Сарры Юрьевны Пушкиной, ее сына Юрия Алексее-
вича Пушкина (на документе дата 1782 г.), Александра
Юрьевича Пушкина и жены его (на документе дата 1831г.)6.
После отъезда из Тамбовской губернии бабушка поэта
прожила еще почти сорок лет. Воспоминания о днях своей
молодости, проведенных в живописных тамбовских краях,
она сохранила на всю жизнь.
Один из первых биографов Пушкина П. И. Бартенев пи-
сал, что М. А. Ганнибал «любила вспоминать старину, и от
нее Пушкин наслышался семейных преданий, коими так до-
рожил впоследствии.
Она рассказывала ему о знаменитом арапе Петра Вели-
кого и о других родственниках и предках своих и своего
мужа. Так мы знаем, например, что любимый рассказ ее был
о дедушке ее, Ржевском, к которому езжал Петр Великий»7.
Умерла тамбовская бабушка Пушкина в 1818 году, похо-
ронена в Свято-горском монастыре Псковской губернии.
Спустя 18 лет здесь был погребен ее гениальный внук.
2*

ДВА ГУБЕРНАТОРА
В январе 1815 года в Царскосельском лицее проходил
публичный экзамен. На нем в качестве почетного гостя и
экзаменатора присутствовал великий русский поэт — громо-
звучный Державин. В то время Гавриилу Романовичу перева-
лило за семьдесят лет. Он был стар и дряхл, и экзамен силь-
но утомил его. Рассеянно слушая ответы лицеистов, он то дре-
мал, то думал о своем...
Какие мысли потревожили память знаменитого стихо-
творца? Может, вспомнил он, как на утлой лодчонке проби-
рался по коварным рекам олонецким? А может, померещи-
лась ему среднерусская равнина, грязный, запущенный Там-
бов, где он провел два с лишним безрадостных года в губер-
наторском кресле?
...По снегу, уже тронутому весенним солнцем, медленно
ползет небольшая кибитка. В версте от города она останав-
ливается. Средних лет мужчина в тяжелой мохнатой шубе
ловко спрыгивает на дорогу. Неподвижно стоит несколько ми-
нут, смотрит на золоченые купола церквей, на вереницу до-
мов, вытянутых тонкой длинной нитью.
— Вот и Тонбов, барин, — говорит возница.
Это было 4 марта 1786 года... И начались для нового гу-
бернатора полные забот дни. Надо сломить сопротивление
взяточников-лихоимцев и казнокрадов. Строить дороги и
мосты. Ремонтировать пришедшие в ветхость казенные зда-
ния. И Державин, как было в его характере, энергично при-
нимается за работу. Благоустраивает город. Открывает на-
родные училища, типографию, театр. Наводит порядок в
судопроизводстве. И, конечно же, пишет: с музой не в силах
разлучить и губернаторство...
20

А в Петербург один за другим идут доносы. Местная
знать, привыкшая к беззаконию, не может простить «выскоч-
ке»-губернатору его крутого нрава, его доброго, отеческого
отношения к людям маленьким. И результат: еще вчера по-
жаловала ему императрица орден за усердие, а сегодня со-
благоволи сдать должность и явиться на суд.
...Лицеисты начинают читать стихи. Тут уж не до воспо-
минаний! Лицо старика оживляется, он внимательно слу-
шает.
Вот выступил вперед и стал в двух шагах от Державина
юноша с курчавой головой. Читает он вдохновенно:
О громкий век военных споров,
Свидетель славы россиян!
Ты виде,], как Орлов, Румянцов и Суворов,
Потомки грозные славян,
Перуном Зезсовым иооеду похищали;
Их смелым подвигам страшась дивился мир;
Державин и Петров героям песнь бряцали
Струнами громозвучных лир.
(«Воспоминания в Царском Селе», 1814 г.)
Пушкин кончил читать. По лицу Державина катились
слезы.
— Я не умер. Вот кто заменит Державина! — восклик-
нул он.
Это были одни из самых счастливых минут в жизни Пуш-
кина. Воспоминания о них сопровождали поэта всю жизнь:
Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил, —
писал Пушкин много лет спустя в восьмой главе «Евгения
Онегина».
В тот памятный день Пушкина слушал еще один там-
бовский губернатор — пока еще будущий. Среди лицеистов,
собравшихся на экзамен, находился четырнадцатилетний
Саша Корнилов, по кличке Сибиряк. Он был самым моло-
дым товарищем Пушкина по лицею. Сын сенатора, брат про-
славленного русского адмирала — героя Севастополя, он
отличался веселым характером, остроумием и красноречием.
Даже в последние лицейские годы Корнилов, по сущест-
ву, продолжал оставаться мальчишкой-подростком, поэтому
он не оставил яркого следа в памяти поэта, тянувшегося к
более взрослым сверстникам. Пушкин не упоминает Кор-
нилова ни в одном из своих стихотворений, посвященных
«студентам». После окончания лицея они встречались мало.
°2

Все это объясняет пониженный интерес исследователей к
личности Сибиряка.
Александр Алексеевич Корнилов не стал поэтом, как
Пушкин или Дельвиг, не сделал такой головокружительной
карьеры на государственной службе, как будущий канцлер
Горчаков. И все же человеком он был незаурядным, привле-
кался по делу декабристов.
После окончания лицея Корнилов стал гвардейским офи-
цером, в 1828 году отличился, был ранен при штурме Варны.
Затем с чином действительного статского советника перешел
на гражданскую службу. Губернаторствовал в Киеве, Там-
бове, Вятке. Умер в возрасте 55 лет.
Корнилов был широко образован, отличался либераль-
ными взглядами. Шесть лет, проведенные им в «лицейской
республике», не пропали даром. Герцен, находившийся в
вятской ссылке, поддерживал с губернатором тесную связь.
Он высоко отзывался о Корнилове, характеризуя его как че-
ловека благородного. В «Былом и думах» Герцен писал:
«Высокий, толстый и рыхло-лимфатический мужчина, лет
около пятидесяти, с приятно улыбающимся лицам и с обра-
зованными манерами... Он покупал новые французские
книги, любил беседовать о предметах важных и дал мне
книгу Токвиля о демократии в Америке на другой день пос-
ле приезда»1.
Память о лицейских годах, о Пушкине Корнилов пронес
через всю жизнь. Он всегда так увлекательно рассказывал
об этом, что одна из его собеседниц воскликнула:
— Если бы у меня был сын, я бы отдала его только в
лицей!
Корнилов — участник многих лицейских годовщин. А
19 октября 1851 года отмечали у него на квартире. В про-
токоле, который вели лицеисты, сказано:
«40-летие лицея 1851 года.
Теперь не то: разгульный праздник наш
С приходом лет, как мы, перебесился...
Собрались у Корнилова семь человек: Корнилов, Корф,
Данзас, Маслов, Комовский, Яковлев, Матюшкин...»2.
На должности тамбовского гражданского губернатора
Корнилов пробыл пять лет — с февраля 1838 по апрель
1843 года. Именно с этим временем и связаны многие важ-
ные изменения, происшедшие в жизни не только Тамбова,
но и всего края.
Еще в 1834 году дворянское губернское собрание приня-
24
ло предложение своего предводителя Оленина учредить ин-
ститут для воспитания дочерей обедневших дворян. Собрали
пожертвования — 97 тысяч рублей. Денег этих оказалось
недостаточно. Поэтому к строительству института приступи-
ли лишь в 1840 году после того, как губернатор Корнилов
добился ежегодных государственных ассигнований. А открыт
институт был при преемнике Корнилова в августе 1843 года.
Просвещенный и либеральный губернатор энергично бе-
рется за дело. В первый же год по приезде Корнилова в
Тамбов здесь стала издаваться газета «Тамбовские губерн-
ские ведомости». Сначала она выходила раз в неделю не-
большим форматом, впоследствии ее стали печатать трижды
в неделю, а с 1903 года ежедневно.
В 1841 году из соседнего Воронежа в Тамбов перевели
школу для обучения канцеляристов, а год спустя была по-
строена губернская земская больница и заложено каменное
здание для публичной библиотеки3.
Возобновил свои постановки тамбовский театр, основан-
ный Державиным. Только с 5 по 21 апреля 1838 года было
показано 16 пьес и водевилей. Наряду с пресловутыми «Муж
всех жен», «Двумужница» и им подобным тамбовцы увидели
гоголевского «Ревизора». Больше того, при «попустительстве»
Корнилова (не зря, видно, он когда-то подозревался в со-
чувствии декабристам) была показана запрещенная для
постановки на провинциальных сценах комедия А. С. Гри-
боедова «Горе от ума»4.
Два года спустя на тамбовской сцене играли выдающиеся
актеры Павел Степанович Мочалов и Николай Хрисанфо-
вич Рыбаков.
...Много губернаторов повидал на своем веку Тамбов. На
никто из них не сделал столько для развития культуры и
просвещения в крае, сколько сделали литературный «крест-
ный» великого поэта Г. Р. Державин и лицейский однокаш-
ник Пушкина А. А. Корнилов5.

ГРОМОВОЙ И ИВИКОВ ЖУРАВЛЬ
Молодой Пушкин, только что расставшийся с лицеем,
был принят в члены литературного кружка «Арзамас».
Венец желаниям! Итак, я вижу вас,
О, други смелых муз, о, дивный Арзамас!
«Арзамас» объединял в своих рядах противников клас-
еико-академического направления в русской словесности,
представляемого так называемым обществом «Беседа люби-
телей русского слова». О руководящей троице «Беседы» —
А. С. Шишкове1, А. А. Шаховском2 и С. А. Шихматове3 —
Пушкин писал:
Угрюмых тройка есть певцов —
Шихматов, Шаховской. Шишков,
Уму есть тройка супостатов —
Шишков наш, Шаховской, Шихматов;
Но кто глупей из тройки злой? —
Шишков, Шихматов, Шаховской!
(1815 г.)
В кружок входили видные поэты П. А. Вяземский, Денис
Давыдов, К. Н. Батюшков. Бессменным старостой «Арзама-
са» был дядя Пушкина — Василий Львович, секретарем —
В. А. Жуковский. Состояли в кружке также братья Тургене-
вы4, Блудов5, Дашков6, Плещеев7 и другие. У каждого ар-
замасца была кличка, взятая из баллад Жуковского: П. А.
Вяземский — Асмодей, Денис Давыдов — Армянин, К. Н.
Батюшков — Ахилл и т. д. Пушкина звали Сверчком.
Заседания «Арзамаса» носили веселый, непринужденный
характер. Произносились шуточные речи, звучали пародии
и эпиграммы. Юмористические отчеты и протоколы в стихах
и прозе регулярно вел Жуковский — Светлана. «Беседа», —
26
подчеркивали арзамасцы, — сотворена на то, чтобы твер-
дить и писать глупости, «Арзамас» — на то, чтобы над нею
смеяться».
На заседаниях кружка Пушкин и познакомился с С. П.
Жихаревым и Ф. Ф. Вигелем, людьми, о которых наш рас-
сказ.
* * *
С. П. Жихарев — выходец из богатого дворянского рода,
имевшего владения в Воронежской, Калужской, Тамбовской
и Харьковской губерниях. На Тамбовщине им принадлежали
два села в Козловском уезде: Рождественское и Б. Избер-
дей8. В последнем и родился в 1788 году Степан Петрович.
Дядя Жихарева — известный вольтерьянец И. Г. Рахмани-
нов. А дед его был в дружеских отношениях с Державиным.
Впоследствии это обстоятельство помогло Степану Петрови-
чу сблизиться с великим стихотворцем. Сам Жихарев об
этом вспоминал так: «К Гаврилу Романовичу приехал я по
назначению в три часа. Домашние его находились уже в
большой гостиной, в нижнем этаже, и сидели у камина, а
сам он, в синем шелковом тулупе, но в парике, задумчиво
расхаживал по комнатам и по временам гладил голову со-
бачки, которая высовывалась у него из-за пазухи. Лишь толь-
ко я успел войти, как он тотчас же представил меня сво-
ей второй супруге Дарье Алексеевне:
— Вот, матушка, Степан Петрович Жихарев, о котором
я тебе говорил. Прошу любить его: он внук старинного там-
бовского моего приятеля.
И тут же с большой живостью начал говорить об «Ар-
табане».
— Читал я, братец, твою трагедию и, признаюсь, ото-
рваться от нее не мог: ну, право, прекрасно! Да откуда у тебя
талант такой? Все так громко, высоко: стихи такие плав-
ные и звучные...
Я отвечал, что едва только выучился лепетать, как знал
уже наизусть некоторые оды, как-то: «Бог», «Вельможа»,
«Мой истукан», «На смерть князя Мещерского», «Фелица» и
что эти стихотворения служили для меня лучшим руковод-
ством в нравственности, нежели все школьные наставления.
Кажется, он остался очень доволен моим объяснением...»9
Близко знаком был Жихарев и с тамбовским помещиком
И. А. Загряжским — дедом Натальи Николаевны Гончаро-
вой-Пушкиной.
ОТ

Учился Жихарев в Московском университетском благо-
родном пансионе вместе с Жуковским и братьями Тургеневы-
ми. После его окончания жил в Петербурге, занимался ли-
тературной деятельностью. Сначала состоял членом шишков-
ской «Беседы», но в 1815 году переметнулся в «Арзамас»,
где получил кличку Громобой.
Перу Жихарева принадлежат водевили, трагедии, не-
сколько опубликованных стихотворений. Из драматических
произведений известность принес ему уже упомянутый здесь
«Артабан». Занимался он также и переводами, участвовал,
например, в коллективном переводе трагедии Вольтера «За-
ира».
Увлечения литературой не помешали Жихареву сделать
карьеру. Он был московским губернским прокурором, обер-
прокурором Московского департамента Сената, а в послед-
ние годы жизни — председателем театрально-литературного
комитета при дирекции императорских театров в Петербур-
ге, сенатором.
Из литературного наследия Жихарева наибольшую цен-
ность представляют его мемуары «Записки современника»,
охватывающие период с 1805 по 1807 год, а также «Воспо-
минания старого театрала». В них даны выразительные ха-
рактеристики общественных, литературных и театральных
деятелей тех лет.
Как чиновник Жихарев не отличался строгим нравом.
Один из его современников писал: «Жихарев любил погу-
лять, поесть, попить и сам попотчевать. Это заставило его
войти в долги и прибегать к разным изворотам, строгою
совестливостью не совсем одобряемым»10.
Арзамасец Жихарев — Громобой, отличающийся боль-
шим красноречием и мастерством импровизации, безуслов-
но, должен был привлечь внимание Пушкина, которому нра-
вилось все яркое, что выделялось из серой массы. Однако в
нашем распоряжении нет фактов о характере их отноше-
ний в этот период. Видимо, интересные воспоминания о круж-
ке арзамасцев содержала часть «Дневника чиновника»
(записи до 1819 г.) Жихарева, которая считается утерян-
ной.
Позднее, после возвращения Пушкина в Москву из ссыл-
ки, они также встречались. В 1827 году поэт нередко бывал
в доме Жихарева. Местные власти доносили по этому по-
воду шефу жандармов: «Дома, которые Пушкин наичащ^
посещает, это дом кн. Зинаиды Волконской, поэта кн. Вя-
земского, бывшего министра Дмитриева и прокурора Жиха-
29

рева. Разговоры там вращаются преимущественно на литера-
туре»11.
Жихарев часто приезжал на Тамбовщину и подолгу там
жил. Особенно привлекал его Липецк, в окрестностях кото-
рого была прекрасная охота. Здесь, в известной Липецкой
лечебнице, Жихарев встречался со знаменитыми деятелями
России и просто интересными людьми. Эти встречи стали не-
иссякаемым источником для «Записок», которые он регу-
лярно вел.
* * *
В 1814 году в селе Оржевке Кирсановского уезда у сво-
ей родственницы побывал Филипп Филиппович Вигель
(1786—1856) — автор широко известных «Записок», мимо
которых не проходил еще ни один из исследователей, пи-
шущий о Пушкине и его времени. «Проехав верст пятьдесят
по дороге, ведущей в Тамбов, — свидетельствует Ф. Ф. Ви-
гель, — в каком-то бешеном отчаянии при.ехал я в селение
Оржевку Кирсановского уезда, и там остановился. Другого
названия не могу дать Оржевке; местеч.ек у нас в России
нет, а пригородом или посадом нельзя назвать несколько де-
ревень, собранных вместе на большом пространстве, на ко-
тором живут сорок помещиков, из коих десять или двенад-
цать весьма зажиточных, и даже довольно богатых»12. Да-
лее острый на язык автор «Записок» с сарказмом рисует
картины жизни «рядовых» провинциальных землевладель-
цев: обжорство, пустословие, сплетни... Эти страницы мемуа-
ров Вигеля — ценнейший материал для краеведов.
Под прозвищем Ивиков Журавль Вигель активно уча-
ствовал в сборищах «Арзамаса». В шуточных протоколах
кружка постоянно отмечались его заслуги, вроде: «Читано
бщло краткое донесение его превосходительства Ивикова
Журавля. Его превосходительство начинает порядочно про-
мышлять своим длинным носом в болотах халдейских. Он
почти склевал одного воинствующего лягушонка, который
своим кваканьем вздумал было оскорбить арзамасские уши:
сей лягушонок уже колышется в клещах его неизбежного
носа»13.
Пушкин недолюбливал желчного болезненно мнительного
Вигеля, но тем не менее поэту нравились его резкий ум и
неистощимое остроумие. Встречались они не только на бур-
ных заседаниях «Арзамаса», но и позднее, почти на протя-
жении всей жизни поэта. Однажды Пушкин даже обратил-
30

ся к Филиппу Филипповичу с шуточным посланием. Часто
виделись они в 1823 и 1824 годах в Одессе, где оба служили
под началом графа Воронцова. В эти годы у них были даже
дружеские отношения. Десять лет спустя поэт записал в
дневнике (7 января 1834 г.): «Вигель получил звезду и
очень ею доволен. Вчера был он у меня. — Я люблю его раз-
говор — он занимателен и делен...»14.
«Записки» Вигеля, по словам Вересаева, «яркая, удиви-
тельно талантливая, острая книга»15, содержат не только цен-
нейший материал по общественно-политическому и литера-
турному быту тех времен, но и дают целый каскад образней-
ших характеристик людей из пушкинского окружения, в том
числе и наших земляков.
КЛЕВЕТАЛ ЛИ САБУРОВ?
25 октября 1824 года Пушкин сделал наброски одного
из своих новых стихотворений. Начиналось оно так:
Сабуров, ты оклеветал
Мои гусарские затеи...
Что это за «затеи» имеет в виду поэт и кто такой Сабу-
ров, посмевший оклеветать их?
...Пригородный поезд Тамбов — Мичуринск остановился
на небольшой станции. На опрятном здании вокзала таблич-
ка — «Сабурово». Есть ли какая связь между фамилией из
пушкинской строки и названием станции? Есть...
Сабуровы — один из древнейших и знатнейших русских
дворянских родов, уходящих своими корнями в XIV век. Од-
на из Сабуровых была женой царевича Ивана — сына Гроз-
ного.
На Тамбовщине Сабуровым принадлежали многочислен*
ные села и деревни, в том числе село Покровское, близ ко-
торого впоследствии и возникла железнодорожная станция.
Упомянутый Пушкиным Яков Иванович Сабуров родил-
ся в 1798 году в семье тамбовского губернского предводи-
теля дворянства Ивана Михайловича Сабурова. Детство и
юность провел в селе Оржевке Кирсановского уезда, где на-
ходилось имение отца, и в Тамбове. Здесь он получил перво-
начальное домашнее образование.
В 1816 году Яков Иванович был определен юнкером в рас-
квартированный в Царском Селе лейб-гвардии гусарский полк,
а вскоре его произвели в офицеры.
В это время судьба и свела Сабурова с Пушкиным. Учась
в лицее, поэт охотно посещал офицерский гусарский круг.
3. Заказ № 2537
33

Гусары полюбили остроумного и пылкою юношу, тем бо-
лее что некоторые из них были по возрасту его сверстника-
ми. Пушкин принимал участие в их пирушках на равных на-
чалах.
Веселье перемежалось с беседами на серьезные темы, вол-
новавшие молодых офицеров, многие из которых недавно
возвратились из заграничных походов.
Привлекательны были для юного Пушкина эти встречи,
так не похожие на лицейскую жизнь. Он даже подумывал: не
поступить ли ему в военную службу:
Покину кельи кров приятный,
Татарский сброшу свой халат.
Простите, девственные Музы!
Прости, приют младых отрад!
Надену узкие рейтузы,
Завью в колечки гордый ус,
Заблещет пара эполетов,
И я — питомец важных Муз —
В числе воюющих корнетов!
(«К Галичу, 1815 г.)
Лицеист С. Д. Комовский в своих воспоминаниях о дет-
стве пишет: «Вне лицея он (Пушкин. — Ред.) знаком был
только с семейством историографа нашего Карамзина, к ко-
ему всю жизнь питал особенное уважение, и с некоторыми
гусарами, жившими в то время в Царском Селе, как-то: Ка-
верин, Молоствов, Соломирский, Сабуров и др.»1.
Как видите, наш Сабуров не в числе «других». И это не
случайно.
По отзывам современников, Яков Иванович был челове-
ком незаурядного ума, привлекал внимание многих своей
эрудицией, которой достиг главным образом самообразова-
нием. Слыл он также любителем литературы и искусства.
Живя в Петербурге, он вращался в том же кругу, что и Пуш-
кин. Это были Карамзин, Жуковский, Вяземский, Кривцов,
Дельвиг.
Вяземский, находившийся до конца своей жизни в близ-
ких, приятельских отношениях с Сабуровым, характеризует
его так: «Он малый умный, добрый и благородный»2. «Ред-
ко можно встретить человека с таким оригинальным умом,
с такою многосторонней образованностью и с такими сила-
ми души для выполнения самых благородных стремлений! —
писал Ксенофонт Полевой, брат издателя «Московского те-
леграфа». — Сначала избалованный светским воспитанием и
легкими успехами, он слишком рано поддался тому состоя-
нию духа, которое выражал Байрон в своих сочинениях, по-
з*
35

кинул блестящую службу в лейб-гвардии гусарском полку и
несколько лет прожил в Москве, по-видимому, в совершен-
ной беспечности, но на самом деле воспитывая себя разнооб-
разным чтением и знакомством с жизнью своего отечества,
которого нельзя узнать в вихре петербургской жизни.
Он уже несколько лет был коротким приятелем с моим
братом и со мною и, не сближаясь ни с кем до истинного
дружества, был однако ж одним из самых близких, искрен-
них наших собеседников. Его оригинальный взгляд на все
вызывал на сопротивление остроумным его софизмам и был
особенно поучителен для нас, знавших мир только из книг и
собственных соображений»3.
Сабуров в этот период был одним из тех лиц, кому Пуш-
кин безусловно доверял, перед кем не скрывал своего от-
рицательного отношения к самодержавию. Первый биограф
Пушкина П. В. Анненков в черновых своих записях пишет со
слов Сабурова, что тема оды «Вольность» была подсказана по-
эту Николаем Тургеневым. Спустя некоторое время Пушкин
написал ее экспромтом в квартире Тургеневых, находив-
шейся против Михайловского замка.
О том, что Сабуров был близок к Пушкину, был посвя-
щен в перипетии его личной жизни и творчества, говорит и
его переписка с братом — декабристом Александром Ивано-
вичем Сабуровым. Из этой переписки сохранилось 29 писем.
Она частично опубликована Т. Г. Цявловской в 58-м томе
«Литературного наследства».
В письме от 15 июня 1829 года Сабуров высказывает свое
мнение о «Братьях разбойниках»:
«...Вышли новые Пушкина стихи «Разбойники», одни не
хвалят, что нет цели; другие за то, что есть цель — не раз-
берешь. Дело однако же в том, что Пушкина узнаешь, раз-
бойником быть не захочешь — но и не обвинишь. Он отка-
зался первый камень бросить — мы не так скромны: в чу-
жую голову и сотню пустим, не заикнувшись...»4
В другом письме от 12 мая 1824 года он сообщает бра:
ту о большом литературном споре между П. А. Вяземским
и некоторыми московскими литераторами. В полемике на
стороне своего друга выступил Пушкин. Он написал на од-
ного из противников Вяземского эпиграмму. Я- И. Сабуров
сообщает ее брату:
Охотник до журнальной драки,
Сей усыпительный зоил,
Разводит опиум чернил
Слюною бешеной собаки.
(1824 г.)
36
Все говорит за то, что до 1824 года Пушкин и Сабуров
были в добрых, приятельских отношениях. Но вот 25 октяб-
ря 1824 года Пушкин пишет: «Сабуров, ты оклеветал мои
гусарские затеи...» Вслед за стихами появляется ряд писем
поэта к брату Льву, в которых имя Сабурова Пушкиным на-
зывается не иначе, как с пренебрежением пли с иронией:
«Скажи Сабурову, чтоб он не дурачился, усовести его»5.
«Если Сабуров не уехал еще в Одессу, то попроси его
обо мне там ничего не врать»6.
Что произошло? Откуда такой взрыв негодования?
Набросок «Сабуров, ты оклеветал...» и письма к брату
Льву были написаны Пушкиным под влиянием дошедших
до него слухов (в это время он находился в Михайлов-
ском) о том, что Сабуров распространяет о нем какие-то
сплетни.
Кто и с какой целью решил поссорить приятелей — нам
не известно. Но можно быть уверенным в другом: люди, близ-
ко знавшие Якова Ивановича, единодушно свидетельствуют,
что он был человеком, не способным на низость. Тем более
по отношению к великому поэту, перед которым он всю жизнь
благоговел.
Произошла какая-то чудовищная ошибка. Однако факт
остается фактом: дороги приятелей разошлись.
Сабуров еще в 1821 году вышел в отставку, жил некото-
рое время к Москве, затем служил в Одессе и Кишиневе.
В это время он имел чин надворного советника и в Кишине-
ве был чиновником при Инзове. Данных о его общении с
Пушкиным в годы южной ссылки поэта в литературе не со-
хранилось.
Сабуров часто печатал статьи о земледелии, торговле и
промышленности Бессарабии в «Московском вестнике» и
«Литературной газете». Оттиск одной из его статей сохра-
нился в библиотеке Пушкина. Это единственный факт, по
которому можно судить о том, что какие-то отношения меж-
ду бывшими друзьями в этот период были. Но если Пушкин
утратил всякий интерес к личности Сабурова, то последний,
как и прежде, продолжал интересоваться жизнью и твор-
чеством поэта. Об этом, в частности, свидетельствует письмо
к Пушкину его кишиневского приятеля Н. С. Алексеева от
30 октября 1826 года: «Я часто говорю о тебе с Яковом Са-
буровым... — он тебя очень любит и помнит»7. С его слов био-
граф Пушкина, П. В. Анненко©, записал данные о высылке
поэта из Петербурга в 1820 году8.
В 1828 году Сабуров совершил поездку в Европу, неко-
37

торое время жил в Париже. После возвращения оттуда он
поселяется в Петербурге.
В марте 1831 года Я. И. Сабуров сообщает жившему в
Тамбове А. И. Сабурову о нашумевшей в Петербурге и Мос-
кве женитьбе Пушкина на Н. Н. Гончаровой:
«Здесь не опомнятся от женитьбы Пушкина; склонится
ли он под супружеское ярмо, которое — не что иное, как
ставка игрока (англ.) и часто не слишком верная. Как спра-
вится он с тем, чтобы нарушить привычный ритм своей жиз-
ни? Впрочем, мы ничего не теряем. Во всяком случае на ху-
дой конец, больше будет прекрасных строф; итог писателя —
это его книга, а как он к ней приходит — его дело. Пусть
брак, семья станут лишним томом в его библиотеке мате-
риалов — я согласен: она будет лишь богаче и плодотвор-
нее...»9.
В 1830—1840 гг. Сабуров часто выступал в печати: в
«Московском вестнике», «Литературной газете», «Телескопе»
и «Московском наблюдателе». Жил он попеременно то в Пе-
тербурге, то на Тамбовщине. Б. Н. Чичерин в своих «Воспо-
минаниях» уцоминает, что Сабуров часто бывал в Умете —
имении своих близких родственников по матери, Чичериных.
С 1840 по 1851 год Сабуров, навсегда переселившийся в
провинцию, был тамбовским уездным предводителем дворян-
ства (на этом посту он сменил А. А. Полторацкого). С его
именем связана организация Тамбовского александровского
института, членам совета "которого он был в 1843 году.
Брат поэта Л. С. Пушкин, умирая, назначил Сабурова
(вместе с С. А. Соболевским) опекуном своих детей.
Т. Г. Цявловская, частично опубликовавшая и комменти-
ровавшая в «Литературном наследстве» переписку между
Я. И. и А. И. Сабуровыми, пишет по поводу роли, которую
Яков Иванович играл в жизни и творчестве великого поэта
в петербургский период его жизни( до ссылки на юг):
«Автор писем предстает перед читателем как большой
любитель искусства, с живым наблюдательным умом, отме-
ченным безысходным скептицизмом. Зная о том, что Пушкин
приятельствовал с ним в Петербурге, до ссылки, мы можем
даже поставить вопрос, не являлся ли Я. И. Сабуров, наря-
ду с П. Я. Чаадаевым и А. Н. Раевским, тем ярким предста-
вителем молодых людей конца 1810-х гг., впечатления от ко-
торых сложились в собирательный образ «Евгения Онегина»
первой главы?»10.
К этой догадке Т. Г. Цявловской мы с удовольствием
присоединяемся.
«ТОВАРИЩ И ЗАСТОЛЬНИК»
ЕВГЕНИЯ ОНЕГИНА
В первой главе своего стихотворного романа «Евгений
Онегин», рассказывая о времяпрепровождении «молодого
повесы», Пушкин писал:
К Та1оп помчался: ол уверен,
Что там уж ждет его Каверин...
Каверин... Эта фамилия известна тамбовским краеведам. *
В первой четверти XIX века часть большого села Умет Кир-
сановского уезда принадлежала богатому помещику, мос-
ковскому обер-полицмейстеру П. Н. Каверину, а владения
его родственников были разбросаны по всему краю.
В 1812 году, когда Москва была занята французами, се,-
мейство Кавериных «отсиживалось» в Тамбове. Здесь у них
был свой дом. В те дни одна из беженок-москвичек М. А. Вол-
кова писала своей подруге: «Тамбов битком набит. Каждый
день прибывают новые лица... Кроме нашего семейства здесь
находятся Разумовские, Щукины, князья Меньшиковы и Ка-
верины»1.
Но имеет ли какое отношение пушкинский Каверин к на-
шему Каверину — тамбовскому? Оказывается, самое непо-
средственное. Каверин, ждущий Евгения Онегина в одной из
модных рестораций Петербурга, был родным сыном владель-
ца тамбовского села Умет и воспитанницы богатых расска-
зовских помещиков Архаровых.
Петр Павлович Каверин (1794—1855) учился в Москов-
ском и Геттингенском университетах, участвовал в Отече-
ственной войне 1812 года, сражался под Лейпцигом и Дрез-
деном. Он не случайно введен Пушкиным в роман. Человек
легендарной отваги, жизнерадостный красавец и здоровяк,
купавшийся зимой в проруби, любимец женщин, П. П.
30

^
&
г
I
Петр Павлович Каверин.
Портрет неизвестного художника.
Каверин был кумиром петербургской «золотой» молодежи,
и людям типа Онегина, безусловно, льстила его дружба.
Ему подражали, копировали его манеры. Поговорка Печо-
рина: «Где нам, дуракам, чай пить?» заимствована Лермон-
товым у Каверина2.
Каверин был хорошо знаком Пушкину. Поэт сблизился с
ним еще в лицейские годы. В 1817 году он посвятил ему два
стихотворения: «К портрету Каверина» и «К Каверину».
В последнем Пушкин писал:
Забудь, любезный мой Каверин,
Минутной резвости нескромные стихи.
40
Люблю я первый, будь уверен,
Твои счастливые грехи.
Все чередой идет определенной.
Всему пора, всему свой миг:
Смешон и ветреный старик,
Смешон и юноша степенный.
Пока живется нам, живи.
Гуляй в мое воспоминанье;
Молись и Вакху и любви
И черти презирай ревнивое роптанье;
Она не ведает, что дружно можно жить
С Киферой, с портиком, и с книгой, и с бокалом;
Что ум высокий можно скрыть
Безумной шалости под легким покрывалом.
Пушкин посещал тогда веселый офицерский кружок, уча-
стники которого гвардейские лейб-гусары Чаадаев, Соломир-
ский, Молоствов, Сабуров, Каверин и некоторые другие бы-
ли первыми учителями юного поэта в философии и политике.
Недаром Пушкин позднее вспоминал, как он
...с Кавериным гулял,
Бранил Россию с Молоствовым,
С моим Чадаевым читал...
(«Сабуров, ты оклеветал...», 1824 г.)
Многие из знакомых Пушкину лейб-гусаров стали чле-
нами Союза благоденствия и других тайных декабристских
обществ. В числе их был и Каверин. Вместе с Пушкиным он
входил в литературное общество «Зеленая лампа».
В восстании на Сенатской площади Каверин участия не
принимал, но имя его стало известно при следствии. Он дол-
жен был бы разделить участь других декабристов. Его спас
отец. Валяясь в ногах у царя, он вымолил прощение сыну.
В «Алфавите декабристов» против фамилии Каверина записа-
но: «Высочайше повелено оставить без внимания».
Пушкин не мог не любить Каверина за широту натуры и
благородство, за остроумие и обширные знания. Каверин был
одним из немногих людей, которые пользовались теплым и
длительным расположением великого поэта до конца его
жизни. Чувства эти были взаимные.
Каверин вскоре после гибели Пушкина писал его другу
Вяземскому: «Смерть Пушкина поразила меня. Как рано он
умер для своей славы! И неужели он не достоин, чтобы об
нем кто-нибудь сказал более, чем то, что мы, провинциалы,
читали в «Пчеле» и «Петербургских ведомостях». Неужели
Вы не уделите несколько времени от Ваших занятий — по-
чтить память, смею сказать, бессмертного. Вы знали его ко-
41

ротко и с дурной, и с хорошей стороны, а свет во многом по-
рицает его. Мне кажется, что с славой поэта неразлучны до-
стоинства нравственные. Шалости — не пороки, а Пушкин
много в молодости шалил; неужели современники и потомство
только на них оснуют свое мнение о нравственности нашего
поэта?
Здесь носится слух об какой-то дуэли — неужели он спра-
ведлив? Ужасно, если правда. Умоляю, напишите два слова
об этом. Вы знаете, что Пушкин мне был близок — и я
душевно грущу...»3
Образ лихого повесы надолго запомнился современникам.
Вяземский писал: «...русская литература не должна забы-
вать, что Каверин был товарищем и застольником Евгения
Онегина, который с ним заливал шампанским горячий жир
котлет»4.
СЕМЕЙСТВО ПОЛТОРАЦКИХ
Ззучная фамилия Полторацкие довольно часто встреча-
ется в стихах и письмах Пушкина; ее упоминают и много-
численные исследователи жизни и творчества великого поэта.
Полторацкие были тверские дворяне. В пушкинские вре-
мена род их разросся довольно сильно, многочисленные
представители его жили в разных уголках Европейской Рос-
сии.
С Полторацкими были знакомы С. Л. и В. Л. Пушкины,
а сам поэт был наиболее близок с семьей Е. М. Полторац-
кой-Олениной, с С Д. Полторацким, А. П. Полторацким и
А. П. Полторацкой-Керн. Мало известно об отношениях
Пушкина с членами тамбовской ветви рода Полторацких, а
они, на наш взгляд, очень интересны.
Накануне Отечественной войны 1812 года в селе Расска-
зове Тамбовского уезда появился еще один помещик — Алек-
сандр Маркович Полторацкий. Он приобрел здесь имение с
438 душами крестьян, а также находившуюся в заброшен-
ном состоянии суконную фабрику.
Александр Маркович был представителем новой форма-
ции дворянства и по происхождению (дед его соборный про-
тоиерей, а про отца Пушкин писал: «ММ вышедший из пев-
чих»)1 и по хозяйственным устремлениям. Свое состояние он
составил исключительно благодаря энергии и службе в го-
сударственных предприятиях: был начальником пушечного
завода в Петрозаводске, а затем управляющим монетным
департаментом.
В 1811 году Рассказово посетил сенатор Аршеневский,
осматривавший русские мануфактуры. Про фабрику Полто-
рацкого он писал в отчете: «Находится в крайнем запуще-
43

Александр Александрович Полторацкий.
Акварель. Е. П. Бакуниной-Полторацкой.
нии; однако же новый владелец приведет ее в устройство.
И уже начали изготовление пряжи для деланья сукон».
А шесть лет спустя фабрику уже считали «замечательной по
образцовому устройству»2.
В апреле '1819 года удачилвый фабрикант обратился в
Тамбовское дворянское собрание с просьбой о переводе его
с детьми в тамбовское дворянство3.
В Рассказово Полторацкий приехал с двумя сыновьями
и дочерью от первого брака и двумя сыновьями и тремя до-
черями от второго брака с Татьяной Михайловной Бакуни-
ной.
44
Старших своих сыновей — Александра (1972—1855) и
Константина (р. 1795) он, согласно дворянскому обычаю,
отдал в военную службу.
С Пушкиным из тамбовских Полторацких был знаком не
только сам Александр Маркович, часто бывавший в Москве
и Петербурге, но и другие члены его семейства. А старший
его сын Александр Александрович был свидетелем событий,
оставивших неизгладимый след в жизни поэта. К сожале-
нию, биография этого интересного человека почти неизвест-
на. Некоторое представление о ней дает обнаруженная нами
в тамбовском архиве его служебная аттестация4. До сих пор
точно не известно, где и когда познакомились Александр Пол-
торацкий и Пушкин. Возможно, они встретились в обществе
гусарской молодежи в Царском Селе, которое Пушкин по-
сещал, будучи лицеистом. А может, это был дом президента
Академии художеств и директора публичной библиотеки
А .Н. Оленина5, где часто бывал Пушкин и, как говорится,
дневал и ночевал племянник хозяйки дома А. А. Полторац-
кий.
В военную службу А. А. Полторацкий вступил в возрасте
17 лет, когда он был принят юнкером в институт инженеров
путей сообщения (и в этом сказалась практическая жилка
его отца). В мае 1812 года, за полтора месяца до вторжения
французской армии в Россию, он был произведен 'в прапор-
щики и определен в «батальон ее императорского высоче-
ства великой княгини Екатерины Павловны» подпоручиком
В этом же батальоне служил и его брат Константин.
Полоторацкий участвовал в походах 1812 года, под горо-
дом Люценам был ранен «пулею в грудь сквозь лопатку» и
«за оказанное при том отличие» награжден орденом святой
Анны 4-й степени. После излечения в 1814 году Полоторацкий
вернулся в строй и был отправлен курьером в бывшую Поль-
скую армию, где «находился при генерале Дохтурове и был
при вступлении русских войск в Гамбург»6.
1 марта 1815 года Александр Александрович, вероятно,
за боевое отличие и служебное рвение был переведен на
службу в лейб-гвардии Семеновский полк. Это был один из
двух старейших полков русской гвардии, созданный еще
Петром I. Служба в нем считалась высокой честью, о ней
мечтали многие дворяне.
Служа в этом полку, А. А. Полоторацкий неизменно по-
лучал положенные ему чины и должности. В декабре 1819 го-
да он был произведен в поручики, а в феврале 1820 года
назначен на должность батальонного адъютанта.
45

Таким образом, к моменту знакомства А. А. Полторац-
кого с Пушкиным он многим своим знакомым и сослуживцам
казался баловнем судьбы, ему завидовали.
Близкими родственницами — двоюродными сестрами —
А. А. Полторацкого были две женщины, чьи имена в нашем
сознании навсегда связаны с Пушкиным — Анна Петровна
Полторацкая-Керн и Анна Алексеевна Оленина (Аннет Оле-
нина). .Последней Пушкин посвятил цикл стихотворений, з
в честь первой создал известный поэтический шедевр —
«Я помню чудное мгновенье...».
А. А. Полторацкий был свидетелем первой встречи Пуш-
кина с Керн, о чем она подробно пишет в своих воспомина-
ниях:
«В 1819 году я приехала в Петербург с мужем и отцом,
который, между прочим, представил меня в дом его родной
сестры, Олениной.
Тут я встретила двоюродного брата моего Полторацкого,
с сестрами которого я была еще дружна в детстве. Он сде-
лался моим спутником и чичероне в кругу незнакомого для
меня большого света.
На одном из вечеров Олениных я встретила Пушкина и
не заметила его; мое внимание было поглощено шарадами,
которые тогда разыгрывались и в .которых участвовали Кры-
лов, Плещеев и другие... И вот почему я не заметила Пуш-
кина. Но он вскоре дал себя заметить. Во время дальнейшей
игры на мою долю выпала роль Клеопатры, и, когда я дер-
жала корзину с цветами, Пушкин вместе с братом Алексан-
дром Полторацким подошел ко мне, посмотрел на корзинку
и, указывая на брата, сказал: «Конечно, этому господину
придется роль аспида?» (фр.)
Я нашла это дерзким, ничего не ответила и ушла...
За ужином Пушкин уселся с братом моим позади меня
и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возг-
ласами, как например: «Можно ли быть такой прекрасной?»
(фр.), потом завязался между ними шутливый разговор о
том, кто грешник и кто нет, кто будет в аду и кто попадет в
рай.
Пушкин сказал брату: «Во всяком случае, в аду будет
много хорошеньких, там можно будет играть в шарады. Спро-
си у м-м Керн, хотела ли бы она попасть в ад?» Я отвечала
очень серьезно и несколько сухо, что в ад не желаю. —
«Ну, как же ты теперь, Пушкин?» — спросил брат. — «Я
раздумал (фр.), — ответил поэт, — я в ад не хочу, хотя
там и будут хорошенькие женщины...»
47

Вскоре ужин кончился и стали разъезжаться. Когда я
уезжала и брат сел со мной в экипаж, Пушкин стоял на
крыльце и провожал меня глазами»'.
После знакомства с Пушкиным у Олениных Керн встре-
тилась с ним спустя несколько лет в селе Тригорском, побли-
зости от которого находилось принадлежащее ему Михай-
ловское.
Однажды после вечера в Тригорском они ехали в Михай-
ловское в одном экипаже, Керн вспоминает: «Ни прежде, ни
после я не видела его таким добродушно веселым и любез-
ным. Он шутил без остроты сарказмов, хвалил луну, не на-
зывая ея глупою, а говорил: «Я люблю луну, когда она осве-
щает прекрасно.е лицо» (фр.). Хвалил природу и говорил,
что он торжествует, воображая, будто в эту минуту Алек-
сандр Полоторацкий остался на крыльце у Олениных, а он
остался со мною: это был намек на то, как он завидовал при
нашей встрече Александру Полторацкому, когда тот уезжал
со мною»0.
Интересно отметить, что в 1812 году Анна Керн (тогда
ей было 12 лет) вместе с отцом проездом из Москвы в Луб-
ны, спасаясь от французов, гостила у Полторацких в селе
Рассказове. Там она впервые и познакомилась с сестрами
А. А. Полторацкого.
В 1818 году Керн побывала в городе Липецке Тамбов-
ской губернии, где жил брат ее мужа.
Дружба А. А. Полоторацкого с Пушкиным прервалась вне-
запно. Полоторацкий стал неожиданно для себя жертвой об-
рушившихся на Семеновский полк репрессий.
В октябре 1820 года в Семеновском полку произошло
восстание. Солдаты выступили против жестокой муштры и
бесчеловечного обращения с ними нового командира полков-
ника ШЕарца (до этого полком командовал наш земляк, герой
Отечественной войны 1812 года, гуманный и мягкий в обра-
щении с солдатами Я. А. Потемкин).
Солдаты потребовали смещения Шварца, призвали сол-
дат других полков к замене офицеров-дворян и к избранию
командиров из «своего брата-солдата».
Восстание лейб-гвардии Семеновского полка было жесто-
ко подавлено, «зачинщики» прогнаны сквозь строй. По ука«
зу Александра I полк расформировали, солдат распределили
по другим частям, а все без исключения офицеры были пе-
реведены в провинциальные армейские полки без права от-
пуска и отставки.
Во время восстания Полторацкий в полку не был, еще с
48
13 сентября он находился в трехмесячном отпуске «для из-
лечения раны». Тем не менее и он был 2 ноября 1820 года
переведен на общих основаниях, без права отставки и от-
пуска, в Ахтырский пехотный полк. При этом он не был
уличен ни в подстрекательстве, ни в потворстве солдатам:
в его послужном списке записано: «в штрафах и под судом
не был».
После незаслуженной кары Александр Александрович за-
болел и находился в Тамбовской губернии. Спустя год «по
высочайшему приказу» он был уволен со службы «за со-
вершенной неспособностью к оной по болезни» без его на
то просьбы.
С этого момента открывается новая страница в биогра-
фии А. А. Полторацкого — жизнь на положении политиче-
ского изгнанника, неугодного правительству. Местом из-
гнания стало имение отпа в селе Рассказове Тамбовского
уезда.
Естественно, что после такого коренного поворота в жиз-
ни А. А._ Полторацкого и в годы ссылки Пушкина их отноше-
ния фактически прекратились.
Политические взгляды и убеждения А. А. Полторацкого
нам не известны, но есть все основания предполагать, что
они соответствовали общим убеждениям прогрессивного офи-
церства того времени. Общение с декабристами Муравьевыми-
Апостолами (которые были дальними родственниками Пол-
торацких) не могло не оставить следа в мировоззрении Алек-
сандра Александровича.
О^ дальнейшей жизни Полторацкого имеется немного све-
дений. По ним нельзя судить ни об эволюции его взглядов и
убеждений, ни об отношении к происходящим событиям.
Хранящиеся в Государственном архиве Тамбовской об-
ласти документы позволяют сделать вывод о том, что оста-
ток жизни он провел в нашем крае. В делах архива имеет-
ся копия прошения А. А. Полторацкого на имя Николая I
о выдаче свидетельства о дворянстве его брату П. А. Пол-
торацкому от 15 июня 1827 года.
На копии решения Тамбовского депутатского собрания о
причислении рода Полторацких к тамбовскому дворянству
от 7 июля 1837 года сохранился автограф А. А. Полторац-
кого следующего содержания: «1837 года января 22 дня та-
ковым положением дворянского собрания вместо родителя
обер-Берг Гауптмана 4-го класса Александра Марковича
Полторацкого я доволен, почему за внесение рода нашего в
родословную книгу представляю при сем в пользу дворян-
4- Заказ Лг9 2537 49

ской кассы сто рублей и с состоящих за мною по 8 ревизии
мужского пола 438-ми душ сорок три рубли 80 копеек, а все-
го ассигнациями жалую сто сорок три рубли восемьдесят
копеек, в чем подписуюсь, капитан Александр Александров
сын Полторацкого. Сверх сего также вношу для изготов-
ленных на имя мое грамот ассигнациями двадцать пять руб-
лей, капитан Александр Александров сын Полтор°чкого»9.
В том же 1837 году А. А. Полторацкий был избран пред-
водителем дворянства Тамбовского уезда и исполнял эту дол-
жность до 1840 года (умер он в 1855 году).
В 1834 году в жизни рассказовского изгнанника произо-
шло счастливое событие: он вторым браком (фамилия и про-
исхождение первой жены его неизвестны, причины прекра-
щения брака тоже) женился на фрейлине императорского
двора Екатерине Павловне Бакуниной, родственнице своей
мачехи Т. М. Бакуниной.
Женой Полторацкого стала Катенька Бакунина, которая
была когда-то предметом любви юного Пушкина. Из пере-
писки Пушкина известно, что он знал о дне предстоящего
бракосочетания своих хороших знакомых и сообщил об этом
в письме к жене, как об интересном событии.
* * *
В то время как Александр Полторацкий прозябал в там-
бовской глуши, с Пушкиным подружился его девятнадцати-
летний брат Михаил (1801 —1836). Он был офицером, полу-
чившим военное образование в знаменитом Московском учи-
лище для колонновожатых под руководством просвещенно-
го генерала Н. Н. Муравьева, дальнего родственника Пол-
торацких. Училище готовило военных топографов для Гене-
рального штаба. Академик М. В. Нечкина так характеризу-
ет это учебное заведение: «Примечательные черты училища:
широкий диапазон культурных интересов, высокий культ то-
варищества, поощрение самостоятельности и чувство равен-
ства»10. Из числа лиц, окончивших училище, более двух де-
сятков стали декабристами.
В такой обстановке воспитывался М. А. Полторацкий, бу-
дущий друг Пушкина.
В списке декабристов фамилии М. Полторацкого нет, но
это отнюдь не значит, что он не сочувствовал освободитель-
ным идеям своего времени. Вероятнее всего, что именно сход-
ство взглядов и убеждений и сделало двух молодых лю-
дей — поэта и военного — друзьями.
50
Вместе с Пушкиным и Боратынским он проводит время*
в петербургских салонах и офицерских компаниях.
После окончания училища М. А. Полторацкий был назна-
чен служить в Генеральный штаб. С этого времени он часто*
встречается со своими двоюродными братьями А. П. и С. Д.
Полторацкими, знавшими хорошо Пушкина.
Сообщая о важнейших событиях жизни поэта в Кишине-
ве, в период от сентября 1820 года по июнь 1823 года, из-
вестный пушкиновед М. А. Цявловский записал: «Общение
с офицерами Генерального штаба А. П. и М. А. Полторац-
кими»11. Встречи с Полторацкими продолжаются, так как:
последние имели длительные командировки в Кишинев для
составления карт Бессарабии. Вероятно, они бывают в доме
оппозиционно настроенного генерала, члена Союза благо-
денствия М. Ф. Орлова, где, по свидетельству его жены, «бес-
престанно идут шумные споры — философские, политиче-
ские, литературные и др.»12.
14 февраля 1822 года Пушкин был на прощальном обеде,,
который генштабисты устроили в честь уезжающего из Ки-
шинева их друга — поручика В. Т. Кека. Ссыльного поэта»
«отличили почетной чашей». Ему взгрустнулось, и он вспом-
нил родные края и свою тяжкую долю ссыльного.
Я пил — и думою сердечной
Во дни минувшие летал
И горе жизни скоротечной,
И сны любви воспоминал...
(1822 р.)
После вечера поэт написал стихотворение «Друзьям»-
(«Вчера был день разлуки шумной...»), посвятив его В. Т.
Кеку, А. П. и М. А. Полторацким и В. П: Горчакову. В ян-
варе 1823 года Пушкин вместе с Полторацкими веселился на
вечере у кишиневского богача Варфоломея.
6 февраля 1823 года Пушкин писал П. А. Вяземскому из
Кишинева: «У нас послезавтра бал — приезжай потанце-
вать — Полторацк(ие) зовут». К письму были приложены*
«модные стихи в Кишиневе — не мои — Полторацкого —
в честь будущей моей женитьбы»13.
После отъезда из Кишинева в Одессу Пушкин передает
через Ф. Ф. Вигеля: «Полторацким поклон и старая друж-
ба». Письму предпослано стихотворение «Проклятый города
Кишинев..», в котором упоминаются «три красавца» (Гор-
чаков и Полторацкие)14.
Когда Пушкин после ссылки вернулся в Петербург, он в>
мае 1827 года возобновил посещение дома Олениных..
51

В 1828 году поэт хотел жениться на дочери хозяина дома Ан-
не Алексеевне (Аннет Олениной), сделал предложение, но
получил отказ от ее родителей.
Влюбленный поэт посвятил Олениной цикл стихотворений:
«Увы! Язык любви болтливой...», «Ты и вы» («Пустое вы
сердечным ты...»), «Не пой, красавица, при мне...» (1828 г.)
и др.
Михаил Полторацкий, сочувствовал влюбленному поэту.
В недавно найденном в Париже и возвращенном на родину
дневнике Олениной, написанном в двадцатые годы прошлого
столетия, есть запись от 20 июня 1828 года:
«Вчера была я для уроков в городе... и обедала у верно-
го друга Варвары Дмитриевны Полторацкой15. Как я ее
люблю! Она так добра и мила! Там был Пушкин и Миша
Полторацкий. Первый довольно скромен, и я даже с ним
говорила и перестала бояться, чтоб не соврал чего в сенти-
ментальном роде»16.
К сожалению, упоминания М. А. Полторацкого в доку-
ментах и воспоминаниях о Пушкине на этом прекращаются.
Фактами о последующих событиях в жизни М. А. Полто-
рацкого мы не располагаем.
БАКУНИНА В РАССКАЗОВЕ
«И так я счастлив был, и так я наслаждался,
Отрадой тихою, восторгом упивался...
И где веселья оыстрый день?
Промчался лётом сновиденья,
Увяла прелесть наслажденья.
И снова вкруг меня угрюмой скуки тень!..
Я счастлив был!., нет, я вчера не был счастлив, поутру я
мучился ожиданием, с неописанным волнением стоя под окош-
ком, смотрел на снежную дорогу — ее не видно было! — на-
конец я потерял надежду, вдруг нечаянно встречаюсь с нею
на лестнице, сладкая минута!..
Он пел любовь — но был печален глас.
Увы! Он знал любви одну лишь муку!
(Жуковский)
Как она мила была! как черное платье пристало к ми*
лой Бакуниной.
Но я не видел ее 18 часов — ах! какое положенье, какая
мука...
Но я был счастлив — 5 минут»1.
...Запись сделана в дневнике 29 ноября 1815 рода.
«Я» — шестнадцатилетний Пушкин, «она» — Катя Баку-
нина. Первая и чистая любовь молодого поэта.
«Первую платоническую, истинно поэтическую любовь
возбудила в Пушкине Бакунина, — рассказывает лицейский
товарищ поэта С. Д. Комовский. — Она часто навещала бра-
та своего и всегда приезжала на лицейские балы. Прелест-
ное лицо ее, дивный стан и очаровательное обращение про-
изводили всеобщий восторг во всей лицейской моло-
дежи»2.
53

^
Екатерина Павловна Бакунина в молодости. Автопортрет.
В те дни молодой поэт посвятил Бакуниной стихотворе-
ние «К живописцу»-
Дитя харит и вображенья,
В порыве пламенной души,
Небрежной кистью наслажденья
Мне друга сердца напиши;
Красу невинности небесной,
Надежды робкия черты,
Улыбку душеньки прелестной.
И взоры самой красоты.
Вкруг тонкого Гебеи стана
Венерин пояс повяжи,
Сокрытой прелестью Альбана
Мою царицу окружи.
Прозрачны волны покрывала
Накинь на трепетную грудь,
Чтоб и под ним она дышала,
Хотела тайно воздохнуть.
Представь мечту любви стыдливой,
И той, которою дышу,
Рукой любовника счастливой
Внизу я имя подпишу.
Один из товарищей Пушкина положил эти строки на му-
зыку, и все лицеисты распевали их как романс.
Чувство к Бакуниной вдохновляет юного поэта на созда-
ние все новых и новых строф. Они хрустально чисты, роман-
тически возвышенны: «Слеза», «Окно», «Наслажденье»,
«Мое завещание»... Специалистами установлено, что Екате-
рина Бакунина присутствует в 22 стихотворениях и элегиях
Пушкина.
Даже .много лет спустя после окончания лицея поэт вспо-
минает о своей первой любви в черновых набросках «Евге-
ния Онегина»:
Когда^ в забвеньи перед классом
Порой терял я взор и слух,
И говорить старался басом,
И стриг над губой первый пух,
В те дни... в те дни, когда впервые
Заметил я черты живые
Прелестной девы, и любовь
Младую взволновала кровь,
И я, тоскуя безнадежно,
Томясь обманом пылких снов,
Везде искал ее следов,
ОС ней задумывался нежно,
Весь день минутной встречи ждал.
И счастье тайных мук узнал...
55

Очень мало известно о Е. П. Бакуниной. Родилась о
1795 году. Сестра лицейского однокашника и ровесника
Пушкина Александра Бакунина. Происходит из семьи бо-
гатых тверских помещиков. Отец был дипломатом. Жила с
матерью в Царском Селе, часто навещала брата. В 1815 го-
ду с ней познакомился лицеист Пушкин.
А дальше «поступление» на придворную «службу»: осенью
1817 года родовитой девушке было пожаловано звание фрей-
лины. И наконец непонятное и запоздалое замужество.
Вот, в основном, все. Даже В. В. Вересаев, собравший
в своих двухтомных «Спутниках Пушкина» подробнейшие
сведения о жизни почти всех друзей и знакомых поэта, об-
рывает рассказ о ней на 1834 годе, когда тридцатидевятилет-
няя Екатерина Павловна вышла замуж за одного из петер-
бургских приятелей Пушкина, сына рассказовского помещи-
ка А. А. Полторацкого3.
Как сложилась ее жизнь в замужестве? Был ли счаст-
лив ее брак с человеком опальным, к тому времени уже не
молодым и прозябавшим в провинциальной глуши?
Получить ответы на зти вопросы небезынтересно. Как-ни-
как, а речь идет о женщине, которая когда-то волновала во-
ображение молодого пылкого поэта, речь идет, наконец, о че-
ловеке, который присутствует в двадцати двух пушкинских
творениях!
...Поиски привели нас на одну из тихих улочек Тамбова.
Деревянный, унаследованный от прошлого века особнячок.
Старенькая хозяйка — Вера Александровна Кох — радушно
приглашает в комнату.
* На стенах — несколько портретов. В одном из них узна-
ем «черты живые прелестной девы». Мы на квартире у пра-
внучки Екатерины Павловны Бакуниной-Полторацкой.
В. А. Кох много десятков лет отдала делу народного
здравоохранения. В трудные годы кровавой борьбы с анто-
новскими бандами она вместе с мужем врачевала крестьян
в красных селах.
С детских лет воспитывалась Вера Александровна в духе
большого уважения к своей знаменитой прабабке. До ны-
нешних дней сохранила многие из личных вещей Екатери-
ны Павловны: письма, портреты, остатки чайного сервиза...
Вера Александровна называет нам адрес тамбовского кол-
лекционера Александра Александровича Неелова — ему
она в свое время уступила часть прабабкиных вещей.
А здесь поистине целый бакунинский уголок. Вот молит-
венник Екатерины Павловны. Молитва переписана на трех
56

языках на все подходящие для женщины случаи жизни: бе-
ременность, роды, болезни... Икона, которую подарила ца-
рица своей фрейлине в день ее венчания с Полторацким.
Против всяких ожиданий брак Бакуниной оказался сча-
стливым. Мы узнали об этом из писем, любезно предостав-
ленных нам В. А. Кох. В письме к дочери Екатерине, из-
Рассказова, 3 декабря 1858 года Бакунина написала:
«Иван4 так добр, он тебя так любит и ему будет приятна
выполнить не только твои желания, но даже твои фантазии.
Его любовь к тебе напоминает любовь твоего отца, который,
говаривал мне: «Пожелай же чего-нибудь, моя Катя!»
В другом письме к дочери от 22 декабря 1858 года и то-
же из Рассказова она сообщает: «Вот я опять, друзья мои, в
том месте, где началась ваша супружеская жизнь и где я
провела 21 год счастливейшей моей жизни. Желала бы вам-
передать в наследие эти блаженные минуты прошедшего'
времени».
Бакунина жила в Рассказове почти безвыездно с 1837 го-
да до смерти мужа. Находясь здесь, она продолжала поддер-
живать связи со своими петербургскими знакомыми и да-
же друзьями юности.
В письме из ссылки своему лицейскому товарищу декаб-
рист И. И. Пущин, когда-то тоже влюбленный в Катеньку,.
писал в феврале 1853 года: « В последнем письме Лиза мне
посылает поклон от Екатерины Павловны Полторацкой, в
наше время Бакуниной, ты, верно, ее видишь. Окажи ей сло-
во дружбы от меня»5.
Бережно, как бесценную реликвию, хранила Бакунина
альбом юношеских лет с автографом великого Пушкина —
стихотворением «Напрасно воспевать мне ваши именины...»
(1817—1819 гг.). До конца жизни берегла она и другой ав-
тограф поэта — переписанное рукою Пушкина стихотворе-
ние П. А. Вяземского «Прощание с халатом».
Детей у Екатерины Павловны было двое: Александр иг
Екатерина. В Государственном архиве Тамбовской области в-
деле о дворянстве Полторацких сохранились копии свиде-
тельств о рождении и крещении этих детей в Троицкой церк-
ви Тамбова. В свидетельстве о рождении сына Александра
записано: «У уездного дворянского предводителя Александра
Александровича Полторацкого и жены его Екатерины Пав-
ловны от второго его и ее первого брака рожден сын Алек-
сандр двадцать третьего, окрещен двадцать четвертого майя»6.
В следующем, 1838 году у Полторацких родилась дочь Ека-
терина.
58
Г /с*^*^^ ^А^Г ^*^^», ^^^ " ***** *****
Автограф Е. П. Бакуниной. Письмо к дочери.
^Воспреемницей при крещении обоих детей Е. П Бакуни-
ной была ее мать «действительного камергера Павла Петро-
вича Бакунина жена, вдова Екатерина Александровна» Эта
свидетельница юности Пушкина и многих интересных собы-
тии своего времени поселилась с дочерью в Рассказове.
Ькатерина Павловна, живя в тамбовской глуши, много
рисовала. Живописи она училась в свое время у модного
тогда художника Александра Брюллова, брата знаменитого
ларла Брюллова.
59

В Рассказове Бакунина особенно увлекалась портретной
живописью. У Александра Александровича Неелова хранит-
ся несколько ее работ. Среди них два автопортрета, один из
которых выполнен углем, другой — акварелью, «Портрет ба-
ронессы Ливен в детском возрасте» (масло), портрет А. А-
Полторацкого (акварель), «Портрет дочери Екатерины» (гу-
ашь) и некоторые другие.
Хранит А. А. Неелов и копии Екатерины Павловны с кар-
тин художников: Калло «Сцена на кладбище» и Грёза «Го-
лова молящейся девушки».
Все работы Бакуниной значительной художественной цен-
ности, разумеется, не представляют. Но, тем не менее, одна
из них — портрет мужа — заслуживает внимания. Это —
единственное дошедшее до наших дней изображение Алек-
сандра Полторацкого — одного из спутников Пушкина.
Е. П. Бакунина на 11 лет пережила своего мужа и умер-
ла в 1869 году. Похоронена она в Петербурге, рядом с А. А.
Полторацким.
Так сложилась судьба женщины, заставившей поэта впер-
вые познать «счастье тайных мук».
\
АРХАРОВЦЫ
И по сей День бытует в нашем обиходном разговоре сло-
во «архаровец». Употребляется оно как бранное и означает
«озорник», «отчаянный». Словечко это обязано своим проис-
хождением Ивану Петровичу Архарову. И он сам, и его до-
вольно многочисленные родственники в той или иной степе-
ни были связаны с семьей Пушкиных.
Братья Архаровы были ярыми феодалами. Старший —
Николай Петрович (1742—1814) пользовался особым дове-
рием императрицы Екатерины II, будучи московским обер-
полицмейстером, участвовал в следственных делах по ро-
зыску пугачевцев. А потом командовал церемонией казни
Емельяна Пугачева. Об этом упоминает Пушкин в матери-
алах «Истории Пугачева».
В то время как старший брат усердно помогал Екатери-
не II подавлять народное восстание, младший Иван Петро-
вич (1747—1815) вместе с А. Г. Орловым участвовал по при-
казу императрицы в аресте в далеком итальянском городе
Ливорно самозваной претендентки на русский престол, из-
вестной под именем княжны Таракановой1.
После такой важной услуги трону карьера его пошла быс-
тро в гору. Впоследствии Иван Петрович был московским ге-
нерал-губернатором, командовал московским восьмибаталь-
онным гарнизоном. Он оставил о себе память «сурового ко-
мандира еще более суровых архаровцев». Подчиненные Ива-
на Петровича по отношению к московским простолюдинам
не отличались щепетильностью: могли и избить, и ограбить...
Так вот и родилось в русском языке еще одно ругательное
слово...
Вскоре после восшествия на престол Павла I братья по-
61

Николай Петрович Архаров.
Портрет неизвестного художника.
пали в немилость, и им было повелено безвыездно жить в
своем тамбовском имении, в селе Рассказове, пожалован-
ном им еще в 1795 году. В течение долгого времени они ко-
ротали здесь свои дни. При Александре I были наконеа,
прощены. Иван Петрович снова уехал в Москву, а старший
брат остался в Рассказове в одиночестве доживать свой век.
В 1812 году, когда французские полчища продвигались
к Москве, тамбовское дворянство начало формировать опол-
чение. На должность его начальника был, в частности, вы-
двинут Н. П. Архаров. Но его конкурентом оказался извест-
ный русский флотоводец Ф. Ф. Ушаков, которого и избрали.
В книге пожертвований губернского дворянского собрания
62
& &
Екатерина Александровна Архарова
Портрет В. Л. Боровиковского. '

сохранилась запись Архарова-старшего: «Из усердия моего
к Отечеству обязуюсь поставить пятьсот работников на
лошадях с провиантом на три месяца. Архаров»2.
Николай Петрович умер в 1814 году и похоронен в Тре-
гуляевском монастыре под Рассказовом.
У И. П. Архарова, прозванного «бургграфом московского
барства», славившегося своим гостеприимством, бывали вид-
ные деятели литературы и искусства. Такие выдающиеся лю-
ди, как Н. М. Карамзин, К. Н. Батюшков, П. А. Вяземский,
считались «своими» в его доме. Дядя Пушкина, Василий
Львович, читал у него свои стихи. Бывали там и другие чле-
ны семейства Пушкиных.
И. П. Архаров был женат на Екатерине Александровне
Римской-Корсаковой (1755—1836) — бабушке писателя
В. А. Соллогуба. По характеристике последнего, это была
женщина «необразованная, ускользнувшая от влияния ека-
терининского двора, но чрезвычайно замечательная тто сво-
ему добросердечию, твердости характера и коренной рус-
ской типичности»6.
Она взяла к себе на воспитание побочную дочь своего
брата Петра Александровича Корсакова — Анну, которая
потом вышла замуж за П. Н. Каверина, стала матерью из-
вестного нам Петра Павловича Каверина.
Архарова отличалась гордостью, умением с достоинством
держать себя даже в присутствии государей. Бывали случаи,
когда к ней приезжал обедать сам Александр I.
Е. А. Архарова дружила с Н. О. Пушкиной — матерью
Александра Сергеевича. Поэт познакомился с ней, когда
она уже была древней старухой. Как вспоминала сестра Пуш-
кина, он любил передразнивать Архарову, остроумно копи-
ровал ее манеры.
Вместе с детьми и мужем Екатерина Александровна про-
жила в Рассказове три года. Двух ее дочерей (сыновей у них
не было) знал Пушкин. Софья Ивановна Архарова (1791 —
1854) (мать писателя Соллогуба) была замужем за обрусев-
шим поляком графом Александром Ивановичем Соллогубом,
В письмах Пушкина она упоминается как «Соллогуб-тетка».
Она доводилась теткой Надежде Львовне Соллогуб. По-
следняя была хороша собой. Пушкин увлекался Н. Л. Сол-
логуб и посвятил ей стихотворение «К***» («Нет, нет, не
должен я, не смею, не могу...») (1832).
Другая дочь Архаровых Александра Ивановна (1795—
1855) вышла замуж за А. В. Васильчикова, человека знат-
ного и богатого, состоявшего в родстве с Натальей Кирил-
64

Софья Ивановна Соллогуб.
Портрет Босси.
ловной Загряжской. В 1831 году домашним учителем одного
из ее сыновей был Н. В. Гоголь. Она была коротко знако-
ма с матерью поэта, долгое время хранила у себя письмо
Пушкина, которое он отправил Надежде Осиповне в 1830 го-
ду по поводу своей помолвки с Натальей Гончаровой.
Впоследствии поэт пытался возвратить себе это письмо,
предлагал в обмен на него несколько других автографов,
но Александра Ивановна почему-то не согласилась.
А. И. Васильчикова была в числе тех, кто 4 ноября
1836 года получил по городской почте адресованное Пуш-
кину анонимное письмо, в которое был вложен один и тот
же текст. Это был грубый пасквиль, составленный в фор-
ме диплома об избрании Пушкина заместителем главы ор-
дена рогоносцев.
И наконец, общеизвестно, какую роль сыграл в жизни
великого поэта внук Архаровых, известный беллетрист граф
Владимир Александрович Соллогуб...
Таковы наши архаровцы (в данном случае мы употреб-
66
Александра Ивановна Васильчикова.
Миниатюра неизвестного художника
ляем это слово отнюдь не в бранном смысле!), упоминаемые
Пушкиным и его биографами.
. Со смертью Николая Петровича, не бывшего в браке, а
затем и Ивана Петровича, имевшего потомство лишь по
женской линии, род Архаровых прекратился. Осталось лишь
крылатое слово «архаровцы».
■>•

«НЕ ПРОПАДЕТ ВАШ СКОРБНЫЙ ТРУД...»
В первых числах января 1827 года Пушкин встретился с
А. Г. Муравьевой — женой декабриста Никиты Муравьева,
решившей ехать к мужу в Сибирь, чтобы разделить с ним все
тяготы и страдания каторжной жизни. Поэт передал ей лист
бумаги со стихотворением. Это было бессмертное послание
к декабристам:
Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
Несчастью верная сестра,
Надежда в мрачном подземелье,
Разбудит бодрость и веселье,
Придет желанная пора:
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас.
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут — и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.
Не состоя формально в тайных обществах, Пушкин был
тем не менее близок к декабристам, разделял многие их по-
литические идеалы. «Во глубине сибирских руд» томились де-
сятки его «братьев, друзей, товарищей» — людей, с кем стал-
кивала его судьба на различных житейских дорогах.
Был хорошо знаком поэт и с декабристами-тамбовцами...
68
* * *
Среди крутолобых холмов в буйно разросшейся уреме
петляет неширокая речка. Места эти, богатые лесом, дичью
и рыбой, издавна манили людей. Уже в XVII веке на бере-
гах Вороны появились русские поселения — Кирсанов, Кара-
ул, Перевоз. К этому же времени относится и возникновение
села Инжавино (Инжавинье), имеющего непосредственное
отношение к нашему рассказу.
Сейчас здесь районный центр, рабочий поселок, насчи-
тывающий около десяти тысяч жителей. Имеются маслосы-
родельный, маслобойный и кирпичный заводы, элеватор,
четыре школы, больница, Дом культуры и Дом учителя.
И в пушкинские времена село заметно выделялось в ок-
руге. В одном из документов тех лет читаем: «Никольское,
Инжавинье тож, речка Ржавка на правой стороне, при
большой дороге. Церковь... чуд. Николая. Домов деревянных
господских два, питейный казенный один. В одном селе быва-
ют по пасхе в девятую и десятую пятницу каждого года яр-
монки, продолжающиеся по 2 дня, и еженедельные торги по
четвергам, на которые приезжают из городов Тамбова, Кир-
санова, Борисоглебска, Шатска, Елатьмы и Козлова купцы
с разными шелковыми и другими мелочными товарами, а из
окрестных селений — крестьяне с разным хлебом, деревян-
ной посудой, кожами, шерстью и салом»1.
Здесь, в имении своего отца провел детство Михаил Сер-
геевич Лунин (1787—1845) — человек, чье имя вписано зо-
лотыми буквами в историю русского освободительного дви-
жения.
Отец будущего декабриста был консервативен и малооб-
разован. И дети его, по справедливому замечанию профес-
сора С. Б. Окуня — автора монографии о Лунине, «должны
были бы принадлежать к тем, которые вешают, а не к тем,
которых вешают»2. Но надо иметь в виду и другое: по ма-
тери Михаил Сергеевич был в близком родстве с семьей Му-
равьевых, давшей России десять декабристов!3
Лунин был умен, талантлив, широко образован. Он знал
несколько языков, интересовался математикой, философией,
музыкой. Близко знавший Лунина Сен-Симон приходил в
восторг от его образованности.
Двадцать лет своей жизни посвятил Лунин военной
службе. Считался блестящим гвардейским офицером. Уча-
ствовал во всех войнах с наполеоновской Францией, дослу-
69

Михаил Сергеевич Лунин
Литография по рисунку Я. Ф. Соколова.
жился до чина .полковника. О бесстрашии Лунина, его чест-
ности, прямоте рассказывали легенды.
Однажды великий князь Константин Павлович незаслу-
женно обидел командира полка, в котором служил Лунин.
Протестуя, все офицеры подали рапорт об отставке.
Князь был вынужден на полковом смотре принести свои
извинения, добавив:
70
— А если кто останется этим недоволен, то я готов дать
личное удовлетворение.
Все промолчали, кроме Лунина:
— Слишком много чести, чтоб отказаться от такого вы-
зова!
Великому князю пришлось делать «ход конем».
— Ты, брат, еще слишком молод для этого, — пробор-
мотал он.
В 1817 году Михаил Сергеевич вступает в члены Союза
спасения и вскоре становится одним из лидеров декабри-
стов. Он сторонник самой решительной тактики в борьбе с
самодержавием. Предлагал даже возглавить террористиче-
скую группу, которая должна была убить Александра I.
В сожженной X главе «Евгения Онегина», рассказывая
об одном из заседаний тайного общества, Пушкин писал:
Друг Марса, Вакха и Венеры,
Тут Лунин дерзко предлагал
Свои решительные меры...
События 14 декабря 1825 года застали Лунина в Польше.
У него была возможность бежать за границу, но он ею вос-
пользоваться не захотел. На следствии Лунин держался с
исключительной стойкостью и достоинством. Был осужден по
первому разряду и сослан на каторгу в Нерчинские рудни-
ки, где провел восемь лет, а затем пять лет в ссылке.
Каторга не сломила воли декабриста. От имени таких,
как Лунин, и писал Пушкину поэт Одоевский:
Но будь спокоен, бард, цепями,
Своей судьбой гордимся мы
И за застенками тюрьмы
В душе смеемся над царями...
(А. Одоевский)
Только не в характере Лунина, человека крайне свободо-
любивого и деятельного, было ограничиваться одним сме-
хом, да еще «в душе». Лунин и в далекой Сибири не пре-
кращает борьбы, причем борьбы наступательной. В письмах
к сестре он настойчиво и последовательно продолжает раз-
вивать свои революционные взгляды, осуждает самодержа-
вие, говорит о необходимости восстания.
В одном из писем обращают на себя внимание такие
строки: «Если бы мы могли из глубины сибирских пустынь
возвысить свой голос, мы бы вправе были сказать руководя-
щей партии: «Вы взялись очистить Россию от заразы либе-
ральных идей и окунули ее в бездну и мрак невежества, и
71

пороки шпионства. Рукой палача вы погасили умы, которые
освещали и руководили развитием общественного движения,
и что вы поставили на их место? Мы вызываем вас на суд
современников и потомков»4.
Узнав о письмах, разгневанный царь приказал заклю-
чить Лунина в Акатуйскую каторжную тюрьму, где тот и
скончался через пять лет. Есть свидетельство о том, что декаб-
рист был убит тюремщиками.
Владельцем Инжавина Лунин стал в 1817 году, после
смерти отца. Мы не знаем, как часто бывал Михаил Серге-
евич в селе. Но сохранилась его обширнейшая переписка с
управляющим тамбовским имением. Из нее видно, что Лу-
нин живо интересовался всем, что происходит в Инжавине,
давал советы, как лучше вести хозяйство.
В Инжавине действовала суконная фабрика, на которой
работало 42 крепостных мастера. Трудились они в сносных
условиях, получали по 60—75 рублей в год — деньги по тем
временам немалые. Лунину принадлежал также небольшой
кирпичный завод. Был у него проект и об организации
в имении селитряной фабрики, но осуществить его он не
успел.
Еще задолго до ареста в своем завещании Лунин распо-
рядился освободить крепостных крестьян Инжавинского име-
ния и выделил значительную сумму денег на постройку на-
родного училища для крестьянских детей, а также учредил
пособие для престарелых и потерявших трудоспособность.
Память о добром и гуманном барине из поколения в поко-
ление передавалась в Инжавине.
Пушкин познакомился с Луниным в Петербурге в
1818 году. Они встречались у братьев Тургеневых и у Карам-
зина. А осенью 1818 года вместе участвовали в проводах
поэта Батюшкова за границу.
В литературе их отношения обычно расцениваются как
простое знакомство. Но имеющиеся факты позволяют пред-
положить, что Пушкин и Лунин были близки друг к другу.
В 1835 году, находясь "на каторге, Лунин получил пись-
мо от сестры. В нем она рассказала, что Пушкин хранит у
себя прядь его волос, которую он «утащил у тети, Катери-
ны Федоровны (Муравьевой), когда ты велел побрить голо-
ву перед отъездом...»5
Пушкин часто вспоминал о Лунине. Десять лет спустя
после восстания на Сенатской площади поэт говорил на ба-
лу: «Лунин — человек поистине замечательный»6.
Высказывать такие мысли вслух было небезопасно...
72
Федор Федорович Вадковский.
Портрет И. А. Бестужева.
В семье богатых орловских дворян Вадковских было мно-
го военных и чиновников, верой и правдой служивших пре-
столу. Но вряд ли их фамилия сохранилась бы в истории,
если бы не несколько младших ее представителей, участво-
вавших в революционных событиях первой четверти XIX века
„V л!™^ Иван' Фг,едор н А^ксандр Вадковские. Отец
их, Федор Федорович Вадковский, смолоду был гвардейским
73

офицером, под старость перешел на гражданскую службу,
удостоился чина действительного тайного советника и зва-
ния сенатора. Он играл видную роль при дворе императри-
цы Екатерины II, кроме того, был известен и своей близо-
стью к наследнику престола великому князю Павлу Петро-
вичу.
Став императором, Павел не забыл своего приближен-
ного. В числе милостей, выпавших на долю Вадковского,
были и земли, пожалованные ему в селах Гавриловке и Лю-
бичах в слабозаселенном Кирсановском уезде Тамбовской
губернии. Так фамилия Вадковских появилась в списке там-
бовских помещиков.
После смерти Ф. Ф. Вадковского село Гавриловка пере-
шло в совместное владение к его сыновьям, а Любичи —
к дочери Екатерине.
По семейной традиции все три сына Вадковского посту-
пили в гвардейские полки офицерами. Старший, Иван, участ-
вовал в войне с наполеоновской Францией, после был пол-
ковником, командовал батальоном лейб-гвардии Семенов-
ского полка. Получил известность своим мягким обращени-
ем с солдатами.
В 1820 году военно-судной комиссией, расследовавшей
обстоятельства восстания солдат Семеновского полка, за со-
чувствие к восставшим был приговорен к смертной казни, за-
мененной заключением в крепости. Более 8 лет он провел в
витебской тюрьме, а затем был переведен тем же чином в
действующую армию на Кавказ.
В рядах дворян-революционеров, «фаланге героев-бога-
тырей, кованных из чистой стали с головы до ног», по образ-
ному выражению Герцена, не последнее место занимает и
Федор Вадковский.
Родился он в 1800 году в Орловской губернии. Воспиты-
вался в Благородном пансионе при Московском университе-
те, а затем в частных пансионах в Петербурге. В1822 году
изъявил желание стать военным и поступил в лейб-гвардии
кавалергардский полк корнетом.
В этот период жизни Ф. Вадковский часто бывал
в доме родственника своего Никиты Муравьева, где
была штаб-квартира декабристов. Там он познакомился и
сблизился со многими видными деятелями Северного и Юж-
ного обществ. В числе этих людей, взгляды которых на
общественное положение России он разделял, были П. И.
Пестель, М. С. Лунин, братья Александр и Николай Тургене-
вы, М. Бестужев, В. Кюхельбекер и другие. Здесь же он встре-
74
чался с Жуковским, Батюшковым, Гнедичем, Карамзиным и
другими виднейшими русскими литераторами.
Прекрасно образованный, обладая блестящими природны-
ми дарованиями (Вадковский имел склонность к поэзии и
музыке) и горя желанием посвятить себя борьбе за преоб-
разование России, он быстро освоился в кругу этих выда-
ющихся людей.
В члены тайного общества (Северного) он был принят
в 1822 году.
Пребывание Ф. Вадковского в Петербурге было неожи-
данно прервано его арестом во время маневров гвардии под
Красным селом, после чего он был переведен в Нежинский
конно-егерский полк прапорщиком. Вадковский был наказан
таким образом за то, что вел «смелые разговоры» и «за сти-
хи вольного содержания», направленные против члена им-
ператорской фамилии и начальства.
Вадковский был принят в Южное общество и стал дея-
тельным его членом. По своим политическим устремлениям
он принадлежал к левому крылу декабристской организа-
ции.
Впоследствии в «Алфавите декабристов» о нем было
написано: «Принадлежал к Северному и Южному обществам
около четырех лет и разделял цель последнего — ввести рес-
публиканское правление с истреблением императорской фа-
милии. Он считал возможным совершить сие злодеяние на
придворном бале и там же провозгласить установление рес-
публики»7. В то же время Вадковский изъявлял готовность
«содействовать Матвею Муравьеву-Апостолу, имевшему на-
мерение покуситься на жизнь покойного императора». Ему
приходила мысль убить царя из имеющегося у него духово-
го ружья.
Вадковский лично принял в тайное общество девять но-
вых членов, в том числе своего младшего брата А. Ф. Вад*
ковского и брата мужа сестры Сергея Кривцова. В 1825 го-
ду он, вследствие своей необыкновенной доверчивости, дохо-
дившей до легкомыслия, принял в члены Южного общества
предателя унтер-офицера Шервуда.
Через Вадковского Шервуду удалось узнать важные тай-
ны Южного общества и подготовить очередной доно^ Арак-
чееву. Дело дошло до того, что Вадковский доверил шпи-
ону письмо к П. И. Пестелю, содержавшее абсолютно секрет-
ные сведения о деятельности общества.
Этот факт явился непосредственным поводом к аресту
Ф. Ф. Вадковского 13 декабря 1825 года в Курске. Он стал
75

первым из членов тайного общества, кто был арестован по
приказу правительства по делу о деятельности дворянских
революционных обществ в России еще до открытых выступ-
лений.
Сначала его заключили в Шлиссельбургскую крепость, а
потом перевезли в Петропавловскую. Указание о переводе
Вадковского в новое место заточения было сопровождено за-
пиской нового императора Николая I — «держать Вадковского
совершенно в тайне, но дать ему писать, что хочет».
Верховный суд приговорил Ф. Ф. Вадковского к смерт-
ной казни, замененной вечной каторгой, а затем срок был со-
кращен до 20 лет.
В 1826 году он был отправлен в Кексгольмскую крепость;
в 1828 году перевезен в тюрьму при Петровском заводе, где
содержался на общих основаниях с другими декабристами.
Находясь на каторге, общался с товарищем по несча-
стью — выдающимся декабристом М. С. Луниным. Затем
он был поселен в селе Оеке Иркутской губернии, где умер
8 января 1844 года от туберкулеза.
Смерть Вадковского очень огорчила его товарищей. Де-
кабрист В. К. Кюхельбекер записал в дневнике: «26 марта
1844... умер Вадковский, человек, с которым я когда-то жил
душа в душу, что ж, мне, право, кажется, будто я никогда
его не знавал, ум-то, правда, говорит: «вот ты почему бы
должен грустить, вот какую ты понес потерю — последний
или, по крайней мере, один из последних, кто тебя любил,
покинул тебя навсегда и пр. Но сердце окаменело: бьешь
в него, требуешь от него воды живой, сладких горькиу
слез, — а сыплются только искры»8.
Из писем и «Воспоминаний» Ф. Вадковского видно, что
тюрьмы и каторга не сломили его волю. Один из самых об-
разованных и талантливых декабристов, он всячески поддер-
живал и ободрял товарищей: читал им лекции по математи-
ке и астрономии, в часы отдыха развлекал их игрой на скрип-
ке. Вадковский оказывал материальную помощь нуждав-
шимся товарищам, стремился облегчить им тяготы заключе-
ния и ссылки. Он был инициатором создания кассы для по-
мощи декабристам. В целях изыскания средств занялся ком-
мерческой деятельностью: закупал и перепродавал хлеб,
арендовал мельницу, завел гончарное производство и т. д.
Находясь на поселении, давал уроки родившемуся в неволе
сыну декабриста С. Г. Волконского Михаилу по математике и
другим предметам.
Как уже было сказано выше, Вадковский тяготел к поэ-
76
зии. На каторге и в ссылке он написал стихотворения «Же-
лания» («Помнишь ли ты нас, Русь...») и другие, в том чис-
ле и сатирические, в которых высмеивал судей, участвовав-
ших в процессе над декабристами. Весьма скромные по сво-
им художественным достоинствам, они тем не менее хорошо
передают настроение декабриста.
В стихотворении «Желания», излагая программу декаб-
ристов, Вадковский обращается к народу:
Помнишь ли ты нас, Русь, святая наша мать,
Иль тебе, родимая, не велят и вспоминать?
Русский бог тебе добрых деток было дал,
А твой бестия царь их в Сибирь всех разослал!
(Вот за что хотели мы нашу кровь пролить).
Чтобы кровию той волюшку тебе купить,
Чтобы на Руси цепь народа разорвать,
Чтоб солдатушкам в службе век не вековать;
Чтоб везде и всем одинаковый был суд
И чтобы никто больше не слыхал про кнут,
Чтоб судили вслух, а не тайно, не тишком,
И чтоб каждому воздавалось поделом;
Чтобы всякий мог смело мыслить и писать,
Правду-матушку на мир провозглашать;
Чтобы твой народ сам собою управлял,
Чтоб чрез избранных он законы поставлял,
Чтобы всяк берег те законы пуще глаз,
Помни про себя: глас народа — божий глас!
Чтобы на Руси всюду школы основать,
С тем, чтобы мужичков не могли бы надувать;
Чтобы не было ни вельможей, ни дворян,
Дармоедов тех, что живут на счет крестьян.
Вот чего тебе мы хотели добывать;
Вот за что твой царь нас велел заковать!
Вспомни же ты нас: деток ты не забывай...
Хоть за их любовь иногда их вспоминай!9
В ссылке Ф. Вадковским написана ценная работа «Белая
Церковь», записки о восстании Черниговского полка. В ос-
нову содержания книги положены рассказы непосредствен-
ных участников восстания.
Сохранившееся литературное наследие Вадковского по-
зволяет сделать вывод о том, что он, придавая серьезное
значение литературной пропаганде декабристских идей, сде-
лал в нее и свой небольшой, но ценный вклад.
Младший из братьев, Александр Вадковский, родился
в 1801 году. Получив домашнее образование, он, по примеру
отца и брата, поступил в лейб-гвардии Семеновский полк
подпрапорщиком. Но прослужил он там недолго, так как в
связи с бунтом в 1820 году полк был расформирован. Вадков-
77

ский был переведен в Кременчугский, а затем в 17-й егерский
полк, стоявший на юге.
В члены Южного общества был принят в 1823 году своим
братом Федором. На решение Александра Вадковского, не-
сомненно, оказали влияние служба в «мятежном» Семенов-
ском полку и политические идеалы его родственника
Никиты Муравьева. Как и брат Федор, Александр Вадков-
ском полку и политические вдеалы его родственника
общества свелось к тому, что он «знал цель оного — вве-
дение Конституции». Во время восстания Черниговского пол-
ка Александр Вадковскии по заданию Сергея Муравьева-
Апостола должен был обеспечить помощь полку со сто-
роны 17-го егерского полка. С этой целью Вадковскии при-
скакал в Васильков, а затем отправился в Белую Церковь к
своему полку для выполнения поручения, где и был аресто-
ван.
В труде его брата «Белая Церковь» об Александре Вад-
ковском упоминается в связи с тем, что произошло в городе
Василькове 30 декабря 1825 года: «Пока еще толпились на
площади, полной любопытных, прискакал прапорщик 17-го
егерского полка Александр Вадковскии и тотчас же ускакал
обратно, дав обещание Муравьеву присоединить несколько
пот к восстанию. По прибытии в Белую Церковь (штаб 17-го
егерского полка) он тотчас арестован»10.
В связи с этим, по существу эпизодическим, участием в
событиях Александр Вадковскии был арестован и привлечен
к делу по причастности к возмущению Черниговского полка.
Но по докладу Следственной комиссии подвергся лишь дис-
циплинарному наказанию. Пробыв в Петропавловской кре-
пости более чем полгода, он был отправлен на службу ъ
Кавказскую армию. Участвовал во многих боях и походах,
в том числе во взятии Анапы и Эрзерума.
В 1830 году по болезни был уволен в отставку с учрежде-
нием строгого секретного надзора по месту жительства в
имении Гавриловке Кирсановского уезда Тамбовской губер-
нии. Здесь жил до самой смерти. Точная дата его смерти не
установлена, сведения о нем имеются лишь до 1837 года.
После выхода в отставку Вадковскии женился на дочери
тамбовского помещика Надежде Александровне Волковой.
Живя на Тамбовщине, А. Ф. Вадковскии наиболее тесное об-
щение имел с семьей своей сестры Е. Ф. Вадковской-Кривцо-
вой и ее окружением.
78
, У нас нет документальных данных о знакомстве Пушкина
с братьями Вадковскими, но очень возможно, что они встре-
чались с великим поэтом у общих друзей.
* * *
Губернский город Тамбов взволнован... Идут глухие слу-
хи о попытке государственного переворота в Петербурге, о
восстании войск на юге страны. А тут еще одно событие.
Сразу же после нового, 1826 года арестован за «государст-
венную измену» сын крупного помещика — «самого Ивана
Андреевича» — ротмистр лейб-гвардии гусарского полка
Александр Иванович Сабуров. Арестован в родовом гнезде и
отправлен в столицу с фельдъегерем и под надежной охра-
ной жандармов...
А. И. Сабуров родился в 1799 году в селе Покровском
(Сабурово) Козловского уезда. Родители его владели толь-
ко в Козловском уезде 8500 десятинами земли. Им принадле-
жали села Лысые Горы, Челновое, Красный Городок, Стрель-
цы, Козлищино; деревни Сабуровка, Ярославка, Ивановка,
Каменный Брод с многочисленными землями, лесными да-
чами, луговыми угодьями.
Воспитывался Александр дома вместе с братьями Ан-
дреем (будущим директором императорских театров) и Яко-
вом, о котором мы писали выше.
С Андреем и Яковом они одновременно в 1816 году были
зачислены на службу в стоявший в Царском Селе лейб-гвар-
дии гусарский полк. Здесь обычная жизнь: учения и веселы л
гусарские кружки. Большую часть времени Александр про-
водил с братьями, но были у него и другие знакомые — пе-
редовые офицеры, проявлявшие интерес к судьбам Родины,
мечтавшие о переустройстве общественного строя на более
справедливых началах. В это время Сабуров и познакомил-
ся со своим одногодком — юным, как и сам он, Пушкиным.
Впоследствии он знал обо всех важных событиях в жизни
поэта: о появлении его новых стихов, увлечениях и невзго-
дах.
В члены Северного общества, объединявшего передовую
часть петербургского офицерства, А. И. Сабуров был принят
генералом Михаилом Фонвизиным, находившимся в давнем
знакомстве и чуть ли не в родстве с его семьей.
Сам Сабуров на следствии признался, что вступил в тай-
79

ное общество в 1824 году. Участия в восстании декабристов
в Петербурге не принимал, так как находился в отпуске по
месту жительства родителей, в Тамбовской губернии.
После ареста он 13 января 1826 года был доставлен в
Петербург. Заключенный в Петропавловскую крепость, Са-
буров держался с достоинством, был немногословным, отве-
чал дипломатично: «О намерениях Общества знал», но, «тро-
нутый милостивым вниманием его величества ко всем чинам,
совершенно раскаялся в своем поступке и в действиях Об-
щества не брал никакого участия»11.
По докладу Следственной комиссии 13 июня 1826 года
о Сабурове было «повелено»: «продержав еще месяц в кре-
пости, выписать в полки 2-й армии тем же чином и ежеме-
сячно доносить о поведении».
А дальше у Сабурова все получилось, как и у Других
декабристов, не сосланных в каторжные работы: армейский
полк с переводом в действующую Кавказскую армию, на опас-
ный для жизни участок. Первоначально Сабуров служил в
Смоленском уланском полку, участвовал в сражении при
Амбре. 19 июля 1829 года был ранен. В 1830 году уволен со
службы с учреждением строгого секретного надзора и с за-
прещением въезда в столицы, после был выслан в родовое
имение на Тамбовщине. Живя в селе Сабурове-Покровском
и Тамбове, был «взыскан милостями» царя: ему разрешили
въезд в Москву и дозволили участвовать в дворянских вы-
борах.
А. И. Сабуров очень интересовался жизнью Пушкина. Бу-
дучи большим театралом и любителем литературы, он нахо-
дился в активной переписке со своим братом Я. И. Сабуро-
вым. В их уцелевших до наших дней письмах детально
обсуждались обстоятельства жизни и творчества великого
поэта.
А. И. Сабуров был главой многочисленной семьи: он
имел восьмерых детей, двое из них отличались способностя-
ми и занимали в свое время видное положение. Это были
Петр Александрович — известный дипломат и Андрей Алек-
сандрович — археолог, министр народного просвещения
времен Александра II. Точная дата смерти А. И. Сабурова
неизвестна. Но, во всяком случае, умер он не ранее 1838 года.
В Тамбовском государственном архиве имеются докумен-
ты, характеризующие имущественное положение Сабуровых,
и сведения об их родословной12.
80
* * *
Пушкин верил, что придет время, когда «оковы тяжкие
падут» и он снова сможет обнять своих друзей-декабристов.
Увы, мечтам поэта сбыться не удалось. Лишь после смерти
жестокого Николая I оставшимся в живых сибирским узни-
кам было разрешено вернуться в родные края...
В 1856 году возвратился из ссылки князь С. Г. Волкон-
ский с женой Марией Николаевной, урожденной Раевской,
называемой «утаенной» любовью Пушкина. Вместе с ними
были их дети, родившиеся в Сибири. Старший, Михаил, в
1862 году поселился в купленном им на Тамбовщине име-
нии — селе Павловке Борисоглебского уезда. Здесь им был
создан домашний музей декабристов. В нем экспонирова-
лись книги, вещи, которые были спутниками декабристов в
их каторжной жизни во «глубине сибирских руд» (впослед-
ствии музей погиб во время пожара).
А в 1897 году на средства М. С. Волконского в далеком
Акатуе на могиле его земляка — и по Сибири и по Тамбов-
щине — М. С. Лунина был сооружен памятник...
«Не пропадет ваш скорбный труд», — пророчески писал
Пушкин, обращаясь к декабристам. Память о первых дво-
рянах-революционерах, восставших против самодержавия и
деспотизма, будет вечно жить в народе.
в. Заказ М* 2537

ТАМ, ГДЕ РОДИЛАСЬ НАТАЛЬЯ
Тщетно искать на старых картах Тамбовской губернии
нынешнюю Знаменку. Село, за свою историю сменившее не-
сколько названий, долгие годы принадлежало помещикам
Загряжским и в пушкинские времена было более известно
как Кариан-Загряжское.
Здесь расположилось одно из лучших дворянских гнезд
на Тамбовщине. Просторный барский дом с колоннами смот-
рит большими окнами в тенистый парк. Недвижимые стоят
под окнами столетние дубы, липы, медноствольные сосны...
В этом доме 27 августа 1812 года, на второй день после
Бородинской битвы, родилась Наталья Гончарова — буду-
щая жена поэта.
Как же очутились здесь Гончаровы?
...Шел грозный 1812 год. Наполеоновские полчища вторг-
лись в глубь России. Бросают насиженные места дворяне,
бегут, спасаясь от «супостатов», в дальние губернии — Там-
бовскую, Саратовскую, Нижегородскую... В числе беженцев
и калужский дворянин, владелец имения «Полотняный за-
вод» Николай Афанасьевич Гончаров. В письме неизвестно-
му от конца августа 1812 года он подробно рассказывает об
обстоятельствах, заставивших его искать убежища на Там-
бовщине: «Несчастливой переворот политических дел Европы
и загоревшаяся неожиданная война в отечестве возвели на-
конец бедствия домашних неустройств наших до той степени,
которой кажется уже никакие удары судьбы превзойти не в
силах. Вам известны они будут в полной мере, когда, думая
найти в прародительском доме семейство Ваше, с ужасом за-
станете лишь стены собственности прежней, сделавшейся
82
Наталья Николаевна Пушкина, урожденная Гончарова,
жена поэта. Портрет В. Гау.
6*

жертвой вероломных хищников и варваров, столь нагло на-
рушивших священной союз с Россией! Сии надвинувшиеся
громовые тучи на любезной край наш и предчувствия вящих
нещастий решили меня, между страхом и надеждою за сво-
их колеблющегося, спасти жену в то время на сносе бере-
менною и невинных изнемогающих болезнию младенцов от
когтей тигров, соорудивших погибель вселенной.
Итак, для всякой осторожности назначил я дорогим серд-
цу моему мирным убежищем деревню шурина1 моего Загряз-
ского, село Кареян, где они теперь все находятся с 19-го чис-
та августа. Служба моя при гражданском губернаторе в
Калуге, требуя меня налицо, заставила против воли бросить
все заведения наши, ибо есть Лйбне был при нем, то по по-
нуждению дворянства итти на ратное поле конечно бы и я
не миновал участи протчих. Должностным невозможно было
в таких смутных положениях получать отпуски, ибо строго
запрещалось оставлять город, но выезжать лишь тогда, ко-
гда приказано будет губернатору и всей его канцелярии в
случае неизбежной опасности и лишь тогда выбираться вме-
сте с присутственными местами. Меня ж, к щастию, по
особенному препоручению, освободили выездом прежде, и
теперь соединился я уже с моим семейством также в Каре-
яне, где ожидаем "гибель или спасение. Бога ради, дайте
себя видеть и удостовериться нам, что имеем еще близкого
сердцу нашему и истинного друга в числе живых. Все те, ко-
торые решились принять меры осторожности, отправились в
Тамбовскую губернию или в самый город Тамбов; в числе
последних выслал туда же сам губернатор Каверин своих
детей, так как в край отдаленной от центра России, где и
до сих пор все жители спокойны.
Маршрут: из Калуги на Тулу, на г. Богородицк, на г. Коз-
лов, на г. Амбур и в Тамбов, откудова всякий рассказать мо-
жет дорогу в село Знаменское, Кареян тож.
Искренной друг по гроб Н. Гон...в»2.
Гончаровы не случайно избрали наш край местом убе-
жища. Село Кариан еще с екатерининских времен принад-
лежало братьям Загряжским — родственникам жены Нико-
лая Афанасьевича. Старший — Иван Александрович — ге-
нерал-поручик, в свое время прославился как один из недру-
гов Державина, чьими стараниями последний был уволен
от тамбовского губернаторства; младший — Николай Алек-
сандрович, имевший придворный чин, был женат на дочери
последнего украинского гетмана Кирилла Разумовского —
Наталье Кирилловне.
84
Сам Николай Афанасьевич пробыл в Кариане всего три
недели, а затем уехал спасать семейное добро. Остальные
члены его семьи — жена Наталья Ивановна, дети Дмитрий,
Екатерина, Иван, Александра и Наталья — прожили здесь
до лета 1813 года3.
Вместе с общим потоком беженцев, спасавшихся от вои-
ны, прибыла в Тамбов и статс-дама графиня Н. К. Загряж-
ская (1747—1837). Это была столичная звезда первой вели-
чины. Ее муж Н. А. Загряжский имел в Тамбове дом на Дво-
рянской улице и, как уже указывалось, имение в селе Кари-
ане с многочисленными землями и угодьями. Дом Загряж-
ских в Тамбове стал центром томящейся от скуки толпы ари-
стократов, потерявших московские дворцы и ждущих ско-
рейшего окончания войны.
Наталья Кирилловна Загряжская обладала огромным со-
стоянием. Была фрейлиной императрицы Елизаветы Петров-
ны и Екатерины II, приближенной Г. А. Потемкина, свиде-
тельницей шести царствований.
О причудах, остроумии, необыкновенной памяти ее хо-
дили анекдоты. Загряжская позволяла себе дерзить даже
великим князьям, посещать ее дом в Петербурге не гнуша-
лись сами императоры.
, Дом в имении Загряжских, в котором родилась Н. Н. Гончарова-
Пушкина. Село Знаменка Знаменского района Тамбовской области.
Фотография 1900-х годов.
85

Николай Александрович Загряжский
Портрет неизвестного художника.
Писатель В. А. Соллогуб, бывший с Загряжской в близ-
ком родстве и в детстве часто бывавший в ее доме, так опи-
сывает ее внешность: «Она была маленького роста, криво-
бока, с одним плечом выше другого. Глаза у нее были боль-
шие, серо-голубые, с необыкновенным выражением проница-
тельности и остроумия, нос прямой, толстый и большой,
с огромною бородавкой у щеки»4.
Другой из современников рассказывает: «Она отдала все
состояние свое Кочубеям и довольствовалась определенным
содержанием на домашние свои расходы. Ей было уже более
86
Наталья Кирилловна Загряжская.
Портрет П. Ф. Соколова.
восьмидесяти, но она сохранила умственные способности.
Каждый вечер собиралось к ней множество посетителей для
составления ее партии в бостон или просто посидеть и встре-
титься со знакомыми, но главнейше посидеть с князем Кочу-
беем, человеком нужным. В числе гостей бывали у нее все
важные и известные люди того времени. Старушка играла
в карты очень дурно и всегда проигрывала, но игра сдела-
лась ее потребностью. После игры оставались у нее ужинать.
После ужина нельзя было тотчас расходиться: надобно было
еще посидеть некоторое время, пока старушка не кончит сво-
его пасьянса. Она не любила рано ложиться спать и удер-
живала своих гостей как можно дольше»5.
Однажды, это было уже в тридцатых годах, она сказала
великому князю Михаилу Павловичу: «Не хочу умереть ско-
87

ропостижно. Придешь на небо, как угорелая и впопыхах, а
мне нужно задать господу богу три вопроса: кто были Лже-
дмитрий, кто — Железная Маска и Шевалье д'Эон6 — муж-
чина или женщина? Говорят также, что Людовик XVII уве-
зен из Темпля и остался жив, мне и об этом надо спросить».
Великий князь спросил: «Так вы уверены, что будете на не-
бе?» Старуха обиделась и с резкостью ответила: «А вы ду-
маете, я родилась, чтобы маяться в чистилище?»
Из этого разговора современники делали вывод, что За-
гряжская была «большая вольтерьянка».
К числу лиц, познакомившихся с Натальей Кирилловной,
когда она была уже в глубокой старости, относились поэты Вя-
земский и Пушкин. В письме к невесте от июля 1830 года
Пушкин рассказывает о.посещении Загряжской:
«Приезжаю, обо мне докладывают, она принимает меня
за своим туалетом, как очень хорошенькая женщина про-
шлого столетия. — Это вы женитесь на моей внучатной пле-
мяннице? — Да, сударыня. — Вот как. Меня это очень удив-
ляет, меня не известили, Наташа ничего мне об этом не пи-
сала... а теперь, когда мы породнились, надеюсь, сударь,
что вы часто будете навещать меня... — мы расстались очень
добрыми друзьями»7.
С тех пор Пушкин часто стал посещать Загряжскую, он
любил слушать ее воспоминания. Девять таких рассказов, за-
писанных со слов старухи, вошло в его сборник «Застольные
беседы».
Известно, что прообразом графини из «Пиковой дамы»
была княгиня Н. П. Голицына (усатая Голицына). Об этом
говорил сам Пушкин, Но не подлежит сомнению и то, что' в
облик графини Пушкин ввел черты и Н. К. Загряжской. Это
подтверждает один из ближайших друзей Пушкина П. В.
Нащокин. «Пиковую даму» Пушкин сам читал Нащокину и
рассказал ему, что главная завязка повести не вымышлена.
Старуха графиня — это Наталья Петровна Голицына, мать
Дмитрия Владимировича, московского генерал-губернатора,
жившая в Париже. Внук ее, Голицын, рассказывал Пушкин,
раз проигрался и пришел к бабке просить денег. Денег она
ему не дала, а рассказала о трех картах, названных ей в
Париже Сен-Жерменом8. «Попробуй», — сказала бабушка.
Внук поставил карты и отыгрался. Дальнейшее развитие
повести все вымышлено.
Нащокин заметил Пушкину, что графиня не похожа на
Голицыну, что в ней больше сходства с Натальей Кириллов-
ной Загряжской. Поэт согласился.
88

Упомянутый нами приезд Н. К. Загряжской в Тамбов а
Кариан был последним. Больше она до самой смерти из Пе-
тербурга не выезжала.
После смерти Н. А. Загряжского его тамбовское имение
Перешло (он не имел детей) к Софье Ивановне Загряжской,
тетке жены поэта по матери. Перед смертью она завещала
пожизненное пользование доходами с имения своему мужу, ге-
нералу Ксавье де Местру. О нем, пожалуй, следует рассказать
подробнее.
Биография этого человека весьма затейлива. Он родил-
ся в 1763 году в Савойе, в аристократической семье. Стар-
ший брат Ксавье — Жозеф — был крупнейшим для своего
времени реакционным философом и публицистом.
После вторжения наполеоновских войск в Савойю Ксавье
де Местр эмигрировал в Пьемонт, а оттуда в 1800 году вмес-
те с армией Суворова пришел в Россию. Став русским офи-
цером, дослужился до генерала. В кампанию 1812 года сра-
жался против своих соотечественников.
Ксавье де Местр был человеком широко образованным и
одаренным. Он автор ряда работ по физике и химии. Но наи-
большую известность принес ему литературный труд. Он пи-
сал стихи, был первым переводчиком басен Крылова на фран-
цузский язык. Еще на родине опубликовал свое первое худо-
жественное прозаическое произведение «Путешествие вокруг
моей комнаты». В России написал две романтические повести
«Пленники Кавказа» и «Молодая сибирячка» (или «Параша-
сибирячка»), пользовавшиеся большой популярностью как
у русских, так и у французских читателей.
В числе других образованных людей Ксавье де Местр по-
стоянно навещал -семью родителей Пушкина, читал .< здесь
свои стихи и, по словам сестры поэта р. С. Павлищевой, был
из числа тех, кто воздействовал на живое воображение де-
вятилетнего мальчика, «пробуждйл' в нем бессознательный
дух подражания и авторства»9.
Ксавье де Местр был известен в свое время и как способ-
ный художник. Он автор миниатюрного портрета матери по-
эта Н. О. Пушкиной, единственного из дошедших до наших
дней (см. с. 18). Ему же принадлежит портрет младшего брата
Пушкина — Льва.
Ксавье де Местр умер в 1852 году. После его кончины се-
ло перешло к двоюродному племяннику Софьи Ивановны
Загряжской де Местр графу Сергею Григорьевичу Строгано-
ву. С тех пор оно потеряло прежних два названия — Кариан
и Загряжское и стало называться Знаменка или Знаменское.
ПОЛ ОДНОЙ ОБЛОЖКОЙ
В 1828 году в Петербурге вышла в свет несколько необыч-
ная книжка. Под одной обложкой были напечатаны «Граф
Нулин» Пушкина и поэма «Бал» Е. А. Боратынского. И дело
здесь не только в прихоти издателя; факт сам по себе сим-
волический: гений русской литературы поставил свою фами-
лию рядом с фамилией человека и поэта, соседство которого
он посчитал достойным...
Думается, что имя Евгения Абрамовича Боратынского
в специальных рекомендациях не нуждается. Большой рус-
ский поэт пушкинской поры, он справедливо ^оценен и со-
временниками, и потомками. Не очень щедрый на похвалы
В. Г. Белинский писал о нем: «Из всех поэтов, появившихся
вместе с Пушкиным, первое место, бесспорно, принадлежит
г. Боратынскому»1.
Е. А. Боратынский (1800—1844) родился на Тамбовщине,
в Кирсановском уезде, в имении Мара — поместье его от-
ца. Здесь же провел детство и юность. Сюда часто наезжал
в зрелые годы жизни. Осенью 1818 года, отправляясь на во-
енную службу в Петербург, он с грустью писал матери: «Мн^
кажется, что, уезжая из Мары, я взял отпуск у дружбы и что,
уезжая из Тамбова, я взял отпуск у любви»2.
Поэтическое наследие Боратынского велико, значительно,
хотя в известной степени навеяно пессимизмом, характерным
для русской жизни после подавления восстания декабристов.
Многие из произведений поэта так или иначе связаны с на-
шим краем: одни написаны под влиянием тамбовских впе-
чатлений, над другими он работал во время своего пребыва-
ния в Маре.
91

Евгений Абрамович Боратынский.
Рисунок Шевалье, 10-е годы XIX века.
Весной 1827 года после возвращения на Тамбовщину из
далекой Финляндии Боратынский пишет свою знаменитую-
«Родину» («Мару», или «Стансы»):
Судьбой наложенные цепи*
Упали с рук моих, и вновь
Я вижу вас, родные степи,
Моя начальная любовь.
Степного неба свод желанный,
Степного воздуха струи.
На вас я в неге бездыханной
Остановил глаза мои.
Но мне увидеть было слаще
Лес на покате двух холмов
И скромный дом в садовой чаще,
Приют младенческих годов8.
92
В конце 1829 года Боратынский снова приезжает в Мару.
Здесь им была начата поэма «Наложница» («Цыганка»).
Самое длительное пребывание в родовом имении относит-
ся к 1833—1834 годам. В это время Боратынский переписы-
вает отдельные части в готовых уже поэмах «Наложница»,
«Эда», «Пиры», пишет стихи.
Много беспокойства доставляют поэту хозяйственные де-
ла. «Я весь погряз в хозяйственных расчетах... На мне же
как на старшем в семействе лежат все распорядительные ме-
ры», — писал он в октябре 1833 года4.
Пушкина с Боратынским познакомил поэт Дельвиг еще
в 1818 — 1819 годах. С тех пор они встречались довольно
часто. Сохранились и некоторые их письма друг к другу.
В одном из них, отправленном из Мары весной 1828 года,
Боратынский писал: «В моем тамбовском уединении я очень
о тебе беспокоился. У нас разнесся слух, что тебя увезли, а
как ты человек довольно увозимый, то я этому поверил.
Спустя некоторое время я с радостью услышал, что ты уво-
зил, а не тебя увозили»5.
Пушкин тоже никогда не выпускал Боратынского из поля
своего зрения, всегда был в курсе событий его жизни. Об-
суждая в 1831 году с Плетневым план издания альманаха
«Северные нветы», поэт советовал: «Пиши Баратынскому;
он пришлет нам сокровища; он в своей деревне»6.
Исследователи жизни и творчества Пушкина, как прави-
ло, подробно пишут о связях его с Боратынским. Однако
многие из них довольно скептически расценивают их отно-
шения. «Близких, истинно дружеских личных отношений
между Пушкиным и Боратынским, по-видимому, не было»7,—
утверждает В. Вересаев. А некоторые пушкинисты высказы-
вали даже нелепое, на наш взгляд, предположение, что в
«Моцарте и Сальери» Пушкин в образе Моцарта изобразил
себя, а в образе Сальери... Боратынского.
Можно еще сомневаться в дружбе поэтов. Но говорить о
нездоровом соперничестве между ними значит противоречить
известным фактам.
Боратынский и не помышлял о соперничестве со своим
гениальным собратом по перу. О личном поэтическом даро-
вании он отзывался весьма скромно:
Мой дар убог и голос мой не громок,
Но я живу, и на земле мое
Кому-нибудь любезно бытие;
Его найдет далекий мой потомок.
93

В моих стихах: как знать.'' Душа моя
Окажется с душой его в сношеньи,
И как нашел я друга в поколеньи,
Читателя найду в потомстве я*.
Зато перед Пушкиным он просто преклонялся. В 1825 го-
ду в письме к нему восклицал: «Иди, довершай начатое ты,
в ком поселился гений! Возведи русскую поэзию на ту сту-
пень между поэзиями всех народов, на которую Петр Вели-
кий возвел Россию между державами. Соверши один, что он
совершил один»9.
Всю жизнь с неослабевающим вниманием следил Бора-
тынский за творчеством Пушкина, и его оценки тех или
иных произведений свидетельствуют отнюдь не о злой завис-
ти Сальери, а об искреннем восхищении честного художника.
Прочитав первые главы «Евгения Онегина», он отметил:
«Какая прелесть! Какой слог блестящий, точный и свобод-
ный!» о «Борисе Годунове»: «Жажду иметь понятие о твоем
Годунове. Чудесный наш язык ко всему способен... Он создан
для Пушкина, а Пушкин для него. Я уверен, что трагедия
твоя исполнена красот необыкновенных»10.
Не все одинаково нравилось Боратынскому в творчестве
Пушкина. Известно его отрицательное отношение к послед-
ним ^главам «Онегина» и «Сказкам». Но что тут удивительно-
го: когда о художнике судит другой худолшик, рассчитывать
и а стопроцентную объективность не приходится. К тому же
критические замечания Боратынского, даже сделанные заоч-
но, никогда не носили форму выпадов...
Самого высокого мнения о Боратынском был Пушкин:
«Он у нас оригинален — ибо мыслит. Он был бы оригина-
лен и везде, ибо мыслит по-своему, правильно и независимо,
между тем -как чувствует сильно и глубоко»11. Пушкин был
в числе восторженных почитателей таланта Боратынского.
Среди его любимых книг находились два томика произведе-
ний Боратынского с автографом поэта. В особый восторг при-
водили Пушкина элегии Боратынского. В 1824 году в пись-
ме к Бестужеву великий поэт признается: «Баратынский —
прелесть и чудо... После него никогда не стану печатать
своих элегий»12.
Не раз Пушкин обращался к Боратынскому в своих про-
изведениях, не раз использовал строки из его стихов в ка-
честве эпиграфов. Так, в седьмой главе «Евгения Онегина»,
рядом с эпиграфами из Дмитриева и Грибоедова, поставле-
ны слова Боратынского «Как не любить родной Москвы?»,
94
его же строчка — «стрелялись мы»—взята эпиграфом к по-
вести «Выстрел».
Пушкин никогда не смотрел на Боратынского снисходи-
тельно, как на хотя и способного, но младшего брата. В «Ев-
гении Онегине», когда речь идет о письме Татьяны, он пря-
мо обращается к «Певцу пиров и грусти томной» за дру-
жеской помощью:
Чтоб на волшебные напевы
Переложил ты страстной девы
Иноплеменные слова.
Где ты? приди: свои права
Передаю тебе с поклоном.
Но увы! Боратынский был в это время далеко, в Фин-
ляндии:
Один, под финским небосклоном,
Он бродит, и душа его
Не слышит горя моего.
А когда, находясь «под финским небосклоном», Боратын-
ский пишет свою лучшую поэму «Эда», Пушкин дает о ней
восторженный отзыв:
Стих каждый в повести твоей
Звучит и блещет, как червонец.
Твоя чухоночка, ей-ей,
Гречанок Байрона милей...
(1826 г.)
Критики не очень баловали Боратынского. Пушкина это
возмущало. «Пора Баратынскому, — писал он, — занять на
русском Парнасе место, давно ему принадлежащее. (Его)
последняя поэма «Бал», напечатанная в Севе (рных)
цве (тах), подтверждает наше мнение. Сие блестящее про-
изведение исполнено оригинальных красот и прелести не-
обыкновенной»13.
Творчеству Боратынского Пушкин посвятил три критиче-
ские статьи: «Стихотворения Евгения Баратынского» (1827),
«Бал» Баратынского» (1828), «Баратынский» (1830). Они
проникнуты глубоким уважением к собрату по перу и его
большому поэтическому таланту.
Все они не закончены и при жизни Пушкина не печата-
лись. Предполагается, что все это замысел единой статьи.
Боратынский был на год моложе Пушкина и пережил
его всего лишь на семь лет.
Гибель великого поэта потрясла Боратынского. Обраща-
ясь к Вяземскому, он писал: «Как русский, как товарищ,
95

как семьянин, скорблю и негодую. Мы лишились таланта
первостепенного, может быть, еще не достигшего своего
полного развития, который совершил бы непредвиденное,
если бы разрешились сети, расставленные ему обстоятельст-
вами, если бы в последней, отчаянной его схватке с ними
судьба преклонила весы свои в его пользу. Не могу выра-
зить, что я чувствую; знаю только, что я потрясен глубоко и
со слезами, ропотом, недоумением беспрестанно себя спра-
шиваю: зачем это так, а не иначе?»
В другом письме он с горечью повторял слова Феофана
Прокоповича о Петре I: «Что мы сделали, россияне, и кого
погребли!»14.
...Это очень знаменательно, что в 1828 году петербург-
скому издателю пришла мысль выпустить поэмы Пушкина
и Боратынского под одной обложкой. Их имена и сейчас сто-
ят рядом.
ОБИТАТЕЛИ МАРЫ
О Маре мы уже упомянули в предыдущей главе. Но
она — одно из великолепнейших «дворянских гнезд» на Там-
бовщине тех лет — интересует нас не только как родина
поэта Боратынского. Имена других обитателей поместья
тоже вплетены в биографию Пушкина. О них и пойдет
речь...
Подробное описание Мары оставил известный географ
В. П. Семенов-Тян-Шанский в своем фундаментальном тру-
де «Россия. Полное географическое описание нашего оте-
чества»: «От Кирсанова к югу, в 12 верстах, на реке Вяжле,
левом притоке Вороны, находится село Вяжля, имеющая
со смежными деревнями до 7 тысяч жителей... Часть села
называлась Мара»1.
В 1798 году часть Вяжли (2000 душ с землей) была по-
дарена Павлом I братьям Боратынским: Богдану и Абраму.
Последний в чине генерал-лейтенанта вскоре был уволен в
отставку, и ему было повелено жить в кирсановском селении.
Вместе со своей женой А. Ф. Черепановой — женщиной ум-
ной и образованной — он поселился в Маре. Здесь в
1800 году у них родился сын Евгений — будущий известный
поэт.
Опальный генерал-лейтенант пользовался большим ува-
жением во всем крае. Был губернским предводителем дворян-
ства. Как пишет один из его родственников М. А. Боратын-
ский — муж дочери поэта А. М. Жемчужникова, — Мара
уже в те годы была культурным центром губернии, «куда
собирались не только из соседних имений Любичи, Умета,
Оржевки, но и из более отдаленных — Бекова и из Пензы»2.
А. А. Боратынский умер в 1810 году. С этого времени
7. Заказ № 2537
97

поместье стало приходить в упадок, о котором поведал по*
эт в своем стихотворении «Запустенье»:
Душой задумчивый, медлительно я шел
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провел.
Увы, рука его изглажена годами!
И все же Мара в течение долгих лет привлекала красотой
окружающего ландшафта, благоустройством поместья. «Не-
далеко от дома, — вспоминал один из соседей Боратын-
ских, — лежит овраг, покрытый лесом, с бьющимся на дне
его ключом. Здесь были устроены пруды, каскады, камен-
ный грот с ведущим к нему потайным ходом, беседки, мости-
ки, искусно проведенные дорожки»3.
У А. А. Боратынского было семеро детей: Евгений,
Софья, Сергей, Ираклий, Лев, Наталья, Варвара. После
смерти Абрама Андреевича принадлежавшая ему часть се-
ла Вяжли была поделена между детьми. В результате появи-
лись новые поселки, названные по именам владельцев: Софь-
инка, Евгеньевка (Ядровка), Варваринка (Рачиновка). На-
тальевка, Сергеевка. Сама Мара перешла к Сергею Абра-
мовичу Боратынскому (1806—1866), младшему брату по-
эта. Медик по образованию и по призванию, он был челове-
ком разносторонних способностей, неиссякаемого остроумия.
Сосед Боратынских Б. Н. Чичерин писал о нем: «Я знавал
людей с блестящим остроумием: достаточно назвать Герце-
на, но никого остроумнее Сергея Абрамовича не встречал...
Сергей Абрамович сделался бы великим человеком, если бы
не родился русским барином»4.
Наследник Мары был хорошо знаком с Пушкиным, дру-
жил с его младшим братом Львом. В переписке великого
поэта имя Сергея Абрамовича упоминается несколько раз.
Еще в молодости С. А. Боратынский полюбил жену ли-
цейского друга Пушкина Софью Михайловну Дельвиг (1806—
1888). Она была дочерью М. А. Салтыкова — приятеля по-
эта Батюшкова, знакомого со многими «арзамасцами», слыв-
шего к тому же вольнодумцем. Получила основательное
домашнее образование. Один из учителей Софьи П. А.
Плетнев привил ей любовь к русской литературе. Она знала
наизусть Пушкина, любила стихи Дельвига, Рылеева, Бора-
тынского.
В молодости сильно увлеклась декабристом Каховским,
впоследствии казненным Николаем I. Это было под Смолен-
ском, где она вместе с отцом гостила в имении Пассеков.
98
Сергей Абрамович Боратынский. Фотография.
Молодой Каховский произвел на Софью неотразимое впе-
чатление.
«Каховский заставлял нас много смеяться... — пишет она
подруге. — Сколько ума, сколько воображения в этой моло-
дой голове! Сколько чувства, какое величие души, какая
правдивость!.. Он также очень образован, очень хорошо вос-
питан, и хотя никогда не говорит по-французски, однако зна-
ет этот^ язык, читает на нем, но не любит его в той мере, как:
русский... Русская литература составляет его отраду: у не-
го редкостная память, — я не могу сказать тебе, сколько сти-
хов он мне продекламировал!.. Пушкин и «Кавказский плен-
ник» нравятся ему невыразимо, он знает его лично и декла-
мировал мне много стихов, которые не напечатаны и кото-
рые тот сообщал только своим друзьям»5.
7-;
99

Софья Михайловна Дельвиг.
Акварель Шлезигера, 1827 год.
Но вскоре влюбленным пришлось расстаться: предложе-
ние Каховского не было принято родителями Софьи Михаи-
ловны из-за бедности жениха.
В 1825 году Софья Михайловна вышла замуж за барона
Антона Дельвига. Муж познакомил ее с Пушкиным, с кото-
рым она близко сошлась, с Боратынским и другими ^лите-
раторами. Ухаживания С. А. Боратынского за Софьей Ми-
хайловной не были ни для кого секретом. Когда в 1831 году
умер А. Дельвиг, Сергей Абрамович поспешил в Петербург.
По этому поводу П. В. Нащокин писал Пушкину: «Помнишь
ли я тебе пророчил про Сергея Борат (ынского). Что, ка-
100
ково, начинает сбываться? Вить не усидел в деревне...»6
Летом 1831 года Софья Михайловна вышла замуж за
С. А. Боратынского. Они немного пожили в Тульской губер-
нии, а затем переехали в кирсановское поместье мужа, где
пробыли до конца жизни.
Сергей Абрамович нигде не служил, бескорыстно зани-
мался медицинской практикой. Врачом он был неплохим,
и его услугами пользовались во всей округе, даже в соседних
губерниях.
Второй брак Софьи Михайловны явно не удался. Это об-
наружилось уже в первые годы их совместной жизни. Тяже-
лый характер мужа был тому немаловажной причиной. Об-
щительный, веселый, великодушный по отношению к окру-
жающим его людям, дома он вел себя как деспот. В харак-
тере Сергея Абрамовича была одна черта, которая очень
беспокоила его родных и близких. Б. Н. Чичерин писал, что
у него «... порывы неудержимой веселости сменялись мрач-
ным настроением и хандрой и тогда требовалось вмешатель-
ство авторитетных для него людей, чтобы вывести его из
этого состояния»7.
В свою очередь, Софья Михайловна при всей своей доб-
роте, обаятельности и образованности была до крайности
вспыльчива. Племянник поэта Дельвига вспоминал, как она
часто устраивала его дяде такие сцены, «что их можно было
выносить только при его хладнокровии»8.
Меланхолия и хандра мужа, большая несдержанность
жены делали супружескую жизнь Боратынских нелегкой.
Слухи об этом доходили и до Петербурга. Сестра Пушкина
писала в 1835 году мужу: «Она живет с мужем, как собака
с волком. Он, под предлогом посещений больных, целыми
месяцами не бывает дома... Он ее чубуком бьет беспрестан-
но»9.
Живя в Маре, Софья Михайловна не прекращала пере-
писки со своими родными и знакомыми, жившими в Петер-
бурге, Москве и за границей. Несмотря на то, что она поч-
ти безвыездно находилась в Маре (не считая посещения гу-
бернского города), ей удалось сохранить связи с литератур-
ным миром и прежде всего с Пушкиным, Вяземским, Собо-
левским, Боратынским. Окружавшие Софью Михайловну в
Маре родственники мужа и окрестные дворяне относились к
ней с большим уважением, как к ближайшей свидетельнице
и наблюдательнице жизни и деятельности выдающихся пи-
сателей.
Е. А. Боратынский знал Софью Михайловну еще прежде
101

Софья Михайловна Дельвиг в старости.
Фотография Бровкина в Тамбове. 60-е годы XIX века.
и как жену своего друга А. Дельвига и как корректора аль-
манаха «Северные цветы», куда он посылал для печатания
свои стихи. Как правило, Софье Михайловне приходилось по
просьбе мужа переписывать присланные Боратынским стихи,
написанные им неразборчивым почерком. Впоследствии Ев-
гений Абрамович шутя назвал ее «вдовой великой армии
поэтов».
С жизнью С. М. Дельвиг-Боратынской в Маре связана
одна из до сих пор не разгаданных загадок пушкиноведения.
Переселившись на Тамбовщину, Софья Михайловна перевез-
ла сюда архив своего первого мужа.
Этот архив, по сообщению краеведа Д. Богданова, содер-
жал рукопись полного собрания сочинений Дельвига с его
собственноручными поправками, некоторые письма и сти-
хи ^Пушкина, подлинные рукописи музыкальных произведе-
ний великого русского композитора М. И. Глинки (три трех-
голосные фуги, черновые наброски романса «Уймитесь, вол-
нения страсти» с собственноручными поправками и встав-
ками композитора и наброски романса «Не требуй песен от
певца...»).
Архив Дельвига с архивом Боратынских, по свидетель-
ству некоторых тамбовских краеведов, был отправлен в
1920 году К. Сперанским, занимавшимся их разборкой, в
5—6 ящиках в Козлов (Мичуринск). Дальнейшая судьба его
неизв.естна10.
Под конец жизни Софья Михайловна сделалась очень
религиозной. По рассказам знавших ее людей, она всегда
имела под рукой одно из предсмертных посланий К. Рыле-
ева крайне религиозно-мистического содержания Стихи эти
она собственноручно переписала. Сейчас автограф С М
Дельвиг со стихами Рылеева хранится в Тамбовском обла-
стном краеведческом музее.
Другой брат поэта — Ираклий (1802—1859) — также
был близко знаком Пушкину. Он окончил Пажеский корпус
за участие в кавказских войнах был награжден золотой саб-
лею «За храбрость» и орденами. С 1834 года служил в лейб-
гвардии гусарском полку вместе с М. Ю. Лермонтовым.
В чине генерал-дейтенанта вышел в отставку. Одно время
был ярославским губернатором, сенатором.
Тамбовский краевед К. Сперанский, изучавший в 1920 го-
ду архив Боратынских, доставленный из Мары в Тамбов,
ознакомившись со связкой писем И. А. Боратынского, сделал
о нем заключение как о скрытом декабристе, который «пе-
реправлял жен декабристов в Сибирь». Сперанский пришет
103

также к убеждению, что данный архив может внести некото-
рые новые черты в историю декабристов»11.
Ираклия Абрамовича, выросшего в культурной семье,
где поэзия и музыка были в большом почете, живо интере-
совало творчество Пушкина. Он был настолько близок к по-
эту, что хорошо знал его творчество, даже планы работы.
Поэтому он мог в письме к их общему знакомому Муханову
от 17 октября 1826 года сообщить, говоря об «Евгении Оне-
гине»: «У него (Пушкина) шесть песен уже написано!»
Жена Ираклия Абрамовича — Анна Давыдовна Абаме-
лек-Боратынская — одна из первых переводчиц Пушкина на
французский язык. О ней мы еще расскажем...
Нередко все Боратынские собирались имеете. И тогда
незаметно летели часы встреч. Они говорили о литературе
и Пушкине, читали новые стихи и пели романсы, смеялись
бесконечным остротам Сергея Абрамовича... Друг Пушкина
С. А. Соболевский говорил, что он не встречал более милых,
приятных и симпатичных людей, чем семейство Боратын-
ских.
«А ДРУЖБА, ДРУЖБА!»
Итак, через неделю свадьба. Пройдет неделя, и первая
красавица Москвы станет его женой... Но беспокойно на ду-
ше у поэта. Какие-то неясные предчувствия терзают мысли.
Кому излить душу, с кем посоветоваться?
Пушкин берется за перо: «Все, что бы ты мог сказать
мне в пользу холостой жизни и противу женитьбы, всё уже
мною передумано. Я хладнокровно взв.есил выгоды и невы-
годы состояния, мною избираемого. Молодость моя прошла
шумно и бесплодно. До сих пор я жил иначе как обыкно-
венно живут. Счастья мне не было... Мне за 30. В тридцать
лет люди обыкновенно женятся — я поступаю как люди, и
вероятно не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь
без упоения, без ребяческого очарования. Будущность явля-
ется мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не
удивят меня: они входят в мои домашние расчеты. Всякая
радость будет мне неожиданностью... Прерываю письмо
мое, чтоб тебе не передать моей тоски. Пиши мне на Ар-
бат...»1
Пройдет немного дней, и письмо это — крик души поэ-
та — будут читать в тамбовской глуши. Умные глаза чело-
века сквозь стекла очков побегут по строчкам. Человек
этот — Николай Иванович Кривцов...
«Экс-фаворит императора, экс-губернатор трех губерний,
экс-богач, посещавший все дворы Европы и не последний н
первых ее обществах, имеющий блистательные и основатель-
ные надежды, бывший в родственных связях и отношениях
с первыми домами и лицами империи, с гордым повелитель-
ным характером...»2 — в этой характеристике, данной Крив-
105

цову одним из современников, квинтэссенция его бурной,
богатой событиями жизни.
Люди, близко знавшие Кривцова, сходятся на том, что
человек он был ума необыкновенного, огромнейших позна-
ний в различных областях, неиссякаемой энергии и деятель-
ности, тонкого художественного вкуса. Это и притягивало к
нему людей. «Неимоверно влияние, которое Николай мог
производить», — говорил о нем его младший брат Павел3.
Облик Кривцова выразительно обрисовал много лет на-
блюдавший за ним Я. И. Сабуров: «Наружность его была
величественная, рост выше среднего, сложение атлетическое,
грудь высокая, лицо правильное, лоб крутой и высокий, гла-
за черные, светлые; волосы черные, а впоследствии серебри-
сто-седые, всегда коротко остриженные. Движения медлен-
ные, но ловкие... Немногие примечали его деревянную ногу.
Говорил он сильно, горячо, красноречиво»4.
Николай Иванович Кривцов (1791 —1843) офицером уча-
ствовал в войне 1812 года. Под Бородином был ранен в ру-
ку, попал в плен. Вместе с французами лечился в Москов-
ском воспитательном доме, превращенном в госпиталь. Ког-
да наполеоновские войска покинули город, спас раненых
французов от разъяренной толпы москвичей и казаков. За
это впоследствии получил от Людовика XVIII орден «По-
четного легиона» и дорогой подарок.
В 1813 году под Кульмом Кривцову ядром оторвало ногу.
Несколько лет Николай Иванович проводит в Европе: лечит-
ся, занимается самообразованием, слушает лекции в луч-
ших университетах Франции и Германии.
Живя во Франции и Швейцарии, заводит знакомство с
Шатобрианом, Бенжаменом Констаном, аббатом Грегуаром,
Талейраном, Контом, Сисмонди, мадам де Сталь5 и другими
выдающимися писателями, учеными и мыслителями Запад-
ной Европы.
Все они высоко отзывались об уме и способностях моло-
дого русского дворянина, об его образованности.
За годы своей жизни за границей Кривцов, как и многие
русские, побывавшие там, заразился бациллой либерализма
и стал убежденным вольтерьянцем и якобинцем.
Соответственно своим воззрениям Кривцов готовит себя к
будущей деятельности на родине. Первоначально он заду-
мал заняться народным просвещением. С этой целью настой-
чиво изучает опыт французских педагогов по организации
взаимного обучения учащихся по системе Ланкастера6. Он
мечтал создать в России «Нормальную школу ланкастерского
106
Николай Иванович Кривиов.
Акварель неизвестного художника.
метода» для бедных. Даже обратился с проектом организа-
ции ланкастерских школ в России к императору Александ-
ру I, но никакого ответа не получил. В период увлечения
идеей создания ланкастерских школ Кривцов записал в
дневнике: «Какое беспредельное поприще открывается пере-
до мною. Какая обширная картина открывается перед мо-
им взором! Какая масса новых идей, замыслов, надежд!
И, может быть, страданий и несчастий!»7
Но российская действительность опрокинула все расчеты
и планы молодого вольнодумца.
В начале 1817 года Кривцов возвращается на родину.
107

Его тонкий художественный вкус, широта и оригинальность
суждений открывают ему двери во все литературные салоны
Москвы и Петербурга. Он .сближается с Карамзиным, Вя-
земским, Жуковским, Дмитриевым, братьями Александром
и Николаем Тургеневым, с членами знаменитого «Арза-
маса».
Спустя несколько месяцев, в июне 1817 года, он знако-
мится и с самим Пушкиным, только что окончившим лицей.
В 1818 году Николай Иванович отправился на службу в
русское посольство в Лондоне, но здесь, говоря современ-
ным языком, не сработался с послом князем Ливеном и
вскоре был вынужден вернуться домой. Сравнительно корот-
кое пребывание в Англии оставило в жизни Кривцова за-
метный след. Он стал ярым англоманом и оставался тако-
вым до самой смерти.
Не везло Кривцову на гражданской службе и в России.
За небольшой срок он сменяет три губернаторских кресла:
в Туле, Воронеже и Нижнем Новгороде. Исключительная
честность Николая Ивановича, его нетерпимость к взяточни-
кам, казнокрадам, а отчасти и крутой нрав не позволяли
ему ладить с продажным провинциальным чиновничеством,
людьми, подобными тем, кого Гоголь увековечил в «Реви-
зоре».
Как губернатор Кривцов оставил о себе добрую память
в Воронеже. Я. И. Сабуров писал в 1843 году: «Что только
Воронеж имеет хорошего, тем он обязан Кривцову». А мно-
го лет спустя местный старожил Д. Д. Рябинин вспоминал:
«Кривцов служил воронежским губернатором немногим долее
двух лет... Но, отличаясь горячей деятельностью по строи-
тельной части, успел сделать в короткое время своего управ-
ления очень многое для улучшения города Воронежа, относи-
тельно существенных удобств и внешнего благообразия. Он
вымостил улицы, устроил, вместо первобытной гати, прекрас-
ную дамбу с мостом при выезде из города, выкопал 20 ко-
лодцев и т. д.»8.
В 1827 году Николай Иванович был уволен в отставку и
весной вместе с семьей поселился в тамбовском имении же-
ны — селе Любичи Кирсановского уезда. Жил тут до самой
смерти, изредка вы.езжая в Тамбов и Петербург.
План переселения на Тамбовщину Кривцовым был заду-
ман давно, еще после первой служебной неудачи в Англии
и последующих неудач в России. Он понимал, что рано или
поздно карьера его окончится катастрофически. Это стало
особенно ощутимым после того, как умер его покровитель
10 8
Александр I, а брат Сергей и три шурина были объявлены
государственными преступниками. Поэтому у него и возник
«любичевский вариант» дальнейшего устройства своей жиз-
ни. И не случайно, что перед отрешением от поста нижего-
родского губернатора он специально побывал в имении
жены.
Начинал Николай Иванович, как говорится, на пустом
месте. Близко знавший в молодости Кривцова Б. Н. Чичерин
вспоминает, как в голой степи, где не росло ни одного дере-
ва («нечем кошку было высечь»), в короткий срок появился
«великолепный барский дом, в английском вкусе, со всеми
удобствами английского комфорта, с оранжереями и тепли-
цами, с изящной домашней часовней в католическом стиле...»9
При строительстве дома проявились блестящие архитек-
турные дарования Кривцова. Он сам составил проект, обу-
чал своих крестьян ремеслу каменщиков и штукатуров. Из
Пензы Николай Иванович пригласил садовника-иностранца
и с его помощью разбил вокруг дома обширный прекрасный
парк.
Поместье Любичи вскоре стало образцовым для всей гу-
бернии. Из ближних и дальних уездов ездили к Кривцову за
помощью и советом. Он помогал в строительстве новых уса-
деб, закладке теплиц и оранжерей, парков.
Слава о необыкновенном помещике перешагнула грани-
цы губернии. Рассказывали о нем, что он вольнодумец и
безбожник, человек вспыльчивый и решительный. Начальст-
во относилось к Кривцову с боязнью, уважением и... нелю-
бовью. Местное духовенство было шокировано его часовней
в католическом стиле и усыпальницей, которую он заказал
еще при жизни, с плитой и «богохульной» надписью на ней:
«Не верю и не боюсь».
Но главная заслуга Кривцова, безусловно, не в том, что
ему удалось создать по своим временам образцовое имение.
Его Любичи, как и соседние Умет и Мара, стали центром
культурной жизни всего обширного края, а также соседних
Пензенской и Саратовской губерний.
Кривцов собрал богатейшую библиотеку на русском, не-
мецком, английском, французском языках. На многих кни-
гах имелись автографы — мы уже говорили, что Николай
Иванович был знаком с выдающимися людьми Европы и
России.
В библиотеке.Кривцова были книги с автографами Пуш-
кина, Вяземского, Дельвига, Карамзина, Батюшкова, Бора-
тынского, Павлова, мадам де Сталь, Бенжамена Констана
109

и др. Книги для своей библиотеки он приобретал не только
в России, но и выписывал из-за границы.
Обитатели барского дома в Любичах были в курсе собы-
тий культурной жизни страны и всей Европы. Здесь обсуж-
дали рукописи и спорили о прочитанных новинках, рисовали
и музицировали. Нередко у Кривцова бывали видные лите-
раторы, в том числе друзья и знакомые Пушкина.
Тамбовский период жизни вносит некоторую ясность в
характер политических убеждений Н. И. Кривцова. У иссле-
дователей и мемуаристов на этот счет не было единодушия.
У одних он — «вольтерьянец» и «якобинец», у других —
«маленький Николай I».
Николай Иванович был членом «Зеленой лампы», побоч-
ной управы Союза благоденствия, цели и задачи которой
вполне соответствовали давно выработанным им воззрениям
и убеждениям.
Известно его резко отрицательное отношение к крепост-
ному праву. Еще в 1819 году он писал в дневнике: «К не-
счастью, рожденный и воспитанный в стране рабства, я
слишком хорошо знаю, каково оно, и могу только страдать
от сознания, что никогда не увижу расторгнутыми эти по-
зорные цепи, которыми связана целая половина людей»10.
В 1820 году Кривцов составил проект освобождения кре-
стьян. Этот вопрос продолжал волновать Николая Иванови-
ча и в Любичах. Здесь он подготовил новый, более обстоя-
тельный проект раскрепощения крестьян, который был об-
наружен в его бумагах уже после смерти.
Известный историк и литературовед М. О. Гершензон в
своей книге «Декабрист Кривцов и его братья» пытается до-
казать, что до конца жизни Николай Иванович руководст-
вовался только соображениями карьеры. Он-де и брату-де-
кабристу не писал писем лишь потому, что надеялся еще по-
править свои служебные дела.
Но такой вывод никак не вяжется с другими поступками
Кривцова.
После ареста братьев жены — декабристов Ф. Ф. и
А. Ф. Вадковских — Николай Иванович взял на себя управ-
ление их большим имением в селе Гавриловке и заботился
о нем вплоть до возвращения на родину А. Ф. Вадковского
в 1830 году. Теперь становится понятным, откуда Ф. Ф. Вад-
ковский получал средства, чтобы оказывать помощь своим
несчастным товарищам по каторге и ссылке.
В условиях николаевской реакции, когда, по словам Гер-
цена, «не было почти ни одной аристократической семьи, не
110
Сергей Иванович Кривцов.
Портрет Н. Бестужева.
насчитывающей близких родственников в числе сосланных,
и почти ни одна из них не осмелилась носить по ним траур
или высказывать сожаление», такое поведение Н. И. Крив-
цова было не только бесстрашным, но и вызывающим.
В пользу Кривцова свидетельствует и тот факт, что его
дом в Любичах был всегда гостеприимно открыт для дека-
бристов, оставшихся на свободе. Так что не соображения
карьеры, а скорее память о «демократических друзьях 1818
года» руководила поступками Николая Ивановича. Что же
111

касается Сергея Кривцова, то, получив первый отпуск после
возвращения из ссылки, он тут же примчался к брату на
день рождения...
Сам Кривцов своей жизнью в Любичах был вполне дово-
лен и на судьбу не жаловался. По словам знавших его лю-
дей, он любил цитировать стихи Пушкина, несколько пере-
иначивая их:
Я долго жил и много наслаждался,
Но с той поры лишь ведаю блаженство,
Как в Любичи господь меня привел.
Таков был человек, к которому в памятный февральский
день 1831 года, за неделю до свадьбы, обратился с письмом
Пушкин.
Их связывала давняя и искренняя дружба.
Мы уже говорили, что познакомились они 28 июня 1817
года. Произошло это, как свидетельствует сам Кривцов, в
Петербурге, на вечере у Тургеневых. Они быстро подружи-
лись. В конце декабря того же года Карамзин писал Вязем-
скому: «Добрый Тургенев бывает у нас часто, раза 3—4 в
неделю... Второй наш собеседник есть Кривцов... а третий —
поэт Пушкин»11.
В дружбе этой, конечно же, главенствовал Кривцов.
Сказывался его более солидный возраст, большой ум и гро-
мадная эрудиция. Николай Иванович неодобрительно от-
носился к светским шалостям поэта, в ответ на что Пушкин
писал:
Не пугай нас, милый друг,
Гроба близким новосельем:
Право, нам таким бездельем
Заниматься недосуг.
Пусть остылой жизни чашу
Тянет медленно другой,
Мы ж утратим юность нашу
Вместе с жизнью дорогой;
Каждый у своей гробницы
Мы присядем на порог;
У пафосския царицы
Свежий выпросим венок,
Лишний миг у верной лени.
Круговой нальем сосуд —
И толпою наши тени
К тихой Лете убегут.
Смертный миг наш будет светел;
И подруги шалунов
Соберут их легкий пепел
В урны праздные пиров.
(«Кривцову», 1817 г.)
112
Когда в марте 1818 года Николай Иванович уезжал в
Англию, поэт, будучи больным, прислал ему на память кар-
манное издание «Орлеанской девственницы» Вольтера с над-
писью: «Другу от друга» и теплое стихотворное послание:
Когда сожмешь ты снова руку,
Которая тебе дарит
На скучный путь и на разлуку
Святую библию харит?
Амур нашел ее в Цитере,
В архиве шалости младой.
По ней молись своей Венере
Благочестивою душой.
Прости, эпикуреец мой!
Останься век, каков ты ныне,
Лети во мрачный Альбион!
Да сохранят тебя в чужбине
Христос и верный Купидон!
Неси в чужой предел пената,
Но, помня прежни дни свои,
Люби недевственного брата,
Страдальца чувственной любви!
Разлука не загасила пламень дружбы. Поэт и дипломат
обмениваются письмами. Письма Кривцова, по всей види-
мости, не были простыми «светскими безделками». Имел это
в виду и Тургенев, когда в августе 1818 года писал Вязем-
скому: «Кривцов не перестает развращать Пушкина и из
Лондона и прислал ему безбожные стихи из благочестивой
Англии»12.
Пушкин реже писал своему другу. До нас дошел черно-
вик письма поэта от июля или августа 1819 года, где он, из-
виняясь за долгое молчание, называет себя ленивцем, «ко-
торого ты, верно, помнишь (и любишь), который о тебе каж-
дый день грустит»13.
Переписка продолжалась и по возвращении Кривцова в
Россию. Широко известно послание поэта, которое он отпра-
вил Кривцову в Тулу осенью 1823 года из Одессы:
«Милый мой Кривцов, помнишь Пушкина? Не думай, что
он впервые после разлуки пишет к тебе. Но бог знает, по-
чему письма мои к тебе не доходили. О тебе доходят до ме-
ня только темные слухи. А ты строчкой не порадовал из-
гнанника. Правда ли, что ты стал аристократом? — Это де-
ло. Но не забывай демократических друзей 1818 года. Все
мы разбрелись. Все мы переменились. А дружба, дружба...»14
И наконец письмо, с рассказа о котором мы начали эту
главу...
Свидеться друзьям удалось только в 1827 году в Петер-
8- Заказ № 2537
113

бурге. Известно, что 14 июня 1827 года они вместе были а
гостях у Карамзиных. А следующая их встреча состоялась в
1834 году. Из-за болезни жены Кривцов был вынужден при-
ехать в Петербург. Он жил в одном доме с Пушкиным на
Гагаринской набережной, часто встречался с ним.
К творчеству Пушкина Николай Иванович относился
всегда с большим пониманием. Уже первое знакомство с
молодым поэтом произвело на видавшего виды Кривцова
большое впечатление. Он записал в дневнике: «Вечером я
был у Тургеневых, где был молодой Пушкин, исполненный
ума и обещающий еще больше в будущем».
Раннее творчество поэта получило у Кривцова высокую
оценку. Посылая ему в 1831 году в Любичи экземпляр «Бо-
риса Годунова», Пушкин вспоминал: «Ты некогда баловал
первые мои опыты»15.
Трагическая гибель великого стихотворца произвела на
Николая Ивановича удручающее впечатление. Летом 1837
года он просил Вяземского: «Вот 25 рублей на сочинения
Пушкина. Подпишись за меня, а получать я приеду сам в
Петербург. Вот еще и стихи его, вероятно, неизвестные, на-
писанные им на экземпляре «Девственницы» Вольтера, ко-
торыми он благословил меня на дорогу при отъезде моем в
Англию в 1818. Ежели православная цензура пропустит, то
и этою безделкою пренебрегать грешно бы. Это все же Пуш-
кина, и притом, самого настоящего...»16.
К чести Кривцова, он одним из первых подал свой голос
против фальсификации образа погибшего поэта. 5 февраля
1837 года Вяземский направил Булгакову письмо, в котором
он, защищая память Пушкина от нападок представителей
высшей знати, считавшей его виновником дуэли, пытался
представить поэта верноподданным и религиозным человеком.
«...Как не стыдно, — отвечал Вяземскому Николай Ивано-
вич, — было тебе... прислать мне копию с классико-акаде-
мико-чопорного описания смерти Пушкина, статьи по чести
достойной лишь князя Шаликова для «Московских ведо-
мостей». Евгений Баратынский, который провел с нами по-
следние 2 недели, сказывал, что ты написал другое письмо
к Д. Давыдову, достойное и тебя и покойного...»17
Вообще все написанное о Пушкине после его смерти ин-
тересовало Кривцова. Когда в одном из французских жур-
налов была опубликована статья писателя-журналиста Ле-
ве-Веймара, посвященная поэту, Николай Иванович попро-
сил Вяземского прислать ему это издание.
Умер Кривцов в 1843 году. Похоронен в Любичах.
СЕСТРЫ ВАДКОВСКИЕ
Вскоре по возвращении из Англии, где так и не состоя-
лась его дипломатическая карьера, Николай Иванович Крив-
цов женился. Верной подругой его жизни стала одна из сес-
тер декабристов Вадковских — Екатерина Федоровна.
Сестры Вадковские — Екатерина и Софья — были вид-
ными представительницами высшего петербургского обще-
ства. Они отличались от других светских женщин образован-
ностью и разнообразием интересов. В силу своего происхож-
дения, а впоследствии высокого положения мужей, они на
протяжении многих лет были близко знакомы со многими
видными политическими и культурными деятелями эпохи,
были свидетелями важных исторических событий. После по-
давления восстания декабристов их симпатии оказались на
стороне борцов за свободу, среди которых были их родные
братья, близкие родственники и знакомые.
. Вращаясь в самых образованных домах Петербурга, по-
сещая Карамзиных, Жуковского, Вяземских, Боратынских,
сестры были в курсе всех интересных событий в литератур-
ной и музыкальной жизни России.
Посажеными отцом и матерью на свадьбе у Н. И. Крив-
цова и Е. Ф. Вадковской были знаменитый историк, писатель
и поэт Карамзин с супругой. Жуковский посвятил Екатери-
не Федоровне стихи «Минувших дней очарованье». Она на-
поминала ему ее тетку, Анну Ивановну Плещееву, с которой
он когда-то дружил.
Минувших дней очарованье,
Зачем опять воскресло ты?
Кто разбудил воспоминанье
И замолчавшие мечты?
Шепнул душе привет бывалой:
&*
115

Душе блеснул знакомый взор;
И зримо ей минуту стало
Незримое с давнишних пор.
О милый гость, святое Прежде,
Зачем в мою теснишься грудь?
Могу ль сказать: живи надежде?
Скажу ль тому, что было: будь?
Могу ль узреть во блеске новом
Мечты увядшей красоту?
Могу ль опять одеть покровом
Знакомой жизни наготу?
Зачем душа в тот край стремится,
Где были дни, каких уж нет?
Пустынный край не населится,
Не узрит он минувших лет;
Там есть один жилец безгласный,
Свидетель милой старины;
Там вместе с ним все дни прекрасны
В единый гроб положены1.
Е. Ф. Вадковская была знакома почти со всеми видней-
шими поэтами той поры: Дельвигом, Вяземским, Батюшко-
вым, Веневитиновым и др. С Пушкиным она также, вероят-
но, была знакома еще до свадьбы с Кривцовым. Но это
знакомство могло носить мимолетный, светский характер.
Близкое знакомство состоялось лишь в 1827 году, когда
Кривцова приехала в Петербург по своим делам. Вторая
встреча ее с Пушкиным относится к 1834 году. вВ этот раз
Кривцовы остановились в доме, где жили Пушкины. Встреч
с Пушкиным в этот приезд было несколько. Об одной из
них сообщал в письме к жене П. А. Вяземский 30 июня
1834 года: «Вчера на именинном пире у нас были семейство
Кривцовых, добрая ботвинья, очень хорошие стручки, Рос-
тислав, Давыдов, Василий Оболенский, две бутылки шам-
панского, из коих выпито полторы, Александр Пушкин,
очень хорошее сливочное блюдо, холодное с бисквитами, 15
порций мороженого от Рязанова, а нас сидело 12 человек,
из коих Кривцова не ела...»2
Кривцова была не менее горячей поклонницей Пушкина,
чем ее гмуж. Естественно, что и она постоянно интересовалась
его литературными и семейными делами.
После крушения служебной карьеры мужа Екатерина
Федоровна много сделала для того, чтобы новое место их
жительства в селе Любичах сделалось культурным центром,
«куда тянуло со всех сторон». Этому очень помогал и ее ха-
рактер. Много лет наблюдавший Кривцову сосед по имению
Б. Н. Чичерин так характеризует ее: «Катерина Федоровна
была женщина, которая с высшим изяществом форм соеди-
116
Екатерина Федоровна Кривцова.
Портрет неизвестного художника.
няла тонкий, живой, наблюдательный и несколько насмеш-
ливый ум, а вместе с тем и глубокие чувства. В молодости
она была очаровательною собеседницей и всегда была ис-
кренним другом»3.
К этому следует добавить, что либеральный образ мыс-
лей помогал ей находить общий язык с теми гостями мужа,
которые интересовались политикой.
После смерти мужа Е. Ф. Кривцова продолжала жить в
Любичах, лишь изредка выезжая с единственной дочерью
Софьей в Москву и Петербург. После того как Софья Ни-
колаевна вышла замуж за Помпея Николаевича Батюшко-
ва, брата поэта, и эти временные отлучки совсем прекра-
тились.
Умерла она у дочери, в Петербурге, в 1861 году. Прах ее
был привезен в Любичи и захоронен в одном склепе с му-
жем.
117

Иван Семенович Тимирязев.
Фотография Шерер-Набгольц.
Но если Е. Ф. Вадковская-Кривцова была, так сказать,
ординарной знакомой Пушкина, то знакомство ее сестры
Софьи с поэтом переросло в истинно приятельские отноше-
ния.
Софья была замужем за тамбовским помещиком Иваном
Семеновичем Тимирязевым. Гвардейский офицер, он отли-
чился при взятии Варшавы, за что был произведен в гене-
ралы. Верный слуга престола, он» в то же время не был чужд
духу либерализма.
Когда Тимирязев был переведен в Петербург, он вместе
с женой посещал Карамзиных, Вяземских, Жуковского.
Здесь Тимирязевы познакомились с Пушкиным и стали его
искренними друзьями.
Пушкин часто бывал в доме Тимирязевых. У них он ис-
118
кал спасения от светской суеты и неурядиц семейной жизни.
Сын Тимирязевых вспоминал:
«Пушкин в то время был уже женат, камер-юнкер и мно-
го ездил-в большой свет и ко двору, сопровождая свою кра-
савицу жену. Этот образ жизни часто был ему в тягость, и
он жаловался друзьям, что это не только не согласуется с
его наклонностяки и призванием, но ему и не по карману.
Часто забегал он'ж моим родителям... И как школьник ра-
довался, что может провести несколько часов в... кружке
искренних друзей»4.
Однажды Пушкин, будучи у Тимирязевых, долго наблю-
дал за хозяйкой дома — женщиной стройной и высокой —
и затем воскликнул:
— Ах, Софья Федоровна, как посмотрю я на вас и на
ваш рост, так мне все и кажется, что судьба меня, как ла-
вочник, обмерила!
У вспыльчивого поэта бывали иногда с Софьей Федоров-
ной и маленькие ссоры. В письме к жене от 24 апреля 1834
года он сообщает: «Вчера был у Карамзиной и побранился
с Тимирязевой»5.
Дружба с Тимирязевыми продолжалась до последних
дней жизни поэта.
Тимирязевы довольно часто бывали в гостях у родствен-
ников в Любичах. Первый их приезд относится к 1833 году.
Второе посещение в январе 1837 года было приурочено ко
дню рождения Николая Ивановича Кривцова и к приезду в
отпуск его брата — декабриста Сергея.
К этому времени относятся хлопоты И. С. Тимирязева об
облегчении участи брата своей жены Ф. Ф. Вадковского.
Последний был освобожден от каторги и направлен на по-
селение в село Манзурское Иркутской губернии, славивше-
еся нездоровым климатом. По просьбе Тимирязева перво-
начальное место ссылки было изменено на село Оёк.
Впоследствии, когда Тимирязева назначили астрахан-
ским военным губернатором, он заглядывал в Любичи каж-
дый раз, когда ехал по царскому вызову в Петербург.
Софья Федоровна и ее муж были связующим звеном
между Пушкиным и Н. И. Кривцовым. Их письма и личная
информация при встречах давали возможность жителям да-
лекой провинции узнавать о важных событиях в жизни и
творчестве великого поэта.

В СТЕПНОЙ ГЛУШИ
\Ль ИГ
Голая покатая степь. Кажется, нет ей ни конца ни края.
Ветер клонит к земле ковыль, гонит невесть куда горемыку «
перекати-поле...
Дикая первозданная красота. Не так ли все было здесь
сто, двести, триста лет назад? Того и гляди выскочит из-за
косогора раскосый всадник с острой кривой саблей, за ним
другой, третий, и задрожит проселок от стука басурманских
копыт...
Но нет, не выскочит из-за косогора раскосый всадник с
острой кривой саблей. Век-то девятнадцатый...
Притулились по берегам рек и речушек бедные русские
деревни. Угрюмо смотрят из-под черных крыш-шапок под-
слеповатые хаты.
Здесь баротво дикое, без чувства, без закона...
А господам каково в этой неоглядной глуши кирсанов-
ской? За сотни верст от московских и петербургских балов,
от столичных гостиных и салонов? И господа, скуки ради,
обжираются и опиваются, травят зайцев, сплетничают, за-
водят гаремы из крепостных девок и с серьезным видом спо-
рят на тему, впадает ли Волга в Каспийское море... И так
кругом в этом степном океане. Но есть и жемчужные ост-
ровки. Любичи и Мара... Тут бьет ключом, пенится настоя-
щая жизнь. Под стать им и соседний Умет.
Здесь в имении тестя кирсановского уездного предводи-
теля дворянства Хвощинского обитал в те годы Николай
Васильевич Чичерин — человек вполне достойный своих не-
заурядных соседей. «Николай Чичерин, — рассказывает о
нем современница, — принадлежал отчасти к московскому
120
Дом Чичериных, реконструированный по проекту Н. И. Кривцова.
Село Караул Кирсановского уезда Тамбовской губернии
(ныне Инжавинский район Тамбовской области).
кружку, хотя жил более в Тамбовской губернии; он был
знаком с Грановским, Герценом и особенно с Кетчером.
Я слышала о нем, как об очень достойном человеке...»1.
Находясь на военной службе, Чичерин познакомился, а
затем и подружился с писателем Н. Ф. Павловым и В. П.
Зубковым2. Близко сошелся с Кривцовым и Боратынскими.
Имел богатую по тем временам библиотеку, живо интересо-
вался литературой, особенно отечественной; в политике при-
держивался либеральных взглядов.
Так возник необычный для тамбовского захолустья тре-
угольник: Мара—Любичи—Умет... Он стал не просто рас-
садником культуры на "всю округу, но являлся подлинным
центром именно пушкинской культуры, центром по пропа-
ганде его творчества. «Между Любичами, Уметом и Ма-
рой, — пишет Б. Н. Чичерин, — был почти ежедневный об-
мен, если не посещений, то записок и посылок. Из столиц
получались все новости дня. Пушкин присылал Кривцову
свои вновь появляющиеся сочинения. Стихи Баратынского,
разумеется, прежде всего были известны в Маре. Из Москвы
Павлов и Зубков извещали моего отца обо всем, что появ-
лялось в литературе русской и иностранной, пересылали ему
выходящие книги. Последний роман Бальзака, недавно вы-
шедшая лекция Гизо, сочинения Байрона пересылались из
121

Умета в Любичи и из Любичей в Мару. И все это, при сви-
дании, становилось предметом оживленных бесед»3.
Кирсановская глушь стала буквально местом паломниче-
ства лучших, образованнейших людей России. Среди гостей
Мары, Любичей и Умета мы встречаем многих друзей и зна-
комых Пушкина. Да и сам поэт не единожды порывался в
эти места. В 1831 году он написал Кривцову: «Нынешней
осенью был я недалеко от тебя. Мне брюхом захотелось с
тобою увидеться и поболтать о старине — карантины мне
помешали»4.
Приезжал сюда вместе с женой барон Антон Дельвиг —
лицейский друг Пушкина, его литературный единомышлен-
ник, поэт:
Товарищ юности живой,
Товарищ юности унылой,
Товарищ песен молодых,
Пиров и чистых помышлений...
(«Чем чаще празднует лицей...»,
1831 г.)
Дружил Дельвиг и с Е. А. Боратынским, который был ему
обязан моральной поддержкой в годы солдатской службы,
когда поэтический талант его еще н<е* был признан. Он без
ведома автора отправил одно из стихотворений Боратын-
ского в журнал «Благонамеренный», где оно и было впервые
напечатано. Дельвиг познакомил Боратынского с Жуков-
ским, Гнедичем и Пушкиным. Они долгое время даже жили
на одной квартире, о чем впоследствии рассказали в шуточ-
ном стихотворении:
Там, где Семеновский полк, в пятой роте, в домике низком
Жил поэт Баратынский с Дельвигом, тоже поэтом,
Тихо жили они, за квартиру платили не много,
В лавочку были должны, дома обедали редко,
Часто, когда покрывалось небо осеннею тучей,
Шли они в дождик пешком, в панталонах трикотовых тонких,
Руки спрятав в карманы (перчаток они не имели!),
Шли и твердили шутя: «Какое в россиянах чувство!»5
С 1824 года Дельвиг издавал альманах «Северные цве-
ты», а в 1830 году редактировал «Литературную газету».
Боратынский охотно сотрудничал в этих изданиях.
Побывал в нашем «треугольнике» другой друг Пушкина
П. А. Вяземский — поэт и критик. Перед этим он приехал
из Москвы в село Нащекино Кирсановского уезда, где жил
брат его жены В. Ф. Гагарин. Направляясь оттуда в Пен-
зенскую губернию, в село Мещерское, он заглянул к своим
122
давним знакомым Боратынским и Кривцовым. Впоследствии
кирсановскими впечатлениями он поделился в «Записных
книжках».
Наведывался в кирсановские края князь С. Г. Голицын—
весельчак, «длинный Фирс». Он был хорошо знаком с Гри-
боедовым, Вяземским, Мицкевичем и многими другими круп-
нейшими литераторами, будучи музыкантом-дилетантом, дру-
жил с гениальным Глинкой. Имени? отца князя находилось
по соседству в селе Григорьевском Саратовской губернии.
«Фирс» часто навещал отна и, будучи родственником Крив-
цовых, каждый свой приезд использовал для посещения
киосановских соседей
Голицын был известный картежник. Это ему его бабка
«усатая Голицына» сообщила три выигрышные карты —
факт, использованный Пушкиным в «Пиковой даме».
Голицын был поклонником красавицы фрейлины А. О.
Россет, их общей с Пушкиным знакомой.
Все это и имел в виду поэт в своем шуточном стихотво-
рении:
Полюбуйтесь же вы, дети,
Как в сердечной простоте
Длинный Фирс играет в эти,
Те, те, те и те, те, те.
Черноокая Россети
В самовластной красоте
Все сердце пленила эти,
Те, те, те и те, те, те.
О, какие же здесь сети
Рок нам стелет в темноте:
Рифмы, деньги, дамы эти,
Те, те, те и те, те, те.
Каждый приезд веселого и талантливого Голицына был
«большим событием для местного общества. С его появле-
нием увеличивалось число концертов и музыкальных вече-
ров. Б. Н. Чичерин вспоминает, как Е. Ф. Кривцова «разыг-
рывала с Голицыным сонаты Бетховена»6.
В 1832 году по приглашению Чичерина в Умете несколь-
ко месяцев прожил известный поэт, беллетрист и переводчик
Николай Филиппович Павлов. Здесь он работал над своими
«Тремя повестями», которые принесли ему подлинную лите-
ратурную славу. В это же время Павлов часто бывал в со-
седних Любичах и Маре, проводил интереснейшие часы в
обществе их хозяев и гостей.
По воспоминаниям Б. Н. Чичерина, Павлов любил иг-
рать в шахматы с Я. И. Сабуровым, бывшим в это время
123

Иван Николаевич Горсткин. Фотография.
Евгения Григорьевна Горсткина, урожденная Ломоносова.
Акварель неизвестного художника.

в Умете: «Страстный игрок, Павлов искал в шахматах удов-
летворение, которого не давала деревенская жизнь; но он
всегда был побиваем Сабуровым, который был несравненно
сильнее его»7.
В Любичах Николай Филиппович читал свои новые про-
изведения. В Маре близко сошелся с остроумным Сергеем
Боратынским. Последний однажды оказал ему услугу, вы-
лечив его старого камердинера Ивана. По этому поводу
Павлов обратился к Сергею Абрамовичу с шуточным посла-
нием:
Там, где толпились татары,
Где веки замели их след,
Где буйный вихорь их побед
Едва нам слышен в звуках Мары,
Там мирной степи гражданин,
Науки сумрачный поклонник,
Аптекарь, доктор, дворянин,
Какой-то странный беззаконник,
Какой-то на Руси пришлец,
Какой-то сумасбродный Чацкий,
И не военный, и не статский,
Кого не встретишь за обедней,
Не стаивал ни в чьей передней,
Зато в газетах не стоял;
Кто смерти не дает потачки,
Не возит красненьких домой8,
Склонился чуткой головой
К одру нервической горячки...
Пушкин был лично знаком с Павловым, внимательно
следил за его творчеством. К ранним произведениям писа-
теля относился довольно иронически. В письмах к Верстов-
скому, Нащокину, Киреевскому великий поэт упоминает о
Павлове и его творчестве в явно шутливом тоне.
Но вот настал 1835 год. Вышли из печати «Три повести»
Павлова. Пушкина они увлекли. По свидетельству А. П.
Керн, он говорил: «Я начал читать и до тех пор не оставилт
пока не кончил. Они читаются с большим удовольствием».
А немного спустя поэт писал: «Три повести» г. Павлова
очень замечательны и имели успех вполне заслуженный. Они
рассказаны с большим искусством, слогом, к которому не
приучили нас наши записные романисты... г. Павлов первый
у нас написал истинно занимательные рассказы. Книга его
принадлежит к числу тех, от которых, по выражению одной
дамы, забываешь идти обедать»9.
Мару, Любичи и Умет, обитатели которых слыли окрест
«вольнодумцами», охотно посещали бывшие декабристы.
126
Несколько раз наведывался сюда из Пензы Иван Николаевич
Горсткин. Тот самый Горсткин, который на следствии пока-
зал, что зимой 1819—1820 годов Пушкин читал свои стихи
на собраниях у декабриста Ильи Долгорукова.
После декабрьских событий 1825 года он четыре месяца
отсидел в Петропавловской крепости, затем был выслан в
Вятку, а оттуда на родину — в Пензенскую губернию. Бу-
дучи тонким знатоком искусства, Горсткин основал в Пензе
драматический театр, которым руководил до самой смерти.
Горсткин приезжал вместе со своей женой Евгенией Гри-
горьевной, которой симпатизировал Кривцов. Происходила
она из семьи тамбовских помещиков Ломоносовых. Была зна-
кома с Пушкиным.
Хорошо знал поэт и ее братьев: с Сергеем Ломоносовым
он вместе учился в лицее, а Николаю даже посвятил стихо-
творение «К Н. Г. Ломоносову» («И ты, любезный друг, ос-
тавил...»). А третий брат Евгении Григорьевны был сослу-
живцем Лермонтова и Ираклия Боратынского по лейб-гу-
сарскому полку.
Побывали здесь также А. Ф. Вадковсний, С. И. Кривцов,
А. И. Сабуров, А. А. Жемчужников.
Один из ближайших друзей Пушкина, неистощимый ост-
ряк, известный библиофил, человек, который, по свидетель-
ству современников, мог бы расстроить последнюю дуэль
поэта, если бы находился в это время в Петербурге, — С. А.
Соболевский, посетивший Мару, Любичи и Умет, пришел в
восторг от общества, которое он здесь встретил.
...В 1834 году заболела жена Н. И. Кривцова Екатерина
Федоровна. Это вынудило супругов отправиться на несколь-
ко месяцев в Петербург. Кривцовы бывали не только у из-
вестнейших врачей, но постоянно посещали многие велико-
светские салоны. Пустота высшего петербургского света про-
извела на Екатерину Федоровну удручающее впечатление.
— Как сравнить эти собрания с нашими собраниями в
Любичах, в Умете или Маре? — восклицала она10.

«АМЕРИКАНЕЦ» ЕДЕТ В ТАМБОВ
■ 1«9Я гпяя в одной из гостиниц Тамбова появился
вну3шГель2 ЖИВ ^—н^^еХ
ЙГ^УВЙЙГ-г вРЫра"ГТйЧеГо,У кроме скуки
" Т^еТв руки растерявшегося полового иилиндр и пер-
чатки, важный господин изрек:
— Самый лучший нумер.
Это был граф Федор Иванович Толстой. ^
Девятнадцатый век, пожалуй не знал Фи^УР
лор^тной, яркой иХ^^да^г^
определению Лпь^/°Л"°Гр'менников писал: «Он был пре-
Умен он был, как, демон и 25~^ЖТ22Ь еебя
За время своей военной службыоТолстой кампании
ЖГГ8УЙ» ЗА года. За «Д-^
г?да№^ -~й чин и
^Жзовани- и тонкий художественный вкус не мешали
ТолсшТвести безалаберный и разгульный образ жизни. Он
^участником многих скандальных дуэлей, двенадцать
человек убил на поединках.
128
Федор Иванович Толстой — Американец.
Портрет К. Рейхеля.
9и Заказ № 2537

В 1803 году вместе с послом Н. П. Резановым Толстой
отправился в Японию на кораблях, которыми командовал
будущий адмирал И. Ф. Крузенштерн. Во время путешествия
пил и буйствовал, заслужив такой отзыв Резанова: «Сей
развращенный молодой человек производит всякий день ссо-
ры, оскорбляет всех, беспрестанно сквернословит и ругает
меня беспощадно»2.
В августе 1804 года во время стоянки эскадры в Петро-
павловске Толстого исключили из состава миссии, как «раз-
доры во всей экспедиции посеявшего» и отправили в Петер-
бург. Но прежде чем очутиться в столице, наш буян прожил
несколько месяцев среди дикарей на Алеутах и других остро-
вах Русско-американской компании. С тех пор он и получил
кличку «Американец», под которой вошел в историю.
• Ф. И. Толстой был женат на цыганке. Свой московский
дом он превратил в настоящий вертеп: здесь с утра до ночи
кутили, играли в карты. Причем сам «Американец» играл
нечисто, его шулерство не было ни от кого в секрете.
Когда к Толстому попала рукопись «Горя от ума», он
в реплике Р.епетилова без труда узнал себя:
Ночной разбойник, дуэлист,
В Камчатку сослан был, вернулся алеутом
И крепко на руку не чист.
— Почему ты написал, что я на руку не чист? — спро-
сил Толстой у Грибоедова.
— Но ведь ты не чисто играешь...
— Так бы и писал. А то подумают, что взятки беру...3
С Пушкиным у Американца отношения сложились не-
ровные. До ссылки поэта на юг они считались приятелями.
Но вот Пушкин .покидает Петербург и в Кишиневе узнает:
Толстой распространяет слухи о том, что перед ссылкой его
высекли в Тайной канцелярии. Поэт разгневан. Пишет злую
эпиграмму:
В жизни мрачной и презренной
Был он долго погружен,
Долго все концы вселенной
Осквернял развратом он.
Но, исправясь понемногу,
Он загладил свой позор,
И теперь он — слава богу,
Только что картежный вор.
(1820 г.)
130
Толстой в долгу не остался. Дело могло бы кончиться
дуэлью, но по возвращении Пушкина в Москву друзьям уда-
лос*ь помирить их. Приятельские отношения были восстанов-
лены. Толстой впоследствии принимал даже участие в пер-
вом сватовстве поэта к Наталье Гончаровой.
Что же привело этого сверхсветского человека, привык-
шего жить весело и на широкую ногу, в скучный, грязный,
захолустный Тамбов? Дела и...
Но сначала о делах... Несмотря на свою скандальную ре-
путацию, Толстой-Американец был в дружбе, и даже боль-
шой, с выдающимися писателями, музыкантами и артистами.
Вяземский, вся семья которого была особенно близка с Аме-
риканцем, очень любил его и называл «обжор властителем,
другом и богом».
Такое отношение окружающих к Федору Ивановичу объ-
яснялось тем, что при всех своих странностях и сумбурности
характера он был, по определению Вяземского, «как говорит-
ся, добрый малый, для друга готов был на все, охотно помо-
гал приятеля1М».
Желание помочь другу, выручить из беды и привело Тол-
стого в захолустный губернский город. Тамбовский помещик,
владелец села Нащекино Кирсановского уезда, князь Васи-
лий Федорович Гагарин, его приятель, живший в это время
в Париже, впал в долги и нуждался в денежной помощи.
Достать деньги взялся Толстой. Деньги достал, заложив
имение Гагарина, заставив расшевелиться управляющих и
приказчиков отсутствующего барина.
Ну, а второе, что интересовало Толстого в Тамбове, —-
это карты. Единственное, чем славился в те годы, центр об-
ширнейшего края, были карточные игры. Они отличались по-
истине фантастическим размахом. За один вечер проигры-
вались целые состояния, деревни, фамильные драгоценности
и даже... жены. Достаточно вспомнить «Тамбовскую казна-
чейшу» М. Ю. Лермонтова.
О размахе картежных игр свидетельствует такой факт.
Ежегодно в Тамбов привозили карты, на двенадцати подво-
дах! Сравните это с одной подводой, на которой умещался
весь годовой заказ книг, не очень жадного на чтение тамбов-
ского высшего общества...
Городской клуб, где в то время играли в карты, распо-
лагался на углу нынешних улиц Советской и Максима Горь-
кого, в доме дворян Протасьевых. Дом этот был известен
тем, что в 1825 году в нем жил Александр I во время сво-
9*
131

его пребывания в Тамбове. Сюда-то и направил свои стопы
предприимчивый Американец.
Мы не знаем точно: улыбнулась ли фортуна Ф. И. Тол-
стому. Но можно предполагать, что ловкий и «не чистый на
руку» игрок изрядно попотрошил карманы доверчивых про-
винциалов. А в свободное от дел и карт время Америка-
нец предавался другому любимому занятию — Бахусу.
«За неимением хороших сливок, — писал он Вяземскому, —
пью чай с дурным ромом».
Увы, в тогдашнем Тамбове заняться было больше нечем...
ДУБРОВСКИЙ, МОСЬЕ ТРИКЕ И ДРУГИЕ
Известно, что Дубровский — герой одноименного романа
Пушкина — белорусского происхождения. Один из друзей
писателя — П. В. Нащокин видел в остроге «белорусского
небогатого дворянина по фамилии Островский, который имел
процесс с соседом за землю, был вытеснен из именья и, ос-
тавшись с одними крестьянами, стал грабить сначала подь-
ячих, потом и других». Рассказ Нащокина заинтересовал
Пушкина. Так родился сюжет «Дубровского». Кстати, писа-
тель первоначально предполагал назвать роман и его ге-
роя «Островским», но в последний момент изменил свое на-
мерение. Кажется, все ясно: Островский — Дубровский... Но
почему тогда в вариантах романа, указывая место суда, Пуш-
кин прямо называет «Козловский уезд Тамбовской губернии»
и «Козловский уездный суд»? Какое отношение имеют они к
трагедии «белорусского небогатого дворянина по фамилии
Островский»?
В личных бумагах поэта сохранилась копия решения
Козловского уездного суда от октября 1832 года «О непра-
вильном владении поручиком Иваном Яковлевым сыном Му-
ратовым имением, принадлежащим гвардии подполковнику
Семену Петрову сыну Крюкову, состоящим Тамбовской гу-
бернии Козловской округи сельце Новопанском»1. Дело это
началось еще в 1826 году и решилось в суде через шесть лет
в пользу Крюкова, хотя справедливость была на стороне
Муратова. Вполне вероятно, что более состоятельный поме-
щик — владелец трех тысяч крепостных — Крюков подкупил
судей. К тому же Муратов не имел документа, подтвержда-
ющего его право на владение имением: он сгорел во вре-
мя одного из пожаров.
133

Копия решения суда, доставленная Пушкину также П. В.
Нащокиным, была использована при написании романа.
Почти полностью процитировав решение козловских судей
(разумеется, фамилии Крюкова и Муратова были заменены
на Троекурова и Дубровского), автор препровождает его
такими словами: «всякому приятно будет увидать один из
способов, коими на Руси можем мы лишиться имения, на
владение коим имеем неоспоримое право»2.
Из сказанного нетрудно заключить: «родословная» пуш-
кинского Дубровского восходит не только к белорусскому
дворянину по фамилии Островский, но и к тамбовскому «по-
ручику Ивану Яковлеву сыну Муратову»...
Интересно отметить, что события, происшедшие в Коз-
ловском уездном суде в 1832 году, легли также в основу за-
вязки романа Лермонтова «Вадим». Это, как справедливо
отметил известный лермонтовед И. Л. Андроников, и объяс-
няет «казавшееся раньше необъяснимым совпадение в
«Дубровском» и в «Вадиме»...»3
* * *
Вы, конечно, помните шумный, веселый, многолюдный бал
у Лариных? Сколько гостей съехалось на этот праздник!
И среди них, между прочим:
С семьей Панфила Харликова
Приехал и мосье Трике,
Остряк, недавно из Тамбова,
В очках и в рыжем парике.
Как истинный француз, в кармане
Трике привез куплет Татьяне.
Вот «фагот и флейта раздались», кавалеры приглашают
дам на первый танец:
Подходит к Ольге Петушков,
К Татьяне Ленский; Харликову,
Невесту переспелых лет,
Берет тамбовский мой поэт...
На первый взгляд непонятно: «истинный француз», при-
везший «куплет Татьяне», и вдруг «недавно из Тамбова»?
Простая случайность? Удобство рифмы: Харликова — Там
бова? Нет и нет...
Во время Отечественной войны 1812 года Тамбовщина
оставалась тыловой губернией. Она стала местом, где спаса-
лись беглецы из оккупированных Наполеоном районов. Здесь
134
также Содержались многие сотни пленных солдат и офице-
ров «великой армии».
Поступать в Тамбов они начали в августе 1812 года пос-
ле знаменитого сражения у села Красное, что под Смолен-
ском. В числе пленных находился и полковник Ожеро —
племянник прославленного наполеоновского маршала.
Пленные офицеры пользовались полной свободой. Мест-
ные помещики наперебой приглашали их в свои усадьбы и
подолгу удерживали в качестве гостей. Один из таких плен-
ных — поляк по происхождению — Пешке с удивлением пи-
сал: «Я готов думать, что французу здесь лучше, чем на ро-
дине, он отовсюду встречает здесь незаслуженное располо-
жение»4.
В 1813 году пленных стали отпускать на родину. Но
уезжали далеко не все. Многие, подкупленные хорошим от-
ношением, остались навсегда на Тамбовщине: одни в ка-
честве учителей и гувернеров, другие занялись коммерцией.
Так, например, воспетый Лермонтовым в «Тамбовской каз-
начейше» трактир «Берлин» был открыт бывшим военно-
пленным по имени Доминико Пивато.
Словом, в пушкинские времена «француз из Тамбова»
отнюдь не звучало парадоксом. Так нередко называли во-
обще обрусевших французов.
* * *
Тамбов и тамбовцы встречаются в произведениях Пушки-
на нередко. В предыдущих главах мы уже рассказали
о Е. Боратынском, М. Лунине, Я. Сабурове, П. Кавери-
не и других. Здесь мы лишь несколько дополним этот
список.
В материалах, собранных Пушкиным к его «Истории Пу-
гачева, сохранился рапорт капитана Бутриновича, в кото-
ром, он сообщает о своем пребывании на севере Тамбовской
губернии, в том числе в селе Липняги (Липнее), нынешнего
Пичаевского района:
«В проезд мой везде заметил я в народе дух бунта и
склонность к Самозванцу. Особенно в Тамбовском уезде, ве-
домства кн. Вяземского, в экономических крестьянах, кои для
приезда Пугачева и мосты везде исправили и дороги по-
чинили. Сверх того села Липнего староста с десятскими,
почтя меня сообщником злодея, пришед ко мне, пали на
колени»5.
135

В авторских приложениях к книге опубликованы также
списки помещиков и их приспешников, убитых пугачевцами
в Темниковском, Тамбовском и Шацком уездах.
Упомянут Тамбов и в одном из вариантов повести «Стан-
ционный смотритель». По первоначальному замыслу, глав-
ный герой произведения ротмистр Минский ехал в столицу
не из Смоленска, как это указано в окончательной редакции,
а из Тамбова. Трудно сказать, чем вызвана эта замена. Но
очень жаль, что прелестная Дуня и ее самоотверженный
отец не стали нашими земляками!
«...ВАШ НЕСРАВНЕННЫЙ ПЕРЕВОД»
В конце 1830 года в польских землях, принадлежавших
России, вспыхнуло восстание. В это же время усиливаются
антирусские настроения в ряде стран Западной Европы, осо-
бенно во Франции.
Пушкин с тревогой следил за развитием событий. Ему ка-
залось тогда, что они угрожают самому существованию го-
сударства Российского, что, как и в грозном 1812 году, «то-
го и гляди, навяжется на нас Европа»1.
Все это не могло не беспокоить поэта-патриота. В 1831 го-
ду он пишет свое знаменитое стихотворение «Клеветникам
России»:
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас...
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
Стихотворение кончалось словами, которые так совре-
менно прозвучали в 1941 году:
Иль мало нас? или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
137

Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
Стихотворение было напечатано в том же 1831 году.
Но, обращаясь с поэтической речью к клеветникам, Пуш-
кин мечтал о том, чтобы оно дошло до них — заграничных
«витий».
Словом, нужен был перевод...
Вскоре после появления пушкинского стихотворения в
русской печати на руках у поэта было уже несколько пере-
водов. Но они по разным причинам не удовлетворяли Пуш-
кина. Наконец появляется еще один перевод. Пушкину он
пришелся по душе. В ноябре 1836 года поэт пишет автору
французского текста «Клеветникам России»:
«Тысячу раз благодарю вас, милый князь, за ваш несрав-
ненный перевод моего стихотворения, направленного против
недругов нашей страны. Я видел уже три перевода, из кото-
рых один сделан высокопоставленным лицом из числа моих
друзей, но ни один не стоит вашего...
Вы обещаете перевод в стихах моего «Бахчисарайского
фонтана». Уверен, что он вам удастся, как все, что выходит
из-под вашего пера, хотя тот род литературы, которому вы
предаетесь, — самый трудный и неблагодарный из всех, ка-
кие я знаю. По-моему, нет ничего труднее, как переводить
русские стихи французскими, ибо, при сжатости нашего
языка, никогда нельзя быть столь же кратким. Итак, честь
и слава тому, кто справляется с этим так удачно, как вы»2.
Несравненный, по словам Пушкина, перевод был сделан
тамбовским помещиком князем Голицыным. В те дни, когда
поэт с гневом обращался к далеким «витиям», на «высочай-
шее имя» Николая I было подано заявление. Автор его
Николай Борисович Голицын (1794—1866) просил разреше-
ния о внесении его в родословную книгу дворянских фами-
лий Тамбовской губернии.
Незадолго перед этим умерла жена князя Елена Алексан-
дровна Голицына (Салтыкова) — тетка жены поэта Дельви-
га, оставив в наследство мужу имение Новочеркутино (Сал-
тыки) Усманского уезда Тамбовской губернии с «1900 душ и
1200 десятин земли»3. Здесь же в 1823 году родился сын Го-
лицыных — Юрий - впоследствии известный музыкальный
деятель.
Просьба князя была удовлетворена. На Тамбовщине на
долгие годы обосновался еще один знакомый Пушкина
138
г
(с 1818—1819 годов). По утверждению сына Н. Б. Голицына,
Н. Н. Голицына, его отец сошелся с Пушкиным еще в начале
его литературной славы, и отношения их поддерживались до
самой смерти последнего4.
Среди людей, так или иначе соприкасавшихся с гениаль-
ным поэтом, немногие могли поспорить своей разносторон-
ней одаренностью с Николаем Борисовичем. Его имя можно
встретить в общих и специальных справочниках, энциклопе-
диях, словарях.
Он участник войны 1812 года. Начал ее в качестве орди-
нарца прославленного полководца П. И. Багратиона. Сра-
жался под Смоленском, Бородином, Тарутином, Малояро-
славцем, Вязьмой. Принимал участие во взятии Парижа. За
храбрость был награжден «Золотой шпагой». Она хранит-
ся сейчас в Государственном Эрмитаже.
В историю русской культуры вошел как поэт и перевод-
чик, виолончелист. Состоял в переписке с Бетховеном, был
страстным, пропагандистом его творчества в России. Вели-
кий композитор посвятил Голицыну три струнных квартета,
по его заказу написал увертюру «Освящение дома». По ини-
циативе Николая Борисовича в Петербурге в 1824 году впер-
вые была полностью исполнена «Торжественная месса» Бет-
ховена — более чем за двадцать лет до ее исполнения на
родине композитора.
В своих письмах к Бетховену Голицын показывает себя
тонким ценителем его творчества. К чести тамбовского по-
мещика, он один из первых современников гениального ком-
позитора понял все значение его творчества. «Можно ска-
зать, что Ваш гений опередил век, — писал Голицын, —
и что теперь, может быть, не найдется ни одного слушателя,
который был бы достаточно просвещен, чтобы насладиться
всей красотой Вашей музыки. Но потомки будут благоговеть
перед Вами и благословлять Вашу память более, чем это
доступно Вашим современникам»5.
Не будучи профессионалом, Голицын как виолончелист
достиг большого совершенства. Его исполнительское мастер-
ство высоко ценил М. Глинка, который даже хотел привлечь
князя к участию в оркестре на премьере «Ивана Сусанина».
Голицын был большим знатоком французского языка.
В 1833 году издал свои «Поэтические опыты», написанные
по-французски. Переводил он также стихотворения И. И.
Козлова и Н. М. Языкова.
Творчество Пушкина Голицын ставил высоко, гордился
личным знакомством с ним. Да и поэт не льстит князю:
139

перевод «Клеветникам России» Николай Борисович выпол-
нил действительно добротно. Единственная претензия к Го-
лицыну: «отчего вы не перевели этой пь*сы в свое время, —
я бы послал ее во Францию, чтобы щелкнуть по носу всех
крикунов из Палаты депутатов»6.
Удался князю и перевод на французский язык поэмы
«Бахчисарайский фонтан».
Николай Борисович намного пережил Пушкина. После
переезда князя на Тамбовщину они больше не встречались.
Голицын почти безвыездно находился в крае, продолжал за-
ниматься переводами и музыкальным образованием сына
Юрия (1823—1872).
На свои средства он построил в имении концертный зал.
Вместе с сыном обучал детей крестьян пению и игре на му-
зыкальных инструментах. На концерты хора и сопровождав-
шего его выступления симфонического оркестра съезжались
многочисленные гости из Тамбовской и соседних с ней губер-
ний. Высокую оценку капелле Голицыных дал известный му-
зыкальный критик А. Н. Серов.
Та/к один из первых переводчиков Пушкина стал и
одним из первых музыкальных просветителей на Тамбовщине.
Дело отца продолжил сын. Отказавшись от блестящей
придворной и чиновничьей карьеры, он стал профессио-
нальным артистом, выдающимся хоровым дирижером. Хор
Голицына-младшего впоследствии прогремел на всю Россию.
Он выступал в Козлове (Мичуринске), Тамбове, Моршанске,
Воронеже, Москве, Петербурге, а также в Дрездене, Париже,
Праге, Лондоне, Нью-Йорке.
В 1851 году Юрий Николаевич, имевший звание камер-
гера императорского двора, был избран губернским предво-
дителем дворянства и переехал на жительство в Тамбов.
Вместе с ним в Тамбове до 1854 года, когда окончились
его предводительские полномочия, жил и Николай Борисович.
Затем Голицын-младший уехал в Англию и, познакомив-
шись там с А. И. Герценом, поместил анонимно в издавав-
шемся им журнале «Колокол» две заметки антикрепостни-
ческого содержания. Царское правительство, узнав об этом,
распорядилось сослать вернувшегося из-за границы музы-
канта в Козлов (Мичуринск) под надзор полиции. Немедлен-
но к опальному сыну направили и Николая Борисовича.
Вместе с ними жили и приехавшие сюда три иностранных
музыканта.
Многие козловцы знали и надолго запомнили веселых
музыкантов, не стеснявшихся при своем высоком княжеском
140
Портрет неизвестного художника.
звании выступать с публичными концертами. Жили они в
Козлове до 1860 года, когда Юрий Николаевич совершил
оттуда рискованный побег за границу.
В Англии он в честь Герцена и Огарева написал «Вальс
Герцен» и «Кадриль Огарев».
После отъезда Юрия Николаевича за границу Голицын-
старший «затворился» в своем Новочеркутине: разбирал биб-
лиотеку и огромный архив рукописей, нот, писем. Умер он
в 1866 году.
* * *
Еще в лицейские годы молодой Пушкин бывал в старин-
ном княжеском доме Абамелек в Царском Селе. Любивший
детей Пушкин брал на руки двухлетнюю княжну, смеялся
141

с ней, строил ей страшные рожицы. И, конечно же, не мог
тогда догадаться будущий поэт, что «дивное дитя», которое
он «смел нянчить с восхищеньем», уже через двадцать лет
получит известность не только в литературных кругах Рос-
сии, но и за ее рубежом. Не мог знать Пушкин, что у него
на руках смеется будущая «русская леди», знаменитая пе-
реводчица и пропагандистка наших поэтов в странах Запад-
ной Европы...
Анна Давыдовна Абамелек (1814—1889) получила от-
личное образование, в совершенстве владела английским,
французским и немецким языками. Отличалась острым при-
родным умом, хорошим литературным вкусом и любовью к
российской поэзии.
Первые ее опыты — переводы стихотворения Пушкина
«Талисман» и поэмы Козлова «Чернец» — появились во
французской периодике еще в 1831 году. А уже через не-
сколько лет к Анне Давыдовне пришла широкая известность.
Она переводит на французский язык Пушкина (всего ею сде-
лано до 20 таких переводов) и других современных поэтов:
Лермонтова, Тютчева, а позже и Некрасова.
А. Д. Абамелек знакомит также русского читателя с вели-
чайшими мастерами Запада: Гете, Гейне, Байрона, ее пере-
воды не только печатались в журналах, но даже были изда-
ны отдельной книжкой.
Пушкина восхищали в молодой княжне и ее ослепитель-
ная красота, и ее литературные успехи. В 1832 году он за-
писал в альбом А. Д. Абамелек стихотворение:
Когда-то (помню с умиленьем)
Я смел вас нянчить с восхищеньем,
Вы были дивное дитя.
Вы расцвели: с благоговеньем
Вам нынче поклоняюсь я.
За вами сердцем и глазами
С невольным трепетом ношусь
И вашей славою и вами,
Как нянька старая, горжусь.
В этом альбоме, сохранившемся до наших дней, оставили
свои автографы и другие поэты — Лермонтов, Тютчев, Коз-
лов, Мятлев, Павлова и т. д.
В 1835 году Анна Давыдовна вышла замуж за Ираклия
Абрамовича Боратынского. Вместе с мужем она часто при-
езжала в имение Боратынских — Мару. И здесь на берегу
Вяжли рождались у переводчицы «волшебные напевы», на
которые перекладывала она «иноплеменные слова».
•«СЛУШАЛИ МЫ С НАСЛАЖДЕНИЕМ...»
Вспоминая о днях своей юности, поэт Алексей Кольцов
рассказал такой эпизод. Однажды ему попался в руки то-
мик Дмитриева — первые стихи, которые увидел юноша.
С книгой он уш.ел в степь и там начал петь страницу за
страницей. Кольцов считал тогда, что стихи надо обязатель-
но петь.
В этом наивном заблуждении талантливого самородка
большой и глубокий смысл. Настоящая поэзия — музыка.
Пушкин в музыке — это десятки опер и балетов, песен
и романсов, кантат и пьес. Пушкин в музыке — это творче-
ство Глинки и Чайковского, Даргомыжского и Рахмани-
нова...
Литературное наследие гениального поэта вдохновляло и
продолжает вдохновлять многих композиторов. В их числе
был и известный музыкант и театральный деятель наш зем-
ляк Алексей Николаевич Верстовский.
Родился он в 1799 году в имении Селивестрово при селе
Мезинец Козловского уезда Тамбовской губернии. Отец его
служил в тамбовской удельной экспедиции, был страстным
поклонником музыки. В имении Верстовских был крепост-
ной оркестр, а библиотека насчитывала свыше 200 томов пе-
чатных нот.
Музыкальные занятия будущего композитора начались с
раннего детства в Тамбове, а затем продолжались в Уфе,
куда в 1808 году был по службе переведен его отец. Уже
восьмилетним мальчиком Верстовский принимает участие в
любительских концертах в Тамбове.
Творчество Верстовского многообразно. Он автор
шести опер, опер-водевилей, кантат, песен, романсов, баллад.
143

Произведения композитора пользовались огромной попу-
лярностью не только в столицах, но и в провинции. И. С.
Тургенев, посетив в 1843 году Лебедянь — уездный городок
Тамбовской губернии, — слушал в местном театре оперу
Верстовского «Пан Твардовский».
Славу и широкую известность принесла Верстовскому
«Аскольдова могила» — опера, впервые поставленная в
1835 году. Говоря о ней, известный музыкальный критик и
композитор А. Н. Серов отмечал: «Тут развернулось все да-
рование композитора, призванного проложить русской опер-
ной музыке прямой путь к истинной народности»1. Как из-
вестно, «Аскольдова могила» была одним из любимых про-
изведений Владимира Ильича Л.енина.
Верстовский играл большую роль в театральной и музы-
кальной жизни страны. С 1825 года он занимал должность
инспектора музыки при московских театрах, в 1830 году стал
заведующим репертуарной частью казенных московских те-
атров. Был знаком и общался с виднейшими литераторами
того времени: Жуковским, Грибоедовым, С. Т. Аксаковым,
Островским, Ксавье де Местром, Загоскиным.
С Пушкиным Верстовский познакомился еще до ссылки
поэта, в 1818—1820 годах. В 1830-х годах они встречались
довольно часто в доме друга поэта П. В. Нащокина. Сохра-
нилось письмо Пушкина к Верстовскому от ноября 1830 го-
да. Судя по обращению на «ты» и по шутливому тону по-
слания, отношения между ними были самые приятельские.
«Сегодня, — пишет Пушкин, —должен я был выехать из
Болдина. Известие, что Арзамас снова оцеплен, остановило
меня еще на день. Надо было оправиться порядком и хлопо-
тать о свидетельстве. Где ты достал краски для ногтей? Ска-
жи Нащокину, чтобы он непременно был жив, во-первых, по-
тому что он мне должен; 2) потому, что я надеюсь быть ему
должен; 3) что если он умрет, не с кем мне будет в Москве
молвить слова живого, т. е. умного и дружеского»2.
Еще лри жизни поэта Верстовский положил на музыку
многие произведения Пушкина. Он не только писал ноты,
но и нередко сам выступал в роли исполнителя. С. Т. Акса-
ков вспоминал: «Слушали мы с наслаждением музыку и пе-
ние Верстовского. «Бедный певец», «Певец во стане русских
воинов», «Освальд, или три песни» Жуковского, «Приди, о
путник молодой...» из «Руслана и Людмилы», «Черная
шаль» Пушкина и многие другие пьесы чрезвычайно нрави-
лись всем, а меня приводили в восхищение. Музыка и пение
Верстовского казались мне необыкновенно драматичными.
144
Говорили, что у Верстовского нет полного голоса, но выра-
жение, огонь, чувства заставляли меня и других не замечать
этого недостатка»8.
Многие стихи Пушкина, положенные Верстовским на му-
зыку, стали народными песнями. Такой счастливый удел ожи-
дал, например, знаменитый романс «Черная шаль». Одна из
московских газет писала: «Песни Пушкина сделались народ-
ными: в деревнях поют его «Черную шаль». А. Н. Верстов-
ский с большим искусством сделал на сию песню музыку,
и доныне жители Москвы не наслушаются очаровательных
звуков, выражающих силу стихов Пушкина»4.
Умер композитор в 1862 году. Незадолго до смерти он
написал симфоническую кантату «Пир Петра Великого», где
была использована народная песня «Как на матушке на Не-
ве-реке молодой матрос корабли снастил...»
Эта песня, по свидетельству Верстовского, приводила в
восторг Пушкина.
Ю.Заказ № 2537

«МАШКА И САШКА*
У Пушкина было четверо детей. Когда великого поэта не
стало, старшей дочери его, Марии, было всего около пяти
лет, младшей, Наталье, — менее года. В 1844 году Наталья
Николаевна Пушкина вышла замуж за тамбовского помещи-
ка П. П. Ланского. Дети Пушкина стали жить вместе с
отчимом. Впоследствии двое из них побывали на Тамбов-
шине.
...Весной 1878 года жители Козлова были чрезвычайно
взволнованы сообщением о прибытии в их город 13-го гусар-
ского Нарвского полка. В памяти всех были еще' свежи со-
бытия только что закончившейся русско-турецкой войны
1877—1878 годов. Крупную роль в этой войне сыграл 13-й
Ыарвский полк, участвовавший в решающих сражениях, за-
кончившихся освобождением многострадального болгарско-
го народа от турецкого ига.
Интерес к этому, столь редкому в маленьком городке, со-
бытию еще более повысился, когда жители узнали, что во
главе полка стоит старший сын великого русского поэта Пуш-
кина, один из героев Балканской кампании.
Александр Александрович Пушкин (1833—1914) был тот
самый «рыжий Сашка», о котором великий поэт когда-то ска-
зал: «Не дай бог ему идти по моим следам, писать стихи, да
ссориться с царями»'.
Александр Александрович, как и хотел его отец, выбрал
карьеру военного. В 18 лет он уже корнет лейб-гвардии кон-
ного полка. В нем он прослужил до 1861 года, когда решил
уйти в отставку уже в чине полковника. Но военная служ-
ба снова привлекла молодого Пушкина. В 1877 году он был
назначен командиром 13-го гусарского Нарвского полка, с
146
Александр Александрович Пушкин,
старший сын поэта.
Фотография 1859 года.
этим полком он участвовал в русско-турецкой войне. В бо-
ях за независимость братского болгарского народа он про-
явил себя инициативным командиром, человеком большого
мужества.
Впоследствии историк этого полка записал: «Сын извест-
ного поэта, именем которого гордится Россия, полковник
А. А. Пушкин являл собой идеал командира и джентльмена»2.
За овладение важными пунктами противника он был на-
гражден золотым оружием. «За храбрость» — так было вы-
гравировано на врученной Александру Пушкину золотой
10- 147

сабле. Незадолго до окончания зойны командир 13-го Нарв*
ского полка за умелое руководство отрядом в боях в окрест-
ностях болгарского города Котла и личную храбрость был
удостоен награждения высшим в то время боевым орденом
св. Владимира 4-й степени с мечом и бантом.
По Сан-Стефановскому мирному договору Болгария ста-
ла независимым государством. 13-й Нарвский гусарский полк
после этого в 1878 году был переброшен в Россию с местом
дислокации в Козлове Тамбовской губернии.
Полковник был удачлив в боях, но несчастлив в семейной
жизни. В 1875 году у него умерла жена Софья Александровна
Ланская (воспитанница его отчима П. П. Ланского), оста-
вив ему семерых детей (всего от первого брака было их де-
сять, трое умерли в детском возрасте).
Вместе с семейством брата в Козлов приехала и старшая
дочь поэта Мария Александровна Пушкина (1832—1919), в
замужестве Гартунг. В трудные для брата годы после поте-
ри жены она помогала ему воспитывать детей.
Про Марию Александровну говорили, что она взяла кра-
соту у своей матери, а у отца — его веселый характер.
Известно также, что наружность Марии Александровны
послужила Л. Н. Толстому типом для создания образа Анны
Карениной.
За год до приезда в Козлов М. А. Гартунг п.еренесла лич-
ную трагедию. Ее муж, Леонид Николаевич, кавалерийский
генерал, будучи обвинен в финансовых махинациях, застре-
лился (в 1877 году) во время суда, оставив записку: «Кля-
нусь всемогущим богом, что я невиновен». Вдова пострадав-
шего осталась без средств к существованию и в целях эко-
номии вынуждена была поочередно жить у брата и своих
сводных сестер. И лишь впоследствии, когда была доказана
невиновность ее мужа, ей была назначена незначительная
пенсия.
Дети поэта прожили на Тамбовщине два года. Для них
это время было важным периодом жизни.
1880 год ознаменовался выдающимся событием в культу-
ре России: в Москве был открыт памятник великому поэту.
Из Козлова дети Пушкина отослали в 1880 году на Пуш-
кинскую выставку, устроенную Обществом любителей россий-
ской словесности, многие сохраненные ими вещи и рукопи-
си отца.
Тогда же Александр Александрович, конечно не без со-
гласия М. А. Гартунг, обратился с заявлением к директору
Московского Публичного и Румянцевского музеев (теперь
148

Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина) Даш-
кову:
«Милостивый государь Василий Андреевич!
В ознаменование торжественного дня открытия в Москве
памятника отцу моему Александру Сергеевичу Пушкину,
предполагая передать в общественную собственность сохра-
нившиеся у меня подлинные рукописи его сочинений, я из-
брал местом хранения их на вечные времена находящийся под
Вашим управлением Московский Публичный и Румянцев-
ский музей, куда эти рукописи и будут доставлены из Обще*
ства любителей российской словесности, которому временно
я их передал; вместе с правом воспользоваться ими для осо-
бого литературного сборника.
Уведомляю о сем Ваше превосходительство, прошу при-
нять уверение в моем почтении и преданности.
Ваш покорный слуга
Александр Пушкин.
г. Козлов, 9 мая 1880 г.»3
В отчете Музея за этот год отмечается, что полученные
от А. А. Пушкина материалы были распределены на 33 отде-
ления, главную часть которых составили записные книги
поэта, куда он вносил первые свои произведения как в сти-
хах, так и в прозе. Книги эти начинаются 1819 годом и про-
должаются до последних годов жизни Пушкина; большая
часть этих сочинений — в первонаписанных, а многие и в
нескольких редакциях; но есть и произведения, переписан-
ные поэтом набело; не говоря уже о многих важных матери-
алах, заключающихся в этих драгоценных автографах ве-
ликого нашего поэта, для издания и изучения его творений,
настоящее собрание, бесспорно, останется одним из лучших
украшений не только отделения рукописей Музея, но и вме-
сте всех наших общественных рукописных собраний во-
обще»4.
В числе переданных Музею рукописей были: «Евгений
Онегин», «Капитанская дочка», «Бахчисарайский фонтан»,
«Борис Годунов», «Кавказский пленник», «Арап Петра Ве-
ликого», «Путешествие в Арзрум» и многие другие. Эти про-
изведения составили главную часть сохранившегося рукопис-
ного наследия Пушкина.
Из семейных преданий известно, что все члены семейст-
ва А. А. Пушкина и М. А. Гартунг именно из Козлова
ездили на открытие памятника поэту в Москве, хотя сам
150

Александр Александрович получил уже в это время новое
назначение.
Живя в Козлове, Пушкины познакомились с теми места-
ми, где жили их родственники. В первую очередь, это было
село Арапово и деревня Николаевка под Тамбовом, где жи-
ли родственники первой жены Александра Александровича
Софьи Александровны Ланской5. Побывали они и в губерн-
ском центре*— Тамбове. Затем нанесли визит в село Кашир-
ку Курдюковской волости Кирсановского уезда, которым
владели родители отчима, П. П. Ланского.
Под большим сомнением находится предположение о по-
сещении А. А. Пушкиным села Знаменки, места рождения
своей матери Н. Н. Гончаровой. Это объясняется тем, что
Пушкины решительно разорвали отношения с владельцем
Знаменки графом С. Г. Строгановым, обманувшим их мать
при дележе наследства после смерти тетки С. И. де Местр
(урожденной Загряжской).
Путешествуя по Кирсановскому уезду, Александр Алек-
сандрович заехал в прославленную Мару, родину поэта Бо-
ратынского. Именно этим и можно объяснить легенду о по-
сещении великим поэтом Мары.
1 июля 1880 года А. А. Пушкину было присвоено звание
генерал-майора. Его назначили командиром 1-й бригады 13-й
кавалерийской дивизии, в связи с чем он и его семья вы-
ехали из Козлова. Больше он на Тамбовщине не бывал.
В 1895 году он стал генерал-лейтенантом.
Умер А. А. Пушкин в 1914 году, в день объявления вой-
ны с Германией.
Мария Александровна пережила брата на пять лет. До
конца дней она заведовала одной из московских библиотек,
носящей имя ее отца. Незадолго до смерти Советское пра-
вительство установило дочери поэта специальную пенсию.
«НО ПУСТЬ МОИ ВНУК...»
В Москве на улице Горького живет пенсионерка Татьяна
Николаевна Галина.
Биография этой женщины весьма любопытна. В преды-
дущей главе мы рассказали, что с 1878 по 1880 год в Коз-
лове стоял 13-й гусарский Нарвский полк, которым коман-
довал сын поэта. Адъютантом у него был Николай Владими-
рович Быков, племянник Гоголя. Здесь, в Козлове, и начал-
ся его роман с дочерью Александра Александровича — Ма-
рией. Вскоре они поженились. От этого брака и родилась
Татьяна Николаевна Быкова (по мужу Галина).
Правнучка гениального русского поэта Т. Н. Галина мно-
го лет своей жизни посвятила изучению родословной Пуш-
кина по нисходящей линии. Занимается она этим и поныне.
Сейчас у Татьяны Николаевны собран интереснейший мате-
риал о потомках великого поэта.
Сколько, думаете, насчитывается потомков Пушкина?
Почти шестьдесят! Они живут в Москве и в Сибири, Ленин-
граде и Полтаве, Горьком и Архангельске. Их можно также
встретить в Бельгии, Турции, Франции, Алжире и других
странах. А одна из правнучек Пушкина даже породнилась
с английской королевской фамилией.
Потомки поэта — врачи и учителя, инженеры и зоотех-
ники, офицеры, переводчики, рабочие, учащиеся. Девять ил
них участвовали в Великой Отечественной войне, награжде-
ны орденами и медалями.
Связь внуков поэта с Тамбовщиной не прекратилась и
после перевода А. А. Пушкина в Рязань. В неопубликован-
ном отрывке из воспоминаний Н. И. Араповой сообщается:
«Надежда и Вера Александровны Пушкины — родные внуч-
153

Мария Александровна Пушкина, внучка поэта,
дочь А. А. Пушкина, со своим мужем —
племянником Гоголя Н. В. Быковым.
Фотография 80-х годов.
ки поэта, дочери его сына Александра Александровича. Обе
были мои большие приятельницы, росли вместе, играли,
вместе поступили в гимназию в один класс и окончили свое
образование в одно время, каникулы они проводили у нас
в Арапове. Зимами мы жили в Петербурге и часто бывали
друг у друга».
Летом 1900 года в селе Арапово (ныне село Красносво-
бодное) Тамбовского уезда гостили три внучки Пушкина:
Анна, Надежда и Вера. Вы их видите на фотографии. Она
пролежала в семейном архиве почти семьдесят лет и не пуб«
154
ликовалась. По просьбе авторов Т. Н. Галина любезно пре-
доставила ее нам.
В Арапове умерла и похоронена внучка Пушкина, шес-
тая дочь А. А. "Пушкина, Надежда Александровна Во время
русско-японской войны она была сестрой милосердия, а по-
том постриглась в монастырь, была настоятельницей Ивер-
ской общины в Москве. В июне 1915 года Надежда Алек-
сандровна приехала на отдых в Арапово и скоропостижно
умерла там от приступа астмы. Ее похоронили в семейном
склепе помещиков Араповых.
И, наконец, еще один потомок поэта, Николай Александ-
рович Пушкин, младший сын Александра Александровича от
второго брака, побывал в нашем крае. Он был земский
деятель. Во время первой мировой войны, будучи кавале-
рийским офицером, служил в Кирсанове. Жил там вместе с
женой Надеждой Алексеевной Петунниковой и двумя деть-
ми Александром и Натальей ао 1917 года. После этого эмиг-
рировал в Бельгию, где и умер.
Это был последний Пушкин по прямой линии, живший в
нашем крае.
Внучки Пушкина — Анна, Вера и Надежда Пушкины
(первая, пятая и седьмая слева) на отдыхе в селе Арапово
Тамбовского уезда Тамбовской губернии (ныне Тамбовский район
Тамбовской области). Фотография 1900 года.
155

...В одном из своих стихотворений Пушкин писал:
....Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда.
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
(«Вновь я посетил...», 1835 г.)
Правнуки не забывают своего великого предка.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
т
^
В 1899 году мыслящая Россия отмечала столетний юби-
лей со дня рождения Пушкина. В это же время журнал
«Сельский вестник» опубликовал специальное обращение к
крестьянам-подписчикам. Редакция просила их рассказать в
своих письмах: знают ли в народе великого поэта.
Со всех концов России стали поступать в журнал письма.
Но печатались далеко не все. «Сельский вестник» был ор-
ганом официозным и отнюдь не прогрессивным. С особой
охотой редакция помещала письма политически отсталых
или верноподданных крестьян, стремясь, с одной стороны,
создать у читателей впечатление широкого знакомства сель-
ского населения с Пушкиным, а с другой — всячески про-
пагандировать фальсифицированный в реакционно-монар-
хическом духе образ поэта. Письма же крестьян, характери-
зующие подлинное отношение народа к Пушкину, шли не на
страницы журнала, а в архив. Такая участь, например, по-
стигла интересное послание, с которым в «Сельский вестник»
обратился житель села Борщевки Тамбовского уезда Яков
Акимов.
С болью и горечью рассказывает он о том, что из-за ма-
лограмотности его односельчане очень мало знают о великом
поэте и его произведениях. Акимов сообщал (сохраняем ор-
фографию подлинника): «Спросил я у стариков, всех по раз-
но, кто такое Пушкин. Какой же ответ я получил? Одни отка-
зались, другие говорят, должно, кто пушки делает, сельский
староста ответил: мало ли людей на свете было — всех не
узнаешь (все они неграмотные). Мне отроду 32 года, когда
я ходил в школу, тогда имя Пушкина было равномерно с
другими, что учитель не возвышал его, а ученики и не зна-
ли, кто Пушкин».
157

Свое письмо Акимов закончил так: «Если же найдется
хоть несколько слов из сего написанного и поместится в га-
зету, я этим буду очень рад»1. Как уже отмечалось выше,
радоваться борщевскому крестьянину не пришлось...
Когда-то один из современников Пушкина поэт Языков
сказал: «Литературный талант есть власть». Тений Пушки-
на не перестал властвовать над сердцами и умами людей и
после его трагической гибели. Правящая Россия, официаль-
но «признав» Пушкина, пыталась тем не менее соорудить
стену, которая отделяла бы его от народа. Она не желала,
чтобы в «низах» знали слишком много об авторе «Деревни»,
«Вольности», «Послания в Сибирь», «Истории Пугачева».
Потребовались десятилетия, чтобы слух о гениальном поэте
действительно прошел «по всей Руси великой».
25 октября 1917 года стало второй датой рождения Пуш-
кина. Революционная Россия свела счеты с потомками тех,
кто травил поэта, пытался вычеркнуть его бессмертное имя
из истории русской и мировой культуры.
Я мстил за Пушкина под Перекопом,
Я Пушкина через Урал пронес, —
писал замечательный советский поэт Эдуард Багрицкий2.
Октябрьская революция взорвала плотину, и людской
поток жадно устремился к тому многообразию мыслей,
чувств, красок — всехму тому, что объединяем мы емким
словом — Пушкин. Миллионные тиражи книг на всех языках
нашей многонациональной семьи, пушкинские музеи и запо-
ведники, неизвестные ранее рукописи и автографы, письма и
рисунки стали доступны всем. Встреча поэта с народом, ра-
ди которого он жил и творил, состоялась...
Давайте побываем в тех местах, откуда почти восемьде-
сят лет назад писал свое письмо крестьянин Яков Акимов.
В двенадцати километрах от Тамбова — большое село Крас-
носвободное. Раньше оно называлось Арапово. Здесь поко-
ится прах одной из внучек поэта. А в пяти километрах —
Борщевка. Как и в пушкинские времена, тихо несет свои во-
ды небольшая речушка Сухая Липовица. Синеет за околи-
цей зубчатая стена леса. Когда-то здесь была вотчина кня-
зя Дулова — знаменитого самодура, чьими стараниями уво-
лили Державина из тамбовского губернаторства. Только
давно забыли в с.еле о князьях...
Борщевка — небольшая, но опрятная и зеленая. Доброт-
ные каменные дома под железными крышами ощетинились
158
телевизионными антеннами. На пригорке колхозное правле-
ние. Рядом корпуса ферм, мастерские, гаражи. Хозяйство
здешнее — сельхозартель имени XXII съезда КПСС — креп-
кое, богатое.
Мы, разумеется, не будем следовать примеру Якова Аки-
мова и допытываться у борщевцев, кто та(Кой Пушкин и что
они знают о нем. Зачем вызывать смех столь наивными воп-
росами? Да и может ли современный житель села предста-
вить себе жизнь без Пушкина?
Пушкин — это школа. Пушкин — это библиотека. Пуш-
кин — это детский сад. (Обратите внимание, с каким вос-
торгам слушают малыши воспитательницу, читающую им
«Сказку о царе Салтане»!) Пушкин — это концерт худо-
жественной самодеятельности в клубе. Пушкин — это вечер,
проведенный у экрана телевизора... И так везде: в городе
и в лесном хуторе, на полустанках и в селах...
В центре Тамбова — большой, из красного кирпича, дом
архитектуры прошлого века. Над входом табличка — «Об-
ластная библиотека имени А. С. Пушкина». В первой пуб-
личной библиотеке, которую начал строить лицейский при-
ятель поэта губернатор Корнилов, насчитывалось около
восьми тысяч томов. В нынешней — свыше 600 тысяч.
Разные эти книги. Но произведения гордости нашей ли-
тературы на стеллажах хранилищ занимают свое почетное
место. Кто их читает? Откроем наугад с десяток формуля-
ров: аспирант, рабочий-химик, школьник, домохозяйка, сол-
дат, швея, студент...
Пройдут века, но народная тропа к Пушкину не зара-
стет!

ПРИМЕЧАНИЯ
Об одной ошибке поэта
1 А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 17 томах. М.— Л.
Академия наук СССР, т. 11, с. 161 (в дальнейшем — Пушкин. Соч ]
т., с).
2 П у ш к и н. Соч., т. 12, с. 313—314.
3 Справочник издан на правах рукописи.
4 М. Вегнер. Предки Пушкина. М., «Советский писатель», 1937, с. 7.
5 В садах и лабораториях Мичуринска. Тамбовское книжное изда-
тельство, 1961, с. 27.
6 А. А. Новосельский. Борьба Московского государства с тата-
рами в первой половине XVII века. М., 1948, с. 222.
Тамбовская бабушка и ее родня
1 Государственный архив Тамбовской области (ГАТО), ф. 161, оп. 10,
д. 7, л. 4.
2 П у ш к и н. Соч., т. 12, с. 314.
3 М. Вегнер. Предки Пушкина. М., 1937, с. 296—297.
4 «Исторический вестник», 1887, т. XVII, с. 315.
5 В шестую часть дворянских губернских родословных книг заноси-
лись лица, чей род насчитывал более ста лет своего существования.
6 ГАТО, ф. 1487, оп. 1, д. 9, л. 17.
7 М. Вегнер. Указ. соч., с. 263.
Два губернатора
1 А. И. Герцен. Сочинения в 9 томах, т. IV. М., Гослитиздат, 1956,
2 Н. Гастфрейнд. Товарищи Пушкина по имп. Царскосельскому
лицедо, т. III. СПб., 1013, с. 178.
3 П. Н. Черменский. Прошлое Тамбовского края. Тамбовское
книжное издательство, 1961, с. 92, 97, 98.
4 А. Иванов. Тамбовский театр после Державина. — «Тамбовская
правда», 1968, 14 августа.
5 Среди тамбовских губернаторов мы встречаем еще одного человека,
близкого к пушкинскому окружению. Это К. К. Данзас — родной брат
лицейского товарища поэта, его секунданта в дуэли с Дантесом. В долж-
ности тамбовского губернатора он пробыл сравнительно долгое время
(1854—1866 гг.), но особенно ничем не отличился, если не считать жесто-
160
кого подавления крестьянских бунтов в дни объявления манифеста
19 февраля 1861 года. По свидетельству одного из своих современников,
Данзас управлял губернией «спустя рукава», но так как был любим об-
ществом, то все его упущения кончались «в его пользу». Под именем
«воевода Дуранд ас» незадачливый губернатор стал героем одного и:*
фельетонов Сергея Терпигорева.
Громобой и Ивиков Журавль
1 Александр Семенович Шишков (1754—1841) — адмирал, прези-
дент Российской академии, министр народного просвещения и глава цен-
зурного ведомства. По его предложению было основано общество «Бесе-
да любителей русского слова». Поэт, переводчик, критик.
2 Александр Александрович Шаховской (1777—1846) — драма-
тург и режиссер, начальник репертуарной части петербургских импера-
торских театров с 1802 по 1818 год и с 1821 по 1825 год. Автор пьес
«Коварный», «Новый Стерн», «Полубарские затеи, или Домашний театр»,
«Ломоносов», «Урок кокеткам, или Липецкие воды», «Аристофан» и др.
Член «Беседы любителей русского слова». Литературный противник
Н. М. Карамзина и В. А. Жуковского.
3 Сергей Александрович Ш и р и н с к и й-Ш и х м а т о в (1783—1837) —
поэт. Один из активных противников нового литературного направления.
4 Тургеневы — братья — Николай Иванович (1789—1871), декабрист,
и Александр Иванович (1784—1845), известный своей прогрессивностью
и близостью к декабристским кругам; друзья Пушкина.
5 Дмитрий Николаевич Блудов (1785—1864) — приятель Жуков-
ского и Пушкина. Первый ценил в нем литературный вкус. Впоследствии
крупный чиновник.
6 Дмитрий Васильевич Дашков (1788—1839) — литератор, один из
основателей «Арзамаса».
7 Александр Алексеевич Плещеев (1778—1862) — поэт и компо-
зитор.
8 ГАТО, ф. 161, оп. 18, д. 23, л. 21.
9 С. П. Жихарев. Записки современника, т. I. М.—Л., 1934, с. 367—
368.
10 В. В. Вересаев. Спутники Пушкина, т. I. М., «Советский писа-
тель», 1937, с. 133.
11 Пушкинская Москва. Путеводитель. Ред. М. А. Цявловского. М.„
«Московский рабочий», 1937, с. 22.
12 Ф. Ф. В и гель. Записки, т. IV. М., 1892, с. 119.
13 В. В. Вересаев. Указ. соч., т. I, с. 132:
14 Пушкин: Соч., т. 12, с. 318.
15 В. В. Вересаев. Указ. соч., т. 1, с. 334.
Клеветал ли Сабуров?
1 С. Д. К о м о в с к и й. Воспоминания о детстве А. С. Пушкина. — В кн.:
Пушкин в воспоминаниях современников. М., ГИХЛ., 1950, с. 41—42.
2 «Русский архив», 1900, № 2, с. 193.
3 Ксенофонт Полевой. Записки о жизни и сочинениях Николая
Алексеевича Полевого (1835—1865). — В кн.: Николай Полевой. Мате-
риалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов. .
Л., 1934, с. 150—151.
П. Заказ № 2537 161

4 Пушкин в неизданной переписке современников (1815—1837). —
«Лит. наследство», т. 58, 1952, с. 37. В комментариях к письмам
Т. Г. Цявловская ошибочно называет А. И. Сабурова троюродным бра-
том Я. И. Сабурова. На самом деле они были родные братья. Троюрод-
ным братом их был Яков Васильевич Сабуров, тоже гусар, знакомец
Пушкина.
5 Пушкин. Соч., т. 13, с. 123..
6 Т а м ж е, с. 163.
7 Там же, с. 301.
8 Б. Л. М о д з а л е в с к и и. Пушкин. Л., 1929, с. 337.
9 Пушкин в неизданной переписке современников (1815—1837). —
«Лит. наследство», т. 58, с. 102—103.
10 Т а м ж е, с. 38.
«Товарищ и застольник» Евгения Онегина
1 П. Н. Ч е р м е н с к и и. Прошлое Тамбовского края. Тамбовское книж-
ное издательство, 1961, с. 75.
2 С. Н. Д у р ы л и н. «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова. М.,
Учпедгиз, 1940, с. 233.
3 Пушкин в неизданной переписке современников (1815—1837). —
«Лит. наследство», т. 58, 1952, с. 140—141.
4 П. А. Вяземский. Полное собрание сочинений, т. VIII. СПб., 1883,
с. 435—436.
Семейство Полторацких
1 Пушкин. Соч., т. 12, с. 173.
2 Б. Д. Греков. Тамбовское имение М. С. Лунина в первой чет-
верти XIX в. Материал к вопросу о разложении крепостной системы хо-
зяйства.— В кн.: Б. Д. Греков. Избранные труды, т. III. М., АН СССР,
1960, с. 285.
3 ГАТО, ф. 161, оп. 45, д. 64а, л. 3.
4 Там же, л. 13.
5 Алексей Николаевич Оленин (1763—1843) — президент Академии
художеств, директор Публичной библиотеки. В доме Оленина постоянно
собирались любители литературы и искусств.
6 ГАТО, ф. 161, оп. 45, д. 64 а, л. 7.
7 А. П. Керн. Воспоминания о Пушкине. — В кн.: Пушкин в воспо-
минаниях и рассказах современников. Л., 1936, с. 320—322.
8 Т а м ж е, с. 325—326.
9 ГАТО, ф. 161, оп. 45, д. 64 а, л. 17.
10 М. В. Н е ч к и н а. Движение декабристов, т. 1. М., АН СССР,
1955, с. 102—103.
11 М. А. Цявловский. Летопись жизни и творчества А. С. Пуш-
кина, т. I. М., АН СССР, 1951, с. 250.
12 В. В. Вересаев. Спутники Пушкина, т. I, с. 253.
13 Пушки н. Соч., т. 13, с. 58—59.
14 Там же, с. 71—73.
15 Варвара Дмитриевна Полторацкая, рожд. Киселева (1798—
1859) — жена Алексея Марковича Полторацкого, дяди А. А. Олениной,
А. А. и М. А. Полторацких и А. П. Керн.
16 И. 3 и л ь бе р ш т е й н. Парижские находки. Дневник Аннет Оле-
ниной. — «Огонек», 1966, № 49, 4 декабря, с. 24.
162
Бакунина в Рассказове
1 Пушкин. Соч., т. 12, с. 297.
2 С. Д. Ко мо вс кий. Воспоминания о детстве А. С. Пушкина. —
В кн.: Пушкин в воспоминаниях современников. М., 1950, с. 41.
3 У В. В. Вересаева А. А. Полторацкий ошибочно отнесен к тверским
помещикам («Спутники Пушкина», т. I, с. 105).
4 Зять Е. П. Бакуниной.
5 И. И. Пущин. Записки о Пушкине. Письма. М., Гослитиздат,
1956 с 259
б'г АТО, ф. 161, оп. 45, д. 64 а, л. 30.
Архаровцы
1 Настоящее имя, фамилия и происхождение «княжны Таракановой»
неизвестны. Умерла в 1775 году, в заключении. Политическая авантюрист-
ка, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и сест-
ру Пугачева. Претендовала на русский престол.
2 Д. В. К а л а ш н и к о в. Край родимый. Издательство «Тамбовская
правда», 1959, с. 38.
3 В. А. Соллогуб. Воспоминания. СПб., 1887, с. 134.
«Не пропадет ваш скорбный труд...»
1 Б. Д. Греков. Тамбовское имение М. С. Лунина в первой четвер-
ти XIX века. (Материалы к вопросу о разложении крепостной системы
хозяйства). — В кн.: Б. Д. Греков. Избранные труды, т. III. М., АН СССР,
1960, с. 283.
2 С. Б. Окунь. Декабрист М. С. Лунин. Л., Издательство ЛГУ, 1962,
с. 8.
3 Десять декабристов из семьи Муравьевых: Никита Михайлович и
Александр Михайлович Муравьевы, Артамон Захарович и Александр
Николаевич Муравьевы, три брата Муравьевы-Апостолы: Сергей Ивано-
вич, Матвей Иванович и Ипполит Иванович, а также Михаил Сергеевич
Лунин и братья Ф. Ф. и А. Ф. Вадковские — племянники М. Н. Муравье-
ва и Е. Ф. Муравьевой.
4 Декабрист М. С. Лунин. Сочинения и письма. Ред. и прим. С Я
Штрайха.. Пб., 1923, с. 27'
5 М. Цявловский. Пушкиниана в 1940 году. — «Лит. обозрение»,
1941, № 5, с. 7.
6 Т а м же.
7 Восстание декабристов. Материалы, т. VIII. Л., ГИЗ, 1925, с. 49—50.
8 Дневник В. К. Кюхельбекера. Ред., введение и прим. В. Н. Орлова
и С. И. Хмельницкого. Л., 1929, с. 293.
9 Поэзия декабристов. Л., «Советский писатель», 1950. (Б-ка поэта.
Большая серия), с. 700.
10 Ф. Ф. Вадковский. Белая Церковь. — В кн.: Воспоминания и
рассказы деятелей тайных обществ 1820-х годов, т. I. М., 1931, с. 196.
11 Восстание декабристов. Материалы, т. VIII, с. 172.
12 ГАТО, ф. 161, оп. 18, д. 51, л. 61.
11*
103

Там, где родилась Наталья
1 Н. А. Гончаров под шурином разумеет дядю своей жены.
2 Из архива Гончаровых. Публикация и комментарии Д. Благого и
Т. Волковой. — «Летописи Государственного литературного музея».
Книга первая. Пушкин. М„ 1936, с. 396—397.
3 Больше Наталья Николаевна Гончарова на Тамбовщине никогда
1.е была. Утверждение авторов справочника «Тамбов» о том, что в горо-
де «провела свои детские и юношеские годы жена А. С. .Пушкина», —
ошибочно.
4 В. А. Соллогуб. Воспоминания. СПб., 1887, с. 552.
5 В. В. Вересаев. Спутники Пушкина, т. II, с. 443.
6 Шевалье д'Эон — полное имя Шарль-Женевьев-Луи-Огюст-Андре- ,
Тимоте д'Эон де Бомон (1738—1810). Агент французского короля Людо-
вика XIV, прибывший в Россию под видом женщины. Установив контакт
с императрицей Елизаветой, д'Эон вернулся во Францию для доклада о
выполнении поручения. Спустя некоторое время д'Эон снова приехал в
Россию, но уже легально, в мужском платье; некоторое время он был
сотрудником французского посольства в Москве.
7 Пушкин. Соч., т. 14, с. 103; перевод — с. 413.
8 Сен-Жермен (умер в 1795 г.) — французский авантюрист. Зани-
мался алхимией. В царствование Екатерины II был в России.
9 Воспоминания О. С. Павлищевой. — «Летописи Государственного
.литературного музея». Книга первая. Пушкин. М., 1936, с. 452.
Под одной обложкой
1 В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений. М, АН СССР,
т. 6, 1955, с. 479.
2 Б. Илешин. Поэт Е. А. Боратынский. Тамбовское книжное изда-
тельство, 1961, с. 7.
3 Е. А. Бораты не к и й. Стихотворения. Поэмы. Проза. Письма. М.,
ГИХЛ, 1951, с. 190.
4 Т а м же, с. 521.
5 Пушки н. Соч., т. 14, с. 5.
6 Там же, с. 189.
7 В. В. В е р ее а е в. Спутники Пушкина, т. 11, с. 277.
8 Е. А. Боратынский. Указ. соч., с. 205.
9 Пушкин. Соч., т. 13, с. 253.
ю Там же, с. 253.
11 Там же, т. 11, с. 185.
12 Т а м же, т. 13, с. 84.
13 Там же, т. 11, с. 74—75.
14 Б. Илешин. Указ. работа, с. 25.
Обитатели Мары
1 Россия. Полное географическое описание нашего отечества. Под. ред.
В. П. Семенова. СПб., 1909, т. 11, с. 42/.
2 М. А. Боратынский. Род дворян Боратынских. Приложение к
«Летописи историко-родословного общества» за 1910 г. М., 1910, с. 10.
3 Б. Н. Чичерин. Из моих воспоминаний. По поводу дневника
Н. И. Кривцова. — «Русский архив», 1890, № 4, с. 508.
164
4 Там же, с. 510.
5 Б. М о д з а л е в с к и й. Роман декабриста Каховского. Л., ГИЗ„
1926, с. 51—52.
6 Пушкин. Соч., т. 14, с. 173.
7 Б. Н. Чичерин. Указ. соч., с. 511.
8 А. И. Д е л ь в и г. Мои воспоминания. Издание Московского Публич-
ного и Румянцевского музеев, т. 1. М., 1912, с. 124.
9 В. В. В е р е с а е в. Спутники Пушкина, т. II, с. 205.
10 Д. Богданов. Где архивы Боратынского и Дельвига? — «Там-
бовская правда», 1937, № 33, 10 февраля.
11 Краткое изложение доклада К. П. Сперанского «Семейный архив
поэтов-тамбовцев Боратынского и Дельвига в с. Вяжли Кирсановского
уезда», прочитанного им на заседании Общества 18 июля. — «Известия
Тамбовского общества изучения природы и культуры местного края»,
1925, № 1.
«А дружба, дружба!»
1 Пушкин. Соч., т. 14, с. 150—151.
2 Я. И. Сабуров. Н. И. Кривцов (1791—1843). — «Русская ста-
рина», 1888, декабрь, с. 722.
3 Павел Иванович Кривцов (1806—1844) — брат Н. И. Кривцова,
камергер. С 1823 года состоял на службе в министерстве иностранных
дел. В январе 1840 года по совместительству с дипломатической службой
был назначен на должность попечителя над русскими художниками в
Италии, проходившими там усовершенствование.
Был женат на княжне Елизавете Николаевне Репниной-Волконской
(племяннице декабриста С. Г. Волконского), получил за ней в приданое
соседнее с Любичами село Тамалу Саратовской губернии. Бывал там на-
ездами. Был знаком с Пушкиным через брата Николая. В апреле 1837 го-
да он писал А. И. Тургеневу из Рима: «Смерть Пушкина была для меня
очень чувствительна; мы были так давно знакомы и он ведь был так
добр ко мне...»
Умер и похоронен в с. Любпчах Кирсановского уезда Тамбовской гу-
бернии, куда приехал навестить вдову Н. И. Кривцова.
4 Я. И. Сабуров. Указ. соч., с. 723.
5 Франсуа Огюст Шатобриан (1768—1848) — французский писа-
тель и общественный деятель; Бенжамен Кон стан (1767—1830) — фран-
цузский писатель и политический деятель; Грегуар А н р и (1750—1831) —
аббат, видный деятель французской буржуазной революции 1789 года;
Перигор Шарль Морис Талейран (1754—1838) — князь Беневентский, ми-
нистр иностранных дел Франции при нескольких политических режимах;
Огюст Конт (1798—1857)—французский реакционный буржуазный фи-
лософ и социолог; Симон Сисмонди (1773—1842) — швейцарский историк
и экономист; Анна Луиза Жермен де Сталь (1766—1817) — француз-
ская писательница, автор романов «Дельфина» и «Коринна».
6 Ланкастерская система, или ланкастерское обучение, — прием вза-
имного обучения, при котором старшие учащиеся под наблюдением учи-
теля обучали младших. Этот метод первоначально был применен в Ан-
глии педагогом Ланкастером. В России организация подобных школ сна-
чала поощрялась, а затем их стали закрывать как рассадник вольнодум-
ства.
7 М. О. Г е р ш е н з о н. Декабрист Кривцов и его братья. М., 1914,
с. 185.
165

3 Там ж е, с. 35.
9 Б. Н. Чичерин. Из моих воспоминании. — «Русский архив», 1890,
№ 4, с. 505—506.
10 М. О. Гершензон. Указ. работа, с. 35.
11 Там ж е, с. 93.
12 М. А. Ц я в л о в с к и и. Летопись жизни и творчества А С Пушки-
на, т. I. М., АН СССР, 1951, с. 160. ' "
13 Пушкин. Соч., т. 13, с. 364.
14 Т а м ж е, с. 76.
15 Там же, т. 14, с. 150—151.
16 Пушкин в неизданной переписке современников (1815—1837). —
«Лит. наследство», т. 58, 1952, с. 147.
17 Т а м же.
Сестры Вадковские
1 Песни и романсы русских поэтов. М. — Л., «Советский писатель»,
1965, с. 242.
2 «Лит. наследство», т. 16-18, 1934, с. 808.
3 Б. Н. Чичерин. Из моих воспоминаний. — «Русский архив», 1890,
№ 4, с. 507.
4 Ф. Тимирязев. Страницы прошлого. — «Русский архив», 1884,
№ 2, с. 313.
5 Пушкин. Соч., т. 15, с. 132.
В степной глуши
1 Н. А. Тучкова-Огарева. Воспоминания. М., ГИХЛ, 195У,
с. 140.
2 Василий Петрович Зубков (1799—1862) был близок к членам
тайного общества. Вместе с тамбовцем М. А. Полторацким окончил Му-
ра вьевское училище колонновожатых.
Герцен так характеризует Зубкова: «Это был своего рода лев в Моек
ве. Он воспитывался в Париже, был богат, умен, образован, остер, воль-
нодум... Ссылки он не испытал, но слава осталась при нем» (А И Гер-
цен. Сочинения в 9 томах, т. IV, М., 1956, с. 173).
В 1826 году Зубков подружился с Пушкиным, который был частым
гостем в его доме. Поэт увлекся свояченицей Зубкова Софьей Федоров-
ной Пушкиной. Увлечение было серьезным, и Пушкин через Зубкова сде-
лал ей предложение. Но оно было отклонено. У Зубкова хранилось не-
сколько автографов стихотворений и письма Пушкина, а также лист с
рисунками, сделанными рукой поэта, изображающими В. Давыдова, Ры-
леева и др.
Зубков дружил с зятем хозяина Умета Н. В. Чичериным, находился
с ним в переписке. После смерти Б. Н. Чичерина (1914 г.) в его архиве
было обнаружено письмо Пушкина, вероятно, доставшееся ему от отца,
которому оно было переслано В. П. Зубковым. Письмо это посвящено
сватовству поэта к С. Ф. Пушкиной.
3 Б. Н. Чичерин. Из моих воспоминаний. — «Русский архив», 1890,
№> 4, с. 517.
4 Пушкин. Соч., т. 14, с. 150.
5 Е. А. Б о р а т ы н с к и й. Полное собрание стихотворений. Л.. 1957,
с. 311.
\т
6 Б. Н. Ч и ч е р и н. Указ. соч., с. М7.
7 Т а м же, с. 514.
8 Намек на бескорыстие С. А. Боратынского. «Красненькие»
крупные ассигнации.
9 Пушки н. Соч., т. 12, с. 9.
10 Б. Н. Чичерин. Указ. соч., с. 518.
«Американец» едет в Тамбов
1 П. А. Вяземский. Старая записная книжка. Издательство писа-
телей в Ленинграде, 1929, с. 232.
2 «Русская старина», 1895, октябрь, с. 211.
3 В. В. Вересаев. Спутники Пушкина, т. II, с. 35.
Дубровский, мосье Трике и другие
1 В. Е. Я к у ш к и н. Александр Сергеевич Пушкин. Из черновых его
бумаг. — «Русская старина», 1887, сентябрь, с. 546.
2 Пушкин. Соч., т. 8. кн. 1, с. 167; варианты — кн. 2, с. 764.
3 Ираклий Андроников. Лермонтов. Исследования и находки. М.,
1964, с. 101.
4 П. Н. Ч е р м е н с к и й. Прошлое Тамбовского края. Тамбовское книж-
ное издательство, 1961, с. 4.
5 Пушкин. Соч., т. 9, кн. 2, с. 670.
«...Ваш несравненный перевод»
1 Пушкин. Соч., т. 14, с. 169.
2 Т а м ж е, т. 16, с. 184; перевод — с. 394—395.
8 ГАТО, ф. 161, оп. 57, д. 97, л. 12.
4 «Библиографические записки», 1858, № 16, с. 497.
5 А Тарасюк Шпага Николая Голицына. — «Музыкальная жизнью,
1967. № 2, с. 21.
6 П у ш к и н. Соч., т. 16, с. 184.
«Слушали мы с наслаждением...»
1 А. Н. Серов. Верстовский и его значение для русского искусства. —
В кн.: А. Н. Серов. Избранные статьи. Под ред. Г. Н. Хубова, т. II:
М., 1957, с. 48.
2 Пушкин. Соч., т. 14, с. 128.
3 С. Т. Аксаков. Литературные и театральные воспоминания (1812—
1830). Полное собрание сочинений. Под ред. П. Е. Щеголева, т. IV. Пб.,
«Деятель», 1913, с. 133.
4 Вокруг Пушкина. — «Лит. наследство», т. 58, 1952, с. 338.
«Машка и Сашка»
1 Пушкин. Соч., т. 15, с. 130.
2 «Памяти исторического прошлого Нарвского кавалерийского полка»
СПб., 1897, с. 51.
167

3 Отчет Московского Румянцевского музея за 1914 год. М., 1916, с. (32
4 Т а м ж е, с. 63.
5 Софья Александровна Ланская — племянница П. П. Ланского,
дочь владельца деревни Каширки Курдюковской волости и других сел
Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Ныне это территория Инжа-
винского района Тамбовской области.
Деревней Николаевкой Араповской волости Тамбовского уезда вла-
дел брат С. А. Ланской — Павел Александрович Ланской, тамбовский
губернский предводитель дворянства.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1 Б. М е й л а х. Вопросы литературы и эстетики. Сборник статей. Л.,
«Советский писатель», 1958, с. 359—360.
юссЭ'осо БагРиц-кии- Стихотворения. Л., «Советский писатель»,
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Аксаков С. Т. Литературные и театральные воспоминания. (1812—
1830). Поли. собр. соч. Под ред. П. Е. Щеголева, т. IV, Пб., «Де-
ятель», 1913.
Алфавит декабристов. Под ред. и с прим. Б. Л. Модзалевского и А. А
Сиверса. — В кн.: Восстание декабристов, т. VIII. Л., ГИЗ, 1925.
Андроников И. Л. Лермонтов. Исследования и находки. М, 1964.
Анненков П. В. Воспоминания и критические очерки, т. I—III.
СПб., 1877—1881. ■
Анненков П. В. А. С. Пушкин. Материалы для его биографии и
оценки произведений. СПб., 1873.
Анненков П. В. А. С. Пушкин в Александровскую эпоху. 1799—
1826. СПб., 1874.
Арапова А. П. Воспоминания А. П. Араповой, урожд. Ланской.
Иллюстр. приложение к «Новому времени», 1907—1908 гг., № 11496—
11449.
Багрицкий Э. Г. Стихотворения. Л., «Советский писатель», 1956.
Бартенев П. И. Пушкин в Южной России. М., 1914.
Б е л и н с к и й В. Г. Поли. собр. соч. М, АН СССР, т. 6, 1955.
Белоусов И. Писательские гнезда. Дома в Москве и подмосковные
усадьбы, где родились, жили или умерли известные русские писатели.
М., 1930.
Благово Д. Рассказы бабушки. СПб., 1885.
Благой Д. Творческий путь Пушкина (1813—1826). М., АН СССР,
1950.
Богданов Д. Где архивы Боратынского и Дельвига? — «Тамбов-
ская правда», 1937, № 33, 10 февраля.
Б о г о л е п о в П. и др. Тропа к Пушкину. М., Детгиз, 1967.
Боратынский Е. А. Стихотворения. Поэмы. Проза. Письма. М.,
ГИХЛ, 1951.
Боратынский М. А. Род дворян Боратынских. Приложение к
«Летописи истории родословного общества» за 1910 г., М., 1910.
В а с и л ь ч и к о в А. А. Семейство Разумовских. СПб, изд. А. Брик-
нера, т. 5, 1894.
Вегнер М. Предки Пушкина. М., «Советский писатель», 1937.
Венгеров С. Источники словаря русских писателей, т. III. Пг., 1914.
Венгеров С. Критико-биографический словарь русских писателей и
ученых, т. I. Пг., 1915.
169

Вересаев В. В. Пушкин в жизни, т. 1—П. М, «Советский писа-
тель», 1936.
Вересаев В. В. Спутники Пушкина, т. I—II. М., «Советский пи-
сатель», 1937.
«Военный сборник». (Кавалеры ордена св. Георгия за 140 лет), № 5,
1910.
Возмущение лейб-гвардии Семеновского полка. Воспоминания и др.
документы. — В кн.: Декабристы. Отрывки из источников. М. — Л., 1926.
Волконская М. Н. Записки. Изд. 2-е. СПб., 1906.
Ворони н И. Д. Литературные деятели и литературные места в
Мордовии. Саранск, Морд. гос. изд-во, 1951.
Воспоминания и рассказы деятелей тайных обществ 1820-х годов.
Общ. ред. Ю. Г. Оксмана и С. Н. Чернова, т. I. М., 1931,
Воспоминания О. С. Павлищевой. — «Летописи Гос. Литературного
музея». Книга первая. Пушкин. М., 1936.
Воспоминания Ф. И. Толстого. — «Русская старина», 1897, апрель.
Восстание Семеновского полка. — В кн.: Избранные социально-поли-
тические и философские произведения декабристов, т. I. Л., 1951.
В садах и лабораториях Мичуринска. Тамбовское книжное издатель-
ство, 1961.
В я з е м с к и й П. А. Письма к Н. И. Кривцову. — В кн.: Отчет имп.
Публ. б-ки за 1892 г. Прилож. Пб., 1895.
Вяземский П. А. Полное собрание сочинений, т. I—XII. СПб.
1878—1896.
Вяземский П. А. Старая записная книжка. Изд-во писателей в
Ленинграде, 1929.
Гаевский В. Пушкин и Кривцов. — «Вестник Европы», 1887, №12.
Г а р ш и н Е. Русско-французский писатель. (Критико-биографический
этюд о Ксавье де А1естре). — «Живописное обозрение», 1887, № 48.
Г а с т ф р е й н д Н. Товарищи Пушкина по имп. Царскосельскому ли-
цею, т. I—III. СПб., 1912—1913.
Герцен А. И. Сочинения в 9 томах, т. IV. М., Гослитиздат, 1956.
Гершензон М. О. Декабрист Кривцов и его братья. М., изд-во Са-
башниковых, 1914.
Гершензон М. Декабрист Кривцов. Изд. 2-е. Берлин. 1923.
Гоголь Н. В. Письма, т. IV. Ред. В. И. Шенрока. Пб., 1901.
Греков Б. Д. Тамбовское имение М. С. Лунина в первой четверги
XIX в. (Материалы к вопросу о разложении крепостной системы хозяйст-
ва). — В кн.: Б. Д. Греков. Избранные труды, т. III. М., АН СССР, 1960.
Грот Я. К. Пушкин, его лицейские товарищи и наставники. Статьи
и материалы. Изд. 2-е. СПб., 1899.
Дальний Б., Богданов Д. Державин в Тамбове (1786—1788).
Тамбов, «Тамбовская правда», 1947.
Декабрист М. С. Лунин. Ред. и прим. С. Я. Штрайха. Пб., 1923:
Дельвиг А. И. Мои воспоминания. Издание Московского Публич-
ного и Румянцевского музеев, т. I. М., 1912.
Дельвиг А. А. Полное собрание стихотворений. Под ред. Б. То-
машевского. Л., «Советский писатель», 1934 (Б-ка поэта. Большая серия).
Дети Пушкина. — «Изв. книж. магаз. т-ва М. О. Вольф по литературе,
наукам и библиографии». Новости литературного мира, 1913, № 4.
Дирин С. П. История лейб-гвардии Семеновского полка. СПб,. 1883.
Дневник В. К. Кюхельбекера. Ред., введение и прим. В. Н. Ор-
лова и С. И. Хмельницкого. Л., 1929.
Доброхотов Б. В. А. Н. Верстовский. Жизнь, литературная
деятельность, оперное творчество. М. — Л., Музгиз, 1949.
170
Долгоруков П. Российская родословная книга, ч. I—IV. СПб.,
1854—1857.
Дочери поэта А. С. Пушкина. — «Петербург, газета», 1912, № 28,
29 января.
Дубасов И. А. Потомки Пушкиных. — «Литература в школе»,
1961, № 6.
Дубасов И. И. Очерки но истории Тамбовского края, вып, 1—5.
Тамбов, 1883—1897.
Д у р ы л и н С. Н. «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова. М.,
Учпедгиз, 1940.
Жихарев СП. Записки современника. Ред., ком мент, и вступ. статья
С. Я. Штрайха, т. I. М.—Л., «Асаёегтпа», 1934.
Жуковский В. А. Письма к Н. И. Кривцову. — В кн.: Отчет имп.
Публ. б-ки за 1892 г. Прилож. Пб., 1895.
Жуковский В. А. Стихотворения, т. I. М. — Л., Гослитиздат, 1959.
Заграничные исторические новости. Новая биография Ксаверия де
Местра. — «Исторический вестник», 1892, № 5.
Зильберштейн И. Парижские находки. Дневник Аннет Олени-
ной. — «Огонек», 1966, № 49, 4 декабря.
Иванов Л. Тамбовский театр после Державина. — «Тамбовская
правда», 1968, 14 августа.
Иванов М. М. История музыкального развития России, т. I. СПб.,
1910.
Из архива Гончаровых. Публикация и комментарии Д. Благого и
Т. Волковой. — «Летописи Гос. Литературного музея». Книга первая.
Пушкин. М., 1936.
Из семейного прошлого предков Пушкина. Публикация П. Н. Люб-
линского. — В кн.: Литературный архив. Материалы по истории литера-
туры и общественного движения, т. I. М.—Л., АН СССР, 1938.
Известия Тамбовского общества изучения природы и культуры мест-
ного края, 1925, № I.
Илешин Б. Поэт Е. А. Боратынский. Тамбовское книжное издатель-
ство, 1961.
Калашников Д. В. Край родимый. Издательство «Тамбовская
правда», 1959.
Карамзин Н. М. Письма к Н. И. Кривцову. — В кн. Отчет, имп.
Публ. б-ки за 1892 г. Прилож. Пб., 1895.
Карамзин Н. М. Письма к Н. И. Кривцову. — В кн.: М. Погодин.
Н. М. Карамзин по его сочинениям, письмам и отзывам современников.
Материалы для биографии, ч. II. М., 1866.
Кривцов Н. И. Письма к матери. — «Русский архив», 1908, № 10.
Л е в а ш е в а О. А. Н. Верстовский. (К 150-летию со дня рождения). —
«Сов. музыка», 1949, № 6.
Л е р н е р Н. О. Новонайденное письмо Пушкина (Пушкин и Тол-
стой-«Американец»). — В кн.: Пушкин и его современники, вып. IV.
СПб., 1911.
Л е р н е р Н. О. Потомство Пушкина. — «Биржевые ведомости», утр.
вып., 1916, № 15422, 5 марта.
Лернер Н. О. Труды и дни Пушкина. 2-е изд. СПб., 1910. «Литера-
турное наследство», т. 58, 1952; т. 59, 1954.
Лише веки и В. Шпион короля, фрейлина императрицы. — «Неде-
ля», 1966, № 42.
Лобанов-Ростовский А. Б. Русская родословная книга, т. 1 —
III. СПб., 1873.
171

Майков Л. Н. Наталья Кирилловна Загряжская. — «Русский вест-
ник», 1895, № 1.
Майков Л. Н. Пушкин. Биографические материалы и историко-ли-
тературные очерки. СПб., 1899.
Манзей К. История лейб-гвардии гусарского полка. 1775—1857.
СПб., 1859.
Мартынов Б. Журналист и издатель И. Г. Рахманинов. Тамбов,.
1962.
Мей л ах Б. Вопросы литературы и эстетики. Сборник статей. Л.„
«Советский писатель», 1958.
Мей л ах Б. С. Пушкин и его эпоха. М., Гослитиздат, 1958.
Модзалевскин Б. Л. Анна Петровна Керн. Л.. 1924.
М о д з а л е в с к и й Б. Л. Записки В. П. Зубкова. СП'. 1906.
Модзалевскин Б. Л. К истории «Зеленой лампы». — В кн.: Де-
кабристы и их время, т. I. М., 1927.
М о д з а л е в с к и и Б. Л. Пушкин. Л., «Прибой», 1929.
М од з а л е в с к и II Б. Л. А. А. Пушкин. Некрологическая заметка. —
В кн.: Пушкин и его современники, вып. XIX—XX. Пг., 1914.
М о д з а л с б с к и и Б. Л. Роман декабриста Каховского. Л., ГИЗ,
1926.
Модзалевскин Б. Л., Муравьев М. В. Пушкины. Родословная
роспись. Л., АН СССР, 1932.
Муравьев-Апостол М. И. Воспоминания и письма. Пг., 1922.
Наследство А. С. Пушкина — «Живое слово», 1913, № 25, шсчь.
Н еч к и н а М. В. А. С. Грибоедов и декабристы. М., 1947
Нечкина М. В. Движение декабристов, т. I—II. М., АН СССР.
1955.
Нечкина М. В. Пушкин и декабристы. М., «Правда», 194*.
Новосельский А. А. Борьба Московского государстьл с \атара-
ми в первой половине XVII века. М., 1948.
Н о р ц о в А. Н. Материалы для истории тамбовского, пензенского и
саратовского дворянства, т. I. Тамбов, 1904.
Окунь СБ. Декабрист М. С. Лунин. Л., изд. ЛГУ, 1962.
«Остафьевский архив князей Вяземских». Под ред. и с прим. В. И..
Саитова, т. II. СПб., 1899.
«Остафьевский архив кн. Вяземских», т. V, вып. 2. Под ред. и с
прим. П. Н. Шефера. СПб., 1913.
Отчет Московского Румянцевского музея за 1914 год. М., 1916.
Павлов Н. Ф. Письма к Б. Н. Чичерину. (Двусторонняя перепис-
ка). — Ученые записки кафедры рус. литературы Моск. обл. пед. инсти-
тута им. Н. К. Крупской, вып. 2, 1939.
Памяти исторического прошлого Нарвского кавалерийского полка.
СПб., 1897.
Песни и романсы русских поэтов. М. — Л., «Советский писатель», 1965.
Николай П о л е в о й. Материалы по истории русской литературы и
журналистики тридцатых годов. Ред., вступ. статья и комментарии
Вл. Орлова. Л., 1934.
Попова О. История жизни М. Н. Волконской. — «Звенья», III—IV.
М„ 1934.
Прототип Дубровского. Из неопубликованных воспоминаний со-
временника Пушкина. — «За индустриализацию», 1937, № 33, 10 февраля.
Пузанов. История лейб-гвардии гренадерского полка. СПб., 1875.
Пушкин А. С. Полное собрание сочинений, т. I—XVII. М.—Л.>
АН СССР, 1937—1959 (все цитаты из произведений и писем Пушкина
приведены по названному изданию).
172
Пушки н. Собрание сочинений., т. I—VI. Под ред. С. А. Венгерова.
СПб., Изд. Брокгауза и Ефрона, 1907—1915 (Б-ка великих писателей).
Пушкин в воспоминаниях и рассказах современников. Ред., вступ.
статья и прим С. Я. Гессена. Л., Гослитиздат, 1936.
Пушкин в воспоминаниях современников. Л., Гослитиздат, 1950.
Пушкин. Исследования и материалы, т. I. Л., изд. Ин-та русской
литературы АН СССР (Пушкинский дом), 1956; т. II, 19.58.
П у ш к и н и его современники. Материалы и исследования, вып.
III. СПб., 1905; вып. IV, СПб., 1906.
Пушкин и Кривцов по неизданным материалам. — «Вестник Ев-
ропы». 1887, № 12.
Пушкина Н. А. (внучка Пушкина). Некролог. — «Известия книжн.
магаз. т-ва М. О. Вольф по литературе, наукам и библиографии»,
1915. № 7.
Пушкинские места Советского Союза. Л., 1963.
Пущин И. И. Записки о Пушкине. Письма. М., Гослитиздат, 1956.
Разные заметки о Пушкине. (Из записных книжек). — «Русский ар-
хив», 1899, № 6.
Род князей Голицыных. Сост. Н. Н. Голицын. СПб., 1892.
Россия. Полное географическое описание нашего отечества. Под. ред.
В. П. Семенова, т. 11. Среднерусская область. СПб., 1909.
Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты. Подгот. к
печати и коммент. М. А. Цявловскин, Л. Б. Модзалевский, Т. Г. Зенгер.
Л., 1935.
Руммель В. В. и Голубцов В. В. Родословный сборник русских
дворянских фамилий, т. I—II. СПб., 1886—1887.
Русские деятели в портретах, изданных редакцией «Исторического
7курнала». — «Русская старина». 2-е собр. СПб., 1886.
Сабуров Я И. Н. И. Кривцов. — «Русская старина», 1888, де-
кабрь.
Сафонович В. И. Воспоминания. — «Русский архив», 1903, №1—5.
Сборник биографий кавалергардов. 1826—1908. СПб., 1908.
СвербеевД. Н. Записки... (1799—1826), т. 1—11. М., 1899.
Семеновское дело. — В кн.: Декабристы. Сборник материалов. Л.,
1926.
Семья Пушкина. — «Новости дня», 1899, № 5711, 22 февраля.
Серов А. В. Верстовский и его значение для русского искусства. —
В кн.: А. Н. Серов. Избранные статьи. Под ред. Г. Н. Хубова, т. И.
М., 1957.
Смерть А. А. Пушкина, сына А. С. Пушкина. — «Известия книж. магаз.
т-ва М. О. Вольф по литературе, наукам и библиографии», 1914, №8—9,
август—сентябрь.
Соллогуб В. А. Воспоминания. СПб., 1887.
Стасов В. Воспоминания о моей сестре. — «Книжки недели», 1896,
№ 1.
С т е п а н ов М. Жозеф де Местр в России. — «Лит. наследство»,
т. 29—30, 1937.
Сын Пушкина. — «Наше время», 1899, № 22.
Т а р а с ю к А. Шпага Николая Голицына. — «Музыкальная жизнь»,
1967, № 2.
Тимирязев Ф. И. Страницы прошлого. — «Русский архив», 1884,
№ 2.
Толстой С. Л. Федор Толстой — американец. М„ 1926.
Тучков а-0 гарева Н. А. Воспоминания. М., ГИХЛ, 1959.
Фонтов. Воспоминания. Лейпциг, 1862.
173

Фриденберг А. Пушкин и Верстовский. — «Сов. музыка», 1949г
№ 6.
Хвощи иск а я Е. Ю. Воспоминания. — «Русская старина», 1897,,
март.
Хрущев И. П. Одна из воспетых Пушкиным. — «Южный край»,
1899, № 6371, 18 мая.
Цявловская Т. Г. и Л. А. М андрыкин а. Растространение
вольнолюбивых стихов Пушкина Кавериным и Щербининым. — «Лит.
наследство», т. 60, кн. 1, 1956.
Ц я в л о в с к и и М. А. Книга воспоминаний о Пушкине. М., «Мир».
1931.
Ц я в л о в с к и й М. А. Летопись жизни и творчества А. С. Пушкина,
т. I. М., АН СССР, 1951.
Черменский П. Н. Прошлое Тамбовского края. Тамбовское книж-
ное издательство, 1961.
Чичерин Б. Н. Воспоминания. Московский университет. Вступ.
статья и прим. С. В. Бахрушина. М., изд-во Сабашниковых, 1929.
Ч ич е р и н Б. Н. Воспоминания. Москва сороковых годов. Вступ.
статья и прим. С. В. Бахрушина. М., изд-во Сабашниковых, 1929.
Чичерин Б. Н. Из моих воспоминаний. По поводу дневника Н. И.
Кривцова. — «Русский архив», 1890, № 4.
Чичерин Б. Н. О приготовляющемся к изданию окончании поэмы
«Русалка» Пушкина. (Письмо в редакцию). — «Русские ведомости»,
1897, № 29, 29 января.
Ш е н р о к В. И. Материалы для биографии Гоголя, т. I—IV. М.„
1892—1897.
Штрайх С. Я. Брожение в армии при Александре I. Пг., 1918.
Щеглов Н. Новое о Пушкине. СПб., 1902.
Щербачев Ю. Н. Приятели Пушкина — Михаил Андреевич Щер-
бинин и Петр Павлович Каверин. М., 1913.
Я к у ш к и н В. Е. Александр Сергеевич Пушкин. Из черновых его бу-
маг. — «Русская старина», 1887, сентябрь.
СОДЕРЖАНИЕ
Вместо предисловия
Об одной ошибке поэта
Тамбовская бабушка и ее родня
Два губернатора
Громобой и Ивнков Журавль
Клеветал ли Сабуров?
«Товарищ и застольник» Евгения Онегина
Семейство Полторацких
Бакунина в Рассказове
Архаровцы
«Не пропадет ваш скорбный труд...»
Там, где родилась Наталья
Под одной обложкой
Обитатели Мары
«А дружба, дружба!»
Сестры Вадковские
В степной глуши
Американец едет в Тамбов
Дубровский, мосье Трике и другие
«...Ваш несравненный перевод»
«Слушали мы с наслаждением...»
«Машка и Сашка»
«Но пусть мой внук...»
Заключение ....
Примечании
*

ИБ № 616
Николай Михайлович Гордеев,
Владимир Павлович Пешков
ТАМБОВСКАЯ ТРОПИНКА К ПУШКИНУ
Издание второе, и с п р а в л е н н н о е
Редактор Р. В. Воротникова. Художник Н. Д. Семенихин. Художественный ре-
дактор Г. Д. Попов. Технический редактор Т. И. Селютина. Корректор С. В. Бей-
ман.
Сдано в набор 23/Ш 1978 г. Подписано з печать 23/У1 1978 г. ЛЕ07411. Фор-
мат 60х84,/|б. Бумага № 2. Усл. печ. л, 10,23. Уч.-изд. Л. 9,09. Тираж 50 000 экэ
Заказ № 2537. Цена 40 коп. Центрально-Черноземное книжное издательство,
г. Воронеж, ул. Цюрупы, 34. Областная типография Управления издательств
полиграфии и книжной торговли, г. Воронеж, ул. 20 лет Октября, 73а.
V