/
Author: Башилов Б.П.
Tags: история россии политическая история этюды мифы о россии русский народ
ISBN: 978-5-89097-069-5
Year: 2008
Text
НАСЛЕДИЕ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
Совместное издание
Редакции журнала «Москва»
и
Благотворительного Фонда
«Попечительство о нуждах
российских репатриантов»
Борис БАШИЛОВ
РУССКАЯ
МОЩЬ
ПЛАМЯ
В СНЕГАХ
Москва
2008
Башилов Б.П.
Русская мощь. Пламя в снегах. — М.: Москва, 2008. — 408 с. — (Насле-
дие Русского Зарубежья).
ISBN 978-5-89097-069-5
В настоящий сборник вошли работы Бориса Башилова (1908, г. Златоуст Челя-
бинской области — 1970, г. Буэнос-Айрес, Аргентина), созданные им в 1949—1952-е
годы и выходившие в русских аргентинских газетах и издательствах. Книга включает
историко-политологические этюды, разоблачающие различные «мифы» о России (миф
о русском «сверхимпериализме», мифы о русской душе и русском характере), на-
блюдения «внутреннего эмигранта», а также статьи, опубликованные в издававшей-
ся ИЛ. Солоневичем газете «Наша страна», в которых «сбежавший от ненастоящего
социализма» публицист пытался донести до читателей правду о русском народе.
© АНО «Редакция журнала «Москва»,
НО БФ «Попечительство о нуждах
российских репатриантов», 2008
МИФ О РУССКОМ
«СВЕРХИМПЕРИАЛИЗМЕ»
Кому служила русская армия и какие идеи ее всегда воодушевляли?
I
В конце XV столетия Московская Русь имела всего два
миллиона людей, живших на территории в 50 тысяч квадратных ки-
лометров. На территории, очень далекой от всех тогдашних культур-
ных центров мира, лишенной морей, расположенной в суровом
климате и открытой для нападения с востока и запада, севера и
юга.
У тогдашней России было неизмеримо меньше шансов выжить,
чем у шведов, поляков и турок. А Русь не только выжила, а даже,
разбив всех своих врагов, в числе которых были величайшие завое-
ватели мира, создала крупнейшее государство в мире, объединив в
его границах 165 народов и племен. За четыреста лет русский народ
увеличил территорию в четыреста раз.
Рост Русского государства, несмотря на беспрерывные войны,
которые оно вело со всеми врагами, шел довольно быстро.
В 1480 году Европейская Россия имела только 2,1 миллиона лю-
дей. (Почти в пять раз меньше Австрии, в два раза меньше Англии,
в четыре с половиной раза меньше Италии, в четыре с половиной
раза меньше Испании и в девять раз меньше Франции.) Спустя сто
лет, в 1580 году, Россия имела 4,3 миллиона.
В 1648 году, когда Дежнев, обогнув мыс, носящий теперь его
имя, выплыл из Ледовитого океана в Тихий, в России было всего
12 миллионов жителей, а во Франции 19 миллионов.
В 1480 году население Московской Руси равнялось только шести
процентам самых крупных государств Европы того времени — Анг-
лии, Германии, Испании, Франции, Австрии и Италии. В 1680 году —
12,6 миллиона, в 1870 году — 26,8 миллиона, в 1880 году 84,5 мил-
лиона — в два с половиной раза больше Австрии, Италии, Фран-
ции, Англии, в три с лишним раза больше Италии и в четыре с
половиной раза больше Испании. А накануне Первой мировой вой-
6 Борис БАШИЛОВ
ны Россия имела около 190 миллионов населения (130 миллионов
русских), а все шесть названных раньше стран имели только
260 миллионов жителей.
Не будь революции, в 1950 году Россия имела бы больше 300 мил-
лионов жителей.
Россия всегда была чужой среди всех народов. Ни Запад, ни Азия
никогда не признавали ее своей. Русский всюду и везде чувствует
себя чужим, инородным телом.
II
Все представители послепетровского «чужебесия» все-
гда изображают допетровскую Русь как страну культурно совершен-
но застывшую. Это историческая ложь. Допетровская Русь, несмотря
на чрезвычайно тяжелые исторические условия, хотя и медленно,
но все же все время двигалась по пути создания самобытной нацио-
нальной культуры.
После татарского погрома шло дальнейшее культурное развитие,
истоки которого вытекали из наследства, оставленного замечатель-
ной киевской культурой.
В середине XIII столетия разгромленная татарами Русь благодаря
Александру Невскому сумела разгромить западные христианские го-
сударства, решившие воспользоваться бедственным положением
Руси, пострадавшей от нашествия язычников.
От этих попыток Запада ведет свое начало недоверчиво-брезг-
ливое отношение русских к Западу и западным формам христиан-
ства.
Александр Невский правильно решил, что лучше временно пой-
ти в физическую кабалу к язычникам, чем быть духовно порабо-
щенным Западом. Александр Невский, которого Церковь сделала
святым, является одним из самых ранних, блестящих представите-
лей того умонастроения, которое позже получило наименование «сла-
вянофильства».
Острая непримиримость к латинскому Западу воздвигает с тех
пор высокую стену недоверия между порабощенной монголами Рос-
сией и Западом. Оскорбленная гнусным поведением христианского
Запада Россия навеки сохранила недоверие и брезгливое презрение
к Западу. Это не была ни вражда, ни ненависть. Это было именно
брезгливое недоверие к людям, которые использовали одну и ту же
веру, от которых ждали помощи, но которые своим предательством
не оправдали возлагаемого на них доверия. Это недоверие смягчи-
лось только несколько в результате реформации.
«Реформация, разбившая религиозное единство Запада, неволь-
Миф о русском «сверхимпериализме»7
но смягчила в глазах русских людей эту картину и даже как бы при-
близила к нам тех, кто вместе с русскими был против “латинян”.
Религиозная выдержанность и неагрессивность протестантов уже в
XVII веке устраняют крупнейшее затруднение в общении с Запа-
дом, и то, что делалось тогда в Москве, уже имевшей у себя Немец-
кую слободу, было предвестником грядущего обращения к Запа-
ду», — указывает профессор Зеньковский в книге «Русские мысли-
тели и Европа».
Александр Невский, а позже его потомки, московские князья,
избрали унизительную, но единственно верную в те времена такти-
ку. Тактику терпения и внешней покорности монгольским ханам и
собирания с помощью их «ярлыков» разрозненной на враждующие
княжества Руси в единое национальное государство, объединенное
под властью великого князя, которому сами же татары дали ярлык
на великое княжение.
Это была гениальная тактика, только она могла сплотить нацио-
нальные силы и бросить их спустя несколько поколений, при Дмит-
рии Донском, на татар.
В XIV веке, несмотря на политическую зависимость от татар,
Русь переживает новый расцвет культуры, который, по мнению П.Ко-
валевского, «вполне можно назвать русским возрождением» (Кова-
левский П. Исторический путь России. С. 25).
Россия стонала под татарским игом 250 лет. Куликовская битва
(1380 г.) не покончила с ним. Последовали еще два века татарских
походов на Москву, сопровождавшихся резней и разгромом всего
на пути. Уже в 1382 году из Сарая (Золотая Орда) явился хан Тохта-
мыш с войском, сжег и опустошил Москву. В 1395 году Тамерлан
разорил Россию до самого Ельца. В 1408 году мурза Едигей разорил
Россию, дошел до Москвы, взял выкуп и возобновил уплату дани. В
1439 году хан Улу-Мухаммед явился из Казани и разгромил Мос-
ковскую область; в 1445 году он явился вновь, разгромил Москов-
ское царство, разбил русских у Суздали и забрал в плен великого
князя Василия II Темного. В 1451 году последовало нашествие Ма-
зовши. В 1472 году сарайский Ахмед доходил до Алексина, а в 1480
году — до Воротынска. С начала XVI века начинаются набеги крым-
ских татар: они действовали совместно с казанскими татарами, как,
например, в 1521 году, когда Россия была опустошена двумя брать-
ями — Махмет-Гиреем крымским и Саип-Гиреем казанским. В 1537
году казанский хан Сафа-Гирей (крымский царевич) опустошил
весь восток и северо-восток Московского царства, а именно Му-
ромскую и Костромскую земли. В 1552 году Казань опять была в со-
юзе с Крымом и крымское войско доходило до Тулы. Так татары
8 Борис БАШИЛОВ
громили Московское царство с трех сторон: от Казани, от Сарая и
из Крыма. В последний раз Москва была сожжена при Иоанне Гроз-
ном в 1571 году крымским ханом Девлет-Гиреем и обложена Казы-
Гиреем в 1591 году при Феодоре Иоанновиче. Татары жгли, громили
и грабили, убивали в сражениях храбрейших русских воинов, зас-
тавляли платить себе дань и подарки и развращали христианскую
Россию страхом, привычкою к грабежу и погрому, жаждою мести,
свирепостью и всякими дикими обычаями. После Куликовской бит-
вы, например, тогдашняя Россия была так обескровлена, что в 1382
году Димитрий Донской не мог даже набрать войско против Тохта-
мыша.
Москва имела все основания считать Казань своим опаснейшим
врагом; казанские татары были ближайшими, а потому и наиболее
предприимчивыми громилами. Платонов пишет: казанские татары в
союзе с черемисами и мордвою «обрушивались изгоном на русские
окраины, разоряя жилища и пашни и уводя полон; черемисская
война жила без перестани в русском Заволжье; она не только угне-
тала хозяйство земледельцев, но засоряла торговые и колонизаци-
онные пути»; «Сообщение с русским северо-востоком, с Вяткою и
Пермью, должно было совершаться обходом далеко на север». Князь
Курбский пишет: «И от Крыма, и от Казани — до полуземли пусто
бяша». России оставалось или стереться и не быть, или замирить
буйных соседей оружием.
Тогдашний «полон» был явлением жестоким: он вел к пожиз-
ненному рабству с правом продажи в другие страны. По словам ле-
тописи, татары русских «куют (в цепи) и по ямам полон хоронят».
Тотчас же после завоевания Казань выдала русских пленников сразу
2700 человек; 60 тысяч пленных вернулось из Казани только через
Свияжск и несметное число вернулось на Вятку, Пермь, Вологду.
Общее число освобожденных из одной Казани наверное доходило
до 100 тысяч человек. Это означает, что татары искореняли Русь не
только грабежом, огнем и боевым мечом; они изводили ее и раб-
ством плена.
Но тот, кто хочет понять все значение взятия Казани, тот дол-
жен раскрыть карту России и проследить течение русских рек. Из-
древле русские реки были торговыми путями страны. Один великий
торговый путь шел «из варяг в греки»: от Невы и Волхова через
Днепр в Черное море; другой — от северо-западных великих озер
через Шексну и Мологу, через Волгу и Каспийское море в Персию
и Индию; третий, добавочный, — от Северной Двины через Вятку
и Каму в Волгу. В то время реки были артериями жизни — колониза-
ции, торговли (транзита, экспорта и импорта) и культуры. По само-
Миф о русском «сверхимпериализме»
9
му положению своему, по самой судьбе своей Москва находилась в
речном центре страны, и борьба за речную свободу и речное зами-
рение была для нее железной необходимостью. В глубоком материке,
в суровом климате, задержанная игом, отдаленная от Запада, осаж-
денная со всех сторон — шведами, ливонцами, литвой, поляками,
венграми, турками, татарами крымскими, сарайскими (Золотая
Орда) и казанскими, — Россия веками задыхалась в борьбе за на-
циональную свободу и за веру и боролась за свои реки и за свобод-
ные моря. В этом и состоял ее так называемый «империализм», о
котором любят болтать ее явные и тайные враги (см.: «Наши зада-
чи»; бюллетень РОВСа).
В значительной степени именно в силу этого история России —
это история почти непрекращающихся войн.История России — это
история осажденной крепости. С 1055 по 1462 год, по подсчету исто-
рика Соловьева, Россия перенесла 245 нашествий. Причем 200 напа-
дений на Россию было совершено между 1240 и 1462 годами, то есть
нападения происходили почти каждый год.
С 1365 по 1893 год, за 528 лет, Россия провела 305 лет в войне.
Неудивительно, что закаленный в боях, привыкший жертвовать со-
бой русский чаще побеждает, чем жители страны, в истории кото-
рых войны играли меньшую роль.
В течение долгих веков Русь несла тяжелые жертвы от нападения
врагов.
III
Только с XV по XVIII столетие, по подсчетам знамени-
того русского слависта В.И. Ламанского, татарами и турками было
захвачено и обращено в рабов около пяти миллионов русских. А
спрашивается, сколько погибло за эти три столетия, во время набе-
гов и войн? Все домашние рабы в Константинополе, как у турок,
так и у христиан, по свидетельству венецианских дипломатов, со-
стояли из русских. Много русских находилось в рабстве в Египте. С
начала XVII века великой смуты на большинстве французских и
венецианских военных галер гребцами были русские рабы, пожиз-
ненно прикованные цепями к скамьям галер. Когда венецианцев,
главных торговцев рабами русскими, упрекали в бесстыдной тор-
говле христианами, они, улыбаясь, отвечали:
— Мы прежде всего венецианцы, а потом уже христиане.
Так во времена Александра Невского и позже, вплоть до нашего
времени, христианский Запад не только был безучастен к страдани-
ям русских, но старался даже всегда, как и в наши дни, еще извлечь
материальную выгоду из страданий русского народа.
10 Борис БАШИЛОВ
Как же можно объяснить, что маленький, «невежественный» на-
род, живший в суровой местности, сумел побороть всех своих силь-
ных, культурных врагов и создать величайшее государство? Объяс-
нить это можно только двумя причинами, других объяснений найти
нельзя.
Во-первых — духом народа, во-вторых — государственной орга-
низацией сил этого народа. Изумительной стойкостью и энергией
русских и тем, что Московское княжество, а затем царство, как
справедливо указывает Солоневич в «Народной монархии», «всегда
представляло более высокий тип государства, чем нападавшие на
них государства». Потому что «государственная организация Вели-
кого княжества Московского и Империи Российской всегда превы-
шала организацию всех своих конкурентов, противников и врагов—
иначе ни Великое княжество, ни Царство, ни Империя не смогли
бы выдержать этой борьбы не на жизнь, а на смерть».
Дальше Солоневич не менее справедливо подчеркивает, что «все
наши неудачи и провалы наступали именно тогда, когда нашу орга-
низационную систему мы подменяли чьей-либо иной. Неудачи и
провалы выправлялись тогда, когда мы снова возвращались к нашей
организации».
Чем объясняется успех русского национального государства?
Тем, что Россия всегда имела более лучшую государственную
организацию, чем народы Европы. Уменьем уживаться с покоряе-
мыми врагами. Необычайной духовной стойкостью русского народа
и его упорством в борьбе за поставленные цели. И наконец, тем, что
все слои народа в течение всей русской истории всегда дружно под-
держивали национальную власть.
«Если бы организационная сторона русской государственности
равнялась бы современной ей западноевропейской, то Россия про-
сто-напросто не существовала бы: она не смогла бы выдержать» {Со-
лоневич И.Л. Народная монархия. III. С. 27).
«Россия падала в те эпохи, когда русские организационные прин-
ципы подвергались перестройке на западноевропейский лад: удель-
ные наследники Ярослава Мудрого привели к разгрому Киевскую
Русь, отсутствие центральной власти привело к татарскому игу, пет-
ровская европеизация привела к крепостному праву (и рождению
антинациональной, европейской по духу интеллигенции. — Б.Б.),
ленинское “догнать и перегнать Америку” — к советскому» (Там же.
С. 28).
«Сейчас мы можем сказать, что государственное строительство
Европы — несмотря на все ее технические достижения — было не-
удачным строительством.
Миф о русском «сверхимпериализме»11
И мы можем сказать, что государственное строительство Рос-
сии, несмотря на сегодняшнюю революцию, было удачным строи-
тельством» (Там же. С. 11).
Взаимоотношения России с западным миром
I
В настоящее время можно слышать еженедельно пере-
дающиеся по лондонскому радио лекции крупнейшего англий-
ского ученого профессора Арнольда Тойнби, автора шеститом-
ного труда «Исследование истории», нашумевшей книги «Циви-
лизация на испытании» и других трудов, получивших широкую
известность в англосаксонском мире. Тойнби рассматривает всю
историю человечества не как конгломерат разрозненных фактов,
но как единый всемирный процесс жизни различных циклически
развивающихся и сменяющих одна другую культур (цивилизаций,
как называет их он), соответствующих историческим типам их
носителей.
Последняя декларация «Американского комитета» явно доказы-
вает, что «американские вожди преследуют определенную цель —
загнать большевизм в предусмотренные для него западным миром
русские границы».
Безусловно, прав профессор И.А. Ильин, писавший в статье «Ми-
ровая политика русских государей», что «Европе не нужна правда о
России, ей нужна удобная о ней неправда. Европейцам нужна дур-
ная Россия: варварская, чтобы “цивилизовать ее по-своему”, угро-
жающая своими размерами, чтобы ее можно было расчленить, ре-
акционная, чтобы оправдать для нее революцию и требовать для нее
республики, религиозно разлагающаяся, чтобы вломиться в нее с про-
пагандой реформации или католицизма, хозяйственно несостоятель-
ная, чтобы претендовать на ее сырье или, по крайней мере, на вы-
годные торговые договоры и концессии».
При анализе исторических взаимоотношений Запада и Восто-
ка (России и Европы) взгляды Тойнби, современного англий-
ского историка, и русского писателя Данилевского вполне со-
впадают. Оба они считают Запад агрессивной, нападающей сто-
роной в этой культурно-исторической борьбе*. Запад, но не Восток,
* Данилевский — автор знаменитой книги «Россия и Европа», в кото-
рой, выдвинув теорию о самобытных культурно-исторических типах циви-
лизаций, он доказал, что Россия представляет собою самобытный культур-
ный мир.
12 Борис БАШИЛОВ
который лишь обороняется. Тойнби идет даже далее Данилевско-
го, он говорит не только про военную агрессию Запада, но и про
его мирное, идейное и экономическое наступление на Восток.
Кульминационным пунктом этой агрессии он считает в русской
истории эпоху Петра I. Тойнби признает, что Европа вела насту-
пательную политику на Россию начиная с XIII века и продолжает
ее по наши дни.
Взаимоотношения между Россией и Западом до раскола христи-
анства были очень дружные. Русские имели хорошие политические
и экономические связи со всем миром. Русские князья имели род-
ственные связи со всеми важнейшими династиями Европы.
Когда же ухудшились взаимоотношения между Россией и Запад-
ной Европой?
Английский историк Арнольд Тойнби в своей нашумевшей кни-
ге «Мир и Запад» пишет:
«...Отчуждение началось в XIII веке, после того как Россия под-
пала под татарскую власть; владычество татар над Россией было,
однако, временным, потому что татары были степные кочевники,
которые никак не могли себя чувствовать дома среди русских полей
и лесов; длительные потери России, как результат этого временного
завоевания ее татарами, вызваны отнюдь не ее татарскими завоева-
телями, а ее западными соседями. Потому что это они воспользова-
лись выгодой, когда Россия лежала распростертой в бессилии, что-
бы урезать ее владения и присоединить к Западу западные окраины
в лице Белоруссии и Западной Украины. И это лишь в 1945 году
Россия восстановила свое право на владение последним куском тех
громадных территорий, которые были отняты у нее державами За-
пада в XIII и XIV веках».
Как отразилась агрессивная роль Европы во время монгольского
ига на истории России, в отношении русских к Западу?
Тойнби говорит, что эти завоевания Запада за счет России в конце
европейского Средневековья оказали сильное влияние на внутрен-
нюю жизнь России и на ее отношения к завоевателям с Запада. Дав-
ление на Россию с Запада не только отдалило Россию от него, а
стало одним из суровых фактов русской жизни. «В течение несколь-
ких сот лет, — пишет Тойнби, — не русский и восточный мир нано-
сил удары Западу, а Запад наносил удары Миру, что и испытало на
себе все человечество, входящее в состав этого мира в подавляю-
щем, по сравнению с Западом, большинстве, и в том числе входив-
шие в него все русские, мусульмане, индусы, китайцы, японцы
и т.д. Все они назовут Запад агрессором новейшего времени и в со-
стоянии привести образчики этой агрессии».
Миф о русском «сверхимпериализме»
13
«Русские напомнят нам, — пишет Тойнби, — о том, что в их
землю армии Запада вторгались в годы 1941, 1915, 1812, 1709 и в
1610 году».
О таких же агрессивных фактах политики Запада скажут нам
африканские и азиатские народы. И что это Запад, а не кто-либо
другой захватил в свои руки пустующие земли в обеих Америках,
Австралии и Новой Зеландии. Североамериканские индейцы мо-
гут, по Тойнби, напомнить Западу, что они были буквально сме-
тены с поверхности американского материка европейскими коло-
нистами-завоевателями, чтобы уступить свои земли им и приве-
зенным для работ на плантациях их африканским рабам. Эти
напоминания и обвинения поразят Запад в нынешнее время и даже
вызовут у него гневные отрицания. Запад же сделал свободными
ныне Бирму, Индонезию, Индию, Цейлон, так что у современ-
ных британцев совесть сейчас чиста в отношении их к агрессивной
войне. С 1902 года (война с бурами в Трансваале) Британия, а с
1898 года (война с Испанией) Соединенные Штаты не вели боль-
ше никакой агрессивной войны. «Но мы не забываем, — пишет
Тойнби, — что немцы, которые напали на своих соседей, включая
Россию, в Первой мировой войне и вторично во Вторую мировую
войну, были также людьми Запада, и что русские, азиаты и афри-
канцы не делают никакого различия между разными ордами “фран-
ков” (по-русски: “европейцев”), что является общим именем для
всех народов Запада в их целом».
II
Как относится Тойнби к европейской цивилизации и ее
прошлому?
Тойнби подчеркивает, что Запад не может считать, что «он был
единственным актером на сцене новейшей истории даже в моменты
наибольшего расцвета своего могущества и собственной значимос-
ти (это наивысший пункт его расцвета, вполне возможно, ныне
отошел уже в область преданий)».
Какова же основная идея книги английского историка Тойнби
«Мир и Запад»?
Как и немецкий историк Шпенглер, Арнольд Тойнби считает,
что культура германо-романских народов, известная под именем ев-
ропейской культуры, находится накануне гибели. Как и немецкий
философ Вальтер Шубарт, автор книги «Запад и душа Востока»,
А.Тойнби считает, что, несмотря на революцию и большевизм, Рос-
сия не только выживет, но и наложит печать своей особой культуры
на весь мир.
14 Борис БАШИЛОВ
Что определяет, по мнению Тойнби, своеобразие русской куль-
туры?
Как это ни удивительно, но в этом вопросе английский историк
вполне сходится с Пушкиным, славянофилами, Достоевским и дру-
гими русскими мыслителями.
«Хотя русские были христианами, — пишет Тойнби, — и многие
из них все еще являются христианами, они никогда не были хрис-
тианами западными.
Россия была обращена в христианство не из Рима, как то было с
Англией, а из Константинополя; и, вопреки их общему христиан-
скому происхождению, восточное и западное христианство были
всегда чужды друг другу и часто испытывали обоюдную антипатию
и даже вражду, точно так же, как Россия и Запад испытывают это
друг к другу, к их несчастью, и теперь, когда каждый из них, мож-
но сказать, находится в послехристианской фазе своей истории.
...Попытка Запада в XV столетии навязать России западную форму
христианства окончилась явной неудачей; в году 1439 на церковном
Соборе, имевшем место во Флоренции, представители Восточной
Православной Церкви в том, что оставалось еще от Византийской
империи, с большой неохотой признали главенство католического
Рима в надежде, что по возвращении западный мир спасет Констан-
тинополь от завоевания его турками; архиепископ Московской мит-
рополии, который пользовался полным одобрением со стороны Кон-
стантинопольского патриарха, также участвовал на Соборе и голосо-
вал в том же порядке, как и братья, представляющие Греческую
Православную Церковь. Но когда он прибыл в Москву, то признание
им папского первенства было отвергнуто и сам он лишился занимае-
мого им места».
Какова была Западная Европа, когда Петр I приехал учиться в
нее?
«В XVII столетии на Западе имело место возмущение, ополчив-
шееся не только против религиозного фанатизма, но и религии са-
мой, которое привело к ожесточенным войнам домашнего порядка.
Западный мир, куда прибыл Петр Великий, был уже безрелигиоз-
ный мир, и объевропеившиеся русские, прибывшие с Петром Ве-
ликим на Запад, стали агентами этой европеизации в России, не
стремясь нисколько принимать форму западного христианства».
III
Какой исторический период закончился в 1945 году?
«С исторической точки зрения, — пишет Тойнби, — в 1945 году
закончился период, продолжавшийся несколько столетий. И если
Миф о русском «сверхимпериализме»
15
мы смотрим на русских несколько искоса, то так же искоса смотре-
ли и они на нас в течение веков. Угроза России со стороны Запада,
начиная с XIII века и по 1945 год носившая постоянный характер,
стала более серьезной для России благодаря технологической рево-
люции на Западе, принявшей там хронический характер».
В настоящий момент роли переменились. И впервые, по мнению
Тойнби, Россия (на самом деле не Россия, а большевизм) «высту-
пает как агрессивная, нападающая сторона, а не как сторона, по-
корно принимающая и отражающая наносимые ей извне удары».
Большевистский коммунизм угрожает западному миру.
«...Мы, “франки”, — пишет Тойнби, — (европейцы) находим
себя переведенными на положение обороны в первый раз в нашей
истории со времен второй турецкой осады в 1682—1683 годах».
Приводя мнение Тойнби об постоянной агрессивности Запада к
России, рецензент газеты «Россия» (Нью-Йорк) приводит интерес-
ные данные, как некоторые американские газеты встретили книгу
Тойнби «Мир и Запад»: «Эти строки сказаны не нами, а англичани-
ном, и изложены им черным по белому на страницах его книги “Мир
и Запад”, и они-то, эти строки, разрушают весь лживый миф о “рус-
ском империализме”, которым были столь заняты многие американ-
ские газеты явно русофобского направления, притом настолько, что
одна из этих газет, столкнувшись с явными и правдивыми фактами,
представленными в книге Тойнби, не только о них ни слова не упо-
мянула, а пришла в бешенство и обвинила Россию как раз в проти-
воположном. Другими словами, она дала о книге Тойнби фальшивую
рецензию и помешала распространению его книги...»
Является ли коммунизм русским изобретением?
«Нет,— решительно отвечает Тойнби, — нет ничего в русской
традиции, что могло бы русских заставить изобрести коммунизм для
себя самостоятельно; и известно хорошо, что они никогда не мечта-
ли о нем, если бы он не оказался лежащим на земле, готовым на
Западе, чтобы революционному режиму в 1917 году применить его в
России».
Коммунизм, «подобно бомбам, самолетам и огнестрельному ору-
жию, — это изобретение Запада. И если бы коммунизм не был изоб-
ретен парой представителей Запада XIX столетия, Карлом Марксом
и Фридрихом Энгельсом, которые принесли его с собой в Рейн-
скую область, а провели лучшую часть их жизней, разрабатывая это
учение в Лондоне и Манчестере, то коммунизм не стал бы никогда
официальной русской идеологией».
Когда русская интеллигенция окончательно изменяет вере пред-
ков?
16
Борис БАШИЛОВ
«Заимствовав у Запада его идеологию, — пишет Тойнби, — по-
мимо западной промышленной революции, которая должна была
служить как антизападное оружие, большевики в 1917 году сделали
новое великое отступление в русской истории; в первый раз за все
время ее бытия Россия позаимствовала “верование”, веру у Запа-
да».
IV
«Приняв коммунизм в 1917 году, Россия пошла на раз-
рыв с ее традициями, когда она заимствовала в первый раз в ее
истории западную веру».
Как использовали последние западники (большевики) заимство-
ванный на Западе коммунизм?
«Вы должны также принять во внимание, — пишет Тойнби, —
что эта западная вера, которую Россия приняла в 1917 году, была в
особенности наиболее подходящей, чтобы служить для России как
оружие чисто западное для ведения антизападной духовной войны
против Запада».
Тойнби совершенно уверенно указывает, что идеологическое ору-
жие «нисколько не уступает материальным видам оружия для захва-
та власти и одержания победы над врагом. С этой точки зрения веро-
вания разного рода и так называемые убеждения оказываются ору-
жием более могущественным, чем сделанное руками человеческими».
И вот в новом столкновении, которое началось между Западом и
Россией в 1917 году, «Россия ныне бросила на чашку весов “верова-
ние”, которое перевешивает тяжело все виды материального ору-
жия, как в истории Рима, откупившегося от галлов, меч, брошен-
ный вождем галлов Бренном, перетянул чашу весов с лежавшим на
ней римским золотом».
Так как коммунизм возник как продукт нечистой западной со-
вести, то он мог обратиться к другим нечистым западным созна-
ниям и совести, когда он был отослан обратно этому западному
миру в виде «русской» пропаганды. И, таким образом, теперь пер-
вый раз в истории новейшего западного мира со дня окончания
XVII века, когда поток представителей западного мира, обращав-
шихся в ислам, почти прекратился, западный мир опять нашел
себя под угрозой разложения изнутри, как и с открытым нападе-
нием извне. И в этой угрозе подорвать основания европейской ци-
вилизации на своей же собственной почве коммунизм показал себя
более действенным антизападным оружием в русских руках, чем
какое-либо оружие чисто материального порядка и происхожде-
ния.
Миф о русском «сверхимпериализме»17
Все рассуждения Тойнби и выводы, которые он развивал в своих
лекциях, прочитанных осенью 1952 года по радио, полностью раз-
бивают лживые мифы о прирожденной агрессивности русского на-
рода и о вечном сверхимпериализме русских.
Сверхимпериалистический период в России начался с того мо-
мента, когда власть в России захватила кучка западников, испове-
дующих родившуюся на Западе идеологию коммунизма.
А так как политические идеи часто, как бумеранг, летят к ногам
бросившего их, то в силу этого уже половина Германии захвачена
сейчас учениками тех, которых Германия любезно в 1917 году про-
пустила сквозь линию фронта в запломбированном вагоне.
Захват Китая, большинства Европы — это только начало побе-
доносного шествия западного учения коммунизма по окончательно
переставшему быть христианским западному миру.
Тойнби называет современный западный мир послехристианским.
«Вы, разумеется, знакомы с идеей, что правители России отвер-
гли христианство, когда Россия подпала под власть коммунизма, —
пишет Тойнби, — но вы будете очень удивлены, даже станете него-
довать, услышав, что я говорю о нашем западном обществе в тех же
словах, как о послехристианском обществе. Хотя, когда мы смот-
рим на нашу религиозную историю на Западе за ее последние двес-
ти пятьдесят лет, то мы не можем, как я думаю, не заметить, что
мы также уносимся все дальше и дальше течением от наших запад-
ных христианских традиций. Мы не сознались в этом сами перед
собой, но... если мы взглянем поглубже в наши сердца, то мы уви-
дим, как далеко мы ушли от нашего христианского прошлого».
Да, западный мир очень далеко ушел от христианства. Лучшее
доказательство этому — тридцатипятилетнее существование боль-
шевизма, опирающегося на веру в безобидность европейского ком-
мунизма. Ялтинские конференции, трагедии в Лиенце, Дахау, Плат-
нинге. Западный мир, Европа и Америка просто не хотят бороться с
большевизмом. Борьба с большевизмом их не устраивает.
V
Левому крылу эмиграции объективные исторические рас-
суждения знаменитого английского историка, конечно, пришлись
не по душе. Первым затявкал на него Ю.Делевский в «Новом рус-
ском слове» (номер от 15 июня 1953 года). В статье «Между Западом
и остальным миром» он писал: «...В особенности подробно Тойнби
останавливается на отношениях между Западом и Россией. Здесь его
некоторые суждения принимают облик довольно оригинальной ро-
мантической фикции...»
2 Заказ 567
18 Борис БАШИЛОВ
Изложив историческую концепцию Тойнби, Ю.Делевский заяв-
ляет: «...Изложение фактов и их истолкование проходят у Тойнби
под аспектом крайне фантастической логики...»
Далее Ю.Делевский с грубым примитивизмом, которая свойствен-
на всем левым, а русским левым в особенности, начинает неуклю-
же опровергать тезис Тойнби, что марксизм — это западная идея,
обращенная ныне большевиками в духовное оружие против запад-
ного материалистического мира. Не краснея Ю.Делевский бесстыд-
но утверждает: «Не Маркс и Энгельс — основатели нового социа-
лизма. Коммунистические теории существовали уже в древности; им
посвящена известная книга Пельмана».
Ю.Делевский пытается доказать, что отец «научного» коммуниз-
ма (марксизма) немецкий еврей Карл Маркс только немножечко
обострил «некоторые моменты установившейся социалистической
идеологии (классовая борьба, прогноз крушения капитализма, идея
диктатуры пролетариата)».
Обелить Карла Маркса Ю.Делевскому нужно для того, чтобы
доказать, что марксизм не несет идейной ответственности за русский
большевизм.
«Агрессии не было бы со стороны Запада, — утверждает Ю.Де-
левский. — Но подобно тому, как ислам воевал ради торжества “ис-
тинной веры”, так диктатура московского коммунизма творит аг-
рессии — материальные и моральные — для торжества их “комму-
нистической” веры».
Заметьте: диктатура не марксистского коммунизма, утвердивше-
гося с помощью коммунистического интернационализма и запад-
ного капитала в Москве, а диктатура «московского коммунизма»...
«Сам Маркс не любил России, — продолжает Ю.Делевский, —
и резко нападал на ее политику в царский период (об этом можно
найти интересные данные в недавней статье Б.П. Гепнера “Маркс и
Россия” в “Новом журнале”, апрель 1953 г.). Он бичевал россий-
скую агрессию.
Мы видим, что теза Тойнби, существенно заключающаяся в
том, что страх перед этою агрессиею лежал в основе политики
России и технических заимствований из западной цивилизации и
что “коммунизм” был духовным оружием, который большевист-
ская власть заимствовала от Запада для борьбы против его агрес-
сии, — что эта теза имеет совершенно мифический характер. Это —
логика мифа».
А на самом деле именно Ю.Делевский защищает преступный по-
литический миф о непорочности отца марксизма и о скверном рус-
ском большевизме.
Миф о русском «сверхимпериализме»
19
Конечно, русские коммунисты-марксисты заимствовали марк-
сизм вовсе не для того, чтобы обратить его против Запада. Но в ходе
своего исторического развития западники-большевики обращают за-
имствованную с Запада идеологию против Запада.
В этой части Тойнби прав. И это не логика мифа, а суровая логи-
ка исторической Немезиды.
Все старания революционной шушеры, доживающей свою гнус-
ную старость за границей, доказать, что марксизм — это одно, а
коммунизм — это другое, окончатся ничем, и история все равно
установит, что московский коммунизм — родное дитя человеконе-
навистника Маркса.
* * *
То, что признавал Арнольд Тойнби, всегда признавал всякий
иностранный ученый, свободный от предвзятых взглядов на Рос-
сию.
Немецкий ученый Эрнст Бенц тоже придерживался взгляда, что
политика московских царей и российских Императоров во все вре-
мена, начиная со Средневековья, всегда была «необыкновенной
для того времени гуманностью и удивительным уважением к чело-
веку, ибо русские каждого человека считали образом и подобием
Бога».
В труде, вышедшем в конце 1948 года — «Достоинства и права
человеческой личности в жизни Православной Церкви в России», —
Эрнст Бенц резко выступает против модных тезисов западных поли-
тиков, что история русского народа — история рабства и что рус-
ский народ раб по природе.
«Ищите образ Божий в простом русском человеке, — пишет Эр-
нест Бенц, — оцените его смирение перед физическими страдания-
ми, его порыв к справедливости и всеобщему братству... Пермякам,
остякам, вогулам, татарам, якутам, тунгусам и всем семидесяти двум
языческим народностям русские несли не меч, а свет православной
религии и необычайное уважение к человеку — образу Божьему».
Наибольшее количество друзей России и русского народа, как
это вообще ни удивительно, живет в побежденной большевиками
Германии. Некоторые из честных немецких мыслителей восприняли
победу большевизма над Германией как справедливое возмездие за
посылку Людендорфом главарей большевизма в Россию.
В книге «Западная Церковь и русское Православие» доктор фило-
софии Х.Шедер пишет: «Весной 1917 года Германия ввозит в Рос-
сию Ленина из Швейцарии, и этим Германия сознательно отравила
душу русского миазмами коммунизма и безбожия».
2»
20 Борис БАШИЛОВ
В конце своей книги Х.Шедер убежденно заявляет: «Народ столь
пострадавший, народ, одаренный всеми Божьими благами, я верю,
скажет наконец свое слово спасения всем людям, всему человече-
ству, и это слово — христианское братство и любовь к людям!»
Шедер только повторяет утверждения немецкого философа В.Шу-
барта, писавшего:
«Русское народное тело страдает от болезни, которая не в нем
выработалась, а была занесена путем прививки с Запада.
Большевистское безбожие показывает, к чему должна была бы
прийти Европа, если бы она была честной. Из Европы упала молния
на Восток, и сильное дыхание русских разожгло ее в гигантский
пожар. Сейчас пламя это угрожает перекинуться с пожарища обрат-
но в Европу.
Теперь мы видим пропасть (большевизма), куда должна была бы
скатиться Европа, если бы она свои прежние идеалы не оставила бы
и не отринула. Россия сейчас доказывает всему миру несостоятель-
ность безбожной культуры и иллюзию автономного человека. Она
показывает закат культуры “законченности”. И тем, что Россия сей-
час за всех страдает, она сама себя очищает от чуждых ей элемен-
тов, которые душили ее в течение столетий...
И все-таки я говорю: Россия должна находиться именно там, где
она есть (большевизм), чтобы родиться в новой вере. Чтобы под-
няться, нужно низко пасть, чтобы еще выше подняться...
Большевизм — это трагедия западных идеалов на русской почве!»
Профессор Марбургского университета Мюллер во всех своих со-
чинениях с немецкой методичностью развивает мысль: «Западу есть
что позаимствовать у России» и что «наша европейская культура
несет эгоизм и то, быть может, яркое, но быстро исчезающее, не
вечное, а вечное там — в страждущей православной России».
Живущий в Вюрцбурге профессор Вундерле в своей книге при-
держивается такого же мнения:
«Сейчас все западное христианство находится в глубоком кризи-
се, и если мы можем ждать откуда-нибудь нового слова, то, конеч-
но, только от России. Но, конечно, не России безбожной коммуни-
стической и даже не от теперешних официальных представителей
Церкви, а только от благочестия простого русского народа, от его
глубокой веры в жизнь во Христе (вопреки сталинскому коммуниз-
му), от его милосердия и вечных поисков справедливости здесь, на
земле!»
Но обо всем этом защитники Карла Маркса в США не пишут.
Им гораздо выгоднее помещать на самом видном месте в «Новом
русском слове» (№ 15126) следующие заметки:
Миф о русском «сверхимпериализме»
21
«Вашингтон, 24 сентября. Один из высших чинов морского мини-
стерства сообщает, что два года назад в Корее был сбит советский
“МиГ” и пилот его, советский летчик, убит.
Тело пилота набальзамировали и хранят с тех пор, как доказа-
тельство активного участия СССР в войне. В морских кругах труп
называют “Иван на льду”».
Спрашивается, а что бы случилось со всей «американской» прес-
сой в США, если бы арабы заморозили труп убитого палестинского
солдата в качестве доказательства агрессии Израиля и назвали бы
его «Абраша на льду». Какое возмущение и какие неистовые крики о
геноциде поднялись бы тогда во всех газетах США! А «Иван на льду» —
это можно. Это, видите ли, не есть одно из звеньев геноцида по
отношению к русскому народу.
Русская армия — орудие защиты России
Русская армия была всегда не орудием нападения, а ору-
дием защиты русского национального государства.
История России — это история крепости, всегда осаждаемой вра-
гами. Будучи резко отличной по истории, социальному строю и ре-
лигии от других стран, Россия всегда была белой вороной среди
них.
Россия всегда была чуждой среди всех народов. Ни Запад, ни
Азия никогда не признавали ее своей.
В течение своей истории Россия воевала тридцать семь раз против
двух государств, двадцать раз — против трех государств, два раза —
против пяти, один раз — против девяти государств.
Русская армия всегда служила не царю, не дворянству, а русско-
му национальному государству.
Не за коран самодержавия
Кровь русская лилась рекой, —
писал Тютчев в одном из своих изумительных по глубине стихов.
Русская армия не служила властвующим лицам. Она не напоми-
нала ни преторианцев, ни янычар, ни кондотьеров. Никаких войн за
фамильное наследство царствующего Дома она не вела. Ее мундир
не именовался, как в Германии, «императорским». Она считалась
опорою Престола и Отечества. Но в этой формуле Престол не яв-
лялся чем-то самодовлеющим, оторванным от Отечества. Также в
другой формуле — «за Веру, Царя и Отечество» — Царь занимал не
единственное и даже не первое место, а посредствующее между дву-
22 Борис БАШИЛОВ
мя святынями, пишет профессор Спекторский в статье «Русская
армия и русское государство».
Вот почему Петр I во время Полтавской баталии не говорил, как
Наполеон: «Солдаты, отдайте мне вашу жизнь», а говорил: «Воины!
Се пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не дол-
жны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру
врученное, за род свой, за Отечество, за православную веру нашу и
Церковь... А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только жила
бы Россия в благоденствии и славе для благосостояния вашего».
«Не будучи династическою, русская армия не была и классовою.
Офицерство не составляло ни касты, ни сословия, ни класса. Мани-
фест 1762 года о вольности дворянства освобождал дворян от обяза-
тельной службы в офицерских чинах. А Устав о воинской повинно-
сти (1874 года) провозгласил защиту Престола священною обязан-
ностью каждого русского подданного.
Не будучи военной организацией одного лишь класса, русская
армия не была также организацией одной лишь народности для гос-
подства над другими народностями. Только когда Россия попала под
власть Третьего Интернационала, в ней появились особые китай-
ские, мадьярские, еврейские и латышские полки. За исключением
некоторых восточных инородцев, все входившие в состав Россий-
ской империи народы не только несли службу, но и дали командно-
му составу ряд имен. Русская армия была всероссийская, и она дела-
ла всероссийское дело» (См.: Проф. Спекторский, Русская армия и
русское государство).
И это не были громкие, красивые слова, к которым так склонны
европейцы. Это была правда.
Беседуя со знаменитым французским писателем Шатобрианом,
Император Александр I сказал: «Провидение дало мне в руки во-
семьсот тысяч солдат не для того, чтобы удовлетворять свои прихо-
ти, но для того, чтобы покровительствовать религии, нравственно-
сти, справедливости и установить те принципы порядка, на кото-
рых держится человечество».
И это тоже была правда.
Вот почему население Парижа в 1815 году устроило бурные ова-
ции доблестным русским войскам, спасшим парижан от террора
прусского полководца Блюхера. Разве Александр I и его войска вели
себя так же, как войска Наполеона в России?
Направляя войска на подавление польского восстания в 1831 году,
Николай I говорил: «Не забывайте, что вы братья одной крови».
Сколько раз русские цари могли завладеть разными государства-
ми Европы!
Миф о русском «сверхимпериализме»23
В 1849 году Паскевич доносил Николаю I: «Венгрия у ног Ваше-
го Величества». Вождь венгерских повстанцев Гергей решил пре-
кратить сопротивление при условии взятия всех повстанцев в плен
русскими войсками. Император Николай I обратился к австрий-
скому императору с просьбой быть милостивым к участникам вос-
стания.
Русские войска вели войны за освобождение славян от турок. Рос-
сия проявила полное бескорыстие. В 1878 году, когда победоносные
русские войска стояли у ворот Константинополя, Россия, по Сан-
Стефанскому миру, потребовала только Бессарабию, отнятую от нее
после Крымской кампании, и исправление своих малоазиатских гра-
ниц. За это Россия была обвинена в империализме. А на Берлинском
конгрессе страны, обвинявшие Россию в империализме, сами за-
хватили чужие земли: Англия захватила остров Кипр, а Австро-Вен-
грия заняла Боснию и Герцеговину.
В мировую войну Россия вступила, желая защитить единоверную
Сербию. Франция, по признанию Черчилля, была спасена потому,
что «в гигантских страшных боях на полях Восточной Пруссии пал
цвет русской армии».
...Чаадаев был прав, когда заявлял, что «Провидение сделало
нас слишком великими, чтобы быть эгоистами». И русские войска,
по словам Пушкина, «нашей кровью искупали Европы вольность,
честь и мир».
Таковы были идеи, которые воодушевляли русскую армию на
протяжении ее многострадальной, но и победоносной истории.
И.С. Аксаков был близок к истине, когда заявлял, что некоторые
страницы истории русского национального государства читаются как
жития святых.
* * *
Эта статья вызвала возражения со стороны постоянного сотруд-
ника журнала «Знамя России», издающегося в Нью-Йорке, подпи-
сывающегося инициалами В,М.П.
В своем письме в редакцию В.М.П. обвинил меня в непонимании
сущности русской государственности. Вот это письмо:
«В одном из предыдущих номеров “Знамени России” достойный
Борис Башилов писал о русской армии.
Там он допустил две ошибки. Первая — что русская армия не
служила Царю, вторая — что мундир этой армии не был император-
ским.
Такие утверждения не только не соответствуют истине, еще даже
не успевшей настолько “состариться”, чтобы стать исторической,
24 Борис БАШИЛОВ
но они свидетельствуют и о непонимании Башиловым сущности
русской государственности.
Эта государственность, между прочим, тем разнится от всякой
другой, в прошлом и настоящем, что личность Царя неотделима ни
от народа, ни от Церкви, ни от армии, ни от какого-либо другого
государственного установления. Все, что в России было государствен-
ным, одновременно было и царским, и наоборот. Конечно, не в
смысле частного права, а государственного.
Но это еще не столь важно, ибо русское православное царство —
столь своеобразное историческое явление, что от попыток объясне-
ния его юридическими конструкциями ничего, кроме кривого зер-
кала, уродующего действительность, получиться не может.
Это и произошло в данном случае: Борис Башилов исказил не
только лицо русской армии, но и русской государственности про-
тивопоставлением их как понятий и как реальности, существовав-
ших как будто раздельно, а не слитно».
От редакции. С большим удовлетворением помещая примечание
В.М.П. к статье Башилова «Кому служила русская армия и какие
идеи ее всегда воодушевляли?» (см. № 98), мы, однако, со своей
стороны должны заявить следующее.
Примечание В.М.П. свидетельствует о его усердной привержен-
ности идее русской монархии, но оно вовсе не доказывает «непони-
мания Башиловым сущности русской государственности».
Из всего содержания прекрасной статьи Башилова — гимна идее
русской монархии и русской армии — совершенно ясно следует,
что автор, говоря: «Русская армия всегда служила не царю, не дво-
рянству, а русскому национальному государству», лишь подтверж-
дает этим древний девиз «за Веру, Царя и Отечество», объясняю-
щий сущность русской государственности.
Подчеркивая, что мундир русской армии не назывался, как в
Германии, «императорским», Башилов опять-таки прав, ибо армия
даже официально называлась Российской Императорской Армией,
а ее мундир — мундиром Российской Императорской Армии.
Указывая на эти обстоятельства, Башилов совершенно ясно от-
мечает факт единения Царя с народом и нераздельность понятий
Царская Власть и российская государственность.
Таким образом, В.М.П. ломится в открытую дверь.
Я вполне согласен с мнением редакции «Знамя России» и, ува-
жая страстную приверженность В.М.П. идее русской монархии, тоже
считаю, что В.М.П. ломится в открытую дверь.
Миф о русском «сверхимпериализме»25
Таинственное завещание Петра I и таинственный кавалер де Эон
На Западе верят в таинственное завещание Петра I, в
котором он предлагал будто бы русским царям неуклонно стремиться
к мировому господству, равно как верят и мифу о таинственном
французском кавалере де Эоне, укравшем будто бы из архива Мос-
ковских царей это завещание.
Женевьева Эон де Бомин, более известная под именем кавалера
де Эон, появилась в Санкт-Петербурге в то время, когда Григорию
Шелихову, основателю русских колоний на Аляске и Алеутских ос-
тровах, было только восемь лет. Женевьева Эон де Бомин была весь-
ма удивительным существом. Личность Женевьевы де Эон так же
неясна и неопределенна, как и ее пол.
Женевьева де Эон — это и не женщина, это существо среднего
пола. Не приходится удивляться, что она появлялась в обществе по-
переменно то в мужских, то в женских костюмах.
Одно время Женевьева де Эон под именем кавалера де Эон нахо-
дилась в составе французского посольства при русском дворе. На
русском престоле была тогда Императрица Елизавета, дочь Петра I.
Кавалер де Эон провел в Санкт-Петербурге около пяти лет. Все это
время он играл двойную роль. Он был тайным политическим аген-
том французского короля Людовика XV и одновременно шпионом,
следившим за французским послом в России.
Спустя семьдесят шесть лет после того, как кавалер де Эон, он
же Женевьева Эон де Бомин, не брезговавший в своей политичес-
кой деятельности ничем — ни шпагами, ни интригами, ни подку-
пами, ни политическими вымыслами, покинул Россию, во Фран-
ции была опубликована книга «Записки кавалера де Эона». В этой
книге мы встречаемся с рассказами о том, как в 1757 году кавалеру
де Эону удалось добыть таинственное завещание Петра I и привезти
его в Париж.
Каким образом в руки кавалера де Эона могло попасть секрет-
ное политическое завещание русского царя? Надо думать, такой
документ он не мог подобрать на одной из мостовых Санкт-Пе-
тербурга. Русские, естественно, должны были беречь подобного
рода секретные завещания подальше от рук и взглядов иностран-
ных дипломатов и шпионов. Кавалер де Эон заявляет в своих ме-
муарах, что ему удалось достать завещание Петра Великого благо-
даря тесной дружбе с дочерью Петра Великого. Кавалер де Эон
будто бы по разрешению самой Императрицы Елизаветы имел
возможность приступить к поискам этого завещания в царском
архиве.
26
Борис БАШИЛОВ
Оставим это наивное заявление на совести кавалера де Эона,
типичного авантюриста XVIII века. Не будем подвергать сомнению
и то, каким образом кавалер де Эон, роясь в царских архивах, не
зная русского языка, мог установить, что найденный им документ,
который он затем «привез» в Париж, есть именно тайное завещание
Петра I, в котором тот рекомендует всем русским царям стремиться
к завоеванию Вселенной.
Из мемуаров кавалера де Эона мы узнаем, что по прибытии в
Париж он передал завещание Петра I Людовику XV, секретным
политическим агентом которого он был в России. Дальше проис-
ходит необъяснимая история. Людовик XV, получивши от своего
политического агента тайное завещание Петра I, никогда ни одним
словом не упомянул, что он знает о его существовании.
Через год после приезда кавалера де Эона в Россию началась
Семилетняя война за австрийское наследство. Разбив во время Се-
милетней войны в нескольких сражениях войска прусского короля
Фридриха II, который считался тогда лучшим европейским полко-
водцем, русские войска заняли Берлин. Ряд городов Пруссии был
присоединен к России. В Берлине ходили деньги с изображением
Елизаветы.
Каков же результат этих блестящих побед? После смерти Елиза-
веты по приказу Императора Петра III русские войска уходят из
Берлина и Пруссии. Единственным результатом этих побед является
договор о капитуляции немецких войск и ключ от ворот Берлина,
которые хранятся в музеях в Москве.
Нет! Нет, плохо, очень плохо, прямо никуда негодно Император
Петр III выполнил завещание своего великого тезки — завещание
Петра I. Если, конечно, оно... существовало в действительности, а
не только в богатом воображении тайного политического агента Лю-
довика XV, кавалера де Эона.
Но не будем подвергать сомнению, что благородному кавалеру
де Эону действительно удалось украсть политическое завещание Пет-
ра I, в котором он советовал будущим царям утвердить свою власть
над всем миром. Мы лучше проследим, как русские цари стреми-
лись утвердить свою власть на открытых мореплавателями островах
Тихого и Атлантического океанов и на Американском континенте,
где не существовало ни одного сильного народа, который мог бы
им помешать в этом намерении.
Миф о русском «сверхимпериализме»
Ответ Екатерины II Георгу III
27
I
В то лето 1776 года, когда Шелихов снарядил вместе
с Лукой Алиным свой первый галиот, Джемс Кук отправился из
Англии в свое третье и последнее путешествие.
6 июля 1776 года Джемс Кук на корабле «Решимость», отсалю-
тировав адмиральскому кораблю, вышел из плимутского порта в
море.
Когда берега Англии скрылись за горизонтом, Джемс Кук опус-
тился в свою каюту и вскрыл пакет с инструкциями, переданный
ему в адмиралтействе.
Выполняя секретную инструкцию адмиралтейства, Кук пошел в
Порто-Пройю, где его должен был ждать корабль «Открытие», ко-
торым командовал Карл Клерк. Но в Порто-Пройе «Открытия» не
оказалось, его Кук встретил только в Капштадте 3 декабря 1776
года. «Решимость» и «Открытие» обогнули мыс Доброй Надежды и
вышли в Индийский океан.
Побывав в Новой Зеландии, на островах Товарищества (Таити)
и открыв Гавайские острова, названные им Сандвичевыми, Джемс
Кук отправился к берегам Америки.
29 марта 1777 года у побережья Северо-Западной Америки Джемс
Кук пользовался картами Витуса Беринга, которые были более точ-
ны, чем карты других мореплавателей. И Джемс Кук не только пользо-
вался картами русского моряка, но он вообще, шел по следам рус-
ских мореходов, давно уже побывавших в этом районе Тихого океана.
Когда корабли Кука были около берегов острова Кадьяка, «От-
крытие» лег в дрейф и дал три пушечных выстрела. Капитан Клерк
хотел сообщить Джемсу Куку что-то важное. Корвет «Решимость»
стал на якорь. Вскоре к нему подошла шлюпка с Клерком. Клерк
сообщил Куку, что к его кораблю подошли туземцы и передали
коробочку с запиской, написанной на неизвестном языке. Джемс
Кук и Клерк решили, что записка, видимо, написана по-русски и
что вскоре они должны встретить русских моряков.
Они не ошиблись. Письмо, которое передал Клерку алеут, было
написано русскими мореходами, занимавшимися промыслами ко-
тиков и морских бобров.
Когда корабли Кука снова стали на якорь у одного острова вбли-
зи побережья Аляски, к ним на кожаной байдарке подошел алеут.
Предлагая купить рыбу, он снимал шапку и кланялся по-европей-
ски. Штаны на нем были не из птичьих шкур, как у других, а из
зеленого сукна.
28 Борис БАШИЛОВ
Когда «Открытие» и «Решимость», вернувшись из Берингова про-
лива, стояли у берегов Уналашки, один из жителей острова поднес
Куку и Клерку ржаные пироги с семгой. Это были подарки от рус-
ских промышленников, живших на Уналашке.
Во время дальнейшего плавания Кук не раз встречался с русски-
ми. Это не удивительно. Кук шел по следам Беринга, Андреяна Тол-
стых, Глотова и других русских мореплавателей, хорошо освоивших
морской путь от Охотска и Камчатки до берегов Аляски.
Первое время Кук и Клерк, как и матросы, смотрели на русских
как на полудиких, но вскоре им пришлось изменить свое мнение.
Русские были умны, держали себя с достоинством, хорошо разби-
рались в морских картах.
На острове Уналашке Кук встретился со штурманом Герасимом
Измайловым, который, посмотрев на английскую карту, сказал,
что земля, расположенная против Чукотского полуострова, на анг-
лийских картах неправильно названа «Сташтан Нитада», на самом
деле она зовется Аляской. Измайлов показал Куку две начерченные
от руки карты. На одной из них была нанесена Камчатка и Охотское
побережье до широты Японии, на второй острова между Азией и
Америкой и побережье Северо-Западной Америки.
Кук понял, что «Эрафим Григорьев син Исмилов», как он назы-
вал в своем дневнике Герасима Григорьевича Измайлова, знает не-
плохо географию и хорошо осведомлен о путешествиях русских мо-
ряков по Ледовитому и Тихому океану.
Кук прошел Берингов пролив и доходил до 77°44' северной ши-
роты, стараясь найти проход в Атлантический океан, но льды пре-
градили ему путь. Он повернул обратно и ушел зимовать на Сандви-
чевы острова.
Перед уходом с Уналашки Кук передал Измайлову карту, на ко-
торой были нанесены открытые им во время третьего путешествия
острова, и пакет с донесениями лордам Британского адмиралтейства.
Измайлов пообещал Куку, что весной штурман Яков Сапожников
передаст письма Кука начальнику Камчатки премьер-майору Бему, а
тот не замедлит отправить их в Санкт-Петербург английскому послу.
Кук наносил все посещенные им заливы и острова у побережья
Северо-Западной Америки на карту под английскими названиями,
как бы утверждая этим право Великобритании на них. Английские
названия давал Кук даже берегам северо-восточной Азии, мимо ко-
торых он прошел. Чукотский Нос он переименовал, например, в
мыс Кукс-Тави. И делал это Кук несмотря на то, что в этих местах
он встречал русских промышленников и хорошо знал, что они дав-
но уже открыли эти «неизвестные земли».
Миф о русском «сверхимпериализме»29
Оправдываться незнанием географических открытий русских Кук
не мог. В конце XVIII столетия европейские географы были неплохо
осведомлены о плаваниях русских и об их открытиях в Азии и Аме-
рике. Кук, несомненно, имел в своих руках английское издание книги
ученого Мюллера, составившего в 1741 году первое описание от-
крытий русских мореходов. Наверняка знал он и сочинения Кокса
«Новые открытия русских между Азией и Америкой». А Кокс, между
тем, очень подробно сообщает о плаваниях русских торговых и во-
енных судов по Тихому океану. Он рассказывает о путешествиях Тра-
пезникова, Глотова, Серебрякова, Креницына и др. Несомненно,
что кроме книги Кокса, Кук располагал и другими материалами о
русских мореплавателях, изданными в Англии, Голландии и Фран-
ции.
Следующим летом Кук намеревался опять вернуться в Берингово
море, чтобы продолжать поиски северо-восточного прохода, а так-
же более детально обследовать побережье Северо-Западной Амери-
ки. Но смерть помешала ему выполнить этот план — 14 февраля 1779
года Кук был убит туземцами Сандвичевых островов.
Если бы этого не случилось, то обследованные им берега Севе-
ро-Западной Америки наверняка были бы объявлены собственнос-
тью Британии, как это было и ранее со всеми островами, на кото-
рых он побывал. Это можно сказать с уверенностью. В секретных
инструкциях, данных Джемсу Куку от имени лорд-комиссаров ад-
миралтейства Великобритании и Ирландии, был один весьма не-
двусмысленный пункт, гласивший: «Вы завладеете, также с согла-
сия туземцев, именем короля Великобритании, несколькими при-
быльными округами в странах, не открытых или не посещавшихся
еще другими европейскими державами, и оставите жителям вещи,
свидетельствующие о вашем пребывании. Но ежели откроете страны
необитаемые, вы завладеете ими именем его величества и поставите
памятники и надписи о том, что мы открыли эти области и завладе-
ли ими первыми...»
Только смерть Кука помешала выполнению этого замысла бри-
танского льва, тогда еще полного мощи и старавшегося завладеть
любой территорией, в какой бы части света она ни находилась.
II
Петр III, муж Екатерины II, как уже сообщалось весьма
небрежно отнесся к «завету» своего великого предка всемерно стре-
миться к мировому владычеству. Как только умерла Елизавета, он
немедленно отозвал войска из Берлина и других городов и вернул
все завоеванные земли Фридриху II.
30 Борис БАШИЛОВ
Императрица Екатерина II, правда, все время вела войны с крым-
скими татарами и турками, беспрерывно разорявшими южные ок-
раины России, она участвовала в разделе Польши, но она не прояв-
ляла никаких стремлений к мировому господству.
Верность теории о «сверхимпериализме» русских лучше всего изу-
чить на истории взаимоотношений русского правительства с прави-
тельством Соединенных Штатов. В Европе и Азии у русских были
многовековые счеты с ближайшими соседями, не раз пытавшимися
уничтожить Россию. Вся вина России была только в том, что она
оказалась более сильной, чем ее бывшие соперники — Польша,
татары, Швеция, Турция, Литва. Но ведь это факт, который нельзя
оспаривать, что Россия не делала ни малейших попыток воспользо-
ваться тяжелыми моментами в жизни американского народа, чтобы
захватить часть территории США.
В то время когда корабли Джемса Кука плавали у побережья Се-
веро-Западной Америки, которые были уже исследованы русскими
мореходами, 13 английских колоний, восставших против англий-
ского короля, объявили себя независимыми государствами. Роди-
лись нынешние США.
Вскоре после первого конгресса представителей тринадцати ко-
лоний, объявивших об отделении от Великобритании, король Ге-
орг III обратился к Императрице Екатерине II с просьбой при-
слать несколько отрядов, чтобы подавить начавшееся в тринадца-
ти колониях восстание. Но Екатерина, все свое царствование
воевавшая с турками, угрожавшими южным окраинам России,
ответила Георгу III так: «Недостойно двум великим державам со-
единиться своими силами, чтобы раздавить народ, лишенный
каких-либо союзников, в его справедливой борьбе за независи-
мость».
Если бы теория о вечном безудержном империализме русских
была верна, разве Екатерина не воспользовалась бы предложением
английского короля и не могла бы выговорить часть территории за
военную помощь?
Так отнеслись к только что возникшим Соединенным Штатам
нормально империалистическая Англия и «сверхимпериалистичес-
кая» Россия.
Таковы исторические факты, опровергнуть которые никто не мо-
жет. Нет, плохо, очень плохо выполнила русская Императрица Ека-
терина II завет Петра Великого о том, чтобы русские цари всегда и
всюду стремились к мировому господству.
Разве «славный старый Джо» упустил бы такой исключительный
момент для расширения своей власти на целый континент?
Миф о русском «сверхимпериализме»31
В то время когда Шелихов занимался снаряжением новых кораб-
лей на острова Тихого океана, Екатерина II совершила свое знаме-
нитое путешествие в присоединенный к России Крым.
Возвращаясь из своего путешествия по Днепру обратно, Екате-
рина посетила Курск. Курский губернатор устроил Императрице
пышный прием. Иван Голиков, бывший в это время в Курске, до-
бился аудиенции и преподнес Екатерине II карты американских ос-
тровов, присланные Григорием Шелиховым с Кадьяка.
Екатерина милостиво задала Голикову несколько вопросов о це-
лях путешествия Шелихова на Кадьяк.
Голиков рассказал о том, что Шелихов без всяких войск, путем
мирных переговоров подчинил власти Ее Императорского Величе-
ства дикие американские народы, живущие на острове Кыктаке,
Афогнаке и на берегах земли Аляски.
Екатерина со вниманием выслушала рассказ Голикова, пообе-
щала принять Шелихова и дала понять, что труды компаньонов бу-
дут достойным образом вознаграждены.
Иван Голиков вернулся из губернаторского дворца обрадован-
ным. Все складывалось пока как нельзя лучше. Голиков написал о
своей удаче Шелихову. Получив его письмо, Шелихов понял, что
необходимо немедленно ехать в Санкт-Петербург, и, быстро закон-
чив неотложные дела, выехал из Иркутска в столицу.
Когда Григорий Шелихов приехал в Петербург, «золотой век»
русского дворянства был в расцвете.
Придворные круги, высшее и среднее дворянство стремилось во
всем подражать французскому двору. Шереметев, Потемкин, Ап-
раксин воздвигали вдоль Шлиссельбургского тракта роскошные двор-
цы с оранжереями, фонтанами, садами, в которых деревья были
пострижены так же, как в Версале.
В доме Михаила Голикова, у которого остановился Шелихов,
шли бесконечные разговоры о выдумках знати. Но Шелихов, всеце-
ло поглощенный своими планами, невнимательно слушал рассказы
о новых чудачествах екатерининских вельмож, о новом роскошном
костюме Апраксина, о великолепной иллюминации, устроенной в
придворном театре, или о том, что на спектакле, данном графом
Шереметевым, певица выступала перед гостями в своем природном
виде.
С утра и до вечера Шелихов проводил время в приемных Ком-
мерц-коллегии и других учреждений, стараясь скорее разрешить воп-
рос о выдаче ссуды и о привилегиях для созданной им и Голиковым
компании. Шелихов узнал, что Екатерина передала полученный от
сибирского наместника проект компании президенту Коммерц-кол-
32 Борис БАШИЛОВ
легии графу Чернышеву и что члены Коммерц-коллегии, рассмот-
рев его, отнеслись к нему благожелательно.
На имя Екатерины II Шелихов посылает одно прошение за дру-
гим, в которых просит только об одном — чтобы ему разрешили
строить в новых российских землях церкви и обратить «американ-
цев» в христианство. Иван же Голиков ходатайствует в Святейшем
Синоде о посылке в Америку духовной миссии.
Шелихов и Голиков ожидали аудиенции у Императрицы, как
она это обещала Голикову в Курске. Но они ошиблись в своих расче-
тах. Проходила неделя за неделей, и, хотя они известили Императ-
рицу через знакомых придворных о своем приезде, она и не думала
вызывать их во дворец.
Екатерина II забыла или постаралась забыть о своем обещании и
не приняла компаньонов.
Не добились они также ссуды и привилегий.
Хотя Коммерц-коллегия высказалась за создание крупной ком-
пании и предоставление Шелихову и Голикову ссуды в 200 тысяч
рублей, Екатерина II с этим не согласилась. Единственное, что Ека-
терина II сочла нужным сделать, — это наградить компаньонов.
28 сентября 1787 года Шелихов и Голиков были награждены зо-
лотой медалью, украшенной алмазами, на которой был выгравиро-
ван портрет Екатерины.
Поверим кавалеру де Эону, что он действительно нашел в сек-
ретных архивах русских царей секретное завещание Петра Велико-
го, в котором тот увещевает всех будущих русских царей неуклонно
стремиться к мировому господству, не упуская никогда ни одного
случая, чтобы расширить свои владения. Но как тогда объяснить
отсутствие большого интереса у Екатерины к возможности приоб-
ретения новых обширных владений в Новом Свете? Она не делает
никаких попыток использовать русское военное могущество для за-
воевания земель в Северной Америке.
Взглянем объективно на политическую и военную мощь России
и Соединенных Штатов в конце XVIII века и в начале XIX. В конце
XVIII столетия, когда только что возникли Соединенные Штаты,
военная мощь России была уже очень велика. Во второй половине
века русские войска были самыми лучшими в Европе.
Когда экспедиция Григория Шелихова высадилась на берегах ост-
рова Кадьяк, Россия находилась в расцвете своего военного могуще-
ства. Русскими войсками уже командовал гениальный полководец
Александр Суворов, за всю свою жизнь не знавший ни одного пора-
жения. По боевому духу, по качеству военной подготовки русские
войска в ту эпоху не имели равных в Европе. И согласись Екатерина
Миф о русском «сверхимпериализме»33
Великая на просьбу английского короля Георга отправить войска в
Америку на подавление восставших английских колоний, надо ду-
мать, что дело бы кончилось весьма печально для восставших.
Допустим, что произошло бы чудо и американские колонисты
победили бы непобедимого Суворова. Но ведь важны не эти предпо-
ложения, а факт, что русская Императрица, имея первоклассные
войска и первоклассных полководцев, не пожелала отправить их в
Америку. Екатерина II, как и ее муж, тоже очень невнимательно
отнеслась к «завещанию Петра Великого».
Позицию Екатерины II к вопросу приобретения территории в
Северной Америке можно определить так: «Пусть Григорий Шели-
хов и другие купцы попытаются приобрести новые острова и земли
на материке своими силами. Выйдет — хорошо! Не выйдет — горе-
вать особенно нечего.
Россия имеет слишком много врагов в Европе, чтобы стоило
посылать войска на завоевание каких-то земель в Новом Свете. Нет
уж, пусть купцы действуют в Америке сами за свой страх и риск».
При всем желании усмотреть в этой позиции Екатерины русский
сверхимпериализм — очень трудно.
Русские и индейцы
Вступив в обязанности правителя компании, Баранов
развернул широкую колонизаторскую и исследовательскую деятель-
ность. Вскоре же по прибытии на Кадьяк он с тридцатью другими
русскими промышленниками отплыл в Кенайский залив для изуче-
ния котикового промысла. Но не только котики интересовали Бара-
нова. Он строил промысловые зимовья, старался завязать мирные
отношения с индейцами-колюжами, исследовал берега Америки.
Баранов объехал берега Чугацкого залива, взял аманатов в трех ин-
дейских селениях, затем направился в бухту Нучек, расположенную
на юго-западе Чугацкого залива. В бухте произошла встреча с галио-
том «Святой Симеон», на котором штурман Измайлов искал новые
острова.
Утром Баранов хотел плыть на остров Очок, чтобы повидаться с
чугачами, скрывшимися от колюжей. Но ночью, перед зарей, на
лагерь Баранова напал большой отряд колюжей и угалахмютов с
мыса Святого Ильи. Колюжи и угалахмюты искали чугачей, кото-
рым они хотели отомстить за какую-то обиду, но, увидев русских,
напали на них.
В карауле стояло пять промышленников, ночь была темная, и
они не видели, как подкрались индейцы. На индейцах были дере-
3 Заказ 567
34 Борис БАШИЛОВ
вянные латы, обитые котиковыми жилетами, которые пули не про-
бивали. Для устрашения индейцы надели маски, изображавшие морды
медведей, тюленей и других мифологических чудовищ. «И они, под-
линно, в темноте страшнее самых адских чертей казались, — писал
Шелихову Баранов, — меня Бог хранил, хотя рубаха проколота ко-
пьем и стрелы вокруг падали, но не вредили. Во сне я выскочил, не
имея времени одеться, подкрепляя людей и действуя пушкой на все
стороны, где больше опасность надстояла».
А опасность была большая. Индейцы смело наступали на лагерь.
Сражение продолжалось два часа, и индейцы истребили бы всех,
если бы Измайлов не прислал подкрепление с галиота, стоявшего
невдалеке. Индейцы убили двух русских, девять каняг, ранили пят-
надцать человек и увели четырех аманатов, взятых из Чугацкого за-
лива.
Сильный дождь не дал возможности преследовать индейцев, ушед-
ших на байдарках. От раненого колюжа Баранов узнал, что колюжи
ожидают еще воинов с Медной реки и хотят уничтожить своих вра-
гов чугачей, а затем двинуться в Кенайский залив для истребления
там русских.
Описав в письме к Шелихову сражение, Баранов просит «коль-
чуг и панцирей сколько можно прислать».
В книге «Жизнеописание Александра Андреевича Баранова» слу-
жащий Русско-американской компании Кирилл Хлебников, сооб-
щая о путешествии Баранова по северо-западному берегу Америки,
пишет, что Баранов узнал, что «сии народы многолюдны, сильны,
дерзки. Он предвидел, что нелегко будет занять места, ими населен-
ные, и стоит великого труда покорить их». Но трудности не испугали
Баранова, а наоборот, «сильнее воспламенили его желание» добиться
намеченной цели.
Неправильно представлять дело так, будто Баранов занимался
исключительно исследовательской работой и никогда не применял
оружие против индейцев.
Но не в интересах Баранова, имевшего в своем распоряжении
немногочисленные отряды русских промышленников, было озлоб-
лять индейские племена.
Кроме того, русские никогда не доходили в своем обращении с
туземцами до такой степени варварства, как другие цивилизован-
ные нации. Русские не истребили ни одного из индейских племен,
как не истребили ни одного из сибирских племен. Кроме двух вы-
мерших племен, все остальные сибирские племена, которых казаки
встретили в Сибири, существуют до сих пор. Утверждая это, мы
можем сослаться на немецкого географа Фридриха Гельвальда, ав-
Миф о русском «сверхимпериализме»
35
тора известного сочинения «Земля и люди». Он пишет, что русские
обращались с местным населением «мягко и человечно». Это свиде-
тельство тем более убедительно, что в глазах Гельвальда такое обра-
щение с туземцами является не заслугой, а, наоборот, пороком.
Цивилизованный автор смотрит на американские племена как на
полуживотных. В книге Гельвальда мы находим такие слова: «Индей-
цы и на самом деле не что иное, как хищный зверь».
Сравните это и другие высказывания Гельвальда об индейцах с
рассказами Шелихова об остроте ума каняг, об их способности к
учению и т.д. — и станет ясно, что если Григорий Шелихов и не был
человеколюбцем, то все же он относился к туземцам гораздо гуман-
нее, чем «цивилизованные» европейцы в его время и даже сто лет
спустя после его смерти.
Покорить индейцев Баранову удалось только после напряженной
борьбы. Отряды Баранова имели дело не с кроткими, боязливыми
курильцами и алеутами, а с многочисленными индейскими воин-
ственными племенами. Численный перевес всегда бывал на стороне
индейцев. В 1794 году в распоряжении Баранова было, например,
всего 140 русских зверобоев. Кроме того, индейцы, стараниями аме-
риканских и английских купцов, пытавшихся вытеснить русских,
скоро оказались вооруженными лучше русских. Если в первое время
индейцы сражались копьями и луками, то вскоре у них появилось
такое же огнестрельное оружие, как и у русских.
Американские купцы снабжали индейцев ружьями, пистолетами
и даже четырехфунтовыми пушками. Американское оружие по каче-
ству было лучше русского. Полученные из Охотска ружья нередко
приходилось отправлять сразу же на склад, так как они приходили в
негодность после первого же выстрела.
Баранов ищет древние поселения русских на Аляске
Очень интересны письма Баранова, в которых он под-
робно сообщает об исследованиях Аляски и Америки, о боевых
«ошибках» с индейцами, о приходе иностранных кораблей, кото-
рые все чаще и чаще начинают наведываться в северную часть Тихо-
го океана.
В одном из этих писем Баранов сообщает о своей встрече с капи-
таном английского корабля «Феникс», пришедшего в Чугацкий за-
лив. Командовавший «Фениксом» англичанин Мор сначала испу-
гался большой флотилии байдарок флота Баранова, но потом при-
нял Баранова по-дружески. Шторм, продолжавшийся пять суток, не
дал возможности «Фениксу» уйти из Чугацкого залива. Мор расска-
з*
36 Борис БАШИЛОВ
зывал говорившему немного по-немецки Баранову, что «Феникс»
пришел из Ост-Индии, был в Кантоне и на Филиппинских остро-
вах.
Мор подарил Баранову своего слугу, бенгальца Чарли, говорив-
шего по-английски. Баранов же подарил Мору лисье одеяло и не-
сколько редких индейских вещиц. Самое важное, что узнал Баранов
от Мора, это было то, что Кокс умер в Кантоне. Мор прожил не-
сколько дней в палатке у Баранова. При расставании «Феникс» отса-
лютовал лагерю Баранова из пушек. Баранов сообщает Шелихову,
что, по его мнению, истинной целью прихода Мора было не то, что
он хотел исправить сломанную во время шторма мачту, а желание
скупить морских бобров у туземцев.
Шелихов отвечает Баранову, чтобы он не стеснялся и заявлял
иностранцам прямо, что это русская земля и что они не имеют пра-
ва здесь торговать. Шелихов горячо интересуется всем, что делает
Баранов в Америке, и пишет ему письмо за письмом.
В письме от 12 мая 1795 года, незадолго до смерти Шелихова,
Баранов сообщает об упадке промыслов в Кенайском заливе и сво-
ем намерении продвигаться к югу, что в апреле 1794 года приплыли
корабли английской экспедиции под начальством Кука — Ванкуве-
ра и лейтенанта Пужета.
Ванкувер прошел мимо Кадьяка в Кенайский залив и начал опи-
сывать его берега, предполагая, что это начало пролива, соединяю-
щего северные моря с Гудзоновым заливом. Ванкувер расспрашивал
русских, приглашал к себе на корабль Баранова, но Баранов укло-
нился, желая избегнуть разговора о путешествиях русских. Из Ке-
найского залива Ванкувер пошел в Чугацкий залив, потом в бухту
Якутат, а затем направился дальше к югу.
Баранов сам мечтал об открытии пролива через Америку. Он пи-
шет, что им случайно выкуплены у индейцев две пленницы родом
из Северной Аляски и что он думает разузнать от них о лежбищах
морских бобров «и нет там далее желанного всей Европе пролива,
соединяющего северные моря с Гудзоновым заливом, который с
жадностью вся Европа более целого века ищет и не обретает». В том
же письме Баранов сообщает, что он хочет послать на паруснике
«Дельфин» английского моряка Шильца, состоящего на службе у
компании, описать берега Берингова моря, а также «разрешить за-
гадку о заселениях древних россиян или славян в недальнем рассто-
янии от Казаинового пролива на реке Хеверен и тут же, по пути, не
откроет ли тот желаемый к Гудзонову и Бафинову заливам пролив».
Но поиски пролива и таинственных поселений русских Баранову
осуществить в этот раз не удалось. По ряду причин парусник «Дель-
Миф о русском «сверхимпериализме»37
фин» под командой Шильца ему пришлось направить на юг к заливу
Льтуа и островам Королевы Шарлотты, на которых жили племена
плоскоголовых индейцев.
Баранов действовал энергично, и вскоре жители Чугацкого за-
лива и индейцы, вплоть до бухты Якутат, а также и эскимосы, оби-
тавшие на «полуденной стороне Аляски», были приведены в рус-
ское подданство.
Русские в Калифорнии
Два года спустя после смерти Шелихова иркутские куп-
цы, занимавшиеся промыслами морского зверя, объединились в одну
крупную компанию, получившую название «Соединенная амери-
канская».
В 1797 году на основе Соединенной американской компании была
создана знаменитая Российско-американская компания, которой Па-
вел I дал широкие права и привилегии, поручив ей делать открытия
не только выше 35° северной широты, но и дальше к югу, и зани-
мать открываемую землю в российское владение. Правление компа-
нии из Иркутска было переведено в Петербург.
Так получил свое осуществление план Григория Шелихова о со-
здании компании по образцу Ост-Индийской.
Планы Шелихова о продвижении на юг Калифорнии и другие
его замыслы были также выполнены. Исследовательские и промыс-
ловые отряды Российско-американской компании с каждым годом
продвигались все дальше и дальше на север и юг. Из Чугацкого зали-
ва отряды русских проникли в Ледяной залив, в залив Льтуа, на
острова архипелага Александра. С архипелага Александра русские
пошли еще дальше на юг — на острова Королевы Шарлотты.
Баранову, разъезжавшему вместе с исследовательскими отряда-
ми вдоль побережья Америки, очень понравилась местность на ост-
рове Ситхе, одном из Ванкуверовых островов. В густом девственном
лесу, покрывавшем остров, порхали колибри, водилось много оле-
ней, росомах, лисиц, дикобразов. На острове была удобная, безо-
пасная бухта. На берега этой бухты Баранов решил перенести с Ка-
дьяка свою резиденцию. В 1799 году Баранов осуществил свое наме-
рение. На каменистом мысу, у подножья вулкана Эджекут, он
заложил крепость, которую назвал Новоархангельском.
В 1802 году, во время пребывания Баранова на Кадьяке, индей-
цы напали на Ситху и перебили большинство ее зачинщиков. В жи-
вых осталось только тридцать два русских и алеута, которых впо-
следствии отбил у индейцев английский капитан Бербер.
38 Борис БАШИЛОВ
Выкупив у англичан пленных, Баранов, не привыкший отсту-
пать от намеченных планов, опять отправился на Ситху и возвел
новую крепость. Бесстрашие Баранова, построившего крепость на
старом пепелище, поразило индейцев.
Весьма любопытны письма члена правления Российско-амери-
канской компании Резанова. По ним можно создать себе ясное пред-
ставление, как шла жизнь русских в Америке. 24 июня 1802 года
Резанов пишет: «...при Прибыловых островах добыто больше мил-
лиона котов. Ситха расположена у подножья вулкана Эджекут. Губу
окаймляют хребты высоких гор. Крепость расположена на камен-
ном мысу, впадающем в залив. Баранов живет в дощатой юрте. Кро-
вати плавают во время дождя. Я спросил Баранова, не оторвалась
ли доска.
— Нет, — спокойно отвечал он, — это натекло с площади, — и
продолжал работать.
Господин Баранов есть весьма редкое и притом счастливое про-
изведение природы. Имя его громко по всему западному берегу до
самой Калифорнии. Бостонцы почитают его, американские народы
боятся его. Из самых дальних мест индейские военачальники пред-
лагают ему дружбу. Второе водворение Баранова в Норфольк-Зунде
привело к тому, что знаменитый вождь Кау с острова Ванкувера
прислал весною на бостонском корабле своего сына узнать, верно
ли то, что Баранов снова строит крепость в Ситхе, и если это вер-
но — завязать с ним дружбу».
Примеру Кау последовали другие индейские вожди и также за-
ключили мир с русскими.
Осенью 1806 года в посланном в Россию письме Резанов в сле-
дующих словах описывает положение в Америке: «Пушки наши
всегда заряжены, везде не только часовые с заряженными ружья-
ми, но и в комнатах у каждого из нас оружие составляет лучшую
мебель. Всякую ночь по пробитии зори сигналы продолжаются до
самого утра, ходят дозоры по всем постам, вся дисциплина воен-
ная, и мы всякую минуту готовы принять дорогих гостей, которые
пользуются ночной темнотой и ненавистью привыкли делать напа-
дения свои».
Индейцы нападали не только на русских, но и на американские
корабли. Так, например, было произведено нападение на судно аме-
риканца Портера, стоявшее в одной из гаваней на островах Короле-
вы Шарлотты.
В русских крепостях в Америке ощущалась постоянная нехватка
хлеба. Хлеб приходилось привозить из Сибири. Все же попытки вы-
растить в Америке собственный хлеб не дали результатов. Сырой
Миф о русском «сверхимпериализме»39
климат Аляски не благоприятствовал хлебопашеству. Хлеб не вы-
зревал. Поэтому Российско-американская компания предложила Ба-
ранову послать исследовательские отряды вдоль побережья Америки
на юг и создать поселения «в более благорастворенном климате, а
именно, на берегах Нового Альбиона, никем не занятого».
Новым Альбионом, как известно, назывались все земли к северу
от Сан-Франциско. Впервые эта местность Америки была посещена
английским моряком Дреком. По трактату, заключенному в 1790
году между Англией и Испанией, вся территория на север от Сан-
Франциско была признана ничьей и свободной для торговли.
Исходя из этого, правление Российско-американской компании
в 1803 году возбудило перед русским правительством ходатайство о
том, чтобы оно помогло ему наладить торговые сношения с живу-
щими в Калифорнии купцами. Русским правительством через своих
дипломатов было сделано на этот счет представление испанскому
правительству, но ответа не последовало.
В 1809 году в Мадрид было отправлено новое ходатайство о раз-
решении Российско-американской компании производить торгов-
лю с Калифорнией. Через некоторое время граф Румянцев по пору-
чению царя уведомил правление Российско-американской компа-
нии, что испанское правительство противится появлению русских
купцов в Калифорнии, и поэтому компания сама должна изыски-
вать пути проникновения в Калифорнию.
Александр I предложил компании действовать на свой риск и
весьма туманно и неопределенно пообещал ей свое заступничество.
Осенью 1808 года Баранов послал в Новый Альбион на шхуне
«Святой Николай» своего помощника Кускова. На шхуне находи-
лась партия русских промышленников под начальством Тараканова.
Тараканов должен был завязать торговлю с индейцами в устье реки
Колумбии, а затем соединиться с Кусковым в бухте Гавр-де-Герси.
Эта экспедиция успеха не имела.
В следующем году была отправлена вторая на судне «Кадьяк», но
судно разбилось. Индейцы напали на высадившуюся на берег ко-
манду; один из матросов был убит, другие ранены. Четверо жен-
щин, в том числе жена шкипера Булыгина, были захвачены индей-
цами в плен. Остальные скрылись в лесу и всю зиму жили в шалаше
из сучьев, питаясь чем Бог послал.
Весной выстроили лодку и начали спускаться в ней к океану, но
были пойманы индейцами и обращены в рабство. Это произошло в
окрестностях залива Жуан-де-Фук.
В начале 1809 года шкипер Булыгин, его жена, две другие жен-
щины и двое кадьякцев умерли от жестокого обращения. Остальные
40 Борис БАШИЛОВ
были выкуплены американским шкипером Брауном и доставлены в
Новоархангельск на Ситху.
Кусков хотел утвердиться на берегах залива Малый Бодего, в
районе теперешнего города Сан-Франциско, но из-за того, что часть
бывших на его судне русских и алеутов хотели бежать, он отказался
от этого намерения.
В 1810 году Кусков на корабле «Юнона» отправился снова на
острова Королевы Шарлотты. На судно напали индейцы, восемь про-
мышленников было убито. Все попытки основать колонию на других
островах также встретили сопротивление. Осенью Кусков вернулся
обратно в Новоархангельск.
В 1811 году Кусков снова отправился в экспедицию на юг. На этот
раз ему удалось выполнить поручение Баранова. Во время зимовки
ему удалось установить хорошие отношения с вождем одного из
индейских племен. Он одарил его богатыми подарками и взамен
получил разрешение выстроить на территории племени русский по-
селок в нескольких десятках километров от нынешнего города Сан-
Франциско. Выстроенный поселок Кусков назвал «Росс». Так была
выполнена мечта Шелихова. Русские дошли до берегов Калифорнии.
Это было в 1812 году, когда на полях России шла кровопролитная
война с Наполеоном.
На гористом берегу морского залива была построена деревянная
крепость. Место было выбрано удачно: морской берег кончался от-
весным утесом в 200 сажен высоты. По склонам его русскими и але-
утами были построены дома. Через крепость протекала речка, кото-
рую индейцы звали Шибакай, а колонисты назвали Славянкой. Кли-
мат здесь был благодатный. Картофель родился дважды в год. Урожай
был сам-одиннадцать. От одной картошки рождалось до 250 штук,
но много урожая погибало от кротов, которые водились во множе-
стве. Колонисты охотились на бизонов, горных баранов, диких коз.
На каменистых островах, расположенных к западу от входа в залив,
на берегах которого расположен современный Сан-Франциско, до-
бывали морских птиц и животных. В речке Славянке ловили рыбу,
мясо которой по вкусу было похоже на осетрину. Охота на морских
зверей производилась столь интенсивно, что уже в 1817 году морс-
кие коты перевелись почти полностью.
Русские, алеуты и креолы земледелием занимались неохотно. Уро-
жаи были хорошие, но морские туманы и сильная влажность губи-
тельно отзывались на посевах.
В 1812 году Баранов зафрахтовал судно американского шкипера
Эрса и отправил на нем в Сан-Франциско своего уполномоченного.
Он предложил ему войти в сношения с мексиканским вице-коро-
Миф о русском «сверхимпериализме»41
лем. Но губернатор Калифорнии ответил уполномоченному Барано-
ва, что он рад торговать с русскими, но он не может им этого по-
зволить без разрешения испанского правительства.
Снова началась долгая волокита. Испанский консул в Петербурге
Бермудес писал в Мадрид о пользе торговли с Российской компа-
нией. Правление Российско-американской компании сообщило графу
Румянцеву о результатах переговоров с губернатором Калифорнии
и о том, что необходимо возбудить новое ходатайство перед испан-
ским правительством.
Наполеон сообщает о завещании Петра I
В то время когда помощник Баранова Кусков приступил
к постройке крепости Росс на купленной у индейцев земле, в дале-
кой Европе в первый раз узнали о существовании таинственного
«завещания Петра Великого». Впервые короли и дипломаты услы-
шали, что Петр завещал русским царям вести борьбу против всех
европейских государств и сделать их частями Русской Империи. Мы
уже останавливали внимание читателя, что ни Людовик XV, ни его
дипломаты никогда не упоминали, что в их руках находится поли-
тическое завещание Петра Великого. О существовании завещания
Петра Великого заявил Наполеон, сам стремившийся к господству
над всем миром. Легенду о существовании завещания Петра Велико-
го Наполеон выдвинул тогда, когда он окончательно решил начать
агрессивную войну против России. В это время с разрешения Напо-
леона во Франции была издана книга Лезюра «О возрастании рус-
ского могущества с самого начала его и до XIX века».
В книге Лезюра мы впервые встречаемся с текстом завещания
Петра Великого. Последние три пункта этого подложного завеща-
ния, 12, 13 и 14-й, содержат указания о том, как должны действо-
вать русские цари, чтобы завоевать мир. Некоторые иностранные
исследователи, как Бергхольц, на вопрос о том, кто мог быть авто-
ром поддельного духовного завещания Петра Великого, заявляют,
что это был сам Наполеон. Некоторые русские исследователи, как
С.Н. Шубинский в своей книге «Мнимое завещание Петра Велико-
го», утверждают, что автором поддельного завещания является не
Наполеон, а упоминавшийся нами кавалер де Эон.
Но в конце концов не так уж важно, кто действительно сочинил
фантастическое завещание Петра Великого, веря в подлинность
которого, некоторые европейские и американские политические де-
ятели считают, что русские издавна стремились к мировому господ-
ству. Важно ведь не то, кто выдумал «завещание Петра Великого», а
42 Борис БАШИЛОВ
как русские Императоры использовали свои военные победы для
завоевания европейских государств. В частности, нас больше всего
интересует вопрос, как победитель Наполеона Император Алек-
сандр I, став фактически властелином Европы, использовал свое
военное и политическое могущество для порабощения народов Ев-
ропы и завоевания новых территорий в Америке.
Русское правительство многократно заявляло, что никакого сек-
ретного политического завещания Петра I не существует. Но все эти
заявления встречались с недоверием европейскими и американски-
ми политическими деятелями. Не всеми, конечно, но значитель-
ным числом.
Поэтому попытаемся рассмотреть политические действия русского
правительства в бассейне Тихого океана, не отрицая существования
тайного политического завещания Петра Великого. Допустим, что
такое завещание было. Одновременно с этим допустим, что больше-
визм — только новая форма исконного сверхимпериализма России.
Поверим, что есть два народа, которые неуклонно стремятся к ми-
ровому господству, — русские и евреи. Одни во исполнение про-
граммы, намеченной в «Протоколах сионских мудрецов», а вторые
во исполнение плана, намеченного Петром Великим в своем поли-
тическом завещании.
Станем даже на точку зрения, которую разделяет бывший госу-
дарственный секретарь США Дин Эдисон, что Россия всегда отли-
чалась сверхимпериализмом и что, когда большевизм стремится к
мировому господству, это есть не что иное, как только современная
форма традиционного империализма русских. Принятие этой точки
зрения поможет нам лучше всего разобраться в том, существовало
или нет когда-нибудь завещание Петра Великого, как русские цари
выполняли завет Петра Великого и продолжает ли Сталин дело рус-
ских царей.
Но прежде чем добросовестно ответить на эти важные вопросы,
мы постараемся до конца рассмотреть, как, в частности, старались
утвердить свое могущество русские цари в Северной Америке.
О том, как поступали Петр III, Екатерина II, чтобы утвердить
свою власть в Северной Америке, мы уже знаем. Поэтому теперь
познакомимся со сверхимпериалистическими замыслами в отноше-
нии Нового Света победителя Наполеона — Императора Александ-
ра I.
Первые сведения о возникновении России овеяны легендой о при-
звании варягов для управления славянскими племенами. Это, ко-
нечно, вымысел. И установить, что это поэтический вымысел, весь-
ма не трудно.
Миф о русском «сверхимпериализме»43
Английский летописец Викунд точно так же, как и русский ле-
тописец, повествует о призвании бриттами англосаксов. Викунд пе-
редает похвалу бриттов своей земле теми же самыми словами, что и
русский летописец: «Terram lata et spatiosam et omnium rerur copia
refertum» («Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет»).
Все дальнейшее историческое развитие России и русского наро-
да также овеяно легендами и мифами, имеющими под собой так же
мало исторического основания, как и легенды о добровольном при-
звании славянами скандинавских князей. К числу этих опасных ми-
фов, вера в которые может обойтись очень дорого Америке в случае
ее столкновения с большевизмом, принадлежит и вера в то, что
большевистский империализм является простым продолжением тра-
диционного русского сверхимпериализма.
Если бы завещание Петра Великого когда-нибудь существовало,
оно, конечно, должно было бы быть известно русским Императо-
рам, а не одному кавалеру де Эону. Совершенно естественно, что,
зная его, русские Императоры или Императрицы старались бы вы-
полнить завет Петра Великого, если бы, конечно, заветы Петра
Великого отвечали национальным стремлениям русского народа и
стремлениям его царей. Но знакомство с историей русской колони-
зации в бассейне Тихого океана, с которой мы только что вкратце
познакомились, убеждает нас в противном. Если завещание Петра
Великого когда-нибудь существовало или существует, то нужно при-
знать, что все до одного русские цари до крайности плохо выполня-
ли завет Петра Великого, особенно на побережье Нового Света.
Вся колонизация новых земель в Америке — это дело рук не
русского правительства, а результат предприимчивости частных лиц
и частных компаний. И тогда, когда русское правительство поддер-
живало этих частных лиц, оно всегда поддерживало слишком не-
охотно и всячески обуздывало их стремление увеличивать террито-
рию русского государства в районе Тихого океана.
Неоднократно на протяжении истории русские цари имели воз-
можность захватить огромные территории в Северной Америке.
С отрядом в триста человек охотников, вооруженных скверными
ружьями, Александр Баранов доходит до Британской Колумбии. Иван
Кусков проникает еще дальше: до берегов благословенной Кали-
форнии. Как поступают во всех этих случаях русские Императоры?
Что, они посылают войска для захвата все новых и новых террито-
рий в Новом Свете? И не думают. Достаточно было бы одного рус-
ского полка, чтобы захватить у испанского вице-короля Калифор-
нию. Но если признать существование завещания Петра Великого за
факт, то за неоспоримый факт нужно признать и то, что войск ни-
44 Борис БАШИЛОВ
кто не прислал. А ведь в момент создания форта Росс Россия, побе-
дившая Наполеона, была в зените своей военной славы и военного
могущества. Не было лучшего времени, чтобы выполнить заветы
Петра Великого и утвердить свое могущество в Европе и в Америке.
Вступив в Париж, Александр I был безграничным властелином
Европы. Не было в Европе никого, кто бы мог противостоять ему,
если бы он хотел извлечь политические выгоды из победы русских
войск. Что же сделал Александр I, чтобы выполнить завещание Пет-
ра Великого, обнаруженное кавалером де Эоном в секретных архи-
вах московских царей? Что, он утвердил свою власть в освобожден-
ных русскими войсками странах? Что, он превратил Францию в
русскую провинцию? Что, он наложил на французский народ неис-
числимые контрибуции на покрытие расходов по восстановлению
сожженной Москвы, десятков городов и тысяч деревень?
Кто из верящих в существование завещания Петра Великого мо-
жет оспаривать искренность следующих слов, написанных Импера-
тором Александром I о том, как он молился вместе с русскими
войсками накануне вступления в Париж: «Мое сердце было напол-
нено любовью к моим врагам. Никогда я не молился так горячо за
них всех, и, проливая слезы у подножия Креста, я просил о спасе-
нии Франции».
И это не одни слова. Это Александр I воспротивился желанию
других королей европейских государств отобрать часть территории
от побежденной Франции. Это Александр I не взял ни одного фран-
ка контрибуции за неисчислимые опустошения, причиненные вой-
сками Наполеона в России. Плохо, очень плохо Император Алек-
сандр I исполнял завет Петра Великого о завоевании мира. Не толь-
ко нисколько не лучше, чем Екатерина II и Петр III, а может быть,
и хуже.
Что стоило Александру I захватить Францию, немецкие малень-
кие государства и отправить войска в Северную Америку для рас-
ширения территории Русской Америки. Разве могли бы только не-
давно создавшиеся, юные Соединенные Штаты устоять перед на-
тиском закаленных в боях русских войск, предводимых опытными
военачальниками? Но этого не произошло.
Александр I вывел русские войска из Европы. Александр I не
сделал ничего, чтобы увеличить русские владения в Северной Аме-
рике. Он же, как мы увидим дальше, отказался присоединить к Рос-
сии часть Гавайских островов, король которых Томари признал себя
подданным Александра I.
45
Миф о русском «сверхимпериализме»
Александр I приказывает спустить русский флаг на Гавайях
В начале 1813 года в форт Росс приехал испанский офи-
цер вместе с братом губернатора Сан-Франциско и заявил Кускову:
«Губернатор дон Арильняго разрешает вам торговать с сан-фран-
цисскими купцами. Он просит только, чтобы без специального раз-
решения русские суда не заходили в Сан-Франциско и не пристава-
ли к берегу, а все товары свозились на шлюпках».
Вскоре после этого дон Арильняго прислал в подарок Кускову
три лошади и двадцать коров и коз.
Для начала торга Кусков отправил в Сан-Франциско некоего
Слободчикова с товарами. Слободчиков продал все товары за
1400 пиастров.
В 1817 году в половине октября из Сан-Франциско в крепость
Росс приехал испанский офицер в сопровождении семи солдат. Ос-
мотрев селение, офицер спросил Кускова, с какой целью он по-
строил поселок. «Для того чтобы заниматься земледелием и торго-
вать», — ответил Кусков. Офицер ничего не ответил и уехал обрат-
но в Сан-Франциско.
Через некоторое время губернатор сообщил Кускову, что испан-
ский вице-король просит объяснение о причинах самовольной по-
стройки крепости на испанской территории. Кусков отговорился не-
знанием испанского языка и тем временем запросил Баранова, как
ему поступать.
Баранов посоветовал Кускову заявить представителю испанских
властей, что он ничего не знает, и чтобы тот обратился по этому
вопросу через испанского посла в Петербурге к русскому прави-
тельству.
Вскоре после этого дон Арильняго умер и новый губернатор де
Аргуэно потребовал немедленного уничтожения поселка. Но Кусков
отказался это сделать, заявив, что до получения распоряжения из
Санкт-Петербурга он ничего не может сделать. Основание русской
крепости в непосредственной близости от Сан-Франциско весьма
взволновало испанцев. Их беспокойство еще усиливалось слухами,
которые распускали англичане и американцы о том, что Кусков
хочет напасть на Сан-Франциско и захватить его. Американские и
английские капитаны, торговавшие с туземцами Калифорнии, уве-
ряли губернатора Сан-Франциско, что Кусков будто бы имеет на
этот счет категорическое распоряжение русского правительства. Они
утверждали, что Кусков будто бы не раз ночью подходил к Сан-
Франциско на лодке, желая высмотреть наиболее удобное для напа-
дения место.
46
Борис БАШИЛОВ
Стараясь утвердиться в Калифорнии, Баранов одновременно за-
вязал сношения с населением Гавайских островов, которыми в то
время правили два соперничавших друг с другом короля — Томео-
Мео и Томари.
Случай помог Баранову завязать с ними сношения и одновре-
менно чуть не вызвал дипломатического конфликта.
Американский корабль «Океан», совершавший плавания на Га-
вайи, несколько раз заходил и в Ситху. Капитан «Океана» Венчин и
штурман Кларк после нескольких встреч с Барановым сделались
друзьями.
Кларк вскоре оставил морскую службу и поселился на Сандви-
чевых островах. Встречаясь с королем Томео-Мео, он много расска-
зывал ему о Баранове. Рассказы эти были, по-видимому, настолько
восторженными, что король заинтересовался этим необыкновенным
человеком и попросил уходившего в Ситху капитана Венчина пере-
дать Баранову о своем желании завязать с ним дружбу. Томео-Мео
хотел даже сам отправиться к Баранову в Ситху.
Он передал через Венчина, что хотел бы покупать у русских холст,
железо и лес для постройки кораблей, а взамен предлагал плоды
хлебного дерева и кокосовой пальмы, хлебные злаки и свиней.
Одновременно Венчин рассказал Баранову, что осенью 1805 года
Соединенные Штаты Америки отправили шестьдесят человек для
заселения Сандвичевых островов. Что король всеми силами привле-
кает европейцев, которым разрешает селиться на островах, что он
купил пятнадцать одномачтовых кораблей, выписал из Бостона ко-
рабельного мастера и строит адмиралтейство.
Вскоре после этого Баранов отправил построенное им судно «Ер-
мак» на Гавайские острова. Несмотря на свои малые размеры, «Ер-
мак» дошел до Гавайских островов в сорок два дня во время силь-
ных штормов. Корабельщик Моор Фильд был в восхищении от ка-
честв корабля. Он сказал Баранову, что еще не видел такого малого
судна, которое так хорошо ходило бы под парусами и так стойко
держалось во время шторма. Он готов был идти на «Ермаке» из Аме-
рики в Кантон, оттуда в Бостон, вдоль берегов Индии и-кругом
мыса Доброй Надежды.
Баранова это чрезвычайно обрадовало, так как «Ермак» был по-
строен в Америке русскими мастерами.
В 1816 году Баранов послал на Гавайские острова корабль «От-
крытие». Благополучно достигнув своей цели, капитан вступил в
сношения с королем Томари. Но главная роль в завоевании доверия
и достижения полного успеха досталась не ему, а корабельному док-
тору Шеферу, который вылечил страдавшего водянкой короля,
Миф о русском «сверхимпериализме»47
а любимую жену его избавил от лихорадки. После этого Шефер стал
пользоваться неограниченным доверием властелина острова Атувай.
Король согласился на все требования Баранова и заключил договор.
Он согласился вернуть захваченный ранее корабль «Беринг» и быв-
шие на нем грузы. Кое-что он, правда, «оставил» себе, но согласил-
ся возместить сандаловым деревом. Он обязался ежегодно посылать
в Ситху корабль, груженный сушеной тарой (плодами хлебного де-
рева). Все рощи сандаловых деревьев поступают в монопольное вла-
дение доктора Шефера и вся торговля сандаловым деревом может
вестись только с Российско-американской компанией. Русские по-
лучали право открывать фактории в любых местах.
Доктор Шефер обязался доставить на острова пятьсот человек
русских промышленников для борьбы с войсками короля Томео-
Мео.
Шефер, кроме того, согласился принять на себя командование
войсками Томари.
В конце концов Шефер настолько глубоко проник в доверие ко-
роля, что ему удалось уговорить его принять русское подданство.
20 мая 1816 года король подписал предложенный ему Шефером
акт:
«Его Величество Томари Тоеевич, король островов Сандвиче-
вых, лежащих в Тихом океане, Атувай и Гигагу, урожденный принц
островов Овату и Мауви, просит Его Величество Государя Импера-
тора Александра Павловича Самодержца Всероссийского принять
его помянутые острова под свое покровительство и хочет быть на-
всегда русскому скипетру со своими наследниками верен. В знак вер-
ности и преданности принял российский флаг от корабля “Откры-
тие”, Российско-американской компании принадлежащего.
Знак короля Томари».
На острове Атувай был поднят русский флаг.
Получив от Шефера отчет о том, что им сделано на Гавайских
островах, Баранов выразил ему свое неудовольствие за превышение
данных ему полномочий. Шефер не должен был привлекать короля
Томари в русское подданство. Но все же русский флаг на Гавайях
был поднят. Как же поступил Император Александр I, только что
победивший Наполеона?
Александр I не пожелал включить в состав России Гавайские
острова, король которых добровольно, без всякого применения силы,
заявил о вступлении в подданство России. И Гавайские острова очень
скоро были заняты Соединенными Штатами. Нет, как ни говорите,
а странно, очень странно ведет себя Александр I, царь сверхимпе-
риалистической страны, когда, победив Наполеона, отказывается
48
Борис БАШИЛОВ
воспользоваться изумительным случаем, который представляет ему
судьба, увеличить территорию своей огромной страны еще в не-
сколько раз.
Спрашивается, что общего есть в политике Александра I после
Отечественной войны и политике «славного старого Джо» после вто-
рой Отечественной войны?
* * *
Попытка присоединения Гавайских островов к России была по-
следним крупным мероприятием, осуществленным Александром
Барановым. Вскоре Баранов покинул Русскую Америку и на парус-
нике «Кутузов» отправился в Санкт-Петербург. Но увидеть Россию
Баранову не пришлось. Он умер на борту «Кутузова», когда прохо-
дил Зондский пролив.
Тело Баранова было зашито в брезент и брошено в Индийский
океан. Так кончил свою жизнь последний русский мореход и земле-
проходец, завершивший русские народные походы навстречу солн-
ца на другом берегу океана, в волнах которого рождается солнце.
Александр Баранов — человек, завершивший последний, девя-
тый вал русской народной экспансии в бассейне Тихого океана.
Как хотели «завоевать Америку» Николай I и Александр II
Следующий за Александром I Император, Николай I,
записывает в своей записке «Моя исповедь» в 1831 году так: «Гео-
графическое положение России до такой степени благополучно, что
в области ее собственных интересов ставит ее почти в независимое
положение от происходящего в Европе: ей нечего опасаться, ее гра-
ницы удовлетворяют ее, в этом отношении она может ничего не
желать, и, следовательно, она ни в ком не должна возбудить опасе-
ний». Николай I вел войну с племенами Кавказа, не дававшими
покоя южным окраинам страны, но он не сделал ничего, чтобы
хотя на несколько десятков квадратных километров увеличить тер-
риторию Русской Америки.
При Императоре Александре II Россия не только не делает ника-
ких попыток расширить свою заокеанскую колонию, но помогает
Америке избежать назревавшей войны с Англией. Всегда отношения
между Россией и Америкой были неизменно дружественными. Рос-
сия «дикая», «варварская» никогда не проявляла никаких империа-
листических тенденций в отношении Соединенных Штатов Амери-
ки. Взгляд русского царского правительства на совершенно чуждые
ему по государственной форме Соединенные Штаты был ясно вы-
Миф о русском «сверхимпериализме»49
ражен при Императоре Александре II в депеше русскому посланни-
ку в США, князю Горчакову, который сообщил ее статс-секретарю
иностранных дел Стюарду. «Американский Союз, — говорилось в
депеше, — в наших глазах не есть только существенный элемент
всемирного равновесия; он представляет собой нацию, к которой
наш августейший Государь, с ним и вся Россия, питают самый дру-
жеский интерес, ибо обе стороны, поставленные на конечностях
обоих полушарий, обе в цветущем периоде своего развития, кажут-
ся призванными к естественной общности взаимных интересов и
сочувствий, обоюдное доказательство которых ими представлено».
Не правда ли, есть разница между последними высказываниями
Дина Эчисона о России и взглядом «варварского» русского прави-
тельства на США сто лет назад?
Когда Англия во время войны северян с южанами хотела вме-
шаться в гражданскую войну, Император Александр II послал рус-
ские эскадры в порты атлантического и тихоокеанского побережья
Соединенных Штатов. 24 сентября 1863 года эскадра адмирала Ли-
совского стала на рейде в Нью-Йорке, а 27 сентября эскадра адми-
рала Попова прибыла в Сан-Франциско. В результате Англия побоя-
лась вмешаться во внутренние дела Америки. Разве все американцы
забыли этот благородный шаг русского правительства, как его за-
был Дин Эчисон?
Произнося речь на банкете в честь русской эскадры, мэр города
Бостона говорил: «Русская эскадра не привезла к нам с собой ни
оружия, ни боевых снарядов для подавления восстания; мы в них не
нуждаемся; но она принесла с собой более этого: чувство междуна-
родного братства, свое нравственное содействие».
Выступая на том же банкете, один из участников говорил: «Рос-
сия показала себя в отношении к нам мудрым, постоянным и на-
дежным другом. Император и его просвещенные советники уразуме-
ли то, чего не хотели видеть ни Франция, ни Англия: что распаде-
ние Северо-Американского Союза было бы событием одинаково
пагубным как для самих рабовладельческих штатов, так и для наше-
го конституционного правительства».
Разве Дин Эчисон забыл, что по окончании междоусобной вой-
ны, узнав о покушении на жизнь Императора Александра, амери-
канское правительство отправило монитор «Миантономо» и паро-
ход «Августа», на которых ехала депутация для поздравления Госу-
даря и выражения признательности Соединенных Штатов за
присылку русских эскадр? На приеме капитан Фокс поднес Алек-
сандру II адрес, в котором Конгресс благодарил Россию за поддер-
жку, оказанную ею Америке.
4 Заказ 567
50 Борис БАШИЛОВ
Где тут опять можно усмотреть сверхимпериалистические аппе-
титы русских и осуществление принципов, изложенных в «завеща-
нии» Петра Великого? Фактом присылки русских эскадр Россия не
дала вмешаться Англии в междоусобную войну и этим сама, только
недавно покончившая с крепостным правом, помогла Америке по-
кончить с рабством. Сначала Россия продала форт Росс и окружаю-
щую его территорию. А через некоторое время русское правитель-
ство уступило Соединенным Штатам свои огромные владения в Аме-
рике за смехотворно низкую сумму. Деньги, полученные от продажи
Аляски, пошли на осуществление освободительных реформ, заду-
манных и осуществленных Императором Александром II.
* * *
Этим и кончилась экспансия русских царей на берегах Нового
Света. Теперь, когда все необходимые факты известны читателю,
можно его спросить: если даже завещание Петра Великого суще-
ствует, то разве есть какие-либо доказательства, что Россия вела
сверхимпериалистическую политику в бассейне Тихого океана и разве
есть какие-либо доказательства, что Россия когда -нибудь хотела вос-
пользоваться тяжелым политическим положением США, чтобы за-
хватить у нее часть ее территории?
Хорошие взаимоотношения между Россией и Соединенными
Штатами существовали всегда, вплоть до революции 1917 года. В
1921 году американский народ достойным образом отплатил рус-
скому народу за помощь, которую он ему не раз оказывал. Амери-
канские благотворительные организации оказывали энергичную по-
мощь голодающим в Поволжье. Миллионы детей спаслись только
потому, что получили помощь от АРА. И автор этих строк остался
живым в 1921 году только благодаря помощи АРА.
Так развивались взаимоотношения между Россией и Америкой
вплоть до утверждения большевизма. Ни у русских к американцам,
ни у американцев к русским нет никакого чувства национальной
вражды, нет никаких политических проблем, которые могли бы
вызвать соперничество и вооруженную борьбу между обоими наро-
дами.
Хочется верить, что среди американских политиков найдутся все
же люди, которые вспомнят все доброе, что сделала в свое время
Россия Соединенным Штатам, и поймут, что теория Дина Эчисона
о большевистском империализме, продолжающем постоянный рус-
ский сверхимпериализм, не может ничего принести двум величай-
шим народам современности, кроме взаимной вражды и взаимных
страданий.
Миф о русском «сверхимпериализме»51
Получит ли современная Россия, изнывающая под игом комму-
нистов, от американцев то же нравственное содействие, или она
услышит только одни обвинения в варварстве, постоянном «сверхим-
периализме» и, кроме того, получит еще, как дополнительную на-
граду, атомные бомбы?
Открытия русских в Тихом океане
и захват открытых русскими земель «неимпериалистами»
Русскими путешественниками и мореплавателями откры-
ты и исследованы громадные пространства в бассейне Тихого океа-
на. Во-первых, открыты и исследованы колоссальные пространства
на Азиатском побережье Тихого океана от границ Кореи до Чукот-
ского полуострова.
В 1711 году Даниил Анциферов и Иван Козыревский нанесли на
карту Курильские острова. Капитан Шпанберх, командир южного
отряда экспедиции Беринга, положил на карту ряд островов Ку-
рильской гряды, доказал, что легендарной земли Жуана де Гаммы,
земли Компании и земли Генеральных Штатов не существует. Им же
была положена на карту часть побережья Северной Японии. Беринг
во время своего первого путешествия открыл остров Святого Лав-
рентия. Иван Федоров первый описал берег Аляски и расположен-
ные около него острова.
Во время своей второй экспедиции к берегам Северной Америки
Беринг и Чириков открыли многие из Алеутских островов и Коман -
дорские острова.
Какой смысл и какое значение имели путешествия Беринга и
Чирикова?
Русскими промышленниками, начавшими плавать на Алеутские
острова и к берегам Аляски после Беринга, уже задолго до путеше-
ствия Кука были исследованы все Алеутские острова и часть побе-
режья Аляски. А потом у берегов Аляски появились корабли Шели-
хова и было исследовано западное побережье Аляски, район около
островов Королевы Шарлотты и район от островов Ванкувера до
форта Росс в Калифорнии.
Большое количество открытий было сделано в Тихом океане во
время кругосветных путешествий, организованных Российско-аме-
риканской компанией и русским правительством. Летом 1803 года
вышли в кругосветное плавание русские корабли «Надежда» и «Нева».
В 1806 году была снаряжена вторая кругосветная экспедиция на ко-
рабле «Нева», затем третья на корабле «Суворов». Самое активное
участие в снаряжении шести русских кругосветных экспедиций при-
4*
52 Борис БАШИЛОВ
нимал зять Григория Шелихова — Михаил Булдаков, ставший с 1788
года во главе Русско-американской компании.
Всего Русско-американской компанией было снаряжено три-
надцать кругосветных экспедиций, во время которых было откры-
то и положено на карту много островов в Тихом океане. Во время
первой кругосветной экспедиции к западу от Гавайских островов
мореплавателем Лисянским был открыт остров, которому он дал
свое имя. Остров этот ныне принадлежит США. В 1814 году капитан
корабля «Суворов» Лазарев открыл в Тихом океане к востоку от
Самоа группу коралловых островов, которую он назвал островами
Суворова.
В 1815 году мореплаватель Коцебу на корабле «Рюрик» сделал ряд
открытий в архипелаге Паумоту, который позже заняла Франция.
Коцебу были открыты: острова Румянцева (Tikei), остров Спиридо-
ва (Takanoto), цепь Рюрика (Aratua), остров Крузенштерна (Tikehan).
В группе Маршалловых островов открыт остров Кутузова (Utirik),
остров Суворова (Така).
В 1817 году в той же группе Маршалловых островов были откры-
ты: остров Нового Года (Miadi), острова Румянцева (Watje, Otdia),
острова Чичагова (Erikub, Tahanea), острова Аракчеева, острова де
Траверсы, острова Гайдена.
Во время путешествий в Антарктику на кораблях «Восток» и «Мир-
ный» в Полинезии капитаном Беллинсгаузеном были открыты ост-
рова Моллера, Аракчеева, Волконского, Барклая-де-Толли, Ниги-
ру, Ермолова, Кутузова, Раевского, Остен-Сакена, Чичагова, Мило-
радовича, Витгенштейна, Грейга. Всем этим островам Беллинсгаузен
дал название — острова Россиян.
В 1820 году в районе островов Россиян был открыт еще один
остров, который получил имя Лазарева, остров Великого Князя Алек-
сандра, Михайлова, Симонова. Во время плавания корабля «Боро-
дино» к востоку от Риу-Киу открыты острова Бородино и остров
Понафидина.
В 1823—1826 годах мореплавателем Коцебу на шлюпке «Предпри-
ятие» открыта группа островов Беллинсгаузена. В Маршалловых ост-
ровах — группа островов Римского-Корсакова и группа Эшшольца. В
группе Эшшольца, между прочим, находился и широко известный
ныне остров Бикини, на котором недавно были произведены взры-
вы атомной бомбы.
В 1826—1829 годах мореплавателем ФЛитке, капитаном корабля
«Сенявин», открыто несколько островов в Каролинском архипела-
ге, которые он назвал островами Сенявина. Всего Литке было поло-
жено на карту в Каролинском архипелаге 26 групп островов.
Миф о русском «сверхимпериализме»53
В 1829 году капитаном Гагемейстером была открыта в Маршал-
ловых островах группа островов, получившая название островов Мен-
шикова. В 1835 году капитан Шанц открыл в группе Маршалловых
островов остров Вото.
Большую исследовательскую работу на Новой Гвинее проделал
русский исследователь Миклухо-Маклай. Капитаном корвета «Ви-
тязь» в 1883 году и капитаном корвета «Скобелев» у побережья Но-
вой Гвинеи были открыты острова, которые были названы остро-
вом Витязя и островом Скобелева. Положена на карту река Миклу-
хо-Маклая.
Русским мореплавателями Беллинсгаузеном и Лазаревым была
открыта пятая часть света — Антарктида. 10 января 1821 года под
68°57' южной широты был обнаружен остров, названный островом
Петра Великого. 17 января того же года была открыта часть Антарк-
тического материка, названного землей Императора Александра I.
Всего в Тихом и Атлантическом океанах русскими мореплавателями
было открыто около четырехсот островов. Все эти острова, так же
как и часть Новой Гвинеи, исследованной Миклухо-Маклаем, как
и часть открытой русскими мореплавателями Антарктиды, так же
как и Аляска, как и русские владения в Калифорнии, принадлежат
нынче не русским, а Англии, Франции, Соединенным Штатам и
другим государствам.
Россия, которую сейчас обвиняют в сверхимпериализме, никог-
да не проявляла никаких претензий к государствам, занявшим от-
крытые русскими мореплавателями земли.
Русский «сверхимпериализм» и точные факты и цифры
«Одиннадцать дней он шел по следу своего племени. Все
племя — мужчины, женщины и дети — убегали от преследования.
Спасался бегством и он сам. Он знал, что за ним идут ужасные рус-
ские».
Так начинается рассказ «Трус Негор» одного из лучших амери-
канских писателей Джека Лондона. В данном случае мы имеем обыч-
ную трактовку русских как жестоких варваров. Джек Лондон выра-
жает стандартную точку зрения большинства англосаксов на рус-
ских как на народ, стоящий на низшей ступени духовного развития.
Взгляд Джека Лондона был обычным взглядом для стран саксон-
ской культуры. Он ни в чем, ни в хорошую, ни в плохую сторону не
отличался от взгляда на русских певца английского империализма
Редьярда Киплинга, писавшего в новелле «Бывший человек» о рус-
ских так: «Постараемся понять, что русский — очаровательный че-
54 Борис БАШИЛОВ
ловек, пока он остается в своей рубашке. Как представитель Восто-
ка, он обаятелен. Но когда он настаивает на том, чтобы на него
смотрели как на представителя самого восточного из западных на-
родов, а не как на самого западного из восточных, он является
этнической аномалией, с которой трудно иметь дело».
Каждый народ может думать о других народах, конечно, как ему
заблагорассудится. Но в собственных интересах он должен думать о
других народах все же более или менее объективно, не поддаваясь
ни эмоциям, ни предрассудкам. Объективный взгляд в первую оче-
редь выгоден и полезен ему самому. Так обстоит дело и с взглядами
на русский народ. Американцам выгоднее иметь более правильное
представление о русских, чем то, которое имели в свое время Джек
Лондон, Редьярд Киплинг, а в наши дни имеет Брубакер и ему
подобные. В январе текущего года упомянутый Брубакер пишет в
газете «Экзаминер» (Сан-Франциско):
«Мы, которым сейчас под восемьдесят лет, помним еще, что
русский народ был самым варварским и самым невежественным в
мире (сейчас он, по крайней мере, изменился): его любимым спортом
было бросание бомб в царей. И в войне с Японией, вооруженной
современным оружием, он дрался шомполами, вилами и дубина-
ми...
Убийство царской семьи было преступлением невиданным в ис-
тории цивилизованных народов*.
Теперь мы присутствуем при том, как эти невежественные рабы...
смело утверждают свое воображаемое равенство с нашими выдающи-
мися мыслителями и с нами, которые создали мировые ценности».
Что можно сказать по поводу этой дикой тирады? Русские, кото-
рым сейчас под восемьдесят лет, помнят, что раньше, даже во вре-
мена Джека Лондона, американцы все же были милостивее к рус-
ским, чем стоящий на вершине современной цивилизации госпо-
дин Брубакер.
Как умного человека не может обидеть мнение явного глупца, так
и русских не могут оскорбить мысли господина Брубакера. Но это
мнение не может быть полезным для американцев. Как всякое лож-
ное мнение, это мнение не может послужить на пользу Америке.
Американцы, конечно, всегда плохо знали историю и культуру
России, слишком отличную от их истории и культуры. Джек Лондон
* Очень даже виданным в истории Англии, Франции и других стран. Кто
знает историю убийства Царской семьи, тот знает, что в нем русский народ
не повинен. Царь и Его Семья были убиты по приказу председателя ЦИК
большевика Свердлова, еврея по национальности.
Миф о русском «сверхимпериализме»
55
в рассказе «Трус Негор» приписывает русским такие качества, ко-
торых у них никогда не было. Отношение русских к покоренным
племенам было всегда иное, гораздо более мягкое, чем у народов
англосаксонской расы. Доказать это очень несложно. Русские при-
шли на Аляску вскоре после объявления независимости Соединен-
ных Штатов. Спрашивается, где живут индейские племена, обитав-
шие в конце XVIII века на территории Соединенных Штатов? И
пусть кто-нибудь скажет, какие именно индейские племена уничто-
жены русскими на Аляске и в других частях принадлежавшей им в
Северной Америке территории.
Бывший государственный секретарь США Дин Эчисон уверяет,
что русские цари и большевистские вожди — империалисты одного
и того же пошиба.
«Ясно, — сказал Эчисон в одной из своих речей, — что этот
процесс захвата и укрепления, благодаря которому Россия выросла
за последние пятьсот лет из московского княжества в обширную
империю, должен быть остановлен».
Делая такой вывод, Дин Эчисон сделал драгоценный подарок
Сталину, но оказал очень плохую услугу родному народу. Останав-
ливать дальнейший рост России ни Дину Эчисону, ни тем, кто бу-
дет заменять его, не придется, потому что территориальный рост
России остановился давным-давно сам собой. И одним из блестя-
щих доказательств этого является добровольная продажа Россией
Америке сначала форта Росс, а потом Аляски. Одинаковые истори-
ческие явления необходимо всегда мерить одинаковой мерой.
Возражая Дину Эчисону, американский писатель Юджин Лай-
онс пишет в статье, опубликованной в журнале «The Freeman», так:
«Рассматривая этот вопрос с точки зрения исторической, надо
сказать, что нападение государственного секретаря на Россию ока-
зывается совершенно несостоятельным. Любая другая великая держа-
ва в течение столетия расширялась точно так же, как Россия, за счет
соседей, путем “захвата и укрепления” войной, агрессией и колони-
зацией. Обвинение, которое Эчисон выдвигает против России, столь
же приложимы и к Великобритании, Франции, Австро-Венгрии или
Германии. Он мог бы признать это справедливым даже в отношении
нашей собственной страны, которая — и не в 500 лет, а в 150! — из
прибрежной полосы на Атлантическом океане выросла до размеров
целого континента. Завоевание территории маленьких племен не яв-
ляется преступной наклонностью, присущей одной только России.
Эта особенность свойственна всякому народу, способному создавать
обширное государство. Так было в древности, в средние века, так
будет всегда, до тех пор, пока будет существовать мир».
56 Борис БАШИЛОВ
В чем сходство и в чем различие русского и большевистского
империализма, дает ясный ответ профессор Гарвардского универ-
ситета М.Карпович в журнале «Нью лидер»:
«Дореволюционный русский империализм в существе своем не
отличался от империализма других великих держав мира. Российская
империя была одной из империй обычного в мировой истории типа,
ее политика была традиционной империалистической политикой. И
самое возникновение этой империи, и дальнейшая ее экспансия не
требует поэтому для своего объяснения ссылок на “русское месси-
анство” или какие-либо своеобразные черты “русского националь-
ного духа”.
Едва ли будет ошибкой предположить, что эта иллюзия тожде-
ства между двумя русскими политиками — дореволюционной и со-
ветской — создается одним очень простым обстоятельством: в обоих
случаях объектом экспансии часто являются те же территориальные
области...
Советский Союз занимает на земном шаре все то же место, ко-
торое до него занимала Российская империя, и потому, при нали-
чии экспансионистских тенденций, он в первую очередь проявляет
их в тех же самых смежных с его границами областях, в которых
проявляла их и Российская империя в период своей экспансии. Из
этого еще никак нельзя заключить, что цели, методы и общий ха-
рактер экспансии остались теми же самыми».
Приводя это высказывание Карповича, Ю.Лайонс делает следу-
ющий любопытный вывод: «Возводить на Россию специальное осуж-
дение за исторический процесс, общий для всех современных импе-
риалистических держав, это фарисейство и nonsense. Оно создается,
чтобы оправдать угрозу “расчленением” страны, как это было ска-
зано в “Таймс”, но это почти самоубийство с точки зрения подлин-
ной борьбы против мирового коммунизма».
Американцы любят цифры и верят им более, чем словам. Перей-
дем от слов к фактам и цифрам. Согласимся с утверждением Дина
Эчисона, что одна только Россия повинна в территориальном рас-
ширении, и обратимся к цифрам. В газете «Neue Zeitung», издавае-
мой американскими военными властями в Германии, некоторое вре-
мя назад была опубликована статья «Русский империализм». Автор
пишет, что с 1833 по 1914 год Российское исполинское государство
увеличилось в общем на 2 478 800 квадратных километров.
Газета украинских шовинистов, враждебно настроенная к рус-
ским, заявляет, что со времени Иоанна III до 1914 года территория
России увеличилась в 47 раз. Запомним: в 47 раз. Царь Иоанн III
царствовал в момент открытия Америки. За этот же срок, за кото-
Миф о русском «сверхимпериализме»57
рый Россия увеличилась в 47 раз, Англия увеличила свою террито-
рию в 210 раз (со 151 105 кв км до 31 578 000 кв км), Франция
увеличила свою территорию в 23 раза, Бельгия в 77 раз (с 30 507 кв
км до 2 337 000 кв км), Голландия в 49 раз (40 829 и 2 060 000 кв
км), Германия в 57 раз (52 731 и 2 957 000 кв км).
Соединенные Штаты с момента объявления независимости в 1778
году увеличили свою территорию в 10 раз — с 950 000 до 9 411 000 кв
км. Территория островов, занятых США, как Куба, Гавайские. Фи-
липпины и другие, в эту цифру не входят. Испания в момент своего
расцвета владела территорией, в 116 раз превосходящей террито-
рию метрополии.
После знакомства с этими цифрами становится ясно, что экс-
пансия России не представляет собой ничего необычайного. Наобо-
рот, если принять во внимание численность населения России, ее
территориальный рост был значительно меньшим, чем рост хотя бы
Бельгии, Голландии, Германии, Англии. Если американские поли-
тики будут справедливы к России, то они увидят, что за последнее
столетие Соединенные Штаты были не менее империалистичны,
чем Россия. В 1853 году Соединенные Штаты приобрели штаты Ари-
зона и Нью-Мексико (620 000 кв км), принадлежавшие до того Мек-
сике. В 70-х годах Соединенные Штаты получили почти даром от
империалистической России Аляску (1 518 000 кв км).
Во второй половине девятнадцатого столетия Соединенные шта-
ты заняли Порто-Рико, ряд тихоокеанских островов, Кубу, Филип-
пины. Таким образом, за 90 лет США увеличили свою территорию
на 2 140 000 кв км, а царская Россия с 1833 до 1914 года, как мы
указывали, увеличила свою территорию на 2 478 800 кв км, то есть
только на 300 000 кв км больше, чем Соединенные Штаты. Спраши-
вается, может ли после этого Дин Эчисон утверждать, что царская
Россия была такой же «сверхимпериалистической» страной, как и
большевики?
Так цифры опровергают вымысел о небывалом империализме
русских царей. Империализме, кстати сказать, не имеющем ничего
общего с совершенно особым по своей природе политическим им-
периализмом большевиков.
Кто всегда вел агрессивную линию — Россия или западный мир?
Каждый великий народ старается расширить свою тер-
риторию, необходимую для организации крупного государства. Вместе
с сознательными мероприятиями, которые проводит правительство
по расширению территории государства, идет бессознательный, сти-
58
Борис БАШИЛОВ
хийный процесс завоевания себе территорий, осуществляемый всем
народом. Народ бессознательно завоевывает себе национальную ко-
лыбель в размерах, кажущихся ему необходимыми для благоден-
ствия и нормального роста государства.
История русской колонизации характерна тем, что государство
и народ действовали рука об руку. Разница была только в том, что
государство преследовало определенные цели, а народ действовал,
двигаясь в разных направлениях стихийно, бессознательно. Завоева-
ние Сибири, колонизация Аляски, основание форта Росс в Кали-
форнии, поднятие русского флага на Гавайских островах — это были
кульминационные пункты развития русской народной экспансии в
бассейне Тихого океана. Все эти события произошли по инициативе
частных лиц, а не по заранее разработанному правительственными
органами плану. Правительство России не только не стремилось уве-
личить свои владения на Американском континенте, но все время
явно тяготилось своими заокеанскими владениями. И действитель-
но, земли в Америке не были нужны России. Точно так же как и не
были нужны ей открытые русскими мореплавателями острова. Когда
исследователь Новой Гвинеи Миклухо-Маклай предложил Импера-
тору Александру III занять исследованную им на Новой Гвинее тер-
риторию, Александр III отказался от Новой Гвинеи, как ранее от-
казался от Гавайских островов Александр I. Заокеанские колонии
только отягощали бы Россию, которая имела достаточное количе-
ство земли внутри метрополии.
Если Россия, желая достичь спокойствия на своих азиатских гра-
ницах, пошла на покорение Бухары, Хивы и Туркестана в конце
XIX столетия, то это диктовалось не стремлением расширить свою
территорию, а преследовало цель добиться спокойствия на своих
границах в Азии.
Постоянные войны с сильными соседями, приобщение к культу-
ре многочисленных азиатских племен — все это требовало от России
слишком много сил. Для того чтобы привести в порядок дела в метро-
полии, Россия сознательно отказывалась от занятия островов, от-
крытых ее мореплавателями. Русские цари, как и русские министры,
совершенно ясно понимали, что Россия не должна идти по пути Бри-
танской империи, которая старалась захватить земли и острова в лю-
бой части света. Вот почему Россия, которую обвиняют в «сверхимпе-
риализме» продала за совершенно ничтожную, символическую сум-
му Аляску, а еще раньше форт Росс. Вот почему Александр I отказался
принять подданство короля Гавайских островов Томари, а Алек-
сандр III — занимать земли в Новой Гвинее. Вот почему Россия
никогда не претендовала, когда Англия, Франция, Соединенные
Миф о русском «сверхимпериализме»
59
Штаты и другие страны занимали принадлежащие ей по праву от-
крытия острова. Россия, которую обвиняют в сверхимпериализме,
слишком много энергии потратила на отражение захватнических
войн, которые с начала ее возникновения вели против нее ближай-
шие соседи — татары, Польша, немецкие рыцари, Швеция, Тур-
ция, Франция и позже Германия. Не надо забывать, что за 1100 лет
своего существования две трети этого времени Россия провела в
оборонительных войнах. Она еле успевала строить то, что у нее раз-
рушали. Возьмем хотя бы последние войны. На Россию напал Гит-
лер, а не Россия напала на Гитлера. Первая мировая война начата
была Германией. Русско-японская война началась вероломным на-
падением японцев на русские суда... И эти примеры можно продол-
жать до бесконечности.
Русское правительство поступило правильно, когда отказалось
от американских владений, которые были присоединены к ней слу-
чайно усилиями отдельных лиц. Никогда за всю свою историю Рос-
сия не предъявляла никаких территориальных притязаний к Соеди-
ненным Штатам.
Американцы могут быть совершенно спокойны за будущее. Пос-
ле падения большевизма национальная Россия не будет стремиться
расширить свою территорию. Американцы должны твердо понять то,
что никак не может понять Дин Эчисон: что процесс территориаль-
ного роста России давно окончился, еще в конце XIX столетия. Рос-
сии вполне достаточно земли, которой она владела перед Второй
мировой войной. Не завоевание новых территорий, а создание дос-
тойного образа жизни на имеющейся территории -- вот какая зада-
ча станет перед Россией после падения большевизма, и на выпол-
нение этой задачи потребуются десятки и десятки лет.
О великом прошлом и загадочном будущем
Форт Росс, заложенный в Калифорнии Иваном Куско-
вым неподалеку от Сан-Франциско, существует до сих пор. Форт
Росс бережно охраняется правительством США как исторический
памятник. Недавно крепость посетил глава Русской Зарубежной
Церкви митрополит Анастасий.
Вот как описывает свои впечатления от посещения крепости Росс
в газете «Россия» посетивший ее одновременно с митрополитом Ва-
лерий Лукша: «По большому железнодорожному мосту пересекаем
устье Русской реки.
Тут уже начинаются родные места. Это устье той, так много гово-
рящей русскому сердцу, реки, по которой еще сто пятьдесят лет
60 Борис БАШИЛОВ
тому назад вверх и вниз сновали русские лодки с бревнами для по-
стройки форта Росс.
После небольшого рыбачьего поселка Дженнер дорога вьется по
нагорному берегу океана: подъемы становятся круче, повороты опас-
нее; тут от шофера требуется большое внимание и опыт, чтобы не
столкнуться с неожиданно выскочившей из-за крутого поворота
машиной или же не соскользнуть под откос прямо в океан.
Вот крутой поворот — и перед нами расстилается прекрасная, но
довольно жуткая картина глубокого ущелья, по которому змейкой
вьется тонкая лента дороги. Это знаменитое Русское ущелье, где
когда-то под руками наших соотечественников, отважных искате-
лей новых земель, стучал молот, звенел топор и визжали пилы.
Еще минут пятнадцать — и вдали мелькнул купол древней церк-
ви и постройки форта Росс. Погода великолепная: кажется, сама
природа радуется приезду высокого гостя и нарядившись, сверкая
улыбкой солнечной Калифорнии, приветствует духовного вождя всех
русских, которые закрепили тут имя великой нации.
Въезжаем в ворота форта, являющегося теперь национальным
памятником и бережно охраняемым правительством США. От пред-
ложения передохнуть и подкрепиться Владыка уклоняется и сразу
же направляется в древний храм. Его Высокопреосвященство замет-
но взволнован, когда он входит в самый храм, переступая порог той
святыни, в стенах которого когда-то небольшая группа русских лю-
дей, пытаясь строить громадной важности национальное дело, воз-
носила свои молитвы к Престолу Всевышнего, — лицо его сияет
радостью и весь вид его полон торжественности.
В конце панихиды митрополит Анастасий обратился к молив-
шимся с кратким словом:
— С трепетным чувством переступаем мы порог этой святыни,
где 150 лет тому назад группа наших соотечественников-героев с
любовью к России и сознанием своего долга перед ней творила здесь,
в Новом Свете, великое национальное дело.
Их уже нет, останки многих из них зарыты где-то вблизи, но дух
их витает тут и память о них бережно хранится не только нами,
русскими, но и гражданами и правительством великой страны, при-
ютившей нас, изгнанников родного края. Мы бесконечно благодар-
ны американскому правительству, так любовно и благоговейно охра-
няющему это дорогое и священное для нас место».
* * *
Н.Бердяев в своей замечательной «Философии неравенства» метко
заметил, что «в нацию входят не только человеческие поколения,
Миф о русском «сверхимпериализме»61
но также камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плиты, ста-
рые рукописи и книги, и чтобы понять волю нации, нужно услы-
шать эти камни, прочесть истлевшие страницы.
...В воле нации говорят не только живые, но и умершие, говорит
великое прошлое и загадочное будущее...»
Русские, живущие в Северной Америке, имеют редкую возмож-
ность побывать в форте Росс, в котором незримо витает дух умер-
ших предков. Они могут побродить в одиночестве среди древних по-
строек, побывать в древней деревянной церковке. Глядя на следы
великого прошлого России, подумать о ее загадочном будущем. Сла-
ва и величие этого будущего зависит от каждого из русских, где бы
он ни жил.
Форт Росс, находящийся на западной стороне океана, в котором
рождается солнце, есть крайняя граница легендарных походов рус-
ских мореплавателей и землепроходцев навстречу солнцу. О чем же
должен думать русский патриот, находясь внутри стен старинной
русской крепости на берегу Америки? О чем он должен молить Бога?
О том ли, чтобы сбылись сверхимпериалистические замыслы «слав-
ного старого Джо», по мнению Дина Эчисона, продолжающего по-
литику русских царей, или о чем-нибудь другом? Нет, русский пат-
риот, посетивший форт Росс, свидетель исторического прошлого
России, должен молить Бога о другом. О том, чтобы Бог дал силу
русским патриотам, живущим в Соединенных Штатах и других стра-
нах, убедить правительство Соединенных Штатов, что «славный ста-
рый Джо» вовсе не продолжает дело русских царей, добровольно
уступивших за ничтожную символическую сумму американскому
народу свои обширные владения в Америке. О том, чтобы русским
патриотам удалось доказать, что империализм России ничем не от-
личается от империализма Соединенных Штатов. Что коммунисти-
ческий же сверхимпериализм Сталина не имеет ничего общего с
бывшими до него нормальными стремлениями государств расши-
рить свои территории. Империализм Сталина — это не государствен-
ный империализм, а политический империализм, вытекающий из
политической доктрины, цель которой — добиться всемирного гос-
подства коммунистической партии.
Дин Эчисон придерживается ложной теории. Пропаганда этой
теории несет только ненависть между двумя великими народами,
всю историю жившими в дружбе и всегда приходившими друг к
другу на помощь в тяжелые периоды истории.
Автор этой книги только чудом не был выдан большевикам, ког-
да согласно условиям, заключенным на Ялтинской конференции,
«старому славному Джо» выдавали всех русских антикоммунистов,
62 Борис БАШИЛОВ
поднявших против него оружие. Все нравственные мучения, кото-
рые пережил автор, когда энкавэдисты устроили во всех государ-
ствах Европы охоту за черепами антикоммунистов, он относит не
на счет американского народа, а на счет ошибочной политики Руз-
вельта.
Автор написал эту книгу, чтобы предупредить американский на-
род против новой ошибочной политики, которую ведут в настоящее
время государственные деятели США.
Русские, живущие в Америке, и американцы, прочитавшие эту
книгу, должны сделать все, чтобы большевикам не была оказана
новая услуга, последствия которой будут еще более ужасны, чем
роковая ошибка, совершенная Рузвельтом в Ялте.
Теория Дина Эчисона, что большевики только продолжают
сверхимпериалистическую политику добольшевистской России,
больше всего нужна именно Сталину. Она нужна ему для внутренне-
го и внешнего употребления. Цель этой теории — заставить амери-
канский народ вести войну не против империалистического комму-
низма, а против «империалистического» русского народа и тем са-
мым вынудить русский народ второй раз против его воли стать
союзником поработивших его коммунистических тиранов.
«Боже, спаси Америку' от того, чтобы рядовые американцы по-
верили в теорию Дина Эчисона о сверхимпериализме русского на-
рода». Вот о чем должен горячо молиться каждый русский, которо-
му удастся побывать в древней церкви форта Росс.
1937-1952
ПЛАМЯ В СНЕГАХ
Мифы о русской душе
и русском характере
Я знаю, что многие мои читатели думают иначе. Это
тоже вполне естественно и только подтверждает мою
теорию. Ибо даже если бы мое мнение в конце концов ока-
залось ошибочным, то все же остается неоспоримым факт,
что многие из них, несогласных, не задумались хотя бы пять
минут над таким сложным вопросом. Как же они могли
бы подумать то же, что я? Но если они считают себя
вправе иметь мнение о данной теме раньше, чем они по-
трудились ее продумать, то этим они показывают, что
сами они принадлежат к тому типу людей, которых я на-
зываю «восставшей массой». Это как раз и есть замкнутые,
закоснелые души. В данном случае мы имеем пример ин-
теллектуальной косности. Человек обзавелся запасом го-
товых идей, вернее, суждений. Он довольствуется ими и
считает себя интеллектуально вооруженным. Так как у
него нет контакта с окружающим его миром, то он окон-
чательно остается при своем мнении. Вот это и есть ме-
ханизм самоизоляции, закоснелости. Человек массы всегда
считает себя совершенным.
...Все в мире кажется странным и чудесным для широ-
ко раскрытых глаз. Способность не удивляться дана люби-
телям футбола, но интеллектуалу она позволяет жить все-
гда в экстазе и видениях! Его отличительный признак —
расширенные глаза. Быть может, потому-то древние и дали
Минерве сову, что у той всегда широко раскрытые глаза.
Хосе Ортега-и-Гассет. Восстание масс
Русский взгляд на русскую историю
I
«Однажды европейские купцы, прибыв в Польшу и не
желая ехать дальше ради закупки мехов, пригласили на берега Бо-
рисфена для переговоров подданных соседнего северного князя. Се-
веряне, очевидно, опасаясь быть взятыми в плен поляками, оста-
64 Борис БАШИЛОВ
лись на своем берегу, западные купцы — на польском, да так и
начали торговаться, громко перекликаясь через реку. Однако, так
как дело происходило зимой, то, вследствие невероятной стужи
слова, не достигая противоположного берега, замерзали в воздухе.
Чтобы выйти из затруднения, разложили посередине реки на твер-
дом, как мрамор, льду огромный костер. Слова, долгое время ви-
севшие в воздухе обледенелыми, от пламени костра начали таять,
струиться с тихим журчанием и, наконец, были явственно услыша-
ны на польской стороне, хотя северяне давно уже удалились с про-
тивоположного берега».
Так повествует итальянская новелла XV века.
Как явствует из этого описания, в XV веке о Московской Руси
жители Европы знали не лучше, чем народы западного античного
мира об обитателях восточного античного мира, так называемой
Скифии, во времена Геродота.
Тут дело было не только в незнании. В основе этого незнания
лежала другая причина, та же самая, которая лежит в основе «непо-
нимания» и «незнания» России современными европейцами и пред-
ставителями русской интеллигенции.
О Московской Руси на Западе жили такие неправдоподобные,
фантастические представления, что подлинная правда всех только
бы разочаровала. Эта правда никого не устраивает и в нее все равно
не поверили бы.
Эту позицию образованных слоев западных государств и русской
интеллигенции лучше всего выражают наивные слова из письма стро-
ителя Московского Кремля, итальянского архитектора Аристотеля
Фиораванти, отправленного им из Московии в Италию: «А также
всегда об истинах, носящих личину лжи, лучше крепко молчать...»
Этой точки зрения до сих пор и придерживаются представители
западного мира и, слава Богу, доживающей свои последние дни
русской интеллигенции. Но именно поэтому-то и пора сказать прав-
ду о подлинной истории Московской Руси, заложившей все глав-
ные черты блестящей русской духовной культуры, против идейных
основ которой вела постоянную борьбу русская интеллигенция всех
разновидностей и которую продолжают законные наследники рус-
ской интеллигенции — последние западники — большевики.
Наступила пора зажечь костры национальной мысли и на пламе-
ни их оттаять замороженные историками-интеллигентами и евро-
пейскими историками правдивые свидетельства о невероятно тяже-
лом, но славном историческом пути русского народа — одного из
древнейших среди современных народов.
Пламя в снегах
65
II
Внутренние эмигранты, сделавшие из опыта большевиз-
ма выводы, не принадлежат духовно ни к дореволюционной рус-
ской интеллигенции, ни к большевизму. Одни из первых духовно
стоящих уже за пределами европейского периода русской государ-
ственности и русской культуры, они не могут рассматривать ход рус-
ской истории так, как ее рассматривала русская, в большинстве
своем интеллигентская историография. Не не хотят, а не могут. В их
душах впервые пробиваются ростки грядущего русского националь-
ного миросозерцания, такого же оптимистического и жизнерадост-
ного, как миросозерцание Киевской Руси. Миросозерцания, не рас-
колотого поклонением и своим, и чужим богам.
Взгляд этих пока еще немногочисленных русских людей на ход
русской истории и понимание ее может быть кратко сформулирован
таким образом.
От Радищева начинается генеральная линия русской интелли-
генции. Линия тенденциозного искажения и клеветы на русскую ис-
торию, на все национальное прошлое.
Ход мышления русской интеллигенции шел примерно так: на
Западе люди не ели гречневую кашу — мы едим. Значит, мы варва-
ры. На Западе культурные европейцы едят лягушек, мы не едим.
Значит, мы варвары. Французы, культурная нация, едящая лягу-
шек, уже устроила у себя Великую французскую революцию, мы
еще нет. Значит, мы варвары! На Западе был феодализм, у нас не
было, помешали цари. Значит, мы варвары.
Русская историческая наука за немногими исключениями (Бол-
тин, отчасти Карамзин) есть итог осмысления русских историчес-
ких процессов не с русской, а с европейской точки зрения.
Реальные факты русской истории мы знаем очень плохо. Особен-
но плохо знают их русские историки. Получается это потому, что
большинство русских историков рассматривали русскую историю с
точки зрения европейских историков. Поэтому И.Солоневич не да-
лек от истины, когда он утверждает в своей «Народной монархии»:
«Объективной истории у нас еще нет. Как общее правило, пра-
вые историки интересуются больше всего фасадной стороной им-
перской стройки: войнами и победами, завоеваниями и “славой
русского оружия”. Левые — роются в задворках этой стройки. Типич-
ный правый историк — Иловайский, по учебникам которого учи-
лись наши поколения. Типичный левый — Покровский, общий тон
которого ничем по существу не отличается от повествований пре-
словутого маркиза де Кюстина. Среднюю позицию занимает Клю-
чевский, который, однако, в общественных условиях своего време-
5 Заказ 567
66 Борис БАШИЛОВ
ни был вынужден не договаривать целого ряда вещей, а многое
и замалчивать вовсе...
В русское понимание русской истории был искусственно, иногда
насильственно, введен целый ряд понятий, которые, по формули-
ровке В.О. Ключевского, не соответствовали ни русской, ни ино-
странной действительности, то есть не соответствовали никакой дей-
ствительности в мире: пустой набор праздных слов, заслоняющий
собою русскую реальность.
Непонимание действительности, указывал Ключевский, посте-
пенно развилось в более горькое чувство, и чем успешнее русский
ум XVIII и XIX столетий усваивал себе плоды чужих идей, тем скуч-
нее и непригляднее казалась ему своя родная действительность. Она
была так не похожа на мир, в котором выросли его идеи. Он никак
не мог примириться с родной обстановкой, и ему ни разу не при-
шло в голову, что эту обстановку он может улучшить упорным тру-
дом, чтобы приблизить его к любимым идеям, что и на Западе эти
идеи не вычитаны в уютном кабинете, а выработаны потом и поли-
ты кровью. Так как его умственное содержание давалось ему легко,
так как он брал его за деньги, как брал все из магазина, то он не
мог подумать, что идея есть результат упорного и тяжелого труда
поколений».
III
Барон Нольде в своей работе «Formation de Г Empire
Russe» развивает мысль, что Россия была «государство без народа».
А.Бунаков в своей книге «Судьбы России» любезно преподносит
идею, что Россия — «народ без истории». Н.Бердяев же в своих кни-
гах «Судьбы России», «Русская идея» утверждает, что «русский на-
род добродетелями своими оторван от земли и обращен к небу» («О
смысле истории»); «Ему дано преодолеть национальные замкнутос-
ти и утвердить на их место христианский духовный космос, изжить
“новую историю” (она кончается), заменить ее “новым Средневе-
ковьем”» («Новое Средневековье»).
К этим нехитрым и весьма ложным мыслям и сводится вся уль-
траинтеллигентская философия «истории» России Н.Бердяева. Эта
псевдофилософия истории нисколько не оригинальна: это «народ
без государства и без истории».
Н.Бердяев, Бунаков, Нольде продолжают только традиции ин-
теллигентской историографии, характерной чертой которой являет-
ся, как очень точно определил Достоевский в «Дневнике писателя
за 1876 год», «...давнишний, старинный, старческий и историчес-
кий уже испуг перед дерзкой мыслью о возможности русской само-
Пламя в снегах
67
стоятельности» (то есть самобытности принципов русской культу-
ры).
Русские историки западного толка ухитрились не заметить, что
русская государственность и русская культура строилась на совер-
шенно иных принципах, чем культура и государственность Западной
Европы.
Русская интеллигенция, эпигон западной идеологии, всерьез во-
образила, что европейская культура есть всемирная культура и что
кроме нее, рано или поздно, не может появиться у одного из наро-
дов самобытная культура, равная или даже превосходящая европей-
скую.
Древние греки и римляне (и все народы до них и после них)
всегда с любовью искали героическое в действиях своих предков и,
если находили это героическое, любовно воспевали героев. Только
русские интеллигенты искали в национальном прошлом главным
образом материалы для опорочивания русского прошлого, русского
настоящего и русского будущего.
«Наше русское возделывание истории, — с горечью отмечал вы-
дающийся исследователь средневековой Руси Иван Забелин, — на-
ходится от древних совсем на другом конце. Как известно, мы усердно
только отрицаем и обличаем нашу историю и о каких-либо характе-
рах, идеалах не смеем и помышлять. Идеального в своей истории мы
не допускаем. Какие были у нас идеалы, а тем более герои? Вся
наша история есть темное царство невежества, варварства, суеве-
рия, рабства и т.д.».
Выкормыш русской предреволюционной космополитической ин-
теллигенции, породившей из червивых, гнилых недр своих больше-
визм — Максим Горький ярко подтверждал правильность жуткого
вывода Ивана Забелина, когда с восторгом убеждал: «О героях Рос-
сии даже смешно и говорить: их никогда не было и быть не может».
И сколько миллионов русских людей вслед за Иваном Солоне-
вичем могут задать почтенным русским историкам вопрос: «Чем же
была наша историография? Слепотой, безграмотностью или просто
враньем? Или, может быть, какой-то странной и роковой смесью
всех этих почтенных факторов нашего интеллигентского образова-
ния. Люди, профессионально сеявшие “разумное, доброе, вечное”,
может быть, когда-нибудь рискнут ответить на этот вопрос — отве-
тить нам, поколению, ими обманутому».
Новейшие изыскания русских и иностранных ученых разоблача-
ют легенду о подражательности русской культуры. Наоборот, все вновь
добываемые исторические данные, раскопки дворца Владимира
Мономаха в Суздале и другие, все более подтверждают взгляд, что
5»
68
Борис БАШИЛОВ
русская культура не есть более или менее удачное подражание евро-
пейской культуре, а есть самобытная культура, истоки которой начи-
наются задолго до Киевской Руси.
IV
«...Русь как народ с определенными этническими при-
знаками, с его бытовыми и хозяйственными навыками появилась
на исторической сцене не вдруг. Народ со всеми его особенностями
в языке, трудовых навыках, обычаях, духовном облике сложился в
итоге непрекращающегося длительного этнографического и исто-
рического процесса.
Далеко не всем нам известно, как этот процесс протекал. Но
совершенно ясно, что в тот момент, который впервые освещают
нам наши источники, русский народ предстает перед нами уже с
собственной культурой, несомненно, генетически связанной со сво-
им глубоким прошлым» (Акад. Греков. Киевская Русь).
Каждый великий народ мира идет по своим особым историчес-
ким путям. Эти исторические пути не похожи на исторические пути
других великих народов.
Россия всегда была Империей, то есть многонациональным го-
сударством: и во времена князя Олега, и сейчас, во времена Мален-
кова. Российскую Империю в историческом аспекте можно срав-
нить только с Римской империей в годы ее расцвета. В Европе Рос-
сия — самое старое и самое прочное государство.
Какие же причины способствовали созданию такого мощного и
прочного государства?
Это качества самого русского народа, строителя Империи:
— уживчивость русского народа со всеми другими, которые вош-
ли или были присоединены к Империи;
— уменье драться за свое существование и за целость своего го-
сударства;
— постоянная тяга к простой человеческой государственной спра-
ведливости;
— необычайно сильно развитый государственный инстинкт.
Русские историки, расценивавшие русскую историю и тип рус-
ской монархии с точки зрения западноевропейских историков, не-
доразвитые формы западных монархий рассматривали как класси-
ческие, а русскую форму — как недоразвитую форму монархии, не
достигшую европейского образца.
Киевская Русь, самодержавие московских царей, Российская Им-
перия петербургского периода, советская власть, выросшая из ев-
ропейских тенденций петербургского (петровского) периода Рос-
Пламя в снегах
69
сийской Империи — все эти формы государства и культуры совер-
шенно оригинальны по своему своеобразию.
Политический строй России — так, как он складывался в ве-
ках — не есть чье бы то ни было изобретение или результат чьего бы
то ни было насилия — это есть результат вековой работы религиоз-
но-национального инстинкта русского народа.
Русская государственность и культура очень ярко отражают ин-
дивидуальные особенности русского народа, принципиально отлич-
ные от индивидуальных особенностей и Европы, и Азии. Россия,
конечно, не часть Европы, но это и не часть азиатского мира.
Русские — сыны великого народа, который создал величайшее в
мире государство, подобного которому по размерам и мировому зна-
чению не существовало со времени падения Римской империи.
Необходимо решительно отбросить порочный тезис о ненормаль-
ности развития всей русской истории. На этом тезисе выросла груп-
па лжеисторических мифов, выпестованных западнической интел-
лигенцией.
Ненормален был только период русской истории в течение по-
следних двухсот пятидесяти лет, то есть ничтожная частица истории
русского народа — одного из древнейших народов мира, как пока-
зывают исторические исследования А.Куренкова. Эти двести пять-
десят лет разделяют на два этапа. Первый этап начинается от совер-
шения Петром I революции и кончается восстанием декабристов.
Второй начинается от декабристов и кончается Лениным. Больше-
вистская революция — это логическое, последовательное заверше-
ние совершенной Петром I революции. Ленин только ставит послед-
нюю точку над начатым Петром гибельным делом разрушения ду-
ховных основ самобытной русской культуры.
Я не являюсь сторонником исторической схемы евразийцев, как
не являюсь и сторонником их политической идеологии, но идеолог
евразийцев князь Трубецкой был абсолютно прав, когда утверждал,
что романо-германское иго, то есть иго европейской культуры, ус-
тановившееся в России после Петра и продолжающееся в виде марк-
систского коммунизма до сих пор, было несравненно более губи-
тельным по своим духовным и политическим результатам, чем мон-
гольское иго.
Строгановские иконы —
Самоцветный мужицкий рай,
Не зовите нас в Вашингтоны,
В смертный Железный Край!
(Н.Клюев. Львиный хлеб)
70
Борис БАШИЛОВ
Русская история и интеллигентский вымысел
Мережковский однажды со свойственным ему преуве-
личением писал: «Восемь веков, от начала России до Петра, мы
спали; от Петра до Пушкина — просыпались; в полвека от Пушкина
до Толстого и Достоевского, вдруг проснувшись, мы пережили три
тысячелетия западного человечества. Дух захватывает от этой быст-
роты пробуждения — подобной быстроте падающего в бездну кам-
ня».
Романы Мережковского о Юлиане Отступнике и Леонардо да
Винчи хороши, они могут быть названы историческими романа-
ми, отражающими эпоху. Но русские «исторические романы» Ме-
режковского о Петре и Александре I никакими историческими ро-
манами не являются. Историческая действительность в них иска-
жена, подогнана под субъективный взгляд автора, точка зрения
которого ясно выражена в словах, что Россия спала 800 лет до
Пушкина.
Нет, Русь не спала восемь веков до появления солнечного гения
Пушкина. В невероятно тяжелых исторических условиях она занима-
лась упорным, медленным накоплением физических и духовных сил.
Пушкин — выражение этого многовекового духовного процесса,
смысл которого остался скрытым для представителей русской ин-
теллигенции, вся умственная, политическая и социальная деятель-
ность которой есть стремление уничтожить плоды жертвенного слу-
жения предков идее самобытного национального государства и са-
мобытной русской культуры.
«...В нацию входят не только человеческие поколения, но также
камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плиты, старые руко-
писи и книги, и, чтобы понять волю нации, нужно услышать эти
камни, прочесть истлевшие страницы», — писал Бердяев в «Фило-
софии неравенства», одной из немногих своих книг, которая будет
полезна последующим поколениям. В ней же он писал и действи-
тельно мудрые слова: «...В воле нации говорят не только живые, но
и умершие, говорят великое прошлое и загадочное еще будущее».
В других своих книгах Бердяев часто предстает пред нами как
типичный русский интеллигент, последнее звено в ряду наследни-
ков Радищева. Ход мыслей у Бердяева — типичный ход мысли рус-
ского интеллигента. Недаром в «Русской идее», этой типично ин-
теллигентской книге по своим воззрениям на русскую историю и
народ, Бердяев заявляет: «Сам я принадлежу к поколению русского
ренессанса, участвовал в его движении, был близок с деятелями и
творцами ренессанса. Но во многом я расходился с людьми того
Пламя в снегах
71
замечательного времени... В моем отношении к неправде окружаю-
щего мира, неправде истории и цивилизации для меня имел авто-
ритет Л.Толстой, а потом Карл Маркс.
Моя религиозная философия не монистическая, и я не могу быть
платоником, как г-н С.Булгаков, о.П.Флоренский, С.Франк и дру-
гие...
Социальная проблема у меня играет гораздо большую роль, чем
у других представителей русской религиозной философии, я близок
к тому течению, которое на Западе называется религиозным социа-
лизмом, но социализм этот решительно персоналистический. Во
многом, и иногда очень важном, я оставался и остаюсь одинок.
Я представляю крайнюю левую в русской религиозной филосо-
фии ренессанской эпохи, но связи с Православной Церковью не
теряю и не хочу терять» (Журнал «За свободу». № 176).
Бердяев понимал, какую роль играет прошлое для настоящего,
но сам не пошел, как и все интеллигенты, слушать шепот истлев-
ших русских летописей, могильных плит, молчаливые рассказы кур-
ганов и стоящих на них каменных баб.
Русским интеллигентам со времен Радищева и до наших дней
был неведом этот сладостный, молчаливый разговор с ушедшими в
небытие поколениями русских людей.
«На друзьях, соратниках, учениках Н.Бердяева прежде всех дру-
гих лежит тягостный долг защищать истину от Платона, защитить
свободу от изменившего ей рыцаря», — писал Г.П. Федотов в жур-
нале эсеров «За свободу» (№ 176).
Мережковский, классический русский интеллигент, конечно,
считает, что до появления Пушкина Россия спала восемь веков. Ме-
режковский как русский интеллигент знает, конечно, всю историю
Вавилона, Египта, Индии, народов всех стран и эпох. Мережков-
скому доступно все.
Недоступно Мережковскому только одно — трезвый, бесприст-
растный взгляд на культурное прошлое своего народа. Заметивши
все в истории Вавилона и других стран, Мережковский не соизво-
лил ничего заметить на протяжение восьми веков русской истории
вплоть до эпохи Петра.
Типично интеллигентский или типично большевистский взгляд
на русское прошлое. Разница только в сроках. Мережковский и дру-
гие интеллигенты считают, что Россия спала до Пушкина, а боль-
шевики — что она спала до появления интеллигента Ленина, род-
ного внука Радищева.
Стоит ли опровергать эту антиисторическую интеллигентскую за-
умь? Стоит ли доказывать, что восемь веков до Пушкина Россия
72 Борис БАШИЛОВ
прожила напряженной религиозной и национальной мыслью, и толь-
ко это дало возможность накопить ей духовные силы, необходимые
для создания величайшей в мире Империи и создать духовную поч-
ву, на которой смог появиться Пушкин, а вслед за которым даже на
искалеченной духовной почве смогли вырасти такие гиганты, как
Достоевский.
Странная печаль одного русского «богослова»
I
Представитель великого племени путаников — русской
интеллигенции, профессор Федотов писал однажды, что в Киев-
ской Руси ни государство, ни Церковь не стояли, по крайней мере
как сила чуждая, против народа и его культуры, что духовенство,
книжники, «мнихи» Древней Руси не могут быть названы в нашем
смысле ее «интеллигенцией», потому что они не жили «в той пусто-
те, в которой живет русская интеллигенция середины XIX века»*.
Тем не менее он делает умственное сальто-мортале и утверждает:
«Все же именно в Киеве заложено зерно будущего трагического
раскола в русской культуре. Смысл этого факта до сих пор, кажется,
ускользал от внимания ее историков. Более того, в нем всегда виде-
ли наше великое национальное преимущество, залог как раз орга-
ничности нашей культуры. Я имею в виду славянскую Библию и
славянский литургический язык. В этом наше коренное отличие, в
самом исходном пункте, от латинского Запада. На первый взгляд,
как будто славянский язык Церкви, облегчая задачу христианиза-
ции народа, не дает возникнуть отчужденной от него греческой (ла-
тинской) интеллигенции. Да, но какой ценой? Ценой отрыва от
классической традиции. Великолепный Киев XI—XII веков, восхи-
щавший иноземцев своим блеском и нас изумляющий останками
былой красоты, — Киев создавался на византийской почве! Но за
расцветом религиозной и материальной культуры нельзя проглядеть
основного ущерба: научная, философская, литературная традиция
Греции отсутствует. Переводы, наводнившие древнерусскую пись-
менность, конечно, произвели отбор самонужнейшего, практичес-
ки ценного: проповеди, жития святых, аскетика. Даже богословская
мысль древней Церкви оставалась почти чуждой Руси. Что же гово-
рить о Греции языческой? На Западе в самые темные века его (VII—
VIII) монах читал Вергилия, чтобы найти ключ к священному язы-
* Эти и другие цитаты взяты из сборника Г.Федотова «Новый град».
С. 18-22.
Пламя в снегах
73
ку Церкви, читал римских историков, чтобы на них выработать свой
стиль. Стоило лишь овладеть этим чудесным ключом — латынью,
чтобы им отворились все двери.
И мы могли бы читать Гомера, — печалится Федотов, — фило-
софствовать с Платоном, вернуться вместе с греческой христиан-
ской мыслью к самым истокам эллинского духа и получить, как дар
(“а прочее приложится”), научную традицию древности. Провиде-
ние судило иначе. Мы получили в дар одну книгу, величайшую из
книг, без труда и заслуги, открытую всем. Но зато эта книга должна
была остаться единственной. В грязном и бедном Париже ХП века
гремели битвы схоластиков, рождался университет, — в “Золотом”
Киеве, сиявшем мозаиками своих храмов, ничего, кроме подвига
печерских иноков, слагавших летописи и патерики».
Спрашивается, зачем Киевской Руси были битвы схоластиков?
Какой прок они принесли средневековой Европе и какой прок они
могли бы принести Киевской Руси? То, что Киевская Русь развива-
лась духовно вне влияния бесплодной средневековой схоластики,
под могучим влиянием Евангелия, влиявшего на народ с такой си-
лой, как нигде, — это для бывшего преподавателя истории святых в
«богословском» институте ИМКА господина Федотова неважно.
Лучшим возражением на эти ложные утверждения русского евро-
пейца Федотова будут следующие строки самого видного идеолога
славянофилов И.В. Киреевского. В своей работе «О характере просве-
щения Европы и о его отношении к просвещению России» он писал:
«Там схоластические и юридические университеты — в древней
России молитвенные монастыри, сосредоточившие в себе высшее
знание; там рассудочное и школьное изучение высших истин — здесь
стремление к их живому и полному познаванию; там взаимное про-
растание образованности языческой и христианской (чего хотел бы
и для Древней Руси русский европеец Г.Федотов,— Б.Б.), здесь по-
стоянное стремление к очищению истины...»
Перечислив все отличия русской жизни от европейской, Кире-
евский пишет: «Потому, если справедливо сказанное нами прежде,
то раздвоение и цельность, рассудочность и разумность будут послед-
ним выражением западноевропейской и древнерусской образован-
ности».
После произведенной Петром I революции духовная цельность в
высших кругах созданного Петром I шляхетства сменилась европей-
ской духовной раздвоенностью. Ярким примером такой раздвоеннос-
ти и является Г.Федотов — ни русский, ни европеец, то нанесшее
страшный вред России интеллигентское «оно», которое Ф.Достоев-
ский брезгливо называл «Стрюцкими».
74
Борис БАШИЛОВ
II
«Ничего кроме подвига печерских иноков, слагавших
летописи и патерики...»
Для русского европейца господина Федотова это, конечно, очень
мало. Он, если бы духовная история Киевской Руси зависела от него,
охотно бы променял могучее влияние Евангелия на население Ки-
евской Руси, все подвиги русских иноков и их все патерики и лето-
писи, то есть весь духовный фундамент русского народа, на никому
не нужные битвы схоластиков и такую же никому не нужную схола-
стическую премудрость средневековых университетов. И сделал бы
это несмотря на то, что, по его же оценке, «такой летописи не знал
Запад, да, может быть, и таких патериков тоже...»
И по его же признанию:
«Если правда, что русский народ глубже принял в себя и вернее
сохранил образ Христа, чем всякий другой народ (а от этой веры
трудно отрешиться и в наши дни), то, конечно, этим он прежде
всего обязан славянскому Евангелию. И если правда, что русский
язык — гениальный язык, обладающий неисчерпаемыми художе-
ственными возможностями, то ведь тоже потому, что на нем, и
только на нем говорил и молился русский народ, не сбиваясь на
чужую речь и в самом в языке этом (распавшемся на единый цер-
ковно-славянский и на многие народно-русские говоры) находя
огромные лексические богатства для выражения всех оттенков сти-
ля (“высокого”, “среднего” и “подлого”)».
Но даже если считать, что русский народ «глубже принял в
себя и вернее сохранил образ Христа, чем всякий другой народ»,
а от этой веры, по мнению Федотова, «трудно отрешиться и в
наши дни», то, по мнению Федотова, это не перевешивает того
факта, что «этот великий язык до XVIII века не был оружием
научной мысли. А это, по мнению горе-богослова, перевешивает
все, и то, что он вплоть до победы в душах русской интеллиген-
ции марксизма, этого отвратительного законного дитя европей-
ской «научной мысли», создал самую христианскую государствен-
ность.
По мнению этого горе-богослова, за свою приверженность Еван-
гелию, а не схоластике, за ограниченность (?!) Древней Руси рус-
ский народ заплатил «глубоким расколом петербургской России».
«А это, — заявляет Федотов, — возвращает нас к теме об интелли-
генции».
«Русская интеллигенция, — горюет “богослов” Федотов, — столь
же мало понимала, что все в русской жизни происходит от глубоко-
го, неформального увлечения Евангелием.
Пламя в снегах
75
...Русская интеллигенция конца XIX века столь же мало понима-
ла это, — пишет господин Федотов, — как книжники и просветите-
ли Древней Руси. И как в начале русской письменности, так и в
наши дни русская научная мысль питается преимущественно пере-
водами, упрощенными компиляциями, популярной брошюрой. Ты-
сячелетний умственный сон не прошел даром. Отрекшись от клас-
сической традиции, мы не могли выработать своей, и на исходе
веков — в крайней нужде и по старой лености — должны были
хватать, красть (compilare) где и что попало, обрадовать уже нищав-
шую Европу, отрекаясь от всего заветного, в отчаянии перед соб-
ственной бедностью. Не хотели читать по-гречески — выучились по-
немецки, вместо Платона и Эсхила набросились на Каутских и Лип-
пертов. От киевских предков, которые, если верить М.Д. Приселкову,
все воевали с греческим засильем, мы сохранили ненависть к древ-
ним языкам и, лишив себя плодов гуманизма, питаемся теперь его
вершками, засыхающей ботвой».
Вся эта нелепая тирада есть прямой результат того, что господин
Федотов и подобные ему русские европейцы со времен праотца сво-
его Александра Радищева только и делали, что отрекались от духов-
ного наследия предков и где и как попало обкрадывали национальную
Европу.
III
Господин Федотов представляет собой блестящий при-
мер духовного скопца, ни русского, ни европейца, «стрюцкого»,
как брезгливо назвал таких интеллигентов Ф.Достоевский. И как у
всех стрюцких, ложная идея у господина Федотова родит другую
ложную идею, а совокупность ложных идей — ложный, нелепый
вывод.
Как храбрый портняжка в сказке Гримм, господин Федотов еди-
ным взмахом несколько исторических неоспоримых фактов и вер-
ных идей убивает.
Если верить господину Федотову, то не Киевская, не Суздаль-
ская, не Московская Русь, а республиканский Новгород является
главным творцом общерусской культуры.
«...Теперь мы знаем, —• утверждает господин Федотов, —- что глав-
ное творческое дело было совершено Новгородом. Здесь, на севере,
Русь перестает быть робкой ученицей Византии и, не прерывая ре-
лигиозно-культурной связи с ней, творит свое — уже не греческое,
а славянское, или, вернее, именно русское —• дело. Только здесь
Русь откликнулась христианству своим особым голосом, который
отныне неизгладим в хоре народов-ангелов. Мы знаем с недавних
76 Борис БАШИЛОВ
пор, где нужно слушать этот голос. В церковном зодчестве, деревян-
ном и каменном, в ослепительной новгородской иконе, в особом
тоне святости северных подвижников».
И опять все это, как почти всегда у господина Федотова, исто-
рическая натяжка. Может быть, и не сознательная, но все же ложь.
Милый сердцу республиканца Федотова республиканский Новго-
род был только одним слагаемым в том великолепном явлении,
имя которому — древнерусская культура.
* * *
Политический и культурный итог Киевской Руси был чрезвы-
чайно значителен. В Киевской Руси уже сложились все основные черты
русского культурно-исторического типа.
— Это было многонациональное государство имперского стиля.
Господствующая народность этого государства сумела за короткий
срок создать совершенно самобытный тип культуры. Характерная
черта этой культуры — гармонический синтез великих культур Во-
стока и Запада, выплавленный в горниле тысячелетней русской
культуры, унаследованной Киевской Русью от существовавших до
нее русских государств (державы Кия, Причерноморской Руси, дер-
жавы Росоланей, Скифской державы и т.д.) в новое культурное
целое.
— Выработались методы колонизации обширных пространств, в
которых мирная колонизация всегда предшествовала завоеванию.
— Господствующая народность государства — русские (русы) уже
в киевский период в лице своих князей стремятся создать государ-
ство, как можно более христианское по своим устремлениям.
Почему победила Московская Русь*
I
«До половины XIV века масса русского населения, сби-
тая врагами в междуречье Оки и Верхней Волги, робко жалась здесь,
среди леса и болот, по полосам удобной земли. Татары и литва запи-
рали выход из этого треугольника на запад, юг и юго-восток. Оста-
вался открытым путь на север и северо-восток — за Волгу», — пи-
сал Ключевский.
В конце XV столетия Московская Русь имела всего два миллиона
людей, живших на территории в 50 тысяч квадратных километров.
* В последующих двух главах автор повторяет некоторые свои положе-
ния из книги «Миф о русском “сверхимпериализме”». — Ред.
Пламя в снегах
77
На территории, очень далекой от всех тогдашних культурных цент-
ров мира, лишенной моря, расположенной в суровом климате и
открытой для нападения с востока и запада, севера и юга.
У тогдашней России было неизмеримо меньше шансов выжить,
чем у шведов, поляков и турок. А Русь не только выжила, а даже,
разбив всех своих врагов, в числе которых были величайшие завое-
ватели мира, создала крупнейшее государство в мире, объединив в
его границах 165 народов и племен. За четыреста лет русский народ
увеличил территорию в четыреста раз.
Рост русского государства, несмотря на беспрерывные войны,
которые он вел со всеми врагами, шел довольно быстро.
В 1480 году европейская Россия имела только 2,1 миллиона лю-
дей. (Почти в пять раз меньше Австрии, в два раза меньше Англии,
в четыре с половиной раза меньше Италии, в четыре с половиной
раза меньше Испании и в девять раз меньше Франции.) Спустя сто
лет, в 1580 году, Россия имела 4,3 миллиона.
В 1648 году, когда Дежнев, обогнув мыс, носящий теперь его
имя, выплыл из Ледовитого океана в Тихий, в России было всего
12 миллионов жителей, а во Франции 19 миллионов.
В 1480 году население Московской Руси равнялось только шести
процентам самых крупных государств Европы того времени — Анг-
лии, Германии, Испании, Франции, Австрии и Италии. В 1680 году —
12,6 миллиона, в 1870 году — 26,8 миллиона, в 1880 году 84,5 мил-
лиона — в два с половиной раза больше Австрии, Италии, Фран-
ции, Англии, в три с лишним раза больше Италии и в четыре с
половиной раза больше Испании. А накануне Первой мировой вой-
ны Россия имела около 190 миллионов населения (130 миллионов
русских), а все шесть названных раньше стран имели только 260
миллионов жителей.
Не будь революции, в 1950 году Россия имела бы больше 300
миллионов жителей.
Россия всегда была чужой среди всех народов. Ни Запад, ни Азия
никогда не признавали ее своей. Русский всюду и везде чувствует
себя чужим, инородным телом.
II
Россия стонала под татарским игом 250 лет. Куликов-
ская битва (1380 г.) не покончила с ним. Последовали еще два века
татарских походов на Москву, сопровождавшихся резней и разгро-
мом всего на пути. Уже в 1382 году из Сарая (Золотая Орда) явился
хан Тохтамыш с войском, сжег и опустошил Москву. В 1395 году
Тамерлан разорил Россию до самого Ельца. В 1408 году мурза Едигей
78 Борис БАШИЛОВ
разорил Россию, дошел до Москвы, взял выкуп и возобновил уп-
лату дани. В 1439 году хан Улу-Мухаммед явился из Казани и разгро-
мил Московскую область; в 1445 году он явился вновь, разгромил
Московское царство, разбил русских у Суздали и забрал в плен
великого князя Василия II Темного. В 1451 году последовало наше-
ствие Мазовши. В 1472 году сарайский Ахмед доходил до Алексина,
а в 1480 году — до Воротынска. С начала XVI века начинаются набе-
ги крымских татар: они действовали совместно с казанскими тата-
рами, как, например, в 1521 году, когда Россия была опустошена
двумя братьями — Махмет-Гиреем крымским и Саип-Гиреем ка-
занским. В 1537 году казанский хан Сафа-Гирей (крымский царе-
вич) опустошил весь восток и северо-восток Московского царства,
а именно Муромскую и Костромскую земли. В 1552 году Казань опять
была в союзе с Крымом и крымское войско доходило до Тулы. Так
татары громили Московское царство с трех сторон: от Казани, от
Сарая и из Крыма. В последний раз Москва была сожжена при Иоанне
Грозном в 1571 году крымским ханом Девлет-Гиреем и обложена
Казы-Гиреем в 1591 году при Феодоре Иоанновиче. Татары жгли,
громили и грабили, убивали в сражениях храбрейших русских вои-
нов, заставляли платить себе дань и подарки и развращали христи-
анскую Россию страхом, привычкою к грабежу и погрому, жаждою
мести, свирепостью и всякими дикими обычаями. После Куликов-
ской битвы, например, тогдашняя Россия была так обескровлена,
что в 1382 году Димитрий Донской не мог даже набрать войско про-
тив Тохтамыша.
Москва имела все основания считать Казань своим опаснейшим
врагом; казанские татары были ближайшими, а потому и наиболее
предприимчивыми громилами. Платонов пишет: казанские татары в
союзе с черемисами и мордвою «обрушивались изгоном на русские
окраины, разоряя жилища и пашни и уводя полон; черемисская
война жила без перестани в русском Заволжье; она не только угне-
тала хозяйство земледельцев, но засоряла торговые и колонизаци-
онные пути»; «Сообщение с русским северо-востоком, с Вяткою и
Пермью, должно было совершаться обходом далеко на север». Князь
Курбский пишет: «И от Крыма, и от Казани — до полуземли пусто
бяша». России оставалось или стереться и не быть, или замирить
буйных соседей оружием.
Тогдашний «полон» был явлением жестоким: он вел к пожиз-
ненному рабству с правом продажи в другие страны. По словам ле-
тописи, татары русских «куют (в цепи) и по ямам полон хоронят».
Тотчас же после завоевания Казань выдала русских пленников сразу
2700 человек; 60 тысяч пленных вернулось из Казани только через
Пламя в снегах
79
Свияжск и несметное число вернулось на Вятку, Пермь, Вологду.
Общее число освобожденных из одной Казани наверное доходило
до 100 тысяч человек. Это означает, что татары искореняли Русь не
только грабежом, огнем и боевым мечом; они изводили ее и раб-
ством плена.
Но тот, кто хочет понять все значение взятия Казани, тот дол-
жен раскрыть карту России и проследить течение русских рек. Из-
древле русские реки были торговыми путями страны. Один великий
торговый путь шел «из варяг в греки»: от Невы и Волхова через
Днепр в Черное море; другой — от северо-западных великих озер
через Шексну и Мологу, через Волгу и Каспийское море в Персию
и Индию; третий, добавочный, — от Северной Двины через Вятку
и Каму в Волгу. В то время реки были артериями жизни — колониза-
ции, торговли (транзита, экспорта и импорта) и культуры. По само-
му положению своему, по самой судьбе своей Москва находилась в
речном центре страны, и борьба за речную свободу и речное зами-
рение была для нее железной необходимостью. В глубоком материке,
в суровом климате, задержанная игом, отдаленная от Запада, осаж-
денная со всех сторон — шведами, ливонцами, литвой, поляками,
венграми, турками, татарами крымскими, сарайскими (Золотая
Орда) и казанскими, — Россия веками задыхалась в борьбе за на-
циональную свободу и за веру и боролась за свои реки и за свобод-
ные моря. В этом и состоял ее так называемый «империализм», о
котором любят болтать ее явные и тайные враги (см.: «Наши зада-
чи»; бюллетень РОВСа).
В значительной степени именно в силу этого история России —
это история почти непрекращающихся войн.История России — это
история осажденной крепости. С 1055 по 1462 год, по подсчету исто-
рика Соловьева, Россия перенесла 245 нашествий. Причем 200 напа-
дений на Россию было совершено между 1240 и 1462 годами, то есть
нападения происходили почти каждый год.
С 1365 по 1893 год, за 528 лет, Россия провела 305 лет в войне.
Неудивительно, что закаленный в боях, привыкший жертвовать со-
бой русский чаще побеждает, чем жители страны, в истории кото-
рых войны играли меньшую роль.
В течение долгих веков Русь несла тяжелые жертвы от нападения
врагов.
III
Как же можно объяснить, что маленький, «невежествен-
ный» народ, живший в суровой местности, сумел побороть всех своих
сильных, культурных врагов и создать величайшее государство?
80 Борис БАШИЛОВ
Объяснить это можно только двумя причинами, других объяснений
найти нельзя.
Во-первых — духом народа, во-вторых — государственной орга-
низацией сил этого народа. Изумительной стойкостью и энергией
русских и тем, что Московское княжество, а затем царство, как
справедливо указывает Солоневич в «Народной монархии», «всегда
представляло более высокий тип государства, чем нападавшие на
них государства». Потому что «государственная организация Вели-
кого княжества Московского и Империи Российской всегда превы-
шала организацию всех своих конкурентов, противников и врагов —
иначе ни Великое княжество, ни Царство, ни Империя не смогли
бы выдержать этой борьбы не на жизнь, а на смерть».
Дальше Солоневич не менее справедливо подчеркивает, что «все
наши неудачи и провалы наступали именно тогда, когда нашу орга-
низационную систему мы подменяли чьей-либо иной. Неудачи и
провалы выправлялись тогда, когда мы снова возвращались к нашей
организации».
Чем объясняется успех русского национального государства?
Тем, что Россия всегда имела более лучшую государственную
организацию, чем народы Европы. Уменьем уживаться с покоряе-
мыми врагами. Необычайной духовной стойкостью русского народа
и его упорством в борьбе за поставленные цели. И наконец, тем, что
все слои народа в течение всей русской истории всегда дружно под-
держивали национальную власть.
«Если бы организационная сторона русской государственности
равнялась бы современной ей западноевропейской, то Россия про-
сто-напросто не существовала бы: она не смогла бы выдержать» (Со-
лоневич И.Л. Народная монархия. III. С. 27).
«Россия падала в те эпохи, когда русские организационные прин-
ципы подвергались перестройке на западноевропейский лад: удель-
ные наследники Ярослава Мудрого привели к разгрому Киевскую
Русь, отсутствие центральной власти привело к татарскому игу, пет-
ровская европеизация привела к крепостному праву (и рождению
антинациональной, европейской по духу интеллигенции. — Б.Б.),
ленинское “догнать и перегнать Америку” — к советскому» (Там же.
С. 28).
«Сейчас мы можем сказать, что государственное строительство
Европы — несмотря на все ее технические достижения — было не-
удачным строительством.
И мы можем сказать, что государственное строительство Рос-
сии, несмотря на сегодняшнюю революцию, было удачным строи-
тельством» (Там же. С. 11).
Пламя в снегах
81
«Всего этого не может не заметить самый поверхностный исследо-
ватель исторического прошлого русского народа. Но тем не менее этого
упорно не замечали ни иностранные, ни русские историки за очень
редким исключением. Почему не замечали? Да потому, что русскую
государственную одаренность Европе нужно отрицать во что бы то ни
стало, вопреки самым очевидным фактам истории, вопреки самым
общепринятым законам логики. Ибо если признать успех наших мето-
дов действия, то надо будет произвести суд над самими собой. Нужно
будет вслед за нашими славянофилами, а потом и за Шпенглером и
Шубартом сказать, что Западная Европа гибнет, что ее государствен-
ные пути, начиная от завоевания Рима и кончая Второй мировой
войной, как начались средневековьем, так и кончаются средневеко-
вьем и что, следовательно, данный психический материал ни для
какой имперской стройки непригоден по самому его существу.
Тогда нужно будет признать, что устроение человеческого обще-
жития, начиная от разгрома Римской империи и кончая Второй ми-
ровой войной, несмотря на всякие технические достижения, было
сплошным провалом и что попытки пятнадцати веков кончаются ныне
возвратом к методам вандалов, лангобардов и франков. И что, следо-
вательно, какого бы то ни было лучшего устроения жизни европей-
ских народов нужно ожидать или от России, или от англосаксов. Но
это означало бы отказ от государственной национальной самостоя-
тельности всех племен Западной Европы. Это означало бы признание
реакционности и бессмысленности всей политической истории Ев-
ропы за последние полторы тысячи лет: ничего, кроме непрерывной
резни, не получилось. И нет решительно никакого основания пред-
полагать, что что-нибудь получится: те методы завоевания, включе-
ния, колонизации и прочего, которые практиковались вандалами и
лангобардами тысячу пятьсот лет тому назад, повторяются и сейчас,
с истинно завидной степенью последовательности и постоянства»
(Солоневич И.Л. Народная монархия).
Почему средневековая Русь чуждалась средневекового Запада?
I
В настоящее время можно слышать еженедельно переда-
ющиеся по лондонскому радио лекции крупнейшего английского
ученого профессора Арнольда Тойнби, автора шеститомного труда
«Исследование истории», нашумевшей книги «Цивилизация на ис-
пытании» и других трудов, получивших широкую известность в анг-
лосаксонском мире. Тойнби рассматривает всю историю человече-
ства не как конгломерат разрозненных фактов, но как единый все-
6 Заказ 567
82
Борис БАШИЛОВ
мирный процесс жизни различных циклически развивающихся и
сменяющих одна другую культур (цивилизаций, как называет их он),
соответствующих историческим типам их носителей.
Последняя декларация «Американского комитета» явно доказы-
вает, что «американские вожди преследуют определенную цель —
загнать большевизм в предусмотренные для него западным миром
русские границы».
Безусловно, прав профессор И.А. Ильин, писавший в статье «Ми-
ровая политика русских государей», что «Европе не нужна правда о
России, ей нужна удобная о ней неправда. Европейцам нужна дур-
ная Россия: варварская, чтобы “цивилизовать ее по-своему”, угро-
жающая своими размерами, чтобы ее можно было расчленить, ре-
акционная, чтобы оправдать для нее революцию и требовать для нее
республики, религиозно разлагающаяся, чтобы вломиться в нее с про-
пагандой реформации или католицизма, хозяйственно несостоятель-
ная, чтобы претендовать на ее сырье или, по крайней мере, на вы-
годные торговые договоры и концессии».
При анализе исторических взаимоотношений Запада и Востока
(России и Европы) взгляды Тойнби, современного английского
историка, и русского писателя Н.Я. Данилевского вполне совпада-
ют. Оба они считают Запад агрессивной, нападающей стороной в
этой культурно-исторической борьбе. Запад, но не Восток, который
лишь обороняется. Тойнби идет даже далее Данилевского, он гово-
рит не только про военную агрессию Запада, но и про его мирное,
идейное и экономическое наступление на Восток. Кульминацион-
ным пунктом этой агрессии он считает в русской истории эпоху
Петра I. Тойнби признает, что Европа вела наступательную поли-
тику на Россию начиная с XIII века и продолжает ее по наши дни.
II
Взаимоотношения между Россией и Западом до раскола
христианства были очень дружные. Русские имели хорошие полити-
ческие и экономические связи со всем миром. Русские князья имели
родственные связи со всеми важнейшими династиями Европы.
Когда же ухудшились взаимоотношения между Россией и Запад-
ной Европой?
Английский историк Арнольд Тойнби в своей нашумевшей кни-
ге «Мир и Запад» пишет:
«...Отчуждение началось в XIII веке, после того как Россия под-
пала под татарскую власть; владычество татар над Россией было,
однако, временным, потому что татары были степные кочевники,
которые никак не могли себя чувствовать дома среди русских полей
Пламя в снегах
83
и лесов; длительные потери России, как результат этого временного
завоевания ее татарами, вызваны отнюдь не ее татарскими завоева-
телями, а ее западными соседями. Потому что это они воспользова-
лись выгодой, когда Россия лежала распростертой в бессилии, что-
бы урезать ее владения и присоединить к Западу западные окраины
в лице Белоруссии и Западной Украины. И это лишь в 1945 году
Россия восстановила свое право на владение последним куском тех
громадных территорий, которые были отняты у нее державами За-
пада в XIII и XIV веках».
Как отразилась агрессивная роль Европы во время монгольского
ига на истории России, в отношении русских к Западу?
Тойнби говорит, что эти завоевания Запада за счет России в конце
европейского Средневековья оказали сильное влияние на внутрен-
нюю жизнь России и на ее отношения к завоевателям с Запада. Дав-
ление на Россию с Запада не только отдалило Россию от него, а
стало одним из суровых фактов русской жизни. «В течение несколь-
ких сот лет, — пишет Тойнби, — не русский и восточный мир нано-
сил удары Западу, а Запад наносил удары Миру, что и испытало на
себе все человечество, входящее в состав этого мира в подавляю-
щем, по сравнению с Западом, большинстве, и в том числе входив-
шие в него все русские, мусульмане, индусы, китайцы, японцы
и т.д. Все они назовут Запад агрессором новейшего времени и в со-
стоянии привести образчики этой агрессии».
«Русские напомнят нам, — пишет Тойнби, — о том, что в их
землю армии Запада вторгались в годы 1941, 1915, 1812, 1709 и
в 1610 году».
О таких же агрессивных фактах политики Запада скажут нам аф-
риканские и азиатские народы. И что это Запад, а не кто-либо дру-
гой захватил в свои руки пустующие земли в обеих Америках, Авст-
ралии и Новой Зеландии. Североамериканские индейцы могут, по
Тойнби, напомнить Западу, что они были буквально сметены с по-
верхности американского материка европейскими колонистами-за-
воевателями, чтобы уступить свои земли им и привезенным для ра-
бот на плантациях их африканским рабам. Эти напоминания и обви-
нения поразят Запад в нынешнее время и даже вызовут у него гневные
отрицания. Запад же сделал свободными ныне Бирму, Индонезию,
Индию, Цейлон, так что у современных британцев совесть сейчас
чиста в отношении их к агрессивной войне. С 1902 года (война с
бурами в Трансваале) Британия, а с 1898 года (война с Испанией)
Соединенные Штаты не вели больше никакой агрессивной войны.
«Но мы не забываем, — пишет Тойнби, — что немцы, которые
напали на своих соседей, включая Россию, в Первой мировой вой-
6*
84 Борис БАШИЛОВ
не и вторично во Вторую мировую войну, были также людьми Запа-
да, и что русские, азиаты и африканцы не делают никакого разли-
чия между разными ордами “франков” (по-русски: “европейцев”),
что является общим именем для всех народов Запада в их целом».
III
Только с XV по XVIII столетие, по подсчетам знамени-
того русского слависта В.И. Ламанского, татарами и турками было
захвачено и обращено в рабов около пяти миллионов русских. А
спрашивается, сколько погибло за эти три столетия, во время набе-
гов и войн? Все домашние рабы в Константинополе, как у турок,
так и у христиан, по свидетельству венецианских дипломатов, со-
стояли из русских. Много русских находилось в рабстве в Египте. С
начала XVII века великой смуты на большинстве французских и
венецианских военных галер гребцами были русские рабы, пожиз-
ненно прикованные цепями к скамьям галер. Когда венецианцев,
главных торговцев рабами русскими, упрекали в бесстыдной тор-
говле христианами, они, улыбаясь, отвечали:
— Мы прежде всего венецианцы, а потом уже христиане.
Так во времена Александра Невского и позже, вплоть до нашего
времени, христианский Запад не только был безучастен к страдани-
ям русских, но старался даже всегда, как и в наши дни, еще извлечь
материальную выгоду из страданий русского народа.
Острая непримиримость к латинскому Западу воздвигает с тех
пор высокую стену недоверия между порабощенной монголами Рос-
сией и Западом. Оскорбленная гнусным поведением христианского
Запада Россия навеки сохранила недоверие и брезгливое презрение
к Западу. Это не была ни вражда, ни ненависть. Это было именно
брезгливое недоверие к людям, которые использовали одну и ту же
веру, от которых ждали помощи, но которые своим предательством
не оправдали возлагаемого на них доверия. Это недоверие смягчи-
лось только несколько в результате реформации.
«Реформация, разбившая религиозное единство Запада, невольно
смягчила в глазах русских людей эту картину и даже как бы прибли-
зила к нам тех, кто вместе с русскими был против “латинян”. Рели-
гиозная выдержанность и неагрессивность протестантов уже в XVII
веке устраняют крупнейшее затруднение в общении с Западом, и то,
что делалось тогда в Москве, уже имевшей у себя Немецкую слободу,
было предвестником грядущего обращения к Западу», — указывает
профессор Зенькове кий в книге «Русские мыслители и Европа».
Александр Невский, а позже его потомки, московские князья,
избрали унизительную, но единственно верную в те времена такти-
Пламя в снегах
85
ку. Тактику терпения и внешней покорности монгольским ханам и
собирания с помощью их «ярлыков» разрозненной на враждующие
княжества Руси в единое национальное государство, объединенное
под властью великого князя, которому сами же татары дали ярлык
на великое княжение.
Это была гениальная тактика, только она могла сплотить нацио-
нальные силы и бросить их спустя несколько поколений, при Дмит-
рии Донском, на татар.
Когда Дмитрий Донской, напрягши все силы Руси, готовился к
борьбе с татарами, в войске Мамая были целые отряды западноев-
ропейских рыцарей. И только благодаря искусной стратегии Дмит-
рия Донского полчища Мамая были разбиты, прежде чем на Кули-
ково поле успела прибыть польско-литовская рать католика Ягайлы.
По заветам Александра Невского
I
Вскоре после нападения татар на Русь объединенные
войска Римского епископа и ордена меченосцев захватили север-
ную часть принадлежавших Пскову и Новгороду земель.
В это время шведский король (отвечая на призыв папы Римского
о необходимости распространять католичество силой) послал на Нов-
город сильное войско, которым командовал его зять Биргер.
Плохо пришлось бы Северной Руси, если бы Александр Невский
не разбил войско, которым предводительствовал Биргер.
Западный мир во все время татарского ига пытался воспользо-
ваться несчастным положением Руси.
В год нападения Батыя на Южную Русь папа Григорий проклял
всех новгородцев и призвал к крестовому походу против Новгорода.
А незадолго до того особыми буллами папа Римский запретил
католическим купцам продавать в русские земли корабельные снас-
ти, лошадей, разные изделия.
Не случайно советником Батыя был рыцарь святой Марии Аль-
фред фон Штумпенхаузен.
* * *
Московские князья обладали ясным, холодным умом. Они сле-
довали завету своего предка Александра Невского, искуснейшего
воина и дипломата своего времени. Ход рассуждений Невского был
примерно таков. Он считал необходимым покориться временно та-
тарам. «Татары на Церковь не посягают, — говорил он. — На Цер-
ковь душой первое время обопремся, а там силу начнем копить.
86 Борис БАШИЛОВ
Против двух врагов — немцев и татар — Руси не устоять. Надо сми-
риться, пока Бог орду не переменит. Немцы хуже татар, они не только
тело, а и душу хотят пленить в свою веру».
Александр Невский очень верно расценил политическую обста-
новку. «Третье большое событие в истории русской души, и по сво-
им отдаленным последствиям важнейшее, — есть германское наше-
ствие XIII столетия, — пишет Вальтер Шубарт. — Тогда шведы,
датчане и немцы устремились с Балтийского моря на Русскую зем-
лю. Основали Ригу и Ревель и достигли Пскова и Новгорода. Таков
был ответ на умоляющие просьбы, с которым русские обращались
к христианскому Западу, дабы сохранить свое существование про-
тив натиска язычников. Это было первое знакомство русских с за-
падноевропейцами. Оно было достаточно горьким. Тогда и были по-
сеяны первые семена отталкивания от Запада» (Шубарт В. Европа и
душа Востока).
Московские князья следовали заветам Александра Невского и не
одобряли горячих тверских князей и южных князей, которые, не
имея достаточных сил, мечтали о восстании против татар.
Тверские князья пытались войти в союз с Западом, стать незави-
симыми и управлять Русью.
Новгородская и Псковская республики, как и современные де-
мократии, в ту грозную эпоху думали только об экономических вы-
годах.
Московские же князья не рассчитывали ни на помощь Запада,
ни на помощь других князей, они верили только в силу Церкви (и
для этого постарались переманить из Владимира в Москву митропо-
лита) и в силу своих капиталов, с помощью которых в Орде можно
купить все.
Изъявляя внешнюю покорность Орде, они упорно копили день-
ги и, пользуясь даваемыми им ханами ярлыками на великое княже-
ние, год за годом собирали русские области в единое Русское госу-
дарство. Было, конечно, много и других причин, почему Москва
стала центром собирания Руси, но эта тема выходит за пределы
моей работы.
Церковь в эти годы настойчиво, упорно собирала духовные силы
народа, борясь против «эллинской премудрости», в результате ко-
торой в Западной Руси русских князей сменили литовские князья-
язычники, которая в других княжествах порождала равнодушие к
Православию, вслед за которым начиналось увлечение Западом, в
итоге которого могло расцвести мусульманство и латинство. Это было
в момент, когда только Церковь поддерживала духовное единство
народа.
Пламя в снегах 87
Первую борьбу за национальную независимость начала Церковь,
которой татарские ханы предоставили полную свободу религиозной
деятельности. Когда митрополит Петр избрал резиденцией митро-
политов Москву, это сразу сделало ее в глазах населения разных
княжеств духовным и национальным центром. У всех стала возни-
кать мысль, что Москва всей Руси голова. И, как известно теперь,
ни митрополит, ни народ не ошибся в значении, которое будет
иметь Москва.
Иван III смог создать единое Русское национальное государство
только благодаря тому духовному и культурному подъему, который
начался вслед за Куликовской битвой. Начался этот подъем усиле-
нием интереса у русского общества к национальному прошлому.
Русская культура начиная с конца XIV столетия вся пронизана
духом любви к русскому прошлому*. Русским прошлым увлечены не
только русские летописцы, но и живописцы и архитекторы. Цент-
ром этого возродившегося интереса к временам русской независи-
мости является Москва.
В конце XIV века работа московских летописцев приобретает госу-
дарственный характер. Нуждаясь в идеологическом фундаменте своих
действий по собиранию земли Русской, Московские князья стремят-
ся возродить древнюю идею о единстве Русской земли, которую раз-
вивают уже первые киевские летописцы. Московские митрополиты и
великие московские князья свозят в Москву отовсюду областные ле-
тописи. Московская летопись превращается в общерусскую.
Эта работа московских летописцев, по словам Лихачева, «опере-
жала реальный политический рост Москвы».
Самый выдающийся же знаток русских летописей А.А. Шахматов
заявляет, что общерусский характер московского летописания «сви-
детельствует об общерусских интересах, о единстве земли Русской в
такую эпоху, когда эти понятия едва только возникали в политичес-
ких мечтах московских правителей» (Шахматов А.А, Общерусские
летописные своды XIV и XV веков // Журнал Министерства народ-
ного просвещения. 1900. Т. IX. С. 91).
Из киевской летописи «Повесть временных лет» московские ле-
тописцы заимствуют идею служения князя народу и идею обороны
Русской земли от врагов соединенными усилиями русских княжеств.
Первый общерусский свод летописей был составлен в Москве
еще в 1408 году. Это свидетельствует о созревании мысли о необхо-
димости политического единства Руси.
* Вся история русской интеллигенции пронизана нескрываемой нена-
вистью к историческому прошлому до Петра I.
88 Борис БАШИЛОВ
Усиление интереса к истории сочетается с усилением интереса к
памятникам старины. При Дмитрии Донском восстанавливается древ-
няя живопись, бывшая до эпохи нашествия монголов в Успенском
соборе во Владимире. Реставрируются древние церкви в других горо-
дах.
В эту же эпоху создаются различные повести о борьбе с татарами.
Генеалогия московских князей доводится до Владимира Красное Сол-
нышко. Москва энергично восстанавливает связь с традициями Ки-
евской Руси.
Одно из великих решений
I
Ход политических событий, приведший Москву к воз-
вышению, был очень сложен. Рост политического могущества Мос-
ковской Руси есть результат весьма сложных слагаемых.
Одним из таких слагаемых является попытка католичества насиль-
ственно осуществить «соединение Церквей», воспользовавшись бед-
ственным положением Византийской православной империи. Моск-
ва всегда смотрела на Византию как на крепость Православия среди
латинского и басурманского моря. И вдруг в Москву пришло извес-
тие, поразившее всех ее жителей, от великого князя до последнего
нищего, что византийский император, патриарх и все епископы от-
ступились от Православия на состоявшемся в 1493 году во Флорен-
ции Вселенском соборе и признали над собой главенство папы.
Профессор Карташев в следующих словах описывает то глубокое
впечатление, которое произвело это сообщение на всю Северную
Русь:
«Мрачная тень от этого затмения солнца Православия задела и
Москву и потрясла ее до глубины души. Грек-изменник, митропо-
лит Исидор привез в 1441 году акт измены веры и прочитал его с
амвона Успенского собора. На епископов русских напал трехднев-
ный столбняк молчания. Первым опомнился великий князь Васи-
лий Васильевич, объявил Исидора еретиком — и русская церковная
душа как бы воскресла от трехдневного гроба. Все поняли, что таин-
ство мирового правопреемства на охрану чистого Православия до
скорой кончины века отныне незримо перешло с павшего Второго
Рима на Москву, и ее воистину благоверный великий князь Васи-
лий Васильевич получил свыше посвящение в подлинного царя всего
мирового Православия, “браздодержателя святых Божиих церквей”.
С 1453 года суд Божий над Вторым Римом стал уже ясен для всех
простецов».
Пламя в снегах
89
«То, что Московская Русь отказалась подчиниться Флорентий-
ской унии, — по словам С.М. Соловьева, — есть одно из тех великих
решений, которые на многие века вперед определяют судьбу наро-
дов.
Верность древнему благочестию, провозглашенная великим
князем Василием Васильевичем, поддержала самостоятельность
северо-восточной Руси в 1612 году, сделала невозможным вступ-
ление на московский престол польского королевича, повела к
борьбе за веру в польских владениях, произвела соединение Ма-
лой России с Великой, условила падение Польши, могущество
России и связь последней с единоверными народами Балканско-
го полуострова».
Комментируя эту оценку Соловьева, профессор Карташев заме-
чает:
«Мысль историка бежит по чисто политической линии, но па-
раллельно и по линии культурного интереса мы должны отметить
момент отказа от унии как момент, ведущий за собой целую эпоху.
После этого внутреннее отъединение русского мира от Запада, под
воздействием вспыхнувшей мечты о Москве — Третьем Риме, уже
твердо закрепило особый восточноевропейский характер русской куль-
туры, которого не стерла ни внешне, ни тем более внутренне, вели-
кая западническая реформа Петра Великого.
Так проведена была Православной Церковью грань, черта, иногда
углублявшаяся как ров, иногда возвышавшаяся как стена, вокруг
русского мира, в младенческий и отроческий период роста нацио-
нальной души народа, когда успели в ней крепко залечь и воспи-
таться отличительные свойства ее “коллективной индивидуальнос-
ти” и ее производного — русской культуры. Таково, так сказать,
онтологическое значение Православной Церкви для русской культу-
ры.
Так совершилась та внутренняя кристаллизация национального
сознания души русской, после которой стало невозможно быть вполне
русским, не будучи православным. Разумеется, в смысле полноты рус-
скости, полноты русского творчества».
II
А когда Византия пала, в Москве окончательно вызрела
мысль, что волею событий ей суждено стать центром Православия в
мире, Третьим Римом. Далекая Москва, затерявшаяся среди лесов и
снегов, сама еще не сбросившая ярмо татарского ига, твердо реша-
ет взять на себя мировую роль защитницы и хранительницы Право-
славия.
90 Борис БАШИЛОВ
«Когда агарянская мерзость запустения стала на месте святе и
Святая София превратилась в мечеть, а вселенский патриарх — в
раба султана, тогда мистическим центром мира стала Москва —
Третий и последний Рим. Это страшная, дух захватывающая высота
историософского созерцания и еще более страшная ответственность.
Ряд московских публицистов высокого литературного достоинства
с вдохновением, возвышающимся до пророчества, с красноречием
подлинно художественным не пишет, а поет ослепительные гимны
русскому правоверию, Белому царю Московскому и Белой пресвет-
лой России. Пульс духовного волнения души русской возвышается
до библейских высот. Святая Русь оправдала свою претензию на деле.
Она взяла на себя героическую ответственность — защитницы Пра-
вославия во всем мире, она стала в своих глазах мировой нацией,
ибо Московская держава стал вдруг последней в истории — Римом
Третьим, а четвертому уже не бывать. Так Давид, сразивший Голиа-
фа, вырос в царя Израиля. Так юная и смиренная душа народа —
ученика в христианстве — в трагическом испуге за судьбы Церкви
выросла в исполина. Так родилось великодержавное сознание рус-
ского народа и осмыслилась пред ним его последняя и вечная мис-
сия. Тот, кто дерзнул, еще не сбросив с себя окончательно ига Орды,
без школ и университетов, не сменив еще лаптей на сапоги, уже
вместить духовное бремя и всемирную перспективу Рима, тот пока-
зал себя по природе способным на величие, тот внутренне стал ве-
ликим. Эти преданность и верность русской души Православию поро-
дили незабываемую, исторически необратимую русскую культурную
великодержавность и ее своеобразие.
Затерявшийся в снегах Третий Рим, осознав себя преемником
погибшей Византии, очень быстро стал набирать силы. Идея Тре-
тьего Рима привела к очень сильному возвышению роли и значения
власти великого князя. Ведь если Москва оказывалась Третьим Ри-
мом, то ведь великий князь Московский оказывался в роли бывше-
го византийского императора. В то же время Русская Православная
Церковь фактически стала независимой от Константинопольского
патриарха.
А это привело к тому, что, став независимыми от Константино-
польского патриарха, русские первосвятители потеряли опору, кото-
рую имели раньше в Константинопольских патриархах, для своей
церковной власти. Раньше в случаях разногласия с великим князем
они всегда могли сослаться на авторитет Константинопольского пат-
риарха и обратиться к нему за помощью. А теперь эта опора исчезла.
Теперь московский великий князь практически приобретал очень
большую роль во всех церковных делах. И если хотел, мог нарушить
Пламя в снегах
91
царившую до того симфонию между великокняжеской и церковной
властью.
Для того чтобы осуществить идею Третьего Рима, Рима Право-
славного, была необходима сильная национальная власть. Власть,
опирающаяся на религиозную идею. Эта власть была необходима,
чтобы освободиться от монгольского ига и, освободившись присту-
пить к выполнению своей исторической роли Третьего Рима.
И такая власть была создана. Имя этой монархической власти,
совершенно не похожей на существовавшие на Западе виды монар-
хической власти, — самодержавие».
Прав был И.С. Аксаков, когда писал, что «самодержавие учреж-
дение вполне народное; отрешенное от народности, оно перестает
быть русским самодержавием и становится абсолютизмом».
Правильно понимал роль и значение самодержавия и оклеветан-
ный левыми Победоносцев: «Самодержавие священно по своему
внутреннему значению, будучи великим служением перед Госпо-
дом; Государь — великий подвижник, несущий бремя власти, забот
о своем народе во исполнение заповеди: “Друг друга тяготы носите”.
Самодержавие не есть самоцель, оно только орудие высших идеалов.
Русское самодержавие существует для Русского государства, а не
наоборот».
Для того чтобы выполнить поставленные после Флорентийского
собора цели, московским великим князьям и всем москвичам при-
шлось победить неимоверное количество всевозможных препятствий.
«По-видимому, никогда и нигде в истории мира инстинкт жиз-
ни не проявлял себя с такой полнотой, упорством и цепкостью,
как в истории Москвы. По-видимому, никогда и нигде в мире не
было проявлено такого единства национальной воли и националь-
ной идеи. Эта идея носила религиозный характер или, по крайней
мере, была формулирована в религиозных терминах. Защита от Восто-
ка была защитой от “басурманства”, защита от Запада была защи-
той от “латинства”. Москва же была хранительницей истинной веры,
и московские успехи укрепляли уверенность москвичей в их истори-
ческой роли защитников Православия. Падение Константинополя,
которое последовало сразу же после попытки Константинопольской
церкви изменить Православию и заключить Флорентийскую унию с
латинством, оставляло Москву одну во всем мире. Именно ей, Мос-
кве, нерушимо стоявшей на “Православии”, на “правой вере”, суж-
дено теперь было стать “Третьим Римом” — “а четвертому уже не
быти”.
Москва, так сказать, предвосхитила философию Гегеля, по ко-
торой весь мировой процесс имел одну цель: создание Пруссии. С тою
92 Борис БАШИЛОВ
только разницей, что для Гегеля окончательной целью была именно
Пруссия, а для Москвы сама она, Москва, была только оружием
Господа Бога, сосудом, избранным для хранения истинной веры до
скончания веков, и для всех народов и людей мира» (Солоневич И.Л.
Белая империя. Шанхай, 1941).
Начало возрождения Руси
I
Уже следующий за нашествием татар XIV век не был
прожит русским народом бесплодно.
Происходит стремительный расцвет незаметного до того Мос-
ковского княжества, князья которого упорно ведут тактику собира-
ния Руси в условиях татарского ига. Происходит своеобразное разде-
ление сил. Занятым всецело идеей национального единения москов-
ским князьям нет времени думать о развитии культуры.
Русское возрождение начинается не в Москве, а в Новгороде,
куда татары почти совершенно не заглядывали и где политическая
зависимость от монгольских ханов чувствовалась меньше всего. Че-
рез богатый и более других свободный Новгород, постоянно под-
держивавший сношения с Западом и Востоком. В середине XIV века
в Константинополе имеется значительная колония новгородцев,
которая в свою очередь связана с русской колонией в Каффе, ны-
нешней Феодосии. А через русские колонии в Феодосии и Констан-
тинополе Новгород был связан с Западом. Республика Каффа была
колонией итальянской республики Генуи.
Республика Каффа была главным центром, в котором предста-
вители Новгорода, Москвы и других русских княжеств вели сноше-
ния с Византией и Западом.
Именно через Каффу приехал на Русь замечательный деятель рус-
ского возрождения и учитель боговдохновенного русского иконо-
писца Андрея Рублева — Феофан Грек.
Художественные произведения, созданные Андреем Рублевым и
его учениками в тяжелые времена татарского ига, нисколько не ус-
тупают творениям художников итальянского Возрождения.
В эту, считаемую русскими западниками «темную эпоху», разда-
ется вдохновенный голос Сергия Радонежского.
«Кто выполнял в средневековой Руси функции современных фи-
лософов, историков, публицистов, журналистов, художников — фор-
мовщиков мысли народа, его интеллигенции? — спрашивает Борис
Ширяев в своей книге «Светильники земли Русской» и отвечает: —
В.О. Ключевский в ответ на этот вопрос называет три имени, “при-
Пламя в снегах
93
сноблаженную троицу, ярким созвездием блещущую в нашем XIV
веке, делая его зарей политического и нравственного возрождения
Русской земли”, — митрополита Алексия, сына черниговского бо-
ярина, Сергия Радонежского, сына ростовского переселенца, и свя-
тителя Стефана, сына бедного причетника из города Устюга. Все
трое не были коренными москвичами, но стекались к Москве с
разных концов Русской земли. Все они принадлежали к различным
социальным группам. Они были образованнейшими людьми своего
века. Про одного летописец сообщает: “всю грамоту добре умея”. О
другом — “всяко писание Ветхого и Нового Завета пройде”. Тре-
тий — “книги гречески извыче добре”.
Все трое “возвеличены к святости” именем народным и канони-
зированы Церковью.
Это были светочи, вожди русской национальной интеллигенции
XIV века. В “Троицком патерике” числится свыше ста учеников свя-
того Сергия, также прославленных народом и причтенных Церко-
вью к сонму святых. На какой же недосягаемой для современного
человека высоте стояла эта “элита” русской национальной интел-
лигенции XIV столетия, века всенародного возрождения и подвига!
По терминологии современных персоналистов, эти люди стояли на
высшей ступени “иерархии личности”, приобщая свое бытие, свою
направленность к служению высшим ценностям мира, духовно рас-
крывая свое “я”. Это — доступный человеку предел. Выше лишь Бог —
Абсолют Добра, Любви, Красоты, Истины.
В.О. Ключевский сообщает, что за время с 1240 по 1340 год воз-
никло менее 30 монастырей, но в период с 1340 по 1440 год — более
150, причем 50 — треть их — основаны личными учениками святого
Сергия Радонежского. Следовательно, не страх, не приниженность
и духовная бедность первых после разгрома поколений гнали людей
в стены обителей, но нарастающее накопление их морально-психи-
ческих сил.
Он отмечает и другую характерную черту этого массового всена-
родного движения. Прежние монастыри строились близ городов, фе-
одальных центров и центриков, словно боясь оторваться от них. Те-
перь иноки смело идут в глубь неведомых земель, несут Слово Бо-
жие, русский дух, русскую культуру и государственность, приобщая
к ним новые племена. Их представление о “своей земле”, “своем
народе” неизмеримо шире отживших удельных верхов. Они уже не
волынцы, не куряне или путивляне и тем более не древляне, не
поляне или кривичи. Они — русские, и русская под ними земля. Они
народны, национальны и прогрессивны в своем мышлении. От Со-
ловецкой, убогой тогда обители до славной Киево-Печерской Лав-
94
Борис БАШИЛОВ
ры! От Валаамской купели до пермских глухих лесов! Едины в вере,
любви и мышлении. Едины в целях и действиях. Они — духовный
костяк нации. Создавая его, интеллигенты Руси XIV века выполня-
ли и выполнили свою миссию, свой долг перед народом. В этом их
национальность, почвенность, истинность.
Русское иночество XIV, XV, XVI веков чрезвычайно пестро по
своему социальному и племенному признаку. Патерики и жития по-
вествуют нам о принявших постриг князьях, боярах, купцах, но
равно и о простых “воинах каликах”, “смердах” — крестьянах. Они
рассказывают об уроженцах Южной Руси — волынцах, чернигов-
цах, ушедших на далекий север, о западных новгородцах, прошед-
ших на восток за Пермь, за Волгу, и, наоборот, о северянах, устре-
мившихся к святыням Киева и Почаева. В этом тоже черты всена-
родности этого движения. Достигая определенного уровня духовного
строя, и князь, и крестьянин стремились приобщиться к иночеству.
Предсмертное пострижение становилось тогда традицией великих
князей. Схима иноплеменника, бойца и полководца князя Андрея
Ольгердовича не была выходящим из ряда вон явлением. Оно соот-
ветствовало духу века, в котором подвиг служения Родине и подвиг
служения Богу гармонично сливались. Столь же созвучно духовному
строю тех поколений было и “прикомандирование” святым Серги-
ем иноков Пересвета и Осляби к войску великого князя Дмитрия.
Можно предполагать, что таких было не два, а много больше. Ведь
кто-то же служил молебны и обедни для этих 150 тысяч ополчен-
цев? И где были эти служившие Богу в первой стадии битвы, при
отступлении русских за линии своего обоза? Несомненно, они вли-
лись в ряды бойцов и вдохновили их на мощный контрудар. Так
монахи — интеллигенты того времени — выполняли свои обще-
ственные и даже чисто военные функции.
Они — очаги духовной и материальной культуры. Обе эти формы
прогресса плотно связаны и гармонично слиты в среде иноков-ин-
теллигентов. Через 80—100 лет Кирилло-Белозерский монастырь уже
знаменит богатством своей библиотеки. Спасо-Андрониевский мо-
настырь рождает замечательную школу художников-иконописцев. Из
Кирилло-Белозерского источника общественной мысли вытекает
мощное течение “заволжских старцев”, возглавляемое мыслителем
Нилом Сорским, стройная система религиозно-морально-обществен-
ного мировоззрения.
Так по национально осознавшей себя Руси грядет могучая армия
ее народной, почвенной, религиозной интеллигенции. Впереди —
сотни святителей и подвижников, а во главе их — Божий угодник и
чудотворец русский святой Сергий Радонежский».
Пламя в снегах
95
Эти мысли Бориса Ширяева совершенно верны. Он только непра-
вильно называет творцов культуры средневековой Руси интеллигента-
ми. Это были не интеллигенты, а образованные люди, такие, какие
имелись и имеются во всяком нормально развивающемся государстве.
II
В XIV веке, несмотря на политическую зависимость, Русь
переживает новый расцвет культуры, который, по мнению П.Кова-
левского, «вполне можно назвать русским возрождением» (Ковалев-
ский П. Исторический путь России. С. 25).
Как и на Западе в XIV веке, в канун Возрождения, идет интен-
сивная, напряженная работа по созданию русской национальной
культуры. Причем национальное своеобразие русской культуры XIV—
XV веков, как справедливо пишет Д.С. Лихачев в своей книге «Куль-
тура Руси эпохи образования русского национального государства»,
было выражено отчетливее, чем национальные черты культуры Фран-
ции, Англии, Германии того же времени.
Единство русского языка гораздо крепче в этот период, чем един-
ство национальных языков во Франции, Англии, Германии и Ита-
лии. Русская литература гораздо строже подчинена единой теме го-
сударственного строительства, чем литература других народов.
Русская культура начала XIV века ближе к чисто народному де-
ревянному зодчеству, а следовательно, сильнее выражает нацио-
нальное своеобразие, чем архитектура других стран. Распростране-
ние исторических знаний и интерес к родной истории глубже и шире
в России в XV—XVI веках, чем где бы то ни было.
А в предисловии к своей книге Лихачев с неменьшим основани-
ем пишет:
«По мере того как историческая наука отходит от традиционного
представления о Древней Руси как о мрачной поре культурного за-
стоя, неподвижности, замкнутости и упадка, по мере того как ис-
кусствоведы, археологи, литературоведы, обнаруживают новые фак-
ты, свидетельствующие о высоком уровне русской средневековой
культуры, выясняется и своеобразие отдельных эпох культурного
развития Руси. Киевская Русь X—XII веков, Галицко-Волынская Русь
XIII века, Владимиро-Суздальская Русь XII—XIII, Русь XIV—XV ве-
ков, Россия XVI века и русская культура XVII века предстоит каж-
дая в своем неповторимом своеобразии.
Вся история русской культуры свидетельствует о необычайной
творческой силе русского народа, о ее все нарастающем движении.
Развитие русской культуры в XI — начале XIII века представляет
собою непрерывный поступательный процесс, который накануне
96 Борис БАШИЛОВ
татаро-монгольского ига достиг своей наивысшей ступени: в живо-
писи — новгородские фрески, в архитектуре — владимиро-суздаль-
ское зодчество, в литературе — летописи и “Слово о полку Игоре-
ве”. Татаро-монгольское нашествие внешней силой, искусственно
затормозило интенсивное развитие древнерусской культуры.
Только исключительно тяжелым гнетом татаро-монгольского ига
может быть объяснена та задержка в культурном развитии Руси,
которая наступила в средине XIII века — с того самого времени,
когда как раз особенно интенсивным становится культурное разви-
тие Западной Европы, защищенной русской кровью от опустоши-
тельного урагана с Востока.
Тем не менее и в годы тяжелого “томления и муки” татаро-мон-
гольского ига культурная жизнь Руси продолжала теплиться. Рус-
ский народ сохранил интерес к своему прошлому.
Идеи осознанного национального единства — единого русского
народа в единой русской земле, возникшие чрезвычайно рано и за-
свидетельствованные древнейшими памятниками русской письмен-
ности, а затем необычайно ярко сказавшееся и в летописи, и в
“Слове о полку Игореве”, бережно сохранились на северо-востоке,
чтобы вылиться затем в твердую политическую программу собира-
ния “всея Руси”: ее земель, ее народа и ее культуры.
В средневековой Руси, вплоть до XVII века, то есть на протяже-
нии более шести веков, наиболее типичным явлением русской куль-
туры была летопись.
Вся культура Древней Руси, долгое время бывшая под чужезем-
ным игом, была пронизана интересом к родной истории». В то время
как вся история русской интеллигенции пронизана интересом к чу-
жой, европейской истории.
III
В средневековой Руси и летописание, и литература игра-
ли важную роль в развитии национального государства. В этом отно-
шении и летописцы, и писатели Древней Руси совсем не походили
на историков и писателей из числа русской интеллигенции, кото-
рые все свои силы и таланты обратили на разрушение национально-
го государства. Средневековая русская литература, так же как и ле-
топись, была проникнута идеей строительства национального госу-
дарства. В ней нет места радищевским настроениям. Литература ни
одного из народов в Средние века не была так охвачена идеями
развивающейся национальной государственности, как русская.
Одно из первых крупных произведений средневековой Руси было
посвящено организатору Куликовской битвы. Это «Слово о житии и
Пламя в снегах
97
преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, Царя Русского».
В это же время крупный писатель гой эпохи, монах Епифаний Пре-
мудрый создает замечательные жития двух величайших национальных
святых XIV века — Сергия Радонежского и Стефана Пермского.
Куликовская битва породила большое число литературных про-
изведений самых различных жанров. Самое крупное из них «Задон-
щина» — повесть о Куликовской битве. Это жалость по убитым, по-
хвала живым. Это не просто литературное подражание «Слову о пол-
ку Игореве». По замыслу автора, в «Задонщине» изображен конец
многовековой борьбы народа с кочевниками, начало которой изоб-
ражено с тонкой поэтической силой в «Слове о полку Игореве».
В «Задонщине» неизвестный автор пишет: «Князь великий стал
на костях (на трупах. — Ред.) и приказал считать убитых. И отвечает
боярин: “Нет, Государь, у нас сорока бояр московских! двенадцати
князей белозерских! тридцати посадников новгородских! двадцати
бояр коломенских! двадцати пяти бояр костромских! тридцати пяти
бояр вологодских! восьми бояр суздальских! семидесяти бояр рязан-
ских! тридцати четырех бояр ростовских!”»
Обращаясь к павшим воинам, Дмитрий Донской говорил: «Бра-
тья... Положили еже головы за святые церкви, за землю Русскую, за
веру христианскую. Простите меня, братья, и благословите!»
«Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище» начинают собой
ряд сказаний на излюбленную тему русской средневековой литера-
туры — тему о борьбе с чужеземным игом.
IV
Средневековая Русь, также как и Киевская, вовсе не
спала все время, как это считает Мережковский, только повторяя
традиционное воззрение интеллигентов-историков на националь-
ное прошлое.
Средневековая Русь, помимо горячего интереса к собственному про-
шлому, интересуется прошлым других народов. Русский Нестор Ис-
кандер, находившийся в рабстве у турок, был свидетелем осады турка-
ми Константинополя в 1453 году. Повесть о падении Константинопо-
ля, написанная им, свидетельствует, что он был человеком
значительной для своего времени культуры. Кроме хронографов, в ко-
торых изложен ход развития мировой истории в XV веке, средневеко-
вой Руси известны описания путешествий в Иерусалим, в Царьград,
на Афон, во Флоренцию. «Хождение за три моря» — описание путеше-
ствия в Индию и другие страны тверского купца Афанасия Никитина.
Это тоже высокопатриотическое произведение. Тут тоже и наме-
ка нет на радищевское отношение к русской действительности. По-
7 Заказ 567
98 Борис БАШИЛОВ
бывавший в богатейших странах Ближнего Востока и Индии, Афа-
насий Никитин, следуя древнерусской традиции, очень ценит свое
Отечество.
«Да сохранит Бог землю Русскую! — восклицает Афанасий Ни-
китин. — Боже, сохрани! Боже, сохрани! На этом свете нет стра-
ны, подобной ей! Некоторые вельможи земли Русской несправед-
ливы и недобры! Но да устроится Русская земля... Боже! Боже! Боже!
Боже!»
Когда Афанасий Никитин восклицает в своем «Хождении за три
моря»: «Да сохранит Бог землю Русскую! Боже, сохрани! Боже, со-
храни!», он только следует древней русской традиции. Этой же древ-
ней традиции следует и Пушкин, когда в письме к Чаадаеву, защи-
щая Россию, он пишет: «Клянусь Вам моей честью, что я ни за что
не согласился бы — ни переменить родину, ни иметь другую исто-
рию, чем история наших предков, какую нам послал Бог»*.
V
Ученики Сергия Радонежского разошлись по всей Руси,
строя всюду монастыри, школы, создавая библиотеки, обращая
мирным путем в христианство языческие племена, обитавшие на
окраинах стихийно разраставшейся вширь Руси.
В начале XVI столетия возникает замечательное культурное дви-
жение, которое П.Ковалевский, пользуясь западной терминологи-
ей, именует почему-то «русским православным гуманизмом». Хотя
вождь этого движения Нил Сорский охотно заимствует все лучшее,
что могла дать тогда современная им культура, тем не менее по
своему характеру это движение было чисто русским и имело очень
мало общего с западным гуманизмом.
«Заволжских старцев», среди которых возникло это учение, зва-
ли не гуманистами, а «нестяжателями». Учение нестяжателей берет
начало в православных монастырях Афона. Виднейшими основопо-
ложниками этого учения, сильно пронизанного восточным мисти-
цизмом, являются Григорий Синаит и Григорий Палама.
* Верную оценку личности Пушкина делает Вальтер Шубарт в своем
исследовании «Европа и душа Востока». Он пишет: «Со словом Россия сле-
дует связывать не только мысль о Достоевском. Ведь и Пушкин — русский,
более гармонически настроенный, чем Гёте, а в своем внутреннем спокой-
ствии и светлой преображенской эстетике более близкий грекам, нежели
творец Фауста. Русские тоже имели свою готическую эпоху, ибо они вопло-
щали гармонический прототип еще в более чистой форме, нежели Запад»
(С. 53).
Пламя в снегах
99
Основные черты их учения были следующие.
Вместо теоретического знания они на первый план выдвигали
внутреннее созерцание, вместо механического исполнения правил —
живой религиозный дух, вместо механического исполнения обря-
дов — нравственное совершенствование.
Нилу Сорскому, жившему одно время на Афоне, это учение при-
шлось по душе; вернувшись на Русь, он стал энергично проповедо-
вать его в Заволжье. Недостаточно исполнять одни обряды, учил он,
соблюдать пост, бить поклоны и другими способами убивать плоть.
Большего нравственного совершенства можно достигнуть умным
деланьем. В Священном Писании нестяжатели различали Божьи за-
поведи, отеческие предания и человеческие обычаи. Нестяжатели
учили, что Церковь и государство должны быть независимыми, но
что священство выше светской власти.
На церковном соборе 1503 года нестяжатели во главе с Нилом
Сорским внесли предложение, чтобы монастыри отказались от зем-
ных угодий. Против этого выступил Иосиф Волоцкий. Он заявил,
что если монастыри лишатся своего имущества, они не смогут вес-
ти религиозно-просветительскую работу, и вера неизбежно поко-
леблется. Церковный собор принял точку зрения Иосифа Волоцко-
го.
Нил Сорский умер вскоре после собора, но идеи его еще долго
проповедовали его ученики. На церковных соборах 1525 и 1531 года
нестяжателей признали еретиками.
И с той поры в жизни Московской Руси утвердился союз наци-
ональной Церкви с национальным русским государством.
Гармоничность души человека допетровской Руси
I
«Православие, с его ясностью, терпимостью, великой
любовью ко всякой Божьей твари на Божьей земле, с его ставкою
на духовную свободу человека — не вызывало в русском народе
решительно никакой потребности вырабатывать какое бы то ни было
иное восприятие мира. Всякая философия в конечном счете стре-
мится выработать “цельное миросозерцание”. К чему было выраба-
тывать новое, когда старое, православное нас вполне удовлетворя-
ло.
...Поэтому в средневековой Руси мы не находим никаких попы-
ток заменить православное мировоззрение каким-нибудь иным ми-
ровоззрением, религиозным или светским» (Солоневич И. Белая им-
перия).
7*
100 Борис БАШИЛОВ
В данном случае Иван Солоневич не утверждает ничего нового.
Он говорит то же самое, что до него бесчисленное количество раз
говорили другие беспристрастные исследователи прошлого русско-
го народа. Один из авторов «Владимирского сборника», изданного в
связи с 950-летием Крещения Руси в Белграде, пишет:
«...И нации, как индивидуумы, не забывают своей первой любви
и подсознательно живут ею всю жизнь. Русская душа во всех ее тон-
чайших, возвышенных, идеальных чертах глубоко воспитана Право-
славием. В ней все высокое и характерное от Православия: аскеза,
непорабощенность материализмом даже при скопидомстве и хозяй-
ственности, смирение и долготерпение, широта и щедрость все-
прощения, соборность, братолюбие, жалостливость и сострадание
к меньшей братии, жажда решать все дела не по черствой юсти-
ции, а “по-Божьи”, то есть не по правде законной, а по любви
евангельской.
С концом русского теократического средневековья национальная
душа русская пережила много драм, потрясений и моральных травм».
Нельзя не согласиться с профессором Рязановским, что Н.Ми-
люков в своих «Очерках» «недооценивает культурной роли Право-
славной Церкви в истории. Так, отмечая темные стороны в деятель-
ности Церкви, он проходит мимо ее роли во время татарского ига и
Смутного времени. Недооценивает он также культурной и художе-
ственной сторон религиозного искусства, в особенности живописи»
{Рязановский В.А. Обзор русской культуры. С. 479).
* * *
Даже католические деятели признают драгоценные духовные осо-
бенности Православия. Вот что, например, говорил в своем докладе
на открытии Института русской культуры в Буэнос-Айресе отец Фи-
липп де Режис: «Мы знаем, что русский народ носит в себе драгоцен-
ный религиозный идеал, возникший из чистейшего источника древ-
ней христианской традиции. Мы знаем прекрасные образцы совер-
шенной святости, которые дает нам история России, ее подвижников,
ее иноков, ее епископов, которые действительно выковали душу и
мужика, и боярина. Если такие образы, как св. Сергия Радонежского,
св. Серафима Саровского, св. Нила Сорского, св. Иосифа Волоколам-
ского, свв. Гермогена и Филиппа Московских сияют таким блеском и
вызывают восхищение в каждой душе, любящей Христа, то это ока-
залось возможным лишь потому, что таких святых был целый легион
в монастырях и скитах Древней Руси, которые, идя стезею святости,
искали победы над плотью и духом мира и стремились к соединению
со Христом распятым и воскресшим» («За Правду». № 196).
Пламя в снегах
101
Русский святой характерен спокойствием своего душевного склада.
В душе русского святого гармонически сочетается одновременно ду-
ховная трезвость, духовная просветленность, мужество и кротость,
они рядом живут в его душе, не оставляя никакого места для исте-
рии. Древние святые, эти образованные люди Древней Руси, не имеют
ничего общего с позднейшим типом русского интеллигента — этого
антигармоничного типа человека, неврастеника еще в утробе мате-
ри.
Простые люди средневековой Руси, как и святые средневековой
Руси, были также гармоническими личностями, крепко вросшими
корнями в национальную культуру. Их души не были преданы ника-
кой иностранной короне. Они выросли в лоне Православия.
«Пламя в снегу». Под таким названием в Англии несколько лет
тому назад вышла книга русской писательницы о Серафиме Саров-
ском. Еще с большим основанием это яркое сравнение мы можем
применить к Сергею Радонежскому, духовному столпу, на который
оперлась средневековая Русь в своем национальном строительстве.
II
Интересные мысли о гармоничности души русского че-
ловека допетровской Руси мы находим в книге Вальтера Шубарта
«Европа и душа Востока». Они особенно ценны тем, что их выска-
зывает не русский.
В главе «История русской души» он пишет:
«Первоначально русская душа, также как и заодно европейская
во времена готики, была настроена гармонически. Гармонический
дух живет во всем древнейшем русском христианстве. Православная
Церковь принципиально терпима. Она отрицает насильственное рас-
пространение своего учения и порабощение совести. Она меняет свое
поведение только со времен Петра I, когда, подпав под главенство
государства, она допустила ущемление им своих благородных прин-
ципов. Гармония лежит и в образе русского священника. Мягкие черты
его лица и волнистые волосы напоминают старые иконы. Какая про-
тивоположность иезуитским головам Запада с их плоскими, строги-
ми, цезаристскими лицами! “Вообще, характерным для типа рус-
ского святого являются спокойствие и истовость всего душевного
склада, просветленность и мягкость, духовная трезвость, далекая от
всякой напыщенности и истерии, одновременно мужество и кро-
тость” (Арсеньев). Гармония сквозит во всем старчестве, этом стран-
ном и возвышенном явлении русской земли. По сравнению с “дело-
вым, почти театральным поведением европейцев” Киреевский от-
мечает “смирение, спокойствие, сдержанность, достоинство и
102 Борис БАШИЛОВ
внутреннюю гармонию людей, выросших в традициях Православ-
ной Церкви”. Это чувствуется во всем, вплоть до молитвы. Русский
не выходит из себя от умиления, но, напротив, особое внимание
обращает на сохранение трезвого рассудка и гармонического состо-
яния духа. Русский Киреевский (1850) стоит ближе к классическим
грекам, нежели к русским нигилистам следующего поколения. Он
также ближе грекам, чем весь европейский классицизм эпохи Про-
свещения.
Подтверждением того же гармонического чувства является рус-
ская иконопись и вообще древнерусская живопись: совершенная по
формам Святая Троица Андрея Рублева (1370—1430), творения мас-
тера Дионисия; древнерусская архитектура с ее благородным спо-
койствием — церковь Защитницы Марии на Нерли у Владимира
(1165) или Дмитровская церковь во Владимире (1194). Идеальное
чувство формы этого искусства сразу же бросается в глаза.
Гармонически-греческое сказывается в ранней русской душе и в
той тесной связи, которую восточные отцы Церкви пытались уста-
новить с Платоном, в то время когда Запад ориентировался на Ари-
стотеля. Платон повлиял и на позднейшее русское мышление в та-
кой степени, что один из виднейших философов современности мог
сказать: “Для нас, русских, Платон глубоко близок”. Самым совер-
шенным выражением русского чувства гармонии является вера в
богочеловечность Христа. Согласно русскому воззрению, “это есть
самое сердце христианства” (Булгаков). Прометеевская культура стре-
милась к разделению на две враждебные половины — Бога и мира,
религии и культуры (Лютер: “Князь, конечно, может быть христиа-
нином, но как таковой, он не смеет управлять. Как личность — он
христианин, но княжеское звание не имеет никакого касательства к
его христианству”.) И этому в противовес богочеловечность Христа
является прообразом внутренней связи между Богом и человеком,
между тем миром и этим, земным.
За эту мощную идею держалось русское Православие. (С какой
любовью и благоговением культивировал ее Соловьев!) Она при-
надлежит русской душе, как чистейшее и возвышеннейшее отраже-
ние врожденной гармонии, как глубокомысленнейшее выражение
ее чувства всеобщности.
Об этой России киевского периода Европа не знает почти ничего.
Так созрели суждения и предрассудки, как, например, шпенгле-
ровский о том, что Россия воплощает собой апокалиптическую не-
нависть против античной культуры. России с XI по XV век это ни в
коей мере не свойственно».
Пламя в снегах
103
III
Первую дисгармонию в душу древнего русского челове-
ка внесли пришедшие из Византии, чуждые ей религиозные и по-
литические идеи.
Еще большую дисгармонию внесло в душу русского человека сред-
них веков татарское иго. «...Третье большое событие русской души,
и по своим отдаленным событиям важнейшее — есть германское
нашествие XIII столетия, — пишет Вальтер Шубарт. — Тогда шве-
ды, датчане и немцы устремились с Балтийского моря на Русскую
землю. Основали Ригу и Ревель и достигли Пскова и Новгорода. Та-
ков был ответ на умоляющие просьбы, с которыми русские обра-
щались к христианскому Западу, дабы сохранить свое существова-
ние против натиска язычников. Это было первое знакомство русских
с западноевропейцами. Оно было достаточно горьким. Тогда и были
посеяны первые семена отталкивания от Запада.
Но тем не менее германское нашествие не оказало еще своего
воздействия на душевное развитие русских. Однако потеря плодо-
родных прибрежных земель, потеря, с которой ни политически, ни
экономически нельзя было помириться, обусловила попытки об-
ратного завоевания, а это сделало невозможным для русских забыть
Европу из-за своих восточных забот. Эта потеря снова и снова втяги-
вала Россию в судьбы народов Западной Европы. Так в результате из
балтийской борьбы между русскими и германцами произошло столк-
новение мирового значения между прометеевской Европой и рус-
скостью, оставшейся верной Богу. Для России это самая мрачная и
значительнейшая глава ее истории» (Шубарт В. Европа и душа Вос-
тока. С. 51, 52).
Касаясь же основ гармонической души русского человека после
совершенной Петром I революции, Вальтер Шубарт пишет:
«Со времен Петра I русская культура развивается в чуждых фор-
мах, которые не выросли органически из русской сущности, а были
ей насильственно навязаны. Так возникло явление псевдоморфозы
культуры. Результатом был душевный надлом, отмеченный почти во
всех жизненных проявлениях последних поколений, та русская ду-
шевная болезнь, чьей лихорадкой, по крайней мере косвенно, че-
рез самооборону, охвачено сейчас все население земного шара. Это —
пароксизм мирового исторического размаха».
Развивая эту же, главную идею своего труда, Вальтер Шубарт
говорит в другом месте:
«Тремя огромными волнами разлился по России поток промете-
евского (европейского. — Б.Б.) мироощущения: в начале XVII, XIX
и XX столетия он шел через европеизаторскую политику Петра I,
104 Борис БАШИЛОВ
затем через французские революционные идеи, которым особенно
была подвержена русская оккупационная армия во Франции после
наполеоновских войн, и наконец, атеистический социализм, кото-
рый захватил власть в России в руки в 1917 году. Русские особенно
беспрепятственно вдыхали в себя полной грудью западный яд, ког-
да их армии побеждали на полях сражений и когда они в 1709 и 1815
году попадали в европейские культурные области».
Образованность в средневековой Руси
I
Все представители послепетровского «чужебесия» все-
гда изображают допетровскую Русь как страну культурно совершен-
но застывшую. Это историческая ложь. Допетровская Русь, несмотря
на чрезвычайно тяжелые исторические условия, хотя и медленно,
но все же все время двигалась по пути создания самобытной нацио-
нальной культуры.
После татарского погрома шло дальнейшее культурное развитие,
истоки которого вытекали из наследства, оставленного замечатель-
ной киевской культурой.
Длительное татарское иго, конечно, не могло не отразиться на
разных сторонах жизни средневековой Руси. И оно отразилось са-
мым губительным образом на уровне духовной и материальной куль-
туры и Южной и Северной Руси.
«Монголо-татары заняли плодородные черноземные степи и ле-
состепь южной половины восточноевропейской низменности. Дея-
тельность русского народа естественно сосредоточилась в лесной се-
верной части той же низменности. Здесь природа была суровее, по-
чва менее плодородна и покрыта большими лесами. Огромная дань,
наложенная татарами на Русь, и другие пошлины и сборы поглоща-
ли весь национальный доход. Не было возможности для экономи-
ческого прогресса. Экономическое развитие России во время та-
тарского ига задержалось» (Рязановский В.Я. Обзор русской культу-
ры. С. 308).
А вслед за экономическим развитием задержалось и культурное
развитие. Русь должна была уступить то блестящее место, которое
она занимала в раннем Средневековье, другим.
В домонгольской Руси были школы, где преподавалась математи-
ка. И действительно, для построения сказочно прекрасного Георги-
евского собора и других зданий русские мастера (Петр, Коров,
Миронег и др.) должны были знать не только правила арифметики,
но и основы геометрии. А в результате татарского ига в XV веке счет
Пламя в снегах
105
в десять тысяч назывался по-татарски «тьма», а в сто тысяч уже
«неведием» (Там же. С. 386).
II
При малейшей попытке нарисовать исторически верную
картину культуры Московского царства русская интеллигенция об-
виняла всех, кто пытался это делать, в идеализации средневекового
русского общества. Особенно острые споры возникали вокруг воп-
роса о степени грамотности населения в Московской Руси.
«Кажется, ни по одному вопросу нашей внутренней истории не
существует такой резкой разницы в мнениях, как по вопросу о роли
школы и образования в Древней Руси. Тогда как одни считают су-
ществование школ до Петра редким исключением, другие, наобо-
рот, покрывают всю допетровскую Русь целой сетью церковно-при-
ходских училищ», — указывает профессор В.А. Рязановский в своем
«Обзоре русской культуры» (С. 383).
«...Всеобщей грамотности в Московской Руси далеко не было,
но здесь существовала довольно широкая культурная среда, глав-
ным образом городская и монастырская, которая питала развитие
религиозной и политической мысли, прогресс литературы и блес-
тящее развитие искусства» (С. 490).
Свое мнение о том, что в средневековой Руси вопреки мнению
историков западнической ориентации существовала «широкая куль-
турная среда» (широкая, конечно, для того времени) профессор
В.А. Рязановский подкрепляет следующими вескими доказательства-
ми:
«Если, по вычислениям профессора Ключевского, за два века
татарского ига к середине XV века было создано до 180 новых мона-
стырей (Очерки и речи. С. 205), то это составляло вместе со старыми
до 200 монастырей. Таким образом, во второй половине XV века
Московская Русь имела в качестве пунктов просвещения до двухсот
монастырей, да не менее того городов и духовенство (городское и
сельское). Через два века, к середине XVII века, указанное число
монастырей и городов возросло. Часть из них имела постоянно орга-
низованные школы, некоторые — школы повышенного типа. Из
этих школ вышло много церковных деятелей эпохи: писателей и
художников, еще больше просто грамотных людей.
Мы думаем, что нет оснований быть особенно оптимистически-
ми в отношении просвещения Древней Руси: здесь не хватало сис-
темы в организации образования, постановка дела образования за-
висела главным образом от частной инициативы, большинство школ
носило элементарный характер и обслуживало преимущественно го-
106 Борис БАШИЛОВ
родское население. Но вместе с тем нельзя впадать и в крайний пес-
симизм. Просвещение в Московской Руси не стояло на столь низкой
ступени, как полагают сторонники вышеуказанного пессимисти-
ческого взгляда на данный вопрос» (С. 490).
«Мы думаем, что по крайней мере с конца XV века началось
возрастание грамотности на Руси. Оно продолжалось с перерывами
(во время детства Ивана IV и Смутного времени) в течение XVI и
XVII веков» (С. 484).
Еще в конце XV и в начале XVI столетия положение с образова-
нием в городах было значительно лучше, чем в эпоху, наступаю-
щую после борьбы боярских родов, которой была наполнена несча-
стная юность Иоанна Грозного. Мы узнаем об этом из постановле-
ний знаменитого Стоглавого собора, состоявшегося в 1551 году.
В постановлениях Стоглавого собора отмечается, что священни-
кам учиться негде. «А прежде сего училища бывали в Российском
царствовании на Москве и в Великом Новгороде и по иным градам,
многие грамоте писали и чести учили, потому тогда и грамоте го-
раздо было».
Комментируя эту часть постановлений Стоглавого Собора, про-
фессор Рязановский пишет: «Таким образом, приведенное указание
Стоглавого собора необходимо относить к просветительной деятель-
ности Ивана III, продолженной Василием III (1534 г.), когда при-
глашались на Русь иностранные архитекторы, мастера и иные спе-
циалисты, когда Варфоломей Готан печатал для Ивана III русские
книги, Иван III собирал библиотеку и т.п. Василий III продолжал
мероприятия отца» (С. 337).
III
Училища в Московской Руси были не только в городах,
но и в селах. Мартиниан Белозерский учился в деревне около Ки-
рилловского монастыря. Святые Александр Свирский и Зосима Со-
ловецкий учились в школе, которая была в деревне. Святой Антоний
Сийский учился тоже в селе.
По одному этому можно судить, насколько ложно утверждение
Мережковского, что Россия спала восемь веков до Пушкина.
Средневековая Русь любила книгу. И книг в ней, правда, совер-
шенно другого характера, чем в средневековой Европе, было нема-
лое число. Так, когда в 1382 году при приближении рати Тохтамы-
ша, по свидетельству летописца, москвичи снесли книги в соборы,
то книг было столько, что груды их лежали почти до сводов церкви.
Но и соборы не спасли. Книги были все уничтожены ворвавшимися
татарами.
Пламя в снегах
107
Татары — это не арабы, халифы которых всегда требовали, что-
бы часть дани захваченные ими города выплачивали рукописями.
Катастрофическое действие татарских нашествий мы можем понять,
если вспомним, что все древние русские рукописи, которые мы
имеем, — это только рукописи из Пскова и Новгорода, куда не
доходили татары.
В результате татарских нашествий, а не в результате того, что
средневековая Русь духовно спала, уменьшилось число грамотных,
число образованных людей.
Только в XIV веке Русь немного оправляется от смертоносного
действия на ее культуру нашествия татар. Недаром нашествие татар
было воспринято на Руси как землетрясение, как невиданная в ис-
тории катастрофа. И действительно, города были разрушены, от ве-
ликих церквей остались руины, от сел — кучи пепла и трупы.
Лишь с большим трудом Северная Русь оправляется от наше-
ствия. Постепенно создаются новые центры просвещения. Самый зна-
чительный из них Москва. В Москве создаются библиотеки, государ-
ственные архивы, в которых работают летописцы и переводчики.
Библиотека великого князя московского в первой половине XVI
столетия имела до 800 древнейших рукописей, среди которых были
в подлинниках сочинения Цицерона, Юлия Цезаря, своды законов
Византии и Рима. По свидетельству пастора Веттемана, под двумя
каменными сводами во дворце великого князя хранились древние
греческие, еврейские и латинские книги.
Когда Максим Грек, живший в Италии много лет и знавший
многих выдающихся деятелей эпохи Возрождения, увидел библио-
теку Василия III, то он воскликнул:
— Государь! Вся Греция не имеет такого богатства, ни Италия,
где католический фанатизм обратил в пепел многие творения на-
ших богословов, спасенные моими единоверцами от варваров Ма-
гометовых.
В статье Анатолия Маркова «Книжные сокровиша» (Русская мысль.
1952. № 501) мы встречаем следующие любопытные сведения о судьбе
древнего великокняжеского книгохранилища:
«Московская Русь также имела свою известную во всей Европе
библиотеку Царя Ивана IV. Природными и вполне испытанными
веками хранилищами в Москве тогда служили подземные палаты и
тайники. Как известно, ими особенно широко пользовался Гроз-
ный, который не нашел ничего надежнее, как спрятать свою бога-
тую библиотеку в подземный тайник. Место хранения было выбрано
настолько удачно, что до сих пор отыскать ее не удалось».
История библиотеки Иоанна Грозного следующая.
108 Борис БАШИЛОВ
Византийская царевна Софья Палеолог, будущая жена царя Ива-
на II, привезла в Москву на вечное хранение собрание редчайших
греческих манускриптов. Опасаясь за сохранность этой единствен-
ной в мире по своему значению библиотеки, Софья, став москов-
ской царицей, добилась постройки огромного подземного тайника
в Кремле. Знаменитый архитектор Аристотель Фиораванти создал
это книгохранилище, значительно пополненное затем книгами, со-
бранными Иваном Грозным.
Ученые не оставляют попыток найти библиотеку Ивана Грозно-
го. Она представляет огромный интерес. Скрытая в подземельях Мос-
квы, по утверждению специалистов, библиотека может сохранить-
ся до наших дней в хорошем состоянии.
В 1724 году «любитель» Конон Осипов сумел придать этому воп-
росу государственное значение, так как на предложение этого пре-
сненского пономаря царю — отыскать библиотеку Грозного — Петр
ответил приказом, смутившим Сенат, о немедленных раскопках в
Кремле на государственный счет. Такое доверие к предложению Оси-
пова объяснялось тем, что Петр из собственного опыта знал о су-
ществовании тайников со скрытыми сокровищами. Часть этих тай-
ников царь видел сам, когда после Полтавского сражения искал
средств для продолжения войны и на помощь ему пришел неожи-
данно князь Прозоровский, друг его отца, знавший много того,
чего не знали другие. Он тайно провел Петра в кремлевские подзе-
мелья и показал ему там груды старинной серебряной и золотой
посуды и монет. Эти скрытые его предками сокровища позволили
Петру вывести Россию из тогдашнего трудного положения.
Еще в бытность Патриархом Никон составил личную библиоте-
ку, в которую входило до 1300 томов. В нее входили и священные, и
светские книги. Среди первых, кроме рукописных книг каноничес-
кого содержания, были сочинения знаменитых отцов Церкви, из-
данные в западных типографиях на греческом и латинском языках
(Дионисий Ареопагит, Юстин Философ, Григорий Чудотворец,
Климент Александрийский, Кирилл Иерусалимский, Афанасий
Великий, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст,
Григорий Нисский, Кирилл Александрийский и другие), церков-
но-исторические книги на греческом и латинском языках (Акты
соборов Вселенских и Поместных, «История» Евсевия Кессарий-
ского, Никифора Каллиста, история Флорентийского собора). Сре-
ди книг светских были Плутарх, Демосфен, Геродот, Страбон, Ари-
стотель, Византийские хроники; с Востока привезено было 498 ру-
кописей из разных монастырей (Из перечней Домовой казны.
Перечислено у Иконникова «Новые труды и материалы о патриархе
Пламя в снегах
109
Никоне». Киевские университетские известия 1888 года. № 6). Вместе
с этими книгами были книги по физике, географии, грамматике,
логике, космографии, разные лексиконы, карты. Никон сознавал
важность библиотеки (Русская мысль. 1952. № 501).
IV
«В эпоху допетровскую, — пишет С. Платонов в своих
«Лекциях по русской истории», — отношение к рукописям в гра-
мотных слоях московского общества было самым внимательным,
потому что в то время рукопись заменяла книгу, была источником и
знаний, и эстетических наслаждений и составляла ценные предме-
ты обладания; рукописи постоянно переписывались с большой тща-
тельностью и часто жертвовались перед смертью владельцами “по
душе”: жертвователь за свой дар просит монастырь или церковь о
вечном поминовении своей души».
Но вот пришла совершенная Петром I революция -- и рукописи
перестали ценить и беречь. «В XVII веке рукопись очень ценилась
тогдашним культурным классом, — указывает Платонов, — а те-
перь, в XVIII веке, этот класс уступил место новым культурным
слоям, которые к рукописным источникам старины относились пре-
зрительно, как к старому негодному хламу. Духовенство также пере-
стало понимать историческую и духовную ценность своих богатых
рукописных собраний и относилось к ним небрежно. Обилие рукопи-
сей, перешедших из XVII века в XVIII век, способствовало тому,
что их не ценили».
Многое из древней русской старины спасли богатые старообряд-
цы, скупившие древние иконы, старинную резьбу по дереву, до-
машнюю утварь и передававшие их стоявшим в глухих лесах старо-
обрядческим скитам. Об этом свидетельствует глубоко изучивший
старообрядческие скиты и побывавший во многих из них автор зна-
менитых романов «В лесах» и «На горах» Мельников-Печерский.
В романе «В лесах» он так описывает один из старообрядческих
скитов, хоронившийся в приволжских лесах.
«Мать Манефа была вся в свою предшественницу Екатерину. Оби-
тель при ней процветала. Она считалась лучшей обителью не только
во всем Комарове, но и по всем скитам Керженским, Чернорамен-
ским. Середи ее, на широкой поляне, возвышалась почерневшая от
долгих годов часовня, с темной, поросшей белесоватым мхом кров-
лей. До трех тысяч икон местных, средних и штилистовых стояли в
большом и в двух малых придельных иконостасах, а также на полках
по всем стенам часовни. В середине большого пятиярусного иконос-
таса, поставленного у задней стены на возвышенной солее, находи-
ПО Борис БАШИЛОВ
лись древние царские двери замечательной резьбы, по сторонам их
стояли местные иконы в серебряных ризах с подвешенными пеле-
нами, парчовыми или бархатными, расшитыми золотом, украшен-
ными жемчугом, дробницами. Перед ними ставлены были огромные
серебряные подсвечники с пудовыми свечами. Древний Деисус с
ликами апостолов, пророков и праотцев возвышался на вызолочен-
ном табле старинной искусной резьбы. С потолка спускалось несколь-
ко паникадил с прорезными золоченными яблоками, с серебряны-
ми перьями, с репьями и витыми усами. Малые образа древней ико-
нописи, раставленные по полкам, были украшены ризами
обронного, сканного и басманного дела с жемчужными цатами и
ряснами. Тут были иконы новгородского пошиба, иконы строганов-
ских писем первого и второго, иконы фряжской работы царских
кормовых зоографов Симона Ушакова, Николы Павловца и других.
Все это когда-то хранилось в старых церквах и монастырях или
составляло заветную родовую святыню знатных людей допетровско-
го времени. Доброхотные датели и невежественные настоятели, рев-
нуя не по разуму о благолепии дома Божия, заменяли в своих церк-
вах драгоценную старину живописными иконами в так называемом
новом вкусе.
Напудренные внуки бородатых бояр сбывали лежавшие в их кла-
довых дедовское благословение, как ненужный хлам, и на выручен-
ные деньги накупали современного фарфора, парижских гобеленов,
редкостных табакерок и породистых рысаков или растранжиривали
их с заморскими любовницами, — пишет Мельников-Печерский,
большой знаток истории раскола и допетровской старины. — Старо-
обрядцы, не жалея денег, спасали от истребления неоценимые со-
кровища родной старины, собирая их в свои дома и часовни. Немало
таких сокровищ хранилось в обители матери Манефы. Были тут и
комнатные иконы старых царей, и наследственные святыни знатных
допетровских родов, и драгоценные рукописи и всякого рода церков-
ная и домашняя утварь» {Мельников-Печерский А. В лесах. Ч. II. Гл. I).
Много чудесной русской старины спасли старообрядцы.
V
В своем ценном обширном, не раз уже цитировавшемся
мною исследовании «Обзор русской культуры» профессор В.А. Ряза-
новский пишет:
«В XV—XVII веках мы видим на Руси ряд выдающихся и просве-
щенных лиц в разных областях культурной жизни страны. Таковы,
например, в XV веке Иван III, юрист В.Гусев (автор Судебника),
купец А.Никитин, совершивший и описавший путешествие за три
Пламя в снегах
111
моря, монахи Нил Сорский, Иосиф Волоцкий, Епифаний Премуд-
рый, художники Андрей Рублев и Дионисий, скульптор Амвросий и
др. В XVI веке жили такие образованные люди, как Иван IV, Вассиан
Косой, митрополит Макарий, Андрей Курбский, думные дьяки Ан-
дрей и Василий Щелкановы, а также талантливые художники — жи-
вописец Феодосий Дионисиев, архитекторы Варма и Посник и др. В
XVII веке мы видим таких просвещенных деятелей, как цари Алексей
и Федор, патриархи Филарет и Никон, митрополит Дмитрий Рос-
товский, бояре — Ордын-Нащокин, Матвеев, Хитрово, Ртищев,
дьяки Грибоедов, Тимофеев, монахи Симеон Полоцкий, Епифаний
Славинецкий, Сильвестр Медведев, художники-живописцы П.Чи-
рин, С.Ушаков, архитекторы — Семен Петров (Коломенский дво-
рец), замечательный резчик — инок Исайя и другие.
Во второй половине XV века были заложены основы большого
русского государства — Московского царства, которое развивалось
в XVI веке и достигло громадных размеров в XVII веке».
Для управления этим огромным государством требовалось боль-
шое количество всевозможных служащих в многочисленных цент-
ральных приказах, местных воеводствах, судах и так далее.
И такое количество грамотных людей находилось. Иначе бы Мос-
ковское государство не могло выполнять тех сложных задач, кото-
рые ему беспрерывно ставила непрерывная напряженная борьба за
национальную независимость.
В лице замечательного деятеля XVI века Максима Грека, грека
родом из Спарты, учившегося в Падуе, Флоренции и других куль-
турных центрах Италии, ученика знаменитого Савонароллы, сред-
невековая Русь получает замечательно одаренного культурного дея-
теля, ставшего на уровне современной западной культуры. Вокруг
Максима Грека объединяется много даровитых образованных людей.
Дело Максима Грека продолжает митрополит Макарий, под руко-
водством которого выходят иллюстрированная историческая энцик-
лопедия, Великие Четьи-Минеи и Степенная книга.
* * *
«Вообще, XVII век, — указывает в своей брошюре “Историчес-
кий путь России” П.Ковалевский, — недооценен в его культурном
значении. Хотя в Москве нет до 1682 года высшей школы и отсут-
ствуют до приезда киевлян государственные училища, частных школ
много и грамотность по всей стране развита. По подсчетам академи-
ка Соболевского, грамотны: все монахи, 70% землевладельцев, 70%
купцов. Грамотность считается обычным делом и хвалится ученость,
а не элементарные знания. Азбука выдерживает за четыре года (1647—
112 Борис БАШИЛОВ
1651) три издания, а учебная псалтырь за тот же срок даже девять
изданий. Симеон Полоцкий и другие ученые люди составляют биб-
лиотеки, которые благодаря трудам святителя Феодосия Чернигов-
ского основываются даже в небольших городах и селах».
О значительном уровне образования свидетельствует количество
дошедших до нас рукописей, которое исключительно велико. До нас
дошло до 130 тысяч разного рода рукописей. Некоторые рукописи
XI века имеются в тридцати экземплярах, XII века до сотни, а даль-
ше сотни и даже тысячи экземпляров (См.: Известия Академии наук,
отделение литературы и языка. Т. IV. Вып. 2. 1945. С. 62).
Пламя в снегах
I
Когда русские европейцы, а вслед за ними иностранцы
изображают русского человека ленивым, бесхребетным слюнтяем
или, наоборот, человеком без стержня, характер которого соткан
из сплошных крайностей, то они рисуют только характеры людей
той уродливой, ненормальной среды, к которой они принадлежат.
Характер большинства русских людей совсем иной, чем тот, кото-
рым тешат себя русские интеллигенты.
В течение веков суровая историческая действительность выкова-
ла у русского тот терпеливый, несгибаемый характер и то сильное
национальное чувство, которое помогло русскому народу выйти по-
бедителем из борьбы с суровой природой и бесчисленными врагами.
Даже такой заклятый враг Московской Руси, как профессор Г.Фе-
дотов, этот русский европеец девяносто шестой пробы, и тот в сво-
ей книге «И есть, и будет» писал, что в последние годы перед рево-
люцией ни в одном из русских классов, «живущих в старом москов-
ском быту, мы не видим симптомов разложения».
Один из этих классов — старое русское купечество, по словам
Г.Федотова, имело такие драгоценные качества, как «строгость ас-
кетического закала, трудовую дисциплину, национальное чувство»,
то есть все те качества, которые растерял сам Г.Федотов и взошед-
шая на дрожжах устроенной Петром I революции западноевропей-
ская по своим духовным устремлениям интеллигенция, которую зна-
менитый английский историк АЛойнби верно называет в своей книге
«Мир и Запад» «агентами европеизации».
Западные мыслители обычно обвиняют славян, и в том числе
русских, в мягкотелости и недостатке мужественности. Утверждают,
что русские обладают женственным характером, в противовес евро-
пейцам, обладающим волевым мужским характером.
Пламя в снегах
113
Это все выдумки. Вся русская история свидетельствует о большой
мужественности русских, о силе их характера.
Правители России, святые подвижники, «русские открыватели
новых земель» — это целая армия крепких, мужественных, волевых
людей, одушевленных русским идеалом и двигавших Россию по пути
ее победоносного развития.
«Русскую психологию характеризуют не художественные вымыс-
лы писателей, а реальные факты исторической жизни. Не Обломо-
вы, а Дежневы, не Плюшкины, а Минины, не Колупаевы, а Стро-
гановы, не “непротивление злу”, а Суворовы, не “анархические
наклонности русского народа”, а его глубочайший и широчайший
во всей истории человечества государственный инстинкт» (Солоне-
вич И.Л. Народная монархия).
II
Удивительный характер великороссов, их несгибаемая
воля и поразительное терпение проявились уже на заре Московской
Руси.
Эти качества ярко проявляются и в характере московских кня-
зей, и в характере московских святых.
Вспомним яркую характеристику Сергия Радонежского, сделан-
ную Ключевским в речи, которую он произнес в Московской Ду-
ховной академии 25 сентября 1892 года, в день 500-летнего юбилея
преподобного Сергия.
«Какой подвиг так освятил это имя? Надобно припомнить вре-
мя, когда подвизался Преподобный. Он родился, когда вымирали
последние старики, увидевшие свет около времени татарского раз-
грома Русской земли и когда уже трудно было найти людей, кото-
рые бы этот разгром помнили. Но во всех русских нервах еще до
боли живо было впечатление ужаса, произведенного этим всена-
родным бедствием и постоянно подновлявшегося многократными
местными нашествиями татар. Это было одно из тех народных бед-
ствий, которые приносят не только материальное, но и нравствен-
ное разорение, надолго повергая народ в мертвенное оцепенение.
Люди беспомощно опускали руки, умы теряли всякую бодрость и
упругость и безнадежно отдавались своему прискорбному положе-
нию, не находя и не ища никакого выхода. Что еще хуже, ужасом
отцов, переживших бурю, заражались дети, родившиеся после нее.
Мать пугала непокойного ребенка лихим татарином; услышав это
злое слово, взрослые растерянно бросались бежать, сами не зная
куда. Внешняя случайная беда грозила превратиться во внутренний
хронический недуг; панический ужас одного поколения мог раз-
8 Заказ 567
114
Борис БАШИЛОВ
виться в народную робость, в черту национального характера, и в
истории человечества могла бы прибавиться лишняя темная стра-
ница, повествующая о том, как нападение азиатского монгола по-
вело к падению великого европейского народа.
Могла ли, однако, прибавиться такая страница? Одним из отли-
чительных признаков великого народа служит его способность под-
ниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его униже-
ние, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нрав-
ственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в
нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им
временно прямую историческую дорогу.
Русские люди, сражавшиеся и уцелевшие в бою на Сити, со-
шли в могилу со своими сверстниками, безнадежно оглядываясь
вокруг, не займется ли где заря освобождения. За ними последова-
ли их дети, тревожно наблюдавшие, как многочисленные русские
князья холопствовали перед татарами и дрались друг с другом. Но
подросли внуки, сверстники Ивана Калиты, и стали присматри-
ваться и прислушиваться к необычным делам в Русской земле. В то
время как все русские окраины страдали от внешних врагов, ма-
ленькое срединное Московское княжество оставалось безопасным,
и со всех краев Русской земли потянулись туда бояре и простые
люди. В то же время московские князья, братья Юрий и этот самый
Иван Калита, смело, без оглядки и раздумья, пуская против вра-
гов все доступные средства, ставя в игру все, что могли поставить,
вступили в борьбу со старшими и сильнейшими князьями за пер-
венство, за старшее Владимирское княжество, и при содействии
самой Орды отбили его у соперников. Тогда же устроилось так, что
и русский митрополит, живший во Владимире, стал жить в Моск-
ве, придав этому городку значение церковной столицы Русской
земли. И как только случилось все это, все почувствовали, что та-
тарские опустошения прекратились и наступила давно не испы-
танная тишина в Русской земле. По смерти Калиты Русь долго вспо-
минала его княжение, когда ей впервые в сто лет рабства удалось
вздохнуть свободно, и любила украшать память этого князя благо-
дарной легендой.
Так к половине XIV века подросло поколение, выросшее под
впечатлением этой тишины, начавшее отвыкать от страха ордын-
ского, от нервной дрожи отцов при мысли о татарине. Недаром пред-
ставителю этого поколения, сыну великого князя Ивана Калиты
Симеону современники дали прозвание Гордого. Это поколение и
почувствовало ободрение, что скоро забрезжит свет. В это именно
время, в начале сороковых годов XIV века, совершились три знаме-
Пламя в снегах
115
нательных события: из московского Богоявленского монастыря вы-
зван был на церковно-административное поприще скрывавшийся
там скромный 40-летний инок Алексий; тогда же один 20-летний
искатель пустыни, будущий преподобный Сергий, в дремучем ле-
су — вот на этом самом месте — поставил маленькую деревянную
келию с такой же церковью; а в Устюге у бедного соборного при-
четника родился сын, будущий просветитель Пермской земли свя-
той Стефан. Ни одного из этих имен нельзя произнести, не вспом-
нив двух остальных. Эта присноблаженная троица ярким созвездием
блещет в нашем XIV веке, делая его зарей политического и нрав-
ственного возрождения Русской земли. Тесная дружба и взаимное
уважение соединяли их друг с другом. Митрополит Алексий наве-
щал Сергия в его обители и советовался с ним, желая иметь его
своим преемником. Припомним задушевный рассказ в житии пре-
подобного Сергия о проезде святого Стефана Пермского мимо Сер-
гиева монастыря, когда оба друга на расстоянии десяти с лишком
верст обменялись братскими поклонами.
Все три святых мужа, подвизаясь каждый на своем поприще,
делали одно общее дело, которое простиралось далеко за пределы
церковной жизни и широко захватывало политическое положение
всего народа. Это дело — укрепление Русского государства, над со-
зиданием которого по-своему трудились московские князья XIV века.
Это дело было исполнением завета, данного русской церковной
иерархии величайшим святителем Древней Руси митрополитом Пет-
ром. Еще в мрачное время татарского ига, когда ниоткуда не просту-
пал луч надежды, он, по преданию, пророчески благословил бед-
ный тогда городок Москву как будущую церковную и государствен-
ную столицу Русской земли. Духовными силами трех наших мужей
XIV века, воспринявших этот завет святителя, Русская земля и при-
шла поработать над предвозвещенной судьбой этого города. Ни один
из них не был коренным москвичом. Но в их лице сошлись для об-
щего дела три основные части Русской земли: Алексий, сын черни-
говского боярина-переселенца, представлял старый киевский юг,
Стефан — новый финско-русский север, а Сергий, сын ростовско-
го боярина-переселенца, — великорусскую средину. Это были обра-
зованнейшие русские люди своего века; о них древние жизнеописа-
тели замечают, что один “всю грамоту добре умея”, другой “всяко
писание Ветхого и Нового Завета пройде”, третий даже “книги гре-
ческие извыче добре”. Потому ведь и удалось московским князьям
так успешно собрать в своих руках материальные, политические силы
русского народа, что им дружно содействовали добровольно соеди-
нившиеся духовные его силы.
8*
116
Борис БАШИЛОВ
Но в общем каждый из трех деятелей делал свою особую часть.
Они не составляли общего плана действия, не распределяли меж-
ду собой призваний и подвигов и не могли этого сделать, потому
что были люди разных поколений. Они хотели работать над самими
собой, делать дело собственного душевного спасения. Деятельность
каждого текла своим особым руслом, но текла в одну сторону с
двумя другими, направляемая таинственными историческими си-
лами, в видимой работе которых верующий ум прозревает миро-
державную десницу Провидения. Личный долг каждого своим пу-
тем вел всех троих к одной общей цели. Происходя из родовитого
боярства, искони привыкшего делить с князьями труды обороны и
управления страны, митрополит Алексий шел боевым политичес-
ким путем, был преемственно главным советником трех великих
князей московских, руководил их Боярской думой, ездил в Орду
ублажать ханов, отмаливал их от злых замыслов против Руси, во-
инствовал с недругами Москвы всеми средствами своего сана,
карал церковным отлучением русских князей, непослушных мос-
ковскому государю, поддерживая его первенство, с неослабной
энергией отстаивая значение Москвы, как единственного церков-
ного средоточия всей политически разбитой Русской земли. Уро-
женец города Устюга, в краю которого новгородская и ростовская
колонизация, сливаясь и вовлекая в свой поток туземную чудь,
создавала из нее новую Русь, святой Стефан пошел с христиан-
ской проповедью в Пермскую землю продолжать это дело обрусе-
ния и просвещения заволжских инородцев. Так церковная иерар-
хия благословила своим почином две народные цели, достижение
которых послужило основанием самостоятельного политического
существования нашего народа: это — сосредоточение династиче-
ски раздробленной государственной власти в московском княже-
ском доме и приобретение восточноевропейских и азиатских ино-
родцев к Русской Церкви и народности посредством христианской
проповеди.
Но чтобы сбросить варварское иго, построить прочное независи-
мое государство и ввести инородцев в ограду христианской Церкви,
для этого самому русскому обществу должно было стать в уровень
столь высоких задач, приподнять и укрепить свои нравственные силы,
приниженные вековым порабощением и унынием. Этому третьему
делу — нравственному воспитанию народа — и посвятил свою жизнь
преподобный Сергий. То была внутренняя миссия, долженствовав-
шая служить подготовкой и обеспечением успехов миссии внеш-
ней, начатой пермским просветителем; преподобный Сергий и вы-
шел на свое дело значительно раньше святого Стефана. Разумеется,
Пламя в снегах
117
он мог применять к делу средства нравственной дисциплины, ему
доступные и понятные тому веку, а в числе таких средств самым
сильным был живой пример, наглядное осуществление нравствен-
ного правила. Он начал с самого себя и продолжительным уедине-
нием, исполненным трудов и лишений среди дремучего леса, при-
готовился быть руководителем других пустынножителей. Жизнеопи-
сатель, сам живший в братстве, воспитанном Сергием, живыми
чертами описывает, как оно воспитывалось, с какой постепеннос-
тью и любовью к человеку, с каким терпением и знанием души
человеческой. Мы все читали и перечитывали эти страницы древне-
го жития, повествующие о том, как Сергий, начав править соби-
равшейся к нему братией, был для нее поваром, пекарем, мельни-
ком, дровосеком, портным, плотником, каким угодно трудником,
служил ей, как раб купленный, по выражению жития, ни на один
час не складывал рук для отдыха; как потом, став настоятелем оби-
тели и продолжая ту же черную хозяйственную работу, он прини-
мал искавших у него пострижения, не спускал глаз с каждого но-
вичка, возводя его со степени на степень иноческого искуса, указы-
вал дело всякому по силам, ночью дозором ходил мимо келий,
легким стуком в дверь или окно напоминал празднословившим, что
у монаха есть лучшие способы проводить досужее время, а поутру
осторожными намеками, не обличая прямо, не заставляя краснеть,
’’тихой и кроткой речью” вызывал в них раскаяние без досады».
III
Характеризуя духовный облик Сергия Радонежского,
Борис Зайцев пишет в книге «Преподобный Сергий Радонежский»,
что его от всех «терний пустынножительства защищало и природное
спокойствие, не надломленность, не восторженность, в нем реши-
тельно нет ничего болезненного». А ведь в предисловии Борис Зай-
цев пишет, что в духовном облике Сергия Радонежского есть «глу-
бокое созвучие народу, великая типичность — сочетание в одном
рассеянных черт русских». А если это так,тогда, значит, мы должны
признать, что в духовном облике типичных русских интеллигентов,
духовно разбросанных, неуравновешенных людей, есть очень мало
черт типично русского характера.
Духовный облик русского интеллигента — это искаженный, па-
тологический облик русского человека — полурусского-полуевро-
пейца.
«Не его стихия — крайность, — справедливо характеризует Бо-
рис Зайцев Сергия Радонежского. — Спокойно, неторопливо и без
порывов восходил Сергий Радонежский к святому».
118
Борис БАШИЛОВ
«Прохлада, выдержка и кроткое спокойствие, гармония негром-
ких слов и святых дел создали единственный образ святого. Сергий
глубочайший русский, глубочайший православный. В нем есть смо-
листость севера России, чистый, крепкий и здоровый ее тип. Если
считать (а это очень принято), что “русское” — гримаса, история и
юродство, “достоевщина”, то Сергий явное опровержение. В народе,
якобы лишь призванном к ниспровержениям и разинской разнуз-
данности, к моральному кликушеству и эпилепсии, Сергий как раз
пример — любимейший самим народом — ясности, света прозрачного
и ровного».
«В нем не было восторга, как во Франциске Ассизском, — гово-
рит Б.Зайцев в другом месте. — Он осторожен, нетороплив, скро-
мен. Если Франциск Ассизский в духовном порыве летел над землей,
то Сергий Радонежский шел по земле, неустанно трудился на ней и
звал к труду других».
«Жизнь Сергия, — указывает Б.Зайцев, — дает образ постепен-
ного, ясного внутренне здорового движения. Это непрерывное, не-
драматическое восхождение. Святость растет в нем органично. Путь
Савла, почувствовавшего себя Павлом, — не его путь».
Другими словами, типичный русский святой, которого Русь при-
знала своим народным святым, образцом русской святости, он ду-
ховно гораздо более гармоничен, чем типичный святой западного
мира — Франциск Ассизский.
У Сергия Радонежского «нету грусти. Но как будто бы всегда он в
сдержанном, кристально-разреженном, прохладном воздухе».
Вспоминая рассказы современников о Преподобном, Ключев-
ский говорил, что, «читая эти рассказы, видишь пред собою прак-
тическую школу благонравия, в которой сверх религиозно-иночес-
кого воспитания главными житейскими науками были уменье отда-
вать всего себя на общее дело, навык к усиленному труду и привычка
к строгому порядку в занятиях, помыслах и чувствах. Наставник вел
ежедневную дробную терпеливую работу над каждым отдельным
братом, приспособляя их к целям всего братства. По следующей са-
мостоятельной деятельности учеников преподобного Сергия видно,
что под его воспитательным руководством лица не обезличивались,
личные свойства не стирались, каждый оставался сам собой и, ста-
новясь на свое место, входил в состав сложного и стройного цело-
го, как в мозаической иконе различные по величине и цвету ка-
мешки укладываются под рукой мастера в гармоническое вырази-
тельное изображение. Наблюдение и любовь к людям дали уменье
тихо и кротко настраивать душу человека и извлекать из нее, как из
хорошего инструмента, лучшие ее чувства, — то уменье, перед ко-
Пламя в снегах
119
торым не устоял самый упрямый русский человек XIV века, князь
Олег Иванович рязанский, когда по просьбе великого князя мос-
ковского Димитрия Ивановича, как рассказывает летописец, “ста-
рец чудный” отговорил “суровейшего” рязанца от войны с Моск-
вой, умилив его тихими и кроткими речами и благоуветливыми гла-
голами.
Так воспиталось дружное братство, производившее, по совре-
менным свидетельствам, глубокое назидательное впечатление на ми-
рян. Мир приходил к монастырю с пытливым взглядом, каким он
привык смотреть на монашество, и если его не встречали здесь сло-
вами прииди и виждъ, то потому, что такой зазыв был противен
Сергиевой дисциплине. Мир смотрел на чин жизни в монастыре
преподобного Сергия, и то, что он видел, быт и обстановка пус-
тынного братства поучали его самым простым правилам, которыми
крепко людское христианское общежитие. В монастыре все было бедно
и скудно, или, как выразился разочарованно один мужичок, при-
шедший в обитель преподобного Сергия повидать прославленного
величественного игумена, “все худостно, все нищетно, все сиро-
тинско”; в самой ограде монастыря первобытный лес шумел над
кельями и осенью обсыпал их кровли палыми листьями и иглами;
вокруг церкви торчали свежие пни и валялись неубранные стволы
срубленных деревьев; в деревянной церковке за недостатком свеч
пахло лучиной; в обиходе братии столько же недостатков, сколько
заплат на сермяжной ряске игумена; чего ни хватись, всего нет, по
выражению жизнеописателя; случалось, вся братия по целым дням
сидела чуть не без куска хлеба. Но все дружны между собою и при-
ветливы к пришельцам, во всем следы порядка и размышления,
каждый делает свое дело, каждый работает с молитвой, и все мо-
лятся после работы; во всех чуялся скрытый огонь, который без
искр и вспышек обнаруживался живительной теплотой, обдавав-
ший всякого, кто вступал в эту атмосферу труда, мысли и молитвы.
Мир видел все это и уходил ободренный и освеженный, подобно
тому, как мутная волна, прибивая к прибрежной скале, отлагает от
себя примесь, захваченную в неопрятном месте, и бежит далее свет-
лой прозрачной струей. Надобно припомнить людей XIV века, их
быт и обстановку, запас их умственных и нравственных средств,
чтобы понять впечатление этого зрелища на набожных наблюдате-
лей. Нам, страдающим избытком нравственных возбуждений и не-
достатком нравственной восприимчивости, трудно уже воспроизве-
сти слагавшееся из этих наблюдений настроение нравственной со-
средоточенности и общественного братства, какое разносили по
своим углам из этой пустыни побывавшие в ней люди XIV века.
120
Борис БАШИЛОВ
Таких людей была капля в море православного русского населения.
Но ведь и в тесто немного нужно вещества, вызывающего в нем
живительное брожение. Нравственное влияние действует не механи-
чески, а органически. На это указал Сам Христос, сказав: 66Царство
Божие подобно закваске”. Украдкой западая в массы, это влияние
вызывало брожение и незаметно изменяло направление умов, пере-
страивало весь нравственный строй души русского человека XIV века.
От вековых бедствий этот человек так оскудел нравственно, что уже
не мог не замечать в своей жизни недостатка этих первых основ
христианского общежития, но еще и не настолько очерствел от этой
скудости, чтобы не чувствовать потребности в них.
Пробуждение этой потребности и было началом нравственно-
го, а потом и политического возрождения русского народа. Пять-
десят лет делал свое тихое дело преподобный Сергий в Радонеж-
ской пустыни; целые полвека приходившие к нему люди вместе с
водой из его источника черпали в его пустыни утешение и ободре-
ние и, воротясь в свой круг, по каплям делились им с другими.
Никто тогда не считал гостей пустынника и тех, кого они делали
причастниками приносимой ими благодатной росы, — никто не
думал считать этого, как человек, пробуждающийся с ощущением
здоровья, не думает о своем пульсе. Но к концу жизни Сергия едва
ли вырывался из какой-либо православной груди на Руси скорб-
ный вздох, который бы не облегчался молитвенным призывом
имени святого старца. Этими каплями нравственного влияния и
выращены были два факта, которые легли среди других основ на-
шего государственного и общественного звания и которые оба свя-
заны с именем преподобного Сергия. Один из Э1Их фактов — вели-
кое событие, совершившееся при жизни Сергия, а другой — це-
лый сложный и продолжительный исторический процесс, только
начавшийся при его жизни.
Событие состояло в том, что народ, привыкший дрожать при
одном имени татарина, собрался наконец с духом, встал на пора-
ботителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел
искать татарских полчищ в открытой степи и там повалился на вра-
гов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многотысяч-
ными костями. Как могло это случиться? Откуда взялись, как вос-
питались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и
подумать деды? Глаз исторического знания уже не в состоянии раз-
глядеть хода этой подготовки великих борцов 1380 года; знаем толь-
ко, что преподобный Сергий благословил на этот подвиг главного
вождя русского ополчения, сказав: “Иди на безбожников смело,
без колебания, и победишь”. И этот молодой вождь был человек
Пламя в снегах
121
поколения, возмужавшего на глазах преподобного Сергия и вместе
с князем Димитрием Донским бившегося на Куликовом поле.
Чувство нравственной бодрости, духовной крепости, которое пре-
подобный Сергий вдохнул в русское общество, еще живее и полнее
воспринималось русским монашеством. В жизни русских монасты-
рей со времени Сергия начался замечательный перелом: заметно
оживилось стремление к иночеству. В бедственный первый век ига
это стремление было очень слабо: в столетие 1240—1340 годов воз-
никло всего каких-нибудь десятка три новых монастырей. Зато в сле-
дующее столетие, с 1340 по 1440 год, когда Русь начала отдыхать от
внешних бедствий и приходить в себя, из куликовского поколения
и его ближайших потомков вышли основатели до 150 новых монас-
тырей. Таким образом, древнерусское монашество было точным
показателем нравственного состояния всего мирского общества:
стремление покидать мир усиливалось не оттого, что в нем скопля-
лись бедствия, а по мере того, как в нем возвышались нравственные
силы. Это значит, что русское монашество было отречением от мира
во имя идеалов, ему непосильных, а не отрицанием мира во имя
начал, ему враждебных. Впрочем, исторические факты здесь гово-
рят не более того, что подсказывает самая идея православного ино-
чества. Эта связь русского монастыря с миром обнаружилась и в
другом признаке перелома, в перемене самого направления монас-
тырской жизни со времени преподобного Сергия. До половины XIV
века почти все монастыри на Руси возникали в городах или под их
стенами; с этого времени решительный численный перевес получа-
ют монастыри, возникавшие вдали от городов, в лесной глухой пу-
стыни, ждавшей топора и сохи. Так к основной цели монашества, к
борьбе с недостатками духовной природы человека, присоедини-
лась новая борьба с неудобствами внешней природы; лучше ска-
зать, эта вторая цель стала новым средством для достижения пер-
вой.
Преподобный Сергий со своею обителью и своими учениками
был образцом и начинателем в этом оживлении монастырской жиз-
ни, “начальником и учителем всем монастырем, иже в Руси”, как
называет его летописец. Колония Сергиевской обители, монастыри,
основанные учениками Преподобного или учениками его учеников,
считались десятками, составляли почти четвертую часть всего числа
новых монастырей во втором веке татарского ига, и почти все эти
колонии были пустынные монастыри подобно своей митрополии.
Но, убегая от соблазнов мира, основатели этих монастырей служи-
ли его насущным нуждам. До половины XIV века масса русского
населения, сбитая врагами в междуречье Оки и Верхней Волги, робко
122
Борис БАШИЛОВ
жалась здесь по немногим расчищенным среди леса и болот полоса-
ми удобной земли. Татары и литва запирали выход из этого треу-
гольника на запад, юг и юго-восток. Оставался открытым путь на
север и северо-восток за Волгу; но то был глухой непроходимый
край, кое-где занятый дикарями финнами; русскому крестьянину с
семьей и бедными пожитками страшно было пуститься в эти бездо-
рожные дебри. “Много было тогда некрещеных людей за Волгой” —
то есть мало крещеных, говорит старая летопись одного заволжско-
го монастыря о временах до Сергия. Монах-пустынник и пошел туда
смелым разведчиком. Огромное большинство новых монастырей с
половины XIV до конца XV века возникло среди лесов костромско-
го, ярославского и вологодского Заволжья: этот волжско-двинский
водораздел стал северной Фиваидой православного Востока. Ста-
ринные памятники истории Русской Церкви рассказывают, сколь-
ко силы духа проявлено было русским монашеством в этом мирном
завоевании финского языческого Заволжья для христианской Церк-
ви и русской народности. Многочисленные лесные монастыри ста-
новились здесь опорными пунктами крестьянской колонизации:
монастырь служил для переселенца-хлебопашца и хозяйственным
руководителем, и ссудной кассой, и приходской церковью, и нако-
нец, приютом под старость. Вокруг монастырей оседало бродячее
население, как корнями деревьев сцепляется зыбучая песчаная по-
чва. Ради спасения души монах бежал из мира в заволжский лес, а
мирянин цеплялся за него и с его помощью заводил в этом лесу
новый русский мир. Так создавалась верхневолжская Великороссия
дружными усилиями монаха и крестьянина, воспитанных духом,
какой вдохнул в русское общество преподобный Сергий.
Напутствуемые благоговением старца, шли борцы: одни на юг за
Оку на татар, другие на север за Волгу на борьбу с лесом и болотом».
Сильные духом
I
«Говорят иногда, — пишет известный философ нашей
эпохи НЛосский, — что у русского народа женственная природа.
Это неверно: русский народ, особенно великорусская ветвь его,
народ, создавший в суровых исторических условиях великое госу-
дарство, в высшей степени мужествен; но в нем особенно примеча-
тельно сочетание мужественной природы с женственною мягкостью»
(Достоевский и его христианское миропонимание. С. 369).
Тяжела и трудна была жизнь русского человека всюду: и на севе-
ре, и на юге, и в лесу, и в степи.
Пламя в снегах
123
Знаменитый исследователь Древней Руси И.Забелин пишет:
«Южный земледелец должен был жить всегда наготове для встречи
врага, для защиты своего пахотного поля и своей родной земли. Важ-
нейшее зло для оседлой жизни заключалось в том, что никак нельзя
было прочертить сколько-нибудь точную и безопасную границу от
соседей-степняков. Эта граница ежеминутно перекатывалась с места
на место, как та степная растительность, которую так и называют
перекати-полем. Нынче пришел кочевник и подогнал свои стада
или раскинул свои палатки под самый край пахотной нивы; завтра
люди, собравшись с силами, прогнали его или дарами и обещания-
ми давать подать удовлетворили его жадность. Но кто мог ручаться,
что послезавтра он снова не придет и снова не раскинет свои палат-
ки у самых земледельческих хат? Поле, как и море — везде дорога,
и невозможно положить на нем границы, особенно таких, которые
защищали бы, так сказать, сами себя. Жизнь в чистом поле, подвер-
гаясь всегдашней опасности, было похожа на азартную игру...
Лес по своей природе не допускал деятельности слишком от-
важной или вспыльчивой. Он требовал ежеминутного размышления,
внимательного соображения и точного взвешивания всех встретив-
шихся обстоятельств. В лесу главнее всего требовалась широкая ос-
мотрительность. От этого у лесного человека развивался совсем дру-
гой характер жизни и поведения, во многом противоречащий ха-
рактеру коренного полянина. Правилом лесной жизни было: десять
раз примерь и один раз отрежь. Правило полевой жизни заключалось
в словах: либо пан, либо пропал. Полевая жизнь требовала простора
действий, она прямо вызывала на удаль, на удачу, прямо бросала
человека во все роды опасности, развивая в нем беззаветную отвагу
и прыткость жизни. Но за это самое она же делала из него игралище
разных случайностей.
Лесная жизнь воспитывала осторожного промышленного, поли-
тического хозяина, полевая жизнь создавала удалого воина и бога-
тыря».
Нельзя не согласиться с профессором И.А. Ильиным, что «бре-
мя, исторически возложенное на русский народ, было чрезвычайно
велико. Оно было гораздо более тяжким, чем бремя западноевро-
пейских народов; а сроки, необходимые для того, чтобы управиться
с этим бременем, были исторически урезаны и сокращены. На про-
тяжении своей истории русский народ жил в более тяжелых услови-
ях, чем западные народы, его задачи были более велики, сложны и
трудны» («Историческое бремя России»).
В подтверждение своего вывода профессор И.А. Ильин приводит
следующие доводы:
124 Борис БАШИЛОВ
«Роковое значение для России имеет незащищенность ее границ.
Ее равнина открыта для нападений с северо-запада, с запада, с
юго-запада, с юга и с юго-востока. Все великое переселение наро-
дов шло через ее просторы; и именно на нее обрушилась татарская
волна из Азии. Возникая и слагаясь, Россия не могла опереться ни
на какие естественные рубежи; она имела только два исхода: или
завоевать всю равнину и оружием защищать и замирять свои окраи -
ны, или гибнуть под ударами восточных кочевников и западных за-
воевателей. Вот почему наша история есть история непрерывного
военного напряжения, история самообороны и осады. От Дмитрия
Донского до смерти Петра Великого Россия провоевала пять шес-
тых своей жизни: издревле русский пахарь погибал без меча, а рус-
ский воин кормился косою и сохою. Так возник в России и сослов-
но-крепостной строй — из необходимости все учесть и все исполь-
зовать для обороны страны. История русского народа есть история
его самоотверженного служения; и забота наших предков была все-
гда не в том, как лучше устроиться или как легче пожить, а в том,
как вообще прожить, продержаться хоть как-нибудь, справиться с
очередной опасностью.
Необходимо признать, что хозяйственная, государственная и куль-
турная жизнь страны тем труднее, чем больше территория страны и
чем многочисленнее ее население (конечно, при прочих равных ус-
ловиях). Большое государство должно прежде всего подчинить себе
пространство, эту разбрасывающую, разъединяющую и выходящую
из повиновения силу, и затем вовлечь в свою жизнь — взымая и
давая, служа и заставляя служить, обороняя и воспитывая несмет-
ное множество человеческих душ. Чем обширнее территория и насе-
ление страны, тем более сильной должна быть волевая сила цент-
ральной власти. Малое государство легче строить, чем большое.
Здоровый рост и развитие России прерваны и искажены татар-
ским игом и задержаны им не менее чем на триста лет.
С тех пор история России состояла в том, что она отстаивала
свою самобытность от вторжения обогнавших нас западных народов
и догоняла их в деле цивилизации и культуры.
Русский народ со всех сторон был окружен беспощадными вра-
гами, стремившимися его стереть с лица земли».
«Надо было или присоединить все эти земли, или погибнуть» —
такой вывод делает известный исследователь древней Руси В.Серге-
евич в своей работе «Древности русского права». Не от недостатка
ума русского человека и не от недостатка у него воли, как это обыч-
но изображается, происходят многие неустройства русской жизни,
а от недостатка времени.
Пламя в снегах
125
II
Времени — вот чего больше всего всегда не хватает Рос-
сии, отставшей от Запада за долгие годы татарщины. Но и в те ко-
роткие сроки, которые давала суровая судьба великороссу, он су-
мел добиться многого под руководством своих национальных вож-
дей — царей.
Пассивны ли русские? Конечно, нет.
«Русские люди — по тайге и тундрам — прошли десять тысяч
верст от Москвы до Камчатки и Сахалина, а динамическая япон-
ская раса не ухитрилась переправиться через пятьдесят верст Лапе-
рузова пролива. Или — почему семьсот лет германской колонизаци-
онной работы в Прибалтике дали в конечном счете один сплошной
нуль? Или — как это самый пассивный народ в Европе — русские,
смогли обзавестись 21 миллионом квадратных километров, а дина-
мические немцы так и остались на своих 450 тысячах? Так что: или
непротивление злу насилием, или 21 миллион квадратных километ-
ров. Или любовь к страданию — или народная война против Гитле-
ра, Наполеона, поляков, шведов и прочих. Или “анархизм русской
души” — или Империя на одну шестую часть земной суши. Русская
литературная психология абсолютно несовместима с основными фак-
тами русской истории.
Русский народ всегда проявлял исключительную политическую
активность. И в моменты серьезных угроз независимости страны по-
дымался более или менее как один человек. В Польше основная мас-
са населения — крестьянство — всегда оставалось политически пас-
сивной, и польские мятежи 1831 и 1863 годов, направленные про-
тив чужеземных русских завоевателей, никакого отклика и поддержки
в польском крестьянстве не нашли. К разделам Польши польское
крестьянство оставалось совершенно равнодушным, и польский сейм
(“немой” гродненский сейм 1793 года) единогласно голосовал за
второй раздел... при условии сохранения его шляхетских вольностей.
Мининых в Польше не нашлось — ибо для Мининых в Польше не
было никакой почвы» {Солоневич И.Л. Народная монархия).
Являются ли русские прирожденными анархистами, как их не-
редко пытаются изобразить? Тоже, конечно, нет.
«В русской психологии никакого анархизма нет. Ни одно массо-
вое движение, ни один “бунт” не подымались против государствен-
ности. Самые страшные народные восстания — Разина и Пугаче-
ва — шли под знаменем монархии — и притом легитимной монар-
хии. Товарищ Сталин с пренебрежением констатировал: “Разин и
Пугачев были царистами”. Многочисленные партии Смутного вре-
мени — все — выискивали самозванцев, чтобы придать легальность
126 Борис БАШИЛОВ
своим притязаниям, — государственную легальность. Ни одна партия
этих лет не смогла обойтись без самозванца, ибо ни одна не нашла
бы в массе никакой поддержки. Даже полудикое казачество — фли-
бустьеры русской истории, и те старались обзавестись государствен-
ной программой и ее персональным выражением — кандидатом на
престол. К большевизму можно питать ненависть и можно питать
восторг. Но никак нельзя утверждать, что большевистский строй есть
анархия. Я как-то назвал его “гипертрофией этатизма” — болезнен-
ным развращением государственной власти, монополизировавшей
все: от философии до селедки. Это каторжная работа — но это не
анархия.
Российская империя строилась в процессе истинно нечеловечес-
кой борьбы за существование. Британская строилась в условиях та-
кой же безопасности, какою пользовался в свое время — до изобре-
тения паровоза — любой средневековой барон: Англия сидела за
своими проливами, как барон за своими стенами, и при всякой
внешней неудаче или угрозе имел полную возможность “сидеть и
ждать”. Мы такой возможности не имели никогда — ни при Батые,
ни при Гитлере» (Там же).
Шестьсот лет русский народ вел упорную борьбу с ордами ко-
чевников.
А борьба за выходы к морю?
Только в 1721 году мы получили выход в Балтийское море, в
1774-м — в Черное и только в 1861 году утверждаемся на берегах
Тихого океана.
Тысяча лет борьбы за то, что Европа имела в самом начале своей
политической жизни! Во что это обошлось русскому народу и не
сказалось ли это на его характере?
Немудрено, что в то время, когда Данте уже написал свою «Бо-
жественную комедию» (1311 г.), а в Западной Европе были универ-
ситеты, мы только собирались вокруг маленького княжества Мос-
ковского и Калита только начинал «промышлять» на медные день-
ги государство Российское.
Тяжесть исторического задания создала отличительные особен-
ности русской государственности: жертвенный характер, преобла-
дание в ней общего над индивидуальным. А это привело к тому,
что русская государственность в правовом отношении строилась
по системе объективной законности, а не по системе субъектив-
ных прав.
Все сословия, все чины, весь народ обречены были силою исто-
рических условий на крайне напряженное пожизненное, беспре-
дельное служение государству.
Пламя в снегах
127
Из трех самых больших империй мира — Римской, Британской и
Русской — Русская преодолела наиболее тяжелые испытания. Исто-
рическое непосильное бремя русский народ смог преодолеть только
потому, что он всегда в высшей степени обладал не мнимой без-
гранностью и безмерностью, а тем драгоценным качеством, кото-
рое Данилевский определил как «дисциплинированный энтузиазм».
Московская Русь выжила и победила потому, что ее святые, ее
цари и ее население в любых условиях всегда с огромным упорством
гнули веками одну и ту же линию — защиту национальной незави-
симости и национальной культуры.
Московскую Русь создавали не Обломовы и Чацкие, а Сергий
Радонежский, Дмитрий Донской, Иван III и Иван IV, Ермак и
Иван Сусанин, миллионы безвестных тружеников и самоотвержен-
ных стойких духом воинов.
Обломовы, Чацкие и подобные им «лишние люди» появились на
Руси только после совершенной Петром революции в результате не
оправданного ничем слепого копирования европейских идей, чуж-
дых духу самобытной русской культуры.
Русский народ, который до сих пор европейцами и русскими
европейцами изображается как нация Обломовых, вся жизнь кото-
рого до сих пор прошла в чрезвычайно тяжелых исторических усло-
виях, создал самое огромное государство, которое было наиболее
человечным вплоть до того, как большевики начали строить в Рос-
сии жизнь согласно идей европейской философии.
III
Всякое национальное искусство выпукло отражает в себе
духовные качества создавшего его народа. Очень отчетливо выража-
ет духовные качества и идеалы русского народа и искусство допет-
ровской Руси.
Как отразились, например, идеалы новгородцев и псковичей в
иконописи новгородской и псковской школы?
«Идеал новгородца сила, — пишет известный исследователь рус-
ского искусства академик Грабарь в своей статье “Андрей Рублев”, —
и красота его — красота силы».
«Его святые, — пишет о новгородских иконописцах В.Н. Лаза-
рев, — волевые подвижники с энергичными, резкими, порою прон-
зительными лицами, всегда готовые активно вмешаться в кругово-
рот жизни. Они предполагают внешний мир, они обращаются к зри-
телю. Божество новгородца — это деятельное божество. В нем он
воплотил в опоэтизированной форме свой идеал, полный силы и
душевной стойкости».
128 Борис БАШИЛОВ
Один из исследователей новгородской и псковской иконописи
дает очень высокую оценку новгородским и псковским иконам «с
их умными, мужественными лицами». Исследователь фресок Снето-
горского монастыря пишет, что иконописцы изображают «муже-
ственные, подчас даже несколько грубоватые типы, поражающие
необычайным реализмом и выражением какой-то неистовой силы»
(См.: История русского искусства. Т. II. С. 354).
Древние храмы Псковской области В.Н. Лазарев характеризует
так:
«Коренастые, приземистые, с мощными стенами, с многочис-
ленными приделами и притворами, они как бы вросли в землю. В
них великолепны выражены сила и твердость русского характера»
(Там же. С. 11).
Миф о безмерности русской души
I
Среди русской интеллигенции широко был распростра-
нен миф о бескрайности, безгранности русского национального
характера. Черты своего неуравновешенного характера — результаты
своей беспочвенности — русская интеллигенция переносила на весь
русский народ.
В своей известной книге «Русская идея», получившей широкое
распространение среди иностранцев, Н.Бердяев вещал, например:
«В душе русского народа есть такая же необъятность, безгранность,
устремленность в бесконечность, как и в русской равнине... Русский
народ не был народом культуры по преимуществу, как народы За-
падной Европы, он был народом откровений, он не знал меры и
легко впадал в крайности».
Уродливые типы, порожденные детищем Петра I — антирусской
западнической интеллигенцией и крепостническим шляхетством,
скопированным Петром I с польского шляхетства, все эти Онеги-
ны, Печорины, Обломовы объявлялись характерными национальны-
ми русскими типами.
Но это был только один из бесчисленных мифов, выдуманных
интеллигенцией о русском народе и России.
В своей спорной, но весьма интересной по мыслям книге «Ульм-
ская ночь» М.Алданов совершенно справедливо выступает против
мифа о бескрайности русского характера. «Ничего похожего на бес-
крайность, — пишет он, — нет в лучшем из ранней русской про-
зы, — в “Фроле Скобееве”, в “Повести временных лет”, в “Горе-
Злосчастии”. А записки старых русских путешественников, как под-
Пламя в снегах
129
линные, так и апокрифические? Все эти умные и толковые люди
скорее удивлялись безмерности западной».
Русский героический эпос дает огромный материал, показываю-
щий всю ложность мифа о безмерности русской души и исключи-
тельной полярности русского национального характера.
При сопоставлении русских былин с героическим эпосом наро-
дов средневековой Европы (в смысле безмерности характеров геро-
ев) именно герои русского эпоса оказываются людьми, лишенны-
ми необузданных, безмерных страстей.
«О “Нибелунгах” не стоит и говорить: там все “безмерно” и сви-
репо. Остановимся лишь на “Песне о Роланде”, поскольку Франция
“классическая страна меры”. Какие характеры, какие страсти в этой
поэме! Безупречный, несравненный рыцарь Роланд, гнусный измен-
ник Ганелон, святой Тюрпен, рог Роланда, в который рыцарь дует
так, что у него кровь хлынула из горла, Карл Великий, слышавший
этот рог за тридевять земель и мчащийся на помощь своему слуге для
разгрома 400-тысячной армии неверных, — все это “безмерно”. А
речь Роланда перед боем, а его гибель, а его невеста — где уж до нее
по безмерности скромной и милой Ярославне! А смерть Оливье! А
казнь изменника! В “Слове о полку Игореве”, напротив, все очень
просто, сильных страстей неизмеримо меньше и за грандиозностью
автор не гоняется. Ни безупречных рыцарей, ни отвратительных зло-
деев. В средние века рыцари, говорят, шли в бой и умирали под звуки
“Песни о Роланде”. Под звуки “Слова о полку Игореве” воевать было
бы трудно. Обе поэмы имеют громадные достоинства, но безмернос-
ти в русской во всяком случае неизмеримо меньше — снова скажу,
слава Богу. А былины? Какая в них бескрайность? Эти чудесные про-
изведения, в сущности, по духу полны меры, благоразумия, хитре-
цы, добродушия, беспечности. Один из новейших историков русской
литературы пишет: “ В былинах истоки русского большевизма и его
прославления!” Я этого никак не вижу. По сравнению с западноевро-
пейскими произведениями такого же рода былины свидетельствуют,
напротив, об очень высоком моральном уровне. В них нет ни пыток,
ни истязаний, да и казней очень мало. Нет и “ксенофобии”. Об индус-
ском богатыре Дюке Степановиче автор былины отзывается ласково,
как и о его матери, “честной вдове Мамельфе Тимофеевне”, а Вла-
димир стольно-киевский так же ласково приглашает его: “Ты торгуй-
ка в нашем граде Киеве, — Век торгуй у нас беспошлинно» (Алданов
М. Ульмская ночь. С. 257—258, 262).
Об отсутствии безмерности русской души наглядно свидетель-
ствует и русское законодательство времен Владимира Святого и Яро-
слава Мудрого; оно было гораздо умереннее и гуманнее многих за-
9 Заказ 567
130 Борис БАШИЛОВ
падноевропейских. В Русской Правде штраф преобладает над казня-
ми и даже собственной властью казнить сына. Не умевший читать и
писать князь Владимир, услышав, что у Соломона сказано: «Вдаяй
нищему Богу взаим дает», велел «всякому нищему и убогому при-
ходить на княжий двор брать кушанье и деньги из казны» (Там же.
С. 261).
И средним людям средневековой Руси, и выдающимся предста-
вителям средневековой Руси была глубоко чужда интеллигентская
безмерность и интеллигентская истеричность. Такой выдающийся
представитель средневековой Руси, как Нил Сорский, не прини-
мал безмерность как неотъемлемое свойство русского народного
характера и, осуждая ее, писал: «И самыя же добрыя и благолепныя
делания с рассуждением подобает творити и во благо время... Бо и
доброе на злобу бывает ради безвременства и безмерия».
Не менее метко и другое замечание М.Алданова: «Отметить зло в
ангеле, отметить добро в демоне — это идея чисто русская и, кстати
сказать, противоположная бескрайностям: умеряющая, не слиш-
ком восторженная — мир не делится на черное и белое. Это тоже
ведь из Нила Сорского».
Да, это из Нила Сорского! А разве Нил Сорский не является
типичным образованным человеком Московской Руси, характер-
ной чертой которого была гармоничность, та внутренняя цельность
духа, которая по мнению И.В. Киреевского («О характере просвеще-
ния Европы и о его отношении к просвещению России»), является
полной противоположностью раздвоению сил разума у людей евро-
пейской культуры.
Достоевский считает, что всякая однородность и исключитель-
ность — черта европеизированной русской интеллигенции, а не на-
ционального характера русского народа. В книге известного филосо-
фа Н.Лосского «Достоевский и его христианское миропонимание»
(с. 366) мы, например, читаем: «Всякую односторонность и исклю-
чительность он осуждает и считает ее не соответствующей русскому
характеру. В 1861 году, как и в дальнейшей своей деятельности вплоть
до Пушкинской речи, он говорит, что “в русском характере замеча-
ется резкое отличие от европейского, резкая особенность, что в
нем по преимуществу выступает способность высокосинтетическая,
способность всеприимчимвости, всечеловечности ”».
А там, где есть резкая способность к всепримирению, к синтезу,
там нет места бескрайности как типичной черте национального ха-
рактера. Н.Лосский правильно отмечает, что наличие известных край-
ностей в характере русского человека не есть свойство только рус-
ского народного характера, «что каждый народ, как целое, совме-
Пламя в снегах
131
щает в себе пары противоположностей. Например, русскому народу
присущи и религиозный мистицизм и земной реализм...»
«В практической жизни для русского народа в высшей степени
характерны, с одной стороны, например, странники, “взыскую-
щие града”, вроде Макара Ивановича (один из героев романа «Под-
росток». — Б.Б.), но с другой стороны, не менее характерны и
деловые люди, создавшие, например, русскую текстильную про-
мышленность или волжское пароходство. Сочетание таких проти-
воположностей, как религиозный мистицизм и земной реализм,
имеется, конечно, не только у русских, но и у французов, немцев,
англичан...» (Там же).
II
«Под “русской безмерностью”, — указывает М.Алда-
нов, — иностранцы теперь (это не всегда так было) разумеют край-
ние, прямо противоположные и взаимоисключающие мысли, веду-
щие, разумеется, и к крайним делам в политике, к подлинным по-
токам крови».
С такой трактовкой «русской безмерности» М.Алданов решительно
не согласен.
Парируя нелепые ссылки на разинщину, пугачевщину и другие
восстания и бунты как на доказательство врожденной безмерности
русского народа, М.Алданов резонно указывает, что и «на Западе
были точно такие же восстания, и подавлялись они так же жестоко.
Прочтите у Жан-Клода, у Эли Бенуа, что делали во Франции “дра-
гуны” в 1685 году. Людей рвали щипцами, сажали на пики, поджа-
ривали, обваривали, душили, вешали за нос. Это было в самой ци-
вилизованной стране Европы, в пору grand siecle, в царствование
короля, который не считался жестоким человеком. Впрочем, и Стень-
ка, и Емелька по случайности тоже действовали и были казнены
при самых гуманных монархах. И вы легко найдете во Франции того
времени такие же образцы и ницшеанства с кистенем, и демонич-
ности со щипцами, притом в обоих лагерях. Между тем Франция
никак не причисляется к странам “бескрайности”, напротив, она
считается страной меры. Да и ничего не было ни мистического, ни
иррационального, ни даже максималистического в причинах, ло-
зунгах, требованиях русских восстаний. Астраханские бунтари не
хотели платить подать на бани и желали раздачи хлеба голодным.
Булавин обещал своим людям, что они будут вдоволь есть и пить.
Бунтарям, сбегавшимся к Разину и Пугачеву, смертельно надоели
поборы и насилия воевод и помещиков. И над всем преобладали
ненависть, зависть, желание пожить вольной, необычной жизнью,
9*
132 Борис БАШИЛОВ
уйти от жизни тяжелой и осточертевшей. То же самое было в запад-
ноевропейских восстаниях. По учению Хомякова, тоже очень лю-
бившего “бескрайности”, русский народ “вышел в отставку” пос-
ле избрания царя Михаила Федоровича» (Алданов М. Ульмская ночь.
С. 241).
Ивана Грозного, на которого русские интеллигенты любят осо-
бенно ссылаться как на олицетворение русской бескрайности, М.Ал-
данов не считает типичным русским царем.
«Иван Грозный, — указывает он, — нисколько не характерен ни
для русской культуры, ни для русских царей. Другие цари обычно
делали приблизительно то же, что делало громадное большинство
монархов в других странах».
Общеизвестно, что пытки заимствованы русским средневековым
законодательством от германских народов. В смысле своего размаха
и изощренной жестокости пытки всех европейских народов далеко
оставляют за собой пытки русского законодательства. В этом отно-
шении «безмерные» русские оказались неважными учениками у ев-
ропейцев, которых русские европейцы выдают за образец меры во
всем.
Завороженные самогипнозом об идеальной Европе, русские ис-
торики судят Московскую Русь не по реальной, утопавшей в крови
Европе, а по идеальной, никогда не существовавшей Европе.
«Европейские народы воспитывались не кнутом и застенками», —
гордо заявляет историк Ключевский, возмущаясь существованием
пыток в Московской Руси, заимствованных, как мы уже указыва-
ли, у Запада. Это заведомая историческая ложь.
Русские историки очень любят вспоминать об опричниках Иоан-
на Грозного, но забывают о диком разгуле святейшей инквизиции
по всей Европе, о Варфоломеевской ночи, о городах, в которых
были сожжены все женщины по обвинению в связи с нечистой си-
лой, о том, что саксонский судья Карпцоф в одной крошечной
Саксонии казнил двадцать тысяч человек. Об Иоанне Грозном и без-
мерности его души вопят все и русские, и немецкие историки. Но
ни одни из русских и немецких историков не вспоминает о крайно-
стях души немецкого судьи Карпцофа.
По Уложению отца Петра, смертная казнь налагалась за 60 ви-
дов преступлений. Во Франции же, которая «воспитывалась не кну-
том и застенком», казнили за 115 преступлений, то есть смертная
казнь применялась без малого в два раза больше, чем в России в
царствование Алексея Михайловича. В Англии, куда Петр также
ездил учиться мере и гармонии, в его время было казнено девяно-
сто тысяч человек. До поездки Петра за границу московские зас-
Пламя в снегах
133
тенки были детской игрой по сравнению с застенками современ-
ной Европы.
Обучившись европейской «гуманности», Петр, вернувшись на ро-
дину, увеличил, по примеру европейских законодательств, больше
чем в три раза применение смертной казни. Если при его отце она
применялась в шестидесяти случаях, то он стал применять ее в двух-
стах случаях.
III
В большой русской политике трудно обнаружить следы
безмерности и крайности русской души. Русская большая политика,
наоборот, чрезвычайно характерна своей редкой последовательнос-
тью на протяжении ряда веков. Определив исторические цели, рус-
ские государственные деятели с редким упорством стремились их
выполнить.
Поэтому нельзя ничего возразить М.Алданову, когда он пишет:
«Во внешней политике (это теперь “модный” вопрос) цари были
империалистами в меру, как столь многие другие правители. Отли-
чие в их пользу: ни один из русских царей никогда не стремился к
мировому господству. Это выгодно отличает их от Александра Маке-
донского, от Цезаря, от Наполеона, от Карла Великого, в меньшей
степени от Карла V. Цари чрезвычайно редко командовали своими
армиями, не считая себя великими полководцами, следовательно,
и психологически не могли стремиться к военной славе» {Алданов М.
Ульмская ночь. С. 243).
Я лично совершенно согласен с М.Алдановым, когда он даже
события большевистской революции не считает доказательством
врожденных крайностей русской души. Русская душа в крайностях
большевистской революции, по его мнению, не повинна. «У самого
Ленина своих личных идей немного. Его идеи шли частью от Марк-
са, частью от Бланки. Да, он изучал философию так, как в свое
время немецкие офицеры изучали русский язык; сама по себе она
ему была совершенно не нужна, но ее необходимо было изучить для
борьбы с врагом. Как же можно считать большевистскую идею рус-
ской?» (Там же. С. 235).
И М.Алданов справедливо замечает, что очень часто русские пи-
сатели выдавали за русские типы — типы, заимствованные из ино-
странной литературы. Русские писатели второго и третьего ряда в
данном случае не были особенно оригинальны. Они только рабски
копировали русских «мыслителей» из числа западнической интел-
лигенции, которые как сороки тянули из чужих гнезд в свое космо-
политическое гнездо все, что привлекало их жадный взор.
134 Борис БАШИЛОВ
Поэтому что можно возразить против следующего возражения
М.Алданова сторонникам теории о бескрайности русского характе-
ра: «Не на вершинах, а пониже вершин русской художественной
литературы особенно часто за подлинно русское выдавалось то, что
в действительности им никак не было. В пору появления “На дне”
сколько было восторгов у бесчисленных в то время поклонников
Максима Горького по поводу “русской” философии старца Луки с
его “утешительной неправдой”, благодаря которой несчастные люди
забывают о своей беде и нужде. Горький никогда никаких своих идей
не имел, — я достаточно и читал и знал его. Старец Лука свою
философию позаимствовал у ибсеновского доктора Реллинга. Он тоже
проповедовал “ложь жизни”. “Ложь жизни? Не ослышался ли я?” —
спрашивает доктор Грегоре Верле. — “Нет, я сказал «ложь жизни».
Потому что надо вам знать, ложь жизни есть стимулирующий прин-
цип. Отнимая у среднего человека ложь жизни, вы вместе с тем
отнимаете у него счастье”. Цитирую по очень плохому переводу; ве-
роятно, в подлиннике это звучит лучше».
Звучало это, конечно, недурно, но старец Лука свою филосо-
фию позаимствовал все же не у Нила Сорского, не у Сергия Радо-
нежского, не у оптинских старцев, а у ибсеновского доктора Рел-
линга.
Русские святые, старцы и мирские мыслители руководствова-
лись совсем не теми идеями, которые вещали Лука и другие вырази-
тели псевдорусской безмерности.
«Самые замечательные мыслители России (конечно, не одной
России), — пишет М.Алданов, — в своем творчестве руководились
именно добром и красотой. В русском же искусстве эти ценности
часто и тесно перекрещивались с идеями судьбы и случая. И я нахо-
жу, что это в сто раз лучше всех “бескрайностей” и “безмерностей”,
которых в русской культуре, к счастью, почти нет и никогда не
было, — или же во всяком случае было не больше, чем на Западе.
Выдумка эта почему-то (мне не совсем понятно, почему именно),
польстила русскому национальному самолюбию, была на веру при-
нята иностранцами и стала у них общим местом».
Чем скорее русские люди расстанутся с лживым мифом о рус-
ской безмерности, тем будет для них лучше. Очень плохо, когда че-
ловек имеет превратное понятие о своем характере. Но неизмеримо
хуже, когда он имеет совершенно превратное представление о ха-
рактере народа, к которому он принадлежит.
Пламя в снегах
135
Миф о русской лени
I
В 1947 году, в американском журнале «Лайф» появилась
статья под заглавием «Россия со стороны». Автор этой интересной и
весьма обоснованной статьи выступает в защиту России и русского
народа. Автор статьи считает наивными представления англичан и
других европейцев о русских как о варварах, лишь недавно приоб-
щившихся ко «всемирной европейской цивилизации». Он справед-
ливо указывает, что с самого начала появления русских на истори-
ческой арене и до сих пор вокруг имени русского народа не рассеи-
вается туман глупых и злостных измышлений, измышлений столь
невежественных, что даже стыдно их и опровергать.
Объясняются все заблуждения европейцев поразительным неве-
жеством и духовной ограниченностью людей, которых националь-
ное самомнение превращает в слепых, не умеющих разбираться в
самых очевидных фактах.
С «легкой» руки европейских историков и путешественников за
русским народом утвердилась имя ленивого, неэнергичного народа.
Это тоже один из исторических лжемифов.
Эта легенда опровергается, во-первых, самым фактом существова-
ния России, одного из величайших государств мира. Как ленивый и
неэнергичный народ мог создать крупнейшее государство на нашей
планете? На самом же деле Россия занимает шестую часть земной
суши. Русскими же исследованы гораздо большие пространства, чем
те, которые им принадлежат. Русскими исследована пятая часть зем-
ли — 24 миллиона квадратных километров.
Уже новгородцы в XI веке проявили себя как выдающиеся ис-
следователи и колонизаторы. Они утвердились на побережье Белого
моря, в так называемой Югорской земле, на подступах к Уралу, на
островах Ледовитого океана: Новой Земле и Груманте (Шпицберге-
не).
В позднейшее время русские направили свое внимание на Ближ-
ний Восток, Среднюю, Центральную Азию и Индию. Не Марко
Поло, как считают на Западе, а тверской купец Афанасий Никитин
был первым, кто посетил и описал Индию. Афанасий Никитин ос-
тавил замечательные записки «Хождение за три моря», по богатству
фактических сведений не менее ценные, чем дневник следующего
за ним европейского путешественника по Индии Марко Поло.
Через сто лет после Никитина купец Леонтий Юдин «был для
торгу в Бухарех и Индее 7 лет». Погиб он при набеге яицкого атама-
на Нечая на Хивинское ханство в 1608 году.
136 Борис БАШИЛОВ
В 1696—1697 годах проник в Индию купец Семен Маленький. Он
был в Агре, Дели и был принят императором Аурензибом. Возвра-
щаясь в Россию, Семен Маленький умер в Пемахе.
Через 80 лет Филипп Еврамов из Бухары через Кашгар, Яркенд и
Тибет прошел в Индию и оттуда через Англию вернулся в Россию.
Походом Ермака в конце XVI столетия началась великая эпопея
исследования и покорения Северной Азии. При царе Борисе Году-
нове на севере Сибири возникает уже крупный торговый пункт Ман-
газея, центр пушной торговли русских с сибирскими племенами.
Меньше чем в восемьдесят лет русские прошли всю Северную Азию
и утвердились на побережье Тихого океана.
В первой трети XVIII века отряд русских исследователей достиг
уже западного побережья Северной Америки.
«Ленивые» москвичи создали к моменту восшествия на трон Пет-
ра I сильную и крепкую духом страну, которая сумела побороть мно-
гочисленных врагов и все бесчисленные препятствия, которые ста-
вила ей на пути суровая и бедная природа.
II
Трудно найти другую такую страну, как Россия, кото-
рая бы в столь неблагоприятных исторических и природных услови-
ях создала столь великое государство и столь великую культуру, рас-
полагая такими ничтожными средствами.
«...Ядро русской государственности, — указывает И.Солоневич в
“Народной монархии”, — к концу XV столетия имело около двух
миллионов населения и около 50 000 квадратных километров терри-
тории. Оно было расположено в самом углу тогдашнего мира, было
изолировано от всех культурных центров, но открыто всем наше-
ствиям с севера (шведы), с запада (Польша), с востока и юга (тата-
ры и турки). Эти нашествия систематически, в среднем приблизи-
тельно раз в пятьдесят лет, сжигали на своем пути все, в том числе
и столицу. Оно не имело никаких сырьевых ресурсов, кроме леса и
мехов, даже и хлеба своего не хватало. Оно владело истоками рек,
которые никуда не вели, не имело доступа ни к одному морю —
если не считать Белого, и по всем геополитическим предпосылкам
не имело никаких шансов сохранить свое государственное бытие. В
течение приблизительно четырехсот лет это “ядро” расширило свою
территорию приблизительно в четыреста раз — от 50 тысяч до
20 миллионов квадратных километров.
...Мы можем установить такой твердый факт: русский народ, жив-
ший и живущий в неизмеримо более тяжелых условиях, чем какой
бы то ни было иной культурный народ истории человечества, со-
Пламя в снегах
137
здал наиболее мощную в этой истории государственность. Во време-
на татарских орд Россия воевала по существу против всей Азии — и
разбила ее. Во времена Наполеона Россия воевала по существу про-
тив всей Европы и разбила ее. Теперь — в трагически искалеченных
условиях, опирающаяся на ту же Россию коммунистическая партия
рискует бросить свой вызов по существу всему остальному челове-
честву, правда, уже почти без всяких шансов на успех, но все-таки
рискует. Если бы не эти трагически искалеченные условия, то есть
если бы не Февраль 1917 года с его логическим продолжением в
Октябре, то Россия имела бы больше трехсот миллионов населе-
ния, имела бы приблизительно равную американской промышлен-
ность, имела бы культуру и государственность, неизмеримо превы-
шающую американскую, и была бы “гегемоном” не только Европы.
И все это было создано на базе заболоченного окско-волжского суг-
линка, отрезанного от всех мировых путей.
Если пятьсот лет тому назад “Россия” — это 500 тысяч квадратных
километров, на которых жили 2 миллиона русских людей, а к насто-
ящему времени — это 20 миллионов квадратных километров, на ко-
торых живут 200 миллионов людей, то дело тут не в географии и не в
климате, а в том биологическом инстинкте народа, в той его воле к
жизни, которые позволили ему стать “победителем в жизненной борь-
бе”. Дело тут не в царях, дело в той дарвинской реакции на среду,
которая оказалась правильнее, скажем, испанской или польской. Не-
смотря на все ошибки, падения и катастрофы, идущие сквозь траги-
ческую нашу историю, народ умел находить выход из казалось бы
вовсе безвыходных положений, становиться на ноги после тягчайших
ошибок и поражений, правильно ставить свои цели и находить пра-
вильные пути их достижения. Если бы не эти свойства — никакая
“география” не помогла бы. И мы были бы даже не Испанией или
Польшей, — а не то улусом какой-нибудь монгольской орды, не то
колониальным владением Польши, не то восточноевропейским “ко-
миссариатом” берлинского Министерства восточных дел.
Если всего этого не случилось, а “случилась” Российская Импе-
рия, то совершенно очевидно, что в характере, в инстинкте, в духе
русского народа есть свойства, которые, во-первых, отличают его
от других народов мира — англичан и немцев, испанцев и поляков,
евреев и цыган — и которые, во-вторых, на протяжении тысячи лет
проявили себя с достаточной определенностью.
В последнее столетие существования Московского царства Рос-
сия, при среднем населении в пять миллионов человек, держала в
среднем в мирное время под оружием армию в двести тысяч бой-
цов, то есть около четырех процентов всего населения страны, око-
138 Борис БАШИЛОВ
ло восьми процентов всего мужского населения страны и около чет-
верти всего взрослого мужского населения страны. Переведем этот
процент на язык современности. Для САСШ это означало бы посто-
янную, кадровую армию в составе около шести миллионов. Это в мир-
ное время, а мирные времена были для Москвы, да и для Петербур-
га, только исключениями. Армия предвоенного времени в три мил-
лиона кажется САСШ уже почти невыносимым бременем. Что было
бы, если бы САСШ были бы вынуждены содержать шестимиллион-
ную армию все время и пятнадцатимиллионную почти все время?
Что осталось бы от американских свобод и от американского богат-
ства?».
Московская Русь столетие перед появлением Петра постоянно
содержала огромную армию, в которой находилось около четвертой
части всех взрослых мужчин. И так было постоянно. Четвертая часть
всех мужчин не занималась производительным трудом, а только обере-
гала страну от нашествия врагов.
Что бы осталось от прославленных богатств САСШ, если бы аме-
риканцам приходилось строить свое государство в таких же услови-
ях, как русским? Надо думать, что вообще никаких Соединенных
Штатов не возникло бы.
Об этом ярко свидетельствует та недалекая, эгоистическая поли-
тика, которую ведет правительство США по отношению к своим
будущим убийцам — большевикам.
Выдающиеся подбородки — это только на Западе и в Америке
являются необходимой принадлежностью для людей с сильной во-
лей.
На Руси с древнейших времен неказистые и невзрачные собой,
как и Суворов, русские люди тысячи и тысячи раз проявляли ог-
ромную силу воли и бестрепетное мужество, несмотря на то что
подбородки у них выдавались значительно менее, чем у героев аме-
риканских фильмов.
Причины бедности Московской Руси
I
Решающей силой в жизни всякого народа является, к
счастью, не география и климат, как это до сих пор обычно убежда-
ли нас историки, иностранные и русские. Историческая судьба на-
рода определяется не климатом и географией, а его духом.
География и климат страны могут воздвигать или не воздвигать
на пути народа различные препятствия, но определяет путь государ-
ственного строительства и его дух — дух народа-строителя.
Пламя в снегах
139
«В результате тысячелетнего процесса расширения России и че-
тырехсотлетнего процесса расширения САСШ обе нации оказались
обладательницами совершенно разных территорий.
Территория САСШ охраняется от всякого нашествия двумя оке-
анами. Она представляет собою опрокинутый треугольник Мисси-
сипи — Миссури со всеми его притоками. САСШ не имеют ни од-
ной замерзающей гавани. Их северная граница имеет среднюю тем-
пературу Киевской губернии. Их естественные богатства огромны и
расположены в самых старых областях страны.
Россия ни от каких нашествий не охранена ничем. Ее реки упи-
раются или в Ледовитый океан, или в каспийский тупик, или в
днепровские пороги. Россия не имеет, собственно, ни одной неза-
мерзающей гавани — единственное государство мира, отрезанное
от морей не только географией и историей, но даже и климатом.
Замерзающие реки и моря заставляли русский торговый флот без-
действовать в течение трех—шести месяцев в году — и одно это уже
ставило наш морской и речной транспорт в чрезвычайно невыгод-
ные условия по сравнению со всеми остальными странами мира.
Весь ход исторического развития САСШ в модернизированной
форме повторяет нравы первых поселенцев и последних скваттеров
и трапперов Дальнего Запада, где неограниченные поселенцы Се-
верной Америки и ее последние “пионеры” воевали только за “рас-
ширение территории”. Россия воевала главным образом за свое фи-
зическое существование и как нации, и просто как суммы “физи-
ческих лиц”» (Солоневич И.Л. Народная монархия).
Американским посланцам пришлось бороться с дикими и раз-
розненными племенами, нам — с сильнейшими и культурнейшими
народами мира, жившими, как и Америка, в несравненно лучших
географических условиях.
«Климат России является для земледелия одним из самых худ-
ших на земном шаре, — пишет профессор С.Прокопович в книге
“Народное хозяйство СССР”, — природа дала ей совершенно недо-
статочное количество в одних частях ее тепла, в других — осадков...
...Неблагоприятные климатические условия — холод на севере и
северо-востоке, недостаток осадков в Закаспийской области и Сред-
ней Азии — являются причиной того, что в 1926 году посевная пло-
щадь Союза ССР составляла только 5,3% всей его территории, а в
1938 году — 6,5%. Незначительные размеры тех зон, на которых на-
селение может с успехом заниматься земледелием, порождает то
парадоксальное явление, что при плотности населения в 6,6 на км2
в 1914 году Россия страдала в дореволюционное время от малоземе-
лья и аграрного перенаселения.
140 Борис БАШИЛОВ
Центральные области России, в которых в течение веков жила ос-
новная масса русского народа, очень беден также ископаемыми богат-
ствами. Россия на протяжении всей своей истории, — указывает Про-
копович, — страдала от бедности ископаемыми Восточно-Европей-
ской равнины. Население этой равнины имело в своем распоряжении
только глину, дерево, лыко, кожи, шерсть, лен, пеньку. Дерево было
его главным поделочным материалом; до конца XIX века баржи, пла-
вавшие по русским рекам, строились из одного дерева, без гвоздей. В
доме и хозяйстве русского крестьянина количество металлических из-
делий, железа и меди, было крайне ничтожным. Еще в XVII веке из
металла в России добывалось только железо — ремесленным способом
в мелких кузницах из болотных и озерных руд северо-западной ее части
и заводским способом под Тулою, Каширою и Липецком. Лишь при
Петре Великом, в начале XVII века, были построены первые желез-
ные и медные заводы на Урале; затем была организована добыча се-
ребросвинцовых руд на Алтае и в Забайкалье».
II
Сторонники демократии всегда указывают на богатства
Америки и на ее свободу как на результат республиканского образа
правления. А бедность русского народа объясняют тем, что Россией
управляла монархия.
Это совершенно ложное утверждение, которое не имеет под со-
бой никакой реальной исторической почвы.
Да, в мировой истории нет более крайних противоположностей,
чем история России и САСШ.
«САСШ являются наиболее республиканской страной в мире,
страной, которая основала свою национальную самобытность на ре-
волюционном восстании против английской монархии.
Действительно, под главенством монархии русский народ не раз-
богател. Но В.Ключевский, не говоря уже о других историках, пуб-
лицистах, философах и писателях, не догадался поставить вопрос
несколько иначе: какие шансы были у русского народа выжить?
И — в какую географию поставила его судьба?
Факт чрезвычайной экономической отсталости России по срав-
нению с остальным культурным миром не подлежит никакому со-
мнению. По цифрам 1912 года, народный доход на душу населения
составлял: в САСШ 720 руб. (в золотом довоенном исчислении), в
Англии — 500 руб., в Германии — 300 руб., в Италии — 230 руб. и в
России — 11 руб. Итак, средний русский еще до Первой мировой
войны был почти в семь раз беднее среднего американца» (Прокопо-
вич С. Народное хозяйство СССР. С. 100—101).
Пламя в снегах
141
Но наша бедность тоже не имеет никакого отношения к образу
правления, который существовал в России, — самодержавию. Или,
точнее, наша бедность — результат географической обездоленности
России.
Русский народ за свою историю преодолел такие колоссальные
препятствия, стоявшие на его историческом пути, что только круг-
лые невежды или непримиримые враги могут повторять нелепый
миф о русской лени.
Едва ли какой из других народов мира сумел построить величай-
шую империю в таких неблагоприятных географических и полити-
ческих условиях, как русский народ.
У русского народа было очень мало шансов не только построить
величайшую империю в мире, но и даже просто выжить. Наша бед-
ность очень мало зависела от того, что в России была монархия.
Если бы в России тысячу лет была республика, она не была бы
богаче. Бедность России зависела от географической обездоленности
России.
«История России есть история преодоления географии России.
Или — несколько иначе: наша история есть история того, как мате-
рия подавляет дух...
Благоговейное изумление охватывало первых переселенцев в Се-
верную Америку при взгляде на ее природу. Джон Смис писал: «Ни-
когда еще и небо и земля не были так согласны в создании места
для человеческого жилья».
Действительно: мягкий климат, плодородная земля, обилие леса
и дичи, незамерзающее море с обилием рыбы, возможность почти
любой сельскохозяйственной культуры умеренного климата, лес-
ные промысла, которые давали сырье для судостроения, гавани,
которые обеспечивали этому судостроению и материальную, и
транспортную базу, — и никаких нашествий: индейцы без боя от-
ступали в глубь страны, поставляя оттуда меха для дальнейшего
товарооборота.
Это была действительно «Господа Бога собственная страна».
Что было в Москве? Тощий суглинок, маленькая Москва-река,
суровый климат, ближайшие моря отрезаны со всех сторон, из-за
Оки, с Дикого поля непрерывная всегдашняя, вечно нависающая
угроза татарского набега.
Если в Северной Америке «небо и земля» действительно как буд-
то сговорились в «создании места для человеческого жительства»,
то в России и небо, и земля, и климат, и география, и история, и
политика как будто сговорились, чтобы поставить народ в казалось
бы совершенно безвыходное положение: а ну-ка попробуйте!
142 Борис БАШИЛОВ
Исходное ядро русской государственности выросло в географи-
ческих условиях, которые не давали абсолютно никаких предпосы-
лок для какого бы то ни было роста. Москва не имела никаких «ес-
тественных богатств», если не считать леса, который давал пушни-
ну и в котором можно было кое-как спрятаться от татарских орд.
Как торговый пункт, любой пункт нашей территории, в какой мож-
но, закрыв глаза ткнуть пальцем, был если и не лучше, то никак не
хуже Москвы — Новгород, Киев, Вильна или Галич. Все они были
ближе к культурным центрам тогдашнего мира, все они, кроме Ки-
ева, были вдали от татарских нашествий, Новгород и Киев занима-
ли узловые пункты водного пространства, Галич располагал бога-
тейшими соляными копями.
Москва не имела даже и пахотной земли.
III
Свобода русского народа, уровень его богатства зависе-
ли вовсе не от самодержавия, а от огромных расходов, которые тре-
бовались постоянно на содержание огромной армии, в течение ве-
ков постоянно находившейся в постоянной боевой готовности.
Бедность России объясняется другим. Трудно стать богатыми на
земле, половина которой находится в полосе вечной мерзлоты, а
остальная часть — в районе вечных нашествий извне.
Россия несла бремя бедности много веков и за это время успела
не только к ней приспособиться, но и выработать целую филосо-
фию бедности. В сущности, знаменитая русская смекалка и есть не
что иное, как одна из форм приспособления к бедности, и недаром
смекалка так возвеличена в русском фольклоре. Но дух русской сме-
калки исходит из бедности просто как из непреложного факта. Фи-
лософия же бедности хочет этот факт оценить и осмыслить.
Основная черта этой философии — идеализация бедности, вос-
приятие ее как блага (в высшем, разумеется, смысле). Философия
имела две ветви: барскую и простонародную; идеализация бедности
свойственна обеим, правда, осуществлена она у бар и у мужиков
по-разному.
Бедность, согласно этой русской философии, конечно, бремя,
иногда тяжелое до чрезвычайности; но это отнюдь не просто несча-
стье, от которого нужно отделаться, а при невозможности прихо-
дится терпеть.
«Великое тягло государственной обороны из века в век падало
главным образом на великорусские и малорусские плечи — и при
Олеге и при Сталине, и при Кончаках и при Гитлерах. Но мы никог-
да не воевали наемными армиями, никогда не зарабатывали ни на
Пламя в снегах
143
рабах, ни на опиуме и никогда не пытались становиться ни на ка-
кую расовую теорию. Очень нетрудно установить очень близкое род-
ство между английским “долгом белого человека” и немецкой “выс-
шей расой”. В Российской Империи не было ни белых человеков, ни
высших рас. Татарское, то есть монгольское население России никто
и никогда не рассматривал ни в качестве “низшей расы”, ни в ка-
честве “цветной расы”.
Но тем не менее для западного мира САСШ с неравноправием
негров были прогрессивной страной, старая Россия с неравнопра-
вием евреев была реакционной страной. Реакционная Российская
Империя имела министрами и армян, и греков, и поляков, и татар,
и немцев; революционная Франция орала “а ба ле метек” и лишала
арабов Северной Африки не только политических, но и граждан-
ских прав» (Солоневич И.Л. Народная монархия).
IV
Бедность, происходящая от бедности природы, от по-
стоянных нашествий врагов, пробудила многие «благоприятные силы
в душе русского народа; источник смирения; источник высоких да-
ров, несущий в себе благо и никакого зла, кроме физического; вос-
питательница духовных сил русского народа, знак его избранниче-
ства.
Эти бедные селенья,
Эта скудная природа —
Край родной долготерпенья,
Край ты русского народа!
Не поймет и не заметит
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В наготе твоей смиренной.
Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, землю родная,
В рабском виде Царь Небесный
Исходил, благословляя.
Россия будет вечно помнить эти гениальные стихи Тютчева, ко-
торые с предельным совершенством выразили правду русской бедно-
сти. Русский народ не только не пал под бременем бедности, но
сумел в ней найти источник душевных сил. Он отнесся к ней не как
144 Борис БАШИЛОВ
к врагу, который должен быть уничтожен, и не как к непреобори-
мому злу, перед которым нужно опустить руки в тупом отчаянии. Он
увидел в ней испытание, за которым чувствовал он благую Волю
Божию. В этом отношении сказалась великая нравственная одарен-
ность русского народа. Россия действительно оказалась способной
быть прекрасной в рубище. И до известной степени бедность стала
его воспитательницей.
Конечно, не бедность создала положительные черты характера
русского народа. Напротив, русский народ в силу своей нравствен-
ной одаренности сумел превратить бедность в оселок, на котором
он оттачивал свои добродетели. Бедность до поры до времени оказа-
лась не в силах исказить его духовного лика. Христианская интуиция
подсказала ему правильное отношение к бедности. В свою очередь
бедность, правильно воспринятая, до известной степени способ-
ствовала сохранению и развитию лучших и благороднейших сторон
русского характера. Русский характер нашел в себе силы вынести
жесточайшую бедность и сумел даже самую эту бедность сделать
средством воспитания»*.
Красота несказанная
I
С того времени, когда великий Московский князь Васи-
лий Васильевич объявил митрополита Исидора еретиком, Москов-
ская Русь стала с каждым днем духовно все более и более отделяться
от Запада, от которого она не видела никакого духовного благород-
ства и христианских поступков с начала разделения Церквей и Кре-
стовых походов. На Руси знали, что крестоносцы не столько пыта-
лись освободить Гроб Господень, сколько уничтожить Православие
в Византии и других лежащих на их пути на восток странах.
После Флорентийской унии Московская Русь окончательно ста-
ла смотреть на западные народы как на еретиков, во имя земных
интересов предающих дело Христа, «и с подозрением относилась ко
всей их культуре, воспринимая по необходимости главным образом
технические знания.
С середины XV века, точнее, с неудавшейся Флорентийской унии
(1438—1439 годы) Московская Русь заподозрила ортодоксальность
веры греков, завоевание Константинополя турками (1452 год) еще
* Заимствовано из переданной мне Н.И. Осиповым рукописи, в кото-
рой он разбирает вопрос, какую роль сыграла бедность в истории русского
народа.
Пламя в снегах
145
более усилило эти подозрения. Чистота греческого православия и их
культуры в глазах русских была запятнана. И, наоборот, в глазах
русских возросло значение Московской Руси как единственного
хранителя и исповедника истинного Православия. И с XV века (в
особенности после Флорентийской унии) Московская Русь начала
отгораживаться не только от еретической культуры латинского За-
пада, как прежде, но и от сомнительной теперь культуры Византии
и славянских стран и выдвигать на первый план учение о Москве —
Третьем Риме, которое имело значение не только религиозное, но
и более широкое культурное значение. Это явление имело то благо-
приятное последствие, что способствовало развитию духовной са-
мостоятельности среди русских, выдвижению на первый план на-
циональных элементов русской культуры. Эти элементы развивались
и раньше, но теперь они получили новые стимулы к развитию. И мы
видим, что XV—XVI века являются лучшим временем развития ху-
дожественной культуры Московской Руси».
Именно в эту эпоху достигает блестящего развития русская на-
циональная архитектура, религиозная живопись, декоративное ис-
кусство, русская народная песня и народная и религиозная музыка.
В течение столетий в Московской Руси русские люди жили под
сильным воздействием великого, самобытного, в основе своей ре-
лигиозного искусства.
«Расцвет этого искусства относится к XVI и XVII векам — Барма
и Посник создали в 1560 году храм Василия Блаженного, Бажан
Огурцов “со товарищи” выстроил в 1636 году Теремной дворец,
Семен Петров и Иван Стрелец “со товарищи” построили, а старец
Арсений “с други” украсили Коломенский дворец в 1666—1671 годы...
Живопись дала лучшие достижения в XV—XVII веках (новгородская
школа, испытавшая влияние могучего таланта Феофана Грека, мос-
ковская школа Андрея Рублева и Дионисия, строгановская школа с
Прокопием Чириным во главе, школа царских иконописцев и живо-
писцев, руководимая Симоном Ушаковым» {Рязановский В.А. Обзор
русской культуры. С. 460—461).
Совершенно исключительного развития достигла в допетровской
Руси религиозная живопись.
«После крушения Византии и балканских государств Россия во-
лею судьбы сделалась наследницей великого тысячелетнего искус-
ства. В XV и XVI веке не Крит, не южноитальянские города, не
Афон даже, а Новгород и Москва стали столицами искусства визан-
тийской основы... Русская живопись XIV—XVI века сохранила един-
ственным образом великие традиции византийского искусства. Сквозь
нее византийская живопись выступает впервые, наконец, во всем
10 Заказ 567
146 Борис БАШИЛОВ
своем истинном величии. Благодаря уединенности от Европы Древ-
няя Русь удержала тайну искусства, о котором Запад уже давно ус-
пел забыть, — тайну живописи, в основу которой легли воззрения и
стилистические приемы, не встречающиеся в живописи европей-
ского Возрождения».
Такую оценку дает средневековой живописи знаток русского ис-
кусства П.П. Муратов в известной «Истории русского искусства»
Игоря Грабаря (Грабарь И. История русского искусства: В 5 т. 1909—
1915. Т. VI. С. 88).
Соглашаясь с этой высокой оценкой средневековой Руси, какую
делает П.П. Муратов, профессор В.А. Рязановский пишет:
«На самом деле, если мы примем во внимание одно то обстоя-
тельство, что на Западе давно уже было утеряно, забыто высокое
византийское искусство иконописи, в то время как это искусство
сохранилось и достигло дальнейшего развития на Руси в XV—
XVII веках, то мы поймем, какой ценный художественный вклад
внесла этим Древняя Русь в общую сокровищницу искусства, если к
этому мы добавим, что развитие фресковой живописи на Руси на-
шло в фресках Рублева и Дионисия XV и XVI веков и в ярославских
и других фресках Гурия Никитина и Силы Савина XVII века, а так-
же в некоторых миниатюрах незаурядное, иногда замечательное ху-
дожественное выражение, то этим лишь подчеркнем большую цен-
ность древней русской живописи вообще» {Рязановский В.А. С. 560).
Сравните «Мадонну со святыми» Чимабуэ, «Мадонну со святы-
ми» Джотто, «Мадонну со святой Анной» Мазаччио, с одной сто-
роны, и икону «Владимирской Божией Матери» московского Ус-
пенского собора (византийский подлинник XI—XII вв.) и его рус-
ский перифраз круга Рублева во Владимирском Успенском соборе
или «Божией Матери Умиление» Русского музея — с другой, срав-
ните «Распятие» Дуччио, «Плач над телом Господним» Джотто с
указанными выше «Снятием со креста» и «Положением во гроб»
круга Рублева—Дионисия, «Троицу» Мазаччио с «Троицей» Рубле-
ва, и «вы убедитесь, что иконопись круга Рублева выше религиоз-
ной живописи указанных итальянских примитивистов. И она выше
не только большим единством миросозерцания и глубиной религи-
озного чувства, но и достоинствами чисто живописного порядка:
завершенностью композиций, чувством ритма и гармонией красок.
К этим достижениям школа Рублева пришла независимо от италь-
янцев, исходя из византийского искусства эпохи Палеологов.
Андрея Рублева нередко сравнивают с его современником фран-
цузом Джиованни да Фиезоле, по прозванию Беато Анжелико (1387—
1455).
Пламя в снегах
147
Есть известное сходство в жизни этих двух скромных монахов и
больших художников, в их глубокой вере, в их любви к своему
искусству, в нежности и задушевности их произведений. Первый в
своем искусстве отошел от Византии к Ренессансу, его искусство
стоит ближе к природе, его пейзаж естественен, он проявляет из-
вестное знакомство с перспективой. Но искусство Рублева, при
других его художественных достоинствах, глубже искусства Беато
Анжелико. Беато Анжелико — простая и светлая, наивная и не-
жная душа, вылившаяся в его простом и светлом искусстве. Искус-
ство Андрея Рублева сложнее, концепции его произведений глуб-
же, значительнее. Среди произведений Беато Анжелико нет ни од-
ного, которое по одухотворенности концепции, а также по
архитектонике композиции и чувству ритма могло бы сравниться
с “Троицей” Рублева.
Таким образом, скромный художник далекой Москвы силою сво-
его таланта не только не уступал, но и превосходил своих предше-
ственников и современников как на Руси, так и в греко-византий-
ском мире и в Италии» (Рязановский В.А. С. 584).
«В русской иконе есть всегда пафос расстояния, отделяющего
небо от земли, есть сознание умозрительности запечатленных со-
бытий и вещей. Казалось бы, что отпадает возможность создать жиз-
нерадостное искусство, которое могло бы пробудить простые че-
ловеческие чувства. На самом же деле в русской иконописи XV
века много светлого и радостного. Она одинаково чужда как суро-
вой византийской созерцательности, так и преувеличенной эксп-
рессивности готики. Ее сияющие краски, сильные и яркие, ее рит-
мичные силуэты, певучие и мягкие, ее просветленные лики, лас-
ковые и поэтичные, ее эпическое настроение, спокойное и
сосредоточенное, — все это вызывает у зрителя ощущение какой-
то внутренней легкости, когда все противоборствующие страсти
приведены в согласие и когда возникает особое чувство гармонии»
(Лазарев В.Н. Живопись и скульптура Новгорода // История рус-
ского искусства. Т. II. С. 242).
Великий французский художник Матисс, описывая то сильней-
шее впечатление, которое он получил от древних русских икон,
виденных им во время путешествия по России в 1911 году, призна-
вался, что он испытал такое сильное потрясение от их красоты, что
в полном смысле не мог после этого спать.
«Влияние искусства Андрея Рублева на русскую живопись было
исключительным. Вся последующая живопись Древней Руси или ис-
ходила из искусства Рублева, или в известной мере отражала на себе
его влияние. Дионисий и его школа были прямыми продолжателями
ю*
148 Борис БАШИЛОВ
его искусства. Но и миниатюрная красочная живопись строганов-
ской школы имеет в своей основе тонкий рисунок Рублева и кра-
сочную гармонию его икон. Отсюда же идет изящество пропорций и
поз строгановских икон — о чем говорит Муратов. Равным образом
тщательное, выдержанное в строго иконописном духе письмо цар-
ских иконописцев с светлыми тонами красок и умелым подбором
их, с лирическим настроением изображаемых святых — содержит в
себе многое от искусства Рублева. Даже стоящее несколько особня-
ком искусство Новгорода ощущало на себе влияние Рублева. И в
изображении горнего мира в иконе “Молящиеся новгородцы” с его
светом и радостью, с его надземной красотой чувствуется нечто от
искусства Рублева. И это нечто, вошедшее в живопись Новгорода от
Рублева, смягчало и облагораживало ее» {Рязановский В.А. С. 585—
586).
Эпоха, предшествовавшая появлению на престоле Московских
царей великого отступника, Петра I, — XVII век был золотым ве-
ком русского самобытного искусства.
Оправившись от страшных результатов великой смуты, Русь дала
богатые всходы во всех областях жизни.
Блестящих результатов накануне произведенной Петром I опус-
тошительной революции достигло и русское искусство. Один только
пышный расцвет древнерусской живописи и архитектуры опровер-
гает лживый лозунг будто бы о том, что Московская Русь стояла на
краю какой-то «бездны».
Русские живописцы славились в разных странах. Известно, что
уже в XIII веке они работали в далекой столице Монголии Хара-
Хото, а позже в столице Казанского царства — в Казани.
«Русская иконопись в XVI и XVII веках пользовалась большим
уважением и была распространена на всем православном Востоке (в
Сирии, Палестине, на горе Синае и др.). Кроме того, она была рас-
пространена на горе Афоне, в Буковине, в Прикарпатской Руси, а
также в Литве и Польше (среди православного населения). Еще Ро-
винский (в середине XIX века) отметил, что русская иконопись
служила образцом для афонских иконников XVII века и манера ико-
нописания москвичей была описана в греческом иконописном под-
линнике» {Рязановский В.А. С. 609).
В XV веке русская религиозная живопись получает уже призна-
ние. При польском короле Владиславе Ягеллоне русские иконо-
писцы покрывают фресками стены церквей в Кракове, Львове,
Сандомире и других городах, расписывают стены королевского
дворца.
Пламя в снегах
149
II
«Россия, — справедливо заявляет выдающийся исследо-
ватель русского искусства Игорь Грабарь в своей “Истории русского
искусства”, — по преимуществу страна зодчих. Чутье пропорции,
понимание силуэта, декоративный инстинкт, изобразительность
форм наводят на мысль о совершенно исключительной одаренности
русского народа».
Построенный в 1166 году храм Покрова на реке Нерли И.Грабарь
считает одним из величайших мировых памятников архитектуры.
«Церковь Покрова на Нерли, близ Владимира, — пишет он, —
является не только самым совершенным храмом, созданном на Руси,
но и одним из величайших памятников мирового искусства. Как все
великие памятники, Покров на Нерли непередаваем ни в каких вос-
произведениях на бумаге, и только тот, кто видел его в действи-
тельности, кто ходил в тени окружающих его деревьев, испытывая
обаяние всего его неописуемого стройного силуэта и наслаждаясь
совершенством его деталей, — только тот в состоянии оценить это
подлинное чудо русского искусства» (Т. I. С. 10).
Заимствовав искусство постройки храмов из Византии, русские
зодчие исключительно быстро создают уже самобытные типы хра-
мов.
Древнерусские архитекторы создали в Пскове и Новгороде «со-
вершенно новые типы храмов, в которых без остатка растворилось
византийское наследство. Они насытили традиционные иконопис-
ные формы новым содержанием, в котором живо отразились народ-
ные представления о красоте. XIV—XV век были здесь классической
эпохой, когда возникли одни из самых значительных произведений
древнерусской иконописи, поражающей своей жизнерадостностью,
яркой красочностью и тончайшим композиционным ритмом. Лишь
московское искусство во главе с гениальным Рублевым было отме-
чено еще более высокими достижениями» (Там же. Т. II. С. 383).
Искусство республиканского Новгорода, как искусство почти вся-
кой демократии, более реалистично, менее поэтично, чем искусство
монархической Москвы. «Оно лишено душевной тонкости, мягкой
поэтичности и изящества Московского искусства» (Там же. Т. II. С. 15).
В самом раннем Средневековье «проникает к нам, еще поддер-
живавшим живые связи с Западом, романское влияние и, пере-
плавленное в горниле национального вкуса, создает во Владимиро-
Суздальской области изысканные пропорции и загадочные барелье-
фы Дмитровского собора во Владимире, Святого Георгия в Юрьеве
Польском, Покрова на Нерли и в других городах и монастырях древ-
ней области Андрея Боголюбского.
150
Борис БАШИЛОВ
Осложненный и расширенный план Дмитровского собора дал
более массивный, но не лишенный величия тип пятиглавого храма
Успения во Владимире, которому суждено было стать образцом мно-
жества соборов Великороссии. Татарское нашествие задержало быс-
трое развитие каменной русской архитектуры, но северные леса со-
хранили и развили древнейший вид строительства храмов, извест-
ный еще языческой Руси. Это те церковки-грезы, которые теперь
поднимают свои причудливо стройные шатры с затейливыми ко-
кошниками по берегам Двины и Онеги» {Первухин Н. и др. Церковь
Иоанна Предтечи в Ярославле. М., 1913).
«Когда различные школы русской архитектуры периода феодаль-
ной раздробленности слились в единый и мощный поток общерус-
ского зодчества, — пишет Н.И. Брунов в своем исследовании “Ма-
стера древнерусского зодчества”, — на основе сложившегося в XV
веке русского централизованного национального государства все эти
местные архитектурные особенности соединились в одно велико-
лепное целое, результатом чего и явились такие здания, как церковь
в Коломенском или Покровский собор (храм Василия Блаженного)
в Москве».
В XV веке, когда Москва все больше и больше приобретает зна-
чение общерусского национального центра, возникает идея нацио-
нального единства всей русской земли. Возрождается древняя рус-
ская идея, зародившаяся еще в эпоху Киевской Руси.
Приглашенные московскими князьями итальянские архитекто-
ры, придерживаясь русских архитектурных образцов, превращают
Москву в один из самых красивых русских городов.
Курляндец Яков Рейтенфельс, племянник главного врача царя
Алексея, сообщает, что местоположение Москвы «весьма красиво:
она поражает своими приблизительно двумя тысячами церквей, кои
почти все каменные и придают городу великолепный вид».
По мнению Рейтенфельса, в Москве не менее 600 тысяч жителей.
Двадцать восемь башен Белого города, пятьдесят башен Земля-
ного вала, башни Кремля, купола двух тысяч церквей и колоко-
лен — все это делало из Москвы очень живописный город. Ино-
странцы, впервые видевшие средневековую Москву с Поклонной
горы, всегда вспоминали о ней с восхищением.
Иностранцы считали, что Москва значительно больше Парижа
и Лондона. «Москва — четвертый, самый большой город Европы —
Константинополь, Париж, Лиссабон, Москва», — писал географ
XVI столетия Ботер.
Русские зодчие, учившиеся у итальянцев, с необыкновенной сме-
лостью пытаются воплотить формы древней деревянной архитекту-
Пламя в снегах
151
ры в камне; и вот в Москве вырастает сказочный храм Василия
Блаженного.
Исследователь Древней Руси И.Е. Забелин приводит следующий
отзыв немца Блазиуса. Блазиус указывает, что «все путешественни-
ки прямо или не прямо, но в один голос заявляют, что церковь
производит впечатление изумительное, поражающее европейскую
мысль.
Первоначально и господин Блазиус был поражен кажущейся
асимметрией здания: ее внешний вид, ее башни, купола, коридоры
представляли для него сущий лабиринт, но, вглядевшись присталь-
нее в ее формы, побывав внутри и на втором этаже и исследовав
всю постройку более внимательно, господин Блазиус пришел к за-
ключению, что “вместо запутанного нестройного лабиринта это уль-
транациональное произведение являет полный смысла образцовый
порядок и правильность”».
«Как изобразить это здание, самое непостижимое и чудное, ка-
кое только может произвести воображение человека?» — заявляет
виконт Дарленкур.
Голландский корабельный мастер Ян Стрейс, побывавший в Ин-
донезии и многих других странах, в своих «Трех путешествиях» пи-
шет: «Вне Китай-города перед дворцом (Кремлем. — Б.Б.) стоит
богато и искусно построенная церковь, каких я не видел в своих
путешествиях...»
«Храм Василия Блаженного, — указывал известный исследова-
тель московской старины И.Забелин, — в действительности может
почитаться типом тех крестчатых и круглых деревянных церквей, о
котором мы говорим, и форма которых, именно храмовой группы,
была выработана самим народом, ее религиозными потребностями
и своеобычными понятиями о красоте Божьего храма, без всякого
посредства каких-либо иноземных руководительств и влияний. Группа
Василия Блаженного представляется единственной в своем роде толь-
ко по той причине, что нам вообще мало известны памятники на-
шего зодчества» {Забелин И.Е. Русское искусство. С. 118, 119).
Эту точку зрения И.Забелина разделяют многие выдающиеся ис-
следователи русской старины. «Вся причудливая семья его куполов, —
пишет современный исследователь народного искусства архангель-
ского Севера И.Евдокимов, — средний грандиозный шатер, шатро-
вая колокольня, убегающие в высоту кокошники, главы-луковицы,
весь его силуэт кажутся немыслимыми без северных погостов и шат-
ровых шрамов, стоящих по Северной Двине, в Кокшеньге, в Оло-
нии и на Коле. Словно... Иван Грозный, в царствование которого
был выстроен Василий Блаженный (1555—1560), посылал своих зод-
152 Борис БАШИЛОВ
чих (“быша премудрии и удобни такому чудному делу”, по словам
летописи) Барму и Посника на северные погосты к шатровым ве-
ликанам» (Евдокимов И. Север и история русского искусства. Волог-
да, 1920. С. 50).
«Храм Василия Блаженного, — заявляет В.Л. Снегирев в своем
исследовании “Памятник архитектуры храм Василия Блаженного”
(М., 1953), — представляет собой вершину всего предшествующего
развития древнерусского зодчества. Его композиция, архитектурные
формы и детали были обусловлены всем развитием русского нацио-
нального искусства, архитектуры. Из художественного наследия про-
шлого Барма и Посник с поразительной чуткостью и умением взяли
наиболее ценные и яркие образцы».
Из летописных сообщений известно, что столпообразные дере-
вянные храмы нередко бывали огромных размеров и в высоту дос-
тигали 35 саженей, то есть почти 70 метров. Такой высоты достигали
церкви в городе Шенкурске и Верховажском посаде.
Сохранившиеся планы и рисунки царского деревянного дворца в
селе Коломенском, построенного плотничьим старостой Семеном
Петровым и его помощником Иваном Стрельцом, свидетельствуют
об оригинальной красоте и самобытных архитектурных приемах на-
родного деревянного зодчества Московской Руси.
«Коломенский дворец, — пишет Яков Рейтенфельс, курляндец,
живший в Москве с 1670 по 1672 год, — представляет достойней-
ший обозрения род постройки, хотя и деревянной, так что весь он
кажется точно только что вынутым из ларца, благодаря удивитель-
ным образом исполненным резным украшениям, блистающим по-
золотой».
Палаты дворца внутри были расписаны артелью лучших иконо-
писцев во главе с выдающимся придворным художником Семеном
Ушаковым. Первый русский поэт Симеон Полоцкий воспевает Ко-
ломенский дворец в своем «Рифмологионе» как восьмое чудо света.
В исторических источниках нет указаний на строительный чер-
теж и его роль в русском зодчестве XVI века. Однако едва ли можно
на основании этого говорить об отсутствии у старорусских зодчих
знаний.
«Церковное и крепостное строительство, — указывает В.Л. Сне-
гирев в упомянутой выше монографии, — так широко и блестяще
развернувшееся в северо-восточной Руси во второй половине XV
века, настоятельно требовало таких знаний, и они, без сомнения,
были. Анализ церкви Вознесения в селе Коломенском позволяет без
колебаний сделать вывод о вполне сознательном применении про-
порций в русском зодчестве XVI века. Необходимо также указать
Пламя в снегах
153
еще и на следующее. В конце XVI века Борис Годунов великолепно
обстроил свою усадьбу в Вяземах. Из сооружений этой усадьбы до
нас дошла церковь годуновского времени на высоком подклете с
цоколем, повторяющая формы профилей Покровского собора. Пос-
ле окончания церковь в Вяземах была расписана фресками, причем
в центральном ее куполе был изображен Пантократор, строитель
мира, с циркулем в руке — подробность, бесспорно свидетельству-
ющая о знакомстве древнерусских зодчих с чертежным инструмен-
том.
О математических знаниях русских людей XV—XVI веков свиде-
тельствует также наличие у них своей специальной терминологии,
которая применялась как в области торговли, так и в области стро-
ительных вычислений» (С. 49—50).
III
Со второй половины XV столетия начинают снова раз-
виваться различные отрасли декоративного искусства: резьба по де-
реву, кости, орнаменты, эмалевые украшения, сканные изделия,
ювелирное дело, керамика, резьба по камню. Большого изящества
достигают украшения на оружии и воинских доспехах.
В.А. Никольский об искусстве обработки металла в Древней Руси
пишет следующее: «На какие бы низкие ступени искусства обработ-
ки металла ни спускались мы, нисходя с вершины эмалевого мас-
терства, всюду нас встретит в памятниках Древней Руси богатая и
остроумная фантазия, тонко воспитанное понимание узора, пора-
жающее чутье декоративности. Только в стране, где все население
охвачено подлинною, хотя и инстинктивною страстью к искусству,
где люди рождаются и умирают художниками-декораторами, было
возможно такое пышное цветение, такое обилие памятников высо-
кого художественного смысла среди предметов бытового значения и
пользования» {Никольский В.А. Древнерусское декоративное искус-
ство. С. 65).
Интересную характеристику древнерусского шитья мы находим
в новом издании «Истории русского искусства», выходящем под
редакцией известного академика Игоря Грабаря:
«Своеобразной разновидностью иконописи было на Руси искус-
ство вышивания. Мастерство рукоделия достигло у нас уже с древ-
нейших времен такого совершенства, что литургические предметы
шитья вывозились из России в другие страны (на Западе их имено-
вали “Soie de I'oluvre de Rouzie“, “Pales de Rusie”).
Особенной популярностью они пользовались на Афоне, в мона-
стыре Ксилуогу уже в 1143 году находились русские вышитые епит-
154 Борис БАШИЛОВ
рахили и поручи. Если фрески и иконы писались исключительно
мужчинами, то произведения шитья создавались по преимуществу
женскими руками.
Ведя строгий, замкнутый образ жизни, русская женщина допет-
ровской поры обрела в вышивании тот вид творчества, который
удовлетворял ее эстетические потребности и предоставлял ей воз-
можность проявить свой личный вкус и индивидуальные склоннос-
ти». И ничто не свидетельствует с большей убедительностью об изощ-
ренном чувстве цвета не только у древнерусских художников, но и у
ценителей их искусства, чем замечательные по точности определе-
ния красочных оттенков в древних описях. Здесь встречаются такие
образные названия, как «маковый», «соломенный», «сахарный», «ма-
линовый», «вишневый», «огненный», «жаркий», «рудо-желтый». Осо-
бенно интересны фигурирующие в этих описях разновидности крас-
ного цвета: «алый», «багровый», «черватый», «кармазинный», «смо-
родиновый», «брусничный» и т.п. «Лишь на основе столь изощренного
понимания колорита явилась возможность создавать те прекрасные
произведения древнерусского шитья, которые прежде всего пора-
жают изысканностью красочных сочетаний» (История русского ис-
кусства. Т. II. С. 271, 272).
По словам знатока древнерусского шитья Н.Щекотова, «слепой
мог бы получить истинное эстетическое наслаждение, проведя ру-
кой по обработанной такими стежками поверхности плащаницы. Все
эти ромбы, елочки, золотые зигзаги и плетенки, в которые худож-
ница окристаллизовала шелковые нити, способны заменить ему не-
видимый цвет. Крупные полоски, свитые из золота и шелка, сказа-
ли бы ему о тяжелой роскоши верхней одежды Богоматери, а по
тонким мелким стежкам он угадал бы легкое покрывало Марии
Магдалины. Нежная ровная шелковая гладь заполняет очерк лица,
рук и обнаженного тела Христова, в то время как крупные рельеф-
ные стежки украшают скамью, на которой сидит Богоматерь» (Ще-
котов Н. Древнее русское шитье // София. 1914. № 1. С. 16).
Во второй половине XVI века был составлен так называемый
Лицевой летописный свод. В нем подробно изложены и богато иллю-
стрированы все важнейшие события всемирной и русской истории.
Во время великой смуты поляки или русские воры выбросили из
царских книгохранилищ вместе с другими рукописями и свитки Ли-
цевого летописного свода. До нас дошли не все тома его. Но и то мы
имеем 9700 листов, украшенных более чем шестнадцатью тысячами
рисунков. 10 049 рисунков раскрашены.
Рисунки расположены так, что текст под ними играет роль пояс-
нительной надписи.
Пламя в снегах
155
Рисунки наглядно показывают ход мировой истории и — осо-
бенно пространно — важные для русской средневековой полити-
ческой мысли события: это возникновение Рима Первого, Визан-
тии (Рима Второго) и становление и развитие Рима Третьего (Мос-
квы).
Последние шесть томов Лицевого свода назывались «Царствен-
ный летописец». Они были посвящены только истории России.
Художественное оформление Лицевого свода свидетельствует
о высокой художественной культуре Московской Руси в эпоху
Ивана IV.
IV
В XIV, XV и XVI столетиях, а не после совершенного
Петром разгрома духовных основ самобытной культуры Московской
Руси, создаются чарующие душу мотивы народных песен и религи-
озных песнопений.
Именно с той поры, когда русский образованный и необразо-
ванный человек имели еще гармоничную, не раздвоенную сомне-
ниями душу, «церковная песня живет неразрывно и нераздельно с
той простой равнинной песней, которая, подобно колоколу, также
сотрясает сумрак жизни» {Шаляпин Ф. Маска и душа).
В своих замечательных воспоминаниях «Маска и душа», две строч-
ки из которых приведены выше, Федор Шаляпин пишет:
«Конечно, многие люди, вероятно, несметно умные, говорят,
что религия — опиум для народа и что церковь развращает человека.
Судить об этом я не хочу и не берусь потому, что на это я смотрю не
как политик или философ, а как актер. Кажется мне, однако, что
если и есть в церкви опиум, то это именно песня.
Всегда, приходя в церковь и слыша “Христос воскресе из мерт-
вых”, я чувствую, как я вознесен. Я хочу сказать, что короткое вре-
мя я не чувствую земли, стою как бы в воздухе...
А единственная в мире русская панихида с ее возвышенной, оду-
хотворенной скорбью?
“Блажен еси, Господи”...
Знаю только, что “Надгробное рыдание” выплакало и выстрада-
ло человечество двадцати столетий. Так это наше “Надгробное ры-
дание”, а то “Надгробное рыдание”, что подготовило наше, — не
десятки ли тысяч лет выстрадало и выплакало его человечество? Ка-
кие причудливые сталактиты могли бы быть представлены, как го-
ворят нынче — в планетарном масштабе, если бы были собраны все
слезы горестей и слезы радости, пролитые в церкви! Не хватает че-
ловеческих слов, чтобы выразить, как таинственно соединены в рус-
156
Борис БАШИЛОВ
ском церковном пении эти два полюса радости и печали, и где меж-
ду ними черта, и как одно переходит в другое, неуловимо. Много
горького и светлого в жизни человека, но искреннее воскресение —
песня, истинное вознесение — песнопение. Вот почему я так горд за
мой певческий, может быть, и несуразный, но певческий русский
народ».
Так вот, никогда нельзя забывать, что это изумительное русское
песенное богатство создано в так называемой «некультурной Мос-
ковской Руси».
Своей мировой славой русские знаменитые композиторы обяза-
ны безымянным народным композиторам Московской Руси.
«Кто слышал “Град Китеж”, не мог не почувствовать изумитель-
ную поэтическую силу и прозрачность композитора. Когда я слушал
“Китеж” в первый раз, мне представилась картина, наполнившая
радостью мое сердце. Мне представилось человечество, все челове-
чество, мертвое и живое, стоящее на какой-то таинственной плане-
те. В темноте — с богатырями, с рыцарями, с королями, с царями,
с первосвященниками и с несметной своей людской громадой...
И из этой тьмы взоры их устремлены на линию горизонта —
торжественные, спокойные, уверенные, они ждут восхода светила.
И в стройной гармонии мертвые и живые поют еще до пор никому
неведомую, но нужную молитву...
Эта молитва в душе Римского-Корсакова» {Шаляпин Ф. Маска и
душа).
Эта молитва в душе Римского-Корсакова родилась после того,
как он извлек волшебные звуки из океана русской народной и рели-
гиозной песни.
Поразительный уровень и самобытность русской народной пес-
ни и народной музыки, достоинство мелодий, гармонии и ритма
настолько высоки, что едва ли ошибается профессор Вестфаль, когда
он пишет, что «русская песня по своему богатству, бесспорно, дол-
жна занимать первое место между песнями всех народов земного
шара».
Известно, что знаменитый французский композитор Гуно после
концерта в 1885 году в Париже капеллы Д.А. Агренева-Славянского
сказал о песне «Эй, ухнем»: «Скорее я выпил бы всю воду из вашей
Волги, чем охладел бы к чудным звукам этой русской песни».
А итальянский композитор Панзиелло, ставивший в Петербурге
итальянские оперы, не хотел верить, что русские народные песни
«были случайными творениями простых людей, но полагал оные
произведением искусных музыкальных сочинителей».
Пламя в снегах
157
V
Художественная одаренность русского народа в «варвар-
ской» Московской Руси выявилась очень широко.
«Любопытное явление в истории русского искусства представля-
ют фрески XVII века в ряде церквей некоторых приволжских и близ
реки Волги лежащих городов, — сообщает профессор В.А. Рязанов-
ский. — Во второй половине XVII века в городах Ярославле, Росто-
ве, Костроме, Романово-Борисоглебске, Угличе и некоторых дру-
гих (вплоть до Вологды) своды, стены и галереи многих церквей
были покрыты интересной фресковой живописью, которая явля-
лась во многих отношениях дальнейшим развитием средневековой
русской церковной фрески и вместе с тем последним проявлением
художественного монументального стиля последней».
Об этом периоде русской живописи незадолго до совершенной
Петром революции знаменитый историк русского искусства Игорь
Грабарь пишет: «Ни в одной стране, не исключая и Италии, не
найти такого фантастического множества фресок, написанных при-
том в столь короткий срок».
Религиозное искусство в средневековой Руси было настолько раз-
вито, что ему было под силу росписи храмов в масштабах, не изве-
стных современной средневековой Европе.
В Западной Европе самую большую по масштабам стенную рос-
пись имеет церковь Божией Матери на Саламине, построенная в
1735 году. Какие богатые всходы могла бы дать самобытная русская
живопись и русская архитектура, показывают достижения этих ви-
дов искусства в Ярославле, в котором свободно уживались рядом
лавки индусских купцов и раскольничьи моленные, конторы анг-
лийских и голландских негоциантов и поразительные по красоте пра-
вославные храмы.
«В Ярославле свободно скрещивались самые разнородные куль-
турные влияния. Но ярославцы, как и жители других городов, после
великой смуты лучше Петра I и своих внуков умели разбираться в
этих чужеземных влияниях, выбирая более близкое своему нацио-
нальному вкусу, видоизменяя новшества и пополняя их из сокро-
вищницы своей старины, так что даже далекие нам стихии Востока
и Запада, переплавившись в горниле народного духа, стали органи-
ческой частью нашего самобытного, родного творчества.
Эта сила народного художественного вкуса особенно сказывает-
ся в памятниках церковного зодчества Ярославля» {Первухин Н. и др.
Церковь Иоанна Предтечи в Ярославле. М., 1913. С. 9).
В Ярославле есть две церкви, превышающие по количеству фре-
сок церковь в Саламине.
158 Борис БАШИЛОВ
Церковь Иоанна Предтечи в Ярославле, самая богатая в мире по
количеству изумительных фресок, построена силами жителей при-
городного ярославского села Толчково, жители которого... толкли
ивовую кору для кожевенных заводов. Кто из жителей слободы дал
на постройку церкви «огородную землю с хоромы», кто «пол-лавки
с погребом», кто нитку жемчуга, кто моток связанных кружев.
«Храм Иоанна Предтечи, будучи самым блестящим выражением
ярославского стиля в зодчестве, является вместе с тем и самым ко-
лоссальным памятником ярославского стенного письма. Число пред-
теченских фресок, еще и доныне не приведенное в полную извест-
ность, так велико, что, как доказал это известный знаток храмовых
росписей Н.В. Покровский, толчковский храм по богатству фреско-
вой живописи первый в мире. Знаменитая церковь Пресвятой Девы
на Саламине (1735 год), в которой сосчитано западными исследова-
телями до 3724 фигур, уступает уже в обилии стенописного искусст-
ва Ильинской церкви в Ярославле, а храм Предтечи дает значитель-
но более художественных изображений, чем Ильинский. Тем удиви-
тельнее быстрота и легкость, с которой, по-видимому, был создан
этот шедевр русских стенописей конца Золотого века.
5 июня 1694 года была проведена первая нарезка “знаменщи-
ком”, то есть автором рисунка, по сырой штукатуре, а в следующем
году 6 июля стены храма, паперти, алтаря и южного придела уже
переливались теми чудными тонами голубого и палевого, из кото-
рых соткана эта величавая поэма предтеченской росписи» («Цер-
ковь Предтечи в Ярославле»),
Долгое время после совершенной Петром I революции западни-
чески настроенные слои образованного общества так отделились от
народного миросозерцания, что считали: церковь Иоанна Предтечи
была построена и расписана голландцами и... бухарскими зодчими и
живописцами.
«И как странно кажется, — пишет один из авторов монографии
“Церковь Предтечи в Ярославле”, — вспоминать о бухарских и гол-
ландских строителях, когда нет уголка в Предтеченской церкви, от
которого бы не веяло родным, народным.
Народ — дитя; его мечты — сказка, его искусство — игры, и в
толчковском храме так много сказочного, игрушечного. Причудли-
вым ковром с зелеными узорами изразцов по красному фону затка-
ны стены; тремя рядами кокошники врезались в карнизы приделов;
алтарь запестрел шашками, между которыми так наивно стали ко-
лонны, завитые крашеным виноградом. Все непросто, как в сказке,
и все искренне, не деланно, как в детстве. И нет умаления ни хра-
му, ни искусству в том, что его создал народ-дитя, ибо Царствие
Пламя в снегах
159
Божие и тайны здорового творчества часто младенцам открываются
более, чем созревшему и рефлектирующему уму».
Иконописцы Московской Руси смотрели на себя как на служи-
телей божественного дела, которые своим искусством изображают
на радость людям неописуемую красоту Бога и Божьего мира.
Неведомый нам художник, украсивший изумительными мини-
атюрами так называемую Спасскую рукопись, в следующих словах
благодарит Святую Троицу за полученный им талант: «Глас ее слад-
кий воздвиже мя со дерзновением на высоту летети, просвети зени-
це разумных очес ума моего и дарова невозбранно зрети свет чудно-
го видения в таинственных позорех славы Своея, в них же лежит
необъятный свет сладкой и дивной Твоея Премудрости».
Тот, кто раз в жизни видел фрески храма Иоанна Предтечи,
навсегда сохранит память о светлом искусстве Московской Руси,
которую невежды обвиняют в духовном застое и отсутствии куль-
туры.
«Войдем под уютные стены паперти и сядем на одну из узорных
скамеек. Глаз ласкается свежей яркостью живописной пестроты, но
ум невольно смущен и растерян: внизу, вверху, справа и слева, на
широкой стене и крутом своде — какое-то невероятное переплете-
ние ангелов, цветов, мучеников, свитков. Суровые пророки, краси-
вые женщины, воины в римских латах, старцы в чалмах, небыва-
лые звери — все это живет, действует, убивает и молится, грешит —
и прославляется в своем особенном мире — среди роскошных аркад
и восточных башен, на склоне фантастических гор, под странной
зеленью деревьев, в том мире, где так близок светлый ангел и урод-
ливый бес.
Этот мир, который сначала может изумить нас непонятной при-
чудливостью, — XVII столетие.
Мы в допетровской Руси. Это ее сложное мировоззрение раскрыва-
ет нам свои тайны на живой пестроте предтеченских красок, по
которым первое время так беспомощно скользит наш взор. Но всмот-
римся ближе, и мы уловим связующую нить между этими отрывка-
ми загадочных поэм и даже уясним себе многие элементы сложного
искусства старой Руси».
Дивная поэма из камня и красок, имя которой храм Иоанна
Предтечи в Ярославле, есть результат того, что утеряла Русь со вре-
мени совершенного Петром I разгрома основ русской духовной и
материальной культуры, — результат цельного религиозного и худо-
жественного мировоззрения.
Только эта цельность «могла дать кисти ту спокойную уверен-
ность и неподражаемую искренность, которая составляет едва ли не
160 Борис БАШИЛОВ
главную прелесть этого искусства, младенчески наивного, но свя-
того и прекрасного, как молитва чистого ребенка.
Эта вера была, конечно, верой всего народа или лучшей части
его: вот почему мы и не замечаем сколько-нибудь резких черт инди-
видуальности в работах художественного братства Димитрия Григо-
рьева.
Предтеченские фрески — та же народная поэзия, где есть от-
дельные песни, но нет отдельных поэтов, кроме того, имя которо-
му — русский народ».
Тот народ, которого великий отступник грубо и резко оторвал от
священных источников древних традиций почти во всех областях
жизни.
VI
Кроме иконописи и фресковой живописи, средневековая Русь
имела, хотя и в ограниченных размерах, и светскую живопись —
фрески светского характера на стенах домов, портреты (парсуны),
изящные миниатюры в рукописях.
Совершенная Петром революция оказывает на русскую живо-
пись смертоносное воздействие. Проходит короткое время, и от бы-
строго расцвета русской живописи не остается и следа. Ее, как и
другие отрасли древнего русского искусства, губят ворвавшиеся в
жизнь чуждые русской душе начала европейской культуры.
Авторы монографии о стенной живописи церкви Иоанна Пред-
течи в Ярославле пишут, что «рационализм екатерининского “клас-
сицизма” много уничтожил дивных памятников ярославской ста-
рины» как «противных правильному вкусу» и что в XVIII веке в
Ярославле, как и повсюду на Руси, только средние и низшие слои
народа продолжали «жить вкусами старого уклада жизни» и люби-
ли, «хоть и бессознательно, свою яркую, нарядную древность», но
«интеллигенция стала открыто признавать обаяние памятников до-
петровской Руси только после благодетельной бури романтизма, в
эпоху раннего славянофильства». Только Аксаков и Аполлон Гри-
горьев, идейный противник В.Белинского, впервые после петров-
ской революции заявили, что Ярославль — это древний русский
город «красоты неописуемой». Адо этого для русской интеллиген-
ции «красотой неописуемой» были только Париж, Венеция и Дрез-
ден.
В послепетровскую эпоху, эпоху упадка всех отраслей самобыт-
ной русской культуры, храм Василия Блаженного, это ярчайшее
произведение русской национальной архитектуры, считался произ-
ведением... готической архитектуры. Собор Василия Блаженного,
Пламя в снегах 161
Сухарева башня, Коломенский дворец и другие произведения архи-
тектуры допетровской Руси — все легкомысленно зачислялось в раз-
ряд «готической архитектуры».
Даже Карамзин и тот в «Истории государства Российского» заяв-
ляет, что храм Василия Блаженного «есть доныне лучшее произве-
дение так называемой готической архитектуры на нашей древней
столице» {Карамзин Н.М. История государства Российского. СПб.,
1856. Т. VIII. С. 205).
Первым, кто выступил против этого нелепого мнения, ярко по-
казывавшего, насколько русские верхи в результате совершенной
Петром революции оторвались от народного прошлого и перестали
его понимать, был Лермонтов (См.: «Панорама Москвы»).
Историки русского искусства до революции обычно шли на по-
воду у типично интеллигентских взглядов на русскую историю.
Русские интеллигенты, плод беспрерывного подражания Запа-
ду, не могли, конечно, себе представить, чтобы искусство допет-
ровской Руси было плодом самобытного развития. Все достижения
древнерусского искусства они старались объяснить подражанием ис-
кусству средневекового Запада.
Историки русского искусства (мы говорим о большинстве их),
также как и историки, как вообще все интеллигенты, испытывали
старческий испуг перед дерзкой мыслью о самобытности русской
культуры.
Древняя Русь им представлялась только глубокой провинцией Ви-
зантии. До такой степени примитивного национального нигилизма
доходили интеллигенты-искусствоведы, всюду и во всем видевшие
только всевозможные «подражания» и «влияния».
Совершенно правильную оценку этого интеллигентского мифа
дают авторы заключительной статьи во втором томе «Истории рус-
ского искусства» Н.Н. Воронин и В.Н. Лазарев:
«Древняя Русь представляется с этой точки зрения “византий-
ской провинцией”, а могучее русское искусство — “провинциаль-
ным” ответвлением искусства “метрополии”. Трудно представить
себе более ложную концепцию, более возмутительное проявление
национального нигилизма. Вся история древнерусского искусства
свидетельствует совсем о другом: уже его первые шаги говорят о
гигантской творческой силе русского народа, о зрелости и само-
бытности наших зодчих и художников, смело переосмысливавших
все приходившее извне, создававших искусство русское, составля-
ющее единое неразрывное целое со всей русской культурой» (Т. II.
С. 385).
11 Заказ 567
162
Борис БАШИЛОВ
* * *
О том, насколько плодотворно в художественном отношении было
цельное религиозное мировоззрение человека московской культу-
ры, свидетельствуют даже ночные окрики московских дозорных.
Как только ночная тьма спускалась на Москву, дозорные начи-
нали вплоть до утра воздавать хвалу Богу и созданному ценой не-
имоверных усилий национальному государству.
— Пресвятая Богородица, спаси нас! — начинал дозорный, сто-
явший в центре Кремля, у Успенского собора.
Ему отвечал стоявший у Фроловских ворот:
— Святые московские чудотворцы, молите Бога о нас!
— Святой Никола Чудотворец, моли Бога о нас, — торжествен-
но возглашал дозорный, охранявший Никольские ворота Кремля.
На эти древние клики-молитвы отвечали сотни дозорных, стоявших
в Белом городе, Китай-городе, в бесчисленных слободах, опоясы-
вавших Кремль:
— Славен город Москва!
— Славен город Москва!
— Славен город Москва!
Этот клик шел кругами, все удаляясь и удаляясь от Кремля, пока
не доходил до дозорных, стоявших у начала дорог, уходивших из
Москвы. И они тогда воздавали хвалу городам, в которые вела охра-
няемая ими дорога:
— Славен город Суздаль!
— Славен город Новгород!
— Славен город Смоленск!
— Славен город Архангельск!
А в Кремле в это время снова раздавался молитвенный призыв
дозорного, стоявшего около Успенского собора:
— Пресвятая Богородица, моли Бога о нас!
Так из ночи в ночь, из года в год, из века в век, пока не пришел
великий отступник, уничтоживший все древние самобытные обы-
чаи Московской Руси.
Правые и левые, близкие и дальние 163
ПРАВЫЕ И ЛЕВЫЕ,
БЛИЗКИЕ И ДАЛЬНИЕ
Идейные основы правого и левого
мировоззрения
Необходимое разъяснение
Цель настоящей работы определяет ее характер. Полити-
ческая обстановка нашего времени, новизна и необычность темы,
недостаток русских книг заставляют сознательно прибегать автора к
широкому цитированию трудов, подтверждающих мысли, которые
он высказывает.
В ряде случаев автор мог бы избежать цитирования и ограничить-
ся высказыванием своих мыслей, но в наше время распада европей-
ской цивилизации никто никому и ничему не верит.
Поэтому во всех случаях, когда мне нужно подтвердить свое лич-
ное мнение, я прибегаю к извлечениям из трудов С.Франка, Б.Вы-
шеславцева, К.Леонтьева и т.д. Делаю это я с двоякой целью: во-
первых, с целью доказать правильность своих утверждений, а во-
вторых, дать возможность читателю познакомиться с интересными
мыслями замечательных русских людей, книги которых достать на
чужбине трудно, и часто почти невозможно.
Я хочу именно, чтобы читатель сам лично убедился в правоте
«еретических» мыслей, высказываемых мною, прочитав отрывки из
сочинений замечательных деятелей русской культуры, на которые я
ссылаюсь.
Я совсем не хочу навязывать читателям своих мыслей, я просто
хочу дать им интересный материал для беспристрастных размышле-
ний.
А это поможет от вождей русского политического и социального
утопизма вернуться к национальным духовным вождям — Пушкину
и Достоевскому, к Франку и другим.
Автор
и*
164
Борис БАШИЛОВ
I
Упаси Боже от воспоминаний друзей юности, вроде
Леонида Галича. Они уж так любовно вспомнят покойного друга,
что хуже не осквернил бы память покойного и самый заклятый
враг.
Страшное это существо — русский интеллигент, имеющий зва-
ние магистра философии, все у них не так, как у людей, все с
вывертами и коленцами.
Свою статью «Мудрость искусства», опубликованную в «Новом
русском слове», Л.Галич начинает так: «Я всю жизнь инстинктивно
поэтам верил, а философам не верил. За исключением разве тех ред-
чайших случаев, когда философ забывает, что он философ, и дума-
ет и чувствует как поэт. В древности это не раз случалось с Плато-
ном, и мне кажется, что величие этого философа нужно искать
именно там, где он забывает, что он философ. Потом вспомнит и
перестает быть Платоном».
Добро бы такое еретическое коленце выкинул я, писатель, ни-
когда не испытывавший особого уважения к деятельности филосо-
фов. Но ведь это говорит друг С.Франка, сам магистр философии, а
то, может быть, и более высокий философский чин.
Я совершенно согласен с Леонидом Галичем, что для познания
действительного, а не воображаемого мира поэты важнее, чем фи-
лософы. «Поэту веришь, — пишет Л.Галич, — потому что он расска-
зывает о виденных и испытанных им вещах. Поэт нам говорит о
действительности. Иногда эта увиденная поэтом действительность,
существовавшая до той минуты, когда ее увидел рассказывающий
нам о ней поэт. Никто не знает, из каких недр бытия или небытия
выхватывает ее творческий гений. С виду эти небывалые миры почти
до неразличимости похожи на наш обычный, не прикрашенный
творческим воображением».
Ничего нельзя возразить и против следующего утверждения:
«Вполне правильно говорит Достоевский, что “мы”, то есть “мы,
великие художники”, не останавливаем своего взора на созданных
еще до “нас” вещах, а заглядываем выше этих вещей, дальше их, и
из недр этого “выше” и “дальше” выгребаем свои небывалые миры.
Гейне говорил про Колумба, что хотя он и не мог расковать цепь,
приковывающую человека к земле, но, открыв и подарив людям
Америку, он “значительно удлинил эту цепь”. Не может и великий
поэт совсем отковать нас от природы и истории. Он не может осво-
бодить нас от власти непобежденных еще “сегодня” и “вчера”. Но,
принося нам свои небывалые миры, он все же “удлиняет приковы-
вающую нас к нашей тюрьме цепь”».
Правые и левые, близкие и дальние 165
Да, расширяя познание мира реального и иных миров, великие
поэты и писатели удлиняют цепь, которой человечество приковано
к земле. Философы же, особенно философы последнего времени,
своими отвлеченными умствованиями только укорачивали цепь. Осо-
бенно когда философы или их поклонники пытались строить на пло-
дах своих умствований усовершенствованные государства.
Нет, я также, хоть и не сдавал экзамена на магистра филосо-
фии, а тоже всю жизнь инстинктивно поэтам верил, а философам
не верил.
II
Что же касается мыслей и мировоззрения Платона в то
время, когда он переставал мыслить как поэт и вспоминал, что он
философ, то об этом замечательно написал Б.Вышеславцев в статье
«Парадоксы коммунизма», опубликованной в третьем номере жур-
нала «Путь».
«Было ли коммунизмом то, что происходило в России? Чтобы от-
ветить на этот вопрос, мы возьмем коммунизм в самом подлинном,
предельном его выражении, в его идее. Платон был истинным законо-
дателем социализма и коммунизма, навеки декретировавшим его со-
держание. В его государстве нужно искать смысл и сущность всякого
социализма в его пределе, и странным образом он же помогает нам
уразуметь смысл той бессмыслицы, которая творилась в России.
1. Коммунизм есть законничество, декретизм — всепроницающее
регулирование нормами. Гражданин ваяется законом, как статуя рез-
цом, и нет никаких частей тела и души, которые оставались бы
неприкосновенными для этого резца.
2. Коммунизм есть этатизм, политизм: все концентрируется в ру-
ках государства, общины, коммуны: жизнь, собственность, семья,
религия, искусство.
3. Все частное право поглощается публичным правом. Платон не
знает субъективных прав, непроницаемых для коммуны.
4. Платон, как и Ленин, враг демократии и всякой свободы: де-
мократия может отменить социализм, если социализм вовремя не
отменит демократию.
5. Коммуна организуется и управляется сверху, олигархически,
«философами» компартии, созерцающими истинные идеи.
6. Коммуна охраняется “стражами”, которые должны быть злы,
как сторожевые псы, — это Чека, и в ней, по мысли Платона, уча-
ствуют и женщины.
7. Коммунизм есть по существу своему военный коммунизм и
строится как казарма. Советские столовки с оловянными чашками
166 Борис БАШИЛОВ
имели своим прообразом спартанские сисситии, увлекавшие Пла-
тона.
8. Подобно современному социализму, Платон не знал, что де-
лать с крестьянами: он колебался между коммунизмом земледель-
цев и оставлением им частной собственности на землю под контро-
лем “стражей” и правителей-философов. Современный социализм
ни на шаг не продвинул решение этой проблемы.
9. Платон признавал только коммунистическое воспитание (ком-
сомол), только коммунистическую позицию и только коммунисти-
ческую музыку (никакой меланхолии, только бодрый национал!).
Некоммунистические поэты изгонялись.
10. Платон уничтожал брак и семью, что остается постоянным
идеалом для русского коммунизма, тщетно бьющегося над решени-
ем этой проблемы.
Платон знал, что коммунизм можно осуществить только насиль-
ственно, революционно, посредством преступления. Он предлагал
перерезать всех старше 14-летнего возраста и воспитать новые поко-
ления в духе коммунизма.
Вот где настоящая “жизненная драма Платона”: он хотел добра,
но не знал, что добро, декретизированное с предельной насиль-
ственностью, превращается в абсолютное зло. Драма Платона есть
драма всего дохристианского и внехристианского мира: драма зако-
на, фарисеизма, безблагодатного законничества.
Безблагодатное законничество и политизм всегда в истории рас-
цветали, когда увядала христианская жизнь: так было в эпоху Ре-
нессанса, когда явились подражатели Платона, которые сохранили
и оживили его “утопию” и, передавая ее из рук в руки, донесли до
наших дней. Но античная религия “законов” умерла, античный ми-
стический идеализм угас и остался жалкий продукт безрелигиозно-
корыстной души XIX века, носящий название “экономического
материализма”. Его идеал есть “государство свиней”, а не государ-
ство людей — так Платон назвал государство, ставящее своей це-
лью всеобщую сытость и утерявшее всякую связь с миром идей. Маркс
был тем, кто довершил окончательный разрыв коммунизма со вся-
ким миром идей. До него все социалисты были более или менее
идеалистами. Он был тем Прометеем, который решил предоставить
“небо воробьям”, а самому ползать по земле и жалить своих врагов
в пяту.
В таком виде мы, русские, получили извращенную утопию Пла-
тона. Мы получили ее с Запада со всеми отбросами денационализиро-
ванной цивилизации: с экономизмом, с материализмом, с этикетом
“научности”, с классовой ненавистью, с интернационализмом. Пла-
Правые и левые, близкие и дальние 167
тон, конечно, бог философии. Но чем прекраснее бог, тем смешнее
и презреннее обезьяна бога. И она особенно смешна, когда одета в
полный европейский костюм.
Пусть же Запад и русские западники не отказываются от своих
обезьян, ибо не русский человек “обезьяну выдумал”. Нет ничего
более противного для русского человека, как законничество, дек-
ретизм, комиссариат и бюрократия, составляющие сущность соци-
ализма, нет ничего более чуждого и неуместного на фоне русской
природы, ее лесов, полей и деревень, как эти красные тряпки, и
звезды, и лозунги. Для социализма нужна каменистая почва лондон-
ских или парижских предместий; в русском черноземе он не пускает
ростков, а лишь перегорает в нем, как падаль или навоз. И пусть
этот навоз завалил всю русскую землю, не надо землетрясения, чтобы
его стряхнуть: русская земля все растворит и переработает тихо и
незаметно, себе на пользу.
Марксизм не нужен для крестьянства, и крестьянство всегда было
не нужно для марксизма. Русская поэзия, русская музыка, русский
язык отказываются вмещать марксизм. Как тут быть? Пришлось из-
менить язык, переименовать города и даже переименовать Россию»
(Париж: Издание Религиозно-философской академии. 1926. № 3).
III
Семен Франк начал свою философскую деятельность
статьей «Любовь к ближнему и любовь к дальнему» в 1901 году в
«Проблемах идеализма».
Тема любви к дальнему и близкому была очень животрепещущей
в те годы, в годы, когда русская интеллигенция начала наконец
отходить от радищевских путей в своем мышлении и в своей антиго-
сударственной практике.
Леонид Галич, хорошо известный своим взглядом на современ-
ный русский народ как на «тьму уэллсовских морлоков», два года
тому назад, опираясь на свое личное знакомство с Франком, пы-
тался елико возможно дискредитировать философский облик по-
койного ныне замечательного русского мыслителя, философский
путь которого — изживание и отрицание традиционного интелли-
гентского образа мышления.
«Франк, — пишет Леонид Галич, — говорит в юном своем ниц-
шевском азарте: любить надо не человека, а ценности. Проповедь
эта явно предназначена для народников, особенно для таких народ-
ников, которые заявляли: не нужны мне ни права, ни свободы, —
если порют мужика, пусть порют и меня. Стрелы Франка — русские
стрелы, несмотря на их ницшевское оперение. Они направлены в
168 Борис БАШИЛОВ
кающихся дворян. Формулы взяты, впрочем, из Ницше. Это Ницше
сказал, что он проповедует не любовь к ближнему, а любовь к даль-
нему, и любит он не людей, а вещи и призраки».
Дальше оказывается, что С.Франк не знал того, что знал муд-
рый Леонид Галич, по его собственному признанию, не любивший
философии (см. его статью «Мудрость искусства» в «Новом русском
слове»).
«Франк не знал, что Ницше людей просто побаивается, робел
перед ними. Смущенно втягивал голову в плечи, когда робко про-
тискивался бочком в столовую дешевого швейцарского пансиона, в
котором позволяла ему жить его нищенская пенсия».
Потом Леонид Галич рассказывает, что то, чего не знал недогад-
ливый Семен Франк, знал удивительный Лев Шестов. Лев Шестов
первый из земнорожденных догадался, что Достоевский завидовал
каторжникам за... их талант к активному злу. Л.Галич пишет об этом
гениальном открытии гениального философского сыщика Льва Ше-
стова так:
«До всего этого допытался и доискался до неприличия любопыт-
ный и догадливый Шестов. Достоевский сказал бы, что Шестов —
сыщик в высшем значении. Достоевскому и самому не поздорови-
лось от этого в высшем значении сыщика. Люди чуть ли не полсто-
летия читали “Записки из мертвого дома” и только то, хлопая гла-
зами, вычитали, что Достоевский был великий человеколюбец, тро-
гательно и умиленно любил людей, даже свихнувшихся. Шестов же
прочитал “Записки из мертвого дома” с тем же профессиональным
интересом и с той же профессиональной догадливостью, с которой
частный пристав Порфирий Петрович читал наводящую на след ста-
тью Раскольникова о сверхморальных правах сверхчеловека. Прочи-
тал Шестов до конца и написал: Достоевский завидовал каторжни-
кам за их талант к активному злу, которого у самого Достоевского
не было. Это уже почти буквально как Порфирий Петрович: “Кто
убил? Да это вы убили, Родион Романович”».
IV
Все это только философские присказки, а философская
сказка только начинается. А мораль ее очень проста. Леониду Галичу
нужно развенчать С.Франка как философа.
«Во Франке не было гениальной догадливости Шестова. Он стран-
ствовал не по душам, а по книгам. Написал Ницше: “Я люблю не
людей, я люблю вещи и призраки”, — значит, именно это Ницше
думал и чувствовал. Франк совсем не заметил (что, конечно, сию
же секунду подметил Шестов), что Ницше называет себя “бедным
Правые и левые, близкие и дальние 169
жертвенным животным”. Значит, хочет, и мучительно хочет, чтобы
его жалели и любили. Если так, то как же быть с проповедью: “Не
люби человека, люби вещи и призраки; не люби ближнего, люби
дальнего”? Шестов слишком хорошо знает, как быть и чему верить.
А вот молодой, наивный и доверчивый Франк не знал».
С.Франк, конечно, почти ничего не понимал из того, что пони-
мал гениальный Лев Шестов и полугениальный Галич, до сих пор
не понявший, что под властью большевиков обливаются кровью
уже треть столетия русские люди, отправленные на социалистичес-
кую дыбу последователями Радищева, а не уэллсовские морлоки —
полулюди-полузвери.
«Наивный Франк не доискивался, для чего говорятся все эти
громыхающие слова. Очевидно, для того говорятся, чтобы поделиться
своими чувствами с читателем. Ницше не предполагал, что можно
нарваться и на Шестова, которого на мякине не проведешь. Франка
он провел на мякине. Франк искренне и серьезно поверил в Ниц-
шеву любовь к дальнему и в Ницшеву нелюбовь к ближнему. И сей-
час же получилась у него аксиологическая система: идеалы и куль-
турные ценности выше простого благополучия людей. Незачем лю-
бить мужика, любить надо свободу и просвещение. Вот как истолковал
Ницше молодой Франк. Многим это чрезвычайно понравилось, не-
смотря на всю холодную отвлеченность Франковых лозунгов и не-
смотря на очень явное чувство, что вот вошел в наш литературный
мирок очень отвлеченный человек».
Дальше следуют серенькие и бесцветные воспоминания Леонида
Галича, кто и когда его, Галича, познакомил с отвлеченным чело-
веком Семеном Франком. Они настолько неинтересны, что их мож-
но спокойно опустить, а остановимся только на том, что заслужи-
вает внимания.
«Струве любил прикидываться традиционалистом, привязанным
к обрядам и обрядливости. Вообще он любил воображать себя под-
сознательно ретроградным человеком. Конечно, проскальзывало в
нем и это, но по существу был он подлинный богема и отщепенец.
Он, вероятно, и в консерватизм перескочил отчасти потому, что
почти все кругом него катались в противоположном направлении.
Во Франке не было ни капли богемы. Он был глубоко обрядливый
человек, не только по своей прямо-таки немецкой аккуратности,
но и по врожденной приверженности своей к преданиям и обря-
дам».
Медленно, шаг за шагом снижает Леонид Галич духовный облик
своего дорогого покойного друга. Это ему необходимо для того, что-
бы в нужный момент нанести решительный удар авторитету замеча-
170
Борис БАШИЛОВ
тельного русского философа. И гениальный Лев Шестов все пони-
мает и обо всем догадывается, и негениальный Леонид Галич все
понимает и обо всем догадывается, только наивный, доверчивый,
отвлеченный Франк, оказывается, ни о чем не догадывается и все
принимает за чистую монету: «Молодой Франк, в своей юной от-
влеченности, наивности, доверчивости, в буквальном смысле по-
нял и воспринял ораторский оборот Ницше о любви к ближнему и
любви к дальнему. Франк не знал и, конечно, не догадывался, что в
эти искусно придуманные слова несчастный Ницше, пользуясь его
собственными словами о Спинозе, “заковывал, как в стальные латы,
свою великую неудачу и свое внутреннее осквернение”».
Семен Франк не догадался. А Лев Шестов? Лев Шестов, этот
сыщик от философии, конечно, догадался вмиг. Леонид Галич со-
общает: «Шестов сразу это открыл своим проницательным взгля-
дом. Но в ту пору Шестов не был еще эксцистенциональным фило-
софом. Он еще любил ближнего, а не только “вещи и признаки”».
Так постепенно Леонид Галич подкапывает авторитет своего по-
койного друга. Причем чем сильнее подкапывает, тем сильнее пус-
кает слезу. И когда дело доходит до конца, то Леонид Галич заявляет
следующее: «Когда я, в скорби и горести, думаю сейчас о только
что скончавшемся друге моей юности, я ловлю себя на мысли, что
не мог он придумать лучшего заглавия для своей первой статьи, как
“Любовь к ближнему и любовь к дальнему”. Да, не в том ли душа и
разгадка “Проблем идеализма”, не в том ли душа взошедшего на
марксистских дрожжах русского “религиозного ренессанса”, что
отошли люди от “человечного — слишком человечного” и предпоч-
ли ему “вещи и призраки”?»
Итак, вся огромная статья писалась только для того, чтобы взять
в кавычки, под сомнение несомненный религиозный ренессанс,
который шел в России накануне Первой мировой войны и развитие
которого предохранило бы Россию от воплощения тлетворных ра-
дищевских идей, идей лжегуманизма, своими корнями уходящих в
тоталитарность миросозерцания русской интеллигенции и в ее по-
литическо-социальный утопизм.
Крокодиловы слезы по адресу скончавшегося друга юности —
только защитный туман, а статья писалась для того, чтобы развен-
чать С.Франка и доказать, что он так же отошел от «человечного —
слишком человечного» и предпочел ему «вещи и призраки».
Это Семен Франк-то предпочитает людей призракам и вещам?
Добро бы такую клевету на покойного написал какой-либо другой
«друг юности» покойного. А то ведь это написал Леонид Галич, ко-
торый призракам и вещам предпочитает живых людей, но всех рус-
Правые и левые, близкие и дальние
171
ских, страдающих под властью Сталина, зачислил на страницах
«Нового русского слова» в разряд морлоков— людей, превратив-
шихся в животных.
V
А теперь два слова о Пушкине. Пушкин как политичес-
кий мыслитель никогда не интересовал никого из великих русских
писателей из числа левой русской интеллигенции.
Первым из числа русских философов обратил свое внимание на
Пушкина С.Франк. Тот Франк, который, по утверждению Л.Гали-
ча, странствовал не по душам, а по книгам, наивный Франк, очень
отвлеченный человек, человек, отошедший от «человечного — слиш-
ком человечного» и предпочитавший человечному «вещи и призра-
ки».
Все это, конечно, только выдумка одного из друзей юности. Се-
мен Франк именно тем и дорог нам и будет дорог будущим поколе-
ниям своим вниманием не к вещам и призракам человеческого ума,
а к таким проблемам мысли, от которых зависит трагическое чело-
веческое существование. И мысль Франка постоянно обращается то
к социальной опасности утопизма, то к значению Пушкина как по-
литического мыслителя. Двадцать два года назад в журнале «Числа»
(книга 4, 1930—1931) была напечатана статья С.Л. Франка «По ту
сторону “правого” и “левого”».
Семен Франк спрашивал: «Что такое “правое» и “левое"? И к
какому из этих двух направление надо себя причислить, какому из
них надо сочувствовать?
И отвечал: «Еще совсем недавно ответ на первый вопрос был
ясен для всякого политически грамотного человека. Ответ на второй
вопрос для нас, русских, тоже не возбуждал сомнения до 1917 и
тем более до 1905 года. “Правое" — это реакция, угнетение народа,
аракчеевщина, подавление свободы мысли и слова, произволы вла-
сти; “левое" — это освободительное движение, освященное имена-
ми декабристов, Белинского, Герцена, требование законности и
уничтожение произвола, отмена цензуры и гонения на иноверцев,
заботы о нужде низших классов, сочувствие земству и суду присяж-
ных, мечта о конституции. “Правое” есть жестокость, формализм,
человеконенавистничество, высокомерие власти; “левое” — чело-
веколюбие, сочувствие всем “униженным и оскорбленным”, чув-
ство достоинства человеческой личности, своей и чужой. Колебаний
быть не могло; у каждого порядочного человека сердце бьется на
“левой стороне”, как сказал Гейне. Ибо, коротко говоря, “правое”
было зло, “левое” — добро.
172 Борис БАШИЛОВ
Все это исчезло, провалилось в какую-то бездну небытия, испа-
рилось, как дым. Нынешнему молодому поколению даже “левого”
направления эта цельность чувств уже недоступна. Отчасти теперь в
русской эмиграции (и отчасти и в самой России) “правое” и “ле-
вое” просто переменились местами: “левое” стало синонимом про-
извола, деспотизма, унижения человека, “правое” — символом
стремления к достойному человеческому существованию; словом,
правое стало добром, левое — злом. Но это — только отчасти. За этим
поворотом скрывается другой, гораздо более значительный, хотя
менее явственный: нарастает чувство непонятности, неадекватнос-
ти, смутности самих определений “правого” и “левого”.
Позволю себе лично признание, быть может, неинтересное чи-
тателям, но необходимое мне как отправная точка для дальнейше-
го размышления. В ранней молодости я был, как все русские моло-
дые интеллигенты того времени, “крайним левым” — марксистом,
социал-демократом. Потом в течение всей моей жизни постепенно
правел, не дойдя, впрочем, до настоящей правизны, а тяготел
скорее к центру между “правыми” и “левыми”; но всегда сознавал
себя на каком-то месте линии, идущей справа налево. Революция
1917 года была для меня, как для всех русских людей, не утеряв-
ших совести и здравого смысла, непосредственным толчком к ре-
шительному “поправлению”. Но по мере того как впечатления от-
лагались в душе, начался новый процесс, сами понятия “правого”
и “левого” начали становиться все более случайными, неактуаль-
ными. В них ощущалось даже что-то оскорбительно-неуместное:
человеку, тонувшему в водовороте и пытающемуся спасти свою
жизнь, не время думать, “правый” ли он или “левый”; человеку,
попавшему в плен к разбойникам или сумасшедшим, не до партий-
ной политики; человек, потерявший родину, потерял все — в том
числе и ту почву, на которой он мог идти направо или налево. И
когда меня, человека, хотя и не принимавшего активного участия
в политике, но всю жизнь интересовавшегося политическими воп-
росами и достаточно образованного в них, спрашивают теперь:
“правый” ли я или “левый”, то я испытываю странное чувство
неловкости, недоумения и неспособности дать прямой ответ на
вопрос. Поразмысливши над этим чувством, я пришел к убежде-
нию, что повинна в нем не неопределенность моего политическо-
го мировоззрения, а неуместность самого вопроса. Теперь я пред-
почитаю вместо ответа на этот вопрос со своей стороны спраши-
вать вопрошающего: а вы сами причисляете себя к какой партии —
к гвельфам или к гибелинам?.. Реальность, как всегда, одолеет от-
жившие идеи, и “правое” и “левое” из жизни уйдет в учебники
Правые и левые, близкие и дальние 173
истории, где они упокоятся, найдя себе место рядом с гвельфами
и гибелинами».
«Нынешнее молодое поколение, — пишет Семен Франк в книге
“Крушение кумиров”, — созревшее в последние годы, после роко-
вого 1917 года, и даже поколение, подраставшее и духовно слагав-
шееся после 1905 года, вероятно, лишь с трудом может себе пред-
ставить и еще с большим трудом внутренне понять мировоззрение и
веру людей, душа которых формировалась в так называемую “эпоху
самодержавия”, то есть до 1905 года. Между тем вдуматься в это
духовное прошлое, в точности воскресить его — необходимо; ибо та
глубокая болезнь, которою страдает в настоящее время русская
душа — и притом во всех ее многообразных проявлениях, начиная
от русских коммунистов и кончая самыми ожесточенными их про-
тивниками, — и лишь внешним выражением которой является на-
ционально-общественная катастрофа России, — эта болезнь есть по-
следствие или — скажем лучше — последний этап развития этого
духовного прошлого. Ведь доселе вожди и руководители всех партий,
направлений и умственных течений — в преобладающем большин-
стве случаев люди, вера и идеалы которых сложились в “дореволю-
ционную эпоху”.
В ту эпоху преобладающее большинство русских людей из соста-
ва так называемой интеллигенции жило одной верой, имело один
смысл жизни; эту веру лучше всего определить как веру в револю-
цию. Русский народ — так чувствовали мы — страдает и гибнет под
гнетом устаревшей, выродившейся, злой, эгоистичной, произволь-
ной власти. Министры, губернаторы, полиция — в конечном итоге
система самодержавной власти во главе с царем — повинны во всех
бедствиях русской жизни: в народной нищете, в народном невеже-
стве, в отсталости русской культуры, во всех совершаемых преступ-
лениях. Коротко говоря, существовавшая политическая форма каза-
лась нам единственным источником всего зла. Достаточно уничто-
жить эту форму и устранить от власти людей, ее воплощавших и
пропитанных ее духом, чтобы зло исчезло, заменилось добром и
наступил золотой век всеобщего счастья и братства. Добро и зло
было тождественно с левым и правым, с освободительно-револю-
ционным и консервативно-реакционным политическим направле-
нием».
VI
Правое мировоззрение, по мнению Семена Франка, ха-
рактеризуется традиционализмом, то есть стремлением жить по ис-
торическим и религиозным традициям, по вере и обычаям предков.
174 Борис БАШИЛОВ
Левое мировоззрение типично своим рационализмом, то есть стрем-
лением строить жизнь государства и общества исходя из отвлечен-
ных политических и социальных теорий.
«На одной стороне, — пишет Семен Франк, — а) рационализм,
б) безграничный государственный деспотизм и в) господство низ-
ших классов над культурными классами. На другой: а) права тради-
ционизма и религиозной веры, б) принцип права и свободы лично-
сти и в) защита интересов культуры и образования (и, следователь-
но, иерархической структуры общества по признаку образования и
культуры). Коротко говоря — борьба между нигилистическим деспо-
тизмом и идеей опирающегося на духовные ценности правового по-
рядка».
В чем разница между социальным реализмом и социальным уто-
пизмом?
Социальный реализм утверждается устремлением к ближнему,
на любви к сегодняшнему человеку. Социальный утопизм утвержда-
ется на любви к дальнему, к будущему человеку.
Социальный реализм характерен устремлением к настоящему и
через него к прошедшему и будущему. Социальный утопизм харак-
терен устремлением к будущему, он против настоящего и прошло-
го, на котором выросло это настоящее.
Социальный реализм базируется на правом типе мышления. Со-
циальный утопизм базируется на левом типе мышления. Мышления
«правых» всегда правовое мышление. Мышление же «левых» все-
гда — моральное.
«Существует два типа нравственно-политического мышления во-
обще, — пишет в своей небольшой, но интересной книжке «О “пра-
вом” и “левом” типах мышления» Н.Реймерс, доктор Парижского
университета, — причем эти типы проявляются не только в полити-
ческих взглядах, но даже в оценке повседневной жизни и ее мело-
чей. Забегая вперед, даю ответ на вопрос, который ниже постараюсь
обосновать с максимальной ясностью: “правое” мышление — мыш-
ление правовое, “левое” же — это моральное мышление
Характерная черта всякого права — его определенность, его кон-
кретность, применение его в определенную эпоху, в определенном
государстве. Характерная черта морали — ее универсальность, ее вне-
временность».
Большинство прекраснодушных идеалистов из числа левых все-
гда фанатики и социальные утописты. Прекраснодушие — это тео-
рия, а социальная практика прекраснодушных идеалистов заканчи-
вается строительством новой жизни с помощью гильотины и нага-
на.
Правые и левые, близкие и дальние
175
Правые всегда являются националистами, защитниками суще-
ствующего человеческого общества, всех живущих в нем сегодняш-
них людей.
Левые всегда являются интернационалистами, всегда страдают
универсальностью и догматизмом, всегда нападают на существую-
щее общество, на национальное государство, желают изгнать несо-
вершенный социальный строй и несовершенных людей во имя луч-
шего строя и лучших людей. Общество, основанное на законе, ле-
вые хотят заменить обществом, основанным на понравившихся им
моральных принципах. Общество же на чисто моральных принципах
не может существовать, отсюда социальный утопизм всех левых,
всех людей, обладающих левым типом мышления.
«Самый глупый и жестокий закон, выполняемый в девяноста
девяти случаях из ста, — пишет Н.А. Реймерс, — выше прекрасного
и гуманного распоряжения власти, которое или плохо соблюдается,
или же меняется изо дня в день».
«Один мой приятель, — пишет Реймерс,— как-то сказал мне:
“Вы все мечтаете о возвращении к старому, а ведь революция вне-
сла все же много нового, хотя бы часть которого следовало бы со-
хранить». На это я в качестве “правого” ответил: “Вы рассуждаете
так, как будто сейчас в России актуальным является вопрос о хоро-
ших законах. На самом же деле в России актуальным является не
вопрос о хороших законах, а вопрос о законах вообще, хороших
или же дурных — пока это не важно. Горе России сейчас вовсе не в
том, что законы плохие, а в том, что вообще нет закона. Если бы в
России сейчас был осуществлен раз навсегда хотя бы самый неле-
пый закон (скажем, каждое утро в 8 часов необходимость для всех
граждан становиться перед местным комиссаром на голову) — то и
это было бы колоссальным государственным прогрессом. Для того
чтобы говорить о хороших законах, обладающих положительностью,
нужно предварительно уже иметь закон вообще, а не произвол, ко-
торый меняется каждые пять минут”».
Тот, кто имел несчастье жить в Советском Союзе под властью боль-
шевиков, тот знает, насколько прав в своем утверждении Н.Реймерс.
Парадоксальным его утверждение кажется только на первый взгляд.
Жизнь в СССР напоминает человека, который стоит на длинном узень-
ком коврике, который у него все время небольшими рывками выдер-
гивают из-под ног. Там, где нет закона, где нет права, где господствует
левый тип мышления, там не может быть нормальной жизни, там
высшим аргументом является не закон, а гильотина или подвал.
Нельзя не согласиться с Н.Реймерсом, что все левые в теорети-
ческом отношении — это абсолютные примитивы, неспособные
176
Борис БАШИЛОВ
до конца продумать практических результатов своего мировоззре-
ния.
Бойтесь данайцев, дары приносящих. Но больше всего бойтесь в
жизни идеалистов, людей левого типа мышления, готовых во имя
несбыточного рая, во имя счастливого завтра уничтожить все суще-
ствующее сегодня.
«Любить дальних, человечество, народ, желать им добра не хит-
рое дело, — писал однажды Л.Н. Толстой. — Нет, ты вот ближних-
то, ближних полюбить сумей, тех, с которыми встречаешься каж-
дый день, которые иногда надоедают, раздражают, мешают, — вот
их-то люби, им-то делай добро! Вот это очень трудно. Чуть только
позабудешься, глядишь, уже сбился с дороги. Вот иду на днях по
парку и думаю. Слышу, идет сзади какая-то баба и просит чего-то. А
мне как раз пришла в голову нужная мысль. “Ну что тебе нужно? —
нетерпеливо говорю бабе. — Что ты пристала?” Но хорошо, что сей-
час же опомнился и поправился. А то бывает спохватишься, да уж
поздно... Писания — это так, пустяки, а тут живой человек был...»
Но самое страшное для социализма возражение сделал Федор
Достоевский, когда он упрекнул социализм в фантастичности.
Комментируя это определение Достоевского, Н.Бердяев писал в
своей книге «Русская идея»: «Фантастичность социализма — есть убий-
ственное возражение, которое можно ему сделать, и для Достоев-
ского ясно, что социализм дает лишь мнимый исход европейской
трагедии» (С. 251).
VII
В умах главарей русской интеллигенции вплоть до тор-
жества большевизма никогда не возникал вопрос о том, что так
называемые реакционеры защищали вечные духовные ценности, без
которых невозможна нормальная человеческая мысль. Никто не до-
гадывался и о том, что именно сторонники прогресса явятся под-
линными варварами, носителями самой ужасной социальной и по-
литической реакции.
Это давно уже предчувствовали представители «реакции», вроде
Достоевского, К.Леонтьева и других.
Достоевский понял богоборческую сущность социализма. Кон-
стантин Леонтьев неоднократно выступал против слепой веры в
прогресс.
«Прогрессивные идеи, — писал К.Леонтьев, — грубы, просты и
всякому доступны. Идеи эти казались умными и глубокими, пока
были достоянием немногих избранных умов. Люди высокого ума об-
лагораживали их своим блестящим дарованием. Сами же идеи по
Правые и левые, близкие и дальние 177
сущности своей не только ошибочны, они, говорю я, грубы и при-
митивны. Благоденствие земное вздор и невозможность; царство рав-
номерной и всеобщей правды на земле вздор и даже обидная не-
правда, обида лучшим. Божественная истина Евангелия земной прав-
ды не обещала, свободы юридической не проповедовала, а только
нравственную, духовную свободу, доступную и в цепях. Мученики
за веру были при турках, при бельгийской конституции едва ли бу-
дут преподобные». «О ненавистное равенство, — восклицает К.Ле-
онтьев, — о подлое однообразие, о проклятый прогресс!».
«Глупо так слепо верить, как нынче большинство людей, по-
европейски воспитанных, — писал К.Леонтьев, — в нечто невозмож-
ное, в конечное царство правды и блага на земле, в мещанский и
рабочий, серый и безличный земной рай.
Глупо и стыдно даже людям, уважающим реализм, верить в та-
кую нереальную вещь, как в счастье человечества, даже и прибли-
зительное...
Смешно служить такому идеалу, несообразному ни с опытом ис-
тории, ни даже со всеми законами и примерами естествознания.
Органическая природа живет разнообразием, антагонизмом и борь-
бой, она в этом антагонизме обретает единство и гармонию, а не в
плоском унисоне. Если история есть лишь самое высшее проявление
органической жизни на земле, то и тогда разумный реалист не дол-
жен быть ни демократом, ни прогрессистом в нынешнем смысле.
Нелепо, оставаясь реалистом в геологии, физике, ботанике, вне-
запно перерождаться на пороге социологии в утилитарного мечтате-
ля».
«— Шмага, да ты скажи мне, наконец, — есть какая-нибудь раз-
ница между добром и злом? — спрашивает в драме Островского “Без
вины виноватые” юноша Незнамов.
— Кто его знает, — отвечает мрачно Шмага. — Говорят — есть
какая-то маленькая разница. Только ты эту философию оставь, а то
я от нее худею».
Русские интеллигенты, служившие «идее», тоже старались не ду-
мать о разнице между добром и злом.
Они служили «идее» не за страх, а за совесть. Они были слепыми
фанатиками. А фанатик никогда не станет исследовать сущность идеи,
которой он служил. Для него идея, рыцарем которой он сделался,
всегда верна и не требует больше никаких доказательств.
«Жизнь есть опыт, и учит она нас прежде всего трезвому опыту.
Она учит нас, что все отвлеченные доктрины, не выросшие из та-
кого опыта, суть праздные выдумки, ведущие к неудачам и круше-
нию. Здесь непозволительно ссылаться на “благие намерения” или
12 Заказ 56/
178 Борис БАШИЛОВ
на “идеализм”... На самом деле есть два вида идеализма: один глубо-
кий, почвенный, здоровый и творческий, вырастающий из духов-
ного, религиозного и жизненного опыта; а другой — мелкий, бес-
почвенный, химерический и доктринальный, который не созерца-
ет, а фантазирует, который “знает” такое, чего он решительно не
знает, и заменяет опытную уверенность — нетерпимой самоуверен-
ностью. Русской интеллигенции в XIX и в XX веке не хватало истин-
ного идеализма; она жила химерическими доктринами и именно
вследствие этого пришла к революции и социализму» (См.: Бюлле-
тени РОВСа, «Наши задачи»).
VIII
Мудрому голосу Константина Леонтьева вторит голос
нового эмигранта Александрова*.
«Вся история человечества для Мережковского — это непрерыв-
ная трагическая борьба доброго и злого начала, божеского и сата-
нинского, впоследствии христианского и языческого. Оба эти нача-
ла имеют какую-то свою правду и оба они, взятые порознь, ущерб-
ны.
...Друг, как ты отвечаешь на этот вопрос? Что имеем мы здесь —
замысел философа, грезу поэта или грозную правду действительно-
сти? Ормузд и Ариман, дух света и гений тьмы — то же ли это, что
мир разума и царство безумия, рациональное и иррациональное,
наука и мистика, гуманизм и каббала?
...Нигде мы не видим непрерывно бегущей среди розовых кустов
гладкой дороги цивилизации и прогресса, заботливо посыпанной
гравием добрых дел и благих начинаний, о чем болтают наивные
оптимисты. Вместо нее мы видим вечно трагический, поистине кре-
стный путь все выносящего человека, путь, ведущий из одной тюрьмы
в другую, по земле, изрытой волчьими ямами и покрытой висели-
цами, оскверненной и все же манящей».
«Вся русская философия — что это, как не героическая попытка
строить мир и жизнь исходя только из “рацио”, и крушение этой
попытки — уже у людей 40-х годов прошлого века. Блестящий раци-
онализм Герцена все-таки оказался побежденным религиозной эк-
зальтацией Хомякова, и голоса больших и маленьких Чернышевских
потонули в этико-православной философии Достоевского».
«Когда евреи после плена в Египте возвращались на родину, их
вождь и пророк Моисей растянул путь на сорок долгих лет. Он сде-
* Все заключенные в кавычки отрывки взяты из книги нового эмигран-
та Александрова «Письма к неизвестному другу».
Правые и левые, близкие и дальние 179
лал это, полагая, что народ, развращенный рабством, не достоин
узреть землю предков. Целое поколение должно было окончить дни
в пустыне, и только дети их смогли вернуться на землю предков. И
вот теперь ты поймешь меня, друг, когда я спрошу: а что если все
мы, перенесшие ужас, также являемся “поколением в пустыне” и
обречены никогда не узреть стен родного града? Наше поколение,
допустившее все, что обрушилось на него за ряд последних лет, не
виновато ли оно, не ответственно ли за искалеченную судьбу свою?»
«Для просветителей и рационалистов XVIII века в жизни обще-
ства царил произвол. “Не попади в мочевой пузырь Кромвеля ма-
ленький камешек, и вся история Англии пошла бы иначе”, — заяв-
ляли они. Все прошлое рассматривалось ими как бесконечная вере-
ница человеческих ошибок, среди которых сверкают отдельные
жемчужные зерна благородных дел и поучительных для нас уроков.
И в то же время достаточно явиться мудрому и предложить идеаль-
ный план переустройства общества, и все может быть хорошо.
Мы же знаем, что такие “мудрецы” являлись не раз — то под
именем Сен-Симона, то под именем Фурье с его фаланстерами,
похожими на усовершенствованные тюрьмы. Как известно, Сен-
Симон был уверен до конца дней своих, что человечество обречено
оставаться в пороках и несчастьях лишь потому, что не нашлось
богача, согласного пожертвовать миллион на осуществление пла-
нов, родившихся в недрах человеческого духа, колеблющегося меж-
ду двумя безднами».
«...Вульгарная теория прогресса встает между нами и прошлым
во всеоружии своих томов, изысканий, фактов. Прогрессисты до сих
пор пытаются нас успокоить и заговорить нашу боль. Только их заго-
воры не останавливают даже кровь, текущую из ран наших, как это
удавалось делать “заговаривавшим болезни” деревенским колдунам.
Я боюсь, друг, что ты, может быть, еще веришь наивным сказкам о
буржуазном прогрессе, этой квазиученой маниловщине в панцире
из цитат и ссылок на величие человеческого духа и твердыню рас-
судка. Не верь им, не верь, мой друг.
Мы знаем, что просветители XVIII века мечтали о благе челове-
чества. Но, во многом содействуя общественному прогрессу, они
породили не только поколение прекраснодушных жирондистов, но
и зверства “сентиментального тигра” Робеспьера, разбавив само-
уверенный рационализм энциклопедистов романтической “чувстви-
тельностью” женевского гражданина Руссо. Поколения революцио-
неров-рационалистов, у которых, как у нашего Чернышевского,
всегда “голова перевешивала”, сбросив лохмотья руссоизма, высо-
ко держали факел мирового пожара, и у них, как и у деятелей XVIII
12*
180 Борис БАШИЛОВ
века, также сплетались правда и ложь, без того, чтобы сами они
могли усомниться в справедливости призывов и дел своих».
«И надо было очень много горьких опытов и разочарований, что-
бы понять смысл старой шутки английского поэта Вордсворта: “За-
чем доказывать, что обезьяна не Ньютон, когда она даже не чело-
век”.
Начиная от кремации живых людей и гитлеровских душегубок,
продолжая уводом в рабство миллионов людей, убийством воен-
нопленных, расизмом и классовой ненавистью, подменившей тра-
диционную классовую борьбу взаимной ненавистью народов, озве-
релой местью, насилиями и грабежами, — все перенесли на своей
спине участники европейской катастрофы последних свирепых лет.
И как после этого могут звучать набившие оскомину рассуждения о
“прогрессе” и грядущем “земном рае”, рассчитанные на слишком
короткую память тех, кто едва живой выбрался из кровавой бани. В
действительности в этих рассуждениях меньше всего подлинной че-
ловечности и прогресса. Ты видишь это, друг, сам».
«Один из самых скверных пороков в настоящее время — легко-
мыслие. Ошибаются не одни глупцы, но и умные, однако только
глупцы систематически повторяют старые ошибки. Я не хочу быть
героем в очередной “Похвале глупости”, которую пишет сейчас ка-
кой-нибудь преуспевающий на демократической ниве политичес-
кий деятель. Отныне я не страдаю пороком легкомыслия. Миллионы
людей слишком долго верили тому, что им говорили».
«Нет, перед чудовищным ликом, смотрящим на нас из бездны
минувших лет, легковерие граничит с преступлением. Во имя своих
погибших, во имя самих себя, наконец, во имя подлинной человеч-
ности, если таковая еще существует, мы не имеем права верить на
слово никому без того, чтобы самим не пережить всего значения
сказанных слов и не испытать их смысла на огне собственной сове-
сти».
«История рода человеческого, по всему своему внутреннему со-
держанию, глубоко трагична. Очень немногие люди в европейский
период развития общечеловеческой культуры сумели это понять и
выразить. Особенно мало было таких людей в XVIII веке и первой
половине XIX столетия».
Под этими мнениями «внутреннего эмигранта» А.Александрова
подпишутся многие и многие представители «внутренней эмигра-
ции».
Унтерменши, морлоки или русские
181
УНТЕРМЕНШИ, МОРЛОКИ
ИЛИ РУССКИЕ
Наблюдения «внутреннего эмигранта»
Русскому эмигранту не на словах, а на деле
Всеволоду Константиновичу Дубровскому
...сторож! сколько ночи? сторож! сколько ночи? При-
ближается утро, но еще ночь...
(Ис. 21, 11, 12)
Помните: вы сыны великой России, и вам на чужбине
больше, чем когда-либо, надо с достоинством нести русское
имя и представительство своей нации...
Наше дело там, в России. Наша обязанность показать
русскому народу, что и мы, сидя здесь в безопасности, не
забываем своего долга перед родиной...
Генерал Кутепов
Пропаганда «Ненавидь Россию»
В одном из номеров «Нового русского слова» в передо-
вой «Пропаганда “Ненавидь Америку”» М.Вейнбаум обвинял боль-
шевиков, что они возбуждают ненависть к Америке, а сам все вре-
мя ведет пропаганду «Ненавидь Россию».
Одно время казалось, что кампания против русского народа, орга-
низованная на страницах «Нового русского слова», прекратилась.
Однажды Марк Вейнбаум с помощью капитана Б.Ольшанского, толь-
ко недавно покинувшего советскую зону Германии, высек другого
сотрудника «Нового русского слова» Георгия Александрова, автора
афоризма, что «русский народ — это стадо озверевших людей, сдер-
живаемых только чекистами».
Но это было только тактическое отступление, не больше. Про-
шло немного времени, и на страницах «Нового русского слова» снова
началась кампания против русских.
Действуя с помощью своего излюбленного незамысловатого трю-
ка — «Писем в редакцию», редактор сей непочтенной газеты своей
мишенью избрал на этот раз уже новейшего из новых — Бориса Оль-
шанского, автора статьи о Георгии Александрове «Тень кретина».
182 Борис БАШИЛОВ
Заместитель Михаила Корякова И.Ткаченко в своем письме в ре-
дакцию «О новом русском человеке» снова выливает на голову рус-
ского народа бочки зловонной клеветы.
Начав с заявления, что Б.Ольшанский, поскольку он человек
оттуда, все видит в розовом свете, И.Ткаченко закончил свое заяв-
ление утверждением, что «еще 35 лет большевизма — и русский
народ, сохранив язык и территорию, перестанет быть самим со-
бою...».
Прочитав «Открытое письмо», вернее, открытую клевету И.Тка-
ченко на русский народ, я понял, что темная камарилья, послуш-
ным орудием которой является М.Вайнбаум, решила и впредь идти
по стопам Геббельса.
Поэтому я решил опубликовать эту книгу. Цель ее — доказать,
что утверждения М.Корякова, Г.Александрова и других сотрудни-
ков «Нового русского слова» о том, что русский народ превратился
в «морлоков», в «стадо зверей, сдерживаемых только чекистами»,
есть не что иное, как признание правильности основного тезиса
большевистской пропаганды о том, что большевикам удалось со-
здать особый тип «советского человека».
Вера части эмиграции в существование «советского человека»
есть доказательство того, что большевистская пропаганда добилась
желаемых ей результатов не только в левых, но и в национальных
кругах эмиграции.
Борис Башилов
Буэнос-Айрес, 1953
По совету Теодора Рузвельта
Вейнбаум и его предшественники
«Новое русское слово» с первого дня издания все время
хамит по адресу русского народа, его прошлого и его ужасного на-
стоящего. Хамит редактор, хамят публицисты. Всегда, при каждом
удобном случае хамит фельетонист Аргус, плоское, примитивное
остроумие которого напоминает ярмарочных балаганных шутов.
Вот образец типичного «остроумия» этого господина.
«Народы бывают кочевые и оседлые, но русский народ — осо-
бенный. Он не кочевой и не оседлый, а сидячий. Русские люди сидят.
Сидят и будут сидеть при Сталине, сидели при Ленине, при Нико-
лае И, Александре III, Александре II, Николае I, Александре I, при
Павле, Екатерине, Петре Великом, Алексее, Федоре, при четырех
Иванах, при князьях великих и удельных. Возможно, что в доисто-
рические времена русские люди не сидели, но тогда земля была
Унтерменши, морлоки или русские 183
велика и обильна, а порядка в ней не было. С приходом Рюрика
водворился порядок и началось великое сидение русского народа.
Первым шлиссельбуржцем, очевидно, был Илья Муромец, сид-
нем просидевший тридцать три года. Добрыня Никитич совершал
различные подвиги, Алеша Попович ухаживал за хорошенькими
девицами, а Илья сидел.
За что он сидел — не известно, но догадаться легко. За то же
самое, за что другие русские граждане сидели и сидят. Чем-то, веро-
ятно, не угодил Красному Солнышку».
Вся эта пошлость — отрывок из фельетона Аргуса «Сидячий на-
род» (Новое русское слово. 1950. Июнь).
Клевета на русский народ в САСШ дело не новое. В этом отноше-
нии «Новое русское слово» делает старое, обычное дело.
Карл Маркс занимался сто лет назад в Нью-Йорке тем же са-
мым делом, которым занимается сто лет спустя Марк Вейнбаум.
В 1853 году Европа собиралась отплатить русскому народу за свое
освобождение от Наполеона осадой Севастополя. Так же, как теперь
Европа и Америка намереваются заплатить русскому народу, осво-
бодившему Европу от Гитлера, — атомной бомбой. Вот что писал в
1853 году Карл Маркс в «Нью-Йоркской трибуне» (тогда еще не
было специального антирусского органа вроде «Нового русского
слова»):
«Жизненные интересы должны сделать из Великобритании серь-
езного и ни в чем неуступчивого оппонента русским проектам об
аннексиях и собственном возвеличении. Продвинувшись так далеко
на пути к созданию всемирной Империи, вероятно ли, что эта ги-
гантская и раздувшаяся до чрезвычайности сила остановится в осу-
ществлении своей карьеры дальше? С берегом Албании в ее руках...
она окажется в центре Адриатики. Кажется так, что естественная
граница России будет проходить от Данцига или, может быть, от
Штеттина до Триеста.
...Завоевание Турции Россией явится только прелюдией к аннек-
сии Венгрии, Пруссии, Галиции и окончательной реализации Сла-
вянской Империи. Остановка этой русской схемы аннексий должна
явиться наивысшим требованием момента. В то мгновение интересы
демократии и Англии идут рука об руку».
Десятки лет представители левых оппозиций, находящиеся в Аме-
рике, всегда вели клеветническую кампанию против России и ее
правительства. Так было еще до революции, во время пребывания в
Америке Троцкого и других революционеров, немало постаравших-
ся в деле клеветы на Россию, так было и после отъезда Троцкого.
184 Борис БАШИЛОВ
Отъезд Троцкого в Россию после Февральской революции мало что
изменил. Уехал Троцкий, приехал Абрамович с сонмом своих мень-
шевистских мудрецов.
«Социалистический вестник» и «Новое русское слово» клевещут
на прошлое России так же яро, как это делали до них газеты других
русских революционеров.
Многолетняя упорная пропаганда против России сделала свое дело.
Американские социалистические газеты и журналы, изо дня в день
пользуясь информацией, получаемой от русских революционеров, в
течение десятков лет печатали сообщения о жизни России. Часто эти
информации американской печати перепечатывались крупными бес-
партийными американскими газетами. В результате всего этого сред-
ний американец, не говоря уже об американских социалистах и ком-
мунистах, имеет сейчас самое превратное представление об истории
России и о русском народе. В частности, неправильное представление
об истории России имеет известный американский журналист Юд-
жин Лайонс, один из руководителей Американского комитета осво-
бождения народов СССР.
Но прежде чем охарактеризовать точку зрения Юджина Лайонса
на прошлое России, я приведу цитату из статьи марксистки Екате-
рины Кусковой «Интеллигенция и коммунизм», напечатанной в
«Новом русском слове» (№ 13988).
«Описывая показания одного путешественника по России, — пи-
сала Кускова, — американская писательница госпожа Доус гово-
рит, что человек этот прошел через все круги Дантова ада и на
самом деле испытал всю силу его огня. В этом огне жарился русский
народ.
И сегодня, и завтра показания этого путешественника будут ука-
зывать нам на далекую страну, полную мучений. Эти показания бу-
дут бить в одну точку, чтобы раскрыть наконец глаза истории и
заставить ее разорвать те цепи, которыми скован русский народ».
Какой знакомый стиль и какое сегодняшнее содержание! Но о
каком путешественнике писала госпожа Доус и о каком Дантовом
аде шла речь?
Путешественник, о котором писала госпожа Доус, был Джордж
Кеннан, автор книги «Сибирь и ссылка».
«Кто не знает этой книги? — восклицает мадам Кускова. — И
кто из интересовавшихся Россией не прочел ее тогда?».
Беда в том, что все интересовавшиеся Россией американцы дей-
ствительно читали книги, подобные книге Кеннана. В числе таких
людей был и Юджин Лайонс. Выступая на устроенном Лигой борь-
бы за народную свободу митинге в Нью-Йорке, Лайонс между про-
Унтерменши, морлоки или русские 185
чим сказал: «Так они прилепили всем этикетку “врагов русского
народа”. Как прилепили ее и нам, ставшим врагами коммунисти-
ческой диктатуры. Но разве кто-нибудь считал Кеннана, написав-
шего во время царизма книгу “Сибирь и ссылка”, врагом русского
народа?».
Джордж Кеннан был известным американским журналистом.
Наслушавшись от живших в Америке революционеров рассказов
об ужасах царизма, Кеннан предпринял путешествие по Сибири.
Царское правительство, тюрьмы которого были нисколько не хуже
американских тюрем, любезно предоставило Кеннану возможность
познакомиться с сибирскими тюрьмами — простыми и каторжны-
ми. Вернувшись в Америку, Кеннан написал книгу «Сибирь и ссыл-
ка», в которой изобразил дело так, что будто бы хуже сибирской
каторги нет ничего на свете. Это была неправда. Сибирская каторга
никогда, конечно, не напоминала отель в Ницце. Но она ведь и
создавалась с совершенно другой целью. Во всяком случае, сибир-
ские тюрьмы были нисколько не хуже, а наверняка лучше каторж-
ных тюрем Англии, французской Кайенны и каторжных тюрем
Америки.
Достаточно вспомнить, как несколько десятков лет до поездки
Джорджа Кеннана в Сибирь отзывался об американских тюрьмах
Чарльз Диккенс. Отзыв Чарльза Диккенса был настолько резок, что
против него ополчилось все тогдашнее американское общество. Аме-
риканское общество не любило, когда иностранец плохо отзывался
о той или другой стороне американской жизни. Но американское
общество всегда охотно читало книги, полные вымыслов о России.
Результаты подобной информации сказываются и в речах мистера
Лайонса, и в речах мистера Трумэна и других политических деяте-
лей САСШ.
* * *
Юджин Лайонс, вероятно, по незнанию заявил, что Кеннана
никто не считал врагом русского народа. Если Кеннана не считали
врагом России и русского народа, то никогда не считали его и дру-
гом. Вот что, например, пишет об этом беспринципном фантазере в
своих воспоминаниях П.С. Боткин, бывший одно время секретарем
русской миссии в Вашингтоне:
«В то время в Америке появился Джордж Кеннан. Он рассказы-
вал, что приехал из Сибири, привез с собой ценные материалы о
бесчеловечности русских властей и несостоятельности государствен-
ного строя в России.
— Что вы на это скажете? — спросил меня однажды Рузвельт.
186
Борис БАШИЛОВ
— Скажу, во-первых, что 90 процентов того, что говорит этот
человек, — сплошной вздор, а во-вторых, что он сам не верит тому,
что брешет, но делает так по заказу.
— Возможно, но верно во всяком случае то, что эта пропаганда
сильно подрывает популярность и расположение американцев к Рос-
сии и русским. Защищайтесь!
— Как и чем?
— Да тем же орудием. — При этом Рузвельт указал мне на бумагу
и перо» {Боткин П.С. Картинки дипломатической жизни. Париж,
1930. С. 171-172).
Боткин последовал совету Рузвельта и написал статью в журнале
«Century», в котором печатал свои статьи Джордж Кеннан. После
опубликования своей статьи Боткин получал от господ революцио-
неров угрожающие письма из России. Картина, как говорится, яс-
ная.
Одна из распространенных в девятисотых годах газета «Нью-Йорк
сон» писала по поводу полемики между Боткиным и Кеннаном:
«Американский народ никогда не забудет, что присоединение Им-
ператрицы Екатерины к так называемой Лиге нейтральных держав
(Ligue of Neutracils) сломило упрямство Георга III, поколебало твер-
дость британских министров к признанию независимости Северо-Аме-
риканских Соединенных Штатов. Американский народ не забудет,
что Александр I спас нашу торговлю, когда, бравируя гневом Напо-
леона, он отказался принять стеснительные меры против американс-
ких судов в портах Балтийского моря. Но этого мало. Великие заслуги
Дома Романовых перед американской республикой достигли своего
кульминационного пункта при Императоре Александре II, в самый
критический момент нашей истории, когда император французов
употреблял все усилия, чтобы склонить английское правительство
стать вместе с ним на сторону южных рабовладельческих штатов.
В этом важный исторический момент освободитель русских крес-
тьян решительно заступился за освободителей негров, за Северо-
Американские Штаты, приказав своим послам в Париже и Лондоне
категорически заявить, что в случае каких-либо попыток к растор-
жению Американского Союза Россия этим попыткам энергически
воспротивится. Одновременно с этим многочисленный русский флот
был отправлен в Нью-Йорк, а отдельная русская эскадра — в Сан-
Франциско.
Ради нашей республики, таким образом, ради целости нашего
Союза русский Царь обнаружил твердое желание воевать, и нет ни-
какого сомнения, что такой поступок Царя предотвратил от нас
великую катастрофу».
Унтерменши, морлоки или русские[87
Я тоже следую совету Теодора Рузвельта. Когда последователи
Джорджа Кеннана начинают в наше время снова клеветать на Рос-
сию и русский народ, я тоже беру перо.
В холодной психологической войне, которую большевики и дру-
гие враги национальной России ведут против русского народа, перо
то же, что автомат. А придут неизбежные сроки — и я возьму авто-
мат.
«Как сладостно Отчизну ненавидеть»
Песня ненависти к русскому народу, которую поют сей-
час М.Вейнбаум и его подручные, не нова.
Эту песенку впервые запел доцент Московского университета
Печерин. В своих стихах, написанных за границей, после доброволь-
ной эмиграции из России, этот «идеалист» написал:
Как сладостно отчизну ненавидеть
И жадно ждать ее уничтоженья,
И в разрушении отчизны видеть
Всемирного денницу пробужденья.
* * *
Некрасов взывал к «критически мыслящим личностям»:
Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.
И все критически мыслящие умилялись этому высокому призы-
ву и искренно считали себя гражданами, а всех, кто не разделял их
взглядов, презирали. Но это самомнение не имело под собой почвы.
Они никогда не были именно гражданами.
Начиная от декабристов и вплоть до последней отрыжки русско-
го утопизма, всех деятелей русского революционного движения от-
личает одна и та же черта. Эта черта ярко бросается в глаза при
знакомстве с теорией и практикой русских революционных течений.
Имя этой черты — антигосударственная позиция.
Всем русским левым политическим течением свойственен край-
ний фанатизм, крайняя нетерпимость, автоматически приводящая
к разрушению России. Эту особенность русских революционеров под-
метил еще Пушкин, один из немногих русских умов, свободных от
партийной предвзятости, а потому свободный и от политической
слепоты. За пять лет до смерти Пушкин обронил однажды по адресу
188 Борис БАШИЛОВ
князя Вяземского, человека отнюдь не радикально настроенного,
что «он принадлежит к озлобленным людям, не любящим Россию».
В другом случае в том же 1832 году, коснувшись вопроса о харак-
тере русского либерализма, Пушкин заметил, что в России очень
много людей, «стоящих в оппозиции не к правительству, а к Рос-
сии».
* * *
Прошло только три года после того, как острый ум Пушкина
отметил антигосударственные тенденции русского образовательно-
го общества, как жизнь уже дала яркое подтверждение правильнос-
ти его замечания. В 1835 году упомянутый мной в начале этой главы
умница, высокообразованный и благородный человек, свою эмиг-
рантскую жизнь начал с заявления о необходимости беспощадной
ненависти к России (заметьте: не к правительству России, а к Рос-
сии).
Печерин начал собою ту плеяду людей, которые во имя буду-
щей, построенной по их политическим рецептам России учили не-
навидеть существующую Россию и русских, и иностранцев.
Эти убийцы реальной, живой, невыдуманной России десятиле-
тиями толклись по Лондонам, Парижам, Женевам и Цюрихам, рас-
пространяли вокруг себя ненависть и клевету о России.
Это им, мечтателям о «прекрасной революционной России», мы
обязаны той ненавистью к нынешней России, которая находится
под игом большевиков. Разве каждый, живший за границей, не зна-
ет, какое презрение, какие превратные мнения, какой страх и ка-
кую ненависть питают многие иностранцы к России и к русскому
народу. Попробуйте-ка господ иностранцев разубедить теперь в том,
что в прежней России была не только одна каторга и не только одни
кабаки.
* * *
Печерин покинул Россию в 1835 году. Вскоре после этого Чаада-
ев произнес в своем известном «Философическом письме» уничто-
жающий приговор о прошлом, настоящем и будущем России. Боль-
шевистская теорийка о России как о пустом месте вытекает тонким
ручейком из чаадаевского письма. Большевистские теорийки, как и
сами большевики, ведь упали не с неба, ведь не социалистический
же аист принес их в корзиночке.
Большевизм — это только самая большая поганка, выросшая на
навозе русской утопической мысли. Сколько таких поганок выросло
до большевиков, сколько существует сейчас вместе с большевика-
Унтерменши, морлоки или русские 189
ми! Сколько вырастет после падения большевиков, если не будут
уничтожены причины, порождающие их!
Сегодня сорвал поганку, завтра вырастет другая. Нужно очистить
почву от ядовитых семян революционного утопизма. В этом мире
ничто не существует само по себе, все связано со всем. Стоит только
нарушить взаимность, нарушить установленную свыше гармонию,
как все срывается со своих мест, все обрушивается на переступив-
ших роковую черту.
Мы, русские, обладаем слабо развитым чувством меры, сла-
бым чувством реального. Мы, как дети, часто не знаем, что можно
и что нельзя делать. Фанатизм же вообще превращал революцио-
неров в слепцов, теряющих чувство ориентировки в окружающем
их мире.
Как девочка в одной из сатир Салтыкова-Щедрина, русские ре-
волюционеры переставали отличать, где лево, где право, что пло-
хо, что хорошо. Единственным критерием их действий, для их мора-
ли, им служат их мечты. Как лошадь, у которой надеты наглазники,
они видят только впереди.
Но лошадь обладает все же огромным преимуществом перед рус-
скими революционерами. Не имея возможности ничего видеть ни
справа, ни слева, лошадь все же видит то, что находится впереди,
фанатики же и спереди видят не то, что есть, а только то, что по-
зволит им заметить их тенденциозность.
Чаадаев в своем «Философическом письме» дает поразительный
пример тенденциозности. Пушкин пишет в октябре 1836 года Чаада-
еву, наставнику своей юности, резкую отповедь. Обладая трезвым
широким умом и сильно развитым чувством меры, Пушкин пони-
мает, что Чаадаев приходит к неправильным выводам потому, что
мерит Россию на европейский аршин, чего делать нельзя, так как
каждый великий народ есть органическое, неповторимое явление и
мерить его можно его собственной меркой.
* * *
Пушкин, конечно, не хуже Чаадаева и Печерина видел все не-
устройство современной ему российской действительности и, не бу-
дучи ни человеком тенденциозным, ни фанатиком, уже сто с лиш-
ним лет назад понимал то, чего никогда не могли понять и до сих
пор не понимают российские левые. Великий поэт понимал, что
России предъявляются такие требования, которые не может выдер-
жать ни одно государство на свете. Пушкин понимал, что Россию
мерят на европейский образец, а когда Россия к образцу не подхо-
дит, ее объявляют не выдержавшей экзамен.
190
Борис БАШИЛОВ
Пушкин был одним из немногих деятелей русской культуры,
обладавших ясным государственным сознанием. Пушкин пони-
мал, что добиваться улучшения жизни в России должно и нужно,
но нельзя переступать черту, за которой живая реальная Россия,
созданная жертвенным трудом многих поколений русских людей,
приносилась в жертву иллюзорным мечтам и политическому фана-
тизму.
Пушкин, лучше, чем кто-либо из его современников знавший
буйство русской натуры, хорошо понимал, что оппозиция к России
образованного общества ни к чему другому, как к разрушению Рос-
сии, привести не может, что и доказали события 1917 года.
Пушкин, хорошо знавший всемирную и русскую историю, был
сторонником мысли, хорошо выраженной английским государствен-
ным деятелем: «Народы управляются только двумя способами: либо
традицией, либо насилием». Закон, гарантирующий человеку реально
возможную в его время свободу, черпает силу в традиции. Закон
любого государства опирается на национальные традиции.
Миф о пустом месте
Бой в Крыму, все в дыму, ничего не видно.
Народная шутка
Советская пропаганда склонна изображать дело так, что
до октября 1917 года все русское прошлое представляло собою пус-
тое место. История России началась только после Октябрьской ре-
волюции. Поэтому и летосчисление ведется от Октябрьской револю-
ции.
Представители старых, догнивающих русских революционных
партий с большевиками не согласны, они считают, что история
России началась не с Октября 1917 года, а с Февраля 1917 года. Адо
этого была на просторах российских тысячу лет только тьма египет-
ская и больше ничего.
Среди тьмы египетской сидели тысячу лет назад князья, цари и
помещики и мучили всех прочих всеми доступными им способами.
Всю тысячу с лишним лет до благословенной Февральской револю-
ции. И не было за эту тысячу лет никакого просвета, ни одного
ясного пятнышка.
У всех других народов национальная история состояла из темных
и светлых пятен, там были и хорошие национальные вожди, и пло-
хие, были люди, достойные подражания. А у нас, у русских, ничего
не было, а было пустое место. Так пытались и пытаются еще до сих
Унтерменши, морлоки или русские ИЛ
пор изображать наше национальное прошлое представители доблест-
ной революционной интеллигенции со времен декабристов.
Идейные предтечи у большевиков, меньшевиков, эсеров и соли-
даристов одни и те же. А отсюда, по существу, один и тот же взгляд
на российское прошлое как на знаменитую картинку, которую по-
казывали в старое время владельцы базарных стереотипов: «Бой в
Крыму, все в дыму, ничего не видно».
Для всех левых, в какие бы тоги они ни рядились, характерно
одинаковое отношение к прошлому нашей родины. Это прошлое
для всех них сплошное чернильное пятно. Для большевиков это «тюрь-
ма народов», для меньшевиков — «кровавый царизм», для солида-
ристических мыслителей — «полицейское государство». Ведь новая
эра исторического бытия России начинается с Февраля. Адо Февра-
ля было «пустое место».
Одиннадцать веков народ жил, создал величайшее государство
мира, гении этого народа заняли почетное место во всемирном пан-
теоне, и оказывается, что все это было пустым местом. Восхвалять
Февраль, делать Февраль зарей правового государства — это значит
разделять пущенную в ход большевиками теорию пустого места.
* * *
Эмигрантская печать всех направлений, а левая особенно, без
конца твердит об идейном кризисе российской нации. Каждый док-
тор лечит на свой манер — Абрамович на свой, Керенский на свой,
Байдалаков на свой. Но никто из докторов не желает, да и не может,
вглядеться в суть национального кризиса. За деревьями своих теорий
они не видят леса. До сих пор идейный кризис не осмыслен до кон-
ца. До сих пор не могут понять, что это за страшная вещь — при-
знать Февраль за благо.
Ведь признать Февраль, — это все равно что стыдливо признать
большевистскую формулировку о дофевральской и дооктябрьской
России как о пустом месте.
Одиннадцать веков пустого места. Все, что сделано бесчисленны-
ми поколениями русских людей, — все тлен и прах. Миллионы вои-
нов погибли напрасно. Одиннадцать веков, прожитых впустую.
Вот как выглядит на практике безобидная на первый взгляд тео-
рия деления истории России на дофевральский и послефевральский
периоды. Тут на свет и выплывают родственные теорийки о поли-
цейском государстве и т.д. Одиннадцать веков прожито российской
нацией впустую. А вот появились Керенские и Джугашвили, и нача-
лась новая эра правового государства.
192
Борис БАШИЛОВ
* * *
Представители левых теорий известны тем, что они готовы были
учиться у кого угодно — у Фурье, Сен-Симона, Гегеля, Маркса, —
у кого угодно, только не у своих предков.
Декабристы, народовольцы, все революционные партии поздней-
шего времени и все левые партии современного русского зарубе-
жья — все это звенья одной цепи. Кто признает декабристов как
национальных героев, тот должен признать национальное «пятно»,
«только кровавый царизм» или «полицейское государство», тот раз-
деляет в завуалированной форме большевистскую теорию пустого
места.
Какая страшная идеология! Что удивительного, когда при пер-
вой попытке строить человеческую жизнь по подобной теории по-
лились реки крови.
* * *
Все политические течения, от декабристов до солидаристов, объ-
единяет одна общая черта — это отсутствие государственного созна-
ния. Многовековой опыт русского государства решительно отбрасы-
вается прочь.
В практике русской государственности не видят ничего, что могло
бы послужить отправной точкой. Все негоже, все гнило, все подле-
жит замене. При таком отношении к русской государственности
непримиримая оппозиция к царскому правительству всегда приво-
дит к оппозиции к России. В итоге на одном полюсе — мелодекла-
мация о любви к России (главным образом к будущей), а на дру-
гом — теорийки о кровавом царизме или о полицейском государ-
стве.
Кому же верить? Солидаристическим мыслителям или англий-
скому юристу Смайлзу, пять лет изучавшему деятельность русских
судов, которому принадлежит следующая оценка судебных учреж-
дений, существовавших в «полицейском государстве»: «Суд — пра-
вый, скорый и милостивый — этот девиз русского суда вполне им
заслужен».
* * *
Как белорусские сепаратисты, отказавшиеся от российского про-
шлого и готовые, во имя прихода к власти, разговаривать на мерт-
вом белорусском диалекте XV столетия, русские социалисты всех
направлений, как и их удачливые собратья-большевики, во имя своих
кроваво-утопических идей без сожаления предают прошлое своего
народа.
Унтерменши, морлоки или русские 193
Проглядели политические заветы Пушкина и Гоголя, Лескова и
Достоевского. Проглядели все здоровые проявления русской поли-
тической мысли, с жадностью ухватились за все, что было направ-
лено против России в писаниях русских утопистов типа Чернышев-
ского, Писарева и проч., и проч.
Пора разрубить гордиев узел российского идеологического кри-
зиса. Надо бесстрастно взглянуть в самый центр его — на проблему
отношения к российской государственности. Если одиннадцать ве-
ков нашей истории привели к пустому месту, то давайте, господа,
служить панихиды за упокой души русского народа. Если дело об-
стоит так, никакими солидаризмами наш народ не спасешь. Но дело
обстоит, к счастью, не так. Надо безжалостно очистить авгиевы ко-
нюшни русской лжеистории, в которых до потолка накопился на-
воз, любовно наношенный поколениями русских утопистов, пред-
теч самого реакционнейшего тоталитарного государства. Из яйца со-
циальной утопии может вылупиться только кровавый дракон
тоталитаризма. И ничего больше. Эта тема прекрасно разработана
писателем Булгаковым в его фантастической повести «Роковые яйца»,
запрещенной в СССР.
Почему Вейнбаум в поход собрался?
В чем смысл кампании, которую ведет «Новое русское
слово» против всех русских, живущих за «железным занавесом»? Ведь
еще совсем недавно редактор «Нового русского слова» Вейнбаум
был восторженным поклонником «славного старого Джо» и создан-
ного им за тридцать лет «великого советского народа».
Но новые времена — новые песни. А новые песни в Америке только
тогда хороши, когда приносят доход. Мораль господина Вейнбаума
очень напоминает готтентотскую мораль. А готтентотская мораль —
предшественница всякой партийной морали.
Товарищ Ленин не стесняясь писал: «С нашей точки зрения нрав-
ственно и морально все то, что помогает победе нашего дела, и
наоборот, все, что мешает этой победе, — все это мы расцениваем
как противное нашей коммунистической морали... сегодня для по-
беды нашего дела нужна прочная семья — мы ее утверждаем; если
завтра она станет нам мешать — мы ее уничтожаем. Ибо коммунист
камня на камне не оставляет от гнусных законов, писаных и непи-
саных правил морали...»
Мистер Вейнбаум сейчас делает вид, что ему будто бы уже не
нравится большевистская мораль, которой всегда придерживался
«славный старый Джо». Но это только для отвода глаз.
13 Заказ 567
194 Борис БАШИЛОВ
На самом деле мистер Вейнбаум был всегда и остается и сейчас
поклонником готтентотской морали.
Это было плохо, когда немцы заявляли, что русские, как и все
славяне, — унтерменши. Это было плохо, когда Гитлер намеревался
расчленить Россию. Потому что, удайся Гитлеру эти планы, — от
соотечественников Вейнбаума во всей Европе остались бы только
одни воспоминания.
Но теперь, когда с планами расчленения России носится сооте-
чественник мистера Вейнбаума — Исаак Левин, мистер Вейнбаум
охотно представляет страницы всем, кто желает изображать русских
людей, живущих за «железным занавесом», как унтерменшей. Вся
разница в том, что вместо унтерменшей русских стали именовать
морлоками, по имени звероподобных, одичавших людей, которых
вывел Уэллс в одном из своих фантастических романов.
Доктор М.Томашевский-Черный, живущий в Чикаго, в своей
обширной статье «“Унтерменши” и бизнес» писал в «Русской мыс-
ли»:
«В одной довольно распространенной газете, которая претендует
говорить читателю что-то “новое” и в издательстве которой сидят
лица, претендующие на “русское” название, каждую неделю печа-
тается несколько критических и политических статей, писем в ре-
дакцию с исправлениями, добавлениями, опровержениями и т.п. —
ушаты грязи непроверенных фактов, отсебятины, подтасовка, же-
лание быть “авторитетом” для всех — вот в большинстве случаев то,
чем руководятся авторы этого материала».
Читатель уже, конечно, догадался по сему вступлению, что речь
идет о родном детище Шимкина и Вейнбаума.
Дальше автор дает следующее объяснение, как открывается та-
инственный ларчик, в котором хранятся политические секреты Шим-
кина, Вейнбаума, Корякова и прочих большевистских перевертней.
«Читая такую газету, — пишет М.Томашевский-Черный, — не-
вольно приходишь к следующем выводу. Русские газеты находятся в
руках старых эмигрантов. Новая эмиграция внесла противополож-
ные идеи, показала, несмотря на разноголосицу, что она представ-
ляет силу в борьбе с коммунизмом, но не разделяет того, что хотят
привить русскому народу бывшие “приятели социал-демократичес-
кой партии” толка “Социалистического вестника”. Эта опасная кон-
куренция старым эмигрантам, которых перед последней войной здеш-
ние политические круги считали “действительными представителя-
ми подлинной русской демократии”, и заставила их прибегнуть к
попыткам дискредитирования новых пришельцев. Науськивать но-
вых эмигрантов друг на друга, “разоблачать”, критиковать, при-
Унтерменши, морлоки или русские 195
крываясь изредка хорошими статьями или играя роль благотворите-
лей, — вот какую тенденцию можно усмотреть на страницах некото-
рых здешних газет.
Для примера нужно еще напомнить недавнюю “теплую” статью,
посвященную бывшей “советской послице” А.Коллонтай, в кото-
рой она выставляется как “оппозиционерка”, а ее назначение по-
слом в Норвегию объясняется как “ссылка”. Автор статьи явно сим-
патизирует проповеднице свободной любви и “упрощения половых
отношений44, носившей ту драгоценную шубку из шеншелей, о ко-
торой в свое время писала вся печать мира, не только Европы, но и
других стран.
Так постепенно перед лицом американской общественности, та-
кими “плевками” в лицо новой русской эмиграции некоторые ста-
рые политиканы стараются нарисовать образ второго “унтерменша”,
с “двойным дном в душе”, “дурака, пришедшего к идиотам”, кол-
лаборанта, фашиста, антисемита, реакционера — в общем, “рус-
ского варвара”.
Не пора ли прекратить эту недостойную игру, господа критики и
полемисты? Пора понять, кому и для чего это нужно! И чем настой-
чивее раздаются голоса в пользу объединения, тем сильнее стара-
ются разъединять те, которые еще не поняли смысла Февральской и
Октябрьской революции и хотят их продолжения».
Заканчивает свою статью доктор Томашевский-Черный следую-
щими словами: «А господам, стремящимся натравливать нас друг
на друга, нужно сказать: не думайте, что все новые эмигранты “ду-
раки, которые пришли к идиотам”, — мы видим и понимаем ваши
планы».
* * *
Доктор Томашевский-Черный выразил настроение всей новой
русской эмиграции, прекрасно разбирающейся в тайных причинах
политических антраша, которые выкидываются на страницах «Но-
вого русского слова», «Социалистического вестника» и подобных
им «русских» органов. Новая эмиграция сейчас уже может сказать
этим господам и хозяевам этих господ:
Как, господа, по-новому вы ни садитесь,
В музыканты вы не годитесь!
Второй раз вы русский народ больше уже не обманете!
13
196
Борис БАШИЛОВ
Большевистские мифы и профессорские выдумки
Под именем «история русской литературы», «русской
общественной мысли», «русского самосознания» разрабаты-
валась история русской интеллигенции.
Профессор Г. Федотов
Бои между «старыми» и новыми» были организованы
Вейнбаумом еще пять лет назад.
Некий В.М. поместил на страницах «Нового русского слова» ста-
тью, в которой стер в порошок всю новую эмиграцию.
К В.М. присоединился престарелый социалист В.Бутенко. Вслед за
Бутенко М.Вейнбаум любезно опубликовал письмо какого-то докто-
ра. В письме сего ученого мужа было заявлено, что в Эсэсэрии вообще
никаких людей нет, а живут только подобия людей, и чем скорее их
американцы расшарахают атомными бомбами, тем будет лучше.
Отвечая на высокомерные заключения сих господ, новый эмиг-
рант В.Днепров писал, что демократы и социалисты вроде Бутенко
«были слепы и глухи» не только тогда, когда они «жадно искали»
правдивой информации о том, что творилось по ту сторону «желез-
ного занавеса», но даже и теперь, встретившись с сотнями тысяч
тех, кто, по словам самого же В.Бутенко, представляют лик всего
народа, не сумели увидеть и понять этот лик. Не сумели, очевидно,
только потому, что от «ужаса» смотрели с закрытыми глазами, тог-
да как смотреть надо не только широко открытыми физическими
глазами, но и глазами сердца.
По сравнению с тем главным, что так «проникновенно» увидел
В.Бутенко, уже совершенной мелочью представляется тот общий
тон превосходства, какой он от лица старой эмигрантской демокра-
тии берет в отношении новой.
В каком-то эмигрантском журнале, изданном в двадцатых годах,
в начале эмиграции, я прочел следующие проклятия по адресу Рос-
сии какого-то из недавних восторженных сторонников теории Свя-
той Руси: «Должно быть разоблачено и понятие Святой Руси, ибо
это нереальная фикция. Святой Руси нет и не было.
Была и есть Русь грешная, лешая, ведовская, змеиное царство.
Иногда из ее зыбучих трясин чудом вырастали цветы лазоревые,
возникали святые и праведники. Но как ни праведен был Лот, Со-
дом оставался Содомом и Гоморра не превращалась в райские кущи...»
Так один из интеллигентных хлюпиков, выброшенный шквалом
революции, подготовленной другими такими же хлюпиками, поно-
сил свою страдающую Родину и свой народ.
Унтерменши, морлоки или русские
197
Я очень жалею, что у меня не сохранилось второго листка, на
котором было записано название журнала и фамилия автора этих
строк.
* * *
«У них (у русских) недостает существенного признака человеч-
ности — нравственного чутья, чувства добра и зла. Истина и правда
не имеют для них смысла; заговорите о них — они молчат, улыба-
ются и не знают, что значат эти слова».
Так писал сто лет назад о русских знаменитый французский ис-
торик Мишле.
А русский профессор Федотов в нынешние, самые грозные в
истории России дни утверждал в 1947 году в эсеровском журнале
«За свободу» (№ 18), что современное поколение русского народа
«почти потеряло сознание добра и зла».
В свое время Мишле горячо возражал А.Герцен. Хотя возражал
совершенно напрасно, Мишле говорил вслед за Герценом то, что
Герцен, Печорины и им подобные ненавистники России писали в
иностранных газетах, изображая Россию как страну тюрем и кнута.
Почему же Герцен возражал Мишле? Да в силу психической чер-
ты, отмеченной еще А.С. Пушкиным, что все образованные русские
страсть как любят ругать Россию, но не терпят, когда иностранцы,
наслушавшись их, начинают делать то же.
Вы скажете, мало логики! Но что поделаешь, русская интелли-
генция никогда, в том числе и сейчас, не отличалась логикой. По-
следние представители ее, вроде Г.Федотова, смотрящие на рус-
ский народ сквозь призму большевистской пропаганды, сквозь при-
зму мифов этой пропаганды, до сих пор удивляются, почему это
иностранцы имеют такие превратные представления о России и рус-
ском народе, забывая, что это есть только результат вековых трудов
русской политической эмиграции по сеянию в иностранной печати
семян клеветы на свою родину и свой народ. От Печорина до Федо-
това лежит прямая стежка-дорожка — дорожка ненависти к России.
Русские, ставшие европейцами, еще менее способны понимать
Россию, чем иностранцы, решившие не брать в гиды Печериных,
Герценов и Федотовых.
* * *
«Я, как ваятель, как золотых дел мастер, старательно леплю и
вырезываю и всячески украшаю тот кубок, в котором сам же подно-
шу себе отраву». Приведя это признание Тургенева, митрополит
Анастасий замечает в своей книге «Беседы с собственным сердцем»:
198 Борис БАШИЛОВ
«Вот исповедь русского интеллигента, типичным воплощением
которого был сам автор этих слов — Тургенев.
Утонченная отрава — это роковой удел нашей интеллигенции.
Ей не дано ощутить цветения и аромата жизни, которыми наслаж-
даются люди цельного духа.
Так паук извлекает яд из цветка, дающего пчеле нектар».
Интеллигентом такого рода именно и был недавно умерший из-
вестный эмигрантский публицист Г.Федотов,
У тех, кто не знает жизненного пути Федотова, его полные стран-
ных парадоксальных утверждений статьи могут вызывать удивление
и недоумение.
Но те, кто знает изломы его духовной биографии, те ни удив-
ляться, ни недоумевать не будут. В юности Г.Федотов был марксис-
том, на склоне лет, в Париже, в Православном Богоявленском ин-
ституте, он преподавал историю святых.
Вместе с Бердяевым Г.Федотов был основателем новой бого-
словской школы. Кто имел возможность прочесть хоть несколько
номеров философско-религиозного журнала «Путь», то знает, как
сильно это богословие попахивало марксистской нетерпимостью и
как сильно оно нападало на традиционное Православие, желая не
оставить в нем камня на камне.
Господин Федотов был типичный русский интеллигент-путаник.
Талантлив в этом отношении он был не меньше, чем Н.Бердяев.
Где кончался у Федотова марксизм и где начиналось богословие,
понять было трудно.
Будучи характерной фигурой русской предреволюционной ин-
теллигенции — этих людей без стержня, вечно колеблемых, как тро-
стник ветром, то в одну, то в другую сторону, Федотов постоянно
менял свои взгляды. Это был человек без фундамента. От марксизма
он уходил в богословие, от признания диктатуры (в первые годы
эмиграции) он дошел до признания социализма и демократии — в
эпоху, когда и демократия, и социализм не пользуются больше ни-
каким доверием нигде и ни у кого.
Начав с утверждения превосходства России перед Западом, он
кончил анафемой по адресу России и русского народа. Это был ве-
ликий и прирожденный путаник, который путался всю жизнь сам и
путал всю жизнь других.
То он преподавал историю святых, то утверждал, что все живу-
щие за «железным занавесом» находятся по ту сторону добра и зла,
то есть, по существу, предавал анафеме весь русский народ.
Вот примеры той путаницы, которая царит в публицистике гос-
подина Федотова. В книге «И есть, и будет» он пишет:
Унтерменши, морлоки или русские 199
«...Рождение Империи в муках петровской революции предопре-
делило ее идею властного и насильственного насаждения западной
культуры на Руси. Без опасной прививки чужой культуры, и притом
в героических дозах, старая московская государственность стояла
перед неизбежной гибелью».
Запомним: московская государственность стояла перед неизбеж-
ной гибелью. Итак, чуждую западную культуру привили насильствен-
но в героических дозах. Каков же результат этой спасительной, по
мнению Федотова, прививки? В той же самой книге:
«Из всех классов русского общества только одно дворянство яв-
лялось носителем государственной идеи и государственной власти.
Ни в одном из других классов, живущих в старом московском быту,
мы не видим симптомов разложения. Недуг поразил прежде всего
класс, который был мозгом и волей страны».
Итак, в слоях русского общества, которых не касались героичес-
кие дозы прививки западной культуры, не было симптомов разло-
жения, а недуг поразил дворянство, класс, которому была Петром
насильственно сделана героическая доза прививки чуждой запад-
ной культуры.
В главе «Буржуазия» господин Федотов пишет о русском купече-
стве:
«И, однако, верность старомосковским церковным традициям,
отторгая класс от новой общественности, сохранила в нем драго-
ценные качества: строгость аскетического закала, трудовую дисцип-
лину, национальное чувство».
Интересные, оказывается, качества имели классы, на кото-
рых держалась допетровская Русь, о которых несколькими стра-
ницами раньше господин Федотов писал, что без насильствен-
ной прививки Петром западной культуры ей грозила неизбежная
гибель...
И такой путаницы на страницах книги Федотова «И есть, и бу-
дет» сколько угодно. Впечатление такое, что книги писал не один
человек, а она составлена из рукописей разных авторов, опроверга-
ющих друг друга, точно кто-то в издательстве по ошибке соединил
рукописи разных авторов в одну и не увидел ошибки, отдал в на-
бор.
Путаница и противоречия у господина Федотова — на каждом
шагу, по всем вопросам, которых он касается. То Россия жива, то
она мертва, то русский народ жив, то он сгинул без следа, то в
России расцветает религия, то там вообще стадо зверей, сдержива-
емых чекистами, как утверждает сотрудник «Нового русского сло-
ва» Георгий Александров.
200
Борис БАШИЛОВ
Эта несусветная интеллигентская путаница происходит потому,
что профессор Федотов является одним из последних идеологов ве-
ликого племени путаников — русской интеллигенции.
К статье «Новое отечество», напечатанной в сборнике статей гос-
подина Федотова «Новый Град», изданном недавно Чеховским из-
дательством, имеется, например, эпиграф: «Патриотизм есть по-
следнее убежище негодяя». Федотов, так же, как и все его, к счас-
тью, вымирающее племя, «привыкнув дышать разреженным воздухом
идей», с ужасом и отвращением взирает на мир действительности,
не будучи способным взглянуть на него просто, без всяких хитроум-
ных вымыслов.
Жизнь господина Федотова еще лишний раз показывает, насколь-
ко страшное существо русский интеллигент дореволюционной фор-
мации. И можно только радоваться, что люди этого опасного типа
скоро окончательно исчезнут со сцены вместе с порожденным ими
большевизмом. А на сцену бесхребетным интеллигентам после паде-
ния большевизма придут целеустремленные, образованные русские
люди, прообразом которых был Пушкин.
Жертва собственных вымыслов
Ничего, кроме правды, о мертвых.
Вольтер
О мертвых принято или говорить хорошо, или не гово-
рить. Это правило может быть распространено только на тех мерт-
вых, которые, когда они были живыми, в свою очередь отзывались
только хорошо о мертвых. Это правило не касается людей типа Г.Фе-
дотова, которые говорят плохо не только о всем современном поко-
лении русского народа, но и о всех ушедших в небытие его поколе-
ниях.
Г.Федотов являл собой яркий пример окончательно сошедшего
с ума и совести русского прогрессивного интеллигента.
Нет, Г.Федотов — не Герцен наших дней, у него не хватает для
этого ни таланта, ни ума, ни совести, ни сердца Герцена. Если про-
фессор Федотов кого и напоминает, то отвратительный образ Пече-
рина — первого из гнусной плеяды русских интеллигентов, начав-
шего за рубежом кампанию клеветы по адресу своей родины, ре-
зультаты которой мы сейчас видим.
Герцен, все сочинения и письма которого я не раз прочитал от
строчки до строчки, никогда не доходил до таких злобных вымыс-
лов по адресу русского народа, как Федотов, хотя и он нанес Рос-
Унтерменши, морлоки или русские 201
сии страшный вред своей необузданной критикой прошлого Рус-
ского государства и современной ему России.
Нет, Г.Федотов — далеко не Герцен. Его парадоксы по адресу
русской истории и русского народа похожи на дешевые парадоксы
Оскара Уайльда. Берет человек и во всех случаях выворачивает об-
щеизвестные истины наизнанку. Оригинальность очень дешевого
свойства. Г.Федотов напоминает паука, запутавшегося в собствен-
ной паутине. Г.Федотов так запутался в своих дешевых парадоксах,
что под конец жизни уже совсем, как и Н.Бердяев, подобно дев-
чонке, героине одной из сатирических сказок Салтыкова-Щедри-
на, перестал соображать, «где лево и где право».
Нет, Г.Федотов — не Герцен, это Печорин, умноженный на ис-
торгавшего всю жизнь ядовитую злобу на Россию Салтыкова-Щед-
рина, про которого так замечательно сказал В.Розанов: «Как мате-
рый волк, он наелся русской крови и сытый отвалился в могилу...»
Как нельзя в наши дни без чувства омерзения читать произведе-
ния Салтыкова, так нельзя без возмущения читать и публицисти-
ческие сочинения Федотова по адресу прошлого русского народа и
по адресу его самого.
* * *
Профессор Федотов много раз выступал с защитой своей точки
зрения о нравственной гибели русского народа, такова и его статья
«Просветы во тьму», напечатанная в № 18 сборника «За свободу»,
издаваемого нью-йоркской группой партии социалистов-революци-
онеров.
«Русский человек, — писал Г.Федотов, — в массе сохранил оста-
ток природного добродушия, но почти потерял сознание добра и
зла».
А мне кажется, что так писать о своем народе, как писал Г.Фе-
дотов, может только человек, потерявший сознание добра и зла.
В другом месте профессор Федотов писал: «Было бы чудом, если
бы в этом аду народ сохранил свое человеческое достоинство, ту
русскую, в основе христианскую, доброту и совестливость, кото-
рые для нас казались неотъемлемыми чертами его национального
характера».
Но это чудо все же произошло. А вот сам Федотов не сохранил,
живя в эмиграции, неотъемлемых черт национального характера —
ни доброты, ни совестливости. Если бы он сохранил их, не при-
шлось бы еврею Заку защищать Православие и русский народ от
христианина Федотова.
202
Борис БАШИЛОВ
* * *
В статье «Россия и свобода», напечатанной в годы войны в «Но-
вом журнале», Г.Федотов вынес такой приговор современным рус-
ским, которых он считает, так же, как и большевистская пропаган-
да, не русскими, а советскими:
«Немало советских людей повидали мы за границей — студен-
тов, военных, эмигрантов новой формации. Почти ни у кого мы не
замечаем тоски по свободе, радости дышать ею. Большинство даже
болезненно ощущают свободу западного мира — как беспорядок,
хаос, анархию. Их неприятно удивляет хаос мнений на столбцах прес-
сы: разве истина не одна? Их шокирует свобода рабочих, стачки,
легкий темп труда.
“У нас мы прогнали миллионы через концлагеря, чтобы на-
учить их работать” — такова реакция советского инженера при зна-
комстве с порядками на американских заводах; а ведь он сам от
станка — сын рабочего или крестьянина. В России ценят дисципли-
ну и принуждение и не верят в значение личного почина — не
только партия не верит, но и вся огромная ею созданная новая
интеллигенция».
В той же статье мы можем встретить много примеров, свидетель-
ствующих о поразительной неспособности автора понять основные
линии совершающихся в современной России, в душе современно-
го русского человека процессов. Вся статья — сплетение беспомощ-
ных федотовских парадоксов и выведенных на этих парадоксах лож-
ных выводов. Понятие свободы и желание свободы, видите ли, ис-
парилось у всех живущих в России, даже у остатков дореволюционной
интеллигенции.
Те в рядах старой интеллигенции, «кто не пожелал погубить себя
или покинуть родину, должны были за годы неслыханных униже-
ний убить в себе самое чувство свободы, самую потребность в ней;
иначе жизнь была бы просто невыносимой. Они превратились в тех-
ников, живущих своим любимым делом, но уже вполне обездушен-
ным. Писателю все равно, о чем писать: его интересует художествен-
ное “как”; поэтому он может принять любой социальный заказ. Ис-
торик получает свои схемы готовыми из каких-то комитетов: ему
остается трудолюбиво и компетентно вышивать узоры... В итоге не
будет преувеличением сказать, что вся созданная за 200 лет Импе-
рии свободолюбивая формация русской интеллигенции исчезла без
остатка...»
Прочтешь такую ученую глупость, вспомнишь людей, с которы-
ми встречался, живя в России, со старыми интеллигентами и обра-
зованными людьми уже послереволюционного периода, и не зна-
Унтерменши, морлоки или русские 203
ешь, как расценить подобного рода тирады. То ли как нормальную
профессорскую глупость, то ли как проявление старческого мараз-
ма.
Оплеуха по адресу всего русского народа, по адресу живущих в
ней образованных людей, в тяжелых большевистских условиях про-
должающих строительство национальной культуры, следует за оп-
леухой. На оплеухи профессор Г.Федотов так же щедр, как и на
нелепые парадоксы.
«Ни сердце, ни мысль не взволнованы глубоко; нет и в помине
того, что мы, русские, называем духовным странничеством. За вне-
шними бурными (почти всегда как бы военными движениями) —
внутренний невозмутимый покой...
...Нет пока никаких признаков пробуждения религиозного чув-
ства. Новая религиозная политика (НРП) остается в пределах чи-
стой политики. Но и это со временем придет, если религия дей-
ствительно составляет неотъемлемый атрибут человека; когда-
нибудь метафизический голод проснется в этом примитивном
существе, живущем пока культом машины и маленького личного
счастья».
«Свободы в сегодняшней России нет», — утверждает Федотов. Но,
по существу, никогда в России свободы не было. А будет ли в Рос-
сии свобода после большевиков, по мнению профессора Федотова,
зависит от того, пойдет ли послебольшевистская Россия второй раз
на выучку к Западу. Профессор Федотов, будучи западником до мозга
костей, не может себе представить, что после большевизма Россия
захочет наконец быть не духовным ублюдком Европы, а просто Рос-
сией, страной самобытной духовной культуры, ранг которой, в са-
мом худшем случае, не ниже ранга уходящей со сцены истории ев-
ропейской культуры.
Профессор Федотов делает следующий вывод: «Отсюда как буд-
то следует, что, если тоталитарный труп может быть воскрешен к
свободе, то живой воды придется опять искать на Западе».
Спрашивается, где это в сегодняшней Америке или Европе про-
фессор Федотов узрел источник живой воды? Не в Англии ли?
Или, может быть, во Франции? Или в Германии, над которой еще
витает дух Гитлера с его теорией об «юберменшах» и «унтермен-
шах»? Или, может быть, в Америке, где расцветает теория о Мор-
локах, где негров-христиан до сих пор не пускают в церковь, где
молятся белые.
204 Борис БАШИЛОВ
Неблагочестивая ложь одного путаника
... Наивным будет отныне все, что писал о России XIX
век, и наша История лежит перед нами, как целина, жду-
щая плуга. Что ни тема, то непочатые золотые россыпи.
Г.Федотов. Трагедия интеллигенции
В двадцать первой книге «Нового журнала» была поме-
щена статья Федотова «Народ и власть». В этой статье автор тоже
щедро надавал таких пощечин русскому народу и его прошлому,
что за русский народ на страницах «Нового русского слова» всту-
пился даже еврей А.Зак.
А.Зак, принадлежавший к тому редкому типу евреев, которые
считали себя сынами Российского государства, в начале своей ста-
тьи «Большая ошибка Т.П. Федотова» писал, что статья профессора
Федотова произвела на него тягостное впечатление.
«Приближается час расплаты, — пишет он, — и горька будет чаша,
которую придется пить России за преступления ее властителей.
Но Россия будет расплачиваться не только за преступления сво-
их властей, в прошлом и настоящем, но каждому русскому придет-
ся расплачиваться также за многократные преступления народа».
А как прокурор России, новый Герцен так же беспощаден, как и
старый. Ни России, ни русскому человеку — никому не дается ника-
кой пощады. Его глаза — это глаза прокурора, внимательные, ловя-
щие каждое движение обвиняемого, каждый жест его, чтобы обви-
нить его.
По выражению А.Зака: «На скамью подсудимых, без оговорок,
посажен весь народ, и, в качестве сурового прокурора, Г.П. Федотов
прибегает к таким искажениям прошлой и настоящей истории Рос-
сии, что у читателя захватывает дух и вырастает вполне понятное
чувство протеста против несправедливости этих обвинений».
«Эмиграция, — пишет дальше А.Зак, — все годы доказывала за-
падному миру, что кремлевская диктатура не представляет скован-
ного ею по рукам и ногам русского народа и что даже в обстановке
этой скованности, под гнетом небывалого режима преследований и
пыток, этот народ неустанно, в пределах человеческих сил, борется
против дьявольской власти».
А профессор Федотов утверждает, что все это только благочести-
вая ложь. Благочестивая ложь — ни более, ни менее!
Подход профессора Федотова к национальному прошлому и на-
стоящему — это обычный подход русского интеллигента. Такой под-
Унтерменши, морлоки или русские 205
ход имели Радищев и Печорин, такой подход имеет и нынешний
Герцен.
«Подход профессора Федотова к явлениям, которые он хочет
раскритиковать, очень прост, — пишет А.Зак. — Прежде всего пу-
тем совершенно недопустимой утрировки он рисует карикатуру на
подлежащее его критике явление, а затем, в нетрудной задаче кри-
тики этой карикатуры, он делает вид, что критикует не плод своего
воображения, а явление, как оно подлинно существовало или су-
ществует».
По мнению профессора Федотова, «сказать, что коммунизм не
имеет ничего общего с русским народом, значит сказать благочес-
тивую ложь, очень выигрышную для оратора на русском политичес-
ком митинге, но смехотворную для всякой иностранной аудито-
рии».
На это утверждение Федотова А.Зак возражает так:
«Если, строго говоря, нельзя сказать, что русский народ не име-
ет “ничего общего” с коммунизмом, так как хотя бы небольшой
процент населения участвует в этом движении, то то же самое, и в
гораздо большей степени, применимо к народам почти всего мира.
Даже у нас здесь, в свободной и благословенной Америке, число
членов коммунистической партии и ее “попутчиков”, которые,
вследствие маскировки, подчас бывают даже более вредны, опре-
деляется приблизительно в 600—700 тысяч человек.
Не пора ли поэтому признать, что коммунизм не имеет никаких
строго очерченных национальных корней; что в истории всех наро-
дов и рас имеются для этого губительного явления потенциальные
корни».
Так еврей А.Зак отвечает «русскому» Федотову.
Да, действительно, не пора ли перестать грехи большевизма, сим-
птомы кризиса современной цивилизации взваливать на окровав-
ленную голову русского народа?
Федотов — один из последних могикан подготовившей больше-
визм русской интеллигенции, рассуждения его всегда блещут эру-
дицией, парадоксами и неожиданностями. А в итоге — всегда мис-
тический туман, словесная эквилибристика, в которой нет ничего
русского и в которой понять смысл намерений автора очень трудно.
А.Зак следующим образом характеризует «творческий метод» ма-
ститого профессора:
«Изобразив карикатурно интеллектуальную и моральную базу на-
шего эмигрантского антикоммунистического движения, он перехо-
дит к задаче еще менее благодарной: к карикатурному изображению
прошлого и настоящего России.
206
Борис БАШИЛОВ
Со старым, дореволюционным режимом в России ему распра-
виться как будто легко. Ведь именно этот режим — преобладавшие в
нем реакционные силы — привел Россию к революционному взры-
ву в разгар тяжелой войны. Но и тут перед нами сложный узор, а не
тот примитив, не та карикатура, которую набрасывает профессор
Федотов».
А.Зак прав. В мудреных публицистических фокусах Федотова, так
же, как и в философских рассуждениях Н.Бердяева, как в сочине-
ниях Мережковского, всегда под внешней сложностью, за цветис-
той формой рассуждений скрывается примитив. Люди, как мухи,
запутались в тенетах собственных умозаключений, отправная точка
которых обыкновенно ложная. Мудрость, мудрость, а глядишь — в
результате всех мудрствований остается пшик. Пшик — и больше
ничего!
Так именно получается всегда и у современного Герцена — про-
фессора Федотова.
«Смелыми мазками, — пишет А.Зак, — он рисует “высшие клас-
сы, державшие народ в такой эксплуатации и презрении, которым
не было равных ни в одной европейской стране”. К этому прибавле-
ны такие характеристики: “Церковь, выбросившая этику из своего
обихода и умевшая только защищать власть и богатство. Интелли-
генция, жившая в мире книг и утопий, потерявшая связь с народ-
ной жизнью, но все время подрубавшая ее религиозные и нрав-
ственные корни”. А сам народ — “единый и безгрешный”? Потеряв-
ший в школе и в новой среде и Бога, и Царя, он вступил в полосу
нигилизма, которая называлась хулиганством в начале этого века и
которая вылилась в пораженчество и пугачевщину в исходе тяжелой
войны».
Хотя Вейнбаум и пытается изобразить меня антисемитом, питав-
шимся мясом еврейских мальчиков во время оккупации, но я от-
нюдь не принадлежу к числу людей, не умеющих отличить евреев
Карла Маркса и Вейнбаума от евреев А.Зака и Пасманика.
И если к одним я не питаю ни любви, ни уважения, то вторых я
всегда уважаю за их благородную позицию к их Родине — России и
к русскому народу.
Что есть общего между общей направленностью всех статей о
русском прошлом, помещенных Вейнбаумом с определенной це-
лью на страницах «Нового русского слова», и следующими благо-
родными строками А.Зака:
«Всем, решительно всем, досталось от строгого прокурора. И что
ни фраза, то грубые ошибки в этой филиппике против России. В
высших классах русского общества и в русских правительственных
Унтерменши, морлоки или русские 207
кругах дореволюционного периода все время боролись между собою
реакционные и либеральные течения. Борьба между влияниями гра-
фа Аракчеева и графа Сперанского в эпоху Александра I может по-
служить как бы символом этой непрестанной борьбы между тьмою
и светом у Царского Престола. И были моменты, когда побеждал
свет, и была у нас поэтому эпоха подлинно великих реформ Алек-
сандра II, и был манифест 17 октября 1905 года, и были новые
Основные Законы, которые дали нам эру конституционализма и
парламент, который по своему качественному составу не уступал
парламентам самых передовых стран.
Ушла в глубь веков Императорская Россия. Ушла и не вернется.
Но даже мы, боровшиеся против царизма, против тех губительных
реакционных течений в царском правительстве, которые, востор-
жествовав, привели Россию к революционному взрыву 1917 года,
даже мы не имеем права вспоминать Императорский период рус-
ской истории только лихом. И не потому только, что по сравнению
с нынешней дьявольской властью царский режим ощущается, вполне
справедливо, как потерянный рай, но и потому, что под эгидою
этого режима XIX век в истории России был веком замечательного
ренессанса: материального, культурного и духовного. На великой
литературе этого века воспитывались наши души. И те веяния, кото-
рые воспитывали нас, сияли незабываемым светом на весь мир».
У меня несколько иная точка зрения на то, в силу каких губи-
тельных течений русского общества — реакционных или революци-
онных— произошел взрыв 1917 года. Но в целом я совершенно со-
гласен с Заком, что мы не имеем права вспоминать Императорский
период только лихом. Было лихое, как и всюду, но все же больше
было хорошего.
И недопустимо русским профессорам рисовать прошлое так, что
еврей, например, принужден защищать от клеветы даже и Право-
славие.
«Что касается Православной Церкви, то мне, как еврею, — пи-
шет А.Зак, — несколько неловко защищать ее от несправедливых
обвинений профессора Федотова. Но разве можно Церковь, это слож-
нейшее и важнейшее в русской народной жизни явление, целиком
сводить к ее высшей иерархии, к бюрократическому центру, кото-
рый якобы выбросил этику из своего обихода и умел защищать только
власть и богатство! Верхи Церкви, несомненно, были не на высоте
своего призвания, но и там, я думаю, узор отношений и влияний
был гораздо сложнее, чем тот, что профессор Федотов покрывает
одним мазком черной краски. А на низах Церкви, там, где она тыся-
чами потоков вливалась в широкие народные массы, там (я это знаю
208 Борис БАШИЛОВ
из многих личных впечатлений) было много простой и вместе с тем
высокой духовной красоты, а подчас была даже и святость. Это
Г.П. Федотов знает, конечно, лучше, чем я».
Надо думать, что А.Зак ошибается. Трудно профессора Федотова
подозревать в неискренности. Он, вероятно, раб ложного умствова-
ния. Он просто видит все национальное в искаженном виде. Ведь
профессор Федотов — это могикан закончившегося периода рус-
ской жизни — периода господства лжеидей русской интеллигенции.
А.И. Зак — еврей по национальности, русский по культуре,—
сумел преодолеть ложные точки зрения на прошлое России, какие
были у большинства революционно настроенной части русской ин-
теллигенции, «Герцен наших дней», профессор Федотов этого сде-
лать не сумел.
Оспаривая утверждение Федотова о нравственной гибели рус-
ского народа, А.Зак указывает, что в своей статье о Пушкине сам
профессор Федотов писал: «Эти христианские влияния... Пушкин
почерпнул не из опустошенного родительского дома, не из окружа-
ющей его вольтерианской среды, но из глубины того русского на-
рода (начиная с няни), общения с которым он жаждал».
И дальше еврей Зак дает блестящую отповедь профессору Федо-
тову и всем тем эмигрантам, которые утеряли всякую веру в Россию
и русский народ и фактически поверили большевистской пропаган-
де, что русского народа больше нет, а есть новый советский народ.
«Итак, в глубине русского народа создалась христианская идео-
логия — не столько в отчетливой, метафизической, сколько в эти-
ческой ее части, — и эта идеология, поднявшись из народной сти-
хии, облагородила, наполнила “воздухом великодушной человеч-
ности” душу великого поэта. В создании этой идеологии в народных
массах и была великая воспитательная миссия Церкви, и миссию
эту она выполнила. Корни христианской этики, заложенные ею в
душе русского народа, никогда не погибнут.
И будет, я надеюсь, время, когда благодарная Россия рядом с
памятником Пушкину поставит памятник няне, русской крестьян-
ке Арине Родионовне, которую поэт обессмертил в стихах такой
изумительной любви и нежности:
Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя!
Были у нас на Руси, из поколения в поколение, тысячи таких
нянь, и многие, очень многие из нас у этих нянек главным образом
учились любви к Богу и к людям. Через них, через их материнскую
Унтерменши, морлоки или русские 209
любовь к нам, через их сказки и песни, приникали мы в детстве к
источникам прекрасной, трагической, певучей души русского на-
рода».
«Были у нас на Руси», — пишет А.Зак. Эта фраза показывает, что
Зак считает себя сыном этой Руси. А его полная любви к России
отповедь свидетельствует, что он не порвал духовной связи с Рос-
сией и сейчас.
И поэтому особенно печально, что, рассказывая в главных чер-
тах историю своего народа за последние три десятилетия, историю
его смертных мук, Г.П. Федотов не дал в своей статье в «Новом
журнале» ничего, что хотя бы отвлеченно дышало воздухом «вели-
кодушной человечности».
Изложив точку зрения Федотова на политическую позицию кре-
стьянства во время революции, А.Зак пишет:
«Признавая очевидный факт, что “народ в огромном большин-
стве теперь ненавидит власть”, профессор Федотов все-таки утвер-
ждает, что “операция логического отделения народа от власти пред-
ставляет на практике трудности почти непреодолимые”.
Не заключается ли эта трудность в том, что по, каким-то причи-
нам, “рассудку вопреки, наперекор стихии”, Федотов не хочет от-
делить русский народ от поработившей его власти, хотя этот водо-
раздел виден всякому глазу? Тут-то и намечается главный, цент-
ральный пункт его статьи. “Народ, — пишет он, — отвечает за
государство и косвенно за правительство: отвечает или за то, что его
одобряет, или за то, что его терпит”.
Итак, с высоты своего академического Олимпа и в полной сво-
боде и безопасности, в которой мы живем в Нью-Йорке, Г.П. Федо-
тов обвиняет русский народ и делает его ответственным, по его
собственному выражению, “за преступления его властителей”, за
то, что этот народ эту власть терпит. Терпит, истекая слезами и кро-
вью, терпит в обстановке террора и пыток, небывалых в истории!
Вряд ли к этому нужен какой бы то ни было комментарий».
Да, едва ли нужен какой-либо комментарий к подобным упраж-
нениям современных Герценов.
Прав А.Зак, спрашивая: неужели же невольные ошибки народа
не искуплены еще тремя десятками лет нечеловеческих страданий?
Заканчивая свою отповедь профессору Федотову, Зак пишет:
«По отношению к нам, к русской эмиграции, профессор Федо-
тов более снисходителен. Покрыв всю нашу работу двумя словами —
“благочестивая ложь”, он все-таки готов признать, что “отделение
народа от его преступной власти” (невозможное исторически и эти-
чески) “является политической необходимостью”».
14 Заказ 567
210 Борис БАШИЛОВ
Есть только одна политическая необходимость: говорить правду.
И есть, и может быть, только одна правда. Сила того, что, в преде-
лах наших возможностей, мы стараемся сделать для вспоившего нас
народа, заключается в том, что в нашей работе правда политичес-
кая совпадает с правдой исторической и этической. Сим победиши!»
Да, только сим победиши, а не верой в басни большевистской
пропаганды о существовании советского народа и советского челове-
ка.
Русские полянки и русский человек
В первый раз с именем М.Корякова я встретился в ста-
тье «Книги о России на французском рынке», опубликованной в
газете «Вестник» (Буэнос-Айрес, 15 марта 1948 года). Автор, скрыв-
шийся под псевдонимом «Парижский корреспондент», писал:
«Чувствуется во всем рука опытного, талантливого журналиста;
многие места трогательны, и думается, что они могли быть написа-
ны только добрым, отзывчивым и порядочным человеком. (Таков
эпизод “Ленхен”, где описывается, как автор защищал от насилия
и унижения одну немецкую девушку в обстановке советской окку-
пации.) Тем более тяжело и неприятно, скажем более — неожидан-
но встретить в той же вещи озлобленные и несправедливые страни-
цы, направленные против власовцев и новой эмиграции. Как много
выиграла бы книга, если бы из нее удалить подобные отрывки. Раз-
дирающую историю Дуньки, советской девушки, не желавшей воз-
вращаться домой и силой захваченной чекистами (“Она отбивалась
как тигрица”, — пишет Коряков), автор дает с каким-то странным
садистическим удовольствием. Почему у того, кто так братски забо-
тился о Ленхен, никакого милосердия не нашлось в сердце для Дунь-
ки, в жилах которой течет наша родная русская кровь?
Я не мог удержаться от возражения по этому поводу, так как
здесь, на улицах Парижа, мне, как и другим, так часто приходилось
встречать подобных Дунек — бедных русских девушек, у которых
большевики отняли все, не только отцов и братьев, погибших когда
в концлагере, когда на поле боя за сталинские завоевания, не толь-
ко человеческую жизнь, но даже устои и воспитание. Но каждый
раз, когда имеешь терпение ближе вглядеться в судьбу подобной
беглянки, для которой все слилось в протесте, для которой все —
лучше, чем большевистское рабство, находишь в ней, сквозь всю
внешнюю грубость и простоту, говоря словами Некрасова: “Золото,
золото — сердце народное”.
Естественно, что иностранцам трудно их понять... Но как Коря-
Унтерменши, морлоки или русские 211
ков, сам сын того же великого народа, сам знающий большевизм,
сам “выбравший свободу”, не видит в них сестер? Или ему кажется,
что его случай — исключение, а все остальные новые эмигранты —
низший сорт?».
* * *
О теориях М.Корякова я хотел написать давно, еще два года на-
зад, когда мне случайно попался номер «Русской мысли», в кото-
ром была напечатана статья М.Корякова «Наши русские поляны».
Последние политические откровения М.Корякова, сделанные им в
Нью-Йорке в докладе «Советский человек на рандеву», только ук-
репили меня в моем намерении. Такие выступления, такие выска-
зывания без ответа оставить нельзя.
Прочитав «Русские поляны», я ужаснулся сумбуру, который ца-
рит в душе «религиозно возродившегося» автора. За десять лет пре-
бывания в Европе и Америке много довелось прочитать странных
рассуждений на тему о жизни в современной России. Но таких,
как статья М.Корякова, читать не приходилось, признаюсь откро-
венно.
Первое, на чем хочется остановиться — это странная «религиоз-
ность» М.Корякова. М.Коряков вообразил, что он духовно возро-
дился, что его «духовный ренессанс» уже позади и что корни язы-
ческого прошлого начисто выкорчеваны из его души. Но его статья
о Дуньке и «Наши русские поляны» неопровержимо свидетельству-
ют о том, что автор в духовном развитии очень мало отличается от
нынешней средней Дуньки, к которой он относится с такой брезг-
ливостью. Михаил Коряков неизвестно почему воображает, что он
совершенно разделался со своим прежним дохристианским миро-
воззрением, что он достиг такой стадии духовного совершенства,
что может играть роль старца и поучать других, как им вести себя, за
них решать вопрос, жить ли им за границей или возвращаться к
русским полянкам, на которых хозяйничают энкавэдисты. Глубоко
заблуждается Михаил Коряков. Он находится только на первой ста-
дии духовного возрождения. Это неопровержимо доказывает анти-
христианский характер его первых статей и странный характер его
последних политических откровений.
* * *
Русские полянки, русские туманы и шелесты в овсе — все это
вещь хорошая. Да, нам, русским, очень близка мистика земли. Но
русские полянки полянками, а современный русский человек, му-
чающийся сейчас среди этих полянок, все же дороже этих полянок.
14*
212 Борис БАШИЛОВ
Этого-то и не хочет понять М.Коряков, восхищенный своим «мо-
ральным перерождением». Духовно перерождаться нам, людям, жив-
шим в большевистском аду, конечно, надо, но будет плохо, если
все станут перерождаться на манер Михаила Корякова. Очень уж
дорого обойдутся еще не успевшим переродиться духовно Дунькам
такие духовные наставники, как М.Коряков и ему подобные.
Михаил Коряков, вероятно, уже не безбожник, но это еще и не
христианин. Это человек, который, может быть, хочет быть христи-
анином, но еще не стал им. Михаил Коряков находится в настоя-
щий момент на перепутье между атеистическим и христианским ми-
ровоззрением. Отсюда его презрение к Дунькам, вся вина которых
только в том, что они предпочитают легкомысленную жизнь в За-
падной Европе возвращению на колымские и печорские полянки,
огороженные колючей проволокой.
Любовь к русским полянкам у Корякова несомненная, но вот
истинно русского религиозного отношения к страдающим братьям
по крови что-то не замечается.
Мистическую связь с русской землей Михаил Коряков восста-
новил. Но ведь это только первая ступень. А затем должно последо-
вать мистическое восстановление связи с русским духом предков,
витающим в березовых лесах и на овсяных полях. А этот русский дух
был духом любви к страдающим и падшим.
Дунька, не желающая возвращаться на огороженные колючей
проволокой русские полянки, для М.Корякова, видите ли, чуть ли
не изменница родины. А сам М.Коряков ведь точно такой же невоз-
вращенец, как и любой Ванька и Дунька. Какое нравственное право
имеет он, удравши от своих партийных коллег по советскому по-
сольству в Париже на нанятом неизвестно кем аэроплане в Брази-
лию, осуждать Дуньку, продающую свое тело на парижских бульва-
рах, но не желающую возвращаться к Сталину?
По русской нравственной традиции, которой Коряков еще не
имеет, Дунька, заблудшая и падшая, является заблудшей овцой стада
Христова, и о ее судьбе можно только сожалеть. А оставаться ли
Дуньке в Париже, спасаясь от рук советских энкавэдистов, или ис-
кать богатого покровителя, который бы оплатил ей билет в Рио-де-
Жанейро, — это Дунькино дело, а не дело М.Корякова, бывшего
редактором советской газеты в Париже, которая призывала к репат-
риации. Коряков осуждает Дуньку, а сам из Парижа улетел в Рио-
де-Жанейро, а оттуда перебрался в Нью-Йорк.
Нечего сказать, завидная моральная позиция обвиняющего не-
возвращенцев в том, что они подражают его примеру и тоже не
хотят возвращаться в сталинскую вотчину.
Унтерменши, морлоки или русские 213
* * *
Позиция Михаила Корякова по вопросу о невозвращенчестве,
помимо своей циничности, лишена чувства юмора. Самому сбе-
жать из советского посольства, а других порицать за то, что они
не хотят возвращаться на поклон к батюшке Сталину. Что это,
юродство? Или что-нибудь иное? Неужели же Михаил Коряков
всерьез считает, что, попав в концлагеря, несчастная Дунька,
находясь за колючей проволокой, научится любить русские бе-
резки, достигнет такой же «высоты духовной», как и презираю-
щий ее автор?
Михаил Коряков, вероятно, склонен считать, что из всей мно-
гочисленной новой эмиграции только он является политическим
эмигрантом, а все остальные — подлецы, удравшие от родных бере-
зок под сень немецких сосен, французских дубов и бразильских ба-
нанов.
«Тихие ржаные поля, межи, заросшие повиликой, кашки медо-
вые не затрагивают невозвращенческое сердце, напротив, вызыва-
ют насмешку».
Ой, так ли, господин Коряков? У всех ли? Откуда у вас такая
слепота? Думаю, все от того же мнимого духовного перерождения. А
что если кроме вас, господин Коряков, в новой эмиграции имеются
люди, которые не только не порвали мистической связи с родной
землей, но несколько раньше вас, еще живя в России, восстанови-
ли и высшую мистическую связь с духом предков? Да, душа извест-
ной части русских людей, живущих в современной России, конеч-
но, исковеркана. И вы первый являетесь наглядным свидетельством.
Вывернуться из объятий неоязычества не так-то легко. Вы считаете
себя верующим, но ваше отношение к Дунькам и Ванькам, таким
же жертвам большевизма, как и вы, чисто языческое. Став христиа-
нином, вы себя ведете точно так же, как ведут себя члены больше-
вистской партии, считающие, что законы писаны не для них, а для
беспартийного быдла.
Беспартийное быдло должно дохнуть с голоду, а идейные руко-
водители должны питаться белыми булочками, полученными в за-
крытых партийных распределителях.
Да, души части русских людей, живущих в современной России,
конечно, исковерканы. Да, в современной России благодаря совет-
ской пропаганде у части русских людей появились неприятные чер-
ты характера, но не особый советский человек. Можно говорить об
особых советских типах, но нельзя говорить о существовании совет-
ского человека.
214
Борис БАШИЛОВ
* * *
Кичиться своим духовным прозрением Михаилу Корякову пока
еще, право, не стоит. Михаил Коряков не первый и не последний
из живших в современной России, кто прозрел. Есть и другие. И
немало — и здесь, и там. И они прозрели. И не во время войны, а
пораньше, чем М.Коряков, когда находились еще среди русских
полянок. Прозрели в разное время и с разной силой. И этот процесс
нравственного возрождения в современной России продолжается с
нарастающей силой. Прозревали и будут прозревать. А кто не про-
зреет сам, тому надо помочь прозревать, а не толкать его обратно в
советский ад. А насчет русских полянок юродствовать нечего. Невоз-
вращенцы изменили не Правде Православия и не русским полян-
кам, на которых зарыты кости их предков, — они изменили Стали-
ну. Ибо лозунг новой политической эмиграции — не измена Роди-
не, как это, юродствуя, заявляет Коряков, а боевой лозунг: «Изменяя
Сталину, мы перестаем изменять Родине», мы становимся снова
русскими, восстанавливая одновременно мистическую связь с род-
ной матерью-землей и живительным духом любви, скрытым в не-
драх религии наших предков — Православии. Пора это понять, а не
сюсюкать о русских полянках и лесных запахах.
Роботы, кролики и... арапы
Один из делателей революции, В.Бутенко, так описы-
вал в «Новом русском слове» (18 января 1947 года) разлад между
левыми и правыми эмигрантами:
«Они к нам приходят с жуткими рассказами о Магадане, о вин-
ницких раскопках, о советском Приморье, где люди не смеют про-
тянуть руку, чтобы вытянуть утопающего товарища, а мы их поуча-
ем рассказами о каком-то Анненском:
Как он плакал, плакал, плакал,
Всю мне кофточку закапал,
Дорогой мой, дорогой...
Или упиваемся тем, что когда-то Чхеидзе говорил Горькому в
присутствии Прокоповича. Мы с серьезным видом рассказываем
анекдоты о “полковнике”, а у них в запасе в сто раз больше анекдо-
тов о Сталине, да и куда похлеще.
Мы пугаем их “городовым” и будущей “поркой крестьян”, а у
них перед глазами ночные допросы в НКВД и идиллические карти-
ны коллективизации».
Унтерменши, морлоки или русские 215
И дальше: «И мы, которым так легко сейчас стать головой и
мозгом нового движения, окажемся на положении никому не нуж-
ного лысеющего хвоста.
Не ссорьтесь так легкомысленно с “сотнями сердитых Литвино-
вых”, ибо “за ними стоят две сотни миллионов еще более злых”».
Что правильно, то правильно. Но почему господин Бутенко гово-
рит, что социалисты окажутся на положении никому не нужного
лысеющего хвоста? Уже сейчас марксисты и социалисты оказались
именно в таком положении. Они с этим, конечно, никогда не со-
гласятся, они в этом, конечно, никогда ни другим, ни себе не при-
знаются. Они, конечно, еще раз будут пытаться прийти к власти и
их партийное честолюбие, может быть, еще раз будет оплачено го-
рячей русской кровью. Но все же они в настоящее время представ-
ляют собою только лысеющий хвост и ничего больше.
* * *
М.Корякову, конечно, нельзя отказать в том, что он литератур-
но талантлив. Он бойко владеет пером.
Переехав из Парижа в Рио-де-Жанейро, а затем в Соединенные
Штаты, М.Коряков стал продолжать свою политическую деятель-
ность. Вообразив, что он всерьез и окончательно религиозно и по-
литически созрел, Коряков стал писать в «Новом русском слове»,
поучая старую и новую эмиграцию, как нужно жить. Надо ли гово-
рить о том, что из Рио-де-Жанейро господин Коряков перебрался в
США не без помощи левых кругов и что его политическая и публи-
цистическая деятельность протекает на страницах «Нового русского
слова» и среди левых организаций Нью-Йорка. Но над политичес-
кой и публицистической деятельностью М.Корякова довлеет какой-
то рок. Только он встанет в позу авгура и начнет изрекать свои исти-
ны, как эти истины сразу принимаются в штыки большинством
новой эмиграции.
Михаилу Корякову далеко до Оскара Уайльда и Бернарда Шоу,
но он всегда пытается высказать парадоксальные вещи, с которы-
ми, кроме обросших мхом революционеров, никто не соглашается.
То Коряков, требует отправлять Дунек дозревать обратно в СССР,
то он начинает утверждать, что современная Россия населена не
русскими, а советскими людьми. Если бы М.Коряков свой доклад в
Литературном фонде в Нью-Йорке назвал не «Советский человек
на рандеву», а «Советские типы на рандеву», то все было бы в по-
рядке.
Вот передо мной лежит отчет того же В.Бутенко о докладе М.Ко-
рякова «Советский человек на рандеву».
216 Борис БАШИЛОВ
Вот какова была реакция присутствующих на докладе Михаила
Корякова, по свидетельству Бутенко: «Его оппоненты доказывали,
что все сказанное им не типично».
А.Е. Цуриченко заявил: «Эти нравы характерны для той среды,
где выросли и вращались вы, господин Коряков, а не мы!».
Но докладчик как раз и говорил о своем поколении и о следую-
щих (в советских условиях поколения надо считать «пятилетками в
четыре года»), а возражавший принадлежит к поколению постар-
ше, выросшему при иных условиях, в другой бытовой и моральной
обстановке.
Еще старше был второй оппонент, А.М. Найденов, утверждав-
ший, что он принадлежал к «внутренней эмиграции» и к той лите-
ратуре, на которую указывал докладчик, всегда относился как к
«руководству, как не надо жить». Толща народа тоже не жила «так»
и не поддалась соблазнам, но и он не отрицал наличия самого со-
блазна и поддавшихся ему.
То же говорил и Н.И. Зотов, принимая доклад как «хулу на рус-
ский народ».
Самый молодой из возражавших, И.Елагин, признал, что кар-
тина совершенно верна для советского «актива», то есть для двух-
трех процентов населения, но Россия не «страна роботов, а страна
диктатуры роботов». Он подчеркнул то сопротивление моральному
разложению, которое оказала рядовая русская женщина в самые
худшие эпохи морального хаоса. Но и он не указал, как борется
оставшаяся масса против усилий «роботов» формировать ее по сво-
ему образу и подобию, ибо пассивное сопротивление для борьбы с
такой страшной заразой явно недостаточно.
Даже подголосок Абрамовича из новых, «социалист» Н.П. Ирги-
зов, говорил о «платформе с кривляющимися клоунами», которые
на себе тащат, изнемогая и ненавидя, миллионы, и упрекал (прав-
да, мягче всех других) М.Корякова в том, что об этих миллионах он
не говорит.
Заканчивая свой отчет, В.Бутенко писал: «Так или иначе, но у
М.Корякова нельзя отнять право смело ставить острые проблемы.
Но нужно эти свои проблемы ставить, а не только голословно отри-
цать подход к вопросу и выводы других».
Никто и не думает отнимать у М. Корякова право смело ставить
острые проблемы. Не надо только в угоду своим «американским» хозя-
евам клеветать на родной народ. Спрашивается, когда М.Коряков го-
ворил правду о современном русском человеке: тогда, когда он писал
книгу Крэнкшоу или когда он изображал современного русского чело-
века как помесь робота, арапа и кролика с прижатыми ушами.
217
Унтерменши, морлоки или русские
Пропаганда большевистских мифов среди эмиграции
То, что России больше нет, а есть СССР, и русского
народа больше нет, а есть только советский народ, до сих пор утвер-
ждала только большевистская пропаганда. Этой большевистской про-
паганде в эмиграции верили или советофильствовавшие старые эмиг-
ранты, или люди, у которых совершенно порвалась духовная связь с
Родиной и они вообразили, что с момента их отъезда Россия и рус-
ский народ действительно перестали существовать. Крайности, как
известно, сходятся. Сошлись в мнении о том, что России и русского
народа больше нет, а что есть СССР, в котором живет новая порода
советских людей, и советские патриоты, и совершенно оторвавши-
еся от современной России люди из старой эмиграции. Привержен-
цам мифа большевистской пропаганды о создании особого типа со-
ветского человека является также и М.Коряков.
Совершенно справедливо отвечает М.Корякову Н.Жигулев в ста-
тье «О соглядатае из Горохового переулка» («Россия» от 26 мая 1951
года), что «не впервые он у нас в зарубежье выдумывает какого-то
нового “советского человека”, одному ему, М.Корякову, присуще-
го, в то время, как никаких “советских” людей на свете нет, а есть
только русский человек, как не существует в Англии “лейборист-
ский человек” или в Испании “франкистский человек”, а есть анг-
личане и испанцы».
Всех советских людей М.Коряков разбивает на три группы: робо-
тов, кроликов и арапов. Совершенно ясно, что средний советский
человек существо поганое и не достигшее того уровня духовности,
на котором стоит Михаил Коряков.
В «Ответе Людмиле Ростовцевой», оставшейся недовольной док-
ладом М.Корякова, сей прыткий муж пишет: «В прошлом году на
лекции о “советском человеке” (опять советский человек! — Б.Б.)
одна дама из публики спросила, а к какому из советских типов от-
носитесь вы сами, и я ответил — ко всем! И пояснил, что в каждом
из нас есть нечто от роботов, и от арапа, и от кролика». Не правда
ли, чрезвычайно глубокая психологическая характеристика нового
советского человека. Такую общую характеристику можно дать лю-
бому человеку любой национальности и любой эпохи, а не только
мифическому советскому человеку, вымышленному М.Коряковым.
Что же касается самого М.Корякова, то в нем меньше всего есть
кролика, больше от робота, повторяющего зады большевистской
пропаганды, и больше всего от арапа. Для того чтобы, побывав в
плену у немцев, стать затем редактором газеты, издаваемой совет-
ским посольством в Париже, потом неизвестно за чей счет молни-
218
Борис БАШИЛОВ
еносно улететь из Парижа в Бразилию, а из Рио-де-Жанейро весьма
быстро перебраться в САСШ, для того чтобы преодолеть все это,
конечно, нужно или быть большим арапом, или иметь неведомых
дядей, которые охотно предоставляют вам самолеты для перелета
через океан и потом помогают перебраться в Соединенные Штаты.
Для нас, рядовых невозвращенцев, такие вещи совершенно не-
доступны. Нам никто никакого самолета не предоставит, и нужно
хлопотать годами, чтобы получить визу в Соединенные Штаты. Ка-
кие бы бабушки ни ворожили М.Корякову, кроме русских револю-
ционных бабушек и дедушек, среди которых он сейчас читает свои
доклады о выдуманном советском человеке, все же нужно быть боль-
шим арапом, чтобы с такой легкостью перелетать из страны в стра-
ну.
В упоминаемом уже «Ответе Людмиле Ростовцевой» М. Коряков
пишет: «Когда думают, что во мне произошел какой-нибудь пере-
ворот под влиянием встречи с Европой, то это чепуха. Я и в России
был точно такой же, каким тут стою перед вами».
Что верно, то верно. Какой Коряков был там, таким он остался
тут. Но зачем тогда говорить о моральном перерождении и призы-
вать к этому возрождению других?
Нельзя ли побольше вкуса, или Врачу, исцелися сам
Насмешил меня один из русских парижан. Пригласил
меня на чашку чая, а потом рассказывал своим знакомым:
— Представьте себе, он ничего себе, он... человек.
М. Коряков
На статьи Г.Федотова возражал не один еврей А.Зак.
Возражали не раз и русские. Один из русских, новый эмигрант, воз-
ражая на статьи Г.Федотова, напечатанные в «Новом журнале» и
журнале «За свободу», писал о дичайших представлениях, которые
царят в голове выдающихся представителей старой интеллигенции
о современном русском человеке.
«Крупный русский писатель, живущий в Париже, прочитал мою
статью в рукописи. Необычайно удивился он близости и родствен-
ности не только моих взглядов, но моего стиля, моего способа вы-
ражения. “Не вижу никакой разницы между вашими писаниями и,
скажем, моими”, — писал он мне в присланной пневматичке.
Наступил мой черед удивляться. Удивляться — удивлению. Поче-
му, собственно, должна быть разница? Насмешил меня один из
русских парижан. Пригласив меня на чашку чая, он потом рассказы-
Унтерменши, морлоки или русские 219
вал своим знакомым: “Представьте себе, он ничего себе, он... чело-
век”. В таких случаях отвечают: “А что же я, черт с рогами, что ли?”
В Бунцлау, силезском городке, добрая старая фрау Ванш, видя, что
мой товарищ все время сидит в комнате в шапке, спросила меня
всерьез: “Быть может, под шапкой — рога, потому и не снимает?”.
Она хохотала, когда увидела, что он брит наголо, а комната не топ-
ленная и голове холодно. Думаю, что русские эмигранты могли бы
проявлять к нам, “советчикам”, несколько большее понимание.
Несколько больше вкуса, добавил бы я».
Что верно, то верно! Рассуждениям нашей доблестной прогрес-
сивной интеллигенции о современном русском человеке и русском
народе очень часто не хватает вкуса. Схоластики, вымысла, неуме-
ния разбираться в самых простейших фактах более чем доступно, но
вкуса в выводах о современной России всегда маловато.
Непониманием сложных потаенных процессов, идущих в душе
нынешнего русского человека, заклейменного эмиграцией вслед за
большевистской пропагандой кличкой «советского», грешат и мно-
гие другие.
Представитель прогрессивных кругов, активно подготовляющих
революцию, И.Херасков вслед за Федотовым клеймит «поколение,
выросшее в атмосфере клиники и тюрьмы, с детских лет вскорм-
ленное казенной ложью, лестью, страхом».
Отвечая Хераскову, упомянутый мной новый эмигрант пояснял:
«Под “они” подразумеваемся мы, “советчики”, “соучастники” —
как выражается Херасков, — пусть пассивные только, молчанием, в
самых (после гитлеровских) бесчеловечных и циничных преступле-
ниях». Напоминанием о «пассивном молчаливом соучастии» автор
ставит последнюю веху на рубеже «мы и они», отождествляя таким
образом народ, тот, что всегда безмолвствует, с большевизмом,
отбрасывая всех нас, представителей вышеозначенных поколений,
в чертополох и лопухи. Или ничего, кроме чертополоха, Херасков
не видит по ту сторону рубежа?
И журналист, вырвавшийся оттуда, где, по мнению Хераскова,
ничего не растет, кроме чертополоха и лопухов, и где все люди, по
мнению Г.Федотова, находятся по ту сторону добра и зла, справед-
ливо указывает: «Херасков, храня белизну эмигрантских одежд, при-
глашает вперить взор в черные пятна на теле народа. Нет спора, они
имеются. Как у каждого человека, так и у каждого народа. Наш на-
род — не лучше и не хуже, чем все другие. Христианская традиция
наша тысячелетняя, нам не пристало таить грехи. Но точно так же,
как мы верим, что после ночи приходит день, так мы верим, что с
первой утренней звездой вчерашние грехи прощаются — все злоде-
220
Борис БАШИЛОВ
яния, все посвисты удалые, ножи острые, горячие. Только человек,
утративший народную традицию, может писать о конечном пораже-
нии, духовной смерти, потере всяких путей».
Люди утрачивают духовную связь с народом и оказываются в
плену иллюзий — иллюзий собственных, иллюзий, навеянных боль-
шевистской пропагандой. А в основе всего этого лежит непонима-
ние происходящего на родине.
«...Непонимание — от разделения, — пишет выросший за черто-
полохом журналист, — разделение — от непонимания. И того, и дру-
гого, увы, еще много. Даже у серьезных писателей в эмиграции». Не
мое дело оспаривать концепции Т.П. Федотова, изложенные в «Но-
вом журнале», моя роль свидетельская. Как свидетель, могу пока-
зать: верно, что «новая религиозная политика (НРП) остается в
пределах чистой политики», неверно, что «нет пока никаких при-
знаков пробуждения религиозного чувства». Так-таки никаких? В
сущности, федотовские «никаких» равнозначно херасковскому «по-
гасили», то есть чертополоху, лопухам. Тот же взгляд на советскую
Россию издалека, со стороны, как на пустошь, заросшую сорными
травами. Будто все мы, советчики, живем не думая, не чувствуя,
ничего в себе не вынашивая, ничего не создавая. Внимательно и
любовно присмотревшись к тому, в каких условиях и что создано
советскими людьми, Г.П. Федотов переменил бы мнение. Религиоз-
ное чувство настолько неистребимо, настолько глубоко в народе,
что пробивается в местах самых неожиданных, например, в книгах
писателей, которые считаются образцово «советскими» писателями
и создают якобы образцовые «советские» произведения. Почитайте
«Тихий Дон» — и вы увидите могучую религиозную стихию.
* * ♦
Читатели совершенно законно могут полюбопытствовать: а как
же имя и фамилия добра молодца, столь безбоязненно говорящего
горькую истину в глаза хулителям русского народа Федотову, Хе-
раскову и иже с ними? Так знайте же, что имя этого добра молодца
Михаил Коряков. Тот самый, который сейчас на страницах «Нового
русского слова» пошел по стопам Федотова и Хераскова? Да, тот
самый.
Как же это с ним произошли столь разительные перемены? Объяс-
нения этих метаморфоз, на вид сложных, очень просты.
Возражал Федотову и Хераскову М.Коряков в 1947 году, когда
только что смылся с поста редактора газеты советской репатриаци-
онной миссии во Франции. В 1947 году, сбежавший из советского
посольства и не успевший еще оглядеться как следует, не поняв-
Унтерменши, морлоки или русские 221
ший еще, на какого коня в эмиграции ставить выгоднее, М.Коря-
ков страдал, по выражению другого такого же знатного советского
невозвращенца Г.Токаева, «детской болезнью правизны».
А оглядевшись, М.Коряков быстро сообразил, что ставку надо ста-
вить не на нищих православных попов, а на богатых иезуитов, не на
нищие национальные газеты, а на богатые еврейские. Тут болезнь пра-
визны у М.Корякова кончилась, и он сделал очень быстро сальто-
мортале из советского посольства в Рио-де-Жанейро и столь же быст-
ро — сальто-мортале из Рио-де-Жанейро в Соединенные Штаты.
А оказавшись в Соединенных Штатах, М.Коряков появился на
страницах «Нового русского слова» с известными уже всем песенка-
ми «а ля профессор Федотов» «о роботах, кроликах и арапах». Нельзя
ли побольше вкуса, товарищ Коряков?
Что виднее со стороны?
Иностранцы о сегодняшней России и русских
Хотя мы и русские люди, мы все же не имеем монополии
не понимать России. Порою кое-что со стороны виднее, и
иностранцы могут помочь нам самим понять пути и судь-
бы нашей родины...
М.Коряков. Иностранцы о России
Несколько лет назад в статье «Иностранцы о России»
(«Новое русское слово) М.Коряков доказывал, что это неверно,
что иностранцы не знают современной России и имеют о ней пре-
вратное представление.
И М.Коряков сослался на английского писателя Эдварда Крэнк-
шоу, автора книги «Россия и русские». Во время войны Крэнкшоу
был офицером военной миссии Англии в Москве. Посетил Крэнк-
шоу Россию и после войны.
«Год назад, — пишет М.Коряков, — Крэнкшоу выпустил книгу
“Россия и русские”. При чтении на каждой странице чувствуешь
честный ум и огненное его сердце. В октябре 1941 года он прибыл в
Россию морем, через Архангельск, то есть не через парадное крыль-
цо, а как бы по черной лестнице. На улицах Архангельска он видел
колонны заключенных, которых гоняли на работы. Изможденные, в
лохмотьях, они шагали под конвоем, и только стоило кому-либо
пошатнуться и упасть, как его стражники тут же пристреливали;
неубранные трупы валялись на улицах».
«Давно в Москве, — вспоминает Крэнкшоу, — я начал подхо-
дить к пониманию того, что Россия была, что она представляет
222 Борис БАШИЛОВ
собой теперь и какою может стать в будущем. Понимание возника-
ло, главным образом, подсознательно, посреди других повседнев-
ных забот и занятий, и складывалось оно не из чтения книг о Рос-
сии — хотя читать книги, разумеется, необходимо — и уж, конеч-
но, не из осмотра показательных колхозов и яслей или заучивания
на память статистических таблиц. Понимание выкристаллизовыва-
лось постепенно, проблескивало внезапными, крохотными искор-
ками, короче говоря, возникало из ощущения. Полагаю, что ника-
кие объяснения нас ни к чему не приведут, пока мы не почувствуем
Россию».
Комментируя это место книги, Коряков пишет:
«Путь сердца — путь любви. Книга, полная гнева и обличения
сталинской диктатуры, полна, вместе с тем, любви к русскому на-
роду. На протяжении более чем двухсот страниц Крэнкшоу говорит
о русских как о самом сердечном и наиболее бескорыстном народе в
мире, народе, который знает, что такое дружба, и умеет легко про-
щать, народе невиданной выносливости и плодотворности, необы-
чайной моральной силы. Неоднократно выражает он удивление, что
под тяжестью такой жизни русские люди все-таки не пали нрав-
ственно, остаются “неиспорченными, импульсивными, щедрыми
и бесконечно добрыми”. В одном месте, вспоминая известную речь
Сталина об отсталости России, а также писания западных авторов,
в частности Джозефа Конрада, на эту тему, Крэнкшоу бросает та-
кое — поразительное по объективности, беспристрастности и сим-
патии замечание: “Но что подразумеваем мы под отсталостью? Рос-
сия производит меньше стали на голову, нежели мы, и этим весьма
озабочена; но она производит больше музыки. Гигиенические усло-
вия, в которых живет русское население, напоминает о XVIII веке,
но там в деревнях при каждой избе имеется своя баня, да еще с
паром, и население умеет отоплять дома. Крестьяне России до вче-
рашнего дня были неграмотными, но они знают, что такое искусст-
во танца. В России — секретная полиция, но на протяжении столе-
тий Россия не знала смертной казни”.
Книга Крэнкшоу имела успех как в Европе, так и в Америке.
Мастерски написанная, она позволила людям почувствовать Рос-
сию.
Крэнкшоу свободен от обычной шаблонной оценки русских как
азиатов и варваров».
* * *
В статье «Занавес поднимается», напечатанной в одном из рас-
пространенных американских журналов «Колльере», другой англий-
Унтерменши, морлоки или русские 223
ский писатель, Пристли, писал: «Русские отнюдь не ординарные
европейцы или (и это присущая всем ошибка) восточные люди.
Они — русские, народ суровых восточных равнин, народ, отрезан-
ный веками от главного ствола европейской истории, раса сосредо-
точенных людей, твердых и в то же время мечтательных, которые
часто понимают свою отсталость, как нация, и все же полагают,
что они обладают исключительной, ни с чем не схожей и, возмож-
но, мистической судьбой...»
Указывая на существование в России всегда двух враждебных ла-
герей — западников и славянофилов, Пристли заявляет: «Эти сла-
вяне не подражают вообще никому и ничему, вне пределов России.
Их вклад в мировую сокровищницу культуры — ни с чем не схожий
уникум подобно их Гоголю, Достоевскому, Толстому, Чехову, Му-
соргскому, Чайковскому».
Симпатии Пристли вообще на стороне славянофилов, а не за-
падников.
«И хотя они не в состоянии подчинить меня или кого-либо, род-
ственного мне по духу, себе, — пишет Пристли, — все равно я не
порицаю их нисколько за это, потому что теперь они должны сохра-
нить свою независимость, их существенную русскость, я все же воз-
лагаю все надежды свои на этих славян и пророчествую о них сейчас
и в будущем, что и последнюю четверть этого века русские романы,
драма, музыка ослепят своим блеском весь мир и явятся источни-
ком его наслаждения, как они проделали это сотню лет тому назад».
Впрочем, по мнению Пристли, будущее принадлежит не почи-
тателям прогрессивных этикеток, не западникам, а неославянофи-
лам.
В данном случае Пристли едва ли ошибается. У него, англичани-
на, гораздо более развито чувство реального и нет никакого чувства
злобы к современному русскому народу. За годы большевизма ис-
треблено много талантливых людей. Но жив еще дух великого народа.
И кто судит о потенциальных творческих возможностях нынешней
России по советской литературе, по советскому изобразительному
искусству, тот впадает в ошибочные выводы.
* * *
М.Коряков заявляет в своей статье «Иностранцы о России»: «Го-
лос Крэнкшоу звенит, как медь, когда он пишет о московском
Кремле, где “укрываются люди, которые держат двести миллионов
человеческих жизней в своих руках — руках, таких пухлых, белых и
мягких, когда видишь их на покрытом зеленым сукном столе какой-
нибудь международной конференции, но эти руки так долго впиты-
224
Борис БАШИЛОВ
вали кровь сперва врагов, потом друзей, что, глядя иа них, горько
спрашиваешь, сможет ли белизна когда-нибудь выражать что-то
другое, нежели фальшь и ложь”. Благородный гнев. Пламенное об-
личение большевистского насилия, цинизма, вероломства, лжи.
Откуда такая страсть у англичанина, пишущего о России? От боли
за Россию, от любви к русскому народу».
Нет никаких оснований считать, что Эдвард Крэнкшоу рисует
современного русского человека в слишком радужных тонах. Мы
имеем десятки точно таких же отзывов иностранных наблюдателей,
побывавших в России, до войны, во время ее и после ее.
Профессор Фредерик Бархурн, долгое время живший в России,
разъезжавший во время войны по Центральной России, Украине,
Сибири и Дальнему Востоку, пишет в своей книге «Советский об-
раз Соединенных Штатов»: «Мой личный опыт указывает мне на
яркое и весьма обнадеживающее пятно в этой мрачной картине. Мне
стало ясно, что никакими мерами Кремлю не удалось превратить
русский народ в немыслящих роботов. Критическое отношение боль-
шого числа русских к советскому режиму и их восхищение Амери-
кой дают мне основание заключить, что одна из главных задач аме-
риканской политики — это убедить русский народ, что Америка
может им помочь в их стремлении к миру, благоденствию и челове-
ческому достоинству».
После тридцати лет полной изоляции от внешнего мира сталин-
ское правительство могло бы, казалось, рассчитывать, что поколе-
ние, выросшее и воспитанное под его эгидой, полностью воспри-
няло идеологию Кремля. Но это совсем не так: Кремлю все еще
приходится вести сильнейшую борьбу за душу «советского челове-
ка». В этом отношении война, с ее прорывом сквозь «железный зана-
вес», сыграла большую роль.
* * *
Да, к счастью, многие и русские эмигранты, и иностранцы ви-
дят русский народ и русских людей, живущих под игом большевиз-
ма еще и сейчас, вовсе не в таком свете, как М.Коряков, Л.Галич и
их единомышленники. Многие немцы, побывавшие во время послед-
ней войны в России и бывшие в плену, отзываются очень хорошо о
моральном состоянии большинства русского народа, переименован-
ного М.Коряковым в советский народ.
Вот отрывки из беседы сотрудника «Русской мысли» П.Ковалев-
ского с бывшим немецким комендантом города Валдая:
«Меня назначили комендантом нескольких деревень в районе Вал-
дая, и первое, что я сделал, как пастор, было открытие церкви,
Унтерменши, морлоки или русские 225
которая была закрыта уже долгие годы. Нам, офицерам, было запре-
щено ходить в церковь, и партия была против всяких поблажек на-
селению, но я все же пошел на первое богослужение, совершенное
стариком священником семидесяти лет, работавшим последние годы
дровосеком. Храм был полон, и отовсюду нанесли икон, которые
были закопаны в лесах...
Когда я позвал местного старосту, он долго не появлялся. Я по-
шел проверить, что случилось; застаю его на молитве на коленях
перед вновь повешенными в красном углу иконами, которые двад-
цать лет лежали в земле. Только когда старик кончил свои поклоны,
он встал и подошел ко мне...
Раз ко мне привели перебежчика из Петербурга. На вопрос, по-
чему он бежал, он ответил, что он верующий, а верующим жить в
Союзе невозможно.
Большое впечатление на меня произвели русская северная при-
рода, которую я не могу забыть и не забуду, настолько она поэтична
в своей простоте, и русская женщина, которая первая в мире и по
силе духа и женственности, и своими моральными качествами...
Долго я квартировал в Павловске под Петербургом и любовался
окрестностями вашей прежней столицы...
Потом мы долго воевали в районе Пскова, Великих Лук и Луги,
но всюду встречали тот же самый русский народ, внешне покорный
и спокойный, но готовый постоять при первой возможности за свою
землю: он оставил во мне впечатление чего-то великого и таин-
ственного по скрытой в нем непонятной силе».
Такое впечатление на иностранца производит в своей массе со-
временный русский народ, тот самый, которого Леониды Галичи
зачисляют почти целиком в морлоки.
Может быть, бывший немецкий комендант Валдая слишком при-
страстен к русской природе, к русской женщине и к русскому наро-
ду? Не думаю. Такие же точно отзывы о большинстве современных
русских я слышал лично и читал десятки раз в немецких газетах.
Возьмем, например, статью «Безбожникам придется еще много
поработать», напечатанную в немецком журнале «Христианство и
мир» (№ 15). Автор статьи — немец, недавно вернувшийся из Рос-
сии.
«В 1946 году на одной фабрике в Горьком всем членам профсою-
за было предложено заполнить анкету с лозунгом: “Кто за Бога, тот
предатель пролетариата” на верху страницы и с вопросом: “За Бога
или против Бога?” в тексте. Несмотря на такую неприкрытую угро-
зу, довольно значительное количество рабочих, в особенности жен-
щины, открыто признали себя в анкете верующими».
15 Заказ 567
226 Борис БАШИЛОВ
Заканчивает свою статью автор предложением не идти в своих
выводах из нее так далеко, как некоторые русские эмигранты, пред-
сказывающие взаимное проникновение и переплетение религии с
большевизмом.
Вот до чего мы дожили! Уже немецким военнопленным прихо-
дится призывать своих соотечественников, чтобы они не шли так
далеко в своих взглядах на современную Россию, как некоторые
русские эмигранты.
* * *
Недавно назначенный в Москву новый посол США Джордж
Кеннан знает жизнь современной России получше, чем Леонид Га-
лич, знающий жизнь в ней только по тенденциозным докладом М.Ко-
рякова. Джордж Кеннан служил в американском посольстве в Мос-
кве, проведя в России перед Второй мировой войной, во время
войны и после нее свыше десяти лет. Зная хорошо русский язык,
русскую литературу и русскую историю, Джордж Кеннан имеет до-
статочное количество материалов, чтобы судить о том, является ли
большинство современного русского народа морлоками или нет.
Джордж Кеннан пишет в своей обширной статье «Америка и
русское будущее», перевод которой напечатан в одном из номеров
«Нового журнала»: «Безрассудное негодование, направленное про-
тив целого народа, никуда не ведет. Нужно подняться выше этих
упрощенных детских представлений и воспринять трагедию России
как отчасти и нашу собственную трагедию, а в русском народе при-
знать нашего сотоварища в долгой и тяжкой борьбе за лучший поря-
док, при котором люди нашей беспокойной планеты могли бы жить
в мире и в согласии с природой».
В другом месте своей статьи Д.Кеннан пишет:
«Трудно определить, в чем именно заключается величие той или
иной нации. Каждый народ состоит из множества отдельных людей,
а среди отдельных людей, как известно, нет единообразия. Некото-
рые из них привлекательны, другие неприятны; одни — честные
люди, другие — не вполне; одни сильны, другие слабы; одни вызы-
вают восхищение, другие у всех вызывают любое чувство, кроме
восхищения. Все это верно как в отношении нашей родины, так и в
отношении России. Поэтому так трудно сказать, в чем заключается
величие народа. Одно можно сказать с уверенностью: оно редко за-
ключается в тех качествах, которые в сознании самого народа, дают
ему право верить в свое величие; ибо в народах, как и в отдельных
людях, подлинно выдающиеся достоинства обычно бывают не те,
которые они сами любят себе приписывать.
Унтерменши, морлоки или русские
227
И все же национальное величие несомненно существует; несом-
ненно и то, что русский народ обладает им в высокой степени. Путь
этого народа из мрака и нищеты был мучительным, он сопровождался
безмерными страданиями и прерывался тяжелыми неудачами. Нигде
на земле огонек веры в человеческое достоинство и милосердие не
мерцал так неровно, сопротивляясь налетевшим на него порывам вет-
ра. Но этот огонек никогда не угасал; не угас он и теперь даже в самой
толще России; и тот, кто изучит многовековую историю борения рус-
ского духа, не может не склониться с восхищением перед русским
народом, пронесшим этот огонек через все страдания и жертвы».
Так американец Джордж Кеннан опровергает клевету «русских»
М.Корякова и Леонида Галича о русском народе.
«Как видим, иностранцы интересуются Россией, — писал в кон-
це своей статьи «Иностранцы о России» М.Коряков. — Они стре-
мятся понять ее объективно, без предубеждения. Более того, они
открывают сердца и хотят полюбить Россию. Признаю, нередки слу-
чаи обратного порядка — непонимания, вражды, даже цинизма, от
которого, по словам госпожи Ариадны Тырковой-Вильямс, у нее
делается припадок печени. Необходимо однако, всячески подчерки-
вать и распространять, культивировать все то, что есть хорошего в
отношении между иностранцами и русскими людьми.
Те, которые фыркают, что “иностранцы не интересуются Росси-
ей”, не правы. В действительности мы должны были бы повнима-
тельнее прислушиваться к тому, что иностранцы думают и пишут о
России. Хотя мы и русские люди, мы все же не имеем монополии на
понимание России. Порою кое-что со стороны виднее, и иностран-
цы могут помочь нам самим понять пути и судьбы нашей родины».
* * *
Воистину верно. Когда сталинские волчата вроде Корякова и Ге-
оргия Александрова начинают клеветать на свою родину, «порою
кое-что со стороны виднее, и иностранцы могут помочь нам самим
понять пути и судьбы нашей родины».
«Открытие» Леонида Галича
Никакой свет твоего разума не может уничтожить
мрак, исходящий из твоего сердца.
Индийская мудрость
Опубликованная в № 102 «Нашей страны» статья Бориса Ширя-
ева носит оригинальное, свежее название: «Ветер из глубин». Так
15*
228 Борис БАШИЛОВ
же, как название, свежо и интересно содержание этой статьи. Борис
Ширяев пишет о представителях фармацевтическо-рецептуарного
мышления, то есть представителях так называемого «прогрессивно-
го» мышления, подвизающихся в наши дни на страницах «Социа-
листического вестника», «Нового русского слова» и других изда-
ний, где тон задают Максы Вишняки, П.Берлины, Кускова и дру-
гие политические мертвецы русского прошлого.
Борис Ширяев совершенно правильно утверждает, «что боль-
шинство средних интеллигентов всех времен и всех народов склон-
но мыслить готовыми формулами, штампами, этикетками на апте-
карских пузырьках». Так было во все времена. И в античных Афинах,
и в античном Риме, и в современных Афинах, и в современном
Риме. Так мыслила русская прогрессивная интеллигенция до появ-
ления ее законного детища — большевизма, так обстоит дело и по
сей день среди большевиков и «демократической прогрессивной»
интеллигенции. Те же готовые формулы, те же покрытые мхом «про-
грессивные» штампы. Ни малейшего движения свежего воздуха. Пле-
сень, тина, застой всякой мысли. Над Россией пронеслись грозные
ураганы, десятки миллионов людей погибли в щупальцах прогрес-
сивного большевистского марксизма, а на страницах «Нового рус-
ского слова» Кусковы, Берлины и Оболенские жуют все те же са-
мые нудные прогрессивно-демократические штампы, что идо боль-
шевиков. Раскроешь книжку «Нового журнала» — Боже мой, ведь
это то же самое, что было в «Русском богатстве». Та же самая старая
эсеровская жвачка.
* * *
Большевистский опыт ничему не научил представителей апте-
карского мышления. Дальше борьбы с предрассудками в области
зоологии они не идут. Например, не так давно в «Новом русском
слове» была помещена статья «Воображаемая зоология». Статья, как
приличествует «прогрессивной» газете, начиналась в сугубо прогрес-
сивном тоне: «С древнейших времен из поколения в поколение пе-
редаются поверия относительно животных, совершенно не выдер-
живающие проверки».
Дальше следовали пояснения, что лев вовсе не царь зверей, что
орел не уносит детей, что сова прекрасно видит днем, что змеи не
слышат музыку и так далее в столь же прогрессивном тоне. Но, ра-
зоблачая прогрессивные штампы в области зоологии, зарубежные
русские прогрессисты продолжают защищать прогрессивные суеве-
рия об историческом прошлом России. В результате этих поверий про-
грессивные деятели из числа русских дореволюционных партий и те
Унтерменши, морлоки или русские
229
из бывших коммунистов и комсомольцев, которые примкнули к ним,
в основных чертах мало чем отличаются от большевиков.
Для большевиков Россия была тюрьмой народов — и для про-
грессивных деятелей, живущих в «Новом русском слове», Россия
была и остается тюрьмой народов. И так далее, в том же самом духе.
Дальше развивать тему о засилии прогрессивных штампов в среде
прогрессивной интеллигенции дореволюционного происхождения,
продолжающей лить помои на голову своей родины, не стоит. Жела-
ющие могут купить номер «Нового русского слова», «Социалисти-
ческого вестника», «Голоса народа», или других изданий СБОНРа,
и они получат ясное впечатление о том, чем занимаются эти вырод-
ки русского народа.
Как известно, самая обычная и любимая позиция занимающего-
ся политикой русского интеллигента — это позиция прокурора. Про-
курора, обвиняющего все и вся. Главным образом русское прошлое,
русское настоящее, а часто и русское будущее. Первым таким про-
курором был Чаадаев. Очень многие подражают Чаадаеву и сейчас.
Как профессор Г.Федотов, например.
Вторая распространенная категория русских интеллигентов — это
категория адвокатов, оправдывающих не обвиняемых, а... прокуро-
ра. Больше всего наши зарубежные прокуроры в настоящее время
любят обвинять наш народ. Линия эта началась давно, когда после
Октября все наши политические Маниловы остались со своими со-
циальными утопиями у разбитого корыта. И тогда народ-богоносец
был превращен сразу в скопище сплошных большевиков.
Среди представителей фармацевтически-прогрессивного мышле-
ния, подвизающихся на страницах «Нового русского слова», есть
Леонид Галич. В статье своей «Мудрость искусства» Леонид Галич
как-то признается, что он философов недолюбливает, а предпочи-
тает учиться у искусства. Но и у искусства Леонид Галич, судя по его
статье «Морлоки», тоже немногому научился. Книг он прочел, ко-
нечно, много, цитат не жалеет, а в общем — этикетки, этикетки и
этикетки. Во всяком случае, Леонид Галич не научился видеть вещи
такими, какие они есть, а видит их такими, какими им полагается
быть, согласно аптекарским этикеткам. В своей статье «Морлоки»
Леонид Галич выступает в защиту высказанного М.Коряковым взгля-
да о существовании особого советского человека. В начале своей ста-
тьи Леонид Галич пишет:
«У господина Дж. Уэллса есть прямо страшный, апокалипсический
рассказ о морлоках. Так у Уэллса называются потерявшие все черты
человечности звероподобные потомки промышленных рабочих, кото-
рых когда-то их хозяева-капиталисты загнали в шахты под землею.
230
Борис БАШИЛОВ
...Так создается одно из уэллсовских видений конца мира. Рас-
сказ написан задолго до зарождения и развития советской психоло-
гии и, повторяю, — рассказ пророческий.
Когда читаешь статью Корякова, чувствуешь, что психология и
психофизиология морлоков не совсем выдуманная. Когда-то преоб-
ладали на поверхности земли люди, которых мамы учили, что такое
человечность и благородство (стрелять в городовых и бросать бомбы
в министров. — Б.Б.). Коряков, видимо, вышел из среды этих лю-
дей, будто ставших в Советской России чем-то допотопным. Теперь
там размножились морлоки, у которых вообще не бывает мамы, а
бывают только родительницы, и которых учат не человечности и
благородству, а политграмоте и пролазничеству (как М.Корякова. —
Б.Б.) Какое-то внутреннее (может быть, и обманчивое) чувство,
меня обнадеживающее, подсказывает, что это не повально и не по-
головно. Морлоков тьма, но есть много и не морлоков».
* * *
По поводу этой тирады можно сказать только следующее. Истин-
ными морлоками самой страшной разновидности, живущими не в
шахтах, а на поверхности земли, но ничего не видящими, людьми
с незрячими очами и жестоким сердцем являются люди с «прогрес-
сивным образом мышления», подобные Леониду Галичу. Галич счи-
тает, что М.Коряков, вышедший из морлоков, тоже прогрессивно
мыслит. Да, морлоки в нынешней России есть, это члены больше-
вистской партии, как М.Коряков. Оказавшись за границей, эти мор-
локи быстро перестраиваются и по признаку веры в прогрессивные
штампы быстро находят зарубежных морлоков.
Нет уж, лучше верить, что музыка очаровывает змей, чем верить
в прогрессивное суеверие вроде того, что русские люди почти пого-
ловно стали морлоками. Морлоками стали только партийцы, да и то
не все. Эти морлоки — результат существования советского государ-
ства. А советское государство подготовлено прогрессивно мыслящи-
ми деятелями типа Берлина, Леонида Галича и Керенского. Головы
этих морлоков напичканы уймой самых прогрессивных воззрений.
Они верят, как и П.Берлин, что Карл Маркс был творцом самого
прогрессивного мировоззрения, что материя выше духа, что Россия
была тюрьмой народов. Эти партийные морлоки считают, что Ради-
щев был первым интеллигентом, что разрушители национальной
России всех мастей были святые люди.
Партийные морлоки есть целиком продукт этикеточно-прогрес-
сивного мировоззрения русской революционной интеллигенции. К
счастью, этих людей не тьма, как уверен Леонид Галич. В современ-
Унтерменши, морлоки или русские 231
ной России, даже несмотря на большевизм, количество их меньше,
чем в современной Франции или в Соединенных Штатах. Количе-
ство морлоков современной России только на очень немного пре-
вышает число морально разложившихся людей, которые были в ста-
рой России. Произошла только некоторая перестановка. В дореволю-
ционной России эти морлоки сидели бы в темных углах, опасаясь
полиции, а сейчас они призваны представителями самого прогрес-
сивного мировоззрения — управлять страной.
Адвокаты, защищающие... прокурора
Леонид Галич, К.Куракин, Петр Уранов и ряд других
немедленно взяли под свою защиту М.Корякова, когда доклады и
статьи последнего «О советском человеке» вызвали резкую оппози-
цию со стороны старой и новой эмиграции, живущей в Нью-Йорке.
И, конечно, эти адвокаты стали защищать не обвиняемого — рус-
ский народ, а прокурора — М.Корякова. Теория М.Корякова о су-
ществовании особого советского человека вызвала возмущение не
только у русских, но и у некоторых американцев.
Американский общественный деятель, друг русского народа Ан-
тон Маркус в письме в редакцию «Нового русского слова» пишет:
«Статьи М.Корякова... я прочел с большим негодованием и сожале-
нием... эти статьи читаются настоящими американцами, плохо раз-
бирающимися в русской действительности... Простой американец
получает совершенно неправильное представление, читая статьи
выдающихся русских представителей, говорящих о русских людях
как об унтерменшах...»
«Как это нередко бывает, — иронически пишет на страницах «Но-
вого русского слова» противник теории М.Корякова об особом совет-
ском человеке А.Сергеев, — защитники М.Корякова оказались “боль-
шими роялистами, чем король”. Они откровенно договорились до
того, о чем господин Коряков скромно умолчал, и поставили точки
над i там, где он только сделал некоторые намеки». Дальше А.Сер-
геев касается статьи Л.Галича о «морлоках», цитаты из которой мы
уже приводили раньше.
«Наиболее откровенную и определенную характеристику дал рус-
скому народу господин Леонид Галич, — пишет А.Сергеев. — Рус-
ские, по его мнению, в подавляющем большинстве — это морлоки,
то есть люди, “потерявшие все черты человечности, звероподобные
существа”... Правда, “какое-то внутреннее чувство” подсказывает
господину Галичу, что “это не повально и не поголовно”. “Ах, нельзя
же, чтобы уже безо всякой надежды...” Поэтому господин Галич
232 Борис БАШИЛОВ
совершенно честно советует нам, новым эмигрантам, фигурально
говоря, “не тратить силы — опускаться на дно” и благодарить Бога
за то, что в нас еще уцелело человеческое подобие (только подо-
бие!)».
Господин Петр Уранов (в статье «Много шуму из ничего») после
длительных уверений о том, что он русский народ не хаял, а в этом
его несправедливо обвинил Сергеев, ничтоже сумняшеся заносит в
число «морлоков» шесть миллионов комсомольцев, полмиллиона
коммунистов, добавляет сюда непартийную молодежь, «находящу-
юся в этом смысле (в смысле развращенности. — Б.Б.) под влияни-
ем комсомола», прибавляет еще «просто худшую» и «просто пло-
хую» часть и самодовольно вопрошает: «Кажется даже и по А.Серге-
еву, мало что сказать “за здравие”».
Действительно — сказать нечего. Картина — жуткая.
А.Сергеев дальше иронически спрашивает: «Если нравственное
состояние народа по господину Уранову не улучшилось, а ухудши-
лось, то приходится невольно воскликнуть — так ради кого же, черт
возьми, освобождать Россию! Ради немногих старичков, сохранив-
ших еще старорежимные добродетели? Ради “десятка праведников”,
подобно господину Корякову оставшихся “хорошими”?»
Другой адвокат Корякова, Кассиан Прошин, заявляет, что за
советское время русский народ ничего не сделал, никаких духовных
и материальных ценностей не произвел и семью развалил.
Защитник Корякова К.Куракин идет еще дальше самого М.Ко-
рякова и Галича и считает, что никакого русского народа в настоя-
щее время нет, а что есть советский человек и советский народ. В
СССР, по его мнению, всякий человек (не часть, а все) «утрачива-
ет свою индивидуальную свободу, способность мыслить и говорить
и превращается в бессловесное, покорное животное, гонимое в
любую сторону жестоким надсмотрщиком».
* * *
Куракину вторит господин Александров, считающий русский
народ озверевшим стадом людей, которое сдерживают только чеки-
сты. Не будь чекистов, это стадо зверей разнесло бы все на своем
пути. Действительно, почитают американцы такие статьи и шуточки
присяжного фельетониста «Нового русского слова» Аргуса и поду-
мают, а стоит ли на самом деле спасать это стадо зверей, а не проще
ли закидать их всех — и большевиков и небольшевиков — атомными
бомбами. А шуточки Аргуса выглядят примерно так:
«Вообще, советский народ можно разделить на две категории: на
подхалимов и надхалимов. Надхалимы правят страной, а подхалимы
Унтерменши, морлоки или русские
233
извиваются»; «Подхалимов можно разделить на две категории: под-
халимов по призванию и подхалимов по нужде. Последние являются
так называемыми подсоветскими людьми».
Так выглядит современный русский народ в изображении М.Ко-
рякова, Леонида Галича, П.Уранова, К.Куракина, Аргуса и дру-
гих.
Истина, которую не скроешь
Злое, дурное дело делают некоторые сотрудники «Ново-
го русского слова». И прав В.Днепров, когда пишет: «Ознакомив-
шись со статьями господина Александрова и П.Берлина, неиску-
шенный американец чего доброго подумает: “А стоит ли с ними
возиться, ведь в лучшем случае даже если это не стадо озверелых
людей, сдерживаемых только арканом и арапником, то это какие-
то рабы коллектива, неспособные широко и радостно дышать воль-
ным воздухом; пусть задыхаются в своем коллективном котле, а если
начнут развиваться за пределы его, то успокоим их атомными бом-
бами”.
К счастью, не все видят советских и бывших подсоветских людей
в таком свете. Наоборот, мне лично приходилось слышать от весьма
видных представителей старой демократической эмиграции нечто
вроде упрека в том, что новые, бывшие подсоветские, эмигранты,
попав в Америку, удивительно быстро врастают в ее, казалось бы,
столь непривычную для них жизнь. Выходит, что они тоже люди, не
лишенные индивидуальности и даже весьма склонные к такому “бур-
жуазному тяготению”, как индивидуализм, причем им далеко не
чуждо стремление к хорошему, в том числе и стремление широко и
радостно дышать свежим вольным воздухом».
Шила в мешке не утаишь. И как бы ни старались М.Коряков и
его адвокаты очернить современный русский народ, им это все рав-
но не удастся. Истина проскальзывает даже в статьях защитников
Корякова.
Вот передо мной лежит статья Петра Уранова «Лестница без мно-
гих ступенек». Отвечая противникам Корякова, в конце своей ста-
тьи Петр Уранов, думающий о русском народе не лучше, чем Л.Га-
лич, все же должен был написать так:
«И все же справедливость требует сказать: молодежь России, осо-
бенно женская ее половина, нравственно значительно выше евро-
пейской молодежи. Понятие девичьей чести, стыдливости, тяга к
романтическому и прекрасному, женская гордость у русских деву-
шек развиты гораздо сильнее.
234 Борис БАШИЛОВ
Я просто не представляю себе в сталинской России тех отврати-
тельных сцен, какие на каждом шагу встречаются в Европе и здесь...
а чего стоят эти папиросы в зубах подростков, изуродованные бро-
ви, страсть женщин к спиртному?! Разве это не есть доказательство
бесстыдства, отсутствия эстетического чувства и внутренней пусто-
ты?»
И дальше Петр Уранов, не отдавая себе отчета в том, что он
говорит, ибо то, что он говорит, полностью опровергает все утвер-
ждения М.Корякова, Л.Галича и его собственные, пишет:
«Однако превосходство русской молодежи совсем не означает,
что советская действительность влияет на молодежь менее зловред-
но, чем западная, — отнюдь нет! Причина другая.
Русская молодежь в век падения общечеловеческой морали усто-
яла больше, чем другая, только благодаря национальным чертам
русской души: романтичности, самобичеванию, раскаянию, посто-
янным поискам идеального, способностью к глубокой привязанно-
сти и самопожертвованности. Положительную роль играют даже те
“консервативные” понятия русских, по которым родители чувству-
ют себя людьми с известными правами даже в отношении своих
взрослых детей, тогда как на Западе дети рано получают формаль-
ную нравственную независимость от своих родителей.
Все эти качества русской души придавлены тяжелой плитой мрач-
ной советской действительности, но они иногда пробиваются нару-
жу, как зеленая трава пробивается из-под асфальта, и дают возмож-
ность пешеходам грязных улиц и переулков нашей жизни узреть и
вспомнить, что есть на свете свежая и чистая, созданная Богом зе-
лень».
Да, чистая и созданная Богом зелень есть. Есть даже в наше мрач-
ное время, и какое счастье знать, что эта чистая и созданная Богом
зелень больше всего растет, несмотря ни на что, в нашей несчаст-
ной стране.
Создание унтерменшей, или Знакомый голос
«Один из сподвижников Остапа Бендера (“Золотой те-
ленок” Ильфа и Петрова) не мог равнодушно видеть гусей. Он мо-
ментально хватал ближайшего под мышку и задавал стрекача. Когда
же владельцы гусей его ловили и начинали утюжить, он кричал:
“Не троньте меня — я хороший”.
Когда на М.Корякова набросились с пеной у рта его оппоненты,
он аргументировал примерно так же. Вы, дескать, не наблюдатель-
ны и ленивы и не знаете советской действительности, а я — страш-
Унтерменши, морлоки или русские 235
но наблюдательный. Вы, пробыв в царстве хромых и кривых, сами
стали кривыми и хромыми, а я сохранил и глаза и ноги: я хоро-
ший».
Так, отвечая на страницах «Нового русского слова» М.Коряко-
ву, пишет новый эмигрант А.Сергеев в статье с многозначительным
названием «Создание унтерменшей».
«Наши же создатели “унтерменшей", — продолжает А.Сергеев, —
стремятся, грубо говоря, “пришить” русскому народу аморальность
даже тогда, когда приведенные факты свидетельствуют только о бе-
зудержной эксплуатации человека властью, об ужасах тоталитарно-
го режима, а отнюдь не о распущенности русских людей.
...И вот в этот ответственный момент и для западного мира, и
для русских эмигрантов, и для судеб России снова звучит знакомый
голос: русский народ -- дрянь! Все доносчики и шпионы, на каж-
дых три человека — один сексот, все советские делятся на роботов с
мертвой хваткой, ловчил, доставал и кроликов с прерывистым ды-
ханием и прижатыми ушами. Русская молодежь — развратна, мора-
ли нет, устоев нет, у девушек нет понятия о девичьей чести, на
пятьдесят тысяч рождений — пятнадцать тысяч абортов, женятся из-
за квартир, жениться и развестись советскому человеку легче, чем
купить пачку папирос, и т.д. и т.п.
Доклад М.Корякова о русском “Ромео на рандеву” и статьи его в
“Новом русском слове” “О кривом зеркале” есть типичный образ-
чик подобной “самокритики”. Ему возражали и на диспуте, и в пе-
чати весьма страстно, но не всегда удачно».
А.Сергеев решительно берет под свою защиту среднюю русскую
семью, которую он по принятой в «Новом русском слове» моде
называет «советской».
«Говоря несколько туманно о неблагополучии в “социалистичес-
кой семье”, господин Коряков ничего не сказал о средней совет-
ской семье. Ничего не сказали об этом и его сторонники. Может
быть, именно потому, что советскую семью трудно охаять. А ведь
семья-то и является результатом того “рандеву”, о котором загово-
рил М.Коряков.
Все мы, бывшие советские, наблюдательные и ненаблюдатель-
ные, активные и ленивые, хорошо знаем, какую огромную роль и
огромное значение приобрела семья в Советском Союзе. Ведь она —
единственное убежище, где человек может быть самим собой, где
он может сбросить вечную маску, где он может отдохнуть от назой-
ливых глаз и ушей, от необходимости лгать и притворяться. Совет-
ская семья — это крепость, которая отражает все попытки больше-
визма духовно подчинить себе человека. Это — светлый оазис на
236
Борис БАШИЛОВ
фоне страшной советской пустыни. И немудрено, что советский че-
ловек так старается сохранить семью, так старается уйти в нее. И
только семья сохранила русского человека русским, только она дала
и дает ему силы и возможность жить и не быть морально раздавлен-
ным жизнью».
Я совершенно согласен с характеристикой средней русской се-
мьи, которую сделал А.Сергеев, и с его оценкой роли и значения
семьи как основного очага морального сопротивления большевиз-
му.
Не согласен я с заключительным выводом А.Сергеева: «Вполне
понятно, кому на пользу идет это оплевание русского народа и со-
здание из русских людей “унтерменшей”. Непонятно только, для
чего некоторые представители нашей эмиграции это делают».
А для меня понятно, почему «представители» русской эмигра-
ции, вернее, советский невозвращенец М.Коряков, помогает «аме-
риканцу» Вейнбауму создавать из русских людей унтерменшей гит-
леровского образца.
Совдепия или Россия?
Некоторая часть старой эмиграции, как правой, так и
левой, как известно, очень любит Россию. Одни (правые) любят глав-
ным образом Россию бывшую, другие (левые) — Россию будущую.
Но и правые и левые любят главным образом Россию, воображае-
мую в своих воспоминаниях о прошлом или в мечтах о будущем. А
нынешнюю Россию, Россию, обливающуюся кровью, измученную
и растерзанную, любят немногие. Для одних это — Совдепия, Эс-
эсэрия, для других — дикое поле, среди которого живут сто восемь-
десят миллионов совершенно озверевших, потерявших человечес-
кий образ людей.
Некоторые вообще поставили крест на России. Другие смотрят
на нынешнюю Россию несколько милостивее, считая, что из нее
еще может выйти толк, если гувернерам из эмиграции удастся на-
ставить на ум часть живущих в ней дикарей. Но живой любви к ны-
нешней России и к русским людям, мучающимся под игом больше-
визма, среди эмигрантов немного. Любви мало, но есть враждеб-
ность, часто скрываемая, но ясно ощутимая новыми эмигрантами.
Враждебность, которую чувствуют к себе новые эмигранты, есть
результат враждебности к нынешней России вообще. А враждебность
эта вытекает из незнания и непонимания современной России.
Черта, отделяющая Россию от коммунизма, обычно проводится
не через настоящее русской жизни, а между настоящим и прошлым.
Унтерменши, морлоки или русские 237
Никаких творческих процессов в России нет, считают некоторые из
эмигрантов. На ее полях, распаханных дьяволом, растут только та-
тарник и лебеда.
«Эмигранты и большевики одинаково отрицают настоящую (как
в смысле настоящей и подлинной, так и в смысле настоящей —
сегодняшней) Россию: первые во имя своих воспоминаний о про-
шлом, вторые во имя своих выдумок о будущем.
России же настоящей одинаково нет как без прошлого, так и без
будущего, ибо настоящая Россия мыслима только как единство своего
прошлого и своего будущего.
Россия ведет борьбу со своими отрицателями, и с большевиками
и с эмигрантами, — вот смысл отчужденности и враждебности между
новым и старым».
Так писал Ф.Степун в журнале «Современные записки». Про-
шло двадцать шесть лет с тех пор — и разве сегодняшняя Россия не
отрицается одинаково и большевиками, и частью старой эмигра-
ции, как правой, так и левой? И разве нам, жившим в нынешней
России, закабаленной большевиками, не приходится вести почти
все время борьбу на два фронта — и против большевиков, и про-
тив их противников? Вести борьбу со всеми отрицателями сегод-
няшней России, обливающейся кровью в схватке с большевиз-
мом.
Я никогда не думал, что, оказавшись в эмиграции, я должен
буду защищать современную Россию и живущий в ней народ не
только от большевиков, а и от старых и новых эмигрантов.
Не думал, но приходится, потому что не только один Коряков,
но и другие поддерживают версию советской пропаганды о созда-
нии какого-то особого типа «советского» человека. Теория о суще-
ствовании особого типа советского человека есть опасная теория.
Один коготок увяз — всей птичке пропасть. То, что среди эмигра-
ции широко распространены и утвердились советские термины, как
«советские люди», «советский человек», свидетельствует об огром-
ной силе хорошо поставленной партийной пропаганды, под влия-
ние которой подпадают даже и ее самые непримиримые враги. Если
советской власти удалось создать особый тип советского человека,
то совершенно естественно, что советская пропаганда тогда права,
утверждая, что вместо русского народа есть советский народ, если
территорию России населяет советский народ, то никакой России и
нет и никогда не будет. Теория существования советского человека
очень опасна. Сторонники этой теории незаметно оказываются в
одном ряду с большевиками.
238
Борис БАШИЛОВ
* * *
Не свободны, конечно, от штампов и правые национальные круги
русской интеллигенции. Если они и не считают, как Максы Вишня-
ки и Зензиновы, что русская интеллигенция началась с Радищева, а
светлое прошлое — с декабристского бунта, то в некоторых вопро-
сах часть национально настроенной эмиграции все же смыкается с
прогрессивно-радикальными кругами.
Такое, в частности, трогательное единодушие существует во взгля-
дах на культурный уровень интеллигенции нынешней России. Наи-
более распространенная точка зрения в данном случае такова. Вот
мы, старые эмигранты, уехали, и Россия стала страной варваров. В
понимании духовных и культурных процессов некоторые правые,
как и левые, мало чем отличаются от иностранцев, как известно,
очень мало знающих Россию.
Взгляд этих людей можно кратко изложить так: за тысячу с лиш-
ним лет трудами и бранными подвигами бесконечного количества
русских людей, среди вражьих набегов, в непрерывной борьбе было
создано могучее государство. Это государство имело национальную
историю, не менее славную, чем все другие народы. У этого народа
были и свои святые, и мудрые национальные вожди, были и слав-
ные, были и тяжелые, были и мрачные времена. Точно так же, как
и у всех прочих народов земли!
Бог не обидел этот народ ни трудолюбием, ни волей, ни муже-
ством, ни упорством в достижении национальных целей. И жизнь
народа была бы столь же легка, как жизнь других народов, как жизнь
американского, например, если бы этому народу не пришлось со-
здавать свое национальное государство на не защищенных от врагов
пространствах в суровом климате. Три четверти народной энергии за
тысячу лет его славного существования ушло на борьбу с внешними
врагами, на отстаивание своей национальной независимости и на
восстановление того, что разрушили эти враги. И народ этот жил
беднее других народов не потому, что он был ленив или его нацио-
нальная власть не заботилась о том, чтобы он был богат, а потому,
что создание огромного государства на огромных пространствах, в
суровом климате, вдалеке от более культурных государств требовало
невероятного напряжения его сил. Некогда было думать о бархатных
штанах с кружевами, о туфлях с затейливыми пряжками. Было не до
жиру, быть бы живу. Сегодня половцы, завтра татары, послезавт-
ра— немцы и поляки. Но как бы то ни было, под руководством
национальной власти, отказывая себе во всем, этот народ создал
крупнейшее государство в мире. Вышел на одно из первых мест сре-
ди культурных народов современности. Всего за сто лет, когда окон-
Унтерменши, морлоки или русские 239
чательно обеспечил себе национальную независимость, создал бле-
стящую культуру.
И тем не менее часть людей, знающих тяжелое национальное
прошлое и понимающих причины бедности народной, разделяют
теорию пустого места. Разница между воззрением этих людей и боль-
шевистскими заключается в следующем. Большевики считают, что
русская история началась с Октября 1917 года, а эти, в кавычках,
русские националисты считают, что русская история кончилась на
Октябре 1917 года. Была Россия — и нет. Был русский народ — и
нет. Есть пустое место, которое называется СССР, и над этим пу-
стым местом царит тьма египетская, и среди этой египетской тьмы
живут не русские, а советские люди. Варвары, убийцы, преступни-
ки. Ими владеют большевики, создавшие их по образу и подобию
своему.
Не правда ли, хорошенькая теория. Если дело действительно
обстоит так и большевикам действительно удалось создать какой-
то особый тип человека всего за тридцать лет, то о чем тогда гово-
рить. Если народ, существующий тысячу лет, оказалось возмож-
ным за тридцать лет переделать так, что он совсем потерял свое
национальное лицо и национальные черты, выработавшиеся за
тысячу лет его существования, тогда действительно Россия до Фев-
ральской революции была пустым местом. Тогда действительно
никакой России нет, а есть СССР. Но тогда к чему же эти беско-
нечные вопли о спасении какого-то исчезнувшего русского наро-
да? Плохо же думают те националисты, которые считают, что их
народ не имеет никаких моральных устоев и с которым за тридцать
лет можно сделать что угодно. Такой народ спасать не следует. Но
такой народ существует только в воображении людей, которые свою
ненависть к большевизму перенесли на весь народ и которые Рос-
сию называют Эсэсэрией и Совдепией, а русских людей — совет-
скими людьми.
Ненависть к большевизму — дело законное. Ненависть и презре-
ние, перенесенное с большевизма на собственный народ, — дело
скверное. Прежде чем поучать иностранцев, что Россия не СССР,
части старых эмигрантов — левых и правых — следовало бы самим
усвоить этот взгляд. И тогда бы они не стали презирать тех, кто даже
под игом партийных морлоков сумел творить русскую культуру даль-
ше. Не так, как хотелось бы нам, эмигрантам, а так, как это позво-
ляют обстоятельства и физические силы.
240
Борис БАШИЛОВ
Русские или морлоки?
В своей прекрасной статье «Ветер из глубин» Б.Ширяев
спрашивает: «Мог ли народ в двести миллионов утратить способ-
ность и стремление мыслить?»
По мнению господ Галичей — да. По мнению русских эмигран-
тов, считающих себя не солью, а только частью несчастной земли
Русской, — нет. Не мог перестать, не перестал и не перестанет. Мы,
жившие там, сделали мало для русской культуры, меньше того, что
мы хотели и что мы сделали бы при другой власти, но мы все-таки
делали что могли. И я рад, что знаю: Русская земля все же, хоть и
медленно, но идет вперед в культурном отношении, а не пятится
назад, ибо есть в стране не только партийные морлоки, но и интел-
лигенция. И это мое заявление должно вызвать не подозрение в тай-
ном советофильстве, а радость, что есть еще порох в пороховницах
у русского народа.
Как бы ни был плох строй нормально организованного государ-
ства, но в случае революции его административный аппарат неиз-
бежно становится еще хуже, поскольку к революционной власти
примазывается всякая дрянь, вся нравственная чернь, которая име-
ется в стране. Так произошло и в России.
Между партийцами (морлоками) и огромной массой беспартий-
ных существует непримиримая рознь. Эта вражда останется и после
падения большевизма. Но какое моральное право имеет Леонид Га-
лич считать морлоками почти весь наш народ? Да, М.Коряков хоро-
шо знает психологию партийных морлоков, потому что он сам из
числа их. Именно потому он с такой легкостью меняет своих хозяев.
Между прочим, в эмиграции наблюдается чрезвычайно характерное
явление. Большинство партийных морлоков из числа бывших ком-
мунистов идут на службу к левым. На страницах «Нового русского
слова» подвизается целая плеяда бывших партийцев.
Если французский, немецкий, американский коммунист лучше
большевистского партийного морлока, то средний русский беспар-
тийный человек, несмотря на большевизм, несмотря на внешнюю
грубость и резкость, духовнее и душевнее среднего беспартийного
иностранца.
В этом наше счастье, в этом наша вера в будущее России. И этому
надо радоваться.
Теория о советских особых людях ни к чему хорошему привести
не может.
Конечно, современное поколение в России резко отличается от
дореволюционного и по характеру, и по воззрениям, и по манерам.
Унтерменши, морлоки или русские 241
Но ведь за 35 лет сильно изменилось бы и молодое поколение старой
России, если бы она существовала. Тот, кто выехал бы из России в
1917 году, даже если бы не было революции, и вернулся бы в Рос-
сию в 1952-м, тоже наверняка увидел бы огромные перемены в ха-
рактере и мировоззрении молодого поколения.
Пока я жил в России, я был гораздо худшего мнения о мораль-
ном уровне среднего русского человека. Но после того как я побы-
вал в десяти странах Европы и Америки, я могу смело утверждать,
что русский народ блестяще выдержал испытание. Если отбросить
два-три миллиона партийных морлоков и искалеченных нравствен-
но большевизмом беспартийных, то надо сказать, что народ наш
гораздо менее морально разложился, чем некоторые народы Европы,
не знавшие большевизма.
* * *
Прав не Михаил Коряков и не господин Александров, а недав-
ний перебежчик Б.Ольшанский, указывавший Георгию Александ-
рову: «Нет спора, за время советской власти культивировались и
культивируются низменные, выгодные тоталитарной власти инстин-
кты. Можно допустить, и это не будет ошибкой, что в известных
пределах советской власти удавалось временами и у отдельных ин-
дивидуумов усилить, обострить эти инстинкты. Наряду с этим не-
бесполезно констатировать такой факт: в странах-спутницах на ок-
купированных Советами после Второй мировой войны территориях
не за тридцать лет, а за каких-нибудь два-три месяца, много год,
почему-то в изобилии обнаруживались “советские люди” — подха-
лимы, ловчилы, доносчики и пр. Что это — болезнь нашего века?
Наследие прошлых веков? Или, и это будет вернее, — активизиро-
ванные в советских условиях обычные экспоненты человеческого
общества?»
Если бы М.Коряков не был сам морлоком, а Леонид Галич,
А.Сергеев и другие не защищали морлокскую точку зрения, то они
бы увидели, что даже в условиях большевизма наш народ находился
на более высоком моральном уровне, чем другие страны.
Ужас положения заключается в том, что те, которые могли бы
спасти наш народ, находящийся во власти морлоков, находятся сей-
час на низком моральном уровне и давно перестали быть христиана-
ми. Прежде чем спасать кого-то, они должны сначала спастись сами.
* * *
Да, среди новой эмиграции наблюдается отталкивание от ста-
рой эмиграции. От левых новый эмигрант отталкивается из-за их
16 Заказ 567
242
Борис БАШИЛОВ
социализма, от правых — потому что часто встречает непонимание
происходящего на Родине. Основное разделение идет по линии
оценки России или Совдепии. Для большинства новых это Россия,
для некоторой части старых — нынешняя Россия это не Россия,
захваченная большевиками, а Совдепия — Эсэсэрия, страна мор-
локов. В этом корень всех неполадок между старой и новой эмигра-
цией.
Абрамовичи и Соколовичи
Члены всех политических партий, как известно, очень
легко теряют душевное равновесие. Не сдержался и лидер меньше-
виков Абрамович, когда власовец Зарудный осмелился в журнале
«Борьба» выразить не весьма лестное мнение о деятелях Февраля.
Абрамович разразился злостной филиппикой, направленной не
столько против Зарудного, сколько против всей новой эмиграции,
всех, кто получил «свое политическое воспитание если не в самом
комсомоле, то где-то очень близко от него»: «Став ярым врагом
советской власти и попав за границу, такой бывший комсомолец
все свое презрение к “болтунам” и “предателям Февраля”, всосан-
ное с молоком большевистской политграмоты, переоснащает “фак-
тами” и рассуждениями, нахватанными из черносотенных монархи-
ческих брошюр».
В этой фразе господина Абрамовича все великолепно. Во-первых,
она великолепна, как лакмусовая бумажка, показывающая все дей-
ствительное презрение к русской молодежи, выросшей в СССР,
которая расплачивалась за политические грехи старшего поколения,
в том числе и Абрамовича, и по их вине воспитывалась в комсомоле
или около него. Тут и непристойная попытка дискредитировать ав-
тора статьи Зарудного намеком на то, что его рассуждения нахвата-
ны из черносотенных и монархических брошюр. Господин Абрамо-
вич и тут не утерпел лягнуть своим партийным копытом «несчаст-
ных» монархистов. Вся фраза в целом являет собою классический
образец партийной полемики, в основе которой всегда лежит со-
знательно-бессознательное искажение фактов и попытка дискреди-
тировать своего политического противника ложным выводом, сделан-
ным на основе ложных рассуждений.
Самое пикантное в этих рассуждениях господина Абрамовича то,
что они чрезвычайно напоминают рассуждения так нелюбимых им
крайних правых или, как он величает их, — монархических зубров.
Крайности, как известно, сходятся. Крайние правые разрушали
Россию так же, как и крайние левые. Крайние правые и левые очень
Унтерменши, морлоки или русские 243
часто подавали друг другу руки за спиной, не замечая этого. Про-
должается это и до сих пор.
Зубры, как известно, есть всякие. В свое время одни из зубров
водились в Беловежской пуще, другие на вершинах Кавказа. Не прав
Абрамович, когда он уверяет, что существуют только одни монар-
хические зубры. Есть зубры и другого порядка, зубры социалисти-
ческие. И вот характерной чертой обеих этих категорий политичес-
ких зубров и является их одинаковое отношение к новой эмиграции
и к русскому народу. И те, и другие относятся к новой эмиграции,
по существу, с глубочайшей брезгливостью.
В известные моменты, продиктованные холодным политическим
расчетом, они делают политические реверансы перед отдельными
группами новой эмиграции. Но за этими реверансами скрывается и
недоверие, и отчужденность, и самая брезгливость к людям, вырос-
шим в России. Как будто эти люди виноваты в том, что они принуж-
дены были ходить в лохмотьях, а не в хороших костюмах, как гос-
подин Абрамович, довольствоваться 200 граммами хлеба, а не обе-
дать в нью-йоркских ресторанах, как господин Аронсон, рыть
Беломорканалы, а не сотрудничать в «Новом русском слове».
Однажды в Буэнос-Айресе, около церкви на Облигадо, у меня
был следующий разговор с одним из правых зубров. Разговор раз-
вертывался примерно так: господин Соколович уверял меня в том,
что все приехавшие из СССР заражены большевистской идеологи-
ей, что все это люди серые, ничего не понимающие, все они состо-
яли в комсомоле и в партии и поэтому проку от них ждать не прихо-
дится.
Когда я заметил господину Соколовичу, что большинство наро-
да давно оттолкнулось от большевизма, что в партии и комсомоле
состоит только несколько миллионов из ста восьмидесяти, что не
все полные невежды, то он только недоверчиво улыбался.
Тогда я сказал ему:
— Ну вот я, например, не состоял ни в пионерах, ни в комсомо-
ле, ни в партии.
На это господин Соколович с чувством собственного превосход-
ства заявил:
— Ах, вы все говорите, что вы не состояли ни в комсомоле, ни в
партии.
Тогда я спросил господина Соколовича, почему он считает, что
я лжец.
— Я вам не говорю, что вы лжец.
— Как же не говорите, когда я вам заявляю, что я не состоял ни
в партии, ни в комсомоле, а вы заявляете, что все приехавшие из
16*
244 Борис БАШИЛОВ
СССР говорят так. Я вас убеждаю в том, что я давным-давно явля-
юсь идейным противником большевизма, а вы заявляете, что все
жившие в СССР являются сторонниками большевизма.
Дальнейший разговор передавать нет смысла. Позиция господина
Соколовича состояла в том, что он был глубоко убежден, что все,
кто жил в СССР, — это унтерменши, которых на путь истины мо-
жет направить только он, Соколович, и ему подобные.
Спрашивается, какая принципиальная разница между воззрени-
ями правого политического зубра господина Соколовича и позици-
ей, которую занял господин Абрамович, социалистический зубр, в
споре с Зарудным. Я лично этой разницы не вижу.
Должен оговориться, что эпитет «монархический зубр» я приме-
няю, конечно, не ко всей старой эмиграции правого направления,
а только к очень небольшому числу людей, совершенно застывших
на взглядах Маркова-2-го, точно также как господин Абрамович
застыл на своих меньшевистских взглядах.
С правой эмиграцией мы, новая эмиграция, прожили в Герма-
нии и Австрии все тяжелые годы, когда большевистские энкавэди-
сты совместно с американскими полицейскими рыскали по горо-
дам и весям Западной Европы, охотясь за нашими головами. Един-
ственно, кто в эти мрачные годы пришел к нам, новым эмигрантам,
на помощь, были правые круги старой эмиграции, а не левые. С
господами Николаевскими мы познакомились значительно позже,
и никакой реальной помощи нам они не оказали.
Поэтому я и хочу ясно и четко разграничить, что когда я пишу о
«правых зубрах» вроде господина Соколовича, то это касается чрез-
вычайно тонкого слоя старой эмиграции. Эта прослойка, по суще-
ству, также тонка, как тонок и слой ныне социалистических зубров.
По существу, для политического будущего в России ни правые, ни
левые, ни социалистические зубры никакого значения иметь не бу-
дут. Их судьба та же самая, какая постигла беловежских и кавказских
зубров, не сегодня завтра их всех поглотит быстротечная Лета.
Так вот, к сведению господина Абрамовича, господина Соколо-
вича и подобных им правых и левых зубров, во-первых, в комсомо-
ле, несмотря на все старания большевиков, получает воспитание
только меньшая часть российской молодежи. Большая же часть —
десятки миллионов юношей и девушек — получает воспитание по-
мимо комсомола. Не нужно обладать даже особо выдающимися ум-
ственными способностями, чтобы понять, что в такой колоссаль-
ной стране, как Россия, наряду с людьми, получающими комсо-
мольское или «околокомсомольское» воспитание, есть слой людей,
вырастающих в атмосфере отталкивания от всего советского.
Унтерменши, морлоки или русские 245
Я говорю о той группе граждан, которую бывший социал-демок-
рат, а позже трубадур большевизма Максим Горький окрестил «ме-
ханическими гражданами» и на головы которых требовал жесточай-
ших кар. Эти «механические граждане» имели и имеют свою элиту,
которая за годы советской власти перечитала и передумала не мень-
ше, а может больше, чем сотрудники «Социалистического вестни-
ка».
Эта категория «механических граждан», то есть внутренняя эмиг-
рация, представляет собою плоть от плоти и кровь от крови совре-
менной России, ряды которой беспощадно уничтожаются больше-
вистскими террористическими организациями. Эта категория услов-
но советских граждан представляет собою политически, культурно
и морально, несомненно, большую ценность, чем случайные пере-
бежчики из большевистской партии, первые, вторые и третьи со-
ветники советских посольств и руководители советских военных за-
купочных комиссий.
Я не склонен следовать по пути Абрамовича и всех невозвращен-
цев считать людьми, ставшими эмигрантами из чисто корыстных
соображений. Среди невозвращенцев из числа бывших советских
сановников есть, конечно, люди действительно разочаровавшиеся
в большевистской идеологии, но есть и разочаровавшиеся только в
большевистской практике, но не в идеологии, считающие, что Ста-
лин поступает неправильно, а вот Ленин и Троцкий поступали пра-
вильно. Среди бывших советских сановников есть много различных
категорий людей, это вовсе не одинаковые в смысле идеологии люди.
Потребуются годы и годы, чтобы Кравченко, Токаев и другие быв-
шие видные члены большевистской партии покончили с пережит-
ками большевистского сознания. Если они смогут это сделать. С этой
точки зрения чрезвычайно любопытен тот факт, что бывшие вид-
ные большевистские сановники обычно оказываются в родствен-
ных объятиях Абрамовича и других левых. А выходцы из числа внут-
ренней эмиграции, уже давно духовно пережившие большевизм и
все левые теории, продолжали идти в мучительном духовном оди-
ночестве по пути, намеченному «Вехами». Внутренняя эмиграция, а
не Кравченко и Токаевы подняли факел национальной мысли из
рук расстрелянных и замученных по концлагерям и тюрьмам пред-
ставителей старшего поколения и в глубокой тишине наедине сами
с собой продумывали то, что им удавалось достать из книг Соловь-
ева, Гершензона, Константина Леонтьева и других. Пока Кравчен-
ко, Токаевы, Коряковы тратили свои силы на изучение партийной
белиберды, открывающей путь к высокой карьере, внутренние эмиг-
ранты читали не только сочинения Белинских и Писаревых. Герце-
246 Борис БАШИЛОВ
на и Чернышевского, но кроме упомянутых выше «Вех» читали и
статьи Аполлона Григорьева, Веселовского, Вячеслава Иванова, и
книги других писателей. Внутренние эмигранты знакомы со всей
панегирической литературой о разрушителях русской государствен-
ности, но вместе с этим они знакомы и с сочинениями Киреевско-
го, Данилевского, Победоносцева, со сборниками исторических
документов, которых не коснулась рука партийных фальсификато-
ров от истории.
Письмо из Бразилии
Нет лжи более вредной, чем та, которую человек выду-
мал для себя.
Вскоре после того, как в «Нашей стране» была напеча-
тана моя статья «Морлоки или русские», я получил из Бразилии
следующее письмо:
«Многоуважаемый господин Башилов!
Мне хочется написать Вам по поводу Вашей последней статьи в
“Нашей стране” о “советском человеке” и вообще об отношении
“старых” эмигрантов к “новым”.
Если у Вас найдется время и желание прочесть это письмо, то,
может быть, Вам понятнее станет то, в массе отрицательное впечат-
ление, которое у нас, “старых” сложилось о новой эмиграции.
Надо сказать, что я был в армии генерала Врангеля и с 1920-го
до 1944 года прожил в Югославии.
Может быть, наша белгородская русская колония была более на-
ционально настроена, чем русские в других странах, но мы Россию
не забыли, воспитывали своих детей в национальном духе и, во
всяком случае, национального лица не утратили. Были такие чуда-
ки, которые лет пятнадцать сидели на ящиках и все ждали возвра-
щения. Очень многие искренне надеялись: вот весной переворот,
вот в этом году вернемся; вот следующую Пасху встретим на Родине.
Из советской литературы и газет мы, конечно, знали, что происхо-
дит в России, но всегда люди склонны надеяться на лучшее, вопре-
ки здоровому рассудку.
Году в 1935-м или 1936-м в Белград приехала советская торго-
вая миссия. Это были первые люди оттуда, которых мы увидели
хоть издали. Они ходили по Белграду, рассматривали витрины и
вслух удивлялись изобилию всего. Общее внимание о них было: не-
счастные люди. Если даже привилегированные, “отсеянные” за-
граничные чиновники так неважно одеты и так удивляются наше-
Унтерменши, морлоки или русские 247
му благополучию, то уж, значит, действительно жизнь в СССР не
сладкая.
Когда началась война с Советской Россией, русские в Белграде
буквально потеряли голову. Насчет нашего возвращения никто и не
сомневался, вопрос был только о времени. Мечты были самые наив-
ные и, конечно, ни на чем не основанные.
Однажды, в начале войны, мне пришлось ехать по железной до-
роге вместе с тремя немецкими унтер-офицерами, возвращавши-
мися с Русского фронта. Двое из них были студенты. Я постарался
расспросить их поподробнее обо всем, что они видели. Они охотно
рассказывали о своих впечатлениях, и интересно, что все трое оп-
ределили русских так: население СССР можно разделить на три ка-
тегории. Первая — жители глухих местностей, подальше от желез-
ной дороги, — крестьяне, быт и характер которых не изменился,
вероятно, со старого времени. В некоторых домах сохранились даже
иконы на стенах. Это серьезные, солидные люди, ненавидящие ком-
мунистов. Вторая категория — городская “шпана”. Мало интелли-
генции, больше полуинтеллигентных. Это люди, которых жизнь на-
учила так изворачиваться, что ни одному слову их верить нельзя.
Они прекрасные психологи; знают заранее, что кому надо гово-
рить, и говорят так убедительно, что приходится только удивлять-
ся, когда все оказывается ерундой. Третья категория, может быть, —
это выросшие беспризорные, но это люди без стыда и совести, без
всяких человеческих признаков. Их во всяком государстве можно
держать только за проволокой — так, как тысячи готовых преступ-
ников.
Таково было мнение немецких солдат; для нас оно, конечно, не
обязательно и на меня лично произвело впечатление заведомой пред-
взятости.
Я служил в Русском корпусе. В 1943 году нам прислали человек
300 советских солдат для пополнения. Когда они со станции с пес-
нями прошли по Белграду, то за ними валом валил народ и русские
многие плакали. Здоровенные ребята, рослые солдаты — не чета на-
шим корпусным старикам, которым в среднем было по пятьдесят
лет, а то и больше. Были случаи, когда истеричные дамы вешались
им на шею и плакали, не веря своим глазам, как это вдруг нату-
ральный живой русский солдат из России попал прямо в Белград.
После оказалось, что немцы оказали корпусу плохую услугу и при-
слали милиционеров из лагерей, то есть тех, кто расстреливал своих
же.
Наше корпусное начальство приняло этих новых солдат с рас-
простертыми объятиями и в отношении обмундирования, напри-
248
Борис БАШИЛОВ
мер, снабжало их часто даже лучше, чем своих заслуженных стари-
ков.
Вновь прибывших разделили на роты и, дав командный состав
из наших корпусных, поставили на стоянки. Одна такая рота пришла
в село Добру на Дунае, и вскоре оттуда дезертировали к партизанам
человек 10 солдат. Тогда роту расформировали и 16 человек присла-
ли в роту, где служил я. Шесть человек из них попали в мой взвод.
По внешнему виду это были здоровые, крепкие солдаты; службу
несли исправно, но вскоре я стал замечать, что у них завелись при-
ятели среди местного населения (несмотря на полное незнание язы-
ка), — их приглашают в гости, поят и кормят, чего в отношении к
нам, старослужащим, никогда не бывало.
Я докладывал по начальству, но никто на это внимания не обра-
тил. Кроме того, я заметил, что у новых есть своя внутренняя спайка
или организация; что под видом солдат у них есть свои командиры,
видимо, советские офицеры. Коротко говоря, еще до нашего от-
ступления из Сербии эта публика начала дезертировать по 2—3 чело-
века сразу и скоро не осталось почти никого. У нас в роте из шест-
надцати человек осталось двое.
В числе шести новых в моем взводе был один солдат 22—23 лет,
большого роста, хорошее, даже можно сказать красивое, типично
русское лицо. Хорошо грамотен, и мне показалось, что хорошего,
спокойного характера. Мне он понравился. Вскоре он заболел пара-
тифом, и я старался сделать все, что было в моей возможности, для
его благополучия.
К моему взводу приблудилась маленькая коричневая собачонка,
почти щенок. Спать во взводе ему не давали, так как он не соблюдал
“правил приличия”, но кормили его все солдаты, так как всегда
солдаты всех армий обыкновенно любят собак.
Спал он в разбитой избушке, рядом с помещением взвода, и
являлся каждое утро как на службу.
Однажды Кутька не появился. Я покричал по дворам, а когда
заглянул в разбитую избушку, то нашел его там с разбитой голо-
вой, мертвого.
Вечером на поверке, после всех дел и молитвы, я спросил взвод:
“Кто убил собачонку?”. Минута молчания — и потом мой “симпа-
тичный” солдат, к этому времени уже вернувшийся из лазарета,
говорит: “Я”.
Помнится, что я даже ни слова не нашелся ему сказать, только
покачал головой, но все мое доброе отношение к этому человеку как
рукой сняло. Он для меня перестал существовать, и скоро я его куда-то
отправил из взвода. Позже он дезертировал, также как и все другие.
Унтерменши, морлоки или русские 249
* * *
После сдачи в плен из корпуса добровольно ушли домой почти
все подсоветские из пленных. После капитуляции я попал в лагерь в
городе Филлахе в Южной Австрии. Кажется, я там был единствен-
ным старым эмигрантом — все были из советской России.
Многим, видимо, интересно было посмотреть вблизи на настоя-
щего “белобандита”. Отношение ко мне было неплохое, вернее, во-
обще никакого “отношения” не было, но несколько моих сожите-
лей были внимательны ко мне, возможно из-за того, что я в то
время сильно хромал, — правая нога не разгибалась. Там я присмот-
релся к людям “оттуда”. Ближе всего оказались крестьяне — люди
простые, без претензий и без затей. Молодые люди с образованием
десятилетки и из вузов поражали необыкновенной самоувереннос-
тью и самомнением; впрочем, внешне, по говору и манерам они
ничем не отличались от наших довоенных фабричных или деревен-
ских ребят. Была одна лейтенант-летчица, какая-то отчаянной жиз-
ни девица с сильным надрывом. Был один лейтенант — прямо, что
называется, первый парень на деревне. Офицеры вообще были по
развитию и поведению равны приблизительно унтер-офицерам цар-
ской армии. Развлечения сводились к литровкам и гармошке.
После этого я попал в лагерь Парш около Зальцбурга. Там было
много беженцев из Югославии, но большинство новых. В смысле
материальном новые были снабжены лучше старых. Старые в массе
потеряли все имущество, но новые, благодаря привычке не зевать,
успели себя обеспечить во время развала армии, и среди них попа-
дались даже почти состоятельные люди. В это время уже появилось
деление на “старых” и “новых” — в Филлахе этого термина я еще не
слыхал. Нельзя сказать, чтобы была вражда, но и объединения, можно
сказать, не было никакого. Надо отдать справедливость старым, что
многие натаскивали новых на обстановку в Чехии, Югославии, Бол-
гарии, а некоторые самоотверженно, с риском тюрьмы и лишения
права на выезд, — совершенно безвозмездно фабриковали фальши-
вые заграничные документы. Многие старые на это жертвовали свои
заграничные документы, бланки и гербовые марки.
Но в общем можно сказать, что общих интересов у нас с ними не
нашлось — это были для нас чужие люди.
Много было случаев, когда доктора оказывались ветеринарами.
Инженер, говоривший, что руководил заводами с десятками тысяч
рабочих, не мог прилично оборудовать слесарную мастерскую. Окон-
чившие десятилетку писали каракулями и поражали своим невеже-
ством, например, насчет географии. Бывали, конечно, случаи, ког-
да (возможно, что из чувства обиженного патриотизма) люди хвас-
250
Борис БАШИЛОВ
тались советскими достижениями, причем говорили совершенно не-
вероятные глупости. Слышал лично, как одна дама говорила, что в
России в каждой деревне электричество, а она сама жила в апарта-
менте, имела 2 (два) пианино; на ногах “модельные лакирки”... бар-
хатная шубка...
Всем хорошо известно, что спортсменки из прибалтийских стран,
ездившие в СССР, приезжали обратно только что не голые. Их бук-
вально раздевали — умоляли продать старые штопанные чулки, бе-
лье, платье.
Интересно, что интеллигенция из старых старалась замолчать этот
разлад, а простые люди из нашей эмиграции ругали новых на все
корки.
Открытых столкновений было немного, но были. Чтобы старые
ругались на весь барак — я лично не слыхал, а какая-то бойкая баба
кричала: “Белогвардейская сволочь” — я слышал сам. Интересно
тоже, что в восемнадцати жилых бараках лагеря Парш все уборщи-
цы были настоящие дамы — старые эмигрантки, ни одна новая на
такую грязную, грошево оплачиваемую работу не пошла.
Конечно, в эмиграцию многие попали случайно, почему и были
все эти инциденты и похвала советским порядкам.
Впрочем, одна старушка в Парше на вопрос, довольна ли она
своим житьем в лагере, ответила: “И, батюшка, да мы никогда так
хорошо и спокойно (несмотря на комиссии) не жили, как здесь”.
* * *
Вот какую трагедию пережила наша эмиграция; двадцать пять
лет сидели и мечтали о возвращении, чтобы, хоть и не найдя нико-
го ни близких, ни знакомых, посмотреть на бугорки и рощицы, где
мы когда-то жили, и отслужить панихиды по своим расстрелянным
и замученным родным; и в результате встретить людей, с которыми
даже общего, в смысле душевном, языка найти нельзя.
Нельзя винить людей. Вынести тридцатая етн и й гнет этого ужаса
и не измениться — свыше сил человеческих, но нам от этого созна-
ния не легче. Приходится утешаться надеждой, что в новую эмигра-
цию попали в массе не лучшие люди; что “лица” теперешней Рос-
сии эта эмиграция не представляет и что есть еще хорошие люди на
Руси.
Когда перед Первой мировой войной я жил в Москве, там были,
вероятно, десятки тысяч культурных интересных, содержательных
людей. Это был ведущий слой русского народа. Напрасно думать,
что вся интеллигенция была заряжена социализмом. Если этим гре-
шили наши отцы, то уже мои сверстники показали себя достойны-
Унтерменши, морлоки или русские 251
ми сынами национальной России. В первые дни войны вся спортив-
ная московская молодежь, главным образом студенты, ушли охот-
никами на фронт.
Этих людей больше нет.
Остался минимальный процент, случайно уцелевший от шести с
половиной лет войны и от большевистского режима.
Народ в массе — стадо. В этом стаде есть какой-то небольшой
процент людей, которые этому стаду дают волю и энергию. Возьмем
для примера войсковую часть. Там роль этих вожаков должен играть
командный состав, но это не всегда так. Мне случалось видеть про-
стых солдат, которые больше, чем унтер-офицеры, служили созда-
нию этого костяка части. Когда после революции эти “костяки” ушли
в корниловские ударные батальоны, части без них стали оконча-
тельно и абсолютно небоеспособными.
Вот эти лучшие люди гибли в течение шести с половиной лет
войны, и тридцать три года советская власть уничтожает миллиона-
ми тоже этих лучших людей. Что же осталось от них, осталось ли
вообще что-нибудь?
Я совершенно не склонен идеализировать старую эмиграцию. Все
люди грешны, и мы, может быть, еще грешнее многих других, но
все же справедливость требует сказать, что между старыми и новы-
ми большая разница.
Существует анекдот, что в Севастополе какая-то старушка выш-
ла погулять с собачкой и видит — все бегут на пристань и лезут на
пароходы. Побежала и она с собачкой, влезла и уехала на всю жизнь
за границу. Это анекдот, но бесспорно, что белая эмиграция сделала
все, что было в силах, не осталась на убой красным, а ушла на
лишения и голод, но на свободу и с надеждой на продолжение борьбы.
Между прочим, надо сказать, что, не обсуждая причин неудачи
Белого движения, рядовые его участники, в большинстве головы
сложившие за счастье и свободу России, явили миру непревзойден-
ные в истории примеры жертвенности и личного героизма. Не их
вина, что успеха движение не достигло. Они сделали все, что могли.
Если бы не было Белых армий, то, значит, Россия даже без борьбы
сдалась бы красным, без сопротивления пошла на самоубийство.
Лучшие люди положили десятки тысяч голов, но спасли Россию от
этого несмываемого позора.
Что же можно сказать о новой эмиграции?
Не говоря о послевоенных перебежчиках, которые больше всех
других проявили энергии для перехода, — какие люди попали за
границу? Остарбайтеры, которых в массе немцы вывезли насильно.
Беженцы от военных действий, которые искали покоя и заработка.
Борис БАШИЛОВ
252
Пленные, избежавшие выдачи обратно, люди, работавшие с нем-
цами в оккупированных областях. Эти последние боялись и наказа-
ния за службу, и местного населения за свои преступления. Много
людей бежало, надеясь изменить свою жизнь в лучшую материаль-
ную сторону.
Если разобрать все это, то останется очень небольшой процент
действительных противников коммунизма, людей, ушедших действи-
тельно из-за идеологических, а не из каких-либо других побужде-
ний.
Вот эти-то обстоятельства и повели, главным образом, к разладу
между нами и ими, и поэтому напрасно искать общий язык и раз-
ные объединяющие признаки.
Вот после всего этого и ответьте — есть ли “советский человек”
или это миф? Можно ли на кого-нибудь надеяться или вообще на-
деяться ни на кого нельзя? Вам это лучше знать, чем мне.
Я знаю Вас по Вашим произведениям и вижу, что Вам можно и
даже следовало все это написать.
Я считало, что все эти соображения для широкого обнародова-
ния не подходят.
Есть вещи, о которых, если нельзя сказать хорошо, то лучше не
говорить совсем, но все же если Вы пожелаете сослаться на это
письмо, то прошу только не упоминать мою фамилию в печати».
* * *
Напечатанное выше полученное мною письмо из Бразилии — ха-
рактерное письмо. Оно отражает взгляды части эмиграции на совре-
менную Россию и современный русский народ.
Культурный уровень сторонников подобного взгляда очень ши-
рок — от среднего человека до звезд первой величины. Когда про-
фессор Г.Федотов писал, например, в эсеровском журнале «За сво-
боду» (№ 18), что современный советский человек «...почти поте-
рял сознание добра и зла», то это только отвлеченное выражение
того самого умонастроения, которое автор письма из Бразилии ил-
люстрирует фактами из жизни.
Но любопытнее всего, что такую же точно точку зрения имеет и
часть «новых».
Они тоже заявляют, что после того как они покинули Россию, в
ней остались только полузвери и растет чертополох, между которым
валяются черепки.
Но между старыми и новыми, придерживающимися теории о
чертополохе и черепках, то есть эмигрантского варианта большеви-
стского мифа о пустом месте, есть огромная разница. Старые эмиг-
Унтерменши, морлоки или русские 253
ранты верят, что Россия сейчас пустыня, на которой живут морло-
ки — полулюди-полузвери, в силу долголетнего отрыва от родины и
ложных умозаключений; новые же лгут, желая потрафить своим
новым хозяевам.
Те из новых, кто с пеной у рта доказывает, что нет больше рус-
ского народа, а есть только «советский» народ, созданный Стали-
ным, только продолжают распространять в эмиграции основной миф
большевистской пропаганды, что великим Лениным и великим Ста-
линым создан новый советский народ. Эта большевистская басня,
несколько подретушированная, кого-то на Западе устраивает. Она
кому-то полезна.
Большевикам же она определенно полезна. И полезна в несколь-
ких отношениях. Она сеет рознь между старыми и новыми. Она дает
пищу антирусской пропаганде в Европе и Америке. А большевикам
важно иметь факты, что и эмиграция, и иностранные политики пре-
зирают, ненавидят и смотрят на русский народ так же, как Гит-
лер, — как на унтерменшей. Я, например, глубоко убежден, что
широкая кампания против русского народа и русской государствен-
ности настойчиво ведется в Америке не без участия большевистских
агентов.
Но одновременно с большевиками на русофобском фронте в Аме-
рике действуют и интернациональные силы, которые намереваются
покончить сразу и с большевизмом, и с Россией. Эти-то круги и
используют для антирусской пропаганды бывших сталинских под-
певал типа Корякова и Александрова.
Искатели зла
Грехи людей мы режем на металле,
Их доблести мы чертим на воде.
Шекспир
Прежде чем высказать свое мнение по существу затро-
нутого господином Семеновым вопроса, мне хочется коснуться не-
которых фактов, которые он описывает в своем письме.
Во-первых, я очень сомневаюсь, чтобы члены советской торго-
вой делегации, то есть специально отсеянные, проверенные НКВД
чиновники, ходили кучами по Белграду, рассматривали витрины и
удивлялись вслух изобилию. Едва ли они были плохо одеты. Для всех
выезжающих за границу шьются костюмы у лучших портных из пре-
восходных материалов, имеющихся в специальном магазине Нар-
коминдела.
254 Борис БАШИЛОВ
Рассматривание витрин и удивление вслух, мне кажется, при-
надлежит к числу эмигрантских анекдотов, как и анекдоты о том,
будто бы жены советских офицеров, служивших в оккупированной
Латвии, Эстонии, Литве, Польше, покупали шелковые пеньюары
и в них являлись на бал. Если бы какая-нибудь дура и попыталась
сделать это, то другие женщины отговорили бы ее.
Это — эмигрантские анекдоты дурного вкуса. Разговоры о «мо-
дельных лакировках» тоже принадлежат к области анекдотов, при-
ятно щекочущих самолюбие некоторой части старой эмиграции.
Классификация, которую сделали русскому народу немецкие ун-
тер-офицеры, находится на уровне мышления среднего немецкого
унтер-офицера. А каков этот уровень — известно. Хорошо, что мне-
ние немецких унтер-офицеров произвело на господина Семенова
впечатление предвзятости и он признал его для себя, русского ин-
теллигентного человека, необязательным.
И очень плохо, что его собственные представления о современ-
ном русском народе ничем по существу не отличаются от представ-
ления немецких унтер-офицеров.
Господин Семенов прав, когда пишет, что «приходится утешать-
ся мыслью, что в новую эмиграцию попали в массе не лучшие люди;
что “лица” теперешней России эта эмиграция не представляет и что
есть еще хорошие люди на Руси».
Но почему он делает категорические, отрицательные выводы о
духовном облике большинства людей из России на основании не-
благовидного поведения в Русском корпусе, по его же словам, «ми-
лиционеров из лагерей, то есть тех, кто расстреливал своих же».
Господин Семенов на основании неблаговидных действий, по
его же уверению, палачей Сталина делает далеко идущие выводы о
моральном облике всех современных русских людей. Метод невер-
ный и довольно странный. Во всяком случае не поднимающийся над
исследовательскими «методами» немецких унтер-офицеров, вынес-
ших русскому народу весьма нелестный приговор.
. Каждый человек всегда в окружающей жизни видит только то,
что он способен видеть. Господин Семенов принадлежит к числу тех
несчастных людей из числа эмиграции, которые не способны по-
нять современного русского человека, которые способны видеть толь-
ко одни отрицательные черты в нем. Господин Семенов любовно
отмечает в своем письме только одни дурные черты всех встретив-
шихся ему в вихре войны русских людей из нынешней России.
Господин Семенов мерил нынешнее поколение на аршин своего
поколения и, не находя сходства, выносил обвинительный приго-
вор.
Унтерменши, морлоки или русские 255
Выводы, которые делает господин Семенов, свидетельствуют о
его полном отрыве от современной России и о полном неумении
разбираться в современном русском человеке. Если какая-то убор-
щица какого-нибудь маленького учреждения в районном городке
говорит, что она имела «модельные лакирки» и два пианино, а гос-
подин Семенов принимает ее за современную русскую даму, то это
его, Семенова, вина.
Когда ветеринар выдает себя за врача, а какой-то самозванец
объявляет себя инженером, руководившим заводами с десятками
тысяч рабочих, и господин Семенов не может понять, с кем он
имеет дело, — это опять-таки его вина, результат уровня его куль-
турного и нравственного кругозора.
Я не верю господину Семенову, чтобы все встречавшиеся ему
люди, окончившие десятилетку, писали каракулями и поражали
своим невежеством, что уровень всех офицеров Красной Армии,
которых пришлось видеть господину Семенову, был равен уровню
унтер-офицеров старой армии.
Если на пути господина Семенова попадались одни уборщицы,
то он должен был помнить, что кто-то построил гигантские заводы
в чудовищных советских условиях, когда достать каждый кирпич —
проблема, что кто-то руководил этими заводами. Кто-то изготовил
мощные танки в количестве большем, чем немцы. Кто-то построил
свыше четырехсот артиллерийских заводов во время войны, кто-то
руководил во время сражений тысячами танков. Неужели господину
Семенову ни разу в голову не приходили эти простые мысли, кото-
рые сразу бы опрокинули его ложную концепцию, если бы он хоть
раз задумался над ними.
Все пишут каракулями, а книги русских классиков, вроде Лес-
кова, которые во время пребывания господина Семенова в России
издавались по пять тысяч, сейчас издаются в сотнях тысяч экземп-
ляров. Одного Пушкина издано 40 миллионов экземпляров.
«Молодые люди с образованием десятилетки и из вузов поража-
ли необыкновенной самоуверенностью и самомнением; впрочем,
внешне они ничем не отличались от наших довоенных фабричных
или деревенских ребят», — пишет господин Семенов.
Все это, конечно, неправда. Не сознательная неправда, а неправда,
вытекающая из ложной точки зрения на современную Россию. Лож-
ная же точка зрения приводит к ложным выводам.
Из массы фактов и встреч с людьми память господина Семенова
закрепила только то, что отвечало приятной его самолюбию точке
зрения на современных русских людей как на стадо малограмотных
дикарей. Дамы говорят о «модельных лакирках», все офицеры равны
256 Борис БАШИЛОВ
старым унтер-офицерам, студенты — дореволюционным парням,
инженеры даже слесарной мастерской построить не могут. Какая-то
бойкая баба кричала: «Белогвардейская сволочь», и все в таком духе.
Все эти рассуждения свидетельствуют о полном отрыве господи-
на Семенова от России и русского народа и о его неумении объек-
тивно мыслить. «Участники Белого движения, — по характеристике
господина Семенова, — сделали все, что могли». А о трагической
гибели четырех миллионов военнопленных, не пожелавших защи-
щать большевистскую власть, о власовском движении, о трагедиях
в Лиенце, Кемптене, Платлинге, выдаче Власова и власовцев, на-
сильственной репатриации господин Семенов не сказал ни слова. А
ведь эти люди тоже сделали все, что могли. В своем непонимании
России и русского народа господин Семенов идет даже дальше ино-
странцев.
«Есть вещи, — пишет он, — о которых если нельзя сказать хоро-
шо, то лучше не говорить совсем». Господин Семенов не сумел ска-
зать о своих соотечественниках хорошо, потому что он не сумел
подойти к ним без предвзятого мнения. В результате — все перед ним
предстало, как в кривом зеркале.
* * *
Господин Семенов просит меня ответить: есть ли «советский че-
ловек» или это миф? Можно ли на кого-нибудь надеяться или вооб-
ще ни на кого надеяться нельзя?
Ну что же можно ответить человеку, на пути которого попались
тысячи людей из России, который прочитал серию моих статей «Мор-
локи или русские», в которых я приводит достаточное количество
фактов, доказывающих, что «советский человек» — миф, и кото-
рый тем не менее задает подобный вопрос.
Я приводил, например, слова председателя торгово-промышлен-
ной палаты США Джонстона, говорившего, что, по его мнению,
теоретический уровень современного советского инженера выше тео-
ретического уровня американских инженеров, а господин Семенов
встретил какого-то самозванца, не сумевшего оборудовать в лагере
слесарную мастерскую, и решил, что все русские инженеры таковы.
Если ошибочное впечатление от одного «инженера», встречен-
ного господином Семеновым, кажется ему более верным, чем мне-
ние председателя торгово-промышленной палаты США, видевшего
в России сотни инженеров, то каким способом можно доказать гос-
подину Семенову, что он ошибся?
Он хочет видеть явления и факты не такими, какие они есть, а
такими, какими ему хочется видеть.
Унтерменши, морлоки или русские 257
Я думаю, нет в мире фактов, которые бы могли убедить господи-
на Семенова в том, что русский народ жив и что «советский чело-
век — это миф большевистской пропаганды».
Господин Семенов верит в приятные для него мифы. Поэтому
едва ли кто сможет господина Семенова и людей подобных ему убе-
дить в ложности его точки зрения на новую эмиграцию и на русский
народ вообще. Не всем дано видеть людей такими, какие они есть.
Подход господина Семенова к современной России и русскому
народу характерен своим стремлением выискать в современной Рос-
сии и современном русском человеке не то доброе, что есть в них, а
то, что есть в них плохое.
Если бы я подошел к старой эмиграции, огульно применив в
отношении ее исследовательский метод господина Семенова, то есть
старался бы замечать все дурные качества и поступки старых эмиг-
рантов в отношении новых, то я легко бы мог составить кондуит-
ный список побольше списка господина Семенова. Я бы мог расска-
зать о полковниках, выдававших НКВД власовцев, о нежных поэти-
ческих созданиях, получивших нежное институтское воспитание,
которые кричали: «Только не приглашайте на вечер этих ужасных
остов», я бы мог назвать фамилии старых эмигрантов, которые дваж-
ды обокрали меня, и так далее.
Но я этого кондуитного списка составлять не буду. Потому что я
не идеализирую людей, не идеализирую ни новую, ни старую эмиг-
рацию. На основании того, что несколько полковников царского
времени предавали НКВД новых эмигрантов, неправильно обви-
нять всех царских полковников, всю старую эмиграцию в подобного
рода грехах. Мало того, что надо видеть вещи такими, какие они
есть, но еще нужно уметь единичные факты отделять от типичных.
Господин Семенов, как и все люди его душевного типа, этого
делать не умеют.
Для него все кошки серы. Вместо того чтобы искать в современ-
ном человеке, в современной России какие-то добрые черты, доб-
рые дела, люди типа Семенова со сладострастием нанизывают на
острие своей памяти только дурные слова, дурные дела и дурные
факты.
В результате господин Семенов и все люди его категории стано-
вятся жертвами собственной односторонности.
И это тем печальнее, что господа Семеновы несомненно любят
Россию. Но только их любовь адресована воображаемой России, а
не живой, той, которая действительно существует.
Господин Семенов пишет: «Вот какую трагедию пережила наша
эмиграция. Двадцать пять лет сидели и мечтали о возвращении...»
1 7 Заказ 567
258 Борис БАШИЛОВ
«Сидели и мечтали о возвращении»! Вот это и есть причина тра-
гедии — отрыв от родного народа. Надо было не сидеть и мечтать, а
неустанно изучать все, что происходит в России, стараться понять
ход трагедии, размеры которой побольше нашей эмигрантской тра-
гедии сидения на чемоданах.
Тень кретина
И вашим и нашим— всем спляшем.
Русская прибаутка
Кампания русофобства на страницах «Нового русского
слова» то усиливается, то стихает. Это потому, что мистер Вейнбаум
желает создать ореол беспристрастности.
Поняв, что одно время он перегнул палку с «морлоками», «ста-
дом зверей, которых сдерживают только чекисты», и прочими кле-
ветническими измышлениями, напечатанными на страницах «Но-
вого русского слова», Вейнбаум решил изобразить «атаку» на тех,
кто клевещет на русский народ.
И вот 2 июля 1952 года в номере «Нового русского слова» появ-
ляется статья под названием «Тень кретина». В статье недавний пере-
бежчик Борис Ольшанский дает хорошую баню сотруднику «Соци-
алистического вестника» Г.Александрову.
Г.Александров — это двойник М.Корякова. Как и Коряков, Г.Алек-
сандров считает, что из всех людей, живших за «железным занаве-
сом», порядочный человек — это он, а все остальные — мерзавцы,
негодяи и животные. То, что Геббельс говорил по адресу чужого на-
рода, то Г.Александров говорит по адресу собственного.
Этот самый Александров опубликовал в «Социалистическом ве-
стнике» статью «Тень грядущего диктатора».
Вот что пишет, например, Г.Александров о всем молодом поко-
лении русских, живущих за «железным занавесом».
«Его научили не верить ничему, что не носит советской марки, и
ненавидеть все, что не имеет следов советского происхождения. Это
поколение выросло с завязанными глазами и залепленными уша-
ми... Оно не знает ничего за пределами “железного занавеса” и оно
стоит по ту сторону добра и зла, в обычном понимании западной
цивилизации».
«В таком отвратительно “академическом” тоне пишет человек,
претендующий, вероятно, на наименование себя русским, — спра-
ведливо возмущается Б.Ольшанский и продолжает: — Наличие в
природе “хомо советикус” как нового законченного типа человека
Унтерменши, морлоки или русские 259
категорически отрицаю. Признав это, мы признаем основное ору-
дие советской пропаганды о нарождении этого “нового типа”. Вы,
господин Александров, из “новых” эмигрантов и должны знать,
какое внутреннее отталкивание возбуждало в подавляющем боль-
шинстве нас это большевистское определение. Признав существова-
ние нового, “советского” типа человека, мы должны, во-первых,
поверить в “психологическое чудо”, совершенное коммунизмом, а
во-вторых, обязаны тогда сказать: “Ну и бесформенное, аморфное
дрянцо этот русский народ, распрощавшийся за каких-нибудь трид-
цать лет со своей тысячелетиями выработавшейся общечеловечес-
кой натурой”. Такое “чудо” не может случиться, такое “чудо” и не
случилось.
“Хомо советикус”, слава Богу и к чести нашего народа, не суще-
ствует. Наряду с подхалимами и ловчилами живут и работают (и
таких большинство) честные, хорошие, с не растерянными прин-
ципами люди».
Кто прав? Г.Александров или Б.Ольшанский?
Я думаю, что прав Борис Ольшанский, а не Г.Александров. Тот
самый Александров, который перед тем как напечатать свою прият-
ную сердцу Абрамовича клеветническую статью о русских унтер-
меншах, захлебываясь от угодливости, писал на страницах «Нового
русского слова», что современный русский народ — «это стадо, сдер-
живаемое только чекистами». Этот тезис похлеще тезиса о маршале
«с косматым сердцем», который Г.Александров защищает на гос-
теприимных страницах «Социалистического вестника». Так что уж
если Александрова стоит ругать за его подхалимские статьи, то в
первую очередь стоит ругать ту, которую он опубликовал на страни-
цах «Нового русского слова». Это самая подлая из всех им написан-
ных в стиле «а ля Коряков».
* * *
Г.Александров один из тех, к счастью немногих людей, которые
вышли из большевизма с косматым сердцем и такой же косматой
совестью. Такие люди, как Коряков, Александров, Токаев, действи-
тельно стоят по ту сторону добра и зла. Это те, кто составляет дви-
жущую силу большевизма по ту сторону «железного занавеса» и кто
готов выполнять любые услуги новоявленных американских Геббель-
сов по эту сторону «железного занавеса».
Георгий Александров — это упрощенное издание Михаила Ко-
рякова. Он так же усердно оплевывает свой народ, как и Коряков, и
поэтому каждая его статья вызывает дружный отпор со стороны всех
беглецов из-за «железного занавеса».
17»
260 Борис БАШИЛОВ
В статье «Мой народ», опубликованной в № 632 «Социалисти-
ческого вестника», новая эмигрантка Н.Алексеева пишет, что когда
она читала статью Г.Александрова «Наш народ», напечатанную в
бюллетене Лиги борьбы за народную свободу, в которой русский
народ разделывался на все корки, то у нее было простое чувство
неловкости.
Уличая Георгия Александрова в заведомой, сознательной лжи,
Н.Алексеева писала:
«...И пресловутый Павлик Морозов или всякие пошлейшие “Без
черемухи” при всем старании не оставили глубокого следа в душе
“моего народа”: так же, как и встарь, не любят дети фискала в
школе, а что касается “черемухи”, то она еще как процветает в
романах молодежи “моего народа”. И я утверждаю, что не видела я в
Германии столько детских и юношеских голов, склоненных над кни-
гами разных “Хижин дяди Тома”, как я видела во всех парках, зад-
ворках, закоулках нашей родины».
На статью Георгия Александрова «Реальное бытие и отравленное
сознание», в которой он снова уверял, что все живущие в СССР —
это стадо зверей, сдерживаемых только чекистами, по поручению
правления Клуба российской молодежи в Америке ответила группа
из нескольких человек.
В письме в редакцию «Нового русского слова», озаглавленном
«Голос “избравших свободу”» (Новое русское слово. 27 июля 1952)
Евгений Бабичев и другие пишут:
«Мы не имели удовольствия общаться с кремлевскими обитате-
лями, да, по правде говоря, и не особенно жалеем об этом; мы
просто та, в прошлом советская молодежь, “процесс вытравлива-
ния советского духа” из которой, по мнению господина Александ-
рова, может занять десятилетия. Это именно мы в свое время вбили
штыки наших винтовок в землю, не желая драться за Сталина, и
именно мы снова брали их в руки для освобождения своей Родины.
Это мы перегрызали вены на своих руках в Платлинге, предпочитая
смерть возвращению в тот самый советский рай, оплотом которого,
по мнению Александрова, мы являемся. И наконец, именно мы,
поставив крест на прошлом, деремся плечом к плечу с солдатами
свободных наций в Корее за свободу и справедливость во всем мире,
не исключая и нашей Родины. И только потому, что именно нам
придется умирать в будущих битвах, мы берем на себя смелость ска-
зать: “Довольно лгать на нашу молодежь!”
Мы вынуждены заявить это, ибо искренне боимся, что после
появления в печати статей подобного рода могут найтись люди, ко-
торые подумают: а не лучше ли, вместо того чтобы тратить милли-
Унтерменши, морлоки или русские 261
оны долларов наших налогоплательщиков на всякие “Голоса Аме-
рики”, радио “Свободные Европы” и т.д., просто в случае чего сбро-
сить на эту проклятую страну с ее рабским, безнадежно испорчен-
ным населением лишний десяток водородных бомб?».
Так отвечает вырвавшаяся за границу русская молодежь Георгию
Александрову, сотруднику «Нового русского слова» и «Социалисти-
ческого вестника».
Но кто же такой этот Георгий Александров, этот политический
двойник Михаила Корякова? Михаил Коряков начал свою полити-
ческую карьеру на Западе в Париже. Он был редактором газеты «Ве-
сти с Родины», которую издавала советская репатриационная мис-
сия во Франции.
А какого роду-племени другой обличитель — Георгий Александ-
ров? О нем любопытные сведения мы можем узнать из дальнейшей
части письма, подписанного Бабичевым, Гончаровым, Дудиным и
Иващенко. Они пишут: «Охотно, однако, согласимся, что молодые
люди, обучающиеся в школе имени Верховного Совета и в школах
1-го спецсектора МГБ СССР, ведающего охраной тех самых крем-
левских обитателей, среди которых, по его словам, приходилось
вращаться господину Александрову, действительно являются проч-
ной опорой сталинского режима. Весьма возможно, что для оконча-
тельного вытравления советского духа из молодежи этого сорта и
десятилетия окажутся недостаточными. Оставим решение этой про-
блемы будущему интернациональному трибуналу».
Вон, оказывается, в каких кругах вращался творец теории о рус-
ском народе как стаде зверей, сдерживаемом только чекистами.
Можем только поздравить Абрамовича и Вейнбаума, что у их
сотрудников столь богатое и разностороннее прошлое. Один был ре-
дактором репатриационной газеты, второй, как Токаев, со Стали-
ным и другими вождями встречался, третий, как Георгий Алексан-
дров, тоже среди обитателей Кремля ужом вертелся. Публика тер-
тая, хорошо вытренированная. Хозяева еще сны видят, а они знают,
в чем им на следующее утро поддакнуть надо.
Знаток партийных стенограмм
Защищать ложь ложью — покрывать пятно сюртука
дырою плаща.
13 июня 1952 года в «Новом русском слове» была опуб-
ликована статья М.Корякова «Политические эскимосы». Эта статья
свидетельствует, что М.Коряков окончательно изжил «детскую бо-
262 Борис БАШИЛОВ
лезнь правизны», вернувшись к привычному для него состоянию
левизны.
В статье М.Коряков распекает эмигрантских публицистов за их
некультурные манеры во время дискуссий и призывает ориентиро-
ваться на Карла Радека и Демьяна Бедного.
Оказывается, эмигрантские публицисты дискуссируют очень не-
культурно, а Демьян Бедный и Карл Радек занимаются дискуссия-
ми вполне культурно.
Как это ни чудовищно, но это так. Занимающийся после своего
бегства из советского полпредства «освобождением души», он до
сих пор не смог освободиться от преклонения перед Карлом Раде-
ком и Демьяном Бедным, этими омерзительными личностями со-
ветского Олимпа.
Карл Радек был столь же гнусен внутренне, как гнусен внешне.
Во время процесса над Бухариным и Зиновьевым он топил всех и
вся.
В свою очередь Демьян Бедный топил Карла Радека на партий-
ной конференции Замоскворечья.
Карл Радек как-то заявил, что эскимосы пришли на север с юга.
На севере они забыли развитый язык своих предков, и смысл ста-
ринных песен, которые они поют, непонятен. Демьян Бедный доно-
сил на Карла Радека в том смысле, что сторонники Сталина опери-
руют ленинскими словами, смысл которых им непонятен.
Указав, что он цитирует донос Демьяна Бедного по стенограмме
партийной конференции Замоскворечья, М.Коряков заявляет, что
в царстве Ленина не понимают, что такое демократия, а русские
эмигранты не понимают, что такое свобода.
Вот, можно сказать, дожили.
Уже стенограммы партийных конференций Замоскворечья, и те
в ход пошли. А Карл Радек и Демьян Бедный — в качестве образцов
хорошего тона во время дискуссий. Критикуя статью Корякова, не-
кто К.Критон («Новое русское слово» от 1 августа 1952 года), выра-
зив свое естественное удивление ссылкой М.Корякова на стено-
граммы большевистских партийных конференций, пишет, что в са-
мой новой эмиграции есть «эмиграция поневоле», «их души там, в
царстве диктатуры». «Эти люди, — замечает он, — представляют боль-
шую опасность». В последней статье М.Коряков опять не вытерпел и
лягнул русский народ, насколько позволила ему его «освобожден-
ная душа».
«Бацилла злобы, — писал он, — размножается там, где для нее
есть питательная среда — народ, который веками держали в тюрь-
ме». А в «Освобождении души» М.Корякова мы встречаем такое ут-
Унтерменши, морлоки или русские 263
верждение: «Духовные черты, завещанные святыми отцами Церк-
ви, сохранились в советском солдате».
Спрашивается, когда М.Коряков пишет правду, и когда угож-
дает новым хозяевам, вращаясь в тех кругах американского обще-
ства, которые, судя по его публицистическим утверждениям, яв-
ляются хорошей питательной средой для размножения бацилл злобы
к русскому народу? Свидетелем тому антирусские статьи, в изоби-
лии появляющиеся на страницах «Нового русского слова», на стра-
ницах которого вместе с Галичем и Александровым пасется и зна-
ток стенограмм большевистских партийных конференций М.Коря-
ков.
Почему не может быть советского человека
Мертвецы также вмешиваются в дела наши и действу-
ют вместе с нами.,.
Н.Гоголь
Безусловно прав П.Мар, автор статьи «Самое большое
оскорбление», опубликованной в одной из издающихся в Америке
русских газет, что в плену у марксистских горилл не очутилась толь-
ко душа русского человека.
Она, как невидимый Китеж-град, погрузилась в море, море не-
видимых, незримых слез своего проклятого советского бытия.
Но быть в плену у горилл — не значит стать гориллой.
И нет большего оскорбления русского человека, как назвать его
«советским».
И это самое большое оскорбление каждому из живших за «же-
лезным занавесом», сотни раз наносили ему. Называли его «совет-
ским человеком», то есть жертву приравнивали к палачам, пользо-
вались терминологией палачей, а потом удивлялись почему это но-
вая эмиграция держит себя отчужденно, замкнувшись в своем кругу.
«Эсэсэрия — это не Россия», «Россия больше не существует».
Это типичный эмигрантский вздор. И больше того, типичный при-
мер того, как эмигранты говорят словами большевистской пропа-
ганды. Это известная большевистская теория о России как о пустом
месте.
Существует СССР, в СССР существует ЦК ВКП(б), обкомы,
райкомы и ячейки ВКП(б), а вокруг них пустое место.
Была Россия, а стала Эсэсэрия. Не правда ли, высокопатриоти-
ческая теория, свидетельствующая о необычайной вере в стойкость
национального духа и национального характера.
264 Борис БАШИЛОВ
«Большевизм умрет, а Россия не умрет». Большевизм умрет, а
русский народ, если он еще не изжил свой исторический срок, чего
не видно, — будет еще жить.
Но кроме внутреннего врага — большевизма, у России есть еще
внешние враги. И когда мы строим какой-нибудь план борьбы и
ищем союзников для борьбы с большевиками, мы никогда не дол-
жны забывать, что внешние, вековечные враги России останутся и
после гибели большевизма. Большевизм умрет, а внешние враги
России останутся.
Об этом никогда не надо забывать.
Основными тезисами большевистской пропаганды являются два
тезиса: тезис о создании в России за годы существования особого
духовного типа — советского человека — и тезис о создании вместо
русского народа — советского народа.
Наиболее важным является первый тезис. Второй автоматичес-
ки вытекает из первого, потому что, если вождям большевистской
революции удалось впервые в истории человечества небывалое
дело — удалось создать из русского душевного типа (очень нацио-
нального типа, результата сложного духовного процесса в течение
тысячи лет с лишним) новый духовный тип человека, то тогда,
конечно, русского народа больше нет. И тогда русская эмиграция
может не ломать копья и не волноваться. Тогда спасать ей больше
некого.
Но мы присутствуем при любопытном явлении. С одной сторо-
ны, эмиграция хочет кого-то спасать, а вместе с тем верит в созда-
ние советского человека.
Таким образом, поверив в существование советского челове-
ка, какая-то часть эмиграции стала жертвой большевистской про-
паганды.
Понятия «советский», «Эсэсэрия», «Совдепия» — наглядное до-
казательство, что жертвы большевистской пропаганды имеются даже
внутри русской эмиграции. Причем верят в большевистские мифы о
том, что вместо русского человека существует советский человек,
вместо русского народа существует советский народ, вместо Рос-
сии — СССР или Совдепия и Эсэсэрия, обычно люди двух крайних
политических полюсов эмиграции: часть крайних левых и часть край-
них правых.
Источниками этой веры являются, с одной стороны, любовь к
мифическому «советскому человеку» и «советскому народу», а с
другой — ненависть к первому и второму. И вот одни радуются, что
нет неграмотной России, а есть просвещенный СССР, как во время
войны радовался Вейнбаум, а другие ненавидят Совдепию и «совет-
Унтерменши, морлоки или русские 265
ского человека». Господин Соколович, ничего не понимавший во
время Гражданской войны, ничего не понимает и в том, что проис-
ходит в России сейчас.
Соколовичам очень пришлась по душе теория Гитлера о русских
унтерменшах. Господин Соколович, как видно из его статей, никог-
да не постарался подавить в себе ненависть, которая у него осталась
после Гражданской войны и которую он с разбивших Белую армию
большевиков перенес на весь русский народ. Подобно Королю-Солн-
цу, господин Соколович считает, вероятно, что «сегодняшняя Рос-
сия — это я».
Печальное и горестное заблуждение. Печальное тем, что оно не
имеет под собой никаких серьезных оснований. Если, конечно, не
считать серьезным основанием веру господина Соколовича в боль-
шевистские мифы о существовании советского человека и совет-
ского народа.
Зададим себе вопрос: может ли народ, насчитывающий тысячу
лет существования, за тридцать пять лет совершенно изменить свой
духовный склад, совершенно изменить свой сложившийся в тече-
ние веков национальный характер?
Всякий, кто знает историю хоть немного более русских профес-
соров, исповедующих теорию, что русские неспособны создать ни-
какую самобытную духовную культуру, знает, что никакие револю-
ции не способны изменить национальный характер народа. Всякая
революция мнет и уродует только наименее нравственно и духовно
устойчивые слои современного ей поколения. Внешние манеры по-
ведения под влиянием массовых жестокостей, совершаемых всегда
революцией, конечно, меняются. Дореволюционное поколение имеет
всегда иные манеры, иные вкусы, привычки, чем выросшие во вре-
мя революции и сформировавшиеся духовно вскоре после нее.
Но когда проходит девятый вал революции, национальный ха-
рактер снова проявляет свои основные черты.
Разве может душа великого народа стать совершенно другой за
каких-нибудь только тридцать лет по желанию великого Сталина,
земного бога, которому доступно все! Ведь это же невозможно. Ведь
это басни сталинской пропаганды, что за тридцать лет вместо рус-
ского народа с тысячелетней культурой создан особый «советский
народ», особый «советский человек». В этот наиболее нелепый боль-
шевистский миф могут верить или люди, давно уже духовно по-
рвавшие с Россией и русским народом, или те, которые хотят ве-
рить в это по разного рода соображениям. Одни — кто верит этим
советским побасенкам, что действительно существует «великий со-
ветский народ», другие — которые думают, что это они были средо-
266 Борис БАШИЛОВ
точием культуры нации и с их бегством из России отлетела ее душа.
Но и те и другие глубоко заблуждаются.
* * *
Я навсегда запомнил то, что мне говорил в дни моей юности
шаман племени селькупов Ямру Окатетто, устами которого вещала
народная мудрость, жизненный опыт бесчисленных поколений:
«Только большевики хотят быстро все делать. Кто им не верит,
тех убивают... Глупый ум, злое сердце. Большевики думают — всегда
будут жить. Они долго жить не будут. Они только о живых думают, о
мертвых забыли. А в душе каждого живого — тысячи мертвых живут.
Все, кто жили до нас.
Мертвых больше, чем живых. Телом умерли, а душой в наших
душах живут. Мы так хотим делать, по-своему, а умершие предки
против идут, серчают. Говорят: “Разве мы все дураки были! Почему
все по-своему хотите делать?” Только большевики и дураки не зна-
ют, что мертвые повелевают живыми.
Мы не замечаем этого, а делаем так, как умершие предки делали.
Как они, радуемся, как они, плачем, как они, ненавидим. Все —
как они делаем. Нам только кажется, что мы все по-своему делаем.
Большевики убьют много людей, друг в друга стрелять будут и
ничего не сделают. Только большевики да дураки думают, что сде-
лают.
Живых убить можно, а как мертвых убить можно, а как мертвых
убить? Предков, которые в душе каждого живут?»
* * *
Я вспомнил эти слова шамана Ямру Окатетто, когда прочитал в
одном из сочинений Гоголя: «Мертвецы также вмешиваются в дела
наши и действуют вместе с нами».
Я был страшно поражен своим открытием. Тем, что великий пи-
сатель великого народа и неграмотный шаман племени селькупов
думали одинаково.
Позже я понял, что тот, кто пьет воду из источника народной муд-
рости, накопленной за тысячелетия, не только равен тому, кто пита-
ется плодами отвлеченной книжной мудрости, а иногда и выше их.
И когда еще позже я прочитал книгу знаменитого французского
психолога Густава Лебона «Психологические законы эволюции на-
родов», я уже не был удивлен, когда встретил те же самые мысли,
которые в первый раз услышал в семнадцать лет, в чуме Окатетто,
стоявшем на берегу реки Гыды, текущей посредине пустынного
полуострова Гы-да-Ямы.
267
Унтерменши, морлоки или русские
Может ли измениться характер народа?
Но... в последний момент вся ложь... выскочит из серд-
ца народного и встанет перед ним с неимоверной силой
обличения. Во всяком случае он спасет себя сам, если бы и
впрямь дошло до беды. Себя и нас спасет, ибо опять-таки
свет и спасение воссияют снизу...
Ф.М. Достоевский
Густав Лебон утверждал в своей книге следующее: «Раса,
следовательно, должна быть рассматриваема как существо постоян-
ное, живущее, так сказать, вне времени. Это постоянное существо
состоит не только из живых индивидуумов, которые его составля-
ют, но из целого ряда мертвых, которые были его предками. Чтобы
понять истинное значение расы, нужно ее продолжить одинаково и
в прошедшее и в будущее. Бесконечно более многочисленные, чем
живые, мертвые также бесконечно могущественнее живых. Они уп-
равляют громадной областью бессознательного, той неведомой об-
ластью, которая держит под своей властью все проявление разума и
характера. Народ больше ведется своими покойниками, чем живы-
ми.
...Изучая последовательно различные факторы, способные воз-
действовать на умственный склад народов, мы констатировали все-
гда, что они действуют на дополнительные и временные стороны
характера, но почти совсем не затрагивают его основных элементов
или затрагивают их лишь после наследственных, весьма медленных
накоплений.
Из того, что предшествует, мы не можем заключить, что психо-
логические признаки народов не способны к изменениям, но толь-
ко то, что, подобно признакам анатомическим, они обладают очень
большой устойчивостью. Вследствие этой-то устойчивости душа рас
изменяется так медленно в течение столетий.
...Только по наружности народ сразу преобразовывает свой язык,
свое устройство, свои верования и искусства. Чтобы на самом деле
выполнить такие перемены, пришлось бы совершенно преобразо-
вать его душу.
...Даже в самые смутные эпохи, производящие наиболее стран-
ные перемены личностей, нетрудно открыть под новыми формами
основные признаки расы. Централизующий, властный и деспоти-
ческий порядок суровых якобинцев — отличим ли он, в сущности,
от такого же деспотического централизующего порядка, какой вко-
ренился в умах французов за пятнадцать лет монархии? За всеми
268 Борис БАШИЛОВ
революциями латинских народов он постепенно возобновляется, этот
упрямый режим, эта неизлечимая потребность быть в подчинении,
потому что такой порядок представляет род синтеза инстинкта ла-
тинской расы. Только благодаря ореолу своих побед Бонапарт стал
властителем. Когда он преобразовал республику в диктатуру, на-
следственные инстинкты расы изо дня в день обнаруживались все с
большей и большей силой, и, не случись тут инженерный офицер,
дело обошлось бы и при вмешательстве любого искателя приключе-
ний. Пятьдесят лет спустя наследнику его имени стоило только по-
казаться, чтобы осмеять избирательное голосование всего народа,
утомленного свободой и жаждущего рабства. Не брюмер (второй месяц
республиканского календаря) создал Наполеона, но душа расы, ко-
торую он согнул под свою железную пяту.
“По его первому жесту, — пишет Тэн о Наполеоне, — французы
поверглись в повиновение и остаются в нем, как бы в своем есте-
ственном состоянии, мелкие — крестьяне и солдаты — с выражени-
ем собачьей верности, крупные — сановники и чиновники — с ви-
зантийским раболепством и низкопоклонством. Со стороны респуб-
ликанцев — никакого отпора; наоборот, именно между ними
Наполеон нашел себе лучшие орудия своего царствования: сенато-
ров, депутатов, государственных советников, судей и всякого рода
администраторов. Тотчас же под их проповедями о свободе и равен-
стве он распознал их властолюбивые инстинкты, их потребность
повелевать и первенствовать даже в деле подчинения и, сверх того,
он открыл у большинства из них аппетиты к деньгам или наслажде-
ниям. Между делегатами спасения народа и министрами, префекта-
ми или подпрефектами Империи разница небольшая. Это одно и то
же лицо, один и тот же человек, но в двух костюмах, появляющий-
ся сначала в революционной куртке, а затем в шитом мундире”.
...Одним из больших заблуждений Нового времени является
мысль, что человеческая душа может найти счастье только во вне-
шних предметах. Счастье находится в нас самих, создается нами и
почти никогда не возникает помимо нас. Свергнув идеалы прежнего
времени, мы убеждаемся теперь, что без них жить нельзя и что для
спасения себя от гибели нужно открыть тайну, как их заменить.
...История народов — политическая, художественная и литера-
турная — является продуктом их верований, но последняя, изменяя
характер, в свою очередь глубоко изменяется и под влиянием харак-
тера. Характер народа и его верования — вот ключи его судьбы. Ха-
рактер в своих основных элементах является неизменным, и именно
потому, что он не меняется, история данного народа всегда сохра-
няет некоторое единство. Верования же могут меняться, и вот вслед-
Унтерменши, морлоки или русские
269
ствие того, что они меняются, история заносит в свои летописи
столько переворотов».
* * *
«Лишь при тщательном изучении эволюции цивилизации, — пи-
шет Лебон, — удается установить устойчивость умственного склада
рас. С первого же раза кажется, что общим правилом является изме-
няемость, а не устойчивость. История народов могла бы действи-
тельно привести к предположению, что душа их подвергается иног-
да весьма быстрым и значительным преобразованиям.
Разве не кажется, например, что существует значительная раз-
ница между характером англичанина времен Кромвеля и характе-
ром современного англичанина? Нынешний итальянец, осторож-
ный и хитрый, разве не кажется весьма похожим на впечатлитель-
ного и свирепого итальянца, каким мы его находим в мемуарах
Бенвенуто Челлини? Если не ходить так далеко и ограничиться Фран-
цией, то разве не найдем мы здесь столько видимых перемен в ха-
рактере за несколько лишь столетий, а иногда и в течение несколь-
ких годов? Какой историк не отметил различий в национальном
характере между XVII и XVIII веками? А в наши дни разве не кажет-
ся, что целый мир лежит между характеров сурового члена Конвен-
та и характером смиренных рабов Наполеона? Однако ж это были
те же люди, а за несколько лет они уже кажутся совершенно ины-
ми».
На следующей странице своей книги, анализируя результаты ка-
жущегося изменения характера французов во время так называемой
Великой французской революции, Лебон делает чрезвычайно инте-
ресное замечание: «Нужно также вспомнить — и это пункт весьма
существенный, — что в нашем психическом строении мы все обла-
даем известными возможностями характера, которым обстоятель-
ства не всегда доставляют случай обнаружиться. Когда они возника-
ют, то возникает тотчас же и новая личность, более или менее, так
сказать, временная. Так и в эпохи больших религиозных и полити-
ческих переворотов наблюдаются моментальные превращения ха-
рактера такого рода, что кажется, будто нравы, идеи, поведение —
словом, все меняется. Действительно, все изменилось, как на по-
верхности озера, взбаламученного бурею. Но редко случается, что-
бы это было надолго».
Всякая революция призывает к действию людей с определенны-
ми чертами характера: волевых, жестоких, беспринципных людей,
готовых на все: одни во имя своего безудержного политического
фанатизма, вторые — во имя карьеры, личных выгод.
270
Борис БАШИЛОВ
* * *
Не случись революции, Дзержинский закончил бы свои дни на
каторге. Ягода был бы «прогрессивно настроенным фармацевтом»,
Вышинский — средней руки пронырливым, падким на крупный го-
норар адвокатом. Часть руководящих работников НКВД, прирож-
денных преступников, сидела бы в тюрьмах, другая, не имея спроса
со стороны государства на свои преступные склонности, боясь на-
казания, занималась бы, в надежде на безнаказанность, мелкими
мошенничествами.
Но спрос всегда рождает предложение. Закончится революцион-
ное лихолетье — и снова все войдет в свою колею.
«Сто лет спустя Робеспьер, без сомнения, стал бы честным ми-
ровым судьей, — писал Лебон, — большим другом священника. Фу-
кье Тэнвиль сделался бы судебным следователем, обладавшим, быть
может, в большей мере, чем его коллеги, строгостью и высокомер-
ными манерами людей его профессии, но очень занятым и усерд-
ным в деле преследования преступников; Сен-Жюст стал бы пре-
красным школьным учителем, уважаемым своим начальником и гор-
дящимся академическими пальмами, которых он, наверное, в конце
концов добился бы. Чтобы устранить сомнения в правильности та-
ких предположений, достаточно обратить внимание на то, что сде-
лал Наполеон из суровых террористов, не успевших вовремя пере-
резать горло друг другу. Большинство из них превратилось в столона-
чальников, сборщиков податей, чиновников или полицейских.
Волны, поднятые бурей, о которой говорилось выше, успокоились,
и взбаламученное озеро восстановило свою ровную поверхность».
* * *
Так было всегда, так будет и в России после падения большевиз-
ма. Это только нам, современникам, большевизм кажется небыва-
лым еще в анналах истории явлением. Современники всегда плохие
судьи. Когда стоишь у подножия горы, не можешь видеть ее верши-
ны, она всегда кажется непреодолимой.
Но отойдите подальше — и вы всегда увидите горные долины и
перевалы, по которым можно проникнуть на другую сторону хреб-
та, который на первый взгляд казался непроходимым.
То же самое и с большевизмом. Он тоже вовсе не так непристу-
пен и непроходим, как кажется некоторым. Не надо только верить в
большевистские мифы о существовании советского человека и со-
ветского народа.
Я полностью разделяю точку зрения Н.Тимашева, которую он
высказывал в статье «Мысли о послевоенной России» («Новый жур-
Унтерменши, морлоки или русские 271
нал»): «Историки французской революции давно установили, что
Франция XIX века была детищем и старого режима, и революции;
смысл наполеоновской эпохи заключался в нахождении и закреп-
лении компромисса между старым и новым. Весьма вероятно, что
таков же будет исход русской революции; это вероятно потому, что
процесс уже явно обозначился».
Да, процесс уже ясно обозначился, и только слепые да зрячие,
не желающие видеть, не замечают этого процесса, свидетельствую-
щего, что девятый вал уже позади и русский народ медленно, но
верно перетирает уже большевистские идеи, связывая все порван-
ные нити с прошлым.
Ведь надо же настолько запутаться в тенетах собственных иллю-
зий и прогрессивных вымыслов, чтобы всерьез поверить, что воз-
можно великий народ, насчитывающий свыше тысячи лет суще-
ствования, за тридцать лет переделать поголовно в большевиков. Ведь
это вещь абсолютно невозможная. Для того чтобы понять, что ни-
когда этого большевикам не добиться, не надо читать ни сочинения
гностиков, ни агностиков, ни Платона, ни Плотина; для этого надо
иметь самый простой средний разум. Разум среднего человека, не
свихнувшегося от крайностей русских «прогрессивных» теорий.
Батальон морлоков и... генерал Деникин
Кто ищет на земле только ангелов, найдет только дья-
волов. Кто же ищет человека, найдет иногда и ангела.
«Штурм Берлина в апреле 1945 года. Одна из улиц горо-
да, окутанного дымом пожаров. С одной стороны медленно движут-
ся советские танки, с другой — защитники Берлина из пулеметов и
автоматов стреляют по пехоте, которую прикрывают танки.
В это время из подвала одного из домов, охваченного пламенем,
выбегает женщина с маленькой девочкой. Они бегут вдоль улицы,
чтобы укрыться в подвале еще не горящего дома. Женщина падает,
сраженная пулей. Девочка остается около трупа матери. Каждую ми-
нуту смерть может сделать их неразлучными.
И вот из танка быстро вылезает солдат, перебегает улицу, берет
девочку на руки и несет к ближайшему подвалу. Он появляется на
пороге подвала, как мститель, как торжествующий победитель, —
так, во всяком случае, восприняли его темный силуэт на фоне осве-
щенной заревом двери сидевшие в подвале люди. И поэтому не по-
няли сразу его жеста, шарахнулись от протянутых рук. И только от-
чаянный выкрик девочки: “Мутти! Мутти!” — толкнул к солдату
272 Борис БАШИЛОВ
одну из женщин. Она взяла ребенка. И снова опустела рама двери,
как будто кто-то невидимый вырезал из нее полотно прекрасной
картины.
Я по-разному слышал этот эпизод от нескольких человек. От нем-
цев. И они, меняя детали, одинаково передавали его сущность, оди-
наково понимали его символичность: переход от войны к миру».
Так писал Е.Романов в статье «Во имя живых», опубликованной
в одном из номеров «Посева». Комментируя поступок неизвестного
русского танкиста, Е.Романов писал:
«Одинок ли он, этот солдат? Конечно, нет. Их много было, таких
солдат, и среди русских, и среди немцев. Почему же мы так мало
знаем о них? Потому что мы невольно находимся в плену зла. Мы
часто вспоминаем о тех зверствах, которые творились во время за-
нятия Восточной Пруссии, мы вспоминаем об ужасе газовых камер;
вспоминаем часто со злорадством и с ненавистью в сердцах. Это
только и нужно нашему врагу. Коммунисты не хотят дружбы наших
народов. Они разделяют и властвуют.
О жертвах прошлой войны не нужно забывать. О них нужно вспо-
минать. Но давайте не оскорблять этих воспоминаний ненавистью.
Она не нужна мертвым. Вспомним то светлое, что встречалось, и не
так редко, в кровавом угаре войны, в угаре эренбурговской и геб-
бельсовской пропаганды — пропаганды против Человека. Трудно в
тех условиях было проявить в себе Человека; это часто был подвиг
не меньший, чем самый славный воинский подвиг на полях войны.
И эти подвиги мало известны. О них мы не пишем. О них мы не
вспоминаем. Пресса охотнее уделяет свои страницы описанию про-
явлений человеческой ненависти, чем любви. А между тем именно
запечатленный подвиг человечности — лучший памятник на всех
могилах Второй войны. И прежде всего на могилах замученных в
концлагерях и застенках. Там они пали жертвами ненависти. Самый
страшный враг ненависти — любовь. Запечатлеем же именно ее под-
виги в своей памяти, возьмем их за образец, рассеем в их ореоле
мрачные видения Дахау и Кенигсберга».
Да, самый страшный враг ненависти — любовь. И сердце челове-
ка должно быть обращено к восприятию добра, быть складом, где
хранятся воспоминания о людях, совершающих добрые поступки в
наши дни. Надо хранить в своей памяти образы добрых людей и их
дел, а не превращать душу и сердце в фильтр, на дне которого за-
держиваются только воспоминания о злых делах злых людях. И в
первую очередь мы, русские, должны перестать со сладострастием
копаться в тех потоках дурного, что делается сейчас большевиками
в России.
Унтерменши, морлоки или русские 273
Не надо обманывать себя и других и рисовать людей сегодняш-
ней России в розовых красках, но не надо и мазать их дегтем, раду-
ясь каждому дурному известию о России. Радоваться потому, что это
подтверждает наше высокое мнение о себе, что мы не такие, как
они, мы лучше, благороднее. Это мы — хранители духа России. Надо,
наоборот, бережно отмечать все факты, подтверждающие, что душа
народа жива, что под грубыми манерами измученных большевиз-
мом людей по-прежнему скрывается золотое сердце, способное к
героизму и доброму порыву.
* * *
В двадцатой книге «Нового журнала» напечатаны страницы из
дневника Ксении Васильевны Деникиной, жены бывшего команду-
ющего Добровольческой армией.
Ксения Деникина описывает встречи с власовцами, солдатами
русского добровольческого батальона, стоявшего в декабре 1943 года
в той же французской деревне, где жила Деникина.
Унтерменши, а по нынешней терминологии — морлоки быстро
сблизились с Деникиными.
Ксения Деникина в своем дневнике описывает такие оставшиеся
у нее в памяти, случаи.
* * *
«Как-то жившей напротив штаба одинокой старухе привезли бревна.
Свалили. Та впряглась в одно бревно и волоком потащила его во двор.
— Это чего же старуха надрывается? — спросил кубанец Яша.
Я объяснила, что старуха — вдова, бедная и от мэрии ей дают
бесплатно дрова, которые ей и доставили.
— Ребята, айда! — кивнул Панов.
И пять человек в несколько минут перетащили дрова и сложили
их под навесом.
— Мадам, что я должна заплатить вашим компатриотам за по-
мощь?
Я передала вопрос. Все засмеялись.
— Скажите ей, Ксения Васильевна, что на том свете сосчитаем-
ся. А ежели ей очень хочется, пусть своему французскому Богу по-
молится за наши пропащие души...
* * *
Вбежал Миша.
— Уходим. Уже приказано сворачивать сапожную и портняжную
мастерские...
18 Заказ 567
274 Борис БАШИЛОВ
У меня душа захолонула... Уже несколько дней ходили слухи,
что батальон уйдет. Но все надеялись, что этого не будет. За эти
три месяца, что мы живем с земляками, мы так сжились, так
привязались к некоторым из них, что разлука кажется тяжкой. И
они, бедняги, боялись, что их уберут отсюда, и они к нам при-
выкли...
Вечером собрались все наши завсегдатаи. Настроение подавлен-
ное. Говорим только об уходе. Перед тем как уходить, они что-то
мнутся и наконец решаются.
— Вот тут одна вещь. Говорят у нас, будто англичане, которые
наших берут в плен, так Советам выдают. Правда это?
Мы слышим это впервые и ничего достоверного ответить не мо-
жем. Но Антон Иванович возмущается:
— Послушайте, этого не может быть. Тут какая-то провокация.
Бедный наивный бывший главнокомандующий Добровольчес-
кой армией, живший понятиями тех времен, когда мир всего мира
охраняла реакционная Россия, в церквах которой, со времени Вла-
димира Святого, молились о мире всего мира!
Прошло немного времени и на глазах равнодушного Запада про-
шли ужасы Лиенца, Дахау, Кемптена и Платлинга...
Какой печальный сочельник мы встречали... Мы сидели в по-
лутьме и беседовали. Скоро разговор перешел на их уход. Никто не
знал достоверно, куда их переводят.
— Эх, все едино! — И Сережа проводит рукой по своим куд-
рям. — В самую худшую мясорубку нас бросят, это ясно, — и его
детски румяное лицо делается суровым.
Сидели мы вокруг стола под тусклой лампой, может быть, в
последний раз. Так странно судьба соединила нас тут, в глухой
французской деревне. Два поколения. Две России... И не чудо ли,
что мы, почти четверть века оторванные от родной земли, где
жили эти люди в таких страшных условиях, а молодые родились,
когда нас уже не было, что мы нашли с ними общий язык и
доверие!*
Сережа тихонько попросил:
— Папаша, скажите нам что-нибудь на прощанье.
Антон Иванович посмотрел на них всех:
* Эти строчки Ксении Деникиной неопровержимо доказывают, что те
из старых эмигрантов, которые чувствуют себя сынами русского народа, а
не сынами эмиграции, всегда найдут общий язык с «новыми».
Унтерменши, морлоки или русские 275
— Спасибо, русские люди. Вы явились для меня живым доказа-
тельством того, во что я всегда верил: жива русская душа. И в этом
залог спасения России.
Тогда встал Ефим Тихонович и начал торжественно:
— Ваше Превосходительство...
Ему, очевидно, поручили сказать прощальный тост. Но от не-
привычки у него выходило не очень складно и понятно. И, махнув
рукой, он сказал:
— Ну чего там! Одно слово — мы вас полюбили. Русские вы люди.
Спасибо вам земное и не поминайте лихом, — и он всхлипнул.
Антон Иванович встал, и они обнялись. Две седые русские голо-
вы... такие разные и такие родные.
— Храни вас Господь!..
Ушли. Вчера... Все утро приходили прощаться. Даже беспризорник
Аркаша пришел и, глядя в сторону, ткнул мне пакетик печенья,
сказав: “Для мальца”...
* * *
Раздается резкая немецкая команда. Трогаются. Стоим с малы-
шом близко к телегам, пожимая на ходу руки... Проходят мимо нас
русские телеги... Все это, вместе с людьми, ведь привезено прямо из
России...
— Не поминайте лихом, барыня, — говорит Ефим Тихонович,
придерживая лошадей, — а когда в православную церковь попадете,
за раба Божьего Евфимия помолитесь, — и он снимает шапку.
Я берусь за край телеги рукой, и мы обнимаемся. Он крестит
меня и маленького, а я уже не могу говорить.
— Прощайте, барынька, генералу дай Бог здоровья! — И телега
проходит мимо.
Тянутся пулеметные двуколки, кухни, телеги... Мелькают люди в
чужих мундирах, но с родными душами. Мы все машем, пожимаем
руки. Люди срываются со своих повозок, подхватывают малыша,
целуют его, спешно жмут мне руку и догоняют колесницу своей
дикой судьбы...
Уже было совсем темно, когда дочь булочника постучала в ставни:
— Идут!
Шла рота из М. Издали слышалось русское солдатское пение. Пение
все ближе. Никогда еще они так не пели!.. Все дружно, громко, точ-
но с вызовом судьбе. Все дальше и дальше раздавалось: “Соловей,
соловей, пташечка...” Прерываемая сухим криком немецкой коман-
ды, звонко неслась русская песня над французскими лесами и по-
степенно замирала вдали.
18*
276 Борис БАШИЛОВ
Куда ушли они — безродные, беззащитные — в эту холодную
чужую ночь? И отчего такой острой жалостью болит сердце?.. Или
маленькие русские лошадки на смешных телегах увезли кусочек Ро-
дины, которую мы больше не увидим?».
* * *
Приводя эти отрывки из дневника Ксении Деникиной в своей
статье «Русская душа», напечатанной в газете «Русская мысль», Вла-
димир Зеелер пишет:
«Этими словами кончаются “Страницы из дневника”. Какой про-
стой, невыдуманный рассказ о тех днях которые проходили с таким
волнением, такой трагической скорбью для уходящих, поистине “без-
защитных” русских людей в “немецких мундирах”... Где сейчас все
эти Коли, Яши, Сережи, эти добрые, жалостливые, бездомные рус-
ские души?
Сложили ли они головы свои “в борьбе с англичанами и амери-
канцами”, “за спасение России”? Томятся ли в лагерях ди-пи? Или
в первые дни победы стали жертвами тех неслыханных в истории
“выдач”? Выдач, которым покойный Антон Иванович верить не мог
и считал всякие слухи о возможных выдачах провокацией?
Не знаю, как вы, а я ощутил, осознал, в этих теплых словах
Ксении Деникиной, что русская душа поистине жива, и ею спасет-
ся Россия».
* * *
Я был счастливее Владимира Зеелера, я давно уже с радостью
убедился, что народ победил духовно большевизм и душа России
жива.
Выдуманная ненависть
Ответ М.Е. Вейнбауму
Господин Вейнбаум!
В трех номерах «Нового русского слова», в ответ на мои
статьи «Морлоки или русские люди», Вами напечатаны три статьи под
общим названием «Культурные критики некультурной Америки».
В своих статьях я выступал против употребления в Вашей газете
терминологии «советский народ», «советский человек», «советские
люди», «сталинское поколение». Усвоение политической термино-
логии врага ведет за собой незаметное усвоение идеологических кон-
цепций врага. Сначала признание догмата большевистской пропа-
ганды, что большевикам действительно удалось создать из русского
Унтерменши, морлоки или русские
277
народа, существующего тысячу лет, особый «советский народ», осо-
бого «советского человека», затем объявление этого нового типа
«советского человека» звероподобным морлоком, объявление «со-
ветского народа» стадом зверей, сдерживаемых только чекистами.
Вопрос о том, кто живет в современной России, — «морлоки»
(Л.Галич), «стадо озверевших людей, которое сдерживают только
чекисты» (Г.Александров), «поколение, которое утеряло способность
мыслить и говорить и превращается в бессловесное покорное жи-
вотное, гонимое в любую сторону жестоким надсмотрщиком» (К.Ку-
ракин), или, по Вашему выражению, «сталинское поколение», ко-
торое восприняло эту пропаганду, воспитанное на словах лжи и
фальши, или же народ, духовно уже освободившийся от больше-
визма, но находящийся еще в плену у него, — этот вопрос играет
важнейшую роль для борьбы с большевизмом.
Если правы Вы, Галич, Куракин, Александров, то единствен-
ным способом борьбы со Сталиным и выращенным им «сталин-
ским поколением» остаются только атомные бомбы. Если наш на-
род — стадо зверей, сдерживаемое только чекистами, то зачем тогда
создавать всевозможные комитеты освобождения? Тогда прав А.Сер-
геев, писавший на страницах «Нового русского слова», что если
дело обстоит так, как это изображаете Вы и Ваши сотрудники, тог-
да «ради кого же, черт возьми, освобождать Россию»? Ради десят-
ков старорежимных стариков и праведников типа Александрова и
Корякова?!
Теория о тьме морлоков, обитающих в России, о стаде зверей,
сдерживаемых чекистами, — это только эмигрантские комментарии
к большевистской теории о том, что будто бы Сталину удалось вы-
растить особое сталинское поколение.
Большевистской пропаганде, конечно, выгодно, чтобы все, кто
живет сейчас в России, изображались заграничной печатью в виде
или морлоков, или бессмысленных покорных животных, как это
частенько делается на страницах «Нового русского слова». Больше-
вистской пропаганде выгодно показать всем живущим под властью
большевиков русским людям, что Запад и эмигранты смотрят на
них так же, как смотрел Розенберг, — как на унтерменшей.
Я восстаю против этих вредных теорий потому, что они могут
быть использованы сталинской пропагандой, потому, что если они
будут доведены до сведения русских людей, живущих за «железным
занавесом», они оскорбят их, и Сталин использует их.
Антибольшевистская концепция современного «Нового русско-
го слова», к сожалению, не глубже его проболыпевистской позиции
во время последней войны. Я приветствую Вас, господин Вейнбаум,
278 Борис БАШИЛОВ
что, хотя и с большим запозданием, но Вы все же перешли в наш
лагерь, в лагерь антикоммунистов. Но я считаю своим долгом «внут-
реннего эмигранта», человека, занимающего антибольшевистскую
позицию свыше двадцати лет, внести ясность в тех случаях, когда
Вы или Ваши сотрудники совершаете политические ошибки, ко-
торые могут быть использованы врагом России, Европы и Аме-
рики.
Ни к Вам лично, ни к Л.Галичу, ни к М.Корякову я не питаю
никакой личной вражды, и Вы напрасно стараетесь изобразить так,
что я спорю так же, «как спорят большевики». Вы пишете: «Так
спорят большевики. Так, к сожалению, спорит их ярый противник
Б.Башилов. Большевизм наложил на него свое пятно». Вы отказыва-
ете мне в личной порядочности, приписывая стремление унизить
своих политических противников, в таланте и минимальных знани-
ях. Зачем, вместо теоретического спора на тему о том, кто живет за
«железным занавесом» — несчастный русский народ или тьма мор-
локов, — Вы стараетесь изобразить меня невежественным челове-
ком, не имеющим понятия даже о том, что такое культура. И зачем
Вы приписываете мне те чувства, которые я будто бы питаю к аме-
риканскому народу, — чувство ненависти. Вы пишете: «Плохо, ког-
да человек хвалит то, чего не понимает, хуже, когда он непонятное
осуждает. Это и делает и Б.Башилов, и Н.Жигулев. Глазами ненави-
сти и предубеждения они взглянули на Америку и на основании
чересчур поверхностных наблюдений постарались вынести суровый
приговор великому народу: он дик, его духовный уровень низок, у
него нет никакой культуры».
Господин Вейнбаум, этот суровый приговор вынесен мною не
на основании моих поверхностных представлений, а главным обра-
зом на основании чтения с 1946 года Вашей уважаемой газеты. Так
что поверхностный уровень моих представлений об Америке всеце-
ло зависит от поверхностного уровня, на котором освещается жизнь
Америки на страницах «Нового русского слова».
Вы пишете:
«В Советском Союзе годами ведется пропаганда ненависти к ра-
стленному, гнилому, обреченному на гибель Западу. Целое поколе-
ние, духовно и умственно не подготовленное, восприняло эту про-
паганду, воспиталось на словах лжи и фальши, имея дикое и пре-
вратное представление о Европе и Америке. Освободиться от этой
ненависти сталинскому поколению будет трубно, если вообще воз-
можно.
Ее чувствуют даже те, кто ушел на Запад, кто променял дикта-
торский режим (кого не сумели выдать диктаторскому режиму, гос-
Унтерменши, морлоки или русские 279
подин Вейнбаум. — Б.Б.) и готовится к борьбе с ним. Отсюда пред-
убеждение, с которым они относятся к Америке, и высокомерное
отношение к ее культуре и злобное к ней чувство Жигулевых и Ба-
шиловых».
Во всем этом абзаце, господин Вейнбаум, нет ни слова правды.
Ни Жигулев, ни я по возрасту к сталинскому поколению не при-
надлежим. Даже если бы сталинское поколение было! Но сталинс-
кое поколение, к счастью, существует только на страницах москов-
ских газет и Вашей газеты. Зачем Вам нужно повторять измышления
сталинской пропаганды, что она сумела духовно победить русский
народ, я не знаю, но Вы упорно повторяете их.
А вот по моим наблюдениям «духовно и умственно не подготов-
ленное поколение» современной России, за исключением нравствен-
но искалеченной части населения из числа партийцев и комсомоль-
цев, что составит не более нескольких процентов населения стра-
ны, не верит сталинской пропаганде и гораздо более духовно и
умственно подготовлено к жизни без большевиков, чем многие го-
сударственные деятели САСШ — к пониманию происходящего за
«железным занавесом».
Ни я, ни большинство русского народа не верило пропаганде,
когда она писала о гнилом Западе и растленной Америке. Не верили
мы ей и тогда, когда она твердила о «кровавом псе-Гитлере». Только
поэтому четыре миллиона красноармейцев в начале войны сдались
в плен немцам. Большинство русских людей, которых на страницах
Вашей газеты Вы изображаете как «стадо озверевших людей, сдер-
живаемое чекистами», ожидали прихода с Запада друзей. Но что мы
встретили? Мы получили лагеря смерти для военнопленных, висе-
лицы, национальное унижение, смерть в концлагерях. А ведь Гитлер
в наших глазах был представителем западноевропейской демокра-
тии. Ведь Гитлера немецкий народ выбрал по всем правилам демок-
ратии.
Зачем ссылаться на сталинскую пропаганду, господин Вейнба-
ум? Не сталинская пропаганда виновна в некотором предубеждении
к Америке, а предательство Рузвельта в Ялте. Не Сталин, а Рузвельт
убил у многих из нас веру не только в демократию, айв человека
вообще.
Я видел в Кемптене, как американские офицеры вытаскивали
за бороду православного священника, стоявшего с крестом впере-
ди находившихся в церкви новых эмигрантов. Я видел в Кемптене,
как плакали негры при виде того, что делали с нами белые «хрис-
тиане». Не правда ли, несколько странный урок получили в Кемп-
тене, Дахау, Платлинге те, которых Л.Галич называет «морлока-
280 Борис БАШИЛОВ
ми», Г.Александров «стадом зверей», а Вы «сталинским поколени-
ем». Если у кого из нас предубеждение и скептическое отношение к
Америке и есть, то сталинская пропаганда тут ни при чем — мы ей
не верим. В этом виноваты политические деятели САСШ, в угоду
Сталину надругавшиеся над основными принципами демократии.
Прочтите мой очерк «Смерть под звуки фокстротов», опубликован-
ный в 1946 году на страницах «России», и Вы узнаете, какие ужасы
производились в Германии над русскими антикоммунистами от имени
американской демократии.
Оставим в покое книги Гамсуна, Диккенса и других крупных
людей Запада, оставшихся не в восторге от американской культуры.
Допустим, что они все поголовно ошибались. Но почему тогда все,
что я читал в течение нескольких лет на страницах «Нового русско-
го слова» о жизни Америки, полностью совпадает с тем, что писали
о жизни в Америке авторы книг, вышедших около пятидесяти лет
назад?
Если сравнить то, что творилось в САСШ пятьдесят лет назад по
описанию авторов упомянутых выше книг, и то, что творится сей-
час, если верить Вашей газете, то придется признать, что обще-
ственные нравы САСШ не только не улучшились, а значительно
ухудшились. Но допустим, что Кнут Гамсун, Диккенс, авторы упо-
мянутых книг — все клевещут на Америку. Но что же тогда делаете
Вы, господин Вейнбаум, из номера в номер публикуя точно такую
же информацию. Охотно готов поверить Вам, что современная Аме-
рика вовсе не так плоха, как это кажется русскому человеку, чита-
ющему «Новое русское слово». Я был бы даже искренне рад, если
бы это было так. Вы постарались так препарировать цитаты из моих
статей, чтобы я выглядел человеком, будто бы питающим злобные
чувства к Америке. Поэтому я хочу привести то, что Вы забыли ци-
тировать.
«Пишу я это все о моральном падении США вовсе не с радостью,
а с грустью и тревогою.
Как бы было хорошо, если бы моральная атмосфера США была
бы намного лучше, чем в современной России благодаря наличию
там большевизма.
Ведь если бы культурный и моральный уровень среднего амери-
канца был выше, чем средний уровень современного русского че-
ловека, насколько увереннее мы могли бы смотреть вперед.
Современное же состояние нравов США настолько грустно, что
заставляет чрезвычайно пессимистически смотреть на США как на
серьезного противника в борьбе с большевизмом. В духовном и по-
литическом отношении Америка находится в гораздо худшем поло-
Унтерменши, морлоки или русские 281
жении, чем Россия накануне Первой мировой войны. Америка в
настоящее время совершенно не готова к войне с Советами. Не го-
това психологически и морально».
Где же в этих строчках можно усмотреть злобные чувства к Аме-
рике, господин Вейнбаум? Моя ненависть к Америке выдумана Вами.
В приведенных выше строчках можно усмотреть тревогу за послед-
ний оплот в борьбе против большевизма, но трудно обнаружить злоб-
ные чувства или ненависть.
Дай Бог, чтобы Америка вовсе не была такой, какой она выгля-
дит со страниц редактируемой Вами газеты, но зачем Вы тогда сис-
тематически искажаете духовный облик Америки в глазах русских,
читающих Вашу газету? Точно так же, как Вы систематически из
года в год искажаете прошлое России и духовный облик современ-
ного русского человека, живущего за «железным занавесом».
Во время дискуссии о морлоках американский общественный де-
ятель А.Маркус писал Вам: «Статьи М.Корякова... я прочел с боль-
шим негодованием и сожалением... эти статьи читаются настоящи-
ми американцами, плохо разбирающимися в русской действитель-
ности... Простой американец получает совершенно неправильное
представление, читая статьи выдающихся русских представителей,
говорящих о русских людях как об унтерменшах...»
Я же, будучи одним из русских людей, для которых Ваша газета
является основным источником сведений о политической и мораль-
ной жизни Америки, хотел бы спросить Вас: информации и статьи
о жизни Америки, печатаемые в «Новом русском слове», читаются
бывшими морлоками, которые плохо разбираются в американской
действительности. Простой, не выданный в свое время Сталину ан-
тикоммунист, после ялтинского договора с законным недоверием
относящийся к САСШ, получает совершенно неправильное пред-
ставление об Америке. У американцев, читающих Вашу газету, по-
лучается представление о современном русском народе как об ун-
терменшах, а у нас получается представление об американцах как о
морлоках западного типа. Не обижайтесь, что я применяю этот тер-
мин, ведь этот термин Ваша газета применяет ко всему русскому
народу.
Поэтому, если политическая и моральная атмосфера в САСШ
гораздо чище, чем я себе ее представляю, то в этом виноват не я, а
вы. Правильность своих утверждений я могу подтвердить десятками
вырезок из Вашей газеты. Если из этих вырезок, положительных и
отрицательных, составить книгу «Америка, как она есть», то вся-
кий прочитавший ее воскликнет: «Да ведь это же настоящий сума-
сшедший дом».
282 Борис БАШИЛОВ
В конце третьей статьи Вы пишете: Башилова возмущает то, что
«мощные преступные тресты открыто действуют на глазах всей страны.
Все же с этими трестами борются, их главарей разоблачают, произ-
водят о них расследования, предают суду и отправляют в тюрьму. Не
так оно с преступным трестом, захватившим власть в России и объ-
явившим себя правительством».
И дальше: «Американский Костелло в тюрьме, а Сталин по-пре-
жнему заседает в Кремле».
«Ему льстят, перед ним холопствуют, — указываете Вы и горде-
ливо заканчиваете свои статьи: — Нет, как хотите, если уж выби-
рать, то я предпочитаю американского Костелло».
В этом-то и разница между мной и вами, господин Вейнбаум. Из
двух Костелло Вы выбираете Франка Костелло. Я не выбираю ни
одного. Я хочу, чтобы на моей родине не было Сталина, но чтобы в
ней не могли существовать и бандитские организации, тратящие по
четыреста миллионов долларов на подкуп государственных чинов-
ников. А насчет того, что перед московским Костелло все льстят и
холопствуют, то ведь этим же самым совсем недавно занимались и
Вы на страницах «Нового русского слова». В то время когда я и мои
товарищи взяли в руки оружие, чтобы начать борьбу против мос-
ковского Костелло, Вы именовали нас изменниками и воздавали
хвалу «славному Джо» и созданному им великому «советскому наро-
ду», который теперь Вы называете «стадом озверевших людей, сдер-
живаемым чекистами». Так что в том, что Иосиф Костелло до сих
пор сидит в Кремле, а не в тюрьме, есть и Ваша доля участия,
уважаемый Марк Ефимович.
Во второй своей статье Вы гордо заявляете: «Таких культуртреге-
ров я немало повидал на своем американском веку. Люди с очень
посредственным талантом или даже без всякого, подвизавшиеся на
родине в разных Царевококшайсках, приезжали сюда с твердым
намерением учить американцев уму-разуму...»
На эту горделивую тираду я отвечу так. На своем веку культуртре-
геров Вашего масштаба я видел еще больше. Вы мне именно пред-
ставляетесь такого рода царевококшайским журналистом, который
клевещет на русский народ, обливающийся кровью под игом Иоси-
фа Костелло, не имея никакого представления о процессах, идущих
в современной России. То, что Вы знаете только понаслышке, толь-
ко с чужих слов: жизнь за «железным занавесом», гитлеровские ла-
геря для военнопленных, все ужасы последней мировой войны и
репатриации — я испытал сам. Я жил под властью Царя, Сталина,
Гитлера, жил три года и под властью американской демократии.
Мой опыт внутреннего эмигранта неизмеримо богаче Вашего. Вы
Унтерменши, морлоки или русские 283
только наблюдали из Нью-Йорка грозные события нашей эпохи, я
был их участником.
Если бы Ваш антикоммунизм не был так молод и если бы Вы
сами видели и пережили то, что видел и пережил я, то Вы не по-
зволили бы себе столь легкомысленно относиться к освещению важ-
нейших проблем современности.
Позиция в русском вопросе, подобная той, которую занимало
«Новое русское слово» во время войны и после нее, может очень
дорого обойтись американскому народу.
Защищая истину, я защищаю не только будущее России, но и
будущее Америки.
Б. Башилов.
P.S. Как и следовало ожидать, начав с политической полемики,
мистер Вейнбаум кончил политической клеветой по моему адресу.
Начав с упреков, брошенных мне в том, что я будто бы стремлюсь
унизить своих идейных противников, М.Вейнбаум кончил тем, что
опубликовал в своей газете клеветническое по моему адресу пись-
мо, автор которого обращается к Г.Гребенщикову от имени «трудо-
вой российской колонии в Аргентине» и предлагает ему отречься от
того, что он писал обо мне как о писателе.
Мне понятно стремление М.Вейнбаума унизить меня, но зачем
учить уму-разуму всемирно известного русского писателя?
На клеветнические выдумки корреспондентов «Нового русского
слова» я отвечать не намерен. Методам «полемики» мистера Вейнба-
ума я не удивляюсь, хотя и согласен с ним, что «плохо, когда чело-
век хвалит то, чего не понимает, когда он непонятное осуждает».
Б.Б.
Очаровывающая книга, или Последний трюк ненавистников России
Недавно в Америке была издана книга под сенсацион-
ным названием «Русская угроза Европе».
Это сборник статей, речей, писем и газетных сообщений К.Мар-
кса и Энгельса. Избраны и изданы они Полем В.Блэкстоком и Бер-
том Ф.Хоселицем. Книга издана в городе Глекое в штате Иллинойс.
Сотрудник одной из крупнейших в Северной Америке газет «Нью-
Йорк тайме» Соломон Сульцбергер, соотечественник редактора «Но-
вого русского слова» Вейнбаума, пишет в «Нью-Йорк тайме — Бук
ревью» (30 ноября 1952 года):
«Редакторы этих писем и издатель этой, очаровывающей вас,
книги должны быть нами приветствуемы. Невозможно оценить дол-
284 Борис БАШИЛОВ
жным образом блеск Маркса и Энгельса без ознакомления с этой
фазой их журналистической деятельности, которая имела, главным
образом, дело с Россией. И это как раз те самые произведения этих
двух божков коммунистической Валгаллы, которые недоступны для
ученых-исследователей в СССР».
Соломон Сульцбергер всеми мерами старается доказать, что все,
что писали Карл Маркс и Фридрих Энгельс о царской России,
полностью действительно по отношению к нынешней, оккупиро-
ванной учениками Карла Маркса и Энгельса России. Соломон
Сульцбергер усиленно подчеркивает, что Карл Маркс и Энгельс
остро презирали всех славян, делая исключение для одной только
Польши, которую они рассматривали как плацдарм революцион-
ной деятельности против ненавистного им русского самодержа-
вия.
«Сравнительно мало людей осведомлены о том, — пишет Сульц-
бергер, — какими антирусскими и антиамериканскими были склон-
ности Маркса и Энгельса».
«Маркс и Энгельс, — заявляет он в другом месте, — были до
чрезвычайности большими полонофилами. Они считали Польшу
ценной исторической нацией, что было с их стороны большим кон-
трастом по сравнению с дерзким презрением их к другим жителям
Центральной Европы и балканским славянам».
Дальше С.Сульцбергер делает следующий, нужный «пятой ко-
лонне» вывод: «Но, конечно, их комментарии на русскую политику
того времени были бы поразительно применены к русской полити-
ке наших дней».
Соломон Сульцбергер считает своего соотечественника Карла
Маркса очень проницательным наблюдателем. Он совершенно со-
гласен с утверждением Карла Маркса: «Политика России никогда
не изменяется... Ее методы, ее тактика, ее маневры могут изменить-
ся, но Полярная звезда ее политики — мировое господство — явля-
ется ее закрепленной звездой».
Он рекомендует всем прочесть высказывания Карла Маркса и
Энгельса о России.
А большевики, а Сталин — эти законнейшие наследники «идей-
ного наследства» немецкого еврея Карла Маркса?
Сталин, видите ли, не чистый марксист, и Карл Маркс не несет
ответственности за зверства, осуществляемые его последователями
во всем свете.
Так работают в США ненавистники России, в числе их люди
самых клеветнических политических настроений. Одни почитают кле-
ветнические писания маркиза де Кюстина, другие верят в суще-
Унтерменши, морлоки или русские 285
ствование завещания Петра Великого, сочиненного французом ка-
валером де Эоном, третьим нравятся человеконенавистнические рас-
суждения Карла Маркса о России.
Мы можем констатировать существование в США хорошо орга-
низованного единого фронта врагов национальной России; в него
входят и марксисты, и немарксисты: политический гешефтмахер
Исаак Левин, и Соломон Сульцбергер, и в числе многих других и...
Марк Вейнбаум.
И каждый из них на своем участке идет по пути их соотечествен-
ника Ильи Эренбурга и проповедует ненависть против России. Вся
разница только в том, что Илья Эренбург вопил: «Убей немца», а
они на разные лады вопят изо дня в день на страницах американских
газет: «Ненавидь Россию».
И никто в Америке не привлекает их к суду за их пропаганду.
Воистину нынешняя Америка — страна чудес, и технических, и
политических.
* * *
Редактор «Нового русского слова» М.Вейнбаум не только не воз-
мущается идиотскими восхвалениями Соломона Сульцбергера, од-
ного из организаторов кампании «Ненавидь Россию», но помещает,
наоборот, в «Новом русском слове» (21 декабря 1952 года) редак-
ционную статью «Запрещенные авторы», посвященную выходу в
свет книги «Русская угроза Европе».
Заголовок статьи не взят в кавычки, так что читатель имеет все
основания думать, что редакция «Нового русского слова» огорчает-
ся насчет того, что в СССР большевики не печатают все русофоб-
ские и славянофобские выпады К.Маркса и Ф.Энгельса.
Автор редакционной статьи (статья не подписана) цитирует выс-
казывания Карла Маркса и Энгельса таким образом, чтобы создать
впечатление, что нынешний сталинизм и проклятый царизм — это
одно и то же.
Так, приводится, например, следующая цитата К.Маркса: «По-
литика России неизменна... Ее методы, тактические приемы, ма-
невры могут меняться. Но путеводная звезда этой политики — миро-
вое господство — звезда неподвижная».
Комментируя этот вывод К.Маркса, «Новое русское слово» пи-
шет:
«Те статьи Маркса и Энгельса, в которых они обрушиваются на
царизм и выражают сочувствие русскому революционному движе-
нию, сейчас звучат как обличение сталинского режима».
Соглашается «Новое русское слово» и с Фридрихом Энгельсом.
286 Борис БАШИЛОВ
«Американец Кеннан, — пишет в 1890 году Энгельс, — разобла-
чил перед всем миром зверские средства, при помощи которых ца-
ризм подавляет мельчайшее проявление недовольства в собствен-
ной своей империи».
Приводя эту цитату, «Новое русское слово» любезно информи-
рует своих читателей, что «говорится это не о нынешнем американ-
ском после Кеннане, “персоне нон грата” в Москве. Но достаточно
слово “царизм” заменить словом “сталинское правительство”, что-
бы слова Энгельса казались относящимися к сегодняшнему дню».
Ну, не то же ли самое говорил Карл Маркс, утверждая, что
«политика России неизменна», «но что путеводная звезда этой по-
литики — мировое господство — звезда неподвижная?»
Так работают в Америке достойные ученики недостойного А.Ро-
зенберга, продолжая кампанию «Ненавидь Россию».
СТАТЬИ ИЗ ГАЗЕТЫ
«НАША СТРАНА»
1949-1952
Факты и мысли
№17, 30 апреля 1949 г.
Помните лирические рассуждения незабвенной купечес-
кой дочки Агафьи Тихоновны из «Женитьбы» Гоголя: «Если бы губы
Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять
сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазаровича, да,
пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича — я
бы тогда тотчас же решилась».
Наивно? Наивно! Глупо? Глуповато!
А разве намного наивнее и умнее, чем позиция Агафьи Тихонов-
ны, была постоянная позиция «прогрессивного крыла» русской ин-
теллигенции по отношению к политической и социальной работе
русского правительства? Политический и социальный утопизм ра-
дикальных и революционных кругов превращал их в самую страш-
ную категорию слепых — в зрячих, не желающих ничего видеть, что
совершается вокруг.
Россия реальная революционные круги не удовлетворяла, им по-
стоянно мерещилась фантастическая Россия, построенная по наив-
ному рецепту Агафьи Тихоновны:
«Вот ежели бы взять французский социализм, да приставить к
немецкой философии, да взять кое-что из английской политэконо-
мии, да, пожалуй, прибавить к этому американскую конституцию,
то они, российские революционеры и радикалы, немедленно реши-
лись и отдали бы свое утопическое сердце этой гипотетической Рос-
сии». Адо той поры, пока их оные мечты не исполнятся, реальной,
живой России они дарить свою любовь не собираются. А то, что
живые государства по утопическим рецептам не строятся, — для
русских революционеров было неважно.
Живая Россия для этих людей, помешавшихся на западных фи-
лософских, экономических и социальных теориях и совершенно ото-
рвавшихся от жизни, была воплощением всякого рода социальных
288
Борис БАШИЛОВ
несправедливостей. Глубокие же социальные и политические сдви-
ги, происходившие в России, постоянное стремление правитель-
ства идти вперед, стремительное развитие промышленности и про-
свещения — все это оставалось не замеченным социальными фана-
тиками, из своего фанатизма лишившимся способности видеть и
слышать.
Сколько энергии было потрачено революционными и околоре-
волюционными кругами на изучение всякого рода «заграничных со-
циал измов» и какое полное равнодушие проявлено к упорной, не-
устанной работе правительства по развитию национального сектора
народного хозяйства!
Многие из читателей еще не забыли славословий английской прес-
сы по поводу национализации различных отраслей английской про-
мышленности, производимой рабочим правительством во главе с
мудрым Эттли. Если Эттли социалист, значит, он мудрый. Обычно
сдержанная английская пресса на этот раз была щедра на эпитеты.
Мероприятия по национализации большинством английской прес-
сы признавались ультрасовременными и ультрапрогрессивными.
Правда, надежды не оправдались, и поспешные мероприятия не
только не дали ожидаемых экономических результатов, но даже
вызвали в некоторых областях народного хозяйства Англии депрес-
сию. Эта шумиха происходила после окончания Второй мировой
войны в просвещенной Британии, славной на весь мир своей про-
грессивностью и демократичностью. Если верить английской прес-
се, то мудрое рабочее правительство во главе с Эттли впервые в
мире приступило к социализации народного хозяйства в столь ши-
роком размере, проводя ее без большевистских крайностей. И мно-
гие англичане, а вместе с ними и многие не англичане, верят, что
все это впервые делается только у них.
На самом деле правительство Эттли является только эпигоном
русской монархии, давным-давно проводившей политику увеличе-
ния удельного веса общественного сектора в народном хозяйстве
страны.
Вот факты и цифры о забытой работе русской монархии на уча-
стке национализации народного хозяйства. Раскроем сборник стати-
стического бюро департамента торговли и труда САСШ, изданный
в 1904 году в Вашингтоне под названием «Торговля России в 1904
году». Здесь, на первой же странице, в рассуждениях о промышлен-
ном развитии России мы найдем такие строки:
«Никогда, быть может, в истории человечества деятельность пра-
вительства в чисто промышленной области не была более широкой
и всеобъемлющей, чем за последний период русской истории. Рус-
Статьи из газеты «Наша страна»289
ское правительство с помощью Центрального государственного банка
контролирует финансовое положение страны; оно владеет и управ-
ляет двумя третями всей железнодорожной сети (Позже еще боль-
ше. — Б.Б.) и семью восьмыми всех телеграфов. (Надо понимать,
всех почтовых учреждений. — Б.Б.) Почти одна треть всей земли и
две трети лесов находятся еще в его непосредственном заведовании.
Оно владеет наиболее ценными рудниками и обрабатывает на своих
заводах продукты, добытые на этих рудниках. Оно продает все спирт-
ные напитки, потребляемые более чем 120-миллионным населени-
ем, и скупает весь спирт, необходимый для народного потребле-
ния».
Авторы сборника несколько ниже утверждают, что русское госу-
дарство — «самый крупный землевладелец, самый крупный капита-
лист, самый крупный строитель железных дорог и самый крупный
предприниматель в мире».
Итак, русское правительство уже в 1904 году являлось самым
крупным предпринимателем в мире. После освобождения крестьян
государственный доход России рос необычайно быстро. Процент
увеличения государственных доходов по десятилетиям распределя-
ется так:
1874—1883 гг. вырос на 25,7%
1883-1892 гг. - на 38,7%
1892-1901 гг. - на 85,5%
В 1903 году государственный доход выразился в два миллиарда
двести три миллиона рублей. Из этой суммы свыше миллиарда руб-
лей русское государство получало от национализированной промыш-
ленности и других отраслей хозяйства.
Выступая в качестве предпринимателя, строя железные дороги,
заводы и рудники, весь доход от которых поступал на нужды рос-
сийской нации, царское правительство без крика и воплей выпол-
няло то же самое, что десятки лет спустя при звуках литавров и
барабанов стал делать социалист Эттли.
Из всей этой грандиозной работы русской монархии революци-
онные круги внутри страны и враждебные круги вне ее смогли уз-
реть только винную монополию. Причем «социалист» Ленин, обви-
няя царское правительство в преднамеренном спаивании народа,
после прихода своего к власти сам ввел такую же монополию.
Вот какие любопытные открытия можно сделать в нашем про-
шлом, если перестать смотреть на него глазами врагов России, в
числе которых находятся все так называемые «прогрессивные кру-
ги» русской интеллигенции, по характеристике Пушкина, хрони-
чески пребывавшие «в оппозиции не к правительству, а к России».
19 Заказ 567
290 Борис БАШИЛОВ
Это о русских социалистах. А об английских социалистах? Ну что
же можно сказать о людях, по примеру своих русских единомыш-
ленников десятки лет клеймивших русский царизм за его непросве-
щенность и антисоциальность, а спустя тридцать лет после его паде-
ния начавших неумело подражать его внутренней политике. Получа-
ется совсем как у мудрейшего из мудрых Сосо Джугашвили. Обобрал
Сосо ради своей генеральной линии всех своих врагов, как только
мог, и эсеров, и Леву Бронштейна с его сверхиндустриализацией, а
потом заявил, что все это у эсеров и Льва Бронштейна было глупо и
тупо, а вот у него, Сосо, получается все мудро.
Не правда ли, весьма глубокомысленная политическая позиция?
Факты и мысли
Один из призраков
№18, 14 января 1949 г.
В свое время московские купчихи доходили до столбня-
ка, если кто-нибудь произносил при них слово «жупел». Что обозна-
чает это слово, купчихи не знали, но всякую попытку объяснить его
значение встречали ужасающим визгом и зажиманием ушей.
Слова и понятия, подобные жупелу, мы встречаем и сейчас на
каждом шагу. Роль мифов, всякого рода иллюзий в мышлении со-
временного человека не меньше, а, пожалуй, больше, чем в созна-
нии нашего предка — современника пещерного льва и саблезубого
тигра. Мифы и иллюзии изменились и изменяются качественно, но
отнюдь не количественно.
Особенно много разного рода социальных и политических «жу-
пелов» имеется в сознании современного русского человека, как
живущего в СССР, так и пребывающего в эмиграции. И думается,
что до тех пор, пока он, русский человек, не вырвется из власти
всевозможного рода социальных и политических иллюзий, он не
будет способен ни к какому трезвому государственному строитель-
ству. Одним из таких «жупелов» является, в частности, искреннее
убеждение у многих, что восстановление в России монархии обяза-
тельно обозначало бы реакцию и неизбежно привело бы к восста-
новлению помещичьего строя.
Вот давайте посмотрим, как перед Февральской революцией об-
стояло дело с помещиками и с помещичьим строем, укреплялся ли
этот строй или постепенно сходил на нет.
В статье В.Г. Короленко «Земли, земли», помещенной в тринад-
цатом томе «Современных записок» за 1922 год (С. 132), мы встреча-
ем следующие строки:
Статьи из газеты «Наша страна»
291
«...Сельскохозяйственная перепись 1918 года показала, что
в 44 губерниях Европейской России из каждых ста десятин посева
восемьдесят девять десятин были крестьянскими и только одиннад-
цать — помещичьими, а из каждых ста лошадей, работавших в сель-
ском хозяйстве, — девяносто три были крестьянских и только семь
помещичьих. Таким образом, экспроприация с выкупом или безвоз-
мездная одних помещичьих земель имеет очень маловажное значение.
Это крестьянство начало понимать».
Многие, например, до сих пор видят положительный смысл Фев-
раля в том, что он уничтожил-де помещичье землевладение и дал
крестьянам землю. То, что мечты эсеров о «черном переделе» при-
знаются несомненным благом Февральской революции — есть не
что иное, как иллюзия. На самом деле «черный передел», разделив
немногочисленные помещичьи имения, уничтожив зажиточные ху-
торские крестьянские хозяйства, перетасовав все земли в стране,
был настоящей экономической катастрофой для крестьянской стра-
ны, каковой была Россия в момент Февральской революции. Голод
1920-х годов — одно из важных последствий того невообразимого
хаоса в сельском хозяйстве, который наступил после «черного пе-
редела». Помещичьи имения и хутора перестали существовать, а ведь
они давали наибольшее количество товарного хлеба. У зажиточных
крестьян оказалось земли меньше, чем они могли обработать, у бед-
няков — больше, чем они могли удобрить и обработать; у одних был
рабочий скот и инвентарь, у других была земля, но не хватало ни
рабочего скота, ни сельскохозяйственного инвентаря. Миллионы
умерших с голоду в 1920 году и людоедство — вот что было платой
за осуществление эсеровской утопии «черного передела». Не будь же
Февральской революции, как это ясно показывают цифры, приве-
денные в статье В.Г. Короленко, через несколько лет после оконча-
ния Первой мировой войны без всякого «черного передела» почти
все помещичьи земли и так, естественным, нормальным путем пе-
решли бы в руки русского крестьянства.
Сомневающимся предлагаем проанализировать следующие циф-
ры. За царствование Николая II крестьяне приобрели с помощью
ссуд, выданных Крестьянским банком, 15 миллионов десятин по-
мещичьей земли. Учрежденный правительством Крестьянский банк
скупал земли и продавал их на чрезвычайно льготных условиях в
кредит крестьянам.
На свои личные сбережения за время царствования Николая II
крестьяне приобрели около 25 миллионов десятин помещичьей зем-
ли. Эта последняя цифра наглядно опровергает басни социалистов
различных толков о прогрессировавшей нищете российского крес-
19*
292
Борис БАШИЛОВ
тьянства. Да, для улучшения жизни крестьян и надлежащего разви-
тия сельского хозяйства в России, конечно, нужно было делать еще
многое. Но все же нищие обычно не имеют средств на покупку
25 миллионов десятин.
С момента вступления на Престол Николая II и до Февральской
революции крестьянам в разных частях страны было бесплатно пе-
редано в полную собственность 6 миллионов десятин казенных зе-
мель. Для расселения малоземельных крестьян из Европейской Рос-
сии были отданы все государственные и кабинетные земли в Азиат-
ской России.
В 1916 году во владении крестьян казачьих войск находилось
172 миллиона десятин земли только в пятидесяти губерниях Евро-
пейской России (кроме Кавказа и Царства Польского). Накануне
революции, таким образом, крестьянам принадлежали на правах
собственности все пахотные земли в Азиатской России и на правах
собственности и аренды 90% всей пахотной земли в Европейской
России.
За время царствования последнего Императора, несмотря на си-
стематический саботаж левых и полулевых, были опубликованы сле-
дующие законы.
— Проведена столыпинская реформа, освободившая крестьян из-
под власти общины и превратившая крестьянина в единоличного
собственника земли.
— Отменены права сельских общин в части ограничения пере-
движения своих членов.
— Отменена круговая порука.
— Уменьшены налоги.
— Отменены выкупные платежи за помещичью землю, передан-
ную крестьянам при освобождении от крепостного права (в резуль-
тате одной этой реформы в карманах у крестьян остались сотни мил-
лионов рублей).
— Все время расширялись политические права крестьян.
— Государство заботилось о переселении крестьян на пустующие
земли в Сибири и Азии.
— Крестьянская семья, желавшая переселиться со всем имуще-
ством, перевозилась за счет казны. В местах поселения были созданы
прокатные пункты сельскохозяйственного инвентаря, которые за
небольшую плату предоставляли переселенцам нужные им сельско-
хозяйственные машины.
— По всей России усиленно проводилось землеустройство.
— Усиленное внимание правительство уделяло развитию деше-
вого сельскохозяйственного кредита.
Статьи из газеты «Наша страна»
293
— Создавались высшие, средние и низшие сельскохозяйствен-
ные учебные заведения.
— С каждым годом развивалась государственная агрономическая
помощь, по размаху которой Россия стояла на втором месте в мире.
Одно перечисление этих законов ясно показывает, заботилось ли
царское правительство или нет об улучшении жизни крестьянства.
Неустанная работа по развитию сельского хозяйства в стране дала
свои результаты. Вот статистические данные, показывающие это.
В 1894 году средний урожай в России исчислялся в 2 миллиарда
50 миллионов пудов, через двадцать лет, в 1914 году, урожай рав-
нялся 3 миллиардам 650 миллионам пудов. В 1894 году лошадей в Рос-
сии было 25,6 миллиона и рабочего скота — 31,6 миллиона, а в 1914
году лошадей было на 10 миллионов и рогатого скота на 21 миллион
больше, чем в 1894 году. Даже во время Первой мировой войны,
несмотря на постоянные реквизиции для нужд армии, количество
лошадей и рабочего скота не уменьшилось, а увеличилось.
Пусть бывшие советские граждане, особенно бывшие колхозни-
ки, подумают над этими данными, разоблачающими ложь больше-
виков, эсеров и неэсеров, меньшевиков и всех прочих разрушите-
лей Российской Империи о мнимой благодетельности Февраля для
крестьянства. Как известно, в результате этого благодеяния кресть-
яне России оказались в тисках колхозов. Не будь же Февральской
революции, русские крестьяне давним бы давно мирным путем, с
помощью Крестьянского банка и с помощью личных сбережений
оказались хозяевами почти всей помещичьей земли. Не будь Февра-
ля, русские крестьяне давным-давно жили бы не хуже крестьян всех
других стран Европы.
Недобросовестные хулители нашего прошлого, желая дискреди-
тировать во что бы то ни стало идею Самодержавия (сами же стре-
мясь к партийному единодержавию), выставляют его как реакцион-
ный режим. Этой мнимой реакционностью бывшие левые все время
пугают бывших граждан СССР, утверждая, что восстановление Са-
модержавия неизбежно приведет к восстановлению помещичьего
строя и прочих «реакционных» основ Самодержавия. Так ли это или
не так, ясно показывают факты и цифры, приведенные выше. Пу-
гать бывших колхозников не существующими более в природе по-
мещиками (истребленными в СССР и покоящимися на кладбищах
всего мира) могут только истинные враги русского крестьянства,
каковыми на самом деле являются социалисты всех оттенков. В этом
пункте сталинская пропаганда ничем не отличается от пропаганды
госпоц Керенских. Черновых и Абрамовичей
294 Борис БАШИЛОВ
О декабристах
№ 19, 28 мая 1949 г.
Когда вешали декабристов, из-за неумелости палача ве-
ревка оборвалась и Пестель упал на землю. Передают, что Пестель
будто бы сказал: «Бедная Россия! И повесить-то в ней как следует
не умеют!»
Произнес эту фразу Пестель в действительности или нет — в
точности не известно. Но как бы то ни было, поколения русских
революционеров с тех пор неустанно пользовались предсмертными
словами Пестеля как одним из своих любимых аргументов о бездар-
ности царского правительства. И народники, и эсеры, и большеви-
ки, и меньшевики, и их нынешние последователи всегда были боль-
шими мастерами в деле клеветы на правительство своей Родины.
Они всегда умели умолчать о светлых сторонах русского прошлого и
всегда с неподражаемым искусством умели выпячивать и преувели-
чивать недостатки этого прошлого. Так было и с предсмертными
словами Пестеля.
Но если Пестель был фанатиком, то революционные агитаторы
и либеральные болтуны, уже больше столетия повторяющие слова
Пестеля, просто бесчестные люди. Ведь Пестеля вешали не потому,
что кому-то его смерть доставила удовольствие. В любой стране за
преступление, которое совершили декабристы, людей всегда каз-
нили и, наверное, всегда будут казнить. Любое государство имеет
право защищаться от безумцев, которые не жалеют человеческой
крови во имя выполнения своих сумасбродных фантазий.
Что же касается умения вешать, то дело обстоит так. Да, в Цар-
ской России никогда техника смертной казни не стояла на такой
высоте, как в большевистской России, являющейся наследницей
пестелей, желябовых, Савинковых, Милюковых и Лениных. Да, ко-
нечно, палачи Царской России, казнившие в год по несколько че-
ловек, не были такими виртуозами, как палачи ЧК, ГПУ, НКВД и
МГБ. Я спрашиваю, что же — если в России не умели хорошо ве-
шать — это хорошо или плохо? Вкусы у людей разные. Мне лично
больше нравится Царская Россия, в которой не умели хорошо ве-
шать, чем СССР, в котором очень хорошо умеют вешать и расстре-
ливать. Большевики умеют хорошо вешать даже восьмидесятилетних
стариков генералов, награжденных высшими русскими боевыми
орденами. Повесили же они, например, в Москве в 1947 году гене-
рала Краснова! И генерал Краснов, предварительно измученный
нравственными и физическими пытками в подвалах МГБ, конечно,
не сорвался. У большевиков небось не сорвешься. Это вам не време-
Статьи из газеты «Наша страна»295
на Пестеля и Рылеева, когда палачам не на ком было учиться ве-
шать.
Казнь декабристов всегда выставлялась революционной пропа-
гандой как незаконная и жестокая расправа Императора Николая I
над милыми, образованными людьми, желавшими блага Родине,
угнетаемой суровым тираном. Все это, конечно, такая нелепая чушь,
которую стыдно даже повторять. Декабристы, в большинстве воен-
ные, совершили тягчайшее преступление, которое может только
совершить военный. Они подняли вооруженное восстание против
законного правительства своей страны. Они нарушили гражданскую
и воинскую присягу. При всем своем фантазерстве декабристы зна-
ли, на что они идут, и изображать их невинными агнцами нет ника-
кого основании. Во времена декабристов во всех без исключения
странах Европы, еще хорошо помнивших безумства революцион-
ной черни во время французской революции, в эпоху наполеонов-
ских войн, сурово расправлялись с бунтовщиками. Декабристы, ко-
нечно, были государственными преступниками и с ними поступи-
ли так, как и должны были поступить согласно существующим
законам. Тем не менее в сознании целого ряда поколений казнь де-
кабристов воспринималась как жесточайшая расправа, которая буд-
то бы могла произойти только в драконовское царствование Нико-
лая I.
Грубая ложь, такая же бесчестная, как и все, что выходило из
уст или из-под пера революционных демагогов и утопистов, губив-
ших Россию. Возьмем и проделаем следующий любопытный экспе-
римент. Представим себе, что Пестель и его друзья жили не в Рос-
сии, а в Англии, и устроили восстание не в Петербурге, а в Лондо-
не. Как бы поступили с Пестелем и другими декабристами в Англии,
которую революционная пропаганда наравне с Соединенными Шта-
тами всегда выставляла как образец просвещенного и демократи-
ческого государства? Если бы декабристское восстание случилось в
Англии, Пестелю бы не пришлось жаловаться, что Англия страна, в
которой не умеют даже повесить.
Вот что сказал бы судья Рылееву, Пестелю и другим декабрис-
там, если бы их судили в свободной, демократической Англии:
«Мне остается только тяжелая обязанность назначить каждому из
вас ужасное наказание, которое закон предназначает за подобные
преступления.
Каждый из вас будет взят из тюрьмы и оттуда на тачке доставлен
на место казни, где вас повесят за шею, но не до смерти. Вас живы-
ми вынут из петли, вам вырвут внутренности и сожгут перед ваши-
ми глазами. Затем вам отрубят головы, а тела будут четвертованы.
296 Борис БАШИЛОВ
С обрубками поступлено будет по воле короля. Да помилует Господь
ваши души».
Но Пестель жил в России, и его просто повесили. А так, как
написано выше, был казнен в Лондоне в 1807 году полковник Эду-
ард Маркус Деспарди и его друзья. Причем небольшая разница: Пе-
стель и декабристы — всего несколько человек из сотен заговорщи-
ков — были казнены за участие в вооруженном восстании, а пол-
ковник Деспарди и его друзья — только за либеральные разговоры о
желательности изменения строя доброй демократической Англии.
Разница, основная, заключается в том, что Пестель жил в России,
а полковник Деспарди и его друзья — в Англии, что совсем не одно
и то же, хотя одна страна считается варварской и деспотической, а
вторая — просвещенной и демократической. А Фомы неверующие
из числа тех, которые считают Писарева и Чернышевского вели-
чайшими мыслителями земли Русской, но не считают таковым Пуш-
кина, действительно одного из интереснейших политических мыс-
лителей России, могут более подробно прочитать об английских де-
кабристах Эдуарде Деспарди и других в английской книге: J. Ashton.
The dawn of the XIX century in England (1906. C. 145—452).
О декабристах
№20, И июня 1949 г.
Иллюзии — это то, что составляет фундамент в полити-
ческих, социальных и исторических убеждениях среднего человека.
Средний человек в массе своей живет в мире иллюзий. И эти иллю-
зии составляют главную базу психической эволюции народов. У сред-
него человека, того человека, который делает историю, эволюцио-
нируют его заблуждения. Больше всего средний человек боится ис-
тины — истины политической, социальной, исторической. Истины
во всех ее видах.
«Какая чепуха!» — воскликнут некоторые читатели. Истина очень
часто кажется чепухой. Поскольку в наше время не только «Москва
словам не верит», но и никто друг другу на слово не верит. Разреши-
те сослаться на авторитеты. Хотя в наше просвещенное время и в
авторитеты тоже никто не верит. Но все же лучше хоть что-нибудь,
чем ничего.
«...Из чего в самом деле состоит история, та история, как ее пи-
шут в книгах, если не из длинных рассказов о борьбе людей с целью
создать себе идеал, поклоняться ему и затем уничтожить его. А разве
перед чистой наукой эти идеалы имеют большую ценность, чем пус-
тые миражи, создаваемые светом в подвижных песках пустыни?
Статьи из газеты «Наша страна»297
...Тем не менее творцами и распространителями таких миражей
являются галлюцинаты, которые наиболее основательно преобра-
зовывают мир. Из глубины своих могил они еще подчиняют душу
народов игу своих мыслей и влияют на характер и душу народов.
...История давно доказывает нам, что именно самые химеричес-
кие идеи лучше всего фанатизировали людей и играли выдающуюся
роль. Во имя самых обманчивых химер мир подвергался до сих пор
всяким переворотам, и те цивилизация, которые казались неуязви-
мыми, были уничтожены...»
Эти строки взяты из книги французского психолога Густава Лебона
«Психологический фактор закона эволюции народов» (С. 133 и 134).
«...И поразительная вещь! Не только философские истины, то
есть истины “о корнях и истинах всего”, всегда при своем появле-
нии кажутся противоречивыми и очевидности, и самим себе — все
великие научные достижения сначала представляются людям явно
нелепыми».
Это пишет известный философ Лев Шестов в «Дерзновениях и
покорностях».
Сейчас эпоха крушения старых идей и рождения новых. Насту-
пило время переоценки старых взглядов, вернее, старых иллюзий.
Есть русская история — история подлинная, знакомая кругу не-
большого числа историков. И то только тем, которые не являются
фанатичными приверженцами какой-либо политической партии. И
есть русская лжеистория, сочиненная историками-фанатиками,
фанатиками от политики и фальсификаторами от истории. Среди
левой русской интеллигенции и среди полуинтеллигенции до Фев-
ральской революции была распространена в значительной степени
именно русская лжеистория.
После Февраля прошло тридцать лет, а воз и ныне там. Даже
люди, считающие себя антибольшевиками, твердят, как школьни-
ки, заученные лжеистины. Поэтому моя попытка разбить иллюзии о
восстании декабристов будет, вероятно, встречена в штыки множе-
ством людей.
И это будет вполне естественно. Люди всегда — со времен ма-
монтов и до гибели земли, всегда будут легко расставаться с исти-
нами и истинными ценностями и со скрежетом зубовным — со сво-
ими химерами
«Толпа кричала: “Ура, Константин!”, “Ура, Конституция!”, но
ничего не предпринимала, потому что ждала прибытия вожаков»
{Платонов С.П. Учебник русской истории. С. 303).
Толпа, почитающая до сих пор память декабристов как невин-
ных мучеников самодержавия, не намного лучше разбирается в со-
298 Борис БАШИЛОВ
бытиях, чем санкт-петербургские мещане, кричавшие: «Ура, Кон-
ституция!», воображая, что «Конституция» — жена наследника пре-
стола Константина.
Перспектива русской истории невероятно искажена рядом поко-
лений некритически мыслящих личностей базаровского толка, ко-
торые только и делали, что, объятые фанатически слепой любовью
к неведомому прекрасному будущему, разрушали реальное настоя-
щее. Я говорю о русской лжеистории, аранжированной Чернышев-
скими, Писаревыми, Добролюбовыми и их прямыми потомками —
деятелями злосчастного Февраля и современными продолжателями
их грязного дела — Лениными и Сталиными.
Одним из примеров искажения исторической перспективы явля-
ется трактовка восстания декабристов. Восстание декабристов геро-
изировали чересчур, как и все, что касалось разрушительной рабо-
ты против правительства. Декабристы, Желябов, Софья Перовс-
кая — все это русские святые, занесенные в синодик русской
революции! Святые и мученики с пистолетами и бомбами в руках.
Мученики от убийства, святые от ненависти.
Для многих передовых людей, современников декабристов, вос-
стание декабристов было сумасшедшей затеей фантазеров, которая
не могла ничего принести России, кроме огромных бедствий. Так
оно и вышло.
Левая критика сделала много усилий, чтобы приписать Пушкину
участие в декабристском заговоре. Но все вымыслы о Пушкине-де-
кабристе настолько же верны, как и то, что Пушкин был коммуни-
стом. Пушкин, который в феврале 1826 года (через два месяца после
восстания) писал Дельвигу, что он «никогда не проповедовал ни
возмущения, ни революции» и желал бы «искренне и честно поми-
риться с правительством».
Это Пушкин-то декабрист, который в десятой главе «Евгения
Онегина» дает следующую уничтожающую характеристику декабри-
стам:
Сначала эти заговоры
Между Лафитом и Клико
Лишь были дружеские споры,
И не входила глубоко
В сердца мятежные наука,
Все это было только скука,
Безделье молодых умов,
Забава взрослых шалунов...
Статьи из газеты «Наша страна»299
Один из просвещеннейших людей времен декабристского вос-
стания, великий русский лирик Тютчев писал о декабристах: «...О
жертвы мысли безрассудной!..»
У Пушкина — наиболее зрелого политического русского мысли-
теля первой половины XIX века — есть ряд очень интересных мыс-
лей, перекликающихся со следующим признанием декабриста Ка-
ховского, написанным Императору Николаю Первому из тюрьмы:
«Намерения мои были чисты, но в способах, вижу, я заблуждался.
Не смею просить Вас простить мое заблуждение, я и так растерзан
Вашим ко мне милосердием. Я не способен никому изменять: я не
изменил и Обществу, но Общество само своим безумием изменило
себе. Очень понимаю, что крутой переворот к самому добру может
произвести вред».
Пушкин в «Мыслях на дороге» почти буквально повторяет слова
Каховского: «Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые
происходят от одного улучшения нравов, без насильственных по-
трясений политического строя и для человечества».
В июле 1826 года Пушкин пишет князю Вяземскому: «Бунт и
революция мне никогда не нравились».
Пушкин прекрасно понимал, что политические доктрины Запа-
да нельзя применять к России: «...История ее (России) требует дру-
гой мысли, другой формулы, чем мысли и формулы, выведенные
Гизо из истории христианского Запада...» (Программа третьей ста-
тьи об истории русского народа Полевого).
Пушкин ясно понимал прогрессивную роль русской монархии и
не раз подчеркивал, что в созидательной работе она всегда движет-
ся впереди русского общества. «Со времени восшествия на Престол
Дома Романовых, — пишет он в цитировавшихся уже “Мыслях на
дороге”, — правительство у нас всегда впереди на поприще образо-
вания и просвещения».
Пушкин не верит в возможность разумного устройства жизни,
если власть находится в руках толпы. О республиканской Франции,
мечте декабристов, Пушкин говорит, что там народ властвует «от-
вратительной властью демокрации».
Еще более резко отзывается он об американской демократии в
статье «Джон Теннер».
И последняя цитата из Пушкина. Изучив на месте события пуга-
чевского бунта, Пушкин написал: «...Не приведи Бог видеть рус-
ский бунт, бессмысленный и беспощадный. Те, которые замышля-
ют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего
народа, или уж люди жестокосердые, коим и своя шейка — копей-
ка и чужая головушка — полушка...»
300 Борис БАШИЛОВ
Что же касается прогрессивности идей декабристов, то совре-
менник их Н.И. Тургенев в своей книге «Россия и русские» пишет:
«Прибавлю, что в данном случае, как и во многих других, я был
очень опечален и поражен полным отсутствием среди добрых пред-
начертаний, предложенных в статьях устава Общества, главного на
мой взгляд вопроса: освобождения крестьян. Вообще говоря, в выра-
ботке плана видна неопытность, незрелость и даже некоторое ребя-
чество, что мне не понравилось...»
Позднее и сами декабристы оценивали восстание декабристов
как событие, принесшее много вреда нации. Участник восстания
декабристов А.П. Беляев в своих «Воспоминаниях о пережитом и
перечувствованном» оценивает восстание декабристов как событие,
принесшее страшный вред России. Эти записки напечатаны в жур-
нале «Русская старина».
Прошло уже больше столетия. В Англии о полковнике Деспарди и
его казненных друзьях никто не вспоминает. У нас же за это время
исторические кликуши из числа профессиональных разрушителей
России нагородили кучу вздора о декабристах. Написаны кипы книг,
в которых декабристы обрисованы небывалыми героями. А декабри-
стское восстание — как светлое пятно на грязно-кровавом прошлом
России.
Все эти-произведения взрослых русских шалунов, строителей рая
на земле, так же далеки от объективной исторической истины, как
то, что Александр Пушкин, убежденный монархист и ненавистник
власти толпы, был коммунистом, как заявляет это почтенный со-
ветский академик Кирпотин в своем детском сочинении «Пушкин
и коммунизм».
Декабристское восстание нанесло неисчислимый вред России!
Оно посеяло разрыв между правительством и частью общества. Мо-
нархия, не имея опоры в обществе, принуждена была опереться на
бюрократию. Все старания царей привлечь общество к государствен-
ному строительству не увенчались успехом. Чем дальше, тем прави-
тельство и общество, состоявшее в те времена почти исключитель-
но из дворянства, расходились все дальше и дальше. Не веря дво-
рянству, Император Николай I оперся на бюрократию. Это было
началом многих бед. Никакому обществу никакая бюрократия, ко-
нечно, понравиться не может. Бюрократия все дальше и дальше от-
даляла Царя от народа. Русское же «передовое общество» стало жить
по уродливой формуле, по которой долго жить не может ни одно
государство: «Чем хуже, тем лучше».
Радовались каждой неудаче правительства. Ругали за глупость чи-
новников, а сами вместо того, чтобы стать умными чиновниками,
Статьи из газеты «Наша страна»
301
окончив университеты, шли в бомбометальщики. Посылали поздра-
вительные телеграммы Микадо по случаю поражения русских войск
в Маньчжурии. Ездили во Францию уговаривать французских бан-
киров не давать деньги русскому правительству на вооружение, а
когда армии на фронт посылали иконы вместо патронов, орали в
русской и заграничной печати о глупости или измене царского пра-
вительства.
Декабристы. Народовольцы и цареубийства. Революция 1905 года.
Позорный Февраль. И кровавый Октябрь. Это все одна прямая ли-
ния русского утопизма.
Декабристы — это роковой водораздел русской истории, при-
ведший нас всех в зарубежье. Кто признает Декабрь, тот всегда, с
большими или меньшими оговорками, всегда признает и Февраль
(а Октябрь уже каждый хочет разыгрывать на свой манер). И этой
прямой генеалогической связи с декабристами не отрицают ни гос-
пода большевики, ни господа меньшевики, ни эсеры, ни солидари-
сты.
Для всех них декабристы — государственные изменники — явля-
ются славными предтечами, а они сами — не менее славными про-
должителями дела декабристов.
Пушкин — политический мыслитель
№ 21, 25 июня 1949 г.
Достоевский назвал однажды Пушкина «великим и не-
понятым еще предвозвестителем». Пушкин как политический мыс-
литель — эта огромная, интересная и чрезвычайно современная тема
ждет своих исследователей. До настоящей поры все историки рус-
ской общественной мысли прошли мимо этой темы, от правильной
трактовки которой во многом зависит политическое будущее наше-
го народа. Пусть многих удивит столь необычное сочетание слов. Пуш-
кин и политический мыслитель! Как это мало вяжется с банальным
взглядом на Пушкина как счастливого баловня своего гения, блес-
тящего поэта, живущего вдохновением, минутой, творческим по-
рывом, человека, чей образ так мало похож на традиционное пред-
ставление о политическом мыслителе. Но это тем не менее так. Пуш-
кин является одним из наиболее оригинальных и зрелых политических
мыслителей своего времени. И как поэт, и как политический мыс-
литель Пушкин намного опередил свое время. И если для многих
это неожиданное открытие, то надо сказать, что проблема изучения
Пушкина не с левых, а с национальных объективных позиций при-
несет еще немало неожиданных и любопытных открытий.
302 Борис БАШИЛОВ
Если говорить, например, о духовной трагедии Пушкина, то тра-
гедия эта заключается вовсе не в столкновении гениального поэта с
«коронованным деспотом Николаем I», как это обычно изобража-
ется, а в том, что Пушкин и культурно, и политически был намно-
го впереди своего времени. Конфликт Пушкина — это не конфликт
революционера с деспотическим царем, а конфликт гения с дей-
ствительностью, которую он по духовному складу своей натуры и
своего политического мировоззрения опередил на века.
Пушкин и Николай I любили и уважали друг друга. Николай I
был Царем, понимавшим обязанности Монарха как служение на-
ции, смотревшим на роль Царя как на роль слуги государства. Пуш-
кин был убежденным монархистом. Конфликт заключается в том,
что Пушкин, которого Николай I назвал самым умным человеком
России, был действительно умнее Николая I и глубже понимал
проблемы государственного строительства. Нападки Пушкина на от-
рицательные черты современной ему действительности (а всякая дей-
ствительность всегда имеет отрицательные черты) относятся вовсе
не к идее Самодержавия и не к конкретному воплощению этой идеи
в виде Императора Николая I, а к тому, как эта идея искажалась на
практике.
Негласная цензура революционных кругов, всегда по своей су-
ровости намного превосходившая цензуру официальную, так запу-
гала пушкиноведов, что они, боясь обвинения в реакционности и
черносотенстве, боялись коснуться запретной темы о Пушкине как
о политическом мыслителе.
До Октябрьской революции первую и единственную попытку кос-
нуться этой темы сделал редактор первого посмертного издания со-
чинений Пушкина П.В. Анненков, являющийся и первым пушки-
новедом по времени, в своей статье «Общественные идеалы Пуш-
кина» (Вестник Европы. 1888. Т. III).
После Октябрьской революции С.Л. Франком написана неболь-
шая, но чрезвычайно ценная работа «Пушкин как политический
мыслитель». К работе приложены заметки князя Вяземского о поли-
тическом мировоззрении Пушкина. Работа С.Франка, небольшая по
объему, но блестящая по содержанию, пробивает громадную брешь
в указанной теме. Вот по существу и все, чем мы располагаем в
области изучения политического мировоззрения гениальнейшего
русского поэта.
Что же касается пушкиноведов в СССР, то никто из них, конеч-
но, и не смеет и помыслить о том, чтобы показать политическое
мировоззрение национального поэта таким, каково оно есть на са-
мом деле, то есть национальным.
Статьи из газеты «Наша страна»
303
Написать правду о политическом мировоззрении Пушкина — зна-
чит вбить осиновый кол в утопическое бунтарство русской интелли-
генции, в результате которого погибло национальное государство,
за судьбу которого всегда так боялся гениальный поэт. Написать прав-
ду — значит вскрыть истину, кто и как постарался украсть у русско-
го народа замечательного политического мыслителя, о котором Го-
голь сказал, что Пушкин представляет собою духовный тип русско-
го человека двести лет спустя.
«...Пушкин стоит на великом переломе, на гребне исторического
перевала. Россия заканчивает собирание своих территориальных и
многонациональных сил, но еще не расцвела духовно: еще не осво-
бодила себя социально и хозяйственно, еще не развернула целиком
своего культурно-творческого акта, еще не раскрыла красоты и мощи
своего языка, еще не увидела ни своего национального лика, ни
своего безгранично-свободного духовного горизонта. Русская интел-
лигенция еще не родилась на свет, а уже литературно западничает и
учится у французов революционным заговорам. Русское дворянство
еще не успело приступить к своей самостоятельной, культурно-го-
сударственной миссии; оно еще не имеет ни зрелой идеи, ни опы-
та, а от XVIII века оно уже унаследовало преступную привычку тер-
роризировать своих государей дворцовыми переворотами. Оно еще
не образовало своего разума, а уже начинает утрачивать свою веру и
с радостью готово брать “уроки чистого атеизма” у доморощенных
или заезжих вольтерианцев...
...Русское либерально-революционное дворянство того времени
принимало себя за “соль земли” и потому мечтало об ограничении
прав монарха, неограниченные права которого тогда как раз сосре-
доточились, подготовляясь к сверхсословным и сверхклассовым ре-
формам; дворянство не видело, что великие народолюбивые преоб-
разования, назревавшие в России, могли быть осуществлены толь-
ко полновластным главой государства и верной, культурной
интеллигенцией; оно не понимало, что России необходимо мудрое,
государственное строительство и подготовка к нему, а не сеяние
революционного ветра, не разложение основ национального бытия;
оно не разумело, что воспитание народа требует доверчивого изуче-
ния его духовных сил, а не сословных заговоров против Государя...
...А призвание его состояло в том, чтобы принять душу русского
человека во всей ее глубине, во всем ее объеме и оформить, прекрас-
но оформить ее, а вместе с нею — и Россию. Таково было великое
задание Пушкина: принять русскую душу во всех ее исторически и
национально сложившихся трудностях, узлах и страстях; и найти,
выносить, выстрадать, осуществить и показать всей России — дос-
304
Борис БАШИЛОВ
тойный ее творческий путь, преодолевающий эти трудности, развязы-
вающий эти узлы, вдохновенно облагораживающий эти страсти...»
{Ильин И.А. Пророческое призвание Пушкина. Торжественная речь,
произнесенная в Риге 27 января (9 февраля) 1937 г.).
Раскройте любую из так называемых «Историй русской обще-
ственной мысли». Напрасно вы будете искать там имя Пушкина. Это
вполне понятно, потому что то, что до сих пор выдавалось за исто-
рию русской мысли, является на самом деле историей русских идей
или, если хотите еще точнее, историей политических заблуждений
и политического обезьянничества радикальной части русского об-
щества. В этих «историях» под микроскопом любовно и тщательно
исследуются все мысли таких гигантов политической мысли, как
Добролюбов, Ткачев, Лавров, но Пушкина в оных «историях» нет.
История русской общественной мысли в синодик своих святых
зачисляла только тех, кто честно выполнял натуральную повинность
по разрушению России, кто судил об исторических судьбах России,
о внутренней и внешней политике ее правительства с «безответствен-
ной позиции угнетенного раба», в уме которого никогда не ночевала
мысль о том, что всякий член нации несет ответственность за судьбы
своей родины. Добролюбовы, Писаревы, Ткачевы — все, кто зачис-
лен в русские мыслители — никогда не обладали государственным
сознанием, никогда не умели занять патриотическую позицию, при
которой, находясь в оппозиции правительству, они не переходили
бы ту черту, за которой начиналась оппозиция к России или отбыва-
ние натуральной повинности по разрушению своей страны.
Духовная эволюция Пушкина — это путь преодоления крайнос-
тей русской натуры, которые являются одним из главных источни-
ков наших исторических бед.
«...От разочарованного безверия к вере и молитве; от революци-
онного бунтарства — к свободной лояльности и мудрой государ-
ственности; от мечтательного поклонения свободе — к органичес-
кому консерватизму; от юношеского многолюбия — к культу семей-
ного очага. История его личного развития раскрывается перед нами,
как постановка и разрешение основных проблем всероссийского
духовного бытия и русской судьбы...» {Ильин И.А. Пророческое при-
звание Пушкина).
Когда Пушкину было 18 лет, он думал как 30-летний человек, —
заметил однажды Жуковский.
После свидания с Пушкиным Николай I сказал: «Я беседовал с
умнейшим человеком России».
«Когда он говорил о вопросах иностранной и отечественной по-
литики, можно было подумать, что слышите заматерелого в госу-
Статьи из газеты «Наша страна»305
дарственных делах человека», — написал Адам Мицкевич в журнале
«Глоба» в своем некрологе о Пушкине.
«Если сам Пушкин думал так, то уж верно, это сущая исти-
на», — выразился однажды Гоголь.
Своеобразное политическое мировоззрение Пушкина, в котором
оригинально сочеталась любовь к национальной традиции, к непре-
рывности общественного развития, отвращение к бунтарству, рево-
люции и власти толпы, органически связывалось с любовью к сво-
боде личности. Все это результат углубленного изучения русской
истории и истории Запада.
Расставаясь в зрелом возрасте с наивным бунтарством и роман-
тическим социальным фантазированием, от которых многие рус-
ские политические деятели не сумели освободиться до настоящей
поры, Пушкин стал политическим мыслителем, в мировоззрении
которого сочетается то, чего никогда не могли сочетать в себе пред-
ставители русской революционной мысли и революционных кругов:
любовь к свободе личности, любовь к национальной традиции и
трезвое государственное сознание.
Налет политического радикализма у Пушкина кончился в Киши-
неве, где он встретился с участниками греческого восстания. Увидев
рыцарей греческой свободы, Пушкин пишет А.Раевскому: «Меня воз-
мущает вид этих подлецов (ces miserables), облеченных священным
званием защитников свободы». Но окончательно как политический
мыслитель Пушкин созревает в селе Михайловском. Работая над «Бо-
рисом Годуновым», изучая историю русской смуты, а позже первым
из современников в местах пугачевского восстания познакомившись
с архивными материалами, Пушкин пришел к мысли, которой ни-
когда больше не изменял. Мысль эта состоит в том, что фундаментом
русского политического бытия может явиться только Монархия, как
единственная форма государственности, отвечающая русской исто-
рии и русскому национальному характеру. Вот почему имя Пушкина
отсутствует в истории русской политической мысли.
«Политическое мировоззрение Пушкина слагается из трех основ-
ных моментов:
— из убеждения, что историю творят, и потому государством
должны править не “все”, не средние люди или масса, а избран-
ные, вожди, великие люди,
— из тонкого чувства исторической традиции как основы поли-
тической жизни,
— и наконец, из забот о мирной непрерывности политического
развития и из отвращения к насильственным переворотам» {Франк
С.Л. Пушкин как политический мыслитель. Белград. С. 31).
20 Заказ 567
306 Борис БАШИЛОВ
После пугачевского бунта Пушкин написал пророческое пред-
остережение своим современникам и потомком: «Не приведи Бог
видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Те, которые
замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не зна-
ют нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим и своя шей-
ка — копейка и чужая головушка — полушка».
Французская революция для Пушкина была не предметом вос-
хищения, а «огромная драма» и «гадкая фарса». Пушкин испытыва-
ет ненависть к государствам, где народ властвует «отвратительной
властью демократии», как во Франции. Из любви к прошлому и
понимания спасительности традиции вытекают постоянные трево-
ги Пушкина о непрерывности государственного развития России. В
«Мыслях на дороге» Пушкин пишет: «Лучшие и прочнейшие изме-
нения суть те, которые происходят от одного улучшения нравов без
насильственных потрясений политических, страшных для человече-
ства».
Пушкин — жертва деспотического царского режима. Пушкин го-
ним и преследуем русскими царями. Так убеждали нас до сих пор. И
вот этот самый гонимый Пушкин, предтеча Карла Маркса, по ака-
демику Кирпотину, в цитировавшихся уже «Мыслях на дороге» пи-
шет: «Со времени восшествия на престол Дома Романовых прави-
тельство у нас всегда впереди на поприще образования и просвеще-
ния. Народ следует за ним всегда лениво, а иногда и неохотно».
В письме к Чаадаеву Пушкин соглашается с Чаадаевым только в
том, что «наше нынешнее общество столь же презренно, как и глу-
по», что в нем «отсутствует общественное мнение и господствует
равнодушие к долгу, справедливости, к праву, истине». (Письмо к
Чаадаеву, как известно, оканчивается следующими словами: «Сле-
довало бы добавить, не в качестве уступки, а ради истины, что
правительство есть единственный европейский элемент России...»)
У якобинца, декабриста, коммуниста Пушкина мы найдем еще
странные мысли. Пушкин не раз упрекал русских царей... в револю-
ционности. Петра Великого он называет «одновременно Робеспье-
ром и Наполеоном — воплощенной революцией» («О дворянстве»).
Споря однажды с Великим князем Михаилом Павловичем об
указе о Почетном гражданстве, Пушкин сказал Великому князю:
«Вы пошли в Вашу семью, все Романовы — революционеры и урав-
нители». Великий князь, поклонившись, поблагодарил Пушкина за
то, что он его пожаловал в якобинцы.
Русская общественность в страхе быть обвиненной радикальной
цензурой в консерватизме прошла мимо такого мудрого политичес-
кого мыслителя, как Пушкин. И получилось то, что и должно было
Статьи из газеты «Наша страна»
307
получиться. Антигосударственная, антинациональная позиция, за-
нимаемая частью дворянства и значительной частью дворянской и
разночинной интеллигенции, разрушила национальное государство.
И смысл изживания современного национального кризиса состоит
не в новом социальном обезьянничании, не в заимствовании у За-
пада новых «измов» и не в изобретении доморощенных, а в перехо-
де с писаревско-добролюбовско-ленинско-сталинского пути на путь
пушкинский. К жизни не по половинке формулы, а по пушкинской
трехчленной формуле: национальная традиция — национальная госу-
дарственность — национальная свобода. Только такое гармоничное,
трезвое мировоззрение, свободное от крайностей социального уто-
пизма, приведет к восстановлению России.
Трагическая судьба дает нам, россиянам, чрезвычайно короткие
сроки для изживания нашего национального духовного кризиса. Как
можно быстрее мы должны решить, с кем идейно мы будем в дни,
когда станет решаться вопрос национального бытия России. А в бу-
дущей войне будет решаться вопрос не о политических формах го-
сударственности, а о национальном бытии России. Я лично уже ре-
шил. Я отказываюсь от духовных наставников из утопическо-реак-
ционного крыла русской политической мысли. Пусть вас не смущает
это сочетание. Всякая политическая и социальная утопия — это не
прогресс, а реакция. Где утопия — там реакция. На одном полюсе —
идиллическая утопия, на другом — питекантропия с электрически-
ми мясорубками для перемалывания людей, газовыми камерами для
отравления инакомыслящих и расово чуждых и прочие прелести
социалистического рая на земле. На одном полюсе — восторженные
утопические овечки, читающие Фурье и Карлов Марксов, програм-
мы НТС, а на другом полюсе — Менжинские, в промежутке между
смакованием стихов Оскара Уайльда (Менжинский очень любил
Оскара Уайльда) и исполнением «Лунной сонеты» Бетховена под-
писывающие смертные приговоры соотечественникам, не желаю-
щим жить в утопическом хрустальном дворце.
Своим духовным вождем я избираю не Сталина, не Керенского,
не Абрамовича, не Байдалакова, а — Пушкина.
Факты и мысли
Что же такое Февраль?
№ 22, 9 июля 1949 г.
В своей статье «Срыв Февраля» А.Ф. Керенский пролил
слезу о том, что в эмигрантской среде снова развернулись ожесто-
ченные бои между сторонниками реакции (монархистами) и наро-
20*
308
Борис БАШИЛОВ
довластия (социалистами). Я, новый эмигрант, принадлежащий к
лагерю «реакции», наоборот, не склонен грустить. Бои, которые раз-
вертываются во всех странах как в среде старой, так и в среде новой
эмиграции, дело совершенно естественное и дело общественно-по-
лезное. Так и должно быть.
Вопрос о принципиальном отношении к Февралю есть один из
важнейших вопросов будущего России. Вопрос о Феврале — это аль-
фа и омега русского политического и социального будущего. Что
Февраль — это благо или расплата? Что перед Февралем было? По-
лицейское государство? А после него началось правовое, как убеж-
дает нас Александр Федорович, г-да большевики, Абрамовичи из
«Социалистического вестника» и солидаристические мыслители из
«Эха»? Эпоха идиллистических отношений между эмиссаром партии
российских социал-демократов господином Николаевским во вре-
мя пребывания его в оккупированных зонах Германии и солидарис-
тами была весьма кратковременной, гораздо кратковременнее, чем
дружба между Трумэном и «славным старым Джо». Теперь между
российскими социалистами и российскими солидаристами суще-
ствует отнюдь не братская солидарность. А ссориться, на первый
взгляд казалось бы, и нечего. Идейные предтечи у всех одни и те же.
И декабристы, и Желябов — все, кто только разрушал Российское
государство, ведь равно почитаются меньшевиками и солидариста-
ми.
Идейные предтечи у большевиков, меньшевиков, эсеров и соли-
даристов одни и те же. А отсюда, по существу, один и тот же взгляд
на российское прошлое как на знаменитую картинку, которую по-
казывали в старое время владельцы базарных стереоскопов: «Ночь в
Крыму, все в дыму, ничего по видно». Для всех левых, в какие бы
тоги они ни рядились, характерно одинаковое отношение к про-
шлому нашей родины. Это прошлое для всех них сплошное черниль-
ное пятно. Для большевиков это «тюрьма народов», для меньшеви-
ков — «кровавый царизм», для солидаристических мыслителей —
«полицейское государство». Ведь новая эра исторического бытия
Россия начинается с Февраля. А до Февраля было «пустое место».
Одиннадцать веков народ жил, создал величайшее государство мира,
гении этого народа заняли почетное место во всемирном пантео-
не — и оказывается, что все это было пустым местом. Восхвалять
Февраль, делать Февраль зарей правового государства — это значит
разделять пущенную в ход большевиками теорию пустого места.
Итак, что же такое Февраль? Что это, только славная предысто-
рия славного большевизма и действительно конец проклятого реак-
ционного прошлого, начало славного большевистского настоящего
Статьи из газеты «Наша страна»
309
и еще более славного меньшевистского или солидаристического
будущего? Или это конец славного прошлого, имевшего свои тене-
вые стороны (где свет — там и тень) и начало проклятого больше-
вистского настоящего и не менее проклятого будущего, в котором
наконец будет осуществлен настоящий социализм?
Эмигрантская печать всех направлений, а левая особенно, без
конца твердит об идейном кризисе российской нации. Каждый док-
тор лечит на свой манер — Абрамович на свой, Керенский на свой,
Байдалаков на свой. Но никто из докторов не желает, да и не может
вглядеться в суть национального кризиса. За деревьями своих теорий
не видят леса. До сих пор идейный кризис не осмыслен до конца. До
сих пор не могут понять, что это за страшная вещь — признать Фев-
раль за благо. Ведь признать Февраль — это все равно, что стыдливо
признать большевистскую формулировку о дофевральской и доок-
тябрьской России как о пустом месте. Одиннадцать веков пустого
места. Все, что сделано бесчисленными поколениями русских лю-
дей, все тлен и прах. Миллионы воинов погибли напрасно. Одиннад-
цать веков, прожитых впустую. Вот как выглядит на практике безо-
бидная на первый взгляд теория деления истории России на дофев-
ральский и послефевральский период. Тут на свет и выплывают
родственные теорийки о полицейском государстве и т.д. Одиннад-
цать веков прожито российской нацией впустую. А вот появились
Керенские и Джугашвили, и началась новая эра правового государ-
ства.
Представители левых теорий известны тем, что они готовы были
учиться у кого угодно: у Фурье, Сен-Симона, Гегеля, Маркса, — у
кого угодно, только не у своих предков.
Декабристы, народовольцы, все революционные партии поздней-
шего времени и все левые партии современного русского зарубе-
жья — все это звенья одной цепи. Кто признает декабристов как
национальных героев, тот должен признать национальное пятно,
только кровавый царизм или полицейское государство, тот разделя-
ет в завуалированной форме большевистскую теорию пустого места.
Какая страшная идеология. Что удивительного, что при первой
попытке строить человеческую жизнь по подобной теории полились
реки крови.
Все политические течения, от декабристов до солидаристов, объ-
единяет одна общая черта — это отсутствие государственного созна-
ния. Многовековый опыт русского государства решительно отбра-
сывается прочь.
В практике русской государственности не видят ничего, что мог-
ло бы послужить отправной точкой. Все не гоже, все гнило, все
310 Борис БАШИЛОВ
подлежит замене. При таком отношении к русской государственно-
сти непримиримая оппозиция к царскому правительству всегда при-
водит к оппозиции к России. В итоге — на одном полюсе мелодекла-
мация о любви к России (главным образом к будущей), а на дру-
гом — теорийки о кровавом царизме или о полицейском государстве.
Кому же верить? Солидаристическим мыслителям или англий-
скому юристу Смайльсу, пять лет изучавшему деятельность русских
судов, которому принадлежит следующая оценка судебных учреж-
дений, существовавших в «полицейском государстве» (которая уже
раз приводилась на страницах «Нашей страны»: «“Суд — правый,
скорый и милостивый” — этот девиз русского суда вполне им заслу-
жен».
Как белорусские сепаратисты, отказавшиеся от российского про-
шлого и готовые во имя прихода к власти разговаривать на мертвом
белорусском диалекте XV столетия, русские социалисты всех на-
правлений, как и их удачливые собратья-большевики, во имя своих
кроваво-утопических идей без сожаления предают анафеме прошлое
своего народа.
Проглядели политические заветы Пушкина и Гоголя, Лескова и
Достоевского. Проглядели все здоровые проявления русской поли-
тической мысли, с жадностью ухватились за все, что было направ-
лено против России в писаниях русских утопистов типа Чернышев-
ского, Писарева и проч., и проч., и проч.
Пора разрубить гордиев узел российского идеологического кри-
зиса. Надо бесстрашно взглянуть в самый центр его — на проблему
отношения к российской государственности. Если одиннадцать ве-
ков нашей истории привели к пустому месту, то давайте, господа,
служить панихиды за упокой души русского народа. Если дело об-
стоит так, никакими солидаризмами наш народ не спасешь. Но дело
обстоит, к счастью, не так. Надо безжалостно очистить авгиевы ко-
нюшни русской лжеистории, в которых до потолка накопился на-
воз, любовно наношенный поколениями русских утопистов, пред-
теч самого реакционнейшего тоталитарного государства. Из яйца
социальной утопии может вылупиться только кровавый дракон то-
талитаризма.
Нет, Русь воспрянет, как Феникс из пепла. Восстановление Руси
начнется с возрождения национальных традиций, Русь родится сна-
чала в душах отдельных людей, отбросивших антинациональную те-
орию пустого места во всех ее вариантах. Возрождение начнется не
в схемах политических программ и государственных конституций
будущей России, программ выдуманных или скопированных, а в
живой человеческой душе.
Статьи из газеты «Наша страна»311
Все величайшие духовные процессы в России происходили не по
европейской мерке. Вспомните крещение Руси. Падение татарского
ига. Конец Смуты. Владимир Святой, Димитрий Донской, Минин и
Пожарский звали рядового человека на подвиг уже тогда, когда на-
родная душа была готова для этого подвига.
Задачи монархической пропаганды сегодня и завтра
№ 23, 23 июля 1949 г.
Внутри русского зарубежья мы можем констатировать
два важных факта: первое — это рост стихийных монархических на-
строений среди новой эмиграции, разочаровавшейся в солидаризме
и старых политических течениях зарубежья, и второе — полную не-
подготовленность монархических кругов к четкому политическому
оформлению этих стихийных настроений.
Наше время характерно выходом на политическую арену широ-
ких народных масс. Можно по-разному относиться к претензиям масс
играть значительную роль в политической жизни государства, мож-
но по-разному представлять себе размеры фактического участия масс
в управлении государством, но ни один государственный деятель и
ни одно политическое течение нашего времени не могут игнориро-
вать колоссальное значение, которое имеют народные массы в мо-
мент падения какого-либо существующего строя и возникновения
на месте уничтоженного нового строя. В силу этого положения воп-
рос о воздействии на психику народных масс или вопрос пропаган-
ды монархических идей приобретает колоссальное значение.
Все крупнейшие политические движения нашего времени — боль-
шевизм, фашизм, национал-социализм — своим успехом были обя-
заны только энергичной и действенной пропаганде. Вожди этих те-
чений всегда придавали огромное значение активной пропаганде
своих идей и не жалели ни средств, ни людей для работы в области
завоевания души народа.
Настоящая, правильно организованная пропаганда — это чрез-
вычайно сложная и искусная система воздействия на душу среднего
человека, на психику рядового участника исторических событий. По-
литическое течение, руководители которого не понимают колос-
сального значения пропаганды в нашу эпоху, заранее обречены на
бесславный конец.
Как это ни печально констатировать, но надо честно и открыто
сказать, что русское монархическое движение за рубежом с момен-
та великого исхода из России до настоящей поры не отдает должно-
го значения правильно поставленной пропаганде. Собственно гово-
312 Борис БАШИЛОВ
ря, в настоящее время не существует никакой монархической про-
паганды. В немногочисленных монархических изданиях мы имеем дело
с разъяснениями, с убеждением, но не с пропагандой. Характерная
черта помещаемых в монархических изданиях статей и заметок —
это их бессистемность и противоречивость. А там, где налицо име-
ются противоречивость и бессистемность, там пропаганды нет и в
помине.
В своей книге «Психологические законы эволюции народов» фран-
цузский психолог Густав Лебон пишет: «Изучение различных циви-
лизаций, следовавших друг за другом от начала мира, доказывает,
что они всегда сопровождались в своем развитии весьма ограничен-
ным количеством основных идей. Если бы история народов своди-
лась к истории идей, она никогда бы не была длинной».
Ввиду специфических условий нашего времени в голове средне-
го современного человека, одного из сотен миллионов, вмещается
очень мало основных идей. Во-первых, он, современный человек,
не имеет на это надлежащего духовного развития и зачастую ника-
кого желания самостоятельно мыслить. Все небольшое количество
идей политических и социальных, которым он оперирует, приняты
им всегда без обсуждения, на веру. Но он эти идеи считает своими и
будет драться за них руками и ногами. Убеждением тут ничего не
сделаешь. Единственный способ заставить человека толпы переме-
нить свои идеи — это без конца повторять новые истины. Когда он к
этим истинам привыкнет, когда он станет их считать своими, толь-
ко тогда он откажется от своих старых истин. Пример. Если бывший
колхозник Иванов в настоящее время убежден, что восстановление
монархии повлечет за собой восстановление помещиков, бесполез-
но убеждать его в противном длинными статьями и цифровыми
выкладками. Это бесполезное, пустое занятие. Он останется глух и
нем. Он не способен понять всю точность и правоту доказательств.
Единственный способ заставить колхозника Иванова изменить свое
убеждение — это без конца в разных вариантах повторять один и тот
же простой лозунг: «Земля не бывшему помещику, а бывшему кол-
хознику». Когда колхозник Иванов привыкнет к этому лозунгу, ког-
да он незаметно станет для него своим, только тогда его сердце
откроется для следующих смежных истин. Утверждение — это пер-
вый и важнейший этап пропаганды, а доказательства, разъяснения —
это уже последующий этап. Между тем как монархическая печать
обычно всегда, минуя первый, занимается вторым этапом и потому
и имеет так мало успеха.
История развития научных идей показывает, что хотя они рас-
пространяются среди наиболее образованной части общества, уста-
Статьи из газеты «Наша страна»313
навливаются они постепенно, с большим трудом. Вот что говорит
Густав Лебон о механизме распространения идей: «Будет ли речь
идти об идее научной, художественной, философской, религиоз-
ной — словом, о какой бы то ни было идее, распространение ее
совершается всегда путем тождественного, одного и того же меха-
низма. Необходимо, чтобы идея была сначала воспринята неболь-
шим числом апостолов, которым сила их убеждения или авторитет
их имени придают много обаяния. Тогда они действуют больше вну-
шением, чем путем доказательств или демонстративно. Но в значе-
нии демонстрации (доказательств) нужно искать существенные эле-
менты механизма убеждения. Идеи доказываются или путем обая-
ния, которым обладают, или обращаясь к страстям, но нельзя в этом
отношении оказать никакого влияния, обращаясь исключительно к
разуму. Массы никогда не допустят убедить себя доказательствами, а
только утверждениями, и авторитет этих утверждений зависит ис-
ключительно от того обаяния, каким обладает проповедник».
Настроение, которое существует в настоящее время среди наше-
го народа как внутри СССР, так и вне СССР, среди новой эмигра-
ции, благоприятно для возрождения монархических идеалов. Но
люди, разочаровавшись в социализме, не знают, куда им идти. Ста-
рое снова им кажется новым. Оказавшись в идейном тупике, сред-
ний человек новой эмиграции обращает свой взгляд назад, к про-
шлому и в нем старается отыскать тропинку к будущему. Такой тро-
пинкой многим кажется монархия, но их отпугивают от монархии
покрытые мхом предрассудки о ее «реакционности».
Коротко сформулировать «возражения» против монархии у рядо-
вого советского человека можно так: восстановление монархии —
это восстановление реакции. Царь отдаст землю помещикам, а кре-
стьяне снова останутся без земли. Восстановление монархии означа-
ет восстановление капитализма в его уродливой форме. Фабрики и
заводы отдадут бывшим капиталистам, и рабочие снова окажутся
бесправными.
Советских бюрократов и военных пугает, что с приходом монар-
хии они окажутся не у дел, так как с царем наедут бывшие аристо-
краты, которые захватят все места (я это говорю все о мыслях сред-
него человека). Боятся восстановления сословных привилегий —
«простому человеку опять ходу не будет». Представители других на-
родностей опасаются, что восстановление монархии приведет к вос-
становлению «тюрьмы народов». Сомневаются также, что царь мо-
жет изменить данные народу обещания, что он, пообещав соци-
альные реформы, в дальнейшем все отдаст аристократам, помещикам
и фабрикантам.
314 Борис БАШИЛОВ
Против же самого царя, по старинной русской привычке всегда
резко отделяемого «от господ», средний советский человек имеет
только одно возражение, о котором упоминалось выше: что он мо-
жет не сдержать свое слово, которое даст, вступая на престол пред-
ков,
К счастью, все эти опасения широких слоев не имеют под собой
никакого реального основания. Монархическая мысль сегодня идет
в ногу с самой современной прогрессивной мыслью. Но народ надо
убедить, что монархия зовет не назад, а вперед. Доказать это в про-
стых, ясных лозунгах, пользуясь всеми методами классической про-
паганды. Могут сказать, что все принципиальные возражения рядо-
вого русского человека против монархии — это только призраки.
Да, призраки, но не пустяки. Народ в эти призраки верит. А для
веры серьезным противником является только вера. Сейчас мы пе-
реживаем момент, когда старые идеи социализма стали нашему на-
роду ненавистны. А пока новые идеи не заняли места старых, в уме
среднего человека, да и не только среднего, существует невообра-
зимая анархия.
Нельзя с презрением относиться к иллюзиям, всегда бывшим
самыми страшными тиранами человеческого духа. Презрение и иг-
норирование — плохой метод борьбы с политическими и социальны-
ми иллюзиями, владеющими душой русского человека.
Что же необходимо сделать? Надо устранить анархию, существую-
щую в головах монархистов. Перед монархическим движением стоит
задача политического оформления стихийных монархических настро-
ений, имеющих место в среде новой эмиграции. Необходимо добить-
ся, чтобы вопреки существующему положению в голове каждого рус-
ского, и русского монархиста тоже, было одно и то же представление
о России, о ее прошлом, современном национальном кризисе и о ее
политическом и социальном будущем. В настоящий же момент, трид-
цать с лишним лет спустя после злосчастной Февральской револю-
ции, мы имеем то же самое положение, о котором в свое время с
горечью писал Гоголь, что у каждого образованного русского в голо-
ве своя Россия. А в настоящее время своя Россия находится в голове
и у каждого необразованного русского. Сколько голов, столько и Рос-
сий. Эту анархию умов можно устранить только установлением общих
взглядов на прошлое, современное положение и будущее, которые
были бы приемлемы для большинства народа. Речь идет, конечно, не
об унификации на манер большевистской или интернационалисти-
ческой, а об установлении объективных исторических взглядов на
важнейшие этапы исторического развития России и о четкой, ясной
политической программе на будущее. Нельзя больше быть каждому
Статьи из газеты «Наша страна»315
историком и идеологом для самого себя. Должна быть общая идеология.
Если такая общая идеология, конечно, чрезвычайно схематическая,
не имеющая ничего общего с партийной программой, где все разне-
сено по параграфам, выработана не будет, русский национальный
кризис не будет изжит.
Короче говоря, речь идет о выработке политического и социаль-
ного кредо русского монархиста.
Думается, что крайне необходим также манифест к новой эмиг-
рации и к русскому народу от имени Наследника Престола, в кото-
ром бы ясно и четко была изложена политическая и социальная
программа в России после восстановления монархии. При Наслед-
нике Престола должен быть создан пропагандный центр. Основные
линии монархической пропаганды должны быть одинаковы. Ничего
так не может повредить монархическому движению, как разноречи-
вая оценка основных этапов нашего исторического прошлого и не-
разбериха во взглядах на политическое и социальное будущее Рос-
сии в случае восстановления монархии. Я еще раз повторяю, что
речь не идет об унификации монархической политической и соци-
альной мысли на манер большевистской или фашистской пропа-
ганды. Речь идет только об единогласии в оценке важнейших момен-
тов прошлого и будущего.
И еще одно важное замечание. Мы не должны забывать, что Рос-
сию погубили не только левые, но и правые: Марков и Пуришкевич
рыли могилу монархии не менее успешно, чем бесчисленная плеяда
левых утопистов. Поэтому мы сами, монархисты, должны бороться
со всякими попытками идти назад, а не вперед. Дороги назад нет.
Если мы желаем блага народу, мы должны идти вперед по дороге
социального прогресса. Боевая задача, которая стоит перед монар-
хическим движением сегодня, — это найти дорогу к сердцу офице-
ра Красной Армии, советской интеллигенции, советского рабочего
и колхозника. Это они, а не мы здесь, за рубежом, будут решать
вопрос, какой строй будет установлен после падения большевизма.
Не жалея ни времени, ни сил, мы должны бороться с имеющимися
у бывших советских граждан иллюзиями о том, что будто бы восста-
новление монархии означает движение вспять. Мы должны дока-
зать, что реакция — это большевизм и всякая другая форма «изма»,
какую попытаются водрузить на костях большевизма. Если в Россию
вернутся только монархисты из числа первой эмиграции, они доро-
гу к сердцу советского человека не найдут. Им верить не будут. Вели-
кие движения начинаются с малого. И для победы монархической
идеи в России может быть необходимо, чтобы в нее вернулись после
падения большевизма всего несколько сот убежденных монархистов
316 Борис БАШИЛОВ
из числа бывших офицеров Власова, рабочих и колхозников, гото-
вых во имя возвращения России на ее искони исторический путь на
любые жертвы.
Только монархист — бывший колхозник сумеет разбить недове-
рие колхозника, и только рабочий-монархист сможет разбить наве-
янные социалистической пропагандой предрассудки о русской мо-
нархии как об оплоте реакции. Если монархическое движение не
будет иметь этих трехсот-четырехсот человек из числа новой эмиг-
рации, монархия в России восстановлена не будет. Иного пути к
сердцу народа не будет.
Мы должны пойти по пути, с которого сошли предшествующие
поколения, в результате чего наша Родина, разорвав национальные
традиции, лежит на краю гибели. Не назад, а вперед — таков дол-
жен быть клич русских монархистов сегодня. Не политический ради-
кализм, но и не консерватизм. Нужен путь средний, путь, намечен-
ный гениальным умом Пушкина. Нужна связь с национальными
традициями, нужны национальные традиционные формы государ-
ственной власти, которые бы не отрывались от реального, не вста-
вая на путь социального и политического фантазирования, по соб-
ственной инициативе делали бы все, что необходимо для полити-
ческого социального и экономического прогресса российской нации.
Только такую монархию может поддержать российский народ.
Факты и мысли
Гоголь о Пушкине
№ 26, 3 сентября 1949 г.
С тех пор когда Радищев оглянулся окрест себя и душа
его человеческими страданиями уязвлена стала, душа русского ин-
теллигентного человека была мучительно уязвлена страданиями ок-
ружающих его людей. Это хорошо, очень хорошо и нужно, чтобы
человеческое сердце было открыто страданиям других человеческих
сердец. Но хорошо и нужно, когда это соболезнование чужим стра-
даниям, как и всей земной юдоли, имеет свой предел. Когда любовь
сострадающего не становится источником ненависти и источником
других, еще более сильных страданий для окружающих.
К сожалению, с русской интеллигенцией, с ее наиболее ради-
кальной частью случилось именно так. Любовь и сострадание стали у
русских революционеров-фанатиков источником политической и со-
циальной слепоты, ненависти к национальному прошлому, к со-
временной им русской действительности и источником безгранич-
ных страданий для миллионов людей.
Статьи из газеты «Наша страна»317
Далеко не случайно, что Пушкин, эта наиболее гармоническая
русская личность, написал полемический ответ на книгу Радищева
«Путешествие из Петербурга в Москву», многозначительно назвав
его «Путешествие из Москвы в Петербург». В написанных им на-
бросках Пушкин подвергает тонкой уничтожающей критике тен-
денциозность описания Радищевым русской действительности. Но
это тема особой, отдельной статьи.
Предметом же настоящей статьи является доказательство, что у
Пушкина, как у личности гармонически развитой, преодолевшей
крайности русского национального характера, отсутствует предвзя-
тое, тенденциозное отношение к русской действительности, харак-
терное для всей революционной русской интеллигенции начиная с
Радищева и кончая современными представителями радищевской
тенденциозности, каковых, как известно, водится немало и в наше
суровое время.
Такова уж трагическая судьба всех попавших в объятия полити-
ческого и социального утопизма, на них годы и опыт не действуют.
Сторонники русского утопизма подобны лошадям, ослепшим от дол-
гого пребывания под землей в шахтах. Они прекрасно ориентируют-
ся в подземных переходах и закоулках и не могут сделать ни шага
при свете солнца. Совы и нетопыри видят и в темноте, ослепшие же
лошади не видят ни днем, ни ночью, они могут бродить только по
невидимым в темноте дорожкам по привычке. Нам, разочаровав-
шимся в утопических доктринах всех видов, предстоит упорная и
жестокая борьба за наших великих людей, которые в руках партий-
ных фальсификаторов и утопистов превратились в ненавистников
исторического прошлого России.
В первую очередь мы должны очистить от всякого рода измышле-
ний светлый гармонический облик гениального поэта земли Рус-
ской Александра Пушкина. Кто он, сторонник крайних политичес-
ких и социальных воззрений? Глашатай ли революции, хулитель
прошлого и современной ему действительности — или человек, ко-
торый видел теневые стороны окружавшей его действительности,
но все же не стал на скользкую дорожку декабристов, Чаадаева,
Печерина и прочих?
В своих статьях о декабристах и в статье «Пушкин как политичес-
кий мыслитель» я уже касался вопроса о политических убеждениях
Пушкина, о бесполезности попыток превратить Пушкина в рево-
люционера и даже коммуниста на основе его юношеских бунтарских
настроений и случайно вырвавшихся в минуту раздражения резких
оценок современной ему действительности. Но поскольку в наше
время считается хорошим тоном всех подозревать не в желании ус-
318 Борис БАШИЛОВ
тановить объективную истину, а утвердить партийную полуистину,
будет лучше, если мои утверждения о Пушкине как убежденном
стороннике монархии, как о человеке, принимавшем русское про-
шлое таким, каким даровал его нам Бог и наши предки, будет под-
креплено свидетельством другого замечательного русского челове-
ка, современника Пушкина — Н.В. Гоголя.
Вот что писал Гоголь в своем письме к В.А. Жуковскому, поме-
щенном под названием «О лиризме наших поэтов», в «Выбранных
местах из переписки с друзьями»:
«Как умно определял Пушкин значение полномощного монарха
и как он вообще был умен во всем, что ни говорил в последнее
время своей жизни! “Зачем нужно, — говорил он, — чтобы один из
нас стал выше всех и даже выше самого закона? Затем, что закон —
дерево; в законе слышит человек что-то жесткое и небратское. С
одним буквальным исполнением закона не далеко уйдешь; нару-
шить же или не исполнить его никто из нас не должен; для этого-то
и нужна высшая милость, умягчающая закон, которая может явить-
ся людям только в одной полномощной власти. Государство без пол-
номощного монарха — автомат: много-много, если оно достигнет
того, до чего достигнули Соединенные Штаты. А что такое Соеди-
ненные Штаты? Мертвечина; человек в них выветрился до того, что
и выеденного яйца не стоит. Государство без полномощного монар-
ха то же, что оркестр без капельмейстера: как ни хороши будь все
музыканты, но, если нет среди них одного такого, который бы дви-
жением палочки всему подавал знак, никуда не пойдет концерт. А
кажется, он сам ничего не делает, не играет ни на каком инстру-
менте, только слегка помахивает палочкой да поглядывает на всех,
и уже один взгляд его достаточен на то, чтобы умягчить, в том и
другом месте, какой-нибудь шершавый звук, который испустил бы
иной дурак-барабан или неуклюжий тулумбас. При нем и мастерская
скрипка не смеет слишком разгуляться на счет других: блюдет он
общий строй, всего оживитель, верховодец верховного согласия!” Как
метко выражался Пушкин! Как понимал он значение великих истин!
Это внутреннее существо — силу самодержавного монарха он даже
отчасти выразил в одном своем стихотворении, которое между про-
чим ты сам напечатал в посмертном собрании его сочинений, вы-
правил даже в нем стих, а смысла не угадал. Тайну его теперь открою.
Я говорю об оде Императору Николаю, появившейся в печати под
скромным именем: “К Н***”. Вот ее происхождение. Был вечер в Анич-
ковом дворце, один из тех вечеров, к которым, как известно, при-
глашались одни избранные из нашего общества. Между ними был
тогда и Пушкин. Все в залах уже собралися; но Государь долго не
Статьи из газеты «Наша страна»319
выходил. Отдалившись от всех в другую половину дворца и воспользо-
вавшись первой досужей от дел минутой, он развернул “Илиаду” и
увлекся нечувствительно ее чтением во все то время, когда в залах
давно уже гремела музыка и кипели танцы. Сошел он на бал уже
несколько поздно, принеся на лице своем следы иных впечатлений.
Сближение этих двух противуположностей скользнуло незамеченным
для всех, но в душе Пушкина оно оставило сильное впечатление, и
плодом его была следующая величественная ода, которую повторю
здесь всю, она же вся в одной строфе:
С Гомером долго ты беседовал один.
Тебя мы долго ожидали.
И светел ты сошел с таинственных вершин
И вынес нам свои скрыжали.
И что ж? Ты нас обрел в пустыне под шатром,
В безумстве суетного пира,
Поющих буйну песнь и скачущих кругом
От нас созданного кумира.
Смутились мы, твоих чуждался лучей;
В порыве гнева и печали
Ты проклял нас, бессмысленных детей,
Разбив листы своей скрыжали.
Нет, ты не проклял нас. Ты любишь с высоты
Сходить под тень долины малой
Ты любишь гром небес, и также внемлешь ты
Журчанью пчел над розой алой.
Оставим в стороне личность Императора Николая и разберем,
что такое монарх вообще, как Божий помазанник, обязанный стре-
мить вверенный ему народ к тому свету, в котором обитает Бог, и
вправе ли был Пушкин уподобить его древнему Боговидцу Моисею?
Тот из людей, на рамена которого обрушилась судьба миллионов
его собратий, кто страшною ответственностью за них пред Богом
освобожден уже от всякой ответственности пред людьми, кто боле-
ет ужасом этой ответственности и льет, может быть, незримо такие
слезы и страждет такими страданиями, о которых и помыслить не
умеет стоящий внизу человек, кто среди самых развлечений слышит
вечный, неумолкаемо раздающийся в ушах клик Божий, неумолка-
емо к нему вопиющий, — тот может быть уподоблен древнему Бого-
видцу, может, подобно ему, разбить листы своей скрыжали, про-
клявши ветрено-кружащееся племя, которое, наместо того чтобы
стремиться к тому, к чему все должно стремиться на земле, суетно
320 Борис БАШИЛОВ
скачет около своих же, от себя самих созданных кумиров. Но Пуш-
кина остановило еще высшее значение той же власти, которую вы-
молило у Небес немощное бессилие человечества, вымолило ее кри-
ком не о правосудии небесном, пред которым не устоял бы ни один
человек на земле, но криком о небесной любви Божией, которая
бы все умела простить нам: и забвение долга нашего, и самый ропот
наш, — все, что не прощает на земле человек, чтобы один затем
только собрал всю власть в себя самого и отделился бы от всех нас
и стал выше всего на земле, чтобы чрез то стать ближе равно ко
всем, снисходить с вышины ко всему и внимать всему, начиная от
грома небес и лиры поэта до незаметных увеселений наших.
Кажется, как бы в этом стихотворении Пушкин, задавши воп-
рос себе самому, что такое эта власть, сам же упал в прах пред
величием возникнувшего в душе его ответа. Не мешает заметить,
что это был тот поэт, который был слишком горд и независимое -
тию своих мнений, и своим личным достоинством. Никто не сказал
так о себе, как он:
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа:
Вознесся выше он главою непокорной
Наполеонова столпа.
Хотя в Наполеоновом столпе виноват, конечно, ты; но поло-
жим, если бы даже стих остался в своем прежнем виде, он все-таки
послужил бы доказательством, и даже еще большим, как Пушкин,
чувствуя свое личное преимущество, как человека, перед многими
из венценосцев, слышал в то же время всю малость званья своего
перед званием венценосца и умел благоговейно поклониться пред
теми из них, которые показали миру величество своего звания.
...Там только исцелится вполне народ, где постигнет монарх выс-
шее значенье свое — быть образом Того на земле, Который Сам есть
любовь. В Европе не приходило никому в ум определять высшее зна-
ченье монарха. Государственные люди, законоискусники и право-
ведцы смотрели на одну его сторону, именно, как на высшего чи-
новника в государстве, поставленного от людей, а потому не знают
даже, как быть с этой властью, как ей указать надлежащие грани-
цы, когда, вследствие ежедневно изменяющихся обстоятельств,
бывает нужно то расширить ее пределы, то ограничить ее; а через
это и Государь, и народ поставлены там между собою в странное
положение: они глядят друг на друга чуть не таким же точно обра-
зом, как на противников, желающих воспользоваться властию один
Статьи из газеты «Наша страна»
321
на счет другого. Высшее значенье монархии прозрели у нас поэты, а
не законоведцы — услышали с трепетом волю Бога создать ее в
России в ее законном виде; оттого и звуки их становятся библейс-
кими всякий раз, как только излетает из уст их слово Царь. Это
слышат у нас и не поэты, потому что страницы нашей истории
слишком явно говорят о воле Промысла: да образуется в России эта
власть в ее полном и совершенном виде. Все события в нашем отече-
стве, начиная от порабощения татарского, видимо клонятся к тому,
чтобы собрать могущество в руки одного, дабы один был в силах
произвесть этот знаменитый переворот всего в государстве, все по-
трясти и, всех разбудивши, вооружить каждого из нас тем высшим
взглядом на самого себя, без которого невозможно человеку разоб-
рать, осудить самого себя и воздвигнуть в себе самом ту же брань
всему невежественному и темному, какую воздвигнул царь в своем
государстве; чтобы потом, когда загорится уже каждый этою святою
бранью и все придет в сознанье сил своих, мог бы также один, всех
впереди, с светильником в руке, устремить, как одну душу, весь
народ свой к тому верховному свету, к которому просится Россия.
...Ни один царский Дом не начинался так необыкновенно, как
начался Дом Романовых. Его начало было уже подвиг любви. Послед-
ний и низший подданный в государстве принес и положил свою
жизнь для того, чтобы дать нам царя, и сею чистою жертвою связал
уже неразрывно Государя с подданным. Любовь вошла в нашу кровь,
и завязалось у нас всех кровное родство с царем. И так слился и стал
одно-едино с подвластным повелитель, что нам всем теперь видит-
ся всеобщая беда — Государь ли позабудет своего подданного и от-
решится от него или подданный позабудет своего Государя и от
него отрешится. Как явно тоже сказывается воля Бога — избрать для
этого фамилию Романовых, а не другую! Как непостижимо это воз-
ведение на престол никому не известного отрока! Тут же рядом сто-
яли древнейшие родом, и притом мужи доблести, которые только
что спасли свое отечество: Пожарский, Трубецкой, наконец кня-
зья, по прямой линии происходившие от Рюрика. Всех их мимо про-
изошло избрание, и ни одного голоса не было против: никто не
посмел предъявлять прав своих. И случилось это в то смутное время,
когда всякий мог вздорить и оспоривать, и набирать шайки привер-
женцев. И кого же выбрали? Того, кто приходился по женской ли-
нии родственником царю, от которого недавний ужас ходил по всей
земле, так что не только им притесняемые и казнимые бояре, но
даже и самый народ, который почти ничего не потерпел от него,
долго повторял поговорку: “Добра была голова, да слава Богу, что
земля прибрала”.
21 Заказ 567
322 Борис БАШИЛОВ
...Только по смерти Пушкина обнаружились его истинные отно-
шения к Государю и тайны двух его лучших сочинений. Никому не
говорил он при жизни о чувствах, его наполнявших, и поступил
умно. После того как вследствие всякого рода холодных газетных
возгласов, писанных слогом помадных объявлений, и всяких серди-
тых, неопрятно-запальчивых выходок, производимых всякими квас-
ными и неквасными патриотами, перестали верить у нас на Руси
искренности всех печатных излияний, — Пушкину было опасно
выходить: его бы как раз назвали подкупным или чего-то ищущим
человеком. Но теперь, когда появились только после его смерти эти
сочинения, верно, не отыщется во всей России такого человека,
который посмел бы назвать Пушкина льстецом или угодником кому
бы то ни было. Чрез то святыня высокого чувства сохранена. И те-
перь всяк, кто даже и не в силах постигнуть дело собственным умом,
примет его на веру, сказавши: “Если Пушкин думал так, то уж,
верно, это сущая истина”».
Вот именно за такие, как эти, правдивые высказывания, шед-
шие вразрез с антинациональными установками зарождающейся
русской революционной утопической мысли, Белинский и оклеве-
тал Гоголя в своем известном письме к нему, утверждая, что Гоголь
полюбил кнут, раз он стал на защиту существующего режима (стать
на сторону национальной власти со времен Белинского — это ведь
самый страшный грех в глазах всякого русского утописта). Помимо
любви к кнуту и к рабству Белинский обвинил Гоголя и в других не
менее страшных грехах, в которых Гоголь, конечно, никогда не был
повинен даже и в мыслях.
Каховский или Милорадович?
№ 28, 1 октября 1949 г.
В своих статьях о декабристах и о Пушкине я приводил
факты, иллюстрировавшие отрицательное отношение выдающихся
людей 30-х и 10-х годов прошлого столетия к восстанию декабрис-
тов. Чтобы более полно осветить декабристское восстание — эту тра-
гическую страницу русской истории, гибельные последствия кото-
рой нанесли неисчислимый вред нормальному, органическому раз-
витию русского государства, я приведу еще отзывы о декабристах
Ф.М. Достоевского, активного деятеля крестьянской реформы Юрия
Самарина и других видных современников.
Если в своей статье «Русский заговор», уже мной цитировавшей-
ся, Герцен называет политические воззрения декабристов слишком
иноземными, чтобы быть популярными в народе, то в другой ста-
Статьи из газеты «Наша страна»323
тье — «О развитии революционных идей» — Герцен дает еще более
суровую оценку политического значения заговора декабристов. Гер-
цен пишет о тем, что «невозможны более никакие иллюзии; народ
остался равнодушным зрителем 14-го декабря».
Намечавшийся декабристами верховным правителем России
М.М. Сперанский отмечает так же, как и Герцен, иноземное проис-
хождение политических воззрений декабристов и равнодушие к вос-
станию со стороны широких слоев населения.
Чрезвычайно интересна оценка декабристов, сделанная Досто-
евским. Называя декабристов бушующими барами, Достоевский
пишет о «бунте 14 декабря» как о бессмысленном деле, которое не
устояло бы и двух часов. В уста героя «Бесов» Шатова Достоевский
вкладывает следующее высказывание: «...Бьюсь об заклад, что де-
кабристы непременно освободили бы тотчас народ, но непременно
без земли, за что им тотчас русский народ непременно свернул бы
голову».
Любопытна оценка декабристов Юрием Самариным, одним из
тех дворян, которые поддержали Александра II в его проекте осво-
бождения крестьян с землей. В написанном Самариным проекте не-
опубликованного манифеста, являющимся ответом на требование
дворянами конституции, Юрий Самарин пишет: «Народной кон-
ституции у нас пока еще быть не может, а конституция не народ-
ная, то есть господство меньшинства, действующего без доверенно-
сти от имени большинства, есть обман и ложь».
Перу отца русской историографии Карамзина принадлежит сле-
дующая характеристика восстания декабристов: «Вот нелепая траге-
дия наших безумных либералистов! Дай Бог, чтобы истинных злоде-
ев нашлось между ними не так много. Солдаты были только жертвой
обмана». Обладая глубоким объективным умом историка, Карамзин
отдавал себе ясный отчет в том, от какой опасности была спасена
14 декабря 1825 года Россия. «Бог спас нас 14 декабря, — пишет
он, — от великой беды. Это стоило нашествия французов».
Так относились к восстанию декабристов передовые люди 30-х,
40-х и 50-х годов.
Рядовые участники бунта, солдаты, как известно, были выведе-
ны на Сенатскую площадь офицерами — участниками заговора —
обманным путем, восстание декабристов — это дело кучки фанати-
чески настроенных дворян, восстание декабристов не имело ника-
ких корней в народе, да по характеру своему и не могло иметь. Де-
кабристам сочувствовала только незначительная часть дворянской
интеллигенции из числа «передовых людей», заразившихся любо-
вью к отвлеченной свободе и ненавистью к реальной России. Эта
21*
324
Борис БАШИЛОВ
категория людей, как во времена декабристов, так и позже, всегда
страдала одной и той же неизлечимой болезнью — отсутствием го-
сударственного смысла. Русской действительности и русской власти
эти фантазеры предъявляли всегда такие претензии, каких не в со-
стоянии выдержать никакая власть на свете. Действительность и по-
литические утопии, как известно, со времен Платона, всегда живут
как кошка с собакой.
Революционным кругам потребовалось около столетия упорной
работы, чтобы внедрить в сознание широких слоев русского населе-
ния современное представление о декабристах как безгрешных ан-
гелах, зачинателях борьбы с кровавым русским Самодержавием.
Кто же все-таки декабристы? Святые в военных мундирах и фра-
ках или честолюбцы из того сорта людей, которые всегда пополня-
ют собой ряды антигосударственных заговоров? Мнения о декабри-
стах разделяются и до сих пор. Одни (а этих одних много — это и
большевики, и меньшевики, и эсеры, и солидаристы, и все беспар-
тийные, твердящие большевистские, меньшевистские и прочие
зады), находятся под гипнозом левой пропаганды. Широкие круги
по сей день считают декабристов святыми, мучениками борьбы за
свободу. Другие считают декабристов черными злодеями, не имею-
щими ни одного светлого пятна. Как и всегда, крайние мнения со-
держат только часть истины. Декабристы не святые, но и не злодеи.
Правильный взгляд на декабристов, отвечающий объективной ис-
тине, будет следующий. Декабристы — это фанатики. А каждый рус-
ский фанатик — это эмбрион невольного политического злодея. Во
имя осуществления своей политической идеи русский политик го-
тов сжечь и других, и себя. Политический фанатизм, питаемый край-
ностями нашего национального характера, делает из русского рево-
люционера, человека, очень часто готового отдать жизнь во имя все-
общего блага, но готового шагать по горло в горячей человеческой
крови к светлому будущему фантастической России, построенной
по рецепту его партии. Только по рецепту его партии и ни по какому
другому!
Любовь большевиков к декабристам не случайна. Большевики (я
говорю о первой шеренге большевиков, сейчас истребленных Ста-
линым) инстинктивно угадывали в декабристах своих братьев фана-
тиков. Если бы декабристское восстание не было подавлено, декаб-
ристы, руководимые желанием как можно быстрее достичь осуще-
ствления своих политических фантазий, тоже, как и большевики,
пролили бы реку русской крови.
Для фанатика, как и для ребенка, труден только первый шаг.
Все, кто становится поперек фанатизму (а фанатизму становится
Статьи из газеты «Наша страна»325
поперек всегда вся жизнь, все люди), безжалостно сметается со все
возрастающей свирепостью. В результате разгрома декабристского
восстания мы имели только пять трупов и несколько десятков со-
сланных. А если бы победили декабристы, а затем бар-декабристов
смела бы разбушевавшаяся народная стихия, то мы в 1825 году име-
ли бы не пять трупов, а может быть, и пять миллионов. В Смутное
время XVII столетия погибла половина населения России. В резуль-
тате хозяйничанья большевиков мы недосчитываемся свыше 60 мил-
лионов людей, которые бы жили, если бы не произошли Февраль-
ская и Октябрьская революции.
Хватило же у Каховского фанатизма убить любимого сподвиж-
ника Суворова, национального героя Отечественной войны, «рус-
ского Боярда» графа Милорадовича! Холодный разум подсказыва-
ет, что нет никакого основания думать, что в случае победы декаб-
ристов дело ограничилось бы убийством одного Милорадовича и
членов императорской фамилии. Всякий фанатик, как маньчжур-
ский тигр, безопасен для людей только до той поры, пока он не
отведал человеческой крови. А когда отведал — он становится опас-
ным для всех людей.
Нет, за Милорадовичем, Императором и Великими князьями
последовали бы в страну праотцев и Пушкин, и Жуковский, и Ка-
рамзин, и Тютчев, и Гоголь, весь цвет тогдашней России. Пламя,
вырывающееся из зерна политического фанатизма, никогда не зна-
ет удержу, оно пылает до тех пор, пока не сожжет все вокруг себя.
Фанатик не любит никого и ничего, кроме полюбившейся ему по-
литической идеи. Политические же идеи, как известно, не имеют
гуманного сердца. Всякий фанатизм вообще неизбежно поступает,
как Сатурн со своими детьми, то есть пожирает их. Русский же фа-
натик в силу своей безграничной необузданности поступает еще более
свирепо, чем Сатурн: он пожирает не только своих детей, но и всех
породивших его.
Не подави Николай I декабристского восстания, мы несомненно
имели бы такую кровавую репетицию русского бессмысленного и без-
жалостного бунта, во время которой, конечно, не уцелел бы и тво-
рец «Бориса Годунова», и «Мертвых душ», и «Войны и мира», все те,
кто в эпоху, последовавшую за подавленным восстанием декабрис-
тов, создали неисчислимые духовные ценности. Все те, кто прекло-
няется пред именами декабристов, не имеют права забывать об этом.
Среди декабристов несомненно было много благородных людей.
Декабристы еще не злодеи, но они могли бы стать злодеями. Они
представляют собою людей, которых можно и необходимо жалеть,
но любить и уважать их не за что.
326 Борис БАШИЛОВ
Декабристы во всякие времена были бы признаны государствен-
ными преступниками, каковыми они, конечно, и являются. Ува-
жать и любить людей, желающих свергнуть существующий строй во
имя своих утопий, могут только фанатические приверженцы поли-
тической доктрины, которая неизбежно со временем должна стать
на скользкую дорожку уничтожения собственного государства. Только
фанатики могут восхищаться Каховским, убившим национального
героя.
Милорадович и Каховский! Даже неудобно сравнивать эти два
имени. Один — прославленный патриот и мужественный воин, вто-
рой — фантазер и государственный преступник, кончивший жизнь
на виселице. Но упорная клевета фантастических врагов русской го-
сударственности, приверженцев социального утопизма разных мас-
тей, сделала свое черное и несправедливое дело.
Имя национального героя Милорадовича забыто, а имя его убий-
цы пользуется почетом среди широких кругов русского народа.
Разве это не страшно?
И чтобы хотя поздно, но все же отдать должное светлой памяти
графа Милорадовича, я позволю себе закончить свои статьи о де-
кабристах следующим описанием последних минут героя Отечествен-
ной войны.
Принц Евгений Вюртембергский, передававший умиравшему
Милорадовичу письмо Императора Николая I, пишет в своем пись-
ме:
«На высказанное мною сердечное сожаление по поводу его по-
ложения, с выражением надежды на сохранение его дней, он воз-
разил: "Здесь не место предаваться обольщениям. У меня антонов
огонь в кишках. Смерть не есть приятная необходимость, но Вы ви-
дите, я умираю, как и жил, прежде всего с чистой совестью”.
По прочтении письма он сказал: “Я охотно пожертвовал собою
для Императора Николая. Меня умиляет то, что в меня выстрелил
не старый солдат”. Тут он прервал разговор. “Прощайте, Ваша Свет-
лость. На мне лежат еще важные обязанности. До свидания в лучшем
мире”. Это были его последние слова, когда я уходил, его меркнув-
шие глаза бросили на меня последний дружеский взгляд».
Так умер герой Отечественной войны, граф Милорадович, пер-
вая жертва российского политического фанатизма. Вечная память
его светлому образу.
Статьи из газеты «Наша страна»
327
Письма нового эмигранта. Общие боги
(Мораль людей, считающих себя антибольшевиками)
1. Враги врагов большевизма
№31, 12 ноября 1949 г.
В издающемся в Буэнос-Айресе журнале «Сеятель» опуб-
ликована статья «Мораль монархистов». Статья эта принадлежит к
вульгарному типу статей, которые чаще всего пишут противники
русской монархии. Развязность авторов этого типа статей обратно
пропорциональна их знанию темы. Чей развязнее эти авторы разде-
лываются с идеей православной монархии и современным монар-
хическим движением — тем меньше они имеют обычно о них пред-
ставления. Критика русского монархического движения этими гос-
подами производится обычно с позиций кругопредставлений об идее
русской монархической государственности, заимствованных из при-
митивного арсенала большевистской пропаганды по этому вопросу.
Я, конечно, чрезвычайно далек от мыслей обвинять авторов этих
статей в том, что они являются агентами большевиков или скрыты-
ми сознательными приверженцами большевистской идеологии. Если
бы это было так, то об этой категории эмигрантских «публицистов»
просто не стоило бы говорить. Но дело обстоит значительно сложнее
и именно поэтому значительно хуже.
Число людей, выступающих против восстановления монархии в
России после уничтожения большевизма, можно разделить на два
больших отдела (есть, конечно, и ряд промежуточных ступеней).
Одни — это старые враги русской национальной государственности
в виде меньшевиков, эсеров и галицийских сепаратистов, это со-
знательные враги. Другие, главным образом из числа бывших совет-
ских граждан, — те, которые являются непримиримым врагом прак-
тики большевистской государственности и искренно считают себя
антибольшевиками, но в то же время находятся в значительной сте-
пени в плену большевистских представлений об историческом про-
шлом России и о прошлом русской государственности.
Положение этих людей, искренно считающих себя антибольше-
виками, в высшей степени трагическое. С одной стороны, это убеж-
денные антибольшевики, готовые сложить свою голову в борьбе с
большевизмом; с другой стороны, они являются зачастую врагами
русского исторического прошлого и почитателями людей, подгото-
вивших торжество большевизма. В таком положении находится, ко-
нечно, не вся новая эмиграция, но весьма значительное количество
ее, причем степень влияния большевистской пропаганды, конечно,
328 Борис БАШИЛОВ
весьма различна. Упомянутая категория новых эмигрантов имеет
совершенно ложное представление об основных этапах русского
исторического прошлого, разделяет точки зрения на отдельные эта-
пы русского прошлого, внушенные им большевистской пропаган-
дой, и, как правило, имеет совершенно превратное представление
о принципах, на которых строилось русское государство до Февраля
1917 года. И конечно, эти люди не имеют уже совершенно никакого
представления о моральных и политических принципах русского
Самодержавия и крайне искаженные представления о политических
и социальных идеях, на которых базируется современное монархи-
ческое зарубежное движение. Все, что знает эта категория левых
эмигрантов, на девяносто пять процентов заимствовано из арсенала
большевистской пропаганды, в течение тридцати лет невообразимо
исказившей представление среднего русского человека об облике
предреволюционной России.
Объективно верное представление об историческом прошлом Рос-
сии и принципах, на основании которых строилось Российское го-
сударство, имеет только та часть советской (вернее, антисоветской)
интеллигенции, которую Максим Горький окрестил «механически-
ми гражданами СССР» и по отношению к которым требовал суро-
вых репрессий. Эта количественно сравнительно незначительная часть
современной России и представляет собою то духовное ядро, кото-
рое еще до того, как оказаться за пределами СССР, уже оконча-
тельно освободилось из-под гипноза советской пропаганды. Это иде-
ологически наиболее ценная часть русского народа. Эта группа со-
ветских граждан представляет собою прямое продолжение той части
русской предреволюционной интеллигенции, идеи которой нашли
свое отражение в знаменитом сборнике «Вехи». Эта внутренняя эмиг-
рация не только осудила практику большевизма, но и новыми гла-
зами взглянула на историческое прошлое России. Среди «механи-
ческих граждан СССР», как тех, которые находятся в настоящее
время в результате Второй мировой войны за рубежом, так и среди
тех, которые до сих пор живут под солнцем сталинской конститу-
ции, есть люди разных политических воззрений, есть и республи-
канцы, есть и монархисты. Качественно и первые, и вторые отлича-
ются от старого поколения республиканцев и монархистов. Прежде
всего, и те и другие по-иному относятся к прошлому России и ви-
дят в ней не только одни черные пятна или солнечные блики, в
зависимости от своих убеждений, а видят это прошлое таковым,
какое оно было. Характерно и то, что для обоих направлений этой
внутренней эмиграции ни Белинский, ни Герцен, ни Чернышев-
ский, ни Писарев не имеют больше былого очарования, хотя и рес-
Статьи из газеты «Наша страна»329
публиканцы, и монархисты отдают должное талантам этих людей и
понимают трагическую искренность их политических заблуждений.
Но внутренняя эмиграция — это очень интересная тема, которая
почему-то до сих пор почти совершенно не нашла своего освещения
на страницах современной эмигрантской прессы. Комкать эту зна-
чительную тему я не хочу и касаюсь ее только в той степени, в
какой она мне нужна для выяснения темы настоящей статьи.
Процесс выдавливания из себя утопических социальных взгля-
дов вещь мучительная, сложная и нелегкая. Поэтому «механических
граждан СССР», наиболее усердно уничтожаемых НКВД, не так-то
много, НКВД прислушивался к совету автора «Буревестника». По-
этому значительная часть новой эмиграции принадлежит к катего-
рии людей, отвернувшихся от государственной практики больше-
визма, осудившей и большевистскую идеологию в ее основных,
наиболее бросающихся в глаза принципах, но не сумевшей освобо-
диться до конца от исторических, политических и социальных ми-
фов, навеянных большевистской пропагандой. Обвинять этих людей
в том, что они не сумели стать сознательными антибольшевиками,
конечно, нелепо, хотя многие из них искренно верят в то, что Рос-
сия была тюрьмой народов, что русский царь был жандармом Рос-
сии и Европы, верят в то, что Герцен, Чернышевский, Добролюбов
и Писарев принесли своей деятельностью счастье российской на-
ции. Политические и социальные мифы — это вещь, выветриваю-
щаяся с большим трудом из человеческих голов, особенно когда
эти мифы твердятся подряд уже свыше столетия, и твердятся не
только большевистской пропагандой, но упорно вдалбливались в
головы и до большевиков.
Борьба с мифами большевистской и предбольшевистской рево-
люционной пропаганды является наиболее важным участком анти-
большевистского фронта.
Комплекс превратных идей, внушаемых русскими революцион-
ными кругами, несомненно, окажется долговечнее большевизма, и
еще долго спустя после падения большевизма в поисках социальной
правды часть нашего народа будет находиться под обаянием имен
людей, своей антигосударственной деятельностью подготовивших
сначала Февраль, а затем большевистский Октябрь.
Имеется значительное количество людей, которые представляют
себе послебольшевистский период слишком упрощенно, так же уп-
рощенно, как русские революционеры представляли себе земной
рай, который наступит на второй день после падения русской мо-
нархии. До тех пор пока в сознании выросшего при большевиках
поколения не исчезнут ложные представления о нашем историче-
330 Борис БАШИЛОВ
ском прошлом, до тех пор послебольшевистская Россия будет жер-
твой политических страстей. Россия монархическая или Россия рес-
публиканская сможет возникнуть только тогда, когда потеряют свое
былое очарование и рухнут былые кумиры нескольких поколений рус-
ских революционеров, разрушительной работой которых воспользо-
вались большевики и утвердились в России.
Новые эмигранты, ненавидящие большевиков, но в различной
степени разделяющие ненависть большевиков к прошлому России,
представляют собою, как я уже говорил, весьма распространенную
категорию людей. Чрезвычайно трагично то, что эти несомненные
искренние антибольшевики сплошь и рядом являются ярыми врага-
ми врагов большевизма. Идеология этой категории людей, если их
мировоззрение можно назвать идеологией, состоит из клубка сплош-
ных противоречий. Их идеология, опирающаяся на систему трафа-
ретных вымыслов большевистской пропаганды, по существу висит
в воздухе. Всякую попытку произвести переоценку русского про-
шлого и предбольшевистскую, а следовательно, в значительной сте-
пени и большевистскую оценку деятельности русской монархии,
эти люди, считающие себя антибольшевиками, встречают обычно
яростным сопротивлением. Они хотят невозможного — не желая
большевизма, они в то же время всячески цепляются за систему
политических взглядов, которая подготовила крушение русского
государства.
Автор упомянутой статьи «Мораль монархистов», помещенной в
журнале «Сеятель», Я.Хопров признается, что он, живя в СССР, не
имел никакого сложившегося мировоззрения. «Я искал и ищу», —
заявляет он. Поверим Я.Хопрову на слово и посмотрим, как же он
ищет мировоззрения, которого он, как сам заявляет, не имеет. В
поисках мировоззрения Я.Хопров, как он сам признается, стал чи-
тать «Нашу страну». Сначала ему газета понравилась, но затем, как
он пишет, на него глянул тот же звериный лик (то есть большевизм).
Этот звериный лик русских монархистов Я.Хопров усмотрел в рез-
ких выражениях И.Л. Солоневича в статьях «О сепаратных висели-
цах» и «Правительство скорой помощи», в статье Алексея Алымова,
осмелившегося написать, что «страшно ударить топором по таким
большевистским истуканам, как Некрасов, Герцен, Чернышевский,
Писарев и др.». Еще больше возмутила Я.Хопрова моя первая статья
о декабристах, в которой я старался разрушить легенду о незакон-
ности казни декабристов и о том, что эта казнь является актом лич-
ной мести со стороны Императора Николая I.
Утверждение, что я смакую казнь декабристов, остается, конеч-
но, на совести Я.Хопрова.
Статьи из газеты «Наша страна»331
Обвинение Солоневича и его «подручных» в том, что в амораль-
ности они превосходят «лучшие образцы декабристов», остается,
конечно, на совести Я.Хопрова.
Обвиняя Солоневича и его «подручных» в том, что в аморально-
сти они превосходят «лучшие образцы большевистских писак», гос-
подин Я.Хопров сам прибегает к чисто советским приемам «доказа-
тельств». Прочитав бездоказательное утверждение и недостойные
намеки Я.Хопрова, ясно видишь, что этот человек обречен до кон-
ца жизни на исповедание исторических, политических и социальных
мифов, вдолбленных ему большевистской пропагандой.
Как все люди, духовно искалеченные большевистской пропаган-
дой и не имеющие духовных сил освободиться до конца от навеян-
ных ею иллюзий, Я.Хопров бессознательно применяет в своей по-
литической практике приемы своих бывших учителей. Тут и бес-
принципное обвинение в аморальности и звериной ненависти
(излюбленный политический трюизм большевиков), и обвинение
своего политического противника в несуществующих преступлени-
ях, и беспардонная демагогия, и полнейшее невежество в области
затронутых проблем.
В конце статьи Я.Хопров, например, безапелляционно утвержда-
ет, что проповедь монархизма в «Нашей стране» его ни в чем не
убеждает, потому что он не видит ни в чем разницы в морали ком-
мунистов и монархистов. Это неудивительно: господин Хопров сам
подчеркивает, что он еще не имеет сложившегося мировоззрения, а
человек, не имеющий сложившегося мировоззрения, не имеет кри-
терия, чтобы разбираться в политических вопросах. Таким людям
обыкновенно все очень быстро нравится, а потом так же быстро
перестает нравиться. У них есть временные симпатии и антипатии,
но нет твердых политических убеждений, потому и не приходится
удивляться, что ищущий какого-то определенного мировоззрения,
но еще его не имеющий Я.Хопров не видит никакой разницы между
моралью коммунистов и моралью монархистов. Человек, не имею-
щий определенного миросозерцания, — игрушка в руках минутных
симпатий, что статья господина Хопрова, полная сознательных и
бессознательных искажений, полностью и подтверждает.
2. О тех, кто действительно любит топоры, гильотины и виселицы
№ 32, 26 ноября 1949 г.
Ах, какую нежную, чувствительную душу имеет госпо-
дин Хопров, воспитанный большевистской пропагандой на почита-
нии российских апостолов классовой ненависти, как Чернышев-
332
Борис БАШИЛОВ
ский, Писарев, Добролюбов и прочие! Чувствительный Хопров не
выдерживает даже, когда сотрудник «Нашей страны» Алексей Алы-
мов осмеливается в одной из своих статей употребить следующий
непочтительный образный оборот по адресу почитаемых господами
большевиками и господином Хопровым общих богов и боженят: «Я,
как работник истории и литературы, обязан разбить это (искусст-
венные авторитеты предтеч большевизма. — Б.Б.), но это крайне
трудно. Страшно ударить топором по таким общепризнанным исту-
канам, как Некрасов, Герцен, Чернышевский, Писарев и другие».
Об этой фразе господин Хопров делает следующее замечание:
«Действительно, я могу засвидетельствовать, что миллионы моих
соотечественников высоко ценят писателей, и сколько бы господин
Алымов ни замахивался топором, он их не устрашит».
По поводу всего этого надо сказать следующее. Во-первых, фраза
Алексея Алымова не что иное, как обычная метафора. Ни на живо-
го, ни на мертвого Чернышевского, ни на других богов и боженят
господина Хопрова Алексей Алымов в действительности, конечно,
никогда бы настоящим топором и не подумал замахиваться. Алексей
Алымов вместе с другими монархистами потому-то и восстает про-
тив авторитета Чернышевского и его предтеч и современных после-
дышей в виде большевиков, что именно никто иной, как сам ува-
жаемый Николай Григорьевич Чернышевский в свое время призвал
к топору. И не к воображаемому, аллегорическому топору Алексея
Алымова, а к настоящему реальному топору.
Поскольку ищущий христианского мировоззрения господин Хоп-
ров, вероятно, о Н.Г. Чернышевском знает только со слов больше-
вистской пропаганды, я считаю не лишним напомнить ему следую-
щий призыв его кумира.
В письме «Русского человека», напечатанном 1 марта 1870 года в
номере 64 издаваемого Герценом «Колокола», Чернышевский пи-
шет Герцену, революционная позиция которого казалась Черны-
шевскому слишком слабой: «Вы все сделали, что могли, чтобы со-
действовать мирному решению дела, перемените же тон, и пусть
ваш “Колокол” благовестит не к молебну, а звонит в набат! К топо-
ру зовите Русь...»
Вот за эти-то призывы к топору большевики и уважали господи-
на Чернышевского, революционное реноме которого столь страст-
но оберегает господин Хопров от взмахов воображаемого аллегори-
ческого топора Алексея Алымова.
Что же касается миллионов соотечественников, высоко ценящих
Герцена, Чернышевского и Писарева, то они в СССР, конечно,
есть. Но ведь большинство из этих наших соотечественников при-
Статьи из газеты «Наша страна»333
надлежит к числу тех, которые объединены в рядах славной партии
Маркса—Энгельса—Ленина—Сталина. Да и те ценят и Чернышевско-
го и Писарева главным образом понаслышке, так как трудно подо-
зревать, что они к изучению сочинений своих кумиров относятся с
большим рвением, чем к изучению краткого курса собственной
партии, которую они, как известно, за десять лет после ее издания
не изучили дальше четвертой главы. Единственная категория людей,
у которых хватало терпения прочитать написанный Сталиным крат-
кий курс ВКП(б), кроме платных партийных пропагандистов, были
только «механические граждане СССР», которые готовились к борь-
бе с большевиками и изучали историю большевистской партии. И
имели у себя, кроме последнего издания, все предыдущие издания
истории ВКП(б), за что, в случае обнаружения, отправлялись в ссылку.
Почитатели Чернышевского, Писарева, Белинского и Добролю-
бова из числа членов ВКП(б) и комсомольцев в массе своей за
исключением немногих имеют о них столь же отдаленное представ-
ление, какое имеет о них, вероятно, господин Хопров. Чтоб вызвать
у господина Хопрова еще большее благоговение перед благородны-
ми образами его революционных богов, я довожу до его сведения
следующие данные о Чернышевском и оценку роли Чернышевского
в подготовке торжества большевиков.
«У нас будет скоро бунт, а если он будет, я буду непременно
участвовать в нем» (Запись в дневнике Чернышевского за 1853 год).
«От его сочинений веет духом классовой борьбы», — пишет Ле-
нин в 1914 году о Чернышевском (В.И. Ленин. Т. 17. С. 342).
«Чернышевский был материалистом и смеялся до конца дней
своих над утопическим идеализмом» (В.И. Ленин. Т.17. С. 224).
«Как известно, первый перевод “Капитала” Карла Маркса был
сделан с немецкого на русский язык. Когда появился “Капитал”, он
уже давно находился в Вилюйске» (где жил в то время Чернышев-
ский), — пишет Энгельс (К.Маркс, Ф.Энгельс. Т. 16. Ч. 2. С. 389).
Откуда такой интерес у Чернышевского к произведениям боль-
шевистского бога? Да очень просто. Потому что «из предшественни-
ков марксизма Н.Г. Чернышевский ближе всех стоял к марксизму»,
не без основания убеждает Еголин, автор изданной в 1946 году из-
дательством «Советский писатель» книги «Освободительные и пат-
риотические идеи русской литературы XIX столетия» (с. 166). И Его-
лин не врет, как обычно врут почитатели Чернышевского, Писаре-
ва и прочих. В послесловии ко второму изданию первого тома
«Капитала» Чернышевский характеризуется Карлом Марксом как
великий русский ученый. Так что господин Хопров имеет все осно-
вания уважать Чернышевского, которого уважал... сам Карл Маркс.
334 Борис БАШИЛОВ
А умерший недавно Ф.Дан, лидер российских меньшевиков, пе-
ред смертью признавший правильность политической линии боль-
шевиков, в своей книге «Происхождение большевизма (К истории
демократических и социалистических идей в России после освобож-
дения крестьянства)», изданной в 1946 году в Нью-Йорке, следую-
щим образом оценивает роль Чернышевского в появлении больше-
визма: «...Как видим, Чернышевский был первым глашатаем идеи
социалистического интернационализма» (с. 41).
В дневнике за 18 сентября 1848 года Чернышевский делает следу-
ющую запись. «Мне кажется, — пишет он, — что я стал по убежден-
ности в конечной цели человечества решительно партизаном соци-
алистов и коммунистов и крайних республиканцев, Монтаньяр ре-
шительно».
Вот за такие-то записи большевики и уважают Чернышевского,
господин Хопров!
Как показывают приведенные выше цитаты, нелюбимого Алек-
сеем Алымовым Чернышевского уважают действительно многие,
как уверяет господин Хопров. Уважают и Карл Маркс, и Фридрих
Энгельс, и Ленин, и Дан, и Еголин, и в том числе и воображаю-
щий себя искренно убежденным антибольшевиком господин Я.Хоп-
ров.
Итак, нам теперь ясно, какую роль играл Н.Чернышевский, его
революционная критика в подготовке большевизма и как он отно-
сился к топору. А вот справка, как относился к социализму и к
террору неистовый Виссарион Белинский, которого тоже весьма
уважает Хопров.
«...На этом пути заботы о благе каждой человеческой личности
Белинский становится страстным приверженцем социализма. И вот
это увлечение программой справедливого устройства жизни стано-
вится в душе Белинского столь всеобъемлющим, что тотчас же при-
водит его к жуткой формуле, совершенно опрокидывающей исход-
ную мысль этого нравственного устремления. “Если для утвержде-
ния социальности (то есть социализма) нужна тысяча голов — я
требую тысячу голов”. Герцен рассказывает, как Белинский с горя-
щими фанатизмом глазами проповедовал необходимость гильоти-
ны». Эта цитата взята из статьи известного русского философа
С.Франка «Ересь утопизма», опубликованной в 14 томе «Нового
журнала» (Нью-Йорк, 1946).
Итак, один божок зовет к топору, второй проповедует необходи-
мость гильотины.
А третий в образе тоже почитаемого господином Хопровым Дмит-
рия Писарева, по словам знаменитой русской революционерки Веры
Статьи из газеты «Наша страна»335
Засулич, «предвосхищая Ницше, рисует под именем Базарова ка-
кую-то Blonde bestia (белокурое животное) и любуется ею». А ведь
эта самая блонде бестие, сверхчеловек Ницше, отнюдь не случайно
был любимым героем Адольфа Гитлера, который в своих поступках
всегда старался походить на этого самого белокурого зверя.
Западный вариант сверхчеловека Базарова дал миру Гитлер, Гим-
млер и прочие деятели национал-социализма, а русский вариант
близкого сердцу Писарева Базарова воплотился в образе вождей боль-
шевистской партии, почитающих Дмитрия Писарева так же, как
Адольф Гитлер почитал Ницше. Звериный лик первого русского
нигилиста, так восхитивший Дмитрия Писарева, воплотился в Ле-
нине, Дзержинском, Сталине. Ленин, Дзержинский, Сталин и дру-
гие большие и малые деятели большевистской партии — это потом-
ки Базаровых, дорвавшиеся до власти с помощью топора и насаж-
дающие социализм по одобренному Белинским рецепту с помощью
гильотины.
Тот же почитатель русского сверхчеловека Базарова, праотца ба-
заровых из партии Ленина—Сталина, — Писарев писал в 1861 году:
«Вот заключительные слова нашего юного лагеря: что можно раз-
бивать, то нужно разбивать: что выдержит удар — то годится, что
разлетится вдребезги — то хлам. Во всяком случае, бей направо и
налево, от этого вреда не будет и не может быть».
Неудивительно, что для такого глубокомысленного идеолога про-
изведения Пушкина были только сапогами всмятку.
Феликс Дзержинский, как и Я.Хопров, ведь тоже глубоко ценил
и Чернышевского, и Писарева, и Добролюбова, и Белинского. И не
только ценил, а и проводил в жизнь их советы.
Белинский и Дзержинский — это один и тот же психический тип
фанатика, не знающего ни в чем меры. Характернейшая черта Бе-
линского, как, впрочем, и всех других русских революционных иде-
ологов, — это отсутствие умеренности в их политической симпатии.
Когда читаешь знаменитую программу деятельности ВЧК, написан-
ную Дзержинским, то кажется, что это пишет неистовый Виссари-
он, доживший до того счастливого момента, когда жизнь дает ему
возможность вводить желанный социализм с помощью гильотины:
«Чрезвычайная комиссия есть боевой орган коммунистической
партии, несущий красное знамя коммунизма. В качестве такового
она не судит, не милует, А ИСПЕПЕЛЯЕТ всякого, кто по ту сто-
рону баррикад. В отчаянной схватке двух миров нет третьего пути:
кто не с нами, тот против нас...»
Сколько крокодиловых слез, истинных и ложных, пролили про-
тивники Самодержавия по адресу декабристов, по поводу судебных
336 Борис БАШИЛОВ
процессов, выпавших на долю последователей Базарова; но стоило
только господам социалистам в виде большевиков дорваться до вла-
сти, как они мгновенно переменили пластинку. В проскрипционные
списки господами большевиками, то есть большевистской разно-
видностью социалистов, сразу была занесена вся Россия.
«Наша борьба, — писал Дзержинский, — с очевидной яснос-
тью показала, что нет уже отдельных контрреволюционных лично-
стей, а есть целые контрреволюционные классы; восходящему клас-
су пролетариата поперек дороги стояла буржуазия; был поставлен
вопрос об ее существовании, а вообще, объективно наш общий
враг с буржуазией и буржуазный бюрократ, и помещик, и купец,
и фабрикант, и домовладелец, и кулак, и вчерашний либерал, и
черносотенец. Контрреволюция таится в среде мелкой буржуазии:
юнкера, офицеры, учащаяся молодежь — все это в своем громад-
ном большинстве — мелкобуржуазный элемент, а он-то и составля-
ет боевую силу противника, и из него-то составляются белогвардей-
ские полки».
Вернувшись однажды после расстрела одной из очередных жертв,
за которую по неисповедимому капризу заступались Ленин и Свер-
длов, Дзержинский заявил своему заместителю Тимофееву: «Эти
люди в Кремле не могут понять, что пролетариат изжил буржуаз-
ную потребность в тюрьмах. Ему не нужно больше четырех стен, он
сможет управиться и одной».
Прошло немного времени, и когда Ленина сменил Сталин, то
последний полностью оценил мысль Дзержинского о том, что про-
летариат может превосходно обойтись и одной стенкой.
Господина Хопрова, если ему придется читать эту статью, я про-
шу не волноваться по поводу психологического сближения Белин-
ского с Дзержинским. Из этой статьи он, а также многочисленные
здесь, за рубежом, враги врагов большевиков извлекут, вероятнее
всего, только материал для очередной клеветы по моему адресу вроде
того, что я смакую казнь декабристов. Эта статья, как и все мои
предыдущие статьи и как все последующие, адресуется вовсе не к
людям, делающим вид, что они антибольшевики, но имеющим об-
щих богов и боженят с большевизмом, духовно принадлежащим к
одному с большевиками лагерю, как и покойный Ф.Дан. Дан только
был честнее, почувствовал идейное сродство большевизма со всем
предшествующим большевизму революционным движением в Рос-
сии и перешел в большевистский лагерь. Эту статью, как и другие,
я пишу для людей, которые искренно хотят оттолкнуться от полу-
ченного в наследство от большевистской пропаганды, которые ис-
кренне ищут антибольшевистского миросозерцания, а не делают
Статьи из газеты «Наша страна»337
только вид, что ищут, как это делает, например, господин Хопров.
Но искренне ищущих от делающих вид, что они ищут новое миро-
воззрение, отличить не так-то уж трудно. У людей ищущих никогда
нет той категоричности суждения, той уверенности в собственной
правоте, какая есть у господина Хопрова.
Не для господ Хопровых, а для бывших советских граждан, ко-
торые искренне хотят освободиться от гипноза большевистской про-
паганды, я привожу следующее интересное рассуждение Семена
Франка насчет любви Белинского к гильотине, которое позволяет
нам проникнуть в психологическую загадку и Дзержинского, и дзер-
жинских.
«Так именно из страстной любви к живым людям и их конкрет-
ной судьбе рождается беспощадная жестокость к ним же, поскольку
они становятся помехой при осуществлении порядка, долженству-
ющего, обеспечить их же благо. Этот, в каком-то смысле психологи-
чески естественно и логически последовательный ход идей, приво-
дит, таким образом, к вопиющему нравственному противоречию: и
здесь, как в лабораторном препарате, в идеально чистой форме яв-
лено то развитие, которое уже на наших глазах превратило самоот-
верженных русских народолюбцев в палачей-чекистов; что при кон-
кретном осуществлении этого хода идей “тысяча голов” возрастает
до неисчислимого количества, до сотен тысяч или миллионов —
уже не составляет никакого принципиального различия» {Франк С.
Ересь утопизма).
3. «Русская правда» Пестеля и практика И.Сталина
№ 34, 24 декабря 1949 г.
В своей статье господин Хопров старается защитить лю-
безных его сердцу декабристов. Поэтому для его сведения даем ему
следующую цитату из только что вышедшей в Париже книги Нико-
лая Былова «Черное евангелие (марксизм и гитлеризм)»:
«Для русского — идолов, созданных его руками, нет. Есть только
иррациональный Абсолют, которого разные выкрутасы логики вен-
чают черным нимбом.
Абсолютом таким предстала общая идея революции, которая че-
тыре поколения скороспелой русской интеллигенции держала в своей
власти. Этика для этой чаемой революции была создана давно, еще
тогда, когда Маркса в живых не было. Пестель в своей “Русской
правде” дает уже всю гамму, из которой составились мелодии 1917 года.
Его рассуждения о беспощадном “временном правительстве», кото-
рое должно выкорчевать все старые, государственные и церковные
22 Заказ 567
338
Борис БАШИЛОВ
учреждения, должно прикончить род царей, должно воспретить имев-
шиеся свободы, — если зачеркнуть под ними его подпись, то можно
отнести их и к Ленину и Сталину» (Выделено мною. — Б.Б.).
«Русская правда» Пестеля, «Катехизис революционера» Нечае-
ва, статьи Писарева, Чернышевского, Добролюбова, статьи Лени-
на — «все это звенья единой идеологической линии, на дрожжах
которых взошел ленинизм и сталинизм. Тот, кто не видит этой свя-
зи, хотя сами большевики открыто признают ее, тот ничего не пони-
мает в природе русского национального кризиса. Он подобен тем
доктринерам, которые признают благодетельность и народность
Февраля, не понимая, что это только интермедия перед пестелев-
ско-нечаевско-ленинским Октябрем. Сталин действует по програм-
ме Пестеля. Сталин вслед за Лениным выполняет то, что было наме-
чено уже Пестелем.
Нечаев в своем “Катехизисе революционера” пишет, что рево-
люционер обязан отрекаться от тупости толпы Такие явления, как
ложь, перехвачивание чужих писем, подслушивание, слежка за дру-
гом, вымогательство, кража, грабительство, убийства, не должны
смущать революционера. Кто этого не понимает, того нельзя допус-
кать к служению революции» (Былов Н. Черное евангелие).
Декабристское восстание, Февральская революция, Октябрь, со-
временный большевизм — это различные фазы одного и того же
идеологического процесса. Пестель и Сталин, Белинский и Дзер-
жинский — это разновидности одного и того же психического типа.
Пестель и Белинский — это Шигалевы, Дзержинский и Сталин —
это Кирилловы.
«В русской революции пока имеются две определяющие ее точки.
Первая — это та дата, которая связана с городом на стыке между
Европой и Азией. Убит был вовсе не Государь. Это Кириллов при-
ставил револьвер к своему лбу и прикончил в себе Человека. Чело-
век с большой буквы всю жизнь тяготел ею и здесь, в подвале этого
дома, он отделывается, наконец, от нее, чтобы перейти в другой
ранг — в ранг чрезвычайного посла из бездны.
Выстрел Кириллова вывел хамо-религию из ее мглистых ущелий
на свет, на всенародный простор. Выстрел заложил капище в честь
человекобога, который, по мечтам Кириллова осуществляется из
ненависти к любви и истине. И сюда, в это капище, рой за роем,
стали слетаться на поклонение марксоиды» (Былов Н. Черное еван-
гелие. С. 142).
Одним из таких бессознательных марксоидов и является Я.Хоп-
ров, считающий себя антибольшевиком, но имеющий общих богов
и боженят с большевизмом.
Статьи из газеты «Наша страна»339
«Ах, — закричит Хопров, — а кто такой господин Былов? Может
быть, он тоже монархист, а потому его мораль подобна морали ком-
мунистов...»
Кто такой Николай Былов, я не знаю и потому, чтобы под-
твердить его мнение о «Русской правде» Пестеля, излагаю харак-
теристику содержания «Русской правды», написанной Пестелем,
заимствованную мною из брошюры проф. М.А. Полиевктова «Пер-
вые борцы за русскую революцию», изданной в 1917 году в Нью-
Йорке «Первым русским издательством в Америке». «Первое рус-
ское издательство» — издательство революционное, сочувствен-
но настроенное к Февральской революции, и поэтому у господина
Хопрова нет возможности заподозрить автора книга в пристраст-
ном отношении к декабристам, в чем он по свойственной госпо-
дам социалистам подозрительности может заподозрить Николая
Былова.
Указанная брошюра кончается следующими словами: «Декабри-
сты были светлою страницею нашего прошлого». И дальше: «Темни-
цы рухнули в наши дни, но вышли из них не декабристы, а их внуки
и правнуки».
Таким образом, автор, как это обычно делается революционера-
ми, устанавливает прямую преемственность между декабристским
восстанием и Февралем. Так что нам остается только задача устано-
вить скрытую преемственность между Февралем и большевистским
Октябрем. Когда меньшевики, эсеры и солидаристы утверждают,
что революция 1917 года могла закончиться только Февралем, а
Октябрь — это дьявольское наваждение, они или бессознательно
заблуждаются, являясь жертвой партийных догм, или сознательно
искажают ход революционных событий 1917 года.
Поэтому нам чрезвычайно важно установить имеющиеся общие
идеи в «Русской правде» Пестеля и у большевиков. Итак, что же
пишет автор брошюры «Первые борцы русской революции» о «Рус-
ской правде» Пестеля?
«Он, как сказали бы теперь, обращал большое внимание на со-
циальный вопрос, то есть на вопрос о несправедливом, неравно-
мерном распределении богатства. По своим взглядам в этом вопросе
Пестель был близок к социалистам, то есть к тем, которые старают-
ся, чтобы не было несправедливой разницы между богатыми и бед-
ными.
...Пестель был глубоко убежден в том, что его взгляды на госу-
дарственное и общественное устройство правильны. Он хотел, что-
бы все думали так, как он сам, и готов был принудить и других при-
знавать его взгляды правильными.
22*
340 Борис БАШИЛОВ
...Пестель хотел, чтобы все были равны, но он не считал воз-
можным предоставить всем думать и поступать так, как каждый счи-
тает лучше: он был за равенство, но не за свободу и считал нужным,
чтобы и при новом демократическом устройстве в государстве была
единая сильная власть.
...Лет за сорок до Пестеля, во Франции, когда там было свергну-
то самодержавие и установлена республика, также существовала
партия, которая хотела добиться демократического устройства сред-
ствами принуждения и крайней строгости. Эта партия называлась
якобинцы. Вот таким якобинцем в своих взглядах был и Пестель.
...Предпочитая сам республику, Пестель находил, что русский
народ в его время не был еще достаточно подготовлен к республи-
канскому образу правления.
...Это не останавливало, однако, Пестеля в его мысли о немед-
ленном произведении переворота. Он только находил, что после пе-
реворота, после того, как будет отменена царская власть, надо бу-
дет повременить с учреждением республики.
...Когда весь народ или те, кто произвел переворот, сами по сво-
ей воле и своему решению предоставляют правительству неограни-
ченную власть, то это называется диктатурою. Вот такую-то военную
диктатуру Пестель и хотел учредить на первое время.
...Неограниченное в своей власти временное правительство дол-
жно было мерами беспощадной строгости подавлять все контррево-
люционные попытки, то есть попытки восстановить старый строй,
существовавший до переворота, до революции, а также все само-
вольные волнения и мятежи.
...Все граждане пользовались полною личною свободой; устанав-
ливалась свобода исповедовать какую угодно религию, свобода пе-
чатать книга без предварительного разрешения и отменялись все ог-
раничения заниматься тем или другим видом промышленности. Но
составлять частные общества гражданам воспрещалось — “как от-
крытые, гак и тайные, потому что первые бесполезны, а последние
вредны”.
...Пестель готов был хотя бы силою принудить народ принять все
задуманные им преобразования».
Итак, что же мы узнаем из брошюры революционного издатель-
ства о политических взглядах Пестеля?
Мы узнали, что:
— «Пестель был близок социалистам». И большевики тоже соци-
алисты.
— «Пестель был глубоко убежден в том, что его взгляды на госу-
дарственное и общественное устройство правильны». Характерная
Статьи из газеты «Наша страна»341
черта Ленина и Сталина, как и коммунистов всего мира, — это
убеждение в своей непогрешимости, убеждение в том, что их взгля-
ды на государственное и общественное устройство правильны.
— Пестель хотел, «чтобы все думали так, как он сам, и готов
был принудить и других признавать его взгляды правильными». И
Ленин и Сталин в данном случае совершенно сходятся с Пестелем.
— «Пестель хотел, чтобы все были равны, но он не считал воз-
можным предоставить всем думать и поступать так, как каждый счи-
тает лучше». А разве Ленин и Сталин не провели в жизнь взгляды
Пестеля?
— Пестель «был за равенство, но не за свободу». И большевики
стоят за равенство, а не за свободу.
— Пестель был якобинцем, а якобинцы — это партия, «которая
хотела добиться демократического устройства средствами принуж-
дения и крайней строгости». А разве большевики добиваются «де-
мократического устройства» не якобинскими методами?
— Пестель хотел установить диктатуру. А что, спрашивается уста-
новили большевики?
— Все граждане, согласно «Русской правде», пользовались «лич-
ной свободой», но составлять частные общества гражданам воспре-
щалось, «как открытые, так и тайные». Ну разве не того же принци-
па придерживается Сталин в своей государственной политике?
— «Пестель готов был хотя бы силою принудить народ принять
все задуманные им преобразования». А каким же способом заставля-
ет Сталин принимать русский народ «все задуманные им преобразо-
вания»?
Сталинский рай построен по рецепту декабриста Пестеля, то есть,
говоря другими словами, Октябрь есть логическое продолжение Фев-
раля, а отнюдь не дьявольское наваждение. И всякий новый Февраль
снова будет иметь свой новый Октябрь.
И господа Хопровы должны быть последовательны в своих сим-
патиях. Если они уважают Пестеля, они должны уважать и исполни-
телей его политических фантазий товарищей Лениных, Дзержин-
ских и Сталиных.
Ведь Дзержинский только выполнял директиву Пестеля о том,
что необходимо «мерами беспощадной строгости подавлять все контр-
революционные попытки».
А Ленин и Сталин осуществляют только пестелевский проект
«хотя бы силою принудить народ принять все задуманные им преоб-
разования».
Спрашивается, чего же господин Хопров восторгается Пестелем
и дуется на его послушного ученика Сталина?
342 Борис БАШИЛОВ
Декабристы и Сталин — это ведь одного поля ягода. И, не по-
смотревши в революционные святцы, не стоит бухать в социалисти-
ческий колокол.
И если бы декабристы победили, Пестель так же неизбежно по-
бедил бы Муравьева-Апостола, как в октябре 1917 года Ленин по-
бедил Керенского.
«Русская правда» Пестеля есть отрицание всех принципов Рус-
ской Правды Ярослава Мудрого, на основе которых выросла исто-
рическая Россия.
P.S. Когда эта статья уже была написана, в руки мне случайно
попался номер «Нового русского слова» от 7 февраля 1949 года со
статьей известной легальной марксистки Екатерины Кусковой (во-
дятся еще в эмиграции и такие любопытные разновидности марксо-
идов). В своей статье «До и после» марксистка Кускова, анализируя
увлечение российской интеллигенции революцией, делает следую-
щее любопытное признание о том, что могло бы быть, если бы
удалось восстание декабристов:
Ночная стая свищет, рыщет,
Лед на Неве кровав и пьян.
О, петля Николая чище,
Чем пальцы серых обезьян.
Рылеев, Трубецкой, Голицын,
Вы далеко, в стране иной...
Как вспыхнули бы ваши лица.
Перед оплеванной Невой!
И тут Кускова делает совершенно поразительное признание:
«...Нужно ли так взывать к могилам революционеров из высокого
стана дворян? Никто не знает, чем кончилась бы их история, если
бы 14 декабря 1825 года они победили. Ведь тогда бы так же был бы
неизбежен выход на арену истории “рыл”, тлей — русских Пугаче-
вых и Стенек Разиных. Что бы было тогда на Неве, на всех реках и
землях крепостной Руси?»
Да, очень неосторожно взывать к революции, точно не зная ее
последствий (Пушкин, Достоевский, К.Леонтьев и огромное коли-
чество других русских мыслителей знали точно о последствиях рево-
люции и многократно предупреждали русский народ о гибельности
этих последствий), и другом своим считать бесстрашного Ропшина,
«бившего царских министров, где и как попало».
То есть марксистка Кускова на склоне лет имеет то же самое
мнение о возможных последствиях восстания декабристов, которое
Статьи из газеты «Наша страна»
343
я — монархист из СССР — изложил в своей статье «Каховский
и Милорадович».
4. Беда, коль пироги начнет печи... сапожник
№ 35, 7 января 1949 г.
Господин Хопров, видите ли, не верит, что я в свои
духовные руководители выбрал не Керенского и Абрамовича, как
он, а Пушкина.
«Это, конечно, неправда и на примере декабристов выясняется
особенно ярко», — пишет г-н Хопров.
На примере инсинуации господина Хопрова по адресу моей ста-
тьи о декабристах выясняется ярко только одно: сознательное иска-
жение текста, ложность вывода и полное незнание отношения вели-
кого русского поэта к декабристам. И больше ничего. Приводимая
господином Хопровым случайная цитата ровным счетом ничего не
доказывает, кроме того, что, будучи благородным человеком, Пуш-
кин, конечно, в разговоре с Царем не скрыл своих симпатий к от-
дельным декабристам, бывшим его друзьями. Для того чтобы вероят-
но доказать, что Пушкин был декабристом и революционером, вслед
за статьей Якова Хопрова в номере журнала «Сеятель» помещено сти-
хотворение «Пока свободою горим...», оканчивающееся строфами:
Товарищ, верь, взойдет она,
Заря пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна
И на обломках самовластья
Напишут наши имена.
По поводу этого стихотворения до сих пор пушкинистами точно
не выяснено, написано ли это стихотворение... Пушкиным. Этот воп-
рос много раз подымался и в связи со 150-летним юбилеем Пушки-
на снова был поднят на страницах издающейся в Париже газеты
«Русская мысль».
Редактор выходящих в Париже сборников «Возрождение» Иван
Тхоржевский в своей статье «Около Пушкина» пишет: «Более серь-
езен и интересен спор о стихах “Товарищ, верь!..”. Советские пуш-
кинисты все за то, что это — стихи Пушкина. Еще бы! Таков заказ:
всячески делать из Пушкина “товарища революционера”. Для этого
издан и пропагандный школьный плакат с картинкой и с этими
“стихами Пушкина”. Но что же доказывает советский плакат? Это
не убеждающая рукопись!
344 Борис БАШИЛОВ
Верно, что и в старые времена стихи о пленительном счастье
переворота приписывались Пушкину, но это всегда вызывало со-
мнения, оспаривалось.
Оспаривалось не по политическим, а по глубоким внутренним
основаниям.
Кем из будущих декабристов написаны были эти стихи? Они могли
быть посвящены Рылеевым Бестужеву (как и Бестужевым Рылееву).
Оба эти писателя были темпераментны, талантливы и оба — лише-
ны художественного вкуса. И у того, и у другого мог произойти та-
кой плачевный риторический срыв, как “пленительность освобож-
дения”, рядом с подлинно эффектным концом: “и на обломках са-
мовластья напишут наши имена”.
Но — слушайте: при всей силе этих заключительных строк и они,
по настроению, — не пушкинские, они обличают и с головой вы-
дают упрямого политического честолюбца, каким Пушкин никогда
не был. Пушкин всегда парил выше, думал о России, не о себе.
Таким типическим честолюбцем-революционером был Рылеев. Ему,
вероятно, и отдаст когда-нибудь эти стихи, разысканный рукопис-
ный текст, отстоявшаяся, победившая критика. М.Л. Гофман, как
пушкинист, лишний раз окажется прав, и мы, читатели, лишний
раз будем ему аплодировать: слава Богу, эти плохие стихи — не
Пушкина».
Во время празднования пушкинского юбилея в 1880 году Остров-
ский обронил мудрую фразу: через Пушкина умнеет все, что только
способно поумнеть. К этой фразе Островского нужно добавить: кро-
ме господ, ходящих в социалистах разных мастей, этих не спасет и
влияние Пушкина. Сколько бы они его ни читали, они всегда видят
не то, что есть, а то, что им хочется видеть. Доктринеры всегда
остаются доктринерами. Да и вообще, конечно, трудно людям, обо-
жающим Дмитрия Писарева, утверждавшего, что «произведения
Пушкина — это сапоги всмятку», обожать также и Пушкина.
Трудно обожать Писарева и понимать Пушкина.
Мы знаем, что Я.Хопров обладает слишком чувствительным
сердцем. В частности, его нервы не выдерживают, когда кто-нибудь
при нем упоминает даже в качестве аллегорического оборота слово
«топор» или обсуждает вопрос о том, законно или нет повешены
декабристы. Чувствительность в данном случае господина Хопрова
точно такая же, как у старого еврея, изображенного В.Короленко,
кажется в повести «Дети подземелья». Стоило кому-нибудь из маль-
чишек крикнуть этому еврею название одного из режущих или ко-
лющих предметов, как он затыкал уши и с отчаянным криком
убегал прочь.
Статьи из газеты «Наша страна»345
Но ведь герой повести Короленко был сумасшедшим, а господин
Хопров находится как будто в здравом уме. Где же искать истоки его
повышенной чувствительности? Ведь он заявляет, что он обожает
Белинского, Писарева, Чернышевского. Если допустить, что госпо-
дин Хопров читал произведения вышепоименованных лиц, то он не
должен приходить в ужас ни от слова «топор», ни от слова «гильоти-
на». Если даже стать на точку зрения Я.Хопрова и признать, что я
смакую казнь декабристов, — то что казнь пяти человек перед требо-
ванием Белинского отправить во имя счастливого будущего три тыся-
чи человек на гильотину или призывами Чернышевского к топору.
Следовательно, если Хопров знает произведения Чернышевско-
го, Писарева и других истуканов российской социал-демократии в
ее обеих разветвлениях — большевистской и меньшевистской, то
делать вид, что он падает в обморок при обсуждении вопроса, за-
конно или нет казнены декабристы, право, не следует.
Делать вид, что предтечи большевиков были ангелами, может
только человек, ведущий сознательно нечестную политическую игру.
Если же господин Хопров знает о голубиной чистоте вождей рус-
ского нигилизма по статьям, напечатанным в «Правде», то дело
обстоит честнее, но тогда господин Хопров не имеет права рассуж-
дать о вещах, о которых он имеет весьма отдаленные понятия.
Как бы то ни было, в обоих случаях повышенная чувствитель-
ность Я.Хопрова выглядит точно так же, как чувствительность не-
которых «сверхблагородных демократов», обитающих еще в совре-
менном демократическом мире. Эти демократы совершенно хлад-
нокровно кушают омлеты, когда происходят потрясающие трагедии
в Платинге, Дахау, Кемптене, Лиенце, когда большевистские па-
лачи охотятся за ди-пи по всей Европе, но начинает истерично во-
пить, что нарушаются демократические свободы, когда английские
власти намереваются арестовать главу американских коммунистов
Айслера. Подумайте, на самом деле, Алымов осмеливается нападать
на вождей русского революционного движения! Как Солоневич жа-
леет, что вовремя не повесили Ленина, Сталина, Дзержинского,
Ягоду и Менжинского! Как Башилов осмеливается сказать, что казнь
декабристов — это был естественный акт защиты государства и что
с декабристами, если бы они жили в Англии, поступили бы не
только так, но и более жестоко?!
Все эти приемы нам слишком хорошо известны, чтобы мы мог-
ли испугаться окриков господ Хопровых, подручных меньшевиков
и эсеров, не оставивших еще надежды, что после падения больше-
визма им, может быть, также удастся вздернуть Россию на дыбе
своих партийных программ.
346 Борис БАШИЛОВ
В чью свирель посвистывает господин Хопров, хотя он и делает
вид, что он только ищет какое-то гуманное миросозерцание, совер-
шенно ясно. Мировоззрение, которое он имеет, — это мировоззре-
ние духовных роботов большевизма, которые если иногда и восста-
ют против внешней практики своих бывших господ, но никогда не
восстают против их духовной власти, всю зависимость от которой
они не в силах сознать.
Хотя Я.Хопров и делает вид, что он что-то ищет, но я думаю,
что он давно уже нашел то, что искал. Искал он, конечно, в соци-
алистических кругах русского зарубежья, имеющих одинаковых с
большевизмом богов. У Сталина, как и у Абрамовича, у Далина и
Аронсона, пантеон богов в основном один. Все они почитают Карла
Маркса, Энгельса и всю плеяду русских любителей топора и гильо-
тины. Александр Федорович Керенский, Зензинов и Чернов Карла
Маркса и Энгельса не почитают, но возмещают это увеличенным
почитанием русских пророков социальной ненависти, предтеч Дзер-
жинского.
Далеко ведь не случайно, что статья господина Хопрова нашла
свое место в журнальчике «Сеятель», который определенно нахо-
дится на услужении у создателей меньшевистско-эсеровской Лиги
народной свободы. Если раньше, читая политическую окрошку из
устарелых никому не интересных статей П.Кропоткина о русской
литературе, бездарных стихов Моравского и дилетантских упражне-
ний на политические темы, нельзя было понять, какой собственно
ориентации держится редактор этого странного журнальчика, то
теперь все ясно. Анархическая окрошка все больше заменяется иде-
ологически выдержанными материалами марксическо-эсеровского
направления, поставляемого редакции Лигой народной свободы.
К числу такого рода статей относится статья господина Хопрова
«Мораль монархистов». О резком крене налево свидетельствует и
объявление, помещенное в журнале «Сеятель», в котором редакция
рекламирует и бюллетень Лиги народной свободы, и «Социалисти-
ческий вестник», и «Народную правду». Прочитаешь сие объявле-
ние, и все в статье господина Хопрова станет ясно. И о том, какое
мировоззрение он «ищет», и его приемы политической полемики,
и его тонкость души. Кому, конечно, как не обожателям «Социали-
стического вестника» и эсеровских террористов, ищущих новых жертв
для своих социальных экспериментов, лить крокодиловы слезы о
звериной морали монархистов.
Но сколько бы беспринципных трюков ни выкидывали эти гос-
пода, как бы они ни клеветали на монархистов, их время безнадеж-
но прошло. Представителями реакционных политических зубров,
Статьи из газеты «Наша страна»347
подлинной черной сотни нашего времени являются они — господа
большевики, меньшевики и социалисты.
Народ давно уже понял, кто является его друзьями и кто врагами.
Я бы, в частности, дал очень дорого, чтобы после падения больше-
визма мог присутствовать на собрании, на котором господин Ке-
ренский или Абрамович стали бы излагать свои проекты устройства
настоящего социализма, вместо большевистского ненастоящего. Я
уверен, что Керенский и Абрамович были бы растерзаны толпой
без всяких призывов со стороны монархистов взять социалистичес-
кую нечисть в топоры.
Путь Керенскому и Абрамовичу в Россию, несмотря на все ста-
рания Хопровых, будет закрыт и после падения большевизма. Удел
Керенского и Абрамовича вплоть до падения большевизма — пока-
зывать своим более удачливым политическим конкурентам полити-
ческие шиши из Нью-Йорка. А после падения большевизма в бес-
сильной ярости доживать свои презренные социалистические жиз-
ни под охраной капиталистических полисменов в том же самом
Нью-Йорке. Ни порабощенному, ни освобожденному российскому
народу ни Керенский, ни Абрамович не надобны.
А какая же мораль вытекает из «публицистического» опуса Я.Хоп-
рова? Мораль весьма прискорбная. Беда, когда люди начинают за-
ниматься не своим делом, для которого не имеют ни надлежащего
таланта, ни достаточной культурной подготовки.
В этом случае всегда на свет появляются журналы, подобные «Се-
ятелю», уровень которых ниже уровня рукописных журнальчиков,
которые издавали гимназисты и реалисты в хулимой социалистами
дореволюционной России. И в этого рода «печатных органах», как
закон, всегда подвизаются публицисты, печальный удел которых
писать о предметах, о которых они не имеют ни малейшего пред-
ставления.
Что может быть грустнее и одновременно смешнее этого нелепо-
го зрелища?
5. По следам Нечаева, или Любитель морали в роли доносчика
№47, 24 июня 1950 г.
Цикл моих статей о декабристах — идолах русской рево-
люционной интеллигенции, а в том числе и большевиков, и статьи
из серии «Общие боги», как и следовало ожидать, вызвали взрыв
ярости со стороны сотрудников издающегося в Буэнос-Айресе анар-
хистско-меньшевистско-эсеровского журнальчика «Сеятель», изда-
ваемого господином Чоловским, который в прошлом был анархис-
348 Борис БАШИЛОВ
том, а ныне, судя по всему, перешел в лагерь поклонников Карла
Маркса — русских меньшевиков.
Прочитавши в номере 41 «Сеятеля» две посвященные моей лич-
ности статьи, сначала я рассмеялся — настолько примитивны и не-
лепы они по своей схеме. И полемические опусы господина Чолов-
ского и Я.Хопрова были бы действительно только смешны, если бы
они не были так подлы по своим приемам. Все может быть смешным
в этом мире, даже и печальное и трагическое. Только подлые по-
ступки никогда не бывают смешны. По этой именно причине не
может быть смешным напечатанный господином Чоловским донос
на газету «Наша страна» и на меня в частности. Это, конечно, ника-
кая не статья, а самый классический донос. Господин Чоловский
прекрасно знает, что в соответствующих органах переводится все,
что печатается в русских эмигрантских газетах. Не будучи в силах
возразить на мои статьи по существу, он решил объяснить, что я
нападаю на такого столпа борьбы с коммунизмом, как он, потому
что я... агент большевиков.
Полемический прием, конечно, совершенно драгоценный для
людей такого культурного и нравственного уровня, как господин
Чоловский. И дешево, и сердито, и главное, не требует никаких
умственных усилий. Агент большевиков — и баста! Авось где надо
прочтут и примут к сведению.
Должен только огорчить господина Чоловского. Полемический
прием, к которому он прибегает, вместо общепринятой в свобод-
ных странах полемики, ведет свою родословную от... большевиков.
Так полемизируют, как господин Чоловский, только большевист-
ские «публицисты». Эти «публицисты» никогда не снисходят до того,
чтобы возразить на доводы идеологических противников больше-
визма. Любого человека, заподозренного в порицательном отноше-
нии к большевизму, они сразу зачисляют либо в «фашисты», либо в
«агенты иностранной разведки». За пределами СССР большевист-
ская агентура, наоборот, старается дискредитировать своих полити-
ческих противников, объявляя их агентами большевиков. К сожале-
нию, довольно частый случай, когда по следам большевистской аген-
туры идут и некоторые эмигрантские публицисты. Не являясь,
конечно, ни в какой степени агентами большевиков, эти публици-
сты чрезвычайно легко, однако, раздают эпитеты агентов больше-
виков всем, кто держится иных политических взглядов, чем они.
Несколько месяцев назад в газете «За правду» я напечатал нача-
ло сатирического романа «Дневник агента Коминформа». В этом ро-
мане я как раз высмеивал недостойные приемы политической борь-
бы, расцветшие в последнее время среди русской эмиграции, надо
Статьи из газеты «Наша страна»
349
думать, не без участия большевистской агентуры (не вымышлен-
ной, а настоящей). Одна из героинь романа, Людмила Николаевна,
поспорив с героем романа Никодимом Архипелаговым о том, что
электрический утюг лучше чугунного, после того как Архипелагов
стал на сторону чугунного утюга, прибегла к тому же самому сред-
ству борьбы, что и господин Чоловский.
Но я никогда не думал, что через несколько месяцев появится
живая Людмила Николаевна в штанах, в образе редактора журнала
«Сеятель».
Вторая половина доноса посвящена всецело прозрачным наме-
кам на то, что Б.Башилов является агентом большевиков. Начина-
ются они заявлением, что я старался пришить «Сеятелю» комму-
низм, и кончаются, что я — любитель пыток и что составители
пыток для венгерского кардинала Миндесети являются, быть мо-
жет, «одношкольниками г-на Башилова», а исполнители, быть мо-
жет, «его сподвижники по бригаде Каминского».
Так выглядят полемические приемы господина Чоловского. Весь
донос, конечно, густо уснащен рассуждениями об аморальности
белой эмиграции и голубиной чистоте революционных русских кру-
гов, к которым принадлежит господин Чоловский. Анархист, автор
доноса в роли защитника нормальной человеческой морали — лю-
бопытное, но внушающее недоверие зрелище.
Любопытная деталь. Упоминая о газете «Русский в Аргентине»,
господин Чоловский усиленно подчеркивает все время, что это белая
газета. Не бывшая белая газета, подкупленный редактор которой пре-
вратил ее в просоветский орган, не белая газета в кавычках, а просто
белая газета. Сочетание слов «белая газета» упоминается в доносе две-
надцать раз. Господин Чоловский делает все, чтобы его нелепый жур-
нальчик не сочли за орган белых русских эмигрантов, бывших борцов
с большевизмом. Но если «Сеятель» не принадлежит к числу эмиг-
рантских органов, то спрашивается, органом какой же политической
группы он является? «Сеятель» — не белый журнал? Так какой же
он — розовый, или уже красный, или какой-нибудь лиловый? Если
господину Стапрану пришлось перекрашивать свою белую газету в
красный цвет, то господину Чоловскому и перекрашивать не требу-
ется ввиду того, что он всю жизнь болтается где-то посредине между
злейшими врагами всякого нормально организованного государства —
между анархистами и социалистами марксистского толка.
Произведение господина Чоловского ярко свидетельствует о сле-
дующих вещах.
Первое — о том, что его полемические приемы имеют своим
истоком «Катехизис революционера» Нечаева, хотя господин Чо-
350 Борис БАШИЛОВ
ловский и Хопров и делают вид, что они защищают обычную чело-
веческую мораль.
Второе — что господин Чоловский страдает полным отсутствием
фантазии.
Я весьма обижен тем, что господин Чоловский причислил меня
только к числу однокашников палачей кардинала Миндесети и спо-
движников Каминского. Я был бы менее обижен, если бы господин
Чоловский утверждал в своем доносе, что я вовсе не Башилов, а
сбежавший в Аргентину Гиммлер или, на худой конец, хотя бы
переодетая Анна Паукер. Сия версия, надо думать, доставила бы
несколько веселых минут чиновникам аргентинской политической
полиции, на долю которых падает неприятная обязанность читать
доносы редакторов не белых журналов.
P.S. Статья же Я.Хопрова в том же номере 44 «Сеятеля» под на-
званием «Сеятели зла (по поводу статей Б.Башилова “Общие боги”)»
настолько любопытна по стремлению обойти все поставленные мной
вопросы и искажению смысла моих статей, что мне придется отве-
тить господину Хопрову отдельно.
Беспартийный Царь или новый партийный диктатор?
№ 36, 21 января 1950 г.
Если бы упреки в реакционности, которые адресуют со-
временным монархистам большевики, меньшевики и солидаристы,
были верны, то, ознакомившись с декларацией монархического дви-
жения, все монархисты должны бы были в ужасе и печали посыпать
себе пеплом головы... Что же это в самом деле такое? Что же это за
декларацию приняло чрезвычайное собрание в Мюнхене, на кото-
ром присутствовали уполномоченные почти из всех стран мира?
Какого пункта декларации ни коснись, сплошная прогрессив-
ность...
«...Насильственной реставрации монархического строя монархи-
сты не преследуют, а признают только монархию, созданную на
основе свободного волеизъявления народа».
О восстановлении сословных привилегий нет и речи, наоборот,
будущее общество, по мнению монархистов, должно быть построе-
но не на сословных или партийных началах и потому «сословные
или партийные привилегии не должны существовать...»
Монархисты за отдачу земли крестьянам и против восстановле-
ния помещичьего строя.
Монархисты «за создание таких форм взаимоотношений предпри-
нимателя и рабочего, при котором обе стороны были поставлены в
Статьи из газеты «Наша страна»351
условия социальной справедливости, творческой заинтересованнос-
ти и достойного правового и экономического существования».
Короче говоря, «Декларация монархического движения» — до-
кумент столь же прогрессивный, как и программа Лиги народной
свободы, как беззастенчиво разрекламированная солидаристами
программа Национально-трудового союза.
И если монархисты после появления столь прогрессивной декла-
рации не посыпают себе пеплом головы, то только потому, что все
вопли меньшевиков и солидаристов о их реакционности являются
беззастенчивым трюком пропаганды противников восстановления
Русской монархии, и монархисты, как это показывает деклара-
ция, стоят вполне на уровне передовых политических идей совре-
менности.
Русские монархисты, как показывает декларация, стоят также
«за национально-трудовую Россию», тоже провозглашают солидар-
ность как ведущий принцип государственного строительства.
Русские монархисты, как и господа из Лиги народной свободы и
члены партии солидаристов, стоят также и за неприкосновенность
личности, свободу печати и все прочие прекрасные вещи, которые,
по мнению левых политических деятелей, отличают их от реакцио-
неров и реставраторов.
Итак, оказывается, что социальная программа у монархистов и у
левых в основных вопросах одна и та же? Да, это так, но это ни в
коем случае не приведет к миру с социалистами, явными и скрыты-
ми. Наоборот, надо ожидать нового взрыва клеветы и обвинений
монархистов в реакционности. И именно потому, что программа
современного монархического движения является вполне прогрес-
сивной.
В чем же тогда дело, может спросить читатель. А дело в том, что
прогрессивный характер политической платформы современного мо-
нархического движения делает ненужным существование различ-
ных партий и «измов», выросших на западных дрожжах. Новый по-
ток клеветы будет тем яростнее, чем сильнее будет сознание соб-
ственной ненужности.
Причиной ненависти к монархистам будет то же самое, что было
причиной ненависти со стороны левых к Власову и власовцам. Вла-
сов и власовцы показали, что они могут обойтись без руководства
со стороны левых партии. И декларация монархистов, отвечая всем
надеждам народа, тоже оставляет меньшевиков, солидаристов, во-
обще всех профессиональных политиканов не у дел.
Социальная программа монархистов не менее передовая, чем у
левых, но кроме того, на стороне монархистов имеется еще огром-
352 Борис БАШИЛОВ
ное преимущество в виде национальной, веками проверенной фор-
мы государственности, благодаря которой, несмотря на все ошиб-
ки, Россия стала величайшей Империей мира. А меньшевики и со-
лидаристы национальной форме государственности могут противо-
поставить только свои партийные вымыслы и социальные фантазии.
И наконец, русская монархия, естественностью беспартийной,
ибо монархисты (см. пункт И) не только против сословных приви-
легий бывшим дворянам, графам, князьям, но и против партийных
привилегий. А в государствах, которые будут строиться на фантазиях
господ Абрамовичей и Байдалаковых, все будет держаться на партий-
ных идеях и на партийных привилегиях. В одном случае будет беспар-
тийная, бессословная национально-трудовая царская Россия, в дру-
гом случае будет партийное государство, в котором все лучшие ме-
ста в жизни снова будут захвачены членами господствующей партии,
меньшевистской или солидаристской, и беспартийному человеку —
интеллигенту, рабочему или крестьянину — снова не будет места в
России. Вместо пяти миллионов членов ВКП(б) и комсомольцев на
народной шее будут сидеть пять миллионов партийцев и комсомоль-
цев, которые будут только называться уже не коммунистами, а со-
лидаристами. Кому от этого будет легче?
И вопрос стоит так: или народ добровольно выберет надпартий-
ного вождя — беспартийного Царя, или получит вместо большевиз-
ма новую партийную тиранию, а вместо Сталина — нового партий-
ного диктатора и будет мучиться еще десятки и десятки лет.
Если нам и после большевизма не поможет опыт всего пережи-
того, то нашему народу будет суждено испить, может быть, еще
более горькую чашу партийного безумия. Ибо «когда зло не хотят
победить рассудком, то оно побеждается страданиями» (Н.Лесков).
Царь — слуга Бога и народа
Как Цари понимали свою власть
№ 62, 20 января 1951 г.
Когда зло не хотят победить рассудком, то оно побеж-
дается страданиями.
Н .Лесков
В предыдущих номерах «Нашей страны» была напечата-
на глава XII из книги Льва Тихомирова «Монархическая государ-
ственность» — «Единение народного идеала с Царским». В этой гла-
ве Лев Тихомиров писал о том, как русский народ представлял себе
Статьи из газеты «Наша страна»353
происхождение царской власти, ее задачи и пределы. В этом номере
мы разберем не менее важный и интересный вопрос о том, как
русские Цари понимали истоки своей власти, ее задачи и ее преде-
лы.
Первым из русских Царей, кто формулировал значение царской
власти, был Иоанн Грозный. Если отец и дед его только усиливали
свою власть практически, то Иоанн Грозный, по заявлению исто-
рика С.М. Соловьева, «первый сознал вполне все значение царской
власти, первый составил сам, так сказать, ее теорию».
В нашу эпоху, когда, несмотря на ужасный опыт большевизма,
все еще находятся люди, считающие, что небо должно быть предо-
ставлено Богу и воробьям, а земля людям, которые все еще продол-
жают надеяться, что они смогут устраивать государственную жизнь
без Бога, в наши дни, когда жив еще социальный утопизм и живы
еще апостолы его, которым кажется, что Ленин и Сталин коверка-
ли государственную жизнь не так, как надо, а вот когда возьмутся
коверкать они, то жизнь будет исковеркана как надо, чрезвычайно
любопытно вспомнить ряд высказываний Иоанна Грозного о при-
роде царской власти. Доказывая князю Курбскому необходимость
правильного устроения государства, Иоанн Грозный вспоминает
ересь манихейства и говорит: «Они развратно учили, будто бы Хри-
стос обладает лишь небом, а землею самостоятельно управляют люди,
а преисподними — дьявол».
Царь в представлении народа — это проводник в жизни государ-
ства воли Божией. Царь — это воплощение всего народа в одной
живой личности, которой народ доверяет свою судьбу. Так в течение
столетий думал русский народ, так же думали и русские Цари от
первого и до последнего. Между идеалами народа и идеалами Царя
не было никакой разницы.
Народ говорил: «Горе тому дому, коим владеет жена, горе цар-
ству, которым владеют многие».
А Иоанн Грозный, отвечая бежавшему в Литву князю Курбско-
му, стороннику ограничения власти Царя представителями арис-
тократии, пишет, что, если управляемые будут не под единою вла-
стью, то хотя бы участники власти в отдельности были храбры и
разумны, но общее правление окажется «подобно женскому безу-
мию».
Бесславный период керенщины является блестящим доказатель-
ством, насколько правильно русские Цари и русский народ оцени-
вали недостатки, присущие «правлению многих».
Царскую власть и ее происхождение Иоанн Грозный не считает
одинаковой с властью европейских королей. Иоанн Грозный пони-
23 Заказ 567
354
Борис БАШИЛОВ
мает, что русское Самодержавие, видящее истоки своей власти не
в человеческой воле, а в воле Божией, представляет собой иной,
более высокий принцип государственной власти, чем западноевро-
пейский абсолютизм...
Иоанн Грозный пишет шведскому королю, что он «точно старо-
ста в волости», а потому шведский король не равен ему и не может
сноситься с ним лично, а должен обращаться к его новгородскому
наместнику.
Послам польского короля Стефана Батория Иоанн Грозный за-
являет: «Государю вашему Стефану в равном братстве с нами быть
не пригоже». В самую тяжелую для себя минуту он гордо указывает
Стефану превосходство русского принципа: «...Мы, смиренный
Иоанн, Царь и Великий Князь Всея Руси, по Божьему изволению,
а не по многомятежному человеческому хотению».
Европейские короли, выбранные многомятежным человеческим
хотением, для Иоанна Грозного суть представители «идеи безбож-
ной», то есть руководимой не Божественным повелением, а теми
человеческими соображениями, которые побуждают крестьян вы-
бирать старшину в волости.
Иоанн IV напоминает Курбскому, что «Богом Цари царствуют и
сильные пишут правду».
Не от народа, а от Бога к народу идет царская власть. Если при-
знавать, что Царь есть «от Бога пристав», что его действиями руко-
водят не обычные человеческие соображения, а чувство нравствен-
ной ответственности перед Богом за свой народ, то надо признать,
что царь не должен быть сидящим на престоле манекеном, он дол-
жен иметь в руках реальную силу...
Этому взгляду Иоанна Грозного вторит народная мудрость. «Без
Бога свет не стоит, без царя земля не правится», «Нельзя царству
без царя стоять», «Без царя народ сирота». Эта народная мудрость
полностью оправдалась после коротких дней выбранной многомя-
тежным человеческим хотением власти Керенского и безумств боль-
шевистской власти, построенной на рациональных принципах, не
оставляющих места для Бога.
Нет 33 года Царя в Русской земле, и земля Русская — вдова. Нет
Царя — и русский народ без Царя сирота, до которого никому нет
дела. В душе Царя сочетались все помыслы и желания народа. «Народ
думает, а царь ведает», — говорит народная пословица. Когда Царь
говорит, когда Царь действует, его устами говорит вся Россия и
действует вся Россия.
Велика и таинственна связь Царя и народа. Царь не нуждается
в ежедневном восхвалении и прославлении его личности, как партий-
Статьи из газеты «Наша страна»
355
ные диктаторы. Глубока и таинственна связь единой веры, единых
взглядов, соединяющих Царя и народ. Народ думает, как Царь, Царь
думает, как народ. Подданные — слуги Царя, Царь — слуга Бога и
народа. Служа Царю, каждый служит Богу. Никому не унизительно
подчиняться воле Царя, потому что им руководит не узкая сила
человеческого честолюбия, а воля Божия, которой он подчиняется.
Отлетела на небо душа последнего русского Царя, растерзанного
партийными фанатиками, отлетела и душа России. Ушел Царь, сел
в Кремле всесоюзный староста Калинин, и стал народ сирота, и
стала земля Русская вдовой. И будет так до тех пор, пока народ
снова не вернется на путь предков.
На борьбу Иоанна Грозного с боярами народ смотрел как «на
выведение измены», хотя, строго говоря, изменников в России, в
прямом смысле, Иоанн перед собой почти не имел. Но народ чуял,
что противники Иоанна Грозного изменяли народным идеалам о
верховной власти, вне которых народ не представлял себе Святой
Руси.
Святая Русь, какой грезилась всегда народу Русское государство,
не может опираться на безбожные принципы власти, на многомя-
тежное человеческое хотение. Народ глубоко инстинктивно чувство-
вал, что ждать добра от власти, которая опирается на одни челове-
ческие желания, не приходится.
Царь в представлении народа должен не только миловать, но и
карать. Так же представляет себе роль Царя и Иоанн Грозный. Царь
должен поощрять добрых и наказывать злых: «Овых милуйте рассуж-
дающе, овых страхом спасайте», — говорит Грозный. «Всегда Царям
подобает быть обозрительными: овогда кротчайшим, овогда же ярым;
ко благим убо милость и кротость, ко злым же ярость и мучение:
аще ли сего не иметь — несть Царь!». Обязанности Царя нельзя ме-
рить меркой частного человека. «Иное дело свою душу спасать, иное
же о многих душах и телесах пещися».
Есть ли пределы царской власти и в чем эти пределы? И чем
отличается единоличная власть Царя от власти тирана или диктато-
ра? Да, пределы власти Царя есть, и власть Царя не имеет ничего
общего ни с властью древнего тирана, ни с властью современного
партийного диктатора. Власть русские Цари, по убеждению народа,
получают от Бога. Получив власть от Бога, Царь перед Богом отвеча-
ет. Народ прекрасно понимал всегда то, что до сих пор не понимают
многие современные политики, заявляя, что Царь и диктатор, Царь
и тиран — это одно и то же.
Власть любого тирана, любого диктатора произвольна, потому
что она ничем не ограничена, потому что источником власти явля-
23*
356
Борис БАШИЛОВ
ется одна воля тирана или диктатора. Народ всегда чувствовал и
понимал, что власть Царя не есть власть нравственно-произвольная.
Народ говорил: «У Царя Царствующих много царей. Царь земной
под Царем Небесным ходит. Суд царев, а правда Божия. Никто про-
тив Бога да против Царя». Почему? Да потому, что «Царь от Бога
пристав».
В монархическом миросозерцании, выросшем из глубины народ-
ной души, нет двух правд, нет правды для членов партии и правды
для беспартийных. Есть одна правда — правда для всех, и для под-
данного, и для Царя. При Самодержавии есть одна общая для всех
нравственная правда. Царь не может поступать, как он хочет, как
это может делать партийный диктатор. Царь несет нравственную обя-
занность перед Богом. На земле Царь не дает никому ответа. Но за
все свои поступки, за поступки всех своих подданных Царь нрав-
ственно отвечает перед Богом.
Монархия состоит не в произволе одного человека, а в едино-
личном выражении национального идеала. Русская же национальная
идея состоит в том, что русский народ создал свою особую идею
государственности, которая ставит выше всего, выше юридических
отношений начало нравственное.
Народы, как и отдельный человек, не вольны менять свою пси-
хологию, свой характер. Не дано менять все это и русскому человеку
и русскому народу.
В главе «Разобщение верховной власти и народа» Лев Тихомиров
совершенно справедливо писал: «“Этическое” же настроение, то
есть предрасположение все явления жизни подчинять этике — ха-
рактеризует современного русского ничуть не меньше, чем его от-
цов и дедов.
Современные русские, несомненно, крайне развращены, так что
об их “этике” может быть стыдно говорить. Но должно вспомнить,
что это состояние “греховное”, а не возведенное в норму. Русский —
сбился с пути, потерял рамки жизни, необходимые для воспита-
ния, и вот почему он так деморализован. Но этическое начало в
этом развратном человеке остается все-таки единственным, кото-
рое он в глубине сердца своего уважает.
Простую нравственную “дисциплину”, “дрессировку”, которую
столь искренне ценят другие народы, он не уважает и доходит до
современной деморализации именно потому, что в существе своей
души он “этичен”, хочет непременно истинного чувства, а если его
не находит, то отворачивается от всяких утилитарных подделок.
Но пока душа русского такова — он не может быть способен
искренне подчиниться какой-либо верховной власти, основанной
Статьи из газеты «Наша страна»
357
не на этическом начале, а потому он неспособен признать над со-
бою власть ни аристократии, ни демократии.
Русский — по характеру своей души — может быть только монар-
хистом или анархистом. Если он почему-нибудь утратил веру в мо-
нархию — то делается или политическим индифферентистом, или
анархистом.
Может быть, наша интеллигенция или даже вообще русские это-
го сами не понимают. Но психология руководит нами независимо от
нашего понимания, и русского она ведет не к чему иному, как к
монархии, по той причине, что он не способен честно и охотно под-
чиняться никакой другой власти, кроме единоличной.
А потому было бы невероятным увидеть в России — по крайней
мере теперь, до чрезвычайного изменения самой души народной,
не только республику, но даже сколько-нибудь прочную конститу-
цию, ограничивающую царскую власть. Можно себе представить у
нас, как везде, смуты, перевороты, узурпации, но как прочный
строй — в России возможна только монархия, и думаю, что она
теперь возродилась бы из самых тяжких смут столь же самодержав-
ною, как в 1612 году» (Тихомиров Л. Монархическая государствен-
ность. Ч. 3. С. 243-244).
Все это Лев Тихомиров писал в 1905 году, незадолго до первой
революции. Но тот, кто жил в СССР, знает, что Лев Тихомиров
совершенно правильно охарактеризовал характер русской души. То,
что писал Лев Тихомиров о характере русского человека в 1905 году,
остается в силе и после «великого Февраля», и после еще более
«великого Октября».
Улетела на небо душа мученика-Царя — и улетела правда с Руси,
и стала Русская земля вдовой, а все русские сиротами, которым
некому пожаловаться, кроме Бога, на свои неимоверные страда-
ния, страдания народа, судьба которого — в руках партийного дик-
татора.
И так будет до тех пор, пока русский человек не вернется снова
на дорогу предков, не взглянет снова на небо и не отдаст снова
свою судьбу в руки Царя — слуги Бога и народа.
358
Борис БАШИЛОВ
Записки сбежавшего от ненастоящего социализма
Воспоминания и мысли о социализме ненастоящем
и социализме настоящем
№ 63, 3 февраля 1951 г.
Да, нет повести печальнее на свете, чем повесть о бе-
зответственном флирте международного социализма с рос-
сийским большевизмом.
Этот факт разложил духовную основу нашего движе-
ния, укрепил позицию мировой реакции, сделал нас косвен-
ным соучастником большевистских преступлений и усилил
питательность среды, воспринявшей идею диктатуры.
Ст. Иванович. Кризис социалистического сознания //
Новый журнал. 1942. Т. 1
Так как не все знают, кто такой Иванович, то я должен
сказать, что он старый социалист. Социалистом пребывает десятки
лет и поэтому, конечно, лучше меня — нового эмигранта — знает
пороки родного «настоящего социализма». Я же хорошо знаю все
пороки «ненастоящего, сталинского социализма», но я полностью
согласен с Ивановичем, что нет повести печальнее на свете, чем
повесть о безответственном флирте международного социализма с
российским большевизмом.
Многие из новых эмигрантов, едва унесшие ноги от социалисти-
ческих палачей сталинской школы, благодаря самоотверженной про-
пагандистской работе меньшевистских публицистов, группирующих-
ся вокруг «Социалистического вестника», уже во многом ликвиди-
ровали свою политическую несознательность и теперь знают, что
сталинский социализм, от которого они удирали, есть социализм
не настоящий, а что секретом настоящего, подлинного социализма
обладают одни только меньшевики. И ключик от этого секрета хра-
нится в жилетке у самого Рафаила Абрамовича.
Стараниями Абрамовича, Аронсона, Шварца, Двинова и других
меньшевистских публицистов уже достаточно разъяснено новым
эмигрантам, что лидеры российской социал-демократии, и только
они одни, обладают тайной подлинного социализма. О том же, что
один из главных лидеров меньшевистской партии, Дан, имея за
спиною пятидесятилетний меньшевистский партийный стаж, нака-
нуне смерти перебежал в большевистский лагерь, потому что ему
показалось, что меньшевистский социализм является не настоящим,
а настоящим социализмом является именно сталинский, об этом
Статьи из газеты «Наша страна»359
мы упоминать не будем. Ничто не вечно под луной, особенно в со-
циалистическом лагере. Зачем осуждать Дана, когда еще неизвест-
но, как поступят перед смертью другие лидеры меньшевистской
партии. Кто знает?
Перебежка из одного социалистического лагеря в другой дело
обычное. Сегодня он меньшевик, после Октябрьской революции он
большевик, как Лев Троцкий и многие иные, а потом, гляди, он
снова меньшевик, а перед смертью, как Дан, опять большевик. Во
всяком случае, речь в настоящей статье будет не о Дане, обретшем
в сталинском социализме настоящий социализм, а о кристально
чистых меньшевиках Абрамовиче, Шварце и других, готовящихся к
осуществлению в России после падения ненастоящего сталинского
социализма настоящего социализма товарища Абрамовича.
Поскольку нам, бывшим обитателям СССР, во время жизни в
СССР только и приходилось думать о том, как бы спастись от кара-
ющих органов ненастоящего социализма, нам не оставалось време-
ни, чтобы размышлять о настоящем, абрамовическом социализме.
И только те из нас, которым Бог помог спастись в Европе от рук
агентов НКВД и их демократических помощников, отправлявших
нас на сталинскую мясорубку во имя исполнения решений больше-
вистско-демократического Союза, имеют возможность заняться раз-
мышлениями на тему, в чем же разница между социализмами това-
рища Сталина и товарища Абрамовича.
Многие из новых эмигрантов не имеют возможности достать жур-
налы и газеты, издававшиеся за рубежом старыми русскими рево-
люционными партиями. Поэтому, я думаю, будет полезно напеча-
тать несколько статей, которые бы познакомили новых эмигрантов
с тем, какую эволюцию проделали русские социалисты за тридцать
лет жизни за рубежом после того, как благополучно унесли свои
социалистические конечности от социалистических двоюродных
братьев — большевиков.
К сведению господ почитателей настоящего и ненастоящего со-
циализма сообщаю, что я к классово чуждой прослойке не принад-
лежу. Ни одного графа, ни одного князя, ни одного барона в моем
роду не было. Жандармов тоже не было. Так что по всем статьям я не
могу быть лицом классово чуждым и, на основании своего социаль-
ного происхождения, враждебно настроенным к социализму всех
разновидностей. Когда свершилась «великая Февральская» револю-
ция, мне было десять с половиной лет. Я не был ни левым, ни
правым, ни белым, ни красным. Царя я не свергал, вместе с Шуль-
гиным за отречением к Царю не ездил, от поддержки Великому
князю Михаилу не отказывался. Февральскую революцию я не одоб-
360 Борис БАШИЛОВ
рял. Октябрьскую революцию я не приветствовал. Ни красных, ни
белых, во время Гражданской войны я не расстреливал. Пионером,
комсомольцем и членом партии я не состоял. Ни в Кремле, ни на
Лубянке я не работал и поэтому рассчитывать на хороший пост в
американской разведке не могу, как не могу рассчитывать на полу-
чение миллионных гонораров за свои мемуары. Я беспартийный че-
ловек, объект и жертва социалистической советской власти.
Речь я веду к тому, что за советскую власть и ее преступления во
имя социализма я отвечать не собираюсь. Я, как и миллионы детей,
оставшихся после окончания Гражданской войны в России, был
только жертвой. И как жертва я не намерен отвечать за преступления
своих палачей, распинавших Россию во имя торжества социализма.
Признаюсь в своей наивности, мне и многим бежавшим от ста-
линского социализма, казалось, что мы сбежали от социализма раз
и навсегда. Но я, как и все другие, ошибся. Оказывается, что мы
сбежали только от ненастоящего социализма. Потому что сталин-
ский социализм, оказывается, как это совершенно точно установ-
лено лидерами меньшевистской партии, является социализмом не
настоящим. Оказывается, что есть еще и настоящий социализм. Я не
скажу, чтобы нам всем эта новость очень понравилась.
Да, я по глупости своей думал, что, разделавшись с большевиз-
мом, мы навсегда разделаемся и с социализмом. Но оказывается,
дело обстоит не так просто. Оказывается, что сталинский ненастоя-
щий социализм был только присказкой, а сама сказка, то есть на-
стоящий социализм Абрамовича и Аронсона, еще впереди.
Вы думаете, я сочиняю, выдумываю и фантазирую. То есть даже
ни на одну капельку. В июньском номере «Социалистического вест-
ника» Б.Двинов напечатал статью «Социализм в будущей России».
Что же пишет Б.Двинов? Во-первых, Б.Двинов пишет, пишет с
грустью, что у всех сбежавших из СССР есть психологическое от-
талкивание от «социализма в сталинской ипостаси». Б.Двинова, как
и других русских марксистов, это отталкивание весьма огорчает. И
чтоб утешить бывших граждан СССР, Б.Двинов ласково замечает,
что «социализм до сих пор не осуществлен еще нигде и человечеству
остается только мечтать о нем и бороться за него».
Вот как дело обстоит, господа. А я-то по глупости своей беспар-
тийной думал, что большевизм уже наглядно доказал, что получает-
ся с жизнью, когда ее начинают коверкать на социалистический
манер. Ведь английский социалистический опыт тоже развалил хо-
зяйственную жизнь Англии в несколько лет. Не прошло и пары лет,
как англичане взвыли от радостей социалистической жизни. Но со-
циалистический ларчик открывается, оказывается, вовсе не просто.
Статьи из газеты «Наша страна»
361
Английский социализм тоже оказывается социализмом не настоя-
щим. Секрет настоящего социализма, который до сих пор не осуще-
ствлен еще нигде и о котором остается только мечтать, хранится
где-то в одном из ящиков одного из столов в редакции «Социалис-
тического вестника», а ключик от этого ящика, как я уже упоми-
нал, хранится в жилетке у самого Рафаила Абрамовича.
Записки сбежавшего от ненастоящего социализма
Воспоминания и мысли о социализме ненастоящем
и социализме настоящем
№ 67, 31 марта 1951 г.
Россия, приговоренная к социализму
Вы думаете, я все сочиняю по злобе на социалистов.
Честное слово, ничего не сочиняю. Совсем ничего не сочиняю. Вы-
глядит это, конечно, как карикатура, но разве я в этом виноват. Это
сами социалисты так сочиняют, что все их сочинения в наше время
выглядят как карикатура. Вот, например, один из сотрудников «Со-
циалистического вестника» Б.Двинов в упоминавшейся уже статье
«Социализм в будущей России» без всякого стеснения пишет, что
Россия «приговорена к социализму». Прямо так и написал. Пригово-
рена к социализму, то есть все равно что к высшей мере наказания.
Какая же может быть более высшая мера наказания, когда целый
народ приговаривается к социализму? Да ведь и приговорена по всем
правилам социалистических приговоров, то есть приговор оконча-
тельный и никакому обжалованию ни в Центральный Комитет
РСДРП, ни в редакцию «Социалистического вестника» не подле-
жит. Социалистов мы знаем. Люди неподкупные. Раз приговорили,
становись к стенке и не разговаривай. Приговорили к социализму,
значит, выполняй, что социалистическое начальство прикажет. Раз
Б.Двинов написал, а Абрамович перед тем утвердил, что Россия
приговорена к социализму, к настоящему, конечно, то о каком еще
снисхождении может быть речь?
Итак, Россия «приговорена к социализму», который, по мне-
нию Б.Двинова и других меньшевиков, превратился в «национальную
необходимость, почти неизбежность». Слушайте, беглецы от боль-
шевизма, слушайте, поучайтесь и трепещите. Вы думали, что унесли
раз и навсегда свои ноги от чудовища социализма, а оказывается,
нет. Дайте только меньшевикам срок. Дайте только им дождаться до
падения ненастоящего сталинского социализма, они о вас вспом-
нят. Они вспомнят о всех болтающихся сейчас по заграницам дезер-
тирам от ненастоящего социализма. Нет, вы от них никак не вывер-
24 Заказ 567
362 Борис БАШИЛОВ
нетесь. Хотите вы или не хотите, а строить нам настоящий социа-
лизм придется, только бы Абрамовичу оказаться в Кремле.
Надежды строителей настоящего социализма
Б.Двинов высказывает надежду, что после падения боль-
шевизма ни у кого не будет желания уничтожать достижения совет-
ского планирования, а с другой стороны — что после большевиков
в России не будет людей, имеющих средства, которые могли бы
создать частные предприятия. То есть господин Двинов радуется,
что все граждане страны ненастоящего социализма к моменту кру-
шения оного будут все равны между собой в отношении штанов. То
есть все одинаково будут иметь по одной паре заплатанных штанов.
Огорчения меньшевистского публициста
Но вообще русский народ Б.Двинова огорчает. И очень
огорчает. Сильно огорчает. И не только одного Двинова, но и других
меньшевиков. Нет, видите ли, у русского народа чувства социалис-
тического равенства. Не было до большевизма, не видно его и при
большевизме. И мудрым оком своим Б.Двинов предвидит, что хотя
к моменту падения большевизма все россияне и будут находиться в
смысле штанов в полном равенстве и богачей среди них не будет, то
есть исходные позиции для построения настоящего меньшевистско-
го социализма будут более блестящи, чем были исходные позиции
для ненастоящего большевистского социализма, когда у всех было
разное количество штанов, но все же меньшевикам придется здоро-
во помучиться, прежде чем им удастся воспитать у жителей приго-
воренной к социализму России чувство социалистического равен-
ства.
Да, наверное, придется меньшевикам помучиться. Даже очень
придется. Если, конечно, дело не сложится столь удачно, что рус-
ский народ свернет головы всем хранителям секретов подлинного
социализма, прежде чем они смогут приступить к осуществлению
своих проектов настоящего социализма.
О жрецах индусских и жрецах социалистических
Остроумные возражения Б.Двинову я нашел на страни-
цах издающегося в Италии журнала «Клич». Принадлежат они перу
А.Федцова. Иронизируя над заявлением Б.Двинова, что «социализм
до сих пор не осуществлен еще нигде и человечеству остается пока
только мечтать о нем и бороться за него», А.Федцов заявляет:
«...Выходит другими словами: где бы до сих пор ни пробовали
применять социализм, всегда попытки кончаются провалом.
Статьи из газеты «Наша страна»363
Невольно вспоминается ритуал тантристов в Индии: если жрец
выполнит безукоризненно все предписания сложнейшего ритуала
этой религии, то он может покорить даже богов и заставить их дей-
ствовать по своей воле; но в этом (дескать, тантризм не виноват)
еще только нет достаточно опытного жреца. Сталин был плохим
жрецом. Но вот, наконец, кажется, на счастье русского народа на-
ходится действительно опытный жрец, воле которого будут подвла-
стны даже социалистические боги, — это хранитель секретов насто-
ящего социализма Рафаил Абрамович».
Между фанатиками-социалистами и фанатиками языческих сект
есть огромное психологическое сходство. И те, и другие придают
огромное значение формулам и амулетам. Одни верят в чудодей-
ственную силу тигровых костей, вторые во всесильную мудрость
Марксовых формул, одни в чудодейственную силу магических за-
клинаний, другие в священную правоту цитат из Карла Маркса. И
нельзя не согласиться с А.Федцовым, заключившим свою малень-
кую, но блестящую статью следующим выводом:
«Поблагодарим Б.Двинова за разъяснения: до сих пор были лишь
неудачные попытки социалистической практики, социализм — это
ненаписанная поэма, это непостроенный замок, это ненарисован-
ная картина... Никто еще не сумел его обосновать и, главное, про-
вести в жизнь. Он прекрасен и чист; человечество до него дойдет,
когда само станет совершенным...
Но тогда настанет рай! Совершенными люди смогут прекрасно
жить при любой форме правления или даже, по рецепту анархис-
тов, без всякой формы правления. В раю не нужны ни выборы, ни
кооперативы, ни планирование хозяйства по Б.Двинову.
Иными словами, социализм настанет лишь тогда, когда в нем
уже не будет нужды».
Воистину, горбатых и социалистов исправит только одна могила.
Спор, решенный жизнью
Гоголь и Белинский
№ 118, 19 апреля 1952г.
I
«...Проповедник кнута, апостол невежества, поборник
обскурантизма и мракобесия, панегирист татарских нравов — что
вы делаете! Взгляните себе под ноги — ведь вы стоите над бездною...
Что вы подобное учение опираете на Православную Церковь, это я
еще понимаю: она всегда была опорою кнута и угодницей деспотиз-
ма; но Христа-то зачем вы примешали тут? Что вы нашли общего
24*
364 Борис БАШИЛОВ
между Ним и какою-нибудь, а тем более Православною, Церко-
вью?»
Так писал Виссарион Белинский Гоголю после выхода в свет его
книги «Выбранные места из переписки с друзьями».
«...Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницей не-
равенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства
между людьми, — чем продолжает быть и до сих пор. Но смысл
Христова слова открыт философским движением прошлого века. И
вот почему какой-нибудь Вольтер, орудием насмешки погасивший
в Европе костры фанатизма и невежества, конечно, более сын
Христа, плоть от плоти его и кость от костей его, нежели все ваши
попы, архиереи, митрополиты и патриархи восточные и западные!
Неужели вы этого не знаете? А ведь это теперь не новость для вся-
кого гимназиста»...
Как этот отрывок, так и все письмо Белинского к Гоголю не
только свидетельствует об игнорировании основного смысла книги
Гоголя, но оно просто неприлично. Даже в наше разнузданное вре-
мя, когда в журнальной полемике не очень-то стесняются, и то тон
и стиль письма Белинского к Гоголю был бы из ряда вон выходя-
щим.
Письмо В.Белинского к Гоголю — это исступленный вопль фа-
натика-революционера, пришедшего в неистовое бешенство про-
тив человека, который осмелился высказать мысли, противополож-
ные его современным взглядам. Белинский ведь вообще, будучи край-
не увлекающимся и духовно неуравновешенным человеком,
представляет собой классический тип революционера-фанатика. Это
метко подметил философ Семен Франк в своей статье «Ересь уто-
пизма», опубликованной в одной из книг «Нового журнала».
Сравнивая Белинского с Дзержинским, утверждая, что Белин-
ский и Дзержинский принадлежат к одному духовному типу, Франк
писал: «...На этом пути заботы о благе каждой человеческой лично-
сти Белинский становится страстным приверженцем социализма. И
вот это увлечение программой справедливого устройства жизни ста-
новится в душе Белинского столь всеобъемлющим, что тотчас же
приводит его к жуткой формуле, совершенно опрокидывающей ис-
ходную мысль этого нравственного устремления. Если для утвержде-
ния социальности (то есть социализма) нужна тысяча голов — я
требую тысячи голов».
Герцен рассказывает, как Белинский с горящими фанатизмом
глазами проповедовал необходимость гильотины.
И Белинский, проповедующий необходимость гильотины для тех,
кто мешает проводить социалистические взгляды, пишет Гоголю,
Статьи из газеты «Наша страна»365
что России «нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не
молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чув-
ства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи
и навозе, — права и законы, сообразные не с учением Церкви, а с
здравым смыслом и справедливостью, и строгое по возможности их
исполнение».
II
Прежде чем привести высказывания Гоголя, против ко-
торых выступает Белинский, приведем сначала ряд высказываний
самого Белинского о прошлом ходе исторического развития России
и современном положении дел в ней. Все эти высказывания принад-
лежат тому периоду, когда В.Белинский еще не увлекся социально-
стью и во имя блага всех не стал требовать гильотины для тысяч.
О религии и народных обычаях, например, Белинский высказы-
вался в своей статье «Литературные мечтания» так:
«...Невозможно представить себе народа без религиозных поня-
тий, облеченных в формы богослужения; невозможно представить
себе народа, не имеющего одного общего для всех сословий языка;
но еще менее возможно представить себе народ, не имеющий осо-
бенных, одному ему свойственных обычаев.
...Все эти обычаи укрепляются давностью, освящаются време-
нем и переходят из рода в род, от поколения к поколению, как
наследие потомков от предков. Они составляют физиономию наро-
да, и без них народ есть образ без лица, мечта небывалая и несбы-
точная.
...Да, обычаи — дело святое, неприкосновенное и не подлежа-
щее никакой власти, кроме силы обстоятельств и успехов в просве-
щении! Человек самый развратный, закоренелый в пороках, смею-
щийся над всем святым, покоряется обычаям, даже внутренне сме-
ясь над ними. Разрушьте их внезапно, не заменив тотчас же новыми,
и вы разрушите все опоры, разорвете все связи общества — словом,
уничтожите народ.
...Да — много было сделано великого, полезного и славного! Петр
был совершенно прав: ему некогда было ждать. Он знал, что ему не
два века жить, и потому спешил жить, а жить для него значило
творить...
...Но народ смотрел иначе. Долго он спал, и вдруг могучая рука
прервала его богатырский сон: с трудом раскрыл он свои отяжелев-
шие вежды и с удивлением увидел, что к нему ворвались чужезем-
ные обычаи, как незваные гости, не снявши сапог, не помолясь
святым иконам, не поклонившись хозяину; что они вцепились ему в
366 Борис БАШИЛОВ
бороду, которая была для него дороже головы, и вырвали ее; сорва-
ли с него величественную одежду и надели шутовскую, исказили и
испестрили его девственный язык и нагло надругались над святым
обычаями его праотцев, над его задушевными верованиями и при-
вычками; увидел — и ужаснулся... Неловко, непривычно и непод-
ручно было русскому человеку ходить, заложа руки в карманы; он
спотыкался, подходя к ручкам дам, падал, стараясь хорошенько
расшаркаться. Заняв формы европеизма, он сделался только паро-
дией европейца. Просвещение, подобно заветному слову искупле-
ния, должно приниматься с благоразумной постепенностью, по
сердечному убеждению, без оскорбления святых, праотеческих нра-
вов: таков закон провидения. Поверьте, что русский народ никогда
не был заклятым врагом просвещения, он всегда готов был учить-
ся; только ему нужно было начать свое учение с азбуки, а не с
философии, с училища, а не с академии. Борода не мешает считать
звезды: это известно в Курске. Какое же следствие вышло из всего
этого? Масса народа упорно осталась тем, что и была; но общество
вошло по пути, на который ринула его мощная рука гения.
...Итак, народ или, лучше сказать, масса народа и общество по-
шли у нас врозь. Первый остался при своей прежней, грубой и полу-
дикой жизни и при своих заунывных песнях, в коих изливалась его
душа в горе и в радости; второе же видимо изменялось, если не
улучшалось, забыло, все русское, забыло даже говорить русский язык,
забыло поэтические предания и вымыслы своей родины, эти пре-
красные песни, полные глубокой грусти, сладкой тоски и разгулья
молодецкого, и создало себе литературу, которая была верным его
зеркалом».
Так писал Белинский в «Литературных мечтаниях» до того, как
почтил своей любовью вместо Шиллера и Гегеля — вождей француз-
ской революции Робеспьера и Марата.
А «мракобес и почитатель кнута» Н.В. Гоголь в статье «Рассмот-
рение хода просвещения в России» писал следующее:
«...Петр открыл ход русским в Европу просвещенную, развитую,
получившую гражданственность. Он сделал пользу. “Бери и забирай
все лучшее, что там ни есть готовое; полоняй чего недостает”. Но
русский народ невоздержан; он перешел границы всего и впал в
крайность. Жадно он схватился за все, что нужно и не нужно. Втя-
нувшись в разветвления роскоши и бесчисленную мелочь, позабыл
совершенно то, что есть в своей земле: восхитившись оригинально-
стью и стройностью европейского быта, задумал перенести его к
себе. Точно, как будто возможно. Позабыл, что Европа развилась
оттого так, что развилась из своих начал. На Европу нужно было
Статьи из газеты «Наша страна»367
глядеть, не породнивши (?) ее на обезьянство. Если дом уже состро-
ен по одному плану, нельзя ломать его: можно украсить, убрать
отлично, отделать всякий уголок, но ломать капитальные стены стро-
ения — это нелепость, почти то же, что поправлять дело рук Божи-
их. От этого произошло, что собственно русское в России мало под-
винулось несмотря на 100 лет беспрерывных поправок, переделок,
хлопот и возни.
В науках, в искусствах, в образе жизни, а пуще всего в голове
русского человека произошло хаотическое смешение. Все пробы за-
ведений чем далее, тем более становились неудачные. Оттого рус-
ский чем более входил в европейскую жизнь, тем более позабывал
свою землю и тем менее мог знать, что ей более прилично. От этого
все прививки были неудачны и не принимались.
Хозяйство не ушло вперед. Множество переводных книг о земле-
делии и о всех отраслях домоводства спутали хозяев. Каждый перело-
мал, перековеркал все у себя и ничего не установил нового. Те, кото-
рые поумнее, попробовавши все, возвратились к прежнему простому
порядку, близкому к природе той земли, в которой он родился.
Земли стали еще бесплоднее... потому что никогда в России не
было вырублено столько леса, как в это время ломок, перестроек,
вечных переправок и переделок. От того засухи стали сильнее; вы-
сохнувшие рёчки перестали разливаться и орошать поля.
Стремление к обезьянству стало так велико, что мы готовы заве-
сти железные дороги прежде чем подумали, откуда взять топливо.
Науки не сделали своего дела уже потому, что множеством сво-
им отвлекли от жизни; набили головы множеством терминов; ув-
лекли их в философию... стали решать на бумаге то, что совершенно
иначе разрешалось в жизни; приучили к строению воздушных зам-
ков и сделали людей неспособными к практическому делу, и вне-
шним громоздом своим умертвили ум и способности».
Как видим, мысли юного Белинского и пожилого Гоголя ни в
чем существенном не отличаются друг от друга. Как у одного, так и
у другого трезвый взгляд на тяжелое историческое прошлое и не-
приглядное настоящее — как прямой результат тяжелого прошлого
нации.
III
Виссарион Белинский в исступлении называет Гоголя
проповедником кнута, апостолом невежества, панегиристом татар-
ских нравов, отказывается считать Гоголя умным человеком.
А между тем глупый Гоголь и в своей последней книге, и задолго
до появления ее высказывал не раз в статьях очень умные и пра-
368 Борис БАШИЛОВ
вильные мысли о состоянии современной ему России и о том, как
нужно бороться с существовавшими в ней недостатками.
В статье «Нужно проездиться по России» Гоголь, например, с
грустью пишет: «...Велико незнанье России посреди России. Все живет
в иностранных журналах и газетах, а не в земле своей. Город не знает
города, человек человека; люди, живущие за одной стеной, кажет-
ся, как бы живут за морями».
В статье «Что такое губернаторша» пишет жене какого-то губер-
натора:
«...Вот, однако же, кое-что вперед, и то не для вас, а для вашего
супруга: попросите его прежде всего обратить вниманье на то, что-
бы советники губернского правления были честные люди. Это глав-
ное. Как только будут честные советники, тот же час будут честны
капитан-исправники, заседатели, словом — все станет честно.
...Храни вас Бог даже и преследовать. Старайтесь только, чтобы
сверху было все честно; снизу будет все честно само собою.
...Каков бы ни был преступник, но если земля его еще носит и
гром Божий не поразил его — это значит, что он держится на свете
для того, чтобы кто-нибудь, тронувшись его участью, помог ему и
спас его».
В «Авторской исповеди» «защитник мракобесия» указывает:
«...Мне казалось всегда, что прежде чем вводить что-либо новое,
нужно не как-нибудь, но в корне узнать старое; иначе применение
самого благодетельнейшего в науке открытия не будет успешно. С
этою целью я и заговорил преимущественно о старом.
...Я думал, что теперь особенно, получивши такую страсть узна-
вать все, я в силах буду узнать многое. Но странное дело! среди Рос-
сии я почти не увидал России. Все люди, с которыми я встречался,
большею частию любили поговорить о том, что делается в Европе,
а не в России. Я узнавал только то, что делается в английском клу-
бе, да кое-что из того, что я и сам уже знал.
...Я заметил, что почти у всякого образовывалась в голове своя
собственная Россия, и оттого бесконечные споры».
«Авторскую исповедь» Гоголь заканчивает следующим замеча-
тельным выводом:
«...Итак, после долгих лет и трудов, и опытов, и размышлений,
идя видимо вперед, я пришел к тому, о чем уже помышлял во
время моего детства: что назначенье человека — служить и вся жизнь
наша есть служба. Не забывать только нужно того, что взято место в
земном государстве затем, чтобы служить на нем Государю Небес-
ному, и потому иметь в виду Его закон. Только так служа, можно
угодить всем: Государю, и народу, и земле своей».
Статьи из газеты «Наша страна»
369
№ 119, 26 апреля 1952 г.
IV
Такие ужасные мысли высказывал оклеймованный Бе-
линским Гоголь до издания «Выбранных мест из переписки с друзь-
ями». А вот какие замечательные мысли мы встречаем в этой книге,
вызвавшей такую ярость у Белинского.
В письме к Л. Гоголь, например, писал: «...Пусть прежде выкри-
чится хорошенько молодежь: это ее дело. Поверь, уже так заведено и
нужно, чтобы передовые крикуны вдоволь выкричались затем имен-
но, дабы умные могли в это время надуматься вдоволь. К спорам
прислушивайся, но в них не вмешивайся».
Это, по существу, уничтожающий ответ на то место литератур-
ной истерики В.Белинского, в котором он заявляет, что всякий гим-
назистик знает, что Вольтер важнее всех попов, архиереев, митро-
политов и патриархов, как восточных, так и западных. Скажите же,
у кого больше мудрости, — у Гоголя, понимавшего то, чего не по-
нимает в восемнадцать лет русский гимназистик, или у Белинского,
считающего, что русский гимназистик умнее и культурнее гениаль-
ного русского писателя, не считающего Вольтера умнее всех духов-
ных лиц вместе. В наши дни, когда события показали, кто был более
прав во взглядах на Россию, Гоголь или Белинский, мы ясно ви-
дим, что Гоголь был, конечно, не менее душевный человек, чем
Белинский, но в то же время мы ясно видим, что Гоголь был неиз-
меримо духовнее, духовнее и глубже, чем Белинский с его односто-
ронним умом, с его привычкой подгонять все факты жизни под
полюбившуюся ему идею.
Виссарион Белинский только одно время, до начала своего увле-
чения французским социализмом, понимал, что «Россия еще дитя,
для которого нужна нянька, в груди которой билось бы сердце, пол-
ное любви к своему питомцу, а в руке которой была бы лоза, готовая
наказывать за шалости. Дать дитяти полную свободу — значит погу-
бить его. Дать России в теперешнем ее состоянии конституцию — зна-
чит погубить Россию. В понятии нашего народа свобода есть воля, а
воля — озорничество. Не в парламент пошел бы освобожденный рус-
ский народ, а в кабак побежал бы он, пить вино, бить стекла и ве-
шать дворян, которые бреют бороды и ходят в сюртуках, а не в зипу-
нах, хотя бы, впрочем, у большей части этих дворян не было ни
дворянских грамот, ни копейки денег. Вся надежда России на просве-
щение, а не на перевороты, не на революции и не на конституции. Во
Франции были две революции и результатом их конституция и что
же? В этой конституционной Франции гораздо менее свободы мыс-
ли, нежели в самодержавной Пруссии» (Письмо к Д.П. Иванову).
370
Борис БАШИЛОВ
А Гоголь, так же как и Пушкин, все время неизменно придер-
живался убеждения, что Россия нуждается не в преждевременных
конституциях, а в постепенном последовательном прогрессе во всех
областях жизни. Белинский выражает сомнение в уме Гоголя. Но ведь
Гоголь думал о России точно так же, как о ней думал и Пушкин. А
ведь Пушкина не только Император Николай I, но и все современ-
ники считали умнейшим человеком тогдашней России. Спрашива-
ется, кто же более умен, — Гоголь, думающий так же, как думает
самый умный человек России, или Белинский, не думавший так,
как думает самый умный человек России? Да, Гоголь во многих
случаях думал не так, как думал Белинский, воспылавший любо-
вью к Робеспьеру и Марату и увидевший в гильотине одно из средств
к установлению всеобщей социальной гармонии.
В письме к поэту Языкову Гоголь, например, пишет: «...Карам-
зин первый показал, что писатель может быть у нас независим и
почтен всеми равно, как именитейший гражданин в государстве. Он
первый возвестил торжественно, что писателя не может стеснить
цензура, и если уже он исполнился чистейшим желанием блага в
такой мере, что желание это, занявши всю его душу, стало его пло-
тию и пищею, тогда никакая цензура для него не строга, и ему
везде просторно. Он это сказал и доказал. Никто, кроме Карамзина,
не говорил так смело и благородно, не скрывая никаких своих мне-
ний и мыслей, хотя они и не соответствовали во всем тогдашнему
правительству, и слышишь невольно, что он один имел на это пра-
во. Какой урок нашему брату писателю! И как смешны после этого
из нас те, которые утверждают, что в России нельзя сказать полной
правды и что она у нас колет глаза! Сам же выразится так нелепо и
грубо, что более, нежели самою правдою, уколет теми заносчивы-
ми словами, которыми скажет свою правду, словами запальчивы-
ми, выказывающими неряшество растрепанной души своей, и по-
том сам и изумляется, и негодует, что от него никто не принял и не
выслушал правды!»
В этом месте письма Гоголь как бы заранее дает отповедь на кри-
тику вроде критики В.Белинского. Критику, состоящую из одних
запальчивых слов, оскорбительных замечаний, которые ничего дру-
гого не могут доказать, как только наличие растрепанной души у
самого критика.
«Нет, имей такую чистую и такую благоустроенную душу, ка-
кую имел Карамзин, и тогда возвещай свою правду: все тебя вы-
слушают, начиная от Царя до последнего нищего в государстве, и
выслушают с такою любовью, с какой не выслушиваются ни в
какой земле ни парламентский защитник прав, ни лучший ны-
Статьи из газеты «Наша страна»
371
нешний проповедник, собирающий вокруг себя верхушку модного
общества; и с такой любовью может выслушать только одна чудная
наша Россия (о которой идет слух, будто бы она вовсе не любит
правды)».
V
В одном из писем по поводу «Мертвых душ» Гоголь обра-
щается к какому-то читателю со следующими замечательными сло-
вами:
«Кому при взгляде на эти пустынные, доселе не заселенные и
бесприютные пространства не чувствуется тоска, кому в заунывных
звуках нашей песни не слышатся болезненные упреки ему само-
му — именно ему самому, — тот или уже весь исполнил свой долг
как следует, или же он нерусский в душе.
Разберем дело, как оно есть. Вот уже почти полтораста лет про-
текло с тех пор, как Государь Петр I прочистил нам глаза чистили-
щем просвещения европейского, дал в руки нам все средства и ору-
дья для дела, и до сих пор остаются так же пустынны, грустны и
безлюдны наши пространства, так же бесприютно и неприветливо
все вокруг нас, точно как будто бы мы до сих пор еще не у себя
дома, не под родной нашею крышею, но где-то остановились бес-
приютно на проезжей дороге, и дышит нам от России не радуш-
ным, родным приемом братьев, но какой-то холодной, занесенной
вьюгой почтовой станцией, где видится один ко всему равнодуш-
ный станционный смотритель с черствым ответом: “Нет лошадей!”
Отчего это? Кто виноват? Мы или правительство? Но правительство
во все время действовало без устали. Свидетелем тому целые томы
постановлений, узаконений и учреждений, множество настроенных
домов, множество изданных книг, множество заведенных заведе-
ний всякого рода: учебных, человеколюбивых, богоугодных и, сло-
вом, даже таких, каких нигде в других государствах не заводят пра-
вительства. Сверху раздаются вопросы, ответы снизу. Сверху разда-
вались иногда такие вопросы, которые свидетельствуют о
рыцарски-великодушном движенье многих государей, действовав-
ших даже в ущерб собственным выгодам. А как было на это все от-
ветствовано снизу? Дело ведь в примененье, в уменье приложить
данную мысль таким образом, чтобы она принялась и поселилась в
нас.
Указ, как бы он обдуман и определителей ни был, есть не более
как бланковый лист, если не будет снизу такого же чистого желанья
применить его к делу тою именно стороною, какой нужно, какой
следует и какую может прозреть только тот, кто просветлен поняти-
372 Борис БАШИЛОВ
ем о справедливости Божеской, а не человеческой. Без того все об-
ратится во зло. Доказательство тому все наши тонкие плуты и взя-
точники, которые умеют обойти всякий указ, для которых новый
указ есть только новая пожива, новое средство загромоздить боль-
шею сложностью всякое отправление дел, бросить новое бревно под
ноги человеку!
Словом — везде, куды ни обращусь, вижу, что виноват приме-
нитель, стало быть, наш же брат: или виноват тем, что поторопил-
ся, желая слишком скоро прославиться и схватить орденишку; или
виноват тем, что слишком сгоряча рванулся, желая, по русскому
обычаю, показать свое самопожертвованье; не расспросясь разума,
не рассмотрев в жару самого дела, стал им ворочать, как знаток, и
потом вдруг, также по русскому обычаю, простыл, увидевши не-
удачу; или же виноват, наконец, тем, что из-за какого-нибудь ос-
корбленного мелкого честолюбия все бросил и то место, на кото-
ром было начал так благородно подвизаться, сдал первому плуту —
пусть его грабит людей. Словом — у редкого из нас доставало столько
любви к добру, чтобы он решился пожертвовать из-за него и често-
любьем, и самолюбьем, и всеми мелочами легко раздражающегося
своего эгоизма и положил самому себе в непременный закон —
служить земле своей, а не себе, помня ежеминутно, что взял он
место для счастия других, а не для своего. Напротив, в последнее
время, как бы еще нарочно, старался русский человек выставить
всем на вид свою щекотливость во всех родах и мелочь раздражи-
тельного самолюбья своего на всех путях. Не знаю, много ли из нас
таких, которые сделали все, что им следовало сделать, и которые
могут сказать открыто перед целым светом, что их не может попрек-
нуть ни в чем Россия, что не глядит на них укоризненно всякий
бездушный предмет ее пустынных пространств, что все ими доволь-
но и ничего от них не ждет».
Какой мудростью, какой любовью к России звучат эти строки
сейчас, когда то, что предвидел и о чем предостерегал современни-
ков Гоголь, совершено усилиями тех, кто поверил «неистовому
Виссариону» и пошел за ним.
Книга Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями», за
которую В.Белинский, увлекшийся социализмом, обозвал гени-
ального писателя земли Русской проповедником кнута, апостолом
невежества, панегиристом татарских нравов, в основном вся со-
стояла из таких умных и трезвых рассуждений, как и приведенные
выше.
Статьи из газеты «Наша страна»
373
№120, 3 мая 1952г.
VI
Помимо нелепых обвинений, которые Белинский вы-
ставил против Гоголя, он еще счел возможным воспользоваться
глупой клеветой, вышедшей из «прогрессивных кругов», что Гоголь
написал свою книгу из желания подхалимствовать перед Царской
властью.
Отказывая Гоголю в уме, Белинский не постеснялся написать,
что «некоторые остановились было на мысли, что ваша книга есть
плод умственного расстройства, близкого к положительному сума-
сшествию (хорош стиль, не правда ли? — Б.Б.), но они скоро отсту-
пились от такого заключения — ясно, книга писана не день, не
неделю, не месяц, а может быть, год, два или три; в ней есть связь,
сквозь небрежное изложение проглядывает обдуманность, и гимн
властям предержащим хорошо устраивает земное положение набож-
ного автора. Вот почему в Петербурге разошелся слух, будто вы на-
писали эту книгу с целью попасть в наставники к сыну Наследни-
ка».
Прием клеветы — это типичный прием революционных кругов.
Не брезгует им и Белинский. Революционная пропаганда в России
всегда была связана не только с определенным кругом идей, но и с
определенным кругом методов пропаганды этих идей.
Было время, как я это старался показать, когда Белинский в
«Литературных мечтаниях» и других статьях писал то же самое, что
писал всегда Гоголь, но ведь никогда Гоголю не пришло в голову
обвинять Белинского в стремлении подхалимничать перед Царской
властью и попасть в наставники к сыну Наследника. Письмо Белин-
ского — это характерный документ в истории русских революцион-
ных кругов. Если русская литература вся выходит из «Шинели» Го-
голя, то все полемические приемы русских революционных кругов
выходят из истерического неприличного письма Белинского к Го-
голю. В письме Белинского, как в зародыше, находится все, чем
характерна «полемическая деятельность» господ революционеров. Тут
есть все: грубая ругань по адресу национально мыслящих людей,
презрение к национальной религии и национальной власти, созна-
тельная дискредитация народной религии и национального прави-
тельства, выискивание в русской действительности, как в прошлом,
так и в настоящем, только черных пятен, обвинение своих полити-
ческих противников в умственном невежестве, подхалимстве перед
властями, слепой фанатизм, использование заведомо лживых слу-
хов и выдумок. Все-все-все, чем чревата пропагандная деятельность
наших милых революционеров всех мастей.
374 Борис БАШИЛОВ
Своим письмом Белинский дал классический пример всем россий-
ским любителям Маратов и Робеспьеров, как надо бороться со сто-
ронниками русского национального государства, со всеми, кто стоит
не за революционный, а за эволюционный путь развития России.
В воспитатели к сыну Наследника Гоголь, конечно, не старался
попасть и не попал. Это все вымысел прогрессивных друзей Белин-
ского. Столь же достоверны, как эта клевета, и обвинения Гоголя в
том, что он является апостолом невежества, защитником кнута и
прочее, и прочее, и прочее.
Конечно, Гоголь думал не так, как думал социалист Белинский.
Гоголь был гениальным писателем. Гоголь видел, конечно, глуб-
же и дальше, чем талантливый, но экзальтированный, фанатичный
Белинский.
Белинский писал Гоголю: «Что вы делаете! Взгляните себе под
ноги — ведь вы стоите над бездною...»
История нам показала, что если кто и стоял над бездною, то это
был не Гоголь, не Пушкин и не Достоевский, не Лесков, не все
деятели русской культуры первого ранга, а именно Белинский и все
прогрессивные почитатели Маратов и Робеспьеров. Как ни смотреть
на Белинского, но все же невозможно поставить его в один ряд по
уму и таланту с Пушкиным, с Гоголем, с Достоевским, с Леско-
вым. А ведь все они думали в основном точно так же, как Гоголь, а
не так, как Белинский.
Гоголь и Белинский — это два символических образа русского
общества XIX столетия. Это выразители двух непримиримых тенден-
ций: начала религиозного и начала социалистического. Эти тенден-
ции до сих пор борются внутри русского общества и здесь, за грани-
цей, и там, за «железным занавесом», в России.
Белинский упрекал Гоголя, что он пел «гимн гнусному русскому
духовенству». Православная Церковь, в представлении Белинского,
уверовавшего в социализм, есть поборница неравенства, гонитель-
ница братства между людьми. А смысл самого христианства, по мне-
нию Белинского, «открыт философским, движением прошлого века»,
то есть в социализме. Теперь мы знаем, какой христианский смысл
заключался в философском движении XVIII века, в веке француз-
ской революции, кровавого разгула Дантона и Робеспьера. Конечно,
сколько бы Белинский ни обвинял Гоголя в том, что он сходит с
ума, тот все-таки не мог поверить в правильность социалистической
ерунды, в которую веровал фанатичный Белинский.
В одном месте своего письма В.Белинский пишет Гоголю: «Какая
это великая истина, что когда весь человек отдается лжи, его остав-
ляют ум и талант».
Статьи из газеты «Наша страна»375
Что правильно, то правильно! Это именно и случилось с Белин-
ским с того момента, когда он увлекся лживыми идеями француз-
ского социализма. И поэтому так грустно читать его письмо теперь,
когда уже всякий, кто не исповедует веры в истинность социалис-
тических идей, видит, на каких ложных основаниях построено письмо
Белинского.
Да, будучи гениальным человеком, Гоголь, конечно, не был сво-
боден от недостатков и на явления тогдашней действительности
смотрел глазами своего века. Белинский, например, возмущался,
что Гоголь написал одному из помещиков, что в случае провинно-
сти крестьянина он бы ругал его «Ах ты, неумытое рыло». Да, ко-
нечно, было бы лучше, если бы Гоголь не давал таких советов. Но
какой человек не имеет недостатков! Но спрашивается, что лучше:
дать такой совет или на нескольких страницах оплевать и нацио-
нальную религию, все духовенство, национальную власть и заяв-
лять, как это делал социалист Белинский, что во имя победы соци-
альности (социализма) он согласен, чтобы отрубили головы тысяче
умытых рыл.
Кто в действительности стоял над бездной? Русское правитель-
ство, подготавливавшее освобождение крестьян от крепостного пра-
ва, или Белинский и его единомышленники, начавшие расчищать
дорогу для «социалистической» революции, которая неизбежно дол-
жна была закончиться тем, чем она и закончилась, то есть больше-
визмом?
Если Белинский писал Гоголю, что нельзя молчать, когда под
покровом религии и защитою кнута проповедуют ложь и безнрав-
ственность, то мы можем сказать, что невозможно молчать, когда
почитатели Белинского до сих пор под маркой прогресса проповеду-
ют социалистическую ложь и прогрессивную безнравственность как
истинную добродетель.
В конце своего истерического письма Белинский писал Гоголю:
«Пусть Вы или само время докажут мне, что я заблуждался в моих о
Вас суждениях».
И теперь, когда жизнь уже решила, кто ходил над бездной, за-
щитники ли постепенного реально возможного улучшения жизни
России, как Гоголь, или сторонники насаждения социальных раев
с помощью гильотин и наганов, как Белинский, мы можем ска-
зать, что само время доказало, насколько заблуждался Виссарион
Белинский в своих заключениях о смысле последней книги Гоголя.
376
Борис БАШИЛОВ
Два письма
Михаил Прокоп
Кто же такие русские?
(Письмо Борису Башилову)
№127,21 июля 1952 г.
Многоуважаемый господин Башилов!
Во всех ваших сочинениях видна великая любовь к род-
ному народу, его традициям и прошлому. Вы ратуете за возрождение
русского народа и государства. Вы не пошли по дороге многих рус-
ских интеллигентов, любящих свои неверные представления о на-
роде, а не народ, каков он есть, сам по себе, со всеми его достоин-
ствами и недостатками.
В «Нашей стране» (№ 94) вы писали о том, что нравственное
возрождение нации возможно только тогда, когда она установит
духовную связь с национальным прошлым, когда она снова начнет
уважать своих предков.
Большевики, и еще до них — старая «прогрессивная» российская
интеллигенция, оторванная от народа, от народных идеалов и тра-
диций, всячески извращала и фальсифицировала национальное про-
шлое и настоящее своего народа, боролась против основных устоев
русской народности и государства. К ним принадлежал и Герцен. К
сожалению, многие и поныне идут той же дорогой. Они приписыва-
ют народу свои идеалы и стремления и отрицают, вопреки очевид-
ности, идеалы и стремления народа.
Один из основных устоев русского народа и государства — это
национальное единство его племен и общее самосознание. Следствием
интеллигентской и большевистской работы явилась полная дезори-
ентация в этом вопросе, который так или иначе придется решать
после падения большевизма.
Многие, например, помогали украинским сепаратистам по
партийным соображениям и дисциплине. Русский социалист, бо-
рясь против правительства, считал всякого, делающего то же са-
мое, своим спутником. Никого не интересовали ни соображения,
ни побуждения, по каким данная личность или движение борется
против государственного строя. А громаднейшее большинство сепа-
ратистских деятелей были социалистами.
Милюков в «Последних новостях» от 12 ноября 1939 г. признал-
ся, что в «украинском» вопросе он «опростоволосился». Вот его точ-
ные слова: «Мы недостаточно отдавали себе отчет в том, что “укра-
инцы”, борясь вместе с нами против старого режима, в действи-
тельности шли дальше и вели борьбу против России».
Статьи из газеты «Наша страна»377
Я прошу вас, многоуважаемый господин Башилов, высказать свое
мнение по этому важному внутрирусскому вопросу. Вы не можете
быть равнодушны к нему. Зная и любя глубоко русский народ (что
видно из всех ваших сочинений), вы носитель его духа, и вы знаете
его самосознание. Несчастной ошибкой является тот факт, что со-
временные авторитетные русские писатели, художники и полити-
ческие деятели молчат об этом. А об этом нужно говорить и своим, и
чужим.
Возрождение русской нации невозможно без ясного ответа на
этот стержневой вопрос.
Или идеалы самостийников являются выдумкою, сфабрикован-
ною ими же, или выдумкою является общее самосознание русских
племен. Правда может быть только одна. Нужно найти ее и служить
ей.
Когда я говорю о возрождении русской нации, то я понимаю его
как приобщение к органическим идеалам и традиции народа, к духу
его. Путь к такому возрождению ведет через раскаяние в своих анти-
народных идеалах и стремлениях, через проверку своих убеждений и
верований. В такого рода возрождении нуждается в первую очередь
русская интеллигенция.
Одни из русских интеллигентов признают существование само-
стийного украинского народа, другие нет. Есть и такие, которые
признают самостийность только за галичанами и всевозможными
способами доказывают нежелательность сожительства галичан с ос-
тальным русским народом, забывая в то же время, что идеология
украинского сепаратизма возникла не в Галичине, а на Украине.
Нужно быть детски наивным, чтобы верить, что с отделением Га-
личины от России этот вопрос будет решен положительно. Государ-
ственные границы ведь не являются преградою против проникнове-
ния идей.
Большевики в последнее время тоже начали признавать единство
русского народа, но только в прошлом, хотя А.Мавродин, в своей
книжке «Древняя Русь», изданной в 1946 г., землю Карпатской Руси,
Галичины и Украины называет Русскою землею. Даже сепаратист-
ский националист-идеолог С.Николишин признает «общерусское
дело» до Гоголя.
Несмотря на путаницу в этом вопросе, все русские люди желают
сохранить Украину за Россией. Но если народ Украины не русский,
как нам в таком случае квалифицировать безупречную верность это-
го свободолюбивого народа России? Чем же, на самом деле, была
эта верность? Глупостью ли, изменой ли самому себе, или проявле-
нием несознательности, по заверениям самостийников? Или, мо-
25 Заказ 567
378 Борис БАШИЛОВ
жет быть, верность Украины покоится в сознании единства своего с
великорусским племенем? Не самое ли простое и верное это объяс-
нение? Не тем ли объясняется и верность карпаторусов общерус-
скому самосознанию?
Почему русские люди верят сепаратистским деятелям? Ведь, ка-
жется, ясно, что эти деятели, так же как и деятели большевист-
ские, не могут сказать никакой правды о народе. И те и другие пре-
зирают народ, каков он есть, а вся деятельность их заключается в
насильственном навязывании народу враждебных ему идеалов. Как
те, так и другие выполняют партийные задания. Вся их деятельность —
это кровавый опыт.
Почему все русские эмигранты, жившие на Карпатской Руси и
работавшие среди крестьянского народа, не признают никакого се-
паратизма? Почему галицийским самостийникам приходится от поры
до времени резать десятки тысяч крестьянского народа, своих «мос-
кофилов»? Откуда это неистребимое москофильство?
Некоторые великорусские интеллигенты не ограничились при-
знанием самостийнической идеологии, но перешли целиком в этот
лагерь. Учителем-идеологом, самым авторитетным среди сепаратис-
тов, «учение» которого положено в основу ОУН (организация укра-
инских националистов-бандеровцев), является великоросс — Д.Дон-
цов. Он проповедник такого звериного, человеконенавистнического
шовинизма, давшего такие кровавые плоды, что в последнее время
даже многие самостийнические деятели, наблюдая этот процесс,
взвыли от него. Один из этих деятелей, некто П.Голубенко, забил
тревогу. Описывая преступления, творимые ОУН, он приходит к
крайне печальному выводу: «Из всего этого видно, какие опасности
таятся внутри украинского общества. Перед ним возникает угроза
самоуничтожения» («Наш клич» от 1 ноября 1951 г.).
Некоторые из русских эмигрантов будут, возможно, в свое вре-
мя занимать в возрожденной России разные политические и адми-
нистративные посты. Иные будут культурными деятелями — писате-
лями, художниками, научными работниками. До прихода в Россию
многие будут занимать командные посты в армии. Им всем придется
иметь готовый взгляд по очень многим вопросам, важнейшим из
которых будет вопрос о национальном единстве русских племен. Ни-
кому не избежать ответа на этот вопрос, ни писателю, ни языкове-
ду, ни историку, ни церковному служителю, ни офицеру — реши-
тельно никому.
В России мало будет времени для изучения этого вопроса. Быть
может, будущее заставит русскую эмиграцию и весь русский народ
на поле брани отстаивать единство нации и государства и тогда у
Статьи из газеты «Наша страна»379
всякого должен быть исчерпывающе убедительный ответ, для своих
и чужих, почему мы против самостоятельности Украины и осталь-
ных малорусских земель.
По этим затронутым мною вопросам, имеющим чрезвычайно важ-
ное значение для сознания национального единства русского наро-
да, я бы хотел, чтобы вы высказались.
Буэнос-Айрес
Правда о русском народе
(Ответ Михаилу Прокопу)
I
В письме Михаила Прокопа поставлена важнейшая про-
блема — о единстве русского народа. Михаил Прокоп, сын крестья-
нина из Карпатской Руси, народный учитель по профессии, никог-
да не был в России. Но он более русский, чем многие русские из
России. То, что вопрос, от правильного решения которого зависит,
быть или не быть России после большевиков, поставлен русским из
Карпатской Руси, далеко не случайно. Карпатская Русь имела самую
горькую и тяжелую историю из всех достаточно многострадальных
ветвей русского народа. Оторвавшись в раннем Средневековье от
Киевского государства, Карпатская Русь сотни лет находилась под
национальным гнетом. Ею владели то немцы, то венгры, то другие
народы.
Но никакие усилия чужеземных завоевателей не уничтожили у
жителей Карпатской Руси сознания, что они русские, что они ветвь
великого русского народа. Десятки тысяч людей погибли в Карпат-
ской Руси за одно только право называть себя русскими.
Во время Второй мировой войны я не раз встречался с русскими
из Карпатской Руси. Все они, как и Михаил Прокоп, были в боль-
шинстве случаев детьми крестьян. Одни из них имели низшее обра-
зование, другие среднее, третьи высшее. Все они поразили меня
своим глубоким национальным сознанием и горячей любовью к
России, в которой они никогда не были. Это не были узкие шовини-
сты, как сепаратисты из Галиции. Сознавая себя частью русского
народа, они не питали ненависти ни к одному из других народов,
даже к венграм, от которых перенесли много страданий. Они просто
хотели жить в дальнейшем вместе с русским народом, вместе с ним
делить его беды, вместе с ним делить его счастье, если оно будет.
Много часов я провел в беседах с Василием С., с Михаилом 3.,
стараясь выяснить причину удивительной высоты их национального
сознания и несокрушимой силы патриотического чувства. Эти люди
25*
380 Борис БАШИЛОВ
были готовы идти на любые муки за право называться русскими, за
право в дальнейшем жить в русском национальном государстве.
После долгих бесед я разгадал наконец эту тайну. Тайна состояла
в том, что интеллигенты на Карпатской Руси не оторвались от на-
родных идеалов, как оторвались интеллигенты Великой России. Ин-
теллигентный русский с Карпатской Руси гораздо более гармони-
чен, его симпатии не раздвоены между русской и европейской куль-
турами. Духовное и национальное сознание и Василия С., и Михаила
3. было более самобытно, чем развитие многих русских интеллиген-
тных людей из России, увлекавшихся западными теориями. Короче
говоря, русские Карпатской Руси выглядят так, как выглядели бы
все русские России, не будь в России поспешных петровских ре-
форм и вызванного ими двухвекового добровольного европейского
духовного рабства. Они мыслили так, как в будущем, после больше-
визма, будут мыслить все русские, конечно, если русскому народу
удастся сохранить свое национальное единство, когда появится но-
вый, более гармоничный тип русского человека — не левого, не
правого, не западника, не славянофила, а просто русского человека.
II
Попытаюсь ответить на заданные Михаилом Прокопом
вопросы так же откровенно и без умолчаний, как поставил их он.
Русский народ, по-моему, состоит из нескольких ветвей: вели-
короссов, малороссов, или украинцев, белорусов, галичан и карпа-
тороссов. Каждая из этих ветвей русского народа имеет свои языко-
вые и бытовые отличия от других, но эти отличия не больше, чем
отличия бретонцев от жителей провинции Прованс во Франции и
жителей Пруссии — от жителей Баварии.
Такие отличия вполне естественны. Всякий великий народ всегда
распадается на ряд отличающихся друг от друга ветвей. Между мало-
россами (или, как их принято называть в последнее время, украин-
цами) и великороссами меньше разницы, чем между великоросса-
ми из центральных губерний страны и поморами, живущими на
берегах Белого моря. Те, кто считает себя русскими, не могут в гео-
графическое наименование части страны вкладывать понятие осо-
бого народа.
Сказавши «а», придется сказать и «б» и пойти на дальнейшие
уступки сепаратистам, а одна уступка неизбежно повлечет за собою
дальнейшие. Признание за малороссами нового имени украинцев
было первой победой сепаратистов. Признание со стороны велико-
россов права белорусов именоваться кривичами будет первой и са-
мой большой победой белорусских сепаратистов. А потом мы при-
Статьи из газеты «Наша страна»381
знаем, что казаков нет, а есть казакийцы. Малодушному отноше-
нию к выкрутасам сепаратистов должен быть положен конец. Нужно
твердо заявить, что русские состоят из таких-то и таких-то племен.
И заявивши это, твердо всегда отстаивать эту позицию.
Россия выйдет невредимой из всех бурь, если найдется хотя бы
небольшой слой патриотов, которые будут строить свою политику
не на одной ненависти к большевизму, а на идее сохранения рус-
ского национального единства после большевиков и этой идеей оп-
ределят свою тактику и политику во время вооруженного конфлик-
та западного мира с большевиками.
III
Русские националисты должны преследовать в борьбе
против большевизма не чужие цели и не отвлеченную цель борьбы с
большевизмом вообще, а конкретную цель создания вместо больше-
визма национальной независимой России.
Михаил Прокоп, конечно, прав, говоря, что правда может быть
только одна. Не может быть двух правд — одной у русских национа-
листов, другой у сепаратистов. Или украинцы, белорусы, русские с
Карпатской Руси и из Галиции только ветви единого русского наро-
да, или это отдельные народы.
Возрождение русской нации невозможно без ясного ответа на
этот стрежневой вопрос. Или есть самостоятельный украинский на-
род, народ кривичей, народ казакийцев, или все это — только бредни
поддерживаемых иностранными разведками сепаратистов.
Если великороссы, малороссы и белорусы потеряют сознание
национального единства, которое у нас всегда было с момента со-
здания Киевского государства, тогда мы потеряем все.
Большевизм — это временная болезнь русского народа, потеря
сознания национального единства у разных ветвей русского наро-
да — это национальная смерть.
Распад России на Великороссию, Украину, Белоруссию, созда-
ние разного рода Казакий и Мазакий приведет в недалеком буду-
щем к гибели всех этих государств от руки то ли ищущих себе место
под солнцем немцев, то ли какого-нибудь другого народа.
Нация, потерявшая сознание национального государства во имя
демократических или каких-либо иных принципов, неминуемо об-
речена на смерть, такая нация не имеет будущего.
Важно не то, что украинские сепаратисты, вождь кривичей
Островский, вождь казакийцев Глазков считают себя не русскими,
а украинцами, кривичами и казакийиами. Важно и опасно то, что
точку зрения сепаратистов начинают разделять и представители глав-
382
Борис БАШИЛОВ
ной ветви русского народа — великороссы. Вот где таится главная
опасность распада России после гибели большевиков. Мало ли каких
глупостей могут нагородить сепаратисты, но как русские, которые
не считают себя ни кривичами, ни тулами, ни рязанами, начинают
разделять дикие теории сепаратистов? А ведь разделяют. Руководите-
ли СБОНРа и других организаций, чтобы понравиться некоторым
американским комитетам, уже боятся открыто и честно сформули-
ровать свое национальное кредо, сказать, что великороссы, мало-
россы и белорусы есть ветви единого народа.
Подобного рода капитуляция только укрепляет позиции сепара-
тистов и иностранных кругов, враждебных России.
Смотрите сами, скажут в этих кругах, русские сами уже говорят
о народах России, о их праве разбегаться в разные стороны. Спра-
шивается, что на такой гнилой политической позиции можно по-
строить кроме гнилых политических центров? Конечно, ничего! Если
в кругах русского народа не утвердится взгляд, что великороссы,
украинцы и белорусы — единый народ, то конец большевизма будет
одновременно и концом русского государства.
Каждый, кто считает себя русским, должен немедленно ответить
себе на поставленный Михаилом Прокопом грозный вопрос: «Или
идеалы самостийников являются выдумками, сфабрикованными
ими, или же выдумкой является общее самосознание русских пле-
мен».
«Правда может быть одна. Нужно найти ее и служить ей».
У истоков русского утопизма
№128, 28 июня 1952г.
Духовная и душевная атмосфера русских философских
кружков сороковых годов была весьма разнообразна: это была стран-
ная смесь философских идей, энтузиазма, романтизма и фантасти-
ки.
Эпоху сороковых годов, эпоху увлечения немецкой идеалисти-
ческой философией, по словам Д.И. Чижевского, автора серьезного
исследования «Гегель в России», изданного на немецком и русском
языках, характеризуют беспокойство, философская тоска, «анар-
хия духа» и философская страсть, но прежде всего — стремление к
осмыслению мира, истории и человека, к осмыслению всего конк-
ретного. Но еще больше эпоху сороковых годов характеризуют ду-
ховная неуравновешенность — духовная истеричность, увлечение
философией, философский энтузиазм, незаметно вырождавшийся
в философскую истерию. А на базе философской истерии выросло
Статьи из газеты «Наша страна»383
«философское» бунтарство и «философский» фанатизм (Белинский
и Бакунин).
Увлечение Гегелем в девятнадцатом веке было равно по силе ув-
лечению Вольтером в восемнадцатом.
«В начале царствования Екатерины II в русском обществе было
модным вольтерианство. Оно проникло во все слои высшего обще-
ства. В “Московских ведомостях” — рядом с главными известия-
ми — сообщались распоряжения Вольтера насчет... своей племянни-
цы. Вольтера сделали членом Академии наук. Вольтеру выслали ма-
териалы для истории Петра и послали за нее шубы. В провинции
библиотеки помещиков были наполнены сочинениями энциклопе-
дистов. Даже мелкие помещики и чиновники почитывали господина
Вольтера и сидели в вольтеровских креслах. Мелкое дворянство про-
никалось даже якобинством, а семинаристы становились деистами.
Женщины стали принимать участие в журналистике: жена Хераско-
ва, дочь Сумарокова участвовали в журналах наравне с Екатериной.
Дашкова сама издавала журнал. И только кончилось увлечение фран-
цузскими “просветителями”, как началось увлечение немецкими фи-
лософами».
«...Философские понятия распространились у нас весьма силь-
но,— писал Киреевский, — нет почти человека, который бы не
говорил философскими терминами; нет юноши, который не рас-
суждал бы о Гегеле, нет почти книги, нет журнальной статьи, где
не заметно было бы влияние немецкого мышления; десятилетние
мальчики говорят о конкретной объективности».
«...Люди, любившие друг друга, расходились на целые недели, —
сообщает Герцен, — не согласившись в определении “перехватыва-
ющего духа”, принимали за обиду мнения об “Абсолютной лично-
сти и ее по себе бывшие”. Все ничтожнейшие брошюры, выходив-
шие в Берлине и других губернских и уездных городах немецкой
философии, где только упоминалось о Гегеле, — выписывались,
зачитывались до дыр, до пятен, до падения листов в несколько дней...
как... заплакали бы все эти забытые Вердеры, Маргейнеке, Михеле-
те, Отто, Вашке, Шиллеры, Розенкранцы и сам Арнольд Руге, если
бы они знали, какие побоища и ратования возбудили они в Моск-
ве, между Маросейкой и Моховой, как их читали и как их покупа-
ли».
Увлечение Гегелем приняло форму общественной истерии, фор-
му, напоминавшую своей силой общественные истерии в Европе в
средние века.
«Я гегелист, как он, как все», — высмеивал это увлечение не-
мецким идеализмом Григорьев в своей пьесе «Два эгоизма».
384 Борис БАШИЛОВ
Прав Чижевский, когда говорит, что душевную атмосферу рус-
ских философских кружков можно назвать энтузиастической, «экс-
хатологической», «романтической» и «фантастической». Это была
действительно фантастическая эпоха.
Новоявленные философы, по русской манере, желали немед-
ленно воплощать свои философские идеалы в жизнь.
И.С. Тургенев однажды несколько часов яростно спорил с Белин-
ским о бытии Божьем. Улучив минуту, он предложил прекратить
временно спор и идти поесть.
— Как, — закричал в возмущении Белинский, — мы еще не
решили вопроса о бытии Божьем, а вы хотите есть.
В.И. Оболенский после издания «Платоновых разговоров» целую
неделю играл на флейте без... сапог.
Друг Герцена Огарев, решивший жить «под знаком Гегеля», ре-
шил подавлять все чувства любви. «Я не должен поддаваться люб-
ви, — пишет он, — моя любовь посвящена высшей универсальной
любви... я принесу свою настоящую любовь в жертву на алтарь все-
мирного чувства».
Неистовый Бакунин проповедовал философию Гегеля всем зна-
комым дамам. На одном благотворительном балу провозглашались
тосты за категории гегелевской логики.
Московские салоны стали «философскими салонами».
«...Имя Гегеля, — вспоминает Фет, — до того стало популярным
на нашем верху, что сопровождавший временами нас в театр слуга
Иван, выпивший в этот вечер не в меру, крикнул при разъезде
вместо: “Коляску Григорьева” — “Коляску Гегеля!” С той поры в
доме говорилось о нем как о Иване Гегеле».
Этот комический эпизод очень верно передает атмосферу увле-
чения Гегелем в России сороковых годов. Можно было себе предста-
вить, сколько было крику о Гегеле, если даже пьяный слуга кричит,
чтобы подавали коляску Гегелю.
«Большевики» сороковых годов
№129, 5 мая 1952 г.
Белинский происходил из тех по собственной вине не-
счастных семей, дети которых не могут накопить запаса радостных
воспоминаний о детстве. Тех спасающих душу воспоминаний, о кото-
рых гениальный знаток человеческой души Достоевский писал: «Ни-
чего нет выше и сильнее, и здоровее, и полнее впредь для жизни, как
хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное из дет-
ства, из родительского дома. Если много набрать таких воспоминаний
Статьи из газеты «Наша страна»385
с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь. И даже если и одно
только хорошее воспоминание при нас останется в нашем сердце, то
и то может послужить когда-нибудь во спасение. Может быть, мы
станем злыми потом, даже пред дурным поступком устоять будем не
в силах, над слезами человеческими будем смеяться, и над людьми,
может быть, злобно издеваться будем. Может, именно это воспоми-
нание одно нас от великого зла удержит...»
В этих несчастных семьях, несчастных не в силу уродливых соци-
альных условий, а в силу уродливости характера кого-нибудь из ро-
дителей или обоих родителей, рождаются дети, обладающие неурав-
новешенным характером. Недовольство всем окружающим лежит у
«этих несчастных существ в крови. Озлобленность, в результате не-
уравновешенности, приводит к мстительной ненависти». Людьми
такого склада были Белинский, Некрасов, Салтыков, детство и
юность которых были исковерканы родителями, сами своими боль-
ными талантами исковеркавшие юность нескольких поколений рус-
ских людей.
Прежде чем говорить о духовном развитии Белинского, погово-
рим о духовной атмосфере сороковых годов.
В 1934 году на немецком языке вышло большое исследование
Д.И. Чижевского «Гегель в России». Позже эта книга вышла на рус-
ском языке в Париже. В книге Чижевского имеются чрезвычайно
любопытные данные о ходе философского развития духовных учи-
телей Белинского — Н.В. Станкевича, М.А. Бакунина — и самого
Белинского, если, конечно, можно серьезно обсуждать вопрос о
философском развитии Белинского, знавшего философию только
из вторых и третьих рук. Кумир нескольких поколений русских гим-
назистов и студентов при ближайшем рассмотрении оказывался че-
ловеком гораздо менее образованным и гораздо менее глубоким,
чем это обычно стараются изобразить левые критики. Для левых кру-
гов, характерных своим доктринерством, примитивизмом мышле-
ния, Белинский, конечно, человек невероятной духовной глубины.
Для людей же, не застывающих на уровне мировоззрения восемнад-
цатилетних русских гимназистов, Белинский может быть духовным
руководителем только в раннюю юность.
Почитатели Белинского из числа левых кругов считают его, так-
же как и большевики, чуть ли не гениальным философом. Белин-
ского обычно, например, изображают превосходным знатоком Ге-
геля и вообще всей немецкой идеалистической философии.
Проверим, так ли это.
Белинский был членом гегельянского кружка, во главе которого
стоял Станкевич и в числе членов которого был Бакунин.
386
Борис БАШИЛОВ
Кружок Станкевича — один из самых знаменитых гегельянских
кружков. Чижевский характеризует личность Станкевича следующим
образом:
«...Всюду в письмах Станкевича, в высказываниях самого раз-
личного характера видна та же уравновешенная, спокойная “муд-
рость” — трудно найти иное слово. Станкевич стоит бесконечно выше
своих современников и друзей (Белинского, Бакунина), терзающих
себя и ближних мыслями, душевно разорванных и раздвоенных, по-
чти ежедневно сжигающих то, чему поклонялись еще вчера, и по-
клоняющихся тому, что вчера сжигали. Облик Станкевича стоит перед
нами с чертами такой внутренней гармонии, какую мы редко встре-
чаем в истории русского духа и почти не встречаем в сороковых
годах».
К несчастью для русской общественной мысли, Станкевич был
действительно исключением. Члены его кружка Бакунин и Белин-
ский были совершенно лишены гармонии духа. Возьмем, например,
Бакунина.
«...Бакунин, — пишет Чижевский, — всегда незавершенный, все-
гда куда-то стремящийся, беспокойный и страстный, ищущий не
столько друзей, сколько покорных последователей или врагов, даже
в проповеди “примирения” и “блаженства” беспокоящий и раздра-
жающий, вечно разжигающий какие-то новые надежды, он, по ве-
ликолепному выражению Герцена, родился не под неподвижною
звездою, а под кометою. У него нет и следа тонкого эстетического
чувства, связанного у Станкевича органически с сердечной нежно-
стью и человечной мягкостью. У него нет и всепреодолевающей иро-
нии Станкевича, а только безумная ненависть».
Письма Бакунина «Инакомыслящим» — своего рода обвинитель-
ные акты: несомненно, и в разговорах и в спорах он выступал таким
же образом. Инакомыслие для Бакунина всегда «ересь», утверждает
Чижевский.
И Чижевский, безусловно, прав. Бакунин был именно таким. Он
был нетерпим, как большевики. И так же нетерпим был и Белин-
ский. Бакунин и Белинский — это «большевики» сороковых годов.
Оказавшись за границей, дав волю своему фанатизму, Бакунин
выступает против философии и против культуры вообще.
Да, в «истории русской мысли нет иного примера равной бакунин-
ской силе философского фанатизма».
Характер Белинского верно определяет Юрий Самарин:
«С тех пор как он явился на поприще критики, он всегда был под
влиянием чужой мысли. Несчастная восприимчивость, способность
понимать легко и поверхностно, отрекаться скоро и решительно от
Статьи из газеты «Наша страна»
387
вчерашнего образа мыслей, увлекаться новизной и доходить до край-
ности держала его в какой-то постоянной тревоге, которая, нако-
нец, обратилась в нормальное состояние и помешала развитию его
способностей. Конечно, заимствование само по себе не только без-
вредно, но даже необходимо; беда в том, что заимствованная мысль,
как бы искренно и страстно он ни предавался ей, все-таки останет-
ся для него чужою: он не успевает претворить ее в свое достояние,
усвоить себе глубоко, и к несчастью усваивает настолько, что не
имеет надобности мыслить самостоятельно. Этим объясняется не-
обыкновенная легкость, с которою он меняет свои точки зрения, и
меняет бесплодно для самого себя, потому что причина перемен —
не в нем, а вне его. Этим же объясняется его исключительность и
отсутствие терпимости к противоположным мнениям; ибо кто при-
нимает мысль на веру, легко и без борьбы, тот думает так же легко
навязать ее другим, редко признает в них разумность сопротивле-
ния, которого не находит в себе».
В письме к М.Бакунину Белинский характеризует сам себя и де-
лает чрезвычайно любопытное признание:
«Вот два характера — Боткин и я. Он всегда в гармонии и всегда
в интересах духа: ко всем внимателен, со всеми ласков, всеми инте-
ресуется... — словом, живет решительно вне своего конечного я, в
свободном элементе бытия, всегда веселый, ясный, светлый, дос-
тупный мысли, чувству, а ежели грустный временем, то все-таки
без подавляющего дух страдания.
...А я? — пишет далее Белинский. — Не только мое страдание,
самое блаженство мое тяжело, трудно и горестно; любовь и вражда,
новая мысль, новое обстоятельство — все это во мне тяжело, и трудно,
и горестно. Только в немногие минуты и часы, когда я бываю доб-
рым малым и, чуждый всякой мысли, без видимой причины, бываю
весел, в каком-то музыкальном состоянии, — только тогда и дышу
свободно и весело».
Так Белинский сам свидетельствует о дисгармоничности, непол-
ноценности своей натуры. Белинский так же неполноценен, как не-
полноценно большинство участников революционного движения все-
гда и везде. Участники революционных движений в преобладающем
большинстве — это всегда люди с дурной наследственностью, имев-
шие несчастное детство, неприспособленные к жизни, неудачники,
ненавидящие все и вся вокруг за свою неудачно сложившуюся жизнь.
В жизнь юноша Белинский вступил, не вынеся из своего детства
никаких добрых воспоминаний, почерпнутых в семье, с ущемлен-
ным самолюбием, большими претензиями к жизни при полном не-
умении бороться за нее, мужественно отражать ее удары.
388 Борис БАШИЛОВ
Константин Аксаков отмечает благотворное влияние Станкеви-
ча на всех членов кружка: «...Бакунин не доходил при Станкевиче
до крайних безжизненных и бездушных выводов мысли, а Белин-
ский еще воздерживал при нем свои буйные хулы...
И когда Станкевич уехал за границу, быстро развилась в его дру-
зьях вся ложь односторонности, и кружок представил обыкновенное
явление исключительности...»
Можно себе представить, что получилось, когда вместо уравно-
вешенного, гармоничного Станкевича духовным учителем «неисто-
вого Виссариона» стал неистовый «абстрактный революционер» Ба-
кунин.
Ложное солнце
№131, 19 июля 1952 г.
Теперь мы уже знаем то, чего не знали предыдущие по-
коления, — что Белинский не является русским философом и в
силу особенностей своей натуры и своего духовного развития и не
мог им быть. Какова же ценность эстетических воззрений Белинско-
го, ценность его как литературного критика? Если взглянуть на Бе-
линского не через левые очки, если отбросить в сторону чрезмерно
раздутый левыми кругами ореол вокруг имени Белинского, то мы
увидим, что репутация Белинского, как гениального литературного
критика не имеет под собой твердого фундамента. Вот что пишет,
например, о Белинском как критике Чижевский, один из лучших
исследователей русской литературы, живущих за рубежом.
«Вряд ли есть много таких незаслуженных репутаций в истории
русской культуры, как репутация Белинского. Нет никакого сомне-
ния, что влияние Белинского было очень значительно. Нет сомне-
ния, что влияние Белинского надо изучать. Но изучение Белинского
непонятным образом сводилось почти только к прославлению его,
и прославлению безоговорочному. Между тем как история литерату-
ры в течение десятков лет вынуждена в целом ряде вопросов рабо-
тать над тем, чтобы преодолеть узость суждений Белинского, неуме-
ренное восхваление Белинского продолжается.
Нет сомнения, что Белинский заслуживает место в истории рус-
ской литературы, в истории русской прозы. Ибо единственное, что
можно безоговорочно признать положительной стороной его ста-
тей, является их язык и стиль (что также не должно значить, что
иной язык и иной стиль невозможен или подлежит осуждению).
Читателя во многих случаях подкупает темперамент, с которым на-
писаны статьи Белинского. Но глубины мыслей будем искать в них
Статьи из газеты «Наша страна»389
напрасно. Еще меньше найдем в них тонкости художественного вос-
приятия. Об удачных и правильных суждениях Белинского прихо-
дится теперь, когда издана переписка Станкевича, с изумлением
установить, что эти “удачные суждения” очень часто просто взяты у
Станкевича! Белинский просто принимал литературные симпатии
своего духовного вождя».
В другом месте своей книги Чижевский заявляет: «...Эстетичес-
кие суждения Станкевича использовал в своих критических статьях
Белинский. При внимательном изучении материала приходится удив-
ляться, в какой мере суждения Белинского простое повторение того,
что говорит Станкевич. И прежде всего те суждения, в которых виден
художественный вкус...»
Удачные критические суждения Белинского очень часто действи-
тельно являются ничем иным, как простым пересказом мыслей его
духовного учителя Станкевича, мыслей, которые он часто рабски
повторял в своих статьях. Тот, кто не верит на слово Чижевскому,
утверждающему это, может прочитать том писем Станкевича. Лицо,
прочитавшее все статьи и рецензии Белинского, удивится, как час-
то Белинский повторяет критические отзывы своего духовного на-
ставника.
Чижевский прав, когда он утверждает, что едва ли какой-нибудь
из признанных литературных критиков так часто и много ошибался
в своих суждениях, как Белинский. Чижевский нисколько не клеве-
щет на Белинского, когда говорит об оргии несправедливых, непо-
нятных, диких и фантастических осуждений Белинского, начавшихся
после отъезда за границу Станкевича и особенно после его смерти.
Белинский жил в значительной степени умом Станкевича. Действи-
тельно, после смерти Станкевича с Белинским начинают твориться
странные вещи. Первые поэмы Тургенева Белинский встречает вос-
торженными воплями, а удивительные рассказы Тургенева более
чем холодно. «Повести Белкина» и сказки Пушкина Белинский при-
знает произведениями второго сорта. «Двойник» и «Хозяйка» Досто-
евского для Белинского только «чепуха страшная».
Разъяренный брошюрой Аксакова о Гоголе, в которой Аксаков
заявляет, что Гоголь писатель мирового масштаба, Белинский ут-
верждал, что Фенимор Купер и Жорж Занд и те выше Гоголя. Не
стоит загромождать внимание читателя перечислением странных
отзывов Белинского о «Божественной комедии», о Мольере и т.д.
Очень часто ошибался неистовый Виссарион после того, как уехал
за границу Станкевич. Много портила Белинскому и его пристраст-
ность и тенденциозность, вытекающая из его очередного философ-
ского увлечения. Стоило ему только услышать от Станкевича, Баку-
390 Борис БАШИЛОВ
нина или Каткова о каком-нибудь новом произведении немецкого
философа, как он начинал в очередных критических статьях без
меры причесывать все под одну гребенку. А о расправах Белинского
с писателями и поэтами второго сорта не стоит и говорить. Многих
из них стер в порошок неистовый Виссарион.
«...По существу, духовно Белинский мало отличался от худших
цензоров николаевского времени, — пишет Чижевский, — то, что
проходило через правительственную цензуру, Белинский подвергал
вторичной цензуре. Тем более жестокой, что она заставила замол-
чать не одного поэта, тем более произвольной, что Белинский не
имел никаких литературных определенных воззрений и менял их из
года в год! Традиция Белинского — несчастье для русской литерату-
ры. Пожалуй, только полную неисторичность Белинского можно еще
понять, полное отрицание того, что он в литературе считал вче-
рашним днем. Именно Белинский создал и укрепил представление
о каком-то литературном небытии до Пушкина. Но эта неисторич-
ность — очень часто характеризует собою эпохи интенсивного лите-
ратурного развития»...
А вот выдержки из монографии Чижевского «Гегель в России»,
показывающие историю «философского» развития Белинского.
«...Мы знакомимся с Белинским как шеллингианцем. Уже шел-
лингианство Белинского носит характерные черты всех его фило-
софских увлечений: он не развивает нигде сколько-нибудь закон-
ченной системы мыслей, самый вопрос о философской системе,
как кажется, для него не существует. Белинский высказывает по
случайным поводам отдельные разрозненные мысли.
...В значительной степени можно объяснить шеллингианство Бе-
линского влиянием Станкевича. Но в том, что Белинский усвоил
шеллингианство как систему, можно сомневаться.
...Лишь весьма поверхностно коснулась Белинского философия
Фихте, в той формулировке, в какой ее — из “Назначения челове-
ка” и “Наставления к блаженной жизни” — усвоил себе Бакунин,
передавший ее Белинскому».
Князь Одоевский сообщает такие любопытные данные о фило-
софском развитии Белинского.
«...Едва имея понятие о Шеллинге только, Белинский сам собою
дошел до Гегеля, ему неизвестного; то есть Белинский совершил
своебытно тот переход, который в философском мире совершился
появлением Гегеля после Шеллинга... Напрасно противники Белин-
ского упрекают его в том, что он не понимал Гегеля. Нет! Он его
вовсе не знал, но сблизился с ним точно так же, как математик, не
зная работы другого математика, сближается с ним в выводах, един-
Статьи из газеты «Наша страна»
391
ственно развитием данной теоремы...» Одоевский сообщает, что
Белинский ни Канта, ни Шеллинга, ни Гегеля «не читал: он не
знал по-немецки, весьма плохо понимал по-французски, а в его
эпоху ничто из этих философов не было переведено по-француз-
ски...»
«Так знакомство Белинского с Гегелем, — пишет Чижевский, —
становится для него с самого начала романтическим увлечением,
любовью или, скорее, юношеской влюбленностью. Белинский и ведет
себя по отношению к философии Гегеля, как влюбленный маль-
чик, его отношение к мыслям Гегеля и даже к имени Гегеля окра-
шено ярким эмоциональным тоном. Как мальчик, вырезывающий
инициалы дамы своего сердца на коре дерева, на всевозможных пред-
метах, так и Белинский не может отказаться от того, чтобы упомя-
нуть тут и там в своих статьях имя Гегеля возможно чаще, даже и
тогда, когда содержание статей и заметок ничего общего с Гегелем
не имеет, даже когда о мыслях Гегеля нет и речи.
...Прежде всего, Белинский с известной журналистической не-
добросовестностью не стеснялся говорить о Гегеле, зная из вторых
и третьих рук несколько отдельных его мыслей. Уже в 1836 г. у Бе-
линского довольно неожиданно появляются гегелевские словечки
“отвлеченное”, “конкретное”. С 1837 года мы встречаемся с Белин-
ским как гегельянцем.
Гегельянство Белинского весьма своеобразно. Мы встречаем в его
статьях по преимуществу некоторые отдельные словечки и понятия,
усвоенные им из вторых и третьих рук. Вокруг этих словечек и поня-
тий Белинский возводит часто собственные довольно произволь-
ные, а иногда и фантастические здания. Статьи Белинского и даже
заметки о совершенно случайных литературных явлениях пропита-
ны такими элементами гегельянства. Белинский усвоил Гегеля так
же, как он усваивал Шеллинга, — одна-две руководящих идеи и
целый ряд особенно “ударных” выражений и мыслей.
...Только эстетику Гегеля, которую для него прореферировал Кат-
ков, Белинский усвоил как целое, как систему мыслей.
...Отход Белинского от философии Гегеля означает для него от-
ход от философии вообще. Уже в 1840 г. Белинский признается в
письме Бакунину в своей “ненависти к знанию как сушильне жиз-
ни”, философия для него — “ненавистная философия”. “О, пропа-
дай это ненавистное общее”, — пишет он в том же году Боткину.
...Если путь Белинского — типичный путь целого ряда людей
40-х годов и, в частности, родственен пути, пройденному Бакуни-
ным и Герценом, то все же трудно видеть в этом оправдание Бе-
линского! В отличие от трагического характера кризиса гегельян-
392 Борис БАШИЛОВ
ства у Бакунина в “неистовстве” “неистового Виссариона” трудно
не видеть своего рода трагикомедии: пассивно восприняв чужие
мысли, не поняв их, Белинский сначала безумно восторгается воз-
никшими в его уме странными философскими призраками, потом
с тем же неистовством отвергает их. Трагическим оказалось увлече-
ние Белинским в русском обществе, как трагично всякое поклоне-
ние ложным пророкам!».
Такой суровый, но справедливый приговор о Белинском как кри-
тике и философе делает Чижевский, автор обширной и серьезной
монографии о влиянии философии Гегеля на русское общество в
XIX столетии. Так выглядит под строгим взглядом специалиста Бе-
линский — по словам большевистского критика, подвергший со-
крушительной критике (?!) философию Гегеля, которую он, как
оказывается, даже толком не знал, но в лице которого, по увере-
нию большевистского критика, «русская передовая философия пе-
реходит за короткий срок от идеализма к материализму» (?!).
«Неистовый Виссарион»
№ 134, 9 августа 1952 г.
Каждый фанатик по своему складу принадлежит к одно-
му из тех, к несчастью, широко распространенных русских умов,
которые, по словам Достоевского, «видят ясно лишь то, что стоит
прямо перед их глазами, и прут в эту точку. Повернуть же шею на-
право или налево, чтобы разглядеть и то, что стоит в стороне, они,
очевидно, не имеют способности: им нужно для того повернуться
всем корпусом. Вот тогда они, пожалуй, заговорят совершенно про-
тивоположное, так как они всегда строго искренни».
Эту прямолинейность Достоевский называл исступленной. Когда
вспоминаешь приведенные выше строки Достоевского о складе ума
Льва Толстого, то всегда вспоминается Белинский. Уж кто-кто, как
не Виссарион Белинский при очередной перемене своих взглядов
поворачивался всегда всем корпусом. Если вы хотите представить
себе, на какие страшные вещи способны искренние исступленные
русские фанатики, то вспомните о Белинском.
Белинский являет собой классический тип русского социального
утописта, классический тип русского политического фанатика, все-
цело поглощенного полюбившейся ему идеей и не способного ви-
деть жизнь такой, какова она есть.
В основе натуры всех мономанов, в том числе и мономанов поли-
тических, лежит неуравновешенность, мешающая им быть объек-
тивными в своих суждениях и симпатиях. История политического
Статьи из газеты «Наша страна»
393
развития Белинского дает яркий пример необъективности и при-
страстности всех его политических суждений.
Белинский тенденциозен и фанатичен не только в случае с пись-
мом к Гоголю. Он тенденциозен и фанатичен всегда и всюду. Это
живое воплощение крайности и политического неистовства. Кто хо-
чет понять историю русского революционного движения, кто хочет
понять духовную природу русского революционера, утописта-боль-
шевика или утописта-солидариста, тот должен проследить историю
духовного и политического развития Белинского.
Не оригинален Белинский и в своем примирении с русской дей-
ствительностью. Примирился он с русской действительностью не на
основе самостоятельных размышлений, а подражая Бакунину.
Во введении к гимназическим речам Гегеля, напечатанным в «На-
блюдателе» в 1834 году, Бакунин писал: «...Новое поколение долж-
но сродниться наконец с прекрасной русской действительностью
и... оставить все пустые претензии на гениальность... ощутить нако-
нец в себе законную потребность быть действительными русскими
людьми...»
Белинский моментально увлекся этой мыслью и развил ее в ряде
статей, дойдя, как обычно, до абсурдных преувеличений и умоза-
ключений.
Тезис Гегеля в предисловии к «Философии права»: «Все дей-
ствительное разумно» — Белинский понимает как «Все существую-
щее разумно».
А дальше Белинский начинает со свойственной ему фанатично-
стью писать критические статьи, исходя из неправильно понятого
им тезиса Гегеля.
Вот письмо к Д.П. Иванову от 7 августа 1837 года.
Белинский пишет: «...Пуще всего оставь политику и бойся вся-
кого политического влияния на свой образ мыслей. Политика у нас
в России не имеет смысла, и ею могут заниматься только пустые
головы. Люби добро, и тогда ты будешь необходимо полезен своему
отечеству, не думая и не стараясь быть ему полезен».
То есть Белинский думал точно так же, как и Гоголь.
«Дать России в теперешнем ее состоянии конституцию — значит
погубить Россию, — пишет Белинский дальше в том же письме. — В
понятии нашего народа свобода есть воля, а воля — озорничество...
Вся надежда России на просвещение, а не на повороты, не на
революции, не на конституции. Во Франции было две революции и
результатом их конституция — и что же? В этой конституционной
Франции гораздо менее свободы мысли, нежели в самодержавной
Пруссии...
26 Заказ 567
394 Борис БАШИЛОВ
Гражданская свобода должна быть плодом внутренней свободы
каждого индивида, а внутренняя свобода приобретается сознанием.
И таким-то свободным путем достигнет свободы наша Россия»... «...И
если у нас будут дети, то, доживя до наших лет, они будут знать о
крепостном праве как о факте историческом, как о деле прошед-
шем...
Вино полезно для людей взрослых и умеющих им пользоваться,
но гибельно для детей, а политика есть вино, которое в России
может превратиться даже в опиум.
Быть апостолами просвещения — вот наше назначение...
У нас много зла, много безалаберщины, много чуждых влияний,
и худых и хороших, но этот-то беспорядок и ручается за наше пре-
красное будущее, потому что еще никакое чуждое влияние, худое
или хорошее, не взяло у нас решительного перевеса...»
Если отбросить излишнюю восторженность стиля, то мы видим,
что Белинский в 1837 году думает так же, как умнейший человек
тогдашней России — Пушкин, как Гоголь, многие другие превос-
ходно образованные люди сороковых годов.
Человек как будто бы понимает все. Понимает необходимость по-
степенного нравственного развития народа, постепенных реформ,
понимает, к каким гибельным последствиям может привести преж-
девременное политиканство.
Ведь дети современников Белинского действительно знали кре-
постное право уже как историческое прошлое.
Ведь в 1837 году в России действительно были возможности иметь
прекрасное будущее, а не то, которое она получила в виде больше-
визма в значительной степени благодаря «неистовому Виссариону».
Но увлечение действительностью, как и все у Белинского, вско-
ре приняло уродливые формы. Стремясь примириться с действи-
тельностью, Белинский договорился очень скоро до преклонения
пред пошлостью. Анализируя период примирения Белинского с дей-
ствительностью, Чижевский справедливо замечает, что Белинский
«...договаривается до какого-то небывалого в истории мысли апо-
феоза повседневности, а если хотите, даже до апофеоза пошлости».
Прошлое и будущее
№ 137, 30 августа 1952г.
Я хочу высказать свою затаенную мысль: Россия, наци-
ональная Россия воспрянет только тогда, когда у новой русской
интеллигенции и у среднего человека из народа будет правильное
отношение к своему национальному прошлому. Когда антикомму-
Статьи из газеты «Наша страна»395
нисты выйдут из-под власти мифов, созданных революционерами —
предтечами большевиков. Нет, конечно, нужды смотреть на декаб-
ристов, Белинского, Чернышевского глазами людей, везде и во всем
видящих происки «жидомасонов», но нельзя и смотреть на прошлое,
на существовавшую в России национальную форму власти глазами
разрушителей этой власти, людей, сознательно и бессознательно
искажавших и исказивших национальное прошлое.
Наши задачи — задачи русских националистов — очистить рус-
ское прошлое от революционной клеветы и взглянуть на него глаза-
ми Пушкина, Гоголя, Хомякова, Достоевского, Лескова и других
русских людей первого ранга. Когда большинство взглянет так, мы
увидим прошлое, которым мы можем гордиться.
Тогда мы в прошлом, по-новому, по-пушкински понятом, при-
обретем твердый фундамент для строительства послебольшевистской
России. Только это даст возможность построить русскую монархию
на новых социальных основаниях, приняв во внимание кровавый
опыт большевизма и все происшедшие при нем перемены в психо-
логии и жизни народа.
У нас, людей сегодняшней России, ведь несколько иная иерар-
хия ценностей, чем у людей, сваливающих всю вину за крушение
Российской Империи на жидомасонов. Для нас важна не полити-
ческая форма как таковая, как самоцель, а содержание этой поли-
тической формы. Самая высшая ценность для нас — это религия
предков, Православие. Одни понимают это, другие не понимают,
но чувствуют это инстинктивно. Вот в чем разгадка любопытнейше-
го явления — пренебрежительного отношения людей, формально
атеистов или нейтрально относящихся к религии, к людям, пере-
шедшим в католичество или ставших сектантами.
Я долго не понимал причины этого замечательного явления. Спра-
шивается, какое основание имеет бывший комсомолец, не пришед-
ший еще к религии, полупрезрительно относиться к сектанту. По-
нял я только тогда, когда в моем присутствии произошел разговор
между двумя бывшими комсомольцами.
Один из комсомольцев, в прошлом лейтенант Красной Армии,
весьма нравственный человек, стал убежденным баптистом. Сейчас
он является виднейшим проповедником в баптистских общинах Бу-
энос-Айреса.
Второй комсомолец в момент спора был еще нейтрален к религии.
Однажды второй комсомолец (дело было на заводе, в обеденный
перерыв) спрашивает шутливо первого:
— Зачем же ты это, Мишка, баптистом стал? Неужели из-за бо-
тинок да из-за костюма, который тебе баптисты дали?
26*
396 Борис БАШИЛОВ
— Да ерунда это. Ботинки, правда, дали, но только я баптистом
не из-за них стал.
— Ну, так тогда еще хуже.
— Почему же это хуже? — удивленно спросил баптист. — Баптист
я или духобор, а я в Бога верю, а ты ни так, ни сяк не веришь.
Тогда оппонент баптиста сказал ему:
— Да, я сейчас не верю. А завтра, может быть, стану верить. Но
уж если я буду верить, то буду верить, как мои отец и дед верили.
Как вся Россия тысячу лет.
И действительно, сейчас этот комсомолец тоже верит в Бога, имеет
евангелие, читает его и распространяет православный журнал.
Этот комсомолец не одинок. Большинство даже равнодушно от-
носящихся к религии чувствуют, что национальная религия пред-
ков — это фундамент национальной жизни. А Православие — это,
конечно, национальная религия.
Углубленный подход должен быть также и к политической фор-
ме. Как пойдет история России после падения большевиков, мы не
знаем. В ней, может быть, снова, как после Смуты 1613 года, по
воле народа возникнет народная бессословная монархия, может быть,
возникнет республика. Но и монархия, и республика смогут возник-
нуть только в том случае, если мыслящая часть России освободится
от революционных мифов.
Живя представлениями не Пушкина, а Белинского, считавше-
го, что Россия состоит только из корпораций воров, взяточников и
грабителей разного рода, никакого здорового национального госу-
дарства создать нельзя — ни монархии, ни республики.
Даже если бы революционные идеологи были правы и все наше
национальное прошлое состояло из одних преступлений, то и то,
желая спасти нацию, мы должны бы были взамен революционных
мифов создать свои национальные мифы, которые бы противоречи-
ли утверждениям Чаадаева, что Россия не имела нормального про-
шлого, не имеет настоящего и не будет иметь такого нормального
будущего, как имеют другие страны. Простой инстинкт националь-
ного самосохранения заставил бы нас создать мифы о героическом
прошлом нации. Но нам прибегать к этой спасительной лжи незачем.
Мы имеем героическое прошлое, и нам надо только взглянуть на
него не глазами социальных утопистов и фанатиков, а глазами са-
мых выдающихся деятелей русской культуры, мысли и взгляды, ко-
торые всегда замалчивала и искажала революционная критика.
Допустим, что наш народ захочет иметь республику. Это дело
народа. За ошибочное решение он будет расплачиваться новыми бе-
дами. Но я глубоко убежден, что создать республику народ сумеет
Статьи из газеты «Наша страна»
397
только в том случае, когда он без предубеждения взглянет на мо-
нархический период его истории и поставит памятник своему по-
следнему Царю — замечательному патриоту, злодейски убитому мар-
ксистами, помимо воли народа.
Памятник убитой Царской Семье будет свидетельствовать о нрав-
ственном возрождении русского народа. Об освобождении нацио-
нального сознания от влияния революционных мифов о националь-
ном прошлом. Только после этого акта, свидетельствующего об окон-
чании подражательного «петербургского» периода русской истории,
начнется новый период истории России, которая найдет в себе силы
построить или монархию, или республику нового, чисто русского
типа.
Хотя, откровенно говоря, создать республику русского особого
типа, которая не была бы жалкой копией европейских и американ-
ских республик, будет неимоверно трудно. Копия американских и
европейских республик не сможет привиться на чужой психологи-
чески русской почве.
Во всяком случае, если республиканцы сумеют создать респуб-
ликанский образ правления, свободный от пороков европейских и
американских республик, являющихся только игрушкой в руках про-
фессиональных политиканов и представителей финансового капи-
тала, я буду первый помогать им. Я бы предпочитал монархию, но
если ей не суждено быть, я буду верным сыном русской республи-
ки, созданной исходя из русских взглядов на власть.
Сделаю я это нисколько не противореча своим взглядам сторон-
ника народной монархии. Потому что иерархия ценностей у меня,
как и у других народных монархистов, иная, чем у приверженцев
монархии в старом виде.
Первое место в иерархии ценностей у меня занимает национальная
религия.
Второе — благо и интересы России как созданного веками живо-
го государственного организма, ее национальная ценность и неза-
висимость.
И только третье место — форма политического строя.
И если я буду решительным противником нового политического
обезьянничания — создания республики на французский или аме-
риканский манер, со всеми свойственными этим формам полити-
ческими недостатками, то я буду верным гражданином русской рес-
публики, созданной на основе самобытности и своеобразия поли-
тических задач, стоящих перед таким оригинальным явлением, какое
представляет собою Россия. Содружество 160 народов и племен, со-
здавших великую русскую культуру и создающих великую русскую
398
Борис БАШИЛОВ
нацию, в которой нет белых и цветных, нет людей второго и третье-
го сорта.
Только при таких трезвых политических взглядах, только при при-
знании такой иерархии ценностей, мне кажется, может установить-
ся наконец взаимное понимание и взаимная терпимость между сто-
ронниками монархического и республиканского строя, не из числа
правых и левых доктринеров, от которых ждать здравого смысла не
приходится. Такая терпимость легче возникнет между людьми, дол-
гие годы мучавшимися в социалистической республике и освобо-
дившимися навсегда от всякого желания еще раз слепо копировать
чуждые идеи и чуждые политические формы.
Америка и Россия
№ 139, 13 сентября 1952 г.
Враждебная кампания в США против России и русских
еще до сих пор не стихла, Эта кампания — дело рук некоторых аме-
риканских кругов и национальных групп, враждебно настроенных к
проблеме восстановления национальной России после падения боль-
шевизма. Не секрет, что в Америке есть многочисленный слой лю-
дей, которые прилагают все усилия к тому, чтобы независимая Рос-
сия не смогла существовать. Тот великий политический сумбур, ко-
торый наблюдается среди политических деятелей в США, есть
результат ожесточенной борьбы между деятелями, выражающими
точку зрения среднего американца, не имеющего никакой вражды
ни к России, ни к русскому народу, — и политическими деятеля-
ми, продолжающими по тем или иным соображениям ориентиро-
ваться на большевизм, а не на противников большевизма.
Первая точка зрения — широких кругов американского народа —
нашла своего выразителя в нынешнем после США в Москве Джордже
Кеннане. Недавно Дж. Кеннан очень ярко выразил эту точку зрения
в статье «Америка и Россия».
В то время как сепаратисты стоят за расчленение России, сбон-
ровцы и некоторые другие политические партии эмиграции — за
самоопределение вплоть до отделения, Дж. Кеннан пишет: «Откуда
можем мы знать, должна ли данная национальная группа получить
независимый или федеральный статус, какую-либо форму местного
самоуправления, или вообще никакого специального статуса, пока
нам не известна психологическая обстановка, в которой эти уста-
новления будут действовать...»
Поистине, мы, русские, не избалованы подобной объективнос-
тью со стороны иностранцев.
Статьи из газеты «Наша страна»
399
Далее он пишет: «Самое лучшее, что может сделать американец,
желающий с пользой употребить свое влияние на судьбы этой части
земного шара (речь идет о пространстве “от Эльбы до Берингова
пролива”), это дать понять своим друзьям из стран за железной за-
весой все безумие продолжения — на их стороне или кем-либо дру-
гим — пустых и бесплодных манипуляций с так называемыми наци-
ональными границами и с наивным признанием введенных в заб-
луждение лингвистических групп, которые в рассматриваемых
областях считались за последнее время государствами. Есть более
важные вещи, чем установление границ».
В то время как враги России науськивают американцев на рус-
ских, в то время как М.Коряков выдвигает теорию существования
«советского человека», помеси робота, кролика и арапа, Джордж
Кеннан дает следующую оценку русскому народу:
«То, что русский народ этим величием в высокой степени обла-
дает, не подлежит сомнению. Это народ, чье развитие из темноты и
бедности было глубоко мучительным, характеризовалось большими
страданиями и порой прерывалось страшными неудачами. Нигде на
земном шаре слабое пламя веры в достоинство и милосердие чело-
века не мерцало более неуверенно под порывами ветров, задував-
ших его. Но оно ни разу не погасло; оно не уничтожено и сегодня,
даже в глубине русской земли; и каждый, кому довелось изучать
борьбу русского духа на протяжении столетий, способен лишь об-
нажить голову в восхищении перед русским народом, пронесшим
это пламя сквозь все жертвы и страдания.
Было бы трагичным, если бы наше отвращение к советскому
облику и политике сделало бы нас сообщниками большевистского
деспотизма, заставив нас забыть о величии русского народа, поте-
рять веру в его гений и способность к добру и стать в оппозицию к
его национальным чувствам».
Так пишет Дж. Кеннан, который является одним из крупнейших
авторитетов по русской проблеме. Казалось бы, Дин Эчисон, госу-
дарственный секретарь США, должен прислушиваться к мнению
Кеннана. Но Дин Эчисон слушает кого-то другого. И от него мы
услышали призыв только к одному из народов, призыв, затрагива-
ющий острый национальный вопрос и поощряющий сепаратист-
ские тенденции.
Чем закончится борьба между сторонниками точки зрения Джорд-
жа Кеннана и Дина Эчисона, мы не знаем. Если американский на-
род найдет в себе в ближайшее время силы отстранить от власти
Дина Эчисона и его покровителей, то победит точка зрения Джор-
джа Кеннана. Только тогда создастся благоприятная политическая
400 Борис БАШИЛОВ
конъюнктура для привлечения к борьбе против большевизма всего
русского народа.
Борьба за победу коммунизма в Америке ведется не со вчераш-
него дня, а уже десятки лет. Америка в настоящее время, как и все
другие страны, является ареной ожесточенной борьбы между врага-
ми и сторонниками коммунизма. В пятой колонне на стороне боль-
шевиков участвуют чрезвычайно разнообразные круги американского
общества.
Некоторое время назад в «Новом русском слове» были опубли-
кованы две заметки. Первая:
«Жертвователи в фонд Хисса
Сенатор Мэк Карти добыл секретный список лиц, пожертвовав-
ших деньги в фонд защиты Алджера Хисса. Мэк Карти отказывается
сообщить, где и как ему удалось этот список получить.
— Могу сказать одно, — заявил сенатор. — В списке есть имена
лиц, занимающих официальное положение в правительстве. Опуб-
ликование списка будет для них весьма неприятно.
Предполагают, что Мэк Карти передаст список сенатской ко-
миссии по вопросам государственной безопасности».
И вторая:
«Ялтинские уступки — дело рук Хисса
Генерал Пэтрик Хэрли, бывший американский посол в Китае, в
интервью по радио высказал уверенность, что уступки Сталину в
Ялте были сделаны под влиянием группы чиновников Государствен-
ного департамента, возглавлявшейся Алджером Хиссом.
Хэрли вызван в качестве свидетеля двумя сенатскими комиссия-
ми, обследующими дальневосточную политику Вашингтона. Гене-
рал очень критически отозвался об Эчисоне и назвал болтовней
заявление государственного секретаря, будто Ялтинское соглаше-
ние было необходимо для спасения миллионов жизней американ-
ских солдат на Дальнем Востоке.
Хэрли считает Государственный департамент виновником паде-
ния китайского национального правительства. С 1946 года кучка вли-
ятельных лиц в Государственном департаменте высказалась за во-
оружение китайских коммунистов.
— Я этой клике, — сказал Хэрли, — не доверяю и считаю ее
просоветской».
Из этих заметок мы узнаем, что у Хисса, действия которого на
Ялтинской конференции нанесли неисчислимый вред всему чело-
вечеству, имеются влиятельные защитники. Настолько влиятельные,
что опубликовать их имена даже в демократической Америке труд-
новато.
О БОРИСЕ БАШИЛОВЕ
Фамилия Башилов — псевдоним, под которым жил и писал
Борис Платонович Юркевич — политический публицист и исторический
писатель. Родился он в 1908 году в городе Златоусте Челябинской области.
Б.П. Юркевич не был эмигрантом первой волны, его творчество нача-
лось еще в Советском Союзе, где вплоть до Второй Отечественной войны
он жил и работал.
Активно печатаясь в советской провинциальной прессе, Б.П. Юркевич
работал в комитете Севера, участвовал в агитпробеге от Свердловска до
Москвы, о котором написал книгу — «17 000 000 собачьих шагов», был
одним из участников полярной экспедиции на ледоколе «Седов» в 1930
году*.
В 1931 году в Архангельске вышли две другие его книги — «Флейта бод-
рости» и «Льды и люди» — под псевдонимом Борис Норд.
В 1933 году из-за сильного голода семья Б.П. Юркевича вынуждена была
переехать в Сибирь, поселившись в Туруханске, где он занимался органи-
зацией охотничьего хозяйства и заготовкой пушнины. Затем был Орел, опять
Архангельск (работал в газете «Моряк Севера») и, наконец, Курск, где он
сотрудничал в «Курской правде».
Жизнь Б.П. Юркевича круто изменилась во время Второй мировой вой-
ны. Уйдя на фронт, в октябре 1941 года под Вязьмой он попал в плен.
Последовательно один за другим прошел он Вяземский, затем Смоленский
лагеря, репатриационный лагерь для военнопленных в американской окку-
пационной зоне — Платтлинг, далее лагерь Ди-Пи — Менхегоф около Кас-
селя в Германии.
«Я был в царстве смерти, — писал впоследствии Борис Башилов, —
мои глаза видели десятки занесенных снегом мертвецов, лежащих около
покрытых снегом ванн. Из ванн нам, пленным, выдают ржаную похлебку.
Занесенные трупы принадлежат пленным, которых забили насмерть ла-
герные полицейские. Пленные убиты за то, что они попытались второй
раз стать в очередь и получить второй черпак водянистой похлебки. Я тоже
должен был бы уже несколько недель лежать около одной из ванн. Я ведь
тоже не раз получал вторую порцию ржаной бурды... Душа моя едва дер-
жится в остатках тела, в костях, обтянутых кожей, но сна, благодатного
сна нет... В течение нескольких месяцев я спал на снежном поле под Вязь-
мой, в жидкой грязи посредине Вяземского лагеря для военнопленных в
октябре и ноябре, на цементном полу в бараках Смоленского лагеря весь
декабрь. Если бы я семь лет не провел в Полярной Сибири, если бы я не
спал десятки раз в снегу, я бы, конечно, не перенес подобного рода
ночевок... Я вспоминаю, как спал среди кучи трупов, мясо которых было
обрезано другими пленными, на чердаке Вяземского лагеря, и думаю,
что, наверное, нет больше в мире вещи, которая могла бы теперь внушить
мне страх».
*См. его публикацию в журнале «Вокруг света» — «Льдами к Северной земле».
402
Михаил СМОЛИН
Между немецкими и американскими лагерями он успел, в рядах брига-
ды Каминского, повоевать с большевизмом, а после войны остался в Мюн-
хене, живя под фамилией Тамарцев. Здесь им были написаны несколько
исторических повестей: «В моря и земли неведомые» — о поиске русскими
мореплавателями земли Жуана де Гама в Тихом океане, «Юность Колумба
российского» — о главе Российско-американской компании и «Необычай-
ная жизнь и приключения Аристарха Орлова» — фантазия о чукотском ко-
роле в Китае.
В 1946 году Борис Башилов ненадолго стал секретарем издательства «По-
сев», членом Народно-трудового союза и Суворовского союза. Но уже в
1948 году он порывает с НТС и переселяется из Германии в Аргентину, где
начинает сотрудничать в газете «Наша страна», издаваемой И.Л. Солоневи-
чем (1891-1953). Именно ему принадлежит знаменитый лозунг, вынесен-
ный на первую страницу этой старейшей русской зарубежной монархичес-
кой газеты, — «После падения большевизма только Царь спасет Россию от
нового партийного рабства», выразивший главную надежду национальной
эмиграции.
Начиная с 50-х годов писательская деятельность Бориса Башилова свя-
зана с русскими аргентинскими издательствами, в которых печатались его
историко-политологические этюды: «Пламя в снегах: мифы о русской душе
и русском характере» (1950), «Записки сбежавшего от “ненастоящего” со-
циализма» (1951), «Миф о русском “сверхимпериализме”», «Незаслужен-
ная слава (Мысли внутреннего эмигранта об антинациональной роли ин-
теллигенции)», «Правые и левые, близкие и дальние (Идейные основания
правого и левого мировоззрения)», «Унтерменши, морлоки или русские
(Наблюдения внутреннего эмигранта)» и другие. Но главным сочинением
Бориса Башилова стала девятитомная «История русского масонства», пе-
чатавшаяся в 50-60-х годах и уже неоднократно переизданная на Родине.
Борис Башилов был близок к И.Л. Солоневичу, к его историческим
воззрениям и его историческому пафосу о величии России и о скудости
либеральных исторических сочинений. Поэтому понятно, что Борис Баши-
лов активно участвовал в газете Ивана Солоневича «Наша страна» и свои
книги печатал в его книгоиздательстве. Так, книга «Пламя в снегах», заду-
манная как первая из трилогии, посвященной Московской Руси, похожа
по построению и стилю написания на книгу Ивана Солоневича «Народная
Монархия». По всей видимости, он испытал на себе сильное влияние поли-
тического ума и боевой публицистики Ивана Солоневича...
По смерти И.Л. Солоневича Борис Башилов сотрудничает в таких изда-
ниях как «Знамя России», «Жар-Птица», «Владимирский вестник». Создает
свое издательство «Русь». В 1950-е годы активно участвует в работе Россий-
ского Имперского Союза-Ордена (Начальник Н.И. Сахновский). Издает аль-
манах «Былое и грядущее» (вышло десять номеров), где печаталась «Исто-
рия русского масонства».
Умер Борис Башилов (Юркевич) 2 января 1970 года и был похоронен
на кладбище Сан-Мартино в Буэнос-Айресе (Аргентина).
Михаил СМОЛИН
СОДЕРЖАНИЕ
МИФ О РУССКОМ «СВЕРХИМПЕРИАЛИЗМЕ»
Кому служила русская армия и какие идеи
ее всегда воодушевляли?.............................5
Взаимоотношения России с западным миром.................. 11
Русская армия — орудие защиты России.................21
Таинственное завещание Петра I и таинственный
кавалер де Эон....................................25
Ответ Екатерины II Георгу III........................27
Русские и индейцы....................................33
Баранов ищет древние поселения русских на Аляске.....35
Русские в Калифорнии.................................37
Наполеон сообщает о завещании Петра 1................41
Александр I приказывает спустить русский флаг на Гавайях.45
Как хотели «завоевать Америку» Николай I и Александр II..48
Открытия русских в Тихом океане и захват
открытых русскими земель «неимпериалистами».......51
Русский «сверхимпериализм» и точные факты и цифры........53
Кто всегда вел агрессивную линию —
Россия или западный мир?..........................57
О великом прошлом и загадочном будущем...............59
ПЛАМЯ В СНЕГАХ
Мифы о русской душе и русском характере
Русский взгляд на русскую историю....................63
Русская история и интеллигентский вымысел............70
Странная печаль одного русского «богослова»..........72
Почему победила Московская Русь......................76
Почему средневековая Русь чуждалась средневекового Запада? .. 81
По заветам Александра Невского.......................85
Одно из великих решений..............................88
Начало возрождения Руси..............................92
Гармоничность души человека допетровской Руси........99
Образованность в средневековой Руси.................104
Пламя в снегах......................................112
Сильные духом.......................................122
Миф о безмерности русской души......................128
Миф о русской лени..................................135
Причины бедности Московской Руси....................138
Красота несказанная.................................144
Правые и левые, близкие и дальние...................163
Идейные основы правого и левого мировоззрения...........163
Необходимое разъяснение................................163
УНТЕРМЕНШИ, МОРЛОКИ ИЛИ РУССКИЕ
Наблюдения «внутреннего эмигранта»
Пропаганда «Ненавидь Россию»...........................181
По совету Теодора Рузвельта Вейнбаум и его предшественники ... 182
«Как сладостно Отчизну ненавидеть».....................187
Миф о пустом месте.....................................190
Почему Вейнбаум в поход собрался?......................193
Большевистские мифы и профессорские выдумки............196
Жертва собственных вымыслов............................200
Неблагочестивая ложь одного путаника...................204
Русские полянки и русский человек......................210
Роботы, кролики и... арапы.............................214
Пропаганда большевистских мифов среди эмиграции........217
Нельзя ли побольше вкуса, или Врачу, нецелися сам.......218
Что виднее со стороны? Иностранцы о сегодняшней
России и русских...................................221
«Открытие» Леонида Галича..............................227
Адвокаты, защищающие... прокурора......................231
Истина, которую не скроешь.............................233
Создание унтерменшей, или Знакомый голос...............234
Совдепия или Россия?...................................236
Русские или морлоки?...................................240
Абрамовичи и Соколовичи................................242
Письмо из Бразилии.....................................246
Искатели зла...........................................253
Тень кретина...........................................258
Знаток партийных стенограмм............................261
Почему не может быть советского человека...............263
Может ли измениться характер народа?...................267
Батальон морлоков и... генерал Деникин.................271
Выдуманная ненависть Ответ М.Е. Вейнбауму..............276
Очаровывающая книга, или Последний
трюк ненавистников России...........................283
СТАТЬИ ИЗ ГАЗЕТЫ «НАША СТРАНА»
1949-1952
Факты и мысли..........................................287
Факты и мысли. Один из призраков.......................290
№ 18, 14 января 1949 г................................290
О декабристах..........................................294
О декабристах..........................................296
Пушкин — политический мыслитель........................301
Факты и мысли. Что же такое Февраль?...................307
Задачи монархической пропаганды сегодня и завтра.......311
Факты и мысли. Гоголь о Пушкине........................316
Каховский или Милорадович?.............................322
Письма нового эмигранта. Общие боги
(Мораль людей, считающих себя антибольшевиками)
1. Враги врагов большевизма........................327
2. О тех, кто действительно любит топоры,
гильотины и виселицы...............................331
3. «Русская правда» Пестеля и практика И.Сталина...337
4. Беда, коль пироги начнет печи... сапожник.......343
5. По следам Нечаева, или Любитель морали
в роли доносчика...................................347
Беспартийный Царь или новый партийный диктатор?........350
Царь — слуга Бога и народа Как Цари понимали свою власть...352
Записки сбежавшего от ненастоящего социализма.
Воспоминания и мысли о социализме ненастоящем
и социализме настоящем.............................358
Записки сбежавшего от ненастоящего социализма
Воспоминания и мысли о социализме ненастоящем
и социализме настоящем
Спор, решенный жизнью. Гоголь и Белинский..............363
Два письма
Михаил Прокоп. Кто же такие русские?
(Письмо Борису Башилову)...........................376
Правда о русском народе. (Ответ Михаилу Прокопу).......379
У истоков русского утопизма............................382
«Большевики» сороковых годов...........................384
Ложное солнце..........................................388
«Неистовый Виссарион»..................................392
Прошлое и будущее......................................394
Америка и Россия ......................................398
О Борисе Башилове......................................401
Трибуна РУССКОЙ МЫСЛИ
религиозно-философский, научно-публицистический
журнал православной интеллигенции
Журнал издается ежеквартально и посвящен обсуждению вопро-
сов российской государственности
В предыдущих номерах обсужда-
лись темы:
№1 — «Сводный»;
№2 — «Религия и государство»;
№3 — «Государство и государствен-
ность»;
№4 — «Образование и воспитание»;
№5 — «Российская армия, народ и
государство»;
№6 — «Российская культура»;
№7 — «Национальный вопрос в Рос-
сии»;
№8 — «Власть, народ, государство;
№9 — «Россия: социальный раз-
лом».
Темы последующих номеров:
№10 — «Русское Зарубежье»;
№ 11 — «Демография и этносоцио-
логия»;
№12— «Собственность, ресурсы,
землепользование»;
№ 13 — «СМИ, идеология и государ-
ство»;
№14 — «Философия русской куль-
туры»;
№15 — «Искусство в России»;
№16 — «Наука, религия и государ-
ство»
№17 — «Женщина и государство»;
№18 — «Семья и государство».
Комментарии, мнения, пожелания или материалы
для последующих публикаций просим посылать по адресу:
TribunaRM@cisdf.org;
Интернетная версия журнала: http://www.cisdf.org/pr-trm.html
В журнале имеются вакансии штатных сотрудников (адрес
для резюме: trm@cisdf.org)
Клуб Православной Интеллигенции
(Концепция)
В наше время понятие «интеллигенция» остаётся по-прежне-
му дискуссионным, как и столетие назад. Однако к слову «ин-
теллигенция» почти всегда добавляется эпитет «русская». Ну а
русская — значит, православная, ибо «русскость» немыслима без
Православия.
Теперь, как и ранее, бытует мнение, что интеллигент — это пас-
сивный, «кухонный» оппозиционер, который всегда против суще-
ствующей власти, а если он из оппозиции пассивной переходит в ак-
тивную или становится участником действующей власти, то переста-
ёт быть интеллигентом: мол, если хочешь оставаться интеллигентом,
займись «тихим деланием» доброго и вечного.
Мы не сторонники деструктивного подхода к роли интеллиген-
ции в современном обществе. И причины этому следующие.
1. Интеллигент — носитель и творец информации. В наш неспо-
койный век, когда человечество переживает последствия информа-
ционной революции, когда информационные технологии преврати-
лись в основной инструмент решения политических вопросов, а опыт
и знания стали главной ценностью на рынке труда, роль интелли-
генции в укреплении конкурентоспособности и целостности России
становится решающей.
2. Православный интеллигент — убежденный государственник.
Поэтому только православная интеллигенция может заполнить ва-
куум государственного мышления, который делает неэффективной
внутреннюю и внешнюю политику России.
Мы не призываем православную интеллигенцию идти на «бар-
рикады», но она должна выходить из «кухонь» и из различных
виртуальных чатов и форумов, где большинство выступает под вы-
мышленными именами, и во весь голос заявить о том, какой она
хочет видеть Россию. Общность православных интеллигентов дол-
жна из виртуальной превратиться в реальную. Врачи имеют общие
интересы с военными, а учёные — с артистами в части устроения
современной российской государственности. СЛОВО сейчас решает
ВСЁ, как во времена оные — Создания Mipa, ибо информационные
технологии сейчас лежат в основе управления социальным миром.
Интеллигент — состояние души. Интеллигенция — это не про-
сто группа образованных людей, но интеллектуальное сообщество,
видящее смысл своего существования и свою культурно-историчес-
кую миссию в том, чтобы нести плоды образованности (культуры,
просвещения и политического сознания) в народ.
Религиозно-философский, научно-публицистический журнал
«Трибуна русской мысли», посвящённый обсуждению вопросов со-
временной российской государственности, призван стать рупором
православной интеллигенции. У православной интеллигенции есть
свой журнал!
Мы не имеем права молчать, когда решается судьба России. Про-
молчим — и она будет построена по совершенно чуждым её исто-
рии и традициям принципам.
Реальным шагом для решения этой задачи может стать созда-
ние в городах и селах Клубов Православной Интеллигенции.
Организационные и юридические формы организации таких Клу-
бов могут быть самыми разнообразными, равно как и их названия.
Важны цели и принципы их деятельности.
В качестве примера такой организации можно привести дей-
ствующий с 2000 года «Собор Православной интеллигенции» (Санкт-
Петербург) — www.sobor-spb.ru.
Журнал «Трибуна русской мысли» готов оказывать всяческое
содействие в налаживании контактов и обмене информацией меж-
ду Клубами Православной Интеллигенции, организовывать выезд-
ные семинары и лекции, предоставлять свои страницы для публи-
кации статей, подготовленных участниками вашего Клуба в соот-
ветствии с тематическим планом, содействовать подготовке
сборников трудов и книг, организовывать круглые столы, семина-
ры, выступления на радио и телевидении.
Православные интеллигенты должны сказать своё СЛОВО!
Его ждёт Россия! Время пришло!
Борис Башилов (Б.П. Юркевич)
ПЛАМЯ В СНЕГАХ
Художник Д.Е. Бикашев
Корректор А.Г. Васильева
Подписано в печать 28.04.2008.
Гарнитура «Таймс ЕТ». Формат 60x90/16. Усл. печ. л. 25,5.
Тираж 2000 экз. Заказ 567.
Издательство журнала «Москва». 119002, Москва, ул. Арбат, 20
Тел. (495) 291-83-91, 291-71-10. Факс (495) 291-07-32.
Электронная почта books@moskvam.ru; jurmos@rol.ru
Сайт www.moskvam.ru
Отпечатано в готового оригинал-макета в ООО ПК «Зауралье»,
640022, г. Курган, ул. К. Маркса, 106. E-mail: zpress@zaural.ru