/
Author: Гадзяцкий С.С.
Tags: география история историческая география история карелии карелия
Year: 1941
Text
С ГАДЗЯЦКИЙ
К А Р ЕЛ Ы
КАРЕЛИЯ
В НОВГОРОДСКОЕ
ВРЕМЯ
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ К-Ф ССР
С. 'ГАДЗЯЦКИЙ
КАРЕЛЫ
КАРЕЛИЯ
В НОВГОРОДСКОЕ
ВРЕМЯ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО КАРЕЛО-ФИНСКОЙ ССР
ПЕТРОЗАВОДСК
19 4 1
I. ТЕРРИТОРИЯ ПРИРОДНЫЕ УСЛОВИЯ
Земли, лежащие по западному берегу Ладожского озера, на пе-
решейке между Ладожским и Онежским озером и частично на
восток от него, видимо были той территорией, на которой в среде
исконнего населения зародились и оформлялись элементы карель-
ской культуры. Иначе говоря, карелы были исконными насельни-
ками указанной территории — являлись ее автохтонным населением.
В буржуазной науке, занимавшейся изучением «финно-угорских»
народов, было высказано много противоречивых мнений о месте
первоначального обитания карелов. Так например, полагали, что
карелы населяли берега Белого моря, откуда переселились к Бот-
ническому заливу, а от последнего перешли на берега Ладожского
озера;1 указывали на среднее Поволжье, как место откуда карелы
откочевали в Приладожье; 1 2 3 считали, что карелы жили в Заволочьи,
будучи вытеснены славянами из земель, простиравшихся на юг
от Ильменя, з и т. д. и т. д. Нет надобности перечислять эти
взаимно исключающие гипотезы и предположения; они явились
следствием господствовавшей в буржуазной науке теории мигра-
ции, т. е. теорий переселения народов, расселения их из древней
общей прародины.
Если мы обратим внимание на такой чрезвычайно интересный
памятник, каким являются наскальные изображения Онежского
озера, то увидим среди них многочисленные изображения лосей,
лебедей, гусей., Лось, лебедь и гусь, наряду с медведем, волком
и некоторыми другими животными несомненно являлись тотёмаШГ
предков карелов. Эти животные встречаются нам в качестве свя-
щенных животных и в Калевале. Отсюда мы можем заключить,,
что наскальные изображения сделаны предками карелов.
Это наблюдение тем более примечательно^ что наскальные
изображения восходят к глубочайшей древности. Следует отмё^
тить, что подобные изображения, помимо скал~Бесова носа и Пери
1 Castren Ethnolog. Vorlesungen uber die Altaisch. Volker. 1857, s. 144—147.
2 К e п п e н Ф. Материалы к вопросу о первоначальной родине и перво-
бытном родстве индо-европейского и финно-угорского племени.-—Ж.М.Н.П.
1886, август, стр. 216—217.
3 В е с к е М. П. Славяно-финские культурные отношения по данным языка.
Казань, 1890, стр. 15.
1*
/Г .
1 носа на Онежском озере, находятся также на камнях у порога
Шойрукша на реке Н7~Выг. *
Хинные археологии указывают, что в эпоху, так называемого
ц|«каменного века» в пределах отмеченного нами изначального место-
J ирёбьшания^кЗрелов была распространена особая культура, для ко-
/иторой характерны орудия, украшенные вырезанной доловой медведя,
у// или высеченной головой лося. Такие каменные орудия были найдены
/ | в пределах бывшей Олонецкой губернии. 1 2
ц/ На автохтонно1С1ть карелов <в 'Пределах нынешней Карело-Фин-
ежой республики и западногю! побережья Ладожского озера ука-
зывает и д^арельский эпос. Калевала содержит в себе отзвуки
чрезвычайно древйих~общёственных отношений, восходящих к ран-
ним этапам родовог^дсдроя. Между тем совершенно очевидно, что
она сложилась в~пределах Карелии и Финляндии. На это указы-
вает природа, отраженная в рунах—море, реки, “водопады, болота,
пески, камни, лес, животный мир, туманы __морозы ишюлярный
мрак, характерные~~для северного края. На то же указывают и гео-
графические названия, правда7“ониПнесколько неустойчивы ив раз-
личных вариантах различны, но во- всяком случае, совершенно не-
сомненно, что Т1охьела отожествляется в Калевале с Лапландией,
или точнее с Кольским полуостровом, поскольку Похьела является’
синонимом ТурыКТёрского берега' —- —
В настоящее время можшГсчитать выясненным, что некоторые
руны_брл£е раннего происхождения, в том числе те, в которых вы-
ступает сампо возникли в северной половине восточной Карелии.3
С другой^стороныТприходится предполагать, что некоторые руны
возникли в южной Карелии, так как Калевала говорит о дубе, при-
давая ему к тому же значение священного дерева. Как известно,
в настоящее время граница распространения дуба проходит не-
сколько север неедТенинграда, однако, можно предполагать, что в
прошлом roFm?T^ на север. 4
1 Л и н е в с к и й А. М. К вопросу о петроглифах Карелии. Сборник
ЛОИКФУН, вып. 1, Л., 1929, стр. 54; Краевед. «Новые» наскальные изобра-
жения в Карелии. — Карело-Мурманский край, 1927 г., Ks 7—8, стр. 10—11.
Л и и е в с к и й А. М. Петроглифы Карелии, Изд. 1939.
2 Барсов Е. В. Об олонецких древностях.—Древности. Труды Московск.
Археологическ. О-ва, т. VII, М., 1878, стр. 215. И. Р. А с п е л и н. Основы
Финско-Угорской археологии. Гельсингфорс. 1875. — Вести. Об-ва Древне-Русского
Искусства. М., 1876, № 11—12, стр. 88. Относительно расселения еми следует
указать, что в литературе долго господствовала точка зрения, высказанная
Шегреном. По мнению Шегрена емь обитала еще в XII веке около Онежского
озера и в Заволочьи — и лишь потом отселилась в Финляндию, Мнение Ше-
грена основано на неправильном толковании одного места~~ЕГ~уставе Святослава
Ольговша 1137 года и на сомнительном раскрытии географических названий,
которые с меньшей' натяжкой можно объяснить исходя из словаря языка коми.
О последнем см. у М. П. Веске. — Славяно-финские культурные отношения
ио данным языка. Казань, 1890, стр. 8—10.
3 А л ы м о в В. К- Что такое «Сампо»? Советская этнография, 1937 г.,
№ 1, стр. 160.
4 К еппен Ф. Материалы к вопросу о первоначальной родине и перво-
бытном родстве индо-европейского и финно-угорского племени Ж.М.Н.П.,
1886, август, стр. 216.
I. Территория, природные условия
5
.Подтверждением предположения о карельском происхождении
ряда рун Калевалы, и в частности предположения о южно-карель-
ском происхождении некоторых ее частей, является факт записи
за последние годы в ,южной и средней Карелии значительного числа
рун, имеющих весьма архаичный”характерГ
Обращаясь к анализу географических названий западного При-
ладожья, территории между Ладожским и Онежским озером и
восточного побережья последнего так же увидим, что масса рек,
озер, урочищ и поселений носят .названия, данные ;им карелами.
Какизвёстно7~пришельцы обычно усваивают и сохраняют геогра-
фическую номенклатуру коренного населения; очевидно карелы и
были таким' коренным населением'.
Западнымисоседямикарелов невидимому с незапамятных вре-
мен, была емь. Юго-западную границу составляли берега финского
залива от района Выборга до устья Невы, последняя составляла
южный рубеж.
Археологические наблюдения показывают, что южное при-
брежье Ладожского озера разделялось речением Волхова на две
части, из которых западная представляется пустынной, не имею-
ЩётГ курганов и других археологических памятников, в то время
как в о сточная сохранила многочисленные следы поселений.1
В свою-очередь курганы, находящиеся " "на восток от Волхова
разделяются на два типа, различающихся,, как по способам
погребений, так"и по виду находимых в них предметов. Один из^
них, встречающийся в районе Волхова, повидимому принадлежал
ильменским славянам, ~другби7'~распространенный по всему про-
странству южного"" Приладожья на восток от Волхова, следует
считать вепскймГТТаходаШ^онет в курганах позволяют датировать
Йх XI ~вв. Отсюда мы можем заключить, что в это время,
южными соседями,карелов были вепсы, и появившиеся среди по-
следних ильменские славяне.1 2 **
Тассё1юние вепсов в восточной части южного Приладожья,
в районе Свири и южного Прионежья подтверждаетсянаблюде-
ния/№Г~надгеографическими названиями. ~~~
’"“ТеоВрафическ!^ этого района можно считать чисто
венскими по происхождению, что несомненно свидетельствует
о древности венских поселений. Таким образом, можно"'считать,
что 'Тбжнымисосёдями"карелов вепсы были не только в VIII—XI в-в.,
но и значительно~~ранБшё7~~ " ~ ~ '
г-ТТавостюке естественной границей расселения карелов был
водораздел между бассейнами Онежского озера и р, Онеги.
Лежавшее восточнее этого водораздела «Заволочье» было насе-
лено «заволочекой. чудью», которая, следовательно, и являлась
восточными соседями карелов. ' '
1 Бранденбург Н. Е. Курганы южного Приладожья. СПБ. 1895,
стр. 1.
2 Бранденбург Н. Е. Курганы Южного Приладожья. СПБ. 1895,
стр. 3—5, 90—93; ср. Бранденбург Н. Е. — Старая Ладога, стр. 16—18.
6
Гадзяцкий
HaoKOWbKio можно' судить, тйрмий «занолочскйя чудь» являлся
чисто географическим названием и имел в этническом отношении
собирательное значение, т. е. термином «заволочская чудь» назы-
валось население «Заволочья» различное по племенному составу.1
Сохранившиеся в Обонёжьи предания указывают на движение
вепсов в Заволочье под напором карельского и русского насе-
ления. 1 2 3 Следовательно, можно предполагать, что восточными со-
седями карелов были те же вепсы. -
' Как мы 'ТказалиТПвёпсы были" сдвинуты напором карельского
и русского населения. Этот напор, или лучше сказать, стремление
карелов раздвинуть границы своего расселения, развивался осо-
бенно сильно в ^еве^ном, северо-восточном и северо-западном на-
правлении. Ниже мы рассмотримГ'Это-уг.вижение более Подробно,
здесЬ~отметим лишь, что потоки карельских выходцев сталки-
вались в первую очередь, с ^саамским населением. Земли, примы-
кающие к юго-западным берегадГ~Бёлого~ моря, сохранили в своих
географических названиях многочйслешшё~следы пребывания в них
саамского (лопарского)___населения и, то же время, те же гео-
графические названия указывают на существование здесь карелы
ских поселений. Движение карелов на север, достигнув берегов
Белого моря, выделило новый поток который, продвигаясь вдоль
берегов, на восток, доше^Г~до~ПЁ1Йзовьёв~Д2еверной: Двины. 8
Первоначальная же, направл5гешаяс^11^^евёр-карёль^кая волна
перекинулась на Кольский полуостров. 4 z ~ “—-
В северо-западном направлении карелы продвинулись до Ботни-
ческого залива, где письменные источники знают их с конца
IX века, но где они появились, надо^^олщшгь^^^^
'"раньше.5
Движение карелов в северо-западном направлении сделало их
соседямкщшведов и. норвежцев.
Само собой разумеется, что никакого строгого разграничения
территорий не существовало. На стадии родового- строя можно
говорить лишь о районе преимущественного расселения карелов,
вокруг которого широкой полосой тянулись пространства со сме-
шанным__населением. Такое смешанное в этническом ^отношении
население было особенно характерно для тех 6краин~карёльского
мира, куда особенно энергично устремлялось переселенческое
движение, а устремлялось qho следуя по ли’нии наименьшёго~сБпро-
тивления, т. е. двигаясь ноыгроторенным дорогам.
Дикая природа, в изобилии наделившая северный край непро-
ходимыми лесами^и болотами, и примитивны^ средства передви-
1 Огородников Е. К. — Прибрежья Ледовитого и Белого морей с их
притоками по книге Большого чертежа. СПб., 1875, стр. 57-—58.
2 Чудские памятники и предания о «панах»—Памяти, книжка Олон. губ.
па 18G7 г. Петрозаводск, 1867, отд. III, стр. 111.
3 Огородников Е. К.—Прибрежья Ледовитого и Белого морей, стр. 52.
4 Огородников Е. К. — Мурманский и Терский берега по книге
Большого чертежа СПб, 1869, стр, 74.
5 Крохин В. — История карел. — Русская Старина 1907, август, стр. 356.
L Территория, природные условия
7
жения делали водные, пути..единственными, или почти единственно-^
ёоУьюж^^ сообщения. Действительно, o^CHOBHbie~~~nyTiT
древнёиГКарелии проходили подсистеме многочисленйых~рекДГ^зер7~
£ак составлявших бассейны Онежского и ~ ЛадожскогоозёрД та и
тяготевших к Финскому заливу; в районе от Выборгского' залива
^до"""устья Невы^ к северо-восточной части Ботнического залива и, _
^собеВйБТЛГК^арельскому’и Поморскому берегам Бёлшю~Люря7ЛТ~К~~
^западным и юго-западным его берегам от^Кандалакскои губы
до устьяОнегш^ ~ ~ -----——
” Потаого-запад ной границе древней Карелии проходил знамени-
тый путь «из Варяг в Греки»., по которому варяги совершали
походы в Византию. Часть этого пути, тянувшаяся вдоль севером
восточногКЛ^ерега-Финского залива. а зятем шщДЗ£ве_и_Ладож-
скому озеру др устья Волхова, пролегала в непосредственной бли-
зости к~местам расс'ёлёния~~карелов, Из Ладожского озера шел
и другой чрезвычайно важный путь международного значения —
Йутьдщ_ваду,к.
Используя бассейны рек Сяси и Мологи этот путь соединял
Ладожское озеро с Волгой.1
Другой путь на Волгу шел по р. Свири, через Онежское озеро,
по реке Вытегре до озерд_Маткр; через небольшой волок дуть
переходил в озеро Ковжеское и- реку Ковжу, впадавшую в Шексну?^
.Названные путТГСтроходйли за пределами карельской территории
или по ее окраинам, поэтому хотя они и имели важное значёние'
для карелов, но "всеюке еще "большее значение имели пути прожГ
'ТЗвшие по щамойГКарелии. ~ ~~ ~
г 'Таким' путем был ’путь из Онежского озера, в, Заволочье,
имевший в свое время огромное значение для новгородцев, так
как связывал Новгород с отдаленными колониями. Он подымался*
вверх по реке Водле, затем переходил в ее приток реку Мышьи
Черевы, ко'Лэрая “волоком была связана с озером Волок и выте-
йюЩей из него рекой Волощей; дальше путь шел по реке Поче
в Кенозерр и через, реку Кену в реку Query.1 2 3 ’
Очень, важен был путь, соединявший Онежское о'зеро) с По-
морьем. Он начинался в северной части озера близ места, Дде
йпбЪледствии возник Повенец, и шел через Маткозеро к реке Выг.4
Поморье было связано с Ботническим заливом путем, подни-
мавшимся по реке Кеми и ее притокам и через волок попадавшим
на реки бассейна р. У лер. Та же р. Улео, или вернее, ее верхние
притоки служили- путем из Ладожского озера к Ботническому
заливу. Верхние притоки р. Улео сближаются с притоками озер^д
1 Загоскин Н. П. — Русские водные пути и судовое дело в_______до-
Петровской России. Казань, 1910, стр. 144—146. -
2 Там жК стр. 148—1497 ~ -----------
3 Ильинский А. К.—Гор. население Новгор. обл., ЖМНП, 1876, июнь,
стр. 263—264; Барсов Н. П. Очерни русской исторической географии. Вар-
шава, 1885, стр. 225, прим. 53.
4 Савич А. А. — Соловецкая вотчина XV—XVII вв. Пермь, 1927, стр. 26.
8
Гадзяцкий
11иэлисъярви, которое является северной частью Сайменского бас-
сейна; отсюда в Ладожское озеро существовало два пути: один
по (Вуоксе, другой из озера Пюхяярви на реки, впадающие в Ладогу
в северной части.1
Вуокса служила также внутренним карельским путем, соединяв-
шим Ладожское озеро с Выборгским заливом, так как в прежние
времена Вуокса изливала часть своих вод в Выборгский залив
протоком, протекавшем через озеро Юливези. Есть сведения, что
этим путем пользовались еще в XVI веке.
Наконец, следует отметить, что ЛаДожское озеро, подобно
Онежскому, было также непосредственно связано водными путями
с Поморием.1 2 3
Лакимобразом природа предоставила карелам развитую и удоб-
ную систему водных путей сообщения, сыгравших важную роль
в экономической и политической истории Карелии.
Обилие вод имело существенное значениё^и в другом отно-
шении, так как таи^о рыбные богатства. Еще более важно было
обЙЛЙё'^ЖюГщверей и птиц, водившихся необозримых лесах.
Охота на них не только доставляла мясо для питания населения,'
но шкуры, и, что особенно вджно, меха, представлявшие большую
цшщсх1ьЩ1Дя^обмена. ' ~—
К числу благоприятных естественно-исторических условий Ка-
релии следует отнести также наличие легкодоступной озерной
и болотной „железной руды. * ' " “ '
Наконец климатические и почвенные условия делали воз-
можным земледелие почти повсеместно и, особенно в ОбонежьИ.
Вместе с тем, природа Карелии, содержавшая естественные
богатства, необходимые для жизни человека, не легко их ему
отдавала. От человека требовалась большая энергия, настойчивость
и разносторонние способности. Без них невозможно было добыть
даже минимальные средства для существования. Охота в беско-
нечных диких лесах среди бесчисленных озер (и непроходимых
болот, лов рыбы в бурных потоках карельских рек, на больших
озерах с их ветрами и бурями, на суровых северных морях, с пла-
вающими льдами, К^темной полярной ночью, все^это требовало
мужества, отваги, настойчивости и выдержки. Сооружение забо-
ров на порогах каменистых пото^Шв^дртяглюва рыбы, когда .человек
с примитивной техникой боролся с необузданной стихией север-
ных рек и побеждал ее, являет собою быть может, один из ярчай-
ших примеров большой смелости и совершенно исключительного
упорства. Упорства и выдержки требовало и земледелие в усло-
виях бедных почв, короткого лета, внезапных заморозков. ^т~т"
Борьба с^дикой природой' ковала сильныё-тхарактеры. Муже-
ственный, отважный и упорный нарбд~форм1ировала суровая страна.
1 Крохин В. — История карел. —Русская Старина, 1907, август, стр. 353.
2 Крохин В. — История карел.. — Русская Старина, 1907, сентябрь, стр. 587.
3 С а в и ч А. А. — Соловецкая вотчина XV—-XVII вв. Пермь, 1927, стр. 26—31.
I. Территория, природные условия
9
Эти черты характера, воспитанные производственной деятель-
ностью, оказывались и в борьбе с пришельцами. Веками сражались
карелы с врагами, варягами, позже шведами и покоренными ими
йлеменами“ защищая от втущжений свою родину, не покидая~ее'
иПТё покоряясь врагу. Труднд^~борьба~с~'северной природой" тре-
бовала напряжения и развития не только сил, но 11р^ностороннйх'
способностей. Драгоценным ^цпа?^ятайком одаренности народа
являегЕж'^Калевала — эпос, подучивший^ мировую~^зйёстност^и
являющийся культурным' достоянием всего человечё^таа7";НорД"ЗИа
тежным',~ТпГше' случайным,, стечением дбстоятёльста~является то;
*чтоименновКарелии сохранился и„жёскии^наро^ыи^эт^”^
былинъ1щьДшщхы.рях-воинах и богатырях-пахарях. Это Северный
богатырь ратай пашет в былине, когда у него ~ *
I «... сошка поскрипывает
" Омешики по камешкам поскыркивают»
Не в степи, а в бескрайних Карельских лесах работает он,
4“--------------------------------------------------'------’
«Коренья, каменья вывертывает.
Сосенки да елки в борозду валит».1
1 Г и л ь ф е р д и н г, II, 7,
/II. СЛЕДЫ ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
Предки карелов, в глубоком прошлом прошли- те же этапы раз-
вития, какие мы наблюдаем в истории доклассового общества
вообще. Так как рассмотрение развития общественных отношений
у карелов в эпоху родового строя не входит в наши задачи,
мы позволим себе ограничиться лишь указанием на те отголоски
процессов, некогда происходивших в недрах родового общества,
которые звучат до наших дней в рунах великой Калевалы. Как и
всякий другой эпос, насчитывающий много веков своегсГсущесгво-
вания, Кадевала отразила и сохранила черты, характерные для
разных момедтов развития той народности, которая ее создавала.
Этой особенностью КаЛеваЛБГМБГбёичас и воспользуемсяЛТожалуй,
наиболее глубокая древность сказалась в нескольких стихах
в конце 12-й руны: Лемминкёинен, закляв "своих врагов, пощадил
старого слепого пастуха. Пощаду он мотивировал словами:
) /Скверен ты и без заклятий
//Ты еще когда был молод,
/ / Пастухом был самым злобным,
/ / Деток матери ты портил
/ [ И сестер родных срамил ты.. .1
Пастуха он таким образом обвинял в кровесмесительстве.
Можно догадываться, что в этом эпизоде отразилось осуждение
более молодым поколением Лемминкейнена изжитых уже форм
кровнородственной семьи. Характерной чертой этих строк является
и то, что пастух представлен стариком. Другим отзвуком эпохи
-кровнородственной семьи, можно считать в Калевале обращение
'подружек невесты" кГПжениху в свадебных песнях, вошедших
в 22 руну. Подружки обращаются к нему со словами «женишок,
мой милый братец», причем эта формула остается неизменной,
повторяясь~нёскблько раз.1 2
Как известно, обрядовая песня является одной из наиболее
древних форм фольклора, она возникает ранее эпоса и, следова-
тельно, отражает очень древние явления.
1 Калевала. Перевод Д. Бельского, М., 1915, стр. 84.
2 Т а м же, стр. 162.
I_____
II. Следы общественного строя древнейших времен
11
Энгельс в «Происхождении семьи, частной собственности и
государства» указывает, что кровнородственная семья есть первая
^ступень семьи. В этой семье брачные группы разделены по пси7
колениям. так что все мужчины одного возраста являются
мужьями, а женщины женами., считаясь при этом цёжду~собой
братьями И сестрами.1
г^”Тагшм~образом“ мы встречаем в Калевале, а значит 1и у народа
сложившего руны, следы отношений, свойственных низшей ступени
дикости. —----------------
Пережитки более поздних форм группового брака выражены
в Калевале значительно отчетливее. лНе приводя всех примеров,
можно напомнить, отмечавшиеся уже в литературе о Калевале,
характерные эпизоды в „цикле рун о Лемминкейнене. Отправившись
свататься к Кюлликки на Саари он поступил в пастухи и пока
жил там
«Ни одна там не осталась,
Ни одна из дев невинных,
Чтобы onf ее не'обнящ
Не провел бы время с нею».1 2
S "I, ..— I
Тот же Лемминкейнен, спасаясь бегством от мести народа
Похьёлы, приехал на «остров неизвестный». Здесь он себя вел
так же, как и На Саари.3
Жена Лемминкейнена Кюлликки, уроженка Саари, поступает
подобным же образом. Однажды, когда Лемминкейнен запоздал
вернуться домой,
Тут, когда уж смерилось, ночью
На село пошла Кюлликки,
Где все девушки плясали
На село, к чужим, воротам,
Где играют молодцы,
Где красавицы танцуют».4
Свобода женщин и девушек, характерная для группового брака,
отразилась в обычае свободного выбора суженного. Вейнемейнен
отправляясь свататься в Похьёлу говорит
Не возьму девицу силой,
Против волн брать не стану,
Чтоб она тому досталась,
С кем она пойти согласна...5
Отмеченные отражения группового
более высоких форм семьи, поскольку в
брака содержат черты
них уже видно существо-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XVI, ч. 1, стр. 22—23.
2 Калевала. Перевод Л. Бельского. М., 1915, ст.р. 72 (руна 11). 1
3 Там же, стр. 231 (руна 29).
4 Т а м же, стр. 77 (руна 12).
5 Т а м же, стр. 132 (руна 18). Ср. Кагаров Е., Калевала, как устный
эпос родового общества. — Историк Марксист, 1935, т. 4, (44), стр. 67.
12
Г адзяцкий.
вание запрета браков между братьями и сестрами). Лемминкейнен
отправляется свататься на Саарй, где явно живут чужие ему
люди; такие же чужие женщины и девушки находятся и на
«неизвестном острове». В эпизоде с Куллерво, обольстившем
Сестру, что повлекло трагическую гибель обоих, существование
такого запрета выступает особенно ясно.1
Энгельс указывает, что введение запрета браков между братьями
и сестрами неизбежно повлекло возникновение родовой органи-
заций общества и что возникновение рода произошло на средней
ступени дикости. 1 2
, Вот, следовательно, к какому периоду восходят явления, отра-
женные в рунах о Лемминкейнене и Куллерво.
Развитие системы запретов на браки между родственниками,
исключавшее из числа возможных мужей и жен все больший
и больший круг лиц, повлекло к образованию экзогамных родов.
Экзогамный род, т. е. такой род, в котором члены его могут
вступать в брак только с лицами другого рода, отражен в Кале-
вале очень ярко. Уже Кастрен обратил внимание, что герои Кале-
валы стремились непременно получить жен из народа Похьёлы,
несмотря на то, что отношения с похьёландцами носили враждеб-
ный характер. Эти поездки за невестами, сопряженные с 'большими
опасностями, сделались для Героев Калевалы неизбежными, по-
скольку жениться в пределах своего рода они, очевидно, не могли.
Сказания о поездках с целью сватовства в Похьёлу Вейнемейнена,
Ильмаринена и Лемминкейнена отражают стадию экзогамного
рода.3
«При всех формах групповой семьи, пишет Энгельс, неизвестно,
кто отец ребенка, но известно, кто его мать... Отсюда ясно, что
раз существует групповой брак, то ' происхождение может быть
установлено лишь с материнской стороны, а поэтому при-
знается- только женская линия». 4
Соответственно род возникая, возникает, как материнский род.
В этом отношении Калевала дает ценные материалы. Герои ее ведут
свое происхождение по женской линии. О Вейнемейнене говорится:
Он от Ильматар родился
От родительницы Каве.
Ильмаринен называется сыном Локки, доброй хозяйки (руна 25). 5
1 Катаров Е. — Калевала, как устный эпос родового общества. Историк
Марксист, 1935, т. 4 (44), стр. 67.
2 Происхождение семьи, частной собственности и государства — Сочинения
Маркса и Энгельса, т. XVI, ч. 1, стр. 27 и 134.
з Штернберг Л. Я. Кастрен—алтаист и этнограф. — Памяти М. А. Ка-
стрена. Сб. Л., 1927, стр. 53.
4 Происхождение семьи, частной собственности и государства. — К- Маркс
и Ф. Энгельс. Сочинения т. XVI, ч. 1, стр. 26. Курсив Энгельса.
5 К а га р о в Е. Г. — К столетию «Калевалы» — Советский Фольклор,
1935, № 2—3, стр. 29.
II. Следы общественного строя древнейших времен
13
В ряде случаев Калевала повествует о рождении детей у де-
вушек. Так например упомянутая выше Ильматар, мать Вейнемей-
нена, говорит о себе:
«Я старейшая из женщин,
Первая из дев воздушных,
Мать древнейшая на свете». 1
Женщина в Калевале занимает высокое положение. Уважение
к'женщине вполне понятно, так как она стоит во главе рода,
является родоначальницей. Особенно характерна в этом отношении
Лоухи, хозяйка севера, которая созывает народ Похьёлы, воору-
жает его и встав во главе отряда отправляется в погоню за похи-
тителями Сампо (руна 43).
Матери тероев играют в Калевале очень большую роль, тогда
как об отцах почти ничего не говорится.
Герои спрашивают совета своих матерей, в случае опасности
обращаются к их помощи, несмотря на то, что сами обладают
могущественной силой заклинаний, дающей им власть над людьми
и природой. Мать Вейнемейнена рассказывает ему об огне и дает
советы, как его разыскать (руна 47). Мать Лемминкейнена, когда
он погиб, разыскивает его тело и воскрешает чудодейственной
мазью (руна 15). Вынужденный бежать из Похьёлы Лемминкейнен
обращается за помощью к матери и та указывает ему место, где
он может жить в безопасности (руна 28) и так далее и так далее.
Все указанное свидетельствует о том, что общество, создавшее
Калевалу, прошло стадию материнского рода. При внимательном
отношении к тексту, мы можем внести и некоторые уточнения и
говорить не о стадии материнского рода вообще, но и об отдель-
ных этапах в его развитии. Так, мы можем найти в рунах черты,
указывающие не только на групповой, но и на парный брак.
При парном "браке, как замечает Энгельс, является правилом, что
матери устраивают браки своих детей. Подобные отношения перед
нами встают в руне о сватовстве Вейнемейнена к Айно. Айно не
хочет итти замуж за старика, но мать приказывает ей перестать
плакать и нарядиться, так как брак дочери с Вейнемейненом ей
желателен. Айно не может ослушаться матери и поэтому гибнет
в море.1 2
Характерные черты парного брака видны в отношениях Леммин-
кейнена и Кюлликки. Женясь на Кюлликки. он берет, о нее клятву,
что она перестанет ходить на село на игры и пляски.3 Узнав, что
Кюллики нарушила клятву, Лемминкейнен отправился в Похьёлу
сватать себе вторую жену. 4
1 Калевала. Перевод Л. Бельского — М., 1915, стр. 350 (руна 47).
2 Е. Г. Катаров. — К столетию Калевалы. Советский Фольклор. 1935.
№ 2—3, стр. 29.
3 Калевала. Перевод Л. Бельского. М., 1915, стр. 74 (руна 11).
4 Там же, стр. 78—79 (руна 12).
14
Гадзяцкий
Действительно, при парном браке «мужчина живет с одной
женой, однако так, что многоженство и случайная неверность
остаются правом мужчин, хотя первое в силу экономических при-
чин, редко имеет место; в то же время от женщин на все время
сожительства требуется в большинстве случаев строжайшая вер-
ность, и за прелюбодеяние их карают жестоко. Брачные узы,
однако, легко могут быть расторгнуты любою из сторон, а дети,
как и прежде, принадлежат только матери».1
В полном соответствии с этим положением,- Лемминкейнена
нисколько не смущают уговоры матери, просящей его не ездить
в Похьёлу:
«Милый Ахти, мой сыночек!
У тебя Кюлликки дома,
Всех жена твоя красивей.
Странно было б двух жен видеть
На одной постели мужа».* 2
Наоборот измена женщины карается сурово. Ильмаринен узнав,
что жена его «смеялась над своим проспавши’м мужем» хотел ее
убиггь.
Не следует также забывать, что свою вторую жену 'Ильма-
ринен увез насильно — похитил в Похьёле и что в свадебных обря-
довых песнях, вошедших в руну 25-ю у жениха спрашивают
про невесту:
«Не войной ли добыл деву,
Не ломал ли ты ворота,
Ты не взял ли замка силой
Не обрушивши ли степы,
Чрез порог вошел ты к теще,
На скамейку сел у тестя?
и поют ему:
«Ты всю жизнь в надежде прожил,
Что получишь деву в сотню,
Даже в тысячу ценою»...3
Похищение и покупка женщин появляются вместе с возникно-
вением парной семьи, зарождение которой можно относить к эпохе
высшей ступени дикости. 4
Быть может отзвуком этой же эпохи является в Калевале не
совсем обычное испытание, предлагаемое' жениху, добивающе-
муся руки невесты. Красавица Похьёлы, которую Вейнемейнен
уговаривает выйти за него замуж, требует чтобы он так обточил
камень
. 1 Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и госу-
дарства.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения т. XVI, ч. 1, стр. 31.
2 Калевала. Перевод Л. Бельского — М., 1915, стр. 79 (руна 12).
3 Т а м же, стр. 193 и 195.
4 Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государ-
ства. Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса, т. XVI, ч. 1, стр. 32 и 37.
II. Следы общественного строя древнейших времен
15
«чтобы йе сыпались кусочки,
чтоб пылинка не слетела.»1
Подвиг вполне соответствующий бытовым условиям эпохи распро-
странения шлифованных каменных орудий, т. е. высшей ступени
дикости.
«Парный брак ввел в семью новый элемент. Рядом с родной
матерью он поставил достоверного родного отца... Согласно су-
ществовавшему тогда разделению труда в семье, на долю мужа
выпадало добывание пищи и необходимых для этого орудий
труда, следовательно и право собственности на последние...»
Поэтому приручение домашних животных, создавшее неслыханные
до того источники богатства, тем самым создало мужу влиятель-
ное положение в семье, приведшее затем к ниспровержению ма-
теринского права, что было «всемирно историческим поражением
женского пола».* 2 Смена, так называемого, «материнского права»
новыми формами, возникновение патриархальной семьи, происходит
на средней ступени варварства. К этому этапу также относится
значительное число воспоминаний, рассеянных в тексте Калевалы.
Уже то обстоятельство, что каждому герою соответствует женское
лицо (его мать) столь же могущественное, а иногда даже и более
могущественное чем сам герой, но все же стоящее в повествовании-
на втором плане, наводит на мысль, что первоначально в соответ-
« ствии с идеологией материнского рода героями в рунах были жен-
щины и лишь впоследствии, с развитием патриархальных отно-
шений, появились герои мужчины. Известны так же варианты
рун, в которых герои Калевалы, нося то же имя являются жен-
щинами. Можно указать например, руну о деве Вейнемейне, вы-
данной замуж на чужбину.3
Наиболее ярким образом борьбы материнского и отцовского^
рода является, пожалуй, история поездки героев Калевалы Вейне-
мейнена, Ильмаринена и Лемминкейнена в Похьёлу за Сампо и
борьбы их с владелицей Сампо хозяйкой Похьёлы (руны 39—43).
Непосредственно к этой истории примыкают руны о борьбе Лоухи
и Вейнемейнена, во время которой мстящая Лоухи насылает на
людей страны Калевалы ужасные болезни, а на стада ее хищного
медведя. Вейнемейнен чудодейственными заговорами и средствами
избавляет народ от болезней и убивает медведя (руны 45 и 46).
Тогда Лоухи похищает солнце и месяц. В поисках их принимает'
участие и Ильмаринен: в конце концов устрашенная Лоухи пре-
кращает борьбу и сама выпускает солнце (руны 47—49). Если
предложенное истолкование рун 39—49, раскрывает в них только-
образ борьбы материнского и отцовского рода, то в других рунах
мы можем найти прямые отзвуки торжества новых отношений,,
характерных для эпохи патриархальной семьи. Об этом, например,,
^Калевала. Перевод Л. Бельского, — М., 1915, стр. 49 (руна 8).
2 Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государ-
ства.— Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса. Т. XVI, ч. 1, стр. 37—40.
3Руны Калевалы—,Звезда, 1935, № 3, стр. 207—208.
16
Гадзяцкий
говорит мотйв преследования матери и ребенка дядей со стороны
отца (руна 31),1 или ответ девы Похьёлы, сватающемуся Вейне-
мейнену
«Дома девушка на воле,
Точно ягодка в поляне,
А жена при муже — точно
На цепи сидит собака.
Редко слуги видят ласку
Никогда не видят жены».1 2
Все это резко отличается от того почетного и свободного по-
ложения женщины, которое она занимала при «материнском праве»
и которое мы отмечали выше.
Если от рассмотрения пережитков древнейших форм семьи и
рода, отразившихся в тексте Калевалы, мы обратимся к остаткам
родовой идеологии, то увидим, что и в этой области руны хранят
богатое наследство. Уже -первая руна 'Содержит повествование ми-
фологического характера, связанное с космогоническими пред-
ставлениями — она рассказывает о происхождении мира из яйца
утки. В других рунах мы сталкиваемся, с длинным рядом божеств
и духов, олицетворяющих природу: Укко-бог неба, Ильматар—
дочь воздуха, Ахто — морский царь, Тапио — лесной царь, Вел-
ламо — морская царица, Кальма — божество смерти, Лемпо или
Хииси — злой дух, Ловьятар — мать болезней, Мелатар — богиня
-бурных течений, Мьеликки — царица лесов, Суонетар — богиня
жил, Теллерво — дева леса, Терхенетер — дева тумана и т. д. и т. д.
Во многих рунах находим вставленные стихи о происхождении
различных явлений и вещей. Напомним руну 9, в которой Вейне-
мейнен рассказывает о происхождении железа, руну 20, содер-
жащую изложение процесса возникновения пива, руну 45, где
передается история происхождения болезней, руну 46, заключаю-
щую, между прочим, песнь Вейнемейнена о происхождении мед-
ведя. Объяснение этой особенности Калевалы заключается в том,
что в представлении творцов рун знание происхождения явле-
ния давало могущественную силу над самим явлением/ Вейнемей-
нен пел происхождение железа для того, чтобы унять кровь раны,
нанесенной железным топором; старик в Похьёле рассказал Лоухи
происхождение пива, когда пришла нужда его варить.3
Иначе говоря, упомянутые выше песни имели магическое зна-
чение, обладали магической силой для воздействия на силы при-
роды. Действительно, Калевала содержит чрезвычайно большое
количество пережитков магического мышления. Не говоря уже о
том, что в тексте рун находится целый ряд заговоров и заклина-
ний, как приведенного выше типа, так и других, в частности с пря-
мым обращением к животному-тотему (например, медведю в руне
1 Е. Катаров. Калевала, как устный эпос родового общества. — Историк
•марксист, 1935, № 4 (44), стр. 68.
2 Калевала. Перевод Л. Бельского, — М., 1915, стр. 49 (руна 8).
3 Там же, стр. 147 (руна 20).
II. Следы общественного строя древнейших времен 17
46), сами герои едва ли не в большей степени действуют заклина-
ниями, чем мечем и другими материальными? средствами. Вейне-
мейнен пением заклинаний побеждает Еукахайнена (руна 3), мать
Лемминкейнена воскрешает сына с помощью волшебной мази и за-
говоров (руна 15), Лемминкейнен с помощью заклинаний ловит свя-
щенных животных (руна 14). Быть может одним из наиболее ярких
примеров представления о магической силе песни является эпизод
с постройкой лодки Вейнемейненом.1
Число примеров применения песни в рунах в качестве магиче-
ского средства, можно было бы умножить в десятки раз, однако и
указанных вполне достаточно, чтобы установить в Калевале пе-
режитки магической стадии мышления, сложившейся на почве
трудовой деятельности охотничьих коллективов в эпоху доклас-
сового общества. 1 2
Отзвуками идеологии древнейших ступеней первобытного обще-
ства являются также тотемистические воззрения, рассеянные в тек-
сте Калевалы. В ней мы находим целый ряд священных животных,
таковы: утка, из яйца которой произошел мир (руна 1), лось и конь
Хииси, лебедь на реке бога мертвых Туони (руна 13—14), медведь
и волк Маналы, щука из той же реки Туони (руна 19), бык (руна
20) и другие.
Все это животные — духи, совладеть с которыми можно лишь
при помощи заклинаний. Попытка убйть священного лебедя привела
Лемминкейнена к гибели (руна 14). Напомним, что в наскальных
изображениях Онежского озера лебедь занимает видное место, и
что еще в конце 70-х годов прошлого века было отмечено, что
олончане боятся убивать лебедей.3 Почитание коня, так же пе-
режило на долго эпоху сложения Калевалы. Судя по легенде, за-
писанной академиком Озерецковским, путешествовавшим в XVIII
веке в Карелии, еще в XIV веке на Коневом острове Ладожского
озера держалось почитание Конь-камня, которому приносили еже-
годно в жертву коня; монах —- основатель Коневского монастыря,
якобы изгнал «бесов», живших в камне.4 Точно так же обычай
принесения в жертву священного быка и поеданИя его на пирше-
стве, отразившийся в руне 20, чрезвычайно долго бытовал в Карелии.
В этнографической литературе имеется несколько Описаний таких
пиршеств, на которые съезжалось окрестное население. В одном
месте существовало даже предание, что жертвенное животное
(олень) само прибегало, или, точнее, переплывало через озеро, в
день празднества и лишь впоследствии было заменено быком. В
связи с принятием христианства заклание быка 'стало приурочи-
1 Там же, стр. 109 (руна 16).
2 Катаров Е. — Калевала, как устный эпос родового общества. Историк
марксист, 1935, № 4 (44), стр. 62.
3 Майнов В. — Поездка в Обонежье и Карелу. СПб., 1877, стр. 229—230.
4 Озерецковский Н. — Путешествие по озерам Ладожскому, Онеж-
скому и вокруг Ильменя. СПб, 1812, стр. 66—69.
2 Гадзяцкий
«5
18
Гадзяцкгш
ваться к Ильину дню, причем наблюдалось и среди русского насе-
ления. 1
Возвращаясь к тексту Калевалы мы должны отметить, что с
особенной отчетливостью тотемистическйе переживания сохрани-
лись в ней в руне 46-й. Вейнемейнен убив медведя доставляет
его себе в дом; он обращается к нему со словами:
«Мой единственный ты, Отсо,
Красота с медовой лапой
Не сердися ты (напрасно —
Я не бил тебя, мой милый,
Сам ты с дерева кривого
С края ветки сам свалился».
Подобное обращение должно было убедить убитого зверя в том,
что охотник непричастен к его смерти. Соответствующий обычай
наблюдается и у других народов, имеющих культ медведя. Вейне-
мейнен, обращаясь к медведю, нс называет его медведем, так как,
повидимому существует запрет произносить название тотемного
зверя. Говоря о медведе Вейнемейнен прибегает в описательным
выражениям и ласковым словам: «курочка лесная», «красота с ме-
довой лапой», «яблочко лесное», «милая пичужка», «мохнатый» и
тому подобное. Когда медведя привозят в дом, женщинам пред-
писывается уйти в другое помещение. Опять таки, перед нами
черта типичная для культа медведя и у других народов.
Объясняется удаление женщин тем, что они принадлежа к другому
роду не могут и не должны видеть тотема того рода, к кото-
рому принадлежат мужчины. Во время устроенного затем праздне-
ства, мясо убитого медведя торжественно варится и съедается.
В тексте руны имеется несколько указаний на родство медведя
с Вейнемейненом.
Описывая происхождение медведя, руна говорит о рождении
его у воздушной девы, дочери творения, от которой произошел и
Вейнемейнен. Кроме того, Вейнемейнен приглашая на медвежий
праздник, говорит:
«Приходите на пирушку,
К лохмачу на пир, на свадьбу».
Называя, таким образом, происходящее у него в доме торжество
медвежьей свадьбой. В общем, в руне '46 можно видеть описание
родового пиршества, во время которого убивается и употребляется
в пищу тотемное животное.1 2 Кончая этот беглый обзор мы можем
сказать, что руны Калевалы сохранили свидетельства о различных
этапах развития создавшего их общества, начиная со средней сту-
пени. дикости, вплоть до высшей ступени варварства.
Отзвуки именно этого последнего периода, в Калевале пред-
ставлены особенно ярко; мы рассмотрим такого рода материалы
в следующих главах.
1 См. например: Е. В. Барсов — Об Олонецких древностях. — Древности.
Тр. Московского Археологического Об-ва. Т. VII, М., 1878, стр. 229—230.
2 Катаров Е. — Калевала, как устный эпос родового общества. Историк
марксист, 1935, № 4 (44), стр. 63—65.
IIL ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАРЕЛЬСКОГО
НАСЕЛЕНИЯ НА ВЫСШЕЙ СТУПЕНИ ВАРВАРСТВА
Устав новгородского князя Святослава Олеговичи о доходах
новгородской епископии, датируемый 1137 годом, показывает. что
сборы с населения делались шкурами и мехами. Устав перечис-
ляет ряд местностей, расположенных в восточном Приладожье и
в Обонежьи; тем самым он свидетельствует, что население Карелии
занималось в начале XII века охотой в весьма значительных разме-
рах. Поскольку Святослав ссылается на порядки установленные
князьями, бывшими в Новгороде до него>, мы имеем в устье сви-
детельство, относящееся не только к XII веку, но и к временам
предшествовавшим.
Обращаясь к Калевале, в которой ярче всего' отразился быт
родового общества, накануне установления феодальных порядков,
находим обильный материал, освещающий юхотничий промысел
карелов того времени. В тексте рун мы постоянно находим упо-
минание медведя, волка, лося, оленя, лисицы, куницы, горностая,
выдры, барсука, рыси, рюссомахи, белки, зайца и других зверей,
а также их шкур и мехов.
Составители рун черпают образы из охотничьего быта; когда
Лемминкейнен во время поединка в Похьёле отрубил голову про-
тивнику, голова упала
«Как сраженная стрелою
С ветки падает тетерка».1
Ильмаринен говорит Вейнемейнену о смерти Вину йена:
«Антеро давно скончался,
Уж силков давно не ставит
И сетей не расставляет».2
Эти и другие стихи рун вскрывают нам и технику охоты. Так,
например, Анникки уличая Вейнемейнена во лжи.
«Говорит слова такие:
Знаю тех, кто правду молвит,
И лгуна всегда открою:
1 Калевала, Перевод Л. Бельского — М., 1915, стр. 222 (руна 27).
~ Там же, стр. 115 (руна 17).
2*
20
Га дзяцкий
Выезжал отец мой прежде,
Часто ездил, седовласый,
Чтоб гусей ловить в проливе,
Убивать там красноносых.
Лук его бывал прилажен,
Он натягивал тетивку,
На цепи собаки были
И привязаны у лука,
Псы по берегу бежали
Брехуны по острым камням». 1
В свадебных песнях, расхваливая жениха карелы превозносили
•его, как охотника:
«Из мужей твой самый лучший,
Ты взяла себе героя:
Лук его всегда при деле,
На гвозде колчан не виснет,
Не торчат собаки дома,
Мягких ковриков не знают.
Он уж трижды в эту весну,
В самый ранний час рассвета,
При огне он подымался
Пробуждался он меж сучьев;
У него уж трижды в весну
Росы падали на очи
Ветки щеткою служили,
Гребешком служили сучья».2
ИЛИ
«Не найдется в этом лесе
Ни один четвероногий
Нет такой воздушной птицы,
Нет с двумя крылами пташки,
Ни одной в воде нет рыбы
Из прекраснейших стад рыбьих,
Чтобы не мог поймать супруг твой,
Чтоб твой муж не мог доставить»:3
Помимо этих и подобных этому отдельных мест, целые руны
посвящены описанию охоты. Таковы руны 13 и 14, в которых опи-
сана охота Лемминкейнена на лося Хииси. Характерным штрихом
является то, что Лемминкейнен преследовал лося на лыжах; он
был вооружен дротиком и луком. Лося ему удалось поймать только'
после обращения к лесным духам; с их помощью он нагнал лося
и набросил на него аркан. Описывая охоту руна попутно дает текст
охотничьего заклинания или молитвы, вкладывая ее в уста Леммин-
кейнена. Подобное описание охоты имеется и в руне 46, где рас-
сказывается об охоте Вейнемейнена на медведя. Он также, как
Лемминкейнен произносит заклинания, взывающие к духам леса, но,
кроме того, и заклинания обращенные к медведю. Собаки его по-
дымают медведя из берлоги и он его убивает. Оружием Вейнемей-
1 Там же, стр. 127, (руна 18).
2 Там же, стр. 169 (руна 22).
3 Т а м ж е, стр. 197 (руна 25).
1П. Хозяйственная деятельность карельского населения
21
йена было копье с тремя концами. Копье украшали магические
изображения волка, медведя, лося, жеребца и оленя. Охотник на
волков так же вооружен копьем (руна 28).
Столь же содержательны, если не больше, указания Калевалы
относительно рыболовства и морских промыслов. В тексте ее нахо-
дим частые упоминания лососей, сигов, щук, окуней, ершей, семги,
плотвы, пеструшек, лещей.
Знание привычек различных пород рыбы настолько распростра-
нено, что. выказывать его не считается достойным героя. Во время
состязания в пении Юкагайнен хочет похвастаться своими по-
знаниями:
«Жить тюленю превосходно,
Хорошо морской собаке:
Ловит он вблизи лососей
И сигов он поглощает.
Сиг живет на плоскодонье,
А лосось на ровном месте,
Класть икру умеет щука
Средь зимы, средь бурь свирепых;
Но горбатый окунь робок,
В омут осенью уходит,
А икру он мечет летом,
Берег плеском оглашая».1
Однако Вейнемейнен смеется над мудростью Юкагайнена:
«Ум ребячий, бабья мудрость
Не приличны бородатым
И женатому не кстати.
Ты скажи вещей начало,
Глубину деяний вечных»!1 2
Насколько велико значение рыбы в жизни людей страны Калевы
можно судить потому, что они склонны наделять себя свойствами,
приписываемыми различным породам рыб. В свадебных причита-
ниях поется, что невеста для жизни в доме родителей мужа
должна
«Взять ума у быстрой семги,
А язык искать ершиный
И у окуня взять чувства,
Рот и брюхо у плотицы.. .» 3
Многие герои Калевалы занимаются рыболовством. Лемминкей-
нен-рыбак; он жил в деревушке на мысочке и жаловался на пло-
хое житье из за недостатка рыбы и хлеба, (руна 39), отец Куллерво
рыболов (руна 35). В руне 48 находится не только довольно под-
робное описание процессов лова рыбы сетями, но и описание пле-
тен|ия невода. В той же руне находится и заклинание рыбаков,
произносившееся перед ловом. В другой руне находим описание
снаряжения рыбачей лодки. Анникки говорит:
1 Там же, стр. 18 (руна 3).
2 Там же, стр. 19 (руна 3).
3 Там ж е, стр. 166—167 (руна 22).
22
Гадзяцкий
«Выезжал отец мой прежде,
Часто ездил седо-власый,
Чтоб ловить в потоках семгу,
Привозить домой пеструшек, в
И лежали сети в' лодке,
Невода в челне бывали,
У сетей веревок много,
По бокам шесты у сети,
На скамьях багры лежали,
У руля большие палки». 1
Помимо ловли сетями, ловили рыбу и удочками. В руне 5 опи-
саны и удочка и ужение. Пойманную рыбу заготавливали впрок —
сушили. На пиршестве у Ильмаринена «на куски сигов ломали»,
тогда, как «лососок разрезали серебристыми ножами».1 2
Нельзя не упомянуть в заключение, что волшебный инструмент
кантеле сделано из щучьей челюсти.
Видную роль в хозяйстве народа Калевы, играло скотоводство.
В рунах рассеяны многочисленные упоминания коров, быков, лоша-
дей, овец, баранов и свиней, помещений для скота •— хлевов, а
также продуктов животноводства и изделий из них: молока, масла,
мяса, кожи )и кожанных предметов, шерсти, шерстяных чулок, сук-
на, войлока и т. д. и т. д.
Упоминание кос и граблей, лугов, косьбы трав, которая лежит
на девах, показывает, что скотоводство уже достигло довольно
высокого уровня, что для скота заготавливается корм и что он со-
держится в специальных помещениях. Постоянно сталкиваемся с
пастухами: Лемминкейнен на Саари служил пастухом (руна 11),
Куллерво у Ильмаринена так же несет обязанности пастуха (руна
33), слепой старик пастух убивает Лемминкейнена (руна 14), Марь-
ятта-пастушка (руна 50), слуги Мьеликки, хозяйки леса, пасут лес-
ные стада, т. е. дичь (руна 14).
Любопытно, что пастух Куллерво в какой то мере сближается
с этими духами леса — пастухами диких зверей. Куллерво желая
отомстить хозяйке собирает стадо медведей и волков и обратив их
в коров пригоняет домой (руна 33). Таким образом, он не только
является пастухом диких зверей, но и обладает силой волшебника.
Упоминавшийся нами пастух, убивший Лемминкейнена, подстере-
гал его у реки- мертвых и пронзил «веселого Каукомьели» змеей,
обращенной в трость, следовательно, и он обладал магической си-
лой. Если припомнить, что в образе этого пастуха сохранились
смутные воспоминания об эпохе групповой семьи, то наделение
пастухов магической силой можно считать отголоском того пе-
риода на рубеже между низшей и средней ступенью варварства,
когда произошлю приручение животных. Общий магический образ
мышления Калевалы проявился и в связи со скотоводством.
В руне 32 жена Ильмаринена отправляя стадо на пастбище произ-
1 Т а м же, стр. 127 (руна 18).
2 Т а м ж е, стр. 198 (руна 25).
III. Хозяйственная деятельность карельского населения 23
носит длиннейшее заклинание. Скотоводство тесно связано с земле-
делием, которое наряду с лугами доставляет корм скоту. Руны
упоминают в качестве корма овес, ячмень и рожь. Известно, что
скотоводство в лесистых местах Европы и Азии стало возможным
лишь после того, как разведение злаков позволило прокармливать
скот зимою. Самое «разведение злаков было вызвано здесь,
прежде всего, потребностью в корме для скота и только впослед-
ствии получило значение для питания людей».1
В обществе эпохи оформления рун Калевалы, земледелие уже
далеко ушло от этой первоначальной стадии. Правда, в тексте рун
встречается неоднократное упоминание мотык, что заставляет пред-
полагать мотыжное земледелие, но наряду с этим упоминаются соха
и плуг. Смена мотыжного земледелия пашенным или вернее благо-
состояние, приносимое пашенным земледелием, символически изо-
бражено' в руне 12, в которой мать Лемминкейнена, уговаривая его
не гнаться за военной добычей, говорит, что их раб, распахивая
«змеиный угол», выпахал сошником клад — сундук с золотом.
Упоминание «змеиного угла» убеждает, что в этом отрывке дей-
ствительно заключается иносказание. Змеи, как известно, существа,
обладающие мистическим значением в повериях многих народов. В
Калевале они выступают ‘в таком же значений. Напомним, хотя бы,
змею из реки мертвых, которой был убит Лемминкейнен, или зме-
иное поле, вспаханное Ильмариненом в' Похьёле (руна 19).
В качестве рабочего скота применяются различные животные.
Юкагайнен хвастается:
«Рассказать могу, как пашут
Северяне на оленях,
А южане на кобылах,
За Лапландией — быками». 1 2
Ильмаринен, распахивая змеиное поле, имел в упряжке лошадь
(руна 19); плуг Лемминкейнена, которым он выпахал корни Сампо,
тащил бык (руна 42). Таким образом, относительно высокая куль-
тура земледелия в стране Калевы несомненна. Вместе с тем, руны
наполнены указаниями на широкое распространение подсеки. Так,
например, Вейнемейнен захотев устроить посевы
«... топор устроил острый,
Вырубать леса принялся,
Побросал он их на поле,
Порубил он все деревья
И оставил лишь березу.,.»
В благодарность за оставленную березу, на которой могли отды-
хать птицы
«. . . огонь орел доставил,
Высек он ударом пламя.
Ветер с севера на пламя
И другой летит с востока
1 Ф. Энгельс. 11роисхождение семьи, частной собственности и государ-
ства. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. XVI, ч. 1, стр. 12.
2 Калевала. Перевод Л. Бельского. — М., 1915, стр. 18 (руна 3).
24
Гадзяцкий
Превращают рощу в золу,
В темный дым леса густые.
Старый верный Вейнемейнен
Все шесть зерен вынимает. ..
Вот идет засеять землю,
Он идет рассыпать семя. . .» 1
Прибыв на остров, Лемминкейнен спрашивает:
«Есть на острове местечко
Есть земля в полянах этих,
Часть березового леса
Иль другой земли кусочек,
Где б леса я повалить мог,
Приготовить землю к пашне?»1 2
Он служит «пастухом на пожоге» в Саари (руна И); Куллерво
идет на войну по пожегам (руна 36); Марьятта рожает на пожеге
(руна 50) и так далее и так далее.
Приведенные выше примеры содержат любопытные штрихи ре-
альной подсеки, существовавшей в Карелии очень долго. В этно-
графической литературе прошлого столетия отмечалось, что карелы
выбирают для подсеки лиственный лес, в связи с этим вопрос Лим-
менкейнена о березовом лесе не является случайностью. Точно так-
же не случайна одинокая береза, оставленная Вейнемейненом на
пожоге.
На подсечную систему указывает и упоминание яровой ржи, ко-
торой по приказанию Лоухи, кормят лошадь зятя.3 Несмотря на
широкое распространение земледелия хлеба все же мало. Руны не-
однократно говорят о хлебе с сосновой корой или с соломой,при-
чем сосновая кора в пище настолько обычна, что не связывается
даже с представлением о голоде. Марьятта^ дочь «знатного» отца,
«Рыбой вкусною питалась
И корой сосновой мягкой».4
Хлеб является величайшей ценностью. Волшебная мельница
Сампо, доставляющая процветание Похьёле, мелет муку, соль и
деньги (руна 10). Юкагайнен последовательно предлагает за себя
в качестве выкупа лук, лодку, коня, золото, хлеб и сестру (руна 3).
Когда Ильмаринен ковал Сампо, то из огня последовательно
являлись лук, челн, корова, плуг и, наконец Сампо, являющееся
символом материального благополучия (руна 10).
Любопытно, что в обоих рядах аллегорические образы охоты,
рыболовства, скотоводства и земледелия расположены в одной и
той же последовательности. Таким образом, оказывается, что хлеб
дороже золота, а земледелие есть высшая форма человеческой
деятельности.
1 Там же, стр. 13 (руна 2).
2 Там же, стр. 229 (руна 29).
3 Там же, стр. 156 (руна 21).
4 Там же, стр. 367 (руна 50).
III. Хозяйственная деятельность карельского населения 25
Наряду со злаками: рожью, ячменем, овсом и даже пшеницею
руны называют репу, которая действительно широко была распро-
странена по всему северу, и о которой встречаем упоминания в ряде
исторических источников и, в частности, в летописях.
Важное место в земледелии занимало льноводство. В 48 руне
находим описание не только процессов выращивания льна, но <и его
обработки.1
Любопытно, что Калевала сохранила воспоминание об обработке
волокна дикорастущих растений. Такая обработка несомненно су-
ществовала до возникновения земледелия и была вызвана промыс-
ловыми потребностями охотников и рыболовов.1 2
Энгельс указывает, что ручное ткачество из мочалы существо-
вало уже на высшей ступени дикости. Отмеченное нами место
находится в 47 руне. Вейнемейнен и Ильмаринен, собираясь ловить
рыбу, проглотившую искру.
«Можжевельник тотчас (режут,
Вяжут сети 'из мочалы,
Красят ивовой водою,
Закрепляют коркой ивы».3
Само собой разумеется, что использование льна не ограничива-
лось прядением нитки, но завещалось изготовлением ткани.
Действительно, тканье, а также окрашивание тканей, является од-
ним из основных занятий девушек и женщин. Следует отметить,
что ткацкий станок и различные части его упоминаются в рунах
довольно часто.4 Характерной особенностью является то, что тка-
чество в рунах везде выступает в качестве домашней работы жен-
щины; юнс не имеет никаких черт ремесла и является одним из
видов деятельности внутри натурального хозяйства, которое ведут
герои Калевалы и Похьёлы.
Совершенно особенное место занимает в Калевале добыча и об-
работка железа. Этим делом занимается не только один из глав-
ных героев, кузнец Ильмаринен, но и другие; так, например, Вей-
немейнен ковал в животе, проглотившего его Випунена (руна 17).
Много сведений о кузнечном деле дает руна 9. В этой руне на-
ходится длинное заклинание, излагающее происхождение железа.
Несколько раз в нем повторяется, что железо, возникнув из молока
трех дочерей творения, матерей железа и стали, скрывалось
«На хребте болот обширных,
И в обрывах гор высоких».5
В болоте оно проросло «прутьями синей стали»; их увидел Ильма-
ринен и решил попробовать положить железо в огонь.
1 См. там ж е, стр. 354.
2 М а й к о в Л. — О древней культуре западных финнов по данным их
языка. СПб., 1877, стр. 30—31.
3 Калевала. Перевод Л. Бельского. — М., 1915, стр. 352 (руна 47).
4 См., например, руну 8.
5 Т а м же, стр. 53—54 (руна 9).
26
Гадзяцкий
«В тот же день и в тот же вечер
Из болот железо взяли,
Там на дне его отрыли,
Принесли его к горнилу.
Положил кузнец железо,
Поместил в огонь горнила,
И мехи привел в движенье,
Трижды дуть их заставляет.
Расплавляется железо
Размякает под мехами
Точно тесто из пшеницы
Иль для черных хлебов тесто».. . 4
Добыча железа из болотной руды с весьма примитивной метал-
лургической техникой, чрезвычайно долго существовала в Карелии
в качестве крестьянского промысла. В середине прошлого столетия
было отмечено, что крестьяне Маслозерской волости выплавляют
железо, бросая руду в плавильный горшок; через несколько часов
они извлекают оттуда массу, из которой выковывают полосовое
железо. Работа таким образом, один человек в день добывает
около 10 фунтов железа.1 2 По другому описанию карелы брали
землю из болота, Высушивали ее, клали слой сухого леса, на него
насыпали слой земли и лес сжигали. Затем полученную руду пла-
вили в кузницах в котлах и получали железо. Затем снова плавили
и получали сталь.3 4
Как видим, техника в этих промыслах со времен Ильмаринена
не изменялась вплоть до второй половины XIX века.
Выплавив железо Ильмаринен
«Из огня железо тащит,
Положил на наковальню
Бьет его, чтобы стало' мягче».. . 4
т. е. работает точно так же, как и его маслозерские потомки.
- «Но еще железу мало,
Надо бедному прибавить:
Не сварен язык железа
И не вырос рот у стали,
И железо не окрепло,
Не намочено водою.
И кователь Ильмаринен
Сам об этом поразмыслил;
Положил золы немного,
Чуть—чуть щелоку прибавил
В жидкость для каленья стали,
В сок для крепости железа». 3
Следовательно, кузнецы эпохи складывания рун знали и'за-
калку. Если мы обратим внимание на характер предметов, изготов-
1 Та м же, стр. 55.
2Богуслав И. Беломорская Карелия. Труды имп. Вольного Экономи-
ческ. Об-ва, 1847, ч. 2, стр. 234.
3 Чу би некий П. — Статистическо-этиографический очерк Корелы. —
'Груды Арханг. Стто Комитета за 1865 г., кп. 2, стр. 87—88.
4 Калевала. Перевод Л. Бельского — М., 1915, стр. 56 (руна 9).
3 Т а м же, стр. 56.
Ill. Хозяйственная деятельность карельского населения
27
ляемых Ильмариненом, то увидим, что это либо оружие, либо
вещи, необходимые для сельского хозяйства: мечи, копья, топоры,
плуг, грабли, подковы и т. д. Кроме того железо идет на оковку
кораблей.1 Помимо железа и стали Калевала упоминает и другие
металлы; медь, олово, серебро и золото; последние идут на украше-
ния. Неоднократно встречается эпитет девиц «в оловянных украше-
ниях» (наприм. руна 18, руна 35), у Вейнемейнена на поясе висит
«нож в серебряной оправе» (руна 35), в одном месте серебро опре-
делено, как «коней убранство» (руна 7), наконец, Ильмаринен по
заказу Анникки выковывает ей кольца, сережки, подпояски и даже
крестик, — последний является деталью, занесенной в текст,_ несо-
мненно значительно позже оформления руны.1 2 Характерной чер-
той является то, что Ильмаринен работает на заказ, а не на рынок.
Эта черта встречается не только в эпизоде с Анникки, но и в ряде
других мест. По заказу Лоухи Ильмаринен кует Сампо (руна 10),
по заказу матери Лемминкейнена изготовляет грабли (руна 15), не-
сколько заказов Ильмаринену доставляет Вейнемейнен. Для Вей-
немейнена Ильмаринен выковывает меч (руна 39), изготовляет
грабли для поисков утонувшего Кантеле (руна 44) и рогатину для
охоты на медведя (руна 46), наконец, по просьбе народа Калевы
Ильмаринен выковал золотой месяц и серебряное солнце (руна 49).
Любопытный штрих, 'намекающий на. сезонность занятия кузнеч-
ным делом, содержится в словах Анникки, обращенных к Ильма-
ринену.
\ «Летом ты куешь подковы,
А зимой для них железо».3
Кончая обзор хозяйственной деятельности карелов накануне
оформления феодального строя следует упомянуть о солеварении
и бортничестве. Относительно соляных промыслов «на мори» в на-
чале XII и, несомненно, раньше мы имеем указания в уставе Свято-
слава 1137 г., который обложил промыслы данью в размере мешка
соли с црена, т. е. большой сковороды, на которой выпаривалась
соль. Что касается бортничества, то на него указывает во-первых
то, что в рунах Калевалы, герои на пиршествах пьют мед и, во-
вторых существование в Карелии еще в XV веке «перевар» — ад-
министративных единиц, возникших в древнее время из повинности
варить мед на князя. 4
Встречающиеся в Калевале упоминания купленных вещей, ду-
мается, тоже можно частично отнести к рассматриваемому периоду.
Если даже опустить упоминания о купленных вещах, заключаю-
щиеся в свадебных песнях рун 23 и 24, дающих картину кре-
стьянского хозяйства феодальной эпохи, то остаются соответствую -
1 Т а м ж е, стр. 298 (руна 39).
2 Та м же, стр. 128—129 (руна 18).
3 Т а м же, стр. 128—129 (руна 18).
4 Текст устава Святослава см. в «Русских достопамятностях» ч. 1, М., 1815,
стр. 82—85. Перевары см. в (‘Писцовой книге, опубликов. во Временнике Об-ва
Истории и Древностей Российских. Вып. 12, М., 1852, стр. 130, 133, 177...
28
Гадляцкий
щйе упоминания в других рунах, которые весьма вероятно, суще-
ствуют издревле. Мы располагаем некоторыми данными о том, что
торговые сношения карелов с разными странами существовали уже
в IX-tXI веках. Так, известны археологические находки предметов
скандинавской культуры на одном из островов в северной части
Онежского озера, датируемые Х-м веком. Так как предполагать
здесь варяжское поселение нет никаких абсолютно оснований, то
приходится предположить, что эти вещи попали сюда при посред-
стве торговых сношений местного карельского населения с норман-
нами. 1 Существуют также несомненные свидетельства о значи-
тельных торговых связях населения Приладожья и Обонежья
с Новгородом, в которых в XI-м и начале XII вв. Олонец .и ряд
других пунктов платили дань новгородскому князю.1 2 3 Следует упо-
мянуть, что в IX-—XI веке известны также поездки норманов
в Белое море, где они отчасти вели торговлю, а больше грабили
местное население. Подробнее об этом мы говорим ниже.
Подводя итоги мы можем констатировать, что. Калевала содер-
жит ряд черт, позволяющих отнести карелов, времен формирования
рун, к высшей ступени варварства. Действительно, руны рисуют
картину характерную для экономики общества этого периода: ши-
рокое применение железа в хозяйственной деятельности, расчистка
леса для посевов, ставшая возможной лишь с появлением топора,
обработка полей сохой и железным плугом, влекомыми силой
животных, кузнечные меха, ручные мельницы, обработка металлов,
переходящая в художественное ремесло, постройка судов ив досок,
появление заморской торговли, правда, в весьма мало развитом
виде, все это' моменты характерные, по указанию Энгельса, именно
для высшей ступени варварства. 4 Некоторые указания письменных
источников и археологии позволяют датировать .эту ступень раз-
вития общества у карелов IX—XI вв.
1 В. И. Р а вдонйкас. —• Скандинавские находки в курганах Приопежья
X—XI вв. Проблемы Ист. докапиталистических обществ, 1934 г., № 9—10,
стр. 169—171.
2 Летопись Ав. раамкиП. С. Р. Л. т. XVI, СПБ, 1889, стр. 304—305.
3 Устав Святослава 1137 г. — Русские достопамятности. Ч. I, М., 1815,
стр. 82—85.
4 Происхождение семьи, частной собственности и государства. Сочинения
К. Маркса и Ф. Энгельса. Т. XVI, ч. I, стр. 13 и 138—139.
IV. ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ КАРЕЛОВ IX—XI вв.
Существование рабства у карелов в далеком прошлом совер-
шенно несомненно. Не касаясь здесь показаний письменных (источ-
ников, относящихся к феодальному периоду, отметим, что свиде-
телями некогда бытовавшего рабства служат названия некоторых
географических пунктов. Такие названия, как Ориенлахти (залив
рабов) или Ориенсаари (остров рабов) очень в этом отношении, ха-
рактерны. 1
Не мало материалов о рабстве заключено в Калевале. Рабы
есть у Ильмаринена; они качают меха в кузнице, у него же куп-
ленный раб Куллерво пасет скот. В хозяйстве Унтамойнена тот же
раб Куллерво нянчит детей, расчищает лес под пашню, молотит
рожь, плетет плетень, у Лоухи рабыни выполняют домашнюю ра-
боту. 1 2
Купленный раб имеется и у Лемминкейнена, этот раб несет обя-
занности конюха.3 Такой же раб-конюх запрягает лошадь Ильма-
ринену, когда последний собирается ехать в Похьёлу (руна 18).
Таким образом наличие рабства в древнем карельском обществе
не вызывает сомнения. Со всем тем этот факт отнюдь не дает нам
основания для того, чтобы, предполагать здесь рабовладельческую
формацию.
Анализируя материалы, содержащиеся в рунах мы убеждаемся,
что хотя рабы и выполняют в стране Калевы производственные
функции, но производство все же в основном лежит не на них.
Владельцами рабов являются, как мы видели, кузнец Ильмаринен,
земледелец и рыбак Лемминкейнен. Рабство засвидетельствован-
ное Калевалой следутопределить, как патриархальное рабство,
возникшее в недрах родового общества. Энгельс указывает, что
увеличение производства на средней ступени дикости в связи с
развитием скотоводства, земледелия и домашнего ремесла, сделало
возможным и необходимым использованием рабского труда. Воен-
1 Крохин В. История карел.—'Русская Старина, 1907, август, стр. 353.
2 Т о л с т о в С. П. — Военная демократия и проблема «генетической рево-
люции».—• Проблемы истории докапиталистическ. об-в 1935, № 7—8, стр. 181.
3 Калевала. Перевод Л. Бельского. — М., 1915, стр. 209 (руна 26).
Гадзяцкий
копленных, которых раньше отпускали на свободу или убивали,,
теперь обращают в рабов.1
Точно так же обстоит дело и в Калевале. Один из ее героев —
Куллерво родился у военнопленной рабыни и был рабом уже по
рождению.
Во время распри между родами Унтамо и Калерво
«. . . Пришли с мечами мужи,
Храбрецы пришли Унтамо,
Всех убили у Калерво,
Все его большое племя
И до тла весь двор спалили,
Весь с землей его сравняли.
Лишь одна Калерво дева
Там осталась с плодом во чреве.
Увела толпа Унтамо
И ее домой с собою
Чтоб мела она там избы,
Пол почище подметала.
Мало времени проходит —
Родился малютка мальчик
От той матери несчастной,
Как назвать того малютку?
Называет мать: Куллерво...» 1 2
Те же условия, что породили возникновение рабства повлекли
падение материнского рода и образование патриархальной боль-
шой семьи.
Известно, что карелы жили в обширных жилищах, объединяв-
ших под своей кровлей семью, состоявшую _ из нескольких поколе-
ний. Еще в конце прошлого столетия встречались дома, в которых
жило до 70 человек. Руководство работами в большой карельской
семье и распределение добычи принадлежало старшему в семье.
В дохристианский период браки внутри такой семьи считались
преступными, хотя бы между женихом и невестой и не было
кровного родства. Браки разрешались лишь между членами
отдельно живущих семейств. Группа семейств, связанных между
собой брачными отношениями, образовывала кихлакунту, название
которой видимо' связано, со словом кихлат, обозначавшем подарки,
даваемые семье невесты семьей жениха. Несколько кихлакунт
в свою очередь объединялись в маакунты, т. е. земли или области.
Во главе маакунты стоял старший в племени, носивший титул
кунингаса. Кунингас, однако, не имел единоличной власти при
решении дел маакунты и обсуждение таких дел (судебных и иных)
происходило на собрании всех взрослых независимых членов
маакунты, или, соответственно, кихлакунты. Следует отметить,
что кунингасами назывались иногда просто более значительные
и влиятельные люди племени. Собрания, или, как их называли,
каряят происходили на определенных местах: на вершине какой
1 Происхождение семьи, частной собственности и государства. —-К. Маркс
и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. XVI, ч. I, стр. 137.
2 Калевала. Перевод Л. Бельского.—М., 1915, стр. 247 (руна 31).
IV. Общественный строй карелов IX—XI вв.
31
нибудь возвышенности стояли расположенные кругом камни, на
которых во время собрания сидели старшие представители семей?
или родов; подсудимые также сидели на камнях, но находившихся
в центре круга.
Для совершения жертвоприношений семейные группы были объе-
динены в «питайа», которые могли совпадать иногда с кихлакун-
тами.1
Развитие производительных сил влекло за собой рост богат-
ства, которое, однако, являлось уже богатством отдельных лиц.
«Имущественные различия между отдельными главами семей раз-
рушают старую коммунистическую общину большой семьи».2>
В сознании героев Калевалы отдельные роды уже не представ-
ляются равноценными друг другу. Род Лемминкейнена незнатный
тогда, как Кюлликки, наоборот, принадлежит к знатному роду.
Именно вследствии этого мать Лемминкейнена отговаривает его
от сватовства, а Кюллики не хочет выходить за него замуж.
(Руна 11). Когда Куллерво сошелся с «девицей в оловянных
украшениях» она спрашивает:
«Из какой семьи ты, смелый,
Из какого рода будешь?
Из большого, верно, рода,
Твой отец, должно быть, знатный?»1 2 3
Дальнейшая имущественная дифференциация ведет к тому, что
наряду с делением общества на свободных и рабов, появляется
деление на богатых и бедных. На свадьбу в Похьёле сзывали
«всяких бедных, всяких нищих» (руна 20). Появляется так же и
наемный труд. Лемминкейнен на Саари служил пастухом (руна 11).
Ильмаринен решив выковать себе жену из золота
«Раздувать мехи поставил
Слуг, работников поденных».4
Марьятте помогает девочка служанка Пильтти. Сама Марьятта
жалуется:
«Вот должна теперь итти я
Как поденщица какая
Как наемная служанка...» 5
Появление наемного труда является следствием роста имущест-
венной дифференциации и происходит, как известно, уже на выс-
шей ступени варварства, существуя наряду с рабским трудом.6
1 Крохин В. — История карел. — Русская Старила, 1907, август, стр. 358—
360. Ср. Лагус. И. — Замечания касательно финской истории. Вестник Европы,
1828, июнь, № 11, стр. 190—191.
2 Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государ-
ства:— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. XVI, ч. 1, стр. 139.
3 Калевала. Перевод Л. Бельского — М., 1915, стр. 273 (руна 35).
4 Там же, стр. 282 (руна 37).
5 Там же, стр. 371 (руна 50).
«Энгельс Ф. — Происхождение семьи, частной собственности и государ--
ства.—К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. XVI, ч. 1, стр. 48—49.
32
Гддзяцкий
Таже имущественная дифференциация, рост богатства ведет
к тому, «что война и организация для войны становится теперь
нормальными функциями народной жизни. Богатства соседей воз-
буждают жадность у народов, которым приобретение богатства
представляется уже одною из важнейших жизненных целей. Они
варвары: грабеж им кажется более легким и даже более почетным,
чем упорный труд».1
Калевала, отразившая не только различные ступени развития
общества, но и мировоззрение различных социальных групп, сохра-
нила в нескольких рунах некоторые черты и идеологию развиваю-
щейся из родового строя военной демократии. Эти руны, правда,
резко отличаются от основного состава, несомненно являющегося
эпосом земледельцев, охотников и рыболовов родового строя того
времени, когда появляются признаки начинающегося упадка.
Ноты презрения к производительному труду звучат в словах
Лемминкейнена:
«Серебро возьму войною
Принесу гораздо больше, .
Чем все золото здесь дома,
Серебро, что взяли плугом».* 2
Он же говорит Кюлликки:
«Пусть незнатного я рода,
Не рожден в семье высокой,
Но мой меч огнем пылает,
Пышет пламенем клинок мой,
Он, конечно, знатен родом
И родился в знатном доме:
Он у Хийси отшлифован,
У богов отчищен ярко;
Им достану знатность роду
И моей семье величье,
Тем мечом моим горящим
И клинком дающим пламя».3
Куллерво прямо прославляет войну:
«Хорошо погибнуть в битве,
Умереть под звук оружии,
На воййе скончаться славно».4
Не смотря, на все попытки родных удержать его, Куллерво
«На войну пошел играя,
Шел он с криками на битву,
Он трубил, идя болотом,
По лесу он громко топал,
По лугам шумел он громко
С громом шел он по полянам».5
’‘Там же, стр. 139—140.
2 Калевала. Перевод Л. Бельского. — М., 1915, стр. 78 (руна 12).
3 Там же, стр. 74 (руна 11).
4 Т а м же, стр. 276 (руна 36).
5 Там же, стр. 278—279 (руна 36).
IV. Общественный строй карелов IX—XI ев.
33
Та же радость битвы вложена в слова военной ладьи, которая
жалуется на бездеятельность:
«.. . другие лодки хуже
Ездят все-таки на битву,
На веселое сраженье,
Трижды в лето выезжают,
Возвращаются с деньгами
И на дне везут богатство». 1
Военная добыча упоминается и в других местах. Лемминкей-
нен в заклинаниях приглашает хозяйку леса Мимеркки меняться
золотом, которое забрали на войне «лишь с трудом достали в
битве» (Руна 14). Мать Лемминкейнена предлагает ему взять
кружку
«Что в войне достал отец твой,
Что принес он из сраженья».1 2
Отражением дружинных нравов периода военной демократии,
являются упоминаемые в Калевале поединки. Таков, например, по-
единок Лемминкейнена с похьёландцем. Поединок происходил по
особым правилам, видимо освященным обычаем. Перед поединком
противники мерили мечи. Первый удар принадлежал владельцу бо-
лее длинного меча. У хозяина Похьёлы меч оказался длиннее и
Лемминкейнен сказал:
«Мень твой больше оказался
И удар твой первый будет».3
Точно так же вызывая на поединок предлагал мерить мечи и
Ёукагайнен Вейиемейнену,4 Вейнемейнен мерился мечами перед
битвой с похьёландцами.5
Характерной чертой является то, что хозяин Похьёлы и Леммин-
кейнен выйдя на двор продолжать поединок.
«.. . нашли коровью шкуру,
На дворе же растянули
И на шкуру стали оба».6
Отражение военного быта в рунах Калевалы дает нам возмож-
ность составить представление об оружии героев Калевалы, а
в некоторых случаях и о приемах обращения с ним. Основным ору-
жием является меч, иногда упоминается, что он украшен изобра-
жениями священных животных (меч Вейнемейнена в руне 39), упо-
минаются и кожаные ножны для меча. Кроме меча часто встре-
чается лук и стрелы. Лук также бывает украшен священными изо-
бражениями, как и меч (лук Ёукагайнена bi руне 6). Стрелы Ёукагай-
нена были сделаны из смолистых веток, имели железный стержень
1 Там же, стр. 294 (руна 39).
2 Там же, стр. 224 (руна 28).
3 Т а м ж е, стр. 220 (руна 27).
4 Там же, стр. 20 (руна 3).
5 Там ж е, стр. 363 (руна 49).
6 Там же, стр. 221 (руна 27).
3 Гадзяцки:!
34
Гадзяцкий
и были оперены птичьими перьями; они были отравлены. Находи-
лись стрелы в колчане, висевшем за спиной стрелка. Выстрел руны
описывают так:
«Лук свой огненный йаправил,
На колене левом держит
В медь обитое оружье:
Стал на правое колено,
Из колчана взял он стрелку,
Оперенную он вынул;
Выбрал ту, что 'всех покрепче,
У которой стержень лучше;
К луку он ее приладил,
На льняную клал он нитку
Наклоняет лук свой крепкий,
И к плечу направо держит.
Хочет он стрелять свободно. ..»
Произнеся затем заклинанье
«... За спуск он сильно дернул
И стрелу пустил поспешно». 1
Упоминаются также копья, секира, ножи в кожаных ножнах,
шлемы, кольчуги, щиты. Оружие, видимо, требует известной спе-
циализации. Во всяком случае, упоминаются меченосцы, лучники,
копьеносцы, вероятно составлявшие отдельные отряды (Руны 12,
15, 43). Особо следует остановиться на военных кораблях; упоми-
нание и описание которых встречается в рунах несколько раз,
причем руны отличают их от судов рыболовов.
Собираясь «вытесать» лодку Вейнемейнен ищет дерево, ствол
которого мог бы послужить дном. (Руна 16). Отправляясь в поход
за Сампо, запасливый Лемминкейнен взял с собой бруски; во время
поднявшейся бури
«. . . Для защиты лодки малой,
Для боков ее негодных.
На края бруски набил он,
Боковые сделал доски,
Он бока другие сделал,
Вышиной их сделал в -сажень,
Чтоб чрез них большие волны
Не могли хлестать внутрь лодки».* 2
Эти подробности носят вполне реальный характер, так как еще
в XVIII веке на Белом море существовали суда, называемые ши-
тики. Эти шитики состояли ив однодеревного днища, к которому
пришивались ивовыми прутьями досчатые борта. Такого же типа
были и «шняки». Последнее тем примечательнее, чтошняки упоми-
наются и в псковских и новгородских летописях. Размеры таких
лодок могли быть довольно значительны. Достигалось это тем,
что выбрав годное для днища осиновое дерево, делали в нем
с помощью клиньев трещину. Постепенно- утолщая клинья и
вводя распорки придавали трещице очертания, соответствующие
‘Там же, стр. 40 (руна 6).
2 Там же, стр. 318 (руна 42).
IV. Общественный, строй карелов IX—XI вв.
35
внутренним контурам чл^на. Занимало это от двух до пяти лет.
Затем дерево срубали и во внутренность колоды наливали воду,
которую через неделю выливали, а в колоде разводили огонь.
Огонь распаривал сырое дерево и придавал ему большую гибкость.,
позволявшую придать челну окончательную форму. Таким образом
достигали того, что ширина однодеревки в средней части превосхо-
дила толщину дерева из которого была вырублена.1
В евязи с этими сведениями упоминание «осиновой лодки»
в руне '35 оказывается вовсе не случайным.
Передвигалась лодка при помощи весел и паруса. Особенностью
военной лодки был помост, упоминаемый в 16 руне. Такой помост
известен на боевых кораблях скандинавов, на нем стояли стрелки,
стрелявшие из луков и бросавшие камни, куски свинца, горшки
с известью или золой, чтобы засыпать глаза противнику.1 2
Подобно ладьям скандинавов лодки карелов были окованы же-
лезом:
«... в военной лодке
Выгиб сделан из железа,
И обит он сверху сталью,
Чтобы ветры не вредили
Бури лодку не разбили».3
Известно, что на судах скандинавов такая оковка позволяла
таранить корабль противника. Вероятно боевые суда карелов были
так же украшаемы, как украшались корабли скандинавов и новго-
родцев.
Во всяком случае Вейнемейнен
Красной краской красит'лодку
Синюю приделал крышу,
Золотом нос покрывает
Серебром его украсил...» 4
Снаряжение боевого корабля охарактеризовано словами Анникки:
«Знаю, как идут на битву.
Уходил отец мой раньше
В тот великий шум сраженья,
Где все головы похожи:
Сто мужей садились к веслам, -
С ними тысячи стояли,
По краям висели луки,
По скамьям щиты висели».5
В качестве гребцов, вероятно, брали и женщин и рабов.
По крайней мере на лодке героев плывших в Похьёлу за Сампо
гребли по очереди молодцы и девушки (руна 39). Что касается
использования рабов в качестве экипажа кораблей, то к заклю-
1 Очерк русской морской истории. Ч. I,—СПб., 1875, стр. 16—17.
2 Там же, стр. 25.
3 Калевала. Перевод Л. Бельского. — М., 1915, стр. 298 (руна 39).
4 Там же, стр. 125 (руна 18).
5 Там же, стр. 127 (руна 18).
з*
36
Гадзяцкий
чению об этом приводят наблюдения над текстом карельских
народных сказок.1
Все эти подробности, отражающие значительное развитие тех-
ники военного дела, а также отзвуки дружинной идеологии в неко-
торых рунах Калевалы, в частности жажда военной добычи, сви-
детельствуют о том, что в!ойна и организация для войны на из-
вестном этапе развития карельских племен стали «нормальными
функциями народной жизни», т. е. что наступил период военной
демократии, развившейся из родового строя.
1 Крохин В, История карел.—• Русская Старина. 1907, август, стр. 352.
V. ЗАРОЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
Характерной особенностью развивающейся из родового строя
военной демократии является то, что военачальник народа стано-
вится постоянным должностным лицом. Военачальник, совет и на-
родное собрание образуют органы военной демократии. Такими
органами у карелов, очевидно, сделались кунингас и кяряят.
«Грабительские войны, говорит Энгельс, усиливают власть вер-
ховного военачальника, равно как и второстепенных вождей; обыч-
ное избрание их преемников из одних и тех же семейств мало по
малу, в особенности со; времени установления отцовского права,
переходит в наследственную власть, которую сперва терпят, затем
требуют и, наконец, узурпируют; закладываются основы наслед-
ственной монархии и наследственного дворянства». Органы родо-
вого строя отрываясь от своих народных корней превращаются
«в самостоятельные органы господства и угнетения, направленные
против собственного народа».1
Так возникшее в недрах родового общества имущественное не-
равенство, расколовшее его на богатых и бедных, свободных и
рабов приводит к образованию органов государства. Не следует
забывать, что то же имущественное неравенство разрушило комму-
нистическую общину большой с^мьи, что в свою очередь повлекло
исчезновение совместной обработки земли. Пахотная земля стала
предоставляться в пользование отдельным семьям — сперва на
время, потом — навсегда.1 2 Возникло частное землевладение, явив-
шееся необходимым условием для развития феодальных отношений.
Развитие военной демократии ,у карелов, однако, не - привело
к образованию особого карельского государства. Насколько можно
судить, карелы вошли с самого начала в состав Новгородского
государства, которое уже при своем возникновении складывалось,
как многоплеменное, как объединившее вокруг славянского ядра, не-
которые другие племена. В известной легенде о призвании варягов,
содержится указание на такой многоплеменной состав населения
Новгородского государства, поскольку в призвании варягов прини-
1 Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государ-
ства. — Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса. Т. XVI, ч. 1, стр. 139—140.
2 Т а м же, стр. 139.
38
Гадзяцкий
мала участие наряду со славянами и чудь. Чудь же являлась для
летописца собирательным термином для неславянского населения
северной полосы восточной Европы, подобно тому, как население
западной Европы покрывалось некогда термином «немцы». Остав-
ляя в стороне достоверность легенды в отношении факта призвания
варягов, не можем вместе с тем не считать реальным фактом отра-
зившуюся в ней разноплеменность новгородского населения. В пос-
леднем убеждают и встречающиееся в летописи имена некоторых
новгородцев, как, например, Чудин, Емин, Корелянин и т. д., а так
Рас. 1. Чудь платит дань князю. В руках у переднего чудика связка мехов.
Рисунок из Кенигсбергской летописи. Рукопись XV века. Из книги „Радзиви-
ловская или Кенигсбергская летопись. Фотомеханическое воспроизведение ру-
кописи". Изд. О5-ва Любит, древн. письм. СПб., 1902, лист 164.
же существование в Новгороде Чудинцовы улицы и Чудинцовых
ворот. Обращаясь к карелам мы не можем не' заметить, что лето-
пись не сохранила каких либо следов борьбы *их с Новгородом; на-
оборот большинство упоминаний летописца о карелах связано с их
военными выступлениями в качестве соратников новгородцев.
Весьма существенно, кроме того то обстоятельство, что в догово-
рах с князьями при перечислении новгородских волостей, ни Корель-
екая, ни Обонежская земля не назывались и, следовательно счита-
лись территорией самого Новгородского государства, а не его
«волостьми». Позднее, когда в Корельской земле появился город
Кюрела, он считался новгородским «пригородом», по крайней мере,
его так называет летописец. Наконец, с образованием пятин, охва-
тивших собственно Новгородскую территорию и оставивших нов-
городские колонии за пределами своих границ, Корельская земля
и Обонежье составляли северные части Вотской и Обонежской
пятин. Все эти соображения заставляют видеть карелов в числе
V. Зарождение государственности.
39
тех племен, которые составили население Новгородского государ-
ства при его рождении и объединение земель, которых образовало
его первоначальную территорию.
Во всяком случае, можно считать установленным, что в XI веке
карельское население платило дань новгородскому князю и деся-
тину от вир и продаж новгородскому епископу. Устав Святослава
1137 г. содержит перечень мест, из которых некоторые находились
на берегах Ладожского и Онежского озера или в районе их.
Опуская названия мест, расположенных к югу от Ладожского
озера и р. Свири отметим Олонец, пункты обозна1ченные словами
«у Валдита» и «на Врлоце в Моше», а так же «Тудоров погост».
Месторасположение СЬтонца известно’ и не требует пояснений. Что
касается пунктов’ «у Валдита» й «на Вю1лоце в Моше», то они,
несомненно, связаны с районом Пудоги, где проходил важный вод-
ный путь, соединявший Онежье с Заволочьем. Уж Шегрен отметил,
что недалеко от г. Пудоги, на восток от большого Водлоозера
была деревня Вавди поле, видимо соответствующая пункту, опре-
деленному в уставе термином «у Валдита». Последнее тем более
вероятно, что на восток от Водлоозера протекает р. Моша, так же,
как мы видели названная в уставе.1 Известно расположение и
Тудорова погоста; он находился на восточном берегу Онежского
озера1 к северу от Вытегры.1 2
Таким образом, устав свидетельствует не только то, что карель-
ское население платило дань новгородскому князю, но и то, что
в гуще карельского населения существовали погосты. Последнее
важно потому, что организация сельского населения в погосгы
была явлением характерным для Новгородского государства.
Любопытно, щто устав отметив поступление с Тудорова погоста
двух «сорочков», ниже отмечает еще «у Тудора сорочек».3 Если
просмотреть другие наименования, находящиеся в Уставе, то
можно убедиться, что он называет наряду с географическими пунк-
тами (погостами, реками и т. д.) и отдельных лиц, как например,
Чюдина, Пермина и т. д. Следовательно, были обложены данью в
одних случаях группы населения, объединенные в погосты, в дру-
гих, отдельные лица. Повидимому устав имел дело и с общинами
свободных земледельцев, объединенных в погосты и с отдельными
землевладельцами. В частности, то обстоятельство, что имя Тудора
явно связано с названием Тудорова погоста наводит на мысль о
нем, как выходце из общины этого погоста, причем общины земле-
дельцев, так как новгородские погосты объединяли именно сель-
ское население. Сопоставление размера обложения показывает, что
Тудор один платил половину сбора, наложенного на целый погост.
Отсюда можно заключить, что Тудор был относительно богат, при-
1Огородников Е. к. Прибрежья Ледовитого и Белого морей с их
притоками по книге Большого Чертежа.—СПб., 1875, стр. 15.
2 Б а рс о в Н. П. — Очерки русской истооической географии. — Варшава,
1885, стр. 316—317.
3 «Сорочек» — единица измерения мехов.
40
Гадзяцкий
надлежал к той верхушке местного общества, которая выделилась
в результате имущественной дифференциации, что в нем можно
предполагать представителя крупного частного землевладения.
Наличие имущественной дифференциации в среде обонежского
населения засвидетельствовано археологическими материалами уже
для X—XI веков. В северной части Онежского озера было обнару-
жено богатое погребение, содержавшее скандинавские вещи.1
Погребение, очевидно, принадлежало какому-либо местному
кунингасу. Возможно, что Тудор являлся подобным кунингасом,
тем более, что кунингасом, как мы знаем, называли не только
племенных старейшин, позднее военачальников, но и вообще влия-
тельных людей.
Необходимо отметить в заключение, что устав называет так
же сборы «на Ракуле» и «у Вавдита». Ниже нам придется столк-
нуться со своеземцами Ракульскими и Валидом Корелянином,
являвшимися крупными карельскими вотчинниками и нет ничего
невероятного в том, что их землевладение могло! восходить к вре-
менам устава. Таким образом, отношения карельского населения
к новгородскому князю в это время можно охарактеризовать, как
отношения данников. Следует, однако, помнить, что отншения эти
не ограничивались уплатой дани мехами,, но предусматривали и
выставление, в случае нужды, военного ополчения. Писцовые
книги конца XV века свидетельствуют, что в северных погостах
Корельского уезда, охватывавших северозападные и северные
берега Ладожского озера, единицей обложения, еще во времена
названных книг, являлся «лук». Несомненно, что эта единица свя-
зана с обязанностью местного населения выставлять войско и
возникла в весьма почтенной древности. Конечно, лук служил и
на охоте, и можно было бы предположить, что по лукам облага-
лось охотничье население, но лук, как единица обложения был
приравнен писцами к обже, причем из текста книг ясно видно,
что население, обложенное по лукам, занималось земледелием.
Наше соображение подтверждается тем обстоятельством, что
в Саволаксе и Западной Карелии, находившейся под властью шве-
дов, сбор налога производился так же по «лукам» (jousi}, причем
«луком» в средние века назывался каждый взрослый мужчина
в крестьянском дворе, способный владеть луком.1 2
Сбор дани в Обонежьи, если судить по уставу 1137 г., произ-
водил княжеский слуга «Доможиричь из Онега». Писцовые книги,
упомянутые выше, сохранили нам еще более древние формы.
Описывая земли ореховского наместника, писец, исчисляет доход,
идущий с них, в «ночлегах». Деревни составляли «ночлег», «пол-
ночлега», «полтора ночлега» и т. д. Такое обложение несомненно
1 Равдонвкас В. И. Скандинавские находки в курганах Прионежья
X—XI вв. — Проблемы истории докапиталистических обществ, 1934, № 9—10,
стр. 171.
2 Г о л о в и и с к и й М. В. и Я Д ,р ы ш е в Н. К. — История финского на-
рода. — СПб, 1901, стр. 65.
V. Зарождение государственности
41
восходит к тем временам, когда князь сам ездил собирать дань и
население обязано было содержать его и его слуг. Подобные отно-
шения известны в русских летописях под термином «полюдье». То
обстоятельство, что земли ореховского наместника, в которых со-
хранились «ночлеги», были расположены направо от р. Невы, т. е.
в Корельокюй половине Ореховского уезда, позволяет видеть
в «ночлегах» пережиток полюдья, у карелов. «Ночлеги», следова-
тельно, отражают отношения карельских данников к князю, по
всей видимости новгородскому, того периода, когда дань еще не
переродилась в ренту, или иначе говоря, еще не развиты были
феодальные отношения. Другим столь же древним пережитком
даннических отношений являются «перевары», описанные в тех же
писцовых книгах. «Перевары» в конце XV века являлись админи-
стративными округами более мелкими, чем погосты. Расположены
они были в погостах, лежавших на запад и на север от города
Корелы и находились в «землях, живущих из старины за намест-
ником» и за владыкой, т. е. новгородским епископом. Возникли
они, повидимому, из повинности населения доставлять мед для
княжеского медоварения. Мы знаем, что договора Новгорода
с князьями еще в XIII—XV вв. регулируют права князя на посылку
медоваров, а перевары находились именно в деревнях, «живших»
за княжеским наместником. На возникновение перевар в седой
древности указывает то обстоятельство, что встречаются одно-
именные перевары, входящие в состав разных погостов. Границы
перевар и погостов, в таком случае не совпадают и территория пе-
ревары оказывается рассеченной погостовой границей на части,
расположенные в соседящих погостах. Отсюда можно заключить,
что перевары древнее погостов, а так как погосты известны среди
карельского населения, как мы видели из Устава Святослава, уже
в XI—м веке, то появление перевар не могло происходить позже
этого века. Очень характерной чертой является, то, что единицей
обложения для населения, перевары — «переварьян» был «лук», а
не обжа, причем число «луков» и людей совпадает. Таким образом,
обложение было связанно не с хозяйством (двором), а хозяином,
т. е. имело в основе личную повинность — ту повинность являться
на войну, о которой мы говорили выше.
Существует объяснение термина перевара, которое пытается
раскрыть его, исходя из карельского языка. По этому мнению,
переварами назывались возвышенности, на которых селились от-
дельными дворами карельские семьи, а самый термин складывается
из слов perhe —• семья и vaara —• возвышенность. При этом вели-
чина жилища в переваре была очень значительна, так как в нем
жило совместно несколько поколений.1 Небольшие размеры пере-
вар, насчитывавших в среднем около 100 человек, позволяют допу-
скать, что территория перевар некогда составляла владения боль-
шой карельской семьи и что переварьяне являлись потомками
1 Крохин В. История карел. — Русская Старина, 1907, август, стр. 358.
42
Гадзяцкий
такой семьи, но для нас является неприемлемым, раскрытие тер-
мина «перевара»—исходя из карельских слов; термин возник,
конечно, из повинности, связанной с княжеским медоварением.
Действительно, русские источники знают перевары в местах, уда-
ленных от Карелии на очень большие расстояния, где возникно-
вение перевар объяснить, исходя из карельского языка никак
нельзя. 1
Изложенные наблюдения приводят нас к заключению, что ка-
релы входили в состав Новгородского государства с момента его
возникновения. Объединение карелов с другими племенами преиму-
щественно славянскими, образовавшими Новгородское государство,
произошло тем легче, что необходимые предпосылки для перехода
от родового строя к классовому обществу созрели в среде карель-
ского населения, видимо, одновременно с завершением соответст-
вующих процессов у славян, а элементы складывающихся органов
государства подготовлялись в организации военной демократии.
Экономической базой объединения карельских племен со славя-
нами были старые хозяйственные связи, осуществлявшиеся через
торговлю с Новгородом, а наличие такой торговли мы устанав-
ливали для X—XI века. Политическим моментом, побуждавшим
к объединению была опасность нападения со стороны скандина-
вов, которые с IX века совершали частые грабительские набеги
на территорию Восточной Европы. Грабеж сочетался иногда с тор-
говлей. Арабские источники говорят о набегах скандинавов, кото-
рые нападали на славян, забирали пленных и везли последних про-
давать в Булгары. Лишь с течением времени появились и стали
приобретать более или менее устойчивый характер торговые опе-
рации в собственном смысле слова. Археологические материалы
свидетельствуют о том же. Находки скандинавских вещей IX века
на территории Восточной Европы представляют величайшую ред-
кость, в то время как в Скандинавии, особенно в Швеции, вещи
восточного происхождения, датируемые VIII—IX веком встречаются
весьма часто. Вещи эти — ранние постсаснидские бляшки, поясные
наборы с растительной орнаментацией и т. д., попадали к сканди-
навам от хазар и арабов через Булгар. Совершенно очевидно, что
норманны этого времени приезжали в Восточную Европу без каких
либо товаров, грабили местные славянские и не-славянские пле-
мена и, продав добычу и пленников в Булгарах и у хазар, воз-
вращались с купленными у последних товарами обратно в Скан-
динавию. 1 2
Наши летописи сохранили воспоминания о нападениях сканди-
навов уже в IX веке. Под 859-м годом летописец рассказывает,
что варяги приходя из-за моря брали дань со славян и чуди.3
1 Гн е в у ш ев А. М. Очерки эконом и соц. жизни сельского населения
Новг. области после присоединения Новгорода к Москве, Киев, 1915, стр. 127.
2 Р а в до ни к ас В. И. — О возникновении феодализма в лесной полосе
Восточной Европы. — Известия ГАИМК. Вып. 103, стр. 126.
sИпатьевская летопись. ПСРЛ, т. II, СПб, 1908, стр. 13—14.
V. Зарождение государственности
43
Наконец, и сами скандинавы рассказывали о том же. Так, на-
пример, у них существовало предание о том, что в 997 году ярл
Эрик Гаконсон 'снарядил войско и приплыв в Финский залив, опу-
стошил владения конунга Вольдемара. Гаконсон сжег и разрушил
Альдейгаборг (Ладогу) и опустошал Гардарик (Новгородскую
землю) в продолжении пяти лет.1
Совершенно несомненным является тр, что карелы сильно стра-
дали от этих грабежей и войн и должны были стремиться к объ-
единению с новгородцами для борьбы с скандинавами. К сожале-
нию история почти не сохранила конкретной картины взаимоотно-
шений карелов со скандинавами. Некоторые материалы, вскрываю-
щие характер этих отношений, имеются в сагах о поездках скан-
динавов в Белое море. К рассмотрению этих материалов и перей-
дем в следующей главе.
Гиппинг А. И. Неве и Ниеншанц. Ч. 1, СПб., 1909, стр. 31.
VI. НАБЕГИ И ТОРГОВЛЯ СКАНДИНАВОВ В БЕЛОМ МОРЕ
в’ IX—XI вв.
В скандинавских сагах и других источниках часто встречаются
упоминания о стране, носящей название «Биармия». В истерической
и этнографической литературе было высказано большое число ^не-
ний о Бмармии и ее местоположении. Мнения эти противоречивы,
а иногда и просто фантастичны.1 Характер самых высказываний
скандинавских /источников о Биармии и бмармийцах или, как их
иногда называли, беармах, показывает, что единого и четкого пред-
ставления о Биармии в этих источниках нет. Такого представления
и не могло существовать, так как рассказы о Биармии прошли
ряд столетий и имели свою длинную литературную историю. Вполне
естественно поэтому разбирая тексты, говорящие о Биармии,
столкнуться и с рассказом путешественника, содержащим реальные
черты и с фантастической легендой о стране сказочного богатства,
составленной в духе средневекового рыцарского романа. Даже
отбрасывая совершенно фантастические произведения и рассмари-
вая только те рассказы о Биармии, которые содержат более или
менее реальные черты, мы все же можем найти по крайней мере
четыре Биармии. Одна из них находится на берегу реки Вины,
население ее стоит на низкой ступени развития, другая не обла-
дает какими либо определенными чертами, но расположена, ви-
димо, на севере Норвегии, третья находится в неведомых краях,
но население ее является носителем высокой культуры, частично
имеющей скандинавские черты и, наконец, четвертая лежит близ
новгородских владений в Карелии на берегах Ладожского озера.1 2
Эти противоречия в значительной степени отпадут, если при-
нять, что биармами скандинавы называли карелов, а Биармией
страну или страны, ими населенные. Как мы увидим ниже, скан-
дивы-норвежцы и шведы — сталкивались с карелами и на Ладож-
ском озере и на Белом море и у Ботнического залива и даже на
1 См. сводку этих мнений в главе «Обзор исторической и археологической
литературы о Биармии и Перми Великой» в статье С. К. Кузнецова «К во-
просу о Биармии» — Этнографическое обозрение, 1905, № 2—3, стр. 59—89.
2 Кузнецов С. К. К вопросу о Биармии. — Этнографическое обозрение,
1905, № 2-3, стр. 4.
VI. Набеги и торговля скандинавов в Белом море в IX—XI вв.
45
севере Норвегии. Соответственно рассказчики могли приурочить
Биармию к различным территориям.
Существование поселений карелов на Двине доказывается тем,
что 'одно из ее четырех устьев еще в XVII веке называлось «Ко-
рельским». Здесь же, неподалеку, на южном берегу Белого моря
находился Корельский Николаевский монастырь, основанный
в 1410 году среди карелов, живших по прибрежью.1
Чрезвычайно любопытны данные археологических находок
в Архангельске в 1938 году. Среди разных предметов неолитиче-
ской стоянки были найдены черепки глиняных сосудов со стили-
зованным геометрическим изображением лебедя, весьма похожим
на такие же фигуры наскальных изображений Онежского озера
и Белого моря. Это указывает на культурное единство населения
дельты Двины с населением Обонежья уже в каменном веке.1 2
Древнейшее скандинавское известие о поездке в Белое море
восходит к IX веку. Некий Отер около 890 года предпринял плава-
ние на север с целью узнать, далеко ли простирается земля и
есть ли там население. Вернувшись из поездки, он рассказал
о виденном и слышанном своему королю Альфреду Великому, ко-
торый записал рассказ Отера и включил его в сделанный им англо-
саксонский перевод всемирной истории Оросйя. Отер совершал
плавание придерживаясь берегов. Обогнув Кольский полуостров,
он достиг устья большой реки, впадающей в Белое море. Так
как Отер довольно подробно описывает путь корабля и сообщает
сколько дней продолжалось плавание от одного пункта до дру-
гого, то факт посещения им Белого моря не вызывает сомнения.
Непосредственно интересующая нас часть рассказа Отера гласит
следующее. Достигнув поворота берега на юг, видимо, мыса,
известного под названием Святой нос, Отер «принужден был
ждать прямого северного ветра, потому что берег здесь сворачивал
на юг или же море врезывалось в страну — этого он не знал.
'Тогда он проплыл отсюда к югу вдоль берега, сколько мог про-
ехать в пять дней. Там большая река вела во внутрь страны. Тогда
они уже в самой реке повернули обратно, потому что не смели
подняться в верх по самой реке, боясь враждебного нападения;
эта страна была заселена гю одной стороне реки. Это была первая
населенная страна, какую они нашли с тех пор, как оставили свои
собственные дома. Все же время по правой руке их была пустын-
ная страна, исключая поселений рыбаков, птицеловов и охотников,
которые все были финны; по левой же их руке было открытое
море. Страна биармийцев была весьма хорошо населена, но они
не посмели поехать туда. Но земля терфинов была совсем пу-
стынна, кроме отдельных местечек, где жили охотники, рыбаки
1 Огородников Е. К-'—Прибрежья Ледовитого и Белого» морей,
стр. 52.
2 Алексеев А. Следы древнего человека в г. Архангельске. — Совет-
ский север, 1938, № 3, стр. 76—77.
46
Гадзяцкий
и птицеловы. Много вещей ему рассказывали биармийцы, как об
их собственной стране, так и о странах, лежащих кругом; но он
не мог проверить их достоверность потому, что сам он их не ви-
дал. Фины, казалось ему, и биармийцы говорят почти на одном
и том же языке. Вскоре он опять поехал туда, интересуясь при-
родой этой страны, а также из-за моржей, потому что их зубы
представляли собою весьма драгоценную кость — несколько таких
зубов сн преподнес королю, а их кожа была в высшей степени
пригодна для корабельных канатов. Киты же там гораздо меньше
обыкновенных: они в длину не больше семи локтей...» 1
В приведенном рассказе Отер подчеркивает разницу между
финнами и терфинами, с одной стороны, и биармийцами, с „другой.
Он указывает, что «финны» были охотниками и рыболовами) и
земля их была пустынна, наоборот, страна биармийцев была густо
заселена. Последнее указание Отера свидетельствует косвенным
образом о том, что биармийцы занимались земледелием, так как
охота и рыболовство являясь основным занятием, не допускают
более или менее значительной плотности населения, требуя боль-
ших пространств. Известно, что во времена Отера финнами и тер-
финами называли саамов. Таким образом, оказывается, что биар-
мийцы отличались от саамов не только характером культуры,
но и в этническом отношении.
Что касается более точного определения мест, посещенных
Отером, то такое определение встречает некоторые затруднений.
Если отправляться от слов Отера о том, что берег всегда оставался
у него с правой руки, то следует искать списываемую им реку на
Кольском полуострове, так как путешествуя все время вдоль
берега он должен был в конце концов обогнуть Кольский полу-
остров и плыть вдоль Терского берега, простиравшегося, как
известно, до устья р. Нивы.1 2 3 *
В таком случае, описываемая Отером река является одной из
больших рек Кольского полуострова. Учитывая указанные Отером
сроки плавания возможно считать такой рекой Варзугу, тем более,
что в- устье ее еще в 1419 году существовал Корельский погост. 8
Однако, более вероятным является предположение о том, что
Отер достиг р. Двины. Во-первых, он ждал «прямого северного
ветра» и, следовательно, дождавшись поплыл на юг. Во-вторых,
на Кольском полуострове в силу его естественных условий не
могло быть страны «весьма хорошо населенной», там могло быть
и было только редкое охотничье и рыболовческое население.
В третьих, Отер поднялся на некоторое расстояние вверх по реке
и уже в ней повернул свои корабли; эта подробность встречается
1 Тиаидер К. — Поездки скандинавов в Белое море, СПб., 1906 г.,
стр. 52—57.
2 Огородников Е. — Мурманский и Терский берега по книге Боль-
шого чертежа, СПб., 1869, стр. 79.
3 Т а м же, стр;. 74; см. так же Новг. лет. по Синод, хартейн., сп. —
СПб., 1888, стр. 409.
VI. Набеги и торговля скандинавов в Белом, море в IX—XI вв.
47
и в другой более поздней саге; очевидно корабли норманнов' дохо-
дили до архипелага островов, находившихся на Двине неподалеку
от устья. Наконец, позднейшие поездки скандинавов совершались
на р. Вину, самое название которой позволяет видеть в ней Се-
верную Двину.1
Поездки Отера, а их было по крайней мере две, открыли длин-
ную серию поездок скандинавов в Белое море, растянувшуюся на
несколько столетий. Экспедиции Отера носили промысловый ха-
рактер; его интересовали зубы и кожа моржей. Последующие пу-
тешествия скандинавов были уже иного рода, так как совершались,
для торговли или с целью разбоя. Впрочем, подчас довольно
трудно бывает провести грань между торговой поездкой и 'граби-
тельским набегом.
Следует отметить, что и Отер не был простым промышленником.
У себя на родине он имел обширные стада с сотнями голов оленей,
которые составляли, однако, только одну из доходных статей его
владений. Весьма значительный доход Отеру давали подати, кото-
рые платили ему лапландцы. Состояли они из мехов, пуха, рыбьей
кости и канатов, сделанных из китовой и моржовой кожи.1 2'
Последнее приводит к заключению, что норвежцы облагали данью
саамов уже в IX веке; повидимому и шведы стали собирать дань
с’них в это же время.3 Весьма вероятно, что те и другие стреми-
лись обложить данью и население, жившее на Кольском полу-
острове и по берегам Белого моря. По крайней мере, мы знаем,
что между 920 и 930-м годом произошел поход в Биармию Эйрика
Кровавая Секира,4 о котором- сага рассказывает следующее:
«в одну весну Эйрик собрался в путь в Биармию и для этого
похода употребил отборных спутников; в качестве спутника
к экспедиции присоединился Торольф, исполнявший на королев-
ском корабле обязанности носового и знаменосца... В походе этом
произошло многое достойное упоминания. Эйрик имел кровопро-
литное сражение в Биармии у реки Вины и одержал победу...»5
Цели этой поездки показаны совершенно недвусмысленным об-
разом. Совершенно очевидно, что она была предпринята ни для
торговли, ни для зверобойного промысла. Трудно, однако, пред-
положить, что в результате победы Эйрика Кровавая Секира, биар-
мийцы сделались его подданными; скорее всего дело окончилось
ограблением побежденных или быть может уплатой ими, едино-
временной дани.
Около этого же времени произошел еще один поход в Биар-
мию — поход Гаука Ястреба, о котором читаем в норвежской
1 Тиа ядер К. — Поездки скандинавов в Белое море. СПб., 1906, стр. 117.
(примечание 2), а так же стр. 438.
2 Там ж е, стр. 136—137.
3 Т а м же, стр. 341.
4 Т а м же, стр. 392.
5 Кузнецов С. К- — К вопросу о Биармии — Этнографическое обозрение
1905, № 2—3, стр. И.
48
Гадзяцкий
летописи: что «в одно лето король Гаральд объявляет, что он
решил отправить Гаука на север в Биармию для сбора меховых
товаров». Вихгард, узнавши об этом, выразил желание присоеди-
ниться к экспедиции. Король согласился и приказал чтобы для
каждого был приготовлен особый корабль. Возникает однако опа-
сение, что король Швеции, Эйрик, бывший в неприязненных отно-
шениях с Гаральдом, с своей стороны, отправит в Биармию Биерна
Чернобокого и Сальгарда Куртку. У последних незадолго перед
тем произошло в Новгороде столкновение с Гауком.
Отправляя Гаука в поход, Гаральд послал с ним подарки своей
кормилице Гейде, «которая обитает в северной стране у Гандвики»
(т. е. Кандалакши). Гаук и Вихгард «отправляются, сопровождае-
мые многолюдным экипажем (отрядом) и снабженные, как следует
оружием». Побывав у Гейды, они на пути в Биармию встречаются
с Биерном и Сальгардом, происходит сражение, в результате ко-
торого все оказываются убитыми, кроме Гаука: последний на лодке
добирается к Гейде. Гейда вылечивает раны Гаука и провожает
его до того места, где стояли норвежские купцы, которые и при-
возят его в Норвегию.1
Лет через 20—30, т. е. в середине Х-го века происходит
поездка в Биармию Одда, содержащая ряд любопытных черт. Одд
отправляется в Биармию вместе с младшим братом Гудмундом и
племянником Сигурдом. Они заключают между собой товарище-
ский союз. По пути происходит характерный случаи. Во время
стоянки в Финмаркене Гудмунд со своими людьми высадился на
берег. Там находилось много землянок, в которых были только
женщины, так как мужчины куда то уехали. Гудмунд принялся
грабить. Воины Одда услышав крики, так же стали проситься на
берег, но Одд их не пустил. Прибыв в Биармию Одд и его спут-
ники поплыли вверх по Двине. Местные жители, узнав об их при-
бытии, немедленно выслали несколько человек для переговоров,
в .результате которых было решено заключить мир на полтора
месяца для торговли. Биармийцы явились на берег с мехами и все
из спутников Одда, кто имел что либо для промена, приобрели
большие богатства. Когда условленное время прошло, мир был
отменен и Одд со своими спутниками отъехал на середину реки.
Ночью Одд с Асмундом высадились на берег и пробрались к ка-
кой то большой избе, в которой пировали туземцы. Одд с Асмун-
дом похитили виночерпия и привезли его на корабль. Угрозами
они заставили виночерпия признаться, что он норвежец, живущий
у биармийцев, уже семь лет. Он рассказал, что вверх по реке Двине
в священной роще биармийцев находится курган, составленный
из .земли и монет, так как местные жители за каждого, кто
рождается и кто умирает несут туда горсть земли и горсть серебра.
1 Кузнецов С. К. —К вопросу о Биармий. — Этнографическое обозре-
ние 1905 г., № 2—3, стр. 32—33; Тиандер К. — Поездки скандинавов в Белое
море, стр. 426—431, 72—77.
VI. Набеги и торговля скандинавов в Белом море в IX—XI вв. 49
Одд остается сторожить, а Гудмунд и другие отправляются на
берег и ограбляют курган. Когда затем на добычу отправляется
Одд, Гудмунд и Сигурд упускают виночерпия; последний успевает
предупредить биармийцев, которые большой толпой выходят из
леса навстречу Одду. Одд вступает в переговоры с виночерпием.
Виночерпий заявляет, что биармийцы хотят купить оружие. Одд
отказывает. Происходит битва, после которой норвежцы пускаются
в обратный путь. *
Этот рассказ содержит целый ряд моментов, дающих яркое
представление о характере торговли норвежцев. Еще по дороге
в Биармию, они грабят беззащитных жительниц побережья Фин-
маркета. Окончив торговлю они предпринимают ограбление свя-
щенного кургана биармийцев. Самая торговля носит меновой ха-
рактер и происходит во время специально установленного пере-
мирия. Последнее является очень характерным штрихом и, как
известно, наблюдалось и у других народов, стоявших на той ста-
дии развития, когда торговля сочеталась ю разбоем. Объектом
мены со стороны биармийцев выступают меха. Что привезли нор-
вежцы мы не знаем, но весьма примечательно желание биармий-
цев вымерить оружие, составлявшее, как мы знаем, действитель-
ную статью скандинавского экспорта. Примечателен и виночерпий-
норвежец, живущий среди биармийцев и действующий за одно
с ними. Наконец, следует упомянуть, что и курганы из земли, сме-
шанной с серебрянными монетами известны этнографии.
Что же каСаеТся священных рощ, то такие существовали
в местах карельского расселения очень долго. Так, например, Ха-
рузин сообщает сведения о священных рощах на островах
Водлоозера. 1 2
Около середины X века произошел так же поход в Биармию
короля Гаральда-Заячий мех, сына Эйрика Кровавая Секира. Самое
прозвище Гаральда указывает, что он весьма деятельно занимался
торговлей мехами, причем скупал даже самые дешевые — заячьи.
На прибрежных холмах Двины произошло большое сражение
с биармийцами. Норманны победили. Гаральд опустошил страну
и награбил богатую добычу. Скальд воспел этот поход в следую-
щих выражениях: «на востоке я видел, как красноречивейший из
князей опустошал пламенем деревни, напав с северной стороны,
и видел, как бежали ополченья биармийцев; громкую славу при-
обрел на берегах Двины миротворец народов; воинская похвала
досталась в этой поездке юному королю».
Новой особенностью похода Горальда-Заячий мех явилось то,
что «миротворец народов» не ограничился нападением на при-
брежных жителей, но опустошил страну на большом расстоянии.3
1 Тиандер К.—Поездки скандинавов в Белое море, стр. 115—123.
- X а р у з и н Н. — Из материалов, собранных среди крестьян Пудожского
уезда. — Олонецкой сборник, Вып. III. Петрозаводск, 1894, стр. 337—338.
3 Т а м же, стр. 393—395.
<1 Гадзяцкий
50
Гадзяцкий
В 1026 поду состоялась поездка в Биармию Торера Собаки,
дающая, как поездка Одда, много любопытных подробностей.
Олаф Святой, готовясь к войне с Кнутом, королем Англии и Да-
нии, в целях укрепления финансов отправил Карли в Биармию.
Карли получил деньги и корабль; было решено, что Карли 'всту-
пивши в кампанию с королем примет с ним участие в половине
прибыли. В первую весну Карли направил свой корабль на север
в Халогаланд; в качестве товарища по путешествию, здесь при-'
соединился к нему Гунистеин, его брат, который имел для себя
свои собственные товары; на этом корабле было до двух с поло-
виной десятков человек, которые заблаговременно той же весной
отправились на север в Марку (Финмаркен). Торер Собака, узнав
об этом, послал к братьям вестников с сообщением, что в насту-
пающее лето он решил отправиться в Биармию и желает, чтобы
флот их шел вместе и, чтобы они разделили поровну весь барыш,
какой пойучат. Карли с братом поставили условие Тореру чтобы
он взял с собой 25 спутников, т. е. столько же, сколько у них
самих; кроме того они желали, чтобы вся вырученная прибыль
делилась между кораблями на равные части, за исключением това-
ров, которые каждый имеет пр® себе. Когда посланные Торером
вернулись, Торер распорядился вывести и оснастить бывший у него
огромный длинный корабль. Экипаж он набрал из своих слуг;
На корабле помещалось до 80 человек; над этим отрядом един-
ственным начальником был Торер, и ему одному должна была
достаться вся прибыль, которая приобретена будет в этом путеше-
ствии. Как только- Торер был готов, он направил путь свой на север
и встретился с Карли® его братом у Сандвера (на острове'Хвальо).
Отсюда поплыли все вместе, пользуясь попутным® ветрами.
Гуннстеин и. Карли были обеспокоены многочисленностью от-
ряда Торера, так как ему не доверяли; однако они продолжали
шлайанИе. «Приплыв в Бйарм'ию они прйсТали к гавани и начали
производить торговлю, причем все, у кого были какие-либо мено-
вые товары, на все предметы получили большой барыш. Торер
приобрел огромное количество меховых товаров — беличьих, бо-
бровых и соболиных шкур; Карли имел точно также много денег,
на которые накупил множество мехов; когда ярмарка тут кончи-
лась, они вывели корабли из реки Вины, потому что тогда было
объявлено о конце перемирия, которое ойи заключили с жите-
лями.
Когда они вышли в открытое море, состоялся морской совет,
и Торер спросил, не желают ли они выйти на берег и добыть себе
сокровищ?»
Торер, указав на возможные опасности, рассказал, что по обы-
чаям биармийцев «у мертвых, которые при жизни были богатыми,
деньги между покойником и наследниками делятся таким образом,
что покойник получает на свою долю половину или треть,
иногда менее; эти деньги должны выноситься в леса, иногда
должны помещаться в курганах и перемешиваться с рыхлой
VI. Набега и торговля скандинавов в Белом море в IX—XI вв.
51
землей; иногда <они должны быть спрятаны в особо устроенных
домах».
Вечером Торер со своими спутниками высадился на берег, оста-
вив на кораблях стражу. Сперва они шли по пустой равнине, затем
вступили в большой лес. Торер потребовал, чтобы отряд шел молча
и сдирал на деревьях кору, делая таким образом заметки, по ко-
торым можно будет найти дорогу при возвращении. Наконец,
«пришли они на место, на большом пространстве свободное от
деревьев, где была высокая деревянная ограда с запертою дверью;
эту ограду охраняли каждую ночь шесть сторожей из местных
жителей, по два человека на каждую третью часть ночи; когда
Торер и его спутники подошли к ограде, сторожа ушли уже до-
мой, а те которые должны были их сменить еще не пришли на
караул». Торер и Карли с помощью секиры перелезли через забор
и открыв ворота впустили остальных. Внутри был насыпан курган
из рыхлой земли, смешанной с монетами, и стоял «бог биармов,.
который называется Иомаль». Торер запретил трогать идола. Когда
все набрали себе в платье денег, смешанных с землей, Торер при-
казал всем выходить из ограды. Выходя последним, он взял чашу
с серебренными монетами, стоявшую на коленях идола. Карли,
заметив, что Торер замешкался, вернулся; увидев, что Торер похи-
тил чашу, Карли метнул секиру в идола и перерубил цепь, при по-
мощи которой на шее Иомаля было укреплено ожерелье. Карли
схватил ожерелье и все бросились бежать. Однако Карли на-
столько сильно ударил секирой идола, что голова последнего от-
летела с большим шумом. Шум привлек внимание стражи и «сто-
рожа, сбегаясь на место, тотчас начали трубить в свои рога».
Сбежались биармийцы и началось преследование.t Торер посыпал1
дорогу и своих спутников золой и этим, якобы, сделал своих
спутников невидимыми1, так что столкновения не произошло.
На обратном пути в Норвегию Торер убил Карли и ограбил
Г'унстеина и его спутников. В дальнейшем после победы Кнута.
Торер собирал дань с финнов и вел с ними торговлю.1
Рассказ о Торере Собаке показывает организацию поездок нор-
маннов. С самого начала предполагается, что поездка принесет при-'
быль помимо дохода от торговых операций, т. е. грабеж во время
торговой экспедиции входит в ее задачи. Любопытно, что пай-
щиком в организуемом1 товариществе является король. С другой
стороны, Торер составляет команду своего корабля из своих слуг..
Помимо отмеченных особенностей рассказ о Торере Собаке со-
держит так же некоторые данные, дополняющие наши сведения
о биармийцах.
Как и во времена Одда, для торговли устанавливается переми-
рие. Однако, биармийцы, уже лучше изучили нравы норманов и не
только обнесли изгородью свое святилище, но и приставили
1 Тиа и дер К. Поездки скандинавов в Белое море, стр. 407—414; Кузне
цов С. К- К вопросу, о Биармии — Этногр. обозр., 1905, № 2—3, стр. 12—21.
4*
52
Гадзяцкий
стражу. Интересно указание на идола Юмала; последний носит
карельское название, что еще раз подтверждает принадлежность
биармийцев к карельскому населению.
Торговля происходит частично, как и прежде, меновая, частично
при помощи покупки товаров на деньги; последнее является уже
новой чертой. Товаром по прежнему остаются меха; причем на-
ряду с дорогими бобровыми и соболиными фигурируют и дешевые
беличьи шкурки.
После падения Олафа Святого жители Упланда избрали коро-
лем Гакона, племянника Олафа и двоюродного брата Магнуса.
В одной из саг имеется краткое упоминание, что «король Гакон,
воспитанник Торера, двоюродный брат Магнуса, отправившись
на Север в Биармию, взял там огромную добычу и одержал
победу».1
Экспедиция Гакона, племянника Олафа, произошла очевидно,
вскоре после поездки Торера Собаки. Насколько можно судить,
она носила характер такого же набега, какой предпринял в свое
время Гаральд Заячий Мех. Иначе говоря, в XI веке, наряду с по-
луторговыми полуразбойничьими поездками норвежцев, продол-
жали существовать и чисто военные их набеги на Биармию. Сле-
дующее известие о поездках норвежцев в Биармию относится уже
к началу ХШ-го века. Таким образом, у нас нет сведений за весь
XII век. В сагах и других скандинавских источниках имеется еще
длинный ряд упоминаний о Биармии и поездках в нее, однако,
далеко не все упоминания мы можем привлечь, так как многие из них
не носят совершенно исторического характера. Реальная историче-
ская Биармия с течением времени приняла в норвежской литера-
туре характер условной фантастической страны, куда ездят герои
совершать свои подвиги. Точно так же представляется нам за-
труднительным использовать сведения о Биармии, заключенные
в баснословных рассказах Саксона Граматика. Наконец, из числа
упоминаний саг о Биармии,, носящих исторический характер, мы
используем в данном случае только относящиеся к Биармии (вер-
нее ее части), расположенной на Белом море.
Подводя итоги мы должны подчеркнуть, что поездки сканди-
навов в Белое море в IX—XI веке носили характер торговых
поездок, сочетавшихся с грабежом, прямых разбойничьих набегов
и даже целых походов, предпринятых с целью захвата военной
добычи. Нечего и говорить, что нападения скандинавов должны
были вызвать отпор со стороны карелов, и, во всяком случае,
ставили их во враждебное отношение к норвежцам и шведам. Xa-i
рактерно в этом отношении то обстоятельство, что древнейшее
упоминание источников о карелах, связано с военными действиями
против них, имею в. виду рассказ о том, что якобы в 877 году
1 Т и а н д е р К. — Поездки скандинавов в Белое море. Стр. 435. Кузне-
цов С. к.—К вопросу о Биармии. Этнограф, обозр., 1905, № 2—3, стр. 33.
VI. Набеги и торговля скандинавов в Белом море в IX—XI вв. , 53
король квенов Фаравид просил помощи1 у Торфолька, ленного вла-
детеля Финляндии против карелов, разорявших квенские земли.1
Так или иначе, но бедствия от грабежей и набегов скандинавов
на Белое море, становились для карелов тем чувствительней, чем
большее колйче1ство их выходцев оЬедало на новых территориях
по берегам этого моря и в землях, с ними соседящих.
Вместе с тем, однако, волны переселенцев увеличивали и воз-
можности организации отпора.
К характеристике этого движения карелов, расширявшего
область их расселения, переходим в следующей главе.
1 Огородников Е. К. — Прибрежья Ледовитого и Белого морей,
стр. 54—55.
VIS. ДВИЖЕНИЕ КАРЕЛОВ НА СЕВЕР И СЕВЕРО-ЗАПАД
В далеком прошлом саамы населяли обширную территорию,
захватывавшую земли, тяготевшие к северным частям Ладож-
ского и Онежского озер и к берегам Белого моря. Простираясь
далее на север их поселения охватывали весь Кольский полу-
остров. На запад область саамского расселения распространялась
на среднюю и северную часть Финляндии и включала в себя север
Скандинавского полуострова. Анализ географических названий по-
казывает, что саамы некогда обитали во многих таких местах
очерченной территории, где они позднее уже не встречаются.
Оставляя в driopoiHe' > географические названия Финского и
Кольского полуостровов, обратимся к рассмотрению материалов,
относящихся к северному Прйладожью и Обонежью и к Беломор-
скому побережью.
Предварительно необходимо напомнить, что в русских источ-
никах саамы выступали и под именем лопи и под именем суми,
последнее название связывается с самоназванием саамов — саомс,
само, самбо, суома, суоме, суомолайсет.1
В связи с этим, такие названия, как Сумозеро, река Сума, Сум-,
ской посад свидетельствуют с несомненностью о существовании
в прошлом в данной местности саамского населения. Русские пись-
менные источники содержат указания на поселения Лопи по Кан-
далакокой губе, в районе озера Орье, в волостях Конде и Керети
по рекам Кеми и Шуе, наконец, • в местностях, известных под
названиями: «Верхней Лопи, Лопского! конца, Лопских погостов»,
между реками Сумой и Нюхчей и около Выгозера. Особенно мно?о
дают сведений в этом отношений писцовые книги.1 2
Восточная граница саамского расселения проходила, видимо,
в районе р. Нюхчи и Водлозера.3 Что касается южных пределов,
то имеются некоторые указания, правда, такие, которые, могут
быть оспоренными, что в XIV веке саамы жили в районе Муром-
ского озера, находящегося на восточном берегу Онежского озера
1Харузин Н. — Русские лопари. — М., 1890, стр. 16.
2 Огородников Е. Мурманский и, Терский берега по книге Большого
чертежа. — СПб, 1869, стр. 31—33.
3Харузин Н. Русские лопари.—М., 1890, стр. 19.
VII. Движение карелов на север и северо-запад
55
между Пудожем и Вытегрой.1 На обитание саамов в районе Пу-
доги указывает и название Сумозера, лежащего в недалеком рас-
стоянии на север от Пудоги.
Весьма важной чертой географической номенклатуры является
то, что наряду с наименованиями, указывающими на саамское на-
селение, она содержит так же названия, связанные с карелами.
При этом особенно любопытно то, что последние местности встре-
чаются на территории, отмеченной нами, как область расселения
саамов. В этом отношении чрезвычайно характерно название реки
Шуи, впадающей в Белое море между Кемью и Выгом. Эта река
в актах XVI века называется «Шуей Карельскою». Вместе с тем
мы можем отметить, что имеется другая река Шуя, впадающая
ic зйпад'а в Онежской озеро. Эта1 вторая Шуя протекает в местах
исконнего расселения карелов. Несомненно беломорская Шуя по-
лучила бвое название от переселенцев с Шуи онежской. К тому
же разряду названий следует отнести Карельский остров на Выг-
озере, встречающийся в писцовой книге 1563 года,1 2 и Карельский
берег, как обозначение берега Белого моря от Кандалакской губы
до г. Кеми.3
Наконец, можно напомнить, что голландский путешественник
XVI-ro века Симон ван Салинген самое Белое море называет
«Карельских морем».4 Некоторые основания к тому безусловно
были, так как каре'льские поселения встречались не только по юго-
западным, западным и южным берегам Белого моря, но и на Коль-
оком: полуострове. Летописи известен, был «Корельский погост»
на р. Вазруге. Позже — в XVI-м веке «кореляне» упоминаются
писцовой книгой в погосте Норицком.5 Имеются и другие указа-
ния. С течением времени карелы были частично оттеснены рус-
скими, частично последними ассимилированы. Во всяком случае
приведенные выше названия показывают, что некогда среди саам-
ского населения появились и осели карелы. Действительно значи-
тельное число местных преданий саамских и карельских, а также
и карельский эпос, сохранили воспоминание о таком движении
карельского населения, направлявшемся с юга на север. Поздней-
шие моменты движения отражены и в письменных памятниках.
Трудно сказать, когда началось проникновение карельского эле-
мента в саамские места. Ка'стрен, путешествуя по русской Карелии,
отметил предание о том, что лопари (саамы) некогда были во
враждебных отношениях с народом, называвшемся кивеккаат.
1 Там же, стр. 18—19.
2 Писцовые книги Обонежской пятины — Л., 1930, стр. 157.
3 Лопари, карелы и поморцы Арханг. губ.—-Северн, обозрев. 1849, т. 1,
стр. 162.
4 Филиппов А. М. — Сообщение Симона ван Салинге-на — Литературный
вестник 1901, т. I, кн. 3, стр. 304.
5 Нов-городск. летоп. по Синод хартейн. сп. СПб., 1888, стр. 409; Сборник
материалов по истории Кольского полуострова в XVI—XVII вв., Л., 1930,
стр. 30.
56
Гадзяцкий.
Название это, видимо), происходит от слова кивикает, т. е. камен-
ная рука. Кастрен делает предположение, что предание говорит
о столкновении саамов с племенем, употреблявшем каменное
оружие; он подкрепляет свое предположение ссылкой на археоло-
гические находки' в местности, к которой приурочена легенда
о битве саамов с кивиккаатами. 1
Возможно, что эта легенда является отголоском борьбы, ко-
торую предкам саамов приходилось выдерживать уже в эпоху
предшествовавшую открытию металла. Во всяком случае движение
карелов на север началось еще при родовом строе, так как нашло
отражение в Калевале. Обращаясь к местным преданиям остано-
вимся на двух любопытных легендах, связанных с дохристиан-
скими верованиями. В одной из них рассказывается, что однажды
крестьяне выловили неводом маленького водяного; пока кре-
стьяне решали как с нйм поступить, из воды на защиту вылез
водяной—отец. Существенной чертой рассказа является то, что
водяной—отец судил о споре крестьян по их жестам, так как «по
карельски не умел». 1 2
Последняя черта приобретает особый смысл, если учесть, что
по дохристианским верованиям карелов, каждое озеро, река и т. д.
имели своих водяных. Очевидно, в таком случае, в местности,
к которой был приурочен рассказ, карелы были пришлым населе-
нием, а коренное население, жившее в этих местах до них, гово-
рило на каком то другом не карельском языке. По представлениям
карелов вЮ|дяной уйти ив Своего озера не мог, а потому и является
для них чужаком, связанным с ушедшим населением. Подобного
же происхождения предание записано в районе Водлозеро. По
верованиям местных жителей в Водлозере было два водяных. По
всей вероятности такое представление возникло в результате1
столкновения двух племен, которое произошло еще до появления
русских в этих местах. За редкими исключениями все деревни на
Водлозере имеют нерусские названия, как и само озеро и выте-
кающая из него река Водла. Повидимому шедшее с юга население
столкнулось с местными жителями, причем каждая из столкнув-
шихся групп имела свое святилище: одно в позднейшем Пречи-
стенском погосте, другое — в Ильинском. Быть может, род или
племя, которое было оттеснено, перенесло свое святилище и обо?
собило свой культ. Все это весьма вероятно, поскольку среди
местного населения сохранились воспоминания о происходившей
борьбе и поскольку одни из них считали себя потомками финнов,
другие потомками чуди и, наконец, третьи — потомками рус-
ских. 3
1 К а с терн А. — Путешествие по- Лапландии, северной России и Сибири.—
Магазин землеведения и путешествий, Т. VI, ч. II, М. 1860, стр. 61.
2 Л -е с к о в Н. — Представления кореляков о нечистой силе. — Живая ста-
рина, 1893, вып. 3, стр. 417.
3 X а р у з и н Н. Из материалов, собранных среди крестьян Пудожского
уезда. — Олонецкий сборник. Вып. III. Петрозаводск, 1894, стр. 320—321.
VII. Движение карелов на север и северо-запад
57
Само собой разумеется, что в движении карелов на север,
в области занятые саамами были явления резко различавшиеся по
своему социальному характеру. С одной стороны могли происхо-
дить переселения карельских, земледельцев, охотников и рыболо-
вов, вызванные возросшей плотностью населения в связи с разви-
тием производительных сил, а с развитием феодальных отношений,
и являвшиеся следствием развертывающейся феодальной эксплоа-
тацией. С другой стороны происходили набеги карельских варвар-
ских дружин, жаждавших военной добычи и рабов, а в более
позднее время, проникновение карельских вотчинников, захва-
тывавших земли, лесные, речные и морские угодья саамов, при-
чем сами саамы превращались в зависимое население. В то
время, как переселявшиеся карельские земледельцы, Охотники
и рыболовы могли находить на необъятной территории, лежав-
шей к северу от1 Онежского <и1 Ладожского, озер и пустынные
дремучие леса и не менее пустынные озера; где они могли се-
литься И! промышлять не задевая существенно интересов саам|о)в;
карельские дружины варварского1 периода и карельские вотчин-
ники, с установлением классового общества, грабили и закрепо-
щали самих саамов, захватывали их земли и угодья, чтобы экс-
плоатировать последние трудом подневольных промышленников.
Следовательно, продвижение карельского населения происходило-
и более или менее мирным путем и путем насилия и порабощения.
Естественно, что мирные крестьянские переселения почти не со-
хранились п народной памяти, наоборот, грабежи-, насилия, борьба
с вторгающимся врагом, глубоко волновали и потрясали, надолго
запечатлевались в (Сознании широких масс и дошли до нас Bld
многих преданиях. Народный эпос отравил это широкое и много-
образное устремление на север. Значительное число рун Кале-
валы так или иначе связано с покрытой туманами страной
севера ППхьёлой. Здесь находится волшебная мельница самомолка.
Сампо — источник благополучия для той страны, где она пребы-
вает. И если для одних туманная Сарйойа является страной «где
герои погибают», где «героев топят в море», то другие сыны
Калевалы сватаются за похьёланских девиц, пируют -в Похьёле
на свадьбе, а вековечный кузнец Ильмаринен по заказу Лоухи
вы'йо1вывает Сампо, приносящее ПохьёЛС процветание. Нет сомне-
ния, что Похьёла Калевалы являясь до некоторой степени услов-
ной страной, все же олицетворяет именно земли лежащие на -север
от Обонежья и Приладожья. В этом убеждают и многие реальные
черты, которыми руны снабжают Похьёлу — туманы, холод, мрак
полярной ночи, и прямые указания на то, что она лежит на севере
и, наконец, одно из названия её — «Турья». Действительно, на
терском диалекте саамского языка, страна саамов называется
«Тарья». Следует учесть, что встречающееся в скандинавских
источниках название «терских финнов» распространяло1сь раньше
на всех саамов Кольского полуострова, который у скандинавов
назывался «ТреннэС» •— Терский мыс, а в> договорах Новгорода-
58
Гадзгцкий
-с князьямй обозначался словами «Кола и Тре». Территорию древ-
ней Турьи "не следует, однако, ограничивать одним Кольским по-
луостровом, но следует расширить на все пространство, где были
распространены восточные диалекты саамского языка. Таким об-
разом, в понятие «Турьи», как она представлена в Калевале, надо
полагать входила и северная Карелия с северной частью бассейна
Онежского озера.1
Переходя к местным преданиям отметим, что среди саамов
были распространены многочисленные рассказы о так называемой
разбойничьей или тайной войне, которую вели карелы, совершая
набеги на саамские селения и истребляя жителей.1 2 Приведем в ка-
честве примера несколько рассказов подобного рода. 'В серии пре-
даний о подвигах саамского героя Лаурукадша имеется рассказ
о происхождении названия «Карельского острова» на Оунасиерви.
Однажды отряд карелов, грабивших саамские земли, взял Лауру-
кадша проводником. Во время переезда карелы проголодались и
пристали к островку. Наевшись они легли спать, оставив при лод-
ках часового. Лодок было семь, они были наполнены съестными
припасами и награбленными сокровищами. Оставленный сторожить
лодки1 карел также уснул. Лаурукадш воспользовавшись этим
снес в лодки все, что карелы выгрузили на берег — топоры, мечи,
котлы, съестные припасы и т. д. Потом он оттолкнул лодки;
едва он вскочил в последнюю лодку, как проснулся часовой.
Бросившись он схватил рукой лодку. Лаурукадш ударом меча
отрубил пальцы карелу, которые вместе с золотым перстнем
упали в лодку. Часовой поднял тревогу, но Лаурукадш успел уже
отплыть. Карелы стали уговаривать Лаурукадша вернуться, обе-
щая дать ему каши со шведским маслом, которую он будет есть
своей ложкой. Лаурукадш отвечал, что каши и муки достаточно
в уведенных лодках. Когда карелы увидали, что уговоры их
напрасны, то один из них закричал: «Приди сюда мы зальем тебе
горло горячим оловю1м», Девять дней и девять ночей плавал
Лаурукадш вокруг острова, следя чтобы карелы не ушли. На
десятый день он сошел на берег и увидел, что все карелы лежали
мертвыми, только один из них мог еще повернуть голову. С тех
пор остров зР1вется Карельским.
В другой раз Лаурукадш опять был проводником у.карелов.
Они плыли вниз по течению реки Падсйоки. Когда они были
вблизи от водопада Лаурукадш связал карельские лодки и угово-
рил карелов спрятаться под палубу, чтобы не пугаться страшного
водопада. Карелы послушались. Тогда Лаурукадш выпрыгнул на
берег. Река подхватила суда и увлекла их в водопад. Карелы все
погибли.3
1 Ср. Алымов В. К- — Что такое Сампо? — Советская этнография. 1937,
№ 1, стр. 160.
2 Огородников Е. — Мурманский и Терский берега по книге Боль-
шого чертежа. — СПб., 1869, стр. 20.
3 Касте рн А. — Путешествие по Лапландии, северной России и Си-
бири. — Магазин землеведения и путешествий. Т. VI, ч. II, М., 1860, стр. 14—15.
VII. Движение карелов на север и северо-запад
59
Столкновения карелов с саамами закончились поражением по-
следних, видимо еще в эпоху предшествовавшую установлению
феодальных отношений. Правда, имеются известия о лопарских
королях, как например, о «короле Мотле», жившем в IX веке и
правившем лопарями во времена Гаральда Гарфагера, покорившего
всю Норвегию, за исключением владений Мотле. Однако, всего
вероятнее, чго Мотле был просто родовым старейшиной.1
Таков ж<е, очевидно, и лапландский король, живший, соглашено
преданиям, распространенным в районе Вуоккиниеми, неподалеку
от нынешней Кеми, Тде, будто бы., существовали развалины его
замка.* 2 В то время, как легенды о лопарских королях не дают
достаточных оснований для того, чтобы предполагать у саамов
классовое общество в эпоху столкновений их с карелами, актовый
материал XV века сохранил любопытные пережитки, свидетель-
ствующие об установлении1 зависимого положения сагцлов к карель-
ским владельцам еще на высшей ступени варварства. Действи-
тельно если мы обратимся к актовому материалу XV века, отно-
сящемуся к Беломорскому побережью, то найдем указания на
весьма своеобразные формы зависимости саамского населения он
карельских вотчинников. Некоторые акты, закреплявшие переход
земельных владений из одних рук в другие, передают вместе с тем
право взимать «на лопи торговую козицу» 3 право в «лопь ходити
и празгу имати», 4 и т. д. и т. д. Из этих документов видно, что
лопь, т. е. Саамы в XV веке находились в зависимом положении
по отношению к карельским владельцам. Однако, саамы не были
крепостными отдельных карельских вотчинников. Последние вла-
дели саамами, дли точнее, обладали особыми правами над ними,
коллективно. В этом нас убеждает то, что продавалась не ло|пь,
а «участки» или «доли» в лопи. 5
Эти то доли и заключали право взимать празгу, т. е. оброк,
шедший, надо полагать, с угодий, которыми пользовались саамы,
право торговать с ними и собирать торговую пошлину. Особенно
замечательно! то, что это право Осуществлялось не постоянно,, а
через определенные сроки, например, через четыре года, как
обусловлено в одном документе подобного рода: «Торговати Ивану
и празга ему емати... межю Наволоча роду на пятый год...6
Эти своеобразные отношения возникли в то время, когда тор-
говля носила полуграбитейьс1К1ИЙ характер Нападая на саамов
карелы принудили последних платить дань и обязали вести тор-
хХарузин Н. Русские лопари, М., 1890, стр. 24—25.
2 К а с те р н А. — Путешествие по Лапландии, северной России и Си-
бири —: Магазин землеведения и путешествий. Т. VI, ч. II, М., 1860,
стр. 14—15.
3 Ч а е в Н. С. — Северные грамоты XV в. — Летопись занятий Архео-
графической ком. Вып. 35, Л., 1929, стр. 131, 132.
4 Там же, стр. 149 (№ 43), стр. 150 (№ 44).
5 Т а м же, например, стр: 136, № 16.
6 Там же, стр. 149, № 43.
60
Гадзяцкий
говлю только с ними. Вероятно, впоследствии, дань взимавшаяся
с лопарей превратилась в празгу за угодья, которыми они поль-
зовались, и которые были захвачены некогда у них же карель-
скими вотчинниками, потомками завоевателей. Монополия торговли
и впоследствии осталась неизменной, как сохранилась и периодич-
ность поездок к саамам. Что касается «долей» или частей, то они
возникли в результате дробления при наследовании, хотя быть
может уже существовали и при установлении зависимости саамов,
как результат деленйя добычи между членами карельской дру-
жины, покорившей саамов. Во всяком случае, формы зависимости-
саамов были бы совершенно йными, если бы складывались во вре-
мена господства феодально-крепостных отношений. Очерченные же
нами формы эксплоатации саамов, для XV века явно были отзву-
ком весьма архаических явлений.
Чрезвычайно ИнтереснЮ, что в Финляндии той эпохи формы
эксплоатации саамского населения имели тот же характер и то же
происхождение, как и1 у новгородских карелов. Известно, что
в Финляндии существовали так называемые «бйркарлы» составляв-
шие нечто вроде торгового общества, ведшего торговлю с саамами
и собиравшего с них дань.1
По старым шведским источникам установление власти «биркар-
лов» над саамами произошло' в XIII веке, но по- всей вероятности
в это время их власть, возникшая задолго до того, окончательно
упрочилась и получила юридическое оформление.1 2
Сходство отношений существовавших между карельскими вла-
дельцами и саамами с отношениями биркарлов и саамов, быть
может на самом деле не столь уж поразительны, поскольку су-
ществует предположение, что биркалы были карелами.3
Если это так, то мы имеем в Беломории и в Финляндии одни
и те же карело-саамские отношения лишь отложившиеся в разных
источниках (русских и шведских). Во всяком случае, движение ка-
рельского населения на северо-запад и запад по направлению
к Ботническому заливу неоднократно отмечалось еще в старой
литературе. Еще Кастрен указывал, что население Рованиеми', по
реке Кеми финлядской и по нижнему течению Торнео, является
карельским, пришедшим сюда в неведомые времена, но несомненно
из восточной Карелии. 4
В одной из своих работ Кастрен даже прямо утверждал, что
эти карелы являются выходцами из древней Биармии.5 Во всяком
случае предположение о том, что р. Кемийоки, впадающая в Бот-
1 Головинский М. В. и Ядрышев Н. К. История финского народа —
СПб, 1901, стр. 24—25.
2 X, а р у з и н Н. — Русские лопари: — М., 1890, стр. 25—26.
3 Т а м же, стр. 26.
4 К а сте р н А. — Путешествие по Лапландии, северной России и Си-
бири. — Магазин землеведения и путешествий. Т. VI, ч. IL, М., I860,
стр. 99—100.
5 Т а м же, стр. 47.
VH. Движение карелов на север и северо-запад
61
яический залив названа по имени р. Кеми, впадающей в Белое море
и о том, что сделано это переселенцами со второй реки на первую,
представляется нам заслуживающим внимания.1
О движении карелов на запад, о существовании поселений их
в весьма отдаленных, от Приладожья и Прионежья местах уже
IX—XI веках, свидетельствуют и некоторые письменные источники.
Мы уже касались известия о столкновении карелов с квенами
в IX веке. Поэтому оставляя это известие в стороне, остановимся
на так называемой, рунической грамоте. Грамота относится
к IX—XI векам, и связана с установлением границ между владе-
ниями норвежского короля и «короля Русов». В тексте ее упоми-
наются карелы, находящиеся на побережья Ледовитого океана.
«Королю же Норвегии, гласит она, принадлежит дань от восточных
жителей до Дриадимов и по внутренности Сантвика до Вилляа,
где обитают частию карелы или приморские финны». Полагают,
что упомянутые в тексте грамоты географические наименования
обозначают острова Тромзэ, Сандэ, и Хвалью.1 2 Текст грамоты
не совсем ясен и допускает толкование в том смысле, что карелы
платили дань королю Норвегии. Однако, размер дани с карелов не
определен, тогда как «финны, живущие в восточной Мархии»
обязаны платить точно установленную дань — «не больше 5 бе-
личьих шкурок с лука».
Поскольку слово финные имело на Западе первоначально соби-
рательное значение, подобно наименованию чудь у славян,3 мы
можем предположить, что под «финнами, живущими в восточной
Мархии» скрываются саамы, являющиеся автохтонным населением
этих мест. Как покоренное население они обложены данью, наобо-
рот, частично обитающие на запад от них карелы, являются при-
шельцами, свободными от дани, быть может даже собирающими
дань с саамов, подобно биркарлам.
Мы охарактеризовали выше движение карелов на север и
северо-запад, но кроме этих направлений распространение карелов
шло и в другие стороны, в частности на юг и юго-восток, в обла-
сти расселения вепсов.
Столкновения, вызванные движением, карельского населения
в земли вепсов, к тому же осложнялись и усиленным давлением
со стороны новгородцев.4 Видимо воспоминание о последнем
отложилось в народной памяти легендами об Аминтовой дороге.
В районе Вытегры рассказывали, что некогда население этого
района имело столкновение с чудью и что чудь под предводи-
1 Г р о т Я. К. - -Труды. Т. 1, СПб., 1898, стр. 378.
2 Бут ков П. — Три древние договора. — Ж. М. Вн. Д., 1837, ч. XXIII,
стр. 329, 331—332.
3 Огородников Е. К. — Прибрежья Ледовитого и Белого морей с их
притоками по книге Большого чертежа. СПб., 1877, стр. 9.
4 По уставу Святослава 1137 г. новгородцы в южном Приладожьи и
Прионежьи в это время, а, следовательно, и раньше имели ряд погостов и
других пунктов, обложенных данью.
62
Гадзяцкий
тельством своего вождя Аминта, бежала в Заволочье в Каргополь-
ские места. Путь по которому они бежали и назывался Аминтовой
дорогой. В районе озера Лача чудь была настигнута преследова-
телями и на-голову разбита. На месте, где, по преданию, происхо-
дила битва показывают «чудские могилы». *
Вообще преданий о чуди в Обонежьи сохранилось очень много;
весьма часто они связаны с определенными местами; в частности
к Водлоозеру также приурочены рассказы о чуди. По преданию,
берега и острова озера были населены некогда чудью, с которой
предки водлозерцев вели жестокую борьбу. Чудь была разбита и
остатки ее спасались на Кинг — остров, но были здесь уничто-
жены. На Илам острове имелись остатки стен циклопической'
кладки из дикого камня, они так же приписывались чуди. На обоих
островах были священные рощи. 1 2 Рассказы эти любопытны в том
отношении, что связываются с другими водлозерскими преданиями,
которых мы касались выше.
Заканчивая главу, мы должны подчеркнуть еще раз, что оби-
лие преданий, в которых говорится о столкновениях с карелами,
об их насилиях и грабежах свидетельствуют только об одной
стороне процесса распространения карельских поселений — о на-
бегах карельских дружин, поразивших население причиненными
бедствиями и потому надолго сохранившихся в народной памяти.
Другая сторона — переселения карельских земледельцев, охотни-
ков и рыболовов происходила тихо; переселения не имели таких
громких и ярких моментов, как битвы и потому не оставили или
почти не оставили о себе легенд. Надо думать, что эти карелы
переселенцы оказали помощь саамам, при нападении на последних
врагов, как об этом рассказывает одна саамская легенда, которой
мы еще коснемся ниже. у
1 Чудские памятники и предания о «панах»—Памятная книжка
Олонецкой губернии на 1867 год, отд. III, стр. 111.
2 X а р у з и н Н. Н. — Из материалов, собранных среди крестьян Пудож-
ского уезда—Олонецкий сборник. Вып. III, Петрозаводск, 1894 г., стр. 320—321,
337—338.
VIII. ЭКОНОМИКА КАРЕЛИИ В XII—XIII ВЕКАХ
Имеются несомненные указания письменных источников отно-
сительно того, что в XII—XIII веках земледелие на территории
Карелии вообще и у карелов, в частности, имело широкое распро-
странение. Летописец отмечает под 1123-м годом, что новгород-
ские войска во время похода на емь терпели, большие бедствия,
вследствии недостатка хлеба, который им приходилось покупать
по высокой цене.1 Совершенно очевидно, что путь войск проле-
гал через Карелию и что здесь то новгородцам и приходилось
покупать хлеб. Отсюда следует, что карелы имели хлеб, а значит
занимались земледелием. Через столетие — в 1228 году — летопи-
сец прямо указывает, что при одном из набегов еми карелы изби-
вали бегущего врага «на нйве».1 2
Необходимо, однако, отметить, что несмотря на существование
пашенного земледелия у карелов, уже со времен формирования
рун Калевалы, оно продолжало еще долго существовать в соче-
тании с подсечной системой.
Относительная устойчивость подсечной системы земледелия
в Карелии объясняется чрезвычайно высокой урожайностью хле-
бов, высеянных на гари. Наличие бескрайних лесов позволяло»
выжигать каждый год новый участок. Еще в XIX веке карелы
сеяли |рожь и ячмень на пожогах, к которым возвращались снова
лишь через 15 лет. Такое земледелие существовало в прошлом
столетии даже на Кольском полуострове. 3
Конечно предполагать существование земледелия, хотя бы и
подсечного, на Кольском полуострове XII веке мы не имеем
оснований, по крайней мере источники не содержат каких-либо
указаний на этот счет. Другое дело южные берега Белого моря,,
здесь земледелие возможно уже существовало, иначе трудно
объяснить значительную плотность населения в районе Двины,,
отмечаемую сагами еще для IX—XI вв. К тому же эти места были
- относительно благоприятны для земледелия и, как мы знаем, сло-
1 Новгород. л е т о п. п о Синцд. харт. сп., СПб., 1888, стр. 123.
2 Т а м же, стр. 225. >
3 Богуслав И. Беломорская Карелия. Труды ими. Вольного Эконом, о-ва.,
1847, ч. 2, стр. 225; Камкин Н. — Архангельские карелы. — Древняя и нова®
Россия, 1880, № 2, стр. 297 и сл.
€4
Гадзяцкий
жившаяся здесь несколько позже Двинская земля действительно
обладала густым земледельческим населением. В южной части
Карелии и Обонежьи в XII—XIII вв. уже было распространено
пашенное земледелие. К такому заключению нас приводят следую-
щие соображения. С одной стороны, Калевала несомненно знает
плуг и поля, следовательно, плуг должен был быть распространен
в Карелии. С другой стороны известны находки железных сошни-
ков в южном Приладожьи, относимых к XII веку.1 Правда, этот
факт мы не можем считать прямым доказательством, так как оби-
тание карелов в XII веке в местах находки сошников нам пред-
ставляется спорным. Однако, общие соображения приводят нас'
к заключению о примерно одинаковом уровне культуры у карелов
той эпохи и их ближайших соседей. Таким образом наличие па-
шенного земледелия у южных соседей карелов позволяет видеть
его и у самих карелов.
Едва ли можно сомневаться в том, что охота и рыболовство
продолжали иметь важное значение в хозяйственной деятельности
карельского населения в XII—XIII веках. По прежнему дань
с н1ас|еления взималась мехами и шкурами,* 2 по| прежнему пуфные
богатства манили в Карелию заморских купцов и грабителей,3
а сами карелы пускались в промысловые поездки. Весьма любо-
пытно, что подобного рода поездки карелов существовали не
только в Беломории, особенно в западной его части, незнавшей
земледелия, и, следовательно, имевшей охоту, рыболовство и зве-
робойный промысел в качестве основы хозяйственной деятель-
ности, но и в юго-западной Карелии. В исторической литературе
'было отмечено, что еще до XIV века карелы ежегодно направ-
лялись из Ладожского озера через Вуоксу к берегам Финского за-
лива, которые привлекали их рыбными богатствами и возмож-
ностью охоты на бобров, водившихся в прибрежных озерах.
Несмотря на богатые рыбные и пушные рессурсы места эти оста-
вались пустынными, так как находились под вечной угрозой напа-
дения морских пиратов.4
Рыбные промыслы весьма развиты были и на Ладожском озере,
где в первой трети XIII века существовали рыбачьи поселения —
исады. Эти исады находились, в частности, и в районе Олонца,
т. е. в местах, занятых карелами.5
На севере, а возможно и в других местах, существовал соле-
варенный промысел. 6 Соли ни в Новгороде, ни в Карелии никогда
‘Равдоникас В. И. О возникновении феодализма. .. Известия ГАИМК-,
Выл. 103, стр. 124.
2 Устав Святослава датирован 1137 г., т. е. XII веком.
3 Кузнецов С. К. — К вопросу о Биармии. — Этногр. обозрение, 1905,
№ 2—3, стр. 45—46.
4 Крохин В. — История карел. — Русская старина, 1907, сентябрь,
стр. 587.
5 Новгороде к. летоп. по Си и од. харт. сп. — СПб., 1888,
<етр. 224.
6 Устав Святослава 1137 г.
VIII. Экономика Карелии в XII—XIII вв.
65
не хватало и она являлась одним из самых ценных предметов,
недаром же волшебная мельница Сампо молола не только деньги
и муку, но и соль. Такая нехватка соли конечно должна была
стимулировать развитие солеварения.
Развитие ремесл засвидетельствовано любопытной археологи-
ческой находкой в западной Карелии, содержавшей коллекцию
предметов, принадлежавших некогда карельскому ремесленнику.
В одном из погребений были обнаружены: маленький молоток
с ручкою, украшенною медными гвоздиками, другой еще меньший
молотообразный предмет, толчея из карельской березы, гвоздеоб-
разное железо,, маленькие железные щипцы и множество мелких
предметов, из которых многие имели рукоятки, другие были ве-
роятно резцами, точильный камень, два бруска и длинный тонкий
кусок бронзы, отрезанный от бронзового листа, а также и другие
вещи.1
Развитие ремесла знаменовало, вместе с тем, успехи процесса
общественного разделения труда и создавало предпосылки воз-
никновения городов. Действительно, в рассматриваемое нами время
на территории Карелии существовал уже ряд поселений, которые
в более поздние времена известны, как города и которые могли
иметь функции города уже в XII—-XIII вв. Так например, в начале
XII века известен Олонец, расположенный на восточном берегу
Ладожского озера,1 2 он же упоминается летописью под 1228 годом.3
На западном берегу Ладожского озера при старом русле реки
Вуоксы так же существовал город. Найденные на острове, на
котором была расположена крепость, монеты восточного происхо-
ждений датируются IX и X веками, но вероятно попали сюда
значительно позже, так, что клад, как предполагают был зарыт
в середине или конце XII века. Существует предположение, что
в устье Вуоксы карелами уже в XII веке было построено укрепле-
ние, которое впоследствии, развилось в город Кексгольм или,
по. новгородски, Корелу. С развитием Корелы город, расположен-
ный на старом русле Вуоксы, пришел в упадок. Не исключена
возможность, что этот городок и был городом Тиверским, упоми-
наемым новгородской летописью, тем более, что местоположение
летописного городка Тиверска неизвестно. Невидимому существо-
вал еще один городок в северо-западной части Ладожского озера.
Основанием для такого предположения является то, что «на Лин-
навуори в Куркиокй, находящейся на южном берегу Хямеского
залива, найдено очень много старинных предметов и в их числе:
две немецких серебряных монеты XI века и одна чеканная араб-
ская дирхема IX века». 4 5
1 Крохин В.—История карел.—Русская старина, 1907 г., август,
стр. 354.
2 Упоминается в Уставе Свят о. о лава 1137 года.
» Новгороде к. лет. по Синод, харт. сп., СПэ„ 1888, стр. 224.
4 К р ох и н В. — История карел. — Русская старина, 1907, сентябрь,
стр. 589—590.
5 Гадзяцкий
66
Гадзяцкий
Имеющиеся в нашем распоряжении материалы слишком не-
достаточны для того, чтобы судить, что, собственно, собой пред-
ставляли названные выше города. Они могли быть и укреплениями,
куда стекалось окрестное население в случае опасности, могли
быть и торговыми! пунктами, в которых торг происходил лишь
в известные сроки. Однако, даже и в том случае, если они не
имели более или менее значительного постоянного населения, они
могли быть, а вероятно и служили, теми центрами вокруг которых
начали мало по малу концентрироваться ремесленники.
Относительно торговли карелов и с карелами мы имеем более
определенные данные. Так, договор Новгорода с Ганзой и Гот-
ландом 1257—1259 гг., оговаривал, что новгородцы не должны
нести ответственности за могущие произойти случайности с не-
мецкими и готландскими купцами, ездящими торговать в Карелию.
Тот же договор гарантировал безопасность иноземным купцам
на пути от Котлина острова до Новгорода.1 До Котлина острова
путь кораблей лежал вдоль Финляндского берега, причем корабли
обычно делали остановку в Койвистском (Бьеркском) проливе,
где с ними вступали в торг карелы, занимавшиеся в этих местах
ловом рыбы и охотой на бобров.* 2 Вероятно, отсюда или Из района
Выборга построенного в конце века, и начинались пути немецких
торговых поездок к карелам. Известны так же продолжавшиеся
поездки норвежцев в Биармию. Участники такой поездки, со-
стоявшейся за несколько лет до 1222 года, даже зимовали
в Биармии. Возможно, что на Двине у них была торговая факто-
рия, типа «немецкого двора» в Новгороде. 3
Несомненно, однако; что наибольшей интенсивностью и ши-
ротой охвата отличались торговые сношения карелов с Новгоро-
дом, который в XII—ХШ веках все более и более распространяет
свое влияние вглубь карельских земель. Летописец упоминает
под 1283 годом даже об особой группе «обонежских» купцов,4
очевидно, специализировавшихся на торговом посредничестве
между Новгородом и Обонежьем.
Сами карелы так же вели торговлю, в частности, они скупали
меха у саамского населения, с которого, как мы видели, они
собирали и дань. Карельские сказки сохранили некоторые реальные
черты, позволяющие представить общий характер торговли каре-
лов с саамами. Корабли карельских купцов плыли под парусами
вдоль берега. Там где берег менял направление им приходилось
останавливаться и ждать нового попутного ветра. Для того, чтобы
получить попутный ветер карелы приносили жертвы богу морей.
Случались, видимо и человеческие жертвы, на что; решиться было
хНапиерский К. Э. — Грамоты, касающиеся до сношений сев.-зал.
России с Ригою и Ганзейск., городами,—• СПб, 1857, № 1а.
2 К р о х и и В. История карел. — Русская старина, 1907, сентябрь,
стр. 587—588.
3 Тиандер К- — Поездки скандинавов в Белом море.... стр. 433—435.
4 Новгор. летоп. по Синод, х а р т. с и., СПб., 1888, стр. 300.
VIII. Экономика Карелии в XII - XIII вв.
67
уж не так трудно, поскольку экипаж судов состоял главным
образом из рабов. По прибытии кораблей к месту торта, купцы
и население некоторое время подозрительно высматривали друг
друга, так как и (те и другие боялись нападения. Когда опасения
рассеивались купцы приставали к берегу, приносили дар местному
старейшине и раскладывали товар по доскам — лаута. Торг про-
должался долго, так как надо было известить население окрест-
ных мест и ждать пока
оно соберется. Существо-
вал обычай найма куп-
цами временных жен на
время торга. Другой обы-
чай требовал оплаты куп-
цами убытков, причинен-
ных местному населению
ветром, приведшем купе-
ческое судно, так как
считалось, что морской
бог наслал такой ветер
по просьбе купцов. Су-
ществование бирок — до-
щечек, на которых дела-
лись нарезы для памяти,
показывает, что карелы
знали и торговлю В'
долг.1
Как видим, торговля
карелов имела многие
черты, знакомые нам уже
из рассказов саг о по-
ездках скандинавов. То
же плавание вдоль бе-
рега, ожидание попутного
ветра у поворотных пунк-
тов, страх жителей и опа-
Рис. 2. Меновая торговля. Рисунок на карте
Олая Магни 1539 г. Помещен у Кандалакского
залива. Олай Магни путешествовал по с< вер-
ным странам и составил их этнографическое
описание. Воспроизведено по атласу В. Кордт.
„Материалы по истории русской картогра-
фии". Вторая серия. Вып. 1, Киев, 19С6,
Таблица II.
сения купцов.
Все это черты, унаследованные от предшествовавшего периода,
для которого характерна была торговля, сочетавшаяся с грабежом.
Наряду с архаическими чертами мы можем отметить и новые
явления — торговые сношения приобретают более или менее ре-
гулярный и устойчивый характер, появляются известные обычаи,
связанные с торговлей, профессия купца начинает отделяться
от профессии корсара или пирата.
Любопытно, что многие этнографы отмечали «врожденную»
склонность беломорских карелов к торговле. Имеется целый ряд
1 Крохин В. — История карел — Русская старина, 1907, август,
стр. 351—352.
5*
6§
Гадзяцкий
описаний отхожих торговых промыслов карелов, занимавшихся
в широких разменах коробейничеством или разносной торговлей
в Финляндии.1
О врожденной склонности карелов к торговле говорить, ко-
нечно не приходится, но то, что известная традиция в условиях
крайнего севера могла держаться очень долго, вполне допустимо:
Объектами, древней карельской торговля были, главным обра-
зом, меха и рабы; известное место в торговле карелов занимала
рыба и продукты морского зверобойного промысла; чрезвычайно
важное значение имела торговля солью, которая в больших коли-
чествах ввозилась в Карелию, так что в старинных песнях Выборг
даже назывался соляным городом.1 2
Калевала так же знает, что соль
«.. . из дальних мест (везется
Из земли идет немецкой
С этих вод,’ что за Двиною,
По соленому проливу.
В кораблях она приходит». 3
Характерной чертой торговли карелов являлось то, что она
базировалась на посредничестве между шмзкостоягцим по эконо-
мическому развитию охотничьим и рыболоЬческиМ саамским насе-
лением с одной стороны и южными земледельческими районами,
'а также ремесленными центрами Новгородского государства1 с дру-
гой, причем через Новгород, а частично и непосредственно, эта
торговля связывалась и со странами Запада. Само собою разу-
меется, , чтб поскольку в это время в Карелии разделение труда
внутри местного общества уже существовало, существовала и
местная торговля, однако последняя уступала по своему размаху
торговле посреднической.
1 Об этом пишут многие, см. например, Кастрен А. — Путешествие по Лап-
ландии, северной России и Сибири. — Магазин землеведения и путешествий.
Т. VI, ч. II, стр. 47; Камкин Н. — Архангельские карелы — Древняя и Новая
Россия, 1880, № 4, стр. 651 и др. авторы.
3 Л а г у с И. — Замечания касательно Финской истории. — Вестник Европы,
1828, июнь, № 11, стр. 192.
3 Калевала. Перевод Л. Бельского, М., 1915, стр. 342 (руна 46).
IX. КЛАССОВОЕ СТРОЕНИЕ ОБЩЕСТВА
В одной из предыдущих глав мы говорили, что в среде карель-
ского общества в IX—XI веках происходили процессы, ведшие
к разложению родоплеменного строя. Вследствии возникновения
имущественного! неравенства и роста богатства, как частного бо-
гатства, среди карелов произошла дифференциация, выделилась
богатая влиятельная верхущ'ка куни1нгасов. Напомним, что ку-
нингасами назывались не только старейшины, или вожди военных
отрядов, но и вообще влиятельные люди.
Распад первобытно-общинного хозяйства должен был при-
вести к возникновению частной собственности на землю, к захвату
ее влиятельной и богатой социальной верхушкой.
Если мы обратимся к источникам, то увидим, что в действи-
тельности так и было. Уже Лемминкейнен, прибыв на остров, где
он скрывался от мести похьёлаидцесв, узнает, что:
«Нет на острове местечка,
Нет земли в полянах этих
Даже в кадку шириною,
В ширину спины не будет,
Где бы лес мог порубить ты,
Приготовить землю к пашне.
Земли все здесь поделили,
Все размерены поляны,
Лес по жребию весь- роздан,
Все луга уж у хозяев»1
Обратимся к актовому материалу.
Устав Святослава 1137 года указывает на существование
в восточной части земель, заселенных карелами, земельных
владений новгородского князя, а также и местных владельцев.
Чрезвычайно: любопытно, что княжеское землевладение в Обо-
нежьи мы встречаем и в позднейшие времена. В XIII веке договор
Новгорода с великим князем тверским Ярославом Ярославичем
1270 года установил право князя взимать куны с Имоволжского
и Важенского погостов.* 2 Это тем более примечательно, что Нов-
город настойчиво боролся с княжеским землевладением на терри-
* Калевала. Перевод Л. Бельского, М., 1915, стр. 230 (руна 29).
2 СГГД.,ч. 1, стр. 4.
70
Гадзяцкий
тории своего государства и в каждый договор включал особый
пункт, запрещавший князю приобретать в Новгородской земле
слободы и села. Местоположение названных в договоре погостов
до сих пор в исторической литературе определено не было.
Думается, что Важенский погост соответствует позднейшему Ва-
жинскому, территория которого' лежала на( север от р. Свири,
вдаваясь клином между землями Олонецкого и Остречинского
погостов и гранича на северо-востоке с погостом Никольским
на р. Шуе. О существовании в Карелии крупного феодального
землевладения еще до начала XIV века говорит и вторая из дати-
руемых 1307—1308 гг. договорная грамота Новгорода с великим
князем Михаилом Ярославичем. По этой грамоте новгородцы
требуя удалений из Карелии князя Бориса Константиновича, обе-
щались вернуть последнему деньги за купленные села, с тем,
однако, чтобы некупленные, т. е. захваченные села, Борис Кон-
стантинович оставил безвозмездно.1
О том же говорит и один Из пунктов Ореховского мирного
договора 1323 года, запрещающий шведам и выборжцам покупать
земли «у новгородской карелы». 1 2
Договор прямо и точно подтверждает наличие частного земле-
владения именно у карелов. Совершенно Очевидно, при этом,
что последнее уже существовало1 до возникновения документа,
т. е. до начала XIV века.
Записанное в конце XVI века князьями Звенигородским и
Васильчиковым предание о происхождении Болотова или Валитова
городища на Мурманском побережии, невидимому, связано с име-
нем одного из карельских вотчинников, состоявших на новгород-
ской службе. Предание рассказывает о некоем Валите, который
вел войны с норвежцами с целью приведения Мурманской земли
под власть Новгорода. Насколько можно судить предание от-
носится к событиям не позже XIII века. Такое определение осно-
вывается на упоминании преданием другого городища, якобы
построенного Валитом на месте Колы и разваленного при по-
стройке последней. Кола же, как известно, упоминается в источ-
никах уже под- 1264 годом.3 К этим временам, надо думать,
относится и возникновение земельных владений «детей карель-
ских», упоминаемых в северных актах XV века, в которых они
выступают крупными и мелкими вотчинниками. Наконец, к XIII веку
относится упоминание саг о «короле биармийцев», находившемся
где то в Двинской земле.4 Последний, очевидно, являлся карель-
1 СГГД —ч. 1, № 11, стр. 15.
- Текст договора см. Записки Академии Наук. Т. XXXI. Приложение № 3,
СПб., 1877.
3 Огородников Е. — Мурманский и Терский берега по книге Боль-
шого чертежа. —t СПб., 1869, стр. 50—52.
"•Кузнецов С. К.—К вопросу о Биармии. — Этнограф. обозрение 1905,
№ 2—3, стр. 45—46.
IX. Классовое строение общества
71
ским князьком или «кунингасом», вассалом Новгорода, подоб-
ным Валиту.
Само собой разумеется, что наряду с карельскими вотчин-
никами в места расселения карелов уже в этот период должны
были проникать и землевладельцы новгородские в собственном
смысле слова. Действительно, в XIV-—XV веках новгородское
землевладение в Карелии не только существовало, но бурно раз-
виваясь, захватило все или почти все земли, как это мы увидим
в своем месте.
Выше мы видели, что еще во времена родового общества у ка-
релов существовали рабы. Продолжало рабство существовать и
с установлением феодальных порядков. Набеги и нападения на
вражеские земли доставляли вместе с добычей и пленников, обра-
щаемых затем в рабов. Новгородские летописи часто упоминают
«полон», который войско приводило с собой из похода. В таких
походах участвовали и карелы.
Несмотря на совершенно несомненное существование рабства
у карелов XII—XIII веков основой производства был не труд
рабов, а труд зависимых земледельцев. Подобно патриархальному
рабству эпохи позднего родоплеменного строя, рабство XII—ХШ вв.
так же не имело ведущего значения в развитии социальных
отношений.
Как известно, основной массой сельского населения Новгород-
ского государства были смерды, т. е. крестьяне в широком смысле
слова. Смерды являлись коренным населением погостов; про них
в Новгороде говорили: «кто купец, тот в сто, а кто смерд, а тот
поТягнет Bi свой погоЬг; Тако' пошло- в Новегороде». 1
Поскольку мы знаем, что в Карелии были уже в XII веке по-
госты, мы можем заключить, что там имелись смерды. Не сле-
дует, конечно, забывать, что «смерд» термин новгородский,
однако, дело не в термине, а в том явлении, которое за ним стоит.
Более чем вероятно, что в погостах западной Карелии, упоминае-
мых Ореховским договором, население было карельским и имело
свой карельский термин для обозначения своей социальной при-
роды, но так же более чем вероятно, что за карельским термином
стояла та же фигура, чро и за термином смерд. Мелкий земле-
делец, имеющий свои собственные орудия труда, первоначально
свободный, позднее закрепощаемый — вот, кто населял погосты,
как в Новгороде вообще, так и в Карелии в частности. Закабаление
свободного земледельческого населения вызывало бегство. Многие
земледельцы оставляли родные поля и уходили на новые места
в поисках лучшей жизни. Часть из них бежала за рубеж, хотя
из-за рубежа в Новгородские пределы шла встречная волна
беглецов, спасавшихся от эксплоатации шведских феодалов.
Как известно, в Ореховский договор пришлось включить обоюдное
г См. договора Новгорода с князьями, начиная с 1270 г.— СГГД. Ч. I,
стр. 4, 7Л8, 10, 12, 20, 28.
72
Гадзяцкий
обязательство выдавать бегущих должников, поручителей и хо-
лопов. Само собой разумеется, процессы закрепощения, процессы
превращения свободного земледельца в зависимого смерда-
крестьянина не могли проходить, да и не проходили без жестокой
классовой борьбы.
Первые вспышки грядущих классовых столкновений несомненно
происходили уже в недрах разлагающегося рода. Патриархальное
рабство, все же рабство. Куллерво подвергался жестокой эксплоа-
тации, издевательствам:
Хорошо живет хозяйка,
Хлеб печет себе пшеничный,
Пироги себе готовит,
Их подмазывает маслом.
А пастух берет хлеб черствый
И сухую корку гложет
' Овеянной грызет он хлебец;
Хлеб с мякиной разрезает,
Хлеб съедает из соломы,
Хлеб жует с корой сосновой,
Воду черпает берестой,
Пьет ее из под кореньев.
Хозяйка дает Куллерво есть
Щей холодных,
Где весь жир собака съела
Где уж черная слизала,
Сыто пестрая поела,
Вдоволь серая наелась».
Чашу терпения Куллерво переполняет то, что хозяйка запекла
ему в хлеб- камень. Об этот камень Куллерво сломал единствен-
ное наследство погибшего рода — нож своего отца. Куллерво
мстит. Он обращает волков и медведей в стадо и гонит домой,
где звери растерзывают хозяйку. Куллерво бежит, но вся его
жизнь наполнена жаждой мести. Калевала вкладывает в его уста
слова:
Пойду я к пасти смерти,
Я пойду к воротам Калмы,
На поля больших сражений,
Где храбрейшие воюют.
На ногах еще Унтамо,
Не погиб, не умер изверг.
Раны батюшки отмщу я,
Слезы матушки родимой,
Все страдания припомню,
Что я сам на свете вынес.
И он исполняет клятву:
Он толпы мечем сражает,
Истребляет род Унтамо,
Обращает избы в пепел;
Только пыль одна осталась,
Лишь остались в печке камни
Да рябина у забора. *
IX. Классовое строение общества
73
Месть Куллерво переростает родовую месть. Он мстит не-
смотря на то, что нашел своего отца в живых, он мстит не за
кровь, а за эксплоатацйю. Но, все же, хотя борьба раба Куллерво
и переростает в классовую борьбу, она происходит еще в условиях
роводого общества. Куллерво и Унтамо не только раб и господин,
но члены враждебных родов. Борьба рабов в таких условиях про-
ходит, как борьба одного рода против другого. У борющихся
не может быть отчетливого классового сознания, их идеология
есть идеология родоплеменного общества.1
Подлинная классовая борьба развертывается с установлением
феодальных отношений. Местные предания о так называемых
«панах», распространенные в восточной Карелии отражают борьбу
свободного смерда крестьянина с вотчинником, стремящимся его
закрепостить, заставить работать в своих владениях. Предания
рассказывают, что паны строили себе постоянные жилища, имев-
шие характер небольших укреплений. Подобные замкам, снабжен-
ные огромными воротами, они стояли на возвышенностях при
реках или в других местах, где природа делала их неприступными.
Живя в этих замках они делали частые набеги на окрестности и
держали население в постоянном страхе. Награбленные сокровища
они держали в замках. Эти то сокровища и находят в кладах.
Развалин этих жилищ не сохранилось, но местное население ука-
зывает места, где они существовали, и где находили старинные
вещи. Одно из преданий передает, что в Заонежьи в районе
с. Горки на двух противоположных мысах были замки двух
панов. Железные ворота запирались в определенное время, одно-
временно в обоих замках, причем скрип ворот у одного пана был
слышен в замке его соседа. Железные ворота вместе с другими
вещамй, паны бросили в> воду, когда окрестное население заставило
их бежать. Другое предание гласит, что у устья реки Важмы, быв-
шего Повенецкого уезда, паны жили целым погостом со Своею
церковью. Отсюда отрядами в 10, 15, 20 человек они делали
набеги на окрестные деревни, и брали крестьян на работу..
Изгнанные русскими паны побросали колокола и другие вещи
в воды Бобрового озера. Подобное же поселение панов суще-
ствовало на Выгозере. Здесь Городовой остров весь был населен
панами, которые отсюда выезжали на работы и грабежи. Наконец,
одна легенда, связанная с Кижами, сообщает о любопытной
подробности нападения панов на это селение. Преследуя жителей,
спрятавшихся в церкви, «паны» пробили стрелами икону, которая
и хранилась впоследствии в церкви.
Названия урочищ и некоторые другие черты преданий о панах,
а особенно оседлость «панов» и ведение хозяйства с помощью
согнанных окрестных крестьян, не позволяют видеть в них те
1 То л стов С. П. — Военная демократия и проблема «генетической ре-
волюции» — «Проблемы истории докапиталистических об-в. 3935, № 7—8,
стр. 184—188.
74
Гадзяцкий
отряды литовцев, которые в эпоху крестьянской войны начала
XVII века, будучи разбиты под Москвой рассеялись по стране
и много бродили и грабили в Обонежьи. В народной памяти
видимо воспоминания о разновременных бедствиях или вернее
о разновременных угнетателях объединились под одно общее имя
«пана», столь неожиданного в фольклоре Обонежья.1
Архаичность приведенных рассказов о «панах» видна еще и
в том, что «паны» употребляют луки, а не огнестрельное оружие,
широко распространенное в начале XVII века, не только на Западе
но и в Московском государстве. На древние отношения в рас-
сказах о «панах» указывает и то, что крестьяне выступают в них
свободными; нет упоминаний ни о светских вотчинниках, ни о мо-
настырях; только «паны» пытаются наложить на крестьян ярмо
феодальной эксплоатации.
Конечно, существуют и такие предания о панах, которые
восходят действительно к литовским отрядам начала XVII века,
но так же очевидным представляется и1 то, что часть рассказов
о «панах» отразила борьбу свободных еще крестьян с наступаю-
щими на них вотчинниками. Дальнейшее развитие феодальных
отношений; усиление феодальной эксплоатации привели в первой
половине XIV века к широким восстаниям карельских крестьян,
о которых мы говорим ниже.
1 Чудские памятники и предания о «папах» — Памятная книжка Олонец-
кой губ. на 1867 г., отд. Ш, стр. 113—117,
X'. УПРАВЛЕНИЕ
/
Мы уже отмечали, что карелы Своего отдельного государства
не создали, а входили в число племен, объединенных Новгород-
ским государством, с самого возникновения последнего. В связи
с этим, говоря об управлении в Карелии мы имеем дело, в сущ-
ности с местными органами государственного аппарата Новгорода.
Однако, изучение государственного устройства Новгорода не
входит в задачи настоящей работы. Ввиду этого мы должны огра-
ничиться сводкой тех немногих указаний источников, которые
говорят о тех или иных органах управления »и их функциях именно
в Карелии, а так же, разумеется, о тех явлениях в этой области,
которые обусловлены собственно карельскими условиями.
Административной единицей в Карелии, как и в остальном
Новгородском государстве, в XII—XIII веке был погост. В некоторых
местах западной Карелии наряду с погостами, или вернее, внутри
их, продолжали существовать древние перевары.1 .
Карелия в широком смысле слова, т. е. территории заселенные
карелами, не составляли в административном отношении единого
целого. Первоначально Карелия состояла, повидимому, из ряда
бывших земель маакунд, претерпевших те или иные изменения и
превратившихся в мелкие феодального характера \ княжества,
державцы которых являлись вассалами Новгорода. Некоторые
косвенные указания позволяют предполагать, что новые порядки
наступили во второй половине XIII века.
Под 1278 и 1293 годом летописец впервые употребляет термин
Корельская земля.1 2 Любопытно, что незадолго перед названными
годами произошли события не совсем обычного характера, за-
ставляющие предполагать некоторую связь между ними и появле-
нием названного термина.
В 1269 г. князь Ярослав Ярославйч с новгородцами собирались
нанести окончательный удар немцам, потерпевшим в предыдущем
1268 году разгром в битве под Ракобором. К готовящемуся поход}'
были привлечены и другие князья. В Новгороде собралось
1 Погосты в Карелии упоминаются и уставом Святослава 1137 г. и Орехов-
ским договором 1323 г. и договорами Новгорода с князьями ХШ века.
2 Новтородск. летоп. по Синод, харт. сп. — СПБ., 1888, стр. 297 и 302.
76
Гадзяцкий
огромное войско. Немцы узнав о готовящемся нападении прислали
в Новгород по1сло1в с полной капитуляцией«клянемся нд всей
воли! вашей», говорили они и уступали без военных действий всю
Нарову. Мир был заключен на условиях продиктованных нов-
городцами. 1
Собранное войско оказалось ненужным. Но оно жаждало! до-
бычи — животов и «полону». Князь решил идти походом на каре-
лов, новгородцы едва «умолили», как выражается летописец,
князя отменить поход. Только после этого войска были распущены.
В этих событиях отразилось резкое различие интересов новгород-
цев1 и интересов князей ю их дружинами профессиональных воинов,
привлекавшихся на Службу Новгородом.
Для новгородцев Карелия была частью их собственного Нов-
городского государства; для князей наемников, карелы являлись
всего лишь одним из возможных объектов нападения с целью
разграбления.
Последующие события заставляют предполагать, что новго-
родцы действовали не безкорыстно и что карелы или точнее ка-
рельские князьки, под угрозой, нападения большого войска должны
были пойти на удовлетворение требований Новгорода. Повидимому
новгородцы в порядке компенсации за то, что «умолили» Ярослава
Ярославина отменить поход на карелов, потребовали ограничения
самостоятельности своих карельских вассалов, объединили часть
их в «Корельскую землю» и поставили во главе последней, осо-
бого князя, что в свою очередь повлекло для карелов расходы
по содержанию, как самого назначенного князя, так и его двора
и дружины. Действительно, под 1270 годом летописец впервые
называет Корелу «волостью» Новгорода. Он говорит, что против
Ярослава Ярославича, во время распри с ним, новгородцы собрали
всю «волость» новгородскую: псковичей, ладожан, корелу, ижОру,
и вожан.1 2 Следует подчеркнуть, что термин «волость» имел ряд
значений. Для нас, в данный момент, существенно, то, что
летописец слово «волость» употребляет совсем в ином смысле,
чем то, которое оно имеет в договорах Новгорода с князьями.
В договорах термином «волость» обозначены земли, занимавшие
положение своего рода колоний Новгорода. Летописец, наоборот,
под словом «волость» подразумевает часть самого Новгородского
государства, причем часть оформившуюся, имеющую свои индиви-
дуальные черты, отличающие и отграничивающие ее от других.
Иначе говоря в летописной записи 1270-го года и в ряде
других последующих «Корела» выступает, как явление одного
порядка с Ладогой и Псковом. Ладога и Псков, как известно,
были «пригородами» Новгорода, имели хвою определенную терри-
торию, свое управление, свои права и обязанности по отношению
к Новгородскому государству, хотя конечно положение, права и
1 Т а м же, стр. 291—292.
2 Т а м ж е, стр. 294.
X. Управление
77
самая судьба у Ладоги и Пскова были разные. Одним словом,
волоСть «Корела» а, немного позднее «Корельская земля», появ-
ляется на страницах летописи вскоре после событий' 1269 года,
причем имеет уже более или менее определенные границы.
Последнее тем очевиднее, что актовый материал самого начала
XIV века содержат сведения о князе, которого Новгород «кормил
Коре лою».1
Оформившаяся в последней трети XIII века Корельская земля
не охватывала всех территорий населенных карелами. Повидимому
в состав Корельской земли! вошли погосты, лежавшие на западном,
северном и, отчасти, северо-восточном берегах Ладожского озера,
т. е. те районы, которые впоследствии составили Корельский уезд,
а возможно и северную часть Ореховского, примерно до р. Невы.
В Карельскую землю, надо полагать, входили и те погосты,
которые новгородцам пришлось отдать шведам по Ореховскому
договору. Что касается Обонежья и Беломорья, то они, видимо,
в состав Корельской земли не входили. Обонежье не будучи
оформлено в административном отношении более или менее опре-
деленно, все же имело некоторые особенности, отличавшие его
от западной Карелии и выделявшие из остальных частей Новго-
родского государства. В договорной грамоте Новгорода 1265 года
с упоминавшемся князем Ярославом Ярославичем, новгородцы
поставили, между прочим, условие, чтобы князь не слал в течение
трех лет судей к обонежанам.1 2 Следовательно, были какие то
моменты, которые выделяли обонежан из , числа остального насе-
ления Новгородского государства и послужили основанием для
возникновения термина «обонежанин».
Совершенно очевидно, что принадлежность к обонежанам не
сводилась к чисто топографическим моментам — к факту прожи-
вания в Обонежьи, но была определена, по крайней мере,
в судебно-организационном отношении, а видимо и в других. Так,
например, несомненны особые права князя в Обонежьи, существо-
вание в нем особых погостов, с которых доход шел князю, о чем
мы упоминали выше. Что касается Беломорья, то оно так же
не вошло в состав «Корельской земли», хотя тесно с ней было
связано. Еще в XVI веке такая связь продолжала существовать.
В завещании Ивана III (1504 г.) мы читаем: «Даю сыну Ивану...
Корельскую землю всю, Корельский город с волостъмй и с по-
госты, и со> всеми пошлинами, со вСем^, С тем, что к Корельской
земле потягло, ш с Лопью и с лешею и с дикою Лопью».3 Это
повторено и в завещании Ивана Грозного (1578 г.).4
«Лешая» и «дикая» Лопь и есть те земли, населенные саамами,
которые были захвачены карелами, в их движении на север и
северо-запад, о чем мы уже говорили выше. В результате этого
1 Князь Борис Константинович. См. СГГД., ч. 1, № 11, стр. 15.
2 СГГД., ч. 1, № 1, стр. 1—2.
3 ДАИ. Т. 1, № 222, стр. 384.
4 СГГД., ч. 1, стр. 393.
78
Гадзяцкий
движения лопь попала в зависимое положение от карельских вот-
чинников — обстоятельство, давшее основание Ивану III говорить,
что «лешая и дикая лопь потягла к Корельской земле».
Выделяя погосты западного и северного Приладожья в особую
«Корельскую землю» новгородцы преследовали задачи улучшения
обороны границ своего государства от развертывавшегося на-
ступления шведов. Поставленный во главе Корельской земли
князь должен был организовывать защиту от вторжения врага,
что видно из упреков новгородцев князю Борису Константиновичу.
Начиная с первых записей летописца, в которых упоминаются
карелы, т. е. с 40-х годов XII века, карелы неоднократно высту-
пают на страницах летописи в качестве участников походов новго-
родцев. Контекст некоторых записей приводит к заключению, что
карелы составляли в рядах новгородского войска особый отряд.
Так, например, во время одного похода в новгородском войске
были «вси новгородци и псковичи и карела». 1
Очевидно карелы, занимая по отношению к Новгороду поло-
жение вассалов должны были выставлять свое особое карельское
ополчение. На то, что отряды карелов были именно ополчением,
указывает слово «вси» в цитированной выше фразе. Еще яснее
это видно из другой летописной записи!, в которой сказано о сборе
всего новгородского войска (названа, в частности и «корела»)
«от мала и до велика».1 2
Едва ли летописец хотел сказать, что в войско шли и дети,
скорее всего он указывал на различные (социальные слои.
Как известно, социальные низы в феодальной Руси обозначались
термином «молодые люди», «молодшие люди» и т. п. Таким обра-
зом летописец отмечал, что в войско пошли люди всех слоев
общества, т. е. данное войско являлось ополчением.
Существование у карелов в это время особой военной органи-
зации видно и из того, что в ряде случаев они выступали само-
стоятельно, отражая нападения врагов и совершая походы без
помощи новгородцев.
С образованием «Корельской земли» организация и предводи-
тельство карельским ополчением было возложено на приглашае-
мого Новгородом' князя. Особенно четко это обнаружилось во
время некоторых военных действий, случившихся несколько позже,
которых мы коснемся в своем месте. Организация «Корельской
земли», подчинявшая карельских князьков власти посаженного
Новгородом князя и повлекшая для широких масс карельского
населения новые тяготы, видимо, не прошла гладко и вызвала
какое то сопротивление. Прямых указаний, на это мы не имеем,
но можем догадываться о таком сопротивлении, если обратим вни-
мание на тот факт, что через 9 лет после событий 1269 г. князь
Дмитрий, новгородцы и вся «Низовская», т. е. Суздальская земля,
1 Воскресенская лет. ПСРЛ. — Т. VII, стр. 45.
2 Новгородск лет. по Синод харт. сп. — СПб., 1888, стр. 294.
X, Управление
79
точнее ее войска «казнили» «корелу» и взяли «землю их на
щит».1
Таким образом, в 1278 году новгородцы не только не „умоляли44,
князя об отмене похода на карелов, но сами принимали участие
в последнем. Выражение «казнили», употребленное летописцем
показывает, что поход должен был наказать карелов за какие то
их вины; о том же говорят и результаты похода, так как термин
«взятие на щит» означал, вообще говоря, разорение и покорение,
а в данном случае то, что новгородцы сломили сопротивление и
добились полного подчинения.
Необходимо подчеркнуть, что это первое и едва ли не
единственное, известное нам, столкновение Новгорода с карелами.
Заканчивая характеристику тех немногих сведений об управлении
Карелией в XII—XIII веках, которыми мы располагаем, мы должны
напомнить, что помимо тягот, связанных с выставлением опол-
чения и содержанием князя, «кормившегося Корелой», население
было обложено и в пользу епископа. Устав Святослава называет
некоторые виды сборов, существовавшие в начале XII века. Это
прежде всего дань, затем судебные сборы — виры и продажи,
десятина от тех и других в пользу епископа и, наконец специаль-
ные поборы .в пользу последнего— «поезд владыке». Кроме того,
устав упоминает так же «поезд» и попу, но в уменьшенном раз-
мере. Одно из поздних воспоминаний Калевалы, относящееся уже
ко временам распространения феодальных отношений в Карелии.,
говорит о податях mi оброках. Кулерво по поручению отца:
«Уплатил, как нужно, подать,
Отдал он оброк, как надо...».1 2
1 Т а м же, стр. 297.
2 Калевала. Перевод Л. Бельского — М,, 3915, стр. 271 (руна 35).
XI. РАЗВИТИЕ ДВИЖЕНИЯ КАРЕЛОВ НА СЕВЕР
И СЕВЕРО-ЗАПАД В XII—XIII ВЕКАХ
С установлением классового общества движение карельского
населения на север и северо-запад не только не ослабело-, но по-
лучило новые стимулы и новые формы. Появились карельские вот-
чинники, которые стремились увеличить свои владения новыми
землями; развитие промысловой деятельности побуждало к захвату
рыболовных и охотничьих угодий и органзации факторий. Тяжесть
феодальной эксплоатации, которой раньше не знали карельские
земледельцы, стала заставлять многих из них подниматься с наси-
женных мест и уходить в глухие края. Наконец, не малую роль
играли и события политической истории.
Так, например, нам известно из рассказа норвежского летописца,
что в первой половине XIII века к королю Гакону пришли «многие
из биармийцев, которые бежали с Востока, прогнанные набегами
татар; он обратил |ах в христианство и уступил им для жительства,
так называемый, Малангерский залив».1
Мотивы переселения карелов норвежским летописцем переданы,
конечно, не совсем точно, так как карелы непосредственно от на-
бегов татар не страдали. Как известно, новгородцы должны были
принимать участие в платеже дани монголам -вместе с остальной
Русью. Эта дань ложилась тяжелым бременем на плечи населения
земель, объединенных Новгородом; страдали от нее конечно -и
карелы.
Другая волна карельских переселений, вызванная политическими
событиями хлынула в конце того же XIII века в Саволакс.
Вторжение шведов в западную Карелию, разорение ими края и
основание Выборга, заставляли местное карельское население по-
кидать родные места. Следует отметить, что переселяясь в Саво-
лакс, они приходили в область, имевшую более или менее значи-
тельное население уже в XI—XII веках. Однако заселение Сава-
лакса в основном произошло именно в конце XIII века и именно
выходцами из карельских областей, прилегающих к Ладожскому
1 Кузнецов С. К.—К вопросу о Биармии. — Этногр. обозр. 1905,
№ 2—3, стр. 48—50. См. так же Тиандер К- — Поездки скандинавов в Белое
море. — СПб., 1906, стр. 439.
XI. Развитие движения, карелов на север и сев.-зап. в XII—XIII вв. 81
озеру и р. Вуоксе, как об этом свидетельствуют географические
названия.1
Мы уже отмечали, что между переселенцами земледельцами,
охотниками и рыболовами и коренными жителями) тех мест, куда
происходило переселение, взаимоотношения складывались более
или менее мирным образом. Если одни предания сохранили вос-
поминания о многочисленных кровавых столкновениях с шайками
грабителей и дружинами феодалов, захватывавших земли и закре-
пощавших население, то другие предания свидетельствуют о мир-
ном сожительстве и взаимной помощи пришельцев и коренных жи-
телей. Одна из саамских легенд рассказывает, что «чудь» пришла
в Нессебю, собрала всех саамов в одну избу и хотела их сжечь.
Однако, несколько саамов убежало по льду на другую сторону
залива, где жили русские. Была светлая лунная ночь. Чудь уви-
дела русских, бегущих по льду в белых полушубках и страшно
испугалась, приняв их за души умерших. Русские напали на чудь
и перебили ее. Для полного понимания этой легенды необходимо
пояснить, что чудь на языке саамов обозначала вообще врагов; в
данном контексте за словом чудь скрываются финны. Равным
образом и. русские в этом рассказе не новгородцы, а новгородские
карелы, так как и тех и других саамы называли одним и тем же
именем. Таким образом, бежавшие к Гакону биармийцы, как видим,
поселившись на новых местах имели дружественные отношения со
своими соседями саамами и оказали им вооруженную поддержку
против отряда грабителей.i 2
Иной характер взаимоотношений несло проникновение в саам-
ские земли карельских феодалов. Весьма характерен в этом отно-
шении тот Валит, о котором мы говорили уже в связи с характе-
ристикой классового строения карельского общества. Валит, как
говорит легенда, «Мурманскую землю учал войною приводить под
свою власть...» 3
Несомненно, что именно в XII—ХШ веке закладываются ос-
новы землевладения детей карельских. Дань, взимавшаяся некогда
карельскими дружинниками приобретает с течением времени регу-
лярный характер, сами дружинники оседают, захватывают саам-
ские земли и угодья, в связи с чем дань принимает форму брязги-
оброка — платы саамов за пользование некогда принадлежавшими
им угодьями и ловлями. Воинственные набеги на север, нашедшие
свои отзвуки в карельском и саамском фольклоре, привели к об-
разованию карельского феодального землевладения и превращению
карельских дружинников в «детей корельских». Весьма харак-
терно, что такие же процессы происходили и на западных терри-
i Головинский М. В. и Я Д р ы ш е в Н. К. — История финского на-
рода, СПб, 1901, стр. 48.
2 Островский Д. Н. Лопари и их предания. Изв. имп. Русск. Геогр.
об-ва, т. XXV, вьш. 4, 1889, стр. 323.
^Огородников Е. Мурманский и Терский берега по книге Большого
чертежа, СПб., 1889, стр. 50.
о Гадзяцкий
82
Гадзяцкий
ториях расселения саамов. В ХШ веке произошло завоевание части
последних биркарлами. Это тем интереснее, что биркарлы обладали
по своему социальному характеру многими чертами, сближавшими
их с детьми карельскими. В связи с этим история взаимоотноше-
ний биркарлов и саамов служит наглядной иллюстрацией к очер-
ченным нами процессам, приводившим к формированию землевла-
дения детей карельских, тем более, что действия биркарлов влекли
так же угнетение и эксплоатацию саамов и происходили примерно
в то же время. По шведским источникам покорение саамов бир-
карлами произошло следующим образом.
Биркарлы устроили засаду и предательски перебили ночью про-
ходивших мимо по узкой тропинке, гуськом, наиболее влиятельных
саамов. После этого биркарлы легко подчинили себе остальных са-
амов. Повидимому биркарлы задолго до описанного в легенде со-
бытия имели торговые сношения с саамами и подчинили их своей
власти. В конце же XIII века, путем убийства саамских старейшин,
биркарлы окончательно укрепили свое господство над саамами, вы-
ступая при этом в качестве вассалов шведского короля. Покорив
саамов, биркарлы рассеялись по различным частям Лапландии и
взяли управление в свои руки. Обложив покоренное население тя-
желой данью, они разоряли его, сильно обогащаясь сами. Саамы
величали биркарлов королями. Существует известие, что биркарлы
носили даже особое платье, присвоенное только их званию.1
Рассмотренные нами1 материалы убеждают нас, что и в XII—ХШ
веках продвижение карельского населения на новые места, глав-
ным образом на север и на северо-запад происходило весьма ин-
тенсивно. Вместе с тем, однако, это движение происходило при
господстве иных социальных отношений, чем в эпоху складывания
классовой структуры общества и было осложнено мощными про-
цессами развертывавшегося освоения Новгородом севера Восточ-
ной Европы. Новгородское население, новгородская культура, нов-
городская власть устремлялись в частности и в карельские и са-
амские места. Здесь потоки карельского и новгородского населе-
ния сталкивались, переплетались друг с другом и в связи с различ-
ными условиями усиливались взаимно или ослаблялись. К рассмо-
трению процессов продвижения новгородцев в карельские и саам-
ские (места и перейдем в следующей главе.
X а р у з и и II. Русские лопари. — М., 1890, стр. 25—26.
ХИ. ОСВОЕНИЕ НОВГОРОДОМ КАРЕЛЬСКИХ И СААМСКИХ
ЗЕМЕЛЬ В XII—ХШ вв.
Из летописей мы знаем, что начало движения новгородцев на
северо-восток восходит к весьма древним временам. Известный
рассказ Гюряты Роговича о поездке отроков на Печеру к Югре
относится к концу XI века. Другой рассказ о хождении за Югру
и Самоядь «мужей старых», видевших там чудесные явления, за-
несен в летопись под 1114-м годом. Путь в эти страны лежал че-
рез Обонежье и Заволочье. Имеются, указания письменных источ-
ников, позволяющие установить, что древнейшие русские поселе-
ния на Двине существовали уже в XIII, а, может быть, и в ХП
веке.1
К началу ХШ-го же века восходят и первые упоминания источ-
ников о проникновении новгородцев на Кольский полуостров. Под
1216-м годом летописец занес рассказ об убийстве «Сьмьюна Пет-
риловиця», бывшего сборщиком дани на Терском берегу.1 2
Действительно, подвластность Кольского полуострова Новго-
роду в XIII веке подтверждена и другими документами. В древ-
нейшей из дошедших договорных грамот с князьями (1265 г.)
среди «волостей» новгородских названа между прочим и Тре,
т. е. Терский берег; в последующих грамотах значились уже
Кола и Тре. Известны и попытки вытеснить новгородцев из
этих мест, или, по крайней мере, ограничить их деятельность. Двин-
ская грамота владимирского великого князя Андрея Алексан-
дровича, датируемая 1293-1304 гг. запрещает поездки1 новгород-
цев „на Терскую сторон/', причем ссылается на обычай, установив-
шийся еще при отце и брате князя. Грамота показывает, что нов-
городцы и князь посылали на море «ватаги» людей, занимавшихся
морскими промыслами и сбором дани с населения Кольского полу-
острова т. е. с саамов. Любопытно, что грамота упоминает птиц в
качестве дани, идущей князю.3 Напомним, что еще Отер указывает
на птицеловство, как на одно из основных занятий саамов.
1 Шахматов А. А. Исследование о Двинских грамотах XV в____________СПб.,
1903, стр. 39.
2 Новг. лет. по Синод, харт. сп.—СПб., 1888, стр. 204.
8 А. А. Э. Т. I, стр. 1.
6*
84
Гадзяцкий
Надо полагать установлению даннических отношений саамов к
новгородцам предшествовали, а, вероятно, и их сопровождали на-
беги новгородских отрядов, которые не могли не вызвать столк-
новений и борьбы. С течением времени занимавшиеся промыслами
и сбором дани новгородцы завели фактории. Так наряду с детьми
карельскими или точнее их предками в Беломории появились и нов-
городские вотчинники. Проникновение новгородцев в саамские ме-
ста не ограничилось Кольским полуостровом и, подобно карель-
скому движению, развивалось так же в северо-западном направле-
нии. Документальным свидетельством этого является договор Нов-
Рис. 3. „Московитский* лапландеп, идущий
на охоту. Из книги Де-Ламартиньер „Пу-
тешествие в Северные страны". Изд. Моск.
Археологии. Инст-та, стр. 37. Де-Ламар-
тиньер путешествовал в середине XVII века.
города с норвежским королем 1326 г. Один мв пунктов названного
договора обязывал новгородцев возвратить норвежцам захвачен-
ные у последних земли.1
Проникновение новгородцев в страну еми засвидетельствовано
летописью уже для времени середины XI-го века. <В 1042-м году
князь Владимир Ярославич ходил войною на емь. Так как поход
окончился победой, то емь, несомненно, была обложена данью.
Оставляя в стороне последующие упоминания летописи об еми,
сошлемся на замечание шведской рифмованной хроники, составлен-
ной в XVI-м веке. Автор этой хроники, описав завоевание шведами
Тавастландии, восклицает: «Я полагаю, что она уже потеряна для
конунгов русских.» 1 2
1 С. Г. Г. Д., ч. V, стр. 125—126.
2 Гип пи нг А. И. Нева и Ниеншанц, СПб., 1909, стр. 56—57.
XII. Освоение Новгородом карельских и саамских земель
85
Во всяком случае, в числе племен, плативших дань Руси, наз-
ванных летописью, значится и емь.1
В связи с отмеченным нами фактом распространения власти
новгородцев на западную Финляндию представляет большой ин-
терес одна финская легенда, имевшая распространение по юго-за-
падному берегу Ладожского озера. Эта легенда рассказывает, что
в давние времена, когда еще саамы ездили на оленях по нашему
(т. е. Ладожскому) озеру, а народ суоми не поселился еще на
Саймаярви, Пюххя-ярви и Пурувеси (озеро в восточной части
Саймы) ,bi город .народа суоми пришел мудрец их Похьёлы. Мудрец,
собрав народ, рассказал виденный им сон. Он видел якобы, что
в далекой Ванойа (точнее Веняя — древнее карельское название
России) поднялась грозная буря и огромные волны разбили лодки
суоми. Рассказав сон мудрец советовал уйти по большой
реке к великому озеру, где они найдут изобилие жизненных благ.
Разумные люди послушались старца и ушли со своими стадами,
а неразумные остались, так как им жалко было оставить рыбу
в реке, траву в лугах, пищу в поле и В лесу.1 2
Упоминаемый в легенде народ суоми известный русским
летописцам, под названием «сумь» в древности населял западную
часть Финского полуострова. Если учесть это1 замечание, то со-
держание легенды представит ряд любопытных черт. В соот-
ветствии с изложенным нами порядком географического размеще-
ния племен, легенда указывает, что в древнейшие времена народ
суоми, т. е. тот, от которого произошел финский народ еще
не ж|ил в восточной части Сайменского бассейна, занятой тогда ка-
рельским населением. Точно так же вполне реальной чертой яв-
ляется кочевание саамов в Приладожье. Географическая номенкла-
тура сохранила память о пребывании саамов в этих местах.
Суммируя приведенные выше сведения, м'ы можем сказать, что
характеризуя распространение новгородской власти и расширение
территории деятельности новгородцев мы нашли последних во
всех тех местах, окружавших Карелию, куда устремлялись и по-
токи широких масс карельского населения и карельские вотчин-
ники. Если, однако, мы можем отметить повсеместное проникно-
вение Новгорода в карельские окраины, то еще сильнее должно,
было быть внедрение новгородского населения, власти и культуры
в самую Карелию. Действительно, уже в начале XII, а, очевидно,
и раньше, в Обонежьи были уже владения новгородского князя,
были погосты, характерные именно для новгородской системы
организации сельского населения; в какой то мере уже было рас-
пространено христианство, так что новгородский епископ получал
с этих мест довольно значительные доходы. В дальнейшем во вто-
рой четверти ХШ в. произошло даже массовое- крещение карелов.3
1 ПСРЛ., т. I, стр. 5.
2 Елисеев А. В. Борьба Новгорода со шведами и финнами по народным
сказаниям. — Древняя и Новая Россия, 1880, № 10, стр. 272—274.
3 Имеющаяся в Лаврентьевской летописи (ПСРЛ, т. I, изд. 2-е, Л., 1927?
86
Гадзяцкий
Равным образом, в западной Карелии или, собственно «Корель-
ской земле» мы так же находим погосты, земли новгородских вот-
чинников, промысловую деятельность новгородских охотников и
рыбачьих партий. Это широкое и глубокое проникновение новго-
родцев в самую гущу карельского населения, конечно, имело раз-
ные стороны. Как в движении карельского населения в саамские
края, мы различали сопровождавшийся насилием и закрепощением
захват саамских земель карельскими феодалами, с одной стороны,
и переселение земледельцев, охотников и рыболовов, искавших но-
вых мест для своей трудовой деятельности, с другой, точно так же
и в движении новгородцев можно наблюдать те же явления. Безу-
словно, новгородское проникновение в Карелию не могло не за-
трагивать интересов карелов, уже хотя бы потому, что сопрово-
ждалось образованием наряду с местным карельским землевладе-
нием так же и боярщин новгородских вотчинников.
‘С другой стороны крестьянские переселенцы в необъятных про-
сторах древней Карелии находили достаточно девственных мест и
могли мирно уживаться с коренным населением. Действительно,
наряду с воспоминаниями о столкновениях и обидах народная
память хранит и воспоминания о добрососедских отношениях при-
шельцев и старожилов. Так, например, у русских крестьян, насе-
лявших берега Водлозера существовали воспоминания о приходе
к Водлозеру «самояди и лопи». По рассказам крестьян перекочевки
происходили каждый год в определенное время, причем перекоче-
вавшие «самоядь и лопь» состязались с русскими в стрельбе
из лука.* 1 , .
с. 449) запись сообщает, что в 1227-м году князь Ярослав Всеволодович, послав,
крестил «множество корел, мало не все люди». Эту запись толковали в том
смысле, что были крещены все карелы. Думается, более правильно толкование
в том смысле, что было крещено много карелов.
1 Хар узин Н. Русские лопари, М., 1890 г., стр. 19.
XIII. БОРЬБА С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ ДО КОНЦА
ХШ ВЕКА
Как мы видели в предыдущей главе, емь первоначально явля-
лась данницей Новгорода, однако, уже с первых записей летописца
емь неизменно выступает врагом новгородцев и карелов. Выше мы
упоминали о походе на емь князя Владимира Ярославина в 1042
году. Следующее упоминание еми в летописи1 так же связано с во-
енными действиями новгородцев против нее. Весною 1123 года во
время великого поста новгородцы с князем Всеволодом ходили на
емь и победили ее. Почти 80 лет отделяют эти две записи друг от
друга. Мы не располагаем достаточными сведениями о судьбе еми
-в эти годы, но, видимо, именно в это время произошли какие то
существенные изменения в ее положении. Как русские, так и ино-
странные источники отмечают большую активность еми в XII веке,
когда емь совершала набеги и на новгородские владения и на бе-
рега Швеции, а Балтийское море и, особенно, Финский 'залив стра-
дали от розбоя ее пиратских кораблей.1 Было бы однако непра-
вильным отожествлять пиратов еми, как бы ни были они многочис-
ленны с емью вообще. Емь, как и карелы в массе были земледель-
цами, охотниками и рыболовами. Поэтому следует иметь в виду,
что описанные источниками нападения еми были действиями раз-
бойничьих и пиратских шаек еми и что борьба с емью новгород-
цев являлась в первую очередь борьбой за безопасность границ
и торговых путей.
По всей вероятности действиия шаек еми, разорявшие новгород-
ские окраины и наносившие ущерб торговому мореплаванию и
были причинами похода 1123 года. Победа новгородцев не на-
долго обезопасила их. В 1142 году емь напала на новгородские
земли, но была отбита ладожанами. Весь отряд еми, насчитывав-
ший 400 человек, по словам летописца, был уничт'ожен. В том же
году шведский флот, состоявший из 60 шнек, напал на купеческие
корабли, шедшие из-за моря в Новгород. Купцы, однако,у отбились
и благополучно ушли.2
Так открывается серия согласованных нападений шведов и еми
‘Гиппинг А. И. — Нева и Ниеншанц. Ч. 1, — СПб., 1909, стр. 65.
- Новгор. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 134.
88
Гадзяцкий
на Новгородское государство. Судя по тому, что емь была разбита
ладожанами, она грабила в районе Ладожского озера и, очевидно,
разоряла карельские поселения. Во всяком случае, в следующем
1143 году карелы совершили морской набег на земли еми. Набег
окончился для карелов неудачно и они бежали в двух лойвах.1
Через несколько лет — в 1149 году, емь снова напала на нов-
городские земли. Зимой этого года отряд ее, насчитывавший до
1000 человек, вторгнулся в Вотскую землю. Новгородцы, узнав о
нападении выслали отряд численностью в 500 человек. Отряд нов-
городцев, усиленный водью напал на емь и истребил ее всю до од-
ного человека.1 2
После этого наступает некоторое затишье, так как емь сама
делается объектом нападения со стороны шведов. В 1156 году
король Швеции Эрик Едвардсон предпринял крестовый поход
в Финляндию. Высадившись в устье реки Аурайоки во главе мно-
гочисленного войска и в сопровождении епископа, Эрик разбил
финнов и принудил их креститься. Вблизи места высадки был ос-
нован замок, впоследствии город Або. Крестовый поход 1156 года
был началом шведского вторжения в Финляндию. Покорение Фин-
ляндии, однако, растянулось на целые Столетия, так как населе-
ние оказывало шведам упорное сопротивление. Вспыхивали посто-
янно восстания, христианство не прививалось. Оставленный Эриком
епископ Генрих был убит.3
Уже первые действия - шведских феодалов в Финляндии нару-
шали интересы ню1вгородцев, т. к. наносили ущерб старым свя-
зям еми и Новгорода. Емь была данницей Новгорода, хотя быть
может к началу XII века взимание дани уже <и не носило ре-
гулярного характера и требовало со стороны Новгорода новых
походов.
Начав завоевание Финляндии, шведские феодалы предприняли
в ближайшем же времени поход в Ладожское озеро, имея целью
захватить и уничтожить Ладогу, которая в то время являлась
единственной новгородской крепостью, прикрывавшей подступы к
Новгороду на великом водном пути и одновременно служившей
базой новгородского господства в Ижорской и Карельской землях.
В 1164 году шведы внезапно явились под Ладогой. Ладожане со-
жгли город и сели в осаду в ладожской крепости во главе со
своим посадником Нежатою. Посланный ими гонец известил князя
и новгородцев о нападении. Тем временем шведы предприняли
штурм детинца, но не имели успеха. Понеся большие потери, они
отступили на реку Воронай. На пятый день пришло новгородское
войско с князем Святославом и посадником Захариею. 28 мая в
1 Там же, стр. 135.
2 Т ам же, стр. 138—139.
3 Головинский М. В. и Я р ы ш е в Н. К. — История финского на-
рода—СПб., 1901, стр. 14—15. Гиппинг А. Нева и Ниеншанц, Ч. 1, СПб.,
1909, стр. 70—72.
XIII. Борьба с внешними врагами до конца XIII века
89-
5-м часу дня произошло сражение. Шведы были разбиты на-го-
лову. 43 шнеки из 55, составлявших флот шведов, были взяты
новгородцами. Только на остальных судах незначительным остат-
кам шведской рати удалось бежать.1
В это время в восточной Руси развертывались события, прико-
вывавшие внимание Новгорода. После распада Киевского государ-
ства, в первой половине XII века в Ростово-Суздальской земле-
сложилось сильное княжество, которое стало особенно могущест-
венным при Андрее Боголюбском. Как известно, последний взяд
в 1169 г. Киев, а в 1170 г. отправил войско против Новгорода.
Хотя Новгород и отбил нападение, но все же должен был затем
подчиниться, так как Андрей Боголюбский имел сильное средство
воздействия. Новгород питался хлебом, шедшим из Суздальской
земли; приостановив подвоз хлеба, Андрей Боголюбский сломил
сопротивление новгородцев. При Всеволоде Большой Гнездо, брате
Андрея Боголюбского, вокняжившемся через несколько лет после-
его смерти, новгородцы вынуждены были принимать к себе при-
сылаемых Всеволодом князей. Между тем, еще в 30-х годах этого
века новгородские бояре использовав вспыхнувшее движение
низов, вызванное ростом феодальных отношений, добились огра-
ничения княжеской власти в Новгороде. С этих пор князья при-
зывались и смещались вечем. Отвлекаемые борьбой ю' Суздаль-
скими князьями новгородцы некоторое время ничего не предпри-
нимали) против шведов. В самой Швеции в это время шла борьба
за власть между королевскими родами. Только в 1186 году нов-
городцы совершили опустошительный набег на Тавастландию. Но
и то это был, видимо, набег отряда снаряженного одним из новго-
родских бояр на свои личные средства и предпринятый с целью
захвата пленных, которых, как мы знаем, обращали в рабов. По
крайней мере летописец об этом походе на емь говорит, что его-
совершили «молодцы» под предводительством Вышаты Василье-
вича, и что они вернулись благополучно «добывши полона».1 2
Совершенно другой характер носил поход 1188 года, направ-
ленный против самой Швеции. Сведения о нем мы имеем только
в. шведских источниках. По показаниям последних поход был
вызван беспрестанными нападениями на новгородцев и карелов,
происходившими в течении девяти лет под предводительством
ярла Иона. Явившись к берегам Швеции с большим флотом нов-
городцы и карелы сожгли епископское имение Альмарстек и убили
жившего там упсальского архиепископа Иоанна. Затем они про-
никли в озеро Мелар и напали на старый город Сигтуну «самый
сильный и богатый город Швеции, в котором одновременно пра-
вило 4 бургомистра, и обойти который по валам можно было не
менее, чем в 6 часов». Город был разграблен и сожжен так, что
снова подняться юн уже не смог. Впоследствии с целью заградить
1 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 145.
2 Т ам же, стр. 160.
"90 Гадзяцкий
«ход в озеро- Мелар, шведы построили при' входе в Мелар город
Стокгольм, к которому и перешло! значение Сигтуны. В сражении
с нападавшими- был убит и сам ярл Ион. 1
Таким образом карелы в борьбе -Новгорода против шведских
захватчиков были значительной военной силой, имевшей важное
значение не только, для малой войны мелких пограничных стычек,
но и для осуществления далеких и больших походов.
Через несколько лет карелы приняли участие в новом морском
походе, организованном новгородцами. В 1191 году новгородцы
и карелы на- лойвах пойлыли в страну еми. Они опустошили
земли еми, предав все огню и истребив скот.1 2
По финск-Им известиям, во время этого нападения впервые
русскими был сожжен г. Або.3
Повидимому все же новгородцы направляли свой удары не
против еми вообще, а против той ее части, которая приняв като-
личество, сделалась орудием шведских феодалов в покорении Фин-
ляндии и борьбе; с Новгородом. Папские буллы этого времени
наполнены жалобами на положение финской церкви и на успешную
-борьбу с христианством язычников, которые имели поддержку
в Новгороде. Рядом булл папы запрещают купцам, но видимо
безуспешно, торговать с язычниками оружием, лошадьми и раз-
ными изделиями из железа и дерева.4
Следующий поход новгородцев против еми состоялся
в 1227 году. Летописец отмечает, что князь Ярослав с новгород-
цами, повоевав всю землю, привели бесчисленное количество
пленных.5
События 1228 года показывают, что летописец сильно преуве-
личивал опустошительность новгородских походов на емь. Не-
смотря на то, что новгородцы в 1227 году повоевали всю землю
-еми и вывели оттуда массу пленных, емь в 1228 году приплыла
в лодках воевать в Ладожское озеро. На Спасов день весть
о нападении еми пришла в Новгород. Новгородцы с князем Яро-
славом сели в -насады и погребли в Ладожское озеро. Тем вре-
менем ладожский посадник Владислав вместе с ладожанами, не
дожидаясь новгородцев погнался в ладьях за емью. Ладожане
настигли емь в тех местах, где она воевала и вступили в битву.
С наступлением ночи ладожане отступили на остров, а емь оста-
лась на берегу с пленниками, которых она набрала воюя около
озера и разграбив Исады и Олонец.
В ту же ночь емь просила мира. Получив отказ емь изрубила
всех пленников и бросилась бежать в лес пешком, оставив лодки.'
1 Крохин В. — История карел. — Русская старина, 1907, сентябрь,
стр. 590, Гиппинг А. И. Нева и Ниеншанц, ч. 1, СПб., 1909, стр. 77.
2 Новгор. лет. по Синод, карт. сп. — СПб., 1888, стр. 163.
3 Гиппинг А .Н. Нева и Ниеншанц. Ч. I, СПб., 1909, стр. 80.
4 Головинский М. В. Я Д р ы ш е в Н. К. — История финского на-
рода. — СПБ., 1901, стр. 15—16.
5 Новгор. лет, по Синод харт. сп.—СПб., 1888, стр. 223.
XIII. Борьба с внешними врагами до конца XIII века
91
Ладожане истребили большое число бегущей еми, а лодки их
сожгли. Новгородцы простояв на Неве несколько дней в ожида-
нии еми, составили вече и хотели) убить некоего Судимира, пови-
димому считая его виновником напрасного похода. Разгром еми
дадожанами лишал новгородцев перспективы военной добычи.
Князь скрыл Судимира на своем насаде и новгородцы не до-
жидаясь ладожан, поплыли обратно. Остатки разбитой еми впо-
следствии в значительной степени были перебиты ижорцами.
Рассеявшихся же отдельных ем лян истребили карелы, убивая там,
где застигали — в де су или на нивах или выводя из веж (шала-
шей).
Летописец говорит, что еми было, по слухам тысячи две или
более, но только ничтожная часть осталась в живых и! вернулась
в свою землю.1
Казалось бы после 1227 и 1228 г. емь должна была вовсе
исчезнуть. Однако, через небольшое количество лет она подняла
восстание против шведских угнетателей причем опиралась на под-
держку новгородцев и карелов.
Булла папы Григория IX от 9 декабря 1237 года содержи^
прямые указания, на происшедшее незадолго перед тем восстание
тавастов (емлян), вернувшихся к своей религии. Восстание это
тавасты подняли, как говорит булла «при содействии врагов, кре-
ста (католического), своих ближних соседей».1 2
Все это подтверждает наши предположения о направленности
новгородских походов лишь против той части еми, которая более
или менее прочно приняла католичество и подпала под власть
шведов.
В целях более успешного хода покорения тавастов, был объ-
явлен новый крестовый поход. Два года шла проповедь похода,
но когда он был, наконец, организован, собранное войско было
брошено против Новгорода. С 40-х годов XIII века борьба Новго-
рода с западными врагами вступает в новую фазу, для которой
характерным моментом является объединение сил противников
Новгорода и их согласованные действия. До сих пор, как мы
видели, борьба Новгорода со Швецией, продвигавшейся на восток,
протекала в относительно медленных темпах. Между отдельными
походами и набегами, если судить по летописи, лежали порой
целые десятилетия. Правда, можно считать совершенно несомнен-
ным, что летописец отмечал далеко не все столкновения.
Небольшие набеги с той и другой стороны, конечно, в летопись
-не попадали. Тем не менее общий характер шведского наступления
все же был еще замедленным, тем более, что шведы натолкнулись
в Финляндии на упорное сопротивление тавастов, ожесточенно
боровшихся против насаждения католичества и установления
власти шведских феодалов. В самой Швеции происходила борьба
1 Т а м же, стр. 224—225.
2 Г ип пи и г А. И.—Нева и Ниеншанц, ч. 1, СПб., 1909 стр. 85.
92 Гадзяцкий
за власть Сверкеров и Бонде, конечно, отвлекавшая внимание
от финляндских дел. С другой стороны и Новгород был связан
по рукам борьбой с суздальскими князьями, а затем и с нем-
цами.
Многовековое наступление немцев на славян окончилось к концу
XII века покорением славянских племен, обитавших между Лабой
и Вислой. Со второй половины XII века немецкие феодалы начали
вторгаться и Прибалтику. Придавая движению религио1зную обо-
лочку, немцы организовали ряд крестовых походов. Однако, не-
мецкие рыцари и патеры встретили упорное сопротивление со сто-
роны местных племен. Это побудило действовавшие в Прибалтике
ордены — Меченосцев и Тевтонский объединить свои сильш-
В 1237-м году они слились. Развертывавшаяся агрессия немецких
рыцарей, неизбежно делала их врагами Новгорода.
Племена Прибалтики, из которых многие издавна1 были данни-
ками Новгорода, подымали восстания против рыцарей опираясь
на поддержку Новгорода и Пскова или приурочивая свой вы-
ступления против поработителей ко времени походов новгород-
цев1 на немцев.'1 В 1238 году Русь постигло1 страшное1 бедствие
монголо-татарского нашествия. Учитывая разорение Руси И по-
лагая, что Новгороду неоткуда получить поддержку, немецкие
рыцари задумали нанести решительный удар. Стараниями папы
римского действия немцев и шведов были объединены. Был при-
нят план совместного нападения на Новгород.
Поскольку у шведов имелись уже готовые силы, собранные
для крестового похода на тавастов, они в 1240 году внезапно
явились в Неву с большим флотом и многочисленным войском,
в котором, по указанию летописца, помимо шведов были нор-
вежцы, а так же «сумь и ямь», т. е. племена юго-западной части
Финского полуострова. Во главе войска стоял сам Биргер, при нем
были епископы, которые, предполагалось, будут крестить водь,
ижору, карелов и новгородцев. Прибывший в Неву флот остано-
вился в устье р. Ижоры. Шведы собирались нанести первый удар
Ладоге, с тем чтобы завладев ею получить свободный доступ
в Новгородское государство. Бывший в это время на княжении
в Новгороде князь Александр Ярославин, узнав о том, что шведы
плывут к Ладоге, решил нанести им быстрый и внезапный удар.
Он поспешно вышел из Новгорода с наличными силами, не до-
жидаясь не только помощи от своего отца, но даже полного
сбора своей личной дружины и новгородского ополчения. Между
тем ижора во главе со своим князьком Пелгусием разведала рас-
положение шведских сил и следила за подступами к лагерю. По-
лучив от них собранные сведения Александр двинул свое войско
и в 6-м часу дня 15 июля новгородцы и присоединившиеся к ним
по пути ладожане внезапно обрушились на лагерь шведов.
1 Зутис Я. Я. Русско-эстонские отношения в IX—XIV веках — Историк
Марксист, 1940, № 3, стр. 39—56.
ХШ. Борьба с внешними врагами до коъца ХШ века ' 93
'Конница бросилась в центр расположения шведов, где стоял
•большой шатер. Здесь находился Биргер и очевидно руководство
всем войском. Александр стремился первым ударом уничтожить
возможность для шведов организовать оборону. Одновременно
пешие войска новгородцев отрезали отступление к судам и уни-
чтожили корабли. Летопись рассказывает о подвигах ряда участ-
ников1 битвы. Один из дружинников Александра — Таврило
Олексич, преследуя «королевича», которого уводили подруки,
въехал на коне на корабельные сходни. Шведы сбросили его
с конем в воду, но он выбрался и снова бросился в самую гущу
врагов и «бился крепко» с самим вражеским воеводою. Новгородец
Сбыслав Якунови'ч проявил необыкновенную храбрость, хотя
бился одним топором. Ловчий Александра Яков- Полочанин отли-
чился сражаясь мечем. Некий Савва, конный, как и Сбыслав
и Яков, наехал на большой златоверхий шатер и подрубил столб
так что' шатер рухнул. Падение шатра показывало, что штаб
неприятеля перебит или бежал. Летописец отмечает, что войска
Александра образовались увидев падение шатра. Пешей новгород-
ской дружиной, уничтожавшей шведские корабли, руководил нов-
городец «именем Миш!а». Княжеский слуга Ратмир также сра-
жался в пешем строю, окруженный врагами и израненный он
продолжал биться пока не погиб. Сам Александр храбро сражаясь
перебил много врагов и собственной рукой ранил в лицо Биргера.
В битве был убит шведский воевода «Спиридон», а также
епископ. Разгром был настолько велик, что шведы нагрузили три
корабля трупами одних только «больших мужей», которых и по-
топили после в море. Трупы рядовых воинов шведы закопали на
месте. На следующую ночь не дожидаясь рассвета остатки раз-
битого войска пустились в обратный путь. Любопытной подроб-
ностью является то, что по окончании битвы было обнаружено
множество убитых шведов на другом берегу р. Ижоры, куда
войска Александра проникнуть не могли.1
По всей вероятности эти шведы были истреблены ижорцами,
а может быть и карелами, жившими в непосредственной близости
от р. Невы и имевшими возможность столь же быстро вклю-
читься в военные действия, как и ладожане.
Невская победа имела чрезвычайно большое значение, так как
произошла тогда, когда восточная Русь была разорена монголо-
татарским нашествием. Она давала уверенность в возможности
победы над сильным врагом. В Невской битве приняли участие
представители широких народных масс Новгородского государ-
ства. Наряду с новгородцами, со шведами сражались ладожане
и надо думать ижора и карелы. Последние еще больше, чем нов-
городцы и ладожане должны были бояться шведского господства.
Судьба еми была у них перед глазами. Они первые стояли на
Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 252—257.
94
Гадзяцкий
путях шведского движения на восток и первые подвергались уда-
рам шведской агрессии.
Разгром шведов на Неве не заставил, однако, немецких ры-
царей отказаться от своих планов. Вследствии измены псковского
посадника Твердилы Ивановича им удалось захватить Псков.
Немецкие войска разоряли доковские и новгородские земли;
Зимой 1240—1241 г. немцы вторглись в Вотскую землю, построили
крепость в Копорьи и обложили данью вРдь и чудь. Вражеские
отряды грабили население и избивали купцов всего в 30-ти верстах
от Новгорода. Опустошение было столь велико, что нельзя и
нечем было пахать. Тогда новгородцы снова пригласили Александра,
который вскоре после Невской победы вынужден был покинуть
Новгород, вследствие интриг новгородского боярства. Приняв
приглашение, Александр стал деятельно готовиться к борьбе.
Он собрал большое войско, в состав которого вошли новгородцы,
ладожане, ижора, и карелы. С помощью этого войска Александр
очистил Вотскую землю. Затем получив подкрепление войсками,
приведенными его братом Андреем Ярославичем, он освободил
Псков и 5 апреля 1242 года в знаменитой битве на льду Чудского-
озера разбил наголову немецких рыцарей.1
Невское поражение не надолго усмирило шведскую агрессию.
В 1249 году был предпринят новый крестовый поход. Ярл Биргер
снарядил сильное войско и выступил с ним в Финляндию. Выса-
дившись на южном берегу Нюландии, он разбил тавастов и по-
строил замок Тавастборг. Жители покоренной страны, отказав-
шиеся креститься были истреблены. Походом 1249 года сопро-
тивление тавастов было сломлено и захват Финляндии шведами
пошел более быстрыми темпами. 1 2 3
Точно так же и немцы, приславшие в 1242 году после Ледо-
вого побоища послов с просьбой о мире и отказавшиеся от при-
тязаний на Водь, Лугу, Псков и Лотыголу, в 1253 году снова на-
пали на Псков. Узнав, однако, о приближении новгородского1
войска они сняли 'ОСаДу И поспешно отступили. Новгородцы вер"
нувшись в Новгород, снарядили войско, которое перейдя Нарову,
опустошило подвластные немцам земли. Карелы так же участво-
вали в походе за Нарову и так; же нанесли большой ущерб
Орденским владениям. Во втором походе того же года новгородцы
совместно с псковичами разбили немецкое войско. Рыцари вы-
нуждены были заключить мир, удовлетворив требования нов-
городцев. 8
Тем не менее немцы вовсе не отказывались от покорения При-
балтики. Через два года — в 1255 году ими было учреждено спе-
циальное епископство для Вотской, Ижорской и Карельской зе-
мель. А в следующем- 1256 году рижский епископ в союзе со
1 Т а м же; стр. 258—262.
2 Головинский М. В. и Ядрышев Н. К. — История финского на-
рода.— СПб., 1901, стр. 17.
3 Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр, 274—275.
Х1П. Борьба с внешними врагами до конца ХШ века
95
шведами попытался построить на р. Нарове замок, который дол-
жен был служить резиденцией для новоназначенного «епископа
Вотландии, Ингрии и1 Карелии». Летописец рассказывает, что
строить замок в Нарову пришли шведы, сумь и емь вместе с Дид-
маном и его поддаными. Узнав о готовящемся походе новгород-
цев шведы с союзниками бежали. Зимой приехал Александр..
Собрав войско он двинулся к Копорью. Только здесь стало из-
вестно направление его удара. Когда выяснилось, что Александр
идет на емь, часть новгородцев повернула от Копорья обратно.
Остальные новгородцы, совместно с полками Александра продол-
жали путь. Поход был очень тяжелый, многие погибли, но до-
стигнув земли еми войско удачно повоевало ее; много еми была
убито или взято в плен. Затем новгородцы с князем благополучно
вернулись в Новгород.1
После этого похода в борьбе Новгорода и Швеции наступает,
повидимому, некоторый перерыв, по крайней мере источники мол-
чат о столкновениях новгородцев, и шведов. Что касается немцев,
то с ними. Новгород продолжал успешную борьбу. В 1262 году
новгородцы вернули Юрьев, а в 1268 году в1 знаменитой битве,
под Ракобором разгромили немцев на-голову.
В 70-х годах XIII века, как мы уже знаем произошло изме-
нение положения карелов в Новгородском государстве. С 80-х го-
дов источники снова сообщают о ряде нападений шведов на Нов-
городское государство и в частности на Карелию. Особой напря-
женности борьба достигла в конце XIII, начале XIV веков. Серикг
шведских вторжений открыл набег 1283 года. В этом году шведы
Невою приплыли в Ладожское озеро и избили новгородских
купцов, ведших торг с Обонежьем. Ладожане перехватили, воз-
вращавшихся шведов в Неве, где и произошла битва.* 2
На следующий год шведы повторили нападение, но уже в рас-
ширенных масштабах. В 1284 году, по рассказу летописца, шведы
в лойвах и шнеках опять приплыли Невою в Ладожское озеро.
Во главе шведов стоял воевода Трунда. Они собирались взять
дань с карелов. Однако, новгородцы под предворительством по-
садника Семена, совместно с ладожанами заняли устье Невы.
Дождавшись шведов, 9 сентября они вступили в бой. Шведы
были перебиты, остатки их бежали. 3
Весьма характерно, что летописец рассказав под 1278 годом
о походе новгородцев на карелов, через 6 лет отмечает энергич-
ную защиту теми же новгородцами карелов от попытки шведов
обложить их данью. Это кажущееся противоречие легко разре-
шимо, если вспомнить, что Карелия входила в состав Новгород-
ского государства с первых дней его существования. Таким обра-
зом попытка собрать дань с карелов была посягательством на це-
‘Гиппинг А. И. Нева и Ниеншанц. Ч. I, СПб., 1909, стр. 96—98..
Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 277—278.
2 Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 300.
8 Там же,' стр. 300.
'96
Гадзяцкий
-лостность Новгородского государства. Новгородцы в 1284 году
не могли не выступить против шведов.
В 1292 году новгородские «молодцы», под предводительством
княжеских воевод, совершили набег на землю еми. Повоевав ее
они благополучно вернулись в Новгород. В том же году на нов-
городский земли напал отряд шведов численностью в 800 чело-
век. Разбившись на две партии по 400 человек, шведы напали на
ижору и карелов, но были перебиты, причем Ижора истребила
своими силами отряд напавший на нее, а карелы уничтожили
другой отряд, вторгнувшийся в Карелию.
В следующем 1293 году шведы основали Выборг. Новгород-
ский летописец кратко, отмечает: пришли шведы и поставили город
в Корельской земле.1
Между тем основание Выборга было событием большого зна-
чения, так как давало шведам прочную базу для захвата запад-
ной Карелии. По шведским источникам, Торкель Кнутсон, регент
при малолетнем короле Биргере, лично предводительствовал мно-
гочисленным войском, высадившемся в Выборгском заливе и при-
ступившем к постройке замка и покорению окрестного карель-
ского населения. Вместе с войском прибыл епископ Педер Элави,
который энергично принялся за дело и принудил многих окрест-
ных карелов принять католичество, чем «умножил», как замечает
один автор, число рабочих рук, и тем так много содействовал
скорейшему сооружению этой крепости, что еще в тОхМ же году
все главные части ее были окончены. После эйого Кнутсон с боль-
шей частью войска возвратился в Швецию. Оставшийся небольшой
гарнизон и епископ продолжали свою деятельность, войско завое-
вывало страну постепенно расширяя захваченную территорию,
епископ усердно крестил покоренных карелов и умножал рабочие
руки. Вскоре 14 карельских общин было подчинено замку.1 2
В ближайшую зиму, после основания Выборга, новгородцы
пытались его разрушить. Однако, они не могли организовать для
этого достаточно сильного войска, так как были ослаблены меж-
доусобной борьбой князей за власть, привлекавших к распре
к тому же еще и татар. Князь Андрей Александрович утвердив-
шись в Новгороде, отправил под Выборг князя Романа Глебовича
Смоленского, Юрия Мишинича и тысяцкого Андреяна с новгород-
цами, которых было немного, так как главные силы их ушли
с князем Андреем в Торжок. Прибыв под Выборг, новгородцы
10 марта, во вторник, на пятой неделе поста, пошли на приступ.
Приступ не увенчался успехом, многие были ранены; новгородцы
отступили. Ночью настала оттепель, под городом разлилась вода,
новый приступ был уже невозможен, к тому же и коням не было
корма. Все это заставило новгородцев вернуться в Новгород.
1 Т а м же, стр. 302.
2 Гиппинг А. И. — Нева и Ниеншанц, ч. I, СПб., 1909, стр. 101—103;
Головинский М. В. и Ядрышек Н. К. — История финского народа.—
СПб., 1901, стр. 20—21.
XIII. Борьба с внешними врагами до конца XIII века
97
Возвратились все, ходившие в поход, хотя многие вернулись ра-
неными, лишь один из них «муж добр» Иван Клекачевич, раненый
на приступе, умер по приезде.1
Как мы знаем, в районе Выборга начинался водный путь в Ла-
дожское озеро, шедший через Вуоксу. Едва укрепившись в Вы-
борге, шведы сделали попытку захватить и конец этого пути. Мы
упоминали выше, что в устье Вуоксы на берегу Ладожского
озера с давних времен существовало какое то< поселение и кре-
постца. Сюда то и устремились шведы. По шведскйм 'источникам,
в 1295 году отряд под предводительством Сигге Лаке захватил
Кексгольм. Едва шведы успели отправить в Выборг часть плен-
ных и укрепить крепость, как.явились новгородцы и после крово-
пролитного приступа взяли город. Сигге Лаке и весь отряд был
перебит за исключением двух человек, которым удалось бежать.
Новгородцы после этого сильно укрепили Кексгольм. Новгород-
ский летописец дает другую версию. По новгородской летописи,
шведы построили городок в Кореле, а новгородцы, захватив его
и убив гарнизон вместе с воеводою Сигом, этот городок раз-
рушили.
Невидимому все же новгородская версия ближе к действи-
тельности, так как в другой новгородской летописи, так назы-
ваемой 3-й, имеется запись под 1296 годом, в которой говорится,
что новгородский архиепископ Климент поставил каменную цер-
ковь воскресения христова на городских воротах в память раз-
рушения новгородцами города Корелы.
Отсюда видно, что построенный шведами город действительно
был разрушен и что новгородцы придавали этому очень большое
значение.
Упоминание шведской хроники об укрепления новгородцами
Кексгольма—Корелы относится очевидно, к более поздним со-
бытиям, а именно к 1310 году.1 2
Вслед за попыткой захватить выход из Ладожского озера
в Вуоксу швеДы предприняли попытку запереть и Невский выход.
Новгородский летописец рассказывает, что в 1300 году шведы
приплыли с большим войском в Неву. С ним прибыли строители
из Швеции!, и особенно искуссный мастер, присланный из
Рима самим папой. Они поставили на устье Охты крепость, укре-
пив ее сильным образом и снабдив пороками, т. е. камнемет-
ными орудиями, предшествовавшими появлению огнестрельной
артиллерии. Строители хвастливо назвали крепость Венцом земли.
Предводительствовал войском королевский наместник именем
«Маскалка» (Маршалк). Оставивши в крепости отборный отряд
во главе с воеводою Стенем шведы ушли. Князя в это время в Нов-
городе не было. В 1301 году князь Андрей пришел с низовскими
1 Новгор. летоп. по Синод. харт. сп. — СПб, 1888, стр. 303.
2 Гилпин г А. Н. —Нева и Ниеншанц. Ч. I, СПБ., 1909, стр. 103—105.
Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 304 и 311; Но>вг. Ле-
тописи—СПб., 1879, стр. 210.
Г-. ,. 6’
7—Г адзяцкпп
' 98
Гадзяцкий
полками и соединившись с новгородцами подступил к Венцу
земли. 18 мая город был взят. Шведы были избиты, а некоторые
связанными выведены из города. Сам город был сожжен и раз-
рушен.
В заключение рассказа об этой победе летописец желает
многия лета' князю Андрею с новгородцами и ладожанами.1
Из последней фразы видно, что запись о постройке и разрушений
Ландскроны сделана современником.
Постройка и разрушение Ландскроны описаны и в шведских
хрониках. Совпадая в основном с записью новгородского лето-
писца рассказы шведских хроник более обширны И сообщают ряд
любопытных подробностей. В духов день, 1300 года, Торкель
Кнутсон выступил из Стокгольма с отборным войском на 1100
(по другому источнику на 1200) прекраснейших судах, изобильно
снабженных съестными припасами и всем необходимым для успеш-
ного выполнения задачи. Было задумано построить крепость, ко-
торая являлась бы Венцом земли, закрепляя полное завоевание
Финляндии. Вместе с тем Ландскрона отдавала бы в руки шведов
контроль над торговлей Новгорода, господствуя над выходом из
внутренних вод в море и являясь тем самым могущественным
средством для подчинения Новгородского государства.
Место для постройки было выбрано очень удобное; оно нахо-
дилось на небольшом мысу при впадении в Неву реки Охты, или
Сварты, как ее называют шведские источники. Такое положение
защищало будущую крепость естественными препятствиями с двух
сторон. Кроме того, выбранное место являлось прекрасной при-
станью, так как река здесь имела достаточную глубину, позво-
лявшую судам становиться вплотную у самого берега «борт
к борту и корма к корме», как сказано в хронике; при этом суда
были защищены от бури.
Весть о прибытии войска, по- шведским источникам, встрево-
жила новгородцев. Они собрав судовую и конную рать готовились
напасть на шведов, чтобы уничтожить постройки в самом начале.
Шведы со своей стороны отправили отряд в 800 человек на судах
в Ладожское озеро, навстречу новгородцам, часть которых со-
бралась уже на одном из островов. Шведский отряд был застиг-
нут на озере страшной бурей, которая пригнала суда к берегам
Карелии. Высадившись на берег шведы начали жечь деревни,
убивать и грабить карелов. Они разоряли страну пять дней. Когда
кончилась буря и съестные припасы у шведов стали приходить
к концу, они поплыли обратно. На острове Ореховце, в истоке
Невы из озера, они оставили часть людей для усиления постав-
ленного здесь сторожевого отряда и поплыли по Неве. Остав-
шиеся на Ореховце вскоре заметили флотилию новгородцев, на-
считывавшую более 1000 ладей. Шведы сев на суда побежали
1 Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 307—308.
ХШ. Борьба с внешними врагами до конца ХШ века
99
вниз по реке. Новгородцы преследуя их сделали плоты из сухого
леса, высокие как дома, зажгли и пустили по течению, расчитывая
поджечь корабли, стоявшие у крепости. Шведы, однако, успели
протянуть поперек реки под поверхностью воды цепь, которая и
задержала плоты. Между тем новгородцы высадились на берег.
Их было 31.000. Ярко блестели их шлемы и панцыри, мечи и копья,
озаренные солнцем, когда они приближались к крепости. В это
время крепость имела уже 8 башен. Подступы к стороне, обра-
щенной к полю, были защищены глубоким рвом, идущим от
р. Охты к Неве.
Новгородцы двинулись на приступ. С южной стороны крепости
они достигли шибюльших успехов; подсаживая друг друга они уже
взбирались на стену. Штурм все же был отбит. Тогда шведы сами
перешли ров и битва продолжалась в открытом поле. К вечеру
новгородцы отступили в лес и засели за крепкими завалами вид-
ными из крепости; на утро они ушли и шведы закончили по-
стройку. Вскоре после этого главные силы пустились в обрат-
ный путь, оставив в Ландскроне 300 человек, под начальством
рыцаря Стена. В устье Невы встречный ветер задержал шведский
флот. Рыцари высадились на берег и принялись опустошать бли-
жайшие части Ижорской земли, сжигая деревни и убивая жителей.
Затем они уплыли в Швецию.
Между тем оставшийся в Ландскроне гарнизон стал терпеть
большие бедствия. В жилых помещениях и кладовых под осень
оказалась страшная сырость, от которой припасы гнили и порти-
лись. Люди болели цынгою, многие умирали. Весною болезнь не-
сколько ослабла, но явилось многочисленное новгородское войско,
с которым соединились и карелы. Желая выманить шведов из
крепости новгородцы поставили войско в засаде и отправили мимо
Ландскроны к устью Невы сотню рабочих, которые начали заби-
вать сваи как бы для того чтобы перегородить реку. Человек
20 шведов вышли на разведку и чуть было не попали в засаду,
но вернулись благополучно. Началась осада. Новгородцы день и
ночь продолжали беспрерывный штурм, сменяя утомленных бой-
цов свежими и не давая осажденным передышки. Начался пожар.
Пункт за пунктом в крепости переходил в руки новгородцев. На-
конец, лишь небольшой отряд, спрятавшийся в подвале, продол-
жал еще защищаться. Затем сдался и он, выговорив себе жизнь.
Крепость была сожжена и разрушена' до основания. Победи-
тели с добычею и пленными двинулись в обратный путь.1
Приведенный с сокращениями рассказ шведских источников,
все-же позволяет сделать ряд интересных наблюдений. Прежде
всего, бросается в глаза, что Ландскрона была основана шведами
в чужом крае, среди враждебного населения. Шведы, сидевшие
в крепости, должны были довольствоваться продовольствием, при-
1 Гиппинг А. И. Нева и Ниеншанц. Ч. I, СПб., 1909, стр. 106—112.
уф
too
Гадзяцкий
везенным из Швеции. Они гибли от цынги, но не могли и не ре-
шались освежить свои запасы в ближайших селениях Ижорской
земли и 'Карелии.
Враждебность окрестного населения была столь велика, что
Ландскрона и после отхода новгородцев находилась как бы в не-
прерывной осаде. В продолжении всей осени и зимы гарнизон
Ландскроны был отрезан от всего мира; он не мог получить и не
получил помощи даже из близкого Выборга. Грабежи, насилия,
опустошения страны и истребление населения, которым предава-
лись шведы, строившие Ландскрону, свидетельствуют о том, что
при основании ее, организации какой-либо хозяйственной деятель-
ности в крае не предполагалось вовсе. Следовательно Ландскрона
являлась даже не замком, который все же бывал центром фео-
дальной вотчины, а крепостью и' только крепостью, на важном
в стратегическом отношении пункте, господствовавшем над вели-
ким водным путем и имевшем удобный порт.
Таким образом, к концу XIII века волна шведской агрессии
докатилась до берегов Невы и Ладожского озера. Начавшееся
в середине XII века завоевание Финляндии завершилось на первом
этапе постройкой Выборга.
Полтораста лет кровавых походов и разорения страны швед-
скими рыцарями и монахами сломили упорное сопротивление тава-
ctoib. Емь — тавасты и раньше совершали набеги по своему почину
на Карелию и другие новгородские земли, но то были флотилии
пиратов, теперь будучи покоренными шведами, тавасты поневоле
стали выставлять св,би отряды в шведское войско, причем эти
отряды имели характер вспомогательных войск, набранных из
крестьян.
Основание Выборга означало вместе с тем и новый .этап насту-
пления шведов на Карелию. Набеги и нападения шведов на При-
ладожье и Карелию начались еще даже до первого крестового
похода и восходят ко временам викингов. Однако, с 1295 года,
года основания Выборга, начинается уже прямой захват Карелии,
прямое вторжение в пределы Новгородского государства. Длинная
цепь нападений шведов и еми на Карелию, приносимые этими на-
падениями разорение и смерть не могли не оставить следа в па-
мяти народа. Столетия военных действий и борьбы с врагами
создавали напряженное положение. Сознание постоянной опасности
отразилось в чувстве тревоги, звучащем во многих местах карель-
ского эпоса. Характерен эпизод с приездом Вейнемейнена
в Похьёлу.
Завидев в море парус хозяин Похьёлы спешит домой. Его
жена приказывает дочери гадать ягодами священного дерева, она
говорит:
«. ,. как же мы узнаем,
С чем к нам прибыли чужие?
Дочка, милая малютка,
Положи в огонь рябину,
Подожги красу деревьев,
XIII. Борьба с внешними, врагами до конца XIII века
101
Если кровь польет из древа,
То идут на нас войною;
Если же вытечет водица,
То останимся мы с миром».1
Вечная тревога и ожидание нападения сказывается даже в руне
посвященной, казалось бы радостному событию — приготовлению
к свадьбе в Похьёле. Во время варки пива
«Дым на острове поднялся.. .
Весь народ на небо смотрит,
Боязливо смотрит в выси:
Дым откуда мог подняться,
Протянуться мог до неба?
На войне бывает больше,
Пастухи сжигают меньше».
Мать Лемминкейнена, пойдя утром за водой и увидев этот
дым, говорит:
«Это дым войны, конечно,
От огня вражды ужасной».
Сам Лемминкейнен также всматривается в горизонт и гадает —
«Это дым войны быть может»?* 2
Первая мысль Лоухи, когда она услышала скрип саней Ильма-
ринена, жениха ее дочери, связана с боязнью нападения:
Что за люди появились,
Там по берегу? О горе!
Неужели это войско?»3
Предания карелов, особенно в районах, бывших некогда погра-
ничными, наполнены воспоминаниями о нападении еми и шведов.
' В одном из таких преданий рассказывается, что многочисленная
толпа иноземцев грабила и опустошала Карелию вдоль и поперек.
Карелы спасая от неприятеля свое добро, зарыли в землю все то,
что не могли унести. Собранный хлеб они частию отдали скотине
на корм, а частию разбросали по снегу и потом получили от этих
семян богатую жатву. Однажды пришельцы ворвались в дом
одного карела, по имени Лагонен Тиита, который в это время спал.
Услышав шум Лагонен вскочил, схвати'л лук, стрелы и платье и
бросился бежать. Однако, мороз хватал его за голые ноги. Когда
преследователи поотстали, он хотел одеться, но едва натянул
одну штанину, как враги опять приблизились. Тогда Лагонен на-
тянул лук и целясь то в одного, то в другого врага, кричал:
«берегись, застрелю!. Этим он вызвал замешательство нападавших
и ему удалось одеться и спрятаться в густом лесу. Продолжая
грабить иноземцы пришли наконец к озеру Туопаярви. Здесь они
взяли крестьянина из Киис’йоки и заставили его указывать путь
в Пааярви. Правивший крестьянин при приближении к порогу
J Калевала. Перевод Л. Бельского, М., 1915, стр. 133 (руна 18).
2 Там же, стр. 152 (руна 20).
3 ткм же, стр. 155 (руна 21).
102
Гадзяцкий
Нйска выскочил на камень и толкнул лодку к водопаду. Враги
погибли. Ниже водопада нашли после сорок шапок.1
Наряду с подобными рассказами сохранились легенды, связан-
ные с нападениями шведов. Легенда, приуроченная к Руочин саари
или (по-русски) Шведскому острову на Сямозере передает, что
в отдаленные времена оТряд в 200 человек шведов- подошел
к западному берегу озера, менее заселенному, чем восточный.
Дело было под осень, ночи стояли темные., Воспользовавшись
темнотою шведы захватили у жителей лодки и переплыв часть
озера высадились на остров, расположенный поблизости от Сямо-
зерского погоста. Шведы выжидали наступления утра, когда
мужчины уходили из деревень на полевые и лесные работы, они
собирались ограбить погост и уплыть уничтожив лишние лодки,
чтобы избежать погони. Утром в тумане шведы приняли росший
на берегу молодой лес за большую толпу и не решились произ-
вести нападение. Тем временем' карелы узнали от жителей за-
падного берега о набеге. К утру с окрестных деревень собралась
масса народа. Решено было произвести ложное нападение на восточ-
ный берег острова с тем, чтобы в это время угнать лодки, нахо-
дившиеся на западном берегу. Пользуясь туманом, карелы пере-
брались на островки поблизости от Руочин саари и по сигналу
произвели нападение. Лодки были угнаны, но шведы могли ночью
сделать плоты и уйти. Так как шведы не сдавались, то карелам
пришлось вступить с ними в бой. Среди нападавших были ста-
рики и женщины, которые охраняли лодки и отвозили Тяжело
раненых. Большая часть шведов была перебита.1 2
Действия новгородцев, боровшихся с емью и шведами так же
представлены в ряде преданий.
Одно финское предание, приуроченное к большому кургану
в районе Яким ваари (Западный берег Ладожского озера) по-
вествует, что некогда в озеро пришло много русских кораблей,
на которых находилось много хорошо вооруженных людей из
«нового города». Русские разрушили и сожгли несколько городов
и даже выкопали на месте их ямы, в которые напустили воды.
Суомалайзет ничего сделать не могли, так как сами были мало-
численны, а стрелы их были поистреляны. Они послали к шведам
за помощью. Получив подкрепление они напали на русских и
истребили их. Убитых было так много, что зловоние от трупов
разнеслось до Саймы и Вуоксы. От этого погибла трава и уми-
рали люди. Тогда трупы собрали в общую могилу И насыпали
курган. Повидимому это- воспоминание, относящееся к какому-
нибудь неудачному походу новгородцев, из числа происходивших
в конце ХШ века, когда шведы пытались закрепиться на западных
1 Кастрен А.—Путешествие по Лапландии, северной России и Сибири.—
Магазин земледелия и путешествий. Т. VI, ч. II, М., 1860, стр. 60—61.
2 Смирнов М. Руочин саари — Шведский остров па озере Сямозере —
Олонецкий сборник. Вып. 1. — Петрозаводск, 1875—76. отдел II, стр. 8—10.
XIII. Борьба с внешними врагами до концч XIII века
103
берегах Ладожского озера, а новгородцы разрушали вновь по-
строенные городки-крепости. Размеры поражения русских, конечно
преувеличены, так как уничтожение многочисленного войска не-
сомненно было бы отмечено в новгородских летописях или швед-
ских хрониках.1
Те же действия новгородцев против шведов и еми освещены
в народных преданиях и с другой стороны. Если для еми, поко-
ренной шведами, новгородцы представлялись грозным нападающим
врагом, то для населения Карелии они 'являлись защитниками.
Среди многочисленных рассказов о чуди имеется один любо-
пытный, именно в этом отношении.
Огромные люди чуди, каждое лето приходили с гор и убивали
много людей, затем они уходили за Ладожское озеро. Население
страдало от этих набегов, но приходили на лодках удалые мо-
лодцы и гнали чудь далеко на север в непроходимые леса.
Невидимому под чудью в этом воспоминании скрываются шведы
и подвластные им финны. На это указывает то, что грабители
спускались с гор, а такими горами могут считаться только отроги,
находящиеся в восточной Финляндии, а так же то, что они ухо-
дили за Ладожское озеро. «Удалые молодцы», приплывшие в лод-
ках, несомненно были новгородцами.1 2
Летопись, как мы видели, засвидетельствовала подобного рода
походы новгородцев, предпринятые для защиты разоряемого шве-
дами или емыо населения.
В заключение остановимся еще на одном финском предании
очень верно передающем как характер набегов еми, так и
взаимную помощь новгородцев и карелов в борьбе с врагами.
Легенда рассказывает с том как суоми в большом количестве
ходили далеко в русскую землю, сожгли много городов и дере-
вень, разбйли неприятельские отряды и взяли в плен русскую
красавицу. Красавица была волшебницей и «навела на Суоми
стрелы их «братьев», так что они принуждены были! бросить
богатую добычу и бежать».3
1 Елисеев А. В. — Борьба Новгорода со шведами и финнами по народ-
ным сказаниям. — Древняя и новая Россия, 1880, № 10, стр. 283—284.
2 Т ам же, стр. 289. vj
3 'Г ам же, стр. 284—285.
XIV. ОРЕХОВСКИЙ ДОГОВОР 1323 ГОДА
Вначале XIV века новгородцы в свою очередь приступили
к постройке крепостей, причем стремились укрепить именно те
пункты, котЮрые' пытались захватить шведы. Эти пункты лежали
на двух путях, ведших из Ладожского озера в Финский залив,
на р. Вуоксе и на- Неве.
Первой из построенных в это время крепостей был город
Корела. В 1310 году новгородцы поплыли в ладьях и лойвах
в Ладожское озеро. Приплыв в реку «Узьерву» они «срубили»
новый городок на пороге, т. е. построили деревянную крепость.
Это и был г. Корела или, по шведски, Кексгольм.
Летописец отмечает, что строя Корелу новгородцы «сметали
ветхий город», иначе говоря разрушили старые укрепления.1
Указания на старый городок, проливают новый свет на пока-
зания шведских источников о взятии шведами в 1295 году Кекс-
гольма. Очевидно новгородская крепость существовала здесь и
до 1295 года. После взятия ее, шведы построили поблизости
новую крепость, которую новгородцы тогда же разрушили.1 2
Вслед за постройкой Корелы нюйгорюДцы предприняли глубо-
кий поход в Финляндию с целью подорвать, или хотя бы осла-
бить власть, утвердившейся там Швеции. В случае удачи такой
поход ослаблял тыл шведских позиций, выдвинувшихся на линию
Выборга и западной Карелии вообще. Новгородский летописец
сообщает следующие подробности этого похода. В 1311 году
новгородцы ходили войной за море и шведскую землю на емь.
Предводительствовал князь Дмитрий Романович. Переехав море
новгородцы прежде всего взяли купецкую реку. Они пожгли
села, изрубиДи скот и забрали пленных. Здесь в загоне был убит
Константин Ильин Станимирович. После этого новгородцы взяли
всю Черную реку и по ней дошли до города Ваная, который за-
хватили й сожгли. Шведы «взбежали на детинец», сильно укреп-
ленный, стоявший на высокой скале и совершенно неприступный.
О'ни проси'ли мира, но новгородцы отказали. Новгородские отряды
стояли у Ваная трое суток и разорили окрестности. Затем нов-
1 Новгор. лет. по Синод, харт. сп. —’СПб., 1888, стр. 311.
2 Г и п п и п г А. И. — Нева и Ниеншанц. Ч. I, СПб., 1909, стр. 104.
XIV. Ореховский договор 1323 года
105
городцы взяли реки Кавгалу ,и Перну и выйдя в море вернулись
в Новгород.1
В свое время маршрут новгородского похода вызвал много
споров. Думается, что ближе всего' к истине мнение, по которому
в городе Вжае следует видеть Тавабтгус, и в «детинце» замок
Тжастборг, построенный Биргером. Что касается рек, то реки
Перно и Кавгала, впадают в море в районе Гельсингфорса, а Ку-
пецкая, видимо соответствует реке Кюмеии. Учитывая, вместе
с тем, прямое указание летописца о направленности похода на емь,
мы приходим к совершенно твердому заключению, что новгородцы
направили свой удар в Тавастландию.1 2
В 1313 году шведы отомстили за разгром Тавастландии. Узнав
о том, что ладожане во главе со своим посадником ушли в поход,
в Финляндию, они внезапно явийись под Ладогой, сожгли город,
награбили богатую добычу и захватив пленных, вернулись
во свояси.3
В следующем году шведы, при помощи карелов, перебивших
русских захватили было город Корелу, но когда новгородцы
во главе с наместником Федором пришли к городу, карелы пере-
шли на сторону новгородцев, которые заняв город казнили шве-
дов и изменников карелов.4
. Об этих событиях мы будем говорить подробнее ниже в иной
связи, здесь же отметим, что только часть карелов и притом,
видимо, незначительная, действовала против русских. Последнее
подтверждается тем фактом, что через два года — в 1316 году,
когда Новгороду угрожала опасность нападения Тверского князя
Михаила Ярославича, карельское ополчение, как всегда бывало
в подобных случаях, явилось под Новгород, для участия в его
защите.5 6 <
В 1317 году шведы сновЬ совершили набег на Ладожское
озеро, причем побили много обонежских купцов. °
Новгородцы со своей стороны также продолжали борьбу и
в следующем, 1318 году совершили новый большой поход в Фин-
ляндию. Минуя берега разоренной ими земли еми, они высадились
в юго-западной части Финского полуострова в тех местах откуда
в середине XII века шведы начали завоевание. Новгородцы сильно
разорили страну, захватили замок Або и замок, принадлежавший
епископу. 7
Новгородский летописец описывая этот поход назвал реку Пол-
ную и Людеров замок, последний несомненно й является замком
1 Новгор. летоп. по Синод, харт. сп.—СПб., 1888, стр. 312.
2 Гиппинг А. И. Нева и Ниеншанц. Ч. I, СПб., 1909, стр. 285—287.
(примечание 83).
3 Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 314; Ников, л.
ПСРЛ — Т. X, стр. 178.
4 Т ам ж е, стр. 314.
5 Т ам же, стр. 317.
6 Там же, стр. 318.
7 Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 318.
106
Гадзяцкий
Або, так как в замке Або жил тогдашний правитель Финляндии
Людер фон Кюрн; что касается реки Полной, то это название
соответствует финскому названию р. Аурайоки. Следует отметить,
что рассказ новгородского летописца вполне совпадает с финскими
известиями. 1
В одной старой работе, посвященной мирным договорам Нов-
города со Швецией, приводятся любопытные сведения относи-
тельно того, что Выборг около этого времени, так же попал в руки
новгородцев. Летописи и хроники об этом факте молчат, однако
сохранился актовый материал, который позволяет сделать соот-
ветствующее заключение. Из шведских документов видно, что
шведское правительство заняло у епископа линчепиского Карла
500 марок, необходимых для внесения выкупа за Выборг. Впредь
до уплаты занятой суммы королем или государственным казначей-
ством город должен был находиться в ведении епископа-заимо-
давца. Переговоры по этому делу вели в Финляндии Петр Ион-
сон Гак, Суне Ионсон, Ернелий Четтильбиернсон под руковод-
ством правителя Финляндии Людера фон Кюрна. Первые двое
из названных лиц приняли упомянутые выше деньги 11 апреля
1321 года. 3-го июля того же года Петр Ионссон дал обязатель-
ство возвратить крепость в распоряжение короля и государства,
как только будут возвращены деньги, затраченные на ее выкуп.1 2
Так или иначе, но Выборг, если и был в руках новгородцев,
то оставался в их власти очень недолгое время.
Особенного напряжения борьба Новгорода со Швецией дости-
гла в 1322 году. Приглашенный новгородцами князь Юрий Дани-
лович едва прибыв в Новгород начал подготовку к походу под
Выборг. Пытаясь взять инициативу в свои руки шведские войска
подошли к городу Кореле; однако усилия их не увенчались
успехом. Между тем новгородцы снарядив войско, явились у Вы-
борга предводительствуемые князем Юрием Даниловичем. Они
осадили< город и били стены с помощью «шести пороков» так как
город был сильно укреплен. Во время военных действий новго-
родцы убили много шведов в городе, много казнили или увели
в плен. После месяца осады новгородцы пошли на приступ, но
замка не взяли. Во время приступа пало несколько предводителей
новгородских отрядов.3
В 1323 году новгородцы укрепили выход из Ладожского озера
в Неву. В том же /году во вновь построенной крепости на Орехо-
вом острове они заключили мирный договор со Швецией, который
.завершил борьбу достигшую, как мы видели, в самом конце XIII
и начале XIV веков, чрезвычайного напряжения и ожесточения.
Основание Орехова и заключение мирного договора были для
1 Гиппйнг А. И. — Нева и Ниеншанц. Ч. I, СПб., 1888, стр. 287, (при-
мечание 85).
2 Л енстре м К. — О мирных договорах между Россисю и Швециею.
в XIV столетии — (СПб.), 1855, стр. 6—7.
3 Новгор. летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 319.
XIV. Ореховский договор 1323 года
107
Новгорода и особенно, для Карелии (событиями исключительной
важности. Однако запись, сделанная летописцем об этих собы-
тиях коротка и лаконична. Ходили новгородцы с князем Юрием,
читаем мы в летописи, и поставили город в устье Невы - на Орехо-
вом острове. Туда же приехали великие послы шведского короля
и заключили вечный мир по старому обычаю.1
Следует отметить, что постройка Орехова преследуя с чисто
военной точки зрения, цели близкие к тем, которые ставили себе
шведы, основывая Ландскрону, вместе с тем имела огромное
значение и для феодального освоения Новгородом прилегающих
частей Ижорской и Корельской земель.
Рис. 4. Крепость Орехов (Нотебург)
арий. Описание путешествия в
в XVII веке. Из книги: „Адам Оле-
Московию". СПб, 1906, стр. 12.
Шведы прежде чем возвели стены Ландскроны, опустошили
земли вокруг нее, новгородцы приступая к постройке Орехова
уже имели в прилегающих краях «села купленные и не купленные».
Все же соотношение сил было таково, что Новгороду пришлось,
по Ореховскому договору, отдать значительные земельные про-
странства восточной Финляндии под власть шведов.
Несмотря на то, что мир был заключен «по старой пошлине»,
он установил новую границу между шведскими и новгородскими
владениями, которая рассекла Карелию на две части, отторгнув
часть западной Карелии от остальной страны.
Там же, стр. 320.
108
Гадзяцкий
Насколько важно было значение трактата 1323 года видно
из того, что шведы изготовили в свое время подложный текст,
которым и пользовались в своей дипломатической практике.
Подлинный договор был написан на латинском и русском языках
и не сохранился. Поскольку договор играл важную роль, в обра-
щении находилось большое количество списков с него, как с под-
линного, так и особенно, с подложного текста. Любопытно, что
копии с подлинного текста, сохранившиеся в шведских архивах
имели отметку: «старая порубежная грамота, которой не должно'
показывать».1
Договор был заключен великим князем Юрием Даниловичем,
посадником Варфоломеем, тысяцким Авраамом и всеми новгород-
цами с шведским королем Магнусом, которого представляло по-
сольство в составе послов Эрйка Туресона, Хемминга Эдгисле-
сона, выборгского коменданта Петра Ионсона и священника Ви-
демунда. При переговорах присутствовали Людвиг и Федвер,
купцы из Готланда. Последние несомненно влияли! на ход пере-
говоров и скорейшее заключение мира. Ожесточенная борьба
Новгорода и Швеции делала невозможным торговое мореплавание
в Финском заливе. Новгородцы гарантировали безопасность лишь
на пути от Котлина острова1 до Новгорода, но и это обязательство
могли выполнить только в мирное время. Во время войны шведы
проникали в Неву и Ладожское озеро и грабили купеческие суда.
Что касается шведов, то они всячески старались нанести вред
торговле Новгорода и с Новгородом и поэтому не только не бо-
ролись с пиратством, но построив Выборг, стали из него открыто
нападать на иностранные суда, шедшие в Новгород или возвра-
щавшиеся оттуда-
В связи с этим купцам приходилось хлопотать об охранных
грамотах и привиллегиях. Как пример можно назвать охранную
грамоту от 4 марта 1295 года, выданную Биргером городу Лю-
беку, по особому ходатайству об этом римского папы. 1 2
Договор уступал шведам три карельские области (погосты) Са-
волакс, Некие и Эвряпя. Насколько позволяют судить указанные
в договоре географические пункты граница была установлена сле-
дующим образом. Начинаясь в Финском заливе, она шла вверх по
Сестре реке на приток Вуоксы Саю и по последней до Вуоксы.
Далее1 юна проходила от Пяйвякиви на Вуоксе к Рускиавуори,
Леммонлампи, Пеккехенсуо, Кангасярви, Пурнуярви, Айтаярви,
Торсаярви в Сяркилахти па берегу Сайменского озера. Начиная
отсюда, граница шла на северо-запад: Сяаминги, Лиитенселька,
Карьяланкоски, Колинакоски па реку Пюхяйски, по которой далее
граница шла до Ботнического залива. Таким образом и после Оре-
ховского договора огромная часть Финского полуострова, со зна-
чительной частью Ботнического побережья его, оставалась во вла-
1 Грот Я. К. — Ореховецкий договор. Труды, т. IV, СПб, 1901, стр. 14—15,
2 Гиппинг А. И.—Нова и Неиншанц. Ч. I, СПб., 1909, 124—125.
XIV. Ореховский договор 1323 года
109
сти Новгорода. Весьма характерной особенностью договора было
то, что новгородцы сохраняли свои права на часть вод, земель
и ловищ, расположенных на отходящей к Швеции территории. Это
место договора показывает насколько далеко продвинулись нов-
городские позиции в Карелии. Оказывается, что даже в самой
западной части ее к исходу XIII века новгородские промышлен-
ники эксплоатировали пушные и рыбные богатства. Видимо,
однако, дело этим не ограничивалось, так как в договоре наряду
с водами и ловшцами упомянуты и земли, заставляющие предпо-
лагать наличие! и сельскохозяйственной деятельности. Наконец,
о глубоком внедрении новгородских порядков свидетельствует
упоминание погостов.
Следующий пункт договора касался упорядочения торговых
сношений. Из за него, надо полагать, и принимали участие в пере-
говорах готские купцы. Он устанавливал, что купцы из всей не-
мецкой земли, Любека, Готланда и Швеции должны были иметь
свободный и беспрепятственный проезд по Неве и сухим путем
в Новгород и обратно. Особо было оговорено, что шведы вообще,
а особенно выборжцы из своего города не будут делать помех
ни иноземцам купцам, едущим в Новгород, ни новгородским,
плывущим за море.
Затем следовало обоюдное обязательство шведов и новгород-
цев не строить впредь новых крепостей на территории Карелии.
Далее устанавливалось обязательство взаимной выдачи беглых
должников, поручителей и холопов, запрещалось шведам и вы-
боржцам покупать земли у новгородских карелов, и, наконец,
гарантировалось невмешательство шведов в случае враждебных
действий жителей Нарвы против Новгорода. В заключение до-
говор устанавливал, что все конфликты, какие могут возникнуть
в будущем, должны разрешаться мирным путем.
Таково было содержание этого документа, зафиксировавшего
один из в'ажных моментов в истории Карелии, i
1 Текст договора —Я. К. Грот. Ореховецкий договор.Труды т. IV, СПб.,
1901, стр. 12—13. См. так же Крохин В. История карел — Русская старина,
1907 г., октябрь, стр. 225, Гиппинг А. И. Нева и Ниеншанц, и. I, СПб.,
1909, стр. 117—119.
XV. БОРЬБА НА ДАЛЬНЕМ СЕВЕРЕ В XIII ВЕКЕ И ДОГОВОР
С НОРВЕГИЕЙ 1326 ГОДА
Движение карельского и новгородского населения на север и
на северо-запад приводило это население в соприкосновение с нор-
вежцами.
В одной из предыдущих глав мы уже показали характер тех
взаимоотношений, которые складывались между саамским и ка-
рельским населением, с одной стороны, и норвежцами, с другой,
в IX—XI веках. Мы видели, что несколько в меньших масштабах
отношения карелов Беломорья к норвежцам воспроизводили отно-
шения карелов Приладожья к шведам и еми. Здесь, как и там,
имелись некоторые тортовые связи, нарушавшиеся частыми воен-
ными столкновениями и набегами во вражеские земли. Однако
здесь, как и там, не- карелы, а их противники норвежские дружин-
ники являлись, подобно их шведским собратьям наступающей,
агрессивной стороной. Таким образом, набеги карелов на норвеж-
ские земли являлись средством активной обороны или мести,
в противоположность чисто грабительским набегам викингов и их
преемников, опустошавших берега Белого моря. Равным образом
движение карелов на северо-запад по своему характеру отличалось
от движения норвежцев на восток, так как оно было связано
с промысловым освоением лесов и вод. Нельзя, конечно, отрицать,
что и в карельском движении на север были некоторые моменты
аналогичные деятельности викингов, но не эти моменты были
решающими и преобладающими. Обращаясь к XII—ХШ векам мы
видим, в общем, дальнейшее развитие тех же взаимоотношений.
Новые черты вносит развернувшееся проникновение в край нов-
городцев. Сталкивавшиеся и переплетавшиеся движения карелов
и новгородцев здесь в отдаленной окраине проводили, по отно-
шению к внешним врагам, к тем же взаимоотношениям взаимной
поддержки в борьбе, как и в пределах собственно новгородской
государственной территории. Характерной особенностью борьбы
с норвежцами являлось тб, что хотя она и протекала в явной связи
с событиями борьбы со шведами, но была в известной мере
от' последней обособлена и проводилась исключительно местными
силами. Едва ли не единственным примером враждебных действий
норвежцев по отношению к новгородцам, вне Беломорья и непо-
XV. Борьба на дальнем севере в XIII в. и договор с Норвегией 1326 г. Ш
средственно к нему примыкающих областей, было' участие их
в Невской битве 1240 года.
Обращаясь к источникам мы должны отметить, что ни саги, ни
летописи, ни актовый материал не сохранили каких либо воспоми-
наний о набегах и столкновениях в Беломорий XII века. Из этого-
обстоятельства конечно еще нельзя сделать вывода о том, что
борьба с норвежцами и их грабежи в это время не существовали.
Материал, относящийся к XIII веку, показывает, что взаимоотно-
шения населения Беломория с норвежцами в этом веке стоят в пре-
емственной связи с теми, которые мы наблюдали в IX—XI веках.
Вместе с тем обнаруживается и нечто новое, а именно способ-
ность населения дать отпор и даже уничтожить нападающего
врага. Сага, в которой рассказывается о поездках скандинавов
в Белое море в XIII веке, написана в том же XIII веке, следова-
тельно, в момент составления ее, описываемые события находились
еще в свежей памяти. Вместе с тем, они подходят вплотную к тому
периоду, для которого мы располагаем уже и данными русских
летописей и даже актовыми материалами.
В саге о короле Гаконе старом, сыне Гакона1 рассказано сле-
дующее: «В это лето Андрей Skjaldarband и Ивар из У твики с че-
тырьмя кораблями совершили поход в Биармию; причина этого по-
хода была та, что Андрей из Сьомелинга, Свейн сын Сигурда, Ог-
мунд из Спангейма и многие другие, уехав на двух кораблях, от-
правились в Биармию за несколько зим перед этим; из числа их
ближайшей осенью вернулись Андрей и Свейн, между тем, как
Гельги (Helgi) сын Богранга, и его спутники остались. Остался и
Огмунд, который в ближайшую осень с товарищами своими и то-
варами отправился в царство Судурдальское. (Sudrdalariki, Siirsda-
lariki) —«княжество Суздаль». Тем временем между халогейцами
и царем биармийцев возникли раздоры, благодаря которым биар-
мийцы, в ближайшую зиму напав на них, истребили всех товари-
щей мореходов; узнав об этом Огмунд отправился на восток к.
Холмгарду (Новгороду), а отуда по восточным странам достиг
до самого моря, и не прежде остановил свой путь, чем пришел
в Иерусалим; оттуда он вернулся в Норвегию, и этим путеше-
ствием приобрел себе громкую славу.1 Андрей и Ивар отправились
в Биармию, произвели там своими убийствами и грабежами страш-
ное опустошение и завладели огромною добычею, которая состояла
из мехов и чистого серебра.» На обратном пути корабли попали
в бурю и тот из них, на котором находился Ивар, погиб вместе
с добычей, самому Ивару, впрочем удалось спастись.
1 В саге составители ее обнаруживают недостаточно четкое представление
о географии Руси. Новгород лежит на восток от Скандинавии поэтому при
недостаточной осведомленности о местоположении Суздаля сага направила
Огмунда из него, по привычке, на восток, а не на северо-запад. Дальнейший
путь вполне возможен. Очевидно Огмунд совершил круговое путешествие, спу-
стившись на юг до Черного моря и проплыв Средиземное море, вернулся
морским путем, обогнув Западную Европу.
112
Гадзяцкий
Таким образом оказывается, что в начале XIII века торговое
товарищество норвежцев Андрея, Свейна, Огмунда и других пред-
приняло поездку в Биармию на двух кораблях. Андрей и Свейн
осенью возвратились домой, Огмунд с товарами отправился дальше
в Суздальское княжество. В Биармйи остался Гельги, сын Богранга
с каким то числом норвежцев. Следовательно, в это время нор-
веж1цы не только приезжали в Биармню, но и жили там; надо по-
лагать они имели свою факторию, какой нибудь «норвежский
двор.» У оставшихся норвежцев произошло какое то столкновение
с биармийцами, в результате которого «король» биармийцев напал
на норвежцев и истребил их всех. Это сообщение любопытно в том
отношении, что в нем едва ли не в первый раз говорится о победе
биармийцев над норвежцами; надо думать и раньше далеко не все
поездки норманнов проходили благополучно, но либо скальды о
них молчали, либо известия о них до нас не дошли; кроме того
обращает внимание и упоминание биармийского «короля», вероятно,
под этим названием скрывается какой нибудь местный карельский
державец, стоящий в вассальной зависимости от Новгорода. Далее
следует отметить поездку Огмунда из Суздаля в Новгород, а от-
туда в Иерусалим, стяжавшую ему большую славу.
Через несколько- лет Андрей Ремень Щит и Ивар с залива пред-
приняли поход в Биармию на четырех кораблях. Под предлогом
мести за убитых они опустошили страну и награбили много мехов
и чистого серебра.
Примечательно, что рассказав о буре и гибели корабля летопи-
сец замечает, что после этого путешествия никто уже не ездйл из
Норвегии в Биармаланд.
Необходимо упомянуть, что поход Андрея Ремень Щит и Ива-
ра с залива произошел в 1222 году.1
Нападения норвежцев на биармийцев-карелов, приводило их не-
сомненно к столкновению с новгородцами. Хотя в приведенных
выше рассказах норманнов об этом нет упоминаний, равно, как и
в наших летописях такие столкневения появляются лишь с XIII века,
тем не менее они должны были происходить и раньше.
Во всяком случае, несомненно в связи с постоянными набегами
норвежцев стоит посольство, отправленное в 1252 году Алексан-
дром Невским к норвежскому* королю Гакону. Посольство имело
целью добиться чтобы король запретил своим финмаркским под-
данным грабить новгородских саамов и карелов.1 2
С другой стороны известны и набеги карелов на норвежцев,
Имеются сведения, что такие набеги были -ими совершены в 1271,
1279 и 1302 году, так что норвежский король Мауну жаловался
1 Т иан д ер К. — Поездки скандинавов в Белое море, стр. 433—435.
Кузнецов С. К. — К вопросу о Биармии. Этнограф, обозр., 1905, № 2—3,
стр. 45—46.
2 К е п п е н П. — Хронологический указатель материалов для истории ино-
родцев Европейской России. — СПб., 1861, стр. 350.
XV. Борьба на дальнем севере в XIII в. и договор с Норвегией 1326 г. 113
даже папе и тот проповедывал крестовый поход на беломорских
карелов.1
Возможно в связи с этими набегами, а вероятнее с целью за-
крепить за Норвегией захваченные саамские земли, король Гакон
построил крепость Вардегуз,1 2 самое название которой раскрывается,
как «сторожевая башня» или «сторожевой замок».3
Борьба продолжалась и после постройки Вардегуза. Новгород-
ские летописи сохранили известия о набегах на норвежцев нов-
городских ушкуйников.
В 1320-м году, судя по так называемой, 4-й новгородской лето-
писи, некий Лука ходил на мурманов, а «немцы» избили ушкуйни-
ков Игната Малыгина.4
Ушкуйниками!, как мы знаем, были новгородские1 «молодцы»,
которые на особых судах, носивших название «ушкуев», отправля-
лись в более или менее отдаленные экспедиции с целью грабежа.
Организация подобной экспедиции, само1 собой разумеется, тре-
бовала значительных предварительных расходов на приобретение
и снаряжение судна, вооружение участников, заготовку продо-
вольствия. Такие расходы были не под силу социальным низам,
из которых вербовались ушкуйники, поэтому экспедицию снаря-
жал по большей части какой нибудь богатый новгородец. Таким,
видимо, был Игнат Малыгин, отправивший ушкуйников на мурма-
нов. Менее определенна фигура Луки, но и он, можно думать, был
предводителем ушкуйников.
К такому предположению склоняет то обстоятельство, что
через 22 года некий новгородец, по имени Лука, Варфоломеев
«скопив холопов сбоев» взял Заволочье «на щит» или, иначе
говоря, разграбил.5
Конечно нельзя сводить все нападения новгородцев и карелов
на норвежцев к набегам с целью грабежа. Несомненно целый ряд
нападений был вызван теми бедствиями, которые терпело населе-
ние Беломория от беспрестанных вторжений норвежцев. Надо ду-
мать, что совместные нападения новгородцев и карелов на нор-
вежские владения в 1323 и 1326 годах6 * 8 являлись именно такого
рода походами и преследовали цели не только, или вернее, не
столько обогащения военной добычей, сколько подавления врага-
хищника в его собственном гнезде. Именно к такому заключению
мы придем, если обратим внимание на то, что нападения новгород-
цев и карелов обрушились в 1323 и 1326 годах на Галоголанд и
1 Крохин В. — История карел. — Русская старина, 1907, октябрь,
стр. 226.
2 Кузнецов С. К- — К вопросу о Биармии.—Этнографическое обозрение,
1905, № 2—3, стр. 48.
3 Тиандер К.—Поездки скандинавов в Белое море, стр. 81.
4 Новг. 4-я ПСРЛ. Т. IV, ч. I, Птг., 1915, стр. 258.
5 Новг. летопись по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 342—343.
6 Бутков П. Три древние договора—Ж. М. Вн. Д., 1837, ч. XXIII,
стр. 343—344.
8 Гадзяцкий
114
Гадзяцкий
'и Биаркею, т. е. как раз на те. провинции Норвегии, откуда
происходили викинги, делавшие набеги на Биармию, начиная
с Отера и кончая перебитыми в Биармии спутниками Гельги сына
Богранги.
Борьба Новгорода со Швецией несомненно протекала в извест-
ной связи с борьбой Новгорода с Норвегией, хотя как мы отме-
чали, . последняя осуществлялась местными силами и состояла из
ряда обособленных и самостоятельных операций. Известная согла-
сованность военных действий шведов и норвежцев объясняется не
только теми связями, которые между ними существовали, но и той
простой причиной, что вторжения норвежцев в новгородские вла-
дения были легче осуществимы и представляли большие перспек-
тивы легкой добычи именно тогда, когда Новгород был связан
войной со Швецией.
Отмеченная согласованность шведско-норвежских действий по
отношению к Новгороду, определявшая соответствие отдельных
этапов борьбы шведов и норвежцев с новгородцами, сказалась и
в том факте, что вскоре после заключения Ореховского договора
был заключен аналогичный трактат между Новгородом и Норве-
гией.
Новгородскошорвежекий договор 1326 гОда был заключен пос-
лом норвежского короля Магнуса, бывшего одновременно и коро-
лем Швеции, Якуном. Договор был составлен от имени норвеж-
ского королевства с одной стороны, и новгородского епископа
Моисея, посадника Варфоломея, тысяцкого Астафия и всех нов-
городцев, с другой. Общий характер договора определялся ссыл-
кой на старые условия, положенные в его основу. В отношении
территории устанавливалось восстановление прежде существо-
вавшего разграничения, с тем, чтобы новгородцы и норвежцы
взаимно возвратили земли, захваченные ими в чужих владениях.
Что касается самих границ, то последние должны были быть
установлены после того, как послы Новгорода прибудут к к1оролю.
Установление границ, говорилось в договоре, предоставляется
богу и королю, «который да учинит то, как сам заблагорас-
судит». 1 Следующим пунктом являлись взаимные обязательства
о наказании «злоумышленников» из числа своих подданных,
вторгающихся в чужие земли.
Наконец, следовал очень важный пункт, . имеющий известную
аналогию, с соответствующим разделом Ореховского договора, ко-
торый трактовал о свободе торговых поездок «... гости норвеж-
ские, гласил договор, должны иметь свободный и беспрепятствен-
ный проезд в Новгород и Заволочье (Sanloke). Равно и наоборот,
гости новгородские и заволочские должны иметь свободный и бес-
препятственный проезд в землю Норвежскую.»
1 Точной границы установлено не было. Такое неопределенное положение
тянулось столетиями. Русско-норвежская граница окончательно установлена была
лишь разграничением 1826 года.
XV. Борьба на дальнем севере в XIII в. и договор с Норвегией 1326 г. 115
Заключительная часть договора вносила в общую картину нов-
городско-норвежских отношений, рисуемую его текстом, чрезвы-
чайно характерную деталь. Эта часть договора имела особую ого-
ворку, что заволочане присоединяются к договору на тех условиях,
которые приняты Новгородом. Отсюда можно заключить, чго за-
волочане обладали известной самостятельностью в действиях и
требовалось их особое согласие на утверждение договора. Вместе
с тем эта же оговорка показывает, что- для норвежцев заволочане-
представляли особый интерес, едва ли не больший, чем сам Нов-
город. Действительно, торговые связи норвежцев с Беломорием
имели для них очень важное значение. Следует подчеркнуть, что
пункт, обеспечивающий благоприятные условия для торговых
поездок в договоре с Норвегией, имел ввиду поездки в Норвегию-
и из Норвегии, тогда как существующий раздел Ореховского
договора в сущности был более односторонен, так как относился
в значительной степени к путешествиям в Новгород иноземных
купцов.1
Торговые отношения норвежцев и населения Беломория, в осо-
бенности торговое соперничество между ними, несомненно явля-
лись причиной враждебных действий, наряду со столкновениями на
почве промысловой деятельности и обидами от насилий и грабежей..
1 Текст договора 1326 г., см. СГГД, ч. V, М., 1894, стр. 125—126,
8®
XVI. СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО КАРЕЛИИ XIV—XV вв.
Для изучения экономики Карелии в XIV—XV веках мы распо-
лагаем значительно большим количеством материала, чем для
освещения хозяйственной деятельности карелов в предшествую-
щих столетиях. Сохранившиеся писцовые книги конца XV века,
содержат богатейший материал. Драгоценной особенностью этих
книг является то, что они приводят сведения «старого письма»,
т. е. писцовых книг, составленных в первые годы после уста-
новления Московской власти. В связи с этим «старое письмо»
отражается порядки и отношения, существовавшие в новгородских
землях еще до ликвидации новгородской обособленности. Данные
писцовых книг дополняются актовым материалом преимущественно
XV столетия, причем акты этого столетия по своему количеству
значительно превосходят акты предыдущих веков.
Широкое распространение земледелия в Карелии в XIV—XV ве-
ках не подлежит сомнению. Наличие посевов в части западной
Карелии, отошедшей по Ореховскому договору к Швеции, для
первой половины XIV века засвидетельствовано летописью.1
Между тем западная Карелия обладала менее благоприятными
условиями для земледелия, чем восточная. Еще хуже условия
для земледелия, были в Поморьи, однако, актовый материал
XV века неоднократно упоминает «страдомые земли».1 2
Как мы знаем, термином «страдомые земли» назывались обра-
батываемые земли. «С’фадомый лес» мы встречаем даже в актах,
относящихся к Соловецкому' монастырю и Кольскому полу-
острову. 3
В житийной литературе прямо рассказывается о том, что осно-
ватели Соловецкого монастыря Савватий и Герман, а затем Зосима
и Герман обрабатывали землю мотыками.
Если в этих малоблагоприятных условиях земледелие распро-
странялось, захватывая новые районы, в которых раньше, как мы
можем вспомнить, его не было, то> в собственно Корельской земле
1 Упоминание «обилия» т. е. хлебов под Выборгом в 1338 г. см. Новгор.
летоп. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 334.
2 Ч а е в Н. С. — Северные грамоты XV в. — Летопись занятий Археогр.
ком. Вып. 35, Л„ 1929, стр. 136, 139, 140, 142, 143, 144.
3 Т а м же, стр. 151 и 130.
XVI. Сельское хозяйство Карелии XIV—XV вв. 117
и Обонежьи оно конечно являлось основным занятием населения.
При натуральном строе хозяйства вотчинник, собирая «доход»
с крестьян, естественно, получал то, что крестьяне производили.
Следовательно, если мы рассмотрим состав «старого» дохода,
указанного в писцовых книгах, то мы узнаем, чем занимались
крестьяне, какую продукцию давало их хозяйство в конце пе-
риода обособленности Новгорода. Оказывается, что крестьяне
Корельского уезда обязаны были давать своим вотчинникам рожь,
овес, ячмень, пшеницу, печеный хлеб, солод, пиво, лен, мясо,
баранину, свинину, масло, сыр, овчины, кур, яйца, соколов, тете-
ревов, куниц, белок, зайцев, разных сортов рыбу и, наконец,
деньги. Примерно таков же состав дохода, шедшего с крестьян
погостов, расположенных в северной половине Обонежской пя-
тины. 1
Уже беглое знакомство с составом продукции крестьянского
хозяйства показывает, что оно носило ярко выраженный земле-
дельческий характер. Действительно, крестьяне' давали в основном
сырье и переработанные продукты земледелия, а также связанного
с ним животноводства. Хотя наряду с названными продуктами
упоминаются и продукты охоты и рыболовства, однако последние
явно занимают подчиненное положение. О том, что земледелие
являлось основой хозяйственной деятельности свидетельствует и
принятая в писцовых книгах система обложения. Единицей обло-
жения являлось обжа и приравненный к ней лук.1 2
Обжа же, как известно, была единицей обложения, связанной
с пашенным земледелием.
Имеются достаточные основания, позволяющие считать, что
в XV веке трехпольная система хозяйства была широко распро-
странена в Новгородской области вообще и в Корельском уезде
и Обонежских погостах в частности. Хотя писцовые книги,
используемые нами и определяют размер крестьянского хозяйства
количеством коробей высеянной ржи, не упоминая о посевах
других хлебов, однако овес, ячмень и даже пшеница, собираемые
вотчинниками со своих крестьян, показывают, что крестьяне сеяли
не только рожь и, следовательно, помимо ржаного поля в их
хозяйстве были и другие поля. В сущности1 о ’'том же свидетель-
ствует и упоминание писцом «полосок».3
Совершенно несомненно, однако то, что в сочетании’ с трех-
польем продолжала существовать и подсечная система. На суще-
ствование ее указывают, прежде всего, встречающиеся в писцовой
книге «лядинные» деревни. Можно назвать «Лядинную» деревню
1 Переписная окладная книга по Новгороду Вотской пятины 7008 года.
Временник имп. Моск, об-ва Истории и Древностей Российских. Кн. 12, М.,
1852, Материалы стр. 1—188. Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и
1563 гг. — Л., 1930, стр. 1—9.
2 Временник. Кн. 12, стр. 187.
3 Там же, стр. 133.
118
Гадзяцкий.
в Кирьяжском погосте Корельского уезда,1 или, еще лучше,
деревню «Метру за лядиною» в Ровдужском погосте, того же
уезда. 1 2
Много лядинных деревень встречается и в северных погостах
Ореховского уезда, лежавших вдоль шведской границы и не-
посредственно примыкавших к землям Корельского уезда. Надо
полагать, что эти погосты некогда были карельскими. В Куйвош-
ском погосте, который как раз и являлся одним из северных
погостов Ореховского уезда, можно насчитать целых семь дере-
вень с названием «лядинная». При этом шесть из них были
сгруппированы в одном месте.3 4
Любопытно упоминание двух деревень «на Валкасари на ля-
дине» Корбосельского погоста, так же входившего в Ореховский
уезд.1 Валкасаари в переводе на русский язык значит Белоостров.
Ныне это .железнодорожная станция на линии Ленинград—Выборг.
Четыре северных погоста Корельского) уезда, по всей видимости,
были районом, в котором подсечная система господствовала. В этих
погостах писец вовсе 1 не отмечал при / описании крестьянских
хозяйств ни количества запашки, ни количества сена. Между тем
в доходе с них хлеб был обозначен, следовательно, земледелием
они занимались. Характерно, что именно, в этих погостах (Кирьяж-
ском, Сердовольском, Иломанском и Соломянском) единицей обло-
жения был лук, а не обжа, причем число луков в писцовой книге
всегда совпадает с числом людей (точнее с числом хозяев). Можно
думать, что разбросанность земельных участков, связанная с под-
сечной системой, приводила к тому, что писцу трудно было учи-
тывать количество земли и он предпочитал класть, применительно,
к обже, семейство в одну тяглую единицу.5
Само собой разумеется, что подсечная система должна была
господствовать так же и в районах восточной Карелии, где как
мы знаем, она держалась до Октябрьской революции. Обонежье
более благоприятное для земледелия по климатическим и почвен-
ным условиям, несомненно знало в XIV-—XV вв. более высокие
формы хозяйства, насколько позволяет судить дошедшее ДР1 нас
описание Никольского Шунгского: погоста 1496 года.6 Однако
и здесь подсечная система, видимо, продолжала сохранять боль-
шое значение. Некоторым указанием на это является рассказ,
содержащийся в житии Кирилла Челмогорского, составленном
во второй половине XVII века. Поскольку основанный Кириллом
монастырь возник в XIV веке и находился на рубеже между
землями, тяготевшими к Онежскому озеру и Заволочьем неко-
1 Т а м же, стр. 135.
2 Т а м же, стр. 83.
3 Временник.. Кн. 11, стр. 147—148, 176.
4 Т а м же, стр. 205.
5 Г н е в у ш е в* А. М. — Очерки эконом, и социальной жизни сельского
населения Новг. обл. Т. 1„ ч. I — Киев, 1915, стр. 217.
6 Писцовые книги Обон. пятины Л., 1930, стр. 1—9.
XVI. Сельское хозяйство Карелии XIV—XV ев.
119
торые обстоятельства его возникновения представляют для нас
интерес. Рассказывая о трудностях, которые пришлось Кириллу
преодолеть, автор жития касается в частности борьбы с местным
«чудским» языческим населением. Одним из эпизодов этой борьбы
явилось устройство чудью подсеки на той горе, где поселился
Кирилл. Житие' довольно подробно и красочно рассказывает,
как чудинцы задумав устроить нивы, явились к горе и посекли
лес, оставив одну сосну не срубленной, как затем подожгли
поваленные деревья, как ревущий огонь приближался к келье
Кирилла.1
1 Докучаев Басков К. Подвижники и монастыри крайнего Севера. — Хри-
стианское чтение, 1889, № 3—4.
XVII. РЫБОЛОВСТВО И ОХОТА В КАРЕЛИИ XIV-—XV вв.
Развитие земледелия, однако, не лишило охоту и рыболовство
существенного значения в экономике Карелии XIV—XV веков.
Уже одно то обстоятельство, что Ореховский договор касался
вопроса о правах новгородцев на ловища, расположенные в за-
падной Карелии, показывает, что охота продолжала играть важную
роль. Состав дохода вотчинников, которого мы уже касались
выше, вполне это подтверждает. Конечно, не во всех местах
Карелии охота была одинаково развита. Во всяком случае север-
ные погосты Кор'ельского уезда явно выделялись, как район
сильно развитого охотничьего промысла. Помимо мехов и птиц,
идущих вотчинникам с крестьян, об этом говорят и названия
некоторых деревень, как например, «Векшино» в Сакульском по-
госте. 1 Вместе с тем можно указать, что были районы развитых
охотничьих промыслов и в Обонежьи. В Никольском Шунгском
погосте был ряд деревень, в которых крестьяне были обязаны
сдавать владельцу по 40, 60 и даже 100 белок. Характерно, что
деревня Оринская, с которой шел доход в 100 белок, имела всего
один двор.1 2
Обращаясь к итогам по волости, в которой была деревня
Оринская, мы видим, что с нее шло с 83 обж 320 белок, с 10 обж
404,5 белок, кроме того 81,5 белки посельничьи пошлины.3
Конечно белки имели и функцию денег,4 но мы не можем
допустить, чтобы крестьяне северного Прионежья в XV веке
имели хозяйство, дававшее товарную продукцию в сколько-нибудь
значительном размере, наоборот, приходится допустить, что бе-
личьи шкурки являлись в оброке крестьян результатом охоты,
а не торговли. Несомненно существовала и охота на мясного
зверя, но она носила чисто потребительский характер. Наоборот
1 Временник. Кн. 12, стр. 4.
2 Писцовые книги Обон. пят., Л., 1930, стр. 4.
3 Т а м же, стр. 5.
4 Как известно «белки», т. е. беличьи шкурки в древности были посред-
ствующим меновым товаром, выполняя таким образом, функции денег. «Белка»,
как денежная единица, особенно долго держалась в торговле Новгорода с се-
веро-востоком. К XV веку применение беличьих шкурок в качестве денег
сильно падает, но все же в писцовых книгах XV в. встречается еще счет на
белки. Ср. Гневушев — названная работа стр. 54.
XVII. Рыболовство и охота в Карелии XIV— XV вв.
121
охота на пушного зверя давала меха, являвшиеся ценным товаром,,
занимавшим одно из первых мест в отпускной торговле Новгорода.
Невидимому близкий характер к охоте за пушным зверем имел
лов соколов, так как сокола являлись ценной охотничьей
птицей. Писцовая книга указывает в Корельском уезде даже
целую деревню сокольников, такова деревня Гунушкова на Инбин-
ском наволоке, «что были сокольники», которые «давали на-
местнику сокол».1
Следует подчеркнуть, что это не единственный случай упоми-
нания сокольников-ловцов.
Особенно большое значение охота имела на Карельском берегу..
Грамоты XV века, относящиеся к этому району, содержат преиму-
щественно юридическое оформление прав на владение и пользо-
вание бесчисленными рыболЬвными и охотничьими угодьями.
«Земли и воды», «полеший лес», «ловища», «тони» и т. п. на-
ходятся в центре внимания документов, а следовательно, играют
в жизни местного населения первостепенную роль. Упоминание
в документах урочища с названием «Бобровая гора».1 2 упомина-
ние терминов «пукша», витень» и т. п.3 указывают на распро-
страненность в Беломории разнообразных твидов охоты. Как видим
охота шла и на пушного и на мясного зверя и на птицу. Один
из документов содержит любопытные черты, бросающие некоторый
свет на организацию лесного промысла. Купчая, которую мы
имеем в виду, передавала право «полесовать четырьмя чело-
веками». Так как купчая, наряду с этим уступает и право ловли
в определенных реках тоже четырьмя человеками, то совершенно'
ясно, что «полесование» подразумевает охоту. Вместе с тем из
документа видно, что полесование в данном случае, как и рыбная
ловля производилось партией в четыре промышленника. Наконец,
данный документ показывает, что в Беломории существовала
предпринимательская эксплоатация промыслов, так как из доку-
мента вытекает, что покупатель приобрел право посылать охот-
ничьи и ловецкие партии.4
О том, что в Беломории естественные богатства края эксплоа-
тировались новгородскими и карельскими предпринимателями сви-
детельствует и известная жалованная грамота Новгорода Соло-
вецкому монастырю. Грамота запрещала боярам и детям корель-
ским «вступаться» в Соловецкие острова, полесовать и т. д.5
Наряду с этим, конечно, были и промышленники крестьяне,
которые вероятно промышляли артелями. Общие условия и тех-
1 Временник. Кн. 12, стр. 158.
2 Ч а е в Н. С. — Северные грамоты XV в. — Летопись занятий Археографи-
ческой комиссии. Вып. 35, Л., 1929, стр. 130.
3 Т а м ж е, стр. 134, № 12. «Пукша», по Далю, — лесная птица; «витень» —
особого (рода нож, применяемый при охоте на лося.
4 Т а м же, стр. 149, № 43.
5 Ч а е в Н. С. — Северные грамоты XV века — Летопись занятий Археогр..
Ком., Вып. 35, Л., 1929, стр. 151, № 46.
122
Гадзяцкий
ника промыслов требовали, видимо, чтобы охотники соединялись
в промысловые партии или артели. Поразительным фактом в этом
отношении является то, что такая организация промысловой дея-
тельности оставалась устойчивой в течение многих столетий,
причем для ловли рыбы неводом объединялись именно 4 человека.
Мы находим описание подобной организации в краеведческих
работах прошлого века. В одной из них рассказывается, что лов
производился на двух лодках, в каждой из которых было по два
человека; один из сидящих в лодке греб, а другой выбирал невод.
Очень характерно, что товарищества складывались не только для
рыбной ловли, но и для охоты, однако здесь объединялись уже
не 4, а 5—6 человек.1
Наряду с охотой в Беломории огромное значение имело рыбо-
ловство, речное и морское, а также и морские; зверобойные
промыслы. Матвей Меховский рассказывает, что карелы ловят
«китов, морских коров и морских собак.. . из кожи они изготов-
ляют кнуты, кошельки и колеты, жир же сохраняют и продают».
Далее он рассказывает' о моржевом промысле и о торговле мор-
жовыми клыками туземцев с «московитами». 2
Актовый материал подтверждает существование на островах
Белого моря в XV веке зверобойного промысла, доставлявшего
сало и кожи. 3
Что касается рыболовства, то в соответствии с его исключи-
тельно широким распространением, о нем сохранилось довольно
много сведений.
Мы уже знаем, что лов рыбы подобно охоте, производился
крестьянскими артелями или партиями, снаряженными новгород-
скими и карельскими вотчинниками. В числе прочих документов,
сохранившихся от XV века, имеется один, в котором прямо гово-
рится о посылке ловцов на реку Выг новгородским тысяцким. 4
Вместе с тем известно, что даже в XIX веке крестьяне-рыболовы
владели неводами коллективно. В одной ив работ, посвященных
описанию беломорских карелов, отвечается, что стоимость невода,
имевшего от 75 до 100 сажен длины, была весьма высока,
вследствие чего владели неводом совместно 2, а то и 4 двора,
«Заборы», сооружавшиеся на порогах с целью преграждения пути
рыбе, точно так же находились в коллективном владении, причем
ими пользовались поочередно.5
1 Камкин Н. — Архангельские карелы.— Древняя и новая Россия, 1888,
№ 2, стр. 303, 305—309.
2 Меховский М. —Трактат о двух Сарматиях. — М.-Л., 1936 г.,
стр. 117—118.
’Чаев Н. С. — Северные грамоты XV в.—Летопись занятий Археогр.
'Ком., вып. 35, Л., 1929, стр. 151, № 46.
4 Там же, стр. 136, № 15.
5 К а м к и н Н. — Архангельские карелы. — Древняя и новая Россия —
1880, № 2, стр. 303—305. О том же имеются сведения у М. Смирнова в книге
«Голос карела», — СПб., 1890, на стр. 38 и сл. Подробно описаны промыслы,
их организация и оборудование у Рейнеке в книге «Описание города Колы
в российской Лапландии», СПб., 1830 г.
XVII. Рыболовство и охота в Карелии XIV—XV вв. 123
Этнографические описания поразительно совпадают с той кар-
тиной, которую нам рисуют акты XV века. В них мы находим
упоминание тех же видов рыболовной снасти, которые употреб-
лялись и, позже — юнд, а также гарв,1 применявшихся для лова
семги, тех же сооружений на реках «заборов», той же очеред-
ности в пользовании рыболовными угодьями.* 2 Наконец, то же
число ловцов в артели. Само Робой разумеется, что охотой и ловом
рыбы занималось не только русское население, НО' и карелы.
Характерным штрихом в житии, Зосимы и Савватия является рас-
сказ о том, что в- числе первых людей, перебравшихся на Соло-
вецкие острова при Савватии, .был один из карелов рыбаков, осно-
вавшийся на Соловках «со всем домо-м своим».3
Широкое развитие имело рыболовство и в Приладожской и
Прионежской Карелии. Если мы обратимся к источникам, то убе-
димся, что рыболовство было повсеместно теснейшим образом
связано с сельскохозяйственной деятельностью населения. Актовый
материал и писцовые книги с одинаковым изобилием упоминаний
свидетельствуют, что не. было или почти не было вотчины без
рыболовных угодий, крестьянского хозяйства, .не сочетавшего
землепашества с ловом рыбы.
Обращаясь к Обонежью, мы можем в подтверждение нашей
мысли сослаться на актовый материал, который, как и в Бело-
мории, многократно говорит о продаваемых и завещаемых «водах».
Шунгские крестьяне, передавая земельный участок, оговаривают
право «рыбу ловить по старине», которое связано с хозяйство-
ванием на этом участке.4
ОтрыШи писцовой книги свидетельствуют о том же. При мно-
гих деревнях Пудожского уезда в XV веке числились закреплен-
ные за ними рыболовные угодья на реке Водле. 5 Крестьяне неко-
торых деревень Толвуйского погоста обязаны были сдавать в виде
владельческого дохода своим вотчинникам известное количество
сигов и лососей.6 * 8
В отличие от Беломорских промыслов, промыслы Онежского
озера, насколько можно судить, носили потребительский характер.
Крестьяне ловили рыбу для себя, вотчинники либо заготовляли
необходимую в их хозяйстве рыбу, эксплоатируя труд своих
холопов, либо получали ту же рыбу от зависимых от них крестьян
в качестве оброка.
’ Чаев Н. С. —Северные грамоты XV в. — Летоп. Занятий Археогр. ком.,
Вып. 35, Л., 1929 г., стр. 149, № 43; словарь Даля.
2 Там же, стр. 134, № 12, стр. 149, № 43, стр. 136, № 15.
3 Савич А. А. — Соловецкая вотчина XV—XVII вв. Пермь, 1927 г., стр. 32.
4 Ч а е в Н. С. — Северные грамоты XV в. — Лет. Зап. Археогр. Кем.
Вып. 35, Л„ 1929 г., стр. 157, № 53.
5 См. выпись из писцовых книг Юрия Собурова 1496 года, помещенную
в памяти прикащику Оштинского стана Резанову от 18 марта 1618 года. —
Акты Исторические, т. III. — СПб., 1841, стр. 71, № 75.
8 Писцовые кн. Обон. пят., Л., 1930, стр. 9.
124
Гадзяцкий
Ловли рыбы для продажи, повидимому, в Онежском озере
не было. Во всяком случае источники не содержат на это каких-
либо указаний. С другой стороны писцовые книги и актовый мате-
риал показывают, что рыболовные угодья входили непременной
составной частью в крестьянские «владения» и что, следовательно,
население могло обеспечить снабжение себя рыбой собственными
средствами. Следует отметить, однако, что и здесь существовал лов
ценной рыбы, который был даже обложен разного рода сборами.
Нам известно, например, что в 30 годах XV века в Обонежьи при
ловле осетров, половина улова шла судьям, а осетреям, особым
должностным лицам, кроме того полагалось брать «по старине».1
Совершенно несомненен лов рыбы для сбыта, наряду, конечно'
и 'с чисто потребительским, на Ладожском озере. Не касаясь
южного Приладожья и Невы, где, существовали развитые рыбные
промыслы, обратимся к тем данным, которые нам сообщает
писцовое описание Корельского уезда. Оказывается, что в этом
уезде писец отметил довольно значительное число' людей, для
которых рыболовство являлось основным занятием. Причем весьма
характерной чертой является то, что эти рыболовы жили в боль-
ших поселениях городского типа или городах. Больше всего
«рыбных ловцов» было в г. Кореле, здесь их насчитывалось
ПО дворов, в которых жило 144 ловца. Значительное число рыбных
ловцов жило в крупном поселении городского типа, которое даже-
в тяглом отношении, было приравнено к городу — в Волочке Сван-
ском. В Волочке Сванском числилось рыбных ловцов 29 дворов
с 44 человеками. Наконец, в большом селе Пужзвина Весь писец
отметил 6 дворов, в которых находилось 11 «рыболовей».. Писец
особо оговаривает, что эти рыболовы были «люди непашенные».1 2
Таким образом, совершенно ясно, что были такие рыболовы,
которые не занимались сельским хозяйством и для которых про-
мыслы являлись главным источником существования. Так как мы
отмечали наличие обмена, хотя бы относительно и слабо развитого
уже в предшествующих столетиях, то мы должны заключить, что
часть рыбы, выловленной этими рыболовами, имела товарный ха-
рактер и поступала на рынок. В этом отношении весьма показа-
тельно то, что с жителей упомянутого нами села Пужзвина Весь
доход шел деньгами и хлебом, а с рыболовлей, живших в этом
селе, только деньгами. Что касается организации промыслов и тех-
ники лова, то в Приладожьи они носили многие черты, известные
нам уже из материалов, относящихся к Поморию. Здесь мы так же
находим совместное пользование местами рыбной ловли и спе-
циальными промысловыми сооружениями, причем совладельцами
были даже зарубежные жители. Можно назвать, например, озера
Леникальское и Ламбица, являвшиеся угодием волостки Мегры
Ровдужского погоста Кюрельского уезда. Жители волостки поль-
1 А. А. Э. — Т. I, № 27, стр. 19.
2 Временник Кн., 12, стр. 1—4, 7, 181.
XVII. Рыболовство и охота в Карелии XIV—XV вв.
125
зовались этими озерами совместно со шведскими подданными
«по половинам».1
Еще любопытнее то, что на реке Сестре, являвшейся рубежем,
находился «кол», половина которого так же принадлежала швед-
ским/подданным, тогда как другая половина была во владе-
нии одного из крупнейших новгородских вотчинник obi— Василия
Онаньина.* 2 Что касается орудий лова, то писец называет неводы,
сети, уды, котцы. 3
Наряду с охотой и рыболовством существовали и другие виды
и формы использовани!я естественных богатств страны. Несомненно
продолжало существовать бортничество. В связи с сильно разви-
тым судостроением для потребностей рыболовства и торговых
перевозок должна была быть и была рспространена гонка дегтя
и смолы. На такого рода занятие указывает название деревни
«Деготниково», описанной писцом в Ровдужском погосте Корель-
ского уезда.4
‘Там же, стр. 83—84.
2 Временник. Кн. 11, стр. 202.
3 Временник. Кн. 12, стр. 84, 78.
4 Т а м же, стр. 92.
XVIII. ДОБЫЧА-И ОБРАБОТКА ЖЕЛЕЗА, СОЛЕВАРЕНИЕ,
РЕМЕСЛА, ГОРОДА И ТОРГОВЛЯ В КАРЕЛИИ XIV—XV вв.
Добыча и обработка железа, существовавшие в Карелии
издревле, с течением времени должны были получать все большее
развитие. Развитие этих промыслов стимулировалось не только
ростом потребности в железе в связи с общим повышением уровня
хозяйственной жизни, но и теми затруднениями, которые встречал
ввоз железа и оружия из Западной Европы. Еще в ХШ веке
папы рядом булл запрещали ввоз оружия и железных изделий
в Карелию, Вотскую и Ижорскую земли.1 В XV веке торговля
оружием по прежнему шла контрабандой. Купцы, привозившие
оружие в Новгород, рисковали не только имуществом, но и
жизнью. В 1402-м году некий ломбардец Рафаель, не принадле-
жавший даже к купеческой организации, подвергся конфискации
имущества за провоз оружия русским.1 2 К сожалению, мы распо-
лагаем материалом писцовых книг лишь для погостов Корель-
ского уезда и не можем судить о распространении в изучаемое
время промысла выплавки железа и кузнечного ремесла в восточ-
ном Приладожьи и в Обонежьи. Краеведческие описания XIX века
неоднократно отмечают распространенность этих промыслов среди
крестьянского карельского и русского населения этих мест. Надо
думать, что эти промысла восходят к глубокой древности.
Во всяком случае в XVII веке они были распространены не меньше,
если не больше, чем в XIX. Можно указать, например, что
в приходо-расходных книгах целовальников, сыскивавших руду
в 70-х годах XVII века в тогдашнем Олонецком уезде встречается
целый ряд записей о покупке железа у местного населения. 3
Что касается Корельского! уезда XV века, то здесь мы можем
указать на очень характерное явление. В описании Кирьяжского
погоста встречается несколько раз упоминание деревни Сандо-
лакши. Эта деревня была больших размеров и находилась в со-
1 К е п п е и П. — Хронологический указатель материалов по ист. инородцев
Евр. России, СПб, 1861, стр. 82, 260; Лерберг А. X. Исследования, служащие
к объяснению древней Русской истории, СПб, 1819, стр. 114—115.
2 Никитский А. И. — Ист. экономии, быта В. Новгорода, М„ 1893,
стр. 163.
3 Крепостная мануфактура в России, и. II, Л., 1931, стр. 23, 71, 115, и др.
XVIII. Добыча и обработка железа, солеварение, ремесла
127
вместном владении Казимира, одного из богатейших новгородских
вотчинников, Коневского монастыря и своеземцев. Своеземцы
сами и жили в Сандолакше. Всего их было 16 дворов, насчиты-
вавших 24 человека. Все они были! кузнецами и тягло тянули’
с городом. На долю других владельцев приходилось всего лишь
три двора.1 Таким образом Сандолакша являлась поселением куз-
нецов. То обстоятельство, что они тянули тягло с городом указы-
вает на отсутствие у них запашки. Следует, однако, отметить, что>
единицей обложения для них был лук, который являлся единицей
Обложения сельского населения в северных погостах Корельекого-
уезда и в Бело морий.
Рис. 5. Выплавка железа в XVI веке. Из кни-
ги Olai Magni. Historia de gentium Septentri-
onaliurn variis conditionibus. Roma, 1555. Вос-
производится no рисунку из книги Г. К. Ген-
кель. Из финляндской археологической лите-
ратуры. СПб, 1911, стр. 19. (Известия имп.
Археологическ. ком. Вып. 38)
Поводимому, кузнецы Сандолакши работали на местном сырье,.,
т. е. на железе, добытом из озерной руды. К такому выводу нас
приводит то, что в том же Кирьяжском погосте значилась деревня
Равдолакша на Железной Лахте. Так как Лахта по карельски
означает залив, то, очевидно, Равдолакша находилась на заливе,
являющемся месторождением озерной руды. Академик Озерецков-
ский, путешествовавший в конце XVIII века по Ладожскому озеру,
довольно обстоятельно описывает железную руду на Валааме,
а также чрезвычайно тяжелый железный песок, выбрасываемый?
озером на берега Валаамского острова. По словам Озерецковского,
этот песок в его время продавался в Петербурге. 1 2 Так или иначе,
1 Временник 12, стр. 121, 139, 141.
2Озерцковский Н. Путешествие по озерам Ладожскому, Онежскому
и вокруг Ильменя. — СПб., 1812, стр. 87—89.
128
Гадзяцкий
во существование местной рудной базы в Карелии, совершенно
несомненно, как и использование ее карельским населением с древ-
нейших времен.
Кроме кузнецов своеземцев и одного кузнеца, жившего в го-
роде Кореле, писцовая книга, называет еще двух кузнецов один
из которых жил в Сакульском погосте, а другой в Ровдужском.
Оба они сеяли рожь и косили сено, т. е. вели крестьянское хозяй-
ство, с которым сочетали кузнечное ремесло. Как крестьяне они
тянули сельское тягло и их хозяйство было положено писцом
в обжи.1 Можно предположить, что на Беломорском побережии
кузнечный промысел также достиг известного развития. Охота и
морские промыслы, несомненно, нуждались во всякого рода куз-
нечных поделках. Издревле существовавшее- в Поморий соле-
варение также не могло обойтись без железа и кузнецов, так как
выварка рассола происходила в железных цренах своего рода
огромных сковородах. Действительно, в одном из документов
XV века мы , встречаем некоего Семена — кузнеца, являвшегося
заимодавцем и получившего в обеспечение долга земли на реках
Выге и Шуе, которые принадлежали карелу Олфую.1 2 Повидимому,
кузнец был человеком состоятельным, коль скоро отдавал деньги
в займы. Развитию кузнечного ремесла на севере должно было
содействовать и наличие местной рудной базы. Указанием на то,
что в Беломории действительно существовала выплавка железа
из руды может служить упоминание в одной из купчих XV века
продукции такого промысла. По указанной купчей покупатель
в качестве добавки к покупной цене обязался дать «два сугреба
железа в Ненокои».3 или иначе говоря, продукцию двух
плавок.4
4 На севере, видимо, значительное развитие получило и соле-
варение. К сожалению, для характеристики положения этого про-
мысла в XIV-—XV веках мы располагаем весьма скудным мате-
риалом. В сущности мы можем сослаться лишь на упоминание
в писцовых книгах XVI века 22-х варниц в Нюхче, обложенных
оброком еще в конце XV века,5 да на материалы о деятельности
Соловецкого монастыря. Уже жалованная грамота, по которой
монастырь получил от Новгорода во владение острова на Белом
море, устанавливает монопольное право монастыря на солеварение
на этих островах. Житие Зосимы и Савватия рассказывает, что
вскоре после возникновения монастыря, последний занялся вы-
1 Временник. Кн. 12, стр, 72, 103.
2 Чаев Н. •€. — Северные грамоты XV в., Лет. Зан. Археогр. Ком. Вып. 35—
Л„ 1929, стр. 142, № 26.
3 Ша хматов А. А. — Исследование о двинских грамотах XV в., СПб.,
1903, стр. 137, № 109.
4 В северной солеваренной промышленности встречался термин «сугреб
соли», обозначавшей массу соли, снятой с црена после варки. Ср. Даль. Сло-
варь ж. ,р. яз, слово «сугреб».
5 Писцовые книги. Обон. пят.— Л., 1930, стр. 159.
XV’II. Добыча и обработка железа, солеварение, ремесла
129
варкой соли, которую сбывал купцам, приобретая на вырученные
деньги все необходимое.1 Как видим, права, установленные жало-
ванной грамотой, имели реальное значение. Впоследствии мо«
настырь сделался монополистом по выварке соли для всего Бело-
морья и расширил промысла до колоссальных размеров.
Помимо кузнечного дела и солеварения, существовали в Ка-
релии и другие промыслы и ремесла. Несомненно, имела некоторое
развитие домашняя крестьянская обрабатывающая промышлен-
ность. Развитие ткачества вызвало к жизни особую специальность
бердника, т. е. человека, занимающегося изготовлением берд.
Чтобы не быть голословным, сошлемся на бердника Онашку,
жившего в деревне Очелакше Кирьяжского погоста Козельского
уезда. 1 2
Писцовая книга, к сожалению, явным образом игнорирует
неземледельческие занятия населения. В связи с этим отметки
ее о тех или иных ремеслах имеют случайный характер и далеко
неполны. Уже одно это заставляет предполагать, что промыслы
и ремесла достигли значительно большего развития, чем показы-
вает писцовый текст.
Несмотря на всю случайность отметок писца о промыслах
и ремеслах, все же обращает внимание совершенно очевидное
тяготение ремесла к городам и крупным поселениям. Можно, на-
пример, указать сапожника, жившего в большом поселении
«Меглина Весь у городка Меглин'а» Кирьяжского погоста Корель-
ского уезда.3 Отметим еще портного, в упоминавшемся уже нами
селе Пужзвина Весь Соломянсиого< погоста того же- уезда.4
Насколько значительно было это село можно судить по тому,
что в нем насчитывалось тяглого населения 118 луков крестьян,
да 11 луков рыболовов.
Начало XIV века было временем когда в Карелии и в соседних
землях Новгородского государства стали возникать города,
Поселения городского- типа, т. е. такие поселения, которые явля-
лись ремесленными и торговыми центрами, существовали, как мы
отмечали в своем месте, и раньше, однако показания письменных
источников о городах в Карелии и прилегающих областях мы
встречаем только с XIV века. Очевидно, именно с этого времени
в экономике Приладожья и Прионежья начинается новый период,
для которого характерно значительное уже отделение ремесла
от сельского хозяйства, развитие в связи с этим обмена внутри
местного общества и появление центров, вокруг которых кон-
центрируется ремесло и в которых происходит торговля.
Главным городом Карелии и одним из крупнейших городов
Новгородского государства был город Корела.
1 Савич А. А. — Соловецкая вотчина XV—XVII в. Пермь, 1927, стр. 94.
2 Временник, кн. 12, стр. 132.
3 Там же, стр. 129.
4 Там же, стр. 180—181.
9 Гадзяцкии
130
Гадзяцкий
Мы уже отмечали, что на его месте, или быть может, в его
районе) поселение и, вероятно городского типа, существовало за
долго до формальной даты основания новгородцами города.
Выгодное географическое положение в начале одного из важней-
ших водных путей из Ладожского озера на Запад, обуславливало
успешное хозяйственное развитие Корелы. Однако, как бы ни было-
благоприятно положение города, оно все же не могло создать
город в несколько лет. Между тем, судя по летописи крепость
на реке Узьерве была построена в 1310-м году, а в 1314-м в го-
роде было уже и торгово-ремесленное население.1 Совершенно
очевидно, что крепость была построена в местности, > где уже
существовал торгово-ремесленный поселок. Самый текст летописи,
в котором мы находим упоминание «городчан» города Корелы,
говорит не вообще о городчанах, а о городчанах русских, отсюда
мы заключаем, что в Кореле были городчане й не русские, т. е.
карелы. Под 1337-м годом летописец уже и прямо говорит о боль-
шом числе новгородцев и ладожан «гостей», т. е. купцов, нахо-
дившихся в г. Кореле. Последнее указывает на значительные
торговые связи, которыми город располагал к этому времени.
О значительном благосостоянии города свидетельствует и рассказ
летописи о пожаре, уничтожившем город в 1360-м году; по словам
летописца, огонь принес много ущерба оружию и имуществу так,
что городчане остались с одной своей душою.1 2
Особенно ярко высокий уровень развития города Корелы, как
экономического центра, сказался во время столкновения городчан
с князем Патрикием. В 1384-м году городчане городов Корелы и
Орехова приехали в Новгород с жалобой на князя Патрикия,
незадолго перед тем получившего в кормление эти ц некоторые
другие города. Однако князь поднял один из концов Новгорода
вследствие чего произошло’ междуусобие; образовалось два веча
и вооруженный народ стойл готовый вступить в бой. В конце кон-
цов, новгородцы все же пришли к соглашению и удовлетворили
просьбу городчан Корелы и Орехова, дав Патрикию в кормление
Русу и Ладогу. 3
Из другой летописи мы узнаем некоторые любопытные под-
робности событий 1384 года. Оказывается, что когда городчане
стали жаловаться на Патрикия, последний «выехал» в Новгород,
а, следовательно, до этого он жил в Кореле. Во-вторых, мы
узнаем, что Патрикию удалось поднять часть города, действуя
подкупом и что на вече сторонников городчан Корелы и Орехова
1 В Новг. лет. по Синод, архт. сп. — СПб., 1888, на стр. 314 упоминаются
под 1314-м годом «городчане» в Корельской городке. Под Термином «городчане»
скрывалось торгово ремесленное население, соответствующее понятию «посад-
ские люди». Писцовая книга конца XV века, описывая Ладогу, отмечает «мо-
лодых людей, живших на посаде и «тянущих в оброк и во все потуги», с «го-
родчанами».
2 Новг. лет. по Синод, харт. сп. —СПб., 1888, стр. 357.
’Там же, стр. 371.
XVIII. Добыча и обработка железа, солеварение, ремесла 131
ходили тысяцкий и «добрые люди».1 Таким образом, становится
ясным, что князь опирался в борьбе на подкупленную им деклас-
сированную новгородскую чернь, тогда как городчане были свя-
заны с верхними слоями новгородского населения. При этом
связи их были настолько сильны, что «добрые» люди заставили
удовлетворить желание грродчан и вывели князя в другие города.
Вместе с тем упоминание Русы и Ладоги, в качестве эквивалента
Кореле !и! Орехову в кормлении князя, само по себе дает характе-
ристику экономической мощности этих городов, так как оче-
видно, что доходы с них, шедшие князю, были примерно оди-
наковы.
К моменту составления писцовой книги город Корела насчи-
тывал 183 двора посадского населения, в которых писец на-
звал 235 тяглецов. Помимо посадского населения, в городе были
дворы детей боярских, помещиков и своеземцев. В этих дворах
жили два своеземца и 17 дворников, тянувших тягло с посадом.
Кроме того, писец отметил 9 дворов Пищальников и воротников
и 6 дворов поповских. Внутри города находился двор наместника,
в котором вероятно, и жил в свое время Патрикий и двор вла-
дычень. Наместник имел еще один двор на Глядинце за Федоров-
скою рекою, относительно которого писец пояснил, что там
«ставятся наместничьи люди». Собственно посад разделялся на
«Спасский остров», «Ореховскую сторону за Узервою рекою» и
часть, расположенную «за Федоровскою рекою». Последняя часть,
в свою очередь делилась на Егорьевский и Выломанский конец.
Чем отличались .одни части города от других — определить до-
вольно трудно, можно лишь отметить,, что большая часть богатых
жителей имела свои дворы на Спасском острове, тогда как
«молодые», т. е. малосостоятельные люди селились преимуще-
ственно в двух концах той части города, которую писец опре-
деляет описательно «за Федоровскою рекою».
На богатство города указывает то обстоятельство, что в нем
было 4 монастыря: Воскресенский, Никольский, Иоанна Предтечи
«с устья Узервы» и Юрьевский. Кроме монастырей в городе была
еще церковь (Спаса). Собственно говоря, в описании города
церковь и монастыри не упомянуты, так что сведения о них при-
ходится почерпывать из описания сельских местностей, Карель-
ского и Ладожского уездов, где находились монастырские де-
ревни и угодья. Что касается имущественного благосостояния
населения города Корелы, то о нем мы можем судить на основании
того распределения этого населения на группы, которое произвел
писец. Как известно, в зависимости от большей или меньшей
зажиточности, городское тяглое население распределялось обычно
на 3 группы: «лучших», т. е. богатых, «средних», и, наконец,
«молодых», к которым относилась беднота. В Кореле население
писцом было распределено по группам следующим образом:
1 Новг. 4-я лет., ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 2, (Л., 1925), стр. 340.
132
Гадзяцкий.
Лучших людей Молодых людей Всего
Двор. Челов. Двор.[Челов. Двор. Челов.
Рядовых людей 15 21 32 38 37 59
Рыболов ей 15 21 95 122 ПО 143
Без промысла ...... — — 20 20 20 20
Своеземцев тяглых — — — — 6 13
Дворников тяглых •— — — —, — 17
Всего.,... 30 42 147 180 183 252
Из этой таблички мы можем заключить о резкой имуществен-
ной дифференциации в среде городского населения города Корелы.
Действительно, писец отнес к категории! «лучших людей» всего
лишь 42 человека из общего числа 252, причисленных к разряду
тяглецов. О резкой дифференциации свидетельствует и то, что
во всем городе не нашлось ни одного «среднего» человеки; в нем
жили либо богачи, либо беднота. Особенно ярко сказываются эти
явления в среде рыболовов.
Из общего числа 143 рыболовов, 21 человек был причислен
писцом к богатым людям и 122 к бедным. Надо думать, что
первые являлись хозяевами предпринимателями, эксплоатировав-
шимй Труд вторых, которые были либо рыбаками-единоличниками,
либо батраками-ловцами.
Среди второй группы рыбаков писец отметил двух перевозников
и одного кузнеца. Невидимому рыбный промысел их прокармли-
вать не мог и они вынуждены были искать дополнительных за-
работков. Совершенно ясной группой людей, живших продажей
своей рабочей силы, была группа «молодых людей на посаде
без промысла».
Среди последних писец отметил бочечника, калику и 6 скомо-
рохов; особенно характерен бочечник, отнесенный к числу людей,
не имеющих промысла; без сомнения, он был наемным рабочим,
работавшим на промыслах богатых хозяев рыболовов. Что касается
Пищальников и воротников, то при имени одного из них на-
ходится весьма ценная отметка писца о том, что он являлся
«старым пища льником Корельским». Эта отметка приводит нас
к заключению, что в Кореле и в новгородское время был
гарнизон, состоявший из разного рода ратных людей, постоянно
живших в городе, но освобожденных от тягла. Весьма вероятно,
что эти ратные люди, подобно своим московским собратьям, при-
нимали заметное участие в торговой и ремесленной деятельности
посада.
Вторым городским центром для Карелии был Орехов. Правда,
это был, если так можно выразиться, эксцентрический центр. Оре-
XVIIL Добыча и обработка железа, солеварение, ремесла
133
хов: находился на самом краю Карелии ,или даже вне ее. Однако
к нему, тяготели и в его уезд входили погосты, расположенные
на север от Невы, а эти погосты, по всей видимости, некогда
являлись карельскими.
Орехов, как мы знаем, был основан новгородцами в 1323 году.
Чрезвычайно выгодное положение его, подобное положению г. Ко-
релы, содействовало быстрому развитию города, как торгового и
ремесленного центра. Во- всяком случае уже через 25 лет в 1348-м
году шведский король Магнус взял с Орехова большой выкуп, за
который обязался освободить ореховских городчан из плена».1
То, что орехрвцы уплатили1 большой выкуп, показывает, что город1
был уже богат. Последнее подтверждается и тем обстоятельством,
что в 1350-м году новгородцы отремонтировали каменную церковь
Бориса и Глеба в Новгороде исключительно только на доходы,
поступавшие с Орехова.2 Надо думать, что ремонт потребовал зна-
чительных средств и что доходы, следовательно, были велики.
Под 1410-м годом летопись уже и прямо называет Ореховский по-
сад,3 описание которого мы находим в писцовой книге 1500 года.
Строго говоря, Орехов разделялся на 4 части: собственно город
и посад, состоявший из 3-х частей: Корельской стороны, Лопской
стороны и Никольского острова. Больше всего дворов числилось
на Лопской стороне, где их было) 85, не считая пустых. Корель-
ская сторона имела 60 дворов, на Никольском острове находился
Никольский монастырь, описания которого мы не имеем, и 4 двора.
Внутри города стоял двор наместника и дворы, своеземцев, Пи-
щальников и воротников. Как и в Кореле, части Орехова не имеют
ярко выраженного лица. Можно1 впрочем, отметить, что на Лопской
стороне жила почти Исключительно городская беднота! — «люди
молодые» и поземщики тогда как «лучшие люди» селились преиму-
щественно на Корельской стороне и внутри города. Имуществен-
ное положение жителей, по оценке писца, представляется в сле-
дующем виде.
Лучших людей Молодых людей Всего
Двор.[Челов. Двор.|Челов. Двор. Челов.
Своеземцев Городчан . . Поземщиков Дворников ..... 12 12 25 20 124 144 12 136 4 25 164 4 18
Всего 24 45 124 144 152 211 1 1
* Новг. 4-я летоп. ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 1, (ПТГ), 1915, сггр. 277.
2 Новг. 3-я летоп. ПСРЛ, т. III, стр. 227.
3 Новг. 4-я лет. ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 2, (Л., 1925), стр. 410.
134
Гадзяцкий
Таким образом имущественная дифференциация в Орехове была
выражена столь же ярко, как и в Кореле; в частности, здесь так
же отсутствовала прослойка «средних» людей. Что касается заня-
тий, то писец отметил их всего лишь у 3-х ореховцев, назвав од-
ного пастуха и одного скомороха среди «молодых» людей и то-
каря, жившего дворником. Между тем поземщики и дворники, не
говоря уже о городчанах, видимо, имели какие то промысла, или
занимались ремеслами, так как должны были тянуть тягло с го-
родчанами.
Для, общей характеристики богатства города может иметь не-
которое значение то обстоятельство, что в нем было два монастыря:
«Никольский с острова» и «Пречистые» и кроме того две церкви
«Спасская внутри города» и «Иоанна Предтечи». О существовании
этих монастырей и церквей мы узнаем из описания сельских
местностей Ладожского, Ореховского и Корельского уездов.
Кроме Корелы и Орехова были еще и другие города о которых
мы, к сожалению, почти ничего не знаем. Таковы Олонец, Тивер-
ский и Пудога. В сущности, мы даже не знаем, являлись ли Оло-
нец и Пудога городами в новгородское время, так как имеем
лишь упоминания их названия. Олонец, как мы можем вспомнить,
упоминается в уставе Святослава 1137 года и в рассказе летописи
о набеге еми в 1228-м году. Пудога упоминается в летописи под
1448-м годом по случаю ее разграбления войсками Дмитрия Ше-
мякин
Что касается Тиверского городка, то летопись его называет
«городком», что может означать и крепость без посада. О Тивер-
ском городке мы располагаем двумя известиями. Первый раз он
упомянут под 1404-м годом в числе других городов, отданных
новгородцами в кормление смоленскому князю Юрию Святосла-
вичу.1 2 Второй и последний раз летопись упоминает Тиверский го-
родок под 1411 годом, отмечая, что «пригород новгородский Ти-
верский» был взят шведами.3 То обстоятельство, что Тиверский
городок назван пригородом и что он был включен в кормление
князя Юрия Святославича заставляет предполагать, что какой то
посдд, хотя быть может и небольшой в Тиверском все же был.
Писцовая книга позволяет нам сделать наблюдения относительно
того, что в Карелии, помимо городов в собственном смысле слова,
были еще сельские поселения городского типа, или вернее, сель-
ские поселения, превращающиеся в города. Таким поселением был,
например, «Волочек Сванский», находившийся на западном бе-
регу Ладожского' озера между городом Корелой и Ореховым.
К моменту составления писцовой книги в нем было «рядовых
людей торговых» 26 дворов с живущими в них 33 тяглецами,
1 Новт. 4-я ПСРЛ, т. IV, стр. 126.
2 Новг. 4, ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 2, Л., 1925, стр. 395.
3 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 398. Местоположение
Тиверского городка неизвестно. Возможно, что он был в устье старого русла
Вуоксы (см. стр. 65 этой работы).
XVIII. Добыча и обработка железа, солеварение, ремесла 135
«да рыбных ловцов» 29 дворов с 34-мя человеками. Всего по но-
вому письму в «Волочке Сванском» числилось 55 дворов с 67-ю че-
ловеками в них, против 37 дворов и 77 человек, значившихся
по старому письму. Волочек некогда принадлежал Валаамскому
монастырю, но был куплен великим князем московским. В тяглом
отношении Волочек был приписан к городу Кореле.1 Таким обра-
зом, Волочок в сущности был городом, как в экономическом отно-
шении, поскольку жители его занимались торговлей и промыслом,
не имея пашен, так и до юридическому положению, поскольку
население его тянуло городское тягло вместе с городом Корелой.
Такого же характера была и деревня Сандолакша, населенная
кузнецами, которые тоже были приписаны к городскому тяглу.
Наконец, можно назвать еще один пример, в котором поселок,
экономически ставший городом, юридически оставался еще сель-
ской местностью. Такое положение занимали 13 деревень. Сер до-
вильского погоста Корельского уезда. Эти деревни были объеди-
нены писцом в описании общим заголовком: «в Сердовольском же
пОгосте купцы, а живут на великого князя земле.» Всего в них
было «по старому письму» 17 дворов с 32-мя человеками, а по но-
вому еще больше. В тяглом отношении они были положены
в «луки» и платили оброк, сверх обежной дани, иначе говоря, они
в податном отношении занимали положение сельских жителей.1 2
Последнее поселение, или вернее, группа деревень, люобпытны
-еше в том отношении, что показывает какого широкого развития
достигла торговля к XV-му веку. Совершенно ясно, что речь
идет теперь уже о торговле, обслуживающей растущий обмен
внутри самого местного общества и одновременно создающей
новую базу для большой оптовой торговли международного ха-
рактера. Нам уже приходилось в той или иной связи касаться
целого ряда фактов, характеризующих размеры и особенности
торговли в Карелии и с Карелией в XIV-м и XV-м веках.
Поэтому позволим себе не останавливаясь на ней более или менее
подробно, отметить, что поддерживая связи с зарубежными сосе-
дями, торговля вместе с тем особенное развитие получала в обла-
сти сношений с Новгородом, являвшимся для Карелии главным
рынком сбыта продукции ее хозяйства. Письменные источники
неоднократно упоминали, как мы можем вспомнить, новгородских
и ладожских купцов^ в городе Кореле. Имеется свидетельство, от-
носящееся к XIV-му веку, подтверждающее существование мно-
гочисленной категории новгородских купцов, ведших торговлю с
Обонежьем.3 Торговые связи с Беломорьем не подлежат сомне-
нию, так как оно являлось сырьевым рынком, дававшим большое
количество товаров для экспортной торговли Новгорода. Чрезвы-
чайно важное значение для экспортной торговли Новгорода имел
1 Временник, кн. 12, стр. 7—8.
2 Временник, кн. 12, стр. 165—166.
3 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПБ, 1888, стр. 318.
136
Гадзяцкий
город Корела, так как часто весь новгородский вывоз шел через
Вуоксу. Так, например, в 1425 году ганзейцы закрыли на два года
Неву; когда их послы прибыли в Новгород, то они увидели ожив-
ленную торговлю, причем в ней принимали участие 116 немецких
купцов, привезших товары через Выборг и Корелу.1
Что касается непосредственной торговли с Западом, то помимо
той торговли, которую вели с Норвегией, беломорские карелы <и
русские поселенцы Заволочья и Карельского берега, следует отме-
Рис. 6. Перетаскивание ладьи волоком. Рисунок на карте Олая Магни 1539 г.
Помещен на западном берегу Белого моря. Люди направляются к Ботниче-
скому заливу. На земле лежат тюки с товарами. Тащат ладью русские или
карелы. Воспроизводится по атласу: В. Кордт. „Материалы по истории рус-
ской картографии", Вторая серия, Вып. 1, Киев, 1906, Таблица II.
тить значительные размеры торговли Новгорода с Финляндией.
Посредниками1 в этой торговле являлись карелы, в руках которых
находилась вся торговля пушным товаром. Из Саволакса и Вы-
борга в Новгород шло большое количество лошадей. Одним из
важных товаров карельской торговли была рыба.1 2 Имеется сви-
детельство, что еще в начале XIV века процветала торговля ка-
релов рабами.3
1 Крохин В.—История карел.—Русская старина, 1908, нюнь, стр. 582.
2 Головинский М. В. и Я д р ы ш е в Н. К. —- История финского на-
рода, СПб, 1901, стр. 74. Крохин В. История карел, — «Русская старина», 1908,
июнь, стр. 582.
3 Крохин В. — История карел. •—Русская старина, 1907, август, стр. 353,
XVIII. Добыча и обработка железа, солеварение, ремесла
137
Сильное развитие торговли вызвало к жизни промысла, связан-
ные с ее обслуживанием. Особенное развитие получила перевозка
грузов, как водная, так и гужевая. Писцовая книга 60-х годов
XV 1-го века содержит любопытное описание находившегося
в Водлоозерском погосте волока «Кемского», через который про-
ходил путь из Обонежья в Заволочье. Во времена составления
писцовой книги, волоком уже не пользовались, но писец отме-
чает, что этим волоком товары шли еще в конце XV-ro века.
В те времена волок находился на оброке у крестьян одной ®з со-
седних волостей. Держа волок на оброке крестьяне монополизиро-
вали право перевозки товаров по нему, и получали определенную
плату в зависимости от веса перевозимого груза.1 Сохранились
интересные данные относительно^ ореховских судовладельцев, за-
нимавшихся перевозкой грузов. В одном из дошедших до нас до-
кументов начала XV-ro века, немецкие купцы запрещают членам
купеческого товарищества пользоваться лодками, принадлежащими
орехо(вцам братьям Уске и Луке и новгородцу Кузьме Царькову.
Бойкот по отношению к судам определенных владельцев показы-
вает, что они не были единственными владельцами. Действительно
судовладельцев было много, причем некоторые имели по несколько
лаДей. Ореховские судовладельцы были объединены в. особую
.организацию. Прибывающие ® Неву (немецкие корабли обычно
встречало большое число ладей, на которых товары перевозились
дальше. Однако, даже в тех случаях, когда встречающих ладей
было больше чем требовалось, конкуренции между их владельцами
не возникало. Вследствии сговора судовладельцев иноземные
купцы вынуждены были платить назначенную им высокую плату,
так как никто из лодочников не соглашался вести за плату, ниже
установленной. Судовладельцы, получившие фрахт, давали тем,
у Которых ладьй (оставались ненанятыми отступное в размере полу-
гривны серебра с каждой лаДьи 1 2
Организация судовладельцев, как она рисуется на основании
приведенных данных, носит многие черты, характерные для сред-
невековых цеховых организаций. Как мы видели, ореховские су-
довладельцы добились монополии на перевозку товаров, затем они
устанбвляли единые и притом, высокие цены за наем ладей, нако-
нец, они регламентировали доходы членов организации, так как
система отступных денег ограничивала доход судовладельцев,
имевших фрахт и обеспечивала доход тем членам организации,
ладьи которых остались не нанятыми.
1 Писцовые книги Обои, пят., Л., 1930, стр. 177.
2 Никитский А. И. — Ист. экон, быта В. Новгорода — М., 1893,
стр. 146—147, 265—266.
XIX. ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ И ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦЫ КАРЕЛИИ
XV ВЕКА
Письменные источники содержат довольно значительное коли-
чество данных относительно крупного феодального землевладения
в Карелии XIV-го—XV-ro веков. Мы уже имели случай касаться
крупного феодального землевладения в западной Карелии в начале
XIV века.1
Точно так же имеются прямые свидетельства письменных ис-
точников относительно существования крупных вотчин и в Обо-
нежьи XIV-го века. В этом отношении значительный интерес пред-
ставляет актовый материал архива Палеостровского монастыря,
существовавшего уже в XIV-м веке на одном из островов Онеж-
ского озера!. Ведя тяжбу с Муромским, монастырем! из за земель,
власти Палеостровского монастыря в подтверждение своих прав
представили ряд документов. Один из них, данная грамота -
Панфилия Селифонтова 1482 года, содержал обоснование1 права
на землю ссылкой на „старую меновую грамоту" по которой Сели-
фонтов получил землю от некоего Богдана Есифова. Богдан
Есифов, как оказывается, получил землю в наследство от отца, а
последний, в свою очередь, владел по «старым грамотам». Таким
образом, цепь последовательно сменившихся владельцев уводит
нас, по крайней мере, к XIV-му веку.1 2
Вообще, монастыри 'тщательно хранили документы, подтвер-
ждающие их права на земли.
В одной из царских грамот второй половины XVII-ro века
находится упоминание, что Палеостровский монастырь имел в свое
время «данные грамоты» на ряд своих владений, полученные
от новгородских бояр, посадников и тысяцкого. Имена тех
из них, личность которых можно установить, ВОСХОДЯТ к XIV и
XV векам.3 j
1 Захват и приобретение земли князем Борисом Константиновичем. Поста-
новления Ореховского договора, запрещающие шведам покупку земли у ка-
релов.
2 Барсов Е. — Палеостров, его судьба и значение в Обон. крае. — Чтения
Моск, об-ва Ист. и древн. Росс., 1868, кн. I, стр. 147—148.
8 Савич А. А. — Главнейшие моменты монаст. колонизации русского севера
XIV—X.VII в. — Сборник общ-ва ист. философских и соц. наук при Пермском
увив. 1929, вып. III, стр. 60—61.
XIX. Землевладение и землевладельцы Карелии XV века
139
Существенным дополнение к актовому материалу служат све-
дения писцовых книг, поскольку они дают возможность рас-
смотреть землевладение в целом и вместе с тем позволяют уста-
новить соотношение между собой отдельных видов землевладения,
а также распределение этих вИдбв на территории, охваченной опи-
санием.
Для общей характеристики землевладения мы можем использо-
вать данные писцовой книги относительно числа дворов, людей
и обж. Эти даные, однако, сопоставимы далеко не в одинаковой
мере. Так, например, соотношение числа дворов с общим числом
живущих в них людей, — значительно менялось в зависимости
от различных условий. Иначе, говоря населенность двора была
различной, а ведь двор являлся хозяйственной единицей. Взять
для сопоставления данные о числе дворов затруднительно
потому, что дворы в хозяйственном отношении были не одно-
родными. Наибольшую сопоставимость могут дать сведения об
обжах. Поскольку обжа являлась единицей обложения, она пред-
ставляла собой более или менее определенную и неизменную
величину. При определении размера тягла, налагаемого на кре-
стьянское хозяйство, учитывались все особенности данного хо-
зяйства, которые затем и служили основанием для установления
какое количество обж или какую часть обжи оно составляло.
Таким образом крестьянские хозяйства приводились, так сказать,
к одному знаменателю. Нивелируя индивидуальные особенности
дворов, обжи давали представление об их хозяйственной мощи,
выраженное в условных единицах.
К сожалению мы не располагаем писцовым материалом для
всей интересующей нас территории. Сохранившиеся книги охваты-
вают земли, лежащие по западным и северным берегам Ладож-
ского озера.
Ниже мы помещаем! сводную табличку, показывающую какое
число обж было во владениях 'различных групп владельцев
во времена, предшествовавшие ликвидации новгородской обособ-
ленности!. Сделать это оказалось возможным вследствие драго-
ценной особенности писцовых книг XV-ro века. Писец, описывая
земли московских землевладельцев, всегда упоминал имена нов-
городцев, у которых данные земли были конфискованы. Подводя
итоги отдельным владениям, он сопоставлял их с данными
«старого письма», т. е. данными первой московской описи, произ-
веденной сейчас же после конфискаций и отражавшей состояние
владений в новгородское время.
Уже беглый взгляд на приводимую нами таблицу показывает,
что в западной части Карелии наибольшее количество земель
принадлежало наместнику, второе место по размеру землевладения
занимал новгородский епископ, за ним следовали своеземцы, да-
лее монастыри и на последнем месте стояли земли крупных Свет-
ских вотчинников. Последнее тем более замечательно, что в Нов-
городской земле в XV-м веке подавляющая масса земель принад-
140
Гадзяцкий
лежала именно крупным ^вет!с1к1им| вотчинйи'йоМ’. Если взять сум-
марные сведения о количестве О|бж во всех владениях по всем
пятинам, то окажется, что 65,8% этого количества (Принадлежало
частным владельцам. В отдельных уездах количество обж, нахо-
дившихся в руках частных владельцев доходило до 80—90%; так
было' например, в уездах Ямском, Копорском и других.1
Количество обж в земельных владениях, находившихся „по старому
письму" писцовой книги 1500 г. в Корельском уезде и 4-х северных
погостах Ореховского уезда * 2
Название уезда и погостов Крупные светск. земле- владельцы Своеземцы Наместник Владыка i Владычни слуги Монастыри Церкви | Всего
Корельский уезд Городенский погост' ..... 27 180 9 — 35 — 251
Михайловский Сакульский . . 40 194 — — 8 221 2 465
Васильевский Ровдужский . . 59 108 — 84 23 92 5 371
Богородицкий Кирьяжский . 49 __ 689 263 •—’ по — 1,111
Никольский Сердовольский . *—- — 887 341 — 71 — 1,299
Ильинский Иломаньский . . . 6 6 —. 291 — 5 — 308
Воскресенский Соломянский . 4 — — 430 — 4 — 438
Всего в Корельском уезде . 185 488 1576 1418 31 538 7 4,243
Ореховский уезд Спасский городенский погост 119 86 47, —. —. 2 .—. 254
Ивановский Куйвошский . . 148 206 21 4 — 91 12 482
Воздвиженский Корбосельский 177 65 51 — — 36 2 331
Келтушский 32 94 11 — — 57 9 203
Всего по 4-м север- ным погостам Оре- ховского уезда . . 476 451 130 4 — 186 23 1.270
ИТОГО 661 939 1.706 1.422 31 724 30 5.513
• Гневу ше в А. М. — Очерки эконом, и соц. жизни сельского населения
Новг. обл. после присоединения Новг. к Москве. Т. I, ч. I, Киев, 1915, см.
таблицу на стр. 264—265.
2 Данные о количестве обж выбраны из приложения IB к работе А. М. Гне-
вушева — Очерки эконом, и соц. жизни сельск. населения Новг. обл. после
присоед. Новгорода к Москве. Т. I, ч. I, Киев, 1915, стр. 158—171; 177—187.
XIX. Землевладение и землевладельцы Карелии XV века
141
Совершенно иное положение было <в погостах Корельского и
северной половины Ореховского уездов. Здесь на долю крупного
светского землевладения приходилось всего лишь около 12% обж.
Сопоставляя цифровые данные о распределении земель этой ка-
тегории владельцев по погостам с географической 'картой, мы
устанавливаем интересную закономерность. Оказывается, что чем
севернее рсположен погост, тем меньше в нем земель принадле-
жало крупным светским вотчинникам. В трех самых северных
погостах: Сердовольском, Иломаньском и Соломянском земель
крупных светских вотчинников либо вовсе не было, либо было
4—6 обж. на погост. Подавляющая масса земель в северных
погостах принадлежала княжескому наместнику и епископу; два
из этих погостов: Иломаньский и Соломянский почти целиком
находились в руках владыки. Рассматривая данные о землях
своеземцев, мы замечаем, что их владения были сосредоточены
в южных погостах К'Орельс1кю1го уезда и северных погостах Орехов-
ского. '.В отдельных погостах этого района Своеземцы имели) до
% всех земель. Монастырское землевладение было представлено
в каждом погосте, хотя абсолютные размеры и соотношение к об-
щему количеству земель в погосте колебалось довольно значи-
тельно. В общем можно наметить район епископских и на-
местничьих земель на севере, район своеземческих земель в центре
и, наконц, район крупного светского землевладения, переплетаю-
щегося с своеземческим, на юге. Характерной особенностью всех
видов землевладения была чрезвычайная раздробленность и раз-
бросанность земель; даже мелкие землевладельцы не имели вотчин,
сосредоточенных в одном месте, что же касается более или менее
Крупных, То боярщиИы каждого из них были разбросаны по всей
Новгородской земле. Таким образом, в числе владельцев,
имевших боярщины и волостки в КорельсКой земле находился
। целый ряд крупнейших новгородских вотчинников. Обращаясь
к своеземцам мы должны отметить, что это в массе была земель-
ная мелкота. Средний размер владения своеземца равнялся, при-
мерно, ,2,5 обжи; необходимо, однако, отметить, что среди свое-
земцев встречались и более Или менее крупные вотчинники, но
таких было немного.
По роду своих занятий своеземцы сближались с мелким го-
родским людом и с крестьянами. Мы сталкивались уже с свое-
земцами кузнецами и другими ремесленниками. Следует под-
черкнуть, что наряду с ними было много своеземцев, занимав-
шихся сельским хозяйством; большое число последних не имело
вовсе крестьян или холопей и обрабатывало землю личным тру-
дом. Нередки случаи, когда 3—4 своеземца жили в одном дворе.
Переходя к характеристике монастырского землевладения,
следует прежде всего отметить, что это землевладение относи-
тельно нового происхождения, так как самые старые монастыри
Карелии основаны не раньше XIV-го века. Наиболее крупными
монастырями были Коневской и Валаамской, оба расположенные
142
Гадзяцкий
на островах Ладожского озера. Коневской монастырь основан
в 1398-м году.1
Время основания Валаамского монастыря неизвестно, но во
всяком случае, кроме баснословных легенд, содержавшихся в ду-
ховной литературе, нет никаких оснований считать его старше
XIV века. Монастыри в городах Орехоице и Кореле возникли
лишь после основания городов, т. е. также не раньше XIV-го века.
Обращаясь к цифровым данным, отметим, что крупнейший из
местных монастырей — Коневской имел 238 обж, за ним следовал
Валаамский, ® вотчинах которого насчитывалось 217 обж, 4 мо-
настыря, города Корелы все вместе владели 126 обжами, из кото-
рых на долю Никольского приходилось 61 обжа, владения Оре-
ховских монастырей исчислялись в 97 обж, из числа которых
68 принадлежали ореховскому Никольскому монастырю.1 2
Кроме того, некоторое количество земель принадлежало мо-
настырям, находившимся в Новгороде.
Особое положение занимали земли, числившиеся наместничьими
и ’находящимися «за владыкой». Мы уже имели случай отметить,
что эти земли имели Мерты, восходящие к глубокой древности —
обложение «ночлегами» и деление погостов на «перевары».
Наместничьи волости Куйвошского, Келтушского и Корбосель-
ского погостов Ореховского уезда наряду с ночлегами были поло-
жены в обжи. Отсюда можно заключить, что к XV веку ночлеги
уже утратили свое первоначальное значение и соответствовали
владельческому доходу боярщин И монастырских волостей.
Население земель новгородского епископа, лежавших в северных
погостах и так же делившихся на перевары, названо в ряде во-
лостей «чернокунцами», что позволяет видеть в них государствен-
ные земли Новгорода, которые, как известно, находились под
управлением владыки.
Обращаясь к землевладению Обонежья, мы должны ограни-
читься лишь самой общей характеристикой, так как для инте-
ресующего нас района писцовые книги XV-ro века сохранились
лишь в небольших отрывках. Мы можем констатировать, что здесь
видную роль, повидимому, играло землевладение крупных вотчин-
ников. В Никольском Пудожском погосте были боярщины таких
крупных новгородских землевладельцев, как Настасья Григорьева,
Марфа Исаковна, Никита Грузов, Ксенья Есиповна и других.3
Описание Никольского Шунгского погоста также называет
волости крупных вотчинников.4
1 Новгородские летописи, — СПб., 1879, стр. 248.
2Гиевушев А. М. — Очерки эконом, и соц. жизни, сельск. населения
Новг. обл. после присоединения Новг. к Москве. Т. I, И. I, Киев, 1915, стр. 296.
3 Акты Исторические. Т. III,—-СПб., 1841, № 75, стр. 71—72, Ср. с.
«Алфавитным списком новгородских землевладельцев, земли, которых были кон-
фискованы» в приложении к упоминавшейся нами выше работе А. М. Гневу-
шева (стр. 300—345 в приложениях).
4 Писц. книги. Обон. пят. — Л., 1930, стр. 1—9.
XIX. Землевладение и землевладельцы Карелии XV века 143
Те же отрывки писцовой книги описывают и монастырские
земли. Судя по писцовым книгам в XV-м веке в Обонежьи вла-
дели землями такие крупные монастыри, как Юрьевский и Вя-
жецкий. В дополнение к писцовым книгам актовый материал
содержит сведения о землевладении крупнейших местных мона-
стырей Обонежья —- Палеостровского и Муромского. Оба эти мо-
настыря были основаны в XIV веке.1
Наконец, актовый материал указывает на существование в Обо-
нежьи землевладения свободных крестьян, о которых мы будем
говорить ниже, в иной связи.
Переходя к Беломорию, мы можем констатировать, что и здесь
важную роль играло крупное светское и монастырское земле-
владение. Хотя мы и не располагаем для Беломория писцовыми
описаниями XV-ro века, но сохранившийся актовый материал дает
возможность сделать ряд интересных наблюдений. Основная масса
дошедших до нас документов XV века, относящихся к Карель-
скому берегу и смежным местам, связана именно с различного-
рода сделками на землю и угодья. Просматривая эти документы,
мы находим среди владельцев представителей крупного новгород-
ского землевладения. Можно указать, например, новгородского ты-
сяцкого, 1 2 новгородского посадника3 и других. Наряду с крупным
светским землевладением, северные акты показывают складывание
уже в XV-м веке вотчины Соловецкого монастыря, разросшейся
в последующие века до колоссальных размеров. Многие акты
закрепляют юридически переход в руки монастыря тех или иных
земель и угодий. Не следует забывать, что, помимо Соловецкого
монастыря, в Бело'мюрйи |был ряд других монастырей. Назовем из-
вестные нам по актам и летописям монастыри Двинской земли —-
Архангельский—Михайловский, основанный в XIV столетии, Ни-
колаевский — Чухченемский, существовавший уже в XV веке и
Никольский — Корельский, основанный в начале XV в.4
Последний был построен, как мы знаем, в местах карельских
поселений.
Особенная ценность северных грамот заключается в том, что
они содержат сведения .о собственно карельском землевладении
и отражают борьбу различных разрядов землевладения между
собой. Уже жалованная грамота Новгорода Соловецкому мона-
стырю, охраняя права последнего на острова в Белом море, запре-
щает вступаться в эти острова новгородским боярам и детям
корельским. Отсюда видно, что дети карельские в условиях
1 Петров К. — Муромский монастырь. Олонецкий сборник. Вып. 2.
Петрозаводск, 1886, Отдел I, стр. 105, Барсов Е. Палеостров, его судьба и зна-
чение в Обоиежском крае. — Чтения Моск, об-ва Ист. и древн. Российских,
1868, кн. I.
2 Ч а е в Н. С. — Северные грамоты XV века. Летопись Занятий Археогр,.
Ком. Вып. 35, Л., 1929, стр. 135—136, № 15.
3 Т а м же, стр. 136—137, № 16.
4 Шахматов А. А. Исследование о двинских грамотах, ч. I и II. СПб..,
1903, часть II, стр. 40—42.
144
Гадзяцкий
Беломория были столь же опасны для монастыря, как и новгород-
ские бояре.
Н)о| кто же такие дети корельскйе? Обративший на них внима-
ние Ключевский разновременно дал два различных толкования
этого1 термина. В одной своей работе он считал, что дети корель-
ские были карелы, населявшие Беломорские побережья во времена
основания Соловецкого монастыря,1 в другой, ссылаясь на те же
источники, высказывал мнение, что дети корельскйе были выход-
цами из города Корелы, подобными новгородс'ким «молодцам»,
предпринимавшим промысловые походы.2
Если мы обратимся к самим документам, то увидим совер-
шенно ясные указания, что кюрельскйе дети были карелами.
Прежде всего акты не делают различия между выражениями
«пять родов корельских детей» и «пять родов корелы», употребляя
их одно вместо другого.3
Уже одно это показывает, что оба термина являлись сино-
нимами. Можно, одЦако, указать документ, в котором один из
«детей корельских» прямо назван «корелянином».4
Наконец, на карельское происхождение детей корельских ука-
зывают имена многих из них, и особенно, названия родов: Ра-
кульцы, Тиврольцы, Валдолеи, Вымольцы, Курольцы. Обращая
внимание на размер владений детей корельских, мы видим, что
среди последних были и крупные владельцы и мелкие. Из числа
крупных вотчинников детей корельских можем назвать Ховру Ва-
сильеву Кокуеву, владения которой находились на ряде рек, при-
чем в эти владения входила «и Кемь река с верховьем».5
Таковы же владения Юрья Каргуева, который имел владения
по многим рекам и лесным озерам, простиравшимся до «Каянь-
скогю рубежа», а на Дикой Л они до Терского наволока.0
На значительные размеры владений некоторых ив детей ко-
рельских указывают и крупные суммы, уплаченные при покупке
их вотчин. Так, например, одна из таких вотчин была приобретена
за 9 рублей — (деньги по тем временам значительные. 7
Во всяком случае, в тех же северных грамотах встречаем вла-
дения, продаваемые вместе с разными угодиями и рыбными лов-
лями всего за 1 рубль 8 и даже еще !дешевле.
Несмотря на мелкие размеры, владения некоторых из детей
корельских мы не можем вйдеть в’ них крестьян. Связанность вла-
-----------:---- /
1 Ключевский В. О. — Хозяйственная деятельность Соловецкого мо-
настыря в Беломорском крае. — Опыты и исследования. Изд.,2-е, М. [1915] стр. 4.
2 Ключевский В. О.-—Разбор исследования г. Чечулина: «Города
Московского государства в XVI веке».—Отзывы и ответы. М., 1914, стр. 439—440.
3 Ч а е в С. Н. — Северные грамоты XV в. — Летоп. Занятий Археогр. Ком.
Вып. 35, Л., 1929, стр. 140, 141 'и др.
4 Т а м же, стр. 142.
5 Там же, стр. 136—137.
6 Там же, стр. 149.
7 Там же, стр. 139.
s Там же, стр. 135.
XIX. Землевладение и землевладельцы. Карелии XV века
145
дений детей корельских между собой, так сказать, коллективность
владения землей, охотничьими и рыболовными' угодьями и даже
саамами, показывает, что дети корельские включая небогатых
не были крестьянами, а являлись измельчавшими потомками круп-
ных владельцев. Действительно, акты неоднократно упоминают
владения как пяти родов детей, корельских, таки владения отдель-
ных родов. Члены этих родов продают принадлежащие им участки
владений рода. Отсюда видно, что в XV веке коллективное ‘владе-
ние уже не существовало!. Отдельные представители детей корель-
ских продавали принадлежащие 1им участки самостоятельно, без
какого либо участия остальных членов рода, т. е. владели этими
участками на правах полной и неограниченной собственности.
Любопытно, что у жителей Финляндии, владевших некогда
на коллективных началах, большими пространствами лесов на се-
вере, Служившими им местами охоты, рыбной ловли и заготовки
леса, также в эту эпоху произошел переход к индивидуальному
владению. Переворот в форме владения у них произошел в конце
XIV века. С этих пор лесные пространства севера уже не делились
между погостами или деревнями, но дробились на мелкие
участки, у каждого из которых имелся свой хозяин. Владелец
подобного участка приобрел право его продать, заложить или
завещать, как всякую другую Собственность.1 Необходимо допол-
нить, что эти участки, как и у детей корельских, продавались
с живущими! на них саамами и измерялись людьми. Можно! было
встретить, например, участок величиной «в одного' человека», что
соответствовало выражению наших северных актов «полесовать
одним человеком».
Следует отметить, что в Беломории наряду с крупными и мел-
кими, новгородскими и карельскими вотчинниками были и сво-
бодные крестьяне, как карельские, так и русские, иначе говоря,
здесь существовало и крестьянское землевладение.
Давая интересный материал о характере землевладения,
северные грамоты, вместе с тем, отражают и отдельные моменты
тех процессов, которые происходили внутри землевладения, ту
борьбу, которая шла между отдельными его видами. Несомненно
существовавшее в Беломории уже к началу XIV-го века крупное
новгородское землевладение продолжало успешно развиваться,
завоевывая все новые позиции. В своем освоении Беломорских
берегов новгородское землевладение не могло не столкнуться
с интересами местных вотчинников, которыми были дети корель-
ские. Ряд грамот, оформлявших продажу «участков» тех или
иных «детей козельских» новгородским боярам достаточно ясно
показывает, что в XV веке шли процессы, ведшие к исчезнове-
нию карельского феодального землевладения и растворению его
в обще-новгородском.
Головинский, М. В. и Ядрышев Н. К- — История финского на-
рода.— СПб., 1901, стр. 54—55.
10 Гадзяцкий.
146
Гадзяцкий
Происходило это, конечно, не без борьбы. Один из документов
рассказывает, что карелы, владевшие участками на р. Выг, ра-
зогнали промысловую партию, посланную новгородским тысяцким
Дмитрием Васильевичем, на купленную им часть этой реки.1
Карелы, разогнавшие ловцов тысяцкого, были «детьми корель-
скими», точнее их крестьянами или холопами, поскольку в этом
районе именно и находились владения членов «пяти родов детей
корельских». К тому же этот документ, наравне с другими,
употребляет выражения «боярский год» и «корельский год».
Такие выражения показывают, что пользование угодьями происхо-
дило в известной очередности; подобная очередность явилась,,
невидимому, компромиссом в борьбе новгородских и карельских
владельцев. Конечная победа в борьбе различных категорий
землевладения не досталась ни новгородским боярам, ни детям
корельским. В XV-м веке у тех и других появился сильнейший
конкурент — Соловецкий монастырь. Уже в XV-м веке он успешно
собирал земли и угодья Беломорских берегов и островов. Многие
документы из числа северных актов XV-ro века являются куп-
чими, закладными, вкладными или духовными грамотами, свидетель-
ствовавшими переход к монастырю этих земель и угодий. Житие
Зосимы и Савватия рассказывает,‘что уже во времена существо-
вания монастыря на Соловецкие острова приезжали в большом
количестве слуги новгородских бояр и карельских владельцев.
Эти слупи занимались ловом рыбы и оттесняли от последнего
монахов. Зосима ездил даже в Новгород и пытался договориться
с одной из вотчинниц, «насельники и рабы» которой особенно
донимали монастырь. Однако Марфа Борецкая, а это и'менно была
она, прогнала Зосиму, сказав, что он отнимает у нее ее «отчину». 1 2
Таким образом, монастырское землевладение также занимало
свои позиции с боем.
Возвращаясь к вопросу о < карельском землевладении, под-
черкнем, что северные акты содержат указание, связывающее
землевладение детей корельских с землевладением своеземцев.
Один из пяти родов детей корельских, причем наиболее, видимо,
обширный и богатый, во всяком случае чаще всего встречаю-
щийся носил имя «Рокульского рода». Просматривая имена свое-
земцев, мы наталкиваемся на своеземцев Рокульских. Они резко
выделяются из среды своеземческой мелкоты. Мы уже говорили,
что своеземцы, в среднем, владели 2—3 обжами. Между тем,
один из Рокульских — Григорий владел 62-мя обжами, лежавшими
в Городенском и Михайловском Сокульском погостах Коре ль-
ского уезда.3
Весьма вероятно, что землевладение своеземцев ведет начало
от местного карельского землевладения, возникшего из распада со-
1 Ч а е в Н. С. — Северные грамоты XV в. — Лет. Зап. Археогр. Ком.,
вып. 35, Л., 1929, стр. 135—136.
2 Савич А. А. — Соловецкая вотчина, XV—XVII вв. Пермь, 1927, стр. 33.
з Временник. Кн. 12, стр. 12—15, 45—47.
XIX. Зем Овладение и землевладельцы Карелии XV века
147
седской 'Общины в эпоху становления классового общества. Можно
думать, по крайней мере, некоторые йз своеземцев являлись
прямыми потомками карельских вотчинников. В частности, мы
можем iHanoMiHMTb, что Рокульцы являлись данниками Новгорода
еще в ХП-м веке. *
В XV-M веке и своеземцы и дети корельские, в сущности,
являлись уже особыми группами единого класса новгородских
землевладельцев. Своеземцы носят чисто христианские имена, и,
судя по писцовой книге, отличаются от остальных вотчинников
размерами своих владений и тем, что беднейшие из них вынуждены
обрабатывать землю собственным трудом. Дети корельские также
оставили религию предков. Сохранилась «данная» грамота
1479 года, свидетельствующая что дети корельские' Вымольского
и Тиврольского родов пожертвовали Соловецкому монастырю по
данному обету колокол в ознаменование похода на р. Ию.1 2
Карельские вотчинники, как мы видели, очень рано стали по-
ступать на службу к Новгороду. Занимая положение вассалов и
принимая одними из первых христианство, являвшееся религией,
господствовавшей в Новгородском государстве, они быстро асси-
милировались, сливаясь воедино с новгородскими вотчинниками
и утрачивая свои карельские этнические черты, отрываясь от ка-
рельской культуры.
По всей видимости, одним из последних представителей соб-
ственно карельских феодалов являлся Валит Корелянин, находив-
шийся на новгородской службе в первой половине XIV века и
занимавший положение воеводы в городе Кореле. 3
1 Си. Устав Святослава, 1137.
2 Ч а е в Н. С. — Северные гр. XV в. Лет. зан. Археюгр. Ком. Вып. 35, Л.,
1929, стр. 153.
8 Соф. 1-я летопись, ПСРЛ, т. V, стр. 220.
XX. КРЕСТЬЯНЕ
Документы XIV—XV веков показывают, что в Карелии этого
времени классу вотчинников противостоит класс крестьян.
Новгородские и карельские вотчинники, как мы видим, в это
время сливаются в единый класс новгородских землевладельцев.
Крестьянство, наоборот, чрезвычайно разнообразно по составу.
Не входя в детали, мы можем сказать, что крестьянство в основ-
ном, разделялось на свободное и зависимое, русское и карельское.
Свободное крестьянство в XIV—XV веках существовало в Обо-
нежьи и в Беломории. Нужно подчеркнуть, что оно не играло
заметной роли в- общем социально экономическом строе этого
времени. По своему происхождению свободное крестьянство имело
различный характер. Свободное крестьянство Обонежья, для ко-
торого вообще была характерна устойчивость социальных отно-
шений, было повидимому пережиточным явлением и восходило
генетически к свободным смердам эпохи, предшествовавшей
распространению феодальных порядков. Свободное крестьянство
Беломория образовалось в основном в более1 поздние времена и
складывалось из крестьян переселенцев, ушедших от тяжести фео-
дальной эксплоатации в тех вотчинах, где они сидели раньше, либо
из крестьян, ушедших из родных мест от разорения вследствие
неурожая, — либо, наконец, бежавших от бедствий многочислен-
ных войн и татарского господства.
Обращаясь к источникам, мы можем в подтверждение изло-
женных нами наблюдений, сослаться на „данную“ грамоту шунжан
Николаевскому Вяжецкому монастырю на земли и угодья в Шунге
и Толвуе. По этому документу шунжане коллективно передавали
монастырю права на владение несколькими выморочными кре-
стьянскими участками вместе со всеми закрепленными за этими
участками угодиями.1
То обстоятельство, что грамота составлена от лица всех
крестьян и то, что они считают себя правомочными распоряжаться
крестьянскими землями, вплоть до передачи последних мона-
стырю и заставляет нас предполагать существование в Обонежьи
XV века свободной земельной общины.
1 Ч а е в Н. С. — Северные гр. XV в. Лет. Зан. Археогр. Ком. Вып. 35 —
Л., 1929, стр. 157.
XX. Крестьяне
149
Имена некоторых крестьян, названных в «данной», как напри-
мер, Орин и др., указывают, что община эта имела в числе
членов и карелов, если только не являлась целиком карельской,
по происхождению.
Переходя к документам, относящимся к Беломорию, мы и
здесь находим указания на существование свободных крестьян,
притом не только русских, но и карелов. Последние, т. е. карель-
ские крестьяне Беломория, довольно явственно отличаются от
измельчавших карельских вотчинников — детей корельских, вла-
деющих небольшими «участками». Любопытно, что акты засвиде-
тельствовали случаи перехода земель и угодий из рук детей ко-
рельских в руки карельских крестьян переселенцев. Мы склонны
считать подобного рода переселенцами братьев Сулгопяевых.
Один из Сулгопяевых продал свой участок Соловецкому мона-
стырю. Прозвище его —• Сулгопяев —- явно указывает на его ка-
рельское происхождение, между тем он не принадлежал ни
к одному из пяти родов детей корельских, т. к. документ такой
принадлежности не указывает. Очевидно, Сулгопяев был при-
шельцем. Действительно, проданный им участок достался ему
от отца, а отец этот участок купил.
Вместе с тем, нельзя считать Сулгопяева вотчинником, так как
вСе его владение доставлял участок «в Кильбо острове», за ко-
торый он получал всего только «коробыо ржи».1 Совершенно оче-
видно, таким образом, что это был мелкий крестьянский участок,
подобный тем, которые в XVI веке Соловецкий монастырь станет
скупать массами и систематически.
Можно указать еще Григория Гавриловича Кякыпу. Кякьша.
тоже был выходцем из Карелии, поскольку носил карельское
прозвище, но не являлся при этом членом одного из пяти родов.
Участок Кякьши находился в Золотце. 1 2
Карельское крестьянское население в Беломории особенно
отчетливо обрисовывается документами Соловецкого монастыря,
относящимися к XVI веку. Поскольку, однако, последние вы-
ходят за хронологические рамки нашей темы, мы рассматривать
их не будем.
Несомненно только часть и притом незначительная из общего
числа карельских керстьян-переселенцев, приобретала земли куп-
лей; нет сомнений, что значительно большая часть их освоила
новые 'места трудовой заимкой; так же несомненно, что часть
крестьян-переселенцев и в Беломории попадала в зависимое по-
ложение, закабаляясь местным вотчинникам.
Было бы ошибкой считать, что крестьянское население Бело-
мория пополнялось одними карелами. Действительно, имеются
многочисленные указания источников относительно русского кре-
стьянства, селившегося в этих же местах. Позволим себе для
1 Т а м же, стр. 146.
2 Там же, стр. 148.
150
Гадзяцкий.
примера сослаться на купчую 1499—1500 г. на двор в Шуе реке,
который купили Пимен Матвеев и Степан Яковлев у Матвея По-
тапьева. Двор состоял из избы, двух хлевов и мыльни, цена его
была 3 коробьи ржи.1
Едва ли можно сомневаться в том,что и продавец и покупатели
были крестьянами. Русское крестьянское землевладение в Бело-
мории отражено и в других документах,2 на которых задержи-
ваться не будем.
По своему имущественному положению крестьянство не было
однородным. Один из упоминавшихся нами документов — „дан-
ная“ шунжан на земли Вяжицкому монастырю, отражает следы
расслоения в среде обонежского крестьянства. В этом документе
наряду со «всеми шунжанами» названо и несколько отдельных
семей. Выделение последних из общей массы крестьянства по-
госта приводит к предположению, что эти семьи являлись семьями
богатых заправил и что, следовательно, внутридеревенское рас-
слоение достигло известных успехов.3
Наряду с богатеющей верхушкой деревни, конечно, существо-
вала многочисленная крестьянская беднота, которая вынуждена
была закабаляться и за счет которой пополнялся и расширялся
обширный круг зависимого крестьянского населения. Любопытные
штрихи в этом отношении дает группа документов, относящихся
к владениям одного из крупных вотчинников Обонежья Алексея
Фатьянова. Из названных документов видно, что у Фатьянова
в вотчине были его «люди», которых он «окупил», т. е. вывез на
свою землю, оплатив их долги. Этим людям «христианам», как
их называет документ, Фатьянов давал «помогу», иначе говоря
ссуду. Все это показывает, что в Обонежьи еще в новгородское
время существовали те способы закрепощения, которые распро-
странялись в XVI веке в Московском государстве.4 То же явле-
ние нашло отражение и в писцовых книгах, в которых против
имен некоторых крестьян писец отметил: «старого дохода не шло,
сидели на льготе». Таковы, были, например, крестьяне Федотко
и Власко Пановы, жившие в деревне Островце у Ладожского
озера в Ровдужском погосте Корельского уезда. 5
Отметка писца показывает, что во время первого писцового
описания Пановы, недавно посаженные вотчинником на землю,
были освобождены последним на некоторый срок от повинностей
и работ, чтобы обзавелись хозяйством.-
Материал писцовых книг позволяет нам составить представ-
ление о главной массе крестьянства Карелии XV века, крестьян-
ства, находившегося в зависимом состоянии от того или .иного
3 Там же, стр. 147.
2 Там же, стр. 138, 142—143, 145 (№№ 18, 27, 28, 33).
3 Г у д о ш и и к о в М. — Из история землевладения на севере в XV веке.—
Историк марксист, 1937, № 2, стр. 118.
4 Там же, стр. 118—119.
5 Временник. Кн. 12, стр. 90.
zY%. Крестьяне
151
светского или духовного вотчинника. Что представлял собой
хозяйственно крестьянин, сидевший на землях монастырских и
светских владельцев?
Хозяйственной единицей у крестьян XV века являлся двор.1
Подсчет данных писцовой книги показывает, что на 1 двор пр»'-
ходилось запашки.1 2
Ореховский уезд’.
Спасский Городенский погост . . 2,7 коробей или 6,5 десятин Б 3-х ПОЛЯХ
Ивановский Куйвошеский . . - 4,2 10,0 33 » »
Воздвиженский Корбосельский • 3.1 У) зз 7,5 3) 33 33 я
Келтушский . 4.7 33 зз 11,3 зз 33 а »
Корельский уезд
Городенский погост . 3,4 зз 8,2 fy 33 33 33
Михайловский Сокульский . . . 5,6 зз п 13,4 33 33 33
Ьасильевский Ровдужский . . . 3,7 зз зз 8,9 зз 33 33 33
Обонежье
Никольский в Шуньге погост . . 2,0 зз зз 4,8 я 33 33 »
Как видим размеры крестьянского хозяйства относительно
велики; однако, приходится учитывать малое плодородие почвы
и слабую технику ее обработки, обусловливавшие низкую уро-
жайность, а, следовательно, требовавшие значительных площадей
для посевов.3
Так или иначе, но приведенные цифры не дают основания
предполагать Коллективное ведение хозяйства или использование
в более или ’менее значительных размерах добавочного труда,
сверх того, которым располагала крестьянская семья. На индиви-
дуальное ведение хозяйства крестьянской семьей указывает и раз-
мер поселений. Оказывается, что из общего числа 941-го поселений,
находившихся на территории Корельского уезда, 331 деревня
имела всего по 1 двору.4
Таким образом, однодворная деревня, явление для Корельского
уезда весьма характерное. Нет сомнения, что хозяйство подобного
рода поселений не могло быть ни крупным, ни общинным.
На мелкий и индивидуальный характер крестьянского хозяйства
указывает, наконец, и система обложения, принятая в Новгород-
ском государстве. Единицей обложения, как мы знаем была обжа,
которая соответствовала однолошадному хозяйству.
Необходимо оговориться, что приведенные расчеты и цифры
имеют лишь приблизительное значение и упрощают такие сложные
1 Гнев у шев А. М. — Очерки экономической и социальной жизни сель-
ского населения Новг. обл. после присоединения Новг. к Москве, т. I, ч. I,
Киев, 1915, стр. 187.
- Данные заимствованы из приложения 5 к названной выше работе А. М.
Гневушева (стр. 412—414, 416—419). Расчет на десятины произведен по выве-
денному им же коэфициенту (стр. 64—66). Подсчеты по Обонежью Произведены
специально для данной работы.
3 Т а м же, стр. 230.
4 Т а м же, стр.- 144.
152
Гадзяцкий
понятия как двор, площадь посева, деревня, наконец, крестьян-
ское хозяйство. Тем не менее они позволяют определить кре-
стьянина, жившего в Карелии XV в., как мелкого земледельца,
самостоятельно ведущего свое хозяйство, находящегося при этом
в зависимом положении ют вотчинника. Иначе говоря, основная
масса сельского населения Карелии XV 'в. состояла из зависимого
крестьянства. Однако, этим крестьянством не исчерпывалось все
зависимое население. Существенное, хотя далеко и не ведущее
значение в хозяйстве вотчинников имели холопы.
Обращаясь к тексту писцовых книг, мы видим, что типичная
боярщина или волостка состоит из ряда поселений, одно из ко-
торых является центральным. В последнем находится «большой
двор» т. е. двор вотчинника. Весьма часто такая деревня просто
называется «Большой двор». В большинстве случаев здесь жил
управляющий вотчиной — ключник, в монастырских вотчинах но-
сивший обычно название посельского или посельского старца.
Здесь же, около большого двора, жили холопы владельца.
Несомненно, среди холопов были не только ремесленники, но и
хлебопашцы. В некоторых вотчинах писец отмечал, что с такого то
количества обж - «доходу не шло — пахали на бояр». Чрезвычайно
характерна вотчина Луки Федорова в Никольском погосте в Шунге.
В этой вотчине, разделяемой ручьем, на две части, была особая
«Холопья сторона». На Холопьей стороне находился Большой
двор и вокруг него целый ряд деревень.J
Во времена составления писцовой книги в деревнях на Холо-
пей стороне Федоровской вотчины жили крестьяне, но, не-
сомненно, когда-то здесь сидели холопы, пахавшие землю своего
хозяина. Вообще во времена составления писцовой книги барская
запашка имела относительно небольшие размеры.
Основная масса населения боярщины состояла из крестьян,
которые обязаны были давать своему вотчиннику доход. Во второй
половине XV века доход состоял обычно из двух частей: денежной
и натуральной. В состав последней крестьяне давали известное
количество хлеба, мяса, масла, овчин и других произведений
своего хозяйства. Количество сдаваемого хлеба стояло обычно
в зависимости от величины урожая, так как являлось его долей —
половиной, третью, четвертью. Прочие предметы были нормиро-
ваны раз навсегда. Чрезвычайно характерным явлением следует
считать то, что в некоторых владениях крестьяне и за натураль-
ную часть дохода уплачивали деньгами по особому расчету.
Таким образом, к концу XV века в Карелии рента продуктами
начинает переходить в денежную ренту, т. е. высшую форму фео-
дальной ренты. Помимо владельческого дохода крестьяне обязаны
были давать так же доход ключнику. Доход ключника был мень-
ших размеров, чем владельческий и носил более натуральный
характер, чем последний. В монастырских владениях встречались
3 Писц. кн. Обон. пят. — Л., 1930, стр. 7.
XX. Крестьяне
153
более прогрессивные формы взимания дохода с крестьян, в них
нередко было встретить замену доли урожая определенным ко-
личеством четвертей хлеба. Такая форма должна была стимули-
ровать развитие крестьянского хозяйства, так как предполагала,
что весь хлеб сверх установленного количества четвертей, сдавае-
мых «послом» останется в распоряжении крестьянина.
Помимо указанных основных видов дохода вотчинника и ключ-
ника существовал еще ряд других поборов. Так, например, су-
ществовал сбор «постояние», который встречался и в светских и
в духовных вотчинах. Повидимому, он был одного происхожде-
ния с «ночлегами» в землях княжеского наместника и заключался
некогда в обязанности содержать вотчинника и его дворню, при
посещении ими боярщины. Во многих монастырских вотчинах, а так.
же и в наместничьих деревнях встречаем дворы «на приезд», т. е.
такие дворы, которые обычно стояли пустыми и были предназ-
начены для проживания ключника, посольского старца, а может
быть и самого -владельца при объезде ими вотчины. В землях
ореховского наместника крестьяне были обязаны и строить такой
дом, как это прямо указано писцом. В большом селе на Фомине
острову на Неве у моря находился «двор тиунь на приезд без
пашни, а ставят тот двор всею волостью Городенского погоста
и Корбосельского».1
К моменту составления писцовых книг «постояние» заменено
повсеместно добавочным к доходу сбором продуктов и денег.
Такого же, видимо, происхождения сборы «поклон» и «дар»,
которые также выражались определенным количеством денег и
приношений натурой. Кроме сборов в пользу вотчинника кресть-
яне платили еще государственные налоги и сборы, которых мы
сейчас не касаемся.
При пользовании писцовыми книгами встает вопрос, какое
именно этнически крестьянство в них описано. То обстоятельство,
что описания составлялись русским писцом и то, что население Ка-
релии в конце XV века являлось хотя бы формально, православным
и носило христианские имена, при рервом ознакомлении с писцо-
выми книгами, может создать впечатление об отсутствии в этих
книгах материалов о карельском крестьянстве.
Иначе говоря, может возникнуть представление, что все те
сведения, которые мы извлекли из писцовых книг, относятся
только к русскому крестьянству, характеризуют только его по-
ложение. На примере Обонежья щ Беломория мы могли убедиться,
что крестьянское население в этническом отношении было сме-
шанным, так как мы встречали карельских и русских крестьян
в одних и тех же местах. Точно так же смешанным было кре-
стьянство и в той части Карелии, которая охвачена сохранив-
шимся текстом писцовых книг. Нет никаких сомнений, что в Ка-
релии к концу XV века уже находилось довольно многочислен-
1 Временник. Кн. 11, стр. 118.
154
Гадзяцкий
ное русское крестьянство, однако, внимательное изучение текста
писцовых книг доказывает, что многие из крестьянских имен
принадлежат карелам и лишь имеют русифицированную форму.
Такие прозвища, как Тойвутов, Игалин, Пегуев, Парандуев явно
указывают на карельское происхождение носящих их крестьян.
На карельское население описанных писцом мест указывает и то-
пографическая номенклатура, особенно названия деревень. Названия
рек, озер, и т. д. весьма часто переходят к преселенцам от перво-'
насельников и не всегда свидетельствуют о наличном населении
страны, но названия поселений, особенно деревень, по большей
части дается тем населением, которое их основало и в них живет.
Наконец, на принадлежность к карелам крестьян, носящих
русские имена, в некоторых случаях указывает специальная от-
метка писца. Таковы, например, Еска Корелянин и Палка Коре-
леник, жившие в Никольском погосте на реке Оште в Южном
Приладожьи,1 а так же Сенька Корелянин, отмеченный писцом
среди крестьян Никольского Шунтокого погоста,1 2
Естественно однако, что такие отметки, относятся преиму-
щественно к крестьянам, живущим за пределами основной терри-
тории, населенной карелами.
Все эти соображения приводят к заключению, что в писцовой
книге описано, как русское, так и карельское крестьянское насе-
ление. Очевидно, (в хозяйственном отношении и правовом поло-
жении разницы между русскими и карельскими крестьянами в Ка-
релии не было; по крайней мере, писцовые книги такой разницы
не отмечают. Таким образом, сделанные нами, на основании мате-
риалов писцовых книг, наблюдения относительно хозяйства и
положения зависимого крестьянства в Карелии XV века отно-
сятся в частности и к карельскому крестьянству.
1 Писц. книга, Обон. пят., Л., 1930, стр. 37, 35.
2 Т а м же, стр. 5.
XXI. ВОССТАНИЯ КАРЕЛЬСКИХ КРЕСТЬЯН
в 1314 и 1337—1338 гг.
Характерной чертой крестьянского хозяйства была его осед-
лость, привязанность к определенному месту. Освоив землю, кре-
стьянин держался за нее1 с исключительным упорством. Крестьян-
ские участки переходили по наследству из поколения в поколение
и правнуки работали на той же пашне, где трудились их прадеды.
Источники изучаемой нами эпохи знают для этого явления спе-
циальный термин—1 «старожильчество». В спорном деле Муром-
ского и Палеостровского монастырей власти Муромского мона-
стыря ссылались на показания стариков. Последние, давая пока-
зания, сказали, в частности, что они живут за монастырем
уже 70 лет после своих отцов, а отцы их жили за тем же мона-
стырем 80 лет. Таким образом, семьи допрошенных крестьян жили
за монастырем минимум полтораста лет.1
Были, однако, причины, которые оказывались сильнее этой
привязанности крестьянина к земле. Выше мы уже говорили, что
голод, война и феодальная эксплоатация заставляли крестьян
искать новых мест. Несомненно, растущее закрепощение широких
крестьянских масс и все увеличивающаяся тяжесть феодальной
эксплоатации были основными причинами бегства крестьян.
Обращаясь к писцовым книгам, мы можем обнаружить ряд пря-
мых указаний на проживание крестьян в местностях более или
менее удаленных от их родины. Так, например, в Никольском по-
госте на Шунге, писец нашел крестьянина Якуша «Новгородца».1 2
Этот факт однако не свидетельствует вовсе о том, что Обо-
нежье представляло для крестьян особо благоприятные условия
для существования и было для них землей обетованной. В запад-
ной Карелии в Кирьяжском погосте Корельского уезда писцовая
книга отмечает крестьянина Ивашку «Обонежанина».3
Оказывается таким образом, что уходили крестьяне и из Обо-
нежья. В некоторых случаях крестьяне перемещались в местности,
1 Барсов Е. — Палеостров, его судьба и значение в Обонежском крае.
Чтенеия Моск, об-ва ист. и дрви. Росс., 1863 г., кн. I, стр. 148 и 151.
2 Писц. кн. Обон. пят. — Л., 1930, стр. 7.
3 Временник, кн. 12, стр, 138.
156
Гадзяцкий
находящиеся на относительно небольшом расстоянии от перво-
начальной оседлости.
В качестве примера мы можем сослаться на двух крестьян
«сердовольцев», живших в Иломанском погосте' Корельского
уезда — Федьку Микифорова и Мехейку Степанова.1
Оба эти крестьянина явно пришли из Никольского Сердо-
вольского погоста того же Корельского уезда.
Бегство крестьян, разумеется шло в разрез с интересами вот-
чинников. В связи с этим феодальное государство принимало раз-
личные меры, чтобы затруднить бегство или сделать его невоз-
можным. Тем самым государство содействовало закрепощению
крестьянского населения. Но ’переходы и бегство крестьян были
не более как пассивной формой сопротивления их возрастаю-
щей тяжести эксплоатации. Развитие, расширение и углубле-
ние феодальных отношений не могло проходить без активной
борьбы крестьян с вотчинниками. Действительно, исторические
источники свидетельствуют о целом ряде различного рода
столкновений между крестьянством и феодальными землевла-
дельцами.
Одним из видов борьбы крестьянства против феодалов, явля-
лась борьба местного населения с возникающим монастырским
землевладением. Начальная история многих монастырей Карелии
тесно связана с борьбой за землю.
Так, например, о возникновении Валаамского монастыря
в одной местной легенде рассказывается следующее: на острове
Валааме некогда жило богатое семейство. Прибывшие на остров
Сергий и Герман попросили у владельцев для себя земли раз-
мером в лошадиную шкуру; получив разрешение, они' разрезали
шкуру на ремешки и завладели таким образам лучшими землями.
Владельцам после этого ничего не оставалось больше, как пересе-
селиться на берег озера.1 2
В этом рассказе не совсем ясно, что собою представляли вла-
дельцы острова по своему социальному положению. Несмотря
на то, что легенда называет их дом богатым и славным, все же
они, видимо, принадлежали к крестьянству. Даже учитывая осо-
бенности северного змледелия, для которого характерно исполь-
зование клочков земли более или менее плодородной и пригодной
для обработки, мы все же не можем считать большим хозяйство
общую площадь возделанной земли, которого можно было охва-
тить ремешками одной лошадиной шкуры. Общая площадь земли,
на которой были разбросаны обрабатываемые клочки, могла быть
весьма значительной. Однако, владение ею еще не делало карелов,
живших на острове Валааме вотчинниками.
Житие Зосимы и Савватия рассказывает, что основателям мо-
1 Там же, стр. 176 и 171.
2 Якубов К. — Финская народная легенда об основании Валаамского
монастыря. — Еженедельное Новое Время, 1880, т. V, № 64, стр. 766—767.
XX. Восстания, карельских крестьян
157
пастыря пришлось выдержать борьбу с карелами, считавшими
земли, занятые монахами, своим наследственным владением.г
Если в этом рассказе можно предполагать, что карелы, враждо-
вавшие с основателями монастыря, не были крестьянами, а при-
надлежали к одному из родов детей корельских, то население,
с которым столкнулись Кирилл Челмогорский и Лазарь Муром-
ский, несомненно являлось крестьянским. Житие Кирилла Челмо-
горского рассказывает, что Кирилл поселился в пустынной
местности, где до него никто не жил, однако, несколько далее
житие говорит о существовании значительного населения около
горы, на которой обосновался Кирилл. Это население старалось
выжить Кирилла; то обвязывали келью веревками, пытаясь ста-
щить ее в озеро, то устраивали пожегу, о чем мы имели уже слу-
чай упоминать, то, наконец, просто нападали на старца. Рассказывая
о нападении на Кирилла, автор жития отмечает, что разбойники
были чудью, т. е. принадлежали к местному населению. Борьба
в конце концов окончилась победой Кирилла, которая выразилась
не только в том, что окрестное население мало по малу все при-
няло христианство, но и в том, что оно.стало приносить Кириллу
часть продукций своего хозяйства. В тексте жития прямо сказано,
что лекшмозерские рыболовы всегда посылали старцу часть
улова.1 2
Таким образом, в результате деятельности Кирилла не только
закрепились земли за возникавшим монастырем, но и закладыва-
лись основы будущего монастырского владельческого «дохода»,
поступающего с крестьян монастырской' вотчины.
Упорную борьбу с местным населением вынес и Лазарь Му-
ромский. Житие или, так называемое завещание, Лазаря Муром-
ского, так же рассказывает, что он пришел в совершенно пустын-
ное место. Точно так же затем оказывается, что в окрестностях
Муромского острова жили «лопяне и чудь». Лазарь, от лица кото-
рого написано завещание, восклицает, что лопяне и чудь «много-
жды бивши» изгоняли его с острова и сжигали его хижину, так
что он несколько раз покидал остров. В дальнейшем «лопяне и
чудь» поселились вблизи кельи Лазаря с женами и детьми и тре-
бовали, что бы старец ушел с принадлежащих им> земель. В конце
концов борьба кончилась победой Лазаря, причем обнаруживается,
что Лазарь имел .в борьбе помощников. Завещание повествует,
между прочим, о том, как к Лазарю явился «муж лопянин ста-'
рейший», который стал жаловаться на живущих с Лазарем отро-
ков, бьющих железом^ лопарских жен и детей и отсылающих их
прочь от Муромского острова. Через малое время, добавляет за-
вещание, лопяне покинули это место и ушли к морю.3
1 Савич А. А. — Соловецкая вотчина XV—XVII вв. Пермь, 1927, стр. 32.
2 Б ар с о в Е. В. — Преподобные Обонежские пустынножители. •— Памятная
кн. Олонецкой губ. за 1868—69 г. Петрозаводск, 1869, часть III, стр. 21—24.
3 Амвросий — История Российской Иерархии.—М., 1811, т. V, стр. 120—
123. Существует утверждение, что завещание Лазаря составлено в XVII веке
158
Гадзяцкий
Борьба местного крестьянского населения с' возникающими мо-
настырями-вотчинниками, конечно, не исчерпывает всех видов и
форм классовой борьбы XIV-XV века. Без сомнения борьба саамов
с карельскими вотчинниками, облагавшими их данью и захваты-
вавшими их земли и угодья 'Дак же имела характер классовой
борьбы, как и многие другие столкновения местного населения
с новгородскими и карельскими вотчинниками.
Помимо отдельных и мелких столкновений крестьян со своими
вотчинниками история классовой борьбы, в Карелии знает и кре-
стьянские восстания, охватывавшие обширные части края. Такие
восстания произошли в, 1314-м и 1337—1338 гг. и были вызваны
значительным усилением феодальной эксплоатации.
Конец ХШ-го и начало XIV веков, как мы отмечали, были пе-
риодом, когда в экономике Карелии происходили крупные сдвиги.
Общие условия жизни этого периода осложнялись для населения
Карелии чрезвычайным усилением эксплоатации в связи с устано-
влением кормления.
Тяжесть, ложившаяся на плечи крестьян, была столь велика,
что бегство их, в частности, бегство за рубеж, приняло массовый
характер. Новгородцы с неудовольствием констатировали, что
князь Борис Константинович «корелу всю истерил» и за немцев,
т. е. шведов, загнал.1
Дело, однако, не ограничилось,. одними побегами; в 1314 году
вспыхнуло открытое восстание. Летописец рассказывает, что ка-
релы перебили городчан русских, живших в городе Кореле и впу-
стили в последний шведов. Когда новгородцы во главе с намест-
ником Федором подступили к Кореле, карелы перешли на сторону
новгородцев. Новгородцы после этого казнили шведов и измен-
ников из числа карелов.* 1 2
Из этого рассказа видно, что восстание карелов было направ-
лено против городчан, то есть против собственно городского насе-
ления. В Карелии, так же как и в других частях Новгородского
государства, вотчинники по большей части жили йе в своих бояр-
щинах и волостях, а в городах. Писцовые книги показывают это
достаточно отчетливо. Таким образом, восстание, направленное
против городчан, было направлено против вотчинников. Мы знаем,
что в это время в Карелии имелось уже и русское крестьянство.
Однако, оно от восстания карелов не пострадало. Летопись об
этом ничего не говорит, а, конечно, не преминула бы отметить,
если бы, что либо подобное случилось.
(см. изложение доклада А. Воронова, в Памятниках древней письменности.
Вып. CXI, СПб., 1895 г., стр. 31—32). Если даже завещание является вымыслом,
то оно, преследуя практические цели, должно было быть правдоподобным. Если
у Лазаря и не было столкновений с местным населением, то они могли быть
и были у других основателей монастырей в Карелии.
1 С. Г. Г. и Д., ч. I, стр. 15, № 11.
2 Новг. лет. по Синод, харт., сп. СПб., 1888, стр. 314.
XX. Восстания карельских крестьян
159
Повидимому карельские вотчинники пытались использовать-
восстание крестьян в своих интересах. Русское крупное землевла-
дение в Карелии видимо' достигло в начале XIV в. значительных
успехов. Борис Константинович имел например, в Карелии куплен-
ные и просто захваченные села. Распространение новгородского
крупного землевладения, несомненно, нарушало интересы карель-
ских вотчинников. Вот почему, думается, вслед за избиением рус-
ских городчан в город были впущены шведы. Карельские вотчин-
ники в борьбе с новгородским землевладением, используя кресть-
янское восстание, пытались опереться на шведов.
Во всяком случае, изменников карелов было немного и они не
имели успеха у широких масс карельского населения. Прибывшие
новгородские войска не встретили никакого сопротивления, ка-
релы переходили на их сторону. Карельские крестьяне не могли
желать установления власти шведских феодалов, с которыми они
боролись столетиями, и действия которых в западной Карелии
после основания Выборга были перед глазами.
Перебив городчан карельские крестьяне не избавились, ко-
нечно от эксплоатации, так как феодальные отношения продол-
жали существовать. Вместо перебитых и казненных вотчинников
явились новые русские и карельские. Причины, вызывавшие бег-
ство, продолжали действовать, не прекращалось <и бегство, в част-
ности, бегство за рубеж. При заключении Ореховского договора,,
как помним, был включен специальный пункт о выдаче беглых
должников, поручителей и холопов.
С 1333 года Карелия точнее часть западной Карелии, состав-
лявшая впоследствии территорию Корельского уезда вместе с го-
родом Корелой и другими пограничными Новгородскими городами
была отдана Новгородом во владение князю Наримонту.1 Ниже
в главе об управлении Карелией в XIV-XV вв. мы осветим обсто-
ятельства, вызвавшие передачу карельских земель Наримонту »
условия, на которых она произошла, здесь же отметим, что эта
мера повлекла увеличение тягот для крестьянства и привела к но-
вому восстанию. В 1337-м году, по рассказу 1-ой новгородской
летописи, карелы, приведя шведов, перебили в городе Кореле1
много новгородских и ладожских купцов .и живших в городе хри-
стиан. Затем они бежали в Выборг, где так же перебили много-
христиан.* 2
В другой летописи, рассказ о восстании 1337-го года изложен
несколько иначе. Пришли, говорит она, шведы к городу Кореле
с большим войском. В Кореле тогда был воеводой Валит Кореля-
нин. Валит изменил и сдал город шведам, которые и стали им вла-
деть. Узнав об этом, новгородцы 3 июля стали со всем своим
войском под городом Корелой и на 8-ой день приступили к кре-
пости. Валит поспешил перейти на сторону новгородцев и отворил:
'Там же, стр. 331.
2 Т а м ж е,~ стр. 333—334.
160
Гадзяцкий
крепость. Новгородцы взяли свой город 8-го июля в полдень.
Немцев они избили, а иных перевешали.1
Как видим, рассказ этот содержит ряд существенных, очень
интересных дополнений к записи 1-ой Новгородской летописи. Со-
поставляя оба рассказа мы видим, что социальная борьба в 1337-м
году имела очень сложный характер. Крестьянское восстание при-
обрело в этом году очень широкий размах и охватило не только
новгородскую Карелию, но и ту часть западной Карелии, которая
по Ореховскому договору отошла к Швеции. Характерной чертой,
сближающей восстание 1337 года с восстанием 1314-го была по-
пытка использования его карельскими вотчинниками в своих инте-
ресах. В начале движения его возглавил Валит1 Корелянин, кото-
рый был крупным карельским вотчинником. Как мы видели, он
-был воеводой, а такую должность мог занимать только человек,
принадлежавший к господствующему классу. Любопытно, что еще
в XV-м веке в Городенском погосте Ореховского уезда сущест-
вовала деревня Валитово на Неве.1 2
Весьма возможно, что название этой деревни связано с принад-
лежностью ее в свое время к вотчине Валита.
Став во главе движения, Валит Корелянин вступил в сношения
со шведами и сдал им город. Во втором этапе восстания Валит
предал и шведов и восставших. Само движение к этому времени
имело определенно-выраженный классовый характер, являясь вос-
станием карельских крестьян против новгородских, карельских и
шведских феодалов. Летопись прямо указывает, что восставшие
убивали христиан, причем не только в Кореле, но и в Выборге.
Таким образом, восстание' было' направлено против христиан
в Карелии вообще, одинаково против православных и католиков.
В условиях феодального общества широкие социальные движения
облеклись в форму религиозной борьбы. Известно, что христиан-
ство было господствующей религией в Новгородском госу-
дарстве; оно было религией господствующего) класса и в Каре-
дни, так как не только новгородские вотчинники были православ-
ными, но и карельские землевладельцы, как мы уже отмечали,
ассимилируясь с. ними давно приняли христианство. Точно так же
и в захваченной шведами части Карелии феодалы шведы были
христианами. Наоборот, широкие крестьянские массы карельского
населения очень медленно переходили в христианство, упорно
держась своей религии. Даже принявшие крещение принимали его
-в большей или меньшей степени формально. Исторические источ-
ники свидетельствуют, что еще в XVI-м веке новгородский архие-
пископ Макарий вел сильную, но малоэффективную борьбу с язы-
чеством в северной части Новгородской области вообще и в Ка-
релии, в частности. Следует подчеркнуть, что документы, связан-
1 Софийская 1-я летопись, ПСРЛ, т. V, стр. 220.
2 Временник. Кн. 11, стр. 135.
XX. Восстания карельских крестьян - 161
ные с этой борьбой, 'совершенно ясно показывают, что язычни-
ками были именно крестьяне.1 11
Думается, что в связи с направленностью восстания карель-
ских крестьян против вотчинников вообще и стоит вторая
измена Валита, который вовсе не был вождем крестьянского
движения, а потому и поспешил перейти на сторону новгород-
ского войска.
Взятие города Корелы новгородцами., видимо, не остановило
восстания, которое продолжало разрастаться. Война со шведами
также продолжалась, причем шведы пытались использовать вос-
стание в новгородской Карелии в своих интересах, посылая в по-
мощь восставшим небольшие отряды войск из выборгского гарни-
зона. Весной 1338 года новгородцы сделали попытку договориться
со шведами, которая, однако, не увенчалась успехом. Летописец
рассказывает, что весной 1338-года новгородцы с посадником
Федором ездили в Неву и стояли под Ореховом, ссылаясь со швед-
ским воеводою Стенем; не заключив мира новгородцы вернулись
домой. Далее летописец говорит, что шведы с карелами много во-
евали в Обонежьи, а под конец внезапно напали на Ладогу и со-
жгли посад, однако, самый город взять не смогли. Небольшие
шведские отряды много воевать, конечно, не могли; совершенно
очевидно, что много воевали восставшие карельские крестьяне. То,
что война шла и в Обонежьи, куда кстати сказать, шведы никогда
не проникали, и в южном Приладожьи показывает, какой широкий
размах приняло крестьянское восстание.
Сожжение Ладожского посада показывает вместе с тем, что
силы восставших были весьма значительны. Ладога была большим
и сильным городом, обладавшим первоклассной, по тому времени,
крепостью. С своей стороны новгородцы организовали набег на
выборгскую Карелию. Новгородские «молодцы» под предводи-
тельством воевод вторглись в шведскую часть Карелии и произ-
вели опустошения, сжигая хлеб на корню и истребляя скот; не
встретив сопротивления, новгородцы набрали пленных и благопо-
лучно вернулись во свояси. Летом , того же года шведы высади-
лись в Толдожском погосте в районе реки Нарвы и пытались от-
туда повоевать Вотскую землю, но были отбиты местными силами.
Сложная обстановка борьбы со шведами на разных участках при
продолжавшемся восстании карелов затруднялась для новгород-
цев еще больше тем, что служивший у них князь Наримонт сидел
в Литве и, несмотря на многие посылки к нему не только не ехал,
но даже отозвал из Орехова своего сына, оставив только намест-
ника. Осенью того же года шведы прислали послов, которые' зая-
вили, что шведский король якобы не знал о начавшейся войне с
Новгородом и что военные действия начал самочинно воевода
1 Прибавления к Псковским летописям. ПСРЛ, т. V, стр. 73—74, т. VI,
стр. 292, 295—296, Дополнение к Актам Историческим. Т. I, № 28, стр. 27—30,
№ 43, стр. 56—60.
11 Гадзяцкий
162
Гадзяцкий.
Стен. В связи с этим новгородцы отправили в Выборг посольство.
Послы Кузьма Твердиславич ® Александр Борисович привезя®
мирный договор, который был заключен на условиях Ореховского
договора 1323 года. Относительно судьбы восставших карел, бе-
жавших при подавлении восстания к шведам, Кузьма Твердиславич
и Александр Борисович со шведами не договорились mi условились
отправить посольство к королю, которое и должно было достиг-
нуть соглашения по этому вопросу. Что дело обстояло именно так,
видно из слов летописца, что про Кобылицкую Корелу договори-
лись послать к шведскому королю.1
Кобылицкой Корелой летописец, очевидно, назвал население
обширного и густо населенного района, расположенного в Кел-
тушском погосте Ореховского уезда. Писцовая книга конца ХУ-го
века называет в этом погосте целый ряд деревень, которые нахо-
дятся, по ее определению, «на Кобылицах».1 2
Кобылицкая Корела не могла попасть к пгведа1М1 в качестве
пленников, так как шведы в этом районе не воевали, поэтому, при-
ходится заключить, что кобылицкие карелы были в числе востав-
ших и действовавших совместно со шведскими отрядами. Повиди-
мому при подавлении волнения они отступили вместе с шведами
и ушли за рубеж.
В 1339-м году новгородцы отправили обусловленное посоль-
ство к шведскому королю. В состав посольства входилй те же
Кузьма Твердиславич и Александр Борисович, племянник новго-
родского архиепископа Матвей и' другие лица. Состав посоль-
ства указывает, что ему придавалось важное значение. Посоль-
ство нашло короля в Норвегии, как говорит летопись, в городе
«Людовле», невидимому в городе Лунде. Мир был заключен на ус-
ловиях Ореховского договора. Кроме того было принято особое
решение, направленное против побегов, карельских крестьян. По
словам летописца, послы договорились, что если карелы будут бе-
жать к шведам, то шведы будут их вешать или убивать другим
способом. Такое же обязательство новгородцы приняли на себя
по отношению к карелам, бегущим от шведов. Мы, однако, не
имеем сведений выполнялось ли это обязательство! или носило
формальный характер. Судя по писцовым книгам XV века, среди
крестьян Обонежья выходцы из за рубежа «зарубежане» не были
редкостью.
Кобылицких карелов шведы выдать отказались, ссылаясь на то,
что они крещены в католическую веру и что их осталось в живых
незначительное число.3
1 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 334—335.
2 Временник, кн. 12, стр. 92—93, 96; кн. 11, стр. 236—238, 244—246, 248,
250, 252, 256.
3 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 336, Гиппинг, А. И.
Нева и Ниеншанц, ч. I. СПб., 1909, стр. 290, примечание 99, Крестьян «зарубе-
жан» см. наир. Писц. кн. Обои. пят. Л., 1930, стр. 15, 16, 29.
XX. Восстания карельских крестьян
163
Этот отказ шведов шел в разрез с только что принятым обя-
зательством казнить бегущих к ним карелов. Очевидно, речь шла
не об обычных беглых крестьянах, а касалась карелов повстанцев,
ушедших к шведам вместе с их отрядом воевавшем в Обонежьи и
районе Ладоги.
Таков был конец восстания 1337—1338 гг. Весьма возможно,
что с этим восстанием связаны многочисленные предания о на-
роде «метель» или народе мятежников, распространенные в совре-
менной восточной и северной Финляндии и в западной Карелии.1
1 См. реферат статьи Аспелина о народе мятежников. Г. К. Гейкеля в об-
зоре «Из финляндской археологической литературы» в Изв. имп. археологиче-
ской ком. Вып. 38, СПб., 1911, стр. 22—23. Интересен самый факт преданий,
Соображения и выводы Аспелина совершенно неприемлемы.
XXII. УПРАВЛЕНИЕ КАРЕЛИЕЙ В XIV—XV в®.
В области управления характерным явлением для новгородской
части западной Карелии XIV — XV веков было почти беспрерывное
пребывание ее в составе «кормления», которым Новгород вознаг-
раждал служивших у него князей. Условия, при которых Карель-
ские земли попали в такое положение, были очень сложными.
С конца ХШ-го века Новгород уже не выбирал себе князя, так как
новгородским князем считался великий князь владимирский, кото-
рый однако был ограничен договором, как и прежние князья, при-
глашавшиеся новгородцами. Рост производительных сил приво-
дил к ослаблению экономической обособленности отдельных кня-
жеств восточной Руси, что в свою очередь создавало предпо-
сылки к их сближению и объединению. Потребности обороны еще.
больше усиливали стремление к объединению. Под руководством
великого князя владимирского сложился союз княжеств. В начале
XIV века наиболее сильные княжества—Московское и Тверское
столкнулись в борьбе за великое княжение Владимирское. После
бегства тверского князя Александра Михайловича в Литву и разо-
рения татарами Тверского княжества у Московских князей исчезли
серьезные соперники в борьбе за великокняжеский престол. Ти-
тул и власть великого князя перешли окончательно в их руки.
Иван Калита и его приемники, действуя силой, подкупом, исполь-
зуя связи, в орде, заключая (выгодные браки, присоединили к своим
владениям удельные княжества одно за другим: происходил отно-
сительно быстрый процесс ликвидации феодальной раздроблен-
ности. То же самое переживала и Литва. В начале XIV века князь
Гедемин объединил под своей властью отдельные литовские кня-
жества. Все это внесло в' положение Новгорода изменения боль-
шого значения. Сильная Литва угрожала с Запада. Объединитель-
ные процессы в восточной Руси ставили на очередь уничтожение
обособленного положения, которое занимала Новгородская земля
в это! время по отношению к власти великого- князя. Усиление
власти шло! в1 разрез с интересами господствовавшего класса Нов-
города-— крупных землевладельцев-бояр. Наоборот, широкие массы
населения стремились к объединению. Великие князья, опиравшиеся
в своей деятельности, направленной к созданию централизованного
государства!, на купечество, ремесленников и крестьян и в Новго-
роде встречали поддержку в этих слоях населения,
XXII. Управление Карелией в XIV—XV вв.
165
В 1332-м году московский князь потребовал от Новгорода
«закамскогб серебра» и нарушив договор захватил под видом обес-
печения уплаты Торжок и Бежецкий Верх. В следующем 1338-м
году великий князь явился с огромным войском в Торжок, ото-
звал своих наместников' из Новгорода и стал разорять новгород-
ские земли. Новгородцы отправили к нему посольство с просьбой
о мире, но мира не получили.1
Гедемин к этому времени распространил уже свое влияние на
Псков. В таких условиях в среде новгородского боярства, кото-
рое не имело возможности опереться на народные массы в борьбе
за сохранение новгородской обособленности, образовалась партия
сторонников сближения с Литвой. Поскольку власть в Новгороде
принадлежала фактически боярам, занимавшим высшие должности
и державшим в своих руках вече, с помощью зависимых от них
людей и подкупленных деклассированных элементов, Новгород во-
шел в соглашение с Литвой, причем расплатился землями Каре-
лии и рядом своих городов. В летописях существует два основных
варианта рассказа об этих событиях. Сильно отличаясь один от
другого, варианты явно отразили освещение условий приезда ли-
товского князя в Новгород, принадлежавшее в одном случае ли-
товской партии, а в другом — московской. Вариант, исходящий от
литовской партии, представляет события следующим образом. В
1333-м году бог внушил литовскому князю Наримонту сыну вели-
кого князя Гедемина, бывшему тогда еще язычником, послать в.
Новгород своих людей с просьбой разрешить ему приехать пок-
лониться Святой Софии. Новгородцы отправили к нему посоль-
ство, приглашая приехать к себе. Наримонт приехал в Новгород в
октябре месяце, желая поклониться новгородской святыне. Нов-
городцы приняли его с почетом, он присягнул Новгороду и полу-
чил в наследственное' владение (в- отчину и дедину и детям его)
Корельскую землю с городом Корелой и кроме того Ладогу, Оре-
хов и половину Копорья.2
Уже при первом чтении этого рассказа обращает внимание не-
которая недосказанность и несогласованность отдельных частей.
В начале речь идет о желании язычника Наримонта приехать на
поклонение святой Софии, затем внезапно сообщается, что Нари-
монт принес присягу на верность Новгороду и получил города.
Ни о предварительных переговорах, ни о целях привлечения На-
римонта на службу Новгороду летописец ничего не говорит.
Совершенно иное освещение приезд Наримонта получает во втором
варианте летописного рассказа об этом событии. Оказывается, что
в 1331-м году в Новгород приехали послы из Волынской земли и
пригласили Василия, будущего новгородского архиепископа, ста-
виться на владычество. Василий действительно поехал в сопрово-
ждении бояр Кузьмы Твердиславля и сына тысяцкого Офромея
Евстафьевича. Когда они проезжали Литву, Гедемин, нарушив мир-
1 Новг. лет. по Синод, харт. сп. •— СПб., 1888, стр. 328.
2 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888 стр. 331.
166
Гадзяцкий
ный договор с Новгородом, захватил их в плен и принудил по-
клясться, что они дадут Наримонту новгородские пригороды Ла-
догу, Орехов, Карельскую землю и половину Копорья в наслед-
ственное владение.1 Под «Корельской землей» этого и последую-
щих летописных известий, видимо следует понимать ту часть за-
падной Карелии, которая известна писцовым книгам, как Корельский
уезд. Из приведенного выше летописного рассказа выясняется, что
Новгород отдал Карелию Наримонту вследствие сильного давле-
ния Гедемина, который учел, что правящие круги Новгорода будут
податливы в этот момент в связи с открытием военных действий
со стороны Московского великого князя. Несмотря на принесен-
ную присягу Наримонт далеко не оправдал ожиданий новгород-
ских бояр. В критический момент, когда вспыхнуло востание ка-
рельских крестьян, вызванное по всей видимости в значительной
мере поборами его же слуг и когда шведы воспользовавшись вос-
станием, стали грабить новгородские земли, Наримонт оказался
в Литве, откуда так и не приехал, хотя новгородцы многократно
за ним посылали. Не слышно ничего о нем и во время 1348 года,
когда' в Новгородское государство вторглось огромное войско
шведского короля Магнуса. Между тем земли западной Карелии
с городом Корелой и другими городами продолжали оставаться
его> «отчиной»; при взятии Орехова в последнем шведами был за-
хвачен наримонтов наместник, который затем едва ли не вслед-
ствии полной безвредности был ими отпущен на свободу.1 2
В 1383-м году города и земли, бывшие за Наримонтом, были
отданы новгородцами его сыну Патрикию. Следует подчеркнуть,
однако, что города были отданы в кормление, т. е., что они не пе-
решли к Патрикию по1 наследству, а поступили в его распоря-
жение на других условиях, чем те, на которых в свое время были
отданы его отцу. Был изменен несколько и самый состав городов.
Патрикий получил Орехов, Корелу, пол Копорья и Луцкое село. 3
После столкновения его с городчанами Корелы и Орехова нов-
городцы отобрали у него эти города и дали другие. Невидимому
на короткий промежуток Карелия избавилась от обязанности кор-
мить князя. Однако, в 1388-м году литовский князь Лугвень, сын
Ольгерда, при крещении принявшей имя Семиона, прислал в Нов-
город послов, просясь на города, которыми владел раньше Нари-
монт. Новгородцы согласились. В 1389-м году Лугвень приехал
и Карельские земли снова оказались в составе княжеского кор-
мления. 4
Пробыв на новгородской службе всего несколько' лет, Лугвень
в 1392-м году бросил доверенные ему города и уехал в Литву.5
1 Новгородская летопись, СПб., 1879, ст,р. 217, ср. так же, Новг. 4—ПСРЛ,
т. IV, ч. I, Пт. 1915, стр. 263—264; Соф. 1-я ПСРЛ, т. V, стр. 219.
2 Новг.—4-я ПСРЛ т. IV, ч. I, Пт. 1915, стр. 277.
3 Новг. лет. по Синод, харт. сп. —д СПб., 1888, стр. 371.
4 Новг. 4, — ПСРЛ, т. IV, ч. I, Вып. 2, Л., 1925 ,стр. 351.
5 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 378.
XXII. Управление Карелией в XIV—XV зв.
167
Видимо, тор-ода, а значит, и -западная (Карелия, BiciKlope (были от-
даны в кормление другому князю. Во всяком случае в 1396-м году
карелы отразили нападение шведов, под предводительством неко-
его князя Константина,1 по-видимому белозерского князя Констан-
тина, бывшего в это время на службе Новгорода.
Под 1404-м годом летопись снова рассказывает о поступлении
новгородской западной Карелии в кормление. В этом году в Нов-
город приехал ,изгнанный из Смоленска князь Юрий Святославич.
Будучи принят с почетом, он получил от новгородцев целых 13-ть
городов: Русу, Ладогу, Орехов, Тиверский, Корелу, Копорье. Тор-
жок, Волок Ламск-ий, Порхов, Вышгброд, Высокое. Кошкин-горо-
де-ц и Яму.1 2
Однако и Юрий Святославич продержался недолго и в 1407-м
году города и земли, в том составе в каком они были за Наримон-
ToiM, вторично поступили в кормление Лугвеню.3
Второе кормление Лугвеня было столь же кратковременно, как
и первое. В 1412-м году Лугвень уехал в Литву и свел с городов
своих наместников, ссылаясь на свою верность Витовту, который
находился в это во время враждебных отношениях к Новгороду. 4
В 1419-м году оставленные Лугвенем города были отданы бе-
жавшему из Москвы князю Константину Дмитриевичу.5
Затем наши сведения в этой области имеют пробел, так что мы
не знаем, как долго находилась западная часть новгородской Ка-
релии в кормлении за Константином Дмитриевичем, поступила ли
она к кому нибудь после него, или оставалась свободной от по-
винности содержать князя. Известно только, что в 1444-м году,
города бывшие некогда за Наримонтом, находились за сыном Луг-
веня Юрием. В 1444-м же году Юрий Лугвеневич оставил нов-
городские пригороды, которые -и были переданы новгородцами,
приглашенному ими князю Ивану Владимировичу.6
Через два "года, в 1446-м году, князь Иван Владимирович уе-
хал в Литву. В Новгород снова заявился Юрий Лугвеневич, но
новгородцы городов ему уже не дали, а предоставили «кормление
по волости хлеб».7
Таким образом, города вышли из кормления и, видимо, больше
в кормление не поступали, по- крайней мере, сведений об этом
в летописи не имеется.
Обобщая наши сведения о пребывании западной Карелии в со-
ставе княжеского кормления, мы можем констатировать, что по-
пав- в 30-х годах XIV-го века -в кормление в результате сделки
1 Т а м же, стр. 381.
2 Новг. 4, ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 2, Л., 1925, стр. 395—396; ср. т. IV,
изд. 1848, стр. 144—145.
3 Новг. 4, ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 2, Л., 1925, стр. 404; ср. Новг. лег по
Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 395—396.
4 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 399—400.
5 Там же, стр. 409—410.
«Там ж е, стр. 423.
Новг. 4-я, ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 2, Л., 1925, стр. 440.
168
Гадзяцкий
Новгородского 'боярства1 с великим князем литовским, эта часть
Карелии затем вплоть до середины XV-ro века продолжала с не-
значительными перерывами содержать то одного, то другого князя,
причем видела у себя князей не только' литовских, но и русских.
Объясняется это тем, что принимая или приглашая к себе князя,
новгородцы не только рассчитывали на внешне политический
эфект, но имели в виду использовать1 военные1 познания и способ-
ности князей для организации обороны государства на наиболее
угрожаемой границе. Если мы посмотрим состав городов, посту-
павших вместе с западной Карелией в1 кормление, то увидим, что
все они были расположены в землях, непосредственно прилегав-
ших к шведскому и немецкому рубежам. ,
Округи этих городов постоянно подвергались нападениям и разо-
рению врагов. Соединенные под управлением князя, укрепленные
города составляли организационно единый фронт обороны. Яснее
всего, эта задача организации обороны, преследовавшаяся новго-
родцами при отдаче западной Карелии и северо-западных городов
в Вотской ',и Ижорской землях, в кормление, выражена летопис-
цем при рассказе о приезде в Новгород смоленского князя Юрия
Святославича. Летописец говорит, что Юрий Святославич целовал
крест Новгороду, «в жйвот и смерть» обороняться вместе с нов-
городцами от тех иноплеменников, которые пойдут на Новгород
ратью.1
Расчеты новгородцев оказались вполне реальными и князья
действительно организовывали сопротивление вторгавшемуся про-
тивнику и сражались во главе местных ополчений. Наримопт ви-
димо был в этом отношении исключением.
В летописных записях о княжеских кормлениях, которые мы
выше приводили, летописцы употребляли термин «Корельс!кая
земля». Поводимому, Корельская земля в XIV—XV веке уже дей-
ствительно представляла вполне определенную в административ-
ном отношении область. Насколько можно судить область, которой
присваивалось название Корельской земли с течением времени,
подвергалась ограничению так, что в конце концов свелась к гра-
ницам позднейшего Корельского уезда. Так надо полагать, что
в начале XIV-го) века от Корельской земли были отделены южные
погосты. Обозрение материалов писцовых книг показывает, что
Ореховский узед состоял из двух частей, сильно отличавшихся
Друг от друга. Можно сказать, что Ореховский уезд распадался
на две половины: ижорскую и корельскую, границу между кото-
рыми составляла Нева. Территориально карельская половина Оре-
ховского уезда примыкала на севере к Корельскому уезду, а на.
западе граничила, с той частью Карелии, которая отошла к шве-
дам по договору 1323 года. На искусственное и позднее возник-
новение границ Ореховского уезда показывает то, что в южной
части его имелся Егорьевский Лопский погост, который граничил
1 Новг.. 4 ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 2, Л., 1925, стр. 395—396.
XXII. Управление Карелией в XIV—XV вв.
169
с административной единицей, названной в писцовой книге Лопцей
и принадлежавшей к Ладожскому уезду. Лопца не была погостом
и не имела поселка-погоста. Явным образом древний Егорьев-
ский погост был разрезан границей формировавшегося Орехов-
ского уезда. Формирование Ореховского административного ок-
руга произошло, вероятно, вскоре после постройки крепости Оре-
хова, т. е. вскоре после 1323 г., хотя, конечно, мы не можем ут-
верждать, что это был уже Ореховский уезд и при том в тех гра-
ницах, которые знает писцовая книга 1500-го года. Восточная
часть Карелии — Обонежье так же не входила в Корельский уезд,
и, очевидно, не входила и в Корельскую землю, поступавшую
в кормление князьям. Административно Обонежье в конце XV-ro века
не оформилось в уезд и являлось суммой погостов, входивших в1 со-
став Обонежской пятины. Имеются, впрочем, некоторые основа-
ния утверждать, что тенденции к складыванию в особую землю
были и в Обонежьи. В этом отношении характерна „данная" гра-
мота, датируемая началом XV-ro века, по которой «скотники ипо-
мужники Толвуйской земли» закрепили принадлежавшие им земли
и угодья за ПалеостровскиМ' монастырем. Рассмотрение состава
«скотников и помужников», перечисленных в грамоте, показывает,
что они принадлежали к классу крупных новгородских землевла-
дельцев. 1 Грамота называет среди них новгородского' посадника
и двух тысяцких. Самый термин «Толвуйская земля», а так же то
обстоятельство, что крупные землевладельцы образуют собою ка-
кой-то особый коллектив, являющийся юридическим лицом, от
имени которого написана грамота, указывают, что и в Обонежьи
существовала особая округа, административно выделившаяся из
числа остальных погостов Обонежская пятины. На обособленность.
Обонежья указывает и упоминающийся уже факт временного осво-
бождения обонежан—в ХШ-м веке от княжского суда.
Князь, находившийся на службе у Новгорода, получал от пос-
леднего вознаграждение, состоявшее из определенных договором
различного рода доходов. В некоторых местах, как это мы можем
заключить из приведенного выше упоминания о судебной льготе
обонежан, князь имел прав©' на судебные пошлины. В других ме-
стах в его пользу поступала часть улова рыбы ценных сортов, в
третьих, он мог охотиться и т. д. Однако, главным доходом князя
являлись собираемые им в свою пользу государственные налоги
с крестьян, живших на государственных землях Новгорода в тех
волостях, которые ему были предоставлены. Государственные
земли Карелии в XIV—XV в. состояли из земель, которые по вы-
ражению писца, «были за наместниками из старины» и из тех, ко-
торые определены писцом, как бывшие «за владыкой». Ряд воло-
стей бывших «за владыкой» в Корельском уезде, названы вместе
с тем «чернокунскими». 1 2
1 Б е л я ев И. Д. — Рассказы из русской истории, кн. 2, Ист. Новг. Вел.
Изд.—2-е М., 1866, стр. 53.
2 Временник, кн. 12, стр. 76, 134, 160, 172.
170
Гадзяцкий
Чернокунскими волостями, как известно назывались волости
платившие черные куны, т. е. доход, шедший с государственных
волостей. Поэтому и земли, бывшие за владыкой, следует при-
знать государственными.
Земли, отмеченные писцом, как бывшие „за наместниками! из
старины^ и являлись теми землями Корельского уезда, поступле-
ния с которых шли в пользу князя, получившего Корельскую землю
в кормление. Необходимо отметить, что в государственных воло-
стях был установлен особый дополнительный сбор «борцу» т. е.
сборщику «черных кун». В Ореховском уезде писец отметил еще
особый сбор — «наместнич корм», содержавший известные начис-
ления в пользу тиуна и доводчика, т. е. административно-судебных
агентов князя. В самих землях, бывших за наместниками, кресть-
яне, помимо «наместничьих» пошлин, обязаны были платить, судя
по писцовой книге и «великого! князя дань».1 Более точных сведе-
ний о характере сборов ci наместничьих крестьян Корельского уезда
писец не сообщает.
Общие наблюдения над текстом писцовых книг приводят к за-
ключению, что на государственных землях Новгорода существо-
вала крестьянская волость или мир, который распоряжался госу-
дарственной землей, нес коллективную ответственность перед го-
сударством за тягло, а в связи с этим имел право< и производил
разверстку тягла между отдельными своими членами.2
Что касается деления уезда на погосты и перевары, единиц
обложения — обжи и лука, организации населения в военном от-
ношении, организации суда и т. п., то этих вопросов позволим
здесь не касаться, поскольку мы говорили уже о них в иной связи.
» Там же, 131, 171.
г Г не ву ш ei в А. М. — Очерки экоагом. и соц. жизни сельского населения
Новг. обл. после присоед. Новг. к Москве, т. I, ч. I, Киев, 1915, стр. 274—276.
XXIII. УГЛУБЛЕНИЕ 'НОВГОРОДСКОГО ОСВОЕНИЯ КА- '
РЕЛЬСКИХ И СААМСКИХ ЗЕМЕЛЬ. БОРЬБА НА СЕВЕРЕ
В XIV—XV в.
На материале предыдущих глав, в которых мы рассматривали
различные стороны исторического развития Карелии в XIV—XV
веках, мы могли убедиться, насколько разносторонне и глубоко
было в это время проникновение новгородского влияния в ка-
рельские и саамские земли, насколько прочно эти земли экономи-
чески и политически врастали в Новгородское государство. Новго-
родское землевладение получило в это время широкое распро-
странение, причем боярское землевладение особых успехов до-
стигло в Обонежьи и отчасти на севере. Местное карельское круп-
ное землевладение частично было поглощено, а частично слилось
с новгородским.
В гуще карельского населения с XIV-го века стали возникать
монастыри. Происходили многочисленные крестьянские передви-
жения, приводившие к обрусению ряда местностей.
Возникали; города, укреплялись и росли торговые связи с нов-
городским центром. Корельская земля, -в узком значении термина,
пребывала почти беспрерывно в составе княжеского кормления;
княжеская администрация постоянно находилась среди карель-
ского населения и собирая доходы, пробиралась в самые глухие
углы.
Карелия и Обонежье все более и более походили на другие
районы Новгородского государства, а процессы освоения пере-
мещались все далее на север. Именно в Беломории, как мы могли
заметить, еще существовала борьба землевладения новгородских
бояр и детей корельских. Сюда в XIV-XV веке особенно интен-
сивно устремлялась промысловая и торговая деятельность новго-
родцев, конкурировавшая с предпринимательством детей корель-
ских. По условиям 'Времени и .места, а последнее являлось еще
окраиной, торговые поездки новгородцев не обходились без наси-
лий и, естественно, вызывали отпор „Холопы и збои“ новгород-
ских бояр в Беломории также при случае обращали торговую по-
ездку в грабительский набег, как это они делали в Заволочьи и
других местах. Не всегда это проходило безнаказанно. Сохрани-
лась легенда о вооруженном столкновении русских с саамами,
окончившемся победой последних.
172
Гадзяцкий.
Надо полагать, что эта легенда относится именно к периоду
усиления торгового и промыслового проникновения новгородцев в
саамские земли. Легенда! рассказывает, что однажды русские огра-
били саамов. Саамы убежали, а потом собрались в большом числе
и избрали предводителя. Выбранный предводителем старик прика-
зал свести на гору большое число бревен и облить гору водой, ко-
торая, земерзая, делала ее скользкой. Затем саамы прорубили в
горе ступеньки и устроили с разных сторон дорожки, подводящие
к ней, что бы приманить русских видимостью удобства нападения.
Когда русские начали взбираться на гору, Саамы по приказанию
предводителя стали бросать на них бревна, которые- сбивали на-
падавших с ног. Падавшие со скользкой горы, разбивались о лед
и камни. Победа досталась саамам.
Предание рассказывает, что когда русские ушли, оставив
убитых на месте, саамы собрали все огнива, которые нашли на
трупах и стали нанизывать их на тетиву луков, таким образом,
нанизали они полными три с половиной тетивы — так много было
убитых. Гора, на которой оборонялись саамы, была названа
Кепповаара по имени предводителя русских. Случилось это
в 1318 году.1
Рассматривая положение крестьян в Карелии, мы отметили, что
наряду с движением на север новгородских и карельских вотчин-
ников, или вернее их слуг, туда же направились, мощные потоки
крестьянского населения. Развитие феодальных отношений в Ка-
релии, усиление эксплоатации зависимого крестьянства имели
следствием постоянной приток крестьянства в Беломорие. Сюда
направлялись одновременно и карельские крестьяне и русские. В
XIV—XV веке волны русского крестьянства, направлявшиеся в
Беломорие, настолько усилились, что произошли крупные изме-
нения, как в этническом составе населения, так и в расселении его
на территории края.
Особый размах движение русского крестьянского населения
на север приобретало потому, что оно шло не- только из Новгород-
ской области но и из Владимире Суздальской земли. В Помории
эти два -потока скрещивались. Поток выходцев из Владимире
Суздальской земли особенно силен был в Двинской области.
Русские крестьяне, явившись в Беломорие, селились в перемежку
с местным карельским населением. Переселение русских крестьян
в Двинскую землю обладало настолько мощным характером, что
уже в XIV веке здесь было густое русское население. Последнее
засвидетельствовано, как летописными известиями, так и устав-
ной грамотой кн. Василия Дмитриевича, а так же и некоторыми
другими источниками. Актовый материал XV-ro века показывает,
что русское население почти совсем поглотило и оттеснило ка-
рельское, жившее в низовьях Двины. Со всем тем, память о про-
‘Харузин Н. — Русские лопари, М., 1890, стр. 49—50. Конец легенды
неясен; непонятно от какого имени произведено было название горы.
XXIII. Углубление новгородского освоения, карельских земель
173
живании карелов в этих местах продолжала существовать, при-
чем весьма вероятно, что в это время сохранились еще и остатки
самого карельского населения. К такому заключению приводят
нас названия урочищ, подобные названию «Корельский наволок», 1
название Никольско-Корельского монастыря и имена явно не
русского происхождения, которые мы встречаем в двинских гра-
мотах XV-ro века.1 2
Наконец, непонятное на первый взгляд упоминание летописцем
карелов среди народов, живущих около Перми,3 находит удовле-
творительное объяснение, если мы признаем в них ту часть карель-
ского населения, которая жила в1 нижнем течении Двины и по
южным и западным берегам Белого моря. Последнее тем более ве-
роятно, что в упомянутом перечислении племен, живущих около
Перми названы так же двиняне и лопь.
В результате этих процессов Двинская земля приобрела густое
население. Являясь богатой и сильной областью в составе Нов-
городского государства, она довольно рано оформилась полити-
чески; высшая власть в ней принадлежала собственным двинским
посадникам, которые и проводили политику, обладавшую извест-
ной степенью независимости от Новгорода.
Распространяясь от устья Двины вдоль берегов Белого моря
поток русских крестьян переселенцев постепенно ослабевал, сме-
шивался с потоком карельских крестьян и, наконец, уступал место
карельским переселенцам, продолжавшим движение к Ботниче-
скому заливу.
Насколько усилились во второй половине XIV-го века прибот-
нические карелы, можно судить потому, что в 1365-м году королю
Альбрехту Мекленбургскому была подана на них жалоба. Жалоба
была вызвана тем, что «карелы севера» совершали торговые по-
ездки не только в Ульвилу, Або и Стокгольм, что им было раз-
решено, но путешествовали на судах в Ревель и другие запрещен-
ные места. Вследствие жалобы король вновь запретил карелам эти
поездки, запретил жителям Ульвилы и северянам иметь общение
с карелами, поселяющимися среди них во7 время торговых поез-
док, и предписал фохтам Сатакунты следить за исполнением этого
приказа. 4
В 1375-м году приботнические карелы построили даже свой го-
родок в устье р. Улео, который однако вскоре был разрушен
новгородцами, повидимому, опасавшимися, что он может попасть
в руки шведам. Такие опасения имели вполне реальные основания
так как, хотя местности, занятые приботническими карелами по
условиям Ореховского договора считались новгородскими, однако,
шведы вскоре же после- 1323-го начали проникать в эту область,
1 Шахматов А. А. — Исследование о двинских грамотах, ч. I—II, —
СПб, 1903, ч. И, стр. 133, № 105; стр. 133—134. № 106.
2 Т а м же, стр. 47.
2 Софийская, 1-я, ПСРЛ, т. V, стр. 250.
4 Крохин В. — История Карел—Русская Старина, 1907, октябрь стр. 226.
174
Гадзяцкий
вследствие того, что новгородцы за отдаленностью не могли
своевременно и достаточно энергично бороться с вторжением.
Имеются сведения, что уже в 1329-м году здесь существовали
две общины, население которых платило десятину католическим
попам. Известно так же, что1 около середины XlV-ro века архи-
епископ Упсальский Хемминг окрестил в Торнео десятка два каре-
лов и саамов; эти карелы были родом из Улеаборга, КемииСимо.1
Шведское наступление из Финляндии на новгородские владения
на севере не ограничивалось пределами расселения приботнических
карелов, но затрагивало даже интересы населения Кольского по-
луострова. Производилось оно силами подвластного) шведам населе-
ния Финляндии. Происходившие столкновения в значительной
мере возникали на почве торгового соперничества. В этом
отношении интересно одно саамское предание, украшенное под-
робностями в духе Рабле, которое отразило характерные явления
этой эпохи в области взаимоотношений саамов, русских и фин-
ляндцев. Предание гласит: «Финляндцы запрещали энарским ло-
парям торговать с колянами. Однажды они настигли одного рус-
ского и убили. На другой год пришли русские и утопили в озере
финляндцев. В Финляндию дошел слух, что утопили финляндцев
лопари и большое чудское1 2 войско собралось для отомщения.
Лопари убежали в Нявдему и когда стали перебираться на
лодках через залив, то погоня за ними была настолько близка,
что чудские собаки показались уже в горах. Лопарей приняла
к себе одна старуха, сказав им, что бы они не боялись чуди, лишь
сказали бы ей, когда чудь станет переправляться на лодках и
будет посредине залива. Сама' она села плести сети. Когда чудь
показалась, она вышла из вежи, сняла штаны и, нагнувшись задом
к чуди, навела такую страшную бурю, что на земле люди едва
могли стоять и чудь, конечно, потонула».3
Подобно Ореховскому договору 1323 года договор с Норве-
гией 1326-го года так же приостановил - столкновения лишь на
незначительный срок. Уже в 1349-м году летописец отметил, что
новгородцы и двиняне ходили войною на мурманов, т. е.
норвежцев.4
Характерной чертой этого похода, как и всей последующей
борьбы С норвежцами, являлось то, что> он был осуществлен
с помощью двинян. Последнее тем более заслуживает внимания,
что летописец никогда не упоминает об участии двинян в борьбе
новгородцев со шведами и немцами. Особое положение, которое
занимала Двинская земля, предопределило ее участие в борьбе
с норвежцами и сделало ее защитником северных окраин Нов-
городского государства от вторжений с Запада. Экономическая
1 Т а м ж е, стр. 226—227, 223—230.
2 Чудью в саамских легендах назывались финны-суоми.
3 Островский Д. Н. — Лопари и их предания. Известия ими. русек.
Геогр. Общ — 1889 г., т. XX,V, вып. 4, стр. 323.
4 Новг. 4-я, ПСРЛ, т. IV, ч. I, Птг., 1915, стр. 279. *
ХХШ. Углубление новгородского освоения карельских земель 175
мощь и политическая оформленность Двинской земли обеспечили
и вместе с тем возложили на нее роль не только участника, но
и руководителя борьбы с Норвегией. Участие карельского и нов-
городского населения Беломорских берегов в отражении нападений
«мурманов» и в набегах на их землю, совершенно несомненно,
так как оно засвидетельствовано историческими источниками,
однако, следует подчеркнуть, что оно происходило под руковод-
ством двинян.
Следующий известный нам поход на норвежцев произошел
в 1411 -м году. Он состоялся по прямому повелению Новгорода.
Воеводой заволочского войска был двинский посадник Яков
Степанович. 1
Через несколько лет, а именно в 1419-м году норвежцы произ-
вели опустошительный набег на берега Белого моря. Летописец
рассказывает, что до 500 норвежцев приплыли в бусах и шнеках
и повоевали Корельский погост в Варгузе Иа Терском береге и
в ЗаволочскОй земле погост в Неноксе, Никольский Корельский
монастырь, Конечный погост, Яковлю курью, Ондреяно® берег,
Киг остров, Кярь остров, Михайловский Архангельский, Чиглоним,
Хечинима — поселения на левом берегу Двины. Мурмане сожгли
здесь 3 церкви. Нападавшие порубили крестьян и монахов. В свою
очередь заволочане перебили две шнеки мурманов, после чего
остальные бежали в открытое море.1 2
Перечисленные выше географические названия показывают, что
мурмане разорили, кроме Корельского погоста на Кольском по*
луострове, берега Белого моря от Неноксы до Двины и район
устья этой реки, т. е. места, в которых находились карельские
поселения и которые страдали еще от набегов викингов. Все это
делало карелов надежными помощниками двинян в борьбе
с нервежской агрессией. В 1445-м году, отмечает1 летописец, хо-
дили карелы на мурманов, побили их, повоевали их земли, набрали
пленных и благополучно вернулись обратно.3
Поход был совершен в очень тяжелое для Новгорода время,
поэтому мы не можем предполагать участие в нем новгородцев.
Впрочем летописец их и не упоминает, как не упоминает двинян,
которые так же могли бы оказать помощь в этом походе. В связи
с этим мы должны заключить, что последний был совершен дей-
ствительно силами одних карелов, которые следовательно обла-
дали необходимой1 военной организацией. Поскольку приладож-
екие карелы, по, всей видимости, участвовали в войне 1445 года
с немцами, поход на1 мурманов совершили не они, а беломор-
ские карелы. Весьма вероятно, поэтому, что нападение норвеж-
цев в 1446-м году являлось местью. Первоначально норвежцы
имели успех, так как нападение было произведено ими внезапно.
1 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб, 1888, стр. 399.
2 Т а м же, стр. 409. ,
8 Новг. 4-я, ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. 2 — Л., 1925, стр. 440.
176
Гадзяцкий
Они напали на Неноксу, повоевали и пожгли ее, перебили часть
людей, а часть повели в плен. Двиняне, узнав о вторжении, быстро
пришли и разгромили нападавших; многих из них они убили, в том
числе воевод Ивора, Петра и еще третьего, имени которого: лето-
писец не назвал; 40 мурманов двиняне взяли В' плен и отослали
в Новгород. Незначительные остатки мурманской рат'и спаслись
бегством на кораблях.1
Рис. 7. Русский'корабль в Ледовитом океане. Из книги Gerrit de Veer,
Waerachtige Beschryvinghe van due Seylagien... Amstelredam, 1598. Воспроизво-
дится по изданию: Сигизмунд Герберштейн „Записки о Московитских делах”.
СПб. .1908. Стр. 185
Примерно, к этому времени относится любопытное упоминание
одного частного' акта о случае, ограбления карелами «за морем»
двинян. 2
Поскольку речь идет об ограблении двинян за морем прихо-
дится заключить, что пострадали двинские купцы, причем, по всей
видимости, от приботнических карел, а, может быть, и от т:ех, ко-
торые были поселены в ХШ-м веке королем Гаконом на берегу
Малангерского залива. Во всяком случае, ограбление произошло
1 Т а м же, стр. 441.
-Шахматов А. А, — Исследование о Двинских грамотах, ч. I и II,—
СПб., 1903, ч. II, стр. 27, № 15.
ХХШ. Углубление новгородского освоения, карельских земель 1П
«за морем» и, следовательно, в нем не повинны карелы беломор-
ские.
Весьма любопытные указания содержатся и в другом частном
акте — в „данной" грамоте 1478 года Соловецкому монастырю на
колокол. Из этого документа видно, что большая новгородская
рать, в составе которой были, кроме новгородцев, дети корель-
ские Вымольского :и Тиврольского родов, ходила на войну
в Каянскую землю и на реку Ийю, впадающую в Ботанический
залив. Поход, как видно, из этого документа, был вызван
«обидами», причиненными детям корельским.1
Этот документ вновь подтверждает участие- детой корельских
в совместных действиях с июцгородцами против общих врагов;
Таким образом, внешне политическая обстановка на севере
в XIV—XV веках предопределяла такой же характер отношений
новгородцев и карелов, какой существовал и в самой Карелии —
отношений соратников.
х Чаев Н. С.— Сев. грамоты XV в. — Летоп. Зан. Археогр. Ком. Вып.
35, — Л., 1929, стр. 153, № 47.
12 Гадзяцкий
XXIV. БОРЬБА СО ШВЕДАМИ И НЕМЦАМИ ОТ ОРЕХОВ-
СКОГО ДОГОВОРА ДО ЛИКВИДАЦИИ НОВГОРОДСКОЙ
ОБОСОБЛЕННОСТИ
После заключения Ореховского мира 1323 года шведы возоб-
новили враждебные! действия против Новгорода Н 1337-—1338-м го-
дах, когда они, как мы уже знаем, пытаясь использовать в своих
интересах восстание карельских крестьян, посылали свои отряды
в новгородские земли. Мир был возобновлен в 1339-м году, но
не прошло и 10 лет, как снова вспыхнула война.
В 1348-м году шведский король Магнус начал войну против
Новгородского государства, имея целью овладеть берегами Ла-
дожского озера и Невы. *
Готовясь к войне, Магнус собрал многочисленное войско,
состоявшее из датских, голштинских и других наемников.2
Войне против Новгорода 1348—1350 года, как и предыдущим
нападениям была придана религиозная оболочка. Она проходила
под лозунгом просвещения христианской верой язычников и право-
славных, являвшихся с католической точки зрения еретиками.
Вторжение в новгородские земли в 1348-м году было организовано,
как крестовый поход. Приплыв со своим войском к Бьеркэ и оста-
новившись в удобной и спокойной бухте, король Магнус отпра-
вил посольство в Новгород. Посольство предложило устроить
религиозный диспут на тему — чья вера лучше. Магнус, по словам
новгородской летописи, предлагал выслать философов для обсу-
ждения этого вопроса. В зависимости от решения либо шведы
должны были перейти в православие, либо новгородцы принять
католичество, но если вы не пойдете в мою веру и на объедине-
ние со шведами, добавлял Магнус, то я двинусь на вас со всем
своим войском. Новгородский архиепископ Василий с новгород-
цами ответили, что, если Магнуса интересует поднятый им вопрос,
то пусть он обратится к патриарху в Константинополь, поскольку
новгородцы приняли православную веру от греков; что же
касается возможного z нарушения шведских интересов, то нов-
городцы обещались для выяснения последнего выслать посольство.
’Головинский М. В. и Я Д р ы ш е в Н. К. — История финского на-
рода — СПб., 1901, стр. 27.
2Гйппйнг, А. И. — Нева и Ниеншанц. Ч. I, — СПб., 1909, стр. 136.
XXIV. Борьба со шседами и немцами
179
Новгородцы действительно выслали посольство в составе тысяц-
кого Авраама, Кузьмы Твердиславля и других бояр. Когда по-
сольство достигло Орехова, местные жители стали бить челом,
чтобы Авраам не ездил к Магнусу. Авраам уважил их просьбу
и остался в городе, видимо, с целью организовать подготовку
обороны. Тем временем Кузьма Твердиславль с другими членами
посольства явился к Магнусу на Бьерке. Король сказал послам,
что он не имеет никаких претензий к новгородцам, но требует,
чтобы они перешли в католичество, в противном случае, он от-
кроет военные действия. Речи о диспуте и возможном принятии
шведами православия теперь не возникало. Карты были открыты,
игра началась. Новгородские послы, отпущенные Магнусом, до-
бравшись до Орехова, засели в нем вместе с горожанами. Войско
Магнуса подступило к Орехову и осадило крепость. Одновременно
католические попы стали крестить ижорцев, а так как они со-
противлялись, то против них были посланы отряды войск.1 Такие
же отряды были посланы и в Вотскую землю.
Повидимому, в это же время часть шведских войск проникла
в Карелию и воевала в ее пределах. О последнем мы можем
заключить из послания папы Климента VI к архиепископу Упсаль-
скому 1351-го года. В этом послании папа писал, что ижорцы и
карелы, обращенные в истинную веру королем Магнусом, якобы
жалуются ему папе, на русских, которые их убивают, вешают,
травят, собаками и стараются вновь обратить в свой закон.1 2
Узнав о нападении на ижорцев, новгородцы отправили против
действовавших в Ижорской земле шведских отрядов Анцифера
Лукикича, Якова Хотова и ' Максима Фефилатова с небольшими
силами. Анцифер Лукинич со своими ратными людьми перебил
до 500 шведов, а некоторое количество забрал в плен. Казнив
изменников из числа местного населения, новгородцы благо-
получно вернулись, потеряв убитыми, как утверждает новгород-
ский летописец, всего 3-х человек. Тем временем в Ладоге
происходило накопление главных сил новгородцев. Сюда приехали
новгородский посадник Федор Данилович, наместники великого
князя, новгородское войско, небольшое число псковичей, ново-
торжцы и ополчения всех земель Новгородского государства,
в том числе, несомненно и ополчение Корельской земли. Одновре-
менно новгородцы отправили послов к великому князю москов-
скому Симеону Ивановичу, прося приехать и оборонить свою
отчину Великй Новгород от нарушившего мирный договор швед-
ского короля. Симеон обещал приехать, но долго медлил.
Наконец, он выехал; однако, добравшись до Ситни за Торжком,
повернул обратно, послав вместо себя своего брата князя Ивана
Ивановича.3
1 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб, 1888, стр. 347.
2 К е п п е н П. — Хронологический указатель материалов для истории ино-
родцев. Евр. России. — СПб, 1861, стр. 269.
3 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 348.
12й5
180
Гадзяцкий
Пока все это происходило, шведское войско стояло под Оре-
ховым. Крепость оказалась настолько сильна своими укреплениями
и мужеством гарнизона, что профессиональные солдаты, владевшие
высшей военной техникой того времени, какими являлись датские
и голштинские наемники, не смогли овладеть ею силой. Орехов
был взят, как рассказывает летопись, хитростью. Магнус, вступив
в переговоры, обещался отпустить всех осажденных за откуп на
свободу. Однако, взяв крепость, Магнус отпустил только горожан
и наместника Наримонта, тысяцкого же Авраама, Кузьму Тверди-
славля и 8 других бояр он отправил .в качестве пленных
в Швецию.1
Шведская рифмованная хроника, повествующая о походе
1348-го года, объясняет последовавшие после взятия Орехова
неудачи тем, что король не внял повелению пресвятой девы, кото-
рая велела ему уничтожить всех, язычников, взятых в плен.
Вместо этого король, послушав немецких советников, даровал
пленным ореховцам жизнь, под условием чтобы они? дали ему
побольше серебра и золота и .поклялись, что перейдут в католи-
чество. Он велел их крестить, остричь бороды и затем отпустить
на волю. Король жестоко поплатился за это. Съестные припасы,
взятые с собою, скоро истощились и войску пришлось голодать.1 2
Князь Иван Иванович, подобно своему брату, узнав о взятии
шведами Орехова, поехал из Новгорода домой. Новгородцы, не-
смотря на это, двинулись к Орехову, и, как говорит шведская
хроника дали ему (королю) скоро заметить, что бороды у них
опять отросли. Новгородцы, судя по этому источнику, окружили
все войско Магнуса и король спасся якобы только1 потому, что
приказал прокопать какой-то канал, по которому его флот из реки
ушел в море. Во всяком • случае, Магнус со своим большим вой-
ском бежал, оставив в Орехове незначительный гарнизон.3
Новгородцы осенью того-же года осадили Орехов. Положение
новгородцев, несмотря на бегство Магнуса, было тяжелым. С одной
стороны, как мы видели, они не имели помощи от великого князя
и были предоставлены своим силам, с другой стороны, и псковичи
вскоре после начала осады Орехова, отозвали свои отряды из нов-
городского войска. По свидетельству одного новгородского ле-
тописца, новгородцы, напоминая псковичам дарованные незадолго
перед тем привилегии, превращавшие Псков в «младшего брата»
Новгорода, просили их остаться или хотя бы уйти ночью, когда
осажденные не смогут увидеть этого ухода. Однако псковичи
не только не уважили просьбу новгородцев, выступив в обратный
поход в полдень, но еще на зло им, уходя из под Орехова,
1 Т а м же, стр. 348.
2 Головинский М. В. и Я Д р ы ш е в Н. К.. — История финского на-
рода.— СПб, 1901, стр. 28.
3 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 348—349, Головинский
М. В. и Ядрышев, Н. К. назв. соч. стр. 28; Гиппинг, А. И. Нева и Ниеншанц,
ч. I—СПб. 1909, стр. 139—140.
XXIV. Борьба со шведами и немцами
181
-----------------------------------------т
«ударили в трубы, бубны и посвистели», так, что осажденные
шведы стали смеяться над новгородцами».1
Псковский летописец дает поступку псковичей другое осве-
щение. По словам его, лишь только псковский посадник Илья
с псковичами ушел к Орехову на помощь новгородцам, немцы,
нарушив мирный договор, ворвались в Псковские земли и при-
нялись их грабить и опустошать.1 2
Эти то обстоятельства и побудили псковичей уйти из под
Орехова.
Затруднения новгородцев, стоявших всю зиму под Ореховым,
увеличились еще тем, что им пришлось отправить до 1000 человек
под город Корелу для борьбы с действовавшими в Карелии вой-
сками Магнуса. По словам 4-ой новгородской летописи, новго-
родцы разбили шведов под городом; многих из них перебили и
в том числе «воеводу Людку».3
Между тем осада Орехова, длившаяся семь месяцев, наконец,
увенчалась успехом. На рассвете во вторник 24-го февраля
1349 года новгородцы пошли на приступ и с боем взяли Орехов.
Часть шведов они изрубили, часть взяли в плен. В освобожденном
Орехове они оставили свой гарнизон под командой Якова Хотова
и Александра Борисовича.4
Магнус, вернувшись в Швецию, не оставлял мысли о продол-
жении войны. Несмотря на эпидемию «черной смерти», переки-
нувшуюся в Швецию из Италии и Франции, через Англию и опу-
стошавшую страну, он предпринял новый крестовый поход.
Осенью 1350 года с благословения папы Климента IV, объявив-
шего отпущение грехов всем участникам похода и ассигновав-
шего десятинный сбор за четыре года на покрытие расходов,
связанных d войной, Магнус с флотом) и войском вступил в по-
ход. Зиму он простоял в Эстляндии и Лифляндии.5
Новгородцы, не ожидая нападения Магнуса, сами перешли
в энергичное наступление. Большое войско новгородцев под пред-
водительством Бориса сына княжеского наместника, тысячского
Ивана Федоровича и воевод Михаила Диниловича, Юрия Ивановича
и Якова Хотова подступило в понедельник 21-го марта к Выборгу
и сожгло' посад. На следующий день шведы выступили из кре-
пости, но новгородцы ударили на них и шведы вынуждены были:
бежать обратно под^ прикрытие стен замка. Во время вылазки
шведов, некоторое число их было убито. Затем новгородцы стали
разорять окрестности Выборга, предавая все огню и мечу. Во время
этого разгрома погибло много шведов, еще видимо большее коли-
чество было взято в плен. Повоевав Выборгскую землю, новго-
1 Новг. 4-я ПСРЛ, т. IV, ч. I, — Птг, 1915, стр. 278.
2 Псковская 2-я лет. ПСРЛ, т. V, стр. 14.
3 Новг. 4-я ПСРЛ, т. IV, ч. I, — Птг., 1915, стр. 278.
4 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 349.
5 Го л ови н ски й М. В. и Ядрышев Н. К. — История финского на-
рода. •—СПб, 19G1, стр. 28.
182 Гадзяц’сий
рсдцы благополучно вернулись в Новгород.1 Шведы бездейство-
вали. Военные действия не возобновлялись и с новгородской сто-
роны. В том же году новгородское посольство -ездило в Юрьев
Ливонский, где произвело размен взятых в Орехове в плен шведов
на Авраама1, Кузьму, Александра, Андрея и других бояр, а также
, дружинников Авраама, которые два года пробыли в Швеции,
в плену у короля Магнуса. Это же посольство, судя по некоторым
новгородским и шведским источникам - заключило мир. Мир, ви-
димо подтверждал условия Ореховского договора 1323 года.1 2
На заключение мира со Швецией в 1350-м году указывает
и то, что после этого года в течение почти 30 лет продолжалось
затишье и источники не отмечают ни одного столкновения нов-
, городцев со шведами.
Со сйоей стороны новгородцы использовали передышку для
энергичной деятельности по укреплению карельских рубежей.
Уже в 1352 году новгородцы — бояре и черный люд, как говорит
летопись, просили новгородского архиепископа Василия отпра-
виться в' Орехов для постройки башен. Василий действительно
ездил, и выполнил поручение.3
Само собойtразумеется, что Василий не строил сам Ореховские
укрепления, а лишь организовывал работы. Новгородский владыка,
являлся крупнейшим вотчинником, владевшим в частности обшир-
нейшими пространствами и в Карелии, кроме того в его ведении
находилась так же и значительная часть государственных земель
Новгорода. В городе Кореле существовал даже специальный,
«владычень двор», который был центром управления земель,
находившихся в руках архиепископа.
Вскоре после Орехова каменные укрепления получил и город
• Корела. В 1364-м году посадник Яков, по сообщению летописца,
построил каменную башню (в Кореле.4
Быть может возведение каменных укреплений в Кореле было
ускорено происшедшим в в 1360-м году пожаром, во время кото-
рого выгорел весь город, а вероятно и крепость, поскольку по-
следняя была деревянна. Как мы знаем, в 1310-м году при по-
стройке Корелы новгородцы «срубили» город.5
В 1375-м году «семидесятская карела» построила, как мы
знаем, городок,° на реке Улео и повлекла возобновление военных
столкновений. В 1378-м году «люди молодые»ходили из Новгорода
1 Новг. лет по Синод, хат. сп.—СПБ., 1888, стр. 350. Обращает внимание
упоминание среди погибших женщин и детей, повидимому здесь неисправность
текста, так как /новогородцы обычно женщин и детей не убивали, а уводили
в плен; не относится ли «жен и детей» к «изимаша»?. Неисправность тем более
вероятна, что в разных списках это место имеет варианты.
2 Т а м ж е, стр. 350: Новг. 4-я летоп. ПСРЛ, т. IV, ч. I, Пт., 1915, стр. 279;
Гиппинг А. И., Нева и Ниешпанц, ч. I, СПб., 1909, стр. 140—141.
3 Новг. 1-я, ПСРЛ, т. III, стр. 85.
4 Новг. 4-я ПСРЛ, т. IV, ч. I —Птг., 1915, стр. 291.
5 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб, 1888, стр. 357.
8 Новг. 4-я лет. ПСРЛ, т. IV, ч. I — Птг., 1915, стр. 305.
XXIV. Борьба со шведами и немцами
183
к шведскому новому городку, на реке Овле. Они долго стояли
под городком, взяли посад, разорили страну вокруг городка
и, набрав много пленных, привели их в Новгород. Воеводами
в походе были Иван Федорович, Василий Борисович и Максим
Онаньевич.1
В другом летописном известии, относящемся к этому походу,
указано, что новгородцы ходили к «окиян морю» и на реку Тив-
ролу. Однако, это известие находится в более позднем летописном
своде, составитель которого, повидимому, имел не совсем точные
географические представления.1 2
Несколько более поздние упоминания этой же летописи о реке
Овле показывают, что она находилась в районе расселения при-
ботнических карелов.3
Повидимому постройка этого городка нарушила условия Оре-
ховского договора, что и вызвало поход новгородцев. Этот поход
носил, явно, характер набега. На последнее указывает то, что
рать состояла из «молодых людей» и то, что она привела много
пленных.
Временное ослабление военных действий не означало, однако,
того, что для Карелии наступил более или менее длительный
период мирного развития. Новгородцы прекрасно понимали, что
опасность нападений далеко не была устранена. В связи с этим,
тотчас же после пожара Орехова в 1386 году, попортившего
крепость, они приняли меры к немедленному исправлению по-
вреждений. 4
Через несколько лет произошла серия нападений, которые
показали, насколько забота об укреплении порубежных городов
была обоснована и своевременна. В 1392-м году в Неву ворвалась
с моря банда шведских разбойников, которые разорили села по
обоим берегам реки вплоть до Орехова. Разбойник® грабили всего
в 5-ти верстах от города. Князь Лугвень, который в это время
имел постоянное местопребывание в Орехове, погнался во главе
отряда ореховских городчан за разбойниками, часть из них пере-
бил, часть разогнал, а нескольких взял в плен и отправил
в. Новгород для допроса.5
Через три года шведы сделали такой же набег на вновь по-
строенный город Яму; уничтожение этой шайки так же было
организовано находившимся в Яме князем и осуществлено силами
городчан ямлян.6
На следующий 1396 год шведы снова вторгнулись в новгород-
ские владения и снова , были разбиты местными силами под руко-
водством князя. Летописец рассказывает, что пришедшие шведские
1 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 365.
3 Соф. 1-я, ПСРЛ, т. V, стр. 235.
’Там же, стр. 40.
* Новг. 4-я ПСРЛ. Т. IV, ч. I. Вып. 2, 1925, стр. 344.
5 Новг. лет. по Синод, харт. сп. — СПб., 1888, стр. 378.
’Там же, стр. 380.
184
Гадзяцкий
отряды повоевали Кюрьевский и Клюлоласский погосты в Корель-
ской земле и сожгли в одном из них церковь. Князь Константин
с карелами погнался за ними, обратил в бегство, взял пленных
и отправил их в Новгород.1
Все это показывает, что оборонные мероприятия Новгорода
имели реальное значение. Оправдывала себя и постоянная забота
Рис. 8. Шведский отряд. Рисунок на карте Олая Магни 1539 г. Помещен
частично на берегу Финляндии, частично на льду Финского залива. Отряд
скачет по направлению к русским владения.м. Воспроизводится по атласу
В. Кордт. „Материалы по истории русской картографии1'. Вторая серия.
Вып. 1. Киев. 1906. Таблица II.
о поддержании крепостных сооружений и отдача порубежных
городов в кормление князьям, служащим Новгороду.
В начале XV века произошла новая вспышка борьбы Нов-
города со< Швецией. Уже последний из приведённых выше эпизо-
дов мог показать, насколько Корельская земля к этому времени
сильно вросла в Новгородское государство. Нападение на уда-
ленные порубежные погосты этой земли вызвало немедленные и
успешные действия князя. Даже в ©тих погостах, лежавших в- са-
мой гуще карельского населения, шведы натолкнулись на церковь.
1 Там же, стр. 381.
XXIV. Борьба со шведами и немцами. 185
Заинтересованность Новгорода в безопасности своей Карельской
провинции побуждала его принять решительные меры для ослаб-
ления шведов, хотя бы в приграничных к Карелии местах.
Сопоставляя различные летописные известия, мы приходим к вы-
воду, что новгородцы задумали нанести шведам в Финляндии
сильный удар и вели надлежащую подготовку. В 1410-м году
новгородцы произвели, новые крепостные работы в Орехове, ко-
торый, как мы знаем, часто служил базой для военных действий
против шведов, i
В следующем 1411-м году произошло обычного типа нападение
шведов, во время которого они разрушили городок Тиверский.
Надо думать, что это был незначительный набег. О Тиверском
городке не сохранилось никаких известий; то, что он назван
городком, указывает на его небольшие размеры. Таким образом.,
разрушение его могло быть под силу и небольшому отряду.
Нападение шведов вызвало в Новгороде чрезвычайно быструю
реакцию. По словам летописи, через три дня после того, как весть
о взятии Тиверского городка пришла в Новгород, новгородцы
быстрым маршем выступили в поход против шведов. Возглавлял
поход князь Симеон Ольгердович. Воеводами новгородских полков
были: посадник Юрий Анцыферович, посадник Фома Есифович,
посадник Александр Фоминич, Иван Данилович, Григорий Богда-
нович, сын посадника Афанас Есифов, сын посадника' Михайло
Иванович, Андрей Иванович, сын посадника Иван Федорович,
Фома Трощейкин, Дмитрий Иванович, Есиф Филипович и Аврам
Стефанович. Прийдя в Финляндию, войско разорило и сожгло! села.
Множество шведов было порублено и взято в плен. 26-го марта
новгородцы взяли и сожгли выборгский посад. После этого' со
множеством полона новгородцы благополучно вернулись домой.
Одновременно с военными действиями под Выборгом двиняне по
новгородскому приказанию ходили войной на мурманов.2
Все показывает, что поход новгородцев был задуман широко
и основательно подготовлен. На заблаговременную подготовку
указывает уже хотя бы то, что большое войско смогло выступить,
в поход через три дня после получения известия о разрушении
Тиверского1 городка. Войско же действительно было! весьма зна-
чительным, одних воевод новгородских полков было 13, не счи-
тая князя. Вступив в Финляндию, новгородское войско не только
разорило страну, но оказалось в состоянии нанести существенный
вред самому Выборгу, который являлся, как мы знаем, базой
шведского могущества в восточной Финляндии. Насколько- боль*
шое значение придавали сами новгородцы этому походу, мы мо-
жем судить потому, что воеводы и рать, бывшая под Выборгом,
соорудили в 1413-м году в Новгороде каменную церковь имени
архангела' Гавриила.3 1 2
1 Новг. 4-я, ПСРЛ. Т. IV, ч. I, вып. 2. Л., 1925, стр. 410.
2 Новг. лет. по Синод, харт., СПб., 1888, стр. 398—399.
® Т а м же , стр. 400.
186
Гадзяцкиа
Со всем тем, однако, мы не располагаем какими бы то ни было
материалами, которые позволили бы судить о реальных послед-
ствиях новгородского похода 1411 года.
Повидимому, столкновение 1411-го года было последним
р борьбе Новгорода со Швецией. До конца существования обо-
собленного положения Новгорода шведы уже не предпринимали
военных действий в новгородской Карелии. С другой стороны
и Новгород, теснимый Литвой и немцами, оставался в Финлянд-
ских делах бездеятельным. Во время войны Новгорода с немцами
1446—1448 года шведы так же держались довольно пассивно,
хотя король Христофор и заключил с немцами в 1447-м году
наступательный союз, направленный против Новгорода.1
Военные действия немцев в войну 1446—1448 года затронули
Карелию лишь в малой степени, и то только в связи с тем, что
часть немецких отрядов проникла в район Невы, где и произвела
•опустошения. 1 2 3
Надо полагать, однако, что карельское ополчение, как бывало
часто до этого времени, входило в состав новгородского войска
и участвовало в битвах с немцами.
Последним отзвуком борьбы со шведами в новгородский
период является смутное указание на какой-то набег, предпри-
нятый новгородцами около 1464 года на Яскинский и другие
приходы, подвластные шведам. Видимо, это было мелкое погра-
ничное столкновение.8
1 Гиппинг А. И. Нева а Ниеншанц. ч. I, СПб., 1909, стр. 153—156.
4 Новг. лет. по Синод, харт. сп., СПб., 1888, стр. 424.
3 Гиппинг А. И. Нева и Ниеншанц, ч. I, СПб., 1909, стр. 151.
XXV. ОБЩИЕ ИТОГИ ИСТОРИИ КАРЕЛОВ В НОВГОРОД-
СКИЙ ПЕРИОД.
ВКЛЮЧЕНИЕ КАРЕЛИИ В МОСКОВСКОЕ ГОСУДАРСТВО
Пробегая мысленно, собранный нами материал, мы не можем
не обратить внимание на то, что карелы, насколько помнят из-
вестные нам источники, всегда были верными соратниками
в борьбе новгородцев с внешними врагами. Действитетельно, мы
видели длинный ряд вооруженных столкновений с племенными
верхами еми и со шведскими феодалами, в которых карелы по-
стоянно сражались на стороне Новгорода. Помимо этого мы
знаем примеры, когда защищая свои интересы и интересы
новгородские в целом, они боролись своими собственными силами,
без помощи новгородцев. Военные действия карелов в рядах нов-
городских войск не ограничивались, однако, борьбой со шведскими
захватчиками на территории Карелии, Финляндии и прилегающих
земель, но происходили и в других местах, где того требовали
интересы Новгорода. Таковы, например походы 1148 года на
Волгу,1 боевые действия в Вотской земле и за Наровой против
немцев в 1241 и 1253-м годах, участие в новгородских ополчениях
1270 и 1316 гг.2
Этот боевой союз карелов с новгородцами вытекал из общего
хода международных отношений той эпохи. Вражда карелов со
шведскими феодалами восходила ко временам викингов, когда
последние совершали частые грабительские походы, от которых,
в частности, много страдали и карельские поселения. Последова-
вавшее затем покорение шведскими рыцарями еми, сопровождав-
шееся нароставшим потоком вторжений в Карелию, наносило каре-
лам тяжкий ущерб и грозило разорением, порабощением и даже
полной гибелью. Предоставленные своим собственным силам, ка-
релы были бы раздавлены шведским наступлением на их страну.
Помощь сильного Новгородского государства создавала возмож-
ность карелам вести успешную оборону. Но обороняя свои земли,
карелы являлись тем самым форпостом обороны от шведского втор-
жения новгородских земель в целом. Внешне политические инте-
1 Воскрес, лет. ПСРЛ. Т. VII, стр. 45.
3 Новг. лет., по Синод, харт., сп. СПб., 1888, стр. 294, 317.
188
Гадзяцкий
ресы карельского населения совпадали с интересами Новгорода,
Вот почему карелы крепко держались новгородцев. Необходимо,
однако, подчеркнуть, что такая политическая ориентация карелов
на Новгород базировалась на широкой и глубокой экономической
основе и скреплялась старыми и беспрерывно возраставшими куль-
турными связями.
Мы видели, что экономические связи отдаленнейших районов
Карелии с Новгородом существовали уже тогда, когда карелы
переживали последние стадии родо-племенного строя, — в эпоху
непосредственно предшествовавшую установлению I феодальных
отношний. Эти экономические связи с течением времени не только
не ослабли, но, наоборот, получили сильное и разностороннее раз-
витие. Основные экономические интересы Новгорода в Карелии
сводились к тому, что. она доставляла ценные предметы новгород-
ского вывоза, являлась источником ряда товаров, обращавшихся
на внутреннем новгородском рынке и служила одной из немало-
важных баз продовольственного снабжения. Она давала меха,
воск, ценные сорта рыбы и продукты морских промыслов для ино-
земной торговли Новгорода, из нее шли железо, железные изде-
лия и соль, которых недоставало в других районах Новгородского
государства, она поставляла новгородцам рыбу из бесчисленных
озер и рек и с беломорских промыслов. Весь этот поток мате-
риальных ценнюстей устремлялся в Новгород различными рус-
лами. Часть из них поступала в руки, новгородцев в виде
феодальной ренты, часть они приобретали путем- торговли, часть
заготовляли специально снаряженными промысловыми лесными
и морскими «ватагами».
Уже во времена господства даннических отношений население
не только давало дань мехами, но и содержало сборщиков, да и
самого князя. Позже, трудно найти такой вид продукции кресть-
янского хозяйства и промыслов, который не входил бы в состав
дохода, шедшего вотчиннику.
В связи с этим самое распространение''Крупного новгородского
землевладения в Карелии создавало- бесчисленные связи с Нов-
городом. Напомним, что новгородские вотчинники жили в Новго-
роде, а владения их, состоявшие из большого числа отдельных
боярщин, были разбросаны по всей территории • Новгородского
государства. Вследствие этой особенности новгородского земле-
владения, редкий из крупных вотчинников или больших монасты-
рей не имел нескольких волостей или волосток, лежавших в разных
частях Карелии и снабжавших его продукцией своего хозяйства.
Крепко связывала Карелию с Новгородом и торговля, с по-
мощью которой известное количество мехов приобреталось уже
тогда, когда общественное разделение труда внутри местного
общества имело еще незначительные размеры. Развитие произво-
дительных сил, рост отделения ремесла от земледелия, создававший
местные рынки, вызывал к жизни все новые и новые дополнитель-
ные ресурсы и для торговли Карелии с Новгородом. Это же раз-
XXV. Общие итоги истории карелов в новгородский период 189
витие производительных сил и связанное с ним развитие обмена
стимулировали увеличение предпринимательской деятельности в об-
ласти охоты и морских и речных промыслов, зачатки которой
можно в'идеть еще во времена Отера т. е. в IX веке.
Таким образом в течение новгородского периода крепли, уве-
личивались в числе и расширяли свое многообразие бесчисленные
нити экономических связей, карелов и Карелии с Новгородом.
Чревычайно важное значение имели для этих связей И проис-
ходившие в XII—XV-веках передвижения широких масс населения,
как карельского, так и русского, вызывавшиеся стихийными, со-
циальными и политическими причинами. Неурожаи и голод, превра-
щение свободного сельского населения в зависимое и рост тягот
феодальной эксплоатации, бедствия многочисленных войн и мон-
голо-татарское разорение поднимали и направляли на север мощ-
ные потоки бежавших и переселявшихся крестьян. К концу нов-
городского периода эти передвижения крестьянских масс внесли
сильные изменения в этнографическую карту новгородского севера.
В Двинской земле сидело сплошное русское население; в других
районах русское крестьянство, селившееся среди карелов, созда-
вало этническую пестроту и этническую смешанность населения.
Русские земледельцы, охотники, рыбаки и промышленники были
рассеяны в большем или меньшем числе по всем местам, где нахо-
дились карельские поселения. Особенно многочисленно было рус-
ское население в Обонежьи, но немало его осело и по берегам Бе-
лого моря, а так же и в других районах.
Передвижения широких масс, смешивание карельского и рус-
ского населения во много раз ускоряли и усиливали процессы
культурного взаимодействия. Это взаимодействие отразилось пре-
жде всего на словарном составе русского и карельского языков.
Л1ногочисленные заимствования карелами русских слов, а русскими
карельских показывают не только существование тесных связей,
но и усвоение целого ряда технических навыков и методов хозяй-
ствования, проникновение неизвестных еще предметов материаль-
ной культуры, развитие новых общественных форм и социальных
отношений. Другим ярким показателем близкого общения карелов
и русских является эпос.
Даже полностью отрицая какие либо заимствования мы не мо-
жем не видеть в самом факте существования в Карелии рун
и былин удивительного свидетельства общности судеб, выпавших
на долю карелов и новгородцев и близости путей культурного их
развития. Действительно поразительный расцвет народного твор-
чества, как у русских, так и у карелов, создавший у одних руны,
а у других былины, коренился в близких условиях исторической
жизни карелов и новгородцев. Общность условий этой жизни
предопределила и создание таких культурных ценностей, относя-
щихся к явлениям одного порядка, какими являются Калевала
и былины. Но, думается, близкое общение не могло не обогощать
карелов и русских в их поэтическом творчестве. Не следуя край-
190
Гадзяцкий
костям теории заимствования, мы все же можем видеть в Колы-
ване-богатыре, а особенно в Койывановичах русских былин,
отзвуки карельских рун о сынах Калевы. Мы не можем не
отметить сходство волшебного кантеле и гуслей, |общности ряда
черт в образе Садко и Вейнемейнена, не сближать Ахти рун
о морским царем былин. 1
Имеется ряд веских оснований утверждать, что христианство
не только карелы, но и емь впервые узнали от новгородцев, а не
от шведов. Среди слов церковного обихода финнов-суоми мы
имеем такие слова, как raamattu библия (от русского — грамота)-
risti крест, pappi поп др., которые даже националистически на-
строенных финских авторов, заставляли признавать наличие следов
знакомства финнов с православием до появления среди них като-
лицизма». 1 2
Здесь необходимо отметить, что распространение христиан-
ства в эпоху складывавшихся феодальных отношений имело из-
вестное прогрессивное значение. Христианство было религией фео-
дального строя, поэтому принятие христианства приобщало к бо-
лее высокой, чем культура родового строя, культуре феодальной
или точнее обогащало огромной культурой традицией, восхо-
дящей к Византии, формирующийся в Карелии феодальный строй
общества.
Вместе с тем нельзя не отметить, что новгородцы в религиозном
отношении были терпимее шведов, не говоря уже о немцах. Рас-
пространение православия не носило столь жестоких и кровавых,
а, главное, неумолимо последовательных форм, как приобщение
к лону католической церкви, совершавшееся руками немецких и
шведских рыцарей.
Недаром Генрих ЛаТыш с негю1дованием восклицает, что «рус-
ская мать всегда... стремящаяся покорять страны не для возро-
ждения к вере христовой, а ради податей и добычи» обманно
влекла к себе дочь Эстонию 3. Он объясняет таким образом тяготе-
ние Эстонии к Новгороду, тем, что новгородцы «всегда» ограничива-
лись взиманием податей и не предпринимали крестовых походов.
В значительной степени из-за фанатизма шведских завоевателей
история еми-тавастов наполнена в течение нескольких столетий
восстаниями против католических попов и кровавыми походами
шведских миссионеров с мечами. В историй Карелии мы 'знаем
всего только один поход, предпринятый новгородским князем:
1 Ср. Вс. Миллер. Отголоски финского эпоса в русском Ж. М. Н. П.,
1879, ч. ССУ1, стр. 121—140. Сильные, но не во всем убедительные возражения
против сближения Садко — гусляра с певцом Вейнемейненом были в свое время
выдвинуты И. Э. Мандельштамом в статье «Садко-Вейнемейнен», напечатанной
в ЖМНП., 1898, февраль, стр. 328—338.
2 Крохин В. История Карел, Русская старина, 1907, октябрь, стр. 222.
3 Генрих Латвийский. Хроника Ливонии — М. Л. — 1938,
стр. 326—327.
XXV. Общие итоги истории карелов в новгородский период
191
с целью крещения карело®— поход 1227 года, да и то юи коснулся
лишь части карельского населения. Вот почему, несмотря на ранее
знакомство с православием, несмотря н'а его относительно широкое
распространение, засвидетельствованное уже Уставом Святослава
1137 года, дохристианские верования карелов или точнее много-
численные пережитки этих верований существовали еще в XVI-m
веке. 1
Насколько велико и прочно было влияние новгородцев на ка-
релов видно из того, что в шведских податных списках 1571 года
даже на территории, лежащей на запад он границы Ореховского
договора 1323 г. встречается много крестьян сохранивших русские
прозвища или фамилий, либо в чистой форме, либо слегка видо-
измененными на карельский лад. Таковы, например, Ильины, Кар-
пины, Козьмины, Нитины, Пепины, Булкины, Болышевы, Тихоновы,
Миколкины и. т. д. Даже карельские прозвища выступают в русской
форме, подобно Непруевым, Шухкиным и др. Крестьяне эти были
потомками тех карелов, которые жили здесь до уступки Новгород-
цами этой области шведам в 1323 году. Тот факт, что они сохра-
нили русские' прозвища более двух столетий показывает, насколько
твердо эти прозвища укоренились. Отсюда следует заключить,
что русские прозвища имели распространение задолго до того по-
коления, которое попало в 1323-м году под власть шведов, т. е,
что они укоренились в начале ХШ-го века, а вероятно уже и
в XII веке.1 2
Само собой разумеется, что экономические политические и
культурные связи карелов с новгородцами не могли, да и не ис-
ключили классовой борьбы. В своем месте мы показали, как повсе-
дневную борьбу с феодальной эксплоатцией, так и восстания ка-
рельского крестьянства против новгородских и своих карельских
вотчинников. Ассимиляция карельских вотчинников С новгород-
скими, проходившая не без некоторой борьбы привела к концу
периода новгородской обособленности к тому, что единому в эт-
ническом отношении классу новгородских вотчинников в Карелии
противостоял этнически сложный класс крестьян, состоявший
главным образом из карелов и русских. Для политической истории
Новгорода, с которым так тесно была связана Карелия, характер-
ной чертой являлось то обособленное положение, которое он зани-
мал по отношению к остальной Руси в XII—XV веках. После распада
Киевского государства, на территории последнего образовался ряд
независимых княжеств, одним из которых являлась Новгородская
земля. Не следует, однако, забывать, что Новгород был тесно свя-
зан с восточной Русью в экономическом отношении. Ведя обшир-
ную посредническую торговлю с Западом, Новгород получал в
восточной Руси ряд товаров для своего экспорта; с другой сто-
1 Новгородский архиепископ Макарий и его приемник вели в XVI в.—упор*
ную борьбу с язычеством в Карелии. См. об этом выше.
2 Кр ох и и В. История Карел. Русская Старина, ,1907, октябрь, стр. 228.
192
Гадзяцкий
роны, восточная Русь являлась для него рынком сбыта западных
товаров, наконец восточная Русь поставляла хлеб для самого Нов-
города. На ряду с экономическими связями существовала общ-
ность языка и культуры. Эти связи никогда не порывались; наобо-
рот, с течением времени они крепли все больше и больше. Гос-
подствующим классом в Новгороде были крупные землевла-
дельцы — бояре, с интересами которых совпадали интересы круп-
ных вотчинников-монастырей. Воспользовавшись движением широ-
ких масс, вызванным усилением феодальной эксплоатации они до-
бились в 1'1'36 г. ограничения пра® князя. Таким образом в Новго-
роде образовалась своеобразная вечевая республика. Власть в ней
принадлежала фактически крупным вотчинникам в союзе с бога-
тым купечеством, так как действуя через зависимых от них людей
они навязывали вечу свои решения. Обособленность положения
Новгорода была в интересах его господствующего класса, так как
сохраняла его власть и привелегии. Наоборот, в интересах широких
масс населения — крестьян, ремесленников и-купцов было образо-
вание крупного централизованного государства, поскольку оно раз-
рушало политические перегородки, мешавшие развитию хозяйствен-
ных связей, вносило успокоение, кладя предел беспрестанным разо-
рительными междуусобиям мелких княжеств и создавало мощную
организацию для обороны от внешних врагов. Все это являлось
необходимыми условиями для развития производительного труда.
Так как по условиям эпохи только сильная княжеская власть могла
успешно проводить политику объединения, то она встречала под-
держку широких масс.
Политическая история Новгородской земли в XII—XV веках
развивалась под воздействием этих двух тенденций. С одной сто-
роны росли связи с Русью, с другой стороны правящие круги стре-
мились сохранить Новгородскую обособленность. Уже во второй
половине XII века Андрей Боголюбский и Всеволод Большое
Гнездо добились усиления власти князя в Новгороде. Однако, после
Липицкой битвы 1216 г. власть князя в Новгороде была снова
ограничена. У Александра Невского, проводившего политику уси-
ления власти князя, были столкновения с новгородским боярством.
Оно вынудило его уехать из Новгорода вскоре после Невской
победы, несмотря на то, что Александр оказал неоцененную ус-
лугу Новгороду ц всей Руси. С конца ХШ-го века, однако, Нов-
городским князем считался великий князь Владимирский; тем са-
мым экономические и культурные связи Новгорода с Русью полу-
чили и политическое оформление. Новгородская земля формально
вошла в состав великого княжества Владимирского. Прошло тем
не менее более полутора столетий прежде, чем удалось сломить
сопротивление новгородского боярства и ликвидировать обособ-
ленное положение Новгородской земли. Начиная с Ивана Калиты
Московские князья стремились расширить свою власть в Новго-
роде. Открытые столкновения кончились тем, что Новгород прини-
мал требования Москвы; поскольку, однако, политическое устрой-
XXV. Общие итоги истории карелов в новгородский период
193
Ство Новгорода оставалось неизменным, власть продолжала нахо-
диться в руках бояр, которые всячески тормозили объединение.
В противоположность им народные массы сочувствовали! й по-
могали действиям Московских князей. Уже в 1386-м году, во
время похода на Новгород Дмитрия Донского, население новго-
родских пригородов — Бежецкого Верха, Волока-Ламского и
Торжка присоединилось к ополчению великого князя, несмотря
на противодействие местного боярства. Условия Яжелбицкого
мира 1456 г., заключенного между Москвой и Новгородом очень
сильно подорвали политическую самостоятельность последнего.
Однако новгородское боярство> оставалось еще у власти. Внутри
его возникла группа, стремившаяся опереться в борьбе с Москвой
на Литву; во главе этой группы стала Марфа Борецкая, вдова
посадника, представительница одного из самых богатых боярских
родоз. Видя слабость своих сил, поскольку население сочувство-
вало объединению с Москвой и. на него вэльзя было опереться,
бояре задумали измену. Было произведено нападение на княже-
ского наместника; под давлением бояр вече приняло договорную
грамоту с королем Казимиром. В 1471 г. Иван III разбил Нов-
городское войско и восстановил условия Яжелбицкого мира.
Тем самым была сохранена возможность для бояр продолжать
свою деятельность. Потребовался новый поход, чтобы оконча-
тельно сломить сопротивление бояр. Организованные боярами силы
были разгромлены. Новгород полностью принял условия: вечевому
колоколу не быть, посаднику не быть, государство князю держать
как в Москве. Вслед за тем были конфискованы земли крупных
вотчинников, сами бояре «выведены», т. е. переселены в другие
владения великого князя. Новгород вошел в состав единого рус-
ского национального государства, его обособленность, поддержи-
вавшаяся боярством была полностью ликвидирована. Карелы, нахо-
дившиеся в составе Новгородского государства с первых моментов
его возникновения были связаны с новгородцами теснейшими
узами, которые с течением времени все более расширялись и укре-
плялись. Ликвидация новгородской обособленности по существу
являвшаяся одним из актов процесса ликвидации феодальной раз-
дробленности заменила для карелов Новгород Москвой. К Москов-
скому государству после того, как Карелия вместе с другими
частями Новгородской области влилась в состав: его- земель, преем-
ственно перешла заинтересованность в охране границ и, следова-
тельно, помощи карелам в борьбе с внешними врагами.
Общность судеб карельского и 'новгородского населения, ве-
ковые связи сказались и в событиях, развернувшихся в дни окон-
чательной ликвидации новгородской обособленности. Вместе с
другими новгородцами карелы были в рядах войска, высланного
новгородской правящей верхушкой против войск великого князя.1
1 Соф. 1-я лет. ПСРЛ., т. VI, стр. 14.
13 Гадзяцкии
194
Гадзяцкий
Когда сопротивление было сломлено и в 1476-м году после
капитуляции Новгорода Иван III въехал в город, среди депутаций,
явившихся к нему «с любовью» были и представители карелов.1
Воссоединением Новгорода с Московским великим княжеством
открываются новые страницы в истории карелов и Карелии.
Соф. 2-я лет. ПСРЛ., т. VI, стр. 202.
СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
I. Территория. Природные условия................................ 3
II. Следы общественного строя древнейших времен................... Ю
III. Хозяйственная деятельность карельского населения на высшей
ступени варварства . .......................................... 19
IV. Общественный строй карелов IX—XI веков ...................... 29
V. Зарождение государственности............................... 37
VI. Набеги и торговля скандинавов на Белом море в IX'—XI вв. . . 44
VII. Движение карелов на север и северо-запад ......... . 54
VIII. Экономика Карелии в XII—XIII веках . . ................... 63
IX. Классовое строение общества ............................. 69
X. Управление ................................................. 75
XI. Развитие движения карелов на север и северо-запад
в XII—ХШ веках................................................ 80
XII. Освоение Новгородом Карельских и Саамских земель
в XII—ХШ веках .................................................. 83
XIII. Борьба с внешними врагами до конца ХШ века ........ 87
XIV. Ореховский договор 1323 года .............................. 104
XV. Борьба на дальнем севере в ХШ веке и договор с Норвегией 1326 г. ПО
XVI. Сельское хозяйство в Карелии XIV—XV веков ......... 116
XVII. Рыболовство и охота в Карелии XIV—XV веков ........ 120
XVIII. Добыча и обработка железа, солеварение, ремесла, города и тор- й
говля в Карелии XIV—XV веков....................................... 126
XIX. Землевладение и землевладельцы Карелии XV века............. 138
XX. Крестьяне ................................................ 148
XXI. Восстания карельских крестьян в 1314 и в 1337—38 гг. . . . . . 155
XXII. Управление Карелии в XIV—XV веках ........................... 164
XXIII. Углубление новгородского освоения карельских и саамских
земель. Борьба на севере в XIV—XV веках............................. 171
XXIV. Борьба со шведами и немцами от Ореховского договора до ликви-
дации Новгородской обособленности . . .............................. 178
XXV. Общие итоги истории карелов в новгородский период. Включение
Карелии в Московское государство.................... 187
Отв. редактор В. И. Машезерский.
Технический редактор Б. Я- Бибер-Сендер,
Сдано в набор 28/VI 1940 г. Подписано
к печати 11/XII 1940 г. 12,25 печ. лист.
13,25 уч.-авт. листов. Бумага Окуловского
бумкомбината 60X92 см. Е 4054. Госиздат
К-ФССР № 68. Тираж 5.000 экз. Заказ
№ 1038.
Лениздат, типография № 3
им. Коминтерна, Ленинград, Красная ул., Г
ЗАМЕЧЕННЫЕ ОПЕЧАТКИ
Страница Строка Напечатано Следует читать
19 10 сверху устье уставе
Во 2-й, 3-й и 4-й главах вместо „Еукахайнен*, Юкагайнен* и „Ёукагайнен"
читать во всех случаях „Ёукахайнен*.
25 21 сверху завещалось завершалось
61 23 сверху финише финны
116 10 сверху отражается отражает
124 11 снизу рыболовлей „рыболовей*
144 13 снизу размеры, владения размеры владений
Карелы и Карелия в новгородско» время®. — Заказ № 1038