Калиостро

Сочинения

МАСОНСТВО • МАРТИНИЗМ • ГЕРМЕТИЗМ

Калиостро

Сочинения

Серия
МАСОНСТВО • МАРТИНИЗМ • ГЕРМЕТИЗМ

Вступительная статья и комментарии
Е.Л. Кузьмишина

Москва 2017

УДК 271.0
ББК21
К89

Переводчик и составитель: к.и.н. Е.Л. Кузьмишин

К89 Калиостро. Сочинения / Переводчик и составитель Е.Л. Кузьмишин/
Вступительная статья и комментарии Е.Л. Кузьмишина, М.: Ганга, 2017 —
614 с.
ISBN 978-5-9500732-1-2
Вниманию читателей предлагается седьмая книга из серии «Масон­
ство. Мартинизм. Герметизм», выпускаемой национальным Державным
Святилищем Устава Мемфиса-Мицраима в России с целью просвещения
читателей в области истории и современности эзотерических движений,
их философии и символизма.
Граф Калиостро — историческая фигура колоссального масштаба,
оказавшая значительное влияние на умы людей, культуру и общественную
жизнь Европы эпохи Просвещения. В этой книге впервые на русском
языке собраны сочинения, подписанные его именем: ритуалы и нраво­
учительные катехизисы созданного им Египетского устава масонства,
мемуары и письма, раскрывающие разные обстоятельства его биографии
и взаимоотношений с современниками, а также приведены два апокрифа,
демонстрирующие постепенный переход от фигуры настоящего Калио­
стро, жившего в реальном мире, к литературному образу «мастера магии»
и «последнего алхимика», захватившему воображение многих авторов
последующих эпох. Все сочинения Калиостро, за исключением одного,
впервые публикуются на русском языке.
Все права защищены в соответствии с законодательством Российской
Федерации.

ISBN 978-5-9500732-1-2
© Кузьмишин Е.Л., 2017
©ООО ИД «Ганга», 2017

Посвящается
Г.И. Горину, М.А. Захарову и Н.А. Мгалоблишвили
с благодарностью

Полковник. А теперь прочь! <...>
Граф. Сударь, вы смешиваете с этим сбродом
человека, который привык, чтобы его повсюду
принимали с почестями.
Полковник. Повинуйтесь.
Граф. Невозможно для меня.
Полковник. Придется научить.
Граф. Путник, который всюду, куда бы ни прие­
хал, сыплет благодеяниями.
Полковник. Увидим, увидим.
Граф. Которому надо воздвигать храмы, как
божеству.
Полковник. Посмотрим, посмотрим.
Граф. Который утвердил себя повсюду как Вели­
кий Кофта.
Полковник. Чем же?
Граф. Чудесами.
Полковник. Так сотворите парочку-другую,
скличьте своих духов, пусть они вас освободят.
Граф. Я недостаточно вас уважаю, чтобы показы­
вать вам свою власть.
Полковник. Ловко придумано. Тогда подчиняй­
тесь приказу.
Граф. Я так и сделаю, чтобы доказать свою
кротость, но вскоре я вновь явлюсь и открою
вашему правителю такие тайны, что он с почетом
вызволит меня, а вы будете скакать верхами перед
каретой, в которой Великий Кофта вернется
к славе своей.
Полковник. Увидим, увидим, вот только сегод­
ня я никак не могу сопровождать вашу карету.
Увести его!
И.-В. Гёте «Великий Кофта» (1791), акт V, явление 8.

è
E.Л. Кузьмшиин, к.и.н.

[подписано] Калиостро...

Г

раф Александр Калиостро» (1743(?)—1795) — это
не столько человек, сколько образ, понятие, химера,
мем, — совокупность слухов, сплетен, частных пред­
положений и авторских фантазий огромного количества людей,
запечатлевших свои умозрительные построения в литературной
и художественной форме с самыми разными целями, побужда­
емые самыми разными мотивами и поводами. «Калиостро» —
это маска, роль, театральный костюм из ателье проката, который
никогда не знаешь, где обнаружишь в тот или иной день, и кто
будет в него одет. Тот, кто даст себе труд прочесть все «канони­
ческие» для современной историографии полные биографии
Калиостро (их не так уж много), обязательно заключит по про­
чтении, что у него не сложилось в воображении образа этого
человека: детали распадаются, литературная ткань расползается
по швам, мозаика не складывается в целостную картину, много­
численные документы противоречат один другому, наползают
друг на друга и затмевают обзор. Каждый из авторов, изучая
фактически одни и те же архивные и мемуарные источники, не­
осознанно формирует свой образ таинственного графа, но каж­
дый из этих «авторских» образов разительно отличается от всех
прочих, двоих похожих «виртуальных Калиостро» просто не
встречается в природе. Одно дело — когда это касается белле­
тристики: действительно, сколь различны между собой образы
7

Калиостро. Сочинения

Калиостро в рассказе А.Н. Толстого и в пьесе Г.И. Горина, в пье­
сах Екатерины II, Ф. Шиллера и И.-В. Гете, в романе А. Дюма
и рассказе М. Кузмина. И совершенно другое дело - когда со­
вершенно разные «графы Калиостро» встают призраками над
страницами академических биографических изданий видных
и авторитетных специалистов, историков и культурологов.
Как сказано в акте о смерти графа, составленном 28 августа
1795 г. тюремным священником в крепости Сан-Лео, «nascitur
infelix, vixit infelicior; obiit infelicissime» — «родился несчастли­
во, жил еще несчастливее, умер же наинесчастливейше». Так ли
это? Тщательное изучение доступных в наше время историо­
графических материалов приводит только к выводу о том, что
нам доподлинно не известно, ни как он nascitur, ни как vixit,
разве что мы имеем некоторое представление о том, как он obiity
но разве этого достаточно? Нет смысла приступать к новой ав­
торской биографии этого человека, поскольку это значило бы
попасть в плен собственных предположений и иллюзий, а уж
сколько пало в эту бездну...
Поэтому в нашей книге мы избрали иной путь: сконцен­
трироваться на фактах и документах. Здесь собраны опубли­
кованные работы, в разное время подписанные именем графа
Калиостро, а во вступительной статье мы далее представим свою
интерпретацию нескольких фактов, которые со всей определен­
ностью имели место в его биографии. В первую очередь, речь
идет о фактах, связывающих Калиостро с масонством и его Еги­
петским уставом — детищем графа. Другие стороны его биогра­
фии подробно и тщательно изучены его биографами и описаны
в их трудах, хотя, как уже говорилось выше, нет в этой истори­
ческой фигуре ничего, что придало бы ей достаточно «плоти»,
чтобы она встала в один ряд с другими персонажами историче­
ской сцены своего времени.
Период, к которому относится та часть биографии Калио­
стро, о которой сохранилось наибольшее количество докумен- 1
1
Photiades С Count Cagliostro: An Authentic Story of a Mysterious Life,
Kila: Kessinger Publishing, LLC, 2003, P 286.

8

Введение

тов, отсчитывается с первого его лондонского визита в июле
1776 г. и завершается его смертью в августе 1795 г. — это почти
ровно девятнадцать лет. Это то время, когда граф и его жена
постоянно пользовались фамилией «Калиостро», хотя во вре­
мя странствий инкогнито иногда прибегали и к псевдонимам.
За это время из никому не известного «благородного путеше­
ственника» граф успел превратиться во всееропейскую знамени­
тость, всеевропейского преступника, божественного целителя,
Великого Копта, еретика и сектанта и, наконец, в образ борца за
свободу против религиозной и светской тирании. Кем он был?
Мы не знаем этого и вряд ли узнаем.

Калиостро до первого лондонского визита
Биографии и энциклопедии повторяют одна за другой как
устоявшуюся истину или даже как факт: «Александр Калиостро
(Джузеппе Бальзамо) с женой Серафиной (Лоренцей) Феличиани». Иногда его имя приводят в «полной форме» как «Джу­
зеппе Джованни Баттиста Винченцо Пьетро Антонио Маттео
Франко Бальзамо». Составлено генеалогическое древо семейств
Бальзамо и Браконьери из Палермо, что на Сицилии2, отсле­
жены передвижения молодого Джузеппе по Италии в поисках
работы и лучшей жизни, сохранились его свидетельство о кре­
щении (подписанное, в том числе, крестной матерью Винченцей Калиостро) и брачное свидетельство, выписанное на имена
Джузеппе Бальзамо и Лоренцы Феличиани3.
Но кто помнит об обстоятельствах возникновения этого
соответствия? Во время второго лондонского визита, после за­
ключения в Бастилии, уже прославленный маг и целитель, Ве­
ликий Копт Египетского масонства и герой светских сплетен
Калиостро попадает в 1786 г. под огонь желтой англо-француз­
ской прессы, и враждебный ему издатель Ш.-Т. де Моранд опо­
2 Haven М. Le Maître inconnu, Cagliostro: étude historique et critique sur la
haute magie, Paris: Dervy, 1995, R 256.
3 Ibid.y R 247, 249-253.

9

Калиостро. Сочинения

вещает всю Европу о том, что человек, представляющий себя
загадочным графом, в действительности происходит из бедной
сицилийской семьи и первые годы жизни провел в бродяжни­
честве и жульничестве. В Лондоне обнаруживаются следы пре­
бывания цирюльника по фамилии Бальзамо, который жил там
с женой Лоренцей по фамилии Феличиани в 1771-1773 гг.4 Пу­
блика с радостью подхватывает эту тему, находятся все новые
и новые подробности жизни Джузеппе Бальзамо в Италии, его
биография обрастает все новыми пикантными обстоятельства­
ми, — и только сам Калиостро в оправдательных мемуарах воз­
мущенно недоумевает, почему общество считает неоспоримым
фактом, что если в Лондоне жил пятнадцать лет назад некто
Джузеппе Бальзамо с женой Лоренцей Феличиани, то он обяза­
тельно должен быть именно им, Жозефом Александром Кали­
остро, женатым на Серафине Феличиани, впервые приехавшим
в Лондон в 1776 г.
Газетное расследование «Courriere de l'Europe» (издатель —
Моранд) ширится, привлекает сторонников в континенталь­
ной прессе, и наконец Моранду удается заинтересовать па­
рижскую префектуру полиции письмами, опубликованными
нидерландской «Gazette de Leyde»y где дядя Джузеппе Бальза­
мо — Антонио Браконьери — утверждает, что его племянник,
ушедший из дома безвозвратно в 1763 г., и нынешняя звезда
европейского бомонда граф Калиостро, живущий в Лондоне
и занимающийся врачеванием и благотворительностью, — это
одно и то же лицо. Надо сказать, дяде Антонио 82 года, пле­
мянника он не видел 23 года, графа Калиостро он видел только
на перепечатанных газетой литографиях. И это то самое един­
ственное звено, на котором держится вся логическая цепочка,
связующая вместе большой пласт документированной биогра­
фии Джузеппе Бальзамо и большой пласт документированной
4
Théveneau de Morande Ch. Ma correspondance avec le Comte de Cagliostro,
contenant les principaux évènements de sa vie merveilleuse, écrits sur le vu des
Preuves les plus authentiques des anecdotes sur son Voyage a Paris en 1772 ÔC 1773,
Hambourg: Société des Cagliostriens, 1786, P 17-22 et al.

10

Введение

биографии Александра Калиостро5. Жизнь Бальзамо описана
несколькими его знакомыми, родственниками, спутниками
в странствиях. Жизнь Калиостро также описана многими оче­
видцами. Тот момент, когда биография Бальзамо перетекла
в биографию Калиостро, не указан никем и ни разу. Зыбкая
ткань утверждений Антонио Браконьери — единственное, что
удерживает этот призрачный вектор времени от распада на две
совершенно разные биографии. О тождестве этих двух лиц не
говорится более ничего в полицейских документах и прото­
колах, не было подтверждено сходство их почерков, не явился
ни один очевидец, который был бы готов под присягой сви­
детельствовать, что видел Бальзамо до 1776 г. и что это тот же
самый человек, что граф Калиостро в 1786 г. Но как и в наши
дни, оказалось вполне достаточно кампании в прессе, чтобы
мысль о тождестве двоих этих вполне реальных лиц глубоко
укоренилась в сознании любого, кто изучает данную тему или
говорит о ней. Биографии Калиостро делятся на две части,
связь между которыми авторы обычно прикрывают описанием
кампании Моранда или цитатами из воспоминаний Казановы
(о которых речь пойдет ниже). Некоторые честно признают,
что «версия Бальзамо» используется ими как единственная су­
ществующая и имеющая хотя бы какое-то подкрепление. Для
всякого добросовестного исследователя, особенно перфекци­
ониста, было бы страшным испытанием начать биографию
изучаемого исторического лица со слов: «Со всей прямотой
и честностью необходимо сказать, что для нас биография на­
шего героя начинается с 1776 года, когда ему было предполо­
жительно 33 года»6. Но кому-то нужно это сделать. Пусть это
будем мы.
5 См. обзор исследований этого обстоятельства в Trowbridge W.R.H.
Cagliostro:
The Splendour and Misery of a Master of Magic,
London: Chapman ÔC Hall, 1910, P 12, 23-26; McCalman I. The Seven Ordeals of
Count Cagliostro, Calgary: Cornerstone Digital, 2011, P. 116-118.
6 Эта цифра, кстати, стала отправной точкой для написания известным
французским оккультистом и историком эзотеризма Марком Хейвеном апо­
логетической повести «Евангелие Калиостро» (1910).

11

Калиостро. Сочинения

Масонское посвящение Калиостро
Сведения о масонской биографии Калиостро предоставлены
нам, в основном, редактором газеты «Courrier de l'Europe» Шар­
лем Тевено де Морандом (1741-1805), автором многочисленных
«разоблачительных» публикаций и личным врагом загадочного
графа, неоднократно прямо и косвенно участвовавшим в судеб­
ных тяжбах против него в Англии и Франции, а также пред­
почитавшим анонимность иезуитским священником отцом
Марчелло, автором «Жизни Джузеппе Бальзамо, иначе имену­
емого графом Калиостро», издавшим свой труд в 1791 г. якобы
по результатам следственной процедуры, проведенной в Риме
в 1790 г., в течение года после смерти Калиостро, и изучения
всех связанных с этой личностью документов7.
По свидетельству Ш.-Т. де Моранда, масонское посвяще­
ние Калиостро прошло 12 апреля 1777 г.8 в ложе «Надежда»
(Espérance), собравшейся в таверне (cabaret) «King's Head» по
адресу «угол Джеррард-стрит, Сохо»9, под председательством
некоего обойщика Ардивилье, и вместе с ним в тот день были
приняты графиня де Калиостро, престарелый музыкант граф
Джузеппе Рикьярелли и лакей лорда Джорджа Кавендиша, бра­
та герцога Девонширского, Пьер Буало. Посвящение графини
прошло первым и состояло лишь в принесении ею орденской
клятвы «внимательно слушать, повиноваться и хранить молча­
ние обо всем увиденном и услышанном» и вручении ей под­
вязки с девизом «Союз. Молчание. Добродетель». После этого
якобы состоялся прием «графа Жозефа Калиостро, полковника
3-го Бранденбургского полка», которого сперва на лонже под­
тянули к потолку зала собраний и сбросили оттуда вниз, несмо­
7 [Marcelloy père] Vie de Joseph Balsamo, connu sous le Nom de Comte
Cagliostro, extraite de la procédure instruite contre lui a Rome en 1790, ParisLyon-Strasbourg: Onfroy-Grabit-Treuttel, 1791.
8 d’Alméras H. Cagliostro: Joseph Balsamo, la franc-maçonnerie et l’occultisme
au XVIIIe siècle, d’après des documents, Paris: Société Française d’imprimerie et
de Librairie, 1904, P z30.
9 В настоящее время еще существует: узкая пешеходная улица в центре
лондонского Чайна-тауна.

12

Введение

тря на его жалобы на боли в ноге, а потом потребовали, чтобы
он выстрелил из пистолета в лицо председательствовавшему
офицеру (пистолет был не заряжен). Затем он должен был про­
изнести клятву хранить «слепую и нерушимую верность своим
орденским начальникам» с приставленным к виску тем же пи­
столетом, потом нажать курок, и в тот же миг рядом с его го­
ловой выстрелили из другого пистолета, ударили его по голове
и сразу же сняли с глаз повязку. Примечательно, что 2 июня ему
был прислан диплом Великой Лондонской ложи о посвящении
в три степени символического масонства, за который им были
уплачены 5 гиней. О каком-либо документе для его супруги
не известно ничего.10 Очевидно, в какой-то другой день, но до
конца ноября 1777 г., когда Калиостро с супругой выехали из
Лондона, направляясь в Кале, он был принят в четвертый гра­
дус, вероятно «шотландскую» степень, поскольку впоследствии
у него не возникало проблем с присутствием в ложах высших
степеней других юрисдикций. Но никаких свидетельств об
этом его посвящении не сохранилось; сам же он впоследствии
неоднократно утверждал, что посвящение во все четыре степе­
ни раннего европейского масонства прошел в ложе «Надежда».
Как и во всем относящемся к биографии Великого Коп­
та, в вопросе о его масонском посвящении слишком много
неясностей, чтобы счесть его исторически полностью достовер­
ным и документально подтвержденным. Известно, что тавер­
ной «Голова короля» (King's Head) владел господин О'Рейли,
друг и спаситель Калиостро от многочисленных неприятелей
и мнимых кредиторов во время первого лондонского визита.
По словам самого Калиостро, он же выступил в роли его рекомендатора для вступления в братство и привел на посвящение.
Ложа «Надежда» №369 (или №289), по имеющимся сведени­
ям, состояла из людей невысокого общественного положения:
парикмахеров, музыкантов, мелких торговцев, ремесленников.
Социальный состав членов ложи отчасти поясняет ее нацио­
10
Brunet R Cagliostro: biographie, Paris: F. Bourin, 1992, P. 76; Haven M.,
Ibid., P 123-124.

13

Калиостро. Сочинения

нальный (точнее, интернациональный) состав и характер рабо­
ты. По сохранившимся данным, состояла она преимущественно
из проживавших в Лондоне французов и итальянцев (для кого
указанные выше профессии были весьма характерны) и вела ра­
боты по практически не известному в Англии, но к 1770-м гг.
уже широко распространенному в континентальной Европе
рыцарскому Уставу Строгого послушания.
Основанный в 1750-1751 гг. силезским чиновником Кар­
лом Готтхельфом Хундом (1722-1776) на основе разрознен­
ных французских ранних рыцарских степеней, этот устав
провозгласил преемственность масонства от средневековых
рыцарско-монашеских орденов. Он включал в себя три пер­
вые степени масонского Древнего Ремесла (Ученик, Подма­
стерье, Мастер), степень Шотландского Мастера и рыцарские
высшие градусы, увенчанные званием Рыцаря Храма (там­
плиера). Руководство орденом концентрировалось в руках
К. Хунда (который отчитывался, по его утверждениям, лишь
перед «неведомыми высшими» руководителями, прямыми по­
томками тамплиеров, и от них же получал обязательные для
исполнения всеми членами ордена распоряжения), а терри­
ториальная структура организации подразумевала деление на
провинции, формировавшиеся по средневековому рыцарско­
му принципу «языков», а не территориальных границ стран.
Обе существовавшие в то время английские великие ложи —
«Новых» и «Древних» вольных каменщиков — отказывались
признавать власть «неведомых высших руководителей» Стро­
гого послушания, но при этом не совершали никаких агрес­
сивных действий в отношении его лож. Сами они при этом
работали как в традиционно английских трех символических
степенях (в разных версиях), так и в целом ряде высших сте­
пеней английского, шотландско-ирландского и континенталь­
ного, в основном, французского, происхождения. Англия не
входила в территориальные структуры Строгого послушания,
но на территории Германии, например, сохраняла отношения
официального признания с местными ложами, основанными
14

Введение

по английской ритуальной системе, в которых состояли про­
стыми членами и руководителями те, кто входил также и в
ложи Строгого послушания11. Иными словами, существование
в Лондоне в апреле 1777 г. ложи, состоявшей преимуществен­
но из иностранцев и принадлежавшей к ритуальной системе
Строгого послушания без административной привязки к той
или иной его провинции, теоретически возможно.
В дошедшем до нас списке лондонских лож за октябрь 1797 г.
под номером 238 значится ложа «VEspérance»у собиравшаяся
в таверне «Хижина» (Thatched House) на Сент-Джеймс-стрит,
что в 10 минутах ходьбы от Джеррард-стрит. Никакие ложи
на Джеррард-стрит или вообще в Сохо в этот год не собира­
лись11 12. В отсутствие каких-либо иных сведений трудно что-либо
предполагать о ее происхождении и истории. Во время перво­
го визита в Лондон Калиостро еще не имел таких блестящих
рекомендаций и не свел знакомства с высшим светом разных
стран (хотя указывал впоследствии, что его рекомендаторами
в этом городе могут выступать «знать и народ»); он обзавелся
нужными связями и знакомствами позднее, во время стран­
ствий по континентальной Европе. Поэтому, особенно в со­
четании с информацией об уплате им значительной суммы за
масонский патент, вполне можно предположить, что данная
ложа существовала и приняла его на общих основаниях, а ее
материнская великая ложа выдала патент. Упоминание в текстах
«Великой Лондонской ложи» с некоторой степенью вероятно­
сти указывает на Великую ложу «Новых» (основана в 1717 г.),
поскольку соперничавшая с ней Великая ложа «Древних» (ос­
нована в 1751 г.) чаще именовалась «Великой Йоркской ложей».
Известно, что сразу после переезда на континент Калиостро
свободно и неоднократно посещал масонские ложи в Гааге, за­
тем пользовался их гостеприимством во всех посещенных им
11 См. очерк истории и структуры Строгого послушания в Кузьмишин Е.Л. Масонство, М.: Ганга, 2016, С. 197, 295.
12 Masonic miscellanies in poetry and prose, containing: the muse of masonry,
comprising one hundred and seventy masonic song, etc., Lnd: Stephen Jones, 1797,
P 309.

15

Калиостро. Сочинения

странах, а во время второго лондонского визита был принят
в одной из самых старых и авторитетных лож города — в ложе
«Древности» (Lodge of Antiquity № 2f \ Отсюда можно сделать
вывод, что еще до обретения связей в высших кругах этих стран
(и местном масонстве) он мог подтвердить свою принадлеж­
ность к масонскому ордену и свои степени в нем, что подкре­
пляет версию о валидности выданного ему в Лондоне патента.
Что же касается ритуала, в соответствии с которым прошло
посвящение «Жозефа Калиостро», относиться к представлен­
ному нам описанию можно лишь с удивлением и недовери­
ем. Необходимо помнить, что изложения Моранда и отца
Марчелло исполнены в жанре дискуссионной, обвинительной
публицистики и никак не могут быть заподозрены в объектив­
ности или не подвергаться подозрениям в манипулировании
фактами. С 1724 г. во всей Европе довольно активно и часто
издавались многочисленные «разоблачения» масонских ритуа­
лов, первоначально составленные на основе реально проводив­
шихся обрядов, но уже в 1740-е гг. включавшие в себя немалую
долю вымысла авторов, не в последнюю очередь, по причине
конкуренции между печатными изданиями и, соответствнно, необходимости поражать читателя все новыми и все более
живописными «откровениями» о масонах. К этому периоду
относится формирование основного пласта антимасонских
мифов конспирологической литературы, широко распростра­
нившейся в мире, в особенности после начала Французской
революции и гражданской войны. И у Моранда, и у отца Мар­
челло было достаточно возможностей ознакомиться с произ­
ведениями этого рода и более чем достаточно оснований ими
воспользоваться для составления своих работ.
Впрочем, если предположить, что дошедший до нас отчет
о церемонии посвящения корректен и сравнительно точен,
по нему можно составить картину не совсем обычного обря­
да, который теоретически могла провести ложа, обладавшая
описанными выше свойствами. Клятва графини Калиостро, 13
13 Trowbridge W.R.H., Ibid., P 85.

16

Введение

по известным данным, довольно точно воспроизводит клят­
вы, принятые в большинстве известных адопционных лож того
времени (см. Приложение 2). Клятва графа Калиостро, как ни
странно, не содержит обязательного и повсеместно включае­
мого в масонские клятвы с XVIII в. по наше время положения
о строгом запрете разглашать посторонним что-либо относя­
щееся к масонству вообще или церемонии посвящения канди­
дата, в частности. Но при этом клятва содержит обязательство
строгого и, что важно, «слепого» повиновения вышестоящим
руководителям. Это известная по историческим и ритуальным
материалам особенность Строгого тамплиерского послушания,
здесь служащая косвенным подтверждением того факта, что ука­
занная ложа действительно вела по нему работы. В то же время
нельзя исключать, что и клятва графа, и клятва графини были
зачитаны им по имеющимся у членов ложи текстам других, не
практикуемых ими самими, ритуалов или их отрывкам.
Не существует упоминаний о других женщинах, принимав­
ших участие в работах данной ложи в день приема супругов Ка­
лиостро или какой-либо другой день. Адопционные ложи (для
мужчин и женщин) вообще не признавались английским ма­
сонством и не признаются им по сей день, в то время как в евро­
пейских странах на континенте, в первую очередь, во Франции,
они получили широкое распространение с середины 1750-х гг.
и в 1774 г. были приняты под эгиду Великого Востока Фран­
ции. Их первые печатные ритуальные своды датируются нача­
лом 1760-х гг.
Испытания, которым был подвергнут Калиостро во время
посвящения, сколь странными и нелепыми они бы ни казались,
практиковались на самом деле в ряде высших степеней конти­
нентального масонства, которые либо входили в уже сформи­
ровавшиеся уставы, либо впоследствии вошли в них. Масонские
уставы как совокупности высших степеней, прием в которые
обеспечивался членством (и наличием степени Мастера) в сим­
волической ложе, начали быстро и поначалу весьма хаотично
формироваться в Европе в конце 1750-х гг., а до этого высшие
17

Калиостро. Сочинения

степени существовали, в основном, как отдельные ордена, и их
ритуалы циркулировали в списках между отдельными посвя­
щенными и применялись ими по собственному усмотрению.
Так, известно, что символические испытания сбрасыванием
с высоты, незаряженным пистолетом и симулированным вы­
стрелом в кандидата применялись в степенях Рыцаря Адепта,
Князя Розенкрейцера, Рыцаря Солнца, Рыцаря Востока, Прус­
ского Рыцаря и др., которые впоследствии, побывав под разны­
ми названиями и юрисдикциями, вошли в Древний и принятый
Шотландский устав, Устав Хередома-Килвиннинга, Древний
и изначальный устав, Герметический устав, Устав барона Чуди
и некоторые другие уставы французского происхождения. Од­
нако в текстах ритуалов Строгого послушания их нет. Испытания
с использованием пистолета, по многочисленным сообщениям
мемуаристов, в течение долгого времени характеризовали гер­
манское (особенно военное) масонство, даже не будучи офици­
ально включены в ритуальные своды14. Вообще использование
масонами XVIII-XIX вв. пугающих, унизительных для канди­
дата и нелепых, с нашей современной точки зрения, ритуальных
испытаний было скорее правилом, чем исключением из правил,
и предназначалось не только для выведения кандидата из «зоны
комфорта» (при совершенно иных, чем в наше время, нормах
этикета и понятиях о собственном достоинстве и чести), но
и для развлечения собравшихся. Существуют многочисленные
свидетельства исследователей масонства указанного периода,
подтверждающие, что набор испытаний, кроме обязательных
и предписанных ритуалом, мог зачастую расширяться за счет
придуманных членами конкретной ложи или перенятых ими
у других масонов. Впрочем, данных о полной замене обязатель­
14 Оттуда они перешли в сферу использования американских масон­
ских и парамасонских объединений, где практикуются и по сей день, судя по
совсем недавнему (9 марта 2004 г.) инциденту в г. Пэчог, штат Нью-Йорк,
где кандидат был застрелен при посвящении в Орден мистического святили­
ща (Shrine) вследствие ошибки участника ритуала. См., например, Healy Р.
A ritual gone fatally wrong puts light on Masonic secrecy // New York Times,
March 10, 2004, и др.

18

Введение

ных ритуальных испытаний «развлекательными» нам видеть не
приходилось.
Итак, при анализе описания ритуальной церемонии, в це­
лях настоящего исследования признаваемой соответствующей,
или частично соответствующей, реальности, можно восстано­
вить следующую картину событий (используя указанные выше
источники и приведенные в настоящей книге биографические
тексты). По прибытии в Лондон в июле 1776 г. Калиостро про­
живает на Уитком-стрит в доме некой госпожи Джулиет. Там он
становится жертвой назойливости и вымогательства со стороны
группы мошенников, от мнимой дружбы быстро перешедших
к преследованию графа по суду. В январе 1777 г. он меняет место
жительства и переезжает на Саффолк-стрит (в 8 минутах ходьбы
от прежнего места жительства) в доходный дом, которым владеет
некий господин О’Рейли, также хозяин гостиницы «Freemasons'
Hotel» и таверны «King's Head» (примерно в 3 минутах ходьбы
от дома). По данным Марка Хейвена, гостиница «Freemasons'
Hotel» находилась на Грейт-Куин-стрит, культовой и «главной»
улице английских масонов, где и сейчас располагается здание
Великой Ложи Англии (12 минут пешком от Саффолк-стрит)15.
Вполне очевидно, что хозяин дома, с одной стороны, был знаком
со своим именитым жильцом и его образом жизни, а с другой
стороны, имел непосредственное отношение к масонскому брат­
ству и, вероятно, играл в нем на местном уровне значительную
роль как владелец помещения для собраний и странноприимного
дома. Но жизнь Калиостро на новом месте была даже более бес­
покойной, чем на Уитком-стрит из-за того, что его преследовате­
ли сняли третий этаж дома (сам он снял второй) и продолжали
досаждать ему своими притязаниями и посягательствами на его
собственность и свободу. После нескольких арестов граф летом
даже переселился в дом вызвавшегося ему помогать стряпчего, но
после того, как тот оказался подкупленным его недругами, воз­
вратился в дом на Саффолк-стрит.
15
Haven M.t Nazir D. Rituel de la Franc-Maçonnerie Egyptienne, Paris:
Broché, 2013, P 31.

19

Калиостро. Сочинения

Сам Калиостро утверждает, что познакомился с О’Рейли
в сентябре 1777 г., когда тот вызвался помогать ему с органи­
зацией защиты во время очередного заключения, начавшегося
9 августа. Но эти слова можно расценивать либо как его фак­
тологическую ошибку, либо как намеренное искажение прав­
ды, либо как попытку объяснить, что тогда он познакомился
со своим домовладельцем теснее и стал его другом, а до того
их отношения не выходили за рамки официального и делового
минимума. Однако это противоречит известным нам данным
о том, что уже в апреле этого года О’Рейли считал себя настоль­
ко близким знакомым Калиостро, чтобы рекомендовать его ко
вступлению в свою ложу и самолично привести его с супругой
на посвящение в свою таверну. Скорее всего, дружеское обще­
ние между ними существовало с начала 1777 г., что косвенно
подтверждается и словами самого Калиостро о том, что в сен­
тябре О’Рейли был в курсе всей предыстории мытарств графа
в Лондоне.
Наполненный желанием помочь замученной судебными
чиновниками и не отстающими от них вымогателями супру­
жеской чете, О’Рейли не только берется за решение проблем
супругов Калиостро с сутягами из судов и полицейских участ­
ков, но и пытается создать им «группу поддержки»16, что проще
всего сделать, введя супругов в уже готовый, сформированный
круг общения, состоящий из таких же, как они, «экспатов»,
иностранцев, проживающих и работающих в Лондоне, знако­
мых О’Рейли, что очевидно, в первую очередь, как владельцу го­
стиницы и масону. Для этого он, с очевидного согласия членов
ложи, организует прием графа и графини в масоны, на что не
требовалось согласия Великой ложи, и явно умалчивает об осо­
бых обстоятельствах приема (женщина). Нам решительно ни­
чего не известно о том, проводился ли прием графа Калиостро
и двоих других кандидатов-мужчин в тот день по фиксирован16
Калиостро в воспоминаниях подчеркивает, что не имел во время пер­
вого визита в Лондон местных знакомых и отчасти поэтому легко становился
жертвой предлагавших ему помощь мошенников.

20

Введение

ному ритуалу, принятому в данной ложе, с использованием до­
полнительных символических испытаний, или же это была про­
сто импровизированная инсценировка без соблюдения ритуала,
исполненная для развлечения присутствовавших и соблюдения
формальностей. Очевидно, что графиня была приведена к при­
сяге без всякого ритуала, либо по причине отсутствия его текста
в ложе, либо по причине нежелания членов ложи тратить на это
время, подвергая и так напуганную и изможденную женщину
лишним волнениям и издевательствам, пусть и дружеским. Граф
же, напротив, прошел испытания, невзирая на опасения и жало­
бы, и, судя по всему, был приведен к присяге именно Строгого
послушания, согласно ритуалу ложи. Поэтому впоследствии
в Великую ложу о его приеме был направлен должный формаль­
ный отчет, и оттуда был прислан должным образом оформ­
ленный и оплаченный патент, а о патенте графини Калиостро
никакой информации не существует.
Данное описание, конечно, является только версией при­
веденных выше событий и в отсутствие недвусмысленных
документальных подтверждений не может претендовать на
истинность.
Как бы то ни было, принятое графом Калиостро в Лондо­
не масонское посвящение во многом повлияло на его жизнь
и даже определило его будущие занятия. Если до лондонского
визита он выступал в амплуа одиночки-целителя, лишь изредка
и нехотя рассуждавшего на духовные темы, сводившего все объ­
яснения своих исцелений преимущественно к силе молитвы, то
вскоре после пересечения Ла-Манша он преображается, стано­
вясь из простого врача -эмпирика духовным учителем, наставником-философом, Мастером, уже не действующим в одиночку,
но создающим вокруг себя сплоченные группы последователей
и учеников, сформированные вложи, сперва уже укоренивших­
ся в Европе уставов, а затем — собственного Египетского устава.
В последующие неполных десять лет было суждено расцвести
и увять его гению творца весьма влиятельного и глубоко проду­
манного эзотерического масонского ордена, оказавшего силь­
21

Калиостро. Сочинения

нейшее воздействие на современные ему духовные движения
и на всю последующую историю масонства и смежных с ним
эзотерических учений. Из простого, пусть и знаменитого, врача-благотворителя в 1777 г. Калиостро стал к 1785 г. «Великим
Коптом, Основателем и Великим Мастером Высшего Египет­
ского Масонства», «Божественным Калиостро», чьим словам
с благоговением внимали во всей Европе особы королевской
крови и трендсеттеры светских салонов, знаменитые писатели
и художники, не говоря уже о народных толпах.

Возникновение Египетского масонства
Сразу после переезда на континент Калиостро, владея лишь
пятьюдесятью оставленными ему мошенниками гинеями, со
всем пылом включается в масонскую деятельность. Лишь толь­
ко оказавшись в Гааге, он сразу направляется в местную ложу
и завоевывает внимание и уважение местных братьев в меньшей
степени — рассказами о масонах Англии, а в большей — рас­
суждениями о каббалистических премудростях, позволяющих
безошибочно предсказывать результаты государственной лоте­
реи. Подробное знакомство с его «Письмом английскому на­
роду» позволяет понять, что именно это искусство и привело
Калиостро к многочисленным конфликтам с шайкой осаждав­
ших его жуликов, но поскольку выбор деятельности у графа был
невелик, ему пришлось снова пойти на риск. И в этот раз риск
оправдался, потому что его прибыль от успешных предсказаний
составила уже в первый месяц от четырех до пяти сотен экю.
Кроме того, его авторитет в ложе рос как на дрожжах, и вско­
ре он был приглашен председательствовать в другой местной
ложе: к этому времени гаагские братья уже выписали ему и его
жене дубликаты дипломов, утерянных при бегстве из Англии
(попробуем не быть циниками и поверить в эту версию).
Это приглашение провести собрание в гаагской ложе весь­
ма важно для истории Египетского масонства и отмечает пово­
ротную точку в биографии самого Калиостро, хотя точная дата
22

Введение

этого заседания не известна. На нем прославившийся в Нидер­
ландах каббалист и целитель произнес пламенную и продолжи­
тельную речь о великих таинствах жрецов Древнего Египта, их
царственном искусстве и происхождении всех мистических уче­
ний от их священной науки. Предположительно (текста речи
не сохранилось) тогда и прозвучала впервые ставшая крылатой
фраза Калиостро: «Всякий свет приходит с Востока, и всякая
мудрость — из Египта». Под конец собрания граф поблагода­
рил братьев за оказанную ему честь и выдвинул предложение
создать при приютившей его ложе адопционную ложу для жен­
щин — родственниц составлявших ее масонов, и это предложе­
ние было с радостью принято. К счастью, известна дата выдачи
патента на работы этой ложи «Неразлучных» (l'indissoluble) —
29 марта 1778 г. Он в настоящее время хранится в Масонском
центре Принца Фредерика в Гааге17.
Особенность адопционных лож состояла в том, что они
могли состоять из одних женщин или мужчин и женщин вме­
сте, но не были в строго масонском смысле полноценными,
будучи «прикреплены» к соответствующим регулярным (чи­
сто мужским) ложам и носили с ними одно и то же название.
Из этого можно заключить, что таков же был и отличительный
титул ложи, ставшей для адопционных масонов «матерью».
Подтверждается это и «Альманахом франк-масонов» за 1780 г.,
в котором содержится «Речь, произнесенная Бр.[атом] графом
де Медини в Адопционной ложе, возведенной Брр.[атьями]
Регулярной ложи «Неразлучных» в Гааге 29 марта 1778 года»18.
Великой Мастерицей ложи была назначена графиня Калиостро.
Тогда же в ложу были приняты многие из жен и членов семей
местных масонов.
Но в Нидерландах чета Калиостро не задержалась, отправив­
шись в продолжительное путешествие по Италии и Германии,
17 McCalman /., Ibid,, P 212.
18 Discours prononcé par le Fr. comte de Médini, dans la loge d’adoption, érigée
par les F.F. de la loge régulière PIndissoluble a la Haye le 29 mars 1778 // Almanach
des Franc-Maçons pour PAnée Bissextile 1780, Hague: Van Laak, 1780, P 60.

23

Калиостро. Сочинения

чтобы после посещения Венеции, Нюрнберга, Лейпцига, Дан­
цига и Кенингсберга прибыть в конце февраля 1779 г. в Митаву
(ныне Елгаву), столицу Курляндско-Земгальского герцогства
под патронатом российской императорской короны.
Нам не известно ровным счетом ничего про ритуал адопционной ложи в Гааге, но в то же время мы можем узнать
довольно многое о работах этой адопционной ложи, учре­
жденной Калиостро 29 марта 1779 г. в Митаве, из опублико­
ванных в 1787 г. в Санкт-Петербурге воспоминаний некогда
любимой ученицы Калиостро — Шарлотты Елизаветы Кон­
станции фон дер Рекке, урожденной графини Медем (17541833)19. И эти мемуары крайне показательны: при условии, что
в апреле 1777 г. граф и графиня были приняты в масоны по
синкретическому сомнительному ритуалу на основе отрывков
из разных ритуалов, включая современный членам ложи фран­
цузский адопционный, то в марте 1779 г. в Митаве работы во
всех трех адопционных степенях ведутся уже по стройной
и целостной символической системе Калиостро, включаю­
щей все основные элементы, безошибочно характеризующие
ее и отличающие от всех прочих масонских уставов своего
времени и последующих веков. Воспоминания графини Ме­
дем практически в точности соответствуют известным в наше
время ритуальным текстам Устава Калиостро. Поскольку ис­
следователям Египетского масонства на настоящий момент
не удалось представить более ранних аналогов или прототи­
пов для ритуала Калиостро, остается заключить, что весь он
составлен самим Великим Коптом во время европейского тур­
не 1778-1779 гг., причем, по причине постоянных переездов
супругов, даже весьма маловероятна помощь ему со стороны
каких-либо более опытных масонов. Впрочем, несомненно,
масонские ритуалы разных степеней и уставов к тому времени
19
Описание пребывания в Митаве известного Калиостра на 1779 год
и произведенных им тамо магических действий, собранное Шарлотою Елисаветою Констанциею фон дер Реке. В Санкт-Петербурге напечатано с дозволе­
ния Управления благочиния у Шпорра 1787 года.

24

Введение

были уже вполне доступны в печатном виде и списках, хранив­
шихся у масонов.
При этом Калиостро еще не обрел достаточной решительно­
сти, чтобы провозгласить создание собственного нового устава,
и выдает новопосвященным патенты лишь властью приютив­
шей его местной ложи «Трех коронованных мечей» Строгого
послушания. Но свою роль в создании ложи он выделяет в па­
тентах словом «Основатель».
Весьма интересен в этой связи, с историографической точки
зрения, вопрос о происхождении основ Египетского масонства
в версии Калиостро. Основные биографические труды по этой
теме содержат информацию о том, что в конце 1777 г., предпо­
ложительно в ноябре, непосредственно перед отъездом из Лон­
дона, он купил у букиниста книгу или тетрадь авторства некоего
Джорджа Костона/Кофтона/Колтона/Кэпстона (George Coston/
Cofton/Colton/Capston), в которой описывались посвятитель­
ные церемонии египетского жречества согласно традиционным
формам масонского писаного ритуала. Имя Джорджа Костона
(во всех вариантах написания) совершенно ничего не значит
для масонской историографии, оно более ни разу не встречается
на страницах истории и закономерно считается большинством
специалистов целиком вымышленным. В сущности, вообще не
имеет значения, существовала эта книга в действительности или
нет, поскольку ритуалы «Устава Калиостро» в нынешнем виде
позволяют сделать выводы об их истоках без учета явно про­
межуточного звена, которым являлась книга Костона, если она
существовала.
В одном из исторических источников имя Костона приво­
дится как «Джон», что позволяет сделать предположение о том,
что вообще упоминание этого имени, впоследствии, очевидно,
претерпевшего изменения при пересказе и переписывании, вы­
звано ажиотажем вокруг вышедшей в Лондоне в 1746 г. книги
масона Джона Кустоса (John Coustos). Кустос был английским
ювелиром и торговцем, поселившимся в Лиссабоне и возгла­
вившим там основанную им же ложу. 14 марта 1743 г. он был
25

Калиостро. Сочинения

арестован инквизицией и в течение двух месяцев подвергался
в ее застенкам пыткам, после чего был выпущен по особому
прошению английского посла, как подданный короля Георга И,
и отправлен в Англию. В 1746 г. он издал подробный отчет
о своих мучениях «Страдания Джона Кустоса за масонство и за
отказ принять католичество», который выдержал несколько по­
вторных изданий в 1756, 1777,1790,1803 гг. и т.д. Его имя и его
книга постоянно были на слуху в Англии того времени, и не
исключено, что имя «Джорджа Костона» родилось в уме биогра­
фов Калиостро именно так. Однако это всего лишь гипотеза,
равно как и предположение французского апологета Калиостро
Марка Хейвена, что подпись одного из учеников Калиостро —
Сен-Костара (S. Costar) на тетради ритуального свода могла
ввести исследователей текстологических истоков этого ритуала
в заблуждение20.
Вероятно, так и останутся до конца не разрешенной истори­
ческой загадкой точные обстоятельства зарождения современ­
ных Египетских уставов масонства. Легендарная история этих
уставов в изложении одного из главных теоретиков современ­
ного западного эзотеризма Робера Амбелена гласит, что Кали­
остро, проезжая Венецию в 1788 г., выдал патент на работы по
своему Египетскому уставу группе социниан — антитринитариев, последователей теолога Фауста Социна (1539-1604), —
которая к тому времени уже работала как регулярная масонская
ложа под отличительным титулом «Святой Иоанн к Верности»
(либо просто иоанновской/символической ложи «Верность»)21.
Но Калиостро не посещал Венецию во время своего послед­
него итальянского турне, которое проходило летом 1788 г. по
Турину, Милану, Александрии, Генуе, Вероне и Ровередо перед
20 См. Кузьмишин ЕЛ. Калиостро и Египетское масонство: миф и реаль­
ность // Мистико-эзотерические движения в теории и практике. Философ­
ские и методологические проблемы исследования мистицизма и эзотеризма:
Сб. материалов Четвертой международной научной конференции / Под. ред.
С.В. Пахомова, СПб.: РХГА, 2010, С. 119-132.
21 AmbelainR. Ceremonies et rituels de Maçonnerie symbolique, Paris:
Dervy, 1990, P 3.
26

Введение

тем, как супруги ненадолго осели в Тренте и, лишь покинув его
17 мая 1789 г., проехали через Венецию, чтобы 27 мая оказаться
в Риме. Таким образом, исследователям происхождения Еги­
петского масонства в его современной форме остается доволь­
но широкое поле для исследований, и на этот счет выдвинуто
несколько версий. Биограф Калиостро Р. Траубридж предлагает
просто согласиться с тем, что указанное событие могло прои­
зойти годом позже22. Французский историк эзотеризма Дени
Лабуре связывает исток административной структуры Устава
Мицраима (первого по времени возникновения из современ­
ных Египетских уставов) с неаполитанскими гастролями Кали­
остро в 1783 г.23 Основная масса исследователей полагает, что
«венецианская» версия вполне обоснована и в своем нынешнем
виде, потому что деревушка Ровередо (в наше время Ровередо-ин-Пьяно) находится в полутора часах езды от Венеции, ее
упоминание может считаться уместным сближением, в то время
как основание Египетской ложи в этой деревне документально
подтверждено24.
Но оно состоялось в июле 1787 г. Историки Гастоне Вентура
и Жерар Галтье, однако, находят в переписке посла Венециан­
ской республики Дж.Дзулиани подтверждения факта основания
Калиостро этой ложи и переноса ее работ в Венецию, по край­
ней мере, к 1796 г.25 Канадский историк Айен Макколман выдви­
гает весьма радикальную версию, гласящую, что все описанные
события, по той или иной причине, неверно датированы и от­
носятся к пребыванию Калиостро под именем полковника Джу­
зеппе Пеллегрини, графа Феникса, в Венеции в 1778 г., когда
он действительно пробыл в городе несколько месяцев и активно
22 Trowbridge W.R.H., Ibid., P 272.
23 LabouréD. Les rites maçonniques Egyptiens: De Cagliostro aux arcana
arcanorum, Paris: CIRER, 2001, P 14.
24 См., например, Malpas P.A. Cagliostro: a Messenger Long Misunderstood
// The Theosophical Phorum, N.Y., Ferbuary 1936, P 109-110; Conrad H. Der
Graf Cagliostro, Stuttgart: Robert-Lutz, 1921, S. 78.
25 Галтье Ж. Сыны Калиостро: египетское масонство, розенкрейцерство
и новое рыцарство, М.: Ганга, 2012, С. 53, 57.

27

Калиостро. Сочинения

занимался строительством своего нового масонского послу­
шания26. Разрешить все возникающие в связи с этим вопросы
станет возможно лишь при появлении новых документальных
свидетельств. В Венеции, кстати, произошла вторая встреча
Калиостро с Джакомо Казановой (о первой будет рассказано
ниже), и в своем «Монологе мыслителя» последний упоминает,
что бедственное положение побудило его тогда поступить осве­
домителем в Канцелярию Святого престола, в рамках каковой
деятельности он проводил беседы с Калиостро, составляя о них
отчеты для своих кураторов27.
Возвращаясь в Митаву, следует сказать, что сравнительно дол­
гое (с февраля по начало июня 1779 г.) пребывание Калиостро
в среде курляндских масонов ознаменовалось весьма бурной его
деятельностью именно в стенах лож: граф непрерывно прово­
дил заседания, проповедовал свое учение, постепенно обрастав­
шее собственными теологией и философией, судя по всему,
проводил много времени за чтением ставших ему доступными
архивов масонских текстов, читал лекции по магии, постоянно
упражнялся в алхимии в отлично обустроенной лаборатории
местного покровителя, используя в качестве помощников своих
учеников, и устраивал сеансы ясновидения с помощью «голу­
бей» (невинных детей).
На данное время не сохранилось сведений о ложах, кото­
рые он мог создать на пути из Нидерландов в Курляндию, зато
архивы митавских лож и мемуары Ш.-Е. фон дер Рекке предо­
ставляют обширный материал для изучения его деятельности
в этот период. Поэтому турне Калиостро по Курляндии, Рос­
сии и Польше вообще является одним из наиболее изученных
периодов его жизни, о котором нет смысла подробно распро­
страняться здесь. Достаточно сказать, что повсеместно графа
сопровождал сперва — шумный успех, затем — ропот, слухи,
доносы в органы светской и церковной власти, наветы иезу26 McCalman /. The Last Alchemist: Count Cagliostro, master of magic in
the age of reason, New York: Harper Collins, 2003, P 216.
27 Casanova G. Soliloque d'un penseur, Prague: Jean Ferdinande, 1786, P 21.

28

Введение

итов, не оставлявших его вниманием от самой Гааги, жалобы
местных коллегий врачей и постепенное охлаждение к нему
ранее восторженных поклонников. Эту динамику очень ярко
демонстрируют, например, кроме широко известных мемуа­
ров Ш. фон дер Рекке (Курляндия), также воспоминания баро­
на Гляйхена (Франция), леди Арбле (Англия), Ф. Мощинского
(Польша); российский историк В.Р. Зотов признает, что в Рос­
сии о Калиостро не осталось воспоминаний даже в форме пол­
ноценных мемуаров, и наибольшее внимание его персоне было
уделено императрицей Екатериной II, написавшей под впечат­
лением от приключений Калиостро целый ряд сатирических
произведений антимасонского характера28. После полутора лет
довольно неудачных попыток обосноваться в каком-либо евро­
пейском городе и создать себе приемлемые условия для жизни
супруги наконец прибывают 19 сентября 1780 г. в Страсбург.
Первые недели в этом городе Калиостро прожил в гостини­
це, стараясь не привлекать к себе внимания, вероятно, вслед­
ствие поднявшейся в европейской прессе шумихи в связи с его
визитами. Но свидетельства современников показывают, что
в это время он (вопреки его заверениям позднее) занимался
исцелением отдельных пациентов и благотворительностью (на­
пример, выкупал из тюрем заключенных), что свидетельствова­
ло о наличии у него достаточных денежных средств.
Что важнее всего, в этот период к нему обратилась за по­
мощью жена состоятельного швейцарского банкира Жакоба
Саррасена (1742-1802) из Базеля с просьбой вылечить ее от
хронической желтухи, обострение которой не прекращалось
уже полтора месяца. Успех лечения свел целителя с ее мужем,
дружба с которым продолжалась до конца жизни Калиостро,
и одна из версий, выдвинутых исследователями в отношении
действительно казавшегося неисчерпаемым богатства загадоч­
ного графа, состоит в том, что у него с тех пор был открытый
кредит в банке Саррасена, позволявший совершенно не стес­
28
Зотов В. Калиостро, его жизнь и пребывание в России // Русская ста­
рина, СПб.: тип. В.С. Балашова, 1875, т. II, № 1, С. 57-58.

29

Калиостро. Сочинения

няться в средствах. Нужно отметить, что по излечении желту­
хи Калиостро также избавил мадам Саррасен от бесплодия, что
позволило ей, невзирая на солидный возраст, родить 4 апреля
1782 г. сына, названного Александром в честь Калиостро29. Это
косвенно подтверждает и тот факт, что по приезде во Францию
супруги постоянно пользовались только именами «граф и гра­
финя Александр и Серафина Калиостро», которые до того че­
редовали с именами Жозеф/Джузеппе и Лоренца в сочетании
с различными псевдонимами и титулами.
Затем все большее число знакомых, появившихся у него в Ев­
ропе, стали узнавать о его новом месте жительства, и сохранять
инкогнито стало бессмысленно. Калиостро принимает актив­
ное участие в светской жизни провинциального Страсбурга
(около 50 000 жителей), регулярно посещает масонские ложи
и снова выступает с проповедью своего «египетского учения».
Тогда же он исцеляет кардинала Луи де Рогана (1734-1803), вли­
ятельного придворного и дипломата, заручившись его дружбой,
рекомендациями, поддержкой и попав в его ближний круг, что
спустя несколько лет приведет к трагической развязке француз­
ского турне Калиостро в связи с «делом об ожерелье королевы».
Позднее Калиостро также утверждал, что из Польши органи­
зовал торжественную инсталляцию страсбургской Египетской
ложи 8 октября 1779 г. Документально это не подтверждено30.
Но известно, что с краткими визитами по явно масонским де­
лам он в этот период навещал Неаполь, Базель и Женеву.
8 ноября 1783 г. Калиостро переезжает в Бордо, где все боль­
ше погружается в масонскую жизнь, становясь почти на год од­
ним из самых деятельных масонов этого города со старинными
традициями тайных обществ и оккультных кружков. Слава це­
лителя, филантропа и проповедника опережала его и распро­
странялась по всей стране, к нему приезжали представители
высшего света и масонских лож из Лиона и Парижа, вылечен­
29 Faulks R, Cooper R.L.D. The Masonic Magician: The Life and Death of
Count Cagliostro and His Egyptian Rite, London: Watkins Publishing, 2008,
R 250-251.
30 Haven M.y Ibid.y P 135.

30

Введение

ные им несколько влиятельных лиц Бордо стали его «апостола­
ми», неся весть о чудесном целителе повсюду, где оказывались.
На встрече с ним настоял августинский монах отец Эрвье, пла­
менный последователь целителя-магнетиста Антона Месмера
(1734-1815), который долго беседовал с Калиостро о механи­
чески стимулируемых чудесах, в конце концов найдя его со­
вершенно равнодушным к идеям магнетизма и использования
зеркал для прорицания (скраинг). Но и здесь негативное вни­
мание к персоне графа вскоре пересиливает внимание позитив­
ное, и 20 октября 1784 г. граф и графиня переезжают в Лион,
где поселяются в Королевской гостинице, снова инкогнито, под
титулом графа и графини Феникс.
И снова все идет проторенным ранее путем: несколько
недель спокойной жизни, потом узнавание знакомыми на
улицах, несколько успешных сеансов исцеления, публичная
лекция о Египетском масонстве — и снова перед Калиостро
раскрываются двери всех лож родины французского оккуль­
тизма, города, где незадолго до этого или одновременно с его
визитом формировались ставшие в наше время знамениты­
ми уставы высших степеней, кипела борьба между масона­
ми и иезуитами, творили Мартинес Паскуалис, Луи-Клод
де Сен-Мартен и Жан-Батист Виллермоз. Вокруг Калиостро
постепенно сформировался круг ближайших учеников и спод­
вижников, около дюжины, преимущественно масонов лион­
ских лож «Мудрости»31 и «Совершенного молчания». Логично,
что вскоре Мастер сообщил им о намерении создать с ними
вместе новую, особенную ложу под отличительным титулом
«Торжествующая мудрость» (La Sagesse Triomphante)> которая
собиралась бы в храме ложи «Мудрость»32.
31 По словам знаменитого французского оккультиста и наследника тради­
ций Египетского масонства и мартинизма Жана Брико, первым Досточтимым
Мастером этой ложи при ее основании в 1755 г. был Филипп-Жак Виллермоз,
отец Жана-Батиста Виллермоза, основателя масонского Исправленного Уста­
ва и преемника Мартинеса Паскуалиса по Ордену Избранных Коэнов.
32 Bricaud J. L’nistoire de la franc-maçonnerie lyonnaise du XVIIIe siècle //
L’Initiation, Paris, 1967, avril, R 32.

31

Калиостро. Сочинения

Английский исследователь Р. Траубридж утверждает, что по­
следователи Калиостро были набраны им из «сведенборгианской» ложи33, и теоретически это могло быть так. Духовидческие
труды шведского мистика Эммануила Сведенборга (1688-1772)
действительно были популяризированы в масонской среде
второй половины XVIII в. монахом-мистиком Антуаном-Жо­
зефом Пернети (1716-1796) и побудили масона Бенедикта
Шастанье (1739-1818) составить «Устав Сведенборга» на ос­
нове теоретических положений из «Учения Нового Иерусали­
ма» (1763) этого проповедника, но ни в работе данного автора,
посвященной биографии Калиостро, ни в других источниках
не удалось найти источник, устанавливающий достоверность
факта работ той или иной лионской ложи в указанный период
по данному уставу, хотя вполне можно допустить, что имеется
в виду вполне возможное изучение и обсуждение в стенах этой
ложи столь значимых теософских трудов.
Ложа «Торжествующая мудрость», материнская ложа Еги­
петского масонства, была основана в Лионе 24 декабря 1784 г.
Работы в ней были полностью сконцентрированы вокруг лич­
ности и тавматургических действий Калиостро, число членов
постоянно росло, как росла и слава самого графа. Уже мож­
но было заметить, что вся карьера графа Калиостро протекала
стремительно, буквально не оставляя ни единой паузы для раз­
думий и передышки. Так и в этот раз, влекомый увещеваниями
состоятельных и знатных знакомых и поклонников, обеща­
ниями фантасмагорической карьеры и славы в столице коро­
левства (в особенности зыбкими посулами кардинала Рогана
и его брата, еще одного из знатных пациентов, маршала Шарля
де Рогана, принца Субиза), Калиостро поддается на уговоры и,
загоревшись идеей стать значимой фигурой в парижском све­
те и французской политике, 27 января 1785 г. оставляет Лион,
направляясь в Париж.
Здесь необходимо пояснить, что масонская ложа, согласно
требованиям ритуала, основывается в три этапа. Сперва ей вы­
33 Trowbridge WR.H., Ibid., P 212.

32

Введение

дается патент на работы и назначается управляющий Мастер:
ложа считается учрежденной. Спустя некоторое время прово­
дится торжественное собрание великой ложи или ложи-матери
для освящения и посвящения ложи, которое также называется
«инсталляцией ложи». Торжественное собрание для инсталля­
ции ложи «Торжествующая мудрость» было назначено ее брать­
ями на 20 августа 1785 г., а освящение ее храма — на 25 июля
1786 г. По свидетельству Ж.-Б. Виллермоза, Калиостро должен
был прибыть на собрание 19 августа в сопровождении десят­
ка знатных парижских масонов и на следующий день прове­
сти освящение в специально сшитом для него как Основателя
и Великого Копта Египетского масонства зеленом с золотом
облачении. Забегая вперед, нужно сказать, что арест Калиостро
по делу об ожерелье королевы 2 августа 1785 г. и последующее
заключение в Бастилии, закончившееся только 1 июня 1786 г.,
совершенно расстроили эти планы. Оба торжественных собра­
ния были проведены под руководством Первого Комиссара
Ф. Риголье и Великого Секретаря устава А.-П. де Вима.
Косвенные данные (текст адопционного Египетского ритуа­
ла) позволяют предположить, что в Лионе была основана только
«регулярная» мужская ложа этого устава, в то время как первая
адопционная ложа при, соответственно, второй мужской, была
основана позднее, в Париже.
Но возвращаясь к переезду Калиостро в Париж, куда он
прибыл 30 января 1785 г., важно отметить, что пусть причи­
ны его и были многоплановы, повод сделать это именно в тот
момент был один. Еще 13 ноября 1784 г. в Париже собрался
Конвент Филалетов под покровительством влиятельнейшей
парижской ложи «Соединенных друзей». Он объединил в од­
ном зале последователей Мартинеса Паскуалиса, сторонников
Строгого послушания, устава Шрёпфера, Ордена Филалетов,
Совета Императоров Востока и Запада, иллюминатов, Но­
вофранцузского устава Великого Востока и др. Как и многие
другие масонские конвенты этой эпохи, в изобилии соби­
равшиеся в 1760-1780-е гг. во Франции, Италии, германских
33

Калиостро. Сочинения

землях и Польше, этот тоже планировал создать площадку
для обсуждения тем, волновавших всех вольных каменщиков
Европы, невзирая на различия между их уставами и степе­
нями34. В первую очередь, это был ключевой вопрос: откуда
произошло масонство, является ли оно изначально и по сво­
ему предназначению ремесленной гильдией или рыцарским
орденом, призвано оно осуществлять социальные перемены
во внешнем мире или только способствовать нравственному
совершенствованию своих членов. 20 ноября председатель
Конвента Шарль-Пьер-Поль Савалетт де Ланж (1745-1797)
разослал приглашения на сессию прославившим свои имена
в европейском масонском пространстве проповедникам новых
масонских истин — Калиостро, А. Месмеру, богослову-спиритуалисту И. Лафатеру. В отсутствие ответа он повторил при­
глашение 10 февраля 1785 г., поскольку все три месяца Конвент
провел в спорах, лишь «замутнявших истину», и остро нуждал­
ся в «пролитии света» на обсуждаемые вопросы.
Побуждаемый своими друзьями к действиям, Калиостро
и отправился в Париж. Оказавшись там, он, однако, не торо­
пился принять участие в прениях и тщательно изучал обста­
новку, непрестанно беседуя с разными участниками заседаний
в частном порядке. Результатом этого стало его письмо Кон­
венту от 10 марта 1785 г. с кратким изложением условий, на
которых он готов сотрудничать с идеологами французского
масонства. Собственно говоря, этих условий было всего два,
и читатель, уже имея представление о графе Калиостро, не бу­
дет ими разочарован: 1) Конвент обязуется сжечь все свои ар­
хивы и архивы орденов своих участников, чтобы, избавившись
от лжи прошлых лет, начать свою историю с чистого листа;
2) все участники Конвента становятся масонами Египетско­
го устава и переходят в прямое беспрекословное подчинение
Калиостро.
34
Подробный отчет о Конвенте см. Thory С.-Л. Acta Latomorum
ou Chronologie de l’histoire de la Franche-Maçonnerie française et étrangère
(227-1814), Paris: Dufart, 1815, t. II.

34

Введение

Конвент был в замешательстве, о чем Калиостро и донес­
ли. Неделю спустя, 17 марта он передал через барона Гляйхена
уведомление Конвенту о смягчении требований: представите­
ли мировых масонских уставов не обязаны были сжигать свои
архивы, они могли просто отправиться в Лион и коллективно
принять там Египетское посвящение. Для этого им было отправ­
лено дружелюбное пригласительное письмо за подписью До­
сточтимого Мастера «Торжествующей мудрости» Сен-Костара.
12 апреля Конвент прислал Калиостро ответ, где указывал,
что его отдельные члены имеют полное право принять Еги­
петское посвящение, если захотят, но сам Конвент Филалетов
желал бы разграничить их личные дела и свои официальные
процедуры.
13 апреля от имени секретариата Египетского устава в адрес
Конвента поступило снисходительное и раздраженное по­
слание: «Во Имя и во Славу Предвечного! — гласило оно. —
Мы предлагали вам Истину, а вы отвергли ее. Мы предлагали
вам ее из любви к ней самой, вы же отвергли ее из любви к фор­
мальностям... Не оправдывайтесь: мы не оскорблены. Мы хо­
тели возвысить вас из подданных в равные нам, но что же нам
делать, если вы не желаете подниматься на наш уровень?.. Вам
понадобилось шесть недель на ответ на наши простые требова­
ния, нам же понадобился лишь день, чтобы оценить труд ваших
шести недель. Итак, мы забираем свои предложения... и пусть
Великий Бог, во Имя которого мы вершим наши труды, испра­
вит пути ваши и направит мысли ваши».
15 апреля к графу была направлена новая делегация, которая
долго и подробно обсуждала с ним учение Египетского масон­
ства. 28 апреля он отправил в адрес Конвента письмо о возоб­
новлении переписки и своих требований. Но переговоры зашли
в тупик, и эта переписка приобрела характер дипломатическо­
го обмена нотами протеста: 29 апреля Конвент искал новые
способы приобщить Калиостро к своим работам, не переходя
к нему в подчинение; 30 апреля Калиостро все теми же слова­
ми обвинил руководство Конвента в нежелании принимать его
35

Калиостро. Сочинения

милость и стремиться к Истине, прибавив к этому: «Несчаст­
ные Филалеты, вы сеете впустую и пожнете лишь плевелы!».
На этом переписка закончилась. С того дня он больше никог­
да не интересовался другими масонскими системами и ложами
и сфокусировал всё свое внимание только на своем детище —
Египетском масонстве.
Конвент продлился до 26 мая 1785 г., на нем собравшиеся
пришли в конце концов к соглашению о намерениях разви­
вать «масонскую науку» как законную преемницу средневеко­
вой герметической и эзотерической науки и понимать ее как
совокупность христианской теософии и древней магии. Иро­
ния всей ситуации с Конвентом, в частности, состоит в том, что
Орден Филалетов создавался как духовный и административ­
ный преемник «истинных» Избранных Коэнов, посвященных
теургического и мистического ордена Мартинеса Паскуалиса,
основанного в 1754 г. и во Франции развивавшегося с перемен­
ным успехом после отъезда основателя за океан. «Ложными»
преемниками они считали мартинистов Л.-К. де Сен-Мартена
и масонов Исправленного (Шотландского) устава Ж.-Б. Виллермоза, которые также восприняли учение Избранных Коэнов
и предлагали собственные его интерпретации. На основе эзо­
терических теорий и практик целого ряда орденов (Филадельфов Нарбонна, Иллюминатов Баварии и Авиньона, Избранных
Коэнов, братьев Злато-розового креста, Африканских Архи­
текторов и др.) в 1781 г. на базе ложи «Соединенных друзей»,
куда входили многие будущие руководители Великого Восто­
ка Франции, был учрежден «Божественный Орден Филалетов,
или Соединенных Друзей Истины», совершенно недвусмыс­
ленно ставивший перед собой задачу овладения всеми тайны­
ми знаниями мира и провозгласивший себя высшей академией
масонского знания35. Этим и объясняется, в основном, созыв им
международного Конвента с привлечением знаменитых и авто­
35
См. Vivenza J.-M. Les élus coëns et le Régime Ecossais Rectifié. De Pinfluence de la doctrine de Martinès de Pasqually sur Jean-Baptiste Willermoz, Gre­
noble: Le Mercure Dauphinois, 2010, R 63, 75.

36

Введение

ритетных тайнознатцев. Но всё, что вышло из общения руково­
дителей Филалетов с Калиостро, — это общее смущение и, судя
по всему, получение графом немалого массива документов, по­
зволивших ему еще более насытить свой устав элементами ри­
туала теургических и алхимических уставов.

Египетский устав Калиостро
Говоря о Египетском уставе Калиостро, важно выделить его
основные, типологические, существенные черты, однозначно
отделяющие его от всех прочих масонских уставов, как с точки
зрения формальной административной структуры, так и с точ­
ки зрения философского и символического наполнения.
Первоначальный рукописный текст ритуала, скрепленный
на первой и последней страницах подписью и печатью Кали­
остро на зеленом воске, а также сопровожденный цветными
иллюстрациями с изображением облачения разных степеней,
переданный Великим Коптом ложе «Торжествующая мудрость»
при учреждении, был утрачен. С него тогда же было сделано
два списка. Один находился во владении второго Досточтимого
Мастера ложи-матери М. Дюбрейля, после смерти которого он
через нескольких владельцев перешел в 1845 г. в распоряжение
лионской ложи «Совершенного молчания»; тогда же с него была
сделана копия, попавшая в распоряжение Марка Хейвена (Эм­
мануэль Лаланд, 1868-1926), отрывки откуда были опублико­
ваны в 1906-1908 гг. в издававшемся Папюсом (Жерар Анкосс,
1865-1916) журнале «VInitiation». Второй список с оригинала,
выданный третьему Досточтимому Мастеру ложи-матери, уте­
рян. Полный текст ритуала Египетского масонства готовился
к публикации Папюсом совместно с Марком Хейвеном, но ре­
ализовать этот план удалось только преемнику их обоих Дани­
элю Назиру (Эмиль Бурдон, 1884-1974) в альманахе «Cahiers
Astrologiques» в Ницце в 1947 г. и затем в отдельном издании
в 1965 г. Все архивы ложи «Торжествующая мудрость» храни­
лись у Мастера ложи «Совершенного молчания» Дюбрейля до
37

Калиостро. Сочинения

его смерти, перед которой он передал их Оратору ложи, а тот
после роспуска ложи отдал их в ложу Устава Мицраима «Мем­
фис» в 1821 г. Здание, где собиралась ложа Калиостро, опустело
после роспуска ложи «Совершенное молчание» в 1824 г., и уже
в 1843 г. там располагалась церковная школа36.
Основными отличительными особенностями устава Калио­
стро, типологичными именно для его послушания и не встре­
чающимися практически ни в одном другом масонском уставе,
являются следующие:
— выдвижение на первое место теургических операций при
посредстве «голубя», невинного ребенка, который приводит­
ся к присяге, участвует в совместной молитве с Основателем,
благословляется им и этим обретает дар собеседования с иномирными сущностями; основные церемонии Устава состоят
в коммуникации с этими сущностями председательствующего
офицера ложи посредством «голубя», который как передает во­
просы председательствующего офицера сущностям, так и сооб­
щает всем собравшимся обстоятельства встреч с сущностями,
подробности их внешнего вида, поведения, а также их ответы
на задаваемые вопросы;
— фокусирование операционных коммуникаций на опреде­
ленном круге иномирных сущностей, в порядке придаваемого
значения: трое взятых на небо живыми (Моисей, Енох и Илия),
семеро ангелов (Анаил, Михаил, Рафаил, Зодиакил, Уриил,
Анахиил и Захариил) и двенадцать старцев (пророки Ветхого
Завета — Самуил, Соломон, Илия, Елисей, Захария, Исайя,
Иеремия, Иезекииль, Даниил, Осия, Иона, Амос);
— именование Высшей Сущности Великим Богом или Пред­
вечным, без использования традиционных масонских формул;
— почитание Основателя и Великого Мастера не как адми­
нистративного руководителя и духовного наставника, но как
высшей духовной сущности, которой подчинены вышеназван­
ные иномирные сущности, призываемые, повелеваемые и из­
36 Haven М.у Ibid., Р 72, 143.

38

Введение

гоняемые именем Основателя; иерархически Основатель пре­
бывает ниже одного лишь Бога; духовная сущность Основателя
может быть призываема наравне с иномирными сущностями
в его отсутствие в ложе во плоти, и происходит это после при­
звания Еноха, Илии и Моисея, т.е. Основатель является высшей
из духовных сущностей, доступных для общения членам орде­
на; естественно, вся мирская и духовная власть в ордене, право
последнего суждения по любым вопросам, единоличное право
освящения «голубей», право принятия всех решений о жизни
ордена безраздельно принадлежат Основателю, который назы­
вает остальных членов ордена исключительно «своими детьми»;
монограмма Основателя обязательна для ношения всеми члена­
ми ордена;
— в отношении посвящаемых кандидатов и назначаемых
должностных лиц в ритуале используются фразы «сим крещаю
тебя» и «сим освящаю тебя», что прямо указывает на священ­
ническую роль посвятителя в этом Уставе, что подтверждается
и ролью председательствующего офицера как толкователя про­
рочеств «голубя», и его правом проводить помазание;
— итогом продвижения по лестнице степеней Устава ста­
новится, в отличие от большинства масонских послушаний
(где конечная цель посвящения преподается как абстрактное
«самосовершенствование»), достижение вполне конкретной
цели — вечной жизни и вечного здоровья посредством пери­
одически проводимых процедур полного омоложения орга­
низма при помощи волшебных снадобий, которыми владеет
Основатель и готов наделить ими посвященных, — конечно,
при условии нравственной чистоты и безупречной доброде­
тели кандидата;
— выборочное сохранение традиционной масонских сим­
волики, обрядности и легендарного свода (символические ору­
дия труда, звания офицеров, использование катехизисов других
герметических масонских уставов, элементы каменщического
облачения, легенда о строительстве Первого Иерусалимского
Храма, Царе Соломоне и Царице Савской);
39

Калиостро. Сочинения

— привнесение в масонский обиход элементов иных посвя­
тительных традиций, основанных на герметической философии
и практике различных оккультных наук: алхимии, ятрохимии,
мантики, теургии, тавматургии, магии; особенно сильно в Уста­
ве влияние практик Избранных Коэнов, впоследствии воспри­
нятых Орденом Мартинистов*
В посвятительных ритуалах Египетского устава можно от­
метить четыре четко выделяемых пласта, которые, однако,
виртуозно сплавлены вместе, создавая целостный и внутренне
логичный ритуальный комплекс, всесторонне охватывающий
эзотерическую традицию, которую призван передать, и воздей­
ствующий на все чувства кандидата.
В центре посвятительной традиции устава находится пря­
мой (пусть и опосредованный за счет «голубя») контакт с вне­
земными сущностями, которые персонифицированы как
библейские персонажи, подчиненные власти Бога и Основа­
теля ордена. Первые две степени в обеих версиях (мужской
и женской) служат приготовительными этапами для введения
кандидатов в пассивный контакт с этими сущностями в тре­
тьей степени и наделения их надеждой на осуществление ак­
тивного контакта по мере обретения духовного совершенства:
в ходе работ в ложе кандидаты лишь слушают переговоры
председательствующего офицера с иномирными сущностями,
не принимая участия в диалоге, но в нравоучительных катехи­
зисах получают обетование власти над этими сущностями по
мере духовного развития. В ритуалах Устава очень много мо­
литв и пения псалмов; каждое ритуальное действие открыва­
ется и сопровождается общей молитвой, причем, в «мужских»
ритуалах молитвы, в основном, сопровождаются простира­
нием, по монашескому обычаю. Все действия теургического
характера совершаются только председательствующими офи­
церами, получившими благословение и наделение магической
властью от Основателя ордена: это обычные операции призы­
вания, собеседования, повелевания и заклинания (отпущения)
40

Введение

внеземных сущностей, к которым причисляется и Основатель
(в случае его отсутствия в ложе).
Передача посвящения и наделение властными полномочия­
ми проводятся путем наложения рук, поцелуя в лоб, дуновения
в лицо и акколады мечом (ударов по плечам и голове). Ложа
управляется Досточтимым Мастером (Мастерицей) практиче­
ски единолично: в отличие от традиционного масонства здесь
нет помощников Мастера — Стражей/Надзирателей/Блюстителей, но Мастеров должно быть двое или трое, из которых
первый выполняет функцию председательствующего офицера,
а второй — функцию Эксперта и Обрядоначальника; обяза­
тельны отдельные должности Казначея и Секретаря, также на
срок в одно собрание могут назначаться Брат/Сестра Ужаса
(Эксперт) и Привратник; это соответствует традиции раннего
островного (Англия, Шотландия, Ирландия) масонства и кон­
тинентальных магических и теургических обществ. Ритуальное
облачение перед использованием освящается путем окропления
освященной водой, проноса над священным огнем и дымом
благовоний; для операций используются ритуальная чаша, меч
и кинжал. Всё это имеет параллели в теургических практиках
Ордена Избранных Коэнов Вселенной и Ордена Злато-розо­
вого Креста, оказавших огромное влияние на масонский эзотеризм и фактически сформировавших его как явление во второй
половине XVIII в. Руководители мастерских принимают сим­
волические имена, сопровождаемые номерами, что соответ­
ствует практике существующих в наше время орденов Рыцарей
Палестины и Розы+Креста Востока, также входящих в «мартинистско-мартинезистский» круг организаций.
Много в Уставе и традиционных масонских ритуальных прак­
тик: разделение посвящения на степени, сама структура посвя­
тительного ритуала (открытие работ, предварительный опрос,
ввод в храм, странствия и испытания, клятва, прием, акколада,
обучение опознавательным знакам и словам, лекция о символах
и легендах степени, провозглашение, закрытие работ), обряды
дискальцеации и деституции (разувание присутствующих, ли­
41

Калиостро. Сочинения

шение кандидата собственности, приведение одежды и внешно­
сти кандидата в беспорядок), символические странствия вокруг
ложи, символические испытания стихиями (очищение), испы­
тания смелости (угрозы кандидату, требования совершить по­
тенциально опасное действие или претерпеть таковое на себе),
аллегория проходящей мирской славы, обучение опознаватель­
ным знакам и словам с объяснением их символизма в катехи­
зисах, орденское облачение (запон, белые перчатки, перевязи),
снабжение кандидата/кандидатки второй парой перчаток — для
спутника/спутницы жизни и розой в ознаменование посвя­
щения, принесение клятвы хранить тайну посвящения и всего
сообщенного в ложе, а также выполнять особые нравственные
заповеди, носящие общехристианский характер, братское ло­
бызание в щеки, использование ритуального меча (как в рыцар­
ских степенях многих уставов).
Катехизисы Устава содержат обычные для этого жанра ма­
сонских текстов вопросы и ответы об обстоятельствах посвя­
щения, символике храмового убранства и облачения членов
ложи. Но также они дополнены существенным массивом чисто
алхимических, герметических пассажей, напрямую или опосре­
дованно позаимствованных из современных Калиостро герме­
тических уставов. Например, четко прослеживаются параллели
между учением, содержащимся в катехизисах первой и второй
«мужских» степеней Египетского устава, и опубликованными
катехизисами Ученика и Товарища герметической системы из
«Пламенеющей Звезды» барона T.-А. Чуди. В степени Подма­
стерья «женской» системы есть явные соответствия катехизису
степени Избранного Мастера Коэна М. Паскуалиса37.
Особым содержанием теоретической части Устава является
обучение процедуре полного телесного и духовного переро­
ждения, приводящего к физическому омоложению и спириту­
алистическому просветлению. Это пространное наставление
37
Tschoudy L.-T L’Etoile flamboyante, Paris: Editions Trédaniel, 2006,
P. 46-52; Amadou R. Les rituels d’initiation des Elus coëns // l’Autre Monde, Paris,
No 68, février 1983, P 12-17.

42

Введение

включено в катехизисы степени Мастера в обеих версиях устава,
но не повторяется в них, а как бы составляет две части одного
целого наставления, причем, в «мужской» версии преподаются
духовные основы этой процедуры и лишь вскользь упоминаются
необходимые для этой операции материальные приготовления,
в то время как в «женской» версии дается полное и подробное по­
этапное описание всех необходимых действий, снадобий и про­
цедур; готовящимся претерпеть перерождение предписывается
особый режим дня и питания, выдаются пошаговые инструкции
им и их помощникам. Вообще создается впечатление, что «муж­
ская» версия ритуала была составлена первой, поскольку она
выглядит более зависимой от сторонних ритуальных влияний,
менее целостной и менее сфокусированной на особенностях
эзотерического учения Калиостро как мага-целителя. Вставка
об операции перерождения в катехизисе ее мастерской степени
выглядит, по большей части, как «вставная челюсть». «Женская»
же версия, предположительно, более поздняя, представляет со­
бой уже гораздо более целостный ритуальный свод, через все
степени которого красной нитью проходит — в обрамлении ле­
генд о Еве и Царице Савской — идея наделения посвященных
Первоматерией, Философским Камнем, Панацеей, Эликсиром
Жизни, всеобщим и истинным животворящим средством, ко­
торым владеет Основатель ордена. Кандидатке обещают выдать
это средство в первой и второй степенях, объясняют его важ­
ность и необходимость заслужить его, чтобы в третьей степени
все-таки наделить ее им, тем самым открывая ей путь к сверше­
нию конечной цели — операции перерождения.

Дело об ожерелье королевы
Парижский период стал апогеем карьеры Калиостро, ему
практически не осталось чего желать, казалось, что все цели до­
стигнуты: он оказался в центре светской жизни общепризнан­
ной мировой политической и культурной столицы, круг его
друзей и знакомых охватывал все высшее общество европейских
43

Калиостро. Сочинения

стран, временно затихли голоса его хулителей и преследовате­
лей (хотя «разоблачительные» памфлеты продолжали публико­
ваться время от времени), его славе как целителя и филантропа
не было границ, его внимания искали политики, банкиры, жур­
налисты и люди искусства. Масонская карьера привела его на
самую вершину, как ему казалось, власти над умами всего про­
грессивного человечества, и пусть попытка с наскока захватить
пост руководителя всего мирового братства не удалась, надежды
он не терял. Судя по известным мемуарным данным, граф сам
пал жертвой домыслов своего окружения о наличии в масон­
стве единой направляющей силы, административного центра,
которого в действительности никогда не было. Поэтому как че­
ловек не особенно опытный в масонской политике он принял
за этот административный центр первый попавшийся ему (и не
самый влиятельный и важный в европейской истории) масон­
ский международный конвент и обратился к нему со своими
требованиями. Впрочем, созданной вокруг общения с Конвен­
том шумихи вполне хватило для упрочения его авторитета как
масонского лидера, и вполне вероятно, что его головокружи­
тельный взлет имел бы продолжение, если бы парижский три­
умф графа Калиостро продлился более полу года. Но этому не
суждено было произойти.
«Дело о бриллиантовом ожерелье (колье, склаваже) короле­
вы Марии-Антуанетты» очень широко освещено в литературе,
и специальной, и художественной. Ему посвящены серьезные
монографии историков, юристов и экономистов, а также зна­
чительный пласт авантюрной и романтической художествен­
ной литературы38. Событие это, будучи, по сути своей, просто
изобретательной авантюрой одной предприимчивой супруже­
ской пары (и для разнообразия это не чета Калиостро), оказало
существенное влияние на социальную и политическую сферы
Франции в последние годы «старого режима». Конечно, преуве­
38
Основные исследования и мемуары по данной теме приводятся в виде
библиографии и анализируются в современной работе: Lever Е. L'affaire
du collier, Paris: Pluriel, 2003.

42

Введение

личением является озвученное рядом авторов мнение, состоя­
щее в причислении дела о колье к непосредственным причинам
Великой Французской революции. Да, в результате скандала по­
страдала репутация королевы Марии-Антуанетты. Да, были раз­
рушены несколько блестящих карьер и потерпели поражение
в правах ряд вельмож. Да, с одних счетов на другие были пере­
ведены астрономические суммы, и о происшествии судачили по
всей Европе в самых язвительных тонах. Но репутации несчаст­
ной королевы к 1786 г. уже ничто не могло угрожать: ее фак­
тически уже не было как таковой в глазах всех слоев общества
(и в этом данная ситуация удивительно похожа на положение
с репутацией правящего дома в России в начале 1917 г.).
Людовик XV (1715-1774) заказал в 1772 г. в подарок своей
фаворитке мадам Мари-Жанне, графине дю Барри, брилли­
антовое ожерелье, которое призвано было затмить собой все
драгоценности мира. Ювелирный дом Бёмера и Бассанжа энер­
гично взялся за работу и в конечном итоге создал произведение
искусства в 2840 карат примерной стоимостью 150 000 франков
(1 600 000 ливров). Но два года спустя король умер, и ювелиры
остались со своим изделием на руках, гарантированно неспо­
собные продать его больше никому в мире. Они думали недол­
го и предложили свое колье в 1778 г. новому королю Франции
Людовику XVI (1774-1792), чтобы тот приобрел его для своей
супруги Марии-Антуанетты. Королева отказалась от подарка
«стоимостью с военный корабль», да и вряд ли она захотела бы
носить драгоценности, изготовленные для любовницы свекра;
к тому же и с политической точки зрения, такой шаг был бы
глубоко неверным, что было очевидно всем. Мария-Антуанетта
повторно отказалась от этого дара в 1781 г., когда король попы­
тался им отблагодарить ее за рождение наследника.
Но приближенная ко двору женщина сложной судьбы
Жанна де Валуа-Сен-Реми, самозваная графиня де ла Мотт
(1756-1791), сумела вывести ситуацию с непродаваемым оже­
рельем из кажущегося фатальным пата. Государственный казна­
чей кардинал Луи де Роган как раз в это время был в немилости
45

Калиостро. Сочинения

у королевы из-за неудачной дипломатической миссии при
дворе ее матери, австрийской императрицы Марии-Терезии
(1717-1780). Графиня дела Мотт внушила кардиналу, что од­
ним джентльменским поступком он может вернуть себе ми­
лость королевы и всего двора, и в доказательство этого вручила
ему письмо о желании приобрести злополучное колье, которое
было подписано «Мария-Антуанетта Французская». Впослед­
ствии выяснилось, что это и следующее письма были написа­
ны любовником графини Луи Рето де Вийетом. Кроме того,
по показаниям графини (не получившим подтверждения во
время процесса), ее супруг, граф дела Мотт, через известного
целителя Калиостро познакомился с «продававшей свои мило­
сти» дамой Николь Леге (впоследствии д’Олива), приближен­
ной ко двору модисткой, чей успех на рынке услуг во многом
определялся ее разительным сходством с королевой. Для того,
чтобы убедить кардинала в серьезности предприятия, графиней
де ла Мотт ему было организовано «тайное свидание с короле­
вой» ночью в Версальском саду, в Венериной роще, в беседке;
дама была в платье, скопированном с портрета королевы, и под
густой вуалью. Эта сцена была словно специально воспроизве­
дена по прекрасной комедии великого драматурга и крупного
функционера французской контрразведки П.-О. де Бомарше
«Безумный день, или Женитьба Фигаро» (1778)39.
Через некоторое время кардиналу было прислано второе
письмо за подписью королевы с обещанием возмещения всех
издержек; по просьбе графини де ла Мотт, близкий друг карди­
нала Великий Копт Калиостро огласил пророчество о благопо­
лучном успехе начатого де Роганом предприятия, — и 1 февраля
1785 г. кардинал оформил с ювелирами договор. Ожерелье было
доставлено в его дом, сразу же передано одетому в придворную
ливрею лакею (в действительности господину де Вийету) и с тех
пор его больше никто не видел. Совокупность известных фактов
позволяет предположить, что часть камней были сразу извлече­
39
Funk-Brentano F. Uaffaire du collier, d’après de nouveaux documents, Paris:
Hachette, 1903, P 87.

44

Введение

ны из оправы и проданы за 300 000 ливров, из которых семей­
ством де ла Мотт был оплачен наконец настоящий дворянский
титул, а 35 000 ливров выданы кардиналу в качестве якобы пер­
вого транша выплат королевы. Остальные камни небольшими
партиями вывозились и продавались графом де ла Мотт в Брюс­
сель и Лондон позднее.
К 1 августа 1785 г. и ювелир, и кардинал начали беспокоить­
ся, почему королева до сих пор так и не надевала подарок, вы­
ходя в свет. Вызвав на разговор мадам де ла Мотт, они получили
заверения, что королева ждет торжественного случая и что ею
уже положены 400 000 ливров на счет ювелиров. Присутство­
вавший на встрече Карл Бёмер отказался признать последнее
фактом. Вскоре он направился с вопросом о сроках выплат
прямо к первой фрейлине королевы мадам Генриэтте Кампан.
И уже 15 августа 1785 г. король пригласил кардинала де Рогана
в кабинет, находившийся в королевских покоях Версаля пря­
мо над большим залом дворцовой часовни, сразу после торже­
ственно отслуженной кардиналом мессы, чтобы произнести
сакраментальное «Mon cousin, je vous préviens que vous allez être
arrêté» — «Кузен, предупреждаю вас, что вы будете арестованы».
Арестованы были все задействованные в афере лица —
и мгновенно. Следствие длилось чуть меньше года.
Кардиналу было предоставлено право выбора суда: он выбрал
Парламент Парижа, оппозиционный по отношению к правя­
щему монарху, состоявший из 64 магистратов.
22 мая 1786 г. открылись публичные слушания в присут­
ствии королевы, всем своим видом показывавшей, что ее здесь
нет, в то время как на улице распевали: «Кардинал весь покрас­
нел, а король-то почернел, а парламент побелел, — больше нету
дел». Продлился процесс неделю. Де Рогану не было выдвинуто
обвинение в похищении ожерелья: его судили лишь за оскор­
бление величества (как он мог подумать, что сама королева при­
дет к нему на тайное свидание ночью) — но оправдали. Это
было явное оскорбление королевской семье, потому что таким
образом подтверждалась возможность и даже вероятность по­
47

Калиостро. Сочинения

добного свидания. Де Роган попал в опалу, был отстранен от
двора и сослан в свое имение, возвратился только через два года
и вновь получил свой пост епископа Страсбургского. Мадам
дела Мотт была приговорена к пожизненному заключению
в тюрьме для падших женщин Сальпетриер и клеймлению бук­
вой «V» {voleuse — «воровка») каленым железом на обоих пле­
чах (заменено одной буквой «V» на груди, по ее просьбе); она
не отсидела ни дня и мгновенно исчезла, через две недели ока­
завшись в Лондоне, где и дожила свою жизнь в покое, переизда­
вая свои мемуары. Господин де ла Мотт приговорен к ссылке на
галеры пожизненно. Фальсификатор писем де Вийет — изгнан
в Венецию. Николь Леге явилась с младенцем на руках и была
просто отстранена от двора. Калиостро подсудимым не считал­
ся, приказом короля отпущен на волю с запретом проживать во
Франции40.
На протяжении всего времени скандала: от попадания пер­
вых вестей о нем в газеты и до конца следствия и процесса, —
пресса обращала самое пристальное внимание на малейшие
детали всех произошедших событий в изложении всех возмож­
ных свидетелей, очевидцев и просто желающих что-то расска­
зать или написать. Обвиняемые выпускали самооправдательные
памфлеты, появлялись ложные «мемуары», предлагавшие со­
вершенно новые, целиком вымышленные версии событий, чем
окончательно запутывали и публику, и самих судей. Протоколы
допросов копились в кабинетах прокуроров, полнились наве­
тами обвиняемых друг на друга и совершенно посторонними
сведениями, никак не относившимися к процессу, и не проли­
вали никакого света на само дело. Объяснения мадам де ла Мотт
и кардинала де Рогана в том, что относится к Калиостро, пред­
ставляют собой увлекательное, но совершенно бессмысленное
чтиво: там говорится о чем угодно — о его мошенничестве
с «лечением бриллиантов», о «незаконных масонских ритуалах»
(в отличие от законных и общепринятых в королевстве), об ис­
ках против графа в Лондоне, плохих отзывах о нем в Польше,
40 D'Almeras, Ibid., E 290-295.

48

Введение

о его «подлом» происхождении и неумении расставлять запя­
тые в письмах, но крайне мало или вообще ничего — о том, что
именно он сделал для «соучастия в похищении» ожерелья, кро­
ме прорицания кардиналу, что замысленное государственным
казначеем дело будет удачно завершено.
С другой стороны, можно сказать, что Калиостро удачно от­
делался: всего лишь около года в тюрьме, ограбление и запрет
на въезд в страну — ни за что. Многие лишались в таком случае
всего достояния, семьи и головы. А всего через три года крова­
вый произвол станет во Франции обыденностью.

Калиостро и художники
На протяжении своей жизни и в особенности в «звезд­
ный» период 1781-1785 гг. Калиостро был в Европе другом
или знакомцем всем: его принимали во всех светских салонах
европейских столиц, собирались в его доме на сеансы чудес­
ных исцелений, внимали его лекциям и проповедям на теоло­
гические и философские темы, прислушивались к его советам,
приобретали у него чудесные снадобья и устраивали визиты
к нему многочисленных родственников, друзей и знакомых.
К этому периоду относится его знакомство не только с высшим
светом, но и с известными артистами, художниками, музыкан­
тами и композиторами, архитекторами и инженерами, полити­
ками и философами. Воспоминания о графе оставили Вольтер
и Мирабо, Талейран и Бомарше, И.П. Елагин и Н.И. Новиков,
Лессинг и Распе, В. Гримм и Екатерина II и многие другие.
В краткий период апогея славы и величия, который продлил­
ся с момента переезда Калиостро в Париж 30 января 1785 г. до
22 августа 1785 г., когда он был заключен в Бастилию по делу об
ожерелье королевы, состоялось его знакомство с известнейшим
скульптором Жаном-Антуаном Гудоном (1741-1828), прибли­
женным ко двору и прославленным во всех европейских столи­
цах своей нечеловеческой работоспособностью (оставил после
себя чуть более тысячи скульптурных и живописных работ)
49

Калиостро. Сочинения

и особым мастерством портретиста. Гудону принадлежит честь
популяризации известного и до него, но лишь при нем став­
шего общеупотребительным метода ваяния портретных скуль­
птур, основанного на анатомически точных пропорциях черепа:
скульптор создавал сперва череп модели, а затем «наращивал» на
него мышцы и кожу, воспроизводя на первоначальной глиня­
ной модели фотографически точный «оттиск» позирующего че­
ловека. Удивительно точные и «живые» бюсты и полноростовые
скульптуры Гудона имели огромный успех во всем цивилизо­
ванном мире, и очередь в его мастерскую не иссякала. Именно
Гудону мы обязаны большинством из известных нам «канони­
ческих» изображений исторических деятелей XVIII - первой
половины XIX вв. Ему позировали Вольтер (несколько раз,
в том числе и для знаменитого бюста, стоящего в каждом ху­
дожественном классе), Дж. Вашингтон, Б. Франклин, Т. Джеф­
ферсон, Мирабо, Наполеон, Р. Фултон, Дидро, Д.А. Голицын,
Александр I (в детстве), Екатерина II, В. Гримм и Джон Пол
Джонс, Лафайет и Е. Дашкова. Его скульптуры и бюсты укра­
шают в наше время государственные здания и музеи Франции,
США, Великобритании, России, Италии и Германии. Совре­
менники писали, что «Гудону не хватает лишь умения заставить
свои произведения говорить, поскольку во всем прочем они со­
вершенно подобны живым людям»41.
В 1786 г., когда Калиостро уже освободился из тюрьмы
и спешно покинул Францию, оставив в ней свое наследие в виде
нескольких лож Египетского масонства, Ж.-А. Гудон создал его
знаменитый бюст, с тех пор оставшийся для исследователей фак­
тически главным источником информации о внешнем облике
Великого Копта. В наше время его оригинал вследствие бурной
истории Европы в XX веке хранится (с 1952 г.) в Националь­
ной галерее искусства в Вашингтоне, а единственная авторская
копия — в музее «Granet» в Экс-ан-Провансе. Отношения меж­
ду моделью и скульптором нельзя назвать приятельскими: на эту
41
См. Poulet AL. Jean-Antoine Houdon: Sculptor of the Enlightenment,
Chicago: University of Chicago Press, 2003.

50

Введение

тему нет известных мемуарных данных, и судя по всему, они
были не очень близкими и скорее официальными, однако на
них определенно наложило отпечаток отношение к Калиостро
парижского общества того времени. Цоколь бюста украшен ко­
ротким стихотворением:
De l'ami des Romains reconnaissez les traits:
Tous ses jours sont marqués par de nouveaux bienfaits.
Il prolonge la vie il secourt Vindigence:
Le plaisir d’être utile est seul sa récompense42.
Друга Римлян в сем камне узнайте черты,
Всякий день им отмечен огнем доброты;
Продлевает он жизнь, утешает гонимыху
Сам довольствуясь пользою лишь приносимой.
Известно, что сделанные с этого бюста гравированные пор­
треты графа еще спустя много лет пользовались во Франции
большим спросом. Обрамляла эти портреты лента со словами
«Le Divin Cagliostro» — «Божественный Калиостро».
Когда 2 мая 1787 г. в швейцарском Бьенне (Биле) в доме вер­
ного и давнего друга Калиостро Жакоба Саррасена открыла
свои работы «Материнская ложа Гельветических стран» Египет­
ского масонства, убранство ее состояло, по ряду администра­
тивных причин, из одного лишь бюста Основателя и Великого
Мастера, установленного на алтаре в центре зала собраний (ко­
пия из Экс-ан-Прованса)43.
Более тесным и плодотворным было сотрудничество Кали­
остро с другим выдающимся художником его времени — Фи­
липпом-Жаком де Лутербургом (1740-1812), «пейзажистом Ев­
ропы», успешно работавшим, переезжая из столицы в столицу:
42 Evans H.R. Cagliostro and the Egyptian Rite of Freemasonry, Washington,
D.C.: Holmes Pub Grou Lie., 1919, P. 76.
43 Haven M., Ibid.y P 213.

51

Калиостро. Сочинения

за свою жизнь он успел сделать родиной своих творений Дар­
мштадт, Страсбург, Лондон, Париж и Женеву.
Живопись Лутербурга — это многочисленные пейзажи
и жанровые сцены, батальные полотна, реже — портреты и пей­
зажи, исполненные в «приглаженной» салонной манере ма­
стеров пасторали его времени и предназначенные, в первую
очередь, для «шпалерной» экспозиции, когда поклонники ис­
кусства завешивали полотнами живописцев стены и зачастую
потолки своих гостиных, не оставляя между картинами проме­
жутков, как панелями, превращая помещения в единое художе­
ственное пространство, погружавшее посетителей в состояние
непрерывного любования красотой и медитативного изучения
деталей отдельных произведений.
В детстве Ф.-Ж. де Лутербург не внял увещеваниям мате­
ри, мечтавшей для него о карьере лютеранского священника,
и уговорил отца отвезти его в Париж, дабы учиться живопи­
си. Оставив мать в родном Страсбурге, отец переехал с сыном
и двумя дочерьми в Париж, где Филипп-Жак в 1757 г. поступил
в мастерскую живописи Франческо Джузеппе Казановы, бра­
та знаменитого авантюриста Джакомо Джироламо Казановы44.
В последующие восемь лет Лутербург довольно быстро завое­
вал популярность одновременно в косной артистической сре­
де Парижа и на его переполненном произведениями искусства
творческом рынке. В конце концов он стал самым юным худож­
ником, избранным в Королевскую Академию и удостоенным
звания «королевского художника»45.
Но тот, кто причислил бы Лутербурга к традиционным са­
лонным живописцам, конформистам и ретроградам, жестоко
44 Казанова оставил весьма нелицеприятные воспоминания о встрече
с четой Калиостро в 1769 г., но отметил, что в отличие от всей своей тогдаш­
ней компании и в мыслях не имел ничего фривольного в отношении графи­
ни, поскольку «в молодой женщине не было и толики любострастия, все в ней
дышало добродетелью» {Казанова Дж. История моей жизни, М.: Московский
рабочий, 1990, С. 164).
45 Murray Ch.J. Encyclopedia of the Romantic Era: 1760-1850, N.Y: Taylor &
Francis, 2004, v. ii, R 695-696.

50

Введение

бы ошибся. На пике успеха, достатка и общественного призна­
ния в мировом центре искусства и культуры он в 1771 г. пере­
езжает в Лондон и впоследствии жестко отрицает всякие связи
с Францией, по поводу и без повода подчеркивая, что по про­
исхождению он швейцарец, а род его корнями своими уходит
в Литву. Причина этой резкой перемены в отношении к стране,
давшей ему всё, остается не известной биографам, но нам следу­
ет запомнить эту особенность личности Лутербурга для лучше­
го понимания событий, которые будут описаны далее.
Пламенный темперамент Филиппа-Жака проявил себя
и в его личной жизни. В двадцать четыре года он, вопреки воле
отца, женится на известной куртизанке Барб Бурла и в после­
дующие шесть лет становится отцом пятерых детей, причем,
впоследствии Барб утверждала, что родила между четвертым
и пятым еще одного ребенка, но мертвого, и произошло это
вследствие нанесенных ей мужем из ревности побоев. Вполне
возможно, что для этого были основания, потому что в свое
время в свете наделало шуму известие об обнаружении в ро­
скошном доме Лутербургов трости с золотым набалдашником,
принадлежавшей прежнему покровителю мадам де Лутербург.
Решив навсегда покинуть Париж, художник, впрочем, сообщил
об этом жене лишь накануне отъезда, оставив ее во Франции
с пятерыми детьми и без каких-либо объяснений или обеща­
ний. Спустя всего лишь месяц Барб Лутербург удалось выиграть
судебное дело против супруга и разделить с ним всё имущество.
В Лондоне художник пробует себя в новом амплуа: его зна­
комят с Дэвидом Гарриком (1717-1779), звездой английской
сцены, и другими известными актерами театра «Друри-лейн»,
с которым он надолго связывает судьбу, с 1776 г. — под руко­
водством преемника Гаррика, Ричарда Бринсли Шеридана
(1751-1816). Лутербург становится реформатором театральной
сценографии и структуры декораций, привнося в традицион­
ный английский «архитектурный» стиль (большинство декора­
ций выполнены из дерева и гипса и устанавливаются на сцене)
все больше и больше широко использовавшегося во француз­
53

Калиостро. Сочинения

ском театре со времен Людовика-Солнце «живописного» сти­
ля, характеризующегося частым и активным использованием
живописных задников, экранов, раздвижных и опускающихся
занавесов, складных ширм и т.д. Это делало сценографию более
мобильной, декорации легче и быстрее сменялись, и это нало­
жило отпечаток на саму драматургию эпохи, открывшуюся для
более динамичных, многоплановых постановок со сложными
сюжетами и большим количеством исполнителей. Тогда же ху­
дожник женится во второй раз, на Люси Паже, которая с тех
пор неотступно следовала за супругом, разделяя с ним все тяго­
ты и все увлечения.
В 1781 г. после тяжелого разговора с Р. Шериданом о своих
гонорарах Ф.-Ж. де Лутербург точно так же, как ранее, резко,
полностью и безвозвратно порвал все связи с театром и только
в 1785 г. один раз оказал «Друри-лейн» помощь в художествен­
ном оформлении масштабного многожанрового шоу Джона
О’Кифа «Омай, или Путешествие вокруг света» по мотивам
путевого дневника третьей экспедиции капитана Джеймса Кука
по Тихому океану.
Не прошло и месяца после разрыва с театром, как Лутербург
открыл в Лондоне на Лейстер-сквер не имевшее в то время
аналогов развлекательно-образовательное шоу нового образ­
ца — «Эйдофизикон, или различные подражания природным
явлениям, воплощенные в движущихся картинах». На сцене
размером примерно 2 на 3 метра им были воссозданы исклю­
чительно живописными средствами пейзажи Гринвичского
парка над Темзой, сельской местности с полями, горного луга
на севере страны, огненного моря в аду. При помощи возду­
ходувной машины, различных имитаторов природных звуков,
механизмов с приглушенным шумом работники сцены застав­
ляли искусно нарисованные на лентах холста облака и поля,
горы и водные массивы двигаться по сцене и колосникам над
ней, трепетать, колыхаться и иными способами имитировать
природное состояние. Эта механическая панорама пользовалась
неизменным успехом на протяжении десятка лет. Ей отдавали
54

Введение

должное и даже выступали в роли спонсоров общепризнанные
светочи английского искусства — Томас Гейнсборо и Джошуа
Рейнолдс46.
К этому периоду относится личное знакомство Лутербурга
с Калиостро, при том что заочно они знали друг друга уже не­
сколько лет, состоя в переписке. Помимо живописи и инжене­
рии, художник был страстным адептом алхимии, устроившим
в своем загородном имении полноценную лабораторию, по­
стоянно изобретавшим новые лекарственные снадобья и вни­
мательно следившим за всей литературой, выходившей по этой
теме в Европе. Супруги Калиостро провели несколько недель
в этом загородном доме во время второго лондонского визи­
та в 1786 г., когда им пришлось в спешном порядке съехать из
дома на Слоун-стрит, подысканного для них господином Суинтоном (очередным мошенником в длинной череде желавших
поживиться деньгами графа).
Весной 1787 г. Лутербург вместе с женой отправился вслед за
Калиостро в континентальную Европу, куда тот устремился, как
только был отменен запрет короля Франции на его въезд в стра­
ну. Там друзья встречаются в швейцарском Шаффгаузене и про­
водят вместе много времени, в основном проживая в Бьенне
у друга и банкира Калиостро Ж. Саррасена. К этому времени
относится их совместная практика алхимии и активное участие
Лутербурга в попытках Калиостро возродить на земле Швейца­
рии Египетское масонство, закономерно пришедшее в упадок
в его отсутствие во Франции. Тогда же Лутербургом были соз­
даны 8 полотен-табелей, символических картин, используемых
в работе лож Египетского масонства: по четыре для мужских
и женских лож, соответственно. Они написаны по указаниям
Калиостро и соответствуют описаниям в тексте ритуалов Еги­
петского масонства. Впрочем, в исторической литературе не
сохранилось однозначных свидетельств их использования во
время каких-либо ритуальных работ масонских лож; художник
возвратился с ними в Англию, и в настоящее время они входят
46 Faulks Р.у Cooper R.L.D., Ibid., R 166-168.

55

Калиостро. Сочинения

в экспозицию галереи живописи аббатства Toppe в Торки, граф­
ство Девон на Английской ривьере47.
2 мая 1787 г. Лутербург и Калиостро приняли участие в освя­
щении Материнской ложи Гельветических стран, о котором шла
речь выше, и, по воспоминаниям Саррасена, жизнь их протекала,
в основном, в алхимических упражнениях, в то время как графи­
ня де Калиостро и супруга Лутербурга Люси играли с 14-летней
дочерью Саррасена Сюзеттой. Но в декабре пылкий художник
снова явил пример своей необузданной натуры, внезапно воспы­
лав лютой ненавистью к Калиостро, несколько раз оскорбив его,
пригрозив убить и наконец вызвав на дуэль. Всю неделю с 8 по
16 января 1788 г. Саррасен провел в метаниях между домами
новоявленных неприятелей, сначала один, потом — с дочерью,
и в середине января Лутербург вернулся в Лондон, отказавшись
от дуэли, но навсегда порвав все связи с Калиостро, египетскими
масонами и прежними друзьями. В письмах Саррасена общим
знакомым сквозит отчаяние: он абсолютно ничего не может ска­
зать о причинах столь эмоционального разрыва и совершенно
безутешен. В течение последующих двух лет ему приходится лич­
ным присутствием и денежными пожертвованиями регулировать
в мэрии Вьенна продвижение иска Лутербурга против Калиостро
по защите чести и достоинства и взыскании денежных средств,
полученных у истца вследствие вымогательства. Для мертвен­
но-спокойного маленького городка в Швейцарии этот скандал
был событием, и во многом именно он повлиял на вынужденное
решение Калиостро оставить эту страну и устремиться на родину
в Италию, навстречу своей гибели.
Но это событие не стало окончанием эзотерической карьеры
Лутербурга. Возвратившись в Лондон, он совместно с женой
открыл в своем доме в аристократическом лондонском пред­
местье Чизвике больницу для страждущих всех сословий, где
проводилось лечение без применения лекарственных средств —
одной лишь силой веры и духа целителей48. На протяжении двух
47 Photiades С, Ibid., Р. 304, 317 et al.
48 Murray Ch.]., Ibid., E 696.

56

Введение

лет их дом осаждали толпы желавших исцеления, из которых
формировалась фактически полноценная секта поклонников
талантов Лутербурга, регулярно выступавшего перед пациента­
ми с проповедями в духе учения Сведенборга и просветитель­
ской философии французских авторов своего времени. Одна
из его пылких поклонниц, Мэри Прэтт, выпустила в 1789 г.
анонимный трактат «Список некоторых исцелений, произве­
денных мистером и миссис Лутербург в Хаммерсмит-террас без
лекарств: писано возлюбившей Агнца Божия М.П.»49, в котором
насчитывается более 2000 успешных случаев излечения от бо­
лезней всякого рода — от простуды до одержимости.
Со временем, впрочем, увлечение Лутербурга практической
стороной духовного целительства сошло на нет: скорее всего,
он убедился сам и убедил других в том, что уже всем всё дока­
зал. Последние годы он провел в должности члена теперь уже
британской Королевской Академии, королевского придворно­
го баталиста, написав ряд масштабных полотен в этом жанре.
Не забыл он и о духовной стороне жизни, став иллюстратором
шеститомной аннотированной Библии, изданной Томасом
Маклином, и не оставляя занятий каббалистикой и чтения клас­
сических философов. С Калиостро его пути более не пересека­
лись.

Калиостро в последние годы жизни
После освобождения из Бастилии Калиостро уже через
18 дней оказался в Лондоне, и поначалу его ожидания от новой
жизни после Франции вполне соответствовали ожиданиям от
него окружающих. Он был с почестями принят в нескольких
масонских ложах города, и в собраниях участвовали члены ко­
ролевского дома, который в то время как раз пошел навстречу
английскому масонству и согласился плавно перейти от член­
49
См. /Prattу М.] A list of a few cures performed by Mr. and Mrs. de Loutherbourg, of Hammersmith Terrace, without medicine. By a lover of the Lamb of
God. M. E, Lnd.: Gale ECCO, 2010.

57

Калиостро. Сочинения

ства в братстве отдельных своих представителей к полномас­
штабному покровительству этому обществу в целом. Практи­
чески мгновенно нашлись богатые инвесторы, готовые сделать
вложения в лечебницу и центр духовного развития, который
граф, как они полагали, немедленно должен открыть в ка­
ком-либо фешенебельном районе Лондона.
Но три главных фактора мешали Калиостро наслаждаться
жизнью и вывести ее наконец из вечного цикла взлетов и па­
дений. Во-первых, его снедало чувство несправедливости вы­
двинутых против него обвинений, невинных страданий от
полицейской машины Франции и гнева короля, горькая обида
за нанесенные ему оскорбления и порушенную мечту о покое
и процветании в мировой столице. Он проводил время в со­
ставлении пространных мемуаров и открытых писем, где си­
лился оправдаться в глазах общественного мнения и, видимо,
в первую очередь, французских властей. Одновременно с этим
не прекращалась его судебная тяжба против обидчиков из чис­
ла начальников Бастилии по возвращению ему украденной
собственности и компенсации морального ущерба. При этом
его друзьями постоянно велась переписка с влиятельными по­
литиками и придворными Франции, призванная «замолвить
словечко» за графа, чтобы с того сняли запрет на въезд в стра­
ну, наложенный королем после освобождения Калиостро из
тюрьмы. Разные люди постоянно подавали графу зыбкие пово­
ды надеяться на благополучное разрешение его дела, но указ об
отмене запрета он увидел лишь спустя восемь месяцев.
Вторым раздражающим фактором было для графа неусыпное
внимание издателя желтой газеты «Courrier de l'Europe» Шарля
Тевено де Моранда, который поставил себе задачу уничтожить
репутацию «самозванца и шарлатана» и открыл длительное
и тщательнейшее, расследование буквально каждого шага Ка­
лиостро с привлечением большого числа людей, когда-либо
знавших или просто видевших «подследственного». Газета его
специализировалась на громких разоблачениях и сплетнях из
светской жизни Англии и континентальных европейских стран.
58

Введение

Современники утверждали, что бизнес г-на Моранда процветал
в любом случае: либо за счет повышения продаж при появлении
новых разоблачительных материалов, либо при поступлении
ему денежных средств от фигурантов очередных материалов
за отказ от их опубликования, либо при поступлении средств
за публикацию разоблачительных материалов про кого-либо,
не являющегося человеком, вносящим эти денежные средства.
Но с Калиостро второй вариант был вряд ли возможен (хотя
неизвестно ничего и о его возможных попытках договориться
с Морандом) — просто сам граф был настолько известной пу­
бличной персоной, что экономический эффект от публикаций
и судебных тяжб в любом случае перевесил бы самые щедрые
его посулы50. Калиостро спорил с Морандом на страницах га­
зет и своих памфлетах («мемуарах»), составленных явно с по­
мощью местных знакомых, ставших издателями, два раза он
посылал в издание Моранда опровержения, вызвал клеветника
на поединок (по традиции средневековых кудесников, врачей
и алхимиков — на ядах), подавал на него в суд, но результат был
один: Моранд юлил, бесконечно затягивал тяжбы, все повышал
градус газетной полемики и, по всей видимости, искренне на­
слаждался производимым эффектом. Не уверен, будет ли тут
уместна такая параллель, но весь этот конфликт изрядно на­
поминает иллюстрацию к современному понятию из области
интернет-коммуникаций: Калиостро, по своей доброй воле, ре­
гулярно «кормил тролля», наполняя его новыми силами и давая
ему новые поводы для нападений.
Отсюда вытекает и третий фактор, отравлявший жизнь гра­
фа в Лондоне: усилиями Моранда были возвращены к жизни
все наветы и обвинения, выдвинутые против Калиостро во
время его первого лондонского визита, возобновились слуша­
ния по его делам (где удалось найти былых истцов), в «Courrier
de l'Europe» публиковались материалы о слушаниях десятилет­
ней давности и бесконечно муссировалась тема нечистоплотно­
сти Калиостро. Моранд предоставлял в своей газете площадку
50 Trowbridge W.R.H., Ibid., R 290.

59

Калиостро. Сочинения

и европейским корреспондентам, поливавшим Калиостро гря­
зью; в передней графского дома редко не оказывалось судебного
пристава или курьера из суда, ожидавшего хозяев с очередными
ордером или повесткой.
Осенью 1786 г. Калиостро попробовал повторить в столице
мирового масонства свой опыт «блицкрига» по захвату вла­
сти, но выбрал для этого путь не личной переписки, а откры­
того письма в газету: как-никак за прошедший год он привык
к публичным манифестам и проникся силой печатного слова,
мгновенно становящегося доступным огромной аудитории.
Прощупав предварительно почву частными разговорами в са­
мой почитаемой лондонской ложе «Древности» (без особого,
впрочем, успеха), он обратился к своим друзьям-масонам, кото­
рые 2 ноября 1786 г. разместили в газете «The Morning Herald»
объявление, призывавшее всех истинных вольных каменщиков
Англии отбросить свои разногласия, собраться вместе в гости­
нице О’Рейли на Грейт-Куин-стрит и там, соединившись со
сторонниками учения Э. Сведенборга, приступить под пред­
водительством Калиостро к возведению «Нового Иерусалима».
Ответом было молчание, и только через пару дней в журнале
«Стренд» была опубликована известная карикатура Джеймса
Гилрея «Масонский анекдот», где был изображен Калиостро,
учащий в ложе трапезничающих масонов51.
Чуть ли не единственным светлым пятном в этой реальности,
сменившей шумный успех первых двух месяцев лондонской
жизни, стало знакомство Калиостро с лордом Джорджем Гордо­
ном (1751-1793), вечным нарушителем спокойствия и челове­
ком, совершенно не заботившимся о своей репутации. В звании
лейтенанта он оставил службу во флоте, потому что его попе­
чение об условиях жизни и службы матросов было оставлено
без внимания и вызвало насмешки в его адрес. Став парламен­
тарием, он выступал против утеснений американских колони­
стов и затем — в поддержку их революционной войны против
51
McCalman I. The Last Alchemist: Count Cagliostro, master of magic in
the age of reason, New York: Harper Collins, 2003, R 118.

60

Введение

Англии. После введения в стране послаблений для католиков,
пораженных в правах еще при короле Иакове I (1603-1625), он
организовал в 1780 г. протестное шествие 50 000 членов своей
новоиспеченной «Протестантской ассоциации» к зданию пар­
ламента, но не подумал о последствиях и вызвал серию погро­
мов и уличных волнений, получивших название «Гордонова
бунта»52. Период пребывания Калиостро в Лондоне был особен­
но насыщенным временем и для лорда Гордона: он был отлучен
от Церкви Англии за отказ свидетельствовать в церковном суде,
вызвал международный дипломатический конфликт своими пу­
бличными нападками на французскую королеву Марию-Антуа­
нетту, бежал в Нидерланды, вскоре вернулся и наконец в начале
1787 г. обратился в иудаизм, приказав именовать себя «Израиль
бар-Авраам Гордон».
Но несмотря на собственную занятость, он остался послед­
ним другом Калиостро и сопровождал его повсюду, оказывая
поддержку своим общественным положением, связями, финан­
сами, переводом и дружеской поддержкой. Трогательно упоми­
нание графом о том, как лорд Джордж Гордон своей мускульной
силой проложил дорогу в особняк французского посла свидете­
лям, от которых посол был намерен избавиться для беседы с Ка­
лиостро с глазу на глаз. Нужно добавить, что дни лорда Гордона
окончились в Ньюгейтской тюрьме. В связи с обвинениями со
стороны французского правительства он был арестован в нача­
ле 1788 г., в тюрьме вел себя вызывающе — вел жизнь ортодок­
сального иудея. На слушании по освобождению при условии
обещания более не совершать правонарушений он отказался
снимать головной убор, в свидетели себе пригласил двоих орто­
доксальных иудеев, чью присягу не мог принять суд, отказался
от попытки внесения родственниками залога и взятия на пору­
ки и умер в той же тюрьме от тифа в октябре 1793 г.
В апреле 1787 г. Калиостро уезжает в Швейцарию, сбегая от
назойливого внимания прессы и устав сопротивляться пресле­
52
Haywood I. Bloody Romanticism: Spectacular Violence and the Politics of
Representation. 1776-1832, Lnd.: Palgrave, 2006, P 76, 102-109.

61

Калиостро. Сочинения

дованиям и постоянному нарушению его покоя, к которому он
все более тяготеет со временем, потому что сказывается напря­
жение насыщенных и совершенно не безоблачных последних
десяти лет. О Египетской ложе, якобы основанной им в Лондо­
не, есть несколько упоминаний у биографов, но, к сожалению,
нет никаких более серьезных подтверждений или детальных
описаний.
В Швейцарии он надеется найти приют у старого друга и со­
ратника Ж. Саррасена, но и там он не находит покоя. Обсто­
ятельства его швейцарского периода жизни освещены выше,
и в целом они были такими же, как во всех прочих городах:
торжественная встреча, создание кружка друзей и единомыш­
ленников, гонения в прессе, наветы бывших друзей, судебный
иск и финал — необходимость уезжать. В небольшом городке
Вьенне была создана ложа, призванная стать матерью для швей­
царской ветви Египетского масонства. Вряд ли срок ее жизни
был долог, потому что упоминания о ней заканчиваются 1789-м
годом. В Швейцарии, кроме конфликта с Лутербургом и все
усиливавшейся диффамационной кампании в прессе (по мне­
нию ряда историков — по прямому наущению российской им­
ператрицы Екатерины II, возненавидевшей Калиостро всерьез,
что тем более странно, чем яснее становится, что ненависть
эта была заочной), к бедам графа добавилась главная и фаталь­
ная: его жена устала от такой жизни. Всегда сопровождавшая
его в путешествиях, в тюрьмах и дворцовых залах, терпевшая
вместе с ним лишения и вкушавшая плоды успеха, Серафина
стала проявлять нараставшие признаки беспокойства, потому
что жизнь все никак не становилась спокойной и зажиточной,
а лишения — менее ожидаемыми и частыми. Ее все сильнее тя­
нуло на родину в Рим, хотя она прекрасно знала о грозившем
Калиостро аресте инквизиционными властями (в Папской об­
ласти масонство было под запретом). Сам граф уже не имел сил
сопротивляться и, казалось, утратил былую энергичность, лишь
по инерции и по необходимости чем-то зарабатывать на жизнь
повинуясь потоку внешних воздействий, которые снова гнали
62

Введение

его в дорогу. В отсутствие каких-либо достоверных документов
трудно судить, отправился ли он в Италию вследствие усталости
от вечной гонки и покорности судьбе или потому, что надеялся
на новый взлет карьеры на родной земле.
23 июля 1788 г. супруги Калиостро покинули Бьенн и напра­
вились длинным окольным путем в сторону Рима. Последним
деянием Калиостро на ниве Египетского масонства является ос­
нование им по пути новой ложи в деревушке Ровередо 24 сентя­
бря 1788 г. О ее дальнейшей судьбе также ничего не известно53.
В мае супруги прибывают в Рим. Серафина мечтает воссоеди­
ниться с семьей, но граф никуда не отпускает ее от себя. Сам он
осторожничает, сторонится любых контактов с сомнительными
новыми знакомыми и даже со старыми, с которыми не знает,
что происходило в последние десять лет. Обезумевшая от по­
стоянного напряжения, неутоленной тоски по родным и кон­
фликтов с мужем, Серафина Калиостро находит способ тайно
связаться с родителями и договаривается с ними о даче пока­
заний против мужа перед судом Инквизиции. Дом Калиостро
и так окружают шпионы, готовые оказать ей в этом всяческую
поддержку. Церковная судебная машина заработала и не мог­
ла уже остановиться. 27 декабря 1789 г. Калиостро был аресто­
ван и вскоре препровожден в неприступную крепость Сан-Лео
(близ нынешней границы Сан-Марино). Серафина была за­
точена в монастырь Св. Аполлонии в нынешней Флоренции,
в 150 километрах от мужа.
Между тем взявшие Бастилию 14 июля того же года фран­
цузские республиканцы вели гражданскую и освободительную
войну с контрреволюционерами и союзом европейских дер­
жав, устремившихся на подавление «бунта». В 1792-1793 гг. ре­
волюционные войска несколько раз приближались к крепости
Сан-Лео и даже как-то раз обстреляли ее бастионы. Тюремное
начальство и некоторые сведущие люди в Риме утверждали, что
французские безбожники намерены освободить Калиостро как
врага церкви и своего героя. Еще 4 мая 1791 г. все документы,
53 Haven М., Ibid., Е 216-218.

63

Калиостро. Сочинения

найденные у графа при аресте, вместе с документами его ложи
в Ровере до были сожжены в Риме на площади Минервы. Жена
его, судя по всему, умерла в монастыре от неизвестной болезни,
вызванной сыростью, в 1794 г.54
Сам Калиостро проводил дни в тюрьме так, словно решил од­
новременно и не падать духом, и напоследок развлечься всеми
доступными средствами без ограничений, и остаться в памяти
у своих тюремщиков. Он целыми днями выкрикивал в бойницы
и через двери оскорбления начальству тюрьмы, своим охранни­
кам, церковным властям, изрыгал витиеватые и длинные бого­
хульства, торжествующе обещал всем своим гонителям ужасный
конец, когда революционные французские войска захватят кре­
пость. Ограничения в доступе к информации, которые налага­
ли на узника, словно не имели над ним власти. В свободное от
риторики время он упражнялся в изображении на стенах со­
вершенно непристойных картинок и каллиграфических надпи­
сей не вполне пристойными материалами. Любого входившего
в камеру он воспринимал как долгожданную аудиторию и снова
разражался потоками кощунств и обвинений. 23 августа 1795 г.
народу Франции была оглашена Конституция, открывающаяся
Декларацией прав человека и гражданина. 26 августа 1795 г. рано
утром графа Александра Калиостро постиг удар, он отказался от
помощи вбежавших тюремщиков, руганью отогнал священника,
подтвердил отказ от исповеди и соборования и к вечеру умер.

Как изучать феномен Калиостро
Практически все, что осталось от графа Калиостро, собрано
в этой книге. Его архивы, и по его собственным утверждениям,
и по самой логике вещей, невероятно обширные и ценные —
сожжены инквизиторами в Риме, пущены на растопку контор­
скими служащими в Париже, погибли под сапогами полицей­
ских на грязных улицах Лондона, съедены плесенью и мышами
в Варшаве, погибли под бомбежками в Дрездене.
54 McCalman /., Ibid., R 123; [Marcello, père], IbidR 364.

64

Введение

Те жалкие крохи непосредственного знания про эту исто­
рическую личность, которые все еще доступны нам, — это на­
писанные им в соавторстве с друзьями под жестким контролем
профессиональных юристов оправдательные мемуары, пол­
десятка его личных писем (он ненавидел писать: сказывался
недостаток базового образования и отвратительное владение
письменной речью на французском и даже родном итальянском
языках) и масонские тексты, очевидно вдохновленные им, но
записанные не им лично, а под его диктовку и по его указаниям,
претерпевшие изменения при переписке и редактуре.
В мемуарах современников Калиостро содержатся пересказы,
изложения, перифразы его высказываний, лекций, речей и бе­
сед с другими людьми, но это уже опосредованная информация,
нуждающаяся в десятке допущений и скидок на личность автора
и обстоятельства создания записи. Также в мемуарах содержат­
ся важнейшие сведения о его биографии, ложащиеся в основу
биографических сочинений о нем и его эпохе. Но сличе­
ние этих мемуаров (так называемое «критическое отношение
к источникам») однозначно демонстрирует, что на них невоз­
можно положиться в надежде получить точное знание, лишен­
ное оценок и личностных особенностей восприятия авторами
событий и людей.
Всю жизнь графа сопровождали домыслы и прямые клевет­
нические измышления о его жизни до периода известности
и в сам этот период. Не прекратился поток сочинений этого
рода и после его смерти. Тем не менее, в отсутствие достоверных
документов и эти источники также используются биографами
и авторами многочисленных художественных произведений,
посвященных Великому Копту.
На данный момент существуют несколько подробных и все­
мирно признанных авторитетными биографий Калиостро, но
все они разными словами пытаются донести до читателя одну
и ту же мысль: в его фигуре и при жизни и после смерти нет ни­
чего, что было бы известно наверняка, что было бы стопроцент­
но достоверно, проверяемо и незыблемо. Все с ним связанное
65

Калиостро. Сочинения

есть химера, мнимая очевидность, сквозь которую лишь изредка
проступают очертания то живого человека со всеми присущими
людям пороками и достоинствами, то почти неземного суще­
ства, обладающего сверхразумом и всемогуществом.
После прочтения и просмотра произведений, посвященных
Калиостро литераторами и кинематографистами, он предстает
перед читателем либо великим белым магом — спасителем че­
ловечества, либо великим черным магом — врагом Бога и всего
живого, либо, напротив, жалким жуликом и самозванцем, ко­
мичным в своей самоуверенности. Ознакомление даже с тем
малым количеством собственных писаний, которые от него
остались, позволяет на мгновение увидеть его совершенно
иным: сильной и смелой личностью, умело пользующейся скла­
дывающимися обстоятельствами для того, чтобы творить добро
в его собственном понимании, — но постоянно попадающей
в тиски обстоятельств по причине совершенного неумения раз­
бираться в людях и сложностях их взаимоотношений, постоян­
но погрязающей с головой в чужих играх, теряя при этом все
своё, постоянно ищущей внимания и любви окружающих, но
при этом совершенно не готовой к тому, что люди в основной
своей массе любят отгрызать кормящую руку и плевать в улыба­
ющееся им лицо, постоянно балансирующей между богатством
и бедностью, при том что к богатству сразу тянутся чужие алч­
ные руки, а от бедности шарахаются все некогда близкие друзья.
Сохранившиеся до сей поры, но не исследованные в силу
разных причин, архивы сотен современников Калиостро, ма­
сонских лож, дипломатических миссий, масонской и светской
прессы еще могут сулить новые находки, которые чуть умножат
наше знание об этом историческом лице. Но вряд ли он когдалибо станет нам полностью известен. И честнее всех написал об
этом автор самой полной биографии Калиостро Марк Хейвен,
назвавший свою книгу «Неизвестный Мастер — Калиостро».
***

66

Введение

Тексты, подписанные Калиостро, приводятся в настоящей
работе в новом русском переводе. Они разделены на три части,
внутри каждой из которых представлены в хронологической
последовательности. Первая часть посвящена Египетскому
уставу Калиостро, вторая — личной переписке Калиостро и его
мемуарам, связанным с «делом об ожерелье королевы» и двумя
лондонскими визитами.
В конце книги приводятся два апокрифических текста, припи­
сываемых Калиостро, но вряд ли принадлежащих его перу. Пер­
вый из них — «Исповедь графа де К*» — публикуется во-первых,
потому что ему придавал особое значение хранитель наследия
Египетского устава французский историк эзотеризма Марк Хейвен, считавший его в целом аутентичным произведением, лишь
содержащим дополнения издателя, желавшего придать повество­
ванию авантюрность и романтичность в целях увеличения про­
даж, а во-вторых, потому что именно из него, по причине его
широкого распространения в XIX веке, очень многими авторами
биографий Калиостро черпались «данные», которые затем ста­
ли «общеизвестными» обстоятельствами жизни графа. Второй
текст — «Завещание и заявления» — включен в настоящий сбор­
ник по той причине, что в нем содержатся а) весьма примечатель­
ное описание воззрений гностиков и теория о происхождении
учений тайных обществ XVIII в. от гностических сект древно­
сти, что представляется нам важным, поскольку текст написан за
полвека до создания Гностической церкви современного образ­
ца Жюлем Дуанелем (1841-1902) и знакомства общественности
с многообразием гностических учений; б) шаблоны нескольких
стандартных легенд о масонстве и обвинений против него, ко­
торые впоследствии вошли в арсенал конспирологов и получили
отражение в классических антимасонских трудах; в) интересное
описание масонских Избраннических степеней и степени Прус­
ского Рыцаря образца 1780-х гг., которые отличаются от извест­
ных по другим источникам аналогов.
В Приложениях приводятся рецепты снадобий, использовав­
шихся Калиостро в его целительской практике: к ним составлен
67

Калиостро. Сочинения

профессиональный комментарий фармаколога. Далее в При­
ложения включены ритуалы адопционного масонства рассма­
триваемой эпохи, не принадлежащие Калиостро, для сравнения
с ритуалами Египетского устава и общего знакомства с ритуаль­
ной практикой женского масонства в Европе и Америке. Также
в Приложения включен перевод основного мемуара Калиостро,
выполненный в 1786 г. в Москве «иждивением С. Петрова».
В некоторых случаях новый перевод был выполнен по не­
скольким источникам для более полного отражения всех сти­
листических нюансов и сличен с имеющимися переводами на
русский язык. В текстах сохранены примечания издателей и са­
мого автора, которые помечены особо. Поясняющие ссылки
без особых отметок выполнены составителем настоящей книги.
Ниже перечислены входящие в книгу документы и источники,
с которых был сделан перевод.
Патент на четыре степени Шотландского масонства Агнес Элиза­
бет фон Медем (1779)
Collis R. Cagliostro, the Adoption Rite and the Masonic Certificate of
Agnes Elisabeth von Medem (1718-1784) // Ars Quatuor Coronatorum,
vol. 125,2012. P. 1-24.
Патент степени Мастера Египетского масонства, основанного Ве­
ликим Коптом (1785)
Haven М.у Nazir D. Rituel de la Franc-Maçonnerie Egyptienne,
Paris: Broché, 2013.
Патент ложи-матери Египетского устава, основанной в Лионе Ве­
ликим Коптом (1785)
Haven М, Le Maître inconnu, Cagliostro: étude historique et critique sur
la haute magie, Paris: Dervy, 1995.
Освящение и благословение Великого Храма
Haven М.у Nazir D. Rituel de la Franc-Maçonnerie Egyptienne,
Paris: Broché, 2013.
68

Введение

Речь брата Ф,Р.[иголье], Первого Комиссара и Великого Инспектора
Haven М.у Nazir D. Rituel de la Franc-Maçonnerie Egyptienne,
Paris: Broché, 2013.
dAlméras H. Cagliostro: Joseph Balsamo, la franc-maçonnerie et
l'occultisme au XVIIIe siècle, d'après des documents, Paris: Société
Française d'imprimerie et de Librairie, 1904.
Общий регламент Ложи «Торжествующая Мудрость»
Haven М.у Nazir D. Rituel de la Franc-MaçonnerieEgyptienne,
Paris: Broché, 2013.
Ритуалы Египетского устава Калиостро
Haven М.у Nazir D. Rituel de la Franc-MaçonnerieEgyptienne,
Paris: Broché, 2013.
Evans H.R. Cagliostro and his Egyptian Rite of Freemasonry, L.A.:
Cornerstone Book Publishers, 2003.
Wright D. Woman and freemasonry, Lnd.: William Rider & Son, Ltd., 1922.
Руководство для работ и операций Великого Мастера и Великой
Мастерицы
Haven М.у Nazir D. Rituel de la Franc-MaçonnerieEgyptienne,
Paris: Broché, 2013.
Письмо графа Калиостро Конвенту Филалетов от 10 марта 1785 г.
Thory С.-А. Acta Latomorum ou Chronologie de l'histoire de la FrancheMaçonnerie française et étrangère (227-1814), Paris: Dufart, 1815, t. II. p. 106.
Письмо графа Калиостро Конвенту Филалетов от 13 апреля 1785 г.
Thory С.-А. Acta Latomorum ou Chronologie de l'histoire de la FrancheMaçonnerie française et étrangère (227-1814), Paris: Dufart, 1815, t. IL p.
108, 109.
Письмо графа Калиостро Конвенту Филалетов от 30 апреля 1785 г.
Thory С.-А. Acta Latomorum ou Chronologie de l'histoire de la FrancheMaçonnerie française et étrangère (227-1814), Paris: Dufart, 1815, t. II, p. 16.
69

Калиостро. Сочинения

Патент ложи Египетского масонства, основанной Великим
Коптом в Ровередо (1787)
d’Alméras H. Cagliostro: Joseph Balsamo, la franc-maçonnerie et
l’occultisme au XVIIIe siècle, d’après des documents, Paris: Société
Française d’imprimerie et de Librairie, 1904.
Письмо Элизе фон дер Рекке (1785)
Описание пребывания в Митаве известного Калиостра на 1779 год
и произведенных им тамо магических действий, собранное Шарлотою Елисаветою Констанциею фон дер Реке, В Санкт-Петербурге на­
печатано с дозволения Управления благочиния у Шпорра 1787 года.
Письмо Рамону Карбоньеру (1785)
Haven М. Le Maître inconnu, Cagliostro: étude historique et critique sur
la haute magie, Paris: Dervy, 1995.

Мемуар графа де Калиостро от 18 февраля 1786 г.
Willard С.Е The Real Cagliostro His Memorial to the French Parliament // The
Builder, March 1930, v. XVI, No 3,St.Louis: National Masonic Research Society, 19
Mémoire pour le Comte de Cagliostro, accusé, contre M. le Procureurgénéral, accusateur, Paris: Lottin, 1786.
Мемориал графа Каллиостро против господина Генерал-прокурора,
обвиняющаго его, писанной им самим. Иждив. С. Петрова, в Москве,
в типографии Пономарева, 1786 г.
Прошение в адрес Парламента Франции от 24 февраля 1786 г.
Requete au parlement les chambres assemblées par le Comte de Cagliostro
significee aM. le Procureur-General le 24 Février 1786, Paris: Lottin, 1786.
Mémoire pour le Comte de Cagliostro, accusé, contre M. le procureurgénéral, accusateur, en présence de M. le Cardinal de Rohan, de la Comtesse
de la Motte, & autres co-accusés, Paris: Emmanuel Flon, 1786.
Прошение в адрес Парламента Франции, от 29 мая 1786 г.
Requête a joindre au mémoire du comte de Cagliostro. A Monseigneurs de
parlement, la grand’chambre assemblée, Paris: Lottin, 1786.
70

Введение

Письмо графа де Калиостро народу Франции (1786)
Traduction d’une lettre écrite par le comte de Cagliostro à M. *** de
Londres, le 20 juin 1786, Paris: Cormel, 1786.
Photiades C Count Cagliostro: An Authentic Story of a Mysterious Life,
Kila: Kessinger Publishing, LLC, 2003.
Мемуар графа Калиостро против г-на Шенона-мл. и г-наде Лоне (1786)
Memorial for Comte de Cagliostro, plaintiff, versus Maitre Chesnon
Jun., and Le Sieur de Launay, defendants, London: J Ж Galabin, 1786.
Mémoire pour le comte de Cagliostro, demandeur, contre M. le Chesnon, le
fils, commissaire au châtelet de Paris, et le Sr de Launay, Paris: Lottin, 1786.
Письмо графа де Калиостро народу Англии в продолжение
Мемуара (1787)
Lettre du comte de Cagliostro au peuple anglais, pour servir de suite à ses
mémoires, Paris: Lottin, 1787.
McCalman I. The Last Alchemist: Count Cagliostro, master of magic in
the age of reason, New York: Harper Collins, 2003.
Исповедь графа де К4 (1787)
Confessions du Comte de C***, avec L’Histoire de Ses Voyages En Russie,
Turquie, Italie, et dans Les Pyramides D’Egypte, Caire-Paris: Cailleau, 1787.
Завещание и заявления (1791)
Testament de Mort et Déclarations Faites Par Cagliostro, de la Secte des
Illuminés, & se-disant Chef de la Loge Egyptienne, Condamné a Rome, le 7
Avril 1791, a Une Prison Perpétuelle, Comme Perturbateur du Repos Public.
Traduit de l’Italien, Paris: Résidence des Missionnaires Jésuite, 1791.
Рецепты Калиостро
Haven M. Le Maître inconnu, Cagliostro: étude historique et critique sur
la haute magie, Paris: Dervy, 1995.
Ритуал степени Ученицы адопционного масонства (1783)
Guillemain de Saint-Victor LAdoption ou la maçonnerie des dames, Paris, 1783.
71

Калиостро. Сочинения

Ритуал адопционного масонства (1791)
Manuel des francs-maçons et des fraches-maçonnes, nouvelle édition,
encrichie des plusieurs cantiques, Philadelphie, 1791.

Элементы ритуала адопционного устава Альберта Пайка (1866)

The masonry of adoption: masonic rituals for women, complete with the verbatim
degree lectures and the «Secret Work», Kila: Kessinger Publishing, 1994.

Рекомендуемая литература
ГалтьеЖ. Сыны Калиостро: египетское масонство, розенкрейцерство
и новое рыцарство, М.: Ганга, 2012.
Кайе С. Египетское масонство устава Мемфиса-Мицраима, М.: Ганга, 2011.
Калиостро и египетское масонство / Под ред. Е.Л. Кузьмишина, М.:
Издательские решения, 2014.
Макколман А. Калиостро: последний алхимик, Харьков: Клуб семей­
ного досуга, 2007.
Морозова Е.В. Калиостро (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.,
вып. 1314), М.: Молодая гвардия, 2011.
dAlméras H. Cagliostro: Joseph Balsamo, la franc-maçonnerie et
l’occultisme au XVIIIe siècle, d’après des documents, Paris: Société
Française d’imprimerie et de Librairie, 1904.
Amadou R. Cagliostro et le rituel de la maçonnerie égyptienne, Paris:
SEPP, 1996.
Amadou R.y Caracciolo S. Les Secrets de la franc-maçonnerie égyptienne,
Saint Chef: Editions Chariot d’Or, 2002.

Ambelain R. Ceremonies et rituels de Maçonnerie symbolique, Paris: Dervy, 1990.
72

Введение

Brunet R Cagliostro: biographie, Paris: R Bourin, 1992.
Carlyle T Le Comte Cagliostro, Fribourg: LUF, 1944.
Collis R. Cagliostro, the Adoption Rite and the Masonic Certificate of
Agnes Elisabeth von Medem (1718-1784) // Ars Quatuor Coronatorum,
vol. 125, 2012. P. 1-24.
Collis R. The Petersburg Crucible: Alchemy and the Russian Nobility in
Catherine the Great’s Russia//Journal of Religion in Europe, vol. 5, No 1,
Leiden: Koninklijke Brill N.V, 2012, P 56-99.
Conrad H. Der Graf Cagliostro, Stuttgart: Robert-Lutz, 1921.
Evans H.R. Cagliostro and the Egyptian Rite of Freemasonry, Washington,
D.C.: Holmes Pub Grou Lie., 1919.
Faivre A. Cagliostro, Giuseppe Balsamo dit Alexandre, comte de
(1743-1795) // Encyclopaedia Universalis, Boulogne-Billancourt:
Encyclopaedia Britannica, 2008.
Faulks R y Cooper R.L.D. The Masonic Magician: The Life and Death of
Count Cagliostro and His Egyptian Rite, London: Watkins Publishing, 2008.
Funk-Brentano F L’affaire du collier, d’après de nouveaux documents,
Paris: Hachette, 1903.
HaucJ.-C. Cagliostro: Aventuriers et libertins au siècle des Lumières,
Paris: Les Éditions de Paris, 2009.
Haven M. Le Maître inconnu, Cagliostro: étude historique et critique sur
la haute magie, Paris: Dervy, 1995.
Haven M.y Nazir D. Rituel de la Franc-Maçonnerie Egyptienne,
Paris: Broché, 2013.
73

Калиостро. Сочинения

Labouré D. Les rites maçonniques Égyptiens: De Cagliostro aux arcana
arcanorum, Paris: CIRER, 2001.
[Marcello, père\ Vie de Joseph Balsamo, connu sous le Nom de Comte
Caglisotro, extraite de la procédure instruite contre lui à Rome en 1790,
Paris-Lyon-Strasbourg: Onfroy-Grabit-Treuttel, 1791.
McCalman I. The Last Alchemist: Count Cagliostro, master of magic in
the age of reason, New York: Harper Collins, 2003.
McCalman I. The Seven Ordeals of Count Cagliostro, Calgary: Corner­
stone Digital, 2011.
Photiades C. Count Cagliostro: An Authentic Story of a Mysterious Life,
Kila: Kessinger Publishing, LLC, 2003.
Trowbridge W.R.H. Cagliostro: The Splendour and Misery of a Master of
Magic, London: Chapman & Hall, 1910.

74

Часть I
МАСОНСТВО

А
Патент на четыре степени
Шотландского масонства
Агнес Элизабет фон Медем (1779)
Перевод с французского по изданию: Collis R. Cagliostro, the
Adoption Rite and the Masonic Certificate of Agnes Elisabeth von Me­
dern (1718-1784) // Ars Quatuor Coronatorum, vol. 125, 2012. E 1-24.

Слава

Мудрость
Союз

Благодеяние

Процветание

Мы, Великий Мастер и Основатель Адопционной Ложи
Митавы под именем Трех Коронованных Сердец, в присутствии
и при помощи некоторых членов Ложи Трех Коронованных Ме­
чей, вершащей свои труды в Митаве, сим свидетельствуем, что
наша весьма любезная сестра госпожа камергерша Агнесс Эли­
забет де Медем, сие на полях подписавшая, во время Собрания,
проведенного при Востоке Митавы, получила в нашей Адопци­
онной Ложе степени Мастерицы Шотландской вольной каменщицы и обрела с великим отличием почетный титул Сестры.
В ознаменование сего Мы с великой радостью вручили ей сей
Акт, чем обрела она достаточно Света, дабы обучать всех Масте­
риц сего Ордена. Посему просим Мы всех Д.Д. [досточтимых]
и достойных Брр. [братьев] и Срр. [сестер], пред коими может
она предстать в будущем, принимать ее как таковую и как Мы
76

Часть I. Масонство

сами станем принимать всех достойных Брр. [братьев] и Срр.
[сестер], снабженных должным удостоверением, в Наших ло­
жах, наделяя их там совершенным братским признанием.
Составлено при Востоке Митавы, что в Курляндии, с приложе­
нием обычной печати нашей Ложи и нашей родовой печати.
27 мая, год принятия тысяча семьсот семьдесят девятый!
Отто Герман де Говен, Великий Инспектор
По велению Весьма Достопочтенного Великого Мастера
В[еликий].М[астер].Основатель], [подписано] Калиострос
Иоганн Готтхард Корфф, Секретарь
1255

77

é
Патент степени Мастера Египетского
масонства, основанного Великим Коптом
(1785)
Перевод с французского по изданию: Haven М.у Nazir D. Rituel de
la Franc-Maçonnerie Egyptienne, Paris: Broché, 2013.

Слава

Мудрость
Союз

Благодеяние

Процветание

Мы, Великий Копт, Основатель и Великий Мастер высшего
Египетского масонства во всех частях света, как восточных, так
и западных, сим сообщаем и возвещаем, что вследствие наилуч­
шего мнения нашего о Бр.____________и в вознаграждение ему
за любовь и глубочайшее почтение к Божеству мы самолично
принимаем его в степень Мастера.
Вследствие сего повелеваем нашей Ложе-Матери, основан­
ной при Востоке города Лиона под отличительным титулом
Торжествующая Мудрость, а также всем прочим ложам, имею­
щим жизнь ныне и впредь под сенью нашего Устава, за тако­
вого его признавать и повелевать признавать, допускать его на
свои работы и там оказывать всяческие почести, сему градусу
присущие.
Благоволите также ему при необходимости оказывать вся­
ческое вспомоществование и утешение, как физическое, так
78

Часть I. Масонство

и нравственное, а также повелеваю всем ложам, коне он посе­
тить удостоится, направлять Ложе-Матери, чей престол пре­
бывает при Востоке города Лиона, должный отчет обо всех
прискорбных случаях, с ним приключившихся, буде таковые
имели место. Для сей цели выдан нами ему сей патент, и для
придания ему всей славы нашей и подлинности подписано сие
нашей рукой и запечатлено нашей печатью.
Составлено во дворце нашем при Востоке города_____________
в______ день месяца__________ 5555 года1, или 1785 года обыч­
ной эры.

1 Патент очевидно датирован с ошибкой, поскольку масонское летоисчис­
ление по иудейскому календарю «от сотворения мира» (Anno Mundi — AM.)
использует счет лет по формуле 3760 + год обычной эры (+ 1 год при дати­
ровке после сентября). В данном случае это должен был бы быть 5545 г.

79

é
Патент ложи-матери Египетского устава,
основанной в Лионе Великим Коптом

Перевод с французского по изданию: Haven М. Le Maître inconnu,
Cagliostro: étude historique et critique sur la haute magie, Paris: Dervy, 1995.

Мудрость

Слава
Союз

Процветание

Благодеяние

Мы, Великий Копт, Основатель и Великий Мастер Высшего
Египетского Масонства во всех частях света, восточных и запад­
ных, заявляем всем тем, кому сие будет предъявлено:
Что во время пребывания нашего в Лионе многие члены
ложи при сем Востоке, работавшей по обычному уставу и из­
вестной под отличительным титулом ложи Мудрости, засвиде­
тельствовали нам свое пламенное желание прибегнуть к нашей
системе и принять от нас светочи и потребную власть, дабы
познать, исповедать и проповедать вольное каменщичество
в истинной форме и первоначальной чистоте, и мы снизошли
к их прошению и сочли за благо наделить их сим знаком на­
шего благоволения и доверия, дабы нам и им иметь двойное
удовольствие трудиться во славу Великого Бога и во благо
человечества.
80

Часть I. Масонство

Посему, должным образом утвердив и инсталлировав наеди­
не Досточтимого Мастера и многих членов сей ложи, мы, буду­
чи наделены должными для сего властью и силой, с помощью
названных выше братьев, учреждаем и создаем для работ с сего
дня и впредь при Востоке города Лиона сию Египетскую ложу
и утверждаем ее ложей-матерью для всех Востока и Запада; от­
ныне наделяем мы ее отличительным титулом Торжествующей
Мудрости и назначаем во главе ее отныне и впредь сих бессмен­
ных офицеров:
J.M.S.C. [Ж.-М. Сен-Костар] —Досточтимый Мастер
заместитель — G.M.
[Габриэль Маньеваль]
J. [Журне-сын]
В.М. [Б. Маньеваль] — Оратор
А. [Оберженуа]
D. — Секретарь
A. [Алкье] — Хранитель печатей, архивов и казны B.R.
B. G.I. М.С. F.T.
Мы наделяем сих офицеров, раз и навсегда, правом и властью
держать Египетскую ложу, совместно с братьями, им подвласт­
ными, вести в ней все посвящения в Ученики, Подмастерья
и Мастера Египетские Вольные Каменщики, выдавать патенты,
вести письменные сношения со всеми вольными каменщика­
ми нашего Устава и всеми ложами, к нему принадлежащими,
в каких бы частях света ни были они расположены, принимать
к себе, после должного опроса и с соблюдением официаль­
ной процедуры, нами для сей цели предписанной, братьев лож
обычного устава, пожелавших принять нашу систему, — одним
словом, пользоваться всеми правами, сему состоянию сей ложи
присущими и безотрывно присущими навечно Египетской
верной и совершенной ложе, обладающей наименованием, пра­
вами, властью и преимуществами ложи-матери.
Мы призываем Досточтимых Мастеров, Офицеров и членов
сей ложи во всякое время неустанно исполнять свой долг и уде­
лять неусыпное и пристальнейшее внимание работам сей ложи,
81

Калиостро. Сочинения

дабы все приемы в ней и все иные соответствующие работы
проходили всегда в строгом соответствии с уложениями и ре­
гламентом, нами выданными им отдельно и скрепленными на­
шей подписью, нашей Великой Печатью и нашим Гербом; также
мы призываем всех членов сей ложи следовать во всем узким
путем Добродетели и регулярностью своего поведения являть
пример всякому желающему познать принципы и законы наше­
го Ордена.
Во утверждение сего нами начертанного мы подписуем сие
нашей рукой и к сему прилагаем нашу Великую Печать, нами
даруемую сей ложе-матери, наряду с нашей Масонскою Печа­
тью и с профанской. Писано при Востоке города Лиона.
[август 1785 г.]

82

é
Освящение и благословение
Великого Храма,
посвященного Славе Великого Бога Предвечного во благо
и во поддержание Человечества Ложей-Матерью Лиона
Египетского Устава под отличительным титулом
«Торжествующая Мудрость»

,

Перевод с французского по изданию: Haven МNazir D. Rituel de
la Franc-Maçonnerie Egyptienne, Paris: Broché, 2013.

В первый день месяца внутреннее помещение ложи украша­
ется и убирается в соответствии с Конституцией сей ложи-матери, основанной Великим Коптом. По прибытии в ложу двоих
Генеральных Комиссаров, посланных Великим Коптом, они по­
казывают свои патенты и верительные грамоты Досточтимым
Мастерам, и те приглашают их посетить собрание Внутренней
Палаты в первый вторник, следующий за данным собранием,
в обычный для этого назначенный час. Эти двое Комиссаров
располагаются в двух креслах, установленных перед возвыше­
нием в три ступени на востоке: Первый — справа, а Второй —
слева. После проведения обычных работ Досточтимый Мастер
и вместе с ним все присутствующие простираются на полу, дабы
молча испросить прощения у Предвечного и Его благословения
на освещение и посвящение Храма, создаваемого должным об- 1
1 Данное освящение имело место 25 июля 1786 г. — Прим. изд.

83

Калиостро. Сочинения

разом в Его честь. Когда все встают, Досточтимый Мастер при­
казывает положить на стол Голубя подлинный текст ритуальной
формулы.
Когда это сделано, он приказывает Голубю призвать семе­
рых а[нгелов] и дюжину Старцев, подданных Великого Коп­
та, и когда они прибывают, он повелевает Голубю испросить
А [наила] именем Предвечного, готов ли он с радостью сердеч­
ной и со всею доброй волей помогать сему собравшемуся Со­
вету и вести Мастеров к великой цели освящения сего Храма.
После положительного ответа он осведомляется через посред­
ство Голубя, является ли формула освящения, имеющаяся в его
владении, полной, точной и совершенной. Это также делается
именем Предвечного, властью Великого Копта и с его соизво­
ления и повеления, равно как все необходимые исправления,
дополнения и поправки вносятся точно так же, буде в них воз­
никает необходимость. Мастер, не исполняющий обязанности
Досточтимого Мастера, записывает все изменения.
Перед закрытием работ Досточтимый Мастер благодарит
А [наила] за помощь от имени всех присутствующих братьев
и просит его молить Бога за дюжину Старцев и прочих шесте­
рых а[нгелов], дабы все они вместе дали присутствующим знак
того, что все ими предпринимаемое угодно Богу и совершается
верно и совершенно.
Когда настает назначенный для освящения день, Мастера со­
бирают всех братьев в Палате Подмастерьев или Палате Учени­
ков, сообщают им о прибытии двоих Комиссаров, посланных
Великим Коптом, для помощи в освящении и божественной ин­
сталляции Храма. Также они сообщают им, что самым важным
и ответственным является первый день освящения, подробно
извещают их о том, каким должно быть убранство и украшение
Храма, каковы должны быть предварительные условия и приуготовления, каково должно быть парадное платье братьев, какие
почести оказываются двоим Комиссарам и каково должно быть
поведение братьев Подмастерьев, назначенных для проведения
хвалитв.
84

Часть I. Масонство

По завершении изъяснений и обсуждений, всякие разговоры
прекращаются, один из двоих Досточтимых Мастеров произно­
сит приуготовительную речь о святости грядущей церемонии,
используя при этом все красноречие, дарованное ему Природой,
дабы в полной мере явить рвение свое и любовь к Предвечному,
дабы она глубоко запечатлелась в душах и сердцах всех присут­
ствующих братьев и служила должным благодарением Всевышне­
му Существу за все благодеяния Его и волеизъявлением от имени
Великого Копта, первого священнослужителя и основателя Хра­
ма Его. По окончании речи он должен призвать братьев хранить
во время церемонии освящения совершенное молчание, держать­
ся со всем возможным почтением и не только с величайшей сдер­
жанностью, но и с величайшей одержимостью.
Исполнение церемонии первого дня освящения

С самого начала дня церемонии и до ее окончания у вну­
тренних дверей ритуального помещения должен стоять на
страже один брат, или больше, в зависимости от ложи. В его
обязанности также входит расположение двоих Подмастерьев
для хвалитв и последующая замена их другими Подмастерьями.
Подмастерья, назначенные для хвалитв, входят в Храм и на­
ходятся в нем без обуви2. Их обязанности состоят в том, чтобы
по двое, если возможно, в течение часа, или как им будет назна­
чено, возглашать беспрерывно семь покаянных псалмов.
Все церемонии освящения проводятся в течение трех дней.
Все Ученики и Подмастерья облачены в свои обычные хла­
миды, Мастера — во все свои регалии, согласно уставу Египет­
ского масонства.
Великий Храм должен быть ярко освещен; в центре его ста­
вится Скиния в окружении пальмовых ветвей; дверь Скинии за­
перта на ключ, и золотой ключ торчит в замке, прикрепленный
к привешенной на стене оранжевой ленте. Перед Скинией уста­
2
Таким образом, они символически лишаются наиболее материальной
части своего существа, страстей и профанных устремлений. — Прнм. изд.

85

Калиостро. Сочинения

новлены две молитвенные подставки с подушками. На каждую
из молитвенных подставок ставится по письменному прибору
и кладется по новому, ранее не использовавшемуся, перочин­
ному ножу.
Заранее приготовляются три ключа: золотой, серебряный
и зеленый, которые воплощают ключи от лож, соответственно,
Учеников, Подмастерьев и Мастеров.
Также заранее готовится белый шелковый или льняной по­
кров, которым будут накрывать голову и плечи Досточтимого
Мастера. Когда все братья соберутся в ложе, должен быть на­
значен Ученик или Подмастерье, который с обнаженным мечом
в руке будет поставлен на страже на подступах к двери или на
лестнице. Все Мастера, Подмастерья и Ученики, входящие в Ве­
ликий Храм, находятся в нем без обуви, и только Досточтимые
Мастера обуты в мягкие туфли без задников. Из почтения к сей
священной церемонии все присутствующие Мастера, Подма­
стерья и Ученики обязаны соблюдать целибат в течение двадца­
ти четырех часов до назначенного для ее проведения дня, а двое
руководителей работ и двое комиссаров — также в течение всех
трех дней проведения церемонии.
Рядом со Скинией ставится небольшой столик и рядом
с ним — табурет. На столик ставится трехсвечник.
Досточтимый Мастер, проводящий церемонию, или кто-либо
из Генеральных Инспекторов Комиссаров, принимают решение,
как расположить в ложе прочих братьев, стоя, сидя или на коленях3.
Расположение в Великом Храме

Досточтимый Мастер восседает на своем престоле.
Двое Комиссаров — в креслах справа и слева пред ступенями
востока.
3
Досточтимые Мастера призваны обустраивать все материальные аспек­
ты этой церемонии и во время ее проведения надзирать за неукоснительным
соблюдением ритуала; поэтому, набравшись сил посредством медитации пе­
ред началом церемонии, они теперь могут пребывать в Храме обутыми в туф­
ли без задников. — Прим. изд.

86

Часть I. Масонство

Второй Досточтимый Мастер — в кресле непосредственно
позади Первого Комиссара.
Прочие Мастера ложи — на колоннах справа и слева. Под­
мастерья и Ученики — точно так же, соответственно своему по­
ложению.
В первый день церемонии все братья собираются в Палате
Подмастерьев в 9 или 10 часов утра, дабы торжественно при­
нять там двоих Комиссаров, ожидающих в соседней палате;
перед открытием работ Досточтимый Мастер назначает двоих
Мастеров ложи, которые следуют к Комиссарам и вводят их
в Храм с соблюдением всех церемоний и почестей, присущих
полномочным представителям Основателя; второй Досточти­
мый Мастер и эти двое Мастеров вооружены обнаженными
мечами, держа которые в правой руке, они сопровождают Ко­
миссаров к заранее установленным для них на востоке креслам;
второй Досточтимый Мастер исполняет во время церемонии
обязанности Великого Обрядоначальника. Досточтимый Ма­
стер, руководящий церемонией, получив извещение о при­
бытии Комиссаров, повелевает составить стальной свод и сам
сходит с востока и идет к вратам Храма, чтобы встретить там
Комиссаров. Раскрываются обе створки дверей, и Комиссаров
ведут каждого — на отведенное ему место. Когда все занимают
места, Досточтимый Мастер произносит речь, приветствуя при­
бывших Комиссаров, благодаря их, поздравляя и сообщая, что
все готово для проведения церемонии освящения
По окончании речи все присутствующие встают. Досточти­
мый Мастер делает знак заранее назначенному Мастеру, и тот
подносит Первому Комиссару на серебряном блюде символи­
ческие ключи от трех лож; тот прикасается к ним правой рукой,
и назначенный Мастер уносит блюдо. Первый Комиссар затем
произносит речь о составленном Великим Коптом плане и, в со­
ответствии с ним, о том, в котором часу тем же вечером будет
начата церемония освящения; он также повелевает Досточтимо­
му Мастеру к этому часу призвать в Великий Храм доверенного
87

Калиостро. Сочинения

Мастера и двоих Подмастерьев или Учеников, которым поруче­
но читать хвалитвы.
Затем Досточтимый Мастер совместно со всеми присут­
ствующими возносит благодарение Предвечному и закрывает
работы
В назначенный Великим Коптом час все Офицеры, Мастера,
Подмастерья и Ученики собираются в Великом Храме, входят
в него и располагаются на колоннах, соответственно своим зва­
ниям. Досточтимый Мастер открывает работы и, как обычно,
совместно со всеми присутствующими воссылает молчаливые
молитвы Предвечному о ниспослании силы и вдохновения,
дабы приступить к великому и святому предприятию — освя­
щению сего Храма; затем он отправляет второго Досточтимого
Мастера с заранее назначенными двоими Мастерами сопрово­
дить в Храм двоих Комиссаров; все остаются стоять и встречают
Комиссаров, на протяжении всего времени, пока они шествуют
к своим местам, храня совершенное молчание. Досточтимый
Мастер стоит с обнаженным мечом в правой руке; оба Комисса­
ра также несут обнаженные мечи в правой руке и обуты4; второй
Досточтимый Мастер ведет каждого из них на соответствую­
щее место перед ступенями востока, а затем в кратком привет­
ственном слове сообщает присутствующим, что сии великие
Комиссары наделены для исполнения своей миссии должными
полномочиями Основателем, дабы, предержа в руках вверен­
ные им ключи, открыть братьям врата Великого Святилища во
имя просвещения смертных. Начальствующий Досточтимый
Мастер начинает далее свою речь, в которой громким голосом
благодарит Всевышнее Существо за милость Его, наделившую
его сим постом среди братьев, а затем подходит к Первому Ко­
миссару, дабы вручить ему свой освященный меч и подвести его
к своему престолу, на который усадить. Когда Досточтимый Ма­
стер передает свой меч Первому Комиссару, заранее назначен­
ный брат с серебряным блюдом в руках приближается к востоку,
4
Они направлены из Парижа в Лион для выполнения материальной мис­
сии, поэтому могут носить обувь. — Прим. изд.

88

Часть I. Масонство

и на блюдо укладывают меч. Когда Первый Комиссар занимает
престол начальствующего Мастера, все присутствующие пре­
клоняют колени, и Досточтимый Мастер также становится на
колени на первую ступень возвышения на востоке лицом к Пер­
вому Комиссару. Первый Комиссар мысленно призывает Пред­
вечного и молит его о ниспослании Святой Воли Его в сердце
и в душу свои, а затем преклоняет колени, стоя перед престо­
лом, и возвещает собравшимся, что они счастливы и избраны
Великим Коптом на исполнение великого замысла его, дабы
они могли вступить на путь, преуспеть на нем и достигнуть
венца великого предприятия, имеющего своею целью то, чтобы
люди насладились познанием Верховного Существа, самих себя
и истинного сладостного братского союза. Он также сообщает
братьям, что Великий Копт, испытывая отеческое расположение
к Ложе-Матери и желая ей преуспевания и наивысшего расцвета
как наивысшей и верховной власти в Уставе, избрал и назначил
из числа ее Мастеров начальствующего Досточтимого Мастера,
дабы ему руководить ложей во время церемонии ее освящения,
и что сей Досточтимый Мастер есть Брат Г.М.5
Первый Комиссар встает с колен, садится на престол и зна­
ком повелевает всем присутствующим встать. Трое назначен­
ных Мастеров подходят к избранному Досточтимому Мастеру,
стоящему на первой ступени востока на коленях, поднимают
его и помогают ему снять регалии, хламиду, верхнюю одежду
и спустить рубашку с правого плеча, открывая правую сторону
груди6; они накрывают его голову и плечи белым шелковым по­
кровом; Обрядоначальник (второй Досточтимый Мастер) берет
его за руку и ведет вверх по ступеням, ставя перед Первым Ко­
миссаром; там он останавливает его, снимает с него белый по­
кров и делает знак одному из назначенных Мастеров, который
подходит забрать у него покров; остальные двое назначенных
Мастеров остаются на своих местах на первой ступени востока.
5 Габриэль Маньеваль. — Прим. изд.
6 В нем не должно остаться ничего от былой личности, и он призван к са­
мореализации лишь чрез деяния своей воли. — Прим. изд.

89

Калиостро. Сочинения

Первый Комиссар встает, все присутствующие преклоня­
ют колени. Обрядоначальник возлагает правую руку с рас­
ставленными пальцами на затылок стоящего перед ним на
коленях назначенного Досточтимого Мастера, в то время как
Первый Комиссар возлагает левую руку точно так же на лоб
и лицо назначенного Досточтимого Мастера, а правой рукой
возносит над его головой меч. При этом Первый Комиссар
произносит:
— Властью Предвечного и властью, мне вверенной Великим
Коптом, дарую тебе власть править всеми здесь собравшимися
и братьями их во всем мире как избранному из смертных, удо­
стоенному и наделенному правом творить сие по воле и по ука­
занию Великого Копта в сей час освящения и посвящения сего
Храма Великого Бога Предвечного.
Затем Первый Комиссар легко ударяет Досточтимого Ма­
стера мечом по правому плечу и дует ему в лоб; при этом он
говорит:
— Властью, мне данной Великим Коптом, я освящаю тебя
сим первым дуновением, дабы стать тебе человеком Бога во
благо, преимущество и пользу братьям твоим и всем смерт­
ным.
Первый Комиссар снова легко ударяет Досточтимого Ма­
стера мечом по правому плечу и дует ему в лоб; при этом он
говорит:
— Властью, мне данной Великим Коптом, я одухотворяю
тебя сим вторым дуновением, дабы обрести тебе мудрость, или
духовное совершенство, и создаю тебя человеком и чадом Вели­
кого Мастера под сенью отеческого благословения его, а также
дарую тебе власть править всеми людьми, тебя признающими
и тебе подвластными.
90

Часть I. Масонство

Первый Комиссар еще раз легко ударяет Досточтимого Ма­
стера мечом по правому плечу и дует ему в лоб; при этом он
говорит:
— Властью, мне данной Великим Коптом, я лобзаю сердце
твое сим третьим дуновением, дабы обрести тебе любовь Пред­
вечного и ближнего твоего, дабы удостоился ты все более и бо­
лее чести стать провозвестником благотворения, милосердия
и благодати, всех милостей Бога Предвечного.
Первый Комиссар встает прямо и продолжает:
— По воле Великого Копта, ныне крещаю тебя и наделяю
тебя новым именем, дабы отныне и впредь навеки именоваться
тебе Александром Третьим.
Первый Комиссар дует Досточтимому Мастеру в правое пле­
чо, в левое плечо и в лицо. Потом он наносит большим пальцем
правой руки мету своей слюной на правое плечо Досточтимо­
го Мастера, знаком подзывает назначенного Мастера, который
приносит ему белый покров, накрывает им голову и плечи До­
сточтимого Мастера и знаком подзывает Обрядоначальника,
которому и передает руку Досточтимого Мастера. Обрядоначальник сводит Досточтимого Мастера на первую ступень вос­
тока, где его ожидают двое оставшихся назначенных Мастеров,
которые, по знаку Первого Комиссара, помогают ему снова
одеться; пока он одевается, Первый Комиссар продолжает:
— Брат мой, сии облачения суть символы утраты твоей не­
винности, чрез коию призван ты обрести нравственное воз­
рождение. — Он облачает Досточтимого Мастера в нагрудную
ленту. — Налагая на тебя сию ленту, сим налагаю узду на все
страсти твои, дабы тебе их побороть, восторжествовать над
ними и нацелить их на исполнение возвышенного предназна­
чения твоего. — Он облачает Досточтимого Мастера в столу. —
91

Калиостро. Сочинения

Сия стола воплощает, что отныне и навеки отделен ты и избран
Господу, сие есть облачение твое служительское, и имя владе­
теля твоего вышито по подолу его; да служит она тебе вечным
напоминанием о том, что надлежит тебе носить имя Его вечно
в сердце твоем и в уме твоем. Сии священные литеры, коие суть
символы имен первичных семерых ангелов, да служат тебе веч­
ным напоминанием о священных таинствах, сему священному
числу присущих. — Он облачает Досточтимого Мастера в алую
перевязь с картушем. — Тебе уже известно, что воплощают сей
яркий алый цвет и сия прекрасная роза: они суть символы чу­
десной и драгоценной первоматерии, дарованной Предвечным
тем избранникам, кто готов к физическому обновлению и обре­
тению бессмертия. Удвой же рвение твое и прославь имя Пред­
вечного, дабы добродетели твои и добрые деяния твои ускорили
приближение того дня, когда заслужите все вы радость вечного
пребывания в обители бескрайней милости Божьей.
Когда облачение Досточтимого Мастера завершается, Пер­
вый Комиссар повелевает ему одному взойти по ступеням вос­
тока, сам встает перед ним и говорит:
— Именем Славы Божьей дарую тебе ныне первое место
в сей ложе и вручаю сей меч, дабы стать тебе человеком Вели­
кого Копта во всех деяниях твоих во исполнение долга твое­
го, доселе мною исполнявшегося, и во созидание сего нового
Иерусалима.
Первый Комиссар отходит от престола и вновь занимает ме­
сто у кресла справа от первой ступени востока. Все присутству­
ющие стоя поют «Те Deum».
По окончании гимна Досточтимый Мастер произносит
речь, в которой благодарит Первого Комиссара как представи­
теля Великого Копта за свое назначение и за все милости, ему
оказанные, затем просит всех присутствующих вознести сердца
свои к Предвечному и призвать Его ниспослать всем должное
92

Часть I. Масонство

рвение и благое окончание священным операциям, коие они
ныне должны свершить во освящение сего Храма. Все присут­
ствующие без исключения становятся на колени и затем про­
стираются ниц в молитве. Для этого Обрядоначальник тоже
снимает обувь, а Досточтимый Мастер остается единственным
просто стоящим на коленях, не простираясь; в правой руке он
держит обнаженный меч острием вниз; он громко произносит
краткую молитву Верховному Существу, и в ее конце все при­
сутствующие произносят хором: «Да будет так!».
Затем Досточтимый Мастер встает и становится лицом
к Скинии с мечом в правой руке, острием вверх; он приказывает
Обрядоначальнику распорядиться, чтобы назначенные к пись­
му двое Подмастерьев заняли свои места. Потом он призывает
Голубя и приказывает ему встать на колени лицом к себе, затем
он поднимает меч в правой руке и этим мечом чертит в воздухе,
стоя лицом к Скинии и не двигаясь с места, трижды три кру­
га, в сердце своем призывая Предвечного и моля Его об успехе
предстоящим ныне трудам.
Потом он громко произносит:
— Я,______ (имя, должность) властью, мне данной Ве­
ликим Коптом, и по воле его, призываю вспомоществование
Твое, Великий Боже Предвечный, дабы ниспослал Ты мне силы
наделить сего Голубя упрочением власти его, должным пони­
манием и потребной мощью, дабы дал он мне верные и точные
ответы на все вопросы, призывы, требования и молитвы, коие
будут мне полезны. — Затем он обращается к Голубю: — Дитя
мое, моли Предвечного простить тебе все твои прошлые пре­
грешения. В точности исполни все мои повеления, соблюдая
глубокое почтение ко всем духовным существам и великим лич­
ностям, с коими доведется тебе общаться, и соберись со всеми
силами, дабы тебе должным образом трудиться и способство­
вать освящению сего Храма, посвященного Предвечному, не
как ребенку, но как философу, ибо таковы воля и намерение Ве­
ликого Копта, Основателя и Великого Мастера нашего.
93

Калиостро. Сочинения

Досточтимый Мастер знаком призывает своего Великого
Инспектора, передает ему попечение над Голубем, и тот ведет
его к Скинии, куда вводит, после чего запирает ее дверь на ключ,
а ленту с ключом от двери вешает себе на шею, и ключ остает­
ся у него на груди вплоть до того момента, когда Досточтимый
Мастер закроет работы ложи и велит ему идти к Скинии и вы­
пустить из нее Голубя.
Когда Голубь оказывается в святилище, Досточтимый Ма­
стер, все так же стоя прямо с обнаженным мечом в правой руке,
громко возвещает:
— Повелеваю именем Предвечного всем подданным и под­
чиненным Великого Копта во всех сторонах и частях света вни­
мать и слушаться меня,______ (имя) . Досточтимого Мастера
и Мастера великой Египетской ложи-матери при востоке города
Лиона, ибо я приступаю к работе во имя Самого Предвечного,
по велению Великого Копта, Великого Мастера и Основателя
нашего. Посему он воспрещает всем подданным своим дей­
ствовать и совершать какую-либо работу вплоть до окончания
освящения сего Храма.
Призвание

— Посему я,_____________ , властью, мне данной Великим
Коптом, Основателем нашим, приказываю и повелеваю анге­
лу А [наилу] явить пред очами сего Голубя все классы иерар­
хии духов, ему повинующихся, и расположить их так, чтобы
сей Голубь их мог описать и в точности поведать нам о них. —
Досточтимый Мастер трижды топает правой ногой.
Затем Досточтимый Мастер просит Голубя описать место,
где он находится, и что он видит перед собой, сколько ангелов,
как они выглядят, во что одеты, какого цвета, а также все, что
делает А[наил]. По окончании отчета Досточтимый Мастер
продолжает.
94

Часть I. Масонство

Повеление

— Властью, мне данной, и именем Предвечного, я повеле­
ваю тебе, А [наил], дать Голубю знак и сказать ему словами уст
твоих, готовы ли мы и пребываем ли мы в должном порядке,
дабы нам перейти к совершенному освящению Храма Вер­
ховного Существа, по воле и по намерению Великого Коп­
та. — При удовлетворительном ответе Досточтимый Мастер
переходит к призванию второго ан[гела], с которым общается
посредством Голубя совершенно теми же словами, что раньше.
Далее он повторяет это с остальными ан[гелами]. Если ответы
всех семерых ан[гелов] были положительными и одинаковыми,
Досточтимый Мастер продолжает:
— Мы, Мастер верной ложи, сим повелеваем семерым изна­
чальным а[нгелам] явить нам двенадцать великих философов. —
По явлении философов Досточтимый Мастер собеседует с ними
поочередно точно так же, как ранее — с семерыми а[нгелами],
а по окончании он спрашивает у Голубя, готовы ли собравшие­
ся, по его личному мнению, и пребывают ли в должном порядке
для совершенного освящения Храма. Если ответ удовлетвори­
тельный, он продолжает:
— Мы повелеваем вам, семеро а[нгелов], и вам, двенадцать
философов, во имя и во славу Великого Бога Предвечного,
властью Великого Копта, работать, трудиться и действовать во
исполнение намерения его инсталлировать, освятить и благо­
словить сию великую ложу, вместе со всеми дочерьми ее посвя­
щенную Предвечному, и не внутренне лишь, но и внешне, со
всеми подобающими совершенными церемониями, насколько
полнота их и совершенство вам ведомы.
Далее Досточтимый Мастер продолжает общаться с Голубем,
задавая ему такие наводящие вопросы и давая такие распоряже­
ния, чтобы он смог дать подробный отчет о том, что делается
95

Калиостро. Сочинения

семерыми а[нгелами], в первую очередь, А [наилом], и дюжи­
ной философов для освящения ложи.
Потом Досточтимый Мастер повелевает призвать Еноха
и Илию, и после того, как они будут призваны и подробности
их прибытия сообщены, он продолжает:
— Енох и Илия, молим вас, заклиная добродетелью нашей,
искренностью и верою в Предвечного ниспослать нам вспо­
моществование свое в усовершенствовании сей божественной
и священной церемонии; молим вас также именем Великого
Бога Предвечного и властью Великого Копта дать сему Голубю
знак, дабы речь ему своими устами как вашими устами, верны
ли, совершенны и увенчаны ли работы по освящению, как вну­
треннему, так и внешнему, сей нашей великой ложи и всех доче­
рей ее и по посвящению их Предвечному.
Когда молитвы и вопросы сообщены Голубем сущностям
и их ответы получены и сочтены удовлетворительными, До­
сточтимый Мастер теми же самыми словами обращается
с молитвой к Моисею и просит его сообщить свой ответ Го­
лубю, который затем сообщает присутствующим ответ. Все
обстоятельства появления, внешний вид, одежды, поведение,
действия сущностей должны описываться Голубем Досточти­
мому Мастеру со всеми возможными подробностями, ничего
не упуская. По окончании Досточтимый Мастер призывает
зримое присутствие Великого Копта, который должен явить­
ся Голубю облаченным в орденскую хламиду, и тот должен
подробнейшим образом описать его внешний вид, облачение,
украшения, поведение, движения и жесты, оружие и привет­
ствие. По появлении видения Досточтимый Мастер обраща­
ется к нему:
— Державный Великий Мастер и Основатель наш, прими
почтительное приветствие, ныне чадами твоими из глубины
сердец их приносимое тебе во признание и в благодарность за
96

Часть I. Масонство

все милости твои и благодать твою, коими ты нас исполнил;
прости нам слабость нашу и прости нас за те оплошности, где
не в полной мере исполняли мы повеления твои и намерения
твои во всех обстоятельствах; ниспошли нам беспредельную
милость твою и дай знак сему Голубю, дабы рек он нам своими
устами как твоими устами, совершенны ли, завершены и увен­
чаны ли священные операции по освящению, как внутреннему,
так и внешнему, сей нашей великой ложи и всех дочерей ее и по
посвящению их Предвечному.
По получении ответа чрез посредство Голубя Досточтимый
Мастер продолжает:
— Заклинаем тебя, Великий Мастер, никогда не желать и не
делать ничего для того, чтобы исчезнуть из вида нашего и от­
делить себя от нас, не дав нам сперва благословения отеческого
твоего во имя Великого Бога.
Потом Досточтимый Мастер выслушивает от Голубя, как
были приняты молитва и заклинание и были ли они услышаны
и исполнены. По окончании повествования Досточтимый Ма­
стер преклоняет колени, склоняет голову и опускает меч в пра­
вой руке острием вниз. При этом он говорит:
— Великий Боже Предвечный, Державное и Верховное Су­
щество, ежели сподобимся мы милости Твоей и сожаления Тво­
его, по слабости и по лености нашей, ежели уверился Ты во всей
полноте в пылающей любви нашей к Тебе и смилостивился над
нами, даруй нам право молить Тебя о беспредельной милости
и благодетельности Твоей, дабы ниспослал Ты нам верный знак
защиты Твоей, а посему молим и заклинаем тебя искренне из
самых глубин сердец наших явить пред взором сего Голубя осо­
бый знак, призванный исполнить нас радостью и счастьем, сим
доказуя, что рвение наше, искренность и любовь наши возна­
граждены.
97

Калиостро. Сочинения

Затем Досточтимый Мастер спрашивает Голубя, что тот ви­
дит, и если тот сообщает о радостном благословении видени­
ем желаемого знака, Досточтимый Мастер простирается лицом
к земле.
Порядок

Начальствующий Досточтимый Мастер должен со всем воз­
можным вниманием отнестись к отдаче распоряжений, форму­
лировать их четко и ясно, задавать наводящие вопросы, чтобы
выяснить все интересующие его подробности, отводить доста­
точно времени Голубю, чтобы тот давал подробнейший и самый
верный отчет обо всем происходящем, чтобы никакой его ответ
не допускал ложного или двойственного истолкования; в этом
у Досточтимого Мастера совершенно развязаны руки, и он об­
ладает всей полнотой власти для проведения этого опроса, мо­
жет повелевать, уточнять и совершенствовать все, что относится
к церемонии освящения.
Было бы весьма уместно на протяжении всех трех дней ос­
вящения петь гимны во славу Предвечного и хотя бы в течение
получаса каждый день исполнять духовную музыку.
Расположение братьев в ложе

Во время призываний и молитв Предвечному все братья
без исключения разуты и простираются на полу лицом к земле;
только начальствующий Досточтимый Мастер остается в туф­
лях без задников.
Во время призываний и молитв Великому Копту все братья
без исключения стоят на коленях, и только Досточтимый Ма­
стер стоит; двое Комиссаров при этом снимают туфлю с правой
ноги7.________
7 В этот момент Досточтимый Мастер общается чрез посредство Голубя
напрямую с Великим Коптом, поэтому все материальные распоряжения, ранее
сделанные им в отношении обоих Комиссаров, имеют вторичное значение,

98

Часть I. Масонство

Во время призываний и молитв Моисею, Еноху и Илие все
братья без исключения стоят на коленях, и только двое Комисса­
ров стоят и при этом снимают туфлю с правой ноги.
Во время призываний и молитв семерым ангелам и дюжи­
не Старцев все братья без исключения стоят на коленях или
на ногах, как распорядится Досточтимый Мастер или Первый
Комиссар.
Все церемонии и молитвы должны быть распределены по
трем дням; вознесение хвалитв двоими Подмастерьями или
Учениками должно начаться в первый день церемоний и не за­
канчиваться ни на минуту ни днем ни ночью в течение всех трех
дней до самого закрытия работ. Каждый день при открытии ра­
бот ложи Досточтимый Мастер призывает вспомоществование
и милость Предвечного и при закрытии работ воссылает Ему
благодарение.
Досточтимый Мастер, по своему усмотрению и по силам Го­
лубя, распоряжается, чтобы Голубь сидел или стоял, но во вре­
мя явления и собеседования с Великим Коптом Голубь должен
стоять на коленях, а в конце церемонии освящения, когда он
испрашивает должного знака и ожидает его явления, он должен
сначала разуться, а потом встать на колени.

и в случае противоречий между распоряжениями Великого Копта, отданными
чрез посредство Голубя, с распоряжениями, отданными им лично Комисса­
рам, преимущество сохраняется за непосредственными приказами в момент
его явления Голубю. — Прим. изд.

99

é
Речь брата Ф.Р.[иголье],
Первого Комиссара
и Великого Инспектора,
произнесенная в Ложе-Матери в ходе церемонии ее освящения
25 июля 1786 года

Перевод с французского по изданиям: Haven М.у Nazir D. Rituel
de la Franc-Maçonnerie Egyptienne, Paris: Broché, 2013;
d'Alméras H. Cagliostro: Joseph Balsamo, la franc-maçonnerie et l’oc­
cultisme au XVIIIe siècle, d'après des documents, Paris: Société Française
d'imprimerie et de Librairie, 1904.
Братья мои, с разрывающимся сердцем, с чувством глубочай­
шей горечи и тоски мы обязаны, брат де В. [им] и я, передать вам
последнее прости Великого Копта, Основателя нашего; он наве­
ки покинул Францию, и ныне обиталище его — в иной державе;
горе ваше и ваше отчаяние по сему плачевному поводу тем гор­
ше и тем отчаяннее могут быть, что пока не стало известно об
отбытии его и пока оставался он в границах родины вашей, ни
на минуту не оставлял он заботами своими и теплотой сердца
своего чад своих в городе Лионе, заботясь неустанно о здравии
их и благополучии.
Вы не могли не знать, сколь много раз строил он планы само­
лично прибыть сюда, дабы освятить и посвятить ваш храм, сей
Новый Иерусалим, столь дорогой его сердцу и самой судьбой
предназначенный обресть славу, столь же вселенскую, сколь бли­
стательную. Однако Провидение все время чинило ему в этом
100

Часть I. Масонство

препоны. Жестоковыйные и безверующие могли бы и воз­
роптать, но высшие существа, подобные нам с вами, должны
понимать, что слабость наша препятствует нам в постижении,
проникновении в тайны Высшего Существа; посему остается
нам лишь склонить головы и покориться. Авраам в свое время
смирился и покорился повелению принести в жертву сына сво­
его, так и нам надлежит ныне повиноваться воле отца нашего.
Не станем же впредь тяготиться и терзаться следствиями той
причины, коия нам неведома, и скажем, подобно Иову: «Бог
дал, Бог и взял». Да служит пример сих двоих возлюбленных
избранников Предвечного нам образцом смирения, ибо они
обрели счастье в жизни своей и получили много больше, чем
потеряли; так да будет вера ваша Предвечному столь же прочна,
как у них, — и тогда, как им, и вам воздастся.
До сих пор вы, слепые и беспомощные, не могли ничего де­
лать, но лишь строили предположения. Но реальность рассеяла
ваши сомнения. Ныне вы станете людьми и познаете часть бес­
крайних и сверхъестественных милостей, коими Верховное Су­
щество наполнило тех, кто душою принял то, что Ему дорого,
посему вооружитесь силой, отвагой и мудростью.
Сила определяет деяния истинного Египетского вольно­
го каменщика, возводя в сердце его святилище, достойное
Предвечного. Ибо смелость потребна ему, дабы поддерживать
и с твердостию защищать заповеди и законы, предписанные нам
Великим Основателем.
Отвага потребна, дабы смело отправляться по новому и не­
изведанному пути, ведя за собой смертных, дабы грудью встре­
чать всякого рода опасности, дабы терпеливо переносить как
часы горя, так и часы блага, проистекающие от различных пре­
вратностей судьбы.
Мудрость потребна, дабы обретать познания высшей, небес­
ной и истинной герметической философии, дабы однажды за­
служить право провести операцию венчания Солнца с Луной,
обрести совершенное счастие — величайшую награду, сужденную Богом человеку, истинное физическое и нравственное со­
101

Калиостро. Сочинения

вершенство, его делающее Божьим Избранником, владетелем
Вселенской Первоматерии.
Любите Предвечного всем сердцем вашим, поклоняйтесь
Ему, боритесь со злом и никогда его не творите сами. Возлюби­
те ближнего своего, служите ему и творите ему все то благо, на
коие способны, просите совета у совести вашей во всех деяниях
ваших, гоните прочь со страхом всякое сомнение, ибо сомнение
порождает преступление, преступление порождает грех, а грех
влечет за собой проклятие Бога.
Небесная инсталляция, начавшаяся ныне в семь часов вече­
ра, знаменовала откровение Подмастерьям и Ученикам малой
части таинств, обычно справляемых лишь Мастерами. Приказ
нам от Великого Копта гласит: перед началом всякой церемо­
нии привести к наиторжественнейшей клятве работников сих
двух младших разрядов в том, что будут они хранить тайны
нерушимо и в полном молчании. Посему ныне повелеваю вам
именем Предвечного, пред Его лицом и по распоряжению Ве­
ликого Копта, принести сию торжественную клятву, не сходя со
своего места и подняв правую руку. Сия клятва состоит в том,
что под угрозой суровейших кар вы обязуетесь не раскрывать
никакому профану ничего из того, что вы видели, слышали или
делали в сем Великом Храме во время освящения.

102

&
Общий регламент
Ложи «Торжествующая Мудрость» (1786)
Перевод с французского по изданию: Haven M.f Nazir D. Rituel de
la Franc-Maçonnerie Egyptienne, Paris: Broché, 2013.

Ложа-мать высшею Египетскою масонства для Востока и Запада,
учрежденная, равно как и основанная, при Востоке Лиона
Великим Коптом, Основателем и Великим Мастером
высшего Египетского масонства
для всех восточных и западных частей света

Наш Мастер воссел меж нами и повелел:
1. Вы явите себя людьми неблагодарными и развратными,
если не будете веровать во Всевышнее Существо и бессмертие
души, и тем оскверните сам Храм и окрестности его.
2. Да станете вы с радостью принимать у себя всякого, кто
исповедует сии две великие Истины, и каковы бы ни были его
религия и вера, при согласии с сими Истинами они не могут
служить препятствием для его приема.
3. Всякий желающий постигнуть таинства высшего Египет­
ского масонства да будет перед этим посвящен в вольные ка­
менщики в ложе обычного устава и докажет, что должно быть
подтверждено патентами от его мастеров, что заслужил чести
103

Калиостро. Сочинения

принятия в степени Ученика, Подмастерья, Мастера и Избран­
ного Мастера1.
4. Из двух кандидатов, подавших прошение о принятии еди­
новременно, будет избран для принятия первым тот, кто носит
наивысший градус из перечисленных ранее, и это предпочтение
да будет оказано ему в надежде на то, что далее он станет при­
лежно учиться.
5. Вольный каменщик обычного устава должен быть чело­
веком безупречной чести, исключительной честности и утон­
ченного духа, в противном случае он никогда не может быть
принят в Египетский устав.
6. Напрасно ждать плодов от молодого древа; посему и в сте­
пень Ученика не следует посвящать никого ранее достижения
двадцати пяти лет; пусть и ранее этого возраста способен чело­
век обрести потребные добродетели, но зрелость возрастную не
заменит лишь зрелость духовная.
7. Тот, кому суждено будет обрести благодать посвящения,
да принесет клятву пред Богом и пред Мастерами своими хра­
нить в нерушимой тайне все таинства, коие претерпит в наших
храмах, и всю нашу науку, а также верно хранить и соблюдать
законы нашего Ордена. И если он нарушит сие торжественное
обязательство, да будет он презираем всеми, с позором изгнан
из Ордена, и да покарает его Бог сурово и справедливо.
8. Державные Властители суть образы Божьи: египетский
вольный каменщик, почитай их и во всем оберегай, никогда не
1 Вероятно, это особенность лионского масонства, где в указанное вре­
мя широко были распространены степени «Избранников», происходящие
первоначально из Адонирамического устава и основанные на легенде о пре­
следовании и каре убийц архитектора Первого Храма — Мастера Хирама.
Распространением этих градусов по всей Франции масонство обязано па­
рижскому Совету Императоров Востока и Запада (1758). В остальных об­
ластях распространения ранних высших степеней масонства характер поч­
ти «обязательной» четвертой степени имел градус Шотландского Мастера
(в который был принят практически сразу по получении степени Мастера
и сам Калиостро). Эта степень посвящена объяснению связи между Вет­
хим и Новым Заветами, материальным Храмом и духовным Храмом в душе
человека.

104

Часть I. Масонство

выступай на словах или на деле против законов своей страны
или против господствующей в ней религии.
9. Любовь к ближнему есть второй долг всякого человека;
да станут все посвященные исполнять его со всем внимани­
ем, да будут они всегда готовы творить благодеяния и утешать
обездоленных.
10. Возлюбите, дети мои! Возлюбите друг друга, возлюби­
те нежно, возлюбите и утешьте тех меж собой, кто несчастен
и обездолен, кто в печали пребывает, ведь даже если отказали
ему в утешении братья его, Господь не отнимет у него Свою
защиту.
11. В чистом изначальном вольном каменщичестве есть
лишь три степени; вы не должны признавать никакие степени,
кроме трех, и не посвящать в них. Сии суть степени Ученика,
Подмастерья и Мастера.
12. Ученик да не будет принят в Подмастерья, пока не из­
будет три года обучения и усердного труда; Подмастерье да не
будет переведен в Мастера до истечения пяти лет работы.
13. Ученики, вы должны повиноваться Подмастерьям, начертывающим вам планы работ; а вы, Подмастерья, выслуши­
вайте и исполняйте повеления Мастеров своих; да не рождается
и не живет в сердцах ваших зависть, но да трудитесь вы все вме­
сте во имя братского совершенствования.
14. Мастера, вам надлежит руководить всеми работами и сле­
дить за их ходом, управлять ложей и организовывать ее работу.
Будьте же достойны своего поста и власти, вам данной, не вели­
те вольным каменщикам ничего, что не вело бы к вящей славе
детей моих и к пользе всего остального человечества.
15. Ученики и Подмастерья состоят в двух разных мастер­
ских и занимают в Храме одни — места слева, другие — места
справа; Мастера пребывают в палате собрания посредине. И да
станут носители низших степеней охранять порог Храма от не­
скромных взглядов, когда работы открыты в высших степенях,
дабы не принесло своих ужасных плодов любопытство посто­
ронних к нашим трудам.
105

Калиостро. Сочинения

16. В каждой из двух мастерских да станет председательство­
вать Мастер, для этих целей избранный из числа членов Сре­
динной Палаты. Каждая мастерская да изберет себе Оратора,
Секретаря и Мастера Инспектора Обрядоначальника, которые
да станут исполнять свои обязанности в течение одного года
по получении каждый — особых положенных ему наставлений.
17. Во время любых выборов, принятия любых решений
и при любого рода работах в той или иной мастерской да па­
мятует каждый о принесенной клятве и да ведет себя скромно,
но свободно, и да будет любое решение приниматься большин­
ством голосов. Да не проникнет никогда дух раздора в души
детей моих. Если же вдруг возникнут меж вас какие-либо раз­
ногласия, то да будет решение, принятое Учениками, рассмотре­
но, исправлено и пересмотрено Подмастерьями, а если и тогда
останутся разногласия, то да будет оно передано для рассмотре­
ния в Срединную Палату, которая да вынесет окончательное су­
ждение, которое и будет сообщено Мастеру, восседающему во
главе той или иной мастерской.
18. Подмастерья принимают решения о выборе кандидатов
и о посвящении их в Ученики; Мастера избирают из числа Уче­
ников кандидатов для посвящения в Подмастерья и кандидатов
из числа Подмастерьев — для посвящения в Мастера.
19. Меж Мастеров да царит полное и совершенное равен­
ство, и избираемые из их числа официалы да не имеют иных
отличий, кроме особых обязанностей. Избираются они только
большинством голосов и впредь следят, чтобы только так при­
нимались все прочие решения. Свои решения они да прини­
мают, лишь призвав Всевышнего Господа, и лишь при общем
согласии.
20. Полное и совершенное взаимное доверие и теснейший
союз должны царить меж Мастеров, пребывающих в Средин­
ной Палате; лишь так воцарится меж ними истинное Братство.
Прежде нежели принять решение о действиях, по их мнению,
ведущих к общей пользе, да призовут они в советчики других
членов сей палаты, а если затрагиваются интересы других ма­
106

Часть I. Масонство

стерских, то и их членов тоже, дабы всегда действовать в общих
интересах.
21. Всякий Мастер по истечении трех лет пребывания в Сре­
динной Палате и после получения общего согласия на это, об­
ретает право посвятить 12 Мастеров, 24 Подмастерьев и 72 Уче­
ников.
22. Мастера да собираются на собрания один раз в три неде­
ли; Подмастерья — один раз в пять недель; Ученики — один раз
в семь недель.
23. В мастерской Учеников да не будет никогда больше
72 Учеников, в мастерской Подмастерьев — больше 24 членов,
а в Срединной Палате — больше 12 Мастеров. Ежели вы не бу­
дете соблюдать сие правило, скажу вам по чести, смятение, раз­
доры и печаль воцарятся меж вами.
24. Да будут вами избраны только пять Великих Официалов
для управления ложей, включая Досточтимого Мастера, кото­
рые всегда должны избираться из числа членов Срединной Па­
латы: Оратор, Секретарь, Хранитель Печатей, Архивов и Казны
и Великий Инспектор, Обрядоначальник и Брат Ужаса.
25. Официалы да будут смещаться со своих постов и изби­
раться на них решением Срединной Палаты и из числа ее членов,
равно как из них да станут избираться те, кто станет временно их
заменять в случае болезни, смерти или выхода из Ордена.
26. Вновь избранные или замененные Великие Официалы
не могут занимать в ложе другие посты и, пока они действуют
в качестве исполнителей своих должностей, да пользуются они
всеми правами и преимуществами, им присущими.
27. Досточтимый Мастер председательствует в Срединной
Палате, однако является в ней лишь первым среди равных,
и единственным его преимуществом является право руководить
обменом мнениями, утверждать решения и надзирать за их ис­
полнением.
Руководя Великими Официалами и Мастерами, он пред­
седательствует в ложе во время ее собрания в Храме, в дни празд­
неств и приемов.
107

Калиостро. Сочинения

Он всегда проводит церемонии посвящения и носит
в своей шкатулке патенты, которые выдают посвященным в Сре­
динной Палате.
28. Оратор произносит речь на каждом посвящении и на ка­
ждой Генеральной Ассамблее: да побуждает он неустанно брать­
ев обращаться к Богу и да говорит просто и по теме тех работ,
которыми занята ложа.
Хранитель Печатей, Архивов и Казны владеет печатью,
которой скрепляются все решения, и да поддерживает он по­
рядок в архивах и держит при себе ключ от казначейства ложи,
место хранения которого да будет ему известно.
Секретарь обязан вести отчетность обо всех посвяще­
ниях и обо всех постановлениях Срединной Палаты. Он также
ведет переписку, высылает Мастерам приглашения на собрания
и всем братьям — на Генеральные Ассамблеи.
Великий Инспектор, Обрядоначальник и Брат Ужаса да
надзирает за порядком в Храме и в каждой мастерской, а также
следит за тем, чтобы все собрания и работы на них протекали
в безопасности. Также да приуготавливает он кандидатов перед
посвящением и посещает иностранных братьев и занемогших
членов ложи.
29. Да хранятся все катехизисы, регламенты и прочие руко­
писи наставлений в Срединной Палате, где да соблюдаются они
под трижды крепкой охраной. Мастера да не выпустят их из сво­
их рук никогда и не допустят, чтобы их выносили из ложи или
переписывали, даже в целях большего удобства; также и Подма­
стерьям с Учениками запрещается записывать все то, чему они
будут обучены, после зачтения им наставления.
30. Досточтимый Мастер имеет право и обязан, при помощи
двоих Мастеров, когда будет ему угодно и когда он сочтет это
полезным, зачитывать катехизис степени Ученика вольным ка­
менщикам обычного устава, обладающим чистым сердцем и до­
статочными заслугами и добродетелями, дабы познать Истину,
ныне окутанную пеленой древних суеверий и посему непростую
в постижении даже для тех, кто устремился к ней всем сердцем.
108

Часть I. Масонство

31. Посвящения во все степени да проводятся в полном и со­
вершенном соответствии с предписанными правилами и ритуа­
лами, ни в коем случае не допуская их изменения или сокраще­
ния; страшитесь отступить от предначертанного мною вам пути,
ибо заблудитесь, как отцы ваши отступились и заблудились.
32. Да будут проводиться в год две Генеральные Ассамблеи
для празднования Дня Основания сей Египетской Ложи и Дня
Святого Иоанна Евангелиста. Первая из этих Ассамблей да
проводится в третий день девятого месяца, а вторая — в двад­
цать седьмой день десятого месяца2. Отмечайте каждый такой
день торжественно и сопровождайте благотворением.
33. Да станет ложа обычного устава, составленная вами под
отличительным титулом «Мудрость» существовать, как и пре­
жде, и на тех же основаниях, с сохранением постов за всеми
действующими Официалами, сохранением всех нынешних
степеней, обязательств, связей и переписки, однако впредь при
приеме кандидатов в Ученики надлежит избавиться от всего,
что не является символическим и нравственным и что может
вызвать насмешки над вольным каменщичеством.
Досточтимый Мастер и Официалы сей ложи да пребудут
впредь под надзором Досточтимого Мастера и Мастеров ложи
Египетского Устава, но да исполнятся при этом как те, так и дру­
гие, братского согласия и любви друг к другу во имя торжества
совершенного согласия во всех деяниях.
Постоянно держите пред взором своим отличительный
титул сей славной Ложи-матери, и я призываю вас оставаться достойными запечатленных в нем слов; станьте достойным
2 Даты указаны с учетом масонского календаря, начинающегося с даты
1 марта (новый год по юлианскому календарю). Имеются в виду 3 ноября
и 27 декабря. Ложа была основана 24 декабря 1784 г. День Св. Иоанна Бого­
слова отмечается в традиции Западной церкви действительно 27 декабря. Для
указанной в регламенте даты основания пока не найдено объяснения. При­
мечательно, что во время второго лондонского визита именно на 3 ноября
1786 г. Калиостро назначил сбор всех «истинных английских масонов», гото­
вых признать его первенство и власть. 3 ноября — это день Святого Губерта,
покровителя охотников, егерей и лесорубов, а также исцелителя от лихорадки,
зубной боли, бессонницы и нервных расстройств.

109

Калиостро. Сочинения

примером привлечения и обучения вольных каменщиков, по
отдельности или в составе своих лож, коие примете вы к себе
и впишете в общий реестр. Да станете вы зачитывать сии зако­
ны и правила, ныне мною вам данные, на каждой Генеральной
Ассамблее каждый год.
Если впредь станете вы неукоснительно исполнять все
начертанное в них, преуспеете в постижении Истины, не оста­
вит вас дух мой, и благословение Божье пребудет с вами вовеки.

110

ё
Ритуалы Египетского устава Калиостро
Перевод с французского и английского по изданиям: Haven M.f
Nazir D. Rituel de la Franc-Maçonnerie Egyptienne, Paris: Broché, 2013;
Evans H.R. Cagliostro and his Egyptian Rite of Freemasonry, L.A.:
Cornerstone Book Publishers, 2003;
Wright D. Woman and freemasonry, Lnd.: William Rider & Son, Ltd., 1922.

Степень Ученика Египетской ложи
Убранство ложи и облачения

Стены и потолок ложи должны быть завешены голубой
и белой материей без позолоты. Над головой Досточтимого
Мастера расположен окруженный сиянием треугольник с на­
чертанным в его центре именем «Иегова», вышитый на голубом
шелке. Престол Досточтимого Мастера располагается на подиу­
ме, поднятом над полом зала собраний на три ступени.
Перед престолом Мастера располагается алтарь, на котором
устанавливается жаровня с губкой, пропитанной спиртом.
Справа от престола над головой Мастера расположено Солн­
це, слева — Луна.
У Казначея должны быть запасены роба до пола, белая пере­
вязь и две пары перчаток: мужские и женские.
На занавеси за спиной Досточтимого Мастера должен быть
выткан вход в Храм с ведущей к нему лестницей в семь ступе­
111

Калиостро. Сочинения

ней. Вход в Храм закрывают занавеси, на которых написано сле­
ва — «Arcanum magnum» (Великое таинство), слева — «Gemma
secretorum» (Печать тайн). Перед входом, справа от него, изо­
бражен Мастер в алой перевязи, зеленой хламиде, песочном жи­
лете, панталонах, чулках и гусарских укороченных мягких сапо­
гах. Указательный палец левой руки Мастер прижимает к губам,
а в правой руке у него меч, который он занес над головой спя­
щего Меркурия, лежащего слева от входа в Храм. Над головой
Меркурия написано «Грубый Камень».
Престол Мастера освещен семью свечами: по три с каждой
стороны и одна в середине.
Мастер облачен в белые туфли, белую хламиду с узкой го­
лубой каймой, длиной до щиколотки, подпоясанную голубой
муаровой лентой; поверх нее Мастер надевает голубую муа­
ровую столу с узкой золотой каймой и с печатью Основателя,
вытканной золотом на обоих концах, которые также украшены
бахромой. Внизу концы столы соединены, правый поверх ле­
вого. Поверх столы Мастер носит алую перевязь через плечо.
В руке он держит меч.
Камера Размышлений

Комната, выбранная для Камеры Размышлений, должна
представлять собой грот и освещаться одной только лампадой,
свисающей с потолка. Задняя стена этой комнаты украшена
гобеленом со следующим изображением. В центре — боль­
шая пирамида, у основания которой — пещера. Перед входом
в пещеру изображено Время в образе старика, голова которого
увенчана песочными часами. В левой руке он держит косу, за
плечами у него — большие крылья, взгляд его устремлен на
вход в пещеру и исполнен ужаса. Справа на гобелене изобра­
жен Рог Изобилия, слева — змея, цепи и различные философ­
ские орудия.
Кандидат должен быть помещен в Камеру Размышлений не
менее чем на час. По истечении этого времени Инспектор ложи
112

Часть I. Масонство

и двое его помощников идут в Камеру, чтобы подготовить кан­
дидата. Без всякого предупреждения и молча Инспектор должен
немедленно снять с кандидата парик, распустить ему волосы,
снять с него [верхнюю] одежду, жестом приказать ему снять
туфли и чулки и отдать все металлические вещи, находящиеся
при нем.
Только после этого он начинает говорить с кандидатом, со­
общает ему значение изображений на гобелене, украшающем
Камеру Размышлений, а также что философский путь тяжек,
полон опасностей и испытаний. Он должен осведомиться, дей­
ствительно ли кандидат серьезно решился на посвящение в эти
Мистерии и предпочел почести, легкую жизнь и мирские бо­
гатства труду, испытаниям и познанию тайн Природы. Если
кандидат отвечает положительно, Инспектор берет его за руку
и ведет к дверям ложи, в которые затем стучит семь раз. В ответ
на вопрос, кто это, он должен ответить:
— Се вольный каменщик, допущен быв во все степени каменщичества всеобычного, ныне молить изволит о приеме
в среде истинного франкмасонства устава Египетского.
Дверь открывается. Мастер приказывает Брату Ужаса узнать
у Инспектора возраст кандидата, а также место его рождения,
имя, фамилию и масонские звания кандидата и его рекомендаторов. Брат Ужаса приоткрывает дверь, принимает у Инспекто­
ра бумагу с заранее записанными этими данными и снова резко
захлопывает дверь, которая больше не открывается, пока Мастер
не прикажет это сделать. Брат Ужаса передает записку Досточти­
мому Мастеру.
Открытие работ

Досточтимый Мастер занимает свое место, в зале собраний
соблюдается полная тишина. Запрещено сморкаться и тем более
разговаривать.
113

Калиостро. Сочинения

Затем Мастер встает, и вместе с ним встают все присутству­
ющие. В правой руке у Мастера меч, с которым он никогда не
расстается, пока говорит. Он должен сказать:
— К порядку, братия! Во Имя Всевышнего Бога ныне откро­
ем сию ложу, по ритуалу и по Конституции преславного Осно­
вателя нашего — G.C. [Grand Copte] !
Затем он спускается с престола до седьмой ступени, повора­
чивается к треугольнику и говорит:
— Братия мои, простритесь же ныне со мною одинако, дабы
мольбу смиренно вознесть Богу о защите и помощи в грядущих
трудах наших!
По завершении молитвы Мастер стучит по полу рукой, и все
встают. Затем Мастер снова занимает свое место и просит своих
помощников сообщить имя и прочие сведения о тех кандида­
тах, кто прошел посвящение во все степени обычного масонства
и теперь просит о милости быть принятым в число египетских
вольных каменщиков. Если кто-либо из присутствующих имеет
что-либо против названного кандидата, он, по чести и по со­
вести, должен привести серьезные основания для этого. Затем
следует обсуждение побуждений кандидата и его репутации,
а потом Мастер принимает решение, принять или отвергнуть
кандидата, но если все присутствующие сразу изъявляют свое
согласие, то Мастер сразу приказывает Инспектору и его по­
мощникам отправиться за кандидатом и привести его к дверям
ложи.
Прием кандидата

Когда Мастер приказывает ввести кандидата, Инспектор ве­
дет его к престолу Мастера и там приказывает преклонить коле­
ни. Мастер встает и говорит:
114

Часть I. Масонство

— Человече, уж ведомо тебе, что устремления трудов наших
столь же далеки от сует и тщеты мирской, сколь франкмасон­
ство простое — от истинной мудрости философской. Все дей­
ства наши, все таинства, все шаги наши иного в себе не содержат
побуждения, нежели как славить Бога и прозревать Натуры по­
таенные святилища. Отнюдь никакой шаг не следует предпри­
нимать опрометчиво, но лишь отрекшися себя и со терпением,
да в сроки, лишь нашим Основателем предрешенные. Отныне
и впредь должен ты на то лишь уповать, дабы узреть тебе труды
свои увенчанными высшим счастием успеха. Но прежде, неже­
ли быть тебе освященным в Ордене нашем и признанным стать
его братом, повторяй за мной слово в слово клятву, коию беру
с тебя здесь, пред Именем Господним и пред всеми здесь собрав­
шимися братьями.
На алтаре поджигают спирт в жаровне, и кандидат повторяет
слова клятвы, простерев руку над пламенем:
— Обещаюсь, клянусь и честию своею поручаюсь ни­
когда не раскрывать тайн, коие мне в сем Храме сообщены
будут, а начальникам моим беспрекословное повиновение
оказывать.
Тогда Мастер приказывает облачить его в хламиду до пола,
подпоясать белой лентой, а также выдает ему две пары перча­
ток, одни мужские, вторые женские, в то же время рассказывая
о символическом значении этих предметов, а затем сообщает
ему знаки и пароли, содержащиеся в катехизисе степени. Потом
Мастер приказывает кандидату снова преклонить колени перед
алтарем, трижды ударяет его мечом по плечу и говорит:
— Властью, данною мне G.С. [Великим Коптом], Ор­
дена нашего преславным Основателем, милостию Божьей,
сим ввожу тебя в звание Ученика истинного Египетского
франкмасонства и тебя же сотворяю хранителем философ­
115

Калиостро. Сочинения

ской Мудрости, к коией приобщат тебя потом в присталой
тебе мере.
Потом Мастер приказывает Инспектору отвести ново­
посвященного на предназначенное ему место; тогда Мастер
подает своим помощникам знак, чтобы они садились, затем
передает Оратору катехизис степени и приказывает ему про­
изнести символическое наставление. По его окончании он
требует возвратить катехизис, который он никогда не должен
выпускать из рук или, по крайней мере, терять из виду, потом
встает и приказывает встать всем присутствующим. Мастер
приказывает всем простереться с молитвой Богу, после чего
ложа закрывается.
Катехизис степени Ученика Египетской Ложи

— Имеешь ли честь принадлежать к числу египетских камен­
щиков?
— Да, ибо тому обучен, и нет во мне суеверия.
— Откуда ты следуешь?
— С Востока с дальнего.
— Что сподобился ты видеть там?
— Великую силу нашего Основателя.
— Что сие знаменовало?
— Изведание Бога и самого себя познание.
— Что указали тебе делать, прежде нежели тебе уйти оттуда?
— Указали мне следовать путем двояким: одним — филосо­
фии естественной, другим — философии сверхъестественной.
— Что сия «естественная философия» значит?
— Супружество Солнца и Луны и семи металлов познание.
116

Часть I. Масонство

— Не указан ли тебе прямой и верный путь к сей философии
достижению?
— В семи металлах мое просвещение завершив, рекли мне:
«Qui aquescit morte cognoscit artens»\
— Смогу ли положиться на соразмерную отвагу твою, дабы
работать тебе со светочами, коими ты владеешь?
— Да, однако для сего потребно сердце праведное, справед­
ливое и милостивое, и для того в нем есть нужда, чтоб отринуть
побуждения тщетные и всякое любопытство, но усердно тру­
диться к поруганию греха и ложных упований.
— Достанет ли сих добродетелей, дабы тебе обресть сие наи­
высшее учение?
— Нимало, однако же достанет их на то, чтоб мне обресть
елико возможно более любви и защиты от Всевышнего Бога,
да на то их достанет, чтоб быть мне смиренну и почтительну
к высшей власти Его. Достанет их и на то, чтоб из веку в век мне
на Него уповать и любить Его, не меньше, чем по три часа на
день о Нем уединенно помышляя.
— На что надлежит употреблять сии три часа?
— На то, дабы прозревать величие, мудрость и силу Бога,
себя с Ним сравнивать во рвении своем да соединять с Ним
елико возможно тесно свою телесную и нравственную природу,
посредством чего становимся мы способны обрести естествен­
ных и сверхъестественных философий постижение.
— Прежде нежели нам далее разговор вести, спрошу с тебя
верное доказательство и знак, коие тому послужат, дабы дать
мне уверение, что воистину принадлежишь ты к среде детей
превосходной ложи нашей великого Основателя.
— Изволь, однако же мой знак дам тебе не прежде, чем ты
мне свой дать изволишь. 1
1 «Кто знает смерть, познает искусства» (лат).
117

Калиостро. Сочинения

Дают знак: наклонившись всем туловищем вперед, голову
при этом держать прямо, широко раскрыть глаза и громко про­
изнести: «Элохим!». А ответный знак есть левую ногу в пол упе­
реть, подняться на носок, правую ногу отвести назад, немного
приподняв, и склонившись туловищем вперед, обратить лицо
вверх; при этом руки развести в стороны крестообразно, пра­
вую подняв вверх, повернув ладонью к себе и расставив в сто­
роны прямые пальцы, левой рукой указывать в землю. Взаимно
обняться и потом продолжать.
— Коли так, прошу тебя, брат мой, изъясни мне философию
естественную.
— С превеликим желанием, но при том условии, однако, что
извергнешь ты из души своей все земные и профанные мысли,
в любое время тобою из всякого источника почерпнутые, также
и от всякого мудреца, будь он жив или мертв, доколе совершен­
но не будешь в том убежден, что всякий человек, божествен­
ность и бессмертие души человеческой отрицающий, есть не
только лишь профан, но и того паче — злодей.
— От веку устремяся пламенно к тому, чтоб вызнать про ка­
мень философов, не могу утерпеть, ныне чтоб изведать, есть ли
такой взаправду или же он есть сущий вымысел.
— Коли так, заключаю, что ты не понял, что говорил я о бра­
косочетании Солнца и Луны. Так ли?
— Клянусь в том, и посему, коль скоро сознание мое не вполне
ясно для того, чтоб распознать, невзирая на все умопомышления
мои, смысл свадьбы их, к твоей помощи и к твоим познаниям
взываю.
— Тогда внимай мне далее и понять тщись. Знанием, мне да­
рованным Основателем нашего Ордена, знаю, что первая Ма­
терия была сотворена Богом пред сотворением человека. Также
знаю, что человек был сотворен бессмертным, но поскольку зло­
употребил он Божьими дарами, порешил Бог отказать ему в даре
118

Часть I. Масонство

сем, но лишь немногих им наделить избранных из рода —pauci
sunt electi, [много званых, да] мало избранных. Как все мы зна­
ем, со временем Моисей, Енох, Илия, Давид, Соломон и Царь
Тирский, и некоторые другие тебе известные люди возлюбле­
ны стали Господом настолько, что Он сообщил им, как познать
и наслаждаться Первичной Материей, равно как и сверхъесте­
ственной философией.
— Молю тебя, просвети меня елико можно быстрее, какова
сия первичная и драгоценная Материя и что сие такое — сверъестественная философия.
— Узнай же, что Первоматерия обретается всегда лишь
в руках людей, избранных Богом, и нет нужды, чтобы овла­
деть ею и владеть вечно, быть великим, праведным или могу­
щественным, но, как уже изъяснял я тебе, лишь избранным
и обретающимся под защитою от Бога. Клянусь тебе всем,
что должно быть свято и дорого и для тебя тоже, что посред­
ством знания, переданного мне Мастером моим, могу я со
всею очевидностью утверждать, будто единая крупица сей
драгоценнейшей материи себя сама умножает до беспредель­
ности. Да будут глаза твои и уши открыты. Семь ступеней
ведут к усовершенствованию первичной Материи, они семи
цветов, и семи явлений надобно добиться для философских
операций свершения:
1 —ad sanitem et ad hominis omnes morbos (о здоровье и всех
болезнях человеческих),
2 —ad metallorum (о металлах),
3 — омолодить и починить утраченные силы, а также улуч­
шить теплоту основы и влажность,
4 — смягчить и в жидкость обратить твердые частицы,
5 — возгнать и утвердить мягкие частицы,
6 — сделать невозможное возможным и возможное —
невозможным,
7 — создать себе все средства к благосостоянию, всегда ос­
мотрительно и осторожно все операции свершать вплоть до
119

Калиостро. Сочинения

самой последней, всякое слово и действо говорить и творить
скрыто и в глубокой тайне.
— Доверие, у меня тобою вызываемое, и на толику малую
мне не позволяет усомниться в истине твоей науки, однако при­
ми от чистого сердца и мои малые соображения. Слова твои
столь много отличны от всего, что другие мыслители писали
о философского камня творении, что тяжко мне и уму моему —
смутительно, ибо тщусь я примирить речь твою с их словами.
Не сомневаюсь в том, что тобою мне данные советы не оставят
камня на камне от веры тех сочинителей бредням, но мыслю,
что смогу исключение сделать для тех из них, кто пользуется
наилучшей славою и кого все современники всегда считали са­
мыми просвещенными и складно пишущими, вроде истинных
философов Гермеса Трисмегиста, Василия Валентина, Тревизана, Арнольда из Виллановы, Раймунда Луллия, Космополитов
и Филалетов2.
— Не токмо ты слаб в познании основ Мастера нашего уче­
ния, но и недостало тебе опытности в искусстве нашем, потому
и неверие твое мне удивительно, однако же дальнейших моих
рассуждений достанет, чтобы раз и навсегда сие твое проти­
воречие разрешить и определить воззрения твои на сей счет.
Никто никогда не владел и никто никогда не овладеет драго­
ценной материей дотоле, покуда не станет посвящен и принят
в наше общество. Поелику наиважнейшее и наисуровейшее из
всех обязательств, коие ты выучить должен, в том состоит, чтоб
исполнять священный долг отнюдь не записывать и никому не
раскрывать ни единое из наших таинств. Должен ты теперь по­
нимать, что те сочинители, о коих ты упомянул, не были истин­
2 «Тайное общество Космополитических орденов» (Das Geheimnis des
Kosmopolitenordens) — организация веймарского философа Кристофа Марти­
на Виланда (1733-1813), претендовавшая на обладание всемирным философ­
ским наследием и тайным знанием о происхождении и конце зримого мира.
«Орден Филалетов» — синкретическое объединение масонских уставов и ор­
денов Ш.-П.-П. Савалетта де Ланжа (1713-1790); см. подробнее во вступи­
тельной статье.

120

Часть I. Масонство

ные философы, или же, ежели даже были таковы, то все книги
их, все рукописи, от руки писаные или печатные, не были ис­
тинные труды философии, но апокрифы да лжи, лишь плоды
недоумия творцов их, да пища для доверчивости в них поверив­
ших. И кроме того, повергни их проверке, а именно повтори
со всею аккуратностью все действия, описанные в сих книгах,
и узри, что получишь. Но лучше тебе будет ограничить чувства
свои состраданием к простецам и сим доверчивым, кто им верят
и работают по их книгам, потому что явно они порушат по себе
славу и саму жизнь свою, и здоровье, и судьбу, однако же могут
они невзначай и твою жизнь разрушить.
— Чтоб мне достичь владения всеми тайнами философии,
нужно ли тогда обратиться к истинному философу?
— Да, но и у него ты никогда того не получишь, ежели толь­
ко Бог к мольбе твоей не снизойдет.
— А что, думаешь ты, потребно, дабы испросить сию ми­
лость у Бога?
— Надобно чтить Его, почитать Всевышнюю Власть Его
и превыше всего устремиться всею душою на благо и ко счастью
ближнего своего, ибо первый долг философа есть благотворе­
ние, а поскольку сие есть самое благое дело пред Лицем Пред­
вечного, то нужно к сему прибавить несколько горячих хвалитв
Богу за все милости Его, дабы сподвиг Он избранного Своего,
дабы открылись ему Арканы Природы.
— Что сии за Арканы Природы?
— Они суть усвоение превосходной философии, естественной
и сверхъестественной, о коией я говорил тебе ранее и принципы
коией узрел ты воплощенными в эмблемах масонского ордена, на
табелях его представленных взору твоему во всех ложах.
— Способно ли обычное масонство составить представле­
ние о высших таинствах? В каменщиках тех обретаясь тридцать
121

Калиостро. Сочинения

лет и три года и за продолжительное время все степени их прой­
дя, не имел ведь я ни малого представления о том, о чем ты мне
столь милостиво ныне сообщаешь. Я привык так полагать, что
масонство есть толико сообщество людей, с той единой целью
собравшихся, дабы себя развлекать, для того сотворив себе во
имя большего единства своего причудливые знаки и особые
слова. Будь же милостив, сообщи мне, по великой мудрости
твоей, и раскрой мне истинную и верную цель, как ты мне то
уже обещал.
— С соизволения и вдохновения Божьего, попытаюсь при­
поднять для тебя один из уголков занавеса, коли ты меня об
этом просишь. Я наставлю тебя о происхождении масонства
и дам тебе философское обоснование масонской науки, а за­
кончу, когда вполне ты усвоишь весь смысл наивысоких и ми­
стических целей истинного масонства.
— По доброте своей, растишь ты мое знание, и просвещен­
ность твоя оказывает тебе немалую честь. Однако ж почтение
мое к тебе того требует, чтобы называл я тебя впредь не братом,
но мастером. Прошу тебя, любезный мой мастер, тогда следо­
вать твоей цели и посему начать наставление мое об истоке ис­
тинного масонства.
— Истинное масонство в основателях своих числит Еноха
и Илию. После того как были они наделены сверхъестествен­
ной силой, дарованной им по милости Божией, применили они
силу свою и Его милость во благо своим ближним, дабы сим
обрести от Бога дозволение и иных смертных так же наделять
знанием о Божиих величии и силе, коею действуя, наделил Он
человеков властию над всеми существами, Его престол окружа­
ющими. Сие разрешение сделав, создал Он двенадцать мужей,
коих назвал Избранными Божьими. Один из них, известный
тебе, звался Соломоном. Сей Царь-Философ тщился следовать
Путями Господними и следовал по стопам первых двоих мужей
Избранных — настоящих Мастеров. И составил он сей орден
из людей, готовых хранить и распространять высшее знание,
122

Часть I. Масонство

им обретенное. Он сделал так, вняв совету остатка Избран­
ных, и они постановили выбрать по двух людей каждый, всего
двадцать и четыре сотоварища. Главным у них стал Боаз. Эти
двадцать и четыре сотоварища то имели право, чтоб каждому из
них избирать еще по трое себе учеников. Итого стало двое выс­
ших Вождей, двенадцать Мастеров, Избранных Богом, двадцать
и четыре сотоварища и семьдесят и двое учеников, а из послед­
них произошли тамплиеры, а от тамплиеров, в Скотию изгнан­
ных, пошли франкмасоны, коих было сперва тринадцать, потом
тридцать и три, и так далее. Таковы происхождение масонства
и путь его.
— Сия история не оставляет мне ничего желать, кроме как
молить тебя об объяснении церемоний и масонского ритуала.
Почему, когда введен я был в ложу в первый раз, завязали мне
глаза?
— Дабы ты понял и воспринял, что всяк человек, не владею­
щий великим знанием, в коием я тебя наставил, слеп и ничего
не видит, но ежели мастером у него истинный вольный камен­
щик, то он оставит тьму и познает истину.
— А зачем связали мне руки?
— Дабы понял ты весь смысл повиновения и власти, коий
будет тебе потребен, чтобы все повеления мастера твоего безро­
потно исполнять.
— Зачем взяли у меня часть одежд моих и все металлы, коие
при мне были?
— Дабы сообщить тебе, что всяк человек, настоящим франк­
масоном стать желая, также и истинным Избранником, отринуть
повинен все почести, богатства и славу, но обресть преимуще­
ство сие возможно, не будучи богатым, могущественным или
преславным.
— Зачем выданы мне перчатки?
123

Калиостро. Сочинения

— Дабы знал ты, что истинный масон всегда имеет чистые
руки, коие никогда да не запятнает кровию. Помимо того, стро­
го ему воспрещается касаться до первичной Материи руками.
— Что значит запон?
— Он наставляет тебя в том, что сие есть первая одежда, соделанная человеком, дабы прикрыть наготу его, когда он утра­
тил невинность.
— Когда ж дойдешь, вдругорядь спрошу тебя, до изъяснения
ритуала? Что значит мастерок?
— Две колонны — Яхин и Боаз — суть вовсе не колонны, но
по правде, люди, коие алкали познать нашу философию. Соло­
мон не нашел в первом свойств и черт, настоящему масону по­
требных, и тот был отвергнут и причислен к низшему разряду;
но напротив, Боаз, имел столько счастия, чтобы прозреть зна­
чение Акации, по милости Божьей и по благословению Соло­
монову, и приступил он не только ко очищению грубого камня
от всех неровностей, но даже и стал делать кубический камень,
и наконец сделал треугольник, который того более совершен.
— Далее прошу тебя изъяснить мне, ради Бога, что значат все
сии преразличные камни; ведаю, без сомнения, что на сей кар­
тине грубый камень, кубический камень и треугольный камень
изображены, однако все они для меня суть загадочны. Окажи
мне милость, дай мне ключ к их пониманию.
— Вот он: Акация есть первоматерия, а грубый камень есть
меркурианская ее часть; ежели когда сей грубый камень, он же
меркурианская часть, очистится от всех нечистот, станет тог­
да кубическим. Так станется, что когда умертвишь ты мастера
посредством первичной материи или посредством кинжала
в твоей руке, сей грубый камень станет кубическим, иначе ска­
зать — отцом и матерью всех металлов. По завершении же дела,
когда тело будет предано земле, начнет оно разлагаться, и здесь
узришь семь философских переходов, коие суть аллегория семи
124

Часть I. Масонство

пролетов лестницы Храмова портала, первые пять из них окра­
шены в первичные цвета, шестой — в черный, а седьмой и по­
следний — в пурпурный, или цвета крови и свежей плоти. Лишь
так прибудешь ты к месту поглощения, или свадьбы Солнца
и Луны, и так обретешь треугольный камень, а также совершен­
ного младенца. Quantuum sufficit, et quantuum appetet\
— Однако вовсе не говорил ты доселе про Адонирама, коий,
согласно обычному масонству, был убит, и коий воплощается
черной лентой и кинжалом в степени Избранника.
— Обычное масонство вводит тебя сим в заблуждение. То не
сам Адонирам был убит, но лишь жидкая часть, коия и должна
была пасть под ударом кинжала. Но заверяю тебя словом сво­
им, летучая его часть и живая и меркурианская часть никогда
не могут быть заключены в темницу. Со всем почтением к Адонираму и с намерением убедить тебя в своем полном доверии,
в открытости тебе ума моего и в дружеской моей к тебе при­
вязанности, поведаю тебе сию историю. Адонирам был сын
рабина Рахама, звали же его Иоаким. Рахам, трудившийся над
его полным суеверий умом, дал сыну своему знание несколь­
ких разрядов существ, однако сын его, Богом защищенный
и благоволимый, услыхал весть о великой власти, коией владел
Соломон как в естественной, так и в сверхъестественной фило­
софии. И он оставил север и пошел на юг, где жил великий царь,
уповая найти случай увидеться с ним и поговорить с ним. И он
расположился у дверей храма. Соломон увидел его, спросил,
чего он ищет, и тот ответил «Адоная». Тут Царь исполнился
вдохновления Свыше и возрадовался уважению и поклонению
Богу Истинному, явленному сим смертным, коий с почтением
говорил священное слово «Адонай», коие есть священное имя
Всевышнего. Не только Соломон приветствовал его с милостью
и благоволением, но и пригласил его войти в Храм с собою
вместе, и там узнал, что человек сей также преумудрен в знании
металлов. И узнав сие, Соломон доверил ему знания о Перво- 3
3 Сколько достаточно и сколько желаешь (лат.).

125

Калиостро. Сочинения

материи и изменил имя его с Иоаким на Адонирам, что зна­
чит по-арамейски «Сын Бога, Сын Рахама и Работник по Ме­
таллам». Адонирам возгордился лестным сим отличием, но не
имел достаточно скромности, дабы не сообщить о сем Яхину,
с коим тогда поделился знанием своим. А с Яхином работал он
совместно, и тот был ему работником. Взревновал тогда Яхин
о том, что Соломон выделил Адонирама из всех работников, ис­
полнился злобы и отвращения к мастеру своему. Соломон, опа­
саясь, как бы не вышло из того худо любимцу его Адонираму,
порешил, дабы положить конец раздорам и зависти, посвятить
его в духовные и сверхъестественные науки: для того дозволил
он Адонираму проникнуть в святилище храма и там открыл ему
сокровенные таинства священного и совершенного треуголь­
ника. Тогда же присвоил он ему имя Боаз, под коим, как ведомо
тебе, он платил сотоварищам и ученикам. По завершении храма
Соломон отдал ему царство Тирское.
— Как необычно высшее толкование, коие предложил ты
известным мне церемониям масонским! Нет для меня теперь
ничего более очевидного и более возвышенного. Ныне понял
я, что невозможно было в большем пребывать заблуждении по
поводу сего наисерьезнейшего и наипочтеннейшего общества,
коие масонство есть, куда лишь настоящие масоны допущены,
прочие ж лишь самозванцы. Из священнейших и наставитель­
ных целей соделали они увеселительную пародию, и из пре­
интересных истин и намеков — суету и ребячества. Позволь
заметить, однако, что тобою мне ныне сообщенное никак не
повествует меж тем о Пламенеющей Звезде.
— Сия Звезда есть символ великих таинств, коие состоят
в сверхъестественной философии, также она есть еще одно
свидетельство слепоты и невежества нынешних простых ма­
сонов, потому что, по правде и по учению, должна она быть
семиконечной, и ни в какой ложе ты не увидишь ее воплощен­
ной числами 3, 5 и 7, как то быть должно. Кроме того, сии
бедные вдовьи дети никогда не обнаружили в ней иного тол­
126

Часть I. Масонство

кования, нежели содержится в средине ее в букве «G», коию
они символически толкуют как слово «Геометрия». Вот пло­
ды многих сотен лет, мнимыми их мыслителями и суемудры­
ми философами в размышлениях и волшебных толкованиях
проведенных! А между тем семь ее концов суть семь ангелов,
окружающих престол Бога, а буква «G» — то первая буква ве­
ликого и священного имени Бога — Гегова, то ж Иегова, Адонай и прочие.
— Еще прошу тебя, поведай мне поболее о сих первичных
семи ангелах.
— Сии ангелы суть посредственники меж нами и Богом; они
суть семь планет, или лучше того сказать — они управляют и на­
правляют сии семь планет. Они суть особливые и явные силы,
на каждое из царств оказываемые и потребные для преобразова­
ния первоматерии. Бытие семерых первичных ангелов потому
столь важно, что чрез них способен человек волю свою оказы­
вать на все прочие существа, и владеть ими.
— Удивление мое лишь взращивает в душе моей устремле­
ние обресть наставление, однако ж как возможно человеку сим
управлять, дабы повиновались ему существа ангелические?
— Бог создал человека по образу Своему и по подобию
Своему. Он совершен во всех делах и творениях Своих, посе­
му сколь долго сохранял человек чистоту и невинность, столь
и был наисильнейшим существом в мире, самым великим после
единого лишь Бога, потому что дал ему Бог не одно лишь зна­
ние промежуточных существ, но дал Он ему и власть управлять
ими, и править ими сразу после Себя Самого. Человек же пал
тем образом, что неправедно воспользовался он своею великой
силой, и вот лишил его Бог сего величия, соделал его смертным
и лишил даже общения с небесными существами Своими.
— Исключены ли Избранники Бога из сего великого приго­
вора?
127

Калиостро. Сочинения

— Да, и они суть единственные души в мире, кому даровал
Бог милость пребывать в сем знании, а также вернул все силы,
коими наделил Он первого человека.
— Возможно ли всякому доброму человеку и истинному ма­
сону, как, скажем, я сам, тем себе польстить, что может он возро­
диться к новой жизни и причислиться к Избранникам?
— Да, без сомнения, но только лишь если станет в дополне­
ние постоянно упражняться в добродетелях, таких как благо­
творение и милосердие, а также потребно, чтобы Бог, к твоему
поклонению чувствительный, к почтению и подчинению тво­
им склонный, к твоим ревностным молитвам прислушливый,
тебя Сам избрал в число Избранников Своих, наставил тебя
и соделал таковым, дабы соответствовал ты сему всевышнему
счастью, потому что когда одного из двенадцати Избранников
призывают пред очи Всевышнего, то самый добродетельный из
двадцати и четырех сотоварищей занимает его место, равно как
и мудрейший из семидесяти и двух учеников занимает теперь
свободное место сотоварища.
— Дай мне, молю, самое подробное изъяснение естествен­
ной философии.
— Для изъяснения сей философии потребно понимание
того, что есть в Природе три класса.
Первый класс, рекомый Высшими Существами, изначальны­
ми, или прямыми. Второй класс есть существа Приобретенные,
или Сообщенные. Третий, низший класс речется существами
Мирскими, иначе Тщетными. К первому классу причислен
Человек, коий, очистивши физическую и нравственную части
свои, достигает возрождения в первичной невинности и коий
по обретении совершенства посредством преславного Имени
Божьего становится Его десницею, тем самым подходя к грани­
це, откуда видно высшее и изначальное царственное место его.
Тогда постигает он знание всех внутренних свойств и сил Бога,
а также и средства, как всякому как дитя невинному человеку
128

Часть I. Масонство

пребывать во силе, коию дарует ему сие состояние. Во втором
классе зрим мы человека, коий, принеся клятву своему мастеру,
обретает милость познания самого себя и высшей силы Бога,
однако силы такого человека всегда ограничены, и он не может
действовать иначе, нежели по имени своего мастера и по его
власти, но неведомы ему основания сей власти. Использование
силы, однако, сопряжено с самоочищением посредством упраж­
нения в свойствах правой руки. Лишь со страхом и с оговор­
кой упомяну я о третьем классе, поскольку сердце мое велит
раскрыть тебе сие, между тем как сей воплощен в человеке, одер­
жимом духом алчности, коий после падения своего существа,
искал утоления желаний, и накоплений, и тщеты посредством
применения кощунственной силы, ужасной и запретной.
— Окажи мне честь, объясни, прошу, что имеешь в виду, го­
воря об очищении человека, а также какими средствами сего до­
стичь возможно?
— Начнем тогда с изучения духовных знаков, призывов
к Богу, манеры, как одеваться должно, и методы, коею надо
создавать и приуготавливать инструменты искусства, согласно
планетарным влияниям, потому что впредь, вместо того, чтобы
говорить с тобою о высших планетарных ангелах, стану я го­
ворить имена планет, дабы нам понимать друг друга. Первый
инструмент есть тот же мастерок, что зришь ты завсегда в руках
масонов, потом циркуль, нож, меч и все прочие потребные ору­
дия. Далее потребно знать, какие дни месяца и часы дня более
всего подходят для той или иной планеты. Также будет нуж­
но знать, подходят ли день и час для освящения церемонного
покрова. Будет нужно знать, какие молитвы нужно сотворить
Богу, как призвать ангелов, как обретать достаточную над самим
собою власть, дабы отринуть и порицать разные сомнения и все
предметы отвлекающие, коие могут внимание отвратить или за­
пятнать тебя физически или нравственно. Ведя себя в точности
по предписаниям сим, сможешь ты совсем совлечь с себя фи­
зическую часть и тем будешь очищен по методе Избранников
129

Калиостро. Сочинения

Божиих, также по свойствам правой руки и с помощью мастера,
коиего дарует нам Бог. Тогда лишь, без сомнения, обретешь ми­
лость проникновения в святилище Истины.
— Далее прошу тебя, покажи мне методу, как сотворять сии
инструменты.
— Дабы сотворить всякий потребный инструмент, нужно
будет наблюдать день и час по метроному. И ежели будет нужно,
как только инструмент снимут с огня, то погрузи его в кровь
нужного зверя, наблюдая тогда же время, ибо всяк из двадцати
и четырех часов дня требует другого зверя. Также следует тебе
памятовать о том, что, по нашей философии, все дни и ночи от­
личны от дней и ночей профанов, потому что мы делим день
и ночь на двенадцать равных частей, но различаем их по заходам
и восходам солнечным. В любое время года так может статься,
что наш первый час начинается в час восхода солнца, а первый
час ночи — в час заката. И так меняются с минутами вместе.
По сим вычислениям видишь, что часы нашего счисления го­
раздо длиннее летом, чем зимой, и состоят они из большего или
меньшего числа минут. Также помни, что первый час управля­
ется Солнцем, второй — Луной, третий — Марсом, четвер­
тый — Сатурном, пятый — Солнцем4 и так далее для других.
Также нужно знать и соблюдать соприложения небесных кру­
гов, коие составиться повинны, согласно расположению четы­
рех четвертей луны и членов трех и трижды трех. Сии таинства
каббалистические и совершенные числа суть незаменимые, как
в должном числе светочи, в святилище расставляемые.
— Почему масоны бесперечь работают с числами три
и трижды три и по какой причине ты напоминаешь мне неиз­
менно о том, чтоб употреблять лишь сии числа, коие суть числа
срединные, как свечи в святилище?
— Сие тому служит, чтоб напомнить тебе величайшую Ис­
тину, величайшее и важнейшее учение из всего, что ныне тебе
4 Так в тексте.

130

Часть I. Масонство

сообщаю. Тебе тому нужно научиться, что человек был создан
в три приема и что он состоит из трех разделенных явно частей,
нравственной, физической и умственной. И наконец, это что­
бы понимал ты, что никогда нельзя ошибаться в философских
операциях и надо совершенствовать и их, и себя. Что сделаешь
единожды, непременно повтори трижды и трижды по трижды.
— Однако чтоб в строгости блюсти все то, что ты снизошел
мне поведать, достанет ли мне одному трудиться и так преуспеть?
— Нет, ибо снова здесь потребно, чтоб просвещенный ру­
ководитель, или мастер начального искусства, наставлял тебя во
всей полноте и со всем совершенством во всех сих делах, что
еще не успел изъяснить тебе.
— По каким знакам узнаю я истинного мастера начального
искусства?
— По честности, исполнению его замыслов и по терпению.
По чистоте его надлежит выделять в том, как он себя ведет,
и в прошлом, и в будущем. По исполнению дел его — в успе­
хе выделишь и манере работать, ежели призывает он лишь Бога
и семерых изначальных ангелов себе в помощь, николико не
снисходя к суеверным взглядам или же служению идольскому.
По терпению также узнаешь его, ибо никакой смертный не до­
стигает того, что получить или вызнать желает, без терпения.
— Дай же мне дальнейшее наставление в том, что испытал
я или что сообщили мне ранее.
— Знай же, что все, кто избран Богом, могут наделены стать
силою, дабы им обретать истинные таинства, коие изъяснит им
Пентагон, начертанный на бумаге Искусства.
— Что подразумеваешь ты под бумагой Искусства?
— Она есть то, что служит Избранникам для всех их трудов
и предприятий. Она же есть тройственного рода, и всё сие фи­
лософы именуют бумагою. Одна есть шкура едва рожденного
131

Калиостро. Сочинения

агнца, очищенного священными церемониями под сенью свя­
щенного покрова в день и час Солнца. Вторая есть сорочка, или
рубашка ребенка, рожденного еврейкой, также очищенная свя­
щенными церемониями под священным покровом. Третья есть
обыкновенная бумага, но благословленная, по велению масте­
ра, в нужный час нужного дня Солнца, на коией изображены
знаки масонства правой руки. Обретя от Избранника Божия
волшебный Пентагон, тем завершишь всё предписанное боже­
ственным обрядом и подтвердишь клятву, коию дашь Богу пред
лицем своего досточтимого мастера.
— Могу ли принять сие предначертание без зазрения совести?
— Непременно, ибо клятва сия состоит лишь в обетова­
нии поклоняться Богу, почитать своего правителя и любить
ближнего. Ты также принесешь клятву пред мастером сво­
им — повиноваться ему беспрекословно, никогда не пересе­
кать границы, запретной для тебя, никогда не требовать для
себя познания тех или иных вещей из единого к ним любо­
пытства, наконец, ничего не делать кроме как во славу Божию
и во благо ближних своих. В подтверждение всех сих основ
станешь ты посредством призывов в назначенные день и час
с силою, коией наделит тебя твой мастер, достигать высшего
исполнения всех устремлений твоих. Памятуй вечно, однако,
что несмотря на то, что обрел ты удовлетворение в том, чего
столь давно вожделел, не только лишь утратишь безвозвратно
всю силу свою, но вместо того, чтобы возвыситься к высшей
и более совершенной степени, даже и впадешь в ничтожество,
несовершенство и поругание.
— Смогу ли я снова уповать тогда вернуть себе великую силу?
— Да, и сможешь сравняться со своим мастером.
— Но как?
— С радостию, мудростию, примерным поведением и совер­
шенной верностью своим предприятиям.
132

Часть I. Масонство

— Заверши мое понимание и скажи мне, в чем состоит пред­
рассудочный договор?
— Сын мой, всякий человек, влекомый злыми началами
и в то же время уповающий обресть сверхъестественное знание,
упадает из царствия защиты Господней и познания Истины Его,
и сим погружается во бездну, пороча себя. Тем он кончит, что
приведет себя на грань подписания своей кровью порочного
акта, коий заключит с промежуточными низшими духами, сим
себя сам проклиная вовеки.
— Будет ли тогда неосмотрительно спрашивать тебя о том,
как подробно творить начальные операции, коие зрел ты испол­
ненными великим Мастером-Основателем?
— Сие есть всё, чему ты будешь способен обучаться после
того, что ныне имело быть при моем присутствии. Я зрел приуготовления, очищение людей на разных стадиях, начало призы­
ва их к Богу, пока они были в масонском святилище, и наконец
облачение кандидата в хламиду. Потом, взяв атрибуты в правую
руку, он достиг конца работы в воплощении тех лиц, о коих го­
ворил я тебе ранее. Также могу тебе помочь в другом твоем же­
лании, и с огромною радостью, потому что сие доказало и мне,
и братьям, здесь собравшимся, коие засвидетельствуют, подоб­
но мне самому, сии великие вещи. Ныне призываю тебя име­
нем Предвечного Бога верить, что все мной тебе сообщенное
в сем таинственном катехизисе есть совершенная и абсолютная
правда.

Степень Сотоварища Египетской ложи
Убранство ложи

Ложа должна быть обтянута белыми, небесно-голубыми
и золотыми занавесями. Престол Досточтимого Мастера при­
поднят на пять ступеней от пола и установлен на подиуме, по­
крытом материей тех же цветов.
133

Калиостро. Сочинения

Алтарь установлен перед престолом Мастера, на нем распо­
лагаются две покрытые крышками хрустальные вазы, одна с зо­
лотыми лепестками, другая — с красным вином. Рядом с ними
лежит хрустальная ложка.
Над престолом привешена Пламенеющая Звезда о семи лучах:
в ее центре по-древнееврейски золотом начертано Имя Господне,
а на каждом из лучей — по имени одного из семерых ангелов.
В центре зала собраний напротив престола Мастера на полу
начерчен круг диаметром два метра.
Кандидат должен быть облачен в перчатки, отороченные
голубой лентой, и перевязь через грудь из голубой муаровой
ленты шириной со столу Мастера. Перевязью кандидата под­
поясывают по груди и подмышками, ее концы должны свисать
с левой стороны.
Табель степени

В центре табели изображено большое сердце, внутри которо­
го изображен Храм. Над сердцем, справа и слева от него, распо­
ложены Солнце и Луна, изливающие на сердце свои лучи.
Ниже сердца на табели изображен Мастер, сражающийся
с Меркурием, в чье сердце он вонзил свой меч. Справа от Ма­
стера изображены Грубый, Кубический и Треугольный камни,
а также мастерок. Слева от Меркурия изображен пригорок, на
котором лежат кадуцей, кинжал и умерщвленный змей. Табель
освещена двенадцатью свечами, расположенными по три по ее
четырем сторонам.

Досточтимый Мастер
Кроме Досточтимого Мастера, в ложе постоянно присутству­
ет Наместный Досточтимый Мастер, его заместитель и помощ­
ник при работах в Срединной Палате, который должен быть
облачен в тиару и столу, нагрудную ленту, ризу, белые туфли
и подпоясан мечом.
134

Часть I. Масонство

Мастера Срединной Палаты не обязаны помогать в проведе­
нии ритуалов, однако не менее двоих особо назначенных Распо­
рядителей необходимы для того, чтобы воздавать должные по­
чести Досточтимому Мастеру и его заместителю. Они должны
быть при всех своих регалиях и вооружены мечами.
Камера Размышлений

Это помещение должно быть обтянуто темной материей
и нести на себе отпечаток горя и мрачности. На табели, за­
нимающей заднюю стену Камеры Размышлений, должна быть
изображена Мудрость в образе Минервы, сопровождаемая
молодым человеком в облачении Ученика. Одной рукой она
указывает ему на груду сокровищ, которые ему надлежит от­
вергнуть, а другой рукой — на расположенный в отдалении
Храм, возведенный во Имя Предвечного. К Храму ведет из­
вилистая дорога, усеянная кандалами и другими атрибутами
унижения и разнообразных кар. Также на дороге изображены
три отвратительные Фурии, угрожающие Ученику и гневно на
него смотрящие. В нижней части табели начертан девиз: <*Уда­
ча сопутствует отважным».
По истечении трех лет обучения Ученик, облаченный в хла­
миду длиной до пола, должен предстать перед Досточтимым
Мастером и передать ему патент, выданный ранее Досточтимым
Мастером ложи Учеников.
Кандидата помещают в Камеру Размышления на полчаса,
в течение которых он должен в молчании размышлять над сим­
волами, которые видит перед собой. Затем к нему входит Ора­
тор, который помогает ему в постижении истинной сути Бога
и самого себя, а также взаимоотношений меж Богом и челове­
ком. Он говорит кандидату, что если бы не Мудрость, дарован­
ная человеку по неизрекаемой милости Господней в качестве
проводника по этой жизни, никогда бы не обрел человек истин­
ного пути, ведущего в Вечность, но вскоре оставил бы попыт­
ки найти его и устремился бы прямо к своей погибели, ибо на
135

Калиостро. Сочинения

пути был бы встречен Фуриями, вечно воюющими с Истиною
и Благом, которые столкнули бы его во Тьму и Ничтожество.
Затем Оратор всеми средствами побуждает Ученика помыслить
о своем решении приступить к работам в ложе Сотоварищей,
о своем прошлом, настоящем и будущем, а также обращает его
внимание на девиз, начертанный на табели, и предлагает ему
подробное объяснение изображенных там символов.
Затем Оратор возвращается в ложу, представляет кандидата,
сообщает свое мнение о нем и ждет одобрения ложи и Масте­
ра. По получении одобрения ложи Инспектор отправляется
к кандидату, распускает ему волосы, отнимает у него все метал­
лические предметы, а затем Инспектор и Оратор вместе берут
кандидата за руки и подводят к дверям зала собраний, в которые
Инспектор стучит пять раз. Потом Мастер спросит, кто сту­
чит, и Инспектор ответит, что это Ученик, избывший три года
своего учения и имеющий от Мастера своей ученической ложи
патент, который ныне просит у Досточтимого Мастера дозво­
ления быть посвященным в степень Сотоварища. Оратор в это
время ждет вместе с кандидатом в преддверии.
Открытие работ

Досточтимый Мастер занимает свое место, воцаряется пол­
ная тишина. Запрещено сморкаться и тем более разговаривать.
Затем Мастер встает, и вместе с ним встают все присутствую­
щие. В правой руке у Мастера меч. Он должен сказать:
— К порядку, братия! Во Имя Всевышнего Бога ныне откро­
ем сию ложу, по ритуалу и по Конституции преславного Осно­
вателя нашего — G.C. [Великого Копта] !
Остальные братья склоняют головы. Затем Мастер спускается
с престола, поворачивается к Имени Господнему, начертанному
в центре Пламенеющей Звезды, становится на колени, кланя­
ется вместе со всеми присутствующими и возносит молитву,
136

Часть I. Масонство

в особенности прося у Бога мудрости, силы и могущества. Все
присутствующие произносят про себя гимн «Veni Creator'». За­
тем Мастер встает и возвращается на свое место. В полном мол­
чании все садятся.
Инспектор открывает дверь, берет кандидата, ожидавшего
в преддверии, за левую руку, вкладывает ему в правую руку заж­
женную свечу, ведет его по залу собраний и ставит напротив
престола Мастера в центр изображенного на полу круга. Мастер
говорит:
— Сын мой, три года спустя после начала трудов и испыта­
ний твоих, ныне уже вполне готов ты вовсе избавиться от искуса
обыденного любопытства человеческого. Известно мне, и в том
я убежден нерушимо, что приблизился ты к дверям нашим, вле­
комый отнюдь не профанными побуждениями, но лишь нес­
крываемым рвением в труде и упованием познать истинные
суть и свойства силы, коиею мы наделены. Без сомнения, уже
заметил ты, сколь возвысился ты от Земли и сколь устремился
к Богу. Однако познание собственной натуры в новинку тебе,
особливо же нравственной части ее, равно как и телесной части.
И посему неустанно разыскивал ты посредственников, меж то­
бою и Богом общение устанавливающих. Истинно ли, отвечай!
Кандидат кивает, и стоящие справа и слева от него двое
братьев берут в руки кадильницы и окуривают его благовония­
ми. Мастер объясняет:
— Сим освящаю нравственную и телесную части твои. И да
станет дым сей символом твоего очищения.
По окончании очищения Мастер продолжает:
— Сын мой, совершенно ли ты убежден в намерении своем
и далее следовать избранным тобою путем? Укрепилось ли нрав- 5
5 «Veni Creator Spiritus», «Приди, Дух Творящий» (.дат.)> духовный гимн.

137

Калиостро. Сочинения

ственное твое чувство в той мере, в какой то потребно, и истин­
но ли, чистосердечно и откровенно ли желание твое следовать
далее и еще более приблизиться к Господу, обретя совершенное
истинное Знание как самого себя, так и святой силы, коией мы
наделены? Истинно ли, отвечай!
Кандидат снова кивает. Мастер встает, приказывает ему
встать на колени и приводит его к присяге, в которой канди­
дат обязуется не разглашать никому тайны и таинства, которые
будут ему в сей степени поверены, а также слепо повиноваться
своим руководителям. После приношения клятвы Мастер спу­
скается с престола, трижды ударяет кандидата мечом по правому
плечу и провозглашает:
— Властью, мне данной великим Основателем нашего Орде­
на, и милостью Божьей сим посвящаю тебя в степень Сотовари­
ща и сотворяю хранителем и стражем новообретенного Знания,
ныне тобою с нами разделенного посредством святых имен Гелион, Мелион и Тетраграмматон.
При произнесении каждого из этих имен все присутствую­
щие преклоняют колени и низко кланяются, а Мастер наносит
по плечу кандидата удары мечом, тоже поочередно произно­
ся эти имена, а не раньше; по окончании провозглашения все
присутствующие становятся вдоль линии круга вокруг канди­
дата в центре зала собраний, а кандидат становится на коленях
в центре круга.
Мастер наливает из вазы, стоящей на алтаре, красного вина
в хрустальную ложку и подносит ложку к губам кандидата,
который выпивает вино, таким образом возвышая свой дух
и настраиваясь на усвоение следующего наставления, которое
произносит Мастер:
— Сын мой, тако ныне обретаешь первую Материю. Усвой
же слепоту и нищету прежнего своего состояния! Ныне же
138

Часть I. Масонство

надлежит тебе самого себя отречься и позабыть и стать снару­
жи и снутри нову и здорову. Ныне, новые шаги соделав к тому,
дабы понять внутреннюю сущность свою, обучись, что прежде
человека сотворил Бог сию первую Материю, а затем сотворил
к сему и человека, дабы тот в себя приял сию первую Материю
и ею бессмертен стал. Человек же Материю сию отринул и тем
себя самого изничтожил, однако же навеки осталась она и пре­
бывала в руках истинных Избранников Божиих, и зерно единое
Материи сей само себя умножает и до бескрайнего множества
себя само продолжает. И Акация, кандидату в обычного масон­
ства Мастерской степени всякий раз предлагаемая, не что иное
есть, как сия драгоценная первичная Материя, а Адонирам уби­
енный есть символ жидкой, сиречь бренной, части человеческо­
го существа, коию надлежало непременно умертвить кинжалом.
С сим знанием и с помощью Всевышнего Бога обретешь ты ве­
ликое богатство.
Мастер высыпает золотые лепестки из вазы над головой кан­
дидата и раздувает их в разные стороны, дуя на них. При этом
он говорит: «И несть ничего ценнее того богатства». Все при­
сутствующие отзываются: «Sic transit gloria mundi».
Кандидат встает. Мастер берет в руки синий пояс и говорит
далее:
— В сем новом градусе, куда подняли тебя ныне, предстоят
тебе новые труды, эмблемою коих служит сей нами тебе вруча­
емый пояс, дабы служил он тебе вечным напоминанием о том,
что впредь надлежит тебе во всем отрицаться бытия земного,
дабы обрести обетование небесное.
Затем Мастер вручает кандидату перчатки и говорит:
— С сими ты уже, должно быть, знаком, однако ж заметь
сию кайму, отныне новую твою степень отмечающую. —
И продолжает: — Сын мой, есть у нас и особые знаки, слова
139

Калиостро. Сочинения

и пожатия, коие используем мы, себе подобных в миру встре­
чая. Они были нам даны преславным Основателем нашим.
Ежели спросит тебя некто, в ком подозреваешь узреть брата,
кто ты таков, впредь ответствуй ему ровно: «Я есмь сущий».
Пожатие же таково: взять того, кто тебя о том попросит, за
правую руку, меж тем левую руку себе на сердце положа и го­
лову преклонив на сторону. Знак же есть рот широко отворить
и вдыхать и выдыхать звучно, глаза же горе устремив. — По­
казывая знак, Мастер трижды глубоко вдыхает и выдыхает, по­
том продолжает: — И сим своим духом сотворяю тебя новым
человеком, в ком ничего более нет от человека прежнего и кто
таковым отныне пребудет во веки и веки.
Досточтимый Мастер завершает посвящение кратким на­
ставлением по своему усмотрению, а затем передает новопосвя­
щенного Сотоварища в руки Оратора, приказывая последнему
изъяснить Сотоварищу символы на табели посредством зачте­
ния катехизиса. После выступления Оратора кандидата ставят
на Западе ложи лицом к Мастеру. Все братья поют «Те Denrn»
и по окончании Мастер повторяет девиз степени, все присут­
ствующие ему отвечают, затем следует молитва Предвечному,
и ложа закрывается.
Катехизис степени Сотоварища Египетской Ложи

— Имеешь ли честь принадлежать к числу Сотоварищей?
— Принадлежу, и сему должная порука утверждена в сердце
моем.
— Что знаменует сия порука?
— Веру мою в Бога, в святых посредственников, в священ­
ную Розу и в познание себя.
— Как был ты введен в Храм Сотоварищей и что узрел там? 6
6 «Тебя, Боже, Славим!» (лат.), духовный гимн.

140

Часть I. Масонство

— Не без содрогания дерзну тебе ответствовать, ибо мате­
рия сия столь возвышенна и столь превыше всех познаний обы­
денных людей смертных, что и молвить слова о ней не в силах
я иначе, как со смятением лишь и украдкою. Доверием своим ты
силы мои упрочаешь и смелость мою напитаешь, ибо много их
потребно мне, дабы ввести тебя в сие превеликое таинство, коли
уж воистину алкаешь, дабы я их открыл тебе.
— Поелику веруешь в святую Розу, признаешь ли тогда пер­
вичную Материю?
— Николико не усомнюсь в истинности ее, однако не все еще
зрел я чудесные и славные применения сил и воздействий ее.
— Каков твой возраст?
— Тридцать и три года, с упованием возвратиться в пору
юности и во духе ее достигнуть в год жизни 5557-й.
— Много ли счастия встретил ты за сорок дней и ночей,
в молитве и богоугодных размышлениях проведенных?
— Отнюдь, но там стали мне ведомы на то причина и для
того цель.
— Что сии за причина и цель?
— Всякий человек, с легкостию витать помышляющий средь
естественной и сверхъестественной философии, в сердце своем
должен выстроить храм Предвечному и далее искать средство
себя возродить не толико телесно, но и нравственно. Надобно
ему применить всю силу свою к тому лишь, дабы обрести в себе
апостола и носителя славы Всемогущества Господня, а посему
повинен он в высшей степени сие таинство скрывать и лич­
ность свою в непроницаемой содержать тайне от профанов.
Первичную Материю сотворяя, наделил ее Предвечный таким
совершенством, что она одна способна продлить годы человека
смертного до бесконечности и до бесконечности же ему слу­
жить пропитанием, и достигается сие покаянием и искуплени­
141

Калиостро. Сочинения

ем, тако же и постом в сорок дней, и любовию ко всем тварям
телесным и духовным. На духовное или естественное делание
времени отведено и потребно сорок дней, и дадены они того
ради, чтоб усовершенствовать нравственность и довести нас до
должного возраста.
Усовершенствовав же и завершив сие духовное возрождение,
не станет в нас потребности ни в чьей более из смертных защите
или помощи, ибо сами станем во человецех мастерами и князья­
ми, и власть и силу сию лишь Господь Бог далее в нас поддержит
и укрепит навеки, ежели хранить станем верность всему тому,
в чем ныне тебя наставить берусь.
— Поручаюсь исполнять сие неукоснительно, коли такова
великая милость твоя, что воистину сообщишь мне сии таин­
ства. Клянусь повиноваться тебе и тайну хранить нерушимо,
и да поразит меня карающий меч ангела Господня, ежели нару­
шу сие мое обязательство.
— Тогда вновь прикажу тебе исполнять в точности всё по
слову и по приказанию моему, ибо слово за словом следуя ме­
тоде и правилам, Основателем нашим утвержденным, не осту­
пишься и не ошибешься. Вот им предписанные семь заповедей:
Первая — Вне стен Храма никому не изъясняй и не толкуй
ничего и никак, разве лишь телесно, в стенах же Храма все тол­
куй и изъясняй нравственно, но отнюдь не телесно.
Вторая — Никогда и ни под каким видом не начинай иссле­
довать или же толковать дело ребяческое или же суетное, даже
ежели толкование такового сподобить тебя может на совершен­
ствование телесное или же нравственное.
Третья — Никогда и ни под каким видом не дозволяется
оспаривать суждения персон смертных вообще и уже умер­
ших особливо, а также сомневаться в них и сие словами вы­
ражать, ежели чревато сие ущербом для Братства и славе его
умалением.
Четвертая — Средь работников Мастером будучи, нисколь­
ко тебе не дозволяется ни под каким видом обсуждать никакие
142

Часть I. Масонство

вопросы, тобою или иным братом поставленные, имеющие ка­
сательство до нашего общества. Ибо то явно преславным Ос­
нователем нашим заповедано, дабы все вопросы, до общества
нашего касательство имеющие, заранее изъяснены были просто
и ясно, дабы всякий член общества их уразуметь и за правило
почесть способен был.
Пятая — Поелику труды Ордена нашего Предвечному Богу
посвящены, всяк брат, на собрание ложи ввечеру идучи, весь
день до того повинен блюсти чистоту и безбрачие.
Шестая — Ежели по злому слуху или же в силу суеверия ка­
кой-либо брат пострадает или же станет одержим сомнениями,
да обратится бесперечь к наставнику ложи своей, дабы тот его
умиротворил и изъяснил ему всё дело.
Седьмая — Поелику не все в Храм вносимое наречь можем
нравственным, при входе надлежит оставлять все вещи земные
и все помыслы свои и все силы обратить к Предвечному.
Лишь сим свойствам удовлетворяя, станем способны вос­
принять и к своей пользе употребить слова и дела Бессмертных.
— Достанет ли мне исполнения сих заповедей для трудов
моих?
— Ежели точно станешь соблюдать их неукоснительно
и ждать терпеливо того часа, коий назначен, чтобы тебе полу­
чать степень, и ежели впоследствии сумеешь разорвать оковы
и проникнуть в сердце потаенного нашего святилища, воис­
тину обретешь по праву место средь Избранников и сможешь
уповать на ниспослание тебе милости именования Мастером
средь работников, чем упования твои увенчаны будут.
— Как исполнять мне сии заповеди и каким деланием почет
заслужить?
— Надлежит тебе повиноваться со терпением и рвением
приказаниям руководителя твоего и подавать ему неизменно
заверения в почтении своем и в вере в Бога, в верности Ор­
дену нашему и в любви к ближнему. Удвой также усилия свои
143

Калиостро. Сочинения

в очищении духа, но не суровостию, постом или внешними му­
чениями, ибо не тело надлежит тебе умерщвлять и мучить, но
дух и сердце свои, ибо лишь так становимся мы благи и чисты.
Лишь так соделаешь внутренность свою очищенной от всякого
порока и исполненной любви к добродетели. Со всем усердием
проницай великие таинства, в круге меж четырех кардинальных
добродетелей сокрытые, ибо без сего знания никогда не будешь
допущен к тем таинствам, кои незаменимы и суть таковы, чтоб
ведать тебе имена и знаки, в углах священной звезды начертан­
ные, коие суть эмблемы начальств во всех иерархиях ангельских.
Памятуй вечно, что сии знаменательные особы и сии силы,
коие суть духовные существа, также и люди суть, но обретшие
бессмертие, или же в бессмертие перешедшие, а также памятуй
вечно, что пред Лицем Господа станешь язычником и грешни­
ком, ежели толико кому-либо из них поклонишься. Нет нико­
го превыше и святее одного лишь Предвечного Бога, ибо Он
есть Всё, и лишь Он один велик и возлюбил всех тварей Своих,
и им же служит, будь то духи бестелесные, бессмертные, или же
смертные люди, кто раньше жил, живет ныне или впредь станет
жить, и все они суть и слуги и дети Его, и рабы и наследники.
С осторожностию твори все деяния свои и наблюдай за Ма­
стером своим, за всеми деяниями его, и за всеми словами, когда
свершает он мистические операции, особливо же когда братию
посвящает в сию степень. Отметь себе то, как пятою бьет он
в пол, как совершенно дает знаки, како блюдет торжественность
и чинность, силу и изящность.
— Зачем столь многозначительны все сии деяния Мастера
моего?
— Затем, что сотворен человек по образу Божию и по Его
подобию, и посему превыше он всех тварей земных и небесных,
и ежели занят он работою, то она есть выражение силы, коией
наделен он от Бога и коия применима должна быть без спесиво­
сти, однако же с должными величием и честию во всех деяниях,
со славою и хвалением Господу. Сии суть знаки не спеси и пре­
144

Часть I. Масонство

зрения к низшим, но лишь достоинства, чести и силы, и сим
вызывают они в людях доверительность. Не бери однако приме­
ра с фарисея, кто вечно на коленях пресмыкается и очи держит
долу, спину пригнув, и ни слова не речет, как только воскликая,
однако же ни дела не творя, кроме как одну низость. На устах
у них лесть и сладость, но в сердцах их гнездятся лишь зависть,
ревность и недолжная гордыня.
— Зачем стучит Мастер правою пятой в пол?
— В тот миг возвышает Досточтимый Мастер свой дух к Богу
и, дабы отрясти телесную свою сущность с ног, стучит пятою,
дабы ничто не помутняло нравственную часть сущности его.
— Зачем воздевает десницу он вверх, персты расставя, шуйцу
притом назад заведя?
— Затем, дабы дать братьям своим знать, что, поелику Выс­
шее Существо есть Хаос Довлеющий, тако надлежит Его при­
ветствовать.
— Зачем воздыхает он звучно и восклицает «Элохим»?
— Затем, чтоб тебя наставить в том, что Предвечный сим со­
вершенным знаком и сим единым словом дарует жизнь вечную
первичной Материи посредством посланников Своих. Для че­
ловека же значит слово «Элохим» приказ: «Я желаю, я повеле­
ваю, и да сбудется по Слову Моему!».
— Что на сей табели воплощает Храм, в средине сердца жи­
вого изображенный?
— То, что несть во Вселенной иного места, кроме сердца че­
ловека, дабы там ему возвесть Храм во славу Предвечного.
— Зачем светят над сим сердцем Солнце и Луна?
— Затем, чтоб наставить тебя в том, что не быть тебе чисту
и освященну, доколе не очистишься огнем небесным, в первич­
ной Материи содержимом.
145

Калиостро. Сочинения

— Зачем побивает Мастер Меркурия?
— Сие есть эмблема первой операции физической, коией
избечь никак не возможно, поелику есть она первейшая и наи­
важнейшая из всех.
— Зачем изображены тут сии три камня?
— Затем, чтоб знал ты, что, дабы сделалась первичная Ма­
терия совершенной, надобно ей претерпеть три разных пере­
мены.
— Зачем мне предписывают во все собрания носить сию хла­
миду и каково значение ее?
— Человек, ежели возродится нравственно и телесно, тем
себе вернет силы великие, им утраченные чрез потерю невин­
ности его. Сии силы ему приносят также и новое духовное
зрение, а также воспоминание о том, что всяк человек, Пред­
вечному себя посвятивший, носить повинен сию хламиду, ибо
во все времена и во всех общинах носят ее жертвователи, также
и священнодеятели, и все те, кто Богу себя отдал. Пусть доста­
нет профанам и обычных одеяний их, а нам того мало. Одеяния
наши совершенны и священны быть должны, посему надобно
их прежде благословить и освятить существам духовным, посредственникам меж нами и Богом.
— Как же освятим одеяния наши так же, как освящают они
духовные одеяния свои?
— Лишь тем освятим их, что сами станем достойны их но­
шения, сего же достигнем почтительным общением с посредственниками нашими.
— Где ж обретем сие место освященное, где общение будет
нам с сими посредственниками?
— Во Храме, где обретешь ты великое Знание.
— У себя дома обрету ли сие общение?
146

Часть I. Масонство

— Нет, однако же не отчаивайся, ибо дарую тебе днесь новое
успокоение. Когда приблизится к концу странствие твое в зва­
нии Сотоварища, допущен будешь в сей премудрый Храм. Там
обретешь ты духовного руководителя, властию облеченного
и высшею милостию, дабы очистить тебя по законам Основа­
теля нашего и тем даровать тебе освящение на все деяния, коие
будут тебе потребны.

Степень Мастера Внутреннего Храма
Убранство Храма

Ложа должна быть обтянута материей голубого и золото­
го цветов, хорошо освещена и роскошно убрана. Престол До­
сточтимого Мастера возвышается над полом на три ступени;
его занимают двое Мастеров, воплощающих Соломона и Царя
Тирского. У их ног лежит подушка голубого бархата с золотой
бахромой и четырьмя золотыми кистями по углам; на подуш­
ке лежит меч или шпага с серебряным эфесом и серебряным
лезвием, на каждой стороне которого вырезаны символы семи
планет.
Престол покрыт материей голубого цвета с золотой бахро­
мой. Над головой Мастера позади престола привешено на стене
голубое шелковое полотно, на котором в центре вышита золо­
том семиконечная звезда с золотым именем Иеговы в центре
и окруженная вышитыми золотом языками пламени.
Для кандидата нужно приготовить алый шнур и перчат­
ки с каймой того же цвета, а также запон из белой ягнячьей
кожи, с алыми бархатными каймой и подкладкой. По углам
запона нашиты четыре алые бархатные розетки, а в центре
запона изображен золотой земной шар, окруженный Зоди­
аком с вышитыми шелком символами семи планет. Такой же
земной шар привешен на серебряной цепи и к Пламенеющей
Звезде.
147

Калиостро. Сочинения

Скиния
Скиния располагается в центре ложи на особом постаменте.
Стенки ее выполнены в виде лучей сияния из позолоченного
дерева. С правой стороны в ней проделано небольшое окно, за­
крытое скользящим ставнем, а с левой стороны — дверь, от кото­
рой до пола ведет лестница. По размерам и общему виду скиния
должна соответствовать скинии, стоящей в Ложе-Матери.
Табель

В верхней части табели изображен Феникс, окруженный
языками пламени. Ниже Феникса изображен меч с крестом
Святого Андрея и кадуцеем Гермеса. Ниже меча и кадуцея,
с одной стороны изображена фигура Времени в виде креп­
кого здорового старика с большими крыльями за плечами,
с другой стороны, лицом к фигуре Времени — масон в виде
Мастера, облаченного в длинную зеленую робу, гусарские са­
поги и красную нагрудную ленту; в правой руке Мастер дер­
жит меч, который заносит, чтобы отсечь крылья у Времени.
Справа от Мастера изображены песочные часы и сломанная
коса Времени.
Облачение Досточтимого Мастера

Двое председательствующих офицеров, или Досточтимых
Мастеров, облачены в белые хламиды до пола и голубые столы
с золотой бахромой и именами семерых ангелов, вышитыми на
них золотом. На обоих концах столы должно быть вышито имя
Иеговы.
На алом шнуре каждый из них носит пластину, на которой
должны быть выгравированы серебром в центре — роза и слова
«Первичная Материя», а под ними — девиз — «Верую в Розу».
Мастера должны быть коротко острижены и обуты в белые
сандалии с голубыми завязками, с розетками вместо узлов и без
148

Часть I. Масонство

пряжек. Присутствующие Мастера перед началом собрания по­
могают Досточтимым Мастерам облачаться, при этом хором
исполняя «Те Deum», Руководит этой церемонией Великий
Инспектор, что записано в его обязанностях. Облачение про­
водится в преддверии, где следует отвести место под особый
гардероб.
Состав ложи

Ложа Внутренней Палаты должна состоять не менее чем из
двенадцати членов, не считая двоих Досточтимых Мастеров.
На время избрания Досточтимый Мастер берет себе орденское
имя «Александр» и присовокупляет к нему римскую цифру I, II,
III и так далее.
Каждый из присутствующих двенадцати Мастеров носит
имя одного из указанных ниже пророков и облачается в соот­
ветствующие регалии, согласно сообщенному ему описанию:
Самуил, Захария, Даниил, Соломон, Исайя, Осия, Илия, Иере­
мия, Иона, Илия, Иезекииль, Амос.
Досточтимый Мастер присваивает кандидату имя еще не
упомянутого пророка и поручает носить это имя всю остав­
шуюся жизнь и никогда не называться и не подписываться
никаким другим именем на протяжении всего времени, пока
он участвует в работах нашего Устава. К этому имени он так­
же присовокупляет определение, например, «Самуил Первой
ложи», если кандидат принадлежит к Ложе-Матери в Лионе,
или «Самуил Второй ложи», если посвящение проходит в па­
рижской ложе.
Мастерам запрещается входить во Внутреннюю Палату в го­
ловном уборе и с тростью, но сделать это можно лишь с непо­
крытой головой и препоясанным мечом. После того, как в ложе
собрались все Мастера, Досточтимые Мастера выбирают двоих
Сотоварищей, или, в случае их отсутствия, двоих Учеников, ко­
торые будут охранять зал собраний, стоя в преддверии с обна­
женными мечами в руках.
149

Калиостро. Сочинения

Камера Размышлений

Убранство и украшения Камеры Размышлений должны все­
лять в кандидата радость. На табели изображен юноша в обла­
чении Подмастерья, сидящий на камне посреди леса с видом
усталости и глубокого раздумья. Вокруг него разбросаны об­
ломки цепей и орудий пыток. Рядом с ним изображены Фурии,
которые отвернулись от него и собираются уходить. Выше его
головы изображена радуга семи первичных цветов, а над ра­
дугой — пирамида, справа от которой стоит Мастер в полном
своем облачении и нагрудной ленте. Мастер исполнен отваги
и достоинства, в правой руке он держит меч, в левой руке —
кадуцей. Мечом он указывает на Подмастерье, приглашая того
войти в пирамиду, а кадуцеем он указывает на радугу. Фон та­
бели — чистое голубое небо. По низу табели начертан девиз:
«Победа или смерть! Прежде подумай, потом действуй!». В че­
тырех углах табели изображены круги, составленные змеей, ку­
сающей себя за хвост. В центре каждого из этих кругов — по
первой букве названий четырех кардинальных добродетелей7.
Кандидата помещают в эту Камеру не менее чем на час.
Один или двое Мастеров должны войти туда с ним вместе
и разъяснить ему значение символов на табели. На протяжения
всего этого объяснения кандидат стоит на коленях, облаченный
в хламиду, с распущенными волосами, отброшенными ему на
лицо. По окончании объяснения Мастера, находящиеся вме­
сте с кандидатом в Камере Размышлений, должны испытать его
и проверить, в должной ли он мере стал покорен и терпелив.
Они внушают ему, что пусть он и избыл должный срок в сте­
пени Подмастерья, Досточтимый Мастер ложи полагает, что
срок учения надлежит продлить еще на несколько лет, и лишь
потом его станет возможно допустить в число Мастеров. Если
даже после этого в ответах кандидата на задаваемые ему вопро­
7
Понятие классической античной, а затем и христианской традиции,
глубоко усвоенное масонской нравственной философией: Мудрость (Про­
зорливость), Умеренность, Отвага и Справедливость.

150

Часть I. Масонство

сы не будет раздражения и злости, но лишь полное повинове­
ние своим руководителям, эти Мастера внушают ему надежду
на принятие, и один из них возвращается в зал собраний, чтобы
доложить Досточтимым Мастерам о готовности кандидата.
Открытие работ

По окончании облачения Досточтимых Мастеров следует
проверка, покрыт ли Храм и принадлежат ли все присутствую­
щие к числу Мастеров, в чем должен увериться Великий Инспек­
тор. После этого все занимают свои места и становятся лицом
к престолу. Тогда один из Досточтимых Мастеров говорит:
— К порядку, братия, во имя преславного Основателя Ор­
дена нашего! Станем же трудиться и во всем прочем поступать
только лишь по воле и во славу Господа Бога, Он же нам дарует
днесь и мудрость, и силу, и умение. Станем же уповать на защи­
ту и на милость Его к нам, правителям нашим и ближним на­
шим! Присоединитесь же ко мне в сей смиренной молитве Ему
о ниспослании вспомоществования и Света, коиего взыскуем
мы столь сильно.
Затем двое Досточтимых Мастеров идут в центр зала собра­
ний, поворачиваются лицом к имени Иеговы, становятся на ко­
лени, как и все присутствующие, и один из Досточтимых Масте­
ров продолжает:
— О Ты, Господь Всевеликий, Всевышний Самодержец,
к Тебе взываем из глубин сердец своих, дабы, по великой
силе Твоей, на нас излитой по молитвам Основателей наших,
и впредь дозволил Ты нам тою мерою милости Твоей пробав­
ляться и радоваться, коия нам ниспосылается посредством
призывания семерых ангелов, престол Твой окружающих. Так
поклонимся Тебе, ничем заветы Твои не нарушая и чистоту
свою блюдя.
151

Калиостро. Сочинения

Все присутствующие затем простираются на полу и не вста­
ют, пока один из Мастеров не ударит рукой по полу, после чего
все занимают свои места. Один из Досточтимых Мастеров
произносит подходящую к случаю речь, а затем сообщает, что
истекли пять лет испытаний и трудов в степени Сотоварища
для такого-то брата, который ныне просит принять его в чис­
ло Мастеров. Он просит каждого из присутствующих выска­
зать и обосновать свое мнение, подкрепляя его соображениями
о поведении и заслугах кандидата. Если у кого-нибудь возника­
ют возражения, он должен немедленно высказать их перед всей
ложей, подкрепить доказательствами, и тогда Мастер ложи при­
казывает провести голосование, по результатам которого канди­
дату отказывают в приеме или напротив, решают его принять.
Если голосование прошло в пользу кандидата, Досточтимые
Мастера назначают двоих братьев, которые проходят в Камеру
Размышлений и проверяют, подготовлен ли кандидат должным
образом. Затем один из них возвращается в зал собраний, чтобы
сообщить Мастерам, что кандидат готов.
После этого Досточтимые Мастера приказывают Инспек­
тору пойти и привести Голубя, который должен быть заранее
приуготовлен и пребывать в соседней комнате. Великий Ин­
спектор вводит Голубя в зал собраний и ставит у подножия
престола Досточтимых Мастеров. Только Досточтимые Масте­
ра или Наместные Мастера, и никто другой, имеют право об­
лачать Голубя должным образом в белую хламиду с голубыми
каймой и поясом, белые туфли и алую перевязь через правое
плечо. Облачив Голубя, первый из Досточтимых Мастеров го­
ворит ему:
— Властью, Всевышним Господом дарованной Основателю
нашему, а им переданной мне, облачаю тебя сими небесными
одеяниями.
Затем он произносит речь о величии и значении таинства,
которое воспоследует. Потом он приказывает Голубю прекло­
152

Часть I. Масонство

нить колени, становится перед ним, ударяет его мечом по пра­
вому плечу и приказывает ему повторять слово в слово то, что
сам произносит:
— Боже мой! Смиренно прощения у Тебя молю за все про­
шлые прегрешения. Также молю даровать мне милость Твою, как
даровал Ты великую силу преславному Основателю сего Орде­
на, а тот — Досточтимому Мастеру нашему, дабы трудиться мне
по указаниям и по воле его.
После этого Досточтимый Мастер освящает Голубя, трижды
подув ему на темя, а затем передает его Инспектору, который
препровождает Голубя в Скинию. Внутри Скиния должна быть
вся обтянута белой материей; в ней должен стоять небольшой
стол, на котором стоят три зажженные свечи, и стул. Инспектор
запирает за Голубем дверь Скинии на ключ, привешенный к бе­
лой ленте, и передает этот ключ одному из Досточтимых Масте­
ров, а тот просит Инспектора преклонить голову и вешает ключ
ему на шею, после чего Инспектор с мечом в руке становится на
страже у подножия лестницы, ведущей в Скинию.
Затем Досточтимый Мастер приказывает всем встать к поряд­
ку, а сам проходит в центр зала собраний и становится лицом
к Скинии. Затем присутствующие составляют круги и произно­
сят священные имена, и Досточтимый Мастер призывает силу,
которой Великий К [опт] наделил его для того, чтобы повелевать
ангелом А [наилом] и шестерыми другими, которые появляются
перед взором Голубя, и когда тот сообщит об их пришествии,
Досточтимый Мастер должен повелеть ангелу А [наилу] своею
властью, которой Бог наделил Великого Основателя, а тот пере­
дал ему, дать ответ, достоин ли кандидат, избранный для посвя­
щения в степень Мастера, этой высокой чести.
В случае положительного ответа ангела Голубю все двенад­
цать присутствующих Мастеров должны преклонить головы
и возблагодарить Бога за сию милость, дарованную им и явлен­
ную Голубю в образах семерых ангелов. Досточтимый Мастер
153

Калиостро. Сочинения

повелевает Голубю и остальным присутствующим занять свои
места и приступает к церемонии приема кандидата.
Досточтимый Мастер вновь чертит четыре круга в четырех
кардинальных точках8 острием своего меча, сперва на севере
ложи, потом на юге, востоке и западе. Потом он очерчивает
острием меча круги над головой каждого из присутствующих
и, наконец, вокруг двери зала собраний. Потом он берет шило,
идет в центр зала собраний, втыкает шило в пол и при помощи
шелкового шнура чертит мелом на полу вокруг центральной
точки круг диаметром два метра, в который затем помещают
кандидата. В четырех сегментах круга расставляют четыре ка­
дильницы, в которых должны тлеть: на севере — фимиам, на
юге — миро, на востоке — ладан, на западе — живица. Под ка­
дильницами на полу должны быть изображены знаки, извест­
ные Досточтимым Мастерам, один из которых остается сидеть
на престоле, в то время как второй стоит у подножия престола
с мечом в руке. Справа от него становится Оратор, который
держит сосуды с благовониями.
Затем Досточтимые Мастера назначают брата, который
должен пойти в Камеру Размышлений и привести кандидата
к дверям Храма, где он стоит между двоими братьями, назна­
ченными его сопровождать. Один из сопровождающих братьев
стучит в двери один раз. Услышав этот стук, Досточтимый Ма­
стер немедленно приказывает отодвинуть засов, сопровождаю­
щие вводят кандидата в зал собраний, сразу ведут его в центр
зала и ставят в круг, после чего занимают свои места.
Мастер снова произносит речь, начинающуюся с «Чело­
век..», а по ее завершении сообщает кандидату, что если тот
действительно решил приступить к постижению Великого Бога,
самого себя и Вселенной, то он должен будет принести священ­
ную клятву и поручиться своей честью в том, что отвергает всю
свою прошлую жизнь и впредь будет вести жизнь, приличеству­
ющую человеку совершенно свободному. Кандидат преклоняет
колени и слово в слово повторяет клятву вслед за Досточтимым
8 Имеются в виду стороны света (points cardinaux, cardinal points).

154

Часть I. Масонство

Мастером. По завершении присяги кандидат должен просте­
реться на полу лицом вниз, в то время как все присутствующие
преклоняют колени, а Оратор проходит в круг, сыплет в кадиль­
ницы благовония и произносит молитву на основе Псалма 50:
— Помилуй, Боже, сего сына Твоего_________ , по великой ми­
лости Твоей, и по множеству щедрот Твоих, изгладь беззакония
его. Многократно омой его от беззакония его, и от греха его
очисти, ибо беззакония его он сознает, и грех его всегда пред
ним. Тебе, Тебе единому согрешил он и лукавое пред очами Тво­
ими сделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде
Твоем. Вот, он в беззаконии зачат, и во грехе родила его мать.
Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь явил ему мудрость.
Окропи его иссопом — и будет чист; омой его — и будет бе­
лее снега. Дай ему услышать радость и веселие, и возрадуются
кости, Тобою сокрушенные. Отврати лице Твое от грехов его
и изгладь все беззакония его. Сердце чистое сотвори в нем,
Боже, и дух правый обнови внутри него. Не отвергни его от
лица Твоего и Духа Твоего Святого не отними от него. Воз­
врати ему радость спасения Твоего и Духом владычественным
утверди его. Научит беззаконных путям Твоим, и нечестивые
к Тебе обратятся. Избавь его от кровей, Боже, Боже спасения,
и язык его восхвалит правду Твою. Господи! отверзи уста его,
и уста его возвестят хвалу Твою, ибо жертвы Ты не желаешь,
он дал бы ее; к всесожжению не благоволишь. Жертва Богу —
дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не
презришь, Боже. Облагодетельствуй по благоволению Твоему
Сион; воздвигни стены Иерусалима: тогда благоугодны будут
Тебе жертвы правды, возношение и всесожжение; тогда воз­
ложат на алтарь Твой тельцов. Тебя молим, Боже всемогущий,
даруй ему милость Свою, коию даровал ты ранее преславному
Основателю нашему.
После этого Досточтимый Мастер возвращается на восток
Храма, но остается стоять у подножия престола. Все присут­
155

Калиостро. Сочинения

ствующие встают, а Оратор поднимает кандидата и подводит
его к престолу на Востоке. Там он приказывает кандидату пре­
клонить правое колено на первую ступеньку, ведущую к престо­
лу, отведя левую ногу назад. Досточтимый Мастер посвящает
кандидата в Мастера, трижды дуя ему в лицо и сразу вслед за
этим вручая ему перевязь, запон и перчатки, после чего ново­
посвященного освящают и благословляют ангелы, а также Енох,
Илия и Моисей.
Потом Досточтимый Мастер произносит для новопосвя­
щенного ту же речь, которую говорил Великий Основатель,
посвящая в эту степень его самого. По окончании церемонии
Досточтимый Мастер приказывает Оратору провести нового
пророка на отведенное ему в ложе место справа от престола.
Потом все присутствующие садятся, и Досточтимый Мастер
произносит торжественную речь, также ранее сочиненную Ве­
ликим Основателем для такого случая. По ее окончании он
произносит молитву на основе Псалма 131:
— О Господи, помяни преславного Основателя нашего
и Мастера, и все те милости Твои, коим был он счастливый
свидетель. Также вспомни, Господи, Давида и все сокрушение
его: как он клялся Господу, давал обет Сильному Иакова: «не
войду в шатер дома моего, не взойду на ложе мое; не дам сна
очам моим и веждам моим — дремания, доколе не найду ме­
ста Господу, жилища — Сильному Иакова». Вот, мы слышали
о нем в Ефрафе, нашли его на полях Иарима. Пойдем к жи­
лищу Его, поклонимся подножию ног Его. Стань, Господи, на
место покоя Твоего, — Ты и ковчег могущества Твоего. Свя­
щенники Твои облекутся правдою, и святые Твои возрадуются.
Ради Давида, раба Твоего, не отврати лица помазанника Тво­
его. Клялся Господь Давиду в истине, и не отречется ее: «от
плода чрева твоего посажу на престоле твоем. Если сыновья
твои будут сохранять завет Мой и откровения Мои, которым
Я научу их, то и их сыновья вовеки будут сидеть на престо­
ле твоем». Ибо избрал Господь Сион, возжелал его в жилище
156

Часть I. Масонство

Себе. «Это покой Мой на веки: здесь вселюсь, ибо Я возжелал
его. Пищу его, благословляя, благословлю, нищих его насы­
щу хлебом; священников его облеку во спасение, и святые его
радостью возрадуются. Там возращу рог Давиду, поставлю све­
тильник помазаннику Моему. Врагов его облеку стыдом, а на
нем будет сиять венец его».
Потом все присутствующие встают, один из Досточтимых
Мастеров идет в центр зала собраний, поворачивается лицом
к имени Иеговы и повелевает Голубю властью, дарованной
Богом великому Основателю, а им — Досточтимому Масте­
ру, вопросить ангелов, было ли ныне проведенное посвящение
благословлено Богом и угодно Ему. Когда Голубь получает знак
о положительном ответе, Досточтимые Мастера и все присут­
ствующие простираются на полу и сердечно благодарят Господа
за такую Его милость. Потом Досточтимый Мастер благослов­
ляет всех присутствующих именем Предвечного и властью
преславного Основателя, и на этом ложа закрывается.
Катехизис степени Мастера Египетской ложи

— Откуда ты следуешь?
— Из внутренней палаты Храма.
— Что узрел ты во Храме?
— Голубя, прекрасного и прелюбезного, возлюбленного Го­
сподом Богом, преярко озаренное святилище, табель, чудными
аллегориями расписанную, коия открыла мне все тайны при­
родные, а также звезду, над сердцем каждого Мастера сияющую.
— Какова собой сия звезда?
— Сия есть прекрасная Роза, двумя девизами окруженная,
один — «Верую в Розу», и другой — «Первичная Материя».
— Каков сей звезды смысл?
157

Калиостро. Сочинения

— Она есть эмблема первичной и драгоценной Материи,
коию поминают постоянно в бумагах преславного Ордена на­
шего, и во всем учении его, а также коия обретается во всякого
истинного Избранника руках.
— Кто таков Голубь и в чем служба его?
— Служба его в том, чтоб быть истинным посредственником меж ангелами Господними и Избранниками, дабы возве­
щать последним волю Божию и сим убеждать их в истинном
бытии и великой силе Творца нашего.
— Что узрел ты в святилище?
— Святое Имя Господне в средине Пламенеющей Звезды.
— Изъясни же мне табель: что, к примеру, значит Феникс?
— То он значит, что всякий истинный франкмасон из пеп­
ла возродится, что как птица сия, по своей воле и по нужде
своей, способен он себя обновить и омолодить, яко сказано
«renovabiturplumas meas»\
— Что ж значат Время и тот Мастер, кто ему крылья подрезает?
— Ежели всякий истинный и вольный каменщик крылья
Времени отсекает, сим обретает он жизнь вечную.
— Что значат обломки всяческих смертных орудий, вокруг
разбросанные?
— То значат, что ежели обретет масон в должной степени
власть и силу, смерть ему более не будет страшна.
— Что значат песочные часы?
— То значат, что для человека бессмертного нет нужды
в мере времени.
— Что значит вид внутренности храмовой? 9
9 «Сим обновлю свои перья» (лат.).

158

Часть I. Масонство

— Сие есть наивысшая мудрость.
— Точно ли ты в сем уверен?
— Да, ибо в том порукою мне часть силы, ранее Господом,
по несказанной милости Его, преславному Основателю нашему
дарованной, а от него — мне переданной, коией силою сподо­
бился я вернуть к жизни того человека, кто было вовсе пропал.
— Что делал ты в Храме?
— Воссылал хвалу Господу и исполнял свой долг, нашим Ос­
нователем мне предписанный.
— Что сей за долг?
— Долг сей самый духовный и в том лишь состоящий, чтоб
обрести право вникнуть в Храм Господень и тако там поступать,
яко Соломон поступал пред лицем народа своего, когда освящал
он Храм, Предвечному воздвигнутый.
— Что узрел ты в средине Храма Соломонова?
— Истинную Скинию, престол упокоения невинности. При
звуках воззвания к Нему явил Предвечный силу Свою и освя­
тил место сие явлением ангелов Своих, архангелов Своих, сера­
фимов и херувимов Своих.
— Как исполнил Соломон долг свой?
— Он снизошел с престола своего и наложил длань свою,
персты расставя, на главу Голубю, и потом ударял священным
его мечом, сим принося верную жертву Всевышнему Богу.
Затем привнес он ее в Скинию и там предложил пред Богом,
и вознес молитвы свои, и призывал к себе вышние силы ясным
языком, коий все вокруг понимали. И столь совершен был он
в вере своей и в усердии своем, что явлено было верное свиде­
тельство милости Божией к людям.
— Верно ли, что тако же поступал Великий Мастер наш от веку?
159

Калиостро. Сочинения

— Верно, и с той поры все делаем по слову и по заповеди
его, и с превеликим успехом, труды наши неизменно венчаю­
щим; однако ж неукоснительно потребно для сего блюсти все
предписания и наставления его неизменными и в точности ис­
полняемыми, ибо коли не так, велика будет опасность тот исход
призвать, что воспоследовал по смерти соломоновой для всех
служителей Храма Иерусалимского. Сии служители, труды
свои и мысли сложа, возвели тогда башню во граде Вавилоне,
неправедности при том творя без числа и строя без разумения,
впадая в расколы и идолопоклонство, и исполнилось тогда серд­
це человеческое гордыней, за коию гордыню кары несет человек
и доныне, в сих плачевных обстоятельствах в мире обретаясь.
— Каков смысл в Пентагоне бумажном, в ложе обретающемся?
— Сей пятиугольник есть плод великого делания и нрав­
ственного возрождения по истечении сорока дней, коие ис­
тинный Избранник в уединении проводит. Тогда разделит он
двадцать и четыре часа дней своих тако: шесть часов отведет на
отдых и размышления; три часа — на молитву и приношение
жертв Предвечному; трижды по три часа, всего девять — на
дела священные; оставшиеся шесть часов отдаст на дружеское
общение и восстановление сил телесных и нравственных, иначе
растраченных.
— Кого воплощает сей Пентагон?
— Еноха, Илию и Моисея, кого мы хорошо знаем; из них
последний вывел народ Израиля из земли Египетской и долго
вел его в пустыне чрез тяготы и беды, с собою неся некоторые
священные вещи, избранные по гласу ангелов Господних, коие
затем вознес он на гору Синайскую. Там пребывал он в уедине­
нии сорок дней, и там сотворил он сей священный Пентагон,
а на нем вырезал имена и знаки семерых Архангелов, а также
священные письмена, данные ему от Господа; и когда взошел
Моисей на гору сию, приказал Аарону у подножья горнего пре­
бывать и ход неусыпно хранить, дабы народ Израильский лю­
160

Часть I. Масонство

бопытства или гордыни ради вослед за ним на сию гору не взо­
шел. Оттуда принес он сей священный Пентагон яко знак силы
Предвечного, дабы познал народ его Истину и силу Божию,
человекам переданную. Есть и других много людей, избранных
от Бога и от Моисея, о ком тебе сообщить бы хотел, однако не
более могу сказать тебе, как «qui potest capere capiat» '°, и более
ничего сделать не остается.
— Что значат слова твои, что ничего более сделать не остается?
— Ежели овладел человек священным Пентагоном, нет ему
более нужды ни в треугольном камне, ни в умении обращать
камни в хлебы, ибо имеет он заверение в том, что истинно об­
ретет бессмертие и наречется «ego sum qui sum»n.
— Как же используют братья шесть часов, на размышления
и отдохновение отведенные?
— Каждый Избранник в сие время себя утешает по своему
усмотрению; размышляет ли уединенно, освежает ли себя теле­
сно посредством сна, утишает ли умственную работу свою, —
ибо всяк труд в сии часы да прерван будет.
— Что ж станут делать в три часа, жертвованию посвящен­
ные во славу Предвечного?
— Кто молится, кто жертвы приносит, кто очищает себя теле­
сно и нравственно от всякой нечистоты. По катехизису учениче­
скому знаем, что молитва для сего потребна, яко же и священные
призывания архангелов, и прошение их о ниспослании знания
истинных слов и знаков, Царственному Искусству присущих.
— Како употребляют трижды по три, всего девять часов, на
священные труды отведенные?
— Сии девять часов, на три части разделенные, для того слу­
жат, чтоб им изготовить девственной бумаги и прочих предме- 10 11
10 «Способный понять да поймет» (лат.)
11 «Я есмь тот, кто есть» (лат.)

161

Калиостро. Сочинения

тов, коие освящены быть должны в сии дни, дабы затем пред­
ложить их на тридцать и третий день в особо к тому великому
случаю возведенной храмине.
— На что употребляют последние шесть часов?
— На отдых отведены сии часы; на разговоры, на приуготовление по древнему обычаю различных цветов, во всякий день
потребных, на нужд своих удовлетворение и исполнение обяза­
тельств своих пред людьми.
— Какое же место избирают братья для сего важного уеди­
нения?
— Для сего избирают они наивысшую в своих местах гору,
или же, буде нет таковой, иное возвышенное место, никем не на­
селенное и от глаз профанных сокровенное, и на сем месте чтоб
возведена была беседка сообразных пропорций и видом своим
удобная. Никто не должен знать день, когда брат место сие оста­
вит. А пред тем, как на гору взойти, повинен он всякие важные
изделия заранее приуготовить и вместе собрать, сиречь орудия
Моисеева Искусства, приборы, наряды и приспособления.
— Что сии за орудия Искусства Моисеева?
— Сии суть разные вещи, например, церемониальные об­
лачения и прочие. Облачения же надобно сшить из желтого
шелку, ибо сие важно и нужно, ибо так гласят наставления руко­
водителей наших, как надлежит освящать беседку сию и орудия
искусства своего.
— Как зовут братья беседку сию?
— Сионом, дабы по сему памятовать вечно, что было то на
горе Сионской, что открыл Себя Господь человекам.
— Дай же мне, прошу, описание сей беседки и ее измерения.
— Сия беседка есть куща, для сей лишь единой цели возво­
димая и по достижении цели немедля разрушаемая. Высотой же
162

Часть I. Масонство

она в три яруса. В третьем ярусе заложи палату совершенную,
квадратную, по осьмнадцать футов12 высотой, шириной и дли­
ной. В каждой стене, в средине ее, соделай по одному окну ви­
дом как яйцо, длиною четыре фута и три фута шириной13. Дверь
в сию палату одна и устроена так, чтоб лишь один человек мог
открыть ее или закрыть, по своему рассуждению.
Во втором ярусе сделай другую палату, совсем без окон, в виде
совершенного круга, и такого размера, дабы в нее вместить три­
надцать кроватей, дабы на них спать двенадцати Избранникам
и руководителю их. В средине ее установи лампаду, и те лишь
другие предметы внеси, без коих жить невозможно. Когда сме­
тешь третью палату, вторая наречется Араратом, дабы памято­
вал ты вечно об упокоении Ноева Ковчега на горе Араратской
и о том, что сие есть участь всех Избранников Господних.
Первый же ярус устрой такого размера, чтоб в нем обставить
трапезную, по краям же в ней три шкафа, из коих в двух хра­
ни снедь и все прочее, что к ней потребно, в третьем же храни
утварь, посуду и все те орудия, коие для отдохновения надоб­
ны. Кущу сию установи непременно в том месте, где есть теклая
вода, ибо коли в нее взойдут братья твои, никто из нее не вый­
дет, доколе не пройдут сорок дней.
— На что надобно столь великое предприятие?
— На то, дабы душа твоя возвысилась, сердце твое исполни­
лось любви к Предвечному, и знание удвоилось, ранее обретен­
ное превеликим Основателем нашим посредством последнего
таинства его, коие счел он нужным тебе открыть.
По истечении тридцать и третьего дня, и после — в сороковину дарует Всевышний Бог Избранникам Своим невыра­
зимое благоволение Свое чрез семерых архангелов — печати
и знаки сих бессмертных существ, каждым из них начертан­
ные на девственной бумаге. Когда будет делание сие завершено
и сделано совершенным, тот человек, кто ежели обретет радость
12 Примерно 5,5 метров.
13 Примерно 1,3 м на 1 м.

163

Калиостро. Сочинения

поименован быть средь Избранников, достигнет вершин славы
и счастия. Станет он Мастером и начальником над всеми работ­
никами, и более ни в какой помощи ни от единого смертного
николи не станет нуждаться. Душа его исполнится Божествен­
ного Огня, тело его уподобится телу невинного младенца, все
чувства его превзойдут мыслимые границы, силы его так же не­
измеримо возрастут, и станет провозвестником Истины во всем
мире и наконец обретет совершенное Знание самого высшего
рода о добре и о зле, о прошлом, о нынешнем и о всем будущем.
Избранник, сие уединение претерпевший, под конец обретает
в нем священный и преславный Пентагон, семью печатями укра­
шенный и семью знаками семерых архангелов, сиречь первых
и начальных ангелов Господних. Также получит он вдобавок еще
семь пентагонов, коие повинен тем семерым персонам отдать,
кого почитает близкими своими и в ком зрит интерес, безраз­
лично мужам или женам. В сих семи пентагонах на девствен­
ной же бумаге будут изображены знак и печать по одному от
тех семи ангелов. Однако пока Избранник имеет способность
общаться и говорить со всеми семерыми первичными ангела­
ми, обладатель такого вторичного Пентагона ни с кем общаться
и говорить не сможет, кроме одного лишь того ангела, чьи пе­
чать и знак на Пентагоне его начертаны.
Каждый из сих семерых станет во всем пользоваться вели­
ким своим отличием и силою своею, и станет Мастером и на­
чальником над семерыми архангелами и всеми их воинствами,
за одним лишь запретом и ограничением, о коием речь велась
в первом катехизисе, где сказано о предмете трех философий.
Совершенный Избранник применяет первичную силу, однако
же не повелевает существами бессмертными иначе как Именем
Господним; тот же, кому отдал он вторичный Пентагон, лишь
вторичною силой призывать существ способен, и силе той мно­
гие положены границы, и то лишь способен он силу ту при­
менить лишь именем Мастера своего, а в сей силе не может он
быть совершенно уверен, и в своей силе тако же, и о всем сем
писано в катехизисе ученическом.
164

Часть I. Масонство

— Дабы тебе доброту добром же увенчать, поведай мне,
молю, како достигну я возрождения телесного.
— Лишь таким уединением на сорок дней, как я сейчас по­
ведал тебе, и так поступая, надобно взять с собою друзей и по­
виноваться в строгости велениями Основателя нашего, и взять
с собою три щепоти, или три зерна, сублимированной первич­
ной Материи, и сим свершишь совершенное возрождение.
— Что из того сделается?
— Тогда исчезнет ветхий человек, и новый далее в жизнь пой­
дет. Сие возрождение совершенно его обновит, и будет молод
и здрав еще пятьдесят лет, как в начале времен даровал ему Господь.
— Были ли тому ранее достойные примеры?
— Беспременно, и в Писании прочтем мы о Моисее, ибо
по удалении своем на гору Синайскую на срок в сорок дней,
где создался ему священный Пентагон, возвернулся он к наро­
ду своему, и вновь взошел на гору на сорок дней и сорок еще
ночей. В Писании же прочтем, что когда возвернулся Моисей
вдругорядь с горы Синайской, был лик его исполнен неземным
сиянием так, что не можно было народу смотреть на него, и он
накрыл голову плащом. В сей загадке великое сокрыто таинство,
и суть его в том, что во время второго уединения своего сокрыл­
ся там Моисей со другом своим Гуром для обновления телесно­
го, и когда возвернулся, так переменилось лице его, омолодясь,
что опасался открыть чудо сие народу своему и сокрылся от
него. Более, как знаем из Писания, николи не говорил с наро­
дом он своим, кроме как лице накрыв плащом.

Степень Ученицы адопционной Египетской ложи
Ложа состоит из двенадцати Мастериц. Они носят ти­
тул Сивилл — Персидской, Геллеспонтской, Эритрейской,
Самосской, Ливийской, Тибуртинской, Агриппинской, Фри­
гийской, Американской, Европейской, Дельфийской и Ку165

Калиостро. Сочинения

мийской. Управляет ложей Великая Мастерица, именуемая Ца­
рицей Савской.
Кандидатке на посвящение в степень Ученицы должно быть
не менее 21 года, она должна обладать возвышенным духом, ее
должны представить две сестры, впоследствии становящиеся для
нее «крестными», ответственными за ее нравственное поведе­
ние и работы в ложе перед Мастерицей ложи Учениц. Крестные
представляют свою кандидатку на открытом собрании ложи и,
при подаче за нее большинства голосов собравшихся, назнача­
ется день ее приема.
Камера Размышлений

Кандидатку приводят в камеру размышлений в ее профанской одежде. Стены камеры затянуты черными занавесями,
затканными белыми слезами и с большим изображением белого
скелета, над чьей головой начертано большими буквами: «По­
мысли о Прошлом, Настоящем и Будущем».
Через некоторое время пребывания кандидатки в Камере
к ней входят сестры Обрядоначальник и Секретарь. Первая
начинает с ней серьезный разговор, призванный выявить со­
ображение кандидатки о ее прошлом, настоящем и будущем;
ее побуждают серьезно поразмыслить о своем решении сде­
лать этот последний шаг к посвящению, а также выясняют, не
ведома ли она к вратам Святилища Природы лишь единым
духом пустого любопытства. Если кандидатка настаивает на
серьезности своего решения, сестра Секретарь просит ее на­
звать свои имя, фамилию, возраст, сословие, место рождения
и имена членов семьи или попечителей. Записав ее ответы,
она удаляется вместе с сестрой Обрядоначальником, чтобы
последняя громко сообщила полученные сведения и ответы
кандидатки Великой Мастерице в стенах ложи. Для сохране­
ния приличий всем египетским масонам мужского пола вос­
прещается входить в Камеру Размышлений вместе с сестрами
или без них.
166

Часть I. Масонство

Убранство ложи

Стены ложи затянуты белыми и голубыми занавесями.
На востоке расположен подиум, покрытый материей тех же
цветов, на нем, на возвышении в три ступени, стоит престол
Великой Мастерицы, покрытый покровом тех же цветов. Пе­
ред троном установлен алтарь, также покрытый бело-голубым
покровом. Справа от престола устанавливается небольшой стол
для сестры Оратора, слева — для Секретаря. Оба они покрыты
покровами тех же цветов.
В центре ложи устанавливается объемное дерево, воплоща­
ющее Древо Жизни, обвитое кольцами Змия, держащего в па­
сти яблоко. Также в ложе на видном месте устанавливается или
привешивается табель степени с изображением Храма Соло­
мона.
Внизу у ступеней востока на треножнике устанавливается
жаровня или кадильница с горящим спиртом. На восточной
стене, за головой Мастерицы, укрепляется большой Треуголь­
ник, окруженный головами серафимов. На одной стене ложи
большими буквами начертан девиз «Слава или Смерть», — на
противоположной стене начертан девиз «Благодеяние или
Смерть».
Все сестры облачены в альбы (белые хламиды наподобие
рясы). Великая Мастерица носит через правое плечо голубую
перевязь с серебряной каймой, на которой внизу голубым шел­
ком вышита монограмма Основателя в окружении слова «Мол­
чание». Она держит в руке меч.
На алтаре помещены роза, альба и бело-голубой кушак
с вышитыми на нем словами «Добродетель. Мудрость. Союз»,
а также белый запон ягнячьей кожи без подкладки, на котором
в центре вышиты слова «Любовь» и «Милосердие», а также пять
голубых роз — по одной в каждом углу и одна в середине, меж­
ду двумя вышеупомянутыми словами. Также на алтаре лежат две
пары белых перчаток — мужские и женские, и пара ножниц.
Перед алтарем кладется подушка.
167

Калиостро. Сочинения

Открытие работ

После входа в ложу сестер Обрядоначальника и Секретаря
и их отчета Мастерице о кандидатке последняя приказывает
сестре Секретарю вновь отправиться к кандидатке, завязать ей
глаза повязкой из белой материи и связать руки лентой того же
цвета. Назначенные Мастерицей сестры должны встать по сто­
ронам от кандидатки и подвести ее ко входу в ложу. Когда это
происходит, сестра Обрядоначальник трижды стучит в двери
ложи. Сестра Ужаса, по распоряжению Мастерицы, отвечает
изнутри ложи также тройным стуком в двери. Затем она от­
крывает двери, резко втаскивает кандидатку за ленту, которой
связаны ее руки, внутрь ложи и подводит к алтарю. Там она
останавливает ее, и Мастерица громко и грозно осведомляется
у кандидатки:
— Кто ты? Кто ввел тебя в сие святилище? Ведома ли ты лишь
пустым любопытством?
Получив ответы и затем испытав дух кандидатки многими
другими вопросами, она призывает кандидатку вновь помыс­
лить о своих побуждениях, искренни и праведны ли они, и так
ли действительно велико ее стремление познать Арканы При­
роды. Получив ответы, Мастерица дает сестре Ужаса сигнал
приготовиться снять повязку с глаз кандидатки и затем говорит:
— Я подготовлю тебя к познанию Истины.
Все сестры должны хранить полное молчание под угрозой
серьезного порицания. По истечении пяти-шести минут со­
вершенной тишины две или три сестры начинают тихо и ме­
лодично петь под нежную музыку Псалом 134: «Laudate nomen
domini, laudate servi dominum / Хвалите Имя Господне, хвалите,
рабы Господни», и по окончании все сестры молча встают. Ма­
стерица также встает, вооруженная мечом, и дает сигнал сестре
168

Часть I. Масонство

Ужаса снять повязку с глаз кандидатки. Затем она просит подве­
сти кандидатку к алтарю и говорит ей:
— Дитя мое, ныне ты пребываешь в месте, посвященном
Предвечному, пред сим почтенным собранием, и ныне я посвя­
щу тебя в те обязанности, коие ты будешь призвана клятвенно
обещать исполнять:
— первый твой долг есть любовь к Богу,
— второй твой долг есть почтение к твоему властителю,
— третий твой долг есть почтение к святой религии и ее
законам,
— четвертый твой долг есть благодеяние твоим ближним,
— пятый твой долг есть нерушимое хранение тайны,
— шестой твой долг есть самоотреченная и искренняя
приверженность нашему Ордену,
— седьмой твой долг есть обязательство твое пред Ма­
стерицей во всем неукоснительно подчиняться регла­
менту и законам, утвержденным для нас нашим Осно­
вателем.
Повторяй же за мной слова твоей клятвы:
Я,______________ , клянусь пред великим Богом Предвеч­
ным, пред Мастерицей моей и пред всеми сими людьми, ныне
меня слышащими, в том, что никогда не раскрою и не послу­
жу причиной раскрытия, не напишу и не попрошу написать
ничего из того, что ныне прошло и еще пройдет пред моим
взором, и в случае моей нескромности да буду я, по своей до­
брой воле, подвергнута каре, согласно законам Основателя
нашего и всех начальников наших. Также обязуюсь исполнить
шесть иных обязательств, мне сообщенных, а именно любить
Бога, почитать моего властителя, оказывать почтение религии
и ее законам, любить ближних моих, всею душою быть верной
нашему Ордену и неукоснительно повиноваться его законам
и обычаям его устава, коие будут мне впоследствии сообщены
Мастерицей.
169

Калиостро. Сочинения

Затем Мастерица ее поднимает и обращается к ней со следу­
ющей речью:
— Знания, коие тебе суждено здесь обрести, суть уверен­
ность в бытии Божьем и в твоем собственном бессмертии. Уз­
най же, что Бог сотворил человека в три приема, тремя дуно­
вениями, итак, одним дуновением было сотворено все сущее,
другим дуновением сотворен был человек-мужчина, а третьим
дуновением были сотворены мы, женщины. Ныне ты узнаешь
и еще больше того. Но прежде мы даруем тебе сие дуновение,
переданное нам точно так же нашей Мастерицей.
При этих словах она дует в лицо кандидатке, начиная со лба
и заканчивая подбородком, а затем продолжает:
— Дарую тебе сие дуновение, дабы вникли в сердце твое
и укоренились в нем те истины, коие пребывают в нашем вла­
дении. Они даруются тебе во укрепление в тебе духовной ча­
стицы твоей. Они даруются тебе во утверждение в душе твоей
веры сестер и братьев твоих, с тобой разделенной в силу приня­
тых ныне тобой обязательств. Ныне мы создаем тебя законным
чадом истинного египетского преемства и нашей ложи Отли­
чительный титул>. Мы желаем, чтобы впредь тебя в сем каче­
стве признавали все сестры и братья Египетского устава и чтобы
пользовалась ты всеми правами и преимуществами, им даруе­
мыми. Ибо ныне мы наделяем тебя всеми правами истинной
вольной и принятой каменщицы.
Мастерица делает знак сестре Обрядоначальнику, и та развя­
зывает кандидатке руки, а Мастерица продолжает:
— Ныне я объясню тебе символическое значение церемо­
нии, которой ты была подвергнута. Тебе были завязаны глаза
для того, чтобы ты осознала, что законное чадо истинного еги­
петского преемства никогда не должно быть любопытно, но

170

Часть I. Масонство

напротив, закрыв глаза, должно погружаться в самосозерцание
и размышления над величием и могуществом своего внутренне­
го духовного существа, вечно в нас всех обитающего. Тебе были
связаны руки, дабы внушить тебе совершенное чувство само­
отречения, с коим надлежит тебе встречать все жизненные об­
стоятельства, а также чувство повиновения твоим начальникам,
узы, тебя связующие с коими, нерушимы. Они наставляют тебя
в необходимости единения со Всевышним и повиновении Ему,
в служении ближним твоим и в особенности твоей Мастерице.
Мастерица приказывает одной из сестер приготовить хлами­
ду для кандидатки, берет в руки ножницы и продолжает:
— Дитя мое, вплоть до сего дня ты обитала в среде профа­
нов. Но сие святилище, куда ты ныне вступила, посвящено Все­
вышнему. Ты поклялась повиноваться своим начальникам в сем
месте. Наше общество налагает на тебя обет острижения волос,
призванный довести до твоего сердца мысль, что ты должна всю
себя посвятить служению Богу и твоим ближним. По готов­
ности твоей принять сей обет я стану судить о том, насколько
сердце твое готово принять принесенные тобой клятвы. Сестра
Обрядоначальник, остриги ей волосы!
Мастерица смотрит за реакцией кандидатки и в зависимо­
сти от нее произносит те или иные слова о долге и обязанно­
стях члена ложи, чтобы они надолго запомнились кандидатке.
На протяжении всей этой речи члены ложи должны воздержи­
ваться от всяких передвижений и разговоров, но в особенности
от смеха. После согласия кандидатки претерпеть острижение
волос Мастерица срезает у нее одну прядь волос и сохраняет ее
у себя. Сестра Обрядоначальник обвязывает голову кандидатки
белой лентой, и Мастерица продолжает:
— Дитя мое, всякая вещь и всякое существо, к нашему орде­
ну относящиеся, должны претерпеть очищение от гордыни сво­
171

Калиостро. Сочинения

ей, прежде нежели переступят порог храма, по примеру Царицы
Савской, коия, пред тем как войти в Храм Соломонов, должна
была совлечь с себя царские одежды и облачиться в одеяния свя­
щеннические. Так и мы освятим тебе одеяние. Ко мне, сестры!
Несколько назначенных сестер подносят Мастерице хламиду
и бросают в огонь благовония. Мастерица берет хламиду в руки,
поднимает ее вверх и говорит:
— Боже великий, ныне Тебе посвящаю сие облачение и молю
Тебя очистить его, по замыслу Великого Мастера Основате­
ля! — Она медленно проносит хламиду над огнем, затем просит
кандидатку снять верхнюю накидку, облачает ее в хламиду и го­
ворит: — Именем Великого Мастера Основателя и пред лицом
Всевышнего я очищаю тебя телесно и духовно, дабы могла ты
войти и жить меж нами по нашим законам. — Мастерица бе­
рет в руки пояс и зачитывает кандидатке вышитые на нем слова,
затем продолжает: — Помни, что слова сии должны охватить
всё сердце твое, как сей пояс охватывает тело твое. — Она бе­
рет перчатки и вручает их кандидатке со словами: — Дитя мое,
всякий раз, входя в ложу, держи руки в чистоте и носи сии пер­
чатки, ныне сей ложей тебе вручаемые, в знак чистоты чувств,
тебя обуревающих. Наш орден обучает своих членов лишь чи­
стейшей любви к ближнему, и ныне мы даруем тебе вторую пару
перчаток, а также возвращаем срезанные у тебя волосы, дабы ты
могла вручить их предмету твоих уважения и привязанности,
дабы вдохновить его теми чувствами, в коих наставили тебя
здесь. — Она вручает кандидатке розу: — Сия роза есть сим­
вол добродетели и невинности. Также она воплощает, что ныне
ты сорвала первый цветок истины. Узнай, что Царь Соломон,
явив Царице Савской величие своего Храма, возведенного Все­
вышнему, и позволив ей войти в свой дворец, также вручил ей
розу и увенчал розовым же венком. Дитя мое, не переставай
никогда стремиться и трудиться, и тогда в конце своих земных
трудов удостоишься ты носить такой же венец.
172

Часть I. Масонство

Сестра Обрядоначальник передает Великой Мастерице за­
пои, и та показывает его кандидатке:
— Дух Царицы Савской пребывал во мраке. Дабы просветить
его, Царь Соломон повелел ей работать в Храме. Но прежде он
облачил ее в сей запон каменщика. Обращаю твое внимание на
вышитые на нем слова: «Любовь» и «Милосердие». Отныне они
составляют твой долг. Трудись с любовью. Вечно храни в сердце
своем милосердие. Также запомни эти слова и потому, что они
служат проходными словами в твою ложу. При входе в наш храм
ты должна приложить правую руку к сердцу и сказать «Любовь».
Тогда тебе ответят, с тем же знаком, «Милосердие». — Мастери­
ца повязывает кандидатке запон, берет ее за руку и приглаша­
ет преклонить колени: — Сестра моя, ныне я впервые назвала
тебя твоим новым званием, под коим впредь ты будешь известна
всем сестрам и братьям твоим. Властью, мне данной Основа­
телем нашим, я принимаю тебя ударом меча по правому плечу
и призываю всех чад ордена нашего связать себя с тобою узами
искренней взаимной любви!
Мастерица помогает кандидатке встать, дает ей руку для по­
целуя в знак повиновения, затем дает ей сестринское лобызание
в обе щеки и передает сестре Обрядоначальнику, которая по­
очередно представляет новую сестру всем членам ложи. Ново­
посвященная должна каждой из сестер сказать проходное слово
с соответствующим знаком, получить ответ, а затем совершить
сестринское лобызание в обе щеки. По окончании сестра Об­
рядоначальник отводит новопосвященную на ее место и сама
возвращается на свое. Все сестры садятся, и Мастерица снова
берет слово:
— Сестры мои, в столице царства своего Царица Савская
справляла торжества в честь Венеры в посвященном ей храме
в окружении всех своих советников и жрецов сей богини, в при­
сутствии всего своего обширного народа. Посреди жертвопри­
173

Калиостро. Сочинения

ношения ей был явлен зримый образ Мудрого Соломона, коий
повелел ей явиться пред лице свое. Посоветовавшись со своими
приближенными и жрецами, укрепившими ее в желании пови­
новаться сему велению, она отбыла из своей страны и предстала
пред Соломоном. Сей царь, очарованный ее покорностью и про­
никнутый ее доверием, поручил своим священникам приуго­
товить и очистить ее, назначив новую встречу в определенный
день. Царица, охваченная священным волнением при виде вели­
чия Соломона и престола его, смиренно опустила взор и испро­
сила права узреть истину. И Соломон, дабы удовлетворить сию
ее просьбу и во славу Предвечного, дозволил ей войти в храм
и приблизиться к святому алтарю. Там ее наставили в истинах
божественной религии и побудили отречься от заблуждений
идолопоклонства. Там же Царь сообщил ей таинства Египетско­
го вольного каменщичества о Боге и бессмертии души, а также
он явил ее взору Древо Жизни, коие вы ныне видите в нашем
храме. По велению Соломона, вкруг сего древа обвита Гордыня,
изображенная в виде Змия. Гордыня приносит несчастье, ибо по­
буждает наши возвышенные упования низвергаться во мрак низ­
менного мира, где мы призваны обитать. Яблоко есть запретный
плод. От него происходят все наши несчастья. Это мы, женщи­
ны, нарушив границы дарованной нам власти, побуждаем муж­
чин вкушать запретный плод сего древа. Однако при этом тот
же плод милостью Всевышнего может в один прекрасный день
соделаться плодом славы нашей, возвратив человеку силы, изна­
чальное ему дарованные Предвечным Существом. Это возвестил
Соломон Царице Савской, и ныне я возвещаю это вам в таких же
обстоятельствах и ни в чем не меняя смысл сказанного. Затем он
дал ей наставление о телесных и нравственных силах и повелел
впредь проповедовать их среди идолопоклонников, он передал ей
все свои знания и сердечно попрощался с ней. Возвратившись из
земли Соломона домой, царица принесла с собой Свет и подели­
лась им со всеми своими подданными, достойными обрести то
же совершенство, какого достигла она сама. Однако в обществе
избранных, созданном ей из наделенных просвещением, оты­
174

Часть I. Масонство

скалась, к несчастью, одна девушка по имени Калаипсо, чересчур
поспешно посвященная в те знания, коими прилично было наде­
лять лишь шаг за шагом, медленно и постепенно. Гордыня пора­
зила дух ее и побудила впасть в заблуждение.
Трепещите, любезные сестры мои, сей судьбы и сего пути.
Гордыня есть источник всех ошибок, совершаемых нашим по­
лом. За них вы будете покараны так же жестоко, как Калаипсо.
Царица Савская поведала Соломону о ее отступничестве и бе­
дах, коие оно повлекло за собой. И Царь наложил на нее закон­
ное прещение. Я не буду рассказывать вам об этом далее, сестры
мои, но со временем вы все узнаете в подробностях.
По окончании речи Мастерица осведомляется у членов ложи,
имеют ли они предложения на благо сей ложи в особенности.
Далее берет слово сестра Оратор и обращается с приветствен­
ной речью к новопосвященной, где истолковывает основные
символы церемонии приема. По окончании ее речи Мастерица
снова обращается к присутствующим за предложениями — те­
перь уже на благо всего ордена. Затем она стучит по алтарю ру­
коятью меча один раз и говорит:
— К порядку, братья и сестры! (если присутствуют братья)
Она встает, и все тоже встают. Мастерица призывает членов
ложи возблагодарить Предвечного. Все произносят благодар­
ственную молитву, стоя на коленях лицом к престолу, прости­
раясь на полу, а затем Мастерица закрывает ложу.
Катехизис степени Ученицы

— Откуда ты следуешь?
— Со дна Запада.
— Чему ты обучилась?
— Познанию самой себя.

175

Калиостро. Сочинения

— Скажешь ли мне более того?
— Отнюдь, допреждь ты мне явишь зримые свидетельства
того, что истинному египетскому преемству сама принадлежишь.
— Я помышляю о настоящем. Священное слово мое есть
«Любовь», и самый явный знак мой есть руку правую положить
на сердце.
— Сим удовлетворюсь и стану признавать тебя сестрой сво­
ей, ибо вера моя тебе безупречна. Я шла с запада и пришла на
восток, чрез Мастера нашего совершенством наделена и обрела
постижение истинной Философии.
— Рассуждаешь ли о сем как вольная каменщица?
— Да, без сомнения, ибо вольное сие каменщичество есть не
что иное, как совершенства обретение в философии естествен­
ной и сверхъестественной.
— Как постигается сия философия?
— Чрез двоякий путь: чрез поклонение и претворение со­
вершенной религии, Предвечным нам дарованной, и чрез силу
возлюбленного, или Избранника Божия.
— А пол твой не есть ли суровый препон к проникновению
в сие наивысшее знание?
— Никак, поелику сказываемые слабость наша и хрупкость,
обыкновение занятий наших бренных и пустых суть лишь пред­
рассудки противу целокупности пола нашего, и многие тому
явлены примеры, что есть здесь исключения, сиречь женщины
премудрые, кому оказана Богом милость вникнуть в святилище
природы и постигнуть то же, что и величайшие из смертных
постигли — Моисей, Давид и Соломон и другие.
— Что разумеешь ты под философией сверхъестественной?
— Философию духовную, или нравственную, без коией не
обретаемо никакое, особо же полное, совершенство.
176

Часть I. Масонство

— Как постигается сия духовная философия?
— Чрез очищение искусства по законам и указам Великого
Мастера, нашего Основателя.
— Какие имеем церемонии для очищения и каковы ими про­
изводимые действия?
— С себя совлекаем одежды профанные, мирские и нечи­
стые, дабы заменить их на одеяния чистые и освященные. Сие
одеяние мрак и тьму рассеет, что нас облекали доныне. Свет ис­
тины блистающий пронижет взор наш. Гордыня наша умерщ­
влена будет, и постигнем явно и бесспорно бессмертие души
нашей.
— В чем же состоит философия естественная?
— В раскрытии тайн природы и постижении Первоматерии,
всякое тело произведшей, что ныне пред взором нашим имеет
бытие.
— Что же сие за пречудная Материя? Какова на цвет? Владе­
ет ли ею кто из смертных?
— Неосмотрительны сии вопросы, дамой рекомые, что столь
недолго пока в училище нашем пребывает. Трудись и мудростью
твоей и терпением заслужи возвышение в следующую степень.
Ныне же тем удовлетворяйся, что изъяснения знай символов,
в мастерской твоей степени известных. Я же обязана в сем деле
все клятвы мои в нерушимости соблюсти.
— Зачем сестры мои и сама я в длинное белое одеяние обла­
чены?
— Облачение сие именуется хламидою, или стихарем, и есть
символ невинности и чистоты, для молитвы Богу потребных.
Сие есть облачение всех истинных сивилл во все времена.
— Зачем возглавляет работы наши Мастерица, меч в деснице
своей непрестанно держа?
177

Калиостро. Сочинения

— Дабы известно было, что всякий начальник в ордене на­
шем власть имеет чрез меч в руке своей и чрез Первоматерию
побеждать порок и двери святилища Природы отворять.
— Что воплощает треугольник, над престолом Мастерицы
привешенный?
— Сие есть один из знаков Предвечного, печать Его, наше
Ему повиновение являющая, нашим Верховным Мастером Его
провозглашающая, и никакая ложа ордена нашего без сего знака
работать не может.
— Что воплощает древо, Змием обвитое, что в пасти держит
своей яблоко?
— Сие есть древо жизни Рая земного, о чем речет нам Свя­
тое Писание. Плод его воплощается яблоком и есть вселенское
серебро, нами Первоматерией именуемое. Чрез гордыню свою
утратил человек знание, как сей плод применять, и он же лишь
впредь способен станет сию утрату восполнить.
— А два цвета, голубой и белый, в украшении ложи твоей
имеющиеся, обладают ли каким особым значением?
— Без сомнения. Они тому служат, дабы наставлять в том,
что средь металлов ртуть, сиречь Меркурий, есть отец и мать,
чрез очищение коих искомое обретается.
— Для чего окурила Мастерица мое одеяние в жертву Пред­
вечному?
— Для наставления твоего в том, что надлежит тебе непре­
станно очищаться и приносить жертву сердца твоего Верховно­
му Существу.
— Какой храм на табели ложи нарисован?
— Сей есть Храм Соломонов, куда Царица Савская, первая
Мастерица наша, обрела честь взойти и где наставили ее во всех
наших таинствах.
178

Часть I. Масонство

— О чем глаголют нам два девиза, по сторонам от врат ложи
нашей начертанные: «Слава или Смерть» и «Благодеяние или
Смерть»?
— Первый оный нас наставляет в том, что надлежит нам
всегда трудиться во славу Предвечного и всех себя в жертву Ему
приносить. Второй же наставляет в том, что слаще умереть, чем
ближним своим полезной быть престать.
— Для чего служит запон каменщический?
— Для того чтоб помнить, что ни телесный труд, ни нрав­
ственный, им украшенной не будучи, свершать не можно.
— Для чего, перчатки мне вручая, рекла Мастерица ни в ка­
кое время без них в ложу не являться?
— Для того чтоб помнила ты, что, Первоматерией владея,
никак не можно до нее руками без защиты прикасаться.
— Для чего хотела мне Мастерица срезать волосы?
— Дабы тебя наставить и обучить презирать и отвергать все
суетное и бренное, дабы, от всяких помыслов земных избавив­
шись, не имела б ты более ни помыслов иных, ни устремлений,
кроме как о добродетели Философии и уподоблении Царице
Савской.
— Что воплощает роза, мне Мастерицей дарованная?
— Сия роза есть эмблема Первоматерии, и сим вручением
полагала Мастерица в душе твоей все силы возбудить на устрем­
ление к венцу из сих цветков, сиречь, к постижению, буде ока­
жешься достойна, нашей ценнейшей Материи.
— Как истолковать мне три слова на поясе — «Добродетель.
Мудрость. Союз»?
— Ежели воистину уповаешь в совершенстве обрести свер­
шение всех чаяний твоих, то потребно тебе неустанно сии до­
бродетели применять к жизни.
179

Калиостро. Сочинения

— Как истолковать мне два слова, на запоне моем выши­
тые, — «Любовь» и «Милосердие»?
— Так, что никакое милосердие не есть возможно без ис­
кренней любви к ближнему твоему.

Степень Подмастерья
адопционной Египетской ложи
Камера Размышлений

Кандидатку помещают в Камеру размышлений облаченной
в одеяние степени Ученицы. Это темное помещение, в котором
только одна стена освещается прозрачным гобеленом с изо­
бражением тускло светящих Луны и звезд. На противополож­
ной стене также размещен подсвеченный гобелен со словами
«Сила. Власть. Терпение», а над ними начертана фраза «Сила
и Терпение зависят от тебя. О Власти же обращай мольбы
к Предвечному».
Приуготовление ложи

Ложа затянута белыми занавесями с серебряными звездами.
Голубой балдахин с серебряными звездами и белой бахромой,
а при возможности — серебряной. Престол покрыт голубым
покровом с серебряными звездами и бахромой; он устанавлива­
ется на возвышении в пять ступеней.
Позади престола над головой Мастерицы привешен зо­
лотой треугольник в окружении сияния с Оком Всевышнего
в центре. Перед Мастерицей устанавливается алтарь под бе­
лым покровом без звезд, но с серебряной бахромой. На алта­
ре лежит кинжал, и на его рукояти начертаны слова «Властью
Великого Мастера». Рядом с кинжалом стоит хрустальная ваза
с крышкой.
Мастерица облачена в хламиду, голубую перевязь через пра­
вое плечо, в середине которой на груди вышита серебряная на­

180

Часть I. Масонство

кладка с голубой монограммой Основателя в центре, окружен­
ной также вышитым голубым шелком словом «Молчание».
В центре зала собраний стоит такое же Древо Жизни, как
в степени Ученицы; голова Змия, держащая в пасти яблоко, от­
деляема от тела. Перед ступенями Востока кладется белая поду­
шка с серебряной бахромой.
Сестра Казначей должна иметь на своем плато:
— голубую ленту для обвязывания волос;
— две пары перчаток, одни мужские, другие женские, с кай­
мой из голубой ленты;
— новый запон белой кожи с голубой шелковой подкладкой,
голубыми каймой и розетками и вышитыми голубым шелком
словами степени Ученицы;
— пояс-кушак из голубой муаровой ленты с серебряной
каймой, на котором серебром вышиты слова «Сила. Власть.
Терпение».
Табель ложи

На табели изображена женщина в белой хламиде Ученицы,
напротив нее — Змий, а в отдалении — храм. Змий с яростью
взирает на женщину и плюет своим ядом ей в сердце. У женщи­
ны молитвенно сложены руки, растрепаны волосы, самое трога­
тельное и невинное выражение на прекрасном лице. Ее взгляд,
полный веры и доброты, устремлен к храму.
Открытие ложи

Великая Мастерица, уверившись в том, что кандидатка была
подвергнута должному опросу Подмастерьями, возвещает, что
эта кандидатка просит о вознаграждении за свершенные ею тру­
ды в степени Ученицы, и призывает членов ложи голосовать без
дальнейшего обсуждения. Затем она просит сестер Секретаря
и Обрядоначальника следовать к кандидатке и приуготовить ее
к церемонии. Эти две сестры уходят в Камеру Размышлений.

181

Калиостро. Сочинения

Сестра Обрядоначальник просит кандидатку предъявить
патент ученической степени, назвать свои имя и фамилию,
возраст, положение в обществе, место рождения, а также про­
сит ее серьезнейшим образом помыслить о просимом ею. За­
тем сестра Обрядоначальник разбирает прическу кандидатки
и растрепывает ей волосы, чтобы они свисали в беспорядке на
спину и на лицо, а затем вместе с сестрой Секретарем уходит
в зал собраний для предоставления отчета Великой Мастери­
це. Говорит сестра Обрядоначальник. Выслушав ее, Великая
Мастерица распоряжается, чтобы эти же сестры снова шли
к кандидатке, приуготовили ее должным образом и привели
к вратам храма. Это распоряжение исполняется: сестра Об­
рядоначальник идет слева от кандидатки, сестра Секретарь —
справа от нее, и обе они держат кандидатку за руки, и так под­
водят ее к дверям ложи, в которые сестра Обрядоначальник
сразу стучит пять раз.
Сестра Ужаса отвечает ей изнутри таким же стуком и, по
приказу или по знаку Великой Мастерицы, открывает обе
створки дверей. Кандидатку вводят в храм. Сестра Ужаса за­
крывает за вошедшими двери, вооружается мечом и становит­
ся позади кандидатки, которую две вышеупомянутые сестры
подводят к подножию престола на Востоке. Там ее ставят на
колени, и три сопровождавшие ее сестры возвращаются на
свои места.
Все присутствующие встают. Мастерица остается сидеть
и обращается к кандидатке:
— Дитя мое, после всех свершенных тобой трудов и препо­
данных тебе в нашей среде наставлений я ума не приложу, как
ты осмелилась предстать пред сим нашим трибуналом в таком
беспорядке, с явными признаками неспокойствия и с растре­
панными волосами, по коим судя, ты либо охвачена всепогло­
щающим страхом, либо замыслила преступное деяние...
Сестра Обрядоначальник отвечает за кандидатку:

182

Часть I. Масонство

— Досточтимая Мастерица, сие есть следствие невежества ее
и непостижения истинного смысла слов, в Камере Размышле­
ний пред ее взором представленных,
Великая Мастерица отвечает покровительственно:
— Ну что же, дитя мое, не в моих намерениях пугать тебя
или отчитывать. Напротив, надлежит мне тебя нравственно
укрепить. Нравственность наша, подобно нашим мыслям, прем­
ного отлична от нравственности профанов, и для следования ее
заветам надлежит нам собраться со всеми силами духа нашего.
Ныне я тебя удивлю, и соберись со всеми силами духа твоего,
изготовившись к новым чувствам. Отвечай же мне, чувствуешь
ли в себе достаточно стойкости, дабы встретить величайшую
опасность и сразиться с яростным чудовищем? Трепещи! Итак,
я предупредила тебя. Удивление твое естественно, однако же ты
уже слышала — мысли наши, чувства, нравственность и дей­
ствия ни в чем не сходны с профанными. Да, первое, что надле­
жит тебе ныне сделать, — это сразиться с ужасным чудовищем
и поразить его. И помни о покорности, в коией обязалась ты
ранее своим начальникам. Ныне твой начальник я. И я не со­
мневаюсь в твоей покорности мне. Посему остается мне лишь
назвать тебе того, кому суждено стать твоей жертвой. Сия жерт­
ва есть порок и превыше всех — гордыня, первейший и опас­
нейший из всех грехов. Порази и искорени ее в себе — и тем
обретешь право и силу взойти во славу первородной невинно­
сти твоей. Отвечай же мне: имеешь ли в себе такую силу?
Кандидатка отвечает: «Да».
Мастерица вручает ей в правую руку кинжал и берет с нее
торжественную клятву никогда не раскрывать, ни устно ни
письменно, никому ничего из происходившего с ней в ложе.
Затем она приказывает сестрам совершить с кандидаткой необ­
ходимые странствия, чтобы подвести ее к Древу Жизни, где она
183

Калиостро. Сочинения

должна без колебаний сразу же отсечь одним ударом кинжала
голову Змию. Сестра Обрядоначальник совершает с канди­
даткой пять странствий вокруг ложи, потом подводит к Древу
Жизни, а после отсечения головы Змия кандидатка приносит ее
на восток и кладет у подножия престола.
Мастерица сходит с престола, разделяет растрепанные волосы
кандидатки и раздвигает их ей на плечи, затем дает ей сестрин­
ское лобызание, берет с пола кинжал и голову Змия и говорит:
— Дитя мое, вспомни слова, начертанные на кинжале. Они
призваны научить тебя тому, что без вспомоществования Пред­
вечного и без власти Мастера или Мастерицы никогда тебе не
суметь искоренить порок и не обрести изначальные твои спо­
собности и силы на пути постижения духовной философии.
Теперь взгляни на перевязь мою, где вкруг символа имени Ос­
нователя нашего значится слово «Молчание». Сего слова доста­
точно, дабы усвоила ты первый долг твой. Ныне я преподам тебе
урок терпения, дабы впредь трудилась ты с силою и мудростью
в сей мастерской, куда вошла ты, дабы обресть завершение тру­
да, тобою начатого. Обратись ко мне со всяким беспокойством
твоим — я разрешу его. Но превыше всего служи Предвечному
в духе мудром и в сердце праведном. Приуготовься же принять
ныне то, что мы намерены вручить тебе. Тебе ведомы работы
в первой мастерской. Ныне станут тебе известны новые труды.
Работы наши процветают, покуда вершим мы их руками чистыми
в белых перчатках, и ныне прими от нас новые перчатки для сво­
их работ. — Она вручает кандидатке пару женских перчаток. —
К ним присовокупляю ныне пару мужских перчаток, коие над­
лежит тебе вручить объекту почтения твоего. Вдохновляй же его
впредь мудростью, направляй ко благу и примером своим обучай
непрестанно бороться с пороком, дабы взойти наконец в обитель
истинного света. — Она вручает ей пару мужских перчаток. —
Поскольку тебе наверняка тягостно столь долгое время ходить
с распущенными волосами, ныне я обвяжу их лентой. — Она
показывает кандидатке ленту и передает ее сестре Обрядоначаль­
184

Часть I. Масонство

нику, которая обвязывает кандидатке ею голову. —Да служит она
тебе вечным напоминанием о теснейшем сердечном союзе твоем
с сестрами твоими. Также обязана я ныне сменить тебе запон. Де­
виз, на нем начертанный, призван возбудить в душе твоей те же
чувства, о коих я уже говорила. Цвет его подкладки да напомина­
ет тебе о небесной части души твоей, к коей надлежит вечно тебе
стремиться. — Сестра Обрядоначальник повязывает кандидатке
запон. — Наконец, вручаю тебе сей пояс, дабы тебе носить его
постоянно и телесно и нравственно и дабы запечатлелись в душе
твоей на нем начертанные слова «Сила. Власть. Терпение», а с их
помощью сподручнее станет тебе сражаться с гордыней. Сие есть
власть проникнуть в Храм и устремиться к познанию Первоматерии. Терпение же нужно, дабы ожидать счастливого часа возна­
граждения за труды.
Мастерица приказывает кандидатке преклонить колени, кла­
дет кинжал на алтарь, а голову Змия — в хрустальную вазу, за­
крывает ее крышкой, потом берет в руку свой меч и продолжает:
— Дитя мое, властью, мне данной Основателем нашего ор­
дена, я освящаю во имя Предвечного облачение, ныне мною
тебе дарованное, и наделяю тебя правами и преимуществами
законной сестры Подмастерья истинного Египетского преем­
ства, и от сего удара моего меча да устремится дух твой на пути
совершенствования! — Ударяет кандидатку один раз мечом по
голове. — Со рвением и искренностью моли Предвечного о да­
ровании постижения сих моих слов, во славу Его и во благо
ближним твоим.
По знаку Мастерицы, три заранее назначенные сестры ис­
полняют по-французски Псалом 116 «Laudate Dominum omnes
gentes, laudate eum omnes populi / Хвалите Господа, все народы,
прославляйте Его, все племена».
Мастерица помогает кандидатке встать, целует ее в лоб, за­
тем дает ей сестринское лобызание в обе щеки и передает сестре
185

Калиостро. Сочинения

Обрядоначальнику, которая поочередно представляет новую
сестру всем членам ложи. Новопосвященная должна каждой
из сестер дать знак, положив руку на сердце, сказать проходные
слова «Сила и Власть», получить ответ «Терпение», а затем со­
вершить сестринское лобызание в обе щеки. По окончании се­
стра Обрядоначальник отводит новопосвященную на ее место
и сама возвращается на свое. Все сестры садятся, и Мастерица
снова берет слово:
— В сей мастерской видишь ты то, что ранее было тебе не
известно. Ныне я изъясню тебе истины, коие мы здесь хра­
ним. Соломон, признав силу духа Царицы Савской, явил ей
зримые свидетельства бытия Божьего и бессмертия души, а за­
тем побудил ее разрушить храмы ложных богов, избавиться
от гордыни, отсечь голову древнему Змию и тем самым об­
рести начальное познание Первоматерии. Помни, дитя мое,
знание сие — не книжное и достигается не ребяческим уче­
ничеством, но лишь по воле Божьей и властью одного из Его
избранников. Соломон сообщил сей великой царице то, что,
пусть для нее и выполнены сии два условия, ей пока не хва­
тало терпения, дабы усовершенствовать бесценную Материю,
телесную и нравственную. В катехизисе ты найдешь изъясне­
ние сих моих слов, и я стану молиться о том, чтобы, подобно
мне самой, со временем обрела ты сладостный плод сего тер­
пения. Ныне ты была принята лишь моими руками, но вре­
мя станет управлять твоими трудами в степени Подмастерья,
и ты родишься заново, по воле Предвечного и властью одной
из Мастериц, коия познакомит тебя с посредниками меж нами
и Верховным Существом. Посему прошу тебя, для твоего же
блага и для славы твоей, удвоить рвение в трудах, постоянно
работать в течение всего срока твоего пребывания среди Под­
мастерьев и с самоотречением ожидать того мига, когда судь­
ба укажет срок окончания твоего обучения. С сего дня и до
того дня завершай же всякий день перед отходом ко сну Псал­
мом 28 «Afferte domino filii David, afferte Domino filios arietum /
186

Часть I. Масонство

Воздайте Господу, сыны Давидовы, воздайте Господу перво­
родных агнцев»14.
Затем Мастерица просит сестер Оратора или Секретаря за­
читать катехизис степени и по окончании осведомляется, не
имеет ли кто-либо из присутствующих предложений на благо
ордена или сей ложи.
Она встает, и все тоже встают. Мастерица призывает членов
ложи возблагодарить Предвечного. Все произносят благодар­
ственную молитву, стоя на коленях лицом к престолу, прости­
раясь на полу, а затем Мастерица закрывает ложу.
Катехизис степени Подмастерья

— Принадлежишь ли ты к числу Подмастерьев адопционной ложи?
— Я исполняла там труды свои.
— Какие то были труды?
— Осознание дна моего падения во гордыне, умерщвление
во мне порока и постигновение Первоматерии.
— Какова эта Первоматерия?
— Она есть зернышко, духом гордыни отщипнутое от вла­
сти нашей.
— Какими средствами служила ты, дабы обрести сие сокровище?
— Осиянная славою Предвечного, облеченная властью Ма­
стером моим и им же вооруженная кинжалом, погрузилась
я в обиталище отца и матери металлов.
И Во всех текстах Псалтири фигурирует сочетание «filii Dei», сочетание
«filii David» встречается только в этом ритуале. Традиционные переводы пер­
вых строк псалма на русский язык неудовлетворительны по причине искаже­
ния смысла или текстового подлога: «Принесите Господеви, сынове Божии,
принесите Господеви, сыны овни» или «Воздайте Господу, сыны Божьи, воз­
дайте Господу славу и честь».

187

Калиостро. Сочинения

— Кто сии отец и мать металлов?
— О том наставляли тебя в степени ученической.
— Достигла ли ты знания устава и различных путей его?
-Да.
— От кого обрела ты наставление в сем знании?
— Ни от кого, ибо наидостойнейшие, наипочтеннейшие и уче­
нейшие книг составители писали лишь апокрифы лживые, и все
труды, о сей Первоматерии повествующие или же ее описания
представляющие, в себе содержат лишь вымыслы, без всяких на то
исключений, и даже труды истинных философов — Моисея, Ио­
анна и прочих. Ибо писания, им приписываемые, суть либо при­
писываемые ложно, либо истинно, но они неверно истолкованы.
— К кому ж обращалась ты за просвещением?
— Мудрый Соломон нам заповедал обращать взоры к выс­
шим существам, престол Божий окружающим. Он же нас на­
ставил в том, что семь лет потребно, дабы достигнуть Храма,
возведенного Всевышнему, что по семи же ступеням в него по­
требно взойти, что семь планет ведомы смертным, а также что
семь первых сивилл составляли совет при Царице Савской. Сие
число есть также число путей.
— Каковы же сии семь путей? Каковы их цвета и свойства?
— На сей вопрос не можно мне отвечать, ибо не дано тебе
обресть просвещение в сиих таинствах, допреждь Первоматерией не овладев и ее не постигнув.
— Могу ли уповать обрести ее в один счастливый день?
— Без сомнения.
— Что мне сделать, дабы сего достигнуть?
— Очисти сердце твое. Возноси неустанно дух твой к Пред­
вечному. Постигни наконец мудрость, коия есть совершенство
188

Часть I. Масонство

и вершина философии сверхестественной. Тогда и будешь до­
пущена во внутренний храм. Увенчана будешь пред Лицем
Божьим, по древним и священным обычаям. И властью Осно­
вателя нашего соделаешься начальником и главою существ, как
смертных, так и бессмертных. В сем поможет тебе Предвечный
и дарует обретение сего несравненного зернышка.
— Первая Мастерица наша Царица Савская владела ли сим
зернышком?
— Да, даровал его ей Соломон в тот же миг, что даровал дру­
гое такое же любимцу своему Адонираму.
— Ежели обрету счастие удостоенной быть той великой че­
сти, что сие великое сокровище мне вверено будет, как приме­
нить мне сию Первоматерию и что останется мне с нею сделать?
— Все, что дозволено мне тебе поведать, поведаю. Старайся
же меня понять, ибо тут вся истина. Когда обрела Царица Сав­
ская от Соломона посвящение в совершенное учение, поведал
он ей перед отбытием ее то, что намерена я ныне тебе сообщить,
особливо про сии драгоценные зерна. Обучил он ее укреплять
летучую часть, что в темнице пребывает, где служит мудрецам,
кои суть единственные хранители ключа, герметически запи­
рающего; также обучил бросать ее в пламя и сосредотачиваться
в совершенном центре, еще вверять себя в руки мудрецов, дабы
погрестись в гробнице, гниение производящей, и наконец ро­
ждать изначальные цвета. Успех сих работ ведет к возвращению
вновь открытой невинности и к великому благу — справлению
тайного и совершенного брака, лишь коим достигается счастье
и исполнение устремлений всех чад герметической науки. Мне
не дозволено, сестра моя, говорить об этом более, но коль ско­
ро то братья наши, кому суждено трудиться во имя исполнения
сей работы, они и будут теми, кто привязанностию своею к нам
и доброю волею своей нам дадут насладиться сею драгоценною
Материей и всеми теми дарами, коими наделил в свое время Со­
ломон нашу первую Мастерицу Царицу Савскую. Памятуй же
189

Калиостро. Сочинения

о сем вечно, ибо не дозволено мне сие тебе впредь повторять:
надлежит всем нам совершенствовать себя нравственно, ибо без
сего совершенства никогда не обресть нам духовной Материи
живой, коия столь нам потребна.
— Что разумеешь ты под духовной Материей живою?
— Не что иное, как драгоценное зерно, Соломоном даро­
ванное Царице Савской вместе с даром духовным — правом
взойти во внутренний Храм его и там познать небесных по­
средников, вкруг престола Предвечного пребывающих и нас
наставляющих, по воле Его. До сего дня принимала ты истины
за сказки, а сказки — за истину. Но в школе нашей всё более
не будет так. Мне дозволено открыть тебе всю правду и все
подробности падения и очищения Калаипсо, о коией узнала
ты во время посвящения своего в Ученицы. Царица Савская,
исполнившись мудрости Соломона и наполнившись искрен­
ним устремлением постигнуть славу Верховного Существа
и возвещать истину Его, решила составить из приближенных
своего пола адопционную ложу, совершенную во Ордене,
управляемую по законам и катехизисам Соломона. И стало
так. Однако меж женщинами, ею избранными в сию ложу
и нареченными ею сивиллами, была одна, по имени Калаипсо,
кто, имея великое мнение о себе самой, презрела власть Масте­
рицы своей и закон почтения к знаниям ее и вознамерилась
возвыситься над нею. Непокорность ее и суетность были по­
караны. Не говоря уже о знакомстве с высшими существами,
свела она компанию с духами вредоносными и с ними вкупе
замышляла заговоры и раздоры, в коих и в наши дни пол наш
сведущ и изобретателен, а последствия коих несчастны и бес­
плодны. Посему была сия порочная сивилла сослана на нео­
битаемый и незримый остров в Красном море. Обладая даже
и Первоматериею и живя вечно, не соделала она вечную жизнь
свою счастливой. Страдала она и рыдала непрестанно. Страш­
нейшие испытания суждены были ей, более чем могла она
выдержать, и ни на шаг не приблизилась она к престолу Пред­
190

Часть I. Масонство

вечного. Это наставление происходит из верных и надежных
исторических традиций.
— Как же вступить в общение с духовными существами?
— Чрез постижение метода освящения не одной лишь лич­
ности своей, но и Храма, посвященного Предвечному.
— В чем состоят сии две операции?
— Следует всякий раз облачаться в хламиду, когда поклоня­
ешься Верховному Существу и молишься, просить об общении
с посредниками, а также соблюдать скрупулезно и в точности всё
предписанное для уединения в течение сорока дней, по законам
и предначертаниям Божественным, и в особенности соблюдать
верное разделение своих обычаев и привычек по двадцати четы­
рем часам дня, также приуготовить все необходимые предметы
для начальников наших и братьев. Уединение сие важней всего
для нас, ибо чрез него великое обретаем преимущество. Нам как
женщинам принадлежит долг кроить и сшивать ткани и мате­
рии для потребных для него облачений, а также вышивать. Над­
лежит невинной воспитаннице заготовить нить, шерсть и шелк
и завернуть их в пропитанное сывороточное сукно. Сывороточ­
ное же сукно есть плат желтой тафты, цвета золота, девять лок­
тей в длину и обычной для шелка ширины. Важно, чтобы сукно
в точности соответствовало сим размерам. Сие сывороточное
сукно с двух концов надлежит украсить бахромой белого шел­
ка и начертать на нем семь монограмм семерых первичных ан­
гелов. Начинать их писать надобно с одного края ткани, и сия
работа должна быть начата и закончена в первые три часа сол­
нечного дня. Бахрома сшивает солнечный день, соединяя часы
солнца с часами луны. Надобно также носить мягкие туфли без
задников и каблуков из белого атласа с розетками и вышитыми
на них золотом именами семерых первых ангелов. Все прочие
предметы одежды: рубаха, воротник, жилет, камзол, панталоны,
чулки, подвязки, — все должны быть также снабжены именами
сих семерых ангелов, вышитыми на них желтым шелком или зо191

Калиостро. Сочинения

лотом. Все эти имена должны быть непременно на них вышиты
тем же манером и в те же часы, что и имена на сывороточном
сукне. Все занятые в сем деле должны в течение всего времени,
что оно делается, соблюдать строгое безбрачие и во всем прочем
жить в соответствии со строгими законами и нравственными
постулатами нашего ордена. Ежели в точности кем будут соблю­
дены сии правила, в букве и в духе, то та работница будет возна­
граждена более и допреждь всех прочих сестер.
— Ныне остается лишь мне молить тебя обучить меня, как
вершится сия великая операция сорока дней.
— Не дозволено мне давать тебе сии изъяснения, допреждь
не пришло твое время и не избыт срок твой в степени Подма­
стерья. Обратись всем сердцем своим к Верховному Существу.
Возлюби ближнего своего как самое себя. Будь благодетельна
и сострадательна ко всем страждущим. Постоянно являй дру­
гим доказательства искренности и мудрости твоей. Исполняй
долг свой со рвением во удовлетворение Мастерицы твоей.
Заслужи ее поддержку и проси ее всё более просвещать тебя,
а также внимай постоянно Святому Писанию Ветхого Завета.
Никакая иная книга не могла бы тебе стать более великим све­
точем в познании всех основ Египетской герметической школы.
Когда станешь Мастерицей, все таинства наши и тайны будут
тебе раскрыты, ибо градус сей есть наивысший в совершенство­
вании твоем. Ut Deus (Во Имя Бога).

Степень Мастерицы
адопционной Египетской ложи
Приуготовление ложи

Ложа затянута голубыми занавесями с серебряными звез­
дами. Белые балдахин и покров престола с серебряными ли­
лиями. Престол установлен на возвышении в семь ступеней.
Справа от престола — солнце, слева от него — луна, в центре
192

Часть I. Масонство

над престолом — семиконечная звезда в окружении серебря­
ного сияния, и в центре ее начертано серебряными буквами
имя «Иегова».
В центре ложи расположены три жаровни с горящим в них
огнем. Перед Мастерицей установлен алтарь под голубым с се­
ребром покровом. На алтаре — две хрустальные вазы с крышка­
ми: одна — с золотыми блестками, другая — с красным вином.
Также там лежат меч с серебряным позолоченным клинком, на
котором выгравированы семь планет, голубая муаровая пере­
вязь с серебряной каймой и серебряной звездой о семи лучах,
вышитой на груди, а также серебряная шитая овальная пласти­
на с вышитыми в центре золотом или голубым шелком моно­
граммой Основателя и вокруг нее — словами «Ego sum homo»
(Я человек). Также там кладется голубой муаровый кушак с се­
ребряной бахромой, а на его концах вышиты серебром два сло­
ва — «Увенчанная» и «Добродетель».
Запон белой ягнячьей кожи с атласными голубыми подклад­
кой и каймой; в центре изображен серебряный земной шар,
окруженный зодиаком, на котором вышиты голубым шелком
семь планет. Этот земной шар находится в центре семиконеч­
ной пламенеющей звезды, также вышитой серебром. Запон об­
шит серебряной бахромой, завязки — из голубого атласа. Две
пары перчаток: женские и мужские, — с голубой каймой. Венок
из искуственных роз.
Ложа ярко освещена.
Все братья Мастера, помогающие в проведении церемо­
нии в адопционной Срединной Палате, присутствуют в ложе
облаченными в запон и перевязь Мастера, при мече и с не­
покрытой головой. Сестра Обрядоначальник располагает
присутствующих на церемонии по обе стороны от престо­
ла Мастерицы через одного: брат — сестра — брат — сестра
и т.д. Великая Мастерица должна призвать всех присутству­
ющих вести себя с подобающим приличием, хранить молча­
ние, а также далее внимательно следить за выполнением этого
распоряжения.
193

Калиостро. Сочинения

Каждая внутренняя палата ложи должна состоять из Великой
Мастерицы, ее помощницы, или иной Мастерицы без сопро­
вождающего, и двадцати четырех мастериц. Каждая из Великих
Мастериц принимает имя царицы Савской с указанием номера,
соответствующего старшинству посвящения — первая, вторая,
третья и т.д.
Первые двенадцать из мастериц принимают титулы Си­
вилл: Первая Сивилла Персидская, Первая Сивилла Гел­
леспонтская — и так же точно титулы сивилл Эритрейской,
Самосской, Ливийской, Тибуртинской, Агриппинской, Фри­
гийской, Американской, Европейской, Дельфийской и Кумийской. Вторые двенадцать из мастериц принимают имена
тех же сивилл, но с добавлением вместо слова «Первая» —
слова «Вторая». При посвящении каждой новой мастерицы
Великая Мастерица дает ей то имя сивиллы, которое в дан­
ный момент свободно, и новопосвященная приносит обяза­
тельство сохранить это имя на всю жизнь, впредь именоваться
в стенах лож нашего устава только так и только этим именем
подписывать все документы. К своему имени — например,
«Первая Сивилла Персидская», она должна добавлять назва­
ние ложи — например «ложа Первой Царицы Савской» (это
адопционная ложа-мать Парижа) и т.д.
Табель ложи

На табели изображена женщина в облачении Мастерицы,
удаленный храм, парящий в облаках, и второй храм, земной
и лежащий в руинах, а также Змий. Женщина изображена
в хламиде, перевязи и голубом поясе, повязанном под грудью.
В правой руке она держит меч, а левая рука прижата к серд­
цу, волосы распущены, на лице у нее — достоинство и ярость,
взгляд ее устремлен к храму в облаках. Она повернулась спи­
ной к руинам второго храма, а ногами попирает Змия с отсе­
ченной головой.
194

Часть I. Масонство

Скиния
Над головой Мастерицы расположена Скиния, сделанная
в соответствии с описанием, приведенным в ритуале материн­
ской мужской ложи, в которой находится Голубь, но так, чтобы
все им произносимое было отчетливо слышно всем присутству­
ющим, а сам он никоим образом не был виден и сам никого не
видел. В Скинии с одной стороны проделано маленькое окош­
ко, а с другой — дверца, запирающаяся на ключ. Сестра Обрядоначальник носит ключ от этой дверцы на оранжевой ленте на
шее.
Предварительная операция

Перед вводом в ложу кандидатки Великая Мастерица призы­
вает всех присутствующих вознести благодарение Богу. Затем
она обращается к Голубю, который при открытии собрания си­
дит на табурете под голубым с серебром покровом перед ступе­
нями ее престола:
— Дитя Божье, повторяй за мною слово в слово: Боже Ве­
ликий Предвечный! Властью, Тобой данной Великому Осно­
вателю Ордена, и властью, мне дарованной невинностью моей,
молю Тебя о ниспослании мне сего нового благодеяния Твоего,
освящения личности моей, дабы стать мне посредником (или
посредницей) меж ангелами и Мастерицей моей.
Выждав две-три минуты в полной тишине, Великая Масте­
рица молча про себя просит Предвечного об удовлетворении
просьбы Голубя. Вместе со всеми присутствующими она возно­
сит дух свой к Богу, а затем делает знак сестре Обрядоначальнику поднять Голубя и препроводить его в Скинию. Голубь
облачен в белую хламиду с голубым поясом. Сестра Обрядоначальник запирает его в Скинии и снова вешает ключ себе на
грудь. Сразу вслед за этим Великая Мастерица приказывает се­
195

Калиостро. Сочинения

страм Секретарю и Обрядоначальнику следовать к кандидатке
и приуготовить ее к церемонии приема.
Камера Размышлений

В течение всей предварительной операции кандидатка, про­
шедшая предварительный опрос, чья кандидатура была утвер­
ждена большинством голосов мастериц, находится в соседнем
помещении, где устроена камера размышлений. Эта комната за­
тянута белыми занавесями, а в ее центре стоит объемное Древо
Жизни.
Затем в камеру размышлений входят сестры Секретарь и Обрядоначальник. Сестра Обрядоначальник просит кандидатку
предъявить патент степени Подмастерья и свидетельство из
своей ложи, подписанное ее Великой Мастерицей, а также спра­
шивает у нее имя, фамилию, возраст, происхождение и обще­
ственное положение, место рождения. Получив ответы, обе
сестры возвращаются в ложу и дают отчет Великой Мастерице
(говорит сестра Обрядоначальник). После отчета Великая Ма­
стерица снова спрашивает мнение сестер-мастериц своей ложи
(не присутствующих мужчин и не посетительниц) о кандидатке.
После положительного решения она снова приказывает сестрам
Секретарю и Обрядоначальнику следовать к кандидатке. В ка­
мере размышлений они накрывают голову кандидатки плотным
черным покровом и ведут ее к дверям ложи: сестра Секретарь
ведет ее за правую руку, сестра Обрядоначальник — за левую.
ВВОД КАНДИДАТКИ

Подведя кандидатку к дверям ложи, сестра Обрядоначальник
стучит в них семь раз. Сестра Ужаса отвечает изнутри таким же
стуком и затем, по знаку Великой Мастерицы, открывает двери
настежь. Все присутствующие встают, только Великая Мастери­
ца остается сидеть. Сестра Ужаса закрывает за вошедшими двери,
вооружается мечом и становится позади кандидатки, которую
196

Часть I. Масонство

две вышеупомянутые сестры подводят к подножию престола на
востоке. Там ее оставляют стоять, и три сопровождавшие ее се­
стры возвращаются на свои места. Мастерица обращается к кан­
дидатке:
— Сестра моя, коль скоро ты осмелилась предстать пред
сим трибуналом, надлежит мне увериться в том, что одержи­
ма ты духом мудрым, просвещенным и скромным, а сердце
твое чисто и искренне. В сем убеждении пребывая, во славу
Предвечного и властью, коею мы наделены, ныне мы очистим
тело твое и нравственность твою, даровав тебе высокий градус
Мастерицы и наделив тебя властью способствовать пропове­
ди истины. Присоединитесь ко мне, братья и сестры, зримые
и незримые, в молчаливой внутренней молитве Предвечному
о даровании мне споспешествования в приеме в число чад Его
сестры________________ и передаче ей мудрости и знания ис­
тины, как сделал то Соломон для Царицы Савской.
Мастерица стучит один раз рукоятью меча по своему алтарю,
все присутствующие преклоняют колени, как и кандидатка, для
которой приготовлена для этой цели голубая подушка с сере­
бряной бахромой, положенная на первую ступень возвышения
на востоке.
Мастерица встает, одна из всех, возводит глаза к небу, воз­
девает руки и молит Предвечного о ниспослании очищения
телу и душе кандидатки. Также она кратко сообщает кандидатке,
о чем сама молит Предвечного и о чем ей надлежит Его молить.
После паузы в несколько минут Мастерица снова стучит один
раз рукоятью меча по своему алтарю, все присутствующие вста­
ют, кроме кандидатки, которой сестра Обрядоначальник прика­
зывает простереться на полу лицом вниз.
Затем кто-то из сестер громким голосом произносит на­
распев Псалом 50 «Miserere mei, Deus secundum magnam / По­
милуй меня, Боже, по великой милости Твоей», заменяя при
этом местоимения первого лица на местоимения второго лица.
197

Калиостро. Сочинения

По окончании Великая Мастерица кратко и четко приказывает
Голубю:
— Дитя Божье (имя) . повелеваю тебе властью, мне дан­
ной и мною тебе врученной, призвать в свое присутствие анге-

В зависимости от обстоятельств Великая Мастерица имеет пра­
во выбрать одного из семерых ангелов по своему усмотрению или
назвать первое имя, пришедшее ей в голову. Она трижды произно­
сит эту ритуальную фразу, всякий раз топая правой ногой.
По явлении ангела Великая Мастерица через Голубя спраши­
вает его, дозволено ли сестре_____________ после завершения ее
трудов и прохождения обучения в сей мастерской быть очищен­
ной и посему лишенной черного покрова. При положительном
ответе сестры Секретарь и Обрядоначальник торжественно
и громко поют гимн «Veni Creator Spiritus / Приди, Дух жи­
вотворящий». По окончании Великая Мастерица, которая сама
не садится, просит кандидатку встать и обращается к ней с крат­
кой речью о том же, о чем поется в псалме и гимне. Затем она
просит сестру Обрядоначальника отвести и поставить канди­
датку меж тремя жаровнями для очищения, сама идет с ними
в центр ложи и бросает в одну жаровню ладан, в другую —
миро, а в третью — лавр. Затем Великая Мастерица возвраща­
ется на свое место. Сестра Обрядоначальник подводит канди­
датку к престолу и ставит перед Великой Мастерицей, которая
снова обращается к кандидатке:
— Сестра моя, когда Царица Савская повиновалась веле­
ниям Царя Соломона, сей царь, дабы увериться в постоянном
присутствии в ней тех благочестивых чувств, коими он вдох­
новил ее, не только даровал ей перед отъездом из своей страны
богатства, но и велел ей отсечь голову Змия и сообщил средства
к тому, чтобы обрести бессмертие. То же самое ныне соделаю
с тобою и я. С предельной серьезностью отнесись к священным
198

Часть I. Масонство

операциям, коие воспоследуют. Богатство есть мой первый тебе
дар. — Кандидатка встает на колени. — Сие был первый дар
Царя Соломона Царице Савской.
Великая Мастерица берет с алтаря вазу с золотыми блестка­
ми, берет щепоть блесток из вазы и сдувает ее на кандидатку.
Сестра Обрядоначальник, стоящая за спиной кандидатки, гром­
ко произносит:
— Так проходит мирская слава!
Великая Мастерица продолжает:
— Презирай сии бренные блага, сии временные сокровища,
ибо не служат они тебе ни для чего, кроме обмана ближних твоих,
но важнее всего — братьев и сестер твоих, ибо не твои они, но
ты есть лишь временная их хранительница и распорядительница.
Богатства были лишь наименьшим даром, данным Царем Соломо­
ном Царице Савской. Сей великий правитель усовершенствовал
первоматерию, отделил ее и в жидком и в твердом виде. Твердая
часть производит богатство, в то время как жидкая часть наделяет
бессмертием. Царь дал Царице Савской испить сей драгоценной
жидкости, и я окажу тебе ту же милость. Прими же сие воплоще­
ние напитка великой Царицы и испей с тем же воодушевлением.
Великая Мастерица берет хрустальную вазу с вином, снимает
с нее крышку и передает сестре Обрядоначальнику для вруче­
ния кандидатке, и та пьет. Затем сестра Обрядоначальник под­
нимает кандидатку, ведет и ставит ее на колени в центре ложи
лицом к Скинии. Все присутствующие встают, Великая Масте­
рица встает с мечом в руке и приступает к освящению облаче­
ний. Она обращается к Голубю:
— Дитя Божье, повелеваю тебе призвать в свое присутствие
остальных шестерых ангелов!
199

Калиостро. Сочинения

Великая Мастерица поочередно называет их имена, как и ра­
нее, топая правой ногой. Затем она приказывает Голубю повто­
рять следующие слова за ней:
— Властью, данной Великим Основателем Великой Масте­
рице моей, а ею мне врученной, а также властью невинности
моей повелеваю вам, первоангелы, освятить сии облачения,
очистить их меж дланями вашими и благословить!
Когда Голубь сообщает, что ангелы выполнили ее повеле­
ние, Великая Мастерица приказывает ему призвать Моисея для
благословения каждого из элементов облачения и в конце опе­
рации берет в правую руку венок из роз. По окончании освя­
щения Великая Мастерица приказывает сестре Оратору взойти
к Скинии и принять из ее окошка элементы облачения, кото­
рые она перевязывает лентой, а сестра Обрядоначальник ждет
ее с серебряным подносом в руках, куда кладутся облачения. Ве­
ликая Мастерица спускается с востока, сестра Обрядоначальник
становится справа от нее. Великая Мастерица описывает в воз­
духе вокруг кандидатки круг своим мечом и велит ей встать.
Она берет с подноса запон и вручает его кандидатке со словами:
— Сей запон сокроет все твои прошлые ошибки, и бе­
лый цвет его призван вечным служить тебе напоминанием
о чистоте нравственности, коей надлежит тебе достигнуть
в будущем. Цвет его подкладки есть цвет небесной обители.
Впредь надлежит тебе никогда не приступать ни к какой ра­
боте в ложе, ни даже входить в нее, ни призывать вспомо­
ществование и защиту Предвечного, в сей запон пред тем
не облачась, равно как и в прочие твои регалии. — Великая
Мастерица делает знак сестре Обрядоначальнику подойти
к кандидатке и повязать ей запон, а сама вручает кандидатке
пояс: — Сей пояс есть знак вознаграждения, тобою заслу­
женного терпением твоим и трудами твоими в ложах пре­
дыдущих степеней. — Великая Мастерица делает знак сестре
200

Часть I. Масонство

Секретарю подойти к кандидатке и повязать ей пояс, а сама
вручает кандидатке перчатки: — Сии мужские перчатки,
как тебе уже ведомо, предназначаются для того смертного,
кто заслужил наивысших твоих привязанности и уважения.
Для чего даруются тебе женские перчатки, также тебе уже
хорошо известно. — Она прикрепляет кандидатке на грудь
знак: — В центре здесь начертана монограмма нашего Ос­
нователя. Три окружающие ее слова означают «Я есмь чело­
век». Запомни накрепко, что духовная часть бытия нашего,
в телесной нашей части обитающая, не имеет женского пола,
но мужской, а по справедливости сказать, вообще не имеет
никакого пола. Настанет день, когда судить о тебе станут не
по принадлежности твоей к твоему полу, но по духу твое­
му, коий станет трудиться и возвышаться в зависимости лишь
от чувств, в нем порожденных сим новым состоянием. —
Она вручает кандидатке перевязь и продолжает: — Ныне мы
оказываем тебе те же почести, что оказал Соломон Царице
Савской, облачив ее в регалии своего ордена, окрашенные
в небесно-голубой цвет. Посему я облачаю тебя в сию пере­
вязь. Да служит она тебе вечным напоминанием о том, что
надлежит тебе неустанно занимать себя вещами, присущими
небу, и отстраняться от вещей земных. Храни все сии рега­
лии и носи их лишь с глубочайшим почтением к ним. Ведь
все посвященные в наши таинства опознают друг друга по
сим законным знакам принадлежности к числу духовных чад
нашего Основателя.
Затем Великая Мастерица громко призывает благословение
Предвечного и приказывает Голубю сказать ей, владеет ли Мо­
исей венком из роз. Получив положительный ответ, она при­
казывает принести его ей, и сестра Обрядоначальник восходит
к Скинии, принимает через окошко венок, кладет его на сере­
бряный поднос и, опустив глаза, подносит Великой Мастерице.
Та берет венок правой рукой, приказывает кандидатке прекло­
нить колени и говорит:
201

Калиостро. Сочинения

— Дитя мое, ныне я увенчиваю тебя сим венцом в знак того,
что все существа, пред нашим взором сущие, зримые и незри­
мые, обрели или обретали в прошлом сей венец во имя и во славу
Предвечного. Он ценнее составляющих его цветов, ибо служит
символом первоматерии, вещи, совершенной во всем, но как розы
немыслимы без шипов, так и обретение первоматерии немысли­
мо без тягот и труда. Лишь от тебя зависит теперь, сохранишь ли
ты сей венец и взойдешь ли в обетованное тебе Царство. Помни
оступившуюся Калаипсо, ибо слава иного мира так же пройдет
для тебя, как и бренная мирская слава. Вечен лишь Всевышний.
Великая Мастерица снова восходит на свой престол, а три
сестры поют «Те Deum / Тебя, Бога, славим». По окончании
сестры Секретарь и Обрядоначальник снова подходят к канди­
датке, поднимают ее за руки и в последний раз ведут к востоку,
где Великая Мастерица, сойдя с престола, признает ее своей се­
строй и целует в лоб. Затем те же сестры ведут новопосвящен­
ную вокруг ложи, и каждая из сестер-мастериц совершает с ней
сестринское лобызание в обе щеки. Потом новопосвященную
ведут на отведенное ей место в ложе.
Великая Мастерица произносит приветственную речь, как
обычно при приеме, а затем просит Голубя осведомиться у Мо­
исея и семерых ангелов, завершена ли операция и совершенна
ли она. Если это предусмотрено в данный день, Великая Масте­
рица провозглашает вход в ложу Великого Основателя, который
благословит новое посвящение. По окончании Великая Масте­
рица приказывает Голубю выйти из Скинии, вместе со всеми
совершает обычную благодарственную молитву Предвечному
и закрывает ложу.
Катехизис степени Мастерицы

— Ведаешь ли, кто ты еси?
— Ведаю: я человек, и пол мой, к несчастью, ввел меня в утра­
ту изначальной невинности моей, однако обретя Свет, очистясь
202

Часть I. Масонство

от порока, взошла я к постижению истины и обрела вновь власть
свою.
— В чем власть твоя?
— По образу и подобию Божьему некогда сотворенная, об­
рела я власть соделать себя бессмертною, всеми духовными сущ­
ностями повелевать и царицею быть на земле.
— Как можешь ты царить на земле?
— Ибо Предвечный сотворил и создал землю для человека
лишь, дав ее ему в управление. Однако не взойдет он на престол
свой, покуда не обретет совершенство телесное и нравственное,
а сие невозможно без вникновения во истинное святилище
природы и овладения священным учением нашим.
— В чем наставляет сие учение?
— В двух родах операций: один — для бессмертия телесного,
второй — для духовного.
— Каков плод бессмертия духовного?
— Мудрость, разум, способность понимать и говорить на
всех языках и благодать, для того потребная, дабы посредником
стать меж Богом и ближними нашими.
— Как же обресть сию великую милость?
— Чрез мистическое уединение в течение сорока дней,
о коих тебе ныне поведаю. Основатель наш и Мастер, отыскав
для сего подходящее уединенное место и возведя на нем подхо­
дящую храмину, там запирается купно с дюжиной братьев на­
ших ради составления священного Пентагона.
— Как возводится сей Пентагон?
— Орудиями нашего Искусства.
— Что сии за орудия?
203

Калиостро. Сочинения

— Они суть меч, мастерок, топор, кинжал, гвоздь, резец, три
иглы, циркуль, линейка и чернильница из железа или свинца.
Каждому из сих орудий свое отведено применение. Все ору­
дия, земную часть содержащие, должны выкованы быть в день
и в час Марса. Освящение же всякого орудия да последует в день
и в час Солнца, и выкрашены все они должны быть в цвет, тому
соответствующий. Также важней важного знать, чем различают­
ся меж собой цвета и их оттенки, у орудий и даже у перьев, для
письма избираемых.
По сего чудесного Пентагона возведении соделается каждый
из дюжины помощников главой верховным священной школы
нашей. Возвратит он себе изначальную невинность свою и об­
ретет совершенное постижение того, о чем ведать не ведал в про­
шлом, настоящем и будущем. Обретет он верное средство лицом
к лицу встречать всякого неверующего или же профана и ему
давать явное свидетельство бытия Предвечного, равно как и всех
существ духовных, и бессмертия души. Он впредь сможет всё,
и в небесах, и на земле, и власть его будет такова же, как у су­
ществ Божественных и как у верховного Основателя нашего, до­
селе лишь ему принадлежащая. Помимо священного Пентагона,
каждому из двенадцати сих мудрецов даруемого, коий их властью
наделит познавать, владеть, зрить и говорить с семерыми пер­
вичными ангелами чрез семь печатей и семь вырезанных на них
начертаний ангельских имен, получит он также еще семь печа­
тей, каждая освящена начертанием имени одного из сих семерых
ангелов, и сими печатями сможет он облагодетельствовать еще
семерых лиц — равно мужчин или женщин. Всякий сей второй
Пентагон обретший способен станет зрить и говорить с духов­
ной сущностью, чье имя имеет при себе на печати, и ею повеле­
вать, как начальник его в легионе, или иерархии.
Третий класс составят Мастера и Мастерицы из числа по­
мощников. По завершении уединения и усовершенствовании
его чрез раздачу пентагонов, каждый из двенадцати получит
первоматерию купно с правом ею наделять тех, кого предпочтет
или кому изъявит желание оказать милость.
204

Часть I. Масонство

— Во наставления моего завершение молю тебя изъяснить
мне подробно распорядок дня и занятия на сии сорок дней для
той цели, дабы телесность мою бессмертием наделить.
— Верным другом сопровождаемая, должна ты с ним запе­
реться в доме посредь полей, окнами к югу возведенном. В доме
сем должны установлены быть две кровати, но не посередь,
а в алькове, дабы воздух внешний никак к ним не проникал.
Лицо, к возрождению телесному предназначенное, никак не
может дом сей оставлять ни на миг, но друг, им себе избранный,
должен заботиться приношением всякого рода провизии, одеж­
ды и обуви, а также всех прочих нужд утолением, в особенности
же доставлением в дом всего для приуготовления первоматерии
потребного. Операцию же надлежит начать в полнолуние меся­
ца мая.
В сии первые дни питать не надлежит тело свое ничем, кроме
легкого супа, овощей и фруктов, коие облегчают и расслабля­
ют. Всякая трапеза начинается с пития и твердым завершается.
На десерт лишь печенье дозволительно или бисквит. Пить же
надлежит либо воду дистиллированную, либо собранную воду
майских дождей. Воду сию хранить надлежит в больших амфо­
рах или глиняных горшках и переливать в графины лишь по
истечении 24 или 48 часов, дабы напиталась она селитряными
частями. Использовать же сию воду и просто для пития, и для
приготовления супов и прочих яств. Никак не можно застав­
лять себя есть, ежели не испытываешь голода, и вставать из-за
стола следует, до сытости голод не утоля. Строго воспрещается
все кислое, жирное, горячительное или чересчур сочное, как то:
вино, уксус, свежая дичь, жирное мясо, ароматические травы
и прочее.
Утром первого дня, встав на заре, надлежит спустить маленький флакон крови и начать день с приема белых капель15 с од­
15 «Белые капли», согласно фармакопее Jourdan A.J.L. Pharmacopée
universelle: ou conspectus des pharmacopées des dispensaires, Paris: Baillère, 1828,
Vol. 1, P 536, представляют собой спиртовой раствор дихлорида ртути с об­
щим антисептическим и анестезирующим действием. Столь же популярные
«желтые капли» являются результатом растворения в спирту остатка того же

205

Калиостро. Сочинения

ной-двумя чашками воды, по шесть утром и вечером, на следу­
ющий день — семь утром и восемь вечером, и так увеличивать
по капле в день утром и вечером, а на тридцать второй день спу­
стить два небольших флакона крови на закате солнца.
На тридцать третий день больной должен лечь в кровать
и более не выходить. Он должен принять растворенной в воде
крупицу первоматерии и тщательно укрыться. Его друг должен
быть осведомлен о том, что больной придет в сознание и сможет
говорить менее чем через три часа, что ознаменуется жестоки­
ми судорогами мышц во всех членах, а также обильным поте­
нием и не менее обильными выделениями во всех частях тела.
Не теряя присутствия духа и хладнокровия, больной и его друг
должны совместно переодеть больного, сменить ему постель,
соблюдая при том, однако, предельную осторожность, чтобы не
впустить в дом воздух снаружи, поскольку это может угрожать
здоровью и самой жизни больного, особенно при условии, что
он обильно пропотел. Вторая кровать в алькове должна быть
убрана, застелена и снабжена всем необходимым для того, что­
бы при любом подобном случае больного легко было сразу же
переложить в нее и плотно укрыть. Там да спит друг его, и по
пробуждении больного пусть ему даст бульона, сваренного на
бычьей печени без сала и костей, и еще свежей зелени, к кото­
рой дозволяется добавить немного выжимки сельдерея, щепотку
бальзамина и несколько листиков розмарина.
Если больной в добром здравии, то на следующий день,
тридцать четвертый, он должен принять вторую крупицу пер­
воматерии в чашке бульона. Он снова потеряет сознание, а по
пробуждении судороги будут гораздо сильнее, чем в прошлый
раз, но на этот раз окончатся не менее чем шестью часами глу­
бокого и спокойного сна, во время коиего снова будет обильная
химического процесса — постепенного окисления золота в соляной кислоте.
Честь изобретения и тех и других капель принадлежит А.П. Бестужеву-Рю­
мину (1693-1768), поэтому капли в Европе также носили название «капель
Бестужева» (gouttes jaunes et blanches de Bestuchef). Они использовались для ле­
чения самого широкого спектра заболеваний, от венерических и сосудистых
до параличей и эпилепсии.

206

Часть I. Масонство

испарина. Друг больного должен за ним наблюдать в это время
неусыпнее и внимательнее, чем когда-либо. Даже мимолетное
дуновение внешнего воздуха может оказаться больному весьма
опасным. Время от времени он должен отирать лицо больно­
го льняной тряпицей. Когда у больного выпадут и отделятся от
кожи все волосы, друг должен со всею возможной осторожно­
стью убрать их плавными мягкими движениями. Когда больной
начнет приоткрывать рот, его друг должен пальцами растянуть
ему губы, потому что все зубы больного выпадут и также долж­
ны быть удалены из его рта. Средь указаний, другу оставляемых,
больной должен приказать ни в коем случае не будить его вся­
кий раз, когда природа потребует сна. По пробуждении в этот
раз болезнь его немало усугубится, и к ней прибавится сильная
лихорадка, даже до бреда. Если жаждет, поить его водой. Если
станет слаб, подкреплять бульоном. Этот приступ лихорад­
ки будет длиться до шести часов. По его окончании надлежит
снова сменить постель и нательное белье. Если будут одолевать
сильные боли в деснах, полоскать настойкой бальзамина.
На тридцать пятый день, ежели больной наберется сил на­
столько, чтобы принять ванну, пусть примет ее на рассвете
с ароматическими и тонизирующими травами. В ванне он дол­
жен оставаться час, на протяжении которого ему нужно посто­
янно лить на голову воду из той же ванны. Вода в ванне должна
быть температуры парного молока, ни холодна, ни горяча. По­
сле ванны больного следует положить на кровать, где он пусть
и останется до ночи.
Весь тридцать шестой день пусть проведет в постели, лекар­
ства не принимать.
На тридцать седьмой день больной должен принять в чаш­
ке бульона или, если природа его того потребует, в полустакане
отличнейшего красного вина, полезного для пищеварения, тре­
тью и последнюю крупицу первоматерии. Последует глубокий
и спокойный сон. На голове и теле должен уже проступить тон­
кий новый пушок, десны должны зажить и перестать причинять
ему боль. Надлежит крайне внимательно надзирать за его поко­
207

Калиостро. Сочинения

ем и не позволять ничему нарушить его, пусть больной отдыха­
ет столько, сколько его организму потребно. По пробуждении
он должен вновь принять такую же часовую ванну, как ранее,
а затем снова лечь в постель, чтобы помочь природе, а также что­
бы он снова как следует пропотел. Если у больного после ванны
появится аппетит, он может съесть немного супа.
На тридцать восьмой день больному нужно принять часо­
вую ванну из обычной воды, в которой следует растворить фунт
селитры. После ванны больной, если пожелает, может одеться
и немного походить и поразминаться внутри дома, не выходя,
впрочем, из него и не впуская снаружи воздуха.
На тридцать девятый день ему надлежит дать десять капель
настойки бальзамина в двух стаканах хорошего красного вина
и позволить прогуливаться в саду, но немного, чтобы не устать,
а также запретить слишком рьяно разминаться, пока он не на­
брался сил в достаточной мере и не привык снова к свежему воз­
духу. Также он потом должен возблагодарить Бога за свое новое
сотворение, и он и друг его должны поклясться друг другу хра­
нить в глубочайшей тайне таинство сего возрождения.
На сороковой день бывший больной покидает дом и изби­
рает себе тот удел, коий более всех прочих ему сподручен, дабы
проповедовать истину, порицать порок, изничтожать повсе­
местно идолопоклонство и внимать вечно славе Предвечного.
Каждые пятьдесят лет он может повторять сию операцию, пока
не угодно будет Богу призвать его к Себе из сего мира, дабы
лицезрел он Его впредь per omnia saecula saeculorum (во все не­
скончаемые века).
Таковы, сестра моя, великие и наиважнейшие наставления,
по милости его, мне сообщенные великим Основателем на­
шим. Ныне тебе их передавая, завершу я их так же, как он сам,
передавая их мне, сими словами: «Возлюби Бога и ближнего
своего всем сердцем твоим. Почитай и соблюдай мой закон.
Тщательнейше исполняй долг, на тебя им налагемый. Да живешь
ты вечно».
Fiat ut Deus (Да будет во имя Бога).
208

ё
Руководство для работ и операций
Великого Мастера и Великой Мастерицы,
также используемое для опросов, призваний и заклинаний.

Перевод с французского по изданию: Haven М., Nazir D. Rituel de
la Franc-Maçonnerie Egyptienne, Paris: Broché, 2013.
Единственное различие меж ними состоит в том, что Вели­
кий Мастер может заклинать, призывать и заставлять появляться
пред глазами Голубей семерых ангелов и дюжину старцев, по­
добно Великому Копту, в то время как Великая Мастерица мо­
жет повелевать только семерыми ангелами: их имена — Анаил,
Михаил, Рафаил, Зодиакил, Уриил, Анахиил и Захариил.
Досточтимый Мастер парижской ложи может проводить ра­
боты только один раз в неделю, в субботу, за час до захода солнца.
Великая Мастерица адопционной материнской парижской
ложи может проводить работы только один раз в неделю, в вос­
кресенье, за час до захода солнца.
В знак почтения пред святостью ритуала и один и другая
должны хранить целибат в течение 24 часов до начала работ.
Строжайше запрещается как Великому Мастеру, так и Вели­
кой Мастерице проводить операции с иными Голубями, чем те,
что были освящены в Париже Великим Коптом, а также зада­
вать какие-либо вопросы, письменно или устно, или требовать
отчета в познаниях Великого Копта, его нынешнем месте пре­
бывания, а также в составе первоматерии, или задавать иные
вопросы, вызванные пустым любопытством.
209

Калиостро. Сочинения

Во время проведения работ Великий Мастер и Великая Ма­
стерица должны постоянно держать в руке меч: это должна быть
шпага, никогда не использовавшаяся до тех пор и должным об­
разом освященная во имя Предвечного Досточтимыми Масте­
рами Лиона (начальствующим Досточтимым Мастером и его
помощником).
Приуготовление Голубя

В день, предшествующий операции, следует поставить Голу­
бя на колени, положить левую руку открытой ладонью ему на
голову, а правой рукой нанести ему три удара мечом: первый —
по правому плечу, второй — по левому плечу и третий — по
макушке, затем сильно дунуть ему в лицо. После этого следует
приказать Голубю представиться Предвечному и впредь хранить
невинность, прочесть ему краткую проповедь на эту тему, также
посвященную величию и милости Бога и могуществу Великого
Копта. По окончании нужно нежно поцеловать Голубя в лоб.
Мастер или Мастерица должны при этом принести в сердце
своем сие существо в великую жертву Предвечному.
Призывания во время работ

Участники собрания стоят, выстроившись в две линии на се­
вере и юге перед Мастером или Мастерицей. Начальствующий
офицер внутренне произносит молитву Предвечному, прося
Его о помощи и поддержке, утешении и даровании силы и вла­
сти для проведения работ во Его Славу и во Его Имя, затем он
громко произносит:
— Я,______ (имя, должность) властью, мне данной Ве­
ликим Коптом, сим возвещаю всем смертным и бессмертным,
ему подчиненным, что властью и повелениями, мне данными,
я провожу сии работы, мне доверенные и предписанные, и пре­
бываю под защитой от всякой напасти под угрозой кары, Вели­
210

Часть I. Масонство

ким Коптом ниспосылаемой, дабы мне трудиться в месте сем от
мига сего и до мига окончания операции.
Затем начальствующий Мастер ставит перед собой на колени
Голубя и приказывает ему повторять слово в слово следующую
молитву:
— Великий Боже Предвечный, отдавая себя совершенно
в руки Твои, молю Тебя простить мне прошлые прегрешения,
молю в вознаграждение невинности моей, властью, мне данной
Великим Коптом, первым служителем Великого Храма Твоего,
дозволить мне познать истину и насладиться всей благодатью,
коию соизволишь Ты мне ниспослать, по милости Твоей и ми­
лосердию Твоему.
Начальствующий Мастер затем поднимает Голубя и отводит
в святилище, которое представляет собой место, запертое и изо­
лированное от глаз смертных, символически именуемое Ски­
нией. В этом помещении устанавливается только небольшой
столик с трехсвечником с зажженными свечами. Заперев голубя
там, Мастер возвышает дух свой к Богу и произносит про себя:
— Я работаю и оперирую властью, мне данной Великим
Коптом.
Затем он выходит в центр зала собраний и чертит острием
своего меча четыре круга на востоке, севере, западе и юге. Чертя
каждый из кругов, он становится лицом к этой части света, под­
нимает правую руку с мечом и совершает им движение слева
направо; завершая начертание каждого круга, он топает пра­
вой ногой и, подняв голову, сильно дует в направлении этой
части света. По начертании первого и второго кругов, после
дуновения, Мастер произносит слово «Гелион». По начерта­
нии третьего круга, после дуновения, Мастер произносит слово
«Мелион». По начертании четвертого круга, после дуновения,
211

Калиостро. Сочинения

Мастер произносит слово «Тетраграмматон». По окончании он
добавляет к сему последнему слову три особые буквы Великого
Копта — L.D.P. Эти три слова — Гелион, Мелион, Тетраграмма­
тон1 — должны произноситься лишь с величайшим почтением
и как можно реже.
В случае если духовное существо не повинуется призванию,
Мастер должен повторить призыв, трижды топнуть правой но­
гой и пронзить воздух перед собой мечом. По окончании на­
чертания кругов начальствующий Мастер возвращается на свое
место и говорит Голубю:
— Дитя мое, повторяй за мной в точности то, что я сейчас
буду говорить. А[наил], повелеваю тебе властью, Великим Коп­
том данной Мастеру моему, явить себя предо мною, не при­
чиняя мне при сем никакого страха и в самом приятном взору
виде, и отвечать мне по правде.
Затем Голубь должен трижды топнуть ногой, каждый раз
произнося имя А[наил]. Если духовное существо не появляет­
ся, то необходимо повторять это действие: топать ногой и при­
зывать имя А[наил], пока он не появится.
По появлении А [наила] Мастер подробно опрашивает Го­
лубя: во что он одет, надеты ли на нем запон, хламида, ленты,
иное облачение, и если да, то какого они цвета и фасона, какие
у него волосы, каково на вид его лицо, наконец, в каком он пре­
бывает настроении, улыбается ли, радостен ли, удовлетворен ли.
Потом он приказывает Голубю взять его за руку, обнять; потом
он спрашивает Голубя, где он сейчас находится — в саду или
в палате, и тот должен дать ему подробное описание места, где
находится. Мастер может продолжать задавать Голубю вопро­
сы об обстоятельствах его видения и ан[гелу] — через посредство Голубя (за исключением запрещенных вопросов); но при
1 Исследователь дАльмера приводит вариант, кажущийся более верным
и первоначальным: «Гелиос, Менее, Тетраграмматон», см. d'Alméras Н. Ibid.,
Р. 133.

212

Часть I. Масонство

каждом вопросе он просит ан[гела] через Голубя дать какой-ли­
бо определенный знак в ознаменование истинности его ответа:
например, в случае если ответ положительный, то чтобы ан[гел]
поцеловал Голубя в лоб, а если отрицательный — то чтобы при­
поднял его в воздух или качнул из стороны в сторону.
Великая Мастерица может призывать семерых ангелов, одно­
го за другим, каждого называя по его имени; Великий Мастер
может также их призывать, но еще и дюжину Старцев, властью
Великого Копта; и одной и другому, впрочем, строжайше за­
прещается призывать, без особого разрешения и распоряжения
Великого Копта кого-либо иного, будь то философ или иной
смертный, живой или перешедший во смерть или бессмертие.
По окончании операции и Мастер и Мастерица должны
вместе со всеми собравшимися простереться, вознося хвалы
Предвечному.
Если начальствующий Мастер желает, чтобы Голубю, кото­
рый осуществлял работу в этот раз, были явлены ночные виде­
ния, то перед благодарением Предвечному он его выводит из
Скинии, ставит на колени, возлагает ему на голову меч и просит
его призвать Верховное Существо и испросить поддержки Вели­
кого Копта в обретении в течение грядущей ночи видения, при­
ятного и связанного с произошедшими накануне событиями.

213

ё
Письмо графа Калиостро
Конвенту Филалетов от 10 марта 1785 г.

Перевод с французского по изданию: Thory С.-A. Acta Latomorum
ou Chronologie de l'histoire de la Franche-Maçonnerie française et
étrangère (227-1814), Paris: Dufart, 1815, t. II. p. 106.
Неведомый Великий Мастер истинного франкмасонства
бросил взгляд на Филалетов и два их приглашения, посланные
в среду братьев их.
Тронутый их набожностью и проникшись искренним благо­
честием устремлений их, снизошел он до решения простереть
длань свою над ними и согласия ниспослать луч Света своего во
тьму их Храма.
Бытие одного и Единого Бога, лежащее в основании веры
их, и обычного достоинства человеческого, и предназначения,
и всех сил его, — одним словом, всего сущего, — ежели веруют
они в сие, будет им явлено и доказано сим Неведомым Великим
Мастером. Сделано сие будет чрез акты и факты, свидетельства
чувств, и познают они Бога и человека, и духовных посредни­
ков, сотворенных для общения Того и другого, и чрез сие будет
им даровано постижение истинного франкмасонства, символов
и путей его.
Да примут посему Филалеты учение сего истинного франк­
масонства и подчинятся уставу его высшего начальника, и да
примут они его конституции.
214

Часть I. Масонство

Однако прежде всего святилище должно претерпеть очище­
ние; прежде всего должны Филалеты усвоить, что Свет снизой­
дет лишь в Храм Веры, но не в обитель Неуверенности. Да по­
вергнут они в огонь негодные листы своих архивов, ибо лишь
на руинах Башни Смешения возведен будет Храм Истины.
[без подписи]

215

é
Письмо графа Калиостро
Конвенту Филалетов от 13 апреля 1785 г.
Перевод с французского по изданию: Thory С-A Acta Latomorum
ou Chronologie de l’histoire de la Franche-Maçonnerie française et
étrangère (227-1814), Paris: Dufart, 1815, t. IL p. 108, 109.
Во Имя и во Славу Предвечного!
Мы предлагали вам Истину, вы же отвергли ее.
Мы предлагали вам ее из любви к ней самой, вы же отвергли
ее из любви к формальностям. Но какой смысл в формально­
стях, если нет самой сути? Разве не восходите вы к Богу и к по­
знанию самих себя без посредства секретаря или конвента?
Не сидит ли секретарь сложа руки и не текут ли работы спо­
койно и плодотворно, коль сердца охвачены пламенем живого
и чистого желания?
Не оправдывайтесь: мы не оскорблены. Мы хотели возвы­
сить вас из подданных в ровню нам, но что же нам поделать,
если вы не желаете подниматься на наш уровень? Мы готовы
были дать, но вам было угодно запретить нам давать сейчас или
впредь; вам угодно было пытаться развернуть нас в нашем беге
там, где вам не под силу сделать и первый шаг. И сколь же нере­
шительны ваши шаги! Вам понадобилось шесть недель на ответ
на наши простые требования, нам же понадобился лишь день,
чтобы оценить труд ваших шести недель.
Итак, мы забираем свои предложения; отбросьте же все со­
мнения, всякую нерешительность, на коие вдохновляют вас
216

Часть I. Масонство

ваши формальности. Помыслите о тех сумерках, где тонет ваш
свет, и пусть Великий Бог, во Имя коиего мы вершим наши тру­
ды, исправит пути ваши и направит мысли ваши.
Составлено при Востоке города Парижа...
[подписано] Калиостро
Монморенси, принц Люксембургский, великий мастер-про­
тектор
Лаборд, великий инспектор
Сен-Джеймс, де Вим, секретари

217

é
Письмо графа Калиостро
Конвенту Филалетов от 30 апреля 1785 г.
Перевод с французского по изданию: Tbory С.-Л. Acta Latomorum
ou Chronologie de l’histoire de la Franche-Maçonnerie française et
étrangère (227-1814), Paris: Dufart, 1815, t. IL p. 16.
Во славу Божью!
Зачем ложь — вечно на устах ваших депутатов, а сомнения —
постоянно в сердцах ваших? Не извиняйтесь, я ведь уже писал
раньше: вы не оскорбили меня. Лишь Богу решать спор между
вами и мною.
Вы говорите, что ищете Истину; я дал вам ее — и вы презре­
ли ее. Ибо вы предпочитаете груду книг и школярские писания
благодати, мною вам предназначенной, к коией вы могли быть
приобщены по праву избранников; ибо вы не веруете в обето­
вания Великого Бога и его вестника на земле, — посему я пре­
доставлю вас самим себе и истинно говорю вам: более на мне
нет долга учить вас. Несчастные Филалеты, вы сеете впустую
и пожнете лишь плевелы.
[подписано] Калиостро

218

é
Патент ложи Египетского масонства,
основанной Великим Коптом в Ровередо
(1787)
Перевод с французского по изданию: d'Alméras H. Cagliostro: Jo­
seph Balsamo, la franc-maçonnerie et l'occultisme au XVIIIe siècle, d'après
des documents, Paris: Société Française d'imprimerie et de Librairie, 1904.

Слава

Мудрость
Союз

Благодеяние

Процветание

Мы, Великий Мастер Ц. [арственной] Египетской ложи при
Востоке города Медины, что в счастливой Аравии, принимая во
внимание масонские познания нашего любезного брата и ма­
стера ___________ , сим наделяем его властью принимать во все
адопционные степени тех, кто будут сочтены достойными, по
их нравственности, особым заслугам и добродетелям, быть до­
пущенными к нашим возвышенным таинствам.
Посему мы для сей цели поручаем поименованному выше
сему нашему любезному брату председательствовать над ними
в звании Мастера адопционной ложи под отличительным титу­
лом ____________ при непременном соблюдении того условия,
чтобы не принимался никто, кроме тех, кто, по нравственности
и добродетелям своим, мог бы способствовать благу, просвеще­
нию и славе нашего Ц.[арственного] ордена.
219

Калиостро. Сочинения

Мы также повелеваем всем братьям, нам подвластным, при­
знавать поименованного выше сего нашего любезного брата
__________ в звании Мастера и оказывать ему все должные ма­
сонские почести, сему достоинству присущие.
В ознаменование сего мы выдали ему сей патент, подписан­
ный нашей рукой и скрепленный нашей печатью.
Составлено при Востоке____________ в масонский год 5781.

220

Часть II
ПИСЬМА И МЕМУАРЫ

è
Письмо Элизе фон дер Рекке (1785)
Перевод с итальянского по оригиналу, приведенному
в издании: Описание пребывания в Митаве известного Калиостра
на 1779 год и произведенных им тамо магических действий,
собранное Шарлотою Елисаветою Констанциею фон дер Реке,
В Санкт-Петербурге напечатано с дозволения Управления
благочиния у Шпорра 1787 года.
Дорогая дочь и сестра, это письмо — свидетельство того, что
я думаю о вас, потому что я, как правило, никогда не пишу да­
мам. Будущее даст вам доказательство моего образа действий.
В то же время не забывайте, дорогая моя, мои советы и мою
братскую любовь. Да ведет вас молчание по пути Савскому,
коий приведет вас к соединению со Славой Небесной в возна­
граждение за ваши достоинства.
Вы должны знать, дорогая сестра, что я остаюсь к вам настро­
ен как прежде, и я сделаю все возможное, чтобы вас удоволь­
ствовать, но вы, в свою очередь, должны хранить тайну. Станьте
моим послом пред вашим отцом, вашей матерью и вашей се­
строй и передайте им от меня все, на что вдохновит вас ваше
сердце. Надеюсь в скором будущем свидетельствовать пред
ними сам.
Молите за меня Великого Бога, ибо я здесь оказался вместе
с моей супругой, вашей дорогой сестрой, окружен врагами
и опоен горечью. Но нужно терпение, чтобы бороться с профанским невежеством.
222

Часть II. Письма и мемуары

Сейчас я более ничего не могу вам сказать, но скажу вскоре.
На этом заканчиваю и передаю вам привет от моей жены, и то
же самое — всем братьям и сестрам. Обнимаю вас от всего серд­
ца, равно как и всех братьев и сестер. Не забывайте меня ut Deus.
Ваш навеки, любящий всем сердцем,
[подпись] Калиостро

223

&
Письмо Луи Рамону де Карбоньеру
(1785)
Перевод с французского по изданию: Haven М. Le Maître inconnu,
Cagliostro: étude historique et critique sur la haute magie, Paris: Dervy, 1995.
Сын мой1, с великой болью гляжу я на заблуждения, пятна­
ющие ваше мнение. Я предупреждал вас дважды, и вы не поже­
лали меня слушать. Но я и в третий раз скажу вам: остерегитесь
в ваших предприятиях и знайте, что Планта1 2 чуть не потерял
голову вследствие своих ошибок и что Штрауб3 и его дочь бу­
дут арестованы по приказу Генерального прокурора. Вы в силах
их предостеречь, во имя Бога, не пренебрегать никаким обстоя­
тельством, если они не желают потерять свободу.
Что же касается вас, не показывайтесь в компании Штрау­
ба, ибо есть люди, пристально следящие за вашими поступками.
И коль скоро вы не желаете причинить боль своим родителям,
1 Луи-Франсуа-Элизабет Рамон де Карбоньер (1755-1827) — видный
французский биолог, путешественник, один из первых поэтов-романтиков,
впоследствии политик и государственный деятель империи; в указанный пе­
риод — друг кардинала Рогана и соратник Калиостро в страсбургский и па­
рижский периоды.
2 Франсуа-Жозеф Кирженер, барон де Планта (1766-1813) — француз­
ский военачальник, инженер, герой революционных и наполеоновских войн.
3 Мишель Штрауб (годы жизни неизвестны) — в указанный период ди­
ректор Королевской мануфактуры холодного оружия в Клингентале (Эльзас),
судя по переписке с Ж. Саррасеном, активный приверженец Египетского ма­
сонства Калиостро.

224

Часть II. Письма и мемуары

послушайтесь меня в последний раз. Поразмыслите над этим
и знайте, что я вас именем Бога заклинаю все сделать, не теряя
ни минуты, если вы не желаете завершить свое падение; поко­
ритесь на этот раз своему долгу сыновнего повиновения и не
верьте в то, во что сейчас верите. Так вы могли бы сделать мою
боль чуть более выносимой.
Пока же примите мое отеческое благословение во имя Пред­
вечного Бога. Желаю вам всего наилучшего и навечно остаюсь ваш,
[подпись] Калиостро

225

è
Мемуар графа де Калиостро,
обвиненного господином Генеральным Прокурором,
обвинителем, в присутствии кардинала де Рогана, графини
дела Мотт и прочих обвиняемых

Перевод с французского и английского по изданиям: Willard С.Е
The Real Cagliostro His Memorial to the French Parliament // The
Builder, March 1930, v. XVI, No 3, St.Louis: National Masonic Research
Society, 1930; Mémoire pour le Comte de Cagliostro, accusé, contre M. le
Procureur-général, accusateur, Paris: Lottin, 1786.
Париж, 18 февраля 1786 г.
Я в заключении, я обвинен, я оклеветан. Разве я заслужил
такую судьбу? Я исследую глубины своей души и нахожу там
покой, в котором люди мне отказывают. Я много странствовал;
я известен во всей Европе и в большей части Африки и Азии.
Всюду меня принимали как равного и как друга. Все мои зна­
ния, все мое время, все мое достояние неизменно и постоянно
направлял я на утешение обездоленных. Я учил, я лечил, но ни
разу не снизошел до занятий прибыльными спекуляциями, до­
стойнейшим и спокойнейшим из всех ремесел. Испытывая не­
преодолимое влечение к облегчению страданий ближних моих,
я сделался врачом.
Я богат для того лишь, чтобы расширять круг своего благо­
творения и умножать пути оказания помощи ближним; я сохра­
няю независимость, я лишь отдаю, ничего не требуя и не беря
226

Часть II. Письма и мемуары

для себя взамен; мне хватает деликатности учтиво отвергать
даже милости, расточаемые мне августейшими правителями. Бо­
гатым всегда открыт доступ к моим советам и моим лекарствам;
бедным — к моим лекарствам и моим деньгам. Я никогда не
делал долгов; моя нравственность чиста и даже сурова, осмелюсь
утверждать; я никого и никогда не оскорбил ни словом, ни дей­
ствием, ни устно и ни письменно. За оскорбления, нанесенные
мне, я прощал, и то добро, которое я делал, я делал в тишине.
Будучи повсюду иноземцем, повсюду исполнял я долг гражда­
нина; повсюду почитал я религию, законы и правительство. Вот
история моей жизни.
Проживая в последние шесть лет в среде разумного, велико­
душного и гостеприимного народа, я полагал, что обрел новую
родину. Я заранее поздравлял себя со всем тем благом, которое
смогу сотворить новым своим согражданам.
Подобно вспышке молнии, разрушилась моя иллюзия, когда
меня бросили в застенки Бастилии. Моя жена, добродетельней­
шая и милейшая женщина, также была брошена в эту пропасть.
Толстые стены и многочисленные запоры разъединили нас,
и ныне я не в силах слышать даже ее стоны.
Я спрашиваю о ней своих тюремщиков, но они молчат
в ответ. Возможно, ее уже нет в живых. Беззащитное, слабое
и страдающее существо, как сможет прожить она шесть месяцев
в месте, где и мужчинам потребны все их силы, вся отвага и все
возможное самоотречение, дабы бороться с неотвратимым от­
чаянием? Однако я слишком увлекся описанием читателям сво­
их невзгод и чуть не позабыл о том, что цель моя состоит в том,
чтобы защищаться.
Я провозглашен prise de corps\ Но какое же преступление
я совершил? В чем меня обвиняют? Мне не известно ни о каких 1
1 Согласно французскому законодательству при Старом режиме (ancien
regime) у король и его министры могли по собственной воле арестовать и за­
ключить в тюрьму любого гражданина без предъявления ему официального
обвинения. Это правовое действие осуществлялось по особому правитель­
ственному уведомлению (фр. «lettre de cachet» — буквально «письмо с печа­
тью»), зачастую путем буквального похищения человека. Зарегистрированы

227

Калиостро. Сочинения

свидетелях, которые могли бы выступить против меня. Мне не
сообщили даже о жалобах на меня, которыми мог быть вызван
отданный в отношении меня приказ, но тем не менее от меня
ждут, что я буду защищаться. Как же мне отразить удар, нане­
сенный неведомо кем? Мне сказали, что таково уголовное зако­
нодательство. Я смирился и со стоном склонился пред законом,
столь жестоким и грозным для ложно обвиненной невинности.
Таким образом, я могу лишь предполагать, в чем меня со­
бираются обвинить. И если я ошибаюсь, то значит, я сражался
с плодами собственного воображения, и единственной моей
отрадой будет то, что я, по крайней мере, сказал правду и вну­
шил некоторой, даже значительной, части общества, сколь не­
справедлива клевета, окутавшая ныне имя несчастного человека,
сейчас пребывающего в узилище и в цепях, под нависшим над
его головой обоюдоострым мечом Правосудия и королевской
Власти.
Обстоятельства дела

Известно со всею очевидностью, что г-да Бёмер и Бассанж
передали г-ну кардиналу де Роган ожерелье стоимостью в
1 600 000 франков.
Роган сообщил ювелирам, что является лишь переговорщи­
ком при осуществлении данной покупки, что настоящим поку­
многочисленные случаи злоупотребления этим правом. Судебный термин
«prise de corps» буквально означает «взятие тела», фактически означает поло­
жение заключенного и является грубым соответствием латинскому понятию
«habeas corpus» («завладев телом»), однако само употребление этого термина
в данном случае несколько отличается от латинского аналога. С одной сто­
роны, это положение заключенного означало, что власти завладели его телом
и расположены держать его в заключении столько времени, сколько сочтут
нужным, а с другой стороны, это подразумевало для друзей заключенного
возможность требовать его освобождения в отсутствие должного следствия,
предъявления законного обвинения и вынесения судом законного приговора.
В этих двух фразах, как в капле воды, отражено основное противоречие между
английской и французской системами уголовного законодательства. — Прим.
С.Ф. Уилларда.

228

Часть II. Письма и мемуары

пателем является Королева, а также продемонстрировал им за­
писку, в которой содержалось описание условий продажи, а на
ее полях были слова «хорошо — хорошо — согласна — Мария-Ан­
туанетта Французская».
Королева заявила, что никогда не отдавала приказаний по
приобретению ожерелья, никогда не давала согласия на условия
покупки и никогда не получала ожерелья.
Таким образом, очевидно, что совершено правонарушение.
В чем состоит это правонарушение?
Здравый смысл и мои советчики сообщили мне, что здесь не
идет речь о подлоге. Никто не пытался подделать почерк Ко­
ролевы, и подпись, введшая в заблуждение Бёмера и Бассанжа,
даже не соответствует известной подписи Королевы, которой
она обычно пользуется.
Что же это такое, в таком случае? Это выдуманная подпись,
призванная ввести ювелиров в заблуждение и побудить их вы­
дать в кредит ювелирное изделие большой стоимости, которое
они в противном случае не выдали бы, знай они, что оно пред­
назначено кому-либо другому, а не Королеве.
Каково наказание за это правонарушение? За пятнание свя­
щенного имени? Я этого не знаю и не желаю знать. Во всем
этом деле я лишь ограничиваюсь просьбой судить меня самого
по справедливости и простить виновных. Разве не имеет отча­
явшаяся невинность права на последнее слово?
Но кто же виноват?
Знал ли кардинал де Роган о том, что подпись — фальшивая?
Знал ли он, что Королева не отдавала приказаний о приобрете­
нии ожерелья? Знал ли он, что ожерелье так и не будет доставле­
но Королеве? Был ли он сам обманщиком по неведению, пусть
даже пал первой жертвой этого обмана? Верил ли он, обязан ли
он был верить в то, что выбран переговорщиком в деле, угодном
Королеве, и что Ее Величество желало окутать его пеленой тай­
ны, по крайней мере, на некоторое время?
Будучи вовлечен, сам не зная как и почему, в игру столь вы­
соких интересов, я не стану отрицать в таком случае, что зо­
229

Калиостро. Сочинения

вусь другом людей, которые назвали меня так в другое время
и, вероятно, заслуженно. Тем не менее, я стану защищаться
и отстаивать свою невиновность, не занимая ничьей стороны.
Оклеветанный самым странным образом женщиной, которой
я никогда не делал ничего плохого, я со всею искренностью же­
лаю ей отстоять свою честь. Я буду счастлив, если Правосудие
не найдет в этом деле виновных и никого не покарает.
Г-н кардинал де Роган заявил, что пал жертвой обмана со сто­
роны графини де ла Мотт. Последняя, еще до издания приказа,
поторопилась издать свой мемуар, в котором возвела на меня
обвинение в подлоге, колдовстве и воровстве, и в особенности
в осуществлении всего этого дела с целью разрушить репутацию
кардинала де Рогана и завладеть ожерельем, хранение которого
мне якобы доверили, с целью еще более прирастить свои и так
якобы неслыханные богатства.
Таковы, в общих словах, обвинения, отраженные в отчете
Прокурора, который приказал отправить меня и мою жену в за­
ключение в Бастилию. Она впоследствии повторила их еще раз
в мемуаре, сочиненном на досуге и отпечатанном со включени­
ем многих отвратительных подробностей, вследствие которого
в отношении меня и было вынесено постановление о положе­
нии рте de corps.
Поскольку теперь я обязан это сделать, я отвечу на эти об­
винения, которыми я в иных обстоятельствах просто пренебрег
бы с презрением.
Но сначала я хотел бы рассказать о себе, какой я есть
в действительности. Настало время людям узнать, кто такой
по-настоящему граф де Калиостро, о котором ходит столько
невообразимых историй. Пока мне дозволялось жить как про­
стому незаметному человеку, я отказывался удовлетворить лю­
бопытство по отношению ко мне со стороны общества. Ныне,
когда я в цепях и когда закон требует у меня отчета в моих
действиях, я расскажу честно и откровенно всё, что сам знаю
о себе. Возможно, история моей жизни станет не последним
по важности доводом в моей защите.
230

Часть II. Письма и мемуары

Исповедь графа де Калиостро

Мне не известны ни место моего рождения, ни личность по­
родивших меня людей. Различные обстоятельства жизни моей
вызвали у меня сомнения и подозрения, которыми я могу по­
делиться с читателями. Но повторяю, все мои изыскания в этой
области привели лишь — и это правда — к многообещающим,
но довольно общим представлениям относительно обстоя­
тельств моего рождения.
Первую часть своего детства я провел в городе Медине, что
в Аравии. Обучение я проходил там под именем Ахарата, и это
же имя я носил в годы странствий по Азии и Африке. Жил я во
дворце у Муфтия Салахаима.
Я отлично помню, что вокруг меня было четверо людей: учи­
тель лет 55-60 по имени Альтотас и трое слуг — один белый,
состоявший при мне чем-то вроде лакея, и двое черных, из кото­
рых один непременно сопровождал меня и находился при мне
днем и ночью.
Учитель мой рассказывал мне, что в три месяца я остался си­
ротой, что родители мои были высокородными христианами,
однако при этом он не раскрывал мне ни их имена, ни место
моего рождения. Случайно подслушанные обрывки речей по­
зволили мне предположить, что местом моего рождения была
Мальта, но мне так и не удалось подтвердить или опровергнуть
это.
Альтотас, чье имя и сейчас я не могу произносить без самых
теплых чувств, заботился обо мне и обучал меня как родной
отец. Ему доставляло радость развивать во мне склонность к из­
учению наук, к которым я изъявил тяготение. Могу сказать, что
он владел ими всеми, от самых умозрительных до навыков нане­
сения рисунков на ткани. Ботаника, физика и медицина удава­
лись мне лучше всего, и я более всего в них преуспел.
Он же обучил меня любить Господа и почитать Его, возлю­
бить ближнего своего и служить ему, почитать религию и зако­
ны, где бы ни пришлось жить.
231

Калиостро. Сочинения

Как и он, я одевался на магометанский манер, но в сердцах
у нас была истинная вера, хотя на людях мы и вели себя по-магометански.
Ко мне часто приходил повидаться Муфтий; он был добр ко
мне и явно с огромным уважением относился к моему настав­
нику.
Последний также обучил меня большинству языков Востока.
Он часто разговаривал со мной о Египетских Пирамидах и об
их необъятных подземных палатах, вырытых древними египтя­
нами, дабы сохранить от разграбления драгоценные сокровища
человеческого знания.
Когда мне исполнился двенадцатый год, мною овладело же­
лание странствовать и самому увидеть все те чудеса, о которых
он рассказывал мне, и желание это обрело такую силу, что Ме­
дина и все занятия детства моего утратили былое очарование
в моих глазах.
Однажды Альтотас сказал мне, что мы наконец покидаем
Медину и отправляемся в путешествие. Он приказал пригото­
вить караван, и мы отбыли, испросив разрешения у Муфтия,
который изволил выразить сожаление о нашем отбытии самым
любезным образом.
Мы прибыли в Мекку и расположились во дворце ее Шери­
фа. Меня переодели в одежды богаче всех, какие мне доводилось
носить до того. На третий день после приезда мой учитель пред­
ставил меня правителю, который любезнейшим образом выра­
зил мне свои милость и расположение. При виде этого князя
сердцем моим завладело невыразимое чувство, и глаза мои на­
полнились сладостнейшими слезами, какие мне только доводи­
лось проливать в жизни. Также я заметил, какого труда стоило
и ему сохранить невозмутимость. Это один из тех мигов моей
жизни, которые мне не удается вспомнить без живейших пере­
живаний.
Три года я прожил в Мекке. Не проходило дня, чтобы меня
не принимал у себя Шериф, и с каждым днем возрастали его
привязанность ко мне и моя благодарность ему. Часто я заме­
232

Часть II. Письма и мемуары

чал, что он неотрывно смотрит на меня и затем возводит глаза
к небу с горечью и с чувством. И я отворачивался от него в раз­
думьях и неутолимом любопытстве. Я не смел спросить о при­
чинах у учителя, который обычно сурово отчитывал меня за
попытки разузнать, откуда я родом и кто мои родители.
По ночам я иногда разговаривал с негром, спавшим в моей
комнате, но бесплодными были и эти мои попытки проникнуть
за завесу тайны. Если я заговаривал о своих родителях, он ста­
новился глух ко всем моим вопросам. Однажды ночью, когда
я совершенно измучил его уговорами, он сказал, что если я ког­
да-либо покину Мекку, мне будут угрожать неисчислимые опас­
ности, а более всего следует мне опасаться города Трапезунда.
Влечение мое к странствиям возобладало над этими мрачны­
ми предостережениями. Я устал от размеренной жизни, кото­
рую вел при дворе Шерифа.
Однажды он вошел в занимаемые мной покои. Я до глубины
души был потрясен таким изъявлением высшей милости прави­
теля. Он заключил меня в объятия с большей нежностью, чем
когда-либо, и попросил никогда не переставать поклоняться
Предвечному, ибо верно служа Ему, я достигну счастья и узнаю
свою судьбу. Потом он сказал, заливая лицо мое слезами: «Про­
щай же, несчастное дитя Природы!».
Эти его слова и тон, которым он произнес их, навсегда запе­
чатлелись в моей памяти. Тогда я в последний раз насладился его
обществом. Караван, приготовленный для меня, уже ждал нас,
и я покинул Мекку, чтобы более никогда не возвращаться в нее.
Свои странствия я начал с Египта, посетив Великие Пира­
миды, в глазах основной массы поверхностных людей представ­
ляющие собой лишь бессмысленные груды мрамора и гранита.
Я познакомился с начальниками различных Храмов, которые
были настолько добры, что провели меня в те места, которые
недоступны обычным путешественникам. Позднее я за три года
посетил все главные царства Африки и Азии.
Здесь не место и не время обнародовать различные знания
и наблюдения, сделанные мной во время путешествий, и описы­
233

Калиостро. Сочинения

вать поистине невероятные приключения, происходившие там
со мной. Я полагаю, что эта часть моей истории подождет более
благоприятного момента для изложения.
Поскольку необходимость оправдаться является единствен­
ной целью, занимающей сейчас мой ум, я расскажу лишь о сво­
их странствиях по Европе и назову имена людей, которые знали
меня тогда, дабы тем, кто интересуется моей судьбой, было про­
ще подтвердить те факты, которые я намереваюсь здесь изло­
жить.
В 1766 г. я прибыл на остров Родос вместе с моим учителем
и троими слугами, которые сопровождали меня с самого дет­
ства. Там я пересел на французское судно, державшее курс на
Мальту.
Несмотря на правило, согласно которому суда, пришедшие
с Востока, должны 40 дней простоять в карантине, я получил
разрешение сойти на мальтийский берег через два дня. Великий
Мастер Пинто2 предоставил мне и моему учителю апартаменты
в своем дворце, и я отлично помню, что мои комнаты были по­
близости от его лаборатории.
Великий Мастер сразу же попросил шевалье д'Акино3 из до­
стославного дома Принцессы Караманийской оказать ему честь
и сопровождать меня повсюду, следя, чтобы всюду на острове
мне оказывали должный прием. Тогда я впервые принял, вместе
с европейским платьем, имя графа де Калиостро, и меня ничуть
2 Мануэл Пинту да Фонсека (1681-1773) — 68-й Великий Магистр Маль­
тийского ордена (1741-1773), известен изгнанием с острова иезуитов и от­
крытием Университета всеобщих знаний. По поводу близкого знакомства
с Калиостро разные исследователи придерживаются разных точек зрения, по­
скольку за исключением свидетельств самого Калиостро, документально оно
не подтверждается.
3 Кавалер Луиджи д'Акино (1739-1783) — известный неаполитанский
масон и активный участник различных оккультных движений, рыцарь Маль­
тийского ордена, с чьим именем часто связывают происхождение высших тай­
ных степеней Египетских масонских уставов (Arcana Arcanorum), которые он
якобы привез с Мальты, выведя из внутреннего орденского учения; известно,
что он принимал активное участие в пропаганде врачебной деятельности Ка­
лиостро и призвал его к своему смертному одру в надежде на исцеление.

234

Часть IL Письма и мемуары

не удивило, что Альтотас облачился в церковные ризы и надел
на грудь Мальтийский крест.
Шевалье Акино познакомил меня со всеми рыцарями Боль­
шого креста Мальтийского ордена. Я даже помню, как обедал
с г-ном бальи де Роганом4, ныне Великим Мастером. Я не мог
тогда предвидеть, что двадцать лет спустя меня арестуют и поса­
дят в Бастилию за то, что принц того же рода одарил меня своей
дружбой.
У меня имеются все основания полагать, что Великому Ма­
стеру была известна тайна моего происхождения. Он несколь­
ко раз беседовал со мной о Шерифе Мекки и о Трапезунде, но
никогда не вел разговора на эту тему прямо. Тем не менее, он
всегда обращался со мной с огромнейшим уважением и даже
предложил мне быструю карьеру в Ордене рыцарей Мальты
в случае если я соглашусь принять их обеты. Однако воля моя
к странствиям и стремление заниматься преимущественно ме­
дициной заставили меня отказаться от столь великодушного,
почетного и щедрого предложения.
Там же, на Мальте, я потерял своего лучшего друга, моего
наставника, мудрейшего и просвещеннейшего из смертных, до­
стопочтенного Альтотаса. За несколько мгновений до смерти
он схватил меня за руку и прошептал почти неслышно: «Сын
мой, всегда держи в сердце страх Божий и любовь к ближнему.
Очень скоро ты удостоверишься в истинности всего, чему я на­
учил тебя».
Остров, где я потерял своего друга, который столь долго
был мне как отец, отныне стал для меня обителью нестерпимых
страданий. Я испросил у Великого Мастера дозволения поки­
нуть его и отправиться в путешествие по Европе. Он нехотя со­
гласился и заставил меня поклясться, что однажды я возвращусь
4
Эммануэль де Роган-Полдюк (1725-1797) — 70-й Великий магистр
Мальтиийского ордена (1775-1797), знаменит первыми шагами на пути сбли­
жения ордена с Российской империей, что привело к его переходу под по­
кровительство российской короны в 1798 г.; дальний родственник кардинала
Луи-Рене-Эдуарда Рогана де Гимене и его брата военачальника Шарля де Рогана, принца Субиза, сыгравших роковую роль в жизни Калиостро.

235

Калиостро. Сочинения

на Мальту. Шевалье д’Акино был так добр, что взял на себя труд
сопровождать меня в странствиях и снабжать всем необходи­
мым для жизни. Мы отплыли вместе. Сперва мы отправились
на Сицилию, где этот рыцарь свел меня с вельможами тех мест.
Оттуда мы ездили на другие острова Итальянского архипела­
га и, осмотрев все Средиземноморье, осели в Неаполе, откуда
родом шевалье д’Акино. Дела позвали его в путь в одиночку,
а я между тем сам поехал в Рим, вооружившись рекомендатель­
ным письмом к сеньору Беллонне, тамошнему банкиру.
Прибыв в столицу христианского мира, я предпочел сохра­
нить полное инкогнито. Однажды, когда я, запершись, сидел
дома и упражнялся в итальянском языке, мой слуга объявил
о приходе секретаря кардинала Орсини. Этот секретарь по­
лучил приказ пригласить меня к Его Высокопреосвященству,
и я немедленно отправился, куда он повел меня. Кардинал
изъявил по отношению ко мне всю возможную любезность,
несколько раз впоследствии приглашал к себе отобедать, а так­
же познакомил меня с большинством кардиналов и римских
принцев, в частности, с кардиналом Йоркским5 и кардиналом
Ганганелли, который в мае 1769 г. стал Папой, приняв имя
Климента XIV.
Римский Престол в то время занимал Папа Реццонико6, ко­
торый выразил желание увидеться со мной, и я имел честь не­
сколько раз посетить Его Святейшество в частном порядке для
беседы.
Мне тогда шел двадцать второй год. Случай свел меня со
знатной молодой незамужней дамой по имени Серафина Феличиани. Она едва вышла из детства, и ее нераспустившееся
еще очарование пронзило мое сердце страстью, которая все
шестнадцать лет жизни в браке лишь крепла. Это бедное, не­
счастное существо, которое ни добродетель, ни невиновность,
5 Кардинал Йоркский был братом Карла Эдуарда Стюарта, Молодого
Претендента, чье имя столь часто встречается в рассуждениях о возникнове­
нии и развитии высших рыцарских степеней масонства. — Прим. изд.
6 Климент XIII, отравленный в 1769 г.

236

Часть II. Письма и мемуары

ни положение иностранки не смогли спасти от тягот заключе­
ния, столь же жестокого, сколь и несправедливого, стало мне
тогда женой.
Не имея ни времени, ни намерения писать многие тома, я не
стану вдаваться в подробности своего путешествия по коро­
левствам Европы, но удовлетворюсь лишь перечислением лиц,
которые меня знают. Большая их часть живы и поныне. Я с гор­
достью могу рассчитывать на их свидетельства обо мне. Пусть
они скажут, совершил ли я когда-либо хотя бы один поступок,
недостойный человека чести; пусть они скажут, просил ли я хотя
бы один раз их о какой-либо милости, просил ли я когда-либо
защиты у правителей, изъявивших желание познакомиться со
мною; наконец, пусть они скажут, творил ли я где-либо и ког­
да-либо что-то иное, кроме лечения недужных без взимания за
это платы и оказания помощи бедным.
Вот люди, которые в особенности хорошо были со мной
знакомы.
В Испании — герцог Альба, его сын герцог Уэскара, граф
Прелата, герцог Медина-Челли, граф Риглас, родственник гра­
фа Аранда, посла Его Католического Величества при француз­
ском королевском Дворе7.
В Португалии — граф Сан-Винсенти, который представил
меня при Дворе. Моим банкиром в Лиссабоне был Ансельмо
ла Крусе.
В Лондоне — знать и народ.
В Голландии — герцог Брауншвейгский, которому я имел
честь быть представленным.
В Курляндии — правящий Герцог и Герцогиня.
Все Дворы Германии.
В Санкт-Петербурге — князь Потемкин, г-н Нарышкин, ге­
нерал Голицын, казачий генерал, генерал Мелиссино и шевалье
де Жерберон, ответственный за связи с Францией.
7
Здесь и далее фамилии и титулы выверены по историческим источни­
кам. В оригинале они часто написаны с ошибками, вероятно, вследствие вос­
приятия на слух.

237

Калиостро. Сочинения

В Польше — графиня Мощинская, граф Ржевусский и кня­
гиня, ныне носящая титул принцессы Нассау.
Также я должен сообщить, что временами я путешествовал
под другими именами. Я последовательно называл себя гра­
фом Харатом, графом Фениксом, маркизом д’Анна, но имя, под
которым меня, в основном, знают в Европе — это имя графа
де Калиостро.
19 сентября 1780 г. я прибыл в Страсбург. Через несколько
дней после приезда и представления графу Ржевусскому, я вы­
нужден был подчиниться настоятельным просьбам городских
властей и эльзасской знати применить свои таланты в области
медицины и пустить их на службу обществу. Среди знакомых,
которых я завел в этом городе, можно упомянуть г-на маршала
де Контаде, маркиза де ла Саль, барона де Фразиланда, барона
д’Ор, барона Форминзера, барона Дидерихса, г-жу принцессу
Кристину и многих других.
Все, кто знавал меня в Страсбурге, знает также, каковы были
мои занятия и успехи в этом городе. Если даже меня и порочили
в каких-то анонимных памфлетах, все газеты и все добропоря­
дочные писатели воздавали мне должное. Да будет мне позво­
лено процитировать несколько абзацев из книги, напечатанной
в 1783 г. и озаглавленной «Письма о Швейцарии». Уважаемый
автор этих писем8 так высказывается обо мне в первом томе на
пятой странице:
8
Жан-Бенжамен дела Борд (1734-1794) — известный французский путе­
шественник, географ, историк и музыкант, оставил несколько десятков работ,
посвященных географии, растительному и животному миру Франции и сопре­
дельных стран, а также бытоописанию соответствующих народов, обрел попу­
лярность как автор публиковавшихся журналами путевых заметок, в частности
«Писем о Швейцарии, адресованных мадам де М* французским путешествен­
ником в 1781 году» в двух томах (Geneve-Paris: Jombert, 1783). Де ла Борд уделял
немало места в своих трудах и оккультным наукам, о чем свидетельствует, на­
пример, примечание к первому тому «Писем...» французского издателя: «Лек­
ции о свойствах философского камня и роза-кресте могут оказаться скучными
для читателя (pourroient bien ennuyer) и поэтому перенесены со стр. 12 первого
тома на стр. 70». Приведенная Калиостро цитата верна и соответствует указан­
ной начальной странице: Письмо И, С. 5-7; Письмо III, С. 10-11.

238

Часть II. Письма и мемуары

«Этот уникальный и удивительный человек заслуживает
восхищения своим образом жизни и обширнейшей ученостью.
На его лице можно видеть печать понимания и гения, а огнен­
ные глаза его проникают в самые глубины души собеседника.
Он прибыл из России месяцев семь-восемь назад и, по всей
видимости, намеревается поселиться в городе на некоторое
время. Никто не знает, откуда он родом, кто он таков или куда
он направится потом. Он любим, почитаем и глубоко уважа­
ем местными властями и видными людьми города, его обожа­
ют бедняки и простой народ, однако ненавидят (и клевещут на
него) некоторые люди (а именно врачи). Не беря ни платы, ни
подарков с исцеленных, он проводит целые дни, посещая боль­
ных, в особенности бедных, помогая им лекарствами, которые
раздает им тоже даром, и даже давая им деньги на еду.
Сам он ест мало и, в основном, итальянские пирожные.
Он никогда не ложится в постель и спит не более двух-трех
часов в день, сидя в кресле, будучи постоянно готов вскочить
с места и устремиться на помощь несчастным и обездоленным
в любой час, ибо нет для него большей радости, чем оказывать
помощь ближнему своему.
Этот невероятный человек вызывает еще большее удивление
тем, что всегда и за все платит вперед, и никто не знает, откуда
черпает он доход или кто снабжает его деньгами.
Вы понимаете, мадам, что на его счет ходят ужасные слухи,
по меньшей мере, величающие его антихристом; говорят, что
ему пятьсот или шестьсот лет, что он владеет Философским
камнем и универсальным лекарством. Коротко говоря, он один
из тех Разумов, которые Творец время от времени ниспосылает
на Землю в бренной телесной оболочке.
Даже если и так, этот Разум в наивысшей степени достоин
почтения и уважения. Мало приходилось мне видеть душ столь
же сострадательных и сердец столь же благих и добрых. Нет че­
ловека, который мог бы тягаться с ним в уме и образованности;
он знает все языки Европы и Азии, и его красноречие поражает
и увлекает даже тех, кто обычно на словах порочит его. Я ни­
239

Калиостро. Сочинения

чего не стану говорить о его чудесных исцелениях; нужны це­
лые тома, чтобы их описать, хотя, в большинстве случаев, о них
можно прочитать и в газетах. Вы только подумайте: из более чем
пятнадцати тысяч людей, которых он лечил, даже самые рьяные
его ненавистники могут упрекнуть его лишь тремя смертями,
в которых, впрочем, он виновен не более, чем, скажем, я.
Прошу прощения, мадам, если я отниму еще несколько ми­
нут вашего времени, чтобы посвятить его описанию этого при­
мечательного человека. Я только что вернулся из его гостиной.
Вы бы тоже, как и я, пали жертвой обаяния этого человека, если
бы увидели, как он мечется от одного бедняка к другому, пере­
вязывает им их отвратительные язвы, утоляет их боль, вселяет
в души их надежду, даром раздает лекарства, непрерывным по­
током изливает на них свои милости, — короче говоря, как из
рога изобилия поливает их благом, не имея никакой иной цели,
кроме облегчения страданий людям и наслаждения величайшим
счастьем на свете, а именно званием земного образа и подобия
милостивого Бога.
Представьте себе, мадам, огромный зал, заполненный обе­
здоленными существами, практически лишенными всякой по­
мощи, из последних сил протягивающими слабые истощенные
руки к небесам, дабы воззвать к помощи Графа.
Он выслушивает их одного за другим, не забывая и не пе­
респрашивая ни одного слова, затем выходит на пару минут
и вскоре возвращается с горой лекарств, которые раздает бес­
платно всем этим несчастным, повторяя им снова и снова, как
излечиться от их болезней, и заверяя их, что они вылечатся бы­
стро и непременно, если только будут следовать его указаниям.
Но одних лекарств было бы недостаточно, ведь им потребен
еще и хлеб, чтобы поддержать их силы и помочь преодолеть бо­
лезнь; мало у кого из этих людей есть средства к жизни, поэто­
му кошель Графа раскрывается, и содержимое его делится между
несчастными, и он всем кажется совершенно бездонным.
Он с большим счастьем раздает, чем получает, и радость его
проявляется во все возрастающей нежности к пациентам. Эти
240

Часть II. Письма и мемуары

страдальцы, проникнувшись благодарностью, любовью и по­
чтением, простираются у его ног, обнимают его колени, зовут
его своим Спасителем, Отцом и Господом Богом. У всякого
доброго человека сердце переполняется при виде этого умиле­
нием и состраданием, слезы текут из глаз, и как ни стараешься
скрыть их и спрятать, это не удается. Всяк зритель начинает пла­
кать, и вот вскоре уже все собрание утопает в слезах умиления,
благотворных слезах, коие суть драгоценный дар сердца, чье
величественное очарование невозможно выразить словами так,
чтобы понял некто не имевший счастья проливать такие слезы.
Это лишь грубый и краткий набросок описания того оча­
ровательного и потрясающего зрелища, которым я только что
насладился».
Данное описание содержит одну лишь правду и ни капли
преувеличения.
Опросите священников местных приходов — и они расска­
жут, сколько добра я сделал их бедной пастве. Опросите ар­
тиллерийский полк и другие воинские части, стоявшие в то
время в страсбургском гарнизоне — и они расскажут обо всех
исцеленных мной солдатах. Подвергните допросу аптекаря,
с которым я завел деловые связи, — и он расскажет, сколько
я заказывал ему лекарств для бедноты и оплачивал притом
в тот же день наличными. Спросите хозяев гостиниц — они
расскажут, хватало ли предоставляемых ими помещений,
чтобы вместить все потоки страждущих, стекавшиеся ко мне
в Страсбурге. Спросите тюремщиков — они расскажут, как
я вел себя с бедными заключенными и скольким из них я по­
мог вернуть свободу.
Пусть городские власти, магистрат, пусть все общество ска­
жет вам, послужил ли я хотя бы один раз причиной скандала,
нашли ли они среди моих деяний хотя бы одно противоречив­
шее законам, нравственности и религии.
Если во время пребывания во Франции я оскорбил хотя бы
одно лицо, пусть он выйдет и свидетельствует против меня.
241

Калиостро. Сочинения

Все это я пишу не ради возвеличивания себя. Я творил добро
потому, что полагал себя обязанным так поступать. Но в конце
концов, какую пользу извлек я для себя из всего блага, сотво­
ренного мной французскому народу? В печали сердца своего
скажу: клевету, осмеяние и Бастилию!
Уже около года я прожил в Страсбурге, когда, вернувшись
домой однажды вечером, я был приятно удивлен, обнаружив
у себя шевалье Акино (а читатель наверняка помнит шевалье
Акино, с которым я познакомился на Мальте и который сопро­
вождал меня во время первых моих путешествий по Европе; из
газет он узнал о моем приезде в Страсбург и направился туда,
чтобы повидаться со мной и обновить теснейшие связи нашего
былого дружества).
Шевалье Акино встретился с властями города и сообщил им,
что знал меня по временам проживания на Мальте, а также знал
о том, как выделял меня из всех своих знакомых Великий Ма­
стер Пинто.
Вскоре после моего приезда во Францию г-н кардинал
де Роган послал барона Мильинена, своего обер-егермейстера,
с приглашением явиться к нему, потому что ему было угодно
познакомиться со мной. Поскольку мне это показалось со сто­
роны принца лишь проявлением пустого любопытства, я отка­
зался. Но некоторое время спустя он послал сообщить мне, что
у него приступ астмы и нужна моя консультация. Я поспешил
в его епископский дворец. Сообщив ему, что думаю о его бо­
лезни, я увидел, что он удовлетворен, и потом он попросил за­
ходить к нему время от времени. Позднее в том же 1781 году
г-н кардинал оказал мне честь, посетив меня у меня дома, что­
бы проконсультироваться по поводу болезни его родственни­
ка, принца де Субиза. Тот страдал от гангрены, а я, на счастье,
уже излечил от этого недуга секретаря маркиза де ла Саль, когда
уже все врачи опустили руки. Я задал г-ну кардиналу несколько
вопросов о болезни принца, но он перебил меня, горячо про­
ся съездить с ним вместе в Париж. Он просил меня об этом,
вложив в свою просьбу столько пыла и учтивости, что было не­
242

Часть II. Письма и мемуары

возможно ему отказать. Я отбыл с ним вместе, оставив хирургу
и моим друзьям необходимые распоряжения, чтобы в мое от­
сутствие больные и бедняки ни в чем не нуждались. Когда мы
приехали в Париж, г-н кардинал пожелал сразу отвезти меня
к принцу де Субизу, но я отказался, сказав, что я всеми сила­
ми стремлюсь избегать прямых столкновений с [медицинским]
факультетом и могу осмотреть принца только после того, как
врачи признают его неизлечимым.
Г-н кардинал был так добр, что согласился на мои условия
и через некоторое время пришел ко мне с известием о том, что
принцу, по мнению факультета, полегчало. Я заявил, что не
пойду смотреть принца, потому что не хочу присваивать себе
славу его излечения, ничего для этого излечения не сделав сам9.
Когда общество узнало о моем прибытии, повидать меня
и испросить моего совета пришло столько людей, что это зани­
мало у меня весь день, и так я прожил тринадцать дней в Пари­
же, осматривая больных с пяти часов утра до полуночи.
Я наладил связи с аптекарем и за свой счет заказывал ему ле­
карства, которыми он торговал. Я призываю всех, кто общался
со мной в то время, в свидетели этого. Если есть на свете человек,
который сможет заявить, что смог заставить меня принять хотя
бы крошечную сумму денег, или подарок, то я смиренно согла­
шусь на то, чтобы мне было отказано во всяческом доверии.
Принц Луи [де Роган] отвез меня обратно в Саверн, побла­
годарил меня и просил как можно чаще посещать его. Я сразу же
вернулся в Страсбург к своей обычной работе.
Сотворенное мной добро принесло мне в ответ немало кле­
веты и насмешек, меня называли антихристом, Вечным Жидом,
человеком, прожившим тысячу четыреста лет и т.д.
Устав от стольких оскорблений и душевных ран, я принял ре­
шение оставить Страсбург. Но многочисленные письма, кото­
рые соблаговолили написать мне министры Короля, принудили
меня изменить это решение.
9
Позднее, дождавшись, когда от принца отказались врачи, Калиостро все же
взялся за его лечение и добился полного выздоровления. — Прим. С.Ф. Уилларда

243

Калиостро. Сочинения

В данном разбирательстве мне видится важным представить
взору Судей и общества рекомендации от тех, кто занимает го­
раздо более почетное и достойное положение, чем я, причем
также важно, что я никогда не просил о них сам.
Вот некоторые из них.

Копия ПИСЬМА,

НАПИСАННОГО ГРАФОМ ДЕ ВеРЖЕННОМ,

Министром иностранных дел, г-ну Жерару, претору
Страсбурга, в Версале 13 марта 1783 г.

Лично я не знаком с г-ном графом де Калиостро, но все све­
дения о нем за время его пребывания в Страсбурге столь мно­
го говорят в его пользу, что человеколюбие требует, чтобы он
наконец обрел покой и уважение. Его положение иностранца
и те благие дела, в которых он с таким постоянством и такой
настойчивостью преуспевает, для меня являются свидетельства­
ми, позволяющими рекомендовать его вам и городскому сове­
ту, в котором вы председательствуете. Г-н де Калиостро просит
лишь покоя и безопасности, и их гарантирует ему закон госте­
приимства. Зная ваше природное расположение, я убежден, что
вы предоставите ему возможность насладиться ими, равно как
и прочими радостями, которые можно ему обеспечить.
Имею честь оставаться вашим, господин Жерар, смиренней­
шим и покорнейшим слугой,
[подписано] Де Верженн
КОПИЯ ПИСЬМА, НАПИСАННОГО МАРКИЗОМ ДЕ МИРОМЕНИлем,
га,

Хранителем печатей, г-ну Жерару, претору Страсбур­

в Версале 15 марта 1783 г.
Граф де Калиостро с самого начала пребывания в Страсбурге
с усердием трудился на ниве утешения бедных и обездоленных,
и мне известно о нескольких деяниях этого иностранца, кото­
рые были исполнены человеколюбия и заслуживают оказания
ему вами особого покровительства. Я рекомендую вам обеспе244

Часть II. Письма и мемуары

чить ему, насколько то будет возможно вам и городскому со­
вету, в котором вы председательствуете, защиту и спокойствие,
которыми иностранец должен пользоваться в державе Короля,
в особенности если он показал себя столь полезным ей.
[подписано] Миромениль
КОПИЯ ПИСЬМАу НАПИСАННОГО МАРКИЗОМ ДЕ СЕГЮРОМ

[Министром по военным делам] г-ну маркизу дела Саль
15 марта 1783 г.
Добропорядочное поведение, господин маркиз, явленное,
насколько мне сообщили, графом де Калиостро с постоянством
в Страсбурге, несомненная польза, которую он принес своей
ученостью и своими талантами этому городу, а также много­
численные подтверждения его доброты, с которой он помогал
многим людям, страдавшим от разнообразных болезней и об­
ращавшимся к нему за помощью, определенно свидетельствуют
о том, что этот человек заслуживает защиты со стороны Пра­
вительства. Король поручает вам сделать так, чтобы его не бес­
покоили в Страсбурге, когда он сочтет возможным и нужным
возвратиться туда, а также чтобы в этом городе он мог рассчи­
тывать на внимание к себе, которого он заслужил добром, ока­
занным бедным и несчастным его жителям.
[подписано] Сегюр
Однако внушенное мне письмами этих министров спокой­
ствие оказалось недолговечным. Основываясь на этих письмах
и приказах Короля, я решил было окончательно счесть Фран­
цию последним своим прибежищем и конечной точкой своих
странствий. Мог ли я поверить в то, что лишь два года спустя
я буду вотще отстаивать свое и своей несчастной жены священ­
ное право на гостеприимство, столь свято почитаемое и столь
достойно выраженное в письмах, написанных именем Короля?
Подвергаясь продолжительное время преследованиям со сто­
роны одной лишь группы людей, зная, что преследования эти
245

Калиостро. Сочинения

возобновились и теперь, я решил оставить Страсбург в твер­
дом намерении более не ставить под злобные удары этой груп­
пы свою репутацию10. Пребывая в этом настроении, я получил
письмо от шевалье Акино, в котором он писал, что опасно за­
болел. Я немедленно выехал из Страсбурга, но как ни спешил,
в Неаполь я успел только для того лишь, чтобы принять послед­
ний вздох моего несчастного дорогого друга.
Через несколько дней о моем прибытии в Неаполь узнали
посол Сардинии и еще несколько господ. Подумав, что и здесь
тоже меня начнут преследовать за то, что я лечу людей, я при­
нял решение уехать в Англию, с этой целью пересек всю южную
Францию и прибыл в Бордо 8 ноября 1783 года.
В театре этого города меня узнал один кавалерийский офи­
цер, который поспешил сообщить обо мне городскому совету.
Один из членов последнего, шевалье Ролан11, изволил посетить
меня и предложить мне и моей жене от имени своих коллег по
совету и своего имени в любое время пользоваться ложей город­
ского совета в театре в любое время, когда нам это будет угодно.
Городской совет и общество устроили мне самый превосход­
ный прием и от всего сердца просили меня посвятить свое пре­
бывание в их городе, как и в Страсбурге, служению болящим.
Я позволил себя уговорить и начал консультировать и раздавать
лекарства, равно как и денежное вспоможение нищим. Толпы
людей в моем доме достигли такого размера, что мне пришлось
попросить у городского совета солдат, чтобы они следили за по­
рядком.
В Бордо мне оказали честь своим знакомством г-н маршал
де Муши, г-н граф де Фумель, г-н виконт д’Амель и другие до10 Барон Гляйхен в своей книге воспоминаний тоже пишет, что преследо­
вания Калиостро и клевета в его адрес осуществлялись практически исключи­
тельно врачами, не одобрявшими ни его методы лечения, ни то, что он лечил,
не взимая платы. — Прим. С.Ф. Уилларда.
11 Жан-Франсуа де Ролланд, сеньор де Вильнев де Периньяк ( 1724-1794) —
крупный правительственный чиновник в Бордо и провинции, член городского
совета, королевский бальи, член Королевского совета; впоследствии возглавил
аристократическую оппозицию Революции в Бордо, казнен.

246

Часть II. Письма и мемуары

стойные люди, вполне заслуживающие доверия, которые могут
засвидетельствовать мой образ жизни в этом городе.
Гонения, которым подвергался я в Страсбурге и которые за­
ставили меня покинуть этот город, настигли меня и в Бордо,
и оттуда я после одиннадцати месяцев проживания там выехал
в Лион, куда приехал в последние дни октября 1784 г. Но там
я прожил всего три месяца, а оттуда возвратился в Париж, куда
прибыл 30 января 1785 г. Сперва я остановился в меблирован­
ных комнатах в районе Пале-Рояля, а чуть позже переехал в дом
на рю Сен-Клод у Бульвара12.
Первой моей заботой стало известить всех своих знакомых
о том, что я приехал пожить в тишине и покое и более не зани­
маться медициной. Я сдержал слово и неизменно отвечал отка­
зом на любые предложения такого рода, которые мне постоянно
делали.
Принц Луи [де Роган] время от времени оказывал мне честь
посещениями. Помню, он однажды предложил свести меня
с дамой по фамилии Валуа де ла Мотт, и у него были на это зна­
комство свои собственные виды.
«Королева, — сказал мне кардинал де Роган, — погружена
в глубочайшую меланхолию по той причине, что некто пред­
сказал ей, что она умрет грядущими родами. Мне доставило бы
ни с чем не сравнимую радость преуспеть в избавлении ее от
этой мысли и возвращении ее воображению покоя. Мадам ви­
дится с королевой каждый день, и вы сделали бы мне величай­
шее одолжение, если бы вы, когда она спросит вашего мнения,
ответили бы, что Королева счастливо разрешится принцем».
Я с радостью согласился помочь г-ну кардиналу, потому что,
помогая ему таким образом, я оказывал косвенно благотворное
влияние на здоровье Королевы.
На следующий день, придя в гостиницу, где остановился
кардинал, я обнаружил там графиню де ла Мотт, которая после
обычного светского разговора сказала следующее:
12
Парижа.

Бульвар Сен-Антуан, в наше время — бульвар Бомарше в 3-м округе

247

Калиостро. Сочинения

— В Версале у меня есть знакомая высокого положения, ко­
торой один человек предсказал, как и другой даме, что обе они
умрут при родах. Одна из них уже умерла, а вторая ожидает ро­
дов вскоре и пребывает в жесточайшей тревоге. Если вы име­
ете возможность узнать наверняка, что с нею будет, и если вы
полагаете возможным это где-нибудь узнать и рассказать мне,
то я поеду обратно в Версаль завтра и передам ваш ответ заин­
тересованному лицу.
— И это лицо, — добавила она, — Королева.
Я ответил графине де ла Мотт, что все подобные предсказа­
ния суть глупость и что ей следует, кроме того, передать этой
даме, что той надлежит предать себя в руки Предвечного, осо­
бенно ввиду того, что первые ее роды прошли успешно и ничто
не препятствует тому, чтобы и в этот раз все обошлось.
Графиня де ла Мотт, однако, не удовлетворилась этим отве­
том и настойчиво пыталась вытянуть из меня что-то более опре­
деленное.
Я вспомнил об обещании, данном принцу де Рогану, и весь­
ма суровым и мрачным тоном сказал графине де ла Мотт со всей
величайшей серьезностью, на какую был способен:
— Мадам, вы знаете, что я обладаю некоторыми познания­
ми в медицинской физике, а также в некоторой степени владею
Животным Магнетизмом. Мое мнение таково, что в такой си­
туации лучше всего поручать любые действия человеку невин­
ному, ибо ему удается то, что не удается никому более. Поэтому
вам следует озаботиться поисками невинного человека.
Графиня ответила: «Коль у вас нужда в невинном человеке,
то у меня есть племянница, обладающая этим свойством в из­
бытке. Завтра я привезу ее сюда». Честно признаться, я полагал,
что речь идет о ребенке лет пяти-шести, поэтому был весьма
удивлен, обнаружив следующим вечером в гостинице у принца
юную даму четырнадцати-пятнадцати лет и выше меня ростом.
«Вот олицетворение невинности, — сказала мне графиня, —
о котором я вам говорила». Мне потребовалось некоторое вре­
мя, чтобы собраться с силами и не рассмеяться. Но в конце кон­
248

Часть II. Письма и мемуары

цов я взял себя в руки и сказал девушке, мадемуазель де ла Тур:
«Мадемуазель, правда ли, что вы невинны?». Она ответила мне:
«Да, сударь», — и в ее голосе было больше напора, чем уверен­
ности. «Что ж, мадемуазель, через мгновение я удостоверюсь
в этом, так что положитесь на Бога и свою невинность, — от­
ветил я. — Встаньте за этот экран, закройте глаза и подумайте
о самой желанной для вас вещи. Если вы невинны, вы увидите
то, что желаете видеть, но если нет, то не увидите ничего».
Мадемуазель встала за экран, а мы с принцем остались сна­
ружи. Последний стоял, прислонившись к камину, отнюдь не
в мистическом экстазе, как позднее утверждала мадемуазель
де ла Тур, а прикрыв рот ладонью, дабы не помешать нашим ис­
полненным торжественной мрачности церемониям не прили­
чествующим случаю смехом.
Когда мадемуазель дела Тур встала за экран, я приступил
к магнетическим пассам, которые проделывал несколько секунд,
а затем обратился к ней:
— Топните невинной ногой об пол один раз и скажите, что
видите.
— Я ничего не вижу, — ответила она.
— Что ж, мадемуазель.. — сказал я и внезапно сильно уда­
рил кулаком по экрану: — Значит, вы не невинны!
При этих словах мадемуазель де ла Тур воскликнула, что как
раз увидела Королеву.
Я понял, что невинная племянница заранее получила совет,
как себя вести, от своей тетушки, в которой невинности было
еще меньше. Желая узнать, как она дальше собирается играть
свою роль, я попросил ее описать увиденное. Она сказала, что
видела даму в счастливом положении, закутанную в белые ни­
спадающие одежды, а затем стала описывать черты лица, и ясно
стало, что она говорит о Королеве.
— Спросите эту даму,—сказал я, — счастливо ли она разродится?
Она ответила, что фантомная дама кивнула головой и сказа­
ла, что избавится от бремени легко и без опасных последствий
для здоровья.
249

Калиостро. Сочинения

— Тогда приказываю вам, — продолжал я, — почтительно
поцеловать руку этой дамы. Образ невинности поцеловал свою
собственную руку и выплыл из-за экрана, вполне удовлетворен­
ный тем, что нас удалось убедить в его невинности.
Тетя с племянницей поели цукатов, попили лимонада и через
четверть часа удалились через отдельный выход. Принц прово­
дил меня домой и поблагодарил за то, что я согласился испол­
нить его просьбу, премного его этим обязав. Так и закончилась
эта комедия, сама по себе столь же невинная, сколь достойной
всяческой похвалы была ее конечная цель.
Три или четыре дня спустя и снова гостил у г-на кардинала,
там же была графиня де ла Мотт, и вместе они попросили меня
проделать этот номер снова, на этот раз с маленьким мальчиком
лет пяти-шести, и я оказался не в силах отказать им в этой не­
большой просьбе. Я и предположить не мог, что этот салонный
розыгрыш будет впоследствии ославлен перед государственным
прокурором как акт колдовства, кощунства и святотатства в от­
ношении таинств Христианства.
Познакомив меня с графиней де ла Мотт, принц спустя ка­
кое-то время спросил моего мнения о ней. Я всегда полагал, что
располагаю достаточными познаниями в физиогномике, чтобы
судить о людях, и я ответил принцу, что полагаю графиню хи­
трой и лукавой. Но принц перебил меня, сказав, что она честная
женщина, хотя и пребывает в величайшем отчаянии, вызванном
бедностью. Я ответил, что даже если то, что она говорит ему,
правда, она остается протеже Королевы и значит, скоро ее по­
ложение улучшится и ей не будет больше нужды искать иного
покровительства.
Мы с принцем остались каждый при своем мнении. Вскоре
он уехал в Саверн, где остановился на месяц-полтора. По воз­
вращении оттуда он навещал меня у меня дома чаще, чем пре­
жде. Я заметил, что он погружен в раздумья, печален и нес­
покоен. Я с уважением отнесся к тому, что, возможно, мне не
следовало знать о причинах его озабоченности, но всякий раз,
когда в разговоре упоминалось имя графини де ла Мотт, я гово­
250

Часть II. Письма и мемуары

рил ему с обычной своей прямотой: «Эта женщина обманывает
вас».
Дней за пятнадцать до ареста он сказал мне: «Дорогой граф,
я начинаю верить в то, что вы правы, что мадам Валуа — об­
манщица». После этого он впервые поведал мне историю об ал­
мазном ожерелье и рассказал о возникших у него подозрениях
и страхе, что ожерелье действительно могло быть не доставлено
Королеве. Это побудило меня более горячо, чем обычно, наста­
ивать на своем мнении об этой женщине.
На следующий день после этого разговора принц сообщил
мне, что граф и графиня де ла Мотт искали у него убежища из
страха последствий известного мне дела и просили его выписать
им рекомендательные письма для представления в Англии или
в Рейнских землях.
Принц спросил, что я думаю по этому поводу, и я сказал ему,
что здесь может быть только один выход: сдать эту женщину
в полицию, а потом пойти и изложить все факты Королю или
его Министрам. Принц возразил, говоря, что доброта и вели­
кодушие его сердца восстают против столь жестокого решения.
«В таком случае, — сказал я, — вам остается лишь уповать на
Бога. Предоставьте действовать Ему, и я убежден, что Он вас не
подведет».
Г-н кардинал де Роган не пожелал дать графу и графине
де ла Мотт рекомендательные письма, о которых они просили,
и они выехали в Бургундию, и больше я никогда про них не
слышал.
15 августа я узнал вместе со всем Парижем, что г-н карди­
нал де Роган арестован. Несколько человек поспешили преду­
предить меня, что могут арестовать и меня как друга кардинала.
Уверенный в своей невиновности, я отвечал, что мне некуда
бежать и что я стану терпеливо ждать у себя дома исполнения
любой воли Господа и Правительства.
22 августа в полвосьмого утра комиссар, унтер-офицер
и восьмеро полицейских вошли в мой дом. Погром начался
прямо в моем присутствии. Меня заставили открыть все секре­
251

Калиостро. Сочинения

теры и конторки, а все мои эликсиры, бальзамы и драгоценные
настойки стали добычей полицейских, которым доверили мое
сопровождение.
Я просил комиссара г-на Шенона-младшего позволить мне
воспользоваться моим экипажем, но он бесчеловечно отка­
зал мне даже в этой мелочи. Меня тащили по городу пешком,
на виду у всех, полдороги до Бастилии, и только на половине
пути к нам подъехала обшарпанная карета, и мне была оказана
милость тем, что я получил право в нее сесть. Потом опустили
подвесной мост, и я оказался в заключении.
Моя жена подверглась такому же обращению. Здесь я оста­
новлюсь и не стану описывать все то, что довелось мне пере­
жить. Я пощажу чувства читателя, отказавшись от описания
картины столь же ужасной, сколь возмутительной. Я позволю
себе сказать лишь одно, и я призываю Небо в свидетели, что
слова мои истинны. Если бы мне был предоставлен выбор меж­
ду мимолетной болью казни и полугодом в Бастилии, я без ко­
лебания сказал бы: «Ведите меня на плаху!».
Поверит ли кто-нибудь в то, что невинность может пасть
жертвой столь трагической судьбы, что положение prise de corps
впору почитать чуть ли не посланным Небесами счастьем?
Таково мое положение. Через пять месяцев пленения я по­
лучил наконец уведомление об изданном на мой счет указе,
и пристав явился предо мной подобно Ангелу Небесному, сни­
зошедшему в мое узилище, дабы возвестить мне о праве на ад­
воката и на защиту своих чести и свободы.
Указ датирован 15 декабря и оглашен мне 30 января, и в тот
же день я подвергся допросу. Я полагаю, что обязан, в силу дан­
ного мной обязательства, явить всем свой истинный облик во
всей полноте, представить обществу текст этого допроса, ведь
он дает точное представление о моем характере, моей невино­
вности и сути возводимых на меня обвинений. Все написанное
здесь записано по памяти, но память у меня хорошая, и я могу
заверить читателей в том, что здесь не пропущено ничего важ­
ного.
252

Часть II. Письма и мемуары

Протокол допроса графа де Калиостро

30 января 1786 ГОДА
Вопрос: Каков ваш возраст?
Ответ: 37 или 38 лет.
В.: Ваше имя?
О.: Александр Калиостро.
В.: Место рождения?
О.: Не могу сказать точно, родился ли я в Медине или на
Мальте; со мной всюду путешествовал наставник, который со­
общил мне, что я благородного происхождения и что я потерял
отца и мать в возрасте трех месяцев и т.д.
В.: Сколько времени вы в Париже?
О.: Я прибыл сюда 30 января 1785 г.
В.: Где вы поселились по приезде?
О.: В Пале-Рояле, в меблированных комнатах, и там я про­
жил около двадцати дней.
В.: Когда вы прибыли в город, были ли у вас средства на
обживание?
О.: Более чем достаточные, я привез с собой почти все для
этого необходимое.
В.: Где вы поселились?
О.: На рю Сен-Клод близ Бульвара.
В.: На кого записан этот дом, на вас или на принца?
О.: Я попросил г-на де Карбоньера прочитать договор, потому
что ранее я никогда и нигде в мире с этим не сталкивался. По этой
же причине я попросил г-на де Карбоньера сделать все необходимые
распоряжения и уладить вопрос с отделкой дома, арендой экипажа
и т.д. и т.д. Время от времени я снабжал его суммами, потребными
для оплаты различных расходов, о которых он мне затем отчитывался.
В.: За чей счет вы существовали?
О.: Только и исключительно за свой.
В.: Но принц же ходил к вам обедать?
О.: Пусть он и приходил в мой дом, все равно все расхо­
ды оплачивал я. Иногда, впрочем, когда он приходил на обед
253

Калиостро. Сочинения

и приводил с собой друзей или протеже, он просил их прино­
сить из его дома пару кушаний. Но в любом случае, несмотря на
это, я никогда не забывал оплачивать своему повару все сделан­
ные за день покупки.
В.: Вы встретились с принцем сразу по приезде?
О.: Нет, лишь два или три дня спустя.
В.: Что он вам сказал, когда вы встретились в первый раз?
О.: Он убеждал меня осесть в Париже и больше не путеше­
ствовать.
В.: Принц приходил к вам обедать каждый день?
О.: Поначалу он редко приходил на обед, но затем стал бы­
вать у меня по три-четыре раза в неделю.
В.: Вы были знакомы с женщиной по фамилии ла Мотт?
О.: Конечно. Впервые увидев меня, она сообщила, что я мог
видеть ее в мужской одежде у своего порога в Страсбурге, мол,
она тогда спросила у меня, известно ли что-нибудь о маркизе
де Буленвийере, а я якобы ответил, что он в Саверне, и тогда
она в тот же день поехала догонять его.
В.: Видели ли вы ее с тех пор в доме принца?
О.: Определенно да.
В.: Была ли она там со своей племянницей?
О.: Нет.
В.: Однако же вы устраивали представление с ее племянни­
цей, не так ли?
О.: Позвольте изложить вам всю историю... (см. изложение
выше)
В.: Утверждают, что вы навесили на шею девушке распятье
и облачили в ленты черного, зеленого, красного и других цветов,
а также фартук с серебряной бахромой, а затем заставили выше­
упомянутую девушку преклонить колени и принести клятву.
О.: Это неправда. Я могу только припомнить, что принц
действительно украсил девушку парой лент, просто чтобы сде­
лать ей приятное. Также я вспомнил, что в кармане у меня вне­
запно обнаружился фартук обычного масонства, но не припо­
минаю, чтобы его надевали на девушку. Полностью полагаюсь
254

Часть II. Письма и мемуары

на память принца в вопросе, надевали его на девушку или нет:
что он скажет, то я и признаю правдой.
В.: Вы возлагали на девушку шпагу — хотя я не представляю
себе, как именно, — так ли это?
О.: Вряд ли я понимаю, о чем идет речь, но поскольку моя
шпага была при мне, я мог ее и вынуть.
В.: А применительно к принесению клятвы?
О.: Это неправда. Я уже сказал вам, зачем я делал все, что
я делал в связи с этим делом.
В.: Правда ли, что после второго представления и ухода де­
вушки по его окончании вы перешли вместе с принцем и ма­
дам де ла Мотт в соседнюю комнату, в центре которой были
кинжал, кресты Св. Андрея, меч, распятия, Иерусалимские
кресты, Agnus Dei13 и перед ними — зажженные свечи общим
числом тридцать, создававшие очень яркое освещение? Там вы
привели мадам де ла Мотт к присяге, утверждая, что она обяза­
на поклясться никому и ничего не рассказывать о том, что ей
будет явлено. А потом вы сказали принцу: «Ну что же, принц,
возьмите, что положено... », — и он открыл свой секретер, из
которого достал овальную шкатулку белого дерева, заполнен­
ную бриллиантами в россыпи. Затем вы добавили: «Обратите
внимание, принц, есть и еще одна, о которой вы осведомлены».
Тогда принц взял ее и сказал мадам де ла Мотт: «Мадам, я даю
вам шесть тысяч франков и эти алмазы, которые вы должны
передать своему мужу вместе с поручением тайно отправиться
в Лондон, чтобы продать их или поместить в оправу. Он не дол­
жен возвращаться, пока все не сделает, как нужно».
О.: Всё это — ложь, еще раз ложь и несомненная ложь,
и у меня есть доказательства того, что это ложь.
В.: Что это за доказательства?
О.: Во-первых, каждый раз, когда я занимался этими магне­
тическими упражнениями, именно г-н де Карбоньер приготав­
ливал комнату и затем, после окончания второго представления,
он ввел уважаемого человека, чье имя я не хочу называть.
13 Агнец Божий (лат.)

255

Калиостро. Сочинения

Но принц скажет вам, кто это был, хотя я и поторопился назвать
уважаемым человека, совершившего такой поступок. Принц
Луи и оба эти человека могут вам откровенно рассказать, что
было в той комнате, а там не было ни кинжала, ни крестов, ни
свечей, и слуги засвидетельствуют, что освещение во всех ком­
натах было лишь обычное.
В.: Правда ли, что вы сказали принцу, или дали ему понять,
что его сделают королевским министром?
О.: Это неправда. Я всегда советовал ему оставить Париж
и удалиться в Саверн, поскольку он сумеет сделать больше до­
бра, живя там спокойной жизнью.
В.: Правда ли, что вы говорили принцу, или давали ему по­
нять, что ваша жена состоит в близкой дружбе и является доверен­
ным лицом Королевы и состоит с нею в ежедневной переписке?
О.: Черт возьми (Parbleu) ! Это печально слышать. Если
принц так сказал, то при всем уважении, которое я к нему испы­
тываю, я лишь могу заявить, что это заявление ложно.
Затем г-н дознаватель показал мне записку и спросил:
В.: Вам знакома эта записка? Да или нет?
О.: Мне не известно, что здесь написано, и мне не знаком
этот почерк. Мы с женой никогда не были в Версале, мы никог­
да не имели чести быть представлены Королеве, и мы ни разу не
выезжали из Парижа со времени прибытия сюда. Кроме того,
поскольку моя жена не умеет писать, как это вообще возможно?
(Часто случается, что римские дамы, даже отличного воспита­
ния, не умеют писать. Это особая предосторожность, известная
их воспитателям: так им помогают избегать неподобающих лю­
бовных связей.)
В.: Давал ли принц когда-либо бриллианты вам или вашей
жене?
О.: Ни о чем подобном мне не известно, за исключением сле­
дующего. Будучи в Страсбурге, я носил весьма примечательную
трость с набалдашником, в котором был репетир, украшенный
бриллиантами. Я подарил ее принцу. В обмен он предложил мне
другие драгоценности, но я отверг их, потому что мне всегда
256

Часть II. Письма и мемуары

больше удовольствия доставляло дарение, чем прием подарков.
Действительно, на каждый день рождения моей жены принц
делал ей небольшие подарки, но, полагаю, они исчерпывают­
ся нижеследующим: подвеска «Святой Дух»14, рамка для моего
портрета из маленьких бриллиантов (которыми заменили ранее
там вставленные жемчужины), маленькие часы с цепочкой из
маленьких бриллиантов, из которых пять были немного боль­
ше других. Прочие же мои бриллианты хорошо известны при
европейских дворах, где мне довелось побывать. Доказатель­
ства этого легко найти. Сейчас я в Бастилии, как и моя жена,
как и мое достояние. Вам стоит только проверить и убедиться
в моей правоте самому.
В.: Но у вас же большие расходы: вы много отдаете и ниче­
го не берете себе. Вы платите всем и за все. Откуда же вы берете
деньги?
О.: Этот вопрос не имеет отношения к текущему делу, но
я буду рад дать вам удовлетворение. Какой смысл допытываться,
отпрыск ли я монаршего рода или родился в бедной семье, по­
чему я путешествую, не желая придавать свою личность извест­
ности? Какой смысл дознаваться, как я добываю свои деньги,
если уж я всем и за все плачу? Коль скоро я почитаю религию
и законы, коль скоро я за все честно плачу, коль скоро я творю
одно только благо и никакого зла, вопрос ваш выглядит не столь
уж необходимым и совершенно неподобающим. Вы должны
знать, что я всегда пользовался возможностью, и с удоволь­
ствием, не удовлетворять любопытство толпы в этом вопросе,
даже в то время, когда обо мне распускали слухи, что я, мол,
Антихрист, Вечный Жид, человек 1400 лет от роду, Неведомый
Философ, — короче, все те мерзости, которые может изобрести
злоба людей порочных. Я с радостью клятвенно заверяю вас, что
раскрою вам мои источники дохода, которые не раскрывал досе­
14
Особая характерная форма ювелирного изделия «сен-эсприт», рас­
пространившаяся в мировой ювелирной моде из Оверни, представляет собой
подвеску из нескольких драгоценных камней в оправе, соединенных метал­
лическими звеньями; по силуэту напоминает сильно стилизованного голубя
с распростертыми крыльями, летящего вертикально вниз.

257

Калиостро. Сочинения

ле никому. Суть в том, что как только я оказываюсь в какой-ли­
бо стране, у меня появляется банкир, готовый обеспечить меня
всем необходимым в счет будущего обязательного возмещения.
Например, во Франции это Саррасен из Базеля, который выда­
ет мне любые суммы, которые могут понадобиться; а в Лионе
есть г-н Сен-Костар, который поступает так же. Однако я всегда
просил этих господ никому не говорить, что они мои банкиры.
У меня есть и другие источники дохода, которые происходят от
известных мне вещей.
В.: Показывал ли вам принц записку с подписью Марии-Ан­
туанетты Французской?
О.: Полагаю, за 15 или 20 дней до своего ареста он показы­
вал мне записку, о которой вы говорите.
В.: Что вы о ней сказали?
О.: Я сказал, что думаю, что это не что иное, как доказа­
тельство подлога со стороны мадам де ла Мотт, которая во всем
обманывает принца. Действительно, я всегда призывал принца
поостеречься, общаясь с ней, поскольку она женщина порочная
и злонамеренная, однако принц не желал прислушаться ко мне.
Я всегда считал эту записку подложной.
В.: Посмотрите на эту записку и скажите, та ли это записка,
о которой шла речь.
Затем г-н дознаватель показал мне записку, на которой зна­
чилось имя Марии-Антуанетты Французской, но я заметил, что
она испещрена цифрами и ответил:
О.: Я не могу засвидетельствовать, что это та же самая запи­
ска, потому что этих цифр я на ней не видел.
В.: Вы имеете право знать, что эти цифры нанесены нами.
О.: Мне это все равно. Честью клянусь, что не могу засвиде­
тельствовать, та ли это самая записка. Дело в том, что я посмо­
трел на нее тогда лишь мельком, потому что это было не мое
дело, а значит, мне не было дела также и до того, подлинная она
или подложная.
В.: Правда ли, что до ареста и посещения в Бастилию вы со­
бирались приобрести дом за сто пятьдесят тысяч франков?
258

Часть IL Письма и мемуары

О.: Нет, это неправда. Я помню, что однажды, пока мой па­
рикмахер причесывал меня, какие-то люди заговорили со мной
по поводу летнего дома, который группа моих друзей хотела
приобрести для себя, и я ответил, что заберу его себе. Но я бо­
лее не возвращался к этой теме и считал этот разговор просто
светской болтовней. Люди, желавшие приобрести этот дом, —
это г-н де Бонди и другие.
Когда я вспомнил это последнее обстоятельство, допрос был
уже завершен, и г-н дознаватель не посчитал нужным включить
этот ответ в официальный протокол.
После того, как я рассказал о себе, я перехожу к ранее дан­
ному мной обещанию ответить на оскорбительные обвине­
ния, которые позволила себе выдвинуть против меня графиня
де ла Мотт. Это занятие будет для меня столь же утомительным,
сколь и скучным для публики. Однако я, тем не менее, тщатель­
но и подробно исполню сей долг, прося читателей, которые
знают меня и которые готовы отстаивать мою правоту и честь,
пропустить и не читать следующую далее часть.

Опровержение той части Мемуара графини
ДЕЛА Мотт, ГДЕ ГОВОРИТСЯ О ГРАФЕ ДЕ КАЛИОСТРО

Далее следует отрывок из Мемуара. Графиня начинает свое
обличение так (С. 3):

,

На ваше сужденье представляется один из тех людей кого
невежественная толпа именует выдающимися Эмпирик Меч­
татель о Философском Камне Лжепророк тех сект в которых
по его же словам он обучался Профанатор единственной ис­
тинной веры самозваный Граф де Калиостро Да став храни­
телем (от г-на де Рогана) прекрасного Ожерелья Калиостро
разделил его на части дабы с его помощью увеличить свою и так
немыслимую тайную казну

,

,
,

,

,

.

259

,

. ,
,

,

,

,

Калиостро. Сочинения

Что бы кто ни говорил о стиле, в котором исполнена апо­
логия графини де ла Мотт, в том, что она умудрилась вписать
столько оскорблений в столь малое пространство, содержится
весомое преимущество. И пусть я и не беру на себя роль цен­
зора и редактора грамматических погрешностей ее сочинения,
и я даже вообще пропустил бы это высказывание мимо ушей,
удовлетворившись разве что исправлением чисто грамматиче­
ской ошибки15, если бы графиня де ла Мотт в своем сочинении
сохранила бы уважение к приличиям и истине.
Давайте же перейдем к оскорблениям.

Эмпирик в искусстве целительства людей
Я часто слышал это слово в устах определенных людей, но
я никогда не удостаивался чести узнать, что именно они име­
ли в виду. Если они желали таким образом описать человека,
который, не будучи официально врачом, обладает познаниями
в медицине, навещает больных и не берет за свои визиты платы,
который исцеляет нищих точно так же, как богатых, и не полу­
чает за это ни с кого денег, то в таком случае я должен признать,
что принимаю присущие этому званию честь и долг.

Низкий алхимик
Будь я алхимик или нет, но определение «низкий» приста­
ло лишь тем, кто пресмыкается и просит. Все знают, просил ли
когда-нибудь граф де Калиостро у кого-либо милостей или
крова.

Мечтатель о Философском Камне
Каково бы ни было мое мнение о Философском Камне, я ни­
когда не говорил о нем на публике, и общество было избавлено
от необходимости выслушивать мои суждения о нем.
15 Графиня пишет thresor вместо trésor — «казна».

260

Часть II. Письма и мемуары

.

Лжепророк и т.д

Я не всегда был таким. Если бы г-н кардинал де Роган пове­
рил моему предсказанию о лживости г-жи графини де ла Мотт,
ни он ни я не оказались бы ныне в том положении, в котором
мы пребываем.

Профанатор единственной истинной веры
А вот это посерьезнее. Я всегда почитал Религию. Я передаю
жизнь мою и все ее внешние сопутствующие обстоятельства на
расследование (inquisition) Закона. Что же касается внутренней
жизни моей, то лишь Бог один может требовать у меня о ней
отчета.

Самозваный граф де Калиостро
Я пронес имя Калиостро по всей Европе. О моем графском
достоинстве и его подлинности всякий может судить по обра­
зованию, которое я получил, и по уважению, которым я пользо­
вался со стороны Муфтия Салахаима, Шерифа Мекки, Великого
Мастера Пинто, Папы Реццонико и большей части властителей
Европы.

Хранитель прекрасного Ожерелья
Я никогда не был хранителем прекрасного Ожерелья. Я его
даже ни разу не видел.

Калиостро разделил его на части, дабы с его помощью
увеличить свою и так немыслимую тайную казну.
Если судьба моя столь поразительно счастлива, что я являюсь
обладателем «немыслимой тайной казны», вряд ли мне нужно
было бы распиливать ожерелье, чтобы увеличить ее.
261

Калиостро. Сочинения

Если человек достаточно богат и достаточно велик, чтобы
всю свою жизнь пренебрегать милостями августейших особ
и отвергать даже те подарки, которые обычный человеческий
сорт вполне спокойно принимает, ничем не унижая своего
достоинства, он не может утратить всю честь свою и все досто­
инство безупречной жизни в единый миг. Он не может момен­
тально пасть с высот княжеского величия до постыдных деяний,
к которым способны принудить человека лишь исключительное
отчаяние или глубочайшая порочность.
Однако графиня де ла Мотт продолжает:

,

Дабы сокрыть свою кражу Калиостро повелел г-ну де Ро­
гачу властью которую имел над ним распорядиться чтобы
графиня де ла Мотт занялась ожерельем разобрала его и отдала
в оправку часть камней из него в Парижеу а остальные камни
чтобы ее муж отвез для того же в Англию

,

,

,
,

,

.

Намерение графини де ла Мотт при изложении этой исто­
рии, совершенно, впрочем, невероятной, состоит в том, что­
бы оскорбить и насмеяться над г-ном кардиналом де Роганом,
который выставляется здесь не моим другом, но рабом, повину­
ющимся моей воле, даже если я приказываю ему стать соучаст­
ником преступления, кражи, прибыль от которой достанется
одному лишь мне. И он якобы без тени сомнения подчиняется
мне.
Это заявление, в одно и то же время и бессмысленное, и не­
пристойное, не заслуживает серьезного ответа.
Однако оно может иметь значение для рассматриваемого
дела, поскольку в нем содержится формальное подтверждение
того, что часть бриллиантов, извлеченных из ожерелья, была
продана во Франции графиней де ла Мотт, а другая их часть
была продана в Англии.
На странице 23 Мемуара графини де ла Мотт мы видим сле­
дующее утверждение:
262

Часть II. Письма и мемуары

,

Таковы обширные планы Калиостро пусть и завуалиро­
ванные поначалу которые развиваются замыслами исполнени­
ями и результатами впрочему одинаково смертоносными для
кардинала и госпожи де ла Мотт

,

,

,

.

Развитие, о котором пишет здесь графиня де ла Мотт, эти об­
ширные планы, которые сперва завуалированы, а потом разви­
ваются замыслами, а также развиваются некими исполнениями,
и даже развиваются какими-то результатами, — так вот, это раз­
витие потребовало бы не менее года неустанных усилий, прежде
чем я с полным правом мог бы назвать себя владыкой ожерелья.
Но как совместить это с фактами?
Я впервые приехал в Париж в 1783 году, но пробыл здесь все­
го тринадцать дней, с утра до ночи леча больных. Определенно
не в тот приезд я затеял эту интригу. Хорошо, давайте прове­
рим, не мог ли я замыслить ее в последний приезд.
В жалобе, переданной мне Генеральным прокурором, го­
ворится, что переговоры по делу об ожерелье прошли в конце
января 1785 года. Также в ней говорится, что ювелиры поста­
вили формулы своего согласия и свои подписи внизу докумен­
та, представленного кардиналом, а также что ожерелье было
доставлено утром первого февраля. Я прибыл в Париж (и это
легко проверить) 30 января 1785 года в девять часов вечера. Та­
ким образом, к моменту моего приезда уже все события в связи
с этим делом успели произойти, за исключением доставки оже­
релья, которая имела место тридцать шесть часов спустя.
Во время вышеуказанных переговоров я был в Лионе; в мо­
мент появления подложной «королевы» я был в Бордо, в роще
Трианон. Неужели я пожелал бы и успел бы съездить в Париж,
чтобы сжать урожай затеянной не мной интриги?
Какая чушь!
Тем не менее издается указ о моем аресте, и все последние шесть
месяцев своды Бастилии эхом отражают мои стоны и стоны моей
несчастной жены. И все это время вопли униженной невинности
не могут достигнуть ушей справедливейшего из Королей.
263

Калиостро. Сочинения

Но продолжим о клевете. Якобы доказав необходимость мо­
его ареста и обращения со мной как с обманщиком, существом
низшего порядка и т.д., графиня высказывается следующим об­
разом:

,

Что он ответит на первый вопрос следствия ? Имя фа­
милия титулы? Что за женщина приставлена следить за его
богатством то есть кто такая графиня де Калиостро?

,

,

Итак, адвокату графини дела Мотт недостаточно было
оскорблять меня и клеветать на меня. Теперь он решил напасть
на меня, ударив по самому больному и незащищенному ме­
сту. Он ищет средств опорочить мою жену. Я мог бы простить
любой выпад, направленный против меня самого, но против
моей жены!.. Что она ему сделала? Что она сделала графине
де ла Мотт? Как может известный в обществе человек чести
позволять себе ронять ее, наполняя горечью сердце невинной
и добродетельной женщины, ни в коей мере не враждебной ни
ему, ни его подзащитной, против которой нет ни одной жало­
бы, никакого указа, которую он не может упрекнуть ни в чем,
кроме несчастия связать судьбу со мной?
Что же касается подтверждений законности наших брачных
уз, которых они, по их мнению, имеют право у меня требовать,
я готов их обнародовать, если это будет необходимо, как только
обрету свободу перемещения и свободу распоряжаться своими
документами.
Графиня де ла Мотт осмеливается утверждать, что один из
моих слуг похваляется тем, что состоит у меня в услужении
150 лет, что я неоднократно заявлял, что мне 300 лет от роду,
а иногда — что будто бы я присутствовал на свадьбе в Кане.
По этой причине я якобы и затеял непристойную пародию на
трансмутацию сверхъестественного элемента, решив разобрать
ожерелье на сотни частей, а затем передать его вновь в целости
августейшей Королеве. Также иногда [утверждается], что я пор­
тугальский еврей, а иногда — что грек или египтянин из Алек­
264

Часть II. Письма и мемуары

сандрии, откуда я, мол, и привез в Европу тамошние аллегории
и колдовство; что я один из тех непонятных розенкрейцеров,
которые беседуют с умершими, что я лечу бедняков бесплатно,
чтобы дорого продавать бессмертие богатым; что общество мое
состоит из визионеров всякого сорта. И наконец, она завершает
свое «изобличение» тем, что дает понять, что я совершал вся­
кие предосудительные поступки при европейских дворах, о чем
имеет какие-то сведения госпожа Бомер.
Читатель может положиться на мое слово в том, что я не ста­
ну подробно отвечать на этот поток оскорблений и нелепостей.
Я уже писал, что получил образование и воспитание как сын
христианских родителей. Я никогда не был ни иудеем, ни ма­
гометанином. Две эти религии накладывают на своих привер­
женцев некие неизгладимые отпечатки. Правдивость моих слов
может быть легко доказана, и чем оставлять хотя бы тень сомне­
ний относительно этого, я готов подвергнуться осмотру, гораз­
до более постыдному для тех, кто может его потребовать, чем
для того, кто, собственно, будет ему подвергнут.
Более того, я настаиваю на том, чтобы графиня де ла Мотт
пояснила, какие именно предосудительные деяния она мне при­
писывает. Пусть она бесстрашно укажет мне того богача, кото­
рому я продал бессмертие. Пусть она снизойдет до подробного
описания какого-либо моего деяния, оставившего по себе дур­
ную славу при каком-либо европейском дворе. И что важнее
всего, я настаиваю, чтобы она пояснила, какие именно мои зло­
намеренные поступки известны госпоже Бомер.
Если графиня дела Мотт полагает достаточным очернять
меня в неопределенных и смутных выражениях, допуская при
этом коварные умолчания и ничем не отвечая на официально
предъявленные ей обвинения, я заявляю ей раз и навсегда, что
у меня заготовлен на все ее оскорбления и умолчания в про­
шлом, настоящем и будущем один лаконичный ответ, энер­
гичный и ясный, в свое время уже ранее использовавшийся
автором «Провинциала» в похожем случае в отношении мо­
гущественного общества, ответ, который учтивость запрещает
265

Калиостро. Сочинения

мне изложить на французском языке, но который, я убежден,
господа адвокаты графини де ла Мотт смогут ей растолковать,
и ответ этот — «Mentiris impudentissime!»16.
Далее госпожа де ла Мотт пересказывает на свой собствен­
ный манер историю о воздействии на свою племянницу магне­
тизмом, при этом прибавляя к ней множество обстоятельств,
целиком ею вымышленных и вплетаемых в общую ткань пове­
ствования об ожерелье с удивительной нестройностью и мно­
жеством нестыковок и натяжек, которые она даже не берет на
себя труд скрывать. Она вкладывает в уста кардинала де Рогана,
академика и придворного, слова, исполненные столь отврати­
тельного коварства, что последний лакей не смог бы их про­
изнести, не покраснев. Она якобы слышала за экраном звуки
поцелуев, которыми будто бы обменивались благой ангел и ее
племянница. А на столе, по ее утверждению, были навалены
предметы, по меньшей мере, могшие вызвать смертельный ужас.
Там якобы были скрещенные мечи, ленты разных цветов, кресты
разных орденов, кинжал и графин необычайно чистой воды.
В качестве описания предельной степени ужаса она приво­
дит следующие слова:

Это мрачное зрелище освещалось поразительным светом

.

Далее, по ее словам, за всей этой поражающей воображение
сценой последовало то, что я привел графиню де ла Мотт к при­
сяге хранить случившееся в тайне, а потом приказал принцу
пойти и принести большую белую шкатулку. Он затем открыл
ее и поручил графине де ла Мотт продать и передать для прода­
жи своему супругу некоторое количество бриллиантов.
Тут или сочтешь, что графиня дела Мотт совершенно по­
теряла рассудок, или посчитаешь, что она настолько глубоко
убеждена в легковерии своих судей, что надеется выпутаться из
этого дела, распуская подобные нелепые слухи.
16 Бесстыднейшая ложь! (лат.) — цитата из «Писем к провинциалу» (1656)
Блеза Паскаля, письмо XV

266

Часть II. Письма и мемуары

Ранее, на странице 40 своего Мемуара и последующих стра­
ницах, я уже рассказывал, как так получилось, что я оказался
вовлечен в эту историю, а также изложил свои вполне добросо­
вестные мотивы. Г-н принц Люксембургский17 и г-н де Карбоньер могут засвидетельствовать, в случае необходимости, прав­
дивость ответов, данных мной на допросе.
«Первого и второго августа, — пишет она, — г-н карди­
нал показал графине де ла Мотт небольшую записку, края ко­
торой он предварительно завернул сверху и снизу, так, чтобы
можно было прочесть только написанное посередине. Госпожа
дела Мотт прочла (на это следует обратить внимание): «Я по­
сылаю с маленькой графиней...» — далее следовал ряд цифр,
которые госпожа де ла Мотт не смогла свести в общую сумму.
И далее она прочла: «... чтобы утихомирить этих несчастных не­
честивцев; мне было бы жаль, если бы они оказались в нужде».
Прочтя это, г-н де Роган воскликнул: «Неужели она обманула
меня, эта маленькая графиня? Но это невозможно, я слишком
хорошо знаю г-жу де Калиостро».
Здесь не может быть двух мнений: тут впору предположить,
что присутствуй там сама графиня де ла Мотт, именно ей мог­
ли быть адресованы слова: «Неужели вы обманули меня? Ведь
я слишком хорошо знаю г-жу де Калиостро».
Одни лишь басни, никаких доказательств, никакого правдо­
подобия. Что хотела графиня де ла Мотт выразить этими неле­
пицами? Кому было адресовано это письмо? Она не пишет о его
адресате. Тогда кем оно было написано? Моей женой? Но она
не умеет писать, о чем я уже сообщал ранее. Мною? Но я край­
не редко пишу по-итальянски и никогда — по-французски.
Г-ном кардиналом де Роганом? В таком случае зачем было бы
ему читать графине де ла Мотт часть письма, пряча при этом от
нее остальное? Что значит это восклицание после прочтения
трех-четырех слов из им же самим написанного письма? Что
17 Анн-Шарль Сигизмунд де Монморенси-Люксембург, десятый герцог
де Пине, заместитель Великого Мастера Великого Востока Франции и глав­
ный администратор послушания в 1773-1789 гг.

267

Калиостро. Сочинения

это за обман, в котором он мог тогда заподозрить мою жену?
Почему, говоря о ней, он сначала называет ее с фамильярно­
стью «маленькой графиней», и тут же — с почтением, «госпожа
де Калиостро»?
Совершенно ясно, что в этой части своего Мемуара графиня
де ла Мотт пыталась вменить в вину моей жене совершение афе­
ры, о которой та никогда не имела ни малейшего представления,
дабы сразу все обвинения свалились на мою голову.
И вот как графиня де ла Мотт завершает свою пространную
диатрибу:

,

Этот человек должен знать что пусть в наш образован­
ный век просвещенные Трибуналы уже давно не приговаривают
к смертной казни за колдовство в самом прямом смысле этого
слова все равно эти Трибуналы выносят свои суждения когда
колдовство сопровождается ведьмовствому кражами и подлогами
а превыше всего
когда все это умножается ученьши в школах.

,

,

—

Таким образом, графиня де ла Мотт выражает сожаление
о том, что живет не в то счастливое время, когда обвинение
в колдовстве возвело бы меня на костер. Затем она силится
представить меня человеком, наставляющим ученых в колдов­
стве и дающим им уроки воровства и подлога. Кто же эти люди,
столь низкие, чтобы придти и слушать уроки такого учителя?
Определенно, в моем обществе их ей не найти. Нет необходи­
мости, я полагаю, называть лиц, которые оказывали мне честь
посещением моего дома, но я могу точно сказать, что среди
них нет никого, с кем не было бы высочайшей честью позна­
комиться любому самому утонченному и высокодостойному
человеку.
Поэтому я убежден в том, что графиня де ла Мотт принес­
ла мне все это зло в меньшей степени из ненависти ко мне,
а в большей степени — в целях оправдаться самой. Однако ка­
ковы бы ни были ее намерения, я прощаю ее, насколько позво­
ляет мне сердце, за горькие слезы, которые она заставила меня
268

,

Часть IL Письма и мемуары

пролить. Пусть она не думает, что с моей стороны это искус­
ственные чувства. Из глубин темницы, куда я ввержен по ее об­
винениям, я призываю на ее голову лишь стихию Закона. Если
наконец моя невиновность и невиновность моей жены будут
признаны и справедливейший из Королей сочтет, что должен
обеспечить защиту несчастному иностранцу, поселившемуся во
Франции, полагаясь лишь на верное слово царственной особы,
на права народов и на законы гостеприимства, единственное
удовлетворение, о котором я попрошу, будет состоять в моем
прошении к Его Величеству, в мольбе простить и отпустить
несчастную графиню де ла Мотт. Это прощение, если я полу­
чу его, не будет в ущерб Правосудию. Сколь виновна ни была
бы графиня де ла Мотт, она уже понесла достаточное наказание.
Из моего горького опыта мир может извлечь урок, что нет тако­
го преступления, сколь тяжко оно ни было бы, которое не могло
бы искупить шестимесячное заключение в Бастилии.
Вы прочли это, судьи и граждане. Таков человек, которого
хорошо знали в Страсбурге, Бордо, Лионе и Париже под име­
нем графа де Калиостро. Я написал это во удовлетворение нужд
Закона, равно как и во удовлетворение всех прочих и любых
чувств, разве что за исключением пустого любопытства.
Скажете ли вы, что этого недостаточно? Станете ли вы на­
стаивать на том, чтобы узнать что-то еще, в особенности страну
рождения, имя, мотивы поступков и источники дохода этого
незнакомца? Что вам до того, французы? Для вас моя страна —
это ваша страна, в которой я впервые решил осесть, чтобы жить
по ее законам. Мое имя для вас — то, под которым я прославил­
ся меж вами. Мотив моих действий — Бог, а источники моего
дохода — моя личная тайна.
Когда, дабы помогать больным и насыщать нищих, я испро­
шу разрешения вступить в ваше врачебное сообщество, или
в ваши странноприимные общества, тогда вы и сможете задать
мне все возникшие у вас вопросы, однако творить во Имя Божье
всё то добро, которое я способен сотворить, есть мое право, не
зависящее от страны, доказательств и векселей.
269

Калиостро. Сочинения

Французы, не любопытством ли одним вы ведомы? Вы чита­
ете фривольные брошюры, где пороки злословия и легкомыслия
тешатся во имя осмеяния и бесчестия друга людей.
Не хотите ли вы, напротив, слыть добрыми и справедливыми?
Тогда не пытайте, а любите того, кто всегда почитал Королей —
потому что они пребывают в Руке Божьей, правительства — по­
тому что они защищают людей, религию — потому что она есть
закон, закон — потому что он есть венец религии, и, наконец,
людей — потому что все они суть Его дети, как и он сам.
Еще раз: не задавайте ему больше вопросов, но слушайте
и любите того, кто пришел к вам творить благо, кто терпеливо
перенес нападки, страдал и защищался с умеренностью.
[подписано] Граф де Калиостро

270

è
Прошение в адрес Парламента Франции,
собранного в палаты, представленное Генеральному прокурору
24 февраля 1786 г. в качестве дополнения к Мемуару, распро­
страненному 18-го числа сего месяца1

Перевод с французского по изданиям: Requete au parlement les
chambres assemblées par le Comte de Cagliostro significee a M. le Pro­
cureur-General le 24 Février 1786, Paris: Lottin, 1786;
Mémoire pour le Comte de Cagliostro, accusé, contre M. le pro­
cureur-général, accusateur, en présence de M. le Cardinal de Rohan, de la
Comtesse de la Motte, 8c autres co-accusés, Paris: Emmanuel Flon, 1786.
Господам членам Парламента, собранным в палатах
К вам обращается со смиренным прошением Александр,
граф де Калиостро, от своего собственного имени и, по праву
мужа, от имени Серафины Феличиани, его супруги, утверждая,
что он имеет право надеяться на то, что первый Сенат Франции
не отвергнет прошение иностранца, просящего освободить его
жену, которая умирает в узилищах Бастилии.
Проситель и его жена были арестованы по приказу Короля
и помещены в Бастилию 2 августа 1785 г.
Их известили о том, что через несколько дней после их аре­
ста Суд, по сведениям, сообщенным одним господином, занял­
1 Второе издание Мемуара от 24 февраля отличается от первого издания
от 18 февраля предпосланным ему Прошением в адрес Парламента и сокра­
щением вводной части Мемуара.

271

Калиостро. Сочинения

ся судьбой заключенных, и что для этого была созвана чрезвы­
чайная Ассамблея.
Собралась Большая палата и, ознакомившись с деталями пре­
ступления по мере изучения правительственных уведомлений
(lettres de cachet), Суд не принял окончательного решения по
этому делу.
Граф Калиостро молит о милости как можно скорее принять
во внимание плачевные обстоятельства, в которых он пребывает.
Проситель не просит ничего для себя. Провозглашенный
арестованным, он пробудет в цепях до того мига, когда Пра­
восудие безошибочно засвидетельствует его безукоризненную
невиновность.
Но против его жены не ведется дела, и ей не предъявлено
никакого обвинения; не идет речь даже о вызове ее в качестве
свидетельницы, о чем Просителю стало известно; однако она
все равно приговорена к шести месяцам заключения в Бастилии
без разрешения для Просителя видеться с ней.
Сегодня окружающие его люди больше не могли скрывать
состояние, в котором пребывает его несчастная жена, а также
угрожающую ее жизни опасность, посему Проситель под вли­
янием этого тяжкого и горестного удара судьбы ищет средства
смягчить сердца судей и заклинает их именем Верховного Су­
дьи проявить к ней милосердие, не оставить ее в беде и передать
к подножию Престола его почтительный, но непреклонный
протест.
Парламент есть не только отправитель верховного королев­
ского Правосудия, ибо именно чрез его законодателей бывает
явлена Народу королевская воля, но также и стоны народные
посредством Парламента достигают королевского уха.
Посему Проситель молит Парламент о милости, а имен­
но о возможности воспользоваться прекраснейшим из своих
прав — правом просвещать власти и смягчать кары.
Действительно, и Проситель, и его жена — иностранцы.
Но с каких пор нельзя гонимым иностранцам воссылать плач
свой и стон к Правосудию в зале Суда?
272

Часть II. Письма и мемуары

Вся Европа устремила взоры на это получившее широкую из­
вестность судебное дело, в самом начале которого мы с моей же­
ной были заключены в Бастилию. Мельчайшие его подробности
распаляют всеобщий интерес к нему во всем мире. Парламенту
известно о невиновности графини де Калиостро и о ее заклю­
чении, и Проситель публично сообщает теперь ему о болезни,
угрожающей ее жизни. Позволит ли Парламент ей теперь уме­
реть без применения медицинского искусства ее же мужа? Ведь
если правда, что последний имел счастье вырвать из лап Смерти
тысячу французов, то приговорят ли его к страданиям от того,
что бедная его жена умерла вдали от него без помощи или даже
простого слова утешения?
Безуспешно пытался Проситель любыми средствами вымо­
лить у властей предержащих разрешение той плачевной драмы,
в которой ныне он оказался. Он полагал, что Мемуар, который
велел он распространить несколько дней назад и в котором со­
держатся неоспоримые свидетельства его невиновности и неви­
новности его жены, принесет свободу хотя бы последней. Увы,
надежды не оправдались! Общественное мнение сложилось
в его пользу, но его жена все равно умирает в Бастилии, меж­
ду тем как ему не дозволяется даже принять ее последний вздох
или применить известные ему средства для возможного возвра­
щения ее к жизни.
Единственное средство, ныне оставленное Просителю, есть
справедливость и великодушие Судей. Извещенные обо всех
обстоятельствах процесса, они могут засвидетельствовать неви­
новность графини де Калиостро. Опасаться ли Просителю от­
каза, коль скоро единственной милостью, о которой просит он,
является дозволение пасть к подножию Престола?
Госпожа ла Тур, сестра графини де ла Мотт, заключенная
в Бастилии в течение нескольких месяцев, только что была от­
пущена на волю. Неужели она более невиновна, чем графиня
де Калиостро? Неужели последняя имеет меньше прав на до­
броту и справедливость Короля, потому что она иностранка
и потому что она моя жена?
273

Калиостро. Сочинения

Мы далеки от подобных мыслей, поскольку чувства, обу­
ревающие Его Величество, известны в Европе. В особенности
хорошо известны они Просителю, потому что они отражены
в трех письмах, составленных от Его имени г-ном Хранителем
Печатей, министром иностранных дел и военным министром.
Лишь веря в королевское покровительство и обещанное го­
степриимство, Проситель переехал жить во Францию с намере­
нием закончить здесь свои дни.
Ныне же, преследуемый, арестованный и опороченный, он,
тем не менее, все равно не разочаровался в Правосудии и убе­
жден в том, что французские судьи не станут действовать во­
преки желанию иностранца, который, не жалуясь на то, что сам
лишен свободы по ошибке, при этом ограничивает все свои
просьбы лишь предоставлением свободы его жене.
Неужели они опасаются со стороны графини де Калиостро
изнурительных тяжб, бесплодных попыток пересмотреть дело
и слез бессилия? Что ж. Пусть ворота Бастилии не отопрутся
перед ней, но дайте же, по крайней мере, ее несчастному мужу
возможность получить печальное удовлетворение от оказания
ей вспоможения, и в случае если оно окажется бесполезным, —
возможность закрыть ей глаза после смерти.
Обдумав все это, господа, не могли бы вы даровать дозво­
ление Просителю поместить даму, графиню де Калиостро, его
жену, под защиту и охрану Суда и также повелеть Суду обсудить
данное дело с Его Величеством в целях отзыва lettre de cachet,
по которому вышеупомянутая графиня де Калиостро была за­
ключена в тюрьму Бастилии, а также получения дозволения ей
увидеться с Просителем, когда состояние ее здоровья позволит?
Если так, вы сделаете этим доброе дело.
[подписано]
Граф де Калиостро
г-н Генеральный прокурор
адвокат г-н Тилорье
стряпчий Бразен
274

Часть И. Письма и мемуары

Мемуар

Я в заключении, я обвинен, я оклеветан. Разве я заслужил
такую судьбу? Я исследую глубины своей души и нахожу там
покой, в котором люди мне отказывают. Я много странствовал;
я известен во всей Европе и в большей части Африки и Азии.
Всюду меня принимали как равного и как друга. Все мои зна­
ния, все мое время, все мое достояние неизменно и постоянно
направлял я на утешение обездоленных. Я учил, я лечил, но ни
разу не снизошел до занятий прибыльными спекуляциями, до­
стойнейшим и спокойнейшим из всех ремесел. Испытывая не­
преодолимое влечение к облегчению страданий ближних моих,
я сделался врачом.
Я богат для того лишь, чтобы расширять круг своего благо­
творения и умножать пути оказания помощи ближним; я сохра­
няю независимость, я лишь отдаю, ничего не требуя и не беря
для себя взамен; мне хватает деликатности учтиво отвергать
даже милости, расточаемые мне августейшими правителями. Бо­
гатым всегда открыт доступ к моим советам и моим лекарствам;
бедным — к моим лекарствам и моим деньгам. Я никогда не
делал долгов; моя нравственность чиста и даже сурова, осмелюсь
утверждать; я никого и никогда не оскорбил ни словом, ни дей­
ствием, ни устно и ни письменно. За оскорбления, нанесенные
мне, я прощал, и то добро, которое я делал, я делал в тишине.
Будучи повсюду иноземцем, повсюду исполнял я долг гражда­
нина; повсюду почитал я религию, законы и правительство. Вот
история моей жизни2...

2 Далее текст мемуара аналогичен предыдущему, начиная с подзаголовка
«Исповедь графа де Калиостро».

275

&
Прошение в адрес Парламента Франции,
собранного в палаты, 29 мая 1786 г. в качестве дополнения
к Мемуару

Перевод с французского по изданию: Requête à joindre au mémoire
du comte de Cagliostro. A Monseigneurs de parlement, la grand’chambre
assemblée, Paris: Lottin, 1786.
Смиренный Проситель — граф Александр де Калиостро,
желающий сообщить, что его супруга и он сам были обвинены
графиней де ла Мотт в разделении на части ожерелья, по поводу
которого ведется судебный процесс, где оно играет значитель­
ную роль.
Г-жа де ла Мотт не удовольствовалась выдвижением одного
простого обвинения. Дабы обвинения ее звучали более досто­
верно, она сочла своим долгом обрушить потоки грязи на головы
тех несчастных, которые уже понесли из-за нее утраты. Обще­
ственность восстала, не в силах читать неисчислимые клеветы,
возводимые ею на них. Однако заявления г-жи де ла Мотт имели
для Просителя и супруги его последствия самые плачевные.
Они были схвачены и препровождены в Бастилию, со скан­
далом и позором. Дом их был оставлен без хозяев на поток
и разграбление. Комиссар Шенон-сын, на коиего возложена
была ответственность за исполнение повелений короля, ничего
не сделал для того, чтобы предотвратить это посредством опеча­
тания помещения. Точно такое же упущение, что также может
быть упомянуто в качестве примера, было допущено при обы276

Часть II. Письма и мемуары

ске у секретаря Просителя, когда была похищена весьма значи­
тельная сумма денег и некоторые драгоценные предметы.
Проситель провозглашен prise de corps и подвергнут всей су­
ровости особой следственной процедуры: пошел уже десятый
месяц, что он томится в плачевнейшем заключении. Спустя семь
месяцев плача и сетований его заключенная супруга наконец
была возвращена к жизни и на свободу, но в милости лицезреть
своего мужа ей было отказано, и Проситель, чья невиновность
уже была явлена миру, остался в оковах вплоть до сего мига, не
имея ни малейшей возможности заключить в свои объятия ту,
кто был ему дарован Небесами в вечные спутницы.
Верите ли вы, что сия несчастная ни разу не позволила себе
ни малейшего ропота против источника всего причиненного ей
зла, ни разу не позволила гневу своему вспыхнуть на врагов?
Станет ли она вечно ждать в непоколебимой вере, что муж ее
встанет пред ней снова живым, преодолев сии мрачные стены
Бастилии? С горестью и горечью в сердце Проситель призна­
ет необходимость сообщить, что г-н де Лоне1, начальник этой
тюрьмы, сделал все, от него зависящее, чтобы продлить страда­
ния графини Калиостро. Вынужденный повиноваться приказу
короля и возвратить ей свободу, он заставил ее подписать акт,
в соответствии с которым она соглашается отступиться и не
востребовать себе обратно деньги, бриллианты и прочие дра­
гоценности, ранее у нас украденные. Графиня де Калиостро,
иностранка, совсем не сведущая в этого рода делах, молча по­
виновалась г-ну де Лоне, который счет справедливым и позво­
лительным использовать свою власть для того, чтобы вынудить
ее подписать документ о том, что она получила то, чего в дей­
ствительности не получала. Ей сообщили от имени начальства
тюрьмы, что таков порядок, что ей надлежит сохранять спо­
койствие и что спустя три или четыре дня ей будет возвращена
собственность. Каково доверие, каково достоинство честной
1 Бернар-Рене Журдан деЛоне (1740-1789) — последний начальник Ба­
стилии. После падения крепости 14 июля 1789 г. растерзан толпой на Гревской площади.

277

Калиостро. Сочинения

души! Графиня де Калиостро подписала документ, и начальник,
довольный ее покорностью, открыл перед ней двери тюрьмы.
Графиня де Калиостро покинула Бастилию 26 марта. С это­
го дня пролетело более двух месяцев, на протяжении которых
она и ее супруг имели несколько возможностей напомнить
г-ну де Лоне о данном им обещании и попросить его испол­
нить; Проситель избрал законный, но, впрочем, бесполезный
путь строгого следования судебной процедуре; но в конечном
итоге он вынужден был просить г-на де Лоне дать слово чести
в том, что деньги и вещи будут ему возвращены по его выходе
из Бастилии. Г-н де Лоне отказался дать такое слово и сообщил,
что, по всей видимости, Проситель сможет получить искомое
только через некоторое время после выхода на свободу.
У Просителя и его супруги нет на руках никакого документа,
который мог бы подтвердить тот факт, что г-н де Лоне лишил
их некой суммы в деньгах, бриллиантах и прочих драгоценно­
стях, но у них при этом есть серьезнейшие основания полагать,
что комиссар Шенон-сын не упоминал ни о деньгах, ни о дра­
гоценностях в составленном им протоколе ареста графини Ка­
лиостро, в то время как г-н де Лоне, напротив, составил о них
особый акт, где указывалось, что они были возвращены графине
Калиостро.
Таким образом, часть состояния Просителя подверглась раз­
граблению через невнимание комиссара, а прибыль осталась
в руках начальника Бастилии вплоть до того момента, когда
я взмолился, чтобы он не усугублял страдания, и так уже об­
рушившиеся на голову неповинного иноземца. Встречал ли
кто-либо иной в любое время такое же обращение со стороны
народа, столь великодушного, как французский?
Проситель, будучи убежден, что поведение, подобное тако­
вому г-на де Лоне в данных обстоятельствах находится в совер­
шенном противоречии с долгом, присущим его положению,
равно как и намерениям и распоряжениям Его Величества, счел
своим долгом с полным доверием обратиться к магистратам,
коим положено заниматься рассмотрением подобных дел, ибо
278

Часть II. Письма и мемуары

они суть естественные защитники иностранцев, и их мудрость,
на коию Проситель совершенно полагается, должна побудить их
велеть, чтобы значительная часть его достояния более не находи­
лась на милости г-на де Лоне. В ожидании же решения он про­
сит их также снизойти до рассмотрения и пересмотрения акта,
заключенного с использованием доверчивости его супруги.
Проситель не имеет представления о том, что может сказать
в свое оправдание сей г-н де Лоне, но здесь может быть одно из
двух: либо г-н де Лоне получил приказ передать супруге Про­
сителя деньги и вещи, о которых идет речь, и в таком случае,
поскольку он их ей не передал, то он виновен в неповинове­
нии приказу короля, — либо он получил приказ оставить деньги
и вещи у себя, и в таком случае, заставив супругу Просителя
подписать акт об их получении от него, он оказывается виновен
в злоупотреблении своей властью, если не сказать больше.
Все мучения, претерпленные Просителем, все преследова­
ния, обрушившиеся на его личность и личность его супруги,
являются следствием клеветы на него г-жи де ла Мотт и на­
правленных против него ее действий. Ложность наветов г-жи
де ла Мотт была доказана в ходе процесса.
Мадемуазель де ла Тур, племянница г-жи де ла Мотт, при­
зналась на очной ставке, что предполагаемая магическая сцена
с ее участием была лишь игрой, развлечением, которое Про­
ситель ни с кем отдельно не обсуждал ни до ни после, что во
время нее она непрерывно оставалась подле г-жи де ла Мотт
в одном с ней помещении, а описание тридцати свечей, креста,
кинжалов, клятвы и присвоенных бриллиантов было абсолют­
но лживым.
Г-н Вийет, близкий друг г-жи де ла Мотт, на очной ставке
с г-ном кардиналом Роганом сообщил, что Проситель и его су­
пруга не принимали ровным счетом никакого участия ни в пе­
реговорах о приобретении, ни в расчленении колье.
Сама г-жа де ла Мотт признала в конце концов на послед­
них очных ставках с г-ном кардиналом Роганом, что Проситель
и его супруга не принимали никакого участия в деле с колье.
279

Калиостро. Сочинения

Действительно, г-жа де ла Мотт в своем последнем Мемуаре
попыталась пролить свет на некоторые стороны дела; но новые
клеветы, коие она себе там позволила, совершенно затмевают
эти ее усилия, что становится еще более очевидно при должном
ознакомлении с протоколами допросов. В отношении Проси­
теля настроение г-жи де ла Мотт остается неизменным, и она
готова и далее заниматься клеветой, лжесвидетельством и очер­
нением его. Проситель не считает нужным напоминать г-же
де ла Мотт лишний раз о карах, предусматриваемых француз­
скими законами для авторов такого рода преступных заявлений.
Он довольствуется тем лишь, что против нее у него имеется
право на возмещение огромного ущерба с процентами и на ее
заключение под стражу вплоть до выполнения всех условий по
обвинениям, выдвигаемым им против нее.
Но несчастное существо, уже покаранное десятью месяцами
наисуровейшего заключения, мучимое угрызениями совести,
трепещущее в ожидании часа, когда правосудие людское вынесет
свое решение по его делу, не должно опасаться того, что граф
Калиостро еще отягчит его судьбу. Проситель и его супруга пу­
блично заявляют, что они прощают графине де ла Мотт все то
зло, что она принесла им, а также что они снимают с нее все ранее
ими выдвинутые обвинения и претензии по возмещению ущер­
ба с процентами за все понесенные ими гонения и невзгоды.
О если бы истинные чувства, испытываемые Просителем
и его супругой, могли бы принести сколько-то сочувствия
в сердце графини де ла Мотт! Если бы они могли заставить ее
уверовать в добродетель, придать ей достойной отваги, дабы
признать истину в святилище Правосудия! Просителю и его
супруге не было бы дозволено высказать это пожелание, если
бы их невиновность не была бы доказана судом и они не были
бы полностью оправданы в ходе Процесса.
Необходимо также вспомнить, что г-жа де ла Мотт в ходе од­
ной из очных ставок с г-ном кардиналом де Роганом подтверди­
ла, что не была автором части описаний событий, изложенных
в ее первом Мемуаре, что они были только опубликованы от ее
280

Часть II. Письма и мемуары

имени, и также что второй ее Мемуар не был ею подписан и был
составлен без ее прямого участия издателем.
Как бы то ни было, были ли порочащие мою репутацию фак­
ты, отраженные в этих двух клеветнических сочинениях и в их
Изложении, которые были опубликованы, сочинены г-жой
де ла Мотт или ее защитником, последний никогда не оправда­
ется за то, что запятнал им свое перо, потому что эти обвинения
не относятся к делу; и дело магистрата — в любом случае запре­
тить в самых твердых выражениях непристойные диатрибы, уже
разоблаченные адвокатской коллегией Франции как состоящие
исключительно в личных его целях оклеветать меня.
До сих самых пор Проситель почитал за славу для себя молча
презирать эту клевету и ее авторов, но ныне скандал разросся до
таких пределов, что прощение было бы слабостью, а суровость
есть не что иное, как справедливость.
Проситель, полагая подлежащими запрету сочинения, пу­
бликуемые от имени г-жи де ла Мотт в ходе процесса, счи­
тает долгом общественности, коллегии адвокатов и своим
собственным воспользоваться всеми своими правами против
авторов этих незаконных изделий, которые невозможно оправ­
дать печальной необходимостью для автора оправдать себя.
Г-жа де ла Мотт утверждает, что Проситель тайно находился
в этой столице с ноября 1784 года, и сей последний, дабы не до­
пускать никаких разночтений или сомнений в его искренности,
считает своим долгом приложить к своему прошению должным
образом оформленный акт, подтверждающий, что он прибыл
в Лион в месяце октябре 1784 года и не выезжал оттуда до 27 ян­
варя 1785 года.
ПРИНИМАЯ
ВЫШЕИЗЛОЖЕННОЕ
ВО
ВНИМА­
НИЕ, прошу вас при рассмотрении дела в ходе процесса
оправдать Просителя по обвинениям, выдвинутым против
него, по запросу г-на Генерального прокурора, и как след­
ствие — распорядиться о его освобождении и отпущении на
свободу, распорядиться, чтобы тюремщики и все иные люди,
с этим связанные, были обязаны исполнить данное распоряже­
281

Калиостро. Сочинения

ние по всем требованиям закона и несли за верное исполнение
сего прямую ответственность; распорядитесь, чтобы запись
о заключении личности Просителя в тюремной книге была
вычеркнута и аннулирована и чтобы упоминание о его аре­
сте в этих и любых иных документах, связанных с процессом,
была снабжена должным примечанием о его освобождении
и отмене арестных мер, для чего прошу подвергнуть проверке
и изменению все реестры, хранящиеся в судебных архивах или
иных хранилищах, в соответствии с законами и законными
распоряжениями суда.
Распорядитесь, чтобы все мемуары, опубликованные от име­
ни графини де ла Мотт, были и оставались запрещены в той
своей части, которая касается Просителя и его супруги, как
лживые, клеветнические и порочащие. Отметьте, что Проси­
тель объявил от отзыве в отношении графини де ла Мотт всех
требований о компенсации ущерба, выплаты издержек и всех
прочих сборов и приношений, а также что он обязался не по­
вторять подобных исков по данному делу, принеся положенные
обязательства, регулируемые законодательством, а также осо­
бую клятву в отношении всех ее помощников, сотрудников, со­
общников и прочих приспешников.
Отметьте также, что Проситель изобличил при магистратах
явный и определенный факт, предъявив по нему претензии как
от своего имени, так и от имени своей супруги, состоявший
в том, что во время пребывания вышеупомянутых в заключении
в их дом вторглись посторонние люди, воспользовавшись клю­
чом, которым владел его секретарь, который не мог испросить
на это разрешения Просителя, поскольку Проситель находился
в заключении, и во время этого визита были похищены у Про­
сителя значительные суммы как в золоте, так и в казначейских
билетах и драгоценностях.
Отметьте также, что Проситель изобличил перед магистра­
тами явный и определенный факт, что в настоящее время в ру­
ках г-на де Лоне, начальника Бастилии, находятся выделанное
серебро, бриллианты и украшения графини де Калиостро, все
282

Часть II. Письма и мемуары

вместе на довольно приличную сумму, расписку на которые г-н
де Лоне заставил написать супругу Просителя.
Отметьте, что Проситель опротестовал подпись своей су­
пруги на данном документе по причине того, что она была по­
лучена с использованием слабости и неосведомленности дамы,
его супруги, во время подписания документа 26-го числа про­
шлого марта, с той очевидной оговоркой, что Проситель, по
своему праву и по праву непредоставления противоречащих ис­
ков и условий, требует возвращения похищенного из его дома,
а также провозглашения отмененным и несоставленным акта
г-на де Лоне, который он заставил даму, его супругу, подписать,
и возвращения указанных в этом акте драгоценностей и иных
изделий.
Также распорядитесь, чтобы для рассмотрения этого дела
были произведены предварительный арест и заключение,
и о них было должным образом сообщено. И в случае если суд
не сочтет подходящим огласить суть и характер обвинений по
причине личности обвиняемых, которых Проситель сам не ува­
жает и не почитает, распорядитесь, в таком случае, просто чтобы
Проситель был освобожден и выпущен на свободу по такому
документу и в такой форме, которые будут угодны суду, во ис­
полнение его права и пожелания вам всего хорошего.
[подписано] граф де Калиостро
Юридическая виза

Актом, составленным Макором и Орме, нотариусами из Ли­
она, 3 апреля 1786 года, освидетельствованным 4-го числа того
же месяца Генерал-лейтенантом сенешальства, установлено, что
г-н Жан Алкьер, торговец из Лиона, и мадемуазели Форе, вла­
делицы гостиницы «Hôtel de la Reine», расположенной в Лионе,
порт Сент-Клер, приход Сент-Пьер и Сент-Сатурнин, свиде­
тельствуют, что граф и графиня де Калиостро прибыли в Лион
20 октября 1784 года и поселились в гостинице «Hôtel de la
283

Калиостро. Сочинения

Reine», где и проживали вплоть до 27 января следующего года,
в каковой день они оттуда отбыли, и сие свидетельство под­
тверждено доходными книгами мадемуазелей Форе, выписка
откуда прилагается к сему вышеуказанными нотариусами.
[подписано] Г-да Титон и Дюпюи де Марс, следователи
Бразоп, прокурор
Рекомендация

Нижеподписавшийся советник полагает, что вышеприведен­
ное прошение может быть представлено и что нет причин, по­
чему оно не может получить положительное решение.
Дано в Париже 29 мая 1786 года.
Тилорье, адвокат

284

ё
Письмо графа де Калиостро
народу Франции (1786)
Перевод с французского и английского по изданиям: Traduction
d’une lettre écrite par le comte de Cagliostro à M. *** de Londres, le
20 juin 1786, Paris: Cormel, 1786;
Photiades C. Count Cagliostro: An Authentic Story of a Mysterious
Life, Kila: Kessinger Publishing, LLC, 2003.

Письмо к M.y Лондон, 20 июня 1786 года1,
Я пишу тебе из Лондона, мой дорогой ***. Здоровье мое
в порядке, и здоровье моей жены — тоже. Ты уже знаешь обсто­
ятельства моего путешествия. Какие трогательные сцены! Мне
казалось, что друзья повсюду поспешают вперед меня, чтобы
встретить, когда я приеду. Булонь довершила это впечатление.
Все эти добрые люди на побережье! Тянули руки к моему пакет­
боту, звали меня, кричали мне, благословляли меня и просили
моего благословения! Какие воспоминания! Воспоминания до­
рогие и вместе с тем ранящие.
Я был изгнан из Франции. Король пал жертвой обмана. Ко­
ролям можно только посочувствовать, коль скоро они окру­
жены такими министрами. Я намерен поговорить с бароном
Бретейлем1 2. Что я сделал этому человеку? В чем он меня обви­
1 Опубликовано 26 июня 1786 г.
2 Луи-Огюст ле Тоннелье де Бретейль де Прейи (1730-1807) — француз­
ский дипломат и политик, один из руководителей внешней разведки и контр-

285

Калиостро. Сочинения

няет? В том, что меня любил кардинал и я не оставил его в беде?
В поисках истины, провозглашении истины, отстаивании ис­
тины, коль скоро Бог мне дал приказ и способ его исполнить?
В помощи страдающему роду людскому моими лекарствами,
милостыней и советами? Вот, оказывается, каковы мои престу­
пления! Разве он ответил на мое прошение о смягчении наказа­
ния? Мне его вернули! Полный отказ! Но когда я передал ему
это прошение, видя, что я горой стою за кардинала, он сказал
с гневом, сквозь зубы: «Всюду эта личность. Это должно закон­
читься. Это закончится когда-нибудь?». Говорят, моя стойкость
вызывает его бешенство. Он не может вынести, что человек,
отягощенный оковами, иностранец под сводами Бастилии,
полностью находящийся в его власти — его, достойного мини­
стра сей кошмарной тюрьмы, — осмеливается возвысить голос,
как я это сделал, чтобы рассказать о нем — о нем, о его став­
ленниках, его агентах, его слугах суду общественного мнения
французов, народа, Короля, всей Европы. Признаюсь, что мое
поведение может раздражать, но в конце концов, я принял тон,
который мне навязали. Я совершенно убежден в том, что этот
человек во главе Бастилии свой тон точно не сменит.
Друг мой, разреши наконец мои сомнения. Король изгнал
меня из своего королевства, но он не выслушал меня. Так ра­
ботают все lettres de cachet во Франции? Если так, я сочувствую
твоим согражданам тем более, что именно барон де Бретейль
возглавляет это опасное ведомство. Да как же так? И люди
ваши, и их собственность отданы на милость этому человеку!
Он один может безнаказанно обманывать короля, и, действуя
по клеветническим наветам, несмотря на их внутреннюю про­
тиворечивость, он может выпускать — и требовать исполне­
ния людьми, подобными ему самому, — суровые приказы, по
которым невинного могут бросить в камеру и отдать его дом
на разграбление! Осмелюсь сказать, что эти плачевные злоупо­
требления заслуживают самого пристального внимания Короразведки при Людовике XV и Людовике XVI, в конце жизни, после периода
вынужденной эмиграции, пронаполеоновский публицист.

286

Часть II. Письма и мемуары

ля. Или я ошибаюсь? И здравый смысл французов, столь мне
любезный, не таков ли он, как у других народов, как у всех лю­
дей? Забудем о моих личных обстоятельствах, будем говорить
в общем. Когда Король подписывает письмо об изгнании или
заключении, он тем осуждает несчастного, на чью голову об­
рушивается вся его всемогущая суровость. Но на чем основано
это его суждение? На докладе его министра. А на чем основан
доклад этого министра? На неизвестных истцах, на темного
происхождения сведениях, о которых никому не рассказывают,
а иногда и просто на слухах, на клеветнических сплетнях, ко­
торые сеют вокруг порождения зависти и злобы. Жертва полу­
чает удар, даже не подозревая, откуда он нанесен, и может еще
считать себя счастливой, если сам министр, заключающий ее
в тюрьму, не причисляет себя к ее врагам. Я спрошу тебя: это
ли свойства настоящего правосудия? И далее, если ваши lettres
de cachet не являются официальными приговорами, то что они
тогда такое? Я полагаю, что эти размышления, представленные
Королю, тронули бы его. Что было бы, вникни он в подробно­
сти того, сколь много зла приносит его суровость?
Все ли государственные тюрьмы таковы, как Бастилия? Ты не
имеешь ни малейшего представления об ужасах этого места:
циничная беспардонность, вселяющая ужас лживость, неверо­
ятная нищета, жестокая ирония, неустанная жестокость, неспра­
ведливость и смерть поселились там. Варварская тишина есть
лишь наименьшее из творящихся там преступлений. На протя­
жении шести месяцев я находился в пяти метрах от моей жены,
не зная про то. Другие погребены там по тридцать лет и более,
про них думают, что они умерли, и они горюют о том, что не
умерли по правде, ибо, как там у Мильтона, у проклятых душ
света в их пропасти ровно столько, чтобы сознавать, что тьма,
их окружающая, непроницаема; они одни во вселенной, словно
Предвечного нет, этого Бога, благого и воистину всемогуще­
го, Который в один прекрасный день станет им справедливым
Судией, им и всем людям на земле3. Да, друг мой, я говорил это
3 Имеется в виду следующая строфа из «Потерянного рая» (1:1) Джона

287

Калиостро. Сочинения

в узилище, повторю и на свободе: нет такого преступления на
свете, которое не было бы искуплено полностью шестью ме­
сяцами в Бастилии. Там, говорят, сильная нехватка бумаги для
протоколов допросов — и палачей; ни минуты в этом не со­
мневаюсь! Некто спросил меня, не стоит ли мне возвратиться
во Францию, коль скоро запрет на мой приезд снят. «Безуслов­
но! — ответил я. — Если, конечно, на месте Бастилии теперь
бульвар для прогулок». Так хочет Бог!
У вас есть все потребное для счастья, французы: плодородная
почва, умеренный климат, добрые сердца, очаровательная весе­
лость, гений, ваши неоспоримые добродетели; вы непревзойден­
ны в искусстве веселить других, непобедимы ни в каком другом
искусстве, какое ни возьми, дорогие друзья мои, но есть одно
маленькое но — вы не можете просто спокойно спать в своих
постелях, будучи абсолютно невинны и безупречны. «Но честь!
Но семья! Эти lettres de cachet — лишь необходимое зло!» Как
вы незамысловаты! Вас усыпляют этими сказками! Образован­
ные люди заверили меня, что иск семьи менее эффективен при
получении ордера, чем гнев чиновника или вера слову неверной
жены. «Честь! Семья!» Что?! Вы согласны думать, что целая се­
мья может быть обесчещена по доносу одного из ее членов! Ка­
кая жалость! Я предлагаю вам новое мышление, измените свои
взгляды — и вы обретете свободу через разум. Трудиться во имя
сей благотворной революции есть долг, достойный ваших пар­
ламентов. Труд сей тяжек лишь для слабых духом. Дело в хоро­
шей подготовке — вот и весь секрет; кто не торопит события,
кто ставит превыше всего хорошо усвоенные интересы народа,
Короля, своего дома, у кого есть время — Время, премьер-ми­
Мильтона: «...эта страшная тюрьма заключена в круге, как в громадном пы­
лающем горниле, но пламя это не дает света: в видимом мраке оно только
явственнее выделяло картины скорби, места печали, унылые тени, где никог­
да не могут быть известны мир и покой; даже надежда, которая никого не
оставляет, и та никогда не проникнет сюда; это юдоль нескончаемых терза­
ний, всепожирающее море огня, питаемое вечно пылающей, но несгораемой
серой. Таково жилище, приготовленное предвечным правосудием для этих
мятежников; они осуждены на заключение здесь в полном мраке...» (перевод
А.Н. Шульговской, 1896).

288

Часть II. Письма и мемуары

нистр Истины! — время, коим проверяется и подтверждается
истинность истоков добра, равно как и зла, отваги, терпения,
силы льва, терпения слона, простоты голубки, — тот и сделает
дело; и эта революция, если в ней будет потребность, будет мир­
ной, — условие, без соблюдения коего о ней не стоит и помыш­
лять. Посредством ее вы принесете своим судам благоденствие,
о каком не мог помышлять никакой другой известный народ,
ибо так вы вернете себе свою свободу без единого удара, просто
ведя своего Короля за руку.
Да, друг мой, я возвещаю вам: вами будет править принц, до­
стигший славы отменой lettres de cachet, созывом Генеральных
Штатов и превыше всего — восстановлением истинной рели­
гии. Он почувствует, сей принц, возлюбленный Небесами, что
злоупотребление властью в дальней перспективе разрушитель­
но для самой власти. Он не удовлетворится положением пер­
вого из своих министров, он будет стремиться стать первым из
французов. Блажен Король, который выпустит сей памятный
указ! Блажен канцлер, его подписавший! Блажен парламент,
его утвердивший! Я говорю тебе, друг мой, время для сего уже
приблизилось, и мне давно очевидно, что властитель ваш готов
к сему великому деланию, мне известно, как он трудится, и если
он будет слушать одно лишь свое сердце, то суровость его, пола­
гаю, не затмит его добродетели.
Прощай, друг мой: что бы еще вспомнить? Последняя лек­
ция Тилорье, прочитанная мне в Сен-Дени, очень мне понрави­
лась; а ты, ты знаешь достаточно о Булони, чтобы написать ста­
тью? Она опубликована или будет опубликована? Опубликуй.
Доброго вечера. Расскажи о нас всем своим друзьям, скажи им,
что мы с ними везде и всегда; спроси д'Эпремениля, не забыл ли
он меня — у меня нет от него вестей. Прощай, прощай, мой до­
брый друг, мои добрые и верные друзья, это я к вам обращаюсь:
помните обо мне, и пусть это письмо будет письмом всем вам
сразу, мы любим вас всех всем сердцем.
[подписано] Калиостро
289

è
Мемуар графа де Калиостро, истца,
против г-на Шенона-мл., комиссара крепости Парижа,
и г-на де Лоне, Рыцаря Королевского и Военного Ордена
Св. Людовика, начальника Бастилии, ответчиков

Лондон
Напечатано для Издателя г-ном Дж.В. Галабином в Ингрэмкорте, переплетено Дж. Дерреттом, Пикадилли, Э. Маклю, на­
против Оперы, Хэймаркет, и Дж. Ричардсоном, близ Королев­
ской Биржи
MDCCLXXXVr

Перевод с французского и английского по изданиям: Memorial for
Comte de Cagliostro, plaintiff, versus Maitre Chesnon Jun., and Le Sieur
de Launay, defendants, London: J.W Galabin, 1786;
Mémoire pour le comte de Cagliostro, demandeur, contre M. le Ches­
non, le fils, commissaire au châtelet de Paris, et le Sr de Launay, Paris:
Lottin, 1786.

,

B Parc civil или Гражданский суд Общих тяжб
(Common Pleas)
Коль скоро я провозглашен невиновным по королевской
амнистии, но все еще считаюсь подозреваемым, по властному
распоряжению, коим я изгнан, какая превратность неумолимой 1
1 Август 1786 г.

290

Часть II. Письма и мемуары

судьбы заставляет меня снова возвышать свой голос во француз­
ских трибуналах?
По невообразимой халатности двоих чиновников, чьи обя­
занности на занимаемых ими постах состояли в том, чтобы над­
зирать за исполнением королевских повелений, значительная
часть моего состояния была у меня отобрана. У меня отсутству­
ет намерение оскорблять их честь, однако без гнева и пристра­
стия я выставляю против них иск, дабы получить возмещение
ущерба, причиненного мне по их вине. Приобвыкнув к само­
отречению, я мог бы промолчать и далее по этому поводу, будь
единственным моим побуждением мои личные интересы; одна­
ко мое состояние есть источник питания для бедных, и стремясь
сохранить его, я отстаиваю их права.
Будь я не столь широко известен, я мог бы, возможно, опа­
саться того, что молва припишет это мое действие духу мсти­
тельности, но я убежден в уважении ко мне общества. Будучи
брошен под замок в Бастилию, я дерзнул отрыть магистратам
глаза на поведение комиссара2, который нес ответственность
за содержание этой тюрьмы, и начальника ее, в то самое время,
когда я пребывал в их власти. Еще тогда я объявил, что намерен
предпринять то, что предпринимаю сейчас.
Будь я, — на что я имею полное право, — уважаем, свобо­
ден и почитаем людьми, суды, вероятно, услышали бы меня.
И они услышат меня сейчас, пусть даже изгнанного и гонимо­
го. Ни изгнание, ни оковы не заставят меня стать соучастником
преступного беззакония, и в любом случае, никогда им не заста­
вить меня отказаться от требования, коие полагаю я обоснован­
ным и коие стану отстаивать, пока суд не решит это дело между
мной и моими противниками.
2 Слово commissaire, которое здесь переводится как «комиссар», означает
младшего чиновника магистрата, чье звание более или менее соответствует
нашему мировому судье по торговым спорам, и чья репутация в глазах на­
рода примерно соответствует репутации последних в наших глазах. Подобно
этим мировым судьям, при комиссаре состоит старший пристав, носящий там
титул exempt (исключительный), вероятно, потому, что этот пост делает его
«исключением» из общих правил чести и человечности. - Прим. изд.

291

Калиостро. Сочинения

Заявление

23-го августа 1785 года комиссар Шенон пришел в мой дом
в сопровождении судопроизводителя и восьмерых нижних чи­
нов полиции. Он заявил мне, что получил приказ доставить
меня к лейтенанту полиции. По числу взятых им с собой поли­
цейских, я имел все основания подозревать, что обстоятельства
его визита весьма серьезны. Я отвел его в сторону и спросил,
есть ли у него также приказ по поводу моей жены. Он успокоил
меня, поручившись словом чести, что у него нет приказов ни
о ком, кроме меня самого.
Он принудил меня передать ему мои ключи и открыть бюро,
что я и сделал. Там хранились некоторые медикаменты и, сре­
ди прочего, шесть бутылочек дорогого настоя. И прямо в моем
присутствии некто де Брюнье, судопроизводитель, поживился
у меня тем, что ему понравилось, а именно четырьмя бутылоч­
ками настоя. Полицейские, приведенные им с собой, последо­
вали примеру своего руководителя, и начался грабеж. Я хотел
снова запереть бюро, но комиссар воспрепятствовал мне в этом.
Единственная милость, о коией я его попросил, была в том,
что я хотел поехать к месту назначения в моем собственном эки­
паже; в этом мне тоже было отказано. Тогда я попросил разре­
шения нанять извозчика; и в этом мне было отказано. Комис­
сар, гордящийся возможностью устроить спектакль из поимки
своей добычи для улюлюкающей толпы, настоял на том, чтобы
мы прошли часть пути пешком. Приказы его исполнялись с пре­
дельной грубостью и жестокостью. При условии, что я выглядел
покорным и не оказывал ни малейшего сопротивления, де Брю­
нье схватил меня за ворот и так тащил по бульвару. В карманах
его пальто была пара кавалеристских пистолетов, и еще пара
карманных пистолетов — у него в жилете, и их рукоятки тор­
чали наружу, и на случай если эти смехотворные предосторож­
ности не вполне гарантировали ему жизнь и безопасность, по
его мнению, меня с четырех сторон окружали его альгвасилы3,
3 Полицейские (исп.)

292

Часть II. Письма и мемуары

невероятно тесно ко мне прижавшись и не спуская с меня глаз
ни на секунду, пристально следя за каждым моим движением.
Дабы тем лучше обмануть мою жену и моих слуг, они пове­
ли меня диаметрально противоположным путем относительно
того, который привычно привел бы к предназначенному для
меня месту. Они повели меня по бульварам, через рю Сен-Клод
до места напротив рю де-Филь-дю-Калвэр, чтобы там посадить
в нанятый экипаж, доставивший меня в Бастилию. Комиссар
остался в моем доме с остальными своими спутниками в ожи­
дании возвращения де Брюнье с его бандой. После этого он
выгнал всех из помещений графини де Калиостро, не исклю­
чая даже ее комнатную девушку, и таким образом став хозяином
дома, не имея вокруг себя ни единого свидетеля, кроме одной
полумертвой от страха женщины, он запер двери изнутри на
все замки и приказал открыть все шкафы, сундуки и т.д. Шляпы,
перья, платья, белье, — все было выброшено на пол, их таскали
по комнатам и сваливали в кучу. Деньги и ценности сложили
в обвязной ящик, коий был им заперт и обвязан лентой, коию
комиссар скрепил своей печатью с одного конца и потребовал,
чтобы графиня скрепила общегражданской печатью с другого
конца. Впустую просила она его дать ей запечатать ящик сво­
ей собственной печатью, искусно вырезанной и сложной, ко­
торую, конечно, было бы гораздо сложнее подделать; комиссар
упорствовал, и графиня была вынуждена запечатать ящик, в ко­
тором к тому времени содержалось практически все мое состо­
яние, обычной печатью по выбору комиссара. На помещения
дома не было наложено никаких законных печатей, ключи были
оставлены в бюро, все ящики и комнаты были заперты. Мою
жену отвели в нанятый экипаж, и трое чинов полиции сели туда
с ней вместе, потом отвезли ее в Бастилию, а ящик вместе с клю­
чами от дома отвезли к г-ну де Лоне, начальнику тюрьмы.
На следующий день, 24-го августа, графиню допросил лей­
тенант полиции при участии комиссара Шенона. Во время
допроса внесли обвязной ящик, открыли в ее присутствии и за­
дали ей несколько вопросов относительно содержавшихся там
293

Калиостро. Сочинения

бриллиантов, а затем снова заперли ящик с соблюдением ранее
описанных формальностей.
В последовавшие два дня я был подвергнут министерскому
дознанию; я мельком видел ящик, который лейтенант полиции
повелел открыть в моем присутствии, но этому воспрепятство­
вал г-н де Лоне, утверждая, что в этом нет необходимости. По­
том он прошептал нечто, что я не расслышал, магистрату, и мне
было отказано в требовании осмотреть содержимое ящика.
Есть правило, согласно которому заточенный в Бастилии
должен оставаться в неведении относительно событий во
внешнем мире, касающихся его лично или представляющих
общественный интерес. Я постоянно осведомлялся о своей
жене. У меня была внутренняя уверенность, что она разделя­
ет со мной заточение. Мои тюремщики же, когда я задавал им
вопросы о ней, отвечали, заверяли меня и чуть ли не клялись
честью своею и Богом, что она не в Бастилии. Я получил раз­
решение написать ей, и мои письма подвергались изучению
офицерами стражи, но мне было разрешено получать ответы.
Дабы я оставался в потемках, они разработали нижеследующую
схему.
Графиня Калиостро, как можно себе отлично представить,
испытывала горячее желание получить от меня весточку в виде
письма. Эта милость была ей дарована, но при ясно выражен­
ном ей условии — чтобы она приняла участие в якобы шуточ­
ном подлоге. Поскольку ей огласили благую цель — избавить
меня от горя осознания, что она находится в том же самом
месте, что и я, — она согласилась. Поскольку моя жена не
умеет писать, ее подруга, находившаяся с нею вместе, писала
под диктовку одного из старших офицеров, что она, графиня
Калиостро, находится в мире и покое дома, предпринимая та­
кие шаги, которые помогли бы мне возвратить свободу и т.д.
Письмо якобы от имени графини затем запечатывалось ею
и переправлялось мне. Если мне требовались одежда или бе­
лье, я писал записку своей жене, тюремный офицер шел ко мне
домой, отпирал двери и ящики в присутствии соседа и воз­
294

Часть II. Письма и мемуары

вращался с вещами, вместе с ними принося мне письмо, при­
званное заставить меня поверить в то, что вещи мне присылала
сама жена.
В феврале мне позволили увидеться с моим адвокатом, а по­
том впервые сообщили, что графиня содержится в Бастилии
с того же дня, что и я сам. Вскоре после публикации моего перво­
го Мемуара я заинтересовался формальной стороной судебной
процедуры, принятой во Франции, в отношении собственно­
сти заключенных, и мой адвокат ответил мне, что в таких случа­
ях вся собственность обвиняемого опечатывается. Для меня это
была новость. Я попросил его разъяснить мне законодательство,
а потом сказал своему адвокату, что я не могу припомнить, что­
бы в моем доме что-то опечатывалось, это было крайне мало­
вероятно, однако теперь можно было утверждать, — и любой
человек чести согласится с этим, — что мои сомнения были
оправданными. Я собрал наличные и чеки вексельной кассы,
которые нашлись в моем бюро и отправил своему судебному
представителю нижеследующую опись.
Опись наличных денег, ценных бумаг и имущества, которую
я представляю на рассмотрение как верную и правдивую 1
1) В верхней части: пятнадцать рулонов, опечатанных моей
гербовой печатью, в каждом из которых содержатся пятьдесят
золотых двойных луидоров.
2) Кошелек, в котором содержатся 1233 римских и венециан­
ских цехинов.
3) 24 испанских золотых квадрупля в рулоне, опечатанном
моей печатью.
4) Два портфеля, один красный, другой зеленый: в первом,
красном, — различные сертификаты и другие бумаги; во вто­
ром, зеленом, — 47 чеков вексельной кассы, каждый на сумму
в 1000 ливров, а также разные бумаги на латинском и иностран­
ных языках.
Также в том бюро... и т.д.
295

Калиостро. Сочинения

Подтверждаю написанное моей рукой и подтверждаю, что
составленная мною опись верна и точна.
Париж, 27 февраля 1786 г.
[подписано] граф де Калиостро
Помимо сумм, хранившихся в моем бюро, во владении моей
жены находились еще три или четыре тысячи ливров на теку­
щие расходы, однако не будучи совершенно уверен в точности
указанной здесь суммы, я не включаю ее в опись, составленную
и подтвержденную мной. Мой адвокат оказался в замешатель­
стве; я пересказал ему историю с обвязным ящиком, который
при мне достали, но не открывали, и в котором, по моему
убеждению, содержались мои деньги и самые значительные
ценности. Он счел нужным осведомиться об этой вещи. Бу­
дучи спрошен о том, находятся ли в его ведении мои несколь­
ко рулонов и т.д., начальник Бастилии загадочно ответил, что
в ящике содержатся лишь два рулона по 25 двойных луидоров
в каждом и несколько драгоценностей. Я не смог сдержать свои
подозрения. 27-го февраля я представил прошение в парламент,
моля о назначении одного из его членов для опечатания мое­
го достояния и сверки с описью денег и ценностей, коие могут
быть обнаружены, — все это за мой собственный счет и с угро­
зой для благополучия и жизни тех, кто помогал мне подать это
прошение.
Поскольку парламент был тогда распущен на каникулы перед
Великим постом и его первый председатель также отсутствовал,
прошение было адресовано моим адвокатом г-ном Блазоном
его председателю д'Ормессону. Господин д'Ормессон, засвиде­
тельствовав факт получения прошения, счел отсутствующими
условия, коие могли бы воспрепятствовать ему в исполнении
моей просьбы. А господин Дюпюи де Марс, назначенный го­
сподином д'Ормессоном, отказался исполнять написанное
в прошении до тех пор, пока Генеральный прокурор не озна­
комится с сим прошением и содержимое его не будет принято
к сведению палатой. Поэтому оно было переслано Генераль­
296

Часть IL Письма и мемуары

ному прокурору, коий, побуждаемый некими высшими сооб­
ражениями, склонился к тому мнению, что прошение следует
выбросить, — он даже не донес о нем палате. При известии об
этом я уведомил о своем недовольстве г-на Дюпюи де Марса
и должным образом осведомился у него, каковы причины, за­
ставляющие его считать мое послание недостойным внимания
парламента. Мне ответили лишь, что мне нужно успокоиться
и что мне возвратят все мне принадлежащее. Эти слова я никак
не мог свести к одному знаменателю с ранее сказанными мне
словами начальника тюрьмы, но решил, что последний, связан­
ный присущим роду его должности обязательством хранить
в нерушимой тайне все относящееся к его заключенным, веро­
ятно, скрыл от меня истину, — и набрался терпения, ожидая
решения своего дела.
В мои намерения входило по окончании процесса и моем ос­
вобождении из Бастилии попросить о присутствии комиссара
при освидетельствовании нетронутости печати и при сверении
по описи всех ценностей, коие могли быть обнаружены в моем
доме. Но мне воспрепятствовало в исполнении этого намере­
ния событие4, воистину дорогое моему сердцу и отлично рас­
считанное с той целью, чтобы временно утолить мои печали.
Читатель, наверное, вспомнит о жестоком недуге, угрожавшем
жизни графини в Бастилии; об испытанной мною при получе­
нии известий о нем величайшей тревоге; о прошении, представ­
ленном мною в парламент после его возвращения с каникул;
о достойных похвалы усилиях магистрата господина д'Эпремениля, одинаково прославленного своим красноречием и своим
великодушием, чье имя навеки останется запечатленным в моем
сердце; о резолюции, вынесенной палатой, — приложить все
возможные усилия для получения разрешения от Его Величе­
ства; о последующем успехе этого предприятия и о благосло­
вениях, коие общественность расточала в адрес первого сената
королевства за это великодушное посредничество и в адрес мо­
4
Освобождение графини де Калиостро из Бастилии 26 марта 1786 года.
— Прим. нзд.

297

Калиостро. Сочинения

нарха, всегда блюдущего правосудие, когда истине дозволено
быть услышанной его царственным ухом.
Графиня де Калиостро оставила Бастилию 26-го марта. На­
чальник проявил недюжинную вежливость, послав с утра моим
слугам ключ от жилища, чтобы к своему приезду моя жена мог­
ла рассчитывать на все, что ей будет необходимо. Эта дально­
видность г-на де Лоне послужила причиной тому, что графиня
не попросила о сопровождении комиссара, что она непременно
сделала бы перед возвращением ко мне, если бы ключи были пе­
реданы ей лично.
Первой заботой графини стало осмотреть, в каком состоя­
нии было мое бюро. Большой портфель исчез. Она не нашла
ни денег, ни ценных бумаг — лишь несколько бумаг небольшой
значимости и некоторые лекарства.
Мои новые судьи увидят в моем прошении о помиловании,
приложенном к настоящему Мемуару, каково было поведение
г-на де Лоне, когда графиня де Калиостро покинула Бастилию,
об отказе от прав на собственность, на котором он настоял, о его
обещании возвратить в течение трех дней ценности, содержав­
шиеся в обвязном ящике, о его забывчивости в отношении
этого обещания, о неоднократных повторных, впрочем, беспо­
лезных обращениях к нему по этому поводу, о необходимости
для меня в таком случае обратиться за помощью к магистратам
и общественности, выложив перед ними факты, коие для меня
было столь важно предать огласке до вынесения ими суждения.
Долгожданный миг наконец настал: обвиняемые предстали
пред своими судьями, бюллетени для голосования собраны, тол­
па собралась пред дверями в нетерпеливом ожидании, подтвер­
дит ли парламент судебное решение, уже вынесенное в Европе.
Мнения судей разделились, но вот выносится решение, весть
о нем разносится повсюду, отовсюду слышно «да здравствует
король!» — и парламентариев окружают, восхваляют, рукопле­
щут им, носят их на руках и увенчивают цветочными венками,
радость от их вердикта разливается по всей земле, и священнос­
лужителя, облаченного в римский пурпур, с триумфом вновь
298

Часть II. Письма и мемуары

вносят в Бастилию; он снова входит в ее врата, но не пройдет
и мига, как они снова растворятся, возвращая его алчущей узреть
его ревущей толпе, ныне разделяющей с ним радость и славу, как
ранее разделяла муки и горести5. А я, волею безотчетной судь­
бы навеки, очевидно, связанный с судьбой сего достославного,
но неудачливого человека, я, подобно ему самому невинный,
но обвиненный, заключенный в узилище, оклеветанный так же,
как он, и так же, как он, оправданный суждением магистратов,
так же, как он, получивший от них, исполненных человеколю­
бия, дозволение не оставаться более в пристанище осужденных,
освобожденный из Бастилии в то же время, что был освобожден
и он, и точно так же, как он, приговоренный к позорному из­
гнанию, — я тоже имел свою участь в сострадании народа.
Тот приговор, воистину памятный и судьбоносный и для су­
дей, и для всего народа, был вынесен 31-го мая в девять часов
вечера. В тот же час на следующий день мне была возвращена
свобода. Спустившись в зал совета, я был встречен там началь­
ником тюрьмы и комиссаром Шеноном-младшим. Обвязной
ящик, стянутый лентами, стоял на столе. Комиссар начал с того,
что не слишком любезными словами укорил меня за сделанные
мной в последнем моем прошении допущения и умозаключе­
ния. Так случилось, что в руке у меня была трость, и я бессозна­
тельно принял довольно энергичную позу, которая однозначно
дала комиссару понять, что, несмотря на то, что я все еще узник,
я не потерплю столь наглых оскорблений. Начальник бросился
между нами, и мы оба вернулись к более спокойному тону в ни­
жеприведенном диалоге.
— Вы узнаете теперь этот ящик? — спросил комиссар более
спокойно.
— Нет.
— А ленту, которой он повязан?
— Нет.
5
Заключение кардинала де Рогана в Бастилии продлилось с 16 августа
1785 г. по 1 июня 1786 г.

299

Калиостро. Сочинения

— Печать?
— И того менее.
— Сообщаю вам, что она ваша.
— Какое мне до того дело?
— Но вот эта другая печать вам-то уж точно известна?
— Нет.
— Ваша дама собственноручно приложила ее сюда.
— Не исключаю этого.
— Вам знакомо содержимое ящика?
— Нет.
— Оно состоит из ваших бриллиантов и денег.
— Возможно.
— Там также содержится официальная опись вашего достояния.
— Хотелось бы верить.
— Вам придется поверить в это.
— Только когда увижу своими глазами.
— Мы клянемся честью, что это так.
— Это много мне говорит.
— Вы позволите его открыть?
— Как скажете.
Начальник взял ножницы и, перерезав ленту, открыл ящик,
но там не оказалось никакой описи. Они оба, казалось, были
удивлены, особенно начальник, который долго потом не мог
опомниться. Для него это было невероятно, он был готов от­
дать половину своего состояния за то, чтобы этого тогда не
произошло. Я ждал, пока они обменяются своими удивленны­
ми восклицаниями, мои собственные были бы в этот момент
более обоснованными. Но я молчал. А когда заговорил, то для
того лишь, чтобы сообщить им, в высшей степени сдержанным
тоном, что я готов принять от них содержимое ящика, при усло­
вии, что они оформят его не как полный расчет, а выдадут мне
вещи и деньги по сделанной прямо сейчас описи. Начальни­
ку и комиссару пришлось снизойти до признания очевидного
и согласиться на это условие. Так я обрел печальную убежден­

300

Часть II. Письма и мемуары

ность в том, что портфель и 100 000 ливров, или около того, на­
ходившиеся до моего ареста в моем бюро, были мною утрачены
либо через оплошность комиссара, не наложившего печати и не
сделавшего опись моей собственности в деньгах, векселях и дра­
гоценностях, либо через халатность начальника тюрьмы, уста­
новившего ненадлежащий надзор за ящиком, вверенным ему на
хранение.
Наконец я покинул ужасные своды Бастилии в пол двенад­
цатого ночи после девяти месяцев и девяти дней заключения.
Наемный извозчик довез меня до дома. Прошло менее двух ча­
сов с того времени, когда жена моя получила известие о моем
освобождении. Ночь была темной, дом мой находился в от­
даленной части города, и я всей душой желал доехать до дома
спокойно и остаться никем не замеченным. Однако каково
же было мое удивление, когда я услышал приветственные ра­
достные клики толпы в восемь, а то и десять тысяч человек, со­
бравшейся у моего дома! Двери его были распахнуты настежь,
и лестницы, двор, все помещения были битком набиты людьми.
Меня чуть ли не донесли до жены, бросив в ее объятия. Сердце
мое не в силах бороться с борющимися внутри меня чувствами,
каждое из коих силилось одержать верх, колени мои слабеют,
и я без сил опускаюсь на пол. Жена моя вскрикивает и пада­
ет в обморок. Содрогаясь, друзья наши бросаются нам на по­
мощь, дабы счастливейший миг жизни нашей не стал для нас
последним. Рукоплескания стихают. Трагическая тишина сме­
няет шумное ликование. Лишь через некоторое время я ожи­
ваю. Поток слез катится из моих глаз, и я наконец могу, спустя
столько времени, без угрозы смерти прижать к своей груди...
здесь я остановлюсь.
О вы, избранные существа, от неба получившие в дар ред­
костное, но смертоносное сокровище пылающей души и чув­
ствительного сердца, вы, испытавшие ликование первого
подчинения власти любви, лишь вы способны понять меня,
лишь вы способны верно оценить первый миг счастья после де­
сяти месяцев томительного и мучительного ожидания!
301

Калиостро. Сочинения

Меж тем толпа все растет, ибо разносится слух о нашем воз­
вращении к жизни, и в уши наши снова вливаются приветствия
и клики радости. Нас зовут наружу — об этом сообщают при­
бежавшие друзья наши. Ну кто не подчинится столь приятному
насилию? Кто откажется принять излияния всенародной радо­
сти? Мы вынуждены были слушать рукоплескания и благосло­
вения от множества людей, собравшихся вокруг моего дома
и осчастливленных нашей радостью. Милые люди! Без сомне­
ния, и вам досталась частица той радости, коия переполняла мое
сердце. Радость народная начинается с триумфа невинности.
Но моменты счастья были скоротечны. Счастливейшую из
ночей сменил ужаснейший из дней. Столь сладостный и ку­
пленный за столь непомерную цену триумф оказался лишь ил­
люзией, и пусть я простираюсь пред французским обществом,
и лишь вздохи мои могут выразить необъятную мою благодар­
ность ему, мне пришлось не рассыпаться в благодарностях, но
лишь навеки попрощаться.
Не прошло и двенадцати часов с освобождения моего из Ба­
стилии. Сознание мое, столь долго обуреваемое мыслями, столь
же мрачными, сколь башня заточения моего, с трудом пыталось
начать наслаждаться чарующими зрелищами, представшими пред
глазами моими. Не было больше пугающего одиночества, мерт­
вой тишины, лишь изредка прерывавшейся жутким звяканьем
ключей в замках. Уютный дом, казавшийся мне теперь, по срав­
нению с тюрьмой, просто великолепным, содержал в себе все, что
считал я дорогим и близким сердцу — моих жену и друзей. Они
смотрели на меня, обнимались, и когда до меня доходила оче­
редь и они прижимали меня к груди, сердце мое разрывалось от
нежнейшей ласки. Слезы радости текли беспрестанно по моим
щекам, сердца наши успокоились. Но чу! На пороге появился
незнакомец. Не представившись, он стремительно вошел в дом.
Вид его был ужасен, лицо его было искажено отвратительной,
пугающей ухмылкой. Я узнал его: это был тот самый де Брюнье,
который возглавлял экспедицию, посланную на поимку меня
23-го августа, что и было исполнено столь безукоризненно.
302

Часть II. Письма и мемуары

«Именем короля!» — сказал он, и все наши сердца замерли
от этих жутких звуков. Тогда он вытащил бумагу и передал мне,
а я прочел ее. Я не мог поверить собственным глазам и перечи­
тал ее еще раз. Это был приказ мне покинуть Париж в двадцать
четыре часа и королевство — в течение трех недель, с запретом
когда-либо и под любым предлогом возвращаться под угрозой
обвинения в неповиновении6.
Не буду даже пытаться описать, как подействовал на обще­
ство столь жестокий и столь неожиданный приказ. Но если до­
зволено мне будет судить о французском народе по тем толпам,
коие собрались на улице на встречу со мной, я осмелился бы
утверждать, что моя частная беда носила все признаки всеобще­
го бедствия.
Впрочем, пребывая в нетерпении доказать почтение мое
к волеизъявлению властителя, полных шесть лет дозволявшего
мне творить в своих владениях все благо, на коие я был спосо­
бен, я почел за благо не воспользоваться даже тем кратким вре­
менем, коие он выделил мне, и покинул Париж утром субботы,
3-го июня, оставив жену заниматься улаживанием наших дел
в этой стране. Покамест я нанял меблированное жилье в Пасси
и заперся там на девять дней, не выходя даже прогуляться, дабы
появление мое на публике не вызвало общественных волнений,
могших ввергнуть власти в гнев. Во вторник 13-го я отправил­
6
Читатель должен отметить, что во французском языке существует боль­
шая разница между понятиями banni и exilé при описании изгнания. Послед­
нее — не позорно, поскольку это просто не терпящий возражений приказ,
исходящий от абсолютной власти. Первому же, напротив, подвергаются толь­
ко преступники. Таким образом, Вийет, в деле об ожерелье подделавший из­
вестную записку с разрешением и подписавший ее «Мария-Антуанетта Фран­
цузская», был изгнан из страны как bannie в оскорбительном смысле слова:
палач его провел с веревкой на шее до самых ворот на границе, потом отвесил
ему пинок в з***, вручил ковригу хлеба на дорогу и предупредил о запрете
возвращаться под угрозой смертной казни. Здесь есть определенные сходства
с нашим обычаем высылки в колонии. При таком понимании термина «изгна­
ние», то есть без вины, граф в нашей стране может, по справедливости, произ­
нести вслед за одной из шекспировских героинь: «Нас не изгнание — свобода
ожидает» [Селия, «Как вам это понравится», акт I, сцена III]. — Прим. нзд.

303

Калиостро. Сочинения

ся в «Королевскую шпагу» в Сен-Дени, где ожидала меня вер­
ная, но столь же несчастная спутница во всех моих бедствиях.
Окруженный друзьями — моими добрыми друзьями, — я на
время забыл о тяготах моей планиды. Но потом мне пришлось
наконец вырвать себя из их объятий; смелость моя, ранее не­
поколебимая, теперь оставила меня. Я во всей полноте осознал
и оплакал невосполнимую утрату, навлеченную на меня недру­
гами. Увы! Где мне еще найти такое множество друзей, столь
достойных этого возвышенного и священного наименования,
чьи верность и рвение никогда не сияли столь ярко, как тогда —
когда несчастья обрушились на мою голову?
Графиня и я покинули Сен-Дени в тот же день в пять часов
вечера. Пока мы ехали по городу, жители выстроились по обе
стороны улицы проводить нас. Они пребывали в тягостном
молчании, но на лице каждого из них были написаны симпа­
тия и дружеская озабоченность. Как был бы я счастлив знать,
что и они прочли на моем лице знаки чувств, обуревавших мое
сердце при необходимости оставлять самый прекраснодушный
и сострадательный из народов, равно как и просвещеннейший,
и достойнейший счастья7.
Повеление короля исполнено; теперь между мною и Фран­
цией стена. Но посреди своих горестей я чувствую утешитель­
ную уверенность в том, что каковы бы ни были сила и власть
гонителей моих, все их усилия не воспрепятствуют истине
взойти на престол, когда наконец приблизится заря страшного
дня Суда.
За несколько минут до того, как мне был оглашен королев­
ский приказ, я получил от г-на де Лоне копию временной опи­
си, подписанную мной за день до того. Легко представить себе,
насколько нелегко было бы мне составлять список пропавших
7
И здесь граф получит полное возмещение. Теперь он в стране, где ве­
ликодушие находит должную награду. Дадим же ему возможность доказать
нам, что он тот самый всемирный филантроп, под каковым званием всюду
прославлен, и тогда он найдет друга в лице всякого британца. И кроме того,
здесь он обретет то, что не сможет получить более нигде — рожденную сами­
ми небесами Свободу. — Прим. изд.

304

Часть II. Письма и мемуары

из ящика вещей и средств, коль скоро предварительной описи
содержимого не было составлено. Все, за что я могу поручиться
своей душой и совестью, это то, что у меня в моем бюро были
деньги и векселя, перечисленные выше, и бумаги столь великого
значения и такой важности, что лишь Божественное Провиде­
ние может возместить мне утрату. Что же до бриллиантов и про­
чих драгоценностей, они были у нас в таком количестве, что
не представляется возможным в точности указать, какие из них
отсутствовали. Все, что приходит мне на ум, — это пара брасле­
тов, инкрустированных бриллиантами, которые не нашлись.
Также я могу со всей определенностью утверждать, что в те­
чение срока моего заключения некоторое количество столового
серебра, фарфора, белья и т.д. было растащено из моего дома, на
значительную сумму денег.
В подобных обстоятельствах я счел своим долгом, пусть и бу­
дучи изгнанным из королевства, требовать правосудия у фран­
цузских судов и подать в них иск согласно заключениям, содер­
жащимся в моем прошении. Мой адвокат заверил меня, что иск
может быть подан в Уголовный суд, но я предпочел обратиться
в суд Общих тяжб, избрав этот менее радикальный путь, более
соответствующий моей привычке к умеренности во всем, от ко­
торой я никогда не отступал.
Во исполнение вышесказанного я, по судебному представле­
нию от 21-го числа сего месяца (июня), призываю к суду в Шателе и комиссара Шенона-младшего и г-на де Лоне, дабы они
предъявили доказательства, в соответствии с коими их нельзя
было бы осудить, совместно или порознь, или, по крайней мере,
любого из них, кто не смог бы представить достаточных доказа­
тельств в свое оправдание, и обязать возместить мне, или распо­
рядиться таким образом, чтобы мне были возмещены целиком
и полностью все принадлежащие мне предметы, суммы в деньгах
и ценных бумагах, как указано выше, либо, в случае невозмож­
ности сделать это, мне была возмещена сумма в 100 000 ливров8.
8
Далее следует перечисление претензий графа к обвиняемым, однако по­
скольку они повторяют ранее приведенные, а пояснение причин их выдвиже­

305

Калиостро. Сочинения

Разъяснение
Lettres de cachet9 — это опасное лекарство, полезное, возмож­

но, в ряде ситуаций, но столь часто обращающееся в смертель­
ный яд. Эти письма — экстра-юридического характера. Принц,
выдающий их, пользуется на короткое время диктаторскими пол­
номочиями, но всякое злоупотребление, проистекающее от них,
регулируется законами. Злоупотребления эти двусоставны: либо
они случаются в способе выдачи этих писем, либо в образе дей­
ствий при исполнении подразумеваемого ими распоряжения.
Поскольку исключительно высокое положение королевской
власти не позволяет истине найти путь к престолу иначе, как
чрез посредство лиц, коие зачастую заинтересованы в том, что­
бы ее, напротив, сокрыть, величайшее несчастье, неотделимое,
к сожалению, от монаршьей власти, есть принимать неверные
утверждения и откровенную ложь в ряде случаев за истину.
Вероятность обмана увеличивается пропорционально власти
и могуществу монарха, и так получается, что величайший из ев­
ропейских монархов может оказаться далее всех прочих людей
от истины. Короли Франции большинством своих ордонансов,
выпущенных во благо своего королевства, и в особенности ор­
донансом Блуа10, признавали, — что свидетельствовало равным
ния следует несколькими страницами далее, я почел за благо перестать следо­
вать всем формальностям, поскольку, хотя они и представляют собой немалую
важность для юристов, они малозначимы для читателей. — Прим. нзд.
9 Хвала небесам! В английском языке нет слова, которое могло бы хотя бы
по отдаленному сходству передать смысл этого жуткого орудия деспотизма,
однако мы полагаем, что сможем внушить читателям некоторое общее пред­
ставление об этом жестоком явлении, сравнив его с нашим общим ордером на
задержание или с декретом Звездной палаты (Чрезвычайный суд при короле
Англии: существовал в 1487-1641 гг., являлся орудием абсолютизма в борьбе
с влиянием высокородного дворянства. — Прим. сост.). Эти письма называ­
ются «de cachet» (опечатанными), потому что они действительно скреплены
печатью. Несчастная жертва обязана повиноваться содержащимся в них ин­
струкциям, которые узнает по прочтении. Нужно понимать, что в наше время
они не так уже широко распространены, как ранее, но все еще применяются.
«Змея изловлена, теперь ее осталось убить». — Прим. изд.
10 Ордонанс Блуа (1579) короля Генриха III (1551-1589).

306

Часть II. Письма и мемуары

образом и об их искренности, и о возвышенном достинстве их
души, — что есть возможность их обмануть посредством неза­
конной выдачи запечатанных писем, а посему советовали судам
не принимать их к рассмотрению. Ежедневно случается такое,
что человек, принимавший участие в выпуске lettre de cachet,
сам предстает пред судом и бывает обязан по суду выплатить
все издержки и компенсацию тому, против кого намеревался он
воспользоваться этим средством абсолютной власти. Но если
правда, что незаконное завладение lettre de cachet подлежит на­
казанию по суду, то же самое должно соблюдаться, и с гораздо
более серьезными основаниями, если речь идет о нарушениях
закона при исполнении в них написанного.
После подписания приказа королем он проходит через не­
сколько рук, пока не доходит до низшего исполнителя-чиновника, коий и приводит его в исполнение. Если последний допускает
упущение в своем деле, если он оказывается повинен в халатности
или излишней жестокости, долг покарать его, конечно, целиком
и полностью лежит на магистратах, восседающих в судебных пала­
тах от имени короля. Поскольку уже было однажды доказано, что
судьи, которым я подавал свое прошение, обладают достаточными
компетенциями, чтобы принять мою жалобу, мне уже не составит
труда доказать законность дальнейших моих требований.
Я прошу, в первую очередь, чтобы упомянутые мною обви­
няемые были приговорены, совместно или порознь, к возмеще­
нию мне суммы в 100 000 ливров, коия была в моем бюро, когда
меня арестовали; или, в любом случае, чтобы такой приговор
был вынесен в отношении любого из обвиняемых, который бу­
дет сочтен виновным по суду. В подтверждение первого из этих
своих требований я привожу следующие три довода: 1
1. Что 100 000 ливров были у меня в бюро;
2. Что вышеупомянутая сумма не была мне возвращена;
3. Что если данная сумма не находится в моем владении в на­
стоящее время, то вина за это лежит на комиссаре или начальни­
ке тюрьмы, или на обоих вместе.
307

Калиостро. Сочинения

От меня, вне всякого сомнения, не будут требовать предста­
вить свидетелей вышеизложенного. Мирный житель, не имею­
щий оснований для угрызений совести, мирно спит в стенах
своего дома под защитой законов и не может и не обязан иметь
под рукой двоих людей, в любой момент готовых засвидетель­
ствовать перед судом, каково содержимое его шкафа для цен­
ностей; о нет! даже будучи уверен в скором своем аресте, я не
просто не считал необходимым предпринимать такие предосто­
рожности, но даже полагал их оскорбительными в отношении
народа, давшего мне пристанище.
Станет ли кто-либо утверждать, что изложенное мной неве­
роятно? Кому может прийти в голову такая мысль? Я не ста­
ну здесь вдаваться в подробности относительно некоторых
секретных расходов, коие было мне дозволено судьбой понести,
а ограничусь лишь явными расходами. Все, кто знал меня, мо­
гут подтвердить, что за время пребывания во Франции я вполне
мог тратить, по всему судя, не менее 100 000 ливров в год. Что
же удивительного в таком случае, господа, в том, что человек,
привыкший путешествовать с запасом средств при себе, возит
с собой свой примерный годовой запас? Кроме того, я готов
подтвердить под присягой свое ранее сделанное заявление. Без
сомнения, это всё, чего может потребовать от меня справед­
ливый суд. Никто, я уверен, не станет полагать, что граф Ка­
лиостро за эту сумму рискнет опорочить свое имя пред всей
Европой и оказаться лжесвидетелем.
Станут ли мои противники требовать преимущества своей
присяги перед моей, поскольку они в данном деле обвиняемые?
Я отвечу им, что, по общим законам юриспруденции, этот до­
вод обоснован, но применительно к данному делу он ложен.
Почему существует обычай отдачи преимущества присяге об­
виняемого? Потому что при прочих равных условиях и обстоя­
тельствах закон руководствуется презумпцией его правоты. Это
оправдано в случае если обвиняемый — человек дурной славы,
или был задержан представителями закона, и тогда истец при­
глашается для принесения присяги. Также это делается, когда
308

Часть II. Письма и мемуары

на стороне последнего улики. Это делается в подобных случа­
ях потому лишь, что закон презумпции на стороне истца; ни
истец, ни обвиняемый не могут пользоваться преимуществом
в принесении присяги сами по себе, но право это принадлежит
одному из них, тому, на чьей стороне законная презумпция.
Итак, изложив это положение, давайте теперь разберемся, на
чьей стороне презумпция закона находится в данном деле. Кто
более достоин доверия юстиции в данном деле — мои против­
ники или я?
Не желая петь хвалу сам себе на этих страницах, и тем менее
желая ранить чье-либо самомнение, я сразу отмету любые дово­
ды, касающиеся разницы, вероятно, существующей между нами
с точки зрения обстоятельств рождения, образования, принци­
пов и занятий. Лишь в самой сути дела намерен я обнаружить
причины, призванные побудить суд признать преимущество
моей присяги над присягой моих противников.
Чем больше изучаю я обстоятельства своего дела, тем менее
понимаю, в чем меня можно обвинить.
Я передал ключи от своего бюро комиссару — по четкому
его приказу. Какое я мог ему оказать сопротивление? Достойно
ли я поступил бы, если бы стал оказывать сопротивление тому,
кто был послан с определенным приказом исполнить волю мо­
нарха? Я не изъявил устно желания, чтобы комиссар в моем
присутствии наложил на имущество печати. Но в первую оче­
редь, я был иностранец, впервые попавший в такую ситуацию
во Франции и не обладавший никакими знаниями, что тут по­
лагается делать; во-вторых, комиссар и словом не обмолвился
о том, что мы направляемся в Бастилию, он сообщил лишь, что
ему приказано доставить меня к lieutenant de police, и в подкре­
пление своего обмана он сперва повел меня по бульвару, то есть
в направлении здания магистрата. Наконец, комиссар обязался
словом чести, что никакого ордера не выдавалось в отношении
графини де Калиостро. И посему я имел все законные основа­
ния думать, что мои дом и собственность останутся под надзо­
ром моей жены. Проявить какое-либо недоверие или принять
309

Калиостро. Сочинения

какие-либо меры предосторожности стало бы, с моей стороны,
проявлением неуважения к власти комиссара, а я к этому не
склонен.
Моя жена также не потребовала наложения печатей на нашу
собственность; она не настояла на том, чтобы он составил его
опись, равно как и опись денег и прочих вещей, которые он унес
с собой. Но несу ли я ответственность за упущения, сделанные
моей женой? Известно ли моей жене было значение слов scellé
(опечатание собственности по закону) или procès-verbal (опись
опечатанного имущества)? Могла ли она вообще действовать
самостоятельно, а не по моему прямому указанию? Могла ли
она предположить, что меня отвезут в Бастилию, если видела,
что я направляюсь в совершенно противоположную сторону?
Не заявили ли ей со всей определенностью, что меня ведут
к лейтенанту полиции? А саму ее разве не препроводили к ма­
гистрату?
Да, я не заявил законным порядком об упущении исполне­
ния наложения печатей, и я не засвидетельствовал законным
порядком, находились или нет в моем бюро означенные деньги
и ценности. Но в моей ли это было власти сделать? Целых шесть
месяцев прошло до тех пор, когда я узнал, что жена моя заклю­
чена в ту же тюрьму, что и я сам. Лишь только я узнал об этом,
не подал ли я в тот же день прошение, адресованное парламен­
ту, в котором просил, чтобы дом мой был опечатан, равно как
и моя собственность в нем, и чтобы была составлена подробная
опись бумаг и денежных средств, в нем содержащихся? Должен
ли я нести ответственность за отклонение того моего проше­
ния? Уведомили ли меня или моих адвокатов об освобождении
моей жены? Сообщили ли им или мне хотя бы что-нибудь до
того момента, когда ключи от дома послали моим слугам? Что
я мог тогда сделать? Разве у меня не были связаны руки? Разве
Бастилия — не строжайшая из тюрем?
Никакой суд, короче говоря, не обнаружит во всем деле ни
малейшей моей вины. Так ли это в отношении моих противни­
ков? И в первую очередь, стоит спросить, должным ли образом
310

Часть II. Письма и мемуары

комиссар Шенон исполнил обязанности, присущие его долж­
ности, при исполнении весьма деликатного поручения, с кото­
рым он был послан ко мне?
Когда король отдает приказ арестовать человека и ничего
более не требуется, кроме простого coup-de-main", экземпта
с парой полицейских бывает вполне достаточно, и присутствие
представителя власти не требуется. Первым долгом комисса­
ра, посланного исполнить веление lettre de cachet, должен стать
надзор за собственностью задержанного лица и предупрежде­
ние нанесения ему любого оскорбления или дополнительного
ущерба при исполнении задержания. Станет ли комиссар Ше­
нон оспаривать выносимое мною ему обвинение в нарушении
закона посредством неналожения печатей на мою собствен­
ность? Подобные возражения с его стороны были бы просто
смешны. Существует ли, или может ли существовать, закон,
подробно описывающий, как надлежит проводить задержания
по lettre de cacheté Существуй такой закон, эти письма в таком
случае входили бы в сферу действия закона и не были бы экстра-юридическим средством применения власти монарха.
Таким образом, конечно, не существует однозначного зако­
на, в соответствии с которым комиссар Шенон был бы четким
образом обязан опечатать мой дом, составить должным образом
подробную опись всех денег и прочих ценных вещей, которые
он захватил с собой, установить должный надзор за моим до­
стоянием, но обычай обретает силу закона в тех случаях, для
которых не предусмотрена законная процедура. Комиссар Ше­
нон не может быть освобожден от ответственности, если для
данного случая существует нерушимый обычай и если он в дан­
ном случае отступил от предписываемых им правил. Вне вся­
кого сомнения, такой обычай есть и был ранее, с незапамятных
времен. Он основан на презумпции разумности и естественной
справедливости. И состоит он в том, что когда человека задер­
живают по приказу короля, комиссар в присутствии заключен­
ного налагает печати, предварительно составив опись денег, бу- 11
11 Удар рукой (франц.) ; переноси. внезапное быстрое наступление.

311

Калиостро. Сочинения

маг и ценностей, а также прочего движимого и недвижимого
имущества, не вдаваясь в подробности его описания. Если ко­
миссар намерен взять с собою и унести из дома деньги, бумаги
и прочие ценности (что случается далеко не всегда), он должен
хотя бы составить их опись, копия которой должна быть прило­
жена к его отчету о задержании. Конечно, это обстоятельство
никоим образом не должно влиять на его обязанность опечатать
мебель и прочие элементы собственности. Если это неукосни­
тельно делается в тех случаях, когда арестованный оставляет за
собой родственников, друзей и сограждан, готовых позаботить­
ся о его собственности, то насколько же более сурово должен
соблюдаться этот обычай в том случае, когда арестованный —
иностранец, путешественник, который в своем временном
пристанище не может рассчитывать на связи, кровные ли, соотечественные ли? Не правда ли, что права по закону гостепри­
имства, по той самой причине, что их проще соблюсти, более
святы и нерушимы, чем права по закону подданства?
А теперь, описав, что надлежало сделать комиссару Шенону,
давайте же рассмотрим, что он сделал:
1) Он пренебрег наложением печатей, это доподлинно из­
вестно; он признал это пред лицом нескольких доверенных
свидетелей, и если он в дальнейшем будет это отрицать, я с лег­
костью смогу опровергнуть его слова.
2) Он унес с собой все наличные деньги, некоторые бумаги,
бриллианты и драгоценности с каменьями в большом количе­
стве, не составив предварительно их описи в моем присутствии
или в присутствии графини де Калиостро. В подтверждение
этого мной упомянутого факта я попросил бы комиссара пред­
ставить копию описи, которую он должен был составить при
конфискации моей собственности как приложение к своему от­
чету, в которой также должен был содержаться перечень причин,
побудивших его к этому изъятию, либо аналогичную опись тех
же вещей и денег, подписанную мной или моей женой.
3) Господин Шенон был свидетелем разграбления, которое
совершили его подчиненные, в частности, он определенно на­
312

Часть IL Письма и мемуары

блюдал, как его экземпт де Брюнье положил себе в карманы че­
тыре бутыли настоев и капель, а также другие дорогие медика­
менты, — но при этом он молчаливо смотрел на разграбление
моей собственности, никак этому не препятствуя.
4)
Он был лишен осторожности, умеренности и человечно­
сти при исполнении королевского приказа, вопреки принятому
обычаю, и он провел это исполнение при свете дня. Он отказал
мне в праве воспользоваться в своем доме своим же экипажем.
Часть пути он приказал де Брюнье и четверым его помощникам
тащить меня за ворот пешком по улицам.
Последнее. Комиссар Шенон допустил такие поступки, на
какие не отважился бы никакой человек чести, по своей доброй
воле, каковы бы ни были его побуждения. Он предал истину.
Он предал ее, сказав, что получил приказ доставить меня к лей­
тенанту полиции. Он предал ее, дав свое слово чести, что при­
казов в отношении моей жены ему не поступало, когда такой
приказ уже лежал у него в кармане — отвезти ее в Бастилию.
И точно так же он предал ее, заверяя графиню де Калиостро
в том, что ее хочет видеть лейтенант полиции и что поэтому он
отправит ее в его дом.
Человек, чей долг был опечатать все движимое и недвижимое
имущество арестанта, не исполнил его. Человек, который вынес
из дома арестанта деньги, драгоценности и пр., не составив о них
предварительной описи; человек, который, имея власть при­
звать к порядку погромщиков и грабителей, остался при их раз­
гуле молчаливым свидетелем; человек, который действовал без
сострадания, без человечности в отношении несчастной четы;
человек, который, наконец, мог обмануть их и обманул, и при­
нес ложную клятву своим словом чести, — достоин ли такой
человек хотя бы малейшего доверия суда? Будет ли он ответчи­
ком или истцом, презумция закона восстанет на него. Не может
быть такому человеку отдано преимущество в присяге.
Что же касается господина де Лоне, то он утверждал в моем
присутствии, что ему была передана опись вещей, хранивших­
ся в обвязном ящике, и своим словом чести он поручился, что
313

Калиостро. Сочинения

она содержится в этом же ящике. Когда последний был открыт,
описи в нем не нашлось. Из этого обстоятельства следует, что
либо де Лоне столь невысоко ценит свое слово чести, либо он
недостаточно надежно хранил то, что было вверено его опеке,
и в любом из этих случаев, презумпция закона также остается
против него, и его присяга не может быть признана преимуще­
ственной.
Мне, истцу в этом деле, а не обвиняемым, должно быть от­
дано преимущество в присяге, поскольку презумпция закона
должна быть против них и всецело на моей стороне.
Станут ли мои противники настаивать на своем и пытаться
назначить повторное рассмотрение, чтобы избежать суждения
по строгому принципу, изложенному мной здесь? Станут ли
они говорить, что решение в мою пользу приведет впослед­
ствии к многим злоупотреблениям? Что впоследствии могут
отыскаться беспринципные заключенные, которые поклянут­
ся в былом владении несметными сокровищами, якобы у них
отнятыми? Конечно, это было бы плохо. Но не так плохо, как
оставить без наказания тех, кто призван исполнять королевские
повеления и при этом пользуется своими правами для того, что­
бы совершать злоупотребления и преступления!
Как могут они безнаказанно входить в дом, скрывать от отца
семейства ожидающую его судьбу, усыплять его бдительность
наглейшей ложью, заставлять его поверить, что в отношении
его жены нет никакого приказа, и убеждать последнюю в том,
что просто везут ее к магистрату?! Им будет дозволено разго­
нять соседей, друзей и слуг, лишать хозяйку дома ее собственной
горничной, запираться одним в доме, чтобы там рвать, портить,
грабить, ломать, рыться, красть деньги, бумаги и пр. и уносить
их с собой, не составив должной описи, набивать свои карманы
всем тем, что только им понравилось, не накладывать печатей,
оставлять все двери открытыми на всеобщее разграбление, —
а когда потом несчастный заключенный, возвращенный на
свободу, призывает их к ответу за свою утраченную собствен­
ность, говорить ему: «Вы не имеете права жаловаться, потому
314

Часть II. Письма и мемуары

что когда-нибудь потом другой человек в подобной вашей си­
туации может предъявить ложную жалобу»?! Вы говорите, что
другой в ситуации, подобной моей, мог бы принести ложное
свидетельство. Воистину я не верю, что вы можете считать меня
способным на такое преступление. Но будь то возможно, что
другой человек на моем месте... горе вам, ибо все равно это
вы — родители этого зла, и вам отвечать за него пред Богом
и людьми!
Итак, юридически можно считать доказанным, — вследствие
моего заявления и присяги, которой я себя подвергаю, и кото­
рой имею право требовать, — что в тот момент, когда комиссар
Шенон пришел в мой дом, в моем владении были 100 000 лив­
ров, которые я ныне требую мне вернуть.
Мне осталось доказать два положения, чтобы оправдать за­
конность моего первого подсчета. Первое состоит в том, что
100 000 ливров не были мне возвращены и что вину за утрату
этой части своей собственности я возлагаю на своих противни­
ков. И я докажу это первое положение.
По возвращении домой моя жена обнаружила ящики бюро
открытыми, но ни денег, ни бумаг там не было. Что же касается
моего достояния, возвращенного мне по освобождении из Ба­
стилии, то по описи его видно, что оно состояло лишь из двух
рулонов, в каждом из которых было по 25 золотых двойных лу­
идоров, взятых из ящиков моей жены, а также нескольких лу­
идоров из ее и моего кошельков, но там не было ни одного из
предметов, перечисленных в моем заявлении выше. Итак, я на­
стаиваю, что вина обоих моих противников, или любого одного
из них, состоит в утрате мной собственности на 100 000 ливров,
которой у меня на настоящее время нет.
Вышеозначенная сумма была у меня украдена — но кем?
Да какое мне дело? Была ли она взята из бюро или из ящика?
Тоже совершенно безразлично. Факт остается фактом: она была
похищена из одного или из другого через халатность или умы­
сел одного или обоих обвиняемых. Если она была похищена из
бюро, то вина лежит на комиссаре, оказавшем чересчур высо315

Калиостро. Сочинения

кое доверие своим подручным, не составившем со мною вместе
полной описи ценностей в деньгах и векселях, находившихся
в моем владении, оставившем открытым мое бюро и прене­
брегшем неукоснительным соблюдением своего долга в части
опечатания помещений жилья арестанта. Будет ли кто-либо
утверждать, что расхищение моей собственности произошло
в тот краткий отрезок времени, который разделял доставку клю­
чей моим слугам и прибытие моей жены домой из тюрьмы?
В таком случае это также частично вина комиссара, а частич­
но — начальника тюрьмы, который не имел права вручать клю­
чи никому, кроме графини де Калиостро.
Были ли 100 000 ливров похищены из обвязного ящика? Для
начала следует допустить, что комиссар составил официальный
отчет, подтверждающий, что указанная сумма действительно
была положена в ящик, переданный на хранение начальнику, —
либо что такой отчет не был составлен. В первом случае, началь­
ника следует обвинить в ненадлежащем надзоре за собствен­
ностью; во втором случае, виновны оба ответчика, поскольку
комиссар пренебрег должными предосторожностями, прежде
чем передал ящик с рук на руки. Итак, если я доказал, что утрата
мною вышеуказанной суммы причиной своей имеет преступле­
ния обвиняемых, я, во всяком случае, имею право требовать от
них ее возмещения.
Их посты сопряжены со строжайшими правилами, и здесь
они подобны человеку, которого сделали опекуном: он обязан
нести строжайшую ответственность за малейшую царапину на
теле опекаемого. Насколько же большей должна быть их ответ­
ственность за столь жестокую и тяжкую рану, коию, по Римско­
му праву, можно было бы назвать culpa latay culpa dolo proxima12!
Что бы ни заявили мои противники в свое оправдание, дело со
всей определенностью сложилось в мою пользу. Я должен по­
лучить на руки судебный вердикт с обвинением их обоих или
любого из них в отдельности. Далее я настаиваю на возвраще­
нии мне ими определенных бумаг, которые обладают для меня
12 Грубая оплошность, близкая к умыслу (лат., юр.).

316

Часть II. Письма и мемуары

неописуемой ценностью, которые были в числе сорока семи
вексельных бумаг в моем зеленом портфеле, или, при невоз­
можности это сделать, я настаиваю на возмещении мне суммы
в 50 000 ливров понесенного ущерба, которые должны быть пе­
реданы на улучшение условий содержания несчастных узников
Шателе. Некоторые обстоятельства препятствуют мне более
подробно распространяться сейчас о содержании и виде этих
бумаг. Но значение их для меня таково, что я с готовностью
и радостью отдал бы все, чем владею в сем мире, за право снова
взять их в руки, ибо лишь Провидение, как я уже писал ранее,
способно мне компенсировать их утрату. В чьи бы руки они
в конечном итоге ни попали, я призываю их нынешнего вла­
дельца именем Бога вернуть их мне, и я настолько уверен в его
неспособности воспользоваться ими каким-либо образом, что
снова тем же священным именем прошу его возвратить их мне.
Те же самые доказательства, коие привел я в подтверждение
своего первого положения, применимы и ко второму. Все эти
бумаги утрачены либо по вине начальника, либо по вине комис­
сара, либо по вине обоих вместе. Поэтому они обязаны возвра­
тить их, или распорядиться, чтобы их возвратили, или понести
ответственость по возмещению убытков, которые неоспоримы,
пусть я и ограничиваю, по своей доброй воле, их сумму пятью­
десятью тысячами ливров, при том, что в любой момент готов
принести присягу в том, что указанные мной бумаги обладают
для меня неизмеримой ценностью.
Далее, я настаиваю, что комиссар Шенон должен быть при­
говорен к выплате мне другой суммы, также в 50 000 ливров,
в качестве возмещения ущерба, понесенного мной вследствие
варварского исполнения им королевского приказа и его пре­
ступной халатности, выразившейся в неналожении им печатей
на мой дом и несоставлении должной описи, приложенной
к отчету, в которой были бы указаны денежные суммы и прочие
ценные вещи, изъятые и увезенные из моего дома. Как и упомя­
нутую ранее сумму, эту сумму я также прошу передать на улуч­
шение условий содержания вышеупомянутых узников. Было бы
317

Калиостро. Сочинения

трудно посчитать весь ущерб, нанесенный мне бесчисленными
злоупотреблениями комиссара: драгоценности, похищенные из
моего дома (среди прочего, пара браслетов, инкрустированных
бриллиантами), огромное количество белья, фарфора, столово­
го серебра, хрусталя, дорогих медикаментов и т.д. Сводя свои
потери к сумме всего лишь в 50 000 ливров, имея в виду и день­
ги, и все прочее, и при учете отвратительного обращения со
мной с его стороны, я не считаю свое требование чрезмерным.
Древние почитали священным место, куда ударила молния,
и впредь приближались к нему лишь в священном ужасе. Эта
поистине возвышенная аллегория почтения к несчастью долж­
на была бы, коль скоро простой человечности ему недостаточ­
но, научить комиссара Шенона не омрачать суровость злобой,
а горе — болью. Если король, побуждаемый к этому какимилибо серьезными основаниями, счел нужным подвергнуть меня
и мою жену аресту, исполнитель его приказа должен был удов­
летвориться тем, что исполнил бы наш арест без оставления на­
шей собственности на разграбление. Это не просто стремление
любого честного человека сохранить руки чистыми от зла, но
это также был его прямой долг — защитить нас от злоупотре­
блений со стороны своих подручных. И ныне да ответит он
пред судом не за одно лишь преступление, которое совершил,
но и за то, которое попустил, будучи способен предотвратить.
Я счел своим долгом изложить пред магистратами точный
и подробный отчет о поведении моих противников и о том, что
мне пришлось претерпеть от них. В этом деле, последнем, судя
по всему, в котором я буду замешан пред французскими суда­
ми, мне нет резона что-либо скрывать. Читатель уже узнал, с ка­
кой жестокостью обращались со мной и сколь мало я заслужил
это. Я далек от того, чтобы винить весь народ в преступлениях
и ошибках нескольких лиц. Судьба моя тяжка, без сомнения, но
несчастья не заставят меня совершить несправедливость.
Французы! Вы поистине великодушный и гостеприимный
народ! Никогда не забуду я ни нежной заботы, коию выражали
вы обо мне, ни счастливых слез, коие наворачивались мне на

318

Часть II. Письма и мемуары

глаза от вашей любви. Гонения и клевета тяжким грузом лежат
на моих плечах. Я испытал на себе все невзгоды, коие могут оже­
сточить сердце человека. Один день — один лишь день триумфа
и счастья — вполне возместил мне продолжительные страдания.
Меня звали, меня желали, обо мне печалились повсюду — но
я избрал для жительства страну, где живете вы. Здесь творил
я все благо, коие позволяли мне творить способности и средства
мои. Страсбург, Бордо, Лион, Париж, призываю вас в свидетели
моих слов пред всем миром! Скажите, оскорбил ли я когда-либо
даже самого низкого из ваших обитателей? Не почитал ли я во
всякое время святыми ваши религию, правительство и законы?
Тем не менее слово врагов моих возобладало над моим словом,
и им удалось обмануть короля. Изгнание, бессрочное изгнание!
Вот моя награда. Вот защита, какой я просил.
Я изгнан из Франции. О жители сей земли счастливых, при­
мите последнее прости несчастного, возможно, достойного ва­
шего уважения и вашего сожаления, привыкшего безропотно
повиноваться воле властителей — он уехал! Уехал! Но сердце
его осталось с вами. И где бы он ни осел на жительство, будьте
уверены, что навеки останется он вам другом. Он сочтет себя
счастливцем, если несчастия, претерпленные им в вашей стране,
обрушились лишь на его голову. И если судьба приведет к вам
иного неправедно гонимого странника, не закрывайте сему
усталому несчастливцу врата своих городов.
[подписано] граф де Калиостро
М. Тилорье, советник юстиции
Жерве, стряпчий
После того, как Мемуар был отправлен в печать, из Парижа
были получены сведения, что начальник Бастилии угрожал со­
ветнику юстиции, чье имя указано выше, утратой крыши над
головой и исключением его имени из реестров, в случае если
он не согласится отказаться от своих слов во всем, что касает­
ся описания его (де Лоне) поведения. Насколько нам известно,
319

Калиостро. Сочинения

г-н Тилорье не испугался и продолжает защищать клиента, за
дело которого взялся. Поэтому успех начальника тюрьмы в дан­
ном деле весьма проблематичен, не сказать бы больше. В то же
время используя обычные орудия деспотизма, г-н де Лоне ис­
просил себе право удалить дело из суда в Шателе, где оно должно
было слушаться, и перенести в суд Королевской скамьи. «Таким
образом, — пишет нам автор этого сообщения, — начальник
хотя бы сбережет свои деньги, но... » — cætera desunt13.

13 Продолжение отсутствует (лат.).

320

Подпись Калиостро с патента Агнес фон Медем

Полная подпись Калиостро из протокола допроса в парижской
прокуратуре

Печать Калиостро на тетради
ритуала Египетского масонства

Монограмма Калиостро из
письма Ж. Саррасену (l.c.d.C. —
le comte de Cagliostro — граф
де Калиостро)

Монограмма Калиостро из
письма Элизе фон дер Рекке
(сопровождена цифрой 1255)

Дж. Гилрей «Масонский анекдот» (1787)

Ж.-А. Гудон. Граф Калиостро (1786)

Ф.-Ж. де Лутербург. Табели Египетского масонства

Приготовительная табель первого градуса мужской ложи

Ф.-Ж. де Лутербург. Табели Египетского масонства

Первый градус мужской ложи

Ф.-Ж. де Лутербург. Табели Египетского масонства

Приготовительная табель второго градуса мужской ложи

Ф.-Ж. де Лутербург. Табели Египетского масонства

Второй градус мужской ложи

Ф.-Ж. де Лутербург. Табели Египетского масонства

Приготовительная табель третьего градуса мужской ложи

Ф.-Ж. де Лутербург. Табели Египетского масонства

Третий градус мужской ложи

Ф.-Ж. де Лутербург. Табели Египетского масонства

Второй градус женской ложи

Ф.-Ж. де Лутербург. Табели Египетского масонства

Третий градус женской ложи

è
Письмо графа де Калиостро
народу Англии в продолжение Мемуара

Перевод с французского и английского по изданиям: Lettre
du comte de Cagliostro au peuple anglais, pour servir de suite à ses
mémoires, Paris: Lottin, 1787;
McCalman I. The Last Alchemist: Count Cagliostro, master of magic
in the age of reason, New York: Harper Collins, 2003.
... и говорили между собой: Будем попирать ногами человека,
который знает про нас слишком много.
Народ Англии!
Услышь меня. Я человек — и я имею право на твою справед­
ливость. Я несчастен — и я имею право на твою защиту. Пе­
чальная правда — в том, что именно в твоей столице пострадал
я от самых ужасных преследований, но мои личные беды ни
в чем не изменили мои чувства, приведшие меня к тебе и доселе
удерживающие в твоей среде.
Мое поведение, кажущееся вызывающим, докажет гряду­
щим поколениям мою безграничную веру в законопослушных
граждан, справедливо гордящихся своей свободой. Возможно,
ты единственный из народов, не склонивший колен пред идо­
лом власти. Изгнанный из Франции, но прославленный в из­
гнании, я вижу, что весь мир теперь открыт мне. Я выбрал Ан­
глию своим домом, Лондон - своим убежищем. Ныне, вновь
321

Калиостро. Сочинения

подвергшись преследованиям со стороны более злобных и бо­
лее могущественных врагов, чем в первый раз, я все равно не
раскаиваюсь в своем выборе. Здесь они выбрали своей целью
мою честь — но у меня не отнято право защищать ее. Здесь
они угрожают моей свободе — но ваши тюрьмы не похожи
на Бастилию. Они натравили на меня самых подлых и пороч­
ных из вашего числа, но ничто не заставит меня разочаровать­
ся в ваших законах, и если доселе я, прислушиваясь к зову, по
всей видимости, неуместной снисходительности, не решал­
ся прибегнуть к здравой суровости в борьбе с подлецами, то
ныне, научившись мудрости и человеческой справедливости,
я прибегну к ее помощи в борьбе с теми извращенными людь­
ми, для кого подлог и ложь стали предметом беспринципной
торговли.
Издатель «Courrier de ГЕигоре» прекратил наконец свои кле­
ветнические разглагольствования. По своему обыкновению,
презирая оскорбления и наговоры, я предпочел бы закутаться
в плащ исполненного достоинства молчания, чем отвечать про­
тивнику столь недостойному меня, описывая ему безупречную
жизнь, не лишенную даже некоторой добродетели. Но он при­
зывает меня пред твое лицо, народ Англии! И мое почтение
к сему трибуналу заставляет меня позабыть о низости обвини­
теля и сойти на арену, чтобы вступить в битву, чей исход покро­
ет побежденного бесчестием, в то время как победитель вряд ли
будет утешен славой после столь утомительной и унизительной
борьбы.
Если верить моему противнику, он неуязвим; оружие, ко­
торым он потрясает, такого рода, что способно выдержать
и самые мощные удары; ведь он провозглашает, что сочтет
себя побежденным даже при малейшем моем ударе, который
попадет в цель. Ничуть не желая столь легкой победы, я в от­
вет заявляю, что я признаю себя побежденным, если не преу­
спею в пробитии его дьявольской брони, в которой заключен
секрет его неуязвимости, пластину за пластиной. Давайте нач­
нем с
322

Часть II. Письма и мемуары

Обстоятельств дела

Г-н Моранд утверждает, что я самозванец, мерзавец, вор, мо­
шенник и т.д.
Во-первых, вне зависимости от того, заслужил я подобные
определения или нет, г-н Моранд не имеет права давать их мне,
и в их отношении закон предоставляет мне средства возмездия.
Veritas convicii injuriam поп excusat\
Во-вторых, поскольку мой противник берет на себя роль
обвинителя, на его плечи ложится бремя доказательства всего
того, в чем он меня обвиняет. Мое положение как обвиняемого
в таком случае остается совершенно безучастным; и если мой
обвинитель окажется не способен доказать то, в чем меня об­
виняет, его обвинения становятся не только оскорбительными,
но и лживыми, и клеветническими. Таков закон всех цивили­
зованных народов, в особенности английского и французского.
Actori incumbit onus probandi1 2. Этот принцип, по-моему, приме­
ним ко всем пунктам обвинения, которые г-н Моранд не удосу­
жился подтвердить доказательствами.
Таким образом, поскольку факты, которые г-н Моранд со­
благоволил доказать, не составляют и дюжинной части от всего,
в чем он меня обвинил, из этого следует, что, не сказав еще ни
единого слова, я уже оказался оправдан практически во всем,
что касается оскорбительных утверждений, вменяемых им мне
в вину.
Возможно, г-н Моранд возразит, что такой способ оправдания
невыразимо удобен и легок. Я соглашусь с ним, однако поло­
жение обвиняемого, в котором я нахожусь, настолько плачев­
но, что, наверное, не стоит ворчать по поводу единственного
оставшегося у меня в этом деле преимущества; и в любом слу­
чае, я не обладаю ни намерением, ни средствами для того, чтобы
привезти в Англию людей, известных мне, из разных городов
Европы, Азии и Африки, где мне довелось побывать. В своем
1 Правдивость оскорбительного обвинения не извиняет оскорбления (лат.)
2 Бремя доказательства лежит на истце (лат.).

323

Калиостро. Сочинения

первом Мемуаре (так называемой «Исповеди») я привел среди
прочих своих знакомых имена людей довольно высокого поло­
жения. Тогда я находился в Бастилии. Мои тогдашние враги не
испытывали нужды ни в деньгах, ни во власти, однако, тем не
менее, никто из свидетелей, поименованных мной, не отрекся
от меня, но напротив, большинство из них оделили меня гром­
кой и публичной поддержкой во имя Истины. Их похвалы, вы­
сказанные или оставшиеся невысказанными, во времена, когда
любое обвинение встречали с радостью, навсегда останутся, не­
взирая на инсинуации «Courrier de l'Europe» и его нанимателей,
неоспоримым доказательством чистоты моих помыслов и пра­
ведности моего поведения.
В таком случае мне остается только ответить на те обвинения,
которые, по заявлению моего обвинителя, им доказаны. Про­
стого и ничем не приукрашенного перечисления преследова­
ний, которым я подвергся в Лондоне в 1777 г., подкрепленного
доказательствами, вверенными мне Провидением, будет вполне
достаточно для того, чтобы предоставить внимательному и бес­
пристрастному читателю ключ к разнообразным юридическим
претензиям, выдвинутым г-ном Морандом.
Верность фактов и дат вполне подтверждаема. Я совершенно
не полагаюсь в отношении их на свою память, но напротив —
на дневник, о существовании которого я впервые узнал лишь по
возвращении в Лондон.
Дневник целиком и полностью написан и подписан г-ном
Вителлини, очевидцем, который, будучи при смерти, доверил
его г-ну О’Рейли, ирландскому джентльмену3.
3
Г-н О’Рейли готов подтвердить в случае необходимости, что этот днев­
ник целиком написан рукой г-на Вителлини. Он хранится на Саут-стрит, № 33,
в доме доверенного лица безупречной репутации, которое намерено впослед­
ствии опубликовать его. - Прим. авт. [Данные «Британского имперского
календаря» и «Журнала палаты лордов» за соответствующие годы позволяют
с высокой достоверностью предположить, что по данному адресу находилась
лондонская резиденция Джона Джеймса Персеваля, 3-го графа Эгмонта, ви­
конта Персеваля, барона Ловелл и Холланд (1738-1822) — известного британ­
ского парламентария, министра в правительстве У. Питта-мл. - Прим. сост.\

324

Часть II. Письма и мемуары

Этот дневник тем более заслуживает доверия Публики, что
г-н Вителлини в нем возводит на себя самого различные обви­
нения в нарушении доверия, о которых я был бы совершенно
не осведомлен, не будь они описаны в работе, в которой я ранее
никак не мог предположить для себя никакой пользы.
Моя жена и я прибыли в Англию впервые в моей жизни в ме­
сяце июле 1776 г. В деньгах, драгоценностях и столовом сере­
бре мои сбережения составляли три тысячи фунтов стерлингов.
По прибытии я занял апартаменты в доме госпожи Джулиет,
№ 4 по Уитком-стрит, и вскоре снял у нее и весь остальной дом.
В том же доме проживала очень бедная португальская дама, ко­
торую владелица здания рекомендовала нам на попечение; ее
звали г-жа де Блевари. Будучи сами пришельцами в стране, ни
языка, ни законов которой не знали, мы, что никоим образом
не удивительно, принимали близко к сердцу заботы других
иностранцев. Также нам показалось, что г-жа де Блевари бла­
городного происхождения, к тому же она отлично говорила
по-португальски и по-французски. Графиня де Калиостро взяла
ее к себе в переводчицы и компаньонки.
Что же касается меня, то и мне понадобился доверенный
переводчик, и мне рекомендовали в этом качестве г-на Вител­
лини. Этот человек получил образование у иезуитов; он гово­
рил по-латыни, по-итальянски и по-французски. После запрета
иезуитов он поселился в Лондоне и стал преподавать иностран­
ные языки. Также он считал себя великим химиком, и еще он
испытывал настоящую страсть к лотереям и любым иным азарт­
ным играм. Легко понять, что с такими пристрастиями этому
человеку часто приходилось прозябать в нищете. Состояние,
в котором он пребывал, когда его представили мне, вселило
в мою душу великое сострадание. Я приказал одеть его с головы
до ног и предоставил ему место за своим столом.
По своему обыкновению, я прибыл в Лондон без рекоменда­
тельных писем; я никого не знал в этом городе. Большую часть
времени я проводил у себя дома, занимаясь химическими опы­
тами. Вителлини увидел среди них несколько ранее ему не из­
325

Калиостро. Сочинения

вестных. Он не сумел совладать со своими страстями и взял на
себя смелость, презрев осторожность, описывать мои занятия
своим знакомым в кафе и других общественных местах, а так­
же меня самого — как необыкновенного человека, истинного
адепта, обладателя бесчисленных сокровищ.
Множество людей искали моего знакомства, но я не мог от­
крыть свои двери всем; поэтому я обязан Вителлини множе­
ством своих нынешних врагов, которых я чаще всего даже не
знаю по именам. Например, один итальянец по имени Перголези, разгневанный тем, что я отказал ему во встрече, велел
Вителлини передать мне, что если я и далее буду держать свои
двери закрытыми для него, он везде посеет слухи о том, что
я бывал в Англии раньше и что он тогда знал меня как человека
темного происхождения, необразованного и нищего. Любой
поймет, что подобной угрозой меня было не напугать, и более
того, этой угрозой ее автор еще менее вдохновил меня на мысль
завязать с ним знакомство. Однако г-н Перголези сдержал сло­
во: он сочинил и принялся распространять смехотворную бас­
ню обо мне, которой никто не поверил, но из которой умный
адвокат г-н Эйлетт нашел способ извлечь выгоду, выманив из
меня около восьмидесяти гиней, о чем будет сказано далее.
Г-жа де Блевари, со своей стороны, будучи обо мне того же
мнения, что и г-н Вителлини, придумала план, как присвоить
часть воображаемого богатства, по мнению этих людей, мне
принадлежавшего. С этой целью она однажды предложила пред­
ставить меня нескольким лордам, в частности, милорду Скот­
ту, высокопоставленному шотландскому дворянину, по праву
рождения, разделяющему все величие Англии. В то время он
был у себя в имении в Шотландии, но со дня на день его ждали
в Лондоне. Я был далек от мысли, что эта женщина желает меня
обмануть. Я не заподозрил ничего дурного и принял ее предло­
жение, шедшее, как мне казалось, от чистого сердца.
Когда г-жа де Блевари опасно заболела в начале сентября,
я предоставил ей удобное жилье вне своего дома, и мы с графи­
ней ежедневно навещали ее и утоляли все ее нужды.
326

Часть II. Письма и мемуары

Однажды в том же месяце ко мне пришла г-жа Годишо, сестра
мисс Фрай, о которой я напишу позднее. Она владела кафе на
Чаринг-кросс. Она сообщила мне, что пришла по просьбе г-жи
де Блевари, чтобы оповестить о прибытии милорда Скотта. Эта
женщина говорила по-английски, поэтому мне пришлось по­
просить г-на Вителлини сказать ей, что в случае если милорд
Скотт изъявит желание посетить мой дом, я всегда готов и рад
принять его.
Вечером того же дня милорд Скотт посетил меня у меня дома.
Его поразительно небрежное одеяние совершенно не соответ­
ствовало образу высокопоставленного дворянина. Он ответил
на мои соображения по этому поводу просьбой извинить его за
появление в моем доме в дорожном платье, поскольку страстное
желание поскорее увидеться со мной помешало ему дождаться
запоздалого прибытия сундуков с багажом. Я пригласил его по­
обедать со мной на следующий день, и он принял приглашение
без церемоний, и с того дня он ежедневно обедал или ужинал
у меня.
Через несколько дней после нашей первой встречи разговор
у нас зашел об обмене денег, и я заметил ему, что, решив обме­
нять несколько португальских монет, я получил на несколько
шиллингов меньше, чем полагалось по обменному курсу. Скотт
возмутился этим наглым обманом и заверил меня в том, что его
банкир примет у меня португальские монеты по верному курсу.
Я поблагодарил Скотта и передал ему двенадцать монет, кото­
рые он пообещал обменять для меня.
Два дня спустя он возвратился бледным, растерянным и обес­
кураженным. Когда я осведомился у него о причинах его отча­
яния, он ответил мне, что у него в кармане, куда он положил
двенадцать моих португальских монет, оказалась дыра, и он по­
терял их по дороге. Он добавил, что особенно печалит его, что
он не может возвратить мне сейчас эту сумму. Я утешал его, как
только мог, говоря, что не тороплю его с возмещением убытков,
и, видимо, настолько хорошо убедил его в этом, что возмеще­
ния так до сих пор и не последовало.
327

Калиостро. Сочинения

Несколько дней спустя после печального события с две­
надцатью португальскими монетами Скотт явился ко мне до­
мой разодетым в пух и прах: его сундуки наконец привезли.
Он сообщил мне, что послал за своей женой в Шотландию, и за
троими своими детьми также, и что немедленно по прибытии
миледи Скотт он представит ее графине.
Миледи Скотт предстала предо мной со всеми внешними
признаками бедности. Она увлекла мою жену своим острым
умом и красочным рассказом о выпавших на ее долю бедствиях.
Графиня дала ей немного денег, белья и одежды, для нее и для
детей, у которых, как у нее самой, не было многого из самого
необходимого. Я же довел свое великодушие до такой степени,
что одолжил им 200 фунтов стерлингов в обмен на простую рас­
писку.
В своем распоряжении я имел рукопись, содержавшую весь­
ма примечательные тайны, и среди прочего в ней были каббали­
стические операции, посредством коих, по утверждению автора,
возможно было участвовать в лотерее с неизменным успехом.
Поверять удачу подсчетам и вычислениям казалось мне совер­
шенно немыслимым, однако я давно уже усвоил привычку не
выносить суждения о вещах, мне досконально не известных,
и посему я имел намерение попытаться проверить в соответ­
ствии с правилами, изложенными в моей рукописи, можно ли
действительно выиграть, проведя действие деления над некото­
рыми числами, выпадающими на Колесе Фортуны4.
Тираж Английской лотереи начался 14-го ноября. Я в шутку
назвал первое число. Никто из моих знакомых не желал при­
нимать участия в игре, но, по воле случая, это число выпало.
На 16-е число я назвал номер 20, Скотт решил рискнуть не­
большой суммой — и выиграл. На 17-е число я назвал номер 25,
и выпал также номер 25, Скотт же выиграл уже 100 луидоров.
4
Государственные лотереи проводятся в Англии (позднее — Великобри­
тании) с первых дней правления Елизаветы I (1558-1603) и до нашего време­
ни. «Колесо Фортуны» в XVIII в. представляло собой один большой или семь
маленьких барабанов, откуда вслепую доставались билеты с номерами.

328

Часть IL Письма и мемуары

На 18-е число я назвал номера 55 и 57, и оба они выпали. Вы­
игрыш за этот день был разделен между Скоттом, Вителлини
и дамой, называвшей себя леди Скотт.
Можно представить себе мое наивысшее удивление при виде
того, как случай столь неизменно повинуется вычислениям,
коие считал я до того химерою. Что бы ни послужило причи­
ной этому невероятному событию, я почел за благо из деликат­
ности воздержаться от дальнейшего предсказания чисел. Скотт
и женщина, называвшая себя его женой, впустую докучали мне
уговорами — я отвергал все их непристойные притязания. Тог­
да Скотт решил попытать судьбу в искусстве подарков. Он пода­
рил моей жене галуны для плаща стоимостью в 4-5 гиней. Мне
не хотелось унижать его простым отказом, и в тот же день я по­
слал ему в подарок золотую шкатулку ценой 25 гиней. И что­
бы избежать в дальнейшем их надоедливого внимания, я указал
и мужу и жене на дверь.
Через несколько дней самозваная леди Скотт нашла способ
поговорить с графиней Калиостро. Она с плачем сказала ей, что
совершенно разорена; что Скотт — chevalier d'industrie5, к ко­
торому она, по слабости своей, привязалась, что он воспользо­
вался всем выигрышем в лотерею и оставил ее с троими детьми,
прижитыми ею от него. Графиня Калиостро, более тронутая
несчастьями этого существа, чем впавшая в заблуждение отно­
сительно совершенного ими в ее отношении обмана, велико­
душно согласилась поговорить со мной про нее. Я послал ей
гинею и назвал ей номер 8 на 7-е декабря.
Мисс Фрай (таково имя самозваной леди Скотт) продала или
заложила все добро, ей оставшееся, и вложила все деньги, какие
только сумела собрать, в номер 8. И воля случая была такова, что
снова номер 8 выпал на Колесе Фортуны.
Здесь наше внимание привлекают все записи в дневнике
г-на Вителлини. Он находился в доме мисс Фрай, когда она
возвратилась с выигрышем. Он самолично насчитал 421 гинею
и 460 фунтов стерлингов ассигнациями. Мисс Фрай подарила
5 Авантюрист (франц.)

329

Калиостро. Сочинения

г-ну Вителлини 20 гиней и в первые же часы торжествующего
экстаза явилась ко мне выразить почтение и благодарность за
свою удачу. Ответ, мною ей данный, записан в дневнике Вител­
лини, вы его найдете там слово в слово: «Мне ничего не нужно;
заберите всё это. Советую вам, дорогая моя, уехать и жить в сво­
ей стране со своими детьми. Говорю вам, заберите это. Един­
ственная благодарность, что мне от вас нужна, — это чтобы
нога ваша более не переступала порог моего дома».
Вителлини утверждает, что Скотт выиграл 700 гиней, поста­
вив на то же число, что я сообщил мисс Фрай, что доказыва­
ет, что вымышленная ими ссора была лишь басней, ну или, по
крайней мере, что длилась она недолго. А что совершенно ясно,
так это что с тех пор они всегда всё делали сообща.
Алчность мисс Фрай не получила, однако, насыщения. Она
продолжила старания во имя того, чтобы получить новые числа.
Без сомнения, вообразив, что наилучшим планом стало бы за­
ставить графиню Калиостро принять подарок, она предложила
ей небольшой футляр для зубочисток из слоновой кости, в ко­
тором были банкноты.
Графиня же Калиостро официально заявила, что не примет
никаких подарков, и тогда мисс Фрай, посоветовавшись с Ви­
теллини, решила сделать такой подарок, от которого та бы не
отказалась. Они вместе с Вителлини отправились к г-ну П.,
торговцу с Принцесс-стрит, и там мисс Фрай купила брилли­
антовое ожерелье стоимостью 94 фунта стерлингов и двойную
золотую табакерку стоимостью 20 фунтов стерлингов. Она по­
ложила ожерелье в одно из отделений табакерки, а второе за­
полнила растертыми травами, напоминающими по виду табак,
которые хороши при периодических болях, от которых тогда
страдала графиня Калиостро.
Улучив момент, когда графиня была одна, мисс Фрай пришла
ее навестить, как повод использовав необходимость поблагода­
рить ее. В ходе разговора она ловко вытащила табакерку и пред­
ложила графине понюшку табаку. Последняя, не разбираясь
в сортах табака, похвалила его запах, и мисс Фрай тогда сразу
330

Часть И. Письма и мемуары

сказала, что дарит ей табакерку вместе с табаком. Вителлини
присутствовал при этом. Графиня несколько раз отказывалась.
Мисс Фрай, видя, что ее попытки бесполезны, бросилась с ры­
даниями к ногам графини, и та, чтобы не показаться невежли­
вой, все же согласилась наконец принять табакерку.
Только на следующий день моя жена увидела, что у табакер­
ки есть второе, нижнее, отделение, и что в нем лежит брилли­
антовое ожерелье. Тогда она рассказала мне о произошедшем
прошлым вечером. Я не скрыл от нее испытываемого мной от­
вращения, и я бы непременно отослал коробочку обратно мисс
Фрай, если бы не опасался унизить ее этим запоздалым поступ­
ком.
Я сменил апартаменты в начале января 1777 года и арендо­
вал второй этаж дома на Саффолк-стрит. Поскольку Вителли­
ни уведомил об этом мисс Фрай, она поспешила снять третий
этаж этого дома для себя, чтобы мне, невзирая на то, как мне
это в высшей степени неприятно, пришлось все равно с ней ви­
деться. Сперва она притворно утверждала, что таким образом
вложила свои деньги, поскольку снова находится в нужде; по­
том она заговорила о переезде за город, на что ей потребовались
100 гиней, а также просила меня назвать ей числа Французской
лотереи. Я ответил, что такая просьба представляется мне чи­
стым безумством, однако чтобы избавиться от мисс Фрай, я по­
просил свою жену выдать ей 14 португальских золотых монет
стоимостью 50 фунтов стерлингов и 8 шиллингов, а сам попро­
сил хозяина дома не чинить никаких препятствий ее отъезду
и прислать мне счет по ее долгу, как только она уедет.
На следующий день, 6-го февраля, я послал осведомиться,
собирается ли она в конце концов уезжать, и мне сообщили,
что она ответила, что суммы, которую я попросил ей выдать,
определенно не хватает для этого и что она отправилась в го­
род в надежде получить 400 фунтов, которые, по ее словам, ей
там были должны. Вечером она возвратилась и нашла дома мою
жену. Плача, она сказала ей, что сейчас совсем без денег и снова
и снова просила ее убедить меня сказать ей числа. При неудаче
331

Калиостро. Сочинения

этой последней попытки она все же решилась осуществить нау­
тро план, задуманный ею ранее.
Немаловажно здесь указать, что у мисс Фрай имелось и дру­
гое жилище в городе, и там она регулярно встречалась со
Скоттом. Вителлини неоднократно видел их там вместе, хотя
они и тщательно скрывали это. Он имел неосмотрительность
обсуждать с ними химические эксперименты, которые я позво­
лил ему наблюдать, и поскольку, по натуре своей, он самонадеен, он сумел убедить их в том, что стоит ему завладеть неким
порошком, используемым мною в моих экспериментах, как он
вскоре и сделается сам и их сделает состоятельными людьми.
Точно так же и относительно лотерейных номеров он заявил
им, что стоит ему завладеть рукописью, находящейся в моем
владении, как он сам не хуже меня сможет предсказывать выпа­
дающие числа. Г-н Скотт и мисс Фрай имели на Вителлини до­
статочно влияния, чтобы убедить его показать им шкаф и место
в шкафу, где я хранил золотую шкатулку с порошком, рукопись,
о которой говорил, и самые ценные мои бумаги.
С этого дня г-н Скотт и мисс Фрай составили план по лише­
нию меня всего и убеждению меня посредством самого жесто­
кого обращения передать им знание, которым я, по их мнению,
обладал.
Для сей цели они сговорились со стряпчим, позором для сво­
его ремесла, который впоследствии был закономерно подвер­
гнут справедливой каре у позорного столба за подлог и растрату.
Г-н Рейнольд (таково имя стряпчего) был ими поставлен во гла­
ве всего предприятия.
Им также требовался свидетель, который подтвердил бы все,
что они желали заявить. И они избрали г-на Броуда, который
жил у мисс Фрай и именовался ее слугой. В любом случае, им
был нужен corps-de-reserve , и г-н Броуд предложил им другого
стряпчего, такого же рода, как он сам, который за деньги готов
был поклясться в чем угодно и во всем, что они бы ни пожела­
ли; это был г-н Эйлетт, впоследствии также осужденный к по6 Резервные силы (франц.)

332

Часть II. Письма и мемуары

зорному столбу за подлог. Между ними было решено, что мисс
Фрай, чтобы усыпить подозрения, возьмет в адвокаты честного
человека, но неопытного, который вслепую подпишет всё, что
г-н Броуд сочтет нужным. Их выбор пал на г-на Митчелла.
Когда все было решено, они отправили мисс Фрай получать
судебное предписание на мое имя, а Скотт, Рейнольд и Броуд
должны были тайно проникнуть в мой дом с чиновником от
шерифа и, пользуясь суматохой, осуществить свой запланиро­
ванный coup-de-main.
Тем более планировка моего жилища как нельзя лучше отве­
чала их устремлениям, поскольку шкаф, коий намеревались они
взломать, был не в той комнате, где я обычно находился, и вой­
ти туда можно было, минуя приемную (см. рукопись Вителлини, лист 11, там приведен чертеж плана жилища).
Я находился дома с моей женой и Вителлини, когда в 10 ча­
сов вечера 7-го февраля к нам вошел бейлиф в сопровождение
четверых или пятерых констеблей, которые заявили мне, что
я арестован как должник мисс Фрай на сумму 190 фунтов стер­
лингов. (Мисс Фрай вошла в дом в то же время, что и констебли
и бейлиф, но осталась наверху лестницы.)
Какого бы мнения я ни придерживался об этой женщине,
я никак не ждал такого уровня низости и беспардонности. Когда
прошло первое удивление, я приготовился следовать за чинов­
никами шерифа — и тут услышал шум в соседней комнате; это
были Рейнольд и Скотт, которые взломали один из моих шка­
фов. Рейнольд пытался запугать меня, утверждая, что он шериф
Лондона. (В подчинении у шерифа действительно был человек
по фамилии Рейнольд, но это был другой человек, не этот стряп­
чий.) Он сказал, что имеет право делать то, что делает. Пред­
ставитель шерифа, которого позвали на место происшествия,
изобразил, что поверил в сказанное и дозволил Скотту забрать
рукопись и золотую шкатулку, о которых я говорил, а также не­
сколько бумаг, среди которых была расписка на 200 фунтов.
Я последовал за представителем шерифа в его дом, где и провел
ночь. Не имея средств на выкуп, я передал в руки г-на Сондерса
333

Калиостро. Сочинения

(представителя шерифа) примерно на 1000 фунтов стерлингов
драгоценностей и португальских монет. Среди драгоценностей
была и трость с рукоятью, в которой были часы, репетир, инкру­
стированные бриллиантами. (Это та же самая трость, о которой
я писал в своем первом Мемуаре. Г-н Моранд утверждает, что
я купил ее в Кадисе и все еще должен ее стоимость торговцу,
приславшему ее мне. Мы принуждены были бы признать, что
если это так, то свет не видел еще более доверчивого и более
терпеливого кредитора.) Также там были коробочка и ожерелье,
которые мисс Фрай подарила моей жене.
Я покинул дом г-на Сондерса 8-го февраля. На следующий
день, в полночь, констебль с сопровождением явился вновь
в мой дом и заявил моей жене и мне, что арестует нас в соот­
ветствии с постановлением, вынесенным против нас, по иску
мисс Фрай. Я спросил: «В каком преступлении меня обвиня­
ют?». Констебль ответил, что меня он арестует как «мага», а мою
жену — как «колдунью», и он отвел нас обоих в караульную —
ждать слушания у мирового судьи, который вынес это поста­
новление. Ночь была холодной. При помощи нескольких лиш­
них гиней я сумел убедить констебля в том, что он может, не
нарушая своего долга, отпустить меня домой, пока мировому
судье не будет угодно призвать меня к себе.
На следующее утро, когда я был у себя один, пришел г-н Рей­
нольд. Он рассыпался в цветистых комплиментах мне и моим
предполагаемым им научным познаниям, и он просил меня,
с наивысшей возможной любезностью и в сладчайших терми­
нах, обучить его и Скотта, как пользоваться рукописью и по­
рошком. Чтобы заставить меня согласиться, он сказал мне, что
он управляет этой ситуацией и всеми делами в связи с возвра­
том мне моей собственности. Скотт, который слушал наш раз­
говор, спрятавшись за дверью, и видел, что медоточивый тон
Рейнольда никак не действует на меня, сразу же вошел и, до­
став из кармана пистолет, приставил его к моей груди, угрожая
убить меня, если я не покажу им, как пользоваться тем, что они
у меня украли. Я ничего не ответил.
334

Часть II. Письма и мемуары

Рейнольд разоружил его, и они снова принялись уговаривать
меня, теперь вдвоем. Я ответил им, что то, чего они от меня
хотят, невозможно им дать, что то, что оказалось у них в руках,
навеки так и останется для них бесполезно, потому что восполь­
зоваться этим могу лишь я один. «Отдайте их мне, — сказал я, —
и я готов оставить вам не только расписку на 200 фунтов, кото­
рую вы забрали у меня, но и все то, что сейчас находится в руках
Сондерса».
Скотт и Рейнольд приняли это предложение и сразу же от­
правились в дом Сондерса, чтобы рассказать ему о нашем до­
говоре. Сондерс потом явился ко мне и посоветовал держаться
с ними настороже и ничего им не давать, пока они не вернут мне
коробочку и рукопись, которые я требовал у них. Я последовал
его совету. Это условие огорчило Скотта и Рейнольда, и больше
я их не увидел. Что же касается меня, то явившись к мировому
судье, я подал апелляцию на его постановление в Суд королев­
ской скамьи и по предоставлении двух рекомендаций перестал
бояться визита констеблей.
Но успокоился я не ранее, чем начал планировать шаги,
коие необходимо было мне предпринять для возвращения себе
украденного у меня Скоттом и Рейнольдом. Мне посоветовали
подать иск против них обоих и против их сообщницы мисс
Фрай.
Я начал этот процесс с первого обращения в Суд королевской
скамьи 13-го февраля. Затем я подтвердил его перед мировым
судьей, к которому меня перенаправили и который выдал мне
четыре судебных постановления: одно — против г-на Скотта,
другое — против Рейнольда, третье — против мисс Фрай и по­
следнее — против Броуда, якобы слуги мисс Фрай, который на­
вел Скотта и Рейнольда на мысль взломать мой шкаф. Из этих
четверых обвиняемых трое были предупреждены о моих дей­
ствиях и бежали. Лишь мисс Фрай была арестована и предстала
перед мировым судьей, который, не взяв на себя смелость при­
нять решение, переправил дело со всеми привходящими обсто­
ятельствами в полицейский участок на Личфилд-стрит.
335

Калиостро. Сочинения

Обвинения против мисс Фрай были самыми серьезными.
Г-н Скотт был ее ami\ г-н Рейнольд был ее стряпчим и агентом,
г-н Броуд проходил как ее слуга, а среди похищенных предме­
тов была ее расписка на получение 200 фунтов с ее подписью.
Однако, поскольку она не входила с ними вместе в мое жилище,
судья распорядился отнести ее дело к гражданским, сохранив
в силе постановления в отношении остальных троих.
Меня арестовывали несколько раз в феврале и марте, теперь
уже то от имени мисс Фрай, то от имени г-на Скотта, то под
одним предлогом, то под другим. Всякий раз я выходил на волю
за несколько лишних гиней, выданных чиновникам шерифа.
Поскольку эти многочисленные постановления сейчас нет воз­
можности найти, у меня есть все основания полагать, что они
были подложными и написанными лишь с целью лишить меня
покоя и шантажировать.
Г-н Сондерс притворялся, что его трогают преследования,
которым я подвергаюсь. Однако предложенное им лекарство
от этой напасти было далеко от бескорыстия; он предложил
мне арендовать жилище в его доме. Таким образом, полагал
он, я могу стать «священной коровой» и стану спокойно спать
в своей постели. Любой ценой желая заполучить это право на
покой, я действительно снял жилье в доме Сондерса.
Я занял лучшую комнату в доме. Я держал открытый стол,
я платил за приходящих туда заключенных. Я даже выплатил
долги нескольких из них, и они отныне обязаны мне своей сво­
бодой. (Вителлини утверждает в своем дневнике, что эти мни­
мые заключенные специально были туда помещены, а Сондерс
получил деньги за их освобождение.) Свои обычные расходы
я оплачивал каждый вечер. Таков был мой образ жизни в те
шесть недель, что я прожил в доме Сондерса. Он, кстати, жив
и сейчас, и находится он в тюрьме Королевской скамьи. Он на­
верняка отлично помнит обстоятельства моего проживания
у него. Он поведал их нескольким людям своего сорта, в осо­
бенности г-ну Шеннону, аптекарю. Он даже был готов засви7 Друг (франц.)

336

Часть II. Письма и мемуары

детельствовать истину письменно, пока г-н Моранд не переу­
бедил его, используя доводы, которым люди вроде Сондерса не
умеют противиться.
Я убежден, что эти подробности не представляют собой
интереса для общественности, и я непременно обошел бы их
молчанием, если бы г-н Моранд не заставил меня пролить на
них свет путем публикации своих басен, столь же смехотвор­
ных, сколь неправдоподобных. Он утверждает, что я проживал
в доме Сондерса из расчета четыре шиллинга в неделю с одной
трапезой в день. По цене в девять пенсов!
Не без огорчения смотрел г-н Сондерс, как жилец моего по­
ложения покидает его дом. Буквально не успел я обжиться снова
у себя, как он опять явился арестовать меня по обвинению мисс
Фрай, на этот раз по простому иску. Она, оказывается, выдвину­
ла 24-го мая обвинение под присягой, что я владею некоторым
количеством цехинов общей стоимостью 200 фунтов, которые
принадлежат ей. Г-н Сондерс привел меня в свой дом в надежде,
вне всякого сомнения, что я снова там поселюсь, однако предви­
дя, что со мной может произойти, я заранее внес две рекоменда­
ции, они были приняты, и меня выпустили.
Суд надо мной должен был состояться 27-го июня под пред­
седательством лорда Мэнсфилда, главного судьи Королевской
скамьи. Я направился туда в надежде, что мое дело будет решать
достопочтенный человек, вероятно, старейший, и конечно, пер­
вейший мировой судья в Европе.
Г-н Приддл, мой тогдашний стряпчий, был близким другом
Сондерса. Во время моего первого ареста г-н Приддл как раз за­
шел ко мне на ужин со своим приятелем, и тот, заверяя в своих
талантах и добросовестности, убедил меня взять его на службу
для ведения моего дела. (Дружба Сондерса и Приддла — это
ключ, который может послужить объяснению поведения его
стряпчего в отношении меня.) Я посоветовался со стряпчим
мисс Фрай, и нами было принято устное решение не подавать
иска, но представить это дело на рассмотрение г-ну Ховарту, ад­
вокату. Г-н Даннинг, стряпчий мисс Фрай, и г-н Уоллес, кото­
337

Калиостро. Сочинения

рого они выбрали для меня, были обучены тем стряпчим, какие
роли им нужно играть, так что вместо того, чтобы подать иски
друг против друга, оба стряпчих потребовали хором, чтобы
дело было передано на арбитраж г-ну Ховарту; так и было ре­
шено лордом Мэнсфилдом.
Я спросил своего представителя, почему, не посовещавшись
со мною, они дали мне в арбитры человека, мне не известного.
Он ответил, что это обычная формальность, и добавил, что он
хорошо знает арбитра и что я в хороших руках.
Когда арбитражное дело принял г-н Ховарт, стороны дела, их
стряпчие и свидетели получили распоряжение явиться к нему
на следующий день, 4-го июля. До того времени г-н Приддл вел
себя двусмысленно. Теперь он сбросил маску.
Мой друг и я впустую упрашивали его. Он отказался пред­
ставлять мои интересы перед г-ном Ховартом и таким образом
заставил меня защищаться самостоятельно. Не зная ни слова поанглийски, я был вынужден отстаивать свое дело через Вителлини, моего переводчика. Поскольку Вителлини не более моего
был сведущ в судебной процедуре, можно представить себе, как
быстро такой противник, как мисс Фрай, могла нас победить,
особенно при помощи советов такого стряпчего, как Рейнольд.
Решение г-на Ховарта вызывает у меня лишь горькую усмеш­
ку. Я апеллирую на него к суду народа; я утверждаю, что это
суждение определенно неправосудно, и свидетельства неспра­
ведливости г-на Ховарта я нахожу как раз в документах, предан­
ных огласке г-ном Морандом.
1-е. Мисс Фрай свидетельствовала под присягой (см. Courrier
de VEurope, р. 337, column 2) 7-го февраля 1777 года, что я дол­
жен ей сумму в 190 фунтов стерлингов и более в качестве де­
нежных средств, одолженных, выплаченных, ссуженных мне
и потраченных на меня якобы пострадавшей, а также стоимость
предметов, проданных или отданных якобы пострадавшей та­
ким же образом ради получения мною прибыли.
Таков был первый иск, по которому меня арестовали от име­
ни мисс Фрай. Перед судом г-на Ховарта по поводу законности
338

Часть И. Письма и мемуары

этого требования я отрицал наличие этого долга. Мисс Фрай
должна была или доказать его наличие, или оплатить издержки.
Мисс Фрай не доказала наличие долга. Я, напротив, предста­
вил доказательство ложности этого долга и того, что мисс Фрай
солгала под присягой. Однако г-н Ховарт не отклонил иск мисс
Фрай и не присудил ей выплаты судебных издержек и мне —
суммы ущерба и компенсации за заключение по ложному об­
винению.
2е. Два дня спустя мисс Фрай свидетельствовала под при­
сягой перед мировым судьей, что я — маг, а графиня Калио­
стро — колдунья (см. Courrier de VEurope, р. 238, меж тем как
г-н Моранд в своих пасквилях, говоря об этом постановлении,
заменил слово «маг» на слово «мошенник»). Поскольку миро­
вой судья обладал достаточными услужливостью или идиотиз­
мом, чтобы выпустить на основании подобного письменного
свидетельства постановление об аресте моем и моей жены, я по­
дал апелляцию на это постановление в Суд королевской скамьи,
но эту апелляцию также передали г-н Ховарту.
Последний в данных обстоятельствах не смог уклониться
от того, чтобы признать постановление и последующее заклю­
чение незаконными и совершенными под ложным предлогом,
а посему присудить в этот раз мисс Фрай уплату всех сумм из­
держек, ущерба и компенсации.
3е. Наконец, мисс Фрай дала показания под присягой (см.
Courrier de l'Europe, р. 240), что я в то время или несколько
раньше имел в своем владении иностранные монеты, именуе­
мые цехинами, принадлежавшие истице, общей стоимостью
200 фунтов стерлингов или более, и по этим письменным по­
казаниям она получила постановление о моем аресте. Согласно
которому он и был осуществлен.
По этому последнему делу снова был судьей г-н Ховарт.
Сколь ни был бы он заинтересован в защите интересов мисс
Фрай, он не мог скрыть, что поражен невероятностью засвиде­
тельствованных фактов, которые она и ее свидетель Броуд изло­
жили в показаниях.
339

Калиостро. Сочинения

Он спросил их для начала, где они взяли цехины, которые,
по их словам, были ими переданы в мои руки.
Броуд ответил, что купил их у купца, но не мог припомнить
его имя.
Г-н Ховарт заметил, что лишь не менее четырех сотен цехи­
нов составляют сумму в 200 фунтов стерлингов и что маловеро­
ятно, чтобы купец хранил при себе такое количество монет, не
отправив хотя бы часть в переплавку.
Броуд сказал, что, конечно, не один и тот же купец продал
ему все монеты, но это количество монет он получил от более
чем восьмидесяти купцов.
Будучи спрошен об имени хотя бы одного из этих восьмиде­
сяти купцов, он сказал, что ответить никак не может, поскольку
забыл их.
Тогда заговорила мисс Фрай и сообщила, что четыре сотни
цехинов принес к ней в дом еврей, чьего имени и адреса она не
знает.
Противоречия в показаниях мисс Фрай и ее свидетеля, мол­
чание, которое она хранила относительно истории завладения
четырьмястами цехинами при вынесении первого постановле­
ния о моем аресте от ее имени и при свидетельстве под при­
сягой перед мировым судьей, и превыше того — совершенная
абсурдность ее утверждений слишком явно доказывали ее ложь
под присягой, чтобы у арбитра осталась хотя бы тень сомнений.
Он сурово отчитал мисс Фрай и ее свидетеля Броуда.
Потерпев поражение по всем этим искам, мисс Фрай по­
требовала, чтобы я вернул ей коробочку и ожерелье, которые
она принесла в дар моей жене. Г-н Ховарт осведомился у меня,
что я могу сказать в ответ на это новое требование, и я ответил,
что «отлично знаю, что имею полное право оставить у себя ко­
робочку и ожерелье, как потому, что они были подарены моей
жене, так и потому, что мисс Фрай осталась мне должна из одол­
женных ей денег сумму, вдвое и втрое большую стоимости этих
предметов, но что я не намерен воспользоваться этим своим
правом и оставлять эти вещи себе, и что я согласен возвратить
340

Часть II. Письма и мемуары

их ей, как всегда предлагал и ранее». (Г-н Моранд соглашается
на стр. 238 своего сочинения признать, что я делал такое предло­
жение мисс Фрай несколько раз с самого первого дня процесса.)
Решение, которое г-н Ховарт должен был вынести в подоб­
ных обстоятельствах и которое любой другой арбитр вынес бы
на его месте, должно было бы подразумевать, чтобы я, с моего
согласия и в соответствии с ранее сделанным мной предложе­
нием, возвратил коробочку и ожерелье, чтобы все остальные
исковые требования мисс Фрай остались неудовлетворенными
и чтобы она была приговорена к выплате всех издержек, ущерба
и компенсаций вследствие понесенных мной убытков разно­
го рода, без ограничений для меня средств преследовать ее как
лжесвидетельницу по закону, если мне то было бы благоугодно.
Но напротив, что же сделал г-н Ховарт? (см. Courrier de
VEurope, р. 249-250) Он вынес решение по постановлению от
7-го февраля, согласно которому я был арестован как должник
суммы в 190 фунтов стерлингов одолженных денег, а не по
постановлению от 9-го февраля, согласно которому моя жена
и я были арестованы как волшебники, и, наконец, не по поста­
новлению от 24-го мая, согласно которому меня арестовали
за удержание некоего количества цехинов общей стоимостью
в 200 фунтов стерлингов. Он просто оставил эти судебные до­
кументы без рассмотрения, хотя лишь они одни составляли
основу и причину судебных действий, осуществленных в отно­
шении меня, и он вынес решение о возврате мною коробочки
и ожерелья, на что я уже и так согласился. Но это не всё. Этот
арбитр с деланной забывчивостью уклонился от упоминания
в своем решении о том, что я ранее в ходе суда давал такое со­
гласие и повторял его несколько раз в его присутствии — воз­
вратить коробочку и ожерелье, о которых шла речь. Он просто
и ясно всего лишь приказал мне своим решением возвратить
ожерелье и коробочку и присудил мне выплату всех издержек
мисс Фрай.
Мне бы сейчас хотелось из почтения к памяти г-на Ховарта
избежать рассуждений любого рода о его побуждениях, которые
341

Калиостро. Сочинения

могли бы заставить его вынести такое решение. И я готов был
скрыть все это приключение под самой непроницаемой пеле­
ной молчания, если бы г-н Моранд своим неуместным панеги­
риком не принудил меня явить всему народу несправедливость
суждения, вынесенного г-ном Ховартом как арбитром.
Даже и его он вынес не так скоро, как мог бы. Последова­
ли Долгие каникулы8, и только следующим ноябрем я узнал
о странном способе, которым он придумал решить тяжбу, вы­
несенную на его суждение.
Пока я ожидал публикации этого славного решения,
обязательства, принятые на себя моими рекомендаторами,
продолжали служить мне. Один из них, г-н Бадиоли, раскаялся
в предприятии, затеянном им ради меня. Он пришел ко мне до­
мой 9-го августа и пригласил на прогулку в коляске. Я согласил­
ся без всякой задней мысли. А потом наша карета остановилась
у здания, которого я еще не знал — это была Тюрьма королев­
ской скамьи. Г-н Бадиоли улыбается, я тоже, двери открывают­
ся, я вхожу первым, двери закрываются за мной, и мне говорят,
что я — заключенный и что мои рекомендации опротестова­
ны. (Рекомендаторы освобождены от всех обязательств по сдаче
подзащитного в ведение суда или в заключение.)
Я пробыл уже около месяца в заключении в Тюрьме королев­
ской скамьи, когда случай свел меня с г-ном О'Рейли. Рассказ
о моих злоключениях глубоко тронул его, и он обещал прило­
жить все свои силы, чтобы добыть мне свободу; и он сдержал
свое слово. Ему я обязан своим знакомством с г-ном Шерида­
ном, молодым адвокатом величайших способностей, который
был настолько добр, что согласился защищать мои интересы.
Чтобы заставить моих врагов принять мои новые рекоменда­
ции, мне пришлось ждать окончания каникул. Г-н Шеридан,
решив сократить срок моего заключения, направился к лорду
8 Суды, по крайней мере, гражданские и апелляционные, в Великобрита­
нии и в наше время работают не постоянно, а в течение «периодов» — Ми­
хайлова дня (октябрь-декабрь), дня С в. Илария (январь-апрель), Пасхального
(апрель-май) и Троицына (июнь-июль); в остальное время иски и апелляции
к рассмотрению не принимаются, в судах каникулы.

342

Часть II. Письма и мемуары

Мэнсфилду и поведал ему о преследованиях, претерпленных
мною, прося, чтобы достопочтенный судья не отказал в ни­
жайшей мольбе воспользоваться своей властью, чтобы обязать
стряпчего мисс Фрай принять рекомендации, предложенные
мной.
Когда были приняты мои рекомендации, я изготовился уже
было покинуть Тюрьму королевской скамьи, когда г-н Крисп,
маршал тюрьмы, известил меня о поступившем предписании
о продолжении моего содержания под стражей за 30 фунтов
стерлингов, присланном стряпчим г-ном Эйлеттом. В этом
предписании я упомянут под несколькими именами, в частно­
сти, под фамилией Бальзамо. Я узнал, что г-н Эйлетт, которого
я никогда не имел чести видеть, и который, по всей видимо­
сти, никогда не видел меня, поклялся в том, что я задолжал ему
10 фунтов стерлингов более того, он подал против меня иск на
возмещение 30 фунтов стерлингов за расходы, по его словам,
им понесенные, которые должны быть возмещены за мой счет.
Ничего не понимая в этой новой интриге, но изо всех сил
желая насладиться свободой, я спросил маршала, что мне теперь
с этим делать. Он ответил, что отпустит меня на волю под свою
ответственность, если я выдам ему на руки требуемую сумму
в 30 фунтов. Я ответил, что пошлю ему эти деньги на следую­
щий день, а пока прошу принять в качестве залога серебряной
посуды на сумму в 50 фунтов. Так я покинул Тюрьму королев­
ской скамьи после шести или семи недель пленения.
На другой день я послал ему 30 фунтов стерлингов, чтобы
выкупить мое серебро, но было уже поздно. Маршал сообщил,
что его захватил г-н Эйлетт. Г-н Эйлетт отрицал этот факт, но
мне так и не удалось узнать, что же в конечном итоге случилось
с моим серебром.
Мне не забыть одного случая во время пребывания в Тюрьме
королевской скамьи. Окна моей комнаты выходили на улицу за
стенами узилища. Однажды, когда я развлекался тем, что наблю­
дал за прохожими, я увидел Скотта, ехавшего в открытом экипа­
же вместе с мисс Фрай. Они узнали меня и остановили повозку,
343

Калиостро. Сочинения

чтобы посмотреть на меня. И вдруг Скотт достал из кармана зо­
лотую коробочку, украденную у меня, которую я с легкостью уз­
нал; он поднял ее вверх и покрутил в пальцах, показывая ее мне
с издевательским смехом. Господа О’Рейли, Бристоль, Шеридан
и Вителлини, ставшие свидетелями этой бравады, поспешили
вниз изо всех сил, чтобы арестовать ограбившего меня человека,
но он пустил лошадь в галоп, и добраться до него они не смогли.
Наконец Долгие каникулы окончились, и г-н Ховарт нако­
нец нашел время довести до меня суть своего приговора, как
оказалось, вынесенного не в мою пользу. Возмущение вскипело
в моей душе, и эта вопиющая несправедливость лишила спра­
ведливости и меня самого. Я приписал всему народу вину его
отдельных представителей и решил навеки бежать из этой стра­
ны, где люди настолько позабыли о правах, о правосудии, благо­
дарности и гостеприимстве.
Впустую друзья мои настаивали, чтобы я подал апелляцию
на неправосудный приговор г-на Ховарта, чтобы я подал иск по
обвинению в лжесвидетельстве против стряпчего г-на Эйлетта
и по обвинению в мошенничестве — против маршала Тюрьмы
королевской скамьи, чтобы я наказал по заслугам мисс Фрай,
Скотта, Рейнольда и лжесвидетеля Броуда. Я никого не слушал;
я забрал все свои иски, счастливый одним лишь тем, что меня
выпустили на свободу. Я не глядя уплатил все, что просили,
и наконец отбыл из тюрьмы с одними лишь 50 гинеями и ча­
стью драгоценностей, последними остатками богатств, которые
я привез с собою в Англию всего лишь несколько месяцев назад.
Украденных у меня Скоттом коробочки и рукописи мне
более всего жаль из всех понесенных мною утрат. оставил
г-ну О'Рейли полномочия своего представителя для преследо­
вания и привлечения вора к суду, а также второе, тайное, пору­
чение попытаться любой ценой и любыми средствами вернуть
мне коробочку и рукопись.
На оставшиеся пятьдесят гиней я доехал до Брюсселя, где
Провидение уже ждало меня с помощью для восстановления
разрушенного здания моего достатка. Оттуда я возобновил пу­
344

Часть II. Письма и мемуары

тешествия по Европе, часто меняя имя, но повсюду представая
состоятельным человеком. Потом я вернул себе имя Калиостро,
которым пользовался последовательно в Курляндии, России,
Польше и Франции.
Я уже почти позабыл свои приключения в Лондоне, когда,
будучи в Страсбурге, получи письмо от г-на О’Рейли, где го­
ворилось, что г-н Скотт в тюрьме, что улики, доказывающие
кражу, бесспорны, и что если дело будет доведено до суда, его
повесят, а также что в этих обстоятельствах он предложил Скот­
ту свободу и 500 гиней, если тот вернет мои коробочку и ру­
копись, но что Скотт заявил ему, что что бы ни случилось, он
не отдаст их. Г-н О’Рейли также написал в своем письме, что
многих из моих гонителей настиг печальный конец, и закончил
его вопросом о моих последних распоряжениях относительно
Скотта. Я ответил ему на это, что не хочу быть причиной смер­
ти человека и что хотел бы полюбовного разрешения тяжбы.
Далее г-н О'Рейли договорился с г-ном Скоттом, что я отка­
зываюсь от обвинений, выдвинутых против него и соглашаюсь
на его освобождение. Скотт же, со своей стороны, отказывается
от любых требований по выплате мною компенсаций и издер­
жек; он заплатил за все сам, тем все и закончилось.
Такое отношение к своему преследованию по уголовному
делу отражает отсутствие у обвиняемого стойкой уверенности
в своей невиновности, и если г-н Моранд, отравляющий все
проходящее через его руки, имеет иное мнение об этом моем
великодушном прощении, то я тешу себя надеждой, что он оста­
нется при таком мнении один.
Как бы то ни было, четыре года отдав медицинской практи­
ке во Франции с успехом, осмелюсь сказать, беспримерным, но
пресытившись вечными жалобами врачей, я оставил поле битвы
им.
В Париже, в узком кругу избранного общества, я наконец
обрел мир и счастье. Я льстил себе надеждой, что смогу и даль­
ше жить и умру в неизвестности, но тут самое странное и самое
жестокое из приключений более чем когда-либо обратило на
345

Калиостро. Сочинения

меня взоры всей Европы и заставило меня вспомнить, что моей
планидой обречен я на славу и несчастья.
Гонимый властями, заклейменный законом, с репутацией,
изорванной в клочья, я от всей истерзанной души испытывал
потребность в том, чтобы возвысить голос в свою защиту, но
лишь с сожалением и лишь перед этим в течение долгого време­
ни сопротивлявшись нескромности моего защитника, я согла­
сился вставить в мой Мемуар описание нескольких отдельных
приключений, коими просто усеяна вся жизнь моя.
Сколь литературно скуден и несовершенен ни был бы рас­
сказ такого рода, он привлек ко мне внимание общественности.
Люди плакали обо мне, сочувствовали моей судьбе, гневались
на моих гонителей. Ярость их, на короткое время удержанная
высочайшим трибуналом страны, лишь еще более распалялась.
Люди знают про все то зло, что было мне причинено. Да про­
стит их Бог, как я прощаю их! Но клевеща на меня, искажая суть
даже простейших моих действий, обвиняя меня, обманывая об­
щество, журналисты, чью преданность я побрезговал купить,
возложили на мои плечи долг — и необходимость! — открыть
глаза честным читателям, опубликовав несколько анекдотов из
моей жизни, которые в противном случае я позволил бы издать
лишь после моей смерти.
Второй приезд в Лондон

События, приключившиеся со мной со времени отъезда из
Франции сами по себе не представляют особого интереса, но
их изложение необходимо всем, кто желает узнать о ручейках,
питающих перо г-на Моранда.
Я прибыл в Дувр 18-го июня сего года. Благонамеренные
люди предупредили таможенные власти о моем прибытии
и о содержимом клади, привезенной мной, так что все мои сун­
дуки были разрыты и опустошены до дна, каждая сложенная туда
вещь разворачивалась и пристально изучалась с дотошностью,
достойной лучшего применения. Наконец они нашли мою
346

Часть И. Письма и мемуары

шкатулку с драгоценностями, которую я не счел необходимым
предъявить им для исследования. Раздался возглас радости, во­
круг собралась толпа, чтобы насладиться ее красотой, и шкатул­
ка пошла передаваться по рукам. Таможенный чиновник, менее
подверженный любопытству, чем его товарищи, наконец засу­
нул в сундук обратно всю вытащенную оттуда кладь, за исклю­
чением бриллиантов, составивших предмет его восхищения.
Сочтя, что такое молчаливое присвоение моей собственно­
сти, — это немного чересчур, я взял на себя смелость попросить
вернуть их мне, и они мрачно ответствовали, что мои брилли­
анты и прочие драгоценности конфискованы в пользу Велико­
британии. Я печально возвратился в гостиницу.
«Вот как, — сказал я себе, - принимает Великобритания тех,
кто ищет убежища в ее лоне! Мои бриллианты достались Сцилле, избежав Харибды. Мне еще повезло, что удалось сберечь
большую их часть; разумнее и лучше было бы просто оставить
их в Бастилии». Размышления эти не утешили меня. Но я сумел
заснуть и спал долго и крепко.
Мне не известно, что произошло за ночь, но на следующее
утро, возвратившись на таможенную станцию, я встретил вез­
де значительную перемену в манерах и выражениях лиц. Тамо­
женные власти разговаривали со мной в самом уважительном
тоне. Они приносили тысячи извинений и вернули мне шка­
тулку с драгоценностями. Более восхищенный таким приемом,
чем пораженный событиями прошлого вечера, я возблагодарил
Провидение и выехал в Лондон.
Суинтон

(Один из моих друзей, сведший знакомство со Суинтоном9,
но знавший его довольно неблизко, отзывался о нем как о чело­
9
Самуэль Суинтон (ум. 1797) — шотландец, отставной лейтенант британ­
ского военного флота, лондонский виноторговец и совладелец газет «Courrier
de ГЕнгоре» и Morning Post», а также неофициальный поверенный в перего­
ворах английского военного ведомства с американскими колонистами и их
французскими союзниками, а впоследствии — также негласный сотрудник

347

Калиостро. Сочинения

веке чести, говорящем и по-французски и по-английски одина­
ково хорошо, а потому могущем быть мне полезным в Лондоне.)
Мне нужен был дом в открытом районе. Он предложил Слоун-стрит и убедил меня снять особняк рядом с его домом. Для
того чтобы обставить жилище, мне потребовались работники
разного рода, и отбирал их г-н Суинтон. По завершении отдел­
ки они представили мне счет за услуги, где за каждую услугу зна­
чилась стоимость вдвое выше обычной. Я пригрозил жалобами
в несколько инстанций — они пригрозили привлечь меня к суду.
Я заплатил. И что примечательно, покидая мой дом, получив
плату, ни один из рабочих не укоснил зайти к г-ну Суинтону
и поблагодарить его.
Вскоре после моего прибытия в Лондон в Париже вышел
мой Мемуар, направленный против г-д Шенона и де Лоне.
Из тридцати экземпляров, отправленных мне почтой, до меня
дошел лишь один. Но и его было достаточно, чтобы я смог пере­
издать свое сочинение здесь на английском и на французском.
Этот Мемуар произвел на все умы и сейчас все еще не стершееся
впечатление, и оно не сотрется впредь, что бы ни случилось, ибо
истина торжествует всегда.
Через некоторое время после публикации Мемуара в прессе
появился перевод одного из моих писем, где я открывал свое
сердце и называл имя одного человека, на которого среди про­
чих многочисленных неприятелей у меня было более всего ос­
нований жаловаться.
Буквально не успело появиться это письмо, как я получил
удвоенную дозу нежности и заботы со стороны г-на Суинтона: он задался целью подробно познакомить меня с достопри­
мечательностями Лондона, и как он говорил, от Гринвичской
Министерства иностранных дел Франции. На протяжении многих лет пере­
мещался по Европе в связи с деятельностью нескольких своих изданий скан­
дальной желтой прессы. В 1780 г. осел в Маастрихте, где издавал новую газету
«Gazette Anglo-Françoise & Américaine» совместно с дальним родственником
начальника Бастилии Габриэлем де Лоне де Бернезе. Доля в газете «Courrier
de l'Europe» была им в 1785 г. продана известному французскому финансисту
и антиквару Радиксу де Сен-Фуа.

348

Часть II. Письма и мемуары

больницы и доков открываются замечательные виды, а поездка
на лодке по Темзе станет для меня таким приятным времяпре­
провождением, что я представить себе не могу. По природе сво­
ей, я молчун и одиночка, размышления и опыт приняли за меня
решение ответить на это приглашение отказом, ибо я чувство­
вал, что окружен врагами. Мне нужно было опасаться букваль­
но всего. Я уже слышал истории некого шевалье де Бельпорта10 11
и некой мадам Дрогар11.
10 Анн-Гедеон ла Фитт де Пеллепор (1754-1807) — французский авантю­
рист, журналист и карикатурист (во французском тексте письма имя записано
верно). На протяжении последних лет «старого режима» и революционных
перемен во Франции выполнял ряд внешнеполитических поручений сменяв­
шихся французских правительств в Англии и германских землях, впослед­
ствии также работал на английскую и прусскую военную и промышленную
разведку. С ранней юности демонстрировал успехи в изучении математики
и языков. После окончания академии был направлен в кавалерийский полк, но
со службы сбежал с проезжей актрисой и отправился в путешествие по Поль­
ше и германским княжествам, был арестован в Брюсселе, затем, преследуемый
долговыми исками родного отца, скрывался в Швейцарии, но в 1775 г. решил
вернуться в полк, участвовал с ним в боях на о. Реюньон, затем пытался полу­
чить назначение в колониальную администрацию в том или ином заморском
департаменте Франции, но не преуспел. В 1782 г. вместе со своим временным
покровителем герцогом де Вогийоном бежал от опалы в Лондон, где препо­
давал французский язык и математику, пока не был приглашен С. Суинтоном
к сотруднчеству с «Courier de ГЕигоре» в качестве репортера светской хроники
и карикатуриста. В первую очередь, де Пеллепор прославился издававшимися
им самим порнографическими сатирическими иллюстрированными памфле­
тами, направленными против королевской семьи Франции, а затем — также
против революционной французской диаспоры в Англии и своих работода­
телей в «Gazetier Cuirassier» и «Courrier de ГЕигоре», что привело к затяжной
войне обвинений в прессе и нескольким судебным процессам о клевете. По­
сле возвращения во Францию в 1800 г. находился под негласным наблюдени­
ем полиции до конца жизни, поскольку при въезде в страну выяснилось, что
де Пеллепор постоянно пользуется несколькими паспортами на разные име­
на. Принят на поруки двоюродной бабкой и женой (кузиной американского
миллионера В.-М. дю Понта) и доживал последние годы в должности земле­
мера в департаменте Урт (современная Бельгия).
11 Нашумевшее судебное дело в Лондоне 1773 г. Луи-Леон-Фелисите
де Бранка, герцог де Лораге де Вийяр (1733-1824), французский придворный
и человек света, знаменитый своими "английскими замашками” и деливший

349

Калиостро. Сочинения

Г-н Суинтон же возлагал на меня величайшие свои надеж­
ды. Он настаивал, чтобы я давал публичные аудиенции, как
в Страсбурге, и я в целом был более или менее согласен с этой
идеей. Но он возжелал открыть аптеку и самому стать моим ап­
текарем! Такое предложение я никоим образом не мог счесть
приятным. Со временем начав чувствовать, что я день ото дня
становлюсь с ним все прохладнее, он решился заговорить от­
крыто и попросил одну из своих дочерей написать мне следу­
ющее:
Мне известно, что вы помогли многим людям сделать день­
ги. У меня большая семья; нам нужно есть. Если вы поможете
мне сделать деньги, я буду вам другом, и Courrier de VEurope [г-н
Суинтон является совладельцем Courrier de l'Europe] станет
вашим панегиристом, а если нет... !
Не озаботившись сохранением этой записки, я не могу сей­
час утверждать, что были использованы именно эти выражения,
но я могу заверить вас, что использованные там выражения
были совершенно равны этим по смыслу.
свое время почти поровну между Парижем и Лондоном, использовал свои за­
граничные поездки в частности для поддержки неформальных связей между
французским правительством и американскими колонистами (во время войн
за независимость 1775-1783 гг.), ирландскими повстанцами и другими груп­
пами, интересовавшими различные ведомства его страны. Впрочем, основ­
ными его занятиями были писательство и любительский театр. Во время оче­
редного продолжительного пребывания в Лондоне де Лораге познакомился
с неким г-ном Дрогаром, которого нанял себе в секретари. Г-н Дрогар, в свою
очередь, познакомил герцога с некой мадемуазель ле Февр, с которой герцог
прожил следующие четыре года в свободном союзе. Однако в какой-то момент
в течение этих четырех лет мадемуазель ле Февр заключила законный брак
с г-ном Дрогаром, о чем де Лораге не знал и продолжал жить с ней как прежде.
Но в 1773 г. Дрогар, предусмотрительно отправив супругу во Францию, подал
против герцога иск на 2000 фунтов за плохое обращение с его женой и поруга­
ние священных уз брака. Процесс получил громкую огласку, в первую очередь,
усилиями Тевено де Моранда и его тогдашней газеты «Gazetier Cuirassier», ко­
торую де Лораге обличал в своем открытом объяснительном письме отцу, зна­
менитому военачальнику Луи де Бранка де Вийяр (1714-1794).

350

Часть IL Письма и мемуары

Такая откровенность в описании метода приставления пи­
столета к моему горлу не показалась мне преднамеренно рас­
считанной на то, чтобы я составил благопристойное мнение
о г-не Суинтоне. С тех пор ноги моей не было в его доме, и ког­
да он приходил ко мне, я также не пускал его на порог, или же
я принимал его столь холодно, что ожидал его совершенного
исчезновения из моей жизни в один прекрасный день — что
и произошло, в конце концов.
Морлнд

Г-н Суинтон был близким другом и соратником г-на Моранда. Он частенько заговаривал со мной о том, каким благом
было бы для меня иметь его на своей стороне, и кроме того, он
довольно прямо и просто изложил мне, как именно это сделать.
Я не почел за благо воспользоваться его предложением. Г-н Моранд, отнеся мое равнодушие на счет предполагаемой им бе­
стактности переговорщика, вознамерился самолично повлиять
на меня и для этой цели явился однажды в дом г-на Суинтона,
когда там был я. Лицо его отнюдь не расположило его ко мне,
и я нашел его расспросы неуместными, его тон — недопусти­
мым, а его угрозы — смешными. Я откровенно сказал ему, что
меня крайне мало озаботило бы что угодно, что он мог бы на­
писать обо мне.
Не имея более чего ожидать от меня, г-н Моранд начал напа­
дать на меня, впрочем, сохраняя видимость открытости и уме­
ренности, и все внешние признаки беспристрастия.
Дела обстояли именно так на том этапе, когда я получил
известие, что Его Христианнейшее Величество дозволяет мне
возвратиться во Францию. Г-н Бартелеми, Chargé d:Affaires'2
того суда, назначил мне встречу, где я должен был получить
подтверждение этого решения, и я отправился туда в сопрово­
ждении двоих друзей, которые в тот день решили оставаться со
мной неотрывно. Лорду Джорджу Гордону, одному из них, г-н 12
12 Поверенный (франц.).

351

Калиостро. Сочинения

Бартелеми отказал в приеме по причине, связанной с его ро­
ждением13. По слухам, он отомстил за себя, опубликовав ста­
тью в английских газетах, но мне про это ничего не известно.
Но совершенно точно, что увидев, насколько неверно отражена
моя беседа с г-ном Бартелеми в Courrier de l'Europe, я опубли­
ковал в Public Advertiser № 16306 следующую заметку на фран­
цузском:
«Поскольку Le Courrier de ГЕигоре опубликовал лживый
отчет о том, что происходило во время беседы между графом
де Калиостро и французским министром г-ном Бартелеми,
граф считает себя обязанным просветить народ относительно
фактов, которые, когда они касаются его, вечно либо искажа­
ются, либо враждебно истолковываются его клеветниками.
Их весьма немало, однако, он выбрал своим пристанищем стра­
ну справедливости и правды, и он здесь не боится нападок этой
толпы нарушителей покоя, в поисках коиего он сюда прибыл
с уверенностью, что обретет его в землях народа, хорошо зна­
комого со всеми обычаями гостеприимства и готового ему его
предоставить. Итак, вот что происходило в действительности.
20-го августа 1786 г. г-н Арагон, Секретарь Посла, явился
в дом г-на графа Калиостро, чтобы возвестить ему от имени
г-на Бартелеми, что Его Христианннейшее Величество дает ему
разрешение возвратиться во Францию.
Граф осведомился у него, получил ли г-н Бартелеми на это
распоряжение от Короля. Секретарь ответил ему, что если граф
соблаговолит прогуляться мимо Hotel de France между одиннад­
13
Формальных претензий в связи с законностью рождения лорду
Джорджу Гордону не предъявлялось никогда, но слухи вокруг его имени
циркулировали постоянно, в основном по той причине, что его отец Космо
Джордж, третий лорд Гордон, умер практически сразу после рождения своего
шестого ребенка, сына Джорджа, в Лондоне, а мать, леди Кэтрин Гордон, не­
медленно покинула столицу, вывезла детей в шотландские владения семьи и
немедленно вышла замуж за американского унтер-офицера на службе в бри­
танском военном флоте, на 17 лет ее младше, сразу же перестав уделять детям
какое-либо внимание.

352

Часть И. Письма и мемуары

цатью часами и полуднем на следующий день, г-н Бартелеми
предоставит ему просимые им объяснения.
Соответственно, 21-го числа в назначенный час г-н де Ка­
лиостро, исполненный почтения к Его Величеству, отправил­
ся к г-ну Бартелеми в сопровождении лорда Джорджа Гордона
и г-на Бержере де Фрувиля14. Графа попросили войти в большое
фойе, куда его спутникам было отказано во входе, но рвение
лорда Джорджа Гордона и г-на Бержере помогло им преодолеть
это препятствие. Они не согласились оставить его и, невзирая
на то, что г-н Бартелеми, как оказалось, решил настаивать на
частной беседе, лорд Джордж Гордон, в свою очередь, настоял
на своем присутствии при разговоре, приводимом здесь.
Г-н Бартелеми: Господин граф, у меня приказ предоставить
вам право свободно возвратиться во Францию.
Граф: Я с удовольствием прибыл сюда получить распоряже­
ния от Его Величества.
Затем г-н Бартелеми достал из своего кармана не королев­
ский указ, как принужден был рассчитывать граф, а простое
письмо от барона Бретейля, на что граф отвечал:
Граф: Возможно ли признать такое распоряжение? Чтобы
попасть в Бастилию, выйти из нее и уехать из Парижа, разве не
понадобилось мне lettre de cachet, подписанное самим королем?
А простого письма от г-на де Бретейля, хватит ли его, чтобы
отменить прямой указ Его Величества? Я признаю лишь Его
Величество полновластным правителем французов. Я говорю
с вами со своей обычной искренностью. Я прибыл к вам не как
посредник, но как француз, о котором ходит только добрая сла­
ва, и я прошу вас предоставить мне это письмо г-на де Бретейля
или, по крайней мере, его копию.
Г-н Бартелеми: Господин граф, это невозможно, я понимаю,
я чувствую все то, что вы мне говорите, но я исполнил данные
14
Пьер Бержере де Фрувиль, граф де Негрепелисс (1742-1810) — офи­
цер королевского Лотарингского драгунского полка. Известен как переводчик
на французский язык ряда работ по дрессуре лошадей и вольтижировке.

353

Калиостро. Сочинения

мне распоряжения и не могу вдаваться в дальнейшие подроб­
ности.
Пусть г-н Бартелеми и выглядел расстроенным тем, что лорд
Джордж Гордон настоял на своем присутствии при этом раз­
говоре, граф всегда будет подчеркивать, что государственный
уполномоченный вел себя и говорил предельно прямо и откро­
венно.
Вот точное описание происшедшего между графом и фран­
цузским министром в присутствии лорда Джорджа Гордона
и г-на Бержере де Фрувиля, кавалерийского офицера на фран­
цузской службе.
Несомненно, все, что я сказал г-ну Бартелеми, было совер­
шенно разумно. Я не мог, будучи в здравом уме, отправиться во
Францию, не имея в своих руках lettre de cachet, которое отменя­
ло бы предыдущее. Что бы я смог ответить губернатору Булони
или Кале, если бы меня спросили, по какому праву я возвраща­
юсь во Францию после запрета возвращаться туда под угрозой
кары за неповиновение прямым королевским указам? Не было
бы разве их обязанностью в таком случае немедленно заставить
меня отплыть восвояси или заключить в какую-нибудь крепость
вплоть до тех пор, пока г-ну барону де Бретейлю не будет угод­
но подтвердить новые распоряжения, позволяющие мне поки­
нуть Англию?
У меня есть все основания полагать, что именно по забыв­
чивости г-н барон де Бретейль не приложил к своему письму
lettre de cachet, отменяющее такое же письмо, каким я был из­
гнан; и тем более это вероятно, что г-н Бартелеми пришел ко
мне в дом месяц спустя после этой сцены, чтобы занести мне
должным образом оформленное lettre de cachet, позволяющее
мне вернуться во Францию и оставаться там, покуда будет рас­
сужено мое дело против г-д Шенона и Лоне.
Эта милость Его Христианнейшего Величества была тем
ценнее в моих глазах, что была им дарована по его собствен­
ной доброй воле, без того, чтобы за меня ходатайствовали перед
354

Часть И. Письма и мемуары

ним, прямо или косвенно. Я шлю этим письмом сему добро­
детельному и благонамеренному монарху, правящему францу­
зами, свидетельство моей благодарности за его снисхождение,
в коием видится мне предвестие правосудия, коиего я прошу.
Вера моя его королевскому слову безгранична, но я прошу Его
Величество великодушно простить меня за отказ воспользо­
ваться разрешением, коие ему угодно было мне дать. Всякий
невинный страдалец, проведший в Бастилии девять месяцев
и впоследствии единогласным решением судей оправданный по
обвинению, а потом получающий лишь письмо третьего лица
в качестве оправдания возвращения из изгнания, имеет право
усомниться, ибо видит кругом лишь силки и ловушки. При
этом я понимаю, вне всякого сомнения, что намерения Короля
исключительно чисты, однако способ, коим мне было передано
это разрешение, вызывает мою тревогу. Мне не известно пока
точное время отбытия во Францию; дело мое может быть ре­
шено всякий день, и на следующий день после этого они снова
смогут искать моего ареста, а предложенное мне милостивое
письмо в таком случае не придет мне на помощь.
Мне бы хотелось избавить моих врагов от необходимости
творить дальнейшие зверства, а Европу — от очередного скан­
дала. Я не вернусь во Францию. Я слепо полагаюсь в моих ин­
тересах на избранных мною защитников и оставляю за ними
решение о действиях, что настолько справедливо, что не нужда­
ется в дополнительных оправданиях.
Однако давайте снова рассмотрим. факты по порядку. Как
я уже говорил, первые нападки г-на Моранда имели цель вы­
глядеть как простая прямота и беспристрастность. Этот тон,
выбранный для соблазнения честных душ, будь они готовы его
принять, принес бы г-ну Моранду много сторонников. В осо­
бенности иноземцы могли подумать, что целью его было, как он
то объявил, лишь познакомить общество с местом моего рожде­
ния и действительными обстоятельствами моих приключений.
Я предвидел, впрочем, что путь, на коий он вступил, может за­
вести его довольно далеко. В ожидании моего ответа ему край­
355

Калиостро. Сочинения

не важно было, чтобы все были оповещены о его побуждениях
и тех причинах, коие побудили его к действиям. С моей сто­
роны, было бы неловко что-то говорить, не заручившись перед
этим достойными доказательствами, это пошло бы на пользу
лишь г-ну Моранду, сделав его более осмотрительным. Посему
мне нужно было изыскать верное средство заставить его сбро­
сить маску и явить себя достойной публике в своем истинном
неприглядном виде.
Я как-то говорил в обществе об опыте, известном всякому
химику, коий состоит в постепенном приучении животного
к яду, что тем самым постепенно превращает его плоть во вме­
стилище мягкого яда, и г-н Моранд отделался на этот счет скуч­
ной шуткой, но именно этот неуместный юмор и послужил мне
поводом к достижению моей цели. Я позаботился опубликовать
в Public Advertiser следующую заметку:

Письмо графа де Калиостро г-ну Моранду, издателю
3-го сентября 1786 г.

«Courrier de l'Europe» от

Мне недостаточно известны, сударь, тонкости французского
языка, которые помогли бы принести вам все возможные ком­
плименты, заслуженные вам превосходными комическими пас­
сажами, содержащимися в №№ 16 и 17 «Courrier de l'Europe»,
но коль скоро все говорившие о них убеждают меня, что в них
соединяются остроумие и мудрость, приличие тона и элегант­
ность стиля, я рассудил, что вы человек приличного общества,
и если так, я испытываю искреннейшее желание свести с вами
компанию. Впрочем, коль скоро ваши злопыхатели не укоснили
записать на ваш счет несколько весьма неприглядных историй,
я полагаю, мне надлежит прояснить их, прежде нежели совер­
шенно отдаться переполняющему меня к вам чувству.
С немалым удовлетворением видел я, что все говоримое о вас
есть чистый оговор; что вы не из тех газетных клеветников, кто
продает свое перо тому, кто заплатит больше, и получает день­
ги за молчание; что, наконец, сделанные вами мне через вашего
356

Часть II. Письма и мемуары

достойного друга г-на Суинтона тайные предложения пугают
меня своей несвоевременностью, пусть и требовать золота от
адепта столь же естественно, сколь черпать воду из Темзы.
Из всех милых историй, поведанных вами за мой счет, вне
всякого сомнения, есть та, где говорится о свиньях, откормлен­
ных на мышьяке, использовавшемся мной для отравления львов,
тигров и леопардов в лесах Медины. Теперь я, господин шутник,
заставлю вас вновь насладиться вашей же шуткой, только на этот
раз уже обладая полным знанием по сей теме. В вопросах химии
и физики умозаключения доказывают мало, высмеивание — ни­
чего, а опыт — всё. В таком случае позвольте предложить вам
небольшой опыт, результат которого однозначно расположит
почтенную публику либо к вам, либо ко мне. Я приглашаю вас
на завтрак девятого ноября к девяти часам утра, и вы принесе­
те вино и все прочее, а я предоставлю одно собственноручно
мной приготовленное блюдо. Это будет маленький молочный
поросенок, откормленный по известному методу. За два часа
до завтрака я продемонстрирую его вам живым, весьма жир­
ным и вполне здоровым. Вы же организуете его умерщвление
и приготовление, а сам я не подойду к нему близко вплоть до
времени, когда его подадут на стол. Вы сами затем разрежете его
на четыре части и выберете себе ту, которая более других будет
щекотать ваш аппетит, а мне вы подадите ту, которую сочтете
более подходящей для меня. На следующий день после сего за­
втрака произойдет одно из четырех: либо мы оба умрем, либо
никто из нас не умрет, либо умру я, а вы — нет, или умрете
вы, а я — нет. Из этих четырех шансов я даю вам три и притом
ставлю 5000 гиней на то, что через день после сего завтрака вы
будете мертвы, а я останусь в наилучшем здравии. Согласитесь,
честнее такой игры и быть не может, так что вам надлежит либо
принять эти условия, либо согласиться признать, что вы бездум­
но и глупо шутили о вещах, находящихся за пределами вашего
понимания.
Если вы принимаете пари, я немедленно помещу 5000 гиней
под надзор любого банкира по вашему выбору. Прошу вас сде­
357

Калиостро. Сочинения

лать то же самое в течение двух недель, за которые, я полагаю, вы
успеете обложить данью верных вам банкиров и сторонников.
Какую бы вы ни взяли часть, я льщу себе надеждой, что вы
успеете втиснуть мое письмо в свой первый номер, приложив
его в качестве примечания к очаровательной, пусть и местами
затянутой, критической статье, которой вам было угодно поч­
тить мою память.
Остаюсь, сударь, с чувствами, вселенски разделяемыми со
мной всеми теми, кто заслужил счастье иметь с вами хотя бы
какое-то дело,
Ваш и т.д.
Разумеется, я полагал, что такое фантастическое предложение
слегка обескуражит г-на Моранда, но и надеяться не мог на та­
кой полный успех. Вряд ли кто-то и предположить мог масшта­
бы идиотского гнева, в который он впал по прочтении моего
письма. Ответ, им мне данный, который можно видеть в № 19
«Courrier de l’Europe», явно принадлежит человеку, расставше­
муся с разумом; он не останавливается на том, что посылает мне
все доступные его воображению оскорбления, он даже начина­
ет нападки на моего защитника15 и провозглашает, что поставив
свое перо на службу мне, тот сделал себя «соучастником в от­
равлении человека».
Ему не хватило даже остроумия понять, что предложенное
ему пари есть лишь непрямой способ укорить его за невежество
и предрассудки. Он полагает это пари настоящим и принима­
ет его на том условии, чтобы у него было право заместить себя
в отведенной ему мною роли плотоядным животным!
Я счел, что никак невозможно не воспользоваться преимуще­
ством, дарованным мне неотесанностью г-на Моранда над мо­
15
Г-н Моранд уже пользовался и той стороной, и другой, и похвалами,
и обвинениями, и лестью, и угрозами. Мне не известно, что может быть в пла­
нах у г-на Моранда; все, что я могу утверждать, — это что репутация моего
защитника вполне независима как от его оскорблений, так и от его похвал,
и что он не позволит себе быть соблазненным лестью или испуганным угро­
зами. - Прим. авт.

358

Часть II. Письма и мемуары

ими врагами. Итак, я написал ему следующее открытое письмо
в том же издании, дабы показать ему, как он сел в лужу, и в то же
время объявить обществу о публикации своего ответа.

Второе письмо графа де Калиостро Издателю
ОТ 6-ГО СЕНТЯБРЯ 1786 ГНАПЕЧАТАННОЕ В «PUBLIC
Advertiser» в субботу, 9-го числа того же месяца
Примите, сударь, мою благодарность за то, что соизволили
включить мое письмо в сегодняшний номер «Courrier». Ответ
ваш деликатен, честен и хладнокровен. Поспешу отправить вам
мой ответ, чтобы успеть вас попросить поместить его в следую­
щий номер.
Знание искусства сохранять неразрывно связано с искусством
разрушать. Лекарства и яды в руках друга человечества могут
равно послужить счастью рода людского: первые — для сохра­
нения полезных существ, вторые — для уничтожения злодеев.
Таковое применение и я всегда им предназначал; и ныне лишь
от вас, сударь, зависело, сделать ли моего молочного поросен­
ка столь же полезным Европе, и даже более того, сколь Медина
была полезна в прошлые времена Аравии. Заверяю вас, я был се­
рьезнейшим образом намерен это выяснить. Вы соизволили по­
знакомить меня с самой привлекательной наживкою, на какую
вас только возможно уловить. И я ею воспользовался! Ставка
в 5000 гиней была лишь наживкою, с помощью которой я по­
надеялся подцепить вас на крючок. Невероятная осторожность,
коией вы более чем однажды предоставляли мне неопровержи­
мые свидетельства, не дозволила вам схватить наживку и вслед за
ней — крючок, но 5000 гиней столь близко были вами приняты
к сердцу, что вы приняли пари — с условием, которое сводит на
нет всякий интерес и посему не может быть мной принято.
Для меня ничего не значит, что я получу 5000 гиней, но для
общества значит очень много избавление от такой его язвы.
Вы отказались от завтрака, на который я вас пригласил, и пред­
ложили мне занять ваше место плотоядным животным. Не та­
359

Калиостро. Сочинения

ково было мое желание. Такой гость к завтраку не вполне точно
представлял бы вас. Где же вы найдете такое плотоядное живот­
ное, которое было бы в своем обществе тем, кем вы являетесь
в обществе людском? Кроме того, всяк волен в своем выборе.
Не с вашим представителем хочу я иметь дело, а с вами самим.
Обычай выставлять за себя на битву другого бойца давно ушел
в прошлое, но даже при условии что некто готов был бы оказать
вам сию услугу и предложить себя, честь воспрепятствовала бы
мне сражаться с выставленным вами за себя бойцом. Бойцов не
принято за уши тянуть на ристалище. Боец должен явиться туда
по доброй воле, и вы должны признать, сколь мало ни было бы
вам известно о животных, что не найдется такого ни плотояд­
ного, ни травоядного, что согласилось бы драться за вас. Не де­
лайте мне впредь предложений, которые мне и слышать дико:
ваше обусловленное принятие пари есть, на деле, отказ, и моя
дилемма остается неразрешенной.
Более того, с истинным удовлетворением наблюдаю я, су­
дарь, что вы занялись защитой господ Шенона и Лоне. Не хва­
тало только такого дела и таких клиентов, такой защиты и тако­
го защитника16!
Продолжайте, сударь! Делайте себя все более достойным ува­
жения и оваций общества! Я не стану прерывать ваше красно­
речивое выступление. Если и когда вы продолжите свое восхож­
дение по достойному пути, коий для себя избрали, я подумаю,
какие шаги мне предпринять.
Я остаюсь, сударь... и т.д.
16
Г-н Моранд не просто был нанят моими врагами как их клеветник-щел­
копер, они также поручили ему поиск «свидетелей» и фабрикацию «улик».
Несчастный, без денег, без кредита, обремененный долгами, окруженный су­
дебными исполнителями, осмеливался выйти из дому лишь по воскресеньям
(когда не рассматривают иски в судах). И вдруг надо же — мы видим, что он
расплачивается по долгам, покупает за наличные одежду и мебель, похваляет­
ся, доставая из кармана, портмоне, набитое банкнотами, — короче говоря, все­
ми средствами являет нам образ чрезмерного достатка. Его видели проезжаю­
щим в экипаже по главным улицам города, где он переходил от двери к двери,
из тюрьмы в тюрьму, из курительного салона в курительный салон, с мошной
в руке, широким бреднем пробуя загнать в свое дело свидетелей против меня.
— Прим. авт.

360

Часть II. Письма и мемуары

Это письмо заставило г-на Моранда позабыть о своей маске
sang-froid17 и беспристрастия, которую он вздумал носить, начи­
ная нападки на меня. С этого момента он принял, и с тех пор
не оставлял, весьма грубый оскорбительный тон, о котором все
благоразумные читатели имели не один повод сформировать
свое мнение, равно как и о его авторе, и о сути его писаний.
Факты же хорошо известны всему Лондону, и г-н дю Бург,
нотариус французского посла, иногда сопутствовавший г-ну
Моранду в его тайных расследованиях, согласился принять от
последнего пятьдесят гиней в качестве оплаты его услуг. Г-н Моранд предложил сотню г-ну Рейли (владельцу «Freemason's Hotel»,
в чьем доме я проживал во время посещения Англии в 1777 году)
за то лишь, чтобы тот заявил, что я съехал от него, не заплатив.
Из этого можно судить, на какие потрясающие траты идут мои
враги, чтобы прекратить, посредством компрометации меня,
действие моих исков. В действительности я испытываю жгучее
искушение предполагать, что я плачу все издержки, и портмоне
г-на Моранда пополняется лишь за счет моего.
По настоянию г-на Моранда г-н Приддл, служивший мне
стряпчим в 1777 году, взял на меня предписание на арест по иску
на 60 фунтов стерлингов, которых я ему, впрочем, никоим обра­
зом не могу быть должен, а также, по совету того же человека, что
очевидно, они побудили г-на Саши приехать в Англию и взять
на меня еще одно предписание по иску на сумму в 150 фунтов
стерлингов, которых я никому из них также не должен.
Намерение моих неприятелей было в том, чтобы меня как
бесчестного человека оттащили в Ньюгейт, уголовную тюрь­
му, которая также работает как тюрьма по гражданским искам
для графства, где я проживаю. Предписания выдавались им под
большим секретом. Судебные исполнители были застаны ими
врасплох в доме г-на Суинтона, пока сей отважный человек, его
домоправительница и его дети по очереди смотрели в окно, сле­
дя за всеми моими действиями. Несколько дней спустя я узнал
о существовании предписаний и опасности, коией я подвергал­
17 Хладнокровия (франц.).

361

Калиостро. Сочинения

ся. Я озаботился получением рекомендаций и отправился, воо­
ружившись ими, в дом шерифа. Так я разрушил планы заговор­
щиков против моей свободы.
Подробности, мною здесь сообщенные, и доказательства,
представленные мною во их подкрепление, являются достаточ­
ным опровержением клеветнических измышлений, широко
распубликованных «Courrier de VEurope»1*. Я мог бы здесь оста­
новиться, но я не хотел бы оставлять г-ну Моранду ни единого
пути отступления. Он приводит слова «свидетелей», а нам из­
вестно, что они были подкуплены. Все равно, давайте рассмо­
трим их.
Рейнольд

Стряпчий Рейнольд утверждает, если верить словам г-на Моранда, что я обогатился за счет мисс Фрай.
Ответ: Этот свидетель — человек дурной славы. Он понес
наказание у позорного столба за подлог. С тех пор как г-н Моранд назвал его впервые свидетелем, он неоднократно при­
знавался достойным доверия людям, и в особенности самому
г-ну Моранду, в составлении заговора против меня в 1777 году
и в том, что играл в нем определенную роль.
Джеймс

Стряпчий Джеймс, если верить словам г-на Моранда, под­
тверждает показания Рейнольда.
Ответ: Это невозможно. В моем владении находится записка,
подписанная им, от 1777 года, в которой он лично подтверждает 18
18
В «Courrier de ГЕигоре» всякое слово призвано бросить тень на мою
честь и мою биографию, в частности, чтобы заставить публику поверить в то,
что то событие, когда я оказался жертвой грабежа во время пребывания в Ба­
стилии, есть химера и что не стоят даже внимания мои показания, данные под
присягой на этот счет. Г-н Моранд таким образом достигает в своей неуклю­
жести такого уровня, что приводит это умозаключение не менее чем в десяти
местах одной своей брошюры. — Прим. авт.

362

Часть II. Письма и мемуары

преследование, коиему подвергла меня тогда мисс Фрай. Сви­
детельство, представленное им против меня в этом последнем
деле, пред лицом достойных доверия людей, не позволяет мне
верить, что он решил противоречить сам себе столь постыдно.
Когда я в 1777 году отказался от услуг стряпчего Приддла,
г-н Джеймс был одним из тех, кому я оказал доверие. Перед
отъездом я заплатил ему столько, сколько он запросил. Как
только я возвратился в Лондон, он немедленно явился ко мне,
заявив, что тогда обсчитался и таким образом запросил на шесть
гиней меньше положенного. Это заявление было сомнительно,
и право было на моей стороне. Однако я заплатил ему еще шесть
гиней. Мне хотелось бы верить, что я был к нему справедлив,
но, по крайней мере, теперь мне так видится, что я имею право
требовать и от него справедливости в отношении меня.
Митчелл

Г-н Моранд утверждает, что стряпчий Митчелл обладает
примечательными данными о моем деле против мисс Фрай, ко­
торые могли бы быть интересны обществу.
Ответ: Мне непросто поверить, что г-н Митчелл осмелится
так скомпрометировать себя в этом вопросе. Он не был пове­
ренным мисс Фрай, но лишь заместителем г-на Рейнольда, ее
настоящего поверенного, который передо мной похвалялся ти­
тулом шерифа. Если с кем судьба играет злую шутку и посылает
ему компрометацию в дурном деле, полезнее всего принять сто­
рону молчания, и по всему видно, что г-н Митчелл предпочел
сделать именно такой выбор.
Приддл

Г-н Приддл, говорят, утверждает то же, что Рейнольд, в поль­
зу мисс Фрай.
Ответ: Приддла не стоит принимать во внимание, потому
что он был нанят мною для судебных действий против нее, по­
363

Калиостро. Сочинения

тому что я впоследствии отказался от его услуг и потому что
причина сего отказа была именно в излишнем рвении в пользу
интересов мисс Фрай.
Этим причины его осуждения мною не ограничиваются.
Он взял судебное предписание на меня, в то время как у меня
на руках имеются свидетельства, показания и письма, о том, что
я уплатил долг, якобы за мной числившийся, согласно данным
им под присягой показаниям. Я прошу читателя, прежде чем
формировать свое мнение о Приддле, милостиво дождаться ис­
хода предпринятого им против меня иска.
ЭЙЛЕТТ

Стряпчий Эйлетт утверждает, что я прибыл в Лондон
в 1772 году под именем Бальзамо.
Ответ: Эйлетт не смог бы избежать наказания за мошенни­
чество в отношении меня в 1777 году. Он приговорен к позор­
ному столбу за подлог.
Перголези

Г-н Перголези утверждает то же, что и г-н Эйлетт.
Ответ: Это г-н Перголези в 1777 году измыслил басню обо
мне, принесшую известность г-ну Эйлетту. В вышеприведен­
ном описании фактов можно найти на то причины. Распро­
страняющих ее в наши дни нет необходимости указывать от­
дельно.
РИКЬЯРЕЛЛИ

Г-н Моранд утверждает, что г-н Эдмонд, о котором он не
сообщает ни его общественного положения, ни адреса, слышал,
как г-н Рикьярелли говорит, что я позаимствовал его кольцо,
его часы и табакерку и заложил их в ломбард, что я обманывал
его в отношении трансмутации металлов и пр.
364

Часть II. Письма и мемуары

Ответ: Я далек от намерения отвергать свидетельство г-на
Рикьярелли; напротив, я его призываю в свои свидетели. Если
г-н Рикьярелли еще жив, он первый вернет их ложь тем клевет­
никам, которые от его имени ее распространяют.
Г-н Рикьярелли — совершенно честный человек, он был
весьма разумным музыкантом. Но его щедрость и вкус к ал­
химии помешали ему собрать то состояние, которого он, без
сомнения, заслужил своими талантами. Он пришел ко мне в го­
сти во время первого моего приезда в Лондон. Для меня стало
большой радостью предложить ему место за моим столом, и мы
продолжали видеться до самого моего отъезда. Был бы ли он
столь привязан ко мне, имей я столько низости, чтобы лишить
его нескольких драгоценностей, якобы ему принадлежавших?
Саши

Г-н Саши свидетельствует в пользу целого ряда обвинений,
указанных в «Courrier de VEurope».
Ответ: Будет хорошо, если общественность узнает, каковы
были мои отношения с г-ном Саши.
В 1781 году я обретался в своей приемной в Страсбур­
ге, окруженный большим числом болящих бедняков, и среди
других в моем окружении был г-н Барбье, военный комиссар.
Явился незнакомец: это был г-н Саши. Он проталкивается че­
рез толпу и падает передо мной на колени, моля взять его на
службу из милости и предлагая носить в моем доме ливрею.
Я поднял его. Все в нем указывало на глубочайшую нищету.
Он рассказывает мне свою вымышленную историю, сообщает,
что он знатный буржуа из Амстердама. Он рассказывает, что
оставил этот город после того, как претерпел там величайшие
несчастия. Я спрашиваю его, что он умеет делать. Он говорит,
что у него есть талант к хирургии, что он умеет пускать кровь,
отбеливать зубы и т.д.
Его лицо показалось мне зловещим, но несмотря на это,
я преодолел в себе отвращение, им мне внушенное. Я достал из
365

Калиостро. Сочинения

кармана луидор и дал ему; я проследил, чтобы он заказал себе
достойную одежду и оставил при себе помогать с пациентами.
Поскольку я почел за лучшее не допускать его к своему сто­
лу, я каждый день давал ему по луидору, время от времени еще
по пол-луидора и платил за его комнату в гостинице. В своем
снисхождении я дошел даже до того, что давал ему несколько
раз рецепты на определенные медикаменты, среди них на некий
эликсир под названием «желтые капли», который он с тех пор
продавал и поныне продает в Лондоне как мой бальзам, хотя
между этими двумя лекарствами нет аналогии.
Он пробыл у меня на службе не более восьми дней, когда
один достойный буржуа, входя в мой дом, сказал мне: «Сударь,
вы подарили жизнь моим жене и дочери, и я пришел воздать
вам благодарность. Узнайте же, что в своем доме, в числе своих
помощников, вы держите змею. Саши — шпион на жаловании
у докторов, который ремеслом своим сделал уничтожение ва­
шей репутации. Он уже несколько раз брал деньги с ваших па­
циентов, говоря им, что действует от вашего имени».
Поскольку г-н Саши вошел ко мне во время этого разгово­
ра, сей достойный гражданин и при г-не Саши повторил то же,
что говорил в его отсутствие. Последний оказался загнанным
в угол. Я выставил его за дверь. Разгневанный этим разоблаче­
нием, он громко похвалялся, что убьет того, кто рассказал мне
про него. Г-н маркиз де ла Саль, комендант Страсбурга, полу­
чив извещение о Саши, повелел изгнать его из города.
Последний, оказавшись за Рейном, написал мне наглое
письмо, в котором потребовал у меня 150 луидоров за восемь
дней, проведенные на службе у меня, заявляя, что если я не
уплачу ему эту сумму, он опозорит меня в памфлете. Я не за­
платил ему, и г-н Саши в сотрудничестве с г-ном Рошбрюном,
французским адвокатом, который, добровольно отправившись
в изгнание, таким образом избежал заслуженной кары отправ­
кой на галеры, к которой был приговорен по суду, составил
памфлет, который издатель «Courrier de VEurope» именует «мемуаром».
366

Часть II. Письма и мемуары

Я покинул Страсбург в 1783 году и направился в Италию.
Оттуда я возвратился в Бордо, где возобновил свои публич­
ные аудиенции. Г-н Саши нашел меня там, но не для того, что­
бы привлечь к суду, но лишь для того, чтобы потрясать своей
брошюрой и заново глумиться надо мной. Городские власти
предложили мне посадить его в тюрьму. Но я воспротивился
и покинул Бордо. В Лионе я не занимался медициной, и меня
там оставили в покое, и так было также в Париже вплоть до мо­
его заключения в Бастилию.
В это время г-н Саши объединил силы с Жанной де ла Мотт
для того, чтобы выпустить новое издание своей брошюры, что
было запрещено парижским Парламентом по причине содержа­
ния в ней оскорбительных и порочащих утверждений.
После моего изгнания из Франции и лишения меня моей
собственности мои понятные требования возбудили против
меня злобу новых врагов. Саши, их достойный агент, последо­
вал за мною в Англию и там, не удовлетворившись выпуском
совместно с г-ном Морандом третьего издания своего памфле­
та, осужденного монаршим указом, осмелился утверждать под
присягой, что я должен ему 150 фунтов стерлингов, и способ­
ствовать моему аресту за эту сумму. (Сейчас мне известно, что
Саши поспешно покинул Англию. Вероятно, он был напуган
примером Рейнольда и Эйлетта.)
Вот портрет свидетеля, вызванного г-ном Морандом как за­
служивающего самого полного его доверия. Если кто-либо усо­
мнится в истинности утверждений, только что мною сделанных,
пусть напишет в Страсбург, и его сомнения тотчас рассеются.
Все сказанное мной о Саши может быть подтверждено на Саут-стрит, 33, в доме той особы, при которой также хранится
дневник Вителлини. Там можно найти официальное, точное
и подлинное описание, подписанное военным комиссаром, под­
твержденное нотариусом и скрепленное визами господ преторов,
консулов и магистратов города Страсбурга. Может ли быть более
верное свидетельство моей невиновности относительно злона­
меренных утверждений г-на Моранда и одиозного дела Саши?
367

Калиостро. Сочинения

О МОЕЙ СТРАНЕ
После пояснения фактов, искаженных г-ном Морандом,
и разоблачения его «свидетелей», да будет мне дозволено под­
вергнуть анализу некоторые из обвинений и оскорбительных
рассуждений, коие рассыпал он по своему памфлету.
Г-н Моранд, говоря, что он вполне уверен, что я не рожден
ни в Медине, ни на Мальте, ни в Трапезунде, предлагает три
другие страны рождения, очевидно, мне на выбор. Вы обязаны
быть, как будто бы говорит он мне, или калабрийцем — пото­
му что у вас схожий акцент, или сицилийцем — потому что
вы так говорили, или неаполитанцем — потому что г-н Саши
утверждает, что вы родились в пригороде Неаполя и ваш отец
был бедняком по имени Тико.
Ответ: Не зная, в каком месте земного шара я впервые увидел
свет дня, я вполне допускаю, что и предположения г-на Моранда
могут быть обоснованны и верны. Однако я не могу отказаться
от удовольствия заметить, что основания для его утверждения
сами по себе весьма безосновательны.
Во-первых, с самого нежного возраста меня обучали гово­
рить на lingua franca, своего рода жаргоне, во многом сходном
с итальянским языком, который необходим для общения со
всеми странствующими по Берберии и левантийским портам.
В этом причина того, почему я так плохо говорю по-итальянски,
видимо, именно этот акцент некоторые считают калабрийским,
из чего и делают заключение, что я был рожден в Калабрии.
Во-вторых, г-н Моранд утверждает, что имеет у себя на ру­
ках сертификат, в котором я, мол, утверждаю, что я сицилиец,
из чего он делает вывод, что я обязан признать свое сицилий­
ское происхождение, а в противном случае могу быть обвинен
в лжесвидетельстве.
Ответ: Эти доводы могли бы быть приняты, если бы я ког­
да-либо под присягой свидетельствовал бы, что я сицилиец,
однако сертификат, о котором говорит г-н Моранд, является
лишь моей жалобой на претерпленное мною ограбление. Без
368

Часть II. Письма и мемуары

того, чтобы подвергать себя какому-либо обвинению в лжесви­
детельстве я мог там указать любое имя и любую страну проис­
хождения, какие бы мне заблагорассудились, по той причине,
что имя, страна происхождения и общественное положение не
входили в сферу клятвенного заверения по данному документу,
и поэтому мне пришлось придумать имя, страну и обществен­
ное положение.
В-третьих, якобы я был рожден в пригороде Неаполя, якобы
мое истинное имя есть Тико, якобы мой отец был там куче­
ром, якобы я был брадобреем и камердинером. Г-н Саши под­
тверждает мнимую истинность этих утверждений.
Ответ: Я уже имел удовольствие знакомить общество с цен­
ностью свидетельства г-на Саши, однако если говоримое им обо
мне истинно, то Неаполь должен был бы, по идее, стать горо­
дом, тщательно мною избегаемым из страха неудобной встречи
либо с родственниками, либо со знакомыми. Однако очевидно,
что я бывал там несколько раз, и не только в 1783 году, два года
спустя после публикации памфлета г-на Саши. В связи с этим
я призываю в свидетели г-на Денона, французского Поверен­
ного при Неаполитанском дворе. Он и подтвердит, или опро­
вергнет, что я был другом кавалера д Акино и последний умер
в Неаполе во время моего последнего пребывания в этом городе.
Ну что же, вне всякого сомнения, по этой теме сказано до­
статочно. Какая, в сущности, разница почтеннейшей публике,
родился ли я на Мальте, в Медине или Трапезунде? Какая разни­
ца почтеннейшей публике, сицилиец ли я, калабриец или неа­
политанец? Пусть считают моей родиной любую страну, какую
пожелают, я с благодарностью приму этот выбор, если такой це­
ной смогу убедить моих врагов более не нарушать мой покой.
Мое звание

Г-н Моранд словно говорит мне: вот вы сейчас выставляете
себя графом, потом маркизом, то прусским полковником, то ис­
панским капитаном и т.д.
369

Калиостро. Сочинения

Ответ: Я согласен, и более того, я утверждаю, что я не граф,
не маркиз, не полковник и не капитан. Мое истинное звание,
будь оно выше или ниже принимаемых мною, станет однаж­
ды известно обществу. А пока никто не вправе обвинять меня
в том, что предпринимают все путешественники, желающие со­
хранить инкогнито.
МОИ ИМЕНА

Те же самые причины побудили меня принимать фиктив­
ные имена во время странствий и впоследствии несколько раз
эти имена менять. От всего сердца я соглашаюсь признать, что
в разное время носил разные имена в разных частях света, но
столь же искренне я могу заявить, что никогда не носил имена
Тико, Балтимор, Бальзамо, Мелиса или Кадислекер.
На странице 135 номера 17 «Courrier de l'Europe» можно про­
честь после перечисления длинного списка имен, якобы при­
надлежащих или принадлежавших мне, вот эту примечательную
фразу: «Есть только два рода людей, которые могут жаловать­
ся на подобные попытки замаскироваться: те, кто, имея дело
с г-ном графом, фигурировавшим под тем или иным из пере­
численных здесь имен, потом бывали им забыты при принятии
нового имени, или же те, кто имеет основания помнить его по
тому имени, коие носит он теперь».
Принадлежит ли к одному из сих двух родов людей сам г-н
Моранд? Есть ли среди его сторонников хотя бы один человек,
кто мог бы пожаловаться на меня, известного ему под любым
именем? Вне всякого сомнения — нет! Зачем же тогда они на­
падают на меня, если сами провозглашаемые ими принципы
воспрещают им так поступать?
Большая часть пространной диатрибы г-на Моранда занята
обоснованием утверждения, что якобы я в 1772 году посетил
Лондон под именем Бальзамо. Судя по усилиям, с которыми г-н
Моранд борется за подтверждение этого утверждения, можно
было бы подумать, что этот Бальзамо, с кем меня хотят отожде­
370

Часть II. Письма и мемуары

ствить, заслуживает повешения как человек, сотворивший мно­
жество бесчестных поступков. Но это не так. Этот Бальзамо,
если верить «Courrier de l'Europe», был весьма посредственным
художником, жившим за счет своих кистей. Некий человек по
имени Бенаморе, агент, или переводчик, или Поверенный в де­
лах короля Марокко, направил его в Лондон написать несколько
картин и не заплатил за них. Бальзамо подал против него иск на
47 фунтов стерлингов, которые тот был ему, по его заявлению,
должен, признавая, что ранее получил от заказчика 2 гинеи.
В остальном сей Бальзамо был так беден, что жене его приходи­
лось самой носить его картины по всему городу в надежде про­
дать. Таков портрет Бальзамо в Лондоне, который рисует нам
г-н Моранд, и сей портрет никто в мире не отважится назвать
льстивым, но при этом всякий ознакомившийся с ним непре­
менно сделает вывод, что лондонский Бальзамо был честным
художником, который зарабатывал себе на жизнь своим трудом.
Но как могу я, не краснея, признать, что это я жил под име­
нем Бальзамо в Лондоне в 1772 году, что это я зарабатывал на
жизнь невеликими своими талантами живописца, коль скоро
цепочка обстоятельств довела меня до такой крайности? Как та­
кое сочеталось бы с тем, что я уже имел возможность поведать
всем о своем рождении и своей судьбе? Я мог бы свободно и от­
крыто описать состояние, до которого довела меня судьба без
всякого опасения, что сие новое повествование охладит ко мне
интерес общественности, вдохновляющейся моими бедствия­
ми, однако я совершенно официально отрицаю это, просто по­
тому что это неправда. Этого никогда не было.
В пересказе этих утверждений, вызвавших слухи обо мне,
и в разумности, с коией стряпчий Эйлетт извлек из них поль­
зу для себя, можно увидеть не столько желание заставить меня
уплатить им долги, которых я не делал, но также и лишить меня
по подложному свидетельству 80 гиней в серебре и драгоцен­
ностях. Мне не известно, истинны или мнимы какие бы то ни
было сношения между Бальзамо и Бенаморе. Единственное, что
мне точно известно, — это что в Лондоне проживает опытный

371

Калиостро. Сочинения

врач безупречной репутации по фамилии Бенаморе. Он обучен
восточным языкам. Ранее он был приписан к марокканскому
посольству как переводчик и ныне он приписан к триполитанскому посольству в том же качестве. Он готов свидетельствовать
перед всяким, что на протяжении тридцати лет, что он прожива­
ет в Лондоне, он ни разу не встречал никакого другого Бенамо­
ре, кроме себя самого, и что он никогда не судился ни с каким
человеком по фамилии Бальзамо.
Как бы то ни было, сколь мало обычно ни думают о природе
гонений, которым подвергался я в 1776 и 1777 годах, любой под­
вергший их изучению поймет, что происходят они преимуще­
ственно от незнания мною языка, обычаев и условностей страны,
в которой я жил. Если верить в мою искренность, то имей я ранее
удовольствие проживать в Лондоне в течение года или двух, как
хотелось бы моим неприятелям доказать, разве пал бы я жертвой
обмана Фрай, Скотта и прочих мошенников, меня окруживших?
Моей первой заботой стало бы сразу по прибытии именно что
не попасть в руки личностей вроде Блевари и Вителлини.
Главный аргумент г-на Моранда в этой области состоит
в предполагаемом сходстве почерков в подписях «Жозеф Баль­
замо» и «Жозеф Калиостро».
Ответ: Во-первых, г-н Моранд является единственным чело­
веком, говорящим об этом сходстве, и г-н Моранд при этом не
является специалистом в этой области19.
Во-вторых, сходства в почерках слишком слабы и сомнитель­
ны, чтобы основывать на них доказательство для суда.
В-третьих, если эти сходства и не суть следствия случайно­
сти, то они вполне могли быть следствием работы некоего фаль­
сификатора, которому уплатили мои бывшие или нынешние
враги. Эти последние, без сомнения уставшие платить высокую
цену за клеветнические статьи, более не производящие на почтеннейшую публику иного воздействия, кроме побуждения
19 Английский закон в отношении этого мудрее, возможно, французского
закона, поскольку не предусматривает процедуры доказательства принадлеж­
ности почерка. В Англии спорные подписи не принимаются к рассмотрению
при отсутствии свидетелей. — Прим. авт.

372

Часть II. Письма и мемуары

невзлюбить их авторов, решили, как мне видится, начать сами
производить «материалы» для моего судебного преследования.
Сотрудник комиссара Шенона обнаружил в пыли его каби­
нета досье, составленное в 1772 году на Жозефа Бальзамо и Ло­
ренцу Феличиани, его супругу. Этот мнимый отчет, который,
как сейчас говорят, был передан лично в руки г-ну Королевскому
прокурору, гласит, если решиться все же поверить опубликован­
ному в «Courrier de l'Europe» и других газетах, что этот Бальзамо
приехал верхом из Кале в Париж, в то время как Лоренца Фели­
чиани с комфортом прибыла в портшезе вместе с г-ном Дюплесси, секретарем маркиза де При, что Бальзамо и его жена, прожи­
вая в доме г-на Дюплесси, затем поссорились с ним, что мужа
изгнали из города как эмпирика, а его жену заперли в Сен-Пелажи, тюрьме, куда заключали одних лишь «веселых женщин».
Ответ: Мне не известно, правдив или мним сей отчет, или
сие досье. Мне точно известно, впрочем, что его происхождение
и суть крайне подозрительны. Враги, оставленные мной в Па­
риже, определенно обладают властью и стремлением навредить
мне, и они явно не особенно заботятся о тщательном выборе
средств, совершая это. Если они осыпали многих в Англии зо­
лотым дождем, если они, сами благополучно пребывая в тиши
и комфорте своих домов, преуспели за счет сего вселенского
движителя в приведении в движение за сотни лье от своих до­
мов, в чужой стране, целой банды клеветников, лжесвидетелей
и фальсификаторов, то уж в Париже, непосредственно руково­
дя происходящими перед их же глазами событиями... Впрочем,
на этом я остановлюсь. И так окруженный кошмарами, я стра­
шусь представлять себе всё новые.
Ограничусь, в таком случае, заявлением, — и я полагаю, мне
будет нетрудно поверить, — что это не я под именем Жозефа
Бальзамо был с позором изгнан из Парижа в 1772 году и что
это не моя жена под именем Лоренцы Феличиани была в то же
время заключена в Сен-Пелажи.
Парижская полиция, вне всякого сомнения, лучшая во все­
ленной; преследуя изгнанника, они первым делом заботятся
373

Калиостро. Сочинения

о том, чтобы все действующие агенты получили описание ра­
зыскиваемого человека, поскольку без принятия этой предосто­
рожности он может возвратиться в Париж под новым именем
даже в самый день изгнания. Если бы я был изгнан из Парижа
в 1772 году, тогда мое описание было бы передано всем поли­
цейским страны: комиссарам, инспекторам, нештатным помощ­
никам, сбирам, шпикам, — и не менее двадцати тысяч человек
имели бы у себя на руках подробное описание моей внешности.
Я прибыл в Страсбург в 1780 году. Там я принял множество
пациентов, вылечил их и отказался взять с них деньги. Врачи от­
носились ко мне как к эмпирику. Полиция Парижа захотела со
мной познакомиться и направила честнейшего г-на де Брюньера, который был настолько мил, что в 1785 году отвез меня в Ба­
стилию и признался в своем посещении моего дома инкогнито
в 1780 году. В Париж я приехал на 13 дней в 1781 году. Я появ­
лялся перед тремя или четырьмя тысячами людей, среди которых
определенно было более одного-двоих полицейских агентов.
Вскоре после моего приезда в Париж была произведена гравюра,
в точности отображающая мой облик. Она была выставлена во
всех типографиях и книжных магазинах столицы на витринах,
и все полицейские шпики и информаторы были вольны сличить
изображение с описанием, имевшимся у них на руках.
В 1785 году моя жена и я были отправлены в Бастилию по
подозрению в мошенничестве, профанации и lesé-majestê*. Тог­
да полицейский реестр Парижа должен был быть тщательно пе­
рерыт, с гораздо большим вниманием, чем когда-либо прежде.
Мою жену допросил генерал-лейтенант полиции в присутствии
комиссара. Они спросили о ее имени. Фамилия Феличиани
была бы последней, которую она бы назвала в этом случае, будь
так, что под этим именем она была ранее заключена в исправи­
тельный дом по полицейскому ордеру. Однако она назвалась им
Серафиной Феличиани.
И это еще не все. Не успели затвориться за мной двери Ба­
стилии, как я громко заявил о краже части своей собственно- 20
20 Оскорбление величества (франц.)

374

Часть II. Письма и мемуары

сти. И впоследствии я неоднократно заявлял, что недоумеваю,
куда могли пропасть мои деньги, бумаги и драгоценность. Я от­
крыто заявлял, что возлагаю на комиссара Шенона ответствен­
ность за понесенный ущерб вследствие его неспособности или
нежелания поместить мои ценности под замок. Таким образом
я распалил против себя самых заслуженных агентов полиции.
И у них появились со мной еще и личные, их собственные сче­
ты, которые они также сводили со мной, помимо исполнения
своих прямых обязанностей. Как же так вышло, что им не уда­
лось обнаружить, что в свое время в Париже проживала некая
Феличиани, заключенная по полицейскому ордеру в Сен-Пелажи? Как так случилось, что они не пытались, с одной стороны,
подтвердить существование и сопоставить описания Серафины
Феличиани, узницы Бастилии, и Лоренцы Феличиани, заклю­
ченной Сен-Пелажи, а с другой стороны, подтвердить суще­
ствование и сопоставить описания графа Калиостро, узника
Бастилии в 1785 году, мужа Серафины Феличиани, и Бальзамо,
изгнанного из Парижа в 1772 году, мужа Лоренцы Феличиани?
Г-н Моранд, коиему лучше других известны источники, об­
стоятельства работы и управления парижской полиции, был
так поражен абсурдностью этой истории, которую его покро­
вители вынудили его напечатать в своей газете, что даже на­
шел необходимым сделать примечание, что он не гарантирует
подлинности этой истории; таким образом, я убеждаюсь в том,
что в этой части моего оправдания нет нужды для французов.
Но я пишу ее здесь принципиально, чтобы ее прочли англи­
чане, и я не счел нужным упускать здесь возможность позна­
комить их с истоками, причинами и целью гонений, которым
я подвергаюсь ныне.
Изгнание из Санкт-Петербурга

Г-н Моранд утверждает, что я был изгнан из Санкт-Петер­
бурга после того, как испанский поверенный в делах заставил
меня перестать носить форму испанского полковника.
375

Калиостро. Сочинения

Ответ: Это старая клевета, исток ее — в Мемуаре мадам
дела Мотт, который был опровергнут в устной и письмен­
ной форме бароном Корбероном, поверенным в делах Фран­
ции в России во время моего пребывания в Санкт-Петербурге,
а ныне — Полномочным министром при дворе герцога Цвайбрюкенского. Более того, я все еще владею паспортом, данным
мне при отъезде из Санкт-Петербурга, и могу его показать вся­
кому желающему.

Письмо ГРАФИНИ Медем
Г-н Моранд утверждает, что в «Берлинском журнале» за про­
шлый май опубликовано письмо графини Медем, обвиняющей
меня в попытках во время моего пребывания в Курляндии мо­
шенническим путем убедить ее в том, что я вывел перед ее гла­
зами образ ее брата.
Ответ: Это письмо, если оно существует, явно является
апокрифическим, составленным фальсификаторами от имени
дамы, безусловно достойной уважения. У меня хранится письмо,
написанное ею после моего отбытия из Курляндии, в котором
она осыпает меня самыми трогательными и недвусмысленными
свидетельствами своей нежной привязанности, уважения, со­
жаления, и я скажу больше — ее почтения ко мне. Это письмо,
которое я храню как дражайшую для меня память, будет опубли­
ковано, если г-жа графиня фон Реккен позволит мне напечатать
его или обяжет меня это сделать своим отречением, на которое
я не смогу и не должен буду закрыть глаза.

Долг г-ну Сильвестру
Г-н Моранд заявляет, что я оставил долги в разных городах
Европы, где побывал, и в особенности что я остался должен зна­
чительную сумму г-ну Сильвестру из Кадиса.
Ответ: Я установил личность этого г-на Сильвестра.
Г-н де М., честнейший торговец, хорошо всем известный, пре­
376

Часть II. Письма и мемуары

доставил мне данные о нем, по получении каковых я перестал
удивляться самому факту возникновения у него претензий.
Г-н Сильвестр — не только мнимый кредитор, чьим именем
они намерены меня пугать. Я так понимаю, что по судебной по­
вестке в Лондон в любое время могут быть доставлены четверо
португальцев из Фобур-Сент-Антуан (парижские мошенники)
и шестеро немцев из Маре, которые один за другим поклянутся,
что я им должен значительные суммы. Столько исков, конечно,
опровергнут мои гарантии, и я снова начну странствие по лон­
донским тюрьмам.
Читатель, возможно, будет удивлен, узнав, что за шесть лет
проживания во Франции, на виду и на слуху у всей Европы,
я не получил иска или простого уведомления ни от одного кре­
дитора, местного или иностранного, однако не успел я одной
ногой ступить на английский берег, как они набросились на
меня со всех сторон. Это удивление, впрочем, сразу же закон­
чится, как только любезный читатель узнает о различиях в граж­
данском законодательстве этих двух стран. Во Франции, чтобы
подтвердить наличие долга свыше четырех гиней, необходимо
письменное доказательство. А здесь даже для больших сумм до­
статочно одного свидетеля и его клятвы в конторе гражданско­
го судопроизводителя. Во Франции истец-иностранец не будет
выслушан в суде, пока не представит гарантий по оплате ущерба
и издержек. Обвиняемый в Англии не будет выслушан вообще,
если он находится в тюрьме и не может представить личных га­
рантий. А если истец отзывает иск, то обвиняемый, до того, как
обрести законную свободу, должен оплатить стоимость своего
содержания под стражей и своей юридической защиты. Я не вы­
сказываю здесь никакого мнения о сравнительных достоинствах
и недостатках законов Франции и Англии, но приглашаю моих
новых сограждан поразмыслить над ними и предотвратить, при
возможности, нарушения, которые могут сделать пребывание
в Англии жестоким испытанием для любых иноземцев и даже
для всякого подданного этой страны, который имел несчастье
заиметь беспринципных и при этом состоятельных врагов.
377

Калиостро. Сочинения

Джексон

Г-н Моранд утверждает, не приводя ни малейших доказа­
тельств, что я брал плату со всех и каждого из своих пациентов
за предоставленные им услуги в Страсбурге, Бордо и других ме­
стах, а также что я делился прибылью с аптекарями, помогая им
в продажах лекарств, которые я рекомендовал. Это последнее
обвинение я рассматриваю как возможное: он утверждает, что
по моем прибытии в Лондон я предложил г-ну Джексону, апте­
карю, продавать египетские пилюли по моему рецепту по цене
36 шиллингов за коробочку.
Ответ: Г-н Джексон отверг этот навет в присутствии своего
старшего сына и г-на О'Рейли, но его дружба с г-ном Суинтоном
не позволяет ему сделать это заявление так публично, как требо­
вал бы долг честности, и поэтому истина призывает меня под­
робно рассказать о моих взаимоотношениях с г-ном Джексоном.
Мне нужен был доверенный аптекарь для приготовления
различных лекарств, которые я выписываю моим пациентам.
Г-н Суинтон порекомендовал мне г-на Джексона, и я пошел
к нему. Поскольку он говорил только по-английски, я через пе­
реводчика попросил у него нужные мне лекарства. Оказалось,
что у г-на Джексона есть только малая их часть. Я все равно ку­
пил их и сразу выплатил ему потребную сумму. Затем я прика­
зал купить некоторые другие снадобья, которых не было у г-на
Джексона, в другом месте, и с использованием также некоторых
других медикаментов, уже имевшихся у меня, сделал из всех
этих лекарств некоторое количество пасты для египетских пи­
люль. Затем я послал эту пасту г-ну Джексону вместе с тремя
книжками сусального золота для скатывания пилюль, и впослед­
ствии он отправил мне маленькую коробочку пилюль, позабыв
при этом отослать мне обратно и оставшуюся пасту, и оставше­
еся золото.
Г-н Джексон льстил себе надеждой, что станет моим доверен­
ным аптекарем. Он нанес мне с этой целью несколько визитов.
Я прямо сказал ему, что это невозможно, поскольку для избран­
378

Часть II. Письма и мемуары

ного мною аптекаря первейшей необходимостью было бы по­
нимать меня без переводчика, потому что малейшая ошибка или
неточность понимания может стать смертельно опасной для
моих пациентов, но это не обескуражило г-на Джексона. Я ука­
зал ему на дверь, но его оказалось не так-то просто выгнать.
Видя, что мои отношения с г-ном Суинтоном пришли в заме­
шательство, он пошел к г-ну Бержере де Фрувилю, отставному
кавалерийскому капитану французской службы, который был
настолько великодушен, что предоставил свой дом в мое рас­
поряжение для лечения больных и помогал мне в проведении
лечебных процедур и изготовлении медикаментов. Г-н де Фрувиль подтвердил г-ну Джексону, что я решил не нанимать его,
но и тут г-н Джексон отказался смириться с судьбой. Он нано­
сил г-ну Фрувилю по два-три визита ежедневно и настолько на­
скучил ему, что последний был вынужден, чтобы избежать его
нахальства, приказать более не впускать его.
Г-н и мадам де Фрувиль, г-н Бержере де Норинваль, министр
финансов21, и все их домочадцы в случае необходимости засвиде­
тельствуют истину данного моего утверждения. Они подтвердят,
что нигде в мире нельзя найти более льстивого, надоедливого
и беспардонного аптекаря, чем г-н Джексон.
Более того, ложью является утверждение, что я предлагал
г-ну Джексону или какому-либо другому аптекарю продавать
пилюли от моего имени. Ложью является утверждение, что я
когда-либо заставлял моих пациентов платить за лечение или
лекарства. После моего прибытия в Лондон через мои руки
их прошло множество. И множество же были исцелены, и все
остались живы. Я отрицаю саму вероятность того, что кто-либо
из них, богатых или бедных, исцеленных или нет, может осме­
литься заявить, что я заставил его или ее платить за осмотр или
лекарства, прямо или косвенно.
21 Этьен-Аделаида Бержере де Фрувиль де Норинваль (1765-1801) —
племянник П. Бержере де Фрувиля, секретарь казначейства. Автор или ан­
глийский издатель письма намеренно или бессознательно путают значения
английского и французского слов "секретарь” (англ, secretary — министр).

379

Калиостро. Сочинения

Масонство

Г-н Моранд провозглашает себя судией моих познаний в ма­
сонстве. Он утверждает, что я никогда в жизни не приближался
к Египетским пирамидам, что все масоны, принявшие Египет­
ский устав, недоумки, павшие жертвой обмана ложных братьев,
которых следует изгнать из лож обычного устава. Представлен­
ные им доказательства кажутся ему неоспоримыми.
В 1777 году я получил в ложе «Надежда» (Espérance) в Лондо­
не четыре градуса Ученика, Подмастерья, Мастера и Шотланд­
ского Мастера. Эта ложа, по мнению г-на Моранда, состоит из
«камердинеров, парикмахеров, ремесленников», — одним сло­
вом, слуг, и якобы в этой, по его словам, «лучезарной» компа­
нии я и получил свой луч масонского Света.
Ответ: Г-н Моранд, со всей очевидностью, недосто­
ин звания масона. Но принадлежит ли он к числу вольных
каменщиков, не принадлежит ли, не известно. Если не при­
надлежит, то вряд ли ему стоит говорить о том, чего он не зна­
ет. А если принадлежит — ему вряд ли стоит говорить о том,
что он знает. В любом случае, с точки зрения сего почтенного
общества, его манера представления самого себя свету фак­
тически закрывает перед ним двери любой масонской ложи,
да и вообще любого клуба или собрания, где чего-то стоит
честь.
Мне давно известно усердие англичан в масонстве, и пер­
вой моей заботой по прибытии на их остров стало посетить их
ложи. Я узнал названия тех из них, где говорят по-французски,
и ложу «Надежда» мне порекомендовали как самую регулярную.
Для настоящего масона этого должно быть достаточно, и мне
никогда и в голову не приходило осведомляться об обществен­
ном положении каждого из ее членов.
Чтобы лучше обучиться английской системе, я пожелал
представиться кандидатом, и признаю, что я был в высшей сте­
пени удовлетворен своим решением, ибо в ложе «Надежда»
я обрел превосходных братьев-масонов, и какое бы положение
380

Часть II. Письма и мемуары

они в действительности ни занимали в обществе вне масонства,
я всегда с гордостью буду носить звание их брата.
Что же касается Египетского устава и масонов, его приняв­
ших, то г-н Моранд может писать что угодно: Наука и ее после­
дователи пребывают настолько неизмеримо выше его писаний
и писаний ему подобных, что им абсолютно нечего опасаться.
Мое поведение в отношении моей жены

Г-н Моранд вперяет свой нескромный взор во внутреннее
устройство моего дома, нарушая его мирную жизнь, чтобы
заявить, что мир в нем отнюдь не царит. Даже самый преду­
бежденный против меня читатель не в силах читать эту часть его
памфлета без возмущения. Оказывается, я, если верить его сло­
вам, самый свирепый из мужей, а жена моя — несчастнейшее
из земных существ. Он соглашается признать, что в обществе
я веду себя с ней как нежный супруг, но утверждает при этом,
что в частной жизни я заставляю ее дорого платить за лицемер­
ный внешний вид, который мы с ней создаем для общества.
Доказательство клеветы, содержащейся в сем обвинении, ле­
жит в области самого обвинения. Ибо если я мучаю свою жену,
только когда мы с ней наедине, то как г-н Моранд может вооб­
ще утверждать, что я мучаю ее? Без сомнения, я мог бы при­
влечь в данном случае свидетельства тех, кто находится со мною
в дружбе, но я бы постыдился вообще как-то оправдываться
в этом деле. По какому праву г-н Моранд смеет рассуждать
о моей личной жизни? Кто поставил его на сей земле цензором
семейных отношений — этого человека, который, будь на свете
такой суд, имел бы менее всех прочих людей прав даже прибли­
зиться к его дверям с иском в руках?
Но даже если бы его утверждения были правдой и я был бы
настолько несправедлив и труслив, чтобы недолжным образом
обращаться с добродетельной спутницей моей во всех гонениях
и превратностях судьбы, лишь ей одной принадлежало бы право
жаловаться. Поскольку она хранит молчание, ни один человек
381

Калиостро. Сочинения

в мире, будь он хоть судья, хоть монарх, не имеет права подни­
мать занавес, которым ее нежность и снисхождение покрывают
взрывы моей страсти.
Обвинения

Перед тем, как завершить сей труд, я должен ответить в не­
скольких словах на браваду г-на Моранда, чтобы разуверить тех,
кто, полагаясь на статьи в «Courrier de VEurope», опасается, что
это дело закончится без пролития крови.
Ни мои друзья, ни я сам никогда не примем обвинений г-на
Моранда по той простой причине, с которой согласятся и все чи­
татели. Г-н Моранд сам отлично с ней ознакомлен, и именно без­
условность отказа делает для него таким непростым ее раскрытие.
Вольтер писал в «Вопросах об Энциклопедии» (1772, т. VIII,
стр. 261) о г-не Моранде: «... этот беглец из тюрьмы Бисетр зло­
употребляет даже презрением, испытываемым к нему людьми».
Г-н Моранд, по справедливости, заслуживает сего определения.
Весь Лондон знает о его ссорах с г-ном графом де Л., с мадам
шевалье де Э., с г-ном де К., с г-ном де Ф., а также с тем, как
все эти ссоры одинаково закончились. Мои читатели, думаю, не
будут в обиде на меня, если я для примера поведаю об обычной
манере г-на Моранда вести себя в подобных случаях.
В лондонской газете под названием «London Evening Post» от
26 ноября (№№ с 8 по 62) напечатано следующее объявление:
«Г-н граф де... после смиренной просьбыу поданной ему мною,
соблаговолил остановить производство, начатое против меня
по делу о клевете в его отношении, выраженной в строках,
наполненных ложью и оскорбляющих его честь и репутацию,
коих я являюсь автором и которые я поручил напечатать... и т.д.
Я прошу вас, г-н..., опубликовать в том же издании, где я ра­
нее опубликовал указанные строки, мое искреннее раскаяние
за нанесение такого оскорбления г-ну графу де... и мою сми­
реннейшую благодарность за согласие принять мои извинения
и остановить производство». Подписано Морандом.

382

Часть II. Письма и мемуары

Любознательный читатель, наверное, захотел бы узнать, в
чем именно состояли эти извинения. Г-н Моранд после неудачи,
постигшей в прошении о прощении его жену и детей, отправ­
ленных к оскорбленному им человеку, отправился сам к г-ну
графу де..., чтобы броситься к его ногам и просить, стоя на ко­
ленях с молитвенно сложенными руками, простить его за непро­
стительную наглость. Этот смиренный проситель за несколько
дней до того поручил опубликовать заметку, адресованную это­
му графу де..., в которой говорилось, что тот «спал inter penas
sclopeta et enses11 и проснется, когда они его призовут».
Вот человек, которого мои враги взяли себе на службу
Г-н Моранд, чтобы его нынешние работодатели не утратили
окончательно к нему доверие, сейчас утверждает, что в дей­
ствительности ему платили за работу г-н барон де Бретейль, г-н
маркиз де Сен-О... и несколько других людей, которых он при­
зывает в свидетели своих утверждений, столь же непристойных,
сколь и неправдоподобных. Поглядите только на сего достой­
ного защитника, избранного моими противниками! И этот
человек теперь набрался наглости бросать мне обвинения и вы­
зывать моих друзей и меня самого на дуэль! Он предоставляет
нам выбор оружия, не подозревая даже, что против него одно
лишь оружие действенно, по законам чести.
Наконец-то я исполнил тягостное задание, возложенное мною
на самого себя: показал ложность всех клеветнических измышле­
ний, которые г-н Моранд взял на себя труд попытаться доказать.
Если я и оставил без внимания многое множество ужаснейших
обвинений, то в любом случае я сказал достаточно для вынесе­
ния вердикта справедливым и великодушным Народом, который
я имею честь и радость счесть своим судией. Разоблачая своих ис­
тинных врагов, я сделал себя неуязвимым для их нападок, и этой
победы над ними мне достаточно. Я вверяю его собственной
судьбе порочного и продажного писаку, отвергнутого Франци­
ей, отринутого Англией и познанного всей Европой в его истин­
ном обличье. Он может, если захочет, продолжать очернять меня,
22 Искаж. лат. «между расстрелом и заключением».

383

Калиостро. Сочинения

и я не намерен привлекать его к суду. У этого порочного человека
есть супруга, он также отец троих детей, и будь я намерен напасть
на него, это неизбежно сказалось бы на благополучии всего его
многочисленного семейства. Поэтому я оставляю месть тем, кто
не согласен с мнением, что сын за отца не отвечает, и месть сия,
возможно, настигнет его нескоро, но я уверен, неизбежно.
Вера моя в Верховное Существо никогда не подводила меня,
и я видел, что справедливость всегда торжествует, рано или
поздно, и конец грешников плачевен. Если г-н Моранд хотя бы
на секунду сомневается в истинности этих слов, столь ужасных
для него и столь утешительных для людей праведных, то пусть
помыслит о судьбе тех, чье дело он защищал и чьи беззакония
он превзошел своими.
Г-жа де Блевари в вознаграждение за мое ей благотворение
отдала меня в руки двоих мошенников. — Она мертва.
Мисс Фрай, мой неумолимый враг, не удовольствовалась
взятым у меня в безвозвратный долг в совокупности целым со­
стоянием, потратила все эти деньги на покупку лжесвидетелей
и подкуп чиновников правосудия, впала потом в ужасающую
нищету. — Она мертва.
Г-н Броуд, друг, шпион, лжесвидетель в пользу мисс Фрай,
мужчина во цвете лет. — Он мертв.
Г-н Даннинг, адвокат мисс Фрай, выигравший явно и заведо­
мо подложное дело. — Он мертв.
Г-н Уоллес, мой адвокат, не защищавший меня, но напро­
тив, отдавший мое дело на милость арбитра, выбранного мисс
Фрай. — Он мертв.
Г-н Ховарт вынес против меня неправедное суждение, осу­
див невинных и оставив мошенников безнаказанными. —
Он мертв, утонул, переплывая в лодке Темзу.
Мировой судья Хаммерсмита подписал ордер на имя моей
жены и меня по вымышленному преступлению, затем был с по­
зором отправлен в отставку. — Он мертв.
Г-жа Годишо, сестра мисс Фрай, ее и Скотта соучастница. —
Она мертва.
384

Часть II. Письма и мемуары

Г-н Крисп, пристав Тюрьмы королевской скамьи, соучастник
Эйлетта, мошенническим путем выманивший у меня 50 гиней
в серебре и драгоценностях, потерял вскоре свой прибыльный
пост, которым так кичился, и докатился до попрошайничества,
окончив жизнь в доме общественного призрения. — Он мертв.
Вителлини предал мое доверие, и его предосудительная бол­
тливость сделала его соучастником в ограблении, плодами коиего он уповал в один прекрасный день насладиться, но вместо
этого был брошен в тюрьму для бродяг. — Он мертв.
За четыре года, прошедшие с моего отбытия из страны, не
осталось ни одного из поименованных мной людей. Из всех
моих преследователей того времени в живых осталось всего
четверо людей, чей образ жизни в настоящее время таков, что
смерть была бы для них избавлением.
Рейнольд, стряпчий мисс Фрай и соучастник кражи моей
собственности, совершенной Скоттом, был подвергнут унизи­
тельному наказанию у позорного столба за подлог.
Эйлетт, стряпчий, обманувший меня на 80 гиней под пред­
логом ложного отождествления моей личности с неким Бальзамо, потерпел ту же кару, что и Рейнольд, и тоже за подлог.
И это тот самый человек, который подписал иск против меня!
Это человек, с которым советуется Моранд и с которым он дру­
жит!
Сондерс, бейлиф, вовлеченный в заговор против меня, пе­
редавший меня в руки стряпчего Приддла: его судьба решилась
вскоре после этого, он был заключен в тюрьму за растрату и уже
несколько лет провел там.
Что касается Скотта, то если я не ошибаюсь, он в настоя­
щее время живет один, без родственников и друзей, в глубинке
в Шотландии, пав добычей угрызениям совести, страдая одно­
временно и от тревог, свойственных достатку, и от тягот, при­
сущих бедности. Его тяготят мысли о радостях, приносимых
богатством, снова и снова от него ускользающим, и он наконец
полностью опустошен, оказавшись пред объектом свой алчно­
сти, ставшим орудием его пытки.
385

Калиостро. Сочинения

Такова судьба четырнадцати людей, объединившихся против
меня и нарушивших священные права, даруемые мне законом
гостеприимства. Некоторые мои читатели увидят в этой цепоч­
ке событий лишь стечение случайных обстоятельств; я же узнаю
в них руку Божественного Провидения, иногда позволявшую
мне пасть жертвой порочных людей с темными душами, но
всегда ломавшую оружие в их руках, направленное против меня.
Теперь мои враги полагают, что я сокрушен, они говорят
друг другу: «Будем попирать ногами человека, который знает
про нас слитком много». Однако они не знают, что несмотря на
все их старания, я восстану, торжествуя, как только минет суд­
ный час. Они радуются ранам, ими мне нанесенным, но в своих
бесчинствах и безумствах эти глупцы не видят, что над голова­
ми их собираются тучи, в коих уже проблескивает молния.
О, если бы воистину ужасный пример, только что представ­
ленный мной им на обозрение, вызвал в их сердцах спаситель­
ное покаяние, это уберегло бы меня от горестной необходимо­
сти оплакивать их судьбу! Да признают они свои заблуждения!
Да сделают они один простой шаг к справедливости, и да отвер­
заются впредь мои уста для того лишь, чтобы благословлять их!
[подписано] граф де Калиостро
Postscriptnm: Мне не известно, ответят ли мне мои враги, или
же они изберут молчание. Что бы они ни предприняли, я зая­
вляю им, что письмо это будет моим единственным ответом на
все их клеветы в прошлом, настоящем и будущем, и я поручаюсь
своим словом чести перед всей общественностью, что вне зави­
симости от того, что бы они ни сказали или ни сделали, я более
не напишу ни единой строчки в свое оправдание.

386

Часть III
АПОКРИФЫ

è

Исповедь графа де К*
со включением Истории его путешествий по России, Турции,
Италии и среди Египетских пирамид
Каир и Париж
Кэйо — типография и библиотека, рю Галланд, № 64
MDCCLXXXVII (1787)
Перевод с французского по изданию: Confessions du Comte de
C***, avec L'Histoire de Ses Voyages En Russie, Turquie, Italie, et dans
Les Pyramides D'Egypte, Caire-Paris: Cailleau, 1787.

Изображение мраморной плиты с вырезанными на ней иерогли­
фами, найденной в самой большой из пирамид
i

*-*tf 1^3* -Л г s -луь*
4 п п/fn i»*®?1’'f î?f=û=o= en
ASЛ К Ял/l h
388

Часть III. Апокрифы

Изъяснение

иероглифических

фигур

[на

предыдущей

странице]

Видишь лестницу. Входи, но осторожно и вооружившись. Спу­
скайся. Войди и спустись в колодец с осторожностью. Иди по дороге,
в середине которой будет дверь. Из трех путей выбери тот, где жарко.
Рой там. Возьми ключ и войди в дверь, которая откроется. План даль­
нейшей дороги. Дверь. Спуститься в колодец. Другой план дороги.
Место пяти путей. Выбери открытый. Осторожно. Оружие нагото­
ве. Обопрись. Скользкая дорога. Берегись испарений и заткни себе
нос. План дороги. Выбери дверь. Другой план дороги. Выбери дорогу
с кустами. Широкое место. На ощупь найди путь дальше. Иди. Потом
спускайся. Откроется дверь. Осторожно. Путь указан. Оружие наго­
тове. Выбери дверь. Иди. Выбери путь с кустами. Другой путь с двумя
дверьми. Выбери ведущий к круглому месту. Прикрой голову. Иди
быстро. Широкое место. Выбери дверь со стрелой. Иди по дороге.
У цели. Камень, скрывающий ступени. Последняя дорога до цели.е

389

è
Исповедь графа де К*
Глава I
Оправдание графа де К*> его происхождение, описание творцов
его дней; примерное описание Любовей его отца; приключения,
предшествовавшие рождению графа де К*, его образование; он
теряет свою мать; его беспокойства и удивление; разговор, кони
имел он со своим отцом, когда тот женился вновь; несчастия
юного графа де К* и как покинул он отчий дом
Наконец настало время отбросить покров, скрывавший меня
доселе, сквозь коий злоба и зависть наносили мне кровавейшие
удары.
Я — человек, гражданин мира. Родина моя — Вселенная.
Мой род начинается с меня. Вся честь и все достоинство пред­
ков, дарованных мне по воле случая, нашли пристанище в серд­
це моем. Откуда же в таком случае берется у людей нестерпимое
желание точно знать, каков исток моего личного бытия?
В свою защиту я скажу, и не впервые я говорю это: моей со­
вести не в чем меня упрекнуть. Я ошибался в воспоминаниях
о себе лично. Но если я и злоупотреблял доверием публики,
алчущей узнать меня, то потому лишь, что и моим доверием
злоупотребили, но дух, меня одухотворяющий, глубоко укоре­
ненное чувство моего высокого достоинства и происхождения
заставляют меня верить, что если я не произошел от достойного
древа, то я был сотворен для того, чтобы от него произойти.
О вы, доселе считавшие графа де К* дерзким самозванцем,
попробуйте на мгновение поместить себя на место человека,
обуреваемого жаждой славы, человека, в коием страсти, великие
390

Часть III. Апокрифы

и оживленные до последнего предела, силятся править всем его
поведением, и коий столь долгое время терзаем химерами упо­
ваний быть причисленным и признанным теми, кто прославлен
и почтен у себя на родине.
Я ни разу не говорил сам о себе, мне ненавистна сама мысль
так поступать, и я заранее прошу публику о снисхождении
в том, что касается манеры, в коией я готов представить ей вско­
ре отчет о моих приключениях; истина не нуждается в допол­
нительном приукрашивании.
Я родился в Бибило1, маленькой деревушке на Сицилии близ
долины Оттомбак. Мой отец, маркиз де Касси, потомок славных
графов де Лески, известных всем в Калабрии своими глубоки­
ми познаниями в оккультных науках, едва достигнув возраста
начала развития страстей, будучи наделен живым воображени­
ем и невероятно чувствительным сердцем, страстно влюбился
в Донну Меру, племянницу гувернантки своих сестер. Здесь са­
мое место описать характер творцов всех моих дней. Я твердо
убежден в том, что наклонности наследуются столь же точно,
сколь и черты лица; без сомнения, есть и исключения из этого
общего правила, в тех или иных случаях, однако вряд ли найдет­
ся хотя бы кто-то желающий оспорить утверждение, что сход­
ства случаются чаще, и обычно так и происходит.
Маркизу Касси едва исполнилось восемнадцать лет, когда
проявилась в нем потребность, развившаяся к этому возрасту
вместе с присущими ему страстями, излить свои чувства в не­
дра своего второго я. Донна Мера, юная, прекрасная, постоянно
представала пред взором его духа, и он не мог устоять пред со­
блазном обладать той, кого полюбил.
Он ждал, однако, чтобы открыться, меж тем как Донна, зани­
мавшаяся теми же уроками и домашними делами, что и сестры
ее, сидела однажды в жилище гувернантки; пробило полночь;
1 Текст приводится в переводе на русский язык без редактуры и унифи­
кации собственных имен и названий населенных пунктов, которые в разных
местах текста могут писаться автором по-разному. За исключением широко
известных или сопровожденных отдельными ссылками, упоминаемые лица
и населенные пункты являются вымышленными.

391

Калиостро. Сочинения

маркиз проник в комнату и немедля бросился к ее ногам со
всею страстью, тем более усиленной, что ждать выражения ей
пришлось целых три года. Этим он поверг Донну в сильней­
шее удивление, она не смогла сдержать крик ужаса, пораженная
сей неподобающей беспардонностью и разгневанная тем, что
слышит ныне признания и клятвы в вечной любви, хотя и в ее
юном сердце зрело столь же нежное чувство, однако невозмож­
но было выбрать для сего момента менее подходящий случай,
в особенности при условии присутствия поблизости ее сестер,
и действительно на ее крик вскоре примчалась Флешия, коия
увидела маркиза у ног своей сестры и сурово отчитала его за
неуместность такого поступка. «Клянусь вам, — ответствовал
он, — что побуждения мои честны и приличны; я люблю, я обо­
жаю Донну, и ничто меня с нею не разлучит. Положение мое
сему противоречит, но что мне до того? Для меня мое поло­
жение — ничто, оно ни к чему меня не обязывает, и я прези­
раю его, ежели встанет оно на пути любви моей. Не говорите,
однако, про сие никому. Я уповаю однажды побороть сию не­
справедливость, дабы прелестная Донна при мне обрела счастие
пользоваться всеми благами титула и состояния, ею, по добро­
детели ее и красоте, вполне заслуженными. Мне всего восем­
надцать, и пройдет еще два года, прежде чем стану я воистину
хозяином своей судьбы и своего состояния, и ежели отец мой
будет против сего брака, мы заключим его без его ведома».
Флешия была женщиной доброй и чувствительной и очень
любила свою сестру; так же полюбила она и маркиза, став ему
порукой в его любви и приняв у них обоих клятву однажды
пожениться. После сего дня отец мой всякий день тайно встре­
чался со своею Донной, и я — плод сего союза, заключенно­
го властию Любви. Узнав, что Донна понесла во чреве, маркиз
вместе с сестрой ее Флешией приняли все меры, диктуемые им
осторожностью; под предлогом необходимости смены климата
для пользы здоровью и посещения святых мест они испросили
у отца разрешения для нее переехать в деревенский дом в не­
скольких милях от Бенизо, на берегу моря.
392

Часть III. Апокрифы

Там 29 ноября 1749 года я впервые и увидел свет дня, и рожде­
ние мое было покрыто непроницаемой пеленой тайны. Однако
не будет лишним подробнейшим образом уведомить почтен­
ную публику о невероятных событиях, сопровождавших эти
и последующие дни.
Отец мой уехал на охоту в Керильские леса, в те времена
полнившиеся самыми опасными зверьми, и он редко когда воз­
вращался без дюжины, а то и более трофеев. Лилиба (так звали
черного слугу, бывшего в доме в моем детстве) был оповещен
о том, что юная госпожа вскоре станет матерью и, оседлав са­
мого быстрого коня, бросился на поиски моего отца, потому
что мать звала его и умоляла привести его к ней. Лилиба поска­
кал по неведомым никакому иному смертному прямым тропам
по сему необъятному лесу, чтобы скорее сообщить о происхо­
дящем отцу, однако нигде не мог найти и следов охотников;
опасаясь уже и за жизнь молодого хозяина, который мог быть
в большой беде, он удвоил свои усилия по розыску, плутая и не­
сколько раз будучи вынужден возвращаться по собственным
следам, пока не обнаружил вход в пещеру, откуда раздавался
леденящий душу громкий вой; верный слуга помчался к пеще­
ре, и, не сделав еще и десятка шагов, увидел пред входом в нее
два трупа, распростершихся на песке, пропитанном их кровью;
по одежде он узнал в одном из них спутника своего хозяина,
которого тот взял с собою на охоту. Не в силах совладать с ох­
ватившим его ужасом, слуга ворвался в пещеру, куда не прони­
кал свет дня, по причине особого устройства ее свода, и увидел
там, трепеща от ужаса, моего отца, схватившегося в отчаянной
битве с разъяренной волчицей. Из предосторожности мой отец
вжался в нишу между двумя скальными выступами, воспользо­
вавшись ими как естественной защитой, и оборонялся от зверя
ударами древка своего сломавшегося копья — единственным,
что осталось у него из оружия. Верный Лилиба, внимая лишь
гласу своей чести и любви к хозяину, бросился на озверевшего
хищника и твердой рукой вонзил свою саблю ему в горло, а дру­

393

Калиостро. Сочинения

гой рукой достал пистолет и двумя выстрелами поверг живот­
ное наземь.
После этого отважного поступка маркиз, видя свое из­
бавление от неминуемой гибели, вскочил на ноги и бросил­
ся навстречу своему спасителю, обнимая его и выражая свое
восхищение столь доблестным его поступком; потом он, обес­
силев, опустился на сломанные ветви деревьев, валявшиеся
у входа в пещеру, и заснул, и некоторое время оба эти чело­
века были одержимы тяжким беспробудным сном, практиче­
ски ничем не отличаясь от других двоих — несчастных, коие
мертвыми лежали рядом с ними. «Ну что же, господин маркиз,
жизнь я вам спас не просто так, а в назидательное напоминание
о том, что теперь она у вас удвоилась. Донна явно уже успела
стать матерью: просыпайтесь и поспешайте домой!» — говоря
так, слуга заметил маленьких волчат, искавших мать. «Слава
Богу! — воскликнул Лилиба. — Смотрите, какие прямо нам
в руки идут памятные сувениры, коие станут нам напоминать
о сей нами встреченной страшной опасности! Дозвольте мне,
господин маркиз, взять с собой одного из этих детенышей.
Мне известно, как их содержать и воспитывать, чтоб они при­
носили пользу. Мой отец умел их натаскивать и воспитывать,
но ему не было известно то, что знает Лилиба — как усмирять
их природную злобу». Далее я расскажу, что стало с тем зверем
и как он мне служил.
Они возвратились по своим следам обратно во дворец, где
я недавно увидел свет, и моя мать сразу вручила меня отцу со
словами: «Вот узел, связавший нас на всю жизнь, и да будет он
нам благословением до конца наших дней». Отец воздел руки
к небу, обратясь к нему с краткою молитвою: «Боже Всемогу­
щий, смилуйся над сим чадом. Я предвижу, что суждено ему
свершить великие дела. Да будет он счастлив и да забудется в бу­
дущем, по талантам его и по любви сердца его, о незаконности
его рождения!». После сей молитвы он нарек меня Иосифом.
С нежностью внимательно оглядев меня, он обнаружил на моей
груди звезду, коия и по сию пору находится на том же месте.
394

Часть III. Апокрифы

После смерти графа Касси мой отец стал хозяином своему
состоянию и своей жизни. Он решил провести первые годы
моей жизни вместе с Донной и со мною в том же замке, где,
неизвестная свету, она проживала с незапамятных времен.
Меня воспитывал сам маркиз при помощи старого Лилиба,
и прошло не так уж много времени, — ибо мне шел всего пя­
тый год, — когда он попросил меня остаться с ним, когда он
приступил к вопрошанию Природы о великих делах. Не успел
я сам осознать, не в силах еще связно говорить, что душа моя
предрасположена к умозрительным размышлениям, как я начал
отвечать на задаваемые мне маркизом вопросы со связностию,
быстротой и мудростию, каких не встретишь и у людей более
зрелого возраста. По мере того как познания мои совершен­
ствовались, отец начал обучать меня элементам науки, что со­
провождалось также обучением меня другим языкам: лучше
всего я преуспел в халдейском и сирийском, и между собой
мы чаше всего, собираясь вместе, говорили на одном из этих
языков. Я был не очень силен в итальянском, и лишь впослед­
ствии, поняв важность владения им, я серьезно взялся за его
изучение.
Все ночи маркиз проводил в обсерватории, устроенной
в очень высоком месте; часто он брал туда с собой и меня, и мы
наблюдали за небесными телами и измеряли их передвижения
по небесному своду. Дни мы проводили в изучении Великой
Книги Природы. Как мне описать здесь возвышенные его мыс­
ли? Как описать величие и красоту его помыслов? Но я скажу
людям: у меня остается мало времени, и я обязан исполнить
тяжкий долг, возложенный злокозненностью немногих из них
на друга столь многих, если не всех людей.
Так судил неумолимый рок судеб, что жизни моей предна­
значалось стать тканью, сотканной из самых невероятных при­
ключений. Не исполнилось мне и тринадцати лет, как я потерял
свою мать. Воспоминания об этом неизменно вызывают слезы
у меня на глазах, тем горчайших, что причина сего горестного
события, насколько позволяет мне судить опыт, есть та же, коия
395

Калиостро. Сочинения

навлекла на меня все последующие несчастья, преследующие
меня и по сей день.
Выше я рассказывал уже о волчонке, найденном рядом с пе­
щерой и воспитанном в нашем доме; к сожалению, невзирая
на все усилия и весь наш труд, Природа никогда не позволит
ущемлять ее права, и свойства, начертанные ее стальной дланью
на всяком существе, что способно дышать, пусть и могут пре­
терпевать некоторые изменения, все равно в сути своей оста­
ются навечно неизменными. Подрастая, молодой волк подавал
такие признаки свирепости, что его было сочтено за лучшее
содержать взаперти в сторожке, куда лишь изредка наведывался
я сам, дабы удостовериться, что он жив. Глаза его вспыхивали
яростью при приближении к его обиталищу кого-либо, кроме
меня. В один страшный день, когда я как раз позабыл тщатель­
но запереть сторожку, моя мать спустилась в парк прогуляться
среди цветов и насладиться их ароматом; не успела она прибли­
зиться к тому месту, где была проклятая сторожка, Зверь, сметая
на пути хрупкие препятствия, не могшие его удержать, бросил­
ся на мою мать и повалил ее на землю; привлеченный ее криком,
я бросился на помощь, оттащил животное обратно в сторожку
и опустил за ним тяжелую решетку. Потом я полетел обратно
к матери, которая не успела оправиться от потрясения, на руках
отнес ее в ее комнату — и там она испустила последний вздох,
коий я принял, ибо больше никого не оказалось рядом: все слу­
ги куда-то подевались, а отец мой был в чужих землях, в шести­
десяти лье от дома.
Возвратившись домой, он узнал о случившейся катастро­
фе и погрузился с того дня в глубочайшую тоску, и от меня не
ускользнуло, с каким усилием он подавлял в себе холодность
и враждебность всякий раз, когда взгляд его падал на меня, ва­
лившись в свой кабинет, он проводил там целые дни в траурном
молчании, лишь изредка позволяя мне поработать там с ним;
ежели же я без приглашения приближался к нему, я застигал
его в состоянии совершенной потерянности и с отсутствую­
щим выражением на лице, что было поразительно для человека,
396

Часть III. Апокрифы

коий ранее во всем старался потакать моей любознательности,
а теперь ограждал любой разговор со мной всякого рода предо­
сторожностями. Логично, что во мне росло стремление узнать
природу его таинственных занятий в кабинете и разыгрывав­
шихся там удивительных сцен. Любопытство мое алчно требо­
вало удовлетворения, я искал путей проникнуть туда, измышлял
различные способы и наконец остановился на идее просверлить
в стене смотровое отверстие. И однажды, громкими словами
и шагами дав отцу понять, что ухожу, я направился к своему
глазку. Сперва я не мог ничего разглядеть, ослепленный ярчай­
шим светом, излившимся мне прямо в глаза, но потом, когда
зрение постепенно вернулось ко мне, я смог разглядеть, что
все обширное помещение освещалось одним лишь источни­
ком сего света — и это было большое златое солнце, сиявшее
в середине потолка, покоясь на перине из облаков. Под этим
светилом, укрытым за серебряной решеткой, был установлен на
полу, покрытом черным бархатом, небольшой алтарь, на коием
курились фимиамы и благовония. Мой отец и некто неизвест­
ный приблизились к алтарю, и с содроганием я узнал в стоящей
на алтаре фигуре свою мать, лицо ее и фигура были живы и вы­
разительны, и по всем признакам, она казалась полной жизни.
Я механически пал на колени, и образы их пропали с глаз моих.
Через секунду я снова вскочил на ноги, чтобы снова попытать
счастья, и увидел, как отец обнимает неизвестного, и я уверен,
что в точности расслышал слова, сорвавшиеся тогда с его губ:
«Небо, о Небо! Возможно ли, что я прикасаюсь, что я снова
вижу мою дражайшую половину? Лишь вам обязан я сим счасть­
ем! Глаза ее горят огнем любви, и кажется, она что-то говорит
мне... она понимает меня?». «Остерегитесь! — ответил отцу
тот человек. — И не думайте повестись на поводу у обурева­
ющего вас желания прикоснуться к сему драгоценному для вас
предмету, ибо в тот же миг он исчезнет». Тогда отец опустился
на колени, не сводя взора с образа моей матери и погрузился, ка
мне показалось, в благоговейное созерцание. Несколько минут
царила тишина, как в церкви. Можете себе представить, каково
397

Калиостро. Сочинения

было мое состояние! Оставлю это на усмотрение обладающим
живым воображением. Словами это невозможно было описать.
Сперва скулы мои сковал ледяной ужас. Потом я проникся не­
описуемо странным чувством смешанных удовольствия и горя,
ускоривших биение моего сердца, колени дрожали, и все жилы
во мне словно мелодично зазвенели, от чего я едва не лишил­
ся чувств. Я снова поднял взгляд на исток своей радости, дабы
вновь насладиться его лицезрением, но увы! — он уже исчез для
меня навеки.
Если когда-либо на протяжении жизни моей мои идеи, мои
мнения, образ моего мышления, взгляды на жизнь заставляли
многих выделять меня из людской массы, то, как я полагаю, не­
малая в том заслуга — той увиденной мною сцены; те первые от
нее впечатления, поразившие меня в самую душу, так никогда
и не были мною позабыты и придали особый оттенок моему
характеру, и вне зависимости, к счастью это было или к несча­
стью, да не заботит это никогда никого из людей разумных и да
не станет это поводом к каким-либо упрекам с их стороны.
Этот процесс отчасти вернул моего отца к жизни, я заме­
тил, что грусть на его лице стала менее безысходной и с каж­
дым разом обретала все новое облегчение. Сцены его уединения
в кабинете повторялись снова и снова, и замок, ранее бывший
обителью тоски и печали, постепенно преображался в место ра­
достей и увеселений. Через год такого рода занятий отец объя­
вил мне, что собирается жениться. «Ты можешь быть уверен, —
сказал он мне, — в том, что будущее твое определено; тебе уже
исполнилось пятнадцать лет, и то, как я развивал дарованные
тебе Небом способности, убеждает меня в том, что ты сумеешь
достигнуть многого в жизни. Я представлю тебя моей супруге
и не скрою от нее тайны твоего рождения... ». Его речь прервали
мои слезы, поскольку я представил себе, сколь много сей союз
будет служить против моего блага и моих интересов. «Ты не
одобряешь моего поступка? — благодушно спросил маркиз. —
Говори же, друг мой, но ты же видишь, как я одинок и несча­
стен, скажи мне, полагаешь ли ты, что я обязан и дальше жить
398

Часть III. Апокрифы

в сем горестном уединении?». Я был напуган этим будущим
браком еще и потому, что откровенность, с коией общался со
мною отец, делала меня его должником и обязывала согласиться
на его планы. Так и случилось, и мало того — я даже стал на­
стаивать, чтобы он поскорее прервал свое монашество, и вскоре
он представил мне графиню де Зелчиду, юную вдову, богатую
и красивую, на которой и женился спустя несколько дней.
Я не стану подробно останавливаться на первых месяцах
этого брака, достаточно сказать, что увенчались они рождени­
ем маленькой Розеллины. Тогда и начались мои несчастья. В те
дни я с тоской обнаружил, что мне предопределено остаться
совершенно одному. Все вокруг словно сговорились в едином
порыве покинуть меня. Лилиба угас и скончался, и я не мог бо­
лее справляться с плохим обращением в том самом доме моего
отца, где покой мой и счастье столь внезапно прервались рожде­
нием ребенка, коиего общество признало законным, в то время
как я был изгоем; посему я принял твердое решение уйти искать
в других землях свое счастье и свой покой. Переселенный в по­
лутемную комнатенку, отделенную от жилища моего отца широ­
ким двором, я мало-помалу проникся ощущением покинутости
всем миром. Мои книги были мне единственным утешением
многие месяцы, но со временем я стал получать безжалостные
отказы в снабжении как ими, так и одеждой и даже едой. Отец
мой отшатывался от меня всякий раз, когда я протягивал к нему
руки. Меньшим злом казалось мне отдаться на волю Провиде­
ния и покинуть сию обитель, наполненную воспоминаниями,
делавшими жизнь мою все горше день ото дня. Решившись на
это, я стал меньше чахнуть от горя и почти все время посвящал
сбору своего небольшого багажа. Вскоре я его собрал. Дух мой
занимали множество планов, но никакой из них не захватил
меня полностью, и я лишь тешил себя надеждой, что несмотря
на смятение мыслей и путей судьба будет ко мне благосклонна;
и вот я решился наконец ее искусить.
Стояла ночь с 15-го на 16-е апреля 1765 года. Я выбрал ее для
своего бегства. Я собрал нехитрые свои пожитки, состоявшие
399

Калиостро. Сочинения

из четырех рубашек, камзола зеленого сукна, желтого сюрту­
ка и нескольких монет в кошельке, коие удалось мне скопить.
Полная луна освещала эту превосходную ночь, и, многократ­
но расцеловав мои книги и циркули, а также дверь, за которой
мирно спал мой отец, я перебросил свой маленький узелок че­
рез стену внутреннего двора и полез по ней вверх. Я помню, не
без трепетного чувства в груди, что, оказавшись на верху стены,
я оглянулся, чтобы в последний раз охватить взором свой дом,
коий собрался навеки покинуть. Не знаю, сколько я провел так
времени, но помню, что был глубоко погружен в свои мысли
и чувства, столь горестные, что никакими силами нельзя было
их подавить, и полил слезами отчаяния те камни, по коим столь
долго ходил в безмятежности и радости.
«Прощай, место, где мне довелось родиться! Прощай!» —
наконец воскликнул я и, быстро спустившись со стены, оставил
его навеки.

400

ё
Глава II
Колебания графа де К*, его восхищение восходом и его размышления;
его прибытие в хижину, где оказывают ему гостеприимство; предло­
жение, коие он принимает; он продолжает странствие; прием у мар­
киза de Р*; его встреча с синьором Диего; он ему выделяет чердак для
жительства; визит, коий ему там наносят, он узнает в жене Диего
свою тетю, коия его представляет маркизу de Р*; его разговор с синьо­
ром, чье доверие он заслуживает; сообщенный им ему план; его путе­
шествие с маркизом de Р* и пребывание в Риме; смерть маркиза де Р*
Спустившись по внешней стороне стены, я долго рассматри­
вал ее: она виделась мне вратами в иной, новый мир, где мне
предстояло обрести новую жизнь. Взор мой устремился вдаль,
но его застили слезы, и тот неясный лунный свет, что падал на
землю сквозь кроны деревьев и меж ветвями кустов, не позволял
мне верно различать предметы, чьи очертания ныне разительно
отличались от всего того, что привык я видеть прежде.
Всякий представивший себе мое тогдашнее положение с лег­
костью поймет, что мысли мои бурлили и сталкивались между
собой в жестокой битве. Разбираясь в них, я пошел, пытаясь по­
нять, что надлежит мне теперь предпринять, и направился по
дороге, долженствовавшей привести меня в Гонсальведо. Спер­
ва я шел очень медленно, но постепенно обуревавший меня жар
придал мне сил, и я ускорил шаги.
Довольно скоро окружавшую меня тишь нарушило про­
буждение птиц; приблизились рассветные сумерки; покрывало
ночи приподнялось, обнажая тонкую линию горизонта; пред
взором моим заблестел истекавший от земли утренний пар.
И явилась заря! Какое величественное зрелище! С каким вос­
хищением впился я взором в открывающуюся перед глазами
401

Калиостро. Сочинения

перспективу; я застыл в задумчивости, пока сие торжественное
действо разворачивалось передо мной. Ничто более не затме­
вало мой взор, и вся полнота сего величия переполнила мою
душу. Я сам был образом сей нарождавшейся Авроры, и я осходил в новую жизнь, подобно Солнцу, являвшему себя миру.
Я быстро позабыл все то, что пришлось мне покинуть, ибо
ничто более не захватывало меня так, как то, что предстояло
мне обрести; я был обуреваем совершенно новыми чувствами,
сильными, полными энергии, ибо мое образование, отличное
от того, которое убивает детство людей в больших городах, не
разрушило во мне образа Природы. Мне и раньше приходи­
лось наблюдать с отцом восхождение Авроры, но я все равно
что ничего не видел. Для меня все это было лишь игрой, ибо
тогда я не был свободен, но ныне, в той долине, я был самим
собой, я судил сам за себя, я был один... Бросив свой узелок на
землю, я не спускал глаз с Солнца. Какая возвышенная картина
была явлена моему взору! Она поразила меня в самое сердце
и захватила все чувства.
Птицы удвоили силы, исполняя свой концерт, празднуя
восхождение Бога Природы, взгляд мой оставался неподви­
жен, и все существо мое было напряжено, устремившись в том
направлении, откуда должны были явиться первые лучи света.
Прямо над моей головой Супруг Природы возвещал о своем
восхождении, приветствуя землю, которую он шел оплодот­
ворить. Несколько сияющих лучей блеснули над горизонтом
с быстротой молнии и простерлись, скользя над эмалевой гла­
дью окружающей травы; я стоял, облаченный в сей свет средь
деревьев и кустов, и земля сияла вокруг меня, пока прояснялось
небо. Какой блеск, какое величие! Земля была словно усыпана
бриллиантами. Они сверкали на каждой травинке.
Души бесстрастные и холодные, коим неведомы радости
и счастье, даруемые великой утренней свежестью, оставьте сла­
достные могилы своей сонной неги, восстаньте к жизни и гря­
дите на поклонение утренней звезде, ежели верите вы в несомое
ей благо! Бесчувственные сибариты, как мне вас жаль! Вы оста­
402

Часть III. Апокрифы

нетесь холодны, сердца ваши останутся ледяными пред сим ра­
достным зрелищем — оно не для вас.
Долго я стоял так, погрузившись в раздумья. Но затем с со­
жалением вынужден был продолжить свой путь. Я прозревал,
хотя и не мог еще знать наверняка, великие чувства, коие было
предназначено судьбой мне испытать, и то, чем предстояло мне
заниматься, дабы стать тем, кем было суждено мне стать. Мое
беспокойство, насколько я помню, не пугало меня, хотя, как по­
том выяснилось, для того у меня были все основания. Италию
я знал лишь по рассказам отца, но и этого было немало. Мне
было известно расположение каждой деревни и каждого го­
родка, но добравшись туда, — что бы я стал там делать? Я пола­
гал, что изменю имя и первым делом представлюсь тамошнему
свету. По-итальянски я говорил плохо, но отлично — по-халдейски и по-сирийски; привыкнув писать в основном буквами
этих языков, или, на крайность, каббалистическими знаками
и иероглифами, я никак не мог воспользоваться сими навыками
в обычной жизни, и эта мысль повергала меня в невыразимое
смущение.
Размышляя обо всем этом, я подошел к уединенной хижине,
окруженной живой изгородью. Во мне как раз пробудился го­
лод, и я постучал в дверь. Пожилая дама открыла мне.
— О Боже мой, прекрасное дитя, — воскликнула она. —
Чего ты хочешь, мой прекрасный ангел?
— Мадам, я бы хотел отдохнуть и поесть. Я голоден и устал.
— Богу не понравилось бы, если бы я отказала бы тебе в го­
степриимстве, заходи.
Я вошел. Она позвала свою дочь, которая дала мне горяче­
го молока и ситного хлеба, коих поглотил я в предостаточном
количестве. И пока я наслаждался таким радостным и оживлен­
ным пиршеством, добрая мамаша расспрашивала меня, откуда
я иду и куда. Я скрыл от нее место своего отправления, но сооб­
щил, что иду в Неаполь.
— В Неаполь! — воскликнула она. — В Неаполь! Тебе туда
не дойти, так это далеко. А что ты там будешь делать?
403

Калиостро. Сочинения

— Искать работу.
— Ну хорошо же, я тебе пригожусь, дитя мое, ведь мой
сын — лакей у секретаря господина маркиза де Р*. Сейчас этот
господин остановился в своем замке Розеллио в шести лье отсю­
да. Он направляется в Пизу через несколько недель. Он такой
мудрец, этот маркиз! Как говорит мой сын, этот человек из­
мышляет по сотне всяких штук за день; за час он сжигает больше
угля, чем я за полгода. Скажешь, что ты от меня, и его секретарь
может взять тебя на службу.
«Взять меня на службу? — сказал я себе и покраснел. — Меня?
Как я мог так низко пасть? Меня, сына маркиза, меня, кому слу­
жили все и который теперь должен будет служить другим?»
Я постарался ничем не выказать бурлившую во мне гордыню
доброй мамаше, принял у нее адрес ее сына и решил восполь­
зоваться им в той степени, в какой это будет соответствовать
моим нуждам и моему расположению. Она отказалась от платы
за завтрак, помахала мне на прощанье и пожелала доброго пути.
Было восемь часов утра, когда я снова отправился в путь. Мне
было легко, я весело перепрыгивал ручьи и кусты. Я наконец
сбросил с себя узы рабства, столь же тяжкого, сколь и унизи­
тельного — узы гордыни своим происхождением, противной
самой природе; в доме отца моего меня считали некой смешан­
ной особью, промежуточным звеном между человеком и жи­
вотным. И я сам не был уверен до конца, кто я таков; ныне же
я казался себе, напротив, человеком, и человеком совершенным,
интересным, как внешностью своей, так и личными качествами.
Я стоил значительно больше того, что думали обо мне те, кто
ранее меня презирал. Бодрый, полный живой энергии, я ощу­
щал вокруг себя круговорот сил, вселяющих в меня саму жизнь,
все проходящее пред глазами моими заиграло новыми краска­
ми, сама природа словно обновилась. Голос мой зазвучал силь­
нее и мелодичнее. Я разговаривал с эхом, и оно отзывалось мне.
Я останавливался, когда хотел. Меня более ничто не связывало,
шею больше не давило ярмо горестей или радостей, в чьем пле­
ну я пребывал дотоле.
404

Часть HL Апокрифы

Наконец я пришел в Розеллио и остался там никем не заме­
ченным. Было около половины третьего дня. У крестьянина,
встретившегося мне у входа в деревню, я спросил, где дом мар­
киза де Р*. Этот юноша оказался сыном одного из маркизовых
садовников.
— Я отведу вас, — сказал он и повел меня короткой дорогой.
По пути я спросил его, знает ли он г-на Диего, лакея марки­
за. — О! — воскликнул он, — он почти такой же наш господин,
как его сиятельство. Он в курсе всех дел. Если хотите подробно­
стей, поговорите с моим отцом: он все вам расскажет.
Я захотел сперва все разузнать про дом, куда мне предсто­
яло обратиться с предложением своей службы, поэтому я со­
гласился, чтобы меня сразу же отвели к садовнику. При самом
входе в его дом я сразу был неприятно поражен царившим там
беспорядком. Ничего удивительного, если вспомнить об обста­
новке, в которой я был взращен. Посему я постарался изо всех
сил скрыть свои чувства за гримасой вежливости, пока садов­
ник и его жена не проследили за направлением моего взгляда
и не заметили моих наблюдений за их жилищем; они оба си­
дели за столом, на котором в самой середине царила огромная
ваза, полная овощей. Вокруг нее были в беспорядке расставлены
тарелки и валялись корки хлеба; на полу вокруг стола резвились
их восемь или девять детей — грязных, заляпанных и прекрас­
ных, как ангелочки. Эти добрые люди пригласили меня садить­
ся, и я, сев, рассказал им, что пришел поговорить с г-ном Диего.
— Он обедает, — ответил мне садовник. Чтобы с ним пого­
ворить, нужно было дождаться, когда он сам сюда придет. Вме­
сте с садовником они должны были подсчитать сумму пенсиона
одной дамы, которая тут поселилась. Что за дама! — восклицал
он. — И что у нее за пенсион!
Эти люди казались мне гораздо любопытнее всех прочих лю­
дей, с кем я встречался. Мне показалось, что я не могу ему не
сообщить о цели своего прихода, и я сделал это. По окончании
приветственных церемоний этот добрый человек предложил
мне не стесняться и угощаться, чем бог послал, с ними вместе;
405

Калиостро. Сочинения

голод — лучшая приправа, и я взялся было за дело. Первый ку­
сок встал комом у меня в глотке, но с остальными я научился
справляться получше, сохраняя при этом достойное выражение
лица. Потом он полез в нижний ящик старого серванта и извлек
оттуда старую тряпицу, откуда, развернув ее, достал еще более
старый кусок пармезана — явно десерт и последнюю переме­
ну блюд всего обеда. Что за обед! По его окончании садовник
рассказал мне пару анекдотов о графе и синьоре Диего — анек­
дотов, нужно признаться, по меньшей мере, смелых; это был
человек грубый и злоязыкий, наслаждавшийся особым поло­
жением, которое занимал при своем хозяине, по его милости,
и я подумал, что буде судьбе угодно, чтобы я жил отныне с ним,
то как бы не пришлось мне возненавидеть всю прочую прислугу
в доме. Но не успел он закончить очередной рассказ, как на до­
роге показался тяжело шагавший синьор Диего.
— Вон, видишь? — сказал мне садовник. — Иди к нему!
Я приблизился к нему в смущении и весьма нехотя и про­
бормотал, что госпожа его мать просит его за меня, чтобы он
снизошел к моей просьбе и нашел мне какое-нибудь дело в доме
своего хозяина. При этих словах он покраснел:
— Что? Откуда вам знакома моя мать? — спросил он угро­
жающе, понизив голос. — Не говорите про нее так громко.
— Но почему же, сударь, вы не хотите, чтобы я говорил о ва­
шей почтенной матушке?
— Какое у вас ко мне дело? — сменил он тему, презрительно
смерив меня взглядом с головы до ног.
— Я же и имею честь вам это рассказывать... — Ия поведал
ему всю историю своего бегства из отчего дома, рассказал про
свои планы на дальнейшую жизнь, и он поблагодарил меня за
такую откровенность и посулил мне успеха, отметив, что, по
всему судя, я вполне способен на великие свершения, однако,
с другой стороны, он не располагает никакими лишними сред­
ствами, чтобы принять меня на службу или покрывать мои пу­
тевые расходы, а мать его, видать, была в отличном настроении,
коли отправила к нему юного искателя приключений.
406

Часть III. Апокрифы

— Но сударь, — убеждал его я, — я никоим образом не пре­
тендую на ваши сбережения и не намерен вводить вас в расходы:
я лишь хотел просить вас о милости представить меня господи­
ну маркизу, и сия моя просьба видится мне вполне безобидной
и легко выполнимой для вас.
С тех пор мне ведомо, что смирение почти никогда не оби­
тает в душах падших, ослепленных раболепством вследствие
долгой службы другим. Лакеи приобретают все пороки сво­
их господ, и в первую очередь, их сердца охватывает гордыня
и стремление унижать прочих, кто находится предположитель­
но ниже их, и это обычно препятствует им хотя бы попытаться
подражать своим господам в добродетелях, кои у тех еще оста­
ются. Посему, слыша такие его ответы мне, я приложил немало
сил к тому, чтобы убедить Диего в том, что я никоим образом
не нуждаюсь и располагаю весьма солидными денежными сред­
ствами (хотя в ходе разговора с ним общая их сумма значитель­
но сократилась), и наконец, он сказал мне:
— Ну что же, ступайте со мной. У меня есть небольшая ка­
морка в запасе, и вы сможете там провести пару ночей. — И мы
пошли, он — смешно ковыляя, и я — вздыхая с облегчением,
и по пути я увидел в саду множество спелых фруктов, столь бо­
лее милых сердцу моему, чем жалкое рагу из моркови на столе
садовника, — а пройдя через парк, мы оказались перед велико­
лепным замком маркиза. Мне стало легче дышать, когда мы во­
шли в вестибюль. Не сказав более ни слова, Диего потащил меня
вверх по лестницам на чердак, куда нужно было добираться,
пригибаясь, под потолочными балками, и наконец он показал
мне крошечную келью, освещавшуюся одним лишь слуховым
окошком под самой крышей, где посреди сваленных в кучу ста­
рых седел, мотков упряжи и каких-то вязанок оставалось место
для матраса.
— Вот, — сказал он мне, — это все, что я сейчас могу для вас
сделать; оставайтесь здесь, никому не показывайтесь на глаза,
пока я не изыщу время замолвить за вас словечко; я буду прино­
сить вам еду. Всего доброго.
407

Калиостро. Сочинения

И он исчез, не дав мне возможности сказать ему ни слова
в ответ. Я бросился ничком на матрас и уткнулся лицом в свои
руки, заливаясь слезами; они текли непрерывным потоком. Куда
же вмиг подевался тот юноша, столь одержимый духом свободы,
столь бодро скакавший через поля и ручьи? Ныне здесь лишь
запертый в четырех стенах узник, погруженный в омут горя.
Более я ничем не походил на того молодого человека, который
в восхищении склонялся пред восстающим на заре солнцем: ведь
оно озарило совершенно иной мир, чем сей юноша предпола­
гал. С него началось мое счастье — но теперь оно испарилось,
и последние лучи его пропали за горизонтом. Сколь много со­
бытий произошло со мною за то время, что солнце свершало
свой величественный путь по небесам!
И в тот миг, когда обуреваемая страстями душа моя не могла
вместить ничего, кроме печали, образ моей матери, воспоми­
нание о ее магическом посмертии, когда она возвратилась ко
мне, лишь удвоили мои страдания и мою боль. Так я и лежал
там, не меняя позы, на своем убогом ложе, когда внезапно за­
слышал внизу шаги меж потолочными балками; это была жена
Диего, свежая, веселая и превыше всего — весьма привлекатель­
ная и весьма добрая. Ничего удивительного не было в слухах,
ходивших меж злоязыкими слугами, что маркизу она приходи­
лась любовницей; впрочем, нужно признаться, маркиз де Р* уже
вышел из возраста, когда человеку свойственны радости любви.
Когда она вошла, я уже вскочил на ноги, и несколько секунд
она разглядывала меня, не проронив ни слова.
— Не верю глазам своим! — наконец воскликнула она в удив­
лении. — Ваши черты, дитя мое, будят во мне горькие воспоми­
нания. Вы так похожи на мою несчастную сестру! Бедняжка, ее
больше нет! Донна, она жила в доме сына маркиза де Касси.
Каково же было мое изумление, когда я услышал, что она
произнесла имена моего отца и моей матери!
— Неужели, мадам? Неужели возможно, что вы — моя тетушка?
— О да! — И она улыбнулась и обняла меня, и сердце мое
остановилось. Спустя несколько минут тишины, когда я не­
408

Часть III. Апокрифы

сколько раз чуть не потерял сознание от переживаний, я расска­
зал своей вновь обретенной тете обо всех своих приключениях
и о причине своего бегства из дома; впрочем, она никогда не
любила моего отца и, соответственно, не нашла ничего особен­
но удивительного в моем рассказе о происшедших в замке со­
бытиях. С одной стороны, я благословлял Небо за эту встречу,
даровавшую мне хотя бы какое-то успокоение, но с другой сто­
роны, сколь унизительно было мне видеть мою тетушку, сестру
моей драгоценной матери, супругой лакея и более того — су­
пругой такого человека, как Диего! Поскольку всю их историю
было бы долго пересказывать, я не скажу даже, когда они успели
пожениться. Моя тетя, что было весьма осмотрительно с ее сто­
роны, посоветовала мне, щадя мои сыновние чувства, ничего
не говорить маркизу о нашем сродстве, и я согласился с ней;
потом она предложила мне спуститься с ней вместе в ее комна­
ту, где уже был и Диего, и сказала супругу, что увидела, выходя
из кабинета маркиза, как мы поднимаемся на чердак, и решила
пригласить меня отужинать с ними, предвосхищая такие же на­
мерения у самого Диего.
Этот человек снова осмотрел меня, на этот раз уже менее
сурово, и вот я наконец отужинал с моим дорогим дядюшкой
и моей достопочтенной тетушкой, а потом они предложили
мне переночевать — но не в ранее мне отведенной убогой ка­
морке, а в гораздо более достойной комнате, которую синьор
Диего держал про запас для приходящих к нему в гости друзей.
На другое утро меня представили маркизу де Р*. Это был
человек среднего роста, слегка располневший и одетый поутру
в какое-то подобие халата, черный жилет и черную шапочку; он
работал за своим бюро, вокруг которого по всему кабинету тес­
нились разного рода жаровни и тигли. Я отпустил ему изящный
комплимент, и он, сняв было очки для разговора с нами, сно­
ва надел их, чтобы разглядеть меня повнимательнее. Тетушка,
представившая меня ему, сказала, что я сын одного высокород­
ного военного, который, не имея что оставить мне в наследство,
отдал меня на волю Провидения и отправил искать свою судьбу,
409

Калиостро. Сочинения

и что он назвал мне перед моим отъездом имя маркиза де Р*,
которого встречал в своих путешествиях и которого знал как че­
ловека чести и большого великодушия, а посему теперь просил
у него для своего сына покровительства и защиты.
— Хорошо же, — ответил маркиз, — внешне он мне по нра­
ву, пусть остается. Если он умен, мы столкуемся. Теперь иди­
те, — сказал он моей тете, — а мы с ним поговорим.
Тетушка удалилась, а маркиз стал расспрашивать меня обо
всем, что я знал, о том, чему я учился, и устроил мне настоящий
экзамен, который я выдержал с блеском; он счел мои познания
и способности более чем удовлетворительными и завершил раз­
говор, улыбаясь, рассказом о том, что вот уже более сорока лет
занимается трансмутацией металлов и поиском универсального
лекарства, но лишь теперь полагает, что обрел во мне, без вся­
кого тигля и угля, настоящий Философский Камень. Он немед­
ленно вызвал Диего и распорядился, чтобы мне приготовили
комнату рядом с его покоями; он также сказал, что мне нужно
поездить по Италии, потому что в жизни меня ждет немало от­
крытий, и для начала надлежит ехать в поля Флоренции, в Пар­
му, Пьяченцу и Неаполь, где мы наберем материалов для своих
исследований.
— Я отбываю в путешествие через несколько дней, — доба­
вил он, — и надеюсь, друг мой, что вы станете мне спутником
и соратником в моих трудах. Познания ваши, невзирая на то,
что они чрезвычайно глубоки для вашего молодого возраста,
все еще несовершенны. Я раскрою вам великие тайны, ежели
окажетесь вы достойны их воспринять. Во Вселенной есть вели­
кий Агент, повелевающий и приводящий в движение все вещи;
Агент сей подчинен Великому Существу. Многие годы стрем­
люсь я обучиться повелевать действием сего незримого Агента
и для сего подвергаю изучению природу. Сия наша всеобщая
мать, премудрая и плодовитая, учит всякого, кому достанет ума
о том ее спросить, нахождению сокровищ, коие не заметны
глазам прочих смертных. И надлежит проникнуть за пределы
малой сферы познаний человеческих, чтобы исполнить высшее
410

Часть III. Апокрифы

предназначение человека, возвыситься до его истинного досто­
инства, ведь по его обретении нет более ничего невозможного
для человека, он проникает в обитель вечной Истины, оказыва­
ется способен свершать невероятные открытия, и в сем я совер­
шенно убежден. Я видел, сын мой, как чрез сие возрождаются
народы. День и час рождения моего сокрыты за пеленой времен;
никогда не страдал я и не падал жертвою болезней, одолеваю­
щих род людской.
Я слушал его, словно громом пораженный; этот удивитель­
ный человек вещал о непостижимых для меня вещах. Все, что
я слышал, давало мне основания полагать, что он, в первую оче­
редь, давно уже убедил себя самого в том, в чем намеревался
убеждать других. Я прекрасно усвоил еще из слов своего отца,
что в природе существуют явные доказательства бытия Пред­
вечного Существа, однако я никогда бы не смог усвоить своим
мозгом идеи, столь противные всем признакам неизменного
порядка постепенного разрушения всего сущего, проходящим
пред взором нашим сквозь века. Последующие события доказа­
ли мне, что он не позволял себя обмануть ни первым, ни вто­
рым и не склонялся к подразумеваемым ими идеям; однако в то
же время он предоставил мне достаточно оснований увериться
в том, что он сумел свести воедино столь многие различные об­
стоятельства, кои никакой другой человек не смог бы рассмо­
треть как единое целое. Я решил оставить маркиза спокойно
пребывать в плену его благодушных химер; они составляли его
счастье; он не вникал в порядок устройства человеческого обще­
ства; такие учения создают уверенных счастливцев, истинных
дурней рода человеческого, чье состояние, впрочем, неизмери­
мо менее опасно, чем бытие кровососущих щелкоперов, своими
писаниями лишь распространяющих горечь и злобу, производя
в качестве результата своих умствований лишь бесчисленные го­
рести, на коие сподвигают других писания их.
Тетушка моя вместе с Диего были переполнены радостью,
они горели желанием поведать маркизу, что я их племянник;
и однажды они не смогли больше утаивать от него это сообще­
411

Калиостро. Сочинения

ние. Однажды утром я слушал наставление маркиза, когда те­
тушка внесла горячий шоколад и, подав его, осталась стоять пе­
ред столиком. Маркиз, который в эти часы никого, кроме меня,
не желал видеть, осведомился у нее, чего она ждет.
— Сударь, — ответила она, — я смотрю на своего племянни­
ка. — Мне оставалось только краснеть.
— Почему ты краснеешь? — спросил меня философ. —
Ты что же, считаешь, что недостоин самого себя? Мне известно,
что она твоя тетя, и было это известно всегда, лишь по моим
собственным наблюдениям и логическим выводам, еще когда
она не говорила мне ни слова. Я не стану тебя уважать меньше.
Какое для тебя значение имеет то, какой ты крови? Какое для
нас значение могут иметь все сии глупые предрассудки? Что
значат для природы, наставницы нашей, все эти изыскания в ро­
довых связях, в званиях, все эти условности нашего общества?
Заблуждение твоей тетушки в том состоит, что она полагает,
будто чем-то тебе обязана. Обними же ее! А вы, — обратился
он к ней, — поверьте, что происхождение и титулы наши суть
ничто для природы: происходящие одна от другой твари раз­
делены меж собою беспредельным расстоянием и никогда не
соединятся; меж ними нет никакой взаимной реакции. Идите
же к Диего: он тот, на кого вам, во исполнение закона природы,
надлежит любоваться. — И тетушка моя удалилась, расправив
плечи.
Поскольку времени у меня мало, и я должен елико возможно
скорее удовлетворить алчное нетерпение всей Европы в отно­
шении сведений о моей личности и моем образе жизни, с коих
не сводит она любопытных глаз, я не стану здесь во всех подроб­
ностях останавливаться на обстоятельствах, сопутствовавших
жизни моей и сохранившихся в кладовых моей памяти, посе­
му мне придется опустить все то, что не представляет особой
важности. Я уже поведал о своем происхождении и рождении,
о своих личных свойствах; настало время поведать о происхож­
дении моего богатства; я уже говорил, что лишь человек, об­
ладающий определенными средствами, способен осуществить
412

Часть III. Апокрифы

исполнение долга своего, состоящего в утешении и вспомо­
ществовании страждущему роду людскому; ныне я наложил на
себя тяжкий обет в точности и правдиво изложить все то, что
касается моих средств, и вот вам их первый источник.
Маркиз де Р* наконец исполнил план, о коием сообщил мне
ранее. Он оставил свой замок на попечение Диего и его супру­
ги, которые также занимались надзором за всеми маркизовыми землями и арендаторами, и, уверившись в том, что все его
домашние могут спокойно дожить до конца своих дней, ведя
достойную их положения жизнь, он взял с собой меня, и мы,
покинув Розеллио, отправились прямиком в Пизу, и в сем про­
славленном городе остановились на некоторое время. Мы ис­
кренне наслаждались видами его изысканных и древних красот.
Вместе со свободой своей Пиза, впрочем, утратила и население
свое, и силу, и славу, и коммерцию; под властью Медичи она
постепенно пустела и нищала. Вместо былых ста пятидесяти
тысяч, находивших укрытие за ее вековыми стенами, она тог­
да могла похвастаться от силы тысячами пятнадцатью жителей,
бродивших по ее мраморным портикам, поросшим плющом
и колючими кустарниками.
Невдалеке от Пизы располагался и еще один поучительный
памятник. То была Республика Лукка, маленькое государство
с большим населением, переполнявшим территорию около
восьми лье в поперечнике, зажатую с двух сторон горами. Всего
в этом государстве жило до ста двадцати тысяч людей. До меня
уже г-н де ла Ланд1 повествовал о причинах такого перенаселе­
ния. Аристократия, нетерпимая в городах, с успехом, однако,
умудряется править землями при помощи законов, кои нару­
шать никому не удается без серьезнейшей угрозы для него са­
мого.
Мы далее отправились в Неаполь, Флоренцию и Венецию,
и во всех наших странствиях мой наставник представлял меня
всем знатным своим знакомым, коих мы там повсюду встречали,
1 Автор ссылается на книгу путевых очерков Le Français de Lalande J. J.
Voyage d'un François en Italie, fait dans les années 1765 8c 1766, Venise: Desaint, 1769.

413

Калиостро. Сочинения

как графа де А*. Повсюду оставлял он плоды своих деяний чело­
веколюбия и любви ко всему роду людскому. Повидав практиче­
ски всю Италию, мы устремили свои стопы в Рим. Но не ждите
здесь от меня описаний сей великой столицы. Мы посещали
кардиналов де Б*, де О* и нескольких других, и повсюду мы
имели честь быть принятыми со всеми наивысшими почестями.
По большей части, всех этих людей уже нет с нами. Вы можете
меня упрекнуть в том, что я призываю в свои незримые свидете­
ли тех людей, кто не может высказаться в пользу истинности мо­
его повествования и замолвить ныне за меня слово. Но на мне
ли лежит ответственность за вердикты Провидения? Какой мне
смысл всуе приводить здесь имена знатных и достойных людей?
Нуждаюсь ли я, на самом деле, в свидетельствах их обо мне?
В чем меня можно упрекнуть?
Спустя несколько месяцев маркиз начал казаться мне по­
груженным в глубочайшую меланхолию. Занятия общие наши
были грустны, поскольку он не мог оторваться от каких-то сво­
их печальных воспоминаний и непрестанно упражнялся лишь
в них одних.
— Впустую стремлюсь я обмануть себя, — говорил он мне. —
Впустую тщусь себя отвлечь. Меня утомила жизнь. Я начинаю
сомневаться в том, что жить есть благо. Провидение, устано­
вившие границы нашего бытия, видно, отлично осведомлено
о том, что человек был бы несчастен, будь он бессмертен. Так
пусть же природа берет свое; я не намерен убегать от нее или же
нарушать ее законы: не пройдет и нескольких дней, как я усну
вечным сном.
Впустую старался я переубедить его, ибо сия мысль глубоко
запала ему в душу; он наконец просто приказал мне умолкнуть.
Тогда он и вложил мне в голову те идеи, коие я столь преотлич­
но усвоил с тех пор; именно тогда он раскрыл пред моим взором
непостижимые таинства, взяв с меня перед тем страшную клятву
никому не раскрывать их вплоть до последнего вздоха моего.
Я исполнил сию клятву. О Манес, мной почитаемый! Ника­
кая сила, никакое побуждение не в силах помешать мне до по­
414

Часть III. Апокрифы

следнего вздоха моего хранить нерушимую верность и соблю­
дать как законы религии сию мою клятву.
Завершив распоряжения относительно своего завещания,
иными словами, оставив меня распорядителем всего своего до­
стояния, он приказал мне не спускать с него глаз. Итак, он усел­
ся в кресло напротив окна, откуда открывался прекрасный вид
на поля Тиволи, простер руки к небу — и душа его устремилась
в вечность.
Так завершил свой земной путь сей удивительный человек,
какого никогда не было допреждь, человек, коий с самого пер­
вого дня знакомства и до его последнего дня оставался для меня
вечной загадкой. Я остаюсь единственным хранителем и вме­
стилищем его тайны, и она останется у меня навеки; оставлен­
ным мне им богатствам не было числа и даже отчасти точного
счисления; как я пользовался ими — не является тайной ни для
кого; о том многое могут рассказать обездоленные.
Я отдал моему благодетелю последний долг и омыл своими
слезами этого достопочтенного человека, в чьем облике смерть
не смогла ни переменить и единой черты, ни лишить его веч­
ного спокойствия и очевидного величия; распорядившись зна­
чительными суммами, оставшимися от маркиза в наследство,
в соответствии с его завещанием, я принял решение покинуть
страну, где суждено мне было оставить всех дорогих мне людей.
Я поклялся возвратиться на его могилу, чтобы вновь пролить
там слезы искреннего друга.

415

è
Глава III
Граф de К* покидает Рим и странствует пешком; он прибыва­
ет в Лозанну у помогает в нужде французскому дворянину и ока­
зывает ему важнейшую услугу; здравые рассуждения по сему
поводу; посещение окрестностей Лозанны; остановка в дере­
вушке и разговор с почтмейстером, поселившим его в башне; ее
описаниеу равно как и описание супруги и двух дочерей хозяина;
странное чувство, испытанное им при виде двух дочерей почт­
мейстера; он влюбляется и не может сделать выбор; наконецу
он принимает решение бежать и отправляется в Россию
Постранствовав немало в благоприятном климате, словно
баюкающем всю природу в колыбели, перемещаясь от одно­
го чудесного места в другое, еще более прекрасное, я пожелал
отправиться наблюдать более суровые небеса, более высокие
и внушительные, более исполненные непостижимого влияния
Времени, а посему я решил покинуть живительный климат Ита­
лии и отправиться к ледяным скалам Севера. Мне так хотелось
увидеть вершины, где солнце с сожалением теряет свой свет!
Там, под стальным небом, где природа сдержанна и скудна, оби­
тают суровые и отважные люди, претерпевшиеся к своему кли­
мату. Но прежде нежели отправиться созерцать все эти ужасы,
я счел своим долгом немного задержаться там, где новые места
сулили мне новый опыт, дабы понаблюдать за людьми и всеразличными их обществами, за природой в многообразии ее про­
явлений и всеразличных плодов,
Я выехал из Рима 15 мая 1768 года в сопровождении лишь
одного слуги, имея твердое намерение странствовать пешком
и в одиночестве, ибо так намеревался я заполучить больше шан­
416

Часть III. Апокрифы

сов рассмотреть по пути страну во всех подробностях. Прой­
дя Пьемонт и Савойю, я взошел на борт парома на Женевском
озере и отправился оттуда прямо в Лозанну. Случай свел меня
там с г-ном Д*, слушателем курса прославленного Т*. Во время
наших частых и продолжительных разговоров я имел возмож­
ность увериться в том, что между нами было много общего,
в частности, вкус к изучению медицины, коий не оставлял меня
с тех пор и поныне.
Поскольку никто и никогда не обвинял меня публично
в том, что я легко расточаю не требующие большого труда бла­
годеяния состоятельным людям для того лишь, и под тем лишь
предлогом, дабы исторгать затем из них солидные денежные
суммы под видом благодарности, я не стремился поведать вам
историю об одном приключении, коиему свидетелем я оказался
за несколько дней до отбытия своего из Рима. Однако посколь­
ку оно произвело некое воздействие, и в значительной степени
отравило, все последующие мои действия и приписало их про­
исхождение не устремлению к благотворению, но корыстным
интересам, я долгом своим почитаю включить сюда его описа­
ние для пользы всем тем несчастным, пред кем я себя внутренне
чувствую обязанным. Я призываю вас в свидетели, и особенно
вас, честные и любезные французы, видящиеся мне как другу
всех людей достойными доверия, в том, что здесь не содержится
ни слова лжи.
Однажды вечером, возвратившись в свою гостиницу, я на­
шел там письмо, принесенное каким-то французом.
Ежели воистину вы друг всем людям, вы станете им и для
меня. Я несчастен. Я оставил мою страну и моих сограждан-варваров. Еще юный, но уже отец семейства, я тоскую без
утешения и без поддержки. Прежде нежели мне прекратить мое
существование у что я делаю с сожалением у я имею долг пред же­
ной моей и детьми — предпринять еще усилия к тому, чтобы
смягчить претерпеваемые ими беды. Ежели вы не таковы же,
как теу кого я покинуЛу вы примете меня и облагодетельствуем
417

Калиостро. Сочинения

те, и ежели придаете вы какое-либо значение сохранению жизни
отца семейства, честного, но несчастного гражданина, вы сжа­
литесь надо мною.
Подписано: К*
С нетерпением ожидал я прибытия сего юного несчастлив­
ца. И тем же вечером Марсель сообщил мне, что некий француз
пришел и хочет поговорить со мной. Его пропустили ко мне,
и сердце мое забилось быстрее при виде обуревавшей его глубо­
чайшей печали, его смиренного, но вместе с тем исполненного
достоинства облика.
— Мой поступок, сударь, — сказал он, — мог вам показаться
дерзким, однако он есть свидетельство моей веры в ваше вели­
кодушие и следствие обрушившихся на меня несчастий. Ото­
рванный от своего очага, а ныне еще и отставший от своего
семейства по причине заключения кредиторами в узилище на
продолжительный срок, я ныне человек без состояния и без кро­
ва над головой; и жена моя, и дети, с самого рождения своего
испытавшие на себе все превратности судьбы моей, страдают
ныне от ужасной нищеты и преследований.
— А что вы делали во Франции? — осведомился я у него. —
Как вы жили без всякого состояния? Как вы женились, его не
имея? Простите меня за эти вопросы: меня трогает сие полное
доверие, вами мной оказанное, однако мне бы хотелось узнать,
по какому праву ожидаете вы от меня вспомоществования.
— Ваши расспросы вполне оправданны, — отвечал он. —
И я был бы благодарен Богу, если бы хотя бы некоторые из моих
грубых соотечественников, к кому я неоднократно обращался
за помощью, отвечали мне с таким же достоинством и столь же
обходительно. Я был дворянином; отец мой лишил меня на­
следства; да, я был взращен человеком, который выступил про­
тив моей женитьбы и отказал мне в праве наследования, дабы
наказать за это, по его мнению, «безрассудство». После шести
лет мытарств в нищете я сумел устроиться на должность, требо­
вавшую от меня проживания в столице, однако заработка никак
418

Часть III. Апокрифы

не могло хватить ни на пропитание мое и моей молодой семьи,
ни на покрытие долгов, в кои вогнала меня бедность. Сколь не­
выносимо носить рубище нищеты в преддверии тронного зала
царя Мидаса! Наконец я решился поступиться своей искренней
любовью, чтобы испить горькую чашу до дна самому и в оди­
ночку. Я обращался за помощью к высокородным — и они при­
казывали меня выпроводить со всей возможной учтивостью,
к состоятельным — и они выслушивали меня, лениво листая
меню, подносимое им метрдотелями, к образованным — и они
советовали мне побольше читать сочинений, откуда мог бы
я почерпнуть утешение в бедах, к тому сорту людей, наконец,
кого мне не следует называть, — и они обещали мне помолиться
Всевышнему за мою семью. Теперь я опущу занавес скромности
над всеми теми несчастьями, коие довелось мне претерпеть; но
нужно сказать, что однажды один из этих богатых выскочек, на­
дутый тщеславной спесью, подверг мою праведность суровому
искушению. Он дал мне денег в рост и тем самым совершенно
закабалил меня. Меня преследуют кредиторы, угрожая заклю­
чением, сказал я ему, если я не выплачу сумму в двести луидо­
ров. Я человек чести и безупречного поведения, вся жизнь моя
в том порукой; и ежели вы ссудите меня этой суммой, то я не­
пременно предоставлю вам отчет о том, как ей распорядился,
и возвращу до последнего су. Эта мольба была им отвергнута,
эгоистичным и жестокосердым финансистом. У него не было
денег на это, у него не было желания сделать отца и его детей
достойными членами общества, но при этом, как мне стало
вскоре известно, вечером того же дня, когда я приходил к нему
с просьбой, он не пожалел тысячи луидоров на покупку услуг
куртизанки. Однако меж финансистами нашелся, — продолжал
г-н К*, — человек великодушный, чье благотворение я испытал
на себе. Этот почтенный человек, г-н де К*, не видев меня, не
знав, но лишь услышав о моих несчастиях, поспешил смягчить
участь мою, однако гордость не позволяет мне просить его о но­
вом благодеянии, и я почел за благо скрыть от него весь ужас
моего положения.

419

Калиостро. Сочинения

Не успел г-н К* закончить свой рассказ, во время которого
я с трудом сдерживался, чтобы не разразиться слезами, я упро­
сил его принять от меня сумму, которой ему хватило бы для
начала на некоторое время, но осмотрительность побудила
меня сделать некоторые розыски на его счет. Я написал в Па­
риж и получил самые недвусмысленные подтверждения его
честности и достоинства. Убедившись таким образом, что мои
благотворения будут сделаны во благое дело, я пожелал помочь
сей обездоленной семье. Разве есть радость чище той, коию дает
нам подобное деяние? Разве есть более желанное признание?
Супруга г-на К*, его дети, сам он обнимали мои колени; пусть
невзгоды, вне всякого сомнения, и подвергли изменениям ее
черты, г-жа К* была, тем не менее, женщиной в высшей степе­
ни интересной, она выглядела чуть ли не моложе своих детей,
в которых, казалось, души не чаяла.
— Вы сохранили им жизнь, — целуя меня, говорила она. —
Вы наш благодетель, наш отец, вы будете спасены за ваше благо­
деяние, вы навсегда останетесь в наших глазах, в наших сердцах.
Сколь умилительная сцена! Малодушные горожане! На сво­
их спектаклях вы проливаете слезы над воображаемыми страда­
ниями, но сердца ваши облачаются в сталь при виде несчастий,
повергающих в горе и муки тех, кто живет с вами рядом!
Я выдал г-ну К* вексель на пятьсот луидоров, получить у Р*,
и от всего сердца уговаривал его отправиться с ними на родину,
поскольку этой суммы вполне хватило бы, чтобы привести там
свои дела в порядок, и он поступил по-моему и в точности вы­
полнил все, как я сказал. Он устроился на работу получше, чем
та, что у него была здесь, и его умения пришли ему на помощь,
он обрел счастье и процветание, и это было отчасти моим до­
стижением.
Я чуть было не забыл про своего нового друга г-на Д* из Ло­
занны, куда я направился с целью посетить уединенные замки,
покрытые снегом горы и все те прекрасные ужасы, которые по­
всюду предлагает сия страна взгляду путешественника, однако
г-н Д* оставил меня в одиночестве, согласившись принять пост
420

Часть III. Апокрифы

старшего хирурга при П*-ском полку, и тогда я решил вернуть­
ся к своим прежним планам.
В нескольких лье от Лозанны раскинулась деревушка под на­
званием Менскофф. Ее уединенность, окружающие ее со всех
сторон непроходимые леса, само нахождение ее в живописной
долине на плато меж гор, — всё повелевало мне ее посетить
и пожить какое-то время там отшельником; там я прослышал
про местного почтмейстера — хранителя деревенских нравов.
— У нас мало в чем есть нужда, — сказал он мне. — Мы об­
рабатываем землю, которая, кажется, ничем нам не отвечает,
кроме как руша все надежды тружеников, и мы в поте лица на­
шего едим наш грубый хлеб, но это не лишает нас радости и не
ввергает в отчаяние: нет откупщиков — чтобы нас терзать, нет
роскоши — чтобы нас бесить, нет церквей — чтобы делать нас
нетерпимыми и суеверными и, превыше всего, нет журнальных
писателей, от которых у нас только буря в кишках.
— Как вы можете так жить? — спросил я его. — Разве можно
жить, не имея никаких радостей или удобств для жизни?
— Радостей! — воскликнул он. — Что вы называете радо­
стями? Узнайте наши радости. Войдите в наши хижины, по­
смотрите на наши многочисленные оживленные семьи. Здесь
вы увидите мудрых и трудолюбивых матерей, энергичных и от­
важных отцов, настоящих мужчин, одним словом, наделенных
бурлящим разумом, снабженных сильными душами, чей разум
не разменивается на мелочи, какими занимается большинство
людей с неизмеримой важностью.
Эта мудрость и эта суровая твердость более чем когда-либо
до того побудили меня провести в том краю некоторое время,
прежде нежели явиться в помпезные города, где я, конечно, сра­
зу же поддался бы их неостановимой спешке и стал бы в воз­
буждении разрываться между сотней разных дел.
Я попросил г-на А. Делоффа (таково было имя моего хозяина)
подыскать мне дом, где я мог бы проводить время в уединении.
— Было бы нелегко вас тут поселить, — сказал он мне, —
будь у вас большая свита, но коль скоро вы один и домосед, то
421

Калиостро. Сочинения

я вам обставлю башенку, которая стоит на краю фруктового сада
тут по соседству; там, в уединении, вы найдете радость в том,
чтобы побыть наедине с самим собой, а если захотите — то най­
дете и собеседников. Мебель у меня не роскошная, но удобная.
Пока длились необходимые приготовления, он поселил меня
у другого человека, который с виду показался мне человеком до­
стойным и, вне всякого сомнения, не замедлил рассказать мне
все о себе, но проявил законный интерес к тому, с кем намере­
вался на некоторое время разделить кров.
— Так кому же я оказываю гостеприимство?
— Ваши расспросы вполне обоснованны. Я удовлетворю ваш
интерес сполна. Меня зовут Жозеф. Я алхимик, философ, ху­
дожник, путешественник.
— Хорошо. А я — человек.
— Этого достаточно.
После этого краткого диалога мой хозяин препроводил меня
к башне.
— Посмотрите, — приговаривал он, ведя меня по саду, —
посмотрите на мои владения, коие, вместе с землями, что я по­
кажу вам позднее, составляют мое достояние. Этого достояния
мне вполне хватает на достойную жизнь — и мне, и моей жене,
и моим дочерям. К тому времени я уже удостоился знакомства
с его женой, существом в высшей мере обаятельным, жизнера­
достным и по-крестьянски даже светским, но еще не видел его
дочерей, с которыми был бы не прочь поговорить. Он сказал
мне, в каком они возрасте: одной было семнадцать, а другой —
четырнадцать.
— Они редко выходят, — добавил он, — и чаще прячутся,
когда приезжает какой-нибудь иноземец, но вы их увидите:
они скоро, несмотря на их молодость, скоро выйдут замуж.
Я не ограничиваю их вкусы. Намерение мое в том лишь со­
стоит, чтобы они вышли замуж в юности, дабы в нужный срок
привыкнуть к домашним заботам; я показал им юношей, с ко­
торыми, по моему усмотрению, им надлежит соединиться; они
им понравились, и в силу доверия дочерей моих ко мне, и по
422

Часть III. Апокрифы

причине их покорности моей воле, коию они мне неизменно
изъявляли.
В течение всей этой его речи я испытывал некоторое волне­
ние по поводу того, как легко он рассуждает о союзе, призван­
ном связать его дочерей на всю жизнь; но я счел неуместным
возражать достойному отцу семейства. Я был всего лишь чело­
веком, привыкшим к свободе распоряжаться собой и потакать
своим вкусам в отношении того, что не всегда является желан­
ным даром Провидения.
Между тем мы подошли к башне: нельзя сказать, чтобы сад
был уж очень ухоженным, на мой вкус, там не было ни живо­
писных газонов, ни элегантных беседок, ни прочей роскоши,
столь часто в изобилии встречающейся в садах; и сама башня
оказалась лишь тесной халупой, по форме своей напоминаю­
щей сарай с погребом для льда, какими пользуются в Италии,
и покрытой соломой; расположена она была на горе, на самом
пике, и окружена фруктовыми деревьями. Рядом с ней бил из
земли источник чистой воды, обводнявший своей прохладной
влагой чуть ли не всю долину.
— Ну вот, — сказал мне г-н Аделофф, пропуская в башню, —
вот моя келья отшельника, я бываю здесь счастлив. Да будете вы
наделены той же радостью во время вашего пребывания здесь!
До свидания, я за вами зайду, когда станут подавать обедать.
Полы первого этажа, двумя окнами выходившего на поле,
были застелены искусно вытканными тонкими циновками из
прессованного камыша. Дубовый стол, большое готическое
кресло, шкаф, на полках которого, среди прочих книг, стояла
немецкая Библия, несколько астрономических приборов, труб­
ки в стойке, — вот что украшало и что содержалось в первом
этаже моего нового жилища.
Во втором этаже, выстланном желтой кожей, в углу была раз­
ложена на полу медвежья шкура. Напротив сего скромного ложа
было окно во всю стену, и лежа можно было охватить взором всю
горную массу со снежными шапками, высившуюся за окном,
особенно когда солнце, восходя, окрашивало их всеми цвета­

423

Калиостро. Сочинения

ми радуги, а с другой стороны окна простирались плодородные
долины, луга, и в поле зрения попадали то стада, то несколько
окрестных хижин, теснившихся на склоне; трудно вообразить
восхищение, в коие повергало меня сие величественное зрели­
ще, открывавшееся моему взору; я предавался сему молчаливо­
му и восхищенному созерцанию вплоть до того времени, когда
хозяин мой позвал меня отобедать с его семейством, и мне при­
шлось с сожалением покинуть мою прекрасную обсерваторию;
впрочем, должен признаться, что некоторая доля любопытства
немного скрасила мне горесть расставания с этими чудесными
видами и ускорила мои шаги, ибо ныне я был обуреваем жа­
ждой лицезреть красоты несколько иного рода.
Меня провели в залу с высокими потолками, где стоял стол,
покрытый желтой скатертью, весьма приличной, на коией стоя­
ли вазы с полевыми цветами; предложенные мне железные при­
боры сверкали так, как не всегда блестят приборы даже самой
лучшей английской стали. Там собрались вместе г-н Аделофф,
его крупная жена и, наконец, я увидел там его двух дочерей. Ни­
когда не бывало под сими небесами существ столь совершенно
прекрасных и поведением своим исполненных одновременно
достоинства и изящества. Я пробормотал комплимент, на ко­
торый они ответили с приличествующей скромностью. Какая
чистота! Какое простодушие в сочетании с разумностью! Обе
брюнетки примерно одинаковой комплекции, они различались
лишь ростом. Я как громом пораженный стоял, не в силах про­
ронить ни слова, безотрывно глядя на них, совершенно позабыв
про всякий обед. Его подавали двое домашних слуг, муж и жена;
теперь они стояли у двух приборов, положенных в конце стола,
и я думал, что мы еще ждем двоих гостей. Но г-н Аделофф рас­
сеял мои сомнения.
— Я бы не хотел, — сказал он мне, — чтобы вы обманулись
в ожиданиях относительно того, как я себя веду с вами. Я сра­
зу вам честно скажу, что со слугами своими обращаюсь так же,
как со своими детьми; они нам помогают в том, что силы наши
и способности не позволяют нам делать самим, и они относятся
424

Часть III. Апокрифы

ко мне с должным почтением, и мне их не в чем упрекнуть, они
хорошо работают, поэтому будут обедать с нами вместе. Если
их присутствие вас шокирует, мне это будет очень больно и не­
приятно, но мы в таком случае отобедаем без них...
Я перебил его, попросив ни в чем не менять заведенного
у них порядка. Разговоры за столом были совершенно лише­
ны суетности и злословия: говорилось не о спектаклях, скачках
и воксхоллах1, но только лишь о полевых работах и коммерции,
а также пересказывались старые истории о благих и славных
делах. Все говорили по очереди, степенно и не перебивая друг
друга, а два очаровательных существа промолчали весь обед,
разве что в конце его поведав нам о том, как поживают пчелы
в двадцати четырех ульях, что находились на их единоличном
попечении.
По окончании трапезы я удалился, и все мысли мои были
заняты увиденным там; я не мог не сравнивать красоты моей
уединенной башни и нравы этих милых людей с нашими горо­
дами и нравами нервических горожан, кому давно наскучило
уже и то, что им ничто не наскучило.
Я остался на несколько дней в этой чудесной местности, но
уже скоро все мне стало указывать на то, что и там не обрету
я успокоения, поскольку в часы уединения все мысли мои кру­
жились вокруг двух дочерей моего почтенного хозяина, и я со
всей очевидностью осознал, что мысли эти угрожают нарушить
мое отшельничество, в коем посему не будет никакой пользы.
Под действием непреклонного природного инстинкта я под­
верг свою душу суровому допросу о роде моего беспокойства,
и на меня снизошло сознание того, что дух мой был живейшим
образом очарован, но в тот момент я никакими средствами не
мог добиться у самого себя понимания, которая из двух сестер
1
В лондонском пригороде Воксхолл (Фукс-холл) с 1760-х гг. был открыт
«увеселительный парк», где впервые были организованы публичные выставки
живописи и скульптуры и вообще создан культурный центр, в отличие от част­
ных салонов и коллекций, доступный массовому зрителю. Название пригоро­
да надолго стало нарицательным. От него же происходит интернациональное
слово «вокзал» (первоначально в русском языке — «фоксал», «воксал»).

425

Калиостро. Сочинения

более занимала мои мысли; помышления о них обеих равным
образом причиняли мне радость, смешанную с беспокойством;
и эта нерешительность мало-помалу вытеснила из моего сердца
всякие нежные чувства, заменив их вполне ощутимой сердеч­
ной болью. Все, что я собирался сказать одной из них, оборачи­
валось горьким упреком мне самому за то, что я не желал этого
сказать другой; всякий взгляд, брошенный на одну, превращался
для меня в суровое обвинение против меня самого за то, что он
не был мною брошен на другую; и все это длилось столь долго,
что наконец, не будучи в состоянии принять никакого решения
по поводу себя самого, я решил разрубить этот узел и уехать,
пересечь всю Германию.
Книга одного путешественника2 пробудила во мне желание
увидеть Россию. Я поторопился обзавестись рекомендательны­
ми письмами, и, нужно сказать, ни разу они не подвели меня.
Прощание наше было скорым. Я был удостоен чести быть
обнятым мадам Аделофф и, с огромным удовольствием, ее оча­
ровательными дочерьми. Могу сказать, что все части существа
моего воспарили от счастья, когда с двух сторон прикоснулись
ко мне, весьма вольно, столь дорогие мне и искусительные
существа.

2
Эта книга, которую я отлично помню и по сей день, озаглавлена «Анек­
доты о российской империи в виде писем из Санкт-Петербурга, переведен­
ных с английского». Нет другой такой книги, столь интересной и столь живо
написанной. — Прим. авт. [оригинал: Richardson, William Anecdotes of the
Russian empire: in a series of letters, written a few years ago, from St. Petersburg,
London: Printed for W Strahan andT. Cadell, 1784]

426

А
Глава IV
Прибытие графа де К* в Санкт-Петербургу его восхищение
этой обширной столицей; он посещает г-жу графиню де Новогородзи и получает у сей образованный дамы весьма отличный
прием; он принимает приглашение поселиться в ее апартамен­
тах; свадьба г-жи графини и г-на графа де Б*; последний начи­
нает ревновать ее к графу де К*; их встреча; он вынуждает
графа де К* сменить место жительства; граф де К* получает
от графини талисману затем он выезжает в Константино­
поль; объяснение этого талисмана
Нетерпение, испытываемое мною в надежде поскорее при­
быть в Россию, заставило меня путешествовать по Германии
скорее как человек, устремленный к цели, чем как любопыт­
ствующий странник. Я не возьму на свои плечи бремя подроб­
но описывать все города и веси, коие я проехал по пути. Кроме
меня, есть много других путешественников, оставивших их
описания. Их уже издано столько томов, что мне нет смыс­
ла добавлять к ним новые: достаточно сказать, что я прибыл
в Санкт-Петербург1.
Чрезмерный холод, стоявший в этой столице в день моего
прибытия, оказал на мои органы такое влияние, что я не смог
бы его выдержать без сильных потрясений для всего организма,
1 Несмотря на то, что персонаж, от лица которого ведется повествование,
руководствовался путеводителем, изданным на 20 лет позже его путешествия,
и что из Швейцарии он выехал в конце 1768 г., далее он приводит цитату из
произведения 1777 г., и можно предположить, что его предполагаемое пребы­
вание в Петербурге совпадает по времени с реальным пребыванием Калио­
стро в этом городе в 1779 г., а поспешные странствия по германским землям
продолжались, соответственно, около 9 лет.

427

Калиостро. Сочинения

если бы моя крепкая конституция не имела бы навыка выдержи­
вать подобные испытания. Мое суровое постничество служи­
ло мне всегда надежным противоядием против всех болезней,
равно как и совершенный покой моей совести, во все времена
абсолютно свободной от зависти и обид на людские несправед­
ливости.
Я пораженно рассматривал эту столицу огромной русской
империи, восхищаясь ею. Эта империя не далее чем вчера
вырвалась из мрака готики, деспотизма и варварства и ныне
стремительно расцвела на своих обледеневших просторах под
стальным суровым небом величием и прекрасными формами.
Ее августейшая правительница, чьи добродетели служат до­
стойным постаментом для ее престола, сделала эту империю од­
ной из самых процветающих во вселенной; она породила здесь
людей искусства, прославивших в мире ее государство; она пра­
вит мудро и прозорливо, войска ее дисциплинированны, боль­
шие здания возводятся во всех частях страны, приумножая ее
славу; ей удалось завершить освоение огромных просторов ее
страны, начатое и развернутое ее предшественниками; наделен­
ная душою энергичной и великодушной, она обладает всей си­
лой нашего пола, не имея при этом присущих нам недостатков,
а также умеет любить и обожаема своими подданными, почи­
таема своими соседями и заставляет содрогаться своих врагов.
Она была царицей русских, но также она возжелала стать пра­
вительницей соседних народов, чьи земли были опустошены
и разрушены различными кровожадными ордами, — она поже­
лала этого, и так стало.
Сейчас Петербург соперничает с Лондоном и Парижем,
в нем процветают науки и искусства. Проникшись великой мак­
симой кардинала-политика, гласящей, что в монархии у всего
должен быть лишь один хозяин, как одно солнце владеет всем
небом2, Екатерина указала их место всем маленьким тиранам,
желавшим в содружестве со своими ленниками и данниками
2 Автор ссылается на широко известную цитату из «Политического заве­
щания» кардинала А.-Ж. дю Плесси де Ришелье (1642).

428

Часть III. Апокрифы

противоборствовать ей или ею вертеть, и заняла место единов­
ластной правительницы и законодательницы.
Она открыла своим подданным дорогу к цивилизации, но
европейские нравы пришлись не по вкусу этим отважным и су­
ровым людям. Она желала подавить всякое варварство, свой­
ственное почти всем народам в их детстве; но при этом она
хотела также, чтобы ее народ сохранил присущее ему от веку
душевное мужество. Ей было ведомо, что народ, чьи нравы по­
шатнулись по причине чрезмерных удовольствий, не в силах
сделать ее государство процветающим, поэтому она с соблю­
дением должной меры применяла искусства к той цели, чтобы
смягчить природную грубость и неотесанность, которые по­
рождает в людях суровый климат их северной страны.
У меня были рекомендательные письма к графине де Новогородзи, в которых у меня, впрочем, не было особой необхо­
димости, поскольку я истово соблюдаю законы всех империй,
через которые проезжаю, и повсюду поведение мое безупречно,
чего мне оказывается вполне достаточно для жизни. Но вскоре
по прибытии в Санкт-Петербург я заявился к ней с визитом,
чтобы выразить свое почтение, и мне действительно понадоби­
лись мои письма, чтобы просто добиться приема у нее. Наконец
она соблаговолила выйти из своего убежища, которое очень лю­
била, чтобы встретиться со мной. Мне повезло ей понравиться,
я многократно выразил ей благодарность за соизволение бесе­
довать с ней, и вскоре она предложила мне поселиться в ее апар­
таментах.
Графиня была женщиной редких качеств, преисполненной
добродетели и искренней сердечности, изрядно ее украшав­
шей и делавшей невероятно обаятельной; она отлично владела
халдейским и сирийским, двумя моими любимыми языками,
с успехом обучалась астрономии, астрологии, юриспруденции
и химии.
Поскольку ее увлечения соответствовали моим вкусам,
я предложил графине помощь в совершенствовании познаний
и в ее исследованиях; у нее в доме была точно такая же обсерва­
429

Калиостро. Сочинения

тория, какую я впоследствии видел в Париже в Отеле Суассон3:
там мы с ней наедине изучали движение звезд.
Здесь я не буду во всех подробностях рассказывать о на­
ших астрономических наблюдениях; я сделаю это в свое время.
Предприятие, посвященное исследованию всей вселенной ра­
зом, требует долгих раздумий. В остальном же я помогал людям,
утешал их, удерживал от вступления на путь ошибок и суеве­
рий, — поэтому глава сия будет не столь длинна, как я сперва
рассчитывал, ибо предметы, о коих в ней повествуется, чересчур
серьезны, чтобы я мог писать о них легкомысленно, не уделяя
им всего своего внимания безраздельно.
Деля всю жизнь свою между исследованиями и размышлени­
ями, выпытывая у Природы ответы на свои вопросы и удовлет­
воряясь результатами, коие извлекал я из своей работы, я имел
в виду лишь умиротворение и благотворение всему роду люд­
скому и уже начал подумывать о том, что так и закончу дни
своей жизни на сем месте жительства, где в течение столь про­
должительного срока я был столь счастлив, однако Небеса рас­
порядились иначе.
Графиня, все еще пребывавшая в возрасте, когда бурлящие
страсти властно требуют прислушаться к их зову, дала ранее,
и весьма неосмотрительно, клятву никогда не назначать преем­
ника своему супругу, чью кончину она довольно давно оплака­
ла. Ее душа, ее обширные познания, многие прочие известные
ее добрые свойства и в особенности уединенный образ ее жизни
возбудили любопытство графа де Б*, сына знаменитого генера­
ла С*, и он, зная о том, сколь трудно добиться встречи с ней,
применил множество различных средств, чтобы это устроить.
Он отправлял ей описания своих дальних странствий, сетовал
3
Еще один интересный авторский анахронизм: Отель Суассон (или От­
ель Королевы) был дворцом, возведенным в центре Парижа в XVI в. коро­
левой Екатериной Медичи и названным в честь кузена короля Генриха IV —
графа Шарля де Бурбон-Суассона. Действительно, он прославился своими
обсерваторией и колонной неясного астрологического назначения высотой
31 м. Однако здание было разрушено в 1748 г., о чем автор, очевидно, не знает.
На этом месте во II округе Парижа с 1889 г. по сей день находится парижская
Биржа.

430

Часть III. Апокрифы

о понесенной ею тяжкой утрате, а когда отец его во время пре­
бывания в Испании умер, он отправил ей письмо про найден­
ные у него документы, предназначенные к отправке графу X*,
ее супругу, а посему он как единоличный душеприказчик отца
не мог их никому более передать, кроме как ей одной. Это пись­
мо оказало потребное ему действие, и она позволила ему пред­
стать перед собой.
Граф де Б* был высокопоставленным придворным, весьма
галантным, да и путешествия по Испании и Франции сделали
из него совершенного кавалера, так что прошло совсем немно­
го времени, как графиня начала оказывать ему известные знаки
внимания. Одним словом, вскоре она согласилась выйти за него
и сообщила мне об этом с некоторым смущением, как пристало
всякой даме, которая
С высот небесных башни Мудрецов
Свой взор бросает в пену дней тревожных,
Где страсть людская дедов и отцов
Ввергает сыновей в пучину ложных
Дерзаний, бед, начал и вновь концов,
Пределов упований невозможных4.
В своем повиновении гласу природы она явила мне себя как
женщина, чье сердце познало любовь и оставило пустое фи­
лософствование, занимавшее ее дух, не затрагивая при том ее
души. Я одобрил все ее планы и намерения. Я не ведал, что их
исполнение принесет мне вскоре весьма горестный день.
Сейчас самое время поведать читателю о приключении, слу­
чившемся со мною в Пруссии, приключении, коие весьма чест­
ный Р* дю К* де л’Э* изволил причислить к проявлениям моего
лукавства в Германии и северных странах.
Не успел граф де Б* жениться на графине, как он тут же заявил мне, что присутствие мое более не желательно. Мой воз­
4
Искаженная цитата из диалога в стихах «Лекарство от любви» (1777)
Николя-Луи Франсуа де Нёфшато (1750-1828), французского политического
деятеля, философа и писателя.

431

Калиостро. Сочинения

раст, мои репутация, образ жизни и действий, в общем, всё со
мною связанное, сказал он мне, препятствуют нашим частым
встречам. Я немедленно заметил, как в обращении со мной все
стали проявлять явную холодность, и, чувствуя себя униженным
и несправедливо обойденным, я удалился жить в другой дом,
где чувствовал себя не в своей тарелке. Я написал графине, с ко­
торой более не имел счастья видеться вовсе, письмо, в котором
просил уделить мне час времени для разговора, чтобы попро­
щаться. Это разрешение мне было дано. Я сообщил ей, что бес­
страстность моего поведения могла бы мне заслужить лучшую
взаимность в общении, что я не воспринимал ее дом иначе, как
место, где мне был предоставлен кров для отдыха на некоторое
время, а также я презентовал ей немалого размера бриллиант —
итог моих химических опытов, который, несмотря на неболь­
шой свой размер, был прекрасно огранен и посему стоил очень
больших денег; она приняла его от меня и в обмен подарила
мне талисман, который, по ее словам, точно мне пригодился бы.
Также она умоляла меня всем святым, что есть только на свете,
сделать все в точности так, как он мне приказал. Смирившись,
из жалости к ней я принес такое клятвенное обещание, потому
что готов был исполнить все, чего она только желала; на этом
мы расстались, не стесняясь в проявлении чувств и не скрывая
слез.
Граф же, не жалевший средств и времени на то, чтобы сле­
дить за всеми предприятиями и встречами своей новой супру­
ги, вскоре разузнал о том, что между нами произошла встреча,
продлившаяся около часа с четвертью; вполне возможно, что
и некоторые ее подробности были донесены до него с великой
поспешностью; как бы то ни было, через день мне в дом было
принесено одним из его гайдуков письмо, написанное в следу­
ющих выражениях:
Ваше присутствие, сударь, несмотря на все уважение, мною
испытываемое к вашим замечательным качествам, в настоящее
время, я полагаю, весьма здесь нежелательно; вы своим появле­

432

Часть III. Апокрифы

нием совершили нечто> что в высшей степени не было полезно.
Прошу вас со всей серьезностью принять этот мой совет.
Подписано: граф де 2> *
Я ответил ему на обороте:
Я принимаю совет, который вы мне даете, и вам, сударь, «е
потребуется его повторять.
Подписано: граф де Кали***
Я приказал моему слуге собирать вещи к скорому отъезду,
а сам покамест решил сам наведаться к нему, чтобы передать свой
краткий ответ самому. Лишь завидев меня, граф впал в ярость
и осведомился весьма гневно, зачем я явился к нему.
— Як вам явился, — ответил я, — чтобы объясниться с вами.
— Нет, сударь, у меня нет никакого намерения болтать с че­
ловеком, который мне не знаком и с которым я не намерен сво­
дить знакомство.
— Узнай вы этого человека, вы стали бы его уважать.
— Уважать? Уважать?! Вы изволите представить к моему све­
дению свои титулы?
— Мои титулы, к вашему сведению, относятся к той сфере,
где вы мой должник, а именно к услугам, мною оказанным гра­
фине, мои титулы суть моя честь, в коией вы мне отказывае­
те, мои титулы суть мои права иностранца и путешественника,
коль скоро я уже снизошел до того, чтобы объяснять вам это.
И кроме того, граф, я мужчина в полном смысле этого слова
и человек чести; кровь, текущая в моих жилах, столь же высоко­
родна, сколь и ваша, и я готов вам это доказать.
Мы собрались оба спуститься в парк, когда вошла графиня.
Некое предчувствие определенно заставило ее появиться там
в тот миг, чтобы предотвратить разыгрывавшуюся между нами
сцену, ведь она пришла ровно в то время, когда мы готовы были
перейти от взаимных обвинений к делу, и мне оставалось лишь
удалиться без отщения, проклиная свою несчастливую планиду.

433

Калиостро. Сочинения

Я отправился в Турцию. Граф же, имевший в той стране влия­
тельных друзей, написал по следам только что произошедших
меж нами событий несколько писем, в коих описал их, совер­
шенно не считаясь с искренностью и истиной, где также при­
вел мое описание. Эта новая печаль заставила меня погрузиться
в тяжкие размышления об упадке нравственности великих мира
сего и несправедливости их деяний. Впрочем, храбрость не
собиралась меня покидать, а философия вывела меня вновь из
этой глубокой тоски. Спокойствие моей совести не омрачалось
никакими угрызениями, и я, занимаясь своим ремеслом, при­
носящим пользу всему человечеству, постепенно позабыл о го­
рестях, принесенных мне всеми виновными предо мной.
Переполняемый этими отрадными мыслями, я направил
свой челн к берегам Константинополя. «Вот новый народ, —
говорил я себе, — новой страны, во всем отличный от того, ко­
торый я оставил за спиной, и обладающий качествами, которые
позволят мне средь него воскреснуть к жизни».
Мне осталось здесь лишь рассказать вам о талисмане, вручен­
ном мне графиней де Н* во время последней нашей встречи.
Это был медальон примерно семь дюймов на три размером,
испещренный каббалистическими числами. Она истово проси­
ла меня быть осторожнее с ним и ни в коем случае не сломать,
когда я буду за пределами России. Честно признаться, я о нем
совсем было забыл, и лишь по случайности он оказался снова
у меня в руках. Каково же было мое удивление, когда, раскрыв
его, я обнаружил внутри вексель на 20 000 рублей, получить
у Н*. Я поклялся ей тогда во всех деталях соблюсти все мне
предписанное сим талисманом, а к векселю оказалась прило­
женной записка, где говорилось, что я должен использовать эту
сумму только и исключительно в целях приумножения своего
состояния. Этот дружеский дар, конечно, заставил меня неко­
торое время колебаться, но потом я все же решил повиноваться
приказу, коий в любом ином случае моя деликатность заставила
бы с благодарностью отклонить.

434

А
Глава V
Описание Константинополя и его жителей; граф де К* при­
бывает в город в разгар мора; всеобщее облегчение, которое он
приносит бедноте, пораженной болезнью; его поразительные
успехи приносят ему славу, приводящую его в конечном итоге
в круг знати империи; визирь Ибрагим приглашает его осмо­
треть свою тяжело больную дочь; посещение им Зелейдыу во
время которого он открывает источник болезни; к всеобщей
радости, он возвращает ей здоровье; признательность Зелейды
и визиря Ибрагима, которые представляют его Великому Вла­
дыке; полученные им подарки; он покидает Константинополь,
направляясь в Египет, и прибывает в Александрию
Я прибыл в столицу Оттоманской империи в сопровождении
одного лишь моего верного Марселя. Невероятно многочис­
ленное население этого великого города, величие его мечетей
и улиц, огромное количество купцов — греков, армян, евреев,
арабов — придавало этой столице впечатляющий вид; повсю­
ду в его стенах сияло во всех мыслимых формах великолепие
высшего порядка, коиего столь жаждут многие другие города;
но прямо рядом с этими пышными дворцами и аллеями встре­
чались и совершенно иные кварталы, где сей свет был приглу­
шен, — короче говоря, нищие. Но при этом лица всех людей
там отмечены печатью услужливости, с которой турки взирают
на всякого человека высшего положения.
Абсолютный деспотизм Великого Владыки, проистекающий
от его престола, равномерно изливается на всех подвластных
его державе. И он оказывает на всех людей в его власти нео­
боримое порочное воздействие: подавляет их, разлагает и пере­
435

Калиостро. Сочинения

полняет униженным раболепством, изъявляемым ими своему
правителю. Человек, униженный своими начальниками, лиша­
ется энергии, всех сил и всякого присутствия духа; также по
этой причине турки, говоря об основной их массе, ввергнуты
в пучину самого плачевного невежества.
У евреев там порядочно налажена коммерция, и как во всех
прочих гроодах, не следует чересчур полагаться на их добро­
порядочность; большинство коммерсантов и врачей обладают
изрядными средствами для того, чтобы все наращивать свои
прибыли, собирая зачастую у себя огромные богатства, и во
всей стране царят богатство и роскошь, несмотря на то, что вся
атмосфера тогда была проникнута отравленными гнилостными
испарениями.
Сразу по моем приезде моровая язва удвоила свои зверства,
поскольку, можно сказать, сам климат поощрял ее распростра­
нение и питал ее, и сам воздух разносил ее столь быстро и на
столь большие территории, что это напоминало о не столь от­
даленных временах всемирных эпидемий. Я не смог устоять
против своего горя при виде страдающих и умирающих прямо
рядом со мною сотен жертв этого сезонного мора. Я использо­
вал доступные мне средства, и вскоре уже обо мне пошла молва
как о боге-хранителе. Из тех, кого я брался лечить, не умер ни
один. Не успевал я преклонить голову в надежде на краткий сон,
ох! приходилось мне снова отправляться к больным, ибо как
мог я предаваться сладостному отдыху, пока люди, пока братья
мои подвергались страшнейшим из страданий? Многих я велел
перевезти в мой дом, и люди на улицах спрашивали друг дру­
га, кто тот великодушный иноземец, который взялся бороться
с их кошмаром, утоляя нужды и утешая ближних своих? Я был
счастлив, сердце мое успокоилось.
Вскоре слава обо мне вышла за границы кварталов бедноты
и проникла во дворцы знати. Визирь Ибрагим приказал привез­
ти меня к себе, чтобы я посоветовал, как ему лечить болезнь од­
ной из его дочерей: она болела в деревне в нескольких милях от
Константинополя. Мне стоило большого труда и больших нрав­
436

Часть III. Апокрифы

ственных мук оставить многочисленных больных в моем доме,
которые нуждались в моем постоянном присутствии с ними
рядом, чтобы отправиться осматривать одно лишь существо,
по воле случая, родившееся дочерью придворного. Многие уго­
воры и посулы сделали свое дело, и я решил поехать к ней, пе­
ред этим оставив множество своих пациентов на время и, вне
всякого сомнения, отдав своему слуге, в чьем разуме и навыках
был уверен, необходимые указания, чтобы он мог служить мне
некой заменой в уходе за больными на время моего отсутствия.
Великий Визирь принял меня с изъявлениями живейшей ра­
дости, принялся за всевозможные восточные церемонии и при­
гласил меня в покои своих дворцовых дам. Проходя по этому
великолепному жилищу, я не дал глазам своим обмануть меня
видениями превышающей всякое описание роскоши, поскольку
повсюду там среди великолепия был распространен дух глубо­
чайшей печали. Все женщины, встречавшиеся нам на пути, пока
мы шли, были под вуалями. Такой покров есть истинная рана,
нанесенная красоте, точно так же, как он есть истинное благо­
словение для уродства; однако азиатские законы не дают ника­
ких послаблений никому, и вуали на окружавших меня дамах
печалили меня, особенно принимая во внимание то, что они
никоим образом не в силах были подавить в окутываемых ими
женщинах чувственные желания.
Воздух был пронизан ароматами изысканных благовоний,
и я вдыхал их с жадностью и удовольствием. Все эти чувства
и впечатления не производили, казалось, никакого воздействия
на окружающих азиатов, но для меня, лишь недавно оставившего
покрытые вечными льдами равнины Севера, успевшего нады­
шаться испарениями Константинополя, загрязненными ин­
фекцией, сражаясь без устали против ужасного мора, они были
счастливейшим из переживаний, недоступных другим.
Так я прибыл к ложу несчастной больной, окруженному
арабскими и еврейскими врачевателями, ожидавшими меня
для консультации. Я сказал Визирю, который неплохо говорил
по-халдейски, что не стану советоваться с этими врачами, чьи
437

Калиостро. Сочинения

спесивые и завистливые замашки попортили мне немало крови,
и что я желаю остаться наедине с этой девушкой, совершенно
без посторонних.
Ибрагим ответил мне, что всякий благоверный турок вос­
противился бы такому новшеству, но он слишком сильно любит
свою дочь, а посему позволит мне сделать так, как я того желаю,
а потом велел всем ученым людям удалиться. В ее глазах зажегся
страх, но я настоял на своем, и сам Ибрагим послушался меня
и ушел прочь, оставив меня наедине с Зелейдой. Все, что мне
удалось разузнать о болезни юной принцессы, я почерпнул из
очевидных для меня последствий разного рода дурных влияний,
и осмотр это подтвердил; она страдала медленнотекущей лихо­
радкой, постепенно разрушавшей её; я приготовил на основе
этих первичных собранных сведений список вопросов, на кото­
рые должен был получить ответы.
Я сидел на полу у кровати Зелейды с того самого времени,
когда там еще толпились врачеватели, а она впервые бросила на
меня взгляд; теперь она решилась прервать молчание едва слыш­
ным голосом, которым произнесла:
— Кто бы вы ни были, не беспокойте меня в эти последние
мгновения жизни, коию готовлюсь я вручить в руки Предвеч­
ного; впустую тратят здесь все свои силы на то, чтобы продлить
жизнь, коией настал конец. Магомет призывает меня во славу
свою, и ежели суждено мне остаться на сей земле, то, вне всякого
сомнения, для той лишь цели, дабы очиститься мне еще больши­
ми муками, ведь для сего потребно сердце самое чистое, и лишь
ему суждено будет разорваться! — Тут слезы прервали ее.
— Я пришел не беспокоить вас в последние минуты. Я при­
шел рыдать с вами вместе, Зелейда! — ответил ей я. — Но по­
слушайте меня. Считайте меня не нарушителем вашего покоя
в последний миг, но утешителем, готовым принять ваш послед­
ний вздох и последние тайны, ведь кому вы их еще можете до­
верить на краю могилы? Страшно ведь было бы в сей ужасный
и высший миг не быть в состоянии излить все горести свои
в хранилище верной дружбы и сочувствия. Я хотел бы стать

438

Часть III. Апокрифы

вам другом, Зелейда, и я человек чести, а никто более нас не
услышит, я распорядился об этом, поскольку надеялся, что вы
прибегнете к моей помощи. В сем сердце я прочел, что вы без­
раздельно верите моим глазам, и именем Предвечного я прика­
зываю вам жить!
Эти последние слова, произнесенные со значением, и мой
пыл придали тому, что я сказал, силу убеждения и важность,
которых оказалось достаточно для того, чтобы возобладать над
духом больной, и Зелейда, онемев, оторопев, внимала моим
словам, произнесенным с особой энергией. Я виделся ей незем­
ным существом. Слабость ее организма также способствовала
в этот решительный миг особому восприятию, сыграв в нем ре­
шающую роль, и она отвечала с почтением и живостью вновь
обретающего силы человека:
— Посланец Магомета, коль скоро ты явно не человек, стань
спутником моим и защитником пред Вечностью! Ах, будь ты че­
ловеком, ты стал бы мне другом. Разве не известна тебе моя пе­
чаль, моя тоска? Не известен тебе разве тиран всей жизни моей?
Ну хорошо же... Он был прекрасен, как ты. Я держала его у са­
мого сердца своего, и биение его сердца было эхом биения мо­
его. Но как мне стало известно впоследствии, был он обуреваем
отнюдь не достойными страстями. Зачем низость и подлость
чернят род людской? Зачем не отмечены дурные люди урод­
ством? Дурной? Он? О небо! да услышит меня оно в ненависти
моей. Ты видишь то окно, то самое, где я увидала его впервые од­
нажды вечером?.. О нет, то был день, ибо он повсюду рассеивал
предо мной столь яркий свет, что делал и ночь ясной как день..
— Хорошо, и вот в это окно... — Я попытался заставить ее
кровь охладиться, чтобы она не сомневалась в том, что я ей друг.
— Нет, мне не люб сей варварский обычай! В нем не было
нужды! — И последовавшая за этим исполненная горя пауза
окончательно убедила меня в том, что здесь не обошлось без яда;
она в том убедила меня своими словами.
— Он устал от моих поцелуев, однако они были пламеннее
тех, что запятнали меня пред Превечным и моей совестью...
439

Калиостро. Сочинения

Мне не должно более оставаться на земле, ведь здесь он... Веч­
ная ограда отделяет добрых людей от злых. Вот, прижмите руку
к моему боку, вы чувствуете жар, что меня пожирает? Это огонь,
что призван очистить меня, смерть течет в моих венах...
— Нет, то не смерть, то благодать!
— О да, моя благодать есть более не жить..
Эта долгая тирада, произносимая со столь непомерным пы­
лом, начала меня утомлять, и я чуть ли не силой заставил ее
проглотить несколько капель эликсира, полученного мной еще
от маркиза де Р*, который я немного усовершенствовал; она
мгновенно погрузилась в мертвенный сон, глубокий и спокой­
ный, и я, мысленно оплакивая судьбу этой несчастной жертвы
любви, как я полагаю, низменно преданной, вышел через пару
минут. Визирю, который насточиво упрашивал меня остаться,
я пообещал вернуться на следующий день.
Проведя ночь в Константинополе, я возвратился, как и обе­
щал. Зелейда спала глубоким беспробудным сном, и ее про­
буждение привело Визиря в остолбенение и неописуемое
восхищение. Она протянула руки и прерывисто произнесла:
— Где он? Где мой бог-хранитель? Зачем исчез он, когда
я искала его? Где мой ангел света?
Зелейда говорила это со всем жаром, какой только могут по­
родить в женщине азиатский темперамент и живое воображение.
Лишь завидев меня, она возбудилась до такого предела, когда
женщины уже не способны совладать со своими порывами.
— Я желала смерти! — воскликнула она, глядя прямо на
меня. — А ты возвратил мне жизнь? Зачем же, для моего блага?
Я умолял ее смирить свои чувства, пока это возбуждение не
лишило ее чувств. Впрочем, немалую радость мне доставило то,
что она свободно могла говорить, и чуть более осмысленно, чем
ранее. И снова я сумел убедить Ибрагима в том, что нам с боль­
ной нужно остаться одним, пусть и с большими трудностями,
чем ранее, но он согласился слушаться меня и удалился.
— Ну хорошо, — сказал я ей, — прекрасная Зелейда, вы жа­
луетесь на мое вам благодеяние? Вы его считаете нарушением
440

Часть III. Апокрифы

покоя ваших последних дней жизни, коией вы желаете оконча­
ния? Любовь...
— Постой! — перебила она меня. — Не говори мне о нем.
Воспоминания о нем порочат меня, чернят, убивают. Лишь вре­
мя залечит рану, сколь бы она ни была велика, коия мне нане­
сена им. Если покой снова, паче чаяния, поселится в чувствах
моих, столь давно разорванных, бурлящих, то скажи мне, вели­
кодушный иноземец, какой награды счел бы ты себя достойным
за столь великое благодеяние?
— Единственное, чего я попросил бы, — ответил я ей, — это
права водворить совершенный покой в вашей душе, изничто­
жив в ней сию смертную страсть, тяготящую ваше сердце; та­
кова цена, мною установленная за мою службу. Если она выше
той, коию готовы вы сами назначить, то извольте сами назна­
чить свою цену, коией я заслуживаю; друг людей все равно со­
хранит вашу тайну.
Величайшее средство достичь исцеления болезней тела есть
завоевать доверие больного, иначе говоря, найти путь к истокам
его духа, дабы обрести чрез него власть над болезнями и разра­
ботать для всякой из них лекарство. Болезни часто усиливаются
за счет воображения. Именно воображение заставляет больно­
го сомневаться в назначенном лечении, а ежели он истово ве­
рит в исцеление, то и само лекарство становится для него лишь
вспомогательным, но не главным средством.
Я прошел этот путь с Зелейдой, и она перечислила мне весь
долгий список (прерываемый, впрочем, впадениями в болез­
ненный бред) зол, тяготивших ее нежное сердце. Один испа­
нец водрузил на себя тюрбан, дабы снискать их расположение.
Любезный соблазнитель, он завоевал дружеское расположение
Ибрагима и занял вследствие этого важный в государстве пост.
Мнимо ведя жизнь добродетельную и аскетическую, он обрел
его безграничное доверие и, невзирая на почти непреодоли­
мые препоны, умудрился проникнуть, используя и убеждения
и деньги, в их покои, заставив слуг их служить его интересам,
и этим средством обрел возможность часто лицезреть Зелейду.
441

Калиостро. Сочинения

Твердо уклонившись на пути порока и упорствуя в нем, он, со­
блазнив и обесчестив ее, присовокупил к своим преступлениям
еще и измену доверию своего достославного покровителя, по­
хитив у него большое количество драгоценных камней, а затем
возвратившись на свою родину с этими сокровищами, чтобы
выгодно их там продать и благополучно вновь войти в лоно сво­
ей религии, ранее им столь же легко преданной.
За время этого рассказа слезы стыда обсохли на щеках Зелейды.
— Помыслите, — просила она, — о глубине моего горя,
в коие ввергло меня столь безрассудное поведение!
— Сердце ваше, прекрасная Зелейда, сколь бы ни было неж­
но, все равно чрезвычайно добродетельно, — отвечал я, — и по­
сему не станет хранить воспоминания о страсти, коия столь
тягостно унижает и раздирает вашу душу. Я навеки сохраню
вашу тайну, считайте, что я уже вовсе позабыл о том, что такое
чудовище вообще может жить на земле. Успокойтесь, воспойте
добродетель в своем сердце, ведь оно сотворено, дабы позна­
вать и любить. Прежде нежели нам расстаться, я дам вам еще
несколько капель благотворного напитка, коий позволит вам
дальше следовать по пути выздоровления, куда вступили вы вче­
ра. — Я приблизился к ее постели, откуда ко мне протянулась
иссиня-бледная рука, крепко схватившая меня в выражении сво­
их истомившихся чувств.
Мне нелегко было прервать эту радость, коию вызывало во
мне выражение ее глаз, беспокойно искавших мои глаза; я чув­
ствовал, что обожаю Зелейду, и полагал, что сделал все, что мог,
чтобы она позабыла неверного. Эти мысли определенно заста­
вили меня выглядеть отстраненным, что не ускользнуло от вни­
мания Зелейды.
— Что с тобой? — спросила она. — Великодушный инозе­
мец, ты несчастен?
— Нет, сударыня, нет, душа моя не путает удовольствие с пе­
чалью, но мне решительно нет более возможности оставаться
здесь. У вас более нет нужды в моих услугах, я полагаю ваше из­
лечение свершенным, в том случае, конечно, ежели вы станете

442

Часть III. Апокрифы

в точности следовать моим указаниям, направленным на ваше
выздоровление, как нравственное, так и телесное. Теперь я воз­
вращаюсь в Константинополь, откуда вскоре надеюсь отплыть
в Египет, и я тешу себя упованьем, что до отъезда смогу снова
видеть вас, ежели будет на то ваша воля.
Во время этой речи Зелейда казалась погруженной в глубо­
кие раздумья; я с трудом вырвался из этого места, где вздыхал
от любви, и пошел вон, чтобы снова встретить Визиря, коиему
я доверительно солгал о болезни девушки, сообщив, что она, по
причине целомудрия своего, столь простительного для ее неж­
ного возраста, сочла болезнью то, что ею не было, а ныне, ежели
будет в точности она следовать режиму, мною для нее прописан­
ному, я совершенно уверен в скором ее выздоровлении, а посе­
му готов уехать с глубоким удовлетворением тем, что смог ему
доказать свое расположение, и с огромной радостью от случая
оказаться ему полезным.
— Вы не можете уехать просто так, — сказал он мне, — не
будучи представленным Великому Владыке, который желает
вас видеть. — Прошу вас принять, — продолжил он, извлекая
из-под долгополой своей одежды шкатулку, украшенную драго­
ценными камнями, — сей малый знак моей признательности!
Надеюсь впоследствии предоставить вам более достойные ее
свидетельства. — Он подозвал своего раба и сказал мне: — Вот
раб верный и умный, который знает весь Египет и будет вам
служить там спутником и проводником. Он будет также снаб­
жен деньгами и рекомендациями, которых хватит на весь ваш
долгий путь.
— Я приму у вас раба, — ответил я, — но ваших богатств
мне не нужно, я не возьму ничего, абсолютно ничего. Позволь­
те мне наслаждаться тем, что цена за мою службу состоит в ра­
дости, ею вам принесенной.
— Как? — воскликнул Ибрагим. — Вы отвергаете шкатулку
с портретом Зелейды, которую она же и просила меня вам вручить?
Я не смог упорствовать при сем новом знаке интереса, испы­
тываемого сей нежной принцессой на мой счет, так что я взял

443

Калиостро. Сочинения

ее, и сей достопочтенный сувенир я с тех пор храню при себе
вместе с другими ценными вещами. Затем мы отбыли, Ибрагим
и я, со всею его свитой, в Константинополь, где прямым ходом
направились к Его Высочеству, и я был ему представлен. После
встречи, коией он меня удостоил, я вышел осыпанным благами
и всяческими знаками его благоволения: он велел принести мне
кинжал, вместе с ножнами усыпанный драгоценными камнями,
коий я также с тех пор все время ношу при себе.
Еще на несколько дней я остался в Константинополе, где мо­
ровая язва умерила свой аппетит, и, закончив все приготовления
к путешествию, я снова испросил разрешения посетить Зелейду
и Визиря. Эта последняя встреча была для меня печальной. Я не
стану говорить о том, что предпринимала в отношении меня
Зелейда, дабы удержать меня в Азии, эти подробности здесь
были бы лишними, но я должен заметить, что с поспешностью
я покидал сию страну, где не мог более оставаться под личиной
простого мирного жителя, и тому препятствовали и честь моя
и мои принципы. Перед отъездом я оставил несколько кошель­
ков с цехинами в домах несчастных, коих я возвратил к жизни,
и мой караван отправился мерным шагом в путь в Александрию
и Каир, я послал последнее прости Константинополю, забрав
с собою Марселя и Мерода (того раба, коиего отдал мне Ибра­
гим в подарок).
Все странствовавшие с тем караваном оказывали мне вели­
кое уважение и обращались со мною достойно. Мы двигались
небольшими переходами, в течение которых я развлекал спут­
ников своими рассказами, а они слушали меня с превеликим по­
чтением, лишь изредка решаясь высказать и свое мнение, иногда
казавшееся мне свежим. За время путешествия с нами не про­
исходило никаких примечательных событий. Наш прекрасный
вид и наше немалое число пугали небольшие группки арабов,
так и роившиеся вокруг нас. Всего сорок пять дней спустя мы
прибыли в Александрию, и с нее начался для меня новый отсчет
времени, ибо там Мерод обучил меня всему тому, о чем расска­
зывает следующая глава моего повествования.

444

А
Глава VI
Размышления графа де К* при осмотре руин и развалин, не­
когда являвшихся прекраснейшими памятниками, стоявшими
в величайших городах мира; Мерод знакомит его с образован­
нейшим голландцему знаменитым купцом; его удивление при
чтении письма от Зелейды, переданного ему Меродом; замысеЛу
составленный им вместе с г-ном Ван-ДербергоМу осмотреть
прославленные руины Пальмирыу куда они отправились из
любопытства; их путешествие к египетским Пирамидаму
где они заполучают план их внутренности; они замышляют
проникнуть в самую большую; их удивление у когда, пройдя боль­
шую часть пирамиды внутри, они находят мраморную плиту,
испещренную иероглифическими знаками; эти надписи просве­
щают иХу и они решаются проникнуть еще глубже в пирами­
ду; они заблудились и ходят кругами; граф де К* теряет г-на
Ван-Дерберга и своих друзей Мерода и Марселя; его ужасу когда
он оказался в неком месте, заполненном водой; как он спасся;
его радость при виде света вновь; он оказывается на неизвест­
ном острове; его приключения на сем острове; он женится; об­
стоятельствау вынудившие его покинуть остров; размышления
о возможности существования подземного народа
При въезде в Александрию, сей во всех частях света неког­
да прославленный город, я увидел, что ныне он представляет
собой одни лишь руины древней своей красы, и почувствовал
горькое разочарование вследствие извечной суетности чело­
веческой. Повсюду, где влачит человек свою жизнь, наводит
он беспорядок, все, к чему ни приложит он руку свою, разру­
шается от грубого его усилия. «Вот вам и Египет, — подумал
445

Калиостро. Сочинения

я про себя, — некогда матерь всей исторической древности!
Прекрасная колыбель всех наук и искусств! В былые века был
он долгое время самодостаточен и не кланялся никому, а ныне,
всеми покинутый, лежит во прахе! Вот вам наглядное свиде­
тельство, к чему могут привести открытия, порожденные мо­
реплаванием!». Столь долго пренебрегавшие использованием
Средиземного моря для общения с другими народами, потом
египтяне открыли для себя мореплавание по Индийскому
морю, полагая его источником доставки в страну неизмеримых
богатств, но жестоко ошиблись, не предвидя зла, коие эта затея
им принесет.
Приветствую тебя, град, некогда столь славный, восхваляемый
даже своими захватчиками! Что же стало с тобою, в прошлом
царившим над огромной и богатой страной, бывшим столи­
цею целой империи! Эта величественная Александрия была
отстроена, дабы стать вместилищем богатств, прибывавших на
кораблях из Индии в специально возведенный Птолемеем порт
Бенерик1, и ныне еще являющий взору часть былого величия,
стоя на берегу канала, впадающего в одно из русел Нила, впада­
ющее, в свою очередь, в Арабский залив. Сей канал пятидесяти
лье в длину и двадцати пяти туаз в ширину2 имеет такую глуби­
ну, что если бы окружающие его здания были бы в него погру­
жены, их крыш не было бы видно.
Мерод, который ранее уже путешествовал по этой обшир­
ной стране вместе с племянником визиря Ибрагима, отвел меня
к одному голландцу по имени Ван-Дерберг, уже много лет на­
зад поселившемуся в Александрии. Проведя первую полови­
ну жизни своей в комерции и путешествиях, он остался жить
здесь лишь для изучения и исследования Древнего Египта по
останкам его памятников, ведь наше знание о сей исторической
культуре крайне неполно. Я представил ему рекомендательное
письмо. Почтенный голландец отнесся ко мне с уважением
1 Вероятно, имеется в виду город Береника на Красном море, действи­
тельно основанный Птолемеем II Филадельфом и названный по имени его
матери.
2 Примерно 278 км и 50 м, соответственно.

446

Часть III. Апокрифы

и лаской, коие мне не могли не понравиться. После того, как он
сослужил своей стране отличную службу своими удачливыми
коммерческими предприятиями, он замыслил обогатить ее так­
же и научными открытиями.
— Давайте вместе поищем ответы у природы, — сказал он
мне, — у стихий, у неба, у времени!
По этим словам я понял, сколь велики цели, к коим был
устремлен сей голландец, и счел себя удачливым в том, что
встретился с ним, человеком столь близких мне убеждений
и устремлений.
Несколько дней я отдыхал после долгого и тягостного стран­
ствия, и в эти дни никого не принимал. Разве что моего ра­
душного хозяина, но и он решил оставить меня в покое на это
непродолжительное время. Коммерция, вне всякого сомнения,
необходима цивилизованным людям, но горе тому, кто не спо­
собен оставить ее и предаться размышлениям, возвышающим
душу на те уровни, коие столь далеки от нашей земной суеты,
где мы тщетно кишим в нашей нищете.
Через несколько дней после нашего прибытия Мерод пере­
дал мне письмо, которое вручила ему до нашего отъезда дочь
визиря Ибрагима со строгим приказом не отдавать его мне до
самого приезда в Египет. Эта несчастная женщина в выраже­
ниях самых недвусмысленных и нежных дала мне понять, что
в сердце ее родилась и поселилась подлинная страсть.
Душа моей жизни, — писала она, — ты, сделавший жизнь
снова любимой мной, зачем мёд, исходящий из уст твоих, излил­
ся в сердце мое? Жизнь, тобою мне возвращенная, опостылела
мне. О мой бог-хранитель! Я рабыня твоя, повелевай! Что за
огнь пожирает меня при всякой мысли о тебе! Не иначе Магомет
послал тебя на землю. Нет, ты не человек, и в облике твоем нет
ничего от человека. Ангел света, зачем ты исчез? Смилуешься
ли ты над смертной? Я чувствую, знание о моей трагической
ошибке ограждает тебя от мыслей обо мне, и ты бежишь меня,
как ангел света всегда бежит при ужасном приближении ангела
447

Калиостро. Сочинения

мрака! Ну что же, в мгновение, когда в объятиях другой ты по­
знаешь живейшую и чистейшую благодать, знай же, что верная
твоя рабыня — я — могла ее тебе дать в ночь своего падения.
Прощай.
При чтении этого письма чувства мои всколыхнулись снова,
оживив о себе память, пусть я и старался подавить и уничтожить
их в себе с самого момента их зарождения; я вновь открыл для
себя, что в душе моей достаточно сил и чувственности для того,
чтобы в ней ожила сладость любви, о чем недвусмысленно сви­
детельствовало учащенное биение моего сердца при малейшей
мысли о нежной несчастной Зелейде; и вся воля моя оказалась
слишком слаба для того, чтобы разделаться с этими чувствами
при их возникновении.
Когда я достаточно отдохнул от тягот путешествия, пришло
время мне пойти к мудрому голландцу за советом. С каким
трудом мне приходилось прерывать эти волшебные встречи!
Всякий день ходили мы смотреть грозные свидетельства неу­
молимого течения времени, и на каждом шагу находили новые
предметы для своих исследований. Я стремился к тому, чтобы
ничто не избежало нашего пристального внимания. Я задавал
вопросы камням, кускам мрамора и гранита, и они со всем до­
ступным им красноречием, если мне будет позволено так выра­
зиться, свидетельствовали о величии тех, кто возводил из них
здания. Разбитые и перевернутые колонны, изуродованные ста­
туи, — всё здесь, даже в жалком виде развалин, свидетельствова­
ло о гении своих строителей. Наконец, я возжелал посмотреть
потрясающие Пирамиды, не могущие оставить равнодушным
взор путешественника, сии огромные массы сложенного в гру­
ду камня, печальные и немые чада гордыни древних египтян.
Не без религиозного трепета взирал я на сии огромные стро­
ения, коие одни могли бросить вызов времени и отважно
противостоять его силе. Мог ли я думать, что Пирамиды сии
были возведены мудрейшим и образованнейшим народом, ка­
кой только существовал на нашем земном шаре, для того лишь,

448

Часть III. Апокрифы

чтобы хранить прах своих царей? Нет, говорил я себе, конеч­
но, нет. Невзирая на всю порочность свою, Египет не мог явить
столь прямого и грубого свидетельства необузданной гордыни.
Неужто люди, столь великие, как древние египтяне, могли по­
святить века строительству таких гробниц? Мои размышления,
основанные на изучении особенного характера этого народа,
были справедливы, как доказали последующие события.
До меня никто из иноземцев не мог сам и не получал разре­
шения проникнуть внутрь сих титанических гробниц; я разра­
ботал план, как это можно было сделать, и не укоснил посвятить
в его обстоятельства г-на Ван-Дерберга, коий ответил мне не­
медленно, что уже давно замыслил абсолютно то же самое, но
каждый его шаг в исполнении сего замысла сопровождали пре­
пятствия, чуть ли не совершенно непреодолимые, так что вско­
ре ему пришлось счесть и весь сей замысел неосуществимым.
— Я хотел, — сказал он мне, — отправиться в Пальмиру ры­
дать на руинах, и по возвращении, если вы желаете мне сопут­
ствовать, мы испробуем новый способ осуществить задуманное.
Я согласился его сопровождать; в сих безлюдных кантонах
Аравии, в отсутствие деревьев, воды и обработанной земли,
Пальмира во все времена была торговым центром, оазисом, вы­
строенным индийцами на брегах Евфрата3. Некогда стоявшая
на границе двух величайших империй — Римской и Парфян­
ской, — она долгое время умудрялась сохранять от них незави­
симость. Наконец Траян4 покорил ее, но отнюдь не лишил ее
богатства и торгового значения. Более пятидесяти лет она была
римской колонией, и римляне возвели ее стены, храмы, порти­
ки, дворцы, чьи руины и по сей день вызывают во всех удивле­
ние и восхищение.
Богатство стало для нее роковым; завистливый Аврелиан5 не
оставил от сего знаменитого града камня на камне. Правда, за3 В действительности Пальмира была основана в первой половине II ты­
сячелетия до н.э. хурритами, народностью закавказского происхождения,
и находится в 140-200 км от Евфрата.
4 Марк Ульпий Нерва Траян — римский император (98-117).
5 Луций Домиций Аврелиан — римский император (270-275).

449

Калиостро. Сочинения

тем этот принц дозволил снова частично отстроить ее и заселить
невеликим числом новых граждан, бежавших из своих земель
от различных бед и опасностей. Однако сколь проще рушить,
чем восстанавливать! Обитель торговли, искусств, величия Зенобии6 со временем опустела, некогда передовая и важнейшая
крепость, ныне она представляет собой жалкую деревушку из
30-40 хижин, жмущихся в тень, падающую от большого обще­
ственного здания, показавшегося нам, на первый взгляд, весьма
величественным.
На углу этого здания мы заметили усеченный обелиск, нес­
ший на себе выбитое имя Албукерки7, славного португальского
генерала, который в 1507 году принес опустошение сим канто­
нам.
Несколько дней мы прожили средь величественных руин
прошлого; закончив свои подробнейшие исследования, мы
воспользовались помощью эскорта из нескольких турок, воз­
вращавшихся в Каир, чтобы вместе с ними вернуться в Египет,
поскольку обоих нас мучило желание поскорее увидеть Пира­
миды. Очевидное любопытство читателя и нехватка времени
требуют от автора решительных действий, и поэтому я пропущу
некоторые подробности, коие, за исключением того, что могли
бы быть посвящены описанию других земель, ничего не доба­
вили бы к изложению описываемых мною событий. Итак, мы
прибыли к этим несравненным по своему величию и величине
Пирамидам и выбрали самую высокую из них для наших на­
блюдений. Вооруженные всем тем, что может насоветовать че­
ловеку образованному осмотрительность, дабы путешествовать
6 Зенобия Септимия (240 - ок. 274) — царица Пальмиры, считала себя
потомицей Клеопатры, объявила о независимости от Рима, потерпела пора­
жение в последовавшей римской карательной экспедиции и была пленена Ав­
релианом.
7 Афонсу Великий ди Албукерки (1453-1515) — крупнейший португаль­
ский военачальник и флотоводец, ключевая фигура в формировании колони­
альной португальской империи, отстоявший португальские торговые пути
в Индию и положивший конец арабскому владычеству в южных морях путем
создания ряда опорных пунктов Португалии на Красном море, на Гоа и в Ма­
лайзии.

450

Часть III. Апокрифы

плодотворно и уверенно, мы в нетерпении устремились к вхо­
ду в нее, имея при себе подробный план всего ее внутреннего
устройства; внимательно рассмотрев все то, что до нас видели
уже и другие, мы с Ван-Дербергом чувствовали с огорчением,
что алчная любознательность наша никак не может этим удов­
летвориться; взгляды наши нетерпеливо шарили вокруг
— Возможно ли, — спросил я Ван-Дерберга, — что мы уже
осмотрели всё?
— Не думаю, — ответствовал он. — Нужно бы нам удвоить
усилия и смелость в наших исследованиях, и тогда они точно не
пройдут впустую.
С этими словами он взял факел из рук Марселя, а я взял его
у Мерода, и с таким освещением над головой мы начали еще
пристальнее рассматривать все поверхности, что попадались на
глаза. Терпение уже стало нас постепенно покидать, энергии
у нас поуменыиилось, и тут мы увидели мраморную плиту, ис­
пещренную знаками, из коих первый внезапно что-то напом­
нил мне.
В самых тяжелых обстоятельствах, обнаружив нить, нужно
обязательно идти по ней, и так можно найти выход, и в сем слу­
чае мы также не укоснили последовать сему мудрому правилу.
Поскольку загадочными знаками и изображениями были отме­
чены почти все стены внутри пирамиды, мы доселе обращали
на них мало внимания и точно так же миновали многие мра­
морные плиты на пути, но здесь на плиту первым было нане­
сено изображение птицы, которое своим видом заставило меня
погрузиться в раздумья.
Эта птица с поднятой лапой и клювом, выставленным вверх,
не могла ли она велеть нам: поднимись на эту стену? Нет, возра­
зил мне Ван-Дерберг, здесь же не видно ни лестницы, ни галереи,
по которой можно было бы подняться. Тогда я несколько раз
постучал концом посоха по этой плите, и ни у меня, ни у него
не осталось никаких сомнений в том, что за нею — пустота;
Ван-Дерберг во всем согласился со мною, а наши слуги в один
миг поняли, чего мы желаем, и вот уже через две минуты плита

451

Калиостро. Сочинения

поднята, и за ней мы увидели лестницу, уходившую внутрь сте­
ны. Тогда я бросил взгляд на вторую фигуру на плите и увидел
то же число, сколько ступеней было в открывшейся нам лестни­
це; я немедленно пришел к выводу о том, что и прочие изобра­
жения на сей плите имеют для нас теперь особое значение, ибо
они, судя по всему, отмечают дальнейшие этапы такого приклю­
чения, которое может стать самым славным и увлекательным, ка­
кое только суждено предпринять отпрыску рода человеческого.
Поэтому я тщательно скопировал все изображения на мрамор­
ной плите, и после этого мы осторожно вступили на уходящую
в стену лестницу, предшествуемые нашими слугами.
Но не успели они сделать и нескольких шагов, как в ужасе раз­
вернулись и поторопились обратно к лестнице, и мы остались
наедине с самими собою; их шепот «змеи!» открыл нам причи­
ну их испуга. Я посмотрел на свою иеголифическую таблицу
и увидел там далее изображенными глаз и меч, и мы поняли, что
дальше следует идти осмотрительно и вооружившись. Мы пред­
приняли нужные предосторожности, и наши верные слуги вер­
нули себе присутствие духа; Мерод шел во главе — в юности
он сражался с самыми страшными зверями, каких только может
увидеть глаз человеческий; и так мы вступили на первый под­
земный этаж, в обиталище самых жестоких рептилий, каких
только может представить себе человек, ужасных змей. Голова
первого из этих чудовищ, бросившегося на нас стремглав, была
в тот же миг отделена от тела ловким и отважным Меродом;
я нанес несколько ударов второй змее, бросившейся на нас; три
или четыре других также были успешно зарублены. Остальным,
судя по всему, инстинкт приказал бежать, поскольку после этого
проход для нас освободился!
Мы неторопливо проследовали далее, а Мерод замыкал наше
шествие, чтобы грудью встретить любого врага, если он наме­
ревался преследовать нас. В течение последующих получаса мы
шли по узкому проходу, пока не наткнулись на подземный ход,
куда вела новая длинная лестница. Было бы слишком долго опи­
сывать все испытания, коие пришлось нам претерпеть; читатель
452

Часть III. Апокрифы

может получить об этом некие более подробные сведения, изу­
чив таблицу, помещенную вместе с изъяснением в начале моего
труда; достаточно будет сказать, что мы шаг за шагом повторяли
все образы и идеи, отражаемые ее символами, по порядку.
Наконец, увидев в последнем из помещений подъем, мы на­
правились по нему вверх с отвагой, коию не смогли пошатнуть
ни сотрясение земли, ни опасность нападения жестоких ядови­
тых гадов, и наконец мы проникли в просторное помещение,
освещенное чистейшим светом хрустальной призмы, к коиему
постепенно начали привыкать наши глаза, возвращая себе зре­
ние в полной силе; мы также снова обрели присутствие духа.
Представьте себе, если сможете, что это было за зрелище, восхи­
тительное представление, пир для всех чувств, свет, играющий
тысячами цветов, сотни переливающихся радуг, менявших свои
цвета и очертания с каждым нашим движением! Такого чудесно­
го кристалла никто из нас не мог не только видеть за всю свою
жизнь, но даже и вообразить. Человек, однако, наделен небеса­
ми лишь ограниченными способностями к чувствованию; исто­
щив свои, он превращается лишь в бездейственное сочетание
элементов; примерно это мы испытывали тогда: истощенные,
впавшие в непрерывный восторженный экстаз, мы чувствовали,
что души наши достигли такого состояния возвышенности, ка­
кое не могли уже выдержать, мы чувствовали, что у нас трясутся
колени, глаза застилала мягкая темная пелена, и мы позволили
себе упасть без чувств и погрузиться в сон, не позволивший пе­
ред этим обронить даже и пары слов.
Мне нужно все доверие, на коие способен мой читатель, что­
бы рассказать ему то, что мне осталось ему поведать, ибо все по­
следующие описываемые события закономерно будут вызывать
у него недоверие, равно как и я не мог долгое время в них пове­
рить по возвращении. Я помышляю часто о том, что вся жизнь
моя есть сон, от коиего лишь смерть станет мне пробуждением,
и многое из мною виденного мне самому кажется иллюзиями,
виденными во сне; но отважные спутники моей жизни могут
подвтердить и доказать своей трогательной заботой, что это
453

Калиостро. Сочинения

был не сон; сия забота уравновешивает мою самоуверенность,
и проявляется она, в частности, в их свидетельствах о невидан­
ном приключении, коие суждено было нам претерпеть, тем са­
мым противореча действительности и опровергая ее самое.
В сем подлунном мире никакое благо не дается нам даром;
моя супруга, сей нежный ангел-утешитель, проливший на всю
жизнь мою живительный бальзам, усластивший ее горечь, моя
жена стоила мне друга. Я не могу вспоминать счастливый миг,
когда я встретил ее, без воспоминания в то же время о том, что
сделалось тогда с Ван-Дербергом, с Меродом и бедным моим
Марселем, коие меня покинули! Я писал уже, что мы спали,
и мне не известно, сколько времени это продолжалось, но когда
я проснулся, я больше ничего не мог различить во тьме, чудес­
ный свет исчез, испарился, а также — я не могу об этом пи­
сать иначе, как с невыразимой сердечной болью, — мой друг,
мой верный слуга более не были со мною рядом. Такая резкая
и внезапная смена декораций заставила меня усомниться в себе
самом и смотреть на себя как бы со стороны; я был в смятении,
мысли бурлили в моей голове, дух мой блуждал по телу, обуре­
ваемый неуверенностью; состояние это длилось весьма долго.
Единственная разумная мысль, пришедшая мне в голову, со­
стояла в том, что я никак не мог бодрствовать, и все, что мне
приходилось наблюдать вокруг, убеждало меня в нереальности
происходящего с настолько явной очевидностью, что я даже
зажмурил глаза, чтобы возвратиться в состояние, казавшееся
мне единственно разумным. Однако не успел я растерять остат­
ки разума, как почувствовал в воздухе некое внезапное дуно­
вение свежести; машинально я ощупал руками землю вокруг
себя и обнаружил, что она на несколько пальцев покрыта водой;
вода, коию я ощущал повсюду на своем теле, возвратила мне
рассудок, оставивший меня, как я опасался, навсегда. Голова моя
кружилась, но я сделал над собою усилие и встал, поначалу нет­
вердо держась на ногах, но с каждым шагом обретая все больше
уверенности, снова вспомнив о том, что я мужчина, готовый
отважно преодолевать любые препоны. Первые мои слова были
454

Часть III. Апокрифы

обращены к моему слуге и другу Марселю, они эхом отозвались
от сводов помещения, но впустую. Не получив ответа и тысячу
раз повторив свой зов, я впал в неописуемый страх; мне пока­
залось, что меня замуровали тут заживо, чтобы покарать; мои
быстрые и бесцельные движения были лишь конвульсиями гне­
ва, я носился взад-вперед и бешено кричал, и это безумство пре­
кратилось только естественным порядком, когда я совершенно
утомился.
В этот момент я заметил наконец, что вода уже поднялась
мне до колен, но впрочем, я перестал думать, что мне делать —
вообразите мое отчаяние! Никакой язык не в силах его пере­
дать. Всё, что только известно миру о смертельном ужасе, все,
что может вообразить сознание человеческое, я уже сказал
и почувствовал. Я встал и пошел, но споткнулся, и колени мои
подогнулись, я упал в воду, доходившую мне уже чуть ли не
до груди. Но несмотря на отчаянное и безвыходное мое поло­
жение, мысль о неизбежной утрате сей жизни, как известно,
даруемой нам лишь один раз, снова возвратила меня в чувства;
я снова вскочил на ноги, с угрозой для жизни и без всяких,
впрочем, гарантий того, что на этот раз мне повезет; волосы
мои развевались, сердце бешено колотилось, и наконец, более
совершенно не сомневаясь в том, что в ближайшие минуты
я предстану пред Предвечным, я возжелал, чтобы хотя бы отча­
сти обелить себя, отдаться на волю Его.
Душа моя уже воспарила к Нему, как вдруг я почувствовал
жестокий удар. Вознамерившись умереть, я уже ничего не опа­
сался, я уже прошел испытания самыми жуткими и невероят­
ными страхами. Но предмет, ударивший меня, плавно обогнул
мое тело и проплыл прямо передо мною, задевая меня, рука моя
коснулась его, когда он проплывал мимо... Это был маленький
челнок! «Возможно ли?» — мысленно вскричал я, вслепую ста­
раясь ухватиться за его борт. Более не сомневаясь ни мгнове­
ния, я вскочил в него, явно ощущая, что Провидение более не
желает моей смерти; я уселся в нем и смело взгляделся вдаль,
ожидая дальнейших испытаний, коие были мне суждены свыше.
455

Калиостро. Сочинения

Дух мой с успехом преодолел и это испытание в череде
страшных испытаний, коие суждено мне было претерпеть, но
я стал замечать, что одежда моя уже промокла насквозь и стала
мне причинять значительные неудобства. Тело мое сотрясалось
от непрерывной дрожи, и зубы сильно стучали. Но миг за ми­
гом это мое состояние стало улучшаться, казалось, окружаю­
щий воздух стал теплеть; но во все, что, казалось, происходит
вокруг, я решительно отказывался верить, я утратил всякое до­
верие своим чувствам, я отверг несколько здравых мыслей, все
еще роившихся в моей голове, и совершенно отдался легкой, но
порочной вере в то, что некий злой гений, упорно продолжав­
ший терзать меня, затмил мой разум и не дает ничего видеть.
Однако я не мог отвергнуть весьма простых мыслей и сооб­
ражений: вот маленький челн, думал я, он плывет по течению,
и это длится уже некоторое время, значит, этот течение в конце
концов должно его куда-то принести. «Боже! — вскричал я за­
тем в полный голос. — Ведь это течение может нести меня к ка­
кой-нибудь пропасти, где я сгину навеки! После всего мною
пережитого, Боже мой, возможно ли, что Твоя благодать вовсе
меня не спасет? Призови меня наконец на суд Твой или сделай
так, чтобы вся эта череда несчастий наконец прекратилась, ибо
душа моя в смятении и не может более их выносить!»
Не успел я мысленно произнести этих слов, как путь мой ос­
ветило слабое свечение; в ушах моих неумолчно журчала вода
потока, по коиему я плыл, но теперь туда вмешался все усили­
вавший рокот. Я почувствовал приближение окончания моих
страданий или моей жизни, вооружился твердостию и был го­
тов ко всему.
Блеклый свет словно начинавшегося дня по мере моего дви­
жения по течению понемногу разгорался, и наконец поток
вынес меня в просторный подземный грот, освещенный ярче
прошлого, но все равно тускло. Этот свет исходил, как я заме­
тил позднее, от фосфорических и электрических тел, и по мере
продвижения в глубь грота свет этот все возрастал, как посте­
пенно становился все выше и свод этого грота, раскрывая пере­
456

Часть III. Апокрифы

до мной свой истинный размер, коиего ранее я просто не мог
разглядеть: весь свод был покрыт перламутром, отражавшим
свет, который затем падал на всё, что меня окружало, позволяя
мне разглядеть окружающее подробнее.
Я оставляю читателю гадать, сколь велико было мое удивле­
ние, когда я оказался в цветущем поле, освещенном светом дня,
чистейшим, блистательнейшим, сладостнейшим, и где,—у меня
не оставалось в этом ровным счетом никаких сомнений, —
можно было наблюдать следы человеческой деятельности, впе­
чатанные в саму почву. Воистину, плоды, деревья, растения, уви­
денные мною там, ранее не были мне известны; впрочем, я и не
ожидал, что в сем подземном мире найду что-либо доступное
моему пониманию. Вскоре моя радость сменилась беспокой­
ством; течение несло меня все дальше и дальше со скоростью
пущенной стрелы, и оно было непреклонно в своем русле, оче­
видно приближаясь к своему устью, и я посчитал определен­
ным, что найду там свою смерть, если только не изыщу способ
добраться до земли. Впервые я с беспокойством осмотрел свой
челн; поглощенный стремлением выжить, а затем любопыт­
ством при виде открывавшихся мне новых явлений и пейзажей,
я не заметил, что судно мое дышит на ладан, и уже готовился
броситься в воду, где смерть моя стала бы лишь вопросом не­
скольких мгновений, но в тот момент я сильно ушиб ногу обо
что-то в лодке и, оглянувшись, обнаружил нечто вроде штурва­
ла. Инстинкт, вечно стремящийся сберечь нашу жизнь, заста­
вил бешено вращать его. Какой внезапный поворот! — если мне
будет дозволено так выразиться. Моя лодка стала поворачивать,
послушная рулю. Мне осталось лишь выяснить, как работает
рулевой механизм, приспособленный к днищу челнока. Я пре­
небрег его изучением ранее. Благодаря прочности внезапно
обнаруженного мной инструмента я, паче чаяния, сумел плыть
дальше и маневрировать, несмотря на большую силу течения,
и наконец вывести суденышко на отмель.
До сего момента я действовал почти инстинктивно, не тратя
время на обдумывание дйествий, и лишь когда я ступил на твер­
457

Калиостро. Сочинения

дую почву и, оглянувшись, осмыслил весь риск, коиему я под­
вергся и счастливо избежал смерти, беспорядок в моем мозгу
начал успокаиваться, и вскоре я совершенно восстановил спо­
собность мыслить рассудочно, — но не спокойствие! Воспоми­
нания о моем друге, моем бедном Марселе, терзали мое сердце.
Невозможность снова увидеть родину, неуверенность в том,
что меня ожидает среди обитателей этой еще не известной мне
страны, препятствовали мне пуститься в новое приключение
довольно долго, однако потом желание познакомиться с мои­
ми новыми хозяевами наконец возобладало, и я пошел прочь от
берега.
Я заметил что-то движущееся в стороне, но побоялся прибли­
зиться. Но затем я увидел, что это стадо какого-то вида ланей,
издалека напоминавших заросли кустарника с почками на вет­
вях. «Если я их напугаю, — сказал я себе, — то значит, в сей зем­
ле я могу быть чудовищем для неразумных зверей». Но дальше
развить свою мысль я не сумел, поскольку при моем приближе­
нии звери не обратили на меня ровным счетом никакого вни­
мания. Но сколь неописуемо огромна была моя радость, когда
невдалеке от этих животных заметил я царя природы, существо
моего рода, человека! Он лежал, и колыхание его груди нагляд­
но свидетельствовало передо мной в пользу того, что он спал.
«Человек!» — вскричал я, переполняемый радостью. Тотчас же
меня посетил миг осознания, и я упал на колени и возблаго­
дарил за ниспосланную милость Владыку со всей пылкостью,
свойственной чувствительному сердцу.
Я тихо стал приближаться к тому, чей вид доставлял мне
столько удовольствия; глаза мои жадно рыскали по нему, и, не
в силах скрыть своих чувств, не сомневаясь в своей удаче, я тихо
проговорил: «О ты, кто бы ты ни был, что бы ты ни думал, чело­
вечество никогда тебя не забудет: в моем лице найдешь ты брата
и поможешь ему!».
Пастух (а это был он) шевельнулся и заметил меня, посколь­
ку маленькое животное, лежавшее у него на груди, по виду на­
поминавшее лисицу, увидело меня первым и принялось тонко
458

Часть III. Апокрифы

и пронзительно визжать, будя хозяина. Он тотчас вскочил, за­
видев меня, с тревожным и удивленным лицом, но мой благо­
желательный вид, радость и дружелюбие, написанные на моем
лице, немного успокоили его, и страх в его чертах начал посте­
пенно уступать место радости, и под конец он простодушно
рассмеялся. Сквозь смех он заговорил, и мягкость слов его язы­
ка навела меня на мысль о том, что общество, в котором он жи­
вет, не может быть варварским; так уж повелось, что если речь
наша мелодично переливается мягкими волнами, то и обычаи,
принятые у нас, таковы же.
Посмеявшись немного с ним вместе, чтобы завоевать его до­
верие и благорасположение, я жестами дал ему понять, что был
бы не прочь чем-нибудь утолить голод. Подмигнув, он протя­
нул мне хлебец, оказавшийся испеченным из какого-то рода
риса и показавшийся мне совсем недурным; потом он нашарил
на спине у одного из копытных животных что-то вроде фляги
и тоже протянул мне, чтобы я сделал добрый глоток напитка из
нее, думая, что в любом случае мне это не повредит; потом он
знаками показал мне, что собирается возвращаться в то место,
откуда пришел сюда, а я ему — что с радостью разделю с ним
этот путь. Мне не трепелось познакомиться с народом, с выход­
цем из коиего я уже познакомился. Мой добрый пастырь воссел
на одну лань, мне предложил другую, и мы отправились вперед
мелкой рысью, окруженные нашей рогатой свитой, в то время
как маленькая лиса кружила вокруг нас, забегая то с одной, то
с другой стороны; в дороге мой спутник запел песню, чей при­
пев показался мне вовсе не лишенным мелодичности.
Мы ехали так уже около получаса, и я все вглядывался вдаль
в надежде завидеть там поселение, куда мы стремились, как тут на
расстоянии пистолетного выстрела от нас показалась тропинка,
куда побежали все животные. Преодолев еще пару миль по ней,
мы внезапно оказались посреди селения, и с сотню людей всех
возрастов высыпало на улицу, окружив нас плотной стеной.
Мой пастух смеялся, не переставая, и его соплеменники втори­
ли ему. В подавляющем большинстве европейских селений та­
459

Калиостро. Сочинения

кой повальный хохот собравшейся вокруг меня большой толпы
крестьян определенно показался бы мне грубым и даже в чем-то
пугающим, но в этом смехе многочисленных собравшихся здесь
людей не было для меня ничего неприятного. Я предвидел, что
меня примут здесь весьма хорошо, о чем свидетельствовала ве­
селость этих селян. Веселье, сказал я себе, есть чаще всего вер­
ный спутник невинности.
По мере нашего продвижения в глубь селения сопровождав­
ший нас кортеж все возрастал числом, но это не беспокоило
меня: выражение искренней радости и благорасположения на­
глядно читалось на всех лицах, поселяя покой в моем сердце.
И наконец мы приехали к дому моего доброго пастыря, сопро­
вождаемые чуть ли не всеми местными жителями. Он предста­
вил меня своему хозяину, насколько я сумел понять; последний
не смеялся, в отличие от всех прочих; он смерил меня спо­
койным, но холодным взглядом, с ног до головы и сделал знак
моему спутнику, что заставило того немедленно отвести меня
в хижину с полом, усыпанным душистыми травами. В центре
помещения стояла тумба, обитая железом, на которой горел
огонь, чей дым и языки пламени пробивались вверх через от­
верстие, увенчивавшее кожух, установленный на тумбе сверху
и сделанный также из какого-то металла в форме четырехуголь­
ной усеченной пирамиды. Также я увидел там несколько ра­
бочих инструментов, сделанных искусно и тонко, коие сейчас
было бы лишним долго и подробно описывать. Это зрелище не­
сказанно обрадовало меня. Также там был деревянный кувшин
молока, сладостью напоминавшего козье; мой добрый пастырь
сделал мне приглашающий знак, и я с радостью напился. После
этого, невероятно уставший, более душой, чем телом, я заснул
на подстилке из душистых трав.
По пробуждении я первым делом увидел женщину, внима­
тельно меня рассматривавшую с улицы в маленькое окошко
в стене хижины; заметив, что я больше не сплю, она одарила
меня обворожительной улыбкой, и я сразу вспомнил события,
приведшие меня сюда; впрочем, я не мог извлечь из них для себя
460

Часть III. Апокрифы

никакой пользы, ибо все происходившее со мною производило
на мою душу резкое и сильное воздействие, но довольно слабо
откладывалось в памяти, и теперь все это казалось мне неким
кошмарным сном, постепенно восстававшим смутными очер­
таниями перед моим мысленным взором, но недостаточно ясно
для того, чтобы я мог это изложить связно. Состояние же мое
значительно улучшилось, я отлично себя чувствовал, сознавал,
что я спасся, но ума не мог приложить, что мне теперь с этим
делать; мне казалось, что я воистину возлюблен небесами, ведь
они привели меня в мир, прекраснее коиего в природе я еще не
встречал.
Не знаю, как это бывает у других людей, но в тот момент
для меня стало ясно со всею очевидностью, — и пусть никто не
сочтет это излишней гордыней с моей стороны, — что вовсе
не осталось сомнений в том, что эта юная особа станет моей
женой; при этом мне ничего не было известно ни о том, сво­
бодна ли она, ни о ее общественном положении, ни о ее нрав­
ственном облике, ни о законах страны, где я оказался впервые...
нет, я просто мысленно вскричал: «Это она! Вот она, моя вторая
половина, чье столь долгое отсутствие в моей жизни делало ее
столь тяжелой, а меня самого — столь несчастным! Теперь уж
я ее не упущу!». Надо сказать, что никогда в своей жизни не
позволял я себе настолько вестись на поводу у чувств, но в этот
раз, судя по всем последующим событиям, я поступил верно
и разумно. Не будучи способны разговаривать, мы просто по­
зволили нашим душам общаться через наши глаза, ведь языком
души свободно владеют уроженцы всех стран без разбору.
С того мига прекрасная Фелина стала единственным моим
посетителем и помощником; она принесла с собой столько
уюта в мою хижину, что я редко покидал ее. Красота владений
моего радушного хозяина, к сожалению, мало привлекала мой
взор, ведь у меня была Фелина, с которой мы вскоре уже отлич­
но понимали друг друга.
Здесь самое время изложить мои наблюдения о языке ассилиян; ограниченное место не позволяет мне углубиться в изу­
461

Калиостро. Сочинения

ченные мною в подробностях особенности этого языка, но я все
же упомяну здесь о том, что ни в каком другом языке слова не
имеют столь однозначного и точного значения в определении
различных чувств, коие может испытывать человек. Ни одно из
них не имеет двойного смысла, поскольку каждое из них, со­
гласно правилам этого языка, может произноситься с разными
интонациями, в зависимости от смысла, вкладываемого в слово;
посему нет таких тонкостей в мыслях, коие не могли бы быть на
этом языке изложены совершенно точно и буквально, не допу­
ская множественности истолкования. Можно даже сказать, что
принципы построения этого языка основаны на арифметиче­
ской точности, не допускающей ни малейших разночтений. Как
только я осознал эту особенность языка этой страны, я достиг
значительных и довольно скорых успехов в его изучении; не
прошло и месяца, как я сумел ясно и понятно изложить моей
любезной Фелине те чувства, коие испытывал к ней, а также
описать ей свои приключения.
Доверчивость золотого возраста правила ее мыслями, и эта
очаровательная девушка ответила на мои чувства нежной вза­
имностью, что сделало наше счастье полным и тем более совер­
шенным, что ее отец благословил наше знакомство. С момента
моего прибытия всякий проходящий день я приветствовал
и провожал выражением живейшей благодарности Провиде­
нию за такую судьбу. По мере изучения языка и окружающих
людей я стал замечать, что окружающие ко мне присматрива­
ются с большим интересом, и я надеялся, что этот интерес со
временем будет вознагражден, когда я смогу выразить им все
чувства, обуревавшие меня в отношении их всех.
Фелидул (так звали моего хозяина) был человеком непомер­
но серьезным, но в глубине души — тонко чувствующим и до­
брым. Мало-помалу мы сдружились, поскольку проживание
мое у него заставляло нас часто видеться. Я сопровождал его на
ранее одиноких прогулках, и, оставаясь наедине с ним, я забра­
сывал его сотнями вопросов, не на все из коих он мог найти
мне ответы; но наконец, собравшись с духом и мыслями, он ре­
462

Часть III. Апокрифы

шительно приступил к моему просвещению, намереваясь дать
мне представление обо всем самом важном, что следовало знать,
живя у ассилиян, так, чтобы мне было понятно. Я желал быть
достойным Фелины, и ничего в мире так не хотел, как заслужить
уважение ее отца. Моему спутнику было известно решительно
все об обычаях и особенностях ассилиян. Проведя несколько лет
при дворе принца ассилиян в звании его советника, он решил
оставить двор и вести уединенную жизнь, выбрав своим обита­
лищем ту область, к берегам коией я, по воле случая, причалил.
Однажды, когда мы изучали юриспруденцию этой страны
и сравнивали ее с моей страной, он мне сказал:
— Я наблюдаю в ваших законах один коренной изъян: они
чрезмерно сложны. Невообразимо же, чтобы грань, пролега­
ющая меж добром и злом, справедливостью и несправедливо­
стью, не была четко обозначена, чтобы все хорошо понимали,
что находится по сю ее сторону, а что по ту сторону. Здесь у нас
очень мало законов, и мы привыкли считать, что чем их меньше,
тем их проще соблюдать; все они ясны, прямы и не оставляют
злоумышленнику шансов представиться невиновным за счет
различных уверток.
1е. Поскольку правосудие бесплатно, все судейские служа­
щие избираются из числа самых почтенных граждан, коие не
могут вступить в должность, пока им не исполнится сорок лет.
2е. Имена всех заинтересованных сторон во всех делах оста­
ются не известными никому в течение всей тяжбы, за исклю­
чением судебных старцев, а старцы эти столь давно и со столь
хорошей стороны всем известны, и почтение к ним столь за­
служенно и глубоко, что для них утрата доверия является бо­
лее страшной опасностью, чем утрата самой жизни. Даже
величество самого принца допускает снисхождение к их власти
и авторитету, он с ними советуется по особым случаям; время
от времени он допускает их даже к своему столу, и такое отли­
чие переполняет их души таким сознанием своей значимости
и важности их звания, что это обеспечивает должное исполне­
ние ими своего царственного долга во всякое время.
463

Калиостро. Сочинения

Святилища нашего правосудия не есть арена, куда сбегаются
юные адвокатишки, чтобы налетать друг на друга и драться меж­
ду собой словами или кулаками, у нас здесь властвует одно лишь
право, и все речи произносятся по существу, с прозорливостью,
просто и ясно. Все обвинения, выдвигаемые друг против друга
гражданами, излагаются тоже ясно и доказательно посредством
слов нашего языка, а размер возмещения и мера наказания ви­
новному назначаются нашим принцем.
Я перебил Фелидула, чтобы заметить, что в Европе есть госу­
дарства, состоящие из множества провинций, где в каждой бы­
туют особые местные обычаи, и что в каждом кантоне одни и те
же дела могут рассматриваться с разными особенностями и от­
дельными свойствами; что подобное разделение не может вы­
зывать конфликтов между разумностью и обычаем, и что такие
сложные случаи рассматриваются обычно трибуналами, кото­
рые имеют власть над всей державой и переводят рассмотрение
таких дел в юрисдикцию центрального столичного суда в случае
возникновения споров; что такая процедура, конечно, невоз­
можна без проволочек, непомерного затягивания рассмотрения
и его усложнения. Также я добавил, что в государствах всегда
есть множество жителей, по стечению обстоятельств ошибочно
угодивших в жесткую узду закона, и случаи такие многочислен­
ны и сложны для рассмотрения; всякий день в Европе возникает
множество новых трудностей, а соответственно, и новых зако­
нов, призванных справиться с ними.
— Такая груда новых законов, — ответствовал мне мой до­
брый ассилиянин, — со всею очевидностию скоро погребет под
собой старые законы, ведь они и сами по себе еще стареют. Не­
ужто нет среди вас тех, кто отличает добро ото зла и справедли­
вость от несправедливости?
— Политическое положение большого королевства, — от­
вечал я ему, — не может оставаться все время одним и тем же:
постоянно совершаются новые открытия в науках, коммерции
и ее видах, искусстве, совершенно видоизменяются убеждения
подданных; то, что было хорошо вчера, более таким не является
464

Часть III. Апокрифы

сегодня — это что касается времени; и то, что хорошо здесь, не
всегда хорошо там — это что касается пространства.
— Непостижимо для меня, — воскликнул мой хозяин, —
как можно так жить, чтобы непрестанно, изо дня в день, менять
свои планы?
— Дело здесь не в перемене законодателями их планов, —
ответил я, — а в изменении форм и средств исполнения зако­
нов, по потребности.
— Каковы же могут быть ваши потребности, — возразил
он, — кроме той, чтобы сделать ваши законы более простыми?
Ведь лишь простота способна породить беспристрастное от­
правление правосудия и поддержание конституции. Во всем, во
всем взыскуем мы сей драгоценной простоты. Нравственность
наша не как ваша, коия есть порождение рассуждений в области
тонкой метафизики; нам ведомо лишь, что сила воли делает луч­
ше то, что уже было хорошо, и наоборот, что легко уклониться
от достижения цели под воздействием роскоши, зачастую веду­
щей к гордыне, что дружба и любовь суть благие первоосно­
вы бытия. Мы взращиваем наших детей в этих представлениях,
внушая им, что они принадлежат не столько самим себе, сколько
государству, что они члены одного большого организма, источ­
ником чьего благополучия все они являются, что интересы дру­
гого ни в чем не отличаются от твоих собственных интересов,
что нравственные ценности очень важны, но не превыше уваже­
ния к своим согражданам, что почтение к властителю является
отражением почтения к его подданным, и чтобы быть челове­
ком честным и нравственным, достаточно:
1е. Поклоняться Богу по нашему обычаю, простому и лег­
кому в исполнении.
2- е. Заботиться о своем благополучии в часы труда.
3е. Ставить себя на место всякого, с кем общаешься, всякое
дело для него делать как для себя самого и в случае всякого спора
обращаться, в первую очередь, за поддержкой к закону.
Мы учим своих детей, и подтверждаем это нашим собствен­
ным примером, что уважение в обществе есть вознаграждение
465

Калиостро. Сочинения

за покорность законам той страны, где суждено нам жить; что
никто не может заслужить уважение одним лишь своим поло­
жением, без учета поведения и поступков. Наша нравственность
в этом вопросе основывается на нашем физическом строении;
она управляема одними лишь законами, коих никакой гражда­
нин не может не знать и коими не может пренебрегать; маги­
страты следят за всеми неусыпно.
В стародавние времена люди разных племен собирались вме­
сте, все составлявшие их люди обнимались между собой, и там,
на этих собраниях, возвещалось обо всех совершенных людь­
ми благих делах, а вот провинившихся, напротив, осуждали
в тайне. Мы не считаем, что в оступившемся и совершившем
плохой поступок человеке навек увяло благое сердце и дух его
утратил чувствительность. Но поскольку мы полагаем, что де­
монстрация в этом случае благодушия и снисходительности
была бы неполезна, мы полагаем нужным отсечь от тела пора­
женный гангреной член, дабы он не заразил остальные члены,
и мы полагаемся на силу совести, коия своими угрызениями
сможет вернуть несчастного на путь истинный после заслужен­
ного наказания, дабы вовсе ему не пропасть. Но такие примеры
чрезвычайно редки. Каждый гражданин, уверенный в том, что
дарованы ему все средства к тому, чтобы быть счастливым, по
здравом размышлении (что есть первейший дар человеку, вруча­
емый образованием), сознает, что нет ему нужды ни в зависти,
ни в алчности, коие суть главный исток преступлений в ваших
землях, и живет с тех пор в довольстве своим уделом, убежден­
ный в том, что принц взирает на него с благоволением, что он
достойно исполняет свой долг, делая свое дело, сколь непри­
глядно оно ни было бы с виду для окружающих.
Здесь я заметил моему почтенному хозяину, что в городе, где
проживают, к примеру, миллион жителей, из коих четверть со­
ставляют иноземцы, а население постоянно обновляется, невоз­
можно проследить, чтобы не совершалось никакое преступное
деяние, но можно зато сделать так, чтобы коль станет о таковом
известно, оно было расценено как должно и покарано.
466

Часть III. Апокрифы

— Почему же невозможно? — ответствовал он с жаром. —
Допустим, что в нашем городе живут миллион жителей. Тогда
нам нужно всего лишь избрать сто трибунов на место нынеш­
них десятерых, и законы будут соблюдаться не менее строго. Я же
и утверждаю, что именно отсутствие всевидящего ока закона, на­
ряду с завистью и алчностью, есть первейшая причина падения
нравов. Человек, устремившийся на пути зла и не встречающий
на своем пути никаких препонов, с самого начала удерживающих
его, все глубже погружается в пучину порока и крайне редко спо­
собен сам из нее выкарабкаться; и наконец он, вне всякого сомне­
ния, оказывается на грани закона, и принятые у нас законы теперь
призваны его покарать, иными словами, зло получает должную
кару еще до того, как оно принесло плачевные последствия.
Также мне не вполне понятна терпимость в обществе вашем
к непомерному употреблению горячительных напитков, ведь
это еще один исток беспорядка, не избежавший внимания на­
ших законодателей; они их совершенно запретили, и воистину,
потребны они могут быть лишь тем, кто их давно и постоянно
употребляет. Действительно, будь мы привычны к употребле­
нию крепких напитков, тела наши обрели бы нестабильность,
ввергающую нас в постоянные беспокойство и нерешитель­
ность, происходящие от окисления крови и ферментации те­
лесных жидкостей, и мы не ведали бы более сладостного покоя
в душе, мирного настроения, порядка в чувствах, столь много
нам ныне помогающих пробираться чрез тернии, коими пол­
нится жизнь наша. Ведь проистекая из всевозможных многочис­
ленных источников, неопределенные желания наши, все время
изменяющиеся и вновь и вновь возникающие, могут привести
нас на путь преступления в надежде обрести благо, неизменно
от нас в таком случае ускользающее.
— Но ведь в таком случае, — возразил ему я, — мы доброде­
тельнее вас, коль скоро даже в таких условиях зачастую устрем­
ляемся ко благу.
— Верно, — ответил хозяин. — Но здесь важно быть добро­
детельным, а не стать добродетельным вопреки всему.
467

Калиостро. Сочинения

По сему диалогу вы можете понять, сколь велико было до­
верие, меж нами установившееся. Я счел своим долгом учиться
у Фелидула, дабы он согласился на мой брачный союз со своей
дочерью; но всякий раз, когда я готовился заговорить об этом,
мне мешало то, что я немедленно погружался в мечты и забы­
вал, что хотел сказать. Наконец одним вечером я более не смог
ждать и сказал ему все прямо, и он ответил мне:
— Я с радостью назвал бы тебя своим сыном. У меня нет че­
ловека, кроме моей Фелины, который был бы мне так же близок,
как ты. Но я не знаю, как увязать ваш союз с нашими законами.
В этой стране настолько почитают свои законы, что и помыс­
лить не могут о том, чтобы внести в них нечто новое, напри­
мер, положение о браке между ассилиянкой и иноземцем. Я не
скрою от тебя, что спустя несколько дней после твоего прибы­
тия принц осведомился у меня, кто ты таков, и я сообщил ему,
что ты прибыл из неведомых земель, возможно, из иного мира,
чем наш. Лицо нашего монарха озарилось улыбкой, и он сказал,
что не видит в этом ничего невероятного, однако наши ученые
резонеры не смогли с ним в этом согласиться и постановили,
что
...Ассилия есть вселенная, за пределами коней ничего нет.
Множественность миров есть абсурд, ибо вселенная беспре­
дельна, поскольку в этом подобна Богу, Который беспределен.
Пустота абсолютно необходима, поскольку бесконечное про­
тяжение материи представляется невозможным, и ничто как
таковое не способно к движению. Отсюда следует, что сие не­
обычное существо, приплывшее сюда, непонятно откуда, явля­
ется лишь чудовищным произведением Природы, коией самим
своим бытием оно бросает вызов.
— Из этого логического заключения мудрецов нашей стра­
ны, — продолжил Фелидул, — со всей очевидностью следовало,
что отцы законов государства никак не могли согласиться на
твой брак с моей дочерью. Кроме того, мне донесли, что твои
468

Часть III. Апокрифы

упражнения в алхимии, невообразимые знаки, какие ты чертишь
во время них, необычность твоих манер и твоего акцента, твоя
неуемная любознательность и постоянное твое беспокойство
славятся среди наших людей дурной славой. Я не могу решить,
чью сторону мне занять, — добавил он после минуты молчания.
Я задрожал, потому что решение его значило для меня слиш­
ком много. А Фелина восприняла эти его последние слова как
суровый вердикт, вынесенный нам обоим; смертная тоска мгно­
венно стерла следы наших совместных радостей, она, чуть не
лишившись чувств, пала к ногам своего отца, и мы оба в страхе
бросились ее поднимать.
— О мой добрый отец! — воскликнула она. — На какие го­
рести ты нас обрекаешь!
— Дитя мое, я этого не вынесу, — отвечал ей Фелидул. —
Я уже стар, и ежели велят мне отдалить от себя графа, я посо­
ветую ему бежать домой в Европу; у нас достаточно богатства,
чтобы и там жить безбедно. Я люблю мою страну, но еще более
дорого мне благополучие моей дочери и моего друга; да, дети
мои, так и знайте — лишь смерть или страшное насилие могут
разлучить меня с вами.
С этого мига дни наши потекли в смертном страхе, каждый
миг опасались мы, что нас разлучат — из пустого властолюбия
ли, из предубеждения ли. Я был одержим идеей просветить ассилиян, но горе пытающемуся просветить систематиков. Я на­
писал труд, в котором доказал, что учение о пустоте противо­
речит здравому смыслу и что существует множество других
миров, вследствие наличия полноты. Завершил я его следующей
апологией:
Однажды Саламандра, обитавшая в жерле вулкана, заблуди­
лась и перешла границу Ассилии, и там узрела новый мир. Воз­
вратившись же к родному очагу, она записала и опубликовала
все чудеса, коие успела увидеть, полагая, что Саламандрам это
будет полезно, ибо они полагали, что царство огня есть един­
ственное обиталище и обитаемое место на свете; она заверя­
469

Калиостро. Сочинения

ла своих сородичей в том, что там, за границей вулкана, есть
нечто большее, чем ничто, и что оно, соответственно, может
вести к чему-то еще. Сначала над ней лишь потешались, в то
время как она логично объяснила все свои умозаключения исходя
из свойств движения и материи, коие повсюду, где только ни на­
ходятся, оказываются способны порождать животных и расте­
ния, — но всё это казалось ее противникам ничтожным. «Как
же так? — спрашивали ее. — Разве возможно обитать в иной
стихии, чем огонь, ведь он оживляет всю природу, и вне его нет
ничего, кроме смерти».
С течением времени они сумели бы заткнуть ей рот своими
логичными тирадами, но она кричала так громко и так долго,
что наконец малая часть ее сородичей заинтересовались, что за­
ставляет ее столь долго упорствовать, и ее народ выбрал двоих
своих представителей из числа любопытных, чтобы они сходили
и выяснили, есть ли в ее словах правда. Одна знаменитая в их
стране Саламандра-политик обучила своих послиц принимать
любые внешние формы для того, чтобы путешествовать по всей
вселенной инкогнито.
Они, не откладывая дело в долгий ящик, сразу же отправи­
лись в путь и вскоре подошли к границам Ассилии. Там уже не
росли огненные грибы, обычная пища Саламандр, но зато росли
деревья, бегали животные и повсюду был распространен прохлад­
ный свежий воздух. Этот образ жизни совершенно отличался
от привычного им, и это удивляло их и погружало в сомнения.
Однако спустя некоторое время, проведенное в рассматривании
и трогании всего нового, эти впечатления заставили их погру­
зиться в размышления, приведшие к чуть ли не гибельному для их
сознания выводу, оказавшемуся, впрочем, превосходным: если все
ими увиденное было смешным, плохо организованным, порочным,
то значит, лишь Саламандры были единственными совершен­
ными существами, коих Природа сумела создать посреди сотен
причудливых и бессмысленных иных своих творений. Потом они
углубились в страну на пятьдесят лье\ к своему крайнему утом- 8
8 Около 200 км.

470

Часть III. Апокрифы

пению, повторяя сами себе на каждом шагу, что идут вперед по
пустоте, иначе говоря, по местности, где ничего нет (ибо та­
кое объяснение виделось им приемлемым), ведь лишь Саламандры
могли, по их мнению у населять вселенную и были того воистину
достойны.
Пройдя через Ассилию, они увидели бурный поток.
— Ну воту наконец-то мы нашли место, где кончается эта
чудовищная страна, по всей вероятности, — сказала одна из них.
— Вовсе нет, — ответила другая, — ведь л вижу, что в этой
реке двигаются звери.
— Но как же они могут жить во всей этой влаге? — спросила
одна из их превосходительств. — Они, выходит, дышат не так,
/сяк we, коих мы уже видели по пути? Значиту они действуют
согласно другим сочетаниям? Я начинаю подозревать, что При­
рода не так ограниченна, как я думала раньше, в деле дарования
и поддержания жизни.
— Помолчи! — оборвала его другая. — Ты всегда торопишься
с выводами. Прежде всего нам следует всё еще раз изучить и ос­
мотреть.
Тут к ним подплыл осетр, и они заговорили с ним знаками.
Последний был неописуемо удивлен, узнав от них, что бывают
существау живущие иначе, чем он привык в своей воде, вроде Са­
ламандру потому что он был глубоко убежден в том, что осетры
живут в мире совсем одни и за пределами их царства ничего боль­
ше нету но есть одна лишь пустота.
— Клянусьу если это продолжится и дальшеу — сказала одна
из их превосходительств, — мы явно увидим еще немало удиви­
тельного.
И они двинулись по земле дальше. Внимательнейшим образом
изучив всю землЮу одна из них воскликнула:
— О, неужели это возможно? По сравнению со всем этим,
наше царство кажется не больше кротовьей норы.
— Пустоеу — ответствовала другая. — Мне кажется не­
оспоримыму что в мире нет никогоу кроме Саламандр. Но из
этого не следует, что вселенная бесконечна. Мы увидели все, что
471

Калиостро. Сочинения

могли увидеть. И тебе придется согласиться с тем, что здесь
ничего нет, потому что снова и снова возвращаемся мы на одно
и то же место.
— Погоди! — вскричала еще одна превосходительная Сала­
мандра. — Кажется, я вижу над нами еще одно тело. Что это
за светило, освещающее нас днем? И что это за неисчислимое
количество крошечных блестящих точек, что мигают по ночам
над нашими головами? Я хочу все про это разузнать, прежде чем
мы повернем обратно, в сторону нашей страны.
— Хорошо же, это будет не долго, — отвечала ей другая, —
тут для нас не много дел.
— Посмотрим, — парировала любознательная. — В пути,
предназначенном для познания нового, хорошо бы осматривать
все, что попадается на пути.
И вот Саламандры отправились в путь от планеты к плане­
те, каждый день повторяя сами себе:
— Скоро мы доберемся до конца, ведь мы не можем не найти
в конце концов пустоту или не вернуться в царство саламандр.
Прибыв на солнце, они пораженно смотрели на него, но там,
в сиятельной пламенной выси тоже не было пустоты. От солнца
они полетели в область недвижимых звезд (или просто назван­
ных таковыми). Повсюду они встречали движение и различные
сочетания растительного и животного; повсюду стремились
они достигнуть конца вселенной, то есть, по-саламандрьи гово­
ря, пустоты, и посему всегда были они в пути.
Они не могли прервать этот путь, потому что Природа —
повсюду, потому что Природа бесконечно изменчива в своих со­
четаниях, и как абсурдно это ни звучало бы, повсюду, где есть
мы, есть материя, а где нас нет, там и ее не найти. Да пред­
положат все сторонники учения о пустоте, полагающие, что
ничто само по себе не способно к движению, ибо все пребывает
в равновесии, что неисчислимые природные чудеса не наделены
свойством познаваемости — простым следствием способности
к движению, и в этом случае, если наделить вселенную религиоз­
ным смыслом, то это приводит к мысли об ограниченности мо­
472

Часть III. Апокрифы

гущества самого Бога. А достоин ли Он такого умаления своей
природы?
Труд мой был сочтен крамолой и клеветой, и я бы непременно
пал жертвой неминуемого преследования, если бы правивший
Ассилией принц-философ не предупредил бы меня о готовя­
щейся мести со стороны блюстителей суровых законов, посо­
ветовав бежать из его страны. Фелидул и его дочь со стоической
твердостью решили бежать со мною вместе. Собрав все самое
драгоценное в доме, что могли с собой унести, мы вооружились
моей иероглифической таблицей и отправились в путь по моим
стопам, только в обратную сторону. Нам сопутствовала удача,
и почти без приключений мы через некоторое время прибыли
в то же место, откуда я приплыл, в Александрию, где отец, прой­
дя обучение вере, принял христианство. Спустя несколько дней
мы с Фелиной повторили наши клятвы верности, стоя на ко­
ленях у алтаря. Мы прожили там год и были так счастливы, как
только могут быть счастливы люди.
Но увы! И это мое счастье было недолговечно: добрый, от­
важный и любезный Фелидул почил у нас на руках, долгое вре­
мя скрывав от нашего внимания болезнь своих органов, и так
уже пострадавших от старости, но теперь и вовсе отказавших
ему по причине тягот странствия и смены климата.
После смерти почтенного отца мы решили отправиться в Ев­
ропу. История моих новейших странствий по этой части света
составит сюжет второй части9. Я отлично понимаю, что невоз­
можно рассказать здесь всего: нужно дать отдохнуть даже само­
му внимательному читателю. Но прежде нежели мне окончить
сей первый том, мне видится небесполезным наглядно указать
всем на вероятность существования подземного народа, коие
слишком многие люди считают, напротив, невероятным.
Ассилия окружена неприступными скалами, поддержива­
ющими подземный небесный свод, покрытый перламутром,
о коием я поведал вам. Чем выше он вздымается, тем становится
9 Не сохранилась или вовсе не была издана.

473

Калиостро. Сочинения

блистательнее, и свет ему придают, как я успел удостовериться,
фосфорические и электрические тела. Протяженность сей стра­
ны составляет примерно пятьдесят лье, и пятьдесят — ширина.
Ее пересекают реки, богатые рыбой. Тепло в ней поддерживает­
ся многочисленными покрывающими ее территорию вулкана­
ми, поэтому там всегда держится приятная теплая температура,
что хорошо для растительности. Воздушные токи, проносящи­
еся над землей, делают ее атмосферу примерно схожей с на­
шей. Приятная роса выпадает на землю по ночам, — я так их
называю, «ночи», хотя это происходит лишь периодически в то
время, которое приблизительно похоже на наши дни и ночи во
время равноденствий. Тогда у них небесный свод темнеет и ста­
новится подобен самой земле. Эта роса есть просто капли воды,
стекающей с подтаявшей мерзлоты, покрывающей свод и взаи­
модействующей с фосфорическими и электрическими телами,
пребывающими там, тем самым даруя им светоносную силу.
Этот феномен происходит с периодичностью в двенадцать ча­
сов за счет того, что вулканы извергают из своих недр горячий
пар. И тогда ассилияне, запершись в самых своих глухихи под­
земельях, позволяют Природе вершить свое благотворное дело,
а сами ложатся спать.
После ночного периода, по продолжительности равного
дневному, потоки воздуха возвращают себе силу и вновь осве­
жают атмосферу, и тогда вновь начинается кристаллизация, све­
тящиеся тела обсыхают, и ясный прекрасный день мало-помалу
вновь начинает брезжить. И вот я спрашиваю всех господ нату­
ралистов, что в этом невероятного?
КОНЕЦ

474

ё
Завещание и заявления,
сделанные Калиостро из секты Просвещенных и в то же время
начальником Египетской Ложи, осужденным в Риме 7 апреля
1791 года к пожизненному заключению в тюрьме как наруши­
тель общественного спокойствия

Переведено с итальянского
Париж, 1791
Перевод с французского по изданию: Testament de Mort et Décla­
rations Faites Par Cagliostro, de la Secte des Illuminés, Ôc se-disant Chef
de la Loge Egyptienne, Condamné a Rome, le 7 Avril 1791, a Une Prison
Perpétuelle, Comme Perturbateur du Repos Public. Traduit de l'Italien,
Paris: Résidence des Missionnaires Jésuite, 1791.

Предуведомление

Калиостро в течение всего продолжительного времени сво­
его заключения признавал ошибки своего воображения и пред­
ставлял себе глубину той пропасти, куда общество может пасть
в результате злодеяний секты того свойства, как у той, к коией
принадлежал он сам. В последние часы он попросил дозволения
записать свои воспоминания, как во оправдание себе самому,
так и во наставление правителям и народам.
Вот его Мемуары, и коль скоро к ним изъявляет интерес пу­
блика, они переведены с итальянского языка для ее пользы; им
475

Калиостро. Сочинения

придана форма Завещания, дабы не возникало вопросов об их
авторе и ничто не побуждало к поискам его среди живых.
Завещание и заявления Калиостро

Правители народов! И вы, народы земли! Услышьте челове­
ка, не имеющего ныне иного средства принести покаяние. Са­
мозванство раскрыто, и один из самых фанатичных апостолов
его закован в железа и скоро пожнет плоды всех своих плутней.
Есть секта, члены коией знают друг друга, ни разу не видев,
понимают друг друга, ни разу не переговорив, служат друг дру­
гу, ни разу не встретившись. Цель их — править миром, свер­
гнув или запугав тех, кто им ныне правит. Всё они ставят себе
на службу, всё служит их цели средством: открытия физики —
дабы пользоваться доверчивостью людей, басни — дабы увле­
кать любопытных, мудрости древних — дабы соблазнять тех,
у кого недостает времени на чтение и собственные раздумья,
чародейство и заклинания — дабы околдовывать затуманенные
головы и возбужденное воображение. Посвященные эти испол­
нены любви к тайнам, фанатизма и самоуверенности, смелых
лживых планов и доходящих до крайности предприятий; это
секта мошенников, лицемеров, представляющихся призрака­
ми и фантомами, чье учение облечено в таинства и охраняется
приносимыми ими клятвами. Не Небеса обещают они своим
посвященным, но землю; ее они считают своим царством, а ко­
ролей — узурпаторами. Миссию свою они видят в том, чтобы
повсеместно устраивать революции, и все они трудятся над их
подготовкой разными путями и средствами, и посему все им
удается рано или поздно. Их ложи являются местом отврати­
тельнейших испытаний, по окончании коих следуют страшные
клятвы на деле исполнить кровавую притчу об Атрее1 и покрыть
всю землю сектой ассасинов. Они открыты, сии ложи, оккульт­
1
Атрей, сын Пелопса и брат Фиеста, отец Менелая и Агамемнона, был
правителем Микен. Согласно мифу, накормил замышлявшего свергнуть его
с престола брата и его жену мясом их убитых сыновей.

476

Часть III. Апокрифы

ным наукам, мистическим союзам, притворным волхованиям,
равно как и простому любопытству; устремляясь на поиск бла­
годенствия, приводит это лишь к тому, что человек становится
жертвой плутней, ну и как же им не стать при том обителью
притворства и лжи? Всякое свойство с ними приводит на их со­
брания; всякое собрание становится пиром красноречия; всякое
красноречие так или иначе ведет к фанатизму; всякий фанатизм
порождает степени; степени у них служат наградой за рвение;
рвение же ведет к обязательствам; от обязательств же короток
путь до клятв, а способный на клятвы способен уже на всё.
Секта эта происходит от масонства, коие не имело в своей
основе изначально ничего, кроме равенства и благотворитель­
ности, его таинства, его загадочный язык, его шифры, запоны
и ленты, его рисунки, то пасторальные, то погребальные, и то,
как они стучат в темноте, — всё это придавало кажущегося мо­
гущества их плутням. Дабы вовлечь в свои дела легковерных
принцев, обещали они им продление жизни до пределов не­
мыслимых — чрез знаменитые их бальзамы и микстуры, прими­
рение с самими собой — чрез благожелательное истолкование
образов их. Не хотят они ни Бога, ни культа Его, но все внима­
ние уделяют образам своим на земле. Нет ни единого тела, коие
не уповало бы в мечтах своих взойти по обломкам сопернича­
ющих с ним тел, и общество сие мечтает утвердиться на руинах
всех прочих обществ; цель его — сокрушить все великие осно­
вы людских обществ, подобно тому, как саперы роют ходы под
землей того ради, дабы подвести свои заряды под цели на земле
и подготовить сокрушающий их взрыв.
Для тех же, кто их бросает, становятся посвященные злей­
шими гонителями, сей злобой заменяя филантропию, им слу­
жившую лишь средством, и на место ее ставят жесточайший
деспотизм; ведь цель их не в том состоит, дабы даровать свободу
тем народам, коие взыскуют восстания, влекомые химерой ра­
венства, но воцариться на месте тех, кто сейчас правит народа­
ми, дабы творить там всякие людские беззакония, предсказывать
судьбы, властвовать над мнениями и вести захватнические вой­
477

Калиостро. Сочинения

ны не меж странами и областями, но во духе человеческом, цепь
свою куя начиная с самых низких этажей, дабы, обратя здание
в руины, взобраться по ним до самого верха.
Князья! Зараза уже на границах всех ваших земель; она уже
посреди всех ваших государств; мало того, она уже у ворот ва­
ших дворцов; она уже лезет под покрывало ваших постелей!
Только вы можете сдержать ее натиск — если еще осталось вре­
мя. Вы все в одной лодке пред сей угрозой, и никто из вас не
может в сей час противоборствовать с другим, ибо не время для
политического соперничества. Вы все должны единым усилием
срубить ядовитое древо, чьи корни питаются пламенем самого
ада, а меж тем многие из вашего числа уже отдали, по неумест­
ной доверчивости, силы свои и опыт сей секте, питающей ту
змею, коию пригрели вы на своей груди. Порочность ее пред­
ставителей привела их в среду самых низших классов, ибо у них
уповают они обрести любовь и поддержку. У секты сей есть
кружки, именуемые комитетами, коие состоят из определенно­
го числа людей, посвященных в их тайны, пройдя их испытания,
принеся им все те же клятвы, сокрытые от общественности под
их таинственными иероглифами, и по причине использования
ими в переписке таинственного языка суть их писем остается
неведомой общественности и назначенным над нею надзирате­
лям; и для пересылки своих шифров используют они никому не
ведомые средства.
В этих комитетах есть у них путешествующие братья. Это
обычно люди внешности простой и скромной, отлично обучен­
ные и занимающиеся часто филантропией. Эти-то люди и про­
никают во все тайны правящих дворов, контор, судов, академий,
коллежей и семей, а потом возвращаются в свои кружки, снаб­
женные подробными записями обо всех делах, совершающихся
в сих ведомствах, о людях, о планах и об исполнителях, о сла­
бостях и неудачах князей и о занятиях философов. А потом по
сим записям сии кружки составляют уже свои планы, целую си­
стему, по которой могут они все предвидеть, все подготовить
заранее, всему помешать исполниться и все им не нужное пре­

478

Часть III. Апокрифы

дотвратить, ибо кто сможет противостоять такому фанатизму,
кто встанет одине против толпы, снабженной такими знаниями
и таким богатством? Вместе они могут поменять облик всей
земли.
Такова эта секта изменников, созданная в Риме в 568-м году
по его основании при консуле Постумии (Posthumius)1, коий ее
раскрыл и сообщил Сенату, а потом обличил ее в своей речи на
общем собрании всего народа, для сей особой цели собранном,
после принесения обычных для таких случаев жертв Богам:
— Римляне! Никогда еще сия священная молитва Богам не
была более уместна, более потребна, чем в таком случае, и спешу
напомнить вам, что сии суть те же Боги, коих предки ваши сде­
лали предметом своего поклонения и наивысшего почитания,
и что они весьма далеки от тех иноземных порочных культов,
что, по злой воле фурий, бытуют среди некоторых из вас, знаме­
нуя обычаи суеверные, порочные, распутные и непристойные.
Я не знаю, что мне скрыть, а что поведать вам, ибо ежели ска­
жу я слишком мало, найдутся те, кто обвинит меня в невежестве
и неосведомленности, а ежели расскажу я все, что мне извест­
но, то несомненно повергну большинство из вас в смертельный
ужас и тоску.
2
Спурий Постумий Альбин, консул 186 г. (568 г. от основания
Рима, не следует путать со Спурием Посхумием Альбином, консулом
в 334 и 321 гг. н.э.), действительно совместно с другим консулом Квинтом
Марцием Филиппом участвовал в активном преследовании и разгроме сек­
ты, «основанной неким греком, несведущим ни в одной из благородных
наук», и практиковавшей ночные собрания (запрещены в Риме еще «зако­
нами XII таблиц», 451-450 гг. до н.э.) и оргии с «растлением благородных
женщин и юношей»; впрочем, Тит Ливий («История от основания города»,
XXXIX: 8-19) весьма отчетливо и недвусмысленно описывает данное сооб­
щество как группу посвященных Мистерий Вакха. Издатель «Завещания...»
приводит, ссылаясь на источник «речи Постумия», иные выходные данные:
«Тит Ливий, L, 39»), Происхождение этих данных неизвестно, а само изложе­
ние частично соответствует тексту Тита Ливия фактологически, но является
совершенно вольным авторским изложением источника с использованием со­
временных издателю европейских терминов и понятий; тем более в источнике
это авторский текст, а не цитируемый текст консула.

479

Калиостро. Сочинения

Однако некоторые вещи, коие намерен я сообщить вам, по
значению своему, столь велики, что, невзирая на вселяемые ими
страх и ужас, убежден я, что важность их сии недостатки пе­
ревесит. Главное, что имею я вам сказать: остерегитесь и будьте
настороже! Мне ведомо, что не днем из новостей, но и ночью
из слухов, коими полнятся все части града нашего, знаете вы об
обрядах вакханалий, распространившихся по всей Италии и до­
шедших до самого Рима. Но до сего дня не знали вы, в чем со­
стоят их отвратительные обычаи. Одни считают, что это обряды
поклонения какому-то божеству, другие — что сии суть просто
игры, как у детей, и ничего в них нет преступного; и все знают,
что обряды сии справляют в кружках немногочисленных после­
дователей, коих именуют посвященными, и там они и сохраня­
ются. Но ныне узнайте, что сие есть воистину секта, вовлекшая
к себе многих людей, а посему остерегитесь, узнав о целях ее
и духе.
В ней состоят, что важнее всего, весьма многие женщины,
совершенствующиеся в тех пороках, коими наделила их приро­
да, и еще многие женственные мужчины, соединяющиеся друг
с другом, позабыв о свойствах своего пола. Собираясь меж со­
бой, они бдительно охраняют свое уединение, в коием утеша­
ются невоздержанными возлияниями вина и творят по ночам
шумные развлечения. Пока что у собраний сих невелика сила,
но с каждым днем число их приверженцев все растет. И предки
ваши, и сами вы думали, наверное, над тем, стоит ли терпеть
в своей среде собрания, не вывешивающие свой флаг на баш­
не, вооружающиеся не для защиты своих соотечественников, не
возглавляемые трибунами и не подверженные осмотру и упоря­
дочению магистратами. Ведь они уверены в том, что как только
наберется их достаточное число, смогут они сразу же присту­
пить к осуществлению разрушительных замыслов своих.
Как вы полагаете, много ли блага сулят нам ночные их собра­
ния, где вместе собираются мужчины и женщины? Помыслите
о возрасте тех, кого вовлекают в сии ночные таинства, и в душах
ваших проснется не одна лишь жалость, но и гнев. Можете ли
480

Часть III. Апокрифы

вы представить себе юных воинов, связанных такими клятва­
ми, коих они от них требуют? Сможете ли вы доверить ору­
жие таким людям, вышедшим к нам из преступного святилища?
Полагаете ли вы, что эти мужчины, покрывающие друг друга
и усердствующие в проституции, смогут должным образом сра­
жаться за честь и благо своей родины, станут верными защитни­
ками ваших жен и детей? И ежели настолько проникнуты они
пороком, настолько всякий помысел об исправлении им чужд,
то кто решится оспаривать то, что в любую секунду могут они
решиться на самое страшное преступление и на самое отврати­
тельное предприятие, и ничто не удержит руку их. Никогда Ре­
спублика не встречала еще столь опасной заразы и никогда еще
все силы ее не имели столь верной цели для своего применения
во избавление от беды. Всякое распутство, ложь и злодейство
должны нами быть отвергнуты как пагубная болезнь в сии по­
следние времена, и надлежит нам выйти из сего града нечисто­
го; а посему, в первую очередь, надлежит нам вызнать во всех
подробностях умыслы сего безбожного общества. Пока еще за­
нимается оно лишь отдельными преступлениями, поскольку не
считает себя еще в силах прямо напасть на Республику. И зло их
распространяется по всей земле чрез каналы, число коих лишь
возрастает с каждым днем; уже сейчас зло сие столь велико, что
охватывает не одни лишь частные жизни и приватные дела от­
дельных граждан, но угрожает уже всему государству.
Римляне! Ежели не остановите вы его распространение, еже­
ли не остережетесь, то их ночные самозваные собрания пере­
весят по силе своей те собрания, где собираетесь вы открыто
и публично, законно и при свете дня. И те, кто составляет их,
предстанут пред вами, чтобы поработить во плоти; и пока вы
рассеяны и по одиночке сидите в своих домах, на своих полях,
они собираются вместе и умышляют против здравия вашего
и на погибель вашу; но стоит вам собраться вместе и предстать
пред ними, как все и каждый из них задрожат.
Все вы должны захотеть этого, стать едины во духе, вас оду­
хотворяющем, и лишь так избежите вы падения в сию пропасть,
481

Калиостро. Сочинения

и никакие замыслы и наглость заговорщиков тогда не станут
для вас препоном, и сами себя спасете. Не могу себе льстить,
обманывать себя и убеждать в том, что никто из вас никогда не
оказывался павшим в сию западню, ведь они приучились тво­
рить свои бесчинства прикровенно, искусно пряча их под ре­
лигиозными обрядами, выбирая себе какое-нибудь божество,
чтобы оно прикрывало своей властью их беззакония, чтобы
легче им было вовлекать слабых духом в свои дела, пользуясь
их легковерием или же запугивать властью своего божества тех
же магистратов, дабы не стали они карать их за совершенные
злодеяния, в том свершаемые, что они перемешивают дела, име­
ющие вид обрядов религии, и свои преступные дела, а многие
опасаются преступать права Богов.
Но все их замыслы вскоре будут раскрыты, и все вы должны
устраниться от того религиозного культа, коий ныне я пред вами
разоблачаю; он запрещен бесчисленными указами понтификов,
особым запретом Сената, ответами гаруспиков3. Сколько раз вы
будете это выслушивать и усматривать, прежде чем воззовете
полногласно к магистратам, дабы восстали они против введения
сего иноземного культа? Дабы воспретили его и изгнали из об­
щественных мест, из Цирка и из Города всех иноземных жертво­
вателей, всех подстрекателей и всех новаторов. Дабы подвергли
изучению все пророческие книги и неверные публично преда­
ли огню. Дабы искоренили всякое религиозное наставление, за
исключением того, что одобрено как нравственное всеми рим­
скими обычаями. Люди высшей мудрости, одинаково сведущие
и обученные божественным наукам и людскому праву, не пони­
мают они разве, что ничто так не вносит раздоры и несогласие
в народ и меж людьми, как порочные иноземные обряды?
Высшим своим долгом почитаю я ныне разоблачить пред ва­
шим взором все это, чему придаю я наивысшее значение, дабы
предупредить вас и предостеречь от всяких незаконных движе­
ний; дабы приступили вы со всею суровостью к разрушению
3
Римская коллегия жрецов — гадателей по внутренностям жертвенных
животных.

482

Часть III. Апокрифы

сих суеверий, к уничтожению собраний их, в коих нет ничего,
кроме преступности и бесчестия, и мы сами готовы служить,
и станем служить с использованием всей власти нашей во имя
того, чтобы быть достойными наших Богов и спасти истинную
веру и культ их от профанации, от всякой нечистоты, от без­
рассудной ненависти, несомых сим полночным сообществом,
ныне представшим пред вами при свете дня; и мы желали бы,
чтобы сие открытие не осталось без должной кары, и все оскор­
бляющее наш взор чтобы было отмщено.
Посему Сенат уполномочил меня, равно как и моего колле­
гу, собрать вас по сему особому случаю, дабы сообщить вам сии
наиважнейшие известия; мы сами со всей ответственностью ис­
полнили свой долг, а ныне я призываю младших магистратов
удвоить бдительность, вести надзор за всем городом по ночам,
обходить его постоянно дозором, а также я призываю всех сде­
лать свой вклад в сие дело общей важности, и ежели увидите вы
где бы то ни было, любой из вас, что происходят такие собра­
ния, как было вам сообщено, то предпринимайте все усилия во
исполнение данных вам нами ныне приказов во имя укрепле­
ния стен домов ваших, приумноженния достатка вашего, дабы
никакие усилия никаких заговорщиков не привели бы к боль­
шим общественным волнениям.
Указом Сената было назначено вознаграждение тем, кто со­
гласится раскрыть обстоятельства деятельности этой секты, и те,
кто так или иначе был в нее вовлечен, но согласятся рассказать
о том, получили обещание прощения. Им назначили опреде­
ленный день, до коиего они могли сознаться, а после него были
бы осуждены: им было бы запрещено торговать и покупать, всем
было запрещено принимать их у себя и предоставлять им кров
и укрытие, где они могли бы избежать преследования во вре­
мя террора. И вообще во всем Риме насадили правила и огра­
ничения террора, и вскоре эта кампания распространилась по
всей Италии; и многие члены этого сообщества были пойманы
и преданы смерти за заговор и прочие преступления, а ведь их
483

Калиостро. Сочинения

число к тому времени достигало уже семи тысяч — и мужчин
и женщин вместе; главами их были Каринт, Опитерний и Церриний4, понтифики и жертвователи. Приведенные к Консулу,
они дали ему отчет в своих преступлениях и были осуждены;
те, кто был посвящен только по присяге и не был соучастником
в иных преступлениях, были осуждены на тюрьму; те же, кто
возглавлял их и состоял там в высоких степенях, были покараны
смертью.
Каков же был ужас людей столь великой страны, коие были
все очень религиозны, от того, что так опорочили и запятнали
их религию!
Вакханалии5 попали в Грецию из Египта, и никогда они не
приводили ни к чему, кроме нестроений в обществе; римляне
на корню задушили их, так что ко времени правления Тиберия
они остались лишь в народных воспоминаниях. Но Египет
дал жизнь и еще одной секте, чей дух состоит в том, что нужно-де выбирать меж разными политическими и религиозными
системами, и делать это будут те, кому дорого общественное
благо; называется она сектой эклектиков, от слова «выбирать».
Эклектики есть как в медицине, так и в философии, и все они
смешивают в одну кучу суеверия и традиции, древность и про­
поведуют всеобщее согласие, власть, всеми людьми согласно по­
4 В оригинале «Carintus, Opitemius & Cerrinius». У Тита Ливия: «Возглав­
ляли тайное общество, как стало известно, двое Атиниев, Марк и Гай, оба из
числа римских плебеев, а также Луций Опитерний, уроженец Фалерий, и кам­
панец Миний Церриний. Они-то и были зачинщиками всех преступлений
и гнусностей, верховными жрецами и основателями мистерий. Их поста­
рались арестовать в первую очередь, и когда их доставили к консулам, они
сразу сознались и дали полные показания» (там же, ХХХ1Х:17). Под именем
Каринта, скорее всего, имеется в виду Керинф (ок 100 г. н.э.), гностический
учитель и ересиарх того времени, против которого, в частности, направлены
писания Иринея Лионского и Иоанна Богослова.
5 Вакханалии суть религиозные празднества в честь Вакха, или Бахуса,
и происходят они из Египта, откуда Меламп принес их в Грецию; афиняне
долгое время определяли время по вакханалиям и отсчитывали по ним года;
потом они стали их отсчитывать по олимпиадам, а вакханалии стали называть
«оргиями», что значит «ужас», по причине фанатизма, сопровождавшего дея­
ния их участников. - Прим. изд.

484

Часть III. Апокрифы

читаемую, сами про себя привыкли они себя считать теми, кто
восстанавливает вечные и древние принципы, они изучают их
и оспаривают, не признают ничего, кроме свидетельств личного
своего опыта и собственного своего разума, и из всех филосо­
фий мира составляют свою собственную личную философию.
Доселе никогда не были они чересчур опасны, поскольку су­
етность их, пустой энтузиазм и страсти мешали им выходить за
границы круга себе подобных; но более они не согласны теперь
слушать своих начальников, теперь стали они считать, что меж
философами должны они быть тем же, кем являются монархи
меж людей, и проживать в таком государстве, где все лишь для
них обустроено. Со временем выродился эклектизм в синкре­
тизм обрядов религиозных и профанных и стал проявляться
таким образом и в политике, и в нравственности, и точно так
же весь Египет пал жертвой этого заблуждения во времена Ти­
берия, как о том пишет Геродот. Философия эклектическая была
чудовищной мешаниной несуразиц, в которые потом замешали
и христианство, и, выродившись окончательно, превратилась
она в систему, четыре столетия спустя наводнившую весь мир
суевериями и заблуждениями: христиане не признают нико­
го, кроме Бога, эклектики — никого, кроме Первопринципа;
Бог христиан представлен в трех лицах, но своя Троица была
и у эклектиков — Первопринцип, Божественный Разум и раз­
умная Душа Мира; у христиан Бог сотворил мир, у эклектиков
он был эманацией Первопринципа. В Христианстве есть анге­
лы и архангелы, святые, демоны, души и тела, а у эклектиков —
эманации из эманаций, исторгнутых Первопринципом, перво­
источником всех существ. Христиане признают различие добра
и зла в нравственности, бессмертие души и воздаяние в буду­
щем, и эклектики в этом всем с ними согласны; у христиан есть
разные обряды, а у эклектиков есть две теургии; у христиан есть
чудеса, а у эклектиков были экстазы. На одних нисходит Свя­
той Дух, другие одержимы энтузиазмом. Как и христиане, они
верили в призраки, видения, экзорцизм и откровения; они так­
же называли свою философию проповедями, обращали взоры
485

Калиостро. Сочинения

к Небу, приносили жертвы и постепенно становились залож­
никами обрядов, коие были у них несдержанными и злонаме­
ренными, а мало-помалу становились преступными. Суеверие
ищет мрака и удаляется в потаенные убежища, откуда недалеко
и до преступных умышлений. Их исполнил собой дух Теургии,
души их ожесточились, а руки обагрились кровью.
Секта эта канула в небытие к началу пятнадцатого века, но
снова возродилась на бумаге в конце шестнадцатого при Джор­
дано Ноланце и Джероламо Кардане6, но поскольку им при­
шлось строить новое здание на руинах, новое вышло таким же
ущербным, как прошлое. Примерно в то же время в Испании
родилась секта Просвещенных (Illuminés)> убежденных в том,
что им ведома Высшая Молитва и ее силою избавились они
от нужды в религии и священниках, что всякому должно быть
дозволено поступать во всем по его совести, что Бог не любит
никого, кроме себя самого, что своею властью могут они сами
рукополагать епископов и аббатов.
Из этих-то мнений и вышли разнообразные философские
системы, послужившие фундаментом для особых сообществ,
среди коих франк-масоны, на разные ложи и уставы разделен­
ные, где устанавливают они различные степени, призванные
приверженцев их натурально привесть к вмешательству в дела
политические, отойдя от дел исключительно умозрительных.
Я вам представлю таблицу во наставление князьям и их на­
родам. Нетрудно было предвидеть всякому, кому знакома наука
различения духов, во что спустя долгое время превратится уче­
ние эклектизма, и теперь свет во всех смыслах будет пролит на
сей буйный дух нашего времени, порождающий революции.
Лишь державные властители встают пред сим новым потопом
плотинами, ибо основная масса людская суть лишь оживленные
6
Джордано Бруно (1548-1600) — итальянский монах, философ и сочи­
нитель, родом из деревни Нола недалеко от Неаполя, сожжен на костре за
пантеистические убеждения. Джероламо Кардано (1501-1576) — итальянский
физик, механик (разработчик карданного вала и карданова подвеса), философ
и медик, увлекался астрологией и гностической философией, подвергался
церковным и светским гонениям.

486

Часть III. Апокрифы

автоматы, коим стоит сообщить лишь небольшой хорошо на­
целенный импульс — и все они придут в движение и сломают
преграды.

О ФРАНК-МАСОНСТВЕ И ЕГО РАЗЛИЧНЫХ УСТАВАХ И СТЕПЕНЯХ
Ничего нельзя сказать хорошего о происхождении франк­
масонства; обычно всех призывают верить в то, что происходит
оно от посвящений древних египтян и халдеев. Все у франк­
масонов как у посвященных есть образ, все есть аллегория
и символ. Их Пламенеющая Звезда есть Оромаз халдеев7 8, о чем
сообщают они лишь посвященным, прошедшим жестокие
предварительные испытания водою, огнем и кровью. Ритуалы
их были сокрыты от людей в большинстве своем; Боги никак
не могли симпатизировать тому, что они поклоняются одно­
му лишь Высшему Существу, и потому постоянно грозила им
опасность гонений. Получив от кандидата многочисленные за­
верения в скромности его и верности чрез суровые испытания,
египетские жрецы вели его чрез врата, окружавшие храм, околь­
ными и извилистыми путями, а потом спускали его под землю,
где при свете одного лишь тусклого светильника он блуждал,
встречая препятствия, угрожавшие самой жизни его, а затем
следовало само посвящение, состоявшее в том, что обучали его
десяти заповедям Эзурведана (Esourvedan)\ взятого у индий­
цев, так он искупал-де свои грехи. Страшной и торжественной
7 У халдеев Оромаз воплощал сияющий свет и был принципом добра,
а принцип зла у них назывался Ариманом. — Прим. изд.
8 Рукопись под названием «Ezonr-Vedam» была передана в 1760 г. Вольте­
ру Л.Л. де Федербом как перевод на французский язык текста индийских Вед.
В 1778 г. Вольтер опубликовал его, но уже в 1782 г. открылось, что в действи­
тельности текст написан иезуитами с целью адаптации христианского учения
к традиционным индийским верованиям с целью дальнейшего распростра­
нения его среди населения Индии. Автор «Завещания...», иезуит, вплетает
данный текст в ткань своего повествования как оригинальный индийский
вероучительный свод спустя уже почти десятилетие после разоблачения фаль­
шивки. См. Rocher L. Ezourvedam: A French Veda of the Eighteenth Century,
Amsterdam-Philadelphia: John Benjamins publishing company, 1984.

487

Калиостро. Сочинения

клятвой кандидат клялся строго соблюдать все заповеди и хра­
нить полное молчание обо всех сих таинствах.
Потом его заставляли пройти символические странствия:
первое — под голубым небесным сводом, второе — посреди гро­
ма и грозовых молний, в третьем его заставляли пролить кровь,
а ежели он настаивал на своем желании принять посвящение, то
тогда его вели сперва на очищение и бросали в особом помеще­
нии в кристальную воду, после чего облачали в тунику тонкого
льна, коию впредь надлежало ему носить постоянно9. Публика,
собравшаяся снаружи, готовила пока торжественный празд­
ник, застолье, иллюминацию, концерт, а меж тем посвященных
вели в сердце святилища, где они на месте Исиды лицезрели
Оромаза.
У египтян верховное существо изображалось в виде кру­
га, окруженного светом, где в центре было начертано слово
«YHAHO», это имя Иеговы иудеев.
Из храма их вели в портик, над которым висел большой зем­
ной шар с надписью: «У Первопринципа нет ни начала ни кон­
ца». Потом они лицезрели две колонны, на коих Тот вырезал
священные иероглифы, и объясняли их миистический смысл.
По возвращении в храм их обучали произносить молитву, ко­
торую произносит Луций, римский патриций, во время своей
инициации, как сообщает нам Апулей:
— Яхо! Силы небесные служат тебе и силы подземные тебе
покорны; Вселенная вращается по мановении руки твоей, нога­
ми ты попираешь Тартар; звезды повинуются зову гласа твоего,
и времена года сменяются по твоему велению, стихии склоня­
ются пред тобой. Будь ко мне милостив, освети мне путь10.
9 Все сии церемонии смотри у Цельса, Оригена, Апулея и фрагменты
у Манефона. — Прим. нзд.
10 В действительности (см. Апулей, Метаморфозы, или Золотой осел, М.:
Олма-Пресс, 2004, С. 312-313, 11:25) молитва Луция произносится уже после
инициации, перед отбытием домой, и обращена к «великой богине» Исиде:
«О святейшая, человеческого рода избавительница вечная, смертных посто­
янная заступница, что являешь себя несчастным в бедах нежной матерью!

488

Часть III. Апокрифы

После молитвы жрецы давали посвященным поцелуй мира11.
Потом их вели к подножию тройной статуи Исиды, Осири­
са и Гора, у которой был всего один глаз, и она была покрыта
покровом, на котором было начертано: «Я есмь то, что было
и пребудет, никто из смертных не поднимал моего покрова».
Посвященным дозволяли поднять этот покров до уровня гру­
ди статуи, и там они читали еще одну надпись: «Я есмь то, что
было, есть, чего не было и что пребудет». Церемония заверша­
лась проповедью.
Когда посвященного принимали в жреческий сан, он дол­
жен был воплощать Осириса, первого царя египтян, которому
суждено было воскреснуть. Во время этой церемонии один из
жрецов предлагал ему корону, которую тот должен был попрать
ногами; потом жрец замахивался священной секирой, словно
намереваясь ударить его; кандидат должен был упасть и при­
твориться мертвым; его накрывали саваном и оплакивали как
по-настоящему умершего, а затем, спустя некоторое время, он
якобы воскресал, и тогда ему излагали историю Осириса, снова
вели к тройной статуе и позволяли снять с нее покров, и тогНи день, ни ночь одна, ни даже минута краткая не протекает, твоих благодея­
ний лишенная: на море и на суше ты людям покровительствуешь, в жизненных
бурях простираешь десницу спасительную, которой рока нерасторжимую пря­
жу распускаешь, ярость Судьбы смиряешь, зловещее светил течение укроща­
ешь. Чтут тебя вышние боги, и боги теней подземных поклоняются тебе; ты
круг мира вращаешь, зажигаешь Солнце, управляешь Вселенной, попираешь
Тартар. На зов твой откликаются звезды, ты чередования времен источник,
радость небожителей, госпожа стихий. Мановением твоим огонь разгорается,
тучи сгущаются, всходят посевы, подымаются всходы. Силы твоей страшатся
птицы, в небе летающие, звери, в горах блуждающие, змеи, в земле скрываю­
щиеся, чудовища, по волнам плывущие. Но я для воздания похвал тебе нищ
разумом, для жертв благодарственных — беден имуществом: и всей полноты
речи не хватает, чтобы выразить чувства, величием твоим во мне рожденные,
и тысячи уст не хватило бы, тысячи языков и неустанного красноречья потока
неиссякаемого! Что же, постараюсь выполнить то единственное, что доступ­
но человеку благочестивому, но неимущему: лик твой небесный и божествен­
ность святейшую в глубине моего сердца на веки вечные запечатлею и сберегу».
11
Традиция первых христиан: братский поцелуй в обе щеки накрест 2,
3 или 4 раза, или в обе щеки и в лоб, или в губы.

489

Калиостро. Сочинения

да в глазу этой статуи он видел наконец последнюю надпись:
«Я дарю свет Вселенной; да несут обретшие его другим». И за­
тем ему показывали место, где погребен прах Осириса.
Эта инициация перешла от египтян к иудеям чрез Иоси­
фа, сына Иакова, министра при дворе одного из фараонов,
чьи мощи впоследствии Моисей унес из страны во время Ис­
хода своего вместе с чадами Израиля. От них потом и пошли
наугольник, циркуль, аллегория Храма Соломона и прочие
их символы. Они приспособили обряды египетской инициа­
ции к своим обычаям, пока странствовали в пустынях, потом
строили свой Храм и далее — когда он был разрушен во время
Вавилонского пленения, и далее — когда он был восстановлен
Соломоном по планам, начертанным Хирамом12. Во время этого
восстановления и получило общество франк-масонов все свои
обычные символы.
Временами говорят они, что сей Хирам был Царем Тирским,
но более вероятно, что был он в числе других умелых работ­
ников приглашен Царем Соломоном из иных земель на строи­
тельство; еще говорят, что он также сделал две медные колонны,
коие установили в портике Соломонова Храма, одну — назван­
ную Якин, и другую — названную Боаз; а Иосиф [Флавий] его
называет Chiram> а не Hiram".
Поскольку все церемонии франк-масонов основаны на вос­
становлении Храма, то можно заключить, что всё оно посвя­
щает себя почитанию памяти Архитектора, а Библия учит нас,
что Архитектора этого звали Адонирам. Верно, что Иосиф его
назвал Адорамом, но это отличие не должно заставлять нас пу­
тать его ни с Хирамом-царем, ни с Хирамом-работником по
металлу14. Именно с Адонирамом, или Адорамом, произошла
12 Так в тексте.
13 Несущественные варианты транслитерации звука [х] во французском
языке, где он отсутствует, первый из которых, впрочем, на французском языке
читается как [ш].
14 В написанном по-гречески оригинале «Иудейских древностей» Иоси­
фа Флавия действительно различаются имена Хирама-царя (Eïpcûjioç — Эйромос) и Хирама-работника (A66papoç — Адорамос) (Флавий И. Иудейские

490

Часть III. Апокрифы

трагическая история, память о которой справляют франк-масоны. Взята эта история из Талмуда* 15. У Адонирама в подчине­
нии было большое число работников, коих не мог он всех знать
в лицо. Дабы не платить Ученику как Подмастерью, а Подма­
стерью — как Мастеру, он сообщил каждому из классов особые
и для всех разные слова, знаки и прикосновения. Слово Учени­
ков было «Якин» — имя одной из медных колонн, установлен­
ных у входа в Храм. Слово Подмастерьев было «Боаз» — имя
второй медной колонны. А слово Мастеров было «Иегова», но
его сменили после смерти Адонирама, о чем и повествует тра­
гическая история.
Трое Подмастерьев, дабы получать плату как Мастера, реши­
ли любой ценой вынудить его сказать им слово Мастера или
убить его; замыслив сие, они спрятались в Храме: один — на
юге, второй — на севере, третий — на востоке. Адонирам во­
шел, как обычно, через западные врата, чтобы обойти и осмо­
треть строительство, и хотел выйти через южные врата, но там
один из Подмастерьев потребовал у него слово Мастера и занес
над его головой рабочий инструмент, коий держал в руке. Отка­
завшись отвечать ему, Адонирам получил от него сильнейший
удар по голове и бросился бежать к северным вратам, где встре­
тил его второй Подмастерье, там затаившийся, чтобы потребо­
вать того же снова, и получив второй удар, Адонирам побежал
к восточным вратам, где третий Подмастерье его и прикончил.
Потом они втроем решили погрести тело, но уже настал день,
и поэтому они, опасаясь, что их увидят выносящими мертвое
тело из Храма, сперва решили спрятать его под грудой мусора,
а только наступившей затем ночью вынесли его из города и по­
гребли на склоне горы недалеко от городских стен. Чтобы отме­
древности, СПб.: Альфарет, 2016 / репринт 1900 г., т. 2, кн. 8, гл. 3, С. 406).
15
В течение довольно продолжительного времени это мнение было ши­
роко распространено в Европе, но впоследствии было доказательно опроверг­
нуто специалистами: см., например, Covey-Сгитр W.W. The HiramicTradition,
Lnd.: Masonic record LTD, 1934; Esoteric Studies in Masonry. Volume 1: France,
Freemasonry, Hermeticism, Kabalah and Alchemical Symbolism, N.Y.: Daath
Gnostic Publishing, 2016.

491

Калиостро. Сочинения

тить место захоронения, они срезали ветвь акации и воткнули
ее в камни, наваленные над могилой. Соломон, когда прошло
семь дней, и во все дни он не видел Адонирама, приказал де­
вятерым Мастерам отправиться на его поиски; утомившись от
бесплодных поисков, трое из них через некоторое время при­
сели отдохнуть рядом с тем местом, где было погребено тело;
один из них взялся за ветвь акации, торчавшую из камней, и по­
тянул, и она осталась у него в руках, и тогда они разрыли землю
и обнаружили труп Адонирама.
Они тогда знаками позвали других, и потом один взял Адо­
нирама за палец, но кожа сошла с кости, другой взялся за другой
палец, но произошло то же самое, а третий взял его за запястье,
но произошло все то же. И тогда они воскликнули «Макенак!»,
что значит «он сгнил». После этого они решили, что это будет
новое слово Мастера. Они дали Соломону полный отчет обо
всех сих событиях, и тот приказал доставить тело Адонирама
с большой торжественностью в Храм; в его погребении приня­
ли участие все Мастера, одетые в запоны и перчатки белой кожи
в знак того, что руки их не запятнаны соучастием в сем престу­
плении — пролитии крови их начальника.
Вот это событие и породило все многочисленные обряды
франк-масонов, впоследствии разделившиеся на разные уста­
вы и ложи, однако все они все равно сохранили имена Иегова,
Якин, Боаз, Адонирам и Хирам, звания Учеников и Подмасте­
рьев, а также Мастеров, и все знаки, слова и прикосновения.
От этого произошло суеверное смешение уставов египетских
и иудейских с обрядами христианской религии. Во франк-масонстве известны семь главных лож, создавших главные градусы.
Первый градус

Ложа воплощает кабинет Соломона. На востоке стоят два
кресла; на той же линии у подножия престола и справа ставится
небольшой алтарь, покрытый ковром, на котором стоят три све­
чи желтого воска, составленные прямым углом, и лежит Книга
492

Часть III. Апокрифы

Премудрости. В остальном зал собраний освещается девятью
свечами, вставленными в люстру16, установленную на полу.
Вокруг стоят сиденья для братьев. Эта ложа называется Сове­
том Девяти, и поэтому ее не могут составлять более девятерых
братьев. Двое первых воплощают Соломона и Хирама, Царя
Тирского, которые сидят на престолах. Соломон восседает на
престоле справа; они оба носят на голове короны, а Царь Тир­
ский держит в руке кинжал. Все братья одеты в черное и носят
на левой стороне небольшой пластрон, на котором изображен
череп, под ним — скрещенные кость и кинжал, а ниже вышит
девиз «Победить или умереть». Такой же девиз вышит на чер­
ной перевязи шириной в четыре дюйма, которую они носят
справа налево. Внизу к этой ленте на розетке из красной лен­
ты привешен маленький кинжал в ножнах. Запон белой кожи
с черной подкладкой; на клапане изображен череп и скрещен­
ные кость с мечом; ниже вышит золотой наугольник; на кармане
запона вышита большая слеза, а вокруг нее по краю запона —
еще восемь слез меньшего размера, а над карманом вышита
ветвь акации. У перчаток — черные кайма и подкладка. Мастер
именуется весьма мудрым, Хирам — весьма могучим, прочие бра­
тья — весьма досточтимыми. Назначается особый брат, которо­
го именуют Ближним сего Совета. Царь Тирский требует мести
за смерть архитектора, и весьма мудрый приказывает отыскать
убийц. Тогда Ближний брат встает, приветствует Царей и идет
принимать у присутствующих знак, прикосновение и проход­
ное слово. Один из старших по возрасту братьев идет и осма­
тривает все помещения, ставит часового с мечом в руке снаружи
дверей и возвращается. Соломон стучит семь раз через равные
промежутки и еще два раза быстро и говорит «N.N.M.», что
значит «мщение». Братья повторяют все за ним, хлопая девять
16 Кроме обычных настольных и напольных подсвечников, также ис­
пользовались подсвечники-паникадила, где свечи располагались на круговой
раме, подтягивавшейся на шнурах к потолочным блокам. Люстра опускалась
на шнуре вниз для зажжения и гашения свечей, но в данном случае просто
ставится на пол.

493

Калиостро. Сочинения

раз в ладоши. Царь Тирский сходит с престола, обнажает меч,
подходит к табелю с изображением сына Хирама и показывает
на него братьям острием меча, требуя мщения. Братья хватаются
за свои кинжалы и произносят «N.N.M.», потом Царь Тирский
возвращается на свой престол.
Раздается сильный стук в дверь и потом еще девять стуков:
это значит, что у двери стоит кандидат для приема. Ближний
брат открывает дверь и встречает кандидата, у которого руки
в крови и в правой руке — меч. Весьма мудрый поднимает кин­
жал и кричит, что кандидата нужно принести в жертву душе
Хирама. Царь Тирский советует разоружить его и ввести в по­
мещение, и Совет выполняет это. Ближний брат выходит к кан­
дидату, разоружает его и ставит перед дверями, обвязав ему шею
красной лентой, и той же лентой ему связывают руки и обвязы­
вают вокруг тела. Кандидат должен снять обувь, у него завязаны
глаза, он облачен в испачканные кровью перчатки, без шляпы
и в масонском запоне. Ему говорят прислушаться к тому, что
говорит его сердце, и Ближний брат приставляет к его сердцу
свой кинжал, и так его ведут к дверям ложи, вводят внутрь и ста­
вят на западе.
Соломон спрашивает его, чего он хочет. — Повиноваться
всему, что грядет. — Чем он поручится за себя? — Священ­
нейшими обязательствами и суровейшими испытаниями. —
И после этого он произносит ужасную клятву: да станет ценой
искупления его возможного предательства самая жуткая гибель,
да будут глаза его навеки лишены света раскаленным докрасна
железом, да станет тело его пропитанием стервятникам, да будет
память о нем проклята всеми сынами вдовы по всей земле.
Второй градус

Ближний брат берет кандидата за руку и ведет вокруг зала
собраний семь кругов медленно и два круга — быстро, а по­
том тихо открывает двери и сразу выводит его в другую пала­
ту, которая затянута темными занавесями, без света и увешана
494

Часть III. Апокрифы

древесными ветвями, а центре ее находится фантом с головой
с волосами, которая приложена, не прикрепленная, к его туло­
вищу. В этой палате стоит небольшой стол с табуретом и висит
полупрозрачный гобелен с изображенной на нем рукой, держа­
щей кинжал, и начертанным словом «Мщение». На столе стоит
кубок, на полу лежит кинжал и стоит лампа, с другой стороны
течет источник воды. Кандидата сажают на табурет и говорят
поставить на стол локти и склонить голову на выставленные
вверх сжатые кулаки, и тут с него снимают повязку. Так про­
ходит какое-то время, а потом Ближний брат говорит ему на­
браться мужества, взять кинжал и лампу, идти в глубь пещеры
и ударить кинжалом всякого, кто попытается ему помешать;
тогда он ему показывает фантома и приказывает отмстить за
Хирама; кандидат бьет его кинжалом, ставит лампу, берет голо­
ву за волосы, снова поднимает кинжал в руке, и в таком виде его
снова ведут в ложу, где в награду за это дело он получает запон
и перчатки.
Третий градус

В этом градусе, наполненном новыми церемониями, похо­
жими на поиски убийц, в роли знака выступает такое движе­
ние, как будто вырываешь себе язык в знак клятвы под угрозой
страшнейших кар никогда не раскрывать тайны ложи.
Четвертый градус

Ложа затянута черными занавесями, усыпанными белыми
и красными слезами; на востоке установлен скелет, воплоща­
ющий изменника Абирама, на западе — другой скелет, вопло­
щающий Отерфута, а на юге — третий скелет, воплощающий
Стеркина.
Ложа открывается пятью стуками, повторенными трижды;
когда Мастер стучит, зажигают пять светочей на востоке, пять
на западе и столько же на юге; на пол для этого ставят три лю­

495

Калиостро. Сочинения

стры в форме треугольника; и потом все братья хлопают пять
раз в ладоши.
Кандидат облачен в регалии Мастера и в каждой руке держит
по черепу, и тот, что в правой руке, пронзен насквозь кинжалом
повыше челюсти; Мастер и братья обнажают кинжалы и требу­
ют, чтобы кандидат принес страшную клятву нерушимо хранить
масонские тайны.

Пятый ГРАДУС
Ложа все так же затянута черными занавесями в знак траура
по Хираму; она освящена семьюдесятью двумя светочами, рас­
ставленными по девять в три канделябра17. Престол установлен
на возвышении в три ступени, рядом с ним стоит небольшой
алтарь, на который кладут Библию, циркуль, наугольник, треу­
гольник, ставят трехсвечник и урну или вазу, в которой лежит
мастерок. Братья располагаются как обычно; запоны белые с ма­
линовыми каймой и подкладкой; Мастер и все братья носят на
шее нагрудную широкую ленту того же цвета, все также в голов­
ных уборах с малиновой кокардой и при мече на боку в ножнах;
это место называется верной Шотландской ложей.
Начинают приготовление кандидата, коиего отводят в осо­
бую палату, освещенную одной лампой; входит Обрядоначальник с мечом в руке, кладет его на стол и приказывает кандидату
сложить всякое оружие: наступательное и оборонительное; по­
том он завязывает ему глаза, надевает на руку затяжную петлю
и за конец веревки ведет его к дверям ложи. Там ему дают есть
таинственное тесто, говоря, что это испытание и кара для всех
клятвопреступников; потом его повергают лицом на землю на
Пламенеющую Звезду и прижимают ртом к букве G, которая
есть первая буква слова «Бог» на английском, шотландском
и немецком языках. Потом с него берут клятву во время своих
странствий поймать всех убийц Хирама и налагают на него но­
вые обязательства.
17 Так в тексте.

496

Часть III. Апокрифы

Шестой градус

В этом градусе ложа затянута занавесями двух цветов — чер­
ного и красного — для двух частей посвящения. Она освещена
двадцатью семью светочами, расположенными как в предыду­
щем градусе. Позади престола Мастера повешен черный занавес
из двух кулис, так, чтобы его можно было раздвигать и сдвигать.
Алтарь расположен на возвышении в семь ступеней, и на нем
лежат символы масонства; он окружен восемьюдесятью одним
светочем. За черным занавесом из двух кулис расположен гобе­
лен с изображением славы Великого Архитектора, окруженной
семью разумами; в центре нарисован треугольник со словом
«GEHOVA». Сверху изображены облака и семеро ангелов,
возлетающих на крыльях; там же изображен Ковчег Завета на
возвышении на алтаре, увенчанный двоими херувимами, накры­
вающим его своими распростертыми крыльями; Агнец Жизни
возлежит на книге, с которой свисают семь печатей. Справа от
Ковчега изображено медное море, покоящееся на двенадца­
ти быках, и десять урн, по пять с каждой стороны. На южной
стороне стоит медный стол, именуемый алтарем Всесожжений,
и между ним и Ковчегом — семисвечник. На севере стоит дру­
гой стол, именуемый столом хлебов Предложения, и там же
стоят сосуды, кубки и урны для жертвоприношений. Черные
занавеси вешаются поверх красных, чтобы их можно было бы­
стро поднять или опустить. Пол уставлен вазами с гиацинтами.
Между двоими Блюстителями на западе ставится небольшой
стол, куда кладут Библию, двойной треугольник, циркуль и на­
угольник, а рядом с ним — табурет для кандидата, которого во
время смены убранства просят опустить голову на руки.
Ему объявляют, что он должен заменить Хирама. Мастер
стучит один раз — и кандидата подводят к дверям ложи; там
он получает имя Моабон. Его вводят в ложу и там объявляют,
что явился Мастер, сведущий в возведении скиний. Потом его
обводят вокруг ложи и вручают ему план храма, он его осма­
тривает и должен потом принести новую клятву, в которой
497

Калиостро. Сочинения

подтверждает готовность к тому, чтобы тело его подвергли всем
возможным карам, если он раскроет кому-нибудь их таинства,
чтобы ему вскрыли вены на висках и на горле и потом голым
выставили на вершине самой высокой пирамиды, чтобы кровь
медленно стыла в его жилах, пока он от сих мучений не умрет.
Потом его ставят на колени перед алтарем, он кладет на книгу
руки ладонями вверх, а на них — лицо, братья встают вокруг
него и направляют на него острия своих мечей, и пока он так
стоит, меняют убранство ложи и говорят ему встать, после чего
сообщают, что он теперь Великий Архитектор.
Седьмой градус

Этот градус именуется «Рыцарь Меча» или «Роза-Крест»,
и посвящение в него проводится по военному образцу; он ос­
нован на истории Пленения иудеев в Вавилоне, разрушения
храма и разрешения, данного Киром Иеровавелю восстановить
его. Трудясь на этом восстановлении, рыцари держали в одной
руке меч, а в другой — мастерок. Также они именуются Рыца­
рями Востока, потому что их сообщество происходит из этой
части света. Они себя называют вольными каменщиками, пото­
му что этот градус вручают с открытыми глазами и потому что
Соломон даровал свободу первым архитекторам, выбранным
Иеровавелем.
Ложа состоит из двух помещений: первое воплощает цар­
ский двор Кира, она затянута зелеными занавесями и освещена
семьюдесятью светочами в память о семидесяти годах Пленения.
На гобелене изображен сон Кира: разъяренный лев, стоящий на
задних лапах и готовящийся броситься; над ним — слава Вели­
кого Архитектора в сияющем облаке; под ним — Навуходоно­
сор и Валтасар — предшественники Кира — закованные в цепи;
в центре облака парит орел, держащий в клюве ленту со словами
«Свободу узникам». Ближе к западу расположен водный поток,
воплощающий реку Старбурзанай, а над ним — мост, ведущий
во второе помещение. Это второе помещение воплощает стро­
498

Часть III. Апокрифы

ительную площадку Второго Храма; оно затянуто красными за­
навесями, остальное убранство остается тем же.
Мастер воплощает Кира, кандидат — Иеровавеля; весь гра­
дус посвящен восстановлению свободы и равенства: «Твое зва­
ние, — говорит Иеровавель Киру, — твои титулы, твое царство
и твой двор не могут сравниться с таинствами масонства». Ма­
стер стучит семь раз, и по этому сигналу с кандидата снимают
оковы, а потом он говорит ему: «Будь же отныне главным среди
равных себе, и посему я вооружаю тебя сим мечом, дабы отли­
чить тебя пред равными».

Устав Ноахитов, или Прусских Рыцарей
Этот устав не составляет особого градуса в обычном ма­
сонстве. Ноахиты в наше время именуют себя Прусскими
Рыцарями, утверждая, что возводят свое родословие к Фалегу,
архитектору Вавилонской башни, и посему их орден древнее
масонского, поскольку Вавилонскую башню построили за мно­
го веков до Храма Соломона. Они посему не требовали раньше
от своих кандидатов, чтобы они были масонами Хирама; толь­
ко во времена Крестовых походов Ноахиты стали Хирамитами,
и статуты ордена, хранящиеся в архивах короля Пруссии, гла­
сят, что теперь всякий Рыцарь Прусский Масон должен перед
приемом в этот орден доказать, что исполнял обязанности како­
го-либо офицера в полной и совершенной ложе Хирама.
Говорят, что орден Тевтонских Рыцарей был учрежден, как
и ордена Тамплиеров и Святого Иоанна Иерусалимского, во
времена Крестовых походов, потом захватил Пруссию и в ней
сохранился, а потом, после смены религии, триста лет спустя,
его всемирным Великим Мастером стал глава Бранденбургского
дома.
Зал собраний освещается большим окном, так расположен­
ным, чтобы в него светила луна; совершенно исключается ос­
вещение солнечными лучами или каким-либо искусственным
светом. Лейтенант-Командор открывает ложу тремя ударами
499

Калиостро. Сочинения

через длинные равные перерывы; первый Офицер-рыцарь от­
вечает ему одним ударом, который он делает по рукояти меча.
Командор командует: «К порядку!» — и рыцари встают прямо,
подняв руку вверх к небу и обратив лицо на восток, где встает
луна, и Командор делает так же. На гобелене ложи изображе­
на небесная твердь. Пока кандидат не подойдет к порогу ложи,
братья рассматривают луну и звезды. Кандидата вводят без шпа­
ги и головного убора, в обычном облачении — в запоне и пер­
чатках из белой кожи. Сопроводитель стучит тремя ударами
через длинные равные перерывы; рыцарь на часах отвечает ему
одним ударом и потом шепотом на ухо просит Сопроводителя
дать знак, пожатие, проходное слово и священное слово орде­
на, и когда Сопроводитель отвечает удовлетворительно, офицер
громко объявляет о пришедшем Командору. Кандидат входит,
и его встречает у входа Мастер, который дает ему акколаду. Все
рыцари берут в руки мечи и направляют их на кандидата, кото­
рый через Сопроводителя отвечает им, что готов на всё.
Командор говорит кандидату, что тот должен отринуть вся­
кую гордыню на всю оставшуюся жизнь; тот в этом клянется
и в подтверждение целует рукоять меча Командора. Рыцарь
Элоквент произносит речь о гордыне, смирении, после чего
Командор велит кандидату принести клятву хранить тайны
и таинства ордена, все рыцари вкладывают мечи в ножны и вру­
чают кандидату меч.
Перчатки и запон — желтые, подвеска представляет собой
равносторонний треугольник, пронзенный стрелой острием
вниз; подвеска — золотая, носится на широкой перевязи через
правое плечо. Проходное слово — Фалег, таинственные бувы —
С.Х.И., что значит Сим, Хам и Иафет.
Ясно, что политика правящего дома Пруссии получила мно­
жество преимуществ от слияния Ноахитов с Хирамитами, по
причине самоотречения первых и политических связей вторых,
за счет коих им удается быть более сведущими, чрез своих по­
слов, в тайнах кабинетов и министерств разных стран. Симпа­
тизируя и иногда поощряя революционный дух Хирамитов,
500

Часть III. Апокрифы

Пруссия тем самым ограждает свою страну от разных напастей
чрез безграничную верность Ноахитов. Однако если найдется
новый Фалег для современных вавилонян, то он и их и себя по­
гребет под обломками Башни смешения.
Трудно поверить, что Пламенеющая Звезда из Бордо, полу­
чившая полномочия от ложи Берлина, не уведомила свою мать
о планах и замыслах, приведших впоследствии к столь сильным
общественным потрясениям в Париже, которым Пламенеющая
Звезда, основанная в 1784 году, стала колыбелью, и что также
является самым естественным выводом, прочнее всех с ней свя­
зана ложа Авиньона, которая есть мать ложи Парижа. Нетрудно
посему заключить, что все сии замыслы и планы были изначаль­
но организованы в ложе Святого Александра Шотландского,
основанной Англией, где в прошлом веке осуществился заговор
Кромвеля и которая основала ложу в Авиньоне. Месть во все
времена была главным делом ложи Св. Александра Шотланд­
ского, которая также называется красной ложей, — от тамплие­
ров до иезуитов, от Кромвеля до Филиппа, — ведь говорят, что
все левые — масоны.
Правители народов! И вы, народы земли! Услышьте мои сло­
ва — последний итог размышлений человека, павшего нераз­
умной жертвой собственных иллюзий. Человек в природном
состоянии его сам не знает, что для него есть благо; гордыня,
неразумные устремления, страсть к власти, врожденные есте­
ственные страсти, — все они терзают его; везде властвует право
сильного, и победитель сочиняет законы для побежденных. От­
сюда деспотизм. Это общественное устройство порождает бун­
ты; раб уповает обрести свободу и не в силах пассивно ждать
ее пришествия. Высокие таланты, дерзновенный дух и большие
заслуги могут сделать освободителя властителем душ и тел люд­
ских. И чем больше славы он обретает, тем более массы наро­
да заражаются его величием и отдают ему власть над собою без
всякой меры, вскоре становясь совершенно ему подвластны.
Сие есть новый род рабства, осуществляемого силою закона
и многоразличными институтами нового государства. Отвага
501

Калиостро. Сочинения

сотворила дворянство, наука — законы правосудия, сельского
хозяйства, искусства, — а народу в любом случае суждено лишь
прозябание.
Республиканец говорит: — Я правлю, ибо я выбираю тех, кто
является оплотом законов. Какой вздор! Каждый год он выби­
рает себе хозяев; каждый год он вновь становится рабом, рабом
все новых и новых хозяев. Таков удел человека: при любом госу­
дарстве он остается рабом — более или менее. Счастлив тот, чей
хозяин достоин того, чтобы жить.
Люди мечутся между фанатизмом и лицемерием: молодежь
обычно — фанатики, старики — лицемеры. Лицемерие — по­
рок начальствующих, фанатизм — болезнь народа. Фанатика
одухотворяет республиканское правление; суевера — официаль­
ные власти; и тот и другой страдают дурновкусием в политике,
но из фанатиков хотя бы получаются хорошие солдаты. Маго­
мет со своими тремя сотнями небесных воинств сумел победить
десятитысячную армию. Умение воспламенять души — сколь же
сильное это орудие в руках умелого монарха или партийного
начальника! Какая партия захочет командовать корпусом фана­
тиков? Будете им потакать — они затопчут вас, будете чинить
им насилие — они восстанут. От фанатизма можно ожидать
чего угодно, потому что он портит все, к чему прикоснется,
притом сея в сердцах надежду, потому что формально призы­
вает отстаивать нравственность и неизменность; сомнительнее
всего фанатизм патриотический, потому что он одновременно
тщится воздействовать на нравственность, законы и религию.
Еще римляне явили всем народам на все века наилучший при­
мер, как весь народ может быть одновременно и нравственным
и религиозным; они были меж народами земли тем же, кем яв­
ляются львы в естественной истории, или чем являются вулка­
ны, коие, разрушив часть земной поверхности, создают из нее
себе, затухая, величественные постаменты, вызывающие восхи­
щение людей.
Но творимые в мире чудеса творятся не народами, не име­
ющими в себе нравственности, религии, увлекшимися патрио­
502

Часть III. Апокрифы

тическим фанатизмом и, по слабости своей, отдавшимися под
власть законов, где ужасных, где абсурдных, где несправедли­
вых, а где и жестоких.

503

ПРИЛОЖЕНИЯ

504

Ä
Приложение 1

Рецепты Калиостро
Перевод с латинского, французского и итальянского по изданию:
Haven М. Le Maître inconnu, Cagliostro: étude historique et critique sur
la haute magie, Paris: Dervy, 1995.
Составитель выражает благодарность врачу-фтизиатру Валентину
Валентиновичу Абдулхаеву за предоставленные комментарии
о медицинском действии препаратов.

Некоторые формулы и медицинские препараты
Калиостро из Страсбурга (1781)
Tisane purgative

Rp. Herbae Cichorii, Acetose, Violaram Agrimoniae, Calcitropiae,
Ononidis ana Moj. Radie. Cichorii, Acetose Fragare, Ononidis,
Calcitropae ana 3 jj. Semin. Anisi, Coriandri ana 3 jjj. Flor. Rosarum
rubr. 7/3 ß cc.m. bull, per 1/4 horam in Libris XVI, aquae fontanae.
In colat. Refrigeratae infrinde per 24 horas. Fol. Sennae electae 7/3
jj. Col. d. in 4 lagenas.
Слабительный отвар

Возьми травы цикория, щавеля, репешка, кальцитропы, стальни­
ка по 1 драхме. Корней цикория, щавеля душистого, стальника,
кальцитропы по 2 драхмы. Семян аниса, кориандра по 3 драх­
мы. Цветков роз красных Уг унции; миллилитр вари в течение
505

Калиостро. Сочинения

Va часа в 16 либрах ключевой воды. Отфильтровав, заморозь
в закрытой посуде на 24 часа. Листьев сенны чистой 2 унции.
Процеди, выдай в 4 бутылях.

Гарантировано сильное слабительное действие.
Pommade pour le visage

Rp. Olei amygdalae dulcium 7/3 vjjj. Spermatceti 7/3 jv. Cerae albae
7/3 jj. Alumin. СатрЬогаеяяя 3 jj. M. f. ceratum et in capsul. effunde.
Мазь для лица

Возьми масла миндаля сладкого 8 унций, спермацета 4 унции).
Белого пчелиного воска 2 унции. Алюминия, камфары по
2 драхмы. Смешай, пусть получится мазь восковой консистен­
ции, и разлей по пузырькам.
Увлажнение лица и разглаживание морщин: существуют и совре­
менные аналоги на подобных механизмах.
Electuaire pectoral avec de la manne

Rp. Mannae Calabrin. 7/3 jj. Dissolv. in aq. font. 7/3 j ß. adde olei
sacchari cand. pulv. succ. Liquiritdttd 7/3 ß M. f. Electuarium.
Грудной электуарий с манной крупой

Возьми манной крупы калабрийской 2 унции. Раствори в клю­
чевой воде — 1,5 унции, добавь сахарного масла, белой сахар­
ной пудры, солодки по Уг унции. Смешай, пусть получится
электуарий.
Препарат с отхаркивающим действием: желательно приме­
нять по показаниям, иначе можно подорвать сурфактантную
систему легких.
Pilules stomachiques

Rp. Aloes hepaticae 7/3 j. Diagrydii, Rad. Turpethi, Agarici, Trochisc.
Alhand. ana 3. ß. Gum. Mastichi 3 jjj. Rhabarb. optim, Myrobalan.
citr, Chebul ex Ind; Herb. Marrubii albi, Semina Foeniculi ana 3 j.
Cinnamoni, Macis, Lignis Santelli albi, Flor. Lavendulae, Hbae Osari,
506

Приложения

Croci orientalis, Caryophillor. Nucis Moschat; Sem. Rut. Siler, mont.;
herb. Euphrasiae Cuberar; Myrrhae electae ana 3 ß, M. f. Pulvis et
cum mucilagine Tragaeanth. f. pill. pond. gr. V Fol. aur. obduc.
ПИЛЮЛИ ЖЕЛУДОЧНЫЕ

Возьми желтого алоэ 1 унцию, вьюнка смолоносного (скаммонии), корня оперкулины тур пета, шампиньонов, трохисции,
горькой тыквы по Vi драхмы, резины мастиковой 3 драхмы, от­
борного ревеня, миробалана цитрусового и хебулы (харитаки)
из Индии, шандры белой, семян фенхеля по 1 драхме. Кори­
цы, ядер мускатного ореха, древесины сандала белого, цветков
лаванды, чистяка, шафрана восточного, гвоздики, мускатных
орехов; семян руты, горной руты; очанки куберар, мирры от­
борной по Vi драхмы. Смешай, пусть получится порошок, и со
слизью астрагала сделай пилюли массой 5 г в оболочке из су­
сального золота.
Компоненты себя взаимно инактивируют, но могут возникать
галлюцинации.
Pilules de térébenthine

Rp. Terebinth, venet 7/3 j. Sacchar. albi 7/3 jj. Cinnamon 3 j. M.
f. cum pulv. Rad. Althae et Mucilagine Tragacanthae pill, pond. V
obduc. Fol. aur.
Пилюли из скипидара

Возьми скипидара венецианского 1 унцию), сахара белого
2 драхмы, корицы 1 унцию. Смешай с порошком корня алтеи
и слизью астрагала, пусть получатся пилюли массой 5 г в обо­
лочке из сусального золота.
Действует как слабительное.
Pilules au baume de Canada

Rp. Balsami de Canada 7/3 j. Sacchari albi 7/3 jj. Cinnamon 3 j.
Myrrh, electae gr. XII. Pulv. rad. Althae q. s. m. f. c. Mucilagine
Traga cnthae pill. pond. gr. V. obduc. Fol. aur.
507

Калиостро. Сочинения

ПИЛЮЛИ С КАНАДСКИМ БАЛЬЗАМОМ

Возьми бальзама канадского 1 унцию. Сахара белого 2 унции.
Корицы 1 драхму. Мирры отборной 12 г. Порошка корня ал­
теи столько, сколько потребуется. Смешай со слизью астрагала,
пусть получатся пилюли массой 5 г в оболочке из сусального зо­
лота.
Может оказывать слабое местное антисептическое действие.
Poudre purgative (для первого приема)

Rp. Pulv. folior. semi, radie. Fallopae, cremor, tartar ana 7/3 jj.
Semin. Anisi, Foeniculi ana 7/3 ß. Diagrydii sulph. 3 jjj M. f. pulv. d.
3 j. pro die.
Порошок слабительный

Возьми порошка из корней фаллопии и винного камня по 2 ун­
ции. Семян аниса, фенхеля по Уг унции. Сульфата скаммония
3 драхмы. Смешай, пусть получится порошок, выдай, назначь
по 1 драхме в день.
Слабительное с эффектом опьянения, возможны галлюцинации,
но не сильные. Важно: возможна аритмия вплоть до фибрилля­
ции. Но в этой дозе скорее только слабительное действие.
Poudre purgative (для последнего приема)

Rp. pulver, proecedent. 7/3 v.jj. 3 jjj admise, pulv. Cinnamoni 7/3 ß.
Порошок слабительный

Возьми порошка, как в предыдущем рецепте, 5,2 унции, и 3 драх­
мы, смешай с Уг унции порошка корицы.
Корица только усилит слабительное действие.
Oleum sacchari (или О leo-sacchari)
Сахарное масло

Предназначено исключительно для дам, лакомство, улучшаю­
щее пищеварение, распространяется в элегантных флаконах.
Для его приготовления нужно разрезать надвое крутое яйцо; ло­
508

Приложения

жечкой аккуратно извлечь желток и наполнить половинки яиц
наилучшей сахарной пудрой, затем снова составить половинки
вместе и перевязать ниткой. Поместить в закрытую крышкой
стеклянную или фарфоровую вазу и поставить ее в темное ме­
сто. Мало-помалу сахар растворит белок.
Снижает кислотность желудка. В народной медицине такой
рецепт применяется для лечения язвы желудка. По традицион­
ным представлениям у «кожа — зеркало желудка; желудок в по­
рядке — и кожа лица в порядке».
Elixir di Lunga Vita

Aloe - gr. 25, Agarico bianco - gr. 2.50, Mirra - gr. 2 , Genziana
rad. - gr 2.50, Rabarbaro rizoma - gr. 2.50, Zafferano - gr. 2.50,
Zedoaria rizoma - gr.2.50, Alcool (spirito di vino) - gr.1000 .
Эликсир продления жизни

Алоэ — 25 гран, мухомор — 2,50 гран, мирра — 2 грана, ко­
рень горечавки — gr. 2,50, корень ревеня — gr. 2,50, шафран —
gr. 2,50, куркума цедария — gr. 2,50, винный спирт — gr.1000.
Это очень известный препарат: используется со времен викин­
гов, довольно опасен при передозировке. Несущим веществом
является настойка мухомора, она вызывает сперва сильный
тонизирующий эффект, неудержимое возбуждение (поэто­
му викинги его и пили) а затем — седацию с галлюцинациями.
Эффект в чем-то схож с табакокурением. При передозировке
галлюцинации появляются в период возбуждения, вплоть до
маний, а затем — сон, вплоть до остановки дыхания. Кстати,
подобные настойки широко распространены у шаманов народов
севера. Все остальные компоненты — наполнители: алоэ —
иммуностимулятор, корень горечавки — снижает давление,
повышение которого вызывает настойка мухомора, куркума
цедария — антисептик для желудочно-кишечного тракта. Все
это растворяют в спирте, а чтобы замедлить всасывание, ис­
пользуется смола, в данном случае, мирра.
509

Приложение 2

Другие ритуалы масонства для женщин

Ритуал степени Ученицы адопционного
масонства (1783)
Перевод с французского по изданию: Guillemain de Saint-Victor
L'Adoption ou la maçonnerie des dames, Paris, 1783.

Орден вольных каменщиков нуждается в удовольствии, при­
носимом компанией прекрасного пола, причастные к коеиму
всегда суть украшение почти всякого почтенного общества.
Адопционное масонство позволяет братьям вкусить сей важ­
нейшей радости.
Убранство ложи

В центре храма раскладывается ученическая табель, на ко­
торой начертан план ложи. На нее ставятся Ноев Ковчег,
плывущий по водам, Вавилонская Башня и Лестница Иако­
ва. За спиной Великого Инспектора ставится стол, покрытый
черным покровом, а на него кладется человеческий скелет.
За спиной Великого Мастера стоит так, чтобы нависать над его
головой, фигура Ангела-разрушителя с обнаженным мечом

Приложения

в правой руке и железной цепью в левой руке. По обе сторо­
ны от престола Великого Мастера стоят треножники с чашами,
наполненными обрезками фитилей, спиртом и солью для пла­
мени. Иногда их ставят в центре храма. Около стола за спиной
Великого Инспектора стоят двое братьев в низко надвинутых
на глаза шляпах и отвратительных пугающих масках; каждый из
них держит в руке факел с легко воспламеняющейся смесью из
серы и очищенного дегтя.
Председательствующий офицер ложи именуется Великим
Мастером, на шее он носит небольшой мастерок, привешенный
к синему или черному шнуру. У него покрыта голова, в пра­
вой руке он держит мастерок, а в левой руке — обнаженный
меч. Обнаженными мечами также вооружены все присутствую­
щие братья, чтобы в ходе ритуала составлять описанный в нем
стальной свод. Великий Инспектор восседает на западе ложи,
но в отличие от Великого Мастера не носит шляпу. Также с не­
покрытыми головами пребывают в ложе все братья, а сестры —
напротив, с покрытыми головами. Великий Инспектор носит
на шее на синем или черном шнуре небольшой молоток. Братья
и сестры располагаются по периметру ложи, представляющей
в плане прямоугольник. Все они облачены в белые запоны и но­
сят на шее на тонкой голубой ленте клейноды в виде маленького
мастерка.
Открытие ложи

Великий Мастер: Братья и сестры, прошу вашей помощи в от­
крытии сей адопционной ложи Учеников вольных каменщи­
ков.
Эти слова за ним повторяют Сестра Инспектор и затем Брат
Инспектор.
Великий Мастер: Сестра Инспектор, каков первый долг вольно­
го каменщика?
511

Калиостро. Сочинения

Сестра Инспектор: Увериться, что ложа должным образом по­
крыта, дабы предотвратить вторжение в нее непосвященных.
Великий Мастер: В таком случае, любезная сестра, уверься
в том.
Сестра Инспектор: Брат Инспектор, уверься в том, что ложа
надлежаще покрыта, и сообщи мне об исполнении.
Брат Инспектор исполняет, как сказано.
Сестра Инспектор: Великий Мастер, Брат Инспектор сообщает,
что ложа надлежаще покрыта.
Великий Мастер: Принадлежишь ли ты к числу Учеников воль­
ных каменщиков?
Сестра Инспектор: Полагаю, что так.
Великий Мастер: Если полагаешь, то почему не уверена?
Сестра Инспектор: Потому что Ученику не пристало ни в чем
быть уверенным.
Великий Мастер: Каков долг вольного каменщика?
Сестра Инспектор: Слушать, слушаться, трудиться и хранить
молчание.
Великий Мастер: Когда начинают свои труды вольные камен­
щики?
Сестра Инспектор: В миг пробуждения.
Великий Мастер: Который час?
512

Приложения

Сестра Инспектор: Миг пробуждения и час труда.
Великий Мастер стучит 5 раз мастерком по своему столу.
Великий Мастер: Сестра и Брат Инспекторы, возвестите се­
страм и братьям в ваших областях, что настал миг пробуждения
и час труда и что я намерен открыть сию ложу Учеников воль­
ных каменщиков.
Оповещение исполняется. Великий Мастер стучит 5 раз мастер­
ком по своему столу.
Великий Мастер: Любезные братья и сестры, я объявляю сию
адопционную ложу Учеников вольных каменщиков открытой
во имя Великого Архитектора Вселенной, именем наших за­
конных начальников и именем сего достойного собрания здесь
присутствующих.
Церемония приема в первый градус

Важно, чтобы все дамы, назначенные к приему, обладали хо­
рошим здоровьем и отличной репутацией, в чем поручается тот
из братьев ложи, кто рекомендовал данную кандидатку.
После прихода в здание храма кандидатку следует провести
в темную комнату, которая освещается лишь одним тусклым
светильником, где на видном месте располагается человеческий
череп. Там кандидатку ожидает последняя по времени приема
сестра ложи, которая осведомляется у нее, по своей ли доброй
воле, без принуждения ли и по здравом размышлении ли она
просит приема в орден столь доброй славы. Если она положи­
тельно отвечает на этот вопрос, ее далее спрашивают, хорошее
ли у нее здоровье, поскольку ей придется претерпеть жестокие
испытания при приеме, которые, однако, ни в чем не проти­
воречат чести добродетельного человека и общественным
приличиям.
513

Калиостро. Сочинения

Затем кандидатке говорят, что в качестве первого испытания
ее скромности ей предстоит оставаться в этой комнате и не пы­
таться ее покинуть. Собеседница ее выходит, закрывает за со­
бой дверь и оставляет ее наедине с собственными мыслями на
некоторое время. Затем эта сестра возвращается к кандидатке
и призывает ее собраться с духом и набраться духовных сил.
С кандидатки снимают левую подвязку и заменяют ее голубой
лентой длиной 1 метр, снимают с правой руки перчатку и ман­
жет, у нее забирают все деньги, драгоценности и украшения
и сообщают, что они будут розданы бедным или проданы для
последующей раздачи денег на благотворительные нужды. Кан­
дидатке завязывают глаза, призывают ее уповать на Бога и ве­
дут к дверям храма, в которые приказывают ей постучать 5 раз.
Дверь открывает Брат Инспектор.
Брат Инспектор: Кто стучит?
Обрядоначальник: Непросвещенная, ищущая принятия нами.
Дверь храма закрывается, Обрядоначальник сообщает о при­
бытии кандидатки Великому Мастеру, который, в свою очередь,
просит Сестру Инспектора осведомиться об имени кандидат­
ки, ее возрасте, исповедуемой ей религии, роде деятельности
и имени ее рекомендатора, а также сообщить ей, каким тре­
бованиям она должна отвечать, чтобы быть принятой. Сестра
Инспектор выходит из храма, задает эти вопросы кандидатке,
получает ответы, возвращается в храм и передает их Великому
Мастеру. Последний просит встать брата, выступающего в каче­
стве рекомендатора кандидатки, и снова спрашивает его, счита­
ет ли он кандидатку подходящей для приема в ложу и хорошо ли
он ее знает лично. После удовлетворительного ответа Великий
Мастер продолжает.
Великий Мастер: Братья и сестры, согласны ли вы принять мадам/мадемуазель____________ ? Кто против?
514

Приложения

(при единогласном одобрении) Сестра Инспектор, дай канди­
датке вход в храм.
Обрядоначальник и последняя по времени посвящения сестра
вводят кандидатку и ставят перед Великим Мастером, который
обращается к ней с речью о целях ордена, в который она наме­
рена вступить. По окончании он продолжает.
Великий Мастер: Мадам/мадемуазель__________, чего вы хотите?
Кандидатка: Хочу быть посвященной в вольные каменщики.
Великий Мастер: Каково ныне ваше мнение о вольном каменщичестве? Отвечайте откровенно, каким оно составилось на на­
стоящее время.
Кандидатка отвечает своими словами.
Великий Мастер: Готовы ли вы пройти церемониальные испы­
тания, физические и нравственные, которые являются необхо­
димым условием вашего приема? Помыслите об этом серьезно,
потому что вы все еще имеете право и возможность удалиться,
если захотите, но потом уже будет слишком поздно.
Кандидатка: Я готова.
Великий Мастер: Готовы ли вы пожертвовать своими драгоцен­
ностями ради пользы обездоленных?
Кандидатка: Я готова.
Великий Мастер: Готовы ли вы претерпеть испытания огнем,
водой и кровью?
Кандидатка: Я готова.
515

Калиостро. Сочинения

Великий Мастер приказывает Брату Инспектору сопроводить
кандидатку и совершить с ней пять мистических странствий.
В конце каждого странствия Великий Мастер спрашивает Брата
Инспектора, не заметил ли он дрожи кандидатки и иных проявле­
ний ее страха и по окончании пятого странствия он продолжает.
Великий Мастер: Упорствуете ли вы и теперь в своем желании?
Ожидающие вас испытания будут еще более грозными.
Кандидатка: Да, упорствую.
Великий Мастер: Брат Инспектор, проведи кандидатку пятью
шагами под стальным сводом.
Все братья ложи становятся на пол на одно колено и поднимают
мечи вверх, составляя стальной свод. По окончании Великий
Мастер продолжает.
Великий Мастер: Брат Инспектор, подвергни кандидатку испы­
танию огнем.
Кандидатку дважды обводят вокруг жаровен, где горит спирт.
Великий Мастер: Брат Инспектор, очисти кандидатку, проведя
ее через воду.
Кандидатке омывают руки в чаше с водой.
Великий Мастер: Упорствуете ли вы и теперь в своем желании?
Кандидатка: Да, упорствую.
Великий Мастер: Готовы ли вы подписать клятву своей кровью?
Кандидатка: Да, готова.
516

Приложения

Великий Мастер: Брат Хирург, исполни свой долг.
Братья и сестры ложи просят Великого Мастера о снисхожде­
нии, и он его дарует.
Великий Мастер: Если вы все еще намерены продолжать, выслу­
шайте слово Брата Оратора.
Речь при приеме в Ученицы

Человек рождается с инстинктом благотворения и друже­
ства, запечатленным в его сердце: семена сих двух добродетелей
посеяны отеческой милостью Творца, и человек воплощает их
в жизнь еще до осознания пользы, проистекающей от по необ­
ходимости устанавливаемых связей, облегчающих плачевное
наше положение в сем мире, засевающих цветами тернистые
пути жизни нашей. Первое чувство человека при рождении
в сию жизнь есть чувство извержения из рук Творца, и таково
чувство человека, когда он остается один, но как только узрит
он чарующее светлое существо, могучей и любящей Природой
созданное для того, чтобы стать ему спутником, прорастают
в душе его семена благорасположения, и он забывает о бренно­
сти своего бытия, забывает о себялюбии и вручает свою любовь
той, кто ждет от него сей радости.
Основание общества было заложено еще в Эдемском саду,
и в сем превосходном месте, оплоте и убежище добродетели,
невинности и мира благотворение и все прочие обществен­
ные добродетели воплощались во всей своей чистоте нашими
первородными прародителями столь долго, сколь долго доволь­
ствовались они своею силой и помышляли о том лишь, чтобы
наслаждаться сладостными плодами своего союза. Счастье их
было без горечи, и в глубине сердце своих наслаждались они
невыразимыми и бесчисленными благословениями земного
счастья. К несчастью, вскоре зло приблизилось к уделу их сча­
стья. Адам и Ева первыми обнаружили, но увы, слишком позд­
517

Калиостро. Сочинения

но, сию горестную правду, передав потомству своему горькие
плоды ослушания, любопытства и слабости. Сердца их, подобно
Ноеву Ковчегу, оставленному плыть по воле ветров и по мило­
сти вод бездны, покрывшей всю поверхность земли, с легкостью
пали жертвой сего искушения. Общество и гордыня, при под­
держке прочих суетных страстей, торжествовали с тех пор не­
изменно над покорностью и целеустремленностью, ибо нечему
было их поддержать, и посему человек пал из обители счастья
в удел низости и отчаяния.
Сия аллегория Падения человека чрез его слабость и любо­
пытство да будет вам, мадам, ярким и печальным свидетельством
нашего упадка, но в то же время мы предлагаем вам средство
возрождения, коие, естественно, в той мере, в коией позволяет
слабая и хрупкая природа ваша, есть то средство, коие обретаем
мы, собравшись в сем ордене и обретя прием в него под симво­
лами, раскрывающимися нам при пристальном изучении, како­
вые символы я ныне намерен вам изъяснить.
Первым вы видите, мадам, в сей ученической ложе Ноев Ков­
чег, затем Вавилонскую Башню и Лестницу Иакова, представ­
шие вам на табели. Ноев Ковчег воплощает сердце человеческое,
вечную игрушку страстей, подобную сему Ковчегу, плывуще­
му по водам Потопа; и от него учимся мы так укреплять души
наши скрепами добродетели, чтобы и в разгар самой жестокой
бури могли мы, подобно самому Ною и семейству его, спастись
от кораблекрушения. Вавилонская Башня есть символ гордыни
человека, тщащегося противостоять в слабости своей предвеч­
ным заповедям Провидения, но вместо плодов от трудов своих
пожинающего лишь позор и смятение, от коих не способен он
защититься иначе как лишь укрепляя сердце свое, ибо таково
отличительное свойство всякого истинного вольного каменщи­
ка. На другой стороне табели вы видите Лестницу, смысл коией
можете вы найти особенно таинственным. Он наставляет нас
в том, что истинное средство достижения верного счастья, коие
узрел Иаков в своем видении и коие воплощено в сей Лест­
нице, кроется в любви к Богу и к своему ближнему, подобно
518

Приложения

тому, как ступени Лестницы возносятся ввысь, соединяя землю
с небесами. Все сие становится достижимо чрез жизнь, испол­
ненную осмотрительности, силы, постоянства и добродетелей
масонства. Вот, мадам, таинства, к коим ныне я привлекаю ваше
внимание.
Сердце мое, исполненное сладчайших чувств, сохранит в па­
мяти сей торжественный день вашего приема при посредстве
нашего несовершенного и слабого служения в преславный
и достопочтенный Орден вольных каменщиков. Да станете вы,
мадам, счастливо проводить дни с теми, кто, подобно вам, ис­
прашивает милостей у Великого Архитектора Вселенной, и да
испробуете вы череду радостей, столь же веских и при этом чи­
стых, сколь те, коие все мы испытываем всякий раз, когда назы­
ваем вас сим возлюбленным нами словом — сестра.
По окончании речи следует приветствие всеми присутствую­
щими.
Великий Мастер: Мадам, все приятные слова, вами ныне выслу­
шанные, определенно должны были побудить вас изъявить же­
лание быть принятой в наше число. Если воистину таково ваше
желание, приблизьтесь.
Кандидатку подводят к престолу, где она преклоняет колени.
Великий Мастер: Ангел-разрушитель, неси сюда цепь, тобой
хранимую для всякого неосмотрительного вольного каменщи­
ка вне зависимости от его пола! Мадам, я принужден наложить
на вас сию цепь, дабы служила она вам вечным напоминани­
ем о принесенных вами обязательствах. Итак, вы желаете быть
принятой в высокодостойный Орден, ни в чем не противоре­
чащий законам религии, государства или добродетели. Упор­
ство и твердость, вами явленные в испытаниях, коим вы были
подвергнуты, и известная нам ваша добродетельность суть яв­
ные доказательства одобряемого нами образа жизни и мыслей.
519

Калиостро. Сочинения

Совершенствуйтесь же в своих трудах — и никогда не станет
раскаяние уделом вашим.
Мадам, положите правую руку на Книгу Истины и повторяйте
за мной слова вашего торжественного обязательства, навеки вас
связующего с древнейшим и достойнейшим Орденом в мире.
Я,______________ , обязуюсь своим словом чести пред лицом
Великого Архитектора Вселенной и пред сим достойным со­
бранием верно хранить, скрывать и запечатлеть в сердце своем
тайны вольных каменщиков Адопционного масонства, а также
слушать, слушаться, трудиться и хранить молчание под угрозой
того, чтобы быть мне пораженной мечом Ангела-разрушителя,
обесчещенной и отвергнутой обществом. Да будет разум мой
чрез добродетель его удостоен членства в сем почтенном Обще­
стве, и для сего обязуюсь и клянусь спать сей ночью с... (пауза)
надетой подвязкой сего Ордена, и да поможет мне Великий Ар­
хитектор.
Великий Мастер сходит с востока, становится перед кандидат­
кой, прикасается своим мастерком к ее правому глазу, правому
уху, носу, губам и груди.
Великий Мастер: Властью, мне данной сей ложей, я принимаю
тебя в вольные каменщики Адопционного масонства.
Обрядоначальник снимает с кандидатки цепь. Великий Мастер
возвращается на восток и стучит по своему столу один раз ма­
стерком. Братья обнажают мечи.
Великий Мастер: Брат Обрядоначальник, отведи новопосвя­
щенную сестру туда, где ей сподручней будет получить поло­
женное вознаграждение.
(пауза) Чего ты просишь, сестра? С радостью сердечной впер­
вые называю тебя так — Сестра, а не Мадам.
Кандидатка: Прошу права узреть Свет!
520

Приложения

Великий Мастер: Брат Обрядоначальник, дай ей его по пятому
удару. К порядку, братья и сестры!
Великий Мастер стучит пять раз мастерком, и Обрядоначаль­
ник снимает с кандидатки повязку, повернув ее лицом к скелету.
Великий Мастер: Узри сие и ужаснись, ибо таковы плоды греха.
Помысли о том, кем была она, кем стала и кем еще станет.
Двое заранее назначенных братьев в страшных масках молча
подходят и становятся по сторонам от скелета с пылающими
факелами в руках.
Великий Мастер: Оставьте ее здесь в размышлениях над ее нынеш­
ним состоянием, дабы свершить ей переход от смерти к жизни.
Через несколько минут двое братьев с факелами разворачива­
ют кандидатку лицом к востоку, чтобы она увидела ложу в све­
те и праздничном убранстве. Все присутствующие направляют
мечи в сторону кандидатки.
Великий Мастер: Сестра, все сии мечи, ныне на тебя направлен­
ные, послужат защитой тебе, ежели будет сие потребно. При­
близься, сестра, и прими от меня знаки принадлежности к на­
шему ордену.
Брат Инспектор подводит кандидатку пятью шагами к Велико­
му Мастеру.
Великий Мастер: Братья и сестры, все вы были свидетелями наи­
высшей осмотрительности сей нашей новопосвященной сестры.
Великий Мастер достает из-под престола венок из цветов и воз­
лагает его на голову кандидатки в качестве вознаграждения за
осмотрительность. Затем он вручает ей орденский запон.
521

Калиостро. Сочинения

Великий Мастер: Сие да служит тебе вечным свидетельством
искренности, всякому вольному каменщику присущей. —
Он вручает ей женские перчатки: — Белый цвет сих перчаток,
тебе предназначенных, воплощает чистоту всех деяний твоих. —
Он вручает ей мужские перчатки: — Сия Достойная Ложа про­
сила меня вручить тебе также и эти перчатки, дабы могла ты их
вручить тому вольному каменщику, кого наивыше всех прочих
почитаешь. — Он вручает ей орденскую подвязку: — Подвязка
сия выполнена из белой кожи, и золотом на ней вышиты сло­
ва «Добродетель. Честь. Молчание». Сестра Инспектор, сними
с нашей сестры голубую ленту и облачи ее в подвязку.
Исполняется, затем Великий Мастер дает новопосвященной
братское лобызание.
Великий Мастер: Для взаимного опознания пользуемся мы дву­
мя знаками и двумя проходными словами. Слова сии суть ФЕИКС-ФЕАКС, что значит «Академия» и «Школа Добродетели».
Также говорим мы для опознания друг друга слово ЭТАМИЯ,
что значит «Дружество», ибо ведомо нам, что дружество, на до­
бродетели основанное, ведет к чистейшему счастью.
Затем Обрядоначальник представляет новопосвященную при­
сутствующим братьям и сестрам. По окончании Великий Ма­
стер проверяет, как она усвоила опознавательные знаки и слова,
и возвращает ей отнятые деньги и драгоценности.
Великий Мастер: Любезная сестра, ранее мы лишили тебя всех
металлов и украшений, ибо все они суть воплощения порока.
Ты принесла их в жертву, но ныне ложа удовлетворена твоим
послушанием и поручила мне возвратить их тебе с напутствием
впредь применять их лишь на добрые дела и превыше всего — на
вспомоществование братьям и сестрам твоим, в нужде пребыва­
ющим.
Брат Обрядоначальник, препроводи новую сестру на запад,
дабы там выслушала она нравственное наставление.
522

Приложения

Катехизис ученической степени

— Каков первый долг вольного каменщика?
— Увериться, что ложа должным образом покрыта.
— Принадлежишь ли ты к числу Учеников вольных каменщиков?
— Полагаю, что так.
— Почему ты в сем не уверена?
— Потому что не пристало Ученице быть ни в чем уверенной.
— Каков долг всякого вольного каменщика?
— Слушать, слушаться, трудиться и хранить молчание.
— Где ты была принята в вольные каменщики?
— В месте, недоступном непосвященным.
— Как ты докажешь принадлежность к Ученикам вольным ка­
менщикам?
— Я владею тем же, чем владеют все достойнейшие каменщики.
— Чем владеют все достойнейшие каменщики?
— Двумя знаками и двумя проходными словами.
— Дай мне знаки (исполняется). Что воплощает сей знак?
— Лестницу Иакова.
— Куда ведет сия лестница?
— К счастью.
— Как надлежит отвечать на первый знак?
— Вторым знаком: поднеся большой палец и мизинец к носу.
— Дай мне проходные слова.
— Дай мне первое, и я дам тебе второе.
523

Калиостро. Сочинения

— ФЕИКС.
— ФЕАКС.
— Что значат сии слова?
— Они вместе составляют одно слово, и оно значит «Акаде­
мия», или «Школа Добродетели».
— Что это за школа?
— Вольное каменщичество.
— Как ты была принята?
— Пятью ударами.
— Как тебя ввели в ?
— С завязанными глазами.
— Зачем?
— Дабы я осознала, что до обретения права на высшие таинства
надлежало мне преодолеть любопытство и познать невежество
непосвященных, берущихся судить о сих таинствах.
— Как обрела ты вход в обитель наших таинств?
— Чрез арку из железа и стали.
— Что воплощает сия арка?
— Силу и прочность Ордена.
— Как обрела ты право войти в ложу?
— Пятью стуками в двери.
— Где ты была принята?
— Меж Вавилонской Башнею и Лестницей Иакова, у подножия
Ноева Ковчега.
— Что воплощает Вавилонская Башня?
524

Приложения

— Гордыню чад земли, преодолеваемую пестованием в себе разу­
ма осмотрительного, коий всякому вольному каменщику присущ.
— Что воплощает Лестница Иакова?
— Сия лестница есть великое таинство: две ее стороны вопло­
щают любовь к Богу и к ближнему, а семь таинственных ступе­
ней воплощают добродетели, к счастливой жизни ведущие.
— Что воплощает Ноев Ковчег?
— Сердце человеческое, страстями возбужденное, подобное
Ковчегу, влекомому бурными водами Потопа.
— Какое свойство надлежит нам вносить в ложу?
— Страх греха и любовь к добродетели.
— Как зовем мы не принадлежащих к числу вольных каменщи­
ков?
— Непосвященными.
— Как надлежит обращаться с теми, кто не принадлежит к чис­
лу вольных каменщиков, но сего преимущества достоин?
— Все добродетельные мужчины и женщины суть друзья наши,
но лишь принадлежащих к числу вольных каменщиков мужчин
и женщин признаем мы братьями и сестрами.
— К чему надлежит всем нам устремляться?
— К очищению нравственности.
— Каков долг всякого вольного каменщика?
— Слушать, слушаться, трудиться и хранить молчание.
— Что ты слушаешь?
— Изъяснения наших таинств.
— Как ты слушаешься?
525

Калиостро. Сочинения

— Свободно и по своей доброй воле.
— Ради чего мы трудимся?
— Ради того, чтобы стать полезными и приятными братьям
и сестрам нашим.
— О чем ты хранишь молчание?
— О таинствах вольного каменщичества.
— Зачем была ты принята чрез пять ударов?
— Дабы служили они мне напоминанием о пяти точках воль­
ного каменщичества, коие суть любовь к ближнему, стремление
заслужить уважение братьев и сестер, желание им помогать, ос­
мотрительность и покорность.
— Дай мне проходное слово.
— ЭТАМИЯ, что значит «Дружество», ибо ведомо нам, что дру­
жество, на добродетели основанное, ведет к чистейшему счастью.
Закрытие ложи

Великий Мастер: Когда закрываем мы ложу?
Брат Инспектор: В час покоя.
Великий Мастер: Который час?
Сестра Инспектор: Час покоя.
Великий Мастер: Брат Инспектор и сестра Инспектор, вопро­
сите братьев и сестер ваших областей, имеют ли они что-либо
предложить на благо Ордена.
Исполняется. Затем собираются пожертвования в пользу обе­
здоленных. Этот обычай соблюдается всегда, и каждый вносит
столько, сколько может.
526

Приложения

Великий Мастер: Брат Инспектор и сестра Инспектор, возве­
стите братьям и сестрам ваших областей, что настал час покоя
и нам пора прервать наши труды.
Затем Великий Мастер приказывает братьям встать К порядку,
и каждый из них обнажает меч.
Великий Мастер: Братья и сестры, мы слушали, мы слушались,
мы трудились и ныне мы храним молчание. Поскольку настал
час покоя, сия ложа закрыта.
Эти слова повторяют Брат и Сестра Инспекторы, затем дела­
ются обычные знаки и возгласы, и каждый пять раз повторяет
слово «Виват!».

Открытие застольной ложи

Великий Мастер: Когда начинают свои труды вольные камен­
щики?
Сестра Инспектор: В миг пробуждения.
Великий Мастер: Сестра Инспектор, каков первый долг вольно­
го каменщика?
Сестра Инспектор: Увериться, что ложа должным образом по­
крыта, дабы предотвратить вторжение в нее непосвященных.
Великий Мастер: В таком случае, любезная сестра, уверься в том.
Сестра Инспектор: Брат Инспектор, уверься в том, что ложа
надлежаще покрыта, и сообщи мне об исполнении.
Брат Инспектор исполняет, как сказано.
527

Калиостро. Сочинения

Сестра Инспектор: Великий Мастер, Брат Инспектор сообщает,
что ложа надлежаще покрыта.
Великий Мастер: Который час?
Сестра Инспектор: Миг пробуждения и час труда.
Великий Мастер стучит 5 раз мастерком по своему столу.
Великий Мастер: Сестра и Брат Инспекторы, возвестите се­
страм и братьям в ваших областях, что настал миг пробуждения
и час труда и что я намерен открыть сию ложу Учеников воль­
ных каменщиков.
Оповещение исполняется. Великий Мастер стучит 5 раз мастер­
ком по своему столу.
Великий Мастер: Любезные братья и сестры, я объявляю сию
адопционную ложу Учеников вольных каменщиков открытой
во имя Великого Архитектора Вселенной, именем наших за­
конных начальников и именем сего достойного собрания здесь
присутствующих.
Брат Инспектор: Братья и сестры, сия адопционная ложа Уче­
ников вольных каменщиков открыта.
Сестра Инспектор: Братья и сестры, сия адопционная ложа Уче­
ников вольных каменщиков открыта.
Все присутствующие делают знак Лестницы Иакова и пять раз
возглашают «Виват!».
Великий Мастер: Сестра Инспектор, принадлежишь ли ты
к числу Учеников вольных каменщиков?
Сестра Инспектор: Полагаю, что так.
528

Приложения

Великий Мастер: Если полагаешь, то почему не уверена?
Сестра Инспектор: Потому что Ученику не пристало ни в чем
быть уверенным.
Великий Мастер: Каков долг вольного каменщика?
Сестра Инспектор: Слушать, слушаться, трудиться и хранить
молчание.
Великий Мастер: Брат Инспектор и Сестра Инспектор, во пер­
вое доказательство своего послушания да подрежут все присут­
ствующие братья и сестры фитили своих ламп для участия в об­
ряде, коий я намерен им предложить.
Инспектора повторяют эти слова.
Брат Инспектор: Великий Мастер, фитили подрезаны.
Великий Мастер призывает всех встать К порядку.
Великий Мастер: Братья и сестры, правую руку к лампе! Лампу
вверх! Дунем! Еще дунем! Задуем лампу!
Примечание: Эта форма принята для поднятия всех тостов. В то
время, когда использовался настоящий ритуал, на ритуальных
банкетах после собраний ложи тостов было пять: за короля и ав­
густейшее семейство, за сестру герцогиню де Бурбон, Великую
Мастерицу, и офицеров Великой Ложи, за Великого Мастера
ложи, за брата и сестру Инспекторов, за новопосвященных.
Иногда добавлялись тосты за братьев и сестер посетителей и за
братьев и сестер, в нужде пребывающих.

529

Ритуал адопционного масонства (1791)
Перевод с французского по изданию: Manuel des francs-maçons et
des fraches-maçonnes, nouvelle édition, encrichie des plusieurs cantiques,
Philadelphie, 1791.

Первый градус
Приготовление ложи и кандидатки

Братья и сестры собираются в просторном помещении, ярко
освещенном восковыми свечами, из которых 5 помещаются на
возвышении на юге и 5 — на возвышении на севере, где ими
также освещается табель с изображением Ангела, изгоняющего
Адама из Рая.
Великий Мастер восседает на севере ложи. Он облачен в за­
пои, белые перчатки и белую нагрудную ленту с привешенным
к ней серебряным клейнодом в виде Лестницы Иакова. В пра­
вой руке он держит серебряный мастерок. Великие Инспекто­
ра сидят под прямым углом к Мастеру. Они облачены в белые
нагрудные ленты с серебряными клейнодами в виде молотка —
у одного и миниатюрной Вавилонской Башни — у другого.
Расположение руководителя мастерской на севере считается
оправданным тем, что это наиболее подходящее место для на­
ставления в таинствах.
Сестры и братья облачены в расшитые запоны и белые пер­
чатки. Во время церемонии посвящения сестры сидят справа
530

Приложения

и слева от престола Великого Мастера, а братья берут в руки бе­
лые посохи и становятся в два ряда по направлению с севера на
юг, формируя коридор,
Великий Мастер просит одну из сестер (предпочтительнее —
рекомендатора кандидатки) и одного из братьев приуготовить
кандидатку. Для этого у нее забирают все деньги и украшения,
дабы напомнить ей, что в ложе ее будут ценить за одни лишь
умственные и нравственные добродетели. Голову ей покрыва­
ют белым покровом, на глаза налагают повязку, и назначенный
брат ведет ее ко входу в ложу.
Открытие работ и церемония посвящения

Великий Мастер хлопает в ладоши особым образом пять раз,
и это повторяют за ним Инспектора. Все присутствующие вста­
ют, и Великий Мастер обращается ко Второму Инспектору:
Великий Мастер: Каков долг всякого вольного каменщика?
Инспектор: Слушать, слушаться, трудиться и хранить молчание.
Великий Мастер: Братья и сестры, станем же слушать и слушать­
ся! Станем же трудиться и хранить молчание!
Все члены ложи и посетители приветствуют Великого Мастера,
хлопая в ладоши пять раз.
Кандидатку вводят в ложу после пяти ударов в дверь. Брат, ве­
дущий ее, передает ее под опеку Второго Инспектора, который
далее ведет ее вокруг ложи и ставит перед плато Первого Ин­
спектора.
1 Инспектор: Кто это и чего она ищет?
2 Инспектор: Эта дама желает стать вольным каменщиком.
Это передается Великому Мастеру, который осведомляется:
531

Калиостро. Сочинения

Великий Мастер: Не ведома ли ты любопытством, хотя бы от­
части?
Кандидатка: Нет.
Великий Мастер: Желаешь ли ты очиститься от суеверий, твое­
му полу присущих?
Кандидатка: Да.
Великий Мастер: В таком случае мы примем тебя в свои ряды.
Братья и сестры, дабы сей кандидатке и далее укрепляться в сем
достойном устремлении, помогите ей приблизиться ко входу
в Храм Добродетели.
С кандидатки снимают белый покров, и все присутствующие
изъявляют ей братские чувства и радость от ее приема, хлопая
рукой по запонам. Братья составляют посохами арку, под кото­
рой медленно и торжественно проходит кандидатка. У престола
Великого Мастера она преклоняет колени на подушку, кладет
правую руку на масонский запон и повторяет за Великим Ма­
стером торжественное обязательство:
— Пред лицом Творца Всего Сущего и пред членами сей ложи
клянусь честью, всякую добродетельную женщину отличающей,
верно и неукоснительно хранить тайны вольных каменщиков
и вольного каменщичества под угрозой быть исключенной из
сообщества друзей моих здесь на земле и из сообщества райско­
го — впоследствии.
Присутствующие в знак одобрения снова хлопают себя по запо­
нам. Кандидатка встает, и Великий Мастер облачает ее в запон
и ленту с подвеской в виде серебряной лестницы.
Великий Мастер: Теперь вы, мадам, посвященная вольная каменщица, и как таковой я могу вверить вам знак, пожатие и про­
532

Приложения

ходное слово. Ныне прошу вас дозволить мне именовать вас се­
строй и как таковую приветствовать братским поцелуем мира.
Катехизис первого градуса

Обычно катехизацию проводит Великий Мастер, но изначаль­
ное правило гласило, что его должны выучить все члены ложи
и проводить опрос по нему по очереди.
— Каков долг посвященного вольного каменщика?
— Слушать, слушаться, трудиться и хранить молчание.
— Принадлежишь ли ты к числу Учеников вольных каменщиков?
— Полагаю, что да.
— Ты в сем не уверена?
— Мудро во всем сомневаться и ни в чем не быть уверенной.
— Как тебя ввели в ложу?
— С завязанными глазами.
— Для чего?
— Дабы внушить мне, что любопытству моему никто ни в чем
здесь не даст удовлетворения, и что знания великого таинства
я смогу добиться лишь в том случае, если хватит мне стойкости
его искать.
— Где тебя приняли в Ученицы?
— Меж Лестницей Иакова и Вавилонской Башней.
— Что воплощает сия лестница?
— Значение ее таинственно, однако насколько сие доступно
разумению моему, она воплощает долг всего рода людского.
— Объясни мне сие.
533

Калиостро. Сочинения

— Она воплощает осмотрительность и справедливость.
— На сколько она разделена частей?
— На пять.
— Что это за части?
— Две стороны и три ступени.
— Теперь подробно расскажи ложе, как именно они воплощают
осмотрительность и справедливость.
— Осмотрительность воплощает одна из сторон ее, коия нам
являет образ любви и преклонения пред Творцом нашим. Спра­
ведливость Его нам явлена другой стороной, также символиче­
ски представляющей привязанность и любовь нашу ближним.
— Что воплощают ступени?
— Нравственные добродетели, чье применение ведет нас к бес­
смертию.
— Что воплощает Вавилонская Башня?
— Гордыню чад земли. И единственное, что от сей пагубной
страсти нас удерживает, есть внутреннее упражнение в умерен­
ности.
— Как ты дошла до сего знания о вольном каменщичестве?
— Чрез арку.
— Что воплощает сия арка?
— Единство и силу.
— Дай своей сестре знак посвященной вольной каменщицы
(приложить большой и указательный пальцы правой руки к ле­
вому уху сестры). Теперь приветствуй ее (поцеловать в левую
щеку). Теперь дай мне проходное слово.
— АМИЧЕ.
534

Приложения

— Что оно означает?
— Благодеяние.
— Что есть благодеяние?
— Вольное каменщичество.
— Что носит посвященный вольный каменщик?
— Символ Лестницы Иакова.
— Куда ведет сия лестница?
— К счастью.
— Каков долг посвященного вольного каменщика?
— Слушать, слушаться, трудиться и хранить молчание.

Второй градус
Приготовление ложи

Для приема кандидатки в ложе собираются только братья
и сестры, уже принятые во второй градус. Они собираются
в помещении, в центре которого стоит Древо с Плодом на нем.
Ложа освещается только горящим спиртом с солью в вазе, по­
мещенной на возвышении. На восточной стене ложи изобра­
жена звезда, на западной — Смерть, на северной — Адам и Ева
в Саду Эдемском, а на юге организуется буфет с напитками и за­
кусками. Офицеры, братья и сестры располагаются так же, как
в предыдущем градусе. На престол кладутся цепь достаточной
длины и серебряный браслет с выгравированными на нем сло­
вами «Добродетель и Молчание».
Приготовление и опрос кандидатки

Брат и сестра вводят кандидатку в преддверие, где ее встреча­
ет сестра Инспектор, которая вручает ей белую ленту, которую
535

Калиостро. Сочинения

следует обвязать вокруг правой руки и за которую кандидатку
затем введут в ложу. Перед этим, впрочем, сестра Инспектор
спрашивает кандидатку, готова ли она претерпеть испытания
второго градуса, степени Подмастерья, и после положительного
ответа она завязывает кандидатке глаза и передает ее брату Ин­
спектору, который уведомляет ложу о готовности кандидатки
пятью ударами в двери.
Великий Мастер: Кто там и чего просит?
Инспектор: Это посвященная вольная каменщица, просящая
быть допущенной к приему в Подмастерья и пришедшая сюда
по своей доброй воле, дабы претерпеть испытания, потребные
для обретения знаний второго градуса.
Великий Мастер (кандидатке): Знай же, что дабы быть удосто­
енной той чести, о коей просишь, надлежит тебе явить стой­
кость и отвагу, ибо ежели дашь ты нам малейший знак страха
своего, можем мы тебя отвергнуть.
(Инспектору) Подведи кандидатку к престолу, дабы смогла она
осознать опасность, на краю коией встала.
С кандидатки снимают покров.
Великий Мастер (кандидатке): Узри же испытания, коим бу­
дешь подвергнута. Отправляйся на запад и узри там истинную
природу бытия твоего. Помни, что чары красоты твоей рас­
сеются, когда зайдет солнце твое. Картина, ныне пред твоим
взором представшая, есть истинное воплощение того, к чему
ты непременно придешь. Да не сотрется она никогда из па­
мяти твоей. Нет никакого истинного образа без тени его —
посему узри на востоке источник света, его воплощает звезда
жизни.
Кандидатку подводят к престолу и ставят перед ним на колени.
536

Приложения

Великий Мастер: Преступала ли ты свою клятву посвященной
вольной каменщицы?
Кандидатка: Нет.
Великий Мастер: Будешь ли ты и впредь хранить нерушимо эту
клятву, уже принесенную ранее, и ту новую, коию принесешь
ныне?
Кандидатка: Уповаю на то.
Великий Мастер обвивает ее шею серебряной цепью.
Великий Мастер: Не думай, сестра, что цепь сия есть символ
рабства. Напротив, она есть символ нерушимой дружбы и со­
юза, тобой заключаемого в сей степени Подмастерья со всеми
членами ордена нашего.
Далее кандидатка повторяет за Великим Мастером торжествен­
ное обязательство:
— Обязуюсь под страхом кар, в предыдущем моем торжествен­
ном обязательстве описанных, никому не рассказывать тайн
сего градуса, клянусь быть другом всему роду людскому, клянусь
никогда не вкушать сердцевину яблок, всегда носить орденский
браслет, спать с ним нынешней ночью и никому никогда не рас­
крывать тайны, с сим браслетом связанной.
Кандидатку поднимают, снимают с нее цепь и ленту и надевают
на нее орденский браслет.
Великий Мастер: Невзирая на тобой принесенную клятву,
я также запечатлеваю ныне твои уста печатью скромности —
единственным верным средством вольного каменщичества со­
хранить свои тайны. Прими также сей плод, освежись им, но
отбрось сердцевину — так станешь ты одной из нас.
537

Калиостро. Сочинения

Кандидатка ест яблоко. Все присутствующие приветствуют ее
возгласом «Ева!».
Великий Мастер: Молчание в масонстве есть почтенный и древ­
ний обычай. Проходное слово сего градуса не моложе самого
Творения, и древность его доказана, не оставляя ни малейшей
лазейки для сомнений. Присущая сему званию честь превы­
ше твоего нынешнего или даже будущего понимания. Сейчас
же просто возрадуйся нынешнему своему счастливому поло­
жению, ибо многие пытались обрести знание сего градуса, но
были отвергнуты, и сии огорченные кандидаты уходили восво­
яси, терзаемые стыдом, подобного коиему по силе не найдешь
в любых обстоятельствах жизни людской.
Катехизис второго градуса

— Каков долг Подмастерья вольного каменщика?
— Слушаться, трудиться, слушать и хранить молчание.
— Принадлежишь ли ты к числу Подмастерьев?
— Дай мне яблоко, и я это докажу.
— Как ты была принята в число Подмастерьев?
— Чрез запечатление уст и вкушение плода.
— Чем были запечатаны уста твои?
— Печатью скромности.
— Что сей знак значит?
— Он нас наставляет в том, что уста вольного каменщика
никогда не должны отверзаться для открытия таинств нико­
му, кроме тех, кто чрез должный опрос сочтен будет одним
из нас.
— Что плод сей значит?
538

Приложения

— Дружество, ибо все мы становимся равны по принятии в сей
градус.
— Когда собираетесь вы с сестрами вместе, что сие значит?
— В сем суть постоянства.
— Поясни мне сие.
— Добродетель нам служит основанием всего строения.
— Как достигла ты достойного звания Подмастерья?
— Чрез древо.
— Где пребывает сие древо?
— В саду.
— Как именуется сей сад?
— Эдемским, и в нем при Сотворении помещены были Адам
с Евою.
— Где в саду сем размещено было древо, о коием ты говоришь?
— В средоточии.
— Как звалось оно?
— Древом Познания добра и зла.
— Где проходила граница того сада?
— По реке.
— Что воплощает сия река?
— Сей поток указывает нам на мимолетность и текучесть
страстей людских, обуздываемых лишь вольным каменщичеством.
— Что сталось с Адамом и Евой?
— Они были изгнаны из сада.
539

Калиостро. Сочинения

— По какой причине?
— За неповиновение велениям Творца своего, чрез что утрати­
ли они наследие свое.
— В чем урок сего плачевного падения их?
— В том, что ежели кто из нас нарушит клятвы, в степени Под­
мастерья принесенные, последствия сего в том будут для него,
что ему отказано будет во входе в Орден.
— Отчего запрещено Подмастерьям есть сердцевину яблок?
— Оттого, что в сей сердцевине содержится семя запретного
плода.
— Вот тебе яблоко: докажи сей ложе, что воистину ты принад­
лежишь к числу Подмастерьев вольных каменщиков.
Подмастерье берет яблоко, удаляет из него сердцевину и кладет
ее на поднос.
— Зачем допущен был Змий в райский сад?
— Змий есть символ вечности, а также он воплощает исток вся­
кого зла.
— Отчего же сей символ столь важен для нас в убранстве сей
ложи?
— Коль скоро все мы здесь проходим лишь предварительные
испытания, символ сей важен для нас как побуждение хранить
бдительность в труде нашем, дабы извлечь нам пользу из сих на­
ших трудов и большее обрести счастье вне сих стен.
— Зачем нам сие напоминание об истоках зла?
— Для того, чтобы признали мы, что счастия искать и потреб­
но, и необходимо.
— Где же обрести нам счастье?
— В вольном каменщичестве.
540

Приложения

— Какова первейшая цель вольных каменщиков?
— Делать друг друга счастливыми.
— Каков долг Подмастерья вольного каменщика?
— Слушаться, трудиться, слушать и хранить молчание.
В конце собрания организуется совместный ужин, на котором
Великий Мастер встает и обращается к новопосвященной се­
стре Подмастерью:
— Прежде нежели принять тебе участие в сем братском засто­
лье, в честь твоего приема устроенном, надлежит мне дать тебе
изъяснение таинств сего градуса, в кои ты была ныне посвяще­
на. Изображение Смерти воплощает состояние человека после
грехопадения по причине неосмотрительности и нескромности
женщины, ему в спутницы сотворенной в раю. Оракулы исти­
ны возвестили, что семя женщины раздавит главу аспида, но по­
скольку за Днем Гнева непременно воспоследует День Милости,
я ныне сердечно приветствую тебя в сем втором градусе, степе­
ни радости, в уповании на то, что сие общество станет для тебя
вторым раем. С сего дня и впредь мы принимаем тебя за своим
столом и приглашаем разделить с нами трапезу, Древо Жизни
и саму суть вольного каменщичества воплощающую.

Третий градус
Третий градус считается высшим в масонстве и присваива­
ется крайне редко, а сама церемония проводится только в осо­
бенных случаях. Наивысшей неосмотрительностью считается
присваивать этот градус кому-либо из числа не самых достой­
ных или не самых скромных сестер, ибо он должен оставаться
достоянием лишь избранных представительниц этого пола.
Кандидатура Подмастерья, ищущей повышения заработной
платы, должна быть предложена для повышения степени за два
собрания до предполагаемой даты церемонии повышения. Это
541

Калиостро. Сочинения

условие обязательно и не допускает исключений ни для кого.
Кандидатура рассматривается, таким образом, на двух собра­
ниях Мастерской ложи, чтобы все возможные возражения без
исключений могли быть представлены и обсуждены, чтобы все
члены ложи были ознакомлены с кандидатурой и обсудили ее.
Сведения о кандидатуре также заранее рассылаются всем членам
ложи.
На втором из этих двух собраний по кандидатуре проводит­
ся голосование, и если оно приносит благоприятный результат,
Великий Мастер просит члена ложи, который представил эту
кандидатуру, обеспечить прибытие кандидатки на следующее
собрание. Если кандидатура отвергается большинством голо­
сов, повторное прошение больше не принимается.
Открытие ложи
Обычно помещение, в котором проводится церемония этого
градуса, не используется ни для каких иных целей. Однако леп­
нина, роспись стен и прочие украшения столь дороги и слож­
ны в исполнении, что некоторые ложи пользуются правом на
снисхождение и всего лишь воспроизводят их на занавесях
и картинах.
Храм ярко освещен. На северной стороне храма изображе­
на радуга, протянувшаяся от востока до запада, и в ее центре,
в высшей точке, изображено солнце в окружении луны и звезд.
На западной стороне храма находится изображение Европы
в образе очень богато и многоцветно одетой женщины, воссе­
дающей под сводом из двух скрещенных рогов изобилия, из
которых один наполнен зерном, а второй — белым и черным
виноградом. В правой руке она держит миниатюрную копию
храма, а указательным пальцем левой указывает на скипетры
и короны, стоящего посреди атрибутов войны коня и сову, си­
дящую на книге. Рядом с изображением раскладываются му­
зыкальные инструменты, кисти и карандаши, палитры. Рядом
542

Приложения

находится изображение Ноева Ковчега на вершине горы, куда
влетает голубка с оливковой ветвью в клюве. Также там изобра­
жена Лестница Иакова, возведенная от земли до неба, по кото­
рой восходят и нисходят ангелы.
Африка изображена в виде чернокожей женщины, почти об­
наженной и увенчанной как гербом головой слона; на ней серь­
ги и ожерелье из кораллов, рядом с ухом изображен скорпион.
В правой руке она держит рог изобилия, а в левой руке — пу­
чок колосьев. С одной стороны от нее стоит разъяренный лев,
а с другой стороны — аспид и змей.
На востоке находится изображение Азии в образе женщи­
ны в богато расшитом одеянии и ожерелье из цветов и пло­
дов. В правой руке она держит пучок побегов корицы, перца
и гвоздики, а в левой руке — дымящуюся кадильницу. У ног
ее — лежащий верблюд. Рядом с ней расположено изображение
(объемное или нарисованное) Вавилонской Башни и ангела
с мастерком в руке, препятствующего проходу к башне сынов
Нимрода. Рядом еще изображены пылающий город Гоморра
и обратившаяся в соляной столп жена Лота.
Америку воплощает обнаженная смуглая женщина с покры­
валом на плечах и в опоясании из разноцветных птичьих перьев.
В одной руке она держит лук, в левой руке — пронзенную стре­
лой человеческую голову, а у ног ее лежит ящерица.
В центре зала собраний ставится престол, покрытый расши­
тым покровом. На нем вышито жертвоприношение Авраама
(сверху) и яма, куда братья бросили Иосифа (на той части, ко­
торая свисает с передней стороны алтаря). На алтарь ставится
золотой поднос, а на него — серебряный ларец с изображением
человеческого сердца и орудиями, предназначенными для рабо­
ты над ним. Рядом с алтарем на ковровое покрытие пола кладет­
ся красная бархатная подушка с золотыми кистями.
Из офицеров ложи в этой степени присутствуют только Ве­
ликий Мастер и его Заместитель, который держит в правой руке
обнаженный меч в ходе церемонии посвящения. Подвеской
третьей степени тоже является маленький меч.
543

Калиостро. Сочинения

Каждому члену третьей степени вручается маленький сере­
бряный мастерок, который нужно носить на ленте на левой сто­
роне груди, и без него вход в ложу воспрещается.
Великий Мастер располагается на северной стороне ложи,
его Заместитель — около престола в центре храма, а остальные
участники церемонии становятся прямоугольником с севера на
юг.
Кандидатку встречает в преддверии сестра, рекомендовавшая
ее к приему, завязывает ей глаза и подводит к дверям храма.
Прием

Когда все готово к церемонии и кандидатка располагается
перед входом в храм, Заместитель Великого Мастера призывает
собравшихся к порядку и, подойдя к Великому Мастеру, привет­
ствует его мечом, символом его должности, а Великий Мастер
в ответ проводит по острию меча своим мастерком. Затем Заме­
ститель обходит вокруг ложи, так же точно приветствуя каждого
из собравшихся. После этого он занимает отведенное ему место
в центре и садится, держа меч вертикально, и тут же Великий
Мастер провозглашает, что ложа составлена должным образом
и кандидатка может войти в храм.
Кандидатку вводят в храм и ставят слева от престола Вели­
кого Мастера. Там с нее снимают повязку и сообщают ей, что
звание, в которое она ныне будет допущена, столь высоко, что
ниже ее достоинства было бы, если бы на протяжении всей це­
ремонии ее глаза были бы завязаны, ибо она должна в полной
мере проникнуться ее торжественностью и глубоким смыслом.
Затем Великий Мастер снимает с шеи клейнод в виде Лестницы
Иакова и кладет на ковер перед собой.
Великий Мастер: Сестра Подмастерье, взойди по Лестнице Иа­
кова (исполняется). Где пребывает сестра в ложе?
Ответ: На вершине радости.
544

Приложения

Великий Мастер: Разуйте кандидатку, и да преклонит она коле­
ни у алтаря Исаака (исполняется). Ты находишься здесь потому,
что мы признали твои заслуги, ибо ныне обретешь ты высшее
из отличий, коими способны мы тебя наделить. Ты стала одной
из нас. Теперь положи руку на сей поднос и да станешь ты со­
вершенна, повторив пред нами обязательство неустанно усерд­
ствовать в трудах.
Заместитель Великого Мастера возносит над головой кандидат­
ки меч, и она повторяет за Великим Мастером торжественное
обязательство:
— Пред всеми вольными каменщиками, здесь собравшими­
ся, при сем дамокловом мече надо мной, обязуюсь никогда не
раскрывать тайн вольного каменщичества, ныне мне известных
или тех, что станут мне известны в будущем вследствие ны­
нешнего моего приема, никому, кроме тех, кто ранее принесет
такое же обязательство, как я ныне приношу. Также обязуюсь
защищать и утешать всех ныне здесь присутствующих в любых
обстоятельствах, по мере сил и способностей, мне дарованных
Провидением. Поручаюсь в сем своим словом чести, и ежели
я нарушу сие мое обязательство, да станут уделом моим позор
и бесчестие и да сочтет меня всякий недостойной уважения
и почтения, присущих неотрывно всем достойным вольным ка­
менщикам.
Кандидатке подносят меч, и она целует его острие, затем
встает.
Великий Мастер: От каждой сестры, вступающей в сей градус,
ждут, что она преподнесет ложе дар в ответ на оказанную ей
честь. Сделай свой выбор, и в сем да помогут тебе Заместитель
Великого Мастера и трудолюбие твое, которое призвано под­
твердить нам правильность принятого нами решения о твоем
приеме.
545

Калиостро. Сочинения

Заместитель Великого Мастера подносит кандидатке ларец
с орудиями труда и помогает ей в заранее оговоренной работе.
Здесь обычно подают напитки и закуски, после чего кандидатка
заканчивает работу над моделью сердца, которую тщательно ос­
матривают члены ложи.
Великий Мастер: Итак, создано сердце. Сестра, ты свершила ве­
ликое таинство вольных каменщиков. Ибо сердце и есть вели­
кая тайна масонства. Наука наша не имеет никакой иной цели,
кроме управления страстями. В своем природном состоянии
сердце жестоко и неуправляемо. А наше искусство производит
в нем перемену, и мы обучаемся обращать вспять сии губитель­
ные процессы. Как ты уже могла заметить, мы добры и веселы,
смиренны и человечны. Приблизься же и прими достойное воз­
награждение за свои труды и навыки. Вручаю тебе сей мастерок,
коий есть ключ к третьему градусу. Он даст тебе вход на наши
собрания, а сейчас он побуждает нас раскрыть тебе наши тайны.
Знак сего градуса делается так: надлежит провести мастерком по
острию меча и затем поцеловать сие острие, как было при твоем
приеме. Проходное слово сего градуса — ЭСФИРЬ.
Сестра моя, твой прием в сей градус сделал тебя ровней всем
нам, и ныне мне остается лишь изъяснить тебе символы сего
храмового убранства, чем и завершится церемония твоего при­
ема в сию степень. Всякая благодать, коией мы наслаждаемся,
происходит от Провидения Творца нашего, и сие Провидение
живо изображено здесь в виде солнца, луны и звезд. Радуга, сии
светила окружающая, призвана напоминать нам о том, что по­
рок однажды уже привел к Всемирному Потопу и что поведение
наше как членов достопочтенного сообщества нашего должно
воспрепятствовать повторению сей кары, Божественным гне­
вом вызванной.
Ноев Ковчег изображен здесь для того, чтобы внушить тебе
мысль, что верный вольный каменщик никогда ни в чем не бу­
дет нуждаться, пусть даже ветра, волны и бури всего мира бес­
нуются вокруг него. Мудрым, добродетельным и благим всегда
546

Приложения

найдется в мире убежище. Вавилонская Башня воплощает лож­
ную силу тех, кто не преуспел в науке вольного каменщичества,
а Вестник с мастерком воплощает ту мысль, что единый миг
Божественного руководства может свести на нет любую дея­
тельность человеческую и любой плод трудов людских. Жертва
Авраама есть явное свидетельство того, что никакая бренная ра­
дость не способна стать превыше Божьей воли, и долг требует от
нас добровольной и радостной покорности ей.
Сон Иакова воплощает наше состояние после смерти, а де­
яния его по пробуждении наставляют нас в том почтении,
коие призваны оказывать Богу все смертные. Град Гоморра,
охваченный пламенем, предстает пред нашим взором в назида­
ние, дабы поведать о том, что неизбежно истребление всяко­
го порока, а образ Лотовой жены да служит тебе назиданием
и наставлением о том, в каком и ты пребывала бы состоянии,
ежели наклонности твои воспрепятствовали бы высоким твоим
устремлениям. Яма, куда ввергнут был Иосиф братьями своими,
также напоминает о твоем былом состоянии, из коиего спасли
тебя заслуги твои, когда за тебя было подано большинство го­
лосов, а в противном случае положение твое стало бы подобно
положению Иосифа, ибо не только была бы ты отринута от всех
друзей твоих, но и вечно терзалась бы мучительным сознанием
своего отвержения.
Дабы явно указать тебе на вселенский образ общества наше­
го и науки нашей, явлены тебе здесь аллегории четырех сторон
света. Европа изображена в образе дамы в богатом и искусно
сшитом наряде, а предметы, ее окружающие, воплощают раз­
личные орудия войны и искусства, наглядно подтверждающие,
что она держит первенство как главная часть света и отправная
точка наша. Азия изображена как героиня в ожерелье из цветов
и плодов, что указывает на то, что в сей части света производятся
радующие нас продукты, необходимые для поддержания жизни
человеческой, что подтверждает и наряд ее, выполненный из бо­
гатых и цветистых тканей, коими она изобильна; связка специй
в деснице ее воплощает владение ее ими и распространение
547

Калиостро. Сочинения

по всему миру, в кадильнице воскуриваются ароматные благо­
вония, также производимые в этой области; а у ног ее лежит
верблюд — обычное животное в тех краях. Африку воплощает
почти обнаженная женщина, что означает, что на сем конти­
ненте не хватает материалов для одежды, а слоновья голова, лев,
аспид и змий также суть животные, характерные для тех мест.
Америка изображена также как обнаженная женщина, в точно­
сти похожая на первых обитателей этой части света. Лук и стре­
лы в ее руках указывают на то, что аборигены там живут охотой,
а человеческая голова, пронзенная стрелой, — что многие из
там живущих — каннибалы, меж тем как ящерица, лежащая на
земле, есть существо, враждебное роду людскому.
Далее мы передадим тебе знание, нами извлеченное из цере­
монии приема кандидатов в сей градус, и когда придет время, ты
так же точно передашь его другим.
Катехизис третьего градуса

— Каков долг вольного каменщика?
— Трудиться, слушать, слушаться и хранить молчание.
— Сколь долго пребываешь ты в сем градусе?
— Семь месяцев и более.
— Кто помогал тебе в сем благом деле?
— Некто сведущий в тайнах сего градуса.
— Как ты называешь его?
— Заместителем Великого Мастера.
— Кто возглавлял ложу при твоем приеме?
— Великий Мастер.
— Чем ты еще докажешь, что воистину была посвящена?
— Мне известно, как взойти по Лестнице Иакова.
548

Приложения

— Откуда мне знать, не говоришь ли ты о лестнице ученической?
— Строение ее отлично от той.
— Опиши лестницу, по которой ты взошла.
— Основание ее покоится на земле, а восходит она к радости.
Планки ее расположены на равном расстоянии одна от другой,
чтобы верными и регулярными ступенями вести к вершине.
— Из какого материала сделана сия лестница?
— Из того, коий был в начале времен и пребудет до конца вре­
мен.
— Как зовется ее основание?
— Подножием Всевышнего.
— Сколько в ней ступеней?
— Им нет числа.
— Как взошла ты на первую ступень?
— Чрез испытание чувств.
— Что есть испытание чувств?
— Союз душ, поистине добродетельных.
— В чем он наставляет?
— В том, что поскольку я сражалась и обрела счастье, долг мой
в том состоит, чтобы привести к нему других.
— Как взошла ты на вторую ступень?
— Чрез осознание духовного достоинства.
— Как именуют сие понятие в миру?
— Честью.
— Как понимают его вольные каменщики?
549

Калиостро. Сочинения

— Как долг всякого вольного каменщика быть справедливым даже
там, где общественный закон его к тому не понуждает, исполнять
все обязательства наши и свято хранить оказанное нам доверие.
— Как взошла ты на третью ступень?
— Чрез испытание искренности.
— В чем оно состоит?
— В отрицании обмана и притворства, в устремлении к обще­
ственному благу, коие происходит от великодушия разума.
— Что меняют на что те, кто придерживается противополож­
ных взглядов?
— Они меняют доброту на тень радости и сами бывают обма­
нуты более, нежели рассчитывают других обмануть.
— Как взошла ты на четвертую ступень?
— Чрез опыт.
— В чем его польза?
— В обретении власти над страстями и убережении себя от не­
верного суждения.
— В чем его плоды?
— В образе жизни, свободном от угрызений совести, в обре­
тении права на уважение в мире сем и на посвящение — за его
пределами.
— Как взошла ты на пятую ступень?
— Чрез знание, мной в вольном каменщичестве обретенное.
— В чем сие знание?
— Оно в четырех кардинальных добродетелях, аллегорически
мне в первом градусе представленных, а соединенные вместе,
они образуют мудрость.
550

Приложения

— Поясни мне сие соединение,
— Немыслимо жить по закону умеренности, не овладев заранее
отвагой, или быть осмотрительной, не будучи справедливой.
— Взойдя на ступень мудрости, надо ли самой выверять свой
путь далее?
— Ничуть, ибо при возведении смертного на сию ступень исче­
зают все тяготы восхождения, и путь к радости проясняется сам.
— Что воплощает Ноев Ковчег посреди Потопа?
— Сердце человеческое в его непросвещенном состоянии.
— Зачем построил его Ной?
— Дабы стал он убежищем ему и семье его.
— Как обрел он знание, как спастись от грядущего Потопа?
— Посетив Великую Ложу вольных каменщиков, где Творец
руководил работами.
— Когда вошел он в Ковчег?
— Как только услышал, что воды вышли из привычных берегов.
— Какова мораль сего повествования?
— Она в том, что надлежит нельзя нам пренебрегать собраниями
ложи, дабы идеи, в коих здесь нас наставляют, всегда оберегали
нас от порока, коий всякий раз, когда в пренебрежении пребывает
истинное вольное каменщичество, норовит разрушить мир снова.
— Из чего сделан Ковчег?
— Из нетленного древа по имени кедр.
— В чем наставляет нас использование сего древа?
— В том, что тайны вольного каменщичества не могут быть по­
стигнуты завистниками и что злоумышления врагов его падут
на их же головы.
551

Калиостро. Сочинения

— Как обустроены борта Ковчега?
— Все они выверены по точному уровню.
— Для чего?
— Для того, чтобы доказать равенство всех вольных каменщи­
ков и единое устремление их к счастью.
— Зачем пребывает Вавилонская Башня в ложе?
— Затем, что она есть предостережение от гордыни, коия про­
тиворечит главным идеям нашей науки.
— Кто заложил ее основание?
— Возроптавший Нимрод.
— Для чего потребно ему было столь высокое здание?
— Для того, чтобы восславилось имя его меж людей и уравнялся
он с самим Богом.
— Сколько времени строили сие здание?
— Пока не угодно было Творцу разрушить планы строителей
его, смешав языки возводивших башню. Сие привнесло в ряды
строителей разделение и смятение, и оставили они работу
и разъехались жить в другие земли по всему миру.
— Что стало со зданием?
— Оставленное людьми, стало оно со временем обиталищем
зверей.
— Какой урок надлежит извлечь нам из сего события?
— Надлежит нам почитать обетования Господни, веровать лишь
в Него единого, искоренять в себе ложную гордыню и трудить­
ся, истину положив в основание своего здания и покрыв его как
кровлею мудростью.
— Какой еще надлежит нам извлечь урок?
552

Приложения

— Ежели нет в ложе согласия и покорности, та ложа неверно со­
ставлена, и ежели сии пороки не устранить, непременно впадет
она в смятение.
— В чем наставляет нас образ радуги?
— В том, что гармония царит в верно составленной и управля­
емой ложе.
— Что воплощает пламенеющий град?
— Ужас, всяким добрым вольным каменщиком испытываемый
при воспоминании о страшном преступлении, вызвавшем огнь
с неба.
— Что воплощает сон Иакова?
— Мир и покой в груди всякого достойного вольного каменщика.
— Зачем лишают кандидатку света при посвящении?
— Дабы донести до нее мысль, сколь непроницаема тьма непо­
священного в таинства вольного каменщичества.
— Для чего собираемся мы в ложах?
— Для того, чтобы всякий раз возобновлять дружество свое.
— Для чего еще?
— Для того, чтобы делиться своими тайнами.
— Каков долг вольного каменщика за стенами ложи?
— Трудиться, слушать, слушаться и хранить молчание.
Итак, ответ на вопрос о долге изменяется от степени к степени:
1 градус: Слушать, слушаться, трудиться и хранить молчание.
2 градус: Слушаться, трудиться, слушать и хранить молчание.
3 градус: Трудиться, слушать, слушаться и хранить молчание.
Первый долг Ученика — слушать, Подмастерья — слушаться,
Мастера — трудиться, и всех вольных каменщиков вместе —
хранить молчание.
553

Калиостро. Сочинения

По окончании зачтения катехизиса Великий Мастер приказы­
вает Заместителю обойти всех присутствующих с мечом для
приветствия, как при открытии работ.
Великий Мастер: Итак, сия ложа совершенна, и да пребудет она
таковой вечно. Как встретились мы, так да и расстанемся, с бла­
говолением друг к другу. Поздравим же друг друга, попривет­
ствуем клейнод сего градуса и разойдемся с миром.

554

Элементы ритуала адопционного устава
Альберта Пайка (1866)
Перевод с английского по изданию: The masonry of adoption: ma­
sonic rituals for women, complete with the verbatim degree lectures and
the «Secret Work», Kila: Kessinger Publishing, 1994.

Ритуальный свод адопционного масонства, озаглавленный
«Masonry of adoption», был анонимно опубликован Альбертом
Пайком в 1866 г. Он представляет собой авторскую переработ­
ку ряда более ранних французских адопционных уставов. Устав
включает в себя три градуса; к ним добавляются два градуса, со­
общаемые посредством коммуникации; последующие реформы
устава довели линейку его степеней до 12-го градуса. Полно­
ценные ритуальные работы ведутся в следующих градусах:
1. Ученица
2. Подмастерье
3. Мастерица
Посредством коммуникации присваивались степени:
4. Совершенная Мастерица
5. Верховная Избранница
Почетные градусы:
6. Шотландская Дама
7. Великая Избранница, или Французская дама
8. Дама Голубя
555

Калиостро. Сочинения

9. Дама Розового Креста
10. Адонаитская Мастерица
И. Достопочтенная Совершенная Адонаитская Мастерица
12. Венценосная Принцесса, или Державная Мастерица
Французские предшественники настоящих градусов опреде­
ленно имели своими истоками ряд «мужских» уставов высших
степеней своего времени. Например, в степени Мастерицы кан­
дидатка должна была взойти по мистической лестнице, пять
ступеней которой назывались Искренность, Нежность, Уме­
ренность, Истина и Невинность. По крайней мере, отчасти эти
ступени соответствуют ступеням ритуальной лестницы Рыца­
рей Кадош — Шор-Лабан, Маток и Эмуна. Точно так же два
ската лестницы воплощают «любовь к Богу и любовь к ближне­
му». Ничего удивительного нет в том, что в ритуалах А. Пайка
встречаются многочисленные параллели с несколькими версия­
ми Древнего и принятого Шотландского устава его авторства.
Также ряд церемоний позаимствован из Йоркского устава. Сам
Пайк в преамбуле к сборнику ритуалов пишет: «Адопционное
масонство регулярно прикреплено к Древнему и принятому
Шотландскому уставу». Что примечательно, в своей работе
Пайк вне всякого сомнения использовал в качестве источника
«Святилище Мемфиса, или Гермеса» (1849) Маркони де Негра.
Наставления адопционной ложи

Первый градус — Ученица
Знаки
Устав Мемфиса: знак К порядку — правая рука на сердце.
Знак степени — приложить ко рту вытянутые указательный
и средний палец левой руки, при этом большой палец под под­
бородком.
Шотландский и Французский уставы: знак К порядку — сло­
жить руки на животе поверх запона, правая поверх левой. Знак
556

Приложения

степени — как в уставе Мемфиса; ответный знак — взяться за
левое ухо большим пальцем и мизинцем правой руки.
Пожатие
Во всех уставах — вытянуть вперёд правую руку со сжаты­
ми вместе пальцами, подойти друг к другу и взаимно постучать
пять раз по левому плечу.
Стук
Во всех уставах - пять ударов через равные промежутки.
Возглас
Во всех уставах — соприкоснуться с братом или сестрой кон­
чиками пальцев, произнося при этом ЕВА.
Облачение
Устав Мемфиса — белая хламида, опоясанная голубым шар­
фом с серебряной каймой, голубая широкая перевязь с клейнодом в виде пламенеющего сердца.
Шотландский и Французский уставы — белая хламида, ши­
рокая голубая перевязь через правое плечо с привешенным к ней
клейнодом в виде пламенеющего сердца с яблоком в центре.
Офицеры носят вторую перевязь накрест, к которой привешен
клейнод в виде мастерка. Запон — белый, ягнячьей кожи, с го­
лубыми шелковыми каймой и бахромой, белые перчатки. На ле­
вой руке носится орденский браслет из белого бархата с девизом
«Молчание и Добродетель».
Проходное слово
Во всех уставах — ЕВА.
Священное слово
Во всех уставах — ФЕИКС ФЕАКС («школа добродетели»).
Второй градус — Подмастерье (Дама под вуалью)
Знаки
Устав Мемфиса — положить обе руки на голову и провести
ими вниз до живота, как будто снимая покров.
Шотландский и Французский уставы — закрыть правый глаз,
приложить к нему мизинец правой руки, при этом зажимая
кончик носа большим и указательным пальцем.
557

Калиостро. Сочинения

Пожатие
Во всех уставах — взяться за руки правой рукой, перекрестив
большие пальцы и вытянув средние пальцы вдоль запястья.
Стук
Во всех уставах — пять ударов через равные промежутки.
Возглас
Во всех уставах — УРА.
Облачение
Во всех уставах — такое же, как в первом градусе, с добавле­
нием полупрозрачной вуали на голову. Офицеры также носят
черные перчатки.
Проходное слово
Во всех уставах — ЛАМА САБАХТАНИ («зачем ты оставил
меня?»).
Священное слово
Во всех уставах — БЕЛЬБА (анаграмма слова «Бабель», или
Вавилон).
Третий градус — Мастерица
Знаки
Во всех уставах — правой рукой начертить в воздухе перед
собой лестницу Иакова; ответный знак — прикрыть лицо левой
рукой так, чтобы мизинец оказался на губах, большой палец —
на ухе, указательный и средние пальцы — на глазу, а безымян­
ный — на носу.
Пожатие
Во всех уставах — приложить сжатые вместе и вытянутые ука­
зательные и средние пальцы правой руки к правой части нос брата
или сестры, затем взяться за руки правой рукой и нажать большим
пальцем между первым и вторым суставами брата или сестры.
Стук
Во всех уставах — пять ударов через равные промежутки.
Возглас
Во всех уставах — ЕВА, повторяется пять раз.
558

Приложения

Облачение
Устав Мемфиса — как в первом градусе, но клейнод — в виде
золотого мастерка. Также надевается венок из мирта.
Шотландский и Французский уставы — так же, как раньше,
но кайма и подкладка запона — пурпурные.
Проходное слово
Во всех уставах — ВАВИЛОН.
Священное слово
Во всех уставах — ХАВОТ ЯИР («ослепительный свет»).

Arcana,,или Таинства

Степень Ученицы
Я,___________ , торжественно клянусь и обещаю сей ложе
и каждому из ее членов в отдельности, а также Отцу нашему Не­
бесному, не разглашать, не открывать и верно хранить в сердце
своем все тайны вольных каменщиков и адопционного масон­
ства, коие будут мне вверены, и никогда и никому не сообщать
их без должного разрешения.
Также обещаю и клянусь всегда почитать, признавать и под­
чиняться как высшей власти в вольном каменщичестве кон­
ституциям и статутам от 1865 года, признавать и подчиняться
Архисовету Верховной Директрисы работ, в чьей власти я буду
пребывать, а также верховной власти Адопционного устава сей
юрисдикции, хранить нерушимую ему верность, должным об­
разом повиноваться его регламенту, статутам, уложениям, ука­
зам и распоряжениям.
Также обещаю вечно хранить нерушимыми ландмарки и ве­
ликие принципы, а также организационную структуру Ордена
вплоть до времени, ежели и когда она будет изменена его вер­
ховной властью.
Также обещаю повиноваться Повелевающему Знаку Верхов­
ной Директрисы работ, мне поданному или посланному, ежели
559

Калиостро. Сочинения

на то будут у меня силы и способности и ежели будет сие отве­
чать духу и букве принесенных мною клятв.
Также обещаю во всем и всегда повиноваться и подчиняться
уложениям сей ложи или любой иной, к коией буду я принад­
лежать в будущем.
Также обещаю помогать и содействовать братьям моим воль­
ным каменщикам в делах благотворения, вдохновлять и поощ­
рять их к исполнению сего.
Также обещаю быть верной и преданной дочерью государ­
ству, исполняя все обязанности и оказывая все услуги, коих оно
может от меня потребовать, себя самое полагая Служительни­
цей, Рабой и Ученицей Долга вплоть до самого смертного часа
моего.
И ежели я разглашу сии таинства или иным способом нарушу
торжественные клятвы мои, то да буду подвергнута всеобщему
презрению благих и добродетельных людей, но да поможет мне
Отец наш Небесный и да укрепит меня в должном соблюдении
сих моих торжественной клятвы и обязательства. Аминь.

Тайны
Знак символически воплощает Лестницу Иакова. Он испол­
няется так: следует сжать пальцы правой руки в кулак, большой
палец отставить под прямым углом, затем начертить на груди от
шеи до живота сверху вниз с правой стороны вертикальную ли­
нию и вторую такую же — от живота до шеи снизу вверх на ле­
вой стороне груди, а потом пересечь эти две параллельные линии
тремя перпендикулярными, которые начертить себе на груди
слева направо, верхнюю на уровне шеи, вторую — пониже, тре­
тью — еще ниже. Эти три символические ступени воплощают
три кардинальные добродетели — Веру, Надежду и Милосердие.
Ответный знак — взяться за мочку правого уха большим
пальцем и мизинцем правой руки.
Священное слово — АХОТ, что значит «сестра», оно сооб­
щается только так, как описано ниже, и никаким иным образом.
560

Приложения

Проходное слово — ХЕВА, имя матери рода людского,
обычно в библейских переводах приводящееся как ЕВА. Оно
называется проходным словом, потому что никто не может во­
йти в ложу, предварительно не сообщив это слово офицеру при
ее дверях.
Пожатие — взяться взаимно за правые руки, мизинец вытя­
нут вдоль запястья другого человека, и стоя так, сообщить свя­
щенное слово так, как ныне покажет тебе Превосходная Масте­
рица. После пожатия следует спросить:
— Это все, что у тебя есть?
— Есть и еще.
— Что еще?
— Слово.
— Чье?
— Сестринское.
— Ты скажешь его мне?
— Да, по буквам.
— Тогда начинай.
— С какой начать?
— С четвертой.
— Т.
— О.
— X.
— А.
Степень Подмастерья
Я,___________ , пред лицом нашего общего Творца, лишь во­
лею и энергией Своею поддерживающего бытие наше во вся­
кий миг его, торжественно клянусь и чистосердечно обещаю
всем братьям и сестрам моим, что я буду верно хранить и скры­
вать все тайны и таинства сей степени Подмастерья вольной
каменщицы Адопционного устава, коие ныне или в будущем
будут вверены моему попечению, что я не раскрою никакой их
части или статьи никому из тех, кто не соответствует и не имеет
561

Калиостро. Сочинения

должных полномочий их принять, и даже если будет сие мне
дозволено, то обязуюсь сообщать их лишь тем способом, коий
дозволен и предписан мне законами нашего Ордена.
Также обещаю во всякое время быть готовой прийти на по­
мощь, поощрять, во всем способствовать и утешать братьев
и сестер, насколько хватит сил моих и способностей, ежели дей­
ствительно будут они в нужде пребывать, вне зависимости от
тяжести ее и опасности для меня.
Также обещаю всегда быть готовой простить кающихся в за­
блуждениях и ошибках, в беззакониях, творимых мне, а также
во всех прочих грехах и пороках, споспешествовать им в следо­
вании путем праведности, прощать им проступки и уповать так
же быть и ими прощенной.
Также обещаю стать верной спутницей и подмастерьем
братьям и сестрам моим в вольном каменщичестве, в трудах их
на ниве благотворения во имя блага и процветания общества
и всего рода людского.
Во всем сем клянусь и обязуюсь торжественнейшей из клятв,
и в случае нарушения мною в общем или в частности, по моей
доброй воле, сей клятвы да утрачу я уважение и почтение кого
бы то ни было, но да дарует мне Отец наш Небесный силы и да
укрепит меня в должном соблюдении сих моих торжественной
клятвы и обязательства. Аминь.

Тайны
Знак — взяться за мочку правого уха большим пальцем и ми­
зинцем правой руки, затем поднять обе руки перед грудью
и держать их вертикально и параллельно одна другой, обратив
ладонями внутрь, пальцы вытянуты, потом трижды соприкос­
нуться кончиками пальцев обеих рук.
Ответный знак — приложить к губам расставленные указа­
тельный и средний пальцы левой руки, большой палец под под­
бородком, остальные пальцы прижаты к ладони.
Проходное слово — ХАБАРАТ.
562

Приложения

Священное слово — ЭДЕН («сад наслаждений»), его сооб­
щают при пожатии, как указано далее.
Пожатие — взаимно взяться за правые руки, сплетя большие
пальцы. При пожатии следует диалог:
— Это все, что у тебя есть?
— Есть это и еще.
— Что еще?
— Слово.
— Чье?
— Подмастерское.
— Ты скажешь его мне?
— Да, по буквам.
— Тогда начинай.
— С какой начать?
— Со второй (или любой другой).

-д.
— э.
— Е.
— н. эд.

— ЕН.
— Сад.
— Наслаждений.
Знак Призыва используется в случае если нужна помощь,
поддержка или утешение: следует послать брату или сестре
кольцо с прикрепленным к нему листком бумаги с написанны­
ми на нем тремя буквами «S :: D :: М ::», которые также можно
записать древнееврейскими буквами: Самех — Далет — Мем.
Степень Мастерицы
Я,___________ , веря, что Отец наш Небесный, зрит меня во
всякий миг, торжественно и чистосердечно обещаю и клянусь
без каких-либо мысленных оговорок нерушимо хранить, скры­
вать и никому не раскрывать тайны и таинства степени Масте­
563

Калиостро. Сочинения

рицы вольного каменщика, коие мне будут ныне или в будущем
вверены, равно как и ритуал и обстоятельства моего приема,
перевода и возведения, но сообщу их лишь брату или сестре до­
стоверно известным мне как таковые.
Также обещаю, что буду искренне стремиться сдержать все
обещания и обязательства, ныне мной принесенные в письмен­
ном виде, воплощением коих служат символические проходные
слова четырех завес.
Также обещаю, что стану другом всем братьям и сестрам
Адопционного устава, стану помогать им в нуждах их, насколь­
ко хватит моих сил и способностей, стану предостерегать их от
уклонения на путь зла, если то будет в моих силах, но в любом
случае стану стремиться это делать, также я стану стремиться ис­
править их ошибки, утешать отчаявшихся, воодушевлять утра­
тивших надежду, помогать слабым и милосердно судить обо
всех.
Также я обещаю никогда не говорить дурного о братьях и се­
страх моих, верно хранить их тайны, мне вверенные или иначе
ставшие мне известными, если это не заставит меня нарушить
законы или иные правила.
Во всем сем я клянусь и обязуюсь по угрозой исключения
из Ордена и отвержения всеми законными ложами в мире, и да
буду я в таком случае ославлена как человек без чести и чуж­
дый верности, если я по своей доброй воле нарушу сие мое
обязательство, но да дарует мне Отец наш Небесный силы и да
укрепит меня в должном соблюдении сих моих торжественной
клятвы и обязательства. Аминь.

Тайны
Проходное слово завесы Сатурна — СОКЕДА — Трудолю­
бие.
Проходное слово завесы Юпитера — НАДЕБОТ — Госте­
приимство.
Проходное слово завесы Марса — КАПАРА — Прощение.
564

Приложения

Проходное слово завесы Меркурия — РАМАНОТ РУАХ —
Великодушие.
Знак К порядку — скрестить руки на груди, правая поверх
левой, пальцы вытянуты и сжаты вместе, большие пальцы от­
ставлены под прямым углом.
Знак Признания — приставить мизинец правой руки к пра­
вой брови, остальные пальцы сжаты в кулак.
Ответный знак — приложить правую руку к левому плечу,
потом провести ей по диагонали до правого бедра и опустить
вдоль тела.
Проходное слово — БАЛОТ-АУР, что, по-древнееврейски,
значит «Госпожа Света».
Знак Призыва — сплести вместе пальцы обеих рук и, вы­
вернув ладони наружу, приставить их тыльной стороной ко
лбу с троекратным возгласом «АВЕ!», что, по-древнееврейски,
значит «увы». В случае неминуемой опасности к этому возгласу
следует добавлять «На помощь, чада Исиды!».
Священное слово — АВОТ-АУР, что, по-древнееврейски,
значит «клятва Света».
Пожатие — составить с братом или сестрой вместе сложен­
ные вместе и вытянутые указательный и средний пальцы правой
руки, скрестив при этом большие пальцы этих рук.

565

è
Приложение 3

Другой перевод Мемуара
графа Калиостро
Мемориал графа Каллиостро
против господина Генерал-прокурора, обвиняющаго его,
писанной им самим

Иждив. С. Петрова, в Москве, в типографии Пономарева, 1786 г.
С указного дозволения
Известие

С каким удовольствием почтенная публика читала в «Мо­
сковских ведомостях» описание дела о известном склаваже,
всякому довольно ясно; почему для доставления оной большаго
удовольствия, приемлет некто труд все мемориалы г. Каллио­
стро, кардинала Рогана, девицы Оливы и проч., коих числом 12,
перевесть на российской язык; но чтобы не обременить почтен­
ных любителей медлительным ожиданием оных всех вместе, то
за нужное признает первыя листы мемориала г. Каллиостро вы­
пустить в свет на сей неделе, в субботу, т.е. 18 дня июля; а про­
чие когда имеют выходить, о том в конце каждаго предыдущего
листа назначаемо будет.
566

Приложения

Мемориал графа Каллиостро

Я утеснен, я обвинен, я оклеветан. — Заслужил ли я тако­
вую участь? —Я вхожу во внутренность моея совести и нахожу
тамо то спокойствие, которое другие мне возбраняют. Я много
путешествовал; я известен во всей Европе и в большей части
Африки и Азии. Я везде показываю дружество к тем, кои мне
подобны. Знание мое, время и имение всегда были употреблены
на облегчение несчастных. Я учился наукам, упражнялся в ме­
дицине, но никогда не унижал прибыточными разеуждениями
превосходных художников. Непреоборимая склонность и по­
буждение привлекли меня к страждущему бытию, и я сделался
лекарем. Имея довольной достаток к совершению круга благотворений, которой сам собою начертал, умел я свято соблюсти
сию мою независимость, давая всегда другим и никогда ни от
кого не принимая. Осторожность моя в сем случае до того про­
стиралась, что я отказывался от благодеяний и самих самодерж­
цев. Богатым без всякаго платежа оказывал вспомоществование
и подавал советы; а бедные получали от меня лекарства и на со­
держание деньги. Я никогда не входил в долги и смело отважусь
сказать, что нравы мои сколько чисты, столько и строги. Я ни­
кого не обидел ни словами, ни действием, ниже пером. Руга­
тельства, нанесенныя мне, каждому я прощал. Другим оказывал
добро скрытно. Будучи всюду иностранным, исполнял я везде
должности гражданина; везде я почитал веру, законы и правле­
ние.
Се описание жизни моея. Основавшись лет за шесть пред
сим у разумнаго, великодушнаго и гостеприимственнаго наро­
да, думал я в оном найти свое отечество; я наперед желал себе
успеха в своих благодеяниях, которыя могу оказывать новым
моим согражданам; но громовой удар сокрушил мое мечтание.
Меня низвергли в мрачную пропасть Бастилии. Супруга моя,
любви достойнейшая и добродетельнейшая женщина, вовлечена
в ту же бездну. Мрачныя стены, множество затворов разлучают
меня с нею: она стенает, а я не могу того слышать; я спрашиваю
567

Калиостро. Сочинения

стражей, они не отвечают. Может быть, увы! ее уже больше нет.
Слабое и страдающее творение! можешь ли ты прожить шесть
месяцев в таком месте, где твердой человек должен истощить
всю свою силу, все свое мужество, все великодушие для борения
с отчаянием?
Но я упражняю читателя моими горестьми и забываю, что
я осужден себя оправдать. Суд меня засадил в темницу. Какое
сделал я преступление? В чем меня обвиняют? Кто мой доно­
счик? Есть ли свидетели, доказывающие мое преступление? Ни­
чего не ведаю: Боже мой, мне не дают никакого сведения о том
доносе, по коему учинено определение суда! Как уклониться от
ударов, наносимых невидимою силою? Мне на сие ответствуют,
что уголовной порядок того требует. Я молчу и со стенанием
припадаю к стопам закона, сколько строгаго, столько и страшнаго для оклеветанной невинности. По сему самому, я должен
только подозревать род преступления, в коем меня обвиняют:
ежели я не ошибаюсь, то я боролся со химерами, однако, по
крайней мере, сие мною произнесено в пользу истины и, мо­
жет быть, привел я в состояние здравую часть общества ценить
разсеянныя поношения противу несчастнаго в самое то время,
когда он содержится в оковах и угрожаем двояким мечом пра­
восудия и власти.

§1
Содержание допроса

Ясно видно, что господа Бомер и Бассанж вручили госпо­
дину кардиналу Рогану склаваж, стоящий ценою одного мил­
лиона и шестисот тысяч ливров [400 000 рублей]. Ясно видно
также, что господин кардинал Роган объявил ювелирам [тор­
гующим алмазными вещами], что он сей вещи только торговщик, что настоящий ея обладатель есть королева, и что для сего
показал он им письмо, заключающее в себе договор продажи,
и на поле котораго находятся сии слова: «Bon, bon... approuvé.
Marie Antoinette de France», т.е. «Быть по сему. Мария Антонетта
568

Приложения

Французская». Но что королева договора о покупке склаважа не
подписывала и его не получала, то довольно всем известно.
Итак, теперь известно дело, какое же оно? Здравый разеудок
вещает мне, что сие не может быть инаково, как подписка, осле­
пившая ювелиров, не есть та самая, какую обыкновенно королева
утотребляет. Какая же она? Она есть подложно вымышленная,
дабы удобнее обмануть ювелиров и понудить их поверить в долг
драгоценное сокровище, чего они, может быть, не сделали бы,
если бы знали, что склаваж не у королевы, а у другаго кого будет
в руках.
Какое наказание определено за сие преступление? За обман
священнаго имени? Я не ведаю, да и нет мне никакой пользы
о том знать. Я ограничиваюсь в сем деле только требованием
себе правосудия и милости тому, кто мог учинить такой подлог.
Преданная невинность, может быть, имеет право таким обра­
зом изъясняться. Но кто в сем деле достоин наказания? Госпо­
дин кардинал Роган знал ли, что сия подписка была подложная?
Знал ли он, что королева совсем не давала повеления о покупке
склаважа? Знал ли он, наконец, что склаваж не будет вручен ко­
ролеве? Господин кардинал Роган не был ли противных мыслей
с тем художником, невинным в сем обмане, коего он первою
жертвою? Поверил ли он, не должен ли был поверить, что он
избран был ходатаем в деле, приятном королеве, и что Ея Вели­
чество хотела оное сохранить несколько времени в тайне.
Вмешенный не знаю каким образом в столь важном деле, не
хочу я в сем обстоятельстве поступить против свойства, припи­
санная мне моими друзьями, которое я, может быть, и заслу­
жил, но токмо буду защищать мою невинность, не прилепляясь
ни к которой стороне. Обнесенный весьма странным образом
такою женщиною, которой я никакого не причинил зла и кото­
рой, невзирая на сие, желаю оправдаться. Дай Боже, чтоб право­
судие никого не нашло в сем деле достойным наказания.
Господин кардинал Роган утверждал, что он был обманут
графинею де ла Мотт. Она, не имея еще в суде отвечать, стара­
лась издать мемориал, в котором меня обвиняла коварством,
569

Калиостро. Сочинения

волшебством и воровством, а особливо будто я предпринял
и исполнил намерение разорить кардинала Рогана и завладеть
склаважем, коего я был хранителем, чтобы приумножить мое
тайное сокровище, приобретенное неслыханною фортуною.
Таковыя вкратце произнесенныя ею слова, вмещенныя в ея до­
просе, соделали то, что меня и супругу мою повергли в бездну
Бастилии, и которыя будучи напечатаны в ея мемориале с ужас­
ными обстоятельствами, вымышленными от праздности, были
сильны сделать меня достойным уголовнаго суда.
Теперь я должен ответствовать, ибо меня к тому принужда­
ют, против клевет, которыя бы я в другом случае со удоволь­
ствием презрел; теперь я должен объявить, кто я таков. Время
уже знать, кто то тот граф Каллиостро, о коем столь много раз­
неслось нелепых басен. Пока мне время и обстоятельства позво­
ляли препровождать жизнь свою в неизвестности, то я не желал
с спокойствием своего духа удовольствовать любопытство пу­
блики. Но ныне, когда я нахожусь связан в оковах, когда законы
требуют отчета в моих делах, буду говорить. Я с искренностию
объявлю о себе все, что я знаю, и может быть, повествование
моей жизни немало будет служить к моему оправданию.

52
Признание графа Каллиостро

Я не знаю места моего рождения и родителей, которые меня
произвели на свет, но различныя обстоятельства заставили меня
сомневаться и подозревать; я повторяю паки, что изследования
мои о том произвели во мне только великия и в самом деле не­
известные мысли. Я препроводил первыя лета моей жизни в Ме­
дине, арапском городе, и был воспитан там под именем Ахарата,
которое соблюл во всех моих путешествиях по Азии и Афри­
ке. Жил я в доме муфтия Ялазаима и совершенно помню, что
было при мне четыре человека. Один дядька лет около 55 или 60
именем Алтот и три служителя: один белой, которой был при
мне камердинером, и двое черных, из коих один находился при
570

Приложения

мне повсечасно. Дядька мой всегда мне говаривал, что я остался
сиротою трех месяцев, и родители мои были христиане благороднаго происхождения, но всегда наблюдал строгое молчание
о том, как их звали и где я родился. Несколько слов, сказанныя
им по нечаянности, произвели во мне подозрение, что я родил­
ся в Мальте, но в том никогда мне не возможно было увериться.
Алтот, коего имя я не могу без чувствительности вспомнить,
имел ко мне родительскую любовь. Он со удовольствием ста­
рался изощрять мои способности, которыя я являл к познанию
наук. Я могу сказать, что он помещал в себе все науки. Ботаника
и медическая физика были те науки, в коих я особенно успеть
мог. Он научил меня почитать Бога, любить ближняго и вспо­
моществовать ему, уважать везде веру и закон.
Я носил, так же как и он, магометанское платье и притвор­
но казалися быть магометанами, но истинная вера в сердцах
наших была впечатлена. Муфтий часто меня посещал, поступал
со мною благосклонно и оказывал особенное внимание к мое­
му дядьке. Сей последней научил меня большей части восточ­
ных языков. Он часто мне говаривал о египетских пирамидах,
о ужасных подземных ходах, вырытых древними египтянами
для сохранения и защищения против нападения времен драгоценнаго сокровища человеческих познаний.
Я достиг двенадцатилетняго возраста. Желание путешество­
вать и обозреть оныя чудеса, о которых он мне говорил, столько
мною овладело, что Медина и все мои детския забавы потеря­
ли весь свой блеск в моих глазах. Алтот объявил мне однаж­
ды, что мы наконец оставим Медину и начнем путешествовать.
Он велел изготовить караван, и мы предприняли свой путь,
простившись с муфтием, которой о том изъявлял сожаление
учтивейшим образом.
Мы прибыли в Мекку и вступили тотчас в дом шерифов, тог­
да заставили меня переменить прежнее мое платье на великолеп­
нейшее. На третий день моего прибытия дядька мой представил
меня начальнику, которой меня очень обласкал. При взоре на
сего принца овладело чувствиями моими неизреченное иссту­
571

Калиостро. Сочинения

пление: из глаз моих поточились нежнейшия слезы. Я также
видел, сколько он усиливается, чтобы удержаться от слез. Сия
минута есть одна из эпох жизни моея, которую я без живейшаго движения вспомнить не могу. Я пробыл в Мекке три года,
где не проходило ни одного дня, чтоб я не виделся с шерифом,
и ежедневно возрастала его ко мне любовь, а моя к нему при­
знательность. Часто усматривал я, что глаза его устремлялись на
меня, потом обращались на небо со знаками жалости и нежно­
сти. Я возращался от него, всегда думая о том, где и от кого я ро­
жден; но никогда не осмеливался о том спросить моего дядьки,
которой мне за то строго выговаривал так, как бы почитал за
преступление узнать место и виновников моего рождения.
Ночью разговаривал я с негром, которой спал в моем покое,
но я тщетно покушался выведать у него тайну. Когда я начинаю
говорить о родителях, то он казался мне совсем не внимающим;
в одну ночь, как я больше обыкновеннаго к нему пристал, ска­
зал он мне, что ежели я когда-нибудь оставлю Мекку, то буду
подвержен величайшим несчастиям, и что я должен паче всего
остерегаться города Требизонда.
Склонность моя к путешествиям произвела в действо его
предчувствование. Мне наскучила одинакая жизнь, которую
я вел при дворе шерифовом; некогда вошел он один в мой по­
кой; я чрезвычайно изумился таковой милости. Он, заключив
меня в свои объятия с необыкновенную до сего времени нежностию, повелевал мне быть ему верным, обещался мне, что по­
средством вернаго ему служения буду я благополучен и познаю
мою судьбу, потом, омочив мое лице слезами своими, сказал
мне: «Прощай, несчастный сын природы». Сии слова и голос,
с каким он их произнес, вечно пребудут запечатленными в моей
памяти.
Сей был последний раз, что я наслаждался его присутстви­
ем. Караван, нарочно для меня изготовленный, уже ожидал,
я поехал, оставив навсегда Мекку. Начало путешествий моих
сделал я в Египет; я раземотрел славныя пирамиды. Я познако­
мился с духовенством разных церквей, которые охотно вводили
572

Приложения

меня в те места, куда большая часть путешественников никог­
да не была допускаема. Потом объездил я в трехлетнее течение
главныя государства в Африке и Азии. Здесь почитаю за не­
приличное сообщить публике сведение о разных примечани­
ях, которыя я сделал в моих путешествиях и о случившихся со
мною поистине чрезвычайных приключениях. Я должен отло­
жить до благоприятнейшаго времени описание сей части моего
повествования. Поелику я единственно занимаюсь старанием
оправдаться, то стану говорить о путешествиях моих в Европе.
Я упомяну имена тех особ, которыя меня знали и тех, коих
внимание привлечет на себя моя участь, дабы удобнее можно
увериться в справедливости большей части дел, о которых нач­
ну рассказывать.
В 1766 году прибыл я на остров Родос с моим дядькою и тремя
служителями, которые с самаго моего детства меня не оставля­
ли. Я сел на французской корабль, которой отправился в Малту.
Невзирая на обыкновение, заставляющее кораблей, приходящих
из Леванта, выдержать карантин, получил я чрез два дни позво­
ление выступить на берег. Грандметр Тинто отвел мне и моему
дядьке покои в своем дворце. Я помню, что покои мои нахо­
дились близ лабатории. Первое дело, учиненное Грандметром,
состояло в том, что он попросил кавалера Акино из славнаго
дома принцев Кироманика везде меня водить и соблюсти честь
острова. Тогда в первый раз с принятием на себя европейскаго платья принял и наименование графа Каллиостро, и я нема­
ло изумился, увидев Алтота, переодевшегося в духовное платье
и украшеннаго Малтийским крестом. Кавалер Акино познако­
мил меня со всеми знатными особами сего ордена. Я помню так­
же, что обедал у господина Балье де Рогана, нынешняго Грандметра. Я тогда весьма был отдален, чтоб предвидеть, что спустя
20 лет возьмут меня под стражу и повергнут в Бастилию за то,
что я удостоился познакомиться с принцем такого ж прозванья.
Я имею причину думать, что Грандметр Тинто был уведом­
лен о моем происхождении. Он многократно говаривал мне
о шерифе и о Требизонде, но никогда не хотел в разеуждении
573

Калиостро. Сочинения

сего откровенно изъясниться. Впрочем, обходился он со мною
всегда весьма отлично и обещевал мне скорейшее произвождение, ежели я вознамерюсь учинить обеты. Охота путешество­
вать и склонность ко изучению лечебной науки заставили меня
отказаться от сих выгодных и попечительных предложений.
На Малтийском острове имел я несчастие лишиться лучшаго моего друга, мудрейшаго и просвещеннейшаго из смертных
учителя, почтеннейшаго Алтота. Несколько минут пред своею
смертию пожал он мою руку и сказал мне томным голосом:
«Сын мой, имей всегда пред своими глазами страх Превечнаго
и любовь к твоему ближнему, то вскоре узнаешь истину всего
того, чему я тебя наставлял».
Остров, на котором я лишился такого друга, которой у меня
занимал место отца, вскоре учинился мне несносным пребыва­
нием; я просил у Грандметра позволения оной оставить, чтоб
объездить Европу. Он с крайним соболезнованием на то согла­
сился, и истребовал от меня обещание таки возвратиться в Малту. Кавалер Акино охотно на себя принял труд сопровождать
меня в моих путешествиях и стараться о всех моих потребно­
стях. Таким образом я с ним поехал. Мы сначала посетили Си­
цилию, где сей кавалер доставил мне знакомство с тамошним
дворянством. Оттуда проехали мы в разные острова, на Архипе­
лаге лежащие, и переехав вторично Средиземное море, приста­
ли мы к Неаполю, отечеству кавалера Акино. Поелику дела его
требовали несколько частных путешествий, то поехал я один
в Рим с векселем к господину банкиру Беллону. Прибыв в сию
столицу християнскаго народа, вознамерился я сохранить себя
в совершенной неизвестности.
Одним утром, когда я находился в совершенном учении италиянскаго языка, доложил мне камердинер о приходе секретаря
кардинала Орсини. Сему секретарю приказано было просить
меня к его святейшеству. Я в самом деле к нему пошел, и госпо­
дин кардинал изъявил мне все учтивости, какия только вообра­
зить можно. Он многократно приглашал меня к своему столу
и познакомил меня с большею частию кардиналов и римских
574

Приложения

князей, а особливо с кардиналом Йоркским и с кардиналом
Ганганелли, которой впоследствии сделался Папою под на­
званием Климента XIV Папа Реджоннико, занимавший тогда
место Святаго Петра, пожелал меня узнать, и я многократно
имел честь особенно переговаривать с его святейшеством. Тог­
да (1770) имел я от рождения 22 года. По нечаянности, позна­
комился я с знатною девицею, которая называлась Серафина
Феличиона; она еще едва выступила из детскаго возраста, рождающияся в ней прелести возжгли в сердце моем страсть, кото­
рая чрез шестнадцатилетнее супружество укреплялась. Сия-то
есть та самая несчастная, которую ни ея добродетели, ни невин­
ность, ни отличность иноземства не могли спасти от строгостей
жестокаго и имало не заслуженнаго наказания.
Не имея ни времени, ни охоты издавать книгами, не всту­
паю я в подробность описывать мои путешествия по европей­
ским государствам. Довольно, что я объявлю тех особ, которыя
меня знали; большая часть еще здравствует. Я их явно призываю
свидетелями. Пускай они скажут, просил ли я когда-нибудь ка­
кой милости, прибегал ли я к покровительству самодержавных,
которые любопытствовали меня узнать; пускай они скажут на­
конец, сделал ли я во всех местах худое, кроме безплатежнаго
исцеления больных и вспомоществования неимущих. Отличныя особы, которых я знал, суть: в Испании — дюк д'Албе, сын
его дюк Вескард, граф Прелата, дюк де Мединакели, граф Риглас, свойственник графа Аранды, Посланник его Католическаго Высочества при дворе французском; в Португалии — граф
Санвинцентий, коим я был представляем двору. Мой банкир
в Лиссабоне называется Ансельмо ла Круце. В Лондоне —
дворянство и народ. В Голландии — герцог Брауншвейгский,
к которому я имел честь быть представлен. В Курляндии — вла­
детельный герцог и герцогиня. Все дворы Германские. В Поль­
ше — графиня Концеска, граф Жевуски, принцесса ***, ныне
принцесса Нассауская и проч.
Я должен упомянуть, что желая быть в неизвестности, при­
шло мне на мысль путешествовать под разными именами. Я сря575

Калиостро. Сочинения

ду назывался графом Горатом, графом Фениксом, маркизом
Анна. Но наконец назвался я графом Каллиостро, по которому
имени я вообще известен в Европе.
Я прибыл в Страсбург 19 сентября 1780 года. Будучи узнан
спустя несколько дней по прибытии своем графом Жевуски,
принужден я был уступить общим усилиям города и всего дво­
рянства Алзаскаго и посвятить дарования мои в разсуждении
лечебной науки в пользу общества. Я могу привесть в свиде­
тельство между теми знакомцами, которых я приобрел в сем
городе, господина маршала Контада, маркиза де ла Салла, баро­
на де Фраксиланда, барона де Лора, барона Ворминфера, баро­
на Дидериха, принцессу Кристину и многих других особ. Все
знавшие меня в Страсбурге знали также мои там упражнения
и дела. Ежели меня оклеветали пустыя ругательства, то могут
меня оправдать публичныя издания благоразумных и почтен­
ных по многим свидетельствам авторов.
С позволения вмещаю здесь одно место из книги, напечатан­
ной 1783 года под названием «Lettres sur la Suisse». Почтенный
сочинитель сих писем в первом томе на пятой странице изъяс­
няется следующим образом: «Сей отменный человек, ужасный
и удивительный по своему поведению и по обширным своим
знаниям, которой имеет вид, возвещающий разум и выражаю­
щий способность, имея огненные очи, проницающия во вну­
тренность души, прибыл из России за шесть или семь месяцев,
и кажется, что хочет основаться в сем городе Страсбурге, по
крайней мере, на несколько времени; никто не знает, откуда
он, кто он, куда идет. Его любят и почитают повелители места
и знатные города, обожают бедные и чернь, но только ненави­
дят, поносят и гонят некоторые люди. Он не принимает ни де­
нег, ни подарков от тех, которых он исцеляет, препровождает
жизнь свою в излечении больных, а особливо бедных, доставляя
им даром лекарства и давая собственныя свои деньги им на со­
держание. Сам ест очень мало и почти всегда италианския постеты, никогда не ложится, а спит только сидя на креслах часа
с два или с три. Наконец, всегда готов подать помощь несчаст­
576

Приложения

ному, в каком бы то часу ни было, и поставляет себе за един­
ственное удовольствие облегчать состояние бедных.
Сей человек тем паче еще достоин удивления, что за всякую
вещь платит наперед, и никто не знает, откуда он получает свои
доходы и кто его снабжает деньгами. Вы довольно, сударыня,
усматриваете, что много шутят на его счет, его называют ино­
гда Антихристом, приписывают ему пяти- или шестисотлет­
нюю старость; он имеет философический камень, всеобщее
лекарство, — словом сказать, что приписывают ему такия до­
стоинства, которыя совсем несоразмерны. Ежели сие так, то он
достоин почтения.
Я никогда не видывал столь чувствительных душ, как его,
столь нежных, столь добрых, столь сострадательных сердец. Ни­
кто не превзойдет его в разуме и познаниях; он знает все почти
европейские и азиатские языки. Что ж касается до его красноре­
чия, то он толикою в разеуждении сего одарен способностию,
что и на том языке, на котором он не столько силен, привлекает
к себе внимание каждаго. Я вам ничего не скажу о его чудесных
лечениях: надлежало бы о том издавать целыя томы, о чем вам
все журналы скажут. Я объявляю вам только, что из пятнадцати
тысяч больных, коих он лечил, упрекают ненавистнейшие его
враги не больше как тремя мертвыми, в коих он столько ж имеет
участия, сколько и я.
Извините меня, милостивая государыня, ежели я еще не­
сколько минут остановлюсь при описании сего удивления достойнаго человека. О! сколько б вы уважали сего смертнаго,
ежели б вы так, как я, увидели его, прибегающаго от одного
беднаго к другому бедному, с ревностию перевязывающаго
согнившия их раны, облегчающаго их болезни, утешающаго
их обнадеживанием, раздавающаго им лекарства, изливающаго на них множество благодеяний, наконец, обременяющаго
их своими подарками, не имея инаго предмета, как чтоб по­
могать страждущему человечеству, наслаждаться неоценен­
ною сладостию, быть навеки подобием благотворительнаго
божества.
577

Калиостро. Сочинения

Представьте себе, милостивая государыня, пространную
залу, наполненную несчастными творениями, совсем почти
лишенными нужнейшей им помощи и возводящими к небесам
слабыя свои руки, которыя едва они могут удерживать, чтоб
просить графской милости. Он их выслушивает одного за дру­
гим, ни одного слова из них не забывает, выходит на несколько
минут, вскоре опять возвращается со множеством лекарств, ко­
торыя раздает каждому из сих несчастных, повторив им то, что
они ему о болезни своей пересказывали, и обнадеживая их при­
том, что они скоро вылечатся, ежели точно будут исполнять его
предписание. Но недовольно было бы одних лекарств, ибо по­
требна им похлебка, чтоб получить силу к перенесению оных;
малое число из сих несчастных могут себе оную доставить;
сострадательный граф снабжает их деньгами из собственнаго
своего имения, которое кажется столь обширно, что будто не
имеет никогда изчерпаться. Считая себя больше благополучным
давать, нежели принимать, обнаруживает он свою радость по­
средством своей чувствительности. Сии несчастные, сердечно
тронутые благодарностию, любовию и почтением, повергаются
к его стопам, обнимают его колена, называют своим изцелителем и отцом; благотворительный сей муж приходит в жалость,
слезы льются из очей его, он желал бы их сокрыть, но не имеет
довольно к тому сил; он плачет, а собрание утопает в слезах...
драгоценныя слезы! Кои суть наслаждением сердцу и коих пре­
лести тот постигнуть не может, которой не имел счастия сам
изливать подобных. Вот слабое начертание того прелестнаго
зрелища, коим я теперь только наслаждался и которое трижды
в неделю возобновляется».
Свидетельство сего Автора в разсуждении справедливости
весьма достойно внимания. Всяк может спросить приходских
священников: они скажут о благе, которое я учинил в их прихо­
де находящимся бедным; могут также спросить Артиллерийскаго корпуса и разных полков, которые тогда стояли в Страсбурге,
они покажут число солдатов, мною излеченных. Могут спро­
сить аптекаря, которой мне способствовал, он покажет число

578

Приложения

лекарств, который я приказывал отпускать бедным и за которыя
платил каждой день наличныя деньги. Можно спросить содер­
жателей постоялых дворов; сии скажут, могли ли их постоялые
дворы и украшенные трактиры помещать великое стечение ино­
странных, которых я привлекал в Страсбург. Можно спросить
заключенных: они скажут, каким образом я поступал с сими
бедными; они объявят число мною освобожденных. Пускай
скажут начальники города, магистрат и целое общество, причи­
нил ли я какое безпокойство и сделал ли хотя однажды то, что
бы было противно законам, нравам и вере.
Ежели я со времени пребывания моего во Франции обидел
единую особу, пускай она восстанет, пускай на меня доказыва­
ет. Я того совсем не опасаюсь, но ежели клевета хочет погубить
невиннаго человека, ежели невинность недостаточна к моему
оправданию, ежели возбраняют привести достовернейшия опы­
ты, — что же мне осталось говорить? Ничего. Меня обвиняют;
ежели возбраняют мне жаловаться, когда я не знаю моего пре­
ступления; ежели возбраняют мне роптание, когда я вижу, что
со мною поступают как с преступником, когда вижу, что разде­
ляет со мною дражайшая моя супруга такую участь, которой она
столько ж достойна, как и я, — что же мне начать? Умолкнуть,
скрывать мою скорбь во глубине моего сердца, соболезновать
о нежной моей супруге, простить гонителям и сожалеть тайно
о слабости нескольких единомышленников и злобе некоторых
других...
Я не хочу себя прославлять; я делал доброе, для того что по­
ставлял сие за долг; но наконец какия собрал я плоды услуг,
оказанных французскому народу? Увы! Не могу я сего сказать
в горести сердца моего... Поносительныя письма и Бастилию...
Ах! какая бы ни была та участь, которая меня угрожает, я вы­
зываю на себя ярость тех самых, которые меня оклеветали, за
то, что я раскаиваюсь в соделанных мною добрых делах. Добро­
детельная супруга, ты единая меня теперь чувствительно трога­
ешь: если бы я мог увериться, что буду единою жертвою, если
бы я мог поверить, что вместо усугубления твоих несчастий по­
579

Калиостро. Сочинения

стараются привесть оныя у тебя во забвение, или бы я мог быть
спокоен от тех сильных волнений, которыя в тебе производит
несносная наша участь. Ах! с какою бы твердостию духа я пере­
нес плачевное наше состояние, котораго мы не заслужили. Я бы
хвалил даже ту самую руку, которая наносит мне сей удар, ежели
ты только можешь чрез то утешена быть.
Не минуло еще года пребывания моего в Страсбурге, как од­
ним вечером, возвратившись я домой, в приятном изумлении
застал в нем кавалера Акино, того самаго, с которым я познако­
мился в Малте и которой сопровождал меня в первых моих пу­
тешествиях по Европе. Он, узнав из ведомостей о пребывании
моем в Страсбурге, предпринял нарочное путешествие, чтоб
таки возобновить союзы прежняго нашего дружества. Кавалер
Акино имел доступ к начальникам города, которым мог пере­
сказывать все известное ему о пребывании моем в Малте и о отличности, с какою Грандметр Тинто со мною обращался.
Спустя малое время по прибытии моем во Францию госпо­
дин кардинал Роган приказал мне объявить чрез барона Миллиненна, своего обер-егермейстера, что он желает иметь со
мною знакомство. Покамест сей принце имел в разсуждении
меня только единое любопытство, то я отказывал ему в том;
но как он вскоре прислал мне сказать, что он одержим одыш­
кою и что хочет со мною посоветоваться, с ревностию я пошел
в епископской его дворец. Я дал ему мое мнение о его болезни,
он казался тем быть довольным и просил меня, чтоб я его по­
сещал.
В течение 1781 года удостоил меня господин кардинал сво­
им посещением, чтоб посоветоваться со мною о болезни прин­
ца Субиза. Он был болен антоновым огнем, и я имел счастие
вылечить от подобной болезни секретаря маркиза де ла Салла,
которой был уже оставлен от медиков. Я несколько расспро­
сил господина кардинала о болезни принцевой, но сей, прер­
вав мои вопросы, просил меня усильно ехать с ним в Париж.
Он столько употребил учтивостей в своих просьбах, что я не
мог ему в том отказать. И так я с ним отправился, оставя ле­
580

Приложения

карю моему и друзьям моим нужный приказания, дабы мои
больные и бедные не малейшей не претерпели нужды в мое
отсутствие.
По прибытии нашем в Париж тотчас хотел господин карди­
нал вести меня к принцу Субизу; но я от того отрекся, сказав
ему, что намерение мое есть убегать всякой ссоры с факульте­
том, то для сего не прежде хочу видеть принца, доколе медики не
объявят его отчаянным. Господин кардинал, согласясь на такой
мой отзыв, пришел обратно сказывать мне, что медицинской
факультет объявляет поправление его состояния. Я, не желая
похитить славу такого изцеления, которое не от моих трудов
происходит, не согласился уже идти к принцу.
Общество, проведав о моем прибытии, в таком множестве
ко мне стекалось, что во время тринадцатидневнаго моего пре­
бывания в Париже был я ежедневно занят больными с пяти
часов утра до полуночи. Я употреблял себе аптекаря, которой
больше на мое иждивение отпускал лекарства, нежели продавал
другим. Я в разсуждении сего свидетельствуюсь всеми теми,
кои ко мне прибегали. Ежели из числа их сыщется хотя один,
которой бы мог меня уличить в принятии от него малейшаго подарка, то соглашаюсь я, чтоб всяческая доверенность мне
была возбранена.
Принц Людвиг проводил меня до Саверны и много изъя­
вил мне благодарностей, прося меня сколько можно чаще его
посещать. Я тотчас возвратился в Страсбург, где возобновил
обыкновенныя мои труды. Но благодеяния, мною соделанныя,
стоили мне многих ругательных писем, в коих называли меня
антихристом, вечным жидом, человеком в 1400 лет и др. Оби­
женный толикими ругательствами, вознамерился я выехать из
Франции. Но разныя письма, писанныя обо мне благосклонностию Королевских министров, заставили меня переменить мое
намерение. Я за важное почитаю в моем деле предложить глазам
общества и судей моих одобрительныя письма, которыя больше
доставляют мне честь и уважение, что я о том ни сам, ни сторо­
ною не просил.
581

Калиостро. Сочинения

Список с письма графа Верженяу министра иностранных дел,
к господину Герарду> Страсбургскому градоначальнику, писанное
в Версалии 13 марта 1793 года.
Государь мой, я лично не знаю графа Каллиостро, но все из­
вестия со времени его пребывания в Страсбурге столько ему
выгодны, что самое человечество требует, чтоб он у нас обрел
уважение и спокойство. Странствования его и безпрестанныя
его благодеяния суть два права, уполномочивающия меня вам
его препоручить и магистрату. Г. Каллиостро требует только
спокойствия и безопасности, в чем его гостеприимство обна­
деживает. Я, зная природныя ваши расположения, довольно
уверен, что вы потщитесь ему оныя доставить и сделать его же­
ланию удовольствие, которое он заслуживает.
Я имею честь пребывать
Подписано — Вержень.
Список с письма маркиза Мироменилла, охранителя печатей,
к господину Герарду, градоначальнику Страсбургскому, из Верса­
лии от 15 марта 1783 года.
Граф Каллиостро со времени пребывания своего в Страсбурге
с ревностию упражняется в спомоществовании бедным и не­
счастным, я довольно уведомлен о многих делах, преистолненных человеколюбия, сего иностранца, чрез которыя он
заслуживает себе особенное покровительство. Я советую вам
доставить ему, как с вашей стороны, так и от Магистрата, в ко­
тором вы председаете, всякое защищение и спокойствие, кои­
ми должен наслаждаться иностранец в королевских владениях,
а особливо когда он столько приносит пользы. Пребываю, го­
сударь мой, и проч.
Подписано — Мироменилль.
Список с письма маркиза Сегюра маркизу дела Саллу от
15 Марта 1783.
Меня уверяли, государь мой, в сколь честных и полезных граф
Каллиостро занимался утражнениях в Стразбурге; достохваль582

Приложения

ное его употребление в сем городе своих познаний и дарований
и многократные опыты человеколюбия его к частным людям,
одержимым разными болезнями, прибегшими к нему, заслужи­
вают сему иностранному покровительство правления. Король
возлагает на вас иметь не токмо бдение о том, чтоб в Страсбурге
его никто не отваживался обезпокоивать, ежели он заблагоразсудит куда возвратиться, но чтоб отдавали ему почтение в сем
городе за его услуги, которыя он оказывает несчастным.
Имею честь пребыть и пр.
Подписано — Сегюр.
На сии-то полагаясь письма и на расположение монархово
в разсуждении меня, почитал я Францию концем моих путеше­
ствий. Мог ли я подумать, чтоб спустя два года священныя права
гостепримства, права, столь торжественно признанныя, права,
столь благородно выраженныя в письмах, писанных от королевскаго имени, безполезно были призываемы мною и несчастною
моею супругою? Спокойство, доставленное мне министерски­
ми письмами, не долго продолжалось. Гоним некоторым чис­
лом людей, коим давно уже мои успехи не нравились, решился
я оставить Страсбург, приняв твердое намерение впредь не под­
вергаться злобе завистников.
Находившись в таковом расположении, получил я письмо от
кавалера Акино, в котором он уведомляет меня, что он опасно
болен. Я тотчас поехал, но невзирая на всю мою поспешность
достиг я Неаполя уже только за тем, чтобы принять последнее
дыхание несчастнаго моего друга. Спустя несколько дней по
прибытии моем узнал меня сардинской Посланник и многия
другия особы. Видя вновь себя понуждаемым к возобновлению
медицины, принял я намерение ехать в Англию; на сей конец
проехал я полуденную часть Франции и прибыл в Бордо 8 но­
ября 1783 года. Во время посещения моего тамошняго спекта­
кля узнан я был одним конным офицером, которой поспешно
уведомил бургомистров, кто я таков. Кавалер Роланд, один из
таковых, с учтивостию подошел ко мне и от имени всех своих
583

Калиостро. Сочинения

товарищей предложил мне и жене моей место в своей ложе, ког­
да только мы пожелаем приезжать в спектакль.
Отличнейший прием, сделанный мне от бургомистров и на­
рода, и весьма убедительный их ко мне просьбы, чтоб посвятить
себя, как то прежде в Страсбурге, услугам немощных, застави­
ли меня на то согласиться, открыть вход в свой дом и раздавать
бедным лекарства и деньги. Стечение народное столь сделалось
многочисленным, что принужден я был просить бургомистров
снабдить меня солдатами для содержания надлежащаго порядка
в моем доме. В Бордо имел я честь познакомиться с маршалом
Муши, графом Фомель, также с дю Гамель и с другими досто­
верными особами, которыя, ежели то надобно, засвидетельству­
ют поступки мои в сем городе.
Подобное гонение, удалившее меня от Страсбурга, пре­
следовало меня и в Бордо; по одиннадцатимесячном моем
пребывании вознамерился я ехать оттуда в Лион, куда и при­
был в последних числах октября 1784 года. Пробыв не больше
трех месяцев в последнем сем городе, поехал я в Париж, куда
и прибыл 30 генваря 1785 года. Я остановился в одном из до­
мов придворных; спустя малое время нанял я себе дом в улице
Святаго Клавдия близ землянаго вала. Первое мое попечение
было открыть моим знакомцам, что я намерен жить спокойно
и что не хочу больше заниматься лечением. Я устоял в моем сло­
ве и упорно отказывал всем прозьбам, которыя в разсуждении
сего были мне деланы. Принц Людвиг удостоивал меня ино­
гда своим посещением. Я помню, что он однажды мне предло­
жил познакомить меня с одною госпожою, именуемою Валоа
де ла Мотт, вот по какой причине: «Королева, — сказал мне го­
сподин кардинал Роган, — повержена в глубочайшую печаль,
потому что ей предсказали, что она умрет при своем разре­
шении. Это было бы для меня величайшее удовольствие, если
бы я мог вывесть ея из таких мыслей, привести в спокойствие.
Госпожа де ла Мотт ежедневно видит королеву; вы мне край­
нее сделаете удовольствие, ежели когда спросит она вас о том,
скажете ей, что королева благополучно разрешится принцем».

584

Приложения

Я тем с вящею охотою согласился на требование господина кар­
динала, что знал, что одолжив его в сем случае, стороною буду
участвовать в здравии королевы.
Пришед на другой день к господину кардиналу Рогану, застал
я там графиню де ла Мотт, которая по изъявлении мне многих
учтивостей, говорила следующим образом: «Я знаю в Версалии
некоторую особу знатнаго достоинства, которой предсказали,
также и другой госпоже, что они обе умрут при своем разре­
шении; одна уже умерла, а другая с величайшею досадою ожи­
дает минуты своего разрешения. Ежели вы можете предузнать
истину или почитаете за возможное узнать, то я поеду завтре
в Версалию, чтоб уведомить о том страждущую особу; сия осо­
ба, — присовокупила она, — есть самая королева».
Я ответствовал графине де ла Мотт, что все предсказания
суть глупости, что в прочем она может сказать сей особе, что­
бы она себя препоручила Всевышнему и надеялася, как прежния ея разрешения были благополучны, так, равным образом,
и сие будет таковым. Графиня де ла Мотт недовольна была сим
ответом: она усильно от меня требовала основательнейшаго.
Я, почитая за долг себе исполнить обещание, которое я сделал
принцу, принял важный голос и сказал графине де ла Мотт со
всевозможною важностию: «Милостивая государыня, вы знаете,
что я имею некоторое сведение в медицинской физике и имею
также некоторое познание о магнетизме животных. И для сего
самаго мнение мое полагаю так, что невинная девица больше
всего в сем случае может открыть истину, итак, ежели вы хотите
узнать истину, доставьте мне сперва невинное творение». Гра­
финя мне ответствовала: «Если вам потребна невинная девица
для открытия правды, то я представляю вам свою племянницу,
которая без сомнения такова, и завтре ее с собою привезу».
Я воображал себе, что ея племянница — пяти- или шести­
летнее дитя, но весьма удивился, когда на другой день застал
у принца девицу лет 14 или 15, которая больше меня ростом.
«Вот, — сказала мне графиня, — та невинная, о которой я вам
говорила». Мне надлежало в сем случае притвориться, чтоб не
585

Калиостро. Сочинения

засмеяться, но наконец я укрепился и сказал девице Латур (имя
племянницы графини дела Мотт): «Милостивая государыня,
справедливо ли то, что вы таковы, как сказывает ваша тетушка?».
Она ответствовала больше со уверением, нежели с простотою:
«Так, государь мой». «Хорошо, сударыня, я тотчас узнаю, под­
линно ли вы в таком состоянии. Препоручите себя Богу и своей
невинности. Станьте позади сей ширмы, сомкните глаза и тре­
буйте сами в себе ту вещь, которую вы желаете видеть. Ежели вы
таковы, то увидите желаемое; если же нет, то ничего не увиди­
те». Девица Латур стала тотчас за ширмою, а я остался с прин­
цем, стоявшим по сторону камина, но не в исступлении, как то
утверждала госпожа де ла Мотт, но наложив руку на рот, чтоб
нескромным смехом не потревожить важных наших обрядов.
Постановив за ширмою девицу Латур, делал я несколько минут
по магнетизму телодвижения, а потом сказал я ей: «Топните ва­
шею ногою об пол и скажите мне, ежели что видите». «Я ничего
не вижу», — ответствовала она мне. «Ну сударыня, — сказал
я ей тогда, сильно ударив то ширме, невинность ваша минова­
лась». По сих словах девица Латур, оскорбленная сим наблюде­
нием, вскричала, что она видит королеву, тогда усмотрел я, что
невинная сия племянница была научена своею теткою. Желая
знать, каким образом она сыграет свою ролю, потребовал я от
нее описания сего видения. Она ответствовала мне, что госпожа
сия дородная, в белом платье, и подробно разсказала нам ея чер­
ты, которыя точно были королевины. «Спросите, — примолвил
я ей, — сию госпожу, благополучно ли она разрешится от бреме­
ни». Она ответствовала мне, что госпожа сия потупляет голову
и что разрешится без всякаго опаснаго следствия. «Повелеваю
вам, — сказал я ей наконец, — поцеловать руку сей госпожи».
Невинная поцеловала собственную свою руку и вышла из-за
ширмы, будучи весьма довольною, что уверила нас в своей не­
винности. Тетка и племянница кушали конфекты, пили лимо­
над и спустя четверть часа удалились тайным крыльцом.
Принц проводил меня домой, отблагодарив за оказанное
мною ему одолжение. Таким образом кончилась наша комедия,
586

Приложения

которая сама по себе невинна, но предмет имела непохвальный.
Спустя дня с три или с четыре был я опять у кардинала с гра­
финею де ла Мотт; они просили меня повторить ту же забаву
с пяти- или шестилетним мальчиком. Я не почел за нужное от­
казать им в сем легком удовольствии. Мог ли я себе вообразить,
чтобы сделанная в компании шутка была некогда объявлена
в главном присутственном месте за волшебство, за богопротив­
ное употребление християнских таинств.
Принц, познакомив меня таким образом с графинею
де ла Мотт, спросил меня, как я об ней думаю. Я всегда показы­
вал себя несколько сведущим в физиогномии; я волен сказать
ему, почему, и ответствовал принцу, что я почитаю графиню
де ла Мотт хитрою и коварною женщиною. Принц прервал
мою речь, сказав мне, что она честная госпожа, но только в бед­
ном состоянии. Я сказал ему, что ежели б то было справедливо,
что королева особенно ее покровительствует, то она бы лучшим
наслаждалась жребием и не имела бы нужды прибегать к покро­
вительству других. Мы остались каждой при своем мнении.
Спустя немного времени поехал он в Саверну, где он пробыл
шесть недель. Возвратившись назад, прихаживал он ко мне чаще
обыкновеннаго. Я усматривал в нем скуку, задумчивость, пе­
чаль; тайну его почитал я важною. Но всякой раз, когда заходи­
ла речь о графине де ла Мотт, сказывал я ему с обыкновенною
вольностию: «Эта женщина вас обманет». Недели за две до его
ареста сказал он мне: «Любезный граф, я начинаю верить, что
вы справедливо говорили о госпоже де ла Мотт и что она есть
коварная женщина». Тогда рассказал он мне в первый раз по­
весть о склаваже, объявя притом мне свои подозрения и боязнь,
что склаваж в самом деле не вручен королеве; чрез сие и я боль­
ше утвердился в прежнем моем мнении.
На другой день сего нашего свидания сказал мне принц, что
граф и графиня де ла Мотт желают от него скрыться, опасаясь
худых следствий того дела, что просят у него одобрительных пи­
сем в Англию и в окрестности Рейна. Когда принц в сем случае
просил моего совета, то сказал я ему, что инаго нечего делать,

587

Калиостро. Сочинения

как только предать женщину сию полиции и донести о сем произшествии королю или его министрам. Напротив того принц
сказал мне, что жалостное и великодушное его сердце проти­
вится столь насильственному поступку. «В сем случае, — при­
молвил я ему, — имеете вы единым убежищем Бога; пускай он
приведет сие к концу, и я того желаю». Поелику господин кар­
динал не хотел дать графу и графине де ла Мотт одобрительных
писем, которых они просили, то поехали они в Бурбон, и с того
времени я об них ничего не слышал.
15 августа уведомился я так, как и целому Парижу сделалось
известным, что господин кардинал Роган взят под арест. Некоторыя особы наперед мне сказывали, что будучи другом госпо­
дина кардинала, нетрудно мне скоро лишиться вольности, но
я, убежденный своею невинностию, ответствовал им, что это
меня не тревожит и что с великодушием буду ожидать в доме
моем воли Божией и правительства.
22 августа поутру в 7 часов с половиною пришли ко мне в дом
комиссар с ефрейтором и 8 человеками полицейских. Уже при
глазах моих начинается грабеж; понуждают меня открыть мои
сокровенности, бальсамы, драгоценныя жидкости, словом ска­
зать, все делается добычею отряженных отвести меня безопасно.
Я прошу у комиссара позволения сесть в коляску; безчеловечность его до того простирается, что он возбраняет мне малое
сие облегчение. Меня влекут пешаго, с величайшим позором,
до самой половины дороги Бастилии. Едет извозчик, я получаю
позволение сесть. Опускается страшный подъемный мост, меня
вводят... Супруга моя претерпела ту же участь..
Здесь объемлет меня трепет. Я умолкну о том, что я претер­
пел, я уклоню от чувствительности читателя, сколько жалостное,
столько и возмутительное воображение. Я скажу только одно
слово и свидетельствуюсь небом, что слово сие есть выражение
истины. Если бы позволили мне сделать выбор между смертною
казнию и шестимесячным пребыванием в Бастилии, то сказал
бы я, не колебаясь: «Ведите меня на эшафот». Можно ли по­
верить, чтоб невинность повергнута была в толикое несчастие!

588

Приложения

в таковом-то я был положении, как по пятимесячном моем зато­
чении возвестили мне сие столь желанное определение. Страж
показался мне ангелом, нисшедшим в мою темницу, чтоб возве­
стить мне купно с судьями позволение видеть совет и способ­
ность приносить оправдание. Резолюция заключена 15 декабря,
а мне объявлена 30 генваря, и в сей-то самый день меня допра­
шивали. Я бы почел несовершенно исполненным свое обеща­
ние, которое я дал обществу, — показать себя в настоящем моем
виде, — ежели не предложу их глазам то, что может им открыть
мое свойство, мою невинность и род взнесеннаго на меня об­
винения.
Допрос, учиненной графу Каллиостру 30

генваря

1786 года
Вопрос: Сколько вам лет?
Ответ: Тридцать семь.
В. Как ваше имя?
О. Александр Каллиостро.
В. Где ваше отечество?
О. Я не могу подлинно увериться, в Мальте ли я родился
или в Медине. Я был всегда с дядькою, которой мне сказывад,
что я благороднаго происхождения, что лишился моих родите­
лей на трехмесячном моем возрасте и проч.
В. Давно ли вы находитесь в Париже?
О. Я прибыл сюда 30 генваря 1785 года.
В. По прибытии вашем сюда где вы остановились?
О. У королевскаго дворца в снабженном всеми потребно­
стями доме, где и пробыл дней с двадцать.
В. Когда вы сюда прибыли, имели ли потребныя деньги для
найма дому?
О. Конечно, я все имел к тому потребное.
В. Где наняли вы тот дом?
О. В улице Св. Клавдия за болверком.
В. Кто нанимал тот дом, в котором вы жили, сами вы или
принц?
589

Калиостро. Сочинения

О. Я просил господина Карбониера нанять и сделать в том
на себя договор, потому что я никогда и нигде не входил ни
в какия договоры; на сей конец просил я также господина Кар­
бониера принять на себя нужныя распоряжения и покупки, как
в разсуждении дому, так в разсуждении обоев и коляски и проч.
Временем давал я ему нужныя деньги на заплату за разныя сии
вещи, которыя мною были получены.
В. Кто снабжал вас содержанием?
О. Я сам себе всегда промышлял.
В. Однако принц ходил к вам кушать?
О. Хотя он ко мне приходил, но сие всегда происходило на
мой счет. Случалось иногда, что он приходил ко мне обедать
с своими друзьями или покровительствуемыми, тогда приказы­
вал он приносить от себя одно или два кушанья; но невзирая
на все сие, я не меньше платил каждой вечер моему повару за
издержки, сделанныя днем.
В. Видели ль вы принца тотчас по приезде вашем?
О. Нет, но спустя два или три дни.
В. Что он вам тогда сказал, как вы с ним в первой раз уви­
делись?
О. Он принудил меня остаться в Париже и не продолжать
моего путешествия.
В. Всякой ли день принц ходил к вам кушать?
О. Сначала приходил он ко мне редко обедать, а после уже
раза по три или по четыре в неделю.
В. Знали ль вы госпожу де ла Мотт?
О. Подлинно знал: в первый раз, как я ее увидел, говорила
она мне, что я видел ее в мужеском платье в Страсбурге у моего
крыльца, и будто она спрашивала меня о маркизе Буллиен-Вильмер, будто я ей на то ответствовал, что она находится в Саверне,
куда и она к ней в тот же самой день отправилась.
В. Видели ль вы ее здесь с того времени в принцевом доме?
О. Без сомнения.
В. Не была ли с нею ея племянница?
О. Нет.
590

Приложения

В. Но вы сделали какое чудо с ея племянницею.
О. Позвольте, чтоб я вам рассказал сие произшествие (см.
стр. 67 и следу.)
В. Сказывают, что вы вешали на шею сей девушки распятие
и ленты черныя, зеленыя, красныя и других цветов, с передни­
ком, обложенным серебряною бахромою, и приводили ее, поставя на колени, к присяге?
О. Неправда, мне только помнится, что принц для учинения сей девице некотораго удовольствия присовокупил к укра­
шениям ея несколько лент. Я помню также, что я нашел в моих
карманах обыкновенный масонский запон; но того подтвердить
не могу, надевал ли я его или нет на сию девушку. Я в разсуждении сего ссылаюсь на мемориал кардинала Рогана, и что он
скажет, почту то справедливым.
В. Прикладывали ль каким бы то образом ни было шпагу
к той же девушке?
О. Я больше ничего не знаю, как только что я снимал свою
шпагу, имея ее при себе.
В. А в разсуждении присяги?
О. Это не справедливо. Я вам уже рассказал обстоятельства
всего того, что я ни делал в сем случае.
В. Справедливо ли, что после такого чудодейства и по
отсутствии сей девушки пошли вы с принцем и госпожою
де ла Мотт в другую горницу, посредине которой приготовле­
ны были кинжал, кресты Святаго Андрея, одна шпага, распя­
тие, кресты Иерусалимские, Agnus Dei (Агнец Божий) и сверх
того тридцать зажженных восковых свеч, также заставляли ли
вы госпожу де ла Мотт учинить присягу, дабы она никому ни
единаго слова не пересказывала о том, что увидит? Потом спра­
ведливо ли, что вы сказывали принцу: «Ну, принц, берите, что
знаете», — по сих словах принц, открыв тотчас свой сундук,
откуда вынял продолговатой ящичек из белой кости, наполнен­
ной необделанными бриллиантами; а после сего вы продолжа­
ли ли: «Смотрите, принц, тут есть еще другой известной вам
ящичек», — равным образом говорят, что принц в самом деле
591

Калиостро. Сочинения

его взял и сказал госпоже де ла Мотт: «Вот, сударыня, я даю вам
6 000 ливров и сии бриллианты; отдайте их вашему супругу
и скажите ему, чтоб он скорее ехал в Лондон, чтоб продавать
и вделывать сии бриллианты, и не прежде бы возвратился, как
все сие истолнит»?
О. Это несправедливо, и весьма не справедливо, и я имею
противныя доказатальства.
В. Какия ж доказательства можете вы представить?
О. Во-первых, всякой раз, когда делался сей магнетизм,
то покой приготовлял господин Карбониер, а по окончании
втораго чудодейства вошел почтенный муж, коего имя не хочу
я здесь объявить, но принц Людвиг может вам наименовать; по­
тому что я не сроден вмешивать достопочтенную особу в тако­
вом дурачестве. Принц Людвиг и сии две особы скажут вам, что
в том покое не было ни креста, ни кинжала, ни Агнца Божия;
что все в разсуждении сего ни сказанное есть ложно и что ни­
какой присяги не было; весь дом принцев может призван быть
во свидетельство против сей басни о тридцати восковых свечах,
служители его скажут, была ли тогда горница освещена больше
обыкновеннаго.
В. Правда ли, что вы обнадеживали принца доставить ему
место в Министерстве?
О. Это ложно, но всегда я ему советовал оставить Париж
и удалиться в Саверну, представляя ему, что там много может
оказать благодеяний и жить гораздо спокойнее.
В. Справедливо ли, что вы сказывали или уверяли принца,
будто жена ваша откровенная приятельница и наперсница королевина и что имеет переписку с королевою?
О. Это весьма много значит; и ежели то так сказывает
принц, то имея к нему достодолжное почтение, говорю, что
и он солгал.
Господин допрашиватель, показав мне тогда маленькую за­
писку, сказал: «Знаете ли вы сию записку или нет?» Разсмотрев
прилежно оную и признавши за подложное письмо, ответство­
вал я, что не знаю, какая эта записка, да и письмо мне оной не
592

Приложения

известно; жена моя и я никогда не бывали в Версалии и никогда
не имели чести знать королеву; сверх же того, поелику жена моя
не умеет писать (часто лучше воспитанныя римския госпожи
совсем писать не умеют для избежания любовных хитростей),
то каким образом может все сие статься?
В. Не давал ли вам когда-нибудь или вашей супруге принц
бриллиантов?
О. Я ничего не знаю больше, как только сие: когда я был
в Страсбурге, то имел я у себя весьма редкую камышевую трость
с набалдашником, содержащим в себе часы с репетицией, обло­
женные бриллиантами; я ее подарил принцу, которой мне в соответствование предлагал несколько других драгоценностей, но
я ему в том отказал, имея всегда больше удовольствия давать,
нежели принимать. Правда, что всякой раз, когда случались име­
нины моей жены, делал ей принц некоторые подарки, но я ду­
маю, что все они состояли в следующем: в изображении моего
портрета, которой прежде осыпан был перлами, потом вместо
их принц приказал поместить маленькие бриллианты, и в ма­
леньких часах с цепочкою из мелких бриллиантов, из коих пять
камешков немного покрупнее прочих; что касается до осталь­
ных моих бриллиантов, то они известны во всех иностранных
дворах, где я был. Сие легко можно испытать: я нахожусь в Ба­
стилии, жена моя — там же вместе с своим супругом: итак, вы
можете сие изследовать и увериться в истине моих слов.
В. Но вы делаете издержки, вы много даете, ничего не при­
нимаете, вы платите каждому; каким образом вы доставляете
себе деньги?
О. Вопрос сей совсем к тому не относится, о чем идет дело;
однако я охотно вас в том удовольствую; какая нужда знать, сын
ли я какой знаменитой особы или сын беднаго человека, и для
чего я путешествую, не желая о себе дать знать? Какая нужда
знать, каким образом я себе доставляю деньги? Когда я почитаю
веру и законы, когда я делаю только добро и никогда не делаю зла,
то вопрос ваш теперь безполезен и совсем некстати. Но знайте,
что я всегда с удовольствием не удовлетворял в разсуждении сего
593

Калиостро. Сочинения

любопытству общества, невзирая на все то, что обо мне ни го­
ворили, написав, что я человек 1400 лет, вечный жид, антихрист,
безызвестной философ, и наконец, невзирая на все подлости,
какия только злоба могла изобрести. Однако я охотно вам в том
признаюсь, чего я никому и никогда открыть не хотел, знайте,
что получаемое мною вспомогательство состоит в том, как ско­
ро я въезжаю в какое государство, имею я банкиров, которые
столько дают мне денег, сколько мне потребно. Например, во
Франции имею я Сарразена де Базеля, которой, ежели я поже­
лаю, отдаст мне все свое имение, равным образом и господин
Санкостар в Лионе. Но я их просил, чтоб они никогда не сказы­
вали, что они мои банкиры. Сверх того имею я другия вспомогательства в разных вещах, которыя мне известны.
В. Показывал ли вам принц записку с надписью «Мария
Антонетта французская»?
О. Мне помнится, что недели за две или дней за двадцать
прежде его ареста показывал он мне упоминаемую вами записку.
В. Что вы на то ему сказали?
О. Я сказал ему не иное что, как заключаю, что госпожа
де ла Мотт — обманщица и что проведет принца. В самом деле,
я всегда говорил принцу, чтоб он ее остерегался, поелику она
женщина злобная, но принц никогда мне не хотел в том пове­
рить, а я твердо почитал записку сию ложною.
В. Посмотрите эту записку скажите мне, та ли она есть
самая ? (Тогда показал мне господин допросчик записку, в кото­
рой я увидел имя Марии Антонетты, королевы французской, но
усмотрев, что оная наполнена была цыфирями, ответствовал я:)
О. Я не могу точно подтвердить, чтоб эта была та самая за­
писка, для того что находятся здесь много чисел, которых я там
не видел.
В. Но знайте, что мы наставили сии цифири.
О. Для меня все равно: я по совести моей говорю, что не могу
подтвердить, та ли она самая, сверх же того я оную очень мало
разсматривал, ибо как дело сие до меня не касается, то и мало мне
нужды было знать, справедливая ли та записка или ложная.
594

Приложения

В. Справедливо ли, что прежде, нежели взяты вы в Ба­
стилию, хотели купить дом, стоющий ста пятидесяти тысяч
червонных?
О. Это ложно: мне помнится только, что однажды, как па­
рикмахер мой меня причесывал, сказывали мне некоторые об
одном доме, которой компания, из друзей моих состоящая, ку­
пить намерена, на что я ответствовал, что охотно оной возьму
для себя; но я сие сделал без всякаго основания и намерения.
Особы, желавшия купить сей дом, были господин Бонди и пр.
Примеч. Допрос был уже заключен, как я вспомнил о послед­
нем обстоятельстве. Господин допросчик не почел за нужное
присовокупить оное к моему ответу.
Я обещался, что давши о себе знать, буду отвествовать на
касательныя до меня поносные обвинения, разглашенныя гра­
финею де ла Мотт. Удар сей столь для меня несносен, сколько
он гнусен для публики, итак, я здесь помещу, прося только чи­
тателей, которые меня знают, и тех, которые определены меня
судить, чтоб не принимали на себя труд читать сию часть моего
защищения.
Опровержение той части Мемориала графини
ДЕ ЛА Мотт, КОТОРАЯ КАСАЕТСЯ ДО ГРАФА КаЛЛИОСТРО

Выписка из Мемориала. Графиня де л а Мотт начинает сле­
дующим образом: «Здесь включается один из тех, которых
простолюдины называют сверхъестественными углубившейся
в бредни философическаго камня и ложный пророк в тех ча­
стях, коих он себя выдает за знающаго, нарушитель истиннаго
богослужения и самим собою пожалованный графом Каллиостро, охранитель со стороны господина Рогана, великолелнаго
склаважа. Каллиостро разобрал его на части, чтоб тем умножить
тайное сокровище неслыханного счастия».
Примечание. Что бы кто ни говорил о слоге, которой за­
ключается в защищении графини де ла Мотт, но он имеет не­
оспоримое преимущество: в нем наблюдены правила, чтоб

595

Калиостро. Сочинения

в немногих словах заключить великия ругательства, впрочем,
намерение мое не в том состоит, чтоб разбирать ея Мемориал
по правилам грамматики, я бы пропустил совсем малое сие по­
ношение, если бы графиня де ла Мотт в сем случае хотя мало
предпочла общество, благопристойность и истину красоте язы­
ка, итак приступим к ругательствам. Эмпирик во врачебной на­
уке. Эмпирик — помнится мне, что я часто слышал сие слово
от ученых некоторых особ, но совершенно никогда не мог уз­
нать, что оное значит, ежели тем хотят означить такого челове­
ка, которой, не будучи доктором, имеет познание в медицине,
которой осматривает больных и за то не берет платы, которой
без разбору лечит бедных и богатых и ни от кого не принимает
денег? В сем случае, я согласуюсь, я имею честь быть Эмпири­
ком. Подлый алхимист. Алхимист ли я или нет, а проименова­
ние подлаго приличествует только тем, кои нищенски просят
и подлую ведут жизнь; что же касается до графа Каллиостро, то
просил ли он когда от кого-нибудь милости или награждения?
Углубившийся в бредни философического камня — какое мое
мнение ни было о философическом камне, я молчал, и я ни­
когда еще не обременял общество моими бреднями. Ложный
пророк и проч. — однако я никогда таковым не бывал; если бы
господин кардинал почел меня таким, он бы остерегался графи­
ни де ла Мотт и мы не были бы там, где находимся. Нарушитель
единаго истинного Богослужения — это больше заключает в себе
важности; я всегда почитал веру, я предаю жизнь мою и наружныя мои поведения законному изследованию, а в разсуждении
моих сердечных мыслей единый Бог может у меня требовать
отчету. Пожалованный самим собою графом Каллиостро. Я по
всей Европе имел имя Каллиостро, что же касается до достоин­
ства графа, то можно судить по моему воспитанию и по уваже­
нию, которое ко мне имели муфтий Ялагаим, шериф Меккской,
грандметр Тинто, Папа Реджонники и большая часть европей­
ских самодержцев, не больше ли значит их благосклонность, не­
жели достоинство? Разве за то возбраняет она мне сие достоин­
ство, что я посвящаю себя на врачевание? Но и оно должно мне
596

Приложения

сие звание приобресть: не всегда такое наименование сопряга­
ется с породою. Да будет ея злоба каждым остыжена; но что я за
маловажное почитаю ей на сие ответствовать, то мне сие прино­
сит честь, а гордость сия делает состояние мое больше благород­
ным. Охранитель великолепнаго склаважа. Я никогда не бывал
охранителем склаважа и никогда его не видывал. Каллиостро
разобрал его на части, чтобы тем умножить тайное сокрови­
ще неслыханного счастия. Если мое счастие есть неслыханное,
ежели я обладаю тайным сокровищем, то не нужно бы мне было
к моему обогащению разбирать склаваж, когда человек столько
богат, столько велик, что мог не принимать во всю свою жизнь
благодеяния великих особ и с учтивостию отказывает подаркам,
которые большая часть людей, не унижая своего звания, прини­
мать могут. Не затмится в одну минуту слава его безпорочной
жизни, он не унизит никогда принцевскаго великолепия столь
безчестными делами, к коим могут понудить человека чрезвы­
чайная развратность и безчестие.
Выписка из Мемориала. Графиня де ла Мотт продолжает:
«Чтоб прикрыть свое воровство, велел Каллиостро господину
Рогану, по приобретенной себе над ним власти, дать графине
де ла Мотт продавать в Париже мелкия части склаважа, а мужу
ея препоручить знатнейшую долю для вделки и продажи в Ан­
глии».
Примеч. Намерение графини де ла Мотт в сей ни на какой
достоверности не основанной басне состояло в том, чтоб привесть в посмеяние особу господина кардинала Рогана, представ­
ляя его не другом моим, но рабом, столько покорным воле моей,
что как скоро я ему приказал учиниться соучастником в воров­
стве, коего польза только для меня одного предоставлена, он, не
мешкав, мне повиновался; таковое доказательство, заключающее
в себе безумие и непристойность, не заслуживало бы хорошаго
ответа, однако оно впоследствии может сделаться важным, за­
ключая в себе подтвердительное признание, что часть брилли­
антов из склаважа продана во Франции графинею де ла Мотт,
а другая — в Англии графом де ла Мотт.
597

Калиостро. Сочинения

Выписка из Мемориала. В Мемориале графини дела Мотт
находится следующее выражение: «Здесь-то видны простран­
ные каллиостровы замыслы, которые, будучи сперва прикрыты,
чтобы не можно было видеть начала, основания и конца сего
обмана, кой столько же вреден господину кардиналу, сколько
и госпоже де ла Мотт».
Прим. Изнаруживанием, о котором говорит здесь гра­
финя де ла Мотт, тех пространных замыслов, которые были
сначала прикрыты, потом открылись чрез начальныя успехи
и конец, — все сие предполагает, по крайней мере, целый год
времени на сие пронырство, прежде нежели сделаться облада­
телем; но каким бы образом согласить сию несправедливость
с истиною? Я в первый раз прибыл в Париж в 1783 году, но
я остался там только тринадцать дней, упражняясь с утра до
вечера в лечении больных. Всяк может сказать, что я подлин­
но тогда не мог заниматься сим пронырством. Посмотрим,
возможно ли было мне в оное вмешаться при последнем моем
путешествии.
Жалоба, принесенная господином Генералом-прокурором,
извещает, что условие относительно до склаважа учинено в кон­
це генваря 1785 года. Она уведомляет, что 29 генваря приняли
ювелиры предложения кардиналовы и что склаваж был вручен
1 февраля в утреннее время. Я прибыл в Париж (правду легко
можно узнать) 30 генваря 1785 года вечером в 9 часов, и так все
было исполнено до времени моего прибытия, ежели исключить
вручение склаважа, которое учинено спустя 36 часов. Я был
в Лионе во время сих переговоров, я был в Бордоне во время яв­
ления ложной персоны в Трионовской рощице — и так прибыл
я в Париж нарочно за тем, чтоб пожать плоды такого проныр­
ства, которое другими соплетено? Какая нелепость. Я попался
в уголовный суд и нахожусь во мрачных сводах Бастилии. В те­
чение шести месяцев уже раздаются мои и несчастной супруги
моей стенания! Вопль утесненной невинности не мог еще по­
разить слуха справедливых законов королевских, но поступим
далее в чтении ругательств.
598

Приложения

Выписка из Мемориала. Графиня де ла Мотт, настоявши в до­
казательстве чтоб меня непременно арестовать и назвав меня
обманщиком и волшебником, продолжает так: «Что ответству­
ет он на первой пункт своего допроса? Он объявляет свое имя,
прозвание и достоинство, что он граф, а жена его, по названию
своего мужа, графиня Каллиостра».
Прим. Итак, не доволен был адвокат графини де ла Мотт об­
носить и ругать меня. Что для меня гораздо чувствительнее, он
хочет учинить презрительною мою супругу! Ах, я мог простить
все то, что относилось до меня. Но моя супруга, что она им сде­
лала? Что сделала она графине де ла Мотт? Как может человек,
имеющий известное достоинство, разум, во зло оное употре­
блять, чтоб напоить горестию сердце невинной и добродетель­
ной женщины, которая не противной ему стороны, на которую
нет никаких жалоб и которую он сам ничем больше не может
укорить, как несчастием, произшедшим от соединения своего
счастия с моим. Достовернейшее есть то, что шестнадцать лет
уже тому, как я имел счастие совокупиться с графинею Каллиостро законнейшими узами, и она меня никогда не оставляла.
Она никогда не чинила ни единаго шага, которой бы не мог
быть признан строжайшею благопристойностию и величайшею
осторожностию, — словом, ежели в природе есть такая женщи­
на, к которой бы клевета долженствовала иметь почтение, то это
моя жена; что касается до свидетельств, коих почитают за право
требовать о совершении нашего брака, то соглашусь я, ежели на­
добно, учинить оныя явными, когда получу-таки свободу и мои
бумаги.
Графиня де ла Мотт отваживается сказывать, что один из
моих служителей хвалится тем, будто за сто пятьдесят лет на­
ходится у меня во услужении, будто я иногда выдаю себя имею­
щим от рождения 300 лет, будто в иное время хвалюся тем, что
присутствовал я на браке в Кане Галилейской и что единствен­
но для произведения чудеснаго превращения деяний природы
вздумал я умножить склаваж, разобрав его на сто различных об­
разов, но желая при том совершенным его поднесть королеве,
599

Калиостро. Сочинения

что я есть то жид, то грек, то египтянин из Александрии, откуда
я привез с собою в Европу чародейство, что я один из тех без­
умных волшебников, которые могут разговаривать с мертвыми,
что я бедных почитаю за ничто, но за что-нибудь продаю безсмертие богатым, что компания моя состоит из разнаго звания
сумозбродов, наконец, обьявляет она, что я причинил несколь­
ко худых дел при некоторых европейских дворах и что некоторыя известны госпоже Бомер.
Легко можно заключить, что я не буду подробно ответство­
вать на великое множество сих ругательств и нелепостей, я уже
о том сказал: я воспитан как сын християнских родителей, я ни­
когда не был ни жид, ни магометанин, поелику сии две веры
оставляют неистребимый знак тому, который их исповедует,
то более должно утвердить, что я християнин, нежели оставить
в разсуждении сего некоторую тень сомнения. Я подвергаюсь,
ежели надобно, изследованию в разсуждении сего справедливо­
сти, которая будет постыднее требующим, нежели претерпева­
ющему.
Впрочем желал бы я, чтоб графиня дела Мотт удостоила
обстоятельным пересказанием тех дел, которыя она мне приписует. Пускай скажет она безбоязненно, кто тот богатый, ко­
торому я продал безсмертие, пускай приведет она здесь хотя
одно из тех великих дел, которыя меня сделали известным при
европейских дворах, паче всего требую я от нея объявить хотя
одно из числа худых дел, мне ею приписываемых, которыя из­
вестны госпоже Бомер. Ежели графиня де ла Мотт, довольству­
ясь единым изречением неосновательных на меня ругательств
и злобным умолчанием обо мне, не будет ответствовать на столь
подтвердительное требование, то я ей навсегда объявляю, что
я буду доволен и тем, ежели на все ея умолчания, на все руга­
тельства минувшия, настоящия и будущия сделаю хотя краткой,
но довольно ясной и довольно сильный ответ, которой некогда
в подобном же случае был сделан автором «Провинциалов»1 зна­
менитому обществу. Учтивость мне запрещает сей ответ сказать
1 Блез Паскаль «Письма к провинциалу», 1656, письмо XV
600

Приложения

на французском языке, но графиня де ла Мотт может попросить
своих друзей его себе истолковать: «Mentiris impudentissime»,
«Лжешь безстыднейшим образом».
Выписка из Мемориала. Потом госпожа де ла Мотт разсказывает вымышленную повесть о магнетизме, произведенном над
ея племянницею, то есть присовокупив к тому целую кучу об­
стоятельств, противных истине и вмешав туда же произшествие
склаважа. Но сию несправедливость она не старалась прикрыть,
она приписывает господину кардиналу Рогану, академику, при­
дворному человеку, столь низкия и подлыя изречения, что по­
следней бы человек устыдился выговорить оныя. Оне слышат за
ширмою взаимное целование явившейся особы с ея племянни­
цею; на столе поставлено несколько предметов, способнейших
произвесть страх. Сии суть крестообразно поставленныя шпаги,
ленты разных цветов, кресты разных орденов, кинжал, склянка
с прозрачнейшею водою, и чтоб преисполнить ужасом, темное
сие зрелище было освещено удивительным светом. После сего
чудеснаго приуготовления заставил я графиню де ла Мотт дать
клятву в содержании тайны. Потом приказываю принцу сыскать
большой белой ящик; мы его открываем, и принц возлагает на
графиню де ла Мотт продажу, и препоручает ей отдать своему
мужу для сего ж некоторое количество бриллиантов.
Примечание. Конечно, графиня де ла Мотт вдруг лишилась
разума или почитает судей весьма легковерными, что надеется
освободиться от дальн[ейш]аго следствия, разсеяв такия неле­
пости. Я уже разсказал о настоящем произшествии сего дела
и о истинной причине, понудившей меня вмешаться в сию
комедию. Принц Люксембургской и г. Карбониер могут за­
свидетельствовать, ежели то нужно, истину ответа, внесеннаго
в моем допросе.
Выписка из Мемориала. 1 или 2 августа господин кардинал
показал графине де ла Мотт маленькое письмо, которое он со­
гнул сверху и снизу, чтоб читать можно было только одну сре­
дину. Госпожа де ла Мотт сии слова читала (надобно внимать):
«Я посылаю чрез графиню»; а потом число цыфирей, которые
601

Калиостро. Сочинения

де лаМотт не могла сложить. Она читала далее: «...чтоб успо­
коить сих несчастных, и мне б досадно было, когда б они за­
ботились». При прочтении сего вскричал господин Роган:
«Разве меня обманула графиня! Но этому невозможно статься.
Я слишком знаю госпожу Каллиостро». Здесь нет никакого со­
мнения, относительнаго к графине де ла Мотт, которая тогда
присутствовала и которой бы он мог сказать: «Разве вы меня
обманули, но я слишком знаю госпожу Каллиостро».
Примечание. Все сие — баснь, и нет никаких свидетельств,
а того меньше — правды! Что хочет графиня де ла Мотт озна­
чить сими сплетнями, кому было письмо адресовано? Она не
говорит о подписи, кем было оное писано? Моею супругою?
Я уже сказал, что она не умеет писать. А я никогда на француз­
ском языке не пишу, но весьма редко на италиянском.
Господином кардиналом Роганом? Для чего попустил он
графиню де ла Мотт прочесть только некоторую часть письма
и тщательно сокрыл от нее остаток? Для чего такое восклицание
при прочтении трех или четырех слов, написанных самим со­
бою? Какой бы это был обман, в котором он подозревает одну
мою жену? Зачем, говоря об ней, называет он ее фамилиарно то
маленькою графинею, то с почтением госпожею де Каллиостро?
Ясно видно в сей части Мемориала графини де ла Мотт, что для
произведения мне всех ударов старалась вплести супругу мою
в таком деле, о котором она ни малейшаго не имела сведения.
Выписка из Мемориала. Графиня де ла Мотт заключает сле­
дующим образом скучную свою материю: «Надлежит сему
человеку узнать чрез новое наставление, что ежели давно уже
просвещенный суд не осуждает на великую казнь чародейство
в собственном ею смысле взятое, то тот же самый суд почтет
достойным наказания, когда чародейство объединено с порчею,
воровством, коварным обманом, а паче всего когда оной может
умножаться и разсеяться.
Примечание. Итак, графиня дела Мотт сожалеет, что ми­
нули уже те блаженныя времена, в которых когда бы она меня
обвинила чародейством, повели бы меня на костер. Итак, гра­
602

Приложения

финя де ла Мотт представляет меня воспитывающим учеников
в чародействе и преподающим им учение в воровстве и ковар­
ном обмане, какия бы то были подлецы, приходящия слушать
учение такого учителя? Подлинно в моем обществе графиня
де ла Мотт найти их не может. Я не почитаю за нужное привесть
здесь тех особ, которые делали мне честь прихождением в мой
дом, но по справедливости могу сказать, что нет ни одного меж­
ду ними, котораго бы не удостоил проницательнейший и осто­
рожной в знакомстве человеку своего знакомства — впрочем,
я уверен, что графиня де ла Мотт причиняла мне толикое зло не
по ненависти ко мне, а больше по желанию своему оправдаться,
но какое бы ее намерение ни было, я ее прощаю, сколько состо­
ит в моих силах, за горькия те слезы, которыя она меня пролить
заставила. Пускай она будет думать, что сие мое послабление
есть принужденное или притворное. Из глубины мрачной тем­
ницы, в которую она меня вовлекла, призываю для нее милость
закона, и ежели по признании наконец моей с супругою невин­
ности правосуднейший государь почтет за нужное доставить
облегчение такому несчастному иностранцу, которой основал­
ся во Франции, полагаясь единственно на свое поведение, на
гостеприимство и народное право, то единое удовольствие, ко­
тораго я прошу, состоит в том, чтоб благоволил его величество,
по моей просьбе, простить и дать свободу несчастной графине
де ла Мотт.
Вы читали, судии и граждане, — вот каков тот человек, кото­
раго знали в Страсбурге, в Бордосе, в Лионе, в Париже под име­
нем Каллиостро. Что я написал, довольно достаточно для моего
оправдания и для всего другаго, кроме тщетнаго любопытства.
Скажете вы, что сего вам недовольно? Настоите вы в том еще,
чтоб особенно узнать отечество, имя, причины побудительные
и вспомогательства незнакомца? Какая вам в том нужда, фран­
цузы? Отечество мое для вас есть первое место вашего государ­
ства, где я с почтением подвергнулся вашим законам; имя мое
есть то самое, которое почтено между вами. Побудительная моя
причина есть Бог, он мое спомогательство, он мое таинство,
603

Калиостро. Сочинения

когда для облегчения больных или для питания неимущих по­
желаю я быть включенным либо в медицинском вашем корпусе
или в вашем обществе, тогда можете вы сего от меня спраши­
вать, но творить именем господним благое, сколько могу, —
есть такое право, которое не требует ни имени, ни отечества,
ни свидетельств, ни порук. Французы, ежели вы столько лю­
бопытны, вы можете читать суетныя те сочинения, в коих разсудилось злобе и лехкомыслию изрыгнуть на друга человеков
ругательство и посмеяние, ежели ж напротив того, хотите вы
быть добрыми и правомыслящими? Не вопрошайте ни о чем,
но слушайте того, которой всегда почитал государей — для того,
что они в руках Божиих, почитал правления — для того, что он
их покровительствует, веру — для того, что она его закон, за­
кон — для того, что оный служит к вере дополнением, наконец,
человеков — потому что они его суть чада. Я вам еще повторяю:
не спрашивайте ни о чем, но слушайте и любите того, которой
пришел к вам делать добро, которой с терпением попустил на
себя напасть и с умеренностию защищался.
[подписано] граф Каллиостро
Господин граф Каллиостро, уверен будучи, какое впечатле­
ние сделал его мемориал в городе и при дворе, и что потребен
только голос ко признанию его невинным и к соболезнованию
о его и супруги его участи, сделал такую вещь, коей приме­
ра, может быть, в уголовном нашем суде не имеется. Февраля
24 числа поутру подал он Генерал-прокурору прошение, кото­
рое было уже запечатано и вечером в общество роздано. Вот
точное содержание сего прошения, надписаннаго «Верховному
Парламенту».
Прошение

Просит всепокорно Александр граф Каллиостро сим пись­
мом, и яко муж Серафимы Феличионы употребляя свои права,
604

Приложения

говорит, что имеет причину надеяться, что главный француз­
ский Сенат не отвергнет прошения такого иностранца, кото­
рой требует свободы умирающей своей супруги в челюстях
Бастилии. Челобитчик ничего для себя не просит, определен
будучи под уголовный суд, как ожидает в оковах той минуты,
в которую правосудие явно засвидетельствует уже невинность:
но моя супруга, которая определена под суд, ни обвинена и не
была также, как сказывают, призвана в свидетельство, но кото­
рая, однако ж, пять месяцев находится в заключении и при всем
том не попущено было челобитчику с нею видеться; об ней он
только просит — он ничего не говорил, покамест у супруги его
здравие не переменилось; но ныне, как он знает, что она опасно
больна и что жизнь ее угрожаема смертию, то просит он ма­
гистратов, чтоб благоволили отнесть к престолу покорнейшее
его прошение. Парламент есть единственный исполнитель вер­
ховный королевскаго правосудия. Ежели чрез него объявляется
народу воля Самодержца, то чрез него должны доходить и сте­
нания народа до слуха государева.
Сие самое побуждает челобитчика просить, дабы Парламент
употребил в его пользу лучшее из своих прав, право для откры­
тия своей власти и для облегчения притеснения.
С того времени как Мемориал его вышел в свет, знает он, что
публика ему благоприятельствует, а супруга его умирает в Ба­
стилии; не допускают его принять последнее ея дыхание или
испытать некоторое средство к доставлению ей жизни. Маги­
страты могут засвидетельствовать невинность графини Каллиостро, неужель госпожа Латур больше невинна, нежели госпожа
Каллиостро, что или сия, будучи иностранною, меньше имеет
права требовать правосудия и благотворения монаршего? Оставя таковые мнения, чувствования монарха известны всей Евро­
пе, они сохраняются в трех письмах, писанных в пользу г. графа
Каллиостро и которыя приобщены в Мемориале, разве опаса­
ются от графини Каллиостро безпокойных поступок, тщетных
просьб, безсильных слез? Ну пускай врата Бастилии останутся
для нее затворенными; но да попустят, по крайней мере, не­
605

Калиостро. Сочинения

счастному ея супругу иметь единое удовольствие, чтоб подать
ей помощь, или когда оная безполезна, чтоб сомкнуть ей глаза.
Разсмотрев сие, милостивые государи, благоволите учинить
решение челобитчику в том, что он отдает графиню Каллиостро,
свою супругу, под защиту и покровительство суда; того ради
да благоволит исходадатайствовать у Его Величества обратное
требование запечатаннаго письма, в силу котораго содержится
графиня Каллиостро в Бастилии, и позволение видеться с ея су­
пругом, когда здравие то ей позволит.
Конец

606

Оглавление
Кузьмигиин Е.Л. [подписано] Калиостро...

7

Часть I. Масонство
75
Патент на четыре степени Шотландского масонства
Агнес Элизабет фон Медем (1779)
76
Патент степени Мастера Египетского масонства,
основанного Великим Коптом (1785)
78
Патент ложи-матери Египетского устава,
основанной в Лионе Великим Коптом (1785)
80
Освящение и благословение Великого Храма (1785)
83
Речь брата Ф.Р.[иголье],
Первого Комиссара и Великого Инспектора (1785)
100
Общий регламент Ложи
«Торжествующая Мудрость» (1785)
103
Ритуалы Египетского устава Калиостро (1785)
111
Степень Ученика Египетской ложи
111
Степень Сотоварища Египетской ложи
133
Степень Мастера Внутреннего Храма
147
Степень Ученицы адопционной Египетской ложи
165
Степень Подмастерья адопционной Египетской ложи 180
Степень Мастерицы адопционной Египетской ложи
192
Руководство для работ и операций
Великого Мастера и Великой Мастерицы (1785)
209
Письмо графа Калиостро Конвенту Филалетов
от 10 марта 1785 г.
214
Письмо графа Калиостро Конвенту Филалетов
от 13 апреля 1785 г.
216
Письмо графа Калиостро Конвенту Филалетов
от 30 апреля 1785 г.
218
Патент ложи Египетского масонства,
основанной Великим Коптом в Ровередо (1787)
219
6о 7

Часть II. Письма и мемуары
Письмо Элизе фон дер Рекке (1785)
Письмо Рамону Карбоньеру (1785)
Мемуар графа де Калиостро от 18 февраля 1786 г.
Прошение в адрес Парламента Франции,
от 24 февраля 1786 г.
Прошение в адрес Парламента Франции,
от 29 мая 1786 г.
Письмо графа де Калиостро народу Франции (1786)
Мемуар графа Калиостро против
г-на Шенона-мл. и г-на де Лоне (1786)
Письмо графа де Калиостро народу Англии
в продолжение Мемуара (1787)

221
222
224
226

321

Часть III. Апокрифы
Исповедь графа де К* (1787)
Завещание и заявления (1791)

387
388
475

271
276
285
290

Приложения
504
Приложение 1. Рецепты Калиостро
Некоторые формулы и медицинские препараты Калиостро
из Страсбурга (1781)
505
Приложение 2. Другие ритуалы масонства для женщин
Ритуал степени Ученицы адопционного масонства (1783) 510
Ритуал адопционного масонства (1791)
530
Элементы ритуала адопционного устава
Альберта Пайка (1866)
555
Приложение 3. Другой перевод Мемуара графа Калиостро
Мемориал графа Каллиостро против господина
Генерал-прокурора, обвиняющаго его,
писанной им самим (1786)
566

6о8

И здание серии

МАСОНСТВО • МАРТИНИЗМ • ГЕРМЕТИЗМ
осуществляется
Великой Символической Ложей России и Союзных Стран

Древнего и Изначального Устава Мемфиса-Мицраима

Официальный сайт
Великой Символической Ложи России и Союзных Стран
Древнего и Изначального Устава Мемфиса-Мицраима
http;//memphis-misraim.ru
Адрес для связи: info@memphis-misraim.ru

Ранее в серии

МАСОНСТВО • МАРТИНИЗМ • ГЕРМЕТИЗМ
уже вышли следующие издания:

Серж Кайе

Египетское масонство Устава
Мемфиса-Мицраима
Самое полное и авторитетное на настоящее время исследование
сложной и интересной истории самого мистического устава ма­
сонских «высших степеней» — египетского масонства и его Древ­
него и Изначального Устава Мемфиса-Мицраима.

Жерар Галтье

Сыны Калиостро: египетское
масонство, розенкрейцерство и новое
рыцарство
В разное время великие мыслители и полководцы, поэты и полити­
ки вносили свой вклад в развитие Египетского масонства, и именно
его становлению и связи с другими мировыми и эзотерическими
традициями посвящен ставший классическим труд Жерара Галтье.

Ранее в серии

МАСОНСТВО • МАРТИНИЗМ • ГЕРМЕТИЗМ
уже вышли следующие издания:

Джон Яркер

Школы Лрканов: обзор их происхождения
и древней истории, а также история
масонства и его связь с теософскими,
научными и философскими мистериями
Джон Яркер занимает одно из важнейших мест среди великих
учителей оккультизма «прекрасной эпохи», и роль его в исто­
рии мирового эзотерического движения состоит в сохранении
и распространении старинной и поистине уникальной посвяти­
тельной системы, которую ему удалось защитить от многочис­
ленных врагов и превратностей судьбы. Его фундаментальный
труд «Школы Арканов» с самого начала погружает читателя в
красочный мир многообразных религиозных и оккультных тра­
диций всех времен и народов — начиная с великих цивилизаций
древности и заканчивая современными авторами масонства.

Джон Яркер

Учение египетского масонства
В издание включены основные теоретические труды основа­
теля масонского Древнего и Изначального Устава Мемфиса-Мицраима великого английского эзотерика и ритуалиста XIX века
Джона Яркера, посвященные нравственному и философскому
учению Египетского масонства, его истории и значению как со­
кровищницы «отверженного знания» предшествующих эпох, а
также живого и развивающегося учения о долге человека перед
Богом, ближними и самим собой.

Ранее в серии

МАСОНСТВО • МАРТИНИЗМ • ГЕРМЕТИЗМ
уже вышли следующие издания:
Евгений Кузьмишин

Масонство
Масонство — одно из древнейших и интереснейших духов­
ных движений в мировой истории, существующих до сих пор.
Всякому человеку, интересующемуся этим сложным и много­
гранным общественным и философским явлением, было бы по­
лезно оглянуться на трехвековую историю ордена, чтобы понять,
что же помогло масонству дожить до наших дней, попытаться
представить себе будущее этого братства, которое могло стать
настоящим нерукотворным храмом всего человечества и обосно­
ванно полагает, что подготовило почву для его строительства. В
книге приведены описания масонской философии и ритуалистики, символов и легенд, степеней и уставов, содержатся краткий
очерк истории братства и анализ его современного состояния.
Книгу предваряют вступительные статьи двоих самых автори­
тетных современных российских исследователей масонства А.И.
Серкова и Ю.Е. Кондакова; в приложении приводится обширное
исследование о становлении современного российского марти­
низма, другого значительного мистическо-философского тече­
ния, проведенное автором в соавторстве с известным историком
Р.А. Городницким.

Ранее в серии

МАСОНСТВО • МАРТИНИЗМ • ГЕРМЕТИЗМ
уже вышли следующие издания:
Юрий Кондаков

«Рыцарские» системы масонства
в России: 1772-1822
Предлагаемая вашему вниманию монография посвящена
истории дополнительных степеней масонства в России XVIIIXIX веков. В центре внимания находятся «Шведская» система
масонства и «Исправленный шотландский устав». Кроме того,
рассматриваются и другие системы с «рыцарской» основой.
Новизна исследования заключается в том, что в нем изучается
структура дополнительных степеней «рыцарских» систем, орга­
низации их управления и наполнению градусов. В работе иссле­
дуются вопросы масонского законодательства, экономики лож,
а также особенности организации выборов в ложах «Шведской»
системы. Автор привлек множество неопубликованных доку­
ментов из хранилищ Москвы и С.-Петербурга, в приложении
дан авторский каталог масонского собрания РНБ. Исследование
предназначено для всех интересующихся историей масонства и
историей России XVIII - первой четверти XIX веков.

Запланировано издание в серии первоисточников, философских
и исторических трудов по масонской эзотерике, мартинизму, ро­
зенкрейцерству и другим мистическим и оккультным традициям
Запада и Востока. В частности, планируется издание важнейших
трудов Папюса, Р. Амбелена и др.

Научно-популярное издание
Серия «Масонство • Мартинизм • Герметизм»

Калиостро
Сочинения

Переводчик и составитель:
Верстка:

Е.Л. Кузьмишин
О.Н. Арсений

16+
ООО Издательский Дом «Ганга»
117574, Москва, ул. Нагорная, д. 20, стр. 1
E-mail: ganga@ganga.ru
Адрес сайта в Интернете: www.ganga.ru
Подписано к печати 18.08.2017
Формат 60 X 90/16. Печать цифровая.
Гарнитура Garamond. Уел. печ. л. 37,5
Тираж 500 экз.

Калиостро
Граф Александр Калиостро (1743(?)-1795),
часто отождествляемый с итальянцем Джу­
зеппе Бальзамо, был одной из самых ин­
тересных и загадочных фигур «галантного
века», прославленным во всей Европе це­
лителем, масоном, оккультным философом
и филантропом. Его имя зачастую ставят
во главе длинного списка международных
авантюристов и «людей-загадок» эпохи, где
значатся также граф Сен-Жермен, Джакомо
Казанова, кавалер д'Эон, Железная Маска
и многие другие. Его биография полна тайн
и неясностей, приписываемые ему поступ­
ки и сочинения зачастую на поверку оказы­
ваются апокрифическими, а из биографов
и мемуаристов невозможно найти ни одного объективного: все они либо
непреклонно осуждают Калиостро, либо обожествляют его. То немногое,
что можно отнести к работам, созданным им или при его участии, собрано
в данной книге и призвано пролить хотя бы немного света на личность этого
уникального человека, сыгравшего немалую роль в становлении европей­
ской культуры в целом и западного эзотеризма в частности.

ООО Издательский Дом «Ганга»
16+

785950 073212