/
Author: Горобец Б.С.
Tags: физика ссср советский союз ядерная физика ядерное оружие атомная энергетика
ISBN: 978-5-396-00574-7
Year: 2014
Text
Б.С.Горобец
ЯДЕРНЫЙ
РЕВАНШ
СОВЕТСКОГО
ОБ ИСТОРИИ
АТОМНОГО
ПРОЕКТА СССР
Наука в СССР: Через тернии к звездам • № 25
Б. С. Горобец
ЯДЕРНЫЙ
РЕВАНШ
СОВЕТСКОГО
СОЮЗА
Об истории
Атомного проекта СССР
URSS
МОСКВА
ББК 22.3г 22.383 63.3(2)7 72.3
Горобец Борис Соломонович
Ядерный реванш Советского Союза: Об истории Атомного проекта СССР /
Предисл. А. А. Рухадзе; Foreword by I. Hargittai. — M.: KPАСАНД, 2014. — 352 с.
(Наука в СССР: Через тернии к звездам. № 25.)
Вниманию читателя предлагается труд по истории Атомного проекта СССР, ко-
торый охватывает путь, пройденный ядерной физикой от открытия радиоактивности
Беккерелем до создания современных образцов двухкамерной водородной бомбы, а
также тот участок пути, который называют постсоветским, когда многое из созданного
ранее было разрушено.
В настоящей книге, представляющей собой первую часть труда, освещены откры-
тие и первые исследования радиоактивности в конце XIX - начале XX вв., рассматри-
вается деятельность советской разведки, описывается основание Лаборатории № 2 во
главе с И. В. Курчатовым и создание в ней первого в Евразии уран-графитового иссле-
довательского реактора, строительство Семипалатинского полигона и подготовка его к
первому испытанию. Описаны первые испытания советских атомных бомб РДС-1,
РДС-2 и РДС-3, создание первой в мире водородной авиабомбы («слойка»
А. Д. Сахарова), разработка принципиально новой двухкамерной водородной бомбы
неограниченной мощности, создание и испытание современных типов мегатонных
термоядерных бомб РДС-37 и РДС-49, поставленных на вооружение армии. Кратко
охарактеризованы американский (Манхэттенский) проект, атомные проекты Германии
и Японии (начало 1940-х гг.), атомный проект Китая (1955-1962).
Данная книга предназначена не только специалистам в области истории ядерной
физики, но и широкому кругу читателей.
Рецензент: д-р ист. наук, проф. В. А. Македонская
Научно-историческое издание
Издательство «КРАСАНД». 117335, Москва, Нахимовский пр-т, 56.
Формат 60x90/16. Печ. л. 22. Зак. № 988.
Отпечатано в ООО «Полиграфический комбинат «Зауралье».
640022, Курган, ул. К. Маркса, 106.
ISBN 978-5-396-00574-7
© КРАСАНД, 2013
НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА
E-mail: URSS@URSS.ru
Каталог изданий в Интернете:
http://URSS.ru
Тел./факс (многоканальный):
+ 7 (499) 724 25 45
Все права защищены. Никакая часть настоящей книги не может быть воспроизведена или
передана в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, будь то элек-
тронные или механические, включая фотокопирование и запись на магнитный носитель,
а также размещение в Интернете, если на то нет письменного разрешения владельца.
Содержание
От издательства. Ради будущего ..................................... 7
Предисловие (А.А.Рухадзе)....................................... 15
Foreword (Istvan Hargittai)....................................... 18
Рецензия (В. А. Македонская)........................................20
От автора...........................................................22
Пролог ........................................................... 26
Раздел I
До взрыва...........................................................31
Глава 1. Открытие радиоактивности Беккерелем.
Подвиг супругов Кюри................... 32
Глава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг..........................36
1. Харьков: расщепление ядра лития.............................. 36
2. Ленинград и Москва: циклотрон, Комиссия по урану АН СССР....... 39
3. Ленинград: ядерная цепная реакция возможна!.................... 46
4. Ленинград: оценка критической массы урана-235 ................. 50
Глава 3. Советская атомная разведка.................................52
1. Первые сведения были получены армейской разведкой от К. Фукса .... 52
2. Полковник Л. Р. Квасников — руководитель советской атомной разведки
в НКГБ — НКВД — МГБ — МВД — КГБ (1939-1963 гг.)................... 55
3. Л. Р. Квасников — «профессионал молчания».................... 56
4. Юные годы Леонида Квасникова................................... 58
5. 1938 год — поворотный момент в судьбе будущего разведчика...... 59
6. Во главе научно-технической разведки (из записок Л. Р. Квасникова) ... 61
7. Инициаторы Уранового проекта в СССР: физик Г. Н. Флеров,
полковник-диверсант И. Г. Старинов и член ГКО С. В. Кафтанов....... 63
8. Из записок Л. Р. Квасникова (продолжение)..................... 65
9. Атомный резидент в США....................................... 68
Содержание
10. Из воспоминаний разведчика, работавшего с Квасниковым.......... 70
11. О Рудольфе Пайерлсе, его друге Клаусе Фуксе и «Персее»......... 72
12. Оценка роли разведданных в разное время........................ 76
13. Заключительное слово........................................... 81
Глава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления .................83
1. Ядерные реакции деления ....................................... 83
2. Принцип получения плутония..................................... 88
3. Критическая масса.............................................. 90
4. Принцип устройства атомной бомбы............................... 92
Глава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн................................97
1. Вблизи нуля.................................................... 97
2. Урановый рывок................................................. 99
3. Уран из Восточной Европы.......................................103
4. «Дело геологов»................................................106
5. Некоторые последствия разгрома Мингео СССР (в эпизодах)........111
6. «Урановые люди»: эпизоды.......................................113
7. О мифических привилегиях уранщиков ............................118
8. Об урановой проблеме при Ельцине и Гайдаре.....................118
4 9. Кратко о гигантском Стрельцовском месторождении урана...........119
Глава 6. Получение чистого металлического урана..................121
1. НИИ-9. 3. В. Ершова...........................................121
2. На заводе № 12. Николаус Риль.................................123
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония.........128
1. Физический уран-графитовый реактор Ф-1........................128
2. Промышленный уран-графитовый реактор «А»......................135
Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы..............................155
1. О тяжелой воде и ее производстве..............................155
2. Из воспоминаний академика А. П. Александрова..................165
Пгава 9. Извлечение плутония из облученных урановых блоков.......170
Глава 10. Получение металлического плутония и изделий из него .... 175
1. Пуск завода «В» ..............................................175
2. Почти непреодолимые трудности работы с плутонием.............176
3. Изготовление плутониевого заряда.............................179
4. Академик А. А. Бочвар........................................180
5. Подписи под благодарственным письмом Сталину.................181
6. Легенда о демонстрации плутониевого шара Сталину.............183
Глава 11. Совершенно секретно (Особая папка) ....................185
1. Была ли реальной угроза
превентивной ядерной бомбардировки СССР?.........................185
2. О кодовых терминах............................................188
3. О жизни на режимном объекте (сексоты, телохранители и прочее) .... 190
4. Им было что секретить.........................................194
5. О судьбе главного режимного генерала..........................195
Глава 12. О Манхэттенском проекте (по отчету Г. Смита
«Атомная энергия для военных целей»).............................197
1. Что такое «Отчет Смита».......................................197
2. Бомбить или не бомбить?.......................................199
3. Хиросима......................................................200
4. Кокура или Нагасаки? Капитуляция Японии.......................201
5. И снова об «Отчете Смита».....................................202
Глава 13. Немецкий урановый проект...............................206
Глава 14. Об урановом проекте Японии.............................215
Глава 15. Подготовка «изделия» к испытанию. Полигон..............217
1. Полигон: выбор места и подготовка.............................217
2. Интрига вокруг проекта постановления правительства об испытании . . . 220
3. Последняя неделя, дни, часы перед часом «Ч» ..................222
4. Некоторые детали глазами одного из присутствовавших........... 225 5
Раздел II
Взрывы...........................................................227
Пгава 16. Она у нас есть!........................................228
1. 29 августа 1949 г. Семипалатинский полигон....................228
2. Вторая атомная бомба (РДС-2 и РДС-3)..........................233
Глава 17. Награды победителям....................................235
1. Из Указов Президиума Верховного Совета СССР...................235
2. Прочтем внимательно Постановление Совмина СССР
о представлении к наградам.......................................236
3. Награды для Л. П. Берия и других лиц особой категории.........238
4. Домыслы и факты о награждениях................................240
5. О привилегиях детям награжденных и их отмене..................243
6. О геройских звездах и медалях Сталинских лауреатов............244
Глава 18. Атомный проект Китая ..................................247
Глава 19. Первая водородная бомба («слойка»).....................256
1. Первые идеи и устройства, неудачи с «трубой»..................256
2. «Слойка» — первая в мире водородная авиабомба.................262
Содержание
Содержание
Глава 20. Современная двухкамерная водородная бомба.
Ю. А. Трутнев.....................................................• . 271
1. Появление идеи в США й ее реализация в 1954 г..................271
2. Идеи советских ядерщиков о двухступенчатой водородной бомбе....272
3. Ю. А. Трутнев — преемник Я. Б. Зельдовича и А. Д. Сахарова.....274
4. Ю. А. Трутнев — один из главных создателей изделия РДС-37 .... 276
5. Создание изделия РДС-49. Сахаров и Зельдович о роли Трутнева...277
6. Создание ядерного паритета СССР — США....................... 279
7. Новые направления работ..................................... 281
8. После перестройки и развала СССР ..............................282
Пгава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь...............286
1. Физическая природа ионизирующих излучений и биологические
принципы измерения доз........................................... 287
2. Основа биологической дозиметрии — хромосомный анализ...........290
3. Основные сведения о крови и лимфе..............................292
4. Биологическая дозиметрия. Агранулоцитоз........................297
5. Результаты дозиметрии и лечения облученных пациентов...........302
6. Клиника лучевой болезни........................................305
7. Бета-ожог......................................................309
8. Медицинская служба в Челябинске-40............................. ЗЮ
б 9. Особенности работы в секретной радиационной медицине...........313
10. «Кыштымский взрыв» — первая ядерная катастрофа в СССР (1957) ... 315
11. Система лечения ОЛБ начиная с 1960-х гг. .................... 317
12. Об отдаленных последствиях облучения...........................322
Список литературных источников.................................... 327
Список сокращенных названий институтов и организаций,
встречающихся в тексте.............................................334
Именной указатель..................................................337
От издательства
Ради будущего
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется...
Ф. И. Тютчев
Книга, которую Вы держите в руках, выходит в серии «Наука в СССР: Че-
рез тернии к звездам». Первые книги этой серии, в частности посвященные
жизни, творчеству и соратникам Л. Д. Ландау, вызвали множество откли-
ков, бурные дискуссии. Одни читатели благодарили нас за подробный,
весьма объективный и документированный рассказ о выдающихся совет-
ских ученых, об их достижениях, проблемах, судьбах. Другие упрекали
в упоминании подробностей личной жизни, говорили о нежелательности
обсуждения многих вопросов, касающихся выдающейся научной школы.
Третьи считали, что советская действительность была совсем иной, отлич-
ной от того образа, который возникает после прочтения этих книг.
Тем не менее, отдавая себе отчет в будущих восторженных отзывах
и яростных упреках, мы продолжаем публикацию таких работ. На это у нас
есть несколько причин.
Издательство URSS ставит своей целью познакомить широкую ауди-
торию с достижениями науки, с работами зарубежных, советских и рос-
сийских ученых, с научной классикой, с лучшими научно-популярными
работами. Но наука — это не только новые знания, новые возможности
и осознание ограничений, это часть жизни общества, это работа инсти-
тутов, научных школ, «незримого колледжа», это судьбы творцов. И без
обсуждения этой части реальности картина будет неполной и необъектив-
ной. Тем более что во многих случаях прошлое может дать опору, помочь
осмыслить накопленный опыт, увидеть проблемы, которые ждут впереди,
и уберечь от ошибок.
Одно из самых ярких событий XX века — становление, расцвет и траги-
ческая гибель советской цивилизации. Цивилизации, предложившей миру но-
вый тип жизнеустройства, основанный на стремлении отказаться от вечно-
го исторического проклятия жадности, властолюбия, порабощения и прак-
тически воплотить идеалы свободы, равенства, братства. В истории этой
От издательства
8
цивилизации наука занимает особое место. Именно она позволила пред-
ложить большой проект народам Советского Союза и обеспечить его реа-
лизацию. Науке уделялось огромное внимание в СССР, ее авторитет в об-
ществе был очень велик. Ничего похожего в других странах не было и нет.
Советская цивилизация создала, вырастила, развила великую науку.
И ее достижения грандиозны — от прорыва в космос и освоения тайн
атомного ядра до создания удивительной, оригинальной математической
школы. В 1960-х гг. на одном только механико-математическом факульте-
те МГУ работало около 400 спецсеминаров. Страна строила свое будущее
на основе знания. Слова песни: «Здравствуй, страна героев, страна мечта-
телей, страна ученых...» — воспринимались в 1970-х гг. не как лозунг или
благое пожелание, а как очевидная реальность.
Взлет советской системы образования опередил, а затем и определил
мировые тенденции в подготовке научных и инженерных кадров. Сей-
час воспоминания тех, кто учил и учился полвека назад в Московском
физико-техническом институте — детище и символе советской эпохи, —
воспринимаются как светлая сказка. Подобных возможностей для само-
реализации, такой научной романтики в других странах не было.
О состоянии и перспективах советской науки можно судить по тому,
что тогда писалось, публиковалось и переводилось, и какими тиражами
издавалось. Это было ориентиром для всего мира и, в частности, для наше-
го издательства. (Первоначально научное издательство URSS мыслилось
как организация для перевода и публикации выдающихся советских учеб-
ников для испаноязычного мира.)
СССР был научной сверхдержавой (место российской науки в стране
и мире значительно скромнее), и именно поэтому воспоминания о совет-
ской науке представляют особый интерес. Важно понять, как строилась
советская наука, с какими проблемами сталкивались ее творцы, какие
успехи и неудачи были на этом пути. И здесь важны не только исто-
рические исследования, но и воспоминания, позволяющие через призму
отдельных судеб увидеть смысл, дух и величие эпохи, ткань той реальности.
Проблем и трудностей, трагических страниц в истории советской
цивилизации и науки хватало. И это неудивительно. Прошлое челове-
чества с его императивом «каждый за себя, один Бог за всех» отчаянно
борется с будущим. Борется в душах людей. Пока «Я» побеждает «Мы».
Но то же самое происходило при становлении христианства и других миро-
вых религий. За первым взлетом следовал откат. И только потом смыслы,
ценности, жизненные стратегии захватывают сознание общества, создают
«нового человека».
На этом рубеже новая цивилизация очень хрупка. Перерождение эли-
ты — путь вниз, к накопительству, индивидуализму, упрощению — может
перечеркнуть проект, который близок и дорог сотням миллионов. Именно
это и произошло с СССР. Общество не имело иммунитета против преда-
тельства верхушки...
Воспоминания и размышления об истории предлагают свободу вы-
бора материала и трактовки со своей точки зрения. «Это — субъективная
книга. Моя задача — дать читателю общее представление, скорее впечат-
ление, чем знание. Это называется импрессионизмом. А импрессионистов
нельзя упрекать за отсутствие детального рисунка», — пишет известный
биолог С. Э. Шноль в своей книге об истории отечественной науки *).
Это право автора. Право редакции — обратить внимание читате-
лей на ограничения, присущие этому жанру, связанному с субъективным,
вольным обсуждением судеб ученых.
Приведем вкратце характеристики этих ограничений, барьеров, с ко-
торыми мы столкнулись, формируя данную серию.
Барьер отсутствия выбора
Человек живет не только в рациональной, но также и в эмоци-
ональной и интуитивной сферах. Нам очень хотелось убедить выдаю-
щегося специалиста по междисциплинарным исследованиям профессора
Д. С. Чернавского (известного пионерскими работами в ядерной физике,
биофизике и математической экономике) написать воспоминания о своей
жизни в науке. Д. С. Чернавский был знаком с Л. Д. Ландау, Е. М. Таммом,
Я. Б. Зельдовичем, сидел за одним столом с А. Д. Сахаровым, работал и об-
щался со многими выдающимися исследователями. Ответ его был таков:
«Я видел обычных людей, с их слабостями и величием, с их широтой
и ограниченностью. И это проявлялось в конкретных деталях, проблемах,
эпизодах, часто довольно скучноватых. Но разве это нужно читателю?!
Ему нужны шекспировские страсти, что-то вроде: „Герои и злодеи"* 2) или
„Гении и прохиндеи"3^. А я знал обычных людей, а назови книгу „Уче-
йые среднего, полусреднего и повышенного уровня", то кто же ее будет
читать?»
Научную книгу или учебник можно выбрать из нескольких, остано-
вившись на наиболее удачной. С воспоминаниями иначе. Есть то, что есть.
Другие люди об этом не написали. Печатать надо то, что есть. Тут уместна
известная фраза И. В. Сталина: «Других писателей у меня для вас нет».
9
Барьер поляризации оценок
Классикой жанра вольно рассказываемых биографий являются «Жиз-
неописания» Плутарха4). Именно нравственные уроки, преподанные вы-
дающимися людьми Античности, по его мысли, должны были дать опору
и пример будущим поколениям полководцев, философов, ораторов, госу-
дарственных деятелей. Перелистывая страницы этой замечательной книги,
видишь, насколько многогранно и бережно прорисована каждая истори-
ческая личность.
!) См.: Шноль С. Э. Герои, злодеи, конформисты отечественной науки. 5-е изд. М.: Книж-
ный дом <JIh6pokom»/URSS, 2012. 720 с.
2) Шноль С. Э. Указ. соч.
3) Бушин В. С. Гении и прохиндеи. М.: Алгоритм, 2004. 512 с.
4) Плутарх. Избранные жизнеописания: В 2 т. Пер. с древнегреч. М.: Правда, 1990.
От издательства
От издательства
10
Человек сложен и противоречив. Это трудно принять. Не укладывается
в голове, как мог великий математик XX века Джон фон Нейман, участво-
вавший в ядерном проекте, предлагать сбросить атомную бомбу на Токио
и Киото. Удивительно, как кумиры шестидесятников, певцы духовности
и интеллигентности в 1993 году публично объясняли, что «тупые негодяи
уважают только силу» и призывали «признать нелегитимными не только
съезд народных депутатов, Верховный Совет, но и все образованные ими
органы (в том числе и Конституционный суд)»5).
Но все можно «упростить», назначив одних гениями, других злодея-
ми, третьих конформистами (детишки в нескольких продвинутых школах
очень любили делить своих одноклассников: ты — гений, Петька — талант,
Сашка — посредственность). Сдается, что это, характерное для множества
воспоминаний, «приближение» слишком грубое. Конечно, можно одних
назначить в Джордано Бруно, других в Галилеи, но обычно это оказыва-
ется слишком далеким от реальности и неконструктивным. Но, конечно,
и такой взгляд имеет право на существование.
Классовый барьер
Человек принадлежит к конкретной социальной группе. И зачастую
считает именно ее самой важной, лучшей и главной. Для человека удобно
высоко оценивать свою профессию, свой выбор. Но очень важно видеть
при этом, что и другие люди с не меньшим правом могут претендовать
на приоритетность и главенство (например, некоторые олигархи искренне
полагают, что «они всех кормят», а жулики считают, что они, как «сани-
тары леса», «наказывают лохов»). И логические доводы здесь бессильны.
Естественно, то же относится и к интеллигенции. «Романтическая интел-
лигенция — бесценная часть общества. Самоотверженность и бескорыст-
ность действительно необходимы человечеству в трудные периоды его
жизни... бескорыстные романтические альтруисты, без сомнения самые
лучшие люди. Беда лишь в том, что „народные массы“ руководствуются
в повседневной жизни не высокими идеями, а прозаическими эгоистиче-
скими потребностями», — пишет С. Э. Шноль. Очевидно, этот «классовый
фильтр» — еще один барьер в восприятии и описании реальности, кото-
рый читателям приходится принимать во внимание.
О национальном факторе й упоминать страшно. Нет ни одной нацио-
нальности, представители которой не могли бы с фактами в руках доказать,
как жестоко были обойдены и ущемлены, и как обласканы были другие.
Барьер «мы и они»
Конечно, «мы» й «наЩй» — хорошие, честные, благородные и про-
грессивные. А «они» — плохие. «Они», в зависимости от воспоминаний, —
это «свирепая фракция», «партийные функционеры», «КГБ», «преступный
репрессивный режим сталинского времени», «Академия наук — воплоще-
ние партийно-государственного регулирования и подавления свободной
5) Известия. 1993. 5 окт.
мысли». Такой взгляд естественен для атбмизированного, капиталистиче-
ского общества, в котором индивидуализм лежит в основе мировоззрения.
И это тоже жизненная позиция — конечно же, во всем виноваты «они».
Понятно, что при таком отношении к своему обществу и к своему
народу, к своей цивилизации из беды не выбраться.
В одном интервью на вопрос о том, каков его счет к советской власти,
заставившей немало времени провести в лагерях, Лев Николаевич Гумилев
ответил, что его судьба — заслуга его коллег-ученых, и напомнил француз-
скую пословицу: «Предаюттолько свои». Наверное, он тоже в чем-то прав...
Барьер сведения счетов с прошлым
У каждой семьи своя история, свои взлеты и трагические страницы.
И, конечно, велик соблазн «отомстить прошлому», станцевать на шкуре
убитого медведя. Антисоветизм и антикоммунизм сейчас очень популяр-
ны во многих воспоминаниях, которые мы видим в редакции. Более того,
это позволяет обвинять прошлое во всех смертных грехах и не принимать
близко к сердцу то, что творится с Россией, ее бывшими союзными рес-
публиками и наукой сейчас.
Для ученого наука — смысл и цель жизни. Для общества — инструмент,
помогающий защищать, лечить, учить, обустраивать свою реальность, за-
глядывать в будущее. И когда общество и государство это делают, то воз-
никает потребность в науке. Президент АН СССР академик М. В. Келдыш
считал, что будущее советской науки — это дальний космос. Но космос —
это огромная отрасль, на которую в советские времена работало более 1500
предприятий, около 1 миллиона человек. И это настоящая наука, которая
была создана в СССР, а не писание заявок и получение грантов. Россия
более 16 лет не имеет ни одного аппарата в дальнем космосе... Академик
Д. А. Варшалович, получивший в 2009 году ГЬсударственную премию РФ
из рук Д. А. Медведева за успехи в космических исследованиях, сравнил
нынешние достижения российских специалистов с игрой дворовой фут-
больной команды на фоне уровня и успехов творцов советской эпохи.
Поэтому слышать от ученых, что возможна великая наука без великой
страны, упования на Джорджа Сороса и других меценатов, по меньшей
мере странно...
Барьер исполненного желания
Народная мудрость гласит, что самым тяжёлым наказанием за мно-
гие желания является их Исполнение. Й во многих воспоминаниях это
чувствуется. 1980-е годы. Перестройка. Среди «прорабов перестройки»,
ее символов — академики Лихачев, Сахаров^ Аганбегян, Петраков, За-
славская. Ученые и интеллигенция Идут во власть. Исполнение желаний
шестидесятников о «власти с человеческим лицом». Все можно читать^
критиковать, публиковать. Младшие научные сотрудники и завлабы за-
нимают министерские кабинеты. Вот он, казалось бы, звездный час рос-
сийской интеллигенции... Тогда не верили тем, кто говорил, что разбитое
корыто совсем близко, что войны, кровь, поломанные судьбы не за горами.
11
От издательства
От издательства
Что же остается? По-черномырдински толковать, что хотели как лучше,
а получилось как всегда, сетовать на то, что народ, не приспособленный
к перестройке и демократии, попался, или опять валить все на свирепых
большевиков...
12
Барьер масштаба
Одно из важнейших эволюционных достижений человека — спо-
собность выработать мировоззрение, самому судить о событиях разных
масштабов и разной природы. Однако глубина и ясность этих суждений
в разных областях у человека различны. В воспоминаниях о науке это
проявляется с полной очевидностью. Дело в том, что наука очень разно-
образна. Этим словом мы называем и многолетнюю работу одного чело-
века по доказательству теоремы, и научное руководство многотысячным
коллективом (вспомним эксперименты в области физики элементарных
частиц). Ученые отличаются и по типу деятельности — «геологи», ищу-
щие принципиально новые возможности и зачастую терпящие неудачу,
и «ювелиры» (по выражению С. Э. Шноля), занимающиеся огранкой «на-
учных алмазов», месторождения которых были найдены геологами порой
несколько десятилетий, а то и веков назад. Воспоминания часто касаются
деятельности выдающихся или великих исследователей. Немногие вели-
кие могли, как Пуанкаре или Леонардо да Винчи, подробно рассказать
о рождении и развитии своей идеи. Поэтому авторам приходится домыс-
ливать, додумывать, опираясь на свой опыт и интуицию, которые порой
подводят. Наконец, гуманитарные и естественные науки отличаются очень
сильно и стилем мышления, и логикой, и самим пониманием, что же та-
кое научный результат. Поэтому от взявшихся за научные мемуары или
рассказы требуется большая смелость.
Барьер известного ответа
Его идеально точно выразил учитель истории в известном и люби-
мом советском фильме «Доживем до понедельника», комментируя ответ
ученика: «Этот недопонял, тот недооценил... кажется, в истории орудова-
ла компания двоечников». И со школьных времен известно, что тому, кто
знает готовый ответ задачи, товарищи, которые трудятся над этой задачей,
часто кажутся простоватыми и недалекими.
Это болезнь многих мемуаров, авторы которых точно знают «как надо»,
не очень представляя, между какими же альтернативами делался выбор.
Для многих книг серии «Жизнь замечательных людей» и ряда современ-
ных работ о войне это просто беда. Автор, не сумевший получить началь-
ной военной подготовки, с легкостью рассуждает, как надо было коман-
довать фронтом или, на худой конец, армией. Впрочем, об этом барьере
прекрасно сказал великий Шота Руставели: «Каждый мнит себя героем,
видя бой со стороны». Тем не менее ряду замечательных авторов удается
взять и этот барьер.
Несмотря на все это, мы продолжаем издание серии «Наука в СССР:
Через тернии к звездам». Мы думаем, что обсуждение проблем прошлого
поможет разобраться в происходящем, увидеть причины и пути выхода
из кризиса, в котором оказался весь мир, и особенно Россия. И неизбеж-
ная полемика, столкновение взглядов здесь только поможет. Ведь самая
тяжелая участь для цивилизации и науки — забвение.
На физическом факультете МГУ в 1980-х гг. (именно в это время на
физфаке учились основатели издательства URSS) была популярна песня
«Диалог у новогодней елки» на стихи Юрия Левитанского. Там есть такие
строчки:
— Вы полагаете, все это будет носиться?
— Я полагаю, что все это следует шить.
— Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить,
Недолговечны ее кабала и опала...
Эти слова о многом. И о нашей серии тоже.
Однако наша главная цель — будущее. Мы надеемся и верим, что
Россия встанет с колен. И тогда ей понадобится настоящая наука, а не ее
имитация. Тогда руководители, инженеры, сами ученые будут озабоче-
ны тем, как отстроить новое здание отечественной науки. Нам хочется
верить, что авторы, анализирующие уроки прошлого, не останутся сто-
ронними наблюдателями современных событий и найдут время, силы и
отвагу, чтобы рассказать об актуальном состоянии науки, о проблемах,
не решаемых в настоящее время. Ничтожный объем финансирования,
«неэффективное» использование средств, предназначенных для научных
исследований и разработок, и, как следствие, «утечка мозгов», выпадение
нескольких поколений из научной жизни, разрыв в преемственности ис-
следовательских школ — вот лишь неполный перечень существующих на
данное время проблем.
И крайне важно вскрывать эти проблемы по горячим следам, предла-
гать решения в реальном времени, не дожидаясь, когда настоящее станет
историей и останется только с горечью сожалеть, как неправильно и не-
справедливо складывались события. Надеемся, что книги нашей серии
помогут осмыслить историю отечественной науки и вдохновят авторов
на анализ современного состояния этой прекрасной, могучей, величай-
шей сферы человеческой деятельности. И если у кого-то из них на полке
окажется книга этой серии, если она кому-то поможет избежать былых
ошибок и подскажет путь в будущее, то мы будем считать свою задачу
выполненной.
13
От издательства
Светлой памяти
великого физика-ядерщика
Юлия Борисовича Харитона
посвящается
Предисловие
Борис Соломонович Горобец не нуждается в представлении: как уче-
ный — физик, математик и минералог, — а также как писатель по истории
развития этих наук. Его исторические исследования, облеченные в мно-
гочисленные монографии, расходятся тысячами экземпляров, издаются
и переиздаются многократно. Работоспособности этого автора можно по-
завидовать, а успех его произведений объясняется высококачественным
образованием (он окончил физический факультет МГУ), серьезным вкла-
дом в науку (он — доктор геолого-минералогических наук и кандидат
физико-математических наук), многолетним преподаванием математики
в должности профессора в ведущих вузах Москвы (МИХМ, МГУИЭ,
МИРБИС, МАМИ) и большим интересом к истории науки.
Монографию по истории Атомного проекта СССР Б. С. Горобец заду-
мал давно. Его прекрасные книги «Секретные физики из Атомного проекта
СССР: Семья Лейпунских» и «МИХМ в Атомном проекте СССР» были
предвестниками настоящей многоплановой книги. Немало места уделено
атомной проблеме и в его шедевральной трилогии «Круг Ландау». Ведь
великий физик и патриот Л. Д. Ландау и его всемирно известная могучая
школа приняли самое непосредственное участие в выполнении теоретиче-
ских заданий, получаемых от научных руководителей Атомного проекта,
И. В. Курчатова и Ю. Б. Харитона. Основными из них были: вычисление
вручную КПД атомной и водородной бомб различных конструкций, со-
здание теории гетерогенного уран-графитового реактора, а также теории
сходящихся ударных волн.
Окончательно я убедился в том, что Б. С. Горобец готовится к испол-
нению своего грандиозного плана по созданию широкоформатной книги
по Атомному проекту, когда по его просьбе я стал привозить из г. Сарова
том за томом свежепоявляющуюся книгу — сборник рассекреченных до-
кументов «Атомный проект СССР». А также когда я увидел серию статей
по истории Атомного проекта, опубликованных Б. С. Горобцом в журнале
«История науки и техники».
К настоящему времени, после снятия грифов секретности, по исто-
рии Атомного проекта опубликована гора материалов. Это и отдельные
мемуары ведущих участников проекта о своей работе и о работе своих
товарищей, освещаемой обычно в довольно узких рамках, так как режим
секретности не дозволял знать происходящее в соседних отделах и даже
комнатах. Это и уже упомянутый многотомник документов, составленный
архивистами под руководством Л. Д. Рябева и Г. А. Гончарова. Это даже
Предисловие
16
воспоминания сотрудников внешней разведки. Что же подвигнуло Б. С. Го-
робца взяться за перо и погрузиться в эту, казалось бы, вдоль и поперек
исхоженную историю развития атомной науки в нашей стране? В первую
очередь, мне кажется, это личное знакомство с рядом выдающихся физи-
ков, в том числе участников Атомного проекта из Института химической
физики имени Н. Н. Семенова и Института физических проблем имени
П. Л. Капицы. Я имею в виду не знакомство «на равных» с этими выдаю-
щимися учеными, а жизнь с детства в одном дворе с ними, а тем самым
и наблюдение за ними, общение с их детьми (Я. Б. Зельдовича, А. Я. Апи-
на, К. И. Щёлкина, О. И. Лейпунского, Ф. И. Дубовицкого, Д. А. Франк-
Каменецкого, Н. М. Эммануэля, внука Н. Н. Семенова). Много разговоров
несекретного характера велось в семье, в которой рос Б. С. Горобец. Все
это давало информацию о колоритных характерологических особенностях
выдающихся атомщиков. Достаточно сказать, что отец Б. С. Горобца был
дипломником у А. П. Александрова, затем аспирантом у Ю. Б. Харитона,
а научным консультантом по диссертации у него был Я. Б. Зельдович. Вто-
рым мужем матери Б. С. Горобца Зинаиды Ивановны, работавшей многие
годы сначала в ИФП, а затем редактором в ЖЭТФе, стал Е. М. Лифшиц.
От него также, не затрагивая в то время запретных тем, можно было
услышать множество поучительных и занятных эпизодов, происходивших
теперь уже в кругах ИФП и фиановцев.
Это преимущество Б. С. Горобца явно прослеживается как в его преды-
дущих книгах, так и в настоящей, которую мне было доверено предста-
вить читателям. Помимо основного объема ядерно-физического материа-
ла и исторических сведений, почерпнутых из рассекреченных источников,
книга изобилует множеством любопытнейших эпизодов, казусов и колли-
зий, остроумных выражений, связанных с десятками ведущих участников
Атомного проекта. Благодаря этому преимуществу главы книги получи-
лись необыкновенно интересными.
Эту книгу нельзя считать просто монографией, достаточно для это-
го взглянуть на ее оглавление. В ней описываются едва ли не все вы-
дающиеся события и люди, создававшие «ядерный щит» страны. Книга
начинается с открытия радиоактивности Беккерелем; описывает опыты
Кюри; зарождение ядерной физики в СССР в 1920-е гг.; роль развед-
ки, подвигнувшей Сталина подписать в сентябре 1942 г. распоряжение
о начале в СССР систематических и всеобъемлющих работ по урану; но-
вый, форсированный этап, наступивший осенью 1945 г. после взрывов
американских атомных бомб; создание первой в мире водородной авиа-
бомбы-«слойки» А. Д. Сахаровым; создание сверхмощных двухкамерных
термоядерных бомб под руководством Ю. А. Трутнева, стоящих на воору-
жении нашей армии до сих пор. Отдельно стоит сказать о большой главе,
посвященной радиационной безопасности, написанной внятно и квали-
фицированно, чему помогло близкое знакомство автора с выдающимся
терапевтом — академиком А. И. Воробьевым, стоявшим у основ биоло-
гической дозиметрии и лечения острой лучевой болезни в нашей стране
(Б. С. Горобец был одним из составителей книги об этом враче). Сле-
дует особо обратить внимание также на почти не известные широкому
читателю главы об атомных проектах Германии, Японии и Китая. Все
эти перечисленные особенности отличают книгу Б. С. Горобца от много-
численных монографий и публикаций по Атомному проекту СССР. Если
к ним добавить описание нетривиальных судеб творцов проекта, то станет
ясной уникальность книги Б. С. Горобца. Эта уникальность, безусловно,
обеспечит успех книги, и я уверен, что она выдержит не одно переиздание.
13 мая 2013 г.
Лауреат Государственных премий
и Премии им. М. В. Ломоносова,
иностранный член Академии наук Грузии,
доктор физико-математических наук,
профессор А. А. Рухадзе
17
Предисловие
2 Заказ 988
Foreword
It is a great responsibility to author a book about the Soviet nuclear project
because of its enormous role in the history of the twentieth century. Fortunately,
this book will not be an orphan among the relevant literature, yet in my opinion,
the present book will be a towering achievement in the field.
Boris Gorobets provided a panoramic view of the Soviet nuclear project and
showed its roots both in the scientific and in the political arenas. He embedded
it among the development of science on the one hand and on the background of
similar projects in other countries, on the other hand. Of course, the adjective
«similar» is a rather conditional one here, because no two projects were much
alike. The exception was perhaps the similarity of the first Soviet and American
plutonium bombs due to the fruits of espionage.
This project carries the promise of a best-seller for which all basic ingredients
are present. The topic is of the highest interest; there is a broad readership
eager to consume reliable information about it; and a most gifted storyteller
communicates the story. Gorobets builds up the edifice of his book from the
foundations, starting from the seminal discoveries at the end of the nineteenth
century. He titles the first part of the book «Before the Explosion.» Then as the
tension is mounting, we arrive at the second part, «The Explosion,» followed by
«Personalities.»
Boris Gorobets as author has many distinguishing features. We single out
two among them that greatly contribute to his success. One is the adherence
to documentation that makes his story believable and lends it confidence. The
other is his attention to detail. I cannot help here to refer to an example. He
quotes a letter by the atom czar Kurchatov in which the physicist enumerates
several highly regarded scientists whose inclusion into the atomic bomb project
he considers desirable. All the names appear with their initials, all but one, that
is, because, conspicuously, Nesmeyanov’s name stands there without initials.
Gorobets considers the possible reasons for this omission and dissects them as if
using the scalpel of a surgeon.
The Soviet nuclear project suffered from many difficulties and few advan-
tages facilitated it. The collective of scientists working in this project was an
isolated lot. It is true that these scientists constituted such a large mass of tal-
ent that to some extent decreased the notion of isolation, yet it was still there.
The scientists operated under military leadership; to be more precise under the
command of the secret police. Among the restrictions, the lack of free travel
was high on the list. Although they probably received the supplies they needed
for their work, they carried out their operation on the background of an obso-
lete infrastructure characterizing the rest of the country. Many of the leading
scientists must have felt the confining impact of anti-Semitism. It was there at
the level of the general population, but even more disturbing, there was also the
state-sponsored kind.
There were also advantages to be sure. Ironically, the absence of other
attractive occupations including foreign travel facilitated full focusing on the
projects on hand. The totalitarian state had a similar focusing as it had the
ability to concentrate its resources on a few selected projects. The scientists were
in the company of similarly gifted and dedicated scientists that enhanced their
creativity. Concerning anti-Semitism, the nuclear project provided shelter for
most against the abuses of anti-Semitism. Yet the scientists felt incarcerated in
a cage even if it was a golden cage.
The question arises how a ruthless power could induce extraordinary per-
formance, even creativity of the highest level, in these exceptionally gifted indi-
viduals whose contributions necessitated independent thinking. Notwithstanding
his crimes, Stalin succeeded in blending his kind of communism with patriotism
during the Great Patriotic War against Germany. After World War II, there was
a notion that a yet more powerful enemy might attack the Soviet motherland
deploying weapons of unprecedented force. This made the scientists rally behind
the project with genuine enthusiasm and dedication (with rare exceptions). The
awakening was a gradual process and decades later the scientists were happy
that they did not provide one of the bloodiest dictator and his successors such
terrible weapons of mass destruction first in whose possession they might have
blackmailed the world.
The significance of Boris Gorobets’s book is not only in the information
and the story he communicates, but also in his ability to encourage his readers to
contemplate the lessons we all can and ought to learn from what we now know
about the Soviet nuclear project.
Budapest, May 2013
Istvan Hargittai
Professor Emeritus, Budapest University of Technology and Economics
Member of the Hungarian Academy of Sciences,
member of the Academia Europaea,
foreign member of the Norwegian Academy of Science and Letters
Dr., D. Sc., Dr.h.c. (Moscow State University,
University of North Carolina, Russian Academy of Sciences)
Author of Buried Glory-Portraits of Soviet Scientists
(Oxford University Press, 2013),
Judging Edward Teller (Prometheus, 2010)
and Martians of Science (Oxford University Press, 2006)
19
Foreword
2*
Рецензия
Математик и минералог, а также писатель и поэт Б. С. Горобец создал
фундаментальный труд по истории Атомного проекта. Известны его за-
мечательные книги, посвященные школе физиков, создателям Атомного
проекта («Секретные физики из Атомного проекта СССР: Семья Лей-
пунских», «МИХМ в Атомном проекте СССР» и другие монографии).
Автором накоплен огромный материал, который позволил ему создать
поистине энциклопедическую работу, которая охватывает значительный
круг проблем. Автор вводит в научный оборот новые архивные матери-
алы и данные об атомных проектах Германии, Японии, Китая. Особое
внимание Б. С. Горобец уделяет судьбам ученых, которые создавали Атом-
ный проект СССР. Большое внимание в книге уделяется формированию
государственной системы разработки ядерного оружия. Многочисленные
коллективы талантливых советских ученых с большим энтузиазмом рабо-
тали над сложными проблемами атомной и ядерной физики и совершили
основополагающие открытия мирового значения. В числе ученых, рабо-
тавших в этой области, в первую очередь следует назвать И. В. Курчатова,
Г. Н. Флерова, И. М. Франка, Н. Н. Семенова, Ю. Б. Харитона, Л. Д. Лан-
дау, И. Е. Тамма и многих других. Подбор участников Атомного проекта
был удивительно удачным, многие создатели проекта были выдающимися
учеными и выдающимися организаторами.
Главным и самым важным в представленном материале является то,
что читателю предоставляется возможность узнать целый ряд новых фак-
тов по истории Атомного проекта. В исследовании Б. С. Горобца важно от-
метить нужную тональность в освещении роли Л. П. Берии, руководителя
Специального комитета при Советском правительстве, сложной и неод-
нозначной исторической личности сталинской эпохи. Он имел огромный
опыт выполнения крайне сложных масштабных задач, к которым, без-
условно, относится советский Атомный проект. Атомное оружие было
крайне необходимо Советскому Союзу, ведь оно явилось мощным сдер-
живающим фактором против глобальных войн.
Следует отметить, что помимо огромного количества фактического
материала по Атомному проекту и исторических сведений, извлеченных
из рассекреченных источников, книга Б. С. Горобца насыщена множе-
ством интереснейших эпизодов и ситуаций, связанных с именами десят-
ков ведущих ученых. В этом заключается несомненная ценность данной
фундаментальной работы. Монографию отличает обширная источнико-
вая база и историография проблемы. Выявленные в архивах документы
позволили ввести в научный оборот значительное количество ранее неиз-
вестных исторических фактов. Не секрет, что в настоящее время, после
снятия грифов секретности с многих документов, по истории Атомного
проекта опубликовано огромное количество исследований. Среди них: ме-
муары ведущих участников проекта, воспоминания сотрудников внешней
разведки, многотомник документов, составленный архивистами под руко-
водством Л. Д. Рябева и Г. А. Гончарова.
Автор охватывает путь, пройденный ядерной физикой от открытия
радиоактивности Беккерелем до создания современных образцов двухка-
мерной водородной бомбы и даже тот участок пути, который называют
постсоветским, на котором многое из созданного ранее было разруше-
но. Но основа ядерного потенциала сохранилась, прежде всего, благода-
ря твердости и усилиям руководителей ядерных центров: Ю. Б. Харито-
на, В. Н. Михайлова, Ю. А. Трутнева, Р. И. Илькаева (в атомограде Саро-
ве), В. 3. Нечая и Е.Н. Аврорина (в атомограде Снежинске). С излиш-
ней «скромностью» Б. С. Горобец считает главным «недостатком» своей
книги неупоминание 800 фамилий множества сотрудников, гражданских
и военных, в первую очередь, награжденных правительством сразу по-
сле успешного испытания первой атомной бомбы. Это замечание автора
в предисловии книги не умаляет достоинства многогранного, комплекс-
ного исследования по истории создания атомного проекта. Перед нами
проходит галерея ученых с мировым именем, которые укрепляли нацио-
нальную безопасность страны.
Можно с уверенностью считать, что книга Б. С. Горобца с большим
интересом будет прочитана не только специалистами в изучении создания
атомного проекта, но и массовым читателем.
21
8 июля 2013 г.
Доктор исторических наук,
профессор кафедры «История»
Национального исследовательского
ядерного университета «МИФИ»
В. А. Македонская
Рецензия
От автора
С начала 1990-х гг. в России появилось множество книг, посвященных
истории создания атомного оружия. Почему же было решено написать еще
одну книгу, и чем она, по замыслу автора, будет принципиально отличаться
от других книг по этой проблеме? Постараюсь ответить.
Все историко-литературное множество материалов по истории Атом-
ного проекта СССР можно условно разделить на три группы, которые,
естественно, послужили источниками при написании данной книги.
Первую группу источников составляют сборники подлинных докумен-
тов, относящиеся к той эпохальной работе советского народа, которую
сейчас принято называть «Атомный проект СССР». В соответствии с ука-
зом Президента РФ от 17 февраля 1995 г. № 160 «О подготовке и изда-
нии официального сборника архивных документов по истории создания
ядерного оружия в СССР» был дан старт титанической работе, проведен-
ной огромным коллективом специалистов-ядерщиков (физиков, радиохи-
миков, инженеров, технологов и конструкторов, историков-архивистов,
а также разведчиков, работавших по ядерному направлению, начиная
с 1941 г.). Работа велась под руководством бывшего министра среднего
машиностроения СССР Льва Дмитриевича Рябева (председатель редкол-
легии) и многолетнего сотрудника РФЯЦ ВНИИЭФ члена-корреспон-
дента РАН Г. А. Гончарова, ответственного редактора почти всей серии
документальных книг, носящих общее название «Атомный проект СССР»
и охватывающих период 1938-1956 гг. Эта работа состояла из рассекре-
чивания, архивной обработки, упорядочения и комментирования мно-
гих тысяч документов, представляющих к настоящему моменту (началу
2013 г.) 11 объемных книг с общей численностью более 8200 страниц.
Серия, в целом носящая название «Атомный проект СССР. Докумен-
ты и материалы», подразделяется на три тома со своими подзаголовка-
ми: том I: «1938-1945» состоит из двух частей (книг); том II: «Атомная
бомба. 1945-1954» состоит из семи книг; том III: «Водородная бомба.
1945-1956» состоит пока из двух книг. (Возможно, следующие книги го-
товятся к печати в Национальном ядерном центре ВНИИЭФ, г. Саров.)
Далее. Множество оригинальных документов, автографов, рисунков
содержат 16 выпусков (брошюр) под общим названием «Курчатовский
институт. История атомного проекта» (1995-1998). В них помещено мно-
го десятков оригинальных статей и заметок специалистов широчайшего
профиля, участвовавших в работах по созданию реакторов, полигонов,
атомной и водородной бомб.
Ценнейшие по информативности доклады нескольких десятков фи-
зиков, химиков, конструкторов, историков, сделанные на Международном
симпозиуме «Наука и общество: история советского атомного проекта»,
состоявшемся в г. Дубна 14-18 мая 1996 г., опубликованы в трех томах
(1997,1999, 2002). Книгой подобного типа является и замечательный сбор-
ник «Создание первой советской ядерной бомбы», подготовленный ред-
коллегией во главе с академиком В. Н. Михайловым (1995), содержащий
16 очерков ведущих ядерщиков по основным проблемам создания атом-
ной промышленности и атомной бомбы в СССР.
Вторую группу источников составляют монографичные сборники статей,
каждый из которых посвящен какому-то одному из виднейших ученых,
участвовавших в реализации Атомного проекта, как правило, работавших
на высоких руководящих постах. К ним относятся сборники воспоми-
наний о И. В. Курчатове (1988), Ю. Б. Харитоне (2005), Я. Б. Зельдови-
че (1993), А. П. Александрове (2002), П. Л. Капице (1994), Л. Д. Ландау
(2006, 2009), И. К. Кикоине (2008), Н. Н. Семенове (1993), К. И. Щёлкине
(2004), А. И. Лейпунском (2007), А. Д. Сахарове (1996, 2000), И. Е. Там-
ме (1986), В. Л. Гинзбурге (2003), Ю. А. Трутневе (2002,2007), К. Д. Синель-
никове (2001), В. С. Фурсове (2010), Дж. Г. Ломинадзе (2010) и ряде других.
Существуют и монографии другого рода, написанные одним каким-
либо автором, являющимся крупным специалистом в своей области. На-
пример, это книга физика, академика Л. П. Феоктистова под несколько
странным названием «Оружие, которое себя исчерпало» (1999), посвя-
щенная созданию водородной бомбы; книга ведущего геолога-уранщика
Е. А. Пятова «Стране был нужен уран» (2005); воспоминания металлурга
академика Ф. Г. Решетникова «Этапы большого пути. 55 лет в Минато-
ме» (2001), посвященная металлургии плутония, урана, полония и других
редких и радиоактивных элементов, которыми занимался НИИ-9, знаме-
нитая сверхзакрытая «Девятка»; мемуары физика-теоретика, членкора АН
СССР Б. Л. Иоффе «Без ретуши», рассказывающая о создании первой во-
дородной бомбы — неудавшейся РДС-бт и удавшейся РДС-бс («слойка»);
монография известного физика и историка физики Ю. Н. Ранюка «Лабо-
ратория № 1. Ядерная физика на Украине» (2001).
Естественно, имеются и монографии об ученых-ядерщиках и о решав-
шихся ими проблемах, которые мне (Б. Г.) незнакомы. И это, конечно,
недостаток. Но он неизбежен даже для книг, написанных коллективом
компетентных авторов, поскольку «объять необъятное невозможно». Да
и подготовленная мной книга раздулась бы до недопустимых пределов.
Наконец, существует третья, относительно малочисленная группа книг,
написанных одним автором — историком или писателем, — посвящен-
ных военной ядерной проблеме в целом. Существует фундаментальная
историко-научная книга американского автора Дэвида Холловэя «Сталин
и бомба» (1994), но, при всех ее достоинствах, она написана до опубли-
кования 11 вышеупомянутых сборников с рассекреченными документам,
а также материалов дубненского симпозиума по истории атомного ору-
жия. То же относится к книгам С. А. Снегова «Творцы» (1979) и С. Пестова
23
От автора
От автора
24
«Бомба» (1995), написанных скорее как художественные, нежели исто-
рико-научные произведения. Отметим, что только что вышла из печати
чрезвычайно интересная монография Н. А. Кудряшова «Берия и советские
ученые в атомном проекте» (2013). В ней впервые главным героем книги
является Председатель Спецкомитета по атомной проблеме при Совете
Министров СССР Л. П. Берия. Пожалуй, это первая монография, которая
целиком посвящена выдающейся роли в создании атомной промышлен-
ности и советского ядерного щита, которую играл на протяжении восьми
лет этот оболганный и казненный крупнейший государственный деятель
сталинской эпохи. Недаром во фрагментарных записках и речах ядерщи-
ки-ветераны (начиная с Ю. Б. Харитона) вспоминали, как много полезного
он сделал для защиты нашей страны от превентивного ядерного удара.
Нам неизвестны «моноавторские» книги, которые охватывали бы весь
путь, пройденный ядерной физикой от открытия радиоактивности Бекке-
релем до создания современных образцов двухкамерной водородной бом-
бы, включающие также постсоветские четверть века, когда отечественный
ядерный потенциал сохранился, прежде всего, благодаря твердости и уси-
лиям руководителей ядерных центров ВНИИЭФ (г. Саров) академиков
Ю. Б. Харитона, В. М. Михайлова и Ю. А. Трутнева, а также ВНИИТФ
(г. Снежинск) В. 3. Нечая (пожертвовавшего для этого своей жизнью)
и Е. Н. Аврорина. Совместно со своими коллективами они спасли от раз-
рушения «нью-реформаторами» ельцинского периода фундаментальную
научно-производственную базу советской военной атомной промышлен-
ности и ядерный щит страны.
Главным недостатком представляемой читателям книги автор сам счи-
тает неупоминание в ней хотя бы фамилий множества сотрудников, граж-
данских и военных, в первую очередь награжденных правительством сразу
после успешного испытания первой атомной бомбы, а это — более 800
человек. Но «объять необъятное», действительно, невозможно, хотя автор
старался ввести в тексты как можно больше имен (см. их алфавитный
указатель, насчитывающий более 1 тысячи человек). Замечу, что один
из руководителей Минатома России А. К. Круглов в своем обзоре «Кто
участвовал в реализации советского Атомного проекта» привел объемные
списки фамилий, имен и отчеств очень многих активных участников [На-
ука и общество... 1997. С. 62-79].
Автор благодарен ветерану атомной отрасли, бывшему начальнику
одной из лабораторий Сухумского физико-технического института, осно-
ванного как советско-немецкая Лаборатория «А» (Манфреда фон Арденне)
Н. Ф. Лазареву, который предоставил нам для опубликования свои записки.
Многие главы этой книги написаны на основе очерков, ранее опубли-
кованных автором в журналах «История науки и техники» (ИНТ) и «Все-
общая история», которые выпускает в свет «Научтехлитиздат». Приношу
глубокую благодарность директору этого издательства и главному редак-
тору ИНТа, доктору технических наук, профессору, иностранному члену
Академии наук Грузии Т. Г Самхарадзе, который щедро предоставлял мне
страницы своих журналов для публикаций об Атомном проекте и его ру-
ководителях.
Благодарю также своих коллег и товарищей: М. С. Виноградова,
С. Е. Войнову, В. Ю. Зицермана и А. А. Рухадзе за снабжение меня редки-
ми, трудно доставаемыми книгами, которые послужили ценными источни-
ками информации при написании данной книги, а также В. В. Кузнецову,
составившую именной указатель из более тысячи фамилий.
Буду благодарен за сообщения об ошибках и опечатках. Присылайте
их на электронный адрес редакции: editor@URSS.ru.
Май 2013 г., Москва
Профессор математики,
профессор минералогии,
член Союза писателей Москвы
Б. Горобец
25
От автора
Пролог
Два важнейших эпохальных документа положили начало двум со-
ответствующим этапам осуществления грандиозной программы создания
ядерного щита СССР. Первый этап — подготовительный (сентябрь 1942 -
август 1945), начавшийся после того как советская разведка донесла о том,
что в Англии и Германии ведутся работы по урановой проблеме с целью
создания атомной бомбы. Второй этап — форсированный, начатый не-
сколько недель спустя, после того как в июле-августе 1945 г. США ис-
пытали три свои атомные бомбы: одну на полигоне и две — в боевой
обстановке над Японией. Приводим тексты этих документов.
I. 27 сентября 1942 г. В. М. Молотов положил в папку «На подпись
товарищу Сталину» следующий документ с надписью сверху: «Проект».
На следующий день Сталин зачеркнул слово «Проект» и подписал доку-
мент. С этого дня советские ядерщики, а за ними — историки и другие спе-
циалисты повели отсчет грандиозной государственной программы по со-
зданию в СССР атомной промышленности и атомной бомбы. Программы,
которую в последние 15 лет стали называть: «Атомный проект СССР».
j л '• гу т. \ "ГТ 1 ТГТ'Л ~r'~L * Т"1-*’ '' ' 1 1 1 <’
: .. Г-,• 28сентября Х942г. |
I ,.ХХ X':? . X|
I ХХХ; . « :,1
I Mrl' Хл^<?хх;, WO: х-? - ..Л -т.
'Ь?- : Москва. Кремль I
I X"' ” :,ХхХ ;:/<' ' Аг;. ЧI
[ИЙЙ- вФ- !
I ты по исследованию осуществимости использования атомной энергии путем {
I расщепления ядра урана и представить Государственному комитету обороны ।
I к 1 апреля 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы или I
урЙЙ9ГО!ШЙК#' X ' Ч ?'• /
I'.'X.'- Дйяэтдйцвли: V-;-. :\<Х'Л' \ ’ i
[7Ч; ' 1
!? а) организрвать, при Академии {едж спеодадьную дабораторщо атом- [
2. б) к 1 января 1943 года в Институте радиологии разработать и изгото- |
вить установку да термодиффузионного выделения урана-235; |
в) к 1 марта 1943 года в j
институте изготовить методами дентрифугирования и термодиффу- ।
зии уран*235 в количестве,необходимом да фцзических исследи, I
ваний,и к 1апреля 1943 атомного!
ядра исследования осущеЩйЙосЫ расщепления ядер урана-235. ? j
3. Академии да|к УССР (акад/емий/ Богомолец) оргавдзрвд^ под руковод-
ством. ц|^/рссора/ Ланге разрЙог^уnpoeiaa л^бб^айРЯой усда>вкй |
.• мёйд<Ж^ I
••>Наркр|(^ -'77; ^77]
4. Народному $(&шссариат^да <1
тбвить •на казанском заводе подъемно-транспортцбгЬ ййЫосдаения |
«Серп д-молот» дляАкадемии наук ’СССЙфГдаЙН 1943пщулабора-|
торвдл»;усдарВ1дг центрифуги по ад^^цроф/ёссора/ раараба? |
тываемому $ Академии наук УСС^:.^л;5’^ 7- X F •: 7 . ^... -. • “ |
5. Народному комиссариату финансов ое^ ।
1942 года Адаемиинаук ССЙй^^ I
стоянного источника нейтронов И"30 граммов Платиныдля изготовления |
лабораторной установки центрифуги. : : j
6. Обязать Н^даьШкомиссай (т. Теврсдна), Народ- I
нь1й комиссариат цветной металлургии (т. Ломако) выделить и отгрузить ।
к 1 ноябрд 1942 да,^цц1ё матейаж по спе- ।
цификэдйиАжадем^ 7 . 7|
a)Hapw^ /|
б) Маркоходветйтцветных металлов Л,5 тонны, 4 также обязать ]
НКстанкопромвьщеадтьдватокарныхста^ I
7. Народному комиссариату швдйей1пйрйда (т? Шйовд) дакупйть зада* |
ницёй по заявкам Академии наук СССР: да лаборатории атомного ядра I
аппаратуры и химикатовнаЗОтысячрублей. ..'
8. Главному управлению гражданского воздушного флота (т. Астахов) обес- |
пенить к 5 октября 1942 года доставку самолетом в г. Казань из г. Ленин- !
града лдаадлежшда'^ АН СССР 20 кГ |
• уранаи200 кг апгвдйу^да^ 1
9. Совнаркому Татарской АССР (т1афиатулдиц) предоставить q 15 октября
1942тода Академии наук СССРж м
для размещения лаборатории
гучных'^цтудников. , - - ;7‘
27
L
* * *
Сталин утвердил кандидатуру И. В. Курчатова на должность началь-
ника создаваемой спецлаборатории атомного ядра. 12 апреля 1943 г. вице-
президентом АН СССР А. А. Байковым было подписано распоряжение,
Пролог
Пролог
в котором говорилось: «В соответствии с постановлением Государствен-
ного комитета обороны организовать Лабораторию № 2 Академии наук
СССР» во главе с И. В. Курчатовым [АП. Т I. С. 321]. Много лет спустя
эта Лаборатория № 2 превратилась в известный всему миру Российский
научный центр «Курчатовский институт».
* * *
II. 20 августа 1945 г. было принято Постановление Государственного
комитета обороны СССР № 9887сс/оп «О Специальном комитете при
ГОКО». Воспроизводим фотокопию его первой и последней страниц [АП.
Т. II. Книга 1. Текст на с. 11-14; вклейка фотокопии между с. 14 и 15].
секретно.
28
%
поспксыебзе
юсдагавжиою кожгт оборони
августа 1S45 года itocKsa, Кремль.
*0 Специальном Комитете при ГСЕО”
Государственной Комитет Оборона 00СТАН0В2ЯЕТ:
1. Образовать прн ГОКО Специальный Комитет в составе
1. БЕРИЯ Л.П. (председатель)
2. МАЛЕНКОВ ГЛ.
3. ВСЗНГС&ЖЙ Н.А.
4. ВАННИКОВ Б Л.
5» ЗАВЕНЕГИИ АЛ.
6. КУРЧАТОВ ИЛ.
7. КАПИЦА ПЛ.
6. МАХЗХВ В.А.
9. ПГВПИЕ М.Г»
2. Возлежать на Специальный Комитет при ГОКО руко-
водство 'всеми работами
....................;
от ^тд|ццишаг-
развитее научЕо-иссладователъеких работ в втоЗ обла-
сти,
ко
S.
справок о его работе идя работах,вилолаяемых по заказам
Первого Главного Упреждения. Вся отчетность по указаний!
работай направляется только Специальному Комитету при ГОКО.
12. Поручать Саепяадьнсму гомя:ету в Ю-дввьгаЛ срок
вдестл на утверждение Председателю ГОКО предложения о пе-
редаче Первому Гладкому Упраздеюгю при СНК СССР необходи-
мых для его работы научадх, кояструиторскях, проектных, строи-
тальках оргаляз&адй я промЕиснных предпржята2,а также
ут в ер дать структуру, ягатм я оклада работников аппарата
Комитета и Первого Главного Управления при СНК СССР.
13. Поручить TOB.bHPZH принять мера х оргакязацжя
>и^<^4<>а^ъш<хгй ________по полу-
чение более полно!! т«хххчесхо2 з экономической информация об
w <Un4HUW^ (/СПЩ&Е
возложив на аего руководство гезй fee
работой в этой облястй,проводимо* органахз ______
( игу:, ). f
29
Без преувеличения можно утверждать, что эти постановления и со-
путствующие им работы по созданию в СССР атомной промышленности,
атомной и водородной бомб сыграли судьбоносную роль в истории, начи-
ная со второй половины XX в., воспрепятствовав развязыванию третьей
мировой войны с применением ядерного оружия.
Событиям и людям, связанным с появлением этих выдающихся по зна-
чимости документов, выполнявших принятые в них решения, посвящена
предлагаемая читателям книга.
Раздел I
До взрыва
Глава 1. Открытие радиоактивности Беккерелем. Подвиг супругов Кюри •
Глава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг. • Глава 3. Советская атомная
разведка • Глава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления •
Глава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн • Глава 6. Получение чистого
металлического урана • Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки
плутония • Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы • Глава 9. Извлечение
плутония из облученных урановых блоков • Глава 10. Получение
металлического плутония и изделий из него • Глава 11. Совершенно секретно.
(Особая папка) • Глава 12. О Манхэттенском проекте (по отчету Г. Смита
«Атомная энергия для военных целей») • Глава 13. Немецкий урановый проект •
Глава 14. Об урановом проекте Японии • Глава 15. Подготовка «изделия»
к испытанию. Полигон
Глава Открытие радиоактивности
1 Беккерелем.
Подвиг супругов Кюри
Мир рвался в опытах Кюри
Атомной лопнувшею бомбой.
Андрей Белый*
Радиоактивность урана была открыта в начале 1896 г. потомственным
французским физиком Анри Беккерелем (1852-1908). Его опыты были
мотивированы стремлением познать природу рентгеновских лучей (Х-лу-
чей), открытых за год до этого Вильгельмом Рентгеном (1845-1923). В эти
годы физики интенсивно изучали эффекты, возникающие при прохожде-
нии электрического тока через разреженные газы. Так, изучение катод-
ных лучей, происходящих в тлеющем разряде, привело Дж. Дж. Томсона
(1856-1940) к открытию электрона в 1897 г.
Рентгеновские лучи (или Х-лучи, как их назвал сам Вильгельм Рент-
ген и до сих пор именуют западные физики) возникали в вакуумированной
стеклянной трубке, к которой было приложено высокое постоянное на-
пряжение между катодом и анодом (антикатодом). Эти лучи испускались
металлом катода и, выходя из трубки, вызывали в области антикатода
желтовато-зеленоватую флюоресценцию стекла (в наше время это свече-
ние называют рентгенолюминесценцией). Беккерель занимался изучением
флюоресцирующих веществ, свечение которых возбуждалось ультрафио-
летовым светом, в частности исходящим от Солнца. Он выдвинул гипотезу,
что рентгеновские лучи вызывают флюоресцентное излучение многих ве-
ществ. Чтобы ее обосновать, Беккерель взял двойную сернокислую соль
калия и шестивалентного урана, известную как яркий люминофор, светя-
щийся в ультрафиолетовых лучах. Его опыт состоял в следующем.
Фотографическая пластинка заворачивалась в черную бумагу. Поверх
бумаги на пластинку помещалась соль урана-калия. После этого пластин-
ка выставлялась на яркий солнечный свет, возбуждавший флюоресцен-
цию урановой соли. По истечении нескольких часов, после проявления
пластинки, на ней было обнаружено темное пятно, близкое по контуру
с флюоресцирующей солью. Серия опытов доказала, что это потемне-
ние появилось в результате действия на фотопластинку лучей, исходящих
* Из рассказа А. Белого «Первое свидание», 1921. Цит. по кн.: [Капица. Тамм. Семенов.-
1998. С. 387].
из соли урана-калия и проходящих через непроницаемую для солнечного
света черную бумагу.
Сначала Беккерель не сомневался в том, что это такие же лучи, какие
обнаружил ранее Рентген в катодной трубке. Однако вскоре он понял,
что ошибся. Однажды Беккерель убрал пластинку вместе с солью ура-
на-калия в шкаф, где она пролежала несколько дней. Беккерель решил
проявить и эту фотопластинку в качестве контрольного опыта. Он был
поражен, когда обнаружил на фотопластинке сильное потемнение, совпа-
дающее по форме с пятном калий-урановой соли, нанесенной на бумагу.
Поскольку в темноте шкафа соль не освещалась и потому не могла флюо-
ресцировать, то, значит, лучи, воздействующие на пластинку через черную
бумагу, не являлись флюоресценцией калий-урановой соли. Изменяя со-
став флюоресцирующих солей, наносимых на фотопластинку, завернутую
в бумагу, Беккерель вскоре убедился, что пластинка засвечивается только
если в веществах, наносимых на бумагу присутствует уран. Причем чем
больше урана содержалось в наносимом соединении, тем темнее была «за-
светка». Сильнее всего действовал металлический уран.
О сенсационном результате своих опытов А. Беккерель доложил 24 фев-
раля 1896 г. на заседании Французской академии наук. Он впервые на-
звал уран радиоактивным веществом, а само явление — радиоактивно-
стью. Опытами Беккереля чрезвычайно заинтересовались супруги-физики
Мария Склодовская-Кюри (1867-1934) и Пьер Кюри (1859-1906). Они
решили воспользоваться тем, что Беккерель обнаружил попутно важное
явление: воздух в замкнутом пространстве, куда проникали лучи урана,
ионизировался и пропускал электричество. Вскоре Мария Кюри обнару-
жила, что некоторые образцы урановой руды, имеющие вид черной смолы
(они так и называются: урановая смолка) испускают беккерелевы лучи
с большей интенсивностью, чем чистый уран. Значит, вместе с ураном
в смолке присутствуют какие-то другие вещества, способные испускать
невидимые лучи большой интенсивности! Выделяя в течение примерно
четырех лет чистую радиоактивную субстанцию из урановой смолки, Ма-
рия с мужем переработали механическим и химическим путем более тонны
урановой смоляной руды. В результате были извлечены, наряду с ураном,
еще два радиоактивных элемента: радий (порядка 0,0001 г) и полоний.
Радий означает «излучающий», полоний назван в честь Польши (по латы-
ни — Polonia) — родины Марии Склодовской
Подвиг супругов Кюри и, в первую очередь, Марии был удостоен
высшей чести, даже большей, чем две Нобелевские премии: новый транс-
урановый элемент с номером 96 получил название кюрий. Он был обнару-
жен в 1944 г. в США группой ядерщиков под руководством выдающегося
9 В 1903 г. Анри Беккерель, Мария и Пьер Кюри были награждены Нобелевской премией
за открытие радиоактивности. А в 1921-1924 гг. бельгийский минералог Alfred Schoep открыл
в урановой руде из Бельгийского Конго новые урановые минералы, которые он назвал
именами этих великих ученых: кюрит в честь супругов Кюри, склодовскит в честь Марии
Склодовской, беккерелит в честь Анри Беккереля.
3 Заказ 988
33
(лава 1. Открытие радиоактивности Беккерелем
Глава 1. Открытие радиоактивности Беккерелем
34
физика Гленна Сиборга. Но отделить его от очень близкого по свойствам
америция удалось лишь в 1947 г. Кюрий — элемент со сверхвысоким
удельным энерговыделением, поэтому не исключено, что в будущем он
будет применен в компактных ядерных реакторах.
Для измерений уровня радиоактивности в Международную систе-
му физических единиц был введен беккерель (Бк), он равен активности
радионуклида, в котором за время в 1 с происходит один спонтанный
акт ядерного распада. Это очень маленькая единица, поэтому на прак-
тике при измерении уровней радиационной зараженности территорий,
предметов и помещений широко используют внесистемную единицу —
кюри. 1 Кюри (обозначается Ки) равен 3,7-1О10 Бк. Так, к примеру, ра-
диационное загрязнение печально знаменитого озера Карачай на Южном
Урале, происшедшее в результате слива в соединенные с ним водотоки да
еще и взрыва емкостей с радиационными отходами на комбинате «Маяк»
в 1957 г., составляет сейчас около 120 млн Ки активности, преимуществен-
но за счет активных изотопов: стронция-90 и цезия-137.
После трагической гибели мужа в 1906 г. (его задавил извозчик на ло-
мовой лошади) Мария Кюри заняла его кафедру в Сорбоннском уни-
верситете и занялась наукой, первооснователем которой она явилась, —
радиохимией. В 1910 г. Марии Кюри удалось извлечь из руды 0,1 мг
чистого полония. Ав 1911 г. она выделила металлический радий. Этот
результат принес ей вторую Нобелевскую премию (1911 г.) В эти годы
было замечено, что излучение радия уничтожает клетки некоторых видов
злокачественных опухолей, таких как рак кожи, слизистой оболочки но-
са, мочеполовых органов (на этой проблеме мы еще остановимся ниже,
в главе 21). Появилась мода на радоновые ванны, в воде которых содержа-
лись небольшие количества газа радона — производной радиоактивного
превращения радия. (Сегодня их целебный эффект ставится сейчас под
сомнение.) В мире начался радиевый бум. Развернулись поиски урановых
руд. В СССР с этой целью разрабатывалось несколько мелких урановых
месторождений, открытых в Ферганской долине. В результате длитель-
ного и дорогостоящего химико-технологического процесса в некоторых
технически развитых странах смогли выделить крупицы чистого радия
или радиевых солей. Эти вещества были в миллионы раз дороже золо-
та, а страны-обладательницы радия имели его в количествах нескольких
граммов или десятков грамм. Всего сейчас в мире находится в чистом виде
около полутора килограммов радия.
Полоний используется в космической технике как высокоэнергети-
ческий элемент (например, в движителе лунохода). В первых атомных
бомбах полоний применялся в запалах как мощный источник нейтронов,
разгонявших цепную реакцию (см. в главе 4). Кроме того, ввиду своей
исключительной радиотоксичности полоний пригоден, к сожалению, для
создания компактных «грязных бомб», он удобен для скрытной транс-
портировки при использовании в преступных целях, так как практически
не испускает гамма-излучения. Поэтому полоний является стратегическим
металлом, его необходимо очень строго учитывать и хранить под особым
контролем государства ввиду угрозы ядерного терроризма.
Естественно, что в первые десятилетия XX в. не было известно ничего
о медико-биологической вредности радиоактивных излучений. У Марии
Кюри, собственноручно работавшей с урановой рудой, были обожжены
руки до локтей. Она много лет болела лучевой болезнью, хотя такой нозо-
логии в медицине в те годы не существовало. В 1934 г. Мария Склодовская-
Кюри умерла от лейкоза — злокачественного заболевания лимфоцитов
костного мозга2\
После обнаружения радиоактивного излучения как такового удалось
установить его физические разновидности. В 1899 г. в лаборатории Эрне-
ста Резерфорда (1871-1937) были обнаружены альфа- и бета-лучи. Вместе
с Фредериком Содди (1877-1956) в 1902, 1903-1911 гг. была разработа-
на теория радиоактивного распада элементов и их превращений, доказа-
но, что альфа-лучи есть ядра гелия, создана планетарная модель атома.
В 1919 г. в этой лаборатории был открыт протон, в 1920 г. предсказано
существование нейтрона и дейтрона (ядра дейтерия — тяжелого водоро-
да), состоящего из протона и нейтрона. Позже, в 1932 г., нейтрон был
открыт экспериментально Джеймсом Чэдвиком (Чадвиком) (1891-1974),
учеником Резерфорда. В течение первого же года после этого открытия
советский физик Д. Д. Иваненко (1904-1994) высказал и первым опубли-
ковал идею о том, что атомное ядро состоит из протонов и нейтронов.
Чуть позже эту же идею и новую модель атомного ядра, подкрепленную
квантово-механическими расчетами, опубликовал (параллельно и незави-
симо от Иваненко) немецкий физик В. Гейзенберг (1901-1976).
Следует подчеркнуть, что в Кембриджскую научную школу Э. Резер-
форда входили и считались его учениками выдающиеся советские физики,
стажировавшиеся там обычно в течение одного-двух лет: будущие акаде-
мики П. Л. Капица (1894-1984), Ю. Б. Харитон (1904-1996), А. И. Лейпун-
ский (1903-1972), К. Д. Синельников (1901-1966). Вскоре им предстояло
принять участие в разработке основ экспериментальной ядерной физики
в СССР. Мировая физика вступила в ядерный век. Советская физика если
и отставала, то не более, чем на полшага.
2) Лейкозы научились лечить лишь в конце XX в., теперь успеха (длительных ремиссий)
достигают приблизительно в 50 % случаев.
3*
Глава 1. Открытие радиоактивности Беккерелем
Глава
2
Ядерная физика
в СССР
в 1930-е гг.
1. Харьков: расщепление ядра лития
А. И. Лейпунский
Сейчас очень трудно себе представить, что в се-
редине 1930-х гг. ядерная физика воспринималась
даже самими физиками как область абстрактная,
совершенно оторванная от практических нужд об-
щества, работая в которой ученые стремятся за счет
госбюджета удовлетворить свое любопытство в по-
знании микромира. И хотя никакой видимой поль-
зы она не сулила, Советское государство поощря-
ло фундаментальные исследования, благодаря кото-
рым создавалась интеллектуальная элита общества,
способная решать любые задачи, в принципе разре-
шимые на данный период в мире. В начале 1930-х гг.
по ядерной физике у нас явно лидировал Украин-
ский физико-технический институт (УФТИ, ныне
Национальный научный центр «ХФТИ» НАН Украины, г. Харьков). Ини-
циатором этих работ был 30-летний директор УФТИ академик АН УССР
Александр Ильич Лейпунский. (Жизни и творчеству этого выдающегося
ученого, Героя Социалистического Труда, имя которого носит обнинский
научный центр ФЭИ, посвящена книга: [Горобец, 2008, 2009г]•)
Ученик отца советской физики Абрама Федоровича Иоффе и выпуск-
ник знаменитого физико-механического факультета Ленинградского по-
литехнического института, давшего стране многих звезд науки, А. И. Лей-
пунский был командирован в 1928 г. в Германию в группе молодых физи-
ков: И. К. Кикоина, К. Д. Синельникова, А. И. Шальникова, В. Н. Кондра-
тьева, Г. В. Курдюмова. В будущем все они стали академиками и сыграли
важную роль в работах по Атомному проекту СССР.
В командировке в Германии и пробудился особый интерес А. И. Лей-
пунского к только-только нарождавшейся ядерной физике. Вернувшись
в Харьков, став сначала заместителем директора, а вскоре и директором
УФТИ, Лейпунский в 1931 г. организует в нем первую в СССР ядерную
лабораторию. Он направляет большие средства на строительство высо-
ковольтного корпуса, разработку, монтаж и пуск линейного ускорителя
протонов Ван-де Граафа. Влиятельные коллеги и чиновники обвиняли
Лейпунского в том, что он тратит слишком большие государственные
средства на ненужные стране исследования. Но Лейпунского поддержи-
вал Г. К. Орджоникидзе, нарком тяжелого машиностроения, в ведении
которого состоял в те годы УФТИ. Орджоникидзе хотел, чтобы не только
в индустрии, но и в фундаментальных науках наша страна подтягивалась
к уровню передовых стран Запада, чтобы тем самым возрастал интеллек-
туальный потенциал нового советского общества.
После пуска ускорителя четверо физиков (их имена названы чуть ни-
же) провели решающий эксперимент, при котором пучок протонов рас-
щеплял ядра лития, служившего мишенью. Этим «скачком» советская
экспериментальная ядерная физика догнала лучшие ядерно-физические
лаборатории развитых стран Запада. Такое событие заслуживало того, что-
бы институт рапортовал о нем самому Сталину. Приведем текст этого
рапорта, напечатанного в газете «Правда» 22 октября 1932 г. — как иллю-
страцию духа и стиля сталинской эпохи:
I----------------------------------------------------------------------1
[ Москва, ТТ. СТАЛИНУ, J
। МОЛОТОВУ, ОРДЖОНИКИДЗЕ, «ПРАВДЕ» J
| Украинский физико-технический институт в Харькове в результате удар- [
। ной работы к XV годовщине Октября добился первых успехов в разрушении ядра ।
I атома. 1Q октября высоковольтнаябригада разрушила ядро лития. Работы про- |
I должаются. j
I Директор УФТИ Обреимов, I
[ Секретарь парткома Шепелев, [
j Местком Федоритенко ।
I_________’___’________________________________________________________I
37
В память о данном свершении много лет спустя у входа в УФТИ был
установлен барельеф, на котором изображены молодые решительные лица
героев в профиль. В нижней части — надпись на государственном языке:
I У пам ять видатного експерименту •— розщеплення атомного ядра, здшс- ।
I некого 10жовтня 1932 року вченими Украпнського ф!зико-техшчного шституту |
I Антоном Вальтером; Георпем Латишевим, Олександром Лейпунським, Кири-1
•jiom Синельниковым J
Говоря о расщеплении ядра, произведенного всего на полгода раньше
в Англии, а теперь и в Харькове, нельзя не отметить значительную роль
Георгия Антоновича Гамова, великого русского, а потом американского
(в эмиграции) физика-теоретика, который в конце 1920-х гг., находясь
еще в Союзе, создал теорию туннельного выхода альфа-частиц из яд-
ра. Согласно этой теории существует вероятность того, что альфа-части-
ца выйдет за высокий потенциальный барьер, удерживающий ее в ядре,
не «перепрыгивая» его, а по туннелю сквозь «стенку». И, следовательно,
для этого не требуется сообщать частице слишком большую энергию —
такую, какой в те годы еще не могли получить в ускорителях. Именно этот
.. Харьков: расщепление ядра лития
[лава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг.
38
вывод из теории Гамова подвигнул англичан Кокрофта и Уолтона к поста-
новке их приоритетных опытов по расщеплению ядра лития, за что они
(только англичане) получили Нобелевскую премию.
Много позже украинский академик А. Ахиезер вспоминал:
«В Политехническом музее в Москве была организована выставка, на кото-
рой демонстрировалась эта работа. Выставку посетил Сталин, который спросил:
„Какая может быть польза от расщепления ядра?" Разъяснявший работу не мог,
естественно, знать тогда о возможности использования ядерной энергии — для
этого еще не пришло время. Поэтому он не нашел ничего лучшего, как сказать:
„А какая польза была от открытия электрона?" Сталину ответ, видимо, не понра-
вился, и он лишь сказал: „Когда я учился в духовной семинарии, нас учили, что на
вопрос нельзя отвечать вопросом..."» [Воспоминания о Л. Д. Ландау. 1988. С. 47].
Эх, если бы отвечавший тогда товарищ знал, что 20 лет спустя реак-
ция с участием ядер именно лития станет ключевой для синтеза трития
в первой советской водородной бомбе!
Летом 1938 г. А. И. Лейпунский был арестован НКВД и обвинен в ра-
боте сразу на немецкую и английскую разведку. Как ни абсурдно, но это
буквально так! — см. постановление от 24.06.38 из «Дела Лейпунского»
[Горобец, 2008, 2009г. С. 79]. К счастью, хлопоты Президента Академии
наук УССР академика А. А. Богомольца, поручившегося за Лейпунского,
и первые признаки отступления пика Большого террора и заката наркома
НКВД Ежова привели к тому, что 9 августа 1938 г. Лейпунского освободи-
ли и фактически реабилитировали: он снова вернулся в УФТИ, правда уже
не директором. В 1939 г. в УФТИ он инициировал исследования по ней-
тронной физике и делению урана [Ранюк, 2001]. Они были поставлены
сразу после исторического успеха в 1938 г. немцев О. Гана и Ф. Штрассма-
на, первыми искусственно разделивших нейтронами ядра урана-235.
22 августа 1940 г. научные ученики А. И. Лейпунского, В. А. Маслов
и В. С. Шпинель, в официальной записке, посланной в АН СССР, описали
свое изобретение «атомной бомбы» и «центрифуги для разделения изото-
пов». Их авторская заявка не была даже засекречена, она зарегистрирована
с приоритетом от 17 октября 1940 г. Известный историк новейшей физики
в СССР профессор Ю. Н. Ранюк (Харьков) пишет:
«Очевидно, они первыми в мире предложили использовать обычное ВВ как
запал для создания при взрыве надкритической массы и инициирования цеп-
ной реакции». В описании конструкции говорилось: «[П]редлагается заполнить
ураном-235 объемы (секции), разделенные перегородкой, не проницаемой для
нейтронов, таким образом, чтобы в каждом конкретном изолированном объеме
могло поместиться количество урана, меньшее критического. После заполнения
такого объема стенки с помощью взрыва уничтожаются, вследствие чего возника-
ет масса, большая критической. Это приводит к мгновенному урановому взрыву.
Для перегородки могут быть использованы вещества типа ацетилата серебра.
Такие соединения не дают газообразных продуктов взрыва. Поэтому их взрыв
не приведет к испарению стенок и разбрасыванию урана» [Ранюк, 2001].
Но предложенная конструкция была в принципе неработоспособной,
поскольку для развития цепной реакции со взрывом требуется сжимать
ядерную взрывчатку (уран-235 или плутоний-239), по крайней мере в те-
чение долей микросекунды, иначе относительно небольшая энергия, вы-
делившаяся в первых звеньях цепной реакции разнесет все устройство
и настоящего взрыва не будет, а будет «пшик» (на жаргоне ядерщиков).
К сожалению, В. А. Маслов вскоре погиб на войне. В. С. Шпинель же
принял полноценное участие в Атомном проекте в 1940-х гг., он работал
в Москве, в системе Первого главного управления (ПГУ) при Специальном
комитете при Совмине СССР, в секретных НИИ-9 и Лаборатории № 4.
Лейпунский начинает проектирование в УФТИ циклотронного уско-
рителя. Одновременно он участвует в работе Ядерной и Урановой Ко-
миссий АН СССР, в принятии первой в СССР комплексной программы
научно-исследовательских работ по урану. Комиссия поручила УФТИ уча-
стие в решении двух из пяти основных ядерных проблем: выяснение ме-
ханизма деления урана и тория и разработку методов разделения изотопов
урана. Роль А. И. Лейпунского в ядерных исследованиях в СССР в годы,
предшествовавшие старту Атомного проекта СССР как государственной
проблемы, отражена в сборнике документов [АП. Т. 1. Ч. 1. С. 3, 6, 7, 16,
20, 35, 39, 46, 55, 56, 58, 64-66, 70-73, 85, 86, 107, 139, 146-156, 161-165,
188, 233, 250] Но начатым исследованиям помешала война. А. И. Лей-
пунский был эвакуирован вместе с УФТИ в г. Уфу.
2. Ленинград и Москва:
циклотрон, Комиссия по урану АН СССР
Ленинград. До начала войны исследования по ядерной физике прово-
дились в СССР не только в харьковском УФТИ, но и еще в четырех инсти-
тутах: трех в Ленинграде: Ленинградском физико-техническом институте
(ЛФТИ, ныне им. А. Ф. Иоффе), находившемся в ведении наркомата ма-
шиностроения; Институте химической физики (ИХФ, ныне им. Н. Н. Се-
менова), отделившемся в 1932 г. от ЛФТИ и находившемся в ведении
наркомата нефтяной промышленности; Радиевом институте АН СССР
(РИАН, ныне им. В. Г. Хпопина) и одном институте в Москве — в Физи-
ческом институте им. П. Н. Лебедева АН СССР (ФИАН) [АП. Т. 1. Часть 1.
С. 41]. Директора этих институтов: А. Ф. Иоффе, Н. Н. Семенов, В. Г. Хло-
пин и С. И. Вавилов, а также выдающийся ученый-геохимик В. И. Вер-
надский, директор Биогеохимической лаборатории АН СССР (на базе
которой в 1947 г. в Москве был создан Институт геохимии и аналитиче-
ской химии им. В. И. Вернадского), были ведущими советскими физиками
и химиками, которые инициировали исследования и консолидацию работ
по физике атомного ядра, выделению и изучению изотопов и радиоак-
9 Ввиду частой повторяемости ссылок на сборники (их всего 11) рассекреченных доку-
ментов под общим названием «Атомный проект СССР» (1998-2009), в квадратных скобках
будут указываться буквы АП, затем номер тома, номер части или книги данного тома, год
издания и цитируемая страница.
!. Ленинград и Москва: циклотрон, Комиссия по урану АН СССР
Глава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг.
40
тивности, ставили проблему широких поисков урановых руд и технологии
выделения из них урана. Сначала коснемся работ в ЛФТИ и РИАНе.
Еще в конце 1932 г. под влиянием успешного эксперимента в Харько-
ве (см. выше) Иоффе создает у себя в ЛФТИ группу по исследованию атом-
ного ядра во главе с молодым доктором наук И. В. Курчатовым. Кстати,
только что правительство приняло решение об учреждении в СССР ученых
степеней и званий: кандидата и доктора наук, доцента и профессора. Мно-
гим крупным ученым, известным по публикациям в международных науч-
ных журналах, степень доктора наук была присуждена без защиты, а тем
из них, кто преподавал в вузах, присвоено звание профессора. Курчатову
степень доктора физико-математических наук присудили за цикл работ
по физике диэлектриков и полупроводников в 1934 г., а звание профессо-
ра — через год [Воспоминания об Игоре Васильевиче... 1988. С. 458, 459].
И. В. Курчатов заинтересовался ядерной физикой, бывая в УФТИ. Там он
участвовал в подготовке харьковских опытов с расщеплением ядра лития.
Дело в том, что они с Лейпунским были оба учениками Иоффе, работали
вместе в ЛФТИ в 1920-х гг. и дружили. Так что с 1932 г. вся жизнь и ра-
бота Курчатова была посвящена ядерным проблемам (кроме первого года
войны, когда он разрабатывал метод защиты кораблей от магнитных мин).
Он сразу же развернул работу по сооружению малого циклотрона
в ЛФТИ, первого в СССР. В 1933 г. его сотрудник М. А. Еремеев монти-
рует циклотрон с магнитом весом около 2 т и полюсами диаметром 28 см,
как и у его прототипа, первого в мире циклотрона Лоуренса. Одновремен-
но, в 1932 г. начато сооружение циклотрона «средних размеров» в РИАНе,
который был пущен в 1936 г. Курчатов становится заведующим цикло-
тронной лабораторией этого института (по совместительству). Под его
руководством налажена устойчивая работа циклотрона, который стал са-
мым мощным источником нейтронов в довоенном СССР [Там же. С. 130].
В 1933 г. Курчатов руководит оргкомитетом Первой Всесоюзной кон-
ференции по атомному ядру, состоявшейся в Ленинграде. Там он знако-
мится с авторитетнейшим французским ядерщиком Фредериком Жолио-
Кюри. В начале 1934 г. группа Курчатова преобразуется в отдел ядер-
ной физики ЛФТИ. В 1935 г. он с коллегами открывает важное свойство
ядерной изомерии, состоящее в том, что некоторые ядра имеют метаста-
бильные состояния с большими временами жизни. Вскоре Курчатов пуб-
ликует монографию «Расщепление атомного ядра» (М.; Л.: Госиздат, 1935).
В 1935-1940 гг. Курчатов ведет широкие исследования по нейтронной фи-
зике (нейтрон был открыт англичанином Чэдвиком в 1932 г.), организует
еженедельный семинар по этому направлению, сыгравший большую роль
в развитии советской ядерной физики.
И. В. Курчатов вместе с А. И. Алихановым (также будущим академи-
ком и одним из ведущих физиков Атомного проекта) поднимают перед
властями вопрос о сооружении в ЛФТИ большого циклотрона. Начинается
переписка на эту тему между А. Ф. Иоффе и наркомом тяжелой промыш-
ленности Г. К. Орджоникидзе. 5 марта 1938 г. группа сотрудников ЛФТИ
(А. Ф. Иоффе, И. В. Курчатов, А. А. Алиханов, Д. В. Скобельцын, Л. А. Ар-
цимович и еще 18 человек) подписали большое письмо на имя Председа-
теля Совнаркома СССР В. М. Молотова с настоятельной просьбой о двух
вещах: предоставить для исследований 2 грамма радия и «создать условия
для окончания строительства циклотрона в ЛФТИ к 1 января 1939 г.» [АП.
Т. 1. Ч. 1. С. 19]. Правительство выделяет финансы и фондовые материалы.
По проекту ЛФТИ вес магнита циклотрона должен быть 75 тонн, диаметр по-
люсов 1,2 м. Для него нужно отдельное большое здание (строительство его бу-
дет закончено в июне 1941 г., а пуск циклотрона намечен до 1 января 1942 г.).
В середине 1938 г. академик В. Г. Хлопин, зам. директора РИАНа,
направляет в программно-плановый отдел АН СССР большую запис-
ку с предложением включить в план работ Академии на III пятилетку
проблему атомного ядра. Речь идет далеко не только о фундаменталь-
ных исследованиях природных и искусственных радиоактивных элемен-
тов (РАЭ) и ядерных реакций, но и о применении их в других областях
знания и народном хозяйстве: создания методик поисков, разведки и пе-
реработки руд РАЭ, использовании их в биологии, медицине, тяжелой
и оборонной (!) промышленности. 29 сентября Общее собрание Академии
принимает предложенную программу «Проблема изучения атомного ядра»
[Там же. С. 21, 31].
В. Г. Хлопин
Виталий Григорьевич Хлопин (1890-1950) ,
радиохимик академик (1939) . Герой Социали-
стического Труда (1949) и трех Сталинских
премий (1943, 1946, 1949). Родился в Перми.
Окончил Геттингенский (1911) и Петер-
бургский (1912) университеты. С 1915 г.
работал в Радиологической лаборатории РАН
в Петрограде. С 1922 г. — зам. директора,
в 1939-1950 гг.— директор РИАНа (с 1950 г. —
РИАЛ им. В. Г. X л опина) . С 1917 г. па-
раллельно преподавал в Петроградском
университете в должности профессора
(с 1934 г.). С 1940 г. — председатель
Комиссии АН по проблеме урана. С 1945 г. —
член Техсовета Спецкомитета и НТС ПГУ. Один
из основоположников отечественной радиохимии и промышленности
по добыче радия. Руководил совместно с И. Я. Башиловым созданием
первого в России Пробного радиевого завода на р. Каме, на котором
были получены первые препараты в России радия из урановой руды
м-ния Тюя-Муюн (Ферганская долина) . Руководитель химического
направления Атомного проекта СССР. С 1945 г. руководил работами
по созданию технологии промышленного получения плутония
из облученного в реакторе урана. Создал многочисленную
мощную школу советских радиохимиков (профессора: 3. В. Ершова,
Э. К. Герлинг, Г. М. Ермолина, Б. А. Никитин, И. Е. Старик,
П. И. Толмачев, В. И. Варанов, Л. В. Комлев, М. С. Меркулов,
В. П. Савченко, А. Г. Самарцев, Н. В. Тагеев и др.) . АН СССР
учредила премию им. Хлопина, вручаемую за выдающиеся результаты
в области радиохимии. Похоронен в Ленинграде.
!. Ленинград и Москва: циклотрон, Комиссия по урану АН СССР
Глава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг.
42
В обзорной статье о В. Г. Хлопине (Г. Г. Синицына и др. в кн.: [Наука
и общество... 1999. Т. 2. С. 133]) рассказывается об одном из острейших
моментов в его биографии на посту директора РИАНа. «В 1945 г. по-
сле получения ответственного задания Хлопину передали от Л. П. Берия
письменное указание, что из штата института к этой работе не может
быть допущен и должен быть уволен ряд сотрудников, химиков и физи-
ков. Виталию Григорьевичу стало плохо. Когда он пришел в сознание, то
сказал: „Передайте Лаврентию Павловичу, пусть начинает с меня“. Это
было проявлением настоящего, неподдельного героизма! В те времена Бе-
рия мог начать и с него. В результате, к счастью, не исключили ни одного
из указанных в письме сотрудников института».
Параллельно с этими достижениями и планами ленинградских фи-
зиков и радиохимиков подобные же усилия предпринимают и московские
физики из ФИАНа. Осенью 1938 г. директор ФИАНа академик С. И. Ва-
вилов направляет в Президиум АН подробнейшую записку с раздела-
ми: «1. Проблема атомного ядра; 2. Состояние исследовательской работы
по атомному ядру; 3. Итоги работ советской физики ядра; 4. Организация
советской ядерной физики; 5. Выводы». С. И. Вавилов указывал в со-
проводительном письме, что «...записка составлена в таком виде, чтобы
в дальнейшем она могла служить основой для докладной записки, на-
правляемой для рассмотрения Совнаркома СССР». 25 января Президиум
одобрил эту записку и постановил направить ее в СНК <...> [АП. Т. 1.
Ч. 1. С. 43].
М. Г. Первухин
Москва. 7 марта 1939 г. нарком электростанций
и электропромышленности СССР М. Г. Первухин
направляет письмо в СНК СССР, в котором пред-
лагает сконцентрировать все исследования по ядру
в одном месте — в УФТИ, где развивать материаль-
ную базу и строить современный циклотрон. Сто-
ит обратить внимание на автора письма. Им был
Михаил Георгиевич Первухин (1904-1978), один
из первых организаторов атомной промышленно-
сти СССР, Герой Социалистического Труда (1949).
В 1940 г. он стал заместителем Председателя Сов-
наркома СССР. После того как осенью 1942 г. будет
принята государственная программа работ по ура-
ну и до конца 1944 г. Первухин станет высшим административным ру-
ководителем всех работ в данной области. Однако правительство тогда,
в 1938 г., еще не видело необходимости жесткого управления ядерными
исследованиями со своей стороны и предоставило решать эти вопросы
Академии наук.
3 мая 1939 г. академик В. И. Вернадский направляет Записку в Пре-
зидиум АН СССР, в которой в ярких выражениях призывает добиваться
необходимого финансирования и материалов у правительства. Он пишет:
«Постройка циклотрона <в РИАНе> началась еще при мне, несколько лет
тому назад, и благодаря исключительной энергии В. Г.Хлопина и Л. В. Мысовско-
го <заведующий физическим отделом РИАНа> была, наконец, приведена в этом
году к концу. Благодаря этому впервые в истории радиоактивности наша страна
заняла в ней одно из первых мест, и в происходящем сейчас взрыве научного
творчества наш Союз, наряду с Парижем, Берлином, Кембриджем, Стокгольмом,
Копенгагеном и Сев. Америкой, занял одно из ведущих мест. Нам нельзя его
терять. Мы сейчас вскрываем наравне с ними новые явления, связанные с рас-
падением тяжелых ядер тория и урана и уже сейчас пошли по новому пути.
Невозможно даже предвидеть, к чему могут привести эти новые открытия. Мы
могли подойти к ним только благодаря многолетней упорной работе. Нельзя те-
рять вскрывшейся возможности. Люди работают на Западе в условиях, где этой
опасности нет. Если мы не получим небольших средств, они пойдут вперед, а мы
остановимся» [АП. Т. 1. Ч. 1. С. 59].
В. И.Вернадский
Владимир Иванович Вернадский (1863-1945)
родился в Петербурге и окончил там универ-
ситет . Избран в Петербургскую академию наук
еще в 1912 г. В 1917 г. был министром Времен-
ного правительства. В 1919 г. в Киеве зало-
жил основы Института общей и неорганической
химии АН УССР. Первый президент АН УССР
(1919-1921). В 1922-1939 гг. - директор
основанного им Государственного радиевого
института (ГРИ-РИАН). В 1928-1945 гг. —
директор Биогеохимической лаборатории АН
СССР (предшественницы Института геохимии
и аналитической химии им. В. И. Вернад-
ского — ГЕОХИ АН СССР). Заместитель
председателя созданной по его инициативе
43
Комиссии по проблеме урана. Родоначальник исследований по ра-
диоактивности в СССР, основоположник отечественной геохимии,
учения о ноосфере. При жизни признан научным гением и энцикло-
педистом. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.
15 мая 1939 г. заместитель управляющего делами СНК СССР И. Ро-
гачев сообщает письмом в Госплан ССР и Наркомфин СССР о том, что
Совнарком разрешил сосредоточить всю работу по атомному ядру в АН
СССР и выделить необходимые лимиты капиталовложений за счет плана
капитальных работ Академии на 1939 г. Одновременно ЛФТИ был передан
в ведение Академии из Наркомата среднего машиностроения.
На заседании Бюро Отделения физико-математических наук в АН
СССР имели место дискуссии о том, где строить большой циклотрон и со-
средоточить все работы по ядру, в Ленинграде или в Москве. С. И. Вавилов
сказал: «Могу прямо сослаться на разговор, который тов. Рязин < Ученый
секретарь ОФМН> имел по этому поводу ни больше, ни меньше, как
с товарищем Калининым, причем было сказано: „Совнарком постановил,
а ваше дело — Академии наук — решать так, как вы найдете целесообраз-
ным"» [Там же. С 67]. Однако точку этим спорам поставит вскоре война.
В июне 1940 г. академики В. И. Вернадский и В. Г. Хлопин обращаются
к академику-секретарю Отделения геолого-географических наук П. И. Сте-
!. Ленинград и Москва: циклотрон, Комиссия по урану АН СССР
Глава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг.
44
Панову с Запиской «О необходимости организации работ по получению
урана». Указывается, что уран из металла, рассматривавшегося всегда как
побочный продукт при добыче радия, приобретает «совершенно исключи-
тельное значение», что его ядра с массами 233 и 235 претерпевают деление
под действием медленных нейтронов, и это ставит вопрос о практическом
использовании большой внутриатомной энергии, высвобождаемой при
делении. Необходимо срочное создание его запасов в стране. Состояние
«крайне неблагоприятное», «запасами мы не располагаем». Побудитель-
ным импульсом написания этой Записки стало сообщение В. И. Вернад-
скому от его сына, находившегося в США и прочитавшего статью в «Нью-
Йорк Таймс» У. Лоуренса от 5 мая 1940 г. под названием: «Наукой открыт
огромный источник атомной энергии» [АП. Т. 1. Ч. 1. С. ИЗ, 114].
В тот момент не все физики, причастные к проблеме, понимали ее
срочность. Так, академик С. И. Вавилов сказал 27 июня 1940 г. на сессии
Отделения физико-математических наук:
«К моему удивлению, я третьего дня прочитал в газете, что акад. Хлопин
сделал доклад на Геолого-географическом отделении о перспективности этого
дела < распада урана >, и из этого делается вывод, что необходимо сейчас же
заняться поисками урановых руд. Мне кажется, не преждевременно ли делать
такие ультрапрактические выводы?» [Там же. С. 116,117].
16 июля 1940 г. три академика: В. И. Вернадский (геохимик), А. Е. Фер-
сман (геолог, геохимик, минералог) и В. Г. Хлопин (химик) представляют
в Президиум АН СССР предложения «по вопросу использования внут-
риатомной энергии». Докладчик — В. И. Вернадский. В докладе делается
акцент на практическое, техническое использование внутриатомной энер-
гии. Подчеркивается, что «хотя это и сопряжено с рядом очень больших
трудностей, однако принципиально возможно».
В дневнике В. И. Вернадского имеется следующая запись от 17 июля
1940 г.
«Сделал доклад — не очень удачный — но результат достигнут. Огромное
большинство не понимает исторического значения момента. Любопытно, ошиба-
юсь я или нет? Надо записку в Правительство...» [Там же. С. 124].
В конце июля 1940 г. заместитель В. И. Вернадского по Биогеохими-
ческой лаборатории А. П. Виноградов (1895-1975), в недалеком будущем
ставший одним из крупнейших химиков-аналитиков и геохимиков, ди-
ректором ГЕОХИ и Героем Социалистического Труда, направляет записку
своему тогдашнему начальнику, В. И. Вернадскому, о возможных путях вы-
деления урана-235 из природного урана. Он предлагает электромагнитное
разделение изотопов в спектрометре (правильно, но малопроизводитель-
но), либо использование термодиффузионного разделения газообразного
гексафторида урана в пористых трубках, что однако требует предваритель-
ного получения пентахлорида урана воздействием хлора на металлический
уран, а затем вытеснение хлора воздействием фтора.
30 июля 1939 г. по инициативе академиков В. И. Вернадского и
А. Е. Ферсмана Президиум АН СССР создает Комиссию по проблеме урана
и организации работ. В постановлении Президиума сказано:
Г
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
Г
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
I
L
-----------------------------------------------------;------------1
1. «В целях дальнейшего развития в Академии наук СССР работ по изу- |
чению урана и возможному использованию его внутриатомной энергии ।
образовать при Президиуме АН СССР Комиссию по проблеме урана. По- 1
ставить в качестве основных задач перед комиссией: |
а) определение тематики научно-исследовательских работ институтов I
'AEt;GdjCP4 области изучения урана; / s |
б) организацию, разработку методов разделения или обогащения изо- |
,'^^урана и исследований по упрайгёшпо процессамирадиоак- [
тивнбгораспада; -У у\ , / I
в) осуществление координации и общего руководства научнр-иссле- I
довательскими работами АН СССР по проблеме урана. ? |
2. Утвердил» комиссию по проблеме урана в следующем составе: ]
1) В. Г. Хлопин — академик, председатель комиссии; I
2) ВИ.Вернадский — академик, зам. председателя комиссии; ।
3) А. Ф. Иоффе ~ академик, зампредседателя комиссии;
4) А. Е. Ферсман — академик; I
5) С. И. Вавилов — академик; ]
6) ППЛазарев — академик; I
7) А. Н. Фрумкин “ акйёмик; • '/ !
8) Л. И. Мандельштам — академик; I
9) Е М. Кржижановский — академик; |
10) П. Л. Капица— академик; _ I
11) И. В. Курчатов — старший научный сотрудник Радиевого института ।
" АН СССР; ” л > > ; " ' ... \,|
12) Д. И.Щербаков — старший научньтй сотрудник Институтагеологи-!
ческих наук АН СССР, секретарь комиссии; I
13) А. П. Виноградов — профессор, зам директора Биогеохимической ]
лаборатории АН СССР; ।
14) Ю. Б.Харитон —- старший научный сотрудник Института химиче- I
ской физики АН СССР».
45
Комиссии поручалось к 20 сентября с. г. внести в Президиум АН
СССР план НИР по проблеме урана на 1941 г., определить размеры ас-
сигнований на эти работы [АП. Т. 1. Ч. 1. С. 128].
В связи с созданием указанной Комиссии по урану можно отметить
несколько небезынтересных моментов. Так, уже в сентябре 1940 г. на за-
седаниях в АН СССР происходили дискуссии о значении урана. Иоффе
и Вавилов скептически отнеслись к созданию Урановой комиссии, они
заявляли: «Зачем еще одна Комиссия, когда уже созданы и работают две
!. Ленинград и Москва: циклотрон, Комиссия по урану АН СССР
СМ
Глава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг.
46
комиссии АН: „Комиссия по атомному ядру“ и „Комиссия по изото-
пам"». Иоффе заявил: «Я вообще считаю, что постановление об этой
Комиссии есть дилетантское произведение этих людей, не знающих этого
дела» [Там же. С. 148].
А ведь правда! Кого из членов данной Комиссии мы увидим всего че-
рез несколько лет привлеченными к работе в Лаборатории № 2 и в Первое
главное управление при Спецкомитете? — Едва ли половину из названных
фамилий, а на ключевых постах и того меньше. Забегая на несколько лет
вперед, констатируем, что для ускоренной работы после того, как осенью
1942 г. будет подписано распоряжение ГКО СССР «Об организации ра-
бот по урану» и особенно после создания Спецкомитета при Совнаркоме
СССР 20 августа 1945 г. окажутся востребованными на ключевых ролях
только достаточно молодые, но уже многоопытные ученые, отсутствую-
щие в приведенном списке: Я. Б. Зельдович, К. И. Щёлкин, А. А. Бочвар,
Л. Д. Ландау, А. И. Лейпунский, И. К. Кикоин, Л. А. Арцимович (возраст их
всех — менее 40 лет!), ставшие руководителями крупнейших направлений
в получении ядерной взрывчатки и создании атомной бомбы.
Следует признать, что в Урановой комиссии дискуссий было больше,
чем реальных дел. С другой стороны, надо подчеркнуть, что эти споры про-
ходили вполне интеллигентно, никто никого не разгонял, не разоблачал,
не выставлял в отрицательном свете перед властями. Более того, ведущие
физики Вавилов и Иоффе признавали срочную необходимость создания
плана по поискам и добыче урановых руд. В общем, эти комиссии дали
немало полезного. Они держали в поле зрения все, что происходило в мире
в плане ядерных исследований, кое-что удавалось повторять здесь, в СССР.
В стране строился современный циклотрон. Некоторые члены Комиссии
предвидели, что очень скоро дело дойдет до практических шагов в смысле
приложений внутриатомной энергии в народном хозяйстве. Так что уже
в предвоенный период в СССР имелся небольшой круг вполне компетент-
ных, квалифицированных кадров уранщиков — физиков и радиохимиков.
Но мощной целенаправленной поддержки со стороны государства
тогда еще не было.
3. Ленинград: ядерная цепная реакция возможна!
Крупнейший шаг, опережающий тогдашний уровень развития ядер-
ной физики в мире, был сделан в 1939-1940 гг. в Ленинграде. Еще
в 1920-1930-е гг. химик и физик Н. Н. Семенов создал фундаменталь-
ную теорию разветвленных цепных реакций.
Николай Николаевич Семенов (1896-1986) , физик и химик, академик
с 1932 г., основатель и директор Института химической физики АН
СССР (ныне им. Н. Н. Семенова), отделившегося от ЛФТИ в 1931 г.,
дважды Герой Социалистического Труда (к его юбилеям в 1966,
1976 гг.), лауреат Нобелевской премии по химии (пополам
с Сирилом Хиншелвудом, 1956) за создание теории разветвленных
Н. Н. Семенов
цепных реакций (теория была создана
Семеновым в процессе интерпретации
парадоксальных опытов со свечением
фосфора, окисляемого при малых
давлениях, проведенных Ю. В. Харитоном
и 3. Ф. Вальта в 1926 г.) . Семенов —
один из основоположников химической
физики. Известен прежде всего работами
в области химической кинетики, теории
горения и взрыва, классической книгой
«Цепные реакции» (1934). Лауреат
Ленинской (1976) и Сталинских премий
(1941, 1949) . С 1944 г. - профессор МГУ.
В 1945-1953 гг. — член Технического
совета Спецкомитета и член НТС ЛГУ.
В 1957-1963 гг. — академик-секретарь
Отделения химических наук АН СССР. Обладая острейшей научной
интуицией, Семенов обратился в 1939 г. в Наркомат нефтяной
промышленности, которому тогда подчинялся ИХФ, с предложением
развернуть работы по исследованию перехода цепной реакции
деления урана в ядерный взрыв. Но его докладную записку
проигнорировали. После того как во второй половине 1940 гг.
Атомный проект СССР стал форсированно развиваться, ИХФ
обеспечил научными и техническими кадрами проведение этих работ
в большей степени, чем любой другой академический институт
страны. В конце войны ИХФ был реэвакуирован из Казани в Москву,
где занял здание Музея народов на Ленинских горах, по соседству
с ИФП. Этот институт Семенов возглавлял до конца жизни. В конце
XX в. ИХФ разросся до гигантских размеров и распался на четыре
отдельных института (под директорством М. А. Садовского,
Н. М. Эмануэля и В. Л. Тальрозе) . Н. Н. Семенов похоронен
на Новодевичьем кладбище в Москве. О нем написан сборник
«Воспоминания об академике Николае Николаевиче Семенове»
[1993] , а о его Институте химической физики — фундаментальный
историко-научный том [Дубовицкий, 1992] . Издан двухтомник:
Н. Н. Семенов, «Избранные труды» (2005) . В Москве есть улица
академика Семенова.
Будучи десятки лет директором, Н. Н. Семенов отнюдь не стал су-
хим и чванливым человеком. В актовом зале ИХФ по праздникам (и без
них) устраивались веселые постановки пьес и розыгрыши доморощенных
химфизических сочинителей, в основном А. С. Компанейца и В. И. Голь-
данского. В них отпускались саркастические шуточки в адрес тематики
института и его директора. Семенов смеялся вместе со всеми и никогда
не обижался (см. описание нескольких эпизодов в книге Горобца «Круг
Ландау и Лифшица» [2009, Глава: А. С. Компанеец...]). Сопроводим же
только что данную сухую справку о великом ученом хотя бы несколь-
кими эпизодами, по-человечески оживляющими монументальную фигуру
Н. Н. Семенова, сыгравшую определяющую роль в становлении и разви-
тии химии в СССР в XX в.
47
к Ленинград: ядерная цепная реакция возможна!
Глава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг.
48
На одном из банкетов в АН СССР Н. Н. подошел к А. Е. Корнейчуку,
известному драматургу крайнего соцреалистического направления (пьесы
«Платон Кречет», «Фронт» и др.) и сказал ему: «Да, Корнейчук, Вы —
не Шекспир!..» Тот обомлел и отошел. Прошло немало времени, и вдруг
Корнейчук подходит к Н. Н. и говорит ему: «А Вы — не Ньютон, Николай
Николаевич!» Н. Н. расхохотался. «Правильно! Но надо было ответить
сразу, а не через час!» [Воспоминания... 1993. С. 53].
Одним из любимых поучений Н. Н. научным сотрудникам было: «Чем
хуже человек живет, тем лучше он работает» [Воспоминания... 1993. С. 60].
А вот еще одно из устных воспоминаний о Н. Н., сообщенное автору
данной книги М. Кожушнером (ИХФ).
В конце 1970-х гг. Н. Н. Семенову демонстрировали новую экспери-
ментальную установку, только что приобретенную институтом. Н. Н. шел
уже девятый десяток лет, и он страдал частичной глухотой. Впечатление
было такое, что он не слишком воспринимает рассказ об уникальном
приборе, и его демонстрация носит формальный, показательный харак-
тер. Прощаясь и поблагодарив за показ работы установки, Н. Н. вдруг
добавил: «К этому прибору хорошо бы еще еврея!»
* * *
Как же был осуществлен переход от этих химических работ к исследо-
ваниям разветвленных цепных реакций распада ядер урана? Великий со-
ветский физик-ядерщик Юлий Борисович Харитон, которому через семь
лет предстояло стать главным конструктором советских ядерных бомб, так
сказал в докладе в 1983 г. в Академии наук СССР по случаю награждения
его золотой медалью имени Ломоносова.
«С разветвляющимися цепными реакциями нового вида мне пришлось встре-
титься в 1939 г. — после открытия деления урана и появления первых экспе-
риментальных данных о сечениях взаимодействия нейтронов с ядрами урана
и количестве нейтронов, образующихся при делении. Яков Борисович Зельдович
и я провели с доступной для того времени точностью расчеты возникновения
цепной реакции в чистом уране и в смесях урана с различными веществами
<обычной водой, тяжелой водой>. Была также рассмотрена кинетика цепного
распада и рассчитана критическая масса урана-235 <...>.
Дело обстояло так, — продолжал Харитон. — Вскоре после открытия нейтро-
на (1932 г.) началось широкое исследование взаимодействия нейтронов с раз-
личными веществами. Супруги Жолио-Кюри открыли искусственную радиоактив-
ность. Казалось, что все в порядке. Много интересных, полезных и вполне по-
нятных результатов. Но при облучении, например, урана получались какие-то
странные результаты: как будто образовывались радиоактивные элементы, стоя-
щие в таблице Менделеева слишком далеко от облучаемого материала. А этого
не могло быть — ведь добавляется всего один нейтрон, в крайнем случае, выби-
вается протон. Значит, могут образоваться только близкие соседи. И вот в одном
из химических журналов появляется статья превосходного химика Иды Ноддак
<...>. В ее статье, опубликованной в 1934 г., обсуждались результаты некоторых
работ по искусственной радиоактивности О. Ферми>. В связи с упомянутыми
непонятными явлениями там был написан всего один абзац. Но какой! Нельзя ли
предположить, писала Ноддак, что атомные ядра могут не только испускать альфа-
частицы <...>, но и разваливаться на две-три части? Физики не читают химиче-
ских журналов, а химики не могли оценить важность идеи Ноддак. Да и сама она,
по-видимому, не думала о том, что деление обязательно связано с гигантским
выделением энергии. Журнал со взрывчатым абзацем Иды Ноддак тихо пылился
на полках, и только в начале 1939 г., когда Отто Ган (Hahn) окончательно убедил-
ся, что при облучении урана нейтронами получаются радиоактивные элементы
<изотопы> из середины таблицы Менделеева, Лиза Мейтнер и Отто Фриш дога-
дались — и тотчас опубликовали в „Nature", — что поглощение нейтрона ураном
сопровождается делением ядра на две неравные части с выделением огромной
энергии <за счет дефекта масс, т.е. превращения в энергию доли исходной мас-
сы ядра урана>. Так Ноддак сыграла роль не троянской, но рейнской Кассандры»
[Юлий Борисович... 2005. С. 204].
Советские физики из Института химфизики Ю. Б. Харитон и Я. Б. Зель-
дович выполнили в 1939-1941 гг. свои ключевые теоретические работы
по ядерной физике, последнюю совместно с И. И. Гуревичем, сотрудником
РИАНа; все они недавно переопубликованы в книге «Юлий Борисович...»
(2005). В 1939-1940 гг. Я. Б. Зельдович и Ю. Б. Харитон показали, что в чи-
стом природном уране цепной процесс невозможен при бомбардировке
ядер быстрыми нейтронами из-за того, что они не делят ядер урана-235,
а деление ими ядер урана-238 сопровождается большими потерями нейтро-
нов за счет большего сечения (вероятности) их захватов другими ядрами
урана-238 (так называемый радиационный захват, поскольку он сопро-
вождается излучением гамма-квантов). Напротив, ядро урана-235 имеет
тем большее сечение захвата нейтрона с последующим делением, чем
меньше энергия и скорость нейтрона. Следовательно, в смесь с ураном
нужно вводить замедлитель нейтронов. Для получения цепной реакции
в природном уране необходимо замедлять быстрые нейтроны до тепло-
вых скоростей (энергии порядка 0,005-0,5 эВ). Тогда при делении ядра
урана-235 на два осколка из последних вылетает в среднем 2,44 быстрых
нейтрона (с энергией от 0,1 до порядка 10 МэВ), которые, сталкиваясь
упруго с ядрами замедлителя, примерно через десяток таких столкнове-
ний теряют свою скорость и вновь захватываются уже другими ядрами
урана-235, которые немедленно делятся, и т.д. Так схематически можно
представить ядерную цепную реакцию. При делении ядра урана на два
крупных осколка высвобождается огромная энергия связи нуклонов в яд-
ре — порядка 200 МэВ на каждый акт деления ядра. При этом сумма масс
ядерных осколков несколько меньше массы ядра урана. Эту разность на-
звали дефектом массы, которая превращается в энергию согласно теории
относительности и знаменитой формуле Эйнштейна Е = тс2.
В качестве замедлителя, который, уменьшая энергию нейтрона при
каждом столкновении с ним, не поглощал бы нейтроны, Ю. Б. Харитон
и Я. Б. Зельдович рассмотрели сначала водород в воде. Но расчеты пока-
зали, что в бесконечной смеси природного урана и воды цепная реакция
4 Заказ 988
49
3. Ленинград: ядерная цепная реакция возможна!
[лава 2. Ядерная физика в СССР в 1930-е гг.
невозможна из-за больших потерь нейтронов: ядра водорода не только
замедляют налетающие нейтроны, но и захватывают их с образованием
дейтронов. Тогда авторы указали на дейтерий, лучше всего в виде тяжелой
воды, как на эффективный замедлитель нейтронов, а также на углерод,
у этих ядер сечение захвата нейтрона (с прекращением цепи) значительно
меньше, чем у водорода. Был сделан важнейший вывод, что ядерная цеп-
ная реакция возможна, но только в массе урана-235 (плутоний тогда еще
не был открыт).
4. Ленинград: оценка
критической массы урана-235
В заключительной работе И. И. Гуревича, Я. Б. Зельдовича и Ю. Б. Ха-
ритона (см. в кн.: [Юлий Борисович... 2005. С. 172]), опубликованной
в 1940 г., была впервые оценена критическая масса урана-235 — порядка
десяти килограммов. Позже оказалось, что ее значение составляет около
50 кг, однако в 1940 г. ядерные константы — сечения захвата и рассеяния
нейтронов различной энергии ядрами урана-235 и урана-238 — не бы-
ли еще определены достаточно точно. Тем не менее полученная оценка
показала, что в принципе десятки килограммов урана-235 можно будет,
50 хотя и очень трудно, выделить из природного урана и осуществить цепную
реакцию со взрывом.
В рамках общей теории цепных реакций Семенова Ю. Б. Харитон
вывел критерий, названный позже его именем, который позволяет опре-
делить минимальный объем любого взрывчатого вещества (ВВ), в котором
может произойти взрыв. Ю. Б. Харитон рассказывал журналисту Я. К. Го-
лованову:
«Я обнаружил (и это одна из самых важных вещей, которые мне удалось сде-
лать) тот предельный размер, при котором успеет возникнуть реакция до того, как
вещество разлетится <...>. Мы с Зельдовичем еще до войны занимались теори-
ей процессов, происходящих при ядерном взрыве. В последней работе, которую
мы сделали перед войной, мы грубо оценили, что 10 кг урана-235 достаточно
для критической массы. Мы ошиблись в 5 раз! Но эта ошибка вселяла в нас
уверенность: не столь уж много!»
Иначе говоря, в слишком малой крупинке вещества взрыв невоз-
можен. Дело в том, что зарождение цепей реакции происходит во всей
массе ВВ, пропорциональной его объему. Тогда как обрывы цепей реак-
ции происходят в основном на поверхности ВВ, их число пропорцио-
нально площади поверхности. Поверхность же пропорциональна квадрату
линейного размера (например, радиусу шара), тогда как объем вещества
пропорционален его кубу. Поэтому при увеличении массы вещества его
объем, а с ним и число центров зарождения цепной реакции возрастает
быстрее, чем площадь поверхности и число обрывов цепей на ней. Крита-
ческая масса ядерного заряда это масса, в которой число рождений новых
нейтронов равно числу их вылетов через поверхность, обрывающих цепи
реакции.
Подсчет энерговыделения при ядерной реакции показывает, что на де-
ление одного ядра приходится 0,86 МэВ/нейтрон = 2,2 • 107кВт • ч/кг.
В пересчете на обычное топливо это означает, что полная энергия деления
1 грамма урана соответствует примерно сжиганию 400 кг антрацита. При
цепной реакции со взрывом выделяется энергии примерно в 10 миллионов
раз больше, чем при взрыве химического ВВ, в качестве эталона которого
принято брать тротил (он же тринитротолуол, ТНТ). Поэтому энергию
ядерного взрыва принято измерять в кило- и мегатоннах тротилового
эквивалента (т. э.).
Важно подчеркнуть, что все сведения и решения, принимавшиеся
в области ядерной физики в описанный период, не имели никакого отно-
шения к разведдонесениям из-за рубежа. Все данные по урану и нейтрон-
ной физике публиковались в открытой печати пока еще во всем мире.
Публикации прекратились с начала 1941 г. И осенью того же года со-
ветская научно-техническая разведка добыла первые важнейшие сведения
о разработке атомной бомбы, начатой в Англии.
Заметим также, что планом работ Института химической физики
не было предусмотрено теоретических расчетов цепных ядерных реакций.
Ю. Б. Харитон, Я. Б. Зельдович и сотрудник РИАНа И. И. Гуревич провели
свой цикл первых ядерных исследований исключительно по собственной
инициативе, вне рабочего дня, исходя из научного интереса. Они хотели
посмотреть, что получится, если применить теорию цепных химических
реакций Семенова к ядерным реакциям.
51
4. Ленинград: оценка критической массы урана-235
4*
Глава
3
Советская атомная
разведка
Никакие отчаянные письма Г. Н. Флерова Сталину по
поводу создания атомной бомбы не смогли бы подей-
ствовать, если бы не были получены данные разведки
об аналогичных работах за рубежом
Академик С. С. Герштейн,
участник Атомного проекта СССР*
«В скромном кабинете истории разведки, находящемся в резиденции СВР РФ
в Ясеневе, на стене висят пять портретов разведчиков, считающихся пионерами
в добыче атомных секретов зарубежья. Это <Л. Р.> Квасников, <С. М.> Семе-
нов, <А.А.> Яцков, <В. Б.> Барковский, <А. С.> Феклисов». (Из предисловия
полковника П. Волочкова к кн.: [Пестов, 1995. С. 10].)
Все эти разведчики стали Героями России, трое из них посмертно, в 1996 г.,
когда материалы их работы были рассекречены. Центральной фигурой
во внешней разведке по атомному направлению все годы от 1939 до 1963 г.
был полковник Леонид Романович Квасников. В годы войны он был со-
ветским резидентом по атомному направлению в США, создал и возглавил
там группу из пяти упомянутых выше кадровых советских разведчиков. Им
помогали десятки агентов, по бблыпей части «инициативников», т. е. вы-
звавшихся сотрудничать самостоятельно, без предложения материального
поощрения или воздействия шантажа.
1. Первые сведения были получены
армейской разведкой от К. Фукса
В 1942 г. Клаус Фукс, самый известный из ценнейших советских
агентов, вышел по собственной инициативе на связь с секретарем военного
атташе СССР в Англии С. Д. Кремером. Произошло это так.
Семен Давидович Кремер (1900-1990), генерал-майор танковых
войск. С 1936 г. - в Разведывательном управлении Красной
Армии (РУКА) • С 1937 г. секретарь военного атташе в Англии.
Свободно владел немецким языком. После передачи основной
разведывательной работы в ведение НКГБ — НКВД в 1942 г.
См. в кн.: [Знакомый... 1993. С. 181].
С. Д. Кремер
К. Фукс
переведен в Военный институт иностранных языков, а годом позже
в Действующую армию. В 1944-1945 гг. был зам. командира 3-го
механизированного корпуса. Герой Советского Союза (1944) [АП.
Т. I, 4.2. С. 434] .
Брат и сестра Кучинские: Юрген, член Компартии Германии (КПГ),
и Урсула, она же «Соня» (ставшая подполковником РУКА — Разведу-
правления Красной Армии в 1930-1953 гг.), находились в начале войны
в Англии. До начала 1941 г. «Соня» работала в Швейцарии, была на связи
с немецкой подпольной группой «Красная капелла», образованной из ак-
тивных противников гитлеризма. «Соня» передавала в Москву ценные
оперативные сведения, добытые в штабе нацистского верховного командо-
вания. Юрген Кучинский регулярно посещал посольство СССР в Лондоне,
был знаком с послом Иваном Майским. Однажды Юрген сообщил Май-
скому, что его товарищ по компартии Германии начал работу в английском
центре ядерных исследований и что он хочет сообщить имеющуюся у него
информацию советским властям [Пестов, 1995. С. 19]. От посла о Фуксе
узнал Кремер, и они тайно встретились в Лондоне. Результатом встречи
была следующая шифротелеграмма в Москву [АП. Т. I. Ч. 2. С. 434].
53
I----
Сов. секретно
<0пущены служебные пометки: номер телеграммы, ।
i точное время ее отправки и получения> |
' Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии ।
[ Лондон, 10 августа 1941 г. |
[ «Барон» 8.8. имел встречу [с] б[ывшим] агентом германским инжене- |
I ром «Фука»* 2), который сообщил, что он работает в составе специальной труп- ।
I пы в Физической лаборатории университета в Бирмингеме над теоретической 1
С. Д. Кремер.
2) К. Фукс.
.. Первые сведения были получены разведкой от К. Фукса
(лава 3. Советская атомная разведка
частью создания; ураниевой бомбы Группа при Оксфордском университете I
работает над практической частью. Работа ведется под руководством Мини- ।
стерства авиации; Окончание работы предполагается через 3 месяца, и тогда ।
все материалы будут направлены в Канаду для промышленного производства. I
Он сообщил военному министерству;что в1ермании, в Лейпцигепробле- |
ма<ура^ профессором Хейсенберг[ом]3 4 5\ Он дал j
краткий доюхад о принципе использования урана. При реализации хотя бы 1 % I
/энергии 1|^^§^^0в^бомбы урана взры&ре дейй^ |
донндинамйтл^ :-/ЖС • •/ i
/ • ' '' Ж 7№400‘ «Брион». 1
: Началъник1-го отделения £ Артёменко \
\ ' z л-'' •.'» ' *'ЧА:.£''£;; • • ' '/ '' у"- • • ~ *
/[резолюция:] Н[ачальнику]о^ !
\: 1. Дать указание ислользовать [для] передачи нам почты, самолеты, фрахта, ।
г/^^идуад специальныхдипкурьеров. I
2.Цолучитъконсульта1Шю у нахпихфизиков по этомувопросу. j
З. Прийт меры, достать материал. s ' |
7 А, Панфилов® J
5- 7:;-; - 11-8-41
л -л- «'г. : > .. - * ' ’ . . ' - •
54
Знали ли о работе советской армейской разведки в Лондоне и, в част-
ности, об этом документе в параллельном разведывательном ведомстве —
внешней разведке НКВД — НКГБ? Полковник разведки НКВД В. Б. Бар-
ковский констатирует: «Начало деятельности по атомной проблеме у во-
енных — 1942 г., у нас — на год раньше» [Курчат, ин-т, 1995. Вып.2. С. 11].
Далее он упоминает о решении ГКО СССР в 1943 г. о разделении функций
НКГБ и военной разведки.
«По этому решению внешняя разведка НКГБ становилась головной органи-
зацией по получению информации об атомном оружии. В связи с этим военные
коллеги должны были передать нам свою агентуру, которая специализирова-
лась по этому профилю. Таким образом, в нашем распоряжении оказался Фукс»
[Там же. С. 10].
Указывая 1941 г. как начало деятельности разведки НКГБ по атомно-
му направлению, Барковский, очевидно, имеет в виду получение перво-
го реального исключительно крупного результата — доклада английских
ученых-ядерщиков Черчиллю о возможности создания урановой бомбы
(см. ниже). Идея же работы по атомному направлению, как указыва-
ет тот же Барковский, зародилась в Научно-техническом отделе НКВД
еще в 1939 г., когда новый начальник этого отдела Л. Р. Квасников узнал
об опытах немецких физиков О. Гана и Ф. Штрассмана о делении ядер
3) В мае 1941 г. английский физик-теоретик Р. Пайерлс привлек К. Фукса в возглавляемую
им группу теоретиков, начавших работать над проблемой создания урановой бомбы. В тот
период они рассчитывали возможности диффузионного разделения изотопов урана.
4) Устоявшееся правописание по-русски: Гейзенберг (иногда пишут Гайзенберг).
5) Будет прислан в Москву.
® Начальник ГРУ в 1941-1942 гг.
урана-235 нейтронами, о работах Я. Б. Зельдовича и Ю. Б. Харитона по рас-
чету цепных ядерных реакций урана с нейтронами и оценке энерговыделе-
ния в них (1939-1940), а также об обнаружении Г. Н. Флеровым и К. А. Пет-
ржаком спонтанного деления ядер урана с испусканием фоновых ней-
тронов (1940). По всей вероятности, именно пытливость, неподдельный
интерес и уважение к фундаментальной науке, а также хорошее инженер-
ное образование офицера, пришедшего руководить научно-технической
разведкой, сыграли в комплексе роль в принятии им в начале 1940 г. не-
очевидного решения — направить немногочисленные силы подчиненных
ему разведчиков на добывание информации о ядерных работах, проводи-
мых, прежде всего, в Англии и Германии.
2. Полковник Л. Р. Квасников — руководитель
советской атомной разведки
в НКГБ — НКВД — МГБ — МВД — КГБ
(1939-1963 гг.)
Настоящий очерк будет посвящен в основном разведгруппе Л. Р. Квас-
никова и, прежде всего, ему самому. Огромной важности сведения были
переданы советской стороне нашими зарубежными друзьями, выдающим-
ся физиком Клаусом Фуксом, его связником Гарри Голдом, а также агента-
ми из так называемой кембриджской пятерки, множеством других агентов
меньшего масштаба. К последним относился, например, Юлиус Розен-
берг, казненный в США на электрическом стуле вместе со своей женой
Этель, которая в активной разведдеятельности не участвовала, но знала
об этой стороне жизни своего мужа. Все они внесли свой вклад в создание
ядерного «баланса страха» между СССР и США. До 1990 г. ничего нельзя
было писать о людях из разведки, добывавших для СССР за рубежом све-
дения о создании там атомной бомбы. С начала 1990-х гг. все стало быстро
меняться. Многое (хотя и далеко не все) стало возможным публиковать,
называя своими именами вещи, темы и людей, в том числе советских раз-
ведчиков, получавших бесценную информацию об американском ядерном
и термоядерном оружии в 1942-1963 гг.
В части 2 тома I сборника «Атомный проект СССР» помещен Указ
Президиума Верховного Совета СССР: «О награждении орденами СССР
научных, инженерно-технических работников, наиболее отличившихся
при выполнении специального задания правительства» (г. Москва. 29 ок-
тября 1949 г.).
Орден Ленина получили 260 человек, среди них из разведчиков один
лишь Л. Р. Квасников, который стоит под № 92 с короткой припиской
«полковник». Ордена Трудового Красного Знамени получили из этого
списка 496 человек, среди них пять разведчиков из группы Квасникова,
все подполковники (на момент издания Указа; в будущем они станут пол-
ковниками). Это Владимир Борисович Барковский (1913-2004), Анатолий
Вениаминович Горский («Вадим», 1907-1980), Семен Маркович Семенов
(1911-1986), Александр Семенович Феклисов (1914-2007) и Анатолий Ан-
55
!. Л. Р. Квасников — руководитель советской атомной разведки
сч
Глава 3. Советская атомная разведка
тонович Яцков (1913-1993). Это те люди, портреты которых висят в музее
СВР и которых лишь в 1996 г. «благодарная» Родина наградила звани-
ем Героя. А полковника А. Горского и генерала С. Кремера из военной
разведки, возможно, просто «забыли». Правда, Кремер стал Героем Совет-
ского Союза в 1944 г., воюя на фронте. Не получил награды и генерал-
лейтенант П. М. Фитин, непосредственный начальник Квасникова, кото-
рый был в то время начальником 1-го (разведывательного) управления
НКГБ СССР. Таков был не вполне понятный сталинско-бериевский стиль
(об этой стороне дела см. главу 17).
56
П. М. Фитин
Павел Михайлович Фитин («Виктор») (1907-
1971) , генерал-лейтенант. В НКВД пришел,
как и Квасников, по набору в 1938 г.
С февраля 1941 по июнь 1946 г. начальник 1-го
(разведывательного) Управления НКВД (НКГВ,
МТБ) СССР. В октябре 1953 г. <чистка после
ликвидации Верия. — Прим, В. Г, > уволен в запас
«по неполному служебному соответствию» [АП.
T.I. 4.2. С. 707]. Непосредственный начальник
Л. Р. Квасникова в Центре, сыгравший важную роль
в организации сбора разведданных по атомной
проблеме. Его подписи стоят под многими
документами, опубликованными в сборниках
«Атомный проект СССР».
Конечно, каждый из упомянутых здесь, да и многих других, неупомя-
нутых героев-разведчиков заслуживает отдельного подробного очерка о его
жизни и работе. Но сделать это одному автору не под силу. Поэтому в дан-
ной книге помещен лишь один относительно подробный очерк о руково-
дителе советских атомных разведчиков, Л. Р. Квасникове. Его биография
специально изучалась нами с помощью внучки Леонида Романовича, док-
тора географических наук Елены Валентиновны Квасниковой; сообщив-
шей массу как формальных, так и неформальных сведений о своем деде.
3. Л. Р. Квасников — «профессионал молчания»
Начнем с сухой справки, цитируемой по кн.: [АП. Т. II. Кн. 4. С. 552].
Леонид Романович Квасников (1905-1993) , почетный сотрудник
Службы внешней разведки РФ, Герой России (1996, посмертно) ,
полковник (1949), один из инициаторов организации сбора
и анализа информации о зарубежных работах по атомной
проблематике. С 1934 г. — инженер Чернореченского химкомбината
в г. Дзержинске Горьковской обл. В сентябре 1938 г. был направлен
на работу в НКВД. С 1938 г. — ст. оперуполномоченный 10-го
(американского) отделения 5-го отдела ГУГВ НКВД, с 1939 г. — ст.
оперуполномоченный, заместитель начальника 16-го отделения
(научно-технической разведки - НТР) . В 1939-1940 гг. являлся
представителем НКВД СССР в Советско-Германской контрольно-
Л. Р. Квасников
пропускной комиссии <в Польше после ее
оккупации. — Прим, В. Г, >. С февраля
1941 г. — начальник 4-го отделения НТР
НК Г В СССР, а с октября 1942 г. - 3-го
отделения (англо-американского) отдела
1-го Управления НКВД—НКГВ СССР. С января
1943 г. — зам. резидента НТР в Нью-Йорке.
Под его руководством и при непосредственном
участии были добыты важные сведения
по использованию атомной энергии в военных
целях, а также информация и образцы техники
в области авиации, реактивной техники,
электроники, химии, медицины. С 1946 г. —
зам. начальника 11-го отдела НТР, а затем
отдела «1-Е» Первого главного управления МТБ СССР. С 1947 г. —
начальник 4-го отдела 5-го Управления Комитета информации (КИ)
при СМ СССР, с 1950 г. — начальник 2-го отдела КИ. С 1952 г. —
начальник 4-го отдела Первого главного управления МТБ СССР7),
с марта 1953 г. — зам. начальника 6-го отдела Второго главного
управления МВД СССР, с марта 1954 г. — начальник 10-го отдела
Первого главного управления КГБ при СМ СССР. В 1963-1966 гг. —
ст. консультант при начальнике Первого главного управления КГБ
по научно-технической разведке. С декабря 1966 г. на пенсии.
Прежде чем приступить к изложению биографических сведений о
Л. Р. Квасникове, дадим несколько пояснений к приведенной справке.
Почему-то в справке упущено, что Л. Р. Квасников — выпускник,
а затем аспирант Московского института химического машиностроения
(МИХМ, 1934). Далее расшифруем: Комитет информации (КИ), упоми-
наемый в справке — это особый отдел в составе Спецкомитета при Совете
Министров СССР, созданный 28 сентября 1945 г. первоначально под на-
званием Бюро № 2. В его задачи входили перевод и обработка документов
и материалов, поступающих в Спецкомитет из различных зарубежных
источников по атомной проблематике. Бюро № 2 подчинялось непосред-
ственно Председателю Спецкомитета Л. П. Берия. Всю полноту информа-
ции из Бюро № 2 получал только научный руководитель атомной проблемы
И. В. Курчатов. По письменным запросам Курчатова, направляемым нар-
кому химической промышленности М. Г. Первухину (а с осени 1945 г. —
Л. П. Берия), с некоторыми из разведматериалов могли ознакомиться бли-
жайшие сотрудники Курчатова. Так, со всеми материалами по конструк-
ции и свойствам материалов атомной бомбы знакомился Ю. Б. Харитон,
а несколько позже его первый заместитель К. И. Щёлкин. С технологией
разделения изотопов природного урана методом газовой диффузии был
ознакомлен И. К. Кикоин. Все разведдонесения имели гриф «Совершенно
секретно. Особая папка» или даже «Особой важности». Нередко Берия
57
7) Не следует путать с Первым главным управлением (ПГУ, начальник Б. Л. Ванников)
Спецкомитета при СМ СССР, которое занималось исключительно атомной промышленно-
стью и было преобразовано с 26 июня 1953 г. в Министерство среднего машиностроения.
I. Л. Р. Квасников — «профессионал молчания»
(лава 3. Советская атомная разведка
58
запрашивал мнение Квасникова о целесообразности выдачи материалов
тому или иному определенному лицу из узкого круга руководящих специ-
алистов, о котором просил Курчатов [АП. Т. I. Ч. 2. С. 88, 414].
4. Юные годы Леонида Квасникова*
Леонид Квасников родился 16 июня 1905 г. на станции Узловая Туль-
ской губернии. Его отец работал писарем в конторе железнодорожного
участка пути. Семья была многодетной, состояла из шести мальчиков
и трех девочек. Мать вела домашнее хозяйство, воспитывала детей. Она
формально не имела никакого образования, однако много занималась
с детьми и даже решала с ними задачи по арифметике. По служебной
необходимости семья неоднократно переезжала с одного участка желез-
ной дороги на другой. Поэтому Леонид учился в школе в Пензе. Это
была сильная школа, а Леонид оказался в ней одним из лучших учеников.
С раннего детства выяснилась его неудержимая тяга к техническим но-
винкам. Мечтой мальчика было научиться водить паровоз. Он вспоминал,
что подолгу простаивал у паровозов, его восхищала мощь и красота этого
чуда техники тех лет, разумность и согласованность всех его механизмов.
Леонид перешел в последний класс, когда отца перевели на дру-
гой участок железной дороги, и семья вернулась на станцию Узловая.
Но пензенский учитель физики, который был в восхищении от своего
ученика, уговорил родителей Леонида оставить его на год в Пензе, чтобы
он смог закончить родную школу. Учитель предложил Леониду жить у не-
го дома. Окончив школу, Леонид Квасников осуществляет свою детскую
мечту, он поступает в Тульское железнодорожное училище. Окончив его
в 1922 г., Леонид получает профессию машиниста паровоза. Он переезжает
в Москву, водит составы по окружной железной дороге, живет в общежи-
тии в Лихоборах, ближнем северном Подмосковье тех лет. Одновременно
с увлечением работает в технической секции клуба железнодорожников.
Там он знакомится с новинками железнодорожной техники, вносит ряд
рационализаторских предложений. Если бы судьба человека определялась
только его волей и закономерным ходом событий, то по всему выходило,
что стал бы Леонид Квасников высококлассным инженером. Но человек
предполагает, а государство располагает.
Летом 1929 г. Леонид решает поступить в институт. Естественно, что
машинист выбирает МИИТ — Московский институт инженеров транс-
порта. Леонид поступал в этот вуз в рамках государственной програм-
мы «Профтысяча», дававшей льготы и рекомендации в вузы той рабо-
чей молодежи, которая уже имела трудовой стаж работы по избранной
профессии. Абитуриенту полагалось лишь пройти собеседование в при-
емной комиссии. Как вспоминал сам Квасников, в комиссии МИИТа
тон задавали рьяные комсомольские вожаки. Они не задали ни одного
вопроса по профессии и интересам поступающего, зато посыпался град
* Изложено со слов профессора Елены Валентиновны Квасниковой, внучки Л. Р. Квас-
никова, в переписке и беседах с Б. Г.; к сожалению, она рано ушла из жизни — в 2009 г.
вопросов на общеполитические темы типа: «Читал ли ты такие-то про-
изведения Ленина?». В то время Леонид был не только беспартийным,
но даже не состоял в комсомоле. Судя по всему, Квасников произвел
на комиссию неважное впечатление — ему отказали. Но и члены комис-
сии вызвали реакцию отторжения у абитуриента — не так он представлял
себе атмосферу храма инженерной науки. Ребята в депо утешали Леонида:
на МИИТе свет клином не сошелся, есть в Москве инженерные институты
не хуже. Например, есть Московский химико-технологический институт
имени Менделеева, а там есть механическое отделение. Осенью 1929 г.
Леонид поступил в МХТИ на 1-й курс механического факультета.
Выбор факультета был осознанным. Леонида увлекала не столько
химия с технологией, сколько инженерная техника и машиностроение.
27 октября 1931 г. механический факультет МХТИ был преобразован в са-
мостоятельный Московский институт инженеров химического машино-
строения (с февраля 1933 г. вуз стал называться Московским институтом
химического машиностроения). В 1933 г. в доме отдыха студентов Леонид
познакомился со своей будущей женой Тоней (Антониной Семеновной).
Во время учебы Леонид много занимался спортом. «Мои виды: коль-
ца — брусья, лыжи, велосипед», — говорил он. Десятилетия спустя, когда
Леонид Романович вышел на пенсию, он снова сел на свой довоенный
английский велосипед, катался на нем, живя на даче в Бутове. Диплом-
ный проект Квасникова, который он подготовил совместно (в бригаде —
тогда так полагалось) с еще тремя студентами: Букукиным, С. И. Чир-
киным и Цубисом, назывался «Установка для получения воды из возду-
ха атмосферы». Основным узлом служили турбодетандер и теплообмен-
ник, с помощью которых производилась принудительная конденсация
паров воды из окружающего воздуха. Установка невелика по размерам
(150x50 х 50 см), она предназначалась для использования в тех местах,
где ощущается недостаток в чистой пресной воде, например в экспедици-
ях, полевых партиях, работающих в засушливых районах.
После окончания МИХМа в 1934 г. Квасников был распределен
на Чернореченский химический комбинат в г. Дзержинске Горьковской
области. Но в 1935 г. он вернулся в МИХМ, поступив в аспирантуру. Тема
диссертационной работы Квасникова была связана с усовершенствовани-
ем артиллерийских снарядов. Подготовка диссертации проходила успеш-
но, но закончить ее не удалось из-за чрезвычайных событий в истории
страны в 1937-1938 гг.
59
5. 1938 год — поворотный момент
в судьбе будущего разведчика
Большой террор, охвативший страну в указанные годы, привел к сме-
не почти всего бывшего руководства советских наркоматов. В еще большей
мере «чистке» подвергся самый секретный и важный для Сталина нарко-
мат — НКВД, в том числе и его служба внешней разведки. Множество
резидентов и разведчиков были отозваны в Союз, где многих из них об-
винили в шпионаже и некоторых расстреляли. Пик Большого террора
>. 1938 год — поворотный момент в судьбе будущего разведчика
LD
Глава 3. Советская атомная разведка
60
1937-1938 гг. пошел на спад приблизительно с лета 1938 г., после того как
Пленум ЦК ВКП (б) обсудил в январе т. г. вопрос: «Об ошибках партор-
ганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюро-
кратическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах
по устранению этих недостатков». Постановление требовало прекратить
огульные репрессии и тщательно разбирать каждое отдельное обвинение,
выдвинутое против члена партии. Этим постановлением Сталин вводил
в заблуждение партию и народ, делая вид, будто он не знал о массовых ре-
прессиях, а теперь узнав, восстанавливает справедливость. Многие верили
этому, да и в наши дни верят. И не знают о том, что общее число одних
только расстрелянных в 1937-1938 гг. составило 681692 человека, тогда
как в 1936 г. — 1118, ав 1939 г. — 2601 человек (эти цифры взяты из кни-
ги В. Л. Гинзбурга [2003. С. 464], который их, в свою очередь, почерпнул
в книге «Политическая юстиция в СССР» [В. Кудрявцев, А. Трусов. М.:
Наука, 2000]. Те же цифры фигурируют в книге [Кремлев, 2008. С. 216]).
Летом 1938 г. Сталин начинает постепенно выдавливать Н. И. Ежова
с поста наркома НКВД, свалив всю вину за «перегибы» в репрессиях на не-
го. Разумеется, эту роль он заготовил для Ежова с самого начала. В этом
механизме опять проявляется политическое коварство Сталина. В июне
1938 г. Ежов якобы повышается: ему дают дополнительно еще один важ-
ный пост — назначают по совместительству наркомом водного транспорта.
НКВД был тесно связан с этим наркоматом, так как сотни тысяч зэков
строили водоканалы. И хотя Ежов пока остается по-прежнему наркомом
НКВД, но в августе 1938 г. в Москву прибывает по вызову Сталина первый
секретарь ЦК КП(б) Грузии Лаврентий Павлович Берия8) (1899-1953), ко-
торого Сталин назначает первым заместителем наркома НКВД (22 августа)
и почти сразу (29 сентября) начальником Главного управления госбезо-
пасности (ГУГБ) НКВД с подчинением непосредственно ему, Сталину.
Так что реальная власть в НКВД ушла из рук Ежова, утратившего ее над
самым важным из главков. В начале ноября 1938 г. Политбюро принимает
постановление, в котором прежнее руководство НКВД в лице Ежова и его
приближенных уже прямо называется «политически неблагонадежным».
23 ноября Ежов вызван к Сталину. Встреча длилась 4 часа. Выйдя от Ста-
лина, Ежов тут же написал заявление об отставке. 25 ноября 1938 г. он был
снят с поста наркома и на этот пост назначен Л. П. Берия. В марте 1939 г.
на XVIII съезде ВКП(б) Сталин подверг Ежова резкой критике за пьянку
и плохую работу, но о массовых репрессиях не было сказано ни слова.
Ежова арестуют 10 апреля 1939 г. и 4 февраля 1940 г. расстреляют.
На посту наркома НКВД Берия находился ровно первую половину
срока своего пребывания в Москве, с ноября 1939 по декабрь 1945 гг. Вто-
рую половину срока, с конца 1944 по 26 июня 1953 гг. Берия руководил
созданием атомной промышленности СССР и первых советских атомной
и водородной бомб. В течение осени-зимы 1938-1939 гг. Берия удается
8) В книге эта фамилия не будет склоняться, как и в томах «Атомный проект СССР»,
ибо так требует русское правописание. Но склонение будет сохраняться в цитатах, чтобы
не отклоняться от оригинала.
полностью взять под контроль аппарат госбезопасности НКВД, из кото-
рого было убрано 62 % старых сотрудников. К осени 1939 г. оперативный
состав органов был обновлен на 45 % [Прудникова, 2003. С. 114].
Для НКВД вторая половина 1938 г. стала не только началом смены ко-
мандования, но и чисткой кадрового состава. Берия сразу начинает энер-
гично восстанавливать внешнюю разведку НКВД, почти уничтоженную
при Ежове. Туда объявлен набор активных комсомольцев из выпускни-
ков технических вузов. Осенью 1938 г. аспиранта Л. Квасникова вызывают
в отдел ЦК ВКП(б), который курировал органы госбезопасности. Там ему
сообщают, что НКВД нуждается в молодых, технически грамотных ин-
женерах и в настойчивой форме предлагают перейти в кадры чекистов.
По словам Е. В. Квасниковой, сразу дают понять, что лучше не отказы-
ваться: одна лишь аббревиатура НКВД тогда приводила в трепет десятки
миллионов наших сограждан. Прозрачно намекнули, что всех его род-
ственников уже выявили и пересчитали, а это были родители и 8 сестер-
братьев с семьями, плюс родительская семья жены, где тоже было 2 брата
и сестра. Так что выбора не было. Леонид смог оговорить для себя лишь
одно: убедил «ответственных товарищей» в том, чтобы ему была поручена
работа, связанная с добычей и обработкой информации по новой тех-
нике, с учетом его образования и квалификации. Ему пошли навстречу:
«Работать будешь в плане новейших научных разработок». Собеседования
были многоступенчатыми, ранг офицеров, принимавших участие в них,
становился все выше. При этом Квасникова удивляло отсутствие преем-
ственности: казалось бы, что материалы о нем должен был бы докладывать
вышестоящей комиссии офицер, уже беседовавший с Квасниковым в ни-
жестоящей комиссии, но на деле каждый раз все лица были новыми, и все
его дело рассматривалось с самого начала. Только позже Квасников узнал,
что в эти месяцы в НКВД происходила жестокая чистка, и многие офи-
церы аппарата просто исчезали.
61
6. Во главе научно-технической разведки
(из записок Л. Р. Квасникова)
По словам самого Л. Р. Квасникова:
«После моего оформления в отделе НТР я обнаружил трех человек. Все
новички. А во всех странах в начале войны людей <советских агентов> и раз-
ведчиков, ориентированных на сбор разведданных по науке и технике, было
не более 5-6 человек. Никаких ориентировок в смысле выбора приоритетов
научных направлений, по которым должна была осуществляться разведка, мне
никто не давал. Первое задание, направленное мною в наши резидентуры, состо-
яло в том, чтобы первостепенное внимание они обратили на разработки в области
использования атомной энергии как для создания нового вида оружия, так и для
нового вида энергетики.
В 1940 г. из Лондона от резидента Горского пришли первые материалы
на мой запрос. Считаю большим успехом нашей разведки, что мотивированное
письмо английских ученых Пайерлса, Халберна и Поварского о необходимости
>. Во главе научно-технической разведки
со
Глава 3. Советская атомная разведка
А. В. Горский
начала развертывания работ в государственном масштабе по созданию ядер-
ного оружия практически одновременно легло на стол Черчилля и на мой стол
в Москве. К сентябрю 1941 г. я имел полный текст доклада этих ученых пра-
вительству Англии (около 70 страниц) и целую подшивку телеграмм от Горского
о развитии работ по созданию атомной бомбы в Англии. Тогда же я составил
реферат этого доклада. Именно с ним были ознакомлены наши ведущие физики
Иоффе и Капица, вынесшие единодушное резюме о том, что в ближайшие годы
атомная проблема не может быть решена нигде. Причем ближайшие годы оце-
нивались десятком лет» [Квасникова, Матущенко, 2005].
Приведем краткую справку об Анатолии Горском, роль которого в до-
бывании ключевого документа — доклада английских физиков Черчиллю
о необходимости срочной разработки атомной бомбы — первостепенна.
Анатолий Вениаминович Горский («Вадим»)
(1907-1980), полковник внешней разведки,
с 1936 г. — помощник резидента, с 1940 г.
— резидент в Лондоне, с 1944 г. — резидент
в Вашингтоне. Один из организаторов
так называемой «кембриджской пятерки»
английских граждан, работавших
на советскую разведку. В сентябре 1941 г.,
действуя согласно ориентировке Квасникова,
получил от Дж. Кэрнкросса, находившегося
у него на связи, доклад Уранового комитета,
представленный премьеру Великобритании
У. Черчиллю. В нем содержались сведения
о конструкции атомной бомбы, в частности,
о пушечном варианте создания критмассы,
расчеты критмассы урана-235, способе запуска цепной реакции
с помощью полониевого нейтронного инициатора, расчеты по способу
газово-диффузионного выделения легкого изотопа урана,
данные о месте проведения работ и ее участниках. За получение
разведывательной информации по атомному оружию награжден орденом
Трудового Красного Знамени (1949) [АП. Т. I. 4.2. С. 623] .
Приведем слова Е. В. Квасниковой об отношении ее деда к награж-
дению его орденом Ленина за участие в том же деле:
«Дед очень гордился орденом Ленина, а ордена Красного Знамени < полу-
ченного ранее> стеснялся <в то давнее время была разновидность этого ордена
для военных — орден Боевого Красного Знамени >. Он говорил, что в боевых
действиях не участвовал, а орден, мол, дали. Очень жалел, что не защитил диссер-
тации. Говорил, что ему предлагали „оформить", а он все ждал, когда сможет сам
этим заняться, а оформлять на льготных началах не хотел. Это были люди другого
типа, чем сейчас. У них были другие идеалы и представления о порядочности. Они
были преимущественно из православных семей и, хотя все сплошь были „крас-
ными" и безбожниками по идеологии, но воспитывали их православные мамы,
как, кстати, и Сталина» (Е. Квасникова, 2007, из личного письма автору (Б. Г.)).
Но вернемся к процитированному выше докладу Квасникова. Леонид
Романович понимал, что, направляя высшему начальству, то есть Л. П. Бе-
рия, этот объемный доклад, следует его сопроводить ясными тезисами, от-
фильтровав самое важное и достоверное. В то же время Квасников не имел
права консультироваться ни с кем из физиков по содержательной части до-
бытого материала, насыщенного профессиональными ядерно-физически-
ми и техническими терминами. Однако он сумел мобилизовать весь свой
образовательный потенциал, личный опыт, глубокую интуицию инженера
и справочники. В результате им в одиночку был составлен четкий реферат
на трех страницах. Получив этот реферат и сам доклад, Берия попросил
дать заключение на него двух крупнейших советских физиков, А. Ф. Иоф-
фе и П. Л. Капицу, упоминаемых в воспоминаниях Квасникова. Но эти
академики, не отрицая потенциального значения ядерной энергии, сочли,
что «в ближайшие 10 лет атомная проблема не может быть решена нигде».
Действительно, в то время едва ли не все физики СССР (вероят-
но, за исключением не влиятельных тогда молодых ученых Г. Н. Флерова
из ФИАНа, а также В. А. Маслова и В. С. Шпинеля из УФТИ) относились
к атомной проблеме примерно так же, как Капица и Иоффе. Но в том-то
и состояла гениальная проницательность и принципиальное поведение
Флерова и Квасникова, ничего не знавших друг о друге, что со второй
половины 1941 г. они стали «пробивать туннель» к единой цели с двух
сторон — со стороны науки и со стороны разведки, понимая, что очень
скоро «урановый проект» станет судьбоносным для страны и всего мира.
7. Инициаторы Уранового проекта в СССР:
физик Г. Н. Флеров, полковник-диверсант
И. Г. Старинов и член ГКО С. В. Кафтанов
63
В истории советской физики навсегда оста-
нется блестящая страница о поразительно провид-
ческой инициативной роли 28-летнего физика Ге-
оргия Николаевича Флерова (1913-1990), ядерщи-
ка из ЛФТИ, будущего академика, а в 1941-1942 гг.
лейтенанта, занимавшегося аэродромным обслужи-
ванием в двухстах километрах от Казани. Неза-
долго до мобилизации Г. Н. Флеров и К. А. Петр-
жак открыли самопроизвольное деление ядер ура-
на. А. Ф. Иоффе посчитал этот эффект важнейшим
открытием года и выдвинул авторов на Сталин-
скую премию, но последнюю авторы не получили. г н флеров
Основной рецензент написал в отзыве, что откры-
тие сомнительно, так как оно не вызвало интереса за рубежом: нет со-
общений о том, что кто-либо из тамошних ядерщиков воспроизвел этот
эффект, как это обычно бывает, если сделано серьезное открытие.
Между тем осенью 1941 г., бывая иногда в увольнительной и приезжая
в библиотеку Казанского университета, Флеров обратил внимание на пол-
ное исчезновение из физических журналов Америки и Англии публикаций
по ядерной тематике. Он понял, что это направление засекретили и, сле-
довательно, за рубежом идут поиски возможных военных применений
Инициаторы Уранового проекта в СССР
Глава 3. Советская атомная разведка
С. В. Кафтанов
атомной энергии. Г. Н. Флеров написал обстоятельное
письмо И. В. Сталину. Ответа не было. Тогда в декаб-
ре он написал вторично. Но, несмотря на страшное
время первой военной осени, его письма не пропали.
Из секретариата Сталина оба письма были переправ-
лены Сергею Васильевичу Кафтанову (1905-1978),
уполномоченному Госкомитета обороны по науке и ву-
зам. Кафтанов собрал справки о проведении работ
по урану за рубежом и в СССР, убедился, что на эту
тему в архиве Совнаркома уже имелись письма авто-
ритетнейших ученых страны, академиков В. И. Вер-
надского, В. Г. Хлопина, А. Е. Ферсмана, Н. Н. Семенова, и сопоставил все
это с новейшими данными разведки.
Вторым важным фактом, подтолкнувшим наши власти к составлению
государственной программы работ по урану, стала трофейная записная
книжка убитого немецкого инженера-майора, исписанная химическими
формулами и реакциями с участием урана.
В своих воспоминаниях, опубликованных в 1985 г. в журнале «Химия
и жизнь» (№ 3), С. В. Кафтанов писал:
И. Г. Старинов
«В апреле сорок второго года Старинов <полков-
ник военной разведки; подробности этой истории см. в
главе 13> доставил эту записную книжку нам. Русский
перевод этих записей я направил Александру Ильичу
Лейпунскому, известному специалисту по атомному яд-
ру, действительному члену украинской Академии наук
(перед войной он работал в Харькове, в Украинском
физтехе). Не прошло и трех суток (тогда все делалось
быстро), как был получен ответ. Лейпунский считал, что
в течение ближайших 15-20 лет проблема использо-
вания атомной энергии вряд ли будет решена и что
в разгар войны тратить на это средства нецелесооб-
разно. Но обнаруженное Флеровым засекречивание
атомных исследований на Западе явно противоречи-
ло этому мнению».
Далее, как пишет Снегов, химик Балезин, помощник Кафтанова,
говорит ему:
«Мое мнение: обратиться к товарищу Сталину с просьбой возобновить ура-
новые работы. <...> Чем мы рискуем? Ну, отвлечем человек сто на эти иссле-
дования, затратим миллионов двадцать — пустяк в общем масштабе военных
расходов. А если откажемся от работ по урану, не обгонят ли нас так, что и до-
гнать потом не сумеем? Все данные за то, что тема сама по себе — важнейшая.
— Я подумаю, — сказал Кафтанов. — Оставьте мне папку. <...>
...Потоки, потоки военно-научных предложений, множество дельных, еще
больше фантастически-нереальных, а всего больше — пустячных. <...> Еще раз
спросил себя: пришло ли время вновь заговорить об уране? В Германии — есть
данные — разрешено вести только такие исследования, которые дадут эффект
не дальше, чем через полгода. Мы же и сейчас планируем на десятилетия. Ура-
новая проблема не будет каким-то единственным исключением.
— Будем писать товарищу Сталину. Подготовьте докладную.
В мае 1942 г. Кафтанов получил второе письмо нашего физика Флерова, ко-
торый настоятельно призывал начать работу по созданию атомной бомбы в нашей
стране (кстати, первое письмо было отправлено им в декабре 1941 г. с тем же
призывом и осталось безответным, хотя и лежало в архиве у Кафтанова). Те-
перь, когда у Кафтанова сосредоточились материалы из этих трех источников, он
понял, что пора докладывать Сталину». <... > Выслушав доклад Кафтанова, «Ста-
лин походил, походил, и сказал: „Надо делать"» [Смирнов. 1993. Вып. 13. С. 147].
Уполномоченному по науке предписывалось организовать работы по использова-
нию атомной энергии, а заодно и проверить, как идут аналогичные исследования
за рубежом [Снегов, 1979. С. 267-268]. Флеров был отозван из армии. К не-
му присоединили К. А. Петржака. Г. Д. Латышеву разрешили вести исследования
по ядру в Уфе, в УФТИ. 17 марта 1942 г. Г. Н. Флеров пишет И. В. Курчатову: «Я пи-
сал Вам, И. В., о письме Кафтанову <...>. В письме я <...> просил в бригаду
работающих по урану включить Вас, И. В., и А. И. Лейпунского.
Летом 1942 г. Кафтанов сказал старшему помощнику:
Надо готовить постановление ГКО по ядерным разработкам. Запрошенные
сведения получены. Дело серьезное, возобновление прерванных войной работ
назрело. Их нужно централизовать, а не распылять по институтам, как до войны.
И срочно назвать руководителя новой лаборатории. Я вызвал из Казани Иоффе
и других академиков. Посоветуемся. Светлая голова — Абрам Федорович! <...>
В Москву из Казани приехали Иоффе, Хлопин и Капица. <...> Кафтанов
записывал все предложения. После совещания он попросил Иоффе остаться.
— Итак, новая ядерная лаборатория на базе вашего института, Абрам Федо-
рович. Нужен руководитель. Может быть, Вы? Такое у Вас имя, такой авторитет!
Иоффе догадывался, что к нему обратятся с этой просьбой. <...>
— Руководитель нужен не так именитый, как энергичный, молодой, реши-
тельный. И непременно специалист по атомному ядру. Сильные ядерщики в стра-
не есть — член-корреспондент Академии наук Алиханов, профессора Курчатов
и Синельников, украинский академик Лейпунский. Любой может возглавить про-
ектируемую лабораторию.
— Нет, а кого бы выбрали Вы? — настаивал Кафтанов. — Вот дается Вам
такое право... Выбирать, чтобы без всякого спора... На ком вы остановитесь,
Абрам Федорович?
— Я бы остановился на Курчатове, — без уверенности сказал Иоффе»
[Там же. С. 272].
65
8. Из записок Л. Р. Квасникова
(продолжение)
«Уже тогда я начал понимать, что в производстве атомного оружия глав-
ное — не конструкция бомбы, а получение взрывной начинки, а для этого требует-
ся создание специального производства, новой отрасли промышленности. Только
в середине 1942 г. Берия, наконец, ознакомил Сталина с запиской, составленной
5 Заказ 988
к Из записок Л. Р. Квасникова (продолжение)
со
Глава 3. Советская атомная разведка
мною в сентябре 1941 г.9) К этой записке было присовокуплено небезызвестное
письмо Г. Н. Флерова, датированное мартом 1942 г., и резолюция С. В. Кафтанова
на материалы, найденные украинскими партизанами в кармане убитого немецко-
го офицера, который, по заключению А. И. Лейпунского, занимался поисками ура-
на на завоеванной территории. В нашей стране окончательно решение о развер-
тывании работ по созданию атомного оружия сформировалось в правительстве
только к октябрю 1941 г. сописка, правильно: к концу сентября 1942 г.> * 10\ Тогда
Сталиным было созвано совещание, где кроме Берии и Молотова присутствова-
ли наши крупнейшие ученые. Именно там Иоффе впервые назвал имя Курчатова
как ученого, который способен возглавить работы по развертыванию как на-
учной деятельности, так и организации промышленного производства плутония.
После упомянутого совещания было образовано три комитета (или управле-
ния): № 1 — по атомной проблеме. №2 — по радиолокации. №3— по ракетной
технике. Комитет по атомным делам возглавлял вначале Маленков снеточность:
Молотов>, потом министр обороны, затем очень скоро он перешел к Берии <с
декабря 1944>. Так началось создание атомной промышленности в СССР» [Квас-
никова, Матущенко, 2005].
66
С конца 1942 и по август 1945 г. текущее государственное руководство
атомным направлением осуществлял М. Г. Первухин, заместитель Предсе-
дателя Совнаркома СССР и нарком химической промышленности. «Раз-
ведданные, которые поступали в правительство, и все, что имело хотя бы
косвенное отношение к ядерной проблеме, направлялось по поручению
В. М. Молотова < куратора от Политбюро по атомным работам с октяб-
ря 1942 по декабрь 1944 г.> в адрес М. Г. Первухина, контролировавшего
все работы по этой проблеме в стране. А уже М. Г. Первухин знакомил
с полученными данными И. В. Курчатова как научного руководителя про-
блемы, и с его разрешения Курчатов передавал эти данные исполнителям»
[Создание... 1995. С. 50]. Позже Ю. Б. Харитон скажет:
«Итак, в середине 1942 г. Сталин получил реферат о работах в Англии
по Урановому проекту. Обратим внимание на вроде бы мелкие, но удивительные
детали, попавшие в примечания к реферату, посланному вождю. Там сказано:
„Вопросами расщепления атомного ядра в СССР занимались академик КАПИЦА —
в Академии наук СССР, академик СКОБЕЛЬЦИН — Ленинградский физический
институт и профессор СЛУЦКИЙ — Харьковский физико-технический институт.
Подпись: Л. Берия"» [АП. Т. I, Ч. 1. С. 271-272].
Здесь, что ни слово, то ошибка. Неправильно названы фамилии двух
физиков и институт (правильно: Слуцкин, Скобельцын и Ленинградский
физико-технический институт). Ни для кого из названных физиков ядер-
ная физика не была основной специальностью. (С натяжкой можно к ним
По воспоминаниям С. В. Кафтанова, не подтвержденным другими документами, Берия
и Кафтанов лично были у Сталина с запиской Квасникова и другими материалами по ура-
новой проблеме впервые в марте 1942 г.
10) Некоторые хронологические неточности в записках Квасникова объяснимы и прости-
тельны, так как свои записки он писал в начале 1990-х гг. исключительно по памяти, еще
до того как было официально разрешено рассекретить и опубликовать множество докумен-
тов по Атомному проекту СССР.
отнести только Скобельцына, который был специалистом по космиче-
ским лучам.) В то же время ведущие физики страны, занимавшиеся атом-
ным ядром, экспериментаторы: академик А. И. Лейпунский и профессор
И. В. Курчатов, такие сильные ядерщики экспериментаторы, как К. Д. Си-
нельников, А. К. Вальтер, Г. Д. Латышев, теоретики: профессор Л. Д. Лан-
дау, доктор ф.-м. наук и многие другие даже не упомянуты. Но Квасников
тут ни при чем.
По-видимому, эти сведения шли из отдела НКВД, который куриро-
вал Академию наук. Квасников не имел к нему никакого отношения. Это
было просто не его дело — отслеживать, кто из советских физиков и над
чем работает, и в каких институтах. В указанном примечании проявился
контраст между высокопрофессиональной, талантливой, сложнейшей ра-
ботой внешней разведки, с одной стороны, и обыкновенной чиновничьей
халтурой, допущенной в московском аппарате НКВД, с другой стороны.
Внешняя разведка выполнила свою работу безукоризненно и вовремя, до-
бытые материалы доложила своему высшему начальнику, наркому НКВД
Берия. А Берия, готовя их для Сталина, решил в принципе, конечно, пра-
вильно, что нужно сообщить вождю еще и сведения о наших физиках,
занимающихся ядерными проблемами. Кто-то из аппарата НКВД должен
был представить эти сведения. Но исполнитель оказался серым и безот-
ветственным, схалтурил, не потрудился найти вполне доступную, несек-
ретную информацию: можно было просто запросить ее в Секретариате
Президиума Академии наук СССР. Эти соображения о безответственном
примечании к записке, адресованной самому Сталину, пришлось здесь
привести, чтобы, руководствуясь первым впечатлением, читатель, заме-
тивший указанные ошибки, не приписывал вину за них разведчикам,
отвечавшим за основную, содержательную часть реферата.
Но не только сверхзанятость была причиной задержки в передаче
Сталину от Берия доклада об Урановой проблеме. Берия не без основания
полагал, что нужна перепроверка столь серьезной и на первый взгляд
фантастической информации о работе над новым сверхоружием.
«Тогда в ведомстве Берии висело страшное слово „дезинформация", которое
было чревато быстрым отзывом в Москву и немедленным попаданием в подвалы
Берии. Поэтому Квасникову надо было настолько ориентироваться в проблеме,
чтобы не пропустить в Москву те данные, которые вызывали хотя бы малейшее
сомнение» [Квасникова, Матущенко, 2005].
67
О задержке на год решения правительства по первому докладу раз-
ведчиков ведущий американский историк по атомной проблеме Дэвид
Холловэй, автор широко известной книги «Сталин и бомба», пишет:
«Сталин, Берия и Молотов были хорошо информированы о „проекте Манхэт-
тен", но не проявили никакой заинтересованности в расширении советских работ.
Почему? Одно из объяснений, данное офицером КГБ Яцковым <помощником
Квасникова>, заключается в том, что Берия не верил сообщениям разведки.
С самого начала, писал Яцков, Берия „заподозрил в этих сведениях дезинфор-
мацию, считая, что таким образом противник пытается втянуть нас в громадные
к Из записок Л. Р. Квасникова (продолжение)
00
5*
Глава 3. Советская атомная разведка
затраты средств и усилий на работы, не имеющие перспективы. <...> Подо-
зрительное отношение к материалам разведки сохранялось у Берии даже тогда,
когда в Советском Союзе уже полным ходом развернулись работы над атом-
ной бомбой. Л. Р. Квасников рассказывал, что когда он однажды докладывал
Берии об очередных данных разведки, тот пригрозил ему: ‘Если это дезинформа-
ция — всех вас в подвал спущу’". Берия мог передать Сталину и Молотову свои
подозрения относительно сообщений разведки. Эти подозрения накладывались
на недоверие советских руководителей к советским ученым. Как могли Сталин,
Берия и Молотов убедиться в том, что Курчатов не обманывает их? Они ничего
не понимали в ядерной науке и технике, а другие ученые утверждали, что бомба
не может быть сделана еще в течение очень долгого времени. Сведения о том,
что Германия и близко не подошла к созданию атомной бомбы, также могли уси-
лить скептицизм советских руководителей» [Холловэй, 1997. С. 159; пер. с англ.:
Holloway. Р. 115. 1994].
68
9. Атомный резидент в США
Поздней осенью 1942 г., после совещания у Сталина, правильно оце-
нившего секретный доклад английских ядерщиков Черчиллю, в НКВД
было принято стратегическое решение начать интенсивную разведыва-
тельную работу по этому новому направлению на территории США. Бе-
рия дал указание Квасникову: «Собирайся в Америку! Заварил кашу, сам
ее и расхлебывай» (так выразилась внучка Л. Р. Квасникова в пересказе
со слов ее деда). Квасников был переведен в «действующий состав», как
называли разведчиков, занятых оперативной работой за границей.
Семья Квасниковых находилась в это время в эвакуации в Новоси-
бирске. Оттуда они все вместе отправились во Владивосток. Там пришлось
долго ждать, пока наладится погода и пойдет очередной теплоход в США.
И только весной 1943 г. они прибыли в Нью-Йорк, где Леонид Рома-
нович стал работать советским торговым представителем в «Амторге»,
советско-американской конторе по торговле с Америкой. Такова была его
легенда. Это означало, что работой по легенде надо было тоже упорно
заниматься. Прежде всего, Квасников был обязан войти в круг дел как
работник торгпредства, а это была очень ответственная работа в боль-
шом объеме, требующая специальных знаний. Можно только поражаться,
как инженер-машиностроитель, а затем разведчик-аналитик сумел быст-
ро войти в новую для него профессию экономиста-снабженца высокого
ранга. В «Амторге» Квасников возглавил отдел по каталогу и отбору обо-
рудования и материалов для поставки в СССР. Е. В. Квасникова показала
несколько толстых томов этих каталогов, один из них назывался «Амери-
канское строительство». В томе содержалась спецификация многих сотен
видов строительных машин и конструкций — станков, механизмов, филь-
тров, лесоматериалов и т. д. Наш инженер-разведчик вник во все это и стал
вести две работы параллельно. Одна из них велась легально, полный ра-
бочий день в торгпредстве. Но одновременно налаживалась и его тайная
работа разведчика. Вернемся к запискам самого Леонида Романовича.
«В Америке я опять оказался почти один. Оперативного состава по суще-
ству не было. Но я отметил двух толковых молодых людей, работавших в других
направлениях разведки. Я связался с Москвой и забрал их к себе. Это были Ана-
толий Яцков и Александр Феклисов. Они и были потом основными работниками,
встречавшимися с людьми, через которых я получал материалы от физиков, ра-
ботавших непосредственно в Лос-Аламосе. Яцков вышел на связь с Гарри Голдом,
через которого мы получили материалы от Клауса Фукса. Данные о полной кон-
струкции атомной бомбы мы, впрочем, получили от другого физика тоже из Лос-
Аламоса. Конструкцию первой бомбы „Урчин" или „Малыш-сорванец" я наизусть
помню. Я называл эту бомбу „матрешкой", потому что она многослойная. Мы
теперь рассказываем так свободно о Фуксе не потому, что от него мы имели все
основные сведения, а только потому, что он был провален. Фукс был у нас далеко
не один. Но других имен я, конечно, не назову.
Нейтронный инициатор представлял собой полоний-бериллиевую систему
с радиусом 10 мм. Общее количество полония составляло 50 Ки Делящим-
ся материалом бомбы являлась дельта-фаза плутония с удельным весом 15,8
г/куб. см* В * * * 12). Внешний диаметр плутониевого шара составлял 80-90 мм. Плутони-
евое ядро находилось внутри полого шара из металлического урана с внешним
диаметром 230 мм. Наружная граница урана была покрыта слоем бора. Металли-
ческий уран размещался внутри алюминиевой оболочки, представлявшей собой
полый шар с наружным диаметром 460 мм. За слоем алюминия располагался слой
взрывчатого вещества с фокусирующей линзовой системой из 32 блоков специ-
альной формы. Общая масса взрывчатого вещества составляла около двух тонн.
Можно ли было по полученным нами тогда материалам сделать атомную
бомбу? Еще в Нью-Йорке, когда я разбирался с этим материалом, я сделал для
себя вывод, что я сам, хоть и не лучший в мире слесарь-токарь, по этим данным ее
смонтировать смогу. При наличии соответствующих материалов, конечно, а это
тоже было указано. Важнее было получить данные по производству плутония.
Но для этого должна была начать работать промышленность.
Для получения атомной бомбы, кроме знания ее конструкции, важно было,
чтобы реакторы работали и нарабатывали плутоний. Нужно еще диффузионный
завод построить со всей „начинкой". Поэтому меня не только сама бомба интере-
совала. Данные по диффузионному заводу давал другой человек, тоже крупный
ученый. Он давал ценную информацию по устройствам, через которые шло разде-
ление фтористого урана (UF4 и UFe). В Центр нами были переданы синьки полного
монтажа завода и его оборудования.
69
Полоний — радиоактивный альфа-излучатель с периодом полураспада 138 суток.
В бомбовом запале он находится в капсюле рядом с бериллием, но отделен от него. В мо-
мент имплозии капсюля раздавливается, бериллий приходит в соприкосновение с полонием.
Альфа-частицы из бериллия выбивают нейтроны из полония, которые запускают цепную
реакцию в ядерном заряде из плутония и/или урана-235. Квасников указывает суммарную
радиоактивность полония — 50 Кюри.
12) Чрезвычайно важная информация! Оказывается, что у плутония может возникать шесть
кристаллических фаз. Это приводит к тому, что при охлаждении расплава в металле образу-
ется множество микротрещин. Пригодна лишь относительно пластичная и ковкая 6 -фаза,
она имеет кубическую гранецентрированную решетку и существует в интервале температур
310-450° С. Необходимо получить 5-фазу и стабилизировать ее при комнатной температуре.
В остальных фазах плутоний хрупок. Плотно занявшись 5-фазой, наши металлурги добились
того, что легирование плутония примесями галлия, тантала, циркония и гафния значительно
улучшают его свойства и позволяют стабилизировать 5 -фазу.
9. Атомный резидент в США
Глава 3. Советская атомная разведка
70
Занимались мы и рудами. У меня в сейфе в Нью-Йорке одно время лежал
пакет с урановой рудой в порошке до его отправки нашим ученым. Это, между
прочим, тоже надо было раздобыть.
Данные по выделению урана-235 мы получали от других ученых-металлургов.
Получали данные и по реакторам. Первый производственный реактор пу-
стил Ферми на стадионе в Чикаго еще в декабре 1942 г. Мы были в курсе его
дальнейших работ. Нам передавали данные и по твэлам13). Первые твэлы пыта-
лись поместить в алюминиевую оболочку. Не получалось: алюминий не держит,
„распускается". Попробовали сталь: тоже не держит. Наконец использовали цир-
калой, в состав которого входит цирконий. Я был в курсе всех этих „проб пера".
И ведь что интересно: твэлы разные теперь делают, а вот оболочки весьма близки
к тем же.
Иной раз сам удивляюсь, почему люди соглашались с нами работать. И де-
лаю вывод, что научно-техническая разведка возможна только в том случае, когда
с обеих сторон срабатываются люди, которые не только в идейном плане разде-
ляют взгляды друг друга, хотя это и весьма немаловажно, но и когда эти люди
испытывают взаимные симпатии, когда передающая сторона понимает, что ин-
формация попадает заинтересованным специалистам. А ведь из центра я получал
только лишь самые генеральные ориентировки, первые вопросы по полученным
материалам задавал я, а не наши ученые из Москвы. Наши информаторы должны
были чувствовать, что имеют дело если не с равным, то, по крайней мере, с доста-
точно грамотным специалистом. Это заставляло влезть в проблему досконально.
Ученые, которые передавали информацию, зачастую писали ее от руки, по-
этому документы имели форму писем. А что такое письма? Иной раз своим-то
близким никак не заставишь себя черкнуть пару строк. А здесь совершенно бес-
корыстно с огромным риском люди исписывали целые страницы. Они должны
были верить, что их письма читает друг, а не абстрактная страна, которая строит
светлое будущее. Насколько мне и моему ближайшему окружению удалось сыг-
рать эту роль, можете судить сами» [Квасникова, Матущенко, 2005].
10. Из воспоминаний разведчика,
работавшего с Квасниковым
Участник оперативной работы по добыванию атомной информации
за рубежом, разведчик полковник В. Б. Барковский, ближайший помощ-
ник Л. Р. Квасникова в годы войны и после нее, опубликовал свои вос-
поминания о работе в группе Квасникова в двух больших статьях: [Бар-
ковский: Курчат.: ин-т, 1995. Вып.2. С. 4-22; 1997; Наука и общество. Т. 1.
С. 49-61]. В первой из этих статей В. Б. Барковский пишет:
«Период 1937-1938 гг. были черными годами для разведки. На нее обруши-
лись такие же репрессии, от которых пострадала вся страна. Один за другим два
начальника разведки были арестованы и казнены. <... > [Действовавшие агенты
стали во многих случаях подвергаться сомнению. <...> В конце концов, в самом
преддверии войны, наконец, поняли, что разведку надо возрождать заново. <... >
13^Твэл — тепловыделяющий элемент, сокращение, прочно закрепившееся в атомной
промышленности.
Была открыта специальная разведшкола, которую в 1940 г. закончили развед-
чики, принимавшие участие в разведывательной работе по атомной проблеме.
Среди них были я, Феклисов и Яцков. <... > Внешняя разведка НКГБ становилась
головной организацией по получению информации об атомном оружии».
Барковский конкретизирует задачи научно-технической разведки по
атомной проблеме.
«Когда в 1939 г. было открыто деление атомов урана-235, образование цеп-
ной реакции и появилась перспектива создания атомного оружия, разведка вни-
мательно следила за этими достижениями. Тем более что начальником разведки
в то время был Л. Р. Квасников. Квасников мог стать крупным ученым: выпуск-
ник МИХМ, показавший себя перспективным научным работником, он не успел
защитить диссертацию, так как его направили в НКВД и мобилизовали на работу
в разведке. Л. Р. Квасников проявлял живейший интерес ко всем новым открыти-
ям в науке, оставаясь, прежде всего, ученым. Квасников обратил внимание на от-
крытия европейских ученых, среди которых было два немца: Ган и Штрассман. Он
заметил, что со страниц журналов стали исчезать статьи ученых, занимающихся
атомными проблемами. Поэтому он предположил, что начинаются засекреченные
работы в области применения достижений ядерной физики для создания ядерного
оружия. Окончательное решение пришло к нему, когда он узнал об открытии на-
шими физиками Флеровым и Петржаком спонтанного деления атомов урана-235.
Ленинградские ученые Харитон и Зельдович сумели даже рассчитать величины
энергии деления при цепной реакции. Исходя из этого, Л. Р. Квасников предложил
руководству разведки направить в ряд стран указание <резидентам> занять-
ся выявлением центров, где ведутся работы по применению ядерной энергии
для военных целей, и обеспечить получение оттуда информации. Первое время
не поступало никаких данных ни из США, ни из Англии, так как там не было
ни разведчиков, ни агентов, сведущих в этих вопросах. Лондонская резидентура
<... > только осенью 1940 г. стала возрождаться с приездом Анатолия (орского
в Англию резидентом, который и стал исполнителем указания Центра по про-
блеме атомного оружия в Англии. К этому времени (орский сумел восстановить
связь с агентурой из знаменитой „кембриджской пятерки" <во главе с извест-
ным Кимом Филби >. В частности, Маклейн в сентябре 1941 г. добыл материалы,
из которых стало ясно, что в Англии существует Урановый комитет. Летом 1941 г.
на его заседании было решено приступить к созданию атомной бомбы <впервые
в мире, еще до США!>. Совет начальников штабов выступил за создание атом-
ной бомбы в течение двух лет, и Урановый комитет подготовил обширный доклад
Черчиллю. Этот пакет материалов и был нами получен. Мы узнали, что англича-
не рассчитали критическую массу урана-235 порядка 10 кг; подготовили проект
диффузионного завода для разделения изотопов урана <...>. Выяснилось, что
в целях предотвращения преждевременной ядерной реакции заряд урана разде-
лялся на две части, <...> что скорость сближения этих двух половинок должна
составлять не менее 2500 м/с. Это была фактическая информация о реальности
создания ядерной бомбы» [Курчат, ин-т. Вып. 2. С. 10].
«Сведения, которые получил Квасников <находясь> в Москве (вначале в
резидентуре были подготовлены две телеграммы в сентябре и октябре, отправлен-
ные дипломатической почтой), он доложил Берии. Берия отверг их как немецкую
акцию, направленную на отвлечение наших военных усилий от войны с Германией,
но тем не менее согласился направить эту информацию какому-то независимому
эксперту <...>. Похоже, что это был физик, который указал, что атомная бомба
71
10. Из воспоминаний разведчика, работавшего с Квасниковым
Глава 3. Советская атомная разведка
72
возможна, но, когда это произойдет, сказать трудно. Таким образом, позиция
Берии была подкреплена, и информация зависла до тех пор, пока события стали
интенсивно развиваться сами по себе» [Курчат, ин-т. Вып.2. С. 12-13].
Далее Барковский упоминает, что Маклейн работал в английском
МИДе. Как он получил нужную информацию, не вполне ясно. Надо бы-
ло приступать к созданию агентурной сети, состоящей из компетентных
специалистов, а не из случайных людей.
«Нам серьезно помогли те, кто по собственному желанию решил информиро-
вать правительство СССР, советских ученых о том, что делается в области создания
атомной бомбы. У нас не принято называть фамилии таких людей < оставшихся
не разоблаченными>, это наша профессиональная тайна».
Краткая и, по словам В. Б. Барковского, правдивая картина о со-
ветской атомной разведке отражена в документальном фильме «Шпионаж
высшего класса», который был продемонстрирован 19 апреля 1995 г. в Кур-
чатовском институте одним из авторов фильма Кристианом Шперингом
(Германия). Последний дал согласие на публикацию звукозаписи этого
фильма в издании [Курчат, ин-т, 1995. Вып. С. 23-38]. Главным героем
фильма является Клаус Фукс (1911-1988). Но есть, по словам Барков-
ского, и другие герои. Не все они расшифрованы до сих пор, например,
«Персей». Приведем основную канву сценария согласно указанной ссылке.
В США, как известно, в Манхэттенском проекте были собраны луч-
шие физики Европы. Перечислим лишь наиболее известных: Энрико Фер-
ми, Эмилио Сегре, Бруно Понтекорво из Италии, Ханс Бете, Виктор
Вайскопф, Клаус Фукс из Германии, Эдвард Теллер и Лео Сцилард (Си-
лард) из Венгрии, Рудольф Пайерлс, подданный Великобритании, уроже-
нец Австрии. Научное руководство в этом проекте осуществлял крупный
американский физик и выдающийся организатор Роберт Оппенгеймер.
Есть сведения, что он был «нелегальным членом американской компар-
тии». Американские и особенно английские спецслужбы явно провалились
с охраной секретов атомного проекта. Но они это поняли только после
взрыва первой советской атомной бомбы 29 августа 1949 г.
11. О Рудольфе Пайерлсе,
его друге Клаусе Фуксе и «Персее»
Австрийский физик, еврей, эмигрировавший в Англию, Рудольф
Пайерлс, фигурирующий в приведенном списке ведущих ядерщиков, ра-
нее неслучайно упомянутый в записках Квасникова, был, действительно,
выдающимся физиком-теоретиком. Он был на год старше Ландау и, буду-
чи в длительной командировке в Ленинграде в конце 1920-х гг., примкнул
к его ленинградской компании не без целенаправленных усилий Е. Н. Ка-
негиссер, студентки Ленинградского Политеха, самодеятельной поэтессы,
брат которой ранее был расстрелян ГПУ. В конце 1920-х до 1932 г. в ее
доме часто собирались молодые гении физики: Л. Д. Ландау, Г. А. Гамов,
Д. Д. Иваненко, М. П. Бронштейн, Р. Пайерлс. Вскоре Пайерлс женился
на «Женечке». И далее в их брачной паре она стала явным лидером. Вот
два штриха из ее характеристики современниками.
«В конце 20-х гг. среди питерских студентов за Евгенией Николаевной
Канегиссер утвердилось прозвище „Крикулькина“, что, надо сказать, даже
на моей памяти соответствовало действительности», — вспоминает внук
Тамма Леонид Бернский в статье из книги «Капица. Тамм. Семенов» [1998,
С 395]. Физик Анатоль Абрагам подтверждает эту черту экзальтированной
дамы, сыгравшей, возможно, в атомной истории роль куда более крупную,
нежели это известно публике на данный момент.
«Голос у нее был как „иерихонская труба". В Оксфорде, куда они с му-
жем переехали из Бирмингема, рассказывали, что однажды, когда она звонила
по телефону из колледжа, кто-то в соседней комнате спросил: „Что это за дикий
крик?" „Леди Пайерлс разговаривает с мужем, он в лаборатории" „Почему же
она не пользуется телефоном?"» [Абрагам, 1991. С. 123].
В 1939 г. Рудольф Пайерлс совместно с Отто Фришем дал одну из пер-
вых оценок критической массы урана-235, независимо от Я. Б. Зельдовича
и Ю. Б. Харитона и примерно в те же месяцы. По порядку величины их
результаты оказались близкими. Заместителем к себе Пайерлс взял Клауса
Фукса, исключительно талантливого и продуктивного физика-теоретика.
Фукс (псевдоним «Чарлз») родился в религиозной семье. Его отец был пас-
тором, но вступил в социал-демократическую партию Германии. В семье
Фукс пропитался социалистическими идеалами и симпатиями к СССР.
Он вступил в Коммунистическую партию Германии, за что подвергался
преследованиям нацистов.
В 1930-е гг., спасаясь от нацистов, Фукс эмигрировал в Англию. В де-
кабре 1943 г. Пайерлс, Фукс и группа английских ядерщиков переехала
в США для усиления работ по Манхэттенскому проекту в силу соглаше-
ния, заключенного между Рузвельтом и Черчиллем, об объединении англо-
американских усилий по атомной проблеме. Это стало роковым обстоя-
тельством для американских секретов. Фукс сразу же начал тайно переда-
вать в СССР чертежи и технологию атомной бомбы, а позже, с 1946 г., —
отдельные принципиальные идеи создания водородной бомбы. В конце
1949 г. Фукс был уже практически разоблачен американской контрразвед-
кой ФБР, которая давно уже подозревала наличие «крота» в Лос Аламосе.
Наконец, цепочка, ведущая к Фуксу была выявлена.
Осенью 1949 г., после обнаружения в пробах воздуха следов продук-
тов советского атомного взрыва, США испытали шок. Теперь они не со-
мневались, что их основные атомные секреты кто-то передал советской
разведке, ускорив на несколько лет изготовление в СССР атомной бомбы.
В это время в Канаду перебежал советский шифровальщик Игорь Гу-
зенко. Американцы перехватывали наши шифрованные радиосообщения
еще со времен союзничества с СССР, но они не могли их раскодиро-
вать. «Однократный код, если он правильно применен, почти невозможно
расшифровать, — пишет американский контрразведчик Ламфер. — Но од-
нажды КГБ < МГБ > сделало ошибку. Они употребили короткий ключ
73
11. О Рудольфе Пайерлсе, его друге Клаусе Фуксе и «Персее»
Глава 3. Советская атомная разведка
74
2 раза. Один раз для шифровки о торговле между Нью-Йорком и Москвой.
Второй раз для связи с КГБ» [Курчат, ин-т, 1995. Вып. 2. С. 34]. Специа-
листы ФБР провели сравнительный анализ и расшифровали сообщение,
из которого следовало, что в Лос-Аламосе работает «крот». Более того,
американцы поняли, что он из Англии.
Буквально накануне ареста Фуксу удалось выехать в командировку
в Великобританию. Дело в том, что по соглашению между Рузвельтом
и Черчиллем американцы не имели права проводить оперативные ме-
роприятия в отношении английских специалистов. Возникавшие у ФБР
подозрения они должны были передавать английской спецслужбе. На сей
раз ФБР имела веские аргументы о выявлении целой советской развед-
сети, проникшей в англо-американский Манхэттенский проект. Поэтому
по прибытии в Великобританию Фукс был тут же арестован и сразу дал
полные признательные показания.
В США он получил бы высшую меру, однако в гуманной Британии
его приговорили к заключению на максимальный срок, составлявший то-
гда 14 лет. Фактически же Фукс отсидел 9 лет. Между тем, Пайерлс стал
членом Лондонского королевского общества и даже получил дворянский
титул; в связи с этим миссис Канегиссер стала леди Пайерлс. В тюрьме
эта пара навещала Фукса почти каждую неделю, приносила ему передачи.
В США ФБР серьезно подозревала в шпионаже и Пайерлса, однако пря-
мых доказательств этому не нашла. Там казнили двух «пешек», супругов
Розенбергов.
После ареста в 1948 г. Фукс заявил:
«Когда потребовали, чтобы я работал над этим проектом <еще в Англии
в 1940 г.>, на Советский Союз еще не было совершено нападение, но я понял
всю важность этого предложения. Тогда я и решил проинформировать советские
власти о предстоящей работе. <...> В то время я полностью доверял политике
Советского Союза. Я был уверен, что Советы должны получить всю имеющуюся
информацию» [Курчат, ин-т, 1995, Вып. С. 25].
Как уже говорилось, Фукс инициативно вышел на контакт с совет-
скими агентами в Лондоне Кучинскими, работавшими по линии военной
разведки. С октября 1942 по октябрь 1943 г. в Англии Соня получила
от Фукса 370 листов документов по урановой проблеме. Перед его отъ-
ездом в Нью-Йорк Соня сообщила Фуксу способы связи с советским
агентом в США. Фукс знал его по имени Раймонд. Настоящее имя агента
было Гарри Голд. Он был курьером между Фуксом и А. Яцковым (псевдо-
ним «Яковлев»), ближайшим помощником Квасникова.
Яцков сообщает:
«У меня на связи их было пять человек. Еще два агента занимались только вер-
бовкой людей, они не передавали информацию. Три курьера приносили документы
в консульство и получали материалы для передачи информантам» [Там же. С. 27].
Когда речь идет о разведке, то следует иметь в виду, что даже 60
и 70 лет спустя сообщаются подлинные имена лишь тех агентов, которые
оказались расшифрованными противником, затем осуждены и стали из-
вестны всему миру Квасников и его помощники дают понять, что Фукс
был не только не единственным, но его не следует считать и главнейшим
источником военно-ядерной информации.
Барковский: «Данные, которые передавал „Персей", были не менее важны,
чем информация Фукса. Они скорее имели прикладной характер и были очень
нужны для создания атомной бомбы».
Яцков: «Наряду с Фуксом, в Лос-Аламосе работал еще один источник инфор-
мации. Он поставлял данные, которые не мог получить Фукс, и наоборот. Таким
образом, имелось хорошее представление о том, что такое атомная бомба... Пер-
сей или тот, кто скрывается под этим именем, живет в США. Для того чтобы задать
ему вопросы, надо просить разрешение раскрыть его настоящее имя... Однако
вряд ли он захочет после стольких лет обрести „паблисити"».
Феклисов: «Когда мы переслали этот материал в Центр, мы узнали, что
он является очень ценным. С его помощью мы сэкономили 250-300 млн долл.
<по современной покупательной способности десятки миллиардов долларов>.
Это означало также экономию времени на решение проблемы, т.е. на создание
советской атомной бомбы» (все цитаты из [Курчат, ин-т, 1995. Вып.2. С. 34]).
Фукс отсидел в Англии 9 лет и был освобожден за примерное пове-
дение в 1959 г. Когда его спросили, в какую страну он хотел бы уехать,
Фукс ответил, что в ГДР. Там он женился, стал академиком и заместите-
лем директора Института ядерных исследований. Умер в 1988 г. Никаких
советских наград он не получил. Ни СССР, ни потом РФ официально так
и не признали, что Фукс работал на советскую разведку и что именно ему
мы во многом обязаны более быстрым и гораздо менее дорогостоящим
изготовлением ядерной бомбы.
Гораздо хуже сложилась судьба других раскрытых советских аген-
тов, граждан США, хотя их уровень и ценность были много ниже, чем
у Фукса. Когда Фукс сотрудничал со следствием, то опознал на одной
из фотографий Голда. Того арестовали. Голд выдал еще одного агента, ин-
женера Дэвида Гринласа, который работал над незначительными деталями
к атомной бомбе. Гринлас также признался и сдал своего шурина Юлиуса
Розенберга. К тому «подстегнули» его жену Этель. Во время процесса над
Розенбергами Гринлас выступал свидетелем. Розенберги были приговоре-
ны к смертной казни.
«Миллионы людей во всем мире считали Розенбергов невиновными, их
называли жертвами антикоммунистической истерии. Но американская юстиция
непреклонна. Судьба Розенбергов еще более осложнялась из-за того, что Англия
не хотела выдавать Америке Фукса. <...> Юлиус и Этель Розенберги умерли
на электрическом стуле» (цит. по [Курчат, ин-т, 1995. Вып.2. С.35]).
75
Полковник В. Б. Барковский пишет:
«Не хотелось бы, чтобы публикация этих материалов бросила тень на дости-
жения наших ученых, приуменьшила их заслуги в создании советского ядерного
оружия. Бомбу делали ученые и специалисты, а не разведка. <...> Роль развед-
ки свелась к тому, что работы начались раньше и продвигались быстрее, чем это
было бы без ее материалов, т. е. имел место существенный выигрыш во времени,
11. О Рудольфе Пайерлсе, его друге Клаусе Фуксе и «Персее»
Глава 3. Советская атомная разведка
что оказалось жизненно важным, ибо атомный шантаж и холодная война — это
теперь достоверно известно — готовы были перерасти в „горячую атомную вой-
ну". Можно не сомневаться, что в годы войны, когда страна жила под лозунгом
„Все для фронта, все для победы!" и ученые-физики занимались непосредственно
нуждами войны, а перспектива создания атомного оружия выглядела далекой,
работы эти <без надежных разведданных> не начались бы раньше, чем мир
узнал о взрывах над Хиросимой и Нагасаки» [Курчат, ин-т, 1995. Вып. 2. С. 38].
76
12. Оценка роли разведданных в разное время
Академик А. Д. Сахаров как-то сказал: «Главный секрет атомной бом-
бы — в том, что ее можно сделать» (цит. по кн.: [Щёлкин, 2004. С. 35]).
К концу 1941 г. этот секрет был уже известен узкому кругу физиков-тео-
ретиков США, Англии, СССР, а также нашей разведке.
«Начиная с 1941 г., когда НТР приступила к проникновению в атомные
секреты, и по 1945 г., год испытания первой американской атомной бомбы,
в США и Англии было добыто около 10 тысяч листов секретнейшей документаль-
ной информации, которая полностью шла в дело. <...> Все, что было передано,
не перечислить, но на нескольких примерах можно показать очевидную полез-
ность информации, добывавшейся НТР. Можно назвать методику определения
критической массы ядерного заряда, данные об инициаторе цепной реакции
в плутониевом заряде, расчеты, схему и описание американской атомной бомбы,
испытанной в 1945 г. Далее можно назвать подробные данные о конструктивных
особенностях газодиффузионного каскада для производства урана-235, включая
чертежи секции этой промышленной установки; образцы и технологию изготов-
ления мембран; информацию о ядерном реакторе тепловой мощности 100 тыс.
кВт для производства 100 граммов плутония в сутки; отчет об изучении спек-
тра вторичных нейтронов и определении коэффициента их размножения в массе
чистого металлического урана; уточненные константы ядерных реакций; нормы
допустимого радиоактивного облучения; поведение масс меньше критических;
изготовление урановых стержней в защитных оболочках; технологию извлечения
урана из руды, которая была признана столь уникальной, что в течение года был
построен специальный завод для ее применения. В апреле 1945 г. была получена
подробная информация, о конструкции американского атомного реактора Ферми,
которая, как я полагаю, могла послужить прототипом реактора, заработавшего
в Лаборатории № 2» [Барковский, 2007. С. 55].
В. Б. Барковский объясняет, каким образом эта информация доводи-
лась до советских исполнителей.
«Вся поступавшая из резидентур информация, передавалась лично И. В. Кур-
чатову и в его интерпретации доводилась до своих избранных сподвижников.
В результате она теряла свой разведывательный облик и, по свидетельству Иго-
ря Васильевича, воспринималась как сведения, вероятно, поступавшие из других
отечественных секретных центров. <...> Могло случиться, что информация была
неполной, не представляла новизны для наших физиков и даже отражала ошибоч-
ные поиски их иностранных коллег. Однако ее достоинством являлось то, что она
всегда отражала достигнутый в США и Англии уровень теоретических и приклад-
ных исследований в данный момент времени, была свободна от преднамеренной
дезинформации» [Там же. С. 56]).
Далее В. Б. Барковский впервые раскрывает истинную роль развед-
данных на начальном этапе создания в США водородной бомбы. Это
свидетельство компетентного разведчика будет интересно в дальнейшем
сопоставить со сведениями, исходящими от ведущих советских физиков,
создававших наше термоядерное оружие.
«В 1945 г. научно-техническая разведка уловила зарождение в США идеи со-
здания термоядерного оружия. В общих чертах говорилось о реакции синтеза лег-
ких элементов, потом о реакции ДД (дейтерий-дейтерий) с энергией 17-19 МэВ,
о необходимости использовать дейтерий в смеси с тритием для снижения темпе-
ратуры возбуждения реакции синтеза. Испытание атомной бомбы в Аламогордо
в июле 1945 г. позволило определить, что в эпицентре взрыва температура до-
стигала 7407 градусов С. Появилась уверенность в возможности возбуждения
реакции ДТ с помощью атомной бомбы. Часть физиков в Лос Аламос, среди них
Ферми, переключилась на исследования этой проблемы. В конце 1945 г. была
добыта лекция Ферми, которая походила на математическое обоснование осу-
ществимости такой реакции. В ней имелось много допущений, но и содержались
интересные намеки на возможность образования трития из лития в ходе термо-
ядерной реакции, а также на уменьшение потерь на теплопроводность с помощью
магнитного поля (идея, в чем-то созвучная с предложением академиков Тамма
и Сахарова о магнитной термоизоляции горячей плазмы). <...> Об этой инфор-
мации было доложено в ЦК 28 апреля 1948 г., а 24 мая в Лондон <резиденту
НТР> сообщили, что она получила у потребителей наивысшую оценку и поручили
выяснить, ведется ли, кроме теоретических изысканий, разработка конструкции
водородной бомбы» [Барковский, 2007. С. 57].
О роли разведки никто из советских физиков не догадывался. Даже
академик П. Л. Капица, включенный наряду с И. В. Курчатовым в августе
1945 г. в состав Спецкомитета, мало что знал конкретного о разведданных,
хотя в принципе он знал об указании Сталина и Берия придерживаться
как можно ближе американских схем и атомных технологий. В письмах
Сталину Капица резко критично отзывался об этой линии, проводимой
Берия и Курчатовым. Капица предлагал свои оригинальные идеи, как сде-
лать атомную бомбу быстрее и дешевле, он прозрачно намекал на желание
стать самому научным руководителем атомной проблемы [АП, 1999. Т.2.
Кн. 1. С. 613-620]. Помимо И. В. Курчатова, в полной степени о конструк-
ции атомной бомбы, физических свойствах и технологии ее материалов
были ознакомлены только главный конструктор Ю. Б. Харитон, а с 1947 г.
и его первый заместитель К. И. Щёлкин.
Когда с начала 1990-х гг. стало возможным открыто говорить об исто-
рии создания ядерного оружия в СССР, то выяснилось, что у многих даже
ведущих ученых и конструкторов ядерного оружия господствовало убеж-
дение, что буквально все сделанное ими изобретено у нас. Примечательна
следующая крайняя точка зрения, высказанная столь компетентным уче-
ным, как академик М. А. Садовский, научный руководитель Семипалатин-
ского полигона: «Все разговоры о том, что какие-то сведения об атомном
взрыве были добыты у американцев, являются абсолютной чепухой» [Вос-
поминания об акад. Н. Н. Семенове, 1993. С. 131]. Однако теперь мы знаем,
12. Оценка роли разведданных в разное время
Глава 3. Советская атомная разведка
что абсолютной чепухой является как раз такое высказывание этого, без-
условно, уважаемого человека, ставшего Героем Социалистического Труда.
Просто он до самой своей смерти в начале 1990-х гг. не мог ничего знать
о многих истинных источниках информации, которую получал и исполь-
зовал в своем коллективе он сам.
А вот пример иной реакции ветерана-ядерщика, академика И. М. Ха-
латникова, участника группы Л. Д. Ландау, которая рассчитывала КПД
(коэффициент выгорания ядерного заряда за время взрыва) первых ядер-
ных и термоядерных «изделий».
«Естественно, мы ничего не знали об информации, которую давала раз-
ведка. Должен сказать, что развединформация, опубликованная сейчас прессой
(об этом писали газеты, от „Правды" (16.7.92) до „Washington Post" (4.10.92),
а также „Московский комсомолец" (4.10.92), „Независимая газета" (17.10.92)),
произвела на меня огромное впечатление. Уж такие детали были описаны в этих
донесениях! Но мы, повторяю, этого не знали. Да и все равно, конечно, оставался
вопрос, как это воплотить, как поджечь всю систему» [Халатников, 2007. С. 44].
78
Первым из абсолютных авторитетов опроверг заблуждение «типа Са-
довского» главный конструктор атомной бомбы академик Ю. Б. Харитон.
Когда появилась такая возможность, он заявил:
«Можно понять чувства здравствующих ныне ветеранов, которые первый
заряд, а если сказать точно, то схему первого заряда считали тогда достижением
советских ученых и конструкторов. И думали так до самого последнего времени.
Но открывшаяся правда нисколько не умаляет значения сделанного нашими пер-
вопроходцами. В тот драматический период, когда над страной нависла угроза
атомного нападения и стоял вопрос о миллионах человеческих жизней, поступать
надо было исходя из жесткой логики реальной ситуации. Кроме того, чтобы во-
плотить принятую <американскую> схему в конструкцию, в изделие, надо было
сначала в масштабах страны совершить настоящий подвиг: создать атомную про-
мышленность и соответствующие технологии, создать уникальное аппаратурное
обеспечение высочайшего класса, подготовить кадры. Все это в условиях истер-
занной войной страны» [Юлий Борисович... 2005. С. 108].
Действительно, в течение всего нескольких лет у нас были проведе-
ны поиски и разведка месторождений урана, добыча и обогащение руд,
извлечение из них металла, получение чистейших урана и графита, расче-
ты и проектирование уран-графитового и уран-тяжеловодного реакторов,
наработка на них плутония, извлечение его и очистка, изготовление ядер-
ного заряда с особой прецизионной точностью; причем на каждом этапе
нужны были новые средства контроля и измерений, полигоны для ис-
пытаний. Для всего этого потребовалось построить сотни предприятий:
заводов и фабрик, институтов и КБ, энергетическую, транспортную, стро-
ительную и обслуживающую инфраструктуру, сеть закрытых городов и по-
селков, создав новый вид суперсовременной промышленности — атомную
индустрию.
Теперь, чтобы оценить роль разведки И. В. Курчатовым, приведем не-
сколько выдержек из его заключения, причем лишь на первый пакет раз-
ведданных об атомной бомбе, тот самый доклад Черчиллю, который был
передан Маклейном Горскому, а затем переправлен Квасникову. Заключе-
ние написано 7 марта 1943 г. от руки, на 14 страницах, в единственном
экземпляре. Оно совершенно секретное и адресовано Заместителю Пред-
седателя Совета народных комиссаров СССР т. Первухину М. Г.
U Произведенное; мнойфассмбтрени^ма^
но-исследовательскои работы в Англии попроблеме урана,сдругой — дал|
I ^ДОЙИпЙУ^МИЙбЖЪ'ЗДМеЭШсЬМа;
I
^Spnofc: Едйнственным путем е^ -рщцйдайрй^^
[Ниеизотопдвтфипомопщда
йДредай)чте^>мепШ^
|ков ихимиков явилосьнеожиданныМгУ нас былафас^
| согласнокоторойСвозмюжйос^Ыето^
Ij выше возможностей метода диффузии, который с*^^
тяжелых элеме^в|?^^й'^.>|^
В конце своей записки Курчатов суммирует:
-----------"-------------------------------—
Полученные материалы, как видно из изложенного, заставляют нас по мио- =i
гим вопросам проблемы пересмотреть свои взглядьхиустановитьтриновьгх!
для советской физики направления в работе: > • З'Х.rfKiq
iff
3. Изучение свойств элемента Ека2390894<сверхусделана надпись:
В заключение необходимо отметить, что вся совокупность сведенийматериала!
указывает на техническую возможность решения проблемы урана взначительно !
более короткий срок, чем это думают наши ученые, не знакомые с ходом работ j
поэтойпроблемезаграницей.
Естественно возникает вопрос о том, отражают ли полученные материей J
действительный ход научно-исследовательской работы в Англии, а не являются |
вымыслом, задачей которого явилась бы дезорганизация нашей науки. <...> |
На основании внимательного ознакомления с материалами у меня осталось 1
впечатление, что он отражает истинное положение вещей. Некоторые выво- j
ды <... > мне кажутся сомнительными, некоторые из них мало обоснованны- j
ми, но ответственными за это являются английские ученые, а не доброте- I
ственнбсть ин<1)6рмфщи;<>^
79
Поражает воображение та масса проблем, которая отражена в много-
численных последующих заключениях И. В. Курчатова на поступавшие все 14
14) Здесь и ниже подчеркнуто Курчатовым.
12. Оценка роли разведданных в разное время
Глава 3. Советская атомная разведка
80
новые и новые разведматериалы. В основном они добывались по линии
«агентурно-оперативной разработки» под кодовым названием «Энормоз»
(амер.: громадный), которая проводилась из Центра под руководством 1-го
Управления НКГБ СССР, в котором работал Квасников. Но следует ска-
зать также, что некоторая часть материалов была получена и по линии ГРУ
Генштаба Красной Армии (прежнее название: РУКА — Разведывательное
управление Красной Армии).
Чтобы дать представление об объеме и частоте поступления разведма-
териалов, укажем архивные номера рассекреченных документов за самый
важный период — до взрыва первой американской атомной бомбы в июле
1945 г., т. е. еще до опытного доказательства «теоремы ее существования».
Согласно перечню в сборниках документов «Атомный проект СССР» это
№ 163,169,175,179, 246, 250, 251, 254, 296, 297, 315, 316, 320, 321, 322,328,
329, 333, 367, 371 [АП. Т. I. Ч. 1, начальные страницы документов: С. 335,
354, 375, 381; Ч. 2: С. 91, 97, 99, 104, 194, 196, 233, 244, 245, 246, 260, 261,
268, 329, 335. Четыре заключения (их номера подчеркнуты) подписаны
И. К. Кикоиным, они посвящены оценке разведданных только по про-
блеме диффузионного разделения изотопов. Все остальные заключения
сделаны лично И. В. Курчатовым. В рапорте от 5 марта 1945 г. начальник
разведки НКГБ Фитин сообщал на имя Берия: «За 1944 г. нами было
передано <в Курчатовскую Лабораторию № 2> 117 наименований работ»
[АП. T.I. Ч. 2. С. 237]. В 1990-х гг. Квасников рассказывал о том, что целое
подразделение в разведке занималось одной только нумерацией и «про-
цедурой засекречивания» материалов, которые поступали из Нью-Йорка.
Приведем еще слова одного из ведущих радиохимиков СССР, ак-
тивных участников Атомного проекта, члена-корреспондента АН СССР
Б. А. Никитина (1906—1952, он погиб в возрасте всего 45 лет от острой
лучевой болезни). В конце 1940-х гг. в секретном отчете Б. А. Никитин
подчеркивал:
«Поступившие материалы представляют для нас очень большой практиче-
ский интерес. В них изложены научные исследования по химии плутония, нигде
не публиковавшиеся ранее. Наши лабораторные исследования проводились <в
РИАН и НИИ-9> с учетом сведений, которые мы получали из этих материалов.
В общем, эти сведения сократили объем наших работ. Во многих случаях нам бы-
ло достаточно повторить американские работы» [Курчат, ин-т, 1995. Вып. 2. С. 19].
Наряду с обильным потоком разведдонесений, нельзя не упомянуть
и открытую информацию. В особенности помог нашим ядерщикам до-
клад Генри Д. Смита «Атомная энергия для военных целей. Официальный
доклад о создании атомной бомбы под руководством правительства Со-
единенных Штатов. 1940-1945 гг.» (см. подробнее главу 12).
В последнем из перечисленных выше пакетов разведданных, кото-
рый по отметке машбюро был отпечатан 6 июля 1945 г., нарком НКГБ
СССР В. Н. Меркулов сообщал Л. П. Берия: «Из нескольких достовер-
ных агентурных источников НКГБ СССР получены сведения, что в США
на июль месяц с. г. назначено проведение первого экспериментального
взрыва атомной бомбы. Ожидается, что взрыв должен состояться 10 июля».
Далее дается краткое описание бомбы: основное ВВ — плутоний,
инициатор — бериллиево-полониевый источник альфа-частиц, оболочка
плутониевого шара — алюминиевая, пенталит в качестве обычного ВВ для
создания имплозии, размеры и вес бомбы (3 т), предполагаемая сила взры-
ва (5 тысяч тонн ТНТ). Также сообщалось о запасах урана-235 и плутония
в США. Информация оказалась точной. Бомба была взорвана 16 июля.
Правда, мощность взрыва оказалась в 4 раза большей.
В наши дни академик Р. И. Илькаев, в начале 2000-х гг. директор,
а ныне научный руководитель ядерного центра ВНИИ экспериментальной
физики (ВНИИЭФ) в г. Сарове, констатирует:
«В 1941-1945 гг. роль разведывательной информации в развитии советско-
го Атомного проекта была первостепенной, а в 1946-1949 гг. главное значение
имели собственные усилия и собственные достижения. Границей этих двух пе-
риодов является 1945 год, когда Советский Союз одержал победу в Великой
Отечественной войне, и появилась возможность сосредоточить усилия государ-
ства на практическом решении атомной проблемы. Вместе с тем и на первом
этапе необходимо отметить выдающуюся роль наших специалистов, прежде всего
И. В. Курчатова, по анализу разведывательных данных, их сопоставлению с наши-
ми данными, их проверке и оценке, определению основных идейных направлений
нашего Атомного проекта. Уже в этот период было сформировано ядро коллек-
тива специалистов, который на втором этапе за три с половиной года успешно
решил проблему создания атомной бомбы.
Принципиальное значение для реализации советского Атомного проекта
имела информация об успешном испытании Соединенными Штатами 16 июля
1945 г. первой атомной бомбы. Беспрецедентная разрушительная сила атомных
взрывов в Хиросиме и Нагасаки в августе 1945 г. привела руководство СССР
к выводу о необходимости скорейшего форсирования работ по созданию совет-
ского атомного оружия.
2 июля 1945 г. Сталин, Молотов, Берия, а также Курчатов были проинфор-
мированы по шифрограмме Л. Р. Квасникова об ориентировочной дате взрыва
американской атомной бомбы и ознакомлены с ее кратким описанием. Это испы-
тание состоялось рано угром 16 июля, и Трумэн чувствовал себя „на коне" перед
самым открытием Потсдамской конференции. Далее, пристально следя за реак-
цией Сталина на сообщение о том, что Соединенные Штаты создали новое оружие
„необыкновенной разрушительной силы", Трумэн, премьер Черчилль и госсекре-
тарь Бирнс пришли к заключению, что Сталин „не понял значения только что
услышанного"» (цит. по статье: [Квасникова, Матущенко, 2005]).
81
13. Заключительное слово
Довольно неожиданно сейчас узнать, что поступавшие тогда развед-
данные оценивались не только с точки зрения военного применения,
но и использования в мирной области (хотя, конечно, первое было при-
оритетным). Так, вскоре после испытания американской атомной бомбы
начальник разведки В. П. Фитин направил по инициативе Л. Р. Кваснико-
ва наркому НКГБ Меркулову докладную записку, в которой, в частности,
6 Заказ 988
13. Заключительное слово
Глава 3. Советская атомная разведка
82
говорилось, что «атомная энергия будет играть важную роль в науке, тех-
нике и экономике. Поэтому надо принять решительные меры, чтобы наша
НТР могла более пристально и более результативно заниматься этой про-
блемой». Было предложено создать специальный отдел. Раньше это было
маленькое отделение, имеющее 3-5 человек, теперь был создан специ-
альный отдел со штатом 60 человек во главе с Василевским Л. П. 15>, его
заместителем стал Квасников Л. R, вернувшийся из США [Курчат, ин-т,
1995. С. 20].
Е. В. Квасникова как-то сказала, что ее дед называл себя профес-
сионалом молчания. О работе ничего не рассказывал вплоть до начала
1990-х гг., когда подписки лиц о строжайшей секретности их работы были
официально аннулированы. Тогда Леонид Романович записал некоторые
свои воспоминания, которые Е. В. Квасникова опубликовала в статье сов-
местно с Анатолием Матущенко в 2005 г.
Об обстоятельствах ухода Л. Р. Квасникова в отставку и на пенсию
известно очень мало. Он долгое время занимал в Центре, во внешней
разведке, генеральскую должность, однако почему-то остался до конца
полковником. Из наград больше всего гордился орденом Ленина. В 1963 г.
ему должно было исполниться 60 лет, год ухода в отставку с военной служ-
бы. Перед этим его отправили в командировку во Францию. Вернувшись
в Москву, Леонид Романович пришел, как обычно, на работу. Но в проход-
ной ему объявили, что он должен сдать пропуск. Через некоторое время
вышел сотрудник из управления кадров и, ничего не объясняя, объявил
Л. Р. Квасникову, что издан приказ о его отставке. Передал ему стеклян-
ную вазочку, стоявшую на письменном столе у Леонида Романовича. Это
была единственная его личная вещь в кабинете (Е. В. Квасникова ее мне
показала). Эта «щепетильность» по пустяку подчеркнула еще раз полное
равнодушие к личности со стороны государственной машины, которая
«выплюнула отработанный материал» — аса разведки после 25 лет круг-
лосуточного его использования.
Находясь в отставке, Л. Р. Квасников встал во главе инициативной
группы по созданию Всесоюзного института межотраслевой информации
(ВИМИ). Их поддержал Г. И. Марчук, тогдашний Президент АН СССР.
Этот секретный институт был создан в районе Тушино, в Москве. До кон-
ца жизни Л. Р. Квасников оставался сотрудником ВИМИ и одновременно
числился консультантом начальника внешней разведки КГБ СССР. Но по-
следнее было формальностью.
15) Василевский Лев Петрович (1903—1979), полковник, замначальника отдела «С» НКВД-
НКГБ и начальник 11-го отдела МГБ СССР в 1945-1947 [АП. ТI. Ч. 2. С. 610]. Упомянутый
отдел «С» — это разведывательно-диверсионный отдел спецопераций, из него позже выде-
лилось Бюро № 2 (Комитет информации) Спецкомитета.
Глава
Физические принципы
ядерной бомбы деления
1. Ядерные реакции деления
В основе ядерного взрыва лежит деление свободными нейтронами
атомов урана-235 или плутония-239. Как известно, нейтрон — это элек-
тронейтральная элементарная частица с массой, равной массе протона.
Нейтрон в 1850 раз больше массы электрона. В свободном состоянии про-
тон, нейтрон и электрон могут существовать лишь чрезвычайно короткое
время — они вступают в связь друг с другом, захватываются ядрами, атома-
ми, молекулами, кристаллами. Нейтрон был открыт английским физиком
Джеймсом Чэдвиком (в 1932 г.). До открытия нейтрона взаимодействия
между любыми элементарными и молекулярными частицами объясня-
лись только электромагнитными силами1). Открытие нейтрона привело
к обнаружению сил не известной ранее природы, называемых ядерны-
ми. Они на много порядков сильнее, чем электрические, но проявляются
лишь на самых малых расстояниях, порядка радиуса элементарной части-
цы (~10'13 см).
Протоны и нейтроны (называемые совместно нуклонами) удержива-
ются в ядре ядерными силами, для которых безразличен электрический
заряд. Взаимное кулоновское отталкивание протонов сказывается лишь
на расстояниях, в десятки и сотни раз больше, чем 10“13 см. Для пре-
одоления ядерных сил связи нуклонов в ядре и их разделения требуются
очень большие сила и энергия в расчете на одно ядро. Если удается раз-
делить нуклоны в ядре, например, выбить из ядра нейтрон, то выделяется
очень большая энергия за счет разрыва связи. Высвобождение подобной
энергии и называют атомной энергией.
Ядра бывают устойчивыми и неустойчивыми. Атом тяжелого водорода
называют дейтерием 2H=D, его ядро (дейтрон или дейтон) устойчиво,
оно состоит из протона и нейтрона. Дейтерий присутствует в природе
в очень малых количествах. Этот важнейший для ядерной энергетики
изотоп выделяют из воды и получают тяжелую воду D2O.
К неустойчивым (нестабильным) относятся ядра радиоактивных эле-
ментов (радионуклидов): радия, урана, тория, полония и других элементов
и изотопов, их всего около 300 природных и еще около 2 тысяч искус-
ственных. Радионуклиды представлены изотопами почти всех элементов
0 Известные также со времен Ньютона гравитационные силы проявляют себя только
при достаточно больших массах тел и в ядерных реакциях не играют никакой роли.
6*
(лава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления
84
Периодической системы элементов Д. И. Менделеева. Их радиоактивность
заключается в испускании их ядрами альфа-, бета- или гамма-частиц (ино-
гда говорят, лучей). Так, тритон, ядро изотопа водорода, называемого три-
тием 3Н=Т, состоит из протона и двух нейтронов. Его ядро неустойчиво,
оно распадается, испуская бета-частицу (электрон), полупериод распада
составляет 12,4 года, поэтому в природе трития нет. Однако тритий был
необходимой составляющей заряда первого поколения водородных бомб,
и потому его получали искусственно в ядерном реакторе.
Наряду с испусканием ядрами частиц (лучей), существует еще один
вид деятельности ядер — их деление на крупные осколки, чаще всего
на два осколка, примерно равных друг другу по массе. Поскольку при
делении ядра высвобождается часть энергии связи между его нуклонами,
то чтобы получить ядерную энергию, надо заставить ядра делиться. Пона-
чалу ядра мишени пробовали обстреливать пучками свободных протонов
в ускорителях заряженных частиц. Но лишь ничтожная часть ускоренных
протонов попадала в ядра, так как при подлете к ней протоны отклоня-
лись электрическим кулоновским полем. Энергетическая эффективность
протонного обстрела была ничтожной.
Другое дело нейтроны, на которые не действует кулоновское поле!
В 1938 г. немецкие физики О. Ган и Ф. Штрассманн открыли эффект де-
ления ядра урана, облучая его нейтронами. Перегруженное ядро урана,
принявшее на какой-то миг нейтрон, становится крайне неустойчивым
и тут же делится. Сразу после деления некоторые нестабильные разле-
тающиеся осколки, стремясь стать устойчивыми, избавляются от одного,
двух или даже трех избыточных нейтронов (часто упрощенно говорят, что
нейтроны испускаются самим делящимся ядром урана, а не осколками).
Но деление ядер урана-235 может происходить в природе и самопроиз-
вольно (спонтанно), без бомбардировки нейтронами. Такой эффект от-
крыли в 1940 г. советские физики Г. Н. Флеров и К. А. Петржак, поставив
по идее И. В. Курчатова очень сложный эксперимент. Были обнаружены
фоновые нейтроны, которые играют большую роль в ядерных реакциях
и, в частности, в атомной бомбе, так как, если не принять особых мер
предосторожности, они способны преждевременно запустить начало цеп-
ной ядерной реакции в уране-235.
Время, за которое в ядре, получившем извне нейтрон, происхо-
дит ядерное превращение (деление), очень мало. Поначалу считали, что
это промежуток времени ~ 10“20 с, требующийся для прохождения пути
сквозь ядро частицей, летящей со скоростью 1000-10000 км/с. Но опыты
показали, что обычно время ядерных реакций гораздо дольше, чем ука-
занный промежуток, оно в среднем 10“14-10“16 с. Задержку объяснила
квантовая теория Бора. Нейтроны и протоны в ядре находятся в постоян-
ном движении по орбитам, они занимают квантованные уровни энергии
и момента импульса. Чтобы выскочить из ядра нейтрону (или протону)
нужно преодолеть пороговую энергию выхода. Налетевший извне нейтрон
не разбивает ядро мгновенно, а немного задерживается в нем. Возникает
составное ядро (компаунд-ядро), в котором полученная энергия перерас-
пределяется между всеми нуклонами. Согласно квантовой механике все
нейтроны ядра неразличимы, индивидуальных номеров они не имеют. Вы-
летает из ядра не тот нейтрон, который ударил в него, а любой, который,
вследствие энергетических флуктуаций, приобретет энергию, большую по-
рогового значения для выхода из ядра. Эта энергия выхода нейтрона из яд-
ра урана-235 составляет ~5-8 МэВ на один акт деления.
Рассмотрим подробнее процесс деления урана. У него есть три изото-
па: 238U (99,29 % в природном уране), 235U (0,71 %) и 233U (0,003 %). Ядер-
ная физика установила, что вызвать ядерный взрыв способны лишь нечет-
ные изотопы сверхтяжелых элементов: уран- 235, плутоний-239, уран-233,
а также далекие нечетные изотопы плутония, если их бомбардировать до-
статочно медленными нейтронами. Из природного урана с огромным тру-
дом можно извлечь уран-235 и, еще на порядок труднее, уран-233. Позже
выяснилось, что в ядерном котле (реакторе) можно получить из урана-
238 новый элемент плутоний- 239, в ядерном отношении аналогичный
урану-235. Но и это удается только ценой огромных затрат и создания
сложнейших агрегатов, устройств и технологий. Остальные изотопы еще
менее технологичны и пока совершенно нереальны для применения.
Главное различие между изотопами 235 U и 238 U состоит в совершен-
но разных сечениях деления во всем диапазоне энергий нейтронов. Что
это такое? Вероятность деления ядер урана зависит от кинетической энер-
гии свободных нейтронов: экспериментально установлено, что ядра 235 U
делятся нейтронами любой энергии, но лучше всего — медленными ней-
тронами (доли и единицы МэВ), тогда как ядра 238U — наоборот, делятся
только очень быстрыми нейтронами с энергией около 14 МэВ. В ядерной
физике эти вероятности выражают в так называемых сечениях процесса
(сечения захвата, поглощения, рассеяния). Это важнейшие ядерные кон-
станты, измеряемые в долях квадратного метра. Для удобства введены
специальные единицы, называемые барнами: 1 барн=10“28 кв. м. Радиус
поперечного сечения в 1 барн составляет приблизительно 10 классических
радиусов электрона. Можно считать, что нейтрон будет захвачен, если он
попадет в мишень с площадью данного сечения, которая зависит от при-
роды ядра и энергии (скорости) налетающего нейтрона.
Медленные нейтроны называют тепловыми, а совсем медленные —
холодными, поскольку их скорости определяются только тепловыми дви-
жениями частиц среды. Тепловой нейтрон с энергией 0,02 эВ имеет ско-
рость около 2 км/с.2> Он вызывает деление урана-235, пройдя в его массе
путь около 0,5 мм. Медленный нейтрон с энергией 2 эВ имеет скорость
около 30 км/с, он вызывает деление ядра урана-235, пройдя в его массе
путь в 5 мм. Более быстрый нейтрон с энергией в сотни эВ (такие нейтро-
2) Здесь и далее многие конкретные факты и цифры взяты из статьи И. В. Курчатова:
«Протон, электрон, нейтрон», написанной в 1943 г. простым языком по заданию Правитель-
ства и напечатанной впервые в 3-м томе избранных трудов И. В. Курчатова (М.: Наука. 1984),
а затем перепечатанной в сборнике: [Курчат, ин-т, 1996. Вып. 8. С. 5-38].
85
.. Ядерные реакции деления
(лава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления
86
ны называют промежуточными) разделит ядро урана-235 с вероятностью
на порядок меньшей. То же относится к быстрым нейтронам с энергией
1 МэВ и выше. Следует сказать, что вторичные нейтроны, испускаемые
ядром урана (точнее, его осколками), имеют энергию от 1 до 7 МэВ, т. е.
это быстрые нейтроны. Но они еще не достаточно быстрые, чтобы раз-
делить ядро урана-238. Пройдя в уране путь около 10 см , эти быстрые
нейтроны испытают в среднем одно неупругое столкновение (рассеяние),
вследствие чего их энергия уменьшится на порядок. Это обстоятельство
увеличит на следующем этапе вероятность деления такими замедленными
нейтронами следующих ядер урана-235. В среднем скорость вторичных
нейтронов 2 • 109см/с = 20 тыс. км/с, путь в уране около 5 см, время
между последовательными актами деления порядка 2 • 10-9 с. Если взять
коэффициент размножения нейтронов, равный 2, то, решив задачу на гео-
метрическую прогрессию, получим, что 80 звеньев цепи деления займут
на шкале времени 1,6-10“7 с (0,1-0,2 микросекунды). В результате в конце
цепи образуется 1024 нейтронов. В одном акте деления ядра 235 U выделя-
ется энергия 2 ♦ 108эВ. Перемножив последние числа, получим огромную
энергию 2 • 1032эВ = 3,2 • 1013Дж.
Самым удивительным является даже не столько огромная выделяю-
щаяся энергия, сколько малость промежутка времени, за который про-
исходит ядерная цепная реакция, состоящая из 50-60 звеньев. За это
время, порядка десятых долей микросекунды, устройство бомбы не успе-
вает деформироваться. Ведь скорость деформации материала — порядка
скорости звука в нем, а она на много порядков меньше, чем скорость
«раздувания» ядерного устройства, сопоставимого со скоростью движения
элементарных частиц порядка 1000 км/с. Промежуток в полмикросекунды
называется характеристическим временем атомного взрыва. За это время
успевает последовательно произойти целый ряд необходимых процессов
внутри атомной бомбы до того, как все ее устройство разлетится. Непро-
фессионалу это трудно себе представить.
Поскольку привести натурные за-
Фотоснимок попадания пули
в электролампочку
медленные фотоснимки сверхбыст-
рых процессов в атомной бомбе не-
возможно, то для наглядной, хотя
и косвенной их иллюстрации при-
водим необычный фотоснимок. Это
иллюстративное фото сделано в ла-
боратории сверхскоростного рентге-
ноструктурного агнализа в КБ-11, воз-
главляемой Л.В.Альтшуллером, спо-
движником Ю.Б. Харитона. Запечат-
лен момент попадания пули в элек-
тролампочку. Пуля, выпущенная со
скоростью порядка 2 тыс. м/с, проби-
вает электролампочку навылет. Слева
видно входное отверстие от пули, но лампочка пока цела. Она еще не успе-
ла разлететься на осколки, потому что скорость ее деформации меньше
скорости пули.
Как уже говорилось в главе 2, в 1939 г. наши великие физики Я. Б. Зель-
дович и Ю. Б. Харитон показали, что в чистом природном уране цепная
реакция невозможна из-за неупругого рассеяния нейтронов, поскольку
это рассеяние с необратимой потерей энергии, которое происходит в мас-
се урана-238, в первых же звеньях цепи. Впервые был сделан вывод, что
для получения цепной реакции деления необходимо многократно увели-
чить концентрацию изотопа-235, сечение захвата которого имеет макси-
мум в спектральной полосе ~0,25-1,0 эВ, соответствующей медленным
и тепловым нейтронам. В атомной бомбе можно разместить источник мед-
ленных нейтронов в качестве запала, и он по команде инициирует (т. е.
запустит) цепную ядерную реакцию в массе урана-235.
Подсчет энерговыделения при ядерной реакции показывает, что вы-
деляется 202 МэВ на деление одного ядра, из них 12 МэВ уносит нейтрино.
Реально используемая ядерная энергия составляет 0,86 МэВ/нейтрон=2,2-
107кВт • ч/кг. В пересчете на обычное топливо это означает, что полная
энергия деления 1 грамма урана соответствует примерно сжиганию 400 кг
антрацита. При цепной реакции со взрывом выделяется энергия примерно
в 10 миллионов раз большая, чем при взрыве химического ВВ, в качестве
которого принято брать тротил. Поэтому энергию ядерного взрыва при-
нято измерять в кило- и мегатоннах тротилового эквивалента (т. э.).
Взрыв первой советской атомной бомбы дал полное энерговыделе-
ние около 20 ктт. э. (ударная волна, электромагнитное излучение, включая
световой и рентгеновский диапазоны, радиоактивность продуктов распа-
да). В теле первой бомбы содержалось 6 кг ядерной взрывчатки. Это был
не уран, а плутоний-239 (239Ри), ядерный аналог урана-235. Но далеко
не все ядра плутония успевают принять участие в цепной реакции деления
до того, как все устройство разлетится. В атомной бомбе доля прореагиро-
вавшего ядерного горючего (КПД) составляет от 1,5 до 20 % в зависимости
от конструкции. Так, в урановой бомбе, сброшенной на Хиросиму, КПД
составил всего 1,4 %, остальной уран-235 «пропал даром», заражая окру-
жающую среду. Между тем, во взрыве химического ВВ участвует около
100 % молекул. К важнейшему вопросу о неполном ядерном взрыве мы
еще вернемся.
В атомных бомбах используют не только чистый плутоний-239 или
уран-235, но и комбинированный заряд из урана и плутония. Первая аме-
риканская бомба, испытанная в США 16 июля 1945 г. в пустыне Нью-
Мехико, была плутониевой, в ней был применен механизм достижения
надкритической массы, называемый имплозионным, т. е. обжимающим
взрывом, направленным вовнутрь, к центру заряда. Вторая американская
атомная бомба, сброшенная на Хиросиму, была урановой, в ней был при-
менен пушечный механизм создания надкритической массы, при котором
две подкритические части летели друг к другу. Третья американская бомба,
87
.. Ядерные реакции деления
Глава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления
88
уничтожившая Нагасаки, была того же типа, что и первая. Так что аме-
риканцы испытали в боевых условиях оба вида атомных бомб, что и было
одной из их основных целей увидеть и измерить множество параметров
атомного оружия в боевых условиях.
Первая советская атомная бомба, испытанная 29 августа 1949 г., была
плутониевой копией американской бомбы. Вторая бомба (РДС-2), испы-
танная в наземном варианте 24 сентября 1951 г. была также плутоние-
вой, но ее конструкция была оригинальной, советской. Такая же бомба,
но с комбинированным уран-плутониевым зарядом, была сброшена 18 ок-
тября 1951 г. с самолета. Бомба советской конструкции была в два раза
легче, она весила чуть меньше 3 т и при этом была почти вдвое мощнее
первых трех американских и первой отечественной атомной бомбы.
2. Принцип получения плутония
Плутоний-239, как и его ядерный аналог уран-235, делится медлен-
ными нейтронами. Плутония в природе нет. Его получают из чистого
природного урана в результате ядерной реакции, происходящей в реакто-
ре (раньше говорили: «в котле»). Поначалу Я. Б. Зельдович и Ю. Б. Хари-
тон (1940) рассмотрели в качестве замедлителя водород (воду) в гомоген-
ной смеси с ураном. Они вывели формулу для вычисления коэффициента
размножения нейтронов, которая позволяла рассчитать процесс замедле-
ния нейтронов любыми замедлителями. Расчет показал невозможность
цепной реакции в гомогенной смеси естественного урана и воды при лю-
бой концентрации урана, поскольку водород слишком активно поглощает
нейтроны. Стало ясно, что нужно применять другой замедлитель, который
поглощал бы нейтроны меньше, чем обычный водород и в то же время
замедлял бы быстрые нейтроны, вылетающие из ядер-осколков так, чтобы
через 10-15 столкновений «нейтрон-ядро» энергия нейтронов уменьша-
лась до теплового диапазона. Основных вариантов в качестве замедлителей
было два: тяжелая вода или углерод (графит). Для получения десятка кило-
граммов плутония в реакторе требовалось тысячи тонн графита, а тяжелой
воды — десятки или сотни тонн. Но тяжелой воды тогда в стране прак-
тически не было. Ее производство было крайне дорогим и энергоемким,
что требовало создания крупного завода. Графит был гораздо дешевле, он
в стране имелся в избытке, но требовалась его необычайная чистота, ко-
торую официально наименовали «ядерной чистотой». Особенно мешали
примеси бора и кадмия, эффективных поглотителей нейтронов. Уже при
содержании 0,01 % эти примеси останавливали цепную реакцию. В СССР
основной выбор был сделан в пользу применения графита. Этого, кстати,
придерживаются и до сих пор при проектировании современных АЭС.
Крупнейший специалист по разделению изотопов профессор В. М. Жда-
нов (МИФИ) сказал в личной беседе автору этой книги следующее:
«Когда атомная бомба была нужна позарез, как можно скорее, то средств
не жалели и шли двумя путями параллельно: по пути создания уран-графитового
реактора и уран-тяжеловодного реактора. Но с годами технология изготовления
и эксплуатации первого типа реактора была отточена, стала надежной, и у нас
отказались от уран-тяжеловодных реакторов, так как строить и те и другие одно-
временно было бы слишком тяжелым экономическим бременем».
Необходимо подчеркнуть, что одной из причин, почему гитлеровская
Германия не успела создать атомную бомбу, несмотря на свою высоко-
развитую промышленность и первоклассных ученых и инженеров, был
выбор немецких физиков в пользу тяжеловодного реактора. Этот выбор
был обусловлен тем, что немецкие физики-ядерщики опытным путем не-
верно определили длину свободного пробега нейтрона в графите. У немцев
она оказалась слишком малой для получения цепной реакции. Немцы ре-
шили, что графит — просто «захватчик» нейтронов, и потому его нельзя
использовать как замедлитель, обеспечивающий многократные столкнове-
ния нейтронов с ядрами урана до тех пор, пока эти замедленные нейтроны
не начнут делить ядра урана и тем самым не начнется цепная реакция.
На самом деле немцы просто не достигли достаточной чистоты свое-
го графита, малые примеси бора, кадмия и других элементов в графите
сразу захватывали нейтроны, не давая им возможности инициировать цеп-
ную реакции. Не сделай немцы вывода о принципиальной непригодности
графита, они, конечно, разработали бы не такой уж сложный способ до-
ведения его до «ядерной чистоты». И тогда миру в принципе могла бы
угрожать немецкая атомная бомба, изготовленная еще до окончательной
победы союзников. Но вот такая относительно простая ошибка, по всей
вероятности, спасла мир от немецкой атомной бомбы.
Единственный в мире завод по производству тяжелой воды нахо-
дился в оккупированной немцами Норвегии. Но англичане, начавшие
свою ядерную программу несколько раньше, чем Германия (и значительно
раньше, чем США), понимали, что к чему, и послали группу диверсан-
тов, взорвавших завод тяжелой воды. Через несколько месяцев немцы его
восстановили. Но англичане снова разбомбили этот завод. В результате
у немцев не хватило тяжелой воды для изготовления промышленного ре-
актора для получения плутония (см. подробнее в главе 13).
В СССР И. В. Курчатов уже с 1943 г. знал из разведматериалов, что
англичане с американцами выбрали как главный вариант — получение
плутония в уран-графитовом реакторе. Опыты же с замедлением нейтро-
нов в тяжелой воде носили второстепенный характер, это был их вариант
про запас. После больших усилий нашим химикам так же, как и амери-
канцам, удалось получить графит требуемой «ядерной» чистоты (это была
очистка методом хлорирования при высокой температуре). И уран-графи-
товый реактор был построен у нас раньше, чем реактор на тяжелой воде,
который заработал лишь в 1949 г., примерно годом позже после пуска
первого промышленного уран-графитового реактора.
Остановимся кратко на еще одном важнейшем ядерном эффекте.
Я. Б. Зельдович и Ю. Б. Харитон (1940) выяснили, что в процессе ядерной
цепной реакции появляются так называемые запаздывающие нейтроны.
89
!. Принцип получения плутония
CNI
Глава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления
Эти нейтроны испускаются не самими ядрами урана, а некоторыми ме-
тастабильными осколками его деления. Благодаря им кинетика цепной
90
реакции растягивается и смягчается при переходе через границу критич-
ности цепной реакции. Именно эти запаздывающие нейтроны позволя-
ют путем воздействия на них контролировать разгон ядерных реакторов
и управлять цепной реакцией.
А что происходит во время цепной реакции с ядрами основного
вещества уранового заряда, т. е урана-238? Ядро последнего просто за-
хватывает нейтрон, а затем испытывает два раза подряд бета-распад без
деления. Сначала в течение нескольких минут составное возбужденное
ядро (компаунд-ядро) превращается в нептуний-239, а затем последний
превращается (с периодом полураспада 2,3 суток) в плутоний-239, кото-
рый является альфа-излучателем с периодом полураспада 24 тысячи лет.
Так что убыль прореагировавшего урана-235 компенсируется прибылью
ядер плутония-239. Это очень важный позитивный эффект. Но возника-
ет одна принципиальная трудность. Оказалось, что 239 Ри в свою очередь
тоже может захватывать нейтрон, превращаясь во вредный четный изотоп
240 Ри, не способный делиться.
В оружейном плутонии содержание этого изотопа не должно превы-
шать 5-6 %. А при длительной работе реактора в нем накапливается много
240 Ри. Поэтому реактор, нарабатывающий плутоний для бомб, разгружают
уже через несколько недель работы, когда полезного плутония-239 в ура-
новых блоках накопилось еще совсем немного, но еще меньше — вредо-
носного плутония-240. Это ограничение резко удорожает себестоимость
оружейного плутония. Однако продолжать процесс наработки плутония-
239 нельзя, так как потом избавиться от 240 Ри можно только путем разделе-
ния изотопов, а этот процесс стоит еще на порядок дороже. (Заметим, что
именно по указанной причине плутоний, возникающий в реакторах АЭС,
непригоден для ядерного оружия, он накапливается в реакторах годами,
не причиняя вреда для контролируемой реакции, целью которой является
не наработка плутонйя-239, а получение электроэнергии. Плутоний в ре-
акторах на АЭС накапливает еще и длинные трансурановые хвосты, вплоть
до 244 Ри, которые также являются ядами для оружейного плутония.)
3. Критическая масса
В. А. Цукерман, близкий сотрудник и друг Ю. Б. Харитона, вспомина-
ет такой эпизод. В среду 8 марта 1944 г. вернувшиеся в Москву из Казани
физики слушают на семинаре П. Л. Капицы доклад Ю. Б. Харитона о де-
тонации взрывчатых веществ (ВВ).
«Оказывается, что если время разлета ВВ меньше времени завершения
химических реакций — детонация затухает. Внезапно докладчика перебивает
высокий, по-молодому энергичный голос Капицы:
— Юлий Борисович, а зачем, собственно говоря, Вы нам все это расска-
зываете?
— А вот зачем, Петр Леонидович! Представьте на минуту, что лилипуты
у Свифта захотели применять в своих войнах гранаты, пропорционально умень-
шенные в соответствии со своим ростом. Если снаряжать такие гранаты тротилом,
критический диаметр для которого превышает 10 мм, они бы вовсе не взрыва-
лись. А вот гексоген, у которого критический диаметр менее 1 мм, работал бы
отлично.
Позднее это условие возникновения устойчивой детонации в минимальной
массе ВВ стали называть критерием Харитона» (очерк В. А. Цукермана в кн.: [Юлий
Борисович... 2005. С. 279]).
О критической массе ВВ и цепной реакции в ней уже говорилось
в главе 2. Повторяться не будем. Заметим, что значения критмассы силь-
но зависят от формы заряда, так как от нее зависит площадь поверхности.
Более того, они зависят и от агрегатного состояния ядерного вещества:
критмасса растворов плутония резко понижается из-за того, что раство-
ритель (вода) работает как замедлитель нейтронов, что повышает число
делений. Неучет этих факторов приводил к неконтролируемому разгону
цепной реакции и переоблучению персонала. Критическая масса шара
из урана-235, как уже упоминалось, составляет около 50 кг, а шара из плу-
тония — около 10 кг. При этом следует учесть, что плутоний примерно
в 5 раз дороже урана-235. Плутоний значительно более радиоактивен,
так как его время полураспада гораздо меньше, чем у урана. У плутония
нейтронный фон выше на порядок и сильно зависит от наличия в нем
накопленных в реакторе вредных далеких изотопов того же плутония.
Отметим особенность энергетических реакторов АЭС. Они поддержи-
ваются в критическом состоянии, в котором происходит постоянный съем
энерговыделения. Вся система управления реактором направлена на то,
чтобы не дать реактору уйти ни в сторону надкритичности, ни подкри-
тичности, когда произойдет соответственно экспоненциальное нарастание
или затухание потока нейтронов. Управление на АЭС происходит путем
регулирования потока запаздывающих нейтронов.
Из того, что уже было сказано выше, ясно, что недостаточно све-
сти вместе две половинки подкритической массы, превышающей в сумме
критическую, чтобы произошел атомный взрыв. Иначе любой террорист-
смертник, снабженный достаточной массой чистого плутония, мог бы
произвести атомный взрыв в любом месте, куда он проник бы с ядер-
ной взрывчаткой за поясом. Однако при слабом соприкосновении (и даже
чуть раньше) двух подкритичных кусков плутония, образующих совмест-
но надкритическую массу, ядерная цепная реакция успеет пройти лишь
несколько начальных звеньев в цепи деления ядер и размножения ней-
тронов. Она ни в коем случае не пройдет ни 30, ни тем более 50 звеньев,
в результате которых произошел бы ядерный взрыв с более или менее зна-
чительным КПД выгорания ядерной взрывчатки. Энергия, выделившаяся
в первых звеньях деления ядер, расплавит и растолкнет слабо сжатые
куски урана-235 или плутония. Произойдет микровзрыв («пшик»), воз-
можно, равноценный взрыву нескольких граммов тротила. В то же время
91
к Критическая масса
со
Глава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления
92
вследствие подобной нейтронной вспышки возникает огромная опасность
переоблучения незащищенного окружающего персонала.
Такие случаи действительно происходили из-за случайного превыше-
ния критической массы вследствие неосторожности и неопытности экс-
периментаторов. Ведь критическая масса — величина очень подвижная.
В первые годы работ с плутонием и ураном-235 не было таблиц со значе-
ниями критической массы плутония и урана-235, находящихся в твердом
или жидком состоянии, в виде различных солей и оксидов, принимающих
различные формы как твердые тела, так и жидкие в зависимости от роз-
лива в разнообразные емкости, при наличии или отсутствии различных
отражателей. Между тем, в растворах делящихся элементов их критическая
масса снижается в разы, иногда составляя всего около полулитра, вслед-
ствие того, что вода является замедлителем нейтронов и способствует их
размножению [Создание... 1995. С. НО].
Приведем поучительный и печальный пример, рассказанный профес-
сором О. И. Лейпунским (ИХФ, МИФИ) и описанный в книге «Секретные
физики...» [Горобец, 2009г, С. 129].
Ю. Б. Харитон как-то решил сам получше разглядеть качество поли-
ровки плутониевых полусфер на установке для определения критической
массы. Ему показалось, что там есть какая-то крохотная царапина. Юлий
Борисович засунул голову в просвет между полусферами. Голова сработала
как замедлитель нейтронов, начался разгон цепной реакции на медлен-
ных нейтронах. В результате нейтронной вспышки у Ю. Б. Харитона стало
плохо со зрением. В последние годы жизни он полностью ослеп. Тогда
было мало практического опыта в работе с ядерной взрывчаткой, и даже
великий физик-ядерщик не учел, что биологические ткани, состоящие
в основном из водорода и углерода, могут стать эффективным замедлите-
лем для фоновых нейтронов, исходящих из плутония.
4. Принцип устройства атомной бомбы
Есть два способа достижения надкритического состояния ядерно-
го заряда: пушечный способ и способ взрывного обжатия (имплозии).
Первый способ состоит в том, что две полые цилиндрические детали,
составляющие ядерный заряд из урана-235 и находящиеся в подкритиче-
ском состоянии, размещены на расстоянии друг от друга вдоль оси бомбы
и выстреливаются навстречу друг другу со скоростью около 2 км/с. При
их соединении происходит взрыв. Пушечный способ был предложен еще
Г. Н. Флеровым в виде наброска рисунка в одном из своих писем И. В. Кур-
чатову весной 1942 г. (см. его фотокопию в кн.: [Курчат, ин-т, 1998. Вып. 14.
С. 172-184]) 3\ На практике пушечный способ подрыва военной атомной
бомбы был применен американцами лишь однажды, 6 августа 1945 г. над
3) Заметим, что часто упоминаемая ныне в СМИ заявка В. А. Маслова и В. С. Шпинеля
на изобретение атомной бомбы была несостоятельна именно из-за отсутствия в ней идеи
о необходимости сжатия подкритических масс. Но нельзя отрицать провидческую роль этих
Хиросимой. Там была взорвана урановая бомба с кодовым названием «Ма-
лыш». Бомба имела диаметр 2 фута (около 60 см) и длину 17 футов. Для
сближения масс использовалась зенитная пушка с гладким стволом.
Интересно отметить, что именно пушечный способ был заложен
в конструкцию атомных бомб, произведенных в начале 1980-х гг. в Южно-
Африканской республике (вероятно, совместно с израильскими физика-
ми). Дело в том, что в ЮАР было очень много урана, но не было реактора
для производства плутония. В ЮАР был построен завод для разделения
изотопов урана, разработана технология достижения высокого содержа-
ния урана-235. В сентябре 1979 г. ЮАР, как предполагают, при участии
Израиля, успешно произвела испытания своего атомного оружия. Однако
в 1990 г., после смены жесткого режима в стране на более либеральный,
ЮАР произвела разборку своего ядерного арсенала, насчитывавшего, как
сообщается, шесть атомных бомб [Хмылев. Электрон, ресурс].
Пушечный способ достижения критической массы непригоден для
подрыва плутониевого заряда. Дело в том, что в нем присутствует не только
полезный плутоний-239, но и неизбежный его спутник — плутоний-240,
который дает значительно больший нейтронный фон, чем плутоний-239
и уран-235. При пушечном способе снаряд и мишень из плутония стали бы
плавиться и разбрызгиваться еще до того, как обе подкритические массы
соединятся. Плутоний будет утрачен и вместе с тем он заразит место под-
рыва, а находящиеся поблизости люди могут пострадать и даже погибнуть
от переоблучения нейтронами.
Поэтому для плутониевой бомбы применяют совершенно другой, не-
обычный способ создания цепной реакции нейтронов. Он заключается
во взрывном обжатии заряда с подкритической массой. Этот взрыв сфоку-
сирован вовнутрь, к центру сферического заряда. Он был назван имплози-
ей (implosion), в отличие от обычного взрыва кнаружи (explosion). К идее
такого взрыва пришли, по-видимому, первыми в 1942-1943 гг. физики
в США Сет Неддермайер и Станислав Улам (эмигрант из Польши). Для со-
здания равномерно сходящейся к центру ударной волны была сконструи-
рована система «линз» из сильновзрывчатых веществ. Принцип получения
сходящейся к центру ударной волны состоит в следующем. Химическое
ВВ в бомбе размещают вокруг ядерного заряда. Оно состоит из внешнего
толстого быстрогорящего слоя и включенного в него медленногорящего
слоя с особо рассчитанной конфигурацией4). На сферической поверхности
вокруг ядерного заряда размещены равномерно расположенные 32 детона-
тора. Одновременно подрываемые детонаторы зажигают быстрогорящий
слой, в нем развивается сферическая детонационная волна. Когда фронты
93
ученых, написавших в 1940 г. в Наркомат обороны письмо о необходимости начала работ
по созданию атомного оружия [Ранюк, 2001. С. 380].
4) Быстрогорящее ВВ состояло из воска, тротила и кристаллического порошка RDX,
на 40 % более мощного, чем тротил. Для медленногорящего ВВ применяли баратол —
сплавленный с тротилом нитрат бария и алюминиевый порошок, стеароксидную кислоту
и нитроцеллюлозу [Лобиков, Нехорошее, 1998. Курчат, ин-т. Вып. 14. С. 71].
к Принцип устройства атомной бомбы
Глава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления
Часть поперечного разреза атомной бомбы,
проходящего через ее центр
каждой из первичных 32 волн достигают границы включенного медлен-
ногорящего вещества, то они замедляются. Это позволяет идущей вслед
волне догнать передний фронт и в соответствии с конфигурацией медлен-
ногорящего слоя превратить выпуклую детонационную волну в вогнутую.
В конструкции предусмотрены также отражатели детонационных волн, из-
готовленные из природного урана. Прежде чем вогнутая волна достигнет
отражателя, она проходит через второй слой малых блоков из быстрого-
рящего ВВ, который увеличивает ее энергию. Отражатель же сглаживает
мелкие неоднородности в сходящейся волне.
Если атомная бомба с пушкой и цилиндрическим урановым зарядом
была длинной и узкой, то имплозионная плутониевая бомба была суще-
ственно шире (2 м) и короче, за что американцы назвали ее «Толстяк».
У нее толстый слой химического ВВ, размещенного вокруг плутониевого
заряда, имел диаметр 5 футов. Именно такая бомба была испытана 16 июля
1945 г. на полигоне Аламогордо и затем ее копия сброшена 9 августа 1945 г.
на Нагасаки. И именно эта бомба послужила прототипом при конструи-
ровании первой советской атомной бомбы.
Американская схема имплозии была передана в СССР нашими раз-
ведчиками, по-видимому, в 1943 г. (как это следует из записок Квасни-
кова, см. главу 3). Но как ни удивительно, почти одновременно с аме-
риканцами, в 1943 г., идея о сферических ударных волнах, сходящихся
к центру, пришла в голову и советским физикам-теоретикам Л. Д. Ландау
и К. П. Станюковичу, которые, находясь в эвакуации в Казани, совместно
решали различные задачи гидродинамики, никак не связанные с атомным
оружием. Ландау и Станюкович составили и решили систему дифферен-
циальных уравнений для сходящихся волн, дали также расчет численного
примера и отправили статью в «Журнал экспериментальной и теоретиче-
ской физики». Несмотря исключительную важность полученного резуль-
тата, экспертная комиссия, не осведомленная о задачах стартовавшего
в СССР Атомного проекта, дала разрешение на открытую публикацию
этой статьи, которая вышла из печати в 1944 г. (Ландау был привлечен
к расчетам процессов в атомной бомбе лишь с осени 1946 г., хотя Курчатов
неоднократно просил начальство привлечь Ландау к этой проблеме с са-
мого начала организации Лаборатории № 2 в 1943 г.) Отметим все же, что
эксперты на всякий случай рекомендовали авторам замаскировать чис-
ленные результаты, что и было сделано: авторы искусственно увеличили
в 4 раза основные параметры в уравнениях. Так что способ имплозии был
изобретен в СССР вполне самостоятельно. Между тем, И. В. Курчатову,
получившему от разведки несколько раньше сведения об имплозионном
подрыве плутониевой бомбы, было чрезвычайно важно узнать, что амери-
канцы разрабатывают не только довольно-таки очевидный пушечный ва-
риант сближения подкритических масс урана, но и нетривиальный способ
имплозии с целью ударного уплотнения заряда из плутония, что создает
его надкритическую массу, едва ли не единственно возможным путем для
получения атомного взрыва.
Тем не менее до взрывов американских атомных бомб в 1945 г. ника-
ких экспериментов по имплозионному сжатию металлов в СССР не про-
водилось. Лишь с весны 1947 г. в КБ-11 (в Сарове) группа В. К. Боболева
и А. Д. Захаренкова под научным руководством К. И. Щёлкина (все трое —
будущие Герои Социалистического Труда) приступили к конструированию
системы фокусировки ударной волны путем имплозии в атомной бомбе.
Им пришлось долго биться над получением идеально сжатых после взрыва
металлических шаровых имитаторов плутония.
Как же осуществляется имплозионный подрыв атомной бомбы? Как
уже упоминалось в современной ее конструкции плутоний распределен
в виде тонкой сферической оболочки, окруженной разнородными хими-
ческими ВВ. Начало цепной реакции требует одного-двух свободных ней-
тронов, возникающих внутри ядерного заряда. Для этого в центре урановой
или плутониевой сферы размещают нейтронный инициатор (запал, НЗ).
Как уже говорилось, идея и схема полоний-бериллиевого НЗ была также
передана нам разведчиками из США (см. главу 3). При имплозионном
взрыве химического ВВ в раздавленной капсуле с полоний-бериллиевой
начинкой альфа-частицы, вылетающие из полония, выбивают нейтроны
из бериллия, которые инициируют цепную нейтронную реакцию в плуто-
ниевом заряде.
Неудобство состояло в том, что полоний-210 имеет время полураспада
138 суток, поэтому НЗ в бомбах нужно было довольно часто заменять. Аме-
риканцы получали полоний-210 в ядерном реакторе путем облучения ней-
тронами висмута-210. Я. Б. Зельдович и В. А. Цукерман выдвинули идею
создания внешнего импульсного нейтронного источники (ИНИ), однако
по ряду технических причин ее удалось реализовать только в 1954 г. По-
лоний-бериллиевые запалы использовались в атомных бомбах до 1960-х г.
95
к Принцип устройства атомной бомбы
Глава 4. Физические принципы ядерной бомбы деления
96
Затем их заменили термоядерным тритиевым инициатором (ТИ), кото-
рый под действием сходящейся ударной волны разогревался и становился
источником нейтронов.
Итак, по сигналу, синхронно (при допустимом отклонении не более
0,2 мкс) поступающему на 32 детонатора, происходит подрыв неодно-
родного химического ВВ, которым обложен сферический плутониевый
заряд. Энергия сферически сходящейся ударной волны (имплозия) пе-
редается плутониевому шару или сферической оболочке, которая летит
симметрично к своему центру, формируя плутониевый шар с плотностью,
примерно в два раза большей, чем у плутония при нормальном давлении5).
А при двукратном повышении плотности активного вещества его критиче-
ская масса уменьшается в 4 раза, поскольку она обратно пропорциональна
квадрату плотности. Таким образом, в плутониевом шаре мгновенно воз-
никает значительное превышение критического значения. В этот момент
нейтронный инициатор (запал) начинает испускать нейтроны (порядка
95 миллионов в секунду), инициирующие цепную реакцию со взрывом.
Заметим, что в первой американской атомной бомбе, как и в ее
советской копии, плутоний изначально находился в виде двух толстых
полусфер. Технологически было очень сложно изготовить из плутония
тонкие оболочки идеально сферической формы, которые были освоены
лишь в последующих моделях атомных бомб. Но для первого раза совсем
непросто оказалось изготовить и полый шар из плутония, почти идеаль-
но сферической формы. На это пошел почти весь советский плутоний,
полученный на Комбинате №817. Экспериментировать, усложняя кон-
струкцию, тогда было нельзя. Действовало распоряжение И. В. Сталина:
делать как можно скорее, ни в чем не отступая от американских схем,
полученных разведкой. Исходный шар из плутония в первой бомбе имел
массу 6,5 кг, что было почти в два раза меньше критического значения
при нормальном давлении. В современных самых лучших конструкциях,
удерживающих исходную форму достаточно «долго», чуть более чем пол-
микросекунды, успевает пройти приблизительно 55-57 звеньев цепной
реакции. Это позволяет прореагировать до 45-50 %, и даже чуть более —
до 51-53 % плутония. Остальной плутоний рассеивается в окружающей
среде, а это чрезвычайно токсичный металл.
5) Заметим, что сферическая имплозия применялась лишь до середины 1950-х гг. Затем
схему имплозии заменили на более эффективную и проще управляемую эллиптическую, со-
ответствующую исходной форме обжимающего ВВ. Американцы назвали ее «Лебедь», так как
она напоминала туловище лебедя, если смотреть сверху (ru.wikipedia.org/wiki/Ядерное.оружие
копия).
Глава Уран: от нуля
до тысяч тонн
1. Вблизи нуля
Сразу после Распоряжения ГКО СССР № 2352сс от 28 сентября 1942 г.
«Об организации работ по урану» [АП. Т. I. Ч. 1. С. 269] началась инвента-
ризация урановых рудопроявлений, ранее открытых в СССР. Оказалось,
что дела совсем плохи: на тот момент в СССР были открыты и раз-
веданы всего четыре-пять мелких месторождений в Ферганской долине:
Табошар (412 т), Майлису (49), Адрасман (5) и Уйгурсай (5). В скобках
указаны учтенные запасы в тоннах всех категорий в пересчете на оксид
урана, всего 471 т. Хуже того, руды всех этих месторождений были бедны-
ми, они содержали в среднем от 0,053 % (Адрасман) до 0,1 % (Табошар).
Прогнозная оценка, требующая дополнительных капиталовложений, ра-
бочей силы и времени, оценивала запасы приблизительно в 4 раза больше,
а именно 1850 т. Следует упомянуть еще месторождение Тюя-Муюн (Шея
верблюда), открытое в начале XX в. в Чаткало-Кураминской провинции
(Узбекистан). В нем содержались значительно более богатые руды урана,
однако это месторождение было отработано на глубину 175 м еще до войны
при добыче радия [Пятов. 2005. С. 10]. В цитируемой книге, написанной
одним из крупнейших сейчас геологов-уранщиков Е. А. Пятовым, приво-
дятся следующие данные о зарубежных урановых месторождениях. В то
время в мире были известны 4 крупные ураноносные провинции.
1. В Европе — Рудные горы на территории Чехословакии, вдоль гра-
ницы с Германией. Наибольшее значение по урану имело месторождение
Яхимов (нем. Иоахимсталь). Урановая руда там была богатой — среднее
содержание оксида урана составляло 1,0 %. Ранее в Яхимове было добыто
39 г радия, что соответствует 110 т урана. После оккупации Чехослова-
кии немецкие геологи провели оценку этого месторождения и определили
в нем запасы радия в 300 г, а запасы урана в 1000-1100 тонн. Были
в распоряжении немцев и не столь крупные месторождения: Шмидеберг
в Саксонии, а также в районе Фрейберга.
2. В Америке — в центральных районах США и в районах Полярной
Канады. Еще перед войной в штатах Колорадо и Юта были открыты
богатые месторождения, из которых добывали радий, уран и ванадий.
После прекращения добычи радия в недрах Колорадо еще оставались
разведанные запасы порядка 2700 т урана и 5000 т ванадия. Руды были
богатыми: в среднем 1,25 % оксида урана. В Канаде, близ Б. Медвежьего
7 Заказ 988
(лава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
98
озера было открыто крупное месторождение Эльдорадо. К 1940 г. было
извлечено около 176 г. радия, что равнозначно 1550 т урана. Всего запасы
Северной Америки оценивались в 9000 т урана, из них в США около 3 000 т.
3. В Африке, в Бельгийском Конго, в районе Катанги была открыта
в 1915 г. ураноносная провинция Шинколобве-Казоло. С 1923 г. там велась
добыча урановой руды. Руда была очень богатой, в среднем содержала 3 %
оксида урана. При добыче радия было поднято на поверхность около
1500 т, оставшиеся запасы оценивались в 3000 т урана.
* * *
Как сенсация может прозвучать почти никому не известный факт,
что первым советским ураном в килограммовых количествах стал амери-
канский уран! В январе 1943 г. Советское правительство, по инициативе
академика В. И. Вернадского, обратилось к американской администрации
ленд-лиза с просьбой предоставить 10 кг металлического урана и 100 кг
оксида урана. Весной 1943 г. советская комиссия по закупкам вновь об-
ратилась к американцам с просьбой предоставить дополнительно 220 кг
оксида и нитрата урана. США поставили этот материал в апреле 1943 г.
и в дополнение к нему еще 10 кг металлического урана. Так что лаборатор-
ный этап исследований в рамках «Уранового проекта» в СССР целиком
основывался на американском уране. И только к концу 1944 г. 3. В. Ер-
шова смогла получить около 1 кг металлического урана из отечественной
руды. Об этом сообщает немецкий ученый Хейнеман-Грудер в книге: [На-
ука и общество... Т. 2, 1999. С. 332].
27 ноября 1942 г. было принято постановление Государственного Ко-
митета Обороны (ГКО) СССР «О добыче урана», согласно которому нар-
комату цветной металлургии было поручено организовать добычу урано-
вых руд и получение из них солей урана на Табошарском заводе, близ
г. Ленинабада (Таджикистан). В записке, направленной в правительство,
И. В. Курчатов отмечал, что этот завод может дать всего 2 т урановых солей
в 1943 г. и по 10 т в последующие годы. Тогда как для загрузки проектиру-
емого исследовательского уранового котла Ф-1 требовалось 45 т чистого
металлического урана. А в первой половине 1948 г. для промышленного
реактора «А» на Среднем Урале его потребовалось около 150 т.
Во исполнение решения ГКО СССР по реализации «Уранового про-
екта» к лету 1943 г. в СССР уже работало 14 поисковых урановых партий
и 6 радиохимических лабораторий. В Комитете по делам геологии СССР
был создан отдел радиоактивных элементов во главе с Ф. М. Малинов-
ским, а во ВНИИ минерального сырья (ВИМС) — урановый сектор № 6,
который возглавили будущий академик Д. И. Щербаков и доктор геолого-
минералогических наук М. Н. Альтгаузен. В 1944 г. добыча руды составила
уже 4 тысячи тонн, из нее было получено 2 т солей урана; план на 1945 г.
составлял 15 т. К середине 1945 г. в поле работало уже свыше 80 партий.
И тем не менее урана катастрофически не хватало.
2. Урановый рывок
Американские атомные бомбардировки Японии побудили Сталина
действовать незамедлительно, решительно, применяя даже нетрадицион-
ные методы ведения дел. Берия предложил Сталину форсированно решать
проблему создания советской атомной бомбы силами могущественной
системы НКВД, предоставив ему, Берия, неограниченные полномочия.
Сталин принял это предложение лишь частично, не желая чрезвычайно-
го и бесконтрольного усиления НКВД и Берия. По указанию Сталина
20 августа 1945 г. ГКО СССР создал особо секретный Спецкомитет при
СНК СССР, подчиненный напрямую Сталину. Председателем Спецкоми-
тета был назначен Л. П. Берия. Важно отметить, что уже через 4 месяца,
29 декабря 1945 г. Указом Президиума ВС СССР (а фактически решени-
ем Сталина) Берия был освобожден от должности наркома НКВД «ввиду
перегруженности другой центральной работой» [Кремлев, 2008. С. 430].
Новым наркомом НКВД стал создатель «Смерша» и замнаркома обороны
генерал В. С. Абакумов. Он не был выдвиженцем Берия, и у них неод-
нократно возникали трения, это замечание сделано потому, что с пода-
чи Н. С. Хрущева журналисты, сформировали общественное мнение так,
что всегда всей госбезопасностью от Ежова и до своего ареста руково-
дил Берия. В действительности же Берия, оставаясь на посту Заместителя
Председателя СНК (СМ) СССР, мог отдать распоряжение любому нар-
кому, но лишь по части атомной проблемы. Однако с этого момента он
уже не курировал спецслужбы, и даже вопрос об охране зданий ПГУ дол-
жен был решать с министром МГБ В. С. Абакумовым и министром МВД
С. Н. Кругловым.
Для хозяйственного руководства по созданию атомной промышлен-
ности было организовано Первое главное управление (ПГУ) во главе с ге-
нералом Б. Л. Ванниковым, подчиненное Спецкомитету. Оно стало прооб-
разом будущего Министерства среднего машиностроения. Схема финан-
сирования работ по линии ПГУ была беспрецедентной — по фактическим
затратам, без предварительно утвержденных смет, достаточно было под-
писи Курчатова или Ванникова на любом документе, а на документах,
касающихся конструкции атомной бомбы, достаточно было подписи Ха-
ритона для немедленного запуска в производство того или иного узла.
Сырьевым направлением в ПГУ руководил заместитель начальника ПГУ
геолог П. Я. Антропов, сильный и умный руководитель. И все-таки это
означало частичное дублирование с Министерством геологии функций
по управлению поисками и разведкой урановых руд. Что и привело к кон-
фликтной ситуации весной 1949 г.
С осени 1945 г. советские геологи начали поиск новых месторож-
дений урановых руд как в уже известном рудном поле в Средней Азии,
так и в других районах страны. На территории СССР тогда было очень
мало площадей, на которых ранее наблюдались признаки уранового ору-
денения (около 60—70). Геолого-прогнозных работ на уран ранее вообще
99
!. Урановый рывок
см
(лава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
не проводилось, не было научно-методических наработок, потому что ра-
нее в этом никто не нуждался. Теперь же на систематическую работу
не хватало времени. Срочно требовалось выбрать методы, позволяющие
дать локальный прогноз при опоисковании крупных площадей. Группа гео-
логов, уполномоченных решать урановую проблему во главе с академиком
Д. И. Щербаковым (1893-1966), выдвинула три экспрессных метода: (1)
ревизионное обследование на уран всех имеющихся в СССР коллекций
(в кернохранилищах и литотеках геологоразведочных экспедиций, в ин-
ститутах и вузах, в краеведческих музеях); (2) то же для всех рудников
с осмотром стенок игорных выработок; (3) обязательное попутное обсле-
дование на уран при проведении любых геологических работ.
В результате в 1944-1958 гг. была обследована примерно одна тысяча
действующих рудников и почти 5 тысяч уже не эксплуатируемых. Только
в системе «Дальстроя» было выявлено и обследовано 102 месторождения
олова, золота, вольфрама, молибдена, полиметаллов. Однако подавляю-
щее большинство выявленных участков с повышенной радиоактивностью
не представляло собой объектов, интересных для дальнейшей продуктив-
ной работы на уран (предварительной разведки бурением, затем детальной
разведки, строительства рудников и добыче руды). В общем, этот этап уси-
ленных поисков урана оказался очень трудоемким, но мало что дал.
Как пишет Е. А. Пятов:
100
«Перелом в обосновании выбора площадей для проведения поисков произо-
шел после разработки технологии аэрогаммапоисков, совершивших настоящую
революцию в урановой геологии. Рождение самой идеи и создание первых се-
рий приборов типа ЯГ-2 связано с именем выдающегося ученого-изобретателя
Александра Лазаревича Якубовича (ВИМС). В 1945 г. армейский капитан Якубо-
вич пришел в ВИМС с идеей создания прибора, который чувствовал бы слабые
радиационные поля урана на расстоянии до 100 м. Это позволило бы искать ура-
новые руды с воздуха. Директор института геофизики членкор АН СССР (с 1953 г.
академик) Г. А. Гамбурцев яростно спорил, утверждая, что из затеи ничего не вый-
дет, потому что сигнал не превысит флуктуаций измеряемого фона гамма-поля.
Но Якубович все же создал макет прибора ЯГ-2 („Якубович-гамма") и привез его
показать на закрытое совещание в Минсредмаше. Здесь Гамбурцев опять об-
винил „молодого дилетанта в легкомыслии". Однако со своеобразным шутливым
пассажем в защиту Якубовича выступил академик Д. И. Щербаков, курировавший
урановую геологическую науку. Якубович вспоминает: „Это был человек широкой
души и неиссякаемого юмора. Он заметил, что дилетантизм автора в области
геофизики может быть в какой-то степени смягчен его скромностью, о которой
свидетельствует само название прибора ‘ЯГ — поистине редкий случай само-
критики творца"» <я — г...> [Геология. Вып. 3. 2001. С.80].
Якубович оказался прав и стал Сталинским лауреатом. Уже с весны
1947 г. десятки самолетов ЛИ-2, а позже АН-2 приступили к плановым
поискам радиоактивных аномалий на территориях в десятки тысяч квад-
ратных километров в год. За весь только 1947 г. аэрогаммасъемкой было
опоисковано (на профессиональном жаргоне: «залетано») 93 тыс. кв. км
площадей; в 1948 г. — в 2,5 раза больше [Пятов. С 17]. Одновременно
в Средней Азии строили крупное предприятие для добычи и переработки
урановых руд — Комбинат № 6. Ему поставили две задачи: (1) доразвед-
ка уже известных месторождений урана в этом регионе, (2) извлечение
урана из руды. Директором Комбината № 6 был назначен Борис Николае-
вич Чирков, кандидатуру которого утвердил лично Сталин. Это был кадр,
взращенный в органах госбезопасности еще с начала 1920-х гг., руководи-
тель сталинского типа.
В ВИМСе в составе сектора № 6 (начальник М. Н. Альтгаузен) зарабо-
тала специальная Ферганская экспедиция (начальник Н. И. Нечаев, позже
А. И. Кавалеров), которые подчинялись непосредственно ПГУ (П. Я. Ан-
тропову). Лишь в самом начале Ферганская экспедиция работала в Уз-
бекистане. Вскоре она занялась опоискованием огромной территории,
в которую входили: вся Средняя Азия, Казахстан, Алтай, Саяны и даже
Закарпатье. Этой экспедицией открыт длинный ряд крупнейших место-
рождений различных видов руд. Огромную роль в успешных поисках сыг-
рала и наука. Так, в самом начале поисков, в 1945 г., когда любой успех
был особенно ценен, доктор геолого-минералогических наук профессор
Я. Д. Готман (ВИМС) обосновал принципиально новую концепцию о боль-
шой вероятности присутствия коренных оксидных руд урана ниже зоны
поверхностного окисления на месторождении Майлису. Такое представ-
ление противоречило принятой ранее точке зрения о рудах Майлису лишь
как о вторичных, возникших в результате окисления урана (от четырех-
до шестивалентного), переноса его растворов и отложения их на глубине
не более 100 м. Для проверки рекомендаций Готмана в 1945 г. не пожалели
средств на пробное бурение на бблыпих глубинах1). И не зря, предпо-
ложения Готмана подтвердились, и запасы урана в этом месторождении
сразу подскочили в 10 раз. В результате Майлису стало одним из наиболее
интенсивно и длительно отрабатываемых месторождений урана в СССР,
а Я. Д. Готман был награжден Сталинской премией.
Вскоре Ферганской экспедицией было найдено много урановых ру-
допроявлений в молодых (палеогеновых) отложениях, из них две точки —
Майлисай и Шакоптар — известные ранее как ординарные рудопроявле-
ния, были переведены в разряд месторождений для промышленной отра-
ботки. Тогда же были открыты жильные месторождения урана в Карама-
зорских горах, между Табошаром и Адрасманом: Джеркомарское, Тары-
Экан, Аксайское и Каракатское.
В 1949 г. были проведены пешеходные гамма-поиски вне Ферганской
долины, в горном Приташкентском районе. Проводить аэропоиски с са-
молета здесь неудобно и малоэффективно, так как высота полета должна
быть не более ста метров, вертолетов же еще не появилось. Здесь на юго-
западных отрогах Чаткальского хребта были открыты месторождения Ала-
таньга и Каттасай. Важнейшим обстоятельством стало то, что впервые
среди месторождений СССР руды Каттасая были квалифицированы как
В геологоразведке бурение — это самое надежное средство определения степени рудо-
носности объекта, но оно же и самое дорогое. В 1960-1970-х гг. бурение одной разведочной
скважины стоило порядка 0,5-1 млн долларов.
101
>. Урановый рывок
Глава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
102
богатые, со средним содержанием урана 1,5 %. В 1950 г. оба эти место-
рождения были переданы Комбинату № 6 для промышленной отработки.
В это же время Совмин СССР принял решение о передаче всех гео-
логоразведочных работ в узбекской урановорудной провинции в прямое
подчинение Комбинату № 6, под начало ветерана-чекиста Б. Н. Чиркова
(эпизоды из жизни этой непростой личности см. далее в этой главе).
В 1952 г. в Чаткальских горах было открыто наиболее богатое и ком-
пактное в СССР месторождение Чаули; здесь же ежегодно открывали
рентабельные месторождения: Чаркасар (1953), Майликатан (1954), Ри-
зак (1955) и Джекиндек (1956). Забегая вперед, сообщим, что к 1960-м
гг. рудные запасы Чаткало-Кураминской урановорудной провинции были
выработаны, и в 1970-х гг. поисковые работы в ней прекращены [Пятов.
С. 17-20].
В 1940-е гг. руду на Комбинат № 6 возили с гор в основном на ишаках,
двигавшихся челночно день и ночь, неся руду в «худжумах», вмещавших
по 25 кг. Академик Щербаков как-то сказал: «Не моя власть, а то поста-
вил бы памятник ишаку на самой вершине горы». На Комбинате руду
измельчали всухую в шаровых мельницах, выщелачивали в химических
реакторах, растворы разделяли в ямах-отстойниках. За сутки получали
10-15 тонн готовой продукции в виде товарной руды, в которой урана как
металла содержалось 35-45 %. К концу 1945 г., после усовершенствований,
ежесуточный выход руды составил в среднем 40 т. Реконструкция цеха,
переход к мокрому помолу с классификацией руды по крупности позво-
лили увеличить к концу 1946 г. извлечение металла до 60 %. Остальные
40 % сильно разубоженной руды (хвостов) шли в отвал.
Большинство операций производилось вручную. Техника радиацион-
ной безопасности: радиометрия и дозиметрия, респираторы, вентиляция
помещений, радиационная защита рабочих мест, их влажная уборка, спе-
циальные способы и места переноса и хранения радиоактивных продуктов,
и т. д. находилась в зачаточном состоянии. Если эти средства и меры еще
соблюдались (а во многом — только впервые отрабатывались) на Заводе
№ 12 в г. Электросталь, Московской области, получавшем металлический
уран из товарного концентрата (в первые годы «среднеазиатского» и «во-
сточноевропейского» происхождения), то в 1945-1946 гг. они игнорирова-
лись повсеместно в геологии и технологии первичной переработки руд. Не
было тогда еще выработано норм радиационной безопасности в геологии,
не существовало ни знаний, ни опыта работы с радиоактивными рудами.
К концу 1945 г. в СССР, на единственном тогда ураноперерабытыва-
ющем Комбинате № 6 было произведено 14,6 т урана. Строились и пус-
кались новые предприятия (в 1946 г. был пущен Комбинат №9).
В 1945-1950 гг. из месторождений СССР было извлечено урана (в тон-
нах): 14,6 (1945), 50,0 (1946), 129,3 (1947), 182,5 (1948), 283,7 (1949),
437,0 (1950). При этом масса добытой и переработанной руды была при-
мерно в полторы тысячи раз большей [Пятов, 2005.С. 39]. Но для обес-
печения непрерывной работы уран-графитового реактора «А», пущенного
в Челябинске-40 летом 1948 г., этого было совершенно недостаточно.
3. Уран из Восточной Европы
С осени 1945 г. советскими геологами были развернуты поисковые,
разведочные и добычные работы в Восточной Германии и Чехословакии,
позже — в Болгарии и Польше, а с 1950 г. — в Венгрии и Румынии.
Именно этому урану предстояло стать основным при первых загрузках
ядерных котлов — исследовательского Ф-1 и промышленного «А».
Вдоль границы между Чехословакией и Германией тянутся Рудные
горы. Со стороны Германии в этих горах расположены города Фрейберг
и Хемниц, а со стороны Чехословакии — Яхимов и Карлсбад. В давние
времена здесь разрабатывались руды серебра, меди, олова, кобальта и вис-
мута. В годы радиевого бума, с 1906 по начало 1930-х гг. в них обнаружили
богатые месторождения урана. Урановые руды содержались в основном
в Яхимовском месторождении, были также известны жилы с урановой
смолкой (основной рудный минерал урана, его оксид) близ Фрейберга
в Саксонии. За весь предвоенный период на Яхимовских рудниках было
добыто 110 т урана, из которого извлекли 39 г радия. Немцы, захватившие
Чехословакию в 1938 г., получили чешский уран в дополнение к трофей-
ному бельгийскому урану из Конго. Они провели ревизию Яхимовского
м-ния, его запасы оценили в 1000—1100 т урана. Что-то немцы успели там
добыть во время войны, кое-что они добыли и у себя в горах Саксонии
(точных данных об этом нет).
Крайне необычна геополитическая судьба этих Рудных гор. Дело
в том, что район Рудных гор был первично оккупирован войсками за-
падных союзников и только позже передан под советскую юрисдикцию
в обмен на Западный Берлин. Пока Рудные горы занимали американ-
ские войска, геологи из США провели экспрессную оценку содержания
урана в рудах и заключили, что общая его масса по металлу составля-
ет всего лишь порядка 15 тонн. В последующие годы оказалось, что это
была, к нашему счастью, грубая ошибка американцев в сторону заниже-
ния. По ялтинскому соглашению от февраля 1945 г. между Сталиным,
Рузвельтом и Черчиллем немецкая Саксония должна была стать советской
зоной оккупации. Но западные союзники просто так отдавать ее не хо-
тели и потребовали, чтобы взамен им уступили большую часть столицы
Германии, которая первоначально была целиком оккупирована советски-
ми войсками. У нас нет документальных данных о том, почему Сталин
предложил (или даже инициировал) такую необычную и потенциально
опасную сделку. Ее, несомненно, отрицательной стороной было то, что
внутри советской зоны оккупации, а позже в ГДР возник опаснейший очаг
напряженности. Западный Берлин стал на протяжении 30 лет источником
неоднократных военно-политических и социальных кризисов в противо-
стоянии на линии Восток-Запад. (Напомним лишь, что в августе 1961 г.,
когда в ГДР за сутки построили Берлинскую стену, американцы двинули
к ней танки, а навстречу им двинулись советские танки, и их разделяло
всего 50—100 метров.)
юз
3. Уран из Восточной Европы
[лава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
104
Но была и совсем не очевидная из-за секретности, но весьма по-
ложительная для СССР сторона обмена Западного Берлина на горную
Саксонию. Дело было, конечно не в том, что эта территория была в не-
сколько раз больше территории отданного Западного Берлина. Главным
стало то, что именно Рудные горы дали нам тот уран, который пошел
на создание первой советской атомной бомбы. И тем самым предотвра-
тил (с немалой вероятностью) американский превентивный ядерный удар
по СССР, чтобы не дать Советскому Союзу сделать свою ядерную бомбу.
Предвидел ли такой ход событий Сталин? Для точного ответа нужны до-
кументы, а их нет. Но по результату оказалось именно так: нам досталось
более тысячи тонн урана со срочной поставкой, а им — Западный Берлин.
Но вернемся к сырьевой стороне дела.
В Рудные горы срочно выехала правительственная комиссия во гла-
ве с замнаркома НКВД по строительству генерал-полковником А. П. За-
венягиным (1901-1956). Со второй половины 1945 г. он станет первым
заместителем начальника ПГУ и одной из виднейших фигур в адми-
нистративном руководстве созданием атомной промышленности СССР.
По инициативе Завенягина и Антропова уже в сентябре 1945 г. в рамках
НКВД создается Саксонская поисковая партия для ревизионных работ
на старых рудниках. Вскоре геологи дали прогноз: в Рудных горах почти
наверняка находятся еще не известные промышленные месторождения
урана. Весной 1946 г. Л. П. Берия забрал себе Саксонскую партию, пере-
ведя ее из ведения НКВД-МГБ (с министром В. С. Абакумовым во главе)
непосредственно в ведение ПГУ при своем Спецкомитете. Из поисковой
партия была преобразована в производственно-разведочную (начальником
стал Н. И. Хаустов, а главным геологом — Р. В. Нифонтов) [Пятов.С. 22].
Этой партии было поручено не только вести детальную разведку место-
рождений, но и добывать руду.
В 1946 г. советские геологи открыли крупное месторождение урана
Обершлема в Шнеебергском рудном поле. В этом же году начали действо-
вать первые рудники на месторождениях Иогангеоргенштадт и Шнееберг,
а в 1947 г. — рудники на месторождении Аннаберг. В 1947 г. Постанов-
лением Совмина СССР было организовано «Советское государственное
акционерное общество цветной металлургии ,,Висмут“». Оно стало совет-
ской собственностью в счет репараций со стороны побежденной Герма-
нии. На долгие годы ключевое слово висмут в применении к Восточной
Германии стало заменителем слова уран, что, конечно, знало множество
посвященных лиц. Разумеется, все руководящие посты в АО «Висмут» за-
нимали советские специалисты. Комендантом, а затем первым директором
этого АО был генерал-майор НКВД Мальцев. В «Висмут-зоне» был введен
особый режим секретности, и она имела экстерриториальный статус (как
16-я зона) даже после образования «самостоятельного» государства ГДР.
Разумеется, советскому народу очень повезло, что именно тогда, ко-
гда в этом была острейшая необходимость, на небольшой европейской
территории с прекрасным климатом и развитой инфраструктурой, кон-
тролируемой всецело советской администрацией, «в двух шагах» от на-
шей границы оказалось много урановых месторождений с богатой рудой.
Помимо уже названных, нашими геологами были открыты в Восточной
Германии: уникальное по запасам жильное м-ние Нидершлема-Альберода
близ Шнееберга (1948 г.), новый урановорудный район Ауэрбах (1949 г.),
рудное поле в Тюрингии с месторождениями: Гауэр (1950 г.), Кульмич
и Шмирхау (1951 г.) [Пятов.С. 23]. Разведанные в немецкой части Рудных
гор запасы урана выросли к 1950 г. до 2340 т (по металлу), что было почти
в 10 раз больше, чем запасы (250 т), известные на начало 1947 г. Что
касается поставок урана в СССР, то в 1946 г. они составили 15,7 т, в 1947 г.
уже 150 т, далее, до 1950 г. (1224 т), они примерно удваивались с каждым
последующим годом.
Несколько иная динамика характеризовала добычу и поставки в СССР
урана из Чехословакии. Летом 1945 г. генерал-лейтенант П. Я. Мешик, за-
меститель председателя ПГУ по режиму и кадрам, возглавил группу совет-
ских военных и специалистов, посетивших Яхимов (Иоахимсталь). Перед
войной там ежегодно добывалось около 14-15 т урана (что соответствовало
4-5 г радия). Во время войны немцы модернизировали это предприятие
и стали выпускать 6-9 г радия (20-30 т урана) в год. По опросу мест-
ных специалистов запасы урана в месторождении оценивались в 135 т
урана. Комиссия Мешика постановила провести срочную разведку это-
го месторождения в соответствии с методиками советской геологической
школы. Советское правительство заключило соглашение с правительством
Чехословакии о том, что чехословацкое предприятие «Яхимовские рудни-
ки» будет разрабатывать руды совместно с советскими специалистами.
При этом СССР обязался финансировать все геологоразведочные работы,
а весь добытый уран должен был поставляться в СССР. Первая урановая
руда из Яхимова, 18 т в металле, была вывезена в СССР уже в 1946 г.
В том же 1946 г. при ревизионных работах в чешских Рудных горах бы-
ло открыто новое месторождение урана Славковское. Вскоре на нем уже
работало 6 рудников. В 1947 г. в Центральной Чехии было открыто Пшиб-
рамское урановорудное поле, на котором уран стали добывать с 1949 г.
К 1950 г. разведанные запасы урана в Чехословакии составляли 690 т.
В 1947 г. поставки в СССР составили 49 т. К 1950 г. в этом уранонос-
ном регионе работало уже 10 рудников, которые совместно обеспечили
поставки 281 т урана в указанном году (что было втрое меньше, чем
из Восточной Германии). Всего же на тот момент из Чехословакии было
поставлено в СССР 320 т урана. В 1947 г. на чешских рудниках работа-
ло примерно 3700 человек, в основном немецкие военнопленные [Наука
и общество... Т. 2. 1999. С. 331].
Приведем суммарные цифры производства урана (в тоннах по годам)
из месторождений «стран народной демократии» (как их тогда называли):
60 (1946), 208,1 (1947), 451,9 (1948), 988,7 (1949), 1639,9 (1950).
Итак, если в 1945 г. производство урана из всех месторождений СССР
составило 14,6 т (всего!), то в последующие годы, по 1950 г. включительно,
оно стало к тому же сильно отставать (в 2-3 раза ежегодно) от производства
105
к Уран из Восточной Европы
со
1лава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
урана из руд союзных с нами стран Восточной Европы. Суммарно про-
изводство из советских месторождений составило 1097 т в 1945-1950 гг.,
тогда как советское производство урана в указанных союзных странах со-
ставило 3849 т, т. е. в 3,5 раза больше. «Однако по состоянию на 0.1.01.1950
все разведанные запасы урана в ГДР, Чехословакии, Болгарии и Польше
составляли всего около 3,3 тыс. т. Было ясно, что строить долгосрочную
программу развития атомной промышленности СССР на базе этих место-
рождений невозможно» [Пятов. С. 40].
Таким образом, была решена урановая сырьевая проблема, состав-
лявшая первую важнейшую часть Атомного проекта СССР, позволившая
создать нашей стране одну атомную бомбу к августу 1949 г, которая и бы-
ла успешно испытана. Однако дублирующего устройства у нас не было.
И только к началу следующего года появились еще две плутониевые бом-
бы. Между тем, у США их было по разным оценкам от 100 до 200. Это,
естественно, заставляло Сталина нервничать, торопить геологов, ставить
необоснованные сроки работ и т. д. Так, первым сроком изготовления
советской атомной бомбы был назначен 1947 г., затем срок был сдвинут
на год, затем еще на один год. В обстановке закрытости СССР, предельной
напряженности холодной войны, шпиономании и ожидания превентив-
ного ядерного удара со стороны США возникло так называемое «Дело
геологов».
106
4. «Дело геологов»
Сталин знал, что в США еще с 1946 г. разрабатывались детальные пла-
ны американских атомных бомбардировок СССР. В конце 1949 г. у США
уже было не менее 100 атомных бомб. Однако они хотели довести это число
примерно до 330, что обеспечило бы гарантированную и быструю победу
над безъядерным СССР при первом же ударе. В некоторых источниках
даже пишут, что такой удар США собирались нанести по СССР в 1952 г.,
если до этого времени не произойдут какие-то исключительные события,
например смерть Сталина. Несколько строк из этих планов приведено
в книге авторитетного американского историка ядерного оружия Дэвида
Холловэя «Сталин и бомба» [Холловэй, 1994. Р. 227]. Гораздо большие
по объему цитирования эти планы приведены в книге западногерманских
историков Б. Грайнера и К. Штайнгауза (Greiner В, Steinhaus Р.) [1983. С. 8,
119, 120, 126, 128] (указаны начальные страницы важнейших документов
книги в русском переводе), а также в отечественной литературе: например,
в мемуарах Президента АН СССР А. П. Александрова [Александров П. А.,
2002. С. 154,156] и в исторической трилогии «Круг Ландау» [Горобец, 2009.
Книга. 2. С. 69-72]. (Подробнее на эту тему см. в главе 11.)
13 октября 1945 г. в Комитете по делам геологии (уровень наркомата)
было создано специально для работ по урану Первое главное геологораз-
ведочное управление (ПГГУ, или 1-й 1лавк) во главе с С. В. Горюновым,
заместителем наркома И. И. Малышева. Главным геологом ПГГУ был на-
значен академик И. Ф. Григорьев. 1-й Главк стал руководить научно-ис-
следовательскими институтами, перепрофилированными на уран (ВИМС,
ВИРГ, ВСЕГЕИ, спецотделы нескольких других НИИ), а также системой
территориально-производственных управлений и экспедиций, ориенти-
рованных в первую очередь на уран. В Московском геологоразведочном
институте имени Орджоникидзе, Московском институте цветных метал-
лов и золота имени Калинина были созданы крупные спецфакультеты для
подготовки уранщиков-геологов, геофизиков, горняков, технологов, ме-
таллургов.
Не дожидаясь появления достаточного количества металлического
урана для загрузки в реактор, уже в 1946 г. спроектировали и в 1947 г. при-
ступили к строительству крупнейшего промышленного комбината № 817
по производству плутония (будущий «Маяк») на Южном Урале. В состав
этого комбината входили три завода: завод «А» — промышленный уран-
графитовый реактор; завод «Б» — предприятие по химическому извлече-
нию плутония из облученного урана, многократной очистке его раство-
ров и получению как конечный продукт плутониевого концентрата; завод
«В» — предприятие для получения металлического плутония в устойчивой
дельта-фазе и изготовления деталей ядерного заряда. Но уран, которого
хватало на первую загрузку промышленного реактора «А», появился у нас
лишь в начале 1948 г. Его было несколько больше 150 тонн.
Реактор «А» (Аннушка, как его называли курчатовцы) был пущен
18 июня 1948 г. лично И. В. Курчатовым, нажавшим кнопку «Пуск». Однако
в течение полугода с реактором происходили аварии, в основном из-за
течей, разбухания и застревания урановых стержней в каналах графитовой
кладки. Облученные, сильно радиоактивные урановые блоки приходилось
разгружать вручную, обрабатывать и снова загружать, так как нельзя было
терять этот уран, несмотря на то, что он накапливал плутоний и становился
крайне опасным даже несколько часов спустя после облучения в реакторе.
На фоне острейшего дефицита урана весной
1949 г. началась кампания НКВД по изобличению
«врагов народа» в Министерстве геологии. Архив-
ных источников и воспоминаний современников
по этому делу опубликовано крайне мало. В основ-
ном нам придется опираться на очерк члена кол-
легии Мингео СССР тех лет Г. А. Мирлина [ГЖМ.
Вып. 1. 2000. С. 62] и на содержание личных бесед
со старшим научным сотрудником ВИМС Ната-
льей Ильиничной Чистяковой (Малышевой), до-
черью наркома Комитета по делам геологии а за-
тем министра геологии СССР в 1939-1949 гг. Ильи
Ильича Малышева. Она рассказывала то, что за-
помнила из разговоров отца в семье на эту тему, когда они стали отчасти
безопасными — после смерти Сталина и казни Берия. При этом во время
107
И. И. Малышев
«Дело геологов»
[лава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
108
самих репрессий в 1949 г. в семье, естественно, об этом ничего не го-
ворилось, хотя близкие догадывались, что происходят какие-то тяжелые
события у отца в министерстве.
Первым из репрессированных геологов следует назвать академика
Иосифа Федоровича Григорьева, который с 1939 г. был заместителем Пред-
седателя Комитета по делам геологии (И. И. Малышева) при СНК СССР.
16 октября 1945 г. Григорьев был назначен главным геологом вновь создан-
ного Первого главного геологического управления Геолкома со штатом
центрального аппарата в 90 человек, целиком ориентированного на уран.
Геологи считают 16 октября 1945 г. днем рождения урановой геологиче-
ской службы страны. «Недостатком в работе», а потом и «вредительством»
со стороны Григорьева посчитали то, что он, выпускник Петербургского
горного института, воспитанный на традициях геолого-разведочной ста-
дийности, выступал против проведения больших объемов дорогостоящих
буровых, а иногда и эксплуатационных работ (строительства рудников)
на недостаточно подготовленных (опоискованных) объектах. Действитель-
но, нередко имели место расхождения в подходах ПГГУ Мингео СССР
и ПГУ атомного Спецкомитета в соблюдении классической стадийности.
По настоянию аппарата ПГУ (Б. Л. Ванников) при Спецкомитете быстро
строились рудники и обогатительные фабрики для переработки бедных
ураноносных сланцев Прибалтики, уран- и торий-содержащих монацито-
вых россыпей на Алдане, на некоторых мелких месторождениях Северо-
Востока СССР. После пуска таких предприятий их почти сразу закры-
вали и ликвидировали. Ниже описан один из эпизодов такого закрытия
с участием Л. П. Берия. Но в те месяцы к подобным лихорадочным на-
рушениям стадийности, повлекшим очень крупные затраты впустую, хотя
и не очевидные заранее, вынуждала атомная гонка. Сталин и Берия торо-
пили геологов (и других тоже), не считаясь с издержками.
Всего было арестовано около трех десятков геологов страны. Про-
тив них выдвинули стандартные для той эпохи обвинения во вредитель-
стве, которое конкретно заключалось в сокрытии перспективных вновь
открываемых рудных площадей [Мирлин, ГЖМ. 2000. Вып. 1. С. 62]. Было
это так.
30 марта 1949 г. Политбюро ЦК ВКП(б) в присутствии Сталина заслу-
шало «Сообщение тт. Шестаковой и Поспелова о состоянии геологических
разведок в Красноярском крае». Кто такие Шестакова и Поспелов? Гео-
логи? — Нет. П. Н. Поспелов — это идеолог, главный редактор органа ЦК
газеты «Правда». А. Ф. Шестакова — корреспондент «Правды» в Красно-
ярском крае. Театр абсурда! Ведь название доклада: «О состоянии геологи-
ческих разведок...». А авторы доклада не имеют ничего общего с геологией.
Журналистка Шестакова в 1935—1938 гг. «трудилась» в Институте Маркса-
Энгельса—Ленина. Из института ушла из-за склок (так написано в газете
«Поиск» от 11.08.2000). Затем, в 1944 и 1945 гг. она написала два пись-
ма на имя Секретаря ЦК Г. М. Маленкова, в которых обличала геологов,
ученых и руководство во вредительской консервации Минусинского ме-
сторождения меди, которое было признано нерентабельным. Шестакова
«доказывала», что в регионе есть также руды олова, скрываемые вредите-
лями, приводила «неоспоримый» аргумент — наличие бронзовых изделий
в краеведческом музее.
Председатель комитета по делам геологии И. И. Малышев принял
Шестакову, спокойно объяснил ей геологическую обстановку в крае, рас-
сказал, что олово сюда издавна завозили издалека, это известно всем кра-
еведам. В годы войны в ЦК возобладал здравый смысл, и в октябре 1945 г.
жалоба Шестаковой была снята с контроля. Но Шестакова продолжала
писать и дождалась своего часа. В конце 1940-х гг. Шестакова переклю-
чилась с «вредителей», лишающих страну меди и олова, на уран. С ее
подачи органами госбезопасности началась «раскрутка» дела вокруг об-
разца урановой руды необозначенного происхождения, который хранился
в Минусинском музее. Несмотря на то, что, как вскоре выяснилось, этот
образец был привезен в музей из Узбекистана с месторождения Тюя-Му-
юн (открытого еще в начале XX в.), Шестакова заявила, что вредители
скрывают наличие урановых руд в Красноярском крае.
В Мингео СССР заработала тройка от Политбюро в составе В. М. Мо-
лотова, А. И. Микояна и Л. 3. Мехлиса [Мирлин, ГЖМ. 2000. Вып. 1. С. 62].
31 марта 1949 г. МГБ арестовало около десятка видных геологов, среди
которых были: академик И. Ф. Григорьев, член-корреспондент АН СССР
А. Г. Вологдин, профессора и доктора наук: В. М. Крейтер, Я. С. Эдель-
штейн, Б. К. Лихарев, М. П. Русаков, главный геолог Красноярского гео-
логического управления А. А. Предтеченский и главный инженер Н. Ф. Ря-
боконь, главный инженер треста «Запсибцветметразведка» К. С. Фила-
тов. Всего за 1949 г. были репрессированы около тридцати геологов,
в том числе, кроме уже перечисленных, видные ученые: В. К. Котуль-
ский, М. Н. Годлевский, В. Н. Верещагин, Л. И. Шаманский, И. К. Баже-
нов, В. В. Богацкий, Ф. Н. Шахов, М. М. Тетяев, В. А. Хохлов. Почти весь
центральный аппарат Мингео был разогнан, уцелел лишь один заммини-
стра, председатель Госкомиссии запасов В. И. Смирнов, позже — видней-
ший академик-рудник. Вскоре Григорьев, Эдельштейн, Котульский, Ша-
манский умрут в ГУЛаге. Некоторых из арестованных геологов освободят
в 1951-1952 гг., и они вернутся домой. Всех остальных реабилитируют
только после смерти Сталина. Шестакова же представит в 1956 г. справку
о своей невменяемости и избежит ответственности за оговор, хотя и будет
исключена из партии.
А тогда, в апреле 1949 г. Политбюро приняло заключение: «О работе
МГБ СССР по вскрытию вредителей в геологии и, в частности, в Красно-
ярском крае». Непростой вопрос: почему Берия, руководивший в те годы
Атомным проектом СССР, не допускавший арестов внутри своей ядерной
империи, включился в «раскрутку» дела, про которое уж он-то наверняка
знал (в отличие от Сталина и Молотова), что геологи-вредители — это
подлая клевета?
Есть два налагающихся друг на друга предположения. Первое: Бе-
рия как главный ответственный в СССР за изготовление атомной бомбы
не желал считаться со стадийностью геолого-разведочных работ на уран,
109
«Дело геологов»
Глава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
110
он готов был идти на любые затраты, лишь бы не терять времени и скорее
получить руду, пусть слишком бедную, пусть хоть немного... (см. ниже
описание красочного эпизода, касающегося месторождения Мраморное).
Поскольку Малышев, Горюнов, Григорьев и др. руководители Геолкома
были против нарушения стадийности, то Берия решил воспользоваться
ситуацией, созданной партийными идеологами и поддержанными МГБ.
И второе. Берия, очевидно, стремился посадить на важный пост министра
геологии своего человека, тогда как И. И. Малышев не был человеком
Берия, хотя они и были неплохо знакомы. Как-то ездили с совместной
инспекцией на Кавказ, и, по рассказу Ильи Ильича, там между ними
возникла личная неприязнь. Берия в своем стиле попытался грубо «под-
шутить» над Малышевым, он незаметно подсунул ему в тарелку крайне
острый местный перец, Малышев поперхнулся, Берия засмеялся, и Малы-
шев прилюдно его обругал. Это мелочь, но Малышев никогда не пытался
сблизиться с Берия, стать его человеком. И вот теперь у Берия появилась
возможность заменить Малышева.
Преемником И. И. Малышева стал Петр Андреевич Захаров (1905-
1974). Это был инженер-металлург, выпускник Московского института
цветных металлов и золота, кандидат технических наук (с 1934 г.), гене-
рал-майор технической службы. До войны он работал в Наркомтяжпроме
начальником главка по меди. В 1941 г. стал могущественным ничальником
Главного Управления лагерей горно-металлургической промышленности
НКВД СССР. Все это огромное управление, насчитывавшее около 190 ты-
сяч заключенных, было с осени 1945 г. напрямую подчинено атомному
Спецкомитету при Совмине СССР во главе с Л. П. Берия.
Не менее сложный вопрос: почему Сталин, человек весьма неглупый,
принял подсунутую ему шестаковскую туфту с ураном за чистую монету?
Здесь дело было, скорее всего, связано с нараставшей паранойей у Стали-
на. (Ведь сказал же Сталин в конце своей жизни, что он не верит никому,
даже себе, а Молотова и Ворошилова перестал допускать на заседания По-
литбюро, считая первого американским шпионом, а второго английским.)
Видимо, в обстановке американского атомного шантажа, нарастания шпи-
ономании в СССР и неудач с поиском урановых руд, в силу стремления
припугнуть геологов, ускорить их работы волюнтаристским путем Сталин
воспринял информацию министра госбезопасности Абакумова «с пони-
манием». Хотя и сказал Абакумову: «Вы не очень-то увлекайтесь арестами
геологов, а то разведку недр некому будет вести» (со слов И. И. Малышева,
присутствовавшего на Политбюро).
11 апреля 1949 г. Совет Министров СССР принял Постановление
«Вопросы Министерства геологии», подписанное Сталиным. В нем был
такой пункт:
-----------
I I
I ну у старых специалистов-геологов, враждебно настроенных против Советской I
I власти, не сумело правильно оценить поступавшие в Министерствогеологии I
I неоднократные сигналы от местных партийных и советских организаций йот- |
I дельных лиц о наличии ценных полезных ископаемых < л. > и оставляло/эти I
[ сигналы без всякого вниманий». ; I
Далее говорилось о том, что советских геологов в Сибири направляли
старые специалисты и колчаковцы, которые выполняли установки быв-
ших владельцев горнорудных предприятий. Постановили: т. Малышева
снять с поста министра, «использовать его на меньшей работе в системе
Министерства геологии», а т. Захарова назначить министром геологии.
Захаров пробыл на этом посту около четырех лет. Неизвестны пози-
тивные оценки его геологами, о нем пишут, что он не любил выезжать
на места, руководил в основном из кабинета в Москве, был груб, коварен,
малокомпетентен.
После снятия с должности И. И. Малышева его вызвал Сталин и сказал:
«Нам известно, что Вы сами из рабочих и человек честный. Но прошляпили
у себя врагов народа, и за это будете отвечать. Мы начинаем строить Череповец-
кий комбинат. Для него нужна железная руда поблизости. Выезжайте в Петроза-
водск, организуйте геологическое управление по Северо-Западу. На должность
едете без возврата в Москву. Не найдете руду — пеняйте на себя» (запись автора
со слов дочери Малышева).
Сразу после вызова к Сталину у Малышева случился тяжелый ин-
фаркт, он пролежал полгода в больнице. А потом уехал в Петрозаводск,
создал Северо-Западное геологическое управление, которое разведало же-
лезную руду у Костомукши. Бывший нарком выполнил задание Сталина.
5. Некоторые последствия разгрома
Мингео СССР (в эпизодах)
(1) «Енисейстрой»
«По постановлению Совета Министров СССР (апрель 1949) все геологические
работы по Красноярскому краю были переданы в ведение особого управления
„Енисейстрой" МВД СССР. На новое управление возлагались задачи по поискам,
разведке и подготовке к промышленному освоению месторождений урана (тория),
а также цветных металлов (Си, Mo, W, Sn и др.). <...> В апреле 1950 г. А. А.Якжин
<д. г.-м. н., будущий ректор МГРИ> назначается главным геологом Восточного
свинцового (читай: уранового) рудоуправления одного из предприятий „Енисей-
строя". Возглавлял Восточное рудоуправление генерал-лейтенант И. С. Любый, пред-
ставлявший там „государево око", т. е. МВД СССР. Главным объектом рудоуправле-
ния было Стрелкинское месторождение,точнее, рудопроявление. <...> Был прове-
ден большой объем горно-буровых работ, и Стрелкинский объект, по заключению
А.А.Якжина и других геологов, получил отрицательную оценку. В этой связи заме-
тим, что за все время существования „Енисейстроя" (1949-1953) им не было
найдено ни одного промышленного месторождения урана. Так безрезультатно
закончилась эпопея „Енисейстроя", а вместе с ней тихо закрылось „Красноярское
дело" геологов. Эта трагическая история еще ждет своего описания».
(Цит. по очерку П. П. Ясковского и А. Ал. Якжина «Памяти Александра Андре-
евича Якжина (к 100-летию со дня рождения)»: [Смирновский сб., 2007. С. 192])
111
>. Некоторые последствия разгрома Мингео СССР
Глава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
(2) Уран ищет «настоящий чекист»
«Во главе „Енисейстроя" был поставлен генерал МВД Панюков. Права его
были неограниченными. Рассказывали, как он пинком вышибал человека из ка-
бинета. Одного геолога приказал посадить под арест, но тот был гражданским. То-
гда приказ уточнил: присвоить звание сержанта, посадить, а потом звание снять.
<... > Один геолог сбежал — улетел в Москву. Но долетел только до Свердловска,
где его сняли органы и вернули назад: Панюкову подчинялась вся трасса».
(Цит. по очерку к. г.-м. н. Г. Г. Кравченко: [Геология... 2001. Вып. 3. С. 348])
112
(3) Еще один «настоящий чекист» (новый замминистра геологии)
Рассказывает геолог И. И. Берсенев.
«В 1949 г. я работал в Приморском крае начальником 236-й геологиче-
ской партии. У нас было три буровые бригады, которые разбуривали гидрогео-
логические скважины. <...> Начальник экспедиции Сидельников сообщил мне
по телефону, что в край прибыл замминистра геологии СССР генерал-лейтенант
НКВД Воронин сиз команды министра, генерала Захарова> со свитой, и они
выезжают к нам в партию. <...> На другой день я сопровождал генеральскую
группу. В 1-й бригаде был полный порядок. Старший буровой мастер разбирал
наряды, сменный стоял за рычагами, один из рабочих был около двигателя, вто-
рой — на вышке. Коллектор описывал керн, повариха у костра готовила обед.
Вторая смена в тени деревьев играла в домино, а третья — спала в палатке.
Во 2-й бригаде обстановка была аналогичной. Генерал, полковник и подполков-
ник потоптались вокруг и молча сели в автомобили. В 3-й бригаде случилась
авария — прихват бурового долота. Вся бригада, 10 человек, была на ногах.
У штанги старший буровой мастер со сменным мастером возились с домкратом,
рабочие колотили кувалдами по штанге и обсадной трубе...
Я заволновался. Аварии у нас на буровых были редко, а туг ЧП! Я ждал
разноса. Но, к моему изумлению, генерал-лейтенант пришел в восторг. Он за-
явил: „Вот это молодцы, все работают, а то в других бригадах играют в домино
и спят". Еще в 1-й бригаде я объяснил этому „специалисту", что работа бригад
круглосуточная, по 8 часов, но он пропустил это мимо ушей. Генерал, весьма до-
вольный, отбыл обратно. Мою информацию о работе геолого-съемочных отрядов
он смотреть отказался».
(Цит. по очерку д. г.-м. н. И. И. Берсенева: [Геология... 2003. Вып. 9. С. 204])
(4) «Захаронение» и «антропоген»
П. Я. Антропов
Как говорили острословы, в геологии началась
эпоха «захаронения» (по фамилии нового мини-
стра П. А. Захарова). Она продолжалась четыре года.
В 1953 г. непопулярный и малокомпетентный Заха-
ров был снят с поста министра. Его сменил энергич-
ный и умный П. Я. Антропов, бывший заместите-
лем начальника ПГУ (Б. Л. Ванникова) при Совми-
не СССР (предтечи Минсредмаша). Геологическая
служба страны начала быстро возрождаться, геоло-
ги стали называть эту новую эпоху «антропогеном»
(так в геологии называется четвертичный период).
(По очерку д. г.-м. н. В. В. Семеновича:
[Геология... 2003. Вып. 10. С. 114])
(5) Берия был способен и на такое...
Рассказывает главный инженер Сосновского геологического объеди-
нения (Забайкалье), лауреат Ленинской премии, первооткрыватель круп-
ного уранового месторождения Владимир Павлович Зенченко, со слов
героя эпизода К. П. Лященко.
Л. П. Берия вызывает главного геолога К. П. Лященко, в ведении которого
было месторождение Мраморное, в Забайкалье. Спрашивает:
— Будет урановая руда или нет?
— Большой руды не ожидаем, надо сворачивать рудник.
— Вы хорошо подумали? Пойдите в другую комнату, и подумайте еще
два часа.
Прошло два часа. Кирилл Петрович повторил:
— Надо закрывать.
— Подумайте еще дома. Даю неделю.
Прошла неделя, и Берия спрашивает:
— Не передумали?
— Не передумал, — отвечает Лященко. — Надо закрывать.
Берия открывает сейф, достает оттуда коробочку и... прикрепляет к пиджаку
Лященко орден Ленина.
— За мужество в геологии. Вы свободны.
А что касается Мраморного, то никого не арестовали и не сняли за то,
что поторопились с решением начать добычу без предварительной разведки.
Понимали, что руда нужна любой ценой и как можно скорее. [Зенченко, 2003.
С. 201].
* * *
Так уж получилось, что И. И. Малышев и П. А. Захаров, при всей
их несхожести по типу личности и деяниям, прошли синхронно весьма
похожие жизненные пути по горным вершинам советской власти. Оба
прожили по 69 лет. Захаров умер на следующий год после Малышева,
ушедшего из жизни в 1973 г. Оба похоронены на Новодевичьем кладбище,
в двух шагах друг от друга.
6. «Урановые люди»: эпизоды
(1) «Конфликт» между красными и белыми карбонатами
Начало 1950-х гг. Геолог Виктор Леонидович Барсуков работает на
крупнейшем в мире жильном (кварц-кальцитовые жилы) месторождении
Шлема-Альберода (ГДР). Исследует сотни жил и сотни же ореолов око-
ложильного изменения метаморфических пород под влиянием рудонос-
ных растворов. Он описывает следующий ключевой эпизод своей работы,
имевший серьезные последствия для всей дальнейшей геологоразведки
в этом рудном районе.
«Красная окраска карбонатов < кальцита и доломита > считалась типоморф-
ным отличием урановорудных жил от безурановых. Если вскрыта жила с красным
карбонатом, то гони по ней штрек; если же в жиле белый карбонат, не трать
8 Заказ 988
113
<Урановые люди»: эпизоды
Глава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
на нее времени. Но оказалось, что замещение кальцита красным доломитом —
явление, далеко не всеобъемлющее, что на многих участках, особенно на верхних
горизонтах, первичные кварц-кальцит-настурановые жилы сохранились в своем
первозданном виде. Я настаивал на том, что надо обращать внимание и на жилы
с белым кальцитом. Нашлись люди <...>, обвинившие меня в подрыве эффек-
тивности дорогостоящих горных работ, поскольку я опровергал их ориентацию
на красные жилы. Мне пригрозили „делом44 по партийной линии, что автома-
том означало, по тогдашним порядкам, изгнание из ГДР в 24 часа и лишение
допуска к секретным исследованиям вообще. Скандал разгорелся настолько не-
шуточный, что главный геолог „Висмута44 Георгий Алексеевич Кремчуков приехал
на Шлему разбираться с „крамолой44. Я выложил на стол сотни своих образцов
с белым жильным кальцитом и прекрасными, нисколько не окисленными, блестя-
щими корками настурана (минерал, оксид урана). Целый день мы с ним смотрели
образцы, а, прощаясь со мной, Г. А. Кремчуков приказал мне собрать несколь-
ко лотков самых типичных образцов из первичных кварц-кальцит-настурановых
жил, объехать с ними все шахты Шлемы и подробно рассказать о таких жилах со-
ветским и немецким геологам. <... > И впредь считать подобные жилы важным
объектом добычи» [Александр Павлович... 2005. С.341].
(2) Два Николая Карповых — начальники урановых главков
Вспоминает В. П. Зенченко, автор названия города Краснокаменска,
построенного на базе крупнейших урановых месторождений Стрельцов-
ского рудного поля.
114
«Сырьевая урановая проблема охватывала два министерства — Минсред-
маш и Мингео СССР. В них было два „Первых главка44 — два урановых, их на-
чальники — оба Герои Социалистического Труда, оба „Заслуженные геологи44,
оба Карповы и оба Николаи. Только в Минсредмаше Карпов был Борисович,
а в Мингео — Фролович. Оба крепкие, коренастые, знающие свое дело, ведущие
свои главки к успеху, но... порой больно хамоватые. Это присуще, к сожалению,
многим, и в урановом деле оно было, было! <...>
Обсуждался вопрос о значимости и перспекти-
вах пластово-инфильтрационных месторождений ура-
на нового типа. Доклад делал главный геолог Букинай-
ской партии <в Узбекистане> В. М. Мазин. Коротко
и толково показал запасы и перспективы. Н. Б. Кар-
пов неоднократно перебивал докладчика, потребовал
показать руду. Принесли образец песчано-глинистой
слабосцементированной руды. Он тут же взял банку
с водой и опустил туда образец, который быстро рас-
пустился.
— Это не руда, а жижа, — закричал он, не ску-
пясь на „эпитеты44 в адрес геологоразведчиков. После
этого крика разведочные работы были прекращены.
...При разведке „урановой жемчужины44 — Тулу-
куевского месторождения на Стрельцовке <в Забай-
Н. Б. Карпов калье, в 1950-х гг.>, — вдруг крик Н. Ф. Карпова,
обращенный ко мне и главному геологу Ю. Г. Рогову:
— Вы очковтиратели! Враги народа!.. Нет у вас урана на Тулукуе! Один
торий! Вы ответите!..
Привезли ему сотни журналов опробования, показали, как-то успокоили.
А ведь для Узбекистана и России указанные места — единственные, где сегодня
добывается уран» [Зенченко. С. 195].
(3) Две Е. Д. Карповы, одной не повезло
«В списке на Сталинскую премию за открытие месторождения Чаули зна-
чились две женщины: Е. Д. Карпова, сотрудник ВСЕГЕИ <геологический институт
в Ленинграде>, и Е. Д. Карпова, старший геофизик партии. Какой-то незадачли-
вый чиновник посчитал, что дважды записано одно и то же лицо. Вычеркнули
геофизика... И здесь казенщина и безнравственность» [Зенченко. С. 196].
(4) Мат и контрмат
В. П. Зенченко продолжает свои рассказы и характеристики действу-
ющих лиц.
«Карпов Николай Фролович, участник ВОВ, азартный первооткрыватель ме-
сторождений урана, четверть века руководитель 1-го (лавка. <...> Вздорный
был человек, говорят, незлопамятный. Возможно. Но хамства было с излишком».
Вот пример конкретной ситуации, когда 1-й Главк лишил работников
экспедиции 10 % надбавок к зарплате, называемых «безводными». В ответ
родилось письмо коллектива наверх, выражавшее несогласие трудящихся
и просьбу отменить это постановление.
«Что туг было! Карпов в диком гневе звонит мне: „Ты что, главный инженер,
куда смотришь, ослеп, не видишь, что твои ‘засранцы’ творят, на меня писанину
‘состряпали’. Они что, ‘охренели’?..’4 (некоторые из слов в кавычках смягчены,
на самом деле они были произнесены матом)». <...>
«Виктор Николаевич Низовский, фронтовик, ветеран урановой геологии, ав-
торитетный руководитель Кировской экспедиции <в Киеве>, открывший круп-
нейшие месторождения урана в СССР <близ г. Кировограда> в первые после-
военные годы. <...> Это тот человек, который на гнев Карпова и угрозу снятия
отправил Николая Фроловича матом на три буквы. А потом, когда был снят
с должности, и Карпов ему снова предложил руководящую работу, повторил свое
послание слово в слово. Смелый человек!
< Много лет спустя > Низовский и я заявились на квартиру к пенсионеру
Карпову <...> Он встретил нас, как добрых старых друзей. Достал бутылку ко-
ньяка. Вспоминали многих и многое. Зла не помнили» [Зенченко, 2003. с. 201]. 5
(5) Н. Б. Карпов из Минсредмаша копирует Берия
Рассказывает Николай Николаевич Муромцев, главный геолог экспе-
диций и объединения, которое обеспечивало урановой рудой комбинаты
в Ленинабаде и Навои.
«Я был вызван в столицу к начальнику Главка Н. Б. Карпову для информации
о текущей работе. Завершив доклад, попрощался и направился к двери.
— Да, обожди! Там в кармане моего пальто возьми свою награду, — сказал
Карпов.
Я вытащил коробочку и открыл ее. Там был орден Ленина!» [Зенченко. С. 197].
115
«Урановые люди»: эпизоды
8*
Глава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
116
(6) Слишком молод для Героя
«Согласно разнарядке Москвы мы представили в Читинский обком партии
наградные документы на присуждение звания Героя Социалистического Труда
бригадиру проходчиков-подземщиков Александру Колтышеву. За его спиной сто-
яли рекорды СССР по скоростным проходкам. Объемы совместных общих работ
под землей по протяженности превышали московский метрополитен. А запасы
урана — единственные практически на всю Россию. Казалось бы, чего утрясать?
Так нет. Один из секретарей обкома вдруг заявляет:
— Не подходит. Молод больно. 38 лет всего.
Я возмущаюсь:
— 38 лет, вернр. Но у него 20 лет подземного стажа! Это двойной срок
на пенсию. Да и не живут такие горняки долго.
А мне в ответ:
— А вы что, считаете орден Ленина, за который я согласен поставить под-
пись, — это мало?
За все разведанные запасы урана России никто из подземных проходчиков
Героем Социалистического Труда так и не стал» [Зенченко. С. 196].
(7) Лишен всех наград
Приведем следующий важнейший эпизод с участием Сталина. Пер-
воисточником этого рассказа (или легенды?) послужил сам Б. Н. Чирков,
назначенный в 1945 г. директором комбината № 6. Этот эпизод описан
и опубликован лишь недавно уранщиком первого поколения, заслужен-
ным геологом РСФСР В. В. Марченко, который вспоминает то, что слы-
шал некогда от самого Чиркова [Геология... Вып. 23. С. 189]).
7 марта 1945 г. Сталин вызвал Чиркова и сказал:
«Американцы рассчитывают, что мы будем иметь бомбу лет через 10-15
и строят свою стратегию. У них этих бомб сейчас единицы, но когда они вооружат
ими свои ВВС, то захотят диктовать нам свои условия. На это у них уйдет лет пять.
Вот к этому времени мы должны иметь свою бомбу. Товарищ Курчатов заверил
Политбюро, что при наличии урана этот срок реален. Для ученых, инженеров и для
Вас эта задача по напряженности и ответственности равна усилиям военного
времени. Вам будет оказано любое содействие, будут предоставлены большие
полномочия. Ваше предприятие ни в чем не будет ощущать недостатка».
Б. Н. Чирков — ключевая фигура в «Урановом проекте», его Комбинат
№ 6 — единственный, который давал стране уран уже в 1945 г., и позже он
оставался крупнейшим в стране. Кроме того, имеется интригующая деталь,
впервые увиденная автором в Музее Курчатовского института, на фотоко-
пии секретного Указа Президиума Верховного Совета СССР от 29 октября
1949 г. «О присвоении звания Героя Социалистического Труда...» 33 ли-
цам за особо выдающиеся заслуги в изготовлении и испытании советской
атомной бомбы. На копии видны рукописные пометки секретаря про-
тив каждой фамилии с указанием даты вручения награды. Против одной
фамилии — Чирков Борис Николаевич — сделана приписка: «Лишен —
Указ 16.1.59». Фотокопия этого Указа имеется также в книге [АП. Т. И.
Кн. 1. С. 564]. Между тем, в справочном биографическом разделе другой
книги [Создание... С. 434] о Чиркове дана чисто положительная справка,
в конце которой есть такие слова: «Б. Н. Чиркову было присвоено звание
Героя Социалистического Труда». И ни слова не сказано о лишении его
этого звания.
Ситуация несколько прояснилась при знакомстве с именным указа-
телем в книге [АП. Т. I. Ч. 2. С. 716], где даны более объективные биогра-
фические справки к каждому имени.
Б. Н. Чирков
Борис Николаевич Чирков (1906-1978)
< .. . > капитан госбезопасности (1939)
<тогда это примерно соответствовало
подполковнику в армии> , гвардии
подполковник РККА (1943). Окончил
4 класса Омской гимназии и курсы
Всевобуча (1920). С 1920 г. — в 1-й
кавалерийской дивизии РККА, с 1922 г. —
работал в ОГПУ. С 1934 г. — зам.
начальника ГПУ (УНКВД) Якутской АССР,
с 1936 г. — начальник Владимирского
горотдела НКВД, с 1937 г. — начальник
УНКВД Восточно-Казахстанской обл.,
в 1939 г. — замнаркома НКВД Казахской
ССР, с 1939 г. — начальник Управления
Темниковского лагеря для военнопленных, с 1940 г. — начальник
Управления Джезказканского ИТЛ и строительства медеплавильного
комбината НКВД2) < ... > С 1942 г. — в Действующей армии,
прошел путь от командира батальона до заместителя командира
10 гвардейской дивизии ВДВ. В феврале 1945 г. — отозван
из РККА и назначен начальником ИТЛ и строительства Комбината
В 6 НКВД (Ленинабадский горнохимический), с 1946 г. —
начальник Комбината. В 1953-1957 гг. — директор Восточного
горно-обогатительного комбината В9 в Желтых Водах на Украине.
Герой Соц. Труда (1949) . Ордена Ленина (три) , Боевого Красного
Знамени и др. В 1957 г. исключен из КПСС, в 1959 г. — лишен
всех наград и званий «за нарушения социалистической законности
в 1937-1938 гг.».
Не найдено сведений, почему в 1942 г. Чирков был снят с весьма
высокой должности в системе НКВД и мобилизован на фронт, где он
командовал батальоном (всего лишь). Правда, позже он был повышен
до замкомдива. Ну, а во второй раз, много лет спустя, его разжаловали
уже окончательно, это случилось после XX съезда КПСС, когда началась
массовая реабилитация жертв сталинского террора и на поверхность не-
избежно всплыли «заслуги» Чиркова в 1937-1938 гг. в деле «разоблачения
врагов народа».
Чтобы ярче себе представить атмосферу предельного физического
и нервного напряжения, в которой работали уранщики тех лет, приведем
2) В 1930-е гг. индустриализация СССР проводилась в очень большой степени армией
заключенных. В системе ГУЛага действовала мощнейшая строительная организация страны,
Главное Управление лагерей промышленного строительства.
117
«Урановые люди»: эпизоды
1лава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
118
эпизод с участием того же Чиркова, описанный неоднократно цитируемым
здесь геологом В. П. Зенченко.
«В 1950 г. Краснохолмскую экспедицию подчинили комбинату № 6., Чирков
собрал начальников геологических партий. В приемной ждали долго. Наконец,
дверь открылась, и мимо нас в свой кабинет, не здороваясь, быстро прошел
Чирков. Беседа началась. К первому начальнику партии первые слова:
— Расскажи, как ты у государства миллион украл!
В объяснении убытков были упоминания о беременных, временно не рабо-
тающих. Снова крик:
— Все беременные! Так чем вы там все занимаетесь? — (Матерщина.) —
Давай сюда снабженца!.. А! Морду наедать!.. Иди сюда!..
И так годы. С матом, с наградами к урану...
Самого Чиркова постигла суровая судьба: в 1960-е гг. <в 1957> он был
отстранен от работы, лишен наград, исключен из партии. Хотя, в общем, он был
волевой, энергичный руководитель» [Зенченко. С. 196].
7. О мифических привилегиях уранщиков
В. П. Зенченко развенчивает очередной миф о больших зарплатах
и привилегиях «урановых людей».
«О клады, тарифные ставки — обычные для всей страны. Плюс 25% доплата
за полевые условия, плюс очень редко 10% безводных. Уранщики получали,
в отличие от других геологов, „урановые" 20% к ставке — это постоянно.
Туго бывало. Даже своих отделов рабочего снабжения (ОРСов) у геологов-
уранщиков не было. Хотя некоторые светлые завистники поговаривали: „Чего вам
не работать! Вам все дают!" Да, это факт. Почти все товарные накладные были
с красной полоской: „Задержке не подлежит!" Шли вагоны с оборудованием...
со взрывчаткой и сталью без остановок. Завидуйте!» [Зенченко. С. 238].
8. Об урановой проблеме при Ельцине и Гайдаре
«Директор Приаргунского горнохимического комбината < крупнейшего пред-
приятия страны по переработке урановой руды> Сталь Сергеевич Покровский
рассказывал мне перед смертью, — пишет В. П. Зенченко, — как он обивал
пороги Правительства новой России, которое возглавлял „завлаб". На просьбу
выделить из наших же заработанных средств на продолжение поисков урана для
подкрепления сырьем комбината на будущее мне ответили: „Если понадобится
нам этот самый ваш уран, мы наймем французских геологов, и они в этой вашей
Сибири этого урана найдут, сколько хочешь!"
Вот сволочье: „Они найдут!" Чего ж они после войны у себя под носом
в Германии не нашли?!» [Зенченко. С. 228].
* * *
Основные итоги разрушительной деятельности правительства Ельци-
на-Гайдара таковы. Сотни тонн высокообогащенного оружейного урана
было продано по дешевке Штатам, где они, с их слов, занялись его разубо-
живанием. Основные урановые месторождения, служившие базой атомной
промышленности СССР, оказались после ельцинского переворота, за пре-
делами России — в Казахстане, Узбекистане, на Украине, в Киргизии.
В пределах новых границ России остается единственный продуктивный
ураноносный рудный район в Забайкалье — группа месторождений под
общим названием Стрельцовское.
9. Кратко о гигантском Стрельцовском
месторождении урана
Долгая и в геологическом смысле сенсационная история открытия
этого уникального урановорудного района описана в монографии Е. А. Пя-
това [Пятов. С. 106-114]. Первоначально, в 1946 г., жители села Клич-
ки Приаргунского района Читинской области братья Алексей и Георгий
Стрельцовы открыли крупную кварц-флюоритовую жилу. Случайно они
обратили внимание, что дети играют найденными в степи цветными ка-
мушками, которые оказались кусками флюорита. При разведки этого ме-
сторождения флюорита было выявлено несколько радиоактивных анома-
лий. В 1954 г. Сосновская экспедиция приступила к планомерным поискам
урана в Южном Забайкалье — Приаргунье. Однако долгое время обнару-
живались лишь локальные урановые проявления небольшой мощности
и с низким содержанием металла. В апреле 1963 г. новая наземная партия
№ 324 во главе с Б. М. Журавлевым, старшим геологом Л. П. Ищуковой
и старшим геофизиком Г. В. Рубцовым провела целевые поиски урана
в осадочно-вулканогенных отложениях верхнего мезозоя в юго-западной
части Южно-Аргунской впадины и в Шаманском прогибе. «Она начала ра-
боты силами двух буровых станков с проходки профиля на Стрельцовском
месторождении, в уже известных створах, но на более глубоких горизонтах.
На глубине 220-260 м скважина вскрыла уроноворудную залежь мощно-
стью 40 м со средним содержанием урана 0,14%. Но в ней выделился
интервал мощностью 1,4 м с содержанием металла 2,72%. Это была не-
вероятная удача, — пишет Е. А. Пятов. — Далее последовала целая серия
новых скважин, показавших промышленные оруденения. <... > В январе
1964 г. начальник Сосновской экспедиции В. М. Степанов уже докладывал
в Москве министру Е. П. Славскому о выявлении в Южном Забайкалье
нового промышленного месторождения урана». Персонально звание пер-
вооткрывателя было присуждено: М. А. Строганову, И. П. Березовикову,
В. Н. Суханову, Б. М. Журавлеву, Л. П. Ищуковой, Н. М. Румянцеву.
Братья Стрельцовы неоднократно писали в Москву о своих претензи-
ях на первооткрывательство уранового месторождения, причем открытым
текстом называя уран, что тогда было строжайше запрещено. Руковод-
ство Мингео СССР встречалось с братьями, разбирали их жалобу, однако
парадокс так и остался неразрешенным. Именем Стрельцовых названо
гигантское месторождение урана, но первооткрывателями они не были
признаны и денежного вознаграждения не получили. Хотя не будь ими
119
>. Кратко о гигантском Стрельцовском месторождении урана
Глава 5. Уран: от нуля до тысяч тонн
Л. П. Ищукова
А. П. Рогожин
предварительно открыто Стрельцовское месторождение флюорита, воз-
можно, и уникальные кладовые урана в Приаргунье остались бы спрята-
ны природой, как полагает Е. А. Пятов [Там же. С. 111]. И Россия сейчас
осталась бы практически без урана.
«В 1970 г. за открытие и разведку урановых месторождений Стрельцовского
рудного района сотрудники Сосновской экспедиции В. М. Степанов, Г. П. Гагарин,
В. П. Зенченко, Л. П. Ищукова и главный геолог Первого Главка А. П. Рогожин
удостоены звания лауреатов Ленинской премии» [Там же. С. 114].
Нынешний директор ВИМСа проф. Г. А. Машковцев с соавторами
сообщают следующее.
«В России... в настоящее время производство урана составляет около 20%
от общего объема потребления на внутренние нужды. Огромный дефицит покры-
вается складскими запасами, которые могут быть исчерпаны за 10-15 лет. <... >
Стратегия развития российской энергетики предусматривает удвоение объема
энергопроизводства на АЭС к 2020 г., что при сохранении необходимого уровня
экспорта ядерных материалов потребует 17-19 тыс. т уранового сырья в год, в т. ч.
порядка 6,5-7 тыс. т для собственных АЭС; 5-6 тыс. т — для экспорта топливных
сборок и столько же для экспорта низкообогащенного урана. В то же время про-
изводство урана на единственном эксплуатирующемся горным способом Стрель-
цовском рудном районе не превысит 3,5 тыс. т в год, а на подготавливаемых
к освоению методом скважинного подземного выщелачивания в Зауральском
и Витимском районах в совокупности составит не более 1,5-2 тыс.т. в год» [Маш-
ковцев и др., 2008. № 04. С. 19-21].
Глава Получение чистого
6
металлического
урана*
1. НИИ-9. 3. В. Ершова
До 1944 г. в СССР было всего два института, которые в принципе ра-
ботали с радиоактивными веществами: РИАН в Ленинграде и ГИРЕДМЕТ
в Москве. Круг же возникающих проблем все более расширялся, появи-
лись новые, чрезвычайно токсичные объекты — плутоний, полоний, —
которые нужно было изучать в микроколичествах, а позже и в макро-
навесках. Объективно возникла необходимость создания нового научно-
исследовательского института широкого профиля для решения комплекса
химических, технологических, металлургических и других задач с любыми
радиоактивными материалами, получаемыми в любых количествах. И та-
кой институт под названием «Инспецмет» был создан в системе НКВД
СССР. Идею его создания выдвинула в 1944 г. первый радиометаллург
страны 3. В. Ершова.
3. В. Ершова
Зинаида Васильевна Ершова (1904-1995) ,
доктор технических наук, профессор,
награждена орденом Ленина и тремя
Сталинскими премиями после испытания
первых атомных и водородной бомбы
(1949, 1951, 1954). Родилась в Москве
в семье служащего. Окончила физико-
математический факультет МГУ, где
поступила в группу радиохимии (1929) .
В 1924 г. познакомилась с заместителем
директора созданного в 1922 г. Радиевого
института Академии наук, выдающимся
ученым В. Г. Хлопиным. Именно Хлопин
посоветовал 3. В. пойти работать
на Московский завод редких элементов, где тогда создавалось
первое в СССР промышленное производство радия из урановой руды
месторождения Тюя-Муюн. В январе 1930 г. Ершова приступает
к работе в радиевом цехе завода. Вскоре 3. В. стала начальником
физической лаборатории завода. В конце 1931 г. на заводе
был осуществлен первый выпуск радия. В декабря 1936 г. ее
* Первоисточниками излагаемого материала послужили в основном очерк К. Я. Егорова
и П. М. Верховых из сборника [Создание первой... 1995. С. 316-333] и книга академика
Ф. Г. Решетникова [2001].
1лава 6. Получение чистого металлического урана
направили на годичную стажировку в Париже у Ирэн и Фредерика
Жолио-Кюри. Там она осваивала методы выделения радия и полония.
С 1943 г. стала начальником лаборатории радия в институте
ГИРЕДМЕТ (Москва) . Группой Ершовой были получены первые
микрограммы радия в СССР из урановой руды месторождения
Тюя-Муюн, найденного в Ферганской долине. В феврале 1943 г.
в Казахстан, где находилась в эвакуации 3. В. Ершова,
пришла правительственная телеграмма с вызовом ее в Москву
к И. В. Курчатову, который поручил Ершовой решить проблему
получения чистого урана и карбида урана. В декабре 1944 г.
в лаборатории Ершовой был получен первый чистый металлический
уран. В первых советских атомных бомбах, в нейтронных запалах
использовался полоний, полученный в лаборатории Ершовой
в НИИ-9. Когда в 1950-х гг. срочно понадобился тритий для
создания более удобных НЗ для атомной бомбы, а также для
тритий-дейтериевого заряда для водородной бомбы, 3. В. Ершова
возглавила работы по получению трития из лития-б в промышленном
реакторе «АИ» на Комбинате №817, на Среднем Урале. Коллеги
называли ее «русской Мадам Кюри».
122
Как уже упомянуто, заслугой 3. В. Ершовой является первое получе-
ние в СССР полония, необходимого для изготовления нейтронных запалов
для атомных бомб. Полоний не имеет стабильных изотопов. Его изотоп-
210, который получить сравнительно легче, чем другие изотопы полония,
получают из висмута-209, облученного в реакторе с обогащенным ураном.
Он имеет период полураспада 138 суток. Несмотря на это неудобство,
полоний использовался в атомных бомбах вплоть до 1960 г. в капсюлях,
в которых он находился по соседству с бериллием. При раздавливании
капсюля происходит ядерная реакция между бериллием и полонием, в ре-
зультате которой испускается поток нейтронов, достаточный для инициа-
ции цепной реакции в ядерном горючем.
По совокупности своего вклада в радиохимию как науку и по практи-
ческим результатам — получению плутония, урана и полония — 3. В. Ер-
шова, несомненно, стоит в первом ряду выдающихся ядерщиков страны.
Однако ее огромный вклад в решение атомной проблемы, по мнению ря-
да ядерщиков, не был оценен должным образом. Она не стала ни Героем
Социалистического Труда, ни академиком, ни даже членкором АН СССР.
Она переживала эту явную несправедливость, о чем сообщает М. В. Вла-
димирова в статье в сборнике [Наука и общество... 1999. Т. 2. С. 136].
Не исключено, что кавказские руководители страны и Атомного проекта
не сочли уместным наградить женщину по самому высшему разряду, как
наградили 33 мужчин званием Героя Труда. Какие-то интриги, очевидно,
помешали избранию Ершовой в Академию наук. Между тем имя ее долж-
но быть вписано золотыми буквами в историю создания ядерного щита,
как об этом сказал Славский:
«Я бы ей при жизни золотой памятник поставил за то, что она голыми руками
в самый нужный момент получила для страны металлический уран»!
Считается, что с Ершовой писалась роль профессора Никитиной,
сыгранная Любовью Орловой в кинофильме «Весна». Ее хорошо знал жур-
налист Н. К. Сванидзе, которому она приходилась родственницей по ли-
нии жены. Он сообщает, что Зинаида Васильевна дважды была замужем.
Первый ее муж умер от дифтерита в 1920-х гг. Вторым мужем был Андрей
Филиппов, работавший прокурором Москвы и Московской области; его
расстреляли в 1938 г. Больше она замуж не выходила, хотя в 1940-х гг.
к ней сватался А. П. Завенягин, замнаркома НКВД, один из руководите-
лей создания атомной промышленности [Сванидзе, 2008].
В своих воспоминаниях Зинаида Васильевна пишет: «Я как началь-
ник лаборатории взяла на себя ответственность в постановке вопроса
о создании нового института перед руководством». Она изложила свои
соображения в 1944 г. в докладной записке заместителю наркома НКВД
по строительству А. П. Завенягину, который также курировал в этом нар-
комате Управление-9 (по науке). Достаточно быстро было принято по-
ложительное решение. В декабре 1944 г., когда по настоянию Курчатова
Л. П. Берия был назначен Сталиным руководителем атомными работами
в СССР вместо Молотова, было подготовлено постановление Государ-
ственного комитета обороны об организации Института специальных ма-
териалов (впоследствии НИИ-9). Его первым директором был назначен
инженер-полковник В. Б. Шевченко.
В 1947 г., после пуска первого, исследовательского реактора Ф-1
(см. главу 7) 3. В. Ершова со своим коллективом приступает к пробле-
ме извлечения плутония из урановых блочков и исследованию его ха-
рактеристик. Ночью 18 декабря 1947 г. молодые сотрудницы лаборатории
в присутствии 3. В. Ершовой впервые в СССР получили весовые количе-
ства препарата плутония (73 микрограмма). Это была огромная победа!
Вскоре 3. В. Ершова целиком переключается на проблему полония,
мощного излучателя нейтронов, необходимого для изготовления нейтрон-
ного запала (НЗ) для ядерного заряда.
2. На заводе № 12. Николаус Риль
В августе 1945 г., как только было создано первое атомное супермини-
стерство под названием Первое главное управление во главе с Б. Л. Ванни-
ковым, они вместе с И. В. Курчатовым подбирали место для строительства
завода № 12 для выплавки металлического урана и изготовления из него
стержней (блочков) для загрузки в реакторы. Базой для такого завода был
выбран завод № 12 из системы Наркомата боеприпасов СССР. Этот завод
был первоначально построен еще в 1917 г. для снаряжения артиллерий-
ских снарядов взрывчаткой. Сразу обнаружились недостатки этого выбора:
отсутствие достаточного числа мелких и средних промышленных зданий
(около 400), каждое по 150-500 кв.м. Технологическое оборудование бы-
ло пригодно только для снаряжения боеприпасов, но не для проведения
урановых плавок. Из примерно 4,5 тысяч местных специалистов никто по-
нятия не имел о металлургии редких и тем более радиоактивных металлов.
123
L На заводе № 12. Николаус Риль
(лава 6. Получение чистого металлического урана
124
Преимуществами завода № 12 были: близость к Москве, ее промышлен-
ным и научно-исследовательским предприятиям, а также относительная
закрытость города Ногинска (это тупиковая железнодорожная станция).
Кроме того, рядом находились режимные предприятия химической про-
мышленности и черной металлургии.
После принятия правительственного решения о строительстве здесь
уранового завода началось его проектирование бригадой из Государствен-
ного института проектирования предприятий промышленности редких ме-
таллов при участии ГСПИ-11.
Завод должен был стать предприятием по переработке урановых кон-
центратов, богатых и бедных, очистке соединений урана до высокой сте-
пени чистоты, восстановлению соединений урана до металла, освоению
аффинажа, литья и различных видов механической обработки металличе-
ского урана, изготовления из него основного вида конечной продукции
в виде цилиндрических урановых блочков, покрытых алюминиевой обо-
лочкой для загрузки в реакторы.
Конечно, не следует забывать, что еще в конце 1944 г. 3. В. Ершовой
и Н. П. Сажиным в ГИРЕДМЕТе наркомата цветной металлургии было
выплавлено около 1 кг урана высокой чистоты. Но то были лабораторные
опыты, а теперь нужно было разработать и отладить промышленную тех-
нологию.
Над технологией восстановления оксидов урана в металл работала
группа металлургов во главе с известным немецким ученым Николаусом
Рилем. Риль (Riehl) появился в СССР в результате личного приглашения
Сталина, передавшего его через Завенягина и Кикоина нескольким веду-
щим немецким профессорам, ученым и инженерам: нобелевскому лауреату
Густаву Герцу, Манфреду фон Арденне, Николаусу Рилю, Петеру Тиссену,
которые остались в советской зоне оккупации. Им предлагалась достой-
ная работа в СССР, соответствующая их высокой квалификации, хорошее
жилье на всю семью, гарантия возвращения на родину через несколько
лет, после выполнения ряда физико-технических заданий правительства.
Немецкие ученые приняли это приглашение.
Примечательна следующая необычная деталь, связанная с награжде-
нием Риля после испытания первой советской атомной бомбы. Он был
введен в список 33-х Героев Социалистического Труда по личному ука-
занию Сталина. Как сообщает известный американский историк, автор
книги «Сталин и бомба» Дэвид Холловэй, Риль родился в Петербурге,
свободно владел русским языком, в Германии перед войной работал под
руководством выдающегося физика Лизы Мейтнер. Он не стал уходить
на Запад при наступлении советских войск. В июне 1945 г. Риль был
вывезен в Москву. Берия поставил ему задачу очистки природного ура-
на до «ядерной чистоты». В подмосковный городок Электросталь было
привезено оборудование с уранового завода в Ораниенбауме в Германии.
Там еще в декабре 1944 г. Рилю удалось получить 1 кг чистого урана
методом фракционной кристаллизации. К концу 1945 г. в Электростали
группе Риля удалось получить несколько тонн чистого урана и передать
Ф. Г. Решетников
их в Лабораторию № 2 Курчатову. Но вскоре группа Риля перешла на дру-
гой метод получения чистого урана — переводя уран в четырехфтористое
соединение (следуя сведениям из отчета Смита). К сентябрю 1946 г. завод
в Электростали стал поставлять в Лабораторию № 2 уже около 3 тонн
металлического урана в неделю [Holloway. Ch. 9. Р. 178-180].
Одновременно в СССР была разработана дру-
гая параллельная технология получения чистого
урана. Это было сделано в лаборатории профессо-
ра 3. В. Ершовой в институте ГИРЕДМЕТ совмест-
но с секретным НИИ-9. Академик Ф. Г. Решет-
ников (1919—2011), сотрудник и ученик Ершовой,
будущий директор НИИ-9 рассматривает награж-
дение Н. Риля как несправедливое. По-видимому,
из-за секретности обе группы Ершовой и Риля ни-
чего не знали друг о друге и о полученных ими
результатах. Наверное, поэтому Ф. Г. Решетников
пишет о Риле довольно резко:
«Искаженно преподносится роль зарубежных спе-
циалистов в разработке технологии получения метал-
лического высокообогащенного урана. <... > Когда я получил диплом Сталинской
премии за эту работу (а тогда, кроме удостоверений выдавали и дипломы, в ко-
торых указывались все участники работы), я был немало удивлен, увидев в нем
фамилии трех немцев. Я являюсь участником этой работы с момента ее поста-
новки, но с немцами по этим вопросам я никогда не встречался. На комбинате
они, конечно, не были. Где-то промелькнуло сообщение о том, что они якобы раз-
работали технологию аффинажа урана-235. Это также неверно. Эту технологию
разработал коллектив физико-химической лаборатории НИИ-9. По их техническо-
му заданию разработана и промышленная аппаратура. По моим представлениям,
присуждение немцам Сталинской премии было скорее политической акцией, при-
званной оправдать их пребывание в нашей стране и присутствие их, в частности,
на заводе в Электростали. Ведь дошли же до того, что руководителю этой группы
немцу Н. Рилю присвоили звание Героя Социалистического Труда с присуждением
персональной Сталинской премии и выдачей 0,5 млн рублей <...> К истории
надо относиться уважительно. По радиохимии, металлургии, металловедению мы
не располагали никакими зарубежными данными, и все, что было сделано, —
это заслуга советских ученых. Убедительным доказательством этого является,
в частности, то, что разработанная нами технология получения металлических
природного урана, урана-235 и плутония коренным образом отличается от аме-
риканской» [Решетников, 2001. С. 113]
В Указе от 29 октября 1949 г. сам Ф. Е Решетников числится в груп-
пе награжденных орденом Трудового Красного Знамени [АП. Т. II. Кн. 1.
125
Это не совсем так, по крайней мере относительно плутония. Сведения о шести раз-
личных фазах, в которых он кристаллизуется, и о пригодности для механической обработки
(ковкости) только одной, высокотемпературной дельта-фазы были получены из донесения
разведки. После чего наши металлурги начали искать и нашли присадки (галлий и др.),
стабилизирующие эту фазу при обычных температурах.
!. На заводе № 12. Николаус Риль
Глава 6. Получение чистого металлического урана
С. 596]. Его чувства понятны. Что же было на самом деле, какая из техноло-
гий получения урана была признана лучшей? Или, быть может, применя-
лись обе технологии в различных или даже в одних тех же промышленных
цехах завода «В» в Челябинске-40? В этом разобраться сейчас не представ-
ляется возможным. А в документах, хотя и наверняка фиксировалось все,
но не факт, что все они уже рассекречены и опубликованы. Монография
академика Ф. Решетникова, опубликованная недавно (2001), — вполне
авторитетный и достоверный документ. А вот воспоминания Н. Риля, вер-
нувшегося в 1955 г. в Германию и написавшему книгу «10 лет в золотой
клетке» (1988), нам пока недоступны. Хотя и так ясно, что указанные
здесь авторы будут стоять на различных позициях. И не исключено, что
обе стороны будут правы.
126
Н.Риль
в СССР занимался
Николаус Риль (Riehl) (1901-1990) родился
в Петербурге и до 1919 г. жил в России. Окончил
Берлинский университет (1926). С 1924 г.
работал в Институте химии кайзера Вильгельма
в Берлине — Далеме, в 1937-1945 гг. —
директор НИИ фирмы акционерного общества
Ауэр. С июня 1945 г. — в СССР, на заводе
It 12 в г. Электросталь. С 1950 г. — научный
руководитель Лаборатории «В» под Касли
(Челябинская обл.) , с 1952 г. — в НИИ №5,
это переименованная бывшая Лаборатория
«А» Арденне ПГУ в Сухуми. В апреле 1955 г.
репатриирован в ФРГ, работал в Техническом
университете в Мюнхене. Во время пребывания
технологией производства чистого урана.
Герой Социалистического Труда с присуждением персональной
Сталинской премии и выдачей 0,5 млн рублей. В 1955 г. вернулся
в Германию. После месяца пребывания в ГДР переехал в Западную
Германию. Стал научным сотрудником в Мюнхенском техническом
университете. В 1955-1957 гг. руководил строительством первого
экспериментального реактора в ФРГ.
Что касается неожиданного появления Н. Риля в списке Героев, явно
выделявшего его среди других металлургов-уранщиков (не только немцев),
то это сейчас можно объяснить однозначно: было личное распоряжение
Сталина. Достаточно посмотреть фотокопию ритуального письма Сталину
от 18 ноября 1949 г., в котором 32 высших лица из числа награжденных
29 октября 1949 г. благодарят вождя «за высокую оценку нашей работы»
[АП. II. Кн. 1. С. 658]. Сталин внимательно прочел это письмо и список
лиц, его подписавших: Л. Берия, И. Курчатов, Ю. Харитон, Б. Ванников,
А. Бочвар, А. Виноградов, А. Завенягин, Н. Доллежаль, М. Первухин и т. д.,
всего 32 подписи. И в левом верхнем углу он поставил жирную помету
карандашом: «Почему нет Рилля (немец)?»
Значит, Сталин тщательно отслеживал, как работают в СССР привле-
ченные к атомной проблеме ведущие не только советские, но и немецкие
ученые. Конечно, он не менее тщательно читал список представленных
к званию Героя.
Вот конкретные сведения о металлургии урана по Рилю, о которых
сообщает Дэвид Холлоуэй [Holloway, 1994. Р. 178].
«Сначала на Техническом совете <ПГУ> было решено производить ме-
таллический уран обоими методами, по Рилю и по Зинаиде Ершовой, которая
уже получила 1 кг урана в ГИРЕДМЕТе в декабре 1944 г. Но потом посчитали,
что метод Риля проще и дешевле. Производство металлического урана в боль-
ших объемах представляло собой немалые трудности. Его производство состоит
из стадий очистки, восстановления и плавления <...>. К концу 1945 г. завод
в Электростали уже был частично готов к производству урана. <...> Но „узким
горлышком" метода оставалась очистка металлического урана. Риль предпочел
использовать способ удаления примесей методом фракционной кристаллизации,
который он с успехом применял в Германии. Но этот метод работал медленно. Ко-
гда Риль получил копию „Отчета Смита" (в начале 1946 г.), он прочел его за одну
ночь и узнал, что американцы применяли метод экстракции эфиром. Риль знал
этот метод, но ранее применял его только в лабораторных масштабах для очистки
редкоземельных элементов (лантаноидов). Теперь Риль и его сотрудники сказали
себе: если американцы смогли это сделать, то сможем и мы. И они применили
метод экстракции эфиром в промышленном масштабе. Процесс работал очень
хорошо в течение многих лет, и завод выпускал примерно по одной тонне метал-
лического урана в сутки».
Работа завода № 12 в Электростали подробно описана в главе «Завод
№ 12 и его вклад в решение проблем по созданию ядерной индустрии»
(авторы: К.Я. Егоров, П. М. Верховых) [Создание... 1995. С. 316-332]. Ав-
торы пишут:
«Освоение „немецкой" технологии явилось как бы школой, которая приоб-
щила исследователей и технологов завода к новой области науки и производства.
Начиная с апреля 1946 г. в технологию очистки солей урана от примесей был
введен ряд усовершенствований. Так, группой во главе с немецким специалистом
Н. Рилем был разработан метод тонкой эфирной очистки азотнокислого урани-
ла, внедрение которой в производство позволило устранить из технологическо-
го процесса сложный малопроизводительный процесс дробной кристаллизации
и заменить его разработанным коллективом завода простым методом трехсту-
пенчатой кристаллизации <...>».
«Однако эти <и другие> усовершенствования не могли полностью обес-
печить ни необходимое количество, ни качество выпускаемого урана. <...>
Фторидный метод, запроектированный по материалам НИИ-9 и опробованный
в опытном цехе <...>, оказался непригодным. Однако он натолкнул заводских
технологов на разработку фторидного метода получения урана, отличавшегося
простотой исполнения, использованием меньшего спектра реагентов, высоким
процентом извлечения урана из тетрафторида (96-98% против 80-85%) в чер-
новой уран <...>. Фторидный метод в феврале 1947 г. был внедрен на „большом
заводе" и стал основным методом получения металлического урана в СССР. Он
был разработан под руководством главного металлурга завода Ю. Н. Голованова
группой заводских работников, среди которых наибольший вклад внесли Е. С. Тре-
тьяков, Ф. И. Качалов и С. И. Золотуха» [Создание... 1995. С. 328].
127
!. На заводе № 12. Николаус Риль
Глава
1
Уран-графитовые
реакторы для наработки
плутония
Плутоний для атомной бомбы получают в три стадии. (А) накопле-
ние плутония в реакторе, в облучаемых урановых блочках; (Б) химическое
извлечение плутония из урановых блочков, получение его в виде фто-
рид-лантанового концентрата с содержанием долей процента плутония;
(В) восстановление из концентрата металлического плутония и изготов-
ление изделий из него. В данной главе описывается история получения
плутония в реакторах уран-графитового типа.
1. Физический уран-графитовый реактор Ф-1
В 1943-1946 гг. было известно еще очень мало о свойствах плутония,
о константах ядерных реакций, прежде всего о сечениях захвата нейтро-
нов в различных веществах и возможностей их размножения в зависимости
от состава среды и энергии нейтронов. Данные, передаваемые разведкой,
нуждались в перепроверке, так как могли быть ошибочными или же спе-
циально дезинформационными.
Ранее в распоряжении наших экспериментаторов имелись лишь ато-
марные количества плутония, порядка 1012 атомов, получаемые в резуль-
тате облучения урана маломощным радий-бериллиевым источником в те-
чение трех месяцев. 25 сентября 1944 г. в Москве был пущен циклотрон,
и в 1945 г. на нем были получены первые микрограммы плутония, т. е.
на три порядка больше по массе. Хотя весовые его количества были все
еще крайне малы, тем уже свойств плутония стали доступны для изучения.
Для получения гораздо более значительных количеств плутония (милли-
граммы, а потом и граммы) и для экспериментальной проверки только
что разработанной теории гетерогенного ядерного котла (с неравномер-
ным распределением урана и графита) необходимо было срочно построить
его действующую модель и получить в ней самоподдерживающуюся цеп-
ную реакцию размножения нейтронов. Такому котлу был присвоен шифр
Ф-1 (физический). Работа Ф-1 позволяла также исследовать множество
ядерных констант и других параметров нейтронных реакций. После этого
можно было бы проектировать промышленный ядерный котел для произ-
водства килограммовых количеств плутония.
Уже с лета 1943 г., т. е. с начала теоретических разработок ядерно-
го котла было известно, что цепную реакцию в природном уране можно
получить только на тепловых нейтронах и что наиболее подходящими
замедлителями быстрых нейтронов являются тяжелая вода и графит. Од-
нако возможность получить цепную реакцию в гомогенной смеси урана
и графита или тяжелой воды оказалось невозможно из-за сильного резо-
нансного поглощения нейтронов в такой смеси. Дело в том, что замед-
ление нейтронов частицами графита в тяжелой воде приводит к появле-
нию нейтронов с очень широким спектром энергий (и скоростей). При
некоторых энергиях нейтронов происходит их резонансное поглощение,
большая доля нейтронов теряется, и резко снижается доля замедленных
нейтронов, готовых вступить в цепную реакцию размножения. Поэтому
еще в 1943-1944 гг. Я. Б. Зельдович, И. И. Гуревич и И. Я. Померанчук рас-
смотрели гетерогенную, решеточную модель размещения урановых блоков
в замедлителе. Л. Д. Ландау (Ин-т физпроблем) высказал блестящую идею,
что блок урана можно рассматривать как источник быстрых нейтронов,
переходящих в замедлитель, и одновременно как сток тепловых нейтро-
нов, переходящих из замедлителя в уран. Эта идея легла в основу теории
гетерогенного ядерного реактора.
В детальном построении теории решетки ядерного реактора играл
главную роль ученик Ландау Исаак Яковлевич Померанчук, который при-
влек к этому делу других учеников Ландау: А. И. Ахиезера, А. Б. Мигда-
ла, В. Б. Берестецкого, физиков-теоретиков из ФИАНа: А. Д. Галанина,
И. М. Франка, Е. Л. Фейнберга, а из Лаборатории № 2: С. М. Файнберга,
В. С. Фурсова, М. С. Козодаева.
Особо следует отметить вклад выдающегося математика Сергея Льво-
вича Соболева (Курчатовская лаборатория) в решение проблемы критиче-
ских размеров реактора.
«Его „пробивная сила" при решении задач мате-
матической физики была колоссальной. Обычно он ре-
шал задачу „в лоб", не стараясь найти приближенные
решения. <...> В теории критических размеров Собо-
лев с группой сотрудников получил численное решение
системы из уравнения возраста и диффузионного урав-
нения для сферического реактора с отражателем для
нескольких значений материального параметра. <...>
Численное решение уравнения критических размеров,
полученное С. Л. Соболевым, было слишком трудоемким
для применения в серийных расчетах, и потому возник
вопрос, насколько эффективными являются приближен-
ные методы. К этому времени А. И. Ахиезер и И. Я. По-
меранчук написали свой, к сожалению, неопубликован-
ный <по секретным соображениям > превосходный обзор методов решения за-
дач теоретической нейтронной физики <...>* (см. статью П. Э. Немировского
в сборнике [Курчат, ин-т, 1995. Вып. 1. С. 78]).
129
С. Л.Соболев
Таким образом, до пуска реактора Ф-1, состоявшегося в конце 1946 г.,
была полностью разработана теория критических размеров этого реактора
с отражателем, шагом решетки, размерами урановых стержней.
9 Заказ 988
.. Физический уран-графитовый реактор Ф-1
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
И. Я. Померанчук
130
Исаак Яковлевич Померанчук (1913-1966),
физик-теоретик, академик (1964). Родился
в Варшаве. Учился в Ивановском химическом
институте. Окончил Ленинградский индустри-
альный институт. В 1936 г. поступил в ас-
пирантуру к Ландау в УФТИ. Считается силь-
нейшим учеником Ландау. С мая 1943 г. стал
работать в штате Лаборатории № 2, заведовал
теоретическим сектором. С 1946 г. — зав. тео-
ретическим отделом в Лаборатории КЗ (ТТЛ,
позже ИТЭФ) у акад. А. И. Алиханова. Основные
достижения в области ядерной физики, теории
ядерных реакторов, квантовой теории поля,
физики элементарных частиц, электродинами-
ки, квантовой теории жидкостей. В 1943-1946 гг. провел теорети-
ческие исследования нейтронно-физических процессов в системах
с делящимися ядрами в широком спектре энергии нейтронов.
Награжден Сталинскими премиями (1950, 1952) [АП. I. 4 1. С. 681] .
• Примечание от автора (Б. Г.). Несмотря на то, что Померанчук
начал заниматься «Урановой проблемой» одновременно с Курчатовым и,
по общему признанию, внес наибольший вклад в создание теории уран-
графитового реактора, его нет в списке 841 специалистов, награжденных
в октябре 1949 г., сразу после испытания первой советской атомной бомбы.
Логически эту несправедливость трудно объяснить. Ведь получил, напри-
мер, в 1949 г. орден Трудового Красного Знамени и Сталинскую премию
С. М. Файнберг, также участник разработки теории реактора. Да и сам
Померанчук был награжден Сталинской премией чуть позже, в 1950 г.
Очевидно, дело в том, что с 1946 г. Померанчук был штатным сотрудни-
ком Лаборатории № 3, в которой под руководством акад. А. И. Алиханова
создавался уран-тяжеловодный реактор. Но в 1949 г. он еще не был го-
тов, и весь плутоний в первых советских атомных бомбах был наработан
в уран-графитовом реакторе. Опытный реактор на тяжелой воде был пу-
щен в 1949 г, а промышленный — лишь в 1951 г. Кстати, сам А. И. Алиханов
тоже не был награжден за успешное испытание первой атомной бомбы.
Но вернемся к реактору Ф-1. Для его загрузки требовалось 45—50 т
природного урана «ядерной чистоты». Такой уран был привезен из Гер-
мании группой наших профессоров: М. К. Кикоиным, Ю. Б. Харитоном
и другими (см. главу 5 в книге 21)). Теоретики рассчитали самую вы-
годную конфигурацию активной зоны реактора, урановых и графитовых
блоков и расстояний между ними. Уран нужен был в виде металлических
блочков диаметром 32 и 35 мм, общей массой 36 т. Кроме того, нужно
было изготовить шары, всего массой в 9 т, диаметром 80 мм из диоксида
урана. За 6 месяцев (июнь-ноябрь 1946 г.) был налажен выпуск указан-
ных урановых изделий на подмосковном заводе № 12 (г. Электросталь)
Горобец Б. С. Ядерный реванш Советского Союза: Судьбы Героев, дважды Героев, три-
жды Героев атомной эпопеи. М.: Книжный дом «Либроком»Д1К8§, 2014.
под руководством Николауса Риля. Параллельно с ним отрабатывалась
промышленная технология в НИИ-9. В производстве урановых блоков
видную роль сыграли Ю. Н. Голованов, А. Н. Каллистова, Н. Ф. Кваскова,
С. И. Золотуха, А. П. Завенягин, П. Я. Антропов [Создание... 1995. С. 48].
В технических условиях на изготовление урановых блоков для про-
мышленных уран-графитовых реакторов были предусмотрены следующие
требования к содержанию примесей (не более): бор, кадмий, иридий,
золото (0,0001% каждый), гадолиний (0,000002 %), другие редкие земли
(0,00008%), никель (0,0004%), хлор (0,00006%), медь (0,0004%) и т.д.,
всего 34 элемента, анализ на которые должен быть сделан с высокой точ-
ностью [Александр Павлович... 2005. С. 284]. Требовался также графит
не просто марки «особая чистота», а на порядки более чистый (напомним,
что именно недостаточная чистота графита привела немцев к фатальной
для них ошибке: они посчитали графит только поглотителем нейтронов,
а не его замедлителем). У нас задачу получения графита «ядерной чисто-
ты», обеспечившего сечение захвата нейтронов не более 5-10“27 см2 ре-
шили на заводах «Нефтегаз» и Московском электродном заводе (МЭЗ). Ав-
торами технологии очистки графита были К. Г. Банников, Н. И. Алексан-
дров, А. В. Котиков, Н. Ф. Правдюк, В. В. Гончаров [Меркин, 1996. С. 24].
Для реактора Ф-1 было построено специальное здание на террито-
рии Лаборатории № 2, недалеко от платформы Покровское-Стрешнево
на окраине Москвы.
Активная зона реактора Ф-1 была выполнена в виде шара диаметром
6 м, сложенного из графитовых кирпичей размером 100x100 х 600 мм.
Шар был окружен графитовым отражателем нейтронов толщиной 800 мм.
В графитовых блоках просверлили 30 тысяч отверстий для урановых блоч-
ков, которые образовали пространственную решетку. Были предусмотрены
три вертикальных канала для стержней управления и 6 горизонтальных ка-
налов для проведения экспериментов с различными веществами.
К утру 25 декабря 1946 г. все уже было готово к пуску реактора Ф-1.
И. В. Курчатов проверил досконально все узлы и блоки, вновь вчитал-
ся в программу пуска, составленную им с ближайшими сотрудниками,
проверил готовность всех систем управления и защиты реактора. В 18 ча-
сов вечера он отпустил всех сотрудников, оставив рядом с собой только
И. С. Панасюка, А. К. Кондратьева, Б. Г. Дубовского и Е. Н. Бабулевича.
Затем сам сел за пульт, сдвинул рычагами регулирующие стержни и стал
следить за показаниями счетчиков и ионизационных камер. И, главное,
за зайчиком гальванометра. Зайчик сдвинулся с места, вспыхнули сигналь-
ные лампочки, взвыли сирены. В реакторе Ф-1 началась первая в СССР
и Европе цепная нейтронная реакция. Это была крупнейшая победа со-
ветской науки по овладению ядерной энергией [Там же. С. 58].
Теперь обратим внимание на одну важнейшую особенность конструк-
ции Ф-1, которая как-то, на наш взгляд, не афишируется в описаниях
этого реактора, но которая сыграла решающее значение в неудачной пер-
вой конструкции и работе на первом этапе промышленного реактора «А».
Цитируем по кн.: [Создание... С. 71].
9*
131
.. Физический уран-графитовый реактор Ф-1
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
«реакТор Ф-1 не имел принудительного отвода тепла, но за счет теплоемко-
сти системы удавалось кратковременно (за несколько минут) поднимать мощность
реактора до 3890 кВт. При извлечении стержней системы управления защитой
реактора (СУЗ) создавалась надкритичность <...>, а затем система самоком-
пенсировалась: из-за разогрева урана мощность резко снижалась. За 30 минут
суммарное энерговыделение составляло 540 кВт-час. При таких пусках реактора
Ф-1 происходило максимальное накопление плутония в загруженных в активную
зону урановых блоках (1-2 мг за пуск).
Поскольку реактор Ф-1 не имел системы охлаждения, то работа на нем
не принесла никакого опыта работы с хладагентами и техникой отвода тепла.
Очевидно, такой задачи на этапе конструирования и эксплуатации Ф-1 пока
не ставилось. Требовалось в принципе суметь запустить цепную нейтронную ре-
акцию, получить как можно быстрее микрограммы и миллиграммы плутония,
испытать основные материалы (уран, графит и др.) на их работоспособность.
Но промышленный реактор, предназначенный для выработки больших количеств
плутония, должен был иметь гораздо большую мощность. Он уже не мог работать
в поминутно-импульсном режиме. Ему требовалась мощная и надежная система
теплоотвода. Забегая вперед, констатируем, что именно из-за полного отсутствия
такого опыта (и, по-видимому, отсутствия данных разведки по этому вопросу),
сразу же после пуска промышленного реактора „А" с водяным охлаждением
стали появляться течи в множестве технологических каналов (ТК). Причем защит-
ное покрытие урановых стержней оказалось недостаточным для защиты урана
от контакта с водой, стержни быстро разбухали, происходило забивание ТК („за-
козление"), возникали аварийные ситуации...»
132
* * *
Впервые сведения о создании первого в СССР (и Евразии) ядерного
реактора Ф-1 были опубликованы в докладе В. С. Фурсова в 1955 г. на сес-
сии АН СССР по использованию атомной энергии в мирных целях.
... А,
В. С. Фурсов
Василий Степанович Фурсов (1910-1998) ,
физик-теоретик, доктор физ.-мат
наук (1954), профессор, декан физического
факультета МГУ им. М. В. Ломоносова
(1954-1989). Родился 14 января 1910 г.
в Липецке, в рабочей семье. Окончил физико-
математический факультет МГУ (1931),
аспирант С. И. Вавилова в НИИФ МГУ,
затем доцент МГУ, ближайший сотрудник
А. А. Власова, а позже — И. В. Курчатова.
В 1941 г. — курсант Харьковского военно-
политического училища в Ташкенте, с конца
1941 г. — в Действующей армии. В 1944 г.
отозван по запросу И. В. Курчатова,
старший научный сотрудник ФИАН, затем
начальник теоретического сектора в Лаборатории № 2. С декабря
1948 г. — научный руководитель завода «А» по наработке плутония
в промышленном реакторе Комбината №817. С 1951 по 1957 г. -
заместитель научного руководителя (Курчатова) этого объекта,
а также строящихся уран-графитовых реакторов в Томске-7
и Красноярске-26. В 1954 г. рекомендован Секретариатом
ЦК КПСС на должность декана физического факультета МГУ.
В 1956 г. — в Китае, советник при научном центре в Пекине. Труды
в области теоретической оптики и квантовой статистики. Автор
теоретических расчетов методики разбраковки графита и урана,
использованной при создании первого физического реактора
Ф-1 (в Лаборатории №2) и промышленного реактора (на заводе
«А») . Совместно с ближайшими сотрудниками Лаборатории №2
открыл и теоретически объяснил радиационное разбухание
урана, накопление энергии в графите и его формоизменение под
действием больших потоков нейтронов, что позволило к 1950 г.
полностью избавиться от «козлов» (спекшихся столбов урановых
сердечников с оболочками, авиалевой трубой и графитом ячейки).
Разработал теорию регулирующих стержней реактора (1947, совм.
с С. М. Файнбергом). После первого испытания атомной бомбы
награжден орденом Ленина и Сталинской премией (1949). Лауреат
еще двух Сталинских премий (1951, 1953), полученных после
второго испытания атомной бомбы советской конструкции (1951)
и первого испытания водородной бомбы (1953). Период, в течение
которого Фурсов определял жизнь физического факультета, дал
стране и миру более десяти тысяч физиков высшей квалификации
и явился эпохой высших научных достижений физфака МГУ.
По характеру В. С. Фурсов был суховатым и закрытым человеком. Его
называли «вечным деканом» физфака МГУ. Фурсов был поставлен на этот
пост фактически самим Курчатовым, который решил, наконец, нормали-
зовать атмосферу на факультете, введя в него свои проверенные кадры
ядерщиков и удалив некоторых болтунов, воинственно философствую-
щих об идеалистических настроениях среди советских физиков. Приведем
некоторые эпизоды с участием Василия Степановича, раскрывающие ха-
рактерные черты одного из первых курчатовцев.
Из рассказа В. С. Фурсова профессору МГУ А. С. Логгинову
«Запуск <летом 1948 г. промышленного > реактора пошел неудачно. Но его
удалось заглушить <...>. Перед повторным запуском необходимо было разо-
браться в причинах неудачи. Котел реактора освободили от урановых стержней,
и на дне котла стала видна крышка люка, через который нужно было проник-
нуть для изучения причин неудачного запуска. В. С. рассказывал: „Стоим мы
с И. В. Курчатовым перед открытым люком и решаем, что делать. Он посмотрел
на люк, окинул взглядом меня и решил. Я большой, не пролезу, а ты — маленький,
ты и полезай". И В. С. пролез. Пролез, не думая о возможных последствиях этого
шага!.. Следующий запуск реактора прошел без неожиданностей».
(Цит. по А. С. Логгинову: [Василий Степанович Фурсов, 2010. С. 231])
Герой гимна
«Вся комсомольская конференция физического факультета, заполнявшая
до краев зал Дома культуры МГУ, захлебываясь в восторге от собственной сме-
лости, стоя, пела слова Гимна физфака „Дубинушки" про декана: „Мы уверены
133
.. Физический уран-графитовый реактор Ф-1
(лава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
в том, что и сам он — больша-а-ая дубина-а-аГ И всегда В. С. Фурсов стоял
в президиуме, наклоняя вперед голову, и лицо его ничего не выражало».
(Цит. по проф. В. А. Твердислову: [Василий Степанович Фурсов, 2010. С. 245])
134
Два эпизода с участием профессора А. А. Власова
(1) Однажды на физфаке проходила защита докторской диссертации Ю. М. Ро-
мановским. Председательствовал В. С. Фурсов. Внезапно резкие нападки на дис-
сертацию обрушил профессор А. А. Власов, очень авторитетный физик и старин-
ный друг Фурсова. Диссертант сначала что-то отвечал, но затем стушевался под
натиском Власова, известного своей вспыльчивостью. Фурсов пытался миролю-
биво подвести черту под вопросами, но Власов не унимался. Тогда Фурсов ему ска-
зал: «Замолчи, или я тебя сейчас выведу!». Ситуация была решена мирным путем.
(Записано со слов доктора физ.-мат. наук И. Г. Минкевича)
(2) «Мы шли с А. А. Власовым, обсуждая теорию пространств опорных эле-
ментов. Навстречу В. С. Фурсов. Фурсов:
— Анатолий, ты что же не пришел?
Власов:
— А ты, Василий, выговор мне напиши! Ты теперь формул не пишешь,
пишешь выговора. Вот и напиши Власову выговор, что не пришел на заседание.
Я попытался отойти, но А. А. Власов крепко удерживал повыше локтя мою
левую руку. Наконец, убедившись, что обидные слова в адрес соавтора и друга
достигли цели, сказал мне: «Идем!»»
(Цит. по Л. С. Кузьменкову: [Василий Степанович Фурсов, 2010. С. 278])
Секрет туалетной кабинки
«Двери в кабинках факультетских туалетов открывались вовнутрь. При этом
низ дверей был заподлицо с полом. Однажды Василий Степанович, оказавшись
внутри кабинки, обнаружил, что ручка на двери оторвана, и открыть дверь не-
возможно. Выбравшись, наконец, из заточения, он направился в кабинет Кро-
потова <замдекана по хозчасти> и, войдя, сказал: „Пойдем!". Вместе с ним
он подошел к той кабинке и, втолкнув Кропотова внутрь, закрыл за ним дверь
и ушел. Через два-три дня на все двери были привинчены ручки, а сами двери
были укорочены снизу на 30 см <чтобы можно было открыть их пальцами>».
(Цит. по проф. А. С. Илюшину: [Там же. С. 263])
Холодный доцент
«Один из выпускников физфака из числа распределенных на работу в Афри-
ку, вернувшись в Москву, пришел на прием к В. С. Фурсову с просьбой зачислить
его на должность доцента, так как там, в африканской стране, он уже работал
доцентом. В. С. Фурсов спросил:
— Холодным доцентом?
— Да, без ученой степени.
— У нас так не делается. Старшие лаборанты кандидаты наук ждут годами
повышения в должности до ассистента или младшего научного сотрудника. Так
вот...»
(Цит. по проф. А. С. Илюшину: [Там же. С. 274])
Горячий студэнт
«Один студент (как сейчас говорят, кавказской национальности) в спецпрак-
тикуме никак не мог сдать задачу преподавателю, тоже имеющему отношение
к Кавказу. На третьей попытке студент в ходе, по-видимому, ненаучной дискус-
сии закричал на преподавателя: „Я тебя зарэжу!" На деканском совещании все
высказались, конечно, за исключение студента. В. С.: „Зачем отчислять?" Все:
„Но какие тут сомнения?" В. С.: „Принимаем решение: Объявляю студенту строгий
выговор". И разъяснил: „У них же такой закон. Закон гор: секир-башка".
Насколько мне известно, участники конфликта по сей день живы-здоровы».
(Цит. по доц. В. И. Южакову: [Там же. С. 274])
2. Промышленный уран-графитовый реактор «А»
Проектирование реактора
Не так давно были опубликованы записки главного технолога, а впо-
следствии главного инженера строящегося на Урале уран-графитового ре-
актора для получения плутония доктора технических наук В. И. Меркина
под названием: «Создание первых промышленных атомных реакторов Со-
ветского Союза» [Курчат, ин-т, 1996. Вып. 5. С. 8-122].
Главным конструктором первого промышленного уран-графитового
реактора был профессор (впоследствии академик) Н. А. Доллежаль.
135
Н. А. Доллежаль
Николай Антонович Доллежаль (1899-2000) ,
академик, главный конструктор промышлен-
ного уран-графитового реактора. Дважды
Герой Социалистического Труда, лауреат
трех Сталинских, двух Государственных
и Ленинской премии. Окончил МВТУ. В 1930 г.
был политзаключенным по делу «Промпартии»,
контрреволюционной организации буржуазных
инженеров. К Атомному проекту был при-
влечен Курчатовым в 1946 г. как директор
НИИхиммаша, стал главным конструктором
первого промышленного ядерного реактора.
Самым ответственным и рискованным из реше-
ний, принятых по инициативе Н. А. Доллежаля
при проектировании реактора, был принцип
вертикального размещения каналов ядерного реактора, который
шел вразрез с американской схемой горизонтального размещения
каналов. После испытания первой советской атомной бомбы
!. Промышленный уран-графитовый реактор «А»
CXI
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
136
в 1949 г. переключился на разработку реакторов для флота.
В 1952 г. секретное подразделение НИИхиммаша, называвшееся
«Гидросектор», было преобразовано в самостоятельный институт
НИИ-8, специализирующийся на проектировании атомных реак-
торов, позже переименованный в Научно-исследовательский
и конструкторский институт энергетической техники (НИИКИЭТ) ,
директором и главным конструктором которого Н. А. Доллежаль
оставался в течение 34 лет. В 1954 г. были спроектированы первый
атомный реактор для подводной лодки. В том же году в Обнинске
пущена первая в мире АЭС, работающая по водо-графитовой схеме.
На основе реактора для производства оружейного плутония
институты Доллежаля и Курчатова спроектировали сначала
двухцелевой реактор для получения как плутония, так и энергии.
Позже на его основе был создан энергетический реактор РВМК
(реактор большой мощности, кипящий) . Такие реакторы в СССР
были установлены на 16-ти АЭС, в том числе на Чернобыльской
и Ленинградской АЭС. Похоронен в с. Коз ин о Одинцовского района
Московской области.
Считается, что Доллежаль знал о проблемах реакторов РБМК, но за
10 лет ни он сам и никто из его института не рискнул изменить конструк-
цию реактора, что в 1986 г. привело к Чернобыльской катастрофе. В 1986 г.
Доллежаль был отправлен на пенсию как виновник (неофициальный) ка-
тастрофы на Чернобыльской АЭС.
Ведущий советский специалист по безопасности атомных реакторов,
один из первых курчатовцев Б. Г. Дубовский считал, что Доллежаль лично
является виновником аварии. Конструктивные недочеты проекта РБМК
были признаны Н. А. Доллежалем после Чернобыльской катастрофы, ко-
торая явилась следствием стечения ряда неблагоприятных случайностей
и недостатков конструкции активной зоны реактора и стержней защиты.
После чего НИИКИЭТ усовершенствовал РБМК, сделав его гораздо более
безопасным.
В. И. Меркин
Владимир Иосифович Меркни (1914-1997) ,
инженер-механик, доктор технических на-
ук (1964), лауреат Сталинских (1942, 1951,
1953) , Ленинской и Государственной (1982)
премий, награжден многими орденами и меда-
лями. Родился в с. Смоляны Оршанского р-на
Витебской обл. Окончил Московский институт
химического машиностроении (1939).
С 1939 г. - инженер ГСПИ-3. Затем в ЦКВ-114
занимался созданием огнеметов и средств
дымовой защиты для флота (Сталинская
премия, 1942). С 28 мая 1944 г. —
заведующий сектором ft б в Лаборатории № 2,
один из первых и ближайших сотрудников
И. В. Курчатова. Совместно с Ю. В. Харитоном
исследовал технологию пушечного сближения подкритичных
частей ядерного заряда для осуществления взрывной реакции
(1944-1946) • С 1947 г. — главный технолог проекта промышленного
реактора «А» для наработки плутония, конструируемого в НИИХИМе •
В 1948-1949 гг. — главный инженер строящегося и сдаваемого
в эксплуатацию промышленного ядерного реактора (завод «А»
на Комбинате №817). После вывода промышленного реактора
на стационарный режим из полосы аварий, с начала 1949 г. перешел
в Лабораторию №2. С 1969 г. — участник создания промышленного
реактора нового поколения. В 1980-1990-х гг. — главный научный
сотрудник РНЦ КИ.
В. И. Меркин рассказывал:
«В один из дней Игорь Васильевич пригласил меня в свой кабинет и пред-
ложил заняться разработкой атомного реактора большой мощности, назвав ее
впечатляющую величину. Особое внимание он обратил на ряд особенностей этого
сооружения, связанных с необходимостью надежного управления цепным про-
цессом ядерного деления, а также защиты людей от интенсивного радиоактивного
излучения. Далее он подчеркнул, что создаваемый реактор должен стать атом-
ным котлом, в котором вырабатывается не только большое количество тепловой
энергии, но и нарабатывается в значительных масштабах новый в таблице Мен-
делеева химический элемент плутоний. Несмотря на неожиданность предложения
и то, что небольшой коллектив сектора № 6, которым я руководил, ежедневно
до поздней ночи трудился над другой, тоже важной и интересной задачей, я и мои
сотрудники сразу же включились в захватившую нас новую работу. Так заразили
энтузиазм и глубокая вера Курчатова».
(Из воспоминаний В. И. Меркина,
опубл, в многотиражной газете «Курчатовец», 1993)
В 1946 г. В. И. Меркин приступил к научно-исследовательским физи-
ческим, технологическим и опытно-конструкторским работам по проек-
тированию реактора для производства плутония. Работа велась в рамках
вновь созданного секретного ведомства — ПГУ при Совмине СССР. Ла-
боратория № 2 осуществляла научное руководство созданием новейшего
атомного промышленного объекта, вела основные научные исследования,
привлекая многие проектно-конструкторские и исследовательские орга-
низации.
Строительство объекта Челябинск-40
Сердцем атомной промышленности в конце 1940-х гг. стал Челябинск-
40, «Объект», в котором находился комбинат № 817 (ныне «Маяк»). В кон-
це 1945 г. атомный Спецкомитет при Совнаркоме (Совмине) СССР пору-
чил генералу А. П. Завенягину, возглавлявшему всю войну в НКВД строи-
тельство предприятий тяжелой промышленности, подыскать территорию
для реактора, которая отвечала бы множеству заданных условий. Ими
были: удаленность «Объекта» от Москвы, из соображений радиацион-
ной безопасности, не менее чем на 400 км, но такая, чтобы можно было
добраться на «Объект» не более чем за двое суток; возможно бблыпая
удаленность «Объекта» от границ СССР, чтобы максимально затруднить
задачу самолетов-шпионов и бомбардировщиков; наличие развитой сети
137
!. Промышленный уран-графитовый реактор «А>
(лава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
138
Карта 817: Местоположение комбината №817 (Челябинск-40)
в 20 км от г. Кыштым, вблизи оз. Карачай.
Жирные точки — пунекты контроля вордных объектов.
Штрих-пунктирная линия — санитарно-защитная зона
плутониевого Комбината №817.
Штрих-точечная линия с тремя точками — санитарно-защитная
линия восточно-уральского радиоактивного следа, образовавшегося
после взрыва емкостей с радиоактивными отходами на комбинате
«Маяк» (бывший №817) в 1957 г.
железных дорог; близость машиностроительных, металлургических и хи-
мических заводов; обилие водных источников. Завенягин выбрал район,
лежащий между городами Кыштым и Касл и, где бывал еще перед войной
как депутат Верховного Совета СССР от Кыштымского избирательно-
го округа. Место для сооружения реактора выбрали на Южном Урале,
в двадцати километрах от г. Кыштым, в местности, изобилующей озерами.
Сейчас там находится закрытый атомоград г. Озерск.
А. П. Завенягин
Авраамий Павлович Завенягин (1901-1956),
генерал-лейтенант, заместитель наркома
внутренних дел, начальник 9-го управления,
курировавшего атомную промышленность,
член Спецкомитета и первый заместитель
начальника ПГУ при Совмине СССР, дважды
Герой Социалистического Труда (1949,
1954) . Лауреат Сталинской премии (1951) .
Родился на ст. Узловая Тульской губернии.
Окончил Московскую горную академию (1930) .
В 1918-1922 гг. — секретарь районных
и уездных комитетов РКП (б) , председатель
уездных исполкомов в Тульской, Рязанской,
Харьковской и Екатеринославской губерниях.
С 1923 г. — студент, в 1924 г. — начальник
Административно-хозяйственного управления АН СССР, с марта
1930 г. — декан металлургического факультета МГА. С мая 1930 г. —
директор Ин-та стали, с июля 1930 г. — директор Государственного
ин-та по проектированию заводов черной металлургии
в Ленинграде. В 1931-1932 гг. — работа на руководящих должностях
в ВСНХ СССР. С января 1933 г. — директор металлургического
завода в Днепродзержинске, с августа — директор Магнитогорского
металлургического комбината. С 1937 г. — первый зам.
наркома тяжелой промышленности СССР, с 1938 г. — начальник
строительства, директор Норильского горно-металлургического
комбината НКВД СССР (с. 1957 г. — им. А. П. Завенягина) .
В 1941-1950 гг. — зам. наркома (министра) внутренних дел.
С 1953 г. — начальник ПГУ, с июня 1953 г. — зам. министра,
в 1955-1956 гг. — министр среднего машиностроения СССР. В НКВД
(МВД) СССР ведал вопросами строительства, а также добычи
урановой руды. Выл одним из инициаторов создания институтов
НИИ-9 в Москве, «А» и «Г» в Сухуми, «В» на Урале (будущий
Челябинск-70) , «В» в пос. Обнинское (будущий ФЭИ) , Комбината
№6 в Средней Азии, Комбинатов №813, 817 на Среднем Урале,
в Свердловске-44, реконструкции завода №12 в г. Электросталь.
Выдвинул идею создания многокамерной термоядерной бомбы
(«Канделябр») . После смерти Л. П. Берии и арестов его ближайших
сотрудников летом 1953 г. Завенягин, знакомый с Н. С. Хрущевым
еще с двадцатых годов, удержался на своем посту, стал вначале
первым заместителем министра (В. А. Малышева), а в феврале
1955 г. — министром среднего машиностроения СССР. Страдал общим
атеросклерозом. Скоропостижно умер в ночь на 31 декабря 1956 г.
139
!. Промышленный уран-графитовый реактор «А>
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
140
от «паралича сердца, развившегося в результате тромбоза левой
венечной артерии» (по неофициальным источникам - от лучевой
болезни). Выл кремирован. Прах помещен в урну, в Кремлевскую
стену на Красной площади в Москве.
Вся ответственность начального, организационного периода строй-
ки легла на начальника Челябметаллургстроя генерал-майора инженер-
но-строительной службы Якова Давидовича Рапопорта (1898—1962). Еще
в декабре 1945 г. в военных лагерях Челябинска началось формирование
батальонов. Оно закончилось в мае 1946 г. Всего под Кыштым направи-
ли десять военно-строительных батальонов численностью около тысячи
человек каждый. В мае 1946 г. начались работы по подготовке стройпло-
щадки для первого промышленного ядерного реактора по производству
плутония. В августе строителям был передан проект реактора.
Строящийся комбинат № 817, называвшийся в этот период базой
№ 10, обеспечивался финансированием через Госбанк без проектов и смет,
по заявленным фактическим затратам, включая производство оборудова-
ния и проектно-изыскательские работы. Условием для оплаты была толь-
ко подпись И. В. Курчатова или Б. Л. Ванникова [Создание... 1995. С. 68]).
На все крупные объекты атомной отрасли назначались свои научные руко-
водители, подчинявшиеся И. В. Курчатову. Однако научным руководите-
лем комбината № 817 Курчатов назначил себя сам, продолжая нести одно-
временно груз научного руководства всем Атомным проектом. Руководя-
щую роль в возведении объекта играли генералы Б. Л. Ванников, началь-
ник Первого главного управления при СНК (СМ) СССР, и А. Н. Комаров-
ский (1906-1973), начальник Тлавпромстроя НКВД СССР. В июле 1947 г.
начальником ИТЛ и строительства был назначен генерал-майор инже-
нерно-технической службы Михаил Михайлович Царевский (1898-1963),
Герой Социалистического Труда, за плечами которого было строительство
Беломоро-Балтийского канала, канала Москва—Волга, Горьковского ав-
тозавода. Он возглавлял строительство Челябинска-40 по 1950 г. (
Героическим и тяжелым, как на войне, был труд солдат и вольно-
наемных, мученическим труд заключенных. Зимой морозы были под 40°.
Жили в землянках, утепленных палатках и бараках. Офицеры с семьями
размещались на частных квартирах в Кыштыме, селе Метлино, каждый
день совершали поездки на озеро Кызылташ и обратно в условиях без-
дорожья, непролазной грязи. Работали в основном вручную, даже доски
пилили ручной пилой. Ввиду особой срочности и важности объекта был
введен десятичасовой рабочий день. Отличившимся работникам выдавали
спирт, табак, продукты питания (как-то ударникам-строителям ЛЭП вы-
дали аккордно 150 литров спирта, 200 кг табака и 500 кг мясных и рыбных
консервов).
Одной из самых трудноразрешимых проблем было обеспечение ре-
актора «котельными» материалами высокой чистоты. Нужны были уран,
графит или тяжелая вода в невиданных количествах, сотнях и тысячах
тонн. «К этому времени, — пишет В. И. Меркин, — уже было ясно, что
каковы бы ни были преимущества тяжелой воды для применения в каче-
стве замедлителя, ее нельзя будет получить в больших количествах в обо-
зримом будущем. Поэтому в Лаборатории № 2 усилия в основном были
направлены на получение чистого графита» [Курчат, ин-т, 1996. Вып. 5.
С. 21]. Правительство поручило производство металлического урана быв-
шему заводу боеприпасов в г. Электросталь Московской области (завод
№ 12), а графита — Московскому электродному заводу (МЭЗ).
Как уже отмечалось, графит должен быть эффективным замедлителем
нейтронов, но не их поглотителем. Поэтому нужно было снизить количе-
ство примесей бора, кадмия, лития и некоторых РЗЭ, которые являются
сильными поглотителями нейтронов. Содержание бора в промышленном
электродном графите было (1-4) • 10“4 %, а зольность 0,4-0,8 %. Из-за
этого сечение захвата составляло (6 - 20) • 10-27 см2. Необходимо было
снизить количество указанных примесей до стотысячных и даже милли-
онных долей процента и получить сечение захвата нейтронов не более
540“27 см2. Эта задача была, в конце концов, решена путем обработки
графита хлором при обжиге в печах. Измерения длины свободного пробега
тепловых нейтронов в «ядерно-чистом» графите дали 48,5 см при плотно-
сти графита 1,7 г/см3 и зольности 0,02 %.
Как и в реакторе Ф-1, уран и графит располагались блоками. Ци-
линдрические урановые блоки имели диаметр 32 мм и высоту 100 мм;
графитовые блоки имели вид параллелепипедов 10 х 10 х 60 см; шаг меж-
ду урановыми блоками составлял 22 см. При этих условиях расчетный
коэффициент размножения нейтронов оказывался максимальным. В оп-
тимальных условиях для управления реактором он должен составлять 1,07
(т. е. на 100 нейтронов, поглощаемых в ста ядрах урана при делении по-
следних должно вылетать в среднем 107 нейтронов). В марте 1946 г. был
получен коэффициент размножения, равный 1,09±0,02. Это была еще од-
на крупная победа.
Для экономии времени подготовку к строительству реактора «А» ве-
ли одновременно с работами на реакторе Ф-1. Промышленный реактор
должен был представлять собой первый из трех заводов на Комбинате
№817, завод «А». Одновременно там строили завод «Б» для химического
извлечения плутония из урановых блоков и завод «В» для получения ме-
таллического плутония и изготовления из него деталей. Между собой спе-
циалисты называли будущий реактор «Аннушкой», тем более что не разре-
шалось использовать термины «котел» или «реактор» даже во внутренних
документах; не рекомендовалось их употреблять даже в устной речи. Как
уже говорилось, Н. А. Доллежаль (НИИхимаш) был главным конструк-
тором реактора, а В. И. Меркин — главным технологом проекта. 1лав-
ным инженером строительной части объекта был А. А. Черняков. Научное
руководство производством урановых блоков осуществляли А. А. Бочвар
и А. С. Займовский, а получением сверхчистого графита — К. Г. Банников.
В. В. Гончаров и Н. Ф. Правдюк отвечали за организацию производства
и испытаний изделий из графита, урановых блоков и технологических
141
!. Промышленный уран-графитовый реактор «А»
CXI
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
142
труб. Для выигрыша времени проектирование реактора вели одновремен-
но с научными исследованиями: группа теоретиков и экспериментаторов
работала над проблемами физики реактора и радиационной защиты.
Было рассмотрено три варианта реактора, существенно различаю-
щихся по расположению технологических каналов в графитовой кладке,
по распределению охлаждающей воды в каналах реактора, по системе
выгрузки высокорадиоактивных урановых блоков — тепловыделяющих
элементов (твэлов) с накопившимся плутонием. Все понимали, что выбор
лучшего решения по этим трем узловым вопросам предопределит сроки
сооружения и успешность будущей эксплуатации реактора. Для реше-
ния данной проблемы Техсовет ПГУ назначил 1 июля 1946 г. комиссию
в составе: И. В. Курчатов (председатель), Б. С. Поздняков, С. И. Щепкин,
Е. П. Славский, Э. И. Ромм, В. И. Меркин, Н. А. Доллежаль, Б. М. Шолко-
вич, Ф. И. Рылин, А. А. Черняков, Н. Н. Кондрацкий, В. Ф. Калинин.
В комиссии не было единства по одному из важнейших вопросов —
располагать ли технологические каналы (ТК) горизонтально или верти-
кально. Преимущества горизонтального варианта были следующие: оди-
наковая доступность обоих фронтов реактора для обслуживания, возмож-
ность применения двухполозковой трубы, обеспечивающей бблыпие зазо-
ры на случай распухания блочков; недостатки: трудность смены каналов;
неравномерные деформации, в особенности при тепловой нагрузке; рас-
пространение воды по всей графитовой кладке при протечках из труб. Пре-
имущества вертикального варианта были следующие: использование силы
тяжести при выгрузке и разгрузке, простота схемы разгрузки — снизу; воз-
можность пуска воды в каналы самотеком при аварии насосов; недостат-
ки — те, которые являются преимуществами горизонтального варианта.
Важно подчеркнуть, что, как было известно И. В. Курчатову из раз-
веддонесений, в американском уран-графитовом реакторе, построенном
в ядерном центре по производству плутония в Хэнфорде, стержни распо-
лагались горизонтально [Холловэй, 1997. С. 245]. Однако Научно-техниче-
ский совет ПГУ решил на своем заседании, продолжавшемся с короткими
перерывами 92 часа, принять вертикальный вариант Н. А. Доллежаля, раз-
работанный в НИИхиммаше. За это твердо высказались: Курчатов, Позд-
няков, Славский, Меркин, Доллежаль, Калинин и Кондрацкий. Осталь-
ные члены комиссии отдали предпочтение горизонтальному варианту. Для
накопления опыта и подстраховки было предложено продолжить разра-
ботки и по другим вариантам, вплоть до холодных испытаний (в ГСПИ-11)
и проектирования (в КБ-10 Минтяжмаша).
Неясно, какими соображениями руководствовались в этом случае Бе-
рия и Сталин, утвердившие, по предложению Курчатова, проект Доллежа-
ля. Ведь, вообще говоря, они настойчиво советовали ученым и конструк-
торам не отступать от уже апробированных американских схем. Очевидно,
Курчатову удалось убедить Берия в преимуществе советского вертикаль-
ного варианта.
Началась стадия эскизного проектирования, а затем и технорабочих
чертежей реактора. Н. А. Доллежаль вспоминал:
«Каждые три-четыре дня в институт заезжал И. В. Курчатов обычно в сопро-
вождении кого-либо из руководства ПГУ или директоров, сотрудничавших с нами,
и неизменно В. И. Меркина, которого он называл своим главным технологом»
[Создание... С. 76].
К моменту пуска Ф-1, т. е. к концу 1946 г., проект реакторной си-
стемы для промышленного производства плутония был в основном завер-
шен. Началось изготовление оборудования. Чтобы представить себе, сколь
грандиозным было начатое дело, перечислим те организации, которые
участвовали в проектировании различных частей реакторного комплекса.
Это НИИхиммаш, ЦКТИ, ГСПИ-11 (Ленинград), ЭНИН, ВИАМ, НИИ-
13, ВТЦЭМ, Проекгстальконструкция, ИФХ АН, МХТИ, ЦНИИТМаш,
ОКБ-12, НИИ-9, ОКБ Гидропресс, Уралмаш, Завод №92, Теплоконтроль
и другие.
О принципах управления реактором
В активной зоне находится чистый природный уран (позже стали
использовать уран, обогащенный по изотопу-235 до 1 % и даже до 4 %,
но в энергетических реакторах эта цифра равна обычно 2 %). Нейтрон,
замедленный в графите, налетает на ядро 235 U и делит его. В резуль-
тате образуются чаще всего два ядерных осколка, из которых вылета-
ет 2-3 быстрых вторичных нейтрона, а также выделяется энергия около
200 МэВ на одно деление. Вторичные нейтроны замедляются в графите,
часть из них захватывается новыми ядрами 235 U, которые опять делятся
на осколки, испускающие нейтроны, и т. д. — идет разветвленная цеп-
ная реакция. Одновременно с этим другую часть нейтронов захватывают
ядра 238 U, которые после двух бета-распадов превращаются в плутоний
239 Ри. В. И. Меркин формулирует два следующих принципа технологии
реактора: 1) основная проблема заключается в экономии нейтронов; 2)
размер реактора не может быть меньше критического. Из первого прин-
ципа следует, что в активной зоне можно использовать только материалы
с малым поглощением нейтронов. На практике приходится делать реак-
тор с размерами, заметно больше критических, потому что другие свойства
выбираемых конструкционных и технологических материалов (прочность,
упругость, коррозионная стойкость и т. д.) оставляют желать лучшего, а это
тоже требует увеличения размеров реактора (толщины стенок труб и т. д.).
Были приняты следующие основные параметры реактора «А» [Курчат,
ин-т, 1996. Вып.5. С. 57]:
• Тепловая мощность: 100 тыс. кВт.
• Размеры графитовой кладки: 9200 мм по диаметру и высоте.
• Размеры активной зоны: 7600 мм по диаметру и 7400 мм по высоте.
• Общий вес загрузки урана: 150 т.
• Общий вес графитовой кладки: 1050 т.
• Общее количество каналов кладки: 1162,
— в том числе рабочих каналов: 1124,
143
CN
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
144
— каналов системы управления защитой (СУЗ): 17,
— экспериментальных каналов: 8,
— температурных каналов: 2.
• Количество рабочих блоков в канале: 74.
• Общий расход воды: 2500 куб. м/ч.
• Температура воды на выходе из реактора: до 65 °C.
• Наивысшая температура воды в технологических каналах (ТК): 85-90 °C.
• Максимальная скорость воды в ТК: 3,3 м/с.
• Давление воды на входе в канал: 8 кг/см2.
• Максимальная температура графита: 220 °C.
• Средний коэффициент неравномерности тепловыделения: по радиусу
0,513, по высоте 0,680.
• Максимальная мощность рабочего уранового блока в центральном
канале: 3,14 кВт.
• Средний поток тепловых нейтронов в активной зоне: 2,6-1012 нейтр/
(см2-с).
Далее, перед проектировщиками встала важнейшая проблема управ-
ления реактором — исключить как неконтролируемое затухание цепной
реакции, так и разгон реактора с переходом в неконтролируемую цеп-
ную реакцию, сопровождаемую тепловым взрывом и разрушением. Были
рассмотрены факторы, которые приводят к уменьшению размножения
нейтронов в реакторе в процессе его работы: быстрый фактор — повы-
шение температуры в активной зоне, приводящее к изменению давления
воздуха при продувке графитовой кладки; медленный фактор — отравление
активной зоны продуктами деления, в частности, неделящимися радио-
активными изотопами плутония 240 Ри, иода-131 и др. Для компенсации
этих эффектов был предусмотрен запас надкритичности: 1,5-3 % за счет
увеличения размеров активной зоны.
Но необходимо держать под жестким контролем эту избыточную кри-
тичность и иметь возможность в любой момент ее компенсировать вво-
дя в активную зону материалы, сильно поглощающие нейтроны. Из-за
возникающих в активной зоне запаздывающих нейтронов (напомним, что
они испускаются долгоживущими ядрами-осколками деления, см. главу 4)
среднее время жизни свободного нейтрона составляет около 0,1 с. Это —
большое время, и оно позволяет надежно регулировать эффективный ко-
эффициент размножения нейтронов КЭф. Например, при КЭф= 1,001 чис-
ло нейтронов возрастает на 0,9 %/с. При такой скорости размножения
нейтронов вполне можно успеть уменьшить Кэф до того, как энергия цеп-
ной реакции выйдет из-под контроля. Отсюда следует еще один принцип
конструирования реактора: активная зона должна быть такой, чтобы кри-
тичность не могла определяться одними лишь мгновенными нейтронами,
вылетающими из короткоживущих осколков деления. Обязательно нужно
обеспечить присутствие в активной зоне изрядной доли запаздывающих
нейтронов. Расчеты показали, что внесение конструктивных изменений
в активную зону не должно увеличивать КЭф больше, чем на 0,0073 —
это величина, определяемая долей запаздывающих нейтронов. На практи-
ке для регулирования реактора применяют устройства, обеспечивающие
плавное изменение КЭф на 0,003.
Для управления реактором были приняты системы как автоматиче-
ского, так и ручного регулирования, а также система аварийной защиты.
В качестве регулятора применили стержни на основе карбида бора, по-
глощающие нейтроны. Их вводят в каналы, не загруженные ураном, все-
го было предусмотрено 23 таких канала. Были установлены две наиболее
опасные причины, которые могли привести к аварии реактора: 1) слишком
быстрое извлечение замедляющих стержней из активной зоны — быст-
рее, чем за 2 минуты; 2) прекращение поступления охлаждающей воды,
в частности, из-за вытеснения ее паром из каналов при бурном кипении.
Реакция системы защиты на исчезновение воды должна быть не позднее,
чем на 2 с, поэтому предусматривалось время ввода 9-ти замедляющих
стержней в активную зону за 0,5 с.
Следующей проблемой был выбор материалов и конструкции узлов ре-
актора. По вертикальной схеме загрузка его происходит сверху, а разгруз-
ка — снизу. Принципиальный механизм загрузки очевиден. Схема разгруз-
ки гораздо сложнее. Основой разгрузочного механизма служат стальные
кассеты. Они выполнены из передвижной балки с гидравлическим серво-
механизмом, имеющим упорно-разгрузочные устройства по числу кана-
лов, обслуживаемых данной кассетой. Одна кассета обслуживает один ряд
каналов, расположенных вдоль полухорды круга в основании активной зо-
ны. Когда сервопривод отодвигает стальной зуб, запирающий отверстие в
кассете, то весь столб урановых блочков выпадает из данного канала в бункер,
заполненный водой, и оттуда увозится транспортной системой. Удалять
блочки из канала можно сразу все или же поштучно, считая снизу вверх.
Кассетная система была разработана не сразу. Сначала под руковод-
ством Н. А. Доллежаля была разработана другая система, которая была
проверена в НИИХиммаше лишь на единичном канале. «На практике
при использовании подобных разгрузочных механизмов урановые блоки
часто застревали, и от этой системы пришлось отказаться. Горьковско-
му заводу № 92 (директор А. С. Елян) было поручено срочно разработать
и изготовить новую систему разгрузки. Главным конструктором системы
был назначен Ю. Н. Кошкин. Разработанная под его руководством кассет-
ная система была установлена на реактор, она оказалась работоспособной
и впоследствии использовалась на всех реакторах подобного типа. Отме-
тим, что замена системы разгрузки задержала пуск реактора на несколько
месяцев» [Создание... С. 77] 2\
Вода поступала в каналы сверху и отводилась снизу, причем на выходе
осуществлялся поканальный контроль расхода воды, ее температуры и ра-
2) Вновь заметим, что никаких репрессивных мер к разработчикам за это не последо-
вало. А ведь Доллежаля обвиняли еще в конце 1920-х гг. во вредительстве на производстве
по заданию «Промпартии».
10 Заказ 988
145
сч
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
146
диоактивности. Контролировалась также влажность воздуха, продуваемого
через каналы. Опыт показал, что самая большая опасность связана с кор-
розионным разрушением труб технологических каналов из-за попадания
воды на внешнюю часть трубы, соприкасающуюся с графитовой кладкой.
В этих местах возникает электрохимическая пара, которая приводит к об-
разованию питтингов (затравочных точек), быстро развивающихся в те-
чи. ВИАМ совместно с заводами авиационной промышленности создал
специальный алюминиевый сплав САВ-1, из которого были изготовлены
трехребристые трубы.
Уран активно реагирует с водой, их контакт приводит к разбуха-
нию блока из-за образования гидридов урана, что ведет к ухудшению
теплоотвода и катастрофическому перегреву всей активной зоны. Наши
специалисты понимали, что следовало надежно герметизировать урановые
блочки. К решению этой проблемы привлекли до десятка больших кол-
лективов. В результате огромной исследовательской работы была принята
разработка ВИАМа: урановый сердечник диаметром 35 мм длиной 100 мм
фосфатируется и затем заключается в выштампованный из алюминия вы-
сокой чистоты стакан с накладкой луженного снаружи донышка. Затем
следует закатка оболочки на торце и обогрев в прессформе, при этом ка-
либруется размер блока. После этого блочки анодируют. Готовый блочок
имеет диаметр 37 мм и длину 102,5 мм. Испытания, проведенные летом
1947 г., привели к заключению о надежности указанных конструкций.
В качестве материала для регулирующих стержней был выбран спе-
ченный карбид бора В4С. К его достоинствам относятся высокая тем-
пература плавления 2450°С, коррозионная стойкость в воде, химическая
инертность по отношению к алюминиевой оболочке, высокая пористость
10—20 %, что обуславливает радиационную стойкость материала, слабая
акгивируемость нейтронами. Все это обеспечивало длительность работы
при сохранении высокой нейтронопоглощающей способности.
Далее, было необходимо заранее предусмотреть опасность распуха-
ния урановых блочков и графита из-за облучения в реакторе вследствие
появления радиационных дефектов. Была учтена возможность распухания
урановых блочков по диаметру до 1 мм, а графитовой кладки — до 50 мм
по наружному диаметру. В дальнейшем оказалось, что изменения в уране
и графите происходят даже большие, чем ожидалось. Урановые блочки
распухают из-за накопления в них продуктов ядерного деления. В графите
под действием быстрых нейтронов изменяются кристаллическая структу-
ра, физические свойства и форма, происходит расширение графитовой
кладки с искривлением периферийных каналов. К счастью, за 20 лет
эксплуатации эти изменения в графите не вышли за пределы заплани-
рованных допусков. Исследование длительного влияния сильных полей
радиации на материалы кабелей позволило выбрать оптимальные марки
и размеры токонесущих проводов и резиновой изоляции.
Изучение проблемы выбора теплоносителя для отвода тепла из реак-
тора показало, что из всех возможных вариантов — воздух, азот, углекис-
лый газ, гелий, вода, ртуть — оптимальной является вода. Были проведены
опыты по определению температур в графитовых столбах, охлаждаемых
водой, рассчитаны температурные поля в графитовой кладке.
Наконец, изучались нестационарное™ режима тепловых потоков.
Коллектив ЦКТИ во главе с М. А. Стыриковичем открыл способ сни-
жения критических тепловых потоков, опасных для системы охлаждения
реактора — была разработана система регулирования частоты и ампли-
туды пульсаций методом дросселирования на входе. Это резко повысило
надежность системы охлаждения всего реактора.
Отдельной проблемой была радиационная защита персонала. Расчеты
показали, что открытый реактор мощностью 100 тыс. кВт создает такое ра-
диоактивное излучение, при котором человек, находящийся на расстоянии
100 м, получает смертельную дозу за 2 минуты. При окружении реактора
толстым защитным слоем из бетона, чугуна и других материалов наиболь-
шие трудности возникали при защите от отверстий для перезагрузки урана
и прокладки трубопроводов. Применяли лабиринтовые уплотнения, изги-
бы каналов, защитные пробки и т. д. Защита строилась со всех сторон. Над
графитовой кладкой был размещен стальной бак высотой 4,5 м, пронизан-
ный трубопроводами. Он был заполнен кварцевым песком в смеси с бора-
товой рудой (10 % бора) для поглощения тепловых нейтронов. Сверху был
положен слой в 35 см из чугунной дроби. Предусматривался и слой воды
высотой до 2 м. Сбоку располагались стальные баки с водой (с толщиной
слоя в 1,3 м) с добавкой 5 %-го жидкого стекла в качестве ингибитора
коррозии металла. Снаружи размещались слои песка (1 м) и нормального
бетона (2 м). Нижняя защита состояла из стали и воды и имела толщи-
ну, достаточную для доступа уже сутки спустя после остановки реактора.
Хранилище для выгружаемых урановых блочков экранировал слой воды
толщиной до 5 м, что обеспечивало защиту от гамма-излучения.
Были предусмотрены автоматизированные системы дистанционного
удаления радиоактивных отходов, очистки газовых выбросов и стоков вод,
В различных точках располагались дозиметрические приборы на все виды
радиоактивных излучений. Весь персонал был снабжен индивидуальны-
ми дозиметрами, создана дозиметрическая служба регулярного контроля.
Однако лишь с началом работы реактора «А» стало возможным оценить
достаточно полно все источники радиационной опасности и загрязнения.
Строительство реактора
«С мая 1946 г. начались подготовительные работы на выбранной прави-
тельственной комиссией площадке для атомной новостройки в районе большой
череды озер на Южном Урале, — писал В. И. Меркин в газете РНЦ КИ „Курча-
товец" (1994). — В сентябре, в компании с генералом А. Н. Комаровским и ле-
нинградским проектировщиком А. А. Черниковым, по поручению Курчатова мне
довелось участвовать в скромной церемонии закладки создаваемого атомного
котла, и я видел, как на небольшой лесистой возвышенности солдаты, энергично
орудуя кирками и лопатами, обыденно стали рыть котлован для укрытия в скаль-
ном грунте на большой глубине фантастического сооружения из стали и бетона,
в котором будет много лет гореть атомный огонь. Так прозаически начиналась
первая стройка атомного века в нашей стране.
ю*
147
!. Промышленный уран-графитовый реактор «А»
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
148
Летом 1947 г. в Лабораторию № 2 пришло постановление правительства,
подписанное Сталиным, о назначениях: И. В. Курчатова — научным руководи-
телем строительства атомного комбината, В. И. Меркина — главным инжене-
ром сооружаемого атомного реактора, И. С. Панасюка — научным руководителем
по физическим вопросам этого реактора. После этого, — пишет Меркин, — мы
с Панасюком поехали на строительство, чтобы с главным инженером комбината
Е. П. Славским решить вопросы организации опорной базы для подготовки к пуску
реактора. Договорились о сооружении рядом с реакторной площадкой отдельного
здания и оснащении его всем необходимым для отладки пусковой аппаратуры
и проверки приборов. <...> В первые дни января 1948 г. Панасюк и я вместе
с большой группой наших сотрудников, которых провожал на вокзале И. В. Кур-
чатов, выехали на строительство нового объекта. В том же поезде в специально
выделенных вагонах мы везли многочисленное оборудование и приборы, необхо-
димые для контроля монтажа и пуска реактора. Вскоре на строительство выехал
и И. В. Курчатов».
«Б. Л. Ванников, И. В. Курчатов, Е. П. Славский, Н. А. Доллежаль,
Б. Г. Музруков, В. И. Меркин и другие руководители жили более года
в финских домиках вблизи строящегося объекта. Его регулярно посе-
щали Л. П. Берия, А. П. Завенягин, М. Г. Первухин и другие представители
Спецкомитета и ПГУ» [Создание... С. 81]. К концу 1947 г. коробка здания
первого промышленного реактора была готова, что позволило приступить
к монтажным работам.
В. М. Меркин продолжает:
«Здание с необычными подземными конструкциями из металла и бетона
не совсем было закончено, когда приступили к одной из самых ответственных
операций — кладке графита. Начиналась она в марте, еще стояли крепкие мо-
розы и завывали снежные вьюги. Необходимо было очень аккуратно выложить
из графитовых блоков с общим весом более 1000 тонн активную зону реактора.
В еще не полностью закрытом здании над полостью, образованной металлически-
ми конструкциями реактора, был поставлен шатер, в который подавался нагретый
чистый воздух. Этим создавался воздушный шлюз, не допускающий проникнове-
ния в огражденную зону холодного воздуха с пылью и грязью из помещения, где
с шумом и грохотом велись строительные и сварочные работы. Из шатра теплый
сухой воздух через люк поступал в зону кладки, благодаря чему для работающих
там удалось создать прекрасные, комфортные условия. Проходить в реакторную
зону и проносить графитовые блоки можно было только в белых комбинезонах,
без металлических пуговиц, пройдя через охраняемый шатер и затем спустив-
шись по лестнице через люк в верхней защите реактора. <...> По окончании
установки ТК в кладку и завершении основного монтажа реактора вновь прове-
ли тщательное нейтронное зондирование активной зоны <для поиска участков,
аномально поглощающих нейтроны>. Последовало заключение: общий индекс
физического качества — на высоком уровне. <... >
Вспоминается случай, когда вмешательство Игоря Васильевича имело судь-
боносное значение для стройки. Монтаж реактора в мае планировалось завер-
шить. При подготовке к пуску одна из последних операций заключалась в установ-
ке разгрузочных кассет, она считалась очень ответственной, ведь после запуска
реактора доступа к ним мы уже не могли иметь. Каждая кассета <...> имела
мощные дистанционно управляемые клыки, посредством которых регулировалось
положение урановых блоков в канале. <...> В Москве мы проводили испыта-
ние двух видов кассет. Один был основан на чисто гидравлическом принципе
управления, другой — на механическом. <...> [Безопасными зарекомендова-
ли себя кассеты механические, разработанные в Сормове на пушечном заводе,
где директором был А. С. Елян. В отношении гидравлических имелись весьма су-
щественные сомнения. Но, к сожалению, именно гидравлические кассеты были
избраны конструкторами для заказа, и, невзирая на рекомендации представите-
лей научного руководства и других причастных организаций, они были запущены
в производство3). В результате в апреле <1948> склады на объекте были зава-
лены гидравлическими кассетами, и полным ходом велась их установка в аппарат.
Тогда у меня возникло исключительное беспокойство: строительство приближа-
ется к концу, но нет уверенности в механизме перезагрузки. Что же делать?
Ни Доллежаля, ни Курчатова в то время на площадке не было. И я решил обсу-
дить сложившуюся ситуацию с Игорем Панасюком. Он тоже сильно обеспокоился.
С ним мы решили, не откладывая, идти к уполномоченному Совета Министров
генералу И. М. Ткаченко4) Время было далеко за полночь. Генерал находился
в своем кабинете. Мы представились, и он нас принял.
— Иван Максимович, — обратились мы к нему, нам угрожает несчастье,
если гидравлические кассеты будут вмонтированы в реактор. Испытания пока-
зали: с ними работа без остановок не получится. Давайте позвоним Курчатову.
Надо задержать установку кассет.
— Да вы что, с ума сошли!? — воскликнул он в ответ.
— А если подумать?..
Игоря Васильевича удалось застать дома. <...> [Внезапный звонок по ВЧ
не рассердил его. Напротив, наша идея сразу же была одобрена. Курчатов сказал,
что соединится с нами через полчаса. И позвонил.
— Елян в восторге. Он начнет поставлять кассеты <механические, конку-
рентного типа> из Сормова через неделю.
Такой молниеносный поворот нас поразил. Месяц, два, три! А тут всего не-
деля, чтобы кассеты изготовить, еще доставить через полстраны! Но слово Еляна
оказалось верным. Без особого шума остановили наладку, вытащили гидравли-
ческие кассеты из реактора и полностью заменили их механическими. <...>
Серьезность и правильность нашего решения показало время: механические
кассеты оказались безотказными. Они успешно прослужили 40 лет не только
на первом, но и на всех других реакторах этого типа.
В первых числах июня была проведена завершающая монтаж работа по пус-
ку охлаждающей воды по всем водоводам. Началась круглосуточная загрузка ура-
новых блочков (около 70 тысяч) в технологические каналы. Эту <... > операцию
взялись лично проводить Ванников и Курчатов, возглавившие первую бригаду,
куда вошли и руководители объекта. <... > В любой момент могла начаться само-
развивающаяся ядерная реакция. Вот почему Игорь Васильевич установил стро-
149
3) В. И. Меркин придерживается изложения с умолчаниями. Он не называет тех, кто
сконструировал гидравлические кассеты, не объясняет, почему И. В. Курчатов, подозревая
их ненадежность, не потребовал дальнейших испытаний, не наложил запрета на их серийное
производство. Из другого источника [Создание... 1995. С. 77] мы узнаем, что конструктором
неудачной кассеты был коллектив Н. А. Доллежаля.
4) Такие уполномоченные были на основных объектах и в институтах, работавших
по атомной проблеме, они имели полномочия наравне с директорами предприятий, под-
чинялись непосредственно только Л. П. Берия и постоянно докладывали ему о ходе работ,
состоянии кадров и происшествиях.
!. Промышленный уран-графитовый реактор «А*
1лава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
150
гий непрерывный контроль за развитием ядерного процесса в реакторе с самого
начала загрузки. В дни пуска на меня как главного инженера и на всех началь-
ников служб реактора легла нелегкая забота о безупречном действии систем
управления и аварийной защиты, теплового контроля, дозиметрии, электропита-
ния, подачи и регулирования охлаждающей воды.
Вечером 7 июня <1948> наступил решающий час. Положение командира
и главного оператора на пульте управления занял Курчатов. <...> Я и начальник
смены, дежурные инженеры не спускали глаз с индикаторов и приборов глав-
ного пульта и были готовы при появлении тревожных сигналов срочно ликвиди-
ровать неполадки. Поблизости, в пультовой — высокие начальники: Б. Л. Ванни-
ков, Е. П. Славский, Б. Г. Музруков, готовые оказать поддержку и любую помощь.
Вот взведены аварийные стрежни. Прекращена полностью подача воды в реак-
тор <...>. Игорь Васильевич, нажимая на кнопку, постепенно извлекает послед-
ний запирающий стержень. Панасюк информирует о росте показаний импульсной
ионизационной камеры. <...>. Курчатов продолжает выдвигать стержень, пока
не получает сигнал о начале экспоненциального разгона нейтронной мощности
реактора... Курчатов погасил цепную реакцию в половине первого ночи, когда
мощность выросла до 10 кВт, <...> громко сказал: „Физика реактора в поряд-
ке <...>. Дальше будет решать уже не только физика, но и техника, технология.
Пошли отдыхать"» [Меркин, 1994].
Далее в воспоминаниях В. И. Меркина в газете «Курчатовец» гово-
рится:
«Но отдыхать ушли не все. Е. П. Славский, В. И. Меркин, сменные инженеры,
техники и рабочие сразу же приступили к подготовке решающей операции —
пуска реактора с водой. Эта подготовка заняла около двух суток» [Курчат, ин-т,
1996. Вып. 5. С. 98].
«10 июня Курчатов подал команду приступить к загрузке дополнительного
количества урана, но с перерывом после каждой, строго заданной порции блоч-
ков. Лишь после загрузки пятой порции урана реактор с водой в каналах достиг
критического состояния, когда было извлечено две трети последнего регулирую-
щего стержня. <...> Мощность реактора в этот день была доведена до 1000 кВт.
Все приборы и техника нового сложного объекта действовали превосходно. <... >
Постепенное повышение мощности продолжалось несколько дней. <...>
17 июня Курчатов делает предостерегающую запись в журнале на централь-
ном пульте: „Предупреждаю, что аппарат без воды оставлять нельзя ни при каких
обстоятельствах". Наконец, наступил долгожданный день. 19 июня в полдень
начался разгон реактора с нуля, и 22 июня 1948 г. его мощность достигла про-
ектного значения. От начала строительства до этого дня прошло всего один год
и 8 месяцев. Столько же времени заняла разработка и проектирование, считая
с весны 1945 г., когда Курчатов дал этому полный ход» [Меркин, 1994].
В подробных воспоминаниях В. И. Меркина, опубликованных в бро-
шюре [Курчат, ин-т, 1996. Вып. 5], приводятся следующие основные фи-
зические характеристики реактора в установившемся рабочем режиме.
При производительности 100 г Pu/сутки тепловая мощность реактора
составляет 100 тыс. кВт. На мощность в 1 кВт приходится 3,1 • 1013 деле-
ний/с. Выгорание топлива составляет примерно 1 г 235 U на 1000 кВт/сут.
Каждый акт деления 235 U приводит к образованию немногим менее одного
атома 239 Ри благодаря захвату нейтрона ядром 238 U. Таким образом, сжига-
ние 235 U компенсируется приростом его аналога 239 Ри. За счет последнего
эффективный коэффициент размножения нейтронов не уменьшается при
выгорании 235 U, поскольку сечения деления 235 U и 239 Ри близкие (у по-
следнего даже на 20 % больше). Оптимальное значение коэффициента раз-
множения нейтронов составляет 1,07. Перед передачей облученных блоч-
ков на радиохимический завод «Б», занимающийся их растворением и из-
влечением плутония, блочки выдерживали в специальных бассейнах, сов-
мещенных с блоком разгрузки. Это было необходимо для того чтобы рас-
пался практически весь нептуний-239, который получается как промежу-
точный продукт ядерной реакции от урана-238 к плутонию и имеет период
полураспада 2,3 суток. Одновременно распадались и короткоживущие ра-
диоактивные осколки деления, так что суммарная радиоактивность урано-
вых блочков снижалась в несколько раз. Еще одним важным технологиче-
ским достижением явилось повышение предельно допустимой температу-
ры графита от 335 до 675°С — для этого применили азотное дутье, вместо
воздушного, с чистотой азота 99,99 %. Это позволило в несколько раз уве-
личить мощность реактора, а тем самым и скорость накопления плутония.
Непредвиденные ситуации и аварии
В тексте В. И. Меркина упоминаются серьезные трудности, возникав-
шие после пуска реактора, но он не углубляется в их драматические послед-
ствия и человеческие трагедии. Так, В. И. Меркин пишет о трудностях,
а по сути это были крупные аварии. В конце концов, эти трудности фор-
сированно преодолевались, но порой с жертвами. Главным было получить
как можно скорее первые 10 килограммов плутония, необходимые и до-
статочные для изготовления первой атомной бомбы — «изделия» РДС-1.
После создания Спецкомитета в 1945 г. первоначально Сталин пред-
полагал, что атомную бомбу удастся сделать в 1947 г., затем срок был
отодвинут на год. Но из-за отсутствия плутония и этот срок был в свою
очередь отодвинут к 1949 г. Сейчас трудно себе представить, что означала
в ту эпоху необходимость беспрекословного выполнения «задания това-
рища Сталина» и срыв установленных им сроков. Но, как видим, Сталин
и Берия считались с реальными причинами задержки получения ядерной
взрывчатки: плутония на Комбинате № 817 и урана-235, получением ко-
торого методом газовой диффузии занимались на Комбинате № 813 под
руководством И. К. Кикоина.
Для истории важно знать не только технические причины аварий,
но и то, какой ценой они преодолевались. Правда, следует учитывать, что
В. И. Меркин писал свои воспоминания в начале 1990-х гг., когда далеко
не все еще было рассекречено и почти не было публикаций на подобные
темы. Кроме того, несмотря на появившуюся возможность приоткрыть за-
навес над историей атомной проблемы в СССР, у В. И. Меркина, как вид-
но, срабатывала многолетняя профессиональная привычка к молчанию,
что в особенности касалось неудач. Об авариях на первом промышленном
151
S
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
152
реакторе, происходивших после его пуска и в первые месяцы эксплуата-
ции написано более подробно в книге [Создание... 1995. С. 84-88].
Первая авария с катастрофическими последствиями для здоровья пер-
сонала завода «А» произошла почти сразу же, 19 июня 1948 г., всего сутки
спустя после пуска реактора. Она была вызвана появлением так назы-
ваемых «козлов» — забивке технологических каналов и невозможности
изъятия урановых блочков технологически предусмотренным путем, т. е.
снизу, с помощью кассеты. Как же появились «козлы» в ТК и коррозия
труб и какие меры были приняты?
«Вследствие неправильного срабатывания клапана холостого хода в одном
из ТК оказалось затрудненным водоохлаждение. Произошли перегрев, спек ура-
на с графитом. По аварийному сигналу из соответствующей ячейки реактора,
поступившему на пульт, решено было реактор остановить. Разрушенные урано-
вые блочки извлекали путем фрезеровки ячеек. Работы велись до 30 июля 1948 г.
Но вскоре после нового пуска реактора в нем образовался второй «козел». «Реак-
тор надо было останавливать и, следовательно, прекращать наработку плутония.
Однако Б. Л. Ванниковым и И. В. Курчатовым было принято решение ликвидиро-
вать „козла" на работающем реакторе, что приводило к загрязнению помещений,
переоблучению сменного персонала и бригады ремонтников и неизбежному по-
паданию воды в кладку. Наличие воды в графитовой кладке при ее контакте
с алюминиевыми трубами вызывало их коррозию, и к концу года началась мас-
совая течь каналов. 20 января 1949 г. реактор был остановлен на капитальный
ремонт» [Там же. С. 84-88].
И. В. Курчатову стало ясно, что столь быстрая и сильная коррозия
возникла на контакте алюминий-графит-вода, потому что из-за отсутствия
опыта не было проведено анодирование поверхности труб ТК (было лишь
проведено анодирование поверхности урановых блочков, что поначалу
посчитали достаточным).
«Возникла сложнейшая проблема замены каналов и сохранения урановых
блоков. Разгрузить урановые блоки через систему разгрузки <т. е. через низ
реактора > было возможно. Однако их прохождение вниз по технологическому
тракту (канал-шахта разгрузки-кюбель-бассейн выдержки) привело бы к механи-
ческим повреждениям оболочек блоков, не допускающим повторную загрузку их
в реактор. А запасной загрузки урана в то время в стране не было, так как добыча
его была все еще недостаточной. <...> Надо было делать выбор: либо остановить
реактор на длительный период, который по оценке Ю. Б. Харитона мог составить
один год, либо спасти урановую загрузку и сократить потери в наработке плуто-
ния. Руководством ПГУ и научным руководителем было принято второе решение»
[Там же. С. 85].
Однако уран первой загрузки уже «поработал» в активной зоне ре-
актора и стал сильно радиоактивным. Тогда по предложению А. П. Заве-
нягина (имевшего инженерное образование) была предпринята попытка
извлечь разрушенные трубы, оставив в графитовых трактах урановые бло-
ки, а затем поставить новые, на этот раз анодированные трубы. Однако
это оказалось невозможным, так как при извлечении разрушенных труб
нарушалась центровка столба блоков — они смещались к стенкам графи-
товых кирпичей.
«<Тогда> были разработаны приспособления — штанги, позволяющие спе-
циальными присосками извлекать урановые блоки из разрушенных труб через
верх в центральный зал реактора. Без переоблучения участников извлечения
блоков обойтись было нельзя» [Создание... 1995. С. 85].
Урановые блоки извлекали с привлечением к этой «грязной» опе-
рации всего мужского персонала объекта. Было извлечено, как отме-
чает В. И. Шевченко <директор НИИ-9>, 33 тысячи урановых блоков
в течение 34 суток. Неповрежденные урановые блоки должны были затем
использоваться для повторной загрузки в новые трубы с анодированным
покрытием. Однако замачивание водой всей графитовой кладки, имеющей
в работающем реакторе температуру свыше 100° С, требовало ее сушки перед
постановкой в активную зону новых ТК и загрузкой ураном. В конце концов,
«после выполнения всех работ по перезагрузке реактора 26 марта 1949 г.
в 13 ч 30 мин был начат вывод реактора на проектную мощность» [Там же].
Еще более драматическая информация об этой тяжелой аварии со-
держится на «Российском сайте ядерного распространения», в котором
сообщается:
«В течение полуторамесячной работы переоблучился весь персонал объекта.
На такую варварскую и одновременно героическую операцию могли решиться,
наверное, только в СССР. Работавший в течение первых двух дней на сортировке
блоков И. В. Курчатов получил дозу облучения приблизительно в 250 Р и почти
насильно был выведен из зала. По словам Е. П. Славского: „...эта эпопея была
чудовищная! Если бы (Курчатов) досидел, пока бы все отсортировал, еще тогда
он мог погибнуть!" В тот год около 60 % работников реактора получили дозы
от 25 до 100 Р, а более 30 %- от 100 до 400 Р. Допустимая доза облучения для
ликвидаторов аварии была установлена специальным приказом директора ком-
бината в 25 Р.Уже на четвертый день весь мужской персонал реактора набрал
установленную норму облучения. Затем к работам были привлечены солдаты
строительных батальонов. Рассматривалось предложение об использовании за-
ключенных, но оно не прошло по режимным соображениям. Людей, даже при
такой норме, все равно не хватало, наиболее сознательных рабочих привлекали
для работ в реакторном зале дважды и трижды» [Митюнин. Эл. ресурс].
Еще одной аварийной причиной было зависание урановых блоков.
«При нарушении оболочки блока вследствие образования продуктов коррозии
урана уменьшался зазор уран-труба, сильно снижался расход воды через ТК.
Система СРВ (слежения за расходом воды) позволяла в большинстве случаев
предупредить зависание блоков в трубе и давала возможность без обрыва трубы
специальной пешней пробить столб блоков в шахту разгрузки. Иногда происходили
обрывы труб, и урановые блоки оставались без охлаждения в графитовой кладке.
Реактор не работал, пока специальным инструментом уран не удаляли из графито-
вой ячейки. <... > Позднее учеными было установлено, что другой причиной зависа-
ния блоков является распухание уранового сердечника под действием нейтронного
облучения. <...> Комиссия под руководством И. В. Курчатова, А. П.Александрова,
Р. С. Амбарцумяна, В. В. Гончарова, В. И. Меркина и др. поручила ВИАМ (Р. С. Амбарцу-
мян) с привлечением других институтов (НИИ-9, НИИ-13) и завода № 12 усовершенст-
вовать технологию изготовления урановых блоков. Наибольший вклад по обеспече-
нию надежности работы урановых блоков в начальный период эксплуатации промы-
шленного реактора внес Р. А. Амбарцумян» [Создание... С. 86].
153
I. Промышленный уран-графитовый реактор «А»
Глава 7. Уран-графитовые реакторы для наработки плутония
Как в 2009 г. рассказал автору книги заместитель директора Инсти-
тута молекулярной физики РНЦ КИ доктор физ.-мат. наук профессор
Ю. В. Гапонов, действительно, в первые полгода постоянно происходи-
ли течи в активной зоне реактора. Урановые блочки в неанодированных
трубах очень быстро корродировались и распухали. Давили сроки. Уче-
ные и инженеры все время находились в состоянии сильнейшего стресса,
и не всегда он компенсировался трудовым энтузиазмом. Непроведение
анодирования труб ТК было явным просчетом. Очевидно, эта технологи-
ческая операция не содержалась в разведданных. Так Д. Холловэй пишет:
«В 1948 г. Фуксу задали вопрос, как изготовляются стержни из металличе-
ского урана, но он не смог помочь». Из доклада Г. Смита, опубликованного
в США в 1946 г., Курчатов знал, что проблема оболочки стержней была
одной из самых трудных [Холловэй. С. 247].
Ю. В. Гапонов рассказывал автору книги:
«И вот у них там все это поднятое вверх висело неделями — эти столбики
из высокоактивных блочков. Получил ли Курчатов 100 рентген, как об этом ходят
слухи? Достоверно известно, что у Курчатова была изъята его личная кассета,
на которой зафиксирована доза 45 Р, но это была не вся доза, им полученная.
Несомненен факт, что Курчатов был значительно переоблучен, так как, находясь
в реакторном зале, он в течение нескольких суток лично руководил аварийными
операциями».
154
Сам В. И. Меркин, конечно, тоже повседневно подвергался радиаци-
онной опасности, наверняка получил суммарную дозу выше допустимой,
но не считал нужным это упоминать в своих записках.
Работы по ликвидации последствий зависания блоков обусловили
необходимость проведения калибровки графитовых ячеек и даже их рас-
сверловки специально разработанными штангами и фрезами. Требовалось
прослеживать операции в каждой графитовой ячейке, поэтому была вве-
дена система ведения истории ТК. Дальнейшая эксплуатация реактора
выявила массу недоработок в системах контроля технологического про-
цесса, но все же он непрерывно совершенствовался. Условия работы были
окончательно приведены в норму только спустя 8-10 лет после начала
эксплуатации реактора.
Иногда случались заклинивания кюбеля с облученными блоками
в разгрузочной шахте. В одну из смен после пробивки зависших бло-
ков в технологический тракт упустили пешню — металлический стержень
длиной более 25 метров, что вызвало много непредвиденных работ в тя-
желых условиях.
Следующий этап заключался в опробовании радиохимической техно-
логии извлечения плутония из урановых блочков в укрупненных заводских
испытаниях. Сначала ее разработали на лабораторном уровне в РИАНе под
руководством академика В. Г. Хлопина. Далее полупромышленную техно-
логию поручили отработать НИИ-9. Эта работа шла параллельно с нара-
боткой плутония в реакторе и заняла около полутора лет.
Глава Уран-тяжеловодные
реакторы
1. О тяжелой воде и ее производстве
Тяжелый стабильный изотоп водорода с массовым числом 2, назван-
ный дейтерием, был открыт в 1932 г. Из-за различия в массах в два раза
обычного водорода и дейтерия их свойства, а также свойства их хими-
ческих соединений различаются гораздо сильнее, чем у изотопов других
элементов. Так, при комнатной температуре плотность D2O на 11 % вы-
ше, чем Н2О, а вязкость выше на 25 %. Электролитическое разложение
тяжелой воды идет в 3-18 раз медленнее.
Существование дейтерия было предсказано Э. Резерфордом. Он был
открыт в лаборатории американского химика Г. Юри. Его сотрудник Брик-
ведде выпарил 6 л жидкого водорода и получил около 3 см3 остатка, кото-
рый был подвергнут спектральному анализу. Расположение новых линий
в спектре водорода совпало с предсказанным теоретически. За это откры-
тие Юри был награжден Нобелевской премией (1934).
Выдающийся французский физик-ядерщик Ф. Жолио-Кюри был пер-
вым, кто еще в начале 1939 г. проводил опыты с облучением нейтронами
природного урана, погруженного в тяжелую воду. Он показал, что в таких
условиях ядро урана-235 делится, испуская в среднем 1,05-1,06 вторичных
нейтронов. Были измерены важнейшие ядерные константы — сечения за-
хвата и рассеяния тепловых нейтронов ядром дейтерия. Оказалось, что
согласно расчетам в реакторе с тяжеловодным замедлителем нейтронов
можно использовать примерно в 15 раз меньше урана, чем в реакторе
той же мощности с графитом. До конца 1940-х - начала 1950-х гг. чрез-
вычайно важной была любая возможность сэкономить основные ядерные
материалы, в особенности, уран, поскольку в СССР его были считан-
ные килограммы. И еще одно преимущество: количество тяжелой воды,
необходимой для осуществления цепной реакции, в 60 раз меньше, чем
сверхчистого графита, что в принципе позволяет конструировать реакторы
гораздо меньшего размера при той же мощности.
До начала войны по заявке Жолио-Кюри правительство Франции
закупило почти все мировые запасы тяжелой воды, около 180 кг. Практи-
чески все ее количество, начиная с 1934 г., производил методом электро-
лиза единственный в мире завод тяжелой воды, построенный в Норвегии
и принадлежавший фирме «Норск-Гидро». Ученые, работавшие над ядер-
ной проблемой в Германии под руководством великого физика В. Гей-
зенберга, также пытались заполучить норвежскую тяжелую воду. После
Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы
156
оккупации Норвегии Германия успела доставить к ноябрю 1941 г. 500 кг
тяжелой воды. Однако англичане, первые в мире осознавшие возможность
создания атомной бомбы (см. главу 3), направили в Норвегию диверси-
онные группы, которые взорвали завод тяжелой воды. Спустя примерно
полгода немцы восстановили завод. К началу 1944 г. он произвел для них
15 т тяжелой воды, однако ее не смогли переправить в Германию (что с ней
стало, не сообщается [Создание... 1995. С. 291]).
Первый в мире действующий реактор «природный уран-тяжелая вода»
был пущен в 1944 г. в США. Критическая масса урана в нем составила
всего 3 т, а масса тяжелой воды 6,5 т при мощности 300 кВт. Тем самым
были на практике подтверждены расчеты, согласно которым масса урана
в этой системе, в пересчете на ту же мощность, примерно в 15 раз меньше
по сравнению с уран-графитовым реактором (который был создан в 1942 г.
по руководством Э. Ферми в США, в Чикаго). Стоимость тяжелой воды
в Америке составляла тогда примерно 8 тысяч долларов (порядка сотен
тысяч нынешних долларов) за килограмм [АП. Т. 1. Ч. 2. 2002. С. 72].
В 1941-1944 гг. основным источником информации советских уче-
ных о свойствах и получении тяжелой воды были материалы разведки.
И. В. Курчатову было передано 6 папок материалов по ректификации
и 4 папки по электролизу для получения D2O. Из анализа всех сведе-
ний И. В. Курчатов сделал вывод, что в первую очередь надо строить уран-
графитовый реактор с целью наработки плутония. Для создания же и нор-
мальной эксплуатации уран-тяжеловодного реактора должны будут выпол-
няться столь жесткие требования на изготовление аппаратуры и оборудова-
ния, что практически невозможно будет это осуществить в ближайшие лет
пять. Курчатов понимал, что главной опасностью здесь стали бы неизбеж-
ные течи воды и коррозия, которые, помимо собственно технологических
трудностей, приведут к потере особо драгоценного материала D2O.
Тем не менее работу по получению в СССР
тяжелой воды решено было развивать. В Спецко-
митете было решено, что рискованно опираться
на один какой-либо метод, в данном случае на уран-
графитовый котел. Поскольку в США (1944, 1947)
и во Франции (1948) тяжеловодные реакторы уже
были созданы, это означало, что через какое-то вре-
мя технологические трудности изготовления и экс-
плуатации подобных реакторов смогут преодолеть
и наши специалисты. Преимущества тяжеловодных
реакторов в принципе огромны: эти реакторы тре-
буют на порядок меньшую загрузку ураном и тем
А. И. Алиханов
самым их размеры гораздо меньшие, что во многих
случаях является решающим обстоятельством.
Разработка и строительство уран-тяжеловодного реактора велись под
руководством академика Абрама Исааковича Алиханова (1904-1970), на-
чальника Лаборатории № 3, будущей Теплотехнической лаборатории (ТТЛ),
преобразованной позже в Институт теоретической и экспериментальной
физики (ИТЭФ). Здесь мы не будем касаться вопросов создания и рабо-
ты тяжеловодного реактора. Упомянем лишь, что, как пишет членкор АН
СССР Б. Л. Иоффе, один из старейших сотрудников Лаборатории № 3,
у них
«был чертеж канадского тяжеловодного исследовательского реактора, и при со-
оружении первого исследовательского тяжеловодного реактора в СССР оттуда
кое-что было заимствовано: общий размер бака для тяжелой воды и размер
графитового отражателя. Однако другие важнейшие элементы конструкции, как
крышка реактора (через нее загружаются и выгружаются урановые стержни и осу-
ществляется регулирование), уплотнение урановых каналов и многое другое —
были изобретены и сконструированы в Лаборатории № 3. При сооружении про-
мышленных тяжеловодных реакторов уже вообще никаких заимствований не бы-
ло — они были сделаны целиком на основе собственных разработок» [Наука
и общество... 1999. Т. 2. С. 221].
Здание исследовательского реактора ТТЛ было построено в Москве,
в Черемушках, а сам реактор был пущен в апреле 1948 г. В нем тяжелая
вода играла роль замедлителя нейтронов и вместе с тем теплоносителя.
Монтаж оборудования первого промышленного тяжеловодного реактора,
строящегося в Челябинске-40, был проведен в 1950 г., а реактор введен
в строй в 1951 г. Опишем кратко историю получения тяжелой воды в СССР.
В нашей стране первую тяжелую воду получил в 1934 г. А. И. Брод-
ский на лабораторной установке в МХТИ. Далее, «в 1940- 1941 гг. инженер
Леонид Маркович Якименко разработал для научных целей установку для
получения тяжелой воды методом электролиза водных растворов. Уста-
новка была изготовлена и смонтирована на опытном производстве ЧЭХК
и могла давать не более 8 кг тяжелой воды в год» [Любартович, 2005. С. 37].
В 1945-1946 гг. были организованы исследовательские и проектные
работы по изысканию, опытному, а затем и промышленному освоению
экономичных методов получения тяжелой воды. Исследования проводи-
ли 8 организаций. Они предложили 11 различных способов получения
тяжелой воды. Среди них на первом месте по производительности был
электролиз обычной воды. 7 июля 1943 г. И. В. Курчатову был представлен
под грифом «сс» отчет сотрудников Лаборатории № 2 М. И. Корнфельда
и Д. М. Самойловича «Разделение изотопов ректификацией» и двух при-
ложений к нему: <расчетов> Л. Д. Ландау (ИФП АН СССР), И. Я. По-
меранчука (Лаборатория № 2) [АП. Т. 1 Ч. 2. 2002. С. 558]. В приложении
Ландау впервые была предложена формула для вычисления коэффициента
разделения изотопов способом ректификации. Корнфельд и Самойлович
провели расчеты по этой формуле применительно к разделению изото-
пов различных элементов. Был проведен также расчет ректификационных
колонн для разделения изотопов при химических реакциях, который вы-
полнил И. Я. Померанчук.
Марк Осипович (Иосифович) Корнфельд (1908-1993) был одним
из первых сотрудников Лаборатории № 2, созданной в 1943 г. из груп-
пы физиков, находившихся в Казани (И. В. Курчатов, А. И. Алиханов,
М. О. Корнфельд и еще 8 человек) [АП. Т. 1. КЧ. 1. С. 382]. В этом же
157
.. О тяжелой воде и ее производстве
Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы
158
году М. И. Корнфельд возглавил сектор Лаборатории № 2, которому было
поручено заниматься проблемой тяжелой воды. После создания Спецко-
митета в 1945 г. М. И. Корнфельд входил в состав Техсовета (НТС) ПГУ
и продолжал возглавлять указанное направление работ.
В декабре 1945 г. Технический совет ПГУ был преобразован в Инженер-
но-технический совет (ИТС), а в апреле 1946 г. — в Научно-технический
совет (НТС). НТС все время возглавлял Б. Л. Ванников, его заместителем
был академик А. И. Алиханов, начальник Лаборатории № 3, в которой
создавался уран-тяжеловодный реактор. Членами Техсовета в начальном его
составе (с осени 1945 г.) были А П. Завенягин, И. В. Курчатов, А. Ф. Иоффе,
П. Л. Капица, И. И. Вознесенский, И. К. Кикоин, Ю. Б. Харитон. Техсовет
(и ИТС) состоял из пяти секций. Тяжелой водой занималась Секция № 4.
Ее членами были (перечисляются согласно протоколу ТС ПГУ): проф.
Касаткин А. Г. (председатель секции), проф. Плановский А. Н., зампредсе-
датля, начальник технического отдела Наркомхимпрома, проф. М. О. Корн-
фельд, старший научный сотрудник Лаборатории № 2, Гаранин Б. Г., началь-
ник 4-го Главка Наркомминвооружения, Генин Л. Ш., инженер, начальник
2-го техн, отдела ГСПИ-3. Ученые и инженеры, занятые в разработке
технологий производства тяжелой воды, подчинялись по административной
линии А. Г. Касаткину и М. Г. Первухину. «В 1946-1947 гг. у нас в стране
под руководством Спецкомитета и ПГУ работами по получению D2O зани-
мались все, кого можно было привлечь» [Создание... С. 296].
Для того чтобы понять принципы и обоснование основной техноло-
гической схемы производства тяжелой воды, принятой в СССР и реали-
зованной на Чирчикском комбинате под руководством Л. А. Костандова,
вернемся мысленно из 1945 г. на два года назад и обратимся к первоис-
точнику. Еще до создания ПГУ, 3 августа 1943 г., М. О. Корнфельд напра-
вил И. В. Курчатову письмо, которое последний тут же переслал наркому
М. Г. Первухину. В нем просто и ясно сформулированы исходные научная
и хозяйственная позиции по проблеме производства тяжелой воды и обос-
нованы конкретные причины выбора в качестве основного производителя
тяжелой воды Чирчикского комбината (ЧЭХК, одним из руководителей
которого был в те годы будущий зам Председателя Совета Министров
СССР Л. А. Костандов) [АП. Т. 1. Ч. 1.1998. С. 379]. Кроме того, принципи-
альная схема описанной технологии предварительного обогащения воды
дейтерием была в скором времени принята на всех 11 заводах и комбинатах
страны, где применялся электролитический метод (их список см. далее,
в докладе Сталину). Приводим два письма М. О. Корнфельда.
। «Для работ, проводимых в Лаборатории, необходимо располагать 100—150 ।
I литрами тяжелой воды в ближайшее время и производственной базой, изго- |
I товляющей около 3 литров тяжелой воды в сутки, в дальнейшем. В настоящей I
I записке указывается путь решения этой задачи. • I
г I
Содержание дейтерия в обыкновенной воде составляет примерно 0,02 %. I
Предварительное обогащение до приблизительно 2 % содержания дейтерия; не- ।
сомненно, наиболее выгодно производить методом электролиза на базе суще- j
ствующих электролизных заводов, производящих водород (Москва, Чирчик), |
без каких-либо существенных изменений ихтехнологического процесса.
Последующее обогащение от 1-2 до ^8-99 % может лроизводитьсялиботем |
же методом электролиза (однако со значительным переоборудованиемиизме-]
нением режима заводов), либо же методом дистилляции в специально построен- I
ных для этой цели рекшфикационных колоннах. Не
данными для проектирования электролизных установок для последуюххЖ
обогащения, мы наметим пока производственнуюсхему,в которой предварйтель-1
ное обогащение осуществляется методом электролиза^ а последующее —м ]
ДИСТИЛЛЯЦИИ. ..
Обогащение электролита дейтерием обусловлено тем, чтов результате элёт I
ктролиза происходит преимущественное выделение легкого водорода, в то время |
как дейтерий остается в электролите. В электролизерах непрерывного действия по ।
истечении некоторого промежутка времени устанавливается равновесное содер- ।
жание дейтерия, отвечающее обогащению примерно в 5 раз. Время, необходимое I
для достижения этого обогащения, равно тому времени, в течйние которого [
количество воды, поступающей в электролизер, примерно в 3 раза превысит ।
емкость электролизера. i
Электролизеры, применяемые : на Московском и Чирчикском заводах, [
обладают емкостью около 40 куб. метров, а количество воды, поступающей |
в электролизер, равно примерно 6-7 к^ в сутки. 1лким образом, для |
достижения равновесного состояния необходимо время порядка 20дней* j
Для достижения концентрации дейтерия порядка 1-2 % необходимо трое- ।
кратное повторение процесса обогащения. Ставить такую задачу перед Московс- |
ким заводом, располагающим только двумя электролизерами, нецелесообразно,
так как в этом случае производство необходимых количеств обогащённой воды ।
потребует слишком большого времени. Несравненно быстрее эта задача может ।
быть решена Чирчикским заводом, располагающим 6 электролизерами. На базе I
ЧирчикСкого завода производственный процесс должен выглядеть примерно так: [
1. Электролит (раствор едкого натра) из действующих ванн № Ъ 2, 3, 4, 5 и 6 j
отводится в приемный бак, а все ванны заполняются свежим электролитом. ।
2. В течение 20 дней все электролизеры со свежим электролитом работают I
с добавлением обычной воды. За это время концентрация дейтерйя по- -1
вышается и вновь доходит до равновесной. лМ
3. После 20 дней электролит из действующих ванн вторичноотводится!
в приемный бак. Все ванны опять заполняются свежим электролитом. |
4. В течение 20 дней все электролизеры работают опять с добавлением све- I
жей воды, концентрация дейтерия в ваннах снова доходитдо равновесной. |
5. Из слитого электролита испаряется вода, имеющая концентрацию дейДе-* ।
рия примерно 0,1 %. В последующие 20 дней эта вода поступает на замену I
воды, разлагаемой в электролизерах № 1, 2, 3 и 4. Электролизеры № 5 j
и 6 работают с доливом обычной воды. • ;|
6. Через 20 дней электролит из электролизеров № 1, 2,3 сливаетсяв прием- I
ный бак, а электролизеры вновь заполняются свежим электролитом.
159
. О тяжелой воде и ее производстве
Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы
7.
160
8.
Из слитого электролита испаряется вода, имеющая концентрацию дейте-
рия примерно 0,5 %. Эта вода в продолжение 20 дней поступает на замену
воды, разлагаемой в электролизере № 4. Электролизеры же № 1, 2, 3, 5
и 6 продолжают работать с доливом обычной воды.
По истечении 10 дней электролит изэлектролизера № 4 сливается, элек-
I тролйзер заливается свежим электролитом и включается в обычную ра-
||1|
I 9. Слитый из электролизера •№ 4 электролит поступает на выпарку. Из не-
I го отгоняется вода, имеющая концентрацию дейтерия примерно 1-2 %,
[ в количестве около 30 тонн. Эта йода подлежит дальнейшему концентри-
||||||^
। i Описанный цикл операций для получения 30 тонн воды, обогащённой
। дейтериемдо1-2%, занимает околоЗ месяцев. За год он может быть повторен
I 4 раза, что даст около 100 тонн обогащенной дейтерием вода, или, в переводе
рна чистуютяжелую вддупримерноГтонну тяжелойводывгод.
। На размерах выпускаемой заводом основной продукций описанное изме-
| некие технологического процесса завода никак не скажется* <... >
[ Что касается устройства для дистилляции воды с целью дальнейшего кон-
। Центрирований дейтерия от4-2 до 98—99 %, то, учитывая, что коэффициент
I разделения при обогащении тяжелой вода дистилляцией равен примерно 0,05,
I и положив в основу установку Колумбийского университета, предназначен-
[ ную для смесей с коэффициентом разделения 0,02 (см. предыдущую записку),
। можно прикинуть габариты ректификационной установки для получения 3 кг
I тяжелой воды в сутки. Ориентировочно эта установка должна состоять из 3 ди-
j стилляцибнных колонн диаметром: первая — 2,0, вторая -- ;0,6, третья —
। 0,3 метра, а высотой:"первая --10,0, вторая — 6,0 й третья — 3,0 метра:
I ^СЙедует подчеркнуть, что все приведённые в настоящей записке цифры
I являются ориентировочными и нуждаются в проверке и дальнейшем уточне-
| нии, которые будут сделаны при составлении эскизного проекта.
! Профессор М.Корнфельд
3 августй1943 г>
Прошел год с небольшим. Как и было намечено, работы по организа-
ции производства тяжелой воды проводились в первую очередь в Чирчи-
ке. Об их результатах М. И. Корнфельд и Д. М. Самойлович докладывают
И. В. Курчатову.
go
। . . . . /... Чирчик ।
4 «Дорогой Игорь Васильевич! : J
Г Приветствуем Вас из солнечного Узбекистана — уже пятый день идет |
1дождь,усердйб месШярчикскуюгрязь^
I Организация лаборатории1) продвигается успешно, хотя и несколько мед-
| ленно. Штат лаборатории практически укомплектован и завтра будет решен
। вопрос о начальнике лаборатории.
I Оборудование лаборатории, за исключение^ перегонных аппаратов, То-
I тово. С аппаратами плохо из-за нехватки стекла, о чем мы уже Вам телеграфи-
। ровали. Задерживает также ремонт пола.
। Несмотря на все эти трудности, рассчитываем пустить лабораторию два-
I дцатогоноября. .
[ Начали вести измерения потерь. Предварительные опыты показывают,
। что потери весьма велики, чем и о^рняк^ нами низкие
I значения обогащения.
I С понедельника приступаем к обучению лабораторных кадров, а с два-
| дцатого -т к чтению лекций для руководящих работников цеха и центральной
। \ У
I Строительство развивается весьма успешно. К двадцать пятому ноября
[ будут пущены и испытаны третья и четвертая ступени первой стадии, а к пятому
। декабря— все ступени второй стадии (рекомбинационной)2)
I Таким образом, все основные пусковые йсхтытания будут проходить в кон-
I це ноября и в первой половине декабря.
| раньше этого времени нам, вероятно^ уехать не удастся. <... > ;
| Желаем Вам всего хорошего, привет всем
Оба письма — из сборника «Атомный проект СССР»: [АП. Т. 1. Ч. 2.
2002. С. 156].
Во втором письме сказано: «несколько медленно» об организации лабо-
ратории на ЧЭХК. Это объясняется тем, что в 1944 г. проводился начальный
этап атомных исследований в СССР, в котором было задействовано всего
порядка сотни человек. Этот подготовительный этап завершился сразу по-
сле американских атомных бомбардировок Японии. Созданные 20 августа
1945 г. Спецкомитет при ГКО СССР и ПГУ (с функциями министерства)
при Совмине СССР быстро привлекли к программе создания советского
атомного оружия более двухсот тысяч человек в десятках научных, производ-
ственных и строительных организациях по всей стране, включая ИТЛ. Че-
рез четыре месяца на имя И. В. Сталина направляется обширный доклад
ПГУ, подписанный его начальником Б. Л. Ванниковым и заместителем на-
чальника М. Г. Первухиным. В нем освещается весь спектр разворачиваемых
работ. В докладе есть и раздел, посвященный производству тяжелой воды, в
котором сформулированы основные задачи и перечислены намеченные пути
их решения. Приводим полностью текст этого раздела, так как без него вряд
ли возможно четко представить себе основные задачи и масштаб выполнения
рабочей программы по данному направлению [АП. Т. I. Ч. 2. 2002. С. 421].
161
0 Речь вдет о создании на ЧЭХК лаборатории по контролю за качеством тяжелой воды.
2) Речь вдет об установке № 470.
11 Заказ 988
.. О тяжелой воде и ее производстве
Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы
О состоянии работ по получению
и использованию атомной энергии
162
17 января 1946 г. |
Строго секретно (Особой важности) |
Производство тяжелой воды [
(для котла!^
<<Болъшиетрудностивстречаетпроизюдстюнеобходимыхзапасов(13-20тонн) I
тяжелой воды. Пока единственным известным нам промышленным методом
производства тяжелой воды является электролитический метод, применявшийся ।
в Норвегии и опробованный нами в Чирчике. I
Для создания мощности в 20 тонн тяжелой воды в год требуется в течение !
1946 - первой половины 1948 г. построить ряд заводов, расширить мощности ।
электростанций, изготовить в СССР или закупить за границей большое коли- I
чество сложного оборудования. [
1. Требуется изготовить за 2 года 248 электролизеров (в год у нас до сих пор
производилось их 5 штук); специальных трансформаторов (IV габарита)
мощностью в 930 тыс. кВА (планируется на 1946-1947 гг. для нужд на- ।
родного хозяйства — 2 млн кВА), а также изготовление турбин, котлов I
и значительного количества прочего оборудования в ущерб другим нуж-
дам народного хозяйства. ... ।
2. Общая стоимость оборудования, строительства электролизных заводов j
и связанного с ним расширения электростанций составит около 1 миллиарда
рублей. ' /• g
3. Стоимость одной тонны тяжелой воды по этому методу исчисляется в 25- !
26,5 миллионов рублей, при условии неиспользования отходящих кисло- ।
рода и водорода, и 3-3,5 миллиона рублей -- при условии утилизации I
ИХ3). ' ' . *:• ' [
Несмотря на сложность и дороговизну электролитического способа* явля- |
ется необходимым приступить к строительству заводов тяжелой воды по этому; ।
методу, проводя параллельно интенсивные изыскания других, более прость1Х |
и дешевйх спосрбО® /7 •<>:-.z 7"'"7
В направлении производства тяжелой воды принимаются следующие меры'.
В III квартале Наркомхимпромом построен и пущен наЧирчикском элек- ।
трохимкомбинате первый цех получения тяжелой воды электролитическим ме- I
трдом. К настоящему времени цех выпустил первые 94 килограмма тяжёлой
воды 2% концентрации (в пересчете на тяжелую воду 1р0 % конц^ . ।
Научно-техническим и ^Инженерно-техническим советами при Специаль- I
ном комитете разработаны мероприятия, предусматривающие: [
1. Строительство 11 цехов производства тяжелой вода, общей мощностью I
в 21,3 тонны в год электролитическим методом, в том числе:
В США стоимость 1 т тяжелой воды составляла около 8 млн долларов (по курсу
1940-х гг.).
в Чирчике: 3,6;
в Каменске(Доцбасс):2;
в Горловке (Донбасс): 1,4;
1-;-л;ШЖ.'в Днепродаержинске:г2,^^
вБерезниках:1,4; ; ОК ' I'
f..;::. в Бо!о(йдВ: 1М;%• ? • .в.
Такое размещение взято, исхода из необходимости рассредоточить про-
изводство тяжелой воды и возможности использования свободных мощ-
ностей электростанций, а также возможйости удешевления стоимости
тяжелой воды за счет использования отходящего водорода на азотно-туко-
вых заводах Наркомхимпрома. Строительство намечено провести в 1946-
1948: г*г.; исходя из расчета производств! г.13,7тоннтяжё-
2. Постройку в г. Алексине (на площадке Порохового комбината № 100)
2 полупромышленных установок производства тяжелой воды по новым,
еще не испытанным методам, в целях изыскания более дешевых и простых
методов производства тяжелой воды».
163
Принцип комплексной стратегии производства тяжелой воды, при-
нятый в СССР, состоял в следующем. Опыты показали, что на получение
одного килограмма тяжелой воды электролизом обычной воды необходи-
мы сотни тысяч киловатт электроэнергии. Поэтому тяжеловодный про-
дукт должен стать побочным в основном производстве других продуктов
химической промышленности, в первую очередь, водорода для синтеза ам-
миака, а также кислорода, необходимого для металлургии [АП. Т. II. Кн. 5.
2005. С. 865]. Первая установка для получения тяжелой воды электролизом
обычной воды была пущена в октябре 1945 г. на ЧХЭК. С этого момента
началась наработка тяжелой воды во все больших объемах. По заданию
Спецкомитета в начале 1946 г. была усовершенствована пущенная уста-
новка, в результате ее производительность увеличилась более чем вдвое.
Началось строительство семи новых цехов «Г» (электролиза) по получе-
нию гидроксилина (одно из кодовых названий тяжелой воды). Эти цеха
были созданы на азотно-туковых заводах в Днепродзержинске, Горловке,
Березниках, Кировакане. Показателем эффективности процесса получе-
ния тяжелой воды была масса готового продукта (в граммах), отнесенная
к затратам 1000 кВт-ч электроэнергии. Он составлял от 6,6 до 8,1 г, самый
высокий из них был на ЧЭХК [Там же. С. 152]. Исследования, проведен-
4) Имеется в виду уран-тяжеловодный реактор.
.. О тяжелой воде и ее производстве
11*
Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы
164
ные в 1946 г., показали, что «при сочетании метода электролиза с другими
методами можно значительно сократить расход электроэнергии и резко
увеличить производство тяжелой воды» [Там же. С. 866].
С мая 1945 по июль 1946 г. правительство приняло (за подписью
Сталина) шесть постановлений и решений, касающихся научно-исследо-
вательских и опытных работ по тяжелой воде, организации ее производства
и средств контроля качества. Наряду с методом электролиза, в 1946 г. на-
чалось строительство опытных промышленных установок для получения
тяжелой воды другими методами. В Сталиногорске была создана опытная
установка № 475, работавшая по способу дистилляции под давлением жид-
кого аммиака, получением дейтероаммиака с последующим его сжиганием
или изотопным обменом с водой. Этот способ был предложен немецкими
учеными Гартеком и Байерлом и получил дальнейшее развитие в ГИАПе
[АП. Т. II. Кн. 2. 2000. С. 865]. В г. Алексине (Тульская область), на по-
роховом заводе были созданы две опытные установки (№ 472 и 473) —
по способу изотопного обмена между водой и сероводородом и по способу
дистилляции. На Коломенском паровозостроительном заводе была созда-
на установка № 476, работающая по способу изотопного обмена между
водой и аммиаком (проф. М. Фольмер и проф. Р. Доппель, работавшие
по контракту в НИИ-9); позже установка была передана на Норильский
комбинат. На одном из заводов (в Дзержинске) была создана установка
№ 474 по ректификации жидкого водорода из азотно-водородной смеси
при минус 250°С.
При использовании одних способов и режимов приходилось работать
с веществами, вызывающими сильную коррозию оборудования, тогда как
при других способах приходилось изыскивать материалы, работоспособ-
ные при сверхнизких температурах. Все это создавало массу неизвестных,
зачастую совершенно неожиданных трудностей в условиях жесткого гра-
фика и контроля со стороны государственных органов. Трудности в работе
создавали и особые условия секретного режима их проведения.
* * *
Успехи на пути получения ядерного горючего — плутония — в уран-
графитовом реакторе были достигнуты быстрее: уже к концу 1948 г. шла,
хотя и с частыми авариями и перебоями, наработка плутония в промыш-
ленном котле на Комбинате № 817 (в Челябинске-40). В связи с этим
4 ноября 1948 г. И. В. Курчатов пишет Л. П. Берия докладную записку
«О котлах с тяжелой водой». В ней он предлагает пока не форсировать
производство тяжелой воды, так как графитовый замедлитель для реактора
оказался проще и дешевле. Вот как Курчатов это обосновывает [АП. II.
Кн.4. С. 554].
«Такое положение вещей заставляет пересмотреть место и значение различ-
ных разрабатываемых у нас методов и, в частности, атомных реакторов с тяжелой
водой.
До сих пор котлы с тяжелой водой разрабатывались для получения плуто-
ния. Это объяснялось необходимостью иметь в резерве другой (более надежный
по физическим данным) метод получения плутония, чем уран-графитовый котел.
Необходимость в таком направлении работ по котлам с тяжелой водой теперь
отпала. Можно было бы в дальнейшем параллельно развивать котлы с тяжелой
водой и графитовые котлы, но прямой надобности в этом нет. Котлы с тяжелой
водой имеют перед уран-графитовыми котлами то преимущество, что позволяют
глубже выработать уран-235 (однако не настолько, чтобы было возможно обой-
тись без комбинированной работы с диффузионным методом), но вместе с тем
котлы с тяжелой водой требуют несравненно более качественного изготовления
оборудования <...>, герметичности аппаратуры. Несоблюдение этих требований
легко может привести к потере драгоценного вещества. В области промышлен-
ного получения плутония котлы с тяжелой водой не имеют, как видим, каче-
ственного преимущества перед уже испытанным на практике уран-графитовым
котлом. Разработку котла с тяжелой водой поэтому надо вести в направлении
решения проблемы тория, где, как это представляется на данной стадии науч-
но-исследовательских разработок, котлы с тяжелой водой имеют преимущество
по сравнению с уран-графитовым котлом. Согласно расчетам Лабор. № 3, для со-
здания ториевого котла (содержащего смесь тория и урана-233) при применении
тяжелой воды как замедлителя нужно иметь только 23-25 килограммов урана-
233, в то время как при применении графитового замедлителя нужно 100-120
килограммов урана-233. В ториевых котлах коэффициент размножения состав-
ляет 1,2-1,25 вместо 1,15-1,17 для котла с графитовым замедлителем. <...>
Опытный котел с тяжелой водой, предназначенный для проверки воспроиз-
водства урана-233 из тория <...> должен работать на мощности 100-500 kW
и состоять из окруженного торием шарового реактора, в котором располагают-
ся 200 граммов урана-233 и приблизительно одна тонна тяжелой воды. <...>».
165
2. Из воспоминаний академика А. П. Александрова
Узнать хоть что-то о секретных работах людей,
занятых на производстве тяжелой воды, иногда уда-
ется косвенным путем, по редким воспоминаниям
ветеранов Атомного проекта, тех, кто успел ими по-
делиться. К ним, в частности, относятся воспоми-
нания академика А. П. Александрова, руководивше-
го циклом работ по производству тяжелой воды ме-
тодом ректификации в 1946—1955 гг. Когда это стало
разрешено, его воспоминания записали на магни-
тофон и опубликовали в 2002 г. В них речь идет
о разработке и освоении низкотемпературных про-
цессов выделения дейтерия на ЧЭХК. В это время
одним из руководителей ЧЭХК и непосредствен-
ным участником работ по дейтерию был Л. А. Костандов. На ЧЭХК часто
бывал профессор Н. И. Гельперин, основоположник использования в хи-
мической промышленности методов ректификации. В Чирчике много ме-
сяцев проработал его брат И. И. Гельперин, инженер-криогенщик и химик-
технолог, командированный из ГИАПа для промышленного внедрения
!. Из воспоминаний академика А. П. Александрова
сч
Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы
166
на ЧЭХК низкотемпературной технологии глубокого обогащения тяжелой
воды под общим научным руководством академика А. П. Александрова.
Анатолий Петрович Александров (1903-1994) ,
физик, академик, трижды Герой Социалистиче-
ского Труда, президент АН СССР (1975-1986),
директор ИФП АН СССР (1946-1955) и ИАЭ
им. И. В. Курчатова (1960-1988) . Один из со-
здателей физики полимеров и статистической
теории прочности и долговечности твердых
тел. Разработчик метода защиты кораблей
от магнитных мин. Ближайший соратник
И. В. Курчатова, один из основоположников
советской ядерной науки, техники и промыш-
* п * ленности. Научный руководитель разработки
a. 11. Александров
атомных реакторов многих типов, в том числе
РВМК, установленных на Чернобыльской и Ленинградской АЭС,
а также реакторов для надводных и подводных кораблей. Похоронен
в Москве, на Новодевичьем кладбище.
Воспоминания А. П. Александрова необычны по форме, они — точ-
ная запись его устной речи, расшифрованной с диктофона. Его сын
П. А. Александров опубликовал книгу этих записей, не обрабатывая их,
сохранив неприглаженную, живую речь отца [Александров П. А. 2002].
Помещаем отрывки из этих воспоминаний Анатолия Петровича, касаю-
щихся технологии конечного обогащения тяжелой воды, полученной как
промежуточный продукт на стадии предварительного обогащения элек-
тролитическим методом. Запись устной речи местами прерывается, чтобы
дать небольшие пояснения в уголковых скобках. Рассказ относится к осе-
ни 1945 г. А. П. Александров говорит:
«Вот, товарищи, я познакомился с тем предложением, которое сделал Петр
Леонидович относительно производства дейтерия путем ректификации жидкого
водорода. <...> Нам сейчас нужно разобраться в физике этого дела, нужно
сделать у себя сначала небольшую лабораторную установочку. Потом большую
полупроизводственную установку. <...> Ив это же время будем разрабатывать
проект крупного завода. Пусть у нас потом половина этого проекта окажется
негодной, мы ее переделаем, но, во всяком случае, сэкономим очень много вре-
мени. Значит, все были несколько изумлены таким подходом. Шурка Шальников
<членкор АН СССР> мне говорит: „<...> [Т]утже есть очень много сложностей,
потому что водород может быть в орто-пара состоянии. <... > они превращаются
друг в друга с очень большим тепловыделением, и это может совершенно на-
рушить весь процесс ректификации". Я тогда говорю: „Слушайте, а как с точки
зрения термодинамики?" Они говорят, что при этих температурах жидкого водо-
рода устойчив такой-то (я уже сейчас не помню, кто — орто или пара, кажется,
орто). Тогда я говорю: „Так давайте попробуем сделать таким образом, чтобы
у нас был специальный какой-то участок, где мы превращаем, делаем конверсию
орто в пара или пара в орто. Чтоб нам уже получить равновесный состав этого
водорода, и тогда с ним обращаться, чтобы не было никаких тепловых помех при
этом процессе <ректификации>“. Ну, они все согласились <...>. И тогда, зна-
чит, я договорился с Карповским институтом, что он берется такие катализаторы
разработать5). <...> Был, кстати, завод, который использовал для синтеза амми-
ака электролитический водород, мы к этому заводу и хотели пристроиться. И вот,
оказывалось, что в этом водороде есть некоторое количество, очень неболь-
шое, кислорода. А примесь кислорода вымерзает при водородных температурах.
Значит, где-то намерзает кислородный лед в установке, который в атмосфере
водорода может великолепно взрываться, как тротил, примерно. И вот по этому
поводу мы сильно задумывались, как нам провести настолько глубокую очист-
ку водорода, чтобы исключить всякого рода неприятности. В это время другой
институт, институт Азотной промышленности <ГИАП>, который раньше ухватился
за эту идею Капицы, она ему <ГИАПу> была известна, потому что им поручил, по-
видимому, Первухин этим делом заниматься. Они стали лихорадочно действовать
в этом направлении. И, не отработав толком процесс, решили сделать опытную
установку, так сказать, на все случаи жизни. Они предусмотрели там массу всяких
коммуникаций, чтобы в случае чего можно было как-то схему немножко видо-
изменить <...>. Ну, в общем, это был возможный подход. Но, значит, вот эта
опытная установка, после того как мы уже начали работать и с полгода работали,
эта опытная установка взорвалась. Конечно, взрыв такой установки — это, в об-
щем, событие чрезвычайное. Этим делом мы и занимались. Конечно, не только
мы, но это у начальства отложило такую идею, что это процесс очень опасный,
и что туг можно нажить неприятностей.
Ну, а мы, тем не менее, значит, работали. Мы достали парочку американских
компрессоров. Это были азотные компрессоры, но мы их переключили на ком-
прессирование водорода. Уже у Шальникова работала маленькая разделительная
установочка, где он занимался этой конверсией орто- и параводорода. Бриллиан-
тов занимался очень глубокой очисткой водорода, тоже используя катализаторы,
которые разработали в Карповском институте. И он же и Стрелков разрабаты-
вали методы анализа на остаточный кислород. А остаточного кислорода у нас
должно быть <не более>10"9%. <...> То есть тогда вообще и думать нече-
го было о том, чтобы с такой точностью анализы можно было бы производить.
И был разработан такой метод, что мы через холодилку с активированным углем
пропускали некоторое дозированное количество газа, а на активированном угле
садились все примеси, кроме чистого водорода. Потом мы размораживали эту
холодилку, и таким образом мы произвели накопление кислорода, ну, примерно,
там в 10 тысяч раз. И после этого чувствительности анализа уже хватало, чтобы
его определить. Вот такую аналитическую методику мы разработали, написали
на нее все регламенты, для того чтобы ее в заводском виде применять. После
этого мы сделали специальную лабораторию, мы ее построили в парке, где мы
производили взрывы <...>. Твердого кислорода в водороде. И мы смотрели,
при каких количествах и когда это опасно. Оказалось, что это очень интересная
вещь. Когда намерзает кислород, он в конце концов образует довольно плотную
кристаллическую массу. И эта масса потом трескается. В результате рекристал-
лизаций каких-то. И когда она трескается, там за счет электризации трением
получается взрыв. Очень такая эффектная вещь. Голубой такой огонь, и потом —
бенц! Все взрывается к чертовой матери. Причем это мы делали в трубках разных
диаметров, с разными количествами, и потом мы поняли, что мы получили ключ
к расчету длительности кампании. То есть, сколько времени может работать водо-
родная установка при водородных температурах с тем содержанием кислорода,
который мы гарантируем, чтобы не произошло взрыва. А потом размораживаем,
167
5) Они были созданы под руководством будущего академика Г. К. Борескова и отмечены
Сталинской премией (1953).
!. Из воспоминаний академика А. П. Александрова
Глава 8. Уран-тяжеловодные реакторы
168
отдуваем и — следующая кампания. <...>. Получался срок, что мы можем рабо-
тать целый год. Но мы дали гарантийный срок три месяца. И делали установку
из двух блоков, которые попеременно работают <...>.
Было важно то, что мы действительно научно аргументировали вот эту длитель-
ность кампании. Это было очень важно, потому что иначе могло бы взорваться, как
в Дзержинске. В это время уже выяснили, что можем приспособить к этой работе
компрессоры по 10 тысяч кубометров в час <...>. Ну, и у нас вырисовался проект
завода. Мы начали работать с этим институтом Азотной промышленности, вот, тем,
который взорвал свою опытную установку. Потому что проектирование завода — это
все-таки было его дело. Но технологию мы всю дали свою. Больше того, мы с этого
момента перешли на сооружение большой установки, Вот там, в этом домике в парке.
Эта разработка по водородным делам, она у нас тянулась довольно длинно.
<...> Все зависело от цены тяжелой воды. Поэтому обещание Капицы делать
по цене водки, оно могло склонить дело в этом направлении6) <...>. В то же
время уже в 47 году, в конце, и в 48 году выяснилось, что это не все так просто
с уран-графитовым котлом работать. Там свои сложности есть очень большие.
И поэтому это направление <тяжеловодное> его надо было во всяком случае
чрезвычайно ясно себе представить. А кроме того, уже в это время начали светить
всякие идеи насчет термоядерных вещей, где требовался дейтерий. <...>
А с водородом дальше развиваются такие события. У нас готов проект за-
вода. Все это привязано, значит, к Чирчику. Проект выполнен ГИАПом. А мы уже
пустили эту большую установку. Мы уже получили сильно обогащенный по дейте-
рию водород. Мы разработали специальный тип ректификационной колонки для
этого дела. Мы даже испытывали ее гидравлические характеристики, вот в этом
бассейне, который там есть для охлаждения компрессоров. И разработали дей-
ствительно отличные ректификационные колонны. <...> „Красный выборжец",
потом Тамбовский завод „Комсомолец" <... > начали работать на это дело. <... >
В это время был назначен мой доклад по этому поводу на Совете в Первом
главном управлении. Это был научно технический совет <...>. Этот Совет был
чрезвычайно, надо сказать, могущественным. Потому что его решения присыла-
лись тебе в виде выписки <...>, и ты, хоть сдохни, обязан был их выполнить.
И это всем так. <...> Это было очень мощное учреждение. И вот там я, значит,
стал докладывать относительно всего этого разделения. На меня набросились
очень сильно по поводу того, что, вот, как мы можем гарантировать кампанию
и так далее. Ну, надо сказать, что мы после этого Совета еще провели несколько
серий опытов по взрыву кислорода в водороде. Была отмечена некоторая непол-
нота наших данных. Ну, и после этого уже был вынесен вопрос в правительство,
вернее, к Берии, о строительстве завода».
Приведем еще отрывок из воспоминаний Александрова на эту же
тему, где он описывает эпизод совещания с участием Л. П. Берия.
«Заседание происходило так. Там было много народу. Председательствовал
Берия, как всегда на этих заседаниях. Это называлось Спецкомитет. Берия сидел
за столом, таким перпендикулярным, а от него шел длинный стол за которым все
сидят. Слева от него сидел Махнёв, ближе всех к нему, и он, собственно, и пред-
ставлял все материалы. Махнёв докладывает. Вот, значит, товарищ Александров
представил проект завода для получения тяжелой воды. Берия, значит, берет
в руки бумагу: „А товарищ Александров знает, что взорвалась опытная установка
6) Имеется в виду выбор между уран-графитовыми и уран-тяжеловодными реакторами.
в Дзержинске?" Махнёв говорит: „Знает". А я сижу прямо против Махнёва, тоже
рядом прямо с Берией. Он не ко мне обращается, к Махнёву: „Он свою подпись
не снимает?" Он <Махнёв> говорит: „Нет, не снимает". Потом он < Берия > так
посидел: „А он знает, что если завод взорвется, он поедет, где Макар Тэлята
гоняет?" Он немного по-русски не очень-то говорил. Я говорю, что да, это я себе
представляю. „Вы подпись не снимаете, товарищ Александров?" Я говорю: „Нет,
не снимаю". — „Строить завод". Берия написал резолюцию: — „За, ЛБ". Все.
Завод стоимостью что-то около сотни миллионов рублей. И как-никак впервые
в мире был водородный холод в промышленном масштабе здесь реализован.
Американцы это делали изотопным обменом. <...>. Этот завод еще работает
до сих пор, и ни разу не взорвался...»
* * *
В заключение обратим внимание на еще один аспект, геополитиче-
ский, касающийся использования тяжелой воды в атомной промышлен-
ности. К 2009 г. в мире насчитывалось несколько тысяч ядерных реакторов
для АЭС, работающих и строящихся в десятках стран. Несколько стран
строят их самостоятельно, не желая зависеть от ведущих ядерных держав.
Это Индия, Пакистан, Канада, Аргентина, Южная Корея, Северная Корея.
Они в состоянии сами добыть урановую руду на своей территории и про-
извести из нее чистый уран. Однако эти страны не имеют своих заводов
по обогащению природного урана. Тяжелая вода там является критически
необходимым продуктом для реакторов, работающих в АЭС на обычном
уране. Упомянутые страны в состоянии построить заводы по получению
тяжелой воды, поскольку процесс разделения изотопов самого легкого
элемента (водорода) гораздо проще и дешевле, чем самого тяжелого при-
родного элемента (урана). И это не просто слова. К 2009 г. в мире было
уже 9 стран, имеющих собственное производство тяжелой воды.
А как обстоит дело в России? Профессор В. М. Жданов (МИФИ) так
пояснил эту проблему в беседе с автором книги. В современных россий-
ских энергетических реакторах тяжелая вода не применяется. Пока еще
Россия имеет достаточное количество урана, в том числе обогащенного
для АЭС. И сейчас уже нет ускоренной гонки ядерных вооружений. Еще
со времен И. В. Курчатова уран-графитовые реакторы были выбраны как
наиболее целесообразный для СССР способ получения атомной энергии.
Эксплуатировать одновременно ядерно-энергетические комплексы двух
принципиально различных типов было бы слишком тяжелым экономиче-
ским бременем для страны. Однако сказанное здесь никак не приумень-
шают исторической заслуги людей, которые в 1940-е гг. обеспечили нашу
промышленность тяжелой водой, что позволило тогда создать еще одно
производство остро необходимого оружейного плутония.
169
L Из воспоминаний академика А. П. Александрова
Глава Извлечение плутония
9 из облученных
урановых блоков
Самой сложной, трудоемкой и опасной была цепочка операций: из-
влечение плутония из облученных урановых блочков, получение из него
чистых химических соединений, восстановление до металла и изготовле-
ние деталей для ядерной бомбы. Для этого в Челябинске-40 были по-
строены радиохимический завод «Б» и химико-металлургический завод
«В». Первой задачей завода «Б» были: растворение урановых блочков, по-
лученных с завода «А» (реактор «Аннушка»), отделение многочисленных
попутных высокорадиоактивных продуктов деления урана и плутония,
получение концентратов плутония и передача их заводу «В». Второй за-
дачей завода «Б» была регенерация урана путем очистки его от плутония
и малых примесей других накопившихся элементов с целью получения
урана с изотопным составом, практически не отличающимся от природ-
ного. Этот уран направляли на Комбинат № 813 в пос. Верх-Нейвинский
для включения в газодиффузионную технологию разделения изотопов 235
и 238. Завод «Б» применял технологию, разработанную в РИАНе под руко-
водством академика В. Г. Хлопина и профессора 3. В. Ершовой. В. Г. Хло-
пин работал в Ленинграде, а 3. В. Ершова в Москве в созданном в 1944 г.
по ее инициативе в системе НКВД Институте специальных сплавов (позже
переименован в НИИ-9, еще позже — ВНИИ неорганических материа-
лов им. А. А. Бочвара). Директором института был инженер-полковник
В. Б. Шевченко (1902-1981).
Под руководством В. Г. Хлопина в 1920-1930 гг. в России добывали
радий, сначала на Урале, где в г. Березники был создан радиевый за-
вод, затем в Средней Азии, на месторождении Тюя-Муюн. К концу 1931 г.
из сотен тонн урановой руды было извлечено 200 мг радия в виде бромида.
В 1936 г. запасы месторождения истощились, и добыча радия прекратилась.
Тем не менее в РИАНе осталось оборудование и высококвалифицирован-
ные кадры, умевшие работать с радиоактивными веществами. Поэтому
в 1944-1945 гг., после реэвакуации в Ленинград из Казани РИАНу во гла-
ве с В. Г. Хлопиным было поручено разработать технологию извлечения
плутония из урановых блочков.
В течение 1945 г., до пуска реактора Ф-1, Б. В. Курчатов (радиохимик,
брат И. В. Курчатова) имел лишь порядка 1012 атомов плутония, для чего
в течение трех месяцев облучали гидроксид урана нейтронами радий-бе-
риллиевого источника. После пуска мощного циклотрона в Лаборатории
№ 2 в 1945 г. стали получать плутоний в количестве микрограммов. Тем
не менее именно эта подготовительная стадия работы позволила Спецко-
митету принять решение о начале строительства летом 1946 г. радиохими-
ческого завода «Б». Одновременно решено ускорить работу по строитель-
ству опытного цеха при реакторе Ф-1, чтобы можно было отработать тех-
нологию извлечения весомых количеств плутония. Этот цех был построен
при НИИ-9 и был назван установкой № 5 (У-5). Начальниками этой уста-
новки были назначены П. И. Точеный и М. В. Угрюмов. На НТС ПГУ после
детальных обсуждений была выбрана одна из четырех возможных схем ра-
диохимической переработки урановых блоков на заводе «Б» — ацетатно-
лантано-фторидная. Общее научное руководство осуществлял замдирек-
тора РИАНа членкор АН СССР Б. А. Никитин. Его заместителями были
членкор АН СССР А. П. Виноградов (ГЕОХИ), профессора Б. Н. Николь-
ский и А. П. Ратнер и членкор АН СССР И. Е. Старик (все трое из РИАНа).
Кроме того, бригадой РИАНа, занимавшейся окислительно-восстанови-
тельными реакциями урана и плутония с целью выбора наиболее эф-
фективных окислителей и восстановителей, руководил химик-неорганик,
будущий академик А. А. Гринберг. Действие радиации на технологические
процессы, выделение конечного продукта и поведение продуктов деления
изучал профессор С. 3. Рогинский (ИФХАН). Изучением сорбции конеч-
ных продуктов и продуктов деления при получении плутония занимался
профессор Б. В. Курчатов (Лаборатория № 2).
В следующей таблице представлены данные о необходимом количе-
стве различных материалов для переработки 1т урановых блочков.
171
Материал Вес, т
Азотная кислота (65 %) 11,6
Ацетат натрия (58 %) 11,0
Едкий натр 2,75
Плавиковая кислота (40 %) 046
Вода технологически чистая 56
Вода для охлаждения 2000
Пар 50
(Данные из сборника: [Создание... 1995])
План НИР всех институтов-соисполнителей по проверке технологии
РИАН в НИИ-9 на установке № 5 был доложен 3. В. Ершовой 12 июля
1947 г. на секции № 4 НТС ПГУ и в целом одобрен. Установка № 5 прора-
ботала полтора года, на ней были отработаны десятки операций, начиная
от загрузки облученных в реакторе Ф-1 урановых блочков и кончая полу-
чением готового концентрата урана.
«К сожалению, как позднее отмечалось, мешала сорбция плутония на стен-
ках аппаратуры и в осадках, и так как весовые концентрации плутония и продук-
тов были очень малы, это приводило к тому, что плутония в конечных продуктах
Глава 9. Извлечение плутония из облученных урановых блоков
Глава 9. Извлечение плутония из облученных урановых блоков
172
не обнаруживали. Сочетание осадительных и экстракционных процессов позво-
лило получить первые концентраты плутония сначала, в конце 1947 г., в микро-
граммовых и в 1948 г. в миллиграммовых количествах» (из записок директора
Плутониевого завода М. В. Гладышева в сб.: [Создание... 1995. С. 102]).
Первое проектное задание на строительство радиохимического завода
было разработано в РИАНе еще в начале 1946 г. (В. Г. Хлопин, Б. А. Ники-
тин, А. П. Ратнер, совместно с ГСПИ-11, Я. И. Зильберман и Н. К. Хоман-
ский). Заместитель начальника ПГУ В. В. Гончаров вспоминает: «Я чув-
ствовал, что И. В. Курчатов, имея в своей ядерной программе задачу полу-
чения урана-235, не считал ее первоочередной. Все его помыслы и силы
были отданы быстрейшему получению плутония-239. Это было видно
по его отношению к объекту № 813 <пос. Верх-Нейвинск в Свердловской
области, где строился комбинат для получения урана-235 >. Туда он на-
езжал очень редко, и его визиты были очень кратковременными. В то же
время на объекте №817, где сооружался уран-графитовый реактор, он
бывал часто, а затем и просто жил там, следя за всем и концентрируя там
все свои научные силы и руководство Спецкомитета и ПГУ».
Как уже указывалось в главе 7, Николай Доллежаль выступил за вер-
тикальный вариант расположения технологических каналов с блочками
урана. На этапе создания первой советской атомной бомбы это было самое
принципиальное и рискованное отступление от американского варианта
расположения ТК горизонтально. Советской атомной промышленности
пришлось преодолевать немало трудностей с этим вертикальным вари-
антом. Однако с тех пор в наших промышленных атомных реакторах
применяется только вертикальная схема каналов.
А тогда НИИхиммаш очень спешил и всего за четыре месяца выдал
законченный проект реактора «А». До пуска экспериментального физи-
ческого реактора Ф-1 в Москве оставалось еще около полугода. Однако
Курчатов подписал чертежи промышленного реактора «А» еще раньше,
подчеркнув, что времени терять нельзя. В мае 1946 г. начались работы
по подготовке стройплощадки для него на Южном Урале, а в августе стро-
ителям был передан проект самого реактора.
Место для сооружения Комбината № 817, включающего в себя завод
«А» (или реактор «Аннушку») выбрали на Южном Урале (ныне это г. Озер-
ск). Руководящую роль в возведении объекта играли генералы НКВД, бу-
дущие Герои Социалистического Труда: А. П. Завенягин (1901-1956), пер-
вый заместитель Б. Л. Ванникова по ПГУ, и А. Н. Комаровский (1906-1973),
начальник Тлавпромстроя НКВД СССР, который командовал всей арми-
ей строителей. Главным инженером строительства комбината №817 был
Василий Андреевич Сапрыкин (1890-1954). В июле 1947 г. начальником
строительства был назначен генерал-майор Михаил Михайлович Царев-
ский (1898-1975), сменивший Я. Д. Рапопорта. Оба были выдающими-
ся инженерами-строителями и непреклонными исполнителями приказов,
шедших с самого верха.
«Руководителем пусковой бригады завода „Б" был членкор АН СССР (из РИАНа)
Б. А. Никитин. Членкор АН СССР А. П. Виноградов был заместителем руководите-
ля пусковой бригады и одновременно помощником И. В. Курчатова по аналити-
ческому контролю производства. <...> Ближайшим помощником руководителя
пусковой бригады был доктор химических наук, профессор А. П. Ратнер» <Он был
награжден орденом Ленина и Сталинской премией 1 степени после первого ис-
пытания «изделия». — Прим. Б.Г.> [Создание... 1995. С. 108].
Большие трудности и неприятности возникали из-за того, что в на-
чальный период работы завода «Б» не было опытных данных о значениях
критических масс плутония в водных растворах. Поэтому было практи-
чески невозможно установить предельно допустимые количества (ПДК)
в отдельных узлах и трубопроводах. Лишь много позже стали известны
значения минимальных критических масс различных химических соеди-
нений, которые составляли, как правило, массу, меньшую 1 кг, от 588
до 690 г [Там же. С. 109]. Такое незнание приводило к несчастным случаям.
Приводится пример, когда начальник планово-производственного
отдела Н. Н. Каратыгин готовил раствор плутония для передачи на завод
«В». В одном из контейнеров находилось немного неучтенного продук-
та, который был слит в общую массу раствора. Каратыгин переоблучился
дозой около 1 тыс. Р. Однако, поскольку переоблучение оказалось локаль-
ным, то и доза не была смертельной, и, к счастью, Каратыгин прожил
до 1988 г. (умер в возрасте 74 лет).
Под руководством И. В. Курчатова были проведены измерения кри-
тических масс растворов плутония и урана-235 с 75 %-м обогащением.
Сейчас уже накоплен огромный массив данных по критическим массам
и объемам, они приведены в специальных справочниках.
Завод «Б» был построен для применения фторидного процесса оса-
ждения примесей и урана в окисленной среде. Материалом для техноло-
гических аппаратов был выбран нихром. Плутоний оставался в растворе
и отделялся фильтрацией. Однако в дальнейшем выяснилось, что нихром
не выдерживал процесса восстановления до чистого металла, и потому
отдельные узлы реактора стали делать из золота и/или серебра.
Первую загрузку облученных урановых блочков в аппарат-раствори-
тель произвели 22 декабря 1948 г., однако первая готовая продукция была
выпущена только в феврале 1949 г. После отъезда А. П. Ратнера с завода
ответственным за технологию растворения урановых блоков стал профес-
сор Б. П. Никольский.
Требовалось снизить количество примесей в плутонии в миллионы
раз. Для этого урановый раствор подвергался многократному ацетатному
переосаждению. Полученный концентрат опять подвергали дополнитель-
ной очистке путем фторидного переосаждения. На аффинаже использова-
ли разную валентность плутония и урана в восстановительной атмосфере.
«Вначале раствор окисляли бихроматом калия в азотнокислой среде. Уран
и плутоний имели при этом 6-валентное состояние и при ацетатном осаждении
уходили в осадок, а в растворе оставались макропримеси и продукты деления.
Раствор сбрасывался, а осадок растворялся, восстанавливался бисульфитом на-
трия и вновь осаждался ацетатом. При этом уран сохранял 6-валентную форму,
173
[лава 9. Извлечение плутония из облученных урановых блоков
Глава 9. Извлечение плутония из облученных урановых блоков
174
а плутоний переходил в 4-валентную форму и оставался в растворе. После отде-
ления осадка от раствора отделялся и плутоний от урана. Позже стали применять
плавиковую кислоту для образования осадка фторидов редкоземельных металлов
совместно с лантаном, который стали добавлять в раствор перед осаждением.
В окисленной среде плутоний остается в растворе, а с осадком выводятся продук-
ты деления и лантан. Затем раствор восстанавливают бисульфитом и, добавляя
лантан, осаждают плутоний <...>
Непросто написать, с какими трудностями боролся коллектив ученых и экс-
плуатационников, чтобы выделить примерно 0,01 % плутония из загружаемого
урана. Трудно представить, какие проблемы возникали при коррозии техноло-
гического оборудования. Так, можно себе представить разочарование персона-
ла <...> когда ни в осадках, ни в растворах не оказывалось плутония! Он как бы
ускользал, пропадал, исчезал <...>» [Создание... 1995. С. 112].
Причиной оказалась большая поверхность технологических аппара-
тов и мощная сорбция на ней плутония. В тяжелейших условиях, при
которых средняя мощность дозы облучения на одного работника завода
«Б» в 1949 г. составляла 48 бэр/год, необходимо было выдать в этот год
около 10 кг плутония. Директор завода «Б» М. В. Гладышев вспоминал:
«Первую порцию готовой продукции в виде пасты мы соскабливали с нутч-
фильтра в специальном каньоне вдвоем с Чугреевым еще в феврале 1949 г. Как
ни трудно было извлечь плутоний из обилия примесей, но удалось это сделать
неоднократной щелочной разваркой, растворением, промывкой. <...> Заложили
пасту в эбонитовую коробку и передали ее заводу-потребителю. Сколько плутония
там было, мы не знали, да и знать нам не рекомендовалось. Даже потом, когда
я был уже главным инженером, количество плутония, заложенное в плане, было
известно только начальнику объекта, а вся документация готовилась в одном
экземпляре» [Там же. С. 113].
Глава
10
Получение
металлического плутония
и изделий из него*
1. Пуск завода «В»
Первая очередь завода «В» создавалась на базе складских помеще-
ний Министерства ВМФ, у железнодорожной станции Татыш близ г. Кы-
штыма. При ремонте этих складов А. А. Бочвар потребовал, чтобы стены
и потолки были отполированы до зеркальной поверхности. Это позволяло
легко отмывать их от оседающих радиоактивных продуктов. Как источник
радиоактивных угроз завод «В» был гораздо опаснее заводов «А» и «Б».
Завод изготовлял изделия из плутония, и надо было тщательно следить,
чтобы на любом рабочем месте при любой операции не возникла надкри-
тическая масса плутония как в твердом, так и в жидком состоянии.
Разработчиками проекта завода «В» были НИИ-9, переведенный из
НКВД в ПГУ (директор В. Б. Шевченко) и ИОНХ (директор академик
И. И. Черняев), а позже и ГСПИ-12 (который из секретных соображений
вначале назывался Московской проектной конторой, МПУ, начальник
Ф.З. Ширяев). Начальником завода «В» был с 15.03.1948 Ф. М. Брехов-
ских, а научным руководителем академик А. А. Бочвар. В решении парал-
лельно возникающих проблем, таких как сорбция, очистка воды и рас-
творов принимали участие сотрудники ИФХАН под общим руководством
В. Б. Шевченко.
Общее руководство отработкой технологии осуществлял членкор АН
СССР генерал-майор Николай Андреевич Борисов (1903-1955), выдаю-
щийся машиностроитель, замначальника ПГУ и зампредседателя Госпла-
на СССР, Герой Социалистического Труда. Именно через его управление
в Госбанке осуществлялась оплата работ и изделий без заранее утвер-
жденных смет — лишь по фактическим расходам, т. е. просто по доклад-
ным, подписанным Б. Л. Ванниковым, И. В. Курчатовым, А. П. Завеняги-
ным, а по вопросам, связанным с конструированием и изготовлением
атомной бомбы — еще и Ю. Б. Харитоном или его первым заместителем
К. И. Щёлкиным.
В еще одном бывшем складском помещении было размещено метал-
лургическое отделение под начальством К. Н. Чернышева. В 150 м от это-
го цеха барачного типа стоял коттедж, в котором жили ведущие ученые
и технологи: А. А. Бочвар, И. И. Черняев, А. Н. Вольский, А. С. Займовский,
* Значительная часть текста законспектирована на основе материалов А. К. Круглова
[Создание первой советской ядерной бомбы, 1995. С. 121-147].
Глава 10. Получение металлического плутония и изделий из него
176
А. Д. Гельман, В.Д. Никольский, В. Г. Кузнецов, Л. И. Русинов (выделены
п/ж награжденные званием Героя Социалистического Труда, подчеркнуты
фамилии награжденных орденом Ленина; остальные из названных специ-
алистов, вероятно, были тоже награждены согласно очередным спискам,
но они не попали в первый, «сталинский» список).
Уже во второй половине 1948 г. были сданы в эксплуатацию первые
цеха для производства плутония. 22 декабря 1948 г. директором завода «В»
назначается 3. П. Лысенко, начальником 2-го производства П. И. Дерягин.
Главным инженером завода «В» назначается Ф. М. Бреховских, работав-
ший с середины 1948 г. замдиректора по металлургии Комбината № 817.
Для пуска завода «В» на Комбинат прибыли академики А. А. Бочвар,
И. И. Черняев, возглавляемые ими бригады из НИИ-9 и ИОНХ: Воль-
ский, Займовский, Гельман, специалисты из этих и других институтов.
26 февраля 1949 г. около полуночи поступил первый конечный продукт
завода «Б». Продукт разливался в платиновые стаканы, потому и отде-
ление прозвали «стаканным», по выражению академика И. И. Черняева.
Кроме платиновых стаканов в цехе стояли фильтры и золотые воронки. Он
был оборудован мощными деревянными вытяжными шкафами. Работали
в основном женщины. Первыми начальниками смен были выпускницы
Горьковского и Воронежского университетов: Ф. А. Захарова, А. С. Ко-
стюкова, М. Я. Трубчанинова, 3. А. Быстрова. Ключевую роль в контроле
за анализами состава получаемых продуктов и отходов сыграл ГЕОХИ
во главе с членкором АН СССР А. П. Виноградовым. Он был не только
выдающимся ученым и организатором науки, но и колоритнейшей лич-
ностью, о чем рассказано в нескольких эпизодах в специальном очерке
о нем (см. главу 7 в книге 2).
2. Почти непреодолимые трудности
работы с плутонием
Разведданные практически помогли КБ-11 лишь выдать исходные
данные заводу «В» на размеры и массы деталей из плутония и ПДК при-
месей в них. Плутоний чрезвычайно токсичен. Он легко образует аэрозоли,
очень подвержен коррозии, поэтому хранение его на воздухе недопустимо.
При относительной влажности воздуха 50 % плутоний за 40 суток увели-
чивает массу на 100 мг/кв см. У плутония есть шесть аллотропических
модификаций в диапазоне от 120 до 640° С. Все низкосимметричные фа-
зы (а, /3, у, т), £), кроме 5-фазы, имеющей кубическую гранецентрирован-
ную решетку в диапазоне температур 310-450° С, имеют резко выражен-
ную анизотропию коэффициента термического расширения. Металловеды
НИИ-9 из лаборатории А. С. Займовского установили, что:
«в силу низкой пластичности а и /3 фаз объемные изменения, происходящие
при охлаждении плутония, приводят к появлению в нем внутренних напряжений,
микротрещин и снижению плотности. <...> [В] виде порошка и мелкой стружки
плутоний пирофорен при комнатной температуре — легко загорается на воздухе.
<...> В a-фазе плутоний вследствие высокой хрупкости с трудом поддается де-
формации. Лишь в J-фазе плутоний особо пластичен и может подвергаться всем
видам обработки давлением: прессованию, ковке, штамповке, вытяжке и т. д. Од-
нако при охлаждении нужно пройти три наиболее опасных фазовых превращения
с изменением плотности. <...> Как при литье, так и при высокотемператур-
ной обработке плутония давлением необходимы высокий вакуум или инертная
атмосфера. <...> Очень ценными легирующими добавками являются элемен-
ты, позволяющие фиксировать при комнатной температуре пластичную J-фазу.
<...> Так легирование плутония танталом, цирконием, гафнием, галлием позво-
ляет значительно улучшить свойства плутония» [Создание... 1995. С. 127].
Естественно, что критическая масса плутония зависит как от его
плотности, т. е. от фазового состояния, так и от отражателя нейтронов,
окружающих плутониевый заряд. Она может изменяться более чем в 2 раза,
от 2,47 до 5,43 кг [Там же, см. табл, на с. 129].
Еще одно серьезное препятствие. Если на заводе «Б» только ко-
нечный продукт имеет содержание плутония, достаточное для развития
самопроизвольной цепной реакции, то на заводе «В» подобная реакция
может возникнуть на любой стадии производства. Поэтому необходимо
контролировать содержание плутония в каждом аппарате, контейнере,
трубопроводе, плавильной печи. При этом надо учитывать, что в емкости
может находиться осадок или раствор плутония от предыдущей операции.
Так, в сферической емкости, содержащей азотнокислый раствор плутония
с концентрацией 38,4 г/л критическая масса составляет 510 г плутония.
На заводе «В» такие концентрации вполне возможны, причем раствор мо-
жет принять форму, близкую к сферической при операциях домешивания,
перемешивания, добавления реагентов.
На заводе был создан цех для покрытия плутониевых изделий. В на-
чальной фазе технологии изготовления заряда было очень трудно получить
идеальную тонкую полусферу. Покрытие поверхностей полусфер прово-
дил едва ли не лучший физик-экспериментатор СССР членкор АН СССР
А. И. Шальников, сотрудник ИФП, научное руководство этим процессом
осуществлял А. П. Александров. Покрытием служила никелевая пленка.
В августе 1949 г. в специальном цехе завода «В» были изготовлены
два полушария для первого плутониевого заряда. Вот фрагмент воспоми-
наний руководителя группы НИИ-9 членкора АН СССР А. Г. Самойлова,
ответственного исполнителя по получению плутониевых деталей методом
горячего прессования.
«Технология отрабатывалась, и полной гарантии, что при горячем прессова-
нии будут получены детали нужных параметров, не было. А у исполнителей были
даже опасения, что при этой операции может самопроизвольно возникнуть цеп-
ная реакция. Приближался август 1949 г., поэтому тревога охватила не только
А. А. Бочвара и А. С. Займовского. Руководители: Б. Л. Ванников, А. П. Завенягин,
И. В. Курчатов, Б. Г. Музруков и Е. П. Славский, отвечающие перед Спецкомите-
том за выпуск плутониевого заряда, по-видимому, были еще более встревожены.
К этому времени от металлургов, возглавляемых профессором А. Н. Вольским,
поступил плутоний в виде небольших плавленых цилиндриков. Их масса состав-
12 Заказ 988
177
!. Почти непреодолимые трудности работы с плутонием
Глава 10. Получение металлического плутония и изделий из него
178
ляла только 110 % массы двух конечных тонкостенных полусфер из плутония,
которые после горячего прессования должны были пройти и механическую обра-
ботку. <...> Прессование было поручено произвести мне. Народу в цехе было
мало, физики у пресса поставили свои приборы, а сами удалились. Остались толь-
ко ответственные за эти работы: А. А. Бочвар, А. С. Займовский, А. Г. Самойлов,
М. С. Пойдо, И. Д. Никитин, Ф. И. Мыськов. Я взялся за рычаг гидравлического
пресса. У всех в это время было гнетущее состояние, каждый обдумывал свое
бытие: будет ли он жив или разложится на атомы. Все думали, не ошиблись ли
физики, учли ли они все факторы, влияющие на увеличение критической массы»
[Создание... 1995. С. 133].
Приведем еще одну цитату (но из другого источника) об этом событии:
«Все замолкли, наступила тишина. Пуансон стал медленно опускаться в ап-
парат, давление на манометре стало постепенно возрастать и дошло до требуе-
мого показателя. Прессование благополучно закончено, нагревательная система
отключена. Все радостно зашевелились, засуетились, громко заговорили. Со-
бралось начальство. Начали разборку прессформы. Заготовка не извлекалась.
Отделить ее от матрицы не удавалось. И тогда Е. П. Славский взял риск и от-
ветственность на себя и большим тяжелым молотком сильно с размаху ударил
по зубилу, установленному по линии разъема матрицы. Матрица разошлась, за-
готовка была цела. Все вздохнули с облегчением. <...>. Для получения из этой
заготовки детали заданных размеров, необходимо было с ювелирной точностью
провести ее токарную обработку. Это сделал Александр Иванович Антонов —
токарь высшей квалификации <...>. [Учитывая сложность и ответственность
работы, для обточки заготовки был установлен порядок, по которому после каж-
дого прохода резца научный руководитель работы Михаил Степанович Пойдо
рассчитывал параметры заготовки, и только после этого делали следующий про-
ход резца. Пока шла обточка заготовки, у станка все время стоял А. П. Завенягин.
В какой-то момент Завенягину показалось, что не выдержано требование
на сферичность. В особо грубой манере он обрушился на Пойдо. Но тот молча
продолжал работу, результат показал идеальную сферичность. Но Завенягин даже
не извинился. Правда после испытания бомбы Пойдо был награжден орденом
Ленина и Сталинской премией» (из очерка Н. И. Иванова в сборнике [Наука... Т. 2.
С. 434]).
Особо нежелательными примесями в плутонии являются ядра лег-
ких элементов: бора, фтора, лития, бериллия, натрия, азота, кислорода,
алюминия, кремния, хлора. Содержание В, F, Be, Li не должно было пре-
вышать 0,01 до 0,00001 %. Известно также, что крайне вреден изотоп —
плутоний-240. В мирных АЭС его можно нарабатывать до 10-20 %. Но как
оружейный плутоний этот изотоп непригоден, так как полупериод его
спонтанного распада на четыре порядка меньше, чем у плутония-239. Со-
ответственно поток самопроизвольного испускания нейтронов плутонием-
240 во столько же раз выше, что мешает создать заряд с высоким КПД.
Начавшийся слишком рано самопроизвольный распад не позволил бы по-
лучить достаточную для взрыва критическую массу, и получился бы только
«пшик» с заражением сотен кв. метров территории.
3. Изготовление плутониевого заряда
Конечным продуктом завода «В» должны были быть заряды из плуто-
ния, изготовленные по американскому образцу. Процитируем полностью
разведдонесение, очевидно, одно из самых важных и удивительных по точ-
ности и детальности в истории советской разведки [АП. Т. I. Ч. 2. С. 335].
Письмо НКГБ СССР Л. П. Берии
о подготовке испытания атомной бомбы в США
I
'' 7 ' '77 ' г:- 7, 7 \ \ Сол секретно |
... ,Г/7 I
Из нескольких достоверныхагентурных источников НКГБСССРполу- ।
чены сведения,; чтов США н^ проведение перших? 1
экспериментального взрыва атомной бомбы (^Ида^м* что взрыв должен |
состбя&ся IjOг июля,.Име^я следтот бомбе: '>< ।
Ъбйба изди^йна из по своей способ- I
HocTgjK^ow6^>^n^ аналогичен урану-235. Фдемент 94является про- j
дуктом процесса атомного распада урана-23^, протекающего в атомных маши- ।
нах (урйювых котлах). Плутоний берется в виде шара весом 5 килограммов. ]
В центре его помещается т. наз. инициатор — бериллиево-полониевый источ- j
ник аль^-частиц, который в нужньтй момент приводит в действие акгивное ।
вещество бомбы. Масса плутония окружается алюминиевой оболочкой толщи- I
ной И см. Последняя^ в свою очередь, окружается слоем взрьщчатош |
пенталитугошциг^4^й 7/.-<7'7''-7 / :7:\7-1
;: Общий вес бомбы, включая вес пенталита.корпуса и^проч.,< — около I
3 ТОШГ./л -4^77 '-/.'77<'-''7 ' v’.'yj
7 Предполагаемая силавзрывабомбыэквивалентна силе.взрыва 5тысяч <
тйн'Ш^Я^Г- ;' '"л Л-Л: Л’ /1
Озапасакакгивнотматериаладляизготовления атомной бомбыизтехже I
. 7;^77 77. ‘.7'7/
5^ан-2^/^Д|^^ в -
.урана*235^П]й>йз&дайю^ей.['Л- 7 ’
Элемещ^^47В\Ж^ кг его. I
ватомныхмашййй(нала^йоипландобычиперевыполн^ |
179
*4'
$
Беспрецедентные сведения из приведенного письма дополним раз-
ведданными о плутониевом заряде первой атомной бомбы, которые по-
черпнуты из книги [Создание... 1995. С. 123]).
Здесь и ниже подчеркнутые слова вписаны от руки, поскольку их не должна была ви-
деть даже машинистка из секретного машбюро НКГБ СССР. Кстати, фамилия машинистки
каждый раз фиксировалась отметкой в машбюро. Приводимый документ исполнен маши-
нисткой Е. М. Потаповой. Кто вписывал слова от руки, в данном случае неизвестно. Обычно
в документах Спецкомитета это делал генерал-майор В. А. Махнев
12*
I. Изготовление плутониевого заряда
1лава 10. Получение металлического плутония и изделий из него
180
«Активным материалом ядерной бомбы является элемент плутония J-фазы
с удельной массой 15,8. Он изготовлен в виде полого шара, состоящего из двух
половинок, которые, как и внешний шарик инициатора, спрессовываются в ат-
мосфере никель-карбонил. Внешний диаметр шара 80-90 мм. Масса активного
материала вместе с инициатором 7,3-10,0 кг. Между полушариями имеется про-
кладка из рифленого золота толщиной 0,1 мм. В одном из полушарий имеется
отверстие диаметром 25 мм, служащее для ввода инициатора в центр активного
материала... где он укреплялся на специальном кронштейне. После ввода иници-
атора отверстие закрывается пробкой, также изготовленной из плутония.
Эти изделия размещали внутри полого шара из металлического урана с внеш-
ним диаметром 230 мм», служившего отражателем нейтронов> [Создание...
1995. С. 123]].
Для выбора размеров этих деталей в США по мере получения плуто-
ния и урана-235 критические массы определялись не только в сплошных
сферических изделиях с хорошими отражателями, но и в пустотелых тон-
костенных полусферах, имеющих существенно большее значение Мкр. Как
отмечалось выше, Мкр плутония с плотностью 19,25 г/см3 в виде сферы
с бериллиевым отражателем изменялась от 5,43 до 2,47 кг. (отражатель
толщиной 32 см) <...> В 1945-1946 гг. в Лос-Аламосе эксперименты
с плутонием и ураном-235 в семи случаях окончились ядерными авариями
с человеческими жертвами.
В разведданных наиболее подробно была описана конструкция по-
лоний-бериллиевого запала, служившего инициатором цепной реакции.
«Это был полый бериллиевый шарик с 15 клинообразными выемками,
в которых находился полоний. Общее содержание полония-210 равнялось
50 Ки» (что соответствует примерно 50 г. радия) [Там же]. У нас полоний-
210 нарабатывался, начиная с 1948 г. на реакторе «А». Он получался облуче-
нием нейтронами висмута-208. Но из-за небольшого полупериода распада
полония-210 (140 суток) приходилось чуть ли не ежемесячно обновлять
инициаторы в атомных бомбах. В конце концов, придумали другой ис-
точник нейтронов, запускающих цепную реакцию с участием дейтерида
и/или тритида урана. Есть сведения, что такие инициаторы стоят сейчас
в пакистанских атомных бомбах. По их чертежам и технологиям, очевид-
но, готовят инициаторы для атомных бомб и в Иране.
4. Академик А. А. Бочвар
Андрей Анатольевич Вочвар (1902-1984), инженер-технолог, ме-
таллург, академик (1946), дважды Герой Социалистического Труда
(1949, 1954), лауреат Ленинской (1960) и четырех Сталинских пре-
мий (1941), первая из которых получена им за участие в разработке
брони танка Т-34, а следующие — за выдающийся вклад в металлургию
радиоактивных металлов при исполнении Атомного проекта СССР:
1949, 1951, 1953. Родился в Москве. В 1919-1920 гг. - чертежник
в Главлескоме, в 1919-1923 гг. - студент, затем ассистент,
с 1929 г. - доцент МВТУ им. Баумана. В 1929-1930 гг. - доцент
Московской горной академии, в 1930-1947 гг. — профессор
Московского института цветных металлов
и золота. Создал теорию эвтектиче-
ской кристаллизации. Одновременно
в 1946-1953 гг. — научный руководитель
завода £12 (г. Электросталь) и завода «В»
Комбината £817. В 1952-1984 гг. — директор
НИИ-9 (с 1967 г. — ВНИИНМ) . Научные работы
и новые технологии — в основном в области
теоретического и практического метал-
ловедения, среди которых основное место
занимают металлургия урана, плутония и их
сплавов. Им установлены закономерности
деформации изделий из металлов с разными
типами кристаллических решеток при цик-
лических изменениях температуры. Открыл
новое явление при повышенных температурах, названное сверхпла-
стичностью. Разработал технологию и внедрил в практику метод
кристаллизации фасонных отливок под давлением. В 1941-1945 гг.
создал легкий сплав — цинковистый силумин. 1948-1949 гг. под его
научным руководством на заводе «В» близ Кыштыма получен сплав
плутония с заданными техническими требованиями на пластичность.
Из него получены первые рабочие детали первой советской ядерной
бомбы. Похоронен на Донском кладбище в Москве. В его честь улица
Малая Щукинская переименована в улицу академика Вочвара.
5. Подписи под благодарственным письмом Сталину
Стоит отметить одно символическое, но существенное обстоятель-
ство. 29 октября 1949 г. 841 человек были представлены к наградам со-
гласно списку, составленному в ПГУ при личном участии Л. П. Берия,
который подписал Сталин, выделив тем самым передовой отряд испол-
нителей советского Атомного проекта. 18 ноября 1949 г. по указанию
Л. П. Берия было составлено ответное письмо И. В. Сталину, которое было
поручено подписать 32 самым отличившимся лицам. Само по себе письмо
короткое, выдержано в торжественном ритуальном стиле. Оно интересно
порядком подписей, поставленных столбиком под текстом письма. Этот
порядок, естественно, не придерживается алфавита, первыми идут: Л. Бе-
рия, И. Курчатов, Ю. Харитон, Б. Ванников, что естественно и понятно.
А вот по дальнейшим порядковым номерам (разумеется, сами номера
не проставлены) можно в немалой степени судить о весомости вклада
в общее дело каждого из подписавших это письмо, или же об отношении
к нему со стороны высшего начальства. Поэтому приведем начало этого
списка, вставив в него порядковые номера перед фамилиями. 5-м номе-
ром идет А. Бочвар. Далее: 6 — А. Виноградов, 7 — А. Завенягин, 8 —
Н. Доллежаль, 9 — М. Первухин, 10 — Б. Музруков, 11 — Е. Славский,
12 — Б. Громов, 13 — Б. Никитин, 14 — А. Махнёв, 15 — И. Черняев, 16 —
В. Фурсов, 17 — С. Соболев, 18 — А. Александров, 19 — Я. Зельдович,
20 - Зернов [АП. ТII. Кн. 1. С. 658].
181
i. Подписи под благодарственным письмом Сталину
(лава 10. Получение металлического плутония и изделий из него
Полный список подписавших письмо Сталину
182
Л. Берия
Академик И. Курчатов
Чл.-кор. АН СССР Ю. Харитон
Б.Ванников
Академик А. Бочвар
Чл.-кор. АН СССР А. Виноградов
А. Завенягин
Профессор, доктор технических наук Н. Доллежаль М. Первухин
Директор комбината №817 Б. Музруков
Главный инженер комбината Е. Славский
Нач. завода № 2 комбината № 817 Б. Громов
Чл.-кор. АН СССР Б. Никитин
<Генерал-майор, начальник Секретариата Спецкомитета> В. Махнев
Академик И. Черняев
Научный руководитель завода № 1 В. Фурсов
Академик С. Соболев
Чл.-кор. АН СССР А. Александров
Чл.-кор. АН СССР Я. Зельдович
Нач. Конструкторского бюро П. Зернов
Профессор, доктор К.Щёлкин
Конструктор Н. Духов
Конструктор В. Алферов
Академик А. Фрумкин
Академик Н. Семенов
Академик Л. Ландау
Кандидат физико-математических наук М. Садовский
Академик И. Петровский
Чл.-кор. АН СССР А. Тихонов
Директор завода № 12 А. Каллистов
Главный инженер завода № 12 Ю. Голованов
Директор института В. Шевченко
Как видим, подавляющее число подписавших — это ученые, инжене-
ры и конструкторы. Чисто военных лиц в этом списке нет, в том числе лиц,
занимавшихся вопросами безопасности и режима. Хотя есть лица, фор-
мально носившие воинские звания: Берия, Ванников, Музруков, Махнев,
Духов. Но они занимались организационной и/или конструкторской ра-
ботой. Другим любопытным признаком данного списка является то, что
на 5 и 6-м местах стоят подписи Бочвара и Виноградова, ученых, безуслов-
но сыгравших ключевую роль в материаловедческих работах при создании
бомбы. Удивляет то, что они заняли места, гораздо более высокие, чем
Я. Зельдович, с которого, собственно и начались все теоретические ра-
боты по ядерным бомбам в СССР. Они стоят также выше К. Щёлкина,
первого заместителя Ю. Харитона, и выше Л. Ландау, рассчитавшего ки-
нетические и энергетические характеристики (КПД) в атомных бомбах
различных модификаций.
6. Легенда о демонстрации
плутониевого шара Сталину
В кругу журналистов, пишущих о ядерной проблеме, иногда расска-
зывают о том, как только что изготовленный шаровой заряд из плутония
был якобы продемонстрирован лично Сталину. Цитируем:
«Известный журналист В. Губарев в опубликованной нашим ведомством
в 1993 г. брошюре [Губарев и др., 1993] приводит даже такой сенсационный
факт, когда Курчатов, Зернов и Харитон в начале 1949 г. (до мая) привезли
Сталину „...небольшой, десяти сантиметров в диаметре, блестящий плутониевый
шарик..." Сталин осторожно коснулся ладонью шара:
— Да, теплый. И всегда теплый?
— Всегда, Иосиф Виссарионович...
Сталин дал согласие на проведение испытаний. В мае Курчатов отбыл на по-
лигон».
В книге «Создание первой советской ядерной бомбы» (1995) приведе-
ны простые и неопровержимые факты невозможности описанной только
что ситуации.
«До мая 1949 г. такого количества плутония в нашей стране просто нельзя
было получить, так как в сплошном шарике диаметром 10 см должно находиться
8 кг плутония с заданными труднодостижимыми свойствами, а завод „В" в нача-
ле 1949 г. только осваивал эту технологию. Кроме того, шарик из 8 кг плутония
в определенных условиях может достичь критической массы и стать своеобраз-
ным реактором на мгновенных нейтронах и даже разрушиться, если произойдет
его разброс в результате нейтронной вспышки. Таким образом, факт показа
Сталину шарика из плутония — очередная небылица, сказка» [Круглов в кн.:
Создание... 1995. С. 126].
>. Легенда о демонстрации плутониевого шара Сталину
(лава 10. Получение металлического плутония и изделий из него
Но, возможно, прототипом описанного эпизода послужил случай,
о котором пишет физик, ветеран ННЦ «ХФТИ» А. Г. Шепелев2).
«Я это услышал в 1982 г. от сотрудников акад. И. К. Кикоина, когда до-
ложил у него на семинаре материалы моей докторской диссертации. Речь шла
не о ЗАРЯДЕ, а о первом образце полученного у нас плутония. Когда ампула с ним
была представлена Сталину, тот обратился к Берия с таким вопросом: „Лаврен-
тий, а не ошибаются ли наши ученые?" На что Курчатов тут же ответил: „Товарищ
Сталин, НАС НЕ БУДЕТ, а ампула долго будет теплой, так как идет радиоактивный
распад"... По словам сотрудников Кикоина, на их просьбу описать события со-
здания бомбы, он ответил категорическим отказом!»
184
2) Анатолий Георгиевич Шепелев сообщил об этом в личном письме автору книги (Б. Г.),
за что я ему очень признателен.
Глава
11
Совершенно секретно
(Особая папка)
Под таким грифом значатся тысячи документов, относящихся к Атом-
ному проекту СССР, рассекреченных после 1995 г. Из них мы узнаем
поразительные черты и детали того, в каких условиях проводились ра-
боты по созданию ядерного щита СССР. Давно уже известно, насколько
ненадежной была охрана атомных работ в Англии и США — множе-
ство важнейших сведений почти тут же добывалось советской разведкой
(см. очерки В. Б. Барковского в книгах: [Курчат, ин-т. Вып. 2.1995; С. 4-22;
Наука и общество... Т. I. 1997. С. 49-61], а также в книге [Горобец. Физика
войны и мира. 2009. С. 80]). Однако если бы произошла утечка информа-
ции из СССР, и если бы в США узнали о скором изготовлении первой
советской атомной бомбы, в 1949 г., то у граждан СССР было бы немало
шансов получить превентивный атомный удар американских ВВС.
1. Была ли реальной угроза превентивной
ядерной бомбардировки СССР?
В книге двух западногерманских историков Б. Грайнера и К. Штейн-
хауза «На пути к 3-й мировой войне. Военные планы США против СССР»
опубликованы детальные планы нападения на СССР и ведения полно-
масштабной войны с применением ядерного оружия в то время, когда
у СССР еще не было атомной бомбы [Greiner, Steinhaus, 1983; то же в пер.
на русск.: Грайнер, Штайнхауз, 1983]. Конечно, сами по себе эти пла-
ны еще не свидетельствуют о том, что нападение неизбежно — любой
генеральный штаб в любом государстве обязан разрабатывать детальные
планы применения всех своих вооруженных сил. И все же вероятность
такого нападения США на СССР была, по-видимому, немалой.
В предисловии к указанной книге немецкие историки пишут: «В США
в последние годы стал известен ряд официальных правительственных до-
кументов периода 1945-1950 гг., которые до сих пор хранились в бро-
нированных сейфах Пентагона, как правило, под грифом „Совершенно
секретно"» [Там же. С. 8]. Далее эти документы полностью перепечатыва-
ются и им даются комментарии немецких авторов.
Процитируем с купюрами только один из многих подобных до-
кументов, он называется «Оценка планов стратегического наступле-
ния в воздухе. Разработка для Объединенного комитета начальников
(лава 11. Совершенно секретно (Особая папка)
штабов» (21.12.1948 г.) Там есть абзац под названием «Предположения»,
который начинается так:
186
«Война начнется до 1 апреля 1949 г. Атомные бомбы будут применены
в таком масштабе, в каком это возможно и желательно. <...>
а) после тщательного рассмотрения вопросов о числе имеющихся атомных
бомб, радиусе действий авиации союзников, ориентировочной точности попада-
ния при бомбардировках, возможных масштабах налета и времени, необходимом
для его осуществления, очень важно наметить те районы, где расположены наи-
более значительные советские промышленные центры. <... >
б) карты с обозначенными целями и маршрутами полетов для осуществ-
ления операций, затрагивающих первые 70 городов, будут готовы к 1 февраля
1949 г. Имеющиеся в наличии аэронавигационные карты (масштаб 1:100000)
достаточно точны, для того чтобы послать самолеты к любому пункту на террито-
рии СССР.
г) основные удары по советским гидроэлектростанциям могли бы быть пред-
приняты примерно через 8 месяцев, а закончены через 14 месяцев после дня „Д“.
д) налеты на транспортную систему внутри страны как главный объект опе-
раций с воздуха могут быть начаты примерно через 14-16 месяцев после дня „Д\
Людские потери
В результате первого атомного удара погибло бы до 2, 7 млн человек
и до 4 млн человек было бы ранено — в зависимости от эффективности совет-
ских мер защиты. Было бы разрушено огромное количество домов, и проблема
обеспечения жильем оставшихся в живых 28 млн человек в 70 городах, подверг-
нувшихся бомбардировке, приобрела бы чрезвычайно острый характер. <...>
...[Р]анняя атомная атака значительно облегчит использование военных
средств союзников и тем самым существенно уменьшит их потери. <...> С точки
зрения нашей национальной безопасности преимущества ранних атомных бом-
бардировок были бы чрезвычайными. Надо предпринять все усилия для создания
средств, обеспечивающих быстрое и эффективное сбрасывание максимального
числа атомных бомб на намеченные цели».
В качестве моральной основы для превентивного удара в Меморандуме
№ 68 Совета национальной безопасности СНБ-68 (14.04.1950) приводился та-
кой тезис: «<...> [Фактически Советский Союз уже находится в состоянии войны
со свободным миром и только по соображениям целесообразности не применяет
военной силы в широких масштабах. Таким образом, мы уже ведем войну и долж-
ны соответствующим образом действовать» [Грайнер, Штейнхауз. С. 145].
Академик А. П. Александров, один из ведущих физиков в Атомном
проекте СССР, бывший президент Академии наук СССР, рассказывал:
(ниже дается точная запись его прямой речи):
«У них <США> были рассуждения такие в журналах, я помню. Что вот, мол,
немцы захватили всю Украину и значительную часть промышленной части России.
И все-таки войну мы выдержали. Что, следовательно, мало уничтожить, допустим,
В цитируемой книге указан первоисточник: Evaluation of Current Strategic Air Offensive
Plans. Dokument der «Joint Chiefs of Staff JCS» 1952 1. In: Thomas H. Etzold, John Lewis Gaddis.
Containment: Documents on American Policy and Strategy, 1945-1950. New York, 1978. S. 357.
там 80 городов, а надо уничтожить гораздо больше. И что к этому они еще, так
сказать, не готовы. Вот в чем было все дело. Что они не могли начать войну,
скажем, даже имея сотню бомб. Тогда у них могло быть их примерно около сотни.
В 49, в 50 году у них должно было быть около сотни. Я когда-то считал это дело.
Данные о том, сколько у них заводов, они публиковали. Это было ясно, мощно-
сти не были известны, но примерно можно было оценить. <...> американцы
считают, что раньше 54 года нам ничего не создать, а примерно можно было
ориентировочно сказать, что они войну развернут около 52 года. Потому что они
уже начали накапливать бомбардировщики на этих базах. А просто содержать
это дело было бы очень дорого. Так что видно было, что они в 52-м году шарахнут.
<...>если бы американцы знали, что мы так близко подошли к осуществлению
этой цели, знали бы, в каком масштабе у нас нарощены все эти усилия, то они бы
тогда развязали войну немедленно. Малейшие сведения об этом, если бы они
были достаточно достоверны, могли привести к развязыванию войны. Они, види-
мо, следили, как только могли, но по всем их представлениям об уровне нашей
техники они считали, что это немыслимо. Бывает такой самогипноз» [Алексан-
дров П. А, 2002. С. 154, 156].
Сходные оценки и объяснения находим в широко известной в ми-
ре книге «Сталин и бомба», автор которой — виднейший американский
историк Дэвид Холловэй (Холлоуэй), исследующий советский Атомный
проект. Он пишет:
«Соединенные Штаты еще не имели достаточного числа атомных бомб для
подавления способности Советского Союза вести войну. В октябре 1951 г. жур-
нал „Военная мысль" указывал, что для достижения этой цели <окончательной
победы США> потребовалось бы более 330 бомб; американские же военные
политики в конце 1949 г., когда Соединенные Штаты располагали примерно 200
бомбами, считали, что 292 атомных бомб, требуемых планом „Оффтэкл", было бы
недостаточно. <...>
Советский Союз занимает огромную территорию, обладает богатыми при-
родными ресурсами и людскими резервами, а промышленные предприятия раз-
бросаны по всей стране. В первые 4 месяца войны с Германией миллионы со-
ветских солдат были убиты или взяты в плен, советское правительство потеряло
контроль над 60 % производства угля, чугуна, стали и алюминия. Этот урон был
намного больше, определенного в докладе Хармона в результате атомного напа-
дения, и все же советское государство выжило и оказалось способным победить
Германию» [Холловэй, 1997. С. 317, 318; Holloway, 1994].
Может быть, теперь будет легче понять те неслыханные меры секрет-
ности вокруг и внутри работ по советскому Атомному проекту, признать,
что они в целом оправдали себя. Некомфортные режимные требования,
раздражавшие наших работников, в первую очередь, некоторых ученых
высшего ранга, таких, как Я. Б. Зельдович и Л. Д. Ландау, во многом мешав-
шие им нормально работать и отдыхать, были, увы, необходимы. Утечек
информации не произошло, США и их союзники «проворонили» изго-
товление советской атомной бомбы. Они даже не знали, сколько бомб
еще у нас оставалось в запасе на момент испытания первой советской
бомбы. А их не было ни одной до конца 1949 г.! Возможно, именно из-за
незнания этого факта США не решились провести превентивные атом-
ные бомбардировки СССР. Они боялись, что, имея в наличии хотя бы
187
.. Была ли реальной угроза превентивной бомбардировки СССР?
Глава 11. Совершенно секретно (Особая папка)
188
несколько атомных бомб, СССР найдет способ доставить их и взорвать
либо над западноевропейскими столицами, либо даже над Нью-Йорком
или Лос-Анджелесом. Правда, у СССР тогда не было бомбардировщи-
ков, способных беспосадочно доставить бомбу к берегам Америки. Но ее
президент понимал, что ответный удар «Советы» могут нанести бомбарди-
ровщиками-камикадзе, летящими в один конец. Кроме того, в это время
в СССР в обстановке высшей секретности строились ледовые аэродромы
подскока в Арктике.
Теперь расскажем о конкретных мерах по глубокому засекречиванию
советских атомных работ и о режиме, которому обязаны были подчиняться
наши работники. Приведем ряд примеров (в том числе и с казусными
ситуациями) выполнения этих условий.
2. О кодовых терминах
С осени 1945 г. за режим секретности атомных работ и за кадры
отвечал генерал-лейтенант Мешик Павел Яковлевич (1901-1953) — заме-
ститель начальника Первого главного управления (ПГУ) при Специальном
комитете Совмина СССР. В апреле 1946 г. аппарат Мешика насчитывал
всего 34 сотрудника. В разговорах между собой не полагалось называть
Мешика по имени и отчеству, сотрудники обозначали его сокращенно:
«Павяк». (Автору об этом рассказал проф. Г. Н. Гельперин, который, бу-
дучи юношей, встречал Павяка в доме своего отца, проф. Н. И. Гельпери-
на, занимавшегося ректификационным методом получения тяжелой воды
и имевшим высокое положение в структурах ПГУ.)
Разработанный Управлением Мешика режим секретности был жест-
ким и сложным. Предусматривалось, что в переписке с поставщиками
материалов и оборудования, в транспортных и финансовых операциях,
в обращении с местными властями, населением и организациями, для
выдачи удостоверений и справок работникам, занятым в Атомном про-
екте, следует именовать ПГУ при Спецкомитете «Главгорстроем СССР»,
предприятия ПГУ — базами, складами и конторами Главгорстроя с при-
своениям им условных адресов. Даже слова «спецработы» и «специальные
расходы» было предписано заменять на «непредвиденные работы» и «не-
предвиденные расходы». К соответствующим приказам прилагались спис-
ки с перечислением сотен условных адресов организаций и объектов ПГУ,
зашифрованных обозначений материалов и оборудования.
Вот лишь некоторые примеры терминов, кодовые замены которых
указаны в скобках: плутоний (аметил), радий (воприл), нептуний (керо-
ний), полоний (нилон), лантан (локсан), ксенон (виксон), тритий (три-
оксан), бор (оридон), кадмий (димор), дейтерий (диоксан), тяжелая во-
да (гидроксилин, продукт 180, диаксан). Периодически коды изменялись
по времени и месту. Для урана использовалось одновременно и разновре-
менно несколько кодов: кремнил, висмут, свинец, олово, титан, фосфор,
альбит, первый элемент (последние два заменителя использовали в гео-
логии). Нейтроны именовались нулевыми точками, фильтры — картами
или пластинками, центрифуги — насосами, дозиметры — компасами,
замедлители нейтронов — тормозными устройствами, и так далее десят-
ки предметов. Зашифровывались основные процессы: газодиффузионный
процесс разделения изотопов именовался турбулентным, электромагнит-
ный — гравитационным, обогащение — увлажнением, обеднение — суш-
кой, цепная реакция — окислением и т.д.
Ничего не разрешалось записывать на листочках. Писали и считали,
используя вышеуказанные и другие кодовые термины, только в тетрадях
и журналах с пронумерованными листами. Эти тетради ежедневно сдава-
ли в 1-й отдел, каждый исполнитель — в своей опечатанной папке. Как
ни удивительно, но кодовые заменители фигурировали даже в бумагах
с грифом «Совершенно секретно. Особая папка» и «Особой важности»,
которые направлялись Сталину и Берия (правда, так делалось не все-
гда, почему-то иногда писали прямо, например, «уран»). Передавая текст
в машбюро ПГУ, исполнитель оставлял множество прочерков, которые
затем, после перепечатки, заполнял от руки. Это делал в своих письмах
иногда даже лично Берия в докладах Сталину, но обычно это была функция
начальника секретариата Спецкомитета генерал-майора В. А. Махнева, ко-
торый вписывал секретные термины своим аккуратнейшим почерком.
Люди, занятые на секретных работах, настолько привыкли никогда
не произносить слова «бомба» и «взрыв», что даже после своего ухода
из секретной тематики многие продолжали употреблять вместо них соот-
ветствующие слова-заменители: «изделие» и «явление». Будущий членкор
АН СССР Б. Л. Иоффе вспоминал:
«[Плавные отчеты писались от руки, их нельзя было доверить даже самым за-
секреченным машинисткам. (Заключительный отчет Померанчук писал сам от ру-
ки в трех экземплярах, без копирки.). <...> Временами доходило до абсурда.
Так, например, шифром для бериллия был алюминий <...>. Поэтому сплав берил-
лия с алюминием в отчете выглядел как сплав алюминия с алюминием» [Иоффе.
2004. С. 134].
Подобных казусных ситуаций возникало немало. Еще два примера.
Как уже упоминалось, в геологии слово «уран» заменяли на «альбит».
На самом деле последний минерал это — натриевый полевой шпат бело-
го цвета, породы же с преобладанием альбита называются альбититами,
с которыми иногда бывает связано урановое оруденение. Ленинградский
геолог М. Н. Воскресенская, работавшая в конце 1940-х гг. в Кировской
экспедиции с рудами крупнейшего уранового месторождения близ Жел-
тых Вод (Кировоградская область), вспоминала:
«Надо же было натровому метасоматозу подшутить над этим! На месторож-
дении урановая минерализация тесно ассоциировала с развитием кислого пла-
гиоклаза-альбита, замещая в зонах метасоматоза породы, образуя подлинные
альбититы. Поэтому применение шифра пород создавало значительные сложно-
сти при использовании его в служебных документах и научных отчетах. Возникали
формулировки, более чем странные для истолкования. Например: „Выделялись
в зонах альбитоносные альбититы, а также альбититы, где альбит присутствует
189
!. О кодовых терминах
Глава 11. Совершенно секретно (Особая папка)
лишь в виде редкой вкрапленности или отсутствует совершенно. <...> В аль-
битите минерал альбита черного цвета, под микроскопом обнаруживает колло-
морфное строение, очевидно, это настальбит <вместо правильного: настуран>%
[Геология... 2006. Вып.14. С. 390].
При проведении горных работ некоторое время из эфира пыта-
лись убрать сообщения о взрывчатых материалах. Поменяли «взрывчатку»
на «порошок», «детонаторы» на «карандаши», а «огнепроводные шнуры»
на «нитки». «Посему нередко можно было услышать следующее: — Пер-
вый седьмому! Карандаши кончились, горные работы остановлены!!! —
Седьмой первому: Завтра присылаем вам вертолет с карандашами» [Элек-
тронный ресурс: http://www.city-zone.ru].
А вот одна непонятная, хотя и малозначительная деталь. На некото-
рых относительно немногих документах ставился гриф «Строго секретно /
особая папка». В каких случаях слово совершенно заменяли на слово строго!
Нигде в 11 книгах с документами по Атомному проекту СССР [1998-2009]
не удалось найти пояснений по этому вопросу. Общее впечатление такое,
что с грифом «Строго секретно / особая папка» чаще приходили доку-
менты из высших партийных структур, ЦК ВКП(б)/КПСС. Но так было
не всегда, возможно на взаимозамену в паре слов «Строго/Совершенно»
просто не обращали внимания, так как фактический уровень секретности
оставался одинаковым при обоих грифах.
190 3. О жизни на режимном объекте
(сексоты, телохранители и прочее)
Феликс Щёлкин, сын К. И. Щёлкина, первого заместителя Харитона
вспоминает: «У отца было удостоверение личности — „вездеход", кото-
рое действовало и в КБ-11 (Арзамасе-16), и в ПГУ, и в Спецкомитете.
Это был обычный пропуск, правда, „корочка" была отличного качества,
слева почти все место занимала фотография, справа крупно написано:
Щёлкин Кирилл Иванович, агент по снабжению Волжского речного пароход-
ства (очерк о нем написан Б. Горобцом для журнала „История науки",
2012. № 3). И все. Больше ничего в пропуске не было. К слову, первый
серийный завод по производству атомных бомб именовался: „Ремонтный
цех Приволжской конторы Главгорстроя"» [Щёлкин Ф. С. 47].
Письма с объекта КБ-11 не разрешалось пересылать с попутчиками,
все они должны были проходить строгий контроль. Марина Овчинникова,
дочь Я. Б. Зельдовича, написала: «Меня очень удивило прозвучавшее в од-
ной из заметок осуждение отца за отказы в просьбах в обход инструкций
перевозить письма с „объекта" в Москву. Думаю, опасаться надо было
как раз людей, которые брались за подобную миссию, или большей части
самих просителей — таково было время» [Знакомый... 1993. С. 80]. Можно
выразиться и посильнее, чем Марина Яковлевна: это были в лучшем слу-
чае «чудаки» (на известную букву), а в худшем — стукачи-провокаторы.
В конце 1947 г. Сталин отдал указание о запрете И. В. Курчатову,
Л. А. Арцимовичу и И. К. Кикоину перемещаться на самолетах и о вы-
делении им салон-вагона. Чуть позже такой же салон-вагон был выде-
лен в распоряжение Ю. Б. Харитона. (Его отобрало у слепого 90-летнего
Юлия Борисовича, главного конструктора ядерного щита страны, жив-
шего в основном в Арзамасе-16, «благодарное» ельцинское правительство
за несколько лет до смерти Ю. Б. в 1996 г., предлог был — недостаток
средств в госказне на содержание этого вагона.)
Естественно, что объект КБ-11 был наводнен сексотами (секретными
сотрудниками НКВД-МГБ). Феликс Щёлкин писал:
«Отец знал, что постоянно находится под „контролем". Он знал, по каким
признакам можно вычислить сексота. Всегда знал, кто есть кто в его окружении.
Научил определять меня, так как опасался не за себя, а за нас. Он дал нам
пример доброжелательного отношения к этим людям. В те времена очень часто
люди попадали на эту роль против своей воли. Он также не хотел, „раскрывая"
человека, тем самым инициировать его замену» [Щёлкин Ф. С. 62].
Когда автор настоящей книги спросил Феликса, что это за признаки,
он их перечислил:
«Чаще всего это были ребята, демобилизованные из армии или дети офи-
церов НКВД-МГБ; могли быть и ребята, которые явно льнут к вашей замкнутой
компании, напрашиваются на совместную поездку, отдых, игру и т. п. В МИФИ,
например, полагалось, чтобы на студенческую группу было три сексота».
Академик Л. П. Феоктистов писал:
«Разные группы, занятые каждая своей проблемой, по идее не должны были
знать, что делают соседи, хотя, конечно же, знали обо всем <как утверждает
Ф. Щёлкин, конечно, знали далеко не обо всем. — Прим. Б.Г.>. Молодые люди
вроде меня оказались в замкнутом пространстве, за проволокой, без права
покидать объект даже во время отпусков. Такое положение не касалось крупного
начальства» [Феоктистов, 1999. С. 143].
Действительно, всем работникам, в т.ч. рабочим КБ-11, выплачива-
лась компенсация в размере 50 % оклада за добровольный отказ от выезда
из особой зоны на время отпуска. Для большинства работников эта доб-
ровольность была на практике принудительной. Вопрос о предоставлении
отпусков 15-ти руководителям атомной программы, в т. ч. Курчатову, Хари-
тону, Щёлкину, обычно на один месяц, изредка на полтора, решался лично
Берия и оформлялся протоколом Спецкомитета [АП. Т.П. Кн. 5. С.41].
Внук Ю. Б. Харитона А. Ю. Семенов вспоминает:
«Деда всегда сопровождали так называемые секретари, а фактически охран-
ники из КГБ. Это продолжалось до конца 1965 г. <... > В семье не принято было
обсуждать дедову работу. Конечно, я имел представление о том, чем он зани-
мается, но в значительной степени обстоятельства, связанные с его работой,
становились известными от его сотрудников, коллег и учеников. <...> Он не ка-
сался в своих рассказах не только какой бы то ни было деятельности, связанной
с созданием ядерного оружия, но и своей работы до и во время войны по обо-
ронной тематике» [Юлий Борисович... С. 522].
Бывали и комические случаи. Как-то один из «секретарей» Я. Б. Зельдо-
вича забыл пистолет в гостинице и попросил у Я. Б. разрешения потихоньку
от своего начальства «слетать» за оружием. В другой раз на пляже воры
умудрились украсть часы как у Я. Б., так и у его «секретаря». Присутствие
191
I. О жизни на режимном объекте (сексоты, телохранители и прочее)
Глава 11. Совершенно секретно (Особая папка)
192
«секретарей» действовало Я. Б. на нервы и он обратился к Ю. Б. Харитону
с просьбой добиться в Минсредмаше, чтобы их у него забрали. Вскоре так
и случилось (рассказано М. Я. Овчинниковой [Знакомый... 1993, С. 81]).
Секретари состояли при Я. Б. Зельдовиче и еще при нескольких атом-
щиках всего менее года. У Курчатова же и Харитона телохранители остава-
лись в течение всего времени их работы по Атомному проекту. Вот что, на-
пример, пишет о «секретарях» при Ландау его племянница Элла Рындина:
«Некоторые физики почитали это за честь и знак своей значительности.
Дау же наотрез отказался от „гавриков", как он их тогда называл. Это был очень
рискованный шаг — ослушаться рекомендаций КГБ, который мог привести к не-
предсказуемым и достаточно суровым для него последствиям. Евгений Михай-
лович Лифшиц специально приехал в Ленинград попросить мою маму повлиять
на брата. „Соня, вы понимаете, чем все это может кончиться?" — убеждал он ма-
му. — „Дау должен согласиться!" Но мама и, в первую очередь, папа, с мнением
которого Дау особенно считался, не поддались на уговоры и чуть ли не един-
ственные из окружения Дау поддержали его решение. Не знаю, сыграла ли роль
эта поддержка, но решение отказаться от „гавриков" было непоколебимо. „Ина-
че я не смогу работать", — заявил он. Было сказано упрямо и окончательно,
а упрямства ему было не занимать. „Гаврики" не появились, и Дау продолжал
работать» [Рындина, 2004. № 7].
Эта история, рассказываемая без точной привязки по времени, мифо-
логизирует «смелость» Ландау. (Кстати, почти в тех же словах автор книги
слышал эту историю с телохранителями Ландау от своей матери, второй
жены Е. М. Лифшица.) Сначала мне (Б. Г.) было непонятно, как это Лан-
дау осмелился выдвигать свое требование, не убоявшись Берия и Сталина,
зная, что он выпущен из тюрьмы НКВД под гарантии П. Л. Капицы, по-
ручившегося за его смиренное поведение. Но наверняка рассказчики, вос-
торгающиеся этим эпизодом, понятия не имели о том, что как раз во вре-
мена Сталина и Берия у Ландау не было ни одного телохранителя, так же,
как, впрочем, и у большинства других ведущих участников Атомного про-
екта. Тогда телохранители были только у Курчатова и еще у пяти руководя-
щих ученых (см. документ ниже). Как ни удивительно, но дополнительные
«секретари-гаврики» появились только после смерти Сталина и устране-
ния Берия! При жизни последних, конечно, Ландау не решился бы даже
заикнуться об их отстранении. Вот доказательство [АП. Т. И. Кн. 5. С. 800].
Докладная записка В. А. Малышева и С. Н. Круглова Г. М. Маленкову
об охране ведущих ученых и специалистов, выполняющих задания
Министерства среднего машиностроения
В В-- ~ ВВ "ВВ ~ЗВВ - ввив ~впя
I 11/12 декабря 1953 $д|
I Совершенно секретно \
I Товарищу Маленкову ТМ. 1
। В соответствии с поручением Президиума ЦК КПСС об организации ]
I охраны ведущих ученых и специалистов, выполняющих задания Министерства |
I среднего машиностроения, докладываем. |
В настоящее время МВД СССР осуществляет охрану академиков Курчато- |
ва И. В., Кикоина И. К, Александрова А. П., Арцимовича Л. А., Алиханова А. И. I
и Харитона Ю. Б. |
Считаем необходимым охранять также академиков Сахарова А.Д., Лан- ।
дау Л.Д., Бочвара А. А. и директора объекта «В» Министерства среднего ма- I
шиностроения профессора Блохинцева Д. И< [
К заместителям научного руководителя КБ-11 тт. Духову Н.Л., Щёлки- |
ну^И^^
считаем возможным прикрепить постоянных секретарей, которые будут сопро- |
; ? 'У । j|1|||||||^
довичу, Духову и Щёлкину предоставлены в разных местах поселка КБ-11 поло-
вина коттеджей, тогда как вторая половина занята различными сотрудниками
о(л>ект||||||^
Такое расселение затрудняет организацию охраны ученых. В связи с этим
нами принято решение поселить их в отдельных, рядом стоящих коттеджах
и организовать круглосуточную охрану.
Выяснено также, что академик Тамм проживает с семьей в 8 человек ।
в небольшой квартире. Министерство среднего машиностроения в ближайшее I
время предоставит т. Тамму благоустроенную квартиру. |
Просим разрешить охрану ученых if специалистов в соответствии с нашим ।
предлржешгем^
L
В. Малышев3) |
С. Круглов ।
193
Основные руководители в КБ-11 имели личное оружие. Ф. Щёлкин
описал, со слов отца, редчайший случай его применения.
«Иногда грузовики блокировали легковые автомобили, мешая идти на обгон.
Это продолжалось недолго. Один из шоферов попытался так „пошутить" с газиком
директора завода <производящего атомные бомбы> А. Я. Мальского, который
спешил утром на работу. Александр Яковлевич — очень решительный и горячий
человек. Шофер и не подозревал, с кем он шутит. А. Я. Мальский достал пистолет
и на ходу прострелил два задних баллона грузовика. Тот остановился. Александр
Яковлевич вышел из машины и, прострелив два передних баллона, уехал. После
этого подобные шоферские „шутки" кончились» [Щёлкин Ф. С. 57].
Кстати, о шоферах. Один из ведущих ядерщиков КБ-11 Л. В. Альтшу-
лер поведал о такой анекдотической ситуации.
«Мне рассказывали, что с водителями машин, прикрепленных к научным
работникам, был проведен специальный инструктаж — в целях сохранения го-
сударственной тайны им запрещалось повторять слова и фразы, услышанные
Предложения приняты Президиумом ЦК 16 декабря 1953 г. и утверждены постанов-
лением СМ СССР 17 декабря 1953 г.
3) Малышев Вячеслав Александрович (1902-1957) — генерал-полковник, во время войны
нарком танковой промышленности, зам. Председателя Совнаркома, министр среднего ма-
шиностроения СССР в 1953-1955. Герой Социалистического Труда. Умер от острого лейкоза.
4) Круглов Сергей Никифорович (1907-1977) — генерал-полковник, нарком внутренних
дел СССР (1945-1956).
13 Заказ 988
►. О жизни на режимном объекте (сексоты, телохранители и прочее)
Глава 11. Совершенно секретно (Особая папка)
от своих ученых пассажиров. Результат оказался неожиданным: водители пере-
стали материться» [Знакомый... 1993. С. 115].
Возможно, это — байка, придуманная в качестве издевки над режи-
мом секретности. Но придумано красиво.
Вот еще один случай или тоже байка.
Некий сотрудник ядерного центра взял в 1-м отделе под расписку
чистый бланк с грифом «сс» и направился в рабочую комнату. Но по пути
завернул в туалет. Бланк положил на кафельную перегородку между дву-
мя кабинами. Пока его мысли были отвлечены делами земными, другому
сотруднику, сидевшему в соседней кабинке, не хватило бумаги, и он взял
бланк, лежавший на перегородке, и использовал его, даже не взглянув, что
это такое. Поднялся переполох. Сотрудники МГБ отключили воду и, раз-
ломав весь агрегат, нашли-таки мокрый, смятый и загаженный листок.
Оба виновника ЧП были уволены с Объекта.
4. Им было что секретить
Приведем теперь начало из документа, еще более секретной степени,
нежели «сс/оп». В нем сообщается о том, сколько атомных бомб про-
изведено в СССР. На документе [АП. Т. II. Кн. 4. С. 340] слева вверху
написано рукой Берия: «Только Товарищу Сталину». Справа стоит гриф
«Особой секретности», не встречающийся более в книгах [АП] (возможно,
подобные документы существуют, но они пока не рассекречены). На опуб-
ликованном документе имеется надпись: «Настоящий доклад возвращен т-
щем Сталиным после ознакомления с ним 28.///. 51 г.». Документ насчи-
тывает всего 22 страницы, включая приложения. В тексте имеется масса
рукописных вставок (см. курсив), сделанных Берия или Махневым в ме-
стах пропусков, которые не полагалось видеть машинистке Спецкомитета;
в машбюро тексты сдавались с пропусками, отмеченными чертой снизу.
г—————— ——w “Г “В“ЯЕ1
। . Tbayuu^CniMUHyJf.^
I После рассмотрения Вами результатов испытаний первой атомной бомбы. I
I Решением Совета Министров СССР от 29 октября 1949 г. был утвержден план I
| производства бомб и развития атомной промышленности на 1950-1954 гг. " |
। 1. Атомные бомбы. В 1949 г. было изготовлено 2 бойбы (юйи^ЪдноЙ йзВ ।
I расходованной для испытания), в 1950 г. изготовлено 9 бойб вместо 7 nd плану. |
[ В связи с улучшением технологических процессов производства плутония, j
I в 1951 г. будет изготовлено 25 бомб вместо 18, предайбда^
I В 1951 г. за два месяца (январь, февраль) сделано 4 бомбы. Таким образом.)
I на 1марта 1951 г. всего имеется 15, а к концу 1951 г. будет 34 бойбы. I
| Задание Правительства — изготовить за 1950—1954 гг. (...) бомб —-..будет .!
। перевыполнено. За 5 лет будет произведено (...) бомб, в томчисле: в 1952 г. 35.
I в 1953 г. — 42 и в 1954 г. —
I Это будет достигнуто за счет увеличения производства плутония на комби-
I нате №817 и за счет использования урана-235, производство которого освоено
| на комбинате №813.
। ТЪтовые бомбы хранятся в специальном подземном железобетонном скла-
I де. Начато строительство еще (...) складов в р-нах, согласованных с Вами.
На левом поле, рядом с данными о числе атомных бомб, Сталиным
поставлены две вертикальные черты, а ниже карандашом подчеркнуты
слова «согласованных с Вами» и написано на поле слева: «Где именно?».
Как видим, даже в документе наивысшего уровня доверия и секретности,
предназначенном только Сталину, не были указаны места складирования
атомных бомб. Очевидно, это было ему сообщено лишь устно. А находи-
лись такие склады где-то в районе объекта КБ-11 (Арзамаса-16).
5. О судьбе главного режимного генерала
После успешного испытания 29 августа 1949 г. первой советской атом-
ной бомбы заместитель начальника ПГУ по режиму и кадрам генерал
П. Я. Мешик был награжден орденом Ленина. А спустя четыре года, 22 де-
кабря 1953 г. он был расстрелян в числе шести человек из ближайшего
окружения Л. П. Берия. Вот справка об этом генерале [АП. Т. I. Ч. 2. с. 665].
Мешик Павел Яковлевич (1901-1953),
генерал-лейтенант (1943). Родился
в г. Конотоп Черниговской области.
Учился в Электромеханическом институте
(1931-1932). Окончил Центральную школу
ОГПУ (1933). В 1925-1931 гг. работал
слесарем на заводах в Конотопе. С 1933 г. —
на различных должностях в ЭКО ГУГВ НКВД
в Москве. С 1939 г. — помощник, затем
начальник Следственной части ГЭУ НКВД
СССР. В 1940 г. — начальник 1-го отдела
Главного экономического управления (ГЭУ)
НКВД СССР. В 1941 г. (февраль-июль) —
нарком НКГВ Укр. ССР. В 1941-1943 гг. — начальник ГЭУ НКВД
СССР. В 1943-1945 гг. — заместитель начальника Главного
управления контрразведки «Смерш» Наркомата обороны СССР,
одновременно в 1945 г. — уполномоченный НКВД СССР по 1-му
Украинскому фронту, зам. командующего 1-м Украинским фронтом
по делам гражданской администрации, советник при Министерстве
общественной безопасности Временного правительства Польши.
С сентября 1945 по март 1953 г. — зам. начальника ПГУ по режиму
и кадрам при Спецкомитете при Совете Министров СССР. После
смерти Сталина назначен по представлению Верия министром МВД
Укр. ССР (март-июнь 1953) . Арестован 30 июня 1953 г. на Украине.
Расстрелян 23 декабря 1953 г.
195
i. 0 судьбе главного режимного генерала
LO
13*
Глава 11. Совершенно секретно (Особая папка)
196
Следует подчеркнуть необычное обстоятельство. Мешик был един-
ственным из шести казненных вместе с Берия людей, кто не принадлежал
к давней грузинской команде Берия. Следовательно, он не был прича-
стен к доказанным репрессиям, проводившимся этой командой в Грузии
в 1937 г. Военный юрист А. В. Сухомлинов, написавший, как нам пред-
ставляется, наиболее объективную книгу о Берия, пишет о Мешике так.
«Из первичных материалов нельзя понять, почему Мешика арестовывают
в связи с делом Берия. Его жизненный путь и послужной список безупречны.
<...> Прокурор < Г.А.> Терехов крупных нарушений в деятельности министра
внутренних дел Украины не нашел <...> Расследование велось по частным слу-
чаям 5-10-летней давности и более раннего периода, когда Мешик был еще
простым следователем и лейтенантом. Да это и понятно. За 100 дней на посту
министра Мешик вообще-то ничего плохого не совершил» [Сухомлинов, 2003.
С. 193,195].
Признак невиновности Мешика просматривается и в том, что полвека
спустя (!) Военная коллегия Верховного суда РФ в Определении от 29 мая
2002 г. переквалифицировала действия П. Я. Мешика и «заменила» ему
расстрел на 25 лет заключения, отменив также конфискацию имущества
[Там же. С. 451].
Рискнем выдвинуть следующее предположение о глубоко скрытой
причине трагического конца П. Я. Мешика. Возможно, это как раз те
несколько месяцев, которые он занимал пост наркома НКГБ (1941) и осо-
бенно министра МВД Украины (в 1953 г.). Потому что на этих должностях
имел доступ к секретным архивам, хранившимся в Киеве, по делам множе-
ства «врагов народа», репрессированных и расстрелянных во время работы
на Украине товарища Н. С. Хрущева. Последний был с 1938 г. 1-м секре-
тарем ЦК КП(б) Украины и одновременно в 1944-1947 гг. Председателем
Совнаркома (Совмина) Укр. ССР. Более чем вероятно, что Мешик видел
хрущевские резолюции на расстрельных списках. Известно, что в годы
работы там Хрущева Украина была среди лидеров по числу разоблаченных
«врагов народа».
А Берия собирал и имел компромат на всех ведущих советских го-
сударственных деятелей с целью иметь возможность их контролировать
и ими манипулировать. Он понимал, что с весны 1953 г. Хрущев ста-
новится одним из его основных соперников в борьбе за власть. Быть
может, именно с целью добычи решающих компрометирующих докумен-
тов на Хрущева Берия послал своего человека, Мешика, на работу во главе
МВД Украины.
Глава
12
О Манхэттенском проекте
(по отчету Г. Смита «Атомная
энергия для военных целей»)
Главный секрет атомной бомбы состоит
в том, что ее можно сделать.
Акад. А. Д. Сахаров
...основополагающим источником информа-
ции о ядерном взрыве стала выпущенная в
1946 г. «Трансжелдориздатом» книга амери-
канского профессора Г. Д. Смита «Атомная
энергия для военных целей. <...>» М.А. Са-
довский и ведущие специалисты ИХФ, за-
нятые подготовкой исследований взрыва, бук-
вально не расставались с этой книгой. В то
лето Курчатова можно было очень часто
видеть в лабораториях с книгой Г.Д. Смита
под мышкой.
Полковник-инженер В. В. Алексеев* 2)
1. Что такое «Отчет Смита»
Первый в мире успешно завершенный англо-американский атомный
проект, названный США и Великобританией «Манхэттенским проектом»,
«доказал теорему существования» атомной бомбы 16 августа 1945 г., успеш-
но испытав ее на полигоне в пустыне штата Нью-Мексико. В США и Ан-
глии имеется достаточное число компетентных специалистов, которым
принадлежат десятки или даже сотни книг, написанных на эту тему. Сре-
ди них явно выделяется по своей историко-технической и политической
значимости «Отчет Смита». Так кратко называют небольшую книгу про-
фессора Г. Д. Смита «Атомная энергия для военных целей...», написанную
сразу же после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, переведен-
ную на русский язык, изданную в СССР в 1946 г., распространявшуюся
среди специалистов под грифом «Для служебного пользования» [Смит,
1946].
Научный руководитель Семипалатинского полигона, будущий академик.
2) Статья в сборнике: [Курчатовский институт... 1995. № 3. С. 69].
Глава 12. О Манхэттенском проекте (по отчету Г. Смита)
198
Предисловие к книге было написано генерал-майором Л. Гроувзом,
военным шефом Манхэттенского проекта 3\ Подчеркивается, что «в книге
содержатся все научные данные, опубликование которых не может нару-
шить интересы национальной безопасности». Что касается самого Гроувза,
то нобелевский лауреат Джеймс Чэдвик, первооткрыватель нейтрона, ска-
зал: «Без Гроувза ученые никогда не сделали бы атомной бомбы». Эти слова
не следует принимать буквально — конечно, сделали бы, но, по-видимо-
му Чэдвик имел в виду, что не столь быстро, гораздо дороже, с бблыпими
трудностями и ошибками [Hargittai, 2010. Р. 138]. Иштван Харгиттаи, на-
писавший большую книгу об Эдварде Теллере, приводит такой афоризм
Гроувза: «Ученые не знают, как надо воспринимать приказы, и не умеют
отдавать приказы» [Смит, 1946].
В слове «От автора», написанном самим Смитом, говорится, что «тре-
бования сохранения военной тайны отразились как на отдельных местах,
так и на общих установках книги, так что множество интересных данных
было опущено».
Очевидно, что американцы были убеждены, что в ближайшие лет
10 никто в мире не сможет повторить ни того, что сообщается в книге
Смита, ни тем более того, что в ней опущено. И это была их большая
ошибка, переоценка себя и недооценка других в лице тогдашнего союзника
СССР. Великий советский физик Я. Б. Зельдович, один из главных творцов
советского ядерного оружия, выразился так:
«Август 1949 — испытание советского атомного оружия — был законо-
мерным итогом огромного целеустремленного усилия всего народа, сыграл роль
и научный потенциал страны, накопленный в предвоенные годы. Удивление в США
было бы меньше, если бы они читали наши работы предвоенных лет, опублико-
ванные на русском языке» [Знакомый... 1993. С.327].
Читатель множества книг с воспоминаниями ядерщиков, а также
с рассекреченными документами в сборниках [Атомный проект СССР.
1998-2009; Курчат, ин-т, 1995-1999], часто сталкивается со ссылками
на книгу Смита. Так что суммарная оценка ее значения для советско-
го Атомного проекта, выраженная в эпиграфах к этой главе, отражает
истинно большое значение этой книги для первого поколения советских
военных ядерщиков.
Ввиду того, что книга эта давно стала библиографической редкостью,
но, главное, ввиду ее истинно значительной ценности в те годы, когда
довольно быстро была ликвидирована ядерная монополия США, помеща-
ем отсканированные копии титульного листа книги Смита, ее Оглавления
и двух коротких предисловий к ней (Гроувза и Смита). Они помогут чита-
телю познакомиться с основными этапами и вехами англо-американского
Уранового проекта.
3) В те годы в США рассказывали такой анекдот о Гроувзе. «Генерал Гроувз и Роберт Оп-
пенгеймер наблюдают из укрытия испытательный взрыв первой атомной бомбы. „Что вы ви-
дите? — спрашивает их присутствующий репортер. — Я вижу конец света, — отвечает Оппен-
геймер. — Ая вижу третью звезду, — отвечает двухзвездный генерал"» [Hargittai, 2010. Р. 248].
2. Бомбить или не бомбить?
Как известно, 16 июля 1945 г. на полигоне в пустыне штата Нью-
Мексико, близ местечка Аламогордо был произведен первый в мире ис-
пытательный взрыв ядерного устройства «Гэджет» в рамках эксперимента,
названного «Тринити» (Троица).
Бомба была установлена на стальной башне 33-метровой высоты (точ-
но такая же схема была использована при первом испытании советской
атомной бомбы (см. главы 15, 16).
Менее чем месяц спустя после первого успешного испытания атомно-
го оружия, 6 и 9 августа 1945 г. американцами были сброшены две атомные
бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Необходимо отметить, что в американ-
ском правительстве и в кругу посвященных в дело ядерщиков были колеба-
ния в том, применять ли против Японии две атомные бомбы, оставшиеся
после испытания. Лео Сциллард, один из знаменитых физиков, убедивший
в 1939 г. А. Эйнштейна обратиться к президенту Ф. Рузвельту и объяснить
необходимость включения США в Урановый проект, теперь, когда победа
над Германией стала фактом, когда Япония отступала по всем фронтам,
убедил 68 своих ученых коллег обратиться к президенту Гарри Трумэну
с призывом не применять бомбу против Японии без предварительного
предупреждения.
«Соединенные Штаты не должны применять атомную бомбу в этой войне,
до тех пор пока Японии не будут открыто предъявлены окончательные детальные
условия прекращения военных действий, и, уже зная эти условия, Япония все же
откажется капитулировать» [Hargittai, 2010. Р. 153-155].
Однако такие виднейшие ученые Манхэттенского проекта, как Роберт
Оппенгеймер и Эдвард Теллер, отказались подписать указанную петицию.
По мнению Теллера, «реальное применение бомбы на поле боя могло бы
стать наилучшим средством показать человечеству, насколько ужасной
могла бы стать следующая война» [Ibidem].
«Четверо выдающихся американских физиков: Роберт Оппенгеймер, Артур
Комптон, Эрнест Лоуренс и Энрико Ферми рассматривали две альтернативы: тех-
ническую демонстрацию бомбы и прямой бомбовый удар по военному объекту.
В конце концов, они рекомендовали провести прямое военное применение бом-
бы» [Ibidem. Р. 157].
В результате 27 июля 1945 г. японский кабинет министров получил
и рассмотрел ультиматум о капитуляции, предъявленный от лица США
и их союзников. В п. 13 говорилось:
«Мы призываем правительство Японии объявить о безоговорочной капиту-
ляции всех японских вооруженных сил и обеспечить все надлежащие адекватные
меры, гарантирующие честность его намерений. В противном случае Японию ожи-
дает незамедлительное и полное разрушение».
«Когда репортеры спросили премьера Судзуки, какова будет реакция на по-
слание союзников, <...>, к сожалению, он использовал слово „мокусацу", что
означает: „не замечать, относиться с молчаливым презрением, игнорировать".
199
Бомбить или не бомбить?
Глава 12. О Манхэттенском проекте (по отчету Г. Смита)
200
Союзникам было заявлено, что их ультиматум не стоит комментариев. Ошибку То-
кио уже было невозможно исправить <...>. В Потсдаме Гарри Трумэн реагировал
на „мокусацу" Судзуки предсказуемым образом: началась подготовка к примене-
нию атомной бомбы. <...> К концу июля на о. Тиниан по воздуху и морем было
доставлено <...> расщепляющееся вещество. 31 июля из Тиниана в Вашингтон
пришло сообщение: „Лемею4) требуется еще 11 часов. Это будет 1 августа, 10
часов по восточному мировому времени/ Трумэн настаивал на том, чтобы дать
Японии еще несколько дней для ответа на ультиматум» [Крейг. 1999. С. 87-88].
3. Хиросима
На начало августа 1945 г. у американцев оставались две ядерные бом-
бы принципиально различного типа. Военно-административная верхуш-
ка США, отклонив вариант группы ученых провести демонстрационный
взрыв, теперь выбирала подходящие цели для двух атомных бомб. Это
оказалось непросто: почти все крупные города Японии уже были силь-
но разрушены обычными бомбардировками, а эффект от первых атомных
бомбардировок стремились получить «в чистом виде». Крупными неразру-
шенными целями оставались только Киото, Хиросима, Кокура и Нагасаки.
Эксперты по Японии не советовали президенту Трумэну бомбить Киото,
так как это — древняя столица Японии, святой город, после его уничто-
жения было бы гораздо труднее управлять побежденной нацией.
6 августа 1945 г. 29-летний полковник ВВС США Пол Тиббетс повел
свою «Летающую крепость» (В-29) на Хиросиму. Самолет носил имя соб-
ственное «Энола Гэй». С острова Тиниан ему предстояло лететь 6 часов.
На момент бомбардировки в Хиросиме находилось примерно 245 тысяч
человек. Японские радары издалека заметили приближающиеся самолеты
и объявили воздушную тревогу, попросив жителей укрыться в бомбоубе-
жищах. Поскольку приближалась очень малочисленная группа самолетов,
то японцы в целях экономии горючего не стали высылать им навстречу
перехватчиков, решив, что на этот раз целью противника является аэро-
фотосъемка. В 8 часов 15 минут на высоте 9 тыс. метров бомба отделилась
от самолета. Через 45 секунд на высоте 600 метров произошел ядерный
взрыв. Мощность его оценивается от 13 до 18 ктт. э. Число погибших
непосредственно от взрыва составило от 70 до 80 тысяч человек. К концу
1945 г. число погибших стали оценивать в интервале от 90 до 166 тысяч.
В бомбе, взорванной над Хиросимой (имевшей название «Малыш»),
ядерным горючим был уран-235, весом 64 кг, что составляло 80 % от массы
всего урана в заряде.
КПД этой бомбы оказался небольшим, всего 1,4% выгорания урана-
235. Пушечный способ создания надкритической массы был реализован
выстрелом из морского орудия длиной 1,8 м калибра 16,4 см уранового
снаряда массой 38,5 кг в мишень диаметром 100 мм. Последняя находи-
лась под защитой из слоя урана-238 («тампера»), который резко снижал
4) Командующий ВВС США Карл Лемей.
нейтронный фон (самопроизвольное испускание нейтронов), способный
запустить цепную реакцию преждевременно, до полного слияния подкри-
тических масс. В результате риск самозапуска реакции деления снижался
до порядка 1 %. В момент соединения подкритических масс в образовав-
шейся на доли секунды надкритической массе началась цепная ядерная
реакция, которая привела к атомному взрыву. Однако число звеньев с раз-
множением нейтронов при пушечном способе подрыва было недостаточно
большим, и больше бомбы такого типа, содержащие в качестве активно-
го вещества только уран-235, не использовались. Экономический эффект
тоже учитывался: получить много десятков килограммов урана с высокой
степенью обогащения по изотопу-235, а потом потерять его 98,5 % при
взрыве было слишком дорого. Тем более, что уже был накоплен плутоний-
239 и налажено его производство.
4. Конура или Нагасаки? Капитуляция Японии
Следующей целью была Кокура.
9 августа 1945 г. в 2 ч. 45 мин «Летающая крепость» В-29 под ко-
мандованием майора Чарльза Суини взлетела с о. Тиниан и направилась
в сторону Кокуры. Но вскоре потерялся из виду один из самолетов сопро-
вождения. Его ждали, делая круги. Так и не обнаружив, полетели к Ко-
куре. Но к моменту подлета Кокуру закрыла почти сплошная облачность,
и самолет пошел на запасную цель. В 10:56 он подлетел к военно-морско-
му порту г. Нагасаки. Облачность постепенно закрывала город, а горючего
оставалось только на один пролет. Суини нехотя принял решение сбросить
бомбу по радару. Однако в последний момент бомбардир-наводчик капи-
тан Кермит Бихан заметил в просвете между облаками силуэт городского
стадиона, ориентируясь на который он произвел сброс атомной бомбы.
Взрыв произошел в 11:02 местного времени на высоте около 500 метров.
Мощность взрыва составила около 21 килотонны. Бомба, сброшенная
на Нагасаки (название: «Толстяк», диаметр 2 м), была плутониевой, та-
кой же, какая была взорвана при первом испытании в Нью-Мексико.
Коэффициент прореагировавшего плутония-239 (КПД бомбы) был око-
ло 20 % при массе заряда всего 6,2 кг. Способ создания надкритической
массы был имплозионный. Эффект от этого взрыва оказался меньше, чем
от взрыва над Хиросимой. Этому способствовало наличие холмов в Нагаса-
ки и то, что эпицентр взрыва находился над промзоной. Количество погиб-
ших к концу 1945 г. составило от 60 до 80 тысяч человек. Из 52 000 зданий
в Нагасаки 14 000 были разрушены и еще 5 400 — серьезно повреждены.
В целом плутониевая бомба была признана существенно более эффек-
тивной по сравнению с чисто урановой, и в дальнейшем стали производить
бомбы с плутониевым зарядом, а позже — со смешанным плутоний-ура-
новым зарядом.
Тройной удар, нанесенный по Японии: два атомных удара 6 и 9 авгу-
ста и вступление СССР в войну также 9 августа 1945 г. сломили фанатизм
201
к Кокура или Нагасаки? Капитуляция Японии
[лава 12. О Манхэттенском проекте (по отчету Г. Смита)
202
японской военщины. По радио впервые в истории страны выступил им-
ператор Хирохито, почитаемый японцами за святого. Он объявил о пре-
кращении сопротивления японских вооруженных сил. 2 сентября 1945 г.
Япония подписала акт о капитуляции.
5. И снова об «Отчете Смита»
После успешного испытания трех своих атомных бомб в Соединен-
ных Штатах было решено опубликовать книгу, которая вошла в историю
под полным названием: Г. Д. Смит: «Атомная энергия для военных целей.
Официальный отчет о разработке атомной бомбы под наблюдением пра-
вительства США».
Для специалистов в СССР, да наверняка и для атомщиков последу-
ющих стран, создававших свое ядерное оружие, «Отчет Смита» оказался
необычайно полезен. Потому что в нем указывались верные пути решения
тех или иных крупных задач, возникавших на пути физиков, конструк-
торов и инженеров. И хотя технологии действительно, не раскрывались,
зато отсекались заведомо тупиковые ветви, на выяснение которых могли
уйти многие месяцы, а то и год-два. В книгах «Атомный проект СССР»
(том II), посвященной созданию атомной бомбы, «Отчет Смита» упоми-
нается множество раз, причем подчеркивается его несомненная ценность
для советских ядерщиков.
В нашей книге, посвященной почти исключительно созданию совет-
ского атомного и водородного оружия, автор все же решил представить
хотя бы в предельно кратких вариантах работы по ядерным проектам, про-
водившимся в США и Великобритании (в основном совместно), а также
в Германии и Японии.
А пока приводим оглавление «Отчета Смита» и два кратких преди-
словия — от лица генерала Л. Гроувза и от лица автора «Отчета Смита».
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр»
ПРЕДИСЛОВИЕ . . . , .............................. 3
ОТ АВТОРА......................................... 5
Глава ! ВВЕДЕНИЕ......................... ..... . . . 11
Глава И ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ ............. ... . 41
Глава Ш АДМИНИСТРАТИВНО-ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ МЕРОПРИ-
ЯТИЯ ПО ДЕКАБРЬ 1941 г. .............. 57
Глава IV РАЗВЕРТЫВАНИЕ РАБОТ ПО ДЕКАБРЬ 1941 г. . . . . 67
Глава V АДМИНИСТРАТИВНО-ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ МЕРОПРИ-
ЯТИЯ В 1942—1945 г.г. . . . . .......... • . 87
Глава VI МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ В ЧИКАГО
В 1942 г.................... . . ................. 99
Глава VII ПРОБЛЕМА ПЛУТОНИЯ В ФЕВРАЛЕ 1943 г......119
Глава VIII ПРОБЛЕМА ПЛУТОНИЯ С ЯНВАРЯ 1943 г. ДО
ИЮНЯ 1945 г. ................................. 140
Глава IX ОБЩЕЕ РАССМОТРЕНИЕ ВОПРОСА О РАЗДЕЛЕНИИ 203
ИЗОТОПОВ» .............................. 165
Глава X РАЗДЕЛЕНИЕ ИЗОТОПОВ УРАНА ДИФФУЗИЕЙ ... 183
Глава XI ЭЛЕКТРОМАГНИТНОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ИЗОТОПОВ
УРАНА...................... . . . . .....198
Глава XII РАБОТА НАД АТОМНОЙ БОМБОЙ ......... , 217
Глава XIII ЗАКЛЮЧЕНИЕ ................. . . . . 234
ПРИЛОЖЕНИЯ.
L Методы наблюдения быстрых частиц при ядерных
реакциях .............................. 238
2. Единицы массы, заряда и энергии........245
3. Запаздывающие нейтроны при делении урана .... 247
4. Первый котел с саиоразвквающейся цепной реакцией 250
5. Примерный перечень докладов............257
б Сообщение Военного министерства об испытании атом-
ной бомбы в Нью-Мексико 16 июля 1945 г. ..... 258
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ............................... 267
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ................♦ . •.........271
И снова об «Отчете Смита*
1лава 12. О Манхэттенском проекте (по отчету Г. Смита)
204
ОТ АВТОРА
Ответственность за нашу национальную политику лежит, в
конечном счете, на наших гражданах, которые только тогда мо-
гут сознательно выполнить свод долг, когда они достаточно
информированы. От среднего гражданина невозможно ожидать
ясного понимания устройства атомной бомбы или ее действия; ио
в нашей стране имеется значительное количество инженеров в
ученых, которые могут понять такие вещи и которые могут объ-
яснить своим согражданам возможности, скрытые в атомных бом-
бах. Настоящая работа предназначается для этой группы специа-
листов; она представляет собой основанный на фактах, общий
отчет о работах по созданию атомных бомб, которые проводились
в Соединенных Штатах с 1939 года. Этот доклад не является ни
официальным документальным отчетом, ни научным трудом для
специалистов.
Требования сохранения военной тайны отразились как на от-
дельных местах, так и на общих установках книги, так что мно-
жество интересных данных было опущено.
Ссылки на работы в Англии и Канаде не претендуют на пол-
ноту, так как все написанное в книге относится к деятельности,
протекавшей в Соединенных Штатах Америки.
Автор надеется, что благодаря сотрудничеству всех групп,
участвовавших в осуществлении проекта, настоящий отчет доста-
точно точен; за все ошибки, которые могли быть допущены, он
принимает на себя полную ответственность.
Г. Д. Смит,
1 июля 1945 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Рассказ о том, как объединенными усилиями многих органи-
заций была создана в Америке атомная бомба, представляет
собой увлекательный, но сугубо научный отчет. Разумеется, в
данное время этот отчет не может быть написан со всеми под-
робностями по соображениям военной безопасности. Однако, нет
причин, по которым историю административно-организационных
мероприятий по изготовлению атомной бомбы и основные науч-
ные представления, послужившие фундаментом для различных
практических выводов, нельзя было бы сделать достоянием широ-
кой публики. Для этого и издается отчет профессора Г. Д. Смита.
В этой книге содержатся все научные данные, опубликование
которых не может нарушить интересы национальной безопасности.
К частным лицам или организациям, участвовавшим прямо или
косвенно в осуществлении проекта, обращаться с просьбами о
сообщении дополнительных сведений не следует. Лйца, разгла-
шающие или собирающие любым способом дополнительные дан-
ные, подлежат суровым наказаниям/ предусмотренным законом о
шпионаже.
Работа увенчалась успехом благодаря усилиям многих тысяч
ученых, инженеров, рабочих и руководящего персонала, чей упор-
ный труд, молчаливая настойчивость и товарищеское сотрудни-
чество сделали возможными описанные ниже беспримерные техни-
ческие достижения.
Военное Министерство ( П б п Гб и) Л. Р. Гроувз
Вашингтон I ' > t rll Ч > У Генерал-майор США
Август 1945 г.
205
И снова об «Отчете Смита»
Глава
13
Немецкий
урановый проект
Я уверенно смотрю в будущее,
«Оружие возмездия», которым я располагаю,
изменит обстановку в пользу Третьего Рейха,
Адольф Гитлер, 24 февраля 1945 г.
За полгода до начала Второй мировой войны, 19 декабря 1938 г.,
физики Химического института кайзера Вильгельма в Берлине Отто Ган
и Фридрих Штрассман открыли возможность расщепить атом урана на две
части, ударив его нейтроном. Получив это сообщение, буквально через па-
ру недель их соотечественники, евреи, находившиеся в эмиграции в Шве-
ции, Лиза Мейтнер и Отто Фриш, объяснили наблюдавшееся явление
и предсказали возможность разветвляющейся цепной нейтронной реак-
ции с выделением огромной энергии в каждом акте деления урана.
В апреле 1939 г. Министерство просвещения Германии получило со-
общение о физическом коллоквиуме, решившем организовать «урановый
клуб». Военное министерство было проинформировано своим консультан-
том по взрывчатым веществам Паулем Хартеком и инженером-физиком
Николаусом Рилем о возникших возможностях создания принципиально
нового нехимического ВВ.
После публикации указанных результатов 6 января 1939 г. физики-
ядерщики во всем мире оценили потенциальную опасность использования
нейтронной цепной реакции для создания урановой (атомной) бомбы огром-
ной мощности. В первую очередь тревогу забили английские ученые (вклю-
чая иммигрантов), обратившиеся осенью 1941 г. с письмом к своему премьер-
министру. О письме стало известно советской разведке, имевшей своего
агента МаклейнавМИД Великобритании. В шифротелеграмме от 10.08.1941,
переданной из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной
Армии, советский разведчик под № 400 «Брион» (фамилия до сих пор
не рассекречена) пишет, ссылаясь на слова своего агента К. Фукса:
«Он сообщил военному министерству, что в Германии, в Лейпциге проблема
ураниевой бомбы разрабатывается профессором Хейсенберг1). Он дал краткий
доклад о принципе использования урана. При реализации хотя бы 1% энер-
гии 10-килограммовой бомбы урана взрывное действие будет равно 1000 тонн
динамита».
Стиль и орфография оригинала сохранены. У нас принято писать: Гейзенберг.
В Примечании к этой телеграмме современные архивисты дают такой
комментарий.
«Общеизвестно, что решающим толчком к развитию ядерных работ в Англии
и США стало осознание учеными опасности, связанной с возможностью создания
атомного оружия в Германии. Во время войны военное ведомство Англии анали-
зировало информацию, поступающую по этой проблеме из разных источников,
в том числе от немецких физиков, переехавших в Англию, из агентурных ис-
точников в самой Германии и др. Чтобы предотвратить нежелательное развитие
событий, английской диверсионной группой 28 февраля 1943 г. был разрушен
завод тяжелой воды в Веморке < Норвегия>» [АП. Т. I. Ч. II. С. 434].
Поначалу сведения о работах по урановой бомбе в Германии при-
ходили главным образом по линии военной разведки. Опишем подроб-
нее событие, о котором упоминалось выше, предшествующее приня-
тию в СССР решения начать масштабные работы по урану. Будем по-
ка следовать в основном историко-художественной книге С. А. Снегова
«Творцы».
1942 год. Полковник Илья Григорьевич Старинов (1900-2000) коман-
довал на Южном фронте оперативной инженерно-диверсионной группой,
помогавшей, в частности, партизанским отрядам. В мае 1942 г. его вызвали
по этим делам в Москву.
«Прямого задания в ведомство Кафтанова на этот раз не было. <...> Было
еще одно дело, возможно, пустячное, но уже с месяц беспокоящее Старинова,
только кафтановские профессора могли установить, стоит ли оно выеденного
яйца. <... > Старинов достал из командирской сумки немецкий блокнот в твердом
переплете, размером почти в тетрадь — алфавит сбоку, линованные страницы
тонкой бумаги, на каждой — формулы, вычисления, комментарии к вычислениям.
Четкий, ясный почерк. — Трофей. По впечатлению — что-то научное.
— Если научное, значит, по нашей части. Посмотрим! — Балезин <старший
помощник С. В. Кафтанова профессор С. А. Балезин > полистал записную книж-
ку, захлопнул блокнот и весело посмотрел на полковника: — Занятный докумен-
тик. Автор, по-видимому, физик2\ И его очень интересует урановая взрывчатка.
Подсчитывает, что может дать высвобождение урановой энергии, какие нужны
материалы и оборудование. Рассказывайте теперь, как этот трофей достал-
ся вам.
Записная книжка попала к полковнику после диверсионного налета на не-
мецкий гарнизон поселка Кривая Коса на северном берегу Таганрогского зали-
ва < в феврале 1942 г.>. В числе трофеев оказалась легковая машина. Пленные
сказали, что в ней сидел какой-то майор инженерных частей со своим шофером.
Три дня назад машина проследовала из Мариуполя в Таганрог, сегодня вечером
возвращалась. Ночная езда запрещена, майору пришлось заночевать в Кривой
Косе. Когда открылась стрельба, он кинулся к машине, но и его, и шофера убили.
В портфеле у него и нашли этот блокнот. <...> Старинов хотел сдать блокнот
в штаб армии, но переводчик сказал, что штабу не до физики. Вскоре Старинова
вызвали в Москву. А в Москве к кому же идти, как не к „научникам" аппара-
та ГКО?
207
2) Действительно, это был физик-атомщик Г. Вавдервельде [АП. Т. 1. Ч. 2. С. 697].
Глава 13. Немецкий урановый проект
Глава 13. Немецкий урановый проект
208
После ухода полковника Балезин еще раз перелистал блокнот. Это, конеч-
но, не были записи учебных лекций. Гитлеровский майор высчитывал эффекты
ядерных реакций. <...> Балезин прикинул, что было известно о майоре. Офицер
инженерных войск, своя машина с шофером, пропуск на передовую, маршрут:
Мариуполь—Таганрог—Мариуполь... И Таганрог, и Мариуполь — металлургиче-
ские центры: стальной прокат, трубы, фасонное литье... Не осматривал ли майор
захваченные немцами предприятия в поисках материалов и оборудования, кото-
рые могли бы пригодиться для работ по урану?
— Нужна экспертиза! — вслух сказал Балезин. Он мысленно перебрал из-
вестных физиков. Он знал, над чем они работают, где находятся, прикинул, как
быстро могут дать заключение. Один показался ему самым подходящим. Спе-
циалист-ядерщик, сейчас эвакуирован на Урал, много делает для нужд обороны.
Балезин вынул свой бланк, отстучал на машинке просьбу дать отзыв о трофейном
научном документе. <... > Балезин знал, что пакет в этот же день уйдет по адресу,
а эксперт не станет медлить с ответом. <Через несколько дней С. А. Балезину
было доставлено экспертное заключение А. И. Лейпунского> Кафтанов перели-
стал записную книжку, прочел небольшое — на полутора страницах — экспертное
заключение. Эксперт писал, что в записях немецкого физика нет ни одного фак-
та, о котором бы не знали советские ученые. Несомненен интерес немецкого
майора к военной стороне урановой проблемы, но чего-либо нового и здесь
не видно. Очевидно, немецкие ученые, несмотря на войну, продолжают трудиться
в области военного применения энергии распада <деления> урана. Реального
успеха в этом направлении вряд ли можно ожидать раньше, чем через 15-20 лет.
В военное время, когда так дороги ресурсы и люди, нет острой потребности воз-
вращаться к исследованиям распада урана.
— Все же реальность самой проблемы он подтверждает. — Кафтанов, по-
качав головой, добавил: — Немцы с ураном работают, а мы прекратили... не сде-
лали ли мы ошибку?» [Снегов, 1979. С. 262-265].
В документах сборников [АП. Т. И] содержатся заключения И. В. Кур-
чатова на донесения, поступавшие из ГРУ Генштаба Красной Армии (с. 97
и 260). В первом из них от 11.07.1944 Курчатов пишет, что «сведения...
представляют для нас громадный интерес». Он констатирует, «что, по дан-
ным разведки, работы в Германии аналогичны работам в Америке» и до-
бавляет, что было бы
«крайне важно получить более подробную информацию о направлении ра-
бот в Германии. В частности <...> какие методы получения урана-235 нашли
в Германии наибольшее развитие, ведутся ли там работы по диффузионному ме-
тоду или же приняты другие способы разделения изотопов. <... > [П]роводятся ли
в Германии работы над атомными котлами из урана и тяжелой воды <...> и ка-
кова конструкция этих котлов».
Далее Курчатов спрашивает, имеется ли в Германии достаточно тя-
желой воды, полученной из Норвегии; достаточно ли урановой руды для
загрузки уран-графитового котла, откуда немцы берут эту руду, из место-
рождения Иоахимсталь (г. Яхимов) в оккупированной Чехии или же везут
ее из месторождения в центральной Швеции; чему равна там добыча урана
[АП. Т.П. С.97].
Вот выдержки из еще одного документа с впечатляющим заголовком:
Отзыв И. В. Курчатова «О материале под заголовком
„О немецкой атомной бомбе" 3\ поступившем
из ГРУ Генштаба КА» 30 марта 1945 г.
Совершенно секретно. Особой важности |
Материал исключительно интересен. Он содержит описание конструкции ।
немецкой атомной бомбы, предназначенной к транспортировке на ракетном I
двигателе «Фау». - /<, !
Перевод урана-235 через критическую массу, который необходим для раз- ।
вития цепного атомного процесса, производится в описываемой конструкции I
взрывом окружающей уран-235 смеси тринитротолуола и жидкого кислорода, |
Запал урана осуществляется быстрыми нейтронами, генерируемыми при помо- ।
щи высоковольтной разрядной трубки, питаемой от специальных генераторов. I
Все эти детали конструкции вполне правдоподобны. Надо отметить, что |
<... > у меня не осталось полной уверенности, что немцы действительно делали |
опыты с атомной бомбой. Эффект разрушения от атомной бомбы должен I
быть бблыпим, чем указано, и распространяться на несколько километров, ।
а не сотен метров. Опыты, о которых идет речь в материалах, могли быть ।
предварительными и делаться на конструкциях, предназначенных для атомных I
бомб, но без снаряжения ее ураном-235. :
Желательно получить дополнительные сведения о ходе опытов, которые ।
помогли бы уяснить положение, и образцы урана-235 <здесь и ниже курсив I
И.В.К.Х |
Некоторые моменты><...> остаются для меня неясными, К ним отно- ।
сятся: 1) предварительное, подготовительное действие на уран гамма-лучей I
с энергией не большей 6 миллионов электронвольт; 2) указание, что на раз- |
рушение урана-235 весьма благоприятно действует радиоактивный элемент 93, ।
который получается из урана облучением нейтронами. Трудно себе предста- I
вить, что какое бы то ни было воздействие гамма-лучей или нейтронов могло [
существенным образом изменить взрывные свойства урана-235. Только при ।
больших интенсивностях этого облучения при помощи атомных котлов можно |
заметно изменить свойства урана-235. Скорее, здесь речь может идти о тонко- j
стях начала взрывного процесса, базирующихся на, каких-то новых физических {
данных по процессу взаимодействия нейтронов с атомными ядрами урана. |
Было бы исключительно важно получить по этим вопросам более подробную I
и точную информацию. Еще более важно было бы знать подробности о процессе
извлечения урана-235 из обычного урана. ।
Считаю, что было бы исключительно важно провести беседу нашего фи- I
зика с лицом, давшим рецензируемую информацию. [
И. Курчатов
Экз. единст.
I_____________________________________;__________________________________I
Как видим, за месяц с небольшим до конца войны у Германии не было
атомной бомбы, которая находилась бы в конечной стадии изготовления.
3) Собственный заголовок документа на 5 листах. В целях экономии места некоторые
абзацы из оригинала не сохранены (Б. Г.).
14 Заказ 988
209
Глава 13. Немецкий урановый проект
Глава 13. Немецкий урановый проект
210
Вместе с тем полученные разведсведения доказывают, что работы над
атомной бомбой в Германии велись.
В плане мероприятий 1-го управления НКГБ СССР «по агентурно-
оперативной разработке „Энормоз"» от 05.11.1944, которая представляла
собой краткий обзор работ по урановым проектам в различных странах
(США, Англия, Канада, Франция, Германия), относительно последней
было сказано:
«Точных да иных о состоянии научной разработки проблемы „Энормоз" в этой
стране у нас не имеется. Имеющиеся сведения противоречивы. По одним из них
немцы добились значительных результатов, по другим — Германия при ее эко-
номическом и военном положении не может вести сколько-нибудь серьезных
научных работ в области „Энормоз". Известно, что работы ведутся учеными: Хай-
сенбергом, Вейзаекером4), Ханом, Эзау и др.
Нач. 4 отд. 3 отдела 1-го Управления НКГБ СССР майор гос. безопасности
Соловьев» [АП. Т. I. Ч. II. С. 155].
Как сообщает немецкий историк X. Кант, в действительности собы-
тия в Германии происходили примерно так. После начала Второй мировой
войны проблемой цепной реакции деления урана со взрывом в Германии
заинтересовалось Управление вооружений сухопутных войск, в котором
работал крупный эксперт по ядерной физике Курт Дибнер (1905-1964).
Его помощником был молодой теоретик Эрих Багге (1912-1996), уче-
ник Вернера Гейзенберга (1901-1976). В сентябре 1939 г. в Управлении,
в Берлине состоялось заседание, которое выработало детальный план, со-
стоящий из двух частей: 1) создание уранового реактора, 2) получение
изотопа урана-235 для создания урановой бомбы [X. Кант в кн.: Наука
и общество... Т. 3. С. 281-288]. Гейзенбергу было поручено создать тео-
рию ядерного реактора типа «уран-тяжелая вода». Среди физиков, при-
влеченных к урановому проекту, были Хорст Коршинг (1912-1998), Карл
Фридрих фон Вейцзеккер (1912-2007), Карл Виртц (1910-1994), Фриц
Бопп (1909-1987), Вальтер Боте (1891-1957), Зигфрид Флюгге, Ганс Гейгер
(1882-1945), Отто Ган (1979-1968), Пауль Мюллер и Карл-Хайнц Хеккер.
В немецком урановом проекте участвовало в течение всех лет немногим
более 70 ученых.
Очень скоро появился секретный отчет В. Гейзенберга «Возможность
технического получения энергии путем расщепления урана» (06.12.1939).
В нем, согласно X. Канту, содержатся такие положения:
«Процесс деления ядра урана <...> может быть использован <...> для
получения энергии в огромном количестве <...>. Обогащение ураном-235 дает
нам уникальную возможность уменьшить объем реактора <...>. Более того,
это дает уникальный метод производить взрывчатое вещество, превосходящее
по своей мощности самые сильные современные средства на несколько порядков
величины» [Там же. С. 284].
4) Вейцзеккер.
В феврале 1940 г. фон Вейцзеккер, ученик Гейзенберга, предста-
вил свой (совместно с Мюллером и Хеккером) секретный отчет: «Рас-
чет энергии, вырабатываемой урановым реактором». В своем сообщении
Гейзенберг полагал возможным использовать углерод или тяжелую воду
как замедлителей нейтронов в реакторе. Однако, опираясь на неверное
интерпретирование Вальтером Боте опытов по поглощению нейтронов
в графите (из-за недостаточной чистоты графита), Гейзенберг сделал вы-
вод, что уран-графитовый реактор потребовал бы тысячекратно больше
чистого урана, чем тяжеловодный. Ученые сконцентрировались на раз-
работке теории и создании уран-тяжеловодного котла, а немецкие воен-
ные — на доставке любой ценой десятков тонн тяжелой воды с завода
в Норвегии, который, в свою очередь, несколько раз взрывали английские
диверсанты и бомбила авиация.
В урановой программе 1941—1942 гг. преобладали модельные опыты
с ядерным реактором. Эта программа продвигалась медленно, ибо у физи-
ков были слишком малые количества урана и тяжелой воды. Тем не менее
результаты, полученные в 1941 г., были для немцев обнадеживающими.
Допель в Лейпциге, основываясь на теории Гейзенберга, расположил уран
и тяжелую воду сферическими слоями, что требовало меньшего количе-
ства этих ценных веществ, по сравнению с плоскостной чередующейся
моделью берлинской группы К. Виртца. В мае 1942 г. лейпцигская груп-
па впервые зарегистрировала превышение числа рождающихся нейтронов
над числом поглощенных. Это случилось за месяц до того, как анало-
гичного результата добилась группа Э. Ферми в США. В итоге можно
констатировать, что достижения немецких ученых к весне 1942 г. были
на примерно том же уровне, что и у англо-американцев. Все направления
их работ продвигались вполне успешно, за исключением проблемы разде-
ления изотопов урана-238 и урана-235.
В конце февраля 1942 г. в Физическом институте кайзера Вильгельма,
в Берлине состоялась трехдневная конференция о дальнейшем развитии
уранового проекта.
«...[О]чевидно, что все участвующие ученые, несомненно, полностью созна-
вали военную значимость этих исследований, т. е. знали, что основной целью во-
енных интересов была атомная бомба. „Я подчеркиваю это, — пишет X. Кант, —
потому что после войны многие немецкие ядерщики (в том числе Гейзенберг
и фон Вейцзеккер) высказывали точку зрения, что немецкие ученые не создали
атомную бомбу, потому что не хотели этого делать. Конечно, по разным причи-
нам кто-то хотел этого больше, кто-то меньше, но, как отметил позднее Виртц,
‘с самого начала немецкие ученые также нисколько не сомневались в том, что
атомная бомба является конечной целью этих исследований’. В этом плане уче-
ные рассматривали февральскую конференцию как возможность получить для
своих работ финансовую и материальную поддержку от промышленности и ар-
мии <...>.
С другой стороны, стало ясно, что, несмотря на реальную возможность со-
здания как реактора, так и атомной бомбы, эти цели не будут достижимы в те-
чение года или близкого к этому периоду времени. Учитывая военное и эконо-
мическое положение Германии того времени, военные деятели, курировавшие
14*
211
Глава 13. Немецкий урановый проект
Глава 13. Немецкий урановый проект
212
проект <прежде всего, министр вооружений А. Шпеер>, пришли к выводу, что
Германия не успеет создать атомную бомбу за время этой войны, и сложили с се-
бя финансовые обязательства"» [X. Кант. С. 284].
Интересную информацию сообщил на этот счет выдающийся инже-
нер-физик Манфред фон Арденне, в частной лаборатории которого под
Берлином было начато строительство циклотрона и уже был установлен
ультрамагнит. Эту работу финансировало почему-то Министерство связи.
Летом 1942 г. урановый проект перешел под начало Имперского иссле-
довательского совета, который намеревался целиком взять под контроль
работы по ядерной энергии, как это делала прежде армия. В мае 1945 г.
Арденне рассказал Кикоину, что < далее дается запись устного рассказа
последнего >
«Гитлер с самого начала войны сказал, что его наука не интересует, потому
что он надеется, что разобьет своих врагов-неприятелей в течение нескольких
месяцев. Его могут интересовать только такие работы научные, которые могут дать
практический результат в течение буквально нескольких месяцев. А на длительное
время они ему не потребуются, потому что он войну закончит раньше, чем всякая
работа успеет сделаться. Поэтому наука практически в начале войны не помогала,
не занималась вопросами военными, кроме мелких вещей, которые можно было
сделать сегодня. А вот когда война затянулась, то Гитлер, по-видимому, понял, что
это зря. Он сделал крупную ошибку. И уже в 42-м г., когда немцы тоже предложили
заняться атомным оружием, по-видимому, по тем же причинам, по которым все
занялись, потому что кончились в 41-м г. публикации всех работ по делению
урана, то он к этому отнесся не с очень большим энтузиазмом, но все-таки
поручил Герингу этим заняться. И тогда только стали привлекать физиков к этой
проблеме. Поэтому физики существенной роли в развитии военной техники при
Гитлере не сумели сыграть. Только в последние два года физики занялись усиленно
вопросами урановой проблемы» [И. К. Кикоин... 2008. С. 888].
В 1944 г. Институт кайзера Вильгельма возглавил Гейзенберг. В тече-
ние этого года в Берлине было осуществлено 5 крупных экспериментов
по повышению коэффициента размножения нейтронов в реакторе, но не-
достаток материалов создавал множество трудностей. В ноябре-декабре
1944 г. был выполнен последний берлинский эксперимент (B-VII), ко-
торый дал существенно больший, по сравнению с предыдущими выход
нейтронов.
Но в связи с положением на фронте началась эвакуация важнейших
институтов из Берлина. Физический институт был перемещен в Эхинген,
тихое местечко в Южной Германии. И там продолжались испытания ново-
го уран-тяжеловодного котла, который, по предложению одного из веду-
щих физиков проекта, д-ра Дибнера, приобрел решеточную конструкцию.
Этот эксперимент, обозначенный как B-VIII, оказался последним в Герма-
нии. Он был проведен в феврале 1945 г. в скальной пещере близ деревушки
Хайгерлох. В этом последнем опыте немцы подошли вплотную к само-
поддерживающейся цепной реакции. Но вскоре американская секретная
миссия АЛСОС, задачей которой было найти и захватить как можно боль-
ше немецких ядерщиков и их оборудования, прибыла в Эйхинген и увезла
с собой Багге, Дибнера, Гейзенберга, фон Вейцзеккера и Виртца.
X. Кант заключает:
«То, что усилия для достижения военных целей не были увеличены, а наобо-
рот, даже уменьшились в 1942 г., не было заслугой немецких ученых. Это не имело
ничего общего ни с моральными соображениями или с чем-то еще в этом роде,
ни с недостаточными научными знаниями, но было связано только с военным
и экономическим положением Германии <„. >, Германским ядерщикам просто
повезло, что им не пришлось, в конце концов, принимать решение о создании
атомной бомбы» (цит. по статье X. Канта из кн.: [Наука и общество... Т.З. С. 288].
Отдельный вопрос для рассмотрения — морально-этический, каса-
ющийся участия в урановом проекте Вернера Гейзенберга (1901-1976),
одного из величайших физиков современности, создателя квантовой ме-
ханики, имя которого стоит в одном ряду с такими великими учеными, как
Бор, Паули, Шредингер. Этот вопрос подробно попытался проанализиро-
вать наш известный физик-теоретик академик Евгений Львович Фейнберг
(1905-2005) в своей книге «Эпоха и личность», в главе, посвященной Гей-
зенбергу, названной «Трагедия Гейзенберга» [2003. С. 305-367].
Как известно, ставший нобелевским лауреатом в 31 год Гейзенберг
оставался в гитлеровской Германии в течение всей войны и был одним
из руководителей германского уранового проекта. Когда в 1961 г. Нильс
Бор был в Москве и встречался в ФИАНе с ведущими советскими тео-
ретиками (Ландау, Гинзбург, Тамм, Фейнберг и др.), то Фейнберг задал
ему вопрос о Гейзенберге. И получил такой ответ (по запискам самого
Е.Л.Ф.):
«Гейзенберг — очень честный человек. Но поразительно, как человек спосо-
бен забывать свои взгляды, если он их постепенно изменял... Гейзенберг приехал
<к Бору> осенью 41-го г., когда Гитлер завоевал Францию и быстро продвигал-
ся в России. Гейзенберг уговаривал, что победа Гитлера неизбежна, глупо в ней
сомневаться. Нацисты не уважают науку и поэтому плохо относятся к ученым.
Нужно объединиться и помогать Гитлеру, и тогда, когда он победит, отношение
к ученым изменится. Нужно сотрудничать с созданными нацистами институтами.
<... > Ландау потом говорил мне, что в личном разговоре с ним Бор, рассказав
то же самое, был не „удивлен", а „возмущен". <...> Я не мог прямо сказать ему
„нет" (т. е. отказаться от сотрудничества с Гитлером. — Е.Ф). Я сказал, что не могу
решать такой вопрос единолично, необходимо посоветоваться с сотрудниками.
<... > Из того, что Гейзенберг говорил, мы пришли к выводу, что у Гитлера будет
атомное оружие. Иначе, почему же победа неизбежна? <...> Говорил, что Гей-
зенберг, хотя и националист, „не любит нацистов и антисемитов" и т. п.».
Вот в сущности и вся фактическая сторона дела. Далее на десятках
страниц своей книги Е. Л. Фейнберг пытается провести психологический
анализ, хотел ли Гейзенберг участвовать в немецком урановом проекте или
нет. Саботажник ли Гейзенберг? «Положение сложнее и тоньше», — пи-
шет Е. Л. [2003. С. 308]. Возможно, у части читателей возникнет желание
присоединиться к психоанализу, проводимому известным советским уче-
ным и гуманистом. Что касается автора (Б. Г), мне кажется, что ситуацию
213
1лава 13. Немецкий урановый проект
Глава 13. Немецкий урановый проект
незачем переусложнять. Большая часть ученых, не только евреев, уеха-
ли из нацистской Германии, чтобы не иметь никакого дела с Гитлером.
Гейзенберг был немецким патриотом и националистом, как его квали-
фицировали близко знавшие его физики. Предугадать исход войны он
не сумел. Был убежден в близкой победе Германии. Ну, так что ж? Многие
были убеждены в близкой победе Гитлера: в его стране — почти все, в ми-
ре — десятки процентов задававших себе этот вопрос. Гитлер, возможно,
и был неприятен Гейзенбергу (как и Сталин у нас ряду ученых, например,
тому же Ландау). Но Гейзенбергу и его сотрудникам было комфортно у се-
бя на родине, лично им ничто не угрожало. Стал ли бы он работать над
атомной бомбой для нее? Стал бы на 100 %! Так же, как 100 % советских
ученых, привлеченных к работам над атомным проектом, отдавали все
свои силы и талант этому делу — чтобы победила наша родина, а не ее
злейший враг Гитлер. Все довольно просто и, на наш взгляд, не требует
трансцендентально-апологетичных умопостроений в духе Е. Л. Фейнберга.
214
Глава
14
Об урановом
проекте Японии
Если из специалистов ядерщиков немногие знают хоть что-то об «Ура-
новом проекте» гитлеровской Германии, то об «Урановом (атомном) про-
екте» Японии не знает у нас в стране почти никто и ничего. Хотя аме-
риканские специалисты знали о нем побольше нашего. Изложение ни-
жестоящего материала основано на сокращенном пересказе статьи М. Ка-
джи (М. Kaji), опубликованной на английском языке в сборнике [Наука
и общество: история советского атомного проекта (40-50 годы) // Тру-
ды международного симпозиума ИСАП-96. Том И. 1999. С 518-522]. При
чтении этого материала удивляет, насколько далеко и в правильном на-
правлении продвинулась воюющая Япония. Каджи составил свой краткий
обзор, опираясь целиком на свои интервью с участниками проекта.
Оказывается, что интеграция японских ученых в мировую науку
до начала войны была достаточно полной и компетентной. Как армия, так
и флот заинтересовались военным применением атомной энергии сразу же
после открытия деления урана в конце 1938 г. В апреле 1940 г. генерал-
лейтенант Такео Ясуда поручил подполковнику Тацусабуро Судзуки изу-
чить эту проблему. Судзуки проконсультировался с профессором Риокичи
Саганэ, у которого он ранее учился в Императорском университете Токио.
К октябрю 1940 г. их отчет из 22 страниц был готов. Главным выводом его
была принципиальная возможность создания атомной бомбы и самодо-
статочность Японской империи в отношении добычи урановой руды.
Отчет был направлен директору Института физических и химических
исследований (сокр. PHKEH=RIKEN) виконту Окочи. А тот направил
отчет выдающемуся японскому физику Иошио Нишина (1890-1951), ко-
торый в течение нескольких лет учился в Копенгагене у Нильса Бора.
Нишина вывел формулу рассеяния фотонов на электронах, построил япон-
ский циклотрон (1937), открыл изотоп урана-237 (1940). В конце 1942 г.
Нишина начал осуществлять проект по созданию атомной бомбы. Он да-
же получил кодовое наименование «Ni-Project». В мае 1943 г. Нишина
дал заключение: технически атомную бомбу сделать можно, если удастся
выделить в чистом виде уран-235. 1 кг урана-235 может дать тротиловый
эквивалент около 18 тыс. тонн; наиболее рациональным способом разде-
ления изотопов урана является метод термодиффузии.
Несколько позже к этому проекту подключился и флот. Под его эги-
дой был создан Комитет из почти всех ведущих ученых физиков и элек-
тронщиков Японии. С июля 1942 по март 1943 г. Комитет провел 10 сове-
Глава 14. Об урановом проекте Японии
216
щаний. Комитет пришел к парадоксальному выводу: в принципе атомную
бомбу создать возможно, однако даже для США выполнить эту зада-
чу в условиях войны будет невероятно тяжело. Поэтому Комитет решил
не продолжать работу над атомной бомбой, а переключить силы на другое
важнейшее направление — радары.
В последние месяцы войны командование флотом поручило другому
ученому, профессору Бунсаку Аракацу вести урановый проект в рамках
университета Киото. Аракацу был одним из ведущих физиков-экспери-
ментаторов Японии. Этот проект был назван «F-Project» от слова fission.
Но по масштабам страны и поставленной задачи оба проекта были более
чем скромными. Так, в «Ni-Project» все время работало не более 15 спе-
циалистов, по большей части молодых и не имевших ни должного опыта,
ни мирового авторитета. В проекте Киото работало еще меньше людей.
Столь же скромным было финансирование: Нишина получил в 1943 г.,
когда воюющая Япония была еще на подъеме, всего 1 % от бюджета армии.
Относительно уранового сырья. Геологической группе RIKEN уда-
лось выделить 300 кг U3O8 из 150 тонн руды в префектуре Фукусима,
в Корее и Малайе. Это соответствовало 1,8 кг урана-235, что было да-
леко недостаточно даже для изготовления одной атомной бомбы. Группа
RIKEN пыталась провести термодиффузионное разделение гексафторида
урана. Но испытания сепаратора, произведенного в марте 1944 г., ока-
зались безуспешными. К тому же американская авиация разбомбила эту
установку 13 апреля 1945 г. Группа из Киото проектировала центрифугу
для разделения изотопов. Однако к концу войны установка даже не была
закончена.
Важно подчеркнуть, что обе группы ориентировались на создание
атомной бомбы как некоего реактора, работающего на медленных ней-
тронах в довольно слабо обогащенном уране. Они полагали, что япон-
ская промышленность неспособна справиться с выделением килограммов
урана-235, необходимого для цепной реакции быстрых нейтронов в пол-
ноценной атомной бомбе. Хотя ряд физиков понимали, что только бомба
на быстрых нейтронах станет качественно новым оружием. Иначе все дело
ограничится разлетом устройства на небольшое расстояние с минималь-
ным разрушительным эффектом, но с обширным заражением местности.
Что в маленькой Японии считалось особенно недопустимым.
Еще можно отметить, что профессор Минору Кобаяши изучал цепные
реакции на быстрых нейтронах в чистом уране-235. Он пришел к тем же
выводам, что Отто Фриш и Рудольф Пайерлс в 1940 г. Кобаяши сделал
доклад о своих результатах на первом и последнем совместном совещании
группы Киото и военно-морского руководства. Однако уже через месяц
война закончилась.
Любопытно, что идея плутония не отражена в обзоре М. Каджи. В це-
лом физики США оценивают достижения Японии в их урановом проекте
примерно на уровне того, как это было в Штатах в 1942 г.
Глава
15
Подготовка «изделия»
к испытанию. Полигон
Если бы мы опоздали на один-полтора
года с атомной бомбой, то не исключено,
что попробовали бы ее на себе.
И. Сталин*
1. Полигон: выбор места и подготовка
Полигон для испытания «изделия» стали подбирать с середины 1946 г.
Еще 1 июля 1946 г. Спецкомитет при СМ СССР утвердил техниче-
ское задание на атомную бомбу. Оно состояло из 9 пунктов и оговаривало
тип делящегося материала (плутоний), способ его перевода в критиче-
ское состояние (имплозия), размеры и массу бомбы, параметры разно-
временности срабатывания электродетонаторов, требования к высотному
взрывателю и к самоликвидации системы в случае отказа. Длина бомбы
не должна была превышать 5 м, диаметр 1,5 м, а вес 5 т. Бомба должна
быть изготовлена в виде авиационной фугасной бомбы, которую мог бы
нести бомбардировщик ТУ-4. Это была копия американского бомбарди-
ровщика В-29 «Летающая крепость», скопированная в КБ А. Н. Туполева.
В 1946 г. были выпущены также технические задания на разработку элек-
тродетонаторов, заряда взрывчатого вещества, корпуса авиабомбы и др.
Весной 1948 г. истек двухгодичный срок, отпущенный Сталиным
на создание советской атомной бомбы. Это было его волюнтаристское
решение. Но в реальности к этому времени не было не только бомбы,
но и самого главного — делящихся материалов для ее заряда. Надо ска-
зать, что как в документах, так и де-факто отсутствуют сведения о том,
что из-за срыва указанного срока «полетели чьи-нибудь головы». Все-таки
Сталин понимал, что работающая команда лучших специалистов страны
делает все возможное, лучше всех на данный момент ориентируется в про-
блеме и ее объективных трудностях, и если кого-то из ключевых фигур
снять или наказать, то это только затормозит продвижение к цели. По-
этому Постановлением правительства от 8 февраля 1948 г. был установлен
* Широко известное высказывание Сталина во время церемонии награждения первой
группы ядерщиков осенью 1949 г. Здесь оно цитируется по тексту из книги Ф. Щёлкина
[2004. С. 28].
Глава 15. Подготовка «изделия* к испытанию. Полигон
218
новый срок изготовления бомбы РДС-1 — 1 марта 1949 г. 10 июня 1948 г.
вышло новое постановление о дополнении плана работ КБ-11. Оно обя-
зывало произвести до 1 января 1949 г. исследование возможности создания
новых (усовершенствованных) типов атомных бомб. К этому времени ста-
ло ясно, что бомбу с зарядом из урана-235 доводить до стадии испытаний
нецелесообразно из-за ее низкой эффективности. Действительно, в аме-
риканской бомбе, сброшенной на Хиросиму, прореагировало всего 1,4 %,
т. е. менее 1 кг из 64 кг урана-235. К этому времени на Комбинате №817
удалось наладить производство плутония в реакторе «А», его получение
стало дешевле (в расчете на 1 грамм) по сравнению с получением чи-
стого урана-235 (на уровне 80 % содержания его в смеси с ураном-238),
у плутония была и на порядок меньшая критмасса и, следовательно, масса
заряда. Недаром Курчатов правильно оценил первые же сведения, полу-
ченные им от разведки еще в 1943 г., о перспективности «эка-осмия-239»
и еще в 1947 г. сосредоточил основные усилия на строительстве Комби-
ната № 817 по получению плутония, а получение урана-235 на Комбинате
№813 рассматривал как запасной вариант.
К весне 1949 г. полигон был в основном готов для проведения ис-
пытания. Начальником полигона был генерал С. Г. Колесников, научным
руководителем полигона — М. А. Садовский (будущий академик и Ге-
рой Социалистического Труда). Как уже подчеркивалось, ответственность
за всю организацию работ по подготовке РДС-1 к испытанию Спецкоми-
тет возложил на Ю. Б. Харитона. Группой подрывников руководил первый
заместитель Харитона К. И. Щёлкин.
8 апреля 1949 г. Ю. Б. Харитон и К. И. Щёлкин представили Л. П. Бе-
рия доклад, в котором содержались: «Порядок испытания РДС-1» и «Про-
грамма тренировочных опытов на полигоне». К лету 1949 г. Комбинат
№817 уже наработал около 10 килограммов чистого плутония и в июне
изготовил из него первый заряд. Одновременно заканчивалось оборудо-
вание полигона в 170 км к западу от Семипалатинска. Под полигон была
отведена площадь диаметром в 20 км — безводная степная равнина, окру-
женная с севера, запада и юга невысокими горами, а с востока — холмами.
Связь с Семипалатинском обеспечивалась по реке Иртыш, грейдерной
дороге, через аэропорт областного центра, немного позже построили же-
лезнодорожную ветку. «В 60 км от центра полигона возник жилой городок
(площадка ,,М“), ныне г. Курчатов. Там находились штаб войсковой части,
административные, культурно-просветительские и хозяйственные пред-
приятия и учреждения, дома для офицеров и их семей» [Создание... 1995.
С. 233]. В 1,5 км от площадки «М» размещался лабораторный городок для
всевозможных исследований, непосредственно связанных с проведением
испытания.
На самом полигоне был полевой аэродром, принимавший небольшие
самолеты типа ЛИ-2. В центре полигона располагалось опытное поле —
круг радиусом 10 км, разделенный на 14 секторов: по два физических
и фортификационных сектора, по одному для разных родов войск, еще
один сектор — для гражданских сооружений. В последнем были постро-
ены: заводское здание, два кирпичных и несколько деревянных домов,
железнодорожный мост, шахты глубиной до 30 м, имитировавшие метро,
участки канализации и линии электропередачи, размещено около 1500
животных различных видов. В военных секторах установили на различ-
ных расстояниях от центра 53 самолета, 25 танков и САУ. В физических
секторах находилось 15 железобетонных башен высотой до 20 м, под-
земные казематы и пульты автоматического управления. Общая длина
кабельной сети составляла 560 км. Она связывала около 1300 приборов.
По всему полю были также установлены 9700 индикаторов нейтронных
потоков, потоков альфа-, бета- и гамма-излучений. На северном краю
поля, в пункте «Ш» размещался штаб воинской части, пункты обмывки
людей, система энергообеспечения поля и жилые помещения для личного
состава. На площадке «Н» у восточной границы поля находились команд-
ный пункт полигона и здания, в которых хранились комплектующие узлы
изделия РДС-1, устройства и аппаратура для его неокончательной сборки.
Здесь же находилось здание «12П» — командный пункт полигона. В центре
поля располагалась башня высотой 37,5 м для подрыва РДС-1. В башне
находились подъемники для людей и механизмов, а внизу размещалась
мастерская для установки в боевую часть РДС-1 шарового заряда с ней-
тронным запалом.
Порядок перевозок узлов и деталей изделия РДС-1 и различного
оборудования был определен инструкцией, разработанной с участием Ме-
219
Полигон: выбор места и подготовка
Глава 15. Подготовка «изделия» к испытанию. Полигон
220
шика, Павлова и Детнева. В июне состоялось совещание НТС ПГУ, на ко-
тором было принято предложение руководства КБ-11, что КПД заряда
из плутония должен быть не менее 7 %. Исходя из этого было выдано
задание Комбинату №817 на изготовление заряда с некоторым запасом
по массе [Создание... С. 237].
5 августа на Комбинате №817 состоялась приемка заряда. Паспорт
на детали изделия подписали И. В. Курчатов, Е. П. Славский, А. А. Боч-
вар и др. Акт о приемке подписали Ю. Б. Харитон и др. В дальнейшем
передача изделия после любых операций сопровождалась оформлением
актов. 10 и 11 августа в КБ-11 произвели контрольную сборку заряда при
непрерывной регистрации фона быстрых нейтронов в реальном изделии.
Спонтанные нейтроны с небольшой вероятностью могли спровоцировать
преждевременное начало цепной реакции во время подрыва заряда, тогда
взрыв оказался бы слишком слабым. С 10 по 26 августа было проведено
10 репетиций с включением всей автоматики, аппаратуры.
2. Интрига вокруг проекта постановления
правительства об испытании
18 августа 1949 г. Л. П. Берия направляет Сталину проект Постанов-
ления СМ СССР «О проведении испытания атомной бомбы». Гриф: Сов.
секретно (Особой важности).
Вот некоторые ключевые фрагменты и комментарии по этому доку-
менту [АП. 1999. Т. II. Кн. 1. С. 636].
Г“--------------------
I «Совет Министров Союза ССВПОСТАНОВЛЯЕТ: ।
! 1. к сведению сообщение начальника Первого главного управления |
। при Совете Министров СССР т. Ванникова, научного руководителя работ ।
I акад.Курчатова иглавного конструктораКонструкто^ I
I Чллк^рХ^СССРХаритбЙ
[ [ с зарядомиз плутонияизготовлен в соответствии с научно-технически- !
I ми требованиями научного руководителя работ и главною конструкюра
•><КБШ.-';Жл з7УЗЖЖЗ/ '3; v)
[ s v Принять предложение, акад. Курчатова и чл.-кор. АН СССР Харитона |
[ о проведении испытания первого экземпляра атомной бомбы со следую- j
i< <11111
I а) Зарядизплутонйя: ; I
। вес заряда (3) / !
.диаметрДаружа^
i --j
। валентно взрыву ~10 ЙЙО т т^дтил^^З ; , j /
| -.Л ' ’ ЗЛ-Ь:- И?.-. •• -• - х-
Вес изделия РДС-1 был 4,6 т. (см. http://pn64.livejoumal.com/10283.html)
в) расчетная вероятность взрыва с пониженным коэффициентом полез-
| .. ^дейсшщ^...). .. . ' I
I 2.Испытание бомбы произвести (...) 1949 г. на полигоне № 2 (к 1W ™ [
। западнее г. Семипалатинска), построенном и оборудованном в соответ- |
I ствии с Постановлением Совета Министров СССР от 19 июня 1947 г. |
I №2142-564сс/оп. > - ।
I ' . ВВ- В В ВВ--ВВВ/В'\Л
I ’ ‘ • 4f НВнййъ наяййм^ мсЙвания <&мейФ:;1
I •" } тедем научного руководителя испьггания (по конструкторским^
। г вопросам и^ АН ССЖВХ^итона^
I кого руководителяиспьггания (по организационным^административно-
I техническим вопросам испытания) начальника КБ-11 т. Зернова, замести-1
| ? телем научного руководителя испьггания (по вопросам охраны и режима |
। в период подготовки и проведения испытания) генерал-лейтенанта Me- ।
I. . ; Z<"': '-4 ” t В Л
। .. - f
I 6. Возложить ответственность за качество всех работ по подготовке, сборке |
I и подрыву атомной бомбы на главного конструктора КБ-11чл.-кор. АН I
! СССР Харитона. ' / !
о
Председатель Совета Министров Союза ССР И Сталин» !
В этом документе уголковыми скобками обозначены опущенные куски
текста не первостепенной важности (касающиеся обязательности исполне-
ния всех указаний вышеперечисленных ответственных лиц, деталей проведе-
ния испытания и отчета о его результатах). Но вот что важно отметить — то,
что можно расценивать не только как особо важные, но и как неожиданные
решения. Они «спрятаны» в примечаниях, которые сделали архивисты.
«Под текстом документа — визы Б. Л. Ванникова и М. Г. Первухина,
под подписью Ванникова проставлена дата: 25/VIII; на обороте последнего
листа рукописные пометы В. А. Махнева: Исполнено в 2® экземплярах на 5
страницах каждый (на пяти стр.). Экз. № 1 для тов. Сталина И. В., экз. №2
для тов. Берия Л. П. Исполнял член Спец. Комитета В. Махнев 18 /VIII. 49 г.;
ниже: Экземпляр №2 уничтожили: <...> В левом нижнем углу от руки:
Справка. 1. Председатель СК вернул оба экземпляра и сообщил, что вопрос
обсуждался в ЦК и Решения выноситься не будет. 2. Экз. № 1 с визами
сохранить в деле исследов. 1949 г. В. Махнев».
Таким образом, Сталин не поставил своей подписи под Постановле-
нием. Нет на нем и визы Берия. От имени государственного руководства
Атомным проектом этот наиважнейший документ завизировали только
Ванников и Первухин. Всю ответственность за будущий результат, в том
числе и неуспех испытания, возложена на Харитона и в немного менее
акцентированной форме на Курчатова. На вопрос Берия, на основании
какого правительственного документа проводить испытание, Сталин ска-
зал, чтобы проводили на основании Проекта постановления Совмина СССР,
221
04
1лава 15. Подготовка «изделия» к испытанию. Полигон
222
который следует принять в ближайшие дни на заседании Спецкомитета.
Что и было сделано 26 августа 1949 г., т. е. всего за три дня до испытания.
Это постановление СК было подписано Л. П. Берия как его председателем.
Налицо интрига на высшем уровне. Если испытание пройдет не-
удовлетворительно, то ответственность за это понесет в первую очередь
Харитон, затем Курчатов и, возможно, Берия. А тов. Сталин окажется
ни при чем. Означало ли это, что Харитон и его ближайшие сотрудники,
возможно, и сам Курчатов понесут суровое наказание вплоть до расстре-
ла — как пишут сейчас нередко в легковесных статьях и книгах на эту тему?
Ответить на этот вопрос, по нашему мнению, можно только интуитивно,
из общих соображений. Харитон мог реально пострадать, скорее всего,
путем снятия его с работы, понижения в должности и замены кем-либо
из специалистов с примерно таким же уровнем компетенции, например,
К. И. Щёлкиным. Курчатов мог получить строгий выговор, но вряд ли
был бы отстранен от Атомного проекта, так как Сталин понимал, что
второго физика, столь глубоко знающего всю атомную проблему, как Кур-
чатов, у нас просто нет; к тому же Курчатов был единственным человеком
в стране, кто не только был ознакомлен, но и глубоко проанализиро-
вал весь огромный объем разведцонесений. Наверняка Сталин оставил бы
его для подготовки следующего испытания. Не исключено, что и Бе-
рия удалось бы остаться во главе Атомного проекта. Оба они, и Сталин,
и Берия, были, прежде всего, прагматиками: атомная бомба нужна была
как можно скорее, и если бы при первом испытании получился лишь
«пшик», то почти наверняка Сталин распорядился бы как можно ско-
рее подготовить второе испытание, минимально изменив состав команды
Курчатова—Харитона, самой знающей и опытной в стране и, значит, ре-
ально имеющей наивысшие шансы на успех. (Но это, разумеется, лишь
частное мнение автора книги.)
Заметим еще такую деталь. Непонятно, почему в документе 60-летней
давности оставлены пропуски вместо конкретного перечисления основ-
ных параметров изделия: его веса (4,6 т), длины и диаметра. Ведь еще
даже до испытания американоподобного изделия РДС-1 выяснилось, что
можно его принципиально усовершенствовать, и советские ученые с кон-
структорами предложили собственные варианты изделий РДС-2 и РДС-3,
вес которых был в 2,7 раза меньше, а высота меньше в 2,6 раза при
той же и даже большей мощности заряда [Щёлкин, 2004. С. 80]. И если
первое изделие взрывали на вышке, второе тоже, то третье — это уже бы-
ла настоящая авиабомба, помещающаяся в бомбардировщик Ту-4 (копию
«Летающей крепости»), с которого она и была сброшена осенью 1951 г.
3. Последняя неделя, дни, часы перед часом «Ч»
Поражает то, с какой тщательностью, предусмотрительностью и от-
ветственностью проводились буквально все шаги по подготовке РДС-1
к взрыву. Ниже особенно часто будут цитироваться два источника: очерк
выдающихся специалистов-ядерщиков: академика В. Н. Михайлова (быв-
шего министра Минатома РФ), академика Е. А. Негина (одного из бли-
жайших сотрудников Ю. Б. Харитона) и Г. А. Цыркова (ставшего вскоре
начальником Главного управления проектирования и испытания ядерных
боеприпасов Минсредмаша) [Создание... 1995. С. 228], а также книга Фе-
ликса Щёлкина [Щёлкин, 2004], на отца которого Спецкомитет возложил
общую ответственность за строительство, оборудование и подготовку по-
лигона к испытанию. Профессор В. К. Боболев, Герой Социалистического
Труда, вспоминает:
«В апреле 1949 г. на меня возложили проведение предварительной провер-
ки готовности Семипалатинского полигона к проведению ядерного испытания.
Мы проверяли все строительные работы, все оборудование и измерительную
технику. Проверку проводили по схеме генеральной репетиции» [Боболев, 2009].
«Каждый этап подготовительных работ проводился в строгом соответствии
с конструкторской и нормативно-технической документацией, подготовленной
на проведение боевого опыта. Результаты всех работ оформлялись актами, кото-
рые представлялись на утверждение руководству испытаний. <...>
18 и 22 августа были проведены две репетиции — очередная и генеральная.
21 августа на полигон прибыл литерный эшелон с деталями заряда. С ним
приехали Ю. Б. Харитон, Я. Б. Зельдович, Г. Н. Флеров, Д. А. Франк-Каменецкий
и другие. В тот же день прибыли И. В. Курчатов и А. П. Завенягин».
И тут разыгралась нешуточная интрига, которую изложим по кни-
ге Феликса Щёлкина, слышавшего о ней от отца [Щёлкин, 2004. С. 80].
Как уже упоминалось, за подготовку полигона к испытанию был ответ-
ствен персонально К. И. Щёлкин, а его заместителем был В. К. Боболев.
Щёлкин персонально подбирал и специалистов, которые будут присут-
ствовать на полигоне и участвовать в подготовке сложнейшего оборудо-
вания, его постоянном контроле, регистрации параметров взрыва и обра-
ботке результатов измерений.
И тут неожиданно для К. И. Щёлкина выясняется, что на поезде вме-
сте с Харитоном прибыла группа физиков, которые не были Щёлкиным
включены в «полигонный список»: В. А. Цукерман, А. А. Бриш и Д. М. Та-
расов. Хотя эти специалисты не были задействованы в проведении ис-
пытания, но они зачем-то привезли с собой несколько железнодорожных
платформ с катушками кабеля, которые стояли на станции в Семипалатин-
ске. Далее произошло следующее. Начальник ПГУ Б. Л. Ванников долго
и крайне раздраженно допытывался у Ю. Б. Харитона, зачем он привез
с собой группу Цукермана да еще и многочисленные катушки с кабелем.
Харитон не произнес ни слова в ответ. Тогда Ванников приказал немедлен-
но отправить «группу» в Москву. При этом «проводить» их до аэродрома,
посадить в самолет и доложить ему об исполнении.
«Попытаюсь дать здесь их анализ, — пишет Ф. К. Щёлкин. — Из документов
известно, что право решать, кто из сотрудников КБ-11 нужен на полигоне, имели два
человека: Харитон и Щёлкин. Срочно отправить этих людей с полигона потребовал
Щёлкин. Почему? Есть только один ответ: отец знал, что Цукерман был его личным
223
I. Последняя неделя, дни, часы перед часом
Глава 15. Подготовка «изделия» к испытанию. Полигон
224
дублером. Харитон и Цукерман, скорее всего, были не при чем <в прибытии данной
группы>. Юлий Борисович мог это сделать (привезти лишних людей и организовать
прибытие платформы <с кабелями>), минуя своих непосредственных начальников
Зернова и Ванникова, только по прямому указанию Берия».
Не вдаваясь в детали, упомянем лишь, что между Цукерманом и Щёл-
киным (который был значительно выше в иерархии КБ-11), существовал
давний конфликт по конструкции фокусирующей системы для имплозии.
Тогда ближайший помощник Щёлкина А. Д. Захаренков выяснил, что Цу-
керман совершил грубую методическую ошибку, и Щёлкин официально
запретил Цукерману заниматься не своим делом, пытаясь конкурировать
с конструкторами заряда. Выбор Берией именно Цукермана можно ин-
терпретировать как план заменить им Щёлкина в случае неуспеха при
испытании — либо при неполном взрыве (так как Щёлкин отверг пред-
ложения Цукермана), либо при отказе аппаратуры на полигоне (так как
Щёлкин отвечал за нее всю, включая и многокилометровые кабели).
Кстати, именно Щёлкина и Зернова Берия включил в комиссию
во главе с Первухиным по проверке готовности полигона (Протокол засе-
дания Спецкомитета № 82 от 20 июля 1949 г.). Именно Щёлкин и Зернов
весь август проверяли готовность всех линий связи полигона, включая
линию подрыва, провели три репетиции готовности к испытанию. Плат-
формы с кабелем, прибывшие с Цукерманом, говорили о том, что в случае
неудачи все будет свалено на плохую работу на полигоне, за которую и фак-
тически, и документально отвечали Щёлкин и Зернов. Похоже на то, что
версия К. И. Щёлкина имеет веские основания, хотя никакой ответной
реакции со стороны Берия не последовало на выпровождение Цукермана
с полигона. Но из общих соображений ясно, что Берия не мог не готовить
варианта с объяснением Сталину на случай провала испытания: одним
из них были, допустим, ошибки в работе оборудования, подрывающего
бомбу. Неизвестно, помогло ли бы такое объяснение самому Берия или
Харитону, но Щёлкину не поздоровилось бы.
«После проведения генерального тренировочного опыта (22 августа 1949 г.)
система управления подрывом изделия и приборами опытного поля по указанию
Председателя Правительственной комиссии М. Г. Первухина была опечатана и пе-
редана под контроль Щёлкина, в ведении которого она находилась до момента
подрыва боевого изделия» [Создание... 1995. С. 241].
«26 августа на полигон прибыл Л. П. Берия. <...> Поздним вечером 26 ав-
густа руководство КБ-11 (Ю. Б. Харитон, П. М. Зернов, Н. Л. Духов) представило
И. В. Курчатову и А. П. Завенягину акты о готовности всех узлов изделия к опыту.
Рассмотрев акты, И. В. Курчатов в соответствии с личным распоряжением Л. П. Бе-
рия установил время проведения испытания — 29 августа 1949 г., 8:00 местного
времени.
Началась 48-часовая готовность. Заряд из ВВ был доставлен из сбороч-
ного здания площадки „Н“ накануне. В 8:00 27 августа провели снаряжение
боекомплекта взрывателей капсюлями-детонаторами. Снаряжение производил
В. С. Комельков, а акт о проведении этой операции подписали К. И. Щёлкин,
В. И. Алферов, В. С. Комельков и С. Н. Матвеев. К концу этого же дня В. И. Ал-
феров и В. С. Комельков с группой инженеров и техников закончили монтаж
и проверку системы подрыва электродетонаторов. Им оставалось подключить
последнюю розетку под ЭД на съемном элементе заряда после установки плуто-
ниевого заряда и окончательной сборки изделия.
28 августа подрывники провели последний осмотр башни, подготовили
к подрыву автоматику и проверили в последний раз кабельную линию. Г. Н. Фле-
ров и Д. П. Ширшов с двумя помощниками смонтировали на башне аппаратуру
для дистанционного контроля нейтронного фона изделия. В 16 час 28 августа
к мастерской у башни были доставлены плутониевый заряд и четыре нейтронных
инициатора» [Создание... 1995. С. 243].
По паспортным данным выбрали один, наилучший запал и установи-
ли его в зарядный «шар Духова». Монтаж заряда был закончен 29 августа
к 3 часам ночи Ю. Б. Харитоном, Н. Л. Духовым, А. Я. Мальским, В. И. Ал-
феровым с помощниками в присутствии И. В. Курчатова, А. П. Завенягина,
П. М. Зернова и А. С. Александрова.
«...Начальник полигонов КБ-11 Г. П. Ломинский, которому было поручено
управление подъемником, тщательно проверил крепление изделия. К. И. Щёлкин
и С. Н. Матвеев с боекомплектом электродетонаторов поднялись на башню на пас-
сажирском лифте. Вслед за ними туда же поднялись А. П. Завенягин и А. С. Алек-
сандров. Получив разрешение, Г. П. Ломинский и техник А. А. Измайлов подняли
грузовую кабину с изделием в сопровождении П. М. Зернова на отметку 30 м, где
она и была закреплена. <...> В 5 ч 05 мин все, за исключением К.И. Щёлкина,
С. Н. Матвеева, Г. П. Ломинского, А. П. Завенягина, А. С. Александрова и П. М. Зер-
нова, покинули башню. С опытного поля был эвакуирован весь личный состав,
кроме офицерской охраны МГБ. Осмотр изделия на башне, снаряжение его элек-
тродетонаторами, подключение к схеме подрыва и повторный осмотр занял еще
около часа. Все работы были завершены к 6 ч угра...»
О ходе всех операций на башне П. М. Зернов докладывал по телефо-
ну И. В. Курчатову, который находился на командном пункте. К момен-
ту завершения заключительных операций произошло резкое ухудшение
погоды...
4. Некоторые детали глазами
одного из присутствовавших
Профессор, радиометрист Я. П. Докучаев оставил следующие заметки
[Наука и общество... Т. 2. 1999. С. 300-312].
«22 августа в [лавке Игорь Васильевич кратко пояснил мне, что требуется
квалифицированное измерение альфа-активности на фоне большой бета- и гам-
ма-активностей. В ближайшие дни будет проведено испытание „Изделия". Поздно
вечером 28 августа полковник по режиму устно оповестил каждого в отдельно-
сти допущенного по списку Игоря Васильевича на наблюдательный пункт НП-2
(8 человек). Час „4“ <...> был установлен на 06:00 местного времени. Было
прохладно, облачно, периодически моросил мелкий дождь. Мы прибыли на НП-2
в 05 ч 30 мин. В это время погода стала резко ухудшаться <...>.
15 Заказ 988
225
к Некоторые детали глазами одного из присутствовавших
Глава 15. Подготовка «изделия» к испытанию. Полигон
226
К 4 часам к башне подрыва прибыли К. И. Щёлкин и его дублер по пред-
стоящим операциям С. Н. Матвеев с боекомплектом детонаторов. С разрешения
Берия и Курчатова, находившихся у башни, Щёлкин дал команду на вывоз изделия
из мастерской. РДС-1 выкатили по рельсам и установили в клеть подъемника. Тща-
тельно проверили управление подъемником и крепление в нем изделия. Зернов
поднялся на башню в подъемнике с изделием, а Щёлкин и Матвеев — по лест-
нице. Потом поднялись на башню Завенягин и Александров. Все эти операции
заняли еще около часа. К 6 часам отключили аппаратуру контроля нейтронного
фона, закончили повторный осмотр изделия на башне, установку электродетона-
торов и подключение к схеме подрыва. О ходе всех операций Зернов докладывал
Курчатову, который вместе с Берия и другими находился на КП в 10 км от башни.
По окончании всех операций подрывники получили команду покинуть центр поля.
На промежуточном пункте Матвеев в присутствии Щёлкина и Завенягина вклю-
чил разъем, соединивший аппаратуру на башне с системой управления на КП.
В 6:18 подрывники прибыли на КП и лично доложили Берия и Курчатову о готов-
ности изделия и всех систем. <... >
Командный пункт (КП-1) располагался севернее эпицентра на расстоянии
7 км. Это был хорошо защищенный от световой вспышки и ударной (звуко-
вой) волны каземат с двумя комнатами. Там были сосредоточены все приборы
управления, регистрации результатов испытания, узел оповещения громкой свя-
зи. На КП-1 находились: Л. П. Берия, генерал госбезопасности Н. Осетров, А. П. За-
венягин, И. В. Курчатов, М. Г. Первухин, Ю. Б. Харитон, К. И. Щёлкин, Г. Н. Флеров,
Д. С. Переверзев (всего около 15 человек).
Наблюдательный пункт НП-2 был расположен южнее эпицентра на расстоя-
нии 10 км. Здесь был сооружен один небольшой блиндаж с перископом. На НП-2
было 8 человек: А. П. Виноградов, Б. А. Никитин, Я. Б. Зельдович, М. Г. Мещеряков,
Я. П. Докучаев, Н. Л. Духов, адъютант Духова лейтенант Иван, полковник режима
(анкетные данные неизвестны) <...>.
На расстоянии 10 км в западном направлении от эпицентра располагались
два тяжелых танка „КВ" с дозиметрическими приборами. В одном из танков нахо-
дился заместитель министра здравоохранения СССР по радиационной безопас-
ности А. И. Бурназян. Этот танк должен был пройти через эпицентр через 30 минут
после взрыва. Второй танк имел иное направление, без захода в эпицентр».
В это время пошел дождь, подул сильный ветер, появились грозовые
тучи, раздались удары грома. Никто не знал, как электромагнитные на-
водки от разрядов молний могут повлиять на многокилометровые кабели,
реле, другие устройства связи и управления. Курчатов опасался, что гроза
вот-вот начнется, и обратился к Берия с предложением перенести момент
подрыва на час раньше. Берия согласился.
Раздел II
Взрывы
Глава 16. Она у нас есть! • Глава 17. Награды победителям • Глава 18. Атомный
проект Китая • Глава 19. Первая водородная бомба («слойка») •
Глава 20. Современная двухкамерная водородная бомба. Ю. А. Трутнев •
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
15*
Глава
16
Она у нас есть!
1. 29 августа 1949 г. Семипалатинский полигон
М.А. Садовский
В 7:00 утра по местному времени над казах-
станской степью полыхнула вспышка «ярче тыся-
чи солнц». Через полминуты к КП подошла удар-
ная волна, раздался грохот, стекла на КП были все
выбиты, некоторых оглушило. Наблюдатели вышли
из бункера КП и увидели разрастание ядерного гри-
ба. Зарево и гул отмечались в 30-70 км от цен-
тра поля. «„Она у нас есть! Мы сумели ее сделать!"
Мы бросились друг к другу, обнимались, поздравля-
ли друг друга и сами себя, кричали...». Это фразы-
восклицания из воспоминаний научного руководи-
теля Семипалатинского полигона М. А. Садовского!
[Курчат, ин-т, 1997. Вып. 11. С. 63].
...В предыдущей главе уже цитировались вос-
поминания профессора Ярославского университета Якова Порфирьевича
Докучаева о последних днях и часах перед взрывом. Докучаев работал
с 1947 г. на Комбинате № 817, он был начальником группы дозиметристов
на полигоне при испытании первой советской атомной бомбы в качестве.
Его воспоминания, написанные красочным языком и опубликованные
в книге [Наука и общество... Т. 2. С. 300-312], интересны тем, что про-
тиворечат официальным отчетам о параметрах первого взрыва. Докучаев
вспоминает:
«Полковник режима выдал всем нам затемненные очки и объяснил прави-
ла поведения: а) за минуту до „4“ надеть затемненные очки; б) после момента
вспышки можно снять очки и в течение 20 секунд наблюдать стоя; в) через 20
секунд после „4“ принять горизонтальное положение, пока не пройдет взрывная
(звуковая) волна; г) после прохождения звуковой волны действовать произволь-
но, но ничего не записывать на память...
Между тем в 6:10 с КП-1 объявили, что время „4“ переносится на 6:30.
По измерениям потоков быстрых нейтронов оказалось, что фон нейтронов мед-
ленно нарастает <...>, а это опасно. Осталось 20 минут. Все внимание сосредо-
точено на стальной башне. <...> В этом итоговом сооружении сконцентрирован
труд сотен тысяч людей, которые трудились днем и ночью в течение четырех
лет. <...> Все молчат в ожидании события. Готовность 1 минута. Надели темные
очки и ожидаем. В дальнейшем сигналы готовности передавались каждые 10
секунд. Наконец, раздалась команда: „Ч"! <...> Сняв очки, продолжал наблюде-
ние до 20-й секунды после „Ч". <...> Яркое свечение белого пламени-шара уже
исчезло. У поверхности земли образовалась вытянутая полусфера пыли и пепла
диаметром около 500 м и высотой около 30 м <...> Вверх от места взрыва
взметнулся столб пыли и пепла серо-черного цвета.
Через 20 с после „Ч" мы залегли под защиту земляного вала. Через 30 с по-
сле вспышки вдали раздался сильный громоподобный удар. Но непосредствен-
ного давления воздушных слоев на организм не ощущалось. В разрывах облаков
появилось солнце. <...> Яркость вспышки была сопоставима с яркостью Солн-
ца. <...>
Взрыв был настоящий ядерный, но мощность взрыва была значительно
меньше расчетной. Однако в принципе проблема ядерной бомбы взрывного типа
была решена. Прошла взрывная волна. Все встали. „Да здравствует товарищ
Сталин! Ура!!!" — громко произнес Н. Л. Духов сдиректор КБ-11>. Начались
взаимные поздравления. <...> Б. А. Никитин <ведущий радиохимик> и А. П. Ви-
ноградов <ведущий химик-аналитик> пожали друг другу руки. Я. Б. Зельдович
молчал. М. Г. Мещеряков также молчал, зная что-то „очень секретное" в итоге
поездки в США <где он был официальным наблюдателем от СССР при амери-
канском ядерном испытании в 1946 г.>. С КП-1 поступила команда: „Ожидайте
прибытия Бороды". Примерно в 09:00 к нам прибыл Игорь Васильевич на машине
„Победа". Краткое поздравление Игорю Васильевичу от всех нас выразил Борис
Александрович Никитин. <...> К моему удивлению Игорь Васильевич не улы-
бался, был очень озабочен, чем-то недоволен. На поздравление Б. А. Никитина
он не ответил и поспешно пригласил М. Г. Мещерякова в блиндаж на краткое
совещание в отсутствие свидетелей. Даже Я. Б. Зельдович приглашен не был.
Совещание в блиндаже продолжалось около 20 минут, после чего Игорь Василье-
вич быстрой походкой вышел из блиндажа и уехал. М. Г. Мещеряков молчал. Мне
показалось, что Игорь Васильевич не очень был доволен результатами испыта-
ния. Мощность взрыва была меньше расчетной. <... > В тот же день все службы
и лаборатории приступили к обработке результатов испытания „изделия", оценке
мощности и КПД» [Наука... 1999. Т. 2. С. 305-307].
Впечатляет это многозначительное молчание Я. Б. Зельдовича и
И. В. Курчатова в такой переломный момент истории. Я. П. Докучаев про-
должает.
«Общая методика радиохимии и радиометрии состояла из 4-х основных пунк-
тов: 1) отбор представительных проб в эпицентре на различных расстояниях по ра-
диусу; 2) определение количества неразделившихся ядер Ри-239 по альфа-актив-
ности; 3) определение количества разделившихся ядер Ри-239 по бета- и гамма-
активности осколочных изотопов: Zr, Nd, Cs, Ba, Се и др.; 4) сопоставлением пунк-
тов 1-3 делается вывод о количестве выделившейся энергии (мощности) и КПД.
На окраине эпицентра дозиметр показывал 50 мР/с. В самом эпицентре
дозиметр зашкаливал. В общей сложности в эпицентре и зоне спекания песча-
ника находились 15 минут, получив суммарную дозу облучения 50 Р (может быть,
и больше). Стальная башня испарилась полностью. В эпицентре поверхность слег-
ка вдавлена. Она окаймлена выброшенными из эпицентра застывшими кусками
расплава. Диаметр окаймляющего кратер вала составляет 5-6 м, глубина около
50 см. Небогатый растительный покров семипалатинской полупустыни был уни-
чтожен в радиусе 200-250 м (зона спекания песка)» [Там же. С. 308].
229
.. 29 августа 1949 г. Семипалатинский полигон
[лава 16. Она у нас есть!
230
Далее Докучаев сравнивает эту картину с тем, что описал генерал
Л. Гроувз после первого испытания атомной бомбы в США:
Гроувз: «В результате взрыва в окружности 370 м была уничтожена вся
растительность и образовался кратер с легким наклоном к центру. В центре
этого кратера находилось чашеобразное углубление диаметром 37 м и глубиной
1,8 м» [Наука... 1999. Т. 2. С. 309].
Приведя эти сравнительные данные, Докучаев склоняется к тому, что
мощность нашей РДС-1 была значительно меньше первого американского
«изделия».
«Мы, 8 наблюдателей находились на НП-2 в 10 км от эпицентра. Ударной
волной никто не был подброшен, колебания почвы мы не ощущали. Зияющей
огромной воронки не было».
На этих же страницах Я. П. Докучаев пишет:
«Мне неизвестны официальные сведения о мощности первой плутониевой
бомбы, которые были утверждены. Однако попытаюсь выполнить свою прибли-
женную оценку».
Приведя несколько абзацев своих соображений, он делает неожидан-
ный вывод:
«Можно оценить, что КПД „Изделия № 1“ было около 2 %, а мощность (энер-
говыделение) — около 2000 тонн тротила» [Там же. С. 310].
• Примечание от автора {Б. Г.) В 2008 г. я встречался с заместителем
директора Института молекулярной физики РНЦ «Курчатовский Инсти-
тут» Юрием Владимировичем Гапоновым (к сожалению, уже покойным).
Я задал ему вопрос об указанном противоречии. Его ответ был таким:
«Докучаев, конечно, ошибается. Я не знаю, почему он сделал такой неожи-
данный вывод и даже опубликовал его в докладе на Международном симпозиуме.
Не помню точно, каков был КПД взрыва, кажется, около 5%. А мощность взрыва
была такой, какая опубликована в официальной печати».
Значит, около 10-11 кгт. э. в отраженной ударной волне и около 22 кт
т. э. по сумме всей выделившейся энергии. Однако наша первая атомная
была не столь мощной, как американская. Причем мощность взрыва РДС-
1 не удалось измерить достаточно точно. Так, в электронном источнике
http://pn64.livejoumal.com/10283.html указывается полный тротиловый эк-
вивалент — 18 500 т. Там же с сарказмом говорится, что
«в отличие от РДС-1, у которой тротиловый эквивалент постепенно „увеличился"
с 11 до 22 кгт.э., мощность РДС-4 Ото была наша вторая атомная бомба,
испытанная в сентябре 1951 г., первоначально зашифрованная как РДС-2> пе-
реоценке не подвергалась. И еще: в отличие от последующих испытаний, непо-
средственно после взрыва РДС-1 не был произведен забор проб из облака, что,
вероятно, и сказалось на точности измерений».
* * *
А вот фрагменты воспоминаний об этом испытании проф. М. А. Са-
довского, полковника В. В. Алексеева и проф. О. И. Лейпунского.
М. А. Садовский. «Я отправился на Поле. Всякие контроли еще не начали
свою деятельность, и я беспрепятственно добрался до центра Поля, увидел бле-
стящий стеклообразный слой оплавившегося грунта, сравнительно небольшую
впадину на месте, где стояла башня с ядерным „изделием" и что-то живое, не то
скачущее, не то ползающее по этому стеклу. Приглядевшись, узнал в нем обгорев-
шего орла-беркута. Вспомнил о том, что и мне, наверное, не очень рекомендуется
долго любоваться стеклянным грунтом. Едем обратно и вдруг видим еще одну ма-
шину с людьми, выезжающую из-за развалин. Оказалось, что сам Л. П. Берия
со своими приближенными одним из первых, если не первый, сумел выбраться
на место взрыва. Он спросил меня, что я видел, и когда я сказал, что обгоревшего
орла, то Берия и его команда долго хохотали, приговаривая „Он видел орла!"»
[Курчат, ин-т, 1997. Вып. 11. С. 63].
В. В. Алексеев. 20 минут спустя после взрыва. «Первым на поле выезжает
на оборудованном свинцовой защитой танке начальник управления Минздрава
СССР Аветик Игнатьевич Бурназян. Помню его тучную фигуру, с трудом втискивающу-
юся в люк танка. Вместе с ним отправляется и второй так же оборудованный
танк. В руке у Бурназяна в красном переплете схема сооружений расположенных
по северо-восточному радиусу поля. Проезжая мимо этих сооружений, Бурназян
должен в зависимости от отсутствия или наличия радиации выстреливать зеленой
или красной ракетой. К моему удивлению, танк с 10, 5, 3 км от центра площадки
выстреливает последовательно зелеными ракетами. И только с 1,8 км — красными,
свидетельствуя об обнаружении радиоактивности» [Курчат, ин-т, 1995. Вып. 3. С. 72].
О. И. Лейпунский (заведующий лабораторией ИХФ, которая разраба-
тывала приборы и методики регистрации показателей взрыва, рассказывал
сыну И. О. Лейпунскому, который в свою очередь говорил об этом автору
(Б-Г)):
«После атомного взрыва от нашей группы срочно потребовали зарегистриро-
ванные данные для оценки мощности взрыва. Но сбор датчиков излучения занял
немало времени, в частности, по причине очень высокого уровня радиации в ме-
стах их установки. Специальные команды носились по опытному полю в облаках
радиоактивных осадков, изымали датчики и доставляли их в лабораторию. Не-
сколько раз к нам в лабораторию подходили помощники Берия, спрашивали,
готово ли. Потом пришел сам Курчатов. Однако Лейпунский не стал суетиться.
Он ответил, что передаст все запрашиваемые величины немедленно, но только
после сбора всей зарегистрированной информации. Так и сделал. Никаких пре-
тензий к нему потом не было».
* * *
«Л. П. Берия поздравил всех с успешным испытанием, а И. В. Курчатова
и Ю. Б. Харитона расцеловал. Но внутри, видимо, у него оставались еще какие-то
сомнения в полноте взрыва, поскольку он не стал сразу звонить и докладывать
И. В. Сталину об успешном испытании, а поехал на второй наблюдательный пункт,
где находился физик-ядерщик М. Г. Мещеряков, который в 1946 г. присутство-
вал на показательных испытаниях атомных зарядов США на атолле Бикини. Там
Л. П. Берия так же поздравил М. Г. Мещерякова, Я. Б. Зельдовича, Н. Л. Духова
и других участников испытания. После этого, он придирчиво расспрашивал Ме-
щерякова о внешнем эффекте американских взрывов. Мещеряков заверил, что
наш взрыв по внешней картине превосходит американские.
231
.. 29 августа 1949 г. Семипалатинский полигон
Глава 16. Она у нас есть!
Рассказывают, что Берия подошел также к группе специалистов, среди кото-
рых были и заключенные. Он похвалил всех за проделанную работу. Один из зэков
задал вопрос: „Лаврентий Павлович, неужели Вы верите, что мы, действительно,
враги народа?" — „Конечно, нет, — ответил Берия, — иначе Вас здесь не бы-
ло бьГ».
232
В тот же день Берия доложил об успешном испытании Сталину.
Легенда гласит, что Сталин сухо ответил: «Я уже знаю».
Через 36 часов, 30 августа 1949 Л. П. Берия и И. В. Курчатов напра-
вили И. В. Сталину «Доклад о предварительных данных, полученных при
испытании атомной бомбы» (Сов. секретно. Особой важности). В нем до-
вольно подробно описано явление взрыва и картина разрушений. Сделан
вывод: «а) мощность взрыва атомной бомбы эквивалентна одновременному
взрыву не менее 10 000 т тротила» [АП. 1999. Т. И. Кн. 1. С. 639-643].
28 октября 1949 г. Л. П. Берия представил И. В. Сталину «Заклю-
чительный доклад о результатах испытания атомной бомбы» [Там же.
С. 646-657]. В докладе содержались гораздо более подробные данные, не-
которые в виде таблиц, о световых явлениях и тепловом излучении, о про-
никающей радиации и радиоактивном заражении почвы, об измерениях
давления в ударной волне. Особенно интересными оказались «измерения
ударной волны взрыва, произведенные оптическими и электрическими
(самопишущими) регистрирующими приборами, а также приборами инди-
каторного типа, установленными перед взрывом по двум взаимно перпен-
дикулярным радиусам на дистанциях 500, 600, 800, 1200, 1800, 3000, 5000
и 10000 метров (от центра взрыва) на специальных железобетонных баш-
нях, стенах опытных сооружений и на земле. Делается следующий вывод.
„На основании принятой для тротила зависимости давления ударной волны
от расстояния и веса заряда специалисты установили, что тротиловый экви-
валент атомной бомбы испытанной 29 августа 1949 г. конструкции, равен
11 000 т тротила" [Там же. С. 650].
В другом месте доклада (на С. 656) говорится, что КПД бомбы ока-
зался на 50 % выше рассчитанного, любопытно, что после слова „равен"
эта величина не проставлена (...). Следует заметить, что указанные 11 кт
т. э. относятся к отраженной ударной волне. Тогда как полная мощность
взрыва должна оцениваться по падающей ударной волне плюс огромная
излучательная (тепловая) энергия взрыва. Вероятно, именно поэтому в об-
зоре В. М. Горбачева (начальника отдела физических исследований РФЯЦ
НИИЭФ) указано 22 ктт. э. как официально принятая мощность взрыва
РДС-1 [Наука и общество... 1999. Т. 2. С. 493].
Первая реакция на атомное испытание появилась у нас в печати толь-
ко после переполоха, поднявшегося в западных демократиях. 25 сентября
1949 г. в „Правде" появилось „Сообщение ТАСС в связи с заявлением
президента США Трумэна о проведении в СССР атомного взрыва". Со-
общение было блефом. Там говорилось:
„В Советском Союзе, как известно, ведутся строительные работы больших
масштабов — строительство гидростанций, шахт, каналов, дорог, которые вы-
зывают необходимость больших взрывных работ с применением новейших тех-
нических средств. <... > [Возможно, что это могло привлечь к себе внимание
за пределами Советского Союза".
Зачем Сталин блефовал? Дело в том, что в этот момент у СССР
не было в запасе ни одной атомной бомбы и лишь к концу декабря были
собраны две следующие бомбы, а в следующем месяце еще три. Тогда как
у американцев к августу 1949 г. было уже примерно 150 атомных бомб
[Щёлкин, 2004. С. 76]. Сталин хотел выиграть время, опасаясь, что аме-
риканцы нанесут атомный удар в те несколько месяцев, когда ответный
атомный удар возмездия им и их союзникам еще не угрожал. Первая часть
блефа о строительных работах была рассчитана на наивных. Американ-
цы быстро обнаружили в пробах воздуха продукты распада, характерные
именно для атомного взрыва. Несколько больший смысл имела вторая
часть блефа, в которой было заявлено, что атомная бомба у СССР имеется
с 1947 г.: ТАСС напоминал, что „еще 6 ноября 1947 г. <... > В. М. Молотов
сделал заявление <...>, что Советский Союз уже открыл секрет атомного
оружия, и он имеет в своем распоряжении это оружие“.
2. Вторая атомная бомба (РДС-2 и РДС-3)
Сначала приведем первые фразы документа особой важности, зани-
мающего с подробными таблицами 6 страниц [АП. Т. II. Кн. 7. С. 336-341].
Доклад Л. П. Берия, Б. Л. Ванникова, А. П. Завенягина,
И. В. Курчатова, Ю. Б. Харитона и К. И. Щёлкина И. В. Сталину
о результатах испытаний атомных бомб РДС-2 и РДС-3
233
I 16 ноября 1951 г. |
I Сое. секретно I
। / (Особой важности)
I Товарищу Сталину И.В.^„, '7
I Докладываем Вам, товарищ Сталин, что за истекшие после испытания I
I первого изделия РДС-1 два года напряженной работы большого коллектива уче- I
! ных, ^асттокгоров, инженеров, руководящих работниковирабочихатомной j
। промйплённости успешно ВЫПОЛНЕНО ВАШЕ ЗАДАНИЕ О СОЗДАНИИ-q
I изделия РДСС МЕНЬШИЕ ВЕСОМ и БОЛЬШЕЙ, НЕЖЕЛИ РДС^П
I 1,МОЩЙ^^ , . J
ад
I ГИИ ПОЛУЧЕНИЯ ВТОРОГО атомного взрывчатого ВЕЩЕСТВА — урана- \
I 2351 ПРОМЫШОЛЁНШК^
I СПРИМЙЙЕВД
। Основные результаты испытания новой конструкции издйшя ВДС2,про- |
I веденнЖ 24 сентября, и изделия РДС-3, проведенного 18 октября с. Вам ।
I были доложены по предварительным данным. > I
I________________________________
(На верхнем поле документа стоит помета от руки: Доложено т-щу
Сталину И. В. 19-20/А71951 г. Л. Берия. 21. XI. 51.)
[лава 16. Она у нас есть!
В этом же докладе Сталину дана таблица, в которой указано, что об-
щий вес каждого изделия, РДС-2 и РДС-3, составляет 3,1 т. Полный троти-
ловый эквивалент у РДС-2 38 000 т, в т. ч. тротиловый эквивалент ударной
волны 20 700 т. Аналогичные показатели у РДС-3: 41100 т и 22 000 т. Для
сравнения приводятся данные РДС-1: 4,6 т; 18 500 т и 11000 т.
* * *
Следующий комментарий дадим, опираясь на сведения, сообщенные
нам Ф. К. Щёлкиным.
Еще работая над созданием первой бомбы РДС-1 по американской
схеме, наши физики нащупывали пути к усовершенствованию ее кон-
струкции в направлении снижения габаритов и веса.
„Начали с разработки новой фокусирующей системы (ФС), которую предло-
жил старший научный сотрудник Лаборатории № 2 В. М. Некруткин [Щёлкин, 2004.
С. 80]. 26 мая 1950 г. Совет Министров СССР принял постановление о создании
бомбы весом не более чем в 3 тонны и мощностью 24 кт т. э.“.
С помощью новой ФС в 3 тонны уложились. Бомбу решили вы-
полнить в двух вариантах: РДС-2 и РДС-3. Отличие было только одно:
основной заряд двойки — плутониевый, а тройки — составной, урано-
во-плутониевый. Очень дорогого и дефицитного плутония в тройке было
в 1,5 раза меньше. Новая бомба имела высоту в 2,6 раза меньше, чем
234 первая атомная».
Ф. К. Щёлкин, ссылаясь на свой разговор с научным сотрудником
КБ-11 В. И. Жучихиным, пишет, что идея РДС-2 рождалась в спорах.
В. А. Давиденко, Е. И. Забабахин и Д. А. Франк-Каменецкий горячо от-
стаивали новую конструкцию. Ю. Б. Харитон и Я. Б. Зельдович возражали.
«Доводы их сводились к тому, что критмассовое значение урана-235 в не-
сколько раз выше, чем у плутония-239, да и степень очистки урана от ненужных
примесей слишком низкая. Это может в тех количествах, которые можно раз-
местить в объеме уже отработанной конструкции центральной части шарового
заряда привести к неполному взрыву плутониевого заряда» [Щёлкин. С. 81].
Но расчетами удалось убедить Ю. Б. и Я. Б., что значительно улучшен-
ные газодинамические характеристики новой конструкции заряда создают
необходимые условия устойчивого протекания цепной реакции деления
ядер и плутония и урана. Споры были закончены предложением Щёлкина:
первым испытать плутониевый заряд. И если он сработает так, как следует
из расчетов <...>, тогда идем на риск с применением комбинированного
основного заряда, т. е., если результат будет положительным, открываются
широкие возможности экономии плутония...
Так оно и вышло: оригинальная советская конструкция РДС-2 и РДС-3
, имевшая вес в полтора раза меньше, чем РДС-1, была гораздо мощнее
последней и позволяла заменить часть крайне дорогого плутония на более
дешевый уран-235.
Глава
17
Награды
победителям
1. Из Указов Президиума Верховного Совета СССР
Ровно через два месяца после успешного испытания первой советской
атомной бомбы 29 августа 1949 г. были изданы несколько секретных Указов
Президиума Верховного Совета СССР от 29 октября 1949 г. [АП. 1999. Т. И.
Ки. 1.1945—1954. С. 530-605]. Один из них (на вклейке между С. 564 и 565)
назывался:
«О присвоении звания Героя Социалистического Труда
научным, инженерно-техническим и руководящим работникам
научно-исследовательских, конструкторских организаций
и промышленных предприятий»
В нем говорилось:
«За исключительные заслуги перед государством при выполнении специаль-
ного задания присвоить звание ГЕРОЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ТРУДА с вручением
ордена ЛЕНИНА и золотой медали „СЕРП И МОЛОТ":
1. АЛЕКСАНДРОВУ Семену Петровичу
2. АЛЕКСАНДРОВУ Анатолию Сергеевичу
3. АЛФЕРОВУ Владимиру Ивановичу
4. БОРИСОВУ Николаю Андреевичу
5. БОЧВАРУ Андрею Анатольевичу
6. ВИНОГРАДОВУ Александру Павловичу
7. ГЕОРГИЕВСКОМУ Петру Константиновичу
8. ГОЛОВАНОВУ Юрию Николаевичу
9. ГРОМОВУ Борису Вениаминовичу
10. ДОЛЛЕЖАЛЮ Николаю Антоновичу
11. ЗАВЕНЯГИНУ Авраамию Павловичу
12. ЗЕЛЬДОВИЧУ Якову Борисовичу
13. ЗЕРНОВУ Павлу Михайловичу
14. КАЛЛИСТОВУ Анатолию Назаровичу
15. КОМАРОВСКОМУ Александру Николаевичу
16. КУЗНЕЦОВУ Ивану Кузьмичу
17. КУРЧАТОВУ Игорю Васильевичу
18. МАЛЬЦЕВУ Михаилу Митрофановичу
19. МАХНЕВУ Василию Алексеевичу
20. НИФОНТОВУ Роману Владимировичу
21. ПАНЧЕВУ Сергею Сергеевичу
22. ПЕРВУХИНУ Михаилу Георгиевичу
23. РИЛЮ Николаю Васильевичу
24. САДОВСКОМУ Михаилу Александровичу
[лава 17. Награды победителям
236
25. САПРЫКИНУ Василию Андреевичу
26. СЛАВСКОМУ Ефиму Павловичу
27. ФЛЕРОВУ Георгию Николаевичу
28. ХАРИТОНУ Юлию Борисовичу
29. ХЛОПИНУ Виталию Григорьевичу
30. ЦАРЕВСКОМУ Михаилу Михайловичу
31. ЧИРКОВУ Борису Николаевичу
32. ЩЁЛКИНУ Кириллу Ивановичу
33. ЭСАКИЯ Николаю Михайловичу.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. Шверник
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. Горкин» [Там же. С. 564].
Подписи под указом поставили номинальные функционеры, не имев-
шие государственного влияния. Этим Указом было просто продублировано
представление к награждениям, подписанное И. В. Сталиным и состав-
ленное в аппарате Специального комитета при Совете Министров СССР
председателем Спецкомитета Л. П. Берия.
Отдельным Указом были награждены второй золотой медалью «Серп
и молот» Ваннников Борис Львович, Музруков Борис Глебович и Духов
Николай Леонидович, которые ранее уже были Героями Социалистиче-
ского Труда и теперь становились дважды Героями.
Третий Указ назывался: «О награждении орденами СССР научных,
инженерно-технических работников, наиболее отличившихся при выпол-
нении специального задания правительства». В нем говорилось: За успеш-
ное выполнение специального задания правительства наградить:
ОРДЕНОМ ЛЕНИНА: <...>
и далее перечислялись в алфавитном порядке 260 человек с указанием их
должностей.
После списка награжденных орденом Ленина следовал список из 496
человек, награжденных орденом Трудового Красного Знамени. После него
следовал заключительный список из 52 человек, награжденных орденом
«Знак Почета».
Отметим, что в те годы в СССР было только эти три ордена для
награждения за трудовые заслуги (военных орденов было гораздо больше).
Итак, всего этими двумя Указами были награждены 841 человек.
2. Прочтем внимательно Постановление Совмина
СССР о представлении к наградам...
Указ издан сразу же после поступления в канцелярию Президиума
Верховного Совета Постановления Совета Министров СССР № 5070-1944
сс/оп «О награждении и премировании за выдающиеся научные открытия
и технические достижения по использованию1 атомной энергии». Но текст
Постановления был гораздо шире Указов. В нем в большинстве случаев
указывалось место работы и должность награждаемых и было кратко сфор-
мулировано, за какие именно достижения они награждались (кроме раз-
ведчиков). Далее говорилось о присуждении Сталинской премии одной
из трех степеней, а также других форм поощрения: предоставления права
пожизненно («для него и его жены и до совершеннолетия для его детей»)
на бесплатный проезд железнодорожным, водным и воздушным транс-
портом в пределах СССР, а также «права на обучение своих детей в любых
учебных заведениях СССР за счет государства». (Напомним, в те годы обу-
чение в вузах было платным, правда, плата была невысокой.) Некоторым
выдающимся ученым и специалистам предоставлялись государственные
дачи и автомобили в личную собственность.
В отличие от Указа Постановление не придерживалось алфавитно-
го порядка представляемых к наградам, а перечисляло их по группам,
соответственно выполненной работе, а внутри групп фамилии следовали
в порядке убывания значимости награждаемых. Первым номером в По-
становлении шла группа, возглавляемая академиком И. В. Курчатовым.
Вот начало этого Постановления от 29.10.1949.
I «Совет Министров Союза ССР отмеч ает, что в результате совместных !
I усилий большого коллектива ученых, конструкторов, инженеров, руководящих
| работников, строителей и рабочих советской промышленности успешно вы-
। полнено задание Правительства о практическом решении в СССР проблемы
I использования атомной энергии. "'Д Л'Л-ЛЛЛ-Л
I : Учитывая исключительные заслуги перед
। шения проблем использованияатомной энергии и в соответствии с Поста- ।
I новлением Совета Министров СССР от 21 марта 1946 г. № 627-258, Совет I
I МинистровСоюзаССРПОСТАН
I рабргпосоздЩиюкатомшяхреато
I > представить к присвоению звания Героя СоциалистическогоТруда; 1
| /— прелщроватьсуммой500000руб.(помимовыданнойранеечасти (50%)
। премии в сумме 500 000 руб. и автомашиныЗИСЧ^ ЛЛЛ.ЛЛЛЛ
I .у^крюи^^акад^. 1<|рчатову$L'B.:&»|ние -лг^ай^Сталйцш
। перЕю^йЫК^Ж?X;; ' ЛЛЛ^Л'ЛЛ^'ЛЛЛЛ-Л^
। •'
| ва
I УстаНОВИТЬДКаД .1^
। его рабб&в облайиж^ > Л£; 'Й' * ।
I 4 П]эеВ)ставить акад К^ и.: его жены) ।
I на бесплатный проезд железнодорожным, водным и воздушным транспортом I
| в предсйак СССР. "/[' . .'у*Л, ЛЛ- ЛЛ::-’. >.--:ЛЛЛЛ.-,ЛЛ:'-.: |
237
Председатель СоветаМинистров Союза ССР JL Сталин^ ]
Может возникнуть вопрос, почему награжденных было так мало, ведь
в Атомном проекте СССР трудилось порядка двухсот тысяч человек (вме-
сте с заключенными). На самом деле, награждены орденами и медалями
Далее вписаны от руки два слова: атомные реакторы и/или атомные бомбы.
!. Постановление Совмина СССР о представлении к наградам
238
были десятки тысяч человек. Но позже. Согласно одному из пунктов
указанного выше Постановления Совмина СССР поручалось ряду мини-
стерств и ведомств, участвовавших в Атомном проекте, представить свои
списки отличившихся работников для награждения их орденами, меда-
лями и денежными премиями. Полгода спустя Постановлением Совмина
СССР от 16 мая 1950 г. были представлены к награждению несколько
десятков тысяч человек. Но естественно, что первый список, о котором
говорится в данной главе, составленный при личном участии Л. П. Берия
и подписанный самим И. В. Сталиным, был самым почетным.
Попробуем прокомментировать некоторые частные, но значимые де-
тали указанных документов.
Вчитаемся в текст Постановления. Вписаны от руки были слова:
«атомная энергия» и «атомная бомба». Действовал строжайший режим сек-
ретности, не позволявший машинисткам канцелярии Спецкомитета знать
ничего об основном предмете работы награжденных. Сверхсекретные тер-
мины в особо важные документы вписывал лично начальник секретариата
Спецкомитета генерал В. А. Махнев, которому, кстати, тоже было присво-
ено звание Героя.
Обратим внимание на следующую не очевидную деталь. В преамбу-
ле Постановления нет ни слова о партии. В ту эпоху деловой стиль был
совсем иным по сравнению с эпохой Хрущева—Брежнева. Всей атом-
ной проблемой руководило Советское правительство, о чем и говорится
в Постановлении. Также заметим вскользь, что сейчас практически все
называют Сталина генсеком (Генеральным секретарем). Однако в офици-
альных документах Сталин как руководитель партии подписывался скром-
но: Секретарь ЦК, слово «Генеральный» опускалось. Кстати, почти никто
не помнит, что после XIX съезда КПСС (осень 1952 г.) Сталин стал да-
же официально называться «просто» Секретарем ЦК без прилагательного
«Генеральный» (см. хотя бы официальное сообщение о его смерти в любой
газете). И это, конечно, не случайность. Тем самым в конце своей жизни
Сталин решил ослабить влияние партии, в верхах которой, как он считал,
могли появиться его новые конкуренты и враги. После смерти Сталина
и устранения Берия вес КПСС в управлении страной стал резко возрастать.
Именно недооценка роли партии и партаппарата была в 1953 г. стратегиче-
ской, смертельной ошибкой Берия. (Даже внешне это проявлялось в том,
что Л. П. Берия говорил: «Правительство вам поручает. Правительство вам
доверяет» и т.п., практически никогда не упоминая партию.)
3. Награды для Л. П. Берия
и других лиц особой категории
Почитаем списки награжденных [АП. 1999. Т. II. Кн. 1. 1945—1954.
С. 530—605]. Ни Сталин, ни Маленков (член Спецкомитета) не были на-
граждены за создание атомной бомбы. Берия был награжден отдельным
постановлением ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР. Но, в отличие
от своих подчиненных: Ванникова, Духова и Музрукова, дважды Геро-
ем Социалистического Труда (первое звание Героя они заслужили в годы
войны за работу в промышленности вооружений) Берия не стал. А первое
и единственное звание Героя ему было присвоено в 1944 г. за руководство
по линии ГКО СССР танковой и артиллерийской промышленностью.
Но за заслуги в создании атомной бомбы Сталин решил дать ему награду
на ранг ниже, чем его подчиненным.
Ввиду труднодоступное™ документа о награждении Л. П. Берия, а так-
же для корректировки искаженного облика этого государственного дея-
теля (облика, который сформировала хрущевская пропаганда) приводим
целиком копию о его награждении [АП. Кн. 4. С. 343].
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦК ВКП(б) и СОВЕТА МИНИСТРОВ СОЮЗА ССР
За организацию дела произвол стваатомной эн<
’.а): вйыразйь
СССЕ1ероюСоциалистического1рудат<йарищуБЕРОЛШрентию
. Павловичу;
^ввдать'^му ПрчетйдеДййй^
$ наградить орденом Лйшна^Ж^-
г) присвоить ему звание лауреата Сталинской про
239
На верхнем поле есть собственноручная надпись, сделанная Стали-
ным: «Проект. Тов. Маленкову. На рассмотрение пятерки. И.»
На нижнем поле документа, по-видимому, Г. Маленковым (его по-
черком) написано: «Принято 29. Х-49 г.
Голосовали: за:
тт. Маленков, Молотов, Каганович, Булганин»2).
Далее, М. Г. Первухин, зампредсовнаркома и нарком химической про-
мышленности, первый правительственный руководитель Атомного про-
екта (до августа 1945 г., т. е. до Берия), работавший на Атомный проект
с самого его начала, стал по праву Героем Социалистического Труда и так-
же лауреатом Сталинской премии. Однако денежной составляющей этой
премии ни Берия, ни Первухину не предназначалось. То же почему-то
относилось к разведчикам: Л. Р. Квасникову, С. М. Семенову, А. А. Яцкову,
В. Б. Барковскому и А. С. Феклисову, среди которых первый был награж-
ден орденом Ленина, а остальные орденами Трудового Красного Знамени.
С сегодняшней точки зрения, непонятно, почему — гражданским орденом
2) Которые через 4 года будут выкручивать руки своему ближайшему товарищу на засе-
дании Совета Министров и отправят его на казнь.
I. Награды для Л. П. Берия и других лиц особой категории
Глава 17. Награды победителям
240
и почему без сопровождения Сталинской премии и других привилегий:
дач, автомобилей, особых прав для семьи и детей, про которые речь пойдет
ниже. Может быть, было решено не награждать материальными благами
и привилегиями только военнослужащих из «Списка-841», находившихся
на действительной военной службе: им не дали ни дач, ни автомобилей,
ни привилегий для семьи и детей? [АП. Т. II. Кн. 4. С. 755]? Не вполне
понятно. Так, генерал П. М. Зернов (директор КБ-11), генерал Н. Л. Духов
и контр-адмирал В. И. Алферов (оба — заместители генерального кон-
структора КБ-11) получили и звезды Героев, и Сталинские премии, дачи,
автомобили и др., причем в списке премированных они значатся как кон-
структоры, а не как генералы и адмирал [АП. Т. II. Кн. 4. С. 755].
Возможно, Сталин и Берия решили давать полный набор наград лишь
тем генералам, которые в основном выполняли инженерно-технические
и конструкторские функции; давать только звания Героев — немногим
из военных, которые выполняли административно-гражданские функции:
А. П. Завенягину, А. С. Александрову, А. Н. Комаровскому, В. А. Махневу,
М. М. Царевскому. Особо следует отметить имевших генеральские зва-
ния Б. Л. Ванникова, Б. Г. Музрукова и Н. Л. Духова, уже ставших Героями
Соцтруда в годы войны, теперь они стали дважды Героями Социалисти-
ческого Труда. Однако никто из генералов, перечисленных в последнем
абзаце, за исключением Духова (который был в первую очередь конструк-
тором и только во вторую очередь — почетным генералом), не получили
в подарок госдач и автомобилей.
4. Домыслы и факты о награждениях
Приведем следующую большую цитату из брошюры Ю. Б. Харитона
и Ю. Н. Смирнова.
«Среди ветеранов теперь поговаривают, что при представлении к наградам
Берия будто бы распорядился (не без зловещего юмора) исходить из простого
принципа: тем, кому в случае неудачи был уготован расстрел, присваивать звание
Героя; кому максимальное тюремное заключение — давать орден Ленина, и так
далее по нисходящей».
Автор (Б. Г.) убежден, что это все — «устное народное творчество»
или попросту болтовня. Упоминавшийся выше генерал А. С. Алексан-
дров < заместитель начальника Первого Главного управления при Спецко-
митете> вспоминал о подготовке документов о награждениях в очень спо-
койных выражениях и в совершенно ином ключе:
«Однажды Берия поручил мне подготовить проект постановления Совета
Министров СССР о мерах поощрения за разработку вопросов атомной энергии...
При подготовке проекта мне пришла мысль: а что же эти товарищи будут делать
с деньгами — ведь на них ничего не купишь в наших условиях! Пошел я с этим
вопросом к Берии. Он выслушал и говорит:
„Запиши: дачи им построить за счет государства с полной обстановкой.
Построить коттеджи или предоставить квартиры, по желанию награжденных. Вы-
делить им машины".
В общем, то, что я предполагал разрешить им купить, все это теперь предо-
ставлялось за счет государства. Этот проект был утвержден» [Харитон, Смирнов.
1994. С. 46].
Очевидно, так оно и было. Миф о грозящем расстреле, если испыта-
ние не пройдет успешно, нам представляется легкомысленной выдумкой.
Давайте подумаем. Сталин первоначально назначил Курчатову срок изго-
товления атомной бомбы — 1947 год. Но к этому сроку наша промышлен-
ность и ученые оказались неготовыми. Затем, когда летом-осенью 1948 г.
в первом промышленном атомном реакторе на Комбинате № 817 произо-
шли крупные аварии реактора (течи, «закозление» урановых стержней),
и он был остановлен более чем на полгода на капитальный ремонт, никто
из атомщиков не понес никакого наказания, не был обвинен во вредитель-
стве, не говоря уж об арестах и расстрелах. Затем срок готовности атомной
бомбы переносился Сталиным на март 1949 г. Но после был отодвинут
на полгода, так как Сталин и Берия увидели, что еще не наработано до-
статочной массы плутония хотя бы для единственного ядерного заряда.
Оба они были прагматиками, особенно Берия. Они прекрасно понимали,
что никакими арестами дела не ускорить, лучшей команды ядерщиков,
чем та, которая была отлично организована и уже в течение 6 лет рабо-
тала под руководством Курчатова, у них просто не было. Конечно, они
понимали, что в таком новом деле, при недостатке некоторой ключевой
информации (например, о том, чем и как надо покрывать трубы техно-
логических каналов в реакторе), неизбежны ошибки. И здесь волевым
решением: «Расстрелять!» делу не поможешь, а только лишишься самых
опытных работников.
Конечно, в случае неудачи при первом испытании могли последо-
вать некоторые оргвыводы, например, сменены несколько руководящих
ученых и инженеров. Поэтому дублеры для них, конечно, были подо-
браны заранее. (Так, дублером Ю. Б. Харитона был его первый замести-
тель К. И. Щёлкин, а дублером последнего был В. А. Цукерман [Щёлкин,
2004. С. 66] 3\) Совершенно очевидно, что состав дублеров был наготове.
Но не для расстрелов первого состава, а для подстраховки на случай бо-
лезни и выхода из строя основных руководителей разных направлений.
Это — как в спортивных командных соревнованиях. А здесь дело бы-
ло в миллион раз важнее. Однако говорить о потенциальных расстрелах
в этом случае, с нашей точки зрения, наивно.
Таким образом, 19 особо выдающихся ученых, инженеров и конструк-
торов были награждены дачами и автомашинами: И. Курчатов, Ю. Хари-
тон, Н. Доллежаль, В. Хлопин, А. Бочвар, Н. Риль, И. Черняев, Б. Ни-
китин, И. Старик, Я. Зельдович, К. Щёлкин, А. Вольский, А. Займовский,
А. Ратнер, Г. Флеров, В. Никольский, Н. Духов, В. Алферов, П. Деленс [АП.
Т. II. Кн. 4. С. 755]. Из них Курчатов и Харитон получили по автомашине
3) Впрочем, последнее предположение Щёлкиных К. И. и Ф. К. нам представляется со-
мнительным (ни личные качества администратора, ни национальность Цукермана не были
благоприятны для назначения его на место руководителя КБ-11).
16 Заказ 988
241
4. Домыслы и факты о награждениях
1лава 17. Награды победителям
И. В. Курчатов, Б. Л. Ванников и К. И. Щёлкин.
Из семейного архива Щёлкиных
242
ЗИС-110 (при том что эта марка никогда не продавалась в личное вла-
дение), остальные получили автомобили «Победа». Курчатов и Харитон
награждались домами-особняками и дачами с обстановкой, следующие
четверо по указанному списку — домами-особняками или дачами с обста-
новкой по их выбору, остальные — дачами без обстановки (так подчерк-
нуто в оригинальном документе). Курчатов попросил закрепить за ним
в собственность дом, в котором он жил на территории Лаборатории № 2
(сейчас это дом-музей Курчатова), а также предоставить ему дачу в Крыму;
однако впоследствии он лишь дважды побывал на этой даче в Мисхоре.
Харитон попросил вместо дома-особняка предоставить ему в Москве сдво-
енную квартиру из 8 комнат; ему дали квартиру на улице Горького, а да-
чу — в районе Звенигорода. По соседству с ним получили дачи Зельдович,
Щёлкин и еще несколько награжденных. Конструкторы: генерал Н. Л. Ду-
хов и адмирал В. И. Алферов получили Сталинские премии по 150 тыс.
рублей, по автомашине «Победа» и по даче без обстановки. Администра-
торы и строители из числа Геройского списка 33-х, имевшие генеральские
звания, не получили ни дач, ни машин: А. С. Александров, Б. Л. Ван-
ников, А. П. Завенягин, П. М. Зернов, А. Н. Комаровский, В. А. Махнев,
М. Г. Первухин, Б. Г. Музруков, М. М. Царевский. Не получили их и дру-
гие, безусловно, отличившиеся невоенные ученые, инженеры и админи-
страторы: Н. А. Борисов, А. П. Виноградов, Б. В. Громов, Е. П. Славский,
Б. Н. Чирков (фаворит Сталина) и др. Нам трудно объяснить, почему
так получилось. Возможно, Сталин и Берия осознавали общую огромную
бедность государства, разоренного войной, и решили наградить дачами
и машинами лишь лучших из лучших, по своему видению.
5. О привилегиях детям награжденных и их отмене
В Постановлении были предусмотрены две беспрецедентные формы
премирования для нескольких десятков особо отличившихся работников
науки и техники. И опять в соответствующих списках не видно высших
государственных и военных чинов. Это, процитируем еще раз: «право
на обучение своих детей в любых учебных заведениях СССР за счет госу-
дарства» и «право (пожизненно для него, жены, и до совершеннолетия для
его детей) на бесплатный проезд железнодорожным, водным и воздушным
транспортом в пределах СССР».
Как на практике действовали обе привилегии? По словам дочери
Я. Б. Зельдовича Ольги Зельдович, поступившей на физфак МГУ в 1954 г.,
ей давалось право быть принятой вне конкурса при условии сдачи экза-
менов с положительными оценками; но она и так сдала их на отлично.
Феликс Щёлкин, сын К. И. Щёлкина, рассказал нам, что в 1950 г. он посту-
пил без экзаменов в Московский институт химического машиностроения
(МИХМ). Его мама поехала в приемную комиссию вуза, предъявила там
документ с выпиской о праве на обучение сына в любом вузе страны,
и он был тут же зачислен в студенты. Однако после смерти Сталина эта
привилегия детям была сразу же отменена.
С правом на бесплатный проезд было еще интереснее. Дата, до ко-
торой действовал документ государственного образца 4\ была днем, когда
Фотокопия билета на бесплатный проезд
243
Фотокопия предоставлена И. О. Лейпунским, сыном профессора О. И. Лейпунского,
награжденного орденом Ленина за разработку комплекса аппаратуры для определения мощ-
ности взрыва и участвовавшего в первом атомном испытании, находясь в каземате со своими
приборами.
>. О привилегиях детям награжденных и их отмене
16*
Глава 17. Награды победителям
244
привилегированному товарищу исполнялось 18 лет. Феликс Щёлкин ис-
пользовал такой билет всего один раз, когда ездил в Крым летом 1950 г. Это
было так. В кассе на вокзале кассирша недоуменно взглянула на удосто-
верение и сказала: «Ничего не знаю. Идите к начальству». Феликс пошел
к начальнику вокзала, тот вызвал дежурного офицера МГБ (они были
на каждом вокзале и крупной станции). Офицер пошел с Феликсом в кас-
су и сказал кассирше, чтобы она выдала бесплатный билет вне очереди.
Аналогичные билеты имели еще некоторые ребята, знакомые Феликса
по Институту химической физики, в котором работали их отцы из чис-
ла награжденных. Те, кто был младше Феликса, рассказывали, что после
смерти Сталина никакого извещения о новом постановлении, отменяю-
щем эту привилегию, они не получали. Оно было принято негласно и как
раз летом. Некоторых из несовершеннолетних ребят эта новость застала
в пути. Уезжали из Москвы бесплатно, а на обратном пути, на вокзалах,
им сообщали, что их право больше не действует. В результате получилось
издевательство. Ребятам приходилось звонить родителям, просить выслать
телеграфом деньги на билет.
6. О геройских звездах
и медалях Сталинских лауреатов
В связи с геройскими «ядерными» звездами расскажем о двух за-
бавных ситуациях, которые характеризуют человеческий облик некоторых
героев. Из режимных соображений тройное геройство не полагалось афи-
шировать, так как таких людей в 1960-х гг. был всего десяток во всем СССР.
Боялись, что враг их выследит. Правда, всегда разрешалось надевать од-
ну звезду, изредка две, но определенно не рекомендовалось надевать три
звезды. После смерти Сталина и Берия награжденные иногда нарушали
эти рекомендации.
На открытие XXI Съезда КПСС (1961) его делегаты Б. Ванников
и И. Курчатов надели три звезды, а К. Щёлкин, следуя пресловутой ре-
комендации, пришел без звезд. Эти двое его геройских друзей принялись
«ругать» Щёлкина: мы, мол, не знали, что ты такой заносчивый. Вот тебя
выбрали делегатом, это большая честь, все люди выглядят торжествен-
но, а ты пренебрегаешь правительственными наградами. Щёлкин принял
эти упреки за чистую монету и на следующий день надел три звезды.
А Ванников с Курчатовым пришли без звезд. Теперь они снова наброси-
лись на Щёлкина: «Мы и не знали, до какой степени ты нескромный.
Торжественное открытие съезда было вчера, а сегодня начались рабочие
дни. Вот мы пришли работать, а ты надел звезды, демонстрируешь, что
ты заслуженнее всех». Тут-то Щёлкин понял, что друзья его разыгрывают,
причем второй день подряд. Они все посмеялись и сфотографировались
втроем: Щёлкин со звездами, а Курчатов и Ванников — без них.
После смерти К. И. Щёлкина в 1968 г. из Минсредмаша пришло рас-
поряжение его жене: сдать все награды, в том числе и звезды. Иначе, как
Медаль Сталинского лауреата и орден Ленина
было устно сказано, семье не будет выплачиваться повышенная пенсия
по случаю потери кормильца (незаконная, конечно, угроза). Пришлось
награды сдать. Об этом крайне унизительном со стороны государства ин-
циденте Ф. К. Щёлкин лично рассказал автору этой книги (Б. Г.). И все-
таки выскажем предположение, что так бывало не всегда, что это было
проявлением личного недружелюбия к К. И. Щёлкину со стороны все-
сильного министра Е. П. Славского. Так, после смерти Я. Б. Зельдовича
в 1987 г. такого распоряжения его семье не поступало, награды остались
у его детей.
Еще один конфликтный момент был связан с правительственным
распоряжением в адрес награжденных Сталинскими премиями вследствие
их переименования в Государственные премии в начале 1960-х гг. в связи
с «разоблачением культа личности И. В. Сталина». Предписывалось об-
менять лауреатские медали с ликом Сталина и удостоверения на новые
образцы. Подавляющее большинство награжденных так и сделало. Многие
охотно, например, Л. Д. Ландау и Е. М. Лифшиц. Некоторые с нежелани-
ем; со слов Ф. К. Щёлкина к таковым, например, относились его отец,
а также Н. П. Духов. Они поначалу намеревались «потерять» по одной ме-
дали и удостоверению Сталинского лауреата. Однако все же не решились
пойти против партийной дисциплины.
Но были и такие ученые, которые не сдали сталинских медалей и удо-
стоверений с его подписью. Так поступил П. Л. Капица, который, впрочем,
стал Сталинским лауреатом еще в 1945 г. не за участие в Атомном проек-
те, а за работы по получению жидкого кислорода. Он сказал своей жене:
«Историю нельзя переписывать, иначе это фарс». Об этом факте расска-
245
>. О геройских звездах и медалях Сталинских лауреатов
со
Глава 17. Награды победителям
246
зала племянница П. Л. Капицы Е. Л. Капица на торжественном открытии
аудитории имени П. Л. Капицы в декабре 2006 г. в бывшем МИХМе, где
Капица некогда заведовал кафедрой.
Отказался сдать лауреатские знаки и дважды Герой Социалистическо-
го Труда (1951, 1955) академик Исаак Константинович Кикоин, научный
руководитель Комбината № 813 на Среднем Урале, где производилось
разделение изотопов урана газово-диффузионным методом. Именно его
удостоверения и муляжи медалей Сталинского лауреата сейчас выставле-
ны в музее Курчатовского института5).
Наконец, любопытные ситуации возникали, когда изредка Я. Б. Зель-
дович пренебрегал режимными инструкциями в отношении сразу трех
звезд. Врач-нейрореабилитолог В. Л. Найдин, участвовавший в 1962 г. в ле-
чении Ландау в больнице им. Бурденко, вспоминал в своем рассказе «Ан-
тичные руины (Л. Д. Ландау)» о посещении Ландау Яковом Борисовичем
Зельдовичем:
«Он пришел в каком-то мятом пиджаке с тремя звездами Героя Соцтруда.
От его звезд попадали все наши врачи» [Найдин, 2005. С. 180].
Как вспоминает профессор Г. И. Баренблатт, этот пиджак Зельдович
называл «пиджак-таран» [Знакомый... С. 199]. Он его применял, когда на-
до было решить какой-нибудь сложный вопрос с чиновниками. В этом
пиджаке он однажды пришел на прием к председателю Мосгорсуда, чтобы
в 1957 г. защитить отца Г. И. Баренблатта, обвиненного и арестованного
по доносу за антихрущевские разговоры. Когда за подобное пренебреже-
ние режимными рекомендациями прикрепленные работники госбезопас-
ности делали замечание Зельдовичу, тот отвечал, что все говорят, якобы
он внешне очень похож на Хамракула Турсункулова, председателя хлопко-
водческого совхоза, единственного в те годы «нережимного» трижды Героя
Социалистического Труда. Люди, мол, считают, что они видят знаменито-
го на всю страну Хамракула, много раз показываемого по телевидению,
а Зельдовича почти никто в лицо не знает... [Там же. С. 203].
5) Фотоснимки этих медалей нам любезно разрешила использовать заведующая музеем
С. Е. Войнова.
Глава
18
Атомный проект
Китая
Пусть это будет нашим прощальным салютом Хрущеву!
Премьер-министр КНР Чжоу Эньлай
в день испытания первой китайской
атомной бомбы*
Эта глава основана на материалах труднодоступных и малоизвестных, так
как в советской и российской печати почти ничего на тему об участии
СССР в китайской ядерной программе не сообщалось. Публикуемые ис-
торические сведения в немалой степени опираются на доклады, сделанные
на Международном симпозиуме по истории Советского атомного проекта
(г. Дубна) в 1996 г. известными физиками из Арзамаса-16 Е.А. Негиным,
Ю. Н. Смирновым, опубликованные в сборнике [Негин, Смирнов. Наука
и общество... Т. 1. С. 303—317], а также физиками из ОИЯИ К. С. Медве-
дем и С. В. Медведем, выступившими на том же симпозиуме [Медведь,
Медведь. Там же. Т. 3. С. 256]. В последнем из этих двух докладов указыва-
ется, что авторы пользовались только доступными западными и китайски-
ми источниками. Некоторая часть информации получена нами из бесед
с компетентными российскими специалистами, а также из Интернета.
В советской постперестроечной печати уже проскальзывали слухи,
не подкрепленные, впрочем, документами, что Мао Цзэдун, будучи в Моск-
ве, обратился к Сталину с просьбой предоставить КНР несколько атомных
бомб или, по крайней мере, помочь Китаю создать свою, китайскую бом-
бу. На что Сталин ответил, что Китай находится под защитой Советского
Союза, и потому ему не нужна собственная атомная бомба. Вот что бы-
ло в дальнейшем, согласно источникам, принимавшим непосредственное
участие в создании китайской атомной промышленности, науки и обуче-
нии китайских специалистов.
Как известно, 14 сентября 1954 г. маршал Г. К. Жуков провел на Тоц-
ком полигоне единственные в мировой истории военные учения с приме-
нением настоящей атомной бомбы, в которых участвовало около 43 ты-
сяч советских солдат и офицеров. Присутствовали и китайские военные
наблюдатели. Через несколько дней после этого Президиум ЦК КПСС
* Негин Е. А., Смирнов Ю. Н. в кн.: [Наука и общество... 1997. Т. 1. С. 303]. Ввиду
многократного повторения этой ссылки, а также ссылки на статью К. С. и С. В. Медведей
в томе 3 трудов «Наука и общество...» последнее название будет опускаться.
Глава 18. Атомный проект Китая
248
во главе с Н. С. Хрущевым принял решение помогать дружественному Ки-
таю овладевать ядерными технологиями. При этом речи не шло о передаче
готового ядерного оружия.
По воспоминаниям министра Второго министерства машинострое-
ния Китая Лю Цзэ (вышедшим в свет в 1988 г.), «окончательно 15 января
1955 г. Политбюро Коммунистической партии Китая приняло решение
о создании собственного ядерного оружия. Программа получила кодо-
вое название „02“» [Медведь, Медведь. Там же. Т. 3. С. 257]. Возможно,
по аналогии с Курчатовской Лабораторией № 2, которая была организова-
на в начале 1943 г. в СССР для работы по советской ядерной программе.
Ответственным лицом от высшего руководства был назначен глава госбе-
зопасности страны Кан Шэн, которого впоследствии премьер Китая Ху
Яобан «называл китайским Берия» [Негин, Смирнов. 1999. Т. 1]. Руково-
дителем ядерного проекта Китая стал маршал Не Жунчжэнь (в некотором
роде аналогом нашего начальника ПГУ генерала Б. Л. Ванникова).
В 1955 г. Академия наук Китая направила в СССР делегации специ-
алистов для изучения как теории, так и практики управления ядерными
реакторами. Однако советские власти не допустили китайцев ни к реакто-
рам, ни к другим объектам оборонных исследований и производств [Lewis
and Litai, 1988. Р. 329]. В марте 1956 г. в г. Дубна, в 100 км к северу от Моск-
вы, был создан Объединенный институт ядерных исследований (ОИЯИ),
куда были приглашены все ученые-ядерщики стран «Советского блока».
Интересно, что долевой взнос КНР планировался на уровне 10 %, однако
китайское правительство настояло на том, чтобы он составлял 20 % — так
оно считало необходимым придать Китаю больший вес и иметь большее
влияние в ОИЯИ. С момента создания и до 1961 г. в ОИЯИ работало
в течение длительных сроков в общей сложности 126 китайцев, а од-
ним из вице-директоров ОИЯИ был профессор Ван Ганчан, ученик Лизы
Мейтнер и Отто Гана. В 1978 г. Ван Ганчана отозвали на родину и назначи-
ли заместителем министра Второго машиностроительного министерства.
В августе 1956 г» было заключено соглашение о советской помо-
щи в создании атомной промышленности в Китае, для чего там было
образовано Третье машиностроительное министерство (по образцу наше-
го Минсредмаша), переименованное потом во Второе машиностроитель-
ное министерство. СССР построил для КНР уран-тяжеловодный реактор
и циклотрон с расстоянием между полюсами 1,2 м. В 1956 г. в местности
Туоли, к югу от Пекина, началось строительство Института атомной энер-
гии. А в г. Ланьчжоу в конце 1950-х гг. началось строительство Института
современной физики, которое было закончено в 1962 г.
В те годы многим казалось, что общая коммунистическая идеоло-
гия, выражавшаяся в популярной песне: «Русский с китайцем — братья
навек», есть гарантия вечной дружбы, братских добрососедских отноше-
ний и взаимопомощи между СССР и КНР. Самыми многочисленными
иностранцами в вузах СССР тогда были китайцы, причем большинство
их обучалось на физических факультетах, преимущественно на кафед-
рах атомной и ядерной физики. Согласно советско-китайскому договору
1956 г. и Новому оборонно-техническому соглашению 1957 г. советские
специалисты спроектировали и пустили в КНР заводы по производству ок-
сидов и тетрафторида урана. Параллельно в 1958 г. под Ланчжоу началось
строительство завода газовой диффузии для обогащения урана изотопом-
235. Проект был аналогом советского завода в Верх-Нейвинске.
Ведущие китайские ядерщики получили образование в американ-
ских и других западных университетах. В 1950-х гг. по призыву родины
они стали возвращаться в Китай для работы в атомном проекте. Речь
идет о специалистах высшей квалификации. Но ощущался острый де-
фицит специалистов среднего звена. В конце 1950-х гг. несколько тысяч
китайских ученых и инженеров получили подготовку в СССР и в вузах
Китая, где преподавали советские специалисты. В университетах Пекина
и Цзиньхуа были созданы факультеты, готовившие студентов по специ-
альностям «атомная физика» и «инженерная физика». На эти факультеты
были переведены студенты старших курсов других факультетов. Это на-
поминало аналогичную процедуру при организации в СССР Московского
инженерно-физического института (МИФИ), нацеленного почти полно-
стью на подготовку кадров для Атомного проекта СССР.
В середине 1957 г. к заведующему оборонным отделом ЦК КПСС
И. Д. Сербину был вызван один из ближайших помощников И. В. Курча-
това в «Челябинске-40» Е. Д. Воробьев. Он вспоминает:
«Сербин сообщил мне, что руководством принято решение передать Китаю
технологию производства ядерного оружия. Под Пекином создается научный ядер-
ный центр, который должен быстро подготовить специалистов в разных областях,
начиная от диффузионного разделения изотопов и кончая всякими реакторными
вещами, физикой и радиохимией» [Негин, Смирнов. Т.1. С. 307].
Е. Д. Воробьев проработал в Китае с мая 1957 по ноябрь 1959 г. Как
он писал много позже, он чувствовал, что И. В. Курчатов не одобрял эту
командировку. В КНР Воробьев застал в пекинском центре около 60 высо-
коквалифицированных физиков-исследователей, ранее работавших за ру-
бежом и соприкасавшихся с ядерной тематикой.
«Главным среди них был профессор Цянь Саньцян, прежде работавший в Па-
риже под началом Жолио-Кюри. Он возглавлял всю ядерную программу КНР,
подобно тому, как у нас И. В. Курчатов. Это был энергичный, целеустремленный,
преданный науке и по-европейски воспитанный человек» [Там же].
Среди «хуацяо» — китайцев, проживавших за границей, но вернув-
шихся на родину из патриотических побуждений, были физики Ван Гань-
пан и Чжао Чжуняо из Калифорнийского университета (последний потом
работал в советской Дубне, в ОИЯИ), математик Хуа Логэн из универ-
ситета штата Иллинойс. К концу 1959 г. коллектив ядерщиков разросся
до 6 тысяч человек за счет молодежи, подготовленной в основном в со-
ветских вузах.
В 1956-1960 гг. главным советником по вопросам добычи и пере-
работки уранового сырья в КНР был А. А. Задикян, главный инженер
одного из главков Минсредмаша СССР. В 1956 г. еще ничего не было
известно об урановых месторождениях в КНР. Но под методическим и на-
249
1лава 18. Атомный проект Китая
[лава 18. Атомный проект Китая
250
учным руководством советских специалистов 20 тысяч китайцев взялись
за сырьевую проблему. Были обнаружены крупные залежи урановых руд,
и к 1958 г. заложены 8 шахт. Примечательно, что китайцы очень спеши-
ли, и пока шахты не заработали, руководство вовлекло «широкие массы»
в производство уранового концентрата, и вскоре десятки тысяч китайцев
совместно наработали его около 150 тонн [Медведь, Медведь. С. 257]. Во-
просы радиохимии при переработке концентрата в металл, очистке его
и т. д. вел ближайший сотрудник А. А. Бочвара С. А. Заколупин.
В июне 1958 г. начальник оружейного Главка Минсредмаша СССР
Н. И. Павлов вызвал первого заместителя научного руководителя и глав-
ного конструктора ядерного центра Арзамас-16 Е. А. Негина и сообщил
ему, что «надо поехать к китайским товарищам и рассказать им, что такое
ядерное оружие. Они хотят сделать бомбу, и надо рассказать им, как она
устроена» [Негин, Смирнов. Т. 1. С. 309]. Одновременно в КНР коман-
дировали главного конструктора серийного завода по изготовлению бомб
Н. Г. Маслова и физика-теоретика из отдела Я. Б. Зельдовича В. Ю. Гаври-
лова. (Забавный штрих: Гаврилов старался копировать Курчатова, вплоть
до жестов и бороды, и поскольку Курчатова все называли Бородой, то Га-
врилова прозвали Подбородком.) Вскоре в КНР был командирован и на-
чальник газодинамического отделения Арзамаса-16 Б. Н. Леденев, кото-
рый работал там с 1958 по 1960 гг.
Первая китайская лаборатория по разработке ядерного оружия (9-я
академия) была организована в г. Хайянь (Haiyan) в начале 1960-х гг. по со-
ветскому проекту [Медведь, Медведь. С. 258]. Интересно, что когда состо-
ялось первое техническое совещание советских командировочных с ки-
тайскими специалистами, то оказалось, что китайцы почти не заботятся
о секретности: зал был битком набит. Когда наши гости спросили о секрет-
ности и режиме, принятых в Китае, ответ начальника одного из главков их
Второго министерства машиностроения поразил: «А что такого? Они же
все члены партии...» Очень скоро выяснилось, что «для производства за-
рядов в Китае пока ничего нет» [Там же]. Перед советскими экспертами
китайцы поставили четыре главных вопроса: 1) как организационно устро-
ено наше конструкторское бюро КБ-11, т. е. Арзамас-16; 2) как налажено
промышленное взаимодействие разных производств по ядерной тематике;
3) как устроена атомная бомба и 4) как ее испытывают на полигоне.
Как и было договорено в Москве, китайцам рассказали, как устро-
ена наша атомная бомба советской конструкции, испытанная в 1951 г.,
поскольку бомба американского типа, испытанная в 1949 г., уже счита-
лась устаревшей по основным параметрам. Но, с другой стороны, вопрос
о том, посвящать ли китайцев в принципы и конструкцию атомной бомбы
самой последней нашей разработки, был решен отрицательно. Гаврилов
ознакомил китайцев с физикой ударных волн и критической массы. Не-
гин рассказал об устройстве заряда от верхушки до нейтронного запала,
раскрыл принцип имплозии. Обратил внимание на то, где следует избегать
зазоров. Не указывались только допуски и не передавалась документация.
Все ограничилось нарисованной конструкторской схемой. Маслов нари-
совал баллистический корпус и поместил в него заряд, рассказал о блоке
автоматики, назвал стоявшие в бомбе приборы, объяснил для чего они
нужны и как работают. Чувствовалось, что китайские слушатели — при-
личные инженеры, они все внимательно слушали и записывали.
На следующем этапе руководители СССР решили передать Китаю
макет атомной бомбы и полный комплект документации по бомбе, стен-
дам, пультам управления, всевозможному оборудованию и оснастке. Для
этого Минсредмаш подготовил три спецвагона, заполнил их, опломбиро-
вал и ждал команды на отправку в КНР. Из Китая через Леденева шли
запросы, когда придет эта документация. Но команды к движению не бы-
ло. Тогда первый замминистра Средмаша А. И. Чурин (поскольку министр
Славский был в отъезде) обратился в оборонный отдел ЦК КПСС, когда же
отправлять в Китай бомбу и документацию. «Партийное начальство при-
шло в неистовство: „ Какая бомба?! Куда отправлять?! Да вы что — с ума все
сошли в министерстве?! И Славский ничего не знает?!" Чурин ответил, что
Славского нет и спросить не у кого. В ответ: „Никаких отправок! Скажи,
чтобы немедленно всё уничтожили". После этого всю документацию пу-
стили в костер, вагоны откатили, караул убрали. Так что конструкторская
документация до Китая не дошла» [Негин, Смирнов. Т. 1. С. 312]. Полную
математическую теорию имплозии и конструкцию атомной бомбы китай-
цам пришлось разрабатывать самостоятельно [Медведь, Медведь. С. 258].
Китайцы хотели побывать на Семипалатинском полигоне. Им отве-
тили, что полигон находится в ведении Минобороны СССР, а не Мин-
средмаша. И китайцы воспользовались нашей межведомственной нераз-
берихой и противоречиями, на полигоне они побывали. Действительно,
в те переломные годы установки от руководства менялись в интервале
от: «Отдавать все» до «Не очень распространяться». Перелом наступил
во время секретной встречи между Хрущевым и Мао в конце июля 1958 г.
в Пекине. По словам сына Хрущева Сергея, «к маю 1959 г. Н. С. Хрущев
созрел окончательно: ни под каким видом атомные секреты передавать
нельзя» [Хрущев С. 1994. С. 351]. Подробности этой встречи весьма коло-
ритны. Темы были не только ядерные. Мао настаивал на помощи СССР
в поднятии военно-морского потенциала Китая, в строительстве военных
кораблей и подводных лодок.
Два дня Мао и Хрущев возлежали в трусах (Хрущев в семейных)
у водной глади, периодически в нее окунаясь. Отличный пловец, Мао
уверял позднее, что Хрущев не умеет плавать, и это в глазах Велико-
го Кормчего придавало их военно-морским переговорам дополнительную
комическую окраску. Рядом были только переводчики, напитки и яства.
На другом краю бассейна — советники, подплывавшие, если требовалась
та или иная справка. Известные ныне российское и китайское описание
этих не вполне трезвых по форме и содержанию диалогов сильно разнят-
ся. Мао, якобы упрекнув Хрущева в распространении «русского нацио-
нализма на китайское побережье», сообщил ему, что Китай отказывается
от строительства атомных субмарин, но не отказывается от строительства
современного военного флота и руководства операциями в Тихоокеанском
251
Глава 18. Атомный проект Китая
Глава 18. Атомный проект Китая
252
бассейне, а Советскому Союзу предлагает сотрудничество. Хрущев якобы
по-прежнему настаивал на базировании советских подлодок в Китае, а вза-
мен предложил Мао базы для китайского подводного флота в Баренцевом
море. По поводу атомных вооружений Хрущев высказал мысль, что Китаю
бомба не так уж и нужна, ведь СССР готов защищать КНР, «как самого
себя». Мао поблагодарил, но сказал, что Китай должен иметь возможности
сам защитить себя в случае войны. «Если вы не склонны поделиться с нами
ядерным оружием, помогите Китаю технологией. Если не поможете, — он
заметил колебания Хрущева, — справимся с „бумажным тигром“ своими
силами»... [Тольц. 2009. Эл. ресурс].
3 августа Хрущев улетел. А 23-го Мао распорядился начать массиро-
ванный обстрел островка Куэмой, возле Тайваня. Его биографы Юн Джан
и Джон Холлидей утверждают: «Цель этой игры — заставить США при-
грозить ядерной войной, чтобы напугать своего собственного союзника
(то есть СССР)». В ответ госсекретарь США Джон Фостер Даллес пригро-
зил обстрелом материкового Китая, а советский министр иностранных дел
Андрей Громыко срочно вылетел в Пекин. В Москве опасались возможно-
го начала атомной войны. По воспоминаниям сопровождавшего Громыко
его заместителя М. П. Капицы Мао «успокаивал» советского министра так:
«Атомного шантажа Китай не боится. Если США нанесут ядерный удар, ки-
тайское правительство уйдет в Яньань и будет продолжать борьбу.
— Где мы построим столицу социалистического мира? — спросил Мао Цзэдун
и сам же ответил. — Насыплем большой остров в Центре Тихого океана и построим
на нем столицу мира. Вечером Громыко никак не хотел вставлять в телеграмму
в Центр пассаж насчет столицы».
Но до Москвы «рацпредложение» Мао по замене коммунистического
Третьего Рима на насыпной остров все же дошло. И вместе с результатами
«переговоров в трусах» оказалось последней каплей в деле советской по-
мощи китайскому атомному проекту. Китайцы осознали это к лету 1959 г,
и премьер КНР Чжоу Эньлдй заявил, что за 8 лет Китай сделает бомбу
и без посторонней помощи.
«В 1958 г. состоялось открытие полностью готового ядерного центра под Пе-
кином. На торжество приехал первый заместитель Минсредмаша СССР Д. В. Еф-
ремов. Он <... > был принят Мао Цзэдуном. Эта встреча потрясла ничего не ожи-
давшего Ефремова. Он вернулся в гостиницу в состоянии, близком к прострации.
Лег на диван. Было ясно, что он пережил что-то страшное и еще не может до кон-
ца осознать, что произошло. Оказывается, во время встречи, когда Мао понял,
что Ефремов получил задание руководства разъяснить политику Советского Со-
юза в отношении Тайваньского кризиса китайский лидер вдруг предстал как
человек, диктующий свою железную волю всем остальным. Он не давал больше
В 1958 г. Мао решил форсировать Тайваньский пролив и захватить остров Тайвань, где
обосновалось правительство «Китайской республики» во главе с Чан Кайши. Со стороны
КНР, корабли и самолеты бомбардировали западное побережье острова. США заявили, что
будут защищать Тайвань всеми имеющимися средствами. Мао ответил, что китайский народ
не боится ядерной войны. СССР войны категорически не желал, но ресурсами и «морально»
поддерживал КНР. Этот период запомнился дипломатической казуистикой с несколькими
сказать ни слова и говорил только сам. С этого момента, обращаясь к Ефремову,
он употреблял вместо слова „товарищ", непривычное „иностранец". <...> Мао,
хотя и говорил как бы в деликатной форме, но подчеркивал, что перед ним чужой
человек. Около получаса он по существу издевался над собеседником» [Негин,
Смирнов. Т. 1. С. 308].
Иллюстрацией такого нового курса может служить скандальный эпи-
зод, происшедший во время последней встречи в Пекине Хрущева и Мао
Цзэдуна 2 октября 1959 г. Хрущев сказал маршалу Чэнь И:
«Я указал вам лишь на отдельные ваши промахи и не бросал вам прин-
ципиальных политических обвинений, а вы выдвинули именно принципиальное
политическое обвинение. Если вы считаете нас приспособленцами, товарищ Чэнь
И, то не подавайте мне руку, я ее не приму». Чэнь И ответил: «Я также. Должен
сказать, что я не боюсь Вашего гнева» [Там же. С. 305].
И все же при помощи СССР в Шанхае успели в 1959 г. закончить
и открыть Институт ядерных исследований. Но постепенно стала выхо-
лащиваться деятельность Е. Д. Воробьева по реакторному направлению.
По его словам, из Москвы ему прислали проект реактора в уменьшенном
масштабе. «Просматривая его, я сразу понял, что он настолько уменьшен,
что даже не сможет пойти».
Существует протокольная запись беседы Хрущева с японским госу-
дарственным деятелем Фудзиямой, проходившей в октябре 1964 г., за не-
сколько дней до снятия Хрущева. Хрущев говорит:
«Ядерный взрыв китайцы могут произвести. В момент наших близких брат-
ских отношений китайские ученые были допущены к очень многим нашим сек-
ретным работам <...>. Мы дали им оборудование для производства атомного
горючего... Так что они очень много получили от нас и многое знают, как делать»
[Волкогонов, 1994. С. 411-412].
Однако поскольку на переломе 1950-1960-х гг. наши межгосудар-
ственные отношения претерпели сильные изменения к худшему, то ки-
тайские ядерные заводы дали первую продукцию лишь к концу 1963 г.
Отметим, что Советский Союз ограничил допуск китайцев к технической
документации оборудования каскадов и отказал в просьбе допустить ки-
тайских специалистов на наш завод газовой диффузии в г. Верх-Нейвин-
ске. В соответствии с советско-китайскими соглашениями СССР обязался
также поставлять в Китай гексафторид урана. Однако этот пункт также
не был выполнен, что задержало пуск китайского завода на два года. Обо-
гащенный уран был произведен в Китае лишь в 1964 г.
Наши специалисты, уезжавшие из Китая в 1959 г., были отмечены
медалями «Китайско-советская дружба», отъезд сопровождался почестями
и благодарностями, совсем не так, как спустя несколько лет.
В октябре 1959 г. в пустыне Такла-Макан, на Северо-Западе Китая,
недалеко от озера Лобнор, китайцы начали строить полигон для ядерных
253
сотнями китайских «последних предупреждений». В конце концов, поняв, что СССР не ста-
нет воевать на стороне КНР против США, Мао отступил.
1лава 18. Атомный проект Китая
Глава 18. Атомный проект Китая
254
испытаний. Китайская лаборатория по разработке конструкций и узлов
атомной бомбы была построена в г. Хайянь в начале 1960-х гг. Совет-
ские конструкторы также не оказали существенной помощи в этом деле,
и китайцам пришлось самим разрабатывать систему фокусировки ударных
волн, сходящихся в центр заряда [Льюис, Литаи, 1988. С. 329]. Любопытно
отметить, что первое испытание китайской атомной бомбы получило код
«596». Это была явная издевка над советскими властями, так как офици-
альное письмо с отказом отправки прототипа советской атомной бомбы
в Китай было датировано 1959/6, т. е. июнем 1959 г.
В начале проекта предполагалось, что Китай пойдет по советскому
пути получения как обогащенного урана, так и плутония. Последний дол-
жен был производиться на комбинате Дзюцюань, аналогичном нашему
Комбинату № 817. Однако ни чертежей, ни важнейшей части оборудова-
ния в Китай из СССР не пришло. Более того, летом 1960 г. советские
специалисты были отозваны из Китая. Напрягши все свои силы, Китай
пустил плутониевый реактор и завод.
В связи с резким ухудшением отношений между СССР и КНР, в пер-
вую очередь лично между Хрущевым и Мао, участие КНР в ОИЯИ стало
быстро уменьшаться в 1964—1965 гг., и в середине 1965 г. последние ки-
тайские специалисты уехали на родину. В июле 1960 г. СССР отозвал
на родину из Китая 1390 своих специалистов. Оставив вещи, наши специ-
алисты вынуждены были спешно покидать страну, пережив унизительную
процедуру, под свист и улюлюкание толпы, нагибаясь проходить под ци-
татниками Мао Цзэдуна. По заведенному порядку даже после разрыва
с КНР туда посылалось по 40 экз. всех публикаций ОИЯИ. Но потом
и это прекратилось. Однако сразу же Северная Корея запросила для себя
дополнительные 40 экз.
16 октября 1964 г. Чжоу Эньлай прервал представление поставленной
им во славу Великого кормчего феерии «Алеет Восток» и от имени Мао
сообщил 3 тысячам актеров и тысячам зрителей, что китайская атомная
благополучно взорвалась! По подсчетам западных специалистов, она обо-
шлась Китаю в 4,1 миллиарда долларов по курсу 1956 г. Юн Джан и Джон
Холлидей пишут:
«Этой суммы в твердой валюте хватило бы на покупку зерна в количестве
достаточном, чтобы обеспечить лишними 300 калориями в день каждого китайца
в течение двух лет, то есть спасти жизни каждого из почти 38 миллионов человек,
умерших от голода. Атомная бомба Мао унесла в 100 раз больше жизней, чем обе
атомные бомбы, сброшенные американцами на Японию» [Тольц. 2009. Эл. ресурс].
Мощность взрыва была около 20 ктт. э. Еще одним символическим
совпадением явилось снятие через неделю Хрущева со всех постов.
Через два года, в октябре 1966 г. Китай провел первое испытание
ракеты средней дальности с ядерной боеголовкой. Китайская водород-
ная бомба начала разрабатываться в 1960 г. После третьего испытания
термоядерной бомбы в следах после взрыва был обнаружен литий-6, что
означало отсутствие секрета для Китая относительно преимуществ работы
с дейтеридом лития. 17 июня 1967 г. была испытана первая настоящая,
очевидно, двухкамерная водородная бомба с мощностью 3,3 Мт.
По оценке западных специалистов, на 1993 г. ядерный потенциал Ки-
тая состоял из порядка 600 боеголовок общей мощностью порядка 400 Мт.
255
1лава 18. Атомный проект Китая
Глава Первая водородная бомба
(«слойка»)
1. Первые идеи и устройства, неудачи с «трубой»
Мало кто знает, что впервые идею о возможности запуска цепной
термоядерной реакции синтеза ядер нормального водорода путем разогрева
до миллионов градусов за счет цепной реакции деления ядер урана-235
высказал в своей лекции японский физик Токутаро Хагивара еще в мае
1941 г. [Гончаров. 1997. Наука и общество... Т. 1. С. 232] Полгода спустя
Э. Ферми поделился с Э. Теллером подобной идеей, но они уже обсуждали
реакцию между ядрами тяжелого водорода — дейтерия. С тех пор Теллер
стал усиленно продвигать проект термоядерной «сверхбомбы» [Hargittai,
2010. Ch. 6]. На первом этапе ее расчетная модель представляла собой
цилиндр, в одном торце которого находилась атомная бомба пушечного
типа на основе урана-235, соприкасавшаяся с резервуаром, содержавшим
смесь дейтерия (Д) и трития (Т). Идею о внесении трития подал в 1942 г.
физик-участник Манхэттенского проекта Эмиль Конопинский, который
исходил из данных, полученных в секретной лаборатории, о том, что
скорость ДТ-реакции синтеза на два порядка больше скорости ДД-реакции
[Гончаров. Там же. С. 233]. Американцы назвали эту модель водородной
бомбы «классическим Супером».
Советская разведка прислала первые сведения о теоретических рабо-
тах в США по супербомбе весной 1945 г. Данные исходили в основном
от Клауса Фукса, который был одним из ведущих физиков Манхэттенско-
го проекта, а после его успешного завершения стал участником проекта
«Супер». Американские теоретики понимали, что необходимо найти спо-
собы обеспечить как можно большее сжатие ДТ-смеси хотя бы на очень
короткое время.
«К. Фукс при участии Дж. фон Неймана впервые предложил использовать
энергию излучения первичной атомной бомбы, которое нагревало бы, сжима-
ло и поджигало емкость с жидкой смесью ДТ. Сначала разрабатывалась идея
Дж. фон Неймана об ионизационной имплозии — сжатии смеси ДТ с помощью
взрыва вовнутрь, создающего ударную волну, сфокусированную в центр этой
смеси. Весной 1946 г. Фукс впервые предложил принцип удержания излучения
в ограниченном объеме дейтерия путем введения в конструкцию бомбы кожуха,
непрозрачного для фотонов» [Там же. С. 234].
На этот обзор Г. А. Гончарова будет много ссылок, поэтому ради краткости ниже будет
опущено длинное название сборника «Наука и общество...», в котором опубликован указан-
ный обзор.
«28 мая 1946 г. К. Фукс и Дж. фон Нейман совместно подали заявку на изоб-
ретение новой схемы инициирующего отсека „классического Супера" с исполь-
зованием радиационной имплозии» [Гончаров. Там же. С. 234].
Однако если в процессе создания атомной бомбы вся информация
Фукса немедленно абсорбировалась советской стороной, то с водородной
бомбой было иначе. Сталин и Берия форсировали создание атомной бомбы
и не желали отвлекать основную группу ученых, занятых ее созданием,
на отдаленные проекты, реализация которых была под большим вопросом.
Между тем возможность создания «сверхбомбы», в десятки и сотни
раз более мощной, чем атомная бомба, открыто начали обсуждать в за-
падной печати сразу после первых взрывов американских атомных бомб
в 1945 г. Тогда Л. П. Берия решил направить делегата к Нильсу Бору, извест-
ному своими симпатиями к СССР вследствие войны с Германией и нашей
победы. Ю. Б. Харитон предложил направить в Копенгаген Я. Б. Зельдо-
вича. Но Берия отклонил эту идею, сказав: «Еще неизвестно, кто у кого
больше узнает». Он решил делегировать к Бору молодого и способного
физика-теоретика из МГУ Я. П. Терлецкого, который был одновременно
офицером НКВД и штатным сотрудником Бюро № 2 Спецкомитета, где
занимался сортировкой всей разведывательной информации по атомному
направлению. Капица проинструктировал Терлецкого, как вести беседу
с Бором и какие вопросы следует ему задать. Участвовал в этом инструк-
таже и Ландау, которого пригласил Капица без ведома Берия (чем опять
навлек гнев последнего). Капица и Ландау снабдили Терлецкого спис-
ком вопросов и рекомендательным письмом к Бору от П. Л. Капицы. Бор
принял Терлецкого дважды, 14 и 16 ноября 1945 г. Отвечая на вопрос
о сверхбомбе, он сказал: «Я был бы рад открытию сверхбомбы, так как
тогда человечество, быть может, скорее поняло бы необходимость со-
трудничества». Но добавил, что считает такое открытие нереальным [АП.
Т. III. Кн. 1. С. 14]. (Подробное описание встречи Н. Бора с Я. П. Терлец-
ким опубликовано в журнале ВИЕТ. 1994. № 2. С. 21-44.) Этой же встрече
с большим числом подробностей и множеством комментариев посвящен
очерк Ю. В. Гапонова и др. в кн.: [Наука и общество... Т. 1. С. 478-540].
Так или иначе, наши ведущие ядерщики решили обсудить возмож-
ность создания термоядерного оружия, и 17 декабря 1945 г., на заседании
Техсовета Спецкомитета произошло историческое событие: был заслушан
доклад Я. Б. Зельдовича «О возможности возбуждения реакций в легких
ядрах» (соавторы: И. И. Гуревич, И. Я. Померанчук, Ю. Б. Харитон) [АП.
Т. III. Кн. 1. С. 14]. Физикам-теоретикам из Института химической физики
А. С. Компанейцу и С. П. Дьякову, под руководством Я. Б. Зельдовича, бы-
ло поручено провести в 1946-1947 гг. расчеты по термоядерным реакциям
синтеза легких элементов. По всей видимости, начало теоретических про-
работок термоядерной проблемы в СССР тогда, когда до создания атомной
бомбы у нас оставалось еще почти четыре года, явилось следствием не-
обычайной прозорливости, прежде всего, Я. Б. Зельдовича.
17 Заказ 988
257
.. Первые идеи и устройства, неудачи с «трубой»
Глава 19. Первая водородная бомба («слойка»)
258
Бомба деления (атомная) принципиально отличается от бомбы син-
теза легких элементов (термоядерной) следующим свойством. При взрыве
атомной бомбы уменьшается (разваливается) ее критическая масса и де-
ление прекращается (допустим, после 40—50—60—80 звеньев размножения
нейтронов). Поэтому существует предел мощности атомной бомбы, он —
не более 1 Мт т. э. При термоядерном же взрыве, если его суметь «под-
жечь» и поддерживать «горение», оно будет продолжаться, пока есть по-
ставка топлива. В природе тому примеры — звезды. Однако в «Супере»
после атомного взрыва запала происходит очень быстрое охлаждение всей
системы вследствие излучения, поток которого пропорционален 4-й сте-
пени температуры. Теоретики обратили также внимание на еще один канал
потери энергии — обратный Комптон-эффект: сверхбыстрые электроны
от взрыва будут отдавать свою энергию и импульс испускаемым фотонам.
Летом 1947 г. Э. Теллер закончил отчет: «О развитии термоядерных
бомб». Наряду с «Супером» в нем рассматривалась конструкция, названная
«Будильником» («Alarm clock»). В ней впервые предлагалось использовать
концентрические слои из легких (дейтерий, тритий) и тяжелых (уран,
плутоний) элементов. При экстремально высоких температурах давление от
тяжелых элементов должно сжимать легкие элементы и способствовать их
синтезу. Теллер впервые предложил также использовать дейтерид лития-6,
твердое вещество, которое имеет два преимущества перед дейтерием:
1) не нужен криостат для поддержания дейтерия в жидком состоянии;
2) при термоядерной реакции с участием изотопа литий-6 внутри бомбы
производится тритий, что уменьшает потребность в его дорогостоящем
производстве.
Все это было пока достижениями только на теоретическом уровне. Без
детальных, чрезвычайно трудоемких расчетов начинать конструирование
реальной термоядерной бомбы было невозможно. А самые примитивные
ЭВМ в те годы только-только начали появляться (см. обзор Е. А. Лобикова
и Ю. С. Нехорошева в книге [Курчат, ин-т, 1998. Вып. 14. С. 94]).
13 марта 1948 г. в Лондоне К. Фукс вновь встретился с советским
разведчиком А. С. Феклисовым, который был его «куратором», и пере-
дал ему описание новой модели американского «Супера». Она отличалась
от предыдущей модели водородной бомбы, которую теоретики рассчиты-
вали в 1945 г., тем, что представляла собой двухступенчатую конструк-
цию. Первой ступенью служила бомба деления с плутониевым зарядом.
Она создавала радиационную имплозию, которая сжимала дейтериевую
взрывчатку, размещенную в соседней камере. В связи с этими новыми ма-
териалами Берия дал задание Ванникову, Курчатову и Харитону их изучить
и подготовить предложения об организации у нас научно-исследователь-
ских и опытно-конструкторских работ. 10 июня 1948 г. было принято
Постановление Совмина СССР № 1989-1973 сс/оп «О дополнении плана
работ КБ-11». В нем ядерному центру КБ-11 предписывалось провести
проверку возможности создания водородной бомбы, которой был присво-
ен индекс РДС-6. Теоретическими расчетами проверки работоспособности
«Супера» занялась группа Я. Б. Зельдовича.
Э. Теллер и А. Д. Сахаров
Параллельно И. В. Курчатов принял решение привлечь для усиления
еще и группу теоретиков из ФИАНа во главе с И. Е. Таммом: В. Л. Гинзбурга,
С. 3. Беленького, Е. С. Фрадкина, А. Д. Сахарова (позже к ним присоединил-
ся Ю. А. Романов). Сначала фиановская группа работала в своем институте,
однако вскоре ей было предложено перебраться в КБ-11. Кстати, Сахарову
предлагали выехать на объект и раньше, но он дважды отказывался. Теперь
на них с Таммом надавили с помощью Б. Л. Ванникова и Л. П. Берия.
Об этом имеется следующий любопытный рассказ. Он был услышан автором
(Б. Г.) лично от академика Андрея Ивановича Воробьева, выдающегося
советского врача, гематолога и терапевта, с которым был дружен В. Л. Гинз-
бург. (Последний более года провел в Гематологическом научном центре,
возглавлявшимся А. И. Воробьевым.) Эту историю А. И. Воробьев неодно-
кратно рассказывал не без сарказма своим сотрудникам.
«В конце 1940-х Ванников вызывает к себе двух научных сотрудников
ФИАНа.
- Игорь Евгеньевич, Андрей Дмитриевич, вот надо ехать на объект.
А объект — это закрытый город Арзамас-16.
- Ну, знаете, у нас дети, жены...
- Але, да, слушаю... Да, они у меня сидят. Но вот говорят, что у них дети,
жены. Хорошо, Лаврентий Павлович, хорошо...
- Вы знаете, товарищи, вот звонил Лаврентий Павлович, он очень реко-
мендовал вам согласиться поехать на объект.
Это были будущие нобелевские лауреаты, правда, за разные работы. Один —
Игорь Евгеньевич Тамм, академик, руководитель теоретического отдела ФИАНа,
а другой — его аспирант Андрей Дмитриевич Сахаров. Так они поехали на объект.
И ничего особенного. А разговаривал с ними министр Ванников, который перед
этим проделывал такие же кульбиты судьбы <дважды арестовывался и дважды
освобождался по приказу Сталина>. Я, конечно, не призываю вас завидовать
судьбе этих людей, и совсем не обязательно брать с этого пример. Но одно я вам
должен сказать. Было время, когда дело считалось главным» (из записей
в книге Б. Горобца «Советские физики шутят...», 2012. С. 256).
259
.. Первые идеи и устройства, неудачи с «трубой'
17*
Глава 19. Первая водородная бомба («слойка»)
Итак, на объект отправились Тамм, Сахаров и Романов. Не смог по-
ехать из-за тяжелой болезни Беленький (он скончался в 1956 г. в возрасте
40 лет). По какой-то причине в Москве остался и Фрадкин. Не дали до-
пуска в КБ-11 В. Л. Гинзбургу по той причине, что он недавно женился
на Н. И. Ермаковой, бывшей ранее под следствием и судом за «подго-
товку покушения на товарища Сталина». Оставшиеся в Москве Белень-
кий и Фрадкин работали совместно с коллективом Института прикладной
математики во главе с Келдышем, делая ценные расчеты, которые они
передавали Тамму и Сахарову, приезжавшим время от времени в Москву
[Гинзбург, 2003. С. 376].
260
И. Е.Тамм
Игорь Евгеньевич Тамм (1895-1971), со-
ветский физик-теоретик, академик (1953),
Герой Социалистического Труда (1953 —
за водородную бомбу) , лауреат Нобелев-
ской премии (1958 — за теорию эффекта
Вавилова—Черенкова) , создатель мощной
школы физиков-теоретиков, дружественной
по отношению к школе Ландау. В нее входят:
В. Л. Гинзбург, М. А. Марков, Д. И. Бло-
хинцев , Е. Л. Фейнберг, А. С. Давыдов,
С. И. Пекар, С. 3. Беленький, Л. В. Келдыш,
Е. С. Фрадкин, А. Д. Галанин, Д. А. Киржниц,
С. А. Альтшулер, В. Я. Файнберг, В. П. Силин,
А. А. Рухадзе и др. Родился во Владивостоке.
Окончил МГУ (1918) , преподавал в Крымском
университете (1919-1920), Одесском политехническом институте
(1921-1922), МГУ (1924-1941), с 1930 г. - заведующий кафедрой
теоретической физики) , с 1934 г. — заведующий теорот делом ФИАНа,
который ныне носит его имя. С юности проникся социалистическими
идеями и был убежденным марксистом. До своего участия в создании
водородной бомбы подвергался клевете и нападкам со стороны
марксистско-ленинских философов и примыкавших к ним физиков
МГУ, которые приписывали ему идеалистические взгляды в физике.
Мужественно и последовательно защищал науку и позиции прогрес-
сивных ученых в СССР. Самые выдающиеся работы в физике — теория
рассеяния света в кристаллах, в которой впервые обосновано
понятие фонона; вычисление времени жизни позитрона в среде;
предсказание приповерхностных уровней электрона в кристалле
(уровни Тамма); теория фотоэффекта в металлах; теория ядерных
бета-сил между нуклонами; предсказание возможности переноса
взаимодействия благодаря обмену частицами конечной массы.
Вместе с А. Д. Сахаровым выдвинул идею удержания горячей плазмы
магнитным полем (в тороидальной камере с магнитной катушкой
токамак), которая определила на многие десятилетия работы
во всем мире по управляемому термоядерному синтезу. Материалы
о Тамме см. в книге «Воспоминания об И. Е. Тамме» (1981) . Имеются
также биография Тамма, написанная Е. Л. Фейнбергом [2003.
С. 55-106] , а также биографический очерк В. Л. Гинзбурга [2003.
С. 266-278].
Роль разведдонесений, на основании которых Л. П. Берия отдал осе-
нью 1945 г. поручение физикам впервые рассмотреть возможность со-
здания в СССР водородной бомбы, не подлежит сомнению [Гончаров,
1997. Т. 1. С. 253]. Но сейчас уже невозможно оценить, в какой степени
именно развединформация помогла советским разработчикам в решении
конкретных ядерно-физических, конструкционных, материаловедческих
и других вопросов. Развединформацией по атомной и водородной бомбам
владели в полной мере из физиков только И. В. Курчатов, а по вопросам,
касающимся непосредственно бомбы, еще Ю. Б. Харитон и К. И. Щёлкин,
а также частично Я. Б. Зельдович, которые не имели права называть источ-
ник получаемых ими сведений своим коллегам. Как и в процессе создания
атомной бомбы, данные из-за рубежа, необходимые кругу специалистов
для работы по сверхоружию, сообщались им как если бы они получены
разрозненно другими советскими учеными и инженерами в других закры-
тых учреждениях. Вопросов о том, кем и где именно, задавать не полага-
лось. Таким образом, в умах многих советских разработчиков утверждалась
не вполне корректная версия о том, что при создании водородной бомбы
идеи, схемы и их технологическое воплощение были исключительно оте-
чественными.
В середине 1949 г. были выработаны первые рекомендации по ор-
ганизации работ по созданию водородной бомбы. Однако власти этой
проблемой особо не интересовались, до тех пор пока 31 января 1950 г.
президент США Гарри Трумэн не издал директиву о продолжении работ
по термоядерному оружию. Только после этого Правительство СССР при-
няло 26 февраля 1950 г. постановление о разработке у нас термоядерной
бомбы [АП. Т. III. Кн. 1. С. 253].
Как теперь мы знаем, с моделью «бомбы-трубы» (у нас ее код был
РДС-6 т) долго, с 1947 по 1952 г., и бесплодно бились как теоретики
в США во главе с Э. Теллером [Hargittai, 2010. Ch. 6], так и в СССР во гла-
ве с Я. Б. Зельдовичем. К нему были подключены: группа Л. Д. Ландау
(из ИФП в составе: Е. М. Лифшица, И. М. Халатникова и Н. С. Меймана)
и группа теоретиков из ТТЛ (бывшая Лаборатория № 3, затем: Теплотехни-
ческая лаборатория ИТЭФ АН СССР) в составе Б. Л. Иоффе, А. П. Руди-
ка, А. С. Кронрода, Л. В. Канторовича, И. Я. Померанчука. По-видимому,
почти одновременно, к концу 1952 г., теоретики в обеих частях света при-
шли к окончательному выводу об отрицательном балансе энергии в трубе.
Ее потери на комптоновское рассеяние и другие эффекты превышали
примерно в 1,2 раза приход энергии от реакций синтеза ядер дейтерия,
и потому детонация от ядерного запала не распространялась вдоль трубы
[Иоффе. 2004. С. 134].
В 1951-1952 гг. в США, оставив бесперспективную модель трубы
классического Супера, разработали новую модель под названием «Майк».
В ней криостат со смесью жидких дейтерия и трития помещали внутрь
атомной бомбы. Места там мало и потому объем теромоядерной взрывчат-
ки, находящейся в криостатах, весьма ограничен. Созданный огромный
261
.. Первые идеи и устройства, неудачи с «трубой>
Глава 19. Первая водородная бомба («слойка»)
агрегат весил более 74 т, имел диаметр около 2 м и длину 8 м [Курчат,
ин-т. Вып. 14. С. 89-110]. Конечно, он не был авиационной бомбой. 1 но-
ября 1952 г. США взорвали «Майка» на атолле Бикини и получили мощ-
ность около 10 Мт. Это явилось первым опытным доказательством того,
что искусственный термоядерный взрыв огромной мощности в принципе
осуществим. Стало ясно, что американцы сейчас же начнут исследования
путей уменьшения размеров и веса термоядерного агрегата и что СССР
начал отставать в создании водородной бомбы.
В то же время, по-видимому, разведданных по устройству «Майка»
в Москву почти не поступало. На следующий же день после взрыва «Май-
ка», 2 декабря 1952 г., Л. П. Берия направляет И. В. Курчатову записку о не-
обходимости форсирования работ по советскому проекту РДС-6 с «Слой-
ка» [Гончаров, 1997. Т. 1. С. 246]:
«Решение задачи создания РДС-6 с имеет первостепенное значение. Судя
по некоторым дошедшим до нас данным, в США проводились опыты, связан-
ные с этим типом изделий. При выезде с А. П.Завенягиным в КБ-11 передайте
Ю. Б. Харитону, К. И. Щёлкину, Н. Л. Духову, И. Е. Тамму, А. Д. Сахарову, Я. Б. Зель-
довичу, Е. И. Забабахину и Н. Н. Боголюбову, что нам надо приложить все усилия
к тому, чтоб обеспечить успешное завершение научно-исследовательских и опыт-
но-конструкторских работ, связанных с РДС-6 с. Передайте это также Л. Д. Ландау
и А. Н. Тихонову».
262
2. «Слойка» — первая в мире
водородная авиабомба
После неудачи с «трубой» (РДС-6 т) в СССР работа переключилась
на принципиально другой механизм возбуждения термоядерного взрыва.
Идею водородной бомбы, состоящей из концентрических слоев («слой-
ки») взрывчатых веществ различных типов, у нас предложил А. Д. Сахаров
(Гончаров, 1997. Т.1.С.247].
К теоретической теме по ядерному горению дейтерия Сахаров при-
ступил в июне 1948 г., работая еще в ФИАНе, в группе И. Е. Тамма.
Первоначально группе была поставлена задача проверки и уточнения рас-
четов А. С. Компанейца (1914-1974) и С. П. Дьякова (1916-1954?) из ИХФ,
которые работали под непосредственным руководством Я. Б. Зельдови-
ча. 20 января 1949 г. Сахаров представил свой первый отчет, в котором
предложил схему бомбы со сферическими слоями дейтерия и урана-238,
поджигаемую зарядом плутония, находящимся в центре сферы [Там же].
Этому типу бомбы присвоили индекс РДС-6 с («слойка»).
Для осуществления термоядерной реакции синтеза в бомбе необхо-
дима температура порядка 500 млн градусов (5 кэВ) и как можно бблыпая
плотность реагирующих веществ. Такую температуру может обеспечить
только взрыв атомной бомбы. Американцы поначалу пошли по самому
очевидному пути; они разместили внутри атомной бомбы жидкие дейтерий
и тритий, находящиеся в криостатах. Для решения этой задачи пришлось
пойти на чрезмерное увеличение габаритов и веса первого американского
термоядерного агрегата «Майка». Получился нетранспортабельный воз-
душным путем монстр, который никак нельзя было считать авиабомбой.
Тем не менее, как уже говорилось, первый в мире термоядерный взрыв
«Майка» был большим успехом американцев.
Но наши физики пошли по принципиально другому пути. Еще в сво-
ем первом отчете от января 1949 г. Андрей Дмитриевич Сахаров выдвинул
оригинальное предложение — разместить термоядерную взрывчатку в на-
шей первой водородной бомбе концентрическим слоем поверх атомной
бомбы, которая играла роль запала. Таким путем удалось значительно
увеличить объем термоядерного ВВ — ведь теперь не надо было его втис-
кивать внутрь атомной бомбы.
Еще важнее было предложение вводить термоядерное горючее в РДС-6 с
не в виде низкотемпературных жидкостей, а в виде твердого вещества —
смеси дейтерида лития и тритида лития, которые являются изотопными
аналогами хорошо известного химикам твердого вещества — солеподоб-
ного гидрида лития. Это предложение было сформулировано другим мо-
лодым фиановцем-теоретиком В. Л. Гинзбургом в отчете от 3 марта 1949 г.
«Использование 6LiD в слойке». Новинкой было то, что Гинзбург пред-
ложил использовать не просто дейтерид обычного природного лития как
источник дейтерия в твердом виде (такая идея высказывалась и до него),
а именно гидрид изотопа литий-6. Он обратил внимание на термоядерную
реакцию:
6Li + n = Не + Т + 4, 8 МэВ,
в которой появляются свободные нейтроны. Они захватываются литием-6
с образованием трития (Т), столь нужного для поддержания реакции син-
теза с дейтерием.
Любопытный комментарий по этому вопросу дает профессор Н. А. Куд-
ряшов из МИФИ. Вот две цитаты из его книги, обе со слов академика
В. Л. Гинзбурга.
263
(1) «А Сахаров, про которого почему-то все думают, что он отец водородной бом-
бы, попал в команду Тамма совершенно случайно. Он с маленьким ребенком
<Таней> и женой <Клавдией> снимал какую-то комнату в коммуналке.
И наш директор <Скобельцын> тогда попросил Тамма включить Сахарова
в проект: „Может, удастся ему комнату под это дело получить?"»
(2) «На вопрос журналиста: — А, говорят, бомбу водородную Сахаров приду-
мал, — Виталий Лазаревич ответил: „Нет. Ведь в чем там трудность была.
Нужно, чтобы атомы дейтерия и трития соединились, и пошла реакция. Как
их сблизить? Сахаров предложил свой способ сжатия — с помощью слоев
твердого вещества и дейтерия. А я предложил использовать литий-6. Дело
в том, что для реакции нужен тритий — радиоактивный элемент, добывать
который страшно тяжело. Вот я и предложил использовать такую реакцию,
в результате которой тритий получается сам по себе — уже в бомбе. И эта
идея пошла"» [Кудряшов, 2012. С. 114,115].
«Слойка» — первая в мире водородная авиабомба
(лава 19. Первая водородная бомба («слойка»)
264
В природном литии соотношение изотопов составляет 7 Li :6Li=
= 92,6:7,5. Выделить литий-6 заведомо легче, чем выделить уран-235
из смеси с ураном-238, потому что у легких элементов относительные
массы изотопов различаются намного сильнее, чем у тяжелых элементов.
По его собственным словам, В. Л. Гинзбург сначала рассуждал примерно
так: можно заменить нетехнологичные жидкие изотопы водорода на техно-
логичные твердые вещества и получить к тому же дополнительное энерго-
выделение в количестве 4,8 Мэв на один акт синтеза. И только некоторое
время спустя он понял, что самое главное состоит в том, что можно силь-
но сократить начальную массу трития, закладываемого в термоядерный
заряд, изотопа крайне дорогого и неустойчивого (его период полураспада
около 12,5 лет). Таким образом, взрыв будет сам себя «подпитывать» доба-
вочным тритием, создавая его за те доли микросекунды, пока разгорается
термоядерная реакция и устройство еще не успело разлететься.
В рукописном отчете Я. Б. Зельдовича от 10 февраля 1950 г. уточняет-
ся: «В слое дейтерия, нагретом до 5-10 миллионов градусов, происходят
ядерные реакции и одновременно повышается давление. Начинается рас-
ширение вещества, и реакция в данном слое заканчивается за время от 1
до 3 • 10"8 секунды» [АП. 2008. Т. III. Кн. 1. С. 254]. Как уже говорилось
в главе 4, характеристическое время атомного взрыва составляет порядка
половины микросекунды, оно определяется числом звеньев (около 50-80)
ядерной цепной реакции, при которой лавинно нарастающее энерговы-
деление разорвет бомбу. То есть время теромоядерного синтеза на два по-
рядка меньше, чем время жизни атомной бомбы. Процесс механического
разрушения оболочки и всего устройства бомбы определяется скоростью
деформации ее материала, т. е., грубо говоря, скоростью звука в нем. Ско-
рости же фотонных процессов (скорость света) и скорости полета ядерных
частиц (осколков ядерного взрыва) на много порядков больше, чем ско-
рость звука, и потому атомный взрыв успевает разогреть излучательным
и газодинамическим путями водородную бомбу, пока она еще не успела
взорваться.
Чтобы продлить время до разлета бомбы и обеспечить большее сжа-
тие, А. Д. Сахаров предложил поместить кожух из урана-238 вокруг термо-
ядерного заряда. Вспомним, что еще в 1946 г. идею аналогичного кожуха
предложил Клаус Фукс, что вошло в пакет его сообщений советской раз-
ведке. Однако вопрос о приоритете в сверхсекретных делах стоит; совсем
иначе, нежели в открытых научных работах. Широкая общественность
о них не знает. О результатах она будет судить лет через 50. Так или иначе,
но А. Д. Сахаров определенно ничего не знал о более раннем предложе-
нии Фукса насчет кожуха бомбы. Возможно, потому, что эта идея Фукса
не получила воплощения, так как там работали тогда над «Супером».
В проекте «Будильник» Теллер также предусматривал концентрические
слои, но большого выигрыша в мощности американцы от этого не ожи-
дали, и потому так и не приступили к созданию бомбы по этой схеме.
Одним словом, идея Сахарова об урановой оболочке для «слойки», несо-
мненно, была его оригинальной идеей, пришедшей в тот момент, когда
у нас были востребованы срочные и технологичные решения по созданию
водородной бомбы.
Далее. Уран-238 в «слойке» выполнял роль не только массивной обо-
лочки, препятствующей разлету частиц и преждевременному выходу из-
лучения за пределы заряда; он служил еще и делящимся материалом, про-
дуцирующим второй атомный взрыв. Как известно, вызвать деление ядер
урана-238 можно только сверхбыстрыми нейтронами с энергией 14 МэВ.
В обычной атомной бомбе он бесполезен, так как там не появляются
нейтроны подобной энергии — делясь, уран-235 дает нейтроны с энер-
гией лишь до порядка 1 МэВ. При термоядерном же синтезе появляются
сверхбыстрые нейтроны, причем плотность их потока сопоставима с плот-
ностью твердого тела. В отличие от первого атомного взрыва урана-235
и/или плутония-239 в атомном запале, нейтроны, делящие ядра урана-238,
производятся не цепной ядерной реакцией деления, а приходят в этот
кожух из «термояда». Энергия, освобождаемая при делении урана-238, до-
бавляется к общему энерговыделению водородной бомбы. Причем, как
показали расчеты, на этот второй атомный взрыв в «слойке» приходится
наибольшая доля энерговыделения.
Одновременно с этим внешний экранирующий слой из урана-238
создает атомное обжатие за счет газодинамического эффекта (иногда го-
ворят о «ядерной имплозии») водородного заряда. Тем самым обеспечи-
вается более полное протекание реакции синтеза легких ядер. Если слои-
стую структуру из веществ с различной плотностью перевести в состояние
плазмы, то начальное давление в слоях будет пропорционально числу ча-
стиц (ядер и электронов) в них. Частиц же в урановом слое в 12-14 раз
больше, чем в легком слое, состоящем из дейтерия, трития и лития. По-
этому слой из легкого вещества сильно обжимается слоем из тяжелого
вещества. Внешнее давление сжимает внутренний слой дейтерида лития,
и, вследствие сближения соединяющихся легких ядер, резко повышается
полнота реакции синтеза, а с ней и КПД всей бомбы. Этот эффект на-
ши ядерщики назвали «сахаризацией» по имени автора идеи, не только
выдвинутой, но и впервые реализованной в Атомном проекте СССР. «Са-
харизация» является газодинамическим эффектом, заставляющим разо-
греваться и сжиматься слой легкой ДТ-взрывчатки за счет энергии сфери-
чески-симметричной ударной волны, сфокусированной к центру заряда.
Так что принципиальное различие «Майка» и «слойки» состояло в том, что
в «Майке» сжатие осуществлялось излучательным путем, а в «слойке» —
газодинамически, продуктами взрыва. Как станет вскоре ясно теоретикам,
это в принципе ограничивает мощность водородной бомбы типа «слойки»
до не более чем 1 Мт.т.э. [Курчат, ин-т, 1998. Вып. 14. С. 108].
В 1949 г. еще не было известно сечение основной реакции синтеза
Д+Т в бомбе, и В. Л. Гинзбург, как и А. Д. Сахаров, произвольно пред-
положил его примерно равным сечению Д+Д. Когда позже выяснилось,
что сечение Д+Т примерно в 100 раз больше, то это стало неожиданным
подарком общему делу, и идея Гинзбурга стала для нашей слойки еще
ценнее.
265
«Слойка» — первая в мире водородная авиабомба
Глава 19. Первая водородная бомба («слойка»)
266
Ради исторической справедливости необходимо упомянуть, что в США
Э. Теллер выдвинул идею о применении изотопа 6Li еще в сентябре 1947 г.,
т. е. за полтора года до В. Л. Гинзбурга. Теллер тогда предлагал поместить
в атомный заряд немного дейтерида лития-6 для усиления общей мощно-
сти взрыва за счет реакции синтеза. Эта модель явилась промежуточным
теоретическим звеном на пути создания американцами их Н-бомбы. Од-
нако, как сообщает профессор Г. А. Гончаров,
«американцы в это время делали ставку на „Супер" и „Будильнику" <назва-
ние этой модели Теллера> не придавали первостепенного значения из-за его
априорно ограниченной мощности. Поэтому тогда в США не стали строить за-
вод по производству 6 Li. Там сделали это только после советского испытания
12 августа 1953 г., после того как проанализировали продукты этого взрыва
в атмосфере и нашли в них следы лития-6» [Гончаров, 1997. Т. 1. С. 234].
И. В. Курчатов, Ю. Б. Харитон и Я. Б. Зельдович сразу оценили выда-
ющиеся перспективы изотопа 6 Li и приняли идею В. Л. Гинзбурга, кото-
рую он выдвинул, ничего не зная об аналогичной идее Э. Теллера. (Эти
сведения, по-видимому, не содержались в разведдонесениях и, во всяком
случае, не дошли до Гинзбурга.)
Л. П. Берия быстро принял решение о создании завода по произ-
водству 6Li на Комбинате № 817 (на Южном Урале). И. В. Сталин как
Председатель Совета Министров СССР утвердил это решение. Изотоп-
ное разделение лития было поручено коллективу под научным руковод-
ством физика Б. П. Константинова (будущего академика и вице-президен-
та АН СССР). Любопытная деталь: позже Б. П. Константинов рассказывал
Я. Б. Зельдовичу, мужу своей сестры, что он понятия не имел, для чего ну-
жен получаемый им 6 Li. Вот какова была секретность, действовавшая даже
на высших этажах научно-технических руководителей! Так же и В. Л. Гин-
збург в своей книге описал, как он самостоятельно пришел к идее о 6LiD,
поместил соответствующие расчеты и обоснования в свой отчет и передал
его И. Е. Тамму. А далее он понятия не имел, что именно из его разработок
было применено в водородной бомбе, и лишь догадывался, что нечто су-
щественное было использовано, поскольку после испытания «слойки» он
был награжден орденом Ленина и Сталинской премией. [Гинзбург, 2003.
С. 373-376].
Заканчивая тему «слойки», еще раз перечислим последовательность
срабатывания взрывчатых веществ в ней: (1) взрыв химической взрыв-
чатки, который обжимает внутренний заряд атомной бомбы, служащей
запалом, при этом в нем создается надкритическая масса и запускает-
ся цепная реакция деления урана-235 и/или плутония-239; (2) атомный
взрыв урана-235 и/или плутония-239, создающий огромную температуру,
достаточную для поджига термоядерной реакции синтеза внешнего слоя
из дейтерида лития в смеси с небольшим количеством трития, введенного
для затравки; (3) термоядерный взрыв за счет синтеза Д+Т, дающий плот-
нейший поток сверхбыстрых нейтронов; (4) инициация этими нейтронами
второго атомного взрыва во внешнем слое урана-238 за счет деления ядер
(без цепной реакции); (5) интенсификация реакции синтеза легких эле-
ментов в пока еще не разлетевшейся термоядерной взрывчатке благодаря
атомному обжатию, создаваемому потоком частиц и излучения от атом-
ного взрыва внешней оболочки из урана-238.
15 июня 1953 г. И. Е. Тамм, А. Д. Сахаров и Я. Б. Зельдович сдали за-
ключительный отчет по изделию РДС-6 с. Ожидаемая мощность взрыва
была от 100 до 300 кт. В действительности же испытательный взрыв 12 ав-
густа 1953 г. дал 400 кт общей мощности. При этом успело прореагировать
несколько процентов термоядерного ВВ. Распределение энергетических
вкладов во взрыве оказалось таким: 0,1 — атомный взрыв внутреннего за-
ряда; 0,2 — взрыв промежуточной термоядерной взрывчатки; 0,7 — атом-
ный взрыв внешнего заряда с ураном-238. Таким образом, взрыв «слойки»
был обусловлен термоядерным взрывом на 20 %+70 %=90 %. Это не был
просто взрыв атомной бомбы, усиленный за счет синтеза небольшой доли
легких ядер термоядерного заряда. Создатели первой водородной бомбы
праздновали свой большой успех.
А. Д. Сахаров
Андрей Дмитриевич Сахаров (1921-1989),
физик-теоретик, академик, трижды
Герой Социалистического Труда (1954,
1956, 1962), лауреат Нобелевской
премии мира (1974)Начальное
образование получил дома, воспитываясь
в семье известного педагога, автора
широко известного задачника по физике
Д. И. Сахарова. В школу пошел учиться
с седьмого класса. В 1938 г. поступил
на физический факультет МГУ. После
начала войны, летом 1941 г. пытался
поступить в военную академию, но не был
принят по состоянию здоровья. В 1941 г.
267
эвакуирован в Ашхабад. В 1942 г. окончил университет с отличием.
В 1942 г. был распределен в распоряжение Наркома вооружений,
откуда был направлен на патронный завод в Ульяновск. В том же году
сделал изобретение по контролю бронебойных сердечников и внес
ряд других предложений. В конце 1944 г. поступил в аспирантуру
ФИАНа (научный руководитель — И. Е. Тамм) . В 1947 г. защитил
кандидатскую диссертацию. В 1948 г. был зачислен в специальную
группу и до 1968 г. занимался разработкой термоядерного оружия.
Сыграл решающую роль в проектировании и разработке первой
советской водородной бомбы, названной «слойка». В дальнейшем
совместно с Я. В. Зельдовичем и Ю. А. Трутневым возглавлял
2) А. Д. Сахарову посвящено множество книг и статей, прежде всего касающихся второй
половины его жизни, связанной с правозащитной деятельностью. В почти тысячестраничном
сборнике [Он между нами жил... 1996] приведен обширный библиографический список
трудов Сахарова о себе и его соратников о нем. Поэтому было решено дать здесь лишь
короткую справку, содержащую наиболее заметные вехи в работе А. Д. Сахарова по Атомному
проекту СССР и не касаться других сторон его жизни и деятельности.
«Слойка» — первая в мире водородная авиабомба
Глава 19.
268
теоретическую разработку гораздо более мощной водородной бомбы
РДС-37 — двухкамерной, инициируемой радиационной имплозией.
Вместе с И. Е. Таммом в 1950-1951 гг. проводил пионерские
работы по управляемой термоядерной реакции. В Московском
энергетическом институте читал курсы ядерной физики, теории
относительности и электричества. Доктор физико-математических
наук (1953). В этом же году в возрасте 32 лет избран академиком,
минуя ступень члена-корреспондента АН СССР. Он стал вторым
по молодости на момент избрания академиком (после математика
С. Л. Соболева) за всю историю Российской академии наук.
Представление Сахарова в академики подписали академик
И. В. Курчатов и члены-корреспонденты АН СССР Ю. В. Харитон
и Я. Б. Зельдович. Работая на объекте (в КВ-11) выступил с важными
военно-стратегическими инициативами. Исходя из отсутствия
к началу 1950-х гг. у СССР адекватных средств доставки ядерного
оружия на территорию США, предложил идею создания торпеды
с мощной водородной боеголовкой, которую можно было бы взорвать
у побережья США, например, в районе Нью-Йорка. Бывший член
Политбюро ЦК КПСС профессор В. Фалин писал: «А Д. Сахаров вообще
предлагал не обслуживать вашингтонскую стратегию разорения
Советского Союза гонкой вооружений. Он выступал за размещение
вдоль Атлантического и Тихоокеанского побережий США ядерных
зарядов по 100 мегатонн каждый. И при агрессии против нас либо
наших друзей нажать кнопки». Это было до ссоры с Н. С. Хрущевым
в 1961 г. из-за разногласий по поводу испытания термоядерной
бомбы мощностью в 100 мегатонн над Новой Землей. Вычислив
повышение вдвое уровня радиоактивного загрязнения планеты
из-за уже проведенных испытаний атомных и водородных бомб,
начиная с 1945 г., А.Д. Сахаров и О. И. Лейпунский оценили число
потенциальных будущих жертв заболеваний раком и лейкозами
в сотни тысяч людей. Во многом благодаря их усилиям, в 1963 г.
правительства США, СССР и Великобритании заключили соглашение
о прекращении ядерных испытаний на земной поверхности,
в воздухе и в воде^ В 1968 г., уже не работая на объекте, Сахаров
выступил с манифестом в виде брошюры «Размышления о прогрессе,
мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», которую
направил советским властям. Брошюра была опубликована
за границей и широко распространилась «Самиздатом» в СССР.
С этого времени Сахаров стал все более решительно выступать
как правозащитник. В январе 1980 г. Сахаров был лишен званий
Героя Социалистического Труда (трижды) и выслан из Москвы
в г. Горький. Там провел три длительных голодовки по разным
поводам, сильно подточивших его здоровье. В конце 1986 г. новый
Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев разрешил Сахарову
вернуться в Москву. Он стал активно выступать за демократические
преобразования в СССР, стал делегатом Съезда народных депутатов
СССР. 14 декабря 1989 г. скоропостижно скончался от инфаркта
миокарда • Похоронен на Востряковском кладбище в Москве • В честь
А. Д. Сахарова названа одна из площадей в Москве.
В. Л. Гинзбург
Виталии Лазаревич Гинзбург (1916-2009),
физик-теоретик, академик АН СССР и РАН,
член Лондонского королевского общества,
лауреат Нобелевской премии (за теорию
сверхпроводимости — 2003), Ленинской пре-
мии (за то же, но раньше — 1966), Сталинской
премии 1-й степени (за предложение дейте-
рида лития как ВВ водородной бомбы — 1953) ,
премий Л. И. Мандельштама (1947) и М. В. Ло-
моносова (1962) . Награжден Большой золотой
медалью им. М. В. Ломоносова и Золотой
медалью им. С. И. Вавилова; орденом
Ленина (1954) , орденами «За заслуги перед
Отечеством» I (2006) и III степеней (1996).
Родился в Москве. Окончил физфак МГУ (1938) . Научный сотрудник
теоретического отдела ФИАН (1940) и его заведующий (с 1971 г.) .
Руководитель общемосковского «гинзбурговского семинара»
для физиков-теоретиков (1952-2001, всего 1700 заседаний).
Создал квантовую теорию эффекта Вавилова—Черенкова (1940) .
Теоретически открыл переходное излучение (1946, совместно
с И. М. Франком) . Предложил термодинамическую теорию сегнето-
электричества (1945) . Построил полуфеноменологическую теорию
сверхтекучести (1958, совместно с Л. П. Питаевским). Автор
пионерских теоретических исследований в астрофизике (физика
Солнца, квазаров, пульсаров, нейтронных звезд, гравитационный
коллапс) и физике космических лучей. Один из основоположников
радиоастрономии (примерно с 1946 г.) . отечественных физиков
по индексу цитируемости. Автор многих научных монографий,
а также двух научно-популярных и биографическо-публицисти-
ческих книг: «О физике и астрофизике» (1995) и «О науке,
о себе и о других» (2003) . Непосредственно под руководством
Гинзбурга диссертации защитило несколько десятков человек.
Среди них академики АН СССР и РАН: Л. В. Келдыш, Е. С. Фрадкин,
В. В. Железняков, члены-корреспонденты РАН А. В. Гуревич,
В. П. Силин и др. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.
Приведем художественно-литературную миниатюру-экспромт с уча-
стием А. Д. Сахарова и В. Л. Гинзбурга, в которой проявились черты лич-
ности обоих академиков, участников эпизода.
«На семинаре, посвященном юбилею В. Л. Гинзбурга, Д. А. Киржниц делает
шуточный доклад, в котором обращает внимание аудитории на то, что на статьи
и книги плодовитого В. Л. ушло 10 килотонн бумаги, для чего были уничтожены
тысячи гектаров леса. Думающий о чем-то своем А. Д. Сахаров роняет репли-
ку: „От 10 килотонн не может погибнуть столько леса"» (цит. по Г. А. Аскарьяну
из сборника: [А. Д. Сахаров, 1991. С. 211]).
* * *
При создании атомной бомбы у советских властей и у почти всех
ученых-атомщиков действовали одни и те же императивы: 1) до победы
в Великой Отечественной войне — создать атомную бомбу раньше, чем
269
«Слойка* — первая в мире водородная авиабомба
C\j
Глава 19. Первая водородная бомба («слойка»)
это сделают в Германии; 2) после войны — как можно быстрее прервать
опаснейшую ядерную монополию США и начавшийся с их стороны ядер-
ный шантаж со значимой вероятностью нанесения превентивного атомно-
го удара по нашей стране. Угроза американских атомных бомбардировок
СССР буквально висела в воздухе в конце 1940-х - начале 1950-х гг. Эти
ощущения хорошо помнят люди, жившие в те годы.
Академик С. С. Герштейн, работавший в «водородной части» Атомно-
го проекта, говорит:
«Нельзя судить о прошлом, исходя из настроений и ситуации 1990-х гг.
Во-первых, вся эта деятельность началась во время войны, в годы смертель-
ной опасности. Во-вторых, в послевоенное десятилетие многие люди, занятые
в „проблеме" (не только Я. Б. Зельдович, но и И. Е.Тамм, А. Д. Сахаров), искренне
полагали, что ядерное равновесие может быть единственным средством сохра-
нить мир. Этой цели они и служили во всю меру своего таланта и сил, отдавая ей
лучшие, наиболее продуктивные годы жизни» [Знакомый... 1993. С. 181].
270
Глава
20
Современная двухкамерная
водородная бомба.
Ю. А. Трутнев
1. Появление идеи в США
и ее реализация в 1954 г.
Известно, что самый мощный в мире ядерный взрыв однокамерно-
го боеприпаса был произведен Великобританией в 1957 г. Его мощность
составила 720 кт. И это был по-видимому, почти предел. Тем временем
в США идея К. Фукса о двухкамерной бомбе, на которую им совмест-
но с Дж. фон Нейманом был получен секретный патент, реализовалась
в устройстве «Джордж». Эта модель представляла собой систему: тороид
с делящимся материалом (первая камера), в центре которого размещал-
ся криостат с жидкими дейтерием и тритием (вторая камера). Атомный
взрыв обжимал водородную взрывчатку путем радиационной имплозии.
9 мая 1951 г. «Джордж» был взорван. Это был самый мощный из всех про-
веденных к тому времени атомных взрывов, он обеспечил зажигание тер-
моядерного горючего, находившегося в присоединенной второй камере.
И это был самый первый на Земле, хотя и очень маленький искусствен-
ный термоядерный взрыв. Энерговыделение от него составило ничтожную
часть от всего взрыва деления. Тем не менее испытание «Джорджа» яви-
лось важнейшим этапом в американской термоядерной программе.
«Именно в процессе подготовки испытания „Джордж" в США был открыт
базовый принцип конструирования ядерного оружия, важнейшей частью которо-
го является удержание и использование энергии излучения первичной атомной
бомбы для сжатия и инициирования вторичного физически отделенного узла
с термоядерным горючим» [Гончаров. 1997. Т. 1. С. 235].
Оставив окончательно тупиковую модель классического «Супера»,
Станислав Улам и Эдвард Теллер вскоре пришли по существу к идее, по-
добной идее Фукса, хотя и другим путем. «С. Улам в январе 1951 г. открыл
новый подход к решению проблемы создания водородной бомбы. Он предложил
использовать поток нейтронов, образующихся при взрыве первичной атомной
бомбы, для сжатия с помощью специальных гидродинамических линз вторичного,
физически отделенного термоядерного узла. Он показал, что в такой конструкции
возможно сильное сжатие термоядерного горючего, приводящее к термоядер-
ному воспламенению и взрыву. <...> Э.Теллер вначале нерешительно, а затем
с энтузиазмом воспринял предложение С. Улама, но вскоре предложил парал-
лельный вариант, по словам С. Улама, „вероятно, более удобный и общий". Э. Тел-
лер предложил использовать для формирования ударной волны, обжимающей
вторичный термоядерный узел в схеме Улама, не поток нейтронов, а излучение
Глава 20. Двухкамерная водородная бомба. Ю. А. Трутнев
272
(поток фотонов), выходящее из первичной атомной бомбы. Предложенная Телле-
ром физическая схема термоядерной бомбы во многом аналогична физической
схеме инициирующего отсека устройства „Джордж", но отличается от нее отсут-
ствием прогрева термоядерного горючего излучением первичной атомной бомбы
(„холодное" сжатие позволяет достичь больших плотностей термоядерного горю-
чего)» [Гончаров. 1997. Т. 1. С. 236].
2. Идеи советских ядерщиков
о двухступенчатой водородной бомбе
Идея о двухступенчатой схеме с радиационной имплозией утверди-
лась у советских физиков практически сразу после того, как были про-
анализированы результаты испытания американской водородной бомбы
1 марта 1954 г. За основу была принята схема Зельдовича—Сахарова,
но уже не с газодинамическим, а с радиационным механизмом передачи
давления от первой ступени ко второй. При этом наши физики-теоретики
и математики преодолели очень большие расчетные трудности на пути
к такой схеме, которая обеспечила бы сферически-симметричное сжатие
второй ступени излучением, исходящим из первой ступени. Выяснилось,
что такое сжатие практически осуществимо, когда вычисления показа-
ли, что время симметризации энергии излучения вокруг второй ступени
на несколько порядков меньше времени сжатия этой ступени. Была со-
здана такая конструкция, в которой излучение, исходящее из ядерного
модуля, изначально несимметричное по отношению ко второму модулю,
быстро сделавшись симметричным, всесторонне его обжимало.
В своих воспоминаниях А. Д. Сахаров называет идею радиационной
имплозии «третьей идеей». И ныне в литературе о А. Д. Сахарове обычно
приписывают эту идею именно ему. Вместе с тем вот что говорит на эту
тему непосредственный участник тех работ академик Л. П. Феоктистов
в статье в сборнике «Наука и общество» [1997. Т. 1. С. 230].
«Внезапно появились, как свет в темном царстве, новые идеи, и стало ясно,
что настал „момент истины". Молва приписывала эти основополагающие мысли
в духе Теллера то Я. Б. Зельдовичу, то А. Д. Сахарову, то обоим, то еще кому-то,
но всегда в какой-то неопределенной форме: вроде бы, кажется, и т. п. К тому
времени я хорошо был знаком с Я. Б. Зельдовичем. Но ни разу не слышал от него
прямого подтверждения на сей счет (как, впрочем, и от А. Д. Сахарова). То, что
мы сотворили тогда, по своей сути вошло во все последующие устройства. <...>
Оценивая тот период и влияние „американского фактора" на наше развитие, мо-
гу вполне определенно сказать, что у нас не было чертежей или точных данных,
поступивших извне. И мы были не такими, как во времена Фукса и первой атом-
ной бомбы, а значительно более понимающими, подготовленными к восприятию
намеков и полунамеков. Меня не покидает ощущение, что в ту пору мы не были
вполне самостоятельными».
Когда советские теоретики выяснили, что модель «слойки» принци-
пиально ограничена по мощности до 800 кт, но менее 1000 кт т. э., то
в КБ-И прекратили работы по усовершенствованию этой модели и пе-
решли к разработке двухступенчатой водородной бомбы. Интересно, что
военные, взявшие на вооружение армии «слойку», были вполне удовлетво-
рены ее характеристиками и ожидали лишь ее модификаций с повышен-
ной мощностью. Они скептически отнеслись к принципиально новому
направлению исследований, которое предполагало в дальнейшем отка-
заться от «слойки», и требовали от ученых и конструкторов просто увели-
чить мощность слойки до мегатонного уровня. Но расчеты показали, что
такая «слойка» была бы неприемлема из-за чересчур больших габаритов
и массы, а также затрат трития и требования значительно большего сжатия
термоядерной взрывчатки. Сомнительно было бы в такой «суперслойке»
получить термоядерный взрыв. Между тем в США уже были проведены
испытания водородного оружия мегатонного класса. В частности, на атол-
лах Бикини и Эниветок были испытаны водородные бомбы, каждая весом
около 19 т и мощностью более 10 Мт. С июля 1954 по октябрь 1955 г.
серийное производство таких бомб составило 305 единиц. Было также
произведено 385 тяжелых бомбардировщиков В-36 с дальностью полета
16 тыс. км [Жизнь для России, 2007. С. 20]. Это означало, что Советский
Союз заметно отстал от США. Требовалось как можно скорее восстано-
вить ядерный паритет, а тем самым уменьшить риск превентивного удара
по нашей стране. Для этого в свою очередь требовался принципиально
новый подход к конструированию термоядерного оружия.
На этом новом этапе Атомного проекта СССР рядом с ведущими
ядерщиками того поколения, которое создало первые советские атомную
и водородную бомбы, встало молодое поколение. В течение ближайших
10 лет им предстояло взять на себя основной груз ответственности за ядер-
ный щит страны и стать генераторами новых идей как по усилению мощ-
ности и надежности ядерного оружия, так и версификации возможностей
применения ядерных зарядов не только в военных, но и в мирных целях.
По общему признанию в плеяде молодых физиков-теоретиков выделя-
лись Ю. А. Трутнев и Ю. Н. Бабаев, которым суждено было вскоре стать
разработчиками-создателями новых принципов конструирования термо-
ядерного оружия, поставленного на вооружение армии и обеспечивающего
безопасность нашей страны до настоящего времени. Академик Ю. Б. Ха-
ритон, главный конструктор и научный руководитель КБ-11, написал так:
«В заочном соревновании по совершенствованию водородного оружия США
вышли вперед в 1954 г. Однако уже в 1955 г. наши физики, осуществив насто-
ящий технологический прорыв, нейтрализовали успех американцев. Определя-
ющий вклад в создание новой конструкции заряда здесь внесли А. Д. Сахаров,
Я. Б. Зельдович и Ю. А. Трутнев» [Харитон, Смирнов, 1994. С. 48].
Если коснуться темы известности и признания великих заслуг со-
ветских ядерщиков в спасении страны вследствие создания паритетного
потенциала ядерного сдерживания, то следует констатировать, что, к сожа-
лению, даже в культурных сферах российского общества хорошо известны
лишь имена Курчатова и Сахарова. В их честь названы площади (напри-
мер, в Москве), их имена присвоены институтам, о них всегда вспомина-
18 Заказ 988
273
!. Идеи советских ядерщиков о двухступенчатой водородной бомбе
Глава 20. Двухкамерная водородная бомба. Ю. А. Трутнев
ют в первую очередь, когда речь заходит о ядерном оружии. На порядок
меньше известны имена Ю. Б. Харитона и Я. Б4 Зельдовича, еще меньше —
имя К. И. Щёлкина. Никто вне узкого круга ядерщиков ничего не слышал
о Ю. А. Трутневе и его гигантском вкладе в создание и развитие термоядер-
ного оружия, стоящего сегодня на вооружении российской армии и флота.
Несмотря на то, что эти имена уже давно рассекречены и, в общем, без
некоторых сугубо технологических деталей, известно, что именно сделали
эти люди. К стыду нашего общества!
Автор этой книги хотел бы внести свой пусть небольшой, но все же
вклад в расширение поля известности одного из гигантов той науки и тех-
ники, которые обеспечили, по всей вероятности, само наше существование
во второй половине XX в. и до сих пор...
274
3. Ю. А. Трутнев — преемник
Я. Б. Зельдовича и А. Д. Сахарова
Юрий Алексеевич Трутнев — это замечательный человек и ученый.
Его имя можно поставить в ряд талантливых сподвижников по
созданию ядерного щита нашей Родины, таких как Ю. Б. Харитон,
Я. Б. Зельдович, А. Д. Сахаров. Природа одарила его нежной душой
и ярким умом. <... > Его интеллект отмечен яркой звездой Героя... *
Академик В. Н. Михайлов,
научный руководитель РФЯЦ-ВНИИЭФ
Процитируем президента Курчатовского института академика Е. П. Вели-
хова, выступившего при вручении Ю. А. Трутневу, первому из отечествен-
ных ученых, Золотой медали имени И. В. Курчатова:
«Он из числа создателей такого могучего оружия, которое не может быть
пущено в ход, если только человечество хочет избежать самоуничтожения. Мне
довелось много разговаривать с Гансом Бете и Виктором Вайскопфом, которые,
как и Нильс Бор, понимали: создание симметричного ядерного потенциала дву-
мя противостоящими мировыми системами было важнейшим стабилизирующим
фактором для дела мира» [Жизнь для России, 2007. С. 11].
Юрий Алексеевич Трутнев, физик-теоретик, ядерщик, академик АН
СССР (1991), Герой Социалистического Труда (1962), лауреат
Ленинской премии (1959) . Родился 2 ноября 1927 в Москве, в семье
студентов Тимирязевской с/х академии. В 1934 г. пошел учиться
в школу №307 Ленинграда, затем - в Ленинградский университет
на химический факультет. Окончив там два курса, перешел на фи-
зический факультет, на кафедру «строение вещества», которой
[Жизнь для России, 2007. С. 87]
Ю. А. Трутнев
руководил крупный физик-ядерщик
В. С. Джелепов. Кафедра тогда готовила
специалистов для работ по ядерной
физике. По распределению Ю. А. попал
в КБ-11 и начал там работать с 22 февраля
1951 г. на должности старшего лаборанта
в теоретическом отделе, которым руководил
профессор Давид Альбертович Франк-
Каменецкий. Отдел входил в теоретическое
отделение, которым руководил будущий
академик Я. Б. Зельдович. Непосредственное
руководство Трутневым осуществлял
крупнейший математик и физик Николай
Александрович Дмитриев (также будущий
академик). В 1954 г., после смерти
Сталина и Берия, из работ по Атомному проекту вышли, посчитав
свой долг выполненным, такие гиганты теоретической физики,
как Ландау, Тамм и Боголюбов. Разработка водородной бомбы
принципиально нового типа, двухкамерной, проходила уже без их
участия. Проектируемая бомба состояла из двух модулей (камер),
расположенных по соседству. Модулями были: первичный — бомба
деления в роли запала, и вторичный — бомба термоядерного
синтеза. Необходимо было разработать способ как можно большего
сжатия последней. В 1954 г. в КБ-11 было предложено несколько
способов, как этого достичь. Был выбран предложенный Трутневым
способ концентрирования мягкого рентгеновского излучения,
на который приходится максимум энерговыделения при взрыве
первичного модуля. Примененный способ существенно повысил
эффективность излучательной имплозии. На этой основе был
разработан термоядерный заряд РДС-37 мощностью около 3 Мт.
В 1961 г. А. Д. Сахаров писал: «В 1954 г. Трутнев явился одним
из соавторов в важнейшем изобретении, определившем весь
ход работ на объекте». В 1955 г. Ю. А. Трутнев иЮ.Н. Бабаев
начали разработку новой схемы радиационной имплозии, которая
максимально осуществляла концентрацию энергии первичного
модуля для сжатия термоядерного модуля («проект 49»).
По сравнению с РДС-37 удалось: 1) существенно уменьшить
габариты бомбы за счет нового смелого решения задачи переноса
рентгеновского излучения при имплозии, 2) упростить слоеную
структуру термоядерного модуля. Весной 1958 г. изделие РДС-49
было успешно испытано (коллектив, разработавший его, награжден
Ленинской премией). В 1961 г. по инициативе Трутнева и Сахарова
разработан проект сверхбомбы мощностью 100 Мт. Это было ответом
на теоретические работы в США под руководством Э. Теллера над
зарядом мощностью 1000 Мт. 30 октября 1961 г. 100 мегатонный
заряд был успешно испытан на полигоне на о. Новая Земля
после искусственного снижения вдвое его мощности. Испытание
продемонстрировало возможности создания зарядов практически
неограниченной мощности. Соавторами Ю. А. Трутнева в создании
новых термоядерных зарядов в 1958-1962 гг. были: Ю. Н. Бабаев,
275
к Ю. А. Трутнев — преемник Я. Б. Зельдовича и А. Д. Сахарова
со
18*
Глава 20. Двухкамерная водородная бомба. Ю. А. Трутнев
276
А. Д. Сахаров, В. С. Лебедев, В. Н. Мохов, В. В. Адамский,
В. Г. Заграфов, В. С. Пинаев, Ю. Н. Смирнов, многие другие
сотрудники теоретических отделов.
В 1962 г. под руководством Трутнева в КВ-11 решена важнейшая
задача термоядерного зажигания в модуле без делящихся матери-
алов. Система была успешно испытана в 1962 г., мощность взрыва
составила 1 Мт. После ухода в 1965 г. из КВ-11 Я. Б. Зельдовича
и А. Д. Сахарова арзамасских теоретиков возглавил Ю. А. Трутнев.
Наряду с этим Ю. А. Трутнев стал сначала заместителем, а вскоре
первым заместителем научного руководителя КВ-11 Ю. В. Харитона.
Этот важнейший пост он занимает до сих пор.
4. Ю. А. Трутнев — один из главных
создателей изделия РДС-37
К 75-летию Ю. А. Трутнева была издана книга «На благо России»
[2002], а к его 80-летию — книга «Жизнь для России» [2007]. Попыта-
емся дать более подробные комментарии к данной сжатой «Справке»,
опираясь на эти две книги. В них помещены статьи и очерки как са-
мого Ю. А. Трутнева, так и нескольких десятков его ближайших коллег,
ученых, конструкторов, военных, рассказывающие в дозволенных рамках
о работах, проводимых под руководством и с непосредственным участи-
ем Юрия Алексеевича на Объекте КБ-11, о подготовке испытательных
взрывов на Семипалатинском и Ново-Земельском полигонах, о различ-
ных поездках по СССР по делам службы и на отдыхе.
В книге «Жизнь для России» академик Р. И. Илькаев посвятил боль-
шой обзор Ю. А. Трутневу. Он пишет: «Еще в 1947-1948 гг. в пионерских
работах группы Л. Д. Ландау было показано, что основная часть энерговы-
деления ядерных зарядов во многих случаях реализуется в виде энергии
рентгеновского излучения». Выяснилось, что максимум плотности излу-
чения приходится на фотоны мягкого рентгеновского участка спектра.
Молодой физик-теоретик Юрий Алексеевич Трутнев разработал способ
расчета оптимальной конфигурации каналов для переноса рентгеновского
излучения от первого ко второму модулю [2007. С. 21].
Конструкционно-технологический прорыв был осуществлен в 1955 г.
на модели РДС-37. Тритий в этот заряд не вводился. Один из трех (Зель-
дович, Сахаров, Трутнев) главных теоретиков-разработчиков новой схемы
сверхмощного термоядерного заряда РДС-37 академик Трутнев пишет:
«Вы сами понимаете, что у взрывчатки для сжатия энергия не беспредельна,
и после „слойки" стали размышлять и искать, а как же двигаться дальше. Были
разные предложения, вплоть до увеличения габаритов, поиска мощной взрыв-
чатки и т. д. <...> Но удалось найти очень изящное решение, когда энергия
взрыва первичного атомного заряда распространялась в виде излучения (а там
часть энергии всегда находится в виде мягкого рентгена) в сторону основно-
го термоядерного заряда, разогревала его поверхность до миллионов градусов,
достигалось давление порядка сотни миллионов атмосфер, и таким способом
сжимался основной термоядерный заряд» [На благо России. С. 34].
Трутнев продолжает:
«Для формирования направленности переноса энергии, по предложению
А. Д. Сахарова, первичные и вторичные модули были заключены в единую оболоч-
ку, обладающую хорошим отражением рентгеновского излучения, а внутри заряда
были обеспечены меры, облегчавшие перенос рентгеновского излучения в нуж-
ном направлении. <...> Мне удалось предложить способ концентрации энергии
рентгеновского излучения в материальном давлении, позволивший эффективно
осуществлять радиационную имплозию. Эти исследования привели также к опре-
делению способа, позволившего обеспечить предсказуемость конфигурации ка-
налов для переноса рентгеновского излучения, который нашел в дальнейшем ши-
рокое применение в двухстадийных термоядерных зарядах. <...> Одна из основ-
ных проблем состояла в выработке методов расчета переноса рентгеновского из-
лучения в конфигурации вторичного заряда. При разработке первого термоядер-
ного заряда эти задачи решал Ю. Н. Бабаев [Жизнь для России, 2007. С. 125].
Заметим, что при температуре в миллионы градусов и гигантском дав-
лении плотность рентгеновского излучения того же порядка, что и у ме-
талла. Сферически-симметричное сжатие вторичного модуля излучением
происходит за время, много меньшее времени сжатия самого модуля. Вме-
сте с тем обратим внимание на общность формулировок типа: «...удалось
предложить способ... который позволил в дальнейшем...» — и все! А кон-
кретных схем канализации и концентрации рентгеновского излучения нет,
способ не объясняется даже «на пальцах». Дело в том, что до настоя-
щего времени эти сведения составляют государственную тайну, которая
сохраняется, чтобы не способствовать «пороговым» странам (таким, как
Северная Корея, Иран и другие) создать вскоре свое сверхмощное термо-
ядерное оружие, даже если примитивную атомную бомбу они уже имеют
или заимеют в близком будущем.
В первый двухстадийный термоядерный заряд РДС-37 не заклады-
вался тритий. Термоядерным горючим был дейтерид лития, а основной
делящейся взрывчаткой уран-238. Расчетная мощность РДС-37 составля-
ла около 3 Мт. Но поскольку Семипалатинский полигон не был рассчитан
на столь мощные бомбы, то в эксперименте мощность запланировали
на не более чем 1,6 Мт. Заряд РДС-37 был успешно испытан 22 ноября
1955 г. Бомбу сбросили с самолета Ту-16. Командир экипажа Ф. П. Голо-
вашко стал Героем Советского Союза. «РДС-37 стал прототипом всех по-
следующих двухстадийных термоядерных зарядов СССР» [Там же. С. 126].
5. Создание изделия РДС-49.
Сахаров и Зельдович о роли Трутнева
После испытания РДС-37 исследования продолжились по следующим
направлениям: улучшение габаритных параметров зарядов и их адаптации
Юрий Николаевич Бабаев (1928-1986), Герой Социалистического Труда, награжденный
этим званием за создание РДС-37.
277
». Создание изделия РДС-49. Сахаров и Зельдович о роли Трутнева
278
Глава 20. Двухкамерная водородная бомба. Ю. А. Трутнев
Ю. А. Трутнев и Э. Теллер
к конкретным носителям; усиление имплозии за счет оптимизации струк-
туры вторичного модуля; симметризация имплозии вторичного модуля;
повышение энерговыделения термоядерного оружия (ТЯО); создание но-
вых первичных источников энергии.
«Идеологами этого проекта и разработчиками физической схемы заряда
были Ю. Н. Бабаев и я, — пишет Ю. А. Трутнев. — Особенность нового заряда
состояла в том, что при использовании основных принципов РДС-37 в нем удалось
существенно уменьшить габаритные параметры за счет нового смелого решения
задачи переноса рентгеновского излучения, определяющего имплозию; упростить
слоеную структуру вторичного модуля» [Там же. С. 128].
Удельное энерговыделение РДС-49 оказалось в 2,4 раза больше, чем
в изделии РДС-37. Мощность различных зарядов «49» составляла от 0,3
до 2,8 Мт. Заряд «49» был передан на вооружение.
Представление Ю. А. Трутнева на звание Героя Социалистического
Труда за цикл важнейших работ, проведенных в КБ-11, написал 11 ноября
1961 г. А. Д. Сахаров. В представлении сказано:
«В 1954 г. Трутнев являлся одним из соавторов в важнейшем изобретении,
определившем весь дальнейший ход работы на объекте. <...> В 1955-1958 гг.
он — соавтор (вместе с Бабаевым Ю. Н.) в чрезвычайно важной инициативной
работе. <... > Исключительно велико значение инициативы, знаний, опыта и пре-
данности делу Ю. А. Трутнева в осенний период 1958 г., в период 1959-1961 гг.
и, наконец, в июле-октябре 1961 г. В это время он, вместе с Бабаевым Ю. Н„
становится одним из фактических руководителей важнейших работ, проводимых
на объекте» [Там же. С. 26].
В 1962 г. Ю. А. Трутнев был удостоен Звания Героя Социалистического
Труда (одновременно с Ю. Н. Бабаевым).
В 1977 г. к своему 50-летию Ю. А. Трутнев получил рукописное письмо
от Я. Б. Зельдовича (оно воспроизведено как фотокопия в книге «Жизнь
для России» [С. 130-132]).
В письме великого физика от 27 октября 1977 г. есть такие фразы:
6. Создание ядерного паритета СССР — США
Не отрицая влияния некоторых идей, донесенных из-за океана, иг-
равших роль скорее подсказок или сведений для самопроверки, приведем
теперь явные свидетельства того, что наши термоядерные конструкции
были в основных чертах оригинальными. Как подчеркивает ближайший
сотрудник Ю. А. Трутнева И. А. Андрюшин,
«габаритно-массовые параметры РДС-37 и последовавших за ним первых
образцов термоядерных зарядов СССР и США принципиально различаются. Ха-
рактерное значение отношения длины к диаметру первых термоядерных зарядов
СССР меньше либо равно 2, а для первых т/я зарядов США оно составляет
3,2-4,8. Это различие указывает на принципиальные различия в структуре вто-
ричных модулей первых термоядерных зарядов СССР и США. Отмеченное отличие
существенно сократилось после испытаний США в 1956 г.» (цит. по И. А. Андрю-
шину, сборник [На благо России, 2002. С. 63]).
Последнее означает, что американцы пришли к необходимости таких
усовершенствований, которые ранее уже были реализованы в советских
изделиях.
После успешного испытания двухступенчатой бомбы РДС-37 пошли
интенсивные исследовательские и опытно-конструкторские работы по со-
вершенствованию этого типа конструкции. Период с момента ее испыта-
ния и до начала первого всемирного моратория, наложенного на испыта-
ния (с 3 ноября 1958 г.), физики-ядерщики называют периодом «термо-
ядерной лихорадки». Исследования шли в основном по следующим на-
правлениям: уменьшение габаритов зарядов и их соответствие конкретным
279
>. Создание ядерного паритета СССР — США
Глава 20. Двухкамерная водородная бомба. Ю. А. Трутнев
280
носителям; усиление сжатия заряда излучением благодаря совершенство-
ванию конструкции второй ступени и большей симметризации сжатия.
За указанный период в СССР было проведено 59 ядерных испытаний —
в 2,5 раза больше, чем в период 1949-1955 гг. Их суммарная мощность
составила 27 Мт, из которых 20,7 Мт пришлись на Северный ядерный
полигон на о. Новая Земля.
Из 59 термоядерных испытаний 29 были направлены непосредствен-
но на отработку двухстадийных термоядерных зарядов на основе принци-
пов, заложенных в модель РДС-37. 16 испытанных зарядов были созданы
в первом ядерном центре — Арзамасе-16 (г. Саров), а 13 — во втором ядер-
ном центре Челябинске-70 (г. Снежинск), созданном в 1954 г. (см. главу
о К. И. Щёлкине). Окончательной моделью двухстадийной водородной
бомбы считается изделие РДС-49. Отработка ее оказалась чрезвычайно
сложной и дорогостоящей. Далеко не все шло гладко, 12 опытов из 29 ока-
зались неудачными. В конечном итоге «удалось существенно уменьшить
габаритные параметры за счет нового смелого решения задачи переноса
рентгеновского излучения, определяющего имплозию» (цит. по И. А. Ан-
дрюшину, сборник [На благо России. С. 64]). Основными идеологами-раз-
работчиками из числа физиков-теоретиков на этом этапе стали Ю. А. Трут-
нев и Ю. Н. Бабаев. К моменту начала моратория на ядерные испытания
в конце 1958 г. США располагали 7,5 тысячами ядерных и термоядер-
ных зарядов общей мощности 17,3 Гигатонн. Ничем подобным СССР
не располагал. «Необходимо было решить задачу создания сверхмощных
термоядерных зарядов, с тем чтобы в какой-то степени компенсировать
огромное превосходство термоядерного арсенала США» [Там же. С. 65].
В 1961 г. по идее Трутнева была поставлена задача создания сверхбомбы
с энерговыделением до 100 Мт. Его разработкой в Арзамасе-16 руководили
Ю. А. Трутнев и А. Д. Сахаров.
Поскольку очень большой объем такого заряда оказалось невозмож-
ным нагреть и обжать рентгеновским излучением от ядерного запала
по причине недостаточной мощности последнего, то в качестве запала
использовали термоядерный двухстадийный заряд небольшой мощности,
который сконструировал Ю. Н. Бабаев. Эта работа была проведена исклю-
чительно быстро, ее закончили уже в октябре 1961 г. Испытание было
решено проводить с зарядом мощностью в 50 Мт. Иначе вредные послед-
ствия от взрыва 100-мегатонной бомбы были бы неоправданно высокими.
В частности, касание поверхности земли огненным шаром привело бы
к слишком сильному заражению местности за счет активации почвы вы-
сокоэнергетическими нейтронами. Это испытание стало 130-м ядерным
испытанием в СССР. 50-мегатонная бомба была сброшена со стратеги-
ческого бомбардировщика ТУ-95, который вел на высоте 10,5 км под-
полковник А. В. Дурновцев. Параллельно с ним шел самолет-лаборатория
ТУ-16 А, который вел подполковник В. Ф. Мартыненко. Подрыв был про-
веден на высоте 4 тыс. метров. Время с момента отделения бомбы с па-
рашютом от самолета до момента подрыва составило 188 секунд, за это
время расстояние от самолета ТУ-95 до бомбы увеличилось до 39 км. Об-
лако от взрыва было высотой до 30 км, его было видно на расстоянии
до 800 км. Оба летчика и штурман стали Героями Советского Союза.
До сих пор это испытание остается непревзойденным по мощности.
Но 50-мегатонная бомба не была передана на вооружение армии, по-
скольку основным средством доставки ядерных зарядов к этому времени
стали межконтинентальные баллистические ракеты, не обладавшие тогда
достаточной грузоподъемностью. В то же время взрыв этой бомбы потряс
воображение всего мира, он показал, что СССР решил задачу достижения
любой мощности водородного оружия. После этого взрыва прекратилась
«гонка на мощность» взрывов между США и СССР. Баланс взаимного
сдерживания («баланс страха») стал с этого времени очевидным для обеих
сверхдержав. И хотя риторика взаимных угроз и политика провокаций
продолжались, реально о развязывании ядерной войны уже никто не по-
мышлял.
7. Новые направления работ
В 1962 г. В. Б. Адамский, Ю. Н. Бабаев, В. Г. Заграфов и Ю. А. Трутнев
провели исследования «О возможности получения макроскопических (со-
тен граммов) количеств трансурановых элементов путем подземного взры-
ва термоядерного заряда». Указывалась перспектива получения больших
количеств трансурановых элементов от кюрия-245 до калифорния-252. Их
получение позволило бы тщательно изучить эти искусственные элементы
и, вполне возможно, найти их некоторые уникальные способы примене-
ния. Частично эти предложения были впоследствии реализованы [Жизнь
для России. С. 36].
Коснемся теперь примечательной истории создания «миниатюрного»
ядерного заряда.
Ю. А. Трутнев пишет:
«[М]ы развернули работу над целой серией зарядов разных габаритов, ве-
сов и мощностей. Успешные испытания <их> пошли одно за другим. Наконец,
остался только самый маленький <... > заряд. И туг министерство „забастовало":
хватит, наиспытывали, не нужно и так далее. Мы, конечно, возмутились <...>.
Тогда я предложил Харитону и Сахарову: „Давайте, поедем к Курчатову": Вместе
с Андреем Дмитриевичем мы вдвоем приехали к Курчатову, пришли к нему в ка-
бинет в министерстве. Игорь Васильевич спросил: „В чем дело:". Начал Сахаров,
но как-то вяло. Я встал и говорю: „Игорь Васильевич! Мы спроектировали и уже
изготовили новый важный заряд. <...> Все равно будем испытывать. Так чего
откладывать? Мы, по крайней мере, получим совершенно новую информацию.
А движение определилось — в сторону миниатюризации, в сторону малогабарит-
ных зарядов. Министерство же почему-то против".
Курчатов выслушал. Он ходил тогда с палкой. Взял палку и сказал: „Пойдемте
на Научно-технический совет". Пошли на этот совет, уселись в зале. Министерство
опять свое: Славский — против, Павлов — против... В общем — против. Я,
конечно, нервничаю и время от времени встаю и пытаюсь убедить в обратном.
Но тех, кого невозможно убедить, не убедишь. Игорь Васильевич слушал, слушал,
281
Новые направления работ
(лава 20. Двухкамерная водородная бомба. Ю. А. Трутнев
282
потом встал, громко пристукнул своей палкой по столу и решительно произнес:
„Испытываем!" И на этом заседание НТС закончил» [Жизнь для России. С. 141].
Ю. А. Трутнев подробно останавливается на еще одном важном на-
правлении — разработке промышленных ядерных зарядов (ЯЗ) для при-
менения в мирных целях. Во многих случаях их низкая стоимость в со-
четании с компактностью дает значительные преимущества перед при-
менением химических ВВ. Но для этого надо было решить проблему как
можно меньшего загрязнения окружающей среды радиоактивными оскол-
ками ядерного взрыва.
«В начале 60-х гг. была успешно решена задача зажигания термоядерного
горючего за счет радиационной имплозии <...> в 1964-1965 гг. во ВНИИЭФ
под моим руководством был создан и испытан первый промышленный заряд без
делящихся материалов в термоядерном узле <очевидно, имеется в виду — без
оболочки из урана-238> (авторы заряда: Ю. А. Трутнев, В. С. Лебедев, В. Н. Мо-
хов, В. С. Пинаев). В первом подземном эксперименте <...> была проверена
работоспособность термоядерного инициатора. Проверка работы заряда в целом
в 1965 году, по решению министра Е. П.Славского, была совмещена с проведе-
нием взрыва для образования водохранилища».
Так было создано в Казахстане искусственное озеро Чаган объемом
20 млн кубометров. В нем по истечении некоторого времени испытатели
даже купались.
«Для дальнейшего увеличения чистоты заряда требовалось существенное
уменьшение числа осколков деления в первичном источнике энергии заряда.
<...> Такие условия могут быть выполнены при реализации работы малой мас-
сы делящегося материала с достаточно высокой степенью выгорания. <...> Ре-
шение этой сложнейшей задачи было получено коллективом ВНИИЭФ под моим
руководством, в результате чего был успешно испытан заряд с энерговыделением
около 100 кт. <...> В этом заряде в качестве первичного источника использо-
вался заряд разработки ВНИИТФ <Челябинск-70>. У промышленных зарядов,
в том числе не обладающих высокой чистотой, нашлись и другие разнообраз-
ные применения в народном хозяйстве: например, тушение горящего газового
факела. Подземные ядерные взрывы могут быть применены для решения фун-
даментальных экологических проблем современности. В конце 80-х годов нами
были предложены проекты уничтожения химического оружия, гражданских хи-
мически-токсических материалов, высокоактивных отходов ядерной энергетики
в подземных ядерных взрывах.
Работы были прерваны в связи с прекращением ядерных испытаний в СССР
в 1990 г.» [Там же. С. 148].
8. После перестройки и развала СССР
Горбачевская перестройка, начавшаяся в 1986 г., больно ударила по
ВПК и, в частности, по оборонному ядерно-промышленному комплексу.
«В 1990 г. положение в ядерном оружейном комплексе складывалось все
более тревожно, и Харитон направил письмо Михаилу Горбачеву. Академик писал
о состоянии атомных центров, о возникающих кадровых проблемах, о безопас-
ности ЯО и необходимости возобновления его полигонных испытаний, которые
„являются ключевым этапом в подтверждении технических характеристик: боевой
эффективности, надежности и безопасности". Харитон просил Горбачева о лич-
ной встрече (она не состоялась) и заканчивал послание следующими словами:
„Изложенный материал отражает не просто мои мысли, но и сумму их обсужде-
ний с научным руководством институтов... и единственным человеком в нашем
министерстве, понимающим проблему в целом — нашим бывшим научным со-
трудником, теперь заместителем министра т. Михайловым В. Н."» [Брезкун, 2011].
Еще более сильный удар изнутри нанес по ВПК и ядерным центрам
ельцинский государственный переворот, совершенный в конце 1991 г.
с целью развала СССР. Едва ли не больнее всего это ударило по науке
и оборонному комплексу страны. Вместо постепенного, эволюционного
перехода на новую политику и соответственно выработку новых направле-
ний в военно-ядерной отрасли, пришедшие к власти младореформаторы
почти прекратили ее финансировать в числе других восьми оборонных
министерств и ведомств.
Президентом и главнокомандующим страны стал Б. Н. Ельцин, а его
советником по национальной безопасности Г. В. Старовойтова. По-види-
мому, Ельцин посчитал достаточным опыт и подготовку Старовойтовой
для работы на этом ключевом для обороны государства посту, потому что
она закончила три курса Военно-механического института в Ленинграде
(она потом ушла из этого института, окончила Ленинградский универ-
ситет по специальности «психология» и специализировалась в области
национальных взаимоотношений). О том, как «на поклон» к Старовой-
товой вынужден был ходить сам Ю. Б. Харитон и о мере ее понимания
ядерно-оружейных проблем, рассказывал с печалью сам Юлий Борисович.
1 ноября 1996 г. в своем рабочем кабинете застрелился директор
второго ядерного научно-производственного центра страны ВНИИТФ
(г. Снежинск, бывший Челябинск-70) профессор Владимир Зиновьевич
Нечай. Ему нечем было платить зарплату, что подтвердилось после его
очередной бесплодной поездки в Москву. (Для контраста сообщим, что
в это же время на Валдае, в одной из президентских резиденций, вступил
в строй самый крупный в Европе крытый теннисный корт для Ельцина,
стоивший примерно 500 млн долларов; Ельцин побывал на нем за все
годы всего лишь четыре раза.)
Академик Л. П. Феоктистов написал о В. 3. Нечае в статье «Нечай:
политическое убийство»:
«То, что произошло в Снежинске, воспринимаю как трагедию, провал, ката-
строфу... К сожалению, положение, сложившееся в этом научном центре, типично
для времени, которое мы переживаем. И в поступке Владимира Зиновьевича
явно был элемент протеста против нынешнего порядка. Вот существовало обще-
ство. Каким-то образом развивалось. Область ядерных исследований всегда была
в привилегированном положении. Пользовалась самой широкой поддержкой на-
рода и государства. И вдруг все это рушится, объявляется ненужным. А порой
283
Глава 20. Двухкамерная водородная бомба. Ю. А. Трутнев
284
даже утверждают, что напрасно все это делалось, что деньги были пущены на ве-
тер и что вообще этим людям не надо платить, пусть занимаются чем-то другим,
более полезным...»2^
Но в целом ядерной отрасли повезло все же больше, чем другим от-
раслям ВПК. Лидерами ее защиты и спасения стали люди, пользовавшиеся
огромным авторитетом в кругу специалистов. Это были академики Вик-
тор Никитович Михайлов (1934-2011), Юрий Алексеевич Трутнев, Радий
Иванович Илькаев, Евгений Николаевич Аврорин. Сразу после распада
СССР 21 января 1992 г. Юрий Алексеевич лично обратился к президенту
России Б. Н. Ельцину с аргументами о необходимости сохранения ядер-
ного статуса Российского государства. Вот несколько тезисов из доклада
Ю. А. Трутнева президенту Ельцину:
«<...> [Е]динственным правопреемником СССР в отношении ядерного ору-
жия и ядерного оружейного комплекса, а также заключенных международных
соглашений должно быть только Российское государство.
Остальные республики — правопреемники СССР — определяют свой безъ-
ядерный статус и любая из них, исходя из национальных концепций обеспече-
ния безопасности, может вступить в военно-политическое соглашение с Россией,
обеспечивающее ей ядерную оборону. <...>
За несколько лет произошли полный развал и разрыв связей грандиоз-
ной военно-политической системы ОВД Организации Варшавского договора>,
военно-политическое и политико-экономическое дробление СССР. Безопасность
России катастрофически ухудшилась.
В этой ситуации необходимо иметь и чисто военные гарантии, в том числе
такие, какие может предоставить только ядерное оружие через осуществление
сдерживания. <...>.
При этом должна быть обеспечена независимость СЯС <стратегических
ядерных сил> от производств на территории других республик и их воспроизво-
димость исключительно российским потенциалом. Подчеркнем, что разработка
и производство ядерных боеприпасов сосредоточены только на территории Рос-
сийской Федерации.
На смену ядерному оружию глобального сдерживания США должно прийти
новое ядерное оружие России, не направленное заранее против какой-либо
стороны (по идеологическим, национальным и иным признакам) и являющееся
исключительно гарантией военной безопасности России при любом развитии
событий в современном беспокойном и изменяющемся мире.
Только высококвалифицированные специалисты в состоянии профессио-
нально решить любую проблему ядерных вооружений <...>. Сохранение этих
кадров есть один из ключевых вопросов в новой ядерной политике» (цит. по ста-
тье Р. И. Илькаева в книге: [Жизнь для России, 2007. С. 49, 50]).
Академик Радий Иванович Илькаев заключает: «Нужно сказать, что
этот призыв был услышан, и 29 января 1992 г. было создано Министерство
РФ по атомной энергии, которое вскоре возглавил замечательный специ-
алист, разработчик ядерных и термоядерных зарядов Виктор Никитович
Михайлов».
2) Газета «Завтра». Вып. 4 (152). 02 ноября 1996.
На этом посту В. Н. Михайлов проработал с 1992 по 1998 г. Михайлову
принадлежит книга с характерным названием «Я - ястреб». Характерный
штрих этого одного из немногих успешных министров эпохи Ельцина.
За несколько лет до своей кончины он так высказался по поводу назначе-
ния, которое сделал новый министр атомной энергии на пост директора
одного НИИ (не называя последнего):
«Ну что за времена пошли, когда мелкого малоизвестного бизнесмена на-
значают директором уважаемого оборонного НИИ! Ведь ничем себя в нашем
деле не проявил. Никчемный человечишка, „гнилой"3) [Михайлов, 2008].
В обычной, „внеядерной“ жизни Ю. А. Трутнев — не только энергич-
ный, предельно собранный, пунктуальный и требовательный, но и просто
жизнерадостный человек: турист, грибник, библиофил, знаток литературы
(классической поэзии, беллетристики). С ним, как и со всеми, случались,
конечно, забавные эпизоды. Вот один из них, рассказанный его другом,
известным математиком, членкором РАН Алексеем Валериевичем Забро-
диным.
В 1971 г. большая команда под предводительством Ю. А. Трутнева
отправилась на 60-летие М. В. Келдыша.
„Высокопоставленная делегация ВНИИЭФ доставила в подарок юбиляру 'ра-
кету’ с дарственной надписью: ‘Мстиславу Всеволодовичу Келдышу в день юбилея
на добрую память о совместных трудах. Ю.Х., Е. Н., Ю. Б., Ю.Т., Ю. R, И. С.’4) Ракета
заправлялась коньяком, который в поезде по дороге в Москву выпили, и угром
оказалось, что подарок заправить нечем. В то время крепкие напитки раньше 11
часов не продавались, а торжество было назначено на 10. Тогда Ю. А. Трутнев,
одев все свои регалии, направился к директору гастронома на площади Вос-
стания с разъяснением необходимости закупки. Директор был сражен, и ракета
вовремя заправлена. Следует заметить, что до настоящего времени подарочное
изделие находится в полном порядке"» [Жизнь для России. С. 79].
Важно подчеркнуть еще одно качество Юрия Алексеевича: не боится
начальства ни на каких уровнях, вплоть до президента страны, не боится
выступать с инициативами, убеждать, спорить и не соглашаться.
285
3) В. Н. Михайлов умер в Москве 25 июня 2011 г. Похоронен на Троекуровском кладбище.
О его смерти широковещательные СМИ промолчали. Лишь саровская газёта поместила не-
кролог. Еще поместили заметку «Промышленные ведомости». Ни один из российских чинов-
ников не только не пришел на похороны, но и не прислал телеграммы с соболезнованиями.
4) За инициалами — Юлий Харитон, Евгений Негин, Юрий Бабаев, Юрий Трутнев,
Юрий Романов, Иван Софронов.
I. После перестройки и развала СССР
Глава
21
Радиационная
безопасность.
Лучевая болезнь
Эту гостью на Земле никто в прошлом
не видел. По своей природе она есть
травма, т. е. прямое повреждение.
Академик А. И. Воробьев*
Вместе с научно-техническим прогрессом в жизнь человечества вошел
новый искусственный поражающий фактор — ионизирующая радиация,
которую излучают уран, плутоний, тритий, полоний, йод-131, многие но-
вые элементы и их изотопы, — они обладают крайне опасным для человека
свойством распадаться с испусканием невидимых лучей и частиц, разру-
шающих ткани организма, в первую очередь его кроветворную систему —
костный мозг. Возник новый медицинский термин «лучевая болезнь»,
который, как и все другое, связанное с атомной промышленностью, бы-
ло не рекомендовано обсуждать публично. Люди пытались защищаться
от новых лучей свинцовыми и другими перегородками, создавали закры-
тые боксы и автоматы для изоляции опасных веществ, для дистанционных
операций с ними, прибегали к испытанным средствам гигиены и медици-
ны. Но все равно они часто облучались, болели, иногда гибли. Постепенно,
к 1960-м гг. человечество набрало и обобщило опыт по наблюдению за про-
явлениями лучевой болезни, систематизировало их клиническую картину,
установило закономерности изменения в организме в зависимости от доз
облучения и мощности этих доз, выработало систему профилактических
и лечебных мер, научилось спасать людей, получивших большие дозы об-
лучения. В нашей стране огромную роль в этом сыграло 3-е Главное управ-
ление при Минздраве СССР во главе с генерал-лейтенантом медицинской
службы А. И. Бурназяном и сменившим его в 1980-е гг. В. И. Шахматовым.
Начальником Санитарного отдела строительства Комбината № 817 был
подполковник медицинской службы Л. Б. Эпштейн. Там работали круп-
нейшие врачи-клиницисты и исследователи, профессора: А. К. Гуськова,
Г. Д. Байсоголов, В. К. Лемберг, А. А. Лонзингер, П. И. Моисейцев, осно-
воположник радиационной генетики Н. В. Тимофеев-Ресовский; директор
Института биофизики академик Г. М. Франк; гигиенист академик А. А. Ле-
тавет; терапевт и гематолог академик А. И. Воробьев и их школы.
* Из кн.: Академик Андрей Воробьев. «Я — насквозь советский человек». М.: 2010
(составители: Б. С. Горобец и П. А. Воробьев).
1. Физическая природа ионизирующих излучений
и биологические принципы измерения доз
А. И. Воробьев
Как уже давно известно, в результате ядерных ре-
акций из ядер могут вылетать нейтроны, альфа-, бета-
и гамма-частицы. Три последних вида излучений ино-
гда называют просто лучами. Альфа-частицы — это
ядра гелия, они — самые крупные из указанных ча-
стиц и застревают даже в бумажном листе. Опасность
от них возникает, когда они попадают на обнаженную
ткань, в особенности проникают в легкие и пищева-
рительный тракт с пылью радиоактивных продуктов.
Бета-частицы — это электроны, вылетающие из ядер
с огромной скоростью. Но ядра в принципе не содер-
жат электронов, они порождаются в результате каких-
то реакций, происходящих в возбужденном ядре, называемых реакциями
бета-распада. Бета-излучение — один из важнейших видов радиоактив-
ных поражающих факторов. Но проникают они тоже неглубоко, и от них
нетрудно защититься: холщовые брюки, обычная обувь, перчатки, очки
задерживают бета-частицы. Гораздо хуже обстоит дело с гамма-лучами.
По своей природе это фотоны с очень короткой длиной волны, и, сле-
довательно, высокой энергией. Гораздо выше, чем рентгеновские фотоны.
Защита от них требует особых мер, например, свинцовых экранов или тол-
стых просвинцованных стекол. Но особо опасным является нейтронное
облучение, так как нейтрон — одна из крупнейших элементарных частиц,
которая вследствие своей электронейтральности может проникать в лю-
бую среду на довольно большие расстояния. Попадая в биологическую
ткань, нейтроны наносят ей большую травму, зачастую невосполнимую.
В первые секунды после Большого взрыва, создавшего нашу Все-
ленную 13,5 миллиардов лет тому назад из плотнейшего физического ва-
куума (праматерии), в ней синтезировалось огромное множество самых
различных ядер в виде связанных наборов протонов и нейтронов. И сра-
зу же начался распад нестабильных ядер. Через несколько миллиардов лет
остались только стабильные ядра, те, которые вошли в основную таблицу
Менделеева, без изотопов. Так, например, уран-238 почти стабилен, у него
период полураспада 4,5 миллиарда лет, почти такой же, как возраст Земли.
Уран-235 — альфа-излучатель с периодом полураспада около 700 миллио-
нов лет, поэтому в природном уране его осталось мало, всего около 0,7 %.
У урана известно 11 изотопов. У плутония 15 изотопов, среди которых
преобладает плутоний-239, он состоит из 96 протонов и 143 нейтронов.
Плутоний распадается в сотни тысяч раз быстрее, чем уран-235, испуская
альфа-частицы и нейтроны. Плутония на Земле практически нет, потому
что период его полураспада 24 тысячи лет. Поэтому поток его спонтанного
нейтронного излучения гораздо сильнее, и он много опаснее урана-235.
Йод имеет 15 долгоживущих изотопов, от долей часа до миллионов
лет. Из всех изотопов йода стабилен только один, всем известный йод-
287
.. Физическая природа ионизирующих излучений
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
288
127. Наиболее опасен для человека йод-131. Он образуется в ядерных
реакциях среди прочих ядерных осколков деления с большим сечением
(вероятностью) процесса, его период полураспада около 8,0 суток.
До конца 1940-х гг. наша медицина имела дело чаще всего с «ожогами»
у пациентов, подвергавшихся облучению гамма- и реже бета-источниками
при лечении злокачественных опухолей. Реализация Атомного проекта
СССР повлекла за собой начало эпохи радиационных катастроф и аварий,
к которой ни служба охраны труда, ни медицина оказались не готовы.
Попадание ионизирующей радиации в биологическую ткань при-
водит к разрыву химических связей в молекулах, которые превращают-
ся в свободные радикалы с нескомпенсированными связями, агрессивно
вступающими в химические реакции с окружающими молекулами, обра-
зуя дефекты в регулярной структуре материи. Как измерить интенсивность
и суммарное воздействие радиации? Есть два принципиально различных
подхода. Первый из них — физический, измеряющий характеристики са-
мого излучения «на входе» в ткань — вид частиц, их энергию, поток, т. е.
число частиц, падающих на единицу площади в секунду. Второй путь —
биологический, регистрирующий «на выходе» число повреждений в еди-
нице объема ткани. Ясно, что результаты того и другого скоррелированы.
Однако они отнюдь не совпадают.
Исторически сложилось так, что в радиометрии (она измеряет ин-
тенсивность радиации) и дозиметрии (она измеряет суммарную дозу, ин-
тегрируя радиометрию) до последнего времени широко используют вне-
системные единицы измерения, предпочитаемые практиками. Это еди-
ницы, не входящие в международную систему физических единиц СИ.
Таковы, например, привычные нам всем минуты, часы, сутки, недели,
месяцы и годы, тогда как системной единицей времени является секун-
да. Единицами, характеризующими радиацию и степень ее воздействия
на вещество, являются: кюри, рентген, рад, бэр. Наряду'с последними,
существуют и системные единицы: беккерель, грей, зиверт. Как со всем
этим разобраться? Попытаемся дать упрощенную картину, необходимую
и достаточную для понимания текста этой главы.
Следующие определения и соотношения заимствованы из Физиче-
ского энциклопедического словаря [1984 и след, изд.] и Справочника:
А. Г. Чертов. Физические величины [1990].
О беккерелях и кюри уже говорилось в главе 1, но лучше повторить
еще раз.
Активность источников измеряют в беккерелях и кюри. Беккерель
(Бк) равен активности радионуклида (ядерного излучателя) в радиоактив-
ном источнике, в котором за время в 1 с происходит один спонтанный акт
ядерного перехода с излучением. На практике используют внесистемную
единицу кюри (Ки), которая в 37 миллиардов раз больше: 1 Ки=3,7ОО-1О10
Здесь и ниже всюду имеется в виду ионизирующая радиация, приводящая к образова-
нию в среде ионов разных знаков. Слово «ионизирующая» для краткости опускается.
Таблица 1
Поражающая способность различных излучений и методы защиты
(по кн.: [А. И. Воробьев, П. А. Воробьев. С. 22])
Название излучения Длина пробега в воздухе Длина пробега в теле Вцд защиты Основной механизм повреждения
Альфа- частицы Несколько сан- тиметров Доли миллиметра Респиратор Накопление в органах при по- падании внутрь
Бета- частицы Несколько метров Несколько миллиметров Плотная ткань «Ожог» кожи (лучевой)
Гамма- частицы лучей Много метров Десятки сантиметров Свинец, бетон, барий Появление сво- бодных радика- лов в клетках
Нейтроны Десятки метров (в зависимости от энергии) От нескольких миллиметров до десятков сантиметров Парафин, вода, бериллий, углерод Вторичное излу- чение — появле- ние альфа-, бета- и гамма-квантов
Бк. В кюри выражают суммарную активность выброшенного радиоактив-
ного вещества, зараженность помещения, местности.
Допустимая концентрация радионуклидов в воздухе 10“17 - 10-8Ки/л
или в единицах СИ 10-4 - 105Бк/м3.
Поглощенную дозу ионизирующего излучения измеряют в единицах
системы СИ: греях, зивертах — и во внесистемных единицах: рентгенах,
радах и бэрах. Она определяет суммарную степень воздействия радиации
и используется в лучевой терапии, радиобиологии, медицине, радиацион-
ном материаловедении, технике безопасности.
1 Грей равен поглощенной дозе, при которой веществом массой 1 кг
получена энергия ионизирующего излучения 1 Дж*
1 рад =0,01 Гр. Есть и другое определение: 1 рад это доза поглощен-
ной радиации, которая соответствует поглощению 1 эрга энергии в 1 г
вещества.
Диапазон допустимых доз при локальных терапевтических облучени-
ях в онкологии составляет до 10 Гр за 3-4 недели.
Мощность поглощенной дозы измеряется в греях в секунду.
Экспозиционная доза рентгеновского или гамма-излучения измеряется
в рентгенах (Р). При дозе 1 Р в объеме сухого воздуха 1 куб. см образуется
такое число ионов, что их суммарный заряд равен 1 ед заряда СГС (кулон)
или 2,083-109 пар атомных единиц заряда (электронов и положительных
ионов). 1 Р = 2,58-10“4Кл/кг.
Эквивалентная доза — это понятие, связанное с различным воздей-
ствием на биологическую ткань различных видов излучений, которые
сравнивают с рентгеновским и гамма-излучением. Принимают поглощен-
ные дозы равными и анализируют радиационные повреждения ткани при
19 Заказ 988
289
.. Физическая природа ионизирующих излучений
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
290
хроническом воздействии нейтронного, альфа- и бета излучений. Вводят
так называемый коэффициент качества К, который по определению равен
1 для рентгеновского и гамма-излучений. К берут из таблиц. Он различен
для различных энергий одного и того же вида частиц. Так, для медленных
(тепловых) нейтронов К = 3, для промежуточных нейтронов при 0,5 Мэв
К = 10, а при их энергии 5 Мэв К = 7. Эквивалентная доза определяется
произведением поглощенной дозы на /Г и измеряется в бэрах.
Бэр — биологический эквивалент рентгена.
Фоновая радиоактивность на территории России от космических лу-
чей, естественной радиоактивности почв, горных пород, воды и воздуха
дает мощность дозы в интервале 40-200 мбэр в год.
Зиверт — эквивалентная доза в системе СИ, при которой произве-
дение поглощенной дозы (в греях) в биологической ткани стандартного
состава на средний коэффициент качества равно 1 Дж/кг. 1 Зв = 100 бэр.
Международной комиссией по радиологическим единицам и измере-
ниям МКРЕ принят стандартный состав биологической ткани с содержа-
ниями элементов: О = 76,2%, С = 11,1 %, Н = 10,1 %, N = 2,6%.
Приведем практически важное, упрощающее замечание из книги
опытнейшего реакторщика-пракгика А. С. Дятлова: «Не обращайте вни-
мания на названия единиц дозы: рентген, бэр, рад. При гамма- и бета-
излучениях они равны, с другими видами излучений обычный человек
не сталкивается» [Дятлов. 2000. С. 189].
2. Основа биологической
дозиметрии — хромосомный анализ
Хроническую лучевую болезнь советские
врачи знают хорошо, да так, как никто
в мире (к стыду нашему).
А. И. Воробьев, П. А. Воробьев*
Изложим частично цитатами, а частично своими словами, в чем состоит
микробиологический эффект от поражения радиацией.
Согласно книге А. И. и П. А. Воробьевых (1996), после взрыва на ЧАЭС
26 апреля 1986 г. 15 тысяч человек были подвергнуты обследованию в боль-
ницах Киева, Москвы, Гомеля, Брянска и других городов. Первой и важ-
нейшей задачей явилась сортировка больных по тяжести лучевого пораже-
ния хотя бы по двум основным группам: получившие серьезные поражения
с дозой более 100 рад и получившие менее 100 рад, что не создавало непо-
средственной угрозы пострадавшим и позволяло в чрезвычайных условиях
массового поражения не сопровождать их постоянным медицинским ухо-
дом и контролем. В отличие от людей, пораженных во время американской
*Из кн.: [1996. С. 145].
бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, в случае Чернобыля дело обстоя-
ло гораздо сложнее в смысле физических определений поглощенной ими
дозы. В японских городах был однозначно известен момент пикового об-
лучения (сам взрыв), координаты его эпицентра, нахождения отдельных
точек-людей и единственный вид поражающей радиации — гамма-из-
лучение, расходящееся почти изотропно, лучами из центра взрыва; это
позволило по простым физическим формулам находить поглощенную до-
зу человека, который мог сообщить, в каком месте он находился в момент
взрыва, т. е., на каком расстоянии от эпицентра он поглощал гамма-лучи.
В Чернобыле дело обстояло гораздо сложнее. Персонал станции находился
и затем перемещался в течение часов в разных помещениях, контактиро-
вал с различными радиоактивными веществами: графитом, облученным
ураном со следами ядовитейшего плутония, спеками различных веществ,
грязью, пылью, водой, воздухом, радиоактивными аэрозолями. Местность
вокруг станции также была заражена крайне неравномерно. Правильно
определить поглощенную человеком дозу с помощью физического дози-
метра было невозможно. К тому же дозиметры оказались не рассчитанны-
ми на аварии такого масштаба. Ясно было, что надо научиться проводить
массовые биологические анализы тканей с целью определения степени их
радиационных повреждений.
В основу биологической дозиметрии лег хромосомный анализ. В 1960-х
годах уже было надежно установлено, что ионизирующая радиация повре-
ждает главным образом наследственный аппарат клеток — хромосомы,
находящиеся в ядре клетки. В хромосомах, свернувшихся в клубок, разме-
щаются цепочечные молекулы ДНК, соединяющиеся попарно в двойные
спирали. Если их растянуть в линию, то молекулы достигают длины поряд-
ка метра. Цепочки состоят из наборов генов, которые определяют видовую
принадлежность и индивидуальные наследственные признаки организма.
Самоудвоение хромосом при делении передает наследственную информа-
цию из поколения в поколение. Хромосомы различимы под микроскопом
как четкие структуры только при делении клеток. Они напоминают буквы X
или Y, имея центральную перетяжку (центромеру). Ионизирующие части-
цы травмируют ткань, создавая в ней поврежденные молекулы, имеющие
электрический заряд и называемые свободными радикалами. Благодаря
своему электрическому заряду радикалы очень активны, они вступают
в химические реакции с соседними молекулами и изменяют регулярную
структуру нормальной ткани.
«В результате на месте правильных Х-образных нитей появляются их укоро-
ченные оборванные подобия, а рядом оказываются оторванные, уже не связан-
ные между собой кусочки — фрагменты. Весь набор располагающихся в хромо-
сомах генов <... > от действия радиации страдает мало, так как из тысяч генов
клетки разрушаются единицы хромосом в точке разрыва. Чаще всего без этих
единичных генов клетка может жить. Но во время деления образовавшиеся
дицентрики и фрагменты не могут перейти в дочерние клетки. <... > Поэтому
клетки, которые долго или совсем не делятся, остаются живыми и деятельными,
несмотря на многочисленные радиационные повреждения. Но как только эти
19*
291
!. Основа биологической дозиметрии — хромосомный анализ
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
292
клетки вступят в деление, они погибнут. <... > [Ч]аще других делятся клетки кост-
ного мозга. <...> Количество клеток с поврежденными хромосомами в костном
мозге прямо зависит от дозы облучения. <...> Сразу же выяснились огромные
расхождения между сведениями физиков-дозиметристов и хромосомным анали-
зом» [Воробьев А. И., Воробьев П. А. С. 11].
Попытаемся пояснить эту довольно неожиданную для неспециали-
стов информацию. Почему, как широко известно, люди лысеют после об-
лучения, или же страдает их репродуктивный аппарат? Потому что клетки
корней волос испытывают гораздо больше делений, чем клетки обычных
тканей. То же относится к половому генетическому материалу. Очень ин-
тенсивно делятся и клетки костного мозга, продуцируя стволовые клетки,
которые затем дифференцируются в процессе эволюции в эритроциты,
лейкоциты (в т. ч. лимфоциты и нейтрофилы), на процесс их полного об-
новления уходит время от нескольких дней до месяцев (см. там же, а также
в книге [Атлас... 2007]).
Но прежде чем перейти к объяснению принципов биологической до-
зиметрии, по существу, единственно правильного метода при диагностике
и прогнозе острой лучевой болезни (ОЛБ), представляется небесполез-
ным познакомить читателя (а кроме медиков этого почти никто не знает)
с такими понятиями, как состав крови человека и функции ее отдельных
составляющих2 * * * * * В). Потому что именно анализ крови дает первые самые
важные показатели радиационного поражения организма.
3. Основные сведения о крови и лимфе
Наряду с системой кровообращения, в которой несущей жидкостью
является кровь, в организме человека существует сообщающаяся с ней
система лимфообращения, в которой несущей жидкостью является лимфа
(лат. lympha — чистая вода). В среднем в тканях человека содержится около
5 литров крови и около 3 литров лимфы. Что такое лимфа? Сначала кос-
немся понятия тканевой жидкости, которая содержится в межклеточном
и околоклеточном пространствах всех тканей и органов и обеспечивает
обмен веществ. Из тканевой жидкости клетки поглощают необходимые
им вещества и выводят в нее продукты обмена (в т. ч. распада). По составу
тканевая жидкость близка к плазме крови, но содержит меньше белка.
2) Автор знает по опыту, что почти никто из пациентов с опухолями крови и лимфо-
системы, понятия не имеет о природе ни здоровой, ни больной крови. Кто-то сознательно
не хочет в это вникать. Но большинство живо тянутся к источникам, способным объяснить
им на несложном языке некоторые основные понятия, связанные с их заболеваниями (лей-
козами, миелозами, лимфосаркомами, лимфогранулематозом и др.), что невозможно сделать,
не объяснив, хотя бы на азбучном уровне, что такое кровь, лимфа и система кроветворе-
ния. Ниже приводим начальные данные о составе крови и ее изменениях после облучения.
В основном опираясь на прекрасную популярную книгу двух ведущих гематологов страны,
А. И. и П. А. Воробьевых «До и после Чернобыля». Частично к объяснению привлекает-
ся материал «Атласа опухолей лимфатической системы», созданного коллективом во главе
с академиком А. И. Воробьевым.
Основной функцией лимфы является поддержание постоянного объ-
ема и состава тканевой жидкости. Кроме того, лимфоток призван перерас-
пределять жидкость в организме, обеспечивая гуморальную (т. е. жидкост-
ную) связь между межгканевой жидкостью и кровью, привнося в послед-
нюю питательные вещества, гормоны и вводимые лекарственные препа-
раты. Главнейшую роль выполняет лимфа при формировании иммунного
барьера организма, перенося из лимфоузлов в костный мозг и далее к месту
повреждения иммунокомпетентные (т. е. специальным образом отобран-
ные) лимфоциты, моноциты (их еще называют макрофагами), плазмоци-
ты, антитела, формирующие иммунную защиту организма.
Лимфа — прозрачная жидкость, имеющая щелочную реакцию (рН=
=7,35-9,0) и плотность, чуть большую, чем вода: 1,017-1-026. По соста-
ву лимфа близка к плазме крови, но содержит меньше белков, а также
катионов калия и кальция. Лимфа также содержит протромбин и фиб-
риноген, за счет чего она способна свертываться, хотя и медленнее, чем
кровь. Основную часть форменных элементов лимфы составляют лейко-
циты, подавляющая часть которых (в лимфе, не в крови!) представлена
лимфоцитами.
В процессе образования лимфы жидкость из крови и клеток тка-
ней вместе с растворенными в ней веществами переходит в тканевую
жидкость и всасывается лимфатическими капиллярами, поступая оттуда
в лимфатические сосуды. Эти сосуды, выходящие из лимфоузлов, слива-
ются в лимфатические стволы: кишечный, поясничный, подключичные,
яремные и бронхомедиастинальные. Стволы, в свою очередь, сливают-
ся в два главных лимфатических протока: грудной лимфопроток, через
который проходит около 75 % лимфы из тканей всего тела, и правый лим-
фопроток, вбирающий в себя лимфу от правой половины головы и шеи,
правой половины грудной полости и правой руки. Грудной проток берет
начало в брюшной полости, проходит сквозь диафрагму в заднее средосте-
ние и идет к шее, где впадает в левый венозный угол. Правый лимфопроток
проходит вблизи границы груди и шеи справа и впадает в правый веноз-
ный угол, в правую подключичную или внутреннюю яремную вену. Таким
путем лимфосистема сообщается с кровеносной системой организма, об-
мениваясь с ней веществами.
Лимфатическая система осуществляет защиту организма путем выра-
ботки антител, борящихся с генетически чужеродными клетками, кото-
рые называют антигенами. К последним относят вирусы, бактерии, их яды,
ферменты, белки. В лимфатическую систему входят: лимфатические узлы
бобовидной формы размером от 2 до 8 мм, крупные и мелкие лимфатиче-
ские сосуды и капилляры, особую роль в ней играют селезенка и вилочко-
вая железа (тимус). Лимфатические капилляры соединяются между собой
в сетевидные образования. Они имеются везде, кроме головного и спин-
ного мозга и их оболочек, а также хрящей, склеры и хрусталика глаза. При
слиянии капилляров образуются мелкие лимфатические сосуды, в которых
имеются сужения, выполняющие благодаря физиологическим механизмам
293
к Основные сведения о крови и лимфе
со
Таблица 2
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
294
Состав нормальной крови человека
Клеточные компоненты крови Мужчины Женщины
HGB Гемоглобин 130-160 г/л 120-140 г/л
RBC Эритроциты 4,0-5,0х10|2/л 3,9-4,7х10|2/л
Цветовой показатель 0,85-1,05 То же
МСН Среднее содержание гемоглобина в 1 эритроците 30-35 пг То же
НСТ Гематокрит 40-48% 36-42%
Ретикулоциты 0,2-1,2 % (иногда 2-12 %) То же
PLT Тромбоциты 180-320х10’/л То же
WBC Лейкоциты 4-9хЮ9/л (4-9 тыс./мкл) То же
В том числе лейкоциты- нейтрофилы (NE):
палочкоядерные 1-6% То же
сегментоядерные 47-72% То же
ЕО Эозинофилы 0,5-5% То же
Ва Базофилы 0-1% Тоже
LY Лимфоциты 19-37% То же
МО Моноциты 3-11% То же
ESR Скорость оседания эритроцитов (СОЭ) 2-10 мм/час 2-15 мм/час
Примечание. RBC, WBC — red blood cells, white blood cells: красные кро-
вяные клетки, белые кровяные клетки. Другие расшифровки англоязычных
аббревиатур достаточно прозрачны и здесь не приводятся.
роль клапанов: поэтому лимфа течет в одном определенном направлении.
Протекая через лимфатический узел, лимфа обогащается лимфоцитами.
Помещаем справочную таблицу с нормальными показателями общего
анализа крови человека и поясняем определения и функции основных
клеток нормальной крови. Все клеточные компоненты крови занимают
объем 40-50 %. Остальную часть крови занимает плазма.
Плазма состоит в основном из воды (90 %) и белков (7-8 %), в остав-
шиеся 2-3 % объема плазмы попадают углеводы, различные соли, фер-
менты, гормоны, витамины. Важнейшим из белков является растворимый
в плазме фибриноген. Он участвует в сложнейшем процессе свертыва-
ния крови, взаимодействуя с тромбоцитами, содержащими так называе-
мые факторы свертывания крови (обозначаемые римскими цифрами —
эти тонкости здесь опускаем). Когда из тканей при их повреждении вы-
деляется тромбопластин, он преобразуется сначала в неактивный белок
протромбин, а затем в активный фермент тромбин. Последний взаимо-
действует с фибриногеном и превращает его в нерастворимый фибрин
(фибриновый сгусток), останавливающий кровотечение.
Гематокритное число (гематокрит) — объемное соотношение формен-
ных элементов крови и плазмы.
Эритроциты («Красная кровь»):
Это безъядерные клетки, они являются переносчиками кислорода
из легких в ткани и углекислого газа в обратном направлении. Напомина-
ют по форме двояковогнутый диск диаметром 7-8 мкм3) (микрон). При
таком размере и форме эритроциты протискиваются даже в самые тон-
кие капилляры, неся кислород тканям. Действующим веществом в составе
эритроцитов служит гемоглобин — красный пигмент крови, состоящий
из белка (глобина) и органического соединения — железопорфирина (греч.
«гема» — кровь). Аномальное снижение гемоглобина означает анемию, ко-
торая может быть связана с недостатком железа или витамина Вп, или
с наличием хронического заболевания, иногда эритремии — злокачествен-
ной опухоли крови. Время жизни эритроцитов около трех месяцев.
Ретикулоциты — молодые формы эритроцитов с сетевидными зерни-
стыми включениями. Повышение их количества выше нормы, указанной
в таблице, может свидетельствовать об анемиях, малярии и др. Понижен-
ное их число свидетельствует о подавленной способности костного мозга
производить новые эритроциты.
Лейкоциты («Белая кровь»):
Это белые кровяные клетки (тельца) различного состава и формы,
содержащие ядро в виде палочки или сегмента. В неокрашенном пре-
парате они плохо различимы, в отличие от эритроцитов. Лейкоциты —
групповое название. Размер различных их видов составляет от 7 до 20 мкм.
Лейкоцитарная формула — это расшифровка процентного соотношения
состава лейкоцитов, к которым относятся: нейтрофилы, эозинофилы, ба-
зофилы, лимфоциты, моноциты (макрофаги). В организме они способны
к амебоидному (как у амебы) движению, поглощают бактерии, захваты-
вают и выводят отмершие клетки, вырабатывают антитела. Повышенный
уровень лейкоцитов обычно означает воспаление, инфекцию. Вся группа
лейкоцитов делится на две подгруппы: гранулоциты и агранулоциты. В ци-
топлазме гранулоцитов, которая является частью клетки, окружающей ее
3) По системе СИ это микрометры, однако до сих пор в литературе и устной речи
врачей употребляется более привычная единица длины — микрон (ее иногда и обозначают
по старинке греческой буквой мю д); микрон равен одной миллионной части метра или
одной тысячной миллиметра.
295
L Основные сведения о крови и лимфе
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
296
ядро, всегда содержатся гранулы. К гранулоцитам относятся нейтрофилы,
составляющие подавляющую часть гранулоцитов, эозинофилы и базофи-
лы. Ко второй группе, т. е. к агранулоцитам относятся моноциты и лим-
фоциты, цитоплазма которых не содержит гранул.
В число лейкоцитов входят следующие виды клеток.
Лимфоциты — агранулоциты размером от 5 до 13 мкм, которые играют
важнейшую роль в иммунитете. Они вырабатывают антитела, нейтрали-
зуют и уничтожают антигены (в т. ч. вирусов). Нормальные лимфоциты
имеют круглое или бобовидное ядро. Лимфоциты — основная составля-
ющая клеток в лимфе, куда они попадают из кровеносных сосудов. По-
вышение содержания лимфоцитов обычно означает вирусную инфекцию.
Лимфоциты развиваются из стволовых клеток костного мозга. Из обще-
го предшественника лимфопоэза (процесса продуцирования лимфоцитов)
при созревании лимфоцитов возникают различные клеточные линии В-
и Т-лимфоцитов. В-лимфоциты созревают в структурах костного моз-
га, а Т-лимфоциты мигрируют в тимус (вилочковую железу), в котором
происходит их дальнейшая дифференцировка в Т-клетки с различными
функциями, в том числе в NK-клетки (натуральные киллеры). В организме
в состоянии полной готовности находится более 100 миллионов Т-клеток
и более 10 миллиардов В-клеток.
Моноциты (макрофаги) — агранулоциты размером 12-20 мкм, име-
ющие ядро неправильной, обычно подковообразной формы. Они захва-
тывают и поедают крупных микробов, фиксированных антителами, и рас-
падающиеся чужеродные клетки. Выводят их остатки из организма. Кон-
центрация повышается параллельно с лимфоцитами при инфекционных
заболеваниях, например, при мононуклеозе (до 40-90 %), краснухе, сифи-
лисе, септическом эндокардите.
Базофилы — гранулоциты, цитоплазма которых приобретает в стан-
дартных окрашивающих препаратах синеватые цвета под действием осно-
ваний: отсюда они и получили свое название (base — основание). Проду-
цируют гепарин, препятствующий свертыванию крови. Стабильное зна-
чимое повышение свидетельствует об одном из двух заболеваний костного
мозга: хроническом миелозе и сублейкемическом миелозе. Небольшое по-
вышение до 1,5 % может быть, согласно А. И. Воробьеву, при чем угодно
(включая мононуклеоз).
Эозинофилы — гранулоциты, цитоплазма которых приобретает в стан-
дартных окрашивающих препаратах красновато-оранжевые цвета под дей-
ствием кислого красителя эозина. Обезвреживают бактериальные и гриб-
ковые токсины. Концентрация повышается при аллергических и парази-
тарных (глистных) заболеваниях, грибковых инфекциях.
Нейтрофилы (микрофаги) — гранулоциты с цитоплазмой, нейтраль-
ной по отношению к основным и кислым стандартным красителям; в пре-
паратах они имеют бледную окраску. Поглощают микробов (бактерий).
Повышение их содержания означает бактериальную инфекцию (напри-
мер, бронхит, гайморит и многие другие).
Наряду с клетками «красной крови» и белой крови, в крови содер-
жатся:
Тромбоциты — самые маленькие, размером 3-4 мкм, безъядерные
кровяные клетки в виде пластинок. Они образуются в костном мозге из ци-
топлазмы мегакариоцитов (гигантских клеток костного мозга), «отшнуро-
вываясь» от нее. Благодаря факторам свертывания крови, содержащимся
в тромбоцитах, они поддерживают целостность стенок кровеносных сосу-
дов, препятствуют развитию кровоточивости, останавливают кровотечение
путем склеивания друг с другом и образования тромба. Время жизни тром-
боцитов всего несколько дней.
4. Биологическая дозиметрия. Агранулоцитоз
Начало работ по созданию метода биологической дозиметрии у нас
в стране относится к концу 1960-х гг. Эти работы проводились в Институте
биофизики Минздрава СССР, который практически целиком занимался
медициной, связанной с созданием и развитием атомной промышленности
страны (еще и космической медициной). Это направление курировалось
3-м Главным управлением Минздрава, которое было по существу авто-
номным образованием.
«После одного бурного совещания в Москве у министра В. А. Малышева <в
1957 г.> и заместителя министра здравоохранения А. И. Бурназяна было при-
нято решение о срочном создании непосредственно на Комбинате № 817 науч-
ного медицинского учреждения — филиала № 1 Института биофизики (ФИБ-1)»
[Создание... С. 158].
297
А. И. Бурназян
Аветик Игнатьевич Бурназян (1903-1981) ,
генерал-лейтенант медицинской службы, Герой
Социалистического Труда за участие в работах
по созданию первой атомной бомбы. Знаковая
фигура в истории радиационной медицины.
Окончил Ереванский университет и Военно-
медицинскую академию в Ленинграде. Работал
военврачом в Белоруссии и Москве. Во время
войны возглавлял медико-санитарную службу
на Южном, Калининском и 2-м Дальневосточном
фронтах. 13 августа 1946 г. начальник ПГУ
при СМ СССР Б. Л. Ванников назначает его
начальником медико-санитарной службы ПГУ.
Руководит созданием сети медико-санитарных
частей в НИИ, КВ и промышленных предприятиях
системы ПГУ, поликлиник, больниц, санаториев, подготовкой
врачей-радиологов. Возглавляет Государственную службу
радиационной безопасности. Участвует в первом испытании
атомной бомбы на полигоне под Семипалатинском. Заместитель
министра здравоохранения СССР, начальник 3-го Главного
управления.
к Биологическая дозиметрия. Агранулоцитоз
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
298
В книге А. И. и П. А. Воробьевых о А. И. Бурназяне говорится:
«А. И. Бурназяна подчиненные не просто боялись: когда он звонил, на другом
конце провода вставали. Был он труден в общении, хитер, свое начальство бо-
ялся, слабых подчиненных не стеснялся давить, специалистов, даже строптивых,
предпочитал не трогать, но дело знал и от дела не бегал. В. И. Шахматова за само-
стоятельность невзлюбил и „съел" <...>. У А. И. Бурназяна был заведен своеоб-
разный порядок: в серьезных случаях он обращался в клинику напрямую, минуя
главк, директора института; то же самое практиковалось и по отношению к дру-
гим отделам. В свою очередь и руководители отделов могли к заместителю мини-
стра обращаться непосредственно. В Институте <биофизики > хорошо понимали:
атомная медицина построена так, что от Генерального секретаря ЦК до нас —
всего одна промежуточная ступень — Бурназян» [Воробьевы А. И., П. А. С. 35].
* * *
Агранулоцитоз — важнейшее понятие (синдром) в гематологии — яв-
ление, сопровождающее множество заболеваний крови, в том числе все
заболевания, возникающие при значительной дозе ионизирующего облу-
чения (100 рад и выше). Агранулоцитоз — это уменьшение числа лейкоци-
тов менее критического уровня 1000 в 1 мкл или числа гранулоцитов менее
750 в 1 мкл. Практически неизбежен не только после значительной дозы
облучения, но и при химиотерапии (XT) онкологических заболеваний или
полихимиотерапии (ПХТ) — введении трех-пяти и более химиотерапевти-
ческих препаратов. Возникает примерно через неделю после первого курса
XT. В течение этой недели в кровь поступают гранулоциты из резервно-
го запаса, хранящегося в костном мозге с целью быстрого пополнения
в случае их потери. Когда этот запас исчерпывается, нужно ждать проду-
цирования новых гранулоцитов костным мозгом.
При этом в крови и костном мозге могут обнаруживаться аномальные
клетки: промиелоциты, миелоциты, метамиелоциты — незрелые формы
лейкоцитов, характеризующиеся эксцентрическим смещением ядра и ва-
куолизированной протоплазмой (вакуоли — микропустоты, «пузырьки»
неправильной формы); плазмоциты — плазматические клетки с эксцен-
трическим круглым ядром и вакуолизированной протоплазмой.
Лейкоцитопения — недостаток лейкоцитов, обычно менее 2000 в 1 мкл.
Критическим порогом считается 1000 в 1 мкл, что требует немедленного
медицинского вмешательства: уколов лейкостима, грасальвы, изоляцией
больного, иногда в боксах во избежание внешнего инфицирования.
В противоположность агранулоцитозу при некоторых заболеваниях
крови может возникать лейкоцитоз — резкое повышение числа лейкоци-
тов, более 10000 в 1 мкл (давно устаревшее название этого синдрома или
болезни — белокровие).
Аналогичный взаимно-противоположный смысл и схему словооб-
разования несут пары терминов: эритроцитоз-эритроцитопения; тромбо-
цитоз-тромбоцитопения, лимфоцитоз-лимфоцитопения, моноцитоз-мо-
ноцитопения. Критическим показателем нейтропении считается содер-
жание нейтрофилов менее 700 в 1 мкл крови. Лимфоцитоз и моноцитоз
(от 40 до 90 %) при одновременной нейтропении характерны для довольно
частого, но незлокачественного и нерадиационногенного заболевания —
инфекционного мононуклеоза.
Подробнее об агранулоцитозе, о том, какую картину он создает, а так-
же как выводят больных из этого опаснейшего состояния, можно прочесть
в научно-популярных книгах [А. И. Воробьев, П. А. Воробьев, 1996. С. 58;
Академик Андрей Воробьев, 2010. С. 640; Атлас... 2007]. Если научиться
количественно оценивать агранулицитоз путем анализа крови и данных
о клинических наблюдениях за больным, то, оказывается, можно решать
и обратную задачу — создать адекватную биологическую дозиметрию,
которая покажет, какие приблизительно дозы ионизирующей радиации
больной принял в целом и по отдельным органам, недавно или даже
за многие годы.
«В основе лежала мысль, что главным местом радиационного повреждения
в клетке является ее наследственный аппарат — хромосомы — которые вне облу-
чения остаются наиболее стабильной структурой, не меняясь под влиянием пищи,
недостаточности кислорода в воздухе, колебаний температуры, возраста. Во вре-
мя деления клетки располагающиеся в ее ядре хромосомы становятся хорошо
различимыми, они имеют одну центральную перетяжку-перекрест (центромеру)
и по форме напоминают букву X. К моменту деления клетки хромосома создает
рядом с собой точно такую же хромосому <...>. Когда же в клетку врываются
маленькие трассирующие пули, они делают молекулы заряженными, ионизируют
их, создают вокруг себя свободные радикалы, перекиси, которые и разрывают
хромосомы. В результате на месте правильных Х-образных нитей появляются их 299
Микрофотографии хромосомного аппарата клеток человека после
радиационного облучения в разных дозах. Отчетливо видно (обозначены
стрелками) фрагменты хромосом, дицентрики и кольца
к Биологическая дозиметрия. Агранулоцитоз
(лава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
300
укороченные оборванные подобия <...>. Если у хромосомы оторваны оба конца,
они могут склеиться между собой, образуя кольца. <...>.
Как уже говорилось, как только эти клетки вступят в фазу деления, они
погибнут. Поэтому повреждения хромосом изучают в часто делящихся клетках
костного мозга. Вот в них-то и стали считать хромосомные повреждения у облу-
ченных людей. Оказалось, что количество клеток с поврежденными хромосомами
в костном мозге прямо зависит от дозы облучения» [Воробьевы А. И. и П. А, 1996.
С. 9-12].
Однако по клеткам костного мозга удается определить биологическую
дозу радиации, полученную человеком, только на вторые и третьи сутки
после острого облучения. И все. Поврежденные клетки, делясь, сразу же
погибают, не оставив дочерних клеток. Но на помощь пришел анализ
лимфоцитов, они могут жить без деления очень долго, даже десятилетия.
Чтобы увидеть долю пораженных лимфоцитов, надо суметь заставить их
разделиться. Такие биохимические средства существуют. Это позволяет
проводить анализ полученной дозы спустя много лет. Недостаток по срав-
нению с анализом костного мозга состоит в несколько меньшей точности
лимфоцитарного анализа. Но у него есть и преимущество: поскольку это
есть один из видов анализа крови, то он позволяет установить дозу, по-
лученную всем организмом. Тогда как анализ костного мозга есть анализ
локальный, он дает информацию о поглощенной дозе только в точке взя-
тия вытяжки.
«К этому времени в мировой литературе уже были единичные сообщения
об острой лучевой болезни. <Но в СССР> почти вся система биологической дози-
метрии родилась в вечерних разговорах небольшой группы, включавшей врачей-
исследователей: Марину Давыдовну Бриллиант, Валентина Александровича Ива-
нова, Евгения Кирилловича Пяткина» [Воробьевы А. И. и П. А, 1996. С. 15].
«В отличие от всех болезней человека при острой лучевой действует строгое
правило „доза—эффект". Значит, все, что видит врач у больного, целиком опреде-
ляется дозой. Следовательно, по эффекту можно восстановить и дозу. <...> Было
предположено, что <...> график исчезновения лейкоцитов < производимых кост-
ным мозгом > из крови и их последующего восстановления у человека, как и из-
менения хромосом, должны также определяться дозой облучения» [Там же. С. 16].
Колебания уровня лейкоцитов у здоровых людей обусловлены почти
целиком гранулоцитарным резервом — огромным запасом зрелых грануло-
цитов (нейтрофилов — важнейшей составляющей лейкоцитов), на всякий
«пожарный случай» заготовленных организмом. А «пожары» в виде инфек-
ций вспыхивают без предупреждения, и обеспечивать борьбу с микробами,
размножающимися с огромной скоростью, организм сможет только в том
случае, если у него есть в запасе гранулоциты-микрофаги, т. е. клетки,
пожирающие бактерии. А вот у облученных больных кроветворение оста-
навливается сразу после лучевого удара. Останавливается оно целиком или
частично — зависит от дозы. В течение недели имевшийся резерв зрелых
Таблица 3
Маркеры биологической дозиметрии, используемые
для определения полученных доз (по кн. А. И. и П. А. Воробьевых, 1996. С. 19)
Ввд биологической дозиметрии Время определения дозы Диапазон доз (рад)
Первичная реакция (тошнота, рвота) Первые 5-6 часов 100-600
Уровень лимфоцитов в крови 48-72 ч 100-600
«» «» «» «» 7-9 суток 100-600
Уровень нейтрофилов в крови 5-33 суток 200-600
Уровень тромбоцитов в крови 20 сутки 200 и выше
Эпиляция 10-15 дней 250 и выше
Некротическая энтеропатия 2-4 недели 500 и выше
Поражения кожи От первых суток до 1,5-2 месяцев 800 и выше
Анализ хромосом костного мозга 24-56 ч 50-500
Анализ хромосом лимфоцитов Много лет 50-500
ЭПР-спектрометрия зубной эмали Много лет 10-20 и выше
301
и созревающих гранулоцитарных клеток расходуется, и дальше уровень
лейкоцитов-нейтрофилов определяется только тем, сколько созревающих
клеток осталось после облучения. А поскольку их осталось тем меньше, чем
выше доза, то и уровень лейкоцитов оказывается надежным показателем.
«Точность тут для больших доз — в несколько сот рад (не более 600 рад)
составляет примерно 50 рад. Выше 600 рад лейкоцитарные кривые различаются
между собой незначительно: происходит падение числа лейкоцитов в течение пер-
вых 5-6 дней до почти нулевого уровня, что необратимо. При дозах 100-400 рад
точность составляет 20-30 рад, в этом интервале происходит в первые двое-
трое суток скачок вверх числа лейкоцитов за счет гранулоцитарного резерва,
затем через 7-20 дней идет снижение числа гранулоцитов до уровня 1-2 тысячи
и ниже критического уровня, потом, при условии правильного лечения и ухода
за больным, число лейкоцитов повышается до нормы. При дозах менее 70-80 рад
лейкоцитарные кривые становятся неинформативными, падение числа лейкоци-
тов незначимо. <...>
к Биологическая дозиметрия. Агранулоцитоз
302
Информативным показателем общей дозы облучения тела является коли-
чество лимфоцитов в крови, снижающихся в первые же дни. Через двое-трое
суток их уровень отражает дозу облучения. Лимфоциты, в отличие от гранулоци-
тов (нейтрофилов), не имеют мобильного резерва.
Своеобразным показателем, хотя и весьма неточным, является рвота: она
возникает тем раньше (иногда через несколько минут после облучения), и сохра-
няется тем дольше, чем выше доза. Обычно рвота возникает при дозах свыше
150-200 рад» [Воробьевы А. И. и П. А, 1996. С. 18].
Японские ученые впервые применили для биологической дозиметрии
метод электронного-парамагнитного резонанса (ЭПР). ЭПР регистрирует
в твердом теле аномальные «центры»: ионы, атомы, молекулы, радикалы,
в которых после облучения возникает нескомпенсированный спин элек-
трона. Подобные центры ЭПР наблюдались в минеральном веществе зу-
бов, в их эмали, которая представляет собой минерал апатит. Упомянутые
центры ЭПР в кристаллической решетке очень устойчивы, сохраняются
в ней много лет. Сигнал ЭПР зависит линейно от дозы облучения зуб-
ной эмали. Измерив его, можно установить и дозу, полученную человеком
к данному моменту. Метод ЭПР был основным при биологической до-
зиметрии лиц, пострадавших от американских атомных бомб в Японии.
Когда этот метод начали налаживать в СССР, то в качестве контрольной
группы отобрали москвичей, так как Москва считается зоной, чистой в ра-
диационном отношении. Оказалось, что у большинства взрослых людей
эмаль зубов накопила дозу до 10 бэр.
5. Результаты дозиметрии
и лечения облученных пациентов
То время, в течение которого пострадавший набирает определенную
дозу, сильно влияет на состояние хромосом и протекание лучевой болезни.
Доза, полученная за короткий интервал времени при атомном взрыве или
вспышке излучения на реакторе, даст гораздо более тяжелую форму бо-
лезни, чем та же доза, сильно растянутая во времени. Физический анализ
поглощенной дозы, проведенный с помощью дозиметра или ЭПР-спек-
трометра, даст результаты, резко отличающиеся от хромосомного анализа,
если мощности одной и той же дозы различны. Дело в том, что при боль-
шом времени набора дозы заметная доля поврежденных хромосом — тех,
которые еще не успели разделиться и сразу после этого погибнуть, —
успевают склеиться и восстановиться.
Следует оговориться, что в данной главе речь идет о собственно луче-
вой болезни, а не об отдаленных последствиях радиоактивного облучения
в виде увеличения числа наследственных мутаций, лейкозов, рака щито-
видной железы и других заболеваний.
Основные усилия медиков и биологов по разработке методов биоло-
гической дозиметрии сосредоточились на интервале доз от 100 до 600 рад.
Потому что дозы менее 100 рад не представляют непосредственной опас-
ности, а дозы менее 10 рад вообще не регистрируются по хромосомному
анализу «Сколько-нибудь заметные пациенту изменения самочувствия воз-
никают при облучении более 100 рад», — говорит академик А. И. Воробьев.
При этом рвота не наблюдается даже после быстрого облучения в дозе
до 150 рад. Поэтому дозы до 100 рад принято называть «малыми дозами».
Дозы же свыше 600 рад смертельны, и вся помощь больному призвана
лишь уменьшить его страдания.
Так, более чем у 200 человек, находившихся на Чернобыльской АЭС
(персонал станции, пожарные, медработники), были зарегистрированы
дозы свыше 100 рад, и у них развилась острая лучевая болезнь (ОЛБ).
Наряду с поражением кроветворных клеток, у них чаще всего наблюдались
также тяжелые ожоги от бета-излучения кожи, которая получила дозы
в 2-3 раза большие, чем кровь и внутренние органы. У жителей же районов
вокруг станции указанных признаков не наблюдалось.
Ионизирующие излучения действуют на организм также в результате
попадания внутрь его различных радиоактивных изотопов. При радиа-
ционных катастрофах и авариях на реакторах это, прежде всего, гамма-
излучатели: йод-131, цезий-137, стронций-90 и углерод-14, образовавши-
еся в активной зоне реактора и выброшенные из него в атмосферу.
Йод-131 имеет период полураспада 8 суток, значит, через неделю
останется половина начального его количества, а через месяц — поряд-
ка 5 %. Йод накапливается в организме человека почти исключительно
в щитовидной железе, которая является критическим органом по йоду.
«Щитовидка» быстро насыщается йодом, в нормальной жизни она всегда
содержит в себе некоторое его количество. Если сразу же после радиаци-
онной аварии принять обычный йод, то появившемуся радиоактивному
йоду не найдется места в этом органе. А через месяц-другой зараженность
йодом-131 опустится до безопасного уровня из-за его распада. На случай
аварии в аптеках ядерных центров, при АЭС, аптечках подводных лодок
имеются таблетки с йодистым калием, препаратом, мгновенно растворя-
ющимся после приема. В случае его отсутствия можно принять каплю
обычной спиртовой настойки йода, разведя его водой.
«Блокада щитовидной железы для йода радиоактивного достигается прие-
мом одной капли настойки йода даже при смазывании ею поверхности кожи»
[Воробьев А. И., Воробьев П. А. С. 135].
Грамотный персонал Чернобыльской АЭС так и делал, поскольку
после взрыва многие не имели доступа к аптечкам с заготовленными
йодистыми препаратами. Вместе с тем к опасности от йода-131 при аварии
на ЧАЭС медицина оказалась не готова, население не было немедленно
об этом проинформировано из-за засекреченности аварии в первые дни.
«Профилактика попадания радиоактивного йода в щитовидную железу может
осуществляться только на месте по сигналу местной радиометрической службы.
Как минимум в радиусе 50 км вокруг атомной станции такие службы должны
существовать. Выбросы радиоактивного йода из реактора вне крупной аварии
303
Результаты дозиметрии и лечения облученных пациентов
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
304
бывают не столь уж редко. <... > За рубежом выброс йода в атмосферу представля-
ет собой всемирный скандал <...>; население об утечке оповещается молниеносно,
со всеми мерами профилактики туг проблем нет» [Воробьев П. А. С. 135].
Йод поступает в организм, прежде всего, через молоко коров и коз.
Дети концентрируют йод гораздо активнее, чем взрослые. Поэтому у чле-
нов одной и той же семьи бывало различие на два порядка в содержании
йода-131 в щитовидной железе — бабушка и внук пили много молока,
а дед совсем не пил. В результате недостаточной профилактики по йоду
рак щитовидной железы был впоследствии обнаружен у нескольких де-
сятков детей в зоне ЧАЭС.
Стронций-90 имеет период полураспада около 30 лет. Он попадает
в организм по пищевой цепи: почва — растение — животное (корова,
овца, коза) — молоко — пищеварительный тракт человека — кровь —
кость. Стронций накапливается в костях, в их минеральной составляю-
щей, апатите. Дело в том, что в химическом отношении стронций очень
близок к кальцию: они имеют одинаковый катионный заряд (2+) и почти
одинаковые ионные радиусы. Поэтому при росте костей стронций охотно
замещает кальций и встраивается вместо него в кристаллическую структуру
апатита (кальциевого фтор-гидроксилфосфата). Из костей стронций вы-
водится очень медленно, биологический период полувыведения стронция
равен 15,3 года. Стронций медленно накапливается в организме по мере
роста костей, поэтому он особенно опасен для детей. В ребрах концентра-
ция стронция вдвое выше, чем по всему скелету, а в позвонках — в 4 раза
выше. Поэтому критическим органом для стронция считаются позвонки,
причем повышенные концентрации его отмечены в поверхностном слое
позвонков.
Первым выполнил расчеты по интегральному воздействию стронция-
90 на организм человека профессор О. И. Лейпунский из Института хи-
мической физики АН СССР. Он вычислил количество стронция, выпав-
шего на землю при непрерывных ядерных испытаниях в открытых средах
со средней интенсивностью 11 Мт (мегатонн ТНТ) в год. О. И. Лейпунский
исходил из того, что к концу 1955 г., т. е. через 4 года после начала термо-
ядерных испытаний общей мощностью 10 мегатонн на поверхности Земли
находился стронций-90 с удельной поверхностной активностью в среднем
3,2 мКи/км2. Концентрацию 90Sr принято характеризовать стронциевыми
единицами (с. е.), 1 с. е. = 1 нанокюри на грамм кальция = 1 нКи/г Са.
Еще в 1960 г. Лейпунский показал, что интегрирование среднего уровня
загрязнения стронцием даст предельно допустимый уровень (ПДУ) уже
к 2000 г., а интегрирование его предельно допустимого уровня даст к ука-
занному году превышение над ПДУ в 4-5 раз. Отсюда им была дана
статистическая оценка роста числа генетических заболеваний и лейкозов
для всего населения Земли. На основании расчетов О. И. Лейпунского,
в то время одного из главных правительственных экспертов по данной
проблеме (которого активно поддержал А. Д. Сахаров [1958. Ат. эн. Т. 4.
Вып. 6. С. 576]), Советское правительство выступило за запрещение ядер-
ных испытаний на суше, в атмосфере и в воде, и такое Соглашение было
заключено в 1963 г. между СССР США и Англией (Приведенные данные
Лейпунского по стронцию взяты из статей этого автора, резюмированных
в книге автора [Горобец, 2009г С. 178], на все из них есть ссылки в ука-
занной книге).
Цезий-137 имеет почти такой же период полураспада, как и стронций-
90, но выводится из тканей в среднем в 150 раз быстрее. Дело в том, что
цезий имеет очень большой ионный радиус, поэтому он почти не встраи-
вается в кристаллическую структуру минералов, основу костей, а остается
в крови и мягких тканях. Начальник дозиметрической службы Ленин-
градского физико-технического института им. А. В. Иоффе, участвовав-
ший в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС Иосиф Хаймович Шавер
рассказывал в 1987 г. автору данной книги следующее. Их группа, выехав-
шая в Чернобыльскую зону, дала простейшую рекомендацию населению
пострадавших областей: мясо забитого скота выдерживать сутки в воде,
тогда большая часть цезия уйдет вместе с кровью; конечно, также надо
отказаться от приготовления кровяных колбас.
В чернобыльской зоне установили уровень загрязненности террито-
рии по цезию: свыше 5 Ки/кв. км. Обследование жителей загрязненных
районов с помощью счетчиков излучений человека (СИЧ), предназначен-
ных регистрировать воздействие цезия (на них тогда физики возлагали
большие надежды), показал, что дозы весьма малы, от долей рада у боль-
шинства до 19 рад у отдельных людей. Для сравнения: при рентгенографии
легких экспозиционная доза равна примерно 1 раду. Хромосомный анализ
лимфоцитов и ЭПР-спектрометрия зубов показали близкие друг к другу
результаты, которые в 10 раз превышали дозы, полученные физически-
ми дозиметрами типа СИЧ: у половины жителей доза составляла более
20-40 рад, а у 1-3 % была в диапазоне 80-100 рад. Кроме того, у не-
большого числа людей были обнаружены так называемые горячие части-
цы, которые приводили к множественному хромосомному повреждению
в отдельных клетках.
Об опасности, исходящей от радиоактивного углерода-14, имеющего
период полураспада около 5000 лет, будет кратко сказано в абзаце о не-
пороговых эффектах (см. также ссылку на А. Д. Сахарова на предыдущей
странице).
6. Клиника лучевой болезни
«Лучевая болезнь заслуживает специального знакомства с ней любого
образованного человека, потому что она открыла мир ранее неизвестных
явлений» [Воробьевы А. И. и П. А. С. 58]. Авторы выделяют четыре степени
тяжести лучевой болезни.
I — при дозе 100-200 рад; она характеризует легкую степень острой лу-
чевой болезни (ОЛБ);
II — при дозе 200-400 рад — характеризует среднюю степень тяжести;
20 Заказ 988
305
>. Клиника лучевой болезни
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
306
III — при дозе 400—600 рад — характеризует тяжелую степень;
IV — при дозе свыше 600 рад — характеризует крайне тяжелую степень
болезни.
Дозы до 100 рад относятся не к лучевой болезни, а к лучевой травме,
они не влияют заметно на самочувствие пострадавшего, на его кровь
и не требуют лечения. («Если читателю вспомнится какой-нибудь случай
удара головой о твердый предмет, то ведь большинство из них кончилось
неприятным ощущением в момент удара. Это и есть травма без болезни»
[Воробьевы А. И. и П. А. С. 59])
При массовых поражениях потерпевших с легкой формой болезни
(100-200 рад) можно в течение месяца оставить дома.
При средней степени тяжести (200-400 рад) больные должны быть
помещены в стационар. Практически у всех у них возникнут, начиная
с 20 дня, опасные изменения в крови: исчезнут гранулоциты-микрофа-
ги (это нейтрофилы — пожиратели микробов). Таким больным угрожает
любая не опасная в нормальных условиях инфекция, поэтому они нужда-
ются в нахождении в стерильных боксах и в мощных антибиотиках. После
окончания неприятных симптомов облучения в первые сутки, таких как
рвота и головная боль, больные чувствуют существенное улучшение. Они
предпочитают лежать и, хотя в присутствии медперсонала ободряются,
но наедине с собой малоактивны. При средней степени тяжести обяза-
тельно наступает почти полный агранулоцитоз. Это означает гибель почти
всех способных к делению кроветворных клеток костного мозга. На 7-10-й
день число лейкоцитов в крови снижается, но не слишком сильно, остава-
ясь выше критического уровня 1000 в 1 мл крови. Далее происходит моби-
лизация резервных кроветворных клеток, оставшихся живыми в костном
мозге и способных делиться — уровень лейкоцитов повышается до на-
чальной стадии агранулоцитоза, т. е. до 20 дня у получивших дозу 400 рад,
и до 33 дня у получивших 200 рад. До этого момента больные чувствуют
нарастающую слабость, происходит выпадение волос (так как гибнут де-
лящиеся клетки кожи волосяных сумок), становится неустойчивым стул
и пропадает аппетит. Последние симптомы отражают гибель делящих-
ся клеток, выстилающих желудочно-кишечный тракт, начинается некроз
стенок кишечника (некротическая энтеропатия). Наступает агранулоци-
тоз, и кроветворение прекращается на одну-две недели. Это неопасно
в отношении эритроцитов, живущих долго, до 4-х месяцев, их в общем-то
хватает на поддержание обеспечения организма кислородом. Но это край-
не опасно из-за исчезновения гранулоцитов — ведь микробы проникают
в организм даже через неповрежденную кожу, многие живут в ней, изредка
проникая в кровь и тут же уничтожаясь гранулоцитами. Опасны и мик-
робы, содержащиеся в нормальном воздухе. Начинается заражение крови,
которое, в отличие от сепсиса, протекающего при наличии гранулоцитов,
называется септицимией. Возникает интоксикация организма, высокая
лихорадка, часто с ознобами; поражается мозг: больные не способны кон-
Таблица 4
Время развития агранулоцитоза, его продолжительность в сутках с момента
облучения и степени тяжести ОЛБ (по кн. А. И. и П. А. Воробьевых)
I II III IV
Дата развития агранулоцитоза Нет 20-30 8-20 До 8
Примерная длительность агранулоцитоза Нет 15-18 10-20 25 и более
центрироваться, отвечают на два-три вопроса с трудом и односложно,
на четвертый вопрос уже не отвечают.
«Во все время агранулоцитоза и в процессе выхода из него пациенту не-
обходимо достаточное антибактериальное лечение, мероприятия по ослаблению
отравленности организма» [Воробьевы А. И. и П.А. С. 61].
«Пусть читатель, далекий от медицины, — пишут А. И. и П.А. Воробьевы, —
не сетует на некоторые необходимые профессиональные детали. Американским
парамедикам: полицейским, пожарным и другим специально обученным невра-
чам — доверено лечение на первых порах больных с ранениями в живот, пере-
ломом позвоночника, инфарктом миокарда, нарушениями сердечного ритма. Там
много лет назад было принято правило, что любой сотрудник больницы, вклю-
чая уборщиц и лифтеров, должен владеть методами искусственного дыхания. При
необходимости реанимацию осуществляет любой больничный служащий, а врачу
сообщает кто-нибудь из больных. В наших клиниках все наоборот: если больному
плохо, то сестра бежит за врачом, упуская драгоценные секунды. Определенный
уровень медицинских знаний сегодня необходим всем» [Там же. С. 62].
При ОЛБ падает давление, наступают изменения в печени и почках,
нарушается деятельность сердца. Однако все эти изменения в принципе
обратимы, если сердечная мышца справится с резко увеличенной нагруз-
кой. Последняя вызвана снижением давления, что приводит к прекраще-
нию кровотока через капилляры, кислород перестает поступать в ткани,
температура снижается, наступают условия для бурного размножения мик-
робов: нет высокой температуры, отсутствует приток противомикробных
средств через суженные капилляры, забитые продуктами распада (мерт-
выми микро- и макрофагами). Именно поэтому еще в 1950—1960-е гг.
поглощенная доза 400 рад считалась полулегальной. Сегодня это в прин-
ципе не так. Но такие больные могут погибнуть и в наши дни, если их
не поместить в специализированный стационар, а там не обеспечить нуж-
ными антибиотиками и опытным уходом.
«После выхода из агранулоцитоза довольно быстро исчезают инфекционные
осложнения. <...> ОЛБ проходит безвозвратно, рецидив агранулоцитоза невозмо-
жен, так как <... > именно в период агранулоцитоза произошло вступление в актив-
ную деятельность резервных родоначальных клеток кроветворения, которые и обес-
печат жизнь на все последующие годы. <...> Больные постепенно начинают
поправляться: растет аппетит, начинается медленная прибавка в весе, появляются
20*
307
>. Клиника лучевой болезни
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
308
силы, возвращается активная деятельность головного мозга. Надолго сохраняются
учащенное сердцебиение при небольших физических нагрузках, одышка. По про-
шествии нескольких месяцев и это уйдет» [Воробьевы А. И. и П. А. С. 64].
У больных ОЛБ при дозах облучения 300-400 рад волосы на голо-
ве выпадают, но при этом сохраняются брови. Кожа не везде одинакова:
на передней части шеи она повреждается в большей степени, чем на заты-
лочной части. Если доза была меньше 700 рад, то через несколько недель
волосы начинают восстанавливаться.
При тяжелой степени ОЛБ (400-600 рад) наблюдаются те же симпто-
мы и показатели, что и при средней ее степени, но они проявлены сильнее
и труднее поддаются лечению. Агранулоцитоз наступает раньше. Он нала-
гается на некротическую энтеропатию в виде язвенных поражений кишеч-
ника, которая сопровождается поносами, болями, вздутием живота, очень
высокой температурой, иногда приводит к кишечным кровотечениям, про-
бодению стенки кишечника и перитониту. Смертность высокая. Некроти-
ческая энтеропатия встречается сегодня очень часто в процессе лечения
лейкозов методом радиотерапии, при котором направленно уничтожаются
злокачественные, а вместе с ними и здоровые клетки костного мозга.
При поражении кишечника большую роль играет самопереваривание
кишечной стенки ферментами, которые выбрасываются в просвет кишеч-
ника в ответ на появление пищи. Поэтому при лечении необходим полный
голод. Поскольку аппетит в это время отсутствует, то больные легко пере-
носят голод. Появление же аппетита говорит о завершении острой стадии
болезни кишечника. Изучение некротической энтеропатии при ОЛБ по-
могло выработать методику лечения лейкозов, позволило успешно бороть-
ся с таким грозным осложнением их лечения, как поражение кишечника.
Его стали выявлять и лечить, в частности, голодом на ранней стадии —
в результате больные почти перестали умирать от этого вида осложнений.
Это относится не только к лучевой терапии лейкозов, но и к химиоте-
рапии посредством применения мощных противоопухолевых препаратов,
которые называют радиомиметиками, т. е. радиоимитаторами (метотрек-
сат, циклофосфамид, доксорубицин, флударабин и многие другие). Такие
препараты действуют подобно ионизирующей радиации, они уничтожают
в первую очередь злокачественные клетки опухоли, обладающие повы-
шенной способностью к делению. Отличие их от проникающей радиации
состоит в том, что от последней можно закрывать определенные части тела,
тогда как химиопрепараты попадают как в больные, так и в здоровые ткани
организма, разрушая те и другие. Но это уже другая тема [Там же. С. 68,78].
При крайне тяжелой степени острой лучевой болезни (более 600 рад)
невозможно спасти пострадавших, если доза определена верно и облу-
чению подвергся весь организм, а не отдельные части тела, без которых
жизнеспособность в принципе остается. Агранулоцитоз тянется вплоть
до гибели больного. В это же время могут ослабевать остальные признаки
болезни: нормализоваться кишечник, восстановиться слизистая оболоч-
ка рта. Однако неустранимый агранулоцитоз и кровоточивость все равно
приводят к гибели пациентов в течение одного-двух месяцев [Воробье-
вы А. И. и П.А. С. 70].
7. Бета-ожог
Это следствие поражения организма бета-лучами или сверхбыстры-
ми электронами, возникающими в ядерных реакциях при бета-распаде.
Этот вид поражения резко отличается от поражения гамма-излучателями
(о которых речь шла выше) и его следует описать особо. Термин «ожог»
применяется к лучевому поражению жаргонно. Внешне лучевое пораже-
ние кожи напоминает ожог, но по своей природе имеет мало общего
с термическим ожогом. При последнем поражается, прежде всего, кожа,
а подкожная жировая клетчатка и кровеносные сосуды страдают гораздо
меньше, так как кожа плохо проводит тепло. При бета-лучевом поражении
быстрые электроны проникают в приповерхностный слой на несколько
миллиметров. При дозе более 400 рад в первый день происходит покрас-
нение кожи, которое вскоре проходит. Если локальная доза приближается
к 1500 рад, то через несколько недель место поражения станет синюшно-
красным. Если доза составляет 2-2,5 тысячи рад, то это проявится уже че-
рез несколько дней. Это вторичное покраснение сохранится надолго. Если
доза больше, то появятся изъязвления, а если доза меньше, то — шелуше-
ние. Когда кожа заживет, она останется навсегда измененной, лишенной
пигмента, тонкой и легко ранимой. Вторичные язвы (отсроченные) появ-
ляются на месте уже заживших язв обычно через 2-3 года.
Пожарные команды, прибывшие 26 апреля 1986 г. на Чернобыльскую
АЭС, не были подготовлены для тушения пожара, сопровождавшего взрыв
и разброс радиоактивных веществ. Как и персонал станции, они оказались
в газово-пылевом облаке, в котором содержалось множество бета-излуча-
телей. Не было бета-поражений на ногах, закрытых обувью, даже носки за-
метно ослабляли поток электронов. Если бы люди одели бахилы или чулки
поверх обуви (если бы была такая инструкция и материалы), у них не бы-
ло бы столь обширных бета-поражений кожи, от которых несколько че-
ловек впоследствии погибли. При лечении больных с бета-ожогами кожи
наблюдалось, как процесс развивался, ползя по ногам снизу вверх, в пол-
ном соответствии с уменьшением дозы [Воробьевы А. И. и П.А. С. 73].
Отдаленные вторичные изменения пораженной кожи связаны с раз-
растанием под ней соединительных тканей, при том что клетки покрова
давно восстановились. Однако «нарушены правила распределения тканей
в жизненном пространстве органа, соединительная ткань стала образовы-
вать рубцы в сосудах, тем самым убивая все, что питает эти сосуды». Такие
осложнения обнаруживаются иногда 10-15 лет спустя после нейтронного
облучения конечностей. Например, в момент аварии на реакторе опера-
тор выбрасывал руками твэлы. После этого он перенес острую лучевую
309
Бета-ожог
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
310
болезнь, а спустя 15 лет у него вдруг появилась боль в ранее «обожжен-
ной» ноге, в ней стал развиваться некроз и ногу пришлось ампутировать
[Воробьевы А. И. и П.А. С.72].
8. Медицинская служба в Челябинске-40
А. Г. Гуськова
Лишь 10 лет тому назад был снят гриф секрет-
ности с документов, касающихся, в частности, и ста-
новления радиационной медицины в СССР, которая
сопровождала формирование атомной промышлен-
ности страны на всех этапах: добычи и переработки
радиоактивных руд урана и тория, получение метал-
лического урана и его чистых соединений, разделе-
ние изотопов урана, эксплуатацию урановых реакто-
ров, извлечение плутония из облученного урана и из-
готовление ядерных зарядов из плутония и урана-235.
В книге «Создание первой советской ядерной бом-
бы» (1995) есть обзор под названием «Медицина все-
гда была рядом», написанный членом-корреспондентом АМН СССР Ан-
гелиной Константиновной Гуськовой (р. 1924), которую по праву следует
отнести с самым первым крупнейшим специалистам в области радиаци-
онной медицины в СССР. По окончании в 1949 г. Свердловского медин-
ститута она направляется в Челябинск-40, где работает по 1957 г. В 1956 г.
А. Г. Гуськова защитила докторскую диссертацию и перешла в Институт
биофизики Минздрава СССР (Москва). Одновременно в 1957-1986 гг. за-
нимала должность главного радиолога гражданской обороны СССР.
В период строительства медики Санитарного отдела базы № 10 (САНО)
обслуживали огромный контингент военных, трудмобилизованных в строй-
отрядах, заключенных в лагерях, вольнонаемных с их семьями. Работа ме-
диков происходила в военно-полевых условиях, без наличия жилого фонда
и службы быта, без помещений для лечебных учреждений. Вольнонаем-
ных разместили в г. Кыштыме и селе Старая Теча, в частных квартирах
(немногих), сараях и банях, спешно строили каркасно-насыпные бара-
ки. Первые 10 бараков были отданы лечебным учреждениям, управлению
строительством, комендатуре, милиции, где разместили и членов семей
этих учреждений. В 1946 г. число лагпунктов достигло 11, и в каждом
из них была своя медсанчасть. Руководил строительством САНО майор
(позже подполковник) медицинской службы Лев Борисович Эпштейн. Его
ближайшими помощниками были капитаны медслужбы М. В. Монасты-
рецкая и А. А. Лонзингер. Врачи Г. Г. Денцель и Л. В. Гречкина обслуживали
вольнонаемный состав.
«Жилые бараки, первая столовая и примитивный магазин возникли уже
после того, как все эти люди начали свою работу, проявляя чудеса организацион-
ного таланта и самоотверженности. Обслуживать надо было разнородные группы
людей, располагавшиеся на значительных расстояниях друг от друга (в Тюбуке,
Кыштыме, на стройплощадке, в каждом из 10 лагерных участков для заклю-
ченных). <...> Как нужны и значимы были в этой трудной и других подобных
ситуациях замечательные организаторские свойства и личное обаяние Л. Б. Эп-
штейна и его помощников. <...> В1947 г. в городе <Челябинске-40> появились
первый гражданский санитарный врач И. Е. Вяльшина, зубной врач Н. М. Сера-
фимович, хирурги П. И. Захаров, А. А. Плетнева и Сергеева, педиатр Н. А. Марина,
невропатолог Г. Я. Лукачер, фармацевтТ. Н. Четверикова <... > Родовспоможение
до 1948 г. осуществлялось только в больнице САНО (врачи Г. Э. Брумайер, Л. А. Ру-
билова, четыре акушерки во главе с М. А. Сердюковой <жены Л. Б. Эпштейна >,
три детские сестры), ведь за год рождалось свыше тысячи детей <... > В лечебном
комбинате и других учреждениях САНО вместе работали военные врачи, врачи
из числа трудармейцев и вольнонаемных, в том числе очень опытные специалисты
И. И. Изак, Г.Х. Поле, Э. К. Дегальцева <...> Медицинским работникам деятельно
помогало руководство строительства: генералы М. М. Царевский, Я. Д. Рапопорт,
главный инженер В. А. Сапрыкин, начальник политотдела П. П. Честных <...>
В конце 1946 г. число коек в лечебном комбинате строительства достигло 125,
в лагучастках было по 25 коек в каждом. <...> Во второй половине 1947 г.
в город прибыли несколько тысяч человек, условно освобожденных, в том числе
до тысячи женщин. <... > Это потребовало <... > расширения коечного фонда
САНО до 300 коек. Велика была роль в период реорганизации лечебного комби-
ната его первого главного врача А. А. Лонзингера, сумевшего до конца 1947 г.
привести медицинские силы в соответствие с резко возросшими потребностями.
<...> Только в 1949 г. родилось свыше 1300 детей» [Создание... С. 149].
Как пишет А. К. Гуськова: «В это время отсутствовали достаточно на-
учно обоснованные нормативы облучения, фактически их просто не было
<...> а зарубежная информация ограничивалась преимущественно све-
дениями по острой лучевой болезни» (ОЛБ) [Создание... С. 152]. Наряду
с описанной выше серией аварий на плутониевом реакторе, А. К. Гуськова
описывает случай (по-видимому, один из первых) группового переоблуче-
ния, не связанного с аварией на реакторе.
«В 1951 г. нам с Байсоголовым довелось лечить в лагерном бараке 13
облучившихся заключенных, в том числе трех с тяжелыми проявлениями ОЛБ,
у одного завершившейся смертельным исходом. Эти люди пострадали при про-
кладке траншеи возле здания 101 радиохимического завода. Основным дей-
ствующим фактором было внешнее гамма-излучение от загрязненной нуклидами
почвы. Первичная лучевая реакция у них была вначале принята за проявление
пищевого отравления. После краткосрочной госпитализации заключенные вновь
вернулись к работе. Лишь появление характерных изменений кожи, а позднее
и проявлений разгара лучевой болезни (лихорадка, кровоточивость, ухудшение
самочувствия) позволило врачам САНО заподозрить переоблучение. <...> Ана-
лизы подтвердили диагноз лучевой болезни. <...> Двух человек из трех тяжело
пострадавших (Хомича и Воеводина) удалось вылечить; больной Куц с ориенти-
ровочной дозой общего облучения 6 Гр погиб. В бараке <...> поддерживалась
доступная, вполне удовлетворительная чистота <понятно, что она не могла быть
на самом деле удовлетворительной для лечения ОЛБ, см. ниже о разработанных
позже в клинике А. И. Воробьева стерильных боксах. — Прим. Б.Г.>. Безот-
казно, по мере необходимости сменялось личное и постельное белье, давалась
рекомендованная нами пища, выполнялись все лечебные процедуры, включая
311
к Медицинская служба в Челябинске-40
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
312
переливание крови. Доставлялись необходимые перевязочные средства и лекар-
ства, главными из которых были противоинфекционные препараты <...>
Вне графика, в любой день и час принимались на здравпункте работники,
кассета которых за смену набирала дозу, равную или большую 25 Р. Именно среди
этих интенсивно облучившихся людей, так называемых „сигналистов" возникли
первые случаи хронической и даже подострой лучевой болезни. Из их числа
в первые 10 лет было зарегистрировано 7 случаев острых лейкозов, оцениваемых
уже тогда по необычной их частоте как следствие интенсивного облучения. <... >
Всего за эти годы <1951, 1952 > было диагносцировано около 2000 слу-
чаев хронической лучевой болезни (ХЛБ). Наиболее часто ее выявляли среди
персонала радиохимического завода (у 23% работавших <на заводе Б>), не-
сколько реже — у работников реакторов <завод А> и химико-металлургическо-
го производства завода-20 <В> (5 и 10% к числу работающих соответственно).
<...> Немногочисленную группу (около 5% всех больных) составляли строители
и монтажники. <...> До 90% составляли случаи ХЛБ и 10% — лучевые пораже-
ния кожи и отдельных сегментов тела» [Создание... С. 149,153].
В 1953-1955 гг. врачами было завоевано право «перевода работающих
по дозе». Это произошло после смерти Сталина и окончания штурмов-
щины с изготовлением первых атомных и водородных бомб. Врачи полу-
чили возможность переводить людей с признаками ХЛБ в рабочие зоны,
не связанные с повышенными уровнями облучения. Это, как сообщает
А. К. Гуськова, «явилось исключительно важной мерой для полных и от-
носительно стойких восстановительных процессов у большинства (88 %)
больных ХЛБ в случаях преимущественно внешнего облучения. Менее
благоприятным было течение болезни у работников с сочетанным дей-
ствием внешнего облучения и поступившего в организм значительного
количества плутония; таких больных за все годы работы было около 150».
Наряду с факторами хронического неблагополучия условий труда
происходившие нештатные события (аварии) приводили к лучевым ожо-
гам (около 200 случаев за 10 лет) и иногда к развитию ОЛБ; последних
случаев было на Комбинате 42 за все годы, в том числе 7 со смертельным
исходом. В 1948-1957 гг. изменялись частота и причины острых лучевых
поражений.
«В первые годы это было заклинивание блочков в каналах („козлы"), рас-
сыпание твэлов при перезагрузках, вынужденная работа в полях и пучках ин-
тенсивного гамма-нейтронного и гамма-бета-излучений. Позднее более частой
причиной являлись неадекватные изменения конфигурации сборок делящихся
материалов, нарушение правил их перемещения, поступление в рабочую среду
цехов соединений трития и плутония» [Там же. С. 154,155].
Как пишет А. К. Гуськова,
«иногда имели место острые схватки за вывод облученного персонала из це-
хов. Возникали они только как результат крайне напряженной производственной
обстановки и за редким исключением не оставляли следа в служебных и личных
взаимоотношениях медиков и работников завода. Примером более затяжного
конфликта была гневная реакция Е. П. Славского (в 1950 г. <в это время он
был главным инженером Комбината №817>) на докладную врача здравпункта
завода-25 <один из шифров завода „Б“> Е. А. Емановой с требованием вывести
10 из 12 начальников отделений в связи с наличием у них изменений в крови.
Сменяемость персонала в некоторых отделениях в это время достигала чрезвы-
чайных размеров, поэтому иногда принимались вынужденные компромиссные
решения о временном ограничении посещения наиболее опасных участков и от-
странении от отдельных операций» [Создание... С. 158].
Едва ли не все министры сталинского типа характеризовались наце-
ленностью на оборонные задачи и пренебрежением к задачам улучшения
быта и защиты здоровья трудящихся. Бывало и так, что они сами ста-
новились жертвами своего пренебрежения к охране здоровья людей. Так,
выдающийся организатор танковой и судостроительной промышленно-
сти, один из руководителей атомной промышленности на раннем ее этапе
В. А. Малышев (1902-1957) умер от острого лейкоза в возрасте всего 55 лет.
9. Особенности работы
в секретной радиационной медицине
Работа медиков сильно осложнялась режимом секретности, тем, что
множество нужных данных оставалось недоступным.
«Память медиков нагружалась огромным количеством фактических данных
и цифр, которые было запрещено фиксировать письменно. Появлялись уловки
и шифры: дозу записывали в виде номера медицинской книжки, название лучевой
болезни подменяли термином „астено-вегетативный синдром", а наименование
нуклида — соответствующим номером» [Создание... С. 159].
Вместе с тем следует констатировать, что врачи не скрывали диа-
гноза лучевых поражений от пациентов. Все знали, что означает диагноз
«астено-вегетативный синдром,» заносившийся в журналы регистрации
профзаболеваний. Больные направлялись на ВКК для выдачи больнич-
ных листов или на ВТЭК для оформления 3-й группы профессиональной
инвалидности. После лечения их направляли на дальнейшую работу вне
контакта с облучением, обеспечивали переквалификацию и доплаты за по-
терю в заработке.
«Врачи были требовательны к администрации и участливы к своим паци-
ентам. Так было даже в суровые по режиму годы, когда город, как и все здра-
воохранение атомной отрасли (А. И. Бурназян) находились в непосредственном
ведении Л. П. Берия. <...> Иногда врачам приходилось долго уговаривать персо-
нал покинуть опасные места до завершения каких-либо, по их мнению, особенно
срочных и важных работ, требующих личного участия пациента» [Там же. С. 161].
С 1950 г. на Комбинате начала работать биофизическая лаборатория
(В. И. Петрушкин, Ф. М. Лясс, Т. Н. Рысина, Л. А. Плотникова, позднее
В. Ф. Хохряков). В ней совместно с гигиенистами Института биофизики
(Г. М. Пархоменко) были проанализированы пробы воздуха и обнаружены
чрезвычайно высокие концентрации плутония в цехах 1 и 9 завода-20 («В»),
превышавшие предельно допустимый уровень (ПДУ) в сотни тысяч раз!
313
). Особенности работы в секретной радиационной медицине
1лава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
314
«Только вывод <из вредных цехов> по дозе мог бы стать, а позднее и стал
единственной реальной мерой предотвращения плутониевого поражения крити-
ческих органов у работников завода-20 („В") <...>. И до настоящего времени
остаются дискуссионными оценки риска отдаленных последствий в различном
диапазоне доз, особенно в сочетании с внешним облучением» [Создание... С. 159].
Приводятся подобные примеры самоотверженных действий руково-
дителей отрасли. Об участии И. В. Курчатова летом 1948 г. в сортировке
урановых блочков, извлекаемых из аварийного реактора, говорилось вы-
ше. Еще приводится пример входа Е. П. Славского в радиационно опасную
зону для проверки уровня зависания блочков в каналах реактора. Одна-
жды А. А. Бочвар (научный руководитель химико-технологической схемы
извлечения плутония из блочков урана) лично провел вручную уборку
и дезактивацию помещения, в котором случайно произошел разлив рас-
твора плутония; перед этим он решительно удалил из помещения жен-
щин — виновниц разлива.
В обзоре А. К. Гуськовой перечислено много фамилий медиков и биоло-
гов-аналитиков, чей самоотверженный труд в необычно сложных условиях
секретности и присутствия невидимой радиационной опасности вливался
в общее дело становления атомной промышленности страны и, в конечном
счете, ее военной безопасности и энергетического потенциала. Представ-
ляется необходимым перечислить многие фамилии, исполняя долг памя-
ти перед этими людьми. Часть их была упомянута в предыдущем тексте.
Но понятно, что еще множество фамилий останется неназванными.
Организацией, строительством и развитием ФИБ-1 занимались его
первые руководители Г. Д. Байсоголов и В. К. Лемберг. Главным врачом
инфекционной больницы МСО с числом коек до 100 работал до 1956 г.
А. А. Лонзингер. В поликлинике главными врачами были последовательно
Ю. Н. Никулин, В. К. Попов и Я. И. Колотинский. Диспансерный участок
для пациентов, переболевших лучевой болезнью или получивших сум-
марную дозу более 1 Гр и переведенных в чистые условия производства,
вела врач А. Я. Заботина. Экспертизу трудоспособности при профзаболе-
ваниях вели врачи О. Н. Мироненко и Т. А. Харитонова. В решение про-
блем морфологии, биохимии и биофизики участвовала группа биологов
и врачей-радиотоксикологов, работавших на Урале вместе с Н. В. Тимо-
феевым-Рессовским (Ю. И. Москалев, В. Н. Стрельцова, Л. А. Булдаков,
С. А. Рогачева и др.). Методику выполнения бесчисленных анализов кро-
ви поставил в МСО профессор А. П. Егоров. Новую форму медицинской
книжки разработали П. И. Моисейцев, Г. Д. Байсоголов и А. К. Гусько-
ва. Врач-рентгенолог А. А. Митшачев, ставший позже начальником МСО,
вместе с В. П. Никитиным впервые заподозрили развитие радиационного
пневмосклероза у работников завода-20 («В»). Изучались проблемы ради-
ационной эпидемиологии и демографии объектов города и прилегающих
территорий (Л. А. Булдаков, Н. А. Кошурникова, С. Н. Демин и др.). Леча-
щими врачами работали также И. Н. Хвостов, С. С. Заболоткин, П. Н. За-
харов, В. Т. Одинцов, Е. Е. Радовский, А. С. Чиж.
«С 1948 г. в городе работал хирург широкого профиля профессор А. М. Ами-
нев. <...> Консультировал <...> профессор И.С.Глазунов. В МСО бывали ака-
демик Е. М.Тареев, член-корреспондент АМН Н. А. Куршаков, а позднее академик
А. И. Воробьев. Из гигиенистов длительно работали в городе профессор Чехла-
тый, токсиколог Д. И. Закутинский. В решении сложных вопросов нормирования
и допуска на особо опасные работы с излучением активно участвовали акаде-
мики Г. М. Франк и А. А. Летавет с сотрудниками (Ю. М. Штукенберг, Б. М. Исаев,
Н. Ю. Тарасенко, Г. М. Пархоменко и др.). Школа радиационной гигиены созда-
валась на Комбинате непосредственно академиком А.А. Летаветом. <...> Док-
торами медицинских наук стали Г. Д. Байсоголов, А. К. Гуськова, Л. А. Булдаков,
В. И. Кирюшкин, В. Ф. Хохряков, П. И. Моисейцев, Г. С. Мороз, Н.Д. Окладникова,
Н.А.Кошуркина. <...> Свыше 20 человек стали кандидатами медицинских наук,
среди них: Е.А. Еманова, В. Н.Дощенко, В. С. Крауз, Н.И. Мигунова, Н. Я. Кабыше-
ва, Н. Н. Юрков, Н. В. Сумина, Т. В. Олипер, Г. Я. Лукачер, В. К. Лемберг, Н. В. Пет-
рушкина, С. А. Рогачева, В. С. Веденеев, Г. В. Чернова, В. А. Шевкунов, В. С. Пестер-
никова, В.П.Никитин, И.Л. Кисловская, Т.Н.Михайлина. <...>
Значение этого опыта для страны и всего мира стало очевидным уже в
1970-е гг., но особенно после аварии на Чернобыльской АЭС» [Создание... С. 165].
10. «Кыштымский взрыв» — первая ядерная
катастрофа в СССР (1957)*
При получении делящихся материалов для атомной бомбы не осо-
бо заботились о здоровье персонала, занятого на производстве: многого
не знали и не умели, стремились быстрее выполнить сверхважное задание
товарища Сталина — создать ядерное оружие. Нельзя сказать, что совсем
не учитывали вред от сбросов отходов производства для окружающей сре-
ды и населения, среди которых были не только остаточные содержания
урана и плутония, но и цезия, стронция, некоторых других радиоактивных
изотопов в виде жидких отходов.
Приводим следующий фрагмент, содержащийся в книге [Создание...
1995. С. 111], который немного проливает свет на один из ключевых техноло-
гических показателей радиационной безопасности при производстве плутония.
«Заслушав и обсудив в течение двух дней (25-26 июля 1947 г.) на секции
№ 4 НТС доклады головных институтов (от ИФХ АН —- С. 3. Рогинского; от РИАН —
И. Е. Старика) и убедившись, что разработки институтов не позволяют в сброс-
ных растворах уменьшить радиоактивность ниже 10"7Ки/см3, секция признала
неизбежным сброс таких растворов в открытую гидросеть. В обращении секции
в Минздрав к руководителю Государственной службы радиационной безопасности
страны А. И. Бурназяну была высказана просьба сообщить главному проектиров-
щику завода „Б" ГСПИ допустимые (толерантные) дозы в связи со сбросом „ча-
стично" радиоактивных растворов в водоемы в районе строительства Комбината».
Сначала радиоактивные отходы (РАО) сливали прямо в реку Теча,
на которой стоит завод. Потом, когда в деревнях на берегах реки стали болеть
и умирать люди, решили выливать в реку только низкоактивные отходы.
* См. пособие для учителей «Чернобыльские уроки». М.: Группа «Экозащита!».
315
10. «Кыштымский взрыв» — первая ядерная катастрофа в СССР
Восточно-Уральский радиоактивный след, 1957 г.
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
316
Среднеактивные РАО стали сливать в озеро Карачай.
Высокоактивные РАО хранились в специальных емкостях из нержа-
веющей стали — «банках», которые стояли в подземных бетонных хра-
нилищах — каньонах. Каньоны находились в котловане диаметром 20 м,
глубиной 10-12 м, дно и стенки его были выложены бетоном высшей
марки толщиной 1 м. Сверху котлован был накрыт куполом из бетона
той же толщины и закрыт дерном толщиной около 2 м.
Банки с РАО в виде ацетатных и нитратных соединений очень сильно
разогревались из-за ядерных реакций, которые непрерывно шли в них. Для
того чтобы не произошло перегрева и взрыва, нужно было банки охлаждать
водой. У каждой «банки» была своя система охлаждения и система контро-
ля за состоянием содержимого. К середине 1957 г. кабели телеметрического
контроля температуры, давления и др. содержимого банок пришли в не-
годность из-за процессов ускоренного старения под влиянием сильной
радиоактивности. Система охлаждения одной из банок вышла из строя,
при этом сигнал тревоги не поступил на центральный пульт контроля.
Саморазогрев хранившихся там 70-80 тонн высокоактивных РАО,
испарение из них воды, разогрев сухого остатка до температуры 330-350
градусов привели 29 сентября 1957 г. к взрыву содержимого емкости. Сде-
тонировало еще 20 подобных емкостей в каньонах. На 25 м была отбро-
шена бетонная плита перекрытия. Мощность взрыва, подобного взрыву
порохового завода, оценена в 70-100 т т. э. В атмосферу попали РАО с сум-
марной активностью около 20 млн Ки. (Для сравнения в Чернобыле было
выброшено в атмосферу порядка 38 млн Ки.) 90 % РАО вскоре осело в зоне
комбината. Однако часть РАО была выброшена на высоту 1-2 км.
В тот день дул юго-западный ветер со скоростью 10 м/с, который
через 4 часа перенес часть РАО на 100 км от эпицентра взрыва. Зона
загрязнения протянулась на 300-350 км от комбината «Маяк». В ней
около 2 млн Ки осело на землю, образовав так называемый Восточно-
Уральский радиоактивный след (ВУРС). В границах изолинии 2 Ки/кв. км
по стронцию-90 оказалась территория площадью более 1000 кв. км: более
100 км длиной и 8-9 км шириной.
В зоне ВУРС оказались 217 населенных пунктов, в которых жили
270 тысяч человек. На этот раз след лег на сельскую местность, не затро-
нув городов Тюмени, Свердловска, Челябинска. Далее все происходило
примерно так же, как через 30 лет будет происходить вокруг Чернобыль-
ской АЭС. В 1966 г. территория в 16616 гектаров была объявлена Восточно-
Уральским государственным (радиационным) заповедником. Он располо-
жен в лесостепной зоне на территории Каслинского и Кунашакского районов
Челябинской области.
11. Система лечения ОЛБ начиная с 1960-х гг.
Что нужно делать и чего не делать в самом начале
Лучше всего разработаны лечебные методики для случаев, вызванных
локальными авариями на реакторах, при которых ограниченное выделение
энергии при вспышке нейтронов и неконтролируемой ядерной реакции
не приводит к разрушениям всего блока реактора и окружающих помеще-
ний. Такие аварии зарегистрированы (и не по одной) едва ли не в каждой
стране, обладающей ядерными реакторами. В этих случаях круг пациен-
тов немногочислен, четко очерчен, немедленно поступает на обследование
в специализированные медицинские учреждения.
А. И. и П. А. Воробьевы в своей широко цитируемой нами книге начи-
нают изложение с «того, что делать не надо, но что использовалось раньше
довольно широко. Не надо этим больным переливать кровь! Цельную консер-
вированную кровь вообще грамотные врачи не переливают, так как организму
при любых заболеваниях, если и нужно что-то из крови, то всегда по отдельности:
либо жидкая часть — плазма, либо какие-то клеточные элементы (обычно или
тромбоциты или эритроциты). В самой большой по объему части крови, эритроци-
тах, больные с острой лучевой болезнью за редким исключением не нуждаются.
Дело в том, что эритроцит живет в крови в среднем 120 дней, а развивающаяся
„остановка" костного мозга продолжается обычно две недели. <... > Из всех ком-
понентов крови таким больным могут быть нужны кровяные пластинки — тром-
боциты. Они живут несколько дней, для тромбоцитов остановка костного мозга
означает их почти полное исчезновение из крови. Такие больные могут начать
кровоточить. В этих случаях без тромбоцитов больного, скорее всего, не спасти».
317
Далее, в книге А. Воробьева и П. Воробьева указано на то, что рань-
ше трудно было бороться с рвотным симптомом, сопровождавшим тяже-
лую, сверхтяжелую и иногда среднюю тяжесть острой лучевой болезни —
не помогали традиционные противорвотные препараты. Но вот в онколо-
гических отделениях появился препарат новобан <а за ним и другие >,
который предупреждает и останавливает рвоту в большинстве случаев.
После остановки рвоты и прекращения головной боли больным часто ка-
жется, что наступает выздоровление. Однако они предпочитают пассивно
11. Система лечения ОЛБ начиная с 1960-х гг.
(лава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
318
лежать, от прогулок и книг отказываются. Организм отравляется продук-
тами распада клеток в костном мозге, лимфатических узлах, селезенке,
в крови и других органах. Тем не менее медикаментозная помощь в эти
дни не нужна. Кроме изоляции для предупреждения инфекций ничего
обычно делать не надо. Сразу надо переодеться, вымыться, особенно тща-
тельно промыть волосы, поскольку радиоактивная пыль оседает на вещах
и коже [Воробьевы А. И. и П. А. С. 124].
Агранулоцитоз — решающий симптом
Спустя несколько дней болезнь начинает развиваться. При дозах
200-400 рад в конце 2-й или на 3-й неделе появляется сухость во рту,
слизистая рта отекает, пропадает аппетит. Эти симптомы не представляют
опасности и проходят сами, как правило, еще до наступления стадии агра-
нулоцитоза. Если же доза превышает 400 рад, то положение становится
весьма тяжелым, так как эти симптомы налагаются на агранулоцитоз, на-
чинающийся существенно раньше и на падение тромбоцитов (см. табл. 4).
В этой ситуации больному стерилизуют кишечник антибактериальными
препаратами и назначают полный голод. Часто наступает общее заражение
крови, источниками микробов для которого являются полость рта, кожа,
кишечник, легкие. В обычных условиях им противостоят нейтрофиль-
ные гранулоциты, являющиеся микрофагами (т. е. по-русски — пожира-
телями микробов). При агранулоцитозе нарушается равновесие в системе
«микрофаг—микроб».
«Одним из важнейших условий развития сепсиса < общего заражения крови>
является появление микросгустков в сосудах, в которых микробы и начинают
плодиться. В сгустках крови микробы практически недоступны для клеток, ответ-
ственных за противомикробную защиту» [Там же. С. 126].
Этот синдром известен как диссеминированное (рассеянное) внут-
рисосудистое свертывание крови (ДВС-синдром). Его научились лечить
только в последние 25 лет.
«Это — безусловный приоритет и заслуга отечественной медицины, в пер-
вую очередь докторов Марии Семеновны Мачабели (аспирантки И. А. Кассирско-
го) и Зиновия Соломоновича Баркагана (главврача из Барнаула). ДВС-синдром
развивается от многих причин (инфекция, ранение, кровотечение при родах, ост-
рое отравление, тяжелая операция), когда происходит выброс в кровь продуктов
распада клеток, и они быстро свертываются в сгустки. То же происходит при ОЛБ»
[Воробьев, Баркаган и др. 1991. Т. 1. Гл. 13].
«Заражение крови состоит из неразрывно связанных двух явлений:
присутствия в крови микробов и распространенного свертывания в мелких
сосудах». Поэтому лечение ведется по двум направлениям. Первое — ан-
тибиотики широкого антимикробного спектра, в основном внутривенно.
Второе — разжижающие и противосвертывающие препараты: донорская
плазма крови, проведение плазмафереза <очистка собственной плазмы
пациента путем ее вывода наружу, фильтрации и возвращения обратно
в организм>, гепарин (не всегда и осторожно). Все эти меры резко сни-
зили смертность больных от ОЛБ.
Необходимы специальные условия содержания больных в период
агранулоцитоза. Их содержат в асептических (противомикробных) пала-
тах, так как выяснилось, что даже в палаты-изоляторы, существовавшие
в 1960-х гг., их помещать нельзя. Тогда стали создавать специальные палаты
с продувом через них стерильного воздуха. Палатой служил бокс из плекси-
гласа, одна из стенок которого являлась многослойным фильтром, проходя
через который, прокачиваемый воздух стерилизовался. Врач или медсест-
ра вставляли руки в герметичные рукава-перчатки и так производили все
манипуляции: кололи больного, мыли его и т. д. Перед входом в бокс был
шлюз, в котором врач переодевался. Эти палаты были дороги и слож-
ны в смысле технического обеспечения и обслуживания. Вскоре в отделе
А. И. Воробьева разработали простую и дешевую технологию стерилизации
воздуха с помощью ультрафиолетовых кварцевых ламп. Медики заходили
в палаты, переодевая халат и, надевая маску, не были больше стеснены
в движениях. Анализы проб воздуха показали, что он был чище, чем даже
в операционной. После внедрения таких палат у больных исчезли внеш-
ние инфекции. В них и сейчас проводится лечение больных с лейкозами.
«В 1972 г. мы прочитали первую публикацию по лечению острого лейко-
за. Вам это даже представить трудно, если тогда из ста больных сто умирало,
из тысячи тысяча, из миллиона — миллион. А в 1972 г. грянул гром: фран-
цузы и американцы сделали программу, жесткую, трудную, по лечению острого
лейкоза, и половина детей выздоравливала. Я узнал об этой программе „из рук
в руки", в Париже, от автора, величайшего гематолога — Жана Бернара. Приез-
жаю в Москву, домой, иду к своему учителю, Иосифу Абрамовичу Кассирскому, и,
как идиот, говорю: „Иосиф Абрамович, Бернар говорит, что они вылечивают или
надеются вылечить половину больных детей с острым лейкозом. <... >". И Кассир-
ский говорит: „Ну, Андрей Иванович, ну, конечно, он хороший ученый, но болтун,
ну, француз, ну, что с него взять!".
И мы опоздали из-за того, что один молодой дурак другому старому, я не могу
сказать, что дураку, но доверчивому человеку, плохо сообщил то, что надо было
понять. Это было невероятно, почти так же, как мне бы сказали, что построи-
ли лестницу на Луну, и, знаете, ничего, вскарабкались. Так для меня представ-
лялось излечение острого лейкоза. А тогда Бернар мне рассказал программу
лечения. Когда мы все это узнали и поняли, мы с покойной Мариной Давыдов-
ной <Бриллиант> все бросили на это. На нас кричали, топали ногами — никто
не верил. Даже нашлась одна дура, которая говорила: „Андрей Иванович, ну, это
все-таки происки международного империализма". Я ей говорю: „Да, им больше
делать нечего". <... >
Кто орал? Педиатры во главе с Наташей Кисляк, моей хорошей знакомой.
Орали, что это вранье все, от начала до конца. Вы думаете, это был месяц,
два, год? Продолжалось несколько лет, когда педиатры категорически не при-
нимали терапию острого лимфобластного лейкоза детей. Потому что психологию
изменить очень непросто. Они были искренне уверены, что мы лжем, что никаких
319
11. Система лечения ОЛБ начиная с 1960-х гг.
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
320
выздоровлений не бывает. Ни один педиатр близко не подпускал эту информацию
к детям. А в это время вылечивали мы — в Москве, Менделеев — в Петрозавод-
ске. А сегодня все наоборот» [Академик Андрей Воробьев... 2010. С. 122]
Местные лучевые повреждения
Еще одна проблема — местные лучевые повреждения из-за обычно
весьма неравномерного переоблучения тела. Успешное преодоление агра-
нулоцитоза, поправка желудочно-кишечного тракта и общего самочув-
ствия пациента «мало меняет течение местной травмы». Кожа выдержива-
ет до 1500 рад и не требует специального лечения. Но при более высоких
дозах возникают изъязвления. Их лечат с помощью асептических мазей,
защищающих кожу от высыхания. В тяжелых случаях применяют пере-
садку кожи. Но случаются и неизлечимые формы поражения кожи, когда
приходится ампутировать конечности. После чернобыльской катастрофы,
«к июлю 1986 г. почти все пострадавшие были выписаны из 6-й больницы. 30 че-
ловек с крайне тяжелой формой болезни погибли. Несколько больных оставалось
еще в стационаре в связи с кожными ожогами. Ими занимался профессор Вадим
Николаевич Петушков, выдающийся специалист нашей страны в области местных
лучевых травм <...>. Тактика лечения поверхностных поражений, щадящий ре-
жим, сохранение возникающих пузырей, мазевое покрытие язв с последующей
пересадкой кожи — все это было отработано Вадимом Николаевичем на протя-
жении десятилетий работы в клинике Института биофизики» [Там же. С. 132].
Еще одно из тяжелых сопутствующих заболеваний — поражение сли-
зистой рта, носа, глотки (ротоглотки). Оно у лучевых больных такое же,
как и у пациентов с острыми лейкозами после курсов жесткой химио-
терапии. Эти поражения были ни на что не похожи: на фоне глубоких
некрозов угасало слюноотделение, поверхность рта слипалась в сгустках
слюны, происходили неукротимые и неэффективные позывы на рвоту.
Этой проблемой было поручено заняться Елене Михайловне Дорофеевой,
однокурснице А. И. Воробьева. Она перешла в 6-й больнице из ЛОР-от-
деления в отдел к Воробьеву, и он констатирует: «С ее приходом настала
новая жизнь, так как самый опасный участок местных поражений оказал-
ся в надежных руках».
Несколько слов о совсем мало изученном явлении — «странном раз-
дражении верхних дыхательных путей и желудочно-кишечного тракта у людей,
которые оказались в зоне, относительно близкой к аварийной станции. Там
почти у всех появлялся кашель, насморк, жидкий стул без каких-либо призна-
ков инфекции. Температура оставалась нормальной. В полости рта, на деснах,
на миндалинах отмечался отек, покраснения, небольшие изъязвления». Одина-
ковые симптомы наблюдались у местного населения и у вновь приезжающих
людей, поэтому было отвергнуто предположение о факторе внешнего облучения.
К тому же дыхательные пути поражаются только при весьма высоких дозах, около
500 рад, да и то с запаздыванием на несколько недель. Рассмотрев, отвергли
и гипотезу о влиянии нерадиоактивных веществ, выброшенных реактором, вред-
ных в токсическом отношении. Но, совершив виток по спирали, исследователи
вернулись к предположению о радиационной причине, но скорее всего необыч-
ной природы. «Сегодня уже нелепо сбрасывать со счетов версию радиоактивного
поражения <...> слизистой альфа-излучателями, мягкими гамма- и бета-излу-
чателями в первые дни аварии». Авторы обращают внимание на аналогию
со злокачественными заболеваниями, а именно, на «роль нескольких повре-
ждающих факторов, одновременно действующих на клетку, каждый из которых
в отдельности редко провоцирует возникновение опухоли, а вместе — часто. По-
добное явление наблюдали гематологи-онкологи, когда начинали использовать
современные программы лечения лимфогранулематоза <...> в лечении которо-
го радиация используется наряду с целым рядом химических противоопухолевых
препаратов. Оказалось, что если применять химиопрепараты (в основном это
относится к мустаргену — мощному противоопухолевому средству, производному
иприта) одновременно с облучением, то наряду с усилением противоопухолево-
го действия отмечается учащение так называемых вторичных опухолей, острых
лейкозов, прежде всего. Если же разделить по времени облучение и мустарген
<...> то проявления вторичных опухолей практически не будет.
В зоне, близкой к аварийной станции, на человека действовали одновре-
менно многие вещества, провоцирующие повреждения генетического аппарата
клеток, что само по себе является пусковым механизмом развития опухолей»
[Академик Андрей Воробьев... 2010. С. 137].
О пересадке костного мозга
Сложнейшая проблема — пересадка пациентам кроветворных клеток
костного мозга, ввиду особо сильной реакции отторжения трансплантата
клетками хозяина. Только при полном, смертельном поражении своего
костного мозга можно надеяться на приживление трансплантата, даже не-
смотря на самый тщательный подбор донора. Поэтому при лечении как
лучевых больных, так и больных с лейкозами перед пересадкой костно-
го мозга собственный больной костный мозг или его остатки убивают
огромными дозами радиации. Но и в благоприятных случаях приживле-
ние наступает не раньше двух недель после пересадки.
«К сожалению, по крайней мере, трое больных из пострадавших в Чернобы-
ле, которым пересаживался костный мозг по всем правилам подбора, все-таки
погибли от острейшей вторичной болезни. Пересадка костного мозга не спасла
никого <имеется в виду из чернобыльцев, но не из числа вообще лечившихся
от острых лейкозов>. В чем же дело? Тот, кто видел трансплантацию костного
мозга больным с опухолями, знает, как много значит сохранность больного перед
трансплантацией. А в аварии и на войне у всех будут множественные повре-
ждения кожи, внутренних органов за счет <в частности> попадания изотопов
внутрь организма. К моменту трансплантации или приживления костного мозга
разовьются, по крайней мере, лучевые ожоги, попадут в огромных количествах
продукты тканевого распада, собственные антигены и антитела. В этих условиях
приживление донорского костного мозга невозможно. <...> Еще одна причи-
на состоит в том, что аварийное облучение неравномерное, и всегда имеются
кроветворящие участки костного мозга, на которые пришлись небольшие дозы
радиоактивного воздействия. Производимых в этих участках клеток мало, чтобы
обеспечить нормальный противоинфекционный иммунитет, но они будут бороться
с пересаженным донорским костным мозгом» [Там же. С. 134].
321
11. Система лечения ОЛБ начиная с 1960-х гг.
21 Заказ 988
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
322
12. Об отдаленных последствиях облучения
Академик А. И. Воробьев, врач,
член Правительственной комиссии по Чернобылю:
«Организм держит на случай тяжелого повреждения особые резервные груп-
пы клеток, которые обеспечивают ему возможность восстанавливать поврежде-
ние. Но эти клетки-заместители отходят в тень, как только нужда в них отпа-
ла. Постоянную работу выполняют другие клетки. <...> Об этом говорят сроки
развития опухолей, спровоцированных облучением. <...> Сравнение опухолей
человека показывает, что в разные возрастные периоды возникают различные
опухоли. <... > Если существует ткань, то из нее может развиваться и опухоль.
Если ткань прекратит свой активный рост (т. е. клетки перестанут делиться, или де-
ление станет редким явлением, как, например, это происходит в нервной ткани),
то и опухоль из нее не будет развиваться, так как опухоль возникает из активно
делящихся клеток» [Академик Андрей Воробьев... 2010. С. 82].
«„Хибакуси" — люди, перенесшие бомбардировку в Хиросиме и На-
гасаки, в целом болеют меньше и живут дольше среднего японца». Это
следствие повышенного внимания к ним со стороны медицины в течение
всей дальнейшей жизни, что позволяет выявлять отклонения в состоянии
здоровья на ранней стадии и принимать меры. Много писалось о по-
вышении частоты возникновения у них лейкозов. Это так. Обычно, без
влияния аварийных случаев облучения, наблюдается 3-4 случая лейкозов
на 100 тысяч населения в год. Это, к счастью, очень небольшая отно-
сительная частота. Увеличение ее в 2-3 раза не отразится на средней
продолжительности жизни. Последняя зависит в основном от образа жиз-
ни (курение, пьянство), от техники безопасности на работе, от ежегодных
медицинских осмотров и медикаментозных средств. «Пациенты „крем-
левской" медицинской системы, члены их семей имеют самую высокую
продолжительность жизни в сравнении с показателями не только нашей
страны, но и Запада, и Востока».
Однако в России на нужды здравоохранения тратится в два раза
меньше, чем минимально необходимо, в несколько раз меньше, чем этот
процент составляет в цивилизованных странах. Для Чернобыльского ре-
гиона была принята допустимая доза 0,5 бэр в год. Это в 10 раз меньше,
чем норма для работников радиохимических производств: не более 5 бэр
за год и 60 бэр за всю жизнь; многолетний опыт наблюдения показал, что
такие нормативы можно считать безопасными.
Физики: профессор О. И. Лейпунский, зав. лабораторией ИХФ,
участник испытания РДС-1 и академик А. Д. Сахаров*
Загрязнения от атомных взрывов (неподземных) вызваны радиоактив-
ными изотопами, которые являются осколками деления и носят глобаль-
ный характер. При взрывах в атмосфере наибольшая часть радиоактивных
* Из полемической статьи О. И. Лейпунского в журнале «Атомная энергия» [1958. Т4.
Вып. 6. С. 608-610] на книгу Э. Теллера и А. Латтера «Наше ядерное будущее».
продуктов попадает в стратосферу. Через один-два года они оказываются
в тропосфере, откуда в течение примерно одного месяца выпадают на зем-
лю. За это время все короткоживущие радионуклиды распадаются, а дол-
гоживущие начинают оказывать воздействие на биосферу, точнее, на биоту
(биокомпоненту почвы). Из них наиболее опасны90 Sr,137Cs и 239Ри, пери-
оды полураспада которых соответственно равны 29, 33 и 24100 лет. Около
75 % осколков от взрывов в северном полушарии выпадает в этом же
полушарии, в основном невдалеке от широты 40°. 137 Cs накапливается
в мышечной ткани, а 90 Sr — в костях.
Образующиеся при ядерном взрыве нейтроны, захватываются азотом
воздуха и создают радиоактивный изотоп углерода 14 С. Последний, как
и обычный углерод, в виде СО2 вступает в кругооборот углерода в биосфере
(меньшая часть) и в гидросфере (наибольшая часть). Период полураспада
14 С составляет 5730 лет, и потому этот изотоп опасен, прежде всего, из-за
практически бесконечного воздействия на гены.
Загрязнения отходами ядерной промышленности и энергетики. К 2000 г.
активность накопленного количества осколков на Земле примерно срав-
нялась с естественной радиоактивностью всего ее поверхностного слоя —
это порядка 1030 делений в год. Проблема решается путем использования
для захоронения отходов пустот в подземных соляных выработках, а так-
же в глубинных породах, куда отходы помещаются в остеклованном виде.
Это позволяет избежать миграции РАЭ в течение сотен лет. Основной
путь загрязнения воздуха близ ядерных объектов — выбросы радиоактив-
ных газов и образование аэрозолей ядерными установками и их перенос
в атмосфере. В огромном большинстве случаев это может быть снижено
путем фильтрации выбросов методами физической химии, усовершенство-
ванием технологических процессов, контролем выбросов РАЭ в атмосферу.
Биофизические проблемы защиты связаны в основном с установле-
нием зависимости «доза—биологический эффект». В принципе «спектр
событий» в этой зависимости простирается на 7 порядков, от дозы 103 Р
(смерть под лучом) до 0,05 Р (изменение порога чувствительности об-
лученного глаза). Встает вопрос о существовании пороговых эффектов,
т. е. таких, ниже порога которых никаких изменений не наблюдается.
Возможно, что наличие порога является непринципиальным. Наиболее
существенный эффект малых доз — генетический — является беспорого-
вым. Количественная связь доза—эффект, т. е. число поврежденных генов
(или число мутаций) зависит от дозы по линейному закону. Эта линейность
прослежена до доз, бблыпих, чем 5 Р для эмбриональных тканей человека
(гонад — половых желез). Коэффициент пропорциональности у человека
~ 10 "2 мутаций на 1 Р на всю группу генов (около 1000), определяющих
наследственные болезни. При этом доза, удваивающая естественную ча-
стоту мутации, равна 6 Р. Естественная частота появления наследственных
болезней у человека равна шести заболеваниям на сто рождений. Лейкозы
также вызываются мутациями, в данном случае в генах клеток костного
мозга.
21*
323
12. Об отдаленных последствиях облучения
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
324
Относительная биологическая эффективность (ОБЭ). Протоны и ней-
троны вызывают те же биологические последствия, что и электроны,
но при в ~ 10 раз меньшей выделенной в ткани энергии. Для леталь-
ного эффекта ОБЭ нейтронной дозы в 2-3 раза выше электронной дозы
при равной поглощенной энергии. У трития ОБЭ равна 3, хотя и действу-
ют электроны бета-излучения: очевидно, ОБЭ тем больше, чем больше
плотность ионизаций вдоль трека. ОБЭ дозы на порядок больше, если
РАЭ локализуется в ткани хромосом.
Метаболизм РАЭ. Поступление РАЭ в организм происходит по пи-
щевым цепям. Например, 90 Sr попадает в кости человека через молоч-
ные продукты по цепи: почва—растение—животное (корова)—молоко-
пищеварительный тракт—кровь—кость. Количество стронция уменьша-
ется в конце цепи в ~50 раз. Уменьшить концентрацию стронция в почве
можно путем внесения в нее кальция — химического аналога стронция.
Стронций концентрируется преимущественно в поверхностных слоях по-
звонков; оттуда он выводится в 150 раз медленнее, чем цезий из мягких
тканей. Но есть и пищевые цепи с обратным, усиливающим действием,
например, вода—низшие организмы (планктон)—рыба. В подобной цепи
концентрация РАЭ иногда увеличивается в сотни тысяч раз.
Главной целью обеспечения радиационной безопасности является
установление предельно допустимого уровня облучения при внешнем об-
лучении и предельно допустимой концентрации РАЭ внутри организма,
в различных его частях, при которой не наблюдается неблагоприятных
последствий. В «Санитарных правилах» 1960 г. предельно допустимый
уровень (ПДУ) внешнего облучения был принят в 0,01 P/неделя для ра-
ботающих в атомной промышленности и 0,001 P/неделя для остального
населения. Но для беспороговых эффектов, в первую очередь генетиче-
ских, любое облучение вредно, в том числе и фоновое, равное в среднем
0,24 Р/год.
Еще в 1958 г. Лейпунский писал: «Обоснованность допустимых доз неяс-
на. Норма для лиц, работающих в условиях облучения, по-видимому, завышена,
на что указывает и меньшая на 5 лет продолжительность жизни врачей-рентге-
нологов <...>. Получение допустимой нормы для населения простым делением
на 10 допустимой нормы для занятых в атомной промышленности лиц представ-
ляется произвольным» [Лейпунский, 1958].
С тех пор ПДУ неоднократно снижались, в чем есть немалая заслуга
и О. И. Лейпунского.
В развитие идей О. И. Лейпунского через год появилась статья А. Д. Са-
харова, опубликованная при поддержке И. В. Курчатова. При чистом тер-
моядерном взрыве осколков деления не должно быть. Однако для тер-
моядерного взрыва требуется гигантская температура, которую дает толь-
ко начальный атомный взрыв. Значит, вследствие деления плутония или
урана-235 в атомной бомбе-запале все равно получаются опасные оскол-
ки. Конечно, в принципе их количество можно снизить на порядок, если
отказаться от второго атомного взрыва во внешнем слое урана-238, уве-
личив ее за счет увеличения сжатия термоядерной взрывчатки в бомбе
принципиально иной конструкции. Однако свести к нулю долю стронция
и цезия в принципе не удастся из-за невозможности отказаться от первого
атомного взрыва-запала. Но главное даже не это. Чистый термоядерный
взрыв дает на порядок больший поток свободных нейтронов, которые за-
хватываются азотом воздуха и образуют радиоактивный изотоп углерода
14С (реакция N14 + п = 14С + р).
О. И. Лейпунский первым провел расчеты, сравнив глобальную ра-
диоактивную опасность от «чистой» водородной бомбы и от обычной
атомной бомбы. Он пришел к выводу, что «общее число генетических
жертв взрыва чисто водородной бомбы мощностью в 10 Мт оценивается
в 49 тысяч человек в контингенте 2,5 млрд человек, а от обычного атомно-
го взрыва — в 41 тысячу человек. Наряду с этим, общее число заболеваний
лейкозом от чисто водородного взрыва в 10 Мт оценивается в 15 тысяч
человек, а от атомного взрыва — в 26 тысяч человек.»
О. И. Лейпунский рассказывал, что в начале 1960-х гг. Ю. Б. Хари-
тон поручил ему рассмотреть вопрос об экологических последствиях пла-
нируемой к развертыванию системы противоракетной и противовоздуш-
ной обороны с ядерными зарядами. Результаты оказались шокирующими:
для отдаленных поколений взрывы даже на больших высотах оказались
столь же опасны, как и наземные взрывы. Стало окончательно ясно, что
надо срочно прекращать ядерные испытания в открытых средах.
20 лет спустя популярный миф о чистой термоядерной бомбе был
трансформирован на Западе в концепцию нейтронной бомбы. Возьмем
брошюру О. И. Лейпунского, изданную в те времена под грифом «Для
служебного пользования» (1980).
Во вступлении автор пишет, что 7 сентября 1977 г. в газете «Красная
звезда» появилось сообщение о том, что США испытывают нейтронные
заряды для артиллерийских боеприпасов.
«Еще несколько лет назад нейтронное оружие не фигурировало в печати,
и в этом смысле его появление можно считать новостью. Но в физическом
смысле <...> этой новости около 25 лет. <...> Если вместо наружной оболочки
из урана-238 использовать оболочку, не поглощающую нейтроны с энергией
14 МэВ, эта схема будет соответствовать так называемой „чистой" бомбе, якобы
не создающей опасности радиоактивного загрязнения местности. Ныне такой
боеприпас с малой энергией взрыва называют нейтронной бомбой».
Далее Лейпунский сравнивает действие термоядерной и нейтронной
бомб. Методом подобия он оценивает мощность ударного воздействия
виртуальной нейтронной бомбы в 160—900 т т. э. Общее число излучен-
ных нейтронов оценивается в 1024. Приводятся значения доз от гамма-
излучения и от нейтронов на различном расстоянии от эпицентра взрыва
до 2000 м. До 1500 м дозы гамма-излучения преобладают. Так при 300 м
гамма-доза в 4 раза выше нейтронной дозы. Но при расстоянии 2000 м
гамма-доза уже в 2 раза ниже. При наземном взрыве плутониевой бом-
бы мощностью 15 кт доза гамма-облучения на расстоянии 1400 м будет
180 рад — примерно такой же, как от нейтронной бомбы. Однако биоло-
гический эквивалент в бэрах будет в два раза выше у нейтронов, и потому
325
12. Об отдаленных последствиях облучения
Глава 21. Радиационная безопасность. Лучевая болезнь
326
летальной дозой была бы доза от бомбы деления мощностью 30 кт. Броня
плохо защищает от нейтронного излучения, в отличие от гамма-излучения.
Энергия нейтронов в 15-сантиметровой броне снижается всего примерно
на 20 %. При этом отражение нейтронов от внешней поверхности брони
тут же компенсируется усилением потока за счет отражения от внутренней
поверхности полости (танка) нейтронов, попавших внутрь.
Далее Лейпунский объясняет, что еще двумя особенностями радио-
активного заражения от нейтронной бомбы будут появление нового ра-
диоактивного изотопа —- трития и сильная наведенная радиоактивность
грунта. Чтобы оценить последнюю, нужно учитывать геохимическую рас-
пространенность элементов в поверхностном слое Земли. Были проведены
опыты, которые показали следующее.
«При флюенсе < поверхностной плотности нейтронов> 1 нейтр /см2 в ин-
тервале 0-15 мин после взрыва преобладает излучение алюминия-28, находяще-
гося в составе грунта; в интервале от 15 мин до 200 час преобладает излучение
натрия-24; свыше 300 час — излучение железа-59; от 2 до 10 часов на фоне
излучения натрия-24 проявляется излучение марганца-56».
В итоге О. И. Лейпунский делает категорический вывод о том, что
нейтронное оружие нисколько не является чистым, поскольку радиоак-
тивный след сохраняется чрезвычайно долго. При этом главной опасно-
стью является искусственно создаваемый в атмосфере изотоп углерод 14 С
(популярно, но более подробно эта проблема изложена в книге: [Горобец,
2009 г. Раздел: «Поля и дозы ядерных излучений». С. 175-188]).
Список литературных источников
А чем провинился господин Щёлкин? Ред. заметка в газете «Вечерний Тбилиси».
25 ноября 2009.
Абрагам А. Время вспять, или физик, физик, где ты был? Пер. с фр. / Под ред.
А. С. Боровика-Романова. М.: Наука, 1л. ред. физ.-мат. лит. 1991. 392 с.
Академик АН УССР Кирилл Дмитриевич Синельников. К 100-летию со дня рож-
дения. Воспоминания близких и соратников / Редколлегия: К. Г. Бреславец,
В. В. Власов, А. В. Волобуев и др. Харьков: ННЦ «ХФТИ», 2001. 262 с.
Академик Андрей Воробьев: Я — насквозь советский человек / Сост. Б. С. Горо-
бец, П. А. Воробьев; аудиозаписи: Н.Е. Шкловский-Корди. М.: НьюДиамед,
2010. 948 с.
Александр Павлович Виноградов. Творческий портрет в воспоминаниях учеников
и соратников / Под ред. Э. М. Галимова. М.: Наука, 2005. 384 с.
Александров П. А. Академик Анатолий Петрович Александров. Прямая речь. 2-е
изд. М.: Наука, 2002. 248 с.
Андроникашвили Э. Воспоминания о жидком гелии. Тбилиси: Ганат Леба, 1980. 327 с.
Андроникашвили Э. Л. Начинаю с Эльбруса... Тбилиси: Мецниереба, 1982. 334 с.
Атлас. Опухоли лимфатической системы. Коллектив из 45 авторов / Под ред.
А. И. Воробьева и А. М. Кременецкой. М.: НьюДиамед, 2007. 294 с.
Атомный проект СССР Документы и материалы: В 3 т / Под общ. ред. Л. Д. Ря-
бева. Т. I. 1938-1945: в 2 ч. Часть 1/ М-во РФ по атом, энергии; Отв. сост.
Л. И. Кудинова. М.: Наука, Физматлит, 1998. 432 с. Часть 2: М.: Изд-во
МФТИ, 2002. 800 с. Т. II, в 7 кн. Атомная бомба. 1945-1954: Кн. 1, 1999.
719 с.; Кн. 2, 2000; 640 с.; Кн. 3, 2003. 896 с. Кн. 4, 2003. 816 с.; Кн. 5,
2005. 976 с.; Кн. 6; 2006. 896 с.; Кн. 7, 2007. 696 с / Федеральное агентство
РФ по атом, энергии; Отв. сост. Г. А. Гончаров. Саров: РФЯЦ-ВНИИЭФ;
М.: ФИЗМАТЛИТ. Т. III. Водородная бомба. 1945-1956. Кн. 1, 2008. 736 с.;
Кн. 2, 2009. 600 с / Гос. корпорация по атом, энергии; Отв сост. Г. А. Гонча-
ров. Саров: РФЯЦ ВНИИЭФ; М.: ФИЗМАТЛИТ.
Барковский В. Б, Атомное оружие и научно-техническая разведка. В сб. Курча-
товский институт. История атомного проекта. М.: РНЦ КИ. Вып. 2. 1995
(с. 4-22).
Барковский В, Б. Участие научно-технической разведки в создании отечественного
атомного оружия. В кн.: Наука и общество: история советского атомного
проекта (40-50 годы) // Труды международного симпозиума ИСАП-96. В 3-х
т. М: ИздАТ: Т. I, 1997. 608 с. (с. 49-61).
Берия Серго, Мой отец — Лаврентий Берия. М.: Современник, 1994. 431 с.
Ввиду высокой частоты встречаемости ссылок на любую или несколько из 11 книг
этой серии, их название в ссылке обозначается как АП.
Список литературных источников
328
Боболев В. К. О И. В. Курчатове и Ю. Б. Харитоне: из записок ветерана ядерного
центра Арзамас-16. Мировая энергетика. 2009. №5.
Брезкун Сергей. «Военно-промышленный курьер» № 26. (392). 06 июля 2011. http://
vpk-ews.ru/articles/7854#article
Ванников Б. Л. Записки наркома. Знамя, 1988. № 1, 2.
Василий Степанович Фурсов / Авт.-сост. А. С. Илюшин. М.: Физич. ф-т МГУ,
2010. 312 с.
Воробьев А. И., Баркаган 3. С., Бриллиант М.Д.9 Демидова А. В. Болезни системы
крови. В кн.: Справочник практического врача. Т. 1. Гл. 13. М.: Медицина,
1991. 432 с.
Воробьев А. И., Воробьев П. А. До и после Чернобыля. Взгляд врача. М.: НьюДиамед,
1996. 180 с.
Воспоминания об академике А. Б. Мигдале / Ред. коллегия: Н. О. Агасян и др./ М.:
Физматлит, 2003-256 с.
Волкогонов Д. А. Семь вождей. В 2 кн. М.: АО Изд-во Новости, 1994. Т. 1. 480 с.
Воспоминания об академике Николае Николаевиче Семенове. М.: Наука, 1993. 302.
Воспоминания об Игоре Васильевиче Курчатове / Сост. Р. В. Кузнецова, П. М. Чул-
ков. М.: Наука, 1988. 496 с.
Воспоминания о Л. Д. Ландау / Под ред. И.М.Халатникова. М.: Наука, 1988. 352 с.
Гапонов Ю. В., Озеруд Ф., Рубинин П. Е. Еще раз о поездке Я. П. Терлецкого к Н. Бору
в 1945 году. В кн.: Наука и общество: история советского атомного проекта
(40-50 годы) М.: ИздАТ, 1997. Т. 1. 603 с.
Геология — жизнь моя... Сборники очерков / Гл. ред. В. П. Орлов, В. Ф. Рогов:
Вып. 1 / Отв. ред. С. И. Голиков, Н. В. Межеловский. М.: Росгео, МПР РФ,
центр «Геокарт», 2000.460 с.; Вып. 3.2001.525 с.; Вып. 9.2003.624 с.; Вып. 10.
2003. 570 с.
Геология — жизнь моя... Сборник воспоминаний / Гл. ред. В. П. Орлов, сост. и отв.
ред. С. И. Голиков. Сборник очерков. М.: Росгео, 2006. Вып. 14. 584 с.; М:
ООО «Геоинформмарк», Росгео, 2011. Вып. 23. 591 с.
Герои атомного проекта. Саров: РГУП «РФЯЦ-ВНИИЭФ», 2005. 566 с.
Гинзбург В. Л. О физике и астрофизике. М.: Бюро Квантум, 1995. 512 с.
Гинзбург В. Л. О науке, о себе и о других. Статьи и выступления. 3-е изд. М.: Изд-во
Физ-мат лит-ры, 2003. 544 с.
Голованов Ярослав. Записки вашего современника. В 3-х т. М.: Доброе слово, 2001.
Головин И. Н. Курчатов — ученый, государственный деятель, человек. М.: РНЦ
«Курчатовский ин-т», 1993.
Гончаров Г А. Хронология основных событий истории создания водородной бомбы
в СССР и США. В кн.: Наука и общество: история советского атомного
проекта (40-50 годы) М.: ИздАТ, 1997. 603 с. С. 231-255.
Горбачев В. М. Первые атомные взрывы в СССР. Как измеряли их мощность? В кн.:
Наука и общество: история советского атомного проекта (40-50 годы) М.:
ИздАТ, 1999. 528 с. С. 488-496.
Горобец Б. С. Круг Ландау. Кн. 1: Жизнь гения / Предисл. акад АН Грузии А. А. Рухадзе.
Послесловиечл.-корр. АН СССР Б. Я. Зельдович. М.: Издательство ЛКИ/URSS,
2008. 368 с. Он же. Круг Ландау. Кн. 2: Физики войны и мира / Предисл. проф.
Б. А. Кушнера. М.: Книжный дом <JIh6pokom»/URSS, 2009. 272 с.
Горобец Б. С. Круг Ландау и Лифшица. Кн. 3 / Предисл. проф В. И. Манько. М.:
Книжный дом <JIh6pokom»/URSS, 2009б. 336 с. (Для краткости эти три
книги иногда обозначаются как КЛ-1, КЛ-2, КЛ-3.)
Горобец Б. С. Миф 2-й: Опала П. Л. Капицы (1946-1953) — критический анализ
причин и форм. История науки и техники. № 3. С. 19-32; № 4.2010. С. 57-72.
Горобец, Б. С. Секретные физики из Атомного проекта СССР. Семья Лейпунских /
Под ред. к. ф-м. н. И. О. Лейпунского. М.: Книжный дом «Либроком»/иЯ88.
Изд. 1, 2008; изд. 2. испр. и доп. 2009г. 312 с.
Горобец Б. С. Сталинский нарком. Журнал «Государственное управление ресурса-
ми». 2010. № 1.
Горобец Б. С. Знает ли народ своих трижды Героев? (к 70-летию Атомного проекта
СССР). История науки и техники. 2012. № 3. С. 2-13.
Горобец Б. С. Советские физики шутят... Хотя бывало не до шуток. Изд. 3-е. М.:
Книжый дом «Либроком»/иЯ88, 2012. 288 с.
Грайнер Б., Штайнгауз К. На пути к 3-й мировой войне? Военные планы США
против СССР. Документы. (Пер. с нем.) М.: Прогресс, 1983. 168 с.
Гроувз Л, Теперь об этом можно рассказать, (сокращ. пер. с англ. О. П. Бегичева
с издания: NOW IT CAN BE TOLD. The story of Manhattan project. Harper &
Brothers Publishers, N.Y.; M.: Атомиздат, 1964.
Губарев В. Белый архипелаг // Наука и жизнь. 2003. № 1. С. 90-98.
Губарев В., Ребров М,, Мосин И. Бомба. М.: Издат, 1993.
Гуревич И. И., Зельдович Я. Б., Харитон Ю, Б. Критические размеры и масса, необ-
ходимые для цепного деления ядер нейтронами. Там же. С. 172.
Двадцатый век Анны Капицы: воспоминания, письма / Подгот. Е. Л. Капицей,
П. Е. Рубининым. М.: Аграф, 2005. 448 с.
Дровеников И. С,, Романов С. В, К истории поездки советских физиков в Германию
(май-июнь, 1945 г.). В кн.: Наука и общество: история советского атомного
проекта (40-50-е годы) / Труды международного симпозиума ИСАП-96. М.:
ИздАт, 1999. С. 179-188.
Дровеников И, С., Романов С. В. УРАН-45. В кн.: И. К. Кикоин — физика и судьба /
Отв. ред. С. С. Якимов. М.: Наука, 2008. 933 с. (С. 885-894).
Дубовицкий Ф. И. Институт химической физики. Очерки истории. Черноголовка
(Моск.обл.). 1992 (и послед, издания). 811 с.
Дятлов А. С. Чернобыль. Как это было. М.: ООО Научтехлитиздат, 2000. 240 с.
Емельяненков Александр. Родился в Тифлисе? — Вон из Тбилиси! Российская газета.
15 мая 2011.
Жданов В. М. Тайны разделения изотопов. М.: МИФИ, 2003. 140 с.
Жизнь для России / Гл. редактор директор РФЯЦ-ВНИИЭФ акад. Р. И. Илькаев.
Редактор-составитель И. А. Андрюшин. Г. Саров Нижегородской обл.: ФГУП
«РФЯЦ_ВНИИЭФ», 2007. 217 с.
Зельдович Я. Б., Харитон Ю. Б. К вопросу о цепном распаде основного изотопа
урана; см. в кн.: «Юлий Борисович...». С. 152.
Зельдович Я. Б., Харитон Ю. Б. О цепном распаде урана под действием медленных
нейтронов. — см. в кн.: «Юлий Борисович...». С. 155.
Зельдович Я. Б., Харитон Ю. Б. Кинетика цепного распада урана, см. в кн.: «Юлий
Борисович...». С. 164.
Зенченко В. П. Уран и человечество (мифы и факты). Иркутск: Сосновгеология,
2003. 398.
Знакомый незнакомый Зельдович (в воспоминаниях друзей, коллег, учеников) //
Под ред. С. С. Герштейна и Р. А. Сюняева. М.: Наука, 1993. 352 с.
Илья Михайлович Лифшиц. Ученый и человек. Харьков: ННЦ «ХФТИ», 2006. 717 с.
История Атомного проекта. М.: издание РНЦ КИ. Вып.1-16. 1995-1999.
И. К. Кикоин — физика и судьба / Отв. ред. С. С. Якимов. М.: Наука, 2008. 933 с.
329
Список литературных источников
Список литературных источников
330
Иоффе Б. Л. Без ретуши. Портреты физиков на фоне эпохи. М.: Фазис, 2004.160 с.
Капица П. Л. Письма о науке. 1930-1980 / Сост. П. Е. Рубинин. М.: Моск, рабочий,
1989. 400 с.
Капица. Тамм. Семенов. В очерках и письмах / Под общ. ред. акад. А. Ф. Андреева.
М.: Вагриус. Природа, 1998. 579 с.
Квасникова Елена, Матущенко Анатолий. Конструкцию первой атомной бомбы
он помнил наизусть, или Л. Р. Квасников — первый разведчик, работавший
в интересах Советского атомного проекта. Бюллетень по атомной энергии.
2005. №8. С. 83-86.
Крейг Уильям. Падение Японии. Смоленск. Русич. 1999. 382 с.
Кремлев Сергей. Берия. Лучший менеджер XX века. 2-е изд. М.:Яуза. Эксмо,2008.800с.
Круглов А. Как создавалась атомная промышленность в СССР. М.: ЦНИИатомин-
форм, 1995. 380 с.
Круглов А. Штаб Атомпрома. М.: ЦНИИатоминформ, 1998. 489 с.
Кудряшов Н. А. Советские ученые и Берия в Атомном проекте. М.: НИЯУ МИФИ.
2012. 224 с.
Курчатовский институт. История Атомного проекта. М.: издание РНЦ КИ. Вып. 1-
16. 1995-1999.
Ландау-Дробанцева Кора. Академик Ландау. Как мы жили. Воспоминания. М.:
Издатель Захаров. 1999.494 с.; http://lib.ru/ MEMUARY/LANDAU/ landau.txt
Ларин И. И. Тяжелое бремя подвига. М.: ИздАт, 1996. 128 с.
Левшин Л. В. Деканы физического факультета Московского университета. М.: Фи-
зический факультет МГУ, 2002. 272 с.
Лейпунский О. И. О книге Э. Теллера и А. Латтера «Наше ядерное будущее». 1958.
Т. 4. Вып. 6. С. 608-610.
Лобиков Е.А., Нехорошее Ю.С. Научно-технические вопросы истории Атомного
проекта по книгам Ричарда Роудса... — В кн.: Курчатовский институт. 1998.
Вып. 13. С. 3-112.
Любартович В. А. Государственный человек: Леонид Коставдов — инженер, ученый,
руководитель химической промышленности. М.: Академкнига. 2005.255 с.
Машковцев Г. А. Состояние и стратегия развития минерально-сырьевой базы урана
России // Энергия. 2008. №04. С. 19-21.
Медведь К. С., Медведь С. В. Об изготовлении бумажных тигров. Участие СССР
в китайской ядерной программе. В кн.: Наука и общество: история совет-
ского атомного проекта (40-50-е годы). В 3-х т. Т. 3. М.: ИздАТ, 2003. 416 с.
Меркин В. И. Создание первых промышленных атомных реакторов Советского
Союза. М.: РНЦ КИ. Вып. 5. 1996. С. 8-123.
Меркин В. И. Первые шаги. Газета Курчатовского ин-та «Курчатовец». РНЦ КИ.
№11. 1994
Михайлов В.Н.Я- «ястреб». Воспоминания, публикации, интервью. 1988-2008. М.:
ФГУП «Ин-т стратегической стабильности (ИСС)». e-book. Формат PDF. 480 с.
Михайловский А. Б. Джумбер Ломинадзе — ученый, организатор науки и создатель
творческого климата. Тбилиси: Дивайз студио, 2010. 300 с.
Мирлин Г. А. В. кн.: Геология — жизнь моя... Сборники очерков / Гл. ред. В. П. Ор-
лов, В. Ф. Рогов: Вып. 1 / Отв. ред. С. И. Голиков, Н. В. Межеловский. М.:
Росгео, МПР РФ, центр «Геокарт», 2000. 460 с.
Митюнин А. Электронный ресурс. Российский сайт ядерного нераспространения.
ecomoscow.ru/modules/smartsection/item.php
На благо России. К 75-летию академика РАН Ю. А. Трутнева / Под ред. Р. И. Иль-
каева. Саров; Саранск: Красный Октябрь, 2002. 476 с.
Наука и общество: история советского атомного проекта (40-50 годы) // Труды
международного симпозиума ИСАП-96. В 3-х т. М: ИздАТ. Т. I. 1997. 608 с.
Т. II. 1999. 528 с. Т. III. 2003. 416 с.
Негин Е. А., Смирнов Ю. Н. Делился ли СССР с Китаем своими атомными секретами?
Наука и общество: история Советского атомного проекта. 1997. Т. 1. С. 303.
Он между нами жил. Воспоминания о А. Д. Сахарове. Сборник. М.: Практика.
1996. 944 с.
Партугимов Валерий. Газета выступила — что сделано? // Вечерний Тбилиси,
31 марта 2010.
Петр Леонидович Капица: Воспоминания. Письма. Документы. М.: Наука, 1994.543 с.
Петров Н. В., Скоркин К. В. Кто руководил НКВД 1934-1941. М.: Звенья, 1999.
504 с.
Пестов Станислав. Бомба. Тайны и страсти атомной преисподней. СПб.: «Шанс»,
1995. 432 с.
По тревоге. Рассказ уполномоченного Государственного Комитета Обороны
С. В. Кафтанова (Записал В. Степанов). Химия и жизнь. 1985. № 3. С. 6-10.
Портнов А. Рудник Тюя-Муюн близ Ферганы заработал еще в 1915 году. История
урановый добычи в СССР и ЦентрАзии: centrasia.ru>news2
Прудникова Е.А. Берия. Последний рыцарь Сталина. СПб.: Изд. дом «Нева»,
2005. 628 с.
Пятов Е. А. Стране был нужен уран. История геологоразведочных работ на уран
в СССР / Под ред. д.г.-м.н. Г. А. Машковцева. М.: ВИМС, 2005. 246 с.
Ранюк Юрш. Лаборатор1я № 1. Ядерна ф!зика в УкраЫ. Клив: Акта, 2001. 590 с.
Решетников Ф. Г. Этапы большого пути. 55 лет в Минатоме. М.: НИЦ «Экономика»,
2001. 464 с.
Ритус В. И. Эпизоды рождения «слойки». Природа. 2004. № 12.
Рухадзе А. А. События и люди (1948-1991 годы). Продолжение: 12 лет спустя. 3
изд. М., 2003. 202 с. То же (испр. изд.), 2005, 223 с.
Рындина Элла. Лев Ландау: штрихи к портрету. Вестник online. 2004. № 7 (344)
(http://www.Vestnik.com/issues/2004/0331/win/ ryndina.htm).
С академиком Анатолием Петровичем Александровым беседует корреспондент
«Огонька» Ванда Белецкая // Огонек. 1990. № 35. С. 5-10.
Рябев Л.Д., Кудинова Л. И., Работное Н. С. К истории советского Атомного проекта
(1938-1945). В кн.: Наука и общество: история советского атомного проекта
(40-50 годы) // Труды международного симпозиума ИСАП-96. М: ИздАТ: ,
1997. Т. I. 608 с.
Сахаров А.Д. Радиоактивный углерод взрывов и непороговые биологические эф-
фекты. Атомная энергия. 1958. Т. 4. Вып. 6. С. 576-580.
Сванидзе Н. К. Любимые женщины Николая Сванидзе. Огонек. № 52, 2008.
Семенов Н. Н. Избранные труды. Т. 2. Горение и взрыв. М.: Наука, 2005. 704 с.
Смирнов Ю. Н. Сталин и атомная бомба. В кн.: Курчатовский ин-т. История Атом-
ного проекта. 1998. Вып. 13. С. 146-156.
Смирновский сборник-2007 (научно-литературный альманах) / Гл. ред.
В. И. Старостин. Фонд им. Акад. В. И. Смирнова. М.: ВИНИТИ, 2007. 338 с.;
Смит Г.Д. Атомная энергия для военных целей. Официальный отчет о разработке
атомной бомбы под наблюдением правительства США / Пер. с англ. М.:
Трансжелдориздат, 1946.
Смыслов О. С. Генерал Абакумов. Всесильный хозяин СМЕРШа. М.: Вече, 2005.448 с.
Снегов С. А. Творцы. Историческая повесть о современниках. М.: Сов. Россия,
1979. 364 с.
331
Список литературных источников
Список литературных источников
332
Советский атомный проект. Конец атомной монополии. Как это было... Саров:
ФГУП РФЯЦ ВНИИЭФ, 2012. 215 с.
Создание первой советской ядерной бомбы / Под ред. В. Н. Михайлова и др.; М.:
Энергоатомиздат, 1995. 448 с.
Соколов Ю. Л. Литературные опыты физика-экспериментатора / Сер. Выдающиеся
ученые Курчатовского института. М.: Изд-во РНЦ КИ, 2009.
Соснин Г, А. Коротко о создателях атомной паромышленности. Наука и обще-
ство: история советского атомного проекта. Т 2. М.: АтИздат, 1999. 528 с.
С. 189-194.
Сухомлинов А. В, Кто вы, Лаврентий Берия? М.: Детектив-Пресс. 2003. 464 с.
Тольц Владимир. Рождение китайской атомной. Опубл. 03.10.2009. Эл. ресурс: svo-
boda.org>content/transcript/1843257.html.
Укрощение ядра — первая советская атомная бомба. Электронный ресурс: wsy-
achina.narod.ru>history/coretaming_3.html.
Фейнберг Е. Л. Эпоха и личность. Физики. Очерки и воспоминания. М.: Физматлит,
1-е изд. 1999; 2-е изд. 2003, 416 с.
Феоктистов Л. Оружие, которое себя исчерпало. М.: Российский комитет ВМПЯВ,
1999. 248 с.
Халатников И. М. Дау, Кентавр и другие. Top non-secret. М.: ФИЗМАТЛИТ,
2007. 192 с.
Харитон Ю.Б., Смирнов Ю.Н. Мифы и реальность советского атомного проекта.
Арзамас-16: ВНИИЭФ, 1994. 72 с.
Хейнеман-Грудер А. Советский Атомный проект и нехватка урана. Добыча ура-
на в Восточной Германии и в Чехословакии после 1945 г. В кн.: Наука
и общество: история советского атомного проекта (40-50-е годы) / Труды
международного симпозиума ИСАП-96. М.: ИздАт, 1999. 528 с.
Хмылев Ю. Атомное оружие ЮАР. Электронный ресурс: oko-planet.su/ Полити-
ка/Оружие и конфликты/104539-yuar-bomba-protiv
Холловэй Дэвид. Сталин и бомба: Советский Союз и атомная энергия. 1939- 1956;
пер с англ. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997. 628 с.
Хрущев С. Н. Никита Хрущев: кризисы и ракеты. В 2-х т. М.: Новости, 1994. Т. 1.
Пукерман В. А., Азарх 3. М. Люди и взрывы. Изд. «Арзамас-16», 1994. 157 с.
Щёлкин Феликс. Апостолы атомного века. Воспоминания. Размышления. М.: ДеЛи
принт, 2004. 162 с.
Чернобыльский след. Пособие для учителей. М.: Группа «Экозащита!»
Чернышев А. К. Николай Николаевич Семенов — выдающийся ученый и органи-
затор атомного проекта СССР. Г. Саров Нижегородской обл.: ФГУП «РФЯЦ
ВНИИЭФ», 2012. 80 с.
Юлий Борисович Харитон: путь длиною в век / Ин-т хим.-физики. 2-е изд. М.:
Наука, 2005. 557 с.
Greiner В., Steinhaus Р. On the path to the 3d World War? The Military Plans of the USA
against the USSR. Documents. Transl. from German. M.: Progress, 1983. 168 p.
Hargittai Istvav. Judging Edward Teller. Prometeus Books. Amherst, N-Y. 2010. 575 p.
Holloway David. Stalin and the Bomb: the Soviet Union and Atomic Energy. 1939-1956.
Yale University Press: New Haven & London, 1994. 464 p.
Kaji M. Japan’s Atomic project during World War II. In: Наука и общество: история
советского атомного проекта (40-50 годы) // Труды международного симпо-
зиума ИСАП-96. В 3-х т. М: ИздАТ, 1999. Т. II. 528 с.
Lewis and X. Litai. China Builds the Bomb. Stanford, California: Stanford University
Press, 1988. 329 p.
Teller E. and Latter A. Our nuclear futur: facts, dangers and opportunities. N.-Y. Cri-
terion Books. 1958. 139 p. (also cf. glasstone.blogspot. com>2009/08... nuclear...
dangers...).
Электронные ресурсы:
city-zone.ru
enc.permculture. ru
lhe.sinp.msu.ru
museum.flzteh.ru
physchem.chimfak.rsu.ru
ru.wikipedia.org
prometeus.nsc.ru
ras.ru
svr.gov.ru
waralbum.ru
warheroes.ru
333
Список литературных источников
Список сокращенных названий
институтов и организаций,
встречающихся в тексте
АН СССР Академия наук СССР, ныне РАН — Российская академия наук.
ВИАМ Всесоюзный институт авиационного материаловедения.
ВНИИФТРИ Всесоюзный (Всероссийский научно-исследовательский инсти-
тут физико-технических и радиотехнических измерений), Моск-
ва, Зеленоград, пос. Менделеево.
ВСНХ СССР — Высший совет народного хозяйства СССР, предше-
ственник Госплана СССР.
ГАИШ Государственный астрономический институт имени П. К. Штерн-
берга в составе МГУ.
ГИАП Государственный научно-исследовательский и проектный инсти-
тут азотной промышленности НКХП СССР.
ГКО СССР (иногда ГОКО СССР) — Государственный комитет обороны СССР,
высший орган государственной власти в СССР во время Великой
Отечественной войны.
ГОИ Государственный оптический институт, Ленинград.
ГСПИ-11 Государственный специальный проектный институт № 11 Нар-
комата боеприпасов СССР (позже переименован в ВНИИПИЭТ,
ныне называется Российский институт проектирования объектов
энергетики).
Завод № 92 Горьковский машиностроительный завод № 92 Наркомата воору-
жений СССР.
ИАЭ Институт атомной энергии имени И. В. Курчатова, Москва. Со-
здан под наименованием Лаборатория № 2 в 1943 г., переиме-
нованной в ЛИПАН — Лабораторию измерительных приборов
в 1949 г., в ИАЭ в 1956 г., в 1990-е гг. в Российский научный
центр «Курчатовский институт» (РНЦ КИ).
ИОНХ АН СССР Институт общей и неорганической химии (ныне имени Н. С. Кур-
накова), Москва.
ИОФАН Институт общей физики имени А. М. Прохорова АН СССР (РАН),
Москва. Выделился из ФИАНа в 1982 г.
ИПМ АН СССР (ныне РАН) — Институт прикладной математики имени М. В. Кел-
дыша, Москва.
ИТЛ исправительно-трудовой лагерь.
ИТФ Институт теоретической физики имени Л. Д. Ландау АН СССР
(РАН), пос. Черноголовка, Ногинский район Московской области.
ИТЭФ Институт теоретической и экспериментальной физики АН СССР
(РАН), Москва. Создан для участия в Атомном проекте под на-
именованием Лаборатория № 3, в дальнейшем секретная ТТЛ —
Теплотехническая лаборатория АН СССР.
ИФП АН СССР (ныне РАН) — Институт физических проблем имени П. Л. Ка-
пицы, Москва (часто его неофициально называют Институтом
физпроблем).
ИФХАН Институт физической химии Академии наук СССР.
ИХФ АН СССР (ныне РАН) — Институт химической физики имени Н. Н. Семе-
нова (часто его неофициально называют Институтом химфизики),
Москва.
ЛГУ Ленинградский (ныне Санкт-Петербургский) государственный
университет.
ЛФТИ Ленинградский физико-технический институт имени А. Ф. Иоффе.
МГА Московская горная академия.
МГУ Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова.
МИФИ Московский инженерно-физический институт (до 1952 г. — Мос-
ковский механический институт) — вуз, готовивший кадры для
атомной промышленности.
МПГУ (до 1992 г. Московский государственный педагогический инсти-
тут (МГПИ) имени В. И. Ленина) — Московский педагогический
государственный университет.
МФТИ Московский физико-технический институт.
МХТИ Московский химико-технологический институт имени Д. И. Мен-
делеева.
НИИ-9 Институт специальных металлов НКВД СССР, позже передан
в систему ПГУ, с 1953 г. — Минсредмашу; с 1967 г. переиме-
нован во ВНИИ неорганических материалов (ВНИИНМ) имени
академика А. А. Бочвара, Москва.
НИОКР научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы.
НТР научно-техническая разведка.
ОИЯИ Объединенный институт ядерных исследований, г. Дубна.
ПГУ Первое главное управление при Специальном комитете при ГКО,
СНК, СМ СССР.
РУКА разведывательное управление Красной армии (название службы
в предвоенные годы и в первые годы войны).
СВР РФ Служба внешней разведки Российской Федерации.
УФТИ Украинский физико-технический институт, преобразован в На-
циональный научный центр «Харьковский физико-технический
институт» (ННЦ ХФТИ). Отдел низких температур выделился
в Физико-технический институт низких температур (ФТИНТ),
г. Харьков.
ФИАН Физический институт имени П.А.Лебедева АН СССР (РАН),
Москва. В 1982 г. был разделен на собственно ФИАН во главе
с Н. Г. Басовым и ИОФАН во главе с А. М. Прохоровым.
ФЭИ Физико-энергетический институт имени А. И. Лейпунского, г. Об-
нинск Калужской области.
335
Список сокращенных названий
Список сокращенных названий
ХГУ Харьковский государственный университет.
ХММИ Харьковский механико-машиностроительный институт, ныне Харь-
ковский политехнический институт.
ЦКТИ Центральный котло-турбинный институт НКТМ СССР.
ЦНИИТМаш Центральный научно-исследовательский институт тяжелого ма-
шиностроения.
ЧЭХК Чирчикский электрохимический комбинат, г. Чирчик.
ЭНИН Энергетический институт имени Г. М. Кржижановского.
336
Именной указатель
Абакумов В. С. 99, 104, 110
Абрагам А. 73
Аврорин Е. Н. 24
Адамский В. Б. 276, 281
Александров А. П. 106, 153, 165, 166,
168, 181, 186, 193
Александров А. С. 225, 226, 235,
240, 242
Александров Н.И. 131
Александров П.А. 106, 166, 187
Александров С. П. 235
Алексеев В. В. 197, 230, 231
Алиханов А. И. 40, 130, 156-158, 193
Алферов В. И. 182, 225, 240, 241
Альтгаузен М. Н. 98, 101
Альтшулер Л. В. 193
Альтшулер С. А. 260
Амбарцумян Р.А. 153
Аминев А. М. 315
Андрюшин И. А. 279, 280
Антонов А. И. 178
Антропов П.Я. 99, 101, 104, 112, 131
Апин А. Я. 16
Аракацу Б. 216
Арденне М. фон 24, 124, 126, 212
Артеменко Е. (НКВД) 54
Арцимович Л. А. 40, 46, 190, 193
Аскарьян Г. А. 269
Астахов Ф.А. 27
Ахиезер А. И. 38, 129
Бабаев Ю.Н. 273, 275, 277-281, 285
Бабулевич Е.Н. 131
Багге Э. 210, 213
Баженов И. К. 109
Байерль В. Э. 164
Байков А. А. 27
Байсоголов Г. Д. 286, 311, 314, 315
Балезин С. А. 64, 207, 208
Банников К. Г. 131, 141
Баранов В. И. 41
Баренблат Г. И. 246
Баркаган З.С. 318
Барковский В. Б. 52, 54, 55, 70-72,
75-77, 185, 239
Барсуков В. Л. 113
Башилов И. Я. 41
Беккерель А. 16, 24, 32, 33, 288
Беленький С. 3. 259, 260
Белый Андрей 32
Березовиков И.П. 119
Берестецкий В. Б. 129
Бернар Ж. 319
Берсенев И. И. 112
Бирнс Дж.Ф. 81
Бихан Кермит 201
Блохинцев Д. И. 193, 260
Боболев В. К. 95, 223
Богацкий В. В. 109
Боголюбов Н. Н. 262, 275
Богомолец А. А. 27
Бопп Ф. 210
Бор Н. 84, 213, 215, 257, 274
Боресков Г. К. 167
Борисов Н. А. 242
Боте В. 210,211
Бочвар А. А. 46, 126, 141, 170,
175-178, 180-183, 193, 220, 241,
250, 314
Брежнев Л. И. 238
Бреховских Ф. М. 175, 176
Брикведде (corp. Г.Юри) 155
Бриллиант М. Д. 300, 319
Бриллиантов Н.А. 167
Бриш А. А. 223
Бродский А. И. 157
Бронштейн М. П. 73
Брумайер Г.Э. 311
Букукин (МИХМ) 59
Булганин Н.А. 239
22 Заказ 988
Именной указатель
338
Булдаков Л. А. 314, 315
Бурназян А. И. 226, 231, 286, 297,
298, 313, 315
Быстрова З.А. 176
Вавилов С. И. 39, 42-46, 132,
260, 269
Вайскопф В. 72, 274
Вальт 3. Ф. 47
Вальтер А. К. 37, 67
Вандервельде Г. 207
Ванников Б. Л 57, 99, 108, 112, 123,
126, 140, 148-150, 152, 158, 161,
172, 175, 177, 181-183, 220, 221,
223, 224, 233, 239, 240, 242, 244,
248, 258, 259, 297
Василевский Л. П. 82
Веденеев В. С. 315
Велихов Е. П. 274
Верещагин В. Н. 109
Вернадский В. И. 39, 42-45, 64, 98
Вернский Л. 73
Верховых П. М. 121, 127
Вильгельм (кайзер) 126, 206, 211, 212
Виноградов А. П. 44, 45, 126, 171,
172, 176, 181-183, 226, 229, 242
Виноградов М. С. 25
ВиртцК. 210, 211, 213
Власов А. А. 132, 134
Вознесенский И. И. 158
Войнова С. Е. 25, 246
Волкогонов Д. А. 253
Вологдин А. Г. 109
Волочков П. 52
Вольский А. Н. 175-177, 241
Воробьев А. И. 16, 259, 286, 287, 289,
290, 292, 296, 298-300, 303,
305-307, 309, 311, 315,
317-320, 322
Воробьев А. П. 298
Воробьев Е.Д. 249, 253
Воробьев П.А. 289, 290, 292, 298,
299, 301, 303, 305-307, 317, 318
Ворошилов К. Е. 110
Воскресенская М. Н. 189
Вялыпина И.Е. 311
Гаврилов В. Ю. 250
Гайдар Е.Т. 118
Галанин А. Д. 129, 260
Гамбурцев Г. А. 100
Гамов Г. А. 37, 38, 72
Ган О. 38, 49, 54, 71, 84, 206, 210, 248
Ганчан Ван 248
Гапонов Ю. В. 154, 230, 257
Гаранин Б. Г. 158
Гафиатуллин С. X. 27
Гейгер Г. 210
Гейзенберг В. 35, 54, 155, 206,
210-214
Гельман А. Д. 176
Гельперин Г. Н. 188
Гельперин И. И. 165, 188
Гельперин Н. И. 165
Генин Л. Ш. 158
Герлинг Э. К. 41
Герц Г 124
Герштейн С. С. 52, 270
Гинзбург В. Л. 23, 60, 213, 259, 260,
263-266, 269
Гитлер А. 206, 212-214
Гладышев М.В. 172, 174
Глазунов И. С. 315
Годлевский М. Н. 109
Голд Г. 55, 69, 74, 75
Голованов Ю.Н. 127, 131, 182
Голованов Я. К. 50
Головашко Ф. П 277
Гольданский В. И. 47
Гончаров В. В. 131, 141, 153, 172
Гончаров Г. А. 15, 22, 256, 261, 262,
266, 271
Горбачев В. М. 232
Горбачев М.С. 268, 282, 283
Горкин А. А. 236
Горобец Б. С. 15-17, 25, 36, 38, 92,
106, 185, 305, 326
Горский А. В. 55, 56, 61, 62, 71, 79
ГотманЯ.Д. 101
Грааф Ван де 36
Грайнер Б. 106, 185, 186
Гречкина Л. В. 310
Григорьев И.Ф. 107-110
Гринберг A. A. 171
Гринлас Д. 75
Громов Б. В. 181, 182, 242
Громыко А. 252
Гроувз Л. 198, 202, 230
Губарев В. С. 183
Гузенко И. 73
Гуревич А. В. 269
Гуревич И. И. 49-51, 129, 257
Гуськова А. К. 286, 310-312, 314, 315
Давиденко В. А. 234
Давыдов А. С. 260
Даллес Дж. Ф. 252
Дегальцева Э. К. 311
Деленс П.А. 241
Демин С. Н. 314
Денцель Г. Г. 310
Дерягин П. И. 176
Детнев (coip. ПГУ) 220
Джелепов Б. С. 275
ДибнерЕ.К. 210,212, 213
Дмитриев Н. А. 275
Докучаев Я. П. 225, 226, 228-230
Доллежаль Н.А. 126, 135, 136, 141,
142, 145, 148, 149, 172, 181,
182, 241
Допель Р. Г. 211
Дорофеева Е. М. 320
Дощенко В. Н. 315
Дубовицкий Ф. И. 16, 47
Дубовский Б. Г. 131, 136
Дурновцев А. В. 280
Духов Н.Л. 182, 183, 193, 224-226,
229, 231, 236, 239-242, 245, 262
Дьяков С. П. 257, 262
Дятлов А. С. 290
Егоров А. П. 314
Егоров К. Я. 121, 127
Ежов Н.И. 38, 60, 61,99
Ельцин Б.Н. 118, 283-285
Елян А. С. 145, 149
Еманова Е.А. 312, 315
Еремеев М. А. 40
Ермакова Н. И. 260
22*
Ермолина Г. М. 41
Ершова З.В. 41, 98, 121-125, 127,
170, 171
Ефремов Д. В. 252, 253
Жданов В.М. 88, 169
Железняков В. В. 269
Жолио-Кюри Ф. 40, 155, 249
Жуков Г. К. 247
Жучихин В. И. 234
Забабахин Е.И. 234, 262
Заболоткин С. С. 314
Заботина А. Я. 314
Забродин А. В. 285
Завенягин А. П. 104, 123, 124, 126,
131, 137, 139, 148, 152, 158, 172,
175, 177, 178, 181, 182, 223-226,
233, 240, 242, 262
Заграфов В. Г. 276, 281
Задикян А. А. 249
Займовский А.С. 141, 175-178, 241
Заколупин С. А. 250
Закутинский Д. И. 315
Захаренков А. Д. 95, 224
Захаров П.А. 110-113
Захаров П.И. 311
Захаров П.Н. 314
Захарова Ф.А. 176
Зверев А. Г. 27
Зельдович Я. Б. 16, 23, 46, 48-51, 55,
71, 73, 87-89, 95, 129, 181-183,
187, 190-193, 198, 223, 226, 229,
231, 234, 241-243, 245, 246, 250,
257, 258, 261, 262, 264, 266-268,
270, 272-277, 279
Зенченко В.П. 113-116, 118, 120
Зернов П.М. 181-183, 221, 224-226,
240, 242
Зильберман Я. И. 172
Зицерман В. Ю. 25
Золотуха С. И. 127, 131
Иваненко Д. Д. 35, 73
Иванов Н.И. 178
Изак И. И. 311
339
Именной указатель
Именной указатель
Измайлов А. А. 225
Илькаев Р. И. 21,81, 276, 284
Илюшин А. С. 134, 135
Иоффе А.Ф. 26, 36, 39, 40, 45, 46, 62,
63, 65, 66, 158
Иоффе Б. Л. 23, 157, 189, 261
ИсаевБ. М. 315
Ищукова Л. П. 119, 120
340
Кабышева Н. Я. 315
Кавалеров А. И. 101
Каганович Л. М. 239
Каджи М. 215
Казаков Н. С. 27
Калинин В. Ф. 142
Калинин М. И. 43, 107
Каллистова А. Н. 131, 182
Канегиссер Е. Н. 72-74
Кант X. 210-213
Канторович Л. В. 261
Капица Е. Л. 246
Капица М. П. 252
Капица П. Л. 16, 23, 35, 45, 62, 63, 65,
73, 77, 90, 158, 167, 168, 192, 245,
246, 257
Каратыгин Н. Н. 173
Карпов Н.Б. 114, 115
Карпов Н.Ф. 114, 115
Карпова Е.Д. 115
Касаткин А. Г. 158
Кассирский И. А. 318, 319
Кафтанов С. В. 63-66, 207, 208
Качалов Ф. М. 127
Кваскова Н.Ф. 131
Квасников Л.Р. 52, 54-59, 61-63,
65-72, 74, 75, 79-82, 94, 239
Квасникова Е.В. 56, 58, 61, 62, 68, 82
Келдыш Л. В. 260, 269
Келдыш М. В. 193, 260, 285
Кикоин И. К. 23, 36, 46, 57, 80, 124,
151, 158, 184, 190, 193, 212, 246
Киржниц Д.А. 260, 269
Кирюшкин В. И. 315
Кисловская И. Л. 315
Кисляк Н. 319
Кобаяши М. 216
Коварский Л. 61
Кожушнер М. А. 48
Козодаев М. С. 129
Кокрофт Дж. 38
Колесников С. Г. 218
Колотинский Я. И. 314
Колтышев А. 116
Комаровский А. Н. 140, 147, 172,
240, 242
Комельков В. С. 224, 225
Комлев Л. В. 41
Компанеец А. С. 47
Комптон А. 199
Кондратьев А. К. 131
Кондратьев В. Н. 36
Кондрацкий Н. Н. 142
Конопинский Э. 256
Константинов Б. П. 266
Корнейчук А. Е. 48
Корнфельд М.И. (М.О.) 157, 158,
160, 161
Коршинг X. 210
Костандов Л. А. 158, 165
Костюкова А. С. 176
Котиков А. В. 131
Котульский В. К. 109
Кошкин Ю. Н. 145
Кошурникова Н.А. 314
Кравченко Г. Г. 112
Крауз В. С. 315
Крейг У. 200
Крейтер В. М. 109
Кремер С. Д. 52, 53, 56
Кремлев (Брезкун) С. 60, 99
Кремчуков Г. А. 114
Кржижановский Г. М. 45
Кронрод А. С. 261
Кропотов Б. В. 134
Круглов А. К. 24, 175, 183
Круглов С.Н. 99, 192, 193
Кудрявцев В. 60
Кудряшов Н.А. 24, 263
Кузнецов (Баку, учит. Ландау) 25
Кузнецов В. Г. 176
Кузнецов И. К. 235
Кузнецова В. В. 25
Кузьменков Л. С. 134
Курдюмов Г. В. 36
Курчатов Б. В. 170, 171
Курчатов И. В. 15, 23, 27, 28, 40, 45,
57, 58, 65-68, 76-81, 84, 85, 89,
92, 95, 98, 99, 107, 116, 122, 123,
125, 126, 130-133, 135-137, 140,
142, 143, 147-150, 152-154,
156-158, 160, 164, 166, 169, 170,
172, 173, 175, 177, 181-184,
190-193, 197, 208; 209, 218-226,
229, 231-233, 237, 241, 242, 244,
249, 250, 258, 259, 261, 262, 266,
268, 273, 274, 281, 314, 324
Куршаков Н.А. 315
Куц (Комб. №817) 311
Кучинская У. 53, 74
Кучинский Ю. 53
Кэрнкросс Дж. 62
Кюри И. 16, 32, 33
Кюри П. 16, 32, 33
Лаврентьев М.А. 193
Лазарев Н. Ф. 24
Лазарев П. П. 45
Ламфер (к.разведка США) 73
Ландау Л. Д. 15, 23, 38, 46, 47, 67, 72,
78, 94, 95, 106, 129, 130, 157, 182,
183, 187, 192, 193, 213, 214, 245,
246, 257, 260-262, 275, 276
Латтер А. 322
Латышев Г.Д. 65, 67
Лебедев В. С. 276, 282
Лебедев П. Н. 39
Леденев Б. Н. 250, 251
Лейпунский А. И. 23, 35-40, 46,
64-67, 208, 231, 243
Лейпунский И. О. 231, 243
Лейпунский О. И. 16, 92, 230, 231,
268, 304, 305, 322, 324-326
Лемберг В. К. 286, 314, 315
Лемей К. 200
Летавет А.А. 286, 315
Литаи Дзю 254
Лифшиц Е.М. 16, 192, 245, 261
Лихарев Б. К. 109
Лобиков Е.А. 93, 258
ЛоггиновА.С. 133
Ломинадзе Дж. Г. 23
Ломинский Г. П. 225
Лонзингер А. А. 286, 310, 311, 314
Лоуренс У. 44
Лоуренс Э. 199
Лукачер Г.Я. 311, 315
Лысенко 3. П. 176
Льюис Дж. 254
Любартович В. А. 157
ЛюбыйИ.С. 111
ЛяссФ. М. 313
Мазин В. М. 114
Майский И. 53
Маклейн Д. 71, 72, 79, 206
Маленков Г. М. 66, 108, 192, 238, 239
Малиновский Ф. М. 98
Малышев В. А. 139, 192, 193, 297, 313
Малышев И. И. 107-111, 113
МальскийА.Я. 193, 225
Мальцев М. М. 104
Марина Н.А. 311
Марков М.А. 260
Мартыненко В. Ф. 280
Марченко В. В. 116
Марчук Г. И. 82
Маслов В. А. 38, 39, 63, 92
Маслов Н. Г. 250
Матвеев С.Н. 225, 226
Матущенко А. М. 62, 66, 67, 70, 81, 82
Махнёв В. А. 168, 169, 179, 183, 189,
194, 221, 238, 240, 242
Машковцев Г. А. 120
Медведь К. С. 247, 248, 250, 251
Медведь С. В. 247, 248, 250, 251
Мейман Н. С. 261
Мейтнер Л. 49, 124, 206, 248
Менделеев И. И. 320
Меркин В. И. 131, 135-137, 140-143,
147-151, 153, 154
Меркулов В. Н. 80, 81, 179
Меркулов М. С. 41
Мехлис Л. 3. 109
Именной указатель
Именной указатель
342
Мешик П.Я. 105, 188, 195, 196,
219, 221
Мещеряков М. Г. 226, 229, 231
Мигдал А. Б. 129
Мигунова Н.И. 315
Микоян А. И. 27, 109
Минкевич И. Г. 134
Мирлин Г. А. 107-109
Мироненко О.Н. 314
Митшачев А. А. 314
Митюнин А. Ю. 153
Михайлина Т. Н. 315
Михайлов В. М. 24
Михайлов В. Н. 223, 274, 283-285
Молотов В. М. 26, 41, 66-68, 81, 109,
110, 123, 233, 239
Монастырецкая М. В. 310
Мороз Г. С. 315
Москалев Ю. И. 314
Мохов В.Н. 276, 282
Музруков Б. Г. 148, 150, 177, 181-183,
236, 239, 240, 242
Муромцев Н.Н. 115
Мысовский Л. В. 42
Мыськов Ф. И. 178
Мюллер П. 210, 211
Найдин В. Л. 246
Негин Е.А. 223, 247-251, 253, 285
Недцермайер С. 93
Нейман Дж. фон 257
Некруткин В. М. 234
Немировский П. Э. 129
Нехорошев Ю. С. 93, 258
Нечаев Н.И. 101
Нечай В. 3. 24, 283
Низовский В.Н. 115
Никитин Б. А. 41, 80, 171, 172, 181,
182, 226, 229, 241
Никитин В.П. 314, 315
Никитин И. Д. 178
Никитина (Зимина) А. Н. 123
Никольский Б.Н. 171, 173
Никольский В. Д. 176, 241
Никулин Ю. Н. 314
Нифонтов Р. В. 104
Нишина У. 215, 216
Ноддак И. 48, 49
Ньютон И. 48, 83
Обреимов И. В. 37
Овчинникова М.Я. 190, 192
Одинцова В.Т. 314
Окладникова Н.Д. 315
Окочи (дир. Ин-та физ. и хим. иссл.,
Япония) 215
Олипер Т.В. 315
Оппенгеймер Р. 72, 198, 199
Орджоникидзе Г. К. 37, 40, 107
Осетров Н.А. 226
Павлов Н. И. 220, 250, 281
Пайерлс Р. 54, 61, 72-74, 216
ПанасюкИ.С. 131, 148-150
Панфилов А. 54
Панюков (генерал МВД) 112
Пархоменко Г.М. 313, 315
Паули В. 213
Пекар С. И. 260
Первухин М.Г. 42, 57, 66, 79, 126,
148, 158, 161, 167, 181, 182, 221,
224, 226, 239, 242
Переверзев Д. С. 226
Пестерникова В. С. 315
Пестов С. В. 23, 52, 53
Петржак К. А. 55, 63, 65, 71, 84
Петровский И. Г. 182
Петрушкин В. И. 313
Петрушкина Н. В. 315
Петушков В. Н. 320
Пинаев В. С. 276, 282
Питаевский Л. П. 269
Плановский А. Н. 158
Плетнев А. А. 311
Плотникова Л. А. 313
Поздняков Б. С. 142
Пойдо М. С. 178
Поле Г. X. 311
Померанчук И. Я. 129, 130, 157, 189,
257, 261
Понтекорво Б. М. 72
Попов В. К. 314
Поспелов П. Н. 108
Потапова Е. М. 179
Правдюк Н.Ф. 131, 141
Предтеченский А. А. 109
Прудникова Е.А. 61
Пяткина Е. К. 300
Пятов Е.А. 23, 97, 100, 102, 104-106,
119, 120
Радовский Е.Е. 314
Ранюк Ю.Н. 23, 38, 93
Рапопорт Я. Д. 140, 172, 311
Ратнер А.П. 171-173, 241
Резерфорд Э. 35, 155
Рентген В. 32, 33
Решетников Ф. Г. 23, 121, 125, 126
Риль Н.В. 123-127, 131, 206, 241
Риль Н.В.. 124
Рогачев И. 43
Рогачева С. А. 314, 315
Рогинский С.З. 171, 315
Рогов Ю.К. 114
Рогожин А. П. 120
Романов Ю.А. 259, 260, 285
Ромм Э.И. 142
Рубилова Л. А. 311
Рубцов Г. В. 119
Рудик А. П. 261
Рузвельт Ф. 73, 74, 103, 199
Румянцев Н.М. 119
Русаков М. П. 109
Русинов Л. И. 176
Рухадзе А. А. 17, 25, 260
Рылин Ф. И. 142
Рындина Э. 192
Рысина Т.Н. 313
Рябев Л. Д. 15, 22
Рябоконь Н. Ф. 109
Рязин П.А. 43
Савченко В. Г. 41
Саганэ Р. 215
Садовский М.А. 47, 77, 78, 182, 197,
218, 228, 230, 231
Сажин Н. П. 124
Самарцев А. Г. 41
Самойлов А. Г. 177, 178
Самойлович Д. М. 157, 160, 161
Сахаров А. Д. 16, 23, 76, 77, 193, 197
259, 260, 262-265, 267-270,
272-278, 280, 281, 304, 305,
322, 324
Сванидзе Н. К. 123
Свифт Дж. 91
Сегре Э. 72
Семенов А. Ю. 191
Семенов Н. Н. 39, 46, 48, 64, 77
Семенов С. М. 52, 55, 239
Семенович В. В. 112
Сербин И.Д. 249
Сиборг Г. 34
Сидельников (нач.геол.эксп.,
Приморье) 112
Синельников К.Д. 23, 35-37, 65, 67
Склодовская-Кюри М. 33, 35
Славский Е.П. 119, 122, 142, 148,
150, 153, 177, 178, 181, 182, 220,
242, 245, 251, 281, 282, 312, 314
Слуцкин А. А. 66
Смирнов В. И. 109
Смирнов Ю.Н. 65, 240, 241, 247,
249-251, 253, 273, 276
Смит Г. Д. 80, 125, 127, 154, 197,
198, 202
Снегов С. А. 23, 64, 65, 207, 208
Соболев С. Л. 129, 181, 182, 268
Содци Ф. 35
Соловьев С. П. 210
Софронов И.Д. 285
Станюкович К. П. 94
Старик И.Е. 41, 171, 241, 315
Старинов И. Г. 63, 64, 207
Старовойтова Г. В. 283
Степанов П. И. 43
Стрелков С. П. 167
Строганов М.А. 119
Стырикович М. А. 147
Судзуки Тацусабуро 215
Суини Ч. 201
Суханов В.Н. 119
Сухомлинов А. В. 196
Сцилард Л. 72
343
Именной указатель
Именной указатель
344
Тагеев Н. В. 41
Тальрозе В. Л. 47
Тамм И. Е. 23, 32, 73, 77, 193, 213,
259, 260, 262, 263, 266-268,
270, 275
Тарасенко Н.Ю. 315
Тарасов Д. М. 223
Тареев Е. М. 315
Твердислов В. А. 134
Тевосян И. Ф. 27
Теллер Э. 72, 198, 199, 256, 258, 261,
264, 266, 271, 272, 275, 322
Терлецкий Я. П. 257
Тетяев М. М. 109
Тиббетс П. 200
Тиссен П. А. 124
Тихонов А. Н. 182, 262
Ткаченко И. М. 149
Томсон Д.Д. 32
Точеный П.И. 171
Третьяков Е. С. 127
Трубчанинова М.Я. 176
Трумэн Г. 81, 199, 200, 232, 261
Трусов А. 60
Трутнев Ю.А. 16, 23, 24, 267, 271,
273-282, 284, 285
Туполев А. Н. 217
Турсункулов X. 246
Угрюмов М. В. 171
Улам С. 93, 271
Уолтон Э. 38
Файнберг В. Я. 260
Файнберг С. М. 130, 133
Фалин В. М. 268
Федоритенко (УФТИ) 37
Фейнберг Е. Л. 129, 213, 214, 260
Фейнберг С. М. 129
Феклисов А. С. 52, 55, 69, 71, 75,
239, 258
Феоктистов Л. П. 23, 191, 272, 283
Ферми Э. 49, 70, 72, 76, 77, 156, 199,
211, 256
Ферсман А. Е. 44, 45, 64
Филатов К. С. 109
Филби К. 71
Фитин П. М. 56, 80, 81
Флеров Т.Н. 52, 55, 63, 66, 84, 92,
223, 225, 226
Флюгге 3. 210
Фольмер М. 164
Фрадкин Е. С. 259, 260, 269
Франк-Каменецкий Д. А. 16, 223,
234, 275
Франк Г. М. 286, 315
Франк И.М. 129, 269
Фриш О. 49, 73, 206, 216
Фрумкин А. Н. 45, 182
Фудзияма (яп.гос.деят.) 253
Фукс К. 52-55, 69, 72-75, 154, 206,
256-258, 264, 271, 272
Фурсов В. С. 23, 129, 132-134,
181, 182
Халатников И. М. 78, 261
Харгиттаи И. 198
Харитон Ю.Б. 126, 130, 136, 152, 158,
175, 181-183, 191-193, 219-226,
231, 233, 234, 236, 240, 241, 257,
258, 261, 262, 266, 268, 273, 274,
276, 281, 282, 285
Харитонова ТА. 314
Хартек П. 206
Хаустов Н. И. 104
Хвостов И.Н. 314
Хейнеман-Грудер А. 98
Хеккер К.-Х. 210, 211
Хиншелвуд С. 46
Хирохито 202
Хлопин В. Г. 39, 41-45, 64, 65, 121,
154, 170, 172, 241
Хмылев Ю. 93
Холлидей Д. 252, 254
Холлоуэй Д. 127, 187
Хоманский Н. К. 172
ХомичВ.Ю. 311
Хохлов В. А. 109
Хохряков В.Ф. 313, 315
Хрущев Н.С. 139
ХуЯобан 248
Хуа Логэн 249
Царевский М. М. 140, 172, 240,
242, 311
Цубис (МИХМ) 59
Цукерман В. А. 90, 91, 95, 223,
224, 241
Цырков Г. А. 223
Цянь Саньцян 249
Чан Кайши 252
Черенков П.А. 260, 269
Черников А. А. 147
Чернова Г. В. 315
Чернышев К. Н. 175
Черняев И. И. 175, 176, 181, 182, 241
Черняков А. А. 141, 142
Чертов А. Г. 288
Черчилль У. 54, 62, 68, 71, 73, 74, 78,
81, 103
Честных П.П. 311
Четверикова Т. Н. 311
Чехлатый (проф.мед.) 315
Чжао Чжуняо 249
Чжоу Эньлай 247, 252, 254
Чиж А. С. 314
Чиркин С. И. 59
Чирков Б.Н. 101, 102, 116-118, 242
Чистякова Н. И. 107
Чугреев (Комб. № 817) 174
Чурин А. И. 251
Чэдвик Дж. 35, 40, 83, 198
Чэнь И. 253
Шавер И.Х. 305
Шальников А. И. 36, 166, 167, 177
Шаманский Л. И. 109, 119
Шахматов В. И. 286, 298
Шахов Ф.Н. 109
Шверник Н. М. 236
Шевкунов В. А. 315
Шевченко В. Б. 123, 170, 175, 182
Шевченко В. И. 153
Шекспир В. 48
Шепелев А. Г. 37, 184
Шестакова А. Ф. 108, 109
Ширшов Д. П. 225
Ширяев Ф. 3. 175
Шолкович Б. М. 142
Шпеер А. 212
Шперинг К. 72
Шпинель В. С. 38, 39, 63, 92
Шредингер Э. 213
Штайнгауз К. 106
Штейнхауз К . 185, 186
Штрассман Ф. 38, 54, 71, 84, 206
Штукенберг Ю. М. 315
Щёлкин К. И. 16, 23, 46, 57, 76, 95,
175, 183, 190, 222-226, 233, 234,
241, 243, 245, 274
Щёлкин Ф.К. 191, 193, 223, 234,
244, 245
Щепкин С. И. 142
Щербаков Д. И. 45, 98, 100, 102
Эдельштейн Я. С. 109
Эзау (нем.физик) 210
Эйнштейн А. 49, 199
Эмануэль Н. М. 47
Эпштейн Л. Б. 286, 310, 311
Южаков В. И. 135
Юри Г. 155
Якименко Л. М. 157
Якубович А. Л. 100
Ясковский П.П. 111
Ясуда Т. 215
Яцков А. А. 52, 56, 67, 69, 71, 74,
75, 239
345
Именной указатель
UBSS ru ;1UHSS.ru : uBSS.i?M^ j;;’r-au»SS.ru>L^ 4URSS.rui
URSS.ru
URSOiifi
iii№ragg^RSS.iiMfe.:
Представляем Вам следующие книги:
Серия «Наука в СССР: Через тернии к звездам»
j Шноль С. Э. Герои, злодеи, конформисты отечественной науки.
^Секованов В. С. А.Н. Колмогоров: Жизнь в науке и наука в жизни гения
из ТУношны.
z Владимиров Ю. С. Между физикой и метафизикой. В 5 кн.
Кн. 1. Диамату вопреки.
Кн. 2. По пути Клиффорда—Эйнштейна.
Кн. 3. Геометрическая парадигма: испытание временем.
Кн. 4. Вслед за Лейбницем и Махом.
Кн. 5. Космофизика Чижевского: XX век.
j Бирюков Б. В. Трудные времена философии. В 7 кн.
Кн. 1. Отечественная историческая, философская и логическая мысль в
предвоенные, военные и первые послевоенные годы.
Кн. 2. Отечественные логика, история и философия в последние сталинские годы.
Кн. 3. Софья Александровна Яновская: Время. События. Идеи. Личности.
Кн. 4. Юрий Александрович Петров: Борьба против профанации методологии
науки. Отстаивание философской логики.
Кн. 5. Юрий Алексеевич Гастев: Философско-логические работы и «диссидентская»
деятельность.
Кн. 6. Математическая логика: Переломный период - при Сталине и после.
Кн. 7. Математическая логика: В мире логики — математической и философской.
j Радунская И, Л. Физики шестидесятых: В чем разгадка взрыва гениальных идей и
великих открытий?
j Селезнева Н. В. Покорение космического пространства: Эпопеи
советского изобретателя.
^Сарданашвили ГА. Я — ученый: Заметки теорфизика.
^Сарданашвили ГА. Дмитрий Иваненко — суперзвезда советской физики.
j Владимирова Л. Ф. От квантовой механики к общей теории относительности.
Академик В. А. Фок: Теоретическая физика в чистом ваде.
jКислицын С. А. Юрий Жданов: Радом со Сталиным, Шолоховым, Ильенковым...
«В вечных скитаниях, вечных борениях...».
URSS
И
VS
6ft
6ft
»ft
Тел./факс: +7(499)724-25-45 (многоканальный) E-mail: URSS@URSS.ru http://URSS.ni Наши книги можно приобрели в магазинах: «НАУКУ - ВСЕМ!» (и. Профсоюзная, Нахимовский пр-т, 56. Тел. (499) 724-2545) «Библио-Глобус» (м. Лубянка, ул. Мясницкая, 6. Тел. (495) 625-2457) «Московский дом книги» (и. Арбатская, ул. Новый Арбат, 8. Тел. (495) 203-8242) «Молодая гвардия» (м. Полянка, ул. Б. Полянка, 28. Тел. (495) 238-5001, (495) 780-3370) «Дом научно-технической книги» (Ленинский пр-т, 40. Тел. (495) 137-6019) «Дом книги на Ладожской» (и. Бауманская, ул. Ладожская, 8, стр.1. Тел. (495) 267-0302) «Санкт-Петербургский Дом книги» (Невский пр., 28. Тел. (812) 448-2355) «Книжный бум» (г. Киев, книжный рынок «Петровка», ряд 62, место 8 (павильон «Академкнига»). Тел. +38 (067) 273-5010) Сеть магазинов «Дом книги» (г. Екатеринбург, ул. Антона Валена, 12. Тел. (343) 253-5010)
6ft
co
60J
co
,ru=
cURSS^u^^^URSS.tu'
URSS.ru
Я
URSS.ru №>Ж88Ж Ik iiURSS-QUal СШМШ888.гиЖЫ FJIRSRM
tnr"".
Уважаемые читатели! Уважаемые авторы!
Наше издательство специализируется на выпуске научной и учеб-
ной литературы, в том числе монографий, журналов, трудов ученых
Российской академии наук, научно-исследовательских институтов
и учебных заведений. Мы предлагаем авторам свои услуги на выгод-
ных экономических условиях. При этом мы берем на себя всю ра-
боту по подготовке издания — от набора, редактирования и верстки
URSS
до тиражирования и распространения.
Среди вышедших и готовящихся к изданию книг мы предлагаем Вам следующие:
j Горобец Б. С. Теория вероятностей, математическая статистика и элементы случайных
процессов: Упрощенный курс.
jГоробец Б. С. Круг Ландау. В 3 кн.: Кн. 1. Жизнь гения.
Кн. 2. Физика войны и мира. Кн. 3. Круг Ландау и Лифшица.
^Горобец Б. С. Советские физики шутят... Хотя бывало не до шуток.
^Горобец Б. С., Золотов Ю.А., Федин С. Н. Ученые шутят.
z Горобец Б. С. Секретные физики из Атомного проекта СССР: Семья Лейпунских.
j Горобец Б. С. Медики шутят, пока молчит сирена.
jГоробец Б. С. Педагоги шутят тоже... Только строже.
jГоробец Б, С. Геологи шутят... И не шутят.
j Воронов В. К., Подоплелов А. В., Сагдеев Р. 3. Физика на переломе тысячелетий. В 3 кн.
Кн. 1. Физика самоорганизующихся и упорядоченных систем. Новые объекты
атомной и ядерной физики. Квантовая информация. Новейшие открытия в физике
органического мира.
Кн. 2. Конденсированное состояние.
Кн. 3. Физические основы нанотехнологий.
z Грин Б. Скрытая реальность: Параллельные миры и глубинные законы Космоса.
z Грин Б. Элегантная Вселенная. Суперструпы, скрытые размерности
и поиски окончательной теории.
7 Грин Б. Ткань космоса: Пространство, время и текстура реальности.
j Рэндалл Л. Закрученные пассажи: Проникая в тайны скрытых
размерностей пространства.
j Покровский В. В. Космос, Вселенная, теория всего почти без формул, или
Как дошли до теории суперструн.
j Перельман М. Е. Наблюдения и озарения, или Как физики выявляют
законы природы. В 2 кн.
^Цвибах Б. Начальный курс теории струн.
j Вайнберг С. Мечты об окончательной теории: Физика в поисках самых
фундаментальных законов природы.
j Пенроуз Р. Новый ум короля. О компьютерах, мышлении и законах физики.
По всем вопросам Вы можете обратиться к нам:
тел, +7 (499) 724-25-45 (многоканальный)
или электронной почтой URSS@URSS.ru
Полный каталог изданий представлен
в интернет-магазине: http://URSS.ru
С
Научная и учебная Я
литература
__________ ____________________________________________jjp
Карл Маркс • КАПИТАЛ: Квинтэссенция всех томов «Капитала» в одной книге
НАПИТАЛ
* Квинтэссенция
Л т ж
«Капитала*
Квинтэссенция всех томов „КАПИТАЛА**
к одной книге — результат ти ган и ческой
работы немецкого историка и экономиста
Ю. Борхардта (1868-1932), посвятившего
30 лет доскональпому'изучению и популя-
ризации бессмертной книги К. Маркса. j
Ю. Борхардт — переводчик «Капитала»
на французский язык, автор книги
«Экономическая история Германии».
ошйзм
КНИГА
КНИГ
КАПИТАЛ" — необходимый
актив в арсенале каждого
\ интеллектуала, интересующе-
гося законами развития
с оциоэкон. омических процессов.
... 'Гот, кто хочет прочесть „Капитал^, натал-
кивается на множество затруднений. Можно
даже сказать, что для непосвященного эта
книга вообще недоступна.
... Задача состоит в том, чтобы познакомить
читателя с основным ходом мысли Маркса
в его собственном изложении ... и до последних
пределов возможности оставить
нетронутыми подлинные слова Маркса» —
писал Ю. Борхардт.
Серия «Из наследия Е. С. Варги»
Серия
Е.С
Евгений Самуилович ВАРГА
Академик АН СССР. Лауреат Ленинской премии.
Выдающийся советский экономист, специалист в области политической экономии капитализма
и мировой экономики. Один из первых советских экономистов, заслуживших мировое признание.
Он внес огромный вклад в развитие экономической теории, в изучение основных тенденций мирового
капиталистического хозяйства, в том числе экономических циклов и кризисов, а также в исследование
мировой экономической конъюнктуры, аграрных проблем, теории денег. Именно он вначале
предсказал наступление мирового экономического кризиса 1929-1933 гг., а затем его окончание.
Издательская группа I / / / / / / / /
UR55?
В. С. Секованов • Академик АН СССР А. Н, Колмогоров, жизнь в науке и наука в жизни гения из Туношны
Андрей Николаевич Колмогоров
24
Академик АН СССР
Колмогоров
в мухе и ниука-в-жизни
ГЕНИЯ ИЗ Т УНОШНЫ
Академик АН СССР
Герой Социалистического Труда
Лауреат Ленинской премии
Лауреат Сталинской премии
Лауреат премии имени
ПЛ Чебышева АН СССР
Лауреат премии Бальдана
(первый лауреат по математике)
Лауреат премии.
имени Н. И. Лобачевского
Лауреат премии Вольфа
Награжден
золотой медалью
имени Гельмгольца АН ГДР
Награжден золотой
медалью Американского
метеорологического
общества
Кавалер ордена Знамени
Венгерской Народной
Республики
Научная биография
одного из самых
выдающихся
математиков XX века
В1994 году Российская академия наук установила
премию имени'А. Н. Колмогорова, вручаемую за выдающиеся
результаты в области математики.
L_
Г, И. Ивченко, Ю. И. Медведев • Введение в математическую статистику
Просто о сложном!
Это одновременно и расширенный учебник,
и справочное пособие, и задачник.
Книга рассказывает о математической
статистике, но одновременно и обучает ей.
«Если хотите увлечь вашим знанием —
сделайте его привлекательным. Настолько
привлекательным, чтобы книги вчерашнего
дня показались сухими листьями».
Мы стремились следовать этому правилу.
Издательская группа (
URSSf
ФИЗИКА на переломе
тысячелетий
В. К. Воронов, А. В. Подоплелов
Том 1 Физика самоорганизующихся и упорядоченных
систем. Новые объекты атомной и ядерной физики.
Квантовая информация. Происхождение жизни и
мышления сточки зрения современной физики
В. К. Воронов, А. В. Подоплелов
Том 2 Конденсированное состояние
В. К. Воронов, А. В. Подоплелов, Р. 3. Сагдеев
Том 3 Физические основы нанотехнологий
Выдающиеся достижения физики
за последние 50 лет
Б.С.Горобец___________
ЯДЕРНЫЙ
РЕВАНШ
СОВЕТСКОГО
СОЮЗА
Фундаментальный труд по истории Атомного проекта СССР,
который охватывает путь, пройденный ядерной физикой
от открытия радиоактивности Беккерелем до создания
современных образцов двухкамерной водородной бомбы,
а также тот участок пути, который называют постсоветским,
когда многое из созданного ранее было разрушено...
ЯДЕРНЫЙ
РЕВАНШ
СОВЕТСКОГО ..।
URSSl
путь»
|ЛЛОНТаИ
МИХАИЛ ТРУП!
ОТ ПОЛИТИКИ
РЕВОЛЮЦИОННОЙ БОРЬБ!
Н ПОБЕДАМ
НА ЛИПЛОМАТИЧ.ЕШЖ
ФРОНТЕ •
Биографический очерк
о первой в мире
женщине-дипломате
Перед читателем встает образ
незаурядной личности - политика,
дипломата, оратора. Жизнь
Александры Коллонтай была
необычайно многоцветной, ;
захватывающей, опасной и
сложной.Автор прослеживает
жизненный путь этой
необыкновенно яркой, одаренной
личности, уделяя особое внимание
дипломатической деятельности,
мало освещенной в нашей
литературе. При этом он
использует неизвестные широкой
аудитории архивные документы -
дневники и письма
А. М. Коллонтай, воспоминания
ее соратников, родных и друзей
материалы зарубежной прессы. "
Книга написана живым языком, 7
содержит множество иллюстраций.
ХУ
с '*
3. Шноль
ГЕРОИ, ЗЛОДШ|
КОНФОРМИСТЫ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
НАУКИ
В настоящей книге в биографиях и судьбах выдающихся исследо-
вателей представлена история российской науки (в основном
биологии), а через нее - история России досоветского и советского
времени. В истории российской науки драматические траектории
движения мысли часто сочетаются с трагическими судьбами
исследователей. Проблемы нравственного выбора, судьбы героев
и преступления злодеев наполняют эту историю.
Жизнь науки не определяется лишь противоборством героев
и злодеев. Возможно, в парадоксальном смысле истинными
героями науки являются конформисты. И среди ученых, жизнь
которых описана в этой книге, много выдающихся конформистов.
Не обязательно посвящать очерки всем злодеям. Не обязательно
упоминать всех выдающихся конформистов. Но героев - героев
надо бы назвать всех. Сколько ни отмечай незаменимость
конформистов, именно герои - первые фигуры в истории.
Рассказы очевидцев, документы,
известные факты создают живой
пример нравственного выбооа в
кажется невозможным.
новые материалы и уже
облик людей, жизнь которых -
ситуациях, когда такой выбор
«Просветжгепы
ИСПОЛЬЗУИ ШАНС
реализовать свои знания и творческий потенциал
В НАУЧНО-
ИЗДАТЕЛЬСКОМ
ДЕЛЕ!
МП
АКХ ква
аналитика
специалиста
управленца
помощника
ОТ '
ученика
ОТ^
корректора
ДО ведущего
редактора
СОМ РАНЯ ГЬ.
к РАЗВИВАТЬ
В ИПРИУМНО
НАУЧНОЕ
НАСЛЕДИЕ I
ОТ <
оператора
Научное издательство
UR5S
Ж
Звони: Присоединяйся: Заходи:
+7(499)7242545 Пиши: URSS@URSS.ru Q vk.com/editoriaL_urss О facebook.com/urss.ru 117355, Москва, Нахимовский пр-т, 56 http://URSS.ru
Об авторе
Доктор геолого-минералогических наук, кандидат физико-
математических наук; профессор математики Московского
государственного машиностроительного университета (МАМИ)
и Московской международной высшей школы бизнеса «МИРБИС»,
профессор минералогии, ведущий научный сотрудник ВНИИ
минерального сырья имени Н. М. Федоровского. Окончил физический
факультет МГУ имени М. В. Ломоносова. Автор (соавтор) монографий
по минералогии урана (Золотая медаль ВДНХ СССР), оптической
спектроскопии минералов и руд (I премия Казанского университета);
атласа «Спектры люминесценции минералов» (диплом I степени
Всероссийского минералогического общества); исторических книг:
трилогии «Круг Ландау» (М.: URSS; диплом за 2-е место на конкурсе
IX Киевской международной книжной ярмарки в номинации «Лучшее
произведение художественной литературы»); «Секретные физики
из Атомного проекта СССР: семья Лейпунских» (М.: URSS); «МИХМ
в Атомном проекте СССР» (медаль «Золотой Атлант» Московского
университета инженерной экологии). Автор ряда развлекательно-
познавательных книг, в том ичсле «Советские физики шутят... Хотя
бывало не до шуток» (М.: URSS), «Геологи шутят. И не шутят» (М.:
URSS; медаль имени чл.-корр. АН СССР Н. М. Федоровского, ВИМС),
«Ученые шутят» (М.: URSS; совм. с С. Н. Фединым и Ю. А. Золотовым),
«Педагоги шутят тоже» (М.: URSS). Член Союза писателей Москвы.
Борис
Соломонович
ГОРОБЕЦ
па
Ин
S"
Наше издательство предлагает следующие книги:
9
ВДЕРИЫЙ
РЕВАНШ
СОВЕТСКОГО
СОЮЗА
СЕКРГГИЫбв
ФИЗИКИ*’5*8
ИЗ АТОМНОГО
ПРОЕКТА СС<5р
судьвы
Гвроаа
дважды гврмв
трижды Героев
КТ0ИН0Й ЭПОПЕИ
НАУКА
14487 ID 175272
HI Illi II
------ 005 747
785396
Издательская группа р
URSS)
Каталог изданий
в Интернете:
http://URSS.ru
E-mail: URSS@URSS.ru
। .Лифшиц
Мгл—
117335, Москва, Телефон/факс
Нахимовский (многоканальный)
проспект, 56 +7 (499) 724 25 45
Отзывы о настоящем издании, а также обнаруженные
опечатки присылайте по адресу URSS@URSS.ru.
Ваши замечания и предложения будут учтены
и отражены на web-странице этой книги на сайте
http://URSS.ru
URSS