/
Text
Еу^спц ОоЬгспко
М еI а Го г а V 1 а811
ЬйегаШга 81аПп8ко] сросЫ у 181опбе8кот овуевёспн
18ВЫ 3-87690-556-7
© Уег1а§ Ойо Заупег, МйпсЬеп 1993
АЫе11ип§ с1ег Нппа КиЬоп & За^пег, Мйпсйеп
V о г \х о г I
№сЬ кет ХизаттепЬгиск кез Коттип1зтиз Ис^! сНе 8оху)е!1зскс Кикиг а!з
аЬ^езсМоззепез Виск уог ипз. 1Ъге Котигсп /с1сЬпеп з!ск ггй1 гипектепйег
Оеигксккей аЬ. Ьапус Хек ка! тап 1т ХУез!еп кеп 8о7ла11з11зскеп Кеакзтиз
текг окег хуёт^вг а1з ЫоВе К1Гзек- ипк Ргорадапкакипз! С1п§сз1ик, <Ие кеь
пег пакегеп Ве!гаск!ипё хуег! 181. Егз1 8ей Вс§1пп кег 80ег 1акге егзеЫепеп
е1П1§е Вп!ег8иекип§еп, сИе <ке 8о\у)е!кикиг а!з Ркапотеп вт §епспз апег-
каппГеп ипк 1кг Рипкиотегсп уоп тпеп ксг ги егГаззеп зискЮп. Осп АпГапц
таск1е КаГеппа С1агк тк 1кгег 8!ик1е Тке 8ог1е1 Ыоуе1 (Ск1са§о/Еопкоп
1981), хуо кег зоху)с11зске Вотап а1з гйиаН81ег!е Рогт кег Му1кепргокик1к)п
ЬезскпеЬсп хуйк. Ваз Ьа1к кагаиГ уегбГГепШсЫе Виск КиГшга ,.с1\>а“ (Апп
Агког 1985) кез т к!е 118А спп^пейеп Агскйек1игху1з8еп8екай.1сг8 У1ак1тй
Рарегпу) Ьаз1ег1 аиГ кег 6е§епйЬегз1е11ип§ кег геуо1и!1опаг-купат1зскеп
„Кикиг 1“ кег 20ег 1акге ипк кег з1а118ск-топитеп1а1еп „Кикиг 2“ кег
8!аНпгск. Уот УегГаззег к1езез УогхуоПз з1аттеп к!е 11п1сгзискип§ Яе
УегИаагИсИип^ <1ег Ы/егаШг (81ик₽аг1 1984), к!е кег НегаизЬккип^ кез зо-
г1а11з118ск-геа118118скеп Капопз 2сху1кте! 1з1, ипк каз кйг/.Нск егзск1епепе
Виск Оег хоиаПзЦзске йЬегтешск (81и11§аП 1993), каз к!е ХУигге1п кез
зоху]е11зскеп Нс1кепту1коз 1т гизз1зскеп п1е178сксап1зсксп Магх1зтиз, уог
а11ет Ье1т Ггикеп Сог’ку, Ье1еиек1е1. Риг О1зкизз1оп зог§1е кег уоп Вог1з
Огоуз УсгГаЕке Еззау СаатЛипИн’егк 8(аИп (Мйпскеп 1988) тк зетег
ипыпиепсп Ткезе уоп кег 81аНпкикиг а1з Веа11з1егип2 кез ауап1§агк1з11зскеп
Рго)ск1з. Вег 8атте1Ьапк Тке Сикиге о/ гке 8(аИп Рееюк (кгз§. уоп Н.
Оиткег, Ьопкоп 1990) зсккеВНск з1е1к ксп Уегзиск етег 1п1егк1з/1р11пагеп
Аппакегип§ ап уегзсЫекепе РгоЫсте кег 8оху)с1кикиг каг.
1т зо^екзскеп ВиШапк Ье^апп паск 1ап§ хуакгепкег А§оте кез оГП/лекеп
81аа1зкапопз кге оГГепе Аизе1папкегзе17,ип§ тк кег ЬкегаШг кег 81акп/ей егз!
§е§сп Епкс кег Регез1го)ка. Еу^епц Вокгепко, кег кеи!с ап кег Викс 1)п1-
Уегзйу (Мопк СагоНпа) 1екп ката1з аксг поск Во/ет кег Етусгзйа! Окезза
"''аг, ёскбп /и кеп егз!еп, к!е кге 8оху]е11йега1иг копзсчиеп! ип(ег кет Азрек!
кез То1а1йапзтиз апа1уз1ег1сп. Уог а11ст аЬ 1990 егзсЫеп уоп 1кт т зо\у)е-
кзскеп Хскзскпйеп ете РйПс уоп Ап1кс1п кге зетег/ей поек кеШ^е Ое^сп-
геакиопеп ксгуотсГеп. Вокгепко хуаг ез аиск, кег каз Виск /гЬау/еше о1 пи-
гаге]. ЗосгеаЬгт 5е§о^п/а (Мозкаи 1990) кегаизцаЬ, деп егз1еп кпПзскеп
8атте1Ьапд хи дет цспапгНеп Ткета 1п дег 8оху]с!ип1оп. 1т Негкз! 1991
Гаги! аиГ вето 1т11акуе 1п Одезза дю Тарипр „Ькегашг ипд МаскГ1 з1ак, аиГ
дег УЛззепзскаШсг аиз КиШапд ипд хусзШсксп Ьапдсгп хит егз!еп Ма1
рстетзат РгоЫетс дег 81акпзскеп Кикиг егогюпеп.
Оаз уогксрспде Виск з!е111, \у!с дег ЮпЮПкс! Ьезау1, етс Птегзискип^ дег
ЬнсгаГиг дег 81аНп/сд ж кизАоизскег Ве1сиск1ип!г даг. Осг 8о/.1аИз1'8скс
Всакзтиз а1з О1зкигз дег Маск! ху1гд - ипд дагт ксз1ек! дге Всзопдсгксн дгс-
зез Вискоз - ип!ег дет ОсзюМзрипк! дег 8!ад1а1ка! зежег Етхук-кШпрзрго-
7,0880 рсзексп ипд /хуаг уоп дег Ггйкеп и!ор1зск-геуо1и1юпагеп Рказе йксг д!е
ЗОег Гакге, д!е Кпейзрегжде ипд д!е Хдапоу-Ага кг-, /ит .КатрГ Гиг дсп
Рпсдеп" дог 50сг 1акге. \Уаз Гиг деп Аи!ог жг Уогдегргипд з!ск1. 1 1 д!е
Ео$1к дег ТгапзГогтакопеп дез Зо/лаНзкзскеп Веакзтиз ип!ег хуескзс1пдеп
к1з1опзскеп Веджрипреп. Уог а11ет дгс Ьсадеп сгз!еп Карке! еШкакеп )едоск
аиск еже Вс1ке уоп ()Ьег1ерипреп ргипдза(х11скег 1Ма!иг. 1Нег зскетеп пиг
Ье8опдег8 д!е бсдапкеп хиг 1о(а!кагеп Кикиг а1з „ХУск дег Кждкек" (ур1.
да/.и пеисгдтрз Оокгепкоз Агике! „Узе 1изсее - деуат", Икепег Шатхихс/гег
А1тапасИ, Вд. 29, 1992, 8. 159-174) зоху!е хит 8ще1 дез аиГ ср1зскс Вгеие
ап§с1е§!сп 80\у)с!1зсксп Рапогатаготапз уоп 1п1сгеззс.
Е1пеп Зскгуегрипк! дег ОагзЮПипй Ы1дс1 даз Ткета дег КпейзШегашг, /.и
дет дег Аи!ог сто Рй11с псиеп Ма!епа18 т дгс О1зкизз1оп стПппц!. Ег зе! г.1
пи! дег Ыз1ап@ каит кеаскююп „окогоппа)а Ютаика" дег Ггйкеп ЗОег 1акге
е!п, д!е пи! 1кгсг 1)агз1с11ипу дег „ХУек а1з Кпс^" дге Тепдепх дез ю1аН1агеп
81аа!ез /ит Матскжзтиз, /иг з!апд1рсп МоЫНзхегипц дег (ЗезеПзскаГ! ипд
хиг МШГапзюгипё дег ЫюгаГиг апзскаиНек хит Аиздгиск кгтЛ. АизжкгНск
хукд аиск дге с1§еп!Иске Кпецз1ксга1иг дег 1акге 1941-45 зо\у1е дег К'аск-
кпе§8)акге тк 1кгег апихуозОюк-паиопаНзйзскеп ОпспИегипр Ьекапдек. Риг
Оокгепко кер! д!е Кперзреподе аиГ дег НаирШте дег Еуо1иПоп дег
8оху]с!кикиг, з1е1к 1кгс 1оц1зске У/еНегеп!ху1ск1ипр даг. Ост копте тап
1пдез аиск уи1с Аг^итепю (иг дге Ткезе ет^ецепкакеп, даВ ез зюк даке! екег
ит с1пе к1з1ог1зск Ьед1пц!е АЬхуеюкпипц уоп дег Огипдюпдсп/ КкаНгагег
Кикиг капдек, етс Акхуеюкипц, д!е 5^1апоуз кги!а1е КикигроПкк апзекке-
Вспд /и когпц1егеп зиск(е. АиГргипд 1кгег к1з1опзскеп РегзрсккуГегипц ипд
аиВсгогдсШИскеп Ма!ег1а12еза!11р1кек !гац! Оокгспкоз Ме1а/ога )>1ащ хус-
зетНск хиг Егке11ип§ псиег АзрекЮ дег 8оху)е!кикиг Ьег.
От автора
11 эка писалась эта книга, страны, о которой идет здесь речь и в которой
а писалась, пе стало. Исчезло географическое понятие, но осталось
культурное пространство. Осталось навсегда - история пе умирает. И это
Устоятсльство не зависит от самоощущения современников, которые
хотят думать, что живут "после будущего", "в конце истории", что они
"выпали из истории". Из истории нельзя "выйти", все в конце концов
становится ее достоянием.
История всегда интересна, ибо всегда уникальна. Любые типологии и
схождения, каноны и повторяемости растворяются в этой уникальности.
"Ничто пе ново", но одновременно - и всегда исторически ново, все "так
же", но - всегда исторически иначе. Эта фатальная уникальность Истории
- от неповторимости каждой судьбы. Общая для всех, историческая
ситуация в то же время всегда неповторима как в пространстве ипдиви
дуальной жизни, так и в пространстве национальной культуры. И потому
пе убивать историю (в том числе, разумеется, и историю литературы)
повой, вторичной теперь мифологией, нс вгонять ее опять в постсовсто-
логические теперь схемы, в модные постмодернистские парадигмы или в
традиционалистские клише, пе превращать ее в "игру в бисер", а попы-
таться понять ее логику и закономерности, рассмотреть историко-куль-
турный ландшафт советской литературы 30-х - начала 5()-х годов - вот
установка, определившая замысел этой книги и объединившая очерки ис-
тории литературы сталинской эпохи в один сюжет.
Ийке ЧшусгеИу, Мопй СагоНпа, 118А
апрель 1993 г.
Евгений Добрепко
Памяти родителей
ОГЛАВЛЕНИЕ
«НЕСОКРУШИМЫЙ МАВЗОЛЕЙ»
ЛЕВОЙ! ЛЕВОЙ! ЛЕВОЙ!
Метаморфозы революционной культуры
<<Не взрыв, но всхлип»............................ 1
Предтечи..........................................б
<<Мы сами себе божество, и судья, и закон»....... 10
Левый марш....................................... 19
Устаньте на вершине...............................2 6
ОПТИКА «ПАРТИЙНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ»
Тоталитарное искусство в социокультурном измерении
Тело соуиалистического реализма..................3'1
Язык власти. Фундаментальный лексикон.............39
Комната страха....................................43
«Храм без божества»...............................51
«Будущего зов»....................................60
ПОРТРЕТ И ВОКРУГ
Ораз вождя как образ власти
Образ вождя и динамика власти.....................74
Мавзолей и окрестности............................ 94
«Песню слагает народ»........................... 104
Сделать бы жизнь с кого?.......................... 112
Недорисованный портрет............................ 124
МИСТЕРИИ ВОЙНЫ И МИРА
СТОЙ! КТО ИДЕТ?!
Становление манихейского мифа советской литературы
Режим литературы ................. 136
Поэтика войны и поэзия власти..................... 151
«Каждому хочется что-то творить ..»................. 16 1
Оборонное сознание и оборонная литература........... 17 1
Обвал пустоты. Феникс патриотизма................. 177
Колесики и винтики машины войны................... 169
«Империализм как высшая стадия» социализма.........2 0 1
«ГРАММАТИКА БОЯ - ЯЗЫК БАТЕРЕЙ»
Литература войны как литература войны
Милитарный дискурс и «социобаллистика власти»......2 09
Юрьев день литературы..............................232
Машина войны Черное и белое........................246
Батальная живопись власти. Палачи и жертвы.........261
Апология ненависти Убей его!.......................273
Жест как жанр......................................2 67
Прощание славянки.................................. 297
СВЕТ НАД ЗЕМЛЕЙ
Манихейский миф литературы позднего сталинизма
«Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех»......316
«Не сбиваться на тон низкопоклонства!»............32 1
От «низкопоклонства» к «космополитизму»............326
«До конца разгромить безродных космополитов!»......337
«Против пережитков национализма»...................364
Родина слонов «Патриотизм мудрости и старшинства»..362
Война за мир.......................................390
Если вдруг забредаешь в каменную траву,
выглядящую в мраморе лучше, чем наяву,
иль замечаешь фавна, предавшегося возне
с нимфой, и оба в бронзе счастливее, чем во сне,
можешь выпустить посох из натруженных рук:
ты в империи, друг.
Воздух, пламень, вода, фавны, наяды, львы,
взятые из природы или из головы, -
все, что придумал Бог и продолжать устал
мозг, превращено в камень или металл.
Это - конец вещей, это - в конце пути
зеркало, чтоб войти.
Иосиф Бродский
«(НЕСОКРУШИМЫЙ МАВЗОЛЕЙ>>
ЛЕВОЙ! ЛЕВОЙ! ЛЕВОЙ!..
Метаморфозы революционной культуры
<<НЕ ВЗРЫВ, НО ВСХЛИП»
Экспозиция выставки "Советское искусство 20-ЗО-х годов", зани-
мающая почти весь верхний этаж огромного выставочного комплекса
на Крымском валу, потрясла. Не столько даже подбором полотен (поч-
ти все они хрестоматийно известны и узнаваемы), сколько полнотой
создаваемой картины культурного развития в пореволюционный пе-
риод.
Вначале острый спазм - разноязыкие, агрессивно-динамичные,
яркие беспредметные полотна и коллажи авангарда - работы А. Лен-
тулова, В. Степановой, К. Малевича, А Родченко, В. Кандинского, Л
Лисицкого, какие-то лубочные тарелки, посвященные новым годов-
щинам .. Затем возникает сюжетность, но еще в динамичной манере,
ЛИЦ, как будто опредмеченный лозунг - короткий, в маршевом
такМе Не вдруг, но всплывает пейзаж, постепенно возникают и лица,
знакомое “изображение жизни в формах самой жизни"... И как-то
метно начинает проступать соцреализм - поначалу не лишенный,
впрочем, динамики и жизни, а затем уже развернуто-повествователь-
но-статичный, сюжетно-эпический, монументально-классический -
огромные полотна И. Бродского, С. Герасимова...
Прохожу раз, еще раз. И убеждаюсь в абсолютной органичнос-
ти превращений.
Раскинувшаяся в десятках залов художественная выставка на-
полнила визуальным, почти физическим ощущением знаменитые эли-
отовские строки
Вот так кончается мир.
Не взрыв, но всхлип.
"Революционный взрыв" оказался именно всхлипом - долгим,
протяжным .
В своем поверхностном отрицании соцреализма постсоветское
общественное сознание исходит из праведного отказа от тота-
литарности, но культуру нельзя "отринуть", нельзя "выскочить" из
нее, как из старого платья - ее можно лишь преодолеть, поняв тот же
соцреализм как один из главных языков в искусстве XX века. А для
этого важно обратиться к истокам "новой культуры".
Понятия "революционная культура" и "тоталитарная культура",
которыми часто оперируют как противоположностями, представля-
ются одной культурной парадигмой - в той мере, в какой культура
революционна, она и тоталитарна. Вот почему превращения этих
"близнецов-братьев" столь органичны Чтобы из "дыр бул щыл
убешщур" вырос "Кавалер Золотой Звезды", нужно только время. Мо-
жет быть, в литературе это видно не так отчетливо, как на худо-
жественной выставке, но общекультурный закон здесь един.
И хотя футуризм и соцреализм весьма отличны друг от друга,
это отличия лишь двух этапов одного - революционного - процесса
Лексика "якобинской" культуры всегда остается в культуре "терми-
дорианской", но уже не как живая речь, а как риторика, как эпизи-
рованный, освященный властью язык, ставший "фундаментальным лек-
сиконом".
В советском шестидесятническом сознании сложился взгляд на
соцреализм как на феномен, исказивший "великий проект" новой
культуры. Так утвердился миф о "безгрешном" авангарде, ставшем
первой "жертвой" ненасытного молоха "Согласно этой теории, - пишет
Б. Гройс, - становление социалистического реализма отражает на-
ступление господства масс после почти полного исчезновения слоя
европейски образованной интеллектуальной элиты вследствие тер-
рора Гражданской войны, эмиграции и преследований 20-ЗО-х годов
Социалистический реализм оказывается в этой интерпретации лишь
простым отражением традиционалистского вкуса масс, что, как каже-
тся, находит себе подтверждение в распространенном тогда лозунге
Классики>>. Очевидная непохожесть социалистического
«учитесь у* классичесКие образцы заставляет далее говорить о нем
реализм' шемся>> возвращении, о простом китче, о «впадении в
как о <<н ' так что ИСКуССТво социалистического реализма спокойно
отправляется в область «неискусства»-
Действительно, соцреализм как эстетическая доктрина тотали-
* культуры вобрал в себя многое из пролеткультовской и
тари° ой эстетики. Уже хорошо знаком взгляд на пролетарскую ку-
ра"уру как исток советского культурного процесса. Но сейчас стано-
вится ясно, что одна эта культура не могла создать той особой взвеси,
которая впоследствии дала "зрелый" соцреализм
На Западе сложилась иная модель, которую можно выразить
простой формулой Б. Гройса "соцреализм - это авангард по-сталин-
ски" Господствующий в западной литературе взгляд на проблему на-
шел отражение в двух последних книгах - Б. Гройса и В. Паперного.
В своей "Культуре Два" В. Паперный обратился к истории совет-
ской архитектуры. Он показал пропасть, лежащую между авангардом
и сталинской культурой через систему оппозиций: растекание-за-
твердевание, начало-конец, движение-неподвижность, горизонта-
льное-вертикальное, равномерное-иерархическое, механизм-человек,
понятие-имя, немота-слово, лирика-эпос, импровизация-ноты, разру-
шение-созидание и т. д. В основе этой культурологической концепции
- мысль о том, что соцреализм ("Культура Два", по терминологии В.
Паперного) и авангард ("Культура Один"), ставший жертвой сталин-
ской культуры, есть лишь разные стороны более широкого явления:
оба они едины в своем противостоянии собственно Культуре.
Да, сама соцреалистическая культура была порождена глобаль-
ным поворотом общественного сознания влево (так В. Маяковский
стал классиком одновременно обеих культур), то есть у двух этих ку-
льтур одна почва Идеология революционаризма (из которой и вы-
росла левая"авангардная культура) развратила народное сознание,
вела к люмпенизации, к искусственной возгонке ненависти и сама ста-
ла жертвой выпущенного джина: как старая гвардия "пламенных ре-
волюционеров" стала жертвой новой сталинской кадровой гвардии,
так авангардная культура стала жертвой культуры соцреалис-
тической. Революционеры не к такому обществу стремились, но к та-
кому обществу пришли и привели страну. Так и авангард не к соцреа-
X ведь направлялся, а объективно только к нему и вел "левый
рР От извержения этого вулкана все ждали какого-то яркого пи-
ического эффекта, а потом ко всеобщему ужасу оказалось, что
СССР ^1°<?лл<’0^₽еализм авангард по-сталински - Декоративное искусство
- *У90, 5, с 35.
прекрасные в прошлом окрестности покрыты безобразными грудам,
застывшей лавы и мертвого пепла.
Из этих удивительных превращений Б. Гройс делает вывод о ток
что "в отношении основной задачи авангарда, а именно - выхода искус
ства непосредственно в жизнь, социалистический реализм оказц
вается одновременно и завершением и рефлексией авангардистског
демиургизмаАргументация здесь такова, "именно в искусстве авав
гарда художественная воля к овладению материалом и к его оргг
низации по законам, даваемым самим художником, обнаружила сво;
прямую связь с волей к власти Получается так, что именно искусстЕ
социалистического реализма (равно как, скажем, и нацистски
искусство) оказывается в положении, к которому изначально стрс
милея авангард, - вне музея, вне истории искусства, как абсолюта
другое по отношению к любым социально установленным нормам ку
льтуры .. главное для авангарда было единство политико-эстетя
ческого проекта, а не вопрос о том, будет ли это единство достигнут
путем политизации эстетики или эстетизации политики, тем боле
что эстетизация политики явилась со стороны партийного руково;
ства лишь реакцией на авангардистскую политизацию эстетики” ]
наконец, "преодолев исторические рамки авангарда и сняв присущу:
ему оппозицию между художественным и нехудожественным, тради
ционным и новым, конструктивным и бытовым, искусство сталинско
эпохи выдвинуло претензию на построение вечной новой империи г
пределами человеческой истории, апокалиптического царства, сп<
собного окончательно принять на себя все благое в прошлом и от
вергнуть все негативное. Эта претензия, утверждающая исполнен!
авангардистского утопического проекта не-авангардистскими трад!
ционалистскими, <<реалистическими>> средствами составляет с а),1,
суть этой культуры и потому не может быть отброшена как внешня
поза"
Между тем, картина,как представляется, много сложнее.
Соцреализм наследует не только "левой" (авангардной), но
"правой" (эстетически "ретроградной") пролетарской культуре. С
есть результат и исход "революционной ломки культуры" как ”сл
ва", так и "справа", ее вершина и синтез. Не уяснив этого, мы будем ог
речены на повторение либо "левого" мифа о "несбывшихся прекрасн!
революционных идеях" и о том, что "авангард не виноват", либо "пр
вого" - о том, что народ и его культура были "изнасилованы" сторо
ним авангардным утопизмом
Соцреализм - культура мутагенная. Он изменяется вместе с р
альной трансформацией революционной идеи. Проиллюстрируй
постоянно существующую возможности манипулировать революцио
ными мифами примером из послевоенного времени
,049-50 годах на страницах "Литературной газеты" прошла
в 14 на тему: "Маяковский и советская поэзия". Толчком к ней
диску«ия нзия Ир пиляр на поэмы Г. Горностаева, в которых
послужил-^ась опора на поэтику Маяковского. Рецензия была на-
ивно ощущ^ ив внешНего подражательства". Ответом на нее явилась
правлена санова утверждалось, что традиции Маяковского ну-
статья'должать и поэтике его необходимо учиться. Кирсанов утвер-
жн0 также что эти традиции умирают и считал, что, например, М.
псковский следует в русле поэтической традиции Никитина, а Н.
ИСа нов - Блока. "Учиться, а не имитировать!" - так называлась статья
и Суркова, полемизировавшего с Кирсановым. В широком смысле, пи-
сал Сурков в своем служении революционным идеям вся советская
поэзия идет за Маяковским. Эту точку зрения поддержали Ан. Тара-
сенков и Н. Атаров (“нельзя воскресить поэтику Маяковского!”). На
стороне С. Кирсанова оказался, пожалуй, только Н. Асеев, который в
статье "О товарищах потомках" писал о том, что "если наследников
много, то и размельчить наследство недолго" Разумеется, в итого-
вой редакционной статье была поддержана "широкая" точка зрения:
"Поэтическое слово Маяковского - это грозное, безотказное, проверен-
ное в деле, пристреляное оружие", поэтому его наследниками явля-
ются и Исаковский, и Тихонов, и вообще вся советская поэзия. Сам Ма-
яковский выводился из "вековой традиции русской национальной поэ-
зии", а поскольку "он - правофланговый, по нему равняются наши поэ-
ты", сама "наследуемая традиция" подавалась максимально широко -
"большевистская партийность”, "связь поэта с жизнью народа”, “порыв
в будущее «коммунистическое далеко>>” и т. д. Так на практике про-
исходила перекодировка якобинской лексики в лексикон терми-
дорианской культуры: революционная риторика отнималась у аван-
гарда и прикреплялась к соцреализму.
Тут, однако, не конец соцреалистических “превращений" Мая-
ковского. Через полгода после дискуссии "Литературная газета” (в по-
рядке обсуждения) печа гает статью С. Трегуба (этот новый виток дис-
куссии завершился впоследствии огромным скандалом с личными об-
винениями и оскорблениями в стане "маяковсковедов”, которые не мо-
гли поделить наследство "лучшего и талантливейшего”), в которой
утверждалось уже, что нельзя "превращать «футуристическую му-
паЛ* В <<ФУтУРистического слона>> и тем самым умалять истинный
сов°с ТВ0Рчества В.Маяковского” "Почему, - спрашивал С. Трегуб, -
футуСКИе исследователи не отделяют решительно Маяковского от
теми ИЗМЭ' а с®лижают его с ним?". Критик полемизировал даже с
ского КТ° УтвеРждал- 470 До середины 20-х годов творчество Маяков-
тораяП₽ИНаДЛеЖИТ ФУТУРИЗМУ: "Странно не видеть той пропасти, ко-
сУЩествовала между <<футуристом>> Маяковским и футу-
ристами-декадентами, не видеть разницы между тем, какой смыр
вкладывал Маяковский в слово <<футуризм>>, и тем, что собой пре^
ставлял футуризм всяческих заумников и кубистов, чье <<тво^
чество>> было лишь гнильцой буржуазной культуры" Замечательна,
метаморфоза: левое искусство объявлялось буржуазным ("правым"),,
соцреализм - революционным ("левым"). Так Маяковский вгонялся
новую культурную фазу. Заметим, кстати, что соцреализм, буду\
эстетикой сталинизма и языком самой власти, повторял ее политц
ческие маневры - с "правыми" против "левых", с "левыми" против шр<
вых" и т. д.
Когда-то А. Луначарский строил предположения "Если бы вме,
то меня наркомом просвещения был назначен Мейерхольд, он бы ра
громил <<правый>> фронт; если бы Сосновский - он разгромил бы <<л>
вый>>, а если сначала один, а потом второй ." Можно утверждать- быг
бы то, что и случилось Имманентная логика революционной культ]
ры мало зависит от фигуры наркома.
ПРЕДТЕЧИ
А Богданов, который не мог простить своему бывшему другу
единомышленнику А. Луначарскому того, что тот участвует в сове]
шаемой большевиками “сдаче социализма солдатчине" и в письме, н;
писанном буквально через несколько недель после октябрьского го
реворота - 19 ноября (2 декабря) 1917 года - писал о том, что "вз
политический стиль пропитался казарменной трехэтажностью, ваг
редакции помещают стихи о выдавливании кишок у буржуазии.,.", бк
тем самым А. Богдановым, что, разрабатывая основы "новой кул!
туры", убеждал: "Все это истины азбучно-элементарные, человек
следующего поколения будет непонятно, что их еще надо было док.
зывать". Нам еще предстоит вернуться к этим "азбучно-элементарны
истинам" (они вовсе не так просты) не затем, чтобы доказать, буд;
весь соцреализм вышел исключительно из каприйской "горьковсю
луначарско-богдановской" утопии, как сделал А Гангнус (см. Новь
мир, 1966, И 9). Нужно видеть, что у истоков "пролетарской культ
ры" и, соответственно, соцреализма находятся "предтечи революц
онной поэзии" А за ними - огромный пласт народнической идеологи
утопического сознания и культуры, достигших пика в творчест
Некрасова и ушедших во второй половине XIX века под лед, измел
чившись под напором огромного духовного обновления религиозн
философской мысли рубежа веков
В укроме, И зародилась новая буря, которую люди этого
3деСЬ'Тово призывали. Здесь жила та "революционная тради-
склада н существовала в классической литературе, пройдя все
ция", коТ° русского освободительного движения", и имеет свои вели-
7ИеИзаслуги перед русской революцией.
кие в советской школе доходили до третьего этапа , школь-
К°или наизусть две горьковские "Песни" - о Буревестнике и о Со-
НИКИ Однако стоит обратить внимание на тртью, выпавшую из роман-
К°Лески-поэтической триады, - "Валашскую легенду". Речь в ней идет
ТИЧ<оше Марко, влюбившемся в веселую фею, что весь день "ласкала"
° ЮН°у а затем уплыла себе в свой Дунай. Юноша не смирился с поте-
*°Нй и когда дунайские волны ответили, что не знают, куда скрылась
Фея закричал им: "Вы лжете! Вы сами играетесь с нею!" и бросился в
реку Фея купается и до сего дня, а "Марко уж нету... Но все же, о
Марко хоть песня осталась". Заканчивается это феерическое повест-
вование обращением "буревестника революции" к читателю: "А вы на
земле проживете, как черви слепые живут: ни сказок про вас не рас-
скажут, ни песен про вас не споют!" Эта горьковская легенда - поис-
тине гимн жесту, безрассудному, в своей основе революционному,
активизму.
Горький, как известно, - вершина. За ним - огромный пласт рево-
люционной подкультуры, в которую выродалась "народно-демократи-
ческая поэзия" XIX века2. В этой подкультуре есть свои вершины:
Скиталец (С. Г. Петров), выходец из крестьянской семьи, недо-
учившийся семинарист, друг Горького, арестовывался; Евг. Тарасов,
участник революции 1905 года, арестовывался; П. Якубович-Мельшин,
выходец из стародворянской семьи, получил университетское образо-
вание, арестовывался; Г. Галина (Г. А. Эйнерлинг), высылалась из
Петербурга во время студенческих волнений 1901 года; Тан (В. Г
Богораз) - выходец из учительской семьи, арестовывался
Это еще не пролетарская и не крестьянская поэзия Это поэзия
раскассированного маргинального социального слоя. Она полна не-
приятия действительности, протеста, ненависти к "богачам" и "хозя-
евам жизни Я вхожу во дворец к богачу и пропеть ему песню хочу
^спою ему звонко смеясь: <<На душе твоей копоть и грязь; не спою те-
песни такой, чтоб тебя очищала собой: пусть лежит на душе твоей
••>> Вот - я змеей вползаю к вам и песней жалю вас. Я только яд и
серии" Биб истоков Русской пролетарской поэзии", вышедший в "Большой
явления лиотеки п°эта в 1965 году. Чтобы представить себе масштаб
серии сбое Таточно обратиться к вышедшему уже в 1990 году в этой же
такого род ИКУ Д НСеменовский и поэты его круга" - первому сборнику
материале П0ЭЗИИ' составленному на местном (иваново-вознесенском)
раны дам, а муки - бог вам даст. Я к вам явился возвестить: жизнь
казни вашей ждет! Жизнь хочет вам нещадно мстить: она за мной
идет1" (Скиталец). И, наблюдая за певчими, что хоронят "того, кто
золото любил", поэт восклицает "Противно мне итти с твоей наемной
свитой и голос отдавать не людям, не борьбе, не песням радости и
битвы, - а тебе, мешок червонцами набитый!"
Не обремененная еще знанием "классовых истин”, поэзия эта апе-
ллирует к простой антитезе "бедные-богатые". Отсюда - неопре-
деленность угроз: "Мы прийдем на заре к белоснежным дворцам, мы
прийдем на заре за расплатой О сильные мира, о князи и боги, видите
ль отсветы дальних огней? День гнева и страсти уже на пороге, воз-
мездья секира коснулась корней" (Евг. Тарасов) Отсюда - неясность
даже того, кто такие "мы": "Мы не поэты, мы - предтечи пред тем, кого
покамест нет" Однако поэт будущего уже просматривается на
горизонте "Он не пришел, но он меж нами Он в шахтах уголь достает,
он тяжким молотом кует, он раздувает в горне пламя..."
Эти пророчества произносятся неизменно во тьме, в неволе, в
темнице: "но в окнах решетки сурово блестят, но люди с оружием зор-
ко глядят", "я - пленник, я тоже в неволе", "душа моя в плену!... Куда,
куда бежать? Пустынен кругозор...", "загремела тяжелая дверь - и
опять я один в ненавистных стенах, как в ловушку захлопнутый
зверь!", "молчаливою бездной навек отдален ты от мира живых, ты -
мертвец". Так рождается феномен уединенного сознания: "Я один в ру-
ках врагов", "во мраке я пою тревожно, одиноко", "И в толпе, и один, я
всегда одинок: я - как вырванный с корнем цветок" (П. Якубович-
Мельшин) Но - "мысли, словно звезды, блещут горделиво" и "спит, как
зверь усталый, этот мир проклятый, вечно мне враждебный... чужд я
для него. В комнате убогой, тишиной объятой, я и мои мысли - больше
никого" (Скиталец).
Одновременно это поэзия надрыва, истерики, когда призыв
"плачь, скорбно плачь" сменяется вдруг неистовством: "Я хочу весе-
лья, радостного пенья, буйного разгула, смеха и острот... Я хочу ру-
биться, мстить с безумной страстью... И хочу любви я, и хочу я
счастья..." (Скиталец). Это соединение любви и ненависти уже у пред-
теч революционной поэзии обретало отчетливый крен в сторону
ненависти, поэтизации пожара и разрушения: "Мы ненависть новую
бережно копим, мы время торопим, мы город затопим" "Сказочка"
Евг. Тарасова как раз и повествует о том, что "были-стояли как-тс
хоромы, жили в хоромах баре-князья", но вот решили мужик?'
"выжечь из сердца думы-печали, пьяный, веселый пламень зажечь"
Так и сделали: "шло пированье, рушились балки, был именинник
красный петух С криком метались черные галки, яро горели лиц?
старух"
томатийными горьковскими текстами стоял огромный
За хрес пласт, когда в стихах мы найдем даже горьковскую
подкульТУР” х за'водов, средь шума приводов... дни за днями сжи-
"Мать": "В те каждое утро нас гневно разбудит упорно зовущий
гаем и знагеолод нас в толпы угрюмые сгрудит, и улицей сонной к пас-
СВИ^яонной тысячью ног прошуршим".
ТИ оезд ашный МИр разрушенной идиллии, распада целостного миро-
Стр смятенного сознания раскрывается в поэзии предтеч: "О,
созерцай^ ' ы нелюбИмой, изганья край! Ни голубых озер, ни тем-
паСЫН°щ. пустынный, нелюдимый, грядами гор стесненный кругозор...
“ЫХ мечтою смелой...” Но - "Мечтатель, стой! Прочна твоя темница -
И В дину пути отсюда нет!" А что же родина? "Ты навела с утра зло-
НЭ ₽ей тучи тень, по капле кровь из нас ты выпила до срока! Как враг
Ве1била нас, как яростный тиран! Во мраке без зари живыми погре-
бала Ты злобой душу нам, как ядом напоила... Какая ж ты нам мать?
За что любить тебя?.." Проклятия звучат не только при обращении к
родине, но и ко времени: "Проклятье - ваш удел, безумные века..."
Возникает апокалиптическая картина, когда борьба (знаменитое ре-
волюционное "движение - все") становится перманентной: "Когда от-
живший мир народы перестроят, - не все исчезнет зло, не замолчит
тоска, и язвы новых ран заноют... И снова разбивать о душный свод тю-
рьмы мы будем трепетные крылья!"
Конечно, вся эта поэтическая продукция вторична в своей вы-
спренности (любовь "как греза Эдема, прекрасна!"), монументаль-
ности, помпезности. Картины, возникающие здесь, полны театрального
жеста, скульптурности- "Я поднял высоко протянутые руки... Кто ви-
дит облик мой? Откликнись в этот час! Кто видит в темноте мои
слепые муки... Во мраке я стою, средь непробудной ночи..." Многое от-
сюда прямо войдет в пролетарскую поэзию и через нее - в соцреализм
с его ориентацией на "высокий стиль” салона.
Подобная "литературность" связана с соответствующим уровнем
культуры, но с другой стороны, здесь отчетливо видна ориентация на
некрасовскую линию в поэзии. Апелляция к Некрасову носит здесь
поистине радикальный характер: "Горькой недолюшке к солнечной во-
люшке негде пройти..,", "Вечер румяный притих, догорая, лист не
прошепчет в лесной глубине; тучек перистых гряда золотая в недо-
сягаемой спит вышине. Тихо мелькнула звезда, и другая... Ночь на-
ает свой царский венец. - Мука, великая мука людская! Стихла ли
ты< наконец?"
своей^Св ЭТ° ®ольное' порушенное сознание не может не поражать
найтиМеЖеУМ°ЧН0СТЬЮ' $десь звучат религиозные мотивы (их легко
тетик И- Матери", и в других горьковских произведениях, сродных эс-
предтеч"), еще очевидна если не опора на них, то по крайней
мере, использование соответствующей образности (чего мы не найд^
уже в пролетарской поэзии): речь идет то об "ангеле-хранителе", то,'
"надежде чудотворной", то вдруг поэт говорит о себе: "голос мой зву
чит молитвенной хвалой", "молитвой я дышу сквозь мрак темниц
черной"..
И здесь же - мотивы богоборческие: "На предвечной колесниц
мчится жизнь в венке из роз . Блещут огненные спицы окровавленна
колес .. Заглушает смех рыданье, с песней слит предсмертный крик .у
над всем царит в сиянье равнодушный, вечный лик..." Но как бы то $
было, мы присутствуем при трагедии разрыва связей и разрушен^
целостности Уже виден каркас "новой культуры" - отсутствие созн;
ния греха и неизбежности искупления, неприятие смирения и высше
оправданности страданий, искусственная возгонка ненависти и како{
то детский имморализм (первый, но твердый шаг к аморализц
культуры соцреалистической).
Нигде революционность не выступает в такой чистоте рабског
сознания (по известному бердяевскому определению), как в поэзв
предтеч. Здесь оно еще инфантильно-наивно, еще болезненно-уязвц
мо. Ущербность, разрыв с высокими духовными ценностями, разру
шенное прошлое, ненавистное настоящее, неопределенно-кровак
будущее и полное погружение в пучину рабской ненависти к себе
миру - вот, что внесло в литературу "русское освободительное движр
ние". И это, разумеется, было лишь начало: буря, как сказал основой
ложник, - "это движение самих масс"
«МЫ САМИ СЕБЕ БОЖЕСТВО, И СУДЬЯ, И ЗАКОН»
Расколотый мир был трагически воспринят и крестьянски!
поэтами, но осознан и понят ими в границах традиционных ценност
крестьянской поэзии Здесь была своя цельность, но многое было
"предтеч" И не следует думать (а мифологизация крестьянок
поэтов сегодня очевидна), что выработанному здесь миропониман!
вовсе не нашлось места в "воздушно-каменном театре времен гряд
щих" (О. Мандельштам) - соцреализме. Обретя свою державность, со
реализм вобрал в себя и мотивы крестьянских поэтов (например, в Й
щадно эксплуатировавшейся теме "малой родины", "сыновней любв
эстетике "родных осин и берез") Да, соцреализм безбожно искази/
приспособил к себе эти мотивы, выхолостил из них действитель
трагическое мироощущение, но точно так же исказил он все, что <
рел потом "по праву наследника"
м же был путь радикализации разлада с миром и той
ГлавН“ которую несла в себе поэзия "предтеч-буревестников",
ущербност. - ой культуры" пытались преодолеть подкультурность и
Теоретики ть этой эстетики, влив в нее "классовость”, разрушив
межеумочной -старым миром", направляя ее в "организационное"
остатки свкаком контексте предстает "каприйская альтернатива" А.
РУСЛ° а и его сподвижников. Она потому и осталась альтернативой,
Богданов^ прямо -завязана" на политику и "конкретные задачи дня",
ЧТ° ”е первичные для большевиков Вот почему искренний утопист
ВСнГДданов не узнал революции и резко нападал на большевизм, кото-
А й 'усвоил всю логику казармы, все ее методы, всю ее специфическую
₽ы ьУуру и ее идеал", писал о Ленине как о "грубом шахматисте", а о
Троцком как о "самовлюбленном актере". Свершившийся большевис-
тский переворот не принят был им из-за его опоры на "люмпен и сол-
датню": "В России солдатско-коммунистическая революция есть неч-
то скорее противоположное социалистической, чем ее приближаю-
щее Демагогически-военная диктатура принципиально неустойчива".
Идеал революции был поколеблен в его глазах сразу.
Богданов упрекал Луначарского за сотрудничество с этой влас-
тью, но упреки были едва ли справедливы: вопрос ведь стоял не о сте-
пени заражения утопической идеей, но о своеобразном пороге воспри-
имчивости. Для Богданова достаточно было увиденной на улице анар-
хии и аморализма действий и пропаганды большевистской власти. Для
Луначарского потребовалось сообщение о бомбардировке Кремля,
чтобы подать в отставку. 3 (16) ноября 1917 года газета "Новая
жизнь" под заголовком "Отставка А. В. Луначарского" опубликовала
заявление Луначарского в Совнарком. Луначарский писал, что услы-
шал от очевидцев о бомбардировке Кремля, в котором собраны все
главнейшие художественные сокровища Москвы и Петрограда, и раз-
рушении собора Василия Блаженного и Успенского собора Признавая
свое бессилие перед ужасом борьбы, ожесточившейся до звериной зло-
бы, Луначарский писал, что не может этого вынести и заявлял о сво-
ем выходе из состава Совнаркома. 7 (20) ноября орган МК РСДРП(б)
оциал-демократ" поместил статью военного комиссара Кремля Ем.
рославского Жалеете камни, а не жалеете людей”. В самой жесткой
исти 6 УпРекая Луначарского за то, что он не потрудился выяснить
тором Ые обстоятельства "вынужденного артобстрела Кремля", в ко-
дам о ЭЭСели юнкера, Ярославский писал: "Мы знаем цену таким лю-
револк>И Покидают нас каждый раз, когда особенно нужны силы... Они
х°тели 6*° Хотели видеть разодетой в светлые ризы, в перчатках
с ы совершить ее, не запачкав свои холеные руки".
"продет ИМИ со$ытиями связан любопытный эпизод в становлении
Рекой поэзии". Ответом на заявление Луначарского стало
стихотворение В. Кириллова "Мы", то самое, где находящийся "во влас,
ти мятежного, страстного хмеля" поэт угрожал "во имя нашего Завт.
ра" "сжечь Рафаэля, разрушить музеи, растоптать искусства цветы"
поскольку "мы дышим иной красотой". Богданов откликнулся на это
стихотворение укорами "увлекшемуся поэту", который, "отдаваясь по,
току своего чувства, забыл о социальной организующей роли искус,
ства" и дал "символ в духе солдата, а не рабочего... Пролетарий н«
должен никогда забывать о сотрудничестве поколений, которое про,
тивоположно сотрудничеству классов в настоящем, - он не имеет пра-
ва забывать об уважении к великим мертвецам, которые проложила
нам дорогу и завещали нам свою душу, которые из могилы протя-
гивают нам руку помощи в нашем стремлении к идеалу"
Таков был ответ "новой культуре" ее предтеч. Тут важно не до-
пускать исторических аберраций Леворадикальная интеллигенция,
включая Богданова, разумеется, несет прямую ответственность за
реальную этику и эстетику "пролетарской культуры" Но Богда-
новский проект не был проповедью "солдатчины", не был он и индиви-
дуальной утопией. Трагизм ситуации состоит в том, что он был отве-
том на уже "готовую" духовную ситуацию и в то же время впитал а
себя немало той "интеллигентской шаткости", к которой с презрением
отнеслась новая, теми же интеллигентами разбуженная люмпенская
масса.
Задолго до революции Богданов ставил в качестве основной за-
дачу "выработки социалистической пролетарской культуры". Было лк
это чистой утопией? Отнюдь Шло фактическое обоснование уже
реальной подкультуры И ясно поэтому, что теоретик говорил как бк
от имени этой культуры, базируя свои построения на примитивно-
материалистическом понимании искусства (речь возникла из тру-
довых криков, танец - из необходимости "создать единство настроения
в коллективе, важное или даже необходимое для выполнения какого-
нибудь общего дела", а самое искусство - из необходимости воспита-
ния людей и организации коллектива)
Сама логика этих построений диктовала теоретическое обосно
вание "новой культуры". Богданов, например, настойчиво повтори/
что "организационный смысл религии" как и "всякой идеологии" за
ключается в "авторитарной связи" людей, те. власти - подчинении,!
этому же сводятся и религиозные чувства: преклонение, покорность
слепая вера и религиозные схемы, отношение Бога и мира, духа
тела, жизни высшей и жизни низшей, опыта священно-таинственного
обыденного", а поскольку главную задачу он видел в "самооргг
низации рабочего класса", требование формулировалось таким обрг
зом "полный пересмотр всего наличного культурного наследства, п<
лученного пролетариатом от старых классов, - пересмотр с ново!
„о-трудовой точки зрения, которая есть вместе с тем
коллектив' купонная; и одновременно с пересмотром - необхо-
научно-ор нение этого наследства всюду, где оно недостаточно для
димое допол со^ственным идеологическим творчеством рабочего
новых зада ' ым художественным, практически-нормативным". Это
класса, Пр'изыв к созданию новой религии (в том "идео-
был п₽яом-. смысле, как понимал ее Богданов). Религия отвергалась
логическ деология (которая, как понимал ее Богданов, состоит в
не каК тарНой связи людей"), но как вредная идеология: "настроения
автори не КрИСталлизованные прочной идеологией, стремления, не
И П°Ризованные в устойчивую классовую волю... никогда не могут ре-
°Рга задачи классовая стихийность не может создать всесоциальной
планомерности. Социализм - дело метода".
Логика здесь такова если "искусство - одна из идеологий класса,
элемент его классового сознания .. организационная форма классовой
жизни способ объединения и сплочения классовых сил", если "искус-
ство есть вообще воспитательное средство . вообще орудие соци-
альной организации людей", если "оно организует их опыт", если оно,
наконец, есть "организационный акт, спаивающий прочнее звенья
живой цепи, закрепляющий единство трудовой рати", тогда ясно, что
"буржуазное искусство - реальная и огромная сила, действующая на
пролетариат воспитательно в неблагоприятном направлении". Это
были уже серьезные шаги к соцреалистической доктрине, но это не
был еще соцреализм. Ситуация революционной культуры значи-
тельно сложней - множество идей и эстетических установок перепле-
лось в ней, чтобы, трансформируясь на разных этапах, стать затем
материалом для "новой социальной архитектуры" (О. Мандельштам).
Ясно, что многие богдановские идеи легли в фундамент "проле-
тарской культуры", теоретиком и душой которой он был на ранней ее
стадии, - и восторг перед "поэзией боевого коллективизма" (Богданов
в своих статьях на страницах журнала "Пролетарская культура"
показал себя кропотливым аналитиком и непревзойденным интерпре-
татором графоманских текстов "молодых пролетарских поэтов"), и
вульгарный социологизм при обращении к классике ("Фауст" как "ге-
токЛЬН°^ ТВ0Рение тайного советника В. Гете, буржуазного арис-
нитыйТа ' РешаюЩего некие "организационные задачи" или знаме-
тезис ЭНализ Гамлета" с "коллективно-трудовой точки зрения"), и
правл Т°М' ЧТ° наша критика пролетарского искусства должна на-
Д°лжца ЬСЯ На его содержание прежде всего", а "со стороны формы
полное ПРеследовать одну вполне определенную и ясную задачу:
ская м С00твеТствие этой формы с содержанием", любимая богданов-
тать и п Ь ° ТоМ' что "рабочему классу необходимо найти, вырабо-
ровести до конца точку зрения, высшую по отношению ко всей
культуре прошлого, как точка зрения свободного мыслителя
отношению к миру религий. Тогда станет возможно овладеть это?
культурой, не подчиняясь ей, - сделать ее орудием строительства ц0'
вой жизни и оружием борьбы против самого же старого общества" р
вытекающий отсюда призыв к пролетариату "учиться у своих пре^
шественников художественной технике" Все это прямо войдет{
рапповскую критику и из нее перекочует в соцреализм Не говоря у^
о тех положениях, что были высказаны им в статье "Простота ид>
утонченность?": "простота формы наиболее естественна и нормаль^
для пролетарского художника, наиболее соответствует его социал^
ной природе на современной ступени развития", "надо по-настоящ,тг
учиться, учиться широко и глубоко, а не "набивать руку" в хитрцг
рифмах и аллитерациях" Это уже чисто соцреалистическая пробле.
матика (в борьбе с "эстетством" и "формалистическими выкрута,
сами"). Все это так.
Но было здесь и другое То, что "вытолкнуло" Богданова из ег
же пролеткультовской постройки - неприятие "логики и идеал,
казармы". Из богдановского "проекта" пути ведут не только к фа.
шиствующему РАППу, где бал правили малограмотные политиканы;
невежественные доктринеры типа Л Авербаха, С. Родова, Г. Лелевич:
или В. Ермилова вкупе с вознесенными ими писателями-идеологами/.
Фадеевым или Ю. Либединским Когда Богданов говорил о том, чч
"выступает самая революционная в истории задача, перейти о-
стихийного творчества к сознательному, от индивидуального к кол
лективному", он подчеркивал, что для ее решения "необходимо иг
черпать старые пути творчества; а исчерпать их можно, толы
овладев ими до конца". И поиск этих "новых путей творчества" мс
быть не обязательно узко-утилитарным. Когда Богданов говорил
"художественных сокровищах прошлого" или призывал "Товарищ
надо помнить: мы живем не только в коллективе настоящего, мы ж|
вем в сотрудничестве поколений", это значило, что в Богдановых:
утопии был заложен и иной "революционный идеал", не чуждый, вид
мо, таким далеким от рапповского ригоризма и сектантства и несо»
ненно намного более культурным и образованным людям, как "пер
вальцы" (А. Воронский, А. Лежнев, Д Горбов). Это был иде:
"социализма с человеческим лицом", социализма как высшей стад'
"всего лучшего, что выработало человечество" - миф, воскресший
шестидесятничестве и вновь оживленный перестройкой.
И можно понять, почему Богданов столь критически (если
сказать, враждебно) отнесся к действиям большевиков, которые "И
знаком военщины возложили на нее (социалистическую идею. - Е-
задачи, глубоко исказившие ее природу" Вот почему отец "про/
тарской культуры" не узнал своего идеального пролетария в
славшем проклятия "истерическим интеллигентам”:
Ярославском, Нет, эт0 грубый солдат, который целуется с това-
"Это п₽олеТаазарМе пока пьют вместе денатурат, а чуть несогласие -
рищем п° к ртык' в Живот. Я в такой атмосфере жить и работать не
матерЩина меня товарищеские отношения - это принцип новой куль-
мог бы. Для м
ТУРЫС ова прислушаемся к тому, что писал Богданов через три
СН после октябрьского переворота Луначарскому: "А идеал
недели ясно< что тот, кто считает солдатское восстание началом
социали ции т0Т с рабочим социализмом объективно порвал, тот
его реа ° считает себя социалистом - он идет по пути военно-потре-
бШИельского коммунизма, принимает карикатуру упадочного кризиса
бит еал ЖИЗни и красоты. - Он может выполнять объективно-необхо-
ЗЭ мую задачу, как нынешний большевизм; но в то же время он обре-
чен на крушение политическое и идейное. Он отдал свою веру солдат-
ским штыкам, - и недалек день, когда эти же штыки растерзают его
веру если не его тело. Здесь действительно трагизм". Таким - отчасти
пророческим - был богдановский утопизм. Богданов критиковал
большевиков за их отступничество от идеала: "Ваша безудержная
демагогия - необходимое приспособление к задаче собирания солдат-
ских масс; ваше культурное принижение - необходимый результат
этого общения с солдатчиной при культурной слабости пролетари-
ата".
Но, может быть, высший трагизм состоял в том, что Богданов
полагал, будто он своим учением о "новой культуре" работает на
"повышение", тогда как в действительности исходил из ущербного
сознания и сам работал на "культурное принижение". В 2 0-е годы та-
кими дон-кихотами были "перевальцы"3. И совершенно ясно, что
революционная идея как "мифопорождающее устройство" (пользуясь
лотмановским термином), будет воспроизводить этот феномен - будь
то шестидесятники или сторонники "гуманного социализма"
И вина и беда наивных идеалистов состояла в том, что они
пошли за подкультурой, идеологизировали ее и сами стали иници-
аторами, а затем - жертвами "культурного принижения". После богда-
новского же признания искусства фактором организации и воспитания
оллектива делом времени стало утверждение одного из идеологов
ряде тКУльта: "Колоссальные духовные сокровища, накопленные в
пол^ТЫСЯЧеЛеТИЙ и вновь создаваемые в процессе творчества,
что усв такие Формулировки, будут в таких тонах преобразованы,
ние их окажется относительно куда более легким делом,
Белая впервые* Дон-Кихоты 20-х годов. «Перевал» и судьба его идей” /М , 1969/ Г.
глубоко и точно раскрыла эту ситуацию.
чем теперь, они не будут обременять и подавлять человечески
психики... В том же направлении преобразуется и искусство". "Куд^
турное принижение" у Богданова и "облегчение психики" в Проле-р
культе прямо соотносится с лефовским "организованным упрощение
культуры".
И чем же все это обернулось на практике?
В 19в& году в издательстве "Московский рабочий" вышел сбор,
ник "В Политехническом <<Вечер новой поэзии>>. Стихи участник^
поэтических вечеров в Политехническом музее 1917 - 192 3. Стать^
манифесты, воспоминания" В "Гранях" (1969, М 151), с рецензией и,
него выступил Ю. Кублановский. Его статья называлась "У ист ко8
идеологической графомании". Анализируя "революционные китч»
автор говорит о "жутковатом духе иступленности", идущем от них,^
том, что перед нами в этих стихах "полубезумное словоблудие
замешанное на жажде крови и истерической экзальтации", психологи,:
"реального человеконенавистничества", что "душевный порыв, вло.
женный в слово, подменился псевдопафосом идеологического пус.
тозвонства и агрессивности". Словом, заключает Ю. Кублановскщ
"случай просто клинический" Но - и это, представляется важный
"жалко ту фанатичную, зачумленную молодежь"
Нет возможности (это предмет специального исследования,
анализировать поэтическую продукцию пролетарских поэтов. Эт;
поэзия, оказавшаяся на периферии современного общественного созна-
ния, дает, между тем, исключительный материал для понимания пре
вращений революционной идеи и порожденного ею менталитета Ня
где в такой концентрации не отразился весь спектр массовой психе
логии эпохи.
Чего тут только нет! Тут и "гнусные гады" - "шайка попов и гос
под", для которых "что с попом, что с кулаком - вся беседа: в брю!
толстое штыком мироеда!" (Демьян Бедный) Тут и прямо идущая с
"предтеч" романтика ("люблю стремленье к идеалу..." у Ф. Шкулева
и то же уединенное сознание в пространстве неволи ("Песня невол!
ника" Е. Нечаева - "если б не был я жалким, забитым рабом"), и то я
неприятие "эстетского искусства" (у П. Якубовича-Мельшина: "как в
я мог бы петь заката пышный блеск", но - "взор прозревший мой в и
пуге увидал..."; то же и через три десятилетия у пролетарских поэт
"Да, нам противен звук ненужных жемчужно-биссерных стихов, узо,
вымысла недужных и призраки могильных снов" - "Жрецам искусств
В. Кириллова), и тот же взгляд на прошлое как на юдоль страданий
С. Обрадовича: "Вспомнилось .. Сумрак. Угол Плесень. Верстак Паук
сквозь угар и ругань - образ застывших мук").
Мотивы поэзии "предтеч" в результате "революционной ломк
как уже говорилось, радикализуются. Религиозные мотивы сменяю!
го6орчеством СО, ненавидел тебя я, черный угрюмый
активным &ог ^ая поэзия, окончательно разрывая с традицией и
Спас"). Пр0^епТ0ЧРв0Й, обрела свою, новую цельность. Здесь если и есть
культурной т0 уЖе на новой почве, как у В. Александровского:
раздвоенность^ ПуТанИцы, я какой-то расколотый весь". И здесь -
Сколько сч® вого единства с миром ("Душа какою-то решимостью
источник жимое становится возможным, и нетерпеньем сладким
полна, нед0 она ВЗВолнуется до дна!" - Е. Бражнев). Это "невозможное
итре®°Лся возможным", похищенное "пролетарским поэтом" у А.
станови^том с неизбежностью войдет в соцреализм: чудо станет
Блока оеальНости, а реальность - чудом: ("Загудели-заиграли
поовода - мы такого не видали никогда").
р родится И новое понимание творчества: "во всем холодное
сознанье железный, непреложный долг" (Н. Полетаев). Творчество как
эта идея будет пульсировать во всей революционной куль-
туре пока через лефовскую теорию "социального заказа" не застынет
в чеканных формулах соцреализма. Если предшественники говорили о
себе "мы не поэты, мы предтечи" и ждали "того, кого покамест нет",
то явившиеся на их место "барабанщики-поэты" (С. Родов), "поэты же-
леза и огня" (М. Герасимов) заявили о себе: "мы звезды в сумраке глу-
боком, - едва мерцаем и горим, но на посту своем высоком мы неиз-
менно сторожим" (Самобытник). Находясь "на посту", поэзия форми-
ровала и новое самоощущение "Поэтов ярче и счастливей и бессмер-
тной нас - наша планета еще никогда не рождала" (И. Садофьев). Так
формировался тип "нового творца": "Мы - рабочие слова. Наша душа -
завод. Сердце - живая вагранка. Мысли - шуршащий привод. Стих - на-
ша форма иль гранка" (А. Безыменский). Отсюда только шаг к "сердцу -
пламенному мотору" и стихам - "боевому оружию".
В пролетарской поэзии возникает уже все необходимое для
соцреализма. Это враг. Это герой. Это вождь. Причем профессионально
маркированный герой-пролетарий пишется уже вполне соцреалис-
тически. Если сравнить "Ткачих" С. Обрадовича с "Ткачихами" Н
Тихомирова, "Ткачами" ф. Шкулева или "Машинистом" Г. Лелевича,
мы увидим знакомые профили. Вот шкулевский рабочий: "Он смугл,
любит И Плотен' из бронзы пара рук, средь красочных полотен он
в по алый звУк. Он с воротом открытым ваятель у станка, стальные
позе г Плиты Дробит его рука" В этой монументально-сценической
прямо Р°Й ИЭ плана монументальной пропаганды" перекочевал уже
реалист3 сталинские высотки. Даже самое ощущение грядущего соц-
скими п Ческого монументализма предвосхищено было пролетар-
стальныеЭТЭМИ ^знам®нитое гастевское: "У меня самого вырастают
плечи и безмерно сильные руки. Я слился с железом по-
стройки... Ноги мои еще на земле, а голова выше здания... я поднял
еще выше, я уже наоавне с трубами...").
Наконец, пролетарские поэты заложили эстетические осно^
культа вождя Уже здесь он избранный", что "глядит в лицо века^.
(В Кириллов), кормчий", "руками сжав шз урвал железный на крася
вышке броневой стоит и держит путь свой звездный мятежный, гор
дый рулевой (И Ионов) Эти адресованные Ленину стихи полны
новой образности, что при замене имени в соцреализме пер$.
адресуется Сталину. "И кривды вывесок знать в именах не чае;,
гордимся духа творческим лучом средь косных звезд - и нет не заме,
чаем как унижением свой мудрый род сечем, что человека кличе),
Ильичом, а чуть звезда - Сатурном величаем" Попутно с новой эсть
тикой рождается и новая этика - когда нарком просвещения Луна,
чарский в 1921 году пишет и публично читает такие стиха
адресованные своему непосредственному руководителю: "Смотри ;
тумане маяком стоит там, тверд и неизменен, всегда живс?
Предсовнарком путеводитель мира - Ленин!"
Рождение новой коллективистской личности, о чем мечта;
Богданов, свершилось в пролетарской поэзии единственно возможны^
образом. Здесь ”<<Я>> - всеобъемлющий, чье имя - Пролетарий, идущв;
к новым солнцам и мирам" (В. Александровский) А "Мы . Едва ли в-
каждый из поэтов оставил свое стихотворение под названием "Мм
причем "у каждого в груди пылающие домны" при полной обезлв
ченности не только индивида, но и самой массы ("нам не дано ими
детям станков и околиц! Имя мое легион!") и постоянном стремленг
исчезнуть в ней ("хочу позабыть свое имя и званье - на номер, в
литер, на кличку сменить" - В. Луговской "Утро Республик").
Отсюда в соцреализм перешли многие специфические черт;
Например,_ социализозанную интимность (у Михаила Голодное
"Выйди милая, родная, подле клуба на крылечко. Видишь, в не<
вечер поздний красных зорек радость пролил. Хорошо под шеь.
звездный говорить о Комсомоле. Над Юпитером и Марсом... расскав
тебе о Марксе..."), мы найдем затем в классическом "производственно
романе" или "колхозной поэме" Но многое прежде, чем застыть
соцреалистической эстетике, прошло через рапповские доктрины Т
массовизм пролетарской поэзии должен был переплавиться в горни
"теории живого человека", чтобы избавиться от излишней абстрав
ности - один из главных идеологов РАППа А. Безыменский, обраща!
к поэтам "Кузницы" призывал: "Пишите сотни «Поэм о собаке>>, но д1
те одну хоть о человеке живем. Возьмите любого Федю на Рабфа
который будет нашим завтрашним днем' Довольно неба и мудро!
вещей Давайте больше живых гвозде! Откиньте небо! Отброс!
, „ и живых людей". Эти "живые люди" явятся толь-
вещи'Даъ-Йч землю И ж
ко в соцре-лиз де ИСТОрИЧеСкого отдаления споры 20-х годов
ПрИ ВЗя новым смыслом - шел активный процесс превращения
наполняются
культур'" низы поднимаются наверх, чтобы стать
подкультур й- в соцреализме Трезво глядящий на проис-
"высокой к ;,ан^ельштам Б 192 3 году писал в своем эссэ "Армия
ходящее > з НЖелых переходных лет количество пишущих стихи
поэтов дичилось. На почве массового недоедания увеличилось
сил. ‘’°л^дей у которых интеллектуальное возбуждение носит болез-
41 4 характер и не находит себе выхода ни в какой здоровой
Н€ ННЫл [ости Основное качество этих людей, бесполезных и упорных
?ЯТ м подвиге - это отвращение от всякой профессии, почти всегда
Втс 'с. ие вкуса ко всякому определенному ремеслу. Как будто
поэзия н пинается там где кончается всякое другое ремесло..."
Идеологическая графомания" где бы она ни развивалась - в
К знице", Пролеткульте, РАППе или в комсомольской поэзии, - была
н проч о протуберанцем разбуженной массы Подкрепленная
организационно, она явилась мощным культурным пластом, легшим в
основание соцреализма с его опорой на люмпенизированное сознание
людей, выброшенных, по словам О. Мандельштама, из своих биографии
как шары из бильярдных луз. В борьбе группировок 2 0-х годов очень
важно увидеть основной (в проекции в ближайшее будущее)
культурный вектор. Революционная культура - незастывающий про-
цесс становления соцреализма. По разлитому Аннушкой маслу куль
тура съезжала прямо на соцреалистические рельсы. Но гремучая
смесь соцреализма никогда бы не образовалась только во исполнение
политического проекта, без встречного внутрикультурного дви
жения
ЛЕВЫЙ МАРШ
вн Не°братимый мутационный процесс, составивший самую суть
*ук??еННей Динамики революционной культуры, восходил к
полк - трансформациям в сфере массового сознания, между двумя
па ' 11 которого - эгалитарным и элитарным - существовала про-
интенсК°Т°РаЯ 8 пР°Цессе революциониэации начала неотвратимо и
превря] "° заполняться. В отчаянном пароксизме социальных
ших ял НИЙ С неиэ6ежностью образовалось тождество отталкивав-
индивидо Г °Т дРУга почти восточного коллективизма слипания
в некий анонимный всеобщий социум ("Я счастлив, что я
этой силы частица, что общие даже слезы из глаз Сильнее и
нельзя причаститься к великому чувству по имени - класс") и поч-
ницшеанского индивидуализма
Это тождество и формировало новый тип художественно^
сознания В его основе был новый статус личности, который очец.
точно описал В. Библер: "Чем с большей силой и беспощадность^,
жертвенности мое Я.. вбирает в себя муки и страдания и жажду
членораздельной речи всех других одиноких людей площади, те^
больше и пустее оказывается зияние вокруг меня, тем меньше мце
нужны другие люди и страсти - ведь все и всё втянуто в меня, в мое
отчаяние, в мои страсти, в мою обиду... Эпос (все люди) и лирика
(только Я) сжимаются в предельную эгоцентрику и одновременно в
предельную всеобщность.. Но этот один Я, исключающий всякое
общение и всякую речевую перекличку... не только один он еще.
одинок. Он не имеет никого рядом с собой он сам исключил (включил,
в себя) всех других людей и все иные, от него отличающиеся мысли и
чувства". Отсюда вырастает не только "романтическая идеология”1, но
и в пределе уже чисто соцреалистическое самоощущение: "Век
поджидает на мостовой сосредоточен как часовой Иди - и не бойся с
ним рядом стать. Твое одиночество веку под стать. Оглянешься - а
вокруг враги; руки протянешь и нет друзей но если он скажет
<<Солги>>, - солги. Но если он скажет. <<Убей>>, - убей" (Э Багрицкий)
Уединенно-романтическое сознание естественно начинает опираться
на внешнюю силу, тогда как традиционная культура, укрепляющая
личность, диктует иные отношения с веком Сер. мандельштамовское
понимание века).
Соцреализм является эстетическим завершением утопической
доктрины но для взрыва недостаточно однонаправленного движения-
снизу Нужен был мощный поток из самой культуры И этот поток по
своей интенсивности поистине роковым образом совпал с подкультур-
ным распадом традиционного сознани кризис культуры стал отра
жением этого общего кризиса. Тут действовала, конечно, и имма-
нентная логика развития самой культуры: уже символизм во всей
своей скоротечности был двойственным по природе феноменом й
поляризация внутри символистской культуры, выпадение из нег«
футуризма действительно напоминает процесс мутационного деленИ»
клетки - с нарастающей радикализацией распада.
Через короткое время вчерашние властители дум не узнал1’
своего незаконного детища. Подобно тому, как Богданов после револ»'
ции с недоумением спрашивал: "И это пролетарий?", А Блок, захв2’
ченный "музыкой революции", музыкой огня и воспроизведя 1‘
См А Якобсон О романтической идеологии - Новый мир, 1969. М 4
енное выражение из подкультуры ("мировой пожар в
непосреДств благР( лови!"), застыл в немом ужасе, когда в этом огне
крови, Госп ДИ< шахматово, его книги, рукописи, дневники и от
сгорел его ть муЭЫКу революции" остался только застрявший в
призыва слу нилось Шахматове - а-а-а .", Блок оказался неготовым к
горле крИК^ услышать "музыку революции" - футуризм увидев в нем
тому „ пеедтечу тех странных карикатур и нелепостей, которые
пР°Р~ка эпоха в< йчы и революции". Но футуризм был не только
явила н^ н Пр Дтечей - он был еще и наследником-карикатурой на
пророком^ индивидуааизм (механизм превращения которого в
СИМВС Л , и ческий "коллективизм" выше описан В. Библером).
ФуТУ₽Символизм своим отказом от реальности сломил парадигму не
ко революционно-демократической поэзии но и отверг тради-
Т°ю От символистского индивидуализма был всего лишь шаг к про-
пасти авангардного пароксизма. Это было прямое движение уже в рус-
ле революционного сознания со стороны культуры, оплодотворившей
революционную полкультуру. С противоположных сторон шло дви-
жение в одном губительном направлении В определенном смысле
прав оказался Л Троцкий, когда писал в своей "Революции и лите-
ратуре" об Андрее Белом "Сорванный с бытовой оси индивидуалист
Бэлый хочет заменить собою весь мир, все построить из себя и через
себя, открыть в себе самом все заново... И потому так несносны в
последнем счете эта подобострастная возня с собою, это обожест-
вление самых заурядных фактов собственного духовного обихода".
Футуристы были только радикальнее своих предтеч - сим
волистов Это видно хотя бы в "Самогимне" И Северянина: "Я - я1
Значенье эготворчества плод искушенной Красоты", "Во всей все-
ленной нас только двое, и эти двое - всегда одн Я и Желанье Живи,
Живое! Тебе бессмертье предрешено!" ("Эгополонез"). В образу-
ющемся пространстве человеку становится тесно (у В. Каменского: "Я
горю неизбывным пожаром мирового строительства во славу прес-
тольное! и - пора владеть Земным Шаром Революционного Прави-
ельства Единой Раздольности") и уже подобно гастевскому проле-
тари) (с 'противоположной" стороны ) "Голиафом зачатый" Маяков-
ский говорит в стихотворении "Себе любимому посвящает эти строки
$ -То его "желаний разнузданной орде" не хватит "золота всех
к а 1102106110 тому, как "буревестник революции" не узнал в
ги- ок Ной им буре своего идеала и после "очень своевременной кни-
Делога3</СЯ "^своевременным" для новой власти, сделавшие свое
листиче В°ЛИсты оказались выброшенными из времени, говоря соцреа-
в°спринСКИМ языком- ' на свалке истории". Когда "новая культура"
Яла дикий сплав христианства и революции ("Христос на
кресте борьбы" у С. Обрадовича), те, кто эти превращения соверши^
воспел (А. Блок в 'Двенадцати" или Андрей Белый в поэме "Христ^
Воскрес"), оказались не только "несвоевременными", но и ненужны,
непонятными5 * *.
Так шло своеобразное вну грикультурное коловращение: спраВа
налево - по спирали Воплощением этого движения б
непрекращающийся спор футуристов (и всего ЛЕфа) с Пролеткульт^'
(и РАППом) насчет того, кто там шагает правой?" Вопрос этот ме*,
тем уже утрачивал смысл, ибо авангардная культура наконец соеда.
нилась с пролетарской педкультурой, символом чего стала надпиц
сделанная В. Маяковским на подаренной В Кириллову своей книц
"Однополчанину по битвам с Рафаэлями"
Футуристы были левее, радикальнее пролеткультовцев в своец
пафосе разрушения Это и понятно: для пролетарской культуры тра.
диция была чем-то внешним, футуристы же сами являли собой
разрушение традиции изнутри самой культуры. Не только Рафаэля.
"Забыли Растрелли вы’ А почему не атакован Пушкин? А прочие
генералы классики?" - спрашивал Маяковский, ведь "время пулям по
стенке музеев тенькать". И когда на страницах той же газеты футу-
ристов "Искусство коммуны", где были опубликованы эти стихи а
статье "Ложка противоядия" Луначарский выступил против "разру.
шительных наклонностей до отношению к прошлому", против "стрем-
ления, говоря от лица определенной школы, говорить в то же времг
от лица власти", он был атакован своими же наследниками в
Маяковский, которому "вселенский пожар размочалил нервы',
отвечал что не то, что каких-то Мурильо, Корнеля с Расином, "отца,-
предложи на старье меняться, - мы и его обольем керосином и в ули-
цы пустим для иллюминаций Бабушка с дедушкой. Папа да мама
Чинопочитанья проклятого тина". Этот агрессивный аморализк
авангарда, покрывшись лаком "живого человека", войдет затем а
соцреализм, застыв в "подвиге Павлика Морозова" и преобразившись!
"революционной связи поколений"
Разрушение традиционного сознания "до основанья" был1
проделано "левой культурой" с такой радикальностью, что вызывав
восторг у самих разрушителей Мы прекрасны в неуклонной изм«8(
своему прошлому" Вообще чисто разрушительная задача формул8’
ровалась "левой культурой" совершенно откровенно: "Футуризм явл8"
ется устремлением группы людей, основной точкой соприкосновен8'
5 Ю Кублановский рассказывает, что когда в Политехническом выступал
Андрей Белый и с влажными голубыми глазами и черным бантом на шее
декламировал "Исчезни в пространство, исчезни, Россия, Россия моя!” -
"'братишка' -матрос в пулеметных лентах, сложив ладони рупором, из первых
рядов рыкнул в ответ Сам исчезни!
были даже не положительные задания не четкое осознание
коТоРых<заВТра>)> но ненависть к своему «вчера и сегодня», ненависть
своего < я и беспощадная", "Для того чтобы прийти к своему
неУ- оЛ ному искусству, пролетариату придется до конца вытравить
-обств<, 0В1Нный культ художесч венного прошлого" Массированное
фвТИу/ен и» культуры шло под левый марш
Ра^Р Обратимся к манифестам различных авангардных групп -
сквозная мысль:
-- Смерть искусству!..
иве не ясна была для каждого Искусстца агония Настоящего,
прошлого и пошлого?
г Разв° не все в напряжении к последнему биению пульса Его.
Искусство умерло... Умер «Театр». Умерла «Живопись»,
умерла «Литература»..."
"Заунывно тянутся в воздухе похоронные звуки медного
колокола; медленно колышется под печальный трезвон, по дороге
Жизни, покрытой пылью и усыпанной терниями, мрачный катафалк
смерти, желтый труп поэзии в выданном по купону широкого потреб-
ления наскоро сколоченном гробу эпох. Позади плетутся, ковыляют,
молча пережевывая слезы, седые старички, ветераны и инвалиды
поэзии..."
"Десять лет футуристы опустошали плодородные нивы
человеческой души и превращали ее в Сахару, в пустыню, ибо только
в пустыне можно услыхать бога И пускай Максы Нордау кричат, что
все новое искусство - вырождение, но мы не вырожденцы, а возрож-
денцы.."
"Перед нами великие задачи - и потому мы опрокидываем ходя-
чие верования, идеи, и нам, как восставшим против предрассудков,
уже обязано будущее. Меньше всего нам свойственно чувство почти-
тельности нам ничуть не импонирует величие натуральной необхо-
Д1.. юсти Наш пеовый и последний враг - равновесие натурального по-
рядка..."
Время - качественное множество, и в зауми - нет места уму, с
его пространственным восприятием времени; это седьмое иск усство -
за умом"
места уму. Заумь, конечно, несла псевдоосвобождающее
близ ° 14 °$ладала таким зарядом агрессивности, что оказалась
трали ” Т0ТалитаРизму, и именно в своем активном противостоянии
п -лел°НН°Й кУльтУРе расчищала ему место, сметая на своем пути
пот 1иНИе п₽*гРа™ культурного охранительства Культурогенный
своей” левого искусства" оказался близким нулю и именно этой
оно стало предтечей соцреализма, важной
к этой вершине революционной культуры. Болезненная не-
вменяемость, с какой авангардное искусство разрушало традиционную
культуру, была закономерным продолжением и следствием того
циального критицизма которым заразила общество революциоцц
настроенная интеллигенция, и когда один из "малых сих" писал,
"футуризм... это целое мировоззрение, лишь базирующееся на ком^у
низме, но в итоге оставляющее его как культуру позади", тут быАг
позиция левизны левее левой власти.
Миф о "безгрешном авангарде” основан на мнимом, поверх
ностном противостоянии "левого искусства" и новой власти Само э-,.
искусство идентифицировало себя с власть* "Нет сейчас других дви
жений кроме коммунизма и футуризма, которые имели бы в ви;
будущее, шли к будущему", - писал В Шкловский И вся лефовска,
критика была буквально наводнена аналогиями между политц.
ческими и художественными процессами, ссылками на большевиковг
постоянными призывами перенести их методы борьбы в искусство, фу.
туристы "творчески осваивали" марксистско-ленинскую идею дикта-
туры пролетариата, распространяя ее на искусство и призывая "гро-
мадными дозами вводить футуризм в организм страны, хотя бы даже
путем диктатуры" Вслед за властью левая культура утверждает
"Нет красоты вне борьбы. Нет шедевров без насилия'. И, наконец
футуризм видит себя "государственным искусством": "Мы не отка-
зались бы от того, чтобы нам позволили использовать государ-
ственную власть для проведения своих художественных идей", - пря-
мо заявлял Н. Пунин в статье "Футуризм - государственное искусство'
К тому же "левое искусство" проявило тот же болезненный интерес!
вопросам "организации", какой проявлял к нему Богданов (решалась
эта проблема относительно просто: Все таланты и гении будут
национализированы и распределены между районами ”). "Левое
искусство" дало эстетизированный вариант культуры революуи
онного распада, вполне соотносимый с массовой подкультурой.
С другой стороны, и власть не была однородной Одно ее ("пра-
вое") крыло было связано с культурой "предтеч революционно!
поэзии" (от Ленина до Луначарского), другое - с леворадикальны*
революционаризмом в культуре 1е только "левое искусство" тяну-
лось к власти, но и власть видела в "левачестве" этакую "детскую бо-
лезнь", "изгиб буржуазного искусства" и по-отечески журя “аван-
гардистов" за "богемность", справедливо угадывала в них своих сою*
ников. "Русский футуризм, - писал Л Троцкий, - родился в обществ
которое проходило еще через свой антираспутинский пригото-
вительный класс и готовилось к демократическому Февралю УжеэТ'
дало нашему футуризму преимущества. Он уловил смутные еще рИт'
мы активности, действия, напора и разрушения Борьбу за свое мео"
под солнцем он вел резче и решительнее, а главное - шумнее, ч?*
шие ему школы, в соответствии со своим активистским
преДШесТВ0® дВеМ молодой футурист не шел, конечно, на фабрики и
.ироеЬУЩ® хдЛ по кафе, стучал кулаками по пюпитрам надевал
заводы, а гро * скулы и неопределенно грозил кулаком"
желтую к оф у, бурЖуазН0СТИ футуризма, новая власть противопо-
ð°его революционной культуре "фабрик и заводов", но это про
ставляла вление 6ыло мнимым, поскольку не было сфер, где бы эти
тивопост не пересеклись и не слились. И не только в самоощущении
культуры^ сравнить цитированные выше рассуждения о поэзии А.
(до< ат о с “пОЭТом рабочим" В. Маяковского: "Я тоже фабрика. .
ьезымед вообделоЧникИ разве? Голов людских обделываем дубы.
МЫ Не Р ... .. ...,,ттГ,>д>, пяита Гаоятта - тяуий ж мптпом И VII. а
шлифуем рашпилем языка . Сердца - такие ж моторы Душа
М°3 л гтоыг. двигатель"), но именно в рабском пафосе разру-
такой л г
шения И власть здесь была, конечно, рядом.
7 октября 192 4 года, вскоре после смерти Ленина Л Троцкий
выступил В "Известиях" со статьей "Верное и фальшивое о Ленине", где
КрЫл свое и, как полагал Троцкий, присущее Ленину, отношение к
I ул гуре, близкое "мысли и чувству миллионов". Речь шла о том, что
к эгда в >йска Юденича подошли к Петрограду, то Троцкому пришлось
беседовать с одним из рабочих, состоявших в охране Ленина, и тот
якобы сказал, что если уж придется оставить город врагу, то лучше
"подвести динамиту да взорвать все на воздух". А на вопрос: "А не
жалко вам Петрограда?" - ответил "Чего жалеть: вернемся, лучше по-
строим". Эта дикая идея привела Троцкого в восхищение: "Вот это
настоящее отношение к культуре! Тут псаломщицкой плаксивости
нет и следа..."
Чем же тогда не устраивал новую власть футуризм? В своей
"Литературе и революции" Л Троцкий дает на этот вопрос
развернутый ответ: "В утрированном футуристическом отвержении
прошлого - богемский нигилизм, но не пролетарская революцион-
ность Мы, марксисты, всегда жили в традиции и от этого, право же, не
переставали быть революционерами' Развивая эту мысль, Л.Троцкий
пи ал, что если для интеллигенции революция была "полным ни-
спров' ржением привычного мира", то "для нас революция была
воплощением привычной для нас, внутренне проработанной тради
ции. р мира, который мы отрицали теоретически и подкапывали
тм ТИЧ' СКН мы вошли в миР. с которым мы заранее освоились, как с
гиче ~ 1 Й И как с предвидением. Вот откуда несовпадение психоло-
ри'та ИХ* гипов коммуниста - политического революционера и футу-
р43 ’ Формально революционного новатора И вот откуда недо-
свя • Н1 МежДУ ними. Не в том беда, что футуризм <<отрицает>>
чУВстп Ые И1 теллигентские традиции - наоборот । - а в том, что он не
Ует себя в революционной традиции. Мы вошли в революцию, а
он обрушился в нее". Эта критика футуризма "слева” явно беззлобь
(речь не случайно идет о "недоразумениях”) - как известно, совсеа
иначе Л Троцкий полемизировал с "достолюбезнымч псаломщика^
русской культуры"
Что же касается авангарда, то еще задолго до своего заката 011
постулировал. "Творчество сближает нас с коммунистической рев0
люцией, а не с существующей советской действительностью" Меж»,
тем, революционная идея знает свою логику и требует большей гиб.
кости жестоко мстя тем, кто не хочет идти с ней до конца. А в конщ,
была "новая гвардия', "новое сознание", "новый человек” и, конечцг
"новый художественный метод".
УСТАНЬТЕ НА ВЕРШИНЕ...
В 1951 году умер классик социалистического реализма, автор
романа "Счастье" Петр Павленко. А через несколько лет были опуб-
ликованы его записные книжки Они поражают цельностью автор,
ского мировоззрения. Это - как после урагана, растворившего окно,
ворвавшегося в комнату, разбросавшего книги, вещи, раскидавшего
мебель. . И вот, приходит время, появляется в комнате человек и
начинает все приводить в порядок, расставляя по местам раскидан-
ные, потерявшие свое прежнее место предметы. Таков Павленко. В его
записных книжках множество определений. Он определяет очень
сложные вещи (например, что такое новаторство, роман, культура '
Давать определения - этим можно заниматься только в спокойное
время, когда буря прошла, когда горизонт светел
Вот Павленко пишет: "Мыслить - прежде всего судить", или
"Энергия это сила любви к намеченной цели”. Вот он формулирует
"Опыт, а не память - основа культуры" и через несколько лет: "Вообра-
жение это преображение опыта". Опыт, оказывается, первично важен
Павленко его имел - он один из тех, кто прошел большой путь от бли-
зости с Пильняком и "Перевалом” до вершин соцреализма И он был по-
своему прав, когда в завершающей записные книжки заметке пишет
"Все пути ведут к коммунизму. Это так. Все профессии, все жизненна
дороги Все. Все." Здесь были своя правота и свое историческое созН8'
ние
Действительно, все дороги революционной культуры вели1
соцреализм; Соцреализм есть итог и исход этой культуры. Он ес®
встрече культур, вершина единой культурной парадигм-
Соцреализм ничего из своей культуры не уничтожил- всему нашл1"
здесь место - и богдановским проектам и горьковскому романтизму’
революционной поэзии и пролетарским поэтам, и
преДТ<?чаМ доктринам и авангардному радикализму. Он все собрал и
рапповским
переплавив обломки в новое эстетическое качество,
вобрал в се , гинтеэ революционной культуры, вершина ее
с< ^реализм ь , _
ра дик ’АИЗ“®0 знакомо нам по классике соцреализма возникло не
1 6 . по -гьей-то личной злой воле: образовавшийся угол
вдрУг- нео6Ъ(?Ктивно вел под откос. Революционный активизм, пафос
созн яи^я и разрушения прошлого "до основанья", мысль о "начале
НеП1 '*» с нас" - э го еще от "предтеч" вошло в пролетарскую культуру
И °₽Игаод и оттуда - в соцреализм. На этом разрушенном фундаменте
И а" к аморалнвм "революционной романтики", "любви" опрокинутой
В0ЭНнависТ1 Массовизм и культ коллективности, пройдя через гор-
Вилс кузницы", переплавился в рапповской теории "живого человека"
и в "формах :амэй жизни" стал достоянием соцоеалистической док-
трины Из уединенного сознания предтеч в пролетарскую поэзию и
из индивидуализма и отказа от реальности символистов - в авангард
I грекочует, а в соцреализме оформится тип художника, для которого
то что подлежит мимесису средствами искусства не внешняя
видимая реальность ("Дело не в том, чтоб мыслить осуществимо, - пи-
сала газета футуристов "Искусство коммуны", - но чтобы мыслить
правильно"), а внутренняя реальность мира самого творца, иденти-
фицирующего себя с "волей партии", жизнью не реальной, но должной
("в ее революционном развитии"). Авангардное стремление выйти из
искусства в жизнь для "преображения" ее методами "тотального
эстетико-политического проекта" дает в соцреализме писателя - "ин-
женера человеческих душ", а вместо искусства - психогенную инже-
нерию ("Разве дело скрываться в том чтоб поэмы писать на бумаге?" -
спрашивал в своей "Поэме революции духа' В. Каменский и ему
отвечает теоретик ЛЕфа С. Третьяков: "Пропаганда ковки нового
человека по существу является единственным содержанием
1 рсизведений футуристов, которые вне этой направляющей идеи
ней менно превращались в словесных эквилибристов.. Не создание
н шх картин, стихов, повестей, а производство нового человека с
был>ЛЬ5°ВаНИеМ искУсстьа как одного из орудий этого производства,
омпасом футуризма от дней его младенчества"! Идея твор-
класса" К-К долга' а искусства как "идеологического творчества
шая к'"--'тгРедства пропаганды, организации и воспитания масс", став-
во все#ёУг°ЛЬным камнем соцреалистической эстетики, развивалась
чиа Револ!°ционной культуре - не только в лефовской теории "со-
Досгигн^ эакаэа"< но и в богдановском проекте "новей культуры",
толы- /В свое® классовой чистоты в пролетарской поэзии. Конечно,
С0Уреализм мог все это осуществить.
В соцреалистической доктрине нашли место не только авац
гаодные, но и сугубо викторианские идеи (идея "учебы у классиков'
неприятие "эстетства" и "усложненности", ориентация на "высоки^'
стиль" салона). Из обеих культур - "справа" и "слева" - вошел в соу
реализм культ борьбы и вся сопутствующая ему парадигма соотв,
ствующей ментальности - образ вождя, героя, врага. Культ "вечно?
молодости" и агрессивного волюнтаризма и титанизма пришел в соу^
реализм ("для большевиков нет ничего невозможного") из авангард
Таковы, например, призывы к советской орлятне" у С.Третьякова
нам бояться боя - винтовка нам родня Ведем мы за собою всемирнцц
молодняк"; пути 'молодой гвардии" поис гине фатальны в револю,
ционной культуре- от революционного "молоднячества" через соцреа.
листическую мифологему А Фадеева к одноименному журналу.
В литературной борьбе 20-х годов не было ни "правых" ни
"виноватых". Здесь действовала объективная логика трансформации
революционаризма, и в дискуссиях тех лет шла перековка и
кристаллизация революционной культуры, ее необратимая мутация
Именно в силу своей целостности (тотальности) революционная идея
стремится к полной реализации своих потенций, она осуществляв’
свой "план" до предела, ее ход не знает "прерывов постепенности" В
этом смысле революционная культура наиболее радикальна: ни один
проект, останавливающийся "на полпути к вершине", она не признает я
качестве своего результата и отметает, "пока не исполнится все" Вот
почему в своем пике у всех (от пролеткультовцев до "неистовых рев-
нителей" классовости - рапповцев и лефовцев - этих веселых фашис-
тов") она вызывает горечь, ведь ни один проект "культуры будущего’
не вошел в соцреализм целиком - все они пожертвовали своей це-
лостностью во имя "высшей целесообразности" - соцреализма Этот
тяжелый культурный сплав окончательно сформировался в 30-е го-
ды" и классическую форму обрел в культуре позднего сталинизма И
здесь оказался прав Л.Троцкий, который еще в начале 20-х годов
писал. "Искусство революции, которое неизбежно отражает все проти-
воречия переходной общественности, не нужно смешивать с социа-
листическим искусством для которого еще не созрела база. С другой
стороны, нельзя забывать, что социалистическое искусство вырастай'
из искусства переходной эпохи" Можно ли с этим спорить? "Искусств2
революции еще не г, но есть элементы этого искусства, есть намек®
попытки и, главное, есть революционный человек, который по образ)
своему формирует новое поколение и которому это искусство вс<
более нужно. Сколько времени потребуется, чтобы оно неоспорим'
6 Историко-литературные аспекты этого процесса раскрыты в книге Напз
6йп|Нег. 01е Уег51аа111с11ипд Оег ЬПегаВиг. - 81и11даП, 1984.
себя? Тут гадать трудно, ибо процесс этот невесомый,
обнарУ* ”'°йся исчислению, а мы в определении сроков даже и более
неподл1* их общественных процессов вынуждены ограничиваться
матери ль поЧему бы этому искусству, его первой большой волне,
гадай1 ’ в, цоре как искусству того молодого поколения, которое
не пр^йт^ революции и несет ее на себе вперед?" Волна пришла вско-
^ДИне°могла не прийти.
Ре ' ” волюционаризм явился мощнейшим магнитом в русской
1ека. Ни одна даже самая самобытная и сильная худо-
КУЛ енная система - не могла сохранить здесь нейтралитет либо
жесТ [в лась, либо притягивалась Так или иначе, именно коллизии
этих ношений наполнили историю русской культуры XX века исти-
нным трагизмом.
СПТИКА «ПАРТИЙНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ”
Тоталитарное искусство в социокультурном измерении
Литература должна стать партийно?
Ь Ленин.
Когда мы впервые услышали о политичен
ких мифах, то нашли их столь абсурд,
ными и нелепыми, столь фантастичными
и смехотворными, что не могли принять
их всерьез Теперь нам всем стало ясно
что это было величайшим заблуждением
Мы не имеем права повторять такую
ошибку дважды. Необходимо тщательно
изучать происхождение, структуру, тех-
нику и методы политических мифои По-
нять миф означает понять не только его
слабости и уязвимые места, но и осознать
его силу
Э. Кассирер
Нам предстоит обратиться к некоторым не сформулированный
явно, не высказанным эксплицидно, а часто и не вполне осознанным!
культуре умственным установкам, общим ориентациям и "привЫ4'
кам' сознания, характерным для соцреализма, которые можно обозй’’
чить как менталитет тоталитарной культуры
„ЛО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО
РЕАЛИЗМА
А что если для некоторых лиц, под-
верженных перверсии фраза являет со-
бою образ тела’
Р. Барт
Изучение советской тоталитарной культуры начинается с
тного трактата А. Синявского "Что такое социалистический реа-
извес. ] Менно отсюда пошла традиция, трудно преодолимая в совре-
ЛИяном советском историческом сознании, - традиция моральной кри-
тики соцреализма, восходящая к этической критике тоталитаризма
вообще [рэстая логика таких рассуждений приводит к своеобразному
историческому нигилизму - это "плохое", "нехудожественное", "дур-
ное" "псевдоискусство" (по формуле Синявского "полуклассицисти-
ческое полуискусство не слишком социалистического совсем не
реализма"1) Между тем, одна только моральная критика ничего,
кроме чистой негации не содержит вся эта культура объявляется
* итчем и выбрасывается на "свалку истории" (уникальный прост-
ранственно-временной континуум, рожденный самой этой культурой)
Проблема этим не снимается, а только открывается во всей глубине
Собственно, здесь мы подходим к центральному вопросу - опреде-
лению статуса явления, которое должно быть осмыслено как куль
турный феномен.
Необходимо преодолеть известную и самую распространенную
по сей день схему критики соцреализма, восходящую к шестиде-
сятничеству: соцреалистические тексты интерпретируются в системе
соцреалистического же мимесирования как "отражение жизни в фор
М1Х самой жизни" (в жизни - репрессии, в песне - "вольно дышит
человек"; в жизни - голод, в кино изобилие, в жизни страх в пьесе -
веселье; в жизни - нравственное одичание, в романе - "моральный
подъем и т.д ). Отсюда - взгляд на соцреалистическое искусство как
искусство "лживое", "неподлинное" в противовес искусству прав-
ОМУ, настоящему подлинному (это противопоставление - крити-
И метод самого соцреализма), взгляд на него как на китч
СВодИТП₽еДеЛеНИе китч выводит проблему на новый уровень: к чему
У пебы С°УРеалиэм "высокие образцы", добытые в ходе многолетней
У классиков"? Сложность вопроса обусловлена новыявленнос-
СИИЯЦстил тт—
Юо и что такое социалистический реализм - Лит. обозрение, 1969, М б, с.
тью границ и критериев отличия "плохого" искусства от "хорошего-
в силу нежелания серьезно изучать массовую культуру и массовц*
вкус, отношением к истории искусства как исключительно к истор ,
шедевров, высокомерное презрение к "плохому" искусству, В основ,
здесь, как отмечает М. Дмитриева, "недостаточная отрефлектировац
ность сознания, не отделяющего себя от предмета познания’7. Укажец
здесь на другую сторону проблемы - массовый успех "плохого" искус.
ство Проблема имеет свою историю - парадоксальность массово
успеха в ситуации распада традиционных ценностей культур^
впервые отметил Гегель, уже столкнувшийся с феноменом снижения
романтической образности в массовом и общедоступном искусстве
бидермейера
По точному наблюдению В Хофмана, китч является не некоей
альтернативой подлинного искусства, но одним из вариантов совре.
менного искусства Вывод этот позволяет поставить проблему соцреа.
лизма в новый контекст - в контекст массовой культуры, особым обра-
зом функционирующей в XX веке.
Определение же всей соцреалисгической продукции как китча и
выведение ее на этом основании за пределы искусства менее всего
приолижает нас к пониманию самого феномена В общем плане проб-
лема стоит так: "Если мы как к последней инстанции обращаемся к
понятию ««плохого и хорошего>>, и если это и есть то, что мы хотим
выяснить, обращаясь к произведению искусства, то это значит подхо-
дить к искусству с заранее установленными нормами, то есть призна-
вать что существует единая ценностная шкала для всех видов искус-
ств, Это приведет к установлению единых правил для высокого
искусства, массового искусства и китча. Тогда нам уже не придется
ломать голову над всеми этими понятиями, ибо вечно меняющийся
художественный процесс мы аккуратно разложим по полочкам, снаб-
див каждую этикетками, определяющими их ценность или отсутствие
таковой. Тогда бы мы, без сомнения, точно узнали, что такое китч Но
при таком подходе за китчем и «тривиальным искусством» оконча-
тельно закрепилось бы положение парий, что было бы несомненно
шагом назад по сравнению с мыслью о том, что во всяком искусстве
есть свои ««банальности»"1. Закрытое понимание искусства, выбрасы-
вающее китч и продукцию массовой культуры за пределы искусства
мало что дает, дисгармония, варваризация, диссонанс, разрушение
формы, деформация и деструкция - все это определения, возникающие
7 М Дмитриев? с вопросу о феноменологии китча - Искусство, 1949, И 6, с. 30
3 В Хофман Китч и "тривиальное искусство как искусство массового потреблений
Искусство. 1949 Мб, с.37-34
взгляде на тоталитарное искусство тогда как у него
при внешн и лоГИка и то, что представляется лишенным гармонии,
свои пс-а’— <ТурЫ изнутри самой этой кулыуры - при открытом по-
формы с РсУкуС<:тва - полно смысла, гармонии, своей правды И в то же
иимании Взгляд на проблему позволяет освободиться от пресса
время, та^ < иуЖдения при подходе к заведомо "плохому" искусству,
моральн плохо оно или хорошо, уступает место другим, куда бо-
Вопрос йвным - о природе генезисе механизмах функциониро-
ЛаНеия -от -литарного искусства
В чевый характер этого искусства имеет два фундаментальных
ния культурное и социально-психологическое В социально
ОСН°ологическом плане это искусство восходит ко "вкусовому порогу”
Осмируемого им социума, в культурном - оно отражает бедноту.
Говость буквальность "мифа слева”, очень точно объясненную Р.
□том- "Язык угнетенных всегда беден, монотонен и связан с их
непосредственной жизнедеятельностыс мера их нужды есть мера их
ятыка У угнетенных есть только один язык - всегда один и тот же -
п к их действий, метаязык для угнетенных - роскошь, он им недо-
ступен. Речь угнетенных реальна, как речь лесоруба; это транзи-
тивная речь, она почти неспособна лгать; ведь ложь - это богатство,
ею можно пользоваться, когда есть запас истин, форм 'акая присущая
языку угнетенных бедность ведет к возникновению разреженных, то-
щих мифов; эти мифы или недолговечны или поражают своей нескром
ностью: они сами выставляют напоказ свою мифичность указывая
пальцем на собственную маску .. Поэтому можно сказать, что в неко-
тором смысле левые мифы всегда искусственны, вторичны; отсюда их
неуклюжесть”’. В этом - и культурная основа китчевости соцреалис-
тического искусства прямо наследующего революционной культуре.
Традиционный взгляд на соцреализм как на некий политико
(социалистический) эстетический (реализм) кентавр следует пере-
смотреть усвоив, что тоталитарное искусство есть собственно язык
власти, сам дискурс соцреализма есть дискурс власти Все другие
подходы к определению понятия неизменно сводятся к "описанию"
системы Между тем, речь идет о сдвиге сознания в сфере “полити
ческого воображаемого"
Перед нами - определенным образом организованная политико-
соб 0Гииеская языковая система, где - по определению нет места
Шенн еННо эстетическому превращению, если видеть в "превра-
ности ЯВЫКе * литературе - средство дефетишизации действитель-
- в° вневластном языке" - первичный смысл и, наконец, в идео-
₽т Избранные работы Семиотика Поэтик -М., 1969. с. 11
логеме - мифологизацию смысла Тоталитарное искусство работает
идеологемой "Превращение" ею языка сводится к попытке "обуздацВ(]
реальности. Так включается в этот процесс метафора, по природе СВо
ей готовая к требуемым превращениям. Характер внутриязыковой
сдвига можно понять, если видеть в метафоре феномен, в котором -
ключено противопоставление обыденного видения мира, соответ
стьующего классифицирующим предикатам, необычному, вскоцВа’
ющий индивидуальную сущность предмета Метафора отвергает прв'
надлежность предмета к тому классу, в который он на самом деЛе
входит, и утверждает его в категорию, к которой он не может бцТь
отнесен на рациональном основании. Метафора - это вызов природ
Источник метафоры - сознательная ошибка в таксономии предметов
Метафора работает на категориальном сдвиге. В метафоре заключена
и ложь и истина, и <<нет>> и < да>>, она отражает противоречивость
впечатлений ощущений чувств Метафера умеет извлекать правду Нз
лжи, превращать заведомо ложное высказывание если не в истинное
то в верное. Ложь и правда метафоры устанавливаются обычно отно-
сительно разных миро> ложь - относительно обезличенной, превра-
щенной в общее достояние действительности, правда - относительно
места индивидов (индивидуальных обликов, индивидуальных сущнос-
тей), воспринимаемых индивидуальным человеческим сознанием
Метафора учит не только извлекать правду из лжи, она учит также
извлекать признаки из предметов, превращать мир предметов в ми[
смыслов"*. Последнее - превращение предметов в мир смыслов, говора
соцреалистическим языком "грозное и обоюдоострое оружие", которое
может быть направлено на изменение и деформацию значений а
смыслов, и, таким образом, через язык устанавливать зеркало, транс-
формирующее реальность в нужном власти ключе1, ведь, по точному
наблюдению Н. Гудмена, "метафорическая истинность сосуществует;
буквальной ложностью понятое буквально, предложение может быть
ложным; воспринятое метафорически, оно может оказаться истин-
ным"’.
для того, чтобы понять систему такого рода "метафоризацин
действительности, необходимо свести воедино некоторые разрознен-
5 НД Арутюнова Метафора и дискурс. - В КН Теория метафоры - М., 1990, с 14
6 На чисто языковом - лексическом - уровне этот процесс можно наблюдать-
словаре русского языка под ред. Ожегова (особенно в первых изданиях), где це**-'
группы понятий перекодированы и в таком виде функционируют в языке и массе*”
сознании
7 Н Гудмен Метафора - работа по совместительству - В кн Теория метафоры, с‘‘
ения над соцреализмом Гак, К Кларк отмечает, что раз-
ные наблю листиче<,кой традиции шло "семейственно родовыми
витие соЦР -КНИГа А моделировалась по книге В, которая в свою
категорияоделИрОВаЛа книгу С" - Павел Власов породил Глеба Чума-
очере'ъ, породил Павла Корчагина, а он - Олега Кошевого, кото-
дОва, к° г -ама соцреалистическая доктрина исходила из того, что
рЫЙ *й автор учился у более зрелого мастера, а тот, в свою очередь,
каждь ;ыл учеником подмастерьем шедшим по стопам <<перво-
такжеГо кого», который, как он заявлял опирался на ленинские
мастера :обственно, в своей книге "Советский роман История как
сужд к кларк и проанализировала систему моделей, по которым
РИТ на к ь соцреалистические тексты как некие идеологемы-блоки
С°ЗД э Надточий отмечает тот же феномен, "уже у романа Горького
Мать" - первого произведения социалистического реализма - нет
автора Все дальнейшие создатели произведений в поле этого письма
д<лл ны именоваться Горький-2", Торький-3", Торький-20336".. Пи-
сьмо здесь направлено навстречу авторской мысли, на полное унич-
тожение и растворение этой плоти в романе Автор - как тот, чей
индивидуальный опыт рождает связь вещей и слов - исчезает"0 йто
принципиально важное наблюдение - об отсутствии автора у соц-
реалистического текста Единственным творцом соцреалистического
текста является власть, что стало предметом своебразных медитаций
в самой советской литературе Вот каким предстает образ этого
творца в стихотворении М Рыльского "Вечерняя беседа" (1937 г):
поэт вечером сидит за столом и перед ним встает картина: мертвый
северный край, вдруг пробудившийся, - среди "моря ледяного" загора-
ется северное сияние. "Так вот, как северное то сиянье, передо мной
блеснула вдруг картина творца по имени СССР" Наконец, приходит
человек с кожанке" и творит новую жизнь, став частью "творца по
имени СССР И этот новый творец (часть СССР) таков: "Какая простота
величавость! Я всматриваюсь, узнаю я знаю: художник этот - Пар-
тия сама!"
се же сталкиваясь с феноменом анонимности текста, мы
НЫ видеть все последствия подобного сдвига для определения
С1 т*ра соцреалистического дискурса Язык конвенциален, искус
°нвенцию нарушает и сдвигает Вот почему тоталитарная
8 Эо«1е1 |\|<л/е1. Н1з1огу аз Нпиа1. - СНюадо. 1981. р. 28.
Нздто1-1И1 и_
вопрощани^ ЦРУ*. товарищ и Барт Несколько предварительных замечаний к
1989, М а с |[5Ме<:те социалистического реализма в искусстве XX века Даугава,
культура “устраняет" искусство, расширяя зону конвенции (договс
и потому это искусство сплошь конвенциально. Это чистый язык. т0
литарное искусство есть договор конвенция между властью и ц0.а
телями языка через это искусство происходит постоянное воспр0)(И'
водство и адаптация к этой конвенции все новых носителей чер
включение их в соцреалистический дискурс.
Здесь мы неизбежно приходим к вопросу о том, что есть пись
соцреализма Согласно бартовскому определению письмо - это про,-'
ранет во встречи языка и стиля, где язык опирается на общезначимое
а стиль восходит к структуре авторского сознания его "плоти в соц'
реализме мы имеем дело с отсутствием стиля, определенны
отсутствием самого автора В результате возникает ситуация, при к
тсрои письмо “устроено как машина кодирования потоков желани-
массы"-0.
Но если соцреалистический текст не создан автором, то, следо.
вательно, остается два начала власть и язык. Собственно из их - а
только из их - отношений и возникает соцреалистический дискурс
Операции, проделываемые властью над языком, и составляют основу
соцреалистического текста. И если верно, что "эстетика здесь - не
эстетика <<произведений>> в европейском смысле слова (картин,
книг ..), а эстетика конфигурации власти" ’-, то верно и то, что полити-
зация эстетики и эстетизация политики - два лика одной мифопо-
рождающей системы" (Ю Лотман). Этот процесс определяется зада-
чами власти - задачами мифологизации действительности Он описав
Р Ьартом, исходящим из того, что "миф есть похищенное и возвра-
щенное слово. Только возвращаемое слово оказывается не тем, которое
было похищено; при возвращении его не помещают точно на прежнее
место. Эта мелкая кража, момент надувательства и составляют за-
стывшую сторону мифического слова"1' Вот почему "миф ничего не
скрывает и ничего не афиширует, он только деформирует; миф не есть
ни ложь ни искреннее признание, он есть искажение" 3. Перефразируй
известную формулу Н Гудмена, можно сказать, что не только "мета
форическое употребление - это работа слов по совместительству' н:
и миф тоже. Только работодатель здесь - сама власть.
'•° ЭНадточий Друк, товарищ и Барт Несколько предварительных замечаяи*1
вопрошанию о месте социалистического реализма в искусстве XX века, с 115.
11 ЭНадточий Друк, товарищ и Барт Несколько предварительных замечая#*'
вопрошанию о месте социалистического реализма в искусстве XX века с. 120.
1? РБарт Избранные работы Семиотика Поэтика, с.91.
11 РБарт Избранные оаботы Семиотика Поэтика, с 95.
ким образом есть “похищенный язык" Естественно, по-
МиФ, та языка и стиля возникнуть не может: за неимением
этому всТРе стиля и из-за "похищения языка" властью. Вот по-
автора - ноСпытки подхода к соцреализму с традиционными эстети-
чемУ все пками упираются в некое фундаментальное препятствие,
ческими м ‘яодмох;нести "ухватить" явление - “сеть" оказывается
не да1°Ще€оупнор соцреализм находится вне рамок эстетического, но
слишком РУ ПоДИ1 ико-идеологических интенций Собственно, и это
в ПРОС еНТальное противоречие было отмечено еще Р. Бартом: "миф -
фундаме^^ 1Ичес1<ая система, претендующая на то, чтобы превра-
это сем систему фактов; поэзия - это семиологическая система, стре-
ТИТЬаяся редуцироваться до системы сущностей"”. И если так, то мы
мя® , о Не с текстом подлежащим традиционным методам ана
1 " 7р. г1ан, картина, стихотворение, фильм), но с идеологической ин-
Леоси которая возникает не спонтанно, ибо "отношение между ми-
фом и /кдьми есть отношения не истинности, а пользы"1-'. Здесь сле-
дует говорить о пользе, которую извлекает из всех этих превращений
власть (других субъектов нет - они устранены).
Миф и метафора очень близки, ведь "метафора - это греза, сон
языка”'-6. В этом “сонном" состоянии и использует власть язык для сво-
их нужд Более того язык и миф скрещиваются в метафоре, что было
отмечено еще Э. Кассирером, увидевшим в мифе и языке одну и ту же
концептуальную форму - метафорическое мышление17.
Итак, соцреализм - это не просто эстетическая доктрина тота
литарной культуры, но пространство встречи языка и власти, а в пре-
деле превращений - метафора власти Так бартсвская мысль о том,
что фраза "для некоторых лиц, подверженных перверсии", может яв-
лять собой образ тела, обретает совершенно конкретный смысл вмес-
то вытесненного тела автора как сплошь ответственной личности пе
ред нами новое тело - плод воздействия власти на язык - тело социа-
аи тического реализма, если воспользоваться термином Т Лахусенг
Вовсе не бездыханное тело. Это языковой организм, живущий своей
жизнью. Этой жизнью он обязан прежде всего массе, которой рожден и
на которую направлен
осн БаРтовское определение мифа как деполитизованного слова,
ое на глубинном понимании политики как совокупности
ру по - их связей, организующих реальную социальную структу-
ру10 творить мир, позволяет увидеть в соцреализме и шире -
РЕ?рт И3^ 1ч_е Ра®оты Семиотика Поэтика, с 101.
6 -ЗД:аидсо ₽анны₽ Работы Семиотика Поэтика, с 11}.
н То означают метафоры - В кн : Теория метафоры, с. 173
Э Кэс
Р (’Ила метафоры - В кн Теория метафоры, с.33
в тоталитарной культуре - феномен массового сознания Перед ца
культура отчуждения личности от реальности. Это культура мое 11
лизации эмоциональней энергии массы, поскольку политическ?'
мифология сугубо функциональна: путем упорядочения картины м ’
ра она организует в соответствующем направлении деятельность Л10
дей )на таким образом целенаправлена.
Отсюда - телеологизм в понимании развития: история развц
вается в направлении к определенной цели - к светлому будущему
этапы такого развития "первая фаза коммунизма", "развитой соцИа
лизм" и т д Но политическая мифология не может функциониров?
вне массового сознания - она выс граивается интуитивно в определен.
ном социуме и в этом смысле выступает в качестве коллективное
бессознательного массы, видящей в мифе обоснование справедливости
своих устремлений желаний, ненависти и т. д Политическая мифе,
логия должна быть понятной и близкой массе. В этом смысле утвер.
ждение I Гройса о том, что соцреализм был чужд "настоящим вкусам
масс", но был навязан Сталиным, тогда как вместо соцреалистической
доктрины могла быть внедрена и принята с тем же энтузиазмом фоне-
тическая заумная поэзия в духе Хлебникова и Крученых или живо-
пись в духе черного квадрата Малевича 8, представляется достаточно
спорным политические мифы лишь формулируются вне массы, ноне
живут вне ее, социальный вакуум губителен для политического ми
фа.
Можно согласиться с мыслью Э. Надточия о том, что письмо соц-
реализма устроено как машина кодирования потока желаний массы. А
к этим желаниям можно отнести и желание массы приобрести сверх-
плотность (“еще теснее сплотимся вокруг..."), и желание растворит?
индивидуальные конфигурации тел в тотальном равенстве элементов
единого сверхтела ( Хочу позабыть свое имя и звание - на номер, нг
литер, на кличку сменить" - В Луговской "Утро Республик"), и ее же-
лание расти, вечно повторяясь в каждой новой единице ( связь поко-
лений"), и ее желание остановить время (когда "с каждым днем все
радостнее жить"), и ее упоение собственной неповторимостью ("я дрУ’
гой такой страны не знаю...") и несокрушимостью ("нам нет прегради®
в море ни на суше "). Этот тип сознания массы продуцирует и со-
ответствующий тип политической мифологии во вс»й ее парадигм*
упрощенной до бинарных противопоставлений свой - враг, патриот'
отщепенец, хаос - порядок, разрушение - созидание, родина чужбин2
и т. д 18
18 ЕГройс. Соцреализм - авангард по-сталински - Декоративное искусство С&
1990, М 5. с.35
ько масса нуждается в соответствующем языке, дава-
цо не т° но и сама власть формирует соответствующий тип
еМом ей влас 'связь принципиально важна, ибо "стремление массы
ассы- Эта вз ти вызьано страхом ее крайней плоти перед пустотой
ксверхп^’ м 1Ссовых пространств Масса желает быть сдавленной
откр«тых- ти схвачена некоей сеткой, стремится во что нибудь за-
обрУчеМ Вв0]0 Голую плоть. Так в коммуникации власти сливаются
верну-ь яаЫ1 грамматикой того языка на котором говорит мас-
государстт(.я 1ДМИЯ1:стративное отождествление факта и идеоло-
са, явля [ности Массу делает массой общение на языке власти"'’,
гическо Тиранстве масса язык - власть и функционирует механизм
ВЭТ°тическ^ ) мифологии, и живет письмо соцреализма. Пои кажу
ПОАИ поосготе, этот механизм и это письмо, так же как и массовое
®е Сние характеризуется не только "беспримерным синкретизмом
Составляющихно и "бесконечностью и ограниченностью ««предмет-
ного ряда»»"21- Этот предметный ряд и являет собой "фундаменталь-
ный '• ксикен" - словарь - тоталитарного искусства
язык власти Фундаментальный лексикон
Что такое словарь? Это фрагмент
символической ткани (языка), соответ-
ствующий определенному типу практики,
определенному виду операций...
Р, Барт.
Тоталитарное искусство, будучи языком власти, не создает своих
художественных кодов, но использует уже наработанные культурой,
внутренне их перестраивая - "из множества социокультурных кодов
вы ираются наиболее устойчивые, суггестивно наработанные наибо-
ее действенные и ««физиологических простые, ближе всего стоящие к
автоь<ЗНаТеЛЬНСМУ 0ПЫТУ массы, врожденные ей как способы ее
ческ ЭТИ еского бытия"22. Самым верхним пластом является герои-
парадигма тоталитарного искусства Перед нами искусство,
вопроша^^на ДРУ*' товарищ и Барт Несколько предварительных замечаний к
0 месте социалистического реализма в искусстве XX века, с 116
Б А ‘ РУв и” кассовое сознание -М 1967.С263
" Сз«' овец д ° °Вое «знание, с 302
Ч -истануия как мера языка искусства - Даугава, 1969, М 6. с 121
отвечающее на вопросы "что такое хорошо и что такое пд0
"учебник жизни", состоящий из задач на одно и то же дейст вие _ -*0'
дать бы жизнь с кого?”
В инварианте все соцреалистические герои обладают це
менной способностью к совершению чудес. Сами эти чудеса восд
нимаются в этом мире как реальность-подвиг В подвиге героя реа^'
зуется "волевое начало" культуры ("для большевиков нет ни^"1
невозможного", "мы рождены, чтоб сказку сделать былью"' и т п?
этот герой вечно молод, принципиально не стареющ, как и его подв?
(Корчагин, молодогвардейцы, Павлик Морозов, Александр Матросу
т д.), и вечно жив ""Вечно живой герой"', подобно сказочному Перс?
нажу проходит через все стихии (тонет, горит, замерзает и т дД Но'
результате, "смертью смерть поправ", странным образом преодод/
вает собственную смерть (эта небывалая витальная сила, даже б(
тальность соцреалистического персонажа, очевидно, и восходи?(
авангардной “победе над Солнцем", к авангардному титанизму, о чц.
убедительно говорит в своей книге Б. Гройс’ ) И действительно, одц;-
только человеческой волей одни растения превращаются в други;
(как у академика Лысенко), а лимоны начинают расти на Севере, о-,
ним только взглядом парализуется враг, одним только волевым ус>
лием герой избавляется от смертельных болезней, преодолевав
физическую немощь (Павел Корчагин) или даже инвалидность (Мере-
сьев) и т п.
Однако пантеон героев заведомо узок для реализации соцре
листической модели социума. Герой, воздействуя на читателя, са;
испытывает постоянное воздействие на себя извне, и этот внешни!
фактор неистребим на каждом новом уровне: на массу влияет прота
гонист власти, воплощающий в себе "коллективный разум" и "вол;
партии Большевистский тезис о том что партия в себе конум
трирует "ум честь и совесть" и передает их массе, реализуется
архетипической культурной модели героя и толпы: благодаря Л
винсону Морозко превращается в сознательного бойца; благода;
Кожуху толпа превращается в "железный поток" революции, бла<
даря комиссару Клычкову Чапаев избавляется от "партизанщинь
"несознательности"; благодаря воспитателю Макаренко вчераШ®
уголовники превращаются в прекрасных людей, раскрывая луч®
человеческие качества в созидательном труде; благодаря "стар®’
товарищам" Корчагин становится образцом служения идее благой
комиссару Воробьеву Маресьев преодолевает инвалидность и ДУ®*
ные сомнения и совершает невиданный подвиг- благодаря партий^
сознательности коммунистов люди поверили в колхоз и "псднимае‘"
См : В. йгоуз. ТЬе То1а1 Ап о! 81а1|П1зт. Рппсе1оп, 1992.
шение этой модели практически невозможно, о чем
целина" ' -партийная критика" "Молодой гвардии", в резуль-
свидетельс классик соцреализма должен был "вписать" в свой
тате к°т0Р°й'н е г уководство" молодогвардейцами.
роман "парти человек- П0Лучив заряд сознательности, не только го-
Пь ,СТше IX ю подвигов, но и должен этот заряд передать ост аль
тов к сов<р р€вэ<;Питавшись, воспитать других. Этот перманентный
ной массе, - ,]л Проуесс заложен в структуру соцреалистического
воспитате , олонисты из "Педагогической поэмы" начинают
тек та У* своих несознательных товарищей, уже Кондрат Майдан
воспитыв оспитавшисЬ/ вступает в партию и, таким образом, стано-
нилов, 1ТеЛем; уже молодогвардейцы сами начинают весги
вится работу в своих рядах... Но главное - этот воспита
ВОСПЬ” процесс не замыкается в тексте, но "выходит в жизнь" к чи-
Твтелю- перевоспитавшись под влиянием протагониста партии, герой
сам становится образцом для подражания В тексте разыгрывается
модел жизни - это бесконечный Процесс воспитания-жизнестроения/
"Ум несть и совесть", отчужденные от личности, персонифици-
руются в герое, передаваясь по цепочке через протагониста партии и
государства (власти) от вождя живого и восходят к вождю {иертвому
Но замыкается эта цепь в реализации - конфлик ге с врагом.
Демонология тоталитарной культуры беспредельна I принципе
на каждого героя есть враг (без врага герой не раскроет себя в своей
героической сути) Характерно, что враги обладают такой же тита-
нической силой разрушения, какой герой наделен для созидания, но,
соглашаясь с утверждением Б. Гройса о том, что перед нами, по сути,
два лика демиургизма, следует видеть не только практику пред
шествующего авангарда, но и тот "романтический" ключ, из которого
питался соцреализь Кроме того, сам характер действий врага, естес-
твенно, должен быть полетать характеру "великого созидания" "безд-
ны св, рхчеловеческих энергий" в действиях врагов прямо пропор-
циональны титанизму героев - чем благороднее молодогвардейцы,
тем сгвн.тительнее предатели и оккупанты (романтическим героям
веннее°СТ0ЯТ совеРшенно отвратительные монстры); чем величест-
собные ДбЛ° поднятия Целины", тем омерзительнее противники, спо-
собствен*н Т0ЛЬК0 организовать падеж скота, но и уморить голодом
столкн° Модель этого противостояния не исчерпывается обычным
борьбу с ением- ибо в задачу героя входит мобилизация массы на
низм6УдГвВ^Нм
Века’'^Ма°еН\Н0Г0 воздей<-твия героя на врага и на "простого чело-
СУ) особенно ярко проявился в фильмах о вредителях 30-х
передача "энергии созидания". Этот сложный меха -
годов Описывая эту механику, Л Маматова” отмечает, что по со
рной модели под воздействием "партпротагониста" "простой чед,
в течение сюжета становится не только способным к труду и д *
ставит рекорд, избавляясь от вредных привычек, но и включаете*3
конфликт партпротагониста с врагом, который либо подготавлив*'
диверсию, либо подпил ивает сваи в шахте, либо подсыпает в овес
в пищу трудящихся битое стекло, либо поджигает конюшни, д,,1*
обливает ядом семена, либо готовит взрыв моста или даже элект
станции, либо отравляет водоемы, либо... К финалу именно "просу9
человек" (масса) распознает вредителя (разумеется, тщательно "сх?!
вающегося", “маскирующегося ") и выдает его протагонисту паруа.
(те. государства, власти) и в этой точке сливается с государств,
тут же становясь окончательно зрелым ("социально прозревш..
сдавая вредителя в руки НКВД, воплощающем в себе высшую справу
ливость. Устранение врага - главный сюжет любого соцреалистиче:
кого действа. С разоблачением антагониста (часто вся система пронз
ведения построена по принципу героев-двойников, один из Котору
созидает, а другой - разрушает ( "Русский лес ", "Два капитана"")), туч.
рассеиваются, и читатель погружается в мир чистого созидания
Мир героя это мир труда; мир врага - пространство угроза
Культ труда - главный государственный культ, утверждавшийся то-
талитарной культурой В эпическом пространстве соцреализма тр;.
(неизменно "производительный" и "освобожденный" - "вольный трудя-
вольной земле") воспринимается как проспективный процесс само
реализации личности и ее "коллективизации" (растворения в массе
ибо не личность, но масса непосредственно корреспондт-оуются
властью. Вот почему тема "созидательного труда советского народ;
(или проще - "производственная тема”) в соцреалистическом искусе:
ве не является сколько-нибудь факультативной или частной Дру!
дело, что с укреплением государственности происходит трансфоры;
ция идеологем, и на первое место выдвигается другой их набор I
первых, сами они неуничтожимы в пространстве единой культуры
во-вторых, в этой смене внутрикультурных векторов следует вид-
логику развития тоталитарного искусства, соответствующую логи*
иконизации идеологем, поскольку соцреалистическое искусство,
точному определению Э Надточия, превращается в иконогра^
идеологических форм, в чистую натурализацию знаков языка влас--
Когда на первый план выдвинулась тема героического националы*0-
прошлого, история жизни и подвигов национальных героев, велИ^
вождей нации (Александр Невский, Иван Грозный, Петр Первый3.3' 2
2' См ЛМаматова Модель киномифов 30-х годов • Искусство кино 1990, И 11
О произошла переакцентовка социо-культурного прост-
означало, что
ранства лучае неизменно актуализируется манихейский миф,
В этом с^У ^ии сам0й власти Все, что связано с ним, устрем
отраЖа1°Щ’Я ау_полк>су врага, таинственному хитроумному, всепро-
дяется к о р лоща1ОщеМу абсолютное зло. В результате картина
никаюЩеМ) и “рщается, а вместо вопроса: "как созидать”, "во имя чего
мира Резк0/ анее решенных властью, выдвигается вопрос о том,
труд1 4 с геми, кто мешает созидать”. Так возникает прост
ка1 оор |ЯНной угрозы и перманентной борьбы с ней, созида-
ранство советских людей в постоянной опасности26. На этих
ТеЛЬНях герой-враг строит свое здание тоталитарная культура. Этим
определяется набор ее лексем”
Е Ясно однако, что тут мы имеем дело с типичной идеологией
"овладения массами”, но эта идеология, пройдя фазу острой формы в
люционной культуре”, культуре якобинства никогда не дала бы
второг' цветения - термидора, если бы не опиралась и не была сама
кс герентнэй структуре массового сознания, если бы она не имела кор-
ней в социальной психологии, ибо "идея может стать активной силой
истории лишь в том случае, если она отвечает настоятельным психо-
логическим потребностям определенных социальных групп”’
КОМНАТА СТРАХА
А вы, часов кремлевские бои, -
Язык пространства сжатого до точки
О Мандельштам
Тоталитарная культура есть культура социального беспокой-
ства В глубине ее внешне эпического спокойствия, умиротворения и
созидательности” скрыт комплекс бессознательного страха перед
6НОСТНОЙ Целостностью и свободой. Она есть результат социального
___ и Т0Го что Э. Фромм называл "бегством от свободы" Безус-
ева Совет*^₽0Чессе преимущественно на материале истории живописи см Е Андре-
Искусство 195{И<мУ1 ' ГВ° '^О'Х ” начала 1950-х годов образы, темы традиции -
Даугава, кита>> советской политической мифологии -
Э Фромм т?
ловно, что понять эту культуру - значит понять причины такого
ства, иСо человек и XX век великое тому доказательство - охвс^
беспокойством и часто стремится отдать свою свободу, правае1(
целостность надличной власти, тоталитарному режиму, раствори 51
шись в социуме, превратившись в винтик социального механизм
Социоцентризм всех тоталитарных культур исходит из примат
социума над личностьк будь то гитлеровский нацизм (по известно^
определению Геббельса, "быть социалистом - это значит подчинит'
свое с<я>' общему <<ты>>; социализм - это принесение личного в жерт
ву общему") или советский (как известно, Сталин исходил из такор
противопоставления анархизма и марксизма, при котором краеуголь
ным камнем анархизма служит "личность освобождение которой Яв
ляется главным условием освобождения массы", для марксизма
таковым служит, по мысли Сталина, "масса, освобождение которой яг
ляется главным условием освобождения личности").
Тоталитарная культура есть культура человеческой слабое^
Она проистекает из социальной незрелости личности, из неготовности
человека быть свободным, разумным, объективным Человек либо вос-
соединяется с миром через любовь и творческий труд, либо найдет
такую опору для связи с миром, которая уничтожит его свободу и
индивидуальност] Второй путь - это проявление бытийной слабости
человека, и на этой слабости вырастает тоталитарная идеология, да-
ющая человеку опору в его отношениях с миром, но лишающая егс
способности к самостоятельному мышлению, требующая его подчи-
нения ибо "акт свободы прямо связывается с началом человеческой
мышления"78. Тоталитарная идеология исходит из идеи ничтожносп
отдельной личности ее принципиальной неспособности полагаться иг
себя, из ее потребности в подчинении ("единица - ноль, единица-
вздор"). Эта идея, комуфлируемая тоталитарной доктриной ("Челове!
- это звучит гордо!"), определяет, между тем, структуру это!
идеологии, а ее победы уже в XX веке свидетельствуют лишь о ток
насколько слаб человек в мире растущей изолированности в его чув-
стве ничтожности и бессилия Тоталитарная культура развязывай
подавляемые иррациональные страсти, обуревающие человека, оь'=
срывает заслоны морали, культивируя влечение к разрушению, агрб"
сивность, зависть, месть, ненависть, почти всегда характерные V
детских коллективов-стай Тогда как традиционная культура сП"
собствует социализации личности, ее взрослени/о Тоталитарное 1
общество, подавляя личность, опирается на незрелую массу; в проУ*
се своего развития тоталитарная культура деклассирует общее?1'
люмпенизирует его, возвращает в пору варварства - детства
оная культура в высшей степени инфантильна Отме
Тотали 1' овой -детскость" соцреализма была связана не столь-
ченная М еННОй ситуацией не прекращающегося социального
к0 с “неест <втате чего "живые силы литературы естественным
давле ® Реми \ись в ту сторону, где редукция тем и упрощение
образом У в Перед пишущим в качестве предпосылки, могли быть,
языка ’озн 1ае, мотивированы жанрово - в сторону литературы соб-
вов'Я10М то есть детям адресованной"30. Между тем дет-
ственно д вай Черта тоталитарной культуры и в том числе,
скость -^Р соуреализма этим, в частности, объясняется то обсто-
Ра’',|1е „0 чтс :оцреалистическая классика (Островский Фадеев или
* ' ЛЬ<нов) неизменно и немедленно "спускалась" на этаж собственно
ФУР**1 й литературы, уходила в школу закрепленная в этой литера-
деТ^К адигма сознания (с классовой ненавистью, культом героя и
ГГбы образом врага, сектантством, жестокостью) полностью соот-
ветствует детскому несоциализированному сознанию. В процессе взро-
л ни; ребенок социализируется, преодолевая агрессивность и жес-
токость, и роль культуры в этом процессе огромна, но когда идеа-
ла гия стремится не преодолеть, но развить асоциальную детскость (а
именно к этому направлены внутрикультурные потенции соцреа-
лизма), деструктивный характер воздействия такой идеологии на
личность и массовое сознание трудно переоценить Отсюда • дидак
тизм, "воспитательность" соцреализма, стремящегося стать "учебни-
ком жизни" (целостной и ответственной личности такой учебник не
нужен - она иное видиг в искусстве). Его идеал - взрослый ребенок,
сознание которого легко направляемо и подвержено суевериям, ми-
фам и идолопоклонству, подчинено силе, каковой выступает суверен-
ное государство, нация, власть.
Отсюда - "народность", на которую ориентирована соцреалис-
титеская эстетика "изображение жизни в формах самой жизни"
исходят из конкретно-образного мышления ребенка (не случайно
любимые соцреализмом сюжетные картины передвижников легче
всего, йти на вклейках иллюстраций к учебникам по развитию речи
ЛЬНиУ класс°в школы). И дело здесь не только в социальности
но в Д.ВИЖНИКОВ <У любимого соцреализмом Шишкина ее нет), но имен-
реалиТ°Та*ЬНОМ ₽еалиэме". того, что Г. Гуковский назвал "наивным
ом дело в конкретно-образном и фантастическом сознании
УЦ., пег чь°5ЛеНК ®се лучшее - детям" (Тоталитарная культура и мир детства/ -
М ЧуДаКова5сМег А1тапасЬ' 29 1992
1990, Ы 4 с 245 Схвозь звезды к терниям (Смена литературных циклов: Новый мир,
Этот инфантилизм культуры любопытным образом проявился в г,
в собственно детской литературе соцреализм начинает говорцт*'11’
"сверхдетском" языке - все эти "сынишки", "сестренки", "братищ 114
"зайчишки", "шалунишки" и т п. невозможны в нормальной детс *
речи. Этот специальный детский язык соцреализма освобождал
лексические пласты, которые перешли во "взрослую" литературу 1,5
Тоталитарная культура есть культура семейная. В проце
люмпенизации происходит "обратная" замена социальных связей
зями семейными Тоталитарная культура опирается на пятрца
хальное сознание, которое строится на надличных категориях сем^
ности "Родина-мать”, "отец народов^, "республики-сестры , "народу
братья", "старший брат" и т.д.31 32. Но эта семейственность чедря
культивируемая властью, призвана была скрыть то что находило ь.'
сфере бессознательного, компенсировать естественную потребно^
человеческого бытия в связи с окружающим миром и в стремлен
избежать одиночества в "большой семье" и "большой родне". В глубин
ном смысле тоталитарная культура есть культура социальное
одиночества, вытесняемого тоталитарной идеоло! ической доктрине^
и детским коллективизмом через утверждение "братства", "семейст-
венности”, "коллективности", через жестокое подавление "индивидуа.
лизма" частного человек* Отсюда - культ активности ("активна:
жизненная позиция") и труда. При этом активность и труд являю:
собой лишь рационализацию человеческого одиночества и сомнения
попытку их преодоления В этом случае активизм имеет свое
оправдание: "индивид должен быть деятелен, чтобы побороть чувсп
сомнения и бессилия"3’
Тоталитарная культура идеокра тична Ее идеология ест:
утверждение и провозглашение веры государства, но именно в силу
этого перед нами культура отчужденного сознания, ибо она отчу*
дена от всякого индивидуального сознания принадлежа всем вместе
никому в отдельности В этом заключается главная особенност:
поэтики тоталитарной культуры - идеологический магизм. Э-’
поэтика проходит основные стадии самого идеократического сознание
возраст идеологического инфантилизма и деидеологизации Это-
"зрелый" возраст идеократии определяется процессом вытеснен»3
содержания доктрины, ее ритуализацией что естественно, ибо тот*'
литарная культура есть культура "высокая" низкая же культур*
"культура лагеря" и ее лексикон естественным образом начина*-'
31 См об этом специальную главу ТИе 51апп1з1 МуШ о* Ше <^6геа| РатПу»' в
К.Сшгк. ТЬе Зоу:е1 Моуе1. Н1з1огу аз ВПиа1, р. 114-135
32 Э Фромм Бегство от свободы, с 54
- культуру, и тогда прорывается на поверхность
вЫтес! 1ТЬ®“е°кая природа).
е 0«А0КРаТИ . ях тоталитарная культура может быть опреде-
е в этих социальной адаптации Это культура приспособ-
лена как К ”*Ь иХ системе ценой потери индивидуальности и целост-
ления личн [а 5 КуЛЬГура дает человеку свой путь самореали-
ности. Тотал _ ценностях Зависимый от внешних сил, человек
зации 1,1Д^ казаТь< я от собственной "самости ", слить свое "я" с
-тремится “ силой обретя, таким образом, силу, недостающую
некоей вне .. с точки зрения социальной психологии, это куль-
самом ' и на/ ~^ции страха и бегства, разворачивающихся на двух
тура РаУ_ эхизма и садизма Так, "мазохистские тенденции чаще
полК>саализИруЮТся. и тогда мазохистская зависимость выступает под
Рг ’ » юбви или верности, комплекс неполноценности выдается за
"Знание подлинных недостатков, а страдания оправдываются их
°С умол- мой неизбежностью в неизменимых обстоятельствах"; с
“ угой стороны, и садистические тенденции есть проявление той же
слабо ги "в отношении садиста к субъекту садизма есть один фактор,
который часто упускается из вида Этот фактор - его зависимость от
объекта. Садисту нужен принадлежащий ему человек ибо его собст
венное ощущение силы основано только на том, что он является
чьим-то владыкой"3’ Рационализация мазохизма и садизма проис-
ходит в "чувстве неполноценности" и "стремлении к власти" Тота-
литарная культура, отражающая менталитет садо-мазохистской
личности и ее комплекс неполноценности, есть реакция на действи-
тельную неполноценность чень и неумение трудиться рождает за
висть, так же как и врожденные недостатки или общая слабость
ребенка но у ребенка в процессе социализации эти тенденции
подавляются, а тоталитарная культура их развивает и рациона-
лизирует, легализует. В целом же, различные формы садо-мазо-
и тских стремлений направлены к одному: "избавиться от собст-
венной личности потерять себя; иными словами избавиться от бре-
мени свободы"Однако, чувство неуверенности и страха не сни-
мается. Постоянный "остаток", питающий тоталитарное сознание,
"сок>зомеТ психологический феномен, который Э. Фромм называл
К ой) вНекотоРсй личности с другой личностью (или иной внешней
как обе КотоРой кажДая сторона теряет целостность своего <<я>>, так
так ж °НИ "тановят<:я в полную зависимость друг от друга. Садист
льно нуждается в своем объекте, как мазохист - в своем В
эФр«мм к п®0<>т свободы, С 127
бегство от свободы. <-132.
обоих случаях собственное <<я>> исчезает'”. Так рождается авт0
тарный характер, его менталитет и отражается тоталитарной ку^11'
туоой. "фашистские системы, - отмечал Э Фромм, - называют с к'
авторитарными ввиду доминирующей роли власти в их обществе
политической структуре Термин ^авторитарный характер» вбира°‘
в себя и тот факт, ч го подобный склад характера опредедя*т
<<человеческую базу» фашизма”35 36. Тоталитарная культура как мет Т
фора власти ближе всего и стоит к тому типу характера, который б0’
лее всего к власти тянется - это и есть садо-мазохистский психолог^
ческий тип, ибо власть и "является результатом межличностцц?
взаимоотношений, при которых один человек смотрит на другого
на высшего по отношению к себе"37. Отсюда - главная особенно^
авторитарного типа личности для нее "существуют, так сказать дв.
пол а сильные и бессильные сила автоматически вызывает его <<А10
бовь», бессильные люди или организации автоматически вызывав
его презрение"38 39. В тоталитарной культуре это реализуется в куд^
молодости и силы, физического здоровья и "полноты жизни”, ви.
тальности (даже физически слабый человек преодолевает здесь свою
слабость - миф "Островский-Корчагин , "Мересьев Маресьев") и пре.
зрением к интеллигентской "шаткости", "хлипкости" и либеральной
слабости Это глубинный архегип милитарного сознания и чистой
агрессии. В этом смысле тоталитарная культура универсальна в
соответствующем типе общественной организации: она отвечает кай
социально-психологической природе власти на ее "вершинах' тага
структуре властных отношений внизу - вплоть до социально-психоло-
гической инфраструктуры лагеря - от пионерского до ГУЛАГА
С другой стороны, рассматриваемый тип сознания, лежащий!
основе тоталитарной культуры есть чистое проявление сознани;
именно революционного Опыт социально-психологических превраще-
ний в XX веке убедительно подтвердил бердяевскую мысль о том, чг
революционное сознание есть высшее проявление сознания рабского"
действительно, авторитарная личность - типичный "бунтарь" и "тир*
ноборец", он "постоянно бунтует против любой власти, даже прот^
той, которая действует в его интересах и совершенно не применя*
репрессивных мер", но "борьба авторитарного характера против вла:'
ти является, по сути дела, бравадо* Это попытка утвердить
преодолеть чувство собственного бессилия, но мечта подчинить6
осознанная или нет, при этом сохраняется"3’.
35 Эфромм Бегство от свободы, с 137.
36 Эфромм Бегство от свободы, с 142.
37 Эфромм Бегство от свободы с.142
38 ЭФром» Бегство от свободы, с 145.
39 Эфромм Бегстве от свободы с 146.
оеделяется вывод о том что "по своей суги
этим оПР софия является нигилистической и релятивист-
на видимость ее активности Вырастая на крайнем
кой, несмотр полнейшем отсутствии веры, эта философия ведет к
оТчаянии, на цанию жизни"40. В этом смысле тоталитарную
нигилизму иож
г > рассматривать, с одной стороны, как вербализацию
культура ‘ талоном лексиконе") авторитарного сознания, а с дру-
(В ее "ФУНД умент конформизации иных типов личности, втяги-
гой как и 1Ие их в процесс "новой жизни", их адаптации в системе,
вание, вкл я культура есть психогенная инженерия (писатель
ТоТ человеческих душ"), внедряющая в массовое сознание оп-
' И ^власти Этот процесс не освобождает, тем не менее, человека от
ТИ-У- ”ойства, а неосознанное чувство неуверенности и бессилия лишь
беспо д^я снятия этого напряжения человек нуждается в ощу-
' ши п )лноты жизни, но вписанный в систему он довольствуется
некоей внешней событийностью, которую дает ему тоталитарная ку-
льтура
Вот почему можно сказать, что тоталитарная культура есть
культура для масс, культура бегства от страха Здесь мы вновь воз-
вращаемся к инфантилизму тоталитарной культуры. У ребенка из-
бавление от страха происходит через приобщение к страшному, через
сказку и ее преодоление, агрессивность снимается в массовой куль
гуре через фильмы ужасов, а сексуальная агрессивность - через
порнопродукцик В тоталитарной культуре, напротив, происходит не
преодоление негативных потенций человека, но их прямое "снятие"
через запрет. В результате агрессивность и страх рационализируются
и продуцируются, трансформируясь в деструктивной социальной ак-
тивности. В этом активизме подапляется широкий спектр спонтанных
эмоций Тоталитарная культура замещает их, уплощая, огрубляя,
дняя - в сентиментальности (от "Двух бойцов" до "массовой совет-
ской ц< сни") или "комедийности" (на уровне юмора деда Щукаря или
комедии А Сафронова и А. Корнейчука). Но все это лишь поверх-
замеЩение- в глубине подавляется главное - чувство траге-
писал а**13'1 к^льтУРа справляется с проблемой смерти по-своему -
_1ел не ™Р0Мм " в тех обществах, где процесс индивидуализации за
ставля °Чень Далеко, конец индивидуального существования пред-
ощущение” меньшей проблемой, поскольку меньше развито само
ниь 1еТ д индивиДуального существования Смерть еще не воспри-
более 1 ' ЭК Нечт° Радикально отличное от жизни. В культурах с
им уровнем индивидуализации относились к смерти в
соответствии с их общественным строем и социальной психологией.
Очевидно, однако, что тоталитарная культура относится к тому
культурных формации где процесс индивидуализации повер
вспять - цена жизни сведена к минимуму (“лес рубят щепки летй .
но смерти в этой культуре нет, ибо бессмертны дело я идея, в к0
рых растворен человек, бессмертна та надличная ценность, кот0
человек служит (отсюда - культ молодости, бессмертного подвид
телеологии жизни - "чтобы не было мучительно больно за бесдел, *
прожитые годы"); смерти нет и потому, что отсутствует феном
индивидуальной смерти (вместе с самой индивидуальностью) Ме* *
тем, страх неуничтожим. Эта "победа над смертью" в тоталитар!)0'
культуре вырастает из радикального нигилизма революционно»
культуры - из "смерти Бога" и "победы над Солнцем" в авангарде
Наследница революционной культуры, культура тоталитарна;
является культурой социального титанизма Этот титани
проявился не только в архитектурном монум^нтализме или гранд
озном эпическом проекте литературы, но и в советской философии
основной категорией которой стало самодвижение материи ('спи.
ритуализация материи", по Н. Бердяеву). Но и этот философский
титанизм реализуется в образах сверх-героя, сверх-вождя, сверх-
врага, сверх-во\и, которым доступно и подвластно все - от "велико::
преобразования природы"* 17 до "перековки человека", формирование
"нового человека"
Творчество и разрушение - это не инстинкты, но ответы иг
человеческую ситуацию в конкретном обществе И то обстоятельство
что в "созидательном пафосе" тоталитарной культуры лежало начале
глубоко разрушительное и социально деструктивное, говорит о ток
что культовый характер искусства базировался на неразвитом соэна
нии, когда старые архетипы не только заменялись в сознании мае:
новыми, но и эти новые неминуемо архаизировались в процессе адап-
тации. Так в ситуации деструкции социальных отношений возникав:
новый/старый феномен - превращенное религиозное сознание.
11 Э*ромм Бегство от свободы, с 205
17 См Филатов ВП Тоталитаризм и ««великое преобразование природы»- -5*'
Сознание в социокультурном измерении М, 1990
„рЛМдаБОХЕСТВЛ»
Воздушно-каменный театр времен растущих
Встал на ноги - и все хотят увидеть всех
Рожденных, гибельных и смерти не имущих.
О. Мандельштам
Тоталитаризмы XX века опираются на идею прогресса, видя в
вершение, итог, цель исторического развития И в сталинской,
С<? гитлеровской политических моделях таким феноменом заверше-
истории стала социалистическая идея. Массовое сознание при
этом тр «сформируется таким образом, что воспринимает социализм
и коммунизм как следующий за капитализмом этап человеческой ис-
тории Между тем, коммунизм есть реакция первобытно-общинных,
патриархальных и феодальных форм сознания на капитализацию,
индивидуализацию и персонализм. "Самая передовая" общественная
культурная модель оказывается, таким образом, глубоко реак-
ционной и регрессивной Ясно поэтому, что истоки ее следует искать в
детстве и отрочестве" человечества. В конечном счете, мы вновь
возвращаемся к формам превращений массового сознания, к тому
множеству ситуаций, когда особым образом организованный "ум
дикаря воспроизводит состояние детского ума. Такое умственное со-
стояние, - замечал Э. Б. Тайлор, - можно проследить на всем протя-
жении истории не только в виде импульсиьной привычки, но и в фор-
малЕ но установленных законах"'1-1. Эти "формально установленные
законы настолько архетипированы, что при определенных обстоя-
тельствах актуааизируются, закрепляются в законах социальной ор-
ганизации.
сони ^ЛЯ 1КТУализаЧии этих форм сознания нужны определенные
илизЛЬН°'И<:-Т0^ИЧеСКИе пРедпосылки< ведущие к неуклонной инфан-
ренностиИ °$®е<:тва ког^а вера вызывается лишь стремлением к уве-
СТР< х вы" Нео$ходимостьк' подавить невыносимое сомнение и страх -
ных отн °ДЭ И3 коллективистских, патриархально-родовых, общин
ственности^ К СВ0$0ДН0МУ самоопределению в мире и ответ-
сомнеьия п еР3 ' тоталитаРн<'й культуре есть продукт реакции на
Неприятия °ЗНИКШИе из чувства изолированности индивида и его
изни. Это вера, пользуясь определением Э Фромма, "ком-
• 3 эр—. -
°Р ПеРВо6ытная культура -М. 1989, с 1’0
пенсирующего свойства". Подобная компенсация служит своеобразм
защитой и в то же время предпосылкой для включения индивид^
социоцентрическую модель общества Такая модель основана на пот 8
ре уверенности человека в том, что целью и смыслом жизни явля«-
он сам и, таким образом, включении его в новую систему гд° чело]
' гановится средством для внешних целей Подчинение человеческ*8
жизни внешним целям основано на осознании человеком своей мал
ти, бессилия и страха и ведет к подчинению его надличной вадан
ности.
Эту новую культурную ситуацию увидел уже в самом начал
20-х годов О. Мандельштам, когда писал, что "мы вступили в полос»
могучих социальных движений массовых организованных действ
акции личности в истории падают", и констатировал "бессилие пси]
логических мотивов перед реальными силами' В результате лю
оказываются "выброшенными из своих биографий, как шары из билли,
ардьых луз, и законами их деятельности, как столкновением шаров щ
биллиардном поле, управляет один принцип угол падения равен
углу отражения"”. Именно "человек без биографии", человек вне ис-
тории (а биография - это и есть история), маргинал и подхватывается
тоталитарной культурой. Человек, лишенный чувства общности я
кровной связи с историей, становится легкой добычей внешних сил,нс
в этом процессе он и сам внутренне перестраивается. Теряя свою це-
лостность и свободу, он лишается личностности (которая и есп
целостность и свобода) и включается в систему социальных ролей
Для этого он должен вернуться в детство, в семейно-родовую куль-
туру и в связанный с ней тип религиозного сознания: "Если человек не
освобождается от кровной привязанности к матери, клану народу
если он сохраняет детскую зависимость от карающего и вознаграж-
дающего отца или какого-либо иного авторитета, он не может раз-
вить в себе более зрел ую любовь к Богу; следовательно, его религии
является такой какой она была на ранней стадии развития, когда Бог
воспринимался как опекающая всех мать или карающий-вознаграЖ'
дающий отец"15.
С другой стороны, возникают и психологические предпосылка
для социального титанизма культуры и революционного активизм2
"Способность думать объективно разумна. Эмоциональная установи* 5
основанная на разуме, - это смирение Быть объективным, полЫ‘
ваться собственным разумом возможно только при достижении Устг
ОМандельшта!.. Конец романа. - Соч в 2-х тт, Т ? - М , 1990, с 203-204.
5 ЭФромм Искусство любить -М, 1990,с 99
лирение, при избавлении от мечтаний о всезнании и
новкИ вае(;ТВе которые свойственны детству"*6. Но тоталитарная"
всеМ°г> ’ вс /ращает именно к "мечтаниям о всезнании и все-
культУРг исП„л1зуя для этого весь арсенал социальной мифологии
могуШеС ' ии реальности, а в замен цельности и единства с миром
и ритуа неКИЙ сурогат общности, реализуемый в так Называемых
созДаеТ * наХ парадов, демонстраций, гуляний и т. ц ”.
масс°в р0Да действа являют собой законченные виды введения
так называемые "оргиастические состояния", в которых чело-
маС':Ы Ьн/ тельно теряет всякую индивидуальность; в этих ритуалах
ВеК человека исчезает внешний мир, а вместе с ним и чувство отда-
ДЛЯ , и от него, усиливается чувство групповой сопричастности и
Ле «единства, но поскольку эти оргиастические состояния и экзаль-
К пии лишь на время освобождают человека от одиночества, они про-
текак ’ в тоталитарной культуре перманентно. Тоталитарная куль-
а не оставляет человека наедине со своими вопросами, все время
вовлекая его в "массовые мероприятия" (от октябрятских "звездочек"
и пионерских "линеек" до строевых занятий и сборов у костра, от
политкружков и политзанятий до различных собраний и массовых
действ - декады искусства тех или иных народов в Москве, физ-
культурные и авиационные парады массовые заплывы демонстрации,
народные гуляния соответствовали по многим параметрам и целям
нюрнбергским партайгам или Берлинской олимпиаде 1936 года) Па-
раллель советского искусства с искусством нацистской Германии мно-
гое проясняет в природе тоталитарной культуры в целом18.
В 1934 году на VI съезде партии в Нюрнберге была объявлена
культурная программа НСДАП". Основу ее составили высказывания
Гитлера о задачах и сущности искусства, повторявшиеся фюрером
многократно. Вчитаемся в некоторые из них-
Искусство есть возвышенная и к фанатизму обязывающая мис-
сия
-ришел к убеждению в период до и после 1933 года, что как
каНдК° появились наши первые постройки, критика и ругань крити
° иссякли Потому что решающим оказалось не мнение этих без-
” Важные Ис*!у<:'"Г80 А1°бить - М„ 1990, с.140
праз"чихи КТЫ этой проблемы рассмотрены в статье А В Захарова Массовые
Феномен V ^959*“* тоталитаРизма" ' В сб.. Тоталитаризм как исторический
Из ПОСДо
!'°ЛомщТоха .ях работ сбобщающего характера обращает на себя внимание книга И
^у Ная парадИгТа'и аРяо® искусство" (Лондон, 1990), где раскрывается общекуль-
Итая ма Тоталитарных культур Советского Союза, Г ермании. Из алии и
родных писак а мнение народа Новое искусство должно боль
ответствовать своим задачам, оно должно больше говорить над-
бить, что называется, доступным ему. На этом кончается эпоха
ства, служившего темой бесед чахоточных эстетов, оно начинает?'''
активнейшим элементом нашей культурной жизни... Сила сорд
миллионов делает теперь мнение одиночек ничтожным'
'Искусство должно, чтобы достичь своих целей, быть глащат
действительно возвышенного и прекрасного, носителем естествен?'1
и здорового"
Уже из этих положений видна очевидная близость культур^,
проектов сталинской культуры и культуры нацистской Герм^
Монументальные сооружения сталинской эпохи” должны быЛи
поднять те же культурно-идеологические функции, что и ко/?
сальные архитектурные комплексы в Третьем Рейхе: "Сегодня вреь
работает на новый человеческий тип Невероятное усилие дод^
быть сделано нами во всех областях жизни, чтобы поднять нар0~
чтобы наши мужчины, мальчики и юноши, девушки и женщин'
становились здоровее, сильнее и прекраснее.. Никогда еще че/
вечество наружностью и в ощущении не стояло так бдИЗКо
античности, как сейчас". Эти слова, произнесенные Гитлером в 1д>
году на открытии Дома немецкого искусства в Мюнхене, пряь
продолжаю^ единый эстетический проект тоталитарного искусен.
Еще в 102 4 году А. Толстой теоретизировал по этому поводу: "Я пс.
тивопоставляю эстетизму литературу монументального реализнг
Ее пафос - всечеловеческое счастье - совершенствование. Ее вера -в
личие человека. Ее путь - прямо к высшей цели- в страсти, в грг:
диозном напряжении создать тип большого человека.. Мы не додж;,
бояться громоздких описаний ни длиннот, ни утомительных харя
теристик: монументальный реализм1 Взгромоздим Оссу на Пелион
Различие в формах использования рели1 иозного фактора в сов*
ском и немецком тоталитарном искусстве также не должно вводит;
заблуждение Нацистская культура прямо утверждала такую евв*
прокламируя в качестве образца дохристианскую культуру "Со в/
мен средневековых храмов мы впервые снова ставим перед хУ-
жниками величественные и смелые задачи. Никаких <<ридных меС-
” См ВПаперный Культура "Два". - Анн Арбор-Ардис, 1962, Ю Маркин ИскУс‘
Третьего Рейха. - Декоративное искусство СССР, 1969, М, БС.Срлов Германия!1
в 30-е годы сходство и различия - В сб : Тоталитаризм как исторический Ф<
М., 1969.
50 А Толстой Задачи литературы - В кн Из истории советской эстетической
1917-1932 годов - М , 1960, с 169-190
камее яых строений но именно величественнейшее из
чеК’>' нИКЭКИХмели со времен Египта и Вавилонг Мы создадим свя-
г0, что мы еНИЯ как знаковые символы новой высокой культуры. Я
шецные с0° ., с них. Ими я запечатлею неиссякаемую духовную
должен «г на ода и моего времени" Эту установку Гитлера раз
печать м' * 11ы сегодня вновь живем под ликом нашего бога. И
пивала кри . вечные формы искусства, а также античность, в
нам снова чистота перикловой эпохи - не только неиссякаемый
к°т0Р°Й но и живая действительность".
образец. ский культ "кровя и почвы" активно внедрялся и в со-
Я*Ы VЛ ,-ре. Ориентируясь на античность, сталинское искусство
вег ' 3 /Себя ьаследие позднего Средневековья - не только в том,
вобрало тировало себя с воистину средневековым догматизмом
ЧТ° п1 к стьк и фанатизмом и в манере мышления и в характере
НеТе\1-'рсвания и оценки (в этом она была прямой наследницей рево-
; ризма), но и в том, что в ней был возрожден характерный для
ЛоедНевековой культуры архаический пласт сознания и соответ-
ствующих ему верований и способов жизненной ориентации и пове-
дения"51. Сама эта проблема огромна, но и сейчас ясно, что в тота
итарных культурах XX века наблюдаются процессы, сходные с теми,
что протекали в позднем Средневековье. По крайней мере написанная
на заре XX века книга Й. Хейзенги "Осень Средневековья" восприни-
мается сегодня как живой проспект "возвратного будущего" - догума-
нистической культуры тоталитаризма. Здесь важна прежде всего
попытка привить христианству дохристианский антиперсонализм и
родовой коллективизм Так же как культурно-идеологическая кон-
цепция нацизма базировалась на дохристианских традициях и для
своей легитимации использовала пласты древнегерманской культуры
так и сталинская культура паразитировала на многовековой историь
русского христианства и использовала религиозные формы сознания
питаясь ими Эти дохристианские, догуманистические архетипы ран
нерелигиозного сознания неизменно присутствуют в тоталитарных
культурах XX века
ния РЭ ,меется- перевод текстов из системы мифологического созна-
понятийную требует специальной работы по его реконструкции
1990, /уз*8»4 аневековый мир Культура безмолвствующего большинства - М,
законна Пс ЭЖе Л УР0Вне художественного сознания такая параллель вполне
Ческим эрони °ЛЬ1!У подлинной значимостью обладает не то, что видимо физи-
*ивопис1 ,тои ‘ а По,-Тигаемая духовными очами высшая реальность, средневековая
Венным вы ' Само<;тоятельность видимого мира, подчиненного сверхчувст-
Ве'<еского, земн СИАа ' одновРеменно исходит из презумпции недостоверности чело-
^4<>.с9д) ог° созерцания (А Гуревич Категории средневековой культуры - М.,
и дешифровке, что составило бы предмет специального иссле ь
но уже сейчас ясно что ценностная модель тоталитарной к' 1”'?
восходит к эстетике массовой культуры, далее к лубку, и еще гл^
- к народным представлениям о счастье, в мир сказки (не сду^'**
литературные модели соцреалисгической прозы могут быть -,аигЧ
по методике "Морфологии сказки" В Проппа) и, значит в мир дет„
и варварства в догуманистический инфантилизм человечества
Тоталитарная культура в ее превращенной "ранней" реЛ|1
озности есть культура отцовская где основная добродетель - По Г|!-
шание. В чистом виде этот фактор накладывается на культ вож, .
характере которого, по точному замечанию Э. Фромма, "более '
четливо проявляются черты характера его адептов", ибо "образ б0°Т
деспота, которому нужна безграничная власть над людьми *
покорность, их унижение, - это проекция собственной завистливости-
враждебности" массы Л Такое сознание генетически связано с рел
^озностью раннеплеменных форм социальной организации. Здесь, соот
' ветственно, актуализируется самое культовое сознание со всей пара,
дигмой инициация (что особенно видно в мире детского социум
октябрята пионеры, клятвы и др. атрибуты) культ тайных союэоа
культ вождей культ племенного бога, матриархально-родовой куль-
святынь и покровителей, патриархальный семейно-родовой куль-
гредков.
Религиозное значение тайных союзов было расскрыто С
Токаревым не только отметившим, что они "восходят к системе им
циаций эпохи первобытной общины, представляя их позднейшую мо-
дификацию", но увидевшим в них одну из зародышевых форм при-
митивной. государственной власти* 53 54.
Н. Бердяев констатировал религиозный характер "революций
ной партийности", когда писал о том, что "философские споры, которт
в советской России продолжаются целые годы и потом печатают^
есть обсуждение вопросов не столько с точки зрения истины и л»:
сколько с точки зрения ортодоксии и ереси т е. яаляются скорее те
логическими, чем философскими спорами", когда указывал, что {',
ское коммунистическое государство сознает себя как "обратную т<
кратию', когда отмечал что "коммунистическая партия по свое
структуре, по душевному складу своих адептов представляет что-
вроде атеистической секты, религиозной атеистической секты, эа!С!‘
57 См К Желев Авторитарный образ мышления и культ национального в0*'1
Диалог, 1991, 6
53 Э Фромм Бегство от свободы, с.64, б"
54 С А Токарев Ранние формы религии -М, 1990, с.307.
руки власть"51’. Этот род партийности генетически
ваюШей в СВНО к "тайному союзу" времен распада матриархата "Тот
Т сход*т иМеНпения и подавления который так характерен для тай-
апПаРаТ УСТР ал С. Токарев - состоит прежде всего в так гике рели-
нь Х союзов, - иаНИЯ, в целой системе верований и обрядов, цель
гиозного за" 11НоТИЗировать окружающую массу'55.
Котор*435 3 системы тайных союзов вырастает, генетически и
имеНН°ехи культ вожде . Более того, и это особенно важно в
морФ°л°гИеЧй роблематики "грань между ними невозможно про-
свете н ч)КдЬ не только обладает авторитетом, освященным некоей
вести й силой и сверхъестественной санкцией, но и является
маги фигурой в ритуальных и культовых действах. Он, однако,
главно нн0 связан с племенным богом неким культурным геро-
иеП°сРэтом ь частности, заключается имманентная логика перерас-
еМ Ия револ юционизма (и вождя в нем - Ленин) в тоталитаризм с егс
ТЭН окическими, родо-племенными началами (соответственно, и
Эульт в,>ждя трансформируется в племенного бога - Сталин): "будучи
к гом переплетения различных мифологических представлений
восходящих к эпохе дикости и варварства, племенной бог в то же вре-
1Я может считаться одним из главных слагающих в дальнейшем раз
витии пантеона богов'58.
Э. Тайлор выводил всю первобытную культуру из анимизма, "со-
держащего в себе несколько доктрин, которые так неуклонно ведут к
олицетворению что дикари и варвары без всякого, по-видимому, уси-
лия придают непрерывную индивидуальную жизнь явлениям, которые
мы при крайнем напряжении нашей фантазии способны олицетворять
только при помощи сознательной метафоры''5’. Мы, таким образом,
вновь попадаем в пространство метафоры. Здесь она предстает как
рхетипический символ", исторические трансформации которого
представляют собой "семантическое движение"50. Вот почему, рас-
сматривая тот или иной культурный феномен, мы должны исходить из
что наиболее фундаментальные культурные ценности согласо-
ваны с метафорической структурой основных понятий данной культу-
Бердяев Истоки и смысл русского коммунизма -М, 1990, с,123, 117, 1X6
с?>ТокаРеВ Р“ННИе Ф°Ьмы религии, с 306,
“ слТока₽еВ ₽аннИеФ°Рми религии, с 320
' ЭсТа* ‘ вВ /анние формы религии, с 356
Р Первобытная культура, с 131
^йлрайп м
'Тафсра и реальност! • В К1 Теория метафоры, с,62. 96-106,
ры"61 Метафора понимается при этом достаточно широко - Не
забыэать, что, занимаясь "распеленанием метафор", мы “в.р-
вернемся к основному способу мифологического мышления
живания"62. П-(Ч.
Видя в тоталитарном искусстве феномен мифотворчеств
должны отдавать себе отчет и в том, что это не "первичная и’1,1
логия" Миф, "руководимый и направляемый" властью накладу'
здесь на превращенное религиозное сознание и таким образом в*Тсг
пает с ним в сложные отношения - он обретает характер религиоа^'
мифа, лишь становясь объяснением, осмыслением и обоснованием °Г'
лигиозного обряда, превращаясь в "культовый миф' Религиозность^*
такого мифа состоит прежде всего в том, что "культовый миф вы-
является священным, и настолько священным что он, как правИд!
окружен глубокой тайной"63. Эзотерическая (обращенная внут/
природа такого мифа проявляется прежде всего в том, что 0Е
остается сокровенным достоянием посвященных и храним от не1й
священных замыкаясь в рамках узкого "тайного союза" (по извести
формуле А Лосева, сущность религии есть таинства) Экзотерическое
(обращенной вовне) стороной культовый миф направлен на непс
священных для их запугивания или дезориентации. Скажем ээо-
терическая сторона мифа позднесталинской культурно-идеоло-
гической доктрины указует путь к автаркии и державности, а эки-
терическая продолжает эксплуатировать интернациональную лекя
ку, эзотерическая основывается на экспансионизме а экзотерическая
на миролюбии и т. д.
Но, проникая в природу такого синкретического сознания, мк
увидим в мифе "растворенность учительного, ««теоретического» мо-
мента религии (создающего в своем изолированном проявлении
богословие) в ««практической» сфере (создающей обряд), те. в неком;
живом действии и ряде соответствующих поступков и событи!
другими словами, получается принципиально-религиозно осмо-
ленное поведение или вообще протекание жизни, или священная и;
тория А это и есть мифология"6’. А '’Чосев в результате исследована
диалектики мифа пришел к известной формуле: "миф есть чудо"
При всей широте этой формулировки признаем, что мир то’-
литарной культуры опирается на симбиоз религии и мифологии В'
почему это не мир лжи, но мир чудес. И действительно здесь
б: Д Лакофф, М Джонсон Метафоры, которыми мы живем. - В кн. Теория метаФ’1'
с.404
62 Э Кассирер Сила метафорд - В кн Теория метафоры, с 35
63 С А Токарев Ранние формы религии, с 531
66 Аф \осев Из ранних произведений -М, 1990, «57 4
яНы которые одной волей преодолевают и совер-
рт гер°и'т1,> 11 финально недоступно земному человеку; здесь
сТВ”т то, что н^тагонисты также питаемы» поистине демонической
'вайствУ1°т йХ ““исходят просто чудеса - иными словами, это вторая
Диело« ’деСЬ ГяДеется степень "чудесности' может быть различной
р( альН°сТ1> а вероятности чудесных событий имеет свою амплитуду,
. ,-ама сТеПеНЬв1(Лючение в этот мир имеет тенденцию устремленную
но У*е саМ’е д0 точному определению Я Голосовкера, "выполне-
в бесконечно заданий, этот сказочный мотив, помимо его мо-
ние невыП°цаЧения (например, возвеличивания отваги, усилия и
рального ?мленной воли, мощи благого помысла)... есть как бы
труда Уе^г^4;ских категорий мира чудесного причем чудо совер-
оД ** _ ,сь ПрИ помощи другого чуда"65 и процесс становится
шается ым гакова имманентная логика этой культуры, но, разу-
перг' чудеса в тоталитарной культуре возникают из готовности
меет ’ СОзнания к восприятию чудесного, к осознанию реальности
“ак чуда переводящего реальность в плоскость чуда.
Нс дл понимания чудесной природы происходящего в соц-
алистическом тексте важно прежде всего наличие и действие здесь
главных факторов мира чудесного К ним относятся: абсолютность ка-
честв и функций его существ и предметов; абсолютное достижение
цели; абсолютную силу имеет закон метаморфозы: любое существо
или вещество может быть обращено по воле бога в любое другое;
закон абсолютного достижения цели определяет абсолютность пре-
одоления препятствия или разрешения заданной герою задачи а
отсюда - выполнение невыполнимого, достижение недостижимого,
осуществление неосуществимого66. Но главное - это историософская
модель "все, что совершается в мифе, предопределено. Тайна гря-
дущего явна... Совершение же - дело героев Судьбу героев и смертных
участь стран и городов, миф предваряет"6', но в том-то и проявляется
огцка чудесного, что "все предрешенс а действия героев развивают-
ся так, как если бы ничего не было предрешено"68.
с - Риторика образа задается, следовательно, изначально как некий
Форми Ь\ >НЫЙ ПРИНЦИП'С ДРУГОЙ стороны, предр»шенность транс-
,-4оРУ'. ”Я В Религии прогресса", когда история мыслится проспек-
сируетсяЛе°Л0ГИЧеСКИ ПаРадоксальным образом это мышление фик-
тивно не в $еномене "исторического оптимизма" ("коммунизм объек-
ежен . В цитировавшихся выше записных книжках П Пав-
ЯЭГ'ол«овк^ Л°ги*амиФа - М.1957, с.31
. Я 2 • =лосОВКео ^сгихамиФа.<’ >-31
' Яэ^°лосоя» ? Логи*а мифа, с 32
ЛосовКеР Логика мифа . 35
ленко мы уже встречались со знаменательной для этой культ
мыслью: "Все пути ведут к коммунизму Это так. Все професс; 1И
жизненные дороги. Все Все"*9 И рядом с этой "объективной логцхВ'*
действует логика, согласно которой обращение человека к ис-1й-
вере никогда (до конца его дней) не заказано Эта мысль также Хара°Й
терна у П. Павленко: "Советская власть раскрывает человека не то*/’
смолоду. Советская власть владеет секретом раскрыть человечесу
таланты в любой момент жизни его, - хотя бы за час до заката"'» .Л5
замыкается круг идеолого-мифологической концепции мира
И в то же время религиозный архетип тоталитарной культу
не является идеологией успокоения, утешая (все равно "победа коу
мунизма неизбежна"), она видит действительность в состоянии пел
манентной катастрофы борьбы и войны. И это особого рода состоя^
мира, базирующееся на мутационном характере сознания, лежащеГ(>!
основании тоталитарной культуры.
«БУДУЩЕГО ЗОВ»
Как вы были в пространстве новом,
Как вне времени были вы
А Ахматова
Превращенное религиозное сознание, питающее тоталитарнуг
культуру испытывает на себе постоянное воздействие сознания уто-
пического. В этом оксюморонном сочетании религиозности и рево-
люционного утопизма - своеобразие тоталитарной культуры В свое*
обращении со временем эта культура выступает как продолжатель*
наследник революционной культуры. А между тем, мы имеем дело
принципиально различными типами сознания Авангардная культур*
стремившаяся "выпрыгнуть" из времени, была так же зациклена
временной оси, как и соцреалистическая, ориентированная на в
ность и видевшая в себе завершение, итог и вершину всего культ)’;
ного развития
Эсхатологическая осмысляющая финальность мира проблем*
тика - ядро всякой культуры. Существует два предела мировосПР*
ятия апокалипсис и утопизм Революционное сознание, вливши
культуру XX века утверждало именно эту, утопическую модель М#-' 69 70
69 ППавленко Из записных книжек - Знамя, 1954. И 7, с.136
70 ППавленко Из записных книжек - Знамя, 1954, Ы 6, с. 137
отвергнутая культурная традиция русской литературы
й наПРотНдостоеьского и русских религиозных философов начала XX
В1;лоТ' Д° свЯзана с апокалиптикой. Апокалиптическая традиция
|еха ®ыЛ йТературы - это сомнения и "последние вопросы", это цве-
русской иманского сада, это, если воспользоваться мандельшта-
тение азом, "задачник огромных корней" Новый же, утопи-
мовски а культурного развития - это ответы и утверждения
ческий в апокалиптический человек статичен, утопист, наобо-
Т°тоянно движется в направлении будущего, он всегда преж
роТ- П' нН 1 реализует (концептуально или практически; то, что до
деВРео е1 немыслимо и непредставимо. При этом он не всегда четко
сих пор между практической реализованностью и концепцией
Рг л (эт0 типично для футуризма и левого авангарда, где на место
ПЛ%с, I и эстетики вступает утопия как таковая в пострево-
И ционном авангарде утопизм вообще занимает место искусства, а
Лтопия - социальная политическая, этическая - эстетизируется; на-
конец в соцреализме меняется сама модальность - утопия объяв-
ляется реальностью) Кроме того, в утопизме много чисто религи-
озных и мифических мотивов и риторических приемов. Апокалиптик
обращен к тайным знаниям, он читает явления как "знамения" гояду-
щего, утопист же разлагает старые "знамения", строит всегда новые
системы знаков и реалий. Апокалиптик говорит реальными языками и
пользуется универсальным языком, передавая речи ангела и Бога,
утопист же не "говорит" - он конструирует новые слова и языки, новые
реальности С точки зрения апокалиптиков, утописты (нигилисты
анархисты, революционеры) - антихристы (достаточно вспомнить
антинигилистический роман хтх века и, конечно, прежде всего
Бесов") Апокалиптик - интерпретатор божественных текстов; уто
пис- же считает, что он сам носителе благой вести, он сам кепст-
ру тор нового мира и нового языка (авангардное словотворчество,
совеп :кий новояз), не ожидая спасения и откровения - тайны, он сам
орит открытие тайны" - всеоткрывающие ключи, окончательные
мио Ы НЭ ВСе В >ПРОСЫ Вот почему для утописта космос, природа -
пг 1 и В°Рение Бога * только объект для всяческих трансформаций
творен - И вРаждеБный материал для переработки, для "пере-
манифе Я ГеРе:Р1'анизаии 1 Механическая модель производства (ср '
с°Цр“алиЫ Лефов«ев производственников, конструктивистов а в
ст влГс в ' ‘ иРь6а за "художественное мастерство") противопо-'
пР°Цес.ам °Р аниЧескомУ образу мира и творчеству креативным
Утопист Р°Ждения и умирания, расцвета и разложения Поэтому
Власть и ;лРеМ ’Гся к тотальному господству над миром, для него
Уенностями 1Ве являются автономными - и даже эстетическими -
• Для которых есть лишь одно ограничение - смерть Вот
почему одним из главных пунктов всех утопических прОг
яэляется борьба против смерти, преодоление ее и, следовате^4*1!
борьба с историей Смерть для утописта - не завершение, не с 1,0
шенство земного бытия (как для апокалиптика), но субстанция
рую можно и нужно преодолеть научными средствами (ср. -н
фильскую утопию" Н. Федорова и ее влияние на Хлебникова
ковского или Платонова и ироническое переосмысление ее у
кова). Победа над солнцем - это и победа над этими последними Г
пятствиями, победа над эсхатологией и, тем самым, побед,11*1’-
апокалипсисом, победа над вечностью - венец бунта против исгор^’"
отрицания ее смысла
Тоталитарная культура не строит у гопии - она в ней живет »
нее уже произошел обещанный Марксом скачок из "царства необх'
димости" в “царство свободы', закончилась предыстория и начала
история (или пост история?). В этом наступившем - вечном теп^1
уже царстве и расцветает соцреализм
Именно из утопического мировоззрения вырастает тоталитарна
сознание, поскольку тоталитарность лежит в основе утопизма, этот’
“замкнутого мирового всеединства, где нет места для самоопр^.
ления и свободы" Утопист "не видит «плохой стороны» и «хорошег
стороны»; он видит только добро и зло Его видение мира может бы?,
только дуалистическим Это человек, всегда рассуждающий по схем
<<или-или» Он думает не об изменении общественных отношений,в:
о замене плохих отношений хорошими. Он сжигает мосты межв;
идеалом и действительностью прежде, чем они достроены"71 72 73. Этим оз-
ределяется революционариэм, всегда присутствующий в утопическс:
моде \и истории. Марксизм как отмечает Е Шацкий, был "полв
тическим учением, теорией революции, технологией власти, поэтоу
и статус идеала в нем был иным. Идеал был в нем указателе
направления, а не универсальной нормой, аспектом мировоззрение
не самим мировоззрением"'3. Однако этот "иной статус" идеала не о'
менял утопизма, но лишь переводил его в более практически
плоскость.
Любопытно, что в первой редакции своего очерка "В. И ЛенИ'
Горький рисует такую классическую утопию обращаясь к образ/у
мого практического утописта: "Иногда дерзость воображения,
тельная для литератора, ставит передо мною вопрос: как вИ^
Ленин новый мир? И передо мною развертывается Гранди
71 Г В Флоровский Метафизические предпосылки утопизма - Вопросы фил
1990, 10, с 90
72 ЪШацкии Утопия и традиция • К' 1990, с 35.
73 ЕШацкий Утопия и традиция -М, 1990 с 42
изящно ограненной трудом свободного человечества в
гина а ’* Лмруд. Все люди разумны, и каждому свойственно чув-
ганТС,<ИЙй ответственности за все, творящееся вокруг него Повсюду
ств° лйЧН° вместилища величественнейших зданий, везде работа-
гороДа'са/1 ^ка покоренные и организованные его разумом силы при-
рт на чело наконец, действительный властелин стихий Его физи-
роДи' а саМрГИЯ не тратится больше на грубый, грязный труд, она
ческая эн р духовную Облагороженный технически, осмыслен-
перероДН н0 Труд стал наслаждением человека. Действительно ос-
иь-й соци нец, разум человека - самое драгоценное начало в ми-
вобоЖ '^НдствитеЛьно, разум стал бесстрашен""1.
Ре ' И’Д сложнейшая амплитуда отношений между идеалом и ре-
I э в утопии и реализуется в тоталитарной культуре которая
Л«Н°мирует революционные ожидания масс, обращая их в реаль-
л наступает своеобразная пост-утопия, когда утопические проек
н° перестают быть проек гами, но объявляются реальностью и, таким
Тбоазом переходят в новую модальность, в совершенный вид (так
-утопический социализм" сменяется "научным коммунизмом" - одной
из "трех источников и трх составных частей" марксизма). При этом от-
дельные пласты реальности всякий раз сдвигаются в будущее, обра-
зуя достоянный футуристический локус Массы должны думать о том,
пак хорошо будет когда-нибудь юсле революции, после завоевания
независимости, после раздела помещичьей земли, после возведения
плотины на большой реке, после крушения власти империалистов и
и. Но на каждом этапе какие-то фрагменты переводятся в план
реальности, какие-то - остаются в "зоне мечты", причем эта "зона" по-
стоянно пополняется. С другой стороны, утопия неизбежно пере
рождается в апологетику "В один прекрасный день объявляется, что
все уже достигнуто и единственной во всяком случае, важнейшей
задачей становится защита дивного нового мира. Торжество утопии
оборачивается ее смертью, коль скоро устраняется присущий утопии
^пос^ тем- что есть и тем, что должно быть"’5 Но и в этом
"Утопическом” мире, подобно Фениксу, утопия вновь и вновь воз-
Пя ется в "зону мечты" вводятся новые компоненты - новые пре-
культ ” *°Вые вРа1"и, и каждый раз возникает своеобразный внутри-
конфлик $ сдвиг> когда прежняя "успокоенность" объяв \яется "бес-
стывать ТН< ГЬ1° начинается борьба с ней чтобы опять и опять за
затем чВ 56СКон®ликтном эпосе" Время всякий раз разворачивается
®ветс'я в Ы веРнУ гься вновь Это свернутое время тут же превра-
традицию", в "наследие", в "нашу классику", чтобы стать со-
П0₽т₽ет - м . 1990, с 87-68.
Утопия и традиция с
вокупностью образцов для подражания. Консервативный тради
онализм органически присущ утопическому измерению которое
ло и остается имманентным измерением человеческого сознания-^ '
Соцреализм трансформировал утопию в "пост-утопию", соед)
"реализм" с "романтикой". Для утопизма свойственно такое отноще*11*1
идеала к действительности, которое неизменно предполагает про-^
вопоставление, взаимонепроницаемость и разрыв преемственчОг
Впрочем, уже в утопии заложен момент, отмеченный Е. Шацкие к11
бор между двумя вариантами действительности она хочет зам^.
выбором между действительностью и идеалом"'1. Соцреализм ус
няет дейс гвительность из этого уравнения вовсе, создавая мир, в к ’
тором идеал растворяется в действительности (или наоборот) $
почему если утопическое время - это такое время в котором прошлое
и будущее никак не связаны с настоящим и лишь противопостав
ляются ему, то время соцреалистическое - это время растворения н
стоящего в обращенном прошлом и превращенном будущем. Эт-
хронотоп вневременного мифа, значение которого состоит в том чТс
"события, имевшие место в определенный момент времени, сущее?,
вуют вне времени Миф объясняет в равной мере как прошлое, тая я
настоящее и будущее"'».
Из сказанного видно, что все ярусы утопического мировоззрения
во-первых, трансформируются в оксюморонное сознание формирующее
тоталитарную культуру, и, во-вторых, в соцреалистическом тексте
они структурированы По сути речь идет об особом типе историчес-
кого сознания, продуцируемого тоталитарной культурой и реализо-
ванного в ней Следует иметь в виду и то обстоятельство, что языко-
вая ценностная шкала переводит описываемый предмет не только!
иную ценность, но и в иной онтологический статус, в иное измерение
в результате чего предмет стансвится нетождественным самому себе
Рассмотрим некоторые аспекты пространс гвенно-временно!
организации соцреалистического текста в этом свете. Первым обра-
щающим на себя внимание моментом является временная линей-
ность, раскрывающаяся как линейность человеческой жизни Г«Рс!
соцреализма неизменен - в финале он таков же каким был в начал
Он лишь стареет во времени, но остается в изначальном семанти-
ческом поле "свой-враг", что особенно видно в романе-хронике и в о
норамном романе. Это действительно неразвивающийся герой (Да*’
"перековываясь", он не меняет своего места на ценностной оси), а
чит человек, лишенный биографии
'6 ЭЯ Баталов В мире утопии -М, 1969, с.30$.
" ЕШацкий Утопия и традиция, с 133
79 КЛеви-Строс Структурная антропология М_, 1963, с 166.
пипиальном плане герой в потоке может быть понят как
В ПРИ - чейным схемам биографического романа, как противо-
проТЙВОВене жизни, основанной вокруг какого-нибудь центра. Чтобы
вес карт,'неоТ линейной схемы и от организованной через героя кар-
п-гказа гьсЯ необходимо отказаться от таких категорий, как "начало"
тциИ жИЗ Но размытость "рамки жизни" невозможна в соцреализме.
й -конеУ ' у решается идея бесконечности круговорота жизни
здесь по* роман XIX века выработал совершенно необратимую
Кла<-сИЧизНЬ Здесь понимается как процесс, основанный на причинах и
схему. иях Вернее не процесс, а цепь ста гических состояни) каждое
сл< ДСТук>щее зависит от предшествующих и потому жизнь предстает
ненаправленный процесс; обратная картина невозможна, она аб-
каК а Сс реализм использует эту модель, меняя понимание чело-
сурд ;ИСГрафии - возникает цель, локализованная впереди и по-
ве* г-ероя подчиняется, регулируется этой целью. Так тради-
В они я р< манная схема получает в соцреализме вид стрелы, направ-
ленной в будущее, а схема упорядоченности истории, жизни, событий,
6> • афии между полюсами "начало ’ и конец"вошла в обыденноесо-
нание (не случайно Чехов, вскрывший факультативность этой схемы,
"выпал" из парадигмы "наследуемых" соцреализмом писателей).
По традиционной схеме есть начало - конец - развитие - центр
(герой, конфликт). В ней центр смещается к концу. Так векторное
время обретает вид стрелы, устремленной в будущее - к разрешению
конфликта (чего нет уже в биографическом романе). Живой же мир
полицентричен и разнонаправлен (тогда как в биографическом рома-
не он организован иначе). В чеховской "бессюжетности" персонажи от-
казываются считать свою жизнь событием, но оказывается, что это и
была их биография Это - своеобразная оппозиция линейной схеме -
треле в будущее, но и сама эта схема была оппозицией романти-
чен й схеме, где стрела устремлена не вперед, а назад Обе схемы
ейны (хотя романтическая схема допускает отказ от прямой
<нейности и внешней событийности, сохраняя в то же время ли-
нейно ь концептуальную).
И1 ь Н°' однако< что как прямая линейность текста и мира, так и ее
ирите ИЯ отРажают концепцию мира и интерпретацию его самим
Н< г аием подбора как конечных так и промежуточных точек мира
вск( . ,аСф°РмиРУ« в себе традиционные романные схемы, соцреализм
Мира ое Тупиков°сть своих интерпретаций мира, ибо линейность
6(“гКоне * ' Тся здесь в простоте принципиальной избыточности и
Устрем> н°СТи Гекста. Мир романа-хроники или панорамного романа
имеет к >н В будуЩее (хотя и повествует о прошлом) и в принципе не
Р0,иана ест ' $есКонечность соцреалистического биографического
ь бесконечность биографии героя и воплощенное бес-
смертие его, те. свершившаяся утопия Это, как представля
основа панорамной эстетики. Характерно в этом отношении суц
классика панорамного романа П. Пав/енко, который писал пс .
своего романа "На Востоке”; "В связи со сложностью задач строила
конструкция. Я не разделяю мнения некоторых критиков, что'1^
рыхла, расплывчата... Я хотел написать поток, могучее, страшное »0||‘
жение человеческих волн. Мы не растем уже в одиночку, мы рас?
волнами, массами Мне хотелось отразить поточность непрерывно*1'
нашего роста, шторм роста и развития, и, если в этом движении даТ‘
пропадали биографии отдельных персонажей, не беда, остав 1Ли''
другие Перед нами классическая формула панорамного ро^'
волны поточность, непрерывность, бесконечност! пропадают биогра
фии - не беда!
Таким образом, будучи внешне биографическим, соцреадИэ
антибиографичен глубинно - идет ли речь о судьбе Павла Корчагин-
или семей в сибирских хрониках; будучи внешне подчеркнуто собы,
тийным он глубинно антисобытиен что особенно ярко проявилось-,
борьбе с "бессюжетностью” - борясь с ней соцреализм боролся со еду'
чайностью, т е. со спонтанностью и недетерминированностью пове-
дения личности. Соцреалистическое время есть время постоянног
застывания будущего в форме настоящего и это постоянно длящей;
настоящее - своеобразное ргевегй сопппэоь^
С середины ЗО-х годов и особенно после войны идея коммуни:
тического будущего сменилась идеей утвердиншегося настоящего-
футуронаправленность общественной идеологии сменяется и •
культуре востор_ом перед настоящим. "Мы рождены чтоб сказку сде-
лать былью...", "Все выше, и выше, и выше...”, 'Торит у нас в сердцах
"Броня крепка и танки наши быстры. ", "Кипучая, могучая, никем не
победимая...", "Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин .", можЬ
вспомнить и эйфсрические песни из кинофильмов этих лет
В широком смысле тоталитарная культура есть превращение
сублимирование уничтожения в созидание. Это, разумеется, отрази
лось на темпоральной оси культуры и вообще в картине мира, в К'
торой наряду с мирским временем существовало время сакрал
как единственно реальное Если категория божественного архез
определявшая поведение и сознание людей в архаических обществ’-
остается центральной в мировосприятии и средневекового христ1
анства”79 80, то то же можно сказать и о культуре соцреалистиче'
Если непреходящим, представляющим абсолютную ценносТ\
средневековой культуре было время библейское, обретшее с акт‘
79 П Павленко Собрсоч вб-ти гт Т. 1.-М. 1955, 0.546-547
80 АЯГуревич Категории средневековой культуры, с. 119.
соверщенного Христом, некую двойственность (царство
куПЛеНИЯ шествует но время еще продолжается, обретя теперь
„иеУ*6^ и конечность), то время языческого мифа прин-
/Ь движеоТЛИчно: "Языческое время осознавалось по-видимому.
,г11ПиальН°льН0 в формах мифа ритуала, смены времен года и поко-
искЛ|°чИТелг как ь средневековом сознании категория мифоло-
л₽ний< т° -трального времени («история откровения»») сосу-
гического, категОрИей земного, мирского времени, и обе эти катего-
яются в категорию времени исторического («история
рИЙ 0
спасения»’ алидМ не воспринимает ни циклического времени, ни
С и эсхатологического. Это время эпическое, но и оно здесь су-
вРеме нН0 трансформируется. Рели "для эпоса временные категории
^еСТмеют большого значения. Эпическое сознание не находит ни
н‘‘ ого противоречия в расхождениях между обычным течением
" м« 1 и протеканием его в сказани! Герои эпоса не подвластны
-ению времени"®7, то в соцреализме время актуально, но пере-
ж (1 ания его как эсхатологического процесса напряженного ожида-
•и I великого события, разрешающего историю, здесь нет: во-первых,
-.утствие такого напряжения и драматизма связано с деперсо-
нализмом эпического мировосприятия, соответствующего такой
форме сознания которая характеризуется преобладанием коллектив-
ного начала, устойчивых групповых представлений и настроений, а
во вторых такое событие в мире соцреалистической "пост утопии"
уже совершилось - кульминации христианского мира (искупление
Христом грехов человечества) здесь соот ветствует революция, после
которой неизбежно "все дороги ведут к коммунизму", и не просто ве-
дут, но приводят ("построена первая фаза коммунизма", "развернутое
строительство коммунизма", "развитой социализм").
Тоталитарность сознания заключена в самой претензии куль-
туры на вечность и в этом также проявляется утопический ее харак-
тер отличный от религиозного. В христианском миросозерцании по-
нятие времени было отделено от понят ия вечности которая в других
зем ' ! миР°воззренческих системах поглощала и подчиняла себе
ность ₽мр Вечность неизмерима временными отрезками Веч-
огр>н ' атРибут Бога, время же сотворено и имеет начало и конец,
соотн ива10Шие Длительность человеческой истории. Земное время
ЧеЛов ено с вечностью, и в определенные решающие моменты
стРемитеСКаЯ ИстоРия как бы «прорывается:» в вечность Христианин
' перейти из времени земной юдоли в обитель вечного бла
О Г' ~1 ~ *
АЯ гУревиЧ КатегоРии средневековой культуры, с 119
4 Категории средневековой культуры, с 145
женства божьих избранников""1. В соцреализме время земное к
отсутствует (вместе с реальностью) - все погружено в сакральное11
мя, время вечности В результате то, что М Бахтин называл -Ре'
солютной эпической дистанцией эпоса, резко сужается - время <
тия и время творения эпоса совпадают, время прошлое на глазах
рачивается в настоящее, автоматически переходя в будущее, застц8’'
в исторической позе - еще не свершилось, но уже "шаги историц8г'
мой' Ставший классическим пример - история московского м т
еще не завершилось строительство, а уже написана историл
Проблема прошлого вообще чрезвычайно актуальна в
реализме. Отрицая прошлое, он вводит свое прошлое, немедленно
рализуя его Св пароходы, строчки и другие долгие дела") - Ге ’
своего прошлого тут же оказываются в пантеоне жертв или святи'1
(Киров, Паьлик Морозов, Александр Матросов) Моральную силу
здесь только традиционное (уже в этой культуре) поведение, поэтом-
жизнь человека представляет собой постоянное повторение посту/,
ков, ранее совершенных другими героями этой культуры ("жип
учиться и бороться, как завещал великий -’Ченин" 'быть, как Павлы
Морозов", "вести себя, как пионеры-герои"). Это тип архаическое
сознания в котором "неизбежно вырабатывается эталон, первообра;
поведения, который приписывается первым людям, божеству, <<кула-
турному герою>>. Повторение людьми поступков, восходящих к не-
бесному, божественному прототипу, связывает их с божеством
придает реальность им и их поведению. Вся деятельность людей
производственная, общественная, семейная, интимная жизнь полу
чают смысл и санкцию постольку поскольку участвует в сакральной
следует в «начале времен») установленному ритуалу. Поэтому мир-
ское время лишается своей самоценности и автономности, челом»
проецируется во время мифологическое"8’. Погружение же в ми}
логическое время отключает время мирское и перманентно (в праз:
нествах и всенародных действах) восстанавливает сакральное мир:
ощущение. Нагрузка на настоящее становится непомерной, в резуль-
тате чего оно начинает двоиться: одно наполненное героизмом, паТ-’
тикой сакрализованное - протекает в 'буднях великих строек", ДР-
гое, реальное, мирское вытесняется культурой как низкое, третиру-
ется ею как "зауженный взгляд на мир", как "кочка зрения", ,2
"мирок" и лишается всякой значимости - человек живет между
вращенным прошлым и обращенным будущим и, следовательно
времени
83 А Я Гуревич Категории средневековой культуры, с 120.
АЯГуревич Категории средневековой культуры, с. 107
менность связана с принципиальным ан гиисторизмом
эта вНеВ ’ оЯ культуры Хотя это сознание мифологично, оно
иреалистиче отличается от архаического сознания, в котором "нет
рйнуипИ‘1Л‘>. «я м’ЖДУ прошедшим и настоящим ибо прошлое вновь
ясн>го Ра“лИЧ дается и возвращается, делаясь реальным содержанием
чцовьвозР°но уТрачИвая самостоятельную ценность, настоящее
] и тоЯЬеГО Напо'няется более глубоким и непреходящим содержа-
вме<-те с ТеМьХУ оно непосредственно соотнесено с мифическим прош
яием, поско которое вечно длится. Жизнь лишается характера
лцм, о мину (5цГТрОтечности. Она включается в вечность и имеет
случайное смысл"01 Здесь та же метаморфоза, но в сочетании бо-
более вы составляющих: прошедшее здесь "неполное", начинаясь и
лее ело вектору "Краткого курса", а будущее постоянно сдви-
двигаясь^ ,тоЯщеМи пока Не сливается с ним: "Оттого, что кричащее
гаетея коммунивм - стало на слово совсем не похоже: оно превра
СЛ°ось в самую жизнь, в меня самого же" (3 Мойжес "Слово", 1933) В
ТИЛультате образуется сложный симбиоз прошлого и будущего,
причем именно будущее здесь предстает как длящееся в настоящем
м симбиозе в качестве связующего начала выступает "связь
поколений" (классическая модель которой воспроизведена в соцреа-
листическом романе-хронике, например, в "сибирских эпопеях") но
отсчет следовало начинать из предыстории (ибо хронологически вре-
мени просто не хватало для развертывания "полного цикла"), отсюда -
образы дореволюционных стариков и их судьбы затем борцов за Со-
ветскую власть, затем - их детей, героев первых пятилеток, потом -
внуков, бойцов на фронте, возродивших страну после войны и наконец,
правнуков - октябрят пионеров, комсомольцев Чисто хронологически
эта модель могла "подоспеть" только к послевоенному десятилетию, а
затем уже воспроизводиться дальше.
Линейность на темпоральной оси соотносится с линейностью на
т< алогической Изображение пространства семантически не ней-
Р< но - оно задает пространству направленность. В нашем случае
гово₽ить прежде всего об устремленности, когда простран-
поак ЭадаеТся характер направленности. В соцреализме, например,
Ч| 0 <и отсутствует пространственная статичность (класси
случае 'ПЬ Да степь кругом"), потому, прежде всего, что в этом
просто ТеРЯ10ТСЛ представления об исходной и конечной точках
соцреа.Н1 01,0 граииуах, теряется иерархичность пространства
тГа ици С Ческое пространство активно ("даль зовущая"), но если
но Повышенной активностью обладает узкое пространство
АЯГУревНч Гят
а~егории средневековой культуру с 1об.
(конкретное место, "малая родина"), а широкое пассивно, то в
реализме наоборот.
Характерен в этом отношении поэтический сборник п д
Кольского "Большие расстояния" (1936). В стихотворении "Я видед
страну" поэт пишет: "Но время знаменито необратимостью. Но мио
широк. Но я разорван от надира до зенита, и вырван из своей безм
ной скорлупы, и, как сырой птенец, вытягиваю шею - туда, где ме 1'
ся прожекторов снопы, где вся страна лежит, от дыма хорошая'
пространственная модель чрезвычайно показательна: пространс '3
широко, но воспалено на границах, что ощутимо в популярной Пе(;6с
"Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек. Я дру/
такой страны не знаю, где так вольно дышит человек". Это про г
ство иерархично и устремлено к центру - Москве. В том же сборищ
П Антокольского есть стихотворение "Большая Москва": "Ты больше^
город, не сто километров одетых в брусчатку иль мрамор нетлении}
ты встреча всех сил, притяжений и ветров, скрещенье всех рейсов?
сердце вселенной". Из этой очевидной иерархичности часто делаетс-
выгод о принципиальной центростремительности пространственно
модели соцреализма. Между тем, пространственная модель тут ело»,
нее здесь, например, эксплуатируется мотив "малой родины", "пат.
риотизм родного завода" или "любимого коллектива", находящихся
подчас весьма "далеко от Москвы". ,
Разумеется картина мира в соцреализме требует специальной
всестороннего и системного исследования. Как бы то ни было, упоря-
доченность организации хронотопа есть интерпретация изображен-
ного мира, его концепция Характерно что нелинейные аспекты мира
практически неактуализированы в соцреалистической культуре, хо-
тя мир воспринимается нами не только линейно, не только плос-
костно, но и объемно, а события - симультанно нерасчлененно I о"
личие от линейности плоскостность и объемность не обладают на-
правленностью не предполагают устремленности, движения Наоб°'
рот, они предполагают статичность и отсутствие категории напрз!'
ления, вероятно, в этом одна из причин неактуальности нелинейна
аспектов мира в соцреализме.
Очевидно, что пространственно-временные аспекты мира стрУ*
турируются в тексте - и прежде всего в рамке - начале и конце пр
поведения. Нетож явственность начал текста и его мира могут ^т'
зафиксированы в т рех возможных вариантах
- совпадение абсолютного начала текста и абсолютного наЧ3'
мира, е.
- начало текста абсолютно, а описываемый в нем мир уже СУ®
ствует как готовый,
- согласование текста и мира без начала.
варианта имеют в культуре свою историю, но литера-
Все ТРИ емеНи тяготеет ко второму типу соотнесенности начал
ура нов°го где порядок описания готового мира является, по су-
теК :Та И “Х «рпретацией Соцреализм же тяготеет либо к первому
?с1ВУ< еГ° ’ _ и текстовой рамы, восходящему к Священному писа-
типУ °РгаНвующему об ак ге сотворения мира, или к началу описаний
ни»3- повеС одов и государств, либо к третьему восходящему в новой
ЦСТ°РИ'‘ наР к р ману эпопее Но между обоими полюсами он про-
лИтер ‘ ^свой путь путь соединения эпической бесконечности и со-
клаЛ^вадТхон »чности начала - так 1917 год является началом "новой
бытгЯН° ски и событийно (ср. в '"Октябрьских стихах"' П. Анто-
эр14 И г0 -только бы сказать смиренней, проще, тверже и прямей: -
коЛ1 * 1. й первый день творенья, праздник юности моей!"'). Особенно
эдг< ' „ г- дн при соотнесенности типа начала и типа конца Соот-
сенность концов текста и мира может быть описана пятью вари-
антами
Первый тип семантически нейтрален это совпадение конца изо-
бражаемого мира с концом самого повествования. Но уже второй тип -
нетаждественность окончаний текста и мира, демонстрирующая фраг-
ментарность и случайность выбора изображаемой картины мира, ее
подлинность, невымышленность, - органически неприемлем для соц-
реализма, ибо размыкает мир и вводит момент случайности тогда
как картина мира должна быть эпически завершенной (ср финал
романа Г Сорокина Вечный берег" (1946) "Там, где синь моря
вправлена в золотую дугу евпаторийского берега, будет воздвигнут
памятник. Я не знаю, каким будет этот монумент но вижу слова, вы-
битые резцом на мраморе: Генерал-майору авиации летчику-чер-
номорцу гвардейцу Николаю Токареву Жизнь и смерть его пре-
' >асны") Третий тип, когда окончание текста непосредственно воз-
вращает нас к его началу, образует смысловой круг, кольцо и восхо
это К фольклоРУ- а в новое время переосмыслен в театре абсурда где
тия' 3-ачимыи признак замкнутого ложного коуга современного бы-
ае езысходности современного человека. Соцреализм также обра-
- здесь К ТОМУ ТИПУ финала, но в новом типе организации хронотопа
Тавтол Г ’венствует идея гармонической, совершенней и неизбежно
гЛебеоГИЧеСКИ воспРоизведенной структуры бытия Если “Капитаны"
ви По1ТцХ1 ('$54) начинаются со слов: “Насупив густые светлые бро-
Лет Двадг °Лые на заг<>релом лице, Андрус Лаане, молодой человек
ЦиРокой Г™’ кРепко и ладно сложенный, медленно спускался по
Все Вокруг :ТНИЦе"' Т0 $инал звучит так: "И вдруг брызнуло солнце.
Нцми 1.-ИКа°СВетилось- море загорелось, ожило,заиграло бесчислен-
РоэоваТк(1" _ и И далеко у самого горизонта, Андрус увидел белый,
восхода парус Это плыла двухмачтовая рыбачья шалан-
да. Восходящее солнуе и глубокая даль превратили грузное
легкий, почти прозрачный силуэт, окруженный, казалось, светят °1
ореолом... Андрус спокойно, без чувства утраты, следил глаза? ч
крылатым кораблем, пока он совсем не растаял в голубой дали 11 ’<
Характерно что подобный 'солнечный" финал может насту
даже в нарушение природного уикла, когда уже и закат Вос; ‘
нимается как восход Выразителен в этом отношении финал роман
Воронина "На своей земле" (1946) "На землю ложилась росная гц
да. Закрылись уветы, чтобы снова раскрыться Смолкли жавор^
Только слышно было, как тяжелые колосья, кланяясь, сухо шеле^1е*г
Рожь то темнела, то становилась светлой Она была похожа на Мо’*
такая же неспокойная, вечно в движении Кузьма сидел, пристал^'
глядя вдаль, задумчиво улыбаясь своим мыслям Казалось бы, тепе
можно быть спокойным Но уж так, видно, устроен человек, . '
большего он достигает, тем шире становятся его замыслы От
поднялся туман На западе все длиннее вытягивалось облако, очищ/
синеющий небосклон. На землю оседала роса - предвестница новое
жаркого дня. Мягкий ветер доносил с полей запах нагретой за
ржи, а где-то уже за лесами поднималось солнуе, чтобы снова сиять
светить людям на земле” Так возникает бесконечная продвинутое^,
дня - будущего, которое становилось содержанием настоящего. Это-
эффект достигается даже при использовании такого традиционно:
типа организации текстовой рамы как основанное на линейном две
жении проспективное развитие действия "от начала к концу
Обратимся к рассказу В Козина "Овчарня" (1946). Рассказ начинается
того, как дипломированный специалист Волков стал заведова:
племенной овчарней Поначалу все идет плохо - очень высок паде;
ягнят, а в финале все "образуется ". Чтобы понять ход сюжетного де!
ствия, достаточно взглянуть на начала главок рассказа: "Через И
дня все было готово для купки овец "Между первой купкой овец
второй должна пройти неделя"'; "Вечером когда Волков уехал из
чарни стадо разлеглось во дворе"; "Через семь дней Воль
возвратился"; "Вторая купка была окончена, в овчарне начали стр
овец""... В таком "действии" циклическое время получает не только*;
полненность, говорящую об интенсивности и событийности быти/
и упорядоченность, организованность, а главное - телеологичност»
которой снимается "повторяемость жизни”
Наконец активно функционирует в соцреализме такой
структурной организации, когда текст продолжается после оПИсг'
изображенного в нем мира (в басне эта концовка реализуеТС"
"назидании” и "морали", в сказке - в "присказке"). Здесь "мораль
дится на границе конца события и текста. Характерен финал пье
Вирта "В одной стране" (1946) "Кост а. Это что ж • коммунизм
^ихта7 Ганна. Нет, Коста это еще не коммунизм Но
ли дуг к нему и только к нему Как маяк в ночи. Советский
вСе дороГИ аеТ нам путь к счастью, идеалы Ленина и Сталина
сок>з УкаэЫоТ путь И пусть, друзья мои, господствующие классы со-
3 перед коммунистической революцией Пролетариям
драгак>тсЯ ь <роме своих цепей. Приобретут же они, Коста, весь
яечего те"п( д'обный "речевой поток" организуется и романный текст
мир" Через' финал романа А. Антоновской и В Черного "Ангел
Таков-на Р _3н'ай друг, между двумя морями столкнулись два по
мира ('Ч |Летает вверх, другой низвергается вниз Не примириться
тока оД 6 евать рядом!.. Видишь, как густо надвигается мгла? Как
ИМ И ^клубится в кровавых тучах7 Все предвещает беспощадную
-олнце Иф завТрЭ золотые тучи озарят наши долины, солнце взойдет
битву "бедителей . и Лад, словно приветствуя восход этого весеннего
а гордо поднял руку и стал вглядываться в темную дымку,
С°оыв1_?ю обломки рухнувшего моста Слушайте, вы, ^ангелы мира>>!
Никогда свободный человек не покорится зверю! Не сломить вам нашу
-у! Не летать вам по нашему небу! И вовеки не топтать нашей
земли! Не бывать такому ." Очевидная "сказочность" такого финала
(ср с финалом "Сказки о Мал ьчише-Кибальчише") должна была эпи-
чески завершить законченное настоящее, но в этом настоящем
завершалось и прошлое, и будущее, в результате чего мир перево-
дился в режим бесконечного размыкания замыкания.
Дело в том, что здесь действует два противоположных фактора,
образующих структуру соцреалистического хронотопа: мир замкнут
но в то же время принципиально разомкнут когда автор мог бы
повторить вслед за Ахматовой: Мне ведомы начала и концы" Весь
траг изм, однако, состоял в том, что ни начал, ни концов в этом мире
нет это, если воспользоваться мандельштамовским образом, "язык
пространства, сжатого до точки"
ПОРТРЕТ И ВОКРУГ
Образ вождя кая образ власти
Реальность ретушируется при помоц-
реальности.
Р Брессон
ОБРАЗ ВОЖДЯ И ДПНлМИКА ВЛАСТИ
Будучи голосом власти, советская литература всегда был:
средством непосредственной репрезентации власти Эта репрезентг
тивная функция нигде не проявилась столь полно, как в деми
страции вождя. Канонизация и мифологизация вождей, их героизац..
входят в генетический код советской литературы Без образа вок;
(вождей) литература на протяжении семи десятилетий вообще
существовала
Но образ вождя никогда не являлся в ней одним из традиции
ных образов, как и тема вождя никогда не была одной из тем Это-
"свято место", что никогда "пусто не бывает Менялись знаки в от.
ках (и неоднократно), но при всех колебаниях оставался в качес-
конститутивного признака советской литературы и советского ма<с-
вого сознания в целом культовый синдром- аутическое (мифотвор4''
кое) сознание иерархично Как всякая система такого рода, оно обя^-
тельно имеет пирамидальную вершину, некий медальонный
1 О том, насколько глубоки корни этого типа мышления, можно судить хотя ,
сформировавшемуся за долгие годы взгляду на литературу, предельно
сформулированному в записных книжках ППавленко: Говорят - галерея пи<3 Ч
Писатели стоят не плечо к плечу, а в виде пирамиды Если я не обопрусь на
плечи, значит я самый нижний Гений - тот, кто завершает вершину пир’*
(ППавленко Собр. соч в 6-ти т. - М, 1955 - Т. 6. - С 517).
речь идет не о смене знаков, оценок и лиц, а о самой
ПРиЧе*^ г >ратуры на создание образцов для подражания ("сде-
сТаНовке нь с кого... "), на героя и, конечно же, на гл авных героев -
дать олицетворяет власть, для которой по точному наблю-
воЖДей В°ямпольского, храктерно "патологическое стремление к
денИЮ '1?нИрованию выставлению себя напоказ, к превращению себя
саМ<)ЭК<СП тное зрелище'"2. Знаменательно, что тема вождя родилась
в перма советской литературе едва ли не первой еще до того
и оф°РмИ [Я литература стала собственно советской, сразу после
как соВ очевидно, что связана она была с неизвестностью лидера:
РеВС"бЫЛ до революции так же мало известен, как и большевики
Л,й н-ялмая непосредственно, нарождающаяся литература не то-
НеуПР яи улась к власти, но и чутко улавливала импульсы, от нее иду-
Иие -денин-вождь" родился не в литературе, но в большевистской
лите что хорошо видно, если обратиться к материалам чествования
д ина по случаю его 50-летия в апреле 1920 года В речах и стать-
к большевистских лидеров уже содержится вся будущая эстетика
’ленинианы"' (а затем и "сталинианы"):
- сверхчеловечность вождя "'..кроме величия, проникновеннос-
ть ума. большой воли, крупнокалиберности этого человека, который
сам по себе, может быть жуткого впечатления не создает, в нем есть
что-то внечеловеческое, в чистоте этих линий и простоте их"3;
- "простота", "человечность"': "По-прежнему он остается старым
революционером - «товарищем Лениным». Вглядитесь в его отноше-
ние к товарищам по партийной работе. Это отношение настоящего,
внимательного товарища "4;
народность” вождя, его доступность и понятность массам
Владеть массой, зажигать ее, глубоко потрясать и вести за собой бы-
ло всегда естественной чертой Владимира Ильича. Он делал это так
“Г1<о, мимоходом что, вероятно, и сам не замечал этого, и мы, окру-
* • <е е >, могли лишь с истинным благоговением отмечать это
еж себя, и мне лично всегда казалось, что вот он - пророк проле-
3₽ечь 7 ^кий Власть как зрелище власти Киносценарии 1969. 5. с 176
® Ленина . д’Н^Р'кого на Коммунистическом вечере, посвященном 50-летию
“₽Иветгтвии ^Дорисованный портрет: 50-летие В И Ленина в речах статьях,
‘ ’^О, 27
73 Нина в оеч^°В Ильич -В кн Недорисованный портрет 5°-летие
1ах, статьях, приветствиях, с. 79
тариата, призванный судьбой и действительно способный <<гдаг
жечь сердца людей»/’5 6. °\
"Мочь - значит предвидеть. Кто видит вперед дальше ,
тот господствует над другими" - так начал свою статью 0
главный большевистский историк М. Покровский' Нигде проб
тика власти не раскрывается в столь чистом виде, как в и-у*1,1'
’вождь-массы”. В первые пореволюционные годы, еще барахт
революционной риторике, большевистские лидеры ищут опору
понимания проблемы вождя. '
/Любопытна в этом отношении статья А. Сольца "Герои и во»
'де один из старейших членов большевистской партии пыт^
сформулировать марксистский взгляд на проблему То Сольцу "
протяжении всего развития человечества массы несознательно тво'
ли свою историю и им казалось, что "история творится героями' ‘
рой - это тот идол, которому поклонялись, веления которого ^
прекословно исполнялись, по мановению руки которого шли в
смерть" Теперь же, утверждает Сольц, время героев прошло - у.
тория сейчас сознательно творится массамипришло время вождеа
эпоху "сознательного творчества человеческих масс" вождем 'мо*>
быть только тот кто в себе концентрирует ясную волю и светль
разум этих масс, только тот, кто лучше всех умеет формулировав
выявить этот разум, эту волю... Такого вождя они имеют в лице Вл;
димира Ильича" "Пирамида общественных отношений, стоявшая р
ныне на голове, теперь стоит на своей широкой основе, и на верши;
пирамиды находится Ленин"7. Таким было начало а в кои
советской марксистской мысли в вопросе о вожде стоит известна
книга М. Каммари с уже вполне ясными формулировкам», "общест;
расчленено на различные классы, каждый из которых преследуете!:
цели воли и стремления отдельных личностей объединяются в вс.'
класса, которую выражают партии и их вож ди"8.
В 2 0-е годы литературный Ленин был еще очень разным -рг
ной была литература
Таким он был у Н. Клюева (с демонстративной апелляцией
старому русскому гимну: "Боже, свободу храни красного госуЛ
коммуны. Дай ему долгие дни, и в венец лучезарные луны";
5 В Бонч-Бруевич. Да здравствует Владимир Ильич! - В кн Недорис'”’11'
портрет: 50-летие В И Ленина в речах, статьях приветствиях, с. 69.
6 М Покровский Вождь - В кн Недорисованный портрет 50-летие ВИЛе11в’
речах, статьях, приветствиях, с. 36.
1 А Соль" Герои и вожди - В кч Недорисованный портрет 50-летие В И Ае
речах, статьях, приветствиях, с. 54-55
8 М Д каммари Марксизм-ленинизм о роли личности в истории - М., 1952. с 1
конструктивистов: "Ленин это единственный, подлин-
ТаКй -1 • йший конструктивист мира. Ибо только он сумел спла-
й и веЛ'* *ааиИонный натиск нового класса с его неотразимым чув-
в(| , УРгаНИдой жизни, живых материальных интересов Ленин это
тВоМ РеаЛ формула наикратчайшей найэкономичнейшей наиточ-
до спазмы, динамической как огонь, революционной
нейшей Упорн -ский Хватк: Ильича");
работы , деревенского поэта Поспелова: "Лог в ольшняке
ТаК ый в бурьяне, пахарь родной подымал. Допахал Ильич. Бро-
истоЩенН ю П1 ;ные Горсти семян" ( На смерть родного пахаря")
сил на п у певца "смычки города и деревни" И. Доронина "Вчера
^пелось о трубах в дубах, о стали в сирени. Был Ильич, не ста-
ТС иК°ича - смычки гения не стало" ("На смерть вождя").
Л° ^Таким - У пролетарского поэта И филипченко: "Мильонам ратей
я и металла понятен ты и равен, как двойник И в мире - от вели-
П° и до мала - тебя воззвал родимых масс язык. И весь простой и пла-
менны? »удрец, пролетариата верный образец пребудешь поколень-
ям неизменен. Среди пожара грозного, кузнец, в руке взнесенный
молот твой близнец, стоишь весь озарен, о вождь наш Ленин!" ("Вели
кому брату")
В литературе 20-х годов найдем портреты Ленина намеренно
приземленные: "Невысокий, сутулый и плотный человек средних лет, с
огромной лысой и какой-то выпуклой наперед, золотистой и упругой
как шар, головой. Упершись хитро поднятой бровью в коротенькие
потные пальцы, он узенокими, по-восточному простодушно-прищурен-
пыми глазками шустро бегал по какой-то бумажке, низко подвигаясь
по ней Потом он поднял голову, погладил лысину ладонью, раскрыл
из-под рыжеватых, подрубленных снизу усиков широкий, крепкий рот
над золотистым клинышком кургузой бородки и, не глядя ни на кого,
деловито, торопливой скороговоркой, как-то уверенно-крепко, и в то
*е время картавя на некоторых звуках, стал как бы вскользь пояс-
нять .. д. Тарасов-Родионов Февраль").
туп Сов ем ск<>ро такой портрет вождя станет в советской литера-
Лун Нев<>эможным Любопытны в этом отношении рассуждения А.
катего^' *ого 0 беспредельной простоте наружности Ленина" "Я
невэрач Чески Уверен в том, что великий человек не может иметь
уметь я ' К ‘'1а₽Ужн°сть. Надо только уметь на него смотреть, надо
ВзРачен Деть' Часто говорят, что Ленин внешним образом был не
вздор » заУряден. В этом есть известная правда, но в общем это
А1'АУначарС1.нй „
Человек нового мира - М, 1940, с 62
Став "темой", вождь превратился в предмет литературНц
ров. Уже в середине 2 0-х годов было осознано, что "литера- >0*%.
дожественный показ Ленина - один из важнейших вопросов ли°'Ч
турной повестки дня ’°. А поскольку "литературная повестка л ‘
середине 20-х годов была весьма "напряженной" нет ничего у 4 4:
тельного в том, что каждая литературная группировка пытада,, !
казать правомерность своего Ленина В этих спорах перед нами
цесс эстетизации власти
Так, представители пролетарской литературы доказывал-,
именно у пролетарских поэтов образ Ленина "тесно связан с труд/1
повседневностью рабочего-массовика. Здесь В И. Ленин живая
ствующая сила, побуждающая рабочих к выполнению для все/"
нятной, будничной работы и благодаря этому, ведущая пролет
к осуществлению его конечных целей"11, "что только в стихах прол
тарских поэтов (МАПП) мы имеем подлинное отражение тех настъ
ений, которые были так характерны для широчайших народных
первую траурную ленинскую неделю, только эти стихи, в котор/
определенное место отведено скорби и слезам, делают великое соц?
альное дело только в стихах пролетарских поэтов в противополоэ
ность мистике, риторике, космичности и пустозвонству других поэте
ческих группировок, мы находим трезвую оценку пафос класса, иа
щего к власти и к победам . Зато совершение противоположное в э:
дни с так называемой попутнической литературой Если у всех эта
попутчиков и полупопутчиков было что сказать, если вообще г:
психика хоть в какой либо мере была созвучна нашей эпохе, на®'
борьбе, нашим мыслям и переживаниям - наиболее сильно, ярко, в-
забываемо это должно было сказаться в ленинские дни А показа.’.
что? Ничего более скучного, бездарного, серого придумать нев<
можно! Словно наемные рабы, повинность отбывали! Казенщина, бе:
душие! перед нами предстала пустая мелкая бездарная и бесконеч
далекая от великого настоящего и еще более великого будун)еГ0'"
тература"12. Другой напостовский идеолог учи \ "Ленин - не тол»-’
творец диктатуры пролетариата, волею истории он оказал®8
легендарным вождем многомиллионного русского крестьяне#-
Показать Ленина - не как современного Пугачева, конечно, а как
летарского вождя крестьянства, - задача гигантская . Художеств®
10 И Ф эйнштейн Ленин в пролетарской и революционной поэзии - Октябрь.
1, с. 9,’
11 МСкрипиль ВИЛенин в фабрично-заводской поэзии - Жизнь искусства, 1$2
с «
12БВолин Великий искус Траурная поэзия ленинских дней • На посту, 1924,
с 119-120
это прежде всего значит художественно показать
1Г>ать Л* 1Ип0СЛРд0Вательный законченный, всесторонний тип
п°*'иИыальн°" Эволюции И путь, на который вступила наша мо-
деЛ°Втура< стремясь <<дать землю и живых людей», - этот
* дай литер- ведет к художественному показу Ильича ”.
и ,т«, при* " ках изображать вождя, менее всего был литера-
СП°Р °ооМ Мы имеем дело с ситуацией когда эстетические
турным сП°цей литературы отрабатывались по крайней мере за 10
нормИ окончательного оформления "Многие писали о Ленине
лет Д° ее 1925 ГОДУ Иннокентий Ок сенов, - попутчики и проле-
отменал У партийные и беспартийные лефовцы, Серапионы, има-
тарскис наПоСТовцы "Кузница" - все принесли посильную дань, и
лини :ты,аписанного до сих ПОр еще не восстал цельный во плоти и
еС\и 13 3 Величайшего человека всех времен - это не наша вина, мы
крови ставИть Ленину лишь временные памятники В словес-
Й 'а .1 и в поэтический гранит выльется образ Ленина еще не ско-
иУдл я "'"ого нужна большая подготовительная работа - быть может,
не одного поколения 14.
Именно проблема поколений оказалась едва ли не ключевой для
изображения Ленина. К середине 30-х годов оказалось, что каркас бу-
ду ,его памятника вождю готов, изображение Ленина становится опо-
средованным - уже не сквозь призму различных эстетических док-
трин 20 -х годов, а сквозь призму одного - сталинского видения. Через
10 лет после смерти Ленина критика будет требовать именно такого
- через образцы - изображения Ленина- "подлинная характеристика
(Ленина. - Р Д ) с большим богатством жизненных деталей с истин
ным проникновением во внутренний облик Ильича дана в имеющейся
мемуарной литературе и высказываниях соратников Ленина, среди
ко- орых на первом месте стоят работы И В. Сталина, воспоминания Н.
к кРУПской и прекрасный очерк М Горького"1'’
Пройдет еще 5 лет, и изображение Ленина станет возможным
ни^ЬК° „СКВозь магический кристалл сталинских "Вопросов лени-
3 а ' Нес°мненно, что каждый художник, поставивший перед собой
Черты э °ЗДаПИЯ Минского образа, обязан воспроизвести основные
НЫе ЭТоГо образа, с Предельной выразительностью сформулирован-
г°воря еРи®ем Сталиным . работа над образом Ленина, в сущности
' только начинается Мы еще не можем назвать таких про-
игТ ----
'^9.504 евин в художественной литературе - Молодая гвардия. 1924, Ы 2-3.
И н 1Н 8 Русской поэзии - Ленинград, 1925, Ы 2, с 17
п₽олетар<- ив 06раз Ленина в художественной литературе - Книга и
₽ кая Революция. 1934. Ы! , с 6«
изведений, которые действительно воплотили бы сталинскую х
теристику Ленина". Последнее замечание поразительно точно-
идет уже не о "воплощении образа Ленина" (как требовалось раъ^’1;
но о воплощении сталинской характеристики Ленина" Это*"11’
серьезный шаг в процессе канонизации образа самой власти
заложенный в самой распространенной формуле "показать Лен^83
это значит ." - уже здесь заложен механизм мифа (раньше это -118'
чило" показать "живого человека революции" , потом - "вопло^8
сталинскую характеристику Ленина"). Система замкнется по^1
объявления образцами ленинианы ленинских текстов Маяковск г°'$
Горького.
Сталиниана вберет в себя эстетику народившейся уже Лен
нианы, двумя полюсами которой будут объявлены величальная поз
Маяковского (и за ней - множество поэтических од о великом Ленщ/
вожде - прозорливом и бессмертном) и воспоминания Горького (а..
ними - множество мемуаров и воспоминаний о Ленине-человек
самом человечном и простом). Всю эту гамму, как генетический х0-
спишет сталиниана Барахтанье в этой разъятой "диалектике" им
не только для темы вождя, но и для всей советской литературы поис-
тине судобоносное значение, и здесь "с точностью до наоборот" прайс
вузовская история литературь "Наряду с поэмой В. Маяковского "Вл’
димир Ильич Ленин" очерк Горького имел принципиальное знамени.-
не только в развитии советской художественной ленинианы, нои:-
решении писателями проблемы народного характера"11
Как бы мы ни оценивали сегодня это "принципиальное знамен»
нужно признать, что к середине 2 0-х годов пантеон выглядел иначе
чем десять лет спустя, был "вождь и учитель" Ленин и были вожди
соратники. Среди вождей-соратников первое место принадлежа.'.
Троцкому. Культ Троцкого достиг в советском искусстве небывалг
размеров уже к 1924 году. В рецензии на один из фильмов тех лет:
Томашевский писал: "...следует уже перестать таскать по фильмам:
Троцкого. У нас ни одна агитфильма не обходится без речи
Троцкого. Образ т Троцкого шаблонизируется, из него делают свзД«:
ного генерала опошляют его традиционным кинематографически
применением. Пора перестать. Всякий затасканный прием обиден.;
когда затасканным приемом становятся речи т. Троцкого, тогда3;
совсем уже нетерпимо"16 17. Можно определенно утверждать что кс;
цепция двух вождей возникла отнюдь не в связи со Сталиным.,
много раньше - в связи с Троцким. В начале 30-х годов произ0
16Истооия русской советской литературы (под ред П Выходцева) - М, 1979,с *
17 Жизнь искусства - 1924, Ы 21. с 19
когда на опустевший второй престол был помещен
смеИа
,зЛцН оццческой поэме В Маяковского имя Сталина про-
В к оЯдом с именем Троцкого. Через десять лет имя Троцкого
[4(.лькнУл®^неТ из Поэмы Зато имя Сталина... Как говорил П Юдин, "у
вообШе ИС дичайшие люди эпохи у нас был Ленин, у нас есть Сталин,
нас есть ве(,аганович Ворошилов. А в художественной литературе у
М°л°1 В' е показа людей такого великогс ума и революционного раз
нас йеТ е®. ((ШИ вожди. Дать образ этих людей в литературе надо
маха, ка в0 главе Коммунистической партии стоит величайший
о6дза иойший из людей современности - т. Сталин "1'' Так формули-
генИ! " -социальный заказ" в 1 <134 году Именно в этом году про-
Рсва' резкий перелом в создании образа вождя. Год десятилетия
Ленина" ознаменовался окончательным закреплением тезиса
?3.„„ - это Ленин сегодня” В стихотворении 1934 года "Десятиле-
ста, аи •* _ _ _
• В Гусев так и писал: почему же мы так спокойны? Врагов не
Тугаемс“ почему7 Потому, что мы знаем свое направленье, потому
что врагов мы сумеем отбить, потому, что сейчас говорить о Ленине -
это значит о Сталине говорить" Небывалая волна славословия в адрес-
Сталина поднялась в канун XVII съезда, а начало кампании обычно
связывают с опубликованной 1 января 1934 года в "Правде" статьей К
Радека "Зодчий социалистического общества Перелом 1934 года
имел два важных признака, благодаря которым "тема" обрела совер-
шенно новое качество. Во-первых, он был связан с поистине фантас-
тической интенсификацией "разработки темы"' уже через пять лет, к
1934 году сталиниана разрослась до небывалых размеров как в ли-
тературе, так и в живописи - это было уже целое сформировавшееся
направление" в советском искусстве. Во-вторых, сталиниана оконча-
тельно канонизировалась, обретя весь комплекс нормативных состав-
ляющих
гоит теперь вернуться к лениниане и зарождающейся стали-
пе13Не В Начале 30-х годов - здесь, как и во всей советской литературе
разом Половины 30-х годов, шла активная перестройка Именно с об-
эстетик 1138 связаны основные требования соцреалистической
ников-гУСТаНОВКа на С03Дание советской классики”: "Задача худож-
дительн рем₽нников заключается в том, чтобы дать галерею убе-
- правдивых, монументальных образцов людей социализма
Ф^льм а ДИ1 °т процесс протекал в кинематографе см Ю Цивьян Исторический
11 Юдцн । *1 власти Троцкий и Сталин в советском кино - Даугава, 1988 19 4
я. Невиданная литература - Лит газета, 1934, 2 2 января
Это и будет характеризовать расцвет классического искусст
циализма. Без выполнения этой задачи нет и не может быть
листической классики Ибо чем характеризуется она, как !*1).
зданием литературно-художественного типа героя нашего вре(/ **
командира Красной Армии, промышленности и социалистич гски*1*11
лей, стахановца, советского интеллигента, бойца на суше в вод^
воздухе, неутомимого, пытливого, отважного сына Советской сто
Людьми, воплощающими в себе наиболее характерные идеалу
черты социалистического человека, являются вожди коммунизм
- апелляция к "высоким образцам"- "Художник будущего соа "
эпопею необычайной жизни Ленина, использовав как материал
написанное до него Ленин ждет своего Гомера и Толстого"2', 0 том '
писал и А Луначарский, ожидая "грядущего Гомера Ленина ': -да*‘
<<Лениниаду>> - это значит написать нечто вроде "Войны и мира' гг.:
эпопею"20 21 22;
- требование "искренности художника": "Художественные обр„
Ленина будут все множиться и множиться. Этот образ для многи”
художников будет критерием их степени приближения к революци;
к социализму или, наоборот, степени их зависимости от буржуазна
прошлого"23;
- прямое понимание "влияния литературы на жизнь”: "Посколы-
людьми, воплотившими в себе наиболее характерные, идеальные че,
ты советского человека, являются вожди коммунизма, постольку оЕ-
рисовка образов этих вождей, особенно образа Ленина, является те:
самым обрисовкой наиболее ярких характеров нарождающего;;
социалистического человечества "24 и, напротив, "влияния жизни Е:
литературу"; "подобно тому, как человечество нашло в Ленине и Стг
лине своих великих вождей, современное искусство нашло в образг:
Ленина и Сталина тот тип героя, который определяет его буду№
развитие"25;
- требование "монументальности": "...путь монументального и--
кусства - самый плодотворный для художественного воплощения
20 И Альтман В поисках правды Книга и пролетарская революция. 1939. '
125 о3,
21 Г Смольяков Ленин в художественной литературе. - На подъеме (Ростов на д
1929. 1, с. 66
22 А Луначарский. Предиаловие к кн МБеккер. Ленин в художественной Л*
ратуре - М, 1929, с.5-6
23И Нусинов Образ Ленина в художественной литературе - Литературный
1934. М 1.С.96
24 Образ Ленина будет жить в веках (Передовая) - Театр, 1939, М 1,с. 6
25 Г Корабельников Великий образ - Дружба народов, 1947, М 15, с 236
-26 “настала пора для создания <<Лениниады>>, в которой
а3а в°*дЯ б'ыл бы выполнен с той пластичностью, которая присуща
Йраз8р°л*ениям скульптуры '^
пгоИЗВеДе е требование - скульптурности , - обращенное к лите-
П°сЛ чи зе может быть прояснено, если обратимся к мате-
раТУРй°й6с , -ния скульптурной ленинианы в Комакадемии в 1929
залаб* 0 ос^6еННОСТи к обстоятельному докладу А Бакушинского.
гоДУ ' выступление с характеристики стиля XIX века, для кото-
цачав сво ^но -превращение форм салонной статуэтки в формы мо-
рОго хаальНОй скульптуры ', Бакушинский отметил как очень пози-
нумеята, шительНый поворот в сторону изобразительности”. Объяс-
тИВ' “ -возврата к образу, к тематике, к сюжету" он справедливо на-
кеНИе “в коде на сцену масс и массового вкуса". Отсюда - тяга к ве-
шеЛтв( нности, к утверждению предметности в ее наиболее кон-
®е<тном и непосредственном восприятии. Отсюда - неизбежные ре-
ли ".ческие тенденции с более или менее ярко выраженным на-
туралистическим оттенком 'Возрождение пластического миро-
восприятия" Бакушинский связывал с "послереволюционной психикой
асе сходной по его мнению, с эпохой Возрождения и эпохой Перикла
в Греции, породивших, в частности борьбу между "индивидуалисти
чески-интимным портретом и репрезентативным с его общественно-
парадным смыслом и функциями" Из всего этого автор делал вывод:
'Одна из основных задач современной советской скульптуры, в зави-
симости от происшедших социальных и политических сдвигов, -
портрет как проблема социального заказа масс". Поскольку же "порт-
рет кабинетно-салонный уже не имеет ни материального, ни идейного
оправдания, только монументальный портрет имеет достаточные ду-
хевные и материальные предпосылки для оправдания творческих
:илий современного художника, - полагал Бакушинский - Портрет
интимный - индивидуалистическая роскошь, теряющая всякое оправ-
дание в новом быте. Только монументальный портрет может быть
’°₽млением общественно значимого. Таков воспроизводимый образ
«я. общественного деятеля".
С1а Так°ва эстетическая программа, но “на деле, в окружающей об-
Конс е Дал®ко не все благополучно". Бакушинский вынужден
МеЩаи - Р°вать- что в массовых вкусах еще очень крепко господство
Раэме . Х ТенДенций Здоровая тяга к реалистическому образу пока
ТенДенц Э< ГСЯ и выРождается в формы салонного натурализма. Эти
МаЧаЛамн ’ конечно- в явном противоречии с новыми органическими
------- художественной формы и выразительности .. В общем разре-
к "----—------
"''Ьпкери*08 ^Ье пьесы о Ленин -Театр, 1940, Ы4,с 22.
Леннн в художественной литературе - М ,1929, с 9
шении задачи скульптурного портрета Ленина господствует
денуия салонного натурализма". Подробно проанализиоовав сово ТЧ
ную скульптурную лениниану, Бакушинский остановился У
самом многообещающем таком "решении темы", в котором фот* 11
(Ьическое сходство было бы "решительно переработанным
В
номерностях примитивного монументализма и органически
ным с замыслом и в его архитектонике, и в его символическом
свч
Легендарный образ Ленина, как он переживается в народном МаУсл
получил то типическое выражение, которое так характерно
творчества примитивного, - в своих истоках и в своей основе ,
личного, лишенного остро-индивидуалистического характера От/*
- не только смысловая значительность, но и монументальная форм'
Закончил св >й доклад Бакушинский следующим образом "ПоВй
мому, изображение в искусстве Ленина - лишь дело будущего
должно иметь свои посылки в общественной психологии, быть мо*,.
в некоторых отношениях созвучные эпохам художественно-приц-
тивных концепций Оно должно иметь свою легенду. Только леген-
выведет художественный образ - истолкование личности Ленина н
человека и как вождя - на путь монументально-эпического е-
оформления"28.
В докладе Бакушинского обращает на себя внимание способнс-
(и возможность еще в 192 9 году) автора додумывать и договаривг:
эстетическую концепцию Требование легенды в контексте ’хуа:
жественного примитивизма" прямо связано с судьбой вождя в сове:
ской литературе. По существу же речь шла о принципах и прел:
сылках создания образа власти
"Рассмотрение религий мира и изучение воззрений на божест;
у разных племен, - писал Э Тайлор, - дает нам возможность, пользу*
старинными терминами, выразить общую господствующую идеи
теологии Человек так часто приписывает своим божествам чело:-
ческий образ, человеческие страсти, человеческую природу, что-
можем назвать божество антропоморфитом, антропопатитом и 2’--
антропофизитом" Теория анимизма Тайлора сводится к тому. '
"представление о человеческой душе - источник представление
духе и божестве вообще, подтверждается уже тем фактом,
человеческим душам приписывается способность обращаться в
рых или злых духов и даже подниматься до степени божества ч’'
век являлся типом, моделью божества, и поэтому человеческое « ’
ство и управление было таким образцом, по которому создано о6®,
во богов и управление в нем.. Высшие боги политеизма... не явл
------------------------- «*'
28 А Бакушинский Образ Ленина в скульптуре - Вестник Коммунистичес»
демии, 1929, Ы 31 (1), с 2 13-2 16.
и низшие духи) продуктом цивилизованной теологии. В
аК ка1< и ивных религиях уже были обозначены их главные
ПРЙ“ ' аЧ с того далекого времени в периоды прогресса и ре-
лерть-1’’ ,ва поэты и жрецы творцы легенд и истории теологи и
,са общ ] цВали и обновляли, унижали и уничтожали могучих
^<Ля°нкФпантеона-«
вла м/гучие владыки пантеон;
л Хетской школе уже с 60-х годов лениниана выглядела сле-
В С°Вбразом поэма В Маяковского - переписанный в 1<Э}0 году
дующи. 1 г кого _ купированные пьесы Н. Погодина - книги М Шаги-
ои₽( к ‘(,оптелова, чуть позже пьсы М. Шатрова Кроме того, по школь-
иЯН А скам можно собрать целую библиотеку из книг, мифологизи-
ИЫМ С к того или иного "владыку пантеона" - "сделать жизнь" можно с
Р?* ИНСКсго и Свердлова, Кирова и Орджоникидзе, Калинина и Чапа-
Ворошилова и Котовского, Буденного и Пархоменко...
еВЭ Состав пантеона не был, конечно, неизменен Известны и вошед
шие в него недавно, и низвергнутые с его высот давно. Скажем, во вре-
мя пика репрессий конца ЗО-х годов создавалась своеобразная "ежови-
ка рог’нтическая: "барсов отважней и зорче орлов любимец стра-
ны, зоркоглаэый Ежов". И героическая: ”... выродок Ягода инструк-
тировал слугу Саволайнена, как опрыскивать комнаты товарища Ежо-
ва и яд начал действовать в то самое время когда чудесный, несги-
баемый большевик Николай Ежов, дни и ночи не вставая из-за стола,
стремительно распутывал и резал нити фашистского заговора"311 Ты -
меч, обнаженный спокойно и грозно, огонь, опаливший змеиные гнезда,
ты пуля для всех скорпионов и змей ты - око страны, что алмазов
ясней... Он дышит свободой. В нем кости из стали, а мозг его- мудрый и
олнечный Сталин В живом организме Советской страны Ежову вож
дем полномочья даны... Бессонное дело - бессмертный дозор! Чуть-
чуть прозеваешь - убийца и вор во мраке свершат свое темное дело,
то кровь почернела, чтоб рана горела" (Джамбул "Поэма о наркоме
ьжове ).
зу 11 ь е-таки на вершине пантеона изначально был Ленин Ра-
мы м СЯ' досталинская лениниана середины 20-х годов (времен поэ-
отлича ' СК<>Г0 и первой редакции горьковского очерка) многим
г0Д1 ееЭ1 °Т ленинианы 30-50-х годов Второе ее рождение в 60-е
н<^НиаК]' ИйТенсивное развитие было связано прежде всего с запол-
Ыиалого зияния, образовавшегося из-за низвержения вер-
39 эб~---—-_____
1°См < аСлобПе₽ВОбЫТНаЯ *УЛЬТу₽а •м>19в'5'с 390-301
?® Кулешов Очищение История и перестройка -М, 1969, с “9-
ховного божества - Сталина На протяжении четверти век,
господствовала теория двух вождей, Ленин самостоятельно 8
ратуре вообще не выступал, но только в тандеме с "лучщ, "^т
ником". Все эти процессы, разумеется, искусно регулировались >'’*
августе 1936 года было принято специальное постановлен **
ВКП(б) о романе 1Л Шагинян "Билет по истории", а через десят** *
такого же внимания удостоилась книга С. Гиля "Шесть л₽т с л
ным", после чего выпуск научных работ, воспоминаний и худ/
венных произведений о Ленине был резко заторможен Как и е
более 600 произведений о Ленине были фактически запрещены
числе воспоминания Н Крупской и книга Джона Рида "Десять д8'"
которые потрясли мир"31.
В результате читатель и зритель уже в 60 -е годы не знал
выглядели в оригинале, скажем, изучавшиеся в школе Погодин/^
пьесы о Ленине "Человек с ружьем" и "Кремлевские куранты" '5
тимся к режиссерской разработке "Человека с ружьем" С Юткеви^
На каждой странице - Ленин и Сталин переглянулись, Ленин пер;
глянулся со Сталиным, уловив в его глазах чуть заметную улыбк
Ленин с живостью обернулся к Сталину. Ленин хитро заулыбалс?
взглянув на Сталина.. Здесь перед нами не просто полное взаи
понимание двух ьождей, но и своеобразное разделение обязанности!
Ленин разговаривает "задушевно" и говорит все больше о "рев:
люционной дружбе"', Сталин же по-деловому - об организации полк;
о боеприпасах, о положении на фронте и 1 п. Ленин восхищен орг-
низаторскими способностями Сталина, который говорит с Шадрине,
именно как военный. Такая, к примеру, сцен "Сталин присел на кра
стола Ленин все время стоит рядом, с довольным видом следит."
разговором Ленин присел на край стола рядом со Сталиным
Шадрин потрясен не только встречей с Лениным, но и со Ста’:
ным
- Простой человек! Какой понимающий! Кто такой?
- А ты не знаешь его?
- Помощник Ленину?
- Это же товарищ Сталин!
Апофеоз слияния происходит в финале: после речи Ленин’"
бронепоезде Сталин в приветствии поднял руку. "На бронеп
-*1 О том, что процесс регулировался свидетельствует такой любопытны
когда в июле 1941 года Ворошилов прибыл в Ленинград, а во главе Став* ;
Тимошенко, не только молодые бойцы, но даже школьники разучивали
с таким характерным припевоь "Призыв раздаете • К победе вперед! В •В°”„!|Р
ководцах уверен народ Веди, Ворошилов, веди, Тимошенко, веди нас,
священный поход!" Ках видим, состав пантеона чутко улавливал конъюнктур"
и ст^ят Шадрин и Дымов. Стоят не спуская глаз с
<иМаЯ ВИИТЯ°ЛИГУР любимых вождей
"* уяюЩНХ' , ами несущегося бронепоезда 1917 года видим мы:
Уда за ко*1 ^6едившего социализма
Арм„оушимый ход мощных тан . >в
Несокр/те7 нб1й полет бомбардировщиков
СТР^ый мерный шаг пролетарских дивизий мимо Кремлевских
сТеИ мо дюбимого вождя Иосифа Сталина, который стоит на мавзо-
лее . нин» начертано на мавзолее
'сквозь все эти свидетельства исполненных ленинских заветов
И Фмс мчится вперед грозный бронепоезд Революции".
иеУДеР*л0Век с ружьем" (не в позднем, разумеется "переработанном"
демонстрирует очень важный момент в изображении Ленина.
ВИДяв1 1М образом приближен к 1937 году (год постановки пьесы),
Фокусирован на современность Вот сцена: студент читает письмо, где
говорится о том, что некто Петров изменник
СеменЯ заявляю - Петров изменник.
Студент (Семену). Но у Петрова за плечами двенадцать лет
работы в партии. Он был членом Петербургского совета в 1905 году,
его лично знает Ленин И вдруг трус... изменник... дезертир!
Семен Сорвал военное задание... ушел.. бросил все (Студенту)
Ты мог бы арестовать Петрова?
С т у д е н т. Не знаю.
Ленин (входит тихо) включается в разговор. Ему дают прочи-
ть письмо, где "всего десять слов" Прочел и говорит: "Петров или
Иванов в грозную минуту изменили делу народа, предали народ
стали врагами народа! (Присутствующим солдатам) Как бы вы
пост ?пили с таким Петровым или Ивановым, товарищи?" Двое говорят
адо расстрелять! Ленин хитро прищурил глаз - видно доволен
ду еТ°м Они- к°нечно, не читали истории Паоижской коммуны а
т, как коммунары' Предателей нужно расстреливать'"
мифол ИТеРЭТура 0 вождях потому никогда не была самостоятельной
р; пи ы ИеЙ И пРактически не создавала мифов, что иллюстрировала
этими т *а В ЛИЦах и "чувствах" уже готовые сюжеты. Над всеми
Ценное г Стами безраздельно господствует метатекст, некое освя-
Краткид °В0, н°вое писание Таким писанием являлся прежде всего
рованн->МуК1 ' КНИ| а, по общему признанию точно сформули
Ше8изма" М Витиным, "вошедшая в золотой идейный фонд боль-
- гДе история изложена со сталинской мудростью и глу-
бин эй"”. Если каноном для биографии Ленина служили ста
"Вопросы ленинизма", то для сталинианы - биография Сталина
дактированная самим вождем”. Сюда же следует отнести '
статьи других вождей и соратников Это. конечно, книги "К во:
истории большевистских организаций Закавказья" Л Берии "Ст
Красная Армия” К. Ворошилова, а также статьи, публиковав
"Правде" и других центральных изданиях, В. Молотова
продолжатель дела Ленина", Л Кагановича "Великий машинист1*
мотива истории", А Микояна "Сталин это Ленин сегодня", д АЛ°*'-
ева "Сталин и великое колхозное движение ", Г. Маленкова "Ста1'1
большевистских кадрах", Н. Хрущева "Сталин и великая дружба и**
дов", Н Шверника "Сталин и забота о человеке", М. Шкирятова 'Ст^
и народ ", А. Поскребышева и Б. Двинского "Учитель и друг
чества", Г Димитрова "Сталин и международный пролетарии
Щербакова "ВКП(б) - неприступная крепость", Ем. Ярославского х-'
лин - это Ленин сегодня К числу "текстообразующих'' книг мо*-
отнести сборник "Встречи с товарищем Сталиным" под редакцией'
Фадеева, где своими воспоминаниями и впечатлениями от встреч
вождем делятся юрой - А Стаханов и И Папанин, М Громов)
Молоков, Б. Иофан и В. Коккинаки, Н. Бурденко и Г. Байдуков, М. Вод
пьянов и В. Гризодубова, М. Демченко и И Ангелина... Это (спускаем
с пантеона вождей) - пантеон героев. Названия статей таковы. 'Нс
отец", "Исполин-мудрец”, "Сила предвидения", "Незабываемые встр
чи”, "Согретые любовью Сталина", "Величие гения”, "Человек, осущес
вивший мечты поколений "Простота и душевность", "Буду помин:
всю жизнь", "С именем Сталина в душе" и т. д.
Механизм таков: метатекст задает тезис - искусство его "раз;:
батывает". Скажем, “Товарищ Сталин проводил огромную ревслюй
онную работу в Закавказье... Он твердо готовил рабочих к
тельному бою против самодержавия". Это сакральный текст (из ’Кр
кого курса"). Шалва Дадиани берет его эпиграфом к своей пьесе
искры" (1937) и ею иллюстрирует в традициях житийной литерал-
доклад Л Берия на собрании тбилиского партактива в 1935 гоД
значении революционной деятельности Сталина в Батуме. В пи
дейстзует "молодей Сталин" (юный бог), но еще до его появлень!’
акте то и дело слышится: "Учитель посоветует", а уж потом тс/
слышно: "Учитель сказал", "Нет, учитель", "Да, учитель". НезяаХ»*’
32 Стоит напомнить, что к каждой главе Краткого курса" имелся огромны*
Консультаций - своеобразный толковник писания
о характере сталинской правки собственной биографии см специальны#
"закрытого доклада Н. Хрущева на XX съезде КПСС.
кавказья стекаются к Сталину - "Учитель здесь Я из
дй со вое1 здесь"’ Я из Баку".. После одной из речей пророка
ийлГ5₽‘-'УииЯ'говорит Сегодня у меня открылись глаза .”
кий Р1б° в финале пьесы происходит знаменитое знакомство
**е НаК°КХУниным ь Таммерфорсе в 1905 году, с которого, согласно
сталияа ' 'е миФУ, Сталин становится любимым учеником Ленина
офИЦйаЛ'’йОИо ч рез десять () лет Ленин спрашивал в письме В Кар-
тах извеС1, милию своего "лучшего и любимейшего ученика”). В по-
пинск°мУ * 40_х годов финальная сцена выглядела так:
стаяовках по-моему нам долго придется работать вместе, не
д е Н и п
праВ-”; "Л л и н. Всю жизнь товарищ Ленин, всю жизнь, Владимир
ИЛЬИВ пьесе же финал такой:
ЛИН (представляясь Ленину) Я делегат Закавказья.
дГ/н ин ( мы только что о вас говорили Пламенный колхидец не
так ли"’
Сталин (улыбаясь). Да, вы меня так назвали Здравствуйте, горный
оре/
Ленин Давайте вашу руку.
Рукопожатие. Идут вместе вперед.
Занавес
Тезис "Сталин - это Ленин сегодня" - излюбленный тезис лите-
ратуры ЗО-50-х годов14 Момент преемственост и власти занимает
здесь центральное место: легитимация власти Сталина осущест-
вляется в традиционном языческом архетипе передачи власти от
вождя мертвого к вождю живому. "Мы идем со Сталиным, как с Ле-
ни им, говорим со Сталиным, как с Лениным" провозглашает рус
иг народный сказ" "Великий Ленин мне глаза открыл и смело я
поб^ 1ПеРед' великий Сталин наш Союз сплотил - любимый вождь к
ра 1ИДаМ НаС ведет " п°ет "Песня сердца” С. Михалкова Им вторили
рС11 •'ременные "народные песни": "Встал на ленинское место наш
ст 1 г Ве,? "1кий Сталин И крестьянин, и рабочий петь о нем не пере
Ста? - "1ИН Ленину да кровный брат", "Уж как был Ленин со
Ста? наг ГУзья веРные, неизменные,что у Ленина намечено то у
. пополнено", "Ленина великий ученик Сталин, лучшим дру-
14 Там
а°5сТВенаоручнс 'аФии Сталина говорилось "Сталин • это Ленин сегодня", Сталин
*Ва, ВАн ®Не- иную редакцию: "Сталин - достойный продолжатель дела Ле-
ЧиЛ*' *а* говоо°РЯТ У иас ® паРтин‘ Сталин это Ленин сегодня" Сталинская
* >ныя т»зН, РЯ1 '* нас в партии призвана была, очевидно, одомашнить" офи-
сный тродолжатель дела Ленина
гом Ленину ты был" То же и в частушках: "Рулевой нам верн
жен для большого корабля С нами Ленина не стало - верный г 1(5
у руля", "С неба звездочка упала в колосистые поля С нами Лец $4
стало, - стойкий Сталин у руля", "Приходи весна-красна время^*1*1!'
сеннее. Сталин партию ведет по заветам Ленина" 8‘
В фильме "Клятва" есть сцена, потрясающая неким релищ
мистическим светом: идут похороны Ленина. Варвара протяг °а|1с'
Сталину простреленное и окровавленное письмо, на котором к/ а
ми буквами написано: "Ленину".
Сталин посмотрел на письмо на Варвару, на народ.
Вся Красная площадь протянула руки, как бы говоря "вОэь
Это письмо адресовано тебе Сегодня ты - наш Ленин”
Сцена стилизует соответствующие сцены из "Хованщины" и ч
риса Годунова" Но поистине гимн теме создала "народная сказ°
тельница" Марфа Крюкова. Ее поэму "Слава Сталина будет ве,-, '
характеризует нарочитая помпезность и откровенная стилизации
народный сказ о герое-заступнике: "Не Бело море ьзволновалос
молодецкое сердце стрепенулося, могучи плечи сшевелилися
Иосиф-свет призамыслился" Мы узнаем, что "храбро бился за царе
Иосиф-свет", а также (хорошо звучит для конца 30-х годов!) не .
лел себя не жалел труда, многих он людей от смерти спас". Далыг-
идет инструментовка. "Две-то зорюшки утренние сходилися, два-г
ясных сокола слеталися, два дородных молодца съежалися. Первый-:-
был Ленин-свет второй-от - славный Иосиф-свет". Они дружно раб-
тают (это описывается следующим образом: "Вместе сделали эа«
даньице порешили так дела свои, пусть народ теперь правит са:
собой! Руководит им славный Ленин-вождь со своим другом мудр»
Сталиным"). В заключение рассказывается о том, как "начал мудр^
вождь украшать страну", как "перестроил все ново-заново", как :•
деревнях пошли колхозы крепкие" и т. п. В приведенных текстах яг
ничего, кроме перевода на язык пьесы, частушки, былины ("новияя
образа власти и, конкретнее тезиса о двух вождях, о Сталине какн-
следнике Ленина
Вторичная мифология литературной сталинианы, доктрин^
воссоздавая уже геревоссозданную историю, создавала некую втор'
реальность, ибо образ "мудрого вождя", "отца родного" должеН ‘
войти в н°кий готовый континуум всеобщего счастья и ®лг
действия: "Новая жизнь зацвела Солнце пылает над нивами К И°
победам, друзья, все мы идем коллективами. Сталина слово сбыл
стали крестьяне счастливыми!", "Вырос наш колхоз, стал он 1 (-
ским, мы работаем по-стахановскл У твоей жены хороши дела
цать центнеров на гектар дала". Мотив "народных песен" поД*
вают профессиональные поэты обращаясь к девушкам-стаханов*
оит "И вижу я в краю своем - сидите рядом вы с вож-
^ьсКиЯ г воим трудом, хвалу ему поете, девушки" Эта восточная
-1' и горД1"6 иска что ее можно представить в реальности (см
^₽ТИ.НеЛьХЬ *ЗИГ И -ерТ0Ва)' . .
-ХолыбеЛЬ 7 сТЬ включается сюда особым образом: литература пере-
реальн° тоЛЬКо самые общие установки (типа "Жить стало
рабатИваеТ гтло веселее!"), но и конкретные исторические события
луЧ11^ ж‘ и^дцатый победный увенчал ты мудр и светел, исцеляешь
-;ьезД с' МК^аНЫ всех тысячелетий" И точно, практически нет ни
ты навек1* в биографии Сталина который не был бы отражен,
одного аи ЛИТературой Скажем, "Незабываемый 1919-й" Вс.
проиллю Р"дддюстрирует тезис о том, что именно благодаря Ста-
ВИШЯебыл подавлен мятеж на фортах Красная Горка и Серая Лошадь
лИЬ\ градом что именно, как сказано в его биографии, Сталин
Л 0 ликвидировал растерянность, беспощадно уничтожил врагов
^зменников Угроза Петрограду была ликвидирована" Или другой
И И и биографии: "Полководец революции застал на фронте толчею,
Потерянность, отсутствие стратегического плана. Прогнав из штабов
об .нкротившихся ставленников Троцкого .. Сталин составил свой план
борьбы, гениально разрешивший задачу". В результате страна была
обеспечена хлебом, а советская литература "Хлебом” А Толстого, где
читатель узнает о том, что "Сталин постоянно был в окопах", "Сталин
не выходил из окопов, руководя оттуда посылкой резервов, подвозом
огнеприпасов, отправкой нового бронепоезда" и т п. Литература изла-
гала писание в лицах переводя его с языка понятий на язык диалогов
и "переживаний" в "формах самой жизни”
Отражая уже отраженный свет, сталиниана обрекала себя на
репродуцирование и воспроизводство всех тех очевидных истори-
ческих несообразностей, которые были заложены в самом метатексте
>енно мифологизировались и превозносились именно те черты
алина и "факты истории", которые были откровенно сфальсифи-
н°стейН * <"талиниана буквально соткана из исторических несообраз-
бий кий1^7 ГодУ Габриель Гарсиа Маркес, тогда молодой колум-
Де*и и *Урналист побывал в Москве на Всемирном фестивале моло-
частр УДентов. В своем репортаже он много пишет о Сталине и, в
Кафка по ' замечает что лучшим биографом Сталина мог бы быть
Официален ЗВедения которого близки по духу авторам драмы абсурда.
а6с>РДа Я совет«ая историография по сути и создавала этот театр
^аР‘‘Чеьской^^НаЛа "пР0Паганда и агитация” за 1936 год в статье М.
Т°М, как д - По'вященной Ленину в дни Октября рассказывается о
ин вечером 24 октября прибыл в Смольный: "После ко-
роткой деловой информации товарища Сталина о положении л
Ленин утвердил все распоряжения Сталина и вместе с това^®^
Сталиным возглавил восстание" Итак, Ленин присоединяется'11 ?Ч
лину утвердив его распоряжения35. *
В статье "Сталин - это Ленин сегодня”36 Ем. Ярославский
"В самые трудные моменты в жизни молодого государства в
гражданской войны товарищ Сталин становится организаторов
жения продовольствием всего населения, а затем организм 'а'
полководцем Красной Армии и проявляет в этом деле гениальн а '
способности Он грудью своей защищает Страну Советов на
фронтах'. В биографии же Сталина курсивом выделяются слова -рВс$'
средственным вдохновителем и организатором важнейших
Красной Армии был Сталин". Можно наблюдать этот экспансией
образа: Сталин отнимает самые "лакомые куски’ советской истории3*
Ленина - организацию октябрьского переворота, у Троцкого - Орг.
низацию Красной армии
Другой момент - принципы историзации образа власти. В пье
Вс. Вишневского "Незабываемый 1919-й” Сталин в разговоре с Деан
ным обвиняет Зиновьева и Каменева в предательстве, а о Троцком г:
ворит: "Бывает так, что некоторые иуды-предатели идут в Красну.
Армию для того, чтобы в решительную минуту предать ее И э:.
речи вроде бы звучат в 1919 году, когда, как известно Сталин ничег
подобного говорить не мог не только о Каменеве и Зиновьеве ней
Троцком, несмотря на серьезные трения.
Нечто подобное можно обнаружить в "Клятве" где после смерт
Ленина в Горках происходит такой разговор
"Молотов шепчет Орджоникидзе, кивая на Бухарина
- Теперь Бухарин с Каменевым и все, иже с ними, начнут кр<
чать умер Ленин нет больше Ленина! Попытаются расколоть пг;
тию.
- Да, попробуют продать страну оптом и в розницу, - говори
Микоян
- Ополчатся, конечно, прежде всего на Сталина, - пре дупре*^'
Дзержинский
- А кто позволит? - спрашивает Орджоникидзе. - Сталина пар-
знает не со вчерашнего дня Сплотить вокруг ЦК все ленинские ('
в этом залог победы
- Без этого развал! - вступает в разговор Киров".
35 См О. Волобуев, С Кулешов Очищение История и перестройка -М 19^'
гл : Политический театр абсурда")
36 Историк-марксист, 1940, М 1
происходит еще более любопытная сцена
В КреМЛе- . т к народу, собравшемуся во дворе Кремля Сталин
"ста? ' окруженный людьми из народа.. По двору проходят
„л-дит ® к гнев. Сталин остановился, посмотрел в их сторону и
БухариН И ‘ина мы никому не отдадим и завещанное им никому не
скав«л: ^^ст'г чину подходят товарищи Молотов, Калинин Орджо-
уступим • к дзержинский'. Очевидная нелепость ситуации состоит
никИДзе КИиме <о после смерти Ленина ближе всего к Сталину в
в том. ° е ЦК был Каменев, активно поддерживал его в борьбе с
руководи оппозицией Бухарин Таким образом, реалии последую-
троЦ«й' ических событий экстраполируются на прошлое. Это те же
щих иг-°Р проделывал герой романа “1964" Дж Оруэлла в мини-
операции. г
гтеостве Правд}»
СТ алиниане бесполезно искать привычную логику истори-
ях связей История заменена здесь логикой власти Сам механизм
ЧеСвоащения истории в логику власти представляет первостепенный
интерес перед нами - мир мифа власти В мифе своя логика причинно-
следственных связей Она имеет два закона, сформулированные Я
Голосовкером
"1. В действительной жизни причинная последовательность есть
нременная последовательность В чудесной действительности мифа
причинная последовательность может лежать вне времени- она ьне-
временна
2 Для того, чтобы что-либо произошло, нет необходимости в
каких-либо переменах в предшествующих обстоятельствах. Для этого
необходимо одно: желание"37. Оба эти закона безотказно действуют
как можно видеть в сталиниане.
Многие в пантеоне вождей были особо почитаемы благодаря
прежде всего тому обстоятельству, что их имена укрепляли авто-
ритет высшего божества. Так например, можно предположить, что
именн^ П^ИЙ И $ильм ^ков Свердлов" были созданы во многом
ст для сиены "Свердлов и Сталин в сибирской ссылке Пред-
АениХСебе ЭТУ идиллическую сцену: они вместе пишут письмо
западу увДЯТ И3 одного котелка . "Вьется дымок. Солнце клонится к
ней',. *°_стРа задумались Сталин и Свердлов Енисей... Закат.. В си-
’а Плечи ескРайние леса.. Сталин подходит и обнимает Свердлова
наща веснаГРУСТИ' Яков- есть на свете дружба... очень скоро настанет
т°м. Что им еР0ИЧеская мелодия". Самое замечательное, конечно, в
чо благодаря письмам Свердлова из ссылки стало
”ЯЭГ,
иАосовкеп л
эгика мифа - М '957, 2 9
известно о поведении и характере Сталина, о его конфликте По
всеми ссыльными большевиками, в том числе и с самим Сверд,
Культ вождя в советской литературе связан с фуНд 4
тальнымч особенностями массового сознания и имеет своим Ис? *•
стереотип (отсюда - опора на исторически наработанные кудЬт 0,:Ч
архетипы). Именно стереотипное сознание культивируется вда
поскольку такой тип мировосприятия лучше всего поддаете^1',
тролю, нормализации и унификации со стороны власти, с д
стороны, стереотипное сознание позволяет ''нормализовать” мио г’>
терявшемуся индивиду, оказавшемуся во власти социальных сти
Но, по точному наблюдению Адорно, двойником идеологичес/!
стереотипа и разновидностью фетишизированного сознания явля/
персонификация, которая "представляет утопические интересы/
реотипа в той., области, где господствуют элементарные пси»-
логические потребности человека Персонификация, иными слое
это отождествление абстрактных социальных и природных сил с
кретной личностью, с особенностями ее характера. Прибегая к ее
лугам, сознание вовсе не заботится о совершенствовании мира ;
прежде всего при ее посредничестве откладывает впрок притязав
воли к власти, видит в ней разновидность страхового полиса для о
их эгократических мечтаний'3"
Стереотип и персонификация и способствуют превращению ин*
вида в придаток социальной машинерии Из эгократ ической мечи
родится желание привести действительный мир в соответствие со св:
им внутренним состоянием. Это и порождает соцреалистический тс
культуры и определяет центральное положение вождя в ней Вок:
как бы принимает на себя эгократические мечтания массы - в еговк
силии, бессмертии, божественности масса видит свое отражение и г
тому отражение вождя есть чистое зеркало массы и власти
МАВЗОЛЕЙ И ОКРЕСТНОСТИ
М. Чегодаева выделила пять достаточно постоянных слага**-*
из которых складывался образ Сталина. 1) Сталин - великий Р®;.
люционер, 2) Сталин - это Ленин сегодня, 3) Сталин - великий
дарственный деятель, вождь и учитель; 4) Сталин - великий П»'
водец; 5) Сталин - мудрый хозяин страны, отец своего народа.
вило, в каждом конкретном произведении выделялась одна из- 38
38 о. В.Белый Тайны "подпольного человека" (Художественное слово - 0
сознание - семиотика власти, - Киев. 1991. с. 92
яющих Портрет. 'На портрете Налбандяна перед нами
[ей, с0СТ1Е9ариЩ Сталин как мудрый учитель и большой госу-
г*задСтаеТ т° яТель Картина Решетникова - это яркая повесть о
ПарсТвеНЯЫЙ ельности великого вождя в годы Великой Отечественной
ЛипУчей ДеЯ скрывает °браз Сталина как образ великого полководца
ойны - ой<! поэтической композиции Шурпина Сталин показан как
истратегай х< ^яин социалистической Родины, как ее великий пре-
за6отлИВЫ .. “Советские художники рассказывают о кипучей и мно-
образовате олюцИонной деятельности товарища Сталина". "Одна из
гогранно рэадач искусства - раскрыть великую идею: Сталин - это
ва*1,еЯ оДНЯ"39. Методика преподавания литературы" советует
Ленин ..очеНЬ полезно провести с учащимися беседу на тему «Ге-
УЧител”сть в Сталина», опираясь для этого наряду с худо-
ИИаЛЬ иной литературой на картины Ф Решетникова <<И В Сталин» и
ф'шТпина «Утро нашей Родины»*’"
К сталинским и ленинским портретам сталинской эпохи
полностью относятся наблюдения М. Ямпольского о характере "сооб-
щения" такого рода живописных текстов персонаж (король, вождь)
изображается как знак власти, его тело - это символ, отсылающий к
чему-то иному, оно является не физическим объектом, а как бы
портретом сакрализующей его трансцеденции То, что портрет изо-
бражает лишь портрет, делает спектакль власти эгоцентрически
обращенным на самого себя, зеркальным умножением идеи зна-
ковости, репрезентации Такое сообщение естественно не может быть
информативным, оно становится чисто риторическим"41. Итак, порт-
рет вождя это прежде всего и только "портрет портрета", это чистая,
1 ‘3 информационного шума" репрезентативность; театр власти - это
юу постоянно возобновляемые моменты утверждения «актера» в
его господстве, а - зрителя в его подчиненности”42. Отсюда не только
°ь иная повторяемость портрета клишированность режиссерских
тавтНИЙ И СКУДНОСТЬ репертуара сцен, но и заведомая избыточность,
ологичность и риторика этих текстов.
НУ» м И?е₽атУРный спектакль власти еще полнее раскрывает образ-
н ПосдестаЛ *ИЮ действа Различия между ленинианой досталинской
вепре: ц .ЛК 1 кой К0Ренятся именно в сталиниане Процесс усиления
ПольаовадаТИВКОСТИ шел все вРемя по восходящей :талиниана ис-
и обогатила послереволюционную лениниану, а после-
м ч
4)в даева Ослепление. - Советская культура, 1959. 24 июня, с 10 4 * *
4, ‘ ЯцпольсЛ^аТодика преподавания литературы. - М ,1952, с 556.
' >’‘‘польскИй вЛасть как зрелище власти, с. 175.
ласть как зрелище власти, с 179
сталинская лениниана, в свою очередь, "творчески обогатидась,
линианой. ст9.
Так, образ Ленина-солнца найдем еще в выступлении В
в апреле 1920 года по случаю 50-летия Ленина в Московском^08’
печати4"’. Затем солнцеподобие передается Сталину, но уже в ст •
50-х годов "солнечность" Ленина ничем не будет отличаться от И*’*
нечносги" Сталина - непрямое, робкое поначалу сравнение Бр1оС°л"
превращается в “зрелый художественный образ" в высокой сталИнС°е’
и постсталинской культуре: 'Нет для меня ночной темнотС1<г'!
нипочем для меня зима’ Ленин-солнце! Светишь ты, - и не ст с?' *
никакая тьма" (С, Сарыг-Оол "Неугасимое солнце", 1949) "Снова Идь
заревыми лучами нас озаряет в родной стороне. Крылья расту-
за плечами, дальняя даль открывается мне... Ленин родной над и Й;
ской волной в образе света встает предо мной" (Г. Абашидзе "Ленни.
Самгори", 1950, "Пришел он, горы раздвигая, подобный солнечным д/
чам . Но солнце только днем сияет, а Ленин вечно светит нам" (С
Абдулжалилов "Песня о Ленине", 1957).
Однако, сама портретность - портрет портрета - также станс
вится предметом "художественного обобщения" в соцреализме Проб
лема портрета в лениниане представляет самостоятельный интерг
Классический разговор "с товарищем Лениным” - фотографией в;
белой стене” Маяковского - лишь осколок портретной темы в лещ-
ниане Маяковский использует здесь найденное до него. Еще в стихе
творении А. Акопяна "Владимир Ильич Ленин” (1919) найдем автор
стоящим перед Портретом (не случайно мотив портрета перв^
оформляется в лит ературе о вождях): "Перед его портретом я стою
всматриваюсь, глаз не отводя. Лоб выпуклый - высокая скала, недо-
сягаемое поле битв, взор пламенный - разящая стрела - врагам свой:
ды гибелью грозит". Здесь образ на портрете еще статичен с ним не'
"разговора", все характеристики даются через сравнения (лоб, кг’
"высокая скала" и "недосягаемое поле битв", взор, как "разящая ст.
ла” и т, д ). Но у Н Асеева в "Молодости Ленина" (192 7) образ -
Портрете уже иной. "Он, пока я кончаю стих, - на портрете встав.-
стене, продолжая меня вести, усмехается молодо мне. И ника»
уйти от глаз, просквозивших через века, стерегущих и ждущих -
взгляд ответный - большевика" Этот взгляд еще зовущий ("стер,
щий и ждущий в нас..."). Ленин здесь - некий медиум творЧ*с •
совершается через него. У М. Алигер он уже “надиктовывает" пе?
стихотворение девочке-подростку: "Со стены, с портрета в хвойн
ме, замкнутого траурной каймой, он следил внимательно за
ни»’
43 В Брюсов О Ленине -В кн Недорисованный портрет: 50-летие Б И Л
речах, статьях, привет ствиях, с 91
всеГД»
. I *м домой школьников, мальчишек и девчонок, ок-
,)О*аЛ п° УвНучат своих" ("Первое стихотворение", 1953)- Здесь уже
ПРбрЯт сВ°ИХ,лог с умершим божеством, но, скорее, надзор со стороны
тЯ ольк° диа\ ?-тами :воими, внучатами своими". Точнее, надзор со
в°’дЯ За»?ж1 который ест. Портрет.
-оронЫ в " том Сталина происходит нечто подобное, но здесь
С П°Р Р поскольку сталиниана завершается почти одновре-
боЖесТВ° * . г ю вождя. Сталин всегда теперь живой Ленин живой
с° СМ ^еменно ("жил, жив, будет жить"). Ленинский взгляд
всегда оавлен уже из портрета, а весь текст становится таким
;Г<>гда на Р треТом в кубе (вербальный портрет визуального пор-
обра:' >*' нета) сравним "Вновь гляжу на ленинский портрет, снова
Т₽етаил1 4а живого. Взгляд его, лучей горячий свет наши души
ВИ*У тснова" (И. Искандеров "У портрета Ленина", 1930) и "Наверно,
россИИ дома, где б не висел его портрет Нам так лицо его зна-
ИГм. е с далеких ранних лет Живем, его чудесным светом всю
К изнь свою озарены И вновь стоим перед портретом среди глубокой
тишины так только дети - кровь живая давно погибшего отца - гля-
дят все больше открывая в чертах любимого лица" (К. Ваншенкин
"Ленинский портрет", 1960). Между "горячим светом", "освещающим
души' у уйгурского поэта и "живой кровью" давно погибшего отца" у
К Ваншенкина 30 лет, но у Ваншенкина иконизация портрета более
органичная44: Портрет есть в каждом доме, знаком с раннего детства,
озаряет нашу жизнь чудесным светом лицо отца раскрывается с
возрастом все глубже Если бы не было известно, что стихотворение
написано советским поэтом и называется "Ленинский портрет",
читатель оказался бы в затруднительном положении речь идет об
иконе. Мы имеем дело с текстом, абсолютно "традиционным" (тради-
1Я прошла здесь полный круг и завершилась собственной противо-
положностью), здесь нет уже и следов революционной риторики, опо-
Р ха аР.хетип восприятия лика на иконе подчеркивает "компенси-
повт Ю П₽Ир°ДУ П0РтРета: он призван заменить икону Отсюда -
томуР И ГНИЧеской графики заполнение готовой фактуры (подобно
°н.<ых аК Револ1°Ционные праздники назначались на дни традици-
крести!пеЛ^ГИ03НЬ1Х празднеств - красные пасхи", "революционные
Уж И Комсомольские свадьбы").
Десными СЭМ вождь- но Портрет, подобно иконе, обладает чу-
ствами: изображению вождя передаются силы вождя Ха-
МЦ ув
; иоиЭТ°в с*вера*’э? ’ “Ждой культуре Портрет выводится из собственной традичии -
иый восточный >рн ческий архетип, у "поэтов Советского Востока" - тради-
рактерно в этом отношении стихотворение Н. Рыленкова "Бад
портрете” (1946): не в мастерской художника, а в лесу, в
занском лагере был создан портрет Ленина - "его разведчик
нож эм” - "И стало вдруг светло под небом хмурым . К нему Тан^эа-
тропки по оврагу, где шепотком деревья говорят Ему спешид} Л|**1
нести присягу все, кто отныне приходил в отряд Что б ц Пр;
фашистские угрозы, кто мог их след невидимый найти, когда в"
из-под шатра березы сам Ленин им указывал пути И час расп**'
видел мститель грозный, одним его присутствием согрет
теперь меж мрамором и бронзой поставили в музее тот портрет"
“Портрет в музее” - особый мотив в лениниане В стихотвоое
"Барельеф Ленина' (1946) П Маркиш так пишет о ленинскок
бражении: "Нужны большие ветви эти зеленой ели, чтоб могла а
барельефом простереть их крылами вольного орла. Вся прочное-’
гооного гранита нужна граниту, чтоб века хранил, как до сих п.-
хранит он, труды резца и молотка. И даль со снежными гора-,,
рощи над речной дугой нужны чтобы в чудесной раме нам виде-'
образ дорогой” Итак, самая реальность (еловые ветви горный грани-
даль за горами, рощи за рекой и т. д ) становится перед Портрете
вторичной, она выполняет функцию "чудесной рамы" для "дорого?
образа" мир не просто делится на Портрет и раму - вождь как будт
выходит из Портрета и занимает место реальности, а реально-
становится картиной (отсюда - ее эстетизация, ральность "в красиво,
виде").
Радикальное решение темы Портрета - превращение реальное?
в портрет, созданный самим вождем. В стихотворении "Подарок" п
басарского поэта А Джафарова рассказывается о том, что один ху
дожник, мой хороший друг, картину мне нарисовал в подарок Ь
картине пейзаж - узкий обветшалый мост, изнуренные быки, впр
женные в тяжелый воз и т. д. Поэт недоволен работой друга-ху№
ника - "Я отвечал: - Другой художник мне картину подарил прекр
ней этой" и, отворив окно показал лазуоное небо по дорогам
машины гулко гремят новые мосты вдалеке сверкает электро'
ция, тучные отары овец пасутся на пышных склонах, песни несут'*
садов... "Была, как жизнь картина велика: итог своих бессонных р-
мышлений в нее вложил художник навека. Картину эту подарил
Ленин”. Перед нами картина-жизнь, точнее, жизнь картина,
зирующая все искусства - "кисть художника" не может воссозда1^-
новых мостов или несущиеся из садов песни для этого ну*еИ :.
валый "синтез искусств" - таким произведением искусства явл
самая действительность, а ее творцом, художником - вождь
же время вождь становится и автором собственного портрета.
аг
исполнитель этого сверху данного художественного
**теКСТЗ ЛИ . *•
Пр«е* "а .. лезгинских ковровщиц за работой читаем
р'Пе-Н ковер сотканный твоими руками, Ленин - запела
-Наша *изи
одна и 1 нИ*делал его красным, как огонь, и это наша жизнь, Ленин, -
^ила песню другая
подхвати," бросал по ковру белы0 цветы, - это наши дети, Ленин, -
..чтила третья.
продол* бросал по ковру розовые цветы, - это мы Ленин
' Ты разбросал по ковру синие цветы, - это наши мужья, Ленин.
' Ты сд. лал на нем желтые узоры, - это наши горы, Ленин
' Ты сделал по краям голубые узоры - это наши реки Ленин
-Ты сделал посредине его зеленое
Ленин.
Ты все это сделал для на
Таким образом, создаваемый ковер
поле, - это наши равнины,
есть самая жизнь, он уже
существует как идея, исполненная лезгинскими ковровщицами, но
рсжденная вождем и сами ковровщицы, и их мужья и дети, и горы, и
реки, и равнины - все это и есть художественное произведение (ковер),
втором которого является вождь-власть.
Вообще связь между вождем и природой взаимная созданная
Лениным, природа поет песню о нем "И вот в пустыне запели ручьи,
пришло земле обновленье. Теперь, я знаю, звонят в ночи песни земли о
Ленине" (И Бауков “Земля поет о Ленине", 1950) То же и с языком
если у Маяковского "я русский бы выучил только за то, что им раз-
говаривал Ленин", то у А Тарковского поэт уже говори- “Такая сила
есть в моем народе что я устами новой жизни стал. И счастлив тем,
что я не в переводе, а в подлиннике Ленина читал" - лишь приоб-
щившись к Ленину в оригинале, поэт смог стать “устами новой жиз-
, а народ обрел небывалую силу - вождь поднялся над языком,
“святив его.
языка50 Ие Ленина простирается далеко за рамки национального
0 Брк>сГ° И^Я ' самое великое слово в "языке мира". В стихотворении
То* ый Л,енин" <1924) читаем. “Земля! зеленая планета1 Нич-
нрекрасней В С€мье планет! Твое величье имя это, меж слов твоих -
странство Нет1 Этот выход во вненациональное языковое про-
НсТоРИи б ЛЯеТСЯ Одновременно и выходом в пространство миоовой
ДАя людей Ь * ИЧ '-ейчас великий Прометей огонь небес добывший
На пРостор। вИДев Ленина, он на вершинах гор порвал бы цепи, вышел
сл “э Рида* нде ®Уде’1 мало сколько ни скорбим. Не хватит в мире
93в) Веди ' Ш" Алимжан “Самарканд 2 1 января 1924 года”.
Во*дя - образ величия власти
Как бы подытоживает все атрибуты величия Ленина м
лодный в своей "Кантате о Ленине" (1939): "Ленин - солнца свеИ)( гс
всех светил ярче всех планет Землю осветил... Свет его - за 0,1 и-,
его - река, глубь его - моря, жизнь его - века". Ре-'
Последний - временной момент величия Ленина дополни
смотренный выше пространственный Лениниана совершается
странстве чуда "Чтобы веру в чудесное ты хранил Ленин Зем
слыханно изменил" (К. Акиев "Слава Ленина"). Сохранив
чудесное", мы поймем пространственно-временные моменты г'’
аны Обозревая поэтическую продукцию о Ленине, возникшую
смерти вождя, И Файнштеин писал: ”... если совершим небо^
экскурсию в литературу, о рождении «Наполеонов-:, гениев и вели
людей, а порой даже совсем не гениальных и не великих королей
убедимся, что зачастую поэты освещали факт рождения так буд-'
оно сопровождалось именно не то затмением не то, наоборот, просв^
лением солнца, природа отмечала по-своему это рождение и т •
Ничего подобного мы не видим в подходе к товарищу Ленину »;
живому человеку у пролетарских поэтов Б этом подходе заложу
истинное научное, материалистическое восприятие .. научный, мат,
риалистически-обоснованный подход к Ленину”45 "Материал
тическое восприятие” Ленина в лениниане именно во временном а:
пекте раскрывается во всей полноте превращенной религиозности В:
люсами здесь являются рождение и смерть вождя
Описывая рождение Ленина, поэтическая лениниана исполы:
вала обычно несколько повторяющихся мотивов
- когда родился Ленин, никто не знал, кто родился на
"Жизнь не вставала на колени. Был просто ден! Один из дней И в эк
день рожден был Ленин, рожден как каждый из людей Не знал он
и ма гь не знала, не знал никто - и знать не мог, что именинниц
стала Земля..." (А. Безыменский "Лениндень”, 192 4), "Был день!:
день, простой, обычный, одетый в серенькую мглу. Гудел сурово го-’-
зычный городового на углу.. Никто не знал, Россия вся не знал- ХР*;
неся поивычный что в этот день, такой обычный, в России. Л',
родился? (Дамьян Бедный "Никто не знал...", 1927), "Красной плоВ!-
широты .. Над Кремлем звезда зажглась В скромном город6
бирске совесть мира родилась" (С. Олендер 'Январские строфы , •
"Родился он в Симбирске. Мать не знала, что гения для мира РоД '
(А. Алга "Владимир Ильич Ленин", 1960);
- рождение Ленина есть рождение нового искупителя з6^
грехов и новое пришествие божества на землю "В апреле, им
------------------------- 19'
45 И Файнштейн Ленин в пролетарской и революционной поэзии - Октябрь-
1. с 56
именно весной, когда глаза волжан смотрели рос-
вде, веСН°бизной, - чтоб вечно свету быть на свете, чтоб людям
’ дСхоЮ гоЛ ' _ле родился гений на планете - родился Ленин на
Л. ВОВ "В апреле' 1962).
зеМле , [о что сам мотив рождения Ленина возник во время
Характ^Р^^- смерть не просто напоминала о рождении - она
поХ°Р011 •окол1Цева'гь - завершить и эстетизировать эту завер-
позволяласобытия я.изни Ленина, О рождении можно писать в новой
щенност |осде смерти - этот прием был найден ленинианой спон-
нроекции бессмертия Ленина связан с мотивом вневременного
гаки > м ждя: "У Ленина нет дня рожденья! Его рожденье - века, в
рождени фабричном пеньи родившие большевика'' (А. Безыменский
завода '[льиЧ Ульянов") и когда М Луконин пишет: "Страна род-
ВЛ?жизнь дала ты, а смерть своим бессмертьем отвела )н чело-
НЭЯ . без той, г оследнеи даты" ("Его любовь”), то здесь речь идет об
веК„тг зии не только даты смерти, но и момента рождения - жизнь
Л« ину дала страна. Уже у Маяковского этот мотив будет развернут
в метафору целой поэмы, наполовину состоящей из рассказа о том как
1Т Евы и Адама' зарождалась классовая борьба и именно логикой
этой борьбы был рожден Ленин: "По всему по этому в глуши Сим-
бирска родился обыкновенный мальчик Ленин
Ленин наделен не только нечеловеческим рождением. Самое это
рождение отчетливо проецируется в поэтической лениниане на хрис-
тианскую традицию, в особенности на сюжет, связанный с Иродом и
убийством младенцев: "Иуды земли! Вы не знали что гений в Сим-
бирске рожден, что станет Владимир Ульянов людей подневольных
вождем - вы б камнем в него запустили, когда он ребенком тонул, вы
б 5 ку тому отрубили, кто руку к нему протянул ьы трижды сожгли
этот город - не вышло" (Павел Панченко "Ульяновск - город родной”),
^рецитированное стихотворение - продукт поздней ленинианы но вот
Р^НеЙ лениниане в стихотворении Лещевича "Дети” (1924) обна-
сМерТиеМ ТУ Же ситуацию, но в перевернутом виде: дети просят о
Оплакан °ЛЬК0 °Н Жил " в°сьмилетняя Маня, кулачком вытирая
летний в ?ла3, сказала сегодня: <<Лучше бы я умерла>>. четырех
мадЬЦИ|1 П нял и пР°лепетал, игрушки отложив: <<Лучсе бы все
скдепов 'РЛи- а товарищ Ленин зил>>. Крепче всех мавзолеев и
А<?Пет, сдезыМЧе ВСеХ салютов и речей этот взволнованный детский
п°мерди , - 0Печаленных малышей” Это "лучсе бы все мальцики
Шег° пе( РВо- аР1-Щ Ленин зил" - поистине кульминация происшед-
^Мцсл сп Ита" христианскому сюжету придается противоположный
',ество умрет 6ЛЬ ч,?лсвечества" останется жить, но само челове-
Смерть и рождение Ленина, как видим, неразрывны в
сированном пространстве христианских архетипов. Это постпВ)е‘-
переворачивание, обращение на вождя традиционных п< Я11|,Ч
сознания и эксплуатация культурных архетипов составляет
"художественной образности" ленинианы Поистине радикальный*108/
диционализм в этой "замене божества" найдем в стихотворер
Обрадовича "Костры": "Тогда на костылях шатаясь, инвалид СН_И1|Г-
дена и положил у гроба. Ломало судорогой губы и дрожала
красноармейца И слепец вдруг вышел из толпы. Он голову скл
он слушал гишину, дыханье затаив И мучаясь, и плача и крича И*
раздирал рубцы сожженных газом глаз, чтоб увидать того, кто о '1
взор открыл Л мать над гробом подняла ребенка <<3апомни>> ц
тя навек запоминало это ложе. Безмолвие Вождя, и полчище у Гр^'
и траурно простертое крыло, и навзничь падающую мать вся э'с
сцена - со слепцами, калеками, детьми, падающими навзничь матео-'
ми и ‘тем, кто миру взор открыл" - роскошная стилизация библейск?-
сюжетов.
Можно видеть, что именно в литературе о вождях с наиболык;
полнотой раскрывается инерционность советской литературы, смет
традиционализма в использовании соответствующей образности;
радикализма в ее переработке; лениниана-сталиниана прежде Кг,-
убеждают в том, что соцреализм "из множества социокультурных!:
дов выбирает наиболее устойчивые, суггестивно наработанные, наибе
лее действенные и «физиологически» простые, ближе всего стоящие;
бессознате? ьному опыту массы, врожденные ей как способы ее автохг
тического бытия"46. Не имея своего языка, литература вынужден
описывать вождя традиционно, эксплуатируя христианские архетип
"Великое дитя окаянного мира сего, прекрасный человек, которой'
нужно было принести себя в жертву вражде и ненависти радио
ществления дела любви и красоты" - читаем в очерке Горького ’В 1
Ленин". Если исключить из текста христианскую лексику - слов
"окаянном мире", "принести себя в жертву вражде и ненависти ",
любви и красоты" - что останется в ленинском портрете? Поэма В2;
ла Рза "Ленин" заканчивается так "Ленин первым в сияющий^
коммунизма войдет Ленин встретит в просторах его свой
смертный народ". Здесь не нужно заменять слов, окружаю®'1^,
вождя напротив, достаточно заменить само имя, чтобы оказа
традиционном пространстве религиозного текста
Бессмертие вождя совершается в особом временном контИ 1
"Что вечность? Жить ей было б нечем, не будь бессмертия е
Туркин "Бессмертие"). Всё - даже вечность - теряет самоцени
46 С Зимовец Дистанция как мера языка искусства - Даугава, 1959, М 5,
121
денина, во растворяется в его бесценности Но даже,
йСуТСтВ'‘и >ож дения фиксирован, временной поток как бы зами-
п°гда м°ме не гробовом от века две даты ставили всего: одна - рож-
* «л На К<1 ка Другая дата смерть его. Одной-единствезною датой
день® чеЛ°ВмЯ жизнь твою - год восемьсот семидесятый я прославляю
веНчаеТ ВРеочет горным водопадом десятилетий череда, но встать с
И п01° меотьем рядом смерть не посмеет никогда" (X. Берулава
твоим 1 ^.рорный водопад" как будто остановил историю в 1Л70 го-
деНИКУ
,а1 0 еще время венчает жизнь вождя. На этом фоне си-
ду ЗДе‘Ьогда иаоборот, жизнью вождя венчается время, особенно ре-
туаУ1 я' ( бессмертия является мавзолей Ленина - некая осо-
лье^ анция, имеющая особое же измерение и конденсирующая не-
баЯС^кУС "пространства времени": "Здесь не обычная могила, не прах
кИЙ Ля - бессмертия почиет сила под той стеной Не диорид, не крас-
мрамор ю камень, нет1 Здесь мир благоговейно замер всей мо-
к“|о НеДр Людская лента вьется-вьется. как вязь венка. Вокруг - на
же Ееководца стоят века' (Н Асеев "У ленинского мавзолея").
Р Канон ленинианы отпечатан в поэме В. Маяковского "Владимир
Ильич Ленин", известной каждому советскому человеку через "обще
обязательную" среднюю школу. Ставшая впоследствии образцовой,
поэма Маяковского сфокусировала все найденное ленинианой до нее.
Практически все трактовки, образы, ходы и мотивы поэмы Маяков-
ского мы найдем в лениниане, созданной до времени написания поэ-
мы47.
Поэма Маяковского, бесконечно воспроизводившаяся впослед-
ствии ленинианой сама воспроизводила предшествующую лениниану.
Эта неоригинальность Маяковского, много сделавшего для развития
темы вождя, говорит лишь о том, что канон сложился окончательно
ка|с раз к ленинской смерти Объявленная лучшим произведением
и к зй поэзии о вожде, поэма Маяковского еще в 1934 году
заклк>ИНИМалась весьма критически "Задача нашего художника и
образ Эе1 Я В Т°М' что$ы Дать не лик Ленина, а живой человеческий
чис,и.ДаТЬ живого человека. Маяковский все записал, все пере-
Вате'ьног^ 'еГ° Не показал поэма Маяковского лишена позна
Те «е газ ЗН1 '!ения Она Дает то, что уже познано. Перед нами все
3Десь метод НЫе пов’гоРения, риторика провинциального трибун1
Не конфеТ1 Погубил произведение.. Надо дать Ленина не елейным,
' но живым И при том не вообще вождя рабочего класса,
3 *1ТоСц Убвд
'ра СТать* одного^а ЗТ м' достаточно обратиться к обширной, со множеством ци-
И1 1Г поэзия У Веду^их иапостовских критиков Бор Волина "Великий искус
101 поэмы Маяков”* КИХ дней <На посту 1924. И 1 (5)), написанной до пуб
а Владимира Ильича Ленина. Его-то Владимир Маяковский не
из-за своего метода дать не мог"48. Трудно даже представит^'" *
подобные инвективы в адрес Маяковского, его поэмы и "метода-
через несколько лет - после объявления его Сталиным "лучши 8СеГс
лантливейшим поэтом нашей советской эпохи Канонизация п ' т“-
Маяковского может стать понятной лишь в исторической пе,°Эк|1;
тиве: став образцом ленинианы, она превратилась в образец стал*1**'
аны Сталин, таким образом, сам назначил канон литературы 1,1,11
самом Из множества возможных вариантов, вождь-художник без^
бочно выбрал необходимый ему эстетический проект для автоно*111
рета
«ПЕСНЮ СЛАГАЕТ НАРОД>>
Между сталинианой и ленинианой нет принципиальной разни
Напротив это сообщающиеся сосуды. Харак герно, что после XX съезда
когда упоминания о Сталине убирались из текстов, самым простым;
распространенным способом была замена имени Сталина Ленину
или Партией Образцом такой перелицовки может служить госу
дарственный гимн Советского Союза, в котором такая замена был;
произведена самым наглядным образом Легкость подобных переме
щений может быть объяснена тем, что культ вождя в советской лите
ратуре - лишь метафора культа власти, ибо властью является комму
нистическая партия а партия и вождь, как сказал Маяковский, "близ
нецы-братья" - одно "подразумевает” другое. Место которое занимая
власть в советском искусстве, сравнимо лишь с тем, какое место за»
мает автор в художественном произведении Прежде всего говорит."
этом литература о вождях: власть (государство партия, вождь'
автор советской литературы. Может ли однако власть творить аа1
номно, вне и помимо массы’ Чтобы ответить на этот вопрос, обратив
к "народному творчеству" _ ,,
"Массовое творчество самого народа, - писал на страницах
учебы" в 1939 году критик, - особенно отчетливо подчеркивав
ность произведений литераторов-профессионалов Вся громадная,•*,
ниниада", печатавшаяся в различных журналах и газетах, не о®5’"’,
достаточным художественным мастерством"49. Чем же не устра'\...
критику "художественное мастерство" профессиональных
«Р^
48ИНусинов Образ Ленина в художественной литературе - Литературный
1934, М 1, с. 01,92, <33. 94
49АМалинкин Ленин в советской поэзии - Лит учеба, 1939, М 1. с 73
• 'ном, массовом творчестве" вождь предстает в своем
енН° 0 роей традиции; именно здесь происходит встреча и со-
'^текст®- В Ст1 г массы. Вот почему литература о вождях опирается
*оН -ни* влаСТ1'
разность не
н\^е -НаР^..„
литературную, но прежде всего фольклорную. В
“ днаЯ мечта, воплощенная в образе вождя" А. Аршаруни
’ образ Ленина в "народном творчестве" есть итог
сТ»ть _оМ ЧТО
„йсал 0 1 олкУ Игореве", "Витязя в тигровой шкуре", Давида
*сл°®а 0 "Манаса"' "Вековая мечта о герое, вожде и друге народа
:а,/некого сь
в лице Владимира Ильича Ленина. Многона-
осуЩесТВцй советский народ нашел в Ильиче вождя, учителя, луч-
удоиал >н полководца который повел народы к окончательной по-
беге ‘аР^ГасемИ врагами, эксплоататорами и иноземными интер-
беде наД^« ;нине реально, в наиболее полном виде воплотился тот
веН1’_1рН [Д герой и богатырь, о котором тысячелетиями мечтали
-оудяциеся массы 50.
в ранних образцах русского фольклора о Ленине обнару-
п и очевидное приближение вождя к персонажам сказок, нраво-
льных историй, анекдотов, небылиц Собранные в 2 0-е годы Б.
Дергиным в книге "У песенных рек" с сохранением стилевых особен-
ностей речи рассказчиков, они дают представление о том образе вож-
дяит<и языке "родимых масс", с которого "списывалась" лениниана
профессиональными поэтами Здесь найдем весь набор идеологических
клише советской поэзии
Ленин - наследник Маркса, его ‘любимый ученик':
"Ленин родился. Маркс стал радоваться о нем, стал ждать его.
"исьма посылал Ленина родителям:
- Володю смеряйте ниткой от катушки и пошлите ниточку мне в
юьме Я узнаю велик ли вырос";
Учиться Ленин стал Маркс ему перво слово в тетоадку
• апишет. Ленин дальше сам знат";
ХенинЛеК Г С МаРксом издали закон - ни прибавить, ни убавить.
невозМОжКа'ЫВаеТ КНИГ,1МИ в каки годы капитализм можно, в каки
•Ко>»ко Н° Л'нии грамоту очень востро знал. Книг от него осталось
7ченьрч ' °3, ' все его Ум Промеж Маркса ученьем и Ленина
з°ложрНо ч и не продернешь. О, как надумано, да как сказано, да как
МаРКС - ЛоНН„
ум '*енин - Сталин
Сталии - са да у Энгельса Ленин да Сталин главны доверенны,
а лении ЛИНа место'
^-2^в ркса Место'
*'31. с ^°лная мечта, воплощенная в образе вождя - Народное твор-
У Маркса все на Ленина сдано, а Ленин занемог - все Ст
доверил алИц?
К Марксу придут за советом, он в Россию посылат
_ У меня все на Ленина да на Сталина сдано".
Сталин наследник Ленина его друг и верный ученик:
"... Видишь на картине, они вместе сидя г: Ленин руки сл
Сталин к нему повернулся . Это ихна последня беседушка.
. У Ленина здоровья заубывало. Сталина каждый день тред
Тот домой к обеду посулится, а и к ужину не попадет
Последний-то совет весь вечер держали, да и ночь пс
Оглянулись - утро! Ленин проводить пошел, еще что-то вспом 8
еще остановил. Правой рукой Сталина руку взял, леву ему на плИ'
положил, последню волю стал высказывать. Часы бьют, - они не п Ч'
нят времени . Полдень стало вызванивать, тогда простились. Это . °и’
следняя была беседа. Ленин-то и умер!
- <<Я обо всем распорядился»".
Безмерное трудолюбие Ленина:
"В котором городе Ленин жил за границей, там жите\?
сказывали приезжающим
- Не трудитесь адрес записывать Где всю ночь окно свети,
Ленин и живет51.
Ленин-то не спал тогда быват сколько годов На царя составлял
улики, книгу сшивал"
Человечность Ленина, "забс га о людях
"Ленин из ничего человека-то сделат. Не выпугат человека Че-
ловек-от маленький худой. Ленин его распрямит да поставит";
"Иной раз настолько спешная работа, что и до свету лечь нельзя
Он сидит, не помнит о часах, не смотрит, что ночь на дворе ..
Но если с ним работает посторонней человек, Ленин вскоре
забеспокоится, что человек устал... Зевает:
- Ну, наработались... спать пора..
Тот убежит с легким сердцем, а Ленин окно занавесит да но*
сидит"
Скромность вождя: _ .
"-.. Ишь, зимой снят Владимир Ильич, а без высокого воротя
шуба-то...
Это не шуба, пальтишко его давношно .. Все не хотел смен^.
Ему говорят: <<Ваше пальто мастеровой в гости не оденет ЗавеДИте^
бе шубу енотову Нынче у любого бухгалтера шуба по моде...» °н
51 Ср всегда освещенное окно сталинского кабинета в Кремле - тради^ионяЫ''
сталинщины.
<(Пусть у других по моде. А я надену, - ишь, скажут,
* у\юо<>в‘ ' Ильич у себя в кабинете занимались, а Митюшка
ВлаДИмИ^ еШЬ Марьи Федоровны сын - в коридоре. Он даром
ассыльн°й- ' ' митюшка-то. Думает- «Государственная личность
Рядеть ве Л1° свод законов выполняет наедине в своем кабинете.. Ка-
ления с то происходит'’1» Он и любопытствует в скважину в
кой ВИД имеет
замочнУ10 говорит, перья и чернила пустуют дела гербовые
' СМА вождь народа Ленин из бумаги голубка сделал и в окно
брошены гИД и в простенок скрылся, другого голубя вертит. А на
пустил У завизжали - поймали! Владимир Ильич им нового кида
Д°Рнт - и спрячутся А ребята визжат, ловят этих голубков, не
могутуследить, кто, отк да бросает"
В фольклоре, как можно видеть, эти клише еще не оформились,
е не были переведены на советский язык, но существовали в
народной речи и образности - лениниана создавалась фольклором сти-
кийн и была лишь олитературена профессиональными поэтами
Особая популярность "былевого эпоса” Марфы Крюковой объяс-
няется абсолютной риторичностью стилистических фигур былины и
полной их тавтологичностью: "Не красно солнышко закатилося не за
славны те горы Воробьевские, не за матушку каменну Москву, не за те
ли леса темные, не за те ли сады все зеленые, не за моря оно да за
глубокие, не за города да за различные не за села да за деревеньки,
не за тихие за заводи, укатилось у нас да красно солнышко, ищо та ли
луна да поднебесная, ищо та ли заря, заря утренняя, ищо та ли звезда,
’’ да вечерняя укатилось у нас красно солнышко как во матушку во
С“РУ емлю, как во гроб оно-то положено, как положен-то все Ильич
Э^свет- пРизакрыт-то он доской гробовою..." ("Сказание о Ленине").
рочн\>еС^°Та текста' говорящего цветисто-’образно" ни о чем, это ба-
Ужплетение словес" - идеальная модель литературы о вождях
стн<> па 6 В -ТИХ тексТах Марфы Крюковой обнаруживается прямая
должна бЯ $ЫЛевого эпоса". Даже официальная советская критика
новые про Э Приэнать У*® в 1933 году "не лишено вероятия что эти
’ительнь ,пения являются не индивидуальным творчеством ска-
ее сказы и - коллективным трудом ее и писателей, «записывавших»
’Нлогь это т^аравшихся подделаться под ее стиль” Правда, объяс-
отнесдись ( н ' ЧТо к ее самобытному творчеству не все и не всюду
п°свящДЛеж аЩей чуткостью”. Так, об "ее" сакаэе "Поколен бо-
/Р>°КоВсКиеЩенном челюскинцам, критик писал. "Насколько это
Р1о*ова Не д4«аам. показывает хотя бы тот факт, что сама Марфа
как осенью 1937 г не смогла процитировать ни од-
ной строчки из этих произведений несмотря на просьбы
лористов, записывавших у нее старые былины. Больше того
припомнила и сюжетной канвы этих своих сказов., такая забыв^°На *
что-то уж очень велика и наводит на мысль о <<литературн
нипуляциях, ничего общего не имеющих с записью фольклорнет’’11'
"Случай' Марфы Крюковой схож со случаем Джамбула Э *
делить авторство "их" текстов практически невозможно. Кудь0Г1^
значима, однако, сама ситуация сотрудничества" массового и
сионального автора: лениниана профессиональных поэтов и лень
фольклорная находятся в столь тесной связи, что приходит, й:
рить о диффузии, маргинальности, "сдвинутости" продукции о во»°8’
"фольклор" слишком профессионализирован, профессиональные те
явно фольклоризированы - граница между ними становится отно?
тельной. 'г
Существенным компонентом ленинианы сталинианы являет
собственно восточный компонент. Нигде не ощущается "потепление’
"ориентализация" в соцреалистической культуре как в Ленин™
Как писал критик в середине 30-х годов, "имя, объединяющее сов
менный фольклор всех народов Советского Союза, - это Ленин"’! Цв-
еточном фольклоре обращает на себя внимание традиционность о-;,
разности
Это цветистый восточный узор, слагающий Портрет вождя,иве
точный радикализм метафор: "Его жизнь была чиста, как луна в неЕ,
сах. Он ни разу не сделал зла беднякам. Он был с ними так же до
как зол с врагами", "Он разумом выше Памира и звезд и к людям виг
мателен, ласков и прост, он мощ1 ю своей превосходит Арал, и каждя
бедняк в нем отца увидал. Как солнце он ясен, высок и мсгуч и грее’
народы теплом его луч"
Это восточный радикализм преображения времени "Его имя:'
дет звенеть в песнях наших на протяжении тысячелетий", '0й-
бодитель земной, сосуд добродетелей. Пусть сравняются с землей №
шины Памира, пусть океан зальет это место, пусть на этом мест
растут новые горы, величиной превосходящие первые в десять ра1_;
это время железной стопой пройдут века по земле, и люди зао)-
названия стран, где жили раньше их предки, люди забудут язык
ков, но имя Ленина не забудут они".
Это и восточный радикализм преображения простР3"^-
"Центр мира - Москва. Москва древнее Мекки. Крупнее Москвн
мире города, ибо в самой Москве живет сам Ленин’ Если нет кР'
52 В Чич<ров Сказы Марфы Крюковой о Ленине и Сталине. - Книга и пр°ле
революция, 1936. М 1, с 12{ ;
-’-1 А Лоэанова Ленин в устном творчес гве народов СССР - Лит учеба. 193
вы города в мире, если нет крупнее Ленина, "архадаш
«ревНее ^°Ср а вообще, значит Ленин должен иметь чин самого
еНИИ*"' Ч<? «ла "В этой самой Москве живет архадаш Ленин. Тот,
оУПИ°г° ХаАие самого халифа, но такой халиф что понимает всегда
/ ;эрый -г®РарЫ (бедноты)” В восточном фольклоре происходят по-
поЛ<>*еЯИ<, ния понятий Ленин-халиф из того же ряда, что и
гояиии6 яз дной из уз6екских песен*.
денин-ша* ически в0 Всех этих текстах Ленин наделен
ПРаК^еческими чертами, выступая то в облике богатыря, то ча-
сверхчеЛ° дникг, борющегося со злыми духами. В восточных ска-
родея, то р _ пророк неуязвимый человек которому не страшны
заниях с оель1, который не боится змей и ядов. Огонь, горящий в
враж' к сжигает яд, которым были напитаны стрелы подлой жен-
еГ° ^контрреволюционерки, покушавшейся на его жизнь
®ИНИТак зссточной легенде о Катра Баше Ленин изображается уче-
великого Катра Баша ушедшим в горы искать украденное шай-
таном людское счастье: Ленин свергнул насильников и исчез. Вы
дум те он умер? Нет. Он помнит завет Катра Баша - он ищет в горах
людское счастье. Когда трясется земля, вы говорите - землетрясение.
Нет' Это Ленин раскидывает каменные глыбы - он ищет счастье и
правду". Другой постоянный мотив восточных легенд о Ленине -
Аллах, почувствовав свое бессилие перед бездной земного горя при
слал к людям Ленин- "И вложил Аллах в глаза Ленина светлую во-
ду и дал ему возможность проникать в чужие мысли, и в уста его он
вложил огненный язык и дал Ленину возможность поражать этим
"зыком своих врагов и вылил он кровь из жил Ленина и небесным ог-
нем напоил его жилы..."
В пределах Советского Союза нет народа, на языке которого., не
^ыло бы нескольких стихотворений о Ленин Особенно это относится
впе(^Н0МУ ТВ0РчествУ. которое не только не отстает, а, наоборот, идет
бопытДИ ИНДИВИДУального творчества на Советском Востоке. Этот лю-
Жес зен $аК Г достоин внимания, причем надо сказать, что в худо-
Ки«1лакг н°шении безымянные народные песни, которые поются в
наших лю -ЛХ' пРедставляют больше ценности, чем многие поэмы
народов г р Торов , - говорил в своем докладе "Ленин в творчестве
г°ду55 иТакеТСК°Г0 Востока" в Комакадемии А Аршаруни еще в 1929
0 ^енине (а’ НаР°дные певцы - ашуги, бахши, гафизы - разносят песни
,ем Эти пе нис ’ Сталине) из аула в аул, из кишлака в кишлак 0
Ишлаках ф" >г твет На этот вопрос найдем в песне же, записанной в
--------- анской области Л. Соловьевым в 1925 году: "Мы, тад-
к
55
Т8®х ^-‘Ммуни Ф0/ ькло₽е встречается смешение революции с газаватом,
стической Академии, 1929, М 31 (1). с 2 16
жики поем о том, что видим, и что внушает нам мысль о песне
мы видим красивую лошадь мы поем о ней песню Эту песню
знать только певшие ее, а остальные никогда этой песни не уан
это произойдет потому, что лошадей, достойных песен, очень м <
каждый будет петь про ту, которую видел он. Но есть у Нас °го,г
которые слагаются сладкозвучными гафизами И эти песни ПеС1,;!
назначены для путешествия по рубежам годов и иногда веков
песни пели прошедшие три века Их слагал Фиркат, а позже м 3111
Они пели о красавицах и о цветах Сейчас есть много гафизов и
гим уступающих Фиркату и Нахани, но поют гафизы не о красаВиIМ,1,'
не о цветах. Они поют о новой свободе. Они поют об аэроплане Они
ют о благоденственной будущей жизни Но больше всего они ела?11'
песен о Ленине И это потому, что без Ленина не родилось бы н *
ких песен кроме тех, которые похожи на визг собак, то есть
которые восхваляли бы царя Николая и его генералов, полковников^
солдат Ленин дал тафизам право петь о чем угодно. И они сра г,,‘
запели о нем". Последнее предложение примечательно. Что же имещ-
"о нем" запели гафизы -
"Первый певец Мало ли звезд на небе? Выделишь ли тщ-
них самую яркую? Мало ли песчинок в бархане? Выберешь ли самр
большую? Мало ли людей на земле? Найдешь ли самого славного’
Второй певец Я не выберу из миллиона огней самый я:
кий и из миллиона миллионов крупинок - самую большую Но из мил
лионов людей я назову самого славного.
Первый певец. Кто?
Второй певец. Ленин!
Первый певец. Ты прав, он затмил величие железного Тг
мура
Второй певец Тимур - ничто
Оба вместе Ленин сверг насилие и гнет \енин сам бе:
няк, но родился он от месяца и звезд и от них получил силу и сде.^
доброе дело.
Первый певец. У него правая рука по локоть была золот--
Второй певец. Ив жилах его тек огонь .." (узбекс1"
"песня-диалог", записана в Коканде в 1924 году)
Запели гафизы и о том, что сверхчеловеку-Ленину поняти»
подвластны не только люди, но и "всякая тварь": "Вышел из гор №
в степь и мягки были степи под ногами его. Ядовитые змеи, Я1аеД;1
и лягушки уползали с дорог, чтоб своим видом не осквернять •
Ленина, а сами тайком из травы смотрели на него и плакали 4
кого не оставил Ленин без ласки кроме них. Ленин услЫЛ1^
плач и позвал к себе змей, ящериц, лягушек и всех прочих таД ' г
обласкал он, не оставив никого незамеченным. В счастьи расП°
и говорили: - Вот первый человек, который, видя нас, не
гаДЫ , г, адит нас и говорит нам ласковые слова” (сказание
п°н камни а
хв»та иК”чук-Адам )
/\енИНи эрной лениниане-сталиниане особенно видно, что
В ФоЛ ьК т традицию но "встраивается" в нее по принципу за-
ве*^ ничего не меняя ни в образной системе, ни в системе пер-
меШеНИЯ “против, он "достраивает" культовое сознание.
с3на*еЯ ам восточных сравнений их "нарядность" и чистая ри-
ГИ‘1еР наиболее полно раскрывают "художественный метод" про-
тоРичНОСТЬ ой ленинианы Все, увиденное в фольклоре о вожде, будет
фесеио-1-1 профессиональными поэтами не только тематически
во я> 'Н^на уровне соответствующей образности
но имен Дениным "склоняется весь мир": "Ленин! Как снежные
. попел нами высок Чти г тебя освобожденный волей твоей
гоРЫ ТЫ Пр
1 Г • (казахская песня). Встав над землею во весь свой рост, подняв
В0СТ°.« ише звезд, Ленин видел все страны мира, слышал рек
отдаленных шум Работал мозг его неутомимо, всем миром правил
Ленина ум!" (узбекская песня), "К тебе спешат со всех концов земли,
перед тобой склоняется весь мир ” (таджикская песня),
- Ленин-солнце: "Ветры бушуют, дожди поливают, но все
разгорается свет Ленин смелее и ярче солнца1 Для Ленина ночи
нет'" (дунганская песня). "Когда на востоке светило встает, все звезды
бледнеют и тают, как лед Ученые мира в сравненья с тобой темнеют,
как звезды в сравненья с зарей" (аварская песня)
- Сталин - это Ленин сегодня: "Сталинский взгляд как твои
гл-за, Сталин нам скажет, что ты бы сказал И мы, безгранично тебя
любя, в Сталине видим тебя!" (казахская песня), "Джамбул в мавзолее
У Ленина был. Седую голову низко склонил. И тихо шепнул, ему. Ле-
нин, ты жив ты в полном расцвете сил Мы в Сталине видим твои чер-
^ели " Умеренной высоты, мысли - невиданной широты, речи - не-
с тобой°Й ПРОСТОТЫ " в Сталине ожил ты” (Джамбул), "Только Сталин
цГН1 сравним, он, как ты, народом любим, он, как ты народом
На и о.'„“еПРекл0НеН и непобедим. Его имя в песнях страны выше солн-
у и выще лумкг и г
Пыл’ (казахска * Нем^' светилУ светил, рвется песен восторженный
хРистиа^-кВ.,РУССКом Ф°льклоре вождь вписывается в традиционную
т° 8 Фодьк Л,10 °^азность в восточном - в мусульманскую традицию,
^'“носком крайнего Севера лениниана и сталиниана строятся на
^ег° одень да л>нте: "Принимай, товарищ Сталин, подарок сердца
, Тебя п ашку меховую с расшивкой черных соболей От всей
1дТЧ выпей д “ ' одень Рубашку меховую и кровь оленью моло-
чаями враг^Г' И молодей Зудь вечно юным командиром в боях
в Великий вождь народов мира, прими подарок от
снегов!.. Над чашкой крови из оленя клянусь тебе, Великий
быть верным партии и Ленину! Над чашкой крови из оленя кл В°Ч
не встану на колени перед врагом, а выну нож. Над чашкой к Я1^;
оленя клянусь тебе, Великий вождь!" (ненеукая песня)
Эта "клятва над чашкой крови из оленя" должна восприн
буквально: вождь не меняет культуру - он становится ее с 'Ч
Низовая культура оказывается готовой к воссозданию образа
через него она становится культурой "высокой", соединяясь СВ°*^
чеством профессиональных поэтов". Лениниана-сталиниа '
зывается сложным сплавом культур разных уровней На равны
вбират в себя "былевой эпос" Марфы Крюковой и сталински-' тек
Пастернака и О. Мандельштама, "клятву над чашкой крови из о '
ненеукого "народного поэта" и сталиниану А Ахматовой и м
гаксва Культурная пропасть лежит между авторами этих тек /!
безграмотный оленевод, творящий свою языческую клятву с,
ашуг, уветистые песнопения которого вбирают тысячелетнюю
точную поэтическую традиуию, и европейски образованная русс/
интеллигенуия видевшая в Сталине в начале ЗО-х годов пек/
аналог гегелевского "абсолютного духа" (Б. Пастернак, М Булгаке/
или ломалась и корчилась в трагических коллизиях 30-х годов
Мандельштам, А. Ахматова), оказываются соединенными в кум
турном пространстве соуреализма.
СДЕЛАТЬ БЫ ЖИЗНЬ С КОГО?
Сталиниана оформилась в лениниане. Ей не потребовалось к
чего для самореализауии. В том виде, в каком лениниана сук
ствовала к началу 30-х годов - а это уже был полностью
миоовавшийся канон. - требовалось только имя, чтобы повтори
наработанное.
Сборник "Грузинские стихи и песни о Сталине": "Вождь вели*'
мудрый Сталин видит солнечный восход Солнуе ты взойди с»
ждет давно тебя народ"; "Все знают, - юноши и старуы, - кто Д’л''
солнуе, труд и честь, - воды не выпьют так аджаруы, чтоб Стали»’
превознесть!”; "Посмотри, луна восходит, - дни весны настали. КР '
всюду коллективы, здравствуй, Солнуе-Сталин!"; "Ты • ввысь п°
шийся орел, что над вершинами летает. Наш вождь, ты < вет эар
нас, игра сверкающего солнуа!"... 3?.;
Сборник "Туркменское народное творчество": "Товарищ
вовеки будь наших побед творуом, работники всей необъятно
называют тебя отуом!"; "Солнуе счастья! Наши нивы греешь тН
> ессмертный Сталин! Мудрый сеятель! Нам счастье сеешь
аВЬсЯ, ча1“. м « нами наш великий Сталин!".
д цех *ивИ карельский фольклор "И пошлем мы благодарность
т> борьик *
родному он прогнал буржуев, голод, отстоял он
сталиЯУ- в°ов и советскому народу жизнь счастливую устроил".
власть Сове 'поэТ Тимофеев-Терешкин в стихотворении "Сталин-
из сборника "Сказания о вождях" шлет свой привет Ста
по^дит:л?0 с ленских берегов": "Сталинский меч Победы, славясь и
лИНУ ПРЯМ° ныне, всегда и присно чествуется Вселенной. На алтаре
тор*е<т ’у уШ,- святыни нету, знамя великой Жертвы меч осеняет чес-
„.родноп в
-Победитель Мрака, Сталин несокрушимый, будь нам от
ТЬ,° и другом, солнцем твоей Победы!"
У-От Москвы до самых до окраин гимны творятся по готовому
И это народные гимны Как пелось в известной песне на слова
КЛ1и1ах<: -‘Кого, "от края до края, по горным вершинам, где всльный
МеА совершает полет, о Сталине мудром, родном и любимом пре
°оасную песню слагает народ" И вот уже в переводе с лакского зву-
чат стихи, "записанные в кустарной лудильной мастерской в
Дагестане". Лудильщик "ласточкой быть желал бы, ласточкой быст-
рокрылой легкой и стройной телом чтоб побывать в Кремле, чтобы
хоть раз увидеть, как улыбнется Сталин", ведь вождь "дал нам ра-
дость, радость и силу в руки, радость и правду в сердце, радость и
счастья путь" Голос лудильщика перебивает другой - из некоего
аула и теперь в переводе с кумыкского звучат слова: Сталин -
родная кровля ты!", "сад прохладный ты!", "гавань ты!", "слава ты!’,
пламя ты г, "знамя ты!" А им вторит песня "распространенная в
Ичиянском и других районах Украины "Не вмещает столько вод
ширь Днепра сама, сколько есть у Сталина светлого ума В небе столь-
ко звездочек нету в синеве, сколько дум у Сталина в светлой голове",
твое колхозник из Черкессии": Слово твое не знает осечки дело
ЛеТьН€ н’ет осечки, ты, который привел нас к счастью, тысяче
много м С КЭми бУдь-" Тут и "мордовский народный сказ": "Ой, как
тает луг! и СВета Разлилось вокруг’ Ой, как белыми цветами расцве-
ВпРямь не ' ЛИ ВП₽ЯМЬ Не меркнет солнце в темноте ночной’ Или
лин Иащ солнЦе белою зимой? Это светит наше солнце - Ста-
8семи 1,'ой И восьмидесятилетний абхазский колхозник Над
гР°ма и мол МИ. °Н мУжчина< над всеми героями - он герой он сын
в°рера. Рир0'!ИИМо*но послушать "Сванскую песню"- "О-о-реро-
м * *ак гораРаШа'В°РеРа!- Стоит над страной человек, несокруши
На*Н° ' Ка: КЭК Великан-Казбек! Слава его не умрет в веках!" А
и *Изнь тоб /УМУ" От высокого Казбека до Каспийских берегов
д т°акС0Грета- жизнь советских казаков". Так славят Ста-
- казахи "Он собрал в себе слезы веков, он собрал в
себе горе веков, он собрал в себе радость веков, он собрал
мудрость веков, он собрал в себе силу веков, он, как утро, над В '*'•
встает его Сталиным мир зовет!"
Взглянем теперь на созданное профессиональными совет
поэтами
М Исаковский "Споем же товарищи, песню о самом род
ловеке, о солнце, о правде народов - о Сталине песню споем!"
П. Антокольский. "Он встал на трибуне и выпрямил плеч
самый правдивый из большевиков..."
В. Луговской: "С тобой до последней победы, с тобой д0
леднего вздоха! Учи, непреклонный учитель, и мужеством н
владей Мы время свое называем «Сталинская эпоха>>, пусть ела
эта эпоха могучих и честных людей"
Янка Купала: "О Сталине лучшая песня моя, - та песня от СЧг
тья, от радостных дней, та песня на крыльях летит соловьи .-
А. Сурков: "В поздний час, когда смолкают шумы за седыми ба-
нями Кремля, всех народов потайные думы открывает Сталину земл-
И. Фефер: "Грядущее к делу готов- услышано Сталина слово’
Н. Асеев: "Он, кто старым повадкам противясь, - сдвинул с бу;-,
щего засов, он - простой и великий партиец, улыбающийся из поду-
Каждый день он встает, умывается, выбивает трубку с золой, и заре
окном занимается, та, что сам он зажег над землей..."
Г. Леонидзе: "И как молний огнеликих неизбежный спутнш
гром, так исполнен дел великих каждый шаг в пути твоем"
Е. Долматовский: "В шинели, с трубкой... Он такой, такой, вег
щий землю мудрою рукой Любой боец всегда идет вдвоем с кимр
дом Сталин1 Он ведет вперед И потому непобедим народ"
М Бажан: "Товарищ встает, подписавшись, и слово прочита:
Сталин, - и словно в строках телеграммы решенье эпохи легло".
С. Кирсанов "Всею Родиной, сталью сплавленной гордо сказа-
вдаль и вблизь мы за Партию1 Мы за Сталина! За счастливый соцг
лизм!"
Якуб Колас: "Мы из тьмы жестокой вышли на свободу, на №
кий шлях. Сокол ясноокий, гений всех народов! Сталин - ты наш сТ?",
С. Михалков "Знай, что в пожатиях тысячи рук лучший тов
- твой вождь и твой друг! Преданных Партии выберу я, И г
Сталина - совесть моя'"
Д. Гулиа "Пусть же каждый возьмет, чтоб почтить Юр
свой изогнутый рог, где сверкает вино, и подымет его в честь
того, чьей могучей рукою нам счастье дано!"
Н. Тихонов: "Мы пьем за того, кто сегодня - и друг и с
всего - до звезд нашу Родину поднял за Сталина пьем, за него
"И в сердце каждого проник вождя пророческий
С СТГиЬлакВ лезгин, кумык - удел ваш беспечален, горцы
х АВ»РеУ' ид тянет солнце нас к вершинам, не робеем мы ни
М ыл»солнечным, орлиным вождь указывает путь. Будь про-
,-ь летом мать-отчизна в этот час! Слово Сталина меж нами,
45 .с > певцами -1
,-лавЛ'еН а меж нас!
яолЯ ста длтаузен: "Ходит слава по нашей стране про того кто сто-
Д*еК я он как ветер с далеких широт, он, как высшее в мире
иТ у корм мысль перешедшая в чувство, движет нас неустанно
искусство, он,
вП₽РеД идзе "Сталин гениальнейший мастер, зодчий великой сво-
Г ти(и вечного счастья соединяет народы"
боДи'пб₽жветвление Сталина здесь происходит на максимально аб-
ном уровне, почти вне всякой конкретики Показательно в этом
сТ₽аК^ т рчество "народного певца Казахстана, орденоносца ' Джам-
бМЫа В 1 оз' “Будь благословенна благоухающая зеленью земля, на
Утооой сделал первые шаги и сказал первые слова величайший гений
всел иной - Сталин". И в поэзии "Мы с именем Сталина все победим -
клокочет заветная песня в груди - в ней Сталину слава, любовь, ува-
женье, без краю восторг, без границ восхищенье". В текстах Джамбула
присутствует весь пантеон вождей - сверху донизу: "Но Ленин и
Сталин - батыры земли пришли и октябрьские зори зажгли" "Привет
тебе, славный батыр Ворошилов', "Поехал Чапай с обнаженным бу
латом, со сталинским крепким, как клятва мандатом. Был Фрунзе
Чапаю и другом и братом стальной Ворошилов Чапаю был братом
юбимый наш Киров Чапаю был братом, бесстрашный Буденный Чапаю
был братом, и пламенный Куйбышев был ему братом, пример их его
вдохновлял
Очей1 важный мотив - возрастной. Девяносталетний Джамбул
мной°₽ЯеТ 2'евяносто лет я солнца искал, и солнце предстало передо
тайны Сталин ‘ солнце весеннее - это ты!", "Я в старости вызнал все
х! “бтов*"' Ленной- кРасу ее, прелесть и смысл сокровенный, и выси
были с И Прост₽анство степей, и недра земли, и глубины морей Мы
Сталин" »ПЫмИ' но зрячими стали, глаза нам открыл на вселенную
Ти одарил " 1Н' СТРУНЫ Джамбула ты ожиьил, счастьем Джамбула
Лил. серд/ Джамбула ты вдохновил, песни Джамбула ты окры-
Вся ЭТ1 Ма-1 *амбула ты обновил, старость Джамбула остановил!"
Н6° если пео С1 арость остановил и 1 п ) имела определенный смысл,
аа*ален гОд Ве ги- скажем, слова С. Вургуна: "Я не ребенок, нет! я
°П1,сания ' ами *.юбви и нежности мне ведома цена" на язык
ат1> я уж Ие их будет предельно простым какой мне смысл
Стар и млад Какой смысл лгать, к примеру, ребенку?
младшего возраста" в 1939 году третьим изданием выхи
Дети о Сталине", куда вошли рассказы и фотографии п3
вавшиеся ранее в газетах. Тут дети (почти сплошь орденон Л!|к'
детской же непосредственностью рассказывают о своих Вст
Сталиным.
Например, Мамлакат Нахангова: "Я преподнесла товарищ,
лину в подарок книгу. Это было его произведение о Ленине в
выпущенное на таджикском языке. Я уже преподнесла книгу и
вспомнила, что забыла сделать на ней надпись. Я сказала- в^';-
- Отец Сталин1 Дай мне книгу на минутку назад, я надп
забыла Сг"
Товарищ Сталин ласково улыбнулся, дал мне книгу, и я на
написала по-таджикски "Отец Сталин! Я хорошо учусь!" И под-0
салась". н
А вот пятнадцатилетняя пионерка Этери Гванцеладзе: Когда-
кончила выступление, товарищ Сталин подошел ко мне и пожал не*
руку.
Этот д^нь я никогда не забуду. В перерыве ко мне подоще.
товарищ Берия и сказал, что меня зовет к себе на квартиру товара
Сталин
Мы пришли. На квартире, кроме нас, были товарищ Молоте;
Ворошилов, Орджоникидзе, Каганович и Микоян. Товарищ Стала;
познакомил меня со своей дочерью Светланой Мы с ней очень дружа:
беседовали. Она тоже отличница Светлана показала мне свои и:
рушки, интересный китайский паровозик, говорила что очень любг
играть в куклы. Когда мы прощались, Светлана попросила меня::
приезде в Тбилиси передать горячий привет ее бабушке"
Валя Шевченко: "Мы все обняли товарища Сталина и ста-'
рядом с ним, тесно прижавшись к нему. В зале все шумели и оче«
хлопали. А мы смотрели на товарища Сталина Я его первый раз в*
дела. Он такой веселый и очень ласковый Я сказала:
- Спасибо, товарищ Сталин, за наше радостное счастливо* Де-
ство.
А он улыбнулся и ответил мне
- Спасибо"
Неля Ачкасова попросила передать привет Све глане. А тов г
Сталин говорит ей: "Уж вы и ее знаете?"
Со всеми нами товарищ Сталин поздоровался за рУкУ
зидиуме стояли еще товарищи Молотов, Ворошилов и другие в°*а). •
А вот знаменитый рассказ Ленины Варшавской о том
время демонстрации на Красной площади Сталин позвал ее к
мавзолей, а когда демонстрация кончилась, спросил "Как **
ля₽шь?" Я ответила, что зайду к тете и возьму у нее де-
дом°й п0
пеРиа дор°гу’ тебе нужно денег - спросил Сталин.
йе :КСять копеек, - ответил а я.
ыЛСЯ в карманах, но ничего не нашел и спросил, улы-
СтаЛиН
лая<ь „ тебя есть, товарищ Ворошилов7
- ’ 1 в вынул из кармана бумажку и протянул мне. Потом
0°РоШсталИ спускаться по лестнице с мавзолея По дороге това-
мУ вместе^ зр0СИЛ меня, указав на Буденного: "Это кто? Я ответила,
риЩ стаЛ вари1И Буденный. Затем он начал по очереди показывать
что эТ°тоВГ1 ,?й Ворошилова, Молотова, Калинина, спрашивая у ме
мНв кУэто?' я всех Узнала
ня п том меня отвезли в Кунцево домой. Эту встречу я никогда не
.. этот рассказ перепечатывался центральными газетами и,
33 * [Н< должен был демонстрировать, что вождь также небогат,
°Че°и в' - в его кармане даже гривенника нет.
*а1 Но есть во всех этих рассказах и другой аспект - демонстрация
личной жизни вождя и момент чудесного узнавания (эта ситуация
ишируется от пьес Н Погодина до стихотворения А. Твардовского
'Ленин и печник") - скрытая от посторонних глаз личная жизнь
вождя вдруг приоткрывается (у него есть дочка, а у дочки есть
китайский паровозик) никогда никем невиденный вблизи вождь вдруг
показывается крупным планом ("он такой веселый и очень ласковый")
В рассказах детей эта "чудесность" передается непосредственно.
Заботясь о детях, поэты писали Колыбельные".
В Лебедев-Кумач: "Спи, моя крошка спи, моя дочь, - мы побе-
’’ I и холод и ночь Враг не отнимет радость твою! Баюшки - баю
а»| Есть человек за стенами Кремля, - знает и любит его вся земля
’’ Т1 и счастье твое - от него, Сталин великое имя его!"
-тали *аМб^Л Засыпай малыш-казах, ты в испытанных руках,
хр, с“отрит из окошка - вся страна ему видна. И тебя он любит,
•“новей 1 Те6я- Мой теплый кроша, отвечает вся страна. Ты один из
’Умьет |‘ВеТлой Родины своей. О тебе - отца ревнивей - Сталин
текст гт р 1ЛЛе " Нужно представить в устах матери подобный
Дети/ИЬ ”°туа Ревнивей”...
*дя о< КаК Раздвигали рамки времени, придавая теме и образу
г°8«я, ПередекИсТоРическ°е измерение: "Я в сумерках стою, благо-
'“Пчет д кР6»иля зубчатою стеной. "Здесь вождь живет!" - вдруг
Р/ч'>Нкой глЧИК Гллдя в объятую покоем вышину И мягкою своей
"ТалИИа видеКРемля необозримую стену", У других поэтов:
н я воочью, правнукам я говорю об этом", "Смолоду я
118
завещаю детям своим и внукам верное это имя, как сер»
беречь"56 57.
Характерно, что Дзига Вертов свой документальный к
Сталине построил на развернутой метафоре колыбельной
песнях о Ленине" (1929) и в "Колыбельной" (1937), создаваВ
вождя, режиссер обращается к песне, но в фильме о Сталине эТо
но колыбельная, сопрягающая в себе песню счастья (до усыпд *
тему детства и материнства Сталин предстает в фильме ок1 уж^'
исключительно детьми и женщинами. Он здесь не только оте
муж Эротический момент вообще многое определяет в литера^ й'
вождях: любовь к вождю есть любовь к власти - любящий в0»
может не любить его власть Причем речь идет, несомня ,
эротической стороне влюбленности Вождь излучает тепло ''
заражает, влюбляет в себя массу и именно на этом основива 4
харизма. В бесчисленных воспоминаниях "соратников Ленина" пос-’
янно повторяется один и тот же моти. "Люди, попадающие в его .
биту. - писал А. Луначарский - не только отдаются ему как по/
тическому вождю но и как-то своеобразно влюбляются в него"
"Отдаваться" ему и "влюбляться" в него - в тех же выражениях гов-
рил о Ленине Л. Каменев. "Я встречал много людей, политически^;
зошедшихся или временами расходившихся с Владимиром Ильича
но я не встречал еще людей которые в тот или иной период не би
<<влюблены>> во Владимира Ильича. Некоторые умеют отделаться;-
этого странного чувства, другие - нет..."58; Н Мещеряков "все, кок
приходилось сталкиваться с Ильичом, не только ценят его ум,с
гениальную прозорливость, его необыкновенную чуткость и умев;
ориентироваться его громадные организаторские способности, • пр
знавая и ценя все э^о, они вместе с тем любят И/ ьича самой нежь
товарищеской любовью"59.
То же и в литературе:
56 То же самое можно наблюдать в лениниане для детей, где. как пою’
Липовецкий ( См М Липовецкий и о ««дедушке Аенине>>" - Урал. 19“ч?;|
канонизация вождя, мифологизация его простоты, самых обычных чело®’
черт привели к созданию образа некоего чудотворца, волшебника. кудес» ...
рителя (девочка Веря в финале одного из рассказов С. Алексеева в религиоз
торге шепчет- "Он волшебник .. Он все, что пожелаешь, может ).
Я»п
57 А. Луначарский Революционные силуэты - М., 1923, с 12. &
58 Недорисованный портрет 5°-летие В И Ленина в речах, статьях приве
80 50-''
59 Н Мещеряков Товарищ Ильич - В кн Недорисованный портрет
В И Ленина в речах, статьях, приветствиях, с 80.
(1927): "В клуб иду С портрета - добрый взгляд на-
В с°с1”^тЫ сделал?>> - снова спрашивает он. Что учусь в парт-
^у. <<чт° ,у что его заветом путь мой озарен. Улыбнется Ле
в-тДе я еМ' 0 илежно слушать что в письме нам говорит ЦК, и как
("гаН5' Я а гладит нежно-нежно теплая, родная Ленина рука",
й то л°б 4° тл< за (1959): "Хочется без конца думать об Ильиче,
уМ , новь на твоем плече. Множится ширь полей, голос
6уДто РуКЭь<тьг нет ничего теплей ленинской теплоты".
хСл»Ш1И11'ь Что между двумя процитированными стихо-
ХараХ каК раз и лежит эпоха сталинианы эротизм в отношении
тВореЯйЯМИ НОсиТсЯ на Сталина (стоит сравнить изображения Ста-
I в0*^кП:!^х" Ф- Панферова, "Твердой поступью" и "Грозе" А. Тара-
лина в н0Ва . в прозе, не говоря о поэзии60, где эротический компо
сова'роЯЯношении к вождю еще отчетливее). Приведем, однако, сцену
неИТ В ка "Побежденная смерть", опубликованного в сборнике "Боевые
из очер ^35), -морозов был вызван к Ворошилов; Встретившись с
6уЯНпарашютист... почувствовал у себя на плечах сильные руки нар-
Нома которые привлекли его близко-близко, и лицо радостно
вздрогнуло, почувствовав отеческий поцелуй Климента Ефремовича.
Морозов невольно прижался к сильной, плотной фигуре наркома, буд-
то старался выразить всю свою признательность к этому человеку".
Вернемся, однако, к песне. Не касаясь обширной песенной
ленинианы, обратимся к песням о Сталине. Характерно, что песен, по-
вященных только Сталину, очень мало, тогда как песен о Ленине •
огромное количество И это несмотря на то, что Сталин присутство-
вал практически в каждой песне, включая, разумеется, и самые
популярны». В результате последовавших после XX съезда переделок
тект этих песен практически не пострадал и многие из них дошли
40 начала 60-х годов Так, из песни "Москва" ("Утро красит нежным
исчез куплет: "Солнце майское светлее с неба синего свети 13 * * * * * * * * * * * *
13. с Сталин * художественной литературе - Резец Ленинград) 1913, М
-г ”»иче«их т!ДУеТ ЭаЫ' ИТЬ- что появление Ленина и Сталина в развернутых
-« замечал 7*КСТа1 в 3°-е годы знаменует новый уровень "прохождения" темы.
ам< ч в произве8 1К‘ С1исатели поняли, что образы Ленина и Сталина должны
!и они дениях первостепенное эначечи< Ленин и Сталин организют в них
среди.до^н°вл яют все события, воспитывают героев из рабоче-хрес-
10*а5,₽°В| г Фрумкин Образ Ленина в литературе. - Народный учитель
ув ' с 1.3) Если в поэзии вождь предстает как символ власти,
гр 'Тв°вации вхоСВО'М °®Раэе всю энергию текста, то в обширном сюжетном
май"31 ет >тражЯ В сюж*т' он "°р1аниаует действие" подобно тому, как власть
»л»с’а а* Только а8*"'1' д<гйствительность". Вождь в поэзии и вождь персонаж
‘"аст* ,“ Поэзии л^нк”ионал'>но различны - они репрезентируют разные образы
“’Нктвие)Вд Во-*:дь хак знак власти, в прозаическом тексте вождь как
чтоб до вышки мавзолея нашу радость донести Чтоб
заблистали наши лозунги побед. Чтобы руку поднял Сталиь
нам привет". А из популярной Песни о Родине" В ЛебедеВаП<л:1ь?
("Широка страна моя родная") выпали слова: "Золотыми бук
пишем всенародный Сталинский Закон". Популярная в комВам,!‘
годов песня В. Лебедева-Кумача "Если завтра война", извес $•••
следствии разве что словами о том, что "мы сегодня к походу гая 8-
раскрывала такую картину будущей войны: "Полетит само, Г°Е-
строчит пулемет, загрохочут могучие танки, и линкоры пов^’
пехота пойдет, и помчатся лихие тачанки! .. И на вражьей зе»/^
врага разгромим малой кровью, могучим ударом". Завершалось
это победное шествие так: "Барабаны сильней барабаньте! Му । Г '
вперед' Запевалы, вперед! Нашу песню победную гряньте! с
Сталин родной! И железной рукой нас к победе ведет Борощр
целом же "массовая советская песня" ЗО-х годов почти непреМе.
включала в себя сталинский образ В особенности это относит^
песням, не пережившим войну и так навсегда и оставшихся в 30-х -
дах Как правило, это была "песенная продукция" совершенно ни
музыкального качества (по качеству стихов уровень "массовой с,»-
ск эй песни" 30-х годов приблизительно одинаков) - от Москвин
"Бейте с неба, самолеты" имевшей такой припев: "Наша армия из ста?,
наша песенка проста. - Дорогой товарищ Сталин, не сойдет них::
поста! Наша мощь несокрушима на земле и на морях, мы с тобэ
вождь любимый, победим во всех боях"
В песнях 30-х годов "могучие стаи советских орлов" шли г
водительством Сталина "Согретые сталинским солнцем, идем ь
отваги полны. Дорогу веселым питомцам Великой Советской страна
(“физкультурная’), "Мы знаем, за что нам сражаться, мы сталинец
духом сильны" ("Я - сын трудового народа"), "К победе и славе сои-
гой упорной герои со сталинским именем шли" ("Героям Хасан-
"Труд любой • под силу нам: гору вскинем к небесам. Наш учит
Сталин сам” ("В саду цветущем). Рядом с вождем - его верные сон-
ники, тоже герои песе! "Эх да зорко смотрит Ворошилов •
валерийская песня’), "Среди знся и пыли мы с Буденным ходили ва?
сях на большие дела ” ("Конармейская") и т. д. е.
Повторяя лениниану, стал иниана рисует Сталина как явле
только национальное и интернациональное для "одной отдел,
той страны Он - явление поистине планетарное, ибо "славят в ..
сталинских лет" и рикша, и кули, и китайский солдат ибо при
на верность Сталину "шахтеры из Рура, шанхайские рикши, »
Валенсии, в Лодзи ткачи". с1-аг'
Как уже говорилось, к концу 30-х годов Сталин пре^
литературе уже не как вождь даже, но именно как божесТВ
оПченных углов вывел на свет несчастных", "в его
беДнь1Х' ЗЭоое воды неиссякаемо много заботы и любви". Он -
’се*ие, каК .в> - впереди всех сражался; вдов, сирот и стариков
-е<гер°^ И3 ^прикрывал" Его "дети любят больше своих матерей".
" уд! ₽ сВ°ей "взял наши разрозненные руки, в которых было по
гР.»иН-чУдоТ „де свел их вместе - и в них оказалось золото", он "от-
СдНой та для песни, развязал нам ноги для веселых танцев,
°р«л «аШИ Ставил смеяться и умирающего вернул к жизни"
ДачуШ ’Г° Зникает мотив защиты "отца родного" от сонма врагов: "Не
ТаК в я любимый будь спокоен, отдохни, не дадим врагам
тРеВС*ЬТни с чем уйдут они ", "Мы тобой гордимся, Сталин, ты ведь
яГненка, жой _ мы врагов твоих изрубим, не спасется недруг
наш -^Ы'Мы п1 круг вождя сомкнулись - чтоб пылинка не касалась'",
Т’ ’Й1 бя любимый Сталин, жизнь отдам без колебанья!"
’3а тв с' ,чески пик сталинианы в литератуое приходится именно
конец ЗО-х годов (тогда как в кино, например, на послевоенное
;ятилетие) И именно литературная сталиниана дала широчайший
внутри "ематический диапазон мотивов в изображении Сталина К
ВИд >нным М Чегодаевой пяти слагаемым Портрета литература до-
бавила еще множество мера
Лишь один пример. Родина Сталина городок Гори обрел в лите-
ратуре некие поистине мистические черты. В 30-е годы была издана
книга Г. Ьухникашвили "Гори", посвященная истории места, где ро-
дился "самый выдающийся человек нашей эпохи, вождь и учитель
трудящихся всего света, наш родной, великий Сталин Из книги сле-
дует, что Гори - некое священное место, где находятся чуть ли не ис-
токи цивилизации Сообщается, что в 193? году здесь велись спе-
циальные раскопки (с чего бы это?) и в центре Гори были найдены
предметы I века до нашей эры Более того, во время земляных работ
" "'Н обнаружены изделия III века до нашей эры. Словом, Гори,
иекуП₽мРа^еН Учеными, но больше, конечно, литературой тех лет в
брешах ДК 7: Еще ЙВетным голосом поют предания седые ветры в
Эемь. я 1 М' КаК между этих гор, вскормленных могучим мятежом
бе₽егомк°РЫ' Родился вольный маленький орленок у очага над
надежды И скромный домик на родимом взгорьи вобрал в себя
т°Ржес ° вс° а наверху дремала крепость Гори в усталой и
г°ворит и ап°й кРасе " писал С. Чиковани Об этом "скромном домике"
°*РЫлил, ский поэт- ”0, в этот величавый миг восторг мне душу
Д'ь РодИЛсЗДе„СЬ- шагнув через порог, эпохи грань переступил Ты
цТоРит Д Как он прост, как беден с виду, домик твой!" Г Борьяну
На'дР°сти была°В ПРивет тебе, горийская долина, ты колыбелью
ЗВаЛа| Отец п твоего ли радостного сына Земля отцом народов
’СД ведет нас к ясной цели, он нашу жизнь навеки
окрылил Я думаю что гений Руставели его в своем предчув '
таил". И Н "рибачев "в Гори пришел поклониться далекому »
отца" - "мне подвиг его не положен" - это самоуничижение Тст8У
ставляет лишь один полюс сталинианы Другой - поистине Небыв₽е*-
сталинская простота и доступность.
В пьесе В Вишневского "Незабываемый 1919-й", удостоен
1950 году Сталинской премии, Сталин проявляет совершенно !
тельное знание простых людей Ленин читает ему письмо п**86'
ловских рабочих "Я знаю многих авторов этого письма", - гово "
Сталин. В другой сцене, когда появляется некий безымянный
тийский моряк, Сталин говорит- "Ваше лицо мне знакомо Мы гд/Л
встречались . Припоминаю". Здесь же такая примечательная сцена Т’
Сталин. Как ваша фамилия?
Молодой Потапов Потапов, Андрей
СталинВы петроградец?
Молодой Потапов Да, с Путиловского.
Сталин Вы не сын ли Петра Степановича Потапова?
Молодой Потапов: Сын. А вы и отца знаете? Он ма-
рассказывал, как вы в Сибири были и побеги делали Шесть побего|
Это здорово!
Сталин Ваш отец мне тогда очень помог.
Заметим нелепость ситуации состоит в том, что если отец ы:
лодого Потапова" "очень помог" Сталину то как же мог не знать факт:
их знакомства сын которому отец обо всем этом рассказывал?
Внимание вождя к простым людям, знание этих людей (когдадг
же в сыне узнают отца) - излюбленный мотив литературы 30-50-х г:-
дов. Принцип этот поистине универсален. Демонстрацию единст*
вождя (руководителя) и народа (подчиненных) мы непременно на№
почти в любом романе этих лет. К примеру, роман А Былине---
Металлисты", где на нескольких страницах повествуется о при
министра на завод. Рабочие говорят: "Нам ли бояться министра'11 И-
мы уже не металлисты, черт возьми? Или, может, план провалил*
Для нас министр на заводе - праздник, дорогой гость. Он пожуриТ-°
поможет А дальше идет демонстрация единства с непром
узнаваниями. "Министр с нескрываемым интересом смотр* ..
худощавого разметчика «Кто он? - спросил министр. - В прошл'
ду его не было. Не Колодуб ли?>>". “«Душевный человек! - * Лг-
расплылась в улыбке. - Приехал в прекрасном расположении ш
смеется. Про сына распрашивал, все хорошо помнит с прошло^,'.-
езда Ведь год назад был, а гляди ты, имя упомнил и все поДР°и0г?
жизн) ..>>" Луковски ’ - раздумчиво произнес министр т° ,
буя на зубок фамилию технолога. - Уж не казачьего ли вы РоД-
- Так точно, Павел Степанович
и думал. Батю вашего помню Хороший строитель
- Я таК ‘1Я/ посвященный преимуществам цельносварного ко-
да*'' БКЧерчен по тем же универсальным лекалам.
,,иха Л0(лНЬ1'„. р> джаева "Далеко от Москвы" Сталин сам заметил
В Р боче1 о, и этому посвящается трогательный рассказ о том,
просТ°г° Р' Лслал ему телеграмму. Подобную сцену узнавания най-
К 8°*ДЬ _ве-- "Варвара Михайловна подходит поближе к Сталину,
яеМ в КЛ_,₽тся и кланяется. Сталин приветливо подзывает ее, пожи
остана-^ пвае
1 аеТ Уэто гы, Варвара Михайловна?
Л - ответила Варвара
' вот она нашлась наконец! - оборачивается он к Молотову. -
вашего мужа оказало неоценимую услугу нашей партии. Я
ПИ 1 его во время обороны Царицына Отличный был коммунист"
П°М Вождь узнающий массу, - зеркальное отражение массы,
наюв, 'й 3 вожде себя Литература совершала полный соцреалис-
тический цикл "отражения реальной действительности" в оптике
вождя-власти и массы
Характерна в этой связи мысль А Базена из его статьи Миф
Сталина в советском кино": "Если Сталин, ныне здравствующий может
стать главным героем картины, это значит что он уже мыслится не в
масштабах обычного человеческого существа, но на него распро-
страняется особая трансцендентность, присущая живым богам и
мертвым героям, иначе говоря, с эстетической точки зрения его
физиология функциониоует так же, как физиология западной кино-
звезды И в том и в другом случае это выходит за рамки психологии.
Показанный таким образом Сталин не кажется, да и не может казаться
исключительно умным человеком «гениальным» вождем, - это сам
господь бог, воплощенная трансцендентность Потому-то и возможно
аиие его экранного образа параллельно с его реальным существо-
об ПеРед нами не сверхмощное проявление марксистской
матео Ивности- не приложение к искусству принципа исторического
говоря ''г13ма' " совсем нет потому что речь идет уже, собственно
Пе₽< "'оде6 ° человеке< а о некотором социальном гипостазировании,
‘Мы ясно * ^ансцендентности, то есть, о мифе" И в другом месте:
Совремеь **ИМ' ЧТ0 в стРанах Запада изображение на экране живых
ТоРмя Мо/01 '1Редставляет интерес лишь в одном аспекте - том, ко-
₽ИЧеский Н° ?ЫЛо бы условно определить как пара- и пост-исто-
НгРИ Или на °° ГеР°Й включен в мифологию искусства, актерской
₽’СсМатрив ”КИ' ли$° тот отрезок истории к которому он причастен,
сд как уже завершившийся"61. Отмеченный А. Базеном
КИе записки Вып 1-М, 1966, с 157. 162-161
феномен связан, с одной стороны, с особым типом соцреалистич
историзма, с другой с особой ситуацией героя-вождя-власти
НЕДОРИСОВАННЫЙ ПОРТРЕТ
Сопоставив два всплеска сталинианы в литературе .
1949 годов (соответственно 60-летие и 70-летие Сталина) мг
увидеть, что канон практически не обновился - репродуцир0Ва*К;
созданное в конце ЗО-х годов (хотя были, разумеется, и роскощн^‘
издания, и пышные постановки, и целый музей подарков вождю^
всего света)
Произошло лишь развитие мотива "Сталин - великий полковое-
всех времен и народов". Это несколько разнообразило Портрет тс,
начала звучать в поэзии Так, Г Леонидзе писал о Сталине, которщ
"жаждал отдать народу по капле жертвенную кровь": "Сегодня двдй1
полчищ пламя ты потушил в родном краю, ты спас Москву от вражьщ
полчищ ее одев в броню свою' Ему вторил А Сурков "На карте фрок-
узорной вязью вьется, и он, нацелясь в черные кружки, привычный
точным жестом полководца отодвигает к западу флажки
Но больше всего здесь, конечно, преуспел кинематограф62 Если
обратиться к киносценариям, можно представить себе наприме:
финал фильма "Падение Берлина” (киносценарий П. Павленко и 1.1
Чиаурели). На фоне горящего Рейхстага приземляется самолет, г:
которого выходит Сталин Несется песня "Сталину слава1 Сквозь пле-
мя сражений бесстрашно провел он советский народ. Прошли мы,К’
буря, как ветер весенний берлинской победой закончив поход” Гл
ные герои уже не видят друг друга В ликующей толпе героиня»’
62 В цитировавшейся выше в статье Миф Сталина в советском кино" А Б»зен '
"Пока апологетика Сталина ограничивалась областью слова или даже икоиогр
можно было предположить, что это явление частное, относящееся лишь к 0
риторики или пропаганды а следовательно, явление обратимое Здесь же ид
восходства сталинского гения лишена всякой метафорики и оппортунизма, г_.,;
чисто онтологический характер И дело здесь не только в том, что ки: ем
обладает несравненно большей силой воздействия и убедительность^
другое средство пропаганды, но главным образом в том, что у кинематограф
образности совершенно особая природ., кино навязывает себя нашему соэЯ‘оЯ»»о.
нечто строго соответствующее действительности, оно по сути своей неоспор
Природа или История" (Киноведческие записки Вып I - М., 1986, с 16Л)
возлюбленного - "она в этот момент и не думает о нем.
щит сВ°еГ°сейчас о Сталине Увидеть и услышать Сталина - зна-
сЛ” мь1слИ ее оГромное счастье..." Девушка бросается целовать Ста-
... ПеРе*в0->никает мощное <<ура>>. Иностранцы, каждый на своем
кин» ТУЛветствуют Сталина
, **е' да здравствует Сталин
' ^сть вечно живет наш Сталин!
- великому Сталину! - несется на всех языках мира".
^Тиких днях' Н Рирты (на основе этой пьесы был затем
В ь носценарий и поставлен фильм "Сталинградская битва”)
написал ‘
просто полководец, стратег, но и пророк. В разговоре с Чер-
сталин Н*Гарриманом в самый отчаянный момент войны он говорит о
чИЛ/ м происходящее на фронте - это хорошо организованное
тоМ' наступление и приводит в пример древних парфян, которые за-
К0НТРли "римского полководца Красса и его войска в глубь своей
ВА * а Потом перешли в наступление и уничтожили их Очень
оошо знал об этом также наш полководец Кутузов, который победил
Наполеона и его армию при помощи хорошо подготовленного контр-
наступления Нечто подобное в "Клятве": иностранный корреспондент
говорит Сталину, что он должен покинуть Москву, поскольку город
вот-вот падет. На это Сталин отвечает. "По-моему, в этом нет никакой
необходимости Тем более сейчас, мистер Джонсон, накануне победы",
а на военном совете Сталин говорит Да, Сталинград свое дело сделал.
Бойцы покрыли себя неувядаемой славой... Фашистские мерзавцы по-
пали в стальную ловушку Усилить нажим и бросок в степь ука
зывая на карту, говорит Сталин - Доколотите их там. Оборо-
нительный период войны закончился, отныне мы наступаем!" Таким
показывала литература стратегический талант вождя, "назна-
чающего" периоды истории и лишь дающего указания по разгрому
ивника, "указывая на карту"м.
"Кл Т°т °$Раз вождя и власти создает соответствующая сцена в
е 6 Сэади Раздается чей-то голос: «СталинЬ> Все бросаются в
подии Вский зал Оттуда доносится грохот аплодисментов .. Сталин
- Н Т Апл°дисменты постепенно смолкают
ня друг ЧТ° же> товарищи, - говорит Сталин, - придется нам сегод-
Г, 7 УГа поздравить с большой победой. С большим праздником
Не Догадываются о каком празднике идет речь.
« - '—--------------
'То
а^*41 с°6ственн^ИЯ * *аноническому тексту краткой биографии Сталина куда
1А,Вальвие реш°РУЧН0 вписал. "На разных этапах войны сталинский гений находил
На .°а Пронина- иНЯ' полно<:тью учитывающие особенности обстановки С гени-
альностью разгадывал товарищ Сталин планы врага и отражал
- Осуществлена товарищи, первая фаза комму низма
Сталин рукоплещет собравшимся Они отвечают рукопле,
ми, приветствуя того, кто привел страну к торжеству"
Новый уровень традиционного мотива в сталиниане .
клятвы также связан с кинематографом.
'С1СаЧ.
Моч
Умер Ленин. Сталин дает клятву верности учителю. ца л
рефреном звучащих слов "Уходя от нас, товарищ Ленин заве,
нам ” на Красной площади в фильме происходит следующее дейсу А
"Рузаев не сводит глаз со Сталина и говорит подоспевшем’
лану "Это Сталин Клятву дает Мы тоже дадим"
Сергей снимает с себя шапку, говорит, волнуясь:
- Клят ву даю
Ольга устремилась вперед, шепчет:
- Клянусь
Товарищ Сталин стоит на трибуне, окруженный ближайшими «
ратниками и тысячами трудящихся
Тургунбаев страстно поднимает руку
Жизнь отдаю' - громко восклицает он".
Эта почти мистическая сцена, соединяющая в себе элемент;
шаманского обряда с европейским ампиром, характерна не толы,
сверхмерной театральностью, но демонстрирует явную усталость те-
мы
Сталин привычно присутствует на страницах книг в:
"поэтических" всплесков как в конце ЗО-х годов уже не было. Темг
как бы редуцировалась в эпизоды, превратилась в некий обязательна
жест Очень типично появление Сталина в "Счастье" П. Павленко Эт:
некое освящение сделанного, пройденного героем, озарение: "Лис
его, все то же - знакомое до мельчайших складок, приобрело нов»-
черты, черты торжественности и Воропаев обрадовался, поиметивЮ'
Лицо Сталина не могло не измениться и не стать несколько иник
потому что народ глядел на него, как в зеркало, и видел в нем се
народ изменился в сторону еще большей величавости После бе' ••
саду, после всех указаний после мудрых советов "Сталин, взгля!
глаза Воропаеву, как-то сверкнул лицом, точно по лицу его^,
мчался луч солнца..." Можно было бы сказать, что в послевоен11
сталиниане перед нами вождь уходящий
Последний всплеск пришелся на 1953 года 1осле кончины
прокатилась волна публикаций во всех изданиях, успело выйти* ?
несколько книг как будто бы специально для того, чтобы, мИНХрнВ!
тателя, угодить в спецхран' Одна из таких книг небольшой с^(|3у;
стихов украинского классика М. Рыльского "Ранок нашо! 31
("Утро нашей Родины ') В семнадцати стихотворениях, составл ,
его, нет ни одного, где бы не говорилось о Сталине - пишет лИ
и тут же - “как неколебимый Сталина солдат"; говорит
Я^еЛ°иД~ гурамишвилг и тут же - "На грузинскую могилу укра-
дИ ° 2аВИ" , ладет Всю семью великую и вольную солнце Сталина
й1а ивеТ ащается ли к чувашским вышивальуикам и опять - "так
ведеттакую сорочку красную, чтоб усмехнулся он в родном
виш«ЙТ® ес^о 1ИЯает ли о заснеженных Татрах и вновь - "Не разру
КреМ*е в дружбы и правда жива мировая за братские компартии
шить осноднял заздравный тост" Завершает сборник стихотворение,
стали» п0 случаю смерти вождя Называется оно "Вокруг ЦК спло-
и?и 'свои ряды "Его нет. Не верит сердце, нет1" - заклинает поэт, но
тим сВ°во): Ждает мажорная тональность - "Земля свой давний обнов-
тУт*еиК ,астут и дышат сталинские стройки Мы идем в комму
л‘" Т ческ й век - он нас ведет... Он был. Он есть. Он будет!"
нИСТИОн дал. Он есть. Он будет
Ста ’ иниана завершилась мгновенно - власть стремительно изме-
яла свой обра। к концу 50-х годов началось переиздание книг,
виш дших в 30-е - начале 50-х годов, уже в "исправленном и пере-
рабс анном" виде Те, что исправить было невозможно, перекочевали
закрытые фонды библиотек картины ушли в запасники, киноленты
подверглись вивисекции. К началу 60-х годов, казалось сталинская
тема вообще исчезла, а сталинианы как будто не существовало вовсе -
все соки перелились в лениниану - из побочного рукава сталинианы
лениниана на глазах превращается в полноводную реку.
Характерно, что в составе пантеона не происходит сильных
изменений хотя многие из прежних "соратников" прежнего вождя
^ыли свер! нуты, наиболее легендаризированные из них (Калинин,
Ворошилов, Буденный и др.) остались неприкосновенными вполоть до
" ица дО-х годов, а к былому сонму имен добавились имена "муче-
ников , 'честных коммунистов", "преданных партии большевиков",
незаконно репрессированных в период культа личности" и возвра
“ ЫХ В ИСТОРИЮ первой оттепелью и затем перестройкой. Литера-
неои ° Н 'х создавалась особенно интенсивно в 60-е годы а затем в
Кирова ПеРестРойки. шел активный процесс канонизации рег.рес-
окл». ых главное, изменился пик пантеона, на вершине которого
вСп7Перь только Ленин
Чимость Р°ПП как"то заметил что миф, потерявший социальную зна-
С|(аэка о6Стан°вится сказкой. Возможно, верно и противоположно'
>боих РетШая новую социальную значимость, порождает мий В
°Ниниана 1В°Дах канонически-официозном и либеральном -
' ”ков А с°ставляет единый феномен Она так же непредставима без
^С’Нского- ФРон°ва, как и Е Евтушенко; С. Острового, как и А. Воз-
ТеР®Тура ес н Погодина как и пьес М. Шатрова Хотя либеральная
ралась на образ Ленина (в особенности в 60-70-е годы
- "Синяя тетраль" Эм Казакевича. "Маленькая железная дверь в
В. Катаева, драматургия М. Шатрова64 - и позже, в начальный Т'*'
перестройки), эта опора нужна была и дозволялась тогда, когд^Ч
ти необходимо было изменить свой облик лениниана как
либеральной борьбы не может рассматриваться обособленно от'’1,°со'
нианы официально-канонической: это 'двоение" было предуСМотЛевб
системе мимесирования власти.
О том, какой была послевоенная лениниана, можно суди
бы по поэме С. Щипачева "Домик в Шушенском". Оказавшись возд*07'
мика Ленина, поэт говорит вовсе не о нем, а о том что 'В Тифлис *
седыми башни стали, двадцатилетним юношею Сталин по переул^‘
глиняным идет. В его спокойной и негромкой речи, как клятва
Ленина звучит". Поэма о Ленине заканчивалась так. "Идут код0^‘
тесными рядами и к ним простерта Сталина рука: - Пусть осенит 1
Ленинское знамя и эхом вторят Сталину века". Формула "Стадия
это Ленин сегодня" оказалась верной и в обратном прочтени 1 "Ленг-
- это сегодня Сталин Напрочь отринув эту формулу в начале
годов какую новую поэтику могла выработать литература? Ответа^
этот вопрос следует искать конечно не в литературе - ломка голо:;
литературы отражала ломку голоса власти эпох оттепели и пере,
стройки: в эти моменты власть приблизительно знает, какой она не
хочет выглядеть но не знает определенно, какой она выглядев
хочет. Эта "растерянность" порождает ситуацию "безнадзорност?
литературы - так рождается "Казанский университет" Ь Евтушеиг
или позже пьесы М. Шатрова Такого рода произведения призван!
смягчить образ власти Но весь "поэтический строй" послесталинсн!
ленинианы остается совершенно прежним- "В избе, уткнувшейся:
уральские сугробы, на свете мальчик первый день живет. Мать ряда
спит. Ей сон тревожный снится Ей не дойти до светлой правды тс«
что и в глухую эту ночь родиться не страшно даже сиротой ПоД«
нами черствеет снег вчерашний, святые скорбно смотрят из угла
сына было б матери не страшно, когда бы знать про Ленина могл-
Замена Сталина на Ленина как можно видеть, не изменила ииче-
Для этого есть лишь одно объяснение - сохранение природы ли-
ратуры и, соответственно, природы власти: литература "въеха
шестидесятые годы с заменой имен и с горячим желанием из»‘
свой образ, но с сохранением всего набора лекал
64 Так, А Вознесенский завершает поэму "Лонжюмо открытым по сути *
"Скажите, Ленин, в нас идеи не ветшают? И Ленин отвечает. На все
отвечает Ленин" Впервые произведение о Ленине завершалось вопро -м
же Вопросом безответны; дважды сказано, что Ленин отвечает", но чТ°
я-»-;’
отвечает не ясно даже гипотетически
что канонизация Ленина, шедшая в 60-е годы прак-
очевИД - 0Тличалась от прежней канонизации Сталина65
чески нИЧ1' сТИхи, скажем, Джамбула о Сталине рядом со стихами
й П°стаВ,.эТОв 60-60-Х годов о Ленине, разница будет только в
оветоки' ’ гениев, рожденных под луной, еще не видел мир таких
. идИ -дорогу к правде указал нам Лени! . Иные гении
АеИ’ 1 уходят, но гений Ленина - на все века".
1рЯХоДя‘ 1 всждя меняется с образом власти Когда у власти вновь
°бРа3по1 оебность в перемене собственного лица, это прежде
возникае^ается в литературе 0 вождях Такова была ситуация 1934
всего отр середины 70 годов, потом второй половины 60 х В
года я< , х годов перемены в образе вождя были связаны с попыт-
сеРеДине линизацИи уак воскресает призабытая уже формула "Ста-
’аМ1’ выдающийся полководец" в романах И Стаднюка, вновь перед
ЛИитёлями возникают знакомые интерьеры кабинетов вождей в
’р гочисленных киносериалах о войне66. Эти произведения удосто-
Мва10тся высших государственных наград и премий. И вот уже звучит
дсугая знакомая формула в акростихе Ф. Чуева, начальные буквы
строк которого составляют заветное "Сталин в сердце" И вновь за-
ме-ьхали на страницах романов встречи героев с вождем. Но с каким
вождем1 Не только гениальным стратегом, но с личностью утон-
ченной, влюбленной, например, в оперную музыку Замечательна в
этом смысле сцена из романа П Проскурина "Имя твое": "Сталин
любивший именно эту оперу с какой-то... болезненной страстью... в
этот вечер не чувствовал, к своей досаде, всегда ожидаемого удо-
влетворения" И далее: "И сам Сталин, и Брюханов были как бы в
дной точке напряжения в ощущении чего-то.. Сталин не меняясь
ни одним мускулом в лице, напряженно ждал своего полного слияния
65 д
совете»8 ^вяаи примечательна мысль А Базена о том. что канонизация Сталина в
И'1:'”':тве говорит как бы "о конце Истории или, по меньшей мере, о
1фвк И ** ДИа' ,вктического развития в социалистическом мир» 3 то же время,
"™ние мавзолея и некролог Сталина Ленин жив”
Няволичя И ° Начале этого конца Однако бальзамирование ленинского тела
^акаци 1 в меиьшей степени, чем мумификация Сталина в кино Эта муми-
ничего сЧаеТ' что в отношениях Сталина с советской политикой не осталось
’“ч*го из тог,ЧаЙН°ГС' ничего относительного и, если уж договаривать до конца,
»ек и Исто°. что принято называть словом "человеческое", что асимптота:
'’Ьвая ' это в данном случае пройденный этап Сталин это и есть вопло-
(^0 Ия киноведческие записки Вып I - М, 1966 с. 166).
“□л*8 'Йа*ахой'э П₽0^е' с возвращения Сталина в советский кинематограф, см.: В
к8°й Темы Л™ кУльта личности не было...", или Как кино избавляли от кра-
" Искусство кино 1969, 19 1.
130
с музыкой, почти физически отдавшись ожиданию этого моме
конец "Брюханов отметил про себя почти незаметное д л Н;
Сталина - он как-то всем телом подался к сцене, и БрюхановИ)1<еЧ
что и он ждал именно этого момента', после чего "Брюханов
совсем близко перед собой глаза Сталина и удивился их м . В|,<ъ
блеску". Л Петрушевская, комментируя эту сцену, говорит о Эд0ьг.
здесь перед нами советский вариант изображения ск ’<>
сексуальных комплексов ("Иностранная литература", 1939
хотя с этим трудно спорить, замечательна эта сцена другим
пароксизме конца 30-х годов сталиниана не доходила до такого**5'
хологизма. Отличительная черта возрожденной в 70-е годы с Псг-
нианы - изображение Сталина как фигуры "противоречивой г*
шекспировски противоречивой", как скажет П. Проскурин уже в к
60-х годов). Разумеется, ни о какой противоречивости вождя в*'
сической сталиниане не могло быть и речи - это обретение совет
искусства 70-бС-х годов.
Очевидная каноническая неизменность постсталинской лен?
нианы едва ли не полнее всего раскрывается в рассуждениях пис>
телей о собственной работе над образом Ленина. Так, Н. Погод/:
живописавший Ленина и Сталина в 30-е годы в начале 60-х год:
будет писать: “Мы должны искать в ленинском образе вдохновен»?
черты озарения, пророчества, которое высекается гениальными из
рами ума, силу предвидения"67 Можно видеть, что кроме имени не-
чего не изменилось Или любимый мотив сталинианы "Все, что
лано тобою, передать бессильна речь". Уже в начале 60-х годов"
Прилежаева будет спрашивать: "Писать о гении или хотя бы только"
отдельных штрихах жизни гения Как решиться > Где взять смел::
ти?"68 69, ведь Ленин - "самый человечный и великий на земле челове
Г. Серебрякова - автор книг о Марксе будет писать о том, как изуч-'-
она почерк Маркса: "подобно графологу, вглядывалась я в крошеч.--»'
буквы пытаясь лучше понять черты характера того, кто их писал
видела сны связанные с той или иной сценой из жизни моих гер°с3 _
Тут интересна сама методология работы над образом Нечто по#' ’
делала М Шагинян, извлекая "уроки у Ленина" из особенносте -
черна и каких-то заметок на полях ленинских черновиков Ее УР^,
"всю жизнь стремиться подражать Ленину", научиться не '
мыслить, но и жить и чувствовать по-ленински. М. Прилета'
замиранием сердца" смотрит на то место, I де в 1 й9ч году соэД г1^
ленинская книга "Что такое «друзья народа>>?"- "Я бродила а
67 Н Ф. Погодин, Г И Серебрякова, М П Прилежаев Великие образы -М. 19
68 НФ Погодин, Г И Серебрякова, М 11 Прилежаева Великие образы, с. 13-
69 НЦ Погодин, Г И '“еребрякова, М П Прилежаева Великие образы, с
«тым, поросшим полевыми гвоздиками берегом реки
цад :Ру денине. Может быть, в свободный от работы час он
Л'/маЛадуясь синеве лесов и тихой прелести русской речушки
‘ яЛ зДеСЬ' р 'оы соломенные крыши, журавли колодцев, эти овины
г>%эти
дети”7 наблюдать полное отсутствие дистанции между автором
Автор стремится к полному слиянию с вождем, и пото-
й перс°на*е^0 осмысление материала, а значит, и отход от персонажа
иу »ак°е'л виЯх невозможны Читая воспоминания писателей о своей
в таких Ус обаразом Ленина, легко увидеть отсутствие границы меж
работе •аД ьскими воспоминаниями" и самими "художественными
дУ ' “С здесь одинаковая ситуация рассказчика Не случайно
текстами^ п ;мИИ уд0СТаивается и становится образцом ленинианы в
'еНИ1Н годЫ "Лениниана М. Шагинян - маргинальный текст опреде-
7С ы'й советской критикой как "мемуарная проза".
л** Если вспомнить о сталиниане - всех этих самоуничижительных
не п :виг его не положен", "гений из гениев', или строках из
•казахского народного сказа Ах Асан Кайгы онемел, он и слова
сказать не смел, он стоял у подножья гор, а оттуда сиял Его светлый
аззр", то станет ясно, что постсталинская лениниана лишь перенесла
свой пиетет на Ленина Метаморфозы, происходившие с образами
Ленина и Сталина в советском искусстве (то отталкивание, то под-
черкнутая преемственность то вновь отталкивание и т. д ), могут
бить описаны, думается, через механизм близнечного мифа Как
известно, близнечный миф повествует о чудесных существах пред-
ставленных в виде близнецов и часто выступающих в качестве родо-
начальников племени или культурных героев. Близнецы-братья в
Дуалистических мифологиях (здесь перед нами именно этот случай)
связываются один - со всем хорошим, другой - со всем плохим и
соп°ЧНИМ В ^лизнечном мифе братья близнецы могут быть либо
они рНиками- либо союзниками, но (что очень важно в нашем случае)
одного*^ ГТ В Рашах одной мифологической системы переходить из
мифолог°иСТОЯНИЯ В Другое В советской же модели с введением новой
'Нова- д И' вводится и новое исчисление времени Эта новая ситуация
ГеР°ями Ь В знаковом отношении: оперируя одними и теми же
са|РализуС°Ве7':1<ая идеология переписывает один текст, всякий раз
Власти его и выДавая за новый - это разные лица одной и той же
Т°М и Умил^ Нсательница, подобно тургеневской девушке, с трепе-
Мп**т быть-НДеМ СМОТРИТ на тот пейзаж, которым полвека назад
(•) любовался Ленин, а другая не может оторваться от
Нф
-ереорякова МП Прилежаева Великие образы, с. 15.
ленинских пометок на полях книг, а третья доводит себя До
состояния, что герои политической истории стали являться ед
и когда в своей ленинской поэме С. Михалков пишет о том о В° %
жизнь великого вождя передо мной встает" и складывает эт , \-
неизвестно из чего - "коса, и грабли, и топор, и старое весло. ка*Ч
го лет прошло с тех пор, как много зим прошло!..", "но как нам * 1111
ся друзья, на чайник тот смотреть!", нужно понять что и это1-0'1''
рение на чайник", и вздохи у берега реки, и сновидения, и изу'110''
почерка вождя и книжных пометок - та зияющая пустота ко
образовывается на месте Портрета. Образ вождя оказался т вт<) г'
зированным и протертым до дыры - пустоты. л°г'|-
Пределом славословия может быть только апелляция к ог
ченности возможностей языка. Отсюда - мотив невысказанности Л.-
и преклонения И думы поэта любого единым желаньем подии
пропеть бы достойное слово о гении нашей страны", "И слов не хьатае-
воспеть тебя - Ты дал нам счастье и свет И мудрым мыслям твои,
отец, конца и предела нет!", "В горах, где носятся орлы, стремяс/-
простор безмерной дали певец сказанья создает лишь о тебе, велику
Сталин", "Назвать победы невозможно незавоеванной тобой" . В пред;
словии к киносценарию "Клятва" П Павленко и М Чиаурели задайте;
вопросом: "Как рассказать о Сталине? Как это сделать? Каких;
средствами?" Убежденные, что "есть в искусстве какая-то тайна,ве-
рой неведомая и для самих художников", киносценаристы пишу
простят нас товарищи по искусству ни один из созданных нами порт-
ретов Сталина нельзя считать совершенным Никто из художников»;
сумел уловить и передать теплый блеск его глаз, обаяние улыбка
скрытый глубокий юмор метких разящих слов - те едва уловимые!''
тали, своеобразие которых присуща только ему и которые составляв
черты его индивидуального облика, простого, но эпического".
Слово "блуждает" в неизъяснимости, нельзя найти сравнен*’
вербализовать восторг и оцепенение перед величием Сталина (««•
казахском "народном сказе”: "Ах, Асан Кайгы онемел, - он и словарь
зать не смел, он стоял у подножья гор, а оттуда сиял Его <ве •_
взор"). Этот восторг и поиск сравнения более всего распространи^
фольклоре "Не сравню тебя с Арагвой, пенно-яростной и бу{
сравню тебя и с Волгой многоводной, тихоструйной Не Ка3 у-,
седовласый, недоступный и далекий, над скалистою громадой и .
ты одинокий Ты - орел нагорной выси, небеса ты рвешь кРы'а г<|0:
прозренье нашей мысли вождь, открывший наши вежды. ТЫ
душе горящий ты - сверкание надежды Ты - наш ум дУша й
крови бурное теченье, ты • среди глубокой ночи словно сол^
ленье” Это сравнение "от обратного" ("не сравню тебя с АР
"не Казбек ты седовласый. ) характерно не только очевиДй
, "то не Бело море взволновалося - Иосиф-свет приза-
оРносТЬ16 МарФы Крюковой), но именно обнажением ситуации
*уСлй>лсЯ ?и. Сама эта ситуация (как в случае с портретом)
предметом "поэтических медитаций" в советском искус-
Ята ови^я Где чем застыть в соцреалистическом каноне ленинианы
сТве ЕЩе ни эта тема - невозможности создать образ вождя и ослеп
„ сталйНИаведичием - обнаруживается в прижизненной лениниане На
леНиЯ еГ° „ященном 50-летию Ленина,в апреле 1920 года пролетар
вечере, п • -ИрИЛЛОв начал свою речь словами: "Товарищи, я высту
скнй “оэТ летарский поэт, но я должен разочаровать вас, я не проч-
парка* но денине, потому что у меня нет ни красок, ни средств для
ту С" ^тобы изобрази гь эту величайшую фигуру нашего времени И
т°г0' товарищи, мне когда-нибудь удастся в своем произведении
еС И -1 этот великий облик человека, я бы считал это своей закон-
ПеР й литературной работой... Когда, товарищи, вспоминаешь прош-
еи ищешь, с кем бы сравнить Владимира Ильича, то не находишь,
что встает в представлении самой величайшей личности, не мо-
жет сравняться с этой фигурой, никогда еще не было в истории чело-
века который бы выражал в себе чувство, стремление, волю в такой
огромной массе"71.
Почему нельзя изобразить вождя и как совместить очевидную
избыточность, повторяемость портретов с этим навязчивым мотивом
невозможности "ухватить" ленинский (сталинский) образ? Один из
ответов найдем в советской критике: "Дать образ Ленина - это значит
также и жить с ним одной жизнью, ходить по улицам рожденных им
городов, говорить с людьми, жить всей советской жизнью, которую он
для нас создал И черты героя, черты Ленина, черты Сталина надо ис-
11Т|> в каждом советском человеке - только в связи с народом позна-
ется вождь"77. Итак, вождь неуловим, подобно самой жизни Здесь пе-
связН‘,МИ ’0лее °$Щая проблема соцреалистического мимесирования,
° «ая С ленинской теорией отражения" Вторичность образа,
Н|а1е( и' постулируемая соцреалистической эстетикой, в лени
бально алиниане) как бы отступает, сохраняя за собой лишь вер-
пла«.даРм тема невысказанности лишь сопро-
$ат*Л1,нг,а И ленинианы (сталинианы), придавая Пор грету оттенок
С ЭТиЯезал°иченности
По₽тРета в тНаД° полагать< связан поиск внешнего правдоподобия
атре и кино. "Поскольку людьми, воплотившими в себе
- -вРкнЛцВа на Коммунистическом вечере, посвященном 50-летию
*вях. с. 2} едо₽и<:еванный портрет 50-летие В И Ленина в речах, статьях,
₽а«казы о Ленине - Октябрь, 1941. М 1, с. 166
наиболее характерные, идеальные черты советского человек
ются вожди коммунизма, постольку обоисовка образа этих ’’ Явл«
особенно образа Ленина, является тем самым обрисовкой нВо:*4
ярких характеров нарождающегося социалистического челове
- писал в одной из передовиц журнал "Театр”, требуя создан 1Чес1'В;'
образа Ленина, который сочетал бы в с®бе правдоподобие Тал-
линской трактовкой вождя: "Мы хотим видеть на сцене акте'0 Ст‘
хож их на Ленина (чтобы и лицо, и походка, и жесты, и речь°8'П"
сходными), но более всего мы хотим видеть такой образ Ленина
рый нарисован товарищем Сталины» Именно этот образ - единст*0'-
правдивый, яркий, цельный. Образ Ленина, нарисованный това
Сталиным, потому именно монументален и величественен, что
ловечен, истинен"73 74 Перед нами - механизм соцреалистическ^
мимесирования, сочетающего в себе требование "конкретно-ист
ческого изображения" "жизни в формах самой жизни" (-и д
походка, и жесты, и речь должны быть сходными") с необходимо^..*
показать "жизнь в ее революционном развитии" (так как тракту;-
образ Сталин). Именно Сталин предстает здесь в роли художника-;:
нарисовал Ленина таким, что приближение к этому портрету
ча поистине невыполнимая для обычного художника образ -
ственно правдивый яркий, цельный" - уже создан Так налагаются;;^
"невозможности"- одна - ухватить "живого Ленина", другая -в::-
создать сталинский портрет Ленина. Именно Сталин создал жив:;
образ”, решив "двуединую эстетическую задачу - соединил "форчий-
мой жизни” с "жизнью в ее революционном развитии". Для смертно::
эта эстетическая задача неразрешима в принципе: "Одно дело внес?
фактографическое, так сказать, изучение образа, другое - Пронин:
вение в глубь, в самую сущность образа Надо художественно восп;
извести не только внешность Ленина, но самую сущность его"1*
"Беспредельная простота наружности Ленина”, о которой пи-
А. Луначарский, оказывается (как и все "беспредельное”) обман и--
К. Федин вспоминал об одном художнике, писавшем Ленина на И
грессе Коминтерна, который "ощупывая цепкими глазами фигур/
нина.. силился перенести ее жизнь на бумагу. Но жест, но Д1 иЖ^.
Ленина оставались не пойманными. Художник пересел на Др'
то. Потом я его видел на третьем, на четвертом. Объектив^ * .
камер и кино вместе с художником ловили неуловимого жив
нина”75. О сложности выражения 'всего необъятного бо
73 Образ Ленина будет жить в вехах (Передовая! - Театр, 1939. М 1,« 6-10
74Образ Ленина будет жить в веках Передовая), с. 10.
75 К Федин Живой Ленин - В кн : Воспоминания о Владимире Ильиче Ле
титт Т 4 -М. 1969,0 231-232
„актера", его "духовного мира в чертах внешнего обли-
И Поль Вайяч-Кутюрье: "Нарисовать Ленина до сего вре-
де. говериЛ черты его лица были до того насыщены внутренним
йе УдаЛ еГо образа, что передать это карандашом почти невоз-
^оДеР*аЯ'| чь пока идет лишь о фатальной ограниченности обычных
ц-#яо"76 ’тва (слова карандаша, кисти, камня) в передаче чело-
* ,гТВ ИСКУС
с₽еД „г„ образа.
речесК1и портрет нарисован Теперь он должен восприниматься не
Н" в°н0 как "«ивой Ильич": "Картина «Ленин в Октябре»», • пи-
ках °6Ра: ,ин - смотрится временами как документальный фильм
щет Л м ееТСЯ/ не только не умаляет достоинства произведения, а
это РаЭУ ег0 значение, ибо каждое подлинно художественное про
повыш всегда имеет большую познавательную ценность"7"' Итак,
извеДеясь документом", Портрет претендует на "выход в жизнь',
СТаН°ится избавиться от своей художес гвенной вторичности Поэтому
сТ₽е0 дс жен "вживаться" (по идеально пригодной для этого системе
Стан1 > авского) в своего персонажа "Я перечитал все сочинения Ле-
нина 17-16-го годов, - вспоминал В Софронов, сыгравший Ленина в
-Ч ховеке с ружьем" Погодина в БДТ, я изучил все, что когда-либо
било написано о Ленине, особенно людьми близкими к нему. Я с
громадным волнением слушал грамофонные записи его речи. Я видел
хронику о Ленине... хроника мало дала мн= она показывала Ленина в
очень мелких движениях. Гораздо большему я научился, рассмат-
ривая скульптуру и живописные изображения Ленина... и живопись и
скульптура отбирали характернейшие черты Ильича Много помогли
мне люди, которым выпало счастье видеть Ленина живым В "работе
над ролью", как можно видеть, актер шел от готового Портрета. Но
заканчиваются эти воспоминания сакраментальной фразой: "Конечно,
идеала пока еще бесконечно далеко. Вот почему еще и ж ивет моя
"идеа1 сыграть Ленина"^. Что значит здесь эти
практ И по"наст°ящему"о "По-настоящему воплотить образ Ленина'"
ужеп'л СКИ нев°зможно. Это не удалось даже канонизированному
неси г ОВскомУ приходится признать что ни один из наших поэтов
ЧеЛовекДааТЬ °$Раз Ильича во всей многосторонности его как вождя и
ТаАант/ив 1ДИНСТВенным
Ший поэт нашей советской эпохи»» - Владимир Маяков-
исключением является «лучший,
А’НИн - В кн : Ленин всегда с нами Воспоминания советских и
:.ЛМал^н ОбрЛеЙ ’М" 1967'с- «11
"аэ Ленина в искусстве - Искусство и жизнь (Ленинград), 1959, И
:*’39.^Во»
Работая нал
1-с. 6 я НаД великим образом - Искусство и жизнь (Ленинград),
ский" Но "не все удалось Маяковскому в поэме. Историко-р
онные зарисовки беглы и поэтически разработаны недостатоВ°Агч
боко .. Историческая роль Ленина освещена не с той кристад Н° %
ностью, верностью и убедительностью, какой требует художе”
воплощение образа великого Ленина. Маяковский не смог ~Ее111'-
конченный портрет Ленина"79 80 Маяковский не потому 'Не ь'
законченный портрет", что делал это "неталантливо" или "и °Г *'•
Напротив, он, как "лучший и талантливейший", сделал все наи.»^'-
образом. Дело в другом
Обратимся к 1\Н журнала "Театр" за 1939 год, полностью
щенному образу Ленина в театре - на разных суенах странь П°Се'-
шающей редакционной статье говорится: "Известно, что среди " ’
исполнителей роли Ленина ни один не создал и не мог создать ' *
образ во всем его многообразии"110. "И не мог создать" - это 0 Н?Т/
"известно" Вот почему "обидно Джамбулу, что бед«н язык, бе.. т Е
слова, чтобы гимн прогреметь, чтоб сталинский гений достойно
петь" (Джамбул Джабаев "Ленин и Сталин") вот почему "твое и/
произношу, от волненья едва дышу, сердцем чувствую, что раст.‘
словно стебель стремлюсь в высоту" (казахская песня "Незабвенноа-
вождю").
Еще "на заре" советской эпохи, в августе 192 3 года пролетарски
поэт Н Полетаев написа? Портретов Ленина не видно: похожих ••
было и нет Века уж дорисуют, видно, недорисованный портрет Пес:
резец и кисть не в силах весь мир огромный охватить, который бьете-
в этих жилах и в этой голове кипит Глаза и мысль нерасторжим 1
кто так мыслию богат, чтоб передать непостижимый, века прони-
зывающий взгляд?"
Прошло 10 лет, в расцвете сталинианы советская критика традг
ционно констатирует: "Нет еще в нашей литературе всестороннего
боко изображенного образа Ильича который воплотил в себе, в с.
жизни и героизм эпохи, и основные тенденции развития действ-
тельности, и всестороннее развитие жизни и личности в рев°-'
ционной борьбе"81.
Пройдет еще полвека, и в развар "перестройки", когда гла’-’
художник - создатель "единственно правдивого, яркого. ЦелЬ.
образа Ленина - Сталин будет окончательно низвергнут и
будет интенсивно "обновлять" и перестраива- ь" свой образ, с .
придать социализму "человеческое лицо", в канун выхода 8
79 В Щербина Поэты о Ленине - Октябрь, 1933. И 1. с. 2 16-2 19.
80Неоцененное событие (Редакционная) Театр, 1939, М 1. с 57
81 П Белогурова Ленин в народном творчестве и художественной ли
Подъем (Воронеж), 193ч М 1,с 116
огромного потока антисталинской и антиленинской
чита ге*озД11Ной на западе, "Правда" заговорила о "нашей
’ врЭТУРы оветском Союзе, на родине Ленина (!) до сих пор нет по-
л**" ти': ® учНо постав/ енного лениноведения Похоже, что за го-
гС>- ояЩеМУ а певали песни о Ленине, украшались его лозунгами,
я* пока мЫПортретами на Западе куда серьезнее подходили к изу
ццтатаМИ 1>ма, и политической биографии Ленина. Так где же
чецик> и ^есТЬ?-82
наща гоРд оисуя Портрет и заведомо зная, что он не может быть
И чем предстает лениниана сталиниана? Самоценным, как
нарисован
был сам процесс изображения, продуцирования Порт-
становитс фбраза Вождя лишь по недоразумению могло воспри-
РеТа я современниками как проспективный процесс "приближения
нимать _ $ыл самодостаточным Здесь сакралиэовалось основное
, обра у с03Дание образа власти через создание образа вождя Этот
°₽Йтоет в принципе не может быть дорисован живой властью: вождь
жил ж 1В будет жить" пока жива власть Портрет вождя - это авто-
портрет власти.
В 1939 году слова Н Полетаева "века уж дорисуют, видно недо-
исованный портрет" были названы "эстетическим агностицизмом"83,
советская литература, “преодолевая" этот "эстетический агност и
циэм на протяжении 70 лет создавала Портрет вождя, постоянно
подчеркивая что этот Портрет - в силу величия вождя - в принципе
не может быть создан Для чего же Портрет создавался? Самоценность
этого "невозможного" строительства может быть понята лишь в кон-
тексте общей задачи советской литературы - перманентной презента-
ции власти
Литература о вождях закончилась тем, с чего началась. Порт-
ретов Ленина не видно". Завеошился соцреалистический цикл: "века
У* Дсрисуют, ьидно, недорисованный портрет". Что ж, говоря соцреа-
Аистич^ски. "жизнь дописала
Х?14 х₽аняЩ®гося теперь
‘•"знания
книгу'- не стало власти - не стало и
в запасниках постсоветского массового
ц --------
°б₽а« Л ,Вн 29 авгУста
Л*нина бУде1 житьввеках
(Передовая). - Театр. 1939 М1,с9.
МИСТЕРИИ ВОЙНЫ И МИРА
СТОЙ! К1 О ИДЕТ?!
Становление манихейского мифа советской литературы
И в бой меня ведут понятные слова
О. Мандельштам.
РЕЖИМ ЛИТЕРАТУРЫ
И? всех аббревиатур ЗО-х годов до наших дней дошла, каЖеТС
одна - ДОСААФ И то, понятная только людям старшего поколе
посетителям стрелковых тиров Нам же предстоит обратиться *
туауии, когда таким военно-учебным заведением была вся
тура.
Конеу 2 0-х - начало 30-х годов - время упадка и распада ..
ных литературных группировок, канун упразднения всех ।
ратурно-художесп венных организауии" и создания единого ч<
института государственного искусства. Отнюдь не случайн®^
именно в это время безраздельного господства РАППа его усТ‘
монополии на выражение официальной точки зрения в
хТрИИ' е я дается ЛОКАФ (Литературное Объединение Красной
,ас<усстве Р та) _ последнее детище еще не до конца государст-
’ иИ * > наполовину революционного искусства Этот "младший
ренЯоГ°'. кажется самым любимым и близким для соцреализма, по
ребеН°к -чвИгельной чистотой выражал главные - милитарные -
с|[0ЛЬ1! ии то галитарной культуры
потенУ ф ИВИЛСя сложным сплавом: если судить по составу деяте-
'' дших в его руководство, мы обнаружим здесь и деятелей
лей ®°Ш дитфронта, и "Кузницы", и военно-политических институтов,
рдППа, и знтуЗИасТов. Новая организационная структура еще до сво-
и прост0 ния имела достаточные материальные возможности для
его оФ Р ого периодического издания - альманаха "ЗАЛП", четыре
с° Г»ди которого вышли в Ленинграде в 1930 году. Субсидировал
иие ПУРККА и эта связь с армейским политическим управлением
” Л лько не камуфлируется, но, напротив постоянно и с гордостью
подчеркивается. Собственно о связи говорить здесь, очевидно, не сле-
ду( - Если взглянуть на коллективную фотографию членов Централь-
ного Совета ЛОКАФ, то можно обнаружить лишь несколько человек в
штатском - все остальные были попросту военными журналистами
или сотрудниками ПУРККА.
Открывая "Первый залп", один из основных деятелей ЛОКАф и
главный литературный критик будущей организации Н. Сьирин сето-
вал на то, что "литература о Красной армии мирного периода легко
и с комфортом разместится на небольшой полочке. 3 книжки - вот
весь нач| «железный инвентарь»,"1. Ситуация накануне создания
ЛОКАф рисовалась им в самых мрачных тонах, но стоит обратить вни-
мание и на "военную выправку" литературно-критической мысли од-
ного из главных в будущем локафовских деятелей "Разрозненная
Ц«П1 поэтов и прозаиков в серых шинелях вот уже много лет подряд
и,?СПешно атакует литературные высоты почти без связи, без ко-
НЫхЛИР0В' с примитивным оружием в руках" и далее: "Редакции воен-
тихоаЭеТ °®стРелиБак>тся ружейным огнем бесчисленных рассказов и
Т0Гда е'-ений Изредка залетает живое, талантливое произведение
венная _едакУии праздник. Но это - исключение Слабая художест-
Гатемы Ря®отка, избитые темы, шаблонная поверхностная разработ-
МУ, о хот В°Т ЧТ0 является правилом Больше всего достается часово-
П°лУЧит °Р°М Обычно уже в начале рассказа можно сказать что он
Н°г° Писат-аКа3аНИе ИЛИ нагРадУ с объявлением в приказе. Иэмучен-
^ями часового чаще всего подменяет на литературном
11 8и₽ин н
етронутая целина - Первый залп Первая очередь Л-д, 1930, с 2
посту влюбчивый, болтливый красноармеец, падающий жег>
льстительницы-шпионк! . Мораль в большинстве случаев₽ *>й 01
из рассказа, как стальная пружина из ветхого дивана"?. ОгромЬ1Ги₽Н-
лия по созданию военно-писательской организации реального Н,4е
ния не изменили Группа "Красная звезда" при ЛВЭ (ЛенингПОАо:|
военном округе) - это и была редакция, обрабатывавшая гг/^^Ч
ские тексты красноармейцев
Организаторы будущего объединения отлично знали чт
ная Аомия является своеобразной лабораторией, в которой п '‘Ч:.
дит переделка психологии мелкого собственника крестьянина^01*'11"
дового борца на фронте социалистического строительства
этот процесс, который мы наблюдаем вообще во всей стране в
происходит в ускоренных темпах. Поэтому здесь, в казарме, мож^2 3 4'
блюдать этот процесс с особой наглядностью и рельефностью'-**-
основная задача - репродукция этого положения на все советское «'
щество - не решалась самими красноармейцами. Необходима бц,'
"спайка" армии и писателя "С одной стороны, мы имеем квалифг'
цированных советских писателей, большинство которых армии е<-
знают, об армии не пишут. С другой стороны, мы имеем многочислев-
ные отряды молодых начинающих писателей в Красной Армии иКр
ном Флоте, которые знают армию, выросли в этой армии, пишут об ар.
мии, но, к сожалению, в основной своей массе не овладели еще худ:-
жественным мастерством Задача ЛОКАфа в том, чтобы сомкнутьэтг
ножницы с обоих концов... С одной стороны, нужно срочно органа:
вать помощь начинающим писателям Красной Армии и Красне
Флота. С другой стороны мы вплотную должны заняться работ:
по военизации самих писателей Нужно добиться того чтобы на:;
литературное объединение привлекло широкое внимание писателен
вопросам обороны Нужно развеять то мирное настроение, которое^
ществует еще среди значительной части советских писателей Ну*'-
чтобы они поняли, что период передышки завтра же может со-
читься, и в завтрашний же день все советские писатели будут пссТ"
лены на службу обороны... Художественное слово должно быть но-
лизовано на задачи обороны страны, художественное слове ;
быть рычагом для поднят ия боевой готовности как самой КрасН
мии так и широких слоев трудящихся"4. в
Поскольку же главным проводником политики партии;
время был РАПП, то именно к нему и обратились военные, найД
2 Них Свирин Нетронутая целина, с 3
3 Ник Свирин Художественное слово на службу обороне. - Залп Четвер
-Л-д, 1930, с 4
4 Ник Свирин Художественное слово на службу обороне, с.5-6
[Мание. С организацией ЛОКАФ в 19 30 году "Залп"
ер*^ И дчн1 м "толстым" журналом в Ленинграде, а в Москве
т е*еМеСть журнал "ЛОКАф" который в 1933 году будет пере-
ст*врТ вЫх°Д мЯ' рост "Знамени" будет по тем временам внуши-
8' дОваН 8 года тираж журнала вырос в два с половиной раза.
ьЯцМ ’ эа ? дуркКА с РАППом будет поначалу прочной, и РАПП,
"Спайка к тому времени были очень сильны, приложил не-
,<з«ЧиИ К°й°для создания ЛОКАФ как своего "боевого отряда". Напут
ц.лоусид' гаНИЗацию главный рапповский деятель Л Авербах
сТвуя яоВ.^[ убеждены, что кадры, которые идут в литературу и че-
Гово?ид: эТ0 будут новые напостовские рапповские, вапповские
рез будет один из отрядов большой армии пролетарских писа-
каДри'Э^° щИХСя за искусство большевизма, проводящих гене-
телеЙ' линию партии на литературном фронте" РАПП, разумеется
оаль'- ю организацию в свои литературно-политические игры, и
’ТЯНУоЛм бу"МемУ военно-литературному объединению были указа-
МВелокафовцы должны быть "настороже по отношению к воронщине",
!ИЯ0-ться с деборинщиной", "бороться с лефсвцами", с Литфронтом
котсрйй является "выражением мелкобуржуазных колебаний в
прол»тарском движении". Л Авербах, оставаясь верным себе учил
будущих локафовцев' тому, что "противника надо добивать в лите
ратуре, как и во всех других областях"»
Совет пригодился всего через год, когда разогнанный постанов-
лением ЦК ВКП(б) РАПП будет добиваться своими же учениками -
локафов^ами- урок "революционной морали" был вполне усвоен И не
только морали, но и эстетики. "Что такое отставание литературы’" -
тра"ивал Авербах И отвечал: "Это - недостаточная по сравнению с
в»о< )димым и возможным роль и место искусства в современной
лассовой борьбе. Как преодолеть отставание? Увеличить роль и
НуН₽й вес искусства ь боях за социализм"'. Эта "простота" в пони-
_Иск усства навсегда останется в оборонной литературе.
”орга 1:3 взаимопонимание было полным ЛОКАф во всем следует
АЮЦнях^3а^И0НН0'П0ЛИТИЧеСКИМИ СТРУК гУРами РАПП и РККА. В резо-
читаем йленУма ЦС ЛОКАф проходившего 5 - Ю апреля 1931 года
аяииь а п°льостью одобряет литературно-политическую
’08а>Ь01 .д На Решительный отпор попыткам Литфронта исполь-
8°-Полити, ,ЬНЫе °Рганизации ЛОКАф для борьбы против литератур-
СКой линии РАПП... Построить организацию ЛОКАфа в
За
ЛА>» лыаое искусство большевизма - ЛОКАф, 1931, М7.с 155.
***₽бзд за $ольшое искусство большевизма, с 151,
льшое искусство оольшевизма, с. 1ч7.
соответствии с военно-окружной организацией РККА. ва
организационно-политическая задача ЛОКАфа - связь с др^ г ИеЙц
тературными советскими организациями, в первую 0 л/
ВОАППом и РАППом, как ведущими отрядами пролетар к *₽е«ь ,
ратурьГ». Единодушие было таким, что один из ведущих д
ЛОКАф С Рейзен заявил: не нужен журнал ЛОКАфа о литераЯТел’г
учебе - "здесь мы говорим: "Учитесь у РАППа"’. ‘
Связь с политуправлением будет еще более тесной Это и
но: создавался институт государственной литературы ГлавнПС!Ят'
тенция тоталитарного государства - война Все же литературноая
логические надстройки факультативны - литература идео/* И4бс-
обеспечивает государственный милитаризм. Впрочем, разговор оесГг
зи писателей-оборонщиков" с ПУРККА впереди, и вопрос об и: в'”’
подчинении" остается открытым, хотя есть все основания
полагать, что никакого "переподчинения" и вовсе не было: был</ *
щение двух партийно-государственных институтов - государств,
литературы и армии, где армия была не просто "соучредителем" в
главным заказчиком и теневым руководителем ЛОКАфа, состояде-
из "литераторов в штатском' Вернемся, однако, к РАППу
Тогда как Н. Свирин клятвенно заверял "ЛОКАф имеет опре-
деленную литературно-политическую линию Этой линией може:
быть только литературно-политическая линия РАПП"11', в Ленинград
локафовцев напутствовал другой видный рапповец Ю Либединшг
"если говорить о той тематике, которую перед каждым советам
писателем Советского Союза ставит реконструктивный период, то иа;:
сказать, что самой трудной и вместе с тем самой почетной задача»
является изображение Красной Армии в условиях «мирных» За-
черкиваем: это не <<боковая>> «ведомственная» тема, которую дол*
ны осветить специальные «военные» писатели - это генеральная *
ма реконструктивного периода, и писателя, который этой тс
овладеет, мы вправе считать «крупнейшим писателем най'-
страны»" . А поскольку такого "крупнейшего писателя нашей стр ’
еще нет, необходимо, по мнению Ю. Либединского, ЛАППу и •л0К/’*
действовать вместе - объявить призыв ударников в Красную АР^.
создать локафовские ячейки на предприятиях и т п Задача ста
совершенно определенная: Надо, чтоб в ответ на вой шакалов (
международной буржуазии и подов пацифизма, в ответ на ®оЧеГ;>
вредителей, мы своим творчеством заставили бы каждого ра° 8 9 10
8 ЛОКАФ, 1931. М4.с 135, 141
9 С Рейзен Лицом к творческим вопросам - ЛОКАф, 1931, М 4, с 14
10 Н Свирин Война и литература - На литературном посту. 1930, И
шей страны почувствовать себя красноармейцем в от-
сТЬяЯяяа н рабочего и крестьянина Запада и Востока - красно
и ка*'а°р й завтра пойдет на призыв в Красную Армию Меж-
зР^ЙуеиойКреьол1°Чии'- л ..
Лнар0^0 г питедьно, спайка произошла. В резолюции пленума
ДУ 0 дейст докдаду у\БО ЛОКАф "Военная опасность и задачи ху
двл«яйЯ Пд литературы“ говорится о том что для "тесной спайки"
до*есТВ< ,НО-Ос5 V ствлять ЛАППовское влияние на ЛОКАф”, ”при-
необХ°дИМ° аботы в президиуме ЛОКАф одного из секретарей ЛАПП
, -епить ДА „прИлЯТЬ активное участие в мероприятиях ЛОКАф по
(тфаде’ва ' } л-елей” и т. д указывалось, что в 34 литкружках
в°еаИфУ0СТ01 г 400 человек и "от систематического руководства эти
дОКАФ с и от степени внимания к ним будет зависеть осуще
я" Г₽ *. р 1ПОВСКОГО влияния на растущие писательские кадры"’
ствле^ак ПОНимали сами авторы свой призыв видно из стихотворения
зл; ’®а "Призыв в литературу": "Ударник от станка От плуга! От
ИВ товки! Война - твоя мишень твой первый злейший враг И ча борь-
бу с в] 'ом возьми на изготовку каленый штык рабочего пера! Встань
крепко на литпост, как у станка стоишь ты, и, вскинув взгляд прожек-
торным лучом, ударь по всем, кто гибели нам ищет, картечью слов и
стройки кирпичом!" (Залп, 193 1. И 5)
Переход из одной армии в другую - литературную, с одного пос-
та на другой - литературный, оказался простым именно благодаря
"особым отношениям” в цепи ПУРККА - ЛОКАф - РАПП Связь ЛОКАф с
РАППом прослеживается достаточно легко, с ПУРККА - сложнее. И вот
вопрос: почему рапповцы говорили о "спайке", о влиянии, а не о слия
вии не о поглощении ЛОКАф, в чем причины относительной автоном-
ности (при клятвах в верности, разумеется) ЛОКАФа от РАППа Экс-
вэВят0"НИЗМ РАППа столкнулся здесь с "крепостью" которую не смогли
«етп 31 ' Р'0ЛЬШРВИКИ - с армией и самим государством. Здесь помо-
Ч| , ?°ясяению такой, например, документ, как "Резолюция полити-
виде -деления Ленинградского военного округа Вот несколько
пдаь Из этог' Циркуляра: "II сектору ПУОКРа необходимо: а) в
Локдф ты ПУОКРа соответствующим разделом включить работу
в ьлия РУКОВоДство этой работой наравне с другими отраслями б)
АатКру»|и* вРемя дать частям подробные указания о работе
худо* 0Казать помощь ЛОКАф в разработке тематического
6ыстромСпВенной пР0ДУкиии;г) оказать содействие ЛОКаФ в
. Поди^ ? Печатании художественной продукции ЛОКАф
К (*°ТУ ^ОКдф\4М “ паРт°рганизация1 а) включить в планы работы
?Аитработу учитывать как партийную и обществен-
к Аве/'-----------
ЙЯ На б°рьбу с прорывом - Залп. 1931 М3, с 46 49,62-64
ную нагрузку. Наиболее квалифицированным военным п
ПУОКР по ходатайству ЛОКА* будет предоставлять т В( рчИ<:а'1>д
пуски.
Академии им Толмачева выделить 10 слушателей и %
вателей для ЛБО ЛОКАф. П₽еПо^
Руководству ЛБО ЛОКАф усилить руководство литер
работой в лагерям развернуть подготовительную работу к п
яуим маневрам (издание художественной продукции, подбор ₽ел'*'
лей инструктаж литкружков)..." ПИса"
Документ этот не нуждается в комментариях - перед На
ханизм государственной литературы на самом "горячем" ее уч Н !‘-
военном РАПП не мог поглотить ЛОКАФ, который был факт Т'е'
военной организацие: К “спайке" взывали и сами писатели, чувст
политорганах надежную опору "Перед армейскими политоргана
весь рост стоит задача повседневного партийно-политического оъ5:
водства литературными кружками в воинских частях, помощ„
действия им в их работе Литературная работа должна стать сущес2
венной частью политико-просветительной и массовой работы с бс}
цами и начсоставом, методом дальнейшего роста соцсоревнования -
ударничества, улучшения боевой подготовки и политической уч*.
бы"12 13 И потому не следует удивляться, читая в "Хронике ЛОКАф
том что "Председатель одесской организации довел дело до разва.ч
работы. Политотдел снял руководство ЛОКАфа и выделил новы
товарищей в состав совета"*4, или когда руководство СарЛОКАф вивт
основную свою заслугу в том, что оно "сумело своей работой завоевав
доверие со стороны партор-анизации и командования частей гарии:
на и округа"15, или когда на обложке "литературно-художественис-
журна \а” “Залп" помещается т акая своеобразная "реклама "Приказ.»
ПУРККА П 2/4564 журнал "Залп" включен в обязательную час..-
рекомендательного списка периодических изданий, выписываем»-
частями Красной Армии и Флота"16. Перед нами - чистый мехавн-*
"эстетизации политики" 0 том, какие последствия это имело-'
"эстетики", разговор впереди.
Показательна судьба "Залпа": в 1933 г после постановлен •
ВКП(б) "О перестройке литературно художественных орган
12 Залп. 1931, 19 10. с 63-6^ 4Л>:>
•3 ЛСубоцкии Художественную литературу - на службу обороне соу
Литературно-художественный сборник ЛОКАфа. - Краснодар, 1932. <• 3*
14 ЛОКАФ, 1931. Мб. кдф
15 Ударник локафовец Литературно-художественный сборник СарЛОК
тов, 1932, с 4
16 Залп, 1931. 7
еТся в “журнал массового литературного движения в
флоте ", и основными его разделами становятся "По
ГАЛм РККА “Низовое литдвижение", "Литучеба”, "Жизнь лит-
КР’^руЖкаМ а I рй этом "общее руководство литкружками остается
эв' и т' ркКА" ' И наконец, в одном из последних номеров
ролИт°РГа нуне I Съезда советских писателей печатается приказ
”„рйала н ’ика ПУРККА Булина 0 массовой литературно-художест-
3аМ иача;\ь - где руководство массовой литературной работой воз-
, нНой Раб°посредственно на политорганы - в ПУОКРах и ПУфЛОТах
лагаетсЯ н газет, в дивизиях - на инструкторов пропаганды, в пол-
на Редгк‘ саблях - на редакторов многотиражек; высказывается так-
,ахЯН,, ние "проверить состав руководителей кружков, их
»е т₽е и10 пуоКРам представить ПУРККА к 1 июня характерис-
гвалиФ жД0Г0 руководителя с указанием его партийности, социально-
ТЯ1У ^исхождения и подготовленности к литработе"'8. После чего
Г° Пнал прекращает выходить и как бы растворяется в армейских
ж’_к 1Х и недрах ПУРККА, откуда и появился.
' Впрочем, до этого было еще далеко. А начало 30-х годов озна-
меяс_алось активными действиями новой оборонно-литературной
ор.-низации. Журнал "ЛОКАф” (в будущем "Знамя") открывается ре-
ляционной статьей, провозгласившей, что "Успех ЛОКАфа - еще одно
свидетельстве того, что основная масса советских писателей реши
тельно повернула в сторону диктатуры пролетариата, становится в
ряди активных борцов за социализм. Демонстрация преданности
Советской власти, готовности защищать социализм против империа-
лизма любви к Красной Армии вооруженному стражу мира, вот. что,
прежде всего, означает массовый поток заявлений писателей о приеме
к в ряды новой боевой литературной организации" Задачи этой орга -
иизапи, виделись тогда просто: "Разоблачать бешеную подготовку
ро >иалжстов к войне и в первую очередь к интервенции в СССР; бо-
Че 1 пацифизмом и гуманизмом, которые, замаскировывая хищни-
аР ’ ив* б°АЬ империализма, разоружают пролетариат в его борьбе
войну, б * ^азии и тем самым помогают империалистам готовить
ся с кцПаТЬся с Ремаркизмом, который фаталистически примиряет-
МобИлизуеТаЛИСТИЧеской всйной- как неотвратимым явлением, и не
,ом Вед , пролетарские массы на борьбу с капитализмом - виновни -
Та₽викн м ' Тг1,°ва основная задача журнала". Все завершалось мили-
гв“*иТанФ^ами- точно отражавшими новый лик литературного
'ЛЬнНх боевН°ВЫй менталитет: "Перед лицом надвигающихся реши
между капитализмом и социализмом батальоны совет-
ами 1<5И м д <.77
ских писателей становятся в ряды стальных дивизий ми
тарской революции"19. Цр0
Действия объединения поначалу имели локальный у '
ежемесячных хрониках с мест сообщалось то о количестве аРа*Тер
посланных в летние лагеря, то о количестве кружковцев
литкурсы, о выявленных ударниках, проведенных семинг а0Ц|е4^
с военкорровским активом и т. д Но уже через год вых 1Я’° ₽аЕ*
военных литературно-художественных журнала - “ЛОКдс]" Г Четк2
"Залп” в Ленинграде, "Атака” в Казани "Червонный боец" в х
На страницах этих издании печатаются и бурно обсуждаотс ₽Е*С'"
ведения, о которых уже через несколько лет все забыли, а тОг
тические споры и даже дискуссии возникали по "лучшим"
цовым” локафовским книгам Среди них: "С винтовкой и книг й
ха, “Бригадная роща" С Михайлова, "Передышка' Давурина, "Окли
"Люди ОКДВА" Пожарского, "Записки красноармейца-да., А 1
точника" Липмана, "Граница на замке" Костарева, "На разбеге-с
Князева, "Так держать" Б. Лавренева, "Звездоносцы" М Кольц
"Военкоры" П. Федотова, "Компромисс Наиб-хана" Вс. Иванова Повес-
о стрелке" Чибисова, "Война войне” С. Щипачева, сборник "На стра^-
сборник стихов "За седьмую советскую”, "Последний решительный'
Вишневского, "Есть - вести корабль" А. Дмитриева, "Эскадрон комис«.
ров” В. Ганибесова, "Звездный сбор" Я. Калныня, "У подножья смертг
Лукницкого, сбсрник стихов А Прокофьева, Н Брауна и А Гктовиж
"Приказ о мобилизации" и др.
Впрочем, о качестве этих произведений дает представление:;
обстановка, в которой они создавались в недрах ЛОКАф. Ее прог
нению может послужит ь любопытный документ - Договор о соцга
листическом соревновании между ЛенБалтЛОКАф и УкрЛОКАф Д'
января 1932 года" По этому договору УкрЛОКАф обязуется изд.
три художественных альманаха (45-5° п. л.) не менее 60 п. л мг-"
совой военно-художественной литературы, не менее 100 п. л. крупв»-
художественных произведений, 3 пьесы о Красной Армии, 2 сбор И
эстрадных материалов для красноармейских театров ЛБО АОЮ
своей стороны обязался выпустить три художественных алы < ,
(45-50 п. л ), 75 п л массовой военно-художественной литер’ >•,.
250 п л. крупных художественных произведений 5 пьес о КРасН°ое;Л-
мии и Флоте, 3 сборника эстрадных материалов, 2 сборника
красноармейских песен, 12 номеров журнала "Залп". ^РоМ11[».?
УкрЛОКАф обязался вовлечь в организацию 200 чел АБ0 Л
19 Новый батальон пролетарской литературы (Редакционная' - ЛОК^1
с 135,136. 136
лиев и начсостава, а УкрЛОКАф также должен был
асН°а( веский актив 508 ударников, призванных в литера-
в гь ''обе стороны обязались “пропустить через семинары,
’°’у на*о1'е-^ игры не менее 100 цивильных писателей"20. Приве-
в°еННЫеНТ очень точно передает "творческую атмосферу", в
ний Д°*уМ сь "государственное дело - создание оборонных произ-
ЛоТОР°й ДеЛ передает эту атмосферу стиль отчета одного из видных
* 1РциА ' т елей В. Лапинского: "Мы завербовали большой отряд
Го«а*й9СКИных <<пополненцев>> Социалистический метод вербовки
АцтеРаТУ₽НлИтературной армии • призыв ударников в литературу -
езйЦ1-® !ноармейском и краснофлотском участке отличные резуль-
даЛ иг 1 >а количества и подбора человеческого материала Ли-
тат« в с лдро, объединенное в школьном масштабе (речь идет о
тера1 /инженерно-командной школе. - Е Д ), широко раскинуло свои
вы 1е ,, п’ подразделениям, выставив во всех ротах литературные
щупал иДНОй из рот организовало даже ротные литячейки"21. Соб-
ПОСТнно организационно-военная и организационно писательская сто-
- здесь нерасторжимы, как нерасторжимо "красное писательство",
большевистская литература” и государство, голосом которого они
стали
Из локафовской кузницы вышли многие крупнейшие деятели
соцреализма Следует учесть и то обстоятельство, что ЛОКАф бла-
годаря своей относительной автономии от РАППа, оказался тем мос-
том, по которому прошли многие видные рапповцы после поста
ноаления ЦК ВК1К6) в апреле 1932 года из опальной Ассоциации Про-
летарских Писателей в государственный Союз писателей СССР. ЛОКАФ
же не только не оказался в опале после 1932 года, но и сохранил сво-
их авторов, свой журнал ("Знамя” остался одним из главных советских
ж налов даже после войны, когда существовало всего-то четыре
^°ЛСТЫХ *Урнала - помимо "Знамени" - "Новый мир", "Октябрь" и
не случайно после постановления 1932 года, когда о дру-
рОГо теРа’гУрных группировках нигде в печати не говорилось доб-
меаа 0 ^"КАф писалось с теплом не только на страницах "Зна-
зовад ОКАф, призвав писателей к оборонной тематике, органи
рату , вРеменно широкую встречную волну с низов - сотни лите-
Рату ; н й кРУжков и групп в частях"22), но и на страницах "Лите-
газетыв одной из передовых статей которой была высоко
,6 'ат нс/ид 6’ С
< . ' борьба за кадры (О работе локафовских кружков) - Знамя, 193 1, Ы 7,
Т’₽асещов а й
оина за социализм - Знамя. 1933, 190.
оценена деятельность объединения названного "призывны
для наших писателей
Накануне выхода постановления ЦК ВКП(б) в апреЛе '
ЛОКАф проводит свой II пленум, где констатирует больщ-
значительный "литературный урожай", "большой количеЛ^**:
рост литкружков Красной Армии, дающих обширную литеп'ГВеН11.,
продукцию целиком посвященную вопросам боевой п- д^
показу в литстраничках многотиражек и стенгазет образу ~Т°6*<
листических темпов и качества учебы и борьоы с элемент »Чи С°^г
вания в учебе и дисциплине" и выдвигает новые лозунги Кот °Тгг<-
отличие от рапповских, не только не были осуждены, но и оста 5
актуальными на протяжении всех ЗО-х годов Таков, например
“За Магнитострои оборонной литературы"2’. '
Оборонная литература была власти куда важнее политич
игр и рокировок в писательской среде и потому пережила^**
перепитии партийной политики в области литературы. Это и понят '
поскольку “ЛОКАф является боевой, массовой литературно-поди-
ческой производственно-творческой организацией, мобилизую™
пролетариат и советскую художественную литературу на слу*{-
обороны СССР, на укрепление Красной Армии, добивающейся того,чт
бы художественная литература раскрывала нарастающую военнл
опасность со стороны враждебного империалистического окружения;
неизбежность вооруженного столкновения двух принципиально врак
дебных систем - социализма и капитализма"23 24 25 26.
И все-таки отношения ЛОКАфа и РАППа представляют собой х
бый интерес, не замыкающийся в коллизиях литературной борыя
Эти отношения культурно значимы высокая соцреалистичеаг-:
культура зрела в недрах культуры революционной, и линия РАПС
ЛОКАф - своеобразный мост из одной культуры в другую НВ1'
союзный Пленум ЦС ЛОКАф, проходивший 10-15 февраля 1932 г « -'•
месяца до Постановления ЦК ВКП(б), упразднившего РАПП еще поли-
тью основан на рапповских доктринах. Главное здесь - литерат”
политика, а значит и литературная критика В резолюции плен?"
это особо выделялось главным звеном перестройки является ор -
зация теоретической и конкретно-критической работы"’6,
23 Литературная газета, 1933, 11 января
24 Лев Субоцкий Художественную литературу - на службу обороне
соуи’-'*’
(Итоги >1 пленума ЦС ЛОКаФ). - Прожектор, 1932, И 5, с 6-7
25 АВыпряжкин Создадим магнитострой оборонной литературы - На по
тов-на-Дону), 1932, М 4-5. с 155 пл^'
26 За Магнитострои оборонной литературы! (На Втором Всесоюзной
ЛОКАф) - Марксистско-ленинское искусствознание, 1932. Ы 3, с 122-132
чтике лежит обязанность... - прежде всего - и это
чТо 'яа рать учение Маркса - Энгельса - Ленина - Сталина,
лосЬ'яое ' Ра:’г 1И и Коминтерна по вопросам войны и армии при-
Г*а® н <я паРТза чам оборонной тематики в литературе"”. В этой же
Ре" г >льи° кворИЛОсь о том что "ЛоКАф является наиболее близ
*‘*,с>лРииН Г итературным отрядом, работая под основными лоэун
к оПираясь на основной идейно-теоретический багаж, кото-
гповским движением"28. Но уже здесь звучала крити-
,!Й ®а*оПЛяе из случайных уст начальник Агитпропа ПУРККА Родио-
, рдППа и [МеНН0 о гом, что РАПП плохо, от случая к случаю руко-
яов г0®0? ЛАфрМ (стоит вспомнить в этой связи, что разгону РАППа
,одит ЛО да -дискуссия", толчком к которой послужила резко
предшес статья Л Мехлиса в "Правде" от 2 4 ноября 1931 года).
1РиТИ вный же баланс пленума - утверждение основных локафов-
ем актуальность которых была сохранена на протяжении всей
сгиХ й истории Исходя из положения Ленина о том что армия
с0’а последней, когда социалистическая революция победит в
°Т1 в >м масштабе, локафовцы были убеждены в "громадном зна-
чевв, которое сохраняет оборонная тематика в течение всего пере-
ходного периода, до победы социализма во всем мире"2’. При этом в
хачестве основных тем-задач выдвигались борьба с фашистской и
пацифистской литературой Запада, актуальность разработки темы
гражданской войны, изображения армии мирного времени, пересмотр
всего что сделано с точки зрения "современных классовых задач”,
'современной большевистской мысли", развитие темы империалис-
тской войны в литературах Запада и русской дореволюционной
литературе, разоблачение буржуазной интеллигенции анализ
современной западной литературы, противостоящей "фашистским
ия! гб Иллеш, М. Залка, И. Бехер, Б. Ясенский Б. Брехт, А Ги-
ства8 пеРесмотР классического дворянско-буржуазного наслед-
др‘и°м^ и миРе Толстой, Гаршин Куприн, Стендаль, Золя и
7я’вими(Г.ав°ВЛеНИе ЦК ВКП(6)' ликвидировавшее РАПП, сразу сделало
тийао.г М ВЧе₽ашнего патрона ЛОКАФ оказался один на один с пар-
8< йод .' ‘Рствениой властью лишившись в лице РАППа литератур-
80 то, с каеСК°Г0 посРедника- под ликвидацию попадал и сам ЛОКАФ
ожесточением "позднее дитя" недавно всесильного
в Бое
1- ^Чаав» 19^2 задачи локафовской критики - Марксистско-ленинское искус-
.;,('"Встсх^ЛеНИН<:’'<:>е искусствознание, 1932, М 3, с 122-132
^’свст. * ЛениЧское искусствознание, 1932, И 4,с 110.
Ленинское искусствознание. 1932. 4, с 111-112
РАППа вступило в борьбу с “отцами", говорило лишь о том
тели-оборонщики вполне осознали свою действительную' Пцг
мость для власти. Буквально в том же номере, где печатают*065'0*
риалы II пленума ЦС ЛОКАФ редакция журнала "Л0Кдф7-Ся Ма7
передовой статье тщательно перечисляет все рапповские "л, 8 с>и
теории", подмечая буквально все и указывая что "ни одна о 1,60411 *
должна остаться нераскритикованной", не забыто было и то И6|:аЪ
пленуме ЦС ЛОКАф представители РАППа блистательно 0^.ЧТ° %
вали"31 32 И главный теоретик и организатор ЛОКАфа Н Свирин ^Тст'_-
бе которого мы еще вернемся, критикуя свои "старые ошибки”' К
прежних литературных патронах- бывшие деятели бывшег'0ПрС1‘’
Авербах Ермилов, Лузгин критиковали других не сами не д
одного настоящего образца в своих критических статьях - "интЛ1,Ег
в этом плане сравнить положение дел в нашей Красной Армги и
ласти литературы В армии давно уже немыслим такой руковод
политработник, который умеет только распекать групповода
умелое проведение политзанятий (само это сравнение с поразите^
ной точностью отражает локафовское понимание литературы ка
литзанятия, а писателя как политработника - ЕД), а сам не м. е-
показать, как нужно их проводить. На такого политработника в Кра-'
ной Армии стали бы указывать пальцем А в области литературып:-
добное положение считалось до последнего времени нормальных’
Свирин видел причины "отставания" локафовской критики в том. чт:
"основное ядро критических кадров ЛОКАф входило в состав бывшег:
РАПП", а также в том, что "критические кадры ЛБО ЛОКАФ входили;
состав <<Литфронта>>". Своих "ошибок", таким образом, не оставалось
были либо рапповские, либо литфронтовские. Напротив, главную 11-
слугу ЛОКАФа Свирин видел в том, что он не разводил писателей:;
рапповскому принципу: "враг" или свой", а "привлек к разработг
оборонных проблем крупных советских писателей"”. Но имени:••
этом ЛОКАф и был предтечей государственного Союза писателей
литические ошибки писателя не могут выявляться литераторам
санкции государства, являющегося главным эстетическим арбитр0*’
критиком. Слишком большая самостоятельность была одной из 1-
чин ликвидации РАППа: власти уже не требовались теоретики »
логи - нужны были исполнители "Писатели-оборонщики", буДУ
рез непосредственное соприкосновение с ПУРККА ближе к власти.
31 По-новому работать (В связи с Постановлением ЦК ВКП(б) "О перестрой**
турно-художесгвенных организаций" )/Редакционная). ЛОКАф, 1932, л
32 Н-вирин Мобилизация литературы Л 1933, с Л, 10. 16,2 1
анными от целенаправленной партийной критики.
. засТРа3[оЬ.' лОКАфом заслужена вполне
^’СтраХ°вка 6
от»
ВОЙНЫ И ПОЭЗИЯ ВЛАСТИ
поэтйкА
оедставляла собой оборонная литература и каковы ее
Что *е (3? очертания логики и эстетики оборонной литера
д0Гцка и эс ю совпадают с очертаниями логики и эстетики самой
тУРи полнос
вл’сТИ тимся в этой связи к программной для ЛОКАф статье Н
° "Война и литература". "Грандиозный размах социалистичес-
ких ительства, - писал критик, - способствовал решительному
<оГО Т писателей лицом к заводу к предприятию, к колхозу. На-
П0В°увшаяся извне угроза этому строительству вплотную подвела
Д8Я I я к проблемам войны и обсроны СССР, привела его в казарму и
'Н'юоабли, включила в шеренги маневрирующих красных войск От-
сюда ледовал призыв "Искусство должно быть на службе у гаубиц!"
Ра /ждал при этом Н Свирин следующим образок Является ли ло-
зунг военизации литературы чем-то совершенно новым и невиданным
в истории искусства? Так, по крайн°й мере, пытается представить де-
ло свора буржуазных писак, на другой же день после организации
ЛОКАф поднявшая злобный и испуганный лай. '«Милитаризация со-
ветской литературы' Писателя запирают в казарму !>> и пр. и пр. Нас не
смутит этот лицемерный вой. Вряд ли в СССР найдется много чудаков,
ерьез верящих в миф о непорочном искусстве Нашим лозунгом
военизации литературы мы никаких новых Америк не открываем Ис •
г, тво всегда обслуживало интересы господствующего класса Нигде
Итак* ПРОЯВЛЯЛОСЬ с такой откровенностью как в военной области
мили ИСК^ССТВ° всегда прокладывало дорогу громыхающей колеснице
чеу гИ°ма’ ^аш Л0ЭУнг военизации литера гуры не является поэто-
<Военк'ТО Новым и неожиданным . мы открыто выбрасываем лозунг
«аци- - и" литературы», не загораживая его стыдливыми ширмоч-
т°сть-в До°Ная подкупающая "большевистская прямота и откры-
Тво Му ьд“ле своем имела достаточно простой взгляд на искус
5?дУЩей в *1МееМ все основания рассчитывать на быстрое отражение
‘^твенцая 1 В ТВ0Рчестве наших писателей, на то, что наша худо-
“° ИеПосред*ИТеРатУРа будет не регистратором прошедших событий,
’*ое пРоизТВеННЫМ активним участником военных столкновений.
амым сП0С05едение' воспитывающее психику нового человека... тем
ствует воспитанию в населении необходимых свойств
современного бойца". И, наконец "Мы - за обслуживание хуДо
ным словом потребностей части"33 * *. ' "
Можно видеть, таким образом, полную утилитаризаци
ж ветвенного слова" в его включении во властные функции и п
государства. Исходные установки при этом: "Художес гвенна°Тен^
ратура является особым видом общественной идеологии" а Я ***!«
ная задача - "художественными средствами воздействовать Глвв-
ку читателей"3’, "художественная литература - сильное ору»
мирования идеологии, мощное средство воспитательного воздед
эмоциональной пропаганды идей"1 И, соответственно, худо*' а<
известной формуле И. Лежнева (его статья "В чем нуждается *'*'
тель", опубликованная в "Правде" развивает эту логику), "орган рИСг'
ного мышления партии" По сути художник становится партпрон
дистом, а искусстве - политработой "Мы должны дать искусствот
же правдивое, как вся наша политработа, и такое же гениальное
политическая мысль нашей партии и ее вождя'36. При этом
правда, следовать уточнение типа "наша драматургия должна бц-
орудием не политобработ ки, основанной на лжи, на затемнели?
классового сознания трудящихся (как буржуазная драматургия •
Е Д ), а политработы, основанной на правде, на прояснении клас-овсг
сознания"37.
Власть стремится к выключению всех сфер сознания и дея-
тельности (в том числе и эстетической) из вневластных зон и. таш
образом, к включению их в пространство, поднадзорное со сторож
власти. На этой территории искусство должно быть лишено всякой зз-
тономности и специфичности. Характерны в этом смысле такие
например, рассуждения "Орудием обороны является и произведение
искусства Тов. Ворошилов, докладывая партактиву московского га;-
низона о том, что в нашей стране создана пулеметная и танховз;
культура, мог бы с полным правом добавить о создании советски
оборонно-литературной культуры, входящей в железный фон. К₽г
ной Армии"38. Естественно потому мыслить о литератур® '
риях новой - внеэстетической практики: "для того, чтобы обеспе
33 Н I вириг Бойна и литература - На литературном посту. 1930, Ы 20. с
3’ М Витенсон Э анина Итоги творческого смотра низовых локафоьских
Залп 1931. и 9. с 45 ссС;
33 За Магнитострои оборонной литературы (Передовая) - Книга и оборона
М 4. с.1.
3* Г Белицкий Социалистический реализм и оборонная драматургия
боями Художественная литература на обороне СССР. - Л . 1933. с Лб
33 Г Белицкий Социалистический реализм и оборонная драматургия.
38 Г Белицкий Социалистический реализм и оборонная драматургия, с
. в Xй
53
49
„иной художественной литературы нужна безусловная
цВеТ °°°Р,0Сть наших рядов на активную оперативную работу"3’.
₽аС«л^а я" литературная работа - понятие в высшей степени орга-
^°пераТИвН -осударственного искусства "переброска" писателя на но-
, чое длЯ„- на новую 'первостепенно важную тему" - все это кате-
7часТ ано-номенклатурных перемещений. Причем оперативные
,0оии паР „ции к такой работе были исчерпывающими - вплоть до
инсТ1йг зцов построения соответствующих сюжетов "В условиях
,газания ^оя Нам НуЖен боец-снайпер - инициативный, техни-
совреме к ;ьтурно грамотный Наш очерк, рассказ, любое худо-
чески и произведение могут значительно облегчить выполнение
кестве 11 задачи - выработки массового снайпера. И здесь особый
”’*ЙР коНкретизацию тематики на линии огня лежит отстающий
уп°Р ва рЯД м с ним - его шеф-снайпер; отстающему немножко не-
СТ^био У нег понятно, есть самолюбие, желание выйти в перзые ря-
1* >и <в глубине души»' возмущается ^несправедливостью»», выдви-
11 ей товарища вперед, но вместе с тем он прислушивается к указа-
<-' оварища, воспринимает их Развивается сложный комплекс вза-
имоотношении, возникают новые формы товарищества и дружбы это
конкретная нужная тема для произведения''10. Однако, даже этот "по-
лет фантазии" с предложенным "сложным комплексом взаимоотно
шенкй', как можно видеть, оказывается слишком вольным Идеал ви-
делся в пределе воинского устава. Найдет ли боец Красной Армии,
как читатель нашей литературы свой прообраз, свой духовный про-
филь таким, каким он рисуется, например, в полевом Уставе?" - во-
прошал К Зелинский И отвечал "жизнь уже дала десятки и сотни но-
вых героев. Писатель обязан показать, кто они. Мы в литературе не
аооценивали и совершенно не использовали, тот жизненный опыт, ко-
Я°циЙ С1СОНЧентРиРован в этом важнейшем военном документе"31,
устава сам чистый милитарный дискурс оказывается наиболее
» ным той задаче, которую решает государственное искусстве
'аВтоо слеДУет думать, что здесь совершается насилие над автором
а₽аРодойТРаН< Н' став °Рганом образного мышления партии") или над
тиюм искусства (здесь мы имеем дело не с искусством но с особым
‘,'ь’я атак₽ЧеСТВа власти)- Вот почему когда доказывается, что "не-
вть современные литературно-политические позиции с
* Пряжки С~-----
* создадим Магнитострой оборонной литературы, с 164
' *931, ы 6 ;’°твенное слово на службу технической реконструкции РККА. -
'^’Исхий Аи
тература и грядущая война - Знамя, 1936, М 4. с 226
первобытным луком или ржавой берданкой в руках,
вооруженный марксистским мировоззрением, глубоко Ь
армию и овладевший арсеналом усовершенствованных > •
технических средств может рассчитывать на успех и поб₽4тУ₽^
речь ид“т, разумеется, вовсе не о том, чтобы "поставить ис ?
службу армии", но о том, прежде всего, что нужно создать т ^СсТво^'
му выражения потенций власти-партии-государства, котоо^У10?•
но искусству, воздействовала бы на сознание читателя Так*’00*''
пропагандно-идеологического воздействия и была выработана8
по недоразумению эту форму продолжают рассматривать в п ’ В Л1{^
и категориях традиционной европейской эстетики ‘ Няти,:1
Стоит вчи гаться в установочный текст такого рода М)
внести полную ясность в вопрос о том какие же темы ну*но°А*Е‘
нашему писателю в первую очередь В соцсоревновании, ударни^^''
самокритике делаем мы сейчас упор на решающие звенья раб^"'
боевую подготовку, политическое воспитание, подготовку кадр0-
переустройства деревни, не оставляя без внимания и мелочей^
мейского быта... Лицом к вопросам боевой подготовки, к отражен?-
классовой борьбы в казарме, к показу участия армии в велик-
стройке! - этот лозунг должен стать сейчас основным для крась"
армейских писателей. Художественное произведение должно би-
могучим орудием для поднятия энтузиазма красноармейских мае
вокруг вопросов боевой подготовки политического воспитания и «•
циалистической перестройки деревни Рассказ, очерк, стихотвореиг-
должны давать беспощадный отпор всем нездоровым политически»
настроениям. Они должны рассеивать сомнения и колебания, зва:;
вперед к новым достижениям и победам Боевая задача нашего твс;
чества - зажигать желание выполнить и перевыполнить договори'
соцсоревновании толкать к ударным темпам работы"'11. Если опустп
здесь слова "писатель", "художественное произведение", "стихотворе-
ние", "творчество", мы получим значимый инструктивный политик-
идеологический текст предельно ясно выражающий "государствен-1
нужды" "текущего момента"
Так с задачах литературы и должен говорить политарме
чин И именно так он и говорит. Характерна в этом смысле речь,
торой выступил на I окружном совещании красноармейских пИС^оЛг;
Белорусского военного округа 15 июля 1934 года Начальник .
управления БВО П. Смирнов Он сразу сообщил: "Мы наиболее У
зованным передовым людям из красноармейцев - комсомолу д-.-
шим наряду с целым рядом задач по боевой и политически»
4Я НСвирин Нетронутая целина - Первый залп, с ’>
43 Н Свирин Идем ли мы вперед’- Залп Третья очередь. - Л . 193°. с-54
нательному уровню - прямо поставили в порядке
обЙе°рРаоЧесть определенные произведения художественной
товГ*’эа рЕ ^какие цели должна преследовать художественная ли-
1туРиК V условиях?" - спрашивает армейский политработник
л»^' ра в » 'И _ ПОДъем общекультурного роста командного, поли-
*-Р*вечает: ЭТ°сНоармейского состава, укрепление классового созна-
Н ^ск°г° и Звание успешному решению задач боевой и политичес-
Т"я способе11 и р0СТа литературных сил из нашего народа рабочих
%ЛпоДг°т аКИЗВанных в армию". Вопрос о "целях", которые "должна
’ ,рестььи дИТература" в этом контексте вполне органичен. И если
преследовать й ПерСпективе кажется, что это армейский чин не
, иной 'Уль ' ды искусства, то следует сразу осознать некоррект-
понихает пр
постановки вопроса ибо в гаком случае мы переста-
вить поД° ПрИрОду этой культуры Сознавая же себя в ней, оратор
еМ поним СПраведЛИВ0 говорил о том, что оборонной литературе
со:;Рш®^ ПрИх1<1ют несколько узковатое значение Оборонная литера-
нер1 вь >Д»Т Далеко за пределы, если можно так выразиться, военно-
Тедомственной литературы Если вдуматься, на каком этапе борьбы
мы сейчас находимся, то станет совершенно ясно, что освобождение
человечества просто уговорами, только пропагандой или распростра-
нением пацифистской болтовни мы не получим Освобождение нужно
братье бою" "Значит, - рассуждает начальник политуправления, - ес-
ли подойти с этой точки зрения, то оборонная литература, т. е лите-
ратура воспитывающая боевика, революционера, указывающая путь
борьбы с классовым врагом, - в своей тематике выходит далеко за
пределы ведомственной литературы, становится наиболее передовым
г,авным пунктом удара в литературном движении рабочего класса и
трудящихся. Мы не рассматриваем литературу отвлеченно, только
а1 ср.дство для удовлетворения культурных потребностей чело-
точки Ва Э рас''матРиваем ее< как средство классовой борьбы, и с этой
обопоиЗР НИЯ °®°Ронная литература и люди работающие в области
л( ,По и ЛИТературы, являются, несомненно, передовыми и наибо-
сы т)То И1 ми классовыми бойцами Совершенно органичны и вопро-
Аюд;.ч . М “ 'до с точки зрения потребителя, заказчика, предъявить
х°роцр‘.ю 5°ры работают на этом участке?" И ответы: "Нам надо дать
Гнмн-' кот Друк> красноармейскую песню, бодрый революционный
дай „ м м°жнс было бы проводить наши учебные дни, итти в
ЧУ коеВу1о ам для нашей красноармейской самодеятельности тема-
' воспитывающую бойцов"41.
* с 9За $
Оевую Оборонную литературу - Наступление (Смоленск), 1934, М
Решением всех этих проблем должна заниматься ли
для этого писателям и редколлегиям следует помнить- •пТе₽аТу.
призваны участвовать в создании единой советской литораСе *•
ко для этого они и существуют"41. Но для эффективного в
своих задач журнал должен быть доступным соответству10П°л,,« '
тателю Несколько витиевато, но точно сказал об этом В
"Существует две простоты, первоначальная простота прими Л°я
простота палки, камня и простота правильно понятого п ИВ|,ое;
простота паровой турбины Сталинский план Москвы поИнУиПг
старый план Москвы Система Коперника проще системы Пт**'
Журнал должен стремиться к простым второю простотою °Л°Ме'
Должны быть вещи, пос троенные на большом материале и сов' В^гк
общедоступные с легко вскрываемой, всем понятной формой
произведения"1". В этом красивом уравнении, к которым бы; °Я:*
В. Шкловский, значимы и равновелики обе переменные, "простота
ки и примитивности" по иронии судьбы оказалась не только "закод^
произведения", но и "простотой правильно понятого принципа" ?
было бы грубой ошибкой считать на этом основании сам принг^
простым. Он был отнюдь не прост, чего не мог не понимать:
Шкловский ибо речь идет об эстетическом принципе особого рол'.
эстетике власти.
И здесь важны два аспекта психологический и собственнозст<
тический
Психологический аспект проблемы легче всего рассмотреть,г:
ратившись к незаурядной в тоталитарной культуре фигуре - Пет:;
Павленко, роман которого "На Востоке" является воистину альфой"
омегой милитаоного дискурса, где поэзия войны и поэтика влас"
эстетика насилия и язык государства сплетены в синтезе редкой сил
звучания, где чрезвычайно полно проявилась милитаристы И
ментальный эквивалент тоталитарности П. Павленко, близк; •
этого к Пильняку и "Перевалу", с самого начала стал одним из ак№
ных и пожалуй, самым ярким локафовским автором И стоит при<>-
шаться к его многочисленным выступлениям на страницах лоХ
ской печати. Никто не говорил так убежденно и ярко, как он, о ь •
деле, без штампов и казенных клише.
“ЛОКАФ должен стать генеральным штабом военизиро' -
писателя учебным и воспитательным органом, где бы изо дня^',.
разрабатывались основные вопросы военного искусства.. Пусть ?
нет организацией, в которую писатель обращался не за Дене
41 Знамя 1937, Ы 6, с 260 . 3=;>
46 В Шкловский 0 старой русской военной и о советской оборонной пр°
1936. М 1,с 227
аТериалом. Вот притти бы так к Матэ Залка и
^И, а за гриал о дезертирстве в румынской армии. И
аоСгь еМУ ' ^лка, секретарь ЛОКАфа выл ожит мне дня через три
с»»8* говаРи(= ' г добрый десяток рассказов '”. Это, конечно, не
пУ^' г₽РиаЛ° начальник Это голос действительно "перестро-
г°'>йтаР,лейСКИ-поДСтроившегося" писателя, осознавшего язык и дис-
"’дегс<:я а Яак свой. дело государства как свое дело, действи-
*® с власТИ к г0 что "если у писателя, еще не пролетарского сегод-
*ель8° п<'НЯВорИчёского к себе требования - вырасти в пролетарского
яЯяеТ *аТ ' „еГ0 вообще нет никакого будущего, ему нет смысла
1ГдоЖнй1’ гворчесгву нет путей”. Это настоящий императив “осо-
сать, еГ° 6ходимость Павленко не "играет" с властью, но делает
эВаВНа" 1 дело" серьезно, с полным осознанием его важности и не-
пору^11 других путей, ибо "искусство стремится стать авто-
1озможн безапелляционным, как судебный процесс, точным, как
₽ятеТНТИЧеский анализ, и разве характерны для него требования фи-
м4Те*1то-тематической автономии, являющиеся выражением соци-
альной бреченности их авторов? '•»
Вопрос о социальной обреченности не носит здесь еще тради-
ционно-репрессивного оттенка - это ощущается писателем в атмо-
сфер» Его призыв - преодолей себя сам отрекись от старого, неверно-
го, обреченного "самим временем" понимания искусства и тогда вы-
живешь и тогда поймешь: "чем больше, чем государственнее тема,
тем скорее ее пишешь... Надо писать нужную вещь так чтобы она вы-
шла во-время"; и тогда поймешь действительную поэзию и прав цу " на-
шей борьбы"- "Сейчас наша военная тема - тема строительства, ибо
иашт война - это созидательная война, наши бойцы и командиры -
строители Они будут строить ревкомы и воспитывать людей на тех
теиолтсриях где придется драться. Мы строим, а не уничтожаем
->цННаЯ Тема " тема величайшего строительства, и это гумани гарная
т( я’ ®есмотРя на то, что это смертная тема"”. Милитаризм войдет в
ста еТПеРеделает человеческий материал", каковым ты являешься,
10 1ах-ТВ0ИМ ”веЩеством существования", даст знание о "началах и
для сам ’ Т ПР°СТ°ТУ понимания мира и укажет наилучшие пути
₽ачивает₽еаЛИЭа^ИИ: в Условиях- когда мобилизация постепенно ут-
:?с'ьи7иа^гр.5ис_тр°гойкороткого акта, открывающего военные
'^На । становится перманентной, когда уже можно сказать, что
°Р°6лем 'М КоР°че, чем дольше велась мобилизация, возникает
р--~-^^^^Р°фессионального призыва писателей как организаторов
’•« л»^’"ели и война - ЛОКАФ, 1931, м 4, с 111
14*л»1|Хо _ Расти пролетарского художника - ЛОКАф, 1931. Гч 10, с 135.
* И< ‘тель должен быть бойцом - Знамя, 1937, И 4, с.267
пропаганды в будущей войн* Лагерный сбор для писат
проходить не в поле с винтовкой, а в аудиториях Тол^8
академии и в других аудиториях, занимающихся проблема “
психологии и техники пропаганды"50. Эта полнота знания " в°’н^ ’
есть ли высшая свобода и высшее счастье (не случайно сво?|МИ₽<
эталонный соуреалистический роман Павленко и назовет "с ГАавЧа
Таков трагический урок этого писателя, до конуа прошед! СТ1*'-
путь в соуреализме. ‘Пег°
Но для осознания "простоты правильно понятого принт
обходимо осмысление и эстетической перспективы. В оборони ' 8е-
ратуре начала ЗО-х годов (а здесь не только, конечно, литерал Л|,т‘-
и живопись и музыка) еще практически отсутствует монумент За,8;
элемент. Монументальный проект культуры начнет формноалЬп1;г
лишь к конуу 30-х годов с укреплением и развитием держав- д*714
адекватным отражением которой в литературе станет паноо 8
эпический роман Но эстетические предпосылки высокой стали»
культуры начнут складываться имение к середине 30-х годов и । *
но в среде патриотически ориентированных оборонных писателей
В высшей степени знаменательны в этой связи рассуждения
Бялика о том, что "возрождаемый соуиализмом эпос возникает у вг-
как искусство психологически-нагруженных, действительных, р«
листических и вместе с тем эпичных - в старом прекрасном древ-
негреческом смысле этого слова - характеров людей... Гибель неви-
вратимого мифологического искусства древней Греуии не только в;
означала невозвратимости расувета искусства, но являлась необхо-
димой его предпосылкой. Фантазия, иллюзорно подчиняющая себе
силы природы, естественно, погибла вместе с действительным господ-
ством над этими силами, как погиб обусловивший ее первобытна
коллективизм представлявший из себя еще нечто природное, ещен-
посредственное следствие примитивного строя жизни. Но искусе--
пришло при этом в упадок потому, что это действительное госпо.
стало в классовом обществе над людьми как внешняя им сила, -1
рок как судьба, как фатум, как бог, - как сила подавляющая™^
ческую фантазию людей и лишившая искусство его естественной
вы. Эту почву возвращает искусству соуиалистическое общество,
искусство снова становится выразителем мыслей и чувств те
коллектива, но теперь уже коллектива, возникшего на основе
того труда и развитой культуры, коллектива, господствую®* ,
природой владеющего всесильной техникой". Основой для п зГдР
построений служил уже во второй половине 30 х годов новы
на войну и на тот "близкий завтрашний день, когда в ответ
50 П Павленко Писатели и война, с . 12
советских патриотов двинутся такой всесокрушаю-
|4иадИ0ЙЬ1 овеческой лавиной перед которой померкнет эпи-
Илиады -.
героиК „ -эпической героики предшествовал этап ста
оскУсС 0 оборонной темы И здесь стоит указать на одну
• еии» с°6сТобенность. отличающую ЛОКАФ от всех других труп
в0,аКтернУ1° °а ^о-х годов и в том числе (и в первую очередь) от
,а^{ВОк начаЛ т об отсутствии сектантски-группового инстинкта,
рд"Па ₽еЧЬ ЫД| литься за счет своей тематической специфики. Это
сТремлеВ'‘' иЯ очень близкая будущей государственной струк-
би?.э особая г )ЗВоляет назвать ЛОКАФ не только самой "дисцип-
тур» ССП, 4 писательской организацией, но и своеобразным про-
кнвирова .еГо союза - потому столь безболезненным был для
образом У о6орОННЫХ писателей 1932 год - они и до него шагали
объедв ® шеренгами. Трудно назвать хотя бы одну организацию в
стР°йным ВСКуССТве 20-х - начала ЗО-х годов, которая (по крайней
С°ВеТСна тапе своего становления) не манифестировала своей уни-
ме₽в'о и в этом смысле ЛОКАФ был знамением времени.
Ча страницах оборонной печати постоянно звучал один и тот
хе мотив "Нет оборонного писателя - специалиста. Все писатели
должны быть оборонцами нашей Родины и оборонцами нашей
:оветской литературы"?2, "реальный оборонный журнал состоит из лю-
дей которые пишут на общие советские темы, помня о будущей вой-
не’”. Положения эти обосновывались Н Свирин утверждал, что новый,
ленинский этап оборонной литературы связан с "ростом оборонного
творчества” и с 'расширением темы до глобального общелитератур-
ного «асштаба", критикуя РАПП за то, что тот видел в "оборонной
теме какой-то "загон", отряд Л Опирался при этом критик на положе-
ние Д| нина о том, что "Война есть продолжение мирной политики,
гла Т° пРодолжение военной политики"55. Вот почему, полагал
,рМ1)иий ТеоРетик ЛОКАФ, "тенденции к выделению проблем войны и
в особую,замкнутую, специфически военную тематику тен-
1'ч1я^°хая тема (Заметки о путях развития оборонной литературы). -
И 7, с. 230, 236
‘ ФлиулоВ л
^ловски*^^ и стратегия - Знамя. 1934, М 9, с 216
’. 1. с 221 старой русской военной и о советской оборонной прозе - Знамя,
-анрин мо6
**'*турц- лизация литерат)ры - Л, 1933, гл "За ленинский этап оборонной
5"* - т 30 с‘^*иам буржуазный и пацифизм социалистический - Поли собр соч.
денции к искусственному обособлению военных вопросов От
гих явлений действительности коренятся в глубоко 0 •
взгляде на войну как на что-то отделенное каменной стеной 'бо<н.
ного периода». Эти взгляды... являются отражением бур*0*‘'ц/
мелкобуржуазных пацифистских представлений о сущности ^4Э115-'/
Не война и мир, но мир как война, мир как мистерия «!0Й|,1г *
семантическое пространство тоталитарной культуры Для
этого пространства следовало "ударить по всем попыткам я
проблемы обороны страны по особому ««военно-литерату© :л>И'
домству>>... нужно расширить фронт оборонной литератур ’
того, чтобы вопросы войны и военной опасности стали органы НТ1*г
неотъемлемой частью наших художественных произведений о
листической стройке... Каждый факт нашего социалистического'
тельства (и все строительство в ц₽лом) имеет свою оборонную^ *'
ну"56. Конечно, можно говорить, как С. Стальский на II плену»
ЛОКАф, и об "оборонном значении колхозов". Но куда полнее о ’’
жает потенции тоталитарной культуры другой, более широкий -
ход к проблеме войны - главной проблеме тоталитарного гос-
дарства. Его прекрасно выразил И. Бехер в своей программной е
"Военная опасность и задачи революционных писателей": "Мы должен
в наших произведениях, изображать и прошлую и грядущую войну и
основе <<войны во время мира», которую мы переживаем сейчас
попыткам «обособления» войны мы должны противопоставит;
изображение войны, связанной с сегодняшним днем"* 5'
Поскольку же "сегодняшний день" имеет свойство длиться
уже через полтора года можно было прочесть следующее, "опирая:;
на ленинскую критику пацифистского отделения ««мира» от ««войны
исходя из факта стирания граней между мирным периодом и всйнс?
которое особенно наглядно проявляется в настоящее время
выбросили лозунг расширения фронта оборонной литературы, п₽с-
мысль о том, что каждое произведение о социалистическом <тРсг
тельстве должно быть пронизано идеей военной опасности и нео
димости укрепления обороноспособности СССР. Писатель Дол*'
уметь рассматривать каждое явление нашей действительное
под оборонным углом зрения, мобилизуя трудящихся на з»®
СССР Не может произведение советской литературы считаться М
тостроем - так ставим мы вопрос, - если в нем не нашли огр
наиболее существенные черты эпохи войн и революций, к°г
стоит перед новой грандиозной войной? когда империализм
М’:
56 Н Свири.. Мобилизация литературы, с 64,6' ф |<
5' И Бехер Военная опасность и задачи революционных писателей - Аол
2,< 122-123
метно в войну, угрожая Советскому Союзу"58. Здесь в
у«е незахарактерна экзальтация, свойственная для оборонной
}»,-г ей ,теПеЛ1 -дине 1932 года говорится о том. что новая гран-
•“‘^раТУР1 ,х е на пороге). Собственно, война здесь и есть нор-
лЯТ3наЯ В°ЙН яние - тема перманентной войны сменила тему перма-
" ,я<* С°СТлюЦИ1 что лишний раз доказывает мысль об органичес-
Ре‘ изм₽ присущем как революционной, так и наследующей
мИлитаРн0Й культуре. Собственно, локафовская критика была со-
’дтотал-1 ’Р коГДа требовала отражения мира как войны - таково
вершенн° п” еНд0 состояние этого мира: "Нет <<мир,{ых>> тем, каждая
был<>есТе 0 и глубоко взятая, должна звучать оборонно"51. И
тема. ?Раоеменная тема, тема наших дней, это неминуемо оборонная
вновь ’СОВР
*еМая йна есть естественная и всегда желанная среда-контекст
тарной культуры В войне власть отбрасывает несвойственные
тоТаАеЖды В обнаженном волевом порыве она разрешает в войне
** °нук> свою потенцию - потенцию насилия л потому знаменитые
в” )0-х годов “Если завтра война.." - своеобразный эвфемизм. Здесь
иная модальность: "Завтра война!" - вот смысловое пространство, в ко-
тором совершаются мистерии мира, и в котором тоталитарная куль-
тура живет ежедневно каждое сегодня.
«КАЖДОМУ ХОЧЕТСЯ ЧТО-ТО ТВОРИТЬ ..>>
Широкое понимание "оборонности", закрепившееся в литературе
" годов, не освобождает от необходимости понять, чем была соб-
Г«10 "оборонная литература". Помимо множества периодических
“-нно оборонных и близких им "толстых" журналов ("ЛОКАф" (с
иит/- Знамя "Залп" (Ленинград! "Атака (Казань), "Атака" (Таш-
ленив- ЧеРв°нный боец" (Харьков). "Штурм" (Свердловск), Наступ-
ит в Смоленск) и др ), множества публикаций "оборонной темати
ноц€ толстых" журналах (особенно во вторых, февральских
Шо» 1о ' ПосВяЩ*нных годовщинам Красной Армии), выходило боль-
Ра«Мото СТВ° альманах°в и "библиотечек” Кроме того, специально
Мос,:овсКоНи ьамя сборники "Разведка" (19 31 г.. Центрального кружка
_____ Гарнизона), "За седьмую советскую" (1931 Г-, Ташкент,
и^*аРва м «--------
'’*А«ижц ' 1эаЦия литературы, с. 17.
Кд °Чиалистический реализм и оборонная драматургия, с 67.
Современная тема в литературе - Известия, 1936, 4 апреля
Среднеазиатского ЛОКАФ), "К бою" (1931 г Самара, Прив
ЛОКАФ) "Атака” (1931 г., Свердловск, Уральского отдЛл :Хог-о
дозор!" (1931 г., Одесского отд ЛОКАФ). "ЛитературНая
г, Ленинград Центральной краснофлотской группы ло> Тг(ц?
(1932 г., Ростов на-Дону, Северокавказского отд ЛОКАф) - ' "П1д6“‘
локафовец" (1932 г., Саратов, СарЛОКАф), "ЛитературНо', ;а₽яг,
венный сборник ЛОКАфа" (1932, Краснодар), "Тревога" (кн /
Лит сборник ЛОКАФ ОКДВА и пограничных войск двк
двойным ударом" ( 1932 г., Новосибирск) "Сила удара-'
Ярославль), "Боевая тревога" (1932 г. Москва, ЛОКАф - 'нап /
смена" - творческое объединение РАПП), "Оборона" (1933 °СТ°8с«1;
ловск, Уральское отд ЛОКАФ), "На рубеже" (1933 г., Хабарове'/8 г':
невост. ЛОКАФ), "На страже" (1933 г. Смоленск), "Всех сильней'
г., Новосибирск, Зап-Сиб. ЛОКАФ), "Снайпер" (1934 г Свердлове
стрел" (1934 г., Ташкент, Лит альманах красноармейского твоач'
САВО), "Дозор" (1934 г, Ленинград, сборник ленинградских
армейских и молодых оборонных писателей), "Боевые будни" (1с/
Минск, БелЛОКАф) и др. Кроме того, обильная "оборонная про |ц’.
была представлена в армейской печати и других специальныхV
даниях, отраженных на страницах библиографического журц1?;
ПУРККА "Книга и оборона СССР". Все это, включая значительное г:'
личество сборников стихов очерков, рассказов, повестей, романс;
книг критики и т д.*’• необходимо осмыслить не только в плайе реал,
ного воздействия на читателя, что, безусловно важно, поскольку ре-
шало основную задачу по милитаризации населения и, соответст-
венно, включения его в зону прямого действия власти-государства :
и как "вещь в себе"
Поскольку главную свою заслугу ЛОКАФ видел в вовлечен»--
литературу красноармейцев и краснофлотцев обратимся вначг.-
именно к их продукции. Для этого необходимо представи”'-с--
литкружковскую красноармейскую среду, в которой 'оборонная Пг
дукция" рождалась. Думается, некоторое представление о ней»’
выступление 'красноармейца-ударника литкружковца Т-Сергеев’
I пленуме ЦС ЛОКАФ, на котором вновь было подчеркнут®-
"руководство литературно-политической учебой кружк'8
быть сосредоточено в руках политорганов и парторганизаций
_________________
61 Чтобы представить объемы этой продукции, достаточно обратиться
ским хроникам и отчетам на пленумах Уже через год после образ ь 111^иДк
началу 1931 г.) была выпущена 61 книга оборонной тематики - тахо»
товый уровень" писателей-оборонщиков, а ведь на протяжении всех 3°"
пы неуклонно росли".
62 ЛОКАФ. 1931,14 4. с. 151
ооил "т. Сергеев "Я из литкружка Краснознаменной
от ч*° °оЛы наш кружок существует сравнительно давно. Мы
оВс<ой шК ре-пять лет за собой практической работы Работу
/л м У*е Ч₽Т к а мы поставили таким образом, чтобы она
•|**гс л1,Т’Г спешному выполнению планово-боевой подготовки.
:ТВовала Х$я ^еЛевая установка Все наши произведения, сце-
ва1ва °сИ МЬ1 зтроили на темы текущей боевой подготовки
9Т°Я0, частУ^ объявил себя ударным литкружком. В чем это ьы-
иа01 лИТ*гУ ооцессе учебы обнаружился прорыв Мы организуем по-
а*ал°<:1’? 8 Тацию этого прорыва Мы организуем ряд бригад из со-
1Гд в» лИКВ" посылаем их по ротам, собираем материал. Этот ма-
:Тава*иТ’ наь( темы для листовок, стихов, частушек и др. ма-
т*ри»л Да/ля кру«ка малых форм Перед каждым тактическим уче-
т'₽Я‘и°Вст м задачи и нашему литературному кружку, члены на
яиеМ 41 <ка выступают на привалах, на дневке Когда кончаются так-
я'1” ’ ’ |гния, мы отрабатываем все наши впечатления в худо-
т"че^е1 ,'й форме, организуем литературные вечера. Если крас-
омеГ 1Ы брали штурмом белые армии в годы войны гражданской,
?оии красноармейцы-ударники, сумеем взять и крепости художест-
венней литератур! Ибо нет таких крепостей, которыми не могли бы
звладеть большевики"' . Нетрудно заметить, что организационно-
утилитарный подход к решению "боевых задач" находит в подобном
типе литературной институции практически завершенную форм”
Соответственно этим установкам решались и строились и сюжетные
клише, кочующие из одного сборника в другой по очеркам и рас-
скаэгм Сюжеты эти таковы
деревенский робкий паренек, пробатрачивший полжизни у кула-
ч стал лучшим бойцом своей ударной рсты,
тногодичник (после вуза) вначале боится армии (плохо стре-
*Т' не м >жет перепрыгнуть через кобылу), затем также становится
лучшим бойцам;
человек °МР0ТЫ Думали, что он казенный сухарь, а он, оказывается,
ротаеГ° видят- идущим к девушке на свидание с цветами;
’^еыш ?°ически помогает нефтянникам тушить пожар на буро-
15- т' СПасая "черное золото страны
д₽Ужбг., с°'1еРеДИые учения, в ходе которых познается солдатская
Рота . к СПл°ченности и коллективизма,
!е'Ду ллась звания ударной, и это стало ее подарком парт-
ЙДут р.
Руаья-бойцы Итзанятия в некоей ударной роте им, Ворошилова, где
>—Не могут решить, кто из них победил в соцсоревновании
один лучше стреляет, другой лучше политзанятия по
читают статью Сталина и всей ротой дружно обсуждают -
литрук всех примирил, объяснив, как важно и то, и другое •
двое друзей, один из которых оказывается врагом
кулаков), а другой - его разоблачитель - пьяница и бузот Из
цессе разоблачения исправляется р ' 8 п г
В развернутом виде очерки и рассказы такого рода ЧВл
следующую картину: "Наш взвод объявил себя ударным им 107Сог<;
десятилетия Клима Ефремовича Ворошилова. Закипела работ 'Я‘*
на быстроту, построение на быстроту, заправка коек на быст
полнение приказаний на быстроту. Даже попытались лошад^У'И:-
на быстроту, но дела не вышло, так как кони не поняли нашего П°й';
и пили медленно, с расстановкой. Несознательные...” Потом кто ”
водит, описывается, как все им помогают, и наконец, финал °-П°'
долг, почетный долг - на стального <<Клима>> - мы погасил
шим превышением И Бураков, и Квашнев, и Антонов (бывшие ОТ°Л“'
ющие. - ЕД.) на радостях сами, по своей собственной инициатив!
рудовали в конце батареи уголок «соцсоревнования и ударничествг
вместе с выставкой качественных показателей выполнения наше?
батареей боевого «промфинплана»»” (Н. Шереметьев "Бригадир»
"ЛОКАф", 19 31, М в).
Модели склишировоны таким образом, что, постоянно повт:-
ряясь фиксируются даже в названиях глав Обратимся к трем очер-
кам: *С винтовкой и книгой” А. Исбаха, "Записки красноармейца-даль-
невосточника" Н. Липмана 'Седьмая батарея" Н. Михайлова Названа-
глав у А Исбаха: "В роте', "Накануне', ”В полк "Карантин", "Перв:;
комсомольское собрание", "Шестая рота вста-а-вай"; у Н Липмаи
"Первые дни в дороге", "Двенадцатый вагон", "Карантин" В роте". С:
брание партячейки”, "Первая тревога", у Н. Михайлова "Призыв". П?-'
воды", "В политшколе", "Первый выезд" Повторяются как макрос»*^’
(боец попадает в новый коллектив, ему трудно, наконец, он сраст-
ется с "боевыми товарищами” и сам становится передовым
ударником), так и микроситуации - у А. Исбаха: "На перекрестке
Серпуховки папиросная торговка, увидев нас, быстро отобр.
колько пачек папирос и торопливо, молча, начала всовывать
руки призывников" у Н Липман? "Когда проходили читинские /
цы, кумушки стоят и шепчутся . Одна из старушек подбегает х
фланговому красноармейцу и всовывает ему в руки несколько
и т д. щИР’’"^-
Такого рода "неизобретательность" и сюжетная кЛЙ
ность, несомненно, были связаны с регламентированностью с*
мышления, видевшего образец в воинском уставе а это, в хц"'
редь, вело к своеобразной стилевой энтропии на уровне рече
не синтезируясь, не сплавляясь, сосуществуют в рам
й5отоки' & поЛу дискрет ном состоянии - их легко вычленить.
»оЯ ЭусК»эиваН 0 разъять, ибо при подобной операции текст
«»* зе8озМ°к{Н 'н* сказать, что высказывание в этом случае держит
8° адаетсЯ дН0М стилевом терроре, когда освященные стили равно-
('яа с»оеО^^аг'1 аются, в речевом спектре и образуют такую зону вы-
яно РаС11<' второй вытеснены все иные речевые спектры и
с»»зН®аН" ' связей Так образуется дискурс власти на уровне выска-
гТемЫ и* еШ(,нные речевые массы связываются разнотипными спо-
^_-ния. Рг , сируется как некая стилевая эклектика, примеры ко-
собами, чТ0 ,т любой соцреалистический текст. Например, крес-
торой со Г' ПОЛьскому офицер; "Ну, теперь ты попался в мои
тьянка уКИ, теперь я отомщу тебе" (рассказ И. Березовского
моэ° 1СТ 3о(Я") Или Шашка мелькнула в выси и наотмашь рассекла
•двтос1*. ссового врага", "Лихие трубачи бросили в лазоревое небо
г^"Вные звуки международного гимна <<Интернациснала>>" (рассказ
Сенько "Окружные курсы"). "Мозолистые руки", "классовый враг",
М1*лун1родный гимн" - не штампы но лишь осколки инородного, на
первый взгляд, стилевого мира. В действительности же, и остальные
стн приведенных высказываний также из иных стилевых миров: ре-
фляционной патетики ("мелькнула в выси", "лихие трубачи", "лазо-
ревое небо"), воспоминательной" прозы, выспренной "народности" и т.
I Главное, что объединяет эти разные стили - их освященность влас-
тью. В зоне же этой освященности они свободно перетекают Друг к
другу свободно комбинируются и стыкуются в пространстве всего
текста.
(азумеется, возможна здесь и стилевая чистота.
истая официальность: "Командир Нахичеванский обладает высо-
’0МИ в°левыми качествами личной инициативой. Опираясь на по-
® гартийиев и комсомольцев, руководя соревнованием, Нахиче-
Ма Достиг отличных образцов работы своего взвода на горных
гоо * Това₽иЩ Нахичеванский национал, горец. Таким команди-
кдасса . ИТСЯ полк- Таких командиров и бойцов - верных сынов своего
слу»вк„Д?Ажна знать страна" (рассказ из сборника Шлем") что стиль
Др^Д^теристики
10 ^а₽~и -Пр“меР " стиль передовой статьи "Росли силы республи-
®0ТЧ :оция Р°сила л°зунг - создать трехмиллионную армию для за-
’*ВаЧенцой^ДСТической революцин Рабочий класс Советской страны,
из Суш елезным кольцом блокады и гражданской войны сидя на
в’н“аЯской воблы и ржавых круп, создавал хлебный фонд для
“’ЛИсь Для^°л₽’гаРской революции. Пролетарские массы мобилизо-
репления регулярной Красной Армии Десятки тысяч
коммунистов шли рядовыми бойцами умирать и побежда
Л Дегтярева "Шагают миллионы", М., 1933 с.437). Ть (р01)
Еще один вариант литературность высокого салона- **
испытанное волнение почти потрясло его янтарным и руби^аВн<)Яе
нем, клокотали в нем вино и мужественность, и сквозь зарев °ВЬ1М <,*’
пимых желаний он увидел сияющее лицо графини Магд и °
тело ее, могучее и желанное, как тело родины" (роман Левм°бИл‘|',!Ч
ная пена”, Знамя 1933, М 12, с. 126). ЭНа Чц.
Или - чистая ’воспоминательность", тоже конечно, одИт
ренная: "Стоял апрель 1916 года. По бу1 оркам и «.олнечнчм п0 Рат7
из-под тонкого слоя тающего снега стали показываться черные119*2*
- предвестники приближающейся весны В полночь у приго К0,<Гг
оврагов журчали легкие ручейки .." и после этого пейзажа - г
"героических подвигах времен гражданской войны" Снащ отС11а3:
"наша рота...", "наш боевой командир (комиссар)..."). ₽Яд
Или - психологизм (сон бойца после которого он преображу -
ся): "Золотцев прижался к жесткой подушке Назойливые мысд/.
отставали от него и все время буравили мозг. То кто-то не извести?;
строго упрекал его в оторванности и зло высмеивал, как умышлен-
не желающего итти в ногу с кадровой командой. То кто-то призывно?
властно, голосом, похожим на голос старшины Никитина, звал вместе:
другими выйти на работу и на деле показать пример боевой дж
циплины" (рассказ С Талышева "Две дружбы", сб. "Литературная вви-
та", Л -М„ 1932).
Эти примеры разных стилевых потоков сведены здесь намерена
и взяты из разных произведений но для того, чтобы построить текст
необходимо на сюжетные клише, о чем выше шла речь, эти потен
наложить. Так образуется единый сверхтекст, автором которст
является сама власть. Поскольку же обе сферы речевая и сюжета-
функционируют в необходимом власти режиме и полностью ей
контрольны, ею освящены, круг оказывается замкнутым, а итогов-
текст - предопределенным. , ,т
Другое дело, что невладеющие этой техникой письма автора
могут найти ключ к необходимой комбинаторике, и сферы соб
речи не совпадают (тогда крестьянка начинает говорить о св°и^-
золистых руках" и "мщении", как оратор на митинге). Но н
зримо этот процесс отмечен в текстах рифмованных, где прав ,
бинаторики, обладают таким "норовом", что неопытный наезд т,-
зывается "выброшенным из седла". Во многих текстах проУесС
ходит до речевого распада, когда высказывание теряет всйКмщиКс>
"И опять это слово с иностранной хроникой забирается взЛ°лИСЬ
погреба головы"; "Там ковали льды могилы, но в огня роЖДа
отбивали вывозимый золотой казны запас"; 'Пролей в пр°сТ И
_ды гром на вражьи рубежи" и т. п. В качестве при-
терна' п° энного приведем стихотворение В. Сорокина из
р4 В(о*ее Газеты "Боевой сигнал" (УрВО, 1935, М 16) Начинается
йе₽* нРа#Н° поТОком, кипит восторгом красноармейская стальная
'1ПУмИ'Гч ю забота одна первенство завоевать". Далее выяс-
0^дяеЫИ. {ц у нас - ударники Магнитки командиры - военные
₽’ сЯ, что аВтОр не представляет "чтоб челябинцев не победили
“дЫ",позТ°М^цгая строфа звучит так: "В учебе нам нужны такие тем-
НослеЛ^я всем так вперед, врагу чтобы не повадно было совать
“* двигаТЬС еТСКИй огород" Из текста следует, что челябинцы и вра-
,ой н°с 8 С°! „
.ил И ТО
г» -оДН красноармейские писатели действительно не вполне
ВП₽°усским языком - они застали его в состоянии перехода к но-
’л’ДеЛЙэтом состоянии передаваемые языком логические связи меж
ВО”Э' •-ниями и процессами ослаблены; с другой стороны межеумоч-
Л7 Авторов оть ажала маргинальность их сознания Обе сферы язы
н<*ТЬавТс 1 - оказались разбалансированными, мысль не "попадала" в
слово слово же не подчинялось мысли Отсюда - бесконечные несо-
С6оаэ'ности и нелепости которыми наполнена красноармейская
- лия. Чымерли станицы извели весь скот" (из поэмы Мих Крючкина
•Чсигар", альм Литературный Гомель", 1934) • при этом имеется в
»нду что это белые извели весь скот. Или - "Барские угодья землю
сторожат" (там же) - получается, что угодья, т. е. принадлежащие
гому-то участки земли сторожат землю. Это не простое незнание язы-
ч (хотя и оно, безусловно) Здесь перед нами открывается новая со-
циокультурная ситуация и сотворение нового языка, где макро-
сшан~ическое поле освященной властью риторики (будь то белые
или барские угодья) может вполне расходиться с требованиями
’ломентарных логических связей: распад происходит на микроуровне
/ * ХаК «ело^ность сохраняется на уровне всего дискурса власти.
Те,ста ой п°ток увлекает автора - уже исчезают смысловые опоры
’рили И Н° 1Инается пробалтывание- "С буденновскою лавою себя по-
'’ссщ'д1801" и 4110 завоевали городам". А завершается поэма полной
хнэиь 'Й дивизия, дивизия! Стальные времена' Клинок, на
Приь 'ИЯ И жизнь на стременах"
,0Эзвя лишь С Поэмой Чонгар" весьма характерен. Красноармейская
’^льк , н Иа₽едка позволяет себе некий поиск, но движения эти
'г4а, Преду Клк *и- что отторгаются даже изнутри этой культуры.
?♦ 0 Д Но Редив лесной рассвет, пропели привода. 126 - 36 140 -
Гт^т "Чочной ПЭТИ знаки м°г прочесть лишь старый скептик КОД" (К.
'Тра®° ДвЛо в Х0Д РазУмеется, эти "знаки" не может "прочесть" ни-
тв» ПодокТ°М' ЧТ0 ВНУТРИ рассматриваемого текстового про-
Ые изыски не воспринимались как новаторство, ибо
"новаторство" имело здесь совершенно определенны
внутри нормы, каковой являлись освященные стили ц о гР‘-Нц
сюжетными канонами движение (точно так же, кстат] •
диция понимавшаяся иногда совсем уж буквально в од Ка,г И/
готиражных газет Московского ВО было опубликовано ;ти & и’
Вахрушева, заканчивавшееся словами: 'Торит восток зао*0"^0^#''
вместе с утренней зарей, кругом бросая взгляд суров Ю
ветский часовой") Импульсы же красноармейских поэтов бк СТ°ЙТ
понятными, что совершенно искренне выразил некто А Кисе ** 8п°АЬ
сочти за большие грехи, что вздумал я жизнь красноа: м О^8 ’ ь
ложить на стихи Право же, это совсем неплохо в песн* ст ПеР‘
говорить. Время такое, такая эпоха - каждому хочется что -
рить’44. Это "что-то творить" означало чаще всего просто бе * Тв
типа- "хлопкоробы будут рады пограничному отряду, потому
отряд собрался не на парад, а чтоб вместе встал бок-о-бок Т°Н!'
ничник с хлопкоробом, чтоб в полях от моря хлопка не ос- .П°Г^'
коробки" (тот же А Киселев) или "Чтоб лучше стеречь грани*2
страны и не жечь впустую патроны свои, нужно внимание к у^г
утроить стрелковое дело отлично усвоить" (( Антонов 'На стрел"
бище"). Подобного рода тексты и составляют основной массив оборе:
ной поэзии. Рифмование слов становится здесь сверхзадачей вне,
ложенной языковой семантике.
Но стилевые и рифмовые сдвиги накопились конечно, в русле
сюжетного канона Один из весьма популярных его типов - восп:-
минательно-призывной мой конь (шинель винтовка) отлично помня
гражданскую войну Были горячие дни боев (сражений, атак), Сейчг:
новый фронт новая борьба. Мы готовы по первому призыву вступить:-
решающую '•хватку с врагом ..
Однако, наиболее распространенный - описательно-будничный
качестве темы возьмем летние лагеря Из трех многотиражных газ-
Уральского ВО "На смену", "Стрелять на отлично" и "Связист" за М-
ние месяцы 1935 года восстановим из разных стихотворений о1 ;
сюжет. Итак красноармейцы отправляются в лагеря "За строем стр-‘
идут колонной, за шагом шаг печатают следы..." (С Кузнецов
герь"). Настроение отличное, с чувством радости встречает
ноармеец лагеря, где "крепнет грудь, глотая воздух сладкий.
кул крепнет (челноком снует)" Затем идут боевые занятия Кз*' <
ные туши, коричневой змейкой упоры лежат за исходной ли .
Живой полосой растянулися в ряд...", а после стрельбы про
результат: "К мишеням идут ускоренным маршем ДВ^оабят’
Три деьятки подбито. Михаилом Добрыниным первенство 64
64 Цит по: А.Орлов У пограничной полосы - Звено (Иваново), 1935.
льбище"). Но вот окончен трудовой день: "Все тише и
_ 'На сТР® тсЯ звуки. Смолкают басы нашей школьной двух
Л®1 еаЯей СЛ постирает невидимо руки, уверенным шагом идет на
сл*ввиноч п^аокончена дали отбой бойцы расположились спать.
ПР01 ’ подный покой сам остаюсь охранять" (А Лопухов
,^есВеЧИЛ( еле") Здесь же, попутно, стихи о помощи колхозу в
?«°жУРяь1Й ' °я отклики на основные текущие события и, наконец,
уро* '-разводящий месяц обошел посты", И Михеев "Утро
»за*и. учеба в лагере чередуется с отдыхом "День прошел Бой
1зиеТ-_ печали, нет тоски, смех да шутки раздаются, бьют
ци сйе1 ки На плечо гармонь повесил..." (И. Михеев "Красно-
“ечет* * вечер") Но вот лагерный период кончается Бойцы уезжа-
^рыейскн вартиры' "Оставляем поля стадионы ленполянки и тир
р, на йМчто6 на <<зимних>> крепить оборону для уверенной стройки
доВ®сНУ'(А рЫЛов "На зимние квартиры ). Словом, рассказать есть о
СТ'>а'поэти ведут читателей в красноармейские палатки, знакомят их
чеЯ ми с их делами и заботами Вот одна из таких жанроьых кар-
Си« 'б ленпалатку на-днях я зашел мне припомнился дружеский
поре баллистике нашей винтовки. Здесь новинки в газете читают, с
л» * шытством за миром следят Есть любители - в шашки играют,
или карту страны изучают, о заводах больших говорят" (П. Широков
Табибуллин")...
Языковой штамп (если спор, то "дружеский"; если "следят за
ияром", то с "любопытством"; если изучают, то "карту страны") и
штамп сюжетный слиты в событии соцреалистического текста. Неред-
ч стихотворные тексты вмещающие два стилевых потока, каждый из
юторых освящен властью (например, революционная риторика + во-
еяшя инструкция). "В борьбе последней старый мир метелью войн
7П м<11 рызжет, обязан каждый командир тренировать бойца на лы-
ОгР-ничимся этим примером, хотя вариации стилевых стяжек
этой П°И<: ГИНе безграничны все освященные стили речи обладают в
Сйст“"*е универсальной валентностью и полной сочетаемостью.
’ость в’7 гвяэи следует обратить внимание на повышенную актив-
’рвм/, 060рОННОЙ литературе именно инструкторского стиля. Для
’виэацИя бРатимся к плакатной продукции Перед нами плакат "Во-
Злат. Г] Кл” е" На нем изображены две девицы в тире в красных
п,акат И 1°ноша"инсз рук гор, который указывает им на мишени
7г₽*Вля1 °М текст Чтобы быть нам без урону от лихой военщины,
,БалИ в в ® об°Р°ну, трудовые женщины Эти "трудовые женщины"
ц°тВвлЯЛИ(;ьНадЦатом, били в девятнадцатом", причем "до того со-
‘Ми Кра); • аж злодеи удивлялись' Надписи под другими пла-
1ак Вйн-< Цекой комсомолке штык привычнее иголки", "Поучи-
°вку зараз брать на изготовку", "Что же сидишь в квар-
тире ты, отчего не в тире ты?" и т. д. Подобного рода и
снабженная стихотворными призывами, вполне соответст^0^!!
приятию читателя красноармейского творчества. В°8ала
Общая ситуация, пунктирно здесь воссозданная, в це,
валась в формируемую властью норму, и критика лишь пр0М
русло, в котором должно было развиваться в литературНЬ1хЛад11"
"красноармейское творчество". Указывалось, что основой усп
боты литкружков является "постоянное руководство со сто
тийной и комсомольских организаций", "включение кру*Ни,,а
общую систему работы своего полка, школы", "обеспечение08^*8
жанного социального и идейно-политического состава круж ВЫ‘'>-
уставная борьба за овладение теорией марксизма-лениний аа 8'
II пленуме ЦС ЛОКАф, где возникла целая дискуссия о литкоп А,!
в выступлении Мессер даже подчеркивалось "Грубо ошибочно и*3*
встречающееся обвинение произведений ударников-красноармей?Г‘‘
халтуре: ударник красноармеец может ошибаться, может и
вать в тех или иных чертах мелкобуржуазные влияния, но обвив >
в халтуре здесь должны отпасть, ибо понятие халтуры есть специи'
ческое явление для мелкобуржуазной профессиональной литера у
ной среды" Однако, это противопоставление армейских литкруж/:.
цев "профессиональной литературной среде", которое, как мы чвидаи
было просто мнимым, не помешало все-таки выводу. "Утверждение:
том, что ударники-литпризывники в своем творчестве уже разрешила
проблему нового жанра, является замаскированным протаскивание!
ошибочного лозунга о том, что ударник призванный в литератур
стал центральной фигурой пролетарского литературного движе-
ния"61.
В действительности же "центральной фигурой" в народившей;:
культуре была не армейская (рабочая, колхозная’! масса и не про-
фессиональный писатель-'индивидуал". Такой фигурой был новый л-
творца - "инженер человеческих душ", соединивший оба полюса --
65 м Витенсон, Э ’анина Итоги творческого смотра низовых локафовских крУ*'
Залп. 1931. Ы 9. с 45 е#;|Р
66 Ей, кстати, предшествовал разгром двух учебных пособий для красиоар^
кружков - М Шишкевича "Художественная литература" (Изд Бюро заоч Й11 Я '
товки и консультации для библиотечных работников РККА при к;»-’:
Фрунзе, М., 192°) и М. Добрынина и М Храпченко "Литературный хрУ рг
армии" (Пособие для руководителей литкружков, ГИЗ ।)тд военной ли , ,>
См Программа красноармейского литературного кружка Состав М. <
смотрена и отредактирована Сектором руководства красноармейски"”еЯд»’’
ми при ЦС Л1">КА<Ь Гос воениздат М, 1931; И Данилов Изгнать п<?Ре0^7
пособий для красноармейской литучебы - Книга и оборона СССР, 19311
67
Марксистско-ленинское искусствознание, 19 32. М 3. с 132
ндивидуал, говорящий голосом массы вербализующий
^ассИ, и зяачит. по приводившейся выше формуле, - "орган
<Эй°^ленилпартии"
СОЗНАНИЕ И ОБОРОННАЯ ЛИТЕРАТУРА
0б0роНноЕ
писатели и не сразу с начала ЗО-х годов, осознали всю
Не 1 [д; ч по формированию оборонно-милитарного сознания,
ерь- 10С^з.ес полусерьезных поделок - "оборонное" пространство
Н»чяна долым и его заполнение велось беспорядочно, бессистемна
било чЩе идн0 привести в качестве примера малоизвестный фильм
Стоит,0 киносценарию Р Шкловского, чтобы представить себе сти-
*ЯТ.*аник а 'ельности", в которую погружена была поначалу "ответ-
,твевнейшая тема
Ита» идет гражданская война. На остров в Черном море, занятый
ятеовеьгами, попал краснофлотец-агитатор (на нем, на подпольном
(О агитаторе, между прочим, форменная бескозырка). Интервенты
покидают о:тров, предварительно расстреляв агитатора и заложив
адскую машину которая должна взорваться, когда красная эскадра
через 5 часов подойдет к берегу. Краснофлотец, оставшийся после
расстрела невредимым, если не считать раны в спине(!), находит на
столе радиограмму о подготовке взрыва. Сейчас 2 часа. В течение
оставшихся трех часов он должен найти спрятанную машину В это
время на остров в гости к офицерам приезжают незнающие об эваку-
Ции контрразведчик и актриса. Горючее на их лодке кончилось, а на
о<тР *е бензина нет. Краснофлотец, роясь в портфеле гостя, остав-
'И1.01 з лодк» чаходит письмо, изобличающее, что тот служит в
5[>ат^на; ®‘дке и быстро мастерит весла, чтобы без горючего до-
-а,Же на л°Дке до эскадры, плывущей к острову. Белогвардеец,
воФлотиаТ' 1^ьшись на страшную радиограмму, сперва дерется с крас-
оста,та Же За °®лаДание веслами, а потом умоляет взять его с собой,
'"*т его-уНЬИН' На 6еРегУ лодке два места) Краснофлотец наоы-
8<читоб\ ' женЩина с этим согласна. Тогда белогвардеец на-
*. АктгИса Телк> весел коварный удар и садится с женщиной в лод-
Вернугь*е' ПотРясенная благородством краснофлотца уговауи-
8’зивает^Я НаостР°в и захватить их спасителя Белый отказывает,
ВПЛаВего х°луем ", он бросает ее за борт, и она добиоается до
го^10 **аи,ин ф РасноФлотец опять оживает, находит спрятанную ад
Жить неНаЛ ' °$Э пРиветствУют приближающуюся эскадру
,Но*ить о ТЭК' как живет буржуазия, не только жить, чтобы
Обы "строить жизнь по-новому
Это - долокафовская продукция Но и образцовая
повесть А Дмитриева "Есть - вести корабль" также не ме°Ха^0®С|
тична. Империализм хочет войны с СССР Интервенция "по66 ®аи'
порядок дня". Нужен удобный предлог для нападения, в НеСТаВлч:н
цузсксго генштаба возникает план когда французская в 1 а а* Ф₽а8'
в водах Балтики, устроить так, чтобы советские корабли^3
обстреляли ее Для выполнения этого плана агент "Промпао
ший князь и бывший морской офицер Васнецов вербует к Ии,51'г.
советского крейсера, тоже бывшего офицера Лев-Карачевск
долгих колебаний тот соглашается дать провокационный вы° ° Посл!
маневрах происходит встреча красного флота с ФранцузСКи рел
серами Карачевский приступает к выполнению "вредигельск
ния Но военком Базанов раскрывает заговор. В самый посл< 'Зага
мент провокация сорвана Локафовская критика не уставала И(*М"
рять, что роман лишен "легкой авантюрности", хотя здесь ес- "
формальные элементы авантюрного романа "тайна" в биографи- <
чевского раскрываемая лишь в самом конце, торможения и прес-
ет вия (колебания Карачевского, неожиданное перенесение дня игчг-
маневров, сопротивление командиров "вредительским распор
ям" Карачевского); острый кульминационный пункт (советские г
французские корабли сближаются с бешенной быстротой и от секун-
ды зависит "судьба истории"), эффектная развязка (арест Карачевскг:
в самый последний момент)
Фантастика, небывальщина буквально затапливает оборонку*
литературу начала ЗО-х годов ина наполняется всевозможными ухг
сами - так, например, в "Войне" Н. Тихонова показывается жуткая ат-
мосфера, в которой западные ученые создают в потайных подземки
лабораториях смертоносные газы. Оборонная литература в начале’-
х годов имела все возможности для того, чтобы пойти по пути
пичней массовой культуры - с тайнами, монстрами учеными, нови»
смертоносным оружием, сценами конца света, приключениями и
бедой добра" в финале _
Иного рода пьеса А Толстого и Н Сухотина "Так будет-
ная даже влиятельным локафовским критиком С Рейзиным 0 Р
красной халтуры и отвратительнейшего приспособленчества
представить как показана в этой пьесе будущая победоносн
приведем ее финал. , слуш3®7'
Командарм (в микрофон) Слушайте! Слушайте
Говорит главнокомандующий Красными армиями Товарищ^ * гС:-
сутки идет битва Красной армии с армиями 20 бур* ,ао*но
дарств. Человеческие потери превосходят все, на что 68
68 ЛОКАФ, 1931, 10,1 122.
Буржуазные армии применяют страшные и невиданные
. 1В гЫ®аТЬяия. Поле битвы покрыто телами убитых и разру-
р*‘ *нЯ Уй1! ,инами. Тысячи городов залиты нарывными газами и
»Р дим*1 м земли. В этом бою решается судьба человечества. Это
с лИ' л| Если мы его проиграем - рабство навек Товарищи1 От-
дет1 Сегодня каждый должен принести жизнь под багряное
Яс°^п' ,Тв (подавая сводки). Последнее радио.
МаС ндарм Товарищи1 Я сообщаю последнее радис Улич-
К 0 олИне ^кончились победой Германия вошла в Союз Совет-
яие бои в г 2Оо ТЫсяч углекопов, текстильщиков и металлистов
лЯ» ₽е« на улицах Лондона Париж горит.
дерутся
аба. Последняя сводка с фронта
Н*м7ндаРм Товарищи! Последнее сообщение с фронта, при-
готовьтесь щ т а б а мы прорвали центр Брошена конная армия Не-
.. цтель целыми корпусами кладет оружие.
р Команд а р м (в микрофон) Товарищи!
М а с о л о в. Радио .. Говорит ОЛ 112 Главная ставка союзных
армий захвачена в плен восставшими войсками и на дирижабле ОЛ -
1.2 направлена в Москву.
Командарм Товарищ и! (голос его прерывает волнение)...
Разумеется, критика делала максимум возможного для того,
чтобы свести к минимуму такого рода издержки, питаемые "фан-
тазинми художников", и процесс этот шел в неизменном направлении
к «беллетризации и усилению собственно военно-оборонного нача-
ла » его каноническом виде. Организационные структуры для такой
“’рестр.йки уже были созданы, и постоянные призывы к тому, что
аиепГ'1Я наших ежемесячников должны превратиться в оператив-
•о»ли 1и Ра$оты с писателями" и лозунги 'За качество оператив-
’опеоРатУРН0$ оаботы!"*9 были в общем -то избыточными, посколь-
л«м тив 1ая работа" сводилась к тому чтобы проводить с писате-
т^туР8Ме₽6Тныв занятия организационную работу, военно-ли-
•т п’о игРы, разборы игр, курсы для писателей, едущих в лагеря
границахИЖеНИИ ЭТ° оэначало то• 0 чем говорил В Вишневский
В^’тУРНо(/ Урндла "Знамя" - речь шла о программе "плановой ли
в*‘оторы/ ой Учебы во всех творческих группах писателей’
пункты этой программы: "История классового исполь-
^‘•Чнт,
ОЧ. *• Во°РЮка1<рСГ8°! 'Реакционная) - Знамя, 1934. 4, с 2 16, 220.
°^Аф 1л,, “ творческие кадры (Опыт военизации писателей в Ленин-
’Я-М7, с 1о0
зования литературы в войнах Примеры действие литео
живую силу противника, на свои силы и на нейтральны/ Оп Ур11
1914-16 года. Литература в руках командования Англии
России, Германии и др Техника, специфика литературной раб™₽аЧи»
енное время опыт гражданской войны Партия о печати и лит°Т11 В#'--
Примеры боевого использования литературы. Специфика ли вратУй
ной работы в РККА Печать РККА. Различные виды литера-! о °ратУ;
боты во время войны Изучение объектов. Методика воздейст
тодика учета результатов". В качестве образца Вс. Вишневс^И" ***•
водил свой "военный анализ Гоголя": "Органическое, постоян
чие у Гоголя - в ткани его художественных произведений - в ИаА1!
элемента прямо поражающее. Точное прослеживание дало
тэты, которые пока в литературоведении не были известны Де 3'’Аь'
рируя этот материал, углубляя его, лектор сможет в»сти правил"0'
комбинированное обучение, ознакомление военно-литературное-
Однако, этот "практический" аспект работы оказался менее все-
продуктивным, ибо в конечном счете (и это, видимо, отлично понииг
ли все) не давал искомого результата, а требовалась не "прав гь
кая работа по военизации", но идеологически-установочная критик;
именно тот вариант критики который и был реализован в ссцреали:-
гической культуре И разумеется, эта критика должна была бытьк-
военному планомерной и открытой (в прямом смысле) "Нужно, что1.»
каждый критик выложил на стол планы своей работы на бляхгь
шие годы, чтобы совокупность этих планов была подвергнута кол-
лективному обсужденик Пора покончить с "секретничеством в об-
ласти индивидуального планирования кри гической работы" Приче»
задача такой работы виделась совершенно конкретной "Поэту ну*-
критик-наводчик, который давал бы темы мишени и корректиров-’
бы стрельбу поэта по этим конкретным мишеням"'3. Критика же
нимала эти мишени" абсолютно буквально "В красноармейской X)--
жественной литературе до сего времени почти совсем не п --
зывалась работа мотомеханизированных частей, приобретающих
час исключительно большое значение. Книга стихов В. Авр В
начинает заполнение этого пробела, и это ее основное достои ?
пишет рецензент"'; "Авторы многих оборонных картин гД’
71 Вс Вишневский Вся ли литература готова к обороне'’ Знамя, 1933.
192 ыбс”1
12 АСеливановский 3 больших темах и малых делах - Знамя 1934,
73 ААлександер Поэты и критики Знамя, 1934 6, с.184. обоРиII,'
74 Лев Гладков Стихи на службу боевой подготовки РККА - Книга
1932, 9-10, с.18
шего сопротивления, избирая в качестве материала сво-
лаИ*,еЬ ия лишь внешне наиболее эффек гные виды войск - в пе-
в1*о 0Рой:,В яь авиацию забывая например, о саперах или связистах" -
°Л:ГпереД<ьая статья15; "Возьмите, например, тему импери-
.азИ®аеТ й водны. В нашей области нет буквально ни одного сколь-
\я^'гИчеС значительного произведения, посвященного империалисти-
<0.цяб"Д]’ е _ пишет критик на страницах смоленского журнала 16 (в
ч(<кой ®° -и значит буквально: в Смоленской области)
в»оей сосредоточенность на тематическом аспекте текстов имеет
9Та изме исключительно важное значение' . Культ темы произ--
। соЦРеа -ям0 связанной с его сиюминутной актуальностью осно-
,елеН1
особенностях самого дискурса тоталитарной культуры.
,в’а Я это была сфера, поддающаяся непосредственному контро-
00 ' ч лизации со стороны власти-цензуры. Во-вторых, собственно
А1оИ„е.Тематический план был связан с актуализацией изобра-
ВЯе°льного плана произведения при переведении плана выражения в
°ояу прямых интенций власти в лице литературно-государственных
и т1 ’у ди ничто не может быть выражено иначе, чем задано извне
। амаэта "задача" должна решаться максимально разнообразно. Весь
ж, .пехтр такого разнообразия оказывался совершенно внешним - те-
матическим прежде всего. Тема всецело превалирует над всеми
остальными структурами подчиняя через сюжетный канон даж»
ханр - наиболее устойчивую генологическую структуру (так возни-
нет в соцреализме жанр "колхозной поэмы", "историко-революцион-
ного романа-эпопеи", "патриотической пьесы" и т д.). Наконец именно
•вешний тематический план легче всего управляемый оказывает
основное воздействие на инфантилизированное конкретно-образное
И, ыатографию на вооружение нашей страны (Передовая). - Искусство кино,
Следует отметить, что оборонное кино" развивалось в эти годы также
«кхгпи *нсивно Стартовый уровень был весьма внушительным к 1930 году уже
'ССР ‘ ь 10< оборонных фильма (см В Шагин Фильмы о военизации и оборона
*«лх ' у0'- к началу войны поток возрос многократно Только в 1990-91 годах
°»од Вороти ° Г?₽.оях гражданской войны "Первая Конная", "Оборона Царицына",
" и > Ао8а ' „Пархоменко", "Котовский", о героях прошлого “Суворов", "Штурм
Юпите * С белофиннами Фронтовые подруги' Машенька", Смелых дел
'**в»рань₽ ВТОРОЙ - °б армейских буднях "Командиры запаса", "Морской яст-
'< е " Щорс", "Эскадрилья М 5", "Истребители" и мн др.
10} Вопросы оборонной литературы - Наступление (Смоленск), 1939, М 5-
га- : 'вал специальные тематические номера - посвященные
тема- ,ИсТ1гческого солдата", дальневосточно-тихоокеанская тема
авиаторы", "армейские будни и др
сознание реципиента соцреалистического текста. Вот поче>.
на этот - тематический ряд направлено основное внимв! ие ИМеНц
именно здесь в наиболее карикатурных формах реализуеТс'<₽ИтИ
литаризм ("стрелять по конкретным мишеням”) и имени Ути'
сфере критика проявляет в наибольшей степени изощрен/ ° 8 ЭЪ»
ходе к анализируемым текстам, отыскивая поистине нем Ь 8
"ошибки", "вывихи", "выверты" и "происки" их авторов. СаИь.1(,
Например, в очерках о Балтфлоте "Так держать" Б Лаво
пишет о соцсоревновании и ударничестве во флоте "Если е8тг<
стране мы только сейчас учимся превращать труд из зазорного Н431"г
<<дело доблести и чести>>, то во флоте труд давно стал таю Дела =
ибо там он давно по прирсде своей коллективен" Эта фраза вы^014
у Н. Свирина целый ряд возражений, сарказм критика не ц188*'
пределов "Я оставляю в стороне вопрос о том, что т Лавренев
сколько торопится и стремится поскорей поставить точку над еш
завершенным процессом Сейчас важно отметить другое по Лавренев
выходит, что новое отношение к труду вытекает из особенностей
морской службы (ибо труд там «давно по природе своей коллекти-
вен^), а не из особенностей пролетарского государства, как выси
форма проявления энтузиазма трудовых масс, строящих и защиуг-
ющих социализм Этак можно прийти к выводу что и труд матркг
флота его величества короля английского - тоже дело доблести г
чести (ведь ор!анизация обслуживания механизмов корабля пример-
но одна и та же)п»
Серьезным заблуждением является мысль о том, что соуреали
тическая критика "не умела читать текстов" - "свои" тексты она чг
тала виртуозно и выводы даже самые серьезные, "политические"Ог-
лала, основываясь на анализе и интерпретации буквально одной Ф?:-
зь Описывает, например, С. Михайлов в очерке "Ударники Карла
такую сцену боец рассказывает: "Была у Карла короля не -
седьмого, не то восьмого, тяжелая пушка, звали ее «бамбарда’’^'.
эта пушка давала за сутки только четыре выстрела " Тогда
взял четвертый боец- ""«Ежели бы солдаты у Карла VIII были У^-
ники, они бы Давали в сутки не четыре, а восемь выстрелов” -
не возразил четвертому бойцу, так как сказанное им не м° $
никем опровергнуто" "Тов Михайлов очень ошибается лк>
тически грамотный боец укажет ему на нелепость этог
ибо ударничество - специфическая особенность только
Армии", - наставляет Н. Свирин и приводит этот пример
статью как образец "грубых политических ошибок неД°’ оПрс !
соцсоревнования и ударничества неправильной трактов
борьбе в казарме, о соотношении техники и агитации в
оС:овоЙ Из неуклюжей шутки автора (проблема смешного -
*\у®е<|В0 которой мы здесь не касаемся), из смоделированной С.
,1 ,Я те1ЛВ.' вполне вымышленной ситуации, отвечающей, по мнению
.,я>аЙл°в кованиям канона (бойцы говорят и даже хорошо шутят об
1ТОрЗ- Т^в< “и соцсоревновании) критик делает совершенно серьез-
?д»Р00че,, 0 политической неблагонадежности писателя - собствен-
дцевь1® Д;ыла главная и единственная тема спора - благонадежность,
во.эТ° И вИе-несоответствие канону, а значит, и требованиям власти
сооть е' с казуистика была, однако, лишь верхним слоем Глубин-
00цесс шел на уровне динамики власти и соответствующей
риЯ *е „ии менталитета культуры.И здесь середина 30-х годов
гравсф Р совершенно исключительное место, ибо отсюда идут серьез
”яИ**м Н'Н1 ? основного ' манихейского - мифа тоталитарной куль-
тур0
обвал пустоты Феникс патриотизма
'Мировая пролетарская революция" - лишь начальный лозунг
тоталитарной культуры В основе ее всегда лежит коммунальное со-
знание, тот тип ментальности, который проходит некоторые зако-
номерные стадии трансформаций Логика этих закономерностей Тихо-
на что классовая парадигма сменяется национальной Смена эта на-
1только глубока, что внутри самой культуры часто не восприни-
м,г ‘‘я ее носителями многие из которых даже не замечают резкой
сиеиы векторов - от классового интернационализма к национально-
”°мойИ ТИЧ°СКОМУ Беликодержавию Эднако переход этот заложен в
ной СНсгеме тоталитарной культуры уже на ранней - революцион-
обь„л ст 11Ии веДь сами марксовы "классы" - те же коммунальные
ИИлйВа?Я' К0Т0Рые объявляются "самыми передовыми", "до конца
на,0' НЫМи'' "гегемоном" и т. г Классовый гегемонизм есть пе-
'’Аьнс ЯЗЫк классовой мифологии категорий традиционного нацио-
•>Де Гл Ик"Стического сознания Так вместо нации появляется в
КотЛ Же коммунальное образование, в основе иденти-
/"‘’Уая лиТ°Р°Г0 лежит тот же манихейский милитарный синдром
'»* *°Ли г Ность- коммунальное сознание отрицает и свободу лич-
<>.на личности, замещая ее свободой воли коммуны
'₽в8
нее и ответственность. Так вместо ответственности лично,
никает и коллективная вина (ответственность^ другой грущ ’Т*1 Воа
са нации), что видно во всех формах тоталитаризма Идея в (*Ч
путствующее ей милитарное сознание является к°нститу 11"со-
чертой мобой тоталитарной культуры. Провал идеи классовой
в виде "всемирной революции' с неизбежностью вел к перерожВ°йЧ
классовой идеи в идею национально-патриотическую, когда <11к
конец, осознано, что вокруг находятся не "братья по классу ‘0,н’-
вот-вот произведут такую же социалистическую революциТ°₽1,‘
прежде всего "силы империалистической реакции", противостоя^' В;
торым могла та же коммунальность, трансформировавшаяся из к *с’
совой ч национальную Слово Отечество" приобрело совершенно нЛас'
смысл. Переход был стремительным и произошел в середине Зо-х^
Дов.
В "оборонной литературе" особенно ясно можно увидеть <
Прежде всего в постановке вопроса о классовой борьбе в литераг, «
начале ЗО-х годов в локафовской критике проблема эта обсуждалас
неустанно, ибо "перед нами стоит задача конкретизации постановки
вопроса о пролетарском художественном методе в применении к про-
блемам войны и армии Противоречия внутри Красной Армии - осо-
бого порядка. В нашей армии нет классов-антагонистов, нет классово?
борьбы. Вопрос ставится лишь об отражении классовой борьбы в ка-
зарме"80. Утверждение это может поставить в тупик: если нет анта-
гонистических классов в армии, то какая же классовая борьба в ка-
зарме может быть отражена? Изнутри же тоталитарной культурк
здесь никакого противоречия нет На практике это означало бук-
вально следующее "Соблюдение классовых пропорций при показе ор-
ганизующего влияния трудящихся на строительство вооружении*
сил СССР является важнейшей предпосылкой правильного подход!
раскрытию классового существа Красной Армии"81. Таким образом, г
верной расстановке акцентов и соблюдении "пропорций" отражена
"классовой борьбы в казарме" будет адекватным Но соцреализм не
мыкается на тексте,его текстом является действительность и, в
числе, те кто этим отражением занимается,-писатели г
Выученик РАППа, ЛОКАф боролся в начале 30-х годов <
лонами" в литературе с тою же непримиримостью: "постепечн Г
литературы о современной армии, включение в разработку ДаН
мы все новых и новых социальных групп писателей - подвс-
такому этапу, когда и в литературе о сегодняшнем дне наше?
и флота мы можем отчетливо проследить борьбу различны *
80 Н овирии Мобилизация литературы, с 75-
81 Лев Субоцкий На подъеме ЛОКАФ, 1932, М2, с 135
яеНций... Пролетарская военная литература развивается в
„X тейе ожесточеннейшей классовой борьбы по всему фронту в
таН°вК ядеологическом’ И прорывы в мировоззрении наших пи-
чй<гАце остаются незаполненными. Эти прорывы создают воз-
уеЛей дЛя проникновения чуждых идеологических влияний
-о*носТбЬ1ло бы ошибочно и творческие группы пролетарских писа-
цоэТ°мУ ии и флота рассматривать как сплошной однородный мас-
-еЛей ® иодя из этого, ЛОКАф боролся как с "литфронтовскими левы
снв'*г- И6аМи" (проявившимися в "резко выраженном преобладании во-
инзаГ начала', в "утверждении и отрицании, опирающемся больше на
Лев°г° ивНые идеалы, чем на проникновение в объективный ход про-
су11’ 1[ВОГо общественного процесса"81), так и с "правой опасностью
тЯв°Рд гной" ("правооппортунистические тенденции находят у нас
<а,ажеНие в упорном нежелании некоторых пролетарских писателей
’Х-’ТЬ над показом героев-ударников Красной Армии и Флота"8’),
I >авая опасность потому является главной что борьба за пар-
.«яость литературы, за четкий большевистский подход к действи-
тельности - главный наш лозунг Но эта борьба с правыми тенденция-
пи предполагает решительную борьбу и с проявлениями "левого"
вуль'ариэаторства с рецидивами литфронтовщины"85. Классово значи
ними оказываются, казалось бы, узколитературные проблемы, когда
«хе "борьба за преодоление эмпиризма, схематизма и тд - есть бо-
рьба за чистоту классовой идеологии ударника"86. Словом, "оборонную
литературу необходимо рассматривать в тесной связи с общими про-
цессами литературного развития как одну из форм проявления клас -
совзй борьбы"8'.
Однако такой взгляд на литературу в прорезь прицелов в борьбе
(пока еще классовой) был лишь производной от общей системы взгля-
Дов ь- мир - на мир как на войну: "Разоблачая империалистическую
^НУ, возбуждая к ней ненависть и презрение, мы одновременно дол-
т Усиленно подчеркивать, что не являемся принципиал ьными про-
онНГами ®с-якой войны Нет, мы горячие сторонники револю
°“ войны, войны гражданкой Эта идея должна проводиться во
‘К-аа дЛ? У®1 рческие пути ЛОКАф - В кн : Литература и война. Творческая дис-
, М.-Л. 1932, с. 12, 29
•»Ярви т-
Ис»цп8 1в°рческие пути ЛОКАф, с 31,32
Нс»кр. 7воРческие пути ЛОКАФ - 39-35
., ₽^«ссе ’ ‘"'Рческие пути ЛОКАФ, с. 9о
₽ Творчество ударников Красной Армии и Флота. - ЛОКАф, 1932, 9,
₽а и война Творческая дискуссия ЛОКАф - М -Л , 1932, с 3
всех наших произведениях"11®. Империалистическая война отри
как порождение старой коммунальности, гражданская,
ционная' утверждается как явление новой, классовой коммуцвВ°лЬ,
ти Грань между обоими милитарными пространствами с-1аНдЬ,°с.
настолько зыбкой, что перестает поддаваться вербальному В11 тсц
нию, рождая невнятность и путаницу: "Мы против войны, но Мы
ну. Мы против государства, но мы за государство. Мы против кл В°$'
вого господства, но мы за классовое господство. Диалектику Поста^0'
ки и разрешения этих проблем мы сможем понять только Тогда Н°8’
раскроем конкретное содержание процесса классовой борьбы пер^°Гг'
кого периода от капитализма к социализму”®’. й^
А диалектика эта такова, что война, государство и гегемон
оказываются в зеркале новой коммунальности абсолютно адеква/314
ми иным, "империалистическим" формам войны, государства и гегемо
низма, что совершенно наглядно проявилось в локальном казалось
бы, сюжете - реакции оборонной критики на оборонность в зару
бежной, враждебной "империалистической культуре где наблюдает-
ся "небывалый расцвет литературы с военной тематикой Сознание
читателей систематически отравляется шовинистическим угароц
воинствующих писак, через художественную литературу все стре-
мительнее начинает проникать в массы военный психоз Предельнс
взвинчиваются военно-призывные звуки литературных горнистов пи-
тающихся заглушить стою голодающих И во всем этом чувствуется
опытная направляющая рука мирового империализма, хорошо учиты-
вающего огромную роль художественного слова в деле милита
ризации сознания широчайших слоев населения. Выращиваются кадры
продажных писателей, призванных осуществлять идеологическую
подготовку войны против СССР. Всячески культивируется жанр воен-
ного романа и боевой бравурной лирики От маскировки своих аван-
тюристических замыслов наглеющий милитаризм постепенно перехс
дит к откровенной художественной пропаганде целесообразности
вой войны. Повышается панегирический тон в ее честь Усиливает^
идеализация казарменно-фронтового быта, героизация и эстетизам-
боевой жизни Таким образом, буржуазная художественная лИ^
тура, ставшая на положение секции агитпропа генеральных
мирового империализма, вызывающе бряцает оружием °на явл
одним из влиятельных факторов, ускоряющих неизбежный моМ^оуцг-
оружейного столкновения между капиталистической и * 19
88 РСвирин Художественное слово на службу обороне - Залп Четвертая
19 30, с 7
89 С Амаглобели Оборона страны и задачи театра - Советский театр, 1931-
ой системами, является силой, пытающейся укрепить пози-
всТи^еС иализма"’°. Полнота воспроизведенной картины в "империа-
/странах” абсолютно соответствовала реальной совет-
^всТИчеС,,ации Любопы гны в этом плане статьи, посвященные лите-
{о& ^-империалистических стран" - вначале преимущественно Гер
раТ/Ре Японии а затем, после 1939 года, США, Англии и Франции.
илЯйи и е -заметки о фашистской военной литературе" Т. Мотылева
р! ' м образом рисует ситуацию в Германии "фашистские лите-
сдеДУ10® -овят народ к. оборонительной войне", говорят о "<<вы-
р»т<>Ри $ обороне>>: <<Мы крепости строим, Мы стены возводим, ко-
яужД*
воажьей руке не сломить>> - пишет Гано Бауман Этот взятый
торн* Р из средневековья образ неприступной крепости, неприступ-
яэПР° оепостных стен должен убедить читателя, что ему придется
явХ нд зойну не во имя захватнических империалистических
иттК есоВ, а в целях элементарной самозащиты Мобилизуя нацио-
Яальяук> гордость народа, чтобы подготовить его к новой мировой
войне - фашисты не прочь апеллировать к этой же гордости нации,
чтобы уже в мионое время воспитать трудящихся в духе солдатского
повиновения Националистическая пропаганда гармонически увязы-
вается с проповедью покорности и самоотречения. Оно и в мирное вре-
мя пригодится"’1. Все это, говорит Т Мотылева, приписывается "фа-
шистскими писаками" советской литературе, и приводит совет некра-
совского цензора: "Переносится действие в Пизу и спасен много-
томный роман". Ясно, между тем что этот совет обращен и назад - к
советской ситуации.
Характерно, что два зеркала, стоящие друг напротив друга, две
идеологические машины войны, действовавшие в принципиально оди-
наковом режиме с середины ЗО-х годов, были удивительно чуткими,
-вливая не только одинаковость ситуаций, но и одинаковость исто-
1 ‘Их ситуаций Когда В Асмус в статье "философская культура
сапогом фашизма" писал о том, что фашисты используют в своих
кос ЯХ ^ет<? и немецкую классическую философию, на самом деле
Фал1°П0Л,‘ТИЧНЫХ и чуждых духу нацизма, и ведет речь о "приемах
Подпи4ЯКЭУИИ ИСТОРИИ философии, которыми национал-социализм
гаив ет непрочное, по всем швам расползающееся пестрое, бала-
"Вд| а хРИкливое со всех сторон накраденное и натасканное свое
ТаскНва°е Дост°яние>>"’?, становится ясно, что таким же образом на-
и накрадывала из прошлого свое идейное достояние" совет-
——
~И' 1ТеЛИ И об°Р°на " М., 1933, с 7-в
Сметки о фашистской военной литературе - Знамя 1936, Мб, с. 263.
Лгсофская культура под сапогом фашизма Знамя, 1936, М З.с 22ч
ская тоталитарная культура в ее новом - национал-больщ
изводе, оставляя "классовый принцип" лишь для риторическ ВИсТсКо
тов и наполняя старую лексику новыми/старыми семант*4
обертонами. Этот широкий процесс перетекания, а точнее ЧеС1(И' ,
кивания прошлого тоталитарной культурой можно было бцПер°Тас
(вслед за Б.Уленбрухом) аннексией истории Именно истоо НазВа';
формы коммунальности были национально-патриотическ ,
рованы что и позволило подкрепить ими переродившуюся к? е,1ти.
коммунальность. с<°87г
Как раз во второй половине 30-х годов необычайно
острый интерес приобретает в широких слоях советского народаВо1*н
рия родины, история национальных традиций история госуда Исг>’
история народных героев Народ, создавший никем и никогда , ‘
невиданное социалистическое государство, должен и хочет знать^8^
прошлое, своих исторических героев. Разве образы великих рус
полководцев, образы военных гениев русского, украинского и дру "
народов нашей родины не составляют нашу национальную гордое^-
Разв° советское оборонное искусство... может пройти мимо г
ления в историю создания военной мощи, мимо исторического опк-'г
народов нашей страны ’"’3 Милитарная идеология вернулась, накоке:
в обычное свое историко-патриотическое русло, порвав с революци-
онным "нигилистическим отношением к прошлому". Историчесхи-
тексты (романы, очерки, героические поэмы и драмы) о героях прош-
лого заполнили все журналы. Именно этим вызван "расцвет истори-
ческой романистики" во второй половине ЗО-х годов
Поначалу еще нужно было объяснять и растолковывать не-
слыханное для "интернациональной" революционной культуры -чт:
такое "патриотизм" и "Родина", и как Советский Союз, являясь 'оте-
чеством мирового пролетариата", в то же время является еще и
шей родиной". В 1934 году Л Субоцкий писал: "Наша литерат-ург
Красной Армии должна во весь рост поставить перед собой за«-
освоения таких чувств и понятии как чувство советского г
тизма и любви к родине" В это время еще требовалось "ставить -
чу освоения" новых "чувств и понятий" и требовались разъя
'Понятие родины должно быть освоено художественно в нан ...
ратуре, оно должно быть доведено до самых глубин созна 1 ,
чайших трудящихся масс. Любовь и преданность нашей РодиН\:ц.-::
ность защищать ее от всяких покушений - вот великолепна
произведений оборонной литературы, которая помогла бы м(, '•
щать родину"”4. Чтобы было понятнее, о чем, собственно, иде
------------------------- М 2,с 1
93 Р .Мессер Фильмы, ждущие своих авторов Искусство и жизнь, 193®- ^7,-
94 А Субоцкий Гемы, которые еще ждут своих художников. - Знамя
сТоЛковызает: "Любовь к родине может оставаться фразой,
г11яЯ** Рг иТ в воздухе. Любовь к родине . должна быть насыщена
$*8 оЯ » орИториального восприятия"’5. "Территориальное воспри-
троТ°й теР разумеется, куда более конкретная. По сути дела, это
1тЯе' ’ В< ’ми \итарный план выражения
,<еч,(сТ0 оМ на идеологический разворот исходной коммунальной
018 стало реагирование "писательской общественности" (в лице
д01ТРиН1^веНных литературных институций) на новые установки
-осУ^’Р^ооисхоДит дублирование партийно государственных поста-
|лэсТИ /характерный пример - постановление Президиума Союза
в0’ЛеНих писателей от 25 апреля 1937 года содержащее резкую кри-
;оветск ’мника вл Луговского В чем должен каяться автор? В по-
те* ,д ПИсьме "О моих ошибках" Луговской признает, что совершил
<>янВ к> политическую ошибку", включив ь однотомник ранние свои
ГРУ 1рИотические" стихотворения (еще несколько лет назад счи-
' Ие । совершенно соответствующими "генерал! ной линии пар-
т’8-) ЛуГовской отрекается от своих "возмутительных" стихов. Та
ких например. "И нет еще стран на зеленой земле, где мог бы я сыном
пристроиться. И глухо стучащее сердце мое с рожденья в рабы ей за-
продано. Мне страшно назвать даже имя ее - свирепое имя родины". В
другом стихотворении проклинается "русский снег"; в третьем
"страшная русская злая земля", что "отчаяньем сердце точит" и т. д.
Вс»эти стихи в назидание цитируются в письме и, таким образом как
би отменяются неким заклинанием, то есть все предыдущее разви-
тие снимается и остается только новое мировосприятие: "Слово «ро-
дина» для нас священно. Советский патриотизм для меня полон ве-
личавшего значения Мы, русские..." и т. п.16
В установочной передовой статье "История нашей Родины и
маачи советских писателей" редакция главного оборонного журнала
и 4 1'"лив все победы русского оружия и всех национальных героев,
сдие * Советский патриотизм - это народный патриотизм . фашист-
А1Ге М-Рзавиы, предатели из троцкистско-бухаринского шпионского
Чад, » °Пл ^вывали героическую историю нашей родины проповедуя
Удо6аойи’ЦИоНйЛ: -*ии «нигилизм >>, который является чрезвычайно
"°ГАащает ПоРта гивной «идеологией» для тех, кто с удовольствием
<Мх врито Я ПРодавать '«распивочно и на вынос» свою родину в тем-
®еРЛИН(-ких кабинетов гестапо или токийской контр-
Вектор взгляда на "троцкистско-бухаринскую банду"
Л7г₽о»чоГЯ Газета- 1935- ы 39
Ц 0 моих ошибках - Знамя, 1937, Ы 6, с 267
./Р®» Нашей
одины и задачи советских писателей (Редакционная) Знамя,
здесь очень характерен - главное, что виделось в ней тепе
патриотизм, тогда как еще недавно враги Советской влаЬ ' 8«т
прежде всего врагами "всего трудового народа". СТИ
От литературы же теперь требовалась борьба с "сам '*
тительной и чуждой народу - цивильностью, штатскостью °Т8Р«-
тельской успокоенностью”, вновь и вновь закреплялся клв
тор оборонного сознания "Настоящее оборонное искусство В°* 8ег.
быть проникнуто духом народа"’6. Так тоталитарная культ "* 1*8’-
нулась в исходное родовое русло - русло государственной наро
Это не было простым возвращением, ибо оборонная лите/*’сг"
революционно-"интернациональном" своем изводе вела, кон Т,₽а'
"антипатриотическим измышлениям" Знаменательна в эт^ Йо-1
эволюция Н Свирина - одного из основателей и главных теоое^0'*
ЛОКАф После упразднения всех литературных группировок в агЛ4
1932 года Свирин, практически перестав заниматься критикой/”
щей оборонной литературы, переключился на историко-литеоат I
ную проблематику и интенсивно работал над книгой "Русская пат '
тическая литература XIX века" Большое количество статей-раздел--
этой книги распечатывается в оборонных журналах в 1932-36 года!
Патриотизм русской литературы XIX века Свирин понимал таг
"патриотическая струя • то в более замаскированной то в оголтел:-
шовинистической форме - наиболее многоводная и сильная в руссксг
литературе". Или "Российская патриотическая муза имеет почтеннк?
шестидесятилетний стаж борьбы с горцами, геройски защищавши?
свою свободу от царских штыков" (далее следовала критика Пушкин?
Лермонтова, Марлинского и др ). О войне 1612 года: "Наполеоновски?
войны были войнами национально-освободительными, Россия
наиболее отсталое, рабское государство во главе с царем-деспотс
Логика рассуждений революционера-оборонца была таковой "рус«’г
шовинистическая литература один из самых мощных и гибких" •
водников великорусского национализма. Сугубая реакционности -
воевательской, колониальной и национальной политики царизм- *
ределила и сугубую реакционность русской буржуазно-дворяи^
патриотической литературы", которая "помогала царизму эа8
вать новые колонии и угнетать коренные нации", "способствова ...
реплению рабского строя в самой России, отвлекая народ °т 0
люционной борьбы великодержавными побрякушками", УкР|;Лед.'
военные и политические позиции <<жандарма Европы»», а
с 2^^
98 ГрБровыан Художественные образы великой эпохи - Знамя, 193®. '
99 НСвирин Мечом и пером ЛОКАФ, 1932, н 11, с 143, И5, 151
..еВропейск°й контрреволюции” (сюда критик относил
вкьН° "капитанскую дочку", "Героя нашего времени", "Бородино",
’’ТлТавУ'' ] Ие рассказы", "Войну и мир"\ При этом Свирин подчер
хочу сводить значение этих произведений только к
с* ал: ^пропа русского генштаба и министерства иностранных
‘’зкЦИ*** Эяо полага гь, эти функции были основными в "Войне и ми-
деЛ й°'На ер "Особенно благодарный материал в этом отношении да-
яаГги ественная»> (это закаьычивание знаменательно. - Е.Д.) вой-
,ла <<оТв „ видимость «нападения»» Наполеона на Россию (*?! - Е.Д.)
8а Ю14 в руках писателей неисчерпаемым источником для шови-
сЛУ*иЛ*кой спекуляции против «корсиканского чудовища»», якобы
вягТ1'и россию цепи рабства". Одним словом, "эта литература - не-
-ГЛГнный продукт колониальных войн и колониальной поли-
-в развитии дворянской патриотической литературы особен-
тагИ _я поль Пушкина, который поднял великодержавнические
В своего класса на громадную художественную и творческую высо-
НДеНа своим «Кавказским пленником»» способствовал бурному росту
Т«сю* колониальной литературы" По мнению Свирина, "Пушкин наи-
более твердо, сознательно и убежденно стоял на великодержав-
вических позициях" И вообще, считал критик, "в конкретно-истори-
ческих условиях царской России патриотизм либералов по своей по-
литической функции мало чем отличался от шовинизма крепост-
никое"101. Видимо, в такой же малой степени как отличался "интерна-
ционализм ' Н Свирина от "патриотизма" Ал. Толстого
Фактически, это были последние всплески антинационалисти-
чесюй критики - став практикой, шовинизм перестал подвергаться
официальным атакам. Напротив, таким атакам подвергался теперь и
же космополитизм Ясно однако, что критика Свириным шовиниз
не могла быть ни полной, ни последовательной - она была не прос-
Веадекватной, но именно чудовищной по своему несоответствию
вой /уемомУ объекту. И дело здесь в том, что это была критика од-
юМ11 “Мунальней модели (национальной) с точки зрения другой
Чатч« <Н1 -Н°Й модели (классовой). Отсюда - их сходство: "пере-
Че столь Р№Й классики соцреализмом в "патриотическом" клю-
в»а-й, * неадекватно объекту, как и классово-интернациональ-
РПретация ее Свириным
Ч! ‘а10И Военнл л
” *я 1о>,\ Феодальный империализм и русская литература Статья пер-
•<цс ’ М 1‘-о 159, 163, 167.
1Ч34 н . ° Феодальный империализм и русская литература. Статья втора
ч с.195 196, 200
Разумеется, К середине 30 х годов такой ”нигил
взгляд на историю Родины" оказался принципиально н аоСТ*1'1ес<
центре коммунального пространства оказалась не классовЭМ°*е«
тому времени переродившаяся но именно "территориал! ное Идея 4
тие" и "народный патриотизм". Этим и было обусловлено и Вос,1Р1
из соцреалистической культуры адептов "революционногоТ0Р*еНг
ционализма" (так были в конце тридцатых годов репрессипИНТе|1,!=-
кто оборонную литературу формирова л, в том числе н Свирин*3*^ '•
зин и др.). Оборонность наполнилась совершенно новым соде ’С Р‘?
но и в его народно-патриотическом изводе стержень оставался
- коммунальная конфронтационность и культ борьбы Отсюда Т>*
неприя гие пацифизма. Любые формы пацифизма и миролюбия
противостоят коммунальности, стратегия и идеология которой^'
рьба и война (будь то классовый или национальный полит)«
логический проект).
ЛОКАф даже после постановления ЦК ВКП(б) "О перест
литературно-художественных организаций" видел огромную св-"
заслугу в том, что именно "локафовская критика первая поди/.»
вопрос о пацифистских тенденциях в современной советской лите”
ратуре"102. Для понимания трактовки этой проблемы в рамках рев.
люционно-классового подхода очень характерна статья Д Тама:
ченко "Против пацифизма в советской литературе". По мнению автор
"рост пацифизма в советской художественной литературе являет;;
специфическим выражением сопротивления классово-враждебных
сил несомненно отражает и выражает интересы не до конца лики
дированных еще у нас групп городской буржуазии и кулачества
Поэтому Д. Тамарченко приходится вновь объяснять, что "только г--
тем жестокой и кровавой борьбы против империализма, путем пр
вращения империалистической войны в войну гражданскую мох=-
свергнуть господство буржуазии и таким образом уничтожить
ренную причину империалистических войн Именно эту прост > _
тину затушевывает мелкобуржуазный пацифизм Поэтому он и
ется одной из форм одурачивания рабочего класса В этом суть ,
физма". Критик выделил четыре вида проявления пацифисте*
денций в советской литературе: 1) "отдельные пацифисте*
денции при общей линии на преодоление пацифизма - зД н3и?’;'
ходимо "твердое, но осторожное руководство"; 2) "стихи 11 йсг'-г.
реалистический пацифизм не поднимающийся до социаль
ческих, философских обобщений но выражающий мелкобур
своей основе восприятие действительности" - "здесь Дй- зМе
вернута решительная борьба", очевидно, речь идет о паЦ *
лоавом смысле и миролюбии, не затемненном больше-
0Оц На -^общениями"; 3) "при объективно антипацифистских
авторов по существу, апология мелкобуржуазного паци-
,^гаН®в1<аХе(:Ь требуется "еще более решительная и ожесточенная бо-
7 зйа‘ ' зД 0 речь идет о реалистическом воспроизведении не "обоб-
вИ,аИ отины действительности; 4) "сознательная пацифистская
>а, иногда открытая, а нередко чрезвычайно замаскиро-
пропо®1" лософски обосновывающая пацифизм" - тут уже требуется
-’Ч’”; ...<я борьба", поскольку речь идет о "замаскированном про-
бкО0® ий" как о "форме троцкистской контрабанды в худо-
т»с*’**'а й литературе"103. В последнем случае характерна прин-
*есТвеН ? д вменяемость любому писателю "замаскированного паци-
^ввал который искался и мог быть найден везде при соответ-
г* "а 'ей установке и ракурсе критики, а, с другой стороны, ссылка на
ггг7К 1И<--кую контрабанду" - идеолог перманентной революции и.
ТОтветственно, перманентной гражданской войны обвинялся в паци-
с0° лак бы то ни было, борьба с пацифизмом явилась той границей
мкоторой революционно-классовая коммунальная доктрина перево-
дам! алшй на свей национально-патриотический бок Мир не
признавался с обеих сторон, но с одной утверждалась война в ее тра-
ащшонно-национальных формах, а с другой - в "непримиримой клас-
совой борьбе" и, соответственно, гражданской "войне" классов Вообще
такой границей явилась именно "оборонная" сфера и ее трансфор-
мера в контексте всего культурно-идеологического развития.
Пацифистские тенденции, стоит отметить, действительно имели
место еще в начале ЗО-х годов. Хотя были они подспудными и пери-
♦«рвйными, отражая, разумеется, непоследовательную революци-
">вн< гь их авторов но как таковые представляли опасность для рево-
" и*ого сознания, всегда по определению милитарного. Характер-
смысле рецензия Е Златовой на книгу С. Розенфельда Ти
1л1ста еИенвент делает такой вывод: "Розенфельд весь до конца - во
По Дя'<ЧУ1 ственной достоверности>>; раны, боль, смерть - вот, что
•1’Тчит °Т НеГ0 ®ели и причины войны К каким же выводам тол-
*»й Уж». Розенфельд..? Он протестует против истребления лю-
аеТся страданиям, содрогается от жалости Но ведь любая
и 1 я освободительная война тоже сопровождается стра-
т°ЛсТовцц СМеРтью? Ведь революция тоже не бескровна..? Мы не
винтМЫ Должны будем драться, и для этого нам нужны не
1 и пулеметы, но и книги Розенфельд показывает ее
1Ц, Против пацифизма в советской литературе - ЛОКАф, 1932, 4,
(войну. - Е.Д ) как стихию слепую и беспощадную Вот почек,
протеста, заключенная в этой книге и обращенная против 8сясц
таковой - в случае войны обернется против нас... Вывод ясенВпЙН11 »
эмпирический метод творчества продиктовал Розенфел П°Ро',Н1;»
которая психологически разоружает нас перед войн- й На
книги, которые воспитывают в читателе не беззубый живо М
перед болью и страданиями, а революционную готовность й 1ТР4»
Советского Союза'чоч. Любопытно, что пацифизм здесь еще НеХ ”аЩите
"народно-патриотической" доктриной и опирается лишь на »СВяэа11:
революционной борьбы, революция вообще здесь обожествляет11^11'
оправдываются страдания и смерти Опора эта до очевидности СЯ
логика здесь такова: пацифизм вырастает из объективизма и "Лз“а
воря, стань автор на позиции "революционного гуманно. > еГс
взгляд на войну изменится, но для преодоления "абстрактного г *Г:
низма” такой опоры мало - "революционный гуманизм" должен 6
архетипирован и подпитан настойкой всей истории националы^
патриотической коммунальное™, чтобы обрести окончательную по?
ноту и завершенность,оь.
В основе здесь лежит взгляд на мир, очень точно сформ-.
лированный Лениным. "Война есть продолжение мирной политип
мир есть продолжение военной политики "104 105 106. Такая точка зрения вела
к парадоксальному выводу, "пацифизм не враг а союзник милита-
ризма"10'. При этом милитаризм ассоциировался с "силами зарубежна
реакции", а абсолютность формулы оставалась неизменной до середи-
ны 40-х годов - начала "великой сталинской битвы за мир", когда пр:
изошел новый "переворот” и пацифизм оказался связанным с под-
жигателями мировой войны", хотя эта связь уже носила несколы
104 ЛОКАф, 1031, з, с 160
105 О слабости таких опор в преодолении "абстрактного гуманизма
ствуют обстоятельства преодоления "ремаркизма" оборонной литературой
Ремарка очень активно печатаются на страницах оборонных периодических
с комментариями такого типа писатель "выполнял конкретный социал! г5^
империализма", милитаристский лазутчик в лагере трудящихся , в его р
разливается яд пацифизма ", "апология войны ", он "готовит идеологи 1
для новой империалистической бойни ", "книга свидетельствует, что бур
должает мобилизацию свсих сил на идеологическом фронте" и т п „доИ
1931, М 2, с.61-62). Самой оборонной критикой не была, конечно, незаме₽марксС;(1
видная слабость подобных утверждений на фоне самих публикуемых ₽ ься»сО'
текстов, и вскоре они на многие десятилетия вовсе переста» т публике
где "абстрактный гуманизм был побежден новой доктриной "новым гу
106 Ленин ВИ Пацифизм буржуазный и пацифизм социалист
Полн.собр сое. Изд 5-е Т 30, < 256.
ибо экспансионизм и милитаризм приписывались те-
. харзК преимуществу внешним врагам и, таким образом, осво-
Д-*0 у»е кесткой классовой мотивированности
О* «лис1 о ° трактовке этих проблем тоталитарной культурой, мы
бс гов°Ря иболее существенным ее сторонам, поскольку машина
одходяы Кглавный мотор этой культуры Можно сказать что в усло-
,1Ы е'11 трансформаций произошла не замена классовой
С°1 Г доктрины национально-патриотической коммуналь-
10&У1''" „ной но их наложение и соответственно, усиление что
ове\ -кую тоталитарную культуру наиболее долговечной,
я гибкой (за счет постоянных классово-патристичес-
уй0*4 Г‘формаций и перекодировок). Так или иначе, следует видеть,
чг г?» оеВолюционно-ориентированный, так и национально-ориен-
чТ°ха1[иГ а человек является человеком коммунальным и в этом ка-
™ е прежде всего, милитарным. Он одновременно - и демиург, и
ебитель, и продукт тоталитарной культуры
ЮЛЕСИКИ И ВИНТИКИ МАШИНЫ ВОЙНЫ
Организация советского социума как машины войны поистине
ушверсальна. Это своеобразный инвариант культуры, части которой,
будучи вмонтированы во все сферы социальной жизни, функцио-
ируют принципиально синхронно. Литература в системе тотали-
тариой культуры, разумеется, является одной из таких сфер: стать
ьлесиком и вин гиком общепролетарского дела", как того требовал
‘итеоатуры Ленин и значило стать колесиком и винтиком' в ма-
“ войны ибо "оощепролетарское дело" и есть дело военное,
пРизывал Ленин необходимо "учиться настоящим обра-
тмч^51080 П0ЭТ0МУ, что соцреалистическии текст и соцреалис-
т»ца ‘йодиск^ в Целом также есть машина войны, и если конфрон-
'•ьт-в °СТь и кУльт борьбы - мотор этой машины, то колесиками и
Пь. И ее являются герои и враги с их строгой функциональнос-
,0Аогаа₽°ИЧеский миф советской литературы так же как и ее демо-
ИмИСТИНе ОГРОМНЫ это разветвленная трансформирующаяся
( ’ Мн п К ='ая СВ01° парадигму Рассматриваемая здесь сфера "обо-
опирается на два эти полюса - врага и героя, между
М1*.Пряженное семантическое поле манихейского мифа. Ра-
асввцыа К>С ®Рага в оборонной литературе являет собой наиболее
и спектр.
'и.
Так, внешний враг не находится в вакууме ему со
определенный пространственный локус, и, следовател оНоТВ&?СТ8ч
"народного патоиотизма" его следует рассматривать в по’ В Эе₽»
риториального восприятия" Это одна из главных тем оборР°Ре,*“ т/'
ратуры в любом ее изводе вплоть до наших дней. В локал "Н<~А
мена тема эта формулировалась так: необходимо писать СХ|,еВ;
происходит за рубежом, о жизни капиталистического дап Т°ч ч-
виданном мировом кризисе уже в течение трех лет пот Да'° 8<
весь капиталистический мир о гниении империалистичео;
лизации", о борьбе западного пролетариата и угнетенных ко Я
ных народов со своими эксплуататорами, о клеветническ! йа?“'
всяческих легендах, распространяемых врагами против пятил*™1111 8
хитрой и тонкой агитации, которую ведут против Советского*7*11':
социал-фашисты... о бешеной гонке вооружений, о заговорах . *°!
интервенции против Советского Союза, о предательской работе
ал-интервент ов..."08
Необходимость показа сонма врагов, окружающих Страну Сов‘
тов, диктовала соответствующие сюжеты Обратимся к двум . эа
ному ("Страна на замке В. Кнехта - о Финляндии) и восточному Спс".
виг" Б. Лапина - о Японии), образцовым локафовским книгам, поев;
щенным исключительно изображению врагов.
Итак, финский сюжет с<: городок-курорт Кемио Внешне все хор:-
шо. Простые люди капиталисты, кричащие противоречия за фасад:»
внешнего благополучия. Но вот - кризис. Заволновалась буржугж
местечка. Она пытается переложить бремя кризиса на плечи рабочих
но радикальный выход из кризиса - война, завоевание новых рынке;
Сбросив маску демократии, буржуазия идет к откровенно фашиста^
диктатуре и развивает интенсивную подготовку к войне против ОС..-
Начальник местного шюцкора говорит "Мы прикончим вредны* )
Вейник! Да, прикончим' Президентом - Свинхувуда или Маннергел-
Министрами - своих ребят! Всех остальных - вот эдак1 - тоЛ '
— —
108 Н Свирин Мобилизация литературы, с 63 Характерно, что главныйс
текст - Отчетные доклады ЦК ВКП<6) - КПСС очередным съездам п. тиям
по постоянной схеме - первый раздел всегда был посвящен перманент
кризису капитализма"
109 В статье о романе В Кнехта Н Лесючевский писал "эта л*’с'ч:
художника, рисующего агонию капитализма, разоблачающего беше У1Яи8
буржуазии к нападению на Советский Союз, мобилизует наше в “г<> п?»--и-
укрепления обороноспособности социалистического отечества мир веЯтаи ,
ата, призывает нас быть бдительными, готовыми дать отпор бороЯЙ''':;:
на замке" может быть с полным правом названа глубоко партийно - А - ‘ '
гой (1 Лесючевский Силы зарубежного мира - В кн Перед боя
227).
жались - И Финляндию - на замок На замок! Тогда
ш кРеП* ю вам честное слово, господин Хело, что не далее, как
Л»л”дел°!- МЫ загоним этих мерзавцев по крайней мере за нов-
6У^ „»а г°а/ота если совсем не свернем шею в самой Москве. Вы
м*\дские 60 Хорошую компенсацию где нибудь в Карелии!" Разво-
гоаУ4 лассовая борьба, но фашисты приходят к власти
т° ваеТсЯ* сюжет - японский японская эскадрилья бомбардирует
другой 1Нцев. Аэроплан с капитаном Аратоки терпит аварию,
г-рейских I адает прямо к партизанам Затем корейцы разводят три
,офяЦе( п°ды сварить себе похлебку Но три костра условный знак
,остр’ 4 ьИ бить в это место всем запасом бомб. Зная это и желая
дд«эс»гДР оКи уговаривает корейцев затушить костры Но капи-
сщстясь. н шта$ повстанцев костры продолжают гореть, и на них
тая> ’ 10 4500 кг. бомб. Аратоки спасается лишь случайно. Он
с*»Аява влетит за малодушие в плену. Но высшее японское ко-
оешает сделать из него героя для прославления японской
“ и -Геройского духа японского народ! Аратоки, презирая
кинь умышленно заставил партизан хитростью развести три костра,
чтобы обозначить мишень для эскадрильи. Миф подхватывается прес-
се* Аратоки становится героем Под героическую легенду 'разво-
рачивается одурачивание масс", "шовинистический угар", создаются
ри м.текие союзы, работает охранка, усиливаются репрессии и анти
юммувистическая пропаганда, подогреваются завоевательские на-
строевия
Последний сюжет характерен своей двойной обращенностью с
'оо4 :тороны, описанная ситуация "творимой легенды ' легко накла-
“яается на советскую реальность (как в случае с критикой, описан-
выше, - "переносится действие в Пизу.."), с другой с гороны, меха-
. п₽евРаЩенИЯ врага в героя и одновременное превращение япон-
4₽Уг?Ге₽°Я В <'оветского врага. Эти перемещения из одной "зоны" в
\ 8есЬма характерны в соцреализме и, конечно, в "оборонном"
•с* °Ре , где главный предмет изображения - "переделывающе-
,5°₽овва }Ие И УП0Р на то, что “советская литература (в том числе и
*»• п»реде' делила огромное внимание показу человека, чье созна-
**т*льп в~ ается, вскрывая этот процесс на любом участке дейст-
«Л>8* КаК сегодняшней гак и вчерашней" ;о. Характерен в этом
^*Уаан<-Го Из Излюбленных образов врагов - образ "мелко-
>1*'^4 ВэвоДГМ°Крата ' На этом построен, например, сюжет фильма
'б11*с,°Й войн (С^енаРий Б Еродянского): "переход империалис-
**1в4 агронЫ 8 ВойнУ гражданскую"; главный герой, прапорщик
°м У помещика), служит в полку поручика (сына
ииалистический реализм и оборонная драматургия, с. 77, 79
помещика). Он (прапорщик) ненавидит сына помещика. Он
полка, он первым объявляет солдатам о "низвержении 1а'
на фронте начинается братание и теперь прапорщик прот «о»
поворота событий; он - за свободу Белоруссии и войну д0 П(
Побеждают, однако большевики, и на мич инге солдаты 7, СЛедИег?
вают его оборонные речи Он сближается со своим преж- 1м °С8нПц
помещичьим сыном, а когда солдаты идут на штурм бронепоВРаГ°м
засели офиуеры, он уже стреляет в "своих" (он говорит "Это Зда-ГД‘
Здесь мы видим излюбленный переход, "переделывающееся со6 с80”'
Другой вариант - "переделка сознания массы" в пронеНаНй*'
знания своих врагов. Таков сюжет пьесы "Аэроплан над Го е
действие которой происходит в Финляндии Старый рабочий Ахо °М
щается к социалистическому лидеру с предложением возглави°б₽а'
бастовку. Тот отказывается. Таково первое действие. Во второмк3а’
лидер вновь убеждает Ахо в том, что СССР хочет войны с их страноГ-
третьем действии Ахо уже участвует в сожжении социалисту
газет на заводе, а в четвертом, встретив лидера на приеме у пр^чьес*
министра (как там оказался рабочий?', Ахо даже не подходит к нец-
Схема эта достаточно традиционна: в начале пьесы рабочие надают/-
на социалистов, потом сомневаются в их искренности ("социал-прей-
тели"), наконец, порывают с продажной социал-демократией, переро-
дившейся в "социал-фашизм"
Не менее важен переход из зоны "отрицательных персонажей»
зону "положительных" - модель, апробированная А. Фадеевым в "Раз-
громе" на Метелице клишируется в традиционном для оборонно
литературы варианте Выглядит она так, как показано в пьесе краев:-
флотского писателя Гольдберга "Вместе" Герой призванный во фл:.
рабочий парень Дергун который не может привыкнуть к дисциплин
и у которого отсутствуют чувство долга и сознательность Вся
этапы перевоспитания Дергуна. Вот он метет двор, неудов**-
воренный таким прозаическим занятием. В^т он пишет лозунги -
ревнуясь на большее количество сделанных плакатов, пропуск
верку ("А я вот хочу сознательность проявить - останусь зд ,
не кончу") Его отец - мастер на заводе - перед его уходом о|>.;
заключил с ним договор на соцсоревнование. Отец выполняет^ '
а сын нет - имеет взыскания, не стал примерным красно?
ним беседует политрук командир (бывший комсомол!
Наконец, приезжает старик-отец, которому удается усове
и тот полностью исправляется оТ '9:',
Стоит отметить, что проблема врага (в диапазон® >
народа", "вредителя" до "социал-фашиста") бы\а настоль* 0 с-*
ной в оборонной литературе что вызывала постоянны® ^оЛ#и‘!
как следует его изображать. То доказывалось, что МЫ
х врагов... Пусть пишут о мужестве японских офицеров
лать »аШ еРы поющие осанну японскому милитаризму””1. Этой
ШпеНГ . .'.востоит другая: "враг как элодей" (так и озаглавил
ПР° ов своего трактата об оборонной драматургии Г Бе-
в из Ра3,Л достаточно полно реализовалась во множестве соц-
.,цй) 0Н' текстов, но, как представляется, в фильме "Моя Ро-
л алИстИчеС погея - там изображается белый офицер - пьяница,
^ва Д°сТИГтологический убийца Кеда к нему подходит малыш и
* герцК й па агает бутылку молока с торчащей из нее соской, офи-
Я'«внн?того ни с сего раздробляет ему этой бутылкой череп. Сцена
цер нИ с Т наКовая впрочем, отражающая исходную установку, со-
В’^’^ООЙ"черты врага - бешеная ненависть экспроприированно-
гласЬ“ 1 оиатора собственника к социализму; использование любых
гоэ*сП₽° Ч их лодлых и низких в борьбе с рабочим классом эгоизм,
ы*тоД иость цинизм в политике и в интимной жизни, прикрытые ме-
прода»^ моралью; двурушничество как метод маскировки, авантю-
®’а^ гарЬериш, болезненная мания величия, грубый вандализм под
й европейской цивилизации, проституция идей и - злоба, злоба
г ебимая, то скрытая, то прорывающаяся наружу со слюной бе-
в, ва злоба врага, растущая по мере роста побед нашего народа,
побед социализма"11? - характеристика действительно исчерпываю-
щая.
Возобладала впрочем, некая срединная точка зрения: "строить
обраа воага как схему нельз) Это вредно потому, что это не
ответствует правде"”3. Как бы то ни было, враг занимает постоян-
вое место в манихейском мифе соцреализма - парадигма образа пре-
т'-?"евала значительные изменения но самая позиция ячейка есть
да и всегда заполнена Так например, "любая пьеса о гражданской
'кЖна в гой или иной мере выявить лицо врага и силу врагов..
-'Но 6ДИТеЛЬН0СТИ пР0Х°дит красной нитью через всю нашу
чесюго^10 д''аматУРгик>. В этом ее большая заслуга, сила полити-
'‘1ятелк ЗДействия и актуальность на сегодняшний день”11'1. И дей-
'Зптвмм ' всп°мним только самые известные пьесы В< Вишневский
•пческая трагедия” (анархист Вожак и сифилитик Сиплый),
19’ 1 и а( "гие оборонные темы и съезд писателей (Редакционная)
Так и поступали В Лапин в "Подвиге”, Рубинштейн в "Тропе
кйца* ГаУзнер - в отличие от осуждаемого Б Пильняка с его Корня-
°«ОроНМ>в
’Ицг я дРаматургия - М Л 1936, с 74
’ ’ -листический реализм и оборонная драматургия, с.69
Н°я Драматургия, с.7-3,
Б. Лавренев "Разлом" (полковник Штубе), Л. Славин "и
(французский полковник и предатель-интеллигент Жен ?'в^8еНг!
"Власть' (целая вереница врагов), "Амба" (шпион и провок ' А Гл *
секретаря партячейки), А Корнейчук "Гибель эскадры- (I °Р 8 рс,
за), Е. Пермяк "Лес шумит" (шпион Антанты русский афИц
И. Прут "Дорога на юг" (шпион Жименский в роли коман^ Г°Ли^>
Красной Армии)... Шпионаж среди военных спецов (К Трене ПоЛь
Яровая", Б. Ромашов 'Бойцы"), шпионаж и диверсии на военной
(Билль Белоцерковский "Пограничники", Мдивани Честь" у ГраНй
оружие") ит д. и т д ' ₽°н
Тема врага приобретает новые черты во второй полов
годов с наложением на классовую народно-патриотической в Не
Теперь внутренний и внешний векторы слились в изображен!
диверсанта и шпиона. Все настойчивее звучит мысл! "Совете °Г>'
кусство стоит на вооружении у своей Армии и своего народа Пео
ветским искусством - задача подлинного воспитания патриотиче
чувств Советское искусство должно продолжать дело разоблачен*-
врагов - фильмы, спектакли, романы должны вооружать широки, мг-'
сы знанием врага, его повадок и коварных методов":|\ и в самом деч
как не согласиться с К Зелинским Когда мы говорим о необх:
димости воспитания ненависти к врагу и бдительности, умения иг
ственно ненавидеть, мы видим в этом прежде всего одну из важней-
ших сторон общего мобплана'1;б.
1936 - 36 годы стали поистине периодом слияния литературы
жизни в едином порыве разрешения партийно-государственны
проблем. Все литературные журналы печатают романы, пьесы,очерк
и статьи о диверсантах и шпионах; одновременно выходят пра,
чески ежедневно статьи в газетах и книги на ту же тему Ли-'
115 Искусство вооруженного народа (Передовая). - Искусство и жизнь, 1935. м 2 '
116
К Зелинский Литература и грядущая война - Знамя, 1936, М 4, с 227
117 Назовем только из просмотренной нами литературы о шпион ке
Молотов Уроки вредительства диверсии и шпионажа японо-немецко- . '
агентов - М, 1937, С Уранов О некоторых коварных приемах вербово *
иностранных разведок - М. 1937; Арановский О некоторых метода аГе11»«>
иностранных разведовательных органов и их троцкистско-буха/инск
М, 1937, его же Шпионов, диверсантов и вредителей уничтожим -
1937. А Вышинский Некоторые методы вредительско-диьон.:ионноЯН
кистско-фашистских разведчиков - М„ 1937. Н Рубин. Я Серебров
деятельности фашистских разведок в СССР и задачах борьбы с не а11 у,
Колесник Шпионский интернационал -М. 1937. Ал Хамадан Япон азВедКа
М , 1937 (все книги вышли в московском ’Партиздате), Шпионаж И Р
листических государств (сборник). Л Леноблиздат, 1937. -’аЕй11 ЦХо4Г'
майская тайная во иная разведка - Правда 1937. б апреля. ВолоД
ть соединились: "Знакомясь с приемами тайной войны
» й вЛ<1 1 против нашей родины, мы должны обратить сугубое
(* рИ»лИ!,Маазоблачение деятельности иностранных разведок и их
’*>•* ** бухаринской агентуры Советская литература должна
истско- /^твующий пробел, мобилизовать все свои художест-
<л«иТЬ г для того- чтобы разоблачить шпионов диверсантов и
а и показать обломки разбитых классов, которые их
* ваеМйИКоддерживают в их гнусной работе"118 *, "оборонная драма-
>Та»т и н1 с предельной правдивостью реализма разоблачать
т«рги* лоЛоиемы шпионажа, вредительства и мимикрии классового
и(-оД« н
>р»П до объяснить людям, - говорил когда то Ленин, - реальную
“ е того как велика тайна, в которой рождается война>>. И вот
„бстаяс 'всеМИ формами нашей художественной работы мы обязаны
V ачи' ь"120- Собственно на такого рода разоблачении построена
б ская литература о шпионах и разведчиках - от патриоти-
*к1ИХ пьес и романов Н. Шпанова конуа 40-х до романов Ю. Семенова
। И стаднюка 70-60-х годов
Только к 193’7 году враг, наконец, обрел законченный демони-
ческие облик - подобно герою, он совершает поступки, котооые чело-
век совершить физически заведомо не способен Характерно, что соот-
ветствие титанизма врагов титанизму героев фиксируется как в мас-
совом сознании, так и в официальной идеологии: "клубок чудовищных
преступлений перед которыми бледнеют все известные исторические
к чтературные образы предательства, измены, морального разло-
к™ия Все предатели, авантюристы, изверги, изуверы и палачи, кото-
иа знала история - ничто в сравнении с разоблаченными советским
и наемниками, заплечных дел мастерами..." На суде вскрыты пре-
одоления которые "ни одно человеческое воображение не может
7" НТЬ се®е Ка*дый из подсудимых - исчадье ада, как, напри-
“ -I Дек - "хитрейший из хитрых подлейший из подлых" "Трудно
“детском Дальнем Востоке - Правда, 1937, 23 апреля, Киоиллович.
2*^». 19\7°1°Й ' Известия, 1937. 25 апреля, Кондаков Шпионы в рясах -
о , 6 августа, Коркин О подрывной работе иностранных разведок в
- “«Ко градская правда, 1937, 19 июля; Мануильп пй. О капиталиста
'^'58 гг ШТИ И тРсикистских резервах. - Большевик, 1937. Ы 9 Библиография
' данной теме по нашим подсчетам составляет до 7 тысяч позиций
'^ащтейн л
> ' 'итература о шпионаже - Знамя 1936. н 3, '254
®°ронная драматургия, с 130
и»
с5'*С в„ Аокдф - боевой отряд советской литературы - Шлем. Лит-
р ’КаВ1 отделения ЛОКАФ - Ростов-на-Дон” 1932 с 13.
представить и найти предел, всю глубину морального па
изворотливости участников троцкистской банды... Где жеДеНИя л*
книге, в каком документе можно найти более чудовищна ь *а *
и подлость?!"1” В такого рода высказываниях, которыми
йены все издания тех лет, показательно именно демоничЫЛИ
человеческое начало, которое на противоположном пп Кй"С8о/'
“улк>се ‘за-
вешивало титанизм сверхчеловека-героя уРавн.
Так же как и враг, герой существует в своем - героич
странстве, каковым является вся советская жизнь, ибо -ерК°м
жизнь наших людей полна радостного и творческого нап ЫЛеН||!<
Люди растут и как бы становятся могучими и крылатыми
ми, для которых нет грани между обычным и героически! 'У;®6**-
ный сдвиг к "обыкновенной героике" вполне соответствовал ст "
граней между "обычным и сверхчеловеческим в образе ВоИраК1!':
герои, каковыми становятся в Советском Союзе все "настоящие 3
(и шире - "у нас героем становится любой") - эти "могучи» крыла-*3
существа" - живут особой жизнью: если действительность герокц-,’
то героика должна быть наполнена новым жизненным содерж; и»'
четко зафиксированным П. Павленко: "Героическое не среди люде?
в головах людей. Героика сегодняшнего дня - не меньше прошлой &.
лишь иная, без анархических срывов и без горячки, не героика чувс-
героика смысла, логики, воли и плана"1” Ключевое здесь - воля:;
начало (оно наполняет жизнь смыслом, диктует логику и формируя-
планы, исходящие из того что "для большевиков нет ничего не
можного").
Проблему воли тоталитарная культура решала в своих кат»
риях, а именно, в категориях направляемой воли Таким направля-
ющим фактором являлась партия Для оборонной литература
ситуация разрешалась следующим образом "Когда писатель
вопрос таким образом: в данном произведении я хочу изобразит -,
левого командира, я его и изображаю его я делаю централу-
фигурой, не могут быть в одном и том же произведении ЦеН^.'.,
ными и волевой командир и ячейка, - то это схоластическая ,
новка вопроса. Она показывает, что писатель, так ставящий во У
понимает, что нет волевого командира РККА без парторга
что волевой командир РККА потому и является таковым, чТ° п-‘>-
работать и работает под руководством парторганизации
121 Приговор народа (Передовая). Знамя 1937 Ы1,с 1-2
122 3 Чалая Оборонная драматургия, с. 131
123 ППавленко Писатели и война - ЛОКАф, 1931, И 4, с 109
изаиию в таком произведении - дело художника"124. Но
0»Р'г°Р1" ка усложнялось новизной задачи: "Легко было нашим
(*т‘ ^удо*11 ка3ыдать "новое в старом", старых персонажей, посте-
'<*л*ни<аМ ющихся к новому мирочувствованию Не трудно было
в новом": большевиков, в сочетании со старыми зна-
,ать еТ ассическ ой литературе чувствами Гораздо труднее по-
°°ицМИ 1,0 к в иовом~ Не только новых людей, но и порождаемые ими
*эз»'гь Я< ущения. Для этого требуются "новые нормы" в лите-
|0»и' мИ₽°ожник должен идти на производственный риск. Он дол-
раТУР* ХУ^Т/,К-испытатель,пробовать новые литературные приемы,
,а1! л дания полноценных большевистских образцов, которых не
• и1 °дна классическая литера гура"'2*.
|8алани Всего подобные рецепты в соцреализме можно рас-
МеаТЬ гак схоластические. Можно было бы сказать, что это "но-
С*ТРИовом" оказалось достаточно старым в культуре XX века; тра-
’ и л Сражения сверхчеловека в советской литературе с очевид-
возводятся к Ницше, своеобразно перетолкованному различны-
гитарными культурами XX века Ясне, однако, что соцреализ-
му необходимо было дистанциироваться от традиционных трактовок
Тмое дистанциирование было полно в то же время притяжения через
отталкивание. Это отчетливо видно в той невнятности, которая всег-
да обнаруживалась при разрешении вопроса о герое.
Проследим за логикой рассуждений: "Мы разоблачали, разобла-
чаем и будем разоблачать культ сильной личности буржуазного об-
1ества. Но против ли мы сильной личности вообще* И о какой силь-
801 личности в наших условиях в нашем строе может идти речь? Ког-
44 ми говорим о сильной личности в наших условиях, в нашем строе
™ она является прежде всего отрицанием «сильной личности>>
иг*72 Н0Г° °6Щ'?ства отрицая сильную личность капиталистичес-
ки ми₽а' мы вовсе не отказываемся от сильной личности социал.ис-
’отооцй1"0 к-'ллектива... речь идет о борьбе за показ такого героя,
,олле» пРи_^лижается к типу сильной личности социалистического
‘РМоап Ва Отс1°Д<" вывод: "Волевой командир и инициативный
Армвц' ' вст дьа требования, выдвигаемые развитием Красной
*°л«вой °НИ называются неразрывно связанными, поскольку
°мандир силен воспитанием инициативного красноармей-
В Год —---------
'’? - В 1н\"1НизУЮЩие силы Красной Армии г нашей художественной ли-
Литература и война творческая дискуссия ЛОКАф. -М-Л, 1932,
1а смерти и мужества Знамя 1916,61 1,с245
ца"1’6. Показательно: командир - волевой красноармеец
циативный В этой установке утверждается классическая °ЛЬ’<0Ин
тическая модель: "стихийные массы" и волевой Партийньц^0^^1.-?
тель - "переделка человеческого материала", зафиксиро
бом классическом соцреалистическом тексте - от "Разгром 8
ева до "Железного потока" А. Серафимовича, от "Чапаева" да/ Фад
до "Как закалялась сталь" 1. Островского, от "Поднято! ^₽м,Нс.г;
Шолохова до "Педагогической поэмы" А. Макаренко... Линц-
"Сильная личность социалистического коллектива в и
ной логике своего развития все равно тяготела к зарубежнь е||:'
цам, самым ярким из которых был "певец британского импепи °5рг‘'
Р. Киплинг Две империалистические военные машины - "стае ЛИ:1М!'
та" и "нового мира" - оказалисс поразительно схожими е ю СВ5'
переводы Киплинга печатаются на страницах советск их журнал "
особенности оборонных Киплинг стал своеобразной раци >н лиэ
бессознательной военно-империалистической установки Но
тарская литература не может целиком усвоить творческий \т-.
певца английского империализма и колониального грабежа Редиа:'-'
Киплинга, не может пролетарский писатель брать себе образце /г
Льва Толстого, развенчивающего всякую войну как фатальный з/:
вещий рок как гигантское скопище одних лишь преступлений Гр:
летар^кая военная литература не должна быть похожа ни на кан-
образцы литературы прошлого, но зато в снятом виде она бу*-
заключать в себе и бодрую энергию Киплинга, и страстную пытлг
воегь Льва Толстого. Но этот синтез, это единство противоположи
тей будет новой высшей ступенью, на которую поднимается культур
рабочего класса"*1.
Поиск такого "синтеза” и "нового пути" был наполнен в совету
оборонной литературе своими коллизиями Она выступила с л-и
"Против сверхгероического героя" "Перед нами стоит задача
зать героизм красноармейца, взятого вне боевой обстановки, в - _
ных обстоятельствах сегодняшней Красной Армии <<мирн ....
ни>>"1-’8. Образец такого "сверхгероического героя" легко на
ронной литературе Так, в пьесе Всеволожского "Боевой ДРУ
нами предстает командир, спасающий мост, которому гРозИ\.,и
его отдал.
Ребенок у него умирает в детском саду куда он
126 В Малев За художественный показ героя нашей эпохи - ЛОКАФ.
13». 139. 151
127 АнГорелов Литература и военная специфика - Залп, 1931.
128 ГБелицкий Социалистический реализм и оборонная драматУР1"
|ать среди жен комсостава выгоду общественного вос-
цаГ»й,дИРей затем герой тушит горящий нефтяной фонтан, слеп-
гааия . л кеНера, и в финале скорбит о том, что никогда не уви-
1’г спасаа ,яНых моей ротой мостов, не сможет любоваться наведен-
8НсТ^ами, не увидит, а сможет лишь нащупывать пробитые
в‘“‘я * и мишени -
111 " ?ма жертвы и связанная с ней проблема смерти выходит в
ПР°° мифе на передний план. Тем более это относится к обо-
г«₽°ячеС >атуре: война и смерть - понятия взаимосвязанные. Проб-
рсвВ'1Й ' «.шалась здесь достаточно прямо, безрассудная готовность к
лена эТВ ^азывалась неизменным атрибутом героического - именно
си'Р И ошался революционный активизм героя, восходящий в рево-
Т>< 3аВнной культуре еще к народническому идеалу и раннему
л₽ии у типичный пример такого рода - очерк Побежденная
Го₽ьЖ ’в "Боевые будни". - Минск Изд-во Политуправления БВО,
где рассказывается о молодом парашютисте Морозове, еще до
• ва в арМию мечтавшем попасть в авиацию, но призывная комис-
°м направила его в пехоту (по состоянию здоровья Уже в армии
> орозо з все-так и добивается своего - переводится в авиачасть и ста-
вится отважным парашютистом. Во время прыжка на маневрах, где
прясутствует Ворошилов, его парашют зацепился за стабилизатор са-
молета. Морозов подвергается смертельной опасности, но присутствия
духа не теряет Экипаж самолета спасает парашютиста После такой
ктряски, на вопрос наркома • будет ли он еще прыгать, - Морозов от-
вечает просто - Обязательно буду "Надо брать с собой нож, чтобы
’нло чем резать стропы, а то они у нас крепкие, не рвутся..." Из такого
₽°дасюжетов оборонная литература буквально соткана
Любопытно при этом, что критика достаточно интенсивно
чДла ЭТУ проблематику. Книга 3. Чалой Оборонная драматур-
<цеэти"Л ' ИскУсство, 1436) имеет специальные разделы, освещаю-
х-м Вс-росы: "Героизм народа или проблема смерти?", "Не слиш-
А’т₽ешеН0ГГ смеРтей в пьесе?", "Цена жизни" Так, критик, не прием-
. е проблемы в "Последнем решительном" Вс. Вишневского В
ч, напомним, ведущий "Вестник" произносит монолог про-
РИфметическое вычисление:
. 2 °00 ООО (в.» население СССР)
27 ^Убитых в пьесе)
161^7о777-------------------
^'3 (остается еще)
Ч*Го раэ
а° Р^Ча] кеТСЯ ПРиказ встать всем, готовым заменить Vбитыx в
встает весь зрительный зал и "убитые" актеры Это,
с точки зрения 3. Чалой, "смесь формализма и обнажен»
щины", главная же задача видится критику в том, что'б' 1 еатРа
смерти действие повернуть к теме социалистическая ге Ц "°т
воспитания сознательных и бесстрашных бойцов Крас* Ик* к
Флота". Итак, "формалистическое" (читай без "жирЭГо°Й АРм; “
решение темы смерти отвергается Обилие же смертей т Чел°йе'»'г1
чает решению героической темы Так, пьеса И Прута "Кня*6 Не
Удалой" плоха тем, что "автор беспощаден к своим ** ^ст»-г,
«убил» их всех, одного за другим, дав зрителю увидеть^0’1'1 -»
или услышать их предсмертные стоны. Тема героизма не ИХ СК1е!-'1
бы, - считает критик, - если бы автор «убил» только 0Пр°Иг₽г.';
двух, а остальным дал бы донести в зрительный зал идею и^0 Н'?
могучей правды и непобедимости Красной Армии" С другой Чу8:'==
пьеса "Последняя ставка" Ваграмова и Петрашкевича плоха тТ°Рс’'‘
"на глазах у зрителя не происходит ни одного убийства" . -М' Ч':
данская война - это не веселый пикник"1”. Верное решение види-*
критику в словах женщины-комиссара из "Оптимистической тс.-*
дии": "Хорошая смерть - это тоже партийная работа" Круг замыкав-*
партийной работой оказываются и жизнь, и смерть Позже, в войне-
после нее, как мы увидим, тема смерти претерпела в литературе и»,
чительные изменения.
Основная задача военно-соцреалистической литературы состсг
в подготовке человека к войне. Это не подтекст, но прямой те>
тоталитарной культуры: "Тот, кто работает над темой минувшей им
периалистической войны, должен помнить, что он адресуется к ти»
кто так или иначе будет участником новой мировой войны Н*г»
только прошлое адресовано обязательным участникам новой мире*:-
войны (заметим, все это пишется в 1934 году), но и настоящее вр -
восстанавливается, "мирные" события воспринимаются как воень»--
"тема о челюскинцах - это по сути тема о нашем военном гег
Челюскинская эпопея - пример того, с какой выдержкой й- ;;
держаться отряды пролетариев и революционных интелл»г
том случае, если в процессе войны они окажутся отрезанным11
чества всех трудящихся среди врагов и враждебной стих и
век же, постоянно находящийся среди врагов и враждебно
обладает соответствующим мен галитетом, весьма, как мож
своеобразным и порождающим совершенно особый мир
129 3 Чалая Оборонная драматургия, с 2 1, 32, 35, 36.
130 А Лейтес Сила примера Знамя, 1934 М 7, с.2 12
131 АЛейте Сила примера, с 2 13
и3М КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ» СОЦИАЛИЗМА
X"
пытаемся восстановить некоторые несущие конструкции
ИТ*’ Здания тоталитарной культуры. Отметим сразу принци-
<лИТаРи щенную сейсмичность зоны этого здания, ибо, по М
*\лкЯУ|° -иьНче не то, что у нас в степи Вольно нельзя жить Стро-
^гл°вУ' кажДЬ1й кирпич хочет тебя убить. И ты с опаской обхо-
де» ДоМ и у вложил в карман где голодающим зверьком дрем-
дяь доМ'н. 1н". Отметим также катастрофическое отсутствие сейс-
*т ТВ°%е' пасного пространства - агрессия пространства становит-
-мч»скИ -з0На" поглощает пространство целиком.
^^начале 30-х годов еще имели место тенденции к некоторой
^енности Характерным примером может служить книга стихов
’ ,0,°иова "Военная молодость", где Советская страна изображалась
М',А'шей в "мирном вечернем затишье", когда уже “звуки барабана
, не тревожат" и "музыка былого урагана не гремит над мирной
г"". 8-: - с грохотом и посвистом умчались навсегда промчались
сирым поездом жестокие года", а потому "пора, забыв об опасности
вежвое петь и прятаться в девичьих косах". Стихи эти были
подвигнуты локафовской тогда еще критикой резким нападкам: "В
будущей войне не будет тылов. Это обстоятельство нужно особенно
теть в виду товарищам писателям"137, - писал Н. Свирин В стихо-
творной форме ту же мысль выразил Ген фиш "Товарищи! Жизнь
буржуям постыла мы всюду на фронте, и нет нигде тыла На каждый
УД*Р ответим вдвойне: на войне - как на войне” (Залп, 1931, Ы 7)
Ирадтерно, что цитированное стихотворение называлось "Марш ты-
А*.тогда как тыла, по утверждению автора, "нет нигде"
Нужно заметить, что тотально опасное пространство имеет
«пан-1И1Г К естественной локализации, как всякая интенсивная
Та* НКа стРемится к локусу, к еще большей в нем интенсивности
,|>СП> Же* °8И0СТЬ СтРаны Советов устремлена к Кремлю, боеготэв-
^вому ' К ВЫсок°му пространству", к "господству в небе”, к экспан
‘'*гдауеР долению границы - отсюда культ летчиков “. Опасность
‘Тлдтур . |,1Лена к границам. Тоталитарная культура есть вообще
Воспаленных границ Граница становится одним из цент-
Ультов (рубежи не случайно здесь "священны"), она в
•арВц 1ео
* 1Ъ>8те₽еА 'грозой войны -ЛОКАф, 1931 Ы 3,0.137.
Талинские соколы Вопросы литературы 1990. М 11-12.
высшей степени знакова и отнюдь не нейтральна13’. Конл
сознание в своем спатиальном, топическом выражении НТаЦио
ство фронта и, значит, чрезвычайно активной границы пР°ст '
манихейская мифологема в семантическом поле границы °°Т |,0Ч» ’
наиболее разветвленной и развитой °КазЫва
Граница является средоточием государственности *
силу стремления власти в тоталитарной культуре приб°
человеку, в зоне границы соединяются наиболее сильныИ^,Т!>е’।
ческие чувства - любовь и ненавист! Можно видеть что * Чел'в
границе происходит их взаимопереход - здесь особенно сильИМеНн°'
ся и особенно сильно ненавидится (два начала эти вообще з °Л|оГ*:
плетены: "нельзя любить, не умея ненавидеть', по извес/'1*
реалистической максиме): "И войн отошли вереницы, и тат ।
гараже, но мы караулим границы и ненависть - на стороже^Т'
Коштум "Бой"). Здесь опасности потенциальна, что в целом не*
венно соцреалистической 'романтике", прозревающей опасность ?°Й-’
гов именно там, где они не просто могут быть, но, несомненно н«-
дятся. Отсюда - призыв Джамбула "Кто хочет приблизить час - '
венной смерти - напасть на священную землю посмейте! Иль чутп>
уши меня обманули? Кто там подползает"1 Трава шевелите/
Красноармейцы, закройте границы!.." И далее: "Нам наше - священв:
не нужно чужого, будь бдительным каждый, будь каждый Ежовкя
(Джамбул "Сыновьям народа". Сибирские огни, 1036, И 3-4).
Итак, граница непроницаема ("на замке") и свядекн
("священные рубежи"). Но граница жива Жизнь границы вогмок-1
лишь в жизни разделенных ею пространств. Эти жизни не просто::
лярно различны (свет и мрак), но и напряженно взаимосвязаны Так:»
здесь, на границе, функция ветра, который свободно может Пересе» ’
границы (вспомним, популярная в конце 30-х годов "Катюша
илась как раз на этом невозможном желании передать н> "
пограничье" привет милому, куда должна была лететь песня,
ным солнцем вслед" - на Запад). Только ветер, солнце, туман (
кроме естественных природных стихий, не может нарушу1’
границ" Характерно в этом отношении стихотворение г ,аВйы1
"Граница "И всем ветрам открытая страница до черноты
ночей, - ты говоришь: - Как широка граница' Ты мой, ты ч ’сТ^^
или ничей Тебя прошью глазами, как иглою еще тебя я в()й^
плече колючей пулей но за этой мглою ты поймана,
ключе. Но мало запереться. Надо знать, где враг, где ДР"
--------------------- '
134 Оборонная литература к концу 30-х годов вообще превратилась оГ)щ
границе см НА Алексеев Оборонная тема в литературе - Сибирс
3-4
оЯдовой в густых кровоподтеках пока молчит, но дума-
^звериный мир простуженный и зрячий, кусачей проволо-
й* ’ ха ' и эта ночь, и желчь воды стоячей... Нет времени
*т°ц«П1аНиК8'0(-тра взрываются ракеты за рекою И ненависть, как
«’ ».т1'сЯ оа Здесь даже ветр чуждается неволи. Здесь даже ветр,
цир, °С , кс той тьмы за водой Но и его.. Его ли глухая пол
ает - Стой?!" (Знамя, 1933, М1) Итак, граница широка, но
’ щО*лИХ‘'а (даже туман - "ты мой или ничей"); граница напря-
ов> а®соЛ1° аоты зачитанных ночей"), но она одушевлена ее можно
д0 в ед 1ном порыве соединяются ненависть и ветер перебеж-
>-аТЬпоГо окликает грозным "Стой!" даже глухая полночь.
,х! 1оТ°‘ ер может быть и другом, освободителем, идущим не с той,
стороны: "Если тучи нависли над каймою границы, нужен ве-
,сЭТ° новый, чтобы тучи развеять" (А Киселев "Снайперу"). Эти
т‘\'*м0г7г восприниматься как призыв к нападению, но такая их
сА0Мовх /не отражает всей сложности ситуации - экспансивность за-
Т^чена уже в самой напряженности, а поскольку эта напряженность
обсюдиа< то призыв развеять тучи свинцовым ветром воспринимает-
с> их адекватная реакция на ситуацию: на тучи по ту сторону
аухвоответить свинцом Ветер же оказывается не только другом но
1 помощником "Эй ты ветер, друг и спутник! Грустью сердце не
б»рх Не ходи за далью мутной, не качай кусты зари. Ты теперь неси
хворы на курганах и буграх, чтоб зеленые просторы не топтал не-
1Х1ИИЫЙ враг. Там, где красный пограничник бережет покой границ
геверал наемный кличет банду черную убийц" (Д. Борисов "Песня вет-
” 'на1 .я, 1933, М12). Ветер, таким образом, превращается из празд-
ен» наблюдателя мешающего следить за границей в помощника -
Сможет чести дозоры" Эта сращенность границы и природы пере-
^-Ранииу 8 категоРик> почти метафизическую в рамках тота-
,‘Р*ннцеГЛаВНЫМ озорным и, соответственно, главной фигурой на
ВонЦентрирующей в себе всю ее напряженную жизнь
*«ввОй °нечно, пограничник Он живет исключительно напря-
,Сч*8Ца впйп^,'Впнем все обострено: “Вперед, мой слух! Как острие,
*трое чуть ।ДИ' Ы сРаэУ чувствуешь ее по холоду в груди Веди же,
минимума выдох' Нельзя присутствие свое сердце
/*'аРаетс ВРаг тренирован Он идет на гибель или подвиг. Он
л°КАф '1ПеРед по одиночке, по два!" (А. Ойслендер "Погранич-
** " ®се "в ’З *' Слух, чутье, холод в груди, дыхание, сердце-
Именно - К 4ено на границе, которая здесь сливается с чело-
’Л|Ктцче5,‘ :Ь' на государственной границе происходит главная
ая метаморфоза слияние человека и власти
Здесь происходит и главное соцреалистическое дейс
героя-власти над врагом Здравствуй, финская гранит а т В° '
шие от сна. Впереди туман клубится, глушь, болота и соси аВЦ’ 8'*'
тропой привычной каждый день и каждый час, зоркий х * А 8
ничник примкнут штык и верен глаз Чочь насядет ЧернДи~ п°!'ра
сучьев треск да сосен звон Вот шагает вот он дышит - на °Й
шпион. Волчье солнце - месяц ранний враг в кустах под ШИТел1
Пусть он вь’йдет пусть он встанет - лязг затвора, окр •
(Вольф Эрлих Песнь пограничника' Залп, 1934, М б) "Ст°й
Основной темой соцреализма к концу 30-х годов ст
оборонная, главным пространством оборонной литературы Те“
центральной фигурой - часовой Именно из этой образной паГ^Нй’:
границы, часового, обороны - выстраивается глаь..ое прост
соцреалистической культуры пространство тотального надз^''
В психологическом плане речь идет прежде всего
роженности и бдительности: Чтоб боевой тревоге нас не застать»1 '
плох, быть должен настороженным наш каждый шаг и вздох ’ -
Мильграм "Зимняя караульная', Залп, 1932, Н 1) Врагами при э
оказываются все друзьями же и близкими - только оружие по?.
гающее опять же бороться с врагом Так формируется замкнуты
цикл: ненависть - любовь - ненависть "Романтикой буден согрет,.
ьинтовку зовут женой
Есть лучшие в жизни заветы - В огонь и«:
вьюгу, стой1" (Семен Трантин Красноармейские будни", Первый зал:
Л 193°) Подруга моя - боевая шинель шуршит непослушной полей
“С военной сноровкой, пригнувшись чуть-чуть, подругу -винтовку |Н
лажу к плечу. Уверенно, твердо нажму на курок и выполню первой
стрелковый урок. И в пол-оборота мишень на земле И вскрикау.
комроты: - Убит Чемберлен!" (Алексей Калинин "Урок , Залп Тги
очередь -Л,193°)- ,.4!.
Последнее - "Убит Чемберлен!" - в высшей степени *нам<?йа'.?:|
но: мишень воспринимается как человек Такое превращение *,
в человека (неизменно имеющее оборотную сторону - ГР®8
человека в мишень) оказывается актом влекущим за с°извеСтз-"
гамму достаточно сложных чувств "Хорошо мне, стрелку.
впереди встала только доска, но со мною случилось чуд -еЛ,«
мушкою цель я искал. В черном яблоке дальней м14Ше се.’-у
облаком плывшей в лугах, мне живой показалось
злобное - сердце врага. Зачернели в глазах рубах' трИПомВ_г?г
шистский крест, офицеров казачьих папахи, пулеметны сПуСти-':’,>1;1
треск И спокойно прицелившись ловко, плавно-плав»
рок В уши гаркнула зычно винтовка выпуская ПР° дровь
Выстрел первый... второй десятый Медью плавится ^^д ра
изрешечено сердце дощатое, обжигает радость меня
•ни я, укрепленные в светлых лучах, в черном яблоке
ЛЯК> в мИ вижУ злобное сердце враг? И стараюсь без промаха
,7о верное место всадить.. Вот поэтому разве могу ли по
« 1 эТ° льб^ не любить?" (В Дериглазов. "Стрелок"; К бою: Сб-к
’л>'вЯМ^ГотД ЛОКАФ. - Самара, 1931).
кое восприятие полно своеобразного надрыва. Такая
у*е Чувств' в выразительной сфере оборонной литературы
бва»еНй0С откровенно натуралистическому изображению происхо-
ч>стсве’‘а едем несколько примеров из повести В. Сенько "Окружные
5^ оЛного маха острием лома ударил он в живот Кати. Лом с
[,рсМ п и завяз во внутренностях Дрожа от напряжения Бузько
7рудсы его ", "Пуля вырвала всю наружную сторону черепной ко-
,идернУл илга'в мозгами и кровью курсантов" Натуралистический
^^нент чрезвычайно важен в свете последующего развития лите-
".гурчвойны г, л с
' Веонемся, однако, к часовому. В состоянии постоянной бди
_(Д1В0Сти и в порыве настороженности пограничник (часовой) ока-
ипмтся лишенным всяких социальных связей, находящихся вне зоны
кггроля власти (женой и подругой становятся винтовка и шинель),
(гоыишень - реальный человек. Перед нами здесь - запечатленная де-
моастрация агрессии. Закономерен вопрос: что же становится с вытес-
»>яиыя из жизни и сознания часового реальными другом подругой,
«ко»? Обратимся к трем сюжетам из журнала "Знамя" (1934, Ы у):
Сюжет первый Молодой красноармеец стоит на посту, охраняя
1и,Р“У На 20 мин после положенного часа из города возвращается
1" о» красноармеец (друг часового, тоже комсомолец, с которым они
лью лет вместе работали на фабрике). У того пропуск про-
• *я (на 20 мин ), но, не обращая внимания на окрик друга, он идет
*»го П°сле предупредительного выстрела часовой-друг убивает
>,ВвАИж йшего товарища наповал. Командир отечески обнимает
Сю«ЫН0<3!Т емУ ®лаг°ДДрность в приказе.
*’• Здс ,вто₽ой Красноармеец стоит на посту и думает о больной
‘ °н виДит, как жена идет к нему, живая и здоровая, при-
Вр0ду стить своего мужа Красноармеец окликает гражданку,
^•чвосит а Д' тельный выстрел, а затем убивает ее наповал Коман-
с*>»ет ТрУ благ°Дарность.
'Ко°8’мьбл ИЙ Молодой красноармеец стоит на посту, охраняя
«»^|4аНия Пр ется в работницу завода, комсомолку, а она - в него,
одят в его караульной будке. Он хочет на ней же-
^7^?енДаПл₽яИнЛИ"!.согласна, но заявляет, что она тайная
о»40 от "ала и просит назвать пароль. Разомлевший герой
^^сван Ок °Н полУчает пощечину, девушка уходит а через
аэывается, она не дочь белого генерала, а честная
комсомолка и хотела проверить идейно-моральную устой
ниха перед решительным шагом йчИвОст1
Эти рассказы пришли в редакцию 'Знамени" самот
журнал не стал их печатать? Из-за "неверного решени С''
нюдь. Объясняет позицию редакции ее сотрудник Ан г'ГемЧ"’<
статье "О недостатках воображения" (уже само название 1Сен*ов
“Давайте мечтать, товарищи, - обращается он к авторам^3*7*?;!-'
фантазировать не так убого - казенно не так заученно-наа *
Заставьте ваших героев любить, страдать, убивать если наг аТбАьн;1
тазируйте так, чтобы за вашими вымышленными образаМи '' Нс«?.
чувствовал бы движение живой жизни"* 135 Итак дело вовсе Гат‘'«
что друг убивает друга, муж жену подруга выдает Жених***8*’
ждая тем свою бдительность и верность власти, а в том что УТ1'--
слишком казенно и заученно, не показаны страдания гериев 3*?‘
принятия решения (то есть убийства) - все остальное ноом°МЬ'
пусть убивают, "если нужно' Там, где подобная коллизия иэзбра/"
"художественно убедительно", образы "живые", а пережива 11Я •->'
стоящие", - успех обеспечен
Часовой - идеал, модель советского человека, формируемо?-•
утверждаемого соцреалистической культурой Не сл< дует, одна/
думать, что вербализовать внутреннюю логику и потенции топ
литарной культуры можно лишь извне. Эта культура сама мне?:-
формулировала достаточно четко- 'И в этот час я - как свой приток,
войне - дам винтовку и противогаз сыну, матери и жене
Обрадович Путями бурь , ЛОКАф, 1931, И 4). Видимо, трудно тонне
воспроизвести происшедший переворот: приговором войне оказквг “
ся винтовка, орудие убийства, данная самым близким людя“
другой стороны, известная формула Горького о враге, который не---
ез ся и которого нужно уничтожить, претерпевает здесь существен-»
изменения В начале ЗО-х годов и в 2 0-е годы подобная ,ыслв|'!
глядела достаточно просто: "Болотною птицей взлетает луна
ную песню заводит страна - Обломает Губчека вражий чуб
ки-чубчики, чуб! Чуб! Чуб! Если кто не с нами то пулю в ле
лоб, да пулю в лоб да чубарики-чубчики, ярь в галоп1 1 _ с.г:'>
“Поэма о границах"; В дозор!: Сб-к Одесского отд. л01:А*сЛасьг"
1931) К концу же 30-х годов зона врагов необычайно р яус^
только количественно, но и качественно: "пулю в лоб м°
"сыну, матери и жене", если те не откликаются на пар г
войне" состояло Литература убийства совершила няК> • ”
апологию всеобщего убийства она пришла к утвер
2^9
135 п Тарасенков О недостатке воображения - Знамя, И 5. с
и было логическим завершением всей "оборонной" уста-
ЭТ°яЦгей еще к первым локафовским призывам- "Нам нужно
'я в°схЭ питание нашей молодежи поставить так, чтобы она на-
8 мосфеР^ своеобразной идеологической допризывной под-
•* в'.асЬ®еа0 эта ключевая позиция была еще больше усилена уже в
оДОВ в известном письме Сталина "Ответ тов. Иванову И
ля 1936 г ) Нужно весь наш народ держать в состоянии
*• (12ФгВ” оНЯОй готовности перед лицом опасности военного
,и э, Ц можно смело утверждать, что литература ЗО-х годов
’|П.ДеНИЯ вуПолняла всеми возможными средствами.
если на протяжении всех 30-х годсв война рисовалась
0дН разному, но не без сильной доли "революционной роман-
хотД.и п°в 1дз9 - нач. 1941 годах зазвучали совершенно отчетливые
Т°к показу войны "всерьез" к отходу от ее "романтизации" и
арязнвы как в литературе, так и в других видах искусства "если в
'** И фильмах будет показана только сплошь усеянная трупами в
«‘яйХ , очных халатах не нашего образца поляна и с нашей сто-
® „гэлная победа без всяких жертв - мы невольно станем на путь
днвровки действительности наши фильмы, сценарии не показывая
трудностей учения, щедро порой рисуют легкость боя. Нередко наши
«тори чувствуют себя на «условной войне>>, на военной прогулке,
6мподлинных потерь и поражений Надо твердо помнить, что приу-
ишшение трудностей никогда никого ничему не может научить"1”.
Этот очевидный поворот может быть объяснен, очевидно, тем, что
юкзэ рже шла и началась она по крайней мере за несколько лет до
лета 1941 года, а конкретнее явной неподготовленностью Советской
•рмии вести войну на финской границе поражениями и потерями
,от0умми она сопровождалась.
Ка. оы то ни было, в литературе этот поворот привел к тому,
х°нца 30-х годов война выходит из жанровых берегов - все ”тол-
>атУРные журналы печатают очерки о войне, оружии, раз
>«иеРпТ войск и мобилизации, издания превращаются в свое-
ВрьП°С0^ИЯ П° военной подготовке населения, а в 1939-40 годах
'”т*льно еТся на страницы периодики настолько властно чтоокон-
Р°,уь сисГЗР7и- ет как-то устоявшуюся в течение 30-х годов жан-
'*Тв"Почти\М7 Обозреватель "Знамени" вынужден констатировать,
*** Рабата ИНСТВеннь1м жанром который культивируют наши писа-
ЩИе в области современной оборонной тематики, явля-
ь.. ------
»**" Лгк ’?₽оннУк> литературу - на службу большевистскому воспитанию
-НК. с.‘33
₽*®Тп8 ‘ ®'М4,с.1б.
енаРий оборонного фильма. - Искусство кино, 1941, И 1, с. 10-11.
ч
ется художественный очерк, крайне редко - рассказ"' >•*. Каса»
самого "Знамени" - в обзоре прозы журнала "Знамя" 043ТС.
обозреватель писал "Современная военная тема вообще Т°т **
журналах представлена главным образом в очерковом жанре'
этого преобладания очерка, невидимому, заключается в т**
писательское сознание еще не успело претворить первые, ц='°М' ч>
шиеся впечатления боевых походов Красной армии в систему овТ°''
организованных в четкий и завершенный жанр рассказа, пове ₽3э"5
мана Описательная, очерковая форма до такой степени хара™’^-
для нашей военно-художественной литературы на современную1 2
что даже те рассказы, что напечатаны в журнале <<3намя>> и в я^'
журналах, являются, по существу, скрытой формой 0че0
Литературно художественные журналы буквально захлесу3
войной которая вышла из эфемерных "художественных" пок
советской литературы И тот же журнал "Знамя" буквально раг- .*'*
ней, растворился в мареве боев, превратившись окончательно в не»?
военное издание, печатающее какие-то впечатления о финской вой-
и войне в Европе.
Что ж советская литература исполняла свой долг. Будучи я.,
ком и голосом власти она дел-ала то, что и должно было делать эх:-
пансионистское империалистическое тоталитарное государство - го-
товила войну
139 Як Рыкачев Оборонная проза "толстых" журналов в 1940 году - ЗнамК-
2, с 203
д41.
140 Як Рыкачев О прозе журнала "Знамя" в 1940 году. - Красная новь,
с 191
ГРАММАТИКА БОЯ - ЯЗЫК БАТАРЕЙ»
Литература войны как литература войны
Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю
А.Пушкин
Уравнение, вынесенное в подзаголовок, нуждается, по крайней
вер», в расшифровке.
Война 194 1-45 годов занимает особое место в советской истории,
ветская эпоха рассечена ею золотым сечением: почти четверть века
ю чее и почти полвека после - тот исторический контур, который
волшебным кругом очертил" советскую эру. Но война оказалась и в
’онцентре советского ада - сталинской эпохи, лежащей двумя десп-
отиями до (ЗО-е годы) и после (середина 40-х - середина 50 -х го-
। 'нее. Эта "магическая гармония" советской истории проецируется
, сак 10 историческую логику советского времени весь процесс рож-
развития, расцвета и упадка советского тоталитарного общест-
*8’₽азривно связанТе войной
вояацОЛ |₽’яись в пароксизмах первой мировой войны, пройдя эпоху
в<еГдаГ₽а *данской новое общество вступило в эпоху мира, который
'°₽ИЧ( ?С03Навался как преддверие войны И не только вследствие ис-
"’Тоцу И сло*ившегося баланса сил в мире, но в значительной мере
,,г»и1,?То ’-'илитарность есть ментальный эквивалент тоталитар-
/') Вся И а (По классической оруэлловской формуле, "мир - это вой
* Тву а(,РедБ°енная советская история прежде всего и по преиму-
в Ге °РИя именно предвоенная, поскольку война была зало-
Рва в' ,йНети^ский код советской истории. Это ощущение пред-
ы накануне ее достаточно точно передала советская ли-
тература, "Вспомни предвоенные годы обращался к бод
ре 1941г Б. Горбатов - Над всем нашим поколением Вечаам 8 оц
войны Мы жили трудились, ласкали жен, растили детейН° ВИсел "
нуту не забывали там, за нашей границей, сопит, вороча' Н° ИиИа"*’:
зверь Война была нашим соседом Дыхание гада отрав чТСя 3Ло(:.“г-
жизнь и любовь. И мы спали тревожно... Ждали Ло и Труг‘'!
Перерождение революционной стихии в идеологи *
большевизма и пафос "мирного строительства , сопровождавНа^и°Кг,
ной фундаментальных идеологических установок во вт< д 6<’8
30-х годов, также было связано с войной Но и вся послевоеи П°Лов;!с‘
ская история есть история прежде всего послевоенная I 4 аЯсо»«-
ниле войны окончательно оплавились те качества совет к , 8гс-
ния и советской культуры, которые определили на последуив°
века "облик советского человека' "Можно смеяться н »д Тв П:'
концепции «советского народа как новой исторической общно^8*’
пишет в 1992 г Д. Драгунский. - Можно плакать над народами"
ветской империи растворившими кристаллы своего этнокул у0'
бытия в царской водке коммунизма Но такая нация - была Она ок»
чательно офомилась в 1941-1945 годах, когда народ выступил на
роне большевиков Война подтвердила властные полномочия масле-
ников Ленина, узаконила их на самом верном референдуме
Более или менее жизнеспособное общество может существом-;
лишь постольку, поскольку в нем сохраняется общее согласие отв:-
сительно базовых ценностей. Причем речь идет не только о закона»
нормах правилах общежития Нужны базовые ценности в истец
ческой памяти Нужна укорененность в прошлом - она может служп
фундаментом на котором в будущем надстроится то, что отсутствуй
сейчас.
Именно такой фундаментальной ценностью является ценно..;
Великой Отечественной войны, несмотря на все частные коррм-,
ровки наших представлений о ней., идентичность единой сов
нации определялась ценностью Войны и Победы "< 5-.
Очевидно, что война 194 1-45 годов разрешила ФУндамеНТмнСтг<
"проблемы мира и социализма", по-своему разрешила она и ;
проблемы тысячелетней русской истории и русской г
ности, кризис которых и стал причиной революционных П-
Но рухнув, советская система унесла и главную ценность
десятилетней истории - Победу 1945 год»
Разумеется, интерес к войне связан с фактическим - , оГС [5
ее результатов. И не только во внешнем для бывшего Совет 1 2
1 Б Горбатов Собрание соч в 5-ти томах Т.4 . - М.,1956. с. 2 19-220
2 Д Драгунский Нация и война - Дружба народов, 1992, М 10, с. I76'
изменение послевоенных границ ознаменовало и конец
втс<стей истории, но и во внутреннем: победитель в войне рас-
0^°евоен,{О ЯЕ дется глубочайшей историко-психологической трав-
’^еВ, чТ ’ „льТат - викторианское сознание почти полностью сме
чЛа КаМ анием поражения, проигрыша (в послевоенной "холодной
*“лОсь оС<>3 чнсй незащищенности, налиуо кризис государственности,
' ” ЛЙоенних вейь .. Все эти моменты массового сознания прямо
* чзэЗ ®я^2Тндаментальными проблемами войны: личная опасность,
'’^пораж^' кризис государственности - эти вопросы застав-
уться к истории полувековой давности. Вот когда обна-
ирТ веР У глубинное внутреннее сходство исторических ситуаций и
руж®’ вТетов 40-х и 90-х годов, сходство того, что Ф. Бродель назвал
-'^’т? >ами повседневности".
^яусл 'виях тоталитаризма массовая литература является преж-
го по точному определению О. Белого, "своеобразным доменом
' С иного сознания, ярмаркой повседневности, ее смысловая архи-
Г шика зачастую, а пожалуй и преимущественно, представляет
собой проекцию культурно-исторического переживания, динамики
,ва(ОвЬ1Х предпочтений на массовое сознание"3. Именно здесь можно
следить грамматику культуры соответствующей эпохи Но лите-
ратура периода войны как никакого другого периода советской исто-
рп била мифологизирован; окутанная флером "героики боев' и ”во-
н-твующего гуманизма", она в советском ли гературоведении всегда
оставалась той же областью преданий и легенд какой была с момента
юего рождения Несмотря на очевидную смену взгляда на войну от
"белой березы" М. Бубенного до шестидесятнической волны военной
прозы, от панорамных романов И. Стаднюка и А Чаковского, от гран-
и аных мистификаций брежневского "малоземельного" периода исто-
Р’ографии войны до "Жизни и судьбы" В. Гроссмана, оценки лите-
а Пе₽иода самой войны так никогда и не пересматривались
род>-''®ует Ф°рмула: "Священная война" - "Священный Подвиг На-
ратура- "аяЩенная Победа" - "Священная Память" - "Священная Лите-
«оди^ . ’’да- однако, оставался некий осадок, не позволявший под-
А ЛИТеРатуре войны только с традиционными мерками совет-
^Ус^вр, атУ₽ы- с мерками соцреалистического канона: в этой -
То нт С0Ветск°й ‘ литературе есть нечто большее, чем совет-
С°,*Тс<Им Всегда либо ускользало, либо сознательно не замечалось
Т'1ц 'овет / ИтеРатУР°ведением, и что поэтому не сводилось к прос-
“ческим формулам описания (этим в частности, можно
»ЙН ------
с***В-.тв ' 3'’Дпольно1о человека" (Художественное слово - обыденное со-
1 власти - Киев, 1991, с. 6, 2’
объяснить и отсутствие работ о советской литературе
на Западе). ПеРи<>Да 8
В результате всякий, кто сегодня обратится
литературе 194 1-45 годов этого нервного центра совет * С°8ет
обнаружит практически неотрефлексированное куль-ус/1'01' Што?'*
ство, которое, кажется, так и застыло обломком Нентальн* пРос<?’
культурной лаве советской эпохи. Этот "обломок", межл Пла5ц''
выделяется своей кристаллической решеткой, растворен ТеМ'
парадигмами сознания и возникшими на их основе разд Ми“ц'
турами. Выделяется он и своим контекстом после военг р * СТЙ?
состав, сама структура культурной почвы резко изменяет° Пла'-»
оказываемся перед необходимостью понять вторую часть «Я Та|! Ч
вынесенного в подзаголовок что вообще собой представляет Нейг‘
гура войны и как соотносится с ней литература периода войн
МИЛИТАРНЫЙ ДИСКУРС И «СОЦИОБАЛЛИСТИКА ВЛАСТИ»
Известный спор о "гремящих пушках" и "молчащих музах'все--,
имел риторический характер: война - это, конечно не только пушй
но и музы. Их совокупностью рождается то, что можно было бы от:-
делить как культуру войны; "грамматика боя" и "язык батарее
грамматика и язык этой культуры.
Если видеть в культуре некий общий для данной историко-ге:-
графической целостности уровень информационно-коммуникативв:)
связанности различных аспектов социальной жизни то следует п;г
знать, что в ее основе лежит момент связи - пространственной, в;<
менной, физической, символической, духовной и, таким образом <>“•
бытие культуры обеспечивается контактом с Друг им сдаже, что и -
ма часто, через отталкивание). Эта установка на Другого 'Н* ’Л
льтуру) обеспечивается разноуровневостью культуры Таким о^Р
она мсжет быть понята как "мыслящая структура которая.
Лотману, и "долж на образовывать личность, то есть интегр с
противоположные семиотические структуры в единое цел
реалистическая же культура органически не способна кчятивя’см'
интеграции она деформирует противоположное ги, спекул .
шивая их; ее стратегия по отношению к целому есть стр*т
шения целого и, соответственно, разрушения личности
_____________________ „ [0
пуП 1
4 ЮМ Лотман, феномен культуры. - Труды по знаковым система1' 463
тика культуры Ученые записки Тартуссхого гос. университет:
1976, с. 10
• ка культуры - вариативность человека. Если помыс-
дргД11'" в понятиях информационно -коммуника гивной теории,
-'РУ
бы противопоставить как это делает Ю. Лотман, ме-
оЫ , днлй кодовой природой, характеризующийся все-
с ° скольку поле знания ограничено и сужено до исчис-
(П°зИций типа день/ночь), отсутствием сомнений и коле-
оПП *ьку однозначное определение состояния внешнего мира
7^/ (п°‘ $сй однозначность реакций) и полним пониманием между
^че?за еМ и получателем (поскольку одинаково кодирующе-де-
?Л_ система обеспечивает полную идентичность переданно-
1.а’Ру'Э®инЯтого текстов). Такого рода "реагирующее устройство" *,
го|Ь“- „0 заметить, достаточно точно описывает как механизм
1,1 Яе истического текста, отношения в нем между адресантом
С°'(Р<?А I адресатом (массой), так и случай "военной коммуника-
(•л’С'Ла наполняют коммуникативную схему одинаковым содержа-
адресант как соцреализма, так и "военной коммуникации" - это
и , "свои"; адресат - это "они”, "другие", "чужие", "враги”; со-
*и»ние - "смерть", "разорение", уничтожение". При такой коммуни-
Г1Ц1И как отмечал в своем докладе "Культура и война" на москов-
юы симпозиуме "Кризис и культура" (1992 г.) Й Ужаревич, имеется
л .мическаи смена адресанта и адресата а сообщение одно и то же:
шерть вра! ам".
Б >том механизме есть все необходимое для функционирования в
тонемном режиме; все - кроме сознания. Именно сознание разрушает
•го поскольку требует непредусмотренного в "устройстве" резерва
«познанного, непросчитанного, неосмысленного, недетерминирован-
10'» ’Устоойство" начинает давать сбои: "трата всезнания ведет к
**пкновению колебаний, в результате чего включается механизм
’М’нкн и выбора, а реакция перестает быть автоматической и пре-
в »тся в поступок Таким образом, "устройство" обретает соб-
•»ки *П°Ведение' включающее в себя не только момент колебаний,
1оГ а *изм саморегулирования и самовоспроизводс гра, непрерыв
Чв| ,м °*Нения самого устройства вызванного постоянно возрас-
Незнанием и неуверенностью И здесь механизм культуры на
'л»бог1 Пе ’-талкивается с тем, что Э. Фромм называл "бытийной
^ловека- его "бегством от свободы" и неуверенности. Та-
к оборачивается для человека попаданием в механизм
‘ ,анд милитарного дискурса в пространство "реагирую-
ш ооуреализма.
2 ₽М”1Ио8н„ ' Ультуры как сверхиндивидуального феномена в
Коммуникативном плане обеспечивается недостаточ-
ны
Ф«номен куЛЬТуры, с 14.
ностью информации у одной мыслящей индивидуальна
для нее необходимым обращение к другой такой же тИ''Чт° д»
момент связи с Другим - первооснова культуры. Напоо Виэ
ницы, обладающей полной информацией, обращение > Ив- Для
числе и к другой культуре) не требуется На этом постр^1'0*'15'
соцреализма: атомизация общества, распад социальног^ 1*е’сЧц”'<
формирует замкнутый "монадный" характер единиц изомо °^ГаНИзк'
соцреалистической культуре с ее установкой на автарг
кризис и смерть диалога в Зазеркалье соцреализма соп 10 110 суц
деисторизацией общественного бытия, требованием любу80*'193’-
ность проверять на соответствие кодексу мифсв и норм ря ДеяТеА1.
исторической перспективы становящейся личности, пеоёход< УШени‘к
личенным формам не только казарменного социалиша (мМ^05,^
собственно казармы (война). Р ’-Н’-г
Однако постоянное обращение к Другому, постоянный
наращивая информацию, наращивает и информационный 1 ' ’ '
схеме: чем больше знания, тем больше незнания). Необход
коммуникации, в Другом необходимость "разговора на разных я' *
ках" - все то что составляет информационно-коммуникативнуюосв-
ву культурного процесса как такового, принципиально прстивзречг
соцреалистической установке на ограничение знания и вытекаю,. >1
отсюда потребности в диалоге, на сепаратизацию, расщеплена»
разъединение диссоциацию Это и понятно ведь в результате диалог!
уходит третий компонент простой системы - адекватность восприн
тия
Сам механизм культуры направлен на увеличение своеобразна
участников коммуникативного акта Такое своеобразие невозмокг
как в тоталитарной культуре в целом, так и в случае "военной
муникации" с их стремлением к унификации, нормализации, к< нт;
лю Но с другой стороны, результатом общения становится метай’*1
соединяющий различные языки и индивидуальности в мысляще^ -
индивидуальное целое - культуру: "Отличие Культуры «а
индивидуального единства от сверхиндивидуальных единств ч_.
порядка (типа «муравейник >>),-утверждает Ю. Лотман в а(.
входя в целое как в часть, отдельная индивидуальность не ггЕ^
быть целым"6. В тоталитарной же культуре, как и в си ^ичИОстьг
"часть" по определению должна перестать быть целым,
войти в "единство низшего порядка (типа «муравейник >>) • оВе
Было бы, однако, по меньшей мере упрощением на , ч.-
веденных "технических характеристик" делать выьоД кул*т’:’
советская культурная модель является оборотной сторон
инФ°РмаИионно'коммУникативная интерпретация ку
»,гВ°Й ком илеальна- чтобы восприниматься буквально, ибо
рУ ‘лИШ гь некоторые общие, хотя и важные тенденции которые
Л*оГ1 ’Т однако быть реализованы целиком. Фундаменталь-
’ дайе*' гвиём для полной реализации подобных моделей и
***, ВреПЯТ ситуаций является невозможность для индивиду-
' .т7Рн д потери своей самости Вот почему, рассматривая ку
‘/и’еТйоп°' "-изма и войны мы имеем дело со своеобразным типом
^уру соЦР
1уЛ*туРи адистическая культурная модель в основных своих
с°иреДвляется, конечно машиной войны. И соцреалистическая
трап6’ 'к((Лмуникативная модель по своим характеристикам прин-
1>оеяяая }Нак0ВЫ часто поактически неразличимы в системе
у|Я<’у'ь в мегамашине тоталитарного государства Тем более
ля*’ ',ацИя их наложения и сплава во времени и пространстве.
^Тойна обнажает главный вопрос тоталитарной системы - вопрос
г Она есть размистификация борьбы за власть. Эта борьба в
А войны приобретает открытый и прямой характер. Спадает
иГ 7‘ацирующая ее пелена сакральности власти На поверхность
па, крытые в мистерии тоталитарного "мира" глубинные плас-
те психики, социально закрепленные архетипы восприятия окружа
в<»го мира, и здесь проявляется их глубочайшее родство с теми
зркиципами и установками "мирного соцреализма", которые направ-
лен на манипуляции человеческим поведением Советская культура,
ш и вообще тоталитарная культура, ее символическое пространство
смысловая архитектоника определяются в действительности имен-
' этими скрытыми в условиях "мира” пластами психики и архе-
’ИПМИ, роль которых в условиях войны резко возрастает.
Война обнажает структурирование общественной жизни в рам-
’^ивннй г°сподства И подчинения. Их источник без труда мс-
XV».-!1, э6наРУжен в самой "структуре человеческой деятельности,
*»аавае °ЛЯеМОЙ В со°тветса вии с принципом цели Эта структура,
понятиями: цель, средство, результат, - является под-
г₽иди ?аР-'дигмой отношений господства"'. Война - это выведение
м средство - результат" на поверхность общественной
1",соцаа3аКРепление не только на уровне общественного сознания,
всамН°Й практики з самой открытой, не прикрытой риторикой
, в««аЯха0Й 6РУтальной форме.
ч?'тВх у сложнейший симбиоз стереотипов массового сознания
* 1рует °ВИях призма восприятия мира в литературе войны
Явность, освещенную отраженным светом массового
**** -п
°Дподьного" человека, с. 17
сознания. Мы имеем дело с глубокой деформацией г
спективы в глобальных масштабах, охватывающей ка1 НостНок
ги"), так и адресанта ("свои"). Вот почему здесь бессм'^'4’’1'
раться на векторные, однонаправленные характеристики^ ’нНо
оборонительная война, вторжение противника на террИ1 '
страны такой удар который неизбежно вызывает । ак° !
Очень точно выразил это прощенный по случаю войны Де ^И,°
'Немецкими фашистами, руками их нечистыми мы в ян "
вавую, ответную, защитную народную войну Однако ха: ,^Тц 8
типа "отводная", "защитная"' и т д находятся на обощ По Те₽Ис’и^
муникативной цепи войны Как известно, в нацистской* 48* * *
война, например, с Польшей, пропагандировалась гоже как - еРМа1,*г
и ""защитная" и мотивировалась нацистской пропагандой 4ТНг'
немецкого населения она была и "справедливой"" и "народ 3а$й7"-1
скольку взрывала несправедливый дл я немецкого народа Вер * 'П:"
мир. Вот почему важны яе оуеякя, но сам характер дискурса вс^
который всегда есть дискурс власти Характеристики же в ,. рк^ &
зазеркальной модели военной коммуникации сохраняют принии-
альный и существенный структурный параллелизм.
Глубоко ошибочно поэтому весьма распространенное мнение-
том, что "у всякой оборонительной войны есть одно преимуществ
она в сущности не нуждается в «идеологии»"8. Эта мысль быдасфо;-
мулирована в западной критике еще во время войны и в советском::-
знании, будучи явно оппозиционной, вылилась в утверждение о тем
что во время войны власть как бы отступила, ослабив контроль, пол:-
жившись на спонтанность ответной реакции народа на действии
врага, и лишь позже, в 1946 году (имеется в виду серия идеологи-
ческих постановлений) вновь началось "закручивание гаек Под'^я»'
утверждения не только не верны по существу и достаточно поверх
ностны но и не учитывают того обстоятельства, что в войне. »«-•
щейся к тому же в рамках тоталитарного режима, власть н.
ляется", но лишь меняет формы воздействия на массы, выраоа
особые средства влияния на них.
Что же касается "идеологии", то и она , разумеется не
исчезает, поскольку потенции войны и потенции тоталитар^ п
дарства совпадают, как и модуляции их голосов, но, как
деть, лишь более радикально трансформируется в т м Ж Р,г
лении, в каком шел процесс трансформации до войны. Ф°- ? :•
моотношений между властью и идеологией содержи* в влэсТЬ
стоянные величины хласть есть идеология - идеология
Т------------------- литера1**""
б Ьера Александрова. Литература и жизнь Очерки советского л
вития ЫУ. 1969, с.361
яеЛо, что в условиях войны происходит известная
ЛруГ°е д я но этот процесс в условиях существования автори-
доГи® кий ках вариант возврата человека в контекст истори-
,яа ьности, по точному наблюдению О. Белого "чреват ре-
• ' в ДеЯте^ [ сознания, введением новых сакральных жестов, свое-
,|‘^логИэаУ ,ативного мифа А там, где есть миф, есть и расчет на
роД’а* истику» то есть надежда на автоматическую реакцию
ц*обалЛ вИЖ₽ние его восприятия по строго заданной траектории
'“ц ента, дь-присутствием элементов рефлексии. Это, - по сути,
>“аЛ е инс-рументирование праксиса, основанное на странном
,о»обр:л нотификации действительности и утопическом виде-
01'’ а выплескивает непреложную избыточность власти на ее
В°х , рсстранствах пространстве контроля и надзора, простран-
гл,»яи’ а пространстве насилия, пространстве нормализации И
•’’* пускаться по этажам пропагандистско-идеологического здания,
кА*< 'жим уже в литературе войны эстетику контроля и надзора,
^т»тл террора эстетику насилия, эстетику нормализации и, нако-
, самих текстах, структурированных в отчуждающей оптике
1Л1сг - поэтику контроля и надзора поэтику террора, поэтику на-
али, поэтику нормализации И понять эти системы можно, лишь
кома* что именно в идеолого-пропагандистской машине тоталитар-
ю1 власти отрабатывается чудовищная психомеханика мистерий
юЬш 1 мира
Вот почему самое понятие 'литература войны" включает в себя
к»-овокупность военных текстов, грани между которыми во время
। «рушаются. Как точно заметил в 1944 году И. Эренбург, "пора
*тивть деление на рубрики и на категории Неужели если стаТоЯ
^,8а эиде драмы или в виде поэмы она становится высокой
Р ту,- 'й, а если она написана прозой, она только газетная статья
Л1»тст₽И1С1' 'Агита«ия»?"10. и действительно, зыбкая грань отде-
ХИ А сУРк°ва от публицистики И. Эренбурга и эту публи-
Мц Передовой статьи "Правды" или "Красной звезды" времен
**Т1 р °Рганический синтез, рожденный войной, эта синхрон-
^РВм чл Дв/х машин насилия обеспечиваются тем, что тотали
'*л*т»рВу Ра$°тает на войну так же, как и война работает на то-
м’*ио вЛасть
11 ,08нц а Деть' что все основные темы советской литературы пе-
лены пропагандистской машиной Обратимся для при
----
’Р»Вбург 0 больного’ человека, с. 10-11.
ово-оружИе - Новый мир, 1944, Ы 1-2, с 2 12.
мера к журналу "Пропагандист'’за вторую половину [дл
ные темы и рубрики журнала- 1 года
%
ч
Под игом фашизма (живописание ужасов);
- Германия - злейший враг славянства
-Дисциплина и бдительность ^характерна чисто
струментовка этой традиционной темы переведение в^°®етска1)
в образ врага внутреннего: "Нельзя забывать о том, что » Га ВНеИ1н«-
рядиться в рабочую блузу, прикидываться советским*^ СПо°
годами таиться в нашей среде, чтобы во время войны неожи1еЛ°8е* а
вести в исполнение свои гнуснуе замыслы”1’), ДаЧи0~ г
- Победы оусских над немцами (исторические сюжет
рыцарей" до "побед русского оружия" в первой мировой войн 1°Т
Свободолюбие и героизм русского народа и т. д
С самого начала войны власть производит см^ну тщ
нальности. В реальной пропагандистско-идеологическо • К°Мм’
этот процесс еще заметнее 10-11 августа 1941 года проводи*1’
транслируется по радио Всеславянский митинг в Москве де вц*-*
пают писатели А. Толстой, А. Корнейчук, В. Василевская, Янка Купа,’
и др. Из воззвания "Братья угнетенные славяне!" "Мы стоим пес *
смертельной угрозой. Пробил час, когда весь славянский мир д ‘
объединиться для скорейшего и окончательного разгрома герма’
ского фашизма".
Через две недели. 2 4 августа, проходит аналогичный митинг.а:
уже представителей еврейского народа. Из воззвания "Братья евреи г
вс°м мире!", подписанного крупнейшими деятелями русской и еврей
ской советской культуры-евреями С. Михоэлсом, П. Маркишем. 2
Бергельсоном, И. Нусиновым, Самосудом, Я. Флиэром 3 Гилельсоы :
Иофаном, И Рабиновичем, А. Тышлером, Ф Эрмлером, С. Эйзенштей-
ном, С Маршаком С. Галкиным М.Рейзеном, И Эренбургом Д Ойст.и
хом, Я Заком, А. Каплером, Д. Заславским, В. Зускиным. С. Године?0»,
др.: "Голос пролитой крови требует не постов и молитв а месТ",’||
поминальных свечей а пламени, в котором палачи чеЛ0ВВ^ц<
должны быть уничтожены Не слезы, а ненависть и соПР°5оЛОвв-'»
извергам и людоедам!". Еще через две недели, 7 сентября, в ,
зале Дома Союзов проходит женский антифашистский МИ':‘ .ате>
пятом воззвании - описания ужасов и зверств, призыв ко всем
отстоять жизнь детей. ячип0’'’1
Во всех материалах таких митингов, а их прошли ТЫ
стране летом-в начале осени 194 1 года, - апелляция * . рдо»»*
логическим" ценностям, непосредственное обращен» ,нател>
чувствам - национальным материнским, вплоть до эн
11 К Исаев Бише революционную бдительность - Пропагандист
космополитического характера еврейства (в начале
гавяЯ . А евреи во всем мире!": "Волею исторических судеб
зсему миру еврейский народ тесно связал свою
народов всего мира .."") и откровенного ьыраже-
^‘ТгУрУ с стекой доктрины которая была озвучена на Всеславян
«Ул па сдаВ в воззвании и особенно в речи А Толстого. Нова сама мо-
- когда советские люди должны были описывать себя в
* сятуа« понятиях говорить о себе как о славянах или евреях
^«еТ [И6ы однако преждевременно утверждать, что "идеология
БР' . внутренняя логика советской идеологии связана не с
□тсТУ°вла ти/ и иной доктрины смена доктрин происходит здесь
со№аНе до с потенциями власти; не доктринальный принцип, но
власти - вот, что определяет бесконечные измене-
, ячеек их векторов.
, .я идеологические платья, власть предстает то в нацио-
-патриотическом, то в классово - интернациональном облаче-
•‘Л^дтерым, при кажущейся "беспринципности" всякий раз про-
° тривается один и тот же каркас - каркас власти. Вот почему гово-
следует не об "отступлении идеологии", но о ее трансформации:
прокмод»"1" интенсивное очеловечивание идеологии В этот момент
он, ваходясь в движении, теряет ненадолго свой доктринальный
притер, и ее новый облик приводит к историческим аберрациям. В
и1ст»“тельности же перед нами закономерный процесс война резко
вменила оптику для масс; власть, вся ее проблематика неожиданно
'тин личным в прямом смысле кровным делом каждого, вопросом
«мни и смерти В этих условиях стратегия власти - в сокрытии
ДосоСз калькуляции аффектов, превращение их в коллективное
»е«стни‘ Тактикой в этом случае является максимальное прибли-
**песодержания идеологических сообщений к требованиям масс.
а«овы способы постоянного успокоения населения в наиболее
Г"Х ситУаЦиях- Так в октябре 194 1 года, во время крити
,41Гг ации на фронтах, главным пропагандистским козырем ста-
5г^и, СР«— немецкого плана "молниеносной войны"; затем, после
Ч* н»°Д Москвой - "разрушение мифа о непобедимости немецкой ар-
*>ч*аьный6 ' 'ДИЧеской печати можно увидеть, что именно в
И°Д войны особенно осенью 194 1 года шла напряженная
6Орь^е₽естРойка советской идеологии, вылившаяся в своеоб-
1*4 . \двух идеологических моделей традиционно-отчуж
Тс«ой ф0 овсй "очеловеченной ", завершившаяся по известной
что Ле' "п°6еДой нового Еще в сентябре 1941 года утвер-
* '-АЧв! 1 м°билизации народных масс на борьбу с гитлеров-
цами решающая роль принадлежит большевистский
партии", что "партийные организации являются вдохнов
ганизатором боевых подвигов на фронтах и трудового аиИТеЛеМ
в тылу"1'. ТузНаЗМаН °>-
Но уже отчетливо видна другая идеологическая ли
формулирует секретарь ЦК по идеологии А. Щерк И° *От°с
пропаганда и агитация должны всемерно... разъясня-ь К'в На
ким массам трудящихся всенародный отечественный хараМЫм “'чр'
против немецких захватчиков ’13. Ключевые слова зде-ь *ТеРвц-
тия”, но - "пропаганда”, "отечество" и "немцы" Не Тольк * Не
жанчю но и по характеру это была новая линия Но сути но П° Сод-:-
тер "очеловеченной’ идеологии войны проявился в п, рвцх
вождя обращенных им к массам после начала войны ** СЛ°Вг*
обращении 'Братья и сестры!". Это был новый голос вла'ти
обращалась непосредственно к массе, минуя институций
барьеры аЛ1>н>.ч
Характерно, что в том же первом номере "Пропагандист •
194 1 год, где публиковалась установочная статья А. Щеоба !*
печатается перечень тем "лекций, докладов и бесед в помощь прог'
гандисту и агитатору
- Красная Армия развеяла миф о непобедимости немецко-^-
ШИСТСКОЙ арМИИ
Ненадежность европейского тыла фашистской Германии,
- Немецкая армия - банда убийц насильников и грабителей.
- Резервы гитлеровской армии истощаются, резервы Красной Ар-
мии растут;
- Прочность советского тыла - источник силы Красной Армии.
- Расовая "теория" фашистских разбойников;
- Красная Армия - армия защиты свободы равноправия всех к;
ций и рас;
- Уничтожение гитлеровской клики - путь к спасению герь
ского народа
- Дружба народов - залог нашей победы в!;
- Партия Ленина-Сталина - организатор борьбы за по
немецко-фашистскими захватчиками1’. хота?*'
Здесь, по сути, задана вся пропагандистская парадигма, (
легко обнаружится и в литературе. Сначала идет успокси
зис ("развеян миф о непобедимости.,.") Далее - тыл, РезеР * 12
сТ
12 Усилить партийно-политическую работу (Передовая). - Пропг
с 1 _ ПроИаГ“
'3 А Щербаков. О некоторых задачах пропагандистской работы
1942 1,с.И.
Пропагандист. 1942, М 1, 64
иЯ защитников" Расовой "теории" (характерно это за
/ а слова <<теория>> - теория может быть либо правильной -
ятие, либо ложной, но в этом случае она уже пере-
<‘*^ейя< е еОрией и закавычивается) противопоставляется "дружба
чего следует тезис об освобождении германского
1 а п° ме -,:ого, а заведомо неправильное "германского народа",
к >а не Иемое слово <<немецкий>' носит уже подчеркнуто негатив-
с и власть не нуждается в разрушении сложившейся языко-
^о'ГгеН°цИИ) Наконец знаменательно, что тезис о партии в приве-
, 11°вР"4 ечне - последний: "организатор борьбы" как бы уходит в
„•я'1* р т пребывать почти до конца 1943 года, когда война для
г»» где - союза вступит в свой викторианскии этап. Было ли это
с”*Йк идеолсгги ’
Н забудем что сама выстроенность пропагандистской парадиг-
дукт деятельности власп Нет, это была не "слабость" власти
был ее новый голос, что очень точно сформулировал в своей ре-
вещании секретарей обкомов комсомола по пропаганде 26
»гг«‘'Ся 19*42 года М Калинин: "Каждый исторический момент тре-
своей особой формы агитации и пропаганды. Несомненно, что в
й тоящее время у нас формы агитации не могут быть такими же ка-
пы! >ни были, предположим два года тому назад"’*.
"Очеловечивание" идеологии вытекает из самого характера то-
плггаризма, который, по наблюдению А Кара-Мурзы, выражается в
। тоталитарной тенденции к пожиранию, эксплуатации анклавов ав-
1010ЦВД Поэтому тоталитаризм - это в первую очередь тенденция,
йо движение в точку тоталитаризма Но достигнув этой точки
*! м стагнирует"16. В войне происходит "пожирание" пространства
^сти, но лишь в той мере, в какой пространство "сопротивляется"
, ’ху по» иранию можно говорить о "стагнации режима". Поскольку
войны процесс "пожирания" относителен и протекает между
< и наступлением, относительна и "стагнация", более
*св1ВСВяа пРстив°Дрйствия пропорциональна силе воздействия -
’,»₽отвв. °р анизуется властью и в интересах власти, так же как и
>**втмо, этой экспанси!. Вот почему, говоря о динамике идео-
м°Делей, следует учитывать принципиально эстетичный
12 , алитарной пропагандистско-идеологической системы
^пХо1944 года М Калинин выступает на совещании
"п ртоРганизаций Москвы. Основной тезис его речи - рас-
г ийной работы" вс всех сферах человеческой деятель-
0 Иехоторых вопросах агитации и пропаганд!. - Большевик 1942, М
Истерический феномен - М ,1949, с.25
ности. М Калинин призывая московских парторгов -оп
каждое простое действие", критикует их за отрыв "парт^ "тИзи
венной работы от производственной": "Вы как будТо е Н°й.
говорит он, - что человек может быть великолепным пЫ СчИт
ником, преданным коммунистом, но, пока он не работа И38о,,сТб'
пока он не выступает на собрании, не агитирует, он Н*Т 8 М*'8
общественной работой". М Калинин утверждает
партийность или партийная работа не связаны с ви „ °6Ратй.
тем , на что она предназначаете!: Если эта работа не по Н1б°тм /.
рабочего класса, то она бесполезна и непартийна". "Предн °Гает
партийности" в высказывании М Калинина не оговорка п ЭНаЧе,|г‘
- феномен функционально-утилитарный. В данный мо “й1(5г>
войны, объясняет М. Калинин, "где бы вы ни агитировали ка В° В₽*“г
работу ни проводили, с каким бы человеком ни разговарив
пропаганда и агитация в данное время всегда должна свод " ' Нг*;
основному чтобы все и всеми силами помогали осуществ71''1
главной всенародной задачи - разгрому немецких захватчлков" ***'
Не "отступление идеологии", но острый кризис старш йн,.
туализированных форм пропаганды видим мы во время войны рех?г
был вынужден решительно отбросить эти формы в условиях войны г"
этом проявилась его действительная сила, а не слабость, его спос:?-
ность к маневрированию Следует учитывать и то обстоятельств, ч-
идеологический канон тоталитарной культуры обладает огромв»!
потенциалом внутреннего трансформирования, в нем постояяы
взаимодействуют разнонаправленные векторы 'очеловечиваяя»
идеологии никак не отменяло традиционных пропагандистско-рит-
рических форм, но лишь уводило их в пассив, ритуализировало
Ритуал занимает исключительное место в процессе про-
щения масс в машину, направляемую властью и волей вожд° ои
ется центром социобаллистики власти Сакрализация ритуала -
чала фундаментальной потребности индивида раствориться ___
совом действе. В ритуале, по точному наблюдению 0 БеЛ01'°и
ществляется своего рода разверстка отношений властвоь. и ;Г1
ровольный отказ от индивидуальных притязаний за пре^ *
низованного по законам символического взаимодействия н
ства“1в- отбыть4'5'
К числу таких ритуальных сакральных действ могу внОго 1"л1,
сены предназначенные для опубликования Приказы ВеР*°мОго ’:Л<
нокомандующего. В этих приказах часто даже нет 17
17 М Калинин Несколько слов о пропа: анд» и агитации • Пропага
’3-16.
'в ОБ Белый Тайды "подпольного человека, с. 56.
е собственно приказа. Эти тексты преследуют исклю-
Тдз-андистско-риторические уели особая поэтика при-
ц| аХр 1лизовать мистерию войны.
4 "доЛ*яа ся к Приказу Верховного Главнокомандующего от 15
обР0тй года в котором сообщается, что "в результате упорных
-ивизии освободили город Карачаев "от немецких за-
<азав при этом образцы мужества и умелых боевых дей-
аменование достигнутых успехов 1Ь и о4 Гвардейским
В °зВадИВизиям 236 и 3&9 стрелковым дивизиям, освободившим
'Р^^дЕВ присвоить наименование «КАРАЧАЕВСКИХ»» и впредь
Гвардейская Карачаевская стрелковая дивизия
4 Гвардейская Карачаевская стрелковая дивизия
*л карачаевская стрелковая дивизия.
* 9 Карачаевская стрелковая дивизия"1’
Здесь можно выделить констатирующе-утверждающую часть -
«действительно освобожден (пока нет приказа это либо не впол-
н ыестно, либо еще не точно, либо обратимо, т е. город после тако
го приказа не может быть отбит противником) и номинативную (та-
|П о дивизии теперь будут называться "Карачаевскими”). Воление,
т» собственно потенция приказа сведено к переназыванию - ритуалу
• адресовано в персональную (ком/ приказ - не ясно) и временную (с
чгодвчшнего дня "впредь именовать”) пустоту.
Через неделю, 23 августа, публикуется другой приказ - об
«обомлении Харькова. Здесь пространство ритуального действа рас-
иркетс - ясно кому адресован приказ (Тенерал-полковнику КОНЕВУ,
'•«•Ралу армии ВАТУТИНУ, Генералу армии МАЛИНОВСКОМУ"),
^»»ия„е 'ся что событие (освобождение Харькова) произошло сегод-
САедУет клише: "в результате ожесточенных боев сломили
.Л ° 1Ие противника и штурмом взялр " Затем звучит эк спрее-
оов( и •ен°чная нота “Таким образом, вторая столица Украины - наш
И. )41 1 •’В освобожден от гнета немецко-фашистских мерзавцев”.
"**Р«<ов^ волени‘ таким-то дивизиям "присвоить наименование
1*г°4*РноИХ>>-И впРедь их именовать ..”, “салютовать...”, "объявить
^’*'»оСолТЬ ' 'л два лозунга: "Вечная слава героям павшим р борь-
ирге и ^зависимость нашей Родины. Смерть немецким окку-
*** ₽0Ди \МИ РигУал радости" ("столица нашей Родины Москва от
салютует нашим доблестным войскам") призванный
—---
каждый раз, от приказа к приказу заглушить личные Со
тревоги гибель, тяготы и ужас войны путем перенесен'1'' "’я -
видуальных ожиданий в плоскость коллективного действи"
вести аффекты самости в стереотип массового поведение Вс Г1еРь
важнейшая функция приказа тако! о рода - ограничение знан
ти, вся информация сводится к двум словам "город (Карачае Ло'7-
ков...) освобожден"), его дозировка (какой ценой достигну- В'Ха₽ь.
освобождение города; общая же цифра жертв в войне являла 1
дарственной тайной на протяжении всех лет советская г°с7-
атрофии сомнений и размышлений Антирефлексивная пг>иЛаСТ!|
архитектоника приказа изоморфна всей идеологической прОдГла ’•
периода войны Эта продукция порождена удивительной способн^^
власти управлять исходящими от массы разнонаправленными
ками эмоций и аффектов и направлять эти потоки в необходимое10
Подбор подходящей перспективы, куда они могли 5-
устремиться, во время войны предельно упрощен - не нужны "вели^
стройки коммунизма", "освоение целинных и залежных земель" БАМа
КАМАЗ: "Смерть немецким оккупантам!" - эта цель единстве^-
оправдана и насущна Авторитет власти в этом случае возникает иг
основе манипуляций аффектами масс и рождается из них Усталость?
податливость масс особенно в начальный период войны облегчает ».
дачу, и в этом случае власть идет на упрощение, уплотнение дис-
курса в эффективной метафоре - цель в этом случае достигается при
помощи символического жеста. Сталинское "Братья и сестры' явля-
ется исключительно ярким образцом такого жеста, если учитывать
что сталинские речи и приказы, по существу, изоморфны
В этом случае вождь казалось бы сознательно идет на разру-
шение фундаментального очага власти - речевой конвенциальна-
сохраняющей глубинную власть над массами, чтобы вырваться
рутинных форм общения (а власть, особенно в начальный пеР”‘."
войны жизненно нуждалась в этом). Этот шаг обусловлен не° •
димостью "очеловечить" голос власти, сделать его внутренней
массы. Это, в свою очередь, вело к взрыву связи между имэнем
тием, между словом о мире и миром связи, узаконенной яз
конвенцией между властью и массой Но, восстанавливая аР!
представление о непосредственном единстве речения и по
власть заменяла одну мифо-парадигму на другую. яИ-
Такова логика замены обращения "Граждане" и Товар'
"Братья и сестры", а в пределе - "очеловечивания" всей ИД яС>я
"Очеловечивания", но не замены Вот почему даже при< бннН*’
массе, изменив оптику, власть не могла быстро изменить ь * вц
каноны, закрепленные в глубинных канононических же жанр
Массы - приказа, постановления, доклада, установочной
16м, жанры приказа и доклада (речи) здесь, по сути
‘„И еМЬ1 Доклад (речь), как можно видеть, структурируется
ритуальной основе, единой для обоих жанров. Харак-
’’\й*азе ' мЫСле "праздничный" приказ, изданный 1 мая 1943 года.
1ер*йвЭТ° 6 ние "Товарищи . Братья и сестры...", столь удачно найден-
О^яым в его первой речи после начала войны, сохраняется и
. ’ всей своей внешней жанровой неуместности (совершенно
,де«> ®РЙ ое в жанре речи (доклада), для приказа обращение несвой-
развернутая констатирующая часть приказа приветствия
;Т’еВ' а по модели отчетного доклада вначале говорится о глубо-
крИзисе в стане врагов, причем здесь доминируют саркасти-
чоТЬ1 крикливая болтовня", "унылые причитания", "хвастали",
ч*18' ь ловко улизнуть", "печать пестрит хвастливыми сообщения-
^пдоать с фронта", "больше нечем хвастать гитлеровским страте-
“ . -не ,т хорошей жизни болтают" и т д Затем следует картина
* -дного подъема внутри Советского Союза, выдержанная в герои-
х тонах и завершающаяся напоминанием о том что "МАЛЕЙ-
ЗАЯРАСПУЩЕННОСТЬ И НЕДОСТАТОК ЭНЕРГИИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ КАРа
адИПО ЗАКОНУ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ" (этот текст выделен в приказе),
гарагтерна и дистанция, уловимая в приказе: "В ответ на доверие и
яботу своего народа Красная Армия должна еще крепче бить врага..."
°мсть в лице вождя как бы транслирует волю народа, обращаясь к
(рынки являя собой третью внеположенную им субстанцию. Так воз-
шает отчуждающая оптика власти, вербально фиксированная в при
и». В высшей степени знамена гельна собственно волеизъявительная
'» основная часть приказа, состоящая из четырех пунктов Приведем
4 полност ьк.
ПРИКАЗЫВАЮ
1 Всем бойцам пехотинцам, минометчикам, артиллеристам,
1)^в а 4 летчикам, саперам связистам кавалеристам - продол-
;о. бе3 УСТали с°вершенствовать свое боевое мастерство, точно вы-
ь приказы командиров, требования уставов и нас гавлений, свя-
и "Исциплину, соблюдать организованность и порядок.
Омандирам всех родов войск и общевойсковым командирам
/г Рами вождения войск, умело организовать взаимодействие
р. в в< йск и управлять ими в бою. Изучать противника, улуч-
<ТквРаг6ДКУ ' глаза и Уши аРмии помнить что без этого нельзя
' сч Наверняка Повысить культуру работы войсковых штабов,
>обоТОГо- чтобы штабы частей и соединений Красной Армии
ч?Г°вЧх “~°Выми органами управления войсками. Поднять работу
Т] ’ °в на уровень требований, предъявляемых современной
(Ло помнить, что от полного и своевременного снабжения
войск боеприпасами, снаряжением продовольствием
боевых операций. 3а®Нсцт
3 . Всей Красной Армии - закрепить и развить уСПе
ев, не отдавать врагу ни одной пяди нашей земли, быть ** 311МИ“,
шающим сражениям с немецко фашистскими захьатчикаГ°ТОйов»
проявлять упорство и стойкость, свойственные бойцам ц^Н ® °&ор*
наступлении - решительность, правильное взаимодей^т [е₽й а₽м^“
лый маневр на поле боя, завершаемый окружением и у, В°йс»,си,
противника Чт°*4Н^
4 Партизанам и партизанкам - наносить мощные ул
жеским тылам, путям сообщения, воинским складам, штаб^ П°8Р
приятиям, разрушать линии связи противника ВовлекатьМ И П?’:
слои советского населения в захваченных врагом районах в ц‘иРС1г‘
освободительную борьбу, спасая тем самым советских г ЙКТй8чл
угона в немецкое рабство и от истребления гитлеровским 3 '
Мстить беспощадно немецким захватчикам за кровь и ел зы^**’
жен и детей, матерей и отцов, братьев и сестер. Всеми силами'^'
могать Красной Армии в ее борьбе с подлыми гитлеровскими
ботителями'п
Из содержания приказа становится ясно, что Главного»^
дующий приказывает бойцам - воевать командирам командой-,
армии сражаться и т. д. В тексте нет ничего что выходило бин
просто за рамки известного, но хотя бы за пределы дефиниций арин
по определению сражается, а командиры командуют. Все, о чем г;»;
рится в приказе, не просто подчеркнуто неинформативно, но ин;-
мационно совершенно бессмысленно: ясно, что без боеприпасов ср
жаться нельзя, как нельзя наступать нерешительно Приказ на ’=
единственно знакомым власти языком - языком воинского уста-
Главное, что свойственно для рассматриваемого текста, - его»--
лютная тавтологичность. ,
Какова же действительная его функция? Очев ь' ,
призван продемонстрировать непреложную избыточность ,,
значит - и смоделировать историческую перспективу ®РаГ'иГ>м!
разгром противника праздник 1 Мая, "по случаю" которого^^р ср1-'-
дан (знаменательно, что в нем нет даже упоминания об иЯ
нике и весь этот текст находится вне времени - та®т а3 де.'1’,
временна) - все это создает некую историческую цепь 1 ^лоНСтр1<‘.,
ного Главнокомандующего как высший текст войны ^лоГ**^
абсолютную победу тавтологии. Можно сказать, ч’ > на
ляется фундаментом архитектоники милитарного ДИ‘7дВ>М’
нельзя сказать ничего, что не было бы тавтологией
я рождает преднаходимыи текст Чем резче грань про-
т€ •• однозначнее оценки; чем яснее дефиниции, тем
о°т т ,я«яЯ' льН<,сти текст Так рождается и расширяется тавтоло-
Р г ; этом круге и совершается мистерия властвования-
»сХяЯ тся вектор инерции массы в ее отношениях с властью
в»Яи,(г1°, с-ость отношений властвования и инерционную силу
' \,осЯТ жеста По точному наблюдению О. Белого, "интенцио-
°*^»?1й°г°зНгНИЯ| его нацеленность на построение историософской
л’^яУ<'Г1' является фундаментальной онтологической предпосыл
1>*ДИ) 'еНИй властвования, осуществление которых протекает в
,о< о’во“ вреотипов массового сознания. Дело в том, что, выстра-
цо»**л®х иософскую перспективу человек уже как бы владеет всем
рМ вс1 ьсеми частям” Реальные пространс гвенные отношения
властвования редуцируются к вербальному жесту. Фор-
«(*дме тенденция к превращению такого вербального жеста в ту
к»0'* л-орм” приказа, этой мельчайшей клеточки авторитарной
и.аз, этот метажанр войны, - основа "жанровой памяти"' всей
лгмратурч войны. Но он же - военный эквивалент "мирного" "поста
пяления" Безадресность Приказа (ко всем и ни к кому} ксм-
темруется конкретикой Постановления и Письма; они как и Приказ
1л1 стихотворение - чистая интенция власти, один и? жанров от-
лрилевия власти Для примера обратимся к Письмам ЦК периода
Ним по вопросам печати.
5 марта 19^2 года, в один из самых критических периодов войны,
Тприление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) рассылает "на места"
к.мо "о работе районных газет". В констатирующей части пере-
’искжются недостатки в работе районных газет, затем следует при-
Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) требует от редак-
"Г1тхи 1 °ННЫХ гаэ“т немедленно устранить указанные выше недо-
•ицц И Пе₽естР°ить работу редакции в соответствии с требо-
•*П в ' ’НН0Г0 врем-ни". Вместе с Письмом Управление рассылает
,Рн»в^1о зв Районной газеты <<Коммунист>>, издающейся в Вос-
•’*•₽» и п0РЛЙ<>Не Московской области. В Письме анализируются эти
^'Т»‘.та7 “ьается- что всех перечисленных недостатков в них
ТТТ1п*ре/ стР°ится на местных материалах. . Редакция не увлека-
>СвРоя2 1Ками... Газета критикует недостатки в работе... Редак-
Ь Пог чниЦиативV в постановке новых вопросов . В газете
'»ъы 11 га3В^еН отдел информации. Все статьи и заметки, поме-
Т*А*йРУсс е’ написаны простым доступным и понятным для
м языком "). Всем редакторам районных газет пред-
----------
У ПоДпольного“ человека, с. 67.
латается многое заимствовать из опыта воскресенской
мунист>>". Не ограничиваясь этим авторы письма соо5 ГаэетЧ «
ление пропаганды считает, что каждая районная газе^а1°Т'
держать следующие материалы а
Передовая статья В каждом номере газеты должм
довая статья... Размер передовой статьи не должен п ?ва г Цть п?
строк 50 *
Помощь фронту. В этом разделе должны печатав
метки и письма колхозников, рабочих, специалистов рук СТат’,и. 3!
предприятий и колхозов района... Основная задача" кот' '>4НТе'’‘г
сейчас перед каждым районом, это - успешная подготовка к ₽#Я 'т*
сев' . Если в газете появляется подборка о ремонте тракВеСенНе1г
сельскохозяйственного инвентаря, это значит, что в Пи°₽°8|!лг
заметках должна итти речь о том, как надо организовать тс .Ма* г
зыполнять план ремонта и удешевлять его себестоимость
становить изношенные детали, как увеличить производитель**'
станка, какие внесены рационализаторские предложения как'''
пользованы местные ресурсы и т. д. Написать об этом со знаки
ла могут конечно, только сами колхозные кузнецы трактористы «
монтные работники техники и инженеры совхозов и МТС. Если в план
редакции поставлен такой вопрос, как подготовка коня к весеннг»
полевым работам, это значит - надо собирать такие корреспондента
в которых бы шла речь о том, как в колхозе подготовлены корма, ан
поставлен уход за лошадьми как ремонтируется и подгоняет;,
упряжь, как работают лучшие колхозные конюхи. Показать готов-
ность колхоза к весеннему севу это значит - расскаэат! как колхса
завершил хлебопоставки и рассчитался с МТС по натуроплате, я г
отремонтировал сельскохозяйственный инвентарь и подготовил тя,-
ловую силу, каково качество семян и уход за ними, как готовя.•>
кадры и знает ли каждый свое место.. ,
Сообщения о ходе военных действий. В каждом номере газеь г.
обходимо публиковать последнее сообщение Советского инФ ? 2(
онного бюро и специальные сообщения Совинформбюро «В по
час>>, заметки (размером 40-50 строк) о героической борь е 1
Армии с немецкими захватчиками Газета должна расска I пеЧв7ат>
телям о подвигах своих земляков, сражающихся на фрон.
письма бойцов и командиров Красной Армии с фронта своим
письма родных на фронт. иаЛоВ 8.'
Партийная жизнь. Основное содержание мат и цои _
партийные темы - это показ работы первичных парти прОизвс;''
мольских организации авангардной роли коммунистов
ве, их умения вести за собой массы...
гиЯ В газете должен быть отдел По нашему району". В
" ны публиковаться короткие сообщения о жизни рай
,тд«дв д
, Номере необходимо помещать 2-3 коротких теле-
а<* в важнейших событиях в стране и 2-3 телеграммы ТАСС
мцТАссе жных международных событиях Как правило, под
г^шбпАее -транную информацию следует отводить в общей слож-
ило строк петита
^т<50 переД нами - процесс макетирования печатного изда-
Цо с^ТИфактически унифицирующая структуру районных газет
01 -оД'Л' ц< чистое пространство нормализации. Но перед нами не
, к*® "ТР кТурный эквивалент отношений власти, но также и способ
арост и, [.зрмационного потока и, следовательно, организации
^’ГЛвестному ленинскому определению, газета - "коллектив-
низатор масс"). Полностью реализуются здесь и функции ре-
^^яого контроля с тотальной "просматриваемостью" и "простре
Р**1 тьЮ пространства, которое специально клишируется таким
’ |ТОбг скрыть внеличную машинерию власти - вплоть до
” миия репертуара рубрик, колличества телеграмм и строк петита,
Едящихся под информацию. Особенно знаменательны в этой связи
подробны* указания о том, "что значит показать готовность к весен-
ны» севу", "подготовку коня к весенним полевым работам" и т. п, о
мы должна "итти речь в письмах и заметках". Очевидная избыточ-
ней рекомендаций воспроизводит уже знакомый тавтологический
руг приказа Перед нами - процесс макетирования массового созна
ш, осуществляемый через печать: гранки газеты, неся в себе код
1. должны отпечататься в сознании читателя при этом не неся в
^ничего, что не описано в Письме Агитпропа ЦК - объем газеты
•^•рпан исчерпывающими же указаниями власти. Газета становится
эквивалентом формируемого властью массового сознания,
(| Аои Чег< может служить требование "печатать письма бойцов
*** ">Гг"Н₽0В КРасной Армии с фронта своим родным и письма родных
‘Яекм» ^Г°ы ^исьме Агитпропа ЦК "О задачах районных, областных,
,*м» Республиканских газет в связи с уборкой урожая и заготов-
8 °Хозяйственных продуктов в 1942 году", разосланном "на
₽»й ,, йиЛе 1'^42 года (во время Сталинградской битвы!1 редакто-
ГувцОд 1 азет разъясняется, что например, "своевременный ре-
С**Иог° п°30ВКа прочных машин являются важнейшим условием
Уб°РочВеДения У6оРки урожая", или что "полностью подго-
НЫе машины к уборке урожая - это значит не только
своевременно и хорошо все отремонтировать, но также созда1
вия для использования на полевых работах полной мощности 1/*
комбайна, трактора и простой уборочной машины, чтобы ни 0 а*4о»,
рочная машина не имела простоя в поле из-за Технические’''^
ладок". Наконец, сообщается, что в связи с трудностями с тех» И'п'-
отличие от прошлых лет в нынешнем году широко должна ИК°Й'<
няться, наряду с комбайнами, конная и ручная уборка урожая г₽И‘,е
должны разъяснить это всем колхозникам и рабочим совхозов*3'-*
работникам сельского хозяйства, разъяснить так чтобы кажл
ботник сельского хозяйства понял, что без широкого применЬ1(1
самого начала созревания хлебов конной и ручной уборки у КИя '
можно не только затянуть уборку, но и провалить ее. Газеты д,' *’л
опубликовать на эту тему ряд передовых статей и подб0*Вк
например: привести в полный порядок все лобогрейки, жатк] кон *
молотилки, привода, сенокосилки, локомобили, в каждом колхозе
совхозе должно быть достаточное количество кос и серпов, в кажЛор
полеводческой бригаде и звене колхоза заранее определить, кто из
колхозников будет производить конную уборку уборку косами и
серпами, широко применять конную и ручную уборку урожая с само:-
начала созревания хлебов; своевременно обучить впервые привле-
каемых к уборке молодых колхозников и мобилизованное население
из городов; полно и правильно использовать на уборке урожая и вы-
возке сельскохозяйственных продуктов лошадей, волов, коров г
бычков; не допускать обезлички в использовании на уборке живог
тягла; организация транспортных бригад в колхозах и совхозах, свое-
временно подготовить транспортный инвентарь и сбрую - телеги, бес-
тарки, арбы, хомуты, ярма и др."7'1.
Возникает вопрос: для чего, собственно, детально объясняют -
заведомо очевидные вещи, для чего подробно объяснять работник»»
газет, а газетам - крестьянам что для конной и ручной уборки Т(*
буются лобогрейки жатки конные молотилки, привода, сенокоси
локомобили, телеги, бестарки, арбы, хомуты и ярма" _ ,
Скажем в передовой статье журнала "Пропагандист" ...
урожая 1945 года и задачи пропагандистов и агитаторов' гов Р
(уже после победы), что "победа над врагом и наступивши"
мирного развития отнюдь не уменьшают, а, наоборот, УвелИ нащеГ-
заботу партийных и советских органов о дальнейшем Росге йсТв>'
сельского хозяйства Задача всех работников сельского х°
поднимать производство Продовольствия И сырья, умно*1 Ь а1)йВ 1
ное богатство и изобилие, удовлетворять всё растущие тре°
24 О партийной и советской печати Сб документов - М , 1954, с 5° 1'5°$
хозяйству Почему, собственно, после победы "забота пар-
лЬс*°и' сОветских органов о дальнейшем росте нашего сельского
должна уменьшиться? Зачем объяснять "всем работникам
,ЯЙсТ1 хозяйства", что они должны поднимать производство про-
‘лЬ^оГ°ия и сырья" и "умножать колхозное богатство и изобилие"?
довольсТе вопросы, что возникали в связи с приказами Верховного
зТо те (ДандуюЩеГ0: зачем объяснять бойцам, что они должны вое-
главН 11 м Индирам - что они должны командовать?
рть.аК< постоянно повторяющееся сталинское "Наше дело правое,
Н°б7дет за нами'" - из того же тавтологического ряда Может ли
главнокомандующий говорить воюющим армии и народу,
8е₽х°ВА0 наше неправое и мы проиграем > (Для каждой из воюющих
чт'д Л]обяя война является и "священной’ и "правой"). Этот рито-
и* вопрос возникает из тотальной риторики идеологических
'>ВЧеГОв войны. Здесь они лишь открыто риторичны, оставаясь при
ГЛу5око содержательными. Перед нами - чистый голос избыточ
^«власти продолжающей контролировать и нормализировать со-
яальную практику (так газета, согласно распоряжениям, должна
аэатиться в свод инструкций) Но главное - постоянно демонстри-
рую свою избыточность. Точнее, не голос, а письмо.
По точному наблюдению В. Подороги, "Гитлер - это человек ре-
,1. а Сталин это человек письма". При этом философ исходит из того,
что "потенциальная вина - это и есть страх Основная функция маши-
яы террора - это углублять чувство потенциальной виновности рас-
ширяя заражение общества страхом". Коммуникативная стратегия
сталинского режима описывается при этом следующим образом:
режим "признает власть в качестве некоего святого текста, который
шисан до всякой произнесенной о гласти речи своего рода проте-
ст власти, окутанный мифическим таинством и первопосвящением.
“°₽ и формирование массы идет через процедуры правильного
*вая текстов власти, но в силу того что осуществить это правиль
’ние невозможно, всякий, кто пыт ается правильно читать, под
«а т ТСЯ опасн°сти быть обвиненным в искажении <<буквы>> и <»ду-
:о»еМп*Ста' Не то сказал, там сболтнул лишнего, тут оговорился, там
'•ощ}.1лял исковую ошибку и т. п., - вся эта совокупность <<легкой>>
°РЯаВав Ной патологии, все эти афазии, апраксии, агнозии не
^ова ЛИ В минской машине террора за нечто <<случайное>>, а
?*А1ЬоГоИ ь как п°длинные знаки-следы политического бессозна
')*Аовек, ОЧевидное проявление потенциальной вины каждого
<а*‘<УайкПе^еД власть1°- Речевая практика исчезает как носитель
“ нвных свойств; одновременно уничтожается старая
----------------
,4ИГТ >945. Ы 12. 13.
партийная прослойка революционных риторов, т
полемистов, революционный пафос речевого действия пер у*<08
план святого текста власти, чьм толкователем-знатоком^ °41<ТС||*
менно основателем выступает вождь Чем более ужесточу* °4н°»с?
ла чтения текста, тем меньше возможностей осущесТвит Ся
чтения который постепенно сменяется умилением переЬ Сам «ь
шрифтом и ликом вождя"76. В этом случае текст обречен } С8лЧк
ГИЮ. 1а®Тол.
В войне перед нами процесс социобаллистики власти
дящий в идеально пригодном для этого пространстве мили-Г'"'*''
дискурса и реализующийся в тотальной тавтологизации всего
культурного пространства проводящийся через все жанры пи"^"
речи власти - приказы, письма, постановления, передовые стат'**1'
чать и, наконец, через литературу.
ЮРЬЕВ ДЕНЬ ЛИТЕРАТУРЫ
Коренная ломка голоса тоталитарной власти в войне привела г
глубоким трансформациям всех вербальных жанров власти Вт:*
числе, конечно, и литературы.
Как известно, более 1000 советских писателей оказалось а
фронте; большинство - в качестве военкорров. Половина из них быч
награждена боевыми орденами, 16 человек стало Героями Советсхс:
Союза, каждый четвертый (275 человек) погиб. "Сражающаяся лн
тература" - эта официальная формула на протяжении полувека опр
деляла характер советской литературы периода войны Вряд ли
формула подлежит пересмотру. Напротив она должна быть раскр-
Еще на Первом съезде советских писателей А курков говори-
том, что "не за горами то время, когда стихи со страниц толст--,
журнала должны будут переместиться на страницы фронтовых
и дивизионных полевых многотиражек"21. И действительно,сове '
писатели принимали самое активное участие в разноликой ФР°^
печати - во фронтовых, армейских дивизионных газетах, мНоГ°да*<
ках, издававшихся различными воинскими Соединениями,
окопной печати и боевых листках. Масштабы фронтовой пеЧа а»3л
значительны. Достаточно сказать, что в начале 1942 года
------------------------
2 6 В? Недорога. Голос власти" и "письмо власти" - В кн Тотал
исторический феномен -М.1989, 109-111 кий’’*
27 Первый Всесоюзный съезд советских писателей Стенографа466
М.19.54. с.515
х 93 армейских и корпусных и несколько сот дивизион-
*роЯ1’°1’ 0 газет морского флота Их тираж составлял более 3 мил-
’ ’"азА| мпляров В 1944 году в действующей армии издавалось
'**„>в *дет и 270 партизанских газет выходило на оккупированной
ии2в-
^ррВТсР” $ота во фронтовой печати носила особенный характер Это
Я° Р ифически военная работа. Поскольку же работа военкорров
с11е* -егламентироьалась специальным "Положением о работе
оСлЯ° ”Ь^орреспондентов на фронте", утвержденным в 1942 году
»о«в®иХеКи 4 пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) и Главным
увравл влением армии, стоит обратиться к этому документу, по
аолвт' г' тактически жила советская литература в годы войны. Это
(отор0^ ИНСТИТуционализации литерат уры, фактически сменивший
”“,0 войны Союз писателей.
1 -деложение" закрепляло военный статус корреспондента и гла-
’Все постоянные военные корреспонденты зачисляются в кадры
аАсНой Армии (Военно-морского флота)" На них возлагалось
• 5, чение печати и радио военной информацией и материалами,
сдающими боевой опыт частей, бойцов и командиров опыт пар-
..—литической работы... содействие населения прифронтовой по-
лосы ооевым действиям частей Красной Армии, чинимые немецко-фа-
пстскими захватчиками зверства .." Никаких информационных фучк
•дВ на военных корреспондентов не возлагалось Военкорр был обн-
ов ‘постоянно находиться непосредственно в частях и соединениях
Красной Армии всем своим поведением на фронте показывать обра-
ти дисциплины, смелости и неутомимости в работе... быть готовым в
*ьбую минуту к участию в бок ” Военкорры- члены партии и комсо-
мол» согласно положения, должны были состоять на учете в партий-
?’* или комсомольской организации Политуправления фронта2’.
' иобразом, военкорр был прежде всего идеологическим работни-
1в ₽азУМеется, далеко не все советские писатели были военкоррами
ц.( ДИАИСь на фронтах, но собственно военную литературу созда-
'4цс Менно писатели, находившиеся на фронте. Характерна и ситуа-
й,»' литературной печатью.Продолжают выходить основные "толс-
Те₽атурные журналы, хотя в целом выпуск их был свернут
-----
и*?* (1 Ц; Фронтовой печати см А.Коган, М Цейтлин Писатели во фронтовой
и» в ”5; - В ки История русской советской литературы. М 1961; «В
*а<-ч *₽нулся >> 1.[ .964, Журналисты на войне. - М., 1966;Литера-
а»₽Тад8 710 т°м 7? Кн. !-2 -М, 1966.
и советской печати. Сб документов М, 1954, с.499-500.
резко сократились объемы, периодичность и тиражи1», в
прекратился выход “Молодой гвардии" “Сибирских огней" и”’1 Го
же", закрылись “30 дней" (104 1), “Красная новь" (1942), “Инт а ₽УЕ?
нальная литература" (1943). е₽н,Уй-
Литература перемещается преимущественно на
центральных партийных и военных газет. Здесь теперь печатТ₽г,нЧ»"
только корреспонденции и очерки, чо пьесы и рассказы, пове310^’^
маны, стихи и поэмы. В “Правде" печатаю гея почти одновром. И и
мы В. Инбер "Пулковский меридиан" и А Твардовского "ВасилНН°
кин” (1942 4 3), пьесы А. Корнейчука "фронт" и К Симонова -р й Т>-
люди" (1942), поэма “Киров с нами” и "Ленинградские ра<
Тихонова, повесть "Непокоренные", "Письма к товарищу н эц Н
Куликов, боец..." Б. Горбатова (1942), "Они сражались за род
Шолохова (1943), “Взятие Великошумска" Л Леонова
вестия" печатают "Радугу" В. Василевской а "Комсомольская пра?’-
роман Молодая гвардия" А. Фадеева, и это, разумеется, далеко
полный перечень Центральные газеты в трижды, большем количес-'
ве, чем до войны печатают стихи, получиь в свое распоряжение в ;.
честве военкорров практически всех активных советских писателей
Произошло коренное изменение институциональной организаций
литературного процесса, что в условиях тоталитарного режима г
войны качественно меняло статус литературного текста Опублиг:-
ванный, скажем, в Правде", такой текст приобретал не только проса
гандистский и образцово-нормативный, но и установочный характе:
Самый яркий пример такой перекодировки - пьеса А Корнейчук
"Фронт" Опубликованная в "Правде" в самый критический момент вей
ны, летом 1942 года, эта пьеса знаменовала новый, ужесточенной пог
ход власти к "военным кадрам" Конфликт между Огневым и Горлов»»
отражал поворот, происшедший на вершине власти. И этот повор--
был оглашен посредством пьесы А. Корнейчука и в виде интерпр
тации пьесы в специальной “искусствоведческой" редакционн й
тье "Правды" за 29 сентября 1942 года "О пьесе Александра Ко
чука <<фронт>>“ Пьеса проартикулировала аргументацию этого
рота в сценах и лицах.
Передовые и редакционные статьи Правды-, где анализир
литературные произведения, как правило, не были специаль
щены литературе. Так например, в передовой статье "ЛиЦ0 вр
26 июня 1942 г.) была дана высокая оценка "Науке ненари ^тв0 ь'
лохова, в другой передовице "Стойкость и железное упор
3° Для сравнения тиражи 1940 г.( по М12) - на начало 1943 г - "Н°® зДа'
ЭХ-) - 30 ООО. "Знамя ": 40 000. - 30.000.. "Октябрь 30.000. - 25 000.; *
10 000
условие победы' (от 17 июля 1942 г.) - пьесы К Симонова
.ые*’1’ [И". Однако, обе эти статьи были посвящены специфически
усс^е яИ тским проблемам, и включение литературы в контекст
роП’гаЯэтих проблем говорило о том, что литература начала вы-
возложенные на нее задачи Задачи эти неоднократно фор-
-^вались самой властью
ирдЯР0В д0В0й Правды" от 26 декабря 1941 года говорилось, что в
8ПяремЯ "деятельность науки, техники, литературы и искус-
|0»яВ“е,„ и не меньше, а пожалуй еще больше, чем в мирное", что
' наук* теперь в нашей стране - это наука побеждать. Всякое
**<аЯяо теперь в нашей стране служит делу победы над врагом..." В
передовой "Правда" указывала на то, что "многие, но далеко
ЛрГг° в а поэты нашли нужные для народа в эти грозные дни слова и
'8е Вц- и требовала от драматургов, поэтов, писателей художников,
° д0дитор'оь вдохновлять весь народ и нашу Красную Армию на
,оИ,нейшую беспощадную борьбу с врагом, чтобы в бой шли наши бо-
“ и ри с грозной, бодрой и веселой песней чтобы с каждой полосы га-
хтм художник, поэт, писатель метко стрелял по врагу"31.
Однако подобная установка исходила не только извне лите-
ратуры. но и изнутри. "Нет большей чести для советского литератора
1ЮТ более высокой задачи у советского искусства писал в эти же
в. А. Фадеев, - чем повседневное и неустанное служение оружием
художественного слова своему народу в грозные часы битвы., поддер-
нвать в его сердце огонь ненависти к врагу, воспевать героев народа,
(язить и разоблачать врагов его . - это ли не самое великое счастье,
ню* выпа \о на долю советского писателя?"31
Эта программа для литературы ? Фадеева практически
истличима от требований "Правды": "извне" литературы и "изнутри"
«овчательно соединились в пространстве интенций власти. А потому
®идеть и второй источник, откуда черпала силу литература
л| и часе/ Когда И. Эренбург писал о том, что "писатели сдела-
Вео$ХсДимыми народу, к их голосу с волнением прислушиваются
с,5а 01 и-он исходил из того, что "писатели помогли народу найти
цат4 ни помогли каждому человеку почувствовать до конца, осо-
писатели помогли понять сущность этой войны,
т«л. ' Того зла, которое обрушилось на нашу страну"33. До этого ли-
лишь входила в пространство взаимоотношений между влас-
°и; власть лишь втягивала ее в это пространство, массы же
Ч от., службу Красной Армии (Передовая! - Правда, 1942 1ч февраля
с* "г₽вная война и советская литература - В его кн За тридцать
У₽Г 2олг писателя. - Новый мир, 194}. Ч 9, с 12
находились где-то на периферии, но именно в предВо
властью была проделана вся необходимая предварительна
зная голос формируемой ею массы, власть создала необходи
"грядущих боев" институциональный и эстетический фуМ1ай д
новой литературы - война вдохнула в нее жизнь. Когда а То,
ворил о том, что литература стала "живым и непосредстве Г.,
сом воюющего народа", он исходил из того, что литератур1 М г°3:.
тилась в "каменщика крепости невидимой, крепости души нар П₽еаРъ
Литература стала перепутьем и встречей этих дв <Одн°й-
связанных потоков - потока желаний власти и потока аффектов3*”4'
Она не только транслировала оба эти потокг власть всегда при^”
к символической кодификации, рассчитанной прежде всего ц ,? ' ‘
типы массового сознания, но и масса оформляет себя через в,
власть формируется массой в той же мере, в какой масса форм; 'V
властью. Вот почему литература как язык власти и массы п?'
надлежит им обеим - ослабление одного из полюсов ведет к зам ,
нию цепи Война же напротив, оголяет и конденсирует напряжение-
полюсах. Писатель в этих условиях должен заниматься "повседнев • *
тяжелой работой поставкой душевных боеприпасов фронту"”.
Во время воины впервые в советской истории обнажилась связ;
литературы не только с властью, но и массами, что отражало проще::
"очеловечивания" литературы. Но это "очеловечивание" было лис;
новой адекватной военной реальности формой сохранения статусчв:
советской литературы. Когда И Эренбург писал, что “писатель - эт;
не человек, занимающий должность, а творец и учитель", чт:
"писатель не репродуктор и за книгой всегда стоит живой человп
Писатель должен всей своей жизнью отвечать за написанное", ч:.
"писатели не хористы", что "писатель, не понимающий своей отвг
ственности перед народом, это недоросль", что "наш долг не
отображать - рождать отображение, не только описывать - по-
писывать"* 35, он по сути, повторял традиционные и теоретичс-
ные установки советской литературы Но а ходе войны эти у а
обрели новую коннотацию .1о туманному определению еоветск у
следователя, "чтобы правильно понять и объяснить, как в У
жестокой битвы с врагом были созданы многочисленные псдл
дожественные произведения, необходимо исходить не из вне
мет военного времени а из внутренних стимулов творческого
са"36.
3^ И Эренбург В боевом порядк' Знамя 1943, М 5-6. с 235
35 и Эренбург. Слово-оружие - Новый мир 1944, ГЧ 1-2,с.211. и в *аВ'
36 И Спивак. Советская поэзия периода Велигой Отечественной вой
развитии Львов, 1972, с.24.
вН>'Тренние стимулы" действительно изменились, и особен-
ЭТ" п( вилось это изменение в ходе ведшегося на протяжении
‘ :Гтора о "долговечности" написанного писателями во время
м ПР- Дмет спора знаменателен В нем отразилась новая про-
. йЯ*1 еМАни, поскольку советская литература всегда знала ответ
'Р 0 СВоей долговечности: она творилась для вечности, ею соз-
-советская классика" И вдруг - ожесточенный спор. На одном
р**л*Сисе нужна и создается агитационная литература, это, ко-
ег« 0 Лне вполне литература, она неполноценна и отойдет вместе с
>,чв°л ля "Войны и мира" нужна дистанция. На другом: продол-
1 создание "советской классики", эпическая литература, "Война и
**’ТС03дается сегодня, все написанное во время войны войдет в "золо-
и7аоЯД‘ советской литературы.
т° ЧТОбы понять, что отражал этот спор, стоит прислушаться к го-
у в нем Самым яростным сторонником первой точки зрения был
*эоенбург: "Пусть строки, написанные сейчас, будут забыты через
[.или 1ерез год не забудется то, ради чего они написаны... Если в
Д.ЮЙНЫ мы и не создадим литературы мы ее отстоим . Могут ска-
ять:где же те прекрасные и нетленные книги, которые покажут по-
гоыпы нашу эпопею9 Лично я предпочитаю страстные отрывистые
имей строки во фронтовой газете, поэму гнева, дневник воина тем
пменвтелям "Войны и мира", о которых мечтают некоторые авторы
Великие книги о великой войне будут написаны потом.. Разглядывая
большое полотно, мы отходим от него на несколько шагов. Эпопея
требует отдаления а это отдаление несовместимо с ритмом войны
1» перед нами не бессмертные тома, не мрамор - скорее воск живой
голос писателя"37.
На другом полюсе - "резкий отпор" скептикам, которых "зани-
“»»т -опрос многое ли выживет из созданного во время войны. Вопрос
лью праздный, но и вредный. Советские писатели думают не об
Раньше говорили, что "пафос дистанции" нужен писателям,
«бит ЧМьть возможность издали охватить все значение великих
(р, Советские писатели доказали, что эту дистанцию можно со-
До "инимума Они создают значительные произведения в хо-
' событий и по горячим следам"19. Еще резче выразил эту по-
«л,б ПеРЦ°в: "Мы не удобрение, мы - почва, на которой взойдет
««рода трудного настоящего и для счастливого будущего нашего
«1-в 1-ловечествз . Есть вещи которые никто не скажет лучше
й Войне. Есть вещи, которые, кроме нас, никем не могут быть
Тало быть, без нас они не будут существовать в искусстве
2. и, а я
л°во-оружие - Новый мир, 1944, И 1-2,0.2 12
аШа литература. - Знамя, 1945, М 4, с. 124
Они нужны сегодня для победы и будут нужны завтра, ВС(?
неизгладимая память о ней в столетиях Р Перуов, возразя
бургу, утверждавшему, что все произведения, написанные « ЭР«н*
будут переоценены и что писатель должен писать в газет* Ь°йий
создавать романы, утверждал: "Эренбург ошибается ХудОжг *Х' ’
произведения, написанные для войны не обесцениваются и Е . ВеиЧ.
ле не обесцениваются настоящие агитационные стихи . Отеч°М Ч11'-
ная война - рост искусства, а не его упадок"39.
По существу, это был спор о статусе литературы Но са
этой полемики отражал то, что многими было воспринято
отупление идеологии" Меж ду тем, советская идеологическая м °т’
характеризуется исключительной внутренней способност°4еЛ“
изменениям, к постоянной мимикрии. Ее бесконечные "размягчен10-*
"затвердения", "оттепели" и "заморозки" - движение в одно "
ДИГМ5 По существу, вся ее история - это история смены форм май?
фестации голоса власти Мысль об "отступлении" идеологии , разный
периоды советской истории рождается как результат истори-гед/
аберраций современников, всякий раз воспринимавших новую сме?-
форм как “отступление" Аберрации эти проистекали из ошибочно/-
представления о принципиальном догматизме, статичности
невосприимчивости к новому", присущих якобы, советской идеоло-
гии. Однако вся советская история, а война в особенности ярко, опро-
вергает этот взгляд на характер идеологии советского режима Мож
но сказать что из всех тоталитарных идеологии XX века советсш
прошла самый длинный и яркий (а значит, и самый страшный) путь. =
котором не раз преодолевала головокружительные подъемы и спусжг
совершала немыслимые виражи и повороты и на 160, и на 360 граду-
сов, всегда оставаясь, между тем, самою собой.
Возвращаясь к спору о долговечности" литературы периода?'
ны, отметим, что установка на "сиюминутность" (позиция И ЭренбуР
га) поощрялась новым характером идеолог ии которая начала т»?.-
деть" к середине войны Но это "затвердевание" отлилось в причу-
ливом симбиозе новых и старых идеологических форм, просущ
вовавшем вплоть до поворота 1946 года Однако, и самое РоЖ .•
этих новых форм, и сам фон на котором старые формы начин > .
приниматься как старые, рожден был именно войной И имен .
процесс взаимодействия наглядно демонстрирует ли гератуР3^^;
ода войн11 Когда уже в 1945 году В. Перцов утверждал, чТ0
___________________________ Г9
39 В Перцов Писатель и его герой в дни войны Статья первая. - Октябрь-
с 146.
народа в Отечественной войне - источник нового эпоса-40,
веТС<оГческИ вытекало из его позиции в споре с И. Эренбургом, но
. .огй злая установка формировалась уже в начале войны: "На
’ед» Оо,а< аХ возникает эпос, которому предстоит сиять в истории
цв* \ й легендой мужества-4'.
лиирование прежних идеологических форм начало ощуща-
Я°*^тературе с середины 1943 года, после поворота в войне. В
т1сВ В лтеГ €ни симптоматична в этом смысле статья Л Поляк в сен-
|Вс®е(* Сй.октябрьской книжке “Знамени" -0 <<лиоическом эпосе>> Ве-
гяС','с0 ечественной войны ' Великие исторические эпохи, писала
л«к°?к < рождают искусство большого плана, народное искусство,
Л ®°Лтво героикг .. героический эпос- Своеобразие героического эпо-
в Тсм, что он "насквозь лиричен. Поэтическая терминология
:• яа включить в себя такие, на первый взгляд, парадоксальные
!°л деления, как «лирический эпос>> и, с другой стороны, «эпическую
игу»» У*е рождение социалистической лирики способствовало
яоанию граней между эпосом и лирической поэзией Лиричность
эпиче кого повествования, как и с другой стороны, эпический тон ли-
гКИ . утверждала Л Поляк, - характерная черта нашей поэзии, поэ-
ла отечественной войны", и именно поэтому “<<личное>> перестало
1гтчать в поэзии как нечто «недостойное»», запретное. Советские поэ-
•пнаших дней освободились от аскетических пут, от железных вериг,
югорыми они стесняли себя в недавнем прошлом Великая Отечест-
иниая война усилила, заострила, наполнила новым содержанием пат-
актические чувства советского человека и тем окончательно сняла
противоречия между личными, «своими»» интересами и интересами
оции народа, родины. В поэзии наших дней призыв к защите редины -
и» одновременно и призыв к защите личного, индивидуального
^лочеческого счасты И месть за личное горе сливается с местью за
народа". Отсюда следовал определяющий для всего последующе-
йПятилетия вывод: "Конфликт между личным и общественным
сУЩесгвоватъ- Отсюда следовало и другое принципиальное
ванне: "в поэтическом эпосе наших дней есть некоторая непол-
3°эты СТЬ ’ Героический эпос военных лет «безгероен»»... Советские
До сих пор не создали того героического образца человека-
1от°РЫЙ вошел бы в галерею неумирающих поэтических па-
'*с®Яет л ЭП°ХИ Лирический образ поэта, его поэтическое <<я>> вы-
Чаать 4 агУры отдельных героев. Советские поэты могут и должны
Раз народного героя". И, наконец, анализируя поэмы В. Ин
1;‘’гм,1о Писатель и его герой в дни войны Статья третья. Созидание. -
"< »о ХС12°
“ж-еии< современного эпоса - Новый мир, 1942, Ы1-2, с. 222.
бер, Н. Тихонова. 0. Берггольу, М. Алит ер П. Антокольског
сформулировал требования к изображению такого эпическ0°' *РЧт.
перед нами обновленный рапповский "живой человек" в Г° г«р0 "
тических формах самой жизни" Поэты, к творчеству кото°^₽е’''
тилась Л Поляк, "не придают, - по ее мнению - инДИаи^их ч/,
своеобразия образу-характеру, а без этого немыслим по,цЛИ] '''“И--,
листический образ В этом отсутствии четких, пластине Ки ₽'!-
ефно-выделенных фигур со своей неповторимой биографИей Х' Ре?,ь
тером, неповторимой судьбой, поступками, деяниями закд Ха₽г>
слабость, неполноценность современного поэтического эпоса'о Чает'«
Сама проблема эпоса, эстетическая программа для егс
разрабатываемые в этой статье, принадлежат уже послевоенн аХй''
высокой сталинской культуре. Здесь сформулированы эсте и> >П°Х‘
установки, по которым после войны и будут изготовлены лекала'**’
норамно-эпического романа" о войне Пг
Такова логика соуреалистического эпизирующего мимесиса
потому советская критика сразу же после победы и приступила к
готовлению таких лекал, почти дословно повторяя сказанное в1д^
году Л Поляк. "Сейчас, писал Л Субоукий, - наступило время глу-
бокого и всестороннего осмысления жизненного материала, накоплен-
ного писателями за эти годы на фронте и в тылу, отсева случайного г
второстепенного, отбора главного и типического. Массового читателя
уже не удовлетворяет герой без биографии без ясного человеческое:
характера - он хочет многообразия определений богатства г
разнообразия связей человека с действительностью, тесного перепле-
тения исторических событий с судьбами их творуов, широкого хуг-
жественного полотна, которое вместило бы и образ великого вожхг
нового мира, полководуа наших побед, и образ рядового бойца наше!
армии"43. Перед нами - каркас "панорамно-эпического романа" и
жанра советской литературы после войны от "Белой березы" М Бу
ного до "панорамных полотен" 70-х годов К. Симонова, А Чаков«оГ-
Ан Иванова П. Проскурина, И Стаднюка.
Основная коллизия нового эпоса: вождь (командир) и _ 8-
("рядовой боеу"? пришла в литературу войны из 20-х ка =
рождена она была, конечно, не только литературой. Хар 1К ^а--.
этом отношении дискуссия, проходившая в течение трех дней I
ре 1944 года в Союзе писателей "Образ советского офиуера 1
тельно само обращение к этой теме в конуе войны). На этой Д
выступал и ст лейтенент Момыш-Улы - живой прообраз глав
42 Л Поляк О лирическом эпосе" Великой Отечественной войны
10, с 292-299
‘ Л Субоцкий Оружие победы -Знамя, 1945, М 5-6. с 166.
а 19*3
Знамя-
оЛамского шоссе л Бека. Среди прочего он говорил и о том,
|’®оЛ°ысел хорош только то! да, когда он стоит выше действи-
г „ -В*1*4 гда он стоит ниже действительности - это не вымысел, а
° йости
-44
ддатской прямотой живой персонаж "Волоколамского шоссе"
С н из основных вопросов литературы периода войны вопрос
дОдЯ11Л сТи изображаемого литературой мира И в самом деле после
ге’Л ия литературы в "плотные слои" соцреалистического мимеси-
,10*4® в 0_е годы, в военное время действительность впервые во-
°0,4,1И итератУРУ Этот выплеск реальности был связан разумеется, и
;«.’® [то прежде выработанные советской литературой способы от-
гТ®м' ока ались во время войны скомпрометированы, но война из
ра*еНа фокус отражения а новая ситуация отношений между властью
1,888 й требовала более активного заражения массы Поскольку же
1 де.ь была взаимной, такое заражение неизбежно приобретало
С,а3хте( 'лркулярной реакции, служащей серьезным сплачивающим
Сгтором. Спор о "правде" и "неправде" в изображении войны воспри-
в1Уается сегодня как попытка установления своеобразной опти-
иальиой интенсивности этой реакции, поскольку вышедшее из-под
। >чтроля обоюдное заражение приводит к распаду формальных и не-
формальных нормативно-ролевых структур и полному разрушению
титуциональной организации массы. Вот почему в своей социобал-
лктике власть должна была дозировать объемы и характер "правды"
1 "неправды" в изображении войны: по количеству ужасов и дезе
страшного в периодике и литературе периода войны можно почти
биошибочно определить, в чью пользу в данный момент склады-
иется обстановка на фронте.
Когда А. Сурков говорил о том, что "война учила и научила
®ПГ «ленную группу людей от литературы, попавших в армейскую,
’Р’нтовую печать, реалистическому отношению к событиям, реалис-
есюму отношению к тому что происходит каждый день там, где
я 1 Д®лает свои основные шаги", что "война научила нас говорить
' *огДа это нужно и когда это вызвано самим характером раз-
вСыЯ б0ЬЬ"Ы- прямо и жестко", он считал это "основным выно-
До >0 ' 4к:траданным тезисом' Почему сам этот тезис был озвучен?
*^Вть ' говорил А.Сурков. - редко кто из нас мог себе пред-
‘*’цу\ЧТо лк>Дям, носящим на пилотке или на фуражке красную
*Но сказать что не все они герои что есть среди них трусы.
УЧила нас тому, что людям, которые очень часто обливались
4оЧно 1 Ими жизнями загораживая дорогу на восток, можно и
уЯмо и в лоб говорить о старухах, женщинах, ребятах, кото-
^Одя' ---------
^УССНИ в ссп см. Знамя, 1945, 1
рые провожают их молчаливо, провожают их, уходящих и
скорбными и негодующими взглядами Война научи?' 1 На в°<>
тическому отношению к тому, чт о происходит в жизни, и тем ₽еаАц*
нам путь к сердцу читателя”'15. °Тх₽^
Но это был особый "реализм литература говорит о
торые очень часто обливались кровью, своими жизнями заг ‘с-
дорогу на восток”, говорит людям с красной звездой на пил^ ''ЙВа-'
имени старух, женщин и ребят - это и есть отчуждающая от **
лос наконец, "реализм” третьего не армии, не народа, но ~'-
власти И это был не посторонний третий. Именно ради того Ме';н-
Сурков назвал "открытием пути к сердцу читателя" власть впу-°А
страшную реальность в литературу В противном случае цепь "в Йл‘
- масса (<<сердце читателя»)" не работала бы Аас?=
Вот почему литература, на которую был возложен пока?
обязанность ретрансляции ее на все общество, должна бы,-
полнить совместно с властью функции военной цензуры - отмерят^-
дозировать "правду о войне" "Миллионы людей сражаются на фронте
Миллионы работают в тылу Уральский сталевар или звеньевая кг-
захского колхоза могут никогда не видеть немцев, не слышать а;,
тиллерийских разрывов, - и все-таки они знают правду о войне у к-
новей и дочерей воюющего народа, на фронте и в тылу, - общий опь-
общие мысли, дела, стремления Вот почему и правда о войне у кг
есть только одна - одинаковая для тех, кто был и кто не был в бок
««Правдой сущей, правдой прямо в сердце бьющей» полны сталински
приказы и сводки Советского Информбюро, вся наша агитация и пу
паганда", - так писала Е. Книпович в статье с характерным название»
"««Красивая» неправда о войне”, где резко критиковались рассказы
Паустовского, В. Каверина, Л Кассиля, Б Лавренева16. Это была сан
ционированная властью "борьба с бесконфликтностью и лакирсв
в которой было куда меньше цинизма, чем десять лет спустя,
она повторится снова (статус литературы в "ждановскую" зп"ХУ -
уже другим), и которая всякий раз означает стремление власти
ти массы в состояние аффекта. Характерно и то, что простран .
обитает "правда сущая", исчерпывается сталинскими приказами.
ками Совинформбюро и "всей нашей пропагандой и агитации
что, как утверждается "правда о войне у нас есть толькс .
одинаковая для тех. кто был и кто не был в бою”. Последнее
ждение знаменательно: традиционная соцреалистическая г
а Сурков Творческий отчет на заседании военной комиссии с°1)ТахВ'л
писателей 12 июля 1943 года. Циз по кн . Советские писатели на С
Отечественной войны Кн 1 -М, 1966, с.331-342 12
Е Книпович ‘Красивая»» неправда о всйне. - Знамя, 1944. М 9-1° ‘ 2
ния решается, как всегда, радикально - в сталинских при-
щей пропаганде" содержится вся правда, и значит всякий
т заранее объявляется ложью
• ^ой будо, конечно, случайностью и то, что все журналы
Н‘ н0 выступили "против попыток некоторых писателей при-
•с ’РеМ романтизировать тяжелые будни войны". "Октябрь" печата-
^р»сИтЬ'^ние О. Берггольу на февральском (1944 г.) Пленуме ССП, в
ет’и< на осуждает ложно-романтический пафос некоторых рас-
(От°Р0* Паустовского (в частности "Ленинградской симфонии")'”.
ла10* _аЯ>> неправда о войне" становится объектом множества кри-
<‘Ра статей Реуензируя книгу В. Беляева Ленинградские ночи",
-я4’ * ,фЬев критикует ее за "халтуру, тем более недопустимую что
А Связал ее с темами нашего великого и прекрасного города"48; Б.
1,Т«яина упрекает В. Катаева в идилличности изображения "суровой
иной киши народа"''’; А Маукин требует покончить с "лите-
,о*-оИЫм <<кондитерством>>" и "мастерами пустяков”50; о литера гур-
“нв благодушии и "опошлении действительности" пишет М. Гель-
11ЯД51.
Неглавным перекрестьем и аккумулятором спора стала так на-
шваемая "лениг радская тема”. В апреле 1945 года в Ленинградском
удалении ССП прошла дискуссия о "ленинградской теме”. В ходе этой
ддуссии и выявились разнонаправленные векторы в определении
ирной взвеси "правды о войне". Меняется ситуауия - меняются и тре-
адания власти к литературе, а с тем - и порог "правды", но главное -
кинется пространство власти: происходит смещение пространства из
>ри прямого террора и насилия в смежную - контроля и норма-
л*ации В литературе это означало борьбу с “натурализмом", пере-
чат изображения страданий и ужасов войны к "эпизауии", "героиэа-
и связанной с этим "типизауии", которая фактически и является
а^ВЧес1!Им эквивалентом нормализауии ("типическое" - нетипич-
на и’рМптоматично выступление в дискуссии о "ленинградской те-
П, ₽°мова, сокрушавшегося о том, что "авторы стараются пораз-
11) в^Мание читателя описанием картин голода и лишений выпав-
ЧТур, 1 ''1о ленинградуев" дают "эффектную картину всяческих
ически выписанных деталей ленинградского быта. Под
Усство всегда чуждалось натурализма Нужно "не гонять-
М ‘‘•с 11°
ц**34»" Устальяан бух1 -Знамя 1944^4
Ух₽1‘иательстве и украшателях. Знамя, 1943, М 11-12, < 287.
тературные игры Льва Кассиля - Октябрь, 1943. И 11-12
ся за бытовым правдоподобием", а "давать масштабную обок
картину целого", поскольку, утверждал критик, читателя » Ч
"интересуют не частности, какими бы эффектными они нч к а₽ит$ *
патетика высоких чувств ленинградца, страсть советского '
жество советского человека". Не поняла этого, по мнению п г'1'1'1
В. Инбер, которая в своих "Ленинградских дневниках" жив Мс'
ужасы блокадной жизни К чему эти клинические описания'"П'<Сал
умевал критик Кому и что они дают? Дело вовсе не в Том'
художнику надо былс что-то утаивать, - нет. Пиши о чем уг‘ Чт°<
надо чтобы было обобщение осмысление событий, а не преет*
мождение ужасающих деталей . В книге нет воздуха эпо ЭГ*Ч“
вестно, где, когда, с какими людьми происходят описываемы^ {.06НеК;-
В дневниках Инбер нет истерии Время приходит сюда мелоча ЫТ!!'
та, <<страшными>> деталями а не историческими особенное-^
хологии советского человека, воспитанного новым социальным Л*
ем" (характерно, что в тех же осуждающих тонах в это же времс ।
рил в своем докладе на X Пленуме ССП в мае 1945 г. А. Прокофьев об ’
Берггольц, которая в своем "Ленинградском дневнике'' ’за:тавр'>
звучать в стихах исключительно тему страдания, связанного с бе '
численными бедствиями граждан осажденного города"). Несомненг-
показательно что одна и та же лексика, система аргументов и ри:
рических фигур начинает всплывать в соцреализме в разные период
истории, когда начинается переход к "эпосу", всегда связанный с изме-
нением порога "правды сущей".
Почти дословно повторяя рассуждения Л Поляк о "лирически
эпосе", П. Громов советовал литераторам "не бояться поэтичесхо:
обобщения поэтической условности больше думать о поэтичесхсв
внутреннем смысле изображаемых явлений. Целью произведения
кусства, посвященного ленинградской теме, - учил критик - дол”'
быть отображение, художественный показ несгибаемого духа л<
градца, противопоставившего вражеской блокаде силу, упорство.^
моо гверженность. подлинный патриотизм советского человека
"ленинградская тема” из темы борьбы человека за жизнь (кэ11
трактовалась в годы войны) превратилась в "тему историчесх 'к
образия нового человека, способного вынести любые трудн' с тлВ
шения во имя воодушевляющей его высокой идеи советского
тизма"”. су1-у’;
Приливы и отливы “правды" были для рласти предметом
функциональным. Здесь перед нами проигрывается ситуаЬ’*оВ »с';'
с точностью "до наоборот" повторится в начале 5°"х г
борьба с бесконфликтностью и лакировкой" Это опять бу-
чдеТ‘ ор о "правде сущей', "суровом реализме" и "типичности"
8*Т РэзГ°1 жалуй, самым знаменательным в системе функцисниро-
1 Н0' т кой литературы в период войны было "блистательное от-
, критики. Критика играет особую роль в процессе лите-
ствИе0 производства в условиях тоталитарного режима. Именно
гУРв°(ЛИ1 ует установки власти в литературу, дает эстетическую
}Я»тРаКмК) этих установок. Коренное изменение институциональной
^’вТ а' ми литературы привело к практически полному упразд-
>рг’вИпоСредника между властью и литературой - критики. Власть
деВг* дСТВенно включилась в сам процесс литературного производ-
!еП0<:].„ :;лИкуя и тут же оценивая литературные тексты на страницах
и’а' или -красной звезды"; критика, всегда оказывавшая серьез-
-Р*® влияние на литературу, отпала за ненужностью Это, конечно,
’е® ( гл< быть незамеченным. Об этом говорилось вначале вскользь53,
’’ 24 апреля 1943 г газета "Литература и Искусство" не высту-
’ с передовой ”0 художественной критике", где констатировала:
°оелии,е которое представляет критика в наших журналах, не мо-
, - радовать. " Эта статья вышла после прошедшего в марте 1943 г. в
ССП "творческого совещания московских писателей о критике". От-
ымаясь на это событие, П Скосырев в статье с харак герным назва-
ием "Ответа не последовало (О критике в наши дни)' писал: "Почему
советские критики в дни войны позволили себе демобилизоваться?..
Памятник чугунного молчания водружен критиками произведе-
’.ям, созданным во время войны. Отказ от Крит ики, - предупреждал П.
лоснрев - означал бы отказ от развитых форм культурной жизни...
•’тская культура в дни Отечественной войны, - совершенно спра-
кливо утверждал автор, - является высшим выражением культуры
"’ветского народа..Л54.
Ужесточая требования к критике, А. Фадеев уже определенно
^еР'дал, что "эстетический анализ произведения является частью
°ДНой из сторон анализа политического"55, он напоминал что и в
<м
и
Хи,?.₽' ст А Суркова "Товарищам критикам" ("Литература
-’1 Ск^'19**2’ 8 ма?та)
*В $твета не последовало (О критике в наши дни). - Новый мир, 1943. Ч
’*ц э-
'сращивалось на практике, можно увидеть из статьи Вл. Никонова
?кевник Отечественной войны". Плохие рифмы и "изъяны в стихо-
5 Гав * ' мелочь? - спрашивает критик И по-солдатски четко, словами воин-
*Ла с1в1вРчаеТ: 'Да такая же <<мелочь>> как оторванная пуговица на шинели
'ЧЛ*Т !ЧтьвычиЩенное личное оружи. Писателям а поэтам в особенности,
>вмм Ребовательнее к формальной стороне своих произведений и самым
’Рйзом устранять подобные мелочи, вредные для поэтического дела
предвоенные годы "воспитание художника было одной из ст
питания народа”, что критик должен анализировать проНзввр0Н
свеге войны” и его задача, когда он "разбирает произведенн4енИч
ского искусства", - 'вдохновить народ на победу", показать че** с°в* '
меры жизни" красоту и силу советского человека. Пере, к₽еаПР1/
ставились чисто пропагандистские задачи которые обычн а₽ИТ11,г'}
ровались самой критикой для литературы. Однако А. Фадеева°₽Мул«'
щала эта смена ролей. Напротив, еще в начале войны он был с‘*?-
что в таком виде критика "должна выйти на линию огня"1.
однако, не произошло - до середины войны критики практиче
было, что тоже часто трактуется как "ослабление идеологии” и‘
ствительности же отсутствие критики было вызвано рядом
ятельств: "очеловеченная" модель советской идеологии не нужд/'”
в опосредующей критике, а советская критика иней быть не мог?
критика после разгрома в 1940 году оказалась не готовой к рещ8
тельной смене голоса власти в начале войны и оказалась выбо/
шенной из седла, подобно неумелому седоку.
Действительно, "на линию огня” советская критика вышла э
своем традиционном виде и только в 1944 году когда произошел се.
релом в войне. Это опять была хорошо знакомая форма "резкого осуж-
дения советской общественностью и партийной печатью” и принци-
пиальной оценки грубых идеологических ошибок и срывов” Харах-
терны в этом смысле статьи одного из кураторов литературы в Агит-
пропе ЦК ВКП(б) А. Еголина "Советская литература в дни Отечест-
венной войны" (Пропагандист, 1944, М 6) и "За высокую идейность
советской литературы" (Большевик, 1944, М10-1 1), с которых началась,
пробуждение партийной критики. Здесь были сформулированы в тра-
диционном тоне все претензии накопившиеся у власти к литература
которые она в иное время не могла вербализоват! И вот теперь Нг
чего ценного не создали во время войны Н. Асеев, И. Сельвинск
Луговской, К. Чуковский, М. Зощенко. Больше того, произведения. •
писанные некоторыми из них, обнаружили их безыдейность, бес р _
ципность, творческое бессилие". Наконец, Агитпроп ЦК ВКГ ’) °зл0г2-
свои, как всегда резкие, оценки литературы, корректируя иде
ческую линию”. В форме критических статей было сообщено, что
М Зощенко написал пошлую”, "антихудожественную и У .
ную" повесть, которая "чужда чувствам и мыслям нашего нар
------------------------------------------------------------------/7” бо^001
не менее, чем заржавленное оружие или внешняя расхлябанность до
ности армии" (Знамя, 1942, М 7. с.156-15^1 да тР^’
5* д Фадеев Задачи художественной критики в наши дни - В его кя
лет - М, 1957, с.263-266.
на нездоровом, обывательском восприятии мира ", в ней "в
лР°еЯЭноМ виде рисуется чаша жизнь ";
,,кзЙеЯ еВ написал "идеологически порочные стихи ", в которых
Н е ки изображает наш советский тыл”;
(з^1 ильвикский в своих стихах "оскорбляет советский народ",
I' '"" облик нашей родины", его "легкомыслие и безответствен
1” ‘«Исходят все границы", "пошло, легкомысленно и развязно
с1* пеРо стветственнейшую тему" патриотизма, его стихи о России
•>”<ТГТее, как грубая халтура, тарабарщина, показывающая, что у
" нет целостно! о образа родины формалистическое трюка-
>«т°Ра фа вшивая декламация...";
^Чуковский "опошлил тему Великой Отечественной войны"
г же о некоторых рассказах К Паустовского, Ю. Нагибина, "Обо-
Семидверья" А. Платонова и др Затем последуют в такой же
(экое осуждение советской общественностью и партийной пе-
. книги К Федина "Горький среди нас", стихотворения М. Иса-
.овсюго "Враги сожгли роднею хату ..."
Всл эти произведения были объявлены "чужеродными для на-
Зев советской литературы Они могли быть написаны только людьми,
[бившими о своей ответственности перед народом, о своем писа-
тельском долге"57. При этом было объявлено что причиной появления
пик порочных произведений "служит то, что идеологические основы
шровсэзрения некоторых писателей расходятся с идеологическими
основами мировоззрения народа... отсюда вытекают задачи: надо уси-
лить идеологическую работу среди литераторов... усилить идейно-
•осиатательную работу среди писательских кадров"55.
Это уже прелюдия к идеологическим постановлениям 1946 года.
Здесь все для них есть. Ждановская эпоха начинается именно здесь Но
’Чевь важно видеть момент преемственности тр“Х институциональ-
Щ1Х фаз развития машины соцреализма - предвоенную, военную и
^слевоенную Меняясь институционально и часто весьма радикально,
в ’ время сохраняет единство логики своей трансформации. Ни
,|>Рвтч.МГ’1а не нарушила этой логики (что и не позволяет го-
’гвх ° 1аких бы то ни было "отступлениях" идеологии). Это была
•»цион<:мечы типов коммунальности - от классовой к традиционно-
^иь^йЛйналишь стимулировала и радикализовала этот
Д.8а ' и®° совпала с естественным переходом классово-интерна-
^КТРИНЫ в национал-большевистскую. Но то, что сам
н’ход । ыл заложен в дебютном утопическом проекте "всемир-
194<’ ^10-11, С. 46.
^Т,1944^6,с.28.
ной революции"5’, позволяло постоянно манипулировать
онной лексикой, сохраняя преемственность и органичность п '°л'
Постоянная перекодировка идеологических знаков обн^1104»
во время войны. Война, а затем победа окончательно п ‘*нЛач
доктрину классовой коммунальности; они, напротив проде/10^8
ровали прочность и надеж ность именно традиционно-на, °н<:Трп
форм коммунальности и легитимировали подспудно про® /диаЛкн^х
властью политику перехода от революционной к государе- венВШу|0;<
риотической идеологии Власть теперь не нуждалась (в гой Н°'п’--
какой это требовалось раньше) в оговорках и революционно1
национальном прикрытии своей политики Национально-1<ИНТе(;'
нальная ориентация этой политики уже не требовала как
оправдания в глазах масс. Она была теперь освящена войной и Т:
лена кровью миллионов - это была не только "победа народ
(действительно права была советская пропаганда) крупнейшая по бе/
советской власти.
Литература же во всех этих идеологических переходах Юрьеве
дня, перемещаясь в пространстве изменяющейся власти, сохрг
свой подчиненный статус; ее нельзя теперь представить несоветскоп
Литература вошла в пространство абсолютной советскости - войне
создала новую историческую перспективу, в которой умирала досо-
ветская история; в войне советская литература впервые добилась пол-
но"© доверия со стороны власти и их союз завершится только с их ги-
белью.
МАШИНА ВОЙНЫ. ЧЕРНОЕ И БЕЛОЕ
Принципиальная параллельность и синхронность коммун
тивно-кодирующих систем советской литературы и машины войн
зволили войти советской литературе в войну без глубокой пе(^
стройк и собственного мимесирующего механизма Коммуна ль
рактер обеих машин, в основе которого лежит манихейская
полюсная модель мира, подвергся лишь некоторому спрямлению^*.
Здесь нельзя не учитывать и того обстоятельства, чТ°а эн-
ская литература вошла в войну задолго до июня 1941 года. во°
плеснулась на страницы советской литературной периодики еЯв:
ней мере за 2 года до этого - во время финской кампании
----------------— *
59 Исторический аспект этого процесса на ранних стадиях пореволюЧ ?яяэ*'
вития проанализирован в кн М Агурский [деология национал '0
Париж,1980
[Лись стихи и очерки о войне. И хотя это была локальная и
оГда 0°^ная война, в литературных откликах на нее можно найти
дэ»есТпоСЛе июня 194 1 года расцветет и расцветится Война с
Ч1° нами", военные операции на восточных границах СССР, со-
' Й*ч »стие в разделе Польши и оккупация Прибалтики - все это
1«тс,ое ^который военный материал литературе. Однако здесь власти
, ча/° „>бовалась мобилизация масс и никакой существенной пере-
>оэсене ;'иТературы не последовало Вся военная литературная про-
’ТР°г,<ЯДО лет а 1941 года входила в широкое русло "оборонной лите-
ду*-1' *. и может восприниматься как альтернативная модель воени-
ди'ературм В ней доминировали риторические фигуры герои-
”ЦЯ й пафос, она была абсолютно отчуждена как от участников воен-
*с1 ебнтяй так и от читателей, которые так должны былявоспри-
В1Я ть :оветские военные кампании до лета 1941 года: "и на вражьей
81 Ае мы врага разгромим - малой кровью, могучим ударом", "Совет-
*аЯ родина нам дорога - мы будем рубиться на землях врага" (после
д(Та1941 года они должны были воспринимать войну уже абсолютно
1Ч«). Такого рода военно-литературная продукция существовала
риумеется, и после 194 1 года, но до этого времени она была вся и
гольхо такой.
Если попытаться кратко ее охарактеризовать, можно было бы
сказать что главная ее черта - резкое спрямление цветового спектра
Степенг воздействия литературы на массы определ ялась (до и после
>ойны) не изменением цветовой гаммы, где безраздельно господ-
пковали лишь два цвета - черный и белый, яо интенсивностью цве-
товых пятег Мир из простого становится во время войны предельно
"ростым Собственно, всю литературу войны можно охарактеризовать
11 литературу о предельной простоте мира. Характеристики адре-
*вта, адресата и содержание сообщения становаятся настолько же
“'явными насколько и исчерпывающими.
возникает эффект "мультипликационной редукции", где дей-
дует техника мультипликации Описывая этот эффект, О. Белый пи-
меН8од 1ание, подобно глазу жаждет упрощения, разложения вре-
натяженности на ряд идеальных состояний. При составлении
том Ка ЛЬма создается цепь картинок на основе представлений о
> Им должно быть движение, а следовательно и развитие собы-
3РйВ>’ВжЭТом создатель фильма движется не в сторону достоверности,
у' Ния к мнемотическому образу, но в сторону определенной
,,'Т<>8 Р°дство заменяется идеей чистого уродства. А красота идеей
'А’дцВа Расоты Затем из таких клишированных изображений
„ т 4 сюжет, который сам по себе обладает силой внушения:
еЛьность симулирует логику, дисцилированная идея - до-
стоверность теории"60. Этим же путем достигается досто
логика литературы войны. ВеРНоСт
Характерно, что двуцветность спектра объясняла-] *
этой литературе: "Войну после войны можно описывать всеми 8 %
радуги. Пример. «.Война и мир>«. Но на самой войне есть в< ег
та белый и черный... Оттенков бой не признает Законы иску 48а У»«
вестны Живописец знает все цвета кроме черного и бел - :ТВа*-/
нист, показывая героев избегает <<да>> и <<нет>>: психо? ₽оч>
правда лежит обычно между этими полюсами Но война требуИЧеС|1г,:
ко двух слов: «<да>> и <<нет>>. Законы войны не похожи на за»8ТтсА1-
ства. Было бы наивно думать, что климат войны способствует
образию искусства"6’. С последним утверждением И. ЭренбургМКог'-
ли можно согласиться законы войны очень похожи на законь/8^
ского искусства - это законы симметрии и антитезв "Вы - ночи8*"
мы - солнце мира" (В. Сосюра), "Мой сын был комсомольцем Твой
шистом Мой мальчик - человек. А твой - палач (П. Антоколмл,
Формирование простого мира, в котором любое явление св д
к легкоописчваемому, наглядному сочетанию первичных феномек-'
к одномерной системе координат, в которой человек описывает ,-
себя других людей и все окружающее, к однозначности оцеи;« г
простоте управленческих решений - одна из главных идеологичесш
задач тоталитарного режима во время мира. В период же войны ре-
шение этой задачи резко облегчается в простоте картины "враг-свой"
Фундамент этой картины - стереотипность оценок поскольку образу
следует быть простым, он должен опираться не на новое, по необх:-
димости стереоскопическое видение, но на уже имеющееся, стере
типное и значит - апеллировать к традиционным коммунальным к:
делям (прежде всего национальным, о чем ниже), что полностью
ответствовало логике трансформации идеологической доктрины
ветской власти
С другой стороны, следствием упрощения картины мира нес-
ется его эпиэация и вытекающая отсюда героическая модель
определения когда социально-ролевое начало (солдат, паТРи°\-.
щитник и т п.) должно заменить личностное. Характерны н зТ в.
ношении рассуждения критика П Громова: Искусство наст< льк тгЛ.
лось с политикой с жизнью всей страны политика настоль^
кровью и дыханием каждого гражданина СССР, что как 6ы
границы искусства и политики Так искусство овладело тем°
так тема войны входила в искусство. Стало ясно, что ср ^оГОз<*
искусства можно достичь огромного морально-воспитател
60 О В Белый Тайны "подпольного" человека, с. 162.
б'И&ренбург В боевом порядке Знамя 1943. И 5-6. о .236.
исКусство занимает особое и почетное место в арсенале на-
«1,чТ°ия родилось новое искусство, игравшее особую агитацион-
^го°Р слившееся с пропагандой и агитацией общеполитического
*рролЬ'- При этом литературе предписывались функции непосред-
»Р’,Те титационно-пропагандистских текстов: "Речи и приказы
тадина за военные годы предельно точно и четко форму-
1’РИ$ ущность переживаемых нами исторических событий Ху-
( врущемуся писать о Великой Отечественной войне, необ-
|®*в1' исходить из этой историко-философской концепции, ибо она
коДИ*40 бцть, безусловно, тем историческим фоном, на котором раз-
|0Дж'!а тся описываемые им исторические события Реально-исто-
»*РтЫ осмысление художественного материала вне этой концеп-
Р,Чв< в<_ можно. Попытки некоторых писателей избегнуть прямого
кторических событий попытки ухода в <<чистую психо-
,Я*А , обедняют и обескровливают прежде всего самый историчес-
„ (анала»
Возникает вопрос: что следует в этом случае понимать под
микологическим анализом"? Этим вопросом задается и П. Громов:
1орошо - пусть художественное произведение строится на личной
10ЛЛИЗИИ Но как понимать личную коллизию?.. Ведь в наши дни не-
обиновенно возрос размах жизненных связей людей... политика при-
поя непосредственно определяет частные судьбы людей... в наши дни
аладироких масс политика есть органический элемент их личной
1Ч’НИ' В произведении же "политика является сюжетообрааующим
"движение военно стратегической мысли и есть вну-
'ровнее сюжетное движение вещи Критик идет дальше в построении
‘зтии героико-политического текста "Так появляется новый худо-
1 тгвенный принцип изображения человек:. Политика делается фак
тором личной биографии человека - как это и есть на самом деле в
" менной жизни... политика является главным героем политика
вовится сюжетным фактором политика органически входит в
лвч жизнь людей становится элементом их интимных, чисто
3(о5 Х Пе₽еживаний, политика формирует человеческие биографии"
интересна интерпретация в подобных героико-полити-
*Ъцет'!аТеГ0РИЯХ ФРазы геР0Я "Непокоренных" I Горбатова. "Каждый
'4 в 1ак свою жизнь спасти, а надо думать, как душу спасти"
*»ат ДПасти", пишет .1 Громов, это значит: "сохранить свою Интел-
•вор и моральную высоту советского человека можно только
с врат ами родины'6?. Героическое превращение совершилось:
'!П —_____________
Н1 л
'с12б Лнтературе военных лет. - Звезда, 1945,^2, с.116-125; Звезда, 1945,
душа - это интеллектуальная и моральная высота совет
ка, в свою очередь раскрывающаяся только в борьбе с враг°Го чед0
Это слияние человека и политики, проецируемоеНа Ми Ро^’*'
- модель героического самоопределения индивида - щ РатЛ'
исходную ситуацию власти: индивид должен постоянно и^иРУ»т
чувство вины из-за неспособности воспроизвести линию гео^ПЦТ1,8а
поведения и потому находиться в неопла гном долгу перед р
роем власть как бы напоминает индивиду о чувстве вины и п Р°ем г‘-
тественно что стилизация героического поведения явля»тс° "’Уе-.
ментом подавления и господства, а значит - инструментом вл ИНстР7-
Литература входит в пространство подвига и, соответст- И
смежные пространства бесстрашия и чуда (по официальной фВеНн°-5
"бойцы проявили чудеса мужества и героизма"
Сам подвиг и сверхчеловечески-чудесное поведение пони.ма
советской литературой совершенно особенно: "Для молодого чел ЛИ:‘
других времен, решившегося на подвиг, достаточно было бы желаиГ
пойти и пожертвовать жизнью красиво, благородно и целеус-'
ремленно. Для советского молодого человека этого мало. Он дол'хе-
быть передовым бойцом он должен быть на уровне требований иг'
шего социалистического общества, он должен быть вооруженными-
мым совершенным знанием"61. Все эти абстрактные и заведомо избы-
точные требования должны были рационализировать и помочь семи:
лить главное требование власти: "пойти и пожертвовать жизнью .г
"знание" должно было дать индивиду способность преодолеть .-тарахг
победить смерть, хотя для того, чтобы "отдать жизнь", нужно былой?
особенное рациональное состояние ("знание”), но особенное эмоуи
нальное и психическое состояние, что в полной мере также учитывг
лось властью.
Вопрос о "знании" упирался в волевой императив советской ку-'у
туры еще довоенного образца ("для большевиков нет ничего
можного"). Вопрос о "возможностях" ставился в советской герои*8 •
научную основу Буквально накануне войны, в июньской книж*8.
194 1 год журнал "Знамя' открыл обсуждение "вопросов военного^
ведения и военной психологии советских людей"68. Трое ГеРое®
ского Союза выступили здесь со статьями. М. Громов в статье
такое храбрость’" писал 'В храбрости большую роль иГРа‘ и
внушение... Нужно внушить самому себе мысль, что ты Д°
лать и тогда сделаешь Не нужно думать, что храбрость - .г
бенное, присущее только отдельным, каким-то необыкн* я и-
дям. Стать храбрым может каждый Нужно только долгое Р
77 _ 1048. М‘2,С
Н Тихонов. Черты молодого современника - Молодой большевик,
Знамя 1941 Ы 6, с. 169
0Я в таком духе Настоящая храбрость - не слепой, необ-
тупок, не отчаянный поступок, совершенный в минуту
'|1 ’я1‘ в°лЙРНИЯ' когда человек не замечает грозящей ему опас-
’ Я1 (я храбрость - сочетание смелости с осторожностью и
НаС том умелое использование в нужную минуту всех сво-
* чЯ*1** Ра,( бносз ей и знаний"65 Д. Левченко развивает эти рассужде-
ая смелость и храбрость - это прежде всего не ухарство,
Ва' ННЫЙ поступок Храбреу - это человек с большой волей, знаю
о?4^ -еЛо, точно рассчитывающий свои поступки и умеющий рис-
11* сВ?ве6
саМовнушение", о котором говорил живой персонаж советской
Т° леТЧИк У Громов, оказывалось задачей не только бойца но и
'*ге0Д“уры. Обращаясь к читателю-воину, Б. Горбатов писал: "Про-
'^^яые просоленные, обветренные, мы стали надолго солдатами, и
I0114 ж нам теперь - дом родной а снег - пуховая подушка Мы к по-
бомб привыкли, к дыханию смерти притерпелись, миной нас не
“ шь 1 пуля смелого не берет. Обстрелянные протертые, уче-
д,. да мы теперь не те, старик 1 Откуда быть страху! То ли мы пере-
,1^'с чего нам горбить спину?"61. За всем этим читается: не может
пап блиндаж родным домом, а снег - пуховой подушкой - и не стали,
мия привыкнуть к посвисту бомб и притерпеться к дыханию смер-
п-и этого не произошло. И мины человек боится, и пуля любого "бе-
ри" и 'спину горбили" - как раз в то время когда писал Б. Горбатов
пк строки в конце 194 1 года Все это, конечно, хорошо известно авто-
ру в это знание читается легче, чем то, в чем хочет автор убедить
чпателей Та "бодрость", с какой обращается к ним Б. Горбатов это
«пуда быть страху!", разумеется, не только никого не убеждало, но
и«нно устрашало. Убеждение героическим пафосом "бесстрашия" бы-
ло прежде всего устрашением того, кто боится, - власть применяет
^явственно известную ей стратегию - стратегию устрашения, запу-
' аИЯ: страхом против страха. В героическом пафосе литературы
„ Вх ле’г легко прочитывается основная интенция власти трах
присущ человеку, а в условиях войны и боя он достигает
т, ^вта и, соответствс нно, вызывает адекватное поведение - бег-
’Йоб?.'"'нение или защитную агрессию, а потому весь процесс
'йстики власти и литературы направлен в одну точку ло-
*гР*ссиюЛ0ВеКа по тРетьму пути, заставить его проявить защитную
4 > V-
8 то такое храбрость5 - Знамя 194 1 И 6, с.169,191
вГ’СбаТ|1 Ра6рость - Значя 1941 И 6, с 192
Письма к Тива^ийу - Собр.соч в 5-ти тт Т. 4. -М., 1956. с.22’
И здесь используются любые средства (не считая 0.
заградительных батальонов или СМЕРШа): от заклинаний
не думали, что нить человеческой жизни, как проволока Э "6оЙ
легко перебить снарядом или миною. Не к чему было думатьЛ"1'’ ь
Только трус думает в бою о смерти, боец думает о долге и Обэток'
до развернутой демонстрации подвигов. Огромный опыт та*0*°бе4’''
страции уже был накоплен советской литературой в 30-е Го, 4е|<0И.
время войны подвиг изображается по свернутой модели Та^'*108’-
кает в литературе войны своеобразный жанр "романтической
лы" (термин введенный советской критикой в военные же гол Н0В*А
перед нами тексты, не имеющие ничего общего с жанром нов
"романтизм'' здесь произведен от "революционной романтики'^ 1
строенной на ситуациях совершенно исключительного характер Сс'
торые, репродуцируясь в произведениях советских писателей дол *'
были отражать именно типичность подобных ситуаций, а с тем Н‘
массовый героизм Образцовое и обыденное сливаются, образ'у-
взвесь героико-романтического пафоса литературы военных лет Но-
то же время литература этого рода изменяла ощущение времени :
ройка принадлежит легенде прошлому, уже совершившемуся соЕ.
тию, которое мифологизируется в героических сказаниях о прошло*
(через 50 лет ветеран будет рассказывать школьникам, что в бою са-
не знал страха, думал о родине и победе, а не о смерти). Героика на-
стоящего - совершенно иной тип пребывании во времени она отменяет
настоящее, делает его прошлым являя собой способ социальной анес-
тезии Все это и соединяет в своей жанровой памяти" "романтически
новелла"
Так, в новелле Л Соболева "Батальон четверых" рассказывает-в
о том как четверо советских солдат, имея на руках раненого това-
рища, отбились от сотен врагов, прорвали кольцо окружения и в»."-'-2
к своим. Старшина моряк Петрищев ("Душа корабля" Л. Соловьеве
трижды умирал и трижды воскресал из мертвых, чтобы бить кеяе
вистных врагов В рассказе "Мера твердости” В Кожевников Рас
зывает о фантастически непобедимом пулеметчике сотор &
выпустил из рук тяжелого пулемета даже тогда когда обвали
железобетонной балкой ему придавило ноги "Мерой твердое л((
героя "романтической новеллы" становится сверхмера и
известное произведение такого рода - "Повесть о настоящ >’' нНоЛ*
Б Полевого, герои которой одной лишь силой воли и убеЖД
преодолевает инвалидность * 68
4 . М
68 Б Горбатов О смелости, о дерзости, о риске - Собрсоч в 5'ти 1
с 507.
ветская литература периода войны повествует о чудесах и
нцх подвигах" Заведомо "беспримерное" поведение пред-
1 качестве примера Социально-ролевые ценности в геро-
[0Ведении должны безусловно доминировать над всеми ины
,тЯми. Таков достаточно распространенный сюжетный мотив
ь должна дать согласие на гибель собственного ребенка или
10гДаМ рГо на смерть (в пьесе Л Леонова "Нашествие”, у О. Берг-
ц ^итокольского и др ). У Б. Кербабаева эта коллизия изобра-
в патетических тонах: "Пусти меня. Пускай земля разверзнет
<аеТСЯне отступлюсь. Тебе ль не знать Айлар? Она всегда в решеньях
л 'Ниа. Простимся без обиды. Пне мешать и бесполезно, верь, и
яеПРех мать"; у К Симонова - в более суровых: "В нас есть суровая
ти'?В\ - на слезы обрекая мать бессмертье своего народа своею
;1 тью покупать" А вот как описывается эта сугубо классицис-
М" сгая коллизия критикой " жизнь сына лежит на чаше весов, ког-
другой их чаше лежит благо родины Какому же великому тор-
аесП разума над чувством высокого гражданского сознания над ин-
и явными стремлениями души какому торжеству высокой внут-
ренвей свободы являемся мы свидетелями когда в сознании, в сердце
а.тери перевешивает эта вторая чаша! И до какой высоты вырастает
ыесь и само материнское чувство, какую подлинную человечность
)бретает сама материнская любовь, постигающая, что истинное выс-
ей благо ее сына требовало не сохранения его жизни, а .. согласия
«терина его подвиг, на его смерть!"69.
Это противопоставление подвига и смерти - жизни знамена-
тельно Смерть становится "осознанной необходимостью" и значит -
ысшей свободой. Отчего летчик Гастелло пикировал свой горящий
ктребитель на вражеские цистерны с горючим? А. Толстой отвечает:
стидно ему было перед своей чистой совестью зашагать, подго-
“’мому концами фашистских штыков, в германский плен. Сердце
йпело восторгом ненависти Что - жизнь когда перед тобой подвиг
‘Лавмгто -п г
подвиг славы" представал перед читателем в странном
*те' волевых императивов, примитивных философских сентенций,
₽атуренных ситуаций и поверхностного психологизма.
'«а 1 герна в этом отношении повесть Л Соловьева "Иван Нику-
"ский матрос". Каким предстает внутренний мир простого
*цов Матроса"? "Мысли его были ясны, широки и просторны ду-
6е- о России. Ведь Россия родная страна это не просто
ме*ДУ Тихим океаном и Черным морем; это миллионы жизней
' ' ^Ув
А*1^Бобровская. Советский патриотизм и советская литература
Т*- 1946- ” 2- 17.
ТЫД хуже смерти - Поли собр . соч т 14 - М ,1950, с 116.
прошлом, миллионы жизней сейчас и миллионы жизнен
Были предки и будут потомки Жизнь - река, никогда и 4/%е
обрывающая своего течения Эта простая мысль взволно Иг4е *
лина, потому что в глубине своей таила еще одну мысль а ‘
его бессмертии. Он поинял жизнь от своего отца и передо
сыну, значит - обрыва нет!.. Потом мысли Никулина пере^Ли св°е>,1
уев, и он усмехнулся презрительно. Хотят погубить Росси» На Нбм
же ты ее погубишь, если и одного-то отдельного человека
убрать с земли нельзя - все равно, останется в детях!." "Новизу
лей, взволновавших героя, связана с их постреволюционнос,ыо М1::-
ти, речь идет о традиуионном (а не советском) патриотизме Ме'П’,'у'
окраска героической парадигмы, скрашивая заведомую банал/^’'
"открытия" "русского матроса" и мотивируя его геройство у Н°с'ь
герой с мыслью о Сталине и во сне ему является вождь (глава у3’
ной разговор") 'Трудно? Всем трудно. Никулин Гы думаешь мне °Т
ко? У тебя сто пятьдесят человек, а у меня двести миллионов ид7
них - главный ответчик Надо терпеть, Никулин, воевать. После псбГ
ды отдохнешь". После этого разговора герой и совершает подвиг б
саясь со связкой гранат под танк: "Танки шли по узкой лощине гу».
ком. Когда последний надвинулся вплотную горячая светлая волна
подхватила Никулина, и он, чувствуя всем своим существом, с неопро-
вержимой ясностью и несомненностью, что перед ним не смерть, г
бессмертие, поднялся из выбоины и легко бросил свое тело под гре-
мящие гусеницы".
"Не смерть, а бессмертие". Эта универсальная формула совета?
литературы периода 'ойны означала лишь то, что абсолютной цен-
ностью является не жизнь, но именно смерть - она давала бессмертие
т е жизнь после смерти "Презрение к смерти" оборачивается на пе-
ших глазах презрением к жизни. Литературу периода войны мохн-
охарактеризовать как литературу оправдания смерти, литерат
инстинкта смерти. Она несет сообщение о смерти и адресанту (свои*
и адресату ("враги"). И даже сообщение о жизни звучит здесь как со^
щение о смерти Характерна в этом отношении строфа из поЭ^и!...
Алигер "Зоя"; "Люди поняли цену того, что зовут немудренЫМчт(. ,
ственным именем жизни, и они иступленно ее берегут потому
вдруг? - пригодится отчизне". Особенно знаменательно здесь
вдруг? - пригодится", как будто совершенно обесцениваюЩее
жизнь жизнь возможна, если "вдруг не пригодится"
Апология смерти в военной литературе достигает кул гс5.--
в самоотрицании: от имени смерти власть голосом литератуг^^^.
риг о том, что смерти нет 'в одном из стихотворений И ЭР^ТО
солдате: "Он видит все. Спокойно целясь, он к смерти запр
он смерти кинется навстречу и не почувствует ее") Смер
0 в архетипе инициации Смерть как рождение таков ее
4 вом на стихотворений М. Львова: "Чтоб стать мужчиной -
»>*’В родиться, как стать железом - мало быть рудой Гы должен
итьсЯ Разбиться. И как руда, пожертвовать собой Какие бу-
«ахлестнули! Но ты - солдат, и все сумей принять от по-
дУ-' некого до пули, и научись в бою не отступать. Готовность к
цМУь тоже ведь оружье, и ты его однажды примени Мужчины
й«₽т 1 рели нужно, и потому живут в веках они"
'•^иякТ' однако, не озвучил тему смерти так как сделал это в
11 ренных людях" А. Платонов. Произведенный А. Платоновым
к-’вой конвенции встретил "решительный отпор” со стороны
’^сдой критики. Платоновские персонажи "пробалтывают", дого-
т тс что остановлено властью на полуслове. Почему критика
’оиияла откровений платоновских героев об отсутствии смерти,
’* ? эт0 казалось бы, отвечало общему направлению трактовки
,0 оти в литературе войны’ Обратимся к статье Н Четуновой и Е.
собровегой "Советский патриотизм и советская литература': "Пра-
уловив продиктованную литературе нашей великой эпохой те-
ку всемирно исторической победы человека, его торжества над иэ-
нчвым ужасом смерти, А Платонов в поэтическом раскрытии этой
ими пошел по неверному пути. Он ищет разгадки тайны этой победы
таи, где найти ее невозможно, в отрицании самого существования
страха оттлкивании человека от смерти. Между тем, - настаивают
ар.итии, - отталкивание от смерти, заложенное в самой биоло-
тчесгой природе всякого живого существа, есть тот самый великий
ьстинкт жизни, который именно и с^ал необходимой основой тор-
дктва человека над ужасом смерти Смерть не может и не должна
т,ть длЯ человека чем-то в самом себе приемлемым, ибо это озна-
чало бц как раз обратное тому, о чем века мечтало человечество,
’воевывается сейчас социалистическим народом советской зем
Пв и5‘'аТНОе Т0РжествУ человека над смертью, примирение со смер-
Изумляющее мир героическое презрение к смерти, проявленное
народом в Великой Отечественной войне, идет от ненависти к
аац^У' стРемившемуся ужасом смерти принудить наш народ отка-
оа1СГ11°т своей человеческой сущности, от своего права на свободу и
торая ' Ие в изменении отношения человека к самой смерти, ко-
^Ве?Г4а будет и должна быть ему ненавистна а I изменении
<»ка1; ня Человека к жизни, к людям может и должен искать ху
в Решения поставленной историей перед нашим искусством за-
Низведения духовного величия нашего народа" Учтем, что
**Р*Ге0 И пР°екция 1946 года когда острота проблемы уже снята в
"Вть «а ^ии прошедшей войны, но интересна сама эволюция темы
Арбатовского "мы к посвисту бомб привыкли, к дыханию
смерти притерпелись в 194 1 году к: смерть не может и н
стать для человека чем-то в самом себе приемлемым в*
горбатовского Откуда быть страху!" в 194 1 к. нельзя найти 19<*6.
победы в "отрицании самого существования страха" в 19^6₽азг»;
этими полюсами лежит не только победа в войне, но особо]
лектика в трактовке темы страха и смерти в литературе -5ц/
войны Критики противопоставляют платоновскому ФилЬЧеУАьт';^
которого жизнь равна смерти а смерть так же хороша, к Н*°'Чд
Зою М. Алигер, которая хочет жить и не "соглашается" умио
<<высшая жизнь>> сотоит не в том, чтобы выделит ь, а в том чт ’’
делить свою любовь и ненависть со своим народом"’" и
Случай А. Платонова высвечивает главное звено в тра
феномена смерти: ее героизация давала возможность "зараже ния^8*’
ей смерти читателя через ее оправдание. Государство заняв <й’
личного божества, трактовало и оправдывало смерть в своих '
лективных категориях В этой трактовке не было места для личн-
смерти подобно тому как отрицалась властью личная жизнь “Инд?*
видуалистическая" трактовка смерти (у Платонова) выводила е< и
из пространства подвига, так и из организованной по героическом-
образцу модели самоопределения. Смерть и подвиг как образец ц
ведения получают свое оправдение лишь в героической антизич-
костной государственной "философии общего дела". С особой силойэтг
мысль звучит в поэме П. Антокольского "Сын" Написанная в память:
погибшем сыне эта поэма завершается обращением отца к убитому
"Нет права у тебя ни на какую особую отдельную тоску Пускай п:
следним козырем рискуя, она в упор приставлена к виску. Не обоб-
щайся. Разве это выход? Всей юностью оборванной своей не ищете»:-:
поблажек или выгод и в бой ведет мильоны сыновей И в том бок
строю неистребимом любимые чужие сыновья идут на смену е*
новьям любимым во имя правды большей, чем твоя". "Особая, о'Де.
ная тоска’ здесь отрицается; "бЬльшая правда", чем смерть - оба'
дело - бой с.г
Бой есть пространство прямой встречи участников
коммуникации", в которой степень белизны "своих" пр г|
порциональна степени черноты "чужих" А посему изображение
не может знать оттенков Перед нами абсолютно черное п
никогда эта цвете] ая гамма не может расслоиться спеЦИФ
цветного изображения такова, что при отсутствии одного из *с,.;
компонентов картина погрузится в такую тьму или такой св _; оТ-е-
контур изображенного просто исчезнет. Так возникает эФФ
лцТ«₽аТ'
71Н.Четунова, Е Бобровская. Советски? патриотизм и советская
Советская книга, 1946, М 2, с. 48, 51
«а А. Толстой пишет Дикари - слишком мягкое для них оп-
,, КоГ ,я0 оскорбительно для дикарей. Они - наци дегенераты,
[(.ле4 >й любители чужой собственности явные и потенциальные
(оГоЛЙ ’’я которых историческая и культурная преемственность
гна и враждебна"77, он тем самым утверждает, что "исто-
культурная преемственность" - за ним. Иначе и быть не
друполюсной гамме выбора нет.
»"*еТ ” оемя войны были очень популярны написанные И. Эренбур-
о4! "оду портреты руководоителей нацистской Германии Сто-
-оМ11 ' тИ несколько выдержек из его статьи "Бешеные волки"
ггвР, лер Голос Гитлера невыносим - это хриплый лай переходя-
виз Говорит он кривляясь, подпрыгивая... Прошлое Гитлера
3’*4 это бывший шпик Это дурной комедиант... Закоренелый убий-
т,-8рВы ;тителен и злобен .. Он самодур изувер Он ненавидит все
«и мира: ему нужно мучить и уничтожат: . Осиновый кол - вот
^памятник ...
Геринг "Спесив, как индейскии петух Имеет на счетах
1250.00 0 долларов"...
Геббельс "Похож на отвратительную обезьяну крохотного рос-
71 гримасничает, кривляется . похотливый павиан. За одно из любов-
ои похождений Геббельс поплатился - возмущенный муж выбил ему
пби Его киносценарии - смесь порнографии и людоедства.. Имеет на
оитах 1.650.000 долларов"
Гиммлер. "Попросту палач... мелкий дегенерат.. Это садист. Пра-
восудие для Гиммлера - это запах паленого человеческого мяса
йнтиа счетах 2.000.000 долларов".
Риббентроп. Дикарь и хам. Имеет на счетах 3.150.000 долла-
Лей. "Заправский хулиган Издавал порнографический журнал
' пулер и растратчик .. Лей - бабник. Он устраивает оргии на спе-
и их пароходах Его сопровождает десять арийских девиц. Име
•учетах 1.000.000 марок и 600.000 долларов"...
•01а которая правит Германией: блатная шпана для митин-
црв ДЛи "7Мток, магнаты Рура с легендарными барышами и фельд-
гц Со,°з босяков миллионеров и прусских солдафонов'73. В ста-
а Убийц": "Гитлер уничтожил любовь, брак, семью Чело-
'Ч4вство он превратил в скотный двор, в случный пункт... Он
Л1обовь расовым совокуплением Вместо брака, он преподнес
‘«одного парня на двадцать девушек>> Он уничтожил семью,
----
олиИ-криг>> или <<блиц-крах>> - Поли 'обр. соч , т.14 - М , 1950. с б"7
бешеные волхи. - В его кн. Война (июнь 1941 - апрель 1942). - М.,
забрав себе детей Он отдал школу на разгром На место уч
ли тупые, кровожадные ефрейторы Изображая из себя заХоТеАе^,
ницшеанца, Гитлер провозгласил «новую мораль>> Ку? Ьт°ЛусТЦо*.
пыток и убийства"* 74.
Портреты и картины, нарисованные И. Эренбургом,
пропагандистские произьедения. Такого рода тексты, толь
щенные на СССР создавались в геббельсовском министерств ° °бР«'
ганд! Сам метод двуцветного письма позволял давать Пр0 П₽<*‘-
практически любые характеристики (любопытна в этом смысл
ность" указанных сумм на счетах нацистских руководителей * Т°Ч-
сать заведомую неправду (так нацистская пропаганда отрицаИЛИ
человечное обращение с советскими военнопленными или бесч *
на оккупированных территориях, то же самое затем делала сове^^
пропаганда) Двуцветное письмо активно: оно предполагает субъ
реципиента, пишущего таким же письмом (советская пропаганд?
нацистская, позже - советология). Можно сказать, что здесь аккум-
лируется главная особенность письма войны - грубая ложь, ибо
сказанное о враге, всегда относимо к себе, и это заранее известно в«ц
участникам военной коммуникации, в основе которой лежит принци-
зеркальности (нацистская антисоветская пропаганда периода войт
методологически мало чем отличалась от советской) "Война не до-
пускает нюансов, она построена на белом и на черном на подвив
ничестве и на преступлении, на отваге и на трусости, на самозабвения
и на подлости Тот, кто вздумал бы усложнять психологию врага
выбил бы винтовку из рук своего защитника"75 76 - эти слова И Эренбур-
га имеют универсальный методологический характер и могли б»
быть сказаны на страницах пропагандистского издания любой из вою-
ющих сторон
"Правда войны" есть ложь. И нигде она не проявляется в стом
грубой форме, как при изображении врага. "Проблема реалистичен
го показа врага вовсе не есть проблема копания в «нутре” врага
пишет советский критик и поясняет- "Реалистически показать вр’‘
можно только тогда, когда будет воспроизведена историческая
ация и место врага в не1. Тогда возможен будет любой шаРж"
карикатура на врага - и общая картина останется реалистиче
Если перевести эти рассуждения с языка советской критики с ,
манием "реалистического показа"" и "исторической ситуации,
нами окажется перевернутое сталинское напутствие соват«
ль 194^
74 И Эренбург Рабрика убийц - В его кн Война (июнь 1941 апрел
1942. । 1.25
75 И Эренбург Долг писателя - Новый мир, 1943 И9.С.114.
76 П Громов О литературе военных лет - Звезда, 1945, 2, с.118
гПиШИте правду"): пишите ложь. При этом противник делает
, же самое. Здесь можно видеть основной парадокс правды-
1 что бы ни писали противники друг о друге, сам метод
ого изображения предполагает такую степень искажения
ч ' тИ 1Т0 лк,$ай правда оказывается ложью, а любая ложь -
’ Сношение к этим категориям, когда речь идет о пропаган
вРаВ,°ой машине войны, должно быть предельно осторожным. Их,
неЛьзя не учитывать поскольку сама пропагандистская маши-
оД***0'., постоянно к ним апеллирует. Очевидно, правда-ложь дслж-
0*осматриваться как категории самоописания культуры войны,
Р* ль1е своей оценочностью компенсировать полное отсутствие
1Р1 " ааТивности в коммуникативной цепи войны.
10 ' Чтс же до советской литературы о войне шаржированный, ока-
ту ренный образ врага навсегда остался в ней Она прошла боль-
а путь в углублении изображения героя, далеко уйдя от роман ги-
" ,а1 ных "молодогвардейцев", но враг так и остался величиной, не-
"ты чной для нее и через полвека после войны - она как бы застыла
п образах монстров-фашистов из фадеевской "Молодой гвардии". Ьи-
ви_ объяснение этого обстоятельства скрывается в самом характере
элитарного дискурса: можно "очеловечивать" идеологию (и тогда
-еров будет все усложняться), но стоит тронуть полюс врага - и на-
и»тся таяние всей манихейской Арктики, а с ним - и разрушение
оуполюсной картины мира.
Война обнажает и доводит до предела напряжение между полю-
оми стремясь уничтожить один из них, она, кажется стремится к
аыоуиичтожению И если такого самоуничтожения войны не прояс-
нит, то только потому, что полюс врага постоянно воспроизводится
'«знании масс, охваченных обручем тоталитарной власти Коммуни
нтьвная система войны в этих условиях значительно сильнее и дол-
1нее реальной войны. Сообщение, которое она несет, слишком
0етишровано в толщах коммунальной памяти и коммунальной аг-
сии чтобы раствориться в "мире".
Бальная живопись власти палачи и жертвы
^11|' .авное пространство войны - пространство насилия. Основное,
••цц . единственное содержание "сообщения " в его коммуникативной
Чсгод, ’ Рть врагу". Вся литература войны построена на символи-
0 ‘Фикации, рассчитанной прежде всего на стереотипы мас-
<Т*₽8"гуНаНин Этот принцип изначально заложенный в советской
был во время войны усилен в процессе "очеловечивания"
идеологии, основному вектору советской литературы был
кое ускорение. Произошло соединение изначальных п 3а4ац0
ской литературы, интенций и интересов власти и, Нак иУИй'о^’"
войны Ни один из этих трех факторов, составивших "гарм
ной идеологии нельзя ни абсолютизировать ни сепарати: рНИ10'
Война образовала своеобразную социально-историче ВаТь *
в институциональной организации власти, куда легк > уст?У*° ВК?
потоки социально-психологических аффектов и стихий в МЛя*>Г.
ловиях власть вынуждена предпринять самые энергичные у ЭТи* 7:-
того, чтобы направить эти потоки в необходимое русло вСИли,^г
мент происходит размистификация социобаллистики власгуЭТ°Т Ь!'-
ноьится грубой, почти открытой Литературе отводится в Не'й°На С’!"
чительно важная роль. Самым естественным приемом в дей^*''*'
власти является хорошо усвоенная ею за предыдущие войн ВКе1
ханика вызова атавистических примитивных детерминантов **
бытной ментальности Именно в естественности вызываемы^
- их укорененность и сила. К числу таких реакций относя я
висть и месть. Чтобы их вызвать, власти необходимо прибен
своеобразной живописи ЧСивописание страшных картин жертв и раз
рушений становится своеобразной "художественной стратегией" I
ти в период войны Разумеется, действенность этой живописи полире:-
лялась в условиях тоталитарного режима деятельностью НК”
СМЕРШем, заградотрядами, штрафбатами, трибуналами, лагерями,те
институционно (характерно, что в литературе войны мы не найден
описаний и вообще темы лагери нацистский концлагерь вероятн:
сознательно вытеснялся как возмож ное напоминание о ГУЛАГе!
Практически во всех приводившихся выше документах ЦК ВКП -
по вопросам печати содержится требование давать как можно боль-'
"материалов о зверствах немецко-фашистских извергов во времен---
захваченных ими районах, о разграблении и разорении наших гор"-
и сел, о насилиях над женщинами и детьми", "об издевательствах гй-
леровских мерзавцев над пленными ранеными красноарм*' 1 .
"материалов о подлых бандитских действиях немецких соЛ 3$
офицеров", печатать "просто написанные и запоминающиеся р
очевидцев зверств фашистских захватчиков "'("О работе рай>
зет Письмо Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)оТ
1942 г ), требование к партийным организациям широко исп
в агитационно-пропагандистской работе факты кровавых^
лений немецко-фашистских захватчико! сделать эти г аХ я*5"’
оккупантов известными всему населению, разжигать в ма "чах
висть к ррагу"" (Постановление ЦК ВКП(б) “О ближайших
тийных организаций КП<"6) Белоруссии в области массоВ°'ния' '
кой и культурно просветительной работы среди насел®
<4 г ), военкоррам вменяется в обязанность освещать "чини-
сь ^-фашистскими захватчиками зверства, грабежи и наси-
Я®** _>ным населением оккупированных ими районов, истребле-
* ми советских военнопленных' (Положение "О работе воен-
0 ^“Респондентов на фронте", 1942 г.)’7.
дим, требование живописать ужасы, творимые оккупанта-
'' 1 вовало на протяжении всей войны. Это называлось "правдой
(( |ТОрая понималась следующим образом: "Правда о войне - это
(овнм который должен потрясти души и сердца'7в. Речь, таким
э*сс*аЭ' шла о заражении и потрясении читателя. Дело, однако, в том,
^'ть происходящее могли далеко немногие - только передовые
чтсв0^а ФГйНте- Задача же состояла в том, чтобы путем живо-
игТЯ т е непосредственного изображения передать страшные кар-
^войн "Давай же, товарищ по перу и оружию, рассказывать ярче,
’^тдивее и беспощаднее правду о врагах, страшную правду о зве-
г** которых, во имя гуманности, надо уничтожить" взывал к кол-
нгамБ Горбатов'’.
Здесь -тоит обратиться к чрезвычайно характерному и яркому
ркументу - передовой статье главного партийного журнала "Боль-
д опубликованной в самый острый период войны, в начале авгус-
та 1942 года, в разгар Сталинградской битвы, "Ненависть к врагу во-
плотим в конкретные боевые дела!" Текст начинается с картины: "Го-
рода, превращенные в руины Села, сожженные дотла Виселицы с
раскачивающимися на ветру трупами мирных советских людей
Глубокие ямы наполненные доверху телами замученных и расстре
иных Женщины и дети как тени, блуждающие среди развалин .."
Эго, однако, графика. Дальше происходит нагнетание - вначале толь-
го -. вербальном уровне: "Человеческое воображение не в силах себе
“*Д:тавить тех чудовищных пыток, каким подвергают немцы совет-
людей". А затем - путем расцвечивания первичного наброска.
Р’чем, такое расцвечивание происходит поэтапно вначале демон-
( ’гстся фотографии, найденные у немецких солдат. На одной из
Мта фрицев с дьявольскими улыбками на фоне догорающей
М, Яд*ревни", на другой - "немецкая солдатня у группы расстре-
5г*'>ц Ми₽ных советских жителей", на третьей - сцена повешания
V/у детских граждан на четвертой (нагнетание происходит за
Гл»тхг(И' НИя эротизации) - "обнаженный до пояса немец... бьет
ГолУю девушку". Затем идут цитаты из писем немецких сол
Ч°“*РТад------------
Г»»01 Я советской печати Сб. документов - М .1954, с. 492, 494, 409, 530
Г°^®атов^ ь Чественная война и советская литература Зв“эда 1944, М2,с 96.
фронтовому журналисту • Собр-оч в 5-ти тт Т. 4. - М , 1956, с.350.
'Ме .
°Ч«.
дат и офицеров о превосходстве, господстве и правах "вЫс
кой расы” После этого начинается "рассказывание” сцен н,Шей Не1
видцами. Здесь уже полностью действуют законы жИВ( ’АИя
приехали в Брянск Жандармы пригнали 50 женщин м ^'и' ц.
гонов и чистки сапог солдатам. Солдаты и жандармы груб °Р*И
лись с женщинам»: Я видел как одна усталая, изнуренная °
лет 50 чистила сапоги немецкому солдату По мнению сол*еН|=^*>
медленно чистила сапоги. Солдату это не понравилось и 0ДаТа- '-я»
женщину ногой Женщина упала. Тогда солдат стал яростноН
ее каблуками и бить по лиц. Женщина потеряла сознание о/ 'ПТа7‘'
немецкие солдаты и офицеры смотрели на это избиение, сме* Ьч‘
тоже издевались над другими женщинами"»0. Следующие *
картинами лозунги (типа "обрушим же на головы захватчик ЭТИ!<к
т.д.) заведомо избыточны очевидно, что перед этими карти . н
бледнеют Власть на наших глазах перестает говорить лозунг '
начинает повествовать картинами Так возникает знакомая заведом *
тавтологичность военного текста^ в котором лозунг теряет смьг"
происходит слияние картины и лозунга: одно превращается в друга
картина взывает (как лозунг), лозунг живописует (как картина
Литература прежде всего использовала это открытие- картинг
насилия сама по себе вызывает наиболее сильную реакцию своим эре-
тизмом особенно для реципиента, находящегося в состоянии аффекта
Живопись насилия, которой главным образом и занимались пре-
паганда и литература, будучи "слишком человечной" и являла;»
фундаментом того что здесь определяется как "очеловечивание
идеологии и литературы периода войны. Разумеется, глубинно така»
"живопись" была частью общей стратегии власти направленной к
прямой психологический террор против читателя с целью нанесем»
ему как можно более глубокой психической травмы
Картина-лозунг составила основу поэтики литературы в0*ни|1'
особенности раннего ее периода). В стихотворении В. Лебеде ва-КН-
ча "Святое слово - месть": “Фашистский мародер - громила. < “
не человек, а тварь в обличии людском . Он пленных не Дади"^'Де-
лец вооруженный он выколет глаза и череп разобьет Не' °”еЧ|.
ловек! Не кровь, а гной зловонный в поганых жилах изверга
трусливой подлостью, с ухмылкой людоедской, со сладос^гс^у
бешеных зверей глумятся изверги над каждым тРУпоМ вНОе, ч';
насилуют сестер, калечат матерей". Как можно видеть, гл
характеризует не воина и не человека, а "фашистскую т®еЯцый'
"сладострастье бешеных зверей" Портрет монстра, изобра
с"’*’
--------------------- , . Б°ак"
80 Ненависть к врагу воплотим в конкретные боевые дела1 (Передова
1942. И 15. с 1-5
светским поэтом, сопря! ает в себе сладострастие и наси
1Нее сладострастие от насилия. Причем нельзя изба-
<> 1 ущения, что автор находится если не в этом, то, по край-
,т ’ с редельном прост ранстве что выдается подробностью
(И рифмуемой в стихотворении') картины (выкалывание
-ни< черепов, глумление над детскими трупами (характер-
^»зЛг^эТ0 гиперболическое "над каждым трупом детским"), наси-
деВушек и т. д.) Мы вступаем в пространство (по Ницше)
•о«авЯе еского слишком человеческого".
зветские писатели и граждане и наша Красная Армия
М за правду. Человечное гь - имя этой правды"81. Но правда эта
бо| >1* □ человечна"; ее "человечность" прямо пропорциональна сте-
,(Л1' зтуралнзма изображ аемых картин. “Чернила наливаются кро-
а*(и € I У меня угрюмая фантазия самого дьявола, писал А. Тол
”4 в ст 1Тье "Лицо гитлеровской армии", мне не придумать подоб-
пиршеств пыток, смертных воплей, мук, жадных истязаний и
®*4сТВ какие стали повседневным явлением в областях Украины,
Боруссии и Великороссии куда вторглись фашистско-германские
-угрюмая фантазия самого дьявола", о которой пишет автор мо-
( т быть наиболее натуралистического в соцреализме романа "Петр
чрвый", погружает нас в мир садо-мазохистских мистерий, где до-
нг™рует живописание сцен насилия
В той же статье А Толстого "Лицо гитлеровской армии”
-на окраине деревни я угидел 5 заостренных колов, на них вот-
1»уто5трупов женщин Трупы были голые, с распоротыми животами,
’Т.чэанными грудями и отсеченными головами. Головы женщин ва-
в луже крови вместе с трупами убитых детей;
-на поляне возле леса нами был найден истерзанный труп 15-
"в«й девочки пастушки. 7 немецких солдат изнасиловали ее иско-
1 гиками грудь и распороли живот,
мы видели, как фашистские солдаты зажгли дом красноармей-
Ро или в огонь его его жену и детей
'•«ц ЛемУы на глазах у матерей зарыли заживо в землю троих ма-
_ * Детей а затем застрелили этих женщи I,
Чкоза изнасиловали молодую женщину, председательницу
отрезали ей левую грудь и нанесли 2 ножевых раны,
Мел, как немцы вывели из подвала старика, мальчика и
'Ч|Уп^К Дев°чку. Их о чем-то спрашивали и били Затем выстре-
1 ®Ыл убит старик. Закричавшую девочку подняли на штык
Убили В СТ°Р°НУ Они заставили мальчика на все это глядеть, за-
л" И его;
'Чтой л
вЧс гитлеровской армии -Поли собр.соч.т 14 -М,1950.< 129
- к нам ворвались немцы. Двух 16-ти летних девущек
церы затащили на кладбище и над ними надругались. за~Ни®
казали солдатам повесить их на деревьях, их повесили вцРМ п₽и
вами. Там же солдаты надругались над 9-ю пожилыми Женщи?3 г°Ло'
- нами был найден труп красноармейца Гофмана Ем ,
обе руки выкололи глаза, отрезали язык. Рядом с его труПоТрУБНАй
рубков его рук была выложена 5-конечная звезда, м 113
- ьо дворе мы нашли семерых убитых красноармейц» в
были отрублены ноги У одного распорот живот; «сц
- меня, раненого и взятого в плен... немцы посадили в амб
находились 13 пленных красноармейцев и один капитан Минут₽
10 нас всех вывели из амбара и построили в одну шерен
немецкие солдаты вывели из строя капитана и двух кргсноарМе*Т°1
Перед строем немецкие солдаты начали стрелять в упор в капит^*
прострелили ему правую затем левую руку, потом левую ног
правую ногу Когда капитан упал, один из немецких солдат нагнулс-
и ножом отрезал ему нос, потом уши и концом ножа выколол г 1
Тело капитана судорожно содрогнулось, тогда другой солдат выстре.
лил ему в грудь и убил его. С двумя красноармейцами немецкие офи-
церы сделали то же самое Все немцы были пьяны...”
А это из ста гьи А. Корнейчука "Грозная расплата неминуема -у
Тимофея Глобы жили три офицера. Дочь его Галя пряталась по огоро-
дам и садам, но не спаслас! Фашист поймал ее. На крик дочери выбе-
жал больной Глоба и костылем ударил насильника. Из хаты выбежа-
ли еще два бандита-офицера, созвали солдат, схватили Галю и ее
отца Девушку раздели и зверски над ней издевались, а отца держали,
чтобы все видел Выкололи ей глаза, правую грудь отрезали, а в ле
вую вставили штык. Потом раздели и Тимофея Глобу, положили на
тело дочери, били шомполами и застрелили в другом селе нем’в>
повесили четырех колхозниц и на ногах одной из них - ее сына
Все это - "рассказы очевидцев" Нельзя избавиться от оЩУЩеК^'
что описывая все это, автор создает особого рода текст: соцре’ *
тическая агрессия накладывается на откровенно эротические0^,
ния - эффект многократно усиливается, психоинженерная эа.-а
вально выпирает. Автор оказывается на краю "последней °тк!'’ ,г
ности", когда эротическая пружина пробивает ткань литератур^ ’
В приводящихся описаниях результат доминирует над пР°^зИци^
сцена закончена но особый эффект подобных картин связан < •
рассказывающего (чаще всего очевидца) перед нами осо 3
'1? А Толстой Лицо гитлеровской армии - Поли собр. соч. т.14 -М.1950- ^нг’'
”А Корнейчук Грозная расплата неминуема. - В кн Мы не простим1 с
ти к гитлеровским убийцам - М ,194 1,с 14 Описания ужасов и пыт » т . М-1’'"
иами на советской территории, собраны в кн В "Ьинк Воспитание звер
миЯ, когда в отношении к описываемым событиям занимается
^чУ^^тнаЯ позиция возмущения, гнева, желания отомстить, но
°|8д{ГЕ д эротизм сцен как бы не замечается автором и потому дол-
иНИмаеться читателем как исключительно его достояние
вос_йОеСКИй выбор - определенно просчитанная тактика нарра-
»тот оПто а Текст такого рода говорит все меньше о противнике, его
т0?*' я не в том, чтобы показать "лицо гитлеровской армии", а в
яаправить агрессию на читателя: это особый фокус отра-
;ой, 4 л,е через читателя агрессия должна перенаправитъся на
<еВЯЯнН(.а убей его' означает: вначале "убей себя".
пр°тЯ случайно наиболее сильные картины такого рода (а они бук-
заполонили советскую печать периода войны) найдем у В.
,,АЬ евской, за плечами которой был пронизанный эротикой насилия
в*'"“ земля в ярме", и А Толстого, как будто продолжающего пи-
?°и своИ мрачные исторические тексты пронизанные эротизмом на-
и чувствующего себя в эпохах насилия - Петр Первый Иван
г оэный, гражданская война - наиболее уверенно. Апологет и певец
нсилия, А. Толстой был именно художником насилия и потому пре-
। понимал эротический характер описываемых сцен он понимал
что пишет в конце концов о "кровавом и страшном распутстве" что,
списывая противника, говорит о людях которым "разрешается развя-
ятьвсебе темные инстинкты: потенциальный распутник - распутни-
414,потенциальный мучитель - мучай наслаждайся предсмертными
воплями, раздувай ноздри" >«, и сознательно реализовывал психоген-
ио эстетический проект в котором такого рода описания и должны
развязать темные инстинкты в читателе, перелить в него эротику
щен насилия Эту художественную задачу А Толстой решал (правда,
5олее скрыто) во всех своих исторических произведениях.
Однако заведомая избыточность приведенных картин возвращает
’’с 1 рассуждениям Ж. Дел< за о функциях описаний сцен насили '
асилия, которым подвергаются жертвы, представляют собой лишь
г Кения какого-то высшего насилия, о котором свидетельствует
' ’’ ’ельство" В нашем случае мы имеем дело с чистым доказа-
*»деСТВ?М Доказательством виновности противника. Но как можно
’ * Ивопись "< описател! ноств выдают здесь глубинную функцию
ц, ^'Льства, сформулированную Делёзом "Имеется в виду дока-
5Росг?’*,5ествс насилия и доказательства '85. Мы попадаем в чистое
Чт0 -у.Нство господства и подчинения, насилия и власти Если верно,
Дания и наказания дают возможность вершить то зло, кото-
' °аст-07~Т
П ХИЧ° гитлеровской армии - Поли собр. соч , т 14. - М., 1950, с 129-1 32.
₽*Дставление Захер-Маэоха. - В КН Венера в мехах - М., 1992, с. 195
рое они призваны были запрещать"86, тогда верно и то
ные и яркие изображения этих страданий и наказаний Т° 6еЧон
только оправдать, но и диалектически перевернуть ПерспП 'ЧЭаацы
тины: зритель превращается в объект насилия Этот эффе1(ек.Т11ау
перспективы' следует постоянно учитывать в поиске ответ °6₽аТ|е
откуда, зачем и почему же так много насилия живопису* Воъь
ратурой войны. Тся Лит?
Но важно увидеть здесь и другую цепь: "доказательст
достигнуть своего наивысшего эффекта только посредством В° Мо*8'
а также ускоряющего и сгущающего повторения", но "вся ПИсанИг
мерное возбуждение некоторым образом эротизируется"” ц °е ''Йа-
не пройти мимо органично вырастающего в этом пространсДеСЬ Нг!(
тизма письма. Замечательно это передано в стихотворён । эр:'
винского "Я это видел1' где после изображения страшных < кСель'
следуют характерные рассуждения о самом характере дискч^3*1^
тут? Да ведь тут же нервы, как луки, но строчки глуше вареных ‘
зиг Нет товарищ» этой муки не выразит язык. Он слишком привычг
поэтому беден, слишком изящен, поэтому скуп, к неумолим й грам"
матике сведен каждый крик, слетающий с губ Здесь нужно бы Нуж
но создать бы вече из всех племен от древка до древка и взятье-
каждого все человечье, все прорвавшееся сквозь века - вопли, хрит.ь-
вздохи и стоны, отгул нашествий, эхо резни... Но это наречье мухи без-
донной словам искомым сродни' '. Отказ от языка, отказ от его при-
вычности", "изящества”, "неумолимой грамматики” и замена его "всем
человечьим” - воплями, хрипами, вздохами, стонами - знаменует с.--
бой выход в новое культурное пространство. Вербализация картин хг-
силия в литературе войны по принципу "ускоряющего и сгущаюли
повторения" позволяет сделать вывод о глубинном разрушении в ней
языковой конвенциальности.
Есть и другой аспект проблемы, к которому подводит заме чахи*
Ж. Батая о том что "насилие, будучи присуще человечеству в Ц8Л^“
как правило, хранит безмолвие что таким образом все человече
лжет, прибегая к умолчанию, и что язык как таковой основан н8
лжи"88. Отсюда можно заключить, что сама проблема РоЖ лЬ.
поэтики военной литературы (порождена эта поэтика самой ₽^,,.
ностью ужасов войны или литературой и властью) ЯВАЯвТСЯпаЛача•
точной мере условной, поскольку, как замечает Батай, "ь"ык
это не язык насилия которое он осуществляет во имя господ1 г г-:
власти, которая внешне его извиняет оправдывает и пр
Ж Деле: Представление Захер-Мазоха, с. 2 16.
8'Ж Делез Представление Захер-Мазоха, с. 205, 2 13 м
88 Ж Батай Сад и обычный человек. - В кн Маркиз де Сад и XX век
0 возвышенный смысл.. В той мере, в какой человек про-
<сТ®°вау к пыткам и казним, должность наемного палача не пред-
Т 'ЛО*ностей [1алач, поскольку он служит себе подобным,
&'еТя! мк* Государства '8’.
• ..м ли м»' Дело с языком палача? Очевидно, что формально
,ь к жертвы с другой стороны языком жертвы советская
1 не говорила никогда; жертвенность здесь прежде всего -
ц|Т»Ра ие к бойцу Изображение же насилия здесь всегда сопро-
гризывом к мести и наказанию преступника Жертва ни
-*ДааТ я жертвой не признает, но, напротив, демонстрирует свою не
[оГД*с моральную силу но и способность победить и покарать на-
толь*0 почти никогда не слышим в военной литературе голосов
лл*‘ "^ерТв. Они безмолвны и передоверяют свои горестные и страш-
1вы "очевидцам", а те - литераторам
^Естественно безмолвен маленький ребенок, а потому так распро-
еНи рассказы о детских казнях помимо прочего, рассказы о
левиях детей в состоянии по-особому воздействовать на читателя
цеввс тем что ребенок не понимает что с ним сейчас будет, он без
иягтен и безоружен, а значит - никак не может стать палачом.
]оч«му столь любима эта ситуация литературой войны’’ Если
каоынить о функциях описаний станет ясно, что, поскольку безза-
11X83." и безоружная жертва особенно сильно возбуждает насиль-
ша возбуждение, передающееся читателю, усиливается. Особая оп-
та описаний когда жертва остается жертвой, но оказывается в кон-
тсте речи палача, создается как альтернативно-героическим сюже-
том (жеотва не боится и сопротивляется - Зоя Космодемьянская,
молодогвардейцы; так и нарративными смещениями.
Так, даже когда ребенок-жертва не молчит, он говорит как па-
МЧ: "Глаза девчонки семилетней, как два померкших огонька. На дет-
/ом личике заметней большая тяжкая тоска Вдруг сразу, словно
’Р свежий, пройдет по детскому лицу, и оживленная надеждой
А к*>°СаеТСЯ к б°йЦУ- Защиты ищет у него: - Убей их всех до одного!"
Ч, ’ 0 "Гласа девчонки семилетней...") - как бы ни был праведен
п, ®₽твы, как бы ни был справедлив приговор, но это приговор и
«тор ГЬ палача В ситуации же. когда молчат и формальная жертва, и
*Р»1ЧС0°ВоРит Другой персонаж: “Ворвавшись в город, эскадрон теснит
Ч» Всех сторон. Как вдруг коней на всем скаку сдержали: маль-
**ор у ' е Г' Мгновенно спешившись майор гляди’ . Увы । Безжизнен
*‘₽У1ц, *ая как лед, ручонка сжимает серого зайчонка. И взяв
" *Р°вь на ней! - как ни в один из грозных дней майор почув-
’ То есть на свете праведная месть И, яростно в бою круша
44 а обычный человек, с. Юг
коричневую шваль, все время твердил, ногой упершись в ст
малыша! За малыша !>>" (А Глебов. "Зайчонок") Другое дело ₽еМя «эа
уже оправдан контекстом власти и говорит ее, власти, голоТ° Па'' >'
голосом насилия: голос насилия - это эротизированный г СОк<.а Не
дающей, хотя и формальной жертвы, голос власти - с сТра
оправдания мести и потому он антиэротичен в своем мент 0 г'°Ло:
эе или героическом сопротивлении насилию. р Тв<? Пс
Здесь, однако следует обратиться к тексту повествоват
сюжетному по преимуществу • повести В Василевской "РадуГа-елья°-
шей многомиллионного читателя (она печаталась в 'Извести ИМ 8
посвященной партизанской борьбе на Западной Украин< Г'н
представить степень натурализма этой повести, обратимся лишьТ°Б1:
ной сцене партизанка Олена оказывается в плену с новорожде* °л‘
ребенком, от нее требуют признания, где скрываются партизаны"11111
не отвечает. И вот допрос, ставший последним "Лицо, желтое нечел"
веческой, отталкивающей желтизной Из растрескавшихся губ вытек
ла струйка крови и засохла на подбородке. Под глазом расплывался
огромный кровоподтек, черный, красный, лиловый Казалось, один глаа
сдвинулся вверх
Таков портрет героини, когда немецкий офицер уговаривает ее
сказать правду и, наконец, угрожает, что убьет ребенка Вся сцена
строится на контраст* страшный немец и "спокойно спящее крохотное
существо", "маленький сыночек голенький, с поджатыми к живот)
ножками", которого офицер схватил, "как щенка за шиворот и двум
пальцами поднял вверх В воздухе затрепыхались маленькие ножки
крохотные пальчики с прозрачными, розовыми, как цветочные ле-
пестки, ногтями И вот - "грянул выстрел. Прямо в маленькое личи-
ко. Запахло порохом и дымом Маленькие ножки безжизненно повис
ли, повисли крепко-крепко стиснутые кулачки Личика не было -
вместо него зияла кровавая рана .. Капитан заметил что из тела Ре'
бенка каплет на пол кровь. Он вздрогнул от отвращения Вынести
это!.. Она не слышала, не отвечала. Ведь все, все было кончено Не ••
больше сыночка, которого она ждала двадцать лет Теперь ее ве,
на расстрел к обледенелой реке босиком, а 'ноги за эти чеп ь е^я;.
покрылись сплошными ранами, нарывами, обратились в кровав°е
с висящими лоскутьями кожи Израненные ноги скользили^по^
мелкие льдинки впивались в опухшее тело... Невыносимая о° ’ге-
рывала низ живота Она чувствовала, как теплые струйки *Р
кали по ногам Она прижала мертвое тельце к грVДИ Оно
теплое, ручки и ножки еще не окоченели Если бы не это с И
что осталось вместо лица...
- Давай щенка! - заорал ков юир . Она испугано пРи*зЛ^неГ
тельце к груди.. - Давай! - ..маленькое тельце полетело на
йа колени около него За дорогу уже посинели пальчики,
уПаЛа маленькие ноги, исчез розовый оттенок кожи. Кровь на том,
иН'*ичас назад было личиком, почернела и застыла черными
й прежде чем она успела поднять трупик, солдат поддел его
( пэдбросить вверх. Ребенок упал у самой проруби Подбежал
|ГИГ°М Н)ва поддел крошку на штык и снова подбросил. На этот раз
Г?г0<*' вода хлюпнула.. Вернер отступил на шаг и изо всех сил
ц.г*’ штык в спину стоявшей на коленях женщины Она упала ли-
»о'гХ а край проруби (апитан с усилием вытащил штык и воткнул
1,1 уенщина вздрогнула и неподвижно вытянулась на покрытом
«8е Р дьДУ Пряди растрепанных волос свисли вниз, коснулись воды...
г> ты подскочили и стали прикладами сталкивать тело. Прорубь
"лД , ла, голова упала в воду, но руки торчали по сторонам Солда-
'^дамывали ей руки силком запихивали ее под лед, в воду, она
01 оузилась по грудь, потом по живот Теперь они сталкивали ее са-
3°гаыи.. из проруби торчали только синие опухшие ноги, уже совсем
хсжие на человеческие. Они били прикладами по этим ужасным,
„уродованным культяпкам..."
"Жестокий талант" В. Василевской родился не во время войны, но
идолго до нее. Уже в довоенном романе "Земля в ярме" столь же
втуралистично описывались издевательства творимые в "панской
1олыпе“. Изменение антуража когда классовая борьба сменилась вой-
иой, почти не повлияло на "художественный метод" автора (это слу-
чи А. Толстого) маскарад мира" завершается снятием масок и по-
гружением в пространство чистого насилия. Советская критика не
"шго "извиняла” писательнице ее натурализм, но оправдывала ег
“«илевскую можно было бы обвинить в том, что она впадает в
3,турализм, но такой метод, вернее отдельные его элементы здесь
^разданы: писательнице важно заставить своего читателя йена
•’деть врага"9» В этом важном признании критики, допускавшей даже
в,тУралиэм. вернее отдельные его элементы"91, отсутствует глав
’• Русского советского романа Кн . - М-Л„ 1965, с 10
' Что после войны, когда потребность в том отпадет, критика будет
•>ц ч* относиться к натурализму Василевской. Это сказалось, в частности в
^Тв8ц0?Тввтствующих сцен в фильме М Донского "Радуга" (1944) по ее повести
*-*иистских зверств, показанные режиссером М Донским, были поавдивы, но
01 воплощались средствами искусства, порой они сводились к натура-
т Во<:произведению тех пыток которым подвергали фашисты беспомощ-
4 * " детей Обилие этих жестоких сцен говорит о том, что режиссер не
"И»В таточно глубоко осмыслить военную действительность.. В целом ря-
( ЭТИХ сцен, собственно, и состоит повесть Василевской ЕД ) режиссер
“’Действова-ь на эмоции зрителей внехудожественными средствами -
• 3-х ₽НнЧм изображением фашистских зверств" 'Очерки истории советского
Т°М4Х Г 2 - :л, 1959, с.640-641).
ное: как писательница "заставляет своего читателя Ненавв
га"? Перед нами не голос жертвы, хотя подробно передак »Л'Ть«Ра
тенки состояния героини, но именно голос палача: безмодЯ 8;е «т
тизанка, безмолвны немцы, насилие совершается именно в кВИа
нарратора - это окончательная победа монолога: монолог па \
нолог о гибели участников монолога - формальных, соЗДан *ач< ь,
ром "палачей и жертв”. По точному замечанию Н Тихонова ' а8>
левская "отрицает меру художественности, чтобы сделать к Вас1!-
мучительной, как обвинение, чтобы казнить палачей как а₽Т1|И;;
Однако "мера художественности" здесь сохранена - это худ^'
венность войны, художественный мир насилья, мир палачей и ж *?СТ'
Отношения между жертвой и палачсм слишком тесны ЧТо!₽Тв
не менялись местами в пространстве войны и в душераздира10 °Иг
сценах, рисуемых литературой войны - по остроумному заме 'Й)
Делеза, "жертва, не щадя себя, говорит устами своего палача"» /
как проявляется это в стихотворении И. Эренбурга "Убей’: "Как коо
в виске твоем стучит, как год в крови, как счет обид, как - горем пьяв
и без вина, и как большая тишина, что после пуль и после мин и вс-
пудов на миг один, как эта жизнь - не ешь, не пей и не дыши - одн
убей! За сжатый рот своей жены, за то что годы сожжены за то, чм
нет ни сна, ни стен, за плач детей, за крик сирен, за то, что даже об-
раза свои проплакали глаза, за горе оскорбленных пчел, за то, что св
к тебе пришел, за то, что ты - не ешь, не пей, как кровь в виске - одн:
убей!” Врага нужно убить за то, что его нужно убить, за то, что св
вынудил себя убивать все остальное (плач детей крик сирен ит :
оказывается второстепенным перед этим императивом язык жертв»
умирает в языке палача и потому героизируется и деэротизируется
И. Эренбурв понимал, что "писатели помогли увидеть врага Не-
нависть - это моральное оправдание войны. Мы ненавидим немцев не
только за то, что они убивают беззащитных людей Мы ненав
немцев за то, что мы должны их убивать"54. Но этот ответ заведом0
совпадает с двумя другими, ответом солдата (для которого т
вопроса не может существовать в войне, поскольку, убивая
тивника, он спасает себя от него и от военного трибунала; «л ,
нужден убивать врага, и уже это снимает для него вопрос
власти (война - обычное ее состояние, и она "ненавидит
то, что они покушаются на нее, на самую власть). Впроче) '
давал и другие ответы , которые равно устраивали всех заТо'*с
"моральны" (если вообще можно говорить о "морали войн
--------------------- 194^''
92 Н Тихонов < течественная война и советская литература. - Новый мкР-
с. 1в2.
91 Ж Деле Представление Захер-Мазоха, с 199
94 И Эренбург. Долг писателя - Новый мир, 1943, М 9, с. 112
• слишком человечны": "Они ползут, чтобы сожрать нас. Их
множить"’5.
л»0' бш«, И. Эренбург - один из немногих советских писателей,
$°°«гиХ и сознательно творивших поэтику военной литературы:
го исключительное состояние и народов и каждого отдель-
оВека. Это исступление, накал ненависти и самозабвения.
(0го только рассекла пополам судьбу каждого, она не только из-
,0» ‘ В - ЖДУ или образ жизни миллионов, она переплавила сердце
>ага Война без ненависти безнравственна как сожительство без
^в".оворя <<исступление>> я не думаю, конечно, об истерике, об
”®вЯ' Я только хочу еще раз напомнить, что истребление
то нечто исключительное Когда мысль, чувства, воля со-
1Рв’"аг0.ЧеН-Л на одном: на уничтожении , тогда меняется и природа
•1*л0 снайперу нужна выдержка, хладнокровие, но чтобы стать
: мегом чтобы считать убитых немцев, помечая в книжке <<67
в>) для этого необходимо исступление Когда война становится
«л’ом она разлагается, умирает. В этом приговор бытовикам пото-
ке хотят описывать войну, как успехи ударника или свадьбу в кол-
Эойна требует не столько, чтобы ее описывали сколько, чтобы
поддерживали: не чернил, но горючего... долг писателя - раздувать
:говь негодования, тревоги, жертвенности"06. Вряд ли кто-либо точ-
ке понимал и формулировал эстетику и поэтику литературы войны
АПОЛОГИЯ НЕНАВИСТИ УБЕЙ ЕГО!
Советская литература периода войны это прежде всего целая
Афония ненависти где главная "тема" нашла такую богатую аран-
1 'ровкч, отличалась такой красочностью модуляций, была настолько
»т»ВНСТРУментиРэвана> объяснена, аргументирована, что эту лите
можно назвать не только апологией ненависти но пользуясь
ем известного шолоховского рассказа, "наукой ненависти".
ачало войны. А.Сурков: очерк "Месть’, стихотворения "Я пою
*’1д\Г.Ь.' "Ненавижу", "Я пою месть", "Строки гнева”, "Враг вошел в
“П 4 клятва над кровью"... А Толстой: статьи "Я призываю к не-
*ра. ' Фашисты ответят за свои злодеяния", "Кровь народа", "Убей
Ьра 1с‘1ерть рабовладельцам", "Возмездия!”, "Низость убийц". А
ая Слово ненависти”, А. Возняк "Убей убийцу" И Эренбург
•^Р*’сУ₽г~Г~
И 13 коричневая вошь. - В его кн Война (июнь 1941 -апрель 1942' -М,
Р*’67рг В к
° соевом порядке. - Знамя 1943, М 5-6, с. 235
'"Убей", "Оправдание ненависти ", И Бауэр "Ненависть" и Мн
ми названия содержат основное содержание "сообщения", НоМн 4р с
туре войны поражает и богатство определений и аранжи' В Л1,те?
висти. °8о,( ИеНа
М Али! ер: "Ненависть - не слово, это - сила, бьющид
но огонь" (поэма "Зоя"); 0|Чивц
А Толстой "Това{: ищ, друг, дорогой человек, на фронте
- если ненависть твоя стала остывать, если ты к ней цри 8 тЧл.?
гладь хотя бы мысленно, теплую головку твоего ребенка он п'-
нет на тебя ясно и невинно. И ты поймешь, что с ненависть ВЭГЛя-
нуться нельзя, пусть горит она в тебе как неутолимая боль к СВу‘"
дение черной немецкой руки, сжимающей горло твоего рог Вй"
нужна ненависть. Сильная, прочная, смелая ненависть!.. Не ч **
которая разрушает душу, но светлая священная ненависть кот^*
объединяет и возвышает, которая родит героев нашего фронта и V ₽г'
ивает силы работников тыла"'"8; ₽г"
И. Эренбург: "'Железо на сильном морозе обжжает. Ненавис’
доведенная до конца, становится живительной силой "’5
Содержание "живительной силы ненависти" было раскрыто в
Приказе Сталина 1 мая 1942 года. "Нельзя победить врага, не на-
учившись ненавидеть его всеми силами души" Эти слова Сталина,по-
стоянно цитировавшиеся во время войны, раскрывают "состав требуе-
мого чувства: ненависть к врагу прямо пропорциональна воле к побе-
де. Самое понятие ненависти стало едва ли не основным содержанием
литературы войны: "Пусть наша ненависть растет из часа в час во имя
жизни и во имя света, во имя тех, кто ожидает нас, во имя песен, нам?
недопетых! Дорогами войны прошел я много верст, и то, что видел я
всегда ношу с собою, - вот почему я поднимаю гост за ненависть, ввме-
тенную грозою . И то, о чем так тяжко говорить, и что так часто при-
ходилось видеть, диктует нам умеете любить умейте мстить, уь-
те ненавидеть!" (И Бауэр. Ненависть). Характерно, что в финале эт--
стихотворения содержится прямая апелляция к известно,.
ковской максиме. Однако восстановление "исторической преемс^^
ности" было более глубоким "Земля родная повторяет сыну **
его! Испепели в огне»». <<Убей его‘>> - по-девичьи березы шУмаЛьНы2
луя острие штыка. За отчий дом за муки и за слезы про®
взмах заветного платка Курчавый тополь, скошенный снаряд0**^ о?"
у дома отчего, скорбя С землей прощаясь потускнелым взгля
шептала, платье теребя: <<Убей его1 Да будет трижды свят
’’ АТолстой Убей зверя! - Поли. обр. соч, т. 14. - М, 1950, с 209
,8АТолстой Смельчаки - Поли. собр. соч, т.14 - М, 1950,с.102
И "реибург Оправдание ненависти Правда, 1942, 26 мая
я м«сТЬ в $0101 Убей его1 Пусть сгинет враг заклятый! Убей
\ИНУ свою!>>" (А. Возняк Убей убийцу!) Сама земля, березы
** возлюбленная, наконец, "целуют острие штыка ', взывая к ’нс-
’Х'аюЩеЙ мести .
)ХОдим в пространство чистой аффектации, прямой истерики.
" ика - передающаяся голосом литературы истерика и аф-
0 ^сТ в, .асти (особенно в начальный период войны), апеллирую-
аиболее атавистическим основам первобытной ментальности:
'*< яем вас бить все сильней час от часу штыком и снарядом но-
уй “дубьем, мы будем вас жечь и глушить вас фугасом, мы рот вам
«°**Их0Й землею набьем" (А. Твардовский. "Слово ненависти"), "Бей
’**. 1аЖД°Г0 камня. В бой за Эльбрус и Баку В немца врезайтесь
I’4’ <и с возгласом <<Смерть чужаку!» Крикни <<Кавказ неприс
«В1 Встань как Арсен, у тропы и на германские трупы твердой
^«наступи! (С. Кирсанов. "Воину-грузину"). Эти призывы "набить
-Землею", "наступить на германские трупы", "жечь и душить" про-
мелют под главным призывом: "Смерть чужаку!"
Призыв этот родился не во время войны, но уже в предвоенные
о®. В стихотворении “Пуля врагу" Джамбул мог с полным правом
.ит1 "Джамбул - это имя простое мое, народ - настоящее имя мое".
<аосом Джамбула масса, обращаясь к врагу, что "рыщет вокруг" и
твиет жадные руки", клялась "по капле кровь отдать свою", и сто-
итвий поэт в истерике, передававшейся массе заверяв "Я сам в ночи
юктерегу подосланного им слугу, я горло вырву у него, но на со-
том берегу ни щепки не отдам врагу Обращаясь к читателю, по-
ст предлагал на врага "обрушить скалы", чтобы "хлынула вражья
'«овь",насытить кровожадного "своею кровью": "Пусть захлебнется он
-*И>ви • врага, как жабу раздави.. Швырни обратно головню - пусть
’рьхий дом до тла сгорит".
Действительно ли масса говорила голосом своего кровожадно-
, Поэта? Это менее всего социологическая проблема: сколько про-
^ов населения так думало, так верило, не совсем так или вовсе не
проблема культуры, порождающе й особый тип текста Можно
• Допустить, что так не думал и сам Джа мбул, может быть так
еДиницы, а может быть, миллионы - дело в другом это мыш
%.Чч‘ается в тексте, и когда мы говорим о "голосе массы" или 'го-
11^' Тито имеем в виду, что именно эти голоса как бы записаны
т<8 на диске культуры вне зависимости от того, как "в дей-
Чса: ”ости" думала или не думала "масса". Сама эта постановка
представляется, некорректна: масса не "думает", думает
<Тоай ^ет конкретный человек - по-разному в разных ситуациях
^Те 'Х и обстоятельствах, но 'массовое сознание" влияет на сам
₽ этих ситуаций состояний и обстоятельств. В соцреализме
мы имеем дело с достаточно серьезной и весьма небезуСПе
тензией культуры расширить сферу своего "влияния" через дН°Й пр
унификацию этих ситуаций, состояний и обстоятельств. р°сЧет
Вернувшись к довоенному тексту Джамбула, увидим
рика и литературность возгласов выдают искусственно^410 РИт0.
ции. Причем, это часто (как например, в данном случае)
искусственная истерика Говоря так мы имеем в виду следу»К₽ОнИе-
скольку устойчивость к вовлечению в состояние аффекта за Пс-
уровня развития моральной мотивации индивида, власть ~И'Ит
привентивно смоделировать порождающую аффект ситуации/*411''''
целью предупреждения аффекта или выработки устойчивости к° Не '•
а, напротив, с целью его возникновения в момент реальной опа Нему
Масса именно в состоянии аффекта - наиболее податливый дЛя в °СТ1!
материал, она легко поддается навязыванию необходимого стере 5СТг
ного способа "аварийного" разрешения ситуации Война есть опоя Т
ние насилия власти над массами, ситуация, при которой зона
естественно расширяется и это ни у кого не вызывает протеста но
отдавшись насильнику в такой "сродняющей" ситуации, масса навсегда
остается наложницей власти и потому власть всегда побеждает!
войне - это ее "площадка". Поскольку для состояния аффекта харак-
терно резкое сужение сознания и полная поглощенность субъекта
породившими аффект обстоятельствами и навязанными им действи-
ями, возникает ситуация предельного ограничения возможностей
произвольной регуляции поведения. Это - поле войны а значит - иде-
альное поле власти
Практически никто из советских писателей не мог оказаться вне
этого пространства, что особенно ясно видно на фоне стоящего особ-
няком в литературе периода войны творчества А. Ахматовой Тав
ахматовское "Мужество" резко отличается прежде всего всяким ° ’
сутствием какой бы то ни было аффектации, рисовки и "живописи ,ь-
полным спокойствием и уверенностью: "Мы знаем, что ныне л< ит •
весах / И что совершается ныне. / Час мужества пробил на на1 (
сах, / И мужество нас не покинет. // Не страшно под пулями ‘
выми лечь, / Не горько остаться без крова, / Но мы сохра! м *
русская речь, / Великое русское слово // Свободным и ЧИч' •
пронесем / И внукам дадим, и от плена спасем / Наве) '^-е-
демонстративный отказ от какого бы то ни было изобра-*6" ет;>
образное табу на живопись: что лежит на весах, что соВсКой ре4*
ныне мы знаем Ахматова говорит о русском слове и о РУС зКцЙ
и в ее контексте Слово и Речь обретают бытийный смысл _ 35уч!!'
рыв (ритмический и рифмовой) последней строфы - "Навеки^
здесь как "Аминь". Это не "клятва на крови", традицион!
*ны - эта клятва апеллирует к другой, вневоенной куль-
^^возро*дая е< К д
ова И однострофная ахматовская "Клятва". Смысловая емкость
п отворения огромна клятва здесь - суровое молчание: "И та,
7ГоГОсТодНЯ прощается с милым, / Пусть боль свою в силу она пере-
до с*г , детям клянемся, клянемся могилам, / Что нас поко-
3даВвТнИкТ0 не заставит Единство настроения, как электрический
Пронизывает это стихотворение: здесь нет не только "живописи"
нР*4 нельзя выделить ключевых слов Написанное в Ленинграде в
• года, оно говорит о будущих испытаниях, но будущее не
еТсЯ оно угадывается через контраст с "сегодня" Сегодня -
завтра нужна сила. В третьей строке временная цепь замы
а. детям клянемся" (будущему), "клянемся могилам" (прош-
1 о) Время соединяется в клятве сохранить свой идентитет, сохра-
ссе я " Слово и Речь Ахматовское творчество периода войны -
Эразный контраст советской литературе этого периода - ее "жи-
^писности', направленной не на поддержку, но на психическое трав
^рование читателя, ее клишированности, ее речевой избыточности
рроричности ее смысловой необязательности и литературности Чо
гмввое - здесь отсутствую! атрибуты "массовости": "мы" это не
««а, но Слово и Речь - единства качественно иного порядка Стихо-
творения А Ахматовой периода войны, выпадая из пространства мас-
он,ускользают и из пространства власти Несколько ахматовских сти-
ютворений периода войны оказываются мощной подсветкой всей со-
итской литературы этого периода
На этом фоне исступленность советской литературы периода
»4ны предстает в новом свете. Характрерно, что чем труднее скла-
“^мтся обстановка на фронте, тем сильнее звучит знакомый призыв
дОкЛовнее повторяет он приказ
А Сурков: "Вперед! В наступленье! Ни шагу назад!", "В ужас сож-
1'8Н“Х Домов и лачуг смотрит убийца пустыми глазами. Руки убий-
•срови и грязи, ржет он, клыки пожелтевшие щеря. Мститель Над
Кос 68ем встань| Порази в черное сердце пьяного зверя!", "Чтоб над
«.2*8‘и -Ленинградом сверкали мирные огни, срази врага. Добей
ьт '45°м и через труп перешагни!", (мать - сыну): "Ты стремись, как
4 П)'ВПеРед. Покарай лиходейский род. Сколько сердце бьется в гру-
и ^Д®м кроваьым иди. Всех найди, изведи!..";
\8- ТиХонов: "Согнем врага чтоб зверь и трус хлебнул до смерти
А. Тьд -
"^РДовский: "Ты - враг. И да здравствует кара и месть!";
“’РТйуй ИГеР: ты его настигни, воин мститель1 Пусть он слышит
Приговор! И покуда собственной рукою ты его не свалишь
наповал я хочу, чтоб счастья и покоя воспаленным вес
знал Г; Цем
О. Берггольц: "Опрокинь врага, задержи ,
В. Инбер (сыну): "Бей врага, чтобы он обессилел, чтоб
хлебнулся в крови, чтоб улар твой был равен по силе всей м Ы °н ’»•
ринской любви!"; ей
С. Васильев "Мы тебя, стервятника и гада, вытравим
свинцом Не бывать тебе в благополучьи, кровь твоя смер, твЛеэоМ|.
мертва, облетят твои значки паучьи как с гнилого дерев Ли И ПЛот>
А. Прокофьев " - Убей врага, испепели' - горит ня знамен]
Встань ненависть моей земли, встань, ненависть, тебя поем ты Тв°ем
бою заслони, живи в груди как свет в дому, ты милосердие гл.,^е'с'
сейчас нам ни к чему! ,н-
Н Асее . "Врагу, в наши дома посмевшему влезть, - месть
месть! Врагу осквернившему нашу честь, - месть! Что в мире оти'ТЬ
священнее есть? Месть! Месть! Месть1 Пять чувств у нас было й”е
не - шесть шестому названье - месть!";
Г Кикинов: "Презренный вор, убийца и бандит! Наверное, на р0.
дину вернуться мечтает он здоровым и живым И победителем -по-
волчьи улыбнуться в домашнем логове сородичам своим Но нет'Че
сбыться этому Мечтами врагу не отвратить печального конца /\е-
жать ему под русскими снегами, подохнув от советского свинца!',
Е. Вечтомова. "Все сочтем Ничего не забудем - ни страдания ни
смерчей Бей их насмерть! Встречай их грудью! Отыщи в темном лого-
ве' Бей' Чтоб он корчился, выл от жажды, враг, упившийся кровью де-
тей Мсти за Родину' Бейся! Дважды, трижды выживи, встань и бей''
К. Симонов: в Поесе "Русские люди" Марфа Сафонова говорит нем-
цам перед казны: "Хотела бы я полететь к вам туда невидимо, и
взять ваших матерей за шиворот и перенести их сюда по воздух; г
сверху им показать, чего их сыновья наделали И сказать им <<Види-
вы, суки, кого вы народили! Каких жаб на свет родили' Каких вы га*°
на свет родили'>> И если бы они своих сыновей не прокляли после ‘
го то убила бы я их вместе с вами, с сыновьями ихними , а
ется пьеса словами самого Сафонова: "Очень жить я хочу Д°лг0
До тех пор жить, пока я своими глазами последнего из них >
не увижу! Самого последнего, и мертвым Вот здесь, вот, под и
меня!" перЯ.-:
Почти все приведенные тексты написаны в началы л вЬ-
войны, когда аффектация охватившая все общество, дол*на <иИ ил"
плеснуться в единственно необходимом действии не оцеп
бегстве, но - ответной агрессии. еоТИпИ31
Массовая агрессивность должна поддерживаться
цией представлений в создаваемом "образе врага", но, буДУ
«сТраУии' она нуждается в постоянном раздражителе: необ-
Г0** $ ь постоянно воспроизводить причину аффекта (фрустратор),
., гь фрустрационную ситуацию и актуализировать фрустра
<оД,л11|) реакцию ставит власть перед необходимостью прямого об-
х м^сса*4- "ломает голос" власти Так продуцируется исте-
^^яТоратУРЫ
;(<»А _н0 назвать бо/ее открытую форму массового заражения,
Г тератУРа войны, как трудно най ги среди многочисленных тек-
сКОй литературы этого периода текст более сильный по воз-
5°в'°мЮ чем стихотворение К. Симонова "Убей его!" (1942). Здесь пе-
!«*сТВ Вся поэтика военной литературы
*тих°творение, состоящее из 7 строф и довольно большое по
7 (дб строк), строится на чистом моделировании возможного,
срывании неслучившегося. Сбив модальности (неслучившееся как
!^сгановится случившимся) играет здесь существенную роль: исче-
эфФеКТ литературности текста - чистая живопись бывшего как и
ровное проецирование могущего произойти, оставляют ощущение
дусственности картины, но стоит изменить модальную перспективу,
Ш оптика меняется, текст приближается к читателю, "очелов^чива-
(К«‘: картины могущего произойти как уже случившегося воздей-
сэуют значительно сильнее, чем просто картины происшедшего.
Другой момент - оттяжка самого призыва "Убей его!" Это по-
ливе» - двадцать четвертое четверостишие но предыдущие двад-
•рптри полностью ему подчинены, начинаясь с "если". Такое постро-
им стихотворения по принципу "если то. ", когда одна часть кон-
трухции относится к другой как 1 к 24, позволяет нагнетать не
;аьхс изображенные картины, но и грамматически оттенять этот
процесс нагнетания Характерно, что на Трамма гику" накладывается
•черкивающая и усиливающая ее иерархия "объектов", которые
л*жни быть дороги читателю: прадедовский дом (первая строфа)
" - отец (вторая с грофа) школьный учитель (третья строфа) и
3 Ве« возлюбленная (четвертая строфа), родина (пятая строфа)
1Мо<Тает эдесь в качестве синтеза этих ценностей Иерархия
овского стихотворения сугубо исторична: прадед и дед, мать и
" Детство (учитель) - зрелость (возлюбленная)
Цо5р * Дая строфа строится по одному и тому же принципу:
аемый "объект" резко приближается за счет подчеркивания
г. ’Ности дом стар, с бревенчатым потолком, полы исхожены,
1иТ>0ЙКе У*е за сто лет- но немец истопчет полы сядет за
и стол, сломает в саду деревья, материнская грудь - в ней
'«♦т н®т молока", мать стара, морщиниста но немец, ее застав,
’ ®екам морщинистым бить, косы на руки намотав", а те
несли тебя в колыбель, будут мыт ь белье немцу и стелить
ему постель; отеу погиб на фронте, но он будет "перевер
гробу", когда немеу сорьет на пол его солдатский порТ} р ЫваТьСч
и будет "у матери на глазах на лиуо ему наступать"; Тв я кре-'7
учитель стар но он тебя воспитал, а немеу "руки ему слОь?1<0л1ц^
весит на столбе". Апогея это нагнетание возможного До ает И г ?
строф» о возлюбленной 'Если ты не хочешь отдать ту, с кот СТИг,е'
ем ходил, ту, что долго поуеловать ты не смел, - так ее люби°Й В4в’"
бы немуы ее живьем взяли силой, зажав в углу и распяли ее* Чт’-
обнаженную, на полу чтоб досталось трем этим псам, в стон ВТ₽0П!
нависти, в крови, все, что свято берег ты сам, всею силой МХ,В11'-
любви..." Здесь есть все: и воспоминание о девственности [у
развернутая картина насилия, и, наконеу, апелл яуия к -муТва 11
любви” - откровенная чувственность и эротичность пронизыва -
строфу, перед нами все тот же дискурс палача-жертвы. Эт?
Как можно видеть, в ход идет все для утверждения глав *
мысли обращенной непосредственно к тебе (это местоиме; и
вторяется в тексте 36 раз) Это все непременно случится (уже как би
происходит), если ты не убьешь немуа "Зна< никто ее не спасет есаи
ты ее не спасешь Знай: никто его не убьет, если ты его не убьешь
пока его не убил то молчи о своей любви, край, где рос ты, и дом
жил, своей родиной не зови
Целую строфу Симонов посвящает одной мысли все содержание
которой сводится к тому что убить должен именно ты. "Если немца
убил твой брат, если немуа убил сосед, это брат и сосед твой мстят, а
тебе оправданья нет. За чужой спиной не сидят, из чужой винтовки не
мстят. Если немуа убил твой брат, - это он, а не ты, солдат" От убий-
ства нельзя уйти нельзя спрятаться даже за спину брата Симонса
смоделировал ситуауию экзистенуиальнсй безысходности индивид-
условиях войны, максимально "очеловечив" эту ситуацию, приблизм
ее к читателю В этом смысле последняя строфа особенно характер
на именно своей доступностью каждому - "не ты, а он Та»
немуа, чтоб он а не ты на земле лежал, не в твоем дому чтобы сто^
в его по мертвым стоял Так хсгел он, его вина пусть горит еГ° ..
а не твой, и пускай не твоя жена, а его пусть будет вдовой Пу
плачется не твоя, а его родившая мать, не твоя, а его семья
прасну пусть будет ждать" И лишь после этой интенсивно
работки темы" звучит знаменитый финал стихотворения: ТаК сТ0Ль-
хоть одного! Так убей же его скорей! Сколько раз увидишь еГ.
ко раз его и убей!" Сила агрессии этого стихотвооения огроМ ч1)Татг
сия автора против читателя должна соединиться с агре< И](аК и вра,'
ля против врага Читатель здесь такой же объект агрессии, оО«г
Отсюда - соответствующее к нему отношение беспощадно । ^1 -
ная беспощадности военного трибунала, и безразличие
обобщенность, когда в одной строфе говорится о возлюо-
^Т1 в другой - о жене. Реципиента, к которому обращен симо-
ст лишь условно можно назвать читателем Это прежде
^^бьект агрессия
^Г0'0 [ 1имать слова И Грибачева: “Одной из сильнейших сторон
г Р* еННой журналистики была психологическая правда о
,»***,' в сражении'100? Говорила ли литература эту "психологи-
",до81' ®оаВду”? Разумеется, нет: она табуировала основное состояние
гиа войне - чувство страха. Будучи сугубо функциональной,
;М0,еХ7оа должна была "мобилизовывать массы", а не говорить им
'*т’°';е3нук> и даже вредную "правду". Но мысль Н. Грибачева зна
^^льна Литературой было осознано, что ее призыв дойдет до чи-
< ли он будет ясен не только и, может быть, даже не столько
^азУМУ и сознанию, сколько подсознанию Этот слой подсозна
,Г° Я'1» реакций можно не только отследить в текстах, но иногда
‘ исключительно, правда, редко в литературе военных лет) их
мяия. Характерно в этом смысле стихотворение М Петровых:
удалось мне, что ненависть - О1 онь. Восторгом утоляющее пламя. И
(топромчит меня безумный конь почти летя, почти за облаками. Но
нияясть - пустыня. В душной в ней иду, иду и - ни конца, ни краю ни
и’ра, ни воды но столько дней - одни пески и может быть вторая
ш третья жизнь сменились на ходу... Конца не видно. Может быть,
цу ухе не я. Иду, не умирая". Созданная войной, властью и, наконец,
цголосом самой литературой - ситуация действительно ведет че-
юяега в пустыню в которой "конца не видно", "жизни сменяются на
аду’и человек превращается в мираж - "иду уже не я".
Это новая экзистенциальная ситуация, когда человек теряет
“ 1Гяе атрибуты человеческого за счет постоянной актуализации то-
“то Ницше называл "слишком человеческим", биологическим: "Для
|*лата степень зрелости: это жить душой без хворости, на крутой
,,ва<0 смелости, на любой проклятой скорости, на движении
’анном на ночном совином зрении, на бессмертном, брони-
танковом ожесточении..." (А. Медогонов. Говорят, что сте-
ости Перед нами - такая "степень зрелости" человека,
Т аег° не остается ничеГ1 он растворяется в звериной смелос-
1а°м зрении", в "проклятой скорости", в "бессмертном, брони-
-ду т»>:ковом ожесточении"... Литература войны могла назвать
’Р’вбу 0 6®з хворости", но куда точнее однажды оброненное И.
М С ««лючительной откровенностью формулировавшим во
1 не только "содеожание" военной коммуникации но "тех-
Ча войн» М , 1966, с. 27.
нику" и ситуацию социальной инженерии: "в громе бОд
казалось, архаичные чувства-101. в°ск
₽%
Но если так, очень важно понять: как понимали совете
раторы войну и в каком качестве видели в ней себя. Ответ * АИт(
вопрос можно найти в материалах собрания московских :и<;На
марта 19чЗ года:
П. Антокольский "Война - это школа страдания"
И. Эренбург: "Война - исключительное состояние и наг,
дельного человека Это исступление, накал ненависти и г/ и °т-
ной любви"; Мсза^
В Кожевников: "Здесь, на войне человек приобретает
качества, которыми мы мысленно наделяем человека будущеГ|Ми Гй*
ьека сильного, с чистым и ясным сердцем с красивой и тверд
той И если... от писателя ускользнут черты этого нового ч .. "
его будут презирать за слепоту за то, что он не увидел большой 48
обыкновенной и изумител1ной правды войны";
И. Уткин "Но с душой то как раз у нас и было не все блат
получно Даже такие необходимые для воина-патриота понятия хй
родина, верность, любовь, нация, оказались у нас зашифрованными -
словарь абстракций, а кое-кем и вовсе отрицались Но именно этим-
то и полна душа советского воина. Вот этими, в большей части эти-
ческими проблемами и занялось советское искусство во время Оте-
чественной войны Это и есть новое содержание советского искусства’,
А. Фадеев подытоживает: "Все лучшее в нашем строе и в наших
людях, проявившееся в войне, есть результат нашего предыдущее
развития"101 102. Фадеев был, конечно, по-своему прав, когда говорил;
советском человеке как о продукте всей советской истории Нель’я
отрицать также, что в его формировании литература сыграла значи-
тельную роль. И здесь мы подходим ко второму вопросу как пони-
мали советские писатели свою роль в войне. Никогда советская лите
ратура настолько не совпадала в своих потенциях с реально
властью и массой, как во время войны Эта "гармония войны
ваьшаяся в предвоенные годы искусственно, теперь обрела сил У-
литература впервые слилась с голосами ее породившими
власти и массы Эти голоса часто нельзя различить. тст
В обращении советской литературы к поэту мы читаем
призыв что обращен и к солдату: писать так, "чтоб слова то
песни звали за отчизну биться до конца чтоб от песни сЛосКОЛсм
вали каплями смертельного свинца" (А Сурков. "Ночь под стр04*
поэт должен "писать, чтоб, как огненный штык, бойць: ' >
101 И Эренбург В боевом порядке - Знамя 194}, 4 5-6 < !3* 267'2^
,0? А Фалеев. Самое главное, - В его кн За тридуать лет М, 1957.с
в бок под фашистский кадык" (С. Кирсанов. "Долг"). Бело-
|/И-'/поэт М. Засима провозглашает: "Писать, и только, - это мало.
' им писаньям - грош. А чтоб одна рука держала перо, другая -
«в»та,:0)к фашисту нож всади под ребра и сам воспой его конец. Тог-
’авДе, будешь добрый для наших грозных дел певец" ("Поэту").
р 0° й этом "творческий импульс"? "Жги меня, страдание чужое,
одною мукою моей Мне хотелось написать о Зое так чтоб за-
;г»Я1’» д вместе с ней" (М. Алигер. "Зоя"; разо наша. - Е.Д.). Здесь - те
оннсь и истерика, что и при обращении к солдату, к массе
** *ИяИМ Джамбула "Джамбул - это имя простое мое, народ - насто-
А м лГ мое"); солдат и поэт, по сути слиты в литературе войны
Й** с орудийным раскатом мы подымались в бой, - поэт становился
*оГЛтом, поэтом солдат любой" (П Железнов. "На подступах к Мос-
Э<т ?тизация войны и военизация поэзии - военное искусство -
лВ в этих строках в афористической формуле.
“ литература войны, сдяако, слишком огромна, чтобы быть одно-
гитвой, а ситуация войны слишком экстремальна, чтобы позволить
•ггеоа"Уре быть только связующим звеном между властью и массой.
3 «ловом поле их отношений всегда были своеобразные полюса к
вторым устремлялась литература. На одном полюсе она становилась
эршым проводником между властью и массой, на другом - выходила
в пространства этих отношений и приближалась к человеку вне
ысси, обращаясь к человеку в человеке. Говоря о литературе войны
алия прой ги мимио этих полюсов, знаменующих собой пределы со-
петствующей культурной парадигмы.
Первый полюс в пространстве между властью и массой можно
‘ало би определить как погружение в функциональность Изменения
коммуникативной цепи, происшедшие во время войны, как будто
“велись мимо этого полюса Здесь мы сталкиваемся с застывшими
лИ°енными Рудиментарными лозунговыми формами Как правило,
Т«1 сты находились на периферии литера гуры.
Чтобы составить представление о них, достаточно обратиться к
1б"„2*и л’енным сборникам стихов, выходившим во время войны в
^лан"Улэ или Йошкар-Оле Вот лишь заключительные
ц «скольких стихотворений, помещенных в альманахе "За Ро-
>Да (МаРийск, вып. 1943 г): "Когда змею раздавим мы в борьбе, -
ц 1С,5^НусЬ' любимая, к тебе" (А Бик); "Ночи не будем спать - ста-
Ч В4. еДУ ковать Хлеб государству дадим, - злого врага победим"
°в); "о Родина! Мы носим тебя в своих сердцах1 Врага в ата-
^УдаМ' от нас трепещет враг" (В. Рожкин); "Бей, сын, врага сталь-
1 Пускай трепещет недруг злой!" (Н. Ослин); "Брага мы
*** и будем бить" (И. Шердаков); "Наш девиз в смертельной
кРовь за кровь и смерть за смерть!" (М. Майн' "Без жертв не
добиться победы над зверем возьмем ее с боем - умножим
Вишневский). ТРУДьп-,,.
Другим источником, наполнявшим это русло, было т
"молодых поэтов", поэтические сборники которых почти п°₽Чбст»-
состоят из текстов, подобных стихотворению А СоФронова°ЛНй'т1>
пехота!": "По проселочным дорогам - все вперед и все вперед ЙПеРед
и по отрогам наша славная идет. Поперек лежат болота, - КТо' По яРгь,
их сочтет? Наша славная пехота все пройдет и все возьмет Вт-ПоХой»
взводно, где поротно, где атакой, где в обход - наша славная п‘-
все пройдет и все возьмет В грозовом тяжелом дыме - Все Пехотг
все вперед - под знаменами родными все пройдет и все в '
Стихотворение написано в 1941 году, автор находился в раядаЬМет
ствующеи армии, но подобный текст не был только циничн
оскорбительным по отношению к "нашей славной пехоте", именно * *
время отступавшей со страшными потерями и оставляя в "кот ЭТ'-
противника по 600 000 человек. Прежде всего здесь была шкода
готовые к восприятию происходящего, многие "молодые поэты" вот-'
пили на проторенную тропу официозной советской риторики предвг
енного образца.
Застылость риторических клише и бодрячества восходят в этих
текстах прежде всего к героическим песням ЗО-х годов о граж-
данской войне. В принципе эти тексты не подлежат дальнейшей ре-
дукции, восходя к риторическим клятвам, подписям под агитацион-
ными плакатами и лозунгам Отсюда - характерная для них афорис-
тичность” ("Врага мы били, бьем и будем бить"), простота рифмовп
(спать-ковать, дадим-победим, носим-косим), абсолютный антипси-
хологизм плаката, всегда обращенного к массам и ни к кому >'
дельности - у этих тектов не может быть ни персонажей, ни чита-
телей, вместо них • некие абстрактные величины (отец говорит скь.-
"Бей сын, врага стальным ударом! Пускай трепещет недр' эл°
мужчина обращается к любимой: "Когда змею раздавим мы в °РЬ
тогда вернусь, любимая, к тебе"). В определенном смысле таГ0Г° ,а
стихи не просто периферийны в основном пространстве войньи
и массы, но заведомо чужды этому резко изменившемуся во
войны пространству (симоновское "Убей его!" можно Рассмак0^йя' в
как прямую противоположность всем этим "врага в атаках
"хлеб государству дадим"). зТи те*
Выпадая из основного культурного пространства войньг
сты были так же неприемлемы для власти и массы, к к |Н? ма;"’
находившиеся на другом полюсе и обращенные к человек) ,
Жаждагшая "самой широкой, самой щедрой человечности,
ия и олимпийства"103, советская критика постоянно
оСГв1)е ла как переливы этой "щедрости", так и "опасность"
’^в^дьного разрушения "окостенелых" ферм. Так, в ходе дискус-
<1Я',аТейН >й поэзии, прошедшей в советской периодике в 1944 году
’^оя°е сьма критически оценивали "излишне человечные" пассажи
,Г« "*в ,енных лет (А. Суркова например, упрекали за строки "До
к0оЭ,1,п. дойти неле! ко, а до смерти четыре шага" как излишне пес-
**н*еСКие). "Очеловеченная" советская литература находилась
ймежду старыми риторическими формами и "человечес-
Н’*. -Человечность" нужна была власти лишь в той мере, в какой
||й0 йиЛизовывала массы, но стоило поэзии отклониться от проло-
* о властью русла, немедленно следовала ответная реакция
,,ЯЯ са указанных полюса четко фиксировались советской критикой
0 время войны- "Казалось бы, героика особенно уместна во вре-
?*е подобны» нашему Несомненно ее значение сейчас велико... Вот
,,В*тх( иваем газету, на первой странице которой - приказ Верхов-
1,11 главнокомандующего В нем сконцентрирована подлинная геро-
] знания завоеванных городов (примечательно здесь это откро-
йдое "завоеванных" вместо традиционного "освобожденных" - Е.Д.),
„ичавье цифры, отмечающие вражеские потери (только вражеские.
'Л1. Вереница дивизий и полков, совершивших великое дело. Стихо-
торевие помещенное на второй или третьей странице, говорит о том
н,иов более отвлеченных словах Оно пытается иллюстрировать
дрпаз но кажется несравненно более тусклой его копией. Пусть даже
яо ««разительно и горячо само по себе (любые выразительность и
мр меркнут, разумеется, перед Словом Приказа Верховного Главно-
выаидующего Сталина -ЕД' именно лирическое стихотворение
зюсобво выдержать всю нагрузку войны. Ведь оно говорит о главном,
«человеке находящемся в центре событий"10,1. Означало ли это
«роповедь лиризма без берегов"?
Только после войны критика могла сказать, что, например, в
^«творении К Симонова "Жди меня" "неудачной следует признать
•ину второй строфы, говорящую о чувствах сына и матери :<Пусть
Т СЫН и мать в то, что нет меня>>"105. Еще во время войны этого
1 было сказать о стихотворении, о котором даже советская кри-
>ц,а сала В истории советской поэзии вряд ли было другое произ-
«1ц.. ' Им евшее такой массовый отклик. Это стихотворение искали,
и из газет, переписывали носили с собой посылали друг дру-
с«*г '[Л4^08 Письма в Москву. - Знамя, 1943, И 1, с. 152.
И >а4,” Письма о поэзии Письмо перво» -Звезда, 1945, М 1, с. 114-119.
в. Современная литература - М , 1947, с .24
ту, заучивали наизусть - на фронте и в тылу"»0*. Чем Же
коитику это стихотворение через несколько лет? "Слищк УстРоц
ческим' - подчеркнутой сексуальностью симоновского Те°г ЧеЛо»
ращен именно и только к женщине (любимой жене), отСТа °н с'
которой противопоставляются отношениям с друзьями ('пус°Ше,1н’"
устанут ждать"), с матерью и сыном, с "другими" Имени ТЬ
женская любовь (не материнская, не сыновняя, не дружба) - И т°льг
ня". СПасЛа
Совсем немногие тексты военных лет выходят за прея
русла "человеческого", что было проложено властью, но Т”‘
них (включая названные выше) стоит отметить К их числу ДЬ1Й
ненно, относится стихотворение С. Гудзенко "Перед атакой' в к*'""''"
без всякой аффектации и подчеркнуто интимно и правдиво пе" ₽ "
ощущение человека в бою и доминирующее здесь чувство - Чу дан-
страха смерти, которое и было табуировано в военной литера?'8'
скрыто за подвигом" и "бессмертием", ненавистью и местью
Тоталитарная власть, стремящаяся к монополии на контр0.ь
постоянно моделирует ситуации, ставящие человека перед 5ТСу1.
ствием самой возможности выбора, ситуации экзистенциальной безвь
ходности. Она взрывает поверхностное представление о войне как :
хаосе, рождающем бесконтрольность и безнадзорность Власть»»
только институционно оформляет тотальный контроль за человеку
распоряжаясь его жизнью на фронте и в тылу, но и идеологически
постоянно говоря убей его или будешь убит сам- "И оставь, товар»:
если у тебя есть хоть на минуту, оставь личные мелкие соображения
<<Как бы мне увильнуть куда бы мне спрятаться как бы мне уцелеть
как бы мне остаться в стороне>>. Не об этом идет речь и нельз: "•
мать сейчас о личном, и не убережешься ты, если у тебя есть шку
ные или трусливые мысли. Народ тебя найдет и не прости ту
Спросит: <<Где ты был, прятался Отвечай Ь> И враг теб» не дас.
ды, он тоже постарается тебя найти Путь единственный и -2я '
итти всем, итт и, не щадя себя..."10'. Об этом пути - "единстве
прямом" - бесчисленные рассказы о "презренных трусах", о сУуе(1КЙ]1
справедливом наказании" дезертира Отсюда - табу на тему о оК,у.
(пленных нет - есть только предатели), изображение жизниле»и»
пированных противником территориях как сплошного сопр
и партизанской войны. ’
В статье 'Народ и история' Е. Книпович писала, что 8 коК'<!
советские люди "стали новыми людьми и вместе с тем ст '• * 107
,ос В. Алегсандров. Письма в Москву. - Знамя. 1945, И 1, с. 160 , _ со$р <°ч
107 В Зишневский Мы можем победить, должны победить и победи
ти тт. Т 6 (дополнительный, М, 1961, с 112-115
Ой"’оа' в полной мере это относится к советской ли-
, Г' ав новой, перейдя с властью рубикон ненависти, она дей-
'аТУРв; до конца стала самой собою - советской литературой
?лъНя*на сроднила до конца литературу и власть - вынужденный
В°<5раК расчету стал браком по любви: перенесенные испы-
:крепили этот союз
КАК ЖАНР
мяучивая голоса власти и масс, литература должна была под-
'/ я глубинной перестройке. Без этой внутренней перемены
•о Ь^*л1_\о бы говорить о действительном ее изменении Произошла
•*'*' времена оптики, приведшая к таким изменениям дискурса,
^-не - гали в советской литературе необратимыми
” В феврале 1943 года А Толстой выступил с речью на кон-
э ии о детской литературе в Наркомпросе РСфСР. В его речи есть
аи» которые могли бы быть взяты эпиграфом к этому разделу
•«,чему так хорош и художественен язык народной речи? - спрашивал
А Толстой. И отвечал. - Потому что в народной речи живут и всегда
Иствуют законы рождения языка. Язык рождается как подтверж-
иш и обогащение человеческого жеста. Под жестом я разумею не
«лио жест руки, но и все внутреннее состояние человека в данное
мповеьие все его устремление. Вначале жест, затем слово - таково
:ро«схождение языка подтверждающего, а затем и заменяющего
«кт Магия языка в том, что художник, произнося слово, вызывает у
Аувателя внутренний жест, эмоцию идек ,"109 Мысль знамена-
и позволяющая взглянуть на литературу воины под новым
‘ Ведь если так, то и жанры языка власти рождаются как офор-
Жеста
видные жанровые сдвиги в литературе периода войны были
турнц ТаТом "ломки голоса" власти Но подходить к внутрилитера-
к»Го ’ ЖанРовым трансформациям с традиционными мерками менее
Г^КТИВН0 В советской литературе и тем более в литературе
*АоСл В *ны перед нами особый тип дискурса: мы не имеем здесь
РеРатУрной генологией жанры соцреализма несут в себе не
' НТературы". Они оформляют голос власти и сохраняют в
'Мять а поскольку власть постоянно апеллирует к глубин-
' <>л'То8 к а^сд и история - Знамя, 1943, И 7-в, с.251.
Инга для детей - Поли соор соч , т.14 - М., 195°. с 353
ным архетипам массового сознания жанры советской
Оформляют и эти архетипы, что особенно видно в жанровой*^}^.
периода войнь Перед нами здесь особый тип кодирован- ,
желаний массы и потенций власти Жанры советской литерат~ П°т%
храняют память этого код; и с?
Война, обостряя процесс массового заражения и по
общую аффектацию, превращает индивидуальную агрессивн'
предсказуемость коллективного действия. Так возникает СиТЬ в Не-
когда "общество, подобно пчелиному рою начинает <<вальси ТУа^г
шараха гься и застывать в оцепенении Символический жест °6,Т|>"
типе сообщества приобретает решающее значение в качестве 'а,Ск
не универсального прибора управленческой навигации" "ЖеДВа
ляция" власти и артикулировалась литературой, оформляясь в ИК?'
В нем застывает, отливается символизация влечений массы и вл^
в них происходит окончательная кристаллизация и превращение'^
фекта в символический жест. а’
Вот почему вся литература войны так легко раскладывается иг
жанровые типы, глубинно оформленные в массовом сознании эт® ф0-
мы посланий, наказов, писем, плачей, одических проклятий и мате-
ринских напутствий клятв и т. д И как можно видеть, чаще всего г
формы ритуала, поддающиеся описанию не по законам памяти литера-
турного жанра но по законам памяти власти и массы, поскольку ри-
туал в отношениях между ними играет едва ли не ключевую роль
обретая сакральный смысл и подменяя собой правовую норму, он вы-
ступает в качестве регулятора этих отношений Именно поэтому, на
пример разного рода наказы (сс стороны власти) и клятвы (со стороны
массы) играют такую важную роль в качестве операций в технология
обработки сознания.
Но с точки зрения массовой психологии важно видеть, чторит.--
ал "фиксирует раздвоенность сознания, балансирующего между ^он*
тием дома и понятием жизненной целесообразности, жупелом»’"
лект ивной угрозы и индивидуальными влечениями Вполне л^,т5-
предположить что режиссер ритуала использует присягу в к
приема внушения, стремясь вызвать у индивида состояние << .
лируемой шизофрении». Огромная роль в закреплении такого
яния принадлежит чисто внешним атрибутам символи *ес1<л1оЧевК*
га"110 111. Не случайно, например, клятва стала еще до войны, яа 9<;'
вербальным и пластическим жанром власт! клятва сталИвсе эт’ ’3'
ность Ленину, клятва народа на верность партии и т Д " в
креплено во множестве стихотворений, поэм, картин, Фил
110 О В Белый Тайны подпольного" человека, с 104
ОБ Белый Тайны подпольного" человека, с. 55
уалах (формы приветствия партийных форумов и т. п).
•11* 0 елируот главное символическое действо в отношениях
1Г»а ' я подчинения, откристаллизованное в ритуале воинской
А,воДг
,л(с«Г» 11}10)кества текстов этого жанра периода войны обратимся
дно**У стихотворению - 'Клятва бойца" И фефера, на котором
^ць'1 'казать "грамматику" жанра Стихотворение начинается с
й’*®0 • >ниЛ “объектов ", которыми клянется боец: "нестареющим
.(р«чЯС* изумленной звездою", "всем чем можно поклясться перед
^«7 нашей седою", "своей кроьью, глазами" и т. д Перед нами -
|»цЯ°С„зирсванный жест апеллирующий к исходным, "натуральным"
:*^"Лнам солнце, звезда, кровь. Эта вполне языческая клятва, одна-
яалИЗуетс1 Клянусь как в присяге, оружьем стремящимся в
‘“"^дный бой" Как и всякая присяга, она живописует сложности вы-
’Р*’ иЯ обета И если тевтонская пуля пронзит мою правую руку
:оЛ.0й сожму парабеллум забуду в сражении муку а если и левую
* Пронзят - я не стану слабей, я буду ногами топтать их, прокля-
фашистских червей . Упоминаемая возможность остаться без рук
о«а "отрубается" в случае преступления закона) подводит нас к
дующему акту ритуального действа: далее клятва моделирует
мптивную сторону события ("и если я нарушу эту мою священную
[лггву, пусть настигнут меня гнев и суровое наказание советского
прода"): "Недаром клянусь пред отчизной, пред миром клянусь я не-
вром, и перед народом древнейшим, и перед отцом моим старым И
клак глятву нарушу пусть, грозен и неумолим народ, как штыком
Площадным пронзит меня гневом своим. И пусть от меня от
•Рк’тся и дети, и сестры и братья, на страшных кострах негасимых
*’1ми. да буду сгорать я Пусть прах мой земля не приемлет, и пусть
”лоаечье жилье, детей устрашая припомнит презренное имя мое".
г -еред нами - типичная клятва на крови Только такая клятва -
т» нной жизнью - выслушивается властью, которая не признает
отчужденных "объектов", поскольку заранее не доверяет
Здесь использование традиционной символики (древ-
-Л1 а ааР°Д, старый отец, дети, сестры, братья, горение на кострах,
пРиемлет земля и т. п.) подчеркнуто ритуально: клятва на
«у . Яой книге , например, предполагает у клянущегося страх Бо-
Зо|А ачит достаточно высокий уровень личностного самосознания
*’гЧд Ь 3аГанее предполагает отсутствие этих качеств у кляну-
Лре6Уя от него "страшной клятвы" - на крови. В известном
Иу^е*г>кт клятвы исчезает, поскольку, если власть не доверяет
Ся нет смысла ни в каком усилении клятвы - степень
^Ии Я все стихотворение, как можно заметить, строится на
КаРтин ужасов доходящем до истерики) становится за-
ведомо избыточной. Клятва на наших глазах превращается
ритуал, переводится в знакомое пространство тавтолог„й 8 ч«ст,,
мого события клятвы исчезает главное - момент доверия я'.Иб° На;
ся.
Это по-своему понимала советская критика, видевшая в -
но-публицистических стихах начального периода войны" т
клич тревоги, который приводит войска в состояние боевой б°ев'->
ности тот сигнал, с которого начинается героический по; В1 г °т°в-
и его искусства"” . Действительно, здесь нет ничего, кр >Ме На₽°Дь
Это текст-сиг нал, переводящий читателя в пространство и ИГн'“Лг
повторяемости, ритуала и, тем самым, помещающий его в 1
ство нормализации и тотальной просматриваемости. г₽а"-
Процесс нормализации зашифрован в самой жанровой
Жанр здесь подобен откристаллизованной застывшей массе инт
власти, а его структура - кристаллической решетке этих инген^й?
Однако "застыванию" противостоит достаточно динамичная мотив
ная структура военных текстов Соотношение динамики и статики
жанра и мотива держат здание этой литературы При этом важно ви
деть, что мотив изоморфен жанру в том смысле, что он сохраняет г,-
же жестовую природу но с опорой не на окультуренный архети:
(клятва, плач или послание), но на архетип первичный, так сказать
ментальный Поскольку же ментальные структуры свободнее и ди-
намичнее культурных, мотив сохраняет следы этой динамики, а пото-
му он более приближен к массовому сознанию более "обнажен", б-
лее психологически "достоверен".
Мотивы военной поэзии закрепляют основные психологические
архетипы массового сознания Так общий стресс от неожиданного на-
чала войны отлился в мифологизации ее первого дня - 22 июня 19у
года. В советской военной и послевоенной литературе мы найдем бь-
численное повторение одного и того же мотива последний деь»
лы, выпускной бал, встречающие рассвет выпускники школ, пеР”‘5
любовь или свадьба накануне жизненные-пл аны и начало войны
стихах "Тот самый длинный день в году с его безоблачн '1 0
принес нам общую беду...", и в песнях - "22 июня ровно в че
Киев бомбили, нам объявили, что началася война" ит.Д и т поэ«!1!
Такова и природа мотива любви и смерти в военно^. зНа-
мотива разлуки и ожидания Обращает на себя внимание ч оТе'С
ковость участников события, их безымянность. Здесь действ
ма гь, сын, дочь, жена, подруга Мать, как правило, провож _
бойца отец наставляет, жена ожидает Потом уходит на
------------------------ и в *аЯг
”2 И Спивак Советская поэзия периода Великой Отечественной во
развитии, с 22
т ^рат) бойца, затем - дочь в медсанбат, ополчение или в
Э матери при этом говорится в утвердительном на-
-#!,а’”'она. конечно, ждет), о жене - в повелительном (к ней об-
^"'‘тоянный призыв - "Жди меня"). Письмо Годин из самых рас-
|\<в0<>е [йЫх жанров военной поэзии) чаще всего от матери но х
л^РаН(.е|Ода и мотив возвращения сын вернется к жене и матери
1,1 Г°атери он нужен любой (здоровый или калека), с женой же
-тичнные терзания (примет ли?). Характерно, что формула
-мать-сын равна формуле "родина-солдат" ("В час испытаний
(1л°га отиизне по-русски, в ноги, и скажи ей: "Мать Ты жизнь моя!
',А°81.ороже жизни! С тобою - жить, с тобою умирать!" Дм Кедрин,
э** ‘ а формула "ж°на -муж" - формуле "Россия-сын" ( Но есть еще
аЯ сила. Она меня любовью осенила, благословение дала свое
Л* еЯЦ»яна, не смертная - Россия, великое отечество мое" Ник Гри-
*•* -иду!" - в данном случае формула "от обратного" - "не жен-
'аЧ** чаще - 'как жена"). При этом любовь к жене то доминирует над
'ю к матери (как у К. Симонова в "Жди меня"), то наоборот
рЯ вспоминали на привале, друзей - в бою. И только мать не то и
мвДУ забывали, не то стеснялись вспоминать. Но было, что пред
„ртьк самой видавший не один поход седой рубака крикнет- - Мама!
Л под копыта упадет" Марк Максимов. "Мать"). В плачах на-
.’иш,- материнская любовь и любовь жены к мужу
И только в периферийно-риторической поэзии перед нами
шоыое по довоенной поэзии равенство формулы "отец-сын" формуле
'.план воин". Такая развитость первого - женского - полюса мотив-
Ыструктуры военной поэзии и редукция второго - отцовского - на-
ЧР на мысль о переходе от отцовства к материнству в культуре
’мкдя-отца к матери-родине), но этот переход нельзя восприни
“пГак "смену идеологического вектора, ибо мотивная структура
“чмой поэзии фиксирует прежде всего трансформацию образа влас
у -лровождающуюся, что немаловажно, интенсификацией не только
но и самой власти.
^^адимся вопросом, что же тогда фиксирует эта динамика мо-
ЧаСГ1^сли она не фиксирует никакого изменения самого характера
остается предположить, что здесь запечатлен лишь новый
Т’Че“ важна система пространственных мотивов. К ним отно
к,"81| т°янные мотивы фронтовых дорог, атаки, боя за "пядь земли",
ЧТ?7’ В соединении с телесными мотивами они обоазуют со-
‘•«Вцх ДууиР0Ванный вариант поэзии "крови и почвы" В простран-
**’ 1 При*СТИвах Доминирует мотив "неотданной" "защищенной"
этот мотив прямо соединен с телесными мотивами
р€щили друзья умирать, и там, где они легли, осталась не-
тронутой пламенем пядь бессмертной советской земли"
совский. "Баллада о трех друзьях ") или "И он, нахлебавшг-ь Мау,
кого ветра, упал не назад, а вперед Чтоб лишних сто семьСМеРт«
сантиметра вошли в завоеванный счет" (3. Городецкий) Сво4е<:ат Два
солдат, упавший впеоед занял, отвоевал у врага участок зе ГеАоч
лесных образах доминируют грудь ("закрыли грудью родн/ЛИ 3 Те.
- развернутая метафора - многократно воспроизвело..дЫд
Матросова, грудью закрывшего амбразуру вражеского П _ПвИг 4
сердце-кровь. Дз<>Та) й
Пробитое пулей (осколком) сердце и "алая кровь" также
с мотивом земли ("Всего лишь горсточка земли, пропахшей по " ан1:
дымом, земли с высот, где шли бои и день и ночь неукроти] х°м и
гудевшей под огнем, на взрывами изрытом склоне. И вот остЭеМЛИ
чернозем держу я молча на ладони. Не нахожу особых слов Зем ВЦ1Й?‘
любит красноречья В ней запеклась и наша кровь надолго Наме Я **
Навечно" Дм. Дажин. "Горсть земли"). Вся парадигма мотивов крови°
военной поэзии может быть считана в стихотворении "Прости Род/
на!" Мусы Джалиля: "Не я ли писал спутнику жизни: <<Не беспокойся
писал, - жена. Последняя капля крови капнет - на клятве моей не бу-
дет пятна>>. Не я ли стихом присягал и клялся, идя на кровавую вой-
ну: <<Смерть улыбку мою увидит когда последним вздыханьем вздох
ну>>. О том, что твоя любовь, подруга, смертный огонь гасила во мн»
что родину и тебя люблю я, кровью моей напишу на земле. Вновь за-
ря над колючим забором, будто подняли знамя друзья' Кровавой не-
навистью рдеет душа полоненная моя". Последняя капля крови, кро-
вавая война, написать на земле кровью последнюю клятву, кровавая
ненависть...
Мотив "крови и почвы" в отличие от того же мотива у проги?-
ника располагался в советской литературе периода войны не на вре-
менной, а на пространственной оси. Хотя здесь, разумеется, 5вис>"'
ствовали темпоралвные координаты ("страниуы героической ис
России "), так же как и в нацистской концепции присутствовал сП2ч_".
альный аспект ("жизненное пространство"). Интересно, °днаК°е](,.'
советский пространственный вектор историчен по-своемУ .
землей и телом в военной поэзии находится партийный (к >м ии?.’
ский) билет, пробитый вместе с сердцем и залитый ("обагр'
кровью: "Насквозь пробитый пулею лихою, загородивши серДЦ яоМЯ1я
ко мог, он как свидетель гибели героя ворвался в мир моИ :ин-г
тревог. И долго я молчал над ним, пробитым горячей ви серДу
свинца, над книжечкою, что в бою открытом лежала зо3* лЫруВ"; ’
бойца" (Л Первомайский. "Партбилет"), Кровь, стрУе1°
рьяной, гневно растеклась и запеклась... Стих мой, пРоС'яом коМ’'
геройство, песня что сейчас отозвалась, - на билете сл
Кро1», струясь из сердуа, запеклась" (А. Прокофьев Билет
0 ) "Билеты пробиты пулями и кровь - как печать сургуч
’ <2 которой лишними становятся все слова" (Ив Краснов.
Ч 'На груди - словно вечное пламя - с силуэтом вождя
^тб1 * штыком он пробит был прострелен вместе с сердуем без-
т- (Н. Рыбалко "Комсомольский билет").
11<₽ .азе Б. Горбатова "Партийный билет" (ноябрь 194 1 г.) -
8 иЛософия партбилета, вырастающая из истории о том, как
* свой партбилет в землю, а "воин-большевик" не побоялся,
'р7с9а дет с такой "уликой ’ в плен. Мотив партбилета приобретает
,-гов°° я экзистенуиальный смысл, "решение должен принять боеу-
и^’вик У последней пушки, в отчаянном положение решение о
оилете. Труп большевика может достаться врагу. Партий-
Я билет достаться не должен И коммунист уничтожает партбилет
со своей жизнью Они умирают вместе, большевик и его парт-
* т Они не сдаются, вот он, закон жизни и смерти большевика
. -тельство - умереть оставив партбилет врагу. Вдвойне, втройне
Жительство - уничтожить партбилет для тоге, чтобы сохранить
.м жизнь". Как ясно из сказанного, партбилет уничтожить нельзя и
уничтожить тоже нельзя он - некий эквивалент жизни Эта беэ-
вподная ситуауия может разрешиться лишь чудесным образом, но
ш би она ни разрешилась - перед нами абсолютно символическое
гространство а действия в нем чистая жестикуляуия Понимала это
комтская литература: "Сердуе, бьющееся под солдатской шинелью, -
□сала в 1941 году В. Василевская, - знает и чувствует, что эта
«ценная красная книжечка - неразрывные узы объединяющие луч
««народе с величием покоящегося в мавзолее и величием бодр-
ящего в Кремле сегодня больше чем когда-либо он является
>м, лозунгом, знаменем. А советский народ высоко поднимает
знамена" чз
Же^т возникает на взрыве обыденности на разрушении кон
Л*?1,Еости " будь то вербальный жест (типа обращения: "Братья и
’Ян НЛИ пластический (характерен в этом смысле образ поэта,
^« зщего в позе матери, провожающей сынов на фронт у И Аба-
<•» ’ «у - поэт провожает войска, руки с надеждой вслед прости
5/-^, Поэтам Грузии"). Выделенность "красной книжечки" из всех
4 :»т»ЙР °лов 0КРУжает символическим ореолом и экстремализует
I чи. с ней связанные. Нарушается стереотип поведения и
? Цд 'одвижение обретает характер жестикуляуии Подобно то-
/шение языковой конвенуиальносги сразу же фиксирует,
ет внимание к самому факту такого нарушения, объект,
а Партийный билет. - Собр. сон в 6-ти тт Т 6. - М, 1955. к 464
предназначенный, "выделенный" для жеста, обретает особ
Количественная повторяемость жеста в этом случае пря сТат,
циональна качественной значимости объекта. ЖестикулМ° пРоц0?:
стает формой не только своеобразного контроля, соуи' !Ия Пс Л
насилия и психологического террора, но и формой зара* ТуРи<>г
ственно, грань между жестикуляцией литературы и жести НИй с°р
власти стирается в пространстве "единства искусства и жи ЛяУ'1^
жения литературы в жизнь", их невозможно разделить: одНо И ' '8т°Р-
гое. есть Дру.
Сбывается то, к чему призывал советское искусство и а
"Нужно не отображать а создавать, заселить нашу землю и ^еНб^'
красными холстами, статуями, создать героев романа и трагел Р П₽5‘
так, чтобы люди спрашивали, какой подлинный человек пок И '
сцене, а так, чтобы подлинных людей до точности определени*11 И!
зывали именами вымышленных персонажей ”1’ Символический *
объявляется доминирующим началом жизни, но за этой эстетиэаГ'07
жизни нельзя не видеть не только автора жеста (власти), но и энту
азма зрителей (масс).
Так возникает феномен, который вслед за С. Трегубом и И Баче-
лисом можно определить как «Счастье Корчагина» В их статье-
одноименным названием этот феномен описан столь полно и кра-
сочно, что остается лишь воспроизвести некоторые основные ее мо-
менты. Эта огромная критическая статья открывается вопросом Кт:
такой Павел Корчагин? Человек из книги, герой литературного произ-
ведения, образ, созданный творческой силой писателя Николая Ост-
ровского, или реальный, действительный человек, существующий
среди нас, сражающийся сегодня на фронте?" На этот "странный вс
прос" авторы отвечают следующим образом: "Мы знаем Павла Корча-
гина по книге «Как закалялась сталь» Он существует только на е»
страницах... С другой стороны, мы знаем что читатель не без оснс
вания давно уже поставил знак равенства между Павлом Кор 1агия"
и Николаем Островским, отождествил героя и автора Если
Корчагин существовал, то с паспортом Николая Островского Но
тель умер Обаяние его прекрасной жизни, его нравственного П
сохранилось на страницах книги Стал ли Павел Корчагин толь
поминанием об Островском?" чиН’еТ
На этой риторической ноте вопросы заканчиваются и иа турв
ся чудо: "Тут мы сталкиваемся с редкостным явлением в ли пр-
На наших глазах со страниц книги герой переходит в жИЗсЯ реал»'
должает итти в ней своим путем. Человек из книги станови кЛв’3'
ным лицом нашей реальной жизни Совершается тот полны1
1,4 И Эренбург Час искусства - Советское искусство, 1944, 7 ноября
я литературы и действительности, который делает книгу
"о книгой большой судьб! Образ Корчагина был подсказан
только его биографией, - он был подсказан целым поко-
• . стников. Воплощенный пером умного, искреннего худож-
образ прошел через короткую историю своего книжного су
эТ° (я, чтобы оказать огромное влияние на читателей, увлечь
^Т»08 Т1 этвегить каким-то необходимым потребностям созна-
^^будить интерес и фантазию и, наконец, снова перевоплотиться
даТЬ начало многим подобным себе"
|К,30Ь'О же заставило авторов взяться за перо? Не только желание
Ч„ть основные постулаты соуреализма "Мы столкнулись с фак-
•,ЯТ°Р теМ что судьба литературного героя вышла из книжных бере-
1)1 широкой волной пеоеплеснулась в жизнь. Мы начали собирать
* явшиеся в печати, попадавшие в поле нашего зрения документы,
записки, дневники, высказывания указания на эту новую
,ь’ жизнь Павла Корчагина. Разумеется, то, что попало нам в ру-
составляет только ничтожную часть материала, который дала
। того война, но самый характер документов полученных через
»ть через московский музей им. Н Островского или путем лич-
4 наблюдений говорит о том, что нет необходимости доводить их
дсленность до бесконечности ибо оказалось, что след Корчагина
щтчерез мощную толщу человеческих жизней".
Ься статья - огромный перечень материалов, говсрящих о том,
потерей действительно перешагнул из книги в жизнь: книгу читают
ичыопри лучине и днем при бомбежке читают в землянках, блин-
мах, окопах, читают вслух и про себя как откровение, книгу нахс-
«т в вещмешках убитых бойуов, для одних она становится талисма
Ч для других - учебником жизни, о Корчагие бсйуы пишут в пись-
•и и дневниках как о самом личном и дорогом, сравнивая себя с ним,
ч’’нем поддержки, видя в нем образец.. Нет никаких оснований не
авторам - все это, очевидно, действительно имело место. Кри-
: ’идят причину "необыкновенного феномена" в том, что герой
• ч»лВСК0Г° * не святой< не подвижник не исключительный человек,
Ицу с ек Массы • Корчагин, и все что ему доступно, доступно вся-
V. “0Ветскому человеку Пришла война, и Корчагиных стали счи
*“ ячами
ся 1и Корчагиных" - новый ли это "человеческий материал",
। ” перековку‘-"переплавку" в горниле четвертьвековой до-
'*Мь»1и0Вет<'кой истории? Вопрос количества становится здесь опре-
”°Гомв\ я<Но- что эти "тысячи" - действительно лишь "тысячи" в
ЧопиЛИоиной стране, лишь тонкий срез массы но этот срез уже
’ иР°ван. Нельзя при этом забывать, что Корчагин "читает-
ЬКс как герой, но как человек, наделенный огромной ви-
тальной силой, способный противостоять ударам су
вопоставлять »й свою волю - так что среди этих 'тысяч" Ц- ПРо
таьших ищущих в герое Островского поддержки Авто. 1 *'м»Ло?
ют в виду, конечно не их но тех кто "читал" Островск >г0СТаТьИ
тически, героически. И ключевой вопрос здесь насколь/0^
плотен и активен этот слой массы, на которую делает став° °6цп’₽ер
Насколько способен он стать протуберанцем постоянно Не ~ ®Лагтк-
власти героизма и войны? ’!о-аИц_.>
Авторы, конечно, свято верят в непрерывность прои
ковки : "Большевик Жухрай воспитал Корчагина, - и больш^3 Пе?4'
чагин в свою очередь сумел стать воспитателем тысяч нов8*1
шевиков, людей сталинского племени, людей советского пок* К°Ль
для которых имя Корчагина стало нарицательным" Что ог°Аени^
важнее литеоатуры, совершающей дело формировали
человека" - главное дело советской власти? Авторы доказывают^801
совость "счастья Корча! ина ', непрерывность новой "связи времен"*^
рез которые глубокой бороздой пролегла война: "Путь Корча-и Ч'
зался путем целого поколения. В новой схватке у него не дрогнув
рука Сегодня жизнь дописывает повесть Островского. СегсдняКоо.
чагин, начавший борьбу с немецкими оккупантами в дни гражданской
войны, довоевывает с немцами. Война заставила нас проверить многие
ценности, в литературе она заслонила немало книг, быстро отошед-
ших в область истории, сразу ставших далекими и безучастными:
страданиям и мужеству нового поколения Зарева пожарищ погасили
иные <<звезды>>, другие ярче заблистали на небосводе В кровавой бу-
ре войны советский человек сверяет свой боевой путь по тем, что ие
померкли. Звезда Корчагина в нашей советской литературе сегодня
горит в зените. Кто сверяет по ней компас своего сердца, знает, что ся
придет к победе и торжеству жизни, родины, народа, человек..
Этот последний пассаж обнаруживает знакомый революционный па;--
фу туронаправленной мифологиии: "...тот знает, что он придет к по
де"
Воздействие жеста демонстрирует в литературе войны св°р
условную силу становясь жанром жест власти убивает траДИ'У
культурные жанры, несущие иную спасительную памя~ь'нна по-
добно кукушонку он выталкивает их из гнезда культуры
ферию или, будучи мутантом, дегенерирует их жест эсТ® озДеГ
воздействует на действительность, но такое эстетизирую®' &
ствие имеет и свои пределы Зыходя из состояния аффекта, 0оТ по'^
новится все менее восприимчивой к жестикуляции власТИмацеНтН'г
му власть стремится удержать общество в состоянии пер
127,141':"
1!ь СТрегуб, И. Бачелис Счастье Корчагина. - Знамя, 1944, И 4, с
аффектации Единственной перспективой, которую может
0 в этом случае власть массам является героический ’То-
Рддо* (аний" - "счастье Корчагина" - жест, ставший жанром, -
.оЯТ ' ’ ,й жизнью - жизнь, ставшую войной. Война и стала той си-
сТЭ рЖит в зените "звезду Корчагина"
з , зТО Д’
СЛАВЯНКИ
о«сская история XX века знает два страшных катаклизма, произ-
х радикальный переворот в историческом сознании нации Оба
’,***(Я получили в советской истории высший титул "Великих" - Ве-
II Октябрьская социалистическая революция и Великая Оте-
ленная война.*
Революция была попыткой слома векового типа коммунальности
0„ онального - и замены его новым классово-интернациональным.
. „чи ломкой традиционных форм национальной самоидентифи-
нуян, революция несла с собой перманентную гражданскую войну,
вторая из открытой формы перешла в форму постоянного "обост-
ри классовой борьбы" и террора. На уровне же глубинных архети
«революция и новая модель классово-интернационального иденти-
чн,которую она несла, не могла выйти за рамки коммунальной са-
«адентификации нации. Заменив идеологический вектор, революция
?вла обречена на "работу" с "непригодным" для нее "материалом" -
чсударством и нацией. Возвращение к прежней идеологической моде-
запрограммированное в утопическом революционном проекте,
отошло сразу хотя и в непрямой форме, но уже "социализм в одной
Р»ие' требовал усиления государственности и использования ста-
типов коммунальности, и должно было пройти время, чтобы к се-
ц®Ве 3°-х годов прагматическая, ревизующая революционную
Аогию политика власти выплеснулась наружу - началась новая
Л’ но-ориентированная "история Советской России"
в.1 Т° $ыла внутренняя смена идеологического вектора в рамках
1рав *50ммунальнсй - парадигмы. Не случайно в передовой статье
‘ Посвященной "Замечаниям" Сталина, Жданова и Кирова "по
:%ц0*°НсПекта учебника по «Истории СССР>>", положившим начало
'-•«а л РУ Революционной концепции истории, говорилось о том, что
₽°вского" (и всей советской школы историков марксистов)
"Ча^ 8 том, что они "не видели переходов и передвижений в
н -Й формулы"”6. 'Переходы и передвижения в рамках одной
формулы" - гениальное "диалектическое" определение по
смены "формула" действительно была "одной' - это быЛаИч1ЦеДце
коммунального сознания, идеального для тоталитарной вл
не было "перерождением революции", ее "предательством" и’СТи ’Г
цией" - это был закономерный результат революционной ЛоЛи Рап-
совое сознание постепенно вернулось к традиционным формам*** ‘«ас.
типам, совместив их с новыми Путь от "мирового пожара рев И а₽Хе.
до 'любви к отечеству" и "национальной гордости" был зозвраЛ,01!Ий
масс к себе Тоталитарная власть лишь "оседлала" эту реакци^8*1*1^
масс" и использовала ее, но нужна была "страшная клятва" войнНН°СТь
бы конь понял, наездника и "притерпелся" к нему. ы- Что.
Но возвращение к "патриотизму" не было "откатом" к по
формам коммунальной идеологии "прежних форм" уже не был*Нй,<
были революцией уничтожены, а "творчество" новых ироисходИло°Й'!
авансцене советской истории. Для того, чтобы эти формы стали
известному ленинскому определению, действительно "живкм тв П'
чеством масс", нужна была кульминация "творческого акта", и такс?
кульминацией стала война: все внешнее, идущее только от влас '
теперь стало для масс своим, "кровным, завоеванным". Произошло ели.
яние власти и масс перед лицом грозящего всей коммуне унич-
тожения.
Страх уничтожения, которым тоталитарная власть строила и
поддерживала режим, никогда не грозил самой власти (но лишь ук-
реплял ее) и в глазах масс не был направлен на уничтожение самих
масс. Массовый террор от революции до войны несмотря на свои гран-
диозные масштабы, в глазах масс всегда был направлен на другого
(кулаков, врагов народа, шпионов, диверсантов и т. д ), но война
поставила под угрозу сами массы, уничтожение грозило теперь всем
Сломав перед войной идеологические рамки октябрьской рево-
люции, власть вновь оказалась на пепелище, а наскоро возведени-'
здание новой национал-большевистской идеологии оказалось
чалу войны построенным, но незаселеннш новая идеоло,ия •
валась пока только идеологией, она не была еще "вбита" в гоЛ ...
силу отчужденности власти, находилась на периферии массов
знания Для всякого заселения таких огромных идеологичес^^,
строек нужно глубочайшее потрясение всего социального ор^
массы должны быть выбиты из прежних, уже устаревшихдСе
гических стереотипов и вогнаны в новые самой действенно в в ?-
страхом Это и произошло в пеовый раз в революции и т< ’еР деЯа
не. До войны новая идеологическая конструкция была отЧС,ироВа3 й
масс и только в войне стала для них своей. продем'-нстр а
власти и массам свою несокрушимую прочность. Основанн е0^
ципе исторической стилизации, национал-болыпевистскаЯ
сЬ утвердить историческую унаследованность новых соци-
•тР4*40 форм Эт0 тот слУчай когда "различные истерические формы
,В*1*оТ значение трансисторических абсолютных сущностей ре-
лдУча ь грозит превратиться в миф, а реальные противоречия рас-
ся в изысканной архитектонике магии стилевого единства "ч '.
» возникает апелляция к русской истории, которая начинает
сковываться а главными фигурами литературы становятся за-
-»Р*1 героев первых пятилеток русские князья и цари - от Ивана
^®®8 г0 до Петра Первого, от Александра Невского до Минина и
'Р0’11 скоро, от Юрия Долгорукого до Дмитрия Донского. Разумеется,
ические"' романы и фильмы призваны были проиллюстрировать
’ в концепцию русской истории. Но здесь важно осознать глубин
4 демократизм происшедшей перемены, чего часто не понимала
011 иберальная критика. Анализируя происходящий идеологичес-
*и°сдвиг в советском обществе и комментируя назначение С. Эйзен-
1 ейна руководителем постановки фильма "Иван Грозный", обозрева-
ть выходившего на Западе "Социалистического вестника" писал в
943 году Долог путь от восставших матросов <<Потемкина>> к Ивану
грозному!.. Как глубоки сомнения в правомерности революционной
штатуры компартии, как потрясена вера в освободительные идеи
кликой революции, если в области идеологии пришлось отступить к
идножию старого государства-левиафана!”118 Разумеется, идеология
«отступала - она наступала, формируя такой тип тоталитарного
государства, для которого само "старое государство-левиафан" лишь
юдиожьс; здесь не "потрясение веры в освободительные идеи великой
иволюции", но продолжение и логическое завершение революци ,
«хду восставшими матросами "Потемкина" и государственным тер-
времен Ивана Грозного нет никакой пропасти: бунтующие
нуждаются в терроре власти так же, как и этот террор для
гриложения" нуждается в массах. Это фундамент комму-
у^иой идеоло] ии трансформации которой исторически бесконечны,
^°т°му какие-либо "отступления" идеологии которые здесь всякий
Усматриваются, - лишь плед исторических аберраций.
:[*пИст°РизаЦия войны, апеллируя к глубинным архетипам масс,
ь “1ла им уроки побед русского оружия, заглушая сомнения в
к,Двести победь Возникал сложный симбиоз прошлого-настоя-
•Цц Идущего, кристаллизовавшийся в идеологию войны. Этот мно-
гНый симбиоз имел не только временн'ую но и простран-
'Лт,, ----------
. * ины 'подпольного" человека с, 14-15-
-Андрова Литература и жизнь. Очерки советского литературного
ственную ось опиравшуюся на русскую национальную ист
была, по официальному определению, Великая Отечестве^Н₽И,° эТо ,
Ожившая, расцвеченная, героизированная накануне в *°Й11а *
ская история во время войны окончательно застыла но греби"11' ₽Ус.
"Перелистай историю России, прочти ее за годом год пмдг> Я*
жества, о храбрости, о силе народа нашего страницы гов ' 3 Му.
апелляция к 1612 году когда'выходила баба Василиса", когд₽Я-Т"'
Давыдов шел - и враг бежал", неизменно упиралась в со $е11н-
историю, которая по наследству принимала "эстафету побед-**'*5'*
листай историю походов страны советской, всю прочти подря-
изме нашего народа ее страницы говорят!" (В Гусев "Народна Гер°-
Определение нового национального идентитета сганови \ось По°ЙНа’'
но простым "Лучшие традиции русского народа, помноженные н**1'
личайшие завоевания советской современности, это и есть совет
патриотизм" (знаменательно, что это объяснение феномена "сов^
ского патриотизма" мы читаем на страницах журнала 'Комм
тический интернационал") В этой смеси русской и советской исто"
рии не только "снималась" октябрьская революция но и рождался ।
бывалый симбиоз "советского патриотизма", в котором произошло рас-
щепление лексики и грамматики: лексический строй сохранял следи
революционно-интернациональной риторики ("советский'), а ключ!
грамматическому строю лежал в традиционной национальной пара-
дигме массового сознания ("патриотизм").
Результатом такого расщепления явилась почти карикатурная
форма описания сознания советского бойца: "Советский воин - эт:
человек, о котором метко сказал А Сурков: <<Аз есмь Тимофеев Иваи,
коммунист, воспитанник Сталина, русский солдат», человек, вос-
питанный в условиях советского строя на лучших традициях русск
культуры"120. Вся формула Суркова (как и дублирующий ее комм'
тарий 3. Кедриной) поистине межеумочна соединение русскости^
советскости на чисто вербальном уровне особенно ясно прояв/я’-
эффект оксюморона Взаимооторжение двух частей формулы ”оТда.
должна характеризовать "советского воина" как человека массы в
зах самой массы и власти, может быть преодолено и действи _
преодолевается только в состоянии бессознательности и ое _
ства, достигающих апогея в аффекте войны. Власть видит пер л
героя известной подписи С. Маршака под популярным во вре дети
плакатом: "Бьемся мы здорово, рубим отчаянно, внуки Сув .
_______________________ и^/ч**^*
'А Мясников Отечественная война и советская литера! ура - Ком
интернационал, 1942, М 7, с. 70 дт*1’
120 3 Кедрина Черти советского патриота в художественной литератур
1944, М 17-18, с 17
Только одновременно и внук Суворова и сын Чапаева готов
себя преемником сразу двух мифологизированных и при-
тг* х друг к Другу историй - русской и советской.
>еЯйна, стремительно заселив идеологическое здание национал
®° изМа, одновременно и сбалансировала его несущие конструк-
балансировка постоянно ощущзется в литературе войны, но
$ТеСущие конструкции видны совершенно отчетливо. Эта "про-
" ь ’ новой коммунальной доктрины часто давала повод для
еНИя об "отступлении коммунистической идеологии". Дей-
<**^ьно, здесь уже присутствовала очевидная идеализация прош-
4*т ..революционной России. Характерны в этом смысле совершенно
дцеские "под Аксакова" - воспоминания у А. Толстого: "Вгля-
в прошлое, и в памяти встают умные чистые неторопливые
и бер ?гущие свое достоинство. Вот отец моего товарища по дет-
ыиграм - Александр Сизов, красавец с курчавой русской бородкой,
1 ач Я помню, в избе с теплой печью, где у ткацкого станка сидит
молодая, в углу на соломе спит теленок, огороженный доской, мы де-
т собравшись за столом на лавках, слушаем высокого, похожего на
и ' гарика с вытекшим глазом он рассказывает нам волшебные
я»и 121-
Била здесь и "реабилитация" религии Показательно в этом
лисле стихотворение А Недогонова "Слово о русском воине Агдее -
лититора": "Привычка во мне - превыше всего: привык встречать
«литвою зорю, кланяться равно и счастью и горю, и, думаю взвод-
зго своего и землю молитвою не опозорю А быть мне с вами в одном
трою: сроднила война нас в разливе полом. Пущай разговаривают в
«ирест и пуля одним глаголом!.. Нужно ежели - возглавлю взвод,
:,рвиы полезу на чужеземца, и верю, что с богом пройду вперед, бог
П| Русь, что во мне живет а этого бога нету у немца!" Эти "срод-
ЧА*8°йна нас", 'крест и пуля" и наконец, "бог - это Русь" в высшей
?п,ан знаменательны не только как предел "всеядности" идеологии
>Д идеологическая "открытость" новой доктрины тоталитарной
объясняется не коммУнистическим и не патриотическим ее
ТеР°М: ее межеумочность отражала состояние центральных
, х идеологических "одеждах") ее субъектов - массы и власт!
Црф Ряость государству, верность вождю, воинская отвага и другие
<4^. т*ли войны нуждались в исторической укорененности и на-
6я прежде всего в пространстве русской истории. Во время
Первый план выдвинулся "военный гений русского народа" в
Ч^Ли₽0УпГИХ его национальных добродетелей "Русский народ
оплодотворил своим трудом огромные пространства, он соз-
’ТС мы защищаем - Поли. собр. соч, т 14 - М , 1950, с 82-83.
дал великую литературу, он дал плеяду гениальных к0Мк
художников, зодчих дал миру величайших ученых. Сейчас о°ЗИт°₽08
ру новое свидетельство своей творческой мощи - стратегию Н 4ал Ми
искусство"122. Главное же государственный гений которц* °енИоё
следству передавался теперь советскому народу: Война, По На.
цом гениального скульптора, изваяла перед нами перед’в<.ем611 Ре3.
Фигуру нового советского человека. Ему перед смертным боем Ми₽ом
что оглянуться: на им самим облюбованную в мечтах и посте 9СТь На
политую трудовым потом громаду государств.- ,."123. еннУю
А Толстой конечно, праь кроме "громады государства й
оглянуться оказалось не на что - "облюбованными в мечтах" и' * ''й
тыми трудовым потом" оказались не идеалы "мировой револютП°ЛИ
не идеи "социальной справедливости", но прежде всего госудао И 4
Оказалось, что именно идеи государственности лежат в основе и
рической деятельности советского человека: ”... счастье советско°
человека неразрывно связано с благополучием государства Обес°
печивающего расцвет человеческой личности, гармоническое и п
ное ее развитие Инстинкт государственности присущ советскому че.
ловеку, хозяину своей страны и своей судьбы, идея государст венности
руководит его самосознанием"12’. Разумеется, к "человеку все это
имеет слишком опосредованное отношение прежде всего здесь само-
сознание власти и массы.
Кажется, что во время войны даже революционная лексика
умирает и "советское” становится синонимом "русского", ’рево
люционное" синонимом "национального" (хорошо это выразил А Тол-
стой: "Широта подлинного всечеловеческого сознания, присущая ком-
мунизму, воспитывается на молоке матери-родины"125). Но это не так
на приспособленном еще до войны фундаменте русской истории власть
моделирует все-таки советскую историю и идеологию советской
сударственности.
И потому рядом с идиллическими картинами дореволюционно^
прошлого мы найдем в литературе войны идиллические л - с •
довоенной советской жизни "Мы не знали другой власти, кроме
ной, советской И, значит, мы не знали безработицы, беспр-^- ' ,ам
кого дня Вот я проехал по прифронтовой полосе. Черт побери т(!ХйЯ
не знал, как наша земля богат’ Оно скрывалось до войны по^
животноводческим фермам, колхозам эмтээсам, в стороне^
шака, это богатство. Война выплеснула все на дорогу Какие
122 И Груздев Родная земля Л, 1944 (особ. гл. Военный гений рУ«к°г0
123 А Толстой Бессмертие Поли собр соч, т 14 М 1950. с '33
12’ 3 Кедрина Черты советского патриота в художественной литератур
1944, М17-16, с. 20.
125 А Толстой На историческом рубеже - Поли собр соч , т 14 М -
. ъГ*т‘
с 356
ас! Какие могучие откормленные кони' Сколько птицы! Ка-
(Т*84 4ба какие сады шумят под ветром' Я ехал по дороге и видел:
р* ^с километров подряд один к одному стояли у обочины ком-
", «сЛ^._,чно парад индустрии колхоза. А наши города? Те маленькие,
р0у'сТные, безвестные районные центры, куда, если бы до войны
. поехал бы сморщившись: глушь! Оказывается и они рас
10>еЛ застянулись украсились. Захолустья нет! А дороги' Я к черту
ил свою карту Она устарела. Где на ней великолепное профи-
аняое шоссе? Но акациям всего пять лет, а моей карте шесть,
ве Успеть никакой каРте за ростом нашего богатства. И все это
^‘тство отдать врагу? Отдать гаду? Разве для него мы ст роили эти
украшали города откармливали скот, сады растили”'' (Б. Гор-
'Письма к товарищу Родина ").
На фоне этих богатств, описанных "под Гоголя", "главное бо-
гтво" - советский человек Это он, Игнат Несогласный говорит пи-
’ телю Б Горбатову: "Пять лет прожил, горя не видел, про горе ду-
^тьзабыл. Эх, военный товарищ! Як бы время, повел бы я вас к себе в
йТу богатство свое показал, похвастался б. Что хлеба в амбаре! Что
(иунов! Меда' Птицы на дворе! И все - колхоз". "Большая это дума,
товарищ, - заключает Б Горбатов. - о судьбх Родины. Миллионы Игна-
тов Согласных и Несогласных думают ее сейчас. Еще вчера, до войны,
{авале ворчали Несогласные Игнаты ругали по -простецки, по-му
пцхи, жаловались на то и на се, на беспорядки в колхозе. Но сейчас,
югда беда раскинула черные крылья над Родиной, когда враг грозит
лгиату <<крушением всей жизни>>, всего родного и привычного поряд
и,горько, сурово задумался Игнат. Не может он без колхоза жить! Не
их*т вернуться к старому Без сельсовета не может Без партии
^лыьевистской жизни ему нет. К кому пойдет он со своей крес-
Чнской душой где отведет душу, <<ругнет бюрократов», но правды
10 "!1-я? Обязательно добьется правды, ибо правда у нас у всех
’йа ш Подобно Игнату Несогласному идущему "со своей крестьян-
Душой" к... "большевистской партии", другой герой Б. Горбатова
в Куликов боец" персонаж одноименного популярного в годы
рассказа о солдатской душе", говорит: ". мне не всякая Россия
Цр ®сли хочешь знать, я не на всякую Россию согласен Мне нуж-
{цд^сия, чтобы я в ней как и раньше, хозяин на своей земле и чтоб
‘о|4^ОАхоэы' и- если жене рожать, - больница, а сына учить - школа.
МНе нужна Россия слышишь? А другой я не хочу, другой и
^^еТся, что идущие конструкции не только обнажены, но не
тся. Эта "нестыковка" обнажается в карикатурности форм
-------------
1То» Собранно соч » 5-ти тома: Тч -М 1956, с 2 11-2 12.
спайки, рождающих комический эффект Чтобы представит
дукт этого симбиоза, достаточно обратиться к стили: !аи ' ПРо
чам", "думам" и "здравицам" времен войны Марфы Крюков*»1’4 ‘Пла’
бить-громить да врага лютого, врага лютого, злодег стран!
дут стары бить, будут млады-ти громить, кто за отца пойдН°1'0, 6У-
за мать родну, кто за мать родну, кто за брата, сестриц/ а ктет 1 »т-
ну землюшку за матушку, да за свою страну да за лк бимук. °₽Од-
люшку да за родну Советскую, за полководца-то да за вели
премудрого да славна Сталина, вот за Сталина Иосифа Ви °Г°'Зг
новича". Эта вязь, эта роскошь и избыток идеологического дел С9₽Ис-
требующего для себя даже адресата (практически невозм. « и-
ставить себе читателя, к которому адресуются тексты Марфц » *
ковой), эта "изысканная архит ектоника магии стилевого единства'111
барокко - чистый продукт исторической стилизации, которая ст^'
мится не скрыть, но, напротив, раскрыть свои приемы свою стнд*
заторскую природу - верный признак послевоенного ампира ’изли
шеств” эпохи поздней сталинской культуры Тексты Марфы Крюковой а
принципе бесконечны стилизуя народно-песенную поэтику с ее пов-
торами, риторическими фигурами, тавтологическими оборотами, тро-
пами, "народная сказительница" доводит до логического завершения и
абсурда и поэтику идеологической графомании, лежащую в основе ее
собственного текста. "А и накатилася на нашу-то эем^люшку, на род-
ную-то, а и вот на родную земелюшку на русскую, на русскую земе-
люшку на Советскую, а и накатилась то, надошла же туча грозная а я
туча грозная надошла, да очень темная, а и со великими надошла:
пригрозами
"Русская земелюшка Советская" - это был лишь один полюс "об-
русения советскости". Но можно уверенно сказать, что окончательная
реабилитация понятий национального сознания произошла не аде »
(права была В. Александрова, когда в ноябре 1941 писала на страни
цах "Социалистического вестника", что "большинство соврем н
писаний о Второй Отечественной войне занято - увы - прославлен
советских Растопчиных и ура-патриотов в духе генерала Бе^0шей
сена"1?'), а в "очеловеченной" военной лирике неожиданно °тхР ке
свою национальную почву, вдруг осознавшей, что все-таки
дом городской где я празднично жил, а эти проселки, чт°
пройдены, с простыми крестами их русских могил" (К Сим иЯ :<
помнишь Алеша, дороги Смоленщины .."). И финал стихотве ..
Симонова звучит как покаяние: "Я все-таки горд был за саму мйа
за горькую землю, где я родился. За то, что на ней У«ер
Вера Александрова Литература и жизнь. Очерки советск-г
развития, с 386.
чтс русская мать нас на свет родила, что, в бой провожая
(*(Вз90,ая женщина по-русски три раза меня обняла". Симонов обра-
|,с.рУсС д Суркову. И Сурков, э-от романтик гражданской войны,
* борьбы, раньше мечтавший стать "неизвестным солдатом"
д»сс°в5 революции проделав вместе с Симоновым путь отступления
я а' ь ии от Смоленска, отвечал на стихотворение Симонова, пи-
(р»0®. вОзь дым ночей и сумрак серый мы бережно несли вперед не-
,*1 ' » пламя веры в наш русский, в наш родной народ".
? На фоне огромного потока стихотворений о России ("Слово о Рос-
м Исаковского, Дума о России" Дм. Кедрина, "Россия" М. Алигер,
1* ,родина - Россия" А. Прокофьева и мн. др) особо выделяются
^отворения поэтов, традиционно далеких от патриотических тем.
комсомольский поэт И. Уткин пишет проникновенное стихо-
^ение "У костра"- "Здесь громкие речи, товарищ, не в моде, крик-
п_>сни - совсем не в ходу . И если тебя у костра попросили про-
^гь как здесь принято, что-то свое, прочли им без крика стихи о
адсии: о чувствах России к солдатам ее". Это без "крикливых песен",
грика", без "громких речей' обращение к теме России найдем у
^гого певца "героики гражданской войны" и любви к далекой
хнаде М. Светлова, который впервые и как-то по-хорошему ’в засне-
рчной русской равнине" разглядел теперь слабенькую точку вдали:
Идет деревенская девочка по снежной равнине одна, зажмурив глаза
против ветра, идет она через поля". И даже Демьян Бедный, "главный
эдт гражданской войны", еще недавно верховно клеймившийся за
опошление народного прошлого" пишет о том, что "верит в свой народ
жогрушимою тысячелетней верой".
Характерен и поворот к "русской теме" одного из основополож
Иов советского конструктивизма И. Сельвинского, теперь обращаю
Огося к России со словами: "Я твой. Я сын твоей любви! Твоя волна в
крови, в моих костях твоя порода! Кровинкой каждою скорбя,
’й от бомбометанья, люблю тебя! Люблю тебя до стона и до
₽**отанья!" Стихотворения И Сельвинского "России" и "Кого
иЦ1|ала ₽°«ия" через год будут названы партийной критикой "лег-
_>? С.Ленными и безответственными, "оскорбляющими советский
' Извращающими облик нашей родины", "серьезной идео-
Мт ’СК°Й ошибкой" В частности, о цитированных выше строках бу-
что 0 своей любви к родине поэт говорит "в антиреа-
ч*4Ва КИХ тонах- извращенно и с какой-то исступленностью'. По-
•Ч^/’Рактеристика, конечно, справедлив,' Сельвинский пишет
льно с "исступленностью" и экзальтацией, в его обращении
Т8оа Проступает очевидный "эротизм письма" ("Я сын твоей люб-
ь°лна в моей крови Люблю тебя до стона и до бор-
мотанья 1”), но не за это обрушился куратор отдела лит
ВКП(б) на Сельвинского и не за то, конечно, что, ка1 о^₽аТу₽Ы т
Еголин, в строках “Люблю, Россия, птиц твоих - грачей Ра" ’снЯет
крестьяне", "поэт оскорбляет наших советских крестьян с°^МНЬ1х, к*'
с , грачами"12*, а, скорее, потому, что Сель винский, забы, аВНИВа*ц?
че .. тысячелетье на дворе", не так говорит о своем патри*а1<Ое И»1(<
чем-то напоминает, обращаясь к России, что он не только 3|,1е-з;.
любви" но и детеныш русской Марсельезы", что он не прост1*” Тв°8й
великий русский стих", но и "всех учителей своих от Пущ Л1°Е*:
Пастернака Для дураков они - руда, но умных одаряют КИНа
недаром <<русское>> всегда звучало в них как <<мировое>>", Вдв°8 •
1а.
Это "русское" как "мировое" именно во время войны обрело
контексты, которые через несколько лет будут питать бо ТаХ11'
"низкопоклонством перед западом" и "безродным космополитиз У '
Самая проблематика "космополитизма" впервые зазвучала в ц°*
контексте именно в военное время: "Фашизм враждебен всякс”
национальной культуре, в том числе и немецкой Всякую науио
нальную культуру он стремится разгромить уничтожить стереть
самую память о ней По существу фашизм - космополитичен в худшем
смысле этого понятия"129 Рассуждая вполне диалектически, А Тол-
стой, конечно, понимал, что, через несколько лет "худший смысл это-
го понятия" будет потерян оно станет "самым худшим" Но движение
в этом направлении началось в военные же годы.
Если И Эренбург говорил о том, что "мы равно должны остере-
гаться и мелей космополитизма, и рифов национализма Космопо-
литизм это мир, в котором вещи теряют цвет и форму, слова лишают
ся их значимости Можно на эсперанто написать меню или расписан»'
даже трактат, нельзя на эсперанто написать <<Гамлета>> или <<Мед
ного всадника>>, но, утверждал И Эренбург, - ошибочно восприни-
мать национальные особенности, как сущность национальной кУ-
туры Корни искусства уходят глубоко в национальную поЧВ^еННсй
хушка дерева высится над всеми границами необходимо с.о^°тоуХе
страстью говорить о всечеловеческом значении искусства ,
через несколько лет сами слова о "всечеловеческом знач< ’нии ,.
ства" вообще (а не русского) окажутся под запретом. Рассужу й «г
Эренбурга уже не принадлежат довоенной эпохе, но это С))С|
послевоенная трактовка проблемы, которая будет ояреде'
ной идеологический вектор позднесталинской культуры
----------------------- . ПРоГ1а"3
128 А Еголин Советская литература в дни Отечественной вой! ы
дист,1944, М 6, с 27
125 А.Толстой Родина - Поли собр, <-оч , т, 14, - М, 1950, с, 159
130 И Эренбург Долг писателя - Новый мир, 1943 Ы 9, с 115
Проницательнее рассуждал о космополитизме во время
фаДеев В статье "О советском патриотизме и национальной
«И ' зародов СССР" он писал "Враг засылает к нам своих агентов,
’ ,дое'г1< мо’гут пытаться и пытаются путем разжигания нацио-
оГ’Р^есКИХ предрассудков и пережитков среди отсталых людей
^|<сТЙ и’а^иональную рознь в братское содружество народов СССР
, ханжеских проповедей беспочвенного «космополитизма»
(| & ь в наших народах чувство национальной чести и гордости
^Р*1® ть во время разоблачать эти попытки и давать им жестокий
Это была уже чистая проблематика "ждановской эпохи" -
чаТь предлагалось национализм и космополитизм. Причем
?*’ хда« ° "советском характере нашего патриотизма", Фадеев гово-
‘с’ что "русский народ создал и свои великие ценности, он сам
^гашал и обогащает культурную сокровищницу человечества, ему
г., чуждо некритическое и раболепное преклонение перед <<за-
' яячШМ” только потому, что оно «заграничное»". Эти рассуж
дяуже практически не отличались от инвектив образца 1047-53
идов При этом Фадеев уже исходил из того, что "только подлинно
пдиональное, то есть выражающее самый дух народа в его исгори-
прогрессивном развитии, становится интернациональным,
1{|»человеческом” Поскольку же на вершине "исторического про-
ркса уже оказался прежде всего русский народ "как сила, спла-
анюцая вокруг себя народы СССР, и как передовая освободительная
тлат отношению ко всем народам", то, разумеется, именно его на-
дональное чувство объявлялось "самым общечеловеческим". Ясно
изтому, что Фадеев считал "святой обязанностью' советской лите-
»уры "воспитание и развитие в русском народе и во всех народах
ХСР чувства национальной гордости. Это нужно для того, чтобы рус-
4 народ и все народы СССР до конца осознали свое превосходство
*5одных народов..."133
Эту тему "национальной гордости" будет развивать вся совет
^«литература, ибо "национальная гордость дотоле скрытая в серд-
» г.кого человека, перед угрозой порабощения, перед лицом
‘Ьной опасности вспыхнула ярким огнем, всюду, где шли
.^вОчНые сражения, советский человек в решительный час дышал
^^аУи°нальной гордостью"’-33. Как ни нелепо звучали подобные
ения (во время сражения человек дышал, "национальной гор-
Именно они оказались в центре как викторианского периода
Т*к и викторианской послевоенной эпохи. Все, что расцвело в
'ф«<ДИст, 1943, М 21, с. 44
\,оа° За тридцать лет. - М., 1957. <= 272, 276, 281, 286.
* Отечественная вэйна и советская литератур- Звезда 1944, Ы 2, с 96.
послевоенное десятилетие, было если не рождено, то д0
нано властью и массами именно в период войны КонЦа Осо
Еще в первые дни войны А. Толстой говорил о том чТо . ’’
станет именем, которое дети с колыбели привыкнут 6
лять"13’, что придет время, когда "европейским держ*в< ’ГосЛо8'
потесниться и дать место России в красном углу" эь. А Гол _ 5,,Детс
из наиболее ярких идеологов национал большевистскс й 1
венности, рассуждая о "начале Русской земли" и о том -ч^Су"°аРст.
майской расе>> в ней не отведено места призывал Пусть б <<ГеР-
рваны и сожжены все страницы из школьных учебников отраУДУТ В1Г
сознание нашей молодежи немецкой ложью Русский чеЛСВек Ля,0!41Ие
гордо нести голову через века прошлого в века будущего Дол*’и
армейский штык в наши дни восстанавливает истину и Че, гь₽асй0'
кого русского народа"11* А. Толстой - тот из немногих кто ярк^"
следовательно и открыто, почувствовав новый национал-”П°
дарственный вектор большевистской власти формулировал и; ,°Су'
беды над революцией". Страницы из учебников были уже "вырваНц°
сожжены", но последние слова как бы поворачивали историю в' п
"восстановление истины и чести великого русского народа" кр но
армейскими штыками есть окончательное преодоление" революции
ибо является завершением во Второй мировой войне дела, пре, ван-
ного большевистской революцией в Первой мировой войне
Даже расцветшая в послевоенные годы "борьба за русский при-
оритет в науке и культуре" будет начата фактически во время войни
Ь статье "Культура и немецкие вандалы" И. Эренбург будет писать
что Л Толстой, Достоевский и Чехов, которые “стали учителями ми
ра", не только "учат людей всех стран искусству жить", но "учат писа-
телей всех стран искусству писать", и "по сравнению с ними Бальзи
Гюго, Диккенс, эти изумительные романисты, кажутся поверх-
ностными наблюдателями" Эренбург писал и том, что тогда как
“немцы всегда были тщательными имитаторами" (?!), "русский ген
дерзал. Наш нар^д мало знает имена русских изобретателей Зад^
до Уатта Иван Ползунов изобрел паровую машину. Попов 0ТКРыллам.
новой силе - ради< Яблочков первый сделал электричс кую^
почку". Как известно, после войны этот список будет многокра
ширен Завершая свою статью, Эренбург уже прямо писал 0 Н
богоизбранности "Не случайно Октябрьская революция - д м гр»'
ского народа Русский народ был издавна народом, <<взыск тИдас»
да>> Он стал строителем этого чудесного града. Мечта пр г
|3< А.Толстой Армия героев - Поли собр соч, т 14 М 1950.с®?
135 А Толстой. Родина - Поли собр. соч., т. 14 - М, 1950. с 1^3- ,, 1950.
136 А Толстой Откуда пошла русская земля - Поли собр соч.тИ
. и от Волги к Пруту привели Россию Сталин и совесть
#^30Ь(-'новой силой встает над миром солнце русской культуры "137.
*роЛ° в рассуждениях Эренбурга характерные для него франко-
дИя ге«манофобия? Разумеется да. Но личная германофобия
га соединилась во время войны с общей антинемецкой направ
5Р**б5тьЮ советской литературы.
0^ оадет совсем немного времени, и советское литературо-
и нужденс будет скрывать и перетолковывать очевидный
€ кий пафос литературы периода войны Так, исследователь
1»™“ -тва А. Суркова должен будет объяснять что Сурков "слово
т»°Рч ц>> употребляет в значении «немецкий захватчик»,
|'в,ИаповеЦ>>, «фашист»"13’. Хотя ясно, что "слово «немец»" означало
' лемя войны именно и прежде всего "немец". Почему потребовалось
“ \0тировать "слово «немец»" после войны"’ Прежде всего потому,
•*₽* антинемецком пафосе советской идеологической доктрины
^ода войны отпечатан прямой возврат к традиционной нацио-
5|льяой идеологии, полный отказ от интернационально-классового
-,а коммунальност.,
Антинемецкое здесь безусловно доминирует над антифа-
пстским (не случайно враг и именуете! "немецко-фашистские
аиатчики"' - в этой официальной формуле сначала маркируется на-
рояальная а затем идеологическая сторона характеристики про-
тоника) Советская литература, вслед за идеологией, сбросив с себя
нткяе и непригодные для войны одежды, отказалась от интер-
пцнональной риторики вернувшись к традиционной национальной
ыияхейской парадигме. Движение в этом направлении началось еще
«войны но война форсировала этот процесс. Литература, апеллируя
глубинным архетипам массового сознания, формирует теперь тра-
’Цисаный образ врага нация. Это было впервые в советской истории
'чм враг был внутренним и абстрактно-иностранным (“шпионы
'Дранных разведок", выражающие "интересы империалистических
Р*ав ), во время войны враг впервые маркируется национально.
10й|₽азУмее"1ся, литература повторяет здесь лишь идеологические
1ропВла<:ти- Обратимся поэтому для примера к статье в журнале
^ндист", опубликованной во время Сталинградской бит вы
<ПоЧиЫ/ает изба, подожженная немцами. В ней осталась годовалая
<Чвт*а Ее братец двенадцати лет , бросается в горящую избу и вы-
<и-| ТтУДа уцелевшего ребенка Тогда немецкий офицер обра-
Мадьчику и говорит ему: «Ты есть молодец... Покажи » А
аАьчик доверчиво протянул ему сверток, офицер высоко под-
®<уА^Яст-М 7-8, с. 31-33-
ач Алексей Сурков Очерк жизни и творчества. - К., 1953. с. Юб
нял девочку, шагнул вперед к избе и швырнул ее прямо в
мог совершить этот страшный акт жестокости только пот . Оц
немец... у- Чт0 0*
Беспредельная жестокость - не личная черта офицер
шего ребенка в огонь Она у него фамильная И не только фа’ 6₽ОсИй.
Никто из присутствовавших при этой сцене немецких солда " Л1>Иая
отвернулся, так как все они ничем не отличаются от по 4а*еНе
детоубийцы. Лятогс
А их жены, сестры, матери? Немка, которая пишет Мужо
шли детские ботинки Если они будут в крови, так ведь кровь <<^^й‘
смыть», - такое же исчадие ада, как и все эти Эрихи и Адольфы Мо*Нс
Порабощение народов стало всеобщей идеологией
грабежи и нажива - их страстью убийства их профессией нМ^ев-
гательства, жестокость их наслаждением. Ненасытная жажда
подству крови насилию свела вместе немецкого банкира и не,^ г/°С
учителя, заводского мастера и гестаповца, мать семейства ил °
Клинк. И немецких солдат не приходится делить теперь на рабочих
крестьян, интеллигенцию все они грабители и звери, несущие на
родам мира смерть, нищету и рабство.
.. мы не можем и не должны исходить из того, что при новых
измененных обстоятельствах немцы могут стать иными Пока мы хо-
тим видеть вместо живых немцев их трупы И чем больше будет не-
мецких трупов, тем меньше будет человеческих трупов, и чем боль-
ше прольется немецко-фашистская кровь, тем меньше будет пролито
человеческой крови
Нет ничего более человечного и более нравственного, как вос-
питывать в се бе и в других ненависть и презрение к немецко-фашист-
ским мерзавцам. На этом святом чувстве будет расти моральный дух
нашей армии и нашего народа
Приведенный текст не требует специального комментария пе
ред нами прямой антииемедкий материал, методологически не
личающийся от продукции геббельсовского ведомства - немцы
евреи, славяне) не люди, поработители, жестокие животны 1 т
Другой вопрос: может ли быть пропаганда во время войны ино
этот вопрос конкретизировать, можно сказать советская Р° кон-
иной быть и не могла: во-первых, она развивалась (так сказ
цептуально) в этом направлении еще до войны, война *е. ТР
-------------------- а Пре1”'’’'8
13’ Г Григорьев О роли морального фактора в борьбе за разгром вра ,
диет, 1942, М 13-14, с 35. е„ -
140 Характерная сценка в рассказе Б Горбатова "Алексей Вулихов. ”и1. чел^’я
сказали ему: <<Как же ты, Алексей Тихоныч, незлобливый, мирный эт°
убил?» - он удивился би этому вопросу и ответил <<Так это ж не
ЦЫ>
отины свернула классовую риторику, затемняющую простой •
<а^ьНуй. отработанный и нацистской пропагандой вектор,
1«°иг 1 шум в канале связи"; во-ьторых, будучи изначально ком-
' Р*в^ой, советская идеология пройдя большой путь вернулась к
^»лЬяоНным манихейским формам конструирования образа врага:
гр*^г0- значило не фашиста, но именно немца (характерно, что в
урезанной выше статье отсутствует уже даже видимость клас
,ооу0атернациональной риторики).
.Л0'", угье с характерным названием "Его кровью’ И. Эренбург,
ВизВодя фрагменты письма убитого немецкого унтер-офицера
1^вРОцеТерса, где тот живописует войну и рассказывает, как он жгет
ПР^Н, I убивает русских, пишет: "Я повторяю слово, сказанное в
сТрзшные дни прошлого лета: убей! Убей Карла Петерс? Убей
зМИ* 5Г0 нельзя оставить жигыь Земля не хочет носить злодеев.
немца, чтобы он не сжег еще сто деревень Убей немца, чтобы
сти тысячи невинны* Убей немца за все, что он сделал, и за все,
чтоон хочет сделать Убей немца, если твой сын убит Убей немца
(ели твой сын жив: на него покушается немец Если твоего сына не
[лКарл Петерс, помни: у Карла Петерса будет сын, и этот сын ста
1,тгренадером, факел! щиком, убийцей. Пусть не будет сына у Карла
Зетерса... Все, кто действительно любит человечество, все истинные
гуманисты, все подлинны» миролюбцы, все они скажут гуда, в гнездо
(«бойника, на землю людоеда, в дом Карла Петерса: Там будет искуп
ли». Там справедливость напишет свой приговор железом, огнем
цювью Убей Карла Петерса сегодня.. Убей . Убей: этого трбует со-
*сгь... Он не должен уйти. Можно по-разному растить розы и нян-
п. детей Но чем укротирь разгневанную совесть? Одним: его кро-
ните
Ненависть к врагу историзируется немцы как нация враги не
сегодня, сейчас. Они - исчадие ада, воплощение мирового зла
^ТОМУ призыв "убей его" распространяется на немцев как на нацию,
Юторой "земля - это колоссальный плац по которому маршируют
ранские егери и вюртембергские гренадеры", для которой война
а профессия"1*2. Германия - это "держава- убийца Казнь - ее
•оц^сс“': Мокрое ремесло" (И СельвинскиР "Над картой Европы 1943
'гОтивник не маркируется уже даже как "немецкий солдат"
Но как немец - вне зависимости от того, с оружием он или без,
>та ЭТо или женщина Ь стихотворении С Маршака "Капли кро-
аем "письмо немки на фронт мужу"' "<<Мой Фриц, сокровище
‘^15о. Е*"0 хровью - В его к» Война (апрель 1943 - март 1944). - М ,1944,
ва войие • в его хн. Война (апрель 1943 - март 1944). -
мое, пиши нам о своем здоровье, пришли нам теплое бедь
залитое кровью Его могу я постирать, оно малютке приг ХоТя 5
пишет женщина и мать, достойная подруга Фрица. Ког„а Тся>4^
погром, фашист, клейменный смертным знаком, незримо с^СТ₽аия^
валась в дом она - с кошелкой и рюкзаком Характерно, о НИк’ вРк
нациях противниках советская пропаганда не считала °
стойным упоминать. "Сообщники гитлеровцев - венгры румы*1**6 «о-
чий сброд - стремятся не отстать в жестокости от своих нем . ‘ И п₽°-
ставников"143. Эта проговорка - "венгры, румыны и прочий сб ' * На'
высшей степени знаменательна здесь прежде всего достоинст°4- ’8
ции-льва" перед "нациями-шавками" Во На-
"Нация-враг", "держава-убийца" - так маркируется прот
советской идеологией которая перенимает у нацистской пр |ГВНИ|:
не только расовый вектор, но и идею "войны на уничтож< ’,г*'
например, в статье "Никогда не будет Украина рабой германец
фашизма" М. Бажан заявляет, что немец в конце концов будет бит -ГС
бит так чтобы и след его исчез с лица земли"144. Именно в этом
контексте должна рассматриваться широко пропагандировав!!!?
(особенно в начале войны А. Толстым и А Фадеевым) идея "славян-
ского союза", "объединенного фронта славянства" , направленного про-
тив германской рась Характерно, что идеи "славянского братства'
"освободительной миссии России перед славянскими народами'
начинают активно эксплуатироваться и в конце войны, но уже в дру-
гих - экспансионистских целях. Приход советской идеологии к паи
славизму венчал ее путь к "советскому патриотизму".
Может быть наиболее наглядна эта эволюция в "Были для
детей" С Михалкова, где адаптация войны для детского восприятия
проясняет действительный характер нового патриотизма - он редуци-
руется до уровня массового восприятия. Итак, "летней ночью на рас-
свете, Гитлер дал войскам приказ и послал солдат немецких протии
всех людей советских, это значит - против нас "Они" и "мы мар
кируются следующим образом. "Чтоб хозяйничали всюду Гансы, ФР'•
цы и Гертруды, остальных - на скотный двор! Чтобы братья, сес '
наши - Вани, Миши, Пети, Маши жили в рабстве с этих пер °Р .
"Гансы, Фрицы и Гертруды" хотят от "людей советских" (вс 1 '
русскими именами) "чтобы было все для немцев, ДЛЯ $а $ иХ-
иноземцев, а для русских и для прочих, для крестьян и для
ничего!” Эти "немцы, фашисты-иноземцы" противопоставляют
ским и прочим", но сейчас же для прочих" места не оста*
-------------------------- „) - БОЛ1®'”'
145 Ненависть к врагу воплотим в конкретные боевые дела! (Передовая/
1942. Ю 15. с 5
144 Правда 1941. 20 июля
врага упирается не просто в национальное, но непо-
1й1> в языковое пространство "Нет! - сказали мы фашистам, -
^сТерПИТ наш народ, чтобы русский хлеб душистый назывался
0°т «брот»". Весь "языковой"пассаж михалковской "были" в высшей
„цименагелен - советское здесь означает собственно русское:
4«ве0йВеМ в стране советск ой признаем язык турецкий, и тальянок ий
"М*1* д шведский и японский признаем, и английский и фран-
н° в родном краю по русски пишем, думаем, поем. Мы то! да
у?*6* вольно дышим если речь родную слышим, речь на русском
л»®1 я в столице нашей древней, и в поселке, и в деревне, и от дома
характерно не только отсутствие в этом перечне немецкого
И** гневного иностранного языка в довоенном Советском Союзе) -
,Й1 а с немцами как бы отрицает сам немецкий язык для "нас" (по
дципу "язык твой - враг мой": ”хлеб"/"брот"), но и невозможность
Я речи от имени "людей советских" - автор неизбежно
’чвнает говорить от имени людей, маркированных национально:
' «чь родная" - это "речь на русском языке". Он уже не может гово-
рит имени "крестьян и рабочих", которые остаются как рудимент
-рой классово-интернациональной лексической системы, но только
имени национальной коммуны каковой здесь являются "русские и
фочие", то есть "люди советские". Предвоенное “вольно дышит чело-
иГ получает теперь национально языковую окраску ("тогда лишь
юльяо дышим, если речь родную слышим, речь на русском языке")
Йкь не "замена" советскости русскостью, но поглощение первого вто-
;ш, ра-ширение русскости до советскостп Это видно особенно от-
четливо, если сравнить михалковскую "Быль для детей" с ахма-
ЭДаим "Мужеством". Русская речь" и "русское слово' у Ахматовой
“принадлежат советской культуре, тогда как "речь на русском язы
“'Михалкова принадлежит, безусловно, уже советской истории
•видно, что"родной край", "наша древняя столица", "речь на русском
“и»' - все это уже лексика высокой сталинской культуры после-
“•нного образца
. Советский патриотизм" периода войны - это горнило переплавки
ч»т»ости в новую русскость, упирающуюся в традиционные
'•овальные стереотипы "У русского человека простая честная и
I * а Душа, своим телом, не колеблясь он заслонит друга от вра-
П^л1 Он как бУДТ0 $ы и покладист, но не тронь его за живое.
4. Вое в нем вековое, русское чувство справедливости", немцы
. ав- "по-мещански мелочны". Повторяя традиционные формулы
честную и широкую душу" русских и "мещанскую ме
Немцев, А. Толстой (как и вся официальная советская про-
1 особо подчеркивает, что "воины Красной Армии хранят и
совершенствуют старые русские боевые традиции ,-ц5 о
видим, решительно восстановила прерванную было револю °°Й1Ч х
времен" но именно в том направлении в каком это необх?И'Й ' 7
власти Важен, однако, сам момент и механизм использован У*
рии властью Ия Ист0°
В этом смысле знаменательны приемы историзауии
врага, которые войдут в "идеологический арсенал' и ст; о °6₽а’а
ционными в послевоенные годь Почти вс всех периоди1ес„Т ^Ли-
ниях вводятся рубрики "Русские писатели о немцах и пруссИ,> ИэД<>-
где из различных текстов Ломоносова, Фонвизина Лерм >нтовЧвСТ8е
ля, Белинского, Герцена Некрасова, Салтыкова-Щедрина усп Э' Гого-
Л Толстого, Чехова, Горького, Маяковского и др приводя- яСК°Го-
тивные характеристики немцев ^вплоть до оброненного в п Не 1
слова или реплики персонажа произведения) - "все они в один СЬме
дали самые резкие, самые гневные выводы о немецк< й » > Л
поражающей своей пошлостью, педантизмом заносчивостью 1 0^НН'
ми отрицательными чертами Ярки и метки их выражения кстооИ
вызывают злобу и ненависть к немцам в которых наши писатели как
бы предчувствовали своих будущих врагов. Даваемые ими Харак-
теристики выявляют перед нами все тот же <<прусский дух», кото д
теперь мы называем фашизмом" 46 Историческая дистанция, каг ви-
дим, преодолевается в один прыжок: немцы - "пруссаки", "«прусский
дух»...теперь мы называем фашизмом" Пройдет всего несколько лет,и
в "борьбе с космополитизмом" властью вновь будет использован тот
же прием, только теперь будут приводиться цитаты из русских клас-
сиков о России патриотизме и слова презрения, обращенные к "бес-
пачпортным бродягам в человечестве".
Происшедший поворот в идеологии и, соответственно, в ли'е-
ратуре был, разумеется, уловлен критикой, иногда робко замечавшей
что "упор на древние, исконные черты патриотического сознания (лю^
бовь к родной природе воспоминания о днях детства в редко <
приводили часто писателей, особенно поэтов, к известному °®едн8 н.
образа героя, к замыканию его в рамках своеобразной огра 'И1С
ности"141, что "иными литераторами всеобщий интерес к вэ,-
культурных ценностей", к национальному прошлому России эТ.
принят как поворот в сторону от марксизма-ленинизь д0Л<аН
"глубоко неверно": правильно понятый интерес к прошлому
только "расширить и углубить марксизм-ленинизм"145 * 147 148- Ясн°
145А.Толстой Грозная сила народа,-Поли, собр, соч т 14. - М , 195°; с
1,6 И Попов Русские писатели о пруссачестве - За Родин/ - ИоШ
с 103.107
147 л Субоцкий. Оружие победы - Знамя, 1945, М 5-6, с 164
1481 Мотылева Преодоление схоластики - Литература и Искусство.
-ОЛ’-
17 И’;
ксизм-ленинизм" был теперь совершенно не тем, что пони-
'»*4 йим критики прошлого поколения, через несколько лет
. ° ннЫе "безродными космополитами"
енно в войне произошло оплодотворение национал-боль-
• "патриотизм" довоенного образца не имел важнейшего ком-
_ науяояальяс маркированного врага. Это был принципи-
-<ГсДВИГ: образ врага после войны будет маркирован уже исклю-
»>>яВЯНо национально и машина террора будет теперь работать с
„ категориями врагов - врагами нациями (будь то крымские
, или чеценцы > Поэтика и способы идеологической обработки
^’рения, отработанные властью и литературой во время войны
1>с** национального врага - немцев - через несколько лет возро-
в б-рьбе с космополитами", носившей откровенно антисемит-
характер. Война стала действительно концом революционной
1 и большевизма: новая, национально ориентированная идеология,
^пленная властью до войны, стала теперь идеологией не только
«сти, но и масс. Органичность, преемственность этого перехода бы
оОеспечена коммунальным характером как классово-интернацио-
яльной, так и национально-патриотической доктрины и “простиму-
мрована" войной
Таким образом, вся идеологическая парадигма "ждановской
«юхи‘, периода позднего сталинизма была как видим, не только за-
шй,но и опробована в войне доказав свою силу и соответствие поро-
гу неприятия и "чаяниям народных масс". Во время войны понятия
русский" "Россия" были не просто "реабилитированы", о чем часто
родится слышать. Эти понятия были во время войны заново убиты
огосударствлены, окончательно советизировань Приспособленные к
«Цаонал-большевистской идеологии еще до войны, они стали теперь
а»оеванием масс” Зднако во время войны произошла и "смена крови"
«Тсхой литературы.
5 -ступая на совещании в Московском клубе писателей 12 октяб-
года, А. Толстей проницательно заметил, что советские
11''И стоят сейчас "на переломе совершенно так же, как русская
'917-1920 годов в канун бурного развития литературы
’т? Ю^Ионн°го двадцатипятилетия" Старые "приемы нашей лите-
1*^' навыки, методы, которыми мы работали до дней Оте-
«Ной Войны- видимо, плохо применимы к новой эпохе Надо ис-
путей, - призывал он писателей, - то, чем мы могли вспа-
•ц*. детскую землю в мирное время, это не совсем подходит для
*стОцаемой нами страшной, героической и обнаженной эпохи''1” А.
Исключительно верно почувствовал, что будущее после этой
войны определят не переживания и идеи революции сох
определенное влияние в стране до самой войны, но опыт сак/ « <я®Шц
Вот почему он говорит что советские писатели пережиг? й ®ойь
кризис, аналогичный тому который был пережит Дореволы/ Сей^с
писателями после Октября 1917 года. ЦИо,1нЫч,
И действительно, советская литература вступает
"классики”, когда происходит канонизация именно тех кз' Эп<)*У
испытание войной, - М. Шолохова, А. Фадеева, наиболее патриот Ви1,е:
ориентированных и всегда чуждых идеям революции само дЧес,;и
того, Л Леонова произошло вознесение к вершинам литерат
власти К. Симонова, А. Твардовского А Суркова, Н Тихонова АУРИ°Й
нейчука, вынесло на поверхность литературы заявивших о с
время войны А. Софронова или Н. Грибачева. е 80
Важно выделить в речи А. Толстого и мысль об "обнажен
эпохи Советская литература не только оказала идеологичес/*
'"услуги" власти, вербализовав новую национал-большевистску*
доктрину, она действительно в дни войны, по определению А Тол
го, стала "голосом героической души народа””150. Тем самым она дока-
зала власти не только лояльность, но незаменимость в этом качестве
В "обнаженности" войны предстали Друг перед другом без румян и
власть, и массы, и литература - именно здесь произошло преодоление
былой отчужденности литературы от власти и масс. Ситуация войны
заставила советскую литературу, может быть, впервые заговорить
искренне, и этот голос почти полностью совпал с тем, что хотели
слышать и власть и массы, нс и сама литература, впервые, кажется
поняла, чего именно от нее хотят
В аффектации войны власть и массы заговорили-закричали не-
своим-голосом Впервые таким не-своим-голосом заговорила со-
ветская литература Она озвучила крик власти и донесла его до мае:
тем голосом, который был. им доступен и понятен, ничего не расплес-
кав, сохрани все модуляции истерики и торжества власти Она сл
ком приблизилась во время войны и к власти и к массам Прейдя вмь
те с ними рубикон войны, скрепив свое единство с ними кровью и
тостью Войны и Победы, литература обрела в их глазах Некий а
ритет (всегда, впрочем, относительный в условиях так:>Г°
режима, что и было продемонстрировано властью в "идеологи
постановлениях" 1946 года) и впервые полностью выполни
Функ ции и обязанности и перед властью и перед массами и1сан'
Еще в начале войны А Сурков в статье "Товарищам 1 ,же
говорил о том что "когда война кончится, литература буД
---------------------- б ТНИ*оВ
150 А Толстой Вступительное слово на антифашистском митинге рас*
ства и литературы - Поли собр. соч , т 14 - М , 1<Э50. с З'э'Э
аК в предвоенные годы" и результатом того нового, что ро-
войне "будет превращение нашей литературы г подлинно на-
'с! даосическую в самом широком и глубоком смысле этого сло-
народная и подлинно классическая...
01’1' цмал ли поэт, насколько он грав 7
Товарищам критикам. - Литература и искусство, 1942, й марта
СВЕТ НАД ЗЕМЛЕЙ
Манихейский миф литературы позднего сталинизма
«ХОРОША СТРАНА БОЛГАРИЯ. А РОССИЯ ЛУЧШЕ ВСЕХ»
Центральной темой литературы первого послевоенного года ста-
ла тема возвращения с фронта. Ей отдали дань все - И Сельвинский и
А. Прокофьев. Н Старшинов и М Светлов, М Луконин и А Твардовский
С. Гудзенко и А. Медогонов В Инбер и В.Овечкин Разумеется, тема
эта была неодинокой (рядом были стихи и проза о "зверствах захват-
чиков", о "разрушенных городах и сожженных селах" о предстоящем
"возрождении" и т д ) и все таки, можно определенно сказать, что эле-
менты послевоенного сознания аккумулировались именно в теме воз-
вращения - интенсивное осмысление увиданного по ту сторону ранее
наглухо закрытой граниуы, активное переживание своей "самости в
некоем чужом агрессивном пространстве - все это было реальность»
которая во многом определила строй художественного сознания в
главном моменте - в моменте отношения к своему и чужому По сути
речь шла о поиске новой самоидентификации Именно в этом см
поэзия первого послевоенного года наиболее показательна *
"Ночуем на старой границе которой не видно уже И нам
му-то не спится б горах на былом рубеже. Мы всю ощущаем плаиде.
каждый ее поворот. Стирая границы по свету, свобода на запад у.
Еще нам на старых границах придется не раз ночевать" 'Л14 в^“ а
щаем планету" в "Закарпатских стихах" С Гудзенко - нс 'лета$е^не-
реальность, и можно понять, почему здесь на былом рубеже т,граН!*'
ся напряженное осознание отгороженности, замкнутости, 0 ^нОстИ
ченности ("граница на замке") в своем пространстве и враж
пространства чужого, неподвижность, непроницаемое!
нйце рубежи") - один из узлов довоенной ментальности. И
;Я(Ве аНицы стираются они не только пришли в движение, но ока
оНиуаемыми Но если раньше они прогнулись вовнутрь (ср
„ека Алтаузена 1942 года: "Пусть плачут невесты на Рейне и
пусть жены и мзтеРи в страхе дрожат: на русских равнинах, на
Брайны немецкие синие трупы лежат"), то теперь вовне (ср.
4л15В 10лИИ Друниной 1945 года "Трубы. Пепел еще горячий. Как
С111 а Беларусь' Милый что ж ты глаза не прячешь? С ними встре-
1«Р*® я боюсь. Спрячь глаза, а я сердце спрячу И про нежность свою
1,1 ь ТруЬь' Пепел еще горячий По горячему пеплу путь"). Эти эер-
11 . вогнутое и выгнутое отражали (при одинаково ужасной карти-
,,Л,-Зные и совершенно противоположные переживания, а поскольку
’’ .нтре всей послевоенной литературы оказалось поколение,
1 яувш'еся оттуда, очень важно понять то самоощущение, которое
еделчл0 новое сознание и вошло, конечно, в литературу. Новое
всего осознается на фоне традиционного (в данном случае, иду-
от идеологической доктрины довоенного образца"
’ -Во всем что мило в дольном мире, есть о тебе, прекрасной,
|КП. У нас, лесов иных пошире, сады цвели и будут цвесть!" - обра-
1 лея к русской земле А. Решетов. Этот мотив в других произве-
дших сменялся прямым и активным непринятием чужого простран-
ен "На чужбине нет веселья... Куст черемухи с тревогой у бетона
яцретает Не дома вокруг - острсги, что пугают птичьи стаг И куда
а!инвшь взглядом каждый камень осторожен. Я привык бродить
всаду, где ничто нас не тревожит Я привык к таким просторам, где
стремленьям нет границы, потому здесь ночью черной дом родимый
«сто снится Снится сад, где ты в тумане песни мне о счастье пела,
*• ви в мыслях, ни в желаньи человеку нет предела" Это стихо-
"•орение И. Баукова характерно переведением границ и пространств в
втр "поэтической медитации". В этом же пределе - вообще полное
- Менне чужого из авторского кругозора, как, например, в стихо-
'*орении М Луконина "Пролог": В семнадцать слепое волнение оси-
Шептал я в холодное ушко подруги: <'Хорошо, что мы оба роди-
'Вв России ведь мы же могли не увидеть друг друга?!>> Я полюбил
как маму полюбил как любимую любят однажды... как лю
' 'У умирая от жажды" Столь сильное, на грани эротизма пат-
'«Лк еское чувство и такое отношение к "чужой стороне" с наи-
и непосредственностью выразилось в стихотворении М. Иса-
г? "Где ж вы, где ж вы, очи карие", ставшем популярной песней
Иьа«м очи карие, тихий говор, звонкий смех . Хороша страна
с а Россия лучше всех".
•Ц,в и Мысль утверждалась для советских граждан всех возрастов
*4нбер в своей поэме для детей рассказывает такую историк
птицы прилетали на юг - "наши скворцы", воробьи, "фран
цы, бельгийские щеглы, норвежские гагары, голландские30**1® СиНц
несмотря на то, что красочен юг, великолепен отдых, "по ЧНИ^1<Й’, и,
крыше тоскует воробей". И вот скворцы дома, на МожайскРеПИ'1н4
Завершается поэма песней молодого скворца "о том, какие бы°М ц,°сс5
да бы не вели, но в целом свете не найти милей родной земл- 1^Ти *’/-
Несколько иные переживания в стихотворении Л выше
"Наздар!"2 "Нарядные толп!. Фанфары и флаги. Мы едем "Лав<:Ког;
ликующей Праги Народного марша бравурные звуки - Цаз^ Н®6о,<
приветливо машут нам руки - Наздар - это первое чешское слДа₽1 ' й
эхо, во мне отзывается снова. Оно, показавшись мне странным В°' Ка1:
девизом славянского братства звучало" Здесь характерна сама^4
пытка адаптации в чужом пространстве, даже единения с ним (а П°'
на рекультивированной во время войны почве "славянского есь'
ва"). ратсг
Но уже совершенным диссонансом на этом фоне звучали стих?
скажем, П Антокольского "Не вечная память", где есть такие строки
"И ты, ровесник страшного столетья, ты, человек сороковых годов ис
полосован памятью как плетью". Это стихотворение было опублн
вано в седьмой книжке "Знамени" за 1946 год, а уже в десятом но»..»,
журнала перепечатывалась резолюция Президиума Правления ССП от
4 сентября 1946 года в ответ на Постановление ЦК ВКП(б) ’0
журналах <<3везда>> и <<Ленинг рад>>", где говорилось, что в этом сти-
хотворении П. Антокольского "проскальзывают надрывно пессимист!
ческие настроения". И уж совершенно неприемлемыми с точки зрения
официальной доктрины (окончател! но узаконенной постановлением о
ленинградских журналах) выглядели стихи С. Гудзенко "Мы не от
старости умрем от старых ран умрем..." - солдат вернувшийся :
войны - "он видел столько городов старинных городов Он рассказать:
них готов, и даже спеть готов... Но у него желанье есть. Оно поня’ !•'
вам? Он хочет знать, что было здесь когда мы были там Сама
постановка подобных вопросов была вызывающей, но не менее во*
тительной была готовность спеть об увиденных чужих городах Р
чем самому С. Гудзенко и удалось пропеть эту песню 1 В каких я
нах побывал' Считать не сосчитать В каких я замках ночева^гоНЬ.
тать вам и мечтать. С каким весельем я служил1 Огонь был не
какой свободой я дружил! Ты памяти не тронь". Об этом восПОМоЛОдь>:
о былой свобода ровно через год на Всесоюзном совещании
1 Автору удалось показать тоску по родине в форме, доступной - . о«тЯ' ’
ребенку , - восхищалась рецензент (М Шкапская Книга для маленьки
1947, М 10. с 1*0).
2Наздар (чешек ) - Привет.
еЙ говорилось буквально следующее "что, кроме эстетства,
лс^^ысли, мещанского смакования «прелестей» буржуазного За-
^но обнаружить в этих строчках?"3.
Центах поэзия первого послевоенного года, этого короткого, в сущ-
отрозка- по,;ле которого наступает почти десятилетний "жда-
,осТ«- период" в истории советской литературы (не завершившийся,
ется, со смертью Жданова в 194б году), отразила достаточно
>>’У**ИЙ :пектр взглядов поколения вернувшегося с войны, "засве гив"
новые настроения и веяния, что определенно расходились с ут-
таемой идеологической линией
»»Р*Д
. РИВАТЬСЯ НА ТОН НИЗКОПОКЛОНСТВА!- >
Если сегодня, в пооекции на происшедшее впоследствии прочесть
р, действительно исторических для советской культуры документа
• постановление ЦК ВКП(б) "О журналах «Звезда» и «Ленин! радо" и
доращенную и обобщенную стенограмму докладов т. Жданова на со-
чини партийного актива и на собрании писателей в Ленинграде", то
«пенится, что ключевым моментом в них было начало обширной
цеологической кампании по искоренению "несвойственного совет-
ам людям духа низкопоклонства перед буржуазным Западом' В
принципе это постановление могло быть принято, скажем, по жур-
плу "Знамя" (что и было сделанс кстати, два года спустя в порядке
ювтроля за выполнением постановления о ленинградских журналах”;
Iэтому почему-то забытому факту нам еще предстоит обратиться),
Ч» и печатались упоминавшиеся уже стихи С. Гудзенко и П
Сокольского, а также "рекламировалась . аполитичная, безыдейная,
урванная от народной жизни поэзия Б. Пастернака" критиком А.
Рвсенковым (тем самым, что через несколько лет станет одной из
'Сальных фигур в борьбе с космополитами и будет с особенной
'•примиоимостью выступать против того же Б. Пастернака). Таким
Разом, в центре могли оказаться вовсе не Зощенко и Ахматова, а
“ Другие имена. Возможно, здесь сыграло свою роль особое
ние Сталина к Ленинграду Как бы то ни было, многое (от жур-
1 До имен) здесь в значительной мере факультативно Главным,
кажется в последствии, является борьба с "низкопоклонством
**Чд’*1г 1947, 4 марта. С1. также резкую критику стихотворения С Гудзенко в
^тпропа ЦК ВКП(б) "Культура и жизнь"
перед Западом"4. Все остальное - от "безыдейности д0 -ап
ти" и "буржуазно-аристократического эстетства" идет ещ ^"^Но
ской риторики 20-х - начала 30-х годов. "Низкопоклонство->Т ₽апП >
принципиально новой культурной ситуации, начавшей фОрк * "
во второй половине 30-х годов Августовские акции вла. ти 1₽°ВаТ1,<:я
восстановили, таким образом, распадавшуюся "связь врем г°Да
момент (при внимательном чтении) фиксируется, кстати и** Эт°т
документах. Так в постановлении вначале говорится об ом Самих
ных" вещах Зощенко, затем о 'физиономии' Ахматовой ^ЭИТел>>-
"безыдейности" и "искусстве для искусства" и лишь после в'сеП°Т0М 0
подчеркивается, что "подобные публикации... внесли эле»-еНт ’Гог'
ного разброда и дезорганизации", в результате чего и стали кДей'
литься произведения культивирующие несвойственный сов П°Яв'
людям дух низкопоклонства..." По этой же схеме построены и ж СКН|,!
ские доклады, толкующие сказанное в постановлении и, фактич Н°В
комплексно формулирующие всю идеологическую доктрину поздне
сталинской эпохи.
О западной культуре было сказано, что "основа у нее гнил.1
тлетворная", что "представителям передовой советской культуры
советским патриотам" не к лицу "преклонение перед буржуазной
культурой или роль учеников"5, что советская культура" "во мног:
раз более высокая, чем буржуазная" и потому "имеет право на то
чтобы учить других новой общечеловеческой морали что ‘над
народ" - и главное - русские уже не те, "какими были до 1917 года, и
Русь у нас уже не та, и характер у нас не тот"6 *, что "буржуазные по-
литики и литераторы пытаются воздвиг нуть железный занавес" и что
"эти попытки обречены на провал", поскольку мы воплощаем в себе
"все, что есть лучшего в истории человеческой цивилизации и куль-
туры", а потому "оставим далеко позади самые лучшие образцы твор-
чества старых времен " Словом, "нам ли низкопоклонничать пере-
4Та же мысль - и в принятом в это время постановлении ЦК ВКП(б) о репертуар г &
матиче--ких театров, главная вина которых усматривалась в пренебрежении р
классикой и советским репертуаром и постановке пьес иностранных «второе
5Тут же основнге положения доклада были зарифмованы Н Асеевым в ти по1л--
"Познание себя" "Коммунисты все мы сплошь, твердо чувствуем и знаем ^кТябрь
нимся за грош, не пойдем батрачить в наем Гордо голову неся и т
1946, М 12:
оте ие,л^л
^'Русские теперь не те, что до семнадцатого года в силе, в мощи, в хра дриэК'
нас природа Там кидались разрушать камни сумрачного здания брести* я.-
разрешать бурный пафос созиданья Наш советский славный строй эту
роду (там же).
остранщиной или занимать пассивно оборонительную пози-
осчем, выйдя из окопов во второй половине 1946 года "бойцы
* ®г,|Ческого фронта" вели себя еще достаточно робко и, главное,
и*0-, до ясно примерно через год, "наст упательные бои" велись не в
'ТпРавлении Если проследить за публикациями в периодической
можно увидеть, что в центре оказалась борьба с "безыдей
] течение года это слово не сходило с журнальных и газет-
•^тоаниц Это относительное затишье на "идеологическом фронте"
с2рервано только в конце весны 1947 года, когда вектор борьбы
ешительно повернут в другом направлении Как вспоминает К.
*ВА 11( з (Знамя, 19ЛЗ Ы 3), 14 мая 1947 года в Кремле состоялась
1-0 ча Сталина, Молотова и Жданова с руководством ССП (А. Фадеев,
«монов, Б. Горбатов), где писатели и ознакомились с документом,
Ставленным по проекту Сталина и содержащим требование начать
7"с интеллигенцией, преклоняющейся перед Западом Так нача-
А1сь грандиозная кампания борьбы с низкопоклонством"
I игналом к атаке послужили выступление А Фадеева на отчет-
приборном собрании ССП в июне 1947 года и его доклад, прочи-
через несколько дней на XI пленуме Правления ССП, где гене-
альный секретарь и председатель правления СП СССР поставил
отрос о "школе" Веселовского, якобы противостоящей русской рево-
люционно-демократической традиции Белинского, Чернышевского,
Зобролюбова и являющейся "главной прародительницей ниэкопо-
ионства перед Западом в известной части русского литературове
вния в прошлом и настоящем"7.
Особой критике подверглась книга проф И. Нусинова "Пушкин и
яровая литература" за то, что в ней утверждалась "безнациональная
Жирность", "всечеловечность" Пушкина, его "европеизм" У Нусинова
не низкопоклонство, но "коленопреклонение перед Западом"8,
1?1. В Шишмарев был раскритикован за то, что высоко ценил А
"'•лсаского - основоположника компаративистики в России, "этого
1>?’. зного космополитского направления в литературоведении";
“ < Алексеев - за то, что считал, что английский язык сыграл
"^Д^льную роль в истории русского просвещения; проф Б.
9' м - за то, что сопоставлял Прудона и Л. Толстого иссле-
Тв°РЧеств° Лермонтова в контексте европейской романти-
.^Традиции В ход шли любые обвинения любой давности Харак
~------
Та. 1947, 29 июня
'*7»1ц “Ротив проф Нусинова и его книги «ила открыта еще до доклада Фадеева
вхонова "В защиту Пушкина" - Культура и жизнь, 1947 9 мая
терно в этом отношении выступление М Шагинян проти
Гуковского, который как оказалось, в 1935 году писал щВ П₽0Ф г
альная Россия проклинала Наполеона, французскую революцЯ °*иии.
на России и Франции была продолжением войны феодалов с ** М'
ей, и галлофобская тема в литературе при этих условия °Л10Уи.
ретала характер казенно-охранительный ". Реакция М Шагин П₽н°5-
резкой: "И это не изъято! Вот вам образчик вреднейшего ЯВ 6ь1Ла
западной школы в нашей филологии!""'. В заключительном ВЛИянИа
пленуме А. Фадеев, отметив, что в ИМЛИ МГУ и АГУ "возглЛ°Ве Ка
все дела литературного образования молодежи попугаи Весел аВЛЯ10т
его слепые апологеты", призвал "решительно разоблачить°ВсКог°-
Веселовского. - Е. Д.) антинаучные концепции и смело пойт 'А
логетов.. Это будет долгожданный, освежающий ветер во всей и аП°
литературной науке и в деле литературного образования’:о аШей
Доклад А Фадеева лег на основу развернувшейся на стран»
журнала "Октябрь" дискуссии о Веселовском, где с повтореньем УаХ
вектив А Фадеева в адрес Веселовского и его апологетов" выступила
Кирпотин9 10 11, гневно обличая тех, кто "камень по камню норовили рас
тащить все здание русской литературы.. отдавали наше наследие не-
обыкновенно оригинальное по своим задачам и формам, иностранцам"
В двенадцатом номере "Октября" с "резкой критикой" "веселов-
щины" выступили И. Дмитраков и М Кузнецов ("Александр Веселов-
ский и его последователи") и Н. Глаголев ("К вопросу о концепции АН
Веселовского"). Здесь же, впрочем были помещены статьи В Шиш-
марева и В. Шкловского. В. Шишмарев назвал попытку превратить
Веселовского в "низкопоклонника" "научным заблуждением и "поли
тической ошибкой". Несколько осторожнее выступил В Шкловский, за-
явивший, что Веселовский был "великим ученым" и "патриотом", но
не обладал методом. Назвав автора Исторической поэтики лепыч
Самсоном", В. Шкловский, впрочем, утверждал, что упреки в низко-
поклонстве, которые были сделаны Веселовскому со стороны фадееза
"явно основаны на недоразумении" Между тем, дело было, разумеет^
не в Веселовском. в
В эти же дни на страницах "Литературной газеты" буквал,^
каждом номере стали появляться статьи, последовательно Ра^^вК.
чающие "низкопоклонников" - апологетов Веселовского - М
9Литгазета, 1947 а июля.
10Лит газета 1947 в июля
11Октябрь, 1947 М 9
5 Эйхенбаума13, М. Азадовского11, апеллировавшего в своих
к общеевропейскому опыту фольклористики и указавшего, в
на влияние бр Гримм в сказке Пушкина о золотом петуш-
оП’па15, который "в завуалированной форме пытается реставри-
((,0 вредные положения мифологов и формалистов в искусстве”..
октября "Литературная газета” сообщила о состоявшемся на
в теории и истории литературы АОН ЦК ВКП(б) обсуждении
дциИ А Веселовского, где вновь звучали обвинения в
1,’в^епоКлонстве" и "антипатриотизме" в адрес В. Жирмунского, Л
Ч*’*^ана, В Проппа, А. Соколова и др. Особую активность проявили
еще аспиранты М. Кузнецов и В. Озеров. Последний, в частности,
',Г-1ВИЛ вопрос о самобытности и художественной самостоятельное-
' них произведений нашей древнерусской литературы Под этой
11 -ткой найдем другую -"Особое мнение про( Г Поспелова" - тогда
* кандидата филол. наук В. Новикова, сообщавшего, что во время
5Суйдения на совместном заседании литературных кафедр МГУ
акцепции Веселовского Г. Поспелов прочел "акафист в честь Весе
:юго" и, "потеряв всякое чувство меры и исторической реальное-
у заявил, что Веселовского даже нельзя сравнить с Чернышевским и
;обролюбовым, поскольку одна линия публицистики, другая линия
Ш'мической науки. Выступая в дискуссии о Веселовском, Л Плот-
ня (буквально через полтора года он, как и В. Кирпотин, сами будут
)б«инены в космополитизме) утверждал что методология, эти меха-
зческие сравнения приводят к буржуазному космополитизму, к идее
^национального существования литературы". "Сравнительный ме-
ля. - писал Л Плоткин, - приводил к чудовищным по своему нацио-
альному самоуничтожению, антинародным и абсолютно несостся-
кьны.4, лживым концепциям развития русской литературы"16.
Не только наука о литературе, но и наука о языке1' стала "аре
»» борьбы” с "низкопоклонством". Поводом к началу кампании послу-
яЬменсгий Искаженные пропорции и ложные выводы - Лит газ , 1947, 14 июня
венский Ложные параллели и порочные выводы. - Лит газ., 1947, 2 1 июня.
|^к»ИД*АЬНИков ПРОТИЬ извращения и низкопоклонства в советской фолькло-
Аит.газета 1947. 29 июня.
‘’Ггин Реставрация отживших теорий Лит 1 аг, 1947 12 июля
' 0ТХи>- Александр Веселовский и его эпигоны - Лит.газета 1947 20 сентяб-
2*»«»
* ГаМ1.ании проходили и в естественных науках - п; отив вейсманизма
-Морганизма" в биологии (июль - август 1ч48 г), в физиологии - "пав-
жила книга акад. В Виноградова "Русский язык" и стат
"Литературной газете" Б. Агапова и К Зелинского "Нет, это*”*1 ° КеЙ
язык!" "Что это за поясные поклоны которые отвешивает ₽Ус<1гИй
русский академик..?" - спрашивали с угрозой авторы статьи На ЭаПа
возмутило "сверхзаботливое отношение к работам ино °С°6е,(н1
ученых" - в книге цитировались Гумбольдт, Штейнта; ь 1п₽аНнЫх
Фатер Таппе представители женевской лингвистической УХар^т
"какие-то там заграничные <<русисты>> прямо наши благодетШК°Л11
даже наш русский язык помогли нам понять' Критики г,, цш °Ни
воду что В.Виноградов не умеет и, как видно, не хочет Ярко ИИ К 8и-
тельно показать преимущества русского языка перед многи^6е4и'
падноевропейскими", а поскольку все это "не наука Это И За'
порожняя, вредная чепуха, это аполитичность и безыдейность"П-'СТо
академическая тарабарщина",8.Сама постановка вопроса о -Л*е'
имуществах русского языка перед многими западноевропеи
бывшими лидерами конструктивизма вполне отражает происшедший
культурный сдвиг.
На ученом совете филологического факультета МГУ рез1;о
критиковался проф Р. Аванесов пытавшийся защитить книгу В Вино-
градова* 18 19 20 21. К критикуемым скоро прибавилось имя А Реформатского
который "вызывающе подчеркивает свою солидарность с положениями
В. Гумбольдта, Ф де Соссюра и других буржуазных языковедов" В
докладе на партийном собрании Института языка и мышления и
Института русского языка АН СССР "Патриотический долг советских
ученых" Г. Сердюченко поясняет, что "раболепие и низкопоклонство"
в книгах В. Виноградова и А Реформатского, сказывается, "не в некри-
тическом цитировании западных авторов, а в том что их работы на-
ходятся во внутренней зависимости от концепций зарубежного идеа-
листического языкознания"14. Кампания приобрела лавинообразный
характер, вовлекая в себя все новые и новые имена. Грандиозным
пиком ее стала выездная "дискуссия" в Ленинграде во главе с акад '
Мещаниновым и Ф. Филиным. Здесь уже речь шла о труппе ,
направлении в советском языкознании, куда входили Виноградов.
- л ор$е^в11
ловская сессия (июнь июль 1950 г ), завершавшаяся снятием с постов / г т ,
П Анохина, наступление на "формализм" в математике и идеализм в Физ_еЧеск0**
См подробнее. Л ""рэхэм Естествознание философия и науки о чел
поведении в Советском Союзе - М . 1991
18Литгаэета, 1947, 29 ноября
19См Аитгазета, 1947, 10 декабря 1947. 171?
20Г Сердюченко За самокритику в советском языкознании - Лит газета,
кабря
21См Лит газета, 1948. 7 января
еГов, Реформатский, Петерсон, Чемоданов, Чикобава Галкина-
-|Г °*ц ДР лингвисты. Было заявлено, что исторические корни их
ыдор^кстских концепций тянутся к буржуазной лингвистике. Кар-
^»Р'.п0. тили член кэрры Е. Истрина и С. Бархударов своими *не-
^У ”с Дейно-порочными выступлениями, попытками протащить
У <чисгой наУки>>""-
^ор хоония истории состоит в том что пройдет совсем немного вре
'после появления сталинских работ по языкознанию акад. И.
,«*я Й'нов потеряет былое всесилие, а главной фигурой в советском
^,®,й)!ании станет акад. В. Виноградов и громившаяся "группа", что,
Л1 иметь в виду, очень знаменательно: марристские представ-
я о классовой сущности языка были переведены Сталиным в план
'^"„яальяой проблематики. Такой сдвиг именно в это время сам
^ебе полон смысла
9 Вернемся, однако, к литературе Низкопоклонство здесь искалось
й одилось всюду 12 ноября 1947 года "Литературная газета" по-
1 1еТ заметку инженера А Альтшуль "Журнал, раболепствующий
(оед заграницей” о. ежемесячнике "Новости технической литера-
ерц’. Зачем, задается вопросом автор, здесь так много западной
5лиографии? Здесь же - обращение к министру высшего образо-
чек С. Кафтанову "воздействовать на журнал", а буквально в следую
номере (за 15 ноября) газета помещает статью с поистине сен-
зцвонным заглавием Министерство высшего образования поощряет
яиопоклонство', автор которой, С. Василенок сообщает, что низкопо-
иовством в фольклористике занимается проф. П. Богатырев, ученики
оторого пишут диссертации о многофункциональности пословиц, о
Ч*вней обрядовости, нс никто из них не занимается изучением
<Шов классиков марксизма на фольклор"
Итак 1947 год завершился лишь разгромом советского лите-
туроведения и языкознания Это была, однако, победа не полная и
ал,1° не окончательная Борьба продолжалась и, формулируя планы
° '“4/Щии год, "Литературная газета" давала указание журналам:
лУб\енная борьба с низкопоклонством перед заграницей - одна из
В’ЙШИХ задач наших журналов К
*>1л^ЛЬС дискУссии о Веселовском, ставшей своеобразным оселком
0 советского патриотизма" становится все более неровным. Если
иц ‘“У за теорией этого крупнейшего русского филолога прошлого
^Тавляли ::отя бы некие "полезные стороны", то теперь маховик
V ад°литичности и гнилого либерализма - Лит газета, 1947, 7 января.
4ет читатель от журналов в 1946 году Литературная газета, 1947 15
"дискуссии был запущен настолько сильно что даже уПо
ни Веселовского без поношения стало небезопасным ИНаНце „
"Мб.
ОТ «НИЗКОПОКЛОНСТВА» К «КОСМОПОЛИТИЗМУ»
"Спор о Веселовском теснейшим образом связан с важн
литической задачей сегодняшнего дня - борьбой с низкоц )Ь ,й По-
перед буржуазным Западом". Философия Веселовского -
философия буржуазии периода ее упадка . Словом, "с этим н Д0Чна11
чать решительно и бесповоротно"71. 210 ^он-
Поворот от "дискуссии" к "разгрому" был связан все с той ж
панией в "Октябре", в первом номере за 1946 год которого^311'
напечатана статья В Кирпотина с витиеватым названием "о н ЫАа
поклонстве перед капиталистическим Западом, об Александре Ве*0
ловском, о его последователях и о самом главном”. "Самым главным"
было то, что "от Веселовского пошли работы В. Жирмунского о I Ге
Байроне в России, от Веселовского пошли также компаративистские
сопоставления Леонида Гроссмана и способ рассмотрения мирового
значения Пушкина Нусиновым" Все эти авторы и их "приспешники"
склонялись к "умалению национального достоинства русской литера-
туры", рассматривали ее "только как заимствующую". Все это, однахо.
уже казалось организаторам кампании недостаточно жестким, и
тогда в газете Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Культура и
жизнь" публикуется статья "Против буржуазного либерализма >
литературоведении" (11 марта 1946 года), давшая новый мощный им-
пульс кампании. В статье дискуссия в "Октябре" осуждалась уже как
"ненужная" "беспринципная", "от начала до конца ошибочна; Гл
ная мысль статьи необходимость перехода к более решит* льным
мерам: "Нужно было не дискуссировать о Веселовском, а разоблачать
буржуазно-либеральное существо его концепций и идеологичес
вред литературных выступлений с апологетикой реакциони ’
дов Веселовского". Фактическим результатом кампании 191*6 ..
стал полный разгром всей советской филологии И в самом Деле' г
ном только Ленинградском университете поношению б “/'1 П . * ..
нуты литературоведы - В. Я. Пропп В. М Жирмунский, Б М оВскил
баум, А. С. Долинин. М П Алексеев, В. Ф Шишмарев, М К. Аза у М
В. Б Томашевский Г. А. Гуковский Г А Бялый Т И Силь. * 14
24Мих Кузнецов АН Веселовский подлинный и приукрашенный - Лит
14 января.
л И- П. Еремин, С. Д Кацнельсон, О М. Фрейденберг,.?ь. То же
М°сКве Что Уж говорить о провинциальных вузах, где про-
Х'ь та же волна.
сЛе сессии ВАСХНИЛ 1946 года на филологическом факуль-
1 ®®гу прошло партийное собрание, открывая которое секретарь
«рУ* ,)С заявил, что "вейсманисты-морганисты пытались создать в
Хом университете оплот реакционной лженауки", после чего
До^были названы имена В. Виноградова, М, Петерсона, Г Поспелова,
#<тЬ тЫрева, Пинского, Б. Виппера26. Выступая в те ж° дни на ученом
15°^института русского языка АН СССР, зам. директора Института
^лин заявил: "Или торжество материалистического языкознания,
? прозябание в идеалистическом болоте. Третьего пути нет, не
1 ’ быть и не будет!" С покаянными речами выступали -здесь В. Ви-
’’’адов,₽ .Аванесов и др.27.
Борьба с космополитизмом проходила одни и те же этапы во всех
кастах культуры - в литературе и театре, в живописи и кино, в
иике и, соответственно, в науках, изучающих их а также, разу-
ется, в философии истории и даже в правоведении Ясно при этом,
, источник этой борьбы находился на самом верху партийно-
•осударственной пирамиды, а, например, отдел пропаганды и агита-
-П 5К ВКП(б) был лишь органом непосредственно регулирующим,
/авизующим и контролирующим эти процессы Причем, речь идет
ио краткосрочных кампаниях, а о перманентном процессе, когда в
]»ггре оказывался то один предмет разгрома, то другой (то постанов-
«•вие ЦК по вопросам литературы, то о драматических театрах, по-
чыокино, затем о музыке и т. д.), но при этом внимание не переклю-
чаюсь из одной сферы в другую (скажем, с литературы на музыку):
^становления ЦК и акции Агитпропа были необходимы для указания
•'ИХ подходов в непрекращающейся борьбе, для ее поддержания и
бдения на новые орбиты
. В том контексте Постановление ЦК ВКП(б) от 10 февраля 1946
Об опере <<Великая дружба» В. Мурадели" и совещание деяте-
«ветской музыки в ЦК ВКП(б) не были просто перенесением в об-
1 музыкального искусства той же борьбы, что велась в литера-
ле полтора год- При том же сценарии (основные положения
йь 0Вления растолковывались Ждановым на специальном сове-
^п°вод был в достаточной мере случайным (опера В. Мурадели),
’ Во 0 ситуации в Ленинграде в связи с судьбой известных литературоведов
Чь ,/°»схий. Бегоров. О низкопоклонстве и космополитизме 1948-1949 -
' ‘««9, Мб
ч А
\д*Ггаэета, 1948' 'Зоктября
. тгаэета, 1948. 17 ноября
как и набор имен; например, Д. Шостакович, критиковавши
становлении, через год становится лауреатом Сталински пСд 8 По,
как и раньше, набор имен означал прежде всего разгром нэпе "мИц -
и уже к нему подверстывались фамилии и произведения п ВЛе,(Ия
ление об опере "Великая дружба" решало вовсе не только эад'
грома "эстетов и формалистов" на “музыкальном фронте" сааЧиРаз-
оперы о "великой дружбе" народов позволял формуляров - С1о*«т
жения, весьма актуальные для текущего политическ го м П°Ло-
Например в выступлении Жданова содержалась очень важная
лировка различий между "космополитизмом" и "интерна - '°РмУ-
мом": "Интернационал изм в искусстве рождается не на основе уаАиз’
ния и обеднения национального искусства Наоборот, интернат?4
лизм рождается там, где расцветает национальное искусство за6°На'
эту истину - означает потерять руководящую линию потерять ЫТ
лицо, стать безродными космополитами Нельзя быть интернациона*
листом не будучи подлинным патриотом своей Родины""». Здесь же
явно сформулированное Сталиным утверждение (никто другой види
мо, не посмел бы делать подобные обобщения, объявляя целые нации
врагами русского народа): "Из оперы создается неверное представ-
ление, будто такие кавказские народы, как грузины и осетины нахо-
дились в ту эпоху во вражде с русским народом что является исто
рически фальшивым, так как помехой для установления дружбы на-
родов в тот период на Северном Кавказе являлись ингуши и чеченцы’
В постановлении и во всей компании вокруг него был сделан но-
вый акцент: "низкопоклонство" и "космополитизм" связывались нес
"аполитичностью" и "безыдейностью" (как в постановлении о ленин-
градских журналах), а с "антинародностью": "в погоне за ложно поня-
тым новаторством" композиторы "оторвались в своей музыке от запро-
сов художественного вкуса советского народа, замкнулись в узком
кругу специалистов и музыкальных гурманов, снизили высоку» 0
щественную роль музыки и сузили ее значение, ограничив его уД°в
летворением извращенных вкусов эстетствующих индивидуал^
композиторы разучиваются писать для народа.." - говорилось в
новлении. Этот новый акцент почувствовали все: и музыкант &
ников ("советские композиторы должны окончательно отреши
28В том же 194* году журнал “Вопросы философии” дал такое определ <о1)аЛЬныК
политизма “это реакционная идеология, проповедующая отказ от нац
традиций, пренебрежение национальными особенностями развития отдтИ ИД' ,
дов, отказ от чувства национального достоинства и национальной гор {ове^*’*
логия космополитизма враждебна и коренным образом противореч оГ0 ч»
патриотизму основной черте, характеризующей мировоззрение со
века
подражания формалистам Запада-79), и художник А. Куприн
(у Шостаковича) музыка американского ресторанного пошиба...
иая трава, глушит народную музыку антинародный жанр -
где все манерно, изломано, совершенно нам чуждо-90), и писа
. Никулин ("вместо волнующих, стройных созвучий, вместо
еГ0 ввысь звучания скрипки... раздается нелепый поросячий
дХ*® эТ0 выдается за скрипичный концерт. дикая раздражающая
I»’1 ^ка>>, какафония Повеяло свежим ветром! Это почувствовали
,‘*1 то любит, наше великое музыкальное искусство"91), и академик
^'А-ектуры Иофан ("мы зодчие великой сталинской эпохи, должны
произведения, в которых борьба советского народа за постро-
коммунистического общества будет выражена в монументаль-
”* !ростых, цельных и изящных образах архитектуры..."97).
эта же мысль прямо переносилась и на литературу В передовой
ть« "Творить во имя народа” "Литературная газета" (16 февраля
1944 года) писала: 'Формалистическое направление - антинародное,
демократическое направление Всякие попытки протащить фор-
мализм, которые еще имеются в нашей советской литературе и кри
„к», должны быть решительно осуждены. В литературной критике и
лтературоведении дает себя знать деятельность противников рус-
1рй реалистической литературы и ее демократических тенденций
Кассовость, какую приобрело в наших советских условиях искусство,
гребует органичного сочетания высокой содержательности художест-
мвиого произведения с совершенством его формы, с простотой и до-
йностью для широких кругов советского народа". В другой пере-
кице, "Искусство и народ", "Литературная газета" (3 марта 1946
>«) прямо говорила "Художники, сознательно или бессознательно
впитывающие влияние искусства современного буржуазного
^.ства, раболепно преклоняющиеся перед ним, создавая безыдей-
Уродливые произведения, делают антинародное дело"
Постановление было принято как руководство к действию" писа-
На состоявшемся 1 марта 1946 года собрании московских пи
( й где обсуждалось постановление выступили многие. Так, А
₽1ов. критикуя формалистов, остановился на "индивидуалистичес-
------------
^•♦Иви! в ближе к истокам народного творчества - Лит газета, 1944. 14фев-
₽8в Против ложного новаторства - Лит газета, 1944, 14 феврал)
I, -ЛЬН Свежий ветер. - Ли газета, 1944, 14 февраля
Ц л^БУДем развивать и изучать классическое наследие. - Лит. газета, 1944,
ком творчестве Б Пастернака, восхваляемом на все лады
ми эстетами"; "Почему наши писатели слушали эту формаль'
ку и молчали?” - спрашивал В. Кожевников и тут же делал У1° мУа,/
вод: "Дело не просто в формальных ошибках некоторых к мп'3*01' ВЧ^
Это серьезные идейно-политические ошибки Это - нежеланиеЭИТ°₽°8
за то, за что тридцать лет борются советские люди , в Инбе ДраТ|>ся
валась: "Я не могу себе представить такое душевное состоя ПрИэНа-
котором мне захотелось бы слушать музыку Шостаковича'п 0И®' п»
говорили и ленинградские писатели. "Советское искусство нах Т°М *е
боевом охранении мировой цивилизации и прогресса Средств ИТс«в
шего искусства мы обязаны наносить сокрушительные удары "И На
тленной и гнусной буржуазной идеологии", - утверждал Ю г°
Для поэта это означало: "стихи должны быть ясными, ДостардЯ1оРМан
наслаждение, борьба за такие стихи требует усиления борьбы с'а“й
мализмом, трюкачеством в поэзии, борьбы за высокую идейность °Р"
этического творчества"'14 (интересна сама форма, в которой выска'
эта мысль О. Берггольц стихи есть наслаждение борьба за наслажде
ние требует усиления борьбы . борьбы...).
В целом постановление о музыке придало новые акценты теме
борьбы за русские приоритеты и способствовал о новому витку ксено-
фобии и патриотической истерии. Здесь и апелляция к Могучей куч-
ке", и рассуждения Жданова "об отношении советской музыки к музы-
ке иностранной", о "формалистическом новаторстве", наконец, его ут-
верждение о том, что "СССР является сейчас подлинным хранителем
общечеловеческой музыкальной культуры так же, как он во всех
других отношениях является оплотом общечеловеческой цивилиза-
ции и культуры против буржуазного распада и разложения куль-
туры"7'. Наконец, именно это постановление как и статья "Против бу-
ржуазного либерализма в литературоведении" в 'Культуре и жизни
окончательно узаконили термин космополитизм" (до этого в основ*
ном использовался термин "низкопоклонство") на уровне официаль»
пропаганды
Тема борьбы с космополитизмом становится ведущей Восп
ние животворного советского патриотизма, благородного чУвсТ^ре;
ветской национальной гордости"1*, "борьба с низкопоклонством
реакционной западной культурой, с ослаблением или потерей чу
национальной гордости является важнейшей составной час-1»
33См Л.ИТ1 азета, 1945, 3 марта
’4См Лит газета, 1945, 1 3 марта
35См : Совещание деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б) - М , 1945
36П Вышинский Советский патриотизм и его великая сила - Большевик,
с 35
1947.^;
укрепления советского патриотизма Вот почему воспитание
** го патриотизма, беззаветной преданности советской Родине ..
цИе чувства национальной гордости советских людей обра-
(/сЛ жнейшую составную часть партийно воспитательной рабо
,-р тературная газета" не уставала повторять "Космополитизм
110 враждебен интернационализму. Космополит - это человек,
а своему народу, своей родине, ее лучшим традициям куль-
И искус<:тву. Объявляя себя «гражданином мира>>, он стирает
иы между народами, бесцеремонно отбрасывает понятия
’ иЛьной самобытности и независимости. Идейки космополитиз-
^^руЖДение буржуазного мировоззрения культуры эксплоата-
** ' г0 общества, для хозяев которого там и отечество, где нажива”.
^омУ, утверждала газета в передовой статье, "одной из важнейших
советской литературы и искусства, призванных воспитывать в
еях людях чувство советского патриотизма, национальной гордое-
является задача разоблачения космополитизма"38.
'' Из номера в номер литературные журналы печатают теперь ма-
•кдалы бичующие космополитизм. Даже незначительный спад в
борьбе недопустим Мерой оценки работы журналов становится
^хде всего их участие в деле "патриотического воспитания совет-
их людей" “<<3везда>> не напечатала ни одной статьи, разоблачаю-
р! декаданс и маразм буржуазной литературы .. бичующей форма-
ли аполитичность, низкопоклонство перед буржуазной культу-
:Г”, - возмущен критик; из поля зрения "Октября", пишет А Мака-
11, выпали важнейшие вопросы. Тогда как "Новый мир" из номера в
«мерпечатает статьи, бичующие растленную буржуазную культуру
1иада низкопоклонство и космополитизм особенно выделяя здесь
^пи А. Тарасенкова 'Космополиты от литературоведения" (1946, 14
•««Б. Яковлева "Поэт для эстетов (Заметки с Велимире Хлебникове и
Реализме в поэзии)" (1946, И 5), журнал "Октябрь" после "бесприн
®ной дискуссии об А. Веселовском" не опубликовал ни одного мате-
'разоблачающего пережитки космополитизма и буржуазного
*рализма в литературной науке"’1' Что гак понравилось А. Мака-
12г*Тани<? советского патриотизма - важнейшая задача идеологической работы
Большевик, 1947, М 14 с.6.
X1ЙУ ять а развивать лучшие национальные традиции (Передовая) - Лит газе
17 апреля
"льская Без любви и вдохновенья. - Лит газета 1948, 18 сентября.
1948, 7 августа Нужно отметить, что журнал "Октябрь" быстро вы-
ч« Чормальиое положение", став одним из ведущих участников в борьбе с
^Измом в 1949 году
рову в новомирских статьях? Не исключено, что начало
Тарасенкова, который, предваряя "анализ’ работ Нусинова СЗаТьИ А
ского, Проппа, писал: "Презрение по отношению к Россич ее РМун
идеям было характерно и для иезуита Бухарина, и для бандвЛИ1<1’М
-«космополита» Троцкого. Это грозные напоминания Они пок Тск°го
нам, с чем роднится в современных политических условиях дЗЬ,Ва10т
клонения перед западной буржуазной культурой и цивилг 'Хл₽е-
кому он служит Под флагом космополитизма действуют сед,
ные дельцы из черчиллевского-труменовской шайки"’? р Та с Тем-
тексте шла 'дискуссия" по литера гуроведческим проблемам М Кон'
Между тем, поле борьбы с происками космополитов ра
ется. Газеты пестрят статьями "Специалисты по низкопок? он1ЛИря'
"Восхваление идеализма и низкопоклонства"41 42. При этом кримии ВУ
ной может стать буквально одна фраза Например, почему ч прон 1
ме истории русского театра значится: "Драматургическая техни*1
Островского как обобщение традиций мирового театра"? Не спасают
даже слова об "обобщении традиций" Здесь, проводит параллели бди
тельный критик, прямая связь с попытками Л Гроссмана доказать за-
падно-европейское влияние на драматургию Тургенева43 44 45. Впрочем
Тургенева ложно понимал и Н. Анциферов, допустивший в книге о его
творчестве "путаницу в разборе" повести "Степной Король Лир" когда
оказывается что здесь "источником размышлений над жизнью" бил
Шекспир, "либеральное недомыслие" автора "достигает пределов, ко-
торые не могут не вызвать возмущения читателяКритика всюду
ищет и находит "характерные примеры рабского подражательств4
экзальтированного и, буквально, самозабвенного преклонения перед
реакционной формалистической эстетикой буржуазного Запада •
будь то "Словарь поэтических терминов", составленный А I Квятков-
ским и отредактированный С. М Бодни46, "Мысли о режиссуре" В 1 ах’
новского4', объявленного "эпигоном формализма, идеалистической
эстетики и реакционной историографии", будь то программа по всео
щей истории искусства для художественных вузов страны окаэ
что составители (В Лазарев, А. Чегодаев, М Алпатов) "принижают
41А Тарасенков Космополиты от литературоведения - Новый мир, 1946, И2,с
42См Лит газета 1946, 10 января.
43Я Черняк Искатели иностранные влияний - Лит газета, 1946, 11 февраля
44Ю.Сергеев Либеральное недомыслие. Литгазе^а, 1946, 10 января
45ИАльтман Против идеализма в театроведении -Лит газета, 1948. 25 Ф
46Б Соловьев Малая энциклопедия формализма - Лит газета, 1948, 2б
4 7И Альтман Против идеализма ь театроведении - Лит газета. 1948, 0
«ют русских мастеров" а почему-то когда говорится об испан-
кусстве XVII века, то "при этом не упоминается об алчности,
тй л политической лживости испанского дворянства"1’1’ (в про-
по всеобщей истории искусства!) Были случаи и вовсе коми
гр»“ Так, некто Н Прянишников в одном из выпусков "Чкаловского
дНаха" опубликовал "Заметки о <<Всйне и мире» Льва Толстого",
^ьНах объясняет то обстоятельство, что в романе Л Толстого Куту-
г* |йтает роман французской писательницы Жанлис: это, оказывает-
-Называет, что. "Толстой был великим художником и патриотом.
Л истинный патриот, абсолютно чуждый какой-либо риторической
пи и позы, Толстой не боялся что чтение французских романов
. ит величие Кутузова"'”.
7м остракизму было подвергнуто все, что хоть как-то указывало на
ь русской литературы с Западом, поскольку как утверждалось,
- пая духовная культура всегда была самостоятельна Она имела
«очную национальную основу и не растворялась в культуре других
годов"”0. И не только "не растворялась", но в силу неслыханной
ючности национальной основы", не могла испытывать внешних вли
[ 1й Можно уверенно сказать, что за всю русскую историю изоляцио-
пзм не утверждался столь жестоко и последовательно государствен-
на идеологией Как символом "лженауки" генетики стала муха-дро-
юфила так своеобразным символом всяких сопоставлений в литера
турвых изысканиях стал книжный жук Этот "бытовой символизм"
"оследовател ьно насаждался государственной пропагандой на уровне
вбиденнсго сознания - для "широкого читателя". Как, например, в
поэтическом фельетоне" Мих Червинского "Жук-низкопоклонник",
че некий литературовед-компаративист ищет истоки русских сюже
’оп неизвестно в каких странах и веках фельетон завершался так
«токи искателя этих истоков искать не приходится слишком
Ллеко Они среди тех, кто колен не жалея, пред всем иностранным
роняются, млея, кого не свои вдохновляют поэты а лишь зару-
х>*ые авторитеты, перед которыми и лебезит вышеозначенный жук-
$Ра ит и вывод наш, значит, опять же таков: беречь нужно книги от
|'«ик жуков"”1.
Жуки", впоследствии "критики-космополиты" продолжали мыс
старыми классово-интернациональными категориями ("у рабо-
Нет отечества"). Происшедший же переход к национально-патрио
--------------
?8оаьДов, П Трофимов Во власти буржуазного объективизма - Лит газета
'‘сентября.
Газета 1946 27 ноября
Рат°ва. Великий русский народ. - М, 1952, с. 5!
^’ета, 19ча 9 июня
тической доктрине требовал пересмотра прежней методОд
тории и в том числе, разумеется, истории литературы, котора°ГКи Чс-
цу войны была уже фактически пересмотрена'17. Образцом к коц.
ной истории русской литературы уже в постклассовом КЛк Сац,
считаться книга одного из кураторов литературы в дги. п м°**т
ВКП(б) А. Еголина "Освободительные и патриотические идеи Р°Пе
литературы XIX века”. Здесь легко обнаруживается новый га₽УССХ°й
ческий подход к истории литературы, которая вновь оказ °Иоти-
переведенной теперь уже из классово-марксистской парадиВаеТся
национально освободительную: "Нередко исследователи рассмГМЦ в
вали патриотизм и революционно освободительные традиции ,„аТРн'
литературы раздельно, имея в виду в первом случае - Инт, р», СКо,;
ны, и во втором - защиту прав народа" В основе соединения ат <Р°'аи'
подходов (а точнее, замены одного другим) лежит простая
дировка. "Подлинные патриоты из любви к народу стремились все °
лы ума и сердца отдать борьбе за прославление своей родины
бить же родину в условиях самодержавия значило быть револ> цио
нером; стать революционером - значило быть пламенным патриотом
В представлении народов всего мира понятия Россия и революуия
неразделимы, когда говорят о революции, вспоминают Россию, когда
произносят слово СССР - думают о революции'^3
Одной из важных акций в борьбе с космополитизмом явилось
широкое чествование 100-летия со дня смерти В Белинского, прово-
дившееся по высшему разряду - с торжественным заседанием в Боль-
шом театре, где с докладом выступил А. Фадеев Весьма знаменатель-
на схема доклада А Фадеева 1) историческое значение Белинского, !
борьба вокруг литературного наследства Белинского, 3) корифей
русской философии; 4) революционер-демократ 5) великий русски
патриот; 6) гениальный литературный критик Вокруг этих тезисов
вращались бесчисленные публикации во всех изданиях, связанные -
Белинским В статье "Белинский в борьбе с космополитизмом Я Элы
берг писал 'он не только был нашим прямым предшественником
до сих пор остается живым участником нашей борьбы с раболе _
перед иностранщиной с «безродными космопол итами>> иоо^3.
пачпортными бродягами в человечестве»'"''. В другой статье
52См кн библиографии С.А Рейсер Патриотические идеи в русской лит Р ,
затель литератур! Л, 1945 уоИ*1*’*'1
5 'А Е1 олин Освободительные и патриотические идеи русской литератур
М.,1946 с 3-4
чТо Белинский "ненавидел Запад со всей свойственной ему страс
цаТриотическая истерия достигла своеобразного пика ко второй
1946 года, когда, казалось, волна должна пойти на спад.
тем, это было лишь затишье перед бурей
_д0КОНЦА РАЗГРОМИТЬ БЕЗРОДНЫХ КОСМОПОЛИТОВ!»
Борьба с низкопоклонством и космополитизмом протекала не
х0 в сфере критики. Сама послевоенная литература практически
Ущупала в своей мобильности критике. Если для развертывания
лИ иной кампании в критике было достаточно нескольких дней,
ддя 'беллетризации" соответствующих установок достаточно было
(«вально нескольких месяцев. Так произошло с повестью К Симонова
дом отечества”, ставшей практически пробным шаром в разработке
.триотической темы"56. На этой повести стоит остановиться подроб-
ен поскольку все то, что произошло после ее публикации, во многом
^определило дальнейшие пути решения литературой важнейшей
шли - "задачи воспитания у трудящихся преданности идеям совет
юго патриотизма"57.
Написанная в поразительно короткий срок, повесть была приня-
ппоначалу восторженно, но буквально через несколько месяцев (ве-
апроцесс занял полгода - июль-декабрь 1947 г.) повесть была атако-
М 'партийной печатью", а первоначальный ее "успех ' был объяснен
нвзжитой еще в литературной среде атмосферой захваливания"58.
Что же не устроило в повести Симонова непосредственных заказ-
®ов? Как оказалось, главное - "глубоко наверное" решение "важней
1 * темы - темы советского патриотизма". Вчитаемся внимательно в
^Рескрипт. "... отвлеченность и расплывчатость в раскрытии идей-
*7° облика советских людей переходит в прямую путаницу, когда
-унов пишет об «инстинктивном»», слепом патриотизме якобы
-|^^*вР*Укий Белинский о буржуазном Западе - Новый мир 1946, Мб.с 234 См
Альтман Патриотизм Белинского - Знамя, 1946, М С Н Мордовченко. Бе-
• теоретик и организатор реалистического направления - там же
Н
..В0СГЬ- как вспоминал К Симонов (Знамя, 1968, И 3) была непосредственно за-
ВКП(б)
Сф.
®°АЬшевистксй партии за расцвет советского искусства. (Передовая). - Бо-
4 '946, М 6 с »
чнтв
78 ^.Симонова Дым отече.тва" - Лит газета, 1947, 7 декабря
свойственном многим советским людям, окружающим гл
Басаргин приписывает им какой-то выдуманный «руссиз* * Г° ГеРо
вается, есть у нас такие коммунисты, работающи/ к . 1> ; <>К; ’
серьезной политической работе, которые бахвалятся <<рус°М^ *е
икрой блинами и водкой». Взгляды этих людей не идут ЯКК°Й 6^<-й
купеческих идеалов Басаргина ««приводят в ярость» те кт Ы'4аЛе»
вольно надевает шоры на собственные глаза». Он называет и <<4о5Ро.
ти трусами, отчасти душевными лентяями». Вместо того ЧтХ-'отЧас.
зать глубокое презрение советского человека к буржуазн °ЙПо|<я-
его сознательное непринятие капиталистических порядков У ,/иРУ.
говорит о будто бы характерном для многих наших людей (ПИса'ель
ктивном неприятии всего окружающего», о ««шорах, мешаю15НСТИн
видеть и узнавать незнакомый мир». Несомненно, что вся эт ИХ
блема» является надуманной, и спор Басаргина с защитниками (<<ПР°'
и водки», которые не могут оценить достоинства американских<ИК^
страд весьма примитивен. Право же, настоящую ярость должны бВТ°
бы вызывать у Басаргина те, кто слепо преклоняется перед все*
заграничным. Тогда и не было бы путаных рассуждений о некоей
««инстинктивном патриотизме».. Наш патриотизм не имеет ничего
общего с той ограниченностью которую приписывает многим нашим
людям герой ««Дыма отечества»”5’.
Итак, 'партийная печать” расставила свои акценты в повестки
таким образом, указала направление, в котором должна была решать
ся "тема советского патриотизма" в дальнейшел симоновская трак
тонка была к этому времени слишком "военной” ("инстинктивный па-
триотизм") и свободной (отсюда - "прямая путаница") Для "решения
большой патриотической темы" уже был готов целый отряд поэтов и
драматургов (особенно последних), которые и создали в короткий
период (1946 - нач 1949 г) по заданным лекалам огромное коли-
чество произведений (главным образом пьес), где тема раскрывалась
уже в 'верном ключе" "Великая сила" Б. Ромашова, "Закон чесТИ
Ш гейна, "Два лагеря” А Якобсона "Илья Головин" С Ми;.алк< а*. _
жая тень" К. Симонова, "Зеленая улица" А. Сурова, "Побед-тели
Чирскова, пьесы А Софронова... Это лишь наиболее известные ПР° ,й
дения - поток был поистине огромен (многие из них так и не У те.
света рампы, поскольку были отклонены за "шаблонность РеШ шл0(!
мы" - такая участь постигла, например, пьесу "Суд жизни в ^атрй
одного из лидеров московского имажинизма А Мариенгофа дЯЛ»
отическая пьеса' (тогда же и закрепился этот термин) ВРе меРи
собой определенный жанр и имела свои сюжетный кано паТрЦс"
канскому "проходимцу и "отдельным, потерявшим чув
-етским почитателям Запада" противостоят исполненные на-
^0аССН1й гордости русские советские люди (иногда некоторые до-
западные коммунисты). Расстановка персонажей здесь такова
находится некий ученый ("псевдоученый"; бездарь, экс-
,11*® . рщий молодых и талантливых; уже исписавшийся ученый
л честолюб, жаждущий всемирного признания; наконец,
*гент - возможны варианты^, который каким-то образом чуть
I»4'" удал "оборонные секреты" внешним врагам, но тут на его пу-
’ "патриот" (сознательный ученый; парторг ЦК; передовой
!» ий лаборант; коллега член семьи - возможны варианты). Здесь
?*^сХОдяТ "конфликт" и "коллизия" - один убеждает другого или,
:?°и”всего, разоблачает и в результате - развязка (спасена часть
^-кой страны врагу не удалось узнать советских "оборонных
тоВ-; отстояли приоритет советской наукь научное открытие
^ет служить делу мира, а не человеконенавистническим планам
мгов - возможны варианты). Все это происходит таким, к примеру,
Боазом (из пьесы К. Симонова "Чужая тень"):
г Трубников, если желание вой ги со своими открыт иями в
5ольп1ой мир, в мировую науку считать смешным то можно незамет-
юдлясебя превратиться в провинциалов
Макеев А если считать свою страну провинцией... то можно.
;р»вратиться в шаркуна перед Западом... что за отвратительная тра-
йки считать себя какими-то бедными родственниками заграницы и
5егать туда за похвальными листами!
Ольга Александровна. Ну в известной мере, тут есть и
"тс, в русских, что- го, как говорится, врожденное... что идет от ста-
хго.
Макеев. Что от старого - да, а что врожденное - неправда,
•И! Идея своей неполноценности, второсортности никогда не была
₽°хдзнной в русском человеке. Она долго и искусственно вдалбли-
”‘а. извне, из-за границы, из Германии, из Франции, из Англии
РУбников. теперь тебе остается только прочесть нам
'йг о низкопоклонстве..
М а к е е в А разве низкопоклонство заключается в том, чтобы
л “ в. /Л ппоЛ ОИОКЛУпС 1 ЬУ За 1ч Л Ю Ча ст 1 С л п 1
5*ь заграничные холодильники или штаны? Нет, голубчи:
НИЗКАГТЛХ- ОЛТ ллтглл П-г/, • тлтг-ьлт г» с -т-л,, мт,
к, есть
иэкоп°клонство серьезное... Оно заключается в том, что люди
т чТо тот, враждебный нам мир гораздо благороднее, чем он
? т- Д ит. п.
’к.ол ЭТих лекций" и монологов о низкопоклонстве состоит пьеса.
Ко< разговаривают с людьми, "не потерянными для советской
так разговаривают с разоблаченными врагами (из пьесы А.
3еЛеная улица').
Крутили н. Вы обвиняете меня., в низкопокло
буржуазной наукой а сами не выступили ни разу в жизни СТВе п’р
пропагандирующей русскую техник у в заграничной печатиС° С’Гат >
Рубцов Нет не пресмыкался. Я нашу технику в
чати пропагандирую ₽УссКоц
Крутили и. Ая пишу в заграничных журналах в за
оритета русской науки. ЩИту Прй
Кремнев, (показывая журнал) Вы этот журнал им
ду?.. (передает журнал Рубцову). еТе в Вк.
Рубцов, (листая страницы). Печать отличная (чи
многому научились у наших западных коллег” Так “Признава^ 1''‘
ми, дорогие коллеги несомненное преимущество, я все же Эава'
Тьфу! Мерзость какая!.. (Крутилину) Коммивояжер беспачпооХ°ЧУ
Первородство русской науки обменяли на то, чтобы увидеть СВоВЫЙ
в заморском журнале!.. (Швырнул журнал к ногам Крутилина)
пляшите напечатали!..
К р у т и л и н. ..Я же из высоких побуждений (Кондратьеву) я
прошу оградить
Кондратьев Отстань Теперь я вижу какой ты скользкий
Крутилин Эта статья имеет политическое значение
Кремнев. Левая фраза и поза
Дроздов, (пытается что-то сказать, но слова не выговари-
ваются Поднялся со стула, неловким движением опрокинул его, под-
ходит к Крутилину, долго смотрит ему в глаза Молча наступает иг
Крутилина, который пятится к стене). Погоны бы сорвать с ваг, рус-
ский инженер!
'Патриотические пьесы” огромным потоком хлынули на под-
мостки театров "Патриотическая тема” становится главной темой со-
ветской литературы и советского искусства в целом. Засилье пат-
риотических пьес”, где на язык диалогов и монологов переводили^
установочные статьи, не могло не вызывать ответной реакЦИ-
тое (хотя и не всегда последовательное) противоборство длилось, д
нако, не долге В этом противоборстве не было четких грани1
центре борьбы с космополитизмом и низкопоклонством я,и
"Литературная газета", "Октябрь", "Новый мир' а им противос
(здесь точнее было бы сказать о своеобразной пассивности) ур
"Театр", "Искусство кино”, газета "Советское искусство”. № у оТ-1
ное” крыло (а именно от писателей и драматургов шел в теа
"патриотических пьес") было, таким образом, не полност»I улУх-'г
ным - со стероны театра (в лице театральных критиков) ш прОдук
недовольство предлагаемой литературой "патриотическ
цией.
ситуация не могла длиться долго. Началось с укрепления
ч рн°го ФР0НТаслабым участком которого продолжал оста-
„риал "Знамя", поэтому прологом к следующему акту борьбы
пОди1 измом стал разгром журнала "Знамя”, занимавшего в то
1 "** действительно несколько особую позициь
|Р»**4р.эумеется, в условиях тоталитарного режима нельзя говорить
д.то '"своей” позиции того или иного издания но были, разуме-
и Первые ученики, и те, кто делал требуемое “по минимуму”
«и на "Знамя” продолжались в печати примерно в течение полу-
5ыли связаны с "проверкой исполнения" (прошло два года)
„овления ЦК ВКП(б) о ленинградских журналах. Результаты
1|:и- были предопределены начавшейся кампанией в "Культуре
иэни' против опубликованных "Знаменем” "гнилой повести' Н
ьниксва "Редакция" и "порочной и политически вредной" повести
^Казакевича "Двое в степи". В статье Гнилая повесть и неразбор-
фая редакция” газета Агитпропа ЦК писала о "нетерпимом положе-
на редакции журнала <<3намя>>".
И в самом деле, в "Новом мире” С. Ципачев печатет стихи: “Весь
йногами шар земной. Живу. Дышу Пою”, а в "Знамени": "С временем
^цельно спорить Не воротишь ничего. Где ьы, утренние зори, годы
ат.тва моего? Много износилось стали, много утекло воды. За какой
чртой остались юности моей следы?" Или М Ллигер, в "Новом мире"
.Латает стихи о "ближних подступах к коммунизму", а в "Знамени"
юбуется своей старой фотографией и вздыхает о прошлых днях". В
том же номере "Знамени" - стихи С. Голованивского (в переводе М.
чнгер', где опять грустные воспоминания: "Пускай ке вечно нам
рможнт души, мир от великих горестей храня, безжалостная
’мять о минувшем спокойствия лишившая меня". По этому поводу А.
Фронов писал: "по-видимому сами поэты почувствовали дурное
равление журнала, и все случайное, второстепенное, незначитель-
“’есут именно в <<3намя>>", ибо "в <<поисках>> своего лица журнал
-Иется не на интересы народа, а на эстетические вкусы редак
: работников... даже в <<Кружилихе>> В. Пановой и <<В окопах
^награда»» В. Некрасова авторы недостаточно активно относились
Поражаемым ими событиям и явлениям действительности не
Давали партийную оценку фактам жизни". В последнем же году
цДв лучших своих произведениях журнал идет по боковой линии
*изни". Поэзия "Знамени" особенно возмущала А. Софронова -
ц Гакие~то панихидные", унылые, какие-то "элегии". Позиция же
'«Ии есть позиция "утонченных снобов”60.
*" ,ОВ Журнал "Знамя" на ложном пути - Лит газета, 1946, 2 I июля
Через два месяца, в октябре 1946 года, кот да работа
рассматривалась в Президиуме ССП, Б. Горбатов давал уЖе бо*^НаЛа
кие формулировки: "Партия требует от писателей правд ''е
Писатели должны смело и резко вскрывать пороки и Нед0<-''Иэни
сознании людей Однако журнал <<3намя>> не вскрывал дТаТ1<и в
недостатки, а поэтизировал их. Такое опоэтизирование» у, °^°кн й
людей вызвало у читателей возмущение". На заседании говЩербНь,х
что в журнале "Знамя" образовался некий салон эстетов люкРИЛос11.
"мертветчины" и что он стал прибежищем "произведении с пл 3 Лей
с гнильцой"61. В передовой статье "Литературная газета" уЖе Сеньх
ленно писала, что "1946 год оказался провалом журнала" Ко Р°Ле‘
приобрел нездоровый, эстетский характер и отказался по-суц^ест0р1^,|
основополагающих принципов социалистического реали ,ма От/'7
следовал вывод только решительная коренная перестройка всей
боты сможет снова сделать журнал <-Энамя» нужным народу-», ра'
Разрядка наступила в середине января 1949 года, когда пос»
снятия с поста главного редактора Вс. Вишневского был, наконе
вержден новый состав редколлегии "Знамени" (куда вошли В Кожев-
ников - гл. редактор, А. Софронов А Скорино, Б. Леонтьев П Павлен-
ко) и, таким образом журнал стал, наконец, готовым к предстоящему
"последнему и решительному бою" с космополитизмом61.
Все это было на поверхности. На глубине же была неудов-
летворенность "патриотически настроенных" драматургов и писате-
лей тем, что их произведения отражающие официальную доктрину и
созданные во исполнение партийного заказа, принимаются критикой
без восторга, а иногда и в штыки Сталинская политика в литературе
(как и в других областях) потому и проводилась столь успешно и с та-
ким рвением, что, в частности, полностью отвечала групповым инте-
ресам бездарных, а потому послушных и благонамеренных писателей
Их-то недовольство и вылилось в откровенный коллективный доносп-
начальству на XII пленуме Правления ССП где с докладами о при41-
нах отставания современной драматургии выступили А Фадеев и
Софронов
Тогда речь шла еще об "идеологических ошибках" и те0Р и;Ь
ческой мешанине" в критике, но причины "отставания" указ а.
вполне определенно зловредная критика Хотя резолк . и.
была еще достаточно обтекаемой - в ней гов эрилось о "форм
ческой, чуждой советскому искусству критике", о том, что р * 62 63
6-См Лит газета, 1946, 13 октября
62Журналы и совроменност- (Передовая" - Лит газета, 1946, о октября
63Практически в вто же время и таким же образом были разгромлены
Дания - журналы "Театр ", "Искусство кино ', газета "Советское искусств
стоит на "формалистической и эстетской позиции” и пытается
Медитировать положительные явления советской драматургии”
&' „^ч, Юзовский, Малюгин, а у них "на поводу” идут Борщаговский,
(Г/Р^иев, Варшавский были названы и "примиренцы” - Альтман,
Бродов!6’ Как видим, дифференциация еще была, хотя в выступле-
участников пленума во время прений по докладам прорывались
ноты: "До каких пор будет продолжаться кислосладкое, прене
*’йтельное отношение эстетствующих гурманов к нашей драма-
и>ской литературе? Долго ли они будут подтачивать своими мы-
1 йМи зубками здание советской драматургии? Только возмущение
<ет выэва гь тот факт, что такие пьесы, как «Великая сила>>, «Хлеб
* насущный», «В одном городе», подвергаются обстрелу со стороны
Политичной критики" (Арк. Первенцев)65. Лейтмотив выступлений
।пленуме - обращение к начальству: мы ведь делаем такое нужное
"лажное дело, порученное вами, так почему же нас не защищают от
к? Дайте нам, наконец, сигнал к решительной атаке, - взывали
уступающие.
Новый состав совета пс драматургии, утвержденный Секретари-
1Т0М ССП и опубликованный 12 января в "Литературной газете" уже
бил резко повернут в новую сторону (председатель А. Софронов, в со-
,аве - Н. Вирта, С. Михалков, А. Первенцев, Н Погодин, Б. Ромашов, А.
Суров и др ), но, судя по тому, что кроме "писателей-патриотов” в со-
ставе совета оказались критики, объявленные впоследствии космопо-
литами и выведенные из его состава ровно через полтора месяца
можно прийти к выводу что последнее и окончательное решение о
ичале нового этапа кампании, и полностью развязавшее руки "пат-
яотически настроенным писателям”, было принято на самом верху
где-то во второй половине января 1949 года (между пленумом ССП и
"♦реловой статьей Правды").
Начало нового этапа, когда состав космополитов стал более
Шродным в национальном отношении, было возвещено "Правдой” 2&
®>аря 19^9 года передовой статьей "Об одной антипатриотической
гРУппе театральных критиков"66. С этого времени кампания приобре-
откровенно антисемитский характер: в статьях, докладах, вы-
явлениях, иногда подспудно, а иногда и открыто, сионизм, "без
4Ичй космополитизм" и "антипатриотизм” связывался с еврейской
^Вокальностью "критиков-космополитов". Все это происходит на
। ’ аРест°в в январе 1949 года членов Еврейского антифашистского
втета,еврейских писателей П Маркиша, Л. Квитко, Д. Бергельсона,
Хц 'йтгазега. 15 января 1949 г
газета 25 Декабря 1946 г.
*^°РЩаговский Записки баловня судьб_ - М., 1991.
И Фефера и д( Этому, в свою очередь предшествовало убийств
варя 1946 года в Минске С. Михоэлса, разгром Еврейского / ' $ ЯН-
Москве и т д. Нужно заметить, что насаждение антисемитизма Ра 6
лившее подчас до комических форм, например, до выноса па 1ох°
Мендельсона из Большого зала Московской консерватории)
на тщательно культивируемый бытовой антисемитизм в это вРал°сь
фельетонах (с названиями, к примеру, "Ты не в Жмеринке") 0 РвМя 8
димцах и комбинаторах-евреях для подчеркивания Националь^0'
обязательно полностью приводились характерные имена и отче Н°<Ти
в карикатурах выделялись “специфические" черты лица Рассу#,/ а
же о "международном сионистском заговоре" лились со страниц • Ия
тически всех изданий В статьях (пример подавали "Правда-311
"Большевик") о космополитах (теперь обязательно "безродных") И
пременно раскрывались псевдонимы: если говорилось о Еф Холодо*'
то тут же в скобках непременно стояло - Меерович, если речь шла?'
Б Яковлеве, то здесь же - Хольцман и т. д.
Г Ковальчик, негодуя по поводу "диверсионной работы цинич-
ной и наглой деятельности космополитов", возмущалась, например
проектом словника II издания БСЭ, гд« еврейская литература давалась
без различия стран и таким образом, “с лакейской угодливостью про-
таскивался тезис о существовании якобы мировой еврейской литера-
туры”6'.
Статьями, вышедшими в центральных партийных изданиях, бук-
вально в течение нескольких дней был задан тон критики "на уничто-
жение", нисколько не отличающейся от тона кампаний второй полови-
ны 30-х годов
В передовой статье "Литературная газета" писала в эти дни о
том что теперь в нам пришло понимание всей подрывной, вражде
ной нашей Родине сущности всякого низкопоклонства", что кучк°
отщепенцев", "ничтожные пигмеи", "лизоблюды растленного искусства
буржуазного Запада', кичливые и самовлюбленные эстеты", аайци-
безбилетники” "хотели подорвать сами основы единства нашего на
рода". Финал статьи звучал устрашающе: "Довольно1 Каждому тепе/
ясно, что в злонамеренных попытках ошельмовать передовые пр°^еГ-
дения советской драматургии эти нищие духом осуществляли
рода идеологическую диверсию Между двумя линиями окопов
бы они ползли против нас, как вражеские лазутчики, подрЫ® пС
Огонь против них - наш патриотический долг!"67 68 Действитель
67Е Ковальчик Безродные космополиты -Лит газета, 1949, 12 февраля
1949.
6яЛюбовь х редине ненависть к космополитам! (Передовая) - Лит газе
февраля
напору, интенсивности, широте и разрушительным последстви-
а кампания напоминала ураган, который буквально в течение
1»1 ,а смел все, что стояло на пути "советского патриотизма". Непо-
енным поводом стала ситуация в театральной критике, где
уДаР пришелся на "прожженного космополита" А. Гурвича,
'^называемого критика, космополита без рода и племени" Ю Юзов-
•0* "идеологического диверсанта" Я. Варшавского, "двурушника" А.
Саровского, "космополита и формалиста проходимца и автора
|Ищных пасквилей" Л Малюгина, "бесчестного мерзавца" Е. Хо
а критичишку" Г. Бояджиева. "пасквилянта" И. Альтмана.
[два ли не в центре всей кампании оказался А Софронов Иногда
трудно отследить по газетам тех дней, когда в это горячее вре-
11 февраля 1949 года он успевал выступить с таким количеством
й<-.адов и статей, принять участие в заседаниях и обсуждениях Его
е сходило с газетных полос - воистину это был его звездный час'
^родные космополиты, - говорил А. Софронов в докладе на партий-
дачэбрании писателей Москвы, где обсуждались "выступления пар-
аной печати", - насаждали в нашей печати идеологию буржуазного
лада, раболепие перед иностранщиной, отравляли здоровую атмо-
^ру советского искусства гнилым запахом буржуазного ура-космо-
тлитизма, эстетства и барского снобизма" Уже в этом докладе на
другой день перепечатанном "Правдой" (что должно было свидетель-
гтаовать об уровне поддержки кампании), группа театральных крити-
101 дополнилась литературоведами Ф Левин, высказывавший пас-
пкльные мысли в адрес партийной критики", Л Субоцкий, "выдви-
[увсий теорию о наличии <<квасного патриотизма» в советской лите-
зтуре", Б. Дайреджиев, писавший "антипатриотические статьи" и ни-
зший "Повесть о настоящем человеке" Б. Полевого "художественно
'•спомощным произведением", А Лейтес, "громивший в «Знамени» во
Р*мя войны патриотическую пьесу Л Леонова «Взятие Велико-
^*ча», а. Эрлих, выступивший в 1945 году в "Литературной газете"
Авалем против патриотической книги Арк. Первенцева «Огнен-
река>>", "антипатриот" Б. Яковлев (Хольцман); в области поэзии
**Чаказанно" издевался над поэмами Н. Грибачева "Колхоз «Больше-
” и А. Недогонов?. "Флаг над сельсоветом", критик Д. Данин, кото-
не критик вовсе, а "законченный эстет и космополит", "догово-
. ®ийся до того, что у нас построен фундамент социализма, а самого
>ва'изма значит, еще нет Но это же наглый поклеп на нашу дей-
1,^ 'ЬНость' Еще в 1936 году тов. Сталин сказал, что у нас в основ
^УЩествлена первая фаза коммунизма - социализм"6’.
Г»’|-Та, 12 февраля 1949 г.
В обсуждении этого беспрецедентного в истории л и_
доклада, когда шельмованию и политическим обвинени Р<'тУрь1
подвергнуты критики со стороны критикуемых приняло **
двадцать пять ораторов, единодушно говоривших уже о п *асти«
деятельности антипатриотической группы критиков": ^пНой
А Суров необходимо быстрее рассчитаться с этой злой
группой и их последышами. РелНод
М Шагинян. Надо решительно, с корнем выкорчевать все »
родное, антипатриотическое в нашей критике. тИНа.
В. Ермилов их арсенал - травля и злопыхание на все
особеннссти н? пьесу А. Сурова "Зеленая улица"). Космополит
ет своей оборот ной стороной буржуазный национализм
новое (в
изм име.
Л Никулин: Они превозносили буржуазного выродка Мейеох
да Их духовные отцы - Айхенвальд и Ву ренин действовавшие*1
революции в черносотенной (!) прессе.
Н Грибачев Я горячо рекомендую поэту-коммунисту Маргари
те Алигер отказаться от <<друзей>> типа Данина! Критикуя сегодня
ваши ошибки, тов Алигер, я борюсь за вас, за все здоровое что ес т в
нашей поэзии
А. Макаров: Старый рабочий назвал космополитов живыми тру-
пами1 Это верно Трупный яд до сих пор отравляет наши молодые ли
тераторские кадры Им заражены такие критики как Данин и Рунин
Партийное собрание "призвало к ответу" коммунистов Альтмана,
Субоцкого Дайреджиева, Левина, кандидата в члены ВКП(б) Данина
Их речи "не удовлетворили собравшихся", партийному бюро было по-
ручено рассмотреть их персональные дела (через несколько недель
они будут исключены из партии). В заключительном слове А. Софро-
нов уверенно заявил. "Мы выкурим из всех щелей людей, мешающих
развитию нашей литературы" Ч
Буквально через день после этого партийного собрания началось
общемосковское собрание драматургов и театральных критик 8
длившееся три дня. С докладом выступил К Симонов'1. В своем с
А. Софронов говорил "Мы чувствуем, как распрямилась гРУдь\ьу
расправлены крылья для полета, какое появилось желание работа *
писателей" после того, как эти "презренные подонки" пригвожд
позорному столбу. кИй
Л Шаповалов (директор Малого театра): в театре - твор
подъем, торжество, здоровая ат мосфера ..
тОотчет о собрании см Тит газета, 1049, 12 февраля
й Др^^*
71Доклад К Симонова был опубликован в виде статьи "Задачи советско
гии и театральная критика" - Новый Мир, 1949 Ч 3
д Первенцев Счастье нашего народа, что нами руководит вели-
-алин, великий гений человечества, великий философ и наш
во-время указывает нам, каким образом мы должны распраь
й с врагами и двигаться дальше.
^д Штейн: мы положили конец их подрывной, диверсионной ра-
^ 5 Ромашов: генеалогия космополитов - от типичного космополи-
акея буржуазии Мейерхольда
г»'Лд Суров: Методы враждебной деятельности отщепенцев-космо-
яТов - это шантаж угрозы, запугивания, прямая клевета. Обнаг-
:°Лц1Ие громилы имели свою штаб-квартиру в ВТО проникли в ряд
? т и журналов. Можно констатировать наличие организационной
и между космополитами в разных городах.
** и. Погодин в результате систематической травли со стороны
угиков-космополитов, я отступил от своего творческого метода и
'бвлся с большой дороги советского искусства
Вс Вишневский Я возмущаюсь и клеймлю вас за всю вашу мно-
-здетнюю вредоносную <<деятельность>>, за каждую рану, которую вы
диесли драматургам из-за угла, сбоку!
"Критики-космополиты" вынуждены были признать наличие
.руппы сговора согласованных заранее обдуманных действий, и А.
Эфронов констатировал, что "антипатриотическая группа критиков
гаюльз< вала опыт антисоветского подполья"'2.
Естественно, что фактическая нейтрализация всякой критики
.рввела к тому что "патриотические пьесы" начали свое "трчум
Ильное шествие" по театрам 0 новой ситуации можно судить по ха-
мтеру обсуждения на комиссии по драматургии ССП постановки во
ИАТе "Зеленой улицы" А Дурова. Председательствующий А. Софронов
човь говорил, что после разгрома (прошло всего три недели со дня
'вода статьи в "Правде") критиков-космополитов у него "выросли
'(Илья". Н. Погодин рассуждал о том, что пьеса А. Сурова - "новатор-
произведение; не формалистические выкрутасы, не эстетские
^Щр4ния, а новые герои, истинно жизненные конфликты" составля
^Нсуть что 'некоторые сцены достигают большой художественной
И поэтому 'Зеленая улица” продолжает и развивает лучшие
С$йЦии русской драматургии". Актриса МХАТ А "аргсова говорила:
^“ополиты и эстеты кликушески пророчили провал <<3еленой ули-
е Но народ, который решает судьбу произведения искусства, высоко
ал нашу работу. Зрители полюбили этот спектакль" (следует
*“ что "патриотические пьесы" проходили практически при пус-
ЭаАах) Наконец, сам А. Суров "с удовлетворением отметил" "све-
жую и творческую обстановку, в которой проходило собра
тургов после разгрома антипатриотической группы театраНИе дРаМа
тиков"73. В эти же дни в ЦДЛ прошло обсуждение пьесы иЛЬНЫх,сРи
Московский характер" А. Софронова в Малом театре Актри ПеХта,<’
театра Е. Гоголева, говорила "Мы благодарны партии, кот^ ^^от-
правившись с космополитами, расчистила дорогу к победам^₽ас.
го искусства", а А. Софронов вновь повтори’ "Как радог-гНоС/1'еТсКо.
вать, что воздух нашего искусства очищается от злой заразы Ч^®СТво-
литизма. У всех усилилось желание работать!"'4. Космопо.
Вершины кампания достигла в серии статей-портретов
вающих "гнусные физиономии" "безродных космополитов" Все
турно-художественные журналы немедля откликнулис,, н ЛХт°₽а-
"Правды". Из номера в номер такого рода материалы поме/'етР-пЗЫв
мя", начиная со статьи А. Софронова (в И 2) За советский па-.риоти Н*
литературе и критике"; "Звезда" методично, в каждом ном )е ПоЗМ в
щает по несколько статей о "так называемых литератур, ведах’*
ленинградцах В Жирмунском, Б. Томашевском, Б Эйхенба .ле М Аз/
довском, Г. Гуковском, Л Гинзбург и др утверждая "окончатель 1ый
идейно-политический разгром буржуазного космополитизма и фор м
лизма"75; несколько более вяло участвует в кампании редактируемый
К Симоновым "Новый мир", зато уж панферовский "Октябрь’ вклю-
чился ь кампанию с особым рвением: напечатав во втором номере
статью Ь Озерова Против эстетствующих космополитов", "Октябрь’
посвятил весь третий номер борьбе с космополитами - здесь были
напечатаны статьи Вас. Иванова "Диверсия космополита Хольцмана’.
А Белика "Антипатриот Еровман", наконец, вошедшая в историю ли-
тературы статья П. Изместьева "До конца разгромим безродных
космополитов!', где в числе безродных космополитов оказался
Андрей Платонов, "буржуазный эстет, оклеветавший в своих рассказах
нашу действительность", а в апрельском номере вышла статья А Бе-
лика и I- Парсаданова "Об ошибках и извращениях в эстетике и ли
тературоведении", где критиковались М Розенталь, Б Бялик, Б
лах и другие. -литера-
В авангарде борьбы шла редактируемая В Ермиловым
турная газета".
730тчет о заседании комиссии см Чит газета, 23 февраля 1949г
74Материалы обсуждения опубликованы в Лит газете 5 марта 1949 г
75Ф Абрамов, Н Лебедев В борьбе за чистоту марксистско-ленинск»1"0
ведения - Звезда, 1949^7.
•ратье "Эстетствующие клеветники" А Суров писал о Юзовгком
как о людях, “третирующих великую русскую драматур-
, вский превозносил "выродка в искусстве Мейерхольда", а
л -выдавал процесс роста и становления молодой советской
’^р^ грГии за активный процесс разложения драмы как формы ис-
1р»**а • и 'приписывал нашему народу вековой герб азиатского неве-
й лени", Юзовский к тому же издевался над положительными
(»^вай советской драматургии '6. Другой "отщепенец-космополит" Б.
4^еджиев "оклеветал роман Н. Островского <<Как закалялась
"хдеветнически заявил что в Таджикистане современные
вроде <»Платона Кречета>>, проваливаются с треском", "охаяв
^я'оТическую пьесу ("Победители" Б. Чирскова. ЕД). делал совер-
” наглые по своему цинизму антинародные «обобщения»» о «бод-
из народа»», символизирующих единство последних с генера-
- пытался "разгромить пьесу Н. Вирты «Хлеб наш насущный»»"
У «и, это - "левацкий крикун, чуждый и враждебный нашему на-
выродок", "распоясавшийся ура-космополит, который позволял
открытые выступления против линии партии", "опытный,
Жженный двурушник", который "затравил" честных писателей 7,
^образному "лидеру антипатриотической группы литературных
(ритиков" Л Субоцкому посвятил свою статью 3 Паперный заявив,
щ>его "герой" "тщился очернить, облить грязью наш народ", у-’-вер-
иая, что "литература Великой Отечественной войны изобилует
ачвгто выдуманными и нереальными героями ", что Мересьев у Б
Левого бездумный, обедненный образ", противопоставляя его геро-
ыА Платонова'8. Об “эстетствующем космополите" Л Малюгине,
жпространявшем "чудовищную клевету" о замечательном русском
чт*ре Хмелеве писала А Караваева79, о "критической диверсии" и
"♦дительской работе" космополитов рассуждал Н. Погодин80. Б.
Фиатов в статье ”0 корнях космополитизма и эстетства" писал о том
^прародитель космополитов - Мейерхольд - "Теростат русского те-
*^(Х>8 Эстетствующие клеветники - Лит газета 1949, 0 февраля
Отщепенец космополит - Лит газета, 1949, 23 февраля
Существо бездушное - Литгазета, 1949, 16 февраля
** ^г 81 Клевета на замечательного советского артиста - Лит газета, 1949,2
’Лог
Лвя Их методы Лит газета, 1949, 2 марта
атра"8’ На театральных критиках "специализировался"
атр" (его редколлегия была уже "решительно обновлена")*УРНал "Г,
е.
Круг имен постоянно расширяется за счет ли герат
ков - Д. Данина, этого "эстетствующего злопыхателя" “* кРИтй
деятельность которого прямо направлена против нашего Ред°Нос1а
Бялика - этого "космополита-теоретика, занимавшегося^043' Б*
социалистического реализма"»*; ф. Левина, 'орудующего тихРеЬИ’Ией
Этот "прожженный ура-космополит и эстет" до войны к °Й сап°й'
"Чапаева", "Как закалялась сталь", "Танкер Дербент", "Пе ’г ИТи*°8ал
поэму" и Флаги на башнях' ("моральное бульдожест В'" еск'а
войны "проник в редсоветы и комиссии и там в роли л *
сультанта орудовал гихой сапой” - оклеветал книгу расс”Т Кон'
Полевого в закрытой рецензии, заявил что роман В Лжаева "д308 Б
от Москвы" проникнут описательностью, а герои говорят 'т итат Ле*°
передовых статей" восхвалял Эм Казакевича и Б Пастернака и МИ
образом, "выступил против всего советского образа кизн пТаК8м
нашей партийно-советской печати”81 82 * 84 85. Вместе с Ф Левиным и суВ
ким в Литературном институте 'орудовал” 'буржуазный эст
"лжец и злопыхатель" критик Г Бровман, который в своих лекциях
заявлял, что "Повесть о настоящем человеке" - "растянутая газетная
статья”, этот "распоясавшийся клеветник" назвал повесть В Авдеева
"Гурты на дорогах , удостоенную Сталинской премии, "скотоводческой
повестью", - доносил аспирант Литературного института Г. Маргве-
лашвили48 В орбиту кампании вовлекаются и писательские имена - П
Антокольский, о стихах которого Н. Грибачев писал, что они "Вольпе
похожи на переводы с иностранного и никогда ничего общего не име-
81Литгазета, 1949, 2 марта. Т1
82Вот лишь названия статей в М 1 за 1949 г журнала Театр" к°нЧа раз‘ ^тель-
и оаэоблачить группу антипатриотических театральных крн. иков , а Юэо>ского
ства безродного космополита". Клевета идеологического диверсанта ' сТС,0-*:
Пропаганда буржуазного эстетства и формализма", "«Выверты” Ф°РМ
тетской критики
азБ Соловьев Эстетствующий злопыхатель - Ли- газета, 1949, 5маРта
84В Озеров Космополит- теоретик". Лит . азета, 1949, 23 марта
85А Макаров, Тихой сапой - Лит газета 1949, 19 февраля т гааета
88Г Маргвелашвил” Космополиты и эстеты в роли наставников
12 март.
[ИМИ поэтическими традициями русской литературы"8', Б.
с аУаК (В статьях А Тарасенкова), И Эренбург88...
^-«1 посредственным результатом всей этой волны стало изгнание
~ И исключение из партии "антипатриотов' из Литературного
,р»б°т а были уволены Левин Субоцкий Бровман; Альтман и
у^и исключены из партии, а Данин - из кандидатов в члены
арательные меры коснулись столичных театральных вузов89,
у были уволены А. Аникст Т. Могилева, I Белкин (Аникст и
3, также и из ИМЛИ), был арестован (и в 1950 году погиб) И.
о ситуации можно судить по трехдневному заседанию
!?сЯ®г0 совета ИМЛИ где до 1^6 года работал Ю. Юэовский, Б Яков-
^теперь везде Хольцман), членом ученого совета был Л. Субоц-
1,1 -[-рубле политические извращения" оыли вскрыты в работах
'^И/сВой Б. Бялика, В. Кирпотина Напоимер, докторская дис-
лия Т Мотылевой "Л. Толстой во французской литературе и
лги*®' теперь была объявлена лженаучной работой, а в резолю
п гйло обращение к ВАКу с просьбой лишить Т. Мотылеву доктор-
ше звания и всех троих вывести из состава ученого совета '0.
О ситуации в Ленинграде, где горестная судьба постигла Г. Гу-
„1СЮГО, I Эйхенбаума, М. Азадовского, В Жирмунского и других из-
ггннх литературоведов, подробно говорится в статье К. Азадовского
Егорова "О низкопоклонстве и космополитизме: 1946-1949’ (Звез-
а, 1964, И 6). Следует иметь ввиду, что в Ленинграде все это накла-
лалось еще и на общий "фон” - в самом разгаре было "ленинградское
»ло'.
Действительно ли, "критики-космополиты", на которых обру-
ался верховный гнев, высказывали некие антигосударственные
Дело в том, что "патриотические пьесы" до 1949 года вообще
*'оцо хьалил - они писались либо откровенными драмоделами из
' го конъюнктурных соображений, либо по необходимости Вес этим
“«ведениям придала кампания 1949 года. Нужно также отметить,
1а фоне общего паралича драматургии в позднесталинский
в когда литературный процесс двигался некими спазмами от
>4.ПаИии к кампании, к этим произведениям мало кто относился
ИХ вяло хвалили и вяло ругали до 1949 года и на каждое из
"Нви ВЫСКаэЫваний "критиков-антипатриотов” можно найти (соб-
___и искать нет нужды) высказывания противоположные Во пер-
'Гр,
8 За новый подъем совета ой поэзии -Знамя, 1944, И 1, с 175.
ЧИс, ₽г Даже обратился по этому поводу с письмом к Сталину - См Минув-
Ч, Иеский альманах Вып. 8. - Париж, 1989, с. 403
-портрет ГИТИС Золотой век - Театральная жизнь 1988 Мб
'Зета, 1440, 19 марта.
вых, многие из тех, кто попал в мясорубку 1949 года и сам б
ным участником проработочных кампаний 1946-1945 го актВ8
мер, В Кирпотин, Л Плоткин, Е Холодов или И Альтман/»8 (н®-Пр,
сами же критики, образовавшие впоследствии "антипатри °'Вт°₽Чх
группу” и хвалили эти пьесь °ТИЧескУъ’
это Е Холодов впоследствии “ура-космополит", бу1,валь
года до передовой статьи "Правды" писал о "Великой си?е - С а п°л
О ПАм. . АО-
чести"- успех, выпавший на долю этих спектаклей - это
идейного, реалистического искусств? . Зритель увидел здесь
вое и взволнсванное отражение той идейной борьбы, на
„ п₽авди.
КОТОру^л п
няла нас партия - борьбы за советский патриотизм, проти ПОд‘
Житков низкопоклонства, против влияний буржуазна Пере
политизма"9’. Это ему принадлежат слова о том, что "омерзите М°
идейки космополитизма не могли бы рассчип ывать на влияни? вЛЬНИе
нашей интеллигенции, если бы не прикрывались идеями интерна^*
нализма. Нам надо решительно срывать эту маску и обнажать п И°"
народом подлинное предательское лицо буржуазного космопол тнз
ма. Проникновение идей космополитизма - это не что иное как вра
жеская идеологическая диверсия. Утверждения что дескать, неваж-
но, где именно сделано открытие, неважно, где оно будет впервые
опубликовано, не важно, за кем останется приоритет, - объективно на
руку только вражеским соглядатаям и шпионам Честь, достоинство,
патриотический долг требуют от наших ученых бдительной охрани
приоритета советской науки <<3акон честно очень наглядно показы-
вает, к чему может привести доверие к космополитическим приман
кам"9 .
Именно У Рудницкий тоже оказавшийся впоследствии в Труп-
пе”, писал о героях "Макара Дубравы” А Корнейчука, "Закона чести 4
Штейна, "Обиды” А Сурова - "счастливые люди, счастливые сегодняи
ние герои советской земли, чей труд, чей подвиг озарены великим
светом идей коммунизма"'13.
Это тот самый Л Субоцкий, что, по словам 3 Паперного вое
лял клеветнический рассказ А Платонова", говорил о "Семье Ива
"душный мирок, абсолютно оторванный от жизни нашей с
"общественная мораль не находит в этом рассказе никакого и
ния””.
4’ЕХолодов Милягин и другие -Литгазета, 1944, 14 июля
92ЕХолодов Почему молчит профессор Лосев, - Лит газета, 1944. 17и10Л
93КРудницкий На земле и на сцене - Литгазета, 1944. 24 июля
именно Я Варшавский выступал с высокой оценкой пьес А. Кор-
*\а А Софронова, Н. Вирты А. Сурова9'1, и никто другой, как А.
1»^ вский писал о пьесах А Первенцева, Н. Вирты, А. Сурова - "тон
рРЙ’ ературное мастерство", "смелость замысла", “удавшийся опыт,
I ‘ Аи значителен"96. Свою статью в "Новом мире" А. Борщаговский
** П1йЛ словами: "Слабость критики, занимающейся драматургией,
? айИе подвергнуть пересмотру некоторые устаревшие взгляды и
По истории театра, отсутствие книг по теории драматургии
И’ на наш взгляд, оторванностью группы театральных критиков
^„^щестьенно занимающихся драматургией) от литературной
' . т нности малочисленностью этой группы, ее цеховой замкну
И опасным равнодушием к требованиям современности. Забро-
вяИй участок зарастает сорной травой Не пора ли нашей литера-
11 а критике заняться его разработкой?"9'
До передовой статьи в "Правде" оставалось менее полугода Как
щликал...
для чего все это приведено здесь? Не для того, разумеется, что-
й показать. критики, впоследствии обвиненные в антипатриотиэме,
"чего "антипатриотического" не говорили напротив, в основном они
щолне лояльно писали о "пат риотической драматургии Отчего же
тогда эта "критика критиков" приобрела столь острый характер? Ведь
юли "ставить каждое лыко в строку", то у многих из тех, кто участ-
ий/. в травле "критиков-космополитов" в 1949 году можно найти
пне "неверные" суждения, которые при отработанном до совершен-
ен в это время инструментарии демагогии, нетрудно раздуть до
цеологических диверсий" (почему, скажем Б. Эйхенбауму ставилось
пину его опоязовское прошлое а К. Зелинскому и Б. Агапову не при-
«миналось их конструктивистское). Судя по тому, что происходило в
У1их сферах культуры, ответ может быть только один - в форме
Ьрьбц с космополитизмом (что само по себе было чрезвычайно важно
^тоталитарной власти) проводилась политика государственного
‘«семитизма (что не менее важно в контексте утверждаемой
|т₽ины). Но главное, здесь действовал закон отмирания "космо-
Итизм "зловредной группы критиков" был генетически связан с
’ АюЦионной, но теперь преодоленной, отжившей концепцией ин
^“’Уиснализма, тогда как система категорий национального иден-
** * этому времени была уже существенно трансформирована.
а8с1сай О творческой инициатив1 -Знамя, 1945, Ы 6
Рвагсвский Новые пьесы, новые спектакли - Знамя, 1946, 2
щаг',вский. О критике литературы драматической - Новый мир, 1946 Ы 8,
Одновременно с событиями в театре и литературе Неч
ное начинается и в кино’8. Здесь поначалу последовал НТ°
редакционной статьи “Литературной газеты" "Космополиты0 В ВиДе
критике и их покровители", где был произведен "прицельные В * 1'Ин°-
журналу "Искусство кино” и газете "Советское искусство" Ко Эадгг По
"покрывает". В статье говорилось, что журнал превратился °?ая ег°
венный рупор презренных идеек" напечатав "космополитскую
ню" В Волькенштейна, "космополитскую статью Авенариу СТряП-
ющуюся ничем не прикрытым, наглым и возмутительным вя-
лением против великих решений партии об искусстве" Эз ВЫсТуп-
донос заканчивалась словами: "наша партийная критика разгрс/ ГЬя'
тайные и явные гнездовья и убежища космополитов и эст сТов --п Все
через неделю газета опубликовала "ответ на критику", подписан У*е
новым главным редактором журнала Дм Ереминым На состоявщНиЙ
в эти дни активе творческих работников кинематографии б*- '
составлена "антипатриотическая группа кинокосмополитов" ее ед*2
хновителем и организатором был признан Л Трауберг, а входили
нее его "верные оруженосцы" - М. Блейман, В. Сутырин, Н Отт^н н
Коварский такой же оценки заслужила "критическая деятельность'с
Юткевича и "аполитичная, объективистская позиция Е. Габриловича
Здесь выступали к Пырьев, С. Герасимов, говоривший о "космополити-
ческих выродках", а М. Донской заявил, что "космополит Трауберг в
своих высказываниях о советском кино смыкается с фашиствующими
реакционными теоретиками Запада'00.
Такая же точно кампания в это же время проходит в музыке В
докладе генерального секретаря Союза композиторов СССР Т Хрен-
никова на партийном собрании говорилось о том, что в музыкальной
критике тоже "орудуют космополиты" "Самый махровый космополит
активный и плодовитый адвокат космополитизма и формализма И
Бэлза, а с ним такие музыкальные критики, как Л Мазель. Д
Житомирский, А Оголевец, Ю. Вайкоп, С. Шлифтейн, Г. Шнеерсон,
Пекелис Г Коган... Собрание осудило их "грязные происки , а вскор
последовали и "оргвыводы” - изгнание со службы 01.
98Подробно о ситуации в кино в эти дни см Е Левин Пять дней в 49-м - И°кУ
кино, 1990, 1-3
"Литгазета, 1949, 16 февраля
а кинодра*а
1 оолит газета. 1949, 5 марта См такж< ЗЩербина Вопросы соватско
тургии - Новый мир, 1949, М 4
полита3*1
101Лит газета, 19ч9, 26 февраля См также ЕГрошева Буржуазный*
музыкальной науке и критике - Театр, 1949, И 4
расходясь кругами, кампания захватывала все новые и новые
культуры. В передовой статье "Развивать и культивировать со-
патриотизм - важнейшая задача партийных организаций"
"Большевик" писал в эти дни: "Проявления безродного космо
1.1 тивма имели место и в области науки, в частности, науки об-
|РлЯн<нной, имеющей первостепенное значение для формирования
«воззрения наших кадров. В последнее время вскрыт ряд прояв-
ляв антипатриотической космополитической идеологии в области
* ософии истории экономики и других общественных наук"102.
В области философии мишенью стал Б Кедров и редактируемый
журнал "Вопросы философии", "проповедовавший космополитичес-
,1< ьазку о мировой науке и интернациональной солидарности
ейИх" С ним вместе в центре антикссмополитической кампании
казались 3. Каменский, В. Гоффеншефер, Селектор и др. Дело и здесь
аВеошилось изгнанием неугодных из института философии и раз-
коном редколлегии журнала "Вопросы философии". В экономической
цуке "космополитские взгляды" обнаружились в работах по истории
пусской экономической мысли В. Штейна, И Блюмина и др Их "анти-
патриотический характер" выразился в том, что авторы "пытались до-
нзать подражательный характер нашей экономической мысли" В
кторической науке апологетами космополитизма были названы Н.
Рубинштейн за книгу "Русская историография" (он не смог показать
1ригииальность теорий русских историков; и акад И. Минц - он и его
"пола" (Е. Городецкий, Э Генкина, И. Разгон) допускали в своих рабо-
ш "вреднейший для дела воспитания советского патриотизма нацио-
пльный нигилизм, извращающий историю в духе безродного космо-
политизма"103.
Кампания борьбы с "безродными космополитами" в начале 1949
гола прокатилась по всем городам страны Везде были найдены свси
Труппы космополитов"
Так, в Ленинграде на собрании драматургов и критиков, обсуж
и,п«'Х антипатриотическую группу (под руководством А. Дементье-
ве. Друзина) главными космополитами были объявлены театраль-
критики - "ярые хулители советской драматургии" - М. Янков-
«»,И. Шнейдерман, С Дрейзен, И. Березак (последний, в частности,
в своих писаниях до циничного заявления о том, что Б. Чир-
автор пьесы «Победители», «застрял р достендалевском перио-
''’кы®*8111- 1944 м с ‘
Розов Национальные традиции народов СССР и воспитание советского пат-
4,1 - Большевик, 1949, 7, с.46.
де творчества»»"101). В это же время в связи со статьей Н г
“Правде” о современной советской поэзии, полной политиче₽И6а'*еВа 8
нений и ярлыков, в Ленинграде уже по второму кругу пропКИХ °6вИ-
ния по "развенчанию” поэтов, входивших в разгромлена ое Ла Кацйа-
лодое объединение” - А. Гитовича, В. Шефнера, В. Лифц.Ица^Нее Мо.
ника. Тогда же в контексте борьбы с космополитами !новь Ботвин-
ли имена Е Пастернака, П. Антокольского, М Алигер, и Сел1 М>АЬКа-
а также "одесской школы” <Э Багрицкий, Ю Олеша И Илыъ и сИНС|<ОГо
и др )* * * 105 106. ' 6 Петров
Собрание работников искусства и литературы состояло
же дни в Риге Там присутствовали даже первые лица Латвии В ЭТи
тарь ЦК А. Пельше сам выступивший с докладом, бичующим теа еХ^е‘
ных критиков А Чака, И. Каца и др и Председатель Со, .та мини
республики В Лацис-06. Р°в
На открытом партийном собрании писателей Белоруссии вы
нилось, что "шельмованием белорусской литературы" занимались в'
Гальперин Я Герцович Л. Бэнде М Смолкин, Л Литвинов, В Голов
чинер, а М. Модель "доходил до чудовищных утверждений будто
Мейерхольд является «крупнейшим мастером советского театра»» [
"захваливал поставленные в Еврейском театре БССР враждебные
пьесы”107 108. Уже через несколько месяцев, выступая на II съезде пи-
сателей Белоруссии Главный секретарь Союза писателей БССР Петрусь
Бровка мог смело сказать, что ”с помощью партийной печати, под
руководством ЦК КП(б) Белоруссии в наших литературных органи-
зациях была век сыта антипатриотическая группа безродных космопо-
литов”, которая "встречала в штыки лучшие советские патриотичес-
кие пьесы, препятствовала их постановке в театрах восхваляла врага
советского реалистического искусства Мейерхольда, принижала до-
стижения русского реалистического искусства Безродный космополи-
тизм, низкопоклонство перед заграницей нашли свое прямое выра-
жение в постановках в Еврейском театре. В спектаклях этого театра
буржуазная Америка расхваливалась как «обетованная страна»»
очистили творческую атмосферу от космополитического охвост
создали условия для подъема литературной критики ,в.
101Краткая информация Лиг газета, 1949, 9 февраля Более подробно А*- тства
ВДрузин Разоблачить последышей буржуазное»» космополитизма и
Звезда, 1949^ 2.
105См Звезда 1949 3.
-° См Литгазета 19ч9, 12 марта.
107См Литгазета, 1949, 12 марта
108Литгазета 1949, 25 июня
80я "антипатриотическая группа" нашлась и в Азербайджане.
_.м собрании писателей республики были "разоблачены до кон
Н»„° 'в.мополиты М. Рафили, который пытался установить влияние
на Яа Ахвердиева и Джабарлы, а вместо современных пьес пред
,6.Г!л ставить в театрах О. Уайльда а также Джафар Джафаров ко-
^*Гцй говорил о "единой мировой науке и культуре" и утверждал, что
*°Р.ература Франции, Англии, Германии олицетворяет собою миро-
льтуру, а культурный уровень этих литератур настолько вы-
’^что национальные особенности не делают их наиионально-огра-
Ценными"10’.
Поистине грандиозное действо состоялось на Украине.
Накануне открытия II пленума Союза писателей республики со-
-тоялось открытое партийное собрание в Украинском театральном
тестве, где главными космополитами были объявлены зав кабине-
том советской драматургии УТО Я Вурлаченко (Вердичевский), кото-
й -предоставлял тоибуну для лекций космополитов", а те, в свою
г ,ередь "своими заушательскими нападками, разносами совершенно
втравили литературную и театральную общественность республи-
та". Выли "гневно осуждены" "насквозь порочные, вредные" книги А
Борщаговского об украинской литературе Этот прожженный космо-
полит" "обливал грязью святыню украинской национальной культуры
Тараса Шевченко" ('обливание" выразилось в сопоставлении Шевчен-
ю с... Шекспиром), "оскорбил и оклеветал великого Ивана Франко"
Сплевета" состояла в сопоставлении драматургии Франко с пьесами
Ибсена) В этой связи резко критиковались раооты проф Шамрая ко-
торый тоже "клеветал" на Шевченко, "доказывая, что великий гений
Украинского народа перепевал в своих революционных произведениях
итичные и библейские мотивы", а творчество Леси Украинки срав-
Пвал с "англичанином Шелли" Музыкальный критик А Гозенпуд
Договорился до того", что "своим равновесием всех средств музы-
Чльного искусства опера “Чародейка' достойна стать рядом с луч
-Дми музыкально-драматическими произведениями Вагнера и Верди"
достойна стать рядом", - "только <<беспачпортный бродяга в челове-
,*стве>> мог так хулить русского гения Чайковского "110. Окончатель-
а*Центы были расставлены через несколько дней на II пленуме
’ чия Союза писателей Украины В докладе Л Дмитерко был дан
*ой "расклад" "антипат риотов" Украины "- театральные критики Я
К1ган), Е. Мартич (Финкельштейн), Гальперин и др., к ним при-
1ает харьковская группа"". Г. Гельфандбейн, В Морской, Л Юхвид,
'ОзГ"--------------------------
Чо* 'итгазета, 1949, 16 марта.
* Лит газета, 1949, 26 ф« враля
Л Жаданов (Лифшиц), Б Милявский и др.; сюда же -Пи
ответствующие группы в других городах Украины 1 такМЫКа,от' с
УТО во главе с Я Бур/аченко (Бердичевским), который ГрУппа
грамотных докладах злостно травил советскую драматуЛ св°их бе;)8
неалогия - "от врагов советского народа Курбаса и м- йе * г»"
литературе был следующий "расклад": И Стебун (Кацнел в
пыхатель", оклеветал украинскую классическую литератуС°^" ’Ло-
вает лучшие произведения украинских советски п У' °Хаи-
"безродный космополит"; Л Санов (Смульсон), "отвратит Сат'?Ле('
фигура в литературной критике на Украине, литературап *1’ ?йШая
и безродный космополит", Е Адельгейм "двурушник ", "оклев а^Латан
лучших наших поэтов" Гордон, "самый агрессивный эстет д Л ряд
связь Леси Украинки с Гейне"; А Кацнельсон . ' ЭЫВ;л
Их прихвостни - националисты" (из контекста, где речь
украинских поэтах Савве Голованивском и Леониде Первомайс °$
ясно, что не украинские) Особо критиковалось стих'-'гворение"'1
Голованивского "Авраам”, в котором изображена сцена, когда стаоо
еврея Авраама немцы ведут на расстрел по улицам Киева, русс к в? и
украинцы отворачиваются от него. По этому поводу было сказано что
Голованивский "бросает кем грязи в лицо героического советского
народа". Еще сложнее оказалось с "националистом" Л Первомайским
который "давал законченную теорию"., космополитизма (поскольку
ясно, что речь идет об еврейском национализме", понятия легко
замещают одно другое) Космополитизм был усмотрен в таких, в част-
ности, словах Первомайского: Так расширяет свои границы и углуб-
ляется гуманизм, дополняя шевченковский прометеизм его гневную
непримиримость к врагам и любовь к своему народу более широким
миропониманием Франко и светлой человечностью и всечелове-
чеством Леси Украинки По этому поводу было сказано, что 'развив
гнилые космополитические теории, Первомайский скатился в болото
буржуазного национализма" Лишь на первый взгляд в это
отсутствует логика - все понятия здесь тесно взаимосвязаны
Первомайскому ставилось в вину и то, что в 1926 году он
оценил сионизм" и, наконец, в 19^6 году написал возмутите; ь
хотворение ”П1д чужим небом" В этом стихотворении рум три
течко Синая ассоциируется у поэта с библейской гор'й Сина^. * див
тысячи лет назад провозглашал свои законы Моисей Им * мЛвве
на поява, голос тв й, чи обличчя твое, Т1НЬ далека, забута
все, що в мене зосталося й е" е д К°Р"
О подрывной работе космополитов" говорили на пле ) -без-
нейчук А Малышко, О ’ончар, П Воронько, а П. Тычина , в на-
родные космополиты пробрались в редакции газет и * Р^я аадача
учные учреждения и учебные заведения Наша неотлз’
из всех нор буржуазных космополитов людей без роду и
лУ? „ которые чинят препятствия развитию советской куль-
]о окончании пленума со статьей "За национальную гордость
ого народа!"' выступил в "Литературной газете " А. Корнейчук
е1’1' оовенно провокационная статья по иронии судьбы оказалась на
50 -дередовицы прямо под лозунгом Пролетарии всех стран
гесь!" - национальная гордость советских народов прямо
о»4 ’ поставлялась здесь "космополитам", "беспачпортным бродя-
и^^цедовечестве" - евреям "Они замахнулись своими грязными ру-
»» 8 йисал А Корнейчук - на величайшие творения Тараса Шевчен-
(^деси Украинки, Ивана Франко, Михаила Коцюбинского, стараясь
<0 ставить их в виде выучеников третьестепенных буржуазных пи-
запада"'”’, такими "третьестепенными писателями" оказа-
как уже говорилось, Шекспир, Гейне Шелли Ибсен
•^'уже в марте 1949 года журнал "Большевик" торжествовал побе-
цартия нанесла удар по всем проявлениям влияний буржуазной
це лггии в области литера гуры, искусства науки сорвала попытки
щпериалистической буржуазии поколебать, стойкость советских
нюдей и таким образом помешать росту и укреплению преданности
зетских людей своей социалистической Родине". Это было очень
ажио, поскольку, как объяснял главный "теоретический и полити
^1ИЙ журнал ЦК ВКП(б)", "самым опасным и стравленным идео-
мгическим оружием враждебного нам капиталистического окру-
иния является буржуазный космополитизм Имея своей составной
остью низкопоклонство перед иностранщиной, раболепие перед бур-
гуазной культурой, безродный космополитизм представляет особую
яасность, ибо космополитизм является идеологическим знаменем
юиствующей международной реакции, идейным оружием в ее руках
и| борьбы против социализма и демократии Поэтому борьба с идео-
1ГВей космополитизма, ее полное и окончательное разоблачение и
а₽*°Д°ление приобретают в настоящее время особую остроту"”3. Как
)5°бщил Л Хинкулов для широкого читателя, классовая сущность
®^*ния ясна- "космополитизм, как и прикрывающий его снобистский
* -‘Ий формализм - лютый враг нашей советской идеологиь Он
5,^ Труменам и Черчиллям, строящим планы порабощения сво-
' народов мира"1”.
Аитгазета 1949, 9 марта
15ф^и'1'газетв, 1949, 9 марта
'^9 м*г8оп Буржуазный космополитизм и его реакционная роль - Большевик,
. ,Ч5<:.34
Чц |а1’Ло® Формалистические изощрения литературоведов-космополитов -
’49 м 7 с 1 д 1 п0 другой характеристике, "космополитизм это буржуазно-
Официальной идеологией утверждалось наличие в
обществе национализма, но при этом отсутстве ВсякогС°ВеТск°м
митизма что позволяло говорить о еврейском “буржуазн>м° аНтИсе.
лизме", но не об ответном антисемитизме! 1*. Характерно в мНаУИоНа.
такое определение космополитизма/'Космополитизм - это аСТн°сТи
буржуазный национализм, прикрывающийся маской <<междун-ал₽°ь‘4й
ти>>, «интернациональности» и пренебрежения к Националь^04**0'"
бенностям и различиям народов. Космополит - это буржуа Ым Ос°-
ционалист, возомнивший себя стоящим над национальным; ра ЫЙ На-
ми .. Национализм и космополитизм - это две стороны одног ‘ИЧия-
медали. Буржуазный националист воображает себя стоящим ВЬ1Т°Й *е
циональных различий космополитом, но в основе мнимого ун ° На'
сализма и космополитизма, лежит узко-национальное ми в Ве^'
ние". При этом пояснялось: “Для патриота родина там, где ж и ;еТ ^бо
рется его народ. Космополит, отрицая родину «отвергает» и сво°
связь со своим народом и свою ответственность перед народом
Космополитизм есть идеология и психология «безродности» >тсюда
и выражение «безродный космополитизм»”116. Очевидно, что ‘отсут-
ствием ответственности перед народом” страдают “безродные космо-
политы", которые в актуальной ситуации рубежа 40-50-х годов пред-
стали в облике еврее'
Удар 19ч9 года по "безродному космополитизму" и его "апо-
логетам” закрепил "окончательную победу" изоляционистской сек-
тантской идеологии тоталитарного государства. Откровенно анти-
семитский характер кампании (пикантности ей добавляло то обсто-
ятельство, что в числе хулителей "безродных космополитов" рядом с
А Софроновым и А. Суровым, А. Первенцевым и Н Грибачевым, М
Бубенновым и А Корнейчуком оказались евреи В Ермилов и Д Заслав
ский М. Митин и 3. Паперный Я. Эльсберг и другие), когда на сотнк
еврейских фамилий приходилось пять нееврейских (своеобразная про-
центная норма), позволил без показательных процессов и массовых * 115
империалистическая идеология англосаксонских поджигателей воЯЯ йский
подкупленной агентуры в странах, независимости которых угрожае' ам > а1.
империализм Космополитизм - это знамя американской империал и'-тичес к ло-
ции, которая стремится духовно разоружить народы, лишить их воли к ° Яровой
вергнуть народы мира в рабство хозяевам Уолл-стрита, МАЧ’Г 11и®и“ ЙТ1)- а <Я
господстве Отсюда ясно антисоветское существо буржуазного косм- 10 ви1. ;о-<
Вышинский О реакционной сущности космополитизма - Молодой боль
М.с 72 .)
. пограни41"1'
115См Н Фоминов О национализме, шовинизме и антисемитизме
1940, 19-20. . боль^’1*’
1141 Вышинский О реакционной сущности космополитизм- - Моло
1949 №. с. 70,71.
(;Ий конца Зо-х годов создать и культивировать почти только
р«СРео,ически-карательными акциями исключительно стойкий об-
га в лице "инородцев” якобы помогающих 'акулам Уолл-стри-
р*’В0)аенно в этом состоял основной смысл борьбы "с безродными
^ополитами”
в самом деле, еще не успел угаснуть пыл гневных
лтелей, как летом того же 1949 года грянула новая кампания
. через 'Правду” и “Большевик”), где разгрому за "антихудожест-
ность были подвергнуты, сами "патриотические пьесы" и их авто-
" начале Речь шла только об "Огненной реке” В. Кожевникова и
^пьере Бекетова", а потом сюда добавились пьесы Н. Вирты, А.
"^оов1 А, Штейна. Таким образом, вся фактическая сторона утвер-
^ений "критиков-космополитов" (о нехудожественности этих произ-
*дений, за что тех формально и "разгромили") по ходу дела была
*оддержана’ а кРитика их утверждений дезавуирована (они прак
^чески о том же и говорили - за что же их тогда "разгромили"?) А
фадеев вынужден был говорить о необходимости "большей принципи
арности коитики" "Партийная" же критика этих пьес носила прово-
иционный характер: "некоторые критики до сих пор еще испытывают
боязнь перед авторитетами, страшатся как бы их не обвинили (кто?!)
।"нападках на ведущих советских драматургов "Трусливое молча
не позиция выжидания приносят вред нашему общему делу", - писа-
ла "Литературная газета" в своей передовой статье в эти дни117. Памя-
туя о только что случившемся никто и не решался критиковать эти
носи кроме высоких партийных инстанций Кампании тогда не полу-
ялось но сама ситуация исключительно показательна сталинская
ультура строится на постоянном балансировании и заменах; в ней
кяяий раз всплывают противоположные полюса неопределенность,
Их показал Л Геллер, - одна из важнейших особенностей сталиниз-
м его «диалектика», "позволяющая ему поворачивать генеральную
’нию в любом направлении, ни на мгновение не поступаясь своими
'Тманистическими идеалами "11*.
Не следует думать, что борьба с космополитизмом завершилась
' ^9 году. Можно напомнить о неожиданно вспыхнувшей кампании в
с опубликованной в М 9 за 1951 год “Нового мира" статье А. Гур-
Л*1 (того самого) "Сила положительного примера". Сначала последо-
Го И.СТатьи в “Литературной газете" Б. Бурсова (от 9 октября 1951
И Б ,’юрикова (от 23 октября), где с Гурвичем полемизировали,
% ----------------
Ца< герство драматурга (Передовая' -Литгазета, 1950, 26 августа
%
’руд^Риичипе неопределенности» в соцреализме сь Л Геллер Всегда готов к
в Перестройке, Литературная газета сегодня и позавчера - Неуие О'ЕШОез
' 1990, 1.
но эта привентивная защита со стороны писательского рУк
помогла: 26 октября в "Правде" публикуется редак[ и ,н°Водства
"Против рецидивов антипатриотических взглядов в ли?.* 1 СТаТь
критике", где содержалось недвусмысленное напоминаниееГ<1‘УрН|
после чего последовало открытое партийное собрацИе 0 '949 г
писателей в ЦДЛ. где из-за этой статьи каяться пришло°СК°в<:,:их
Твардовскому, В. Катаеву (от имени "Нового мира"), д Су сь У*е А
тему согласие на публикацию наконец, самому А. фаде=.ву °Ву- дав.
довавшему статью в печать. рек°Мец-
Тема борьбы с космополитизмом развивалась и в начал
годов. Фронт борьбы с глубоко враждебной нам космопол° Х
идеологией должен быть расширен и углублен в литературы 1ГГск°й
гике. Эта борьба - не кратковременная кампании, а одна из стог ''РИ'
щей борьбы за мир и демократию" Примечательным Е °6'
стали в начале 1950 годов статьи Ю Жукова (до конца 60-х г
члена ЦК КПСС) Яд космополитизма" в третьем номере "Нового МНД°В
а также статьи А. Тарасенкова "О национальных традициях и буржу
азном космополитизме" ("Знамя ", 1950, М 1) и В Важдаова "Проповед-
ник космополитизма" ("Новый Мир", 1950, 1), где космополитом
объявлялся А Грин. Подход к твоочеству Грина, закрепленный в этих
статьях, нашел свое отражение на страницах БСЭ (1952 г изд,, где
говорится "В произведениях послеоктябрьского периода Г противо-
поставляет реальной советской действительности некую "страну-
мечту"... - своего рода вненациональный космополитический рай В
это же время в "Звезде" (1950, М 3) печатается статья Е Брандиса "Рас-
творение в обожествленном космосе", где все учебные пособия и
программы по зарубежной литературе названы "опусами" и "псевдо-
научной стряпней Заявление было вполне в духе 19 -=19 года но с т го
времени прошел год и пыл несколько остыл поэтому Е Ковальчик
заметила, что Брандис "опошляет ответственную задачу борьбы с кос-
мополитизмом" "ведь только в нашей стране дается настоящее, пра
вильное толкование зарубежной литературе"'.’' Тема потеряла
лую остроту, но вовсе не исчезла - она приобрела более обыде
"бытовой" характер ошда в
Перейдя из острой фермы в хроническую, тема пр очн "а и
литературу Ее легко обнаружить и в "Университете I Конов^ СвИр.
в "Студентах" Ю Трифонова, и в "Здравствуй, университет теЛ-
ского.. Собственно везде, где так или иначе изображалась
119ЕКовальчик Э литературной критике - Лит газета, 1950, 24 июня
12°ЕКовальчик Э литературной критике -Литгазета, 1950, 24 июня
я тема низкопоклонства и космополитизма в разных формах
? Ь1 о поднималась И отсюда идет прямая линия к "Чего же ты
ь Кочетова "Тле" И. Шевцова к прозе В, Пикуля Ю. Бонда-
®ЬреЛова, В. Распутина Всегда здесь присутствуют некие темные
политские" силы> которым противостоят патриотически на
»'’^^лые русские люди. Так, в романе Гр Свирского "Здравствуй,
гГР°е ( 1гет!" (Октябрь, 1952, М 1-2) показана борьба на филологичес
й’ф’аку-г::, с "веселовщиной и марризмом", с космополитами Им
достоит декан факультета проф Гордеев - действительный член
^наверное, всех академий" С утра он успешно работает над иран-
Ч 4„алектами, после завтрака экспромтом и своеобразно высту-
1студенческом митинге в защиту мира, а через пятнадцать
1*,ТТ читает студентам лекции о мировоззрении Радищева, после
а обсуждает финансовые вопросы в бюджетной комиссии Верхов-
но Совета РСфСР и, наконец, "с девяти вечера до полуночи" предсе-
* твльствуез на ученом совете факультета. Разговор с парторгом фа-
^льтета ведется на таком уровне: "Выбить у них из-под заднего мес-
- схемы Веселовского... Докгзат1 не на горе сидите - в болоте!" и т. д.
разразившееся "дело врачей" должно было стать последней точ-
ив в борьбе с космополитизмом По крайней мере, в "Сообщении ТАСС"
«разоблачении шпионов и убийц' прямо говорилось: "Товарищ Ста-
ми учит что пока существует капиталистическое окружение, будут
существовать у нас вредители, шпионы, диверсанты и убийцы, засы-
меыые в наши тылы разведками иностранных государств Это было
ааэано в 1937 году И это должны помнить советские люди сегодня
1« ничтожных козявок, раздавит жалкую кучку презренных преда
телей Родины советский народ-богатырь Их постигнет та же участь
вторая постигла всех изменников Родины. Так было. Так будет. <<Ес
«враг не сдается, его уничтожают» (А. М. Горький)". Все это - лек
30-х годов воскрешенная борьбой с космополитизмом.
"Дело врачей" имело отчетливый антисемитский характер, что
8180 как в подборе "персонажей" дела, так и в том, что обвинения
>8А8 предъявлены в сотрудничестве с израильской разведкой. Впо
•*Д.Твии этот аспект "дела врачей" будет признан и самой властью:
Через три месяца после передовой статьи "Правды" от 6 апреля
года из "банды шпионов и убийц в белых халатах" врачи вновь
^'--ДТились в "выдающихся деятелей советской медицины", "чест-
8 важаемых деятелей нашего государства" официальный источ-
р,^8азывал на национальную подоплеку дела: "презренные авантю-
Пытались разжечь в советском общее гве, спаянном морально-
тИЧеским единством, идеями пролетарского интернационализма.
глубоко чуждые социалистической идеологии чувства и
вражды"121. аии°нальц-
Пунктирно прослеженная история борьбы с низкопо °Й
космополитизмом позволяет понять принципиальный ха А°Нством
огромной, последовательной, проводившейся, по сут1 в / Этой
советской истории, политической акции, прошедшей в свовЧеНИе Всей
разные этапы. Очевидно, что в позднесталинский период он' г>азвНтИи
своего апогея В принципе ясно, что ксенофобия, изоляцио^ Д°СТИгАа
исключительно на "народно-национальные ценности" яв ЗМ'ОПоРа
ществечнейшей чертой тоталитарной идеологии которая ?Тся СУ-
основой тоталитарного режима и жесткой государственно СЛу*Ит
перед нами та же закономерность что имела место и в гитл И Эдесь
культуре. Нацизм также опирался на культ "крови и почв "С1<0Й
утверждения своей идеологии В борьбе с космополитизмом (по Для
антисемитистском исполнении) сталинизм типологически во м 8
повторил нацистскую модель тоталитаризма и государствен!- сти°М
все-таки, советская ситуация принципиально ИН1Я Огромно^
многонациональное государство - Советский Союз невозможно спло*
тить тем же образом, что и государства мононациональные (как Гер-
манию на "немецкой идее"). "Ждановская политика пишут А Бгд
Л Геллер - «диалектически» строится на двух противоположных
тенденциях: крайний изоляционизм сочетается в ней с бес-
прецедентным культурным экспансионизмом"1’2. Конкретно это вы-
ражалось в 'борьбе на два фронта" - против космополи гизма и нацио-
нализма Указывалось, что это две крайности, равно враждебные как
"советскому патриотизму", так и "пролетарскому интернационализ-
му" Между тем, здесь перед нами существенный сдвиг в фундамен
тальных категориях национального идентитета
«ПРОТИВ ПЕРЕЖИТКОВ НАЦИОНАЛИЗМА»
Официальная пропаг анда не уставала повторять, что совете
патриотизм играет в жизни советского государства великою Р° н
рожден Великой Октябрьской социалистической революЦ
является патриотизмом нового, высшего типа"1- 1 Действите * 12
'21 Прав да, 1955, 6 апреля - Б
14 А.ВаиЙ1п, Ь.НеПег. Великорусский шовинизм и ждановская литерату
Мас)опа1|гт V Еигор!е ^гобкоиоивсНобте). - 1.00г, '992
12воспитание советского патриот изма - важнейшая задача идеологиче
(Передовая) - Большевик, 1947 М 14, с 1,
„м нового типа" являл собой совершенно особое сочетание
ярщих, но следует иметь в виду что это сочетание постоянно
<сТ®вЛ оС1 Если в 20-х и отчасти еще в начале 30-х годов "про-
* й интернационализм" противопоставлялся "великодержавно-
- ,изму" и "буржуазному национализму", то с середины 30-х
41$° я особенно ь послевоенный период произошла замена понятий
1<1®8 .рщим, главным понятием стал “советский патриотизм", кото-
^““противопоставлялись теперь "безродный космополитизм" и
V ный национализм". Из цепи понятий практически полностью
„ "интернационализм (он перешел в разряд чисто деклара-
X понятий) и "шовинизм" (с ним уже не боролись, утверждалось,
•в уже побежден партией в прошлом ’") Оба эти понятия из
||Т0 -а официальной пропаганды окончательно переместились на пе-
Ч лерию и лишь иногда употреблялись в самом общем значении (как
Р"оЛетарский интернационализм"), либо не употреблялись вовсе
великодержавный шовинизм"). Такая смена фундаментальных
снятий национального самосознания являлась знаком новой идео-
;огии и новой национальной политики, а потому требует к себе са-
мого пристального внимания
Требовалось, с одной стороны, отсечение всего, что связывает
ироды как равноправные (все то, что и было объявлено "безродным
космополитизмом"), а с другой, разрушения всего, что их дифферен-
цнрует, ибо без самоидентификации и национального самосознания
макая равноправная связь и невозможна (все то, что наречено было
"буржуазным национализмом"). В этих условиях понятие "пролетар-
тк4 интернационализм" становится не более, чем лозун! ом (место
второго - в надзаголовке газет: "Пролетарии всех стран, соеди-
ийтесь!") для внешнего употребления (поддержка борьбы пролета
Чита", "братских компартий", "национально-освободительного дви-
««вия во всем мире") Утверждение сильной тоталитарной госу-
а?ственности в многонациональной стране, не имевшей к тому же
г°адиции равноправного демократического сосуществования и разви
1,8 наций, так и оставшейся империей, должно опираться если не на
^«овую идею (что лишь постулировалось на официальном уровне),
идею национальную (что фактически и оказалось в основе офи-
сной идеологической доктрины).
ц Борьба с "безродным космополитизмом” и антисемитизм Сталина
9у^°гУ’г рассматриваться вне контекста всей предшествующей и со-
гвующей великодержавной геноцидной политики советского
% г
Ч Светская политика равноправия наций (Передовая). - Большевик, 1948, И 9,
режима Так ь 1936-37 годах дальневосточные области к
щены" от китайцев и корейцев (они были переселены бЫДИ ’^И-
Азию); тогда же Ленинградская область была "очи на В Средн»ю
эстонцев; В1937-41 годах из старых и нсвых обла геТ ^ИНн°в и
границы выселяли по;.яков; в 1941 году за одну ночь бы 3аПадн°й
дирсвана республика немцев Поволжья то же в 1943-44 г Ла АИКви-
зошло с калмыками, чеченцами, ингушами, балкарцами к ДвД пР°и-
татарами, карачаевцами, с болгарами, греками и немцам 1Римскимь
на Урале, в Крыму и на Кавказе; в 1947-52 г производил я *ИВШИк»и
вывоз на Восток латышей литовцев, эстонцев западных /ко^ °ВЫЙ
их исконных земель. В 1953 году предстояло, очевидно, выселе Н^вВ С
реев и абхазцев ио ев-
Л Копелев воспроизвел цепь исторических событий когда
лемизировал с тем местом в "Письме к вождям" А Солжею а П°
утверждалось, что Сталин “ от первых же дней войны не п< н [еял^
на гнилую порченую подпорку идеологии (марксизма - Р Д ) а раз7СЯ
но отбросил ее, потом перестал ее поминать развернул же стаоо
русское знамя, отчасти даже православную хоругвь - и мы победили1'
Сталин, разумеется, раньше, до войны отказался от марксизма (а
точнее, оказался наиболее прагматичным политиком-лени! ем)
объявив реальней задачей "построение социализма в одной стране'
что же касается "русского знамени", то еще в 193 1 году Сталин на
совещании хозяйственников выступал против традиций русской
национальной культуры, невежественно понося русское прошлое
(“Русских всегда били"). В те годы были разрушены сотни церквей
среди них храм Христа Спасителя и Иверская часовня в Москве,
продавались ценности Эрмитажа ("трактора нужнее старых картин")
и т. п. Но после страшных голодовок 1933 года после прихода к
власти Гитлера и расширения японских завоеваний в Китае, он понял
опасность насаждаемого им национального нигилизма и в 193^ году
круто повернул, обрушился на Покровского и Демьяна Бедного,
"развернул старое знамя" и ввел “закон об измене Родине" (само это
понятие ранее отсутствовало в его словаре). С той поры он я
когда не свертывал этого знамени Оно широко развевалось иву
никах истории рядом с которыми Соловьев и Ключевский к.
революционными марксистами, и в газетах, и в фильмах о
сандре Невском, Суворове, Минине и Пожарском и в массовой е
ристике. А после войны когда, по утверждению автора г1исьмаа'к раз
бы опять вытащил из нафталина передовое учение", Сталин
выше прежнего поднимал именно "старое знамя". Возвеличива
на Грозного и "прогрессивной опричины" державная
Юрия Долгорукого, который в прошлые века считался за паТрИотН
князьком сомнительных нравов, бурные потоки "сверх-ур'
й- беллетристики, драматургии, кинематографии и "научно-
^^рной" публицистики нарастали до 1953 года, не иссякают,
^0^ ,м и доныне. Все это сопровождалось таким масштабным раз-
^9° кСенофобии, о каком могли мечтать только самые фанатичны®
<^л°оВерЫ Изгнание непокорных племен - калмыков, немцев По-
{Т*г балкарцев, чеченцев ингушей, крымских татар греков из-
•л , немцев из Восточной Пруссии; закон, каравший тюрьмой за
с иностранцем... Посмертному осуждению - за то, что воевали с
(9 р й - подверглись и реально существовавший Шамиль и мифоло-
•ие герои киргизского и туркменского фольклора В перемешку
ливыми восхвалениями действительных и мнимых "приорите-
г гсской науки и техники исступленно поносились всевозможные
^„земные злопыхатели прошлого и настоящего, насаждалось враж
5 ое недоверие, а в лучшем случае высокомерная снисходитель-
ность ко всем иностранцам, откровенный и полуоткровенчый антисе-
митизм Эти якобы патриотические чувства проникли в сознание и
подсознание многих людей, окрашивали и прозу, и драматургию, и по-
лню, просочились они и в мировосприятие автора "Письма", который
чел возможным одобрить "разумное" отношение Сталина к "старому
русскому знамени и отчасти к... хоругви". "Не следует только забы-
ить, - писал однако Л Копелев, - что это сталинское благоразумие
юеникло задолго до войны и неуклонно нарастало после нее и что
ено совершенно неотделимо от всех достижений его великодержавия,
>том числе и от тех, которые запечатлены в "Архипелаге ГУЛАГ”1’5.
Язык литературы, который всегда в тоталитарном государстве
пляется языком власти, тщательно культивировал всю эту скрытую
(«кантику понятий, которые выдвинулись в условиях позднего
сталинизма на первый план На этом фоне сталинские слова о совет-
ски искусстве национальном лишь по форме означают и формальный
тарактер национального компонента (форма вообще объявлялась
коричной" и все "формальное" третировалось в сталинской куль-
7(*) В этом контексте мысль о том, что "советский патриотизм"
Взывается на "расцвете национальных культур" означала факти-
ки только то, что предполагался расцвет одной, а именно русской
^туры (хотя, по точному наблюдению А Бодэна и Л Геллера,
"Вкционально советский патриотизм стремится стать русским но
чНМе контуры <<бытия русским»» постоянно стираются официаль-
Дискурсом"126). Когда у гверждалось, что "идейки" об устарелости
Вятий национального суверенитета, народной самостоятельности и
--------------
\Ва°Пелев ® правде и терпимости - Ы.-У, 1952 - с 45-50.
Чи®п, Ь.НеПег. Великорусский шовинизм и ждановская литература
независимости прямо перекликаются с лженаучными рас
о том, что нет национально самобытной культуры а ест» КДеИияМн
мировая культура "1’7, то читать эту мысль следовало т ки' МмЛ °Дна
национальный суверенитет и национальная самобытность к* °браэ°м
все это относится к ситуации вне Советского Союза, к его отУАЬТурц -
с миром; что же касается ситуации внутри страны, вес - ”°ШенИям
переходят в план риторики, ибо главным народом Советск П<'1ятня
является русский народ, что отчетливо видно в позднее- Г° Со1оэа
культуре. алинскод
Зде ъ необходимо привести без сокращений приныи
важный текст. По окончании войны, 2-4 мая 1945 года, Стали *ЬНо
ме в Кремле в честь командующих войсками Красной Арм1 и о( ‘ 4,1
ся к собравшимся со следующими словами: р Ил‘
"Товарищи! Разрешите поднять еще один, последний тост я
тел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа, и преж°
всего русского народа (Бурные, продолжительные аплодисмент- к и*
ки "Ура"). ' ₽
Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он
является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящие
состав Советского Союза
Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он
заслужил в этой войне общее признание как ру ководящая :ила Совет
ского Союза среди всех других народов нашей страны
Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому,
что он - руководящий народ, но и потому что у него имеется ясный
ум, стойкий характер и терпение.
У нашего правительства было немало ошибок, были у нас
моменты отча янного положения, в 1941-1942 годах, когда наша арм-
ия отстучала покидала родные нам села и города Украины, Белорус-
сии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики Карело-финской
республики, покидала потому, что не было другого выхода Иной
народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожида
ний, уходите прочь мы поставим другое правительство, кото[ ?
ключит мир с Германией и обеспечит нам покой 1о русский нароЛ
пошел на это, ибо верил в правильность политики своего Правит
ства и пошел на жергьы чтобы обеспечить разгром Германии^
доверие русского народа Советскому правительству оказалось оМ
шающей силой которая обеспечила историческую победу над Р
человечества - над фашизмом
------------------------ ) . лит газ*т’
127Против космополитизма в науке о литературе (Редакционна
194$, 20 марта.
1асибо ему, русскому народу за доверие'
За здоровье русского народа!
дурные, долго не смолкающие аплодисменты)"128.
.. 1А известно, Сталин предпочитал после войны в особенности
и( и краткие публичные выступления, но тем они весомее. В
энном историческом тосте генералиссимуса одиннадцать пред
ИРяВ(1ий, и в восьми из них звучат слова 'русский народ", который
здесь и "руководящей силой", и руководящим народом", и "наи-
•*$'' выдающейся нацией из всех наций", который обладает уни-
^Льяими чертами (очевидно что ясным умом и стойким характером
(,«гие нации обладают не в столь превосходной степени), сказано,
именно он "пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Герма-
и" и поэтому только он и достоин благодарности
** Так и вошел, начиная с 1945 года, в историю день 24 мая, отме
цавьийся ежегодно как всенародный праздник. В этот день каждый
год газеты помещали передовые статьи, посвященные очередной
годовщине. Так, отмечая “пятилетнюю годовщину торжественной
цравицы люоимого вождя за великий русский народ" в передовой
татье "Великий русский наоод" "Литературная газета" писала 24 мая
1950 года "Русский народ помог всем братским народам Советского
Союза построить и развить свою культуру", "народы Советской Родины
идят в русском народе пример для себя", “старшим братом признают
ине русский народ не только народы Советской страны, но и все
лции которы . приступили к строительству своей жизни на новых
вчалах подлинной демократии и социализма". Примерно то же самое
'сворилось и в дни, когда отмечалось 300-летие воссоединения Укра-
пы с Россией Передовая статья "Литгазеты", посвященная этому
«бытию называлась соответственно - "Слава народу русскому!", а за-
вершалась так: "русский народ стал руководящей силой в великой се-
•1» народов страны Советов... с воодушевлением провозглашают все
детские люди здравицу русскому народу - выдающейся нации и ру-
101 -дящей силе Советского Союза"129.
Формула о самом выдающемся народе прочно вошла в
^оратуру и критику. "С какой гордостью каждый советский человек
^принял слова, которыми наш мудрый вождь воздал благодарность
емкому народу за его Дела в годы войны! Слова исторического тоста
“*рища Сталина отозвались восторгом радости в каждом советском
* овек₽'; - писал 'замечательный русский драматург" Б. Ромашов в
~Ье о другом "замечательном русском писателе" А.Толстом’3°.
-------------
91. Италии О Великой Отечественной войне Советского Союза - М , 1946.
II/*1, газета, 1954. 1 июня
'“ашсь Замечательный русский писатель - Знамя 1946, И 7-6, с. 166.
"Животворный советский патриотизм, в котором гармоническ
таются национальные традиции народов и общежизненные иЛ-С°Че'
всех трудящихся Советского Союза и который принципиально о еРесЫ
ется от патриотизма прошлого, тесно связан с передовыми **Ча'
циями русского народа являющегося наиболее выдающейся наи^ЭЛИ
всех наций, входящих в состав Совет ского Союза", - писал о : ит Й Иэ
Белинском критик И. Альтман за полгода до того как был обви Кв Е
космополитизме131. ен в
Всеобщее "кадение' русскому народу приобретало самоун
жительный характер, когда исходило от представителей
народов Дни "славного юбилея" - пятилетней годовщины речи Ста' *
на перед избирателями Сталинского избирательного окрута "Лите'
ратурная газета" отметила целым разворотом под шапкой "О ста}
брате - русском народе", где слово было предоставлено эвенку и яку-
ту, нанайцу и чувашу, чукче и осетину, хакасу и тувинцу, кабардин
и татарину адыгейцу и мордве, коми и марийцу. Башкир Мустай К;
рим писал здесь при помощи великого русского народа башкиры вы
шли на широкий путь истории"; "Слава брату великому, слава народу
русскомуI" - восклицал удмурт Трофим Архипов, бурят Жамсо Ту
мунов уверял: 'Дружба народов СССР, руководящая сила русского на-
рода в семье советских народов обеспечат полный расцвет нашей
Родины дагестанец Расул Гамзатов в стихах: "В труде - ты учитель,
защитник - в борьбе, где нужно, поможешь, поправишь За это спасибо,
спасибо тебе..."13< "Новый мир" открыл свой пятый номер за 1949 год
подборкой стихов "Из казахских поэтов" под общей шапкой "Русскому
народу Подборка начиналась стихотворением Капана Сатыбалдина
"Твоя душа могуча, как Волга, широка Скажи, кто мог сравняться с
тобой во все века..."
Но, напротив, когда все это высказывалось в обратном на-
правлении (о собсгьенном превосходстве над другими нациями, о сво-
ей "руководящей роли" и т. п ), то часто приобретало откровенно 1
пристойные формы. Так в очерке "Утро Молдавии"133 некто А 1
писал: "Огромная человеческая вера в мудрость и умение Ус^к
людей, таившаяся в годы боярского гнета и взращенная осво
дением, так велика среди молдаван что они принимают русск
номов за чудодеев и старательно следуют их указаниям ^а*емами
тературная газета", бывшая оплотом борьбы с разного р< [а ?о^.офН
"национал-уклониэма" (пак именовалось все, что "уклонялось
131Иллыман Патриотизм Белинског< Знамя, 6. с.162
132См Лит газета. 1951, в Февраля
1330гонек, 1946^51-52.
Г' Втливом
Т>льно,т
Давление о
В этом
,зЛьной "генеральной линии"в вопросах национальной политики)
г лЯкнулась на этот "перегиб" в деле утверждения превосходства
’*сСК°г0 народа: "О народе Молдавии, умном и любознательном, та-
и трудолюбивом. А. Глебов говорит барски пренебре-
очно речь идет о дикарях, имеющих самое смутное пуед-
современной цивилизации"13,1.
контексте понятие "дружба народов" имело совершенно
смысл. Вот стихотворение Л. Озерова "Москва1 Приведем его
дцостью: "Как люблю я в полдень лета Кремль в сиянии лучей, ми-
университета проходящих москвичей. Слышу в толпах быстротеч-
01Х шорох трав и гул морей, многозвучный и сердечный говор Родины
^оей Как я рад, что всюду вхожи на одних правах со мной желто-
|О«ИЙ темнокожий - люди совести одной. Верен дружественным узам,
рс литовец посетил, и бок о бок с белоруссом проплывет осетин. И по
уоховой в халатах цвета неба и жары ходят тихо, как по саду люди
ршей Бухары. То бушлаты краснофлотцев позовут издалека, то над
К ленью взовьется полыханье башлыка. Сколько смелых! Сколько
разных! Этой дружбою жива, ты - мой день мой дом, мой праздник,
молодость моя, Москва!"135. Если учитывать, что Москва стала синони-
ме а и символом прежде всего русской государственности (что с осо-
бой силой было подчеркнуто в 1947 году, когда помпезно отмечалось
600-летие Москвы), то радость поэта от того, что "всюду вхожи на од-
шх правах со мной" представители разных национальностей (что бы-
ло часто не более, чем поэтической метафорой), воспринимается на
|оне прославления Москвы именно как радость от того, что все эти
‘столько разных" входят в многонациональное русское государство
Та по крайней мере, читаются слова о "нашей Бухаре"136.
Тит газета 1947. 17 мая. По наблюдению А. Бодэна и Л Геллера, "«бытие рус-
Им>> становится синонимом культурного универсализма (А.ВаисИп, Ь.НеИег. Вели-
“Русский шовинизм и ждановская литература - В кн №с]опа1!ат V Еигор1в
**ко»о-и5с!юдп!е) - Ьойа. 1992) .
Стоит проделать обратную процедуру, чтобы получить искомый результат, - со-
"С-аэить этот текст со стихотворением узбекского поэта Шейхзаде Наша Москвг
все от Москвы получили навек узбеки - самое слово «узбек >>, звонкие песни -
**ии-старики, уменье читать и писать - кишлаки, крепкую сталь - отточенный
ч, влагу земля, и поэты - речь". Москва в этом контексте приобретает некий
^субстанциальный характер она не только дала узбекам песни грамоту, сталь,
но - речь и, наконец, "самое слово «узбек >>". Таким образом, узбеки как народ
‘ яли собственную древнейшую историю и как бы родились заново. Это общая
всех национальных историй они рождаются на глазах, подобно "молодым
|,« й древнем теле России-Москвн
ц^13бЭто, впрочем соответствует принципиальному выводу а Бодэна и АГ' л
“Ждановская система ч< выдерживает испытания на монолитность В част-
Ид«я «русского» и «бытия русским» функционирует необычайно ритуали-
На эти же темы рассуждали и герои романов тех
характерный диалог двух героев из романа Г. Коновалова "уЛ< Т' ®°т
тет": Ниверси.
- ... мне хотелось бы предостеречь вас от чрезмерного ув
достоинствами русской науки еЧения
- ... Не кажется ли вам что из-за каких-то прошлых т
вы недолюбливаете Россию? Бывает. А мне интернационал и 1 °СТей
гает видеть, что именно советский народ, а раньше и преждеП°Мо‘
русский, пролагает главные магистрали мирового развития , > ^сег°
страдал наш народ право быть учителем других народов! вы"
Но говорится все это героями не только русских романов
инонациональных Художник Прамниек из романа В Лациса "Бу° И.
говорит журналисту Саусуму: "Шапку надо снять перед этим народе*
потому, что он совершил то, что еще ни одной нации не было под си'
лу .. Не фанатизм, а глубокая мудрость, не кратковременное кипение
страстей, а огромная творческая сила, ясное сознание своей ис
рической правоты, - вот что делает великим русский народ", а жур-
налист Саусум ему отвечает: "Да и притом абсолютная справедли-
вость по отношению к другим народам; если можно так выразиться
чрезвь чайно нравственное отношение к другим нациям". Роман Е Ла-
циса был удостоен Сталинской премии и, восхищаясь процитирован-
ными пассажами, В. Ермилов писал: "отлично разоблачена в романе
сущность космополитизма... Патриотизм каждого из советских народов
неразрывно связан с любовью и уважением к русскому народу, к его
культуре, к его ведущей роли в семье народов Советского Союза. Это
хорошо сказано: чрезвычайно нравственное отношение к другим на-
зованным и вместе с тем неоднозначным образом она «диалектически» открыта,
становясь содержательной и эффективной внутри поля, заданного на первый в “лад
противоречивыми, а в действительности дополняющими друг друга понят г»ми •
русский и советский, первенствую#ий и равный (по отношению к другим народам).
местный и многонациональный, национальный и универсальный
В своей разомкнутости (очень конечно, ограниченной, но явной, > ак мы у «
дились, и в официальном дискурсе, и на уровне институциональных структур.
текстах) «русская идея» соответствует природе соцреализма как сист аь -
жесткая организация и пирамидальная иерархичность допускают «зазоры», я _о
неопределенность, которая и делает ег< жизнеспособным, обус- овливае &
динамику и обеспечивает ему вполне реа чьную притягательную :и; / - а ' ^ы
стороны, "тот факт, что «русское» должно означать «многонациона? ьн‘’е”' ВеЛц-
исключает возможность подчеркивания русской специфики (А.ВаисИп. '^гор!е ^ГоЗ
корусский шовинизм и ждановская литература. - В ки.: МааопаНгт V соб-
коио-*$с)юбп'е). I оба 1992) . Именно этим, видимо, объясняет» я ' тс^Тка союзи°“
ственно российских культурных и политических институтов, имевши о ,3ные °Р‘
и республиканском уровнях скажем. Академии наук или ЦК парзв 1 яацяи>. *
ганы и были фактически органами российскими (при "руководяще
республиканские их своеобразными филиалами - "наша Бухара
Й|Л Воспитанный Лениным и Сталиным, всей своей великой культу-
русский народ по праву являв гея старшим братом всех советских
^оодов, которые только в нем, в русском народе могут видеть опору
*аадог своей национальной свободы и независимости"137.
* И это, несомненно, "хорошо сказано" Здесь выражена едва ли не
• авная идея "патриотизма совершенно нового, высшего типа" и то,
^аК соотносится это "высокое чувство' с "космополитизмом" и "нацио-
.дизмом Выступая с докладом на II съезде писателей Украины, А.
горнейчук говорил, критикуя И. Стебун; "Вопрос борьбы против
г0гмополитизма и низкопоклонства перед культурой буржуазного За-
ааДл " это ВОПР°С борьбы за нашу национальную честь и гордость, за
приоритет нашей социалистической культуры”. Что означает здесь
нашу"? Ответом могут служить слова из того же доклада "То, что
«раинский народ первым пошел за великим русским народом., явля-
йся нашей наибольшей национальной гордостью Чаш патриотизм не-
отделим от сталинской дружбы народов Украинский народ исполнен
чувства глубочайшей братской любви к великому русскому наро-
ду’138.
В этих словах главного украинского писателя - и понимание
наибольшей национальной гордости" как первенства в присоединении
(своеобразная борьба за “приоритет” и здесь), и "дружба народов" как
любовь к русскому народу Так может быть реконструирована система
представлений в национальной сфере в этот период: "с >ветский пат-
риотизм" есть дружба народов" а она, в свою очередь, есть прежде
кего "любовь к великому русскому народу". За полгода до съезда, на
йседании президиума Союза писателей Украины, А Корнейчук будет
Iсамой резкой форме критиковать литературоведа Ю. Кобелецкого,
юторый "договорился до того, что назвал проявлениями космополи-
тизма.. исследование взаимосвязей украинских и русских писателей,
Иучение роли передовой русской литературы в развитии братской
Лраинской литературы". Это, заявил А Корнейчук, "рецидив буржу-
•>ного национализма в литературоведении”135. Если быть последо-
**Тельным, К Кобелецкий был пра1 если даже сопоставление укра-
®с*их писателей с Шекспиром, Гейне, Байроном объявлялось космо-
^литизмом то почему их сопоставление с русскими писателями не
•ляется таким же космополитизмом? Здесь, однако, логика изби-
{^льнав скажем русских классиков сопоставлять можно только в
'“Ратную сторону если говорилось о "влиянии передовой русской
13|®^Рмилов Литература сталинской эпохи - Лит газета, 1949, 10 апреля
11,^ат газета, 1048, 8 декабря
^итгазета, 1946, 2 1 июля
культуры на другие" - это патриотизм, если же наоборот - к
литизм и национализм °СМоп0.
Следует иметь ввиду, что борьба с национализмом в сов
истории никогда не прекращалась - это перманентный пре 4е< еТск°и
дивший сначала под знаком борьбы за интернационализм, а зат П °Х°'
"советский патриотизм", в котором интернациональная имея к'За
практически "снята" перманентной борьбой с "безродным косм Ыла
тизмом” 0Ли’
Импульсы в борьбе с национализмом те же, что и в борьбе с
мополитизмом (это само по себе < видетельствует о том, что задан*00"
вектор как бы предопределял и заданную бинарность: космоп ГНЫЙ
и национализм - ив' сообщающихся сосуда); это была борьба на М
фронта". Два
В том же докладе А. Фадеева на XI пленуме Правления ССП в к
не 1947 года где "резко критиковалась" книга И. Нусинова "Пушкин и
мировая литература" и содержался призыв к советской критике "эти:
««беспачпортных бродяг в человечестве». выводить на свежую веду
был раздел "Недостатки критики в области национального вопроса
где в центре оказалась книга Е Исмаилова "Казахская советская лите
ратура", в которой, по словам А Фадеева, "идеализируется феодаль-
ный, ханский пеоиод истории Казахстана. Ханы сражались с русским
царизмом, но одновременно сражались и между собой Тем не менее
ханы, феодалы и воры, поданы как герои национально-освободите
льной борьбы, а ханская резня изображается как борьба за создание
казахского государств» Автор идеализирует певцов, которые воспе-
вали подвиги ханов, и выдает это за ««героический период казахской
литературы» Литературу того времени, когда Казахстан стал час-
тью Российской империи автор называет литературой ««эпоки скор-
би»” Это и был традиционный марксистский подход к русской
истории, но школа Покров<кого" уже давно была объявлена немарк
систской, а автор книги "Казахская советская литература’ продолжал
мыслить прежними марксистскими категориями.
Российская империя уже перестала быть "тюрьмой народов ,
борьба с русским царизмом" уже рассматривалась как бор
столько с царизмом, сколько с русификацией, что оценивалось теп Р
крайне негативно. Как объяснял А. Фадеев, "в определении явл-
той или иной республике важно знать ее собственные литератур
традиции и преломление на национальной почве явлений ^РиК0Й
более мощной литературы Особенно важно видеть влияние
русской литературы’ >«0. 140
140См ь -Радеев Задачи литературной критики. - Октябрь 1947, И 7, < 161
Так начиналась волна борьбы с национализмом 1947 год' На со-
тоявшемся уже в сентябре пленуме правления Союза писателей
•граинь. самые резкие слова были сказаны о "буржуазно-националис-
тических вылазках" М. Рудницкого и М. Возняка, "националисти-
„еских настроениях" у М. Рыльского, Ю Яновского, И Сенченко. Среди
[•давьых хулителей - А Ильченко, П Усенко, А Копыленко и др.141 А
ч рез два месяца в редакционной статье "До конца разоблачить бур-
жуазный национализм" "Литературная газета" расширит круг имен
Особенно резко критиковался редактируемый Ю. Яновским журнал
Украинская литература" (главным образом за помещенные в нем
статьи А Дорошкевича и Г. Лазаревского, где якобы, утверждалась
теория единого потока" в дореволюционной украинской литературе),
журнал "Радянський Льв1В' (за статьи М. Возняка и М. Рудницкого),
осуждался Кундзич, но главными персонажами этой проработочной
статьи стали М Рыльский, соторый в своих "Путешествии в молодость"
И “Киевских октавах" "забыл о национальной гордости советского че-
ловека", нарисовав "идиллические картины прошлого" и проявил "ра-
болепие к эксплуататорскому прошлому" и Ю. Яновский в романе ко-
торого "Живая вода" "проводится мысль о превосходстве интуитивного
над социальным" и таким образом, возрождаются "традиционные воз-
врения буржуазно-упадочной литературы", кроме того, в нем при-
сутствуют "националистический реквизит кулешовской романтики", а
поскольку сюда был подверстан еще и "клеветнический роман" И
Сенченко "Его поколение" - "пасквиль на советскую молодежь", - выри-
совывалась страшная картина "националистического развала" укра-
инской литературы. Вот почему редакция главной литературной га-
»еты страны сочла нужным напомнить, что "<<антинародная>>, анти-
патриотическая сущность националистической идеологии . обрекает
литературу на рабскую зависимость от буржуазного Запада, на рас-
пад"142. Последнее замечание лишь внешне нелогично (почему поиск
П«3ичнальных корней обрекает на рабскую зависимость" от Запада,
*огда, казалось бы, наоборот?) - национализм и космополитизм
совершенно естественно оказались вновь сведенными вместе.
,:>рактерно что теория "единого потока", против которой боролись в
*1'от период, гневно обличая национализм, была чаще всего лишь по-
°Иткой (что особенно видно в статьях А Дорошкевича и Г Лаза-
₽*вского в журнале "Украинская литература") как-то "связать вре-
**на- восстановить национальную культурную традицию и исто-
рическое прошлое народа как некую целостность
----------------
м Лит газета 1947, 24 сентября
^Ит газета, 1947, 12 ноября
Теперь борьба пошла вширь. Уже к концу 1947 года в
ной печати критиковалась "националистическая романтика" ТраАь
казаха Тажибаева, башкира Бурунгулова, туркмена Щукур за В п^есах
поведь" "теории чистого искусства" критиковался эстонский33 Пр°"
Рауд; за теорию "единого потока" латышский фольклорист яПоэт
"теорию бесклассового развития Беларуссии" Бядуля пнсон. за
Вопрос о теории "единого потока" (или "бесклассового разя
в Белоруссии решался следующим образом (пример весьма ха * * '
рен) в статье "Идеи патриотизма в белорусской дореволюцион Ге’
советской литературе" М Лыньков имел неосторожность за?1 <гь °' и
Максим Богданович унаследовал лучшие патриотические т ЧТо
русской классической литературы"11'1. Это утверждение вызв \о сл'И
дующую реакцию В Гальперин заявил, что поскольку ”М Богданов6
не ьидел ничего положительного в присоединении Белоруссии к Рос4
сии, целиком включая Белоруссию в сферу влияния Западной Европы•
М Лыньков допустил грубую националистическую ошибку ('извра-
щение"), утверждая, что белорусский поэт "унаследовал лучшие пат-
риотические традиции классической русской литературы" <ь. Полу-
чалось таким образом, что, во-первых, "патриотические тради пи
русской литературы сводились к воспеванию русификации других
народов, а во-вторых, что эти традиции русской литературы могут
рассматриваться в белорусской только с точки зрения характера
оценки присоединения Белоруссии к России Еще хуже дело обстояло,
как выяснилось, с белорусской фольклористикой, поскольку "прошлое
Белоруссии во всех хрестомат иях изолируется от истории русского
народа, не показывается передовая, ведущая роль русского народа в
историческом и культурном развитии Белоруссии116. Специального
рассмотрения в этом же контексте заслужили работы Института
искусствоведения, фольклора и этнографии АН Украины, где оказалось
несметное количество "националистических извращений Так напри-
мер, в одной из статей одного из сборников этого института русская
музыка рассматривается лишь как один из источников, который наря * 144 * 146
и советской ли-
14 3См : Лит газета, 1947, 15 ноя оря
144М Лыньков Идеи патриотизма в белорусской дореволюционной
тературе. Полымя (Минск), 1947, И 8.
14 5В Гальперин. О пережитках буржуазного национализма в белорусском л
роведении Лит газет? 1948, 12 м«я
146С Василенок Фальсификаторы и невежды Лит газета, 1947, 7 октябр
с западноевропейской музыкой оказал воздействие на народное
Я цество Украины"1”.
Г Вообще трактовка исторических связей и культурных отно-
между тремя братскими народами" - русским, украинским и
^орусским - в послевоенный период резко сдвинулась в сторону
1ия". Характерна в этом смысле книга академика Н Державина
-дсхождение русского народа", где "русским народом" называется
восточно-славянское братство" - русские, украинцы и белорусы,
торых Н. Державин называет "русскими славянами". Разделение на
4аЦИИ академик считает лишь результатом "феодальной раздроб-
нности": в постфеодальный период, с его точки зрения, не г осно-
н й для разделения "русских славян" на три нации "Хозяйственно-
^ономическое и культурно-историческое ра; °итие русского народа -
начала в обстановке феодальной раздробленности, а затем в обста-
новке ликвидации феодализма и подъема капитализма, - привело по-
степенно к сложению в недрах русского народа трех новых этно-
рафических и культурно-исторических областных образований - ве-
ликороссов, украинцев ^малороссов) и белоруссов, трех братских на-
родов образующих в составе великого Союза Советских Социа-
листических Республик каждый в отдельности особую нацию и вмес-
-е в своем единстве - русский народ как мощное племенное целое"1’8.
Поскольку же дело идет к "отмиранию наций” признание "трех новых
этнографических и культурно-исторических областных образований"
пциями дела не меняет, ибо это один народ, а прошлое "областных
образований" - лишь предыстория их
Но так дело обстояло не только с "русскими славянами" "Серьез-
ше ошибки" были обнаружены у киргизских историков литературы
в "Очерках культуры киргизского народа" автор "доходит до не-
много утверждения что «(европейская культ ура культурные навыки
•^принимаются бывшими кочевниками через посредство русских и
Чраинцев>>. Совершенно ясно, что речь должна идти не о <<европей-
Чой>> культуре вообще а о культуре великого русского народа"1”.
Ь ике "за идеализацию прошлого" были подвергнуты "История Ка-
рской ССР", "Очерк истории украинской литературы", книга С Козина
монгольских народов", даже "История государства и права СССР",
к|к ьнов Против влияния буржуазного национализма - Литгазета, 1947, 26
''Н .С в
1,^^еРЖавин Происхождение русского народ- - М, 1944, с. 96.
1ц7°Р°залиев Об ошибках киргизских историков и литературоведов - Литгазета,
- ' Декабря
автор которой "слепо следует за антинаучной концепцией буо
националистического украинского историка Грушевского"'5<> *Уазн°-
По сути, вся борьба с "национализмом’ была борьбой
нальной историей народов СССР Запрещенным стало традит На'^Ио'
употребление словосочетания "золотой век" применительно °НМое
или иным периодам истории народов "серебряный век" наступал* Тем
с присоединением к России, а "золотой" - только после револю Везде
которую опять-таки возглавил русский пролетариат" "Национ ИИ '
освободительная борьба народов России развивалась пед Но'
ством русского пролетариата Он в 'зглавлял борьбу всего нао °ВОд'
освобождение, в тем числе и борьбу трудящихся масс угнетенных Э
циональностей. Русский пролетариат, совершая пролетарскую ре**3
люцию разбивал тем самым национальный и социальный гнет осво
бождая порабощенные народы от русских помещиков и капиталис-
и от местных угнетателей - национальной буржуазии и феодалов в
этой совместной борьбе всех народов укреплялись связи трудящихся
всех наций происходило их сплочение вокруг русского пролетаем:
та"150 151 152.
На этом фоне шла перманентная борьба с народными эпосами
(достигшая пика к началу 50-х годов) Это была буквально тяжба
власти с самой национальной историей народов. Началось с вы
ступления в августе 1951 года "Правды", где была "разоблачена реак-
ционная сущность азербайджанского эпоса ««Деде Коркуда>>’ (впослед
ствии в эту борьбу включился сам правитель Азербайджана М Баги
ров). Затем "Правда Востока" в статье от 29 января 1952 г "разобла
чила реакционный узбекский эпос "Алпамыш", после чего процесс
принял лавинообразный характер - были "вскрыты" "антинародные
тенденции в эпосе Казахстана", "реакционная сущность туркменского
эпоса <<Коркут-Ата>>", которым вообще был назван "сомнительным эпо-
сом" 27 октября 1951 года "Литературная газета" поместила статью
секретаря ЦК ВКП(б) Туркменистана 0 Шихурадова с поразительн - а
названием: "Чуждый туркменскому народу эпос <-Коркут-Ата>> на-
родный эпос отторгался от самого народа и объявлялся чуждым ему
самому. В статье "Против восхваления ««Песен о набегах>> Лит
та, 1952, 14 июня) К Зелинский вступивший в борьбу с дагес ан<
150См М.Мороэов Национальные традиции народов СССР и воспитание сов
патриотизма. - Большевик, 1044, 7 с.46
151См. А Карапетян Против пережитков буржуазного национализма в
литературоведении - Литгазета, 1946, 31 июня. $
152Н Яковлев О преподавании отечественной истории -Большевик, 194
оСоМ, писал о глубоко чуждых народу разбойничьих песнях о на-
о том что они "антинародные по духу'
“ Возникал естественный вопрос: кем же, если не данным народом,
созданы эти "антинародные произведения", и что с ними делать
6 дерь. когда "вскрылась их реакционная сущность"? Отвечая на этот
^прос в ходе длительной борьбы вокруг киргизского эпоса "Манас”,
и Богданова писала Ценя эпос <<Манас>> как культурный памятник
„оилого, мы должны позаботиться о том, чтобы он стал доступен на-
чистым от феодально-байских и буржуазно националистичес-
ких искажений. Очищение эпоса отнюдь не означает выхолащивания
3 него исторических обстоятельств и особенностей жизни народа,
трансформации эпоса в плане его осовременивания. Это было бы фаль-
{Яфикацией. Очищение эпоса должно быть строго научным и прин-
-1Плальным"-53. Таким образе: 1 ответ давался сразу на оба вопроса
,се "плохое" в эпосе - от феодально-байских и буржуазно-национа-
листических искажений", которые надлежит исправить, "очистив" эпос
, делая это принципиально. О том какими именно принципами сле-
довало руководствоваться в этой работе, ясно из сказанного выше.
Эпос, будучи материализованным прошлым, национальным самосозна-
дием народа, не мог не стать реальным врагом "советского патрио-
тизма' Его "антинародность" чаще всего и усматривалась в том, что
пн произведения воспитывали уважение к национальной истории ка-
девой быть не могло, ибо каждому народу были назначены свои клас-
пи творившие во времена национальной "предыстории" (история на-
чиналась с присоединения к России и после революции), а, скажем,
1утуэ°в, Александр Невский, Минин и Пожарский или Юрий Долгору-
Пй должны были быть национальными героями и русскими, и литов-
ками, и киргизскими одновременно. Но главным образом, "антина-
родность" заключалась в том, что "авторы эпоса" не всегда праьильно
Снимали то, каким благом было присоединение их народа к Рос-
®йской империи и воспевали героев, боровшихся за свою, якобы, "на-
Йлнальную независимость"15’.
Последнего в сталинский период пика борьба с национализмом
^тигла в 1951 году в связи со стихотворением В. Сосюры "Люби
Краину" Как мы могли уже увидеть, все идеологические акции та-
°Го масштаба (от постановления о ленинградских журналах до по-
явления о музыке) кроились по одним лекалам: всякий раз из-
ЧТГ
оданоь Обэпосе Манас” -Литгазета, 1952. 27 ма1
упрек был обращен и к части литераторов ", которые допускали идеа
разного рода реакционных деятелей прошлого, забывая при этом то
чь<:тв<' что вхождение в состав России для этих народов было про-
явлением" (Л Шаповалов К вопросу о народности литературы и ис-
- Дальний Восток (Хабаровск), 1953, И с 1д5)-
ДО
бирался какой-то повод для развертывания кампании, а если та
не было, взрыв провоцировался Так было с детским рассказом клВ°Го
щенко в "Звезде", так же случилось и со стихотворением в Сое ^°'
той же "Звезде". Написанное и опубликованное на Украине задо ₽Ы в
195 1 года, оно прошло незамеченным и почти не имело репо °
переведенное А Прокофьевым и опубликованное во всесоюзном Э Н°
нале стало поводом для огромной кампании. Передовая статья т* ’ Р'
ды" от 2 июля 1951 года "Против идеологических извращена! л₽’в"
ратуре" была перепечатана всеми центральными изданиями и та Тв'
образом, обрела статус официального документа огромной ван "
стимулирующего начало новой волны в "борьбе с национализме
Статья была вдвойне оскорбительной для Украины еще и потому
появилась буквально сразу после помпезной декады украинского ,
кусства и литературы в Москве и являлась (не исключено что вполне
сознательно) своеобразным всесоюзным резонансом этого события Еще
не успела закончиться украинская декада в Москве, еще не сняты
были афиши праздника и не успели уйт и из памяти слова о "расцвете
культуры Советской Украины", как разворачивается кампания, в ходе
которой звучат слова А. Корнейчука: "Русская литература, ее титаны
выращенные гением русского народа, - это несравненные вершины ми
ровой культуры. Они особенно близки и родственны нам, писателям
украинского народа. Внимательно и любовно мы учимся и будем
учиться высокому искусству литературы... у русских писателей Эта
статья - проявление отеческой заботы партии о судьбе нашей ли-
тературы, о судьбе нашей украинской культуры" - говорил А. Кор-
нейчук на специально созванном VI пленуме Правления Союза писате-
лей Украины с повесткой дня Идеологические извращения в литера-
туре, вскрытые в статье газеты <<Правда>> и очередные задачи писате-
лей Украины"1*5.
"Отеческая забота" проявилась в том, что стихотворение В Со< ю
ры было оценено в крайне резких (даже для этого времени) выраже-
ниях Было сказано что "вопреки жизненной правде, он воспевает не-
кую извечную Украину, Украину <<вообще>> вне времени, вне эпохи
вот Украина в изображении поэта", "под таким творчеством п0^
шется любой недруг украинского народа из националистиче
лагеря, скажем Петлюра, Бандера и т. п ", "откровенно нацио
тически звучат слова поэта, грубо искажающую правду жизни ‘
что без нее мы, как пыль в поле, дым, гонимые вечно веТ] ^ильСя
вестно, что существо национализма состоит в стремлении > рлении
и замкнуться в рамках своей национальной скорлупы,,и овальностей
не видеть того что сближает и соединяет массы наци
р; и увидеть лишо то, что может отдалить Друг от друга ”, - это оп-
' деление национализма, данное "Правдой ", знаменательно: "сбли-
’аться" можно было только с русским народом в едином советском
(ространстве.
В самых суровых тонах было оценено либретто оперы "Богдан
г-ельницкий" (ав горы В. Василевская и А Корнейчук)1*6, вновь был
-помянут М. Рыльский и, наконец, "резкой критике” был подвергнут
1 Прокофьев, переводивший стихотворение, за то, что при переводе
рЛ вписал в текст строки, которых в нем не было: "Ничто без Совет-
ной Отчизны мы Для нас в белом свете Отчизна одна, в стихах, что
вод волгою льются, и в звездах Кремля, и в узбекских садах родные
еердца всюду бьются...” Подобный текст (в духе официальной рито-
о братской дружбе советских народов") мог существовать лишь
। стихотворении "старшего брата”, где "узбекские сады" бы/и частью
России ("Наша Бухара"), но никак не украинца, ибо эти "сады" могли
^ть осмыслены лишь наряду с украинскими песнями или украин-
скими степями только в контексте стихов, "что над Волгой льются"
На этом фоне особенно убедительно звучали слова официальной
пропаганды о том, что ’ болыпевитская партия воспитала народы Со-
мтского Союза в духе взаимного уважения и чуткого отношения к их
правам и национальному достоинству Ленин и Сталин воспитали
Гроды СССР в сознании того, что различия в уровне экономического и
1/льтурного развития народов... не дают основания большим нациям,
ушедшим вперед в своем культурном развитии, смотреть на малые
зпции :верху вниз Ленин и Сталин вели решительную борьбу про-
тив носителей уклона к великорусскому шовинизму, которые пропо-
Ндывали высокомеоие и презрение к нерусским народам к малым на-
циям и отрицали за ними способность внести свой вклад в общую со-
кровищницу культуры" *'.
ЧбГ
к а- факт столь резкой и высочайшей критики до того неприкасаемого А
2* йсука (через месяц на украинском пленуме он выступал с покаянной речью)
1^7*’" явствует о том, что инициативе 1' этой кампании исходила из московских
^Г^ИйНых верхов и явилась для "писательской общественности" Уграины неожи-
ъ> твю: псивентивная борьба с местным национализмом не уберегла от вер-
^ог"о гн 'ва
’в<"ская политика равноправия наций Передовая) - Большевик, 1946, И 9, с е
РОДИНА СЛОНОВ. «ПАТРИОТИЗМ МУДРОСТИ И СТАРШИНСТВА»
Сталинская пропаганда создала свою модификацию древней
методов разжигания внешних угроз и нагнетания атмосф^ т Ших
которые применялись всеми воинственными деспотиями. Так ~и^аХа'
пугал немцев угрозами мирового еврейства и мирового комму низ
с 1939 года угрозой "плутократий”; так Сталин пугал стран” д0
года угрозами мирового фашизма и японского милитаризма, с 19Л9
194 1 годы англо-французскими империалистами и белофинскимП°
агрессорами В годы войны угрозы были насколько реальна что
создавать врага искусственно не требовалось. Но с 1946 года стали
пугать уже "акулами Уолл-стрита", "мировым сионизмом", западне
германским реваншизмом" и т. д Вне этого, внешнего контекст ха-
рактер трансформации манихейского мифа в позднесталинскую эпоху
останется непроясненным, ибо национальные процессы, протекавшие
внутри советского общества, были направлены на формирование со-
циума такого типа который осознавал бы себя в противостоянии все-
му что находится вне его.
Мотив противостояния, противоборства перманентной идеоло-
гической войны с чуждым и враждебным внешним миром постоянно
поддерживался в сталинской культуре ( в советской культуре во-
обще) и всегда занимал в системе утверждаемых ее ценностей едва ли
не ведущее место. Он позволял скрывать и воинственную, агрессивную
природу существующего государственного строя, формируя в то же
время культ силы, постоянной готовности "к отражению агрессора ,
культ мужественности и воинских добродетелей. Образ врага в со-
ветской литературе - тема особая Здесь же нам предстоит лишь :а
вершить наше рассмотрение манихейского мифа в позднем сталиниз
ме, чтобы увидеть те пределы, к которым он всегда стремится, - из-
нутри (о чем выше шла речь) и извне (о чем разговор впереди) ак
сказал поэт, "В Москву отовсюду путь недалек, куда б на каРт^
глянул ты Москвой приводные ремни дорог ко всем горо; .м пр
тянуты . Повсюду сияет московский свет в ауле далеком, в
ли, - у нас давно провинции нет, провинция - за границей (В
Московское шоссе). й пат
Что же представлял собой новый "животворный совеТСа>) Кот°-
риотизм"?Объяснялось что это "идеологическая «надстро^ ^кИмИ
рая порождается объективными экономическими и пол
довиями исторической жизни народов"158. Затем классовая и на-
7 оВальная парадигмы вступали во взаимодействие: Патриотизм есть
рдение социально-историческое, он всегда имел определенное соци
*,ьн°е (классовое) содержание и классовый характер. Следует поэто-
различать исторические типы и формы патриотического сознания
а ичных общественных классов"15’ Связь двух коммунальных дис-
курсов проступает, когда очевидно пересечение оси классово -нацио-
нальной коммунальности и оси коммунальность/демократия. Уже в
.^Аэрации состоявшегося в 1948 году совещания компарт ий было за
дВдеН°: "Коммунистические партии должны возглавить сопротив-
дение планам империалистической экспансии и агрессии по всем ли-
0Ям - они должны сплачиваться , объединять свои усилия на основе
с5щей антиимпериалистической и демократической платформы и
убирать вокруг себя все демократические и патриотические силы
аарода"180.
Старый классово-ортодоксальный марксистский лозунг получил
такую окраску, которая, по существу отменяла всю прежнюю интер-
национальную риторику "Коммунистические партии ныне во всех
коанах я ляются партиями патриотов своих стран и ведут борьбу
претив антинародных, антипатриотических реакционных сил"161. При-
шны же самой р< - олюции в России объяснялись теперь уже не в
массовом ключе, но в категориях национально-освободительной ре-
юлюции "Самодержавие и русский капитализм продавали нашу
родину иноземцам, превращали ее в колонию западного империализ-
ма Политика царизма в корне противоречила интересам страны, ин-
тересам народа. Спасти нашу родину от полного и окончательного эа-
п„аления можно было, только свергнув самодержавие"162.
Идеи "мировой пролетарской революции" переводятся, таким
’5разом в контекст национально-освободительного движения а сама
Поддержка "национально-освободительного движения во всем мире"
пановится новым эквивалентом старого лозунга мировой революции
пролетариат/буржуазия перекодируется в ось национально-
|Лтриотические силы (народные массы)/космополитические силы
буржуазия) Этот сложный симбиоз новой коммунальности имел
^УВышинский. Советский патриотизм - движущая сила развития социалистичес-
г’оСщлг-тва . в Жн О советском социалистическом обществе -М, 1948,с 422
, ; ^Вышинский Советский патриотизм - движущая сила развития социалистичес-
1°®бщества, с. 423
ед формационное совещание представителей некоторых компартий - М., 1946,
ц^Вылинский Советский патриотизм - движущая сила развития социалистичес-
'• ’^Вв'тва. с. 425.
-““-пинский Советский патриотизм - движущая сила развития социалистичес-
°6«еств« :. 429.
внутренний и внешний аспекты Внутренний аспект: патри
ветских людей - "это любовь к советской, соуиалистиче, кой " М Со"
где трудящиеся, освобожденные от эксплоатации, являются ^°ДИМе-
властными хозяевами своей страны это чистая, светлая нич°ЛН°'
омраченная любовь трудящихся освобожденных от эксг; >атаем Ме
свободно строящих свою жизнь любовь к своей соуиалистич * И
родине, к ее общественному и государств иному строю" Помимо ^СКой
ви к., государственному строю” качественное отличие патриот*106'
советских людей - его внеклассовость он "поистине всенароден ’ч ЗМа
Будучи "основой морально-политического единства советск
общества", советский патриотизм я лялся фундаментом г отивГо
стояния всему внешнему миру. В противовес "фальшивым софизмам°'
насквозь лживого абстрактного <<гуманизма>> и <<интернауионалиэ
ма>>" советский патриотизм утверждает "подлинный гуманизм" ОСТо
ящий прежде всего в заботе о соуиалистическом отечестве, которое
единственно является воплощением идеалов гуманизма, оплотом
свободы и демократии, надеждой всего передового и прогрессивного
человечества"16,1. "Переделать мир" можно, таким образин только по
советским лекалам Это распространяется на все сферы человеческой
деятельности. Так, отриуая "»<мировую науку>> вообще", офиуиальная
идеология в то же время и утверждала "мировую науку", но по совет-
скому образуу "Не пора ли понять что плодотворно строить мировую
науку можно только на основе метода марксизма-ленинизма на осно-
ве диалектико-материалистического мировоззрения !"•« Такими со-
ветскими должны были стать мировая культура, экономика весь мир,
наконеу Именно ‘благородным и священным чувствам советского
патриотизма и советской науиснальной гордости"161 * * * * 166 противопоставля-
лись "космополитизм" и "национализм"
Объявлялось, что пропаганда космополитизма, "всемирного
гражданства" оборачивается другой стороной и оказывается п{ пь-
гандой расизма завоевания мирового господства Соединенными Шта"
тами Америки, к которым присоединятся все другие государства
Утверждалось что "идеология космополитизма отчетливо носит на
соуиалистичес-
социалистичес-
161ПЕ Вышинский Советский патриотизм - движущая сила развития
кого общества, с. 436, 438. 439
16’П.Е Вышинский Советский патриотизм - движущая сила развития
кого общества с. 469-470 листичес-
16ЬПЕ Вышинский. Советский патриотизм - движущая сила развития социа
кого общества, с 468 иалистичес
166ПЕ Вышинский Советский патриотизм - движущая сила развития соц
кого общества, с 474 КосмопелИ-
16,Б Леонтьев Идеологический арсенал американского и.чпер >АИЗ
тизм и агрессивные планы англо-американской реакции Знамя
американское клеймо"168. Подчеркивалось, что "космополитизм
Сроден реакции, потому, что он помогает ей в борьбе против нацио-
суверенитета, против политической, экономической и куль-
независимости народов Западной Европы"'6’. Это все касается
"^аполитизма
1 Но то же самое относится и к национализм'; Официальная про-
, и[{Да не уставала повторять: "Национализм это идеология и поли-
са эксплоататорских классов, которую они культивируют в своих
1 -цстных интересах Идеология национализма построена на фаль-
фикации самого понятия нации I . проповедует человеконенавист-
лческую теорию «избранных» наций, призванных господствовать
<ад так называемыми «неполноценными» нациями Политика нацио-
^гзма есть политика порабощения одних наций другими,эакаба-
х»ния малых наций, эксплоатации и угнетения народов Она имеет
Явей целью разъединить трудящихся раскалывать и натравливать
0 друг на друга, отвлекать их внимание и силы от борьбы за демо-
[ратик Перед нами классическая формула шовинизма и потому
31 точно "ложится" она на официально проводившуюся в Советском
дезе политику. А поскольку "советский патриотизм" был лишь идео-
югическим эквивалентом русской советскости, речь велась по сути о
;усскс-советской избранности что и стало предметом своеобразных
юлитико-национальных 'медитаций в литературе этого времени
Не станем больше обращаться к идеологическим формулам -
питаемся в выгодно отличающееся от них неказенностью и лич-
юстностью тона "Рассуждение о великанах" Леонида Леонова, ста-
п», опубликованную 27 сентября 1947 года на целой полосе "Лите-
лтурнэй газеты", где мысль о "народе-великане", "исполине" обла-
чна в формы удивительного, даже по тем временам, презрения ко
«му нерусскому
Свой исторический экскурс Л Леонов начал со времен татар-
ах ханов, когда "у них там Гамлет уже сомневался в радостях бы-
а мы в одиночестве дрались за самое их право на воздух". Затем
Меняется, что (уже в петровские времена) "все приходившее к нам
"•ве... неузнаваемо облагородилось от одного пребывания в сердце
<Уков Философия предателей Заметки о французских космополитах - Знамя,
“И 9, с 150.
4^?'й*АеР Будницкая Космополиты из литературного Голливуда - Новый мир,
6. с 296
’’Юл
/яанцев Национализм оружие империалистической реакции - Большевик,
1”^15 <45
русском - в той степени, в какой наш Рублев выше византийск
разцов и итальянских примитивов" что иноземцы, завезенны > 1 Х °6'
из Европы, “выродились... в бездарную голштинскую моль" и чеТР°м
протяжении века этот привозной микроб изрядно подточи "а
русской знати в свои национальные силы". Здесь же Леонов л
лирует определение "советского патриотизма", "патриотизма г- кМу"
высшего типа". Он "есть высочайшая степень патриотизма котВ °
существует пока в одной нашей стране, но светит далеко • >ЫЙ
пределы Это патриотизм не только для себя, но и для др гих
патриотизм мудрости и старшинства". Патриотизм старши-ютва е Т°
по Леонову, "патриотизм советского человека, провозгласившего .
отечество моральным пристанищем всего прогрессивного чел ; ч°е
ства... Да, мы любим свое, наше, потому на нем лежат отпечатки м
ты и золотых рук наших гениев; да, нам дорог этот, наш дом, сод< щ
ный подвигом предков и всесторонне оборудованный достижени [ми
пятилеток но не потому только, что там находятся дедовские моги-
лы, бесценная утварь цивилизации и непочатые сундуки с добром На-
ше отечество лучше других потому что оно есть спасительный про-
образ людского общества Нам нельзя иначе мы зорче, мы старшие в
человеческом роду" Эти удивительные "Рассуждения .." завершались
словами о том что Запад всегда любил нас "людоедской любовью и
выдумал теорию нашей "неполноценности и всегдашней духовной под-
чиненности".
Необходимостью доказать, что "мы" старшие не только на одной
шестой части планеры, но и вообще "старшие в человеческом роду
была вызвана огромная кампания за "русские приоритеты" в науке и
культуре (в духе "советского патриотизма" речь шла о русском пер-
венстве во всех областях человеческой культуры). Эта кампания дли
лась весь позднесталинский период и обрела такие непристойные фор-
мы, была доведена до таких крайностей что послужила не столько
утверждению "советской гордости", сколько всеобщему и совершенно
заслуженному осмеянию страны во всем мире, оставшись в пам ?ти
многих благодаря родившейся тогда шутке о России как родине ело
нов.
История кампании за у гверждение "русских приоритетов сов^а_
дает в главных этапах с кампаниями борьбы с космополитизм-1»
ционализмом Здесь - продолжение единой изоляционистской до Р
ны отторжения русской культуры от других национальных ку ва
(как внутри Союза, так и вне его) во имя утверждения ее пеРв°Р доН
и избранности. Здесь оборотная сторона борьбы против н ни)0
ства за утверждение своего превосходства, ведь по опреде 1елКу
Эренбурга, "космополитизм - это отказ от первородстг
чечевицы"171. Газеты и журналы гех же дней, когда остракизму
одвсргались "низкопоклонники" и "националисты" (тоже, как можно
, цЛо видеть, не понимавшие значения русского первенства), обру
дивают на голову читателя массу новейшей информации
Акад. В Немчинов сообщает, например, что теорию строения
томного ядра разработал не Нобелевский лауреат Гейзенберг а со-
„тские ученые Иваненко и Гапон:72 О неуважении к родной науке
говорит С Незнанов, посетивший Тимирязевскую сельскохозяйствен-
ен} академию. Ясно ведь, что тимирязевец должен быть "воспитан в
духе гордости за отечественную науку, ибо она самая передовая нау-
да в мире", а вот учебные программы и пособия "отечественной науке
«деляют недопустимо мало внимания Везде только западноевропей-
ки? ученые и ни одного русского имен! . А ведь известно, физику как
аауку нельзя представить без работ Петрова...” Великую творческую
силу русской науки нужно пропагандировать, "нельзя воспитывать
студенчество в духе низкопоклонства перед заграницей Пора поду-
иат1 Нужно вскрыть Не пора ли Министерству итд.1' Журналы
один за другим начинают печатать очерки о русских ученых с одним
। тем же сюжетом: русский ученый делает открытие, а его "уворо-
вывают" (сюжет перешел и в литературу - см., например, повесть Ю.
Вебера в "Новом мире” за 1945 год "История похищенной идеи"). "Ок
тябрь" печатает статью о В. Докучаеве, начинающуюся словами: "Поч-
воведение - молодая наука (как известно, одна из древнейших наук
Е.Д.' Возникнув всего 70 лет назад в России, она и в дальнейшем ус-
пешнее всего развивалась трудами русских ученых."'7* ‘Литератур-
ная газета" сообщает о "низкопоклонниках из Дома авиации": почему,
спрашивает автор, в Доме авиации везде всякие иностранные имена
где же русские? Слишком легко "отдали немцу первенство" в плани-
рующем полете, и не Отто Лилиенталь, а простой русский крестьянин
времен Ивана Грозного является "основоположником современной
1 ’Иации”, да и первые полеты на воздушном шаре совершили не братья
1'онгольфье, а рязанский подьячий Крякутной. и массу другой подоб-
ий информации узнавал читатель из этой статьи Как могло слу-
'вться, - спрашивала газета, - что музеи с таким подобострастием
В₽«славляет все заморское и так безразличен к нашей национальной
Гв₽дости?">'ь. "Новый мир” печатает большую, в полсотни страниц
П^Зренбург На Парижском конгрессе - Знамя 1949, М 6, с.134
“Немчинов Против низкопоклонства! - Лит газета, 1947, 4 октября
11Чт
газета 1947, 20 октября
Л Крупенниковы Великий русский ученый - Октябрь, 1946^ 10-11, с. 115.
газета, 1947, 1 октября
статью А. Поповского "Заметки о русской науке" (1946, М 3) а
шевик" статью А. Зворыкина "О советском приоритете в науке" (10°’ "
22), в том же году выходит двухтомник "Люди русской нг,
всех материалов читатель узнавал: 113
что русские физики открыли закон электромагнетизма
ЗО-х годах XIX века; в
что еще до Джоуля в России был открыт закон теплового
ствия тока; Дей"
что "замечательные русские техники” создали основы тео
электромагнитных машин и "кроме того, открыли гальванопластик”
что П. Лебедев "впервые экспериментально доказал давление
света" и опытным путем обосновал электромагнитную теорию света
Максвелла;
что А Столетов открыл основные законы фотоэлектрических яв-
лений а Н Умов - теории движения энергии,
что Г Голицин создал физическую сейсмологию и "русской сей-
смологии принадлежит ведущее место во всем мире";
что Ф Бредихин - основоположник кометной астрономии,
что открытия Н Лобачевского в области геометрии дали основу
общей теории относительности Эйнштейна,
что Н. Бекетов - творец химии высоких давлений,
что Д Лачинов впервые провел электролиз воды
что приоритет в открытии пластических масс принадлежит М
Коновалову
что Д Чернов открыл науку металлографию, составляющую осно-
ву всей современной металлургии
что в России были созданы науки кристаллография, минералогия
и эволюционная палеонтология;
что К Тимирязев открыл процесс фотосинтеза,
что М Ломоносов еще де Лавуазье открыл закон сохранения ве-
щества;
что такие великие русские ученые, как Петров Яблочков, Ло,.,
гин, Усагин первыми открыли миру "вольтову дугу" (она теперь :тала
называться "электрической дугой Петрова") и явления гальваноплас
тики, создали телеграф установили основные законы электротехн
дали человечест ву "русский свет" ("свечу Яблочкова"); хими-
что современную органическую химию создал Бутлеров, а
ческую промышленность - Зинин
что основы эпидемиологии создал Самойлович, каК
что первый аэроплан создали не братья Райт, а Можайс
и лампу накаливания, которую создал Лодыг ин и ук рал ЭД дьНо в
Весь этот "переворот" в истории науки произошел
течение нескольких лет - в 1 947 -46 годах
Оказалось, чтс не только русские ученые-естественники куда
в1цце западных, но и философы. В романе Г, Коновалова "Университет"
вСть такой примечательный диалог:
- По-старинке читаете Все Гегель да Кант.
- Но ведь Гегель - учитель Маркса.
- Мне не хотелось бы портить ваше настроение но, не говоря
о Марксе, еще русские философы девятнадцатого века видели не-
достатки гегелевской системы, они вообще были смелее своих за-
падных современников .
Мих Слонимский на сюжет о "приоритете" написал в 1950 году
исторический роман - "Инженеры". В центре романа - события в
Петербурге в 1910-е годы. Молодой инженер Иван Ланговой изобрел
оригинальный станок, но его проект украден и вывезен за рубеж
большевик-инженер Макшеев объясняет профессору Кондакову что
этот разбой среди бела дня является закономерностью капита-
листического общества, а "Санкт Петербург дышал иностранным
воздухом Иностранные промышленники, коммерсанты, ремесленники
глубоко внедрились в город. Нигде в России преклонение перед всем
иностранным не выражалось так явственно и активно, как в столице
Жадные щупальца иностранного капитала тянулись к металлургии
Юга, углю Донбасса, нефти Баку, золоту Сибири .. Оборотистые при-
шельцы из за рубежа покупали уральский лес и модных адвокатов,
брали в аренду украинские земли и столичные газеты, субсидировали
декадентские журналы и подсылали провокаторов в рабочие орга-
низации" Такую вот картину в сценах и лицах изобразил Мих
Слонимский17*. Всему этому противостоят Ланговой и Кондаков боль-
шевик Макшеев и русские рабочие, защитники приоритета русской
науки.
В "патриотических пьесах" тема эта приобрела драматурги-
ческое завершение. Разумеется, самые невозможные слова о "какой-то
мировой науке" говорят здесь отрицательные герои: "Наша наука Нет
Никакой нашей науки, вашей науки Наука принадлежит всему миру"
(профессор Милягин в "Великой силе" Б. Ромашова) "Государства име
ют границы, наука их не имеет!" (профессор Лосев, отдавший амери-
*4нской фирме свою рукопись и ставший "посторонним советской нау-
,е Человеком" - "Закон чести" А. Штейна)... Наука и культура, непре-
менно национальны и первенство везде здесь за всем русским Даже.
,а самим языком; "Все прежние мировые языки были языками-кос-
ы°г-олитами Они создавали международную общность правящих
*лассов, но неизменно в ущерб языкам народным, национальным Язы-
гц7
ц когда роман вышел в свет, 'Лит газета" 2& июня 1950 Г. поместила рецензию на
0 В-Вихрова с характерным названием "Слово, сказанное во-время",
ки феодального и капиталистического космополитизма^) от
интеллигенцию от народа, ставили себя над националу V ^Вали
ками... Русский язык - первый мировой язык интернациона ЯЗЦ"
граждебный космополитическому обезличиванию наций"1” <’Ма,
ВОЙНА ЗА МИР
Утверждение "нового животворного советского патриотиэ
означало поношение всего иностранного как чуждого и вргжде 5 г
Буквально все "толстые" журналы печатают очерки о жизни на За°
паде формируя не только образ врага, нс и абсолютно искаженное
представление о мире
В 1949 году журнал "Знамя" ввел рубрику "Своими глазами", где
советские люди побывавшие за рубежом, делились своими впечат-
лениями об усиленном Здесь выступили ткачиха и горный инженер
капитан и педагог, строитель и врач.
Ткачиха писала. "Американцы знают отлично что продукция
изготовленная на их фабриках, плоха и по качеству выделки и по сы
рью из которого она сделана Не случайно американцы боятся попа-
дать в своих платьях под дождь материя садится так, что потом пла-
тье не лезет даже на ребенка. Мужские костюмы из американских
тканей нужно носить очень осторожно: они расползаются, как бума-
га”177 178 179 Ткачихе вторит строитель: "Быт американцев производит на
советского человека удручающее впечатление своей застойностью В
США не имеют представления о подлинном сервисе.. Люди труда, сис-
тематически недоедая обречены на преждевременную старость и
смерть Но это не тревожит правителей США”1'9. Тако! э рода инфор-
мация потоком шла со страниц газет и журналов Много сделали для
распространения "правды о загнивающем Западе" профессиональные
журналисты-международники (Ю. Жуков, И Ермашев и другие) Разу-
меется, наиболее колоритно выглядел "капиталистический рай в вы-
ступлениях деятелей искусства Вот что писал, например, об Англии
кинорежиссер Г. Александров: "Музыка лондонских безраб >гны своеу
образно отражает реальное бытие капиталистического общее ва
миллионов лондонцев нет времени наслаждаться всеми этими ь
177ДЗасла»схий Великий язык нашей эпохи -Лит газета, 1949, 1 января
178Е Нефедова. Правда об американской демократа! - Знамя, 1049.14 3
179МНечхин Пышная реклама и тусклая действительность - Знамя, 1949, И 5
и и картинными галереями тягостные заботы обременяют их, нуж-
* заработать на кусок хлеба чтобы не умереть с голода, впереди
^денящее дыхание вопиющие контрасты английской реальности
,знь с ее неисчислимыми здесь противоречиями накладывает без
’ достный отпечаток..."180. Все это, конечно, вошло и в литературу.
™ Так, в классическом поэднесталинском романе Счастье" П. Пав-
ленко немало сцен, живописующих послевоенную Австрию. Здесь чи-
татель знакомится, например, со старым австрийским герцогом, спе-
г дирующим сервизом Марии-Терезы и .. американским мылом А та-
1йми предстают перед героиней романа Горевой жители Вены "Это
били всеядные существа, без хребтов, без мускулов, мастера ма-
деньких благополучий, муравьиных интересов, ювелирных страстей
и, где же та Европа о которой с таким уважением х!исал Герцен,
,оторук> так нежно любил Тургенев? Этой Европы она не увидела Ве-
дикие произведения искусств одиноко стояли в музеях памятниками
эпох, исчезнувших, как Атлантида. А маленькие люди, суетясь вокруг
великих сокровищ прошлого, клятвенно уверяли, что они их наслед-
ники". Уже позже, в 1949 году П. Павленко побывает в Америке. В сво-
их "Американских впечатлениях" он будет писать: "Нелепость капи-
талистического порядка бросается в глаза на каждом шагу, и трудно
себе представить что руководители этого гигантского муравейника
даже не сознают трагизма своего положения"181 *.
Разумеется, борьба с космополитизмом, корни которого виде
лись в Америке, была борьбой за разъединение: нет мировой науки
вет мировой культуры Вообще нет общечеловеческого как такового
Культура подчас (буквально по-фрейдистски) "пробалтывает" то что
находится на глубине и не всегда вербализовано Но вот слово сказано
Любопытен сам контекст этого высказывания: "На страницах нью-
Ьркской антологии всячески пропагандируется якобы назревшая не
Сходимость создания «всемирной республики литературы и искус-
ствах, единой мировой культуры, содержание которой имело бы <<об-
,*человеческий>> (читай космополитический} смысл и значение"
Оделено нами -ЕД )18*. Общечеловеческое и космополитическое -
’Ти два слова фак гически стали синонимами негативного характера, и
идеологическую синонимичность наглядно демонстрирует текст
***еьно стертостью словоупотребления "одно (читай: другое)" - все
Александров В Англии нап.их дней (Путевые заметки) Знамя, 1954, М 4, с. 155
I Павленко. Американские впечатления - Знамя, 1949, Ы 6, с 105, 110.
1|;>п
. и Трофимов Американская буржуазная эстетика - враг искусства - Знамя, 1954,
Чс.ггз.
очевидно и даже не требует комментариев, поскольку носители
логического языка уже посвящены в происшедшую метам, оозИД0л"
дан идеологический код. Разъединение - это первый шаг во имя^
рого - утверждения "патриотизма старшинства ’ Вт°-
Америка и американская культура будучи 'оплотом космог
тизма", вообще являлась, с точки зрения официальной Доктрины°ЛИ
люсом абсолютного зла Западной культуре приписывали:ь ч П°
вищные пороки. На одной лишь странице журнала "Большевик
найдем слова о том, что она стала "рассадником звериных инстинкт^
питомником самых низменных страстей", "прибежищем для сут< че
и уголовных преступников", что "гниение буржуазной культуры- Э„°В
менует гибель капитализма, что она “античеловечна", "выродилась
оголтелое мракобесие" и т. д. и т. п 183 184 Исходя из этого. Литера
турная газета" писала в своих передовых статьях "Аполитичное ис-
кусство уродливо, оно может изображать только уродцев, отказав-
шихся от полноты жизни, от главного, чем живет человечество дела-
ют такое искусство тоже уроды, уныло однообразно разнообразные
сартры, чья циничная мертвенная опустошенность прикрывается
жалкими румянами «литературной» умелости ."'18<, "наша литера-
тура должна отражать патриотическую гордость советских людей
углублять их сознание идейно-морального превосходства советского
строя, советской культуры над буржуазным строем над реакционной
буржуазной «культурой», <<наукой>>, «искусством» находящимися ь
состоянии маразма и растления "18--. Исходя из этих установок, жур-
налы и газеты, печатают статьи о зарубежной культуре с такими на-
званиями "Растленная литература", "Пропаганда маразма и безумия",
"Жалкий мирок злобствующих реакционеров", "В м» ре упадка и вы
рождения", "В мире бредовой фантастики", "Самая уродливая циви-
лизация планеты", 'Мертвецкая литература", "Литературная продук
ция фабрики лжи", “Пасквили на трудовой народ' Человеконенавист
нический бред" и т. д
Что это означало конкретно, можно показать на примере статьи
А Анисимова "Современный литературный распад" ( "Октябрь , 1947,
1 1). Об английских писателях Т. Элиоте, И. Во, Г. Грине, А Кестлере,
Дж Оруэлле - в их книгах "дикая чертовщина ", "религиозное мРах
бесие", "лихая уголовщина", "мистический хлам", апокалиптическ
183Великая прогрессивная роль советской культуры (Передовая). - Большевик,
19 16, с 2
184Писатель и жизнь. (Передовая) Литгазета, 1947, 20 сентября
18Патриотизм советских людей (Передовая). - Литгазета, 1947, 12 а!
еСсимизм", "крикливая бездарность", "разнузданная антисоветчина", в
Р^ериканской литературе напротив "апокалиптическое нытье не в
’ де" " эдесь "все помешаны на Фрейде и Юнге" - это о Ю О'Ниле, Т.
уайльдере, Т Вильямсе (по ходу сообщается, что "расовая дискри-
минация притеснение негров, антисемитизм глубоко распространены
г Америке" и что "эти чудовищные преступления узаконены здесь"), о
»ранцузской литературе: Сартр это "маразм в философском офор-
ц\ении", "разнузданный антигуманизм" "шарлатанство здесь
очевидно" (это о философии Гуссерля Хайдеггера, Бергсона); Жан-
^ане "просто распоясавшийся уголовник", Роже Вайян - "садист и
мазохист", тут же упоминаются "шизофренические полотна" Сальвадо-
ра Дали и т. д и т п И действительно, ведь, как писала А. Караваева,
•буржуазные писатели ведут настоящий поход против разума, против
человеческих убеждений и принципов., литературные растлители
человечества преследуют цель выгодную Уолл-стригу и всем импе
реалистам: духовно обезоружить, обессмыслить как можно больше
людей, заготовить для капиталистов побольше опустошенных душ" * 1
Все это оборачивалось и на культуру прошлого. Так, в статье
•борьба за народность и реализм в русской музыке" Ю Кремлев писал
«том, что еще в прошлом воке русские композиторы видели в музыке
Мейербера, Верди Россини, Вагнера, "погоню за дешевой эффект-
ностью" и, конечно, "отстаивая национальные народно-реалис-
тические принципы русской музыки", русские композиторы "улав-
лигали симптомы начавшегося падения в западно-европейском
напиталистическом обществе". Например, Даргомыжский был объяв-
лен "истинным патриотом" потому, что сказал 'Нет в мире народа
лучше русского, и. ежели существуют в Европе элементы поэзии, то
только в России' Автор "Русалки" говорил о "Гугенотах" Мейербера,
что они "шумны и замысловаты", что у Верди "все общие места, при
Вравленные страшнейшим шумом", о Вагнере - "неестественное пение...
Взяные гармонизации".. Это и было названо "борьбой за народность и
Реализм в русской музыке"19'.
Разумеется, вся эта система взглядов обращена была и во внутрь
страны: "Удушливыми газами, гнилостным разложением буржуазия
стравляет общественную атмосферу, чтобы парализовать распростра-
нение советской идейности Вот почему нетерпимо, когда у нас от-
дельные писатели и художники, не вытравившие в своей душе пере-
1«тки капиталистического прошлого, начинают преклоняться перед
“^ГЖуазными <<нчвинками>> такого рода. Партия большевиков и народ
1вб, и
ллараваева Оруженосцы космополитизма. - Новый мир, 1949. 9, с.224, 225-226.
1,’ч»
"ада, 1946, И 5.
строго осудили это низкопоклонство перед иностранной буржуаз.
Может ли подлинный советский деятель искусства, поставлени*”
своим народом на первое место в мировой культуре, бежать пет щ( '
за отребьем идеологической реакции?"188 Этот риторический вон °М
("наивный волюнтаризм" Д. Заславского - "свой народ” может кого₽°С
"поставить" на "первое место в мировой культуре" - становится по°
нятым в контексте "патриотизма старшинства") звучал в условия
когда борьба с космополитизмом достигла очередного пик в тако
контексте мысль об укреплении советского патриотизма", а значит
борьбы с "безродными космополитами" и "буржуазными национал
тами" обретала новые угрожающие оттенки: она автоматически впи
сывала их в ряд таких понятий, как "враги народов", "враги мира и
человечества", "поджигатели новой войны" и т. д. Только на этом фоне
может быть понят истинный смысл "великой сталинской битвн >а
мир", в которой принимала самое активное участие советская литера-
тура, а, скажем И Эренбург, Н. Тихонов, А. Сурков К Симонов после
войны специализировались почти исключительно на этой теме’"8
Из большого числа "писателей - борцов за мир" стоит выделить
И. Эренбурга, который был самым ярким публицистом войны Его
мгновенный переход в публицистику "борьбы за мир" сам по себе в
высшей степени культурно значим.
Публицистика "за мир" Эренбурга демонстрирует прямую связь
дискурсов войны и мира в советской культуре В послевоенной куль-
ту ре интенсивно формируется новый враг, типологически не изменив-
шийся со времен войны - он так и остался фашистом: “Наши против-
ники говорят, что мы называем фашистами всех, кого не любим Это
неверно, верно то, что все фашисты не любят нас. Они не только не
любят нас, они призывают к войне против нас. Если бы они поступали
иначе, они не были бы фашистами... До Фултона и до Вашингтона были
балкон на пьяцца Венеция и стадион в Берлине"1’0. Абсолютное внеш-
нее зло не потеряло национальной окраски Национальный цвет врага
стал лишь более интенсивным - меноцветовое "решение темы" смени-
лось полицветовым, оставшись национальным. Когда Эренбург писал
"Мы не одни с нами все народы мира. Против нас те американцы, >-
торые против американского народа. Против нас те англичане, ко
торые против английского народа. Против нас те французы, Х°то{
против французского народа..."191, это свидетельствовало лишь о
ложении" старой классово-революционной риторики на новую ви
188Д.Заславский Русское искусство в мировой культуре - Литгазета, 1947. ^0”ри
189См Оружие мира Советская литература в борьбе за мир Литератур
тические статьи - М., 1951
190И Эренбург. Закон природы. - В его кн : За мир -М, 1952, с 14
191И Эренбург Закон природы с. 16
рианскую Викторианский компонент был рожден Войной и Победой,
уже в июне 1945 года Эренбург будет писать о 22 июня 1941 года как
о дне, с которого "началось наше восхождение"1”.
О каком восхождении идет здесь речь? О восхождении к миру.
Омонимия слова мир в русском языке - мир как пространство и насе-
ление Земли и мир как отсутствие войны - явным образом связала по-
[тия, оказавшиеся в актуальной культурной ситуации послевоенной
Зпохи в отношениях прямой зависимости первый мир хочет второго
мира. "Советский народ" здесь третья величина - он одновременно и
'авангард борцов за дело мира" и воплощение самого "дела мира". Мы
становимся свидетелями любопытного лингвистического феномена -
синонимизации омонимов. В известной шутке - "«Советскому Союзу
нужен мир>>. Желательно весь" - этот переход окончательно закреп-
лен
Что же такое мир для "советского народа"? Это пространство
идиллии, спокойствия, "созидательного труда", описать которые мож-
но опять-таки при помощи живописи: "Спокойствие овладевает чело-
веком, когда после разлуки он снова видит Москву, шумливую и пест-
рую школьниц в белых платьях после выпускного вечера и леса до-
мов, рабочего с букетом ромашек и загорелых подростков у «Дина
мо>>, сложный горячий запутанный мир Этого спокойствия не могут
нарушить ни разведывательный самолет над нашим западным го-
родом, ни бомбардировщики, пикирующие возле наших восточных
границ. Это спокойствие связано с ощущением внутренней силы Пока
американские кликуши кричат о водородной бомбе, наши агрономы,
питомцы «Тимирязевки»», разъехавшись по стране, выращивают нивы,
бахчи, сады и рощи Пусть очередной умалишенный грозит войной на
разных прессконференция.; Мы заняты серьезным делом: будущим.
Наши газеты отводят полосы для научных дискуссий; они думают не
только о завтрашнем дне, но и о том мире, в котором будут жить
Ваши дети, наши внуки. Первый человек нашего государства нашел
время, чтобы внести ценный вклад в науку о языке. Разве это не пре-
красное доказательство нашего спокойствия?"193.
В самой картине мирного созидательного труда советского на-
₽°Да' запечатлен особый тип "спокойствия" Выращивание нив бахчей,
“Вдов и рощ, рабочий с букетом ромашек, школьницы в белых платьях
* спортивные загорелые подростки, наконец, вождь занимающийся
Укой о языке - картины созидания, спокойствия и мира находятся в
°°стоянном контрасте с разведывательными самолетами, бомбарди-
₽°вщиками и угрозами из-за рубежа Это картины позы и провокации:
Эренбург Проверено железом. - В его та.. За мир, с. 3.
^Эренбург Надежда мира В его та : За мир, с. 264-265
мы находимся в позе мира (отсюда - живописность; и на
враги, вот почему главное, что демонстрирует наша
ствие, которому мы ищем доказательства "Разве это
доказательство нашего спокойствия?" Картина эта обращена в
именно зритель должен ответить на риторический вопрс - не трав
ли мы СПОК эины?
В чем причина "спокойствия и выдержки"? В "нашей силе" Наш
сопокойствие" и есть чистая демонстрация силы, обращенной вовне
Но это, подчеркивается, сила не столько физическая, сколько и пре*
де всего идеальная: "Советский народ отстаивает мир не потому что
он слаб Он защищает мир потому, что он духовно силен, потому чТо
он верит в свое будущее, в свой творческий труд, в счастье свои
детей. Страха у нас нет: нашу силу проверяли не на парадах, а сред >
камней Сталинграда Если мы выстояли в страшном поединке протио
фашистской армии, то потому, что у нас была броня, которая действи-
тельно непроницаема броня нашего сознания, нашей совести нашей
воли к жизни 19‘1. Итак, советский народ силен духовно - своей верой в
будущее, его действительно непроницаемая броня - броня сознания,
совести, воли к жизни.
Именно духовно советский народ противостоит бездуховному
миру Запада. Причем, Запад определяется как за-европейский Перед
нами - одушевление евразийской доктрины. Европа объявляется союз-
ником Советского Союза в его противостоянии Западу Америке, а Со-
ветский Союз становится наследником и преемником европейской ци-
вилизации, разрушающейся под напором американского варварства
"Мы знаем, что существует Атлантический океан, который отделяет
Европу от Америки. Но что такое «атлантическая культура»? Архи
тектура старой Испании куда ближе к архитектуре старой Грузии
или Армении, чем к архитектуре ацтеков. Биография Парижа больше
напоминает биографию Праги, чем биографию Атланты или Фила-
дельфии Амстердам или Стокгольм куда роднее Ленинграду, чем
Чикаго. Только человеку, который проскакал на голове триста ярдов,
может прийти в голову объединить Пропилеи с чикагскими ското-
бойнями, Гюго - с законом о разделении рас и противопоставить все
это Тургеневу или Чайковскому"19'1. Спор о словах лишь приоткрывает
основную идеологическую коллизию в ситуации послевоенного пере^
дела Европы - это спор о наследстве: концепции "атлантиче:ко
“западной" культуры, соединяющей Европу с США, противопоставл
ся концепция "европейской" культуры, объединяющей Европу с
19<И Ьренбур. Речь на сессии постоянного комитета Всемирного конгресса ст Р
ников мир, в Стокгольме - В его кн : За мир, с. 193
19’И Оренбург О врагах и друзьях - В его хи За мир, с 23-29.
С провоциру10т
поза - сдо^ои
не прекоаг,..
схим Союзом: "Никакие «доктрины Трумена» не отделят нашу куль-
туру от европейской даже если Маршалл выпишет сто тысяч че-
хов "Культуру нельзя разделить на «западную*' и «восточную»,
есть живая культура, сохраняющая ценности прошлого и созидающая
ценности будущего, - это культура советского народа, стран народной
демократии, это культ ура всего передового человечества. Есть также
одичание, варварство, дикость с библиотеками, с лабораториями с
наветчиками - запустение умирающего мира денег Раздел культуры
да географические поя<а нужен Бертрану Расселу только для того,
чтобы опрг вдать свою капитуляцию перед американской дикостью"1’7.
Спор о Европе был существенным компонентом новой доктрины:
именно в пространстве европейской культуры Советский Союз и
должен был продемонстрировать свое “старшинство” и свои "приори-
теты" Идея всемирной революции окончательно преодолевается в
советской претензии доказать не свою "революционность", но свою
культурную "традиционность”
Революционная риторика превращается в чистую эквилибрис-
тику. "Именно потому что мы новаторы, именно потому, что наша со-
ветская культура тесно связана с революцией и обращена взглядом
вперед, мы ценим великое прошлое человечества - и свое и чужое.
Священные камни Европы не только в Риме, в Париже, в Лондоне, в
Праге, они также в Киеве, в Новгороде, в Москве Мы защищаем от
вандалов, проектирующих третью мировую войну, и новую более
совершенную форму общества, и тысячелетние реликвии челове-
чества”1’8. Советский Союз остается единственным защитником и на-
следником европейской цивилизации: "Мы теперь являемся самыми
стойкими, самыми бескорыстными защитниками европейской куль-
туры”1”. Потому мы, что буржуазия ничего создать уже не способна
Проследим за логикой этих рассуждений - в них все, что осталось от
революционного империализма и интернационально-классовой рито-
рики: "Буржуа соединяет шовинизм самодовольного невежды с космо-
политизмом дельца. Он неустанно повторяет о своем национальном
Превосходстве, - у него все лучшее: и вино, и стихи, и женщины. Фран-
цузский буржуа требует чтобы на концертах не исполняли произве-
дений немецких композиторов, английский буржуа уговаривает ан-
глийских художников забыть про Манэ и Сезанна; однако тот же фран-
цузский буржуа четыре года провалялся в ногах у немецкого фельд-
'И Эренбург. О врагах и друзьях, с. 25
^Эренбург Капитуляция начетчиков - В его кн За мир, с. 156
ИЭренбур! Голос писателя - В его кн 1амир, с. 37
И.Эренбург. Голос писателя, с. Зв.
фебеля. и тот же английский буржуа теперь приниженно
хаму с Уолл-стрита.
Кланяется
Труженик любит свою землю, свой сад, своих птиц, и Поэтом
любит Землю все сады, всех птиц. Буржуа пришел к бесстыдству У °Н
товщика которому все равно, кого раздеть и к бесстыдству лак
торому все равно, кто дает ему чаевые. Теперь, когда американок
банкиры решили прикарманить Европу, коммунисты борются И°
понятие родины национальной культуры, чести"700. эа
“Европеизм" послевоенной советской доктрины своеобразн
европейский патриотизм - чистый продукт викторианского созн {Ия
его питает потребность в собственной почве но национальной п
оказывается мало. Демонстрация собственной укорененности нужда
ется во внешнем фоне. Таким фоном становится все национально
почвенное в противовес космополитически-беспочвенном "Мы от-
стаиваем великий многоликий пчельник Европы города дорогие
каждому, музеи, школы. Мы отстаиваем культуру пробудившейся
Азии - этой колыбели цивилизации"701 *. Азия, разумеется не случайно
подверстывается к новому культурному пространству Пробуждение
народов Азии означает величайшую победу человеческой культуры
Эти народы, в течение веков обираемые и попираемы*» подонками
Европы не могли ни развивать свою древнейшую культуру, ни при
общаться к культуре европейских народов. Теперь освободившийся
Китай борющаяся за свою свободу Индия, окровавленные, но не повер-
женные Индонезия, Вьетнам, Малайзия проснулись: люди там лихо-
радочно учатся, читают пишут"707. Все эти древние и заново учащи-
еся, читающие и пишущие - естественные советские союзники - в силу
своей древности-почвенности.
США противопоставляются Советскому Союзу Европе-Азии как
мир варварства и бескультурья, а значит - беспочвенности, безрод-
ности Только Советский Союз дает миру образец патриотизма, позво-
ляющий древним народам "не променять своего первородства на мис-
ку с американской чечевицей"703. "Очаг мировой революции Совет-
ский Союз превращается в очаг мирового патриотизма и защиты куль-
турных традиций. Именно с абсолютным и зеркальным характером
этого переворота связано то обстоятельство, что классическая пара-
дигма военного сознания практически без изменений переходит в со-
ветскую мистерию мира - с простотой мира, врагом, жертвой и защит
никами. Защитники остаются теми же (Советский Союз), враг остаетс
700И Эренбуог. Новый век - В его кн . За мнр, с. 49. н
70‘И Эренбург Речь на сессии постоянного комитета Всемирного конгресса ст р
ников мира в Стокгольме, с. 196.
707И.Эренбург. Судьба культуры - В его кн Замир, с. 167.
703И Эренбург Тра1 един Италии - В его кн : За мир, с 144
-фашистом" (только с географическим перемещением за океан), жерт-
вОр является Европа ("Тень смерти ложится на Европу на ее каменные
гнезда, на ее сады и музеи, на ее заводы и книгохранилища"20’), а мир
вновь становится предельно простым: те, кто "протестует против на-
шего движения сторонников мира., тем самым становятся в ряды сто-
ронников войны"20\
Характерно, что вся поэтика изображения врага в послевоенную
эПоху проходит ту же эволюцию, что и в предвоенный и военный пе-
риоды происходит его конкретизация - от абстрактного воплощения
зда к живописи и карикатуре. Чтобы убедиться в этом достаточно
кавнить образы врагов довоенного и военного образцов, например, у
С. Вургуна В поэме 1937 года "Слово о колхознице Басти" он изобра-
жает врага, используя формы традиционного восточного четверости-
шия - рубаи: "Своей натуре волчьей вопреки враги на вид любезны и
,ягки Как в сад их пустишь, сразу расползутся по нашим розам злые
червяки" В цикле же послевоенных лондонских стихов восточной
образности не остается и следа - враг становится "исторически кон-
кретным". Таков Черчилль: "Стоит кабан, расставил ноги, тучный раз
глядывает, лоснится в жиру, густые брови сдвинул и беззвучно вдруг
усмехнулся, дьявол , не к добру".
Враг мира укрыт под личиной миролюбия и потому главная за -
дача - “Возвысьте голос, честные люди, сорвите маски с убийц" (А
Сурков. "Возвысьте голос, честные люди"). "Срывание масок", разобла-
чение врагов - возвращение к предвоенной поэтике врага, который
вновь хочет укрыться под личиной Эн не хочет мира, точнее, не хо-
чет "нашего мира". Отсюда - риторика бесконечного спора о приори-
тете в миролюбию "Верить их словам пустым? Врут, что не хотят
войны кровью не пресыщены Мира мы хотим!" (М. Бенюк. "Песня из-
за баррикады").
Литература "за мир", обращаясь к сложившемуся во время вой-
ны образу врага-фашиста, настойчиво повторяет: Советскому Союзу
Противостоит тот же враг, но лишь в другой маске: "пусть он теперь
зовется Маршаллом Кенноном или Гарриманом, - какой бы он костюм
ни нашивал, нас трудно провести обманом Фашист не скроется под
“аскою..." (В. Бершадский "Встреча в Новороссийске"). Идентифицируя
-Рага как фашиста, послевоенная литература вынуждена повторить
п°этику войны почти буквально
- в традиционном противопоставлении ребенка и матери "ужа
сам войны": Что, что дороже для людей и мира, за что народов грянут
г^Эренбур: Наша’лятча -Вегохн. Замир с 130
•^Эренбур. Речь на сессии постоянного комитета Всемирного конгресса сторон-
’**°в мира в Стокгольме, с. 194
голоса: за ядовитый, тусклый взгляд банкира иль за ребенк;
глаза?" (Е Бауков. "Солнце мира”); с?Ые
- в живописании насилия, царящего в стане врагов: "Средь
дня, под ясным небосводом в стране «демократических свобод>>
диты расправляются с народом, бандиты нападаю-’- на народ он
чинствуют, детей и женщин душат, свинцовыми дубинкам, ги ЛС'
ножами полосуют всех подряд, кто хочет Поля Робсона послуд; Ь-^Т'
Жаров. "Средь бела дня ); А
- в военной лозунговости: "Презренному Черчиллю, Дал
Баруху сумеем поганые глотки заткнуть' (А Жаров. “Всей сило*- г) У
- в абсолютном упрощении картины мира: "Весь мир земной рас
колот на две части; на мир добра и всех возможных зол. На свет и
тьму. На счастье и несчастие. На справедливость и на произвол" (в
Тушнова. "Дочери").
"Великая сталинская битва за мир" была прежде всего борьбой с
"врагами мира" - "поджигателями войны". Это действительно бил 1
битва. Именно так и понималось это противостояние - в категориях
военных "Мир - он совсем не тишь да глад] Скорее он похож на бой. И
здесь - наука побеждать. И здесь - страда передовой", - писал в стихо-
творении "Мир" Ан. Абрамов. Бой, наука побеждать, страда передовой
в этих понятиях мыслилось 'дело сторонников мира" (вполне в
оруэлловском духе "мир - это война"): "<<Мир!>> - на стройках стропи-
ла шепчут. «Мир!>> - деревья шумят в саду <<Мир!>> - я слышу на всех
наречьях. За такую мечту человечью, если надо, я в бой пойду" (И
Бауков. "Мир для этого нужен мне”), 'Прекрасная армия мира готова
уже для похода ценою борьбы достаются и радость, и хлеб, и свобода
(А Гидаш. "Путь к спасению"), "Быть войне или не быть зависит от
того как будем мы сильны Армия советского народа, в нерушимой
крепости твоей - будущего солнечные всходы и судьба счастливая
детей" (Е Долматовский. "Будет ли война?"). Здесь в принципе нераз-
личимы милитаристский угар и "угар мира", а потому в контекст
"борьбы за мир" вполне органично вписывалось такое, например, по-
нимание средств достижения этой высокой цели- "Еще не кончен бой
Он будет Тогда история рассудит, где крупный гад где мелкий вор, и
по расследовании зорком над Лондоном и над Нью-Йорком произнесет
свой приговор А мы с тобою будем живы, а силы рабства и наживы ис
чезнут в пламени, в дыму Как танк прорвался с разворота, сквозь
Брандербургские ворота, день прорывается сквозь тьму1" так зав р
шалось стихотворение П. Антокольского "Тысяча восемьсот сорок в
мой" Действительно, в шутке о том, что Советский Союз разверн т
кую борьбу за мир, что не останется камня на камне, содерж
лишь доля шутки. Борьба за мир и понималась именно как лось,
тожение врагов, то есть как "война за мир" Это мышление ре.
конечно, не после войны, его истоки - в революционном сознания,
культивировавшемся еще в 2 0-е годы, не говоря уже об "оборонной
литературе" 30-х годов.
Ы 22 журнала Пионер" за 1927 год открывался стихотворением
Светлов» "Ура! Наш враг захвачен в плен, дрожа стоит безмолвен
1/олчишь картонный Чемберлен? Живой! Ты тоже смолкнешь! При-
целившись, мы ждем и ждем - походный час далек ли? Мы ждем, чтоб
дымом и свинцом ударить по моноклю Недолог будет разговор бери
Прицел! Стреляй в упор!.. Над миром гром прогрохотал и отгремел
давно. Отец в Юденича стрелял, а брат стрелял в Махно. И я клянусь
не отступать. Клянусь как следует стрелять" Итак, отец стрелял,
брат стрелял, я буду стрелять
Но вот прошло четверть века "лирический герой" М. Светлова
сам стал отцом и теперь пишет такие вот стихи, обращаясь уже к соб-
ственному сыну: "Я не забыл, как шли враги ордою, шли, не предвидя
своего конца, шли расстрелять звезду, что над Москвою и на пилотке
моего отца И ненависть вскипела не по детски хоть я не мог участ-
вовать в борьбе... А зданье поликлиники советской директор банка за-
хватил себе. С высокого железного забсра однажды ночью я увидеть
смог, как свастики рисует без разбора на глобусе директорский сынок
А я хранил свой пионерский галстук и сделанный на случай самопал
Сдержаться я не мог и не сдержался - я выстрелил, и жаль, что не по-
пал Прошли года Барчук исчез куда-т^ Он в памяти теперь бы не
возник но знаю я в каком-нибудь из штатов живет его упитанный
двойник. Капризу потакающий любому, ему отец в подарок преподнес
игрушечную атомную бомбу, игрушечный тяжелый бомбовоз И вижу
я парнишку-полотера, входящего в покой особняка, глядящего (как я
тогда с забора) на новые игрушки барчук» За паренька тревожусь я
не даром мне хочется, чтоб понял он всерьез, чтобы игрушку барчу
ку не дал он сменить на настоящий бомбовоз и применить звериные
Привычки затверженные в детстве наизусть. Тогда придется целиться
вторично, - а уж вторично я не промахнусь!.. Я медленно газету ото-
двинул. Я думал о растущей детворе А за окном высокую плотину
Чзльчишки возводили во дворе" (Кирилл Ковальджи. "Я не забыл...")
"Высокая плотина" преграждала возможности для всякого кон-
Га<'та с окружающим миром (характерен в этом смысле стихотворный
К. Симонова "Друзья и враги"). Эта "борьба за мир" через возведен-
йУю плотину поэтически воспринималась так "Не на Дальнем, а даль-
Ше, На крайнем востоке утро мира свои обретает истоки. Над Чукот-
кой, в полярном тумане пролива, флаг Советов горит на скале горде-
л'1во. Над Аляской, на острове серого цвета флаг чужой полосатый, -
Америка это. Между флагами - двух полушарий граница, а на ней ле-
дяное молчанье хранится. Здесь рождается утро, и с первого шага на-
правляется в сторону нашего флага! А под небом Америки все
длится день вчерашний По штатам бредет от столицы оба флаг
как два пограничных солдата: флаг восхода стоит против флага 1К й‘
та. И на красном - рассвета багряные краски, а на пестром - вчеращ'
ние тени Аляски" (Сергей Смирнов "Два флага").
Поношение Америки доходило часто до кликушества- "Мы вырва
лись из кольца послевоенных бед Но обнищавшая Европа еще не скос'
накормит досыта своих ребятишек У нее нет друг ой разменной моне
ты, кроме души, на покупку заокеанского пайка, и вот она платит
платит платит за сигареты и свиную тушенку кровоточащими ку :ка
ми своих так называемых свобод. Во весь рост стоит над Европой
многозвездный демон, и европейские дети пугливо смотрят то на ег
руки с миской чечевичной похлебки то в его холодные равнодушны
глаза", - писал Л Леонов в своей "Беседе с демоном"201-.
Это позволяло пренебрегать всякими границами когда речь
шла и о продавшихся Америке за "миску чечевичной похлебки" бур-
жуазных правительствах Западной Европы. В 1946 году во Франции
был избран новый кабинет министров. А. Безыменский откликнулся
на это событие стихотворением Марионетки Уолл-стрита", где пере-
брал по именам всех министров этого "черного кабинета" наде.-.И1
каждого из них эпитетамр "изменник", "желтый зверь", что "злее пса
подлей шакала", “Иуда", "душитель правды и свободы", "рабочей кро-
вью пьян доселе", "палач", "большие когти, злые пасти, все - под-
жигатели войны"и т п
Реальная идеология "миролюбивой внешней политики Совет-
ского государства" органично вырастала из самой идеологии тота-
литарного государства и являлась продолжением его имперской ве-
ликодержавной политики Мир мыслился в бинарном проти-
вопоставлении манихейского мифа: светлый полюс (оплот мира") -
СССР; война - как полюс ала • Запад Флаг восхода против флага за-
ката".
Таким образом, получалось, что бороться за мир можно лишь
будучи приверженцем революции, а значит СССР707, о чем прямо и го-
ворил Сталин. "Интернационалист тот, кто безоговорочно, без ко-
лебаний, без условий готов защищать СССР потому, что СССР есть база
мирового революционного движения, а защищать, двигать вперед это
революционное движение невозможно, не защищая СССР. Ибо кто ду-
мает защищать мировое революционное движение помимо и против 206 207
206Лит газета, 1947, 31 декабря
207Ср: Преданность Советскому Союзу - родине социализма и социалистических
ций - является пробным камнем и высшим критерием ин^ернаци она’ и-11 1 с
Козлов. О формировании и развитии социалистических наций в СССР. - М,
177).
СССР, тот идет против революции, тот обязательно скатывается в ла-
герь врагов революции"208. Таким образом, враги Советского Союза
,т< и есть "враги мира и человечества". Задача предел вращения войны
донималась поэтому просто: "чтобы устранить опасность такой интер
венции, необходимо уничтожить капиталистическое окружение"20’.
Круг замыкался: мир объявлялся войной.
Мир как война в послевоенной державной доктрине и мир как
война в довоенном, «ще революционном изводе отразились в зеркале
советской истории почти полностью Изменились аранжировки аргу
ментации, но система против войны империалистической - за войну
гражданскую" сохранилась На языке советской поэзии послевоенного
образца это звучало следующим образом "Если уж снимать чехлы с
орудий, повернем их собственной рукой против тех, кому война
угодна, если бой, так только всенародный, справедливый и последний
бой" (М. Алигер 'Женщинам мира"). Но риторика времен ЛОКаФ вы-
росла из одежд классового империализма. Для этого должна была
пройти целая эпоха "За тридцать лет, что с той поры минули, мы
полпланеты к солнцу повернули Когда ты будешь в возрасте моем,
мы всю планету к солнцу повернем" (А. Пидсуха. "Дочке").
В этом маргинальном состоянии "мира-войны" русский народ,
объявленный "авангардом" всего советского народа, автоматически
оказывался и в авангарде "всего прогрессивного человечества", а по-
тому к хору голосов его воспевающих добавились голоса извне210. Бол-
гарский поэт: "Блистательным стражем вставая в родном небосводе,
смотрят Балканские кряжи далеко вперед В дни потрясений суровых
о нашем народе издавна думает русский великий народ", ему вторит
чех: "перед судьбой человек преклоняет колени, а судьба - это рус-
ская песня!"; в хор включается американец: "Что можно сказать о Рос-
сии, о сердце всего мира?.. Что можно сказать о России, если слово не
стало песней, объемлющей целый мир. Этот мир - Россия" и т д и т п.
Однако для русского народа, как и для других народов Советского
Союза, были иные внутренние установки: "Памятуя о происках врагов
миоа, советский народ, спасший человечество от угрозы фашистского * 5
г°8ИВСталин Сочинения т 10, с.51
"с.Титаренко И В.Сталин о пролетарском интернационализме Новый мир, 1953,1ч
5'° 192
г1°См : сб стихов "За мир!" - М., 1949 "Поэты мира в борьбе за мир - М., 1951 По-
^“Дний сборник рецензировался "Новым миром" (1951, М Ю) - рецензия имела ха-
^Терние для битвы за мир” название Запевалы армии мира"
рабства, усиливает свою бдительность в борьбе против новых
агрессии, решительно защищает дело мира "п1.
"Борьба за мир" связана с самой природой тоталитао
культуры Это не частное проявление именно "советского имг
лизма". Экспансионизм определяет глубинные, ментальные стру« а'
ры тоталитарной культуры, решительно меняя сам хронотоп у -т ?
сознания эпохи власти и ее адептов Удивительно глубоко запечат
лены эти архетипы сознания человека новой культуры в стихотвоо
нии П Маркиша "Запад и Восток":
То наши небеса то - наша твердь, наш - Рим,
И солнечный огонь, и звездный блеск нетленный.
Все ярче наш восход над мраком мировым, -
Уж наша родина - шестая часть вселенной
Стать нашими должны и остальные пять!
Уж нашей поступью любая бредит пядь
Земли - за каждый след, оттиснутый стопок
Торжествовать со всей вселенной заодно!
Привить себя, как плод, пяти частям вселенной
И влигь в них нашу кровь, хмельную, как вино,
И наше рвение, и влить в них пыл священный
Ту землю, где идем, уж не зовут страной, -
Мы безымянными проходим городами, -
Пространство сгинуло пред нашими рядами
Зовется временем безгранное оно;
Как в новую страну в него мы входим ныне, -
С ним углубляемая в безбрежные пустыни;
В неведомое с ним пустились мы теперь -
Деревья - зеленей хмельней и гуще дали, -
Наш путь в грядущее, по звездной магистрали,
В просторах времени, распахнутых, как дверь.
Пред нами кругозор грядущим осиян
Мы углубляемся в него, как в океан.
"Борьба за мир' явилась последним актом великих советски
мистерий войны и мира. Собственно, конец советской культуры и озна-
чал конец войны за мир. Крушение советского полюса в этой I 1ЙИ
привело к разрушению самого Советского Союза и рассредоточению.
211Еорь6а народных масс за мир, против поджигателей новой войны (Передовая)
Большевик, 1949, М в, с 5
аСтеканию энергии войны во внутреннем постсоветском про-
странстве. Неумолимая последовательность и радикальность реализа-
„и закона сохранения и превращения энергии в полном цикле совет-
ской истории как бы интегрирует распавшуюся страну в мир, возвра-
лает ее в лоно истории, где в XX веке было много званых, но мало
избранных.
§А6МЬК8 8ЕАУ18Т18СНё ЗАММИТ
Вап(1 18: Маипсс Ь. НёЬсП
НР8УСНА8М, \УОКОЛУЕАУ1№, А№ 8ЕАУ1С НА61О6КАРНУ
ТНЕ ЫТЕКАКУ 8СНООЕ ОР РАТК1АКСН ЕЦТНУМЮ8
Опс оГ (Не рг тагу аххитрНопх аЬои( (Не рсп<х! оГ Лс Зссопб 8ои(Н 81ачс 1пПиспсс Г.я
1Ьа» (Нс гс1|(>1оия тосстст оГ НсхусНахт сГГссЮг! (Нс аррсагапсе оГ а Н1цН1у огпа(е
к1у1с и: тесНеуа! 81»у1с На{11О{ггарНу, гсГеггсб (о ах “\уог<3-\у'са\'1п;>" (плетение сло-
вес) 11 Ная Ьесп Нацией 1Ьа1 0115 огпа(с 1ицН 5(у1с иах с!аЬога(сб Ьу Ра(пагсН Еи(Ну-
тшя оГ Ви1даг1а апб 1из |1(сгагу 5сНоо1 ах а иау оГ ехргезадв УегЬаПу (Не (епе(5 оГ
НсхусЬах( ту8Нс1Яп т тсч11с\а1 31ахтс гсЬуюих ипНп^. Ву еотрапп^ (Нс Гоиг У1(ае
кписп Ьу РатагсЬ ЕиШупииз V ИН о(Нсг 81а*Гс На^юргарНю (сх(х апЗ Огсск (сх(х
(яраптп[> (Не репгх! Ггот 1Не Еаг1у Осхсп рагЬсгя (Нгои(>Н 1Ье рох1-Мс(арНга5(1с
рспоб), (Нс аи(Ног кЬои’5 (На( сусгу сотропсп( оГ Еи1Ну..’1их’ 1 1ег»гу Жу1е н Ьстгоу-сс!
Ггот а Ыегагу (габНюп (Наг ргеба(С5 (Нс рсг.сх! оГ (Не ВулаШтс Нс5усНа5( Кс'. 1Уа1. ТНс
паггайус ( хроыЬоп оГ Но»' (Нс Него асйк.ея 1их ог Нсг хапсйИу 1.ч (Не оп!у зрЬсгс т
\уНг'Н Ву/ап(те НсхусНахт Наб апу с1стопя1гаЫе 'пПиспсс оп (Нс сотрояНюп о!
ЕшНтшх яат1.ч’ Пусх - ТН15 х(и<1у а!хо оГГсгх а гсЗсйтИоп оГ "иогЗ-и’саутц" Ьахсб
оп оЬхсгуаЫс 1п (Нс паггаИУС МгисШгс оГ ргс- апб ром-МсШрНгаМи 1сх(я.
“\Уоги-\усаУ1倫 15 по! тагксб Ьу (Не и хе о( сспа!п гЬеюпса! ГсаШгсз, Ьи1 15 га(Нсг
п.агкси Ьу а исус1ортсп( оГ р1о( (НгоирН (Нс ияе оГ гсреИИУС (Ьстанс рЬга5С5, аяяо-
с.а1с<Г «1(1. таш Ьаггю^!-арН.с (Ьстсх, (На( аге тюг^рсгхсх! (Ьгои^Ноиг Шс (сх( - ТЬе
ашНог а!яо ехаттс5 (Нс рот(я: 1. Ра(пагсЬ ЕшИупиия’ рояШоп ах а НеяусЬаМ апё ап
ипроПап! гсИуюин апб си11ига! 1сабег; 2. (Нс яос>а1 апН роНиса! т|11си т \\'Ь1 .Ь Не
ташгси ат! исус1орсб ах а итпсг; 3. (Нс го!с оГ ИсхусЬахт т тсдгсуа! 81аУ1 Ог(Ьо-
(1ох сиИигс; 4. ап схЬаиейуе муПхйс апа1ух1х оГ (Нс ЕщЬупиап НарюегарЫс (сх(х ипДЬ
сотрапхоп (о о(Нсг 81а\тс апЗ Огсск 1сх1х; 5. ап пчииу т(о (Нс па(игс апЗ схвспсс оГ
(Нс МсШрЬгахис На(:1О(>гарН1с аеМНсйс, стр1оут8 хоте рппс1р1сх о( хсткШс (Неогу чх
а рот( оГ исраПип 1пс1ибси лЦЫп (Ис Ь«1у оГ (Н15 х(иЗу аге (Нс аппо(а(«1 ЕпрЬяН
(гап51а(,опх оГ ЕтНутшя' упас.
1992 Ёп. VIII. 533 8. - 120,-ЭМ. (I8В^ 3-87690-530-3)
Вапд 19: ХУ'ЯГрапр Носк
ОЕК ГЕЕХ1ОЫЯАК2ЕМТ
1М М1ТТЕЕВПЕСАВ18СНЕЫ ЕУАЬ'ОЕЫЕ 1139 (ЫВКМ)
I: АК2ЕМТ6КАММА ПК II: АК21 МТХУОВТЕЕВ1 К'Н
О1е Ь| 1апр ииуег6ГГсп1|п к!с Напдзскг.П Ечалре/ге 1139 Ост .Пагодпа В|Ык>1ска К
Ме1<х1у‘ (1ЧВКМ) 11) 8оПа, ст Тс1гаечапре|.ит чот Епдс дез 14 дакгкипдг г!.' •
С1пе5 дег аНеЯсп чвИзйпдгр ипд кяикциеп! акгстшепсп з1ач1зексп 8рисЬ<1|ц) т ’]1ЯГ
Оге Ак:сп1ягаттанк ит!аВ1 псЬсп етсг киглсп Всзскгс|Ьипр Вег НапдзскпП зон Г
Леи ргарЫзсЬсп ипд 1аи1кскеп ЗуНетэ етс чоПзШпдшс зупскюпс А пар, с де* паг-С
11рта11зсксп Акл.сп1чсгка11спз ни рсзапчсп Потта!- ипд *егЬа18у*1е»п.'Ьес1с11е( чоп
стст дсп ст/с1псп Е1сх1опяк1а.чзсп усчч _11.а паскрсз1с1и 'п кпаррсп Ь|х1опхс11 яргаск
УСгр1С1сЬепдеп Коттсшаг. Пая Акипипдпег-Ьмф ег(аВ1 дсп рсяагтсп 'Л’ос(8с1з и “ |
дег ргаттакзсксп Ошсгхискипр лиргипде кпрепдеп Ечапрс1|сп(сх1сз Ок- 1тие1Ьи|1!а.
пзсксп Ьстташ япд тП рпссЫ :сксп Етзргсскипрсп ипд дсгсп дешзексп (ЬсГ.
зе1липрсп дагрсЬо1сп, }сдс ВекрГогт 1.з1 тогрко1ор1зек Ьевдтпн ипд ти 81с1кпап-
раЬсп чсгзсксп. Оа» Аклп1»дг1сгЬисН рек! .Тови иЬсг дсп Вактсп стез паск ак/епк
1орисксп 6сз|ек1зригМсп стрспск1с1сп чо11з1апд1рсп ХУог1- ипд Рогтс11чеглс|с11П|з.чсз
Ьтаиз, капп аиск а1з Ечапрсаспкопкогдап' ксгапрслореп ччегдеп ипд 1с181с( рентзег-
таВсп УогагЬсПсп /и стет ХУоПсгкиск дез Мп1с1Ьи1ралзсксп. - Вс1дс Тсдс дс1 Аг(хп
лияаттеп рсЬсп тек! пиг сгя1ти|и> ст ОсзапиЬЧд чот зупскгопсп Аклстзухгст
етез Ьи!рапзск-к|гскспк1ау .зскеп 8ргаскдспкта1з ипд зстет Усгка11тз лит игь!ач
зекеп Кекопх(гик1 Ьлчч. дсязсп зргас1)Ь|81оп5с11сп 6гипд1арсп, «тдегп (гарсп дигсЬ
д1с 1йсксп1с«с ргаттапзсЬс ипд 1сх1ка11зс11с ЕгесЬНсВипр с> пез посЬ ипУсго|Тсп111с111сп
ТсхЮя теЬ| ли1е!7.1 аисЬ лиг ЗргасЬрсхскиЬю де» Ви|рапяе1>еп Ьси
1492. Еп. I: 31 1 8. 56 - ОМ. - II: XII, 642 8. 115.- ОМ
Тед 1 +ТС11 II - 146,-ОМ. (18ВИ 3-87690-531-1 Ьллу.-532-Х)
Вапд 20: Петр Лч)(рсевич 1 ильтсбрандт
Справочный и оъьж пип ньный
СЛОВАРЬ к Пелл гири
ПасЬдгиск дег АизраЬс 81 РеюгяЬигр 1898
пп'1 епгег Е1п1снипр чоп Не1ти1 Кс1рсп
Мп д1езст Вапд ччид д1е чоп Р. А. СИ 1сЬгапд1 1898 чегйГГеп111с!ие Копкогдап' лит
пеикпс1кп51ач1.ч:11еп Рзакег аЬ Наскдгиск - паск дет дез Пеиеп Тсз1ат пз. з. 55
14 - чогрс1ер1. XV 1е даз ХУПпегкисЬ лит ИТ лС1Скпе1 зкп аиск дизе.з ,.Ег1аии гп е
НапОччопегЬиск лит РзакеГ' дадигск аиз. даВ сз тП Ндск5(ег Уо11з1йпд1рк| |1 ат ч
1сре ечеп1ие11 ппегезяк-гепдег ХУбПсг пепт ипд аиГ дк'зе ХУс1зе Ье! де1 ред еп 1
ргоЫетаНзсЬеп кк’пиП/. египр чоп В Ье1л11а1еп ипд -аПизюпеп зЛпеП ипс т г
Ы1Г1 Всзопдсге ЗогрГак 1ы аиГдк' 8стапиз1египр чепчепде! ччогдеп. Гиг д>е 11
сЫзскс ипд кюгигзеке ЁЬсгзс1липрзрага11е1сп репи1лг зтд Оге гере1та1ир ш*'
Гйр(еп ВедсиШпрзапракег. т гизз!зскег Зргаскс креп чгек- Ра11е оИеп. 'п/"п,с1' ' [?1П
1аи1епдс ХУопсг гт К1гскепз1ач1зскеп ипд гт Киззгзскеп Уегзскгедсасз ке си
ргГесййскег 1пдех таек! даз ХУегк аиск Гиг иЬегзе1липрзрС8<'1’|ск111 111^ щхт-
ччепдкаг Мп дег ХУтдегетдескипр дег КсНрюп гт гизз1зскеп СсЫезк’1еп
кайр! Ье1 деп опкодохсп 81ачеп) егкакеп С|Г|екгапд1з Кипкогдаплг.. ' 1 1
а!з ркдо1ор1зске КапИкеп ктаиз кеи!с стс Ьеяопдеге ипг иапе1еАк1М1-
1993. Ьп '6+7111+552 8. - 160,-ИМ (18ВП 3-87690-553-2)
(бскатисг/сл кт: 1990-1993)
г53-
2Я-
255-
256-
257-
258-
259.
260
261
262
263.
264.
265.
266
267.
268.
269.
270.
271.
272.
2«
274.
275.
27а.
277.
278.
279.
280.
281.
Цссп, Кип Кагсп: О,с СкоЙеп1п1ор|С ЛпЛ ,ск Згтоп Ваагч. Е1пс 1 1п1сг.чис1 пе 'иг кнега-
П51С1ипц Йег Ь'о1к1огс ат Ве1яр1с1 Йс.ч Ски ткготап» мои Вааг. 1990. X, 277 8., 6 РагЬ-
аЬЬййипдсп.
7у0аЮ«', ксгс: \9а.ч й!с Рагикс1п ЬсйсиЮп. Ете коп1га.чцус Апа1у.че КияяЫек-ОсЫ.чск.
1$90 192 8.
Мопйгу Нсппсиа: Ткс ЕгаШаИоп о| 1йео1ов1са| Тгспйч т Кесспг 8оу|с1 1-Нсгагу 8ско1аг-
5кф. 1й9С IV. 134 8
у\ач7|пк, Раи! М.: Ьйс, < оигацс, 1сс. А 8стк>|о^|са1 Ечхау оп 1ке О1й Кич.ч1ап Вюдгарку
оГ \1ск.чапйг№г ;кц. 1990. 166 8.
Сетка Но1цсг Опкг.чискипусп йег Каит.чргаске 1т (уп.чсксп \Уегк А. А. В1ок.ч 1990.
XVI, 421 8.
Рапйепко, Вогь. ОкотрительныЛ устав в лстсгрни богоелуження Русской церкви.
1990 1 43 8.
Рсктапп, 1нвс’ Рты ЮУВгич.Апа КаШппа 7. т»ка ипй йег О а1р111 кгнц. 1990. VIII, 203 8.
ЛаУ15к ;ске Ъ.пдшчНк 1989 КсГсгаЮ йсч XV. Коп.ч1ап/.сг 81ау|чк: спел АгЬсНч1гс|(спч
Ваугетк 18,- 22.9.1989. Нсгаих^с^сЬсп уов МакегВгеи 1990. 313 8.
\\ ,> к1»агй, Затея В. Ме1аркуч1са1 С 'опПгс!. А 81ийу оГ 1кс Мазог №ус!я оГ К ап Тиг-
>спсу 1990. VIII, 1,78 8.
Раи1каксг, О|с1ег Ко1апй: Скпчпап ОокНеЬ Вгойсг т КиШапй. 81ийй п /иг П1КЧ1всксп цгат
такясксп Тсгпнпокдт т йег 1 |1а111ейе.ч 19 Зак1пипйсг1ч. 1990- VIII, 23.31
Ьочкс, АппеИе: 1пй” Ниши ипй КоИскиу. 7.ит РгоЫет йсч Н< 1й ) т паг кгсуо1ииопагсп
ги.чч1.чскеп Огатсп гоп „М|Ясгца-ЬиГГ‘ Ыя „ЦиЬоу Загоуа]а“ 1990. VIII, 279 8.
ТгиЫс, Нагипш Словт.и|.ск'1л Ькзтикь. Еш ргакичсксч ЬскгЬиек Йс.ч К1гек-пч1а1 искал 1п
30 Ьекиопсп. 2ид1с1ск сшс Е|п1икгипц ш й1с ч1ауиекс Рк11о1од|с. Вапй I: АИкиексп-
йаугчег I 90. 3., гегЬ. Аи11. 1992. XX, 228 8. (=81ий|епкИГсп. Г.)
Ве.кка! 81, ГЗоп.ч. М,“1а1с ЕипПюпсп йс.ч V :г1лг1ачрск1я ил КиччичсПсп? 1990 ' 55 8.
Хаи/.так, З А.: «Мерило Праведное» XIV века как акцеитолгиичеекий иепгшшк.
1990Х.183 5.
Ьгсге.ч, Рс1сг: Нсгйсг ипй йге 81аусп МаШпакеп /иг 1Л/1гкипряцсяск|ек1с Ыя /иг МШе йс,ч
19. Закгкипйспя. 1990. 245 8.
Ка.мкпа, Екагсппа V Семантика или синтаксис? (К анализу частных вопросов в
русском языке.) 1990. X, 206 8.
Сбкйадма, I ийппИа: АйусгЬ ипй Зргаскмй. ЫпЮгяискипцсп /иг эиНчЙ.чскеп О1Псгсп-
71СПкеН иг Йег гиядаскеп ЬцсгаШгзрггекс тяЬечопйсгс пп 1смк :ИнсЬсп Всгсгск. 1991.
XVIII. 118 5.
Огата ипй Тксысг. Тксопс - Мс11их1с -С)счсЬ1с1ие. НсгаиядсдсЬеп уоп НеПа Зскпий ипй
Нсйичу Кга1. 1991 XIV 651 8.
0‘>Ь1.п|;сг, ЕкчаЬсЫ: Осг I исгашгкпиксг К. V. В апоу-Ка/.иттк ипй чете Копгериоп йеч
8ку1Ьсп1ит.ч 1991. XVIII, 254 8.
Х'еигснег Рсгйтапй: Сс.чсЫс1нс Йег качс11иЬ|чсГ|сп ИюгаСиг. Усг.чиск С1ПС| /ияаттспГа.ч-
зспйеп Оагя1с11шц;. 2., уегЬ. и. сггу. АиПар 1991. 332 8.
Шскюг, Ап1>с1а: 8сгЬ>.Чскс Ргояа паск 1945. Еп1итск1ип[:.ч(спйсп7.сп ипй Котапжгикшгеп.
199!. 252 8Г
81т 'Миске Ыпкшчик 1°90. КсГсгаЮ йеч XVI. Коп.мап.хг 8|аУ15Иксксп АгЬс1(81гвГГвц5
Воскит/ЬОИтрпаиясп 19 21.9.1990. Нсгаи.яцсцсЬеп уоп К1аия НаВепМет ипй Не|ти1
Заскпов. 1991. 327 8.
81гахоу, А1екяапй1. Культ хлеба у восточных славян. Опыт итнол1111гы1стичсского
Исследования. 1991. VI, 244 8.
Вгоип, Ки.чясП Е.: М\1кя апб г Ып’ев. Зеясл Ехчауч он Вгипо Зеки!/. 1991. IV, 144 8.
К1<»|, АгО.ап- МуЙю1одс ат УЛук: КагапгигкГ-ч, АпЙпб 1 гйоте Етс усг;;1с1сйспйс 1_)п1сг-
хискипц ат Ьс.чопйсгсп Вс! .р1с! йеч ВаиорГсгтоиуч. 1991 183 8.
Ви .. п, ОтПп; М.: Античные традиции в древнерусской литературе Х1-ХУ1 нв. 1991,
^о^епгенег, Оиигип- ОщкцилИЫ ат Всиртс! Йев ’А'агкек уоп Во1с51ан Еебтитп. 1991.
8ск\уеп1; Нап.ч Лкц: 81ий|с 1 /иг ЗетапЧк Йеч Усгка1ачрек1.ч >т Кияяичсксп. 1991. VIII,
Ь ксп Катен 81ий|сп /иг Ыяопчсксп РкгачсгИощс Йег я1ац..<сксп Зргаексп (ишег Всгиск-
•«иккуипе Йеч ВаШлкеп). VIII, 262 Я.
282
283
284.
285
286.
287
288.
289
290.
291
°92
293
294.
295.
296.
297
298.
299
300.
301.
302.
303.
304.
Нап.чсп-К 'коги§, Кспасе О1С РосПк кег Ргояаиегкс Ви1а( Окдк^ахая 1‘хп
'иеоЬк, ЗПке Хиг яргаскиыяспяскаГкЯйсогсияейсп ОГвкиактп т -к ч* . ’ " ’ЗЬ 5
сто тагх1яН.чсЬс 8ргаск«1!»спчска1I. 1992. 209 8 ь 1 "1е1Ши >п: <3,5,
1_атрсп,' 1а (та 1_>1С РатпШеНяскс КопЯгакиоп а!я КМисПс 3(га1сд1 7,. °и
ко1птип1ка(|1 сп Вая!я стсг Огатт Ом Ьсп Кшеропс. 1992. X, 443 5 Х1гн *?П1,|''Сп ип 1
паорсгтатя. к, 81аитм-к ипо В< 1щсЬ. Мшслаксп Ося .от 21 -22. Зыц ..и! “
т ХияаттепагЬе.1 то |ег 0.4 .дс.тагжексп бсясИяскаП ЗигоПвЛ иЬпеп гг' /Г* '1П 4*спа
сгаизрсреЬсп уоп Всгпк ВагксЬ I |, Мапа Котика, Капп V, сЬсг. 199"> ",р е °Яи'ипц|
Кк>уег, 8,1 ке 1-агЬс, 1 кй( ип4 61ап/. а!я скекюп.чске Ашккискят 1с1 т а г~>
ШП.Ч. 1992. VIII 256 8 г |-Э,пк 1**1 Ви.
Ксек, Кспа(с: Оая Гкста 4сг Ы14сп4сп Кипя( а!я бсяакипрярппг.п: Г.п р. .
(спксксп \9сгк Апкге) А. Уо/псяспякф 1992.204 8. *’ /ит 4|ск-
Еагяяоп, Апйгсаь. бодоГ ипк кая РюЫет к г тепзсккскеп ЮспОиИ. (Ле , р< гчк
ик1ипрсп" ипО Ои Кеизог" а!з Вс1зр1с1с 1кг ст ргипЛсдепОсз ТЬсг т а, п шбигрег Ег-
КУ 6ойо1 19 2 9111,222 8. «сгксп\,,п
бор1сП, Т-птк. О|ск(спппсп ипО 8скпГ151с11спппсп т КиШапО уоп Оег Мшс н».- ю
лит Верит без 20. ЗакгкипОсПз Ете РюЫ тзк|/7.с. 1992. 233 8. ” ',1!>
К|с4с1, 8аЬ>пс: Згтксп 7.иг 1сгт1по1ое|чексп Есмк Ьикап.чскег ®в«тП1пкк'1еЬ.|. .
8 35-1! '5). 19 I? 552 8 1 1-1с11"’исксг
РсОог Зо1овиЬ’ Собрание сочиисппй. Гом первый. Рассказы (1894-1908> Сое . 1 в - е
51 Чпе- 1992 X, 42 8. '• и.пск
81аУ1кк :Ьс Ьтрш .. 1991. Кс1сга1е Вех XVII. Коп.ч1ап7.с1 81ау1»11ясксп АгЬспягеГГсп
К|арсп1 иг1-31.6емГЕ/Е4пе5Се 10.-14.9.9 Нсг тзуСрсЬсп \опТИтап К, т11С1.1002.3095
Зппопск, 81сГап: Ояр МаткГйат и../ <11с ик|ат ’скеп Мсок1азяксг &и \Ус кчсОх?/
Кипр Уоп КипЯ ипк 2сП. 1992. VI. 169 8.
ЗсктЮ!, Аппа: рогт ипО ОеЮгтакоп. Хит кипзикеогсизсксп ипс! йгатакзексп ’Л'сгк уоп
81ап1з1а\у 1рпасу 99. к.емчс/., 19<'2 259 8
бейа, Мазак... Гкс 1г. ггасИоп Ьс1у сел С1аизс-1сме! Ра1атс1сп> и..с! СоШсх! т Киччап Мог
рко5уп1ах: 0СП111УС оГ 19еа*(к>в ап<1 РгссИса(е АфсскУез. 1992 XII, 226 3.
1,с'. Гп 81С1.,тапп, Апке: Ап1 >пу|т.,ск< Всткипрсп ллугчсЬсп Ркга.чсо|од1зтсп т Осг гизм-
чексп бсрепиаП.чзргаске. 1991 IV, 240 8
КиВ1ы-.<1 айв Осг ЕсОсг ветег 1-гаисп. Хит Гстттсп Екчкигз т Вег гиххЕсксп ЬПсгаШг. Ма-
ЮпаНеп г!с.ч ат 21 /22. Ма1 1992 пп Рас! ггс.ск 31аУ1з1|к с1с! СшусгыШ РоЫит Оигскрс-
Ги и1сп КоПоцтипи». Нсгаи.чрсрсЬсп уоп Егапк борГсП. 1992. 222 5.
Ха1глп)ак, Аппа А.: Исслсдоваш1Я по сематике предикаюв внутреннего сос-юяних. 1п
усчираиоп.ч т 1Ьс Зета.Шея оГ I ппс| 3( Ис РгсОгеаЮя 1992. 201 8.
С1атог, Иацтаг: „Докука и 1>ала|урье“ уоп А М Кспп/.оу. Оак Уегйа11П|К КетДоуискег
СфсЬсй’птрсп гоп Магсксп 7,и Жгсп Уог1адсп. Ете Усгр1с1екепОс Ап*1уэе. 1992. 233 8.
КапЮгс/ук, 12гяи1а Осг 8ай(ур В городе (есть) университет. У Игоря (есть) маши-
на ш <1ег гиак^сЬсп Зргаске Оег берепу/ап Е1пс Котр1'‘хЬс5сйге1Ьип|’ ип1сг опиякцгат-
тапк-'й.т. ьстапО-сЫ т, коп.титкл.уст ш.с! геГсгешЫк т Аяре^л. 1944 209.8
8скс11с..Ьсгрсг, ЗВгрсп: й|С 8ргас..е 4с: ч,1и1ц>егкхоус <1е]#уо. 8 и ксп /.иг яргайкНеЬея 81-
(иакоп 1т КиШапгЛ’счаикрспспОсп 17. 1а1.гкип4сПз. 1993 VIII, 183 8.
Добрспко, Евгений: Метафора власти. Литература сталинской эпохи в историческом
освсн сипи. '993 XII. 405 8.
Ра.не!, руеПпа: Уа1еп/. й.1 .8туяк >1 еЫ*-М<х1е11. Ете копГготаОУе Апа1уяе гиэвглкЛГ
ипк рокняскег Уегкеп. 1993. VI, |»7 8.
ктуечокске Етещяок '992 КеГегаЮ Осе XVIII. Копмап/.ег 81ау1к(|здЬеп АгЬе11‘(гсГ1епя
ВатРегр 14 18.9.1992. Негаиядере1к'П уоп ЗеЬазиап Кетрдеп 1993. 296 8.
Уег1а° Оно Заопсг • О 80328 Мн 1сЬеп