/
Author: Горобец Б.С.
Tags: физика советский союз ядерная физика ядерная энергетика атомная энергетика герои ссср
ISBN: 978-5-396-00575-4
Year: 2014
Text
V
НАУКА
в
t О Через тернии
V> Г к звездам
?
№26
Б. С.Горобец
ЯДЕРНЫЙ
РЕВАНШ
СОВЕТСКОГО __
♦ _______ __вамамМММЬа
СУДЬБЫ
Героев ?
дважды Героев
трижды Героев * Л
URSS
АТОМНОЙ ЭПОПЕИ
Наука е СССР: Через тернии к звездам • № 26
Б. С. Горобец
ЯДЕРНЫЙ
РЕВАНШ
СОВЕТСКОГО
СОЮЗА
Судьбы Героев, дважды Героев,
трижды Героев атомной эпопеи
URSS
МОСКВА
ББК 22.3г 22.383 63.3(2)7 72.3
Горобец Борис Соломонович
Ядерный реванш Советского Союза: Судьбы Героев, дважды Героев,
трижды Героев атомной эпопеи / Предисл. А. А. Рухадзе; Foreword by
LHargittai. —М.: КРАС АНД, 2014. — 240 с. (Наука в СССР: Через тернии
к звездам. № 26.)
Вниманию читателя предлагается труд по истории Атомного проекта СССР, ко-
торый охватывает путь, пройденный ядерной физикой от открытия радиоактивности
Беккерелем до создания современных образцов двухкамерной водородной бомбы, а
также тот участок пути, который называют постсоветским, когда многое из созданного
ранее было разрушено.
В настоящей книге, представляющей собой вторую часть труда, перед читателем
проходит галерея ученых с мировым именем, которые укрепляли национальную безо-
пасность страны. Представлены очерки о самых выдающихся персонах советской
ядерной программы: И. В. Курчатове, Ю. Б. Харитоне, Я. Б. Зельдовиче, К. И. Щёл-
кине, И. К. Кикоине, А. М. Петросьянце, Л. А. Арцимовиче, Л. Д. Ландау, А. П. Вино-
градове, П. Л. Капице, Е. П. Славском, Б. Л. Ванникове и Л. П. Берия. В книге содер-
жится множество интереснейших эпизодов, ситуаций, связанных с десятками ведущих
ученых — создателей Атомного проекта. Приложение, написанное ветераном Атомного
проекта Н. Ф. Лазаревым, дает картину работы и жизни (1945-1955 гг.) совместной
советско-немецкой Лаборатории «А» в Сухуми, созданной в системе НКВД с целью раз-
работки центрифуги для разделения изотопов урана и исследования устойчивости плазмы.
Данная книга предназначена не только специалистам в области истории ядерной
физики, но и широкому кругу читателей.
Рецензент: д-р ист. наук, проф. В. А. Македонская
Научно-историческое издание
Издательство «КРАСАНД». 117335, Москва, Нахимовский пр-т, 56.
Формат 60x90/16. Печ. л. 15. Зак. № 1080.
Отпечатано в ООО «Полиграфический комбинат «Зауралье».
640022, Курган, ул. К. Маркса, 106.
ISBN 978-5-396-00575-4
© КР АСАНД, 2013
НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА
14776 ID 176006
9 785396 005754
E-mail: URSS@URSS.ru
Каталог изданий в Интернете:
http://URSS.ru
Тел./факс (многоканальный):
URSS +7(499)724 25 45
Все права защищены. Никакая часть настоящей книги не может быть воспроизведена или
передана в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, будь то элек-
тронные или механические, включая фотокопирование и запись на магнитный носитель,
а также размещение в Интернете, если на то нет письменного разрешения владельца.
Содержание
От издательства. Ради будущего.................................... 6
Предисловие (А. А. Рухадзе)......................................15
Foreword (Istvan Hargittai)......................................18
Рецензия (В. А. Македонская).....................................20
От автора........................................................22
Пролог...........................................................26
Глава 1. И. В. Курчатов..........................................28
1. До начала Атомного проекта.................................. . 29
2. Почему выбор пал на И. В. Курчатова............................32
3. Основные достижения И. В. Курчатова в ядерной физике
и руководстве Атомным проектом....................................34
4. Подробнее о характерных чертах И. В. Курчатова.............. 39
5. Реквием........................................................42
Глава 2. Ю. Б. Харитон...........................................43
1. О детстве и юности.............................................44
2. Почему Ю. Б. Харитон занялся взрывами.........................46
3. Зарождение КБ-11...............................................48
4. О личных чертах Ю. Б. Харитона (несколько эпизодов)......... 52
5. Два разных государства.........................................56
6. Госдума решила увековечить память о Харитоне,
но ничего не сделано..............................................57
Глава 3. Я. Б. Зельдович.........................................60
1. От расчетов ядерных реакций к фронтовым минометам «Катюша» ... 62
2. Зельдович и Ландау............................................ 68
3. Еще раз коротко о водородных бомбах............................70
4. Послеоружейный научный этап Я. Б. Зельдовича.................. 72
Содержание
5. Черты личности..............................................74
6. Афоризмы и образные высказывания Я. Б. Зельдовича...........82
Глава 4. К. И. Щёлкин ........................................ 84
1. Три Золотые звезды за 5 лет.................................85
2. Бурный старт научной биографии..............................86
3. К. И. Щёлкин становится ядерщиком...........................89
4. Эпизоды с участием Л. П. Берия..............................93
5. Челябинск-70. Водородная боеголовка. Нестандартные события .... 95
6. Судьба бронзового бюста К. И. Щёлкина.......................99
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович......102
1. И. К. Кикоин...............................................102
2. Кикоин, Харитон, Арцимович и другие профессора-полковники
ищут в Германии трофейный уран (пересказ по И. К. Кикоину) ..... 105
3. О проблеме разделения изотопов урана центрифугами..........108
4. А. М. Петросьянц ...........................................ПО
5. Проблема пористых перегородок...............................ИЗ
6. Строительство газодиффузионного завода на Комбинате №813...115
7. Л. А. Арцимович........................................... 119
8. Электромагнитный метод разделения изотопов урана...........120
9. Некоторые штрихи личности Л. А Арцимовича................ 121
Глава 6. Л. Д. Ландау.........................................123
1. Привлечение к атомной «спецтематике»: Основные вехи........125
2. Неполный взрыв.............................................133
3. Высказывания Ландау о науке и ученых.......................136
Глава 7. А. П. Виноградов.................................... 139
Глава 8. П. Л. Капица.........................................145
1. Опала — фаза первая........................................150
2. Опала — фаза вторая........................................153
3. Опала — фаза третья........................................162
Глава 9. Е. П. Славский.......................................164
Глава 10. Б. Л. Ванников.................................. . .170
Глава И. Л. П. Берия во главе Атомного проекта................177
1. Ученые, работавшие с Берия, рассказывают о нем.............178
2. Берия спасает советскую физику от разгрома в 1949 г. ......182
3. Низвергнут за месяц до триумфа.............................186
Краткий эпилог............................................. . .191
Приложение Записки начальника лаборатории СФТИ
Н.Ф. Лазарева.................................................192
1. Немецкие ученые и специалисты в советском Атомном проекте .... 192
2. Советско-немецкий институт «А» в Сухуми — взгляд изнутри....196
3. Центрифуга Стеенбека.......................................198
4. О дейтериевой плазме и масс-спектрометрии..................201
5. О научных связях с другими институтами.....................205
6. О жилье и житье............................................206
7. Об отношениях с немцами....................................208
8. О режиме и происшествиях...................................214
Список литературных источников................................219
Список сокращенных названий институтов и организаций,
встречающихся в тексте............................................227 5
Именной указатель............................................ 230
Содержание
От издательства
Ради будущего
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется...
Ф. И. Тютчев
Книга, которую Вы держите в руках, выходит в серии «Наука в СССР: Че-
рез тернии к звездам». Первые книги этой серии, в частности посвященные
жизни, творчеству и соратникам Л. Д. Ландау, вызвали множество откли-
ков, бурные дискуссии. Одни читатели благодарили нас за подробный,
весьма объективный и документированный рассказ о выдающихся совет-
ских ученых, об их достижениях, проблемах, судьбах. Другие упрекали
в упоминании подробностей личной жизни, говорили о нежелательности
обсуждения многих вопросов, касающихся выдающейся научной школы.
Третьи считали, что советская действительность была совсем иной, отлич-
ной от того образа, который возникает после прочтения этих книг.
Тем не менее, отдавая себе отчет в будущих восторженных отзывах
и яростных упреках, мы продолжаем публикацию таких работ. На это у нас
есть несколько причин.
Издательство URSS ставит своей целью познакомить широкую ауди-
торию с достижениями науки, с работами зарубежных, советских и рос-
сийских ученых, с научной классикой, с лучшими научно-популярными
работами. Но наука — это не только новые знания, новые возможности
и осознание ограничений, это часть жизни общества, это работа инсти-
тутов, научных школ, «незримого колледжа», это судьбы творцов. И без
обсуждения этой части реальности картина будет неполной и необъектив-
ной. Тем более что во многих случаях прошлое может дать опору, помочь
осмыслить накопленный опыт, увидеть проблемы, которые ждут впереди,
и уберечь от ошибок.
Одно из самых ярких событий XX века — становление, расцвет и траги-
ческая гибель советской цивилизации. Цивилизации, предложившей миру но-
вый тип жизнеустройства, основанный на стремлении отказаться от вечного
исторического проклятия жадности, властолюбия, порабощения и практиче-
ски воплотить идеалы свободы, равенства, братства, В истории этой циви-
лизации наука занимает особое место. Именно она позволила предложить
большой проект народам Советского Союза и обеспечить его реализацию.
Науке уделялось огромное внимание в СССР, ее авторитет в обществе был
очень велик. Ничего похожего в других странах не было и нет.
Советская цивилизация создала, вырастила, развила великую науку.
И ее достижения грандиозны — от прорыва в космос и освоения тайн
атомного ядра до создания удивительной, оригинальной математической
школы. В 1960-х гг. на одном только механико-математическом факульте-
те МГУ работало около 400 спецсеминаров. Страна строила свое будущее
на основе знания. Слова песни: «Здравствуй, страна героев, страна мечта-
телей, страна ученых...» — воспринимались в 1970-х гг. не как лозунг или
благое пожелание, а как очевидная реальность.
Взлет советской системы образования опередил, а затем и определил
мировые тенденции в подготовке научных и инженерных кадров. Сей-
час воспоминания тех, кто учил и учился полвека назад в Московском
физико-техническом институте — детище и символе советской эпохи, —
воспринимаются как светлая сказка. Подобных возможностей для само-
реализации, такой научной романтики в других странах не было.
О состоянии и перспективах советской науки можно судить по тому,
что тогда писалось, публиковалось и переводилось, и какими тиражами
издавалось. Это было ориентиром для всего мира и, в частности, для
нашего издательства. (Первоначально научное издательство URSS мысли-
лось как организация для перевода и публикации выдающихся советских
учебников для испаноязычного мира.)
СССР был научной сверхдержавой (место российской науки в стране
и мире значительно скромнее), и именно поэтому воспоминания о совет-
ской науке представляют особый интерес. Важно понять, как строилась
советская наука, с какими проблемами сталкивались ее творцы, какие
успехи и неудачи были на этом пути. И здесь важны не только исто-
рические исследования, но и воспоминания, позволяющие через призму
отдельных судеб увидеть смысл, дух и величие эпохи, ткань той реальности.
Проблем и трудностей, трагических страниц в истории советской
цивилизации и науки хватало. И это неудивительно. Прошлое человечества
с его императивом «каждый за себя, один Бог за всех» отчаянно борется
с будущим. Борется в душах людей. Пока «Я» побеждает «Мы». Но то же
самое происходило при становлении христианства и других мировых
религий. За первым взлетом следовал откат. И только потом смыслы,
От издательства
От издательства
ценности, жизненные стратегии захватывают сознание общества, создают
«нового человека».
На этом рубеже новая цивилизация очень хрупка. Перерождение
элиты — путь вниз, к накопительству, индивидуализму, упрощению —
может перечеркнуть проект, который близок и дорог сотням миллионов.
Именно это и произошло с СССР. Общество не имело иммунитета против
предательства верхушки...
Воспоминания и размышления об истории предлагают свободу вы-
бора материала и трактовки со своей точки зрения. «Это — субъективная
книга. Моя задача — дать читателю общее представление, скорее впечат-
ление, чем знание. Это называется импрессионизмом. А импрессионистов
нельзя упрекать за отсутствие детального рисунка», — пишет известный
биолог С. Э. Шноль в своей книге об истории отечественной науки
Это право автора. Право редакции — обратить внимание читателей
на ограничения, присущие этому жанру, связанному с субъективным,
вольным обсуждением судеб ученых.
Приведем вкратце характеристики этих ограничений, барьеров, с
которыми мы столкнулись, формируя данную серию.
Барьер отсутствия выбора
Человек живет не только в рациональной, но также и в эмоци-
ональной и интуитивной сферах. Нам очень хотелось убедить выдаю-
щегося специалиста по междисциплинарным исследованиям профессора
Д. С. Чернавского (известного пионерскими работами в ядерной физике,
биофизике и математической экономике) написать воспоминания о своей
жизни в науке. Д. С.Чернавский был знаком с Л. Д. Ландау, Е. М. Таммом,
Я. Б. Зельдовичем, сидел за одним столом с А. Д. Сахаровым, работал и об-
щался со многими выдающимися исследователями. Ответ его был таков:
«Я видел обычных людей, с их слабостями и величием, с их широтой
и ограниченностью. И это проявлялось в конкретных деталях, проблемах,
эпизодах, часто довольно скучноватых. Но разве это нужно читателю?!
Ему нужны шекспировские страсти, что-то вроде: „Герои и злодеи"* 2) или
„Гении и прохиндеи" 3). А я знал обычных людей, а назови книгу „Ученые
среднего, полусреднего и повышенного уровня", то кто же ее будет читать?»
Научную книгу или учебник можно выбрать из нескольких, остано-
вившись на наиболее удачной. С воспоминаниями иначе. Есть то, что есть.
См.: Шноль С. Э. Герои, злодеи, конформисты отечественной науки. 5-е изд. М.:
Книжный дом «JIh6pokom»/URSS, 2012. 720 с.
2) Шноль С. Э. Указ. соч.
3) Бушин В, С. Гении и прохиндеи. М.: Алгоритм, 2004. 512 с.
Другие люди об этом не написали. Печатать надо то, что есть. Тут уместна
известная фраза И. В. Сталина: «Других писателей у меня для вас нет».
Барьер поляризации оценок
Классикой жанра вольно рассказываемых биографий являются «Жиз-
неописания» Плутарха4^. Именно нравственные уроки, преподанные вы-
дающимися людьми Античности, по его мысли, должны были дать опору
и пример будущим поколениям полководцев, философов, ораторов, госу-
дарственных деятелей. Перелистывая страницы этой замечательной книги,
видишь, насколько многогранно и бережно прорисована каждая истори-
ческая личность.
Человек сложен и противоречив. Это трудно принять. Не укладывается
в голове, как мог великий математик XX века Джон фон Нейман, участво-
вавший в ядерном проекте, предлагать сбросить атомную бомбу на Токио
и Киото. Удивительно, как кумиры шестидесятников, певцы духовности
и интеллигентности в 1993 году публично объясняли, что «тупые негодяи
уважают только силу» и призывали «признать нелегитимными не только
съезд народных депутатов, Верховный Совет, но и все образованные ими
органы (в том числе и Конституционный суд)»5).
Но все можно «упростить», назначив одних гениями, других злодея-
ми, третьих конформистами (детишки в нескольких продвинутых школах
очень любили делить своих одноклассников: ты — гений, Петька — талант,
Сашка — посредственность). Сдается, что это, характерное для множества
воспоминаний, «приближение» слишком грубое. Конечно, можно одних
назначить в Джордано Бруно, других в Галилеи, но обычно это оказыва-
ется слишком далеким от реальности и неконструктивным. Но, конечно,
и такой взгляд имеет право на существование.
Классовый барьер
Человек принадлежит к конкретной социальной группе. И зачастую
считает именно ее самой важной, лучшей и главной. Для человека удобно
высоко оценивать свою профессию, свой выбор. Но очень важно видеть
при этом, что и другие люди с не меньшим правом могут претендовать
на приоритетность и главенство (например, некоторые олигархи искрен-
не полагают, что «они всех кормят», а жулики считают, что они, как
«санитары леса», «наказывают лохов»). И логические доводы здесь бес-
сильны. Естественно, то же относится и к интеллигенции. «Романтическая
интеллигенция — бесценная часть общества. Самоотверженность и беско-
рыстность действительно необходимы человечеству в трудные периоды его
4) Плутарх. Избранные жизнеописания: В 2 т. Пер. с древнегреч. М.: Правда, 1990.
5) Известия. 1993. 5 окт.
От издательства
От издательства
10
жизни... бескорыстные романтические альтруисты, без сомнения самые
лучшие люди. Беда лишь в том, что „народные массы" руководствуются
в повседневной жизни не высокими идеями, а прозаическими эгоистиче-
скими потребностями», — пишет С. Э. Шноль. Очевидно, этот «классовый
фильтр» — еще один барьер в восприятии и описании реальности, который
читателям приходится принимать во внимание.
О национальном факторе и упоминать страшно. Нет ни одной нацио-
нальности, представители которой не могли бы с фактами в руках доказать,
как жестоко были обойдены и ущемлены, и как обласканы были другие.
Барьер «мы и они»
Конечно, «мы» и «наши» — хорошие, честные, благородные и про-
грессивные. А «они» — плохие. «Они», в зависимости от воспоминаний, —
это «свирепая фракция», «партийные функционеры», «КГБ», «преступный
репрессивный режим сталинского времени», «Академия наук — воплоще-
ние партийно-государственного регулирования и подавления свободной
мысли». Такой взгляд естественен для атомизированного, капиталистиче-
ского общества, в котором индивидуализм лежит в основе мировоззрения.
И это тоже жизненная позиция — конечно же, во всем виноваты «они».
Понятно, что при таком отношении к своему обществу и к своему
народу, к своей цивилизации из беды не выбраться.
В одном интервью на вопрос о том, каков его счет к советской
власти, заставившей немало времени провести в лагерях, Лев Николаевич
Гумилев ответил, что его судьба — заслуга его коллег-ученых, и напомнил
французскую пословицу: «Предают только свои». Наверное, он тоже в чем-
то прав...
Барьер сведения счетов с прошлым
У каждой семьи своя история, свои взлеты и трагические страницы.
И, конечно, велик соблазн «отомстить прошлому», станцевать на шкуре
убитого медведя. Антисоветизм и антикоммунизм сейчас очень популярны
во многих воспоминаниях, которые мы видим в редакции. Более того, это
позволяет обвинять прошлое во всех смертных грехах и не принимать
близко к сердцу то, что творится с Россией, ее бывшими союзными
республиками и наукой сейчас.
Для ученого наука — смысл и цель жизни, Для общества — инструмент,
помогающий защищать, лечить, учить, обустраивать свою реальность, за-
глядывать в будущее. И когда общество и государство это делают, то воз-
никает потребность в науке. Президент АН СССР академик М. В. Келдыш
считал, что будущее советской науки — это дальний космос. Но космос —
это огромная отрасль, на которую в советские времена работало более 1500
предприятий, около 1 миллиона человек. И это настоящая наука, которая
была создана в СССР, а не писание заявок и получение грантов. Россия
более 16 лет не имеет ни одного аппарата в дальнем космосе... Академик
Д. А. Варшалович, получивший в 2009 году Государственную премию РФ
из рук Д. А. Медведева за успехи в космических исследованиях, сравнил
нынешние достижения российских специалистов с игрой дворовой фут-
больной команды на фоне уровня и успехов творцов советской эпохи.
Поэтому слышать от ученых, что возможна великая наука без великой
страны, упования на Джорджа Сороса и других меценатов, по меньшей
мере странно...
Барьер исполненного желания
Народная мудрость гласит, что самым тяжелым наказанием за мно-
гие желания является их исполнение. И во многих воспоминаниях это
чувствуется. 1980-е годы. Перестройка. Среди «прорабов перестройки»,
ее символов — академики Лихачев, Сахаров, Аганбегян, Петраков, За-
славская. Ученые и интеллигенция идут во власть. Исполнение желаний
шестидесятников о «власти с человеческим лицом». Все можно читать,
критиковать, публиковать. Младшие научные сотрудники и завлабы за-
нимают министерские кабинеты. Вот он, казалось бы, звездный час рос-
сийской интеллигенции... Тогда не верили тем, кто говорил, что разбитое
корыто совсем близко, что войны, кровь, поломанные судьбы не за горами.
Что же остается? По-черномырдински толковать, что хотели как лучше,
а получилось как всегда, сетовать на то, что народ, не приспособленный
к перестройке и демократии, попался, или опять валить все на свирепых
большевиков...
Барьер масштаба
Одно из важнейших эволюционных достижений человека — спо-
собность выработать мировоззрение, самому судить о событиях разных
масштабов и разной природы. Однако глубина и ясность этих суждений
в разных областях у человека различны. В воспоминаниях о науке это
проявляется с полной очевидностью. Дело в том, что наука очень разно-
образна. Этим словом мы называем и многолетнюю работу одного чело-
века по доказательству теоремы, и научное руководство многотысячным
коллективом (вспомним эксперименты в области физики элементарных
частиц). Ученые отличаются и по типу деятельности — «геологи», ищу-
щие принципиально новые возможности и зачастую терпящие неудачу,
и «ювелиры» (по выражению С. Э. Шноля), занимающиеся огранкой «на-
учных алмазов», месторождения которых были найдены геологами порой
несколько десятилетий, а то и веков назад. Воспоминания часто касаются
деятельности выдающихся или великих исследователей. Немногие вели-
кие могли, как Пуанкаре или Леонардо да Винчи, подробно рассказать
11
От издательства
От издательства
12
о рождении и развитии своей идеи. Поэтому авторам приходится домыс-
ливать, додумывать, опираясь на свой опыт и интуицию, которые порой
подводят. Наконец, гуманитарные и естественные науки отличаются очень
сильно и стилем мышления, и логикой, и самим пониманием, что же
такое научный результат. Поэтому от взявшихся за научные мемуары или
рассказы требуется большая смелость.
Барьер известного ответа
Его идеально точно выразил учитель истории в известном и любимом
советском фильме «Доживем до понедельника», комментируя ответ уче-
ника: «Этот недопонял, тот недооценил... кажется, в истории орудовала
компания двоечников». И со школьных времен известно, что тому, кто
знает готовый ответ задачи, товарищи, которые трудятся над этой задачей,
часто кажутся простоватыми и недалекими.
Это болезнь многих мемуаров, авторы которых точно знают «как надо»,
не очень представляя, между какими же альтернативами делался выбор.
Для многих книг серии «Жизнь замечательных людей» и ряда совре-
менных работ о войне это просто беда. Автор, не сумевший получить
начальной военной подготовки, с легкостью рассуждает, как надо было
командовать фронтом или, на худой конец, армией. Впрочем, об этом
барьере прекрасно сказал великий Шота Руставели: «Каждый мнит себя
героем, видя бой со стороны». Тем не менее ряду замечательных авторов
удается взять и этот барьер.
Несмотря на все это, мы продолжаем издание серии «Наука в СССР:
Через тернии к звездам». Мы думаем, что обсуждение проблем прошлого
поможет разобраться в происходящем, увидеть причины и пути выхода
из кризиса, в котором оказался весь мир, и особенно Россия. И неизбеж-
ная полемика, столкновение взглядов здесь только поможет. Ведь самая
тяжелая участь для цивилизации и науки — забвение.
На физическом факультете МГУ в 1980-х гг. (именно в это время на
физфаке учились основатели издательства URSS) была популярна песня
«Диалог у новогодней елки» на стихи Юрия Левитанского. Там есть такие
строчки:
— Вы полагаете, все это будет носиться?
— Я полагаю, что все это следует шить.
— Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить,
Недолговечны ее кабала и опала...
Эти слова о многом. И о нашей серии тоже.
Однако наша главная цель — будущее. Мы надеемся и верим, что
Россия встанет с колен. И тогда ей понадобится настоящая наука, а не ее
имитация. Тогда руководители, инженеры, сами ученые будут озабоче-
ны тем, как отстроить новое здание отечественной науки. Нам хочется
верить, что авторы, анализирующие уроки прошлого, не останутся сто-
ронними наблюдателями современных событий и найдут время, силы и
отвагу, чтобы рассказать об актуальном состоянии науки, о проблемах,
не решаемых в настоящее время. Ничтожный объем финансирования,
«неэффективное» использование средств, предназначенных для научных
исследований и разработок, и, как следствие, «утечка мозгов», выпадение
нескольких поколений из научной жизни, разрыв в преемственности ис-
следовательских школ — вот лишь неполный перечень существующих на
данное время проблем.
И крайне важно вскрывать эти проблемы по горячим следам, предла-
гать решения в реальном времени, не дожидаясь, когда настоящее станет
историей и останется только с горечью сожалеть, как неправильно и не-
справедливо складывались события. Надеемся, что книги нашей серии
помогут осмыслить историю отечественной науки и вдохновят авторов
на анализ современного состояния этой прекрасной, могучей, величай-
шей сферы человеческой деятельности. И если у кого-то из них на полке
окажется книга этой серии, если она кому-то поможет избежать былых
ошибок и подскажет путь в будущее, то мы будем считать свою задачу
выполненной.
От издательства
Светлой памяти
великого физика-ядерщика
Юлия Борисовича Харитона
посвящается
Предисловие
Борис Соломонович Горобец не нуждается в представлении: как уче-
ный — физик, математик и минералог, — а также как писатель по истории
развития этих наук. Его исторические исследования, облеченные в мно-
гочисленные монографии, расходятся тысячами экземпляров, издаются
и переиздаются многократно. Работоспособности этого автора можно по-
завидовать, а успех его произведений объясняется высококачественным
образованием (он окончил физический факультет МГУ), серьезным вкла-
дом в науку (он — доктор геолого-минералогических наук и кандидат
физико-математических наук), многолетним преподаванием математики
в должности профессора в ведущих вузах Москвы (МИХМ, МГУИЭ,
МИРБИС, МАМИ) и большим интересом к истории науки.
Монографию по истории Атомного проекта СССР Б. С. Горобец заду-
мал давно. Его прекрасные книги «Секретные физики из Атомного проекта
СССР: Семья Лейпунских» и «МИХМ в Атомном проекте СССР» были
предвестниками настоящей многоплановой книги. Немало места уделено
атомной проблеме и в его шедевральной трилогии «Круг Ландау». Ведь
великий физик и патриот Л. Д. Ландау и его всемирно известная могучая
школа приняли самое непосредственное участие в выполнении теоретиче-
ских заданий, получаемых от научных руководителей Атомного проекта,
И. В. Курчатова и Ю. Б. Харитона. Основными из них были: вычисление
вручную КПД атомной и водородной бомб различных конструкций, со-
здание теории гетерогенного уран-графитового реактора, а также теории
сходящихся ударных волн.
Окончательно я убедился в том, что Б. С. Горобец готовится к испол-
нению своего грандиозного плана по созданию широкоформатной книги
по Атомному проекту, когда по его просьбе я стал привозить из г. Сарова
том за томом свежепоявляющуюся книгу — сборник рассекреченных до-
кументов «Атомный проект СССР». А также когда я увидел серию статей
по истории Атомного проекта, опубликованных Б. С. Горобцом в журнале
«История науки и техники».
К настоящему времени, после снятия грифов секретности, по истории
Атомного проекта опубликована гора материалов. Это и отдельные мемуа-
ры ведущих участников проекта о своей работе и о работе своих товарищей,
Предисловие
16
освещаемой обычно в довольно узких рамках, так как режим секретности
не дозволял знать происходящее в соседних отделах и даже комнатах. Это
и уже упомянутый многотомник документов, составленный архивистами
под руководством Л. Д. Рябева и Г. А. Гончарова. Это даже воспоминания
сотрудников внешней разведки. Что же подвигнуло Б. С. Горобца взяться
за перо и погрузиться в эту, казалось бы, вдоль и поперек исхоженную
историю развития атомной науки в нашей стране? В первую очередь, мне
кажется, это личное знакомство с рядом выдающихся физиков, в том
числе участников Атомного проекта из Института химической физики
имени Н. Н. Семенова и Института физических проблем имени П. Л. Ка-
пицы. Я имею в виду не знакомство «на равных» с этими выдающимися
учеными, а жизнь с детства в одном дворе с ними, а тем самым и на-
блюдение за ними, общение с их детьми (Я. Б. Зельдовича, А. Я. Апина,
К. И. Щёлкина, О. И. Лейпунского, Ф. И. Дубовицкого, Д. А. Франк-Ка-
менецкого, Н. М. Эммануэля, внука Н. Н. Семенова). Много разговоров
несекретного характера велось в семье, в которой рос Б. С. Горобец. Все
это давало информацию о колоритных характерологических особенностях
выдающихся атомщиков. Достаточно сказать, что отец Б. С. Горобца был
дипломником у А. П. Александрова, затем аспирантом у Ю. Б. Харитона,
а научным консультантом по диссертации у него был Я. Б. Зельдович. Вто-
рым мужем матери Б. С. Горобца Зинаиды Ивановны, работавшей многие
годы сначала в ИФП, а затем редактором в ЖЭТФе, стал Е. М. Лифшиц.
От него также, не затрагивая в то время запретных тем, можно было
услышать множество поучительных и занятных эпизодов, происходивших
теперь уже в кругах ИФП и фиановцев.
Это преимущество Б. С. Горобца явно прослеживается как в его преды-
дущих книгах, так и в настоящей, которую мне было доверено предста-
вить читателям. Помимо основного объема ядерно-физического материала
и исторических сведений, почерпнутых из рассекреченных источников,
книга изобилует множеством любопытнейших эпизодов, казусов и колли-
зий, остроумных выражений, связанных с десятками ведущих участников
Атомного проекта. Благодаря этому преимуществу главы книги получи-
лись необыкновенно интересными.
Эту книгу нельзя считать просто монографией, достаточно для этого
взглянуть на ее оглавление. В ней описываются едва ли не все выда-
ющиеся события и люди, создававшие «ядерный щит» страны. Книга
начинается с открытия радиоактивности Беккерелем; описывает опыты
Кюри; зарождение ядерной физики в СССР в 1920-е гг.; роль развед-
ки, подвигнувшей Сталина подписать в сентябре 1942 г. распоряжение
о начале в СССР систематических и всеобъемлющих работ по урану;
новый, форсированный этап, наступивший осенью 1945 г. после взрывов
американских атомных бомб; создание первой в мире водородной авиа-
бомбы-«слойки» А. Д. Сахаровым; создание сверхмощных двухкамерных
термоядерных бомб под руководством Ю. А. Трутнева, стоящих на воору-
жении нашей армии до сих пор. Отдельно стоит сказать о большой главе,
посвященной радиационной безопасности, написанной внятно и квали-
фицированно, чему помогло близкое знакомство автора с выдающимся
терапевтом — академиком А. И. Воробьевым, стоявшим у основ биоло-
гической дозиметрии и лечения острой лучевой болезни в нашей стране
(Б. С. Горобец был одним из составителей книги об этом враче). Сле-
дует особо обратить внимание также на почти не известные широкому
читателю главы об атомных проектах Германии, Японии и Китая. Все
эти перечисленные особенности отличают книгу Б. С. Горобца от много-
численных монографий и публикаций по Атомному проекту СССР. Если
к ним добавить описание нетривиальных судеб творцов проекта, то станет
ясной уникальность книги Б. С. Горобца. Эта уникальность, безусловно,
обеспечит успех книги, и я уверен, что она выдержит не одно переиздание.
13 мая 2013 г.
Лауреат Государственных премий
и Премии им. М. В. Ломоносова,
иностранный член Академии наук Грузии,
доктор физико-математических наук,
профессор А. А. Рухадзе
17
Предисловие
I Заказ 1080
Foreword
It is a great responsibility to author a book about the Soviet nuclear project
because of its enormous role in the history of the twentieth century. Fortunately,
this book will not be an orphan among the relevant literature, yet in my opinion,
the present book will be a towering achievement in the field.
Boris Gorobets provided a panoramic view of the Soviet nuclear project and
showed its roots both in the scientific and in the political arenas. He embedded
it among the development of science on the one hand and on the background of
similar projects in other countries, on the other hand. Of course, the adjective
«similar» is a rather conditional one here, because no two projects were much
alike. The exception was perhaps the similarity of the first Soviet and American
plutonium bombs due to the fruits of espionage.
This project carries the promise of a best-seller for which all basic ingredients
are present. The topic is of the highest interest; there is a broad readership eager to
consume reliable information about it; and a most gifted storyteller communicates
the story. Gorobets builds up the edifice of his book from the foundations, starting
from the seminal discoveries at the end of the nineteenth century. He titles the
first part of the book «Before the Explosion.» Then as the tension is mounting,
we arrive at the second part, «The Explosion,» followed by «Personalities.»
Boris Gorobets as author has many distinguishing features. We single out
two among them that greatly contribute to his success. One is the adherence
to documentation that makes his story believable and lends it confidence. The
other is his attention to detail. I cannot help here to refer to an example. He
quotes a letter by the atom czar Kurchatov in which the physicist enumerates
several highly regarded scientists whose inclusion into the atomic bomb project
he considers desirable. All the names appear with their initials, all but one, that
is, because, conspicuously, Nesmeyanov’s name stands there without initials.
Gorobets considers the possible reasons for this omission and dissects them as if
using the scalpel of a surgeon.
The Soviet nuclear project suffered from many difficulties and few ad-
vantages facilitated it. The collective of scientists working in this project was
an isolated lot. It is true that these scientists constituted such a large mass of
talent that to some extent decreased the notion of isolation, yet it was still
there. The scientists operated under military leadership; to be more precise
under the command of the secret police. Among the restrictions, the lack of free
travel was high on the list. Although they probably received the supplies they
needed for their work, they carried out their operation on the background of an
obsolete infrastructure characterizing the rest of the country. Many of the leading
scientists must have felt the confining impact of anti-Semitism. It was there at
the level of the general population, but even more disturbing, there was also the
state-sponsored kind.
There were also advantages to be sure. Ironically, the absence of other
attractive occupations including foreign travel facilitated full focusing on the
projects on hand. The totalitarian state had a similar focusing as it had the
ability to concentrate its resources on a few selected projects. The scientists were
in the company of similarly gifted and dedicated scientists that enhanced their
creativity. Concerning anti-Semitism, the nuclear project provided shelter for
most against the abuses of anti-Semitism. Yet the scientists felt incarcerated in
a cage even if it was a golden cage.
The question arises how a ruthless power could induce extraordinary
performance, even creativity of the highest level, in these exceptionally gifted
individuals whose contributions necessitated independent thinking. Notwith-
standing his crimes, Stalin succeeded in blending his kind of communism with
patriotism during the Great Patriotic War against Germany. After World War
II, there was a notion that a yet more powerful enemy might attack the Soviet
motherland deploying weapons of unprecedented force. This made the scientists
rally behind the project with genuine enthusiasm and dedication (with rare
exceptions). The awakening was a gradual process and decades later the scientists
were happy that they did not provide one of the bloodiest dictator and his
successors such terrible weapons of mass destruction first in whose possession
they might have blackmailed the world.
The significance of Boris Gorobets’s book is not only in the information
and the story he communicates, but also in his ability to encourage his readers to
contemplate the lessons we all can and ought to learn from what we now know
about the Soviet nuclear project.
Budapest, May 2013
Istvan Hargittai
Professor Emeritus, Budapest University of Technology and Economics
Member of the Hungarian Academy of Sciences,
member of the Academia Europaea,
foreign member of the Norwegian Academy of Science and Letters
Dr., D.Sc., Dr.h.c. (Moscow State University,
University of North Carolina, Russian Academy of Sciences)
Author of Buried Glory-Portraits of Soviet Scientists
(Oxford University Press, 2013),
Judging Edward Teller (Prometheus, 2010)
and Martians of Science (Oxford University Press, 2006)
19
Foreword
2*
Рецензия
Математик и минералог, а также писатель и поэт Б. С. Горобец создал
фундаментальный труд по истории Атомного проекта. Известны его за-
мечательные книги, посвященные школе физиков, создателям Атомного
проекта («Секретные физики из Атомного проекта СССР: Семья Лей-
пунских», «МИХМ в Атомном проекте СССР» и другие монографии).
Автором накоплен огромный материал, который позволил ему создать
поистине энциклопедическую работу, которая охватывает значительный
круг проблем. Автор вводит в научный оборот новые архивные матери-
алы и данные об атомных проектах Германии, Японии, Китая. Особое
внимание Б. С. Горобец уделяет судьбам ученых, которые создавали Атом-
ный проект СССР. Большое внимание в книге уделяется формированию
государственной системы разработки ядерного оружия. Многочисленные
коллективы талантливых советских ученых с большим энтузиазмом рабо-
тали над сложными проблемами атомной и ядерной физики и совершили
основополагающие открытия мирового значения. В числе ученых, рабо-
тавших в этой области, в первую очередь следует назвать И. В. Курчатова,
Г. Н. Флерова, И. М. Франка, Н. Н. Семенова, Ю. Б. Харитона, Л. Д. Лан-
дау, И. Е. Тамма и многих других. Подбор участников Атомного проекта
был удивительно удачным, многие создатели проекта были выдающимися
учеными и выдающимися организаторами.
Главным и самым важным в представленном материале является то,
что читателю предоставляется возможность узнать целый ряд новых фак-
тов по истории Атомного проекта. В исследовании Б. С. Горобца важно
отметить нужную тональность в освещении роли Л. П. Берии, руково-
дителя Специального комитета при Советском правительстве, сложной
и неоднозначной исторической личности сталинской эпохи. Он имел
огромный опыт выполнения крайне сложных масштабных задач, к кото-
рым, безусловно, относится советский Атомный проект. Атомное оружие
было крайне необходимо Советскому Союзу, ведь оно явилось мощным
сдерживающим фактором против глобальных войн.
Следует отметить, что помимо огромного количества фактического
материала по Атомному проекту и исторических сведений, извлеченных
из рассекреченных источников, книга Б. С. Горобца насыщена множеством
интереснейших эпизодов и ситуаций, связанных с именами десятков ве-
дущих ученых. В этом заключается несомненная ценность данной фунда-
ментальной работы. Монографию отличает обширная источниковая база
и историография проблемы. Выявленные в архивах документы позволи-
ли ввести в научный оборот значительное количество ранее неизвестных
исторических фактов. Не секрет, что в настоящее время, после снятия
грифов секретности с многих документов, по истории Атомного проекта
опубликовано огромное количество исследований. Среди них: мемуары ве-
дущих участников проекта, воспоминания сотрудников внешней разведки,
многотомник документов, составленный архивистами под руководством
Л. Д. Рябева и Г. А. Гончарова.
Автор охватывает путь, пройденный ядерной физикой от открытия
радиоактивности Беккерелем до создания современных образцов двухка-
мерной водородной бомбы и даже тот участок пути, который называют
постсоветским, на котором многое из созданного ранее было разрушено.
Но основа ядерного потенциала сохранилась, прежде всего, благодаря
твердости и усилиям руководителей ядерных центров: Ю. Б. Харитона,
В. Н. Михайлова, Ю. А. Трутнева, Р. И. Илькаева (в атомограде Сарове),
В. 3. Нечая и Е. Н. Аврорина (в атомограде Снежинске). С излишней
«скромностью» Б. С. ГЬробец считает главным «недостатком» своей книги
неупоминание 800 фамилий множества сотрудников, гражданских и воен-
ных, в первую очередь, награжденных правительством сразу после успеш-
ного испытания первой атомной бомбы. Это замечание автора в пре-
дисловии книги не умаляет достоинства многогранного, комплексного
исследования по истории создания атомного проекта. Перед нами прохо-
дит галерея ученых с мировым именем, которые укрепляли национальную
безопасность страны.
Можно с уверенностью считать, что книга Б. С. Горобца с большим
интересом будет прочитана не только специалистами в изучении создания
атомного проекта, но и массовым читателем.
8 июля 2013 г.
Доктор исторических наук,
профессор кафедры «История»
Национального исследовательского
ядерного университета «МИФИ»
В. А. Македонская
21
Рецензия
От автора
С начала 1990-х гг. в России появилось множество книг, посвященных
истории создания атомного оружия. Почему же было решено написать еще
одну книгу, и чем она, по замыслу автора, будет принципиально отличаться
от других книг по этой проблеме? Постараюсь ответить.
Все историко-литературное множество материалов по истории Атом-
ного проекта СССР можно условно разделить на три труппы, которые,
естественно, послужили источниками при написании данной книги.
Первую группу источников составляют сборники подлинных докумен-
тов, относящиеся к той эпохальной работе советского народа, которую
сейчас принято называть «Атомный проект СССР». В соответствии с ука-
зом Президента РФ от 17 февраля 1995 г. № 160 «О подготовке и из-
дании официального сборника архивных документов по истории со-
здания ядерного оружия в СССР» был дан старт титанической работе,
проведенной огромным коллективом специалистов-ядерщиков (физиков,
радиохимиков, инженеров, технологов и конструкторов, историков-ар-
хивистов, а также разведчиков, работавших по ядерному направлению,
начиная с 1941 г.). Работа велась под руководством бывшего министра
среднего машиностроения СССР Льва Дмитриевича Рябева (председатель
редколлегии) и многолетнего сотрудника РФЯЦ ВНИИЭФ члена-кор-
респондента РАН Г. А. Гончарова, ответственного редактора почти всей
серии документальных книг, носящих общее название «Атомный про-
ект СССР» и охватывающих период 1938-1956 гг. Эта работа состояла
из рассекречивания, архивной обработки, упорядочения и комментиро-
вания многих тысяч документов, представляющих к настоящему моменту
(началу 2013 г.) 11 объемных книг с общей численностью более 8200
страниц. Серия, в целом носящая название «Атомный проект СССР.
Документы и материалы», подразделяется на три тома со своими под-
заголовками: том I: «1938-1945» состоит из двух частей (книг); том II:
«Атомная бомба. 1945-1954» состоит из семи книг; том III: «Водородная
бомба. 1945-1956» состоит пока из двух книг. (Возможно, следующие книги
готовятся к печати в Национальном ядерном центре ВНИИЭФ, г. Саров.)
Далее. Множество оригинальных документов, автографов, рисунков
содержат 16 выпусков (брошюр) под общим названием «Курчатовский
институт. История атомного проекта» (1995-1998). В них помещено мно-
го десятков оригинальных статей и заметок специалистов широчайшего
профиля, участвовавших в работах по созданию реакторов, полигонов,
атомной и водородной бомб.
Ценнейшие по информативности доклады нескольких десятков фи-
зиков, химиков, конструкторов, историков, сделанные на Международном
симпозиуме «Наука и общество: история советского атомного проекта»,
состоявшемся в г. Дубна 14-18 мая 1996 г., опубликованы в трех томах
(1997, 1999, 2002). Книгой подобного типа является и замечательный
сборник «Создание первой советской ядерной бомбы», подготовленный
редколлегией во главе с академиком В. Н. Михайловым (1995), содержа-
щий 16 очерков ведущих ядерщиков по основным проблемам создания
атомной промышленности и атомной бомбы в СССР.
Вторую группу источников составляют монографичные сборники статей,
каждый из которых посвящен какому-то одному из виднейших ученых,
участвовавших в реализации Атомного проекта, как правило, работавших
на высоких руководящих постах. К ним относятся сборники воспоми-
наний о И. В. Курчатове (1988), Ю. Б. Харитоне (2005), Я. Б. Зельдови-
че (1993), А. П. Александрове (2002), П. Л. Капице (1994), Л. Д. Ландау
(2006, 2009), И. К. Кикоине (2008), Н. Н. Семенове (1993), К. И. Щёлкине
(2004), А. И. Лейпунском (2007), А. Д. Сахарове (1996, 2000), И. Е. Там-
ме (1986), В. Л. Гинзбурге (2003), Ю. А. Трутневе (2002, 2007), К. Д. Синель-
никове (2001), В. С. Фурсове (2010), Дж. Г. Ломинадзе (2010) и ряде других.
Существуют и монографии другого рода, написанные одним каким-
либо автором, являющимся крупным специалистом в своей области. На-
пример, это книга физика, академика Л. П. Феоктистова под несколько
странным названием «Оружие, которое себя исчерпало» (1999), посвя-
щенная созданию водородной бомбы; книга ведущего геолога-уранщика
Е. А. Пятова «Стране был нужен уран» (2005); воспоминания металлурга
академика Ф. Г. Решетникова «Этапы большого пути. 55 лет в Минато-
ме» (2001), посвященная металлургии плутония, урана, полония и других
редких и радиоактивных элементов, которыми занимался НИИ-9, зна-
менитая сверхзакрытая «Девятка»; мемуары физика-теоретика, членкора
АН СССР Б. Л. Иоффе «Без ретуши», рассказывающая о создании первой
водородной бомбы — неудавшейся РДС-бт и удавшейся РДС-бс («слой-
ка»); монография известного физика и историка физики Ю. Н. Ранюка
«Лаборатория № 1. Ядерная физика на Украине» (2001).
Естественно, имеются и монографии об ученых-ядерщиках и о ре-
шавшихся ими проблемах, которые мне (Б. Г.) незнакомы. И это, конечно,
недостаток. Но он неизбежен даже для книг, написанных коллективом
компетентных авторов, поскольку «объять необъятное невозможно». Да
и подготовленная мной книга раздулась бы до недопустимых пределов.
23
От автора
От автора
24
Наконец, существует третья, относительно малочисленная группа книг,
написанных одним автором — историком или писателем, — посвящен-
них военной ядерной проблеме в целом. Существует фундаментальная
историко-научная книга американского автора Дэвида Холловэя «Сталин
и бомба» (1994), но, при всех ее достоинствах, она написана до опубли-
кования 11 вышеупомянутых сборников с рассекреченными документам,
а также материалов дубненского симпозиума по истории атомного ору-
жия. То же относится к книгам С. А. Снегова «Творцы» (1979) и С. Пестова
«Бомба» (1995), написанных скорее как художественные, нежели исто-
рико-научные произведения. Отметим, что только что вышла из печати
чрезвычайно интересная монография Н. А. Кудряшова «Берия и советские
ученые в атомном проекте» (2013). В ней впервые главным героем книги
является Председатель Спецкомитета по атомной проблеме при Совете
Министров СССР Л. П. Берия. Пожалуй, это первая монография, которая
целиком посвящена выдающейся роли в создании атомной промышлен-
ности и советского ядерного щита, которую играл на протяжении восьми
лет этот оболганный и казненный крупнейший государственный деятель
сталинской эпохи. Недаром во фрагментарных записках и речах ядерщи-
ки-ветераны (начиная с Ю. Б. Харитона) вспоминали, как много полезного
он сделал для защиты нашей страны от превентивного ядерного удара.
Нам неизвестны «моноавторские» книги, которые охватывали бы весь
путь, пройденный ядерной физикой от открытия радиоактивности Бекке-
релем до создания современных образцов двухкамерной водородной бом-
бы, включающие также постсоветские четверть века, когда отечественный
ядерный потенциал сохранился, прежде всего, благодаря твердости и уси-
лиям руководителей ядерных центров ВНИИЭФ (г. Саров) академиков
Ю. Б. Харитона, В. М. Михайлова и Ю. А. Трутнева, а также ВНИИТФ
(г. Снежинск) В. 3. Нечая (пожертвовавшего для этого своей жизнью)
и Е. Н. Аврорина. Совместно со своими коллективами они спасли от раз-
рушения «нью-реформаторами» ельцинского периода фундаментальную
научно-производственную базу советской военной атомной промышлен-
ности и ядерный щит страны.
Главным недостатком представляемой читателям книги автор сам
считает неупоминание в ней хотя бы фамилий множества сотрудников,
гражданских и военных, в первую очередь награжденных правительством
сразу после успешного испытания первой атомной бомбы, а это — более
800 человек. Но «объять необъятное», действительно, невозможно, хотя
автор старался ввести в тексты как можно больше имен (см. их алфавитный
указатель, насчитывающий более 1 тысячи человек). Замечу, что один
из руководителей Минатома России А. К. Круглов в своем обзоре «Кто
участвовал в реализации советского Атомного проекта» привел объемные
списки фамилий, имен и отчеств очень многих активных участников
[Наука и общество... 1997. С. 62-79].
Автор благодарен ветерану атомной отрасли, бывшему начальнику
одной из лабораторий Сухумского физико-технического института, осно-
ванного как советско-немецкая Лаборатория «А» (Манфреда фон Арденне)
Н. Ф. Лазареву, который предоставил нам для опубликования свои записки.
Многие главы этой книги написаны на основе очерков, ранее опубли-
кованных автором в журналах «История науки и техники» (ИНТ) и «Все-
общая история», которые выпускает в свет «Научтехлитиздат». Приношу
глубокую благодарность директору этого издательства и главному редак-
тору ИНТа, доктору технических наук, профессору, иностранному члену
Академии наук Грузии Т. Г. Самхарадзе, который щедро предоставлял мне
страницы своих журналов для публикаций об Атомном проекте и его
руководителях.
Благодарю также своих коллег и товарищей: М. С. Виноградова,
С. Е. Войнову, В. Ю. Зицермана и А. А. Рухадзе за снабжение меня редки-
ми, трудно доставаемыми книгами, которые послужили ценными источни-
ками информации при написании данной книги, а также В. В. Кузнецову,
составившую именной указатель из более тысячи фамилий.
Буду благодарен за сообщения об ошибках и опечатках. Присылайте
их на электронный адрес редакции: editor@URSS.ru.
Май 2013 г., Москва
Профессор математики,
профессор минералогии,
член Союза писателей Москвы
Б. Горобец
Пролог
До осени 1945 г. в Советском Урановом (Атомном) проекте участ-
вовали порядка 200 человек. После взрывов американских бомб и со-
здания Спецкомитета при Совете министров СССР число занятых
в Атомном проекте специалистов и организаций начало возрастать
с огромной скоростью. Так что к моменту испытания первой совет-
ской атомной бомбы 29 августа 1949 г. в этой сфере работало уже бо-
лее двухсот тысяч человек, включая заключенных. Перечислить одних
только руководителей отдельных организаций, лабораторий, направ-
лений, ученых и специалистов, внесших значительный вклад в созда-
ние первой советской атомной бомбы и заложивших основу атомной
промышленности страны, к сожалению, нет никакой возможности.
Как уже упоминалось, 33 человека стали Героями Социалистического
Труда и еще 841 человек были награждены орденами Ленина, Трудово-
го Красного Знамени и «Знак Почета» только в первом, самом важном,
центральном потоке, выделенном лично Л. П. Берия и его ближайши-
ми помощниками.
Месяцы спустя число награжденных многократно умножилось,
разветвляясь по министерствам и ведомствам. И все это были в выс-
шей степени достойные специалисты, которые обеспечили мир своему
народу.
Выще в тексте довольно много ключевых фигур, участвовавших
в Атомном проекте, охарактеризованы в виде довольно сухих и сжа-
тых справок. Гораздо большее число подобных справок можно най-
ти вместе с фотопортретами в книге А. Круглова «Штаб Атомпрома»
[Круглов, 1998]. В книге «Создание первой советской ядерной бомбы»
[Создание... 1995] даны подробные очерки главных этапов этой эпо-
пеи, и по ходу изложения приводятся фотопортреты основных героев
соответствующих событий, а в конце даны справочные биографиче-
ские данные 105 ведущих ученых и государственных руководителей
Атомного проекта. Наконец, в конце тома I, книги 1 «Атомный про-
ект СССР» (2002) содержатся сотни коротких биографических справок
о заметных лицах, так или иначе причастных к ядерно-физическим
исследованиям у нас в стране и за рубежом, но в основном проводив-
шихся до 1945 г. включительно.
Конечно, можно рекомендовать читателю обратиться к Интернету.
Там можно найти как биографические данные множества участников
ядерной программы СССР, так и описание событий, с ними связан-
ных. Часто эти описания ведутся в красочном стиле, нередко бывает,
что ряд страниц, написанных различными авторами (зачастую неиз-
вестными) противоречат друг другу. Однако Интернет, как известно,
это особая стихия, не чуждая исторической литературе, но и далеко ей
не тождественная.
В настоящей книге с кратким изложением Атомного проекта
СССР автор после долгих раздумий и взвешиваний решил использовать
два подхода к освещению выдающихся персон, участников создания
в СССР атомной и водородной бомб. Во-первых, по ходу изложения
отдельных тем давать краткие биографические справки о выдающихся
лицах, которые напрямую участвовали в излагаемых событиях. Во-вто-
рых, создать отдельную главу, в которую включить не только формаль-
ные справки о биографии и достижениях 13 избранных главных героев
Атомного проекта, но и дать по возможности характеристику их чело-
веческого облика, привести примеры нестандартных решений и манеру
поведения в особых обстоятельствах. Для этого потребовалось не толь-
ко изучение дополнительной литературы о них, но и по возможности
устных рассказов их родственников или людей, близко общавшихся
с этими внемасштабными фигурами
9 На естественный вопрос, почему в этом списке отсутствует А. Д. Сахаров, ответ
такой. О Сахарове уже существует огромная литература, в том числе его собственные
воспоминания. В особенности о второй половине его жизни, когда он ушел из КБ-11.
В этой книге А. Д. Сахаров фигурирует множество раз, но только в период его работы
над водородной бомбой. Справка о его деятельности дана в главе 19 «Слойка». Событий,
происходивших с этим гениальным инженером и физиком вне рамок Атомного проекта,
автор решил не касаться, поскольку это совершенно особая тема.
Пролог
Глава
1
И. В. Курчатов
Игорь Васильевич — очень хороший человек. Он большой
ученый и прекрасный организатор науки, любящий науку,
заботящийся о ее развитии. И. В. абсолютно порядочный
человек, тепло, с заботой относящийся к людям, преданный
друзьям и товарищам молодости. Он человек с юмором,
не зануда. Но не переоценивайте близости И. В. к Вам. Игорь
Васильевич прежде всего — «деятель», причем сталинской
эпохи: именно тогда он чувствовал себя, как рыба в воде.
Доктор физ.-мат. наук В. А. Давиденко,
с 1957 г. зам. научного руководителя КБ-11*
И. В. Курчатов
Игорь Васильевич Курчатов (1903-1960) ,
физик, академик, трижды Герой
Социалистического Труда (1949, 1951,
1954) и четырежды лауреат Сталинской
премии (1942, 1949, 1951, 1954).
Наивысшие государственные награды
заслужил как научный руководитель
Атомного проекта СССР. Родился
в г. Сим, Челябинской об л. Окончил
Крымский университет (1923).
В 1925-1942 гг. работал в Ленинграде
в ЛФТИ. В 1920 - начале 1930-х гг.
провел фундаментальные исследования
сегнетоэлектричества и полупроводниковых эффектов. С 1932 г.
переключился на ядерную физику, разработку первых советских
ускорителей, в том числе циклотрона (1937) , и на нейтронную
физику. Открыл явление ядерной изомерии (1935) , состоящее
в том, что ядро одного и того же элемента может иметь близкие
по энергии уровни с различными спинами и как следствие сильно
Из беседы с А. Д. Сахаровым [Ларин, 1996. С. 66].
различающиеся времена полураспада. Доказал наличие эффекта
захвата протона нейтроном и вычислил сечение захвата,
на основании чего позднее была развита теория дейтрона
(ядра дейтерия) . С 1939 г. работал над проблемой деления
тяжелых ядер. Участвовал в сооружении циклотрона в РИАНе,
пущенном в 1936 г. Крупнейшее открытие в ядерной физике
было сделано в 1940 г. аспирантами Курчатова Г. Н. Флеровым
и К. А. Петржаком, работавшими с ним в тесном контакте.
Они обнаружили самопроизвольное деление ядер урана, которое
является источником нейтронного фона — в будущем этот
важнейший фактор предстоит учитывать при создании ядерных
зарядов. По инициативе и под руководством Курчатова было
начато строительство мощного циклотрона в ЛФТИ, завершению
создания которого помешала война. В 1941 г. И. В. Курчатов
решил совместно с А. П. Александровым проблему противоминной
защиты кораблей. После распоряжения ГКО СССР 28 сентября
1942 г. о начале государственной программы исследований
по урану Курчатов, по рекомендации А. Ф. Иоффе, назначен
с 10 марта 1943 г. руководителем Лаборатории №2 АН СССР
(на правах отдельного секретного института) . В сентябре
1943 г. избран академиком, по рекомендации лично Сталина,
минуя ступень члена-корреспондента. Руководил созданием
первого в СССР и Европе ядерного реактора (1946), первых
советских ядерной и термоядерной бомб (1949, 1953),
первой в мире атомной электростанции в г. Обнинске (1954) .
Основатель и первый директор Института атомной энергии
(ныне Российский научный центр «Курчатовский институт») .
Скончался 7 февраля 1960 г., урна захоронена в Кремлевской
стене. Имеется академическое биографическое издание:
«Воспоминания об Игоре Васильевиче Курчатове» (1988),
книги: И. Н. Головин, «Курчатов — ученый, государственный
деятель, человек» (1993) , И. И. Ларин, «Тяжелое бремя
подвига» (1996) . На берегу Иртыша, у края Семипалатинского
полигона стоит атомоград Курчатов.
29
1. До начала Атомного проекта
Ранние годы И. В. Курчатова описаны его братом Б. В. Курчато-
вым [Воспоминания об Игоре Васильевиче... 1988. С. 17-24]. Приведем
узловые фрагменты из них.
И. В. Курчатов родился 12 января 1903 г. в селе Сим бывшей
Уфимской губернии. Его отец Василий Алексеевич был помощни-
ком лесничего, а позже землеустроителем. Мать Мария Васильевна
.. До начала Атомного проекта
Глава 1. И. В. Курчатов
30
(до замужества Остроумова) была учительницей в церковно-приход-
ской школе. В 1908 г. семья переезжает в Симбирск, где в 1911 г. Игорь
поступает в казенную гимназию. Однако в 1912 г. семья переезжает
в Крым, в г. Симферополь в связи с болезнью сестры Игоря. Здесь
Курчатов в 1920 г. оканчивает с золотой медалью казенную гимназию
и поступает на математическое отделение физико-математического фа-
культета Крымского университета. Одновременно работает воспитате-
лем в детском доме, нарядчиком в автогараже, сторожем в совхозном
саду, пильщиком дров на консервной фабрике. В 1922 г. он находит
работу препаратора в физической лаборатории университета, продол-
жая параллельно учиться. Весной 1923 г. сдает экзамены за 3-й курс,
а за летний период проходит и сдает программу за 4-й курс факульте-
та. В течение того же года он выполнил дипломную работу по теории
гравитационного элемента и досрочно окончил университет. Очевид-
но, сознавая свое непролетарское происхождение, Курчатов никогда
не вступал в комсомол. А членом компартии он стал лишь в 1948 г.,
накануне первого испытания атомного «изделия».
Осенью 1923 г. И. В. поступает в Петроградский политехнический
институт, на кораблестроительный факультет и начинает параллель-
но работать в Магнито-метеорологической обсерватории г. Павловска.
Однако Политех он не окончил, так как увлекся научной работой. Его
первая экспериментальная работа была посвящена альфа-радиоактив-
ности снега. Летом 1924 г. И. В. работает в Гидрометеоцентре г. Феодо-
сия, исследует средние колебания уровня воды в Черном и Азовском
морях, выводит формулу колебаний уровня моря в замкнутом бассейне
с учетом свободных колебаний, совпадающую с экспериментальными
измерениями.
Осенью 1924 г. И. В. переезжает в Баку, где работает в течение года
ассистентом на кафедре физики Азербайджанского политехнического
института, выполняет исследования по физике диэлектриков. Осенью
1925 г. И. В. переезжает в Ленинград, где в те годы были наилучшие
условия для физических исследований. В 1927 г. И. В. женится на Ма-
рии Дмитриевне Синельниковой, ставшей его верным другом на всю
жизнь. Мария Дмитриевна была родной сестрой Кирилла Дмитриевича
Синельникова, физика, учившегося в 1930-е гг. в Кембридже, в научной
школе Резерфорда. После войны Синельников стал директором УФТИ,
а год спустя после начала Атомного проекта СССР назначен Курча-
товым начальником Лаборатории № 1 на базе УФТИ. Вместе с Си-
нельниковым они выполняют в 1925 г. научную работу о прохождении
медленных электронов через металлическую фольгу. В 1925-1935 гг.
Курчатов занимается физикой диэлектриков и полупроводников, его
основные достижения относятся к выяснению природы сегнетоэлек-
триков, которую он объясняет на основе теории поляризации. В 1928 г.
Курчатов поступает на работу в ЛФТИ и начинает работать непосред-
ственно под руководством А. Ф. Иоффе. В 1934 г. за цикл исследований
диэлектриков Курчатову присуждается ученая степень доктора физи-
ко-математических наук без защиты диссертации.
Начиная с 1932 г. Курчатов постепенно переходит к физике атом-
ного ядра. В 1933 г. он с сотрудниками создает вакуумную высоко-
вольтную трубку для ускорения протонов до энергии 350 кэВ. Не-
сколько месяцев И. В. трудится в коллективе УФТИ под руководством
А. И. Лейпунского, создающего линейный ускоритель протонов Ван
де Граафа, на котором в 1932 г. было впервые в СССР расщеплено
ядро лития. Проведя ряд работ по нейтронной физике, И. В. возвра-
щается в Ленинград. Он ведет работы по нейтронной физике совместно
с РИАНом, с лабораторией Л. А. Арцимовича, организует группу в сво-
ей лаборатории в ЛФТИ, изучает ядерные реакции быстрых и мед-
ленных нейтронов с ядрами бора, золота, палладия, рутения, родия.
В 1935 г. совместно с Л. А. Арцимовичем впервые доказывает захват
нейтрона протоном и оценивает значение сечения этого захвата. На-
значается заведующим лабораторией ядерных реакций ЛФТИ. Вместе
с физиком из РИАНа Л. В. Мысовским возглавляет работы по созда-
нию первого в СССР циклотрона в РИАНе на 4 МэВ, пущенного
в 1939 г. На этом циклотроне работали А. И. Алиханов и М. Г. Мещеря-
ков, ставшие вскоре руководителями новых ядерных центров в СССР.
Но циклотрон в РИАНе работал неустойчиво, и к тому же Курчатов
понимал, что нужен циклотрон на значительно большие энергии уско-
рения электронов. Он добивается финансирования от правительства
на строительство в ЛФТИ нового циклотрона на 12 МэВ. Этот цик-
лотрон должен был быть пущен по плану к 1 января 1942 г. Здание
для него было закончено как раз к началу войны, о чем появилось со-
общение в «Правде» 22 июня 1941. Исследования по ядерной физике
приостанавливаются.
С июля 1941 г. И. В. Курчатов командируется в Севастополь, где
включается в группу А. П. Александрова, работающую по защите кораб-
лей от магнитных мин. Дело в том, что еще с 1936 г. группа А. П. Алек-
сандрова получила важнейшее правительственное задание: разработать
методы защиты судов от мин, лежащих на дне и реагирующих на из-
менение (девиацию) магнитного поля Земли при прохождении над
миной большой металлической массы корабля. От таких мин, изго-
31
.. До начала Атомного проекта
Глава 1. И. В. Курчатов
32
товленных англичанами, погибло много судов Беломорской флотилии
в Гражданскую войну. В первые месяцы Второй мировой войны потери
от магнитных мин составили до 50 % общих потерь английского фло-
та. Труппой Александрова были сконструированы электромагнитные
обмотки, компенсирующие вертикальную, горизонтальную и продоль-
ную составляющие магнитного поля корабля на расстоянии, примерно
равном ширине корабля. И. В. Курчатов стал научным консультантом
Управления кораблестроения ВМФ СССР, составлял правила и нормы,
непосредственно участвовал в размагничивании кораблей в Севасто-
поле, Поти, Туапсе, затем на Каспийской флотилии, в Баку, и на Се-
верном флоте. В результате ни один размагниченный корабль не погиб
от магнитных мин! Эти работы Курчатов продолжал вплоть до февра-
ля 1943 г., когда его переключили на ядерное направление. За работы
по размагничиванию кораблей И. В. Курчатову и ряду сотрудников
ЛФТИ и ВМФ была присуждена Сталинская премия.
2. Почему выбор пал на И. В. Курчатова
Существует несколько версий, почему именно И. В. Курчатов был
избран в 1942 г. научным руководителем Урановой проблемы (или Атом-
ного проекта — это название появилось гораздо позже, в начале
1990-х гг.). Поиском кандидатур для научного руководства новой про-
блемы занимался Сергей Васильевич Кафтанов (1905-1978), ответ-
ственный в Государственном комитете обороны СССР за науку и выс-
шее образование. Ю. Б. Харитон, ближайший друг и соратник И. В. Кур-
чатова, кратко рассказал об этом событии так.
«Руководителя атомного проекта выбирал нарком высшей школы Каф-
танов. Он пригласил к себе группу академиков на обсуждение кандидатуры.
Рассматривались кандидатуры Вернадского, Хлопина, Иоффе, Капицы. Иоф-
фе предложил Кафтанову Курчатова. Сталин одобрил эту кандидатуру <...>.
Однажды в 1943 г. мне позвонил Курчатов и предложил встретиться. Мы
встретились. Он говорит: „Будут разворачиваться исследования по созда-
нию ядерного оружия. Предлагаю вам заняться атомной бомбой"» [Голованов,
2002. С. 175].
Существует иная версия о назначении Курчатова, высказанная
членкором АН СССР Б. Л. Иоффе, теоретиком, работавшим над водо-
родной бомбой.
«Алиханов и Курчатов были основателями ядерной физики в Советском
Союзе. Именно эти две кандидатуры рассматривались при выборе главы ядер-
ной программы — их рекомендовал А. Ф. Иоффе. Курчатов был выбран на этот
пост <...>, поскольку он произвел лучшее впечатление сначала на Кафтано-
ва, а затем на Молотова» [Наука... 1999. Т. 2. С. 229].
Эта версия, на наш взгляд, менее авторитетна, потому что игнори-
рует кандидатуру А. И. Лейпунского, который первым начал заниматься
ядерной физикой в СССР и пользовался большим авторитетом лично
у Кафтанова.
В связи с Лейпунским существует еще одна версия того, как про-
исходил выбор кандидатуры в кабинете Кафтанова. Эта версия не опи-
рается ни на какие документы, но существует в устных свидетельствах
ветеранов Атомного проекта. Ее автору книги пересказал академик АН
Грузии А. А. Рухадзе, много лет работающий в тесном контакте с ядер-
щиками ВНИИЭФ и слышавший от них следующее.
Вначале С. В. Кафтанов собирался назначить научным руководи-
телем всех ядерных работ в СССР профессора Александра Ильича Лей-
пунского, которого он лично хорошо знал. Ведь именно Лейпунскому
Кафтанов послал на экспертизу трофейный блокнот, изъятый у убитого
партизанами немецкого инженера-майора. По сравнению с Курчато-
вым Лейпунский имел в 1942 г. ряд важных преимуществ. Он был пер-
вым ядерщиком-экспериментатором в СССР, под руководством и при
личном участии которого в 1932 г. в УФТИ был смонтирован мощный
линейный ускоритель, на котором было произведено впервые в СССР
расщепление атомного ядра (лития). Лейпунский стал в 30 лет академи-
ком АН Украинской ССР, в 1942 г. он был директором объединенного
Украинского института физики и математики (в эвакуации). Он был
покладистым человеком, имел хорошие отношения со всеми сотрудни-
ками и с начальством. Кроме того, Лейпунский был членом ВКП(б),
факт в те времена довольно редкий, особенно среди ученых. Однако
против Лейпунского категорически выступил академик П. Л. Капица,
на участие которого в Атомном проекте очень рассчитывало высшее ру-
ководство страны. Во-первых, Капица желал сам быть руководителем
нового атомного направления, во-вторых, Капица испытывал чувство
враждебности к Лейпунскому, которого считал виновным в том, что
его, Капицу, перестали выпускать из СССР с 1934 г. Известна фраза
Капицы о Лейпунском: «Пока я жив, я его в академики не пущу»1).
Тогда А. Ф. Иоффе предложил компромиссную кандидатуру И. В. Кур-
9 Эту фразу автору книги сообщил физик И. О. Лейпунский, лично слышавший ее
от своего дяди. Драматические пересечения Лейпунского с Капицей описаны в кн.:
[Горобец, КЛ-3, 2009. С. 167-174]).
3 Заказ 1080
!. Почему выбор пал на И. В. Курчатова
Глава 1. И. В. Курчатов
34
чатова. Капица понял, что сам он назначен руководителем не будет,
и не стал возражать против Курчатова.
Версия — исторически интересная, но насколько она верная?
Вспомним мнение А. С. Пушкина: «Устные свидетельства об историче-
ских личностях точнее говорят о времени, нежели труды самых добро-
совестных историков».
Кадровые назначения главных научных руководителей атомной
проблемы были необычны. Курчатов и Харитон были 40-летними про-
фессорами, они не были академиками, раньше не руководили крупны-
ми государственными учреждениями и программами, мало кому были
известны за пределами своих научных кругов. Но Сталин посчитал, что
нужно опереться на молодые силы. По-ввдимому, он полагал, что если
поставить во главе столь ответственной программы именитых ученых-
академиков, то слишком много сил и времени будет тратиться впустую
на выяснение того, кто главнее и более прав.
3. Основные достижения И. В. Курчатова
в ядерной физике и руководстве
Атомным проектом
Что касается чисто научных достижений И. В. Курчатова и его
учеников, то, несомненно, на первом месте стоит открытие спонтан-
ного деления — «самая значительная работа курчатовской школы ядер-
ной физики, выполненная в довоенное время», — так написал акаде-
мик Г. Н. Флеров [Воспоминания об Игоре Васильевиче... 1988. С. 69].
«По мнению Флерова и Петржака под сообщением должна была сто-
ять также и подпись Курчатова, но он отказался его подписывать, так
как, по его выражению, не хотел затенять своих учеников» [Создание...
1995. С. 34]. А. Ф. Иоффе, посчитал эту работу крупнейшей в физике
за 1940 г. и выдвинул ее на Сталинскую премию. Но премии не дали,
так как рецензент заявил, что не поступило подтверждений о столь не-
обычном явлении из ведущих лабораторий Запада — очевидно, наши
физики ошиблись. «Проходило время, а отклика на сообщение об от-
крытии спонтанного деления в западных журналах не было. Тогда мы
не могли знать, что в США эти исследования уже относились к разряду
секретных», — писал Флеров [Воспоминания об Игоре Васильевиче...
1988. С. 69].
Но особый гений И. В. Курчатова как физика и как руководителя
гигантской научно-технической проблемы проявился в другом. Вот что
пишет о нем ведущий американский историк, автор книги «Сталин
и бомба» Дэвид Холлоуэй (Холловэй).
«Сталину и Берия повезло в том, что именно Курчатов стал научным руко-
водителем проекта. Он обладал ясным пониманием того, что необходимо было
делать. Он установил хорошие отношения с Первухиным, Ванниковым, Заве-
нягиным и другими руководителями. Он оказался способен работать со Стали-
ным и Берией. Он сохранял уважение своих научных коллег даже тогда, когда
был вынужден оказывать на них сильное давление, чтобы обеспечить быст-
рое завершение работ по проекту. <...>. Готовый нести груз ответственности
<... > он не старался переложить его на других. Курчатов превосходно оцени-
вал способности и умел подбирать людей на ключевые должности в проекте.
Именно он, больше, чем кто-либо другой, обеспечивал условия для совмест-
ной работы политиков, руководителей и ученых во имя достижения единой
цели. <...> После испытания, раздраженный, по-видимому, возрастающим
авторитетом Курчатова, Берия вызвал к себе Алиханова и спросил, не согла-
сится ли тот занять должность Курчатова. Алиханов отказался <...> сказав,
что у него нет организаторских способностей Курчатова. <...> Хотел ли Бе-
рия и в самом деле заменить Курчатова или, скорее, дать ему понять, кто
в действительности обладает властью, — неясно. Последнее предположение
кажется более вероятным, поскольку Берия был заинтересован в успехе про-
екта и, несомненно, понимал, что Курчатов играет в нем решающую роль»
[Холловэй, 1997. С. 293].
В том же ключе высказывается советский писатель Я. К. Голованов:
«Необыкновенный талант Курчатова-организатора заключался в том, что
он умел чрезвычайно эффективно использовать все правила игры советско-
го общества. Советская власть никогда не только не мешала ему, но активно
помогала. Он умел находить на гигантском управленческом пульте именно те
кнопки, нажатие которых давало наивысший результат. Он прекрасно ладил
с военными, чиновниками, партийным аппаратом. Сопротивляться его воле
не мог никто. Даже Берия, который разговаривал с физиками, как с заклю-
ченными, никогда не позволял себе говорить в подобном тоне с Курчатовым.
Второй чертой стиля его руководства было абсолютное доверие к людям, ко-
торым он поручал отдельные участки работы» [Голованов, 2001. Т. 2. С. 303].
«Внимательность к людям, человечность и доброта Игоря Васильеви-
ча известны каждому, кто хоть сколько-нибудь был с ним знаком, — писал
о Курчатове Щёлкин. Такт и внимательность ничуть не противоречили чрез-
вычайной требовательности» [Щёлкин, 2004. С. 111].
Перечислим основные вехи в Атомном проекте, которые можно
и должно напрямую связать с руководством И. В. Курчатова:
1943-1949. Курчатов организует систематические геолого-разве-
дочные работы на уран, исследования химии и металлургии урана. Как
т*
I. Основные достижения И. В. Курчатова
Глава 1. И. В. Курчатов
36
уже говорилось в главе 5 книги I2), в начале Проекта общие учтен-
ные запасы урановых руд всех месторождений СССР составляли менее
400 т (в пересчете на оксид урана); в 1946 г. переработано уже 35 тыс.
т, получено 20 т урана в 40 %-м концентрате, а в 1949 г. из 407 тыс. т
руды извлечено 200 т концентрата.
1943 г. В письме М. Г. Первухину от 22.03.43 Курчатов сообщает:
«Я внимательно рассмотрел последние из опубликованных американ-
цами в „Physical Review" по трансурановым элементам эка-рений и эка-ос-
мий <по современной терминологии нептуний и плутоний > и смог установить
новое направление в решении всей проблемы урана... Перспективы этого
направления чрезвычайно привлекательны. Ото означало, что Курчатов,
анализируя статью, в одиночку понял значение плутония и решительно взял
курс на его создание и использование:»».
1945-1948. Организовано производство ядерно-чистого графита;
организовано проектирование и строительство опытного уран-графи-
тового реактора Ф-1, его пуск 25 декабря 1946 г. Затем пуск 8 июня
1948 г. первого промышленного реактора (завода «А») на Урале, кото-
рый к лету 1949 г. наработал около 10 кг плутония для первой атомной
бомбы.
29 автуста 1949 г. На полигоне под Семипалатинском успешно
испытана первая советская атомная бомба (аналог американской, ис-
пытанной 16 июля 1945 г. в Нью-Мехико и такой же, сброшенной
на Нагасаки 9 августа 1945 г.).
24 сентября 1951 г. Наземное испытание изделия РДС-2 ориги-
нальной советской конструкции с зарядом из плутония. Бомбу удалось
сделать примерно в два раза меньшего веса и габаритов при большей
мощности, чем РДС-1.
18 октября 1951 г. Испытание РДС-3 такой же конструкции, как
РДС-2, но с комбинированным уран-плутониевым зарядом. Эта бомба
была впервые сброшена с самолета. Комбинация урана с плутонием,
использованная в этом и ряде последующих зарядов, объяснялась ост-
рейшей нехваткой плутония.
12 августа 1953 г. Испытана первая в мире термоядерная бомба
(«слойка»), которая, в отличие от огромных размеров первого американ-
ского термоядерного устройства «Майк», была авиационной бомбой.
27 июня 1954 г. Пуск первой в мире АЭС в г. Обнинске.
Горобец Б. С. Ядерный реванш Советского Союза: Об истории Атомного проекта
СССР. М.: Книжный дом «nHBPOKOM»/URSS, 2014.
1955 г. Начало проектирования и строительства Нововоронежской
и Белоярской АЭС.
Затронем еще один, пока малоизвестный, но важнейший аспект ра-
боты Курчатова. Начиная с 1941 г. разведка регулярно присылала добытые
за рубежом материалы — десятки пакетов с сотнями документами.
Пакеты поступали в Центр примерно раз в один или два месяца.
«Разведданные, которые поступали в правительство, и все, что имело
хотя бы косвенное отношение к ядерной проблеме, направлялось (до кон-
ца 1944 г.) по поручению В. М. Молотова в адрес М. Г. Первухина, контро-
лировавшего все работы по этой проблеме в стране. А уже М. Г. Первухин
знакомил с полученными данными И. В. Курчатова как научного руководителя
проблемы, и с его разрешения Курчатов передавал эти данные исполнителям»
[Создание... 1995. С. 50].
До первого испытания атомной бомбы в США в июле 1945 г.
поступило 20 больших пакетов разведданных, содержавших не менее
10 тысяч листов. Документация шла по всему спектру проблемы —
конструкция бомбы, перечень и свойства материалов, виды ядерных
реакций и множество их констант, принципы и технология разделе-
ния изотопов, оснащение заводов, поиск и переработка руд, получение
сверхчистых урана, графита, тяжелой воды, конструкция и регламент
работы ядерного реактора, технология и свойства плутония; персональ-
ный состав ядерных предприятий — кто, где и чем занимается в США,
Англии, Германии.
Все документы шли под грифом «Совершенно секретно. Особая
папка». Раз в месяц Курчатов отправлялся в Кремль, где для него была
выделена специальная комната. Там он знакомился с секретными ма-
териалами, доставленными разведкой. Даже в контактах с ближайши-
ми сотрудниками Курчатов не имел права ссылаться непосредствен-
но на разведматериалы. В одиночку он писал (от руки) многостра-
ничные заключения с оценками добытых сведений, сам решал, что
там верно, а что нет. Хуже всего было бы не распознать сознатель-
ную дезинформацию и направить советские работы по ложному следу.
По вопросам конструкции бомбы Первухин разрешал консультировать-
ся только с Ю. Б. Харитоном, по газово-диффузионному разделению —
с И. К. Кикоиным (в четырех заключениях на разведматериалы стоит
его подпись). Гений Курчатова состоял в том, что, будучи единствен-
ным ученым, через которого шел весь огромный информационный
поток разведматериалов, анализируя его и принимая решения по всей
ширине его спектра, он не сделал крупных ошибок, которые приве-
зу
►. Основные достижения И. В. Курчатова
СО
Глава!. И.В.Курчатов
38
ли бы к неверному направлению работ и к срыву в осуществлении
советской ядерной программы.
Вдумаемся в эту картину. В полном одиночестве Курчатов изучает
сотни листов разведдонесений, переведенных на русский язык и обрабо-
танных в Бюро № 2 при Спецкомитете. Он должен все оценить и передать
в правительство (до 1944 г. М. П. Первухину, а позже Л. П. Берия)
официальное заключение со своими четкими предложениями. Все это
в обстановке абсолютной секретности. Сталин лично запретил Курчато-
ву летать на самолете, а выходить из дома и за территорию Лаборатории
№ 2 он мог только, находясь внутри автомобиля и, разумеется, кругло-
суточно в окружении телохранителей (те же меры касались Харитона).
Игорь Васильевич неукоснительно соблюдал все требования ре-
жима, хотя они нередко и тяготили его. Вот один почти незаметный
штрих. В одной из своих записок, направленных на имя Л. П. Берия
24 ноября 1944 г., Курчатов перечисляет «ученых, которых необходи-
мо привлечь для работ по проблеме» [АП, 2002. Т. I. Ч. 2. С. 163]. Это
П. Л. Капица, А. Ф. Иоффе, К. Д. Синельников, А. К. Вальтер, Л. А. Ар-
цимович, М. В. Кирпичев, М. А. Стырикович, Н. Н. Семенов и Не-
смеянов. Обратим внимание на такую деталь: в записке все ученые
указаны с их титулами (мы их здесь опускаем), тогда как перед фа-
милией Несмеянов стоит только титул академик, но нет инициалов.
Вероятно, Курчатов их не помнил, искать в бумагах не стал, не хотел
терять время на пустяки. Звонить кому-то по телефону тоже не стал,
чтобы лишний раз не возбуждать интереса — почему это вдруг он за-
интересовался химиком Несмеяновым. Кстати, было два А. Н. Несме-
яновых: один — академик химик Александр Николаевич Несмеянов,
второй — его брат Андрей Николаевич, радиохимик, привлеченный
позже к атомной проблеме и ставший членкором АН СССР. Это ме-
лочь, но она иллюстрирует то, насколько осторожен был Курчатов
в обращении с государственной тайной, и как ему приходилось при-
нимать решения — в одиночку, беря на себя риск и ответственность
за любое слово, так как зачастую именно его слово запускало механиз-
мы гигантской государственной машины.
Нельзя не отметить успешную защиту Курчатовым советской акаде-
мической физики и физиков, которых в начале 1949 г. собрались было
громить партийные идеологи, и часть физиков и философов-оппортуни-
стов из МГУ. Тогда Курчатов попросил вмешаться в это дело Берия, ска-
зав, что последние мешают работать над бомбой. Кроме того, Курча-
тов организовал в ИАЭ отдел, занимающийся радиационной биологи-
ей и безопасностью, где изучались клеточно-генетические механизмы
воздействия ионизирующих излучений. Под завесой непроницаемой
секретности этот отдел находился вне досягаемости лысенковцев.
4. Подробнее о характерных чертах
И. В. Курчатова
Академик С. С. Герштейн, участник Атомного проекта, подчеркивает еще
одну необычную черту Курчатова:
«По мере бюрократизации науки остается все меньше ученых высоко-
го ранга, желающих чему-либо публично учиться и тем самым побуждающих
к учению начальников менее высокого ранга. Поэтому я нередко с грустью
вспоминаю переполненный зал, Курчатова, сидящего в первом ряду с тетра-
дью, в которую он записывает лекцию Я. Б. <3ельдовича> и время от вре-
мени задает вопросы, когда ему что-либо непонятно» [Знакомый... 1993.
С. 162].
Как-то профессор астрофизик А. Д. Чернин встретился с академиком
Я. Б. Зельдовичем на площади Курчатова, у входа в Курчатовский институт.
Чернин вспоминает:
«У памятника Курчатову в Москве, наиболее бросающейся в глаза де-
талью которого является, естественно, борода, я спросил, был ли тот дей-
ствительно так внушителен. После паузы Я. Б. <Яков Борисович> ответил
серьезно: „Он сразу говорил генералам ‘тьГ» [Там же. 1993. С. 268].
** В. И. Ритус, членкор РАН, представитель самого молодого поколения
из тех, кто делал первую водородную бомбу, передает первое впечатление
от встречи с И. В. Курчатовым:
«В памяти осталось его красивое, интеллигентное лицо, высокий рост
и отсутствие интонаций большого начальника» [Ритус, 2004].
Академик А. Б. Мигдал, близко сотрудничавший с И. В. Курчатовым, срав-
нивает его с академиком А. П. Александровым, который стал преемником Кур-
чатова в ИАЭ:
«Чиновники Курчатова очень боялись: он всегда проверял, выполне-
ны ли его указания. Поэтому вставлять палки в колеса, как правило, они
не решались <...>. Когда после смерти Курчатова его место занял Анатолий
Петрович Александров, первое время казалось, что ничего не должно изме-
ниться. А. П. приобрел все внешние атрибуты власти, бывшие у Курчатова,
включая членство в ЦК <...>. Изменилась лишь одна „деталь": в отличие
от своего предшественника, А. П. редко проверял выполнение своих решений
и не „снимал головы" за прямое нарушение. Чиновники Института <атомной
энергии > и „Средмаша" (головного министерства) быстро это поняли и сабо-
тировали те распоряжения, которые им не нравились» [Воспоминания об акад.
А. Б. Мигдале. 2003. С. 80]. **
39
г. Подробнее о характерных чертах И. В. Курчатова
Глава 1. И. В. Курчатов
40
* И. В. Курчатов был по натуре веселым человеком и, находясь на посту
директора Института атомной энергии, даже допускал розыгрыши, в которых
и сам становился порой их объектом. Академик С. Т. Беляев вспоминает о том,
как Мигдал договорился с Курчатовым о том, что к нему на прием придет
грузинский математик Н. М. Полиевктов-Николадзе.
«А. Б. вошел в кабинет один, немного изменив внешность (подтянув
ниткой нос и взлохматив шевелюру) и стал представляться с грузинским
акцентом. Курчатов только в процессе беседы понял подвох и расхохотался»
[Там же. С. 16].
Подобный сценарий повторился еще раз, когда Мигдал участвовал в од-
ном очень секретном совещании у Курчатова, куда он пришел, изменив внеш-
ность. Присутствие «постороннего» вызвало переполох у представителя пер-
вого отдела, тот доложил Курчатову, который не сразу, но опознал Мигдала
и очень веселился. Эти две сценки характеризуют не только самого Мигдала,
но и человеческий облик И. В. Курчатова, представляющегося нам фигурой
отдаленно-возвышенной и таинственно-мистической.
* Весьма симптоматично, что после смерти Сталина и развенчания его
культа личности Курчатов не снял в своем кабинете висевший в нем во весь
рост огромный портрет Сталина. А тремя годами раньше, после ареста и пре-
дания анафеме своего непосредственного руководителя от правительства
Л. П. Берия Курчатов, как и Харитон, категорически отказались выступать
на закрытом партсобрании, посвященном «вредительской» деятельности Бе-
рия на посту Председателя Спецкомитета. Им приписывают такие слова: «Ес-
ли бы не Берия, то и бомбы не было бы». Правда, от имени партии им было
приказано нигде не выступать в защиту Берия, и они вынужденно эту пар-
тийную установку выполняли. Кстати, как ни странно, Курчатов встречался
со Сталиным всего лишь два раза. Но разговаривал по телефону очень часто.
Он всегда имел в запасе какой-нибудь анекдот и, рассказывал его вождю
в заключение их беседы, если Сталин, будучи в хорошем настроении, просил
об этом. 99
* * *
Вот еще несколько шуточных эпизодов с участием И. В. Курчатова,
иллюстрирующих, какой это был остроумный, жизнелюбивый человек.
64 Однажды в командировке он собственноручно прибил гвоздями к полу
в гардеробе столовой галоши Начальника ПГУ генерал-полковника Б. Л. Ван-
никова [Ларин. С. 46].
* Академик А. П. Александров <...> как-то подарил Курчатову ко дню
рождения полуметровой длины опасную бритву — пора, мол, и побриться.
В ответ тоже ко дню рождения получил пышный рыжий парик — голова у А. П.
была голой, как бильярдный шар [Там же].
Кто-то из академиков, любивших острые ситуации, обратился к Курча-
тову:
— А зачем это Вам, Игорь Васильевич, такая длинная борода? Навер-
ное, для того чтобы случайно сорвавшиеся из Ваших уст секретные слова
вязли бы в волосах?
— Может быть, — спокойно ответил Курчатов.
— А почему бы Вам ее не сбрить? — продолжал академик свои нападки?
— А я ее не могу сбрить. Я был в бороде, когда меня впервые приняло
Политбюро [Андроникашвили. 1982. С. 58].
В ИАЭ Курчатов сам распределял остродефицитное оборудование. Но,
как пишет сотрудник ИАЭ доктор физ.-мат. наук Ю. Л. Соколов, «толку из этого
не получилось. При его занятости не может он точно знать, кому что на са-
мом деле нужно. <...> Родилась идея: пусть начальник отдела снабжения
разошлет уведомление о том, что получен импортный прибор, на самом де-
ле в природе не существующий. Интересно, какова будет реакция». Неменов
предложил ввести в основу названия слово фекалии. Остановились на на-
звании фекатронометр. «Обожающий всяческие розыгрыши Борода отнесся
к затее с величайшим одобрением. Снабженец известил начальников секто-
ров, что получены три квантовых фекатронометра фирмы Барлоу. Требования
появились немедленно. Один из начальников заявил даже, что ему непре-
менно нужны два экземпляра. Поскольку фекатронометров было всего три,
а заявок больше, то Курчатов собрал у себя всех претендентов и начал рас-
спрашивать, для чего им понадобились приборы. Неподготовленные к такому
обороту дела ученые мужи несли всякую чепуху. Один сказал, что, насколь-
ко ему известно, фекатронометр — универсальный многофункциональный
прибор, другой хотел его получить, потому что в нем установлены крайне
дефицитные электронные лампы, и так далее в том же духе. Насладившись
замешательством собравшихся, Борода спросил:
— А вы заметили, что в основе названия прибора лежит слово фекалии.
Это — говно! Скажи, зачем тебе понадобились сразу два говномера, да еще
квантовых?» [Соколов. 2009. С. 26]. $$
** В 1958 г. Курчатов пригласил в гости будущего академика Г. И. Марчука.
— Гурий Иванович, —• сказал он, — скоро в Женеве состоится конфе-
ренция по мирному использованию атомной энергии. Хотелось бы от нашей
страны включить в ее материалы вашу книгу «Численные методы расчета
ядерных реакторов».
— Но книга в лучшем случае выйдет через полгода, — начал сокрушаться
Марчук.
Игорь Васильевич позвонил по правительственному телефону и сказал
в трубку:
— Девочка, нужно, чтобы книга Марчука вышла через месяц.
А затем поблагодарил за понимание.
41
•. Подробнее о характерных чертах И. В. Курчатова
(лава 1. И. В. Курчатов
42
Уходя от Курчатова, Марчук скромно поинтересовался, кто эта всесиль-
ная девочка? Академик рассмеялся:
— Это не девочка, а инициалы одного из крупных физиков-энергетиков,
участника работ в атомной промышленности Дмитрия Васильевича Ефремова,
члена-корреспондента АН СССР. Сокращенно и для секретности его зовут ДэВэ.
Курчатов, подшучивая, превратил инициалы в «дэвочку» с грузинским ак-
центом. [Из подборки В. Еремина «Ученые шутят — I»; http://www.russkie.org/
index.php?module=fullitem&id=3324]
5. Реквием
За два дня до рокового воскресенья 7 февраля 1960 г. И. В. Курча-
тов навестил семью Харитонов в Барвихе. Обращаясь к М. Н. Харитон,
он сказал:
«Знаете, Мария Николаевна, какое я испытал вчера наслаждение? Еду
в пятницу по улице Герцена и вдруг вижу около консерватории большое объяв-
ление. Дают „Реквием" Моцарта. Не слышал этой поразительной музыки еще
с Ленинграда. Останавливаю машину, иду в кассу. Никаких билетов, разуме-
ется, нет. Я - к администратору. „Что Вы! За три недели до концерта все места
распроданы". Достаю документы, нажимаю. Выбил все-таки билет в шестом
ряду. Какая это нечеловеческая, неземная музыка! Одно „Лакримозо" чего
стоит!» (Цит. по В.А. Крайнину в кн.: [Воспоминания об Игоре Васильевиче...
С. 453].).
Жить Игорю Васильевичу оставалось меньше двух дней.
Он скоропостижно скончался в этот день в 12 часов 15 мин.
на прогулке по санаторию «Барвиха». Они отдыхали с Ю. Б. Хари-
тоном, сидя на лавочке. Внезапно Ю. Б. Харитон почувствовал, что
голова И. В. Курчатова склонилась на харитоновское плечо. Невдалеке
находился телохранитель. Юлий Борисович немедленно его подозвал.
Через несколько минут над И. В. Курчатовым склонились врачи са-
натория. Но сделать ничего было нельзя. Причиной смерти оказался
крупный тромб в сердце. И. В. Курчатову было всего 57 лет.
9 февраля 1960 г. состоялись государственные похороны И. В. Кур-
чатова. Урну на лафете доставили под военным эскортом на Красную
площадь. На трибуне мавзолея Ленина стояло все руководство страны.
Урна была помещена в нишу Кремлевской стены. Институт атомной
энергии был назван «имени И. В. Курчатова». Площадь, на которой на-
ходится институт, также названа именем этого великого гражданина,
внесшего бесценный вклад в предотвращение третьей мировой войны.
Глава Ю. Б. Харитон
2
Вопреки решению Государственной Думы, приня-
тому к 100-летию Ю. Б. Харитона, ни в Москве,
ни в Ленинграде нет ни одной улицы или площади
имени этого Трижды Героя*.
Научным руководителем первого в СССР ядерного центра, филиала
Лаборатории № 2, который было запланировано построить в Горь-
ковской области, стал 39-летний профессор физики Юлий Борисович
Харитон. Он же стал главным конструктором атомной бомбы, а затем
и водородной бомбы (иногда эту должность именуют: главный кон-
структор ядерного оружия).
Ю. Б. Харитон
Юлий Борисович Харитон (1904-1996) ,
советский химике-физик, ядерщик,
академик (1953). Родился 11 февраля
1904 г. в Петербурге, в семье журналиста
и актрисы Московского художественного
театра. Окончил Ленинградский поли-
технический институт (1925) . С 1921 г.
работал в ЛФТИ. Ученик А. Ф. Иоффе
и Н. Н. Семенова. В 1926-1928 гг.
стажировался под научным руководством
Дж. Чэдвика в Кавендише кой лаборатории
Э. Резерфорда (одновременно с П. Л. Капи-
цей) . С 1931 г. — в Институте химической
физики. Основные научные труды —
по физике горения и взрыва. В 1926 г. экспериментально открыл
(совместно с сотрудницей ЛФТИ 3. Ф. Вальта) разветвленные
цепные реакции в опытах с окислением фосфора. На основании
этого открытия Н. Н. Семеновым построена общая теория
разветвленных цепных реакций, возникла новая область
Констатация факта.
Глава 2. Ю. Б. Харитон
44
наук — химическая физика [Семенов. Избр. труды. 2005] .
В 1939-1941 гг. Ю.В. Харитон и Я. В. Зельдович теоретически
показали осуществимость цепной реакции деления урана и дали
оценку его критической массы. С апреля 1946 г. — научный
руководитель и главный конструктор КБ-11 (в Арзамасе-16,
ныне г. Саров) . В 1959 г. ушел с поста главного конструктора,
оставшись научным руководителем КВ-11, которое было
преобразовано в 1966 г. во ВНИИ экспериментальной физики
(ВНИИЭФ) . С 1992 г. — почетный научный руководитель
ВНИИЭФ. В документах, в том числе правительственных, часто
фигурирует как главный конструктор атомной и водородной
бомб. Трижды Герой Социалистического Труда (1949, 1951,
1954), лауреат Ленинской (1956) и трех Сталинских премий,
награжден Золотой медалью имени М. В. Ломоносова и Золотой
медалью имени И. В. Курчатова. Похоронен на Новодевичьем
кладбище в Москве. Основная биографическая книга о нем: «Юлий
Борисович Харитон. Жизнь длиною в вех» (2005) • В г. Сарове
одна из улиц названа его именем. В то же время неоднократные
обращения крупнейших физиков России к правительству
с предложением назвать научный ядерный центр ВНИИЭФ именем
Харитона, его главного создателя, остались без ответа.
1. О детстве и юности
Вот что сам Ю. Б. Харитон рассказывал о себе в автобиографии.
«После Октябрьской революции мой отец < Борис Осипович Харитон >
был директором Дома литераторов. В 1922 г. он был административно вы-
слан за границу в составе идеологически чуждой интеллигенции, в основном
журналистов и профессоров. Мне известно, что одно время он работал в эми-
грантской газете „Сегодня" в Риге. Дальнейшая судьба его мне неизвестна.
Моя мать <Мирра Яковлевна Буровская> с 1910 г. проживала за гра-
ницей, она разошлась с моим отцом и вторично вышла замуж. Ее муж был
берлинский врач-психиатр М. Эйтингон. До 1933 г. они жили в Берлине,
с 1933 г. — в Тель-Авиве (Палестина), где и умерли.
В следующий раз я встретился с матерью через 15 лет, когда остановил-
ся у нее на несколько дней по пути в Кембридж. <...> Профессор Эйтингон
оказался очень приятным человеком. Хорошо запомнился разговор с ним
в 1928 г., на обратном пути из Англии. Идя домой, я подошел к газетному
киоску, выбрал ряд газет и был поражен количеством и тоном фашистской
литературы. Получив советское политическое воспитание, я сразу почувство-
вал, куда дует ветер. Вечером я спросил профессора Эйтингона, не кажется ли
ему, что Германия полным ходом движется к фашизму. Он улыбнулся и сказал:
„Это все чепуха, над ними все смеются, это просто мода. Через несколько
лет о них все забудут". Как трудно отказаться от веры в то, что привычный
образ жизни является абсолютно стабильным! Ведь это было всего за 5 лет
до прихода Гитлера к власти. <... > Мать умерла в конце 1940-х гг. и похо-
ронена <...> в Иерусалиме».
Далее Ю. Б. Харитон описывает, как он поступил в коммерческое
училище, проучился там полтора года и, окончив 3-й класс, поступил
сразу в 5-й класс реального училища. Там ему удалось получить раз-
решение сдать экзамены за двухлетний курс, и в 15 лет он училище
окончил. Но поступать в вузы разрешалось лишь по достижении 16 лет.
«Тогда я устроился работать в качестве ученика механика в мастерские
телеграфа Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги. Там мне при-
шлось освоиться со схемами и работой многочисленных видов оборудования
железнодорожной связи и выучиться их ремонтировать. Там же я научился
работать на токарном станке. <...> На следующее лето я достиг заветных
16 лет. <...> Решил поступать на электромеханический факультет Политех-
нического института. <...> И вот туг мне невероятно повезло: общий курс
физики читал профессор А. Ф. Иоффе. После нескольких лекций я понял, что
самое интересное на свете — это физика. <...> Я узнал, что существу-
ет совсем недавно организованный физико-механический факультет, а его
декан — Иоффе. Я понял, что надо переходить на этот факультет» [Юлий
Борисович... 2005. С. 16-22].
В 1917 г. Ю. Б. Харитон проводил лето на эстонском хуторе, вместе
со служанкой эстонкой Ролли. Здесь он научился ткать на ткацком
станке, обрабатывать собранную рожь. Он вязал снопы, расстилал их
на полках в риге, в которой топили печь. После суточной просушки
проводили молотьбу всей семьей.
«Молотили, сильно ударяя снопами по деревянной колоде. Последняя
операция — провеивание, т. е. очистка зерна от отбитой при молотьбе ше-
лухи, усиков и т. п. К центру потолка подвешивалось большое решето на вы-
соте метра два от пола. В решето лопатами забрасывается зерно, и кто-
нибудь, кто покрепче, трясет решето вперед-назад. Зерно падает прямо вниз
на подстеленную холстину, а легкие примеси выдуваются из сарая ветерком,
организованным двумя открытыми воротами. Постепенно мешок за мешком
заполняются чистым зерном. Очень приятно было принимать участие во всем
этом» [Юлий Борисович... 2005. С. 25].
«Вернусь к моему отцу. После Октябрьской революции вскоре была за-
крыта „Речь" <...>. Профсоюз журналистов обратился в соответствующие
инстанции и получил разрешение открыть „Дом литераторов". Председателем
правления или директором был избран отец. <...>
Однажды вечером, летом или осенью 1922 г., наряд ГПУ оцепил зда-
ние, выпустил рядовых членов и арестовал руководство Дома литераторов,
45
.. О детстве и юности
Глава 2. Ю. Б. Харитон
который был закрыт. Операция была проведена очень культурно. Всем дали
возможность поужинать, подождали, пока привезут, что нужно, из дома, по-
сле чего несколько человек, в том числе отец, были арестованы и увезены.
Увиделись мы только через 1-2 месяца, когда прошел процесс и было приня-
то решение выслать за границу группу идеологически чуждой интеллигенции.
<... > Через некоторое время скитаний отец обосновался на привычной долж-
ности в выходящей в Риге эмигрантской газете „Сегодня". Здесь он и прожил
до предвоенного воссоединения прибалтийских республик с СССР в 1940 г.,
а затем о нем уже ничего не было известно. <...> Было ему в это время
63 года. После возвращения из Англии я вскоре потерял возможность пере-
писываться с ним, так как был связан с секретными работами» [Там же. С. 28].
В октябре 1926 г. Ю. Б. Харитон был командирован в Англию,
в Кембридж, в знаменитую Кавендишскую лабораторию1). В Кем-
бридже Харитон работал под непосредственным научным руковод-
ством Джеймса Чэдвика, первооткрывателя нейтрона (1932, Нобелев-
ская премия 1935). Харитон привез от Чэдвика блестящую характери-
стику о своей работе, в которой Чэдвик предсказывал большое будущее
молодому физику-экспериментатору (эту рукописную характеристику
показал автору книги внук Ю. Б. Харитона А. Ю. Семенов).
46
2. Почему Ю. Б. Харитон занялся взрывами
Ю. Б. Харитон вспоминал:
«В 1928 г., возвращаясь из Англии, я удивился, как легкомысленно нем-
цы относятся к Гитлеру. Я понял, что нужно заниматься взрывчатыми ве-
ществами и вообще оборонными проблемами. Семенов меня поддержал.
В 1931 г. он в Ленинграде, выделился в самостоятельный институт [Черны-
шев. 2012]. <...> Я занимался процессами детонации и динамики взрыва,
поведением вещества при высоких давлениях. Я обнаружил (и это одна из са-
мых важных вещей, которые мне удалось сделать) тот предельный размер,
при котором успеет возникнуть реакция до того, как вещество разлетится.
В Германии как раз случилась тогда страшная катастрофа: взорвались удоб-
рения, находящиеся в большом объеме. Потом то же случилось в Чили, у нас
в Сасове. Эти взрывы объясняются моей теорией <во всех случаях это были
нитросоединения>. Мы с Зельдовичем еще до войны занимались теорией
^До 1934 г. Наркомпрос Советского правительства изыскивал средства для на-
правления в ведущие научные центры Европы, в основном в Англию, Германию, Да-
нию и Францию отличившихся на родине молодых ученых и инженеров, чтобы наука
в СССР догоняла передовой западный уровень. Так, были командированы на год и бо-
лее П. Л. Капица, К. Д. Синельников, Ю. Б. Харитон, Л. Д. Ландау, Г. А. Гамов и другие.
«Невозвращенцем» стал только Гамов.
процессов, происходящих при ядерном взрыве. В последней работе, которую
мы сделали перед войной, мы грубо оценили, что 10 кг урана-235 достаточно
для критической массы. Мы ошиблись в 5 раз!2> Но эта ошибка вселяла в нас
уверенность: не столь уж много!» [Голованов, 2001. Т. 3, кн. 111. С. 172.].
О подробностях назначения Ю. Б. Харитона на пост главного кон-
структора атомной бомбы и научного руководителя КБ-11 (первого
ядерного центра в стране, филиала курчатовской Лаборатории № 2)
мне рассказывал по секрету в 1970-х гг. С. Б. Ратнер, аспирант Харито-
на в 1940-е гг. Наверное, этот рассказ неточен в деталях, да и имя Ха-
ритона в те годы нельзя было громко произносить. С. Б. Ратнер, в свою
очередь, слышал приблизительно такой рассказ от Т. Ю. Харитон (доче-
ри Ю. Б. Харитона) и ее мужа Ю. Н. Семенова (сына Н. Н. Семенова),
с которыми был дружен во время войны и в первые послевоенные
годы. В основных чертах эти сведения совпадают с тем, что опублико-
вано недавно, в частности, в статьях Ю. Б. Харитона и Ю. Н. Смирнова
[Юлий Борисович... 2005. С. 103-122].
Согласно этому рассказу, когда И. В. Курчатов попросил поставить
на столь ответственные посты именно Ю. Б. Харитона, то Л. П. Берия
сначала был в недоумении. Причин было три: Харитон — беспартий-
ный, еврей, ближайшие родственники (отец, мать, сестра) находятся
за границей. Но несмотря на такие отрицательные анкетные данные,
И. В. Курчатов настаивал. Он назвал три положительные причины,
по которым считал необходимым это сделать:
«1) Харитон — единственный в СССР крупный физик, который одновре-
менно является глубоким специалистом сразу в трех областях знания, необхо-
димых для работы по урановой программе — в ядерной физике, химической
кинетике (конкретно — в области цепных реакций во взрывчатых веществах),
наряду с этим Харитон прекрасный инженер-конструктор; 2) Харитон — по-
кладистый и полностью законопослушный человек, „я за него ручаюсь", —
сказал Курчатов; 3) „Харитон — мой старый друг, я ему абсолютно доверяю
и мне с ним будет легко работать".
Берия доложил Сталину все за и против и тот утвердил Харитона
на пост главного конструктора атомной бомбы. Несмотря на это, Ха-
ритон всю жизнь, за исключением 10-15 лет <начиная с 1980-х гг.>.,
опасался каких-нибудь репрессий, которым его могут подвергнуть»
[Юлий Борисович... 2005. С. 302].
А вот, что рассказал сын Берия — Серго (главный конструктор
зенитной ракеты):
47
2) В действительности, она составляет около 50 кг для урана-235 и 10 кг для плутония,
при этом сильно зависит от формы заряда и наличия отражателей нейтронов. (Прим. Б.Г.).
!. Почему Ю. Б. Харитон занялся взрывами
(N
Глава 2. Ю. Б. Харитон
48
«В свое время Юлия Борисовича дважды пытались отстранить от работ,
связанных с созданием ядерного оружия, и даже обвиняли в шпионаже. Были
люди, которые с самого начала не хотели, чтобы Харитон занимался научной
деятельностью <...>. К счастью, тогда все обошлось, и академик Харитон
продолжил работу. А спустя несколько лет, отец к тому времени уже не имел
и косвенного отношения к органам безопасности <с декабря 1945 г.>, его
вызвал Сталин.
— Это материалы на Харитона... Убеждают меня, что английский шпион...
Что скажешь?
Не берусь точно утверждать, кто именно возглавлял тогда госбезопас-
ность — Абакумов3^ или Игнатьев, — но „дело" было состряпано в этом
ведомстве. Материалы на Харитона были собраны и представлены Сталину.
А коль ядерный проект курировал отец, Сталин вызвал его. Отец хорошо
помнил предыдущие попытки „убрать" Харитона. И не особенно удивился, что
вновь зашел разговор о его работе на английскую разведку.
— Все люди, которые работают над этим проектом, — сказал отец, —
отобраны лично мною. Я готов отвечать за действия каждого из них. Не за сим-
патии и антипатии к советскому строю, а за действия. Эти люди работают
и будут честно работать над проектом, который нам поручен. <...> А насчет
Харитона могу сказать следующее, — доложил отец. — Человек это абсолютно
честный, абсолютно преданный тому делу, над которым работает, и на под-
лость, уверен, никогда не пойдет.
Отец изложил свое мнение в письменной форме и отдал бумагу Сталину.
Иосиф Виссарионович положил ее в сейф.
— Вот и хорошо, будешь отвечать, если что...
— Я головой отвечаю за весь проект, а не только за Харитона, — ответил
отец» [Берия, 1994; Прудникова, 2005. С. 204].
Характерный штрих. «Неоднократно Харитон добивался у Берия „про-
щения" проштрафившихся физиков. Берия хмуро спрашивал: „Он Вам очень
нужен?", но к просьбе прислушивался. Однажды Берия сказал главному кон-
структору: „Юлий Борисович, если бы Вы знали, сколько людей донесли
на Вас!" Помолчав, добавил: „Но я им не верю"» [Кудряшов, 2012. С. 76].
3. Зарождение КБ-11
После того как состоялось принципиальное решение Сталина
и Берия о назначении Харитона на руководство будущим ядерным
^Абакумов Виктор Семенович (1908-1954), генерал-полковник, начальник армей-
ской контрразведки «Смерш» (1943-1946), министр госбезопасности (1946-1951). Аре-
стован в 1951 г. за то, что препятствовал начальнику Следственного управления МГБ
М. Рюмину раздувать бредовую идею о врачах-вредителях. Расстрелян в 1954 г.
центром страны, в конце 1945 г. в ПГУ была сформирована руко-
водящая группа из трех человек: заместителя наркома боеприпасов
Петра Николаевича Горемыкина (1902-1976), Павла Михайловича Зер-
нова (1905-1964), генерал-лейтенанта, Героя Социалистического Тру-
да, заместителя наркома танковой промышленности в годы войны,
а на текущий момент зам. министра транспортного машиностроения,
и Ю. Б. Харитона, профессора из ИХФ. Эти трое выдающихся инже-
неров и организаторов должны были выбрать место для нового пред-
приятия — первого в СССР промышленного ядерного центра. А 8 ап-
реля 1946 г. Совет Министров СССР принял секретное постановление
№ 806/327 сс о создании вне Москвы филиала курчатовской Лабора-
тории № 2 как будущего ядерного центра страны под названием кон-
структорского бюро КБ-11. Задачами курчатовской лаборатории были
исследования ядерных процессов и реакций, измерения ядерных кон-
стант, в частности, создание небольшого опытного атомного реактора
Ф-1 с целью экспериментального подтверждения возможности управ-
ляемой ядерной цепной реакции, получения миллиграммов плутония
и определения характеристик последнего. Задача же КБ-11 формули-
ровалась просто: создать первую атомную бомбу, а затем организовать
серийное ее производство. Новый центр должен был удовлетворять
целому ряду условий, не всегда просто совместимых друг с другом.
По указанию Сталина и Берия Центр должен был быть достаточ-
но близко от Москвы, чтобы можно было оперативно им руководить
и видеть все, что там делается, прибыть в Москву по вызову менее,
чем за сутки; так же и вернуться. Но он должен был быть не бли-
же, чем за 400 км от Москвы, чтобы исключить попадание в столицу
каких-либо радиоактивных отходов и даже аэрозолей ядерного произ-
водства. Центр должен был строиться восточнее Москвы, чтобы быть
еще дальше от границы государства, это позволило бы лучше защитить
КБ-11 как от прямого нападения иностранных бомбардировщиков, так
и шпионажа с воздуха. Поэтому строить его надо было в густых ле-
сах, на удалении многих десятков километров от крупных населенных
пунктов, причем так, чтобы можно было отгородить территорию в де-
сятки квадратных километров от остальной страны. Новое КБ долж-
но было размещаться также не слишком далеко от металлургических
и машиностроительных заводов, с которыми надо было поддерживать
постоянную связь и наладить транспортное сообщение.
Наконец поисковая тройка выбрала наиболее подходящее место:
это был небольшой машиностроительный завод № 550, который нахо-
49
1. Зарождение КБ-11
00
4 Заказ 1080
Глава 2. Ю. Б. Харитон
50
дился на границе Горьковской области и Мордовской АССР, в поселке
Сарово, близ исторического Саровского монастыря. Во время войны
на этом заводе производились фугасы, затем комплектующие снарядов
для «Катюш». Он находился в ведении наркомата боеприпасов и был
хорошо знаком Горемыкину. В целом окружающая поселок местность
была пустынной, что явилось одним из решающих обстоятельств для
окончательного выбора.
Но у данного объекта было и немало отрицательных качеств: ми-
зерный жилой фонд из всего 150 частных домов, всего одна ж. д. узко-
колейка, ведущая к станции Шатки и несколько грунтовых дорог. Так
или иначе, ничего лучшего за три месяца не нашли, а медлить было
нельзя. Одному из Ленинградских проектных институтов было поруче-
но спроектировать производственные и жилые помещения для КБ-11.
Постановлением ПГУ, утвержденным Совмином СССР, в первой
половине 1946 г. уже началось строительство нового ядерного объекта.
К этому были привлечены массы заключенных Главпромстроя МВД
СССР (сейчас более принято говорить ГУЛага).
В 1947 г. в КБ-11 прибыла на работу первая группа из 36 научных
сотрудников. Они были откомандированы из различных институтов,
в основном из Академии наук СССР: Института химической физики,
Лаборатории № 2, НИИ-6 (боеприпасов) и Института машиноведения.
Наряду с ними в 1947 г. в КБ-11 работало 86 инженерно-технических
работников.
Поселок Сарово был изъят из всех географических и топографи-
ческих карт страны, меры безопасности, принятые под руководством
генерала П. Я. Мешика, ответственного за кадры и режим, были суро-
выми, порой казались чрезмерными, но они привели к тому, что утечек
информации о ядерном проекте СССР не было вплоть до первого ис-
пытания атомной бомбы (в отличие от Англии, Америки, Германии
и даже Израиля).
Ю. Б. Харитон обратился к Б. Л. Ванникову и Л. П. Берия с прось-
бой не делать его директором нового центра. Он считал себя недо-
статочно способным к администрированию в области финансов, хо-
зяйственно-экономических дел, строительства, размещения прибыва-
ющих и т. д. Юлий Борисович просил, чтобы за ним оставили толь-
ко функции научного руководителя КБ-11 и главного конструкто-
ра. А на пост директора КБ-11 он предложил П. М. Зернова, умело-
го, опытного и жесткого администратора. Руководство Спецкомитета
и ПГУ сочло предложение Ю. Б. Харитона разумным, так и поступили.
Первые научно-исследовательские лаборатории начали работать
уже весной 1947 г. по следующим направлениям:
— лаборатория № 1 (руководитель — М. Я. Васильев) — отработка
конструктивных элементов заряда из ВВ, обеспечивающих сфе-
рически сходящуюся детонационную волну;
— лаборатория № 2 (А. Ф. Беляев) — исследования детонации ВВ;
— лаборатория № 3 (В. А. Цукерман) — рентгенографические иссле-
дования взрывных процессов;
— лаборатория №4 (Л. В. Альтшулер) — определение уравнений со-
стояния;
— лаборатория № 5 (К. И. Щёлкин) — экспериментальные исследо-
вания газодинамики заряда и натурные испытания;
— лаборатория № 6 (Е. К. Завойский) — измерения сжатия ЦЧ
< центральной части заряда >;
— лаборатория № 7 (А. Я. Апин) — разработка нейтронного запала;
— лаборатория № 8 (Н. В. Агеев) — изучение свойств и характери-
стик плутония и урана в целях применения в конструкции бомбы.
Наибольший объем исследований предстояло выполнить в газоди-
намическом секторе, который возглавил К. И. Щёлкин. Поэтому туда
в 1947 г. было направлено большое число специалистов из ИХФ и дру-
гих НИИ: В. К. Боболев, С. Н. Матвеев, В. М. Некруткин, П. И. Рой,
Н. Д. Казаченко, В. И. Жучихин, А. Т. Завгородний, К. К. Крупников,
Б. Н. Леденев, В. М. Малыгин, В. М. Безотосный, Д. М. Тарасов, К. И. Па-
невкин, Б. А. Терлецкая и другие. Теоретические вопросы разраба-
тывались группой, возглавляемой Я. Б. Зельдовичем, находившимся
в основном в Москве. Однако обстоятельства сложились так, что
Я. Б. Зельдович должен был в 1948 г. уволиться из ИХФ: в стране
началась охота на «космополитов», выражавшаяся в увольнении их
из московских, ленинградских институтов и вузов. Однако «ядерную
империю Берия» эти нацистские тенденции не затронули. Практически
ни один еврей не был репрессирован или даже просто уволен из орга-
низаций, входивших в систему ПГУ при Спецкомитете. Если кого-то
и понижали в должности, то только по деловым соображениям.
В феврале 1948 г. в КБ-11 напряженно работало 11 научных ла-
бораторий, в том числе теоретики под руководством Я. Б. Зельдови-
ча, переехавшие на объект из Москвы. В состав его группы входили
Д.Д. Франк-Каменецкий, Н.Д. Дмитриев, В. Ю. Гаврилов.
51
I. Зарождение КБ-11
00
4*
Глава 2. Ю. Б. Харитон
52
4. О личных чертах Ю. Б. Харитона
(несколько эпизодов)
Несмотря на несомненную покладистость Ю. Б. и его постоянно хорошие
отношения с начальством в правительстве и ЦК, стоит отметить и то, что он
не был безропотным, во всяком случае, после XX съезда КПСС. Вот факт,
который сообщил его внук А. Ю. Семенов.
«В конце 1965 г. среди интеллигенции распространились слухи о том,
что новое партийное руководство на очередном XXIII съезде КПСС собирается
реабилитировать Сталина и оправдать политику сталинского тоталитаризма
и репрессий. В это время генсеку Л. И. Брежневу было передано через одного
из его помощников письмо, подписанное А. П. Александровым, Н.Н. Семено-
вым и Ю. Б. Харитоном с призывом не отменять осуждение культа личности
Сталина на предстоящем съезде» [Юлий... 2005. С. 525].
Новое Политбюро предпочло умеренность: Сталина стали меньше осуж-
дать, но вопрос о его реабилитации не ставился.
Ю. Б. часто откликался на просьбы о помощи от самых разных людей
и помогал в рамках своих возможностей, нередко используя свой статус члена
Верховного Совета СССР. С самого начала работы в КБ-11, с апреля 1946 г.,
у него, как и у И. В. Курчатова, на столе стоял телефон прямой связи с Л. П. Берия
и с Секретариатом И. В. Сталина (его начальником А. Н. Поскребышевым).
Ю. Б. Харитон был необычайно пунктуальным человеком, инструкции —
как технические, так и режимные — исполнял неукоснительно. «При всей
его мягкости, покладистости дома, на работе он был человеком жестким
и бескомпромиссным. Там, где это касалось дела, он не допускал никакой
небрежности — ни своей, ни сотрудников. При деловых обсуждениях, по его
собственному признанию, он предпочитал вежливости точность» [Юлий...
2005. С 473]. Ю. Б. нередко повторял немецкую поговорку: Ein mal — kein
mal, ein Versuch — kein Versuch (Один раз — это ни разу, один опыт —
ни одного опыта) [Там же. С. 546]. «Внимание к деталям было важной чертой
стиля и интеллекта Юлия Борисовича», — писал американский историк науки
Д. Холлоуэй [Там же. С. 500].
$ $ $
Вот несколько иллюстраций. Вспоминает физик-теоретик, доктор
наук В. С. Пинаев (ВНИИЭФ).
Июль 1956 г. В Арзамасе-16 идет осмотр водородной бомбы.
«Довольно больших размеров корпус, какие-то трубы выходят из него.
Крышка с корпуса снята, и внутри виден ядерный заряд. <...> [Успешный
взрыв в ноябре 1955 г., в ряде деталей, не существенных для военных и ад-
министраторов, количественно не укладывался в представления теоретиков.
Что-то не так было учтено в их моделях. Что? — Для ответа на этот вопрос
и готовится физический опыт. <...> Первым высказался Давид Альбертович
Франк-Каменецкий. Примерно так: „Юлий Борисович! Почему внутренняя по-
верхность корпуса покрашена? Какой состав краски?" Ю. Б. оборачивается
к присутствующим туг конструкторам. Выясняется, что покраска — в общем-то
естественная процедура — это инициатива производственников. В чертежах
о покраске ничего не говорилось, но и запрета не было... Ю. Б. просит удалить
краску. <...> Для нас, молодых теоретиков, это наглядный урок, как скрупу-
лезно нужно относиться к конструкции, к чертежной документации. Потом
много раз приходилось слышать от Ю. Б., что мелочей в нашем деле не быва-
ет, маленькая неясность, недосмотр могут быть причиной больших просчетов
и неудач» [Юлий... С. 366].**
Сотрудник ВНИИЭФ Г. А. Соснин вспоминает:
«При приемке центрального узла РДС отомной бомбы> я обратил
внимание на то, что к узлу комплектуются золотые детали в виде дужек.
По сечению и длине они соответствовали шлицам под отвертку на винтах
из урана. Почему золото (и высокой пробы) — мне никто объяснить не мог.
Много позднее историю с появлением золота в составе центрального узла
мне рассказал Н. А.Терлецкий4\ А дело было так. Он с Харитоном в спецва-
гоне поезда ехал на первое полигонное испытание заряда РДС-1. Ю. Б. еще
раз рассматривал чертежи ЦЧ < центральной части > и обратил внимание
на пустоты по торцам винтов из урана. „Что это?" — спросил он. Терлецкий
ответил, что это шлицы под отвертку. Ю. Б. всполошился и воскликнул, что
это же пустоты, сравнимые с недопустимыми раковинами в деталях ЦЧ. Их
надо убрать! Тотчас было принято решение о заполнении их материалом, ко-
торый можно было бы легко зачеканить и который имеет плотность, близкую
к урану. Так появилось золото. На ближайшей остановке Ю. Б. дал правитель-
ственную телеграмму в Москву о необходимости срочной отправки на полигон
чистого золота. К моменту прихода поезда на полигон слиток золота высокой
пробы самолетом уже был доставлен. Из этого золота были сделаны шпонки,
которые при сборке заряда были установлены в шлицы винтов. После удачно-
го испытания заряда уже никто не решился убрать это золото из конструкции
ЦЧ или заменить его на другой металл» [Юлий... 2005. С. 547]. **
Следующий пример касается капсюлей-детонаторов к ядерным бомбам,
о них рассказал генеральный директор машиностроительного завода «Аван-
гард» в Арзамасе-16 Ю. К. Завалишин.
«<... > [Качество подтверждалось отстрелом 50 % от общего количества
выпуска детонаторов. <... > Отстрел 50 % от всего выпуска детонаторов —-
это много. Стоили они недешево. Мы неоднократно ставили вопрос перед
разработчиками о сокращении количества отстрелов, но всегда получали от-
4) Начальник отдела разработки конструкции атомной бомбы КБ-11. Не путать
с Я. П. Терлецким, профессором МГУ, экспертом Бюро № 2 Спецкомитета, команди-
рованным к Н. Бору. (Прим. Б. Г.).
53
L О личных чертах Ю. Б. Харитона (несколько ЭПИЗОДОВ)
[лава 2. Ю. Б. Харитон
54
каз. <...> Юлий Борисович сам неоднократно наблюдал за соблюдением
технологической дисциплины на этом производстве, особенно при сварке
мостика под микроскопом. Мы решили воспользоваться приездом высокого
начальства оаведующего оборонным отделом ЦК КПСС Сербина> и Юлия
Борисовича — и доложили суть вопроса, его экономическую сторону. Началь-
ство еще не успело рот раскрыть, как Ю. Б. сказал: „А зато не было ни одного
отказа". И вопрос был решен — сразу, не в нашу пользу и навсегда. Прошло
свыше тридцати лет с того случая, и ни разу отказов детонаторов не было»
[Там же. С. 389].
$ $ $
Еще два эпизода, рассказанные телохранителем Ю. Б. Харитона
В. В. Калединым
(1) Однажды на рыбалке
Прогуливаясь вечером вдоль речки около своего дома, Ю. Б, за-
метил рыбака, подошел к нему и стал внимательно наблюдать за процессом
ужения. Не клевало. Рыбак нервничал. Да тут еще кто-то все время загляды-
вает из-за плеча.
— Ну что, дед, уставился? Лучше бы курить принес. Курево кончилось.
«Дед» согласно кивнул и убежал. Человек с облегчением вздохнул. Через
несколько минут за спиной рыбака послышалось дыхание. Он обернулся.
— Вот, пожалуйста, курите...
Юлий Борисович протягивал ему нераскрытую пачку американских си-
гарет «Старое золото» [Юлий... 2005. С. 550].^
(2) Ваше воинское звание?
Во времени переписи населения в 1979 г. Ю. Б. не смог точно ответить
на вопрос о его воинском звании и состоит ли он на воинском учете. Он
обещал это уточнить. Будучи в Москве, зашел в военкомат по месту своей
прописки.
— Простите, мне хотелось бы узнать, — обратился он к дежурному
капитану мощной комплекции и высокого роста.
— Подождите, я занят! — буркнул капитан.
Прошло минут пять. Ю. Б. делает следующую попытку:
— Извините, но мне нужно узнать...
Капитан, глянув свинцовым взглядом на интеллигентного старичка, кру-
тящего в руках беретку, рявкает:
—- Я же сказал, подождите!
Ю. Б. ждет. Наконец, капитан отрывается от бумаг и небрежно спрашивает:
— Ну, что там у Вас?
Выслушав вопрос, он проходит вглубь помещения, туда, где у них карто-
тека. Голова его почти касается притолоки, а плечи задевают косяки. Через
несколько минут капитан идет назад. Ростом он стал значительно ниже, так
как идет на полусогнутых ногах, в плечах он стал уже, так как весь сжался.
Правой рукой капитан изображал как бы честь, приставив ее к виску. С нот-
кой безнадежности он взвизгнул:
-Вы — генерал! [Там же. С. 551].
$ $ $
Письмо Ю. Б. Харитона т. Беляеву В. Н., зам. начальника Центра ядерных
исследований по безопасности (Арзамас-16)
I / В течение длительного времени я просил ряд сотрудников передать
| Вам, чтобы в конце документов после указания моей должности (научный
[ руководитель предприятия) не писали «академик». По-видимому, все за-
I бывали передать Вам мою просьбу. Вынужден обратиться сам, так как это
| продолжается.
। • Прошу дать исполнителям соответствующее указание.
| -х. Ю. Б. Харитон
Пояснение С. В. Васильченко:
Г
[ Виталий Никитович! |
I Ю. Б. жаждал крови, ругался на неизвестном языке и всячески воз- I
j мущался по; поводу «бессмысленного употребления академического звания |
I на неподобающих документах». Просьба — убрать «академика» и провести. ।
I широкую разъяснительную работу среди научной общественности и со- ।
I дрда [Юлий... 2005. С. 545]. I
55
Конфуз на высшем академическом уровне
«А вот из архива <Ю. Б.> еще одно письмо, адресованное академикам
<А. П. Александрову, Е. П. Велихову и Г. К. Скрябину СССР>. Три академика,
президент АН СССР, вице-президент и главный ученый секретарь поздравили
Юлия Борисовича 27 января 1979 г. с его 75-летием (тогда как день его
рождения 27 февраля)» [Там же. С. 405].
I Уважаемый Анатолий Петрович, сердечно благодаря) за поздравление
М добрыепожелания.
/ Какэкспериментаторянескслькоудивленвеличиной относительной ошиб-
ки в определении моего возраста, которая составляет, по моей оценке 0,11%.
Не являясь специалистом по вопросам измерения времени, я все же
глубоко убежден в том, что советская астрономическая наука, вооруженная
самым большим в мире телескопом, может осуществлять измерение отрезков
времени цорддка века с ошибкой по крайней мере в тридцать рад меньше,
л Но еслц смотреть на это не как на погрешность, нд опережение гра-
фика поздравлений, то я в свою очередь спешу поздравить руководство АН
О личных чертах Ю. Б. Харитона (несколько ЭПИЗОДОВ)
[лава 2. Ю. Б. Харитон
।
। СШ
Ивой®
с новой победой. Надеюсь, что, наращивая темпы, мы будем иметь ।
Великий ли грех эта ошибка, не приведшая ни к какому ущербу?
Возьмем на себя смелость сказать, что грех немалый, сопряженный по-
тенциально с тяжелыми практическими последствиями. Понятно, что
сановные академики не обязаны помнить дни рождения своих коллег.
Но эта ошибка, во-первых, показатель того, как работает их аппарат
(секретари), во-вторых, этим высоким персонам, конечно, известно,
что они несут персональную ответственность за каждый документ, под-
писанный ими собственноручно. Дело — прежде всего. Вот и случился
Чернобыль. А до этого еще два общеизвестных ЧП на ЛАЭС и ЧАЭС,
не повлекшие столь серьезных последствий, как Чернобыль, но и не по-
служившие предостережением атомным академикам и их институтам.
56
5. Два разных государства
СССР. То, как относилось руководство страны к работам ядерно-
го центра и к самому Ю. Б. Харитону, отражается в следующем тексте,
который синтезирован из обрывков фраз Ю. Б., услышанных его со-
трудниками.
Сравнивая отношение ельцинских властей России и старых совет-
ских руководителей к ядерному центру и к самому Ю. Б., последний
говорил, что раньше министр (Славский) звонил ему почти каждый
день, заведующий оборонным отделом ЦК партии (Сербин) — почти
каждую неделю, а Генеральный секретарь ЦК (Брежнев) — раз в месяц.
Когда в 1977 г. умерла Мария Николаевна, жена Ю. Б., в тот же день
ему позвонил Л. И. Брежнев с теплыми словами сочувствия.
Россия. Наступили 1990-е гг. Академик В. Е. Фортов пишет:
«Юлий Борисович <...> очень переживал драматические события по-
следнего десятилетия, связанные с развалом страны, науки, культуры. Я на-
всегда запомню, каким подавленным вернулся он после беседы с советником
президента России по национальной безопасности Г. В. Старовойтовой, к ко-
торой его направил Б. Н. Ельцин для решения проблем ядерного оружейного
комплекса (!). Тем не менее Ю. Б. считал своим долгом продолжение борь-
бы. Ведь это о нем сказал академик А. Д. Сахаров: Харитон и Зельдович —
это наши современные святые апостолы, они воюют с начальниками, чтобы
объяснить им, что же им самим действительно нужно» [Юлий... 2005. С. 292].
Ю. Б. Харитон в 1980-е гг.
(На фотографии Ю. Б. вместе с В. К. Боболевым.
Из семейного архива А. В. и В. В. Боболевых)
Доктор физ.-мат. наук В. Н. Родигин вспоминал о последних годах
Ю. Б. Харитона.
«[Р]азговор коснулся текущих дел в институте и отрасли, о идущих там раз-
рушительных процессах. „Как Вы это все понимаете?" — спросил он меня. —
„Юлий Борисович, я этого не понимаю". Он вздохнул и надолго задумался.
Я спросил: „А может быть, лучше Вам передать руководство институтом по-
мощникам?" — „Я этого не могу сделать. Пока со мной в верхах считаются,
я как-то еще могу повлиять на ситуацию"», — ответил он. [Там же. С. 346].
57
в. Госдума решила увековечить память
о Харитоне, но ничего не сделано
Огромны заслуги трижды Героя Социалистического Труда Юлия
Борисовича Харитона в создании ядерного щита страны, обеспечив-
шего ей вот уже шесть мирных десятилетий. Между тем, имя Харитона
не присвоено до сих пор даже созданному им институту ВНИИЭФ.
Не исполняется решение об этом, принятое Государственной Думой
еще в 1997 г. и повторно в 2002 г. (единственный подобный дубль
в истории Госдумы, да еще и закончившийся нулем). В обращени-
ях Госдумы к исполнительной власти (правительству РФ) говорилось
о необходимости назвать именем Харитона по одной улице в Москве
и Петербурге, а также об учреждении именной премии и золотой ме-
дали РАН имени Харитона. Поскольку ничего этого не было сделано,
то в 2004 г., к 100-летию Харитона, авторитетнейшие физики ака-
►. Госдума решила увековечить память о Харитоне, но..
Глава 2. Ю. Б. Харитон
58
демики А. Ф. Андреев, Е. П. Велихов, В. Л. Гинзбург, Н. С. Кардашев,
Е. Л. Фейнберг и В. Е. Фортов обратились к президенту России Путину
с открытым письмом, в котором призывали отдать, наконец, распоря-
жение о немедленном выполнении этого решения Госдумы. Но опять
никакой реакции.
В кругах ядерщиков Арзамаса-16 говорят, что против Харитона
выступают церковники. Возможно, они хотят, чтобы народ считал, что
это именно они предотвратили своими молитвами ядерные бомбарди-
ровки советских городов в 1950-е гг. Есть у них и еще одна прицепка
к истинному Спасителю отечества. Харитон, мол, приказал снести одну
из церквей Саровского монастыря для расширения площадей инсти-
тута. На самом деле, Харитон никогда не был директором-распоряди-
телем ядерного центра, он был его научным руководителем и главным
конструктором. Хозяйственными и строительными делами распоряжа-
лись военные. Распоряжение о сносе одной из церквей было отдано
директором КБ-11 генералом А. С. Александровым.
К чести депутатов г. Сарова, в муниципалитете которого преоб-
ладали коммунисты, ими было принято решение о присвоении имени
Харитона одной из улиц города, и городские власти его исполнили.
Что же касается улиц в Москве и Ленинграде, то правящие круги, по-
видимому, считают недостаточными заслуги великого ученого и кон-
структора первых советских атомных и водородных бомб, спасших
страну от сожжения чужими термоядерными бомбами.
Заметим, что Ю. Б. Харитон не одинок в этом наплевательском от-
ношении к себе. Два других величайших сына советского народа, спас-
шие страну от превращения ее в радиоактивную пустыню, Я. Б. Зель-
дович и К. И. Щёлкин, также трижды Терои Социалистического Труда,
как и Харитон, не известны «россиянам», за исключением узкого круга
специалистов. В огромной стране, в которой строятся десятки тысяч
новых улиц, не нашлось ни одной для увековечивания их памяти. По-
скольку чисто случайно эти строки пишутся 8 марта 2013 г., то уместно
вспомнить о существовании в столице 4-й улицы 8 марта (а также
пяти Войковских проездов). А ведь это — символ тупой безвкусицы
и неблагодарной памяти как властей, светских и церковных, так и пре-
обладающей части интеллигенции — как либеральной, так и прочей.
«Отец советской атомной бомбы Юлий Борисович Харитон прожил дол-
гую жизнь. Свои силы и таланты он отдал служению Советскому Союзу. Од-
нако на его похоронах на Новодевичьем кладбище присутствовали только
родственники и коллеги-ученые, Никто из руководителей державы, для кото-
рой Харитон сделал то, что определило ход мировой истории, на похороны
не пришел» [Кудряшов. 2012. С.77]5\
* * *
Незадолго до кончины Юлий Борисович написал:
«Я уже не уверен, что человечество дозрело до владения этой энергией.
Я сознаю нашу причастность к ужасной гибели людей, к чудовищным повре-
ждениям, наносимым природе нашего дома — Земли. Слова покаяния ничего
не изменят. Дай Бог, чтобы те, кто идут после нас, нашли пути, нашли в се-
бе твердость духа и решимость, стремясь к лучшему, не натворить худшего»
[Юлий... 2005. С. 130],
59
5) Могу подтвердить правдивость этих слов, так как сам присутствовал на похоронах
Ю. Б. Харитона (Б. Г.)
L Госдума решила увековечить память о Харитоне, но...
Глава Я. Б. Зельдович
3
Это был совершенно фантастический интеллект.
Академик Ю. Б. Харитон*
Я. Б. Зельдович
Яков Борисович Зельдович (1914-1987) ,
советский физик-теоретик, академик АН
СССР, трижды Герой Социалистического
Труда (1949, 1953, 1956 за создание
советских атомной и водородной бомб) ,
лауреат Ленинской (1957) и четырех
Сталинских премий (1943, 1949, 1951,
1953), награжден тремя орденами
Ленина и др. орденами СССР, медалями
международных научных сообществ:
Золотой медалью им. И. В. Курчатова
за открытия в ядерной физике,
медалями: Н. Мансона и Б. Льюиса
за исследования газодинамики и ударных
волн, К. Брюс за открытия в астрофизике, П. Дирака за работы
по теоретической физике. Иностранный член Лондонского
королевского общества, Германской, Американской, Венгерской
академий, ряда университетов и физических обществ.
В 1932-1940 гг. вел научную работу в области гетерогенного
катализа и адсорбции (кандидатская диссертация, 1936) , реак-
ций окисления азота (докторская диссертация, 1939) . С 1935 г.
до конца жизни занимался химико-физическими и физико-тео-
ретическими исследованиями цепных реакций горения и взрыва,
детонацией и ударными волнами. В 1941-1942 гг. создал теорию
внутренней баллистики пороховых снарядов. С самого начала —
во главе теоретиков советского Атомного проекта, куда его
призвали И. В. Курчатов и Ю. Б. Харитон как основоположника
Из кн.: [Знакомый... 1993. С. 107].
теории цепной реакции деления урана (1939-1940, совместно
с Харитоном) . В 1943-1965 гг. играл решающую роль в разработке
атомного, а затем водородного оружия. Начальник теоретиче-
ского отдела, заместитель научного руководителя КБ-11.
С 1965 по январь 1983 г. — заведующий отделом в Институте
прикладной математики АН СССР (у М. В. Келдыша) , одновре-
менно — профессор физического факультета МГУ, заведующий
отделом релятивистской астрофизики в Государственном астро-
номическом институте им. П. К. Штернберга. В 1983-1987 гг. —
заведующий теоротделом в Институте физпроблем, который
ранее возглавляли Л. Д. Ландау и И. М. Лифшиц. Создал в 1977 г.
и возглавил научный совет по горению АН СССР. Автор
(и соавтор) 34 книг — монографий, учебников, сборников
трудов, многие из которых вышли в нескольких изданиях
и переводах. Основные из них: «Теория детонации», «Теория
ударных волн и введение в газодинамику», «Окисление азота
при горении», «Тепловой взрыв и распространение пламени
в газах», «Импульс реактивной силы пороховых ракет», «Теория
нестационарного горения пороха», «Математическая теория го-
рения и взрыва», «Физика ударных волн и высокотемпературных
гидродинамических явлений», «Рассеяние, реакции и распады
в нерелятивистской квантовой механике», «Релятивистская
астрофизика», «Теория тяготения и эволюция звезд», «Строение
и эволюция Вселенной», «Турбулентное динамо в астрофизике»,
научно-популярная книга «Драма идей в познании природы»,
«Физические основы строения и эволюция звезд», «Избранные
труды. Химическая физика и гидродинамика», «Избранные труды.
Частицы, ядра, Вселенная»; учебники: «Высшая математика для
начинающих и ее приложения к физике», «Высшая математика
для начинающих физиков и техников», «Элементы прикладной
математики», «Элементы математической физики» (точные библ,
описания см. в сборнике воспоминаний о Я. Б. Зельдовиче под
названием «Знакомый незнакомый Зельдович в воспоминаниях
друзей, коллег, учеников» (1993; в 2008 — 2-е издание) .
Создал научные школы в областях горения и взрыва, ядерной фи-
зики, астрофизики и космологии, среди его учеников несколько
членов Академии наук СССР (РАН) , десятки докторов наук:
О. И. Лейпунский, А. Г. Мержанов, Г. Б. Манелис, Б. Е. Гельфанд,
Г.М. Махвиладзе, Е. И. Забабахин, С. С. Герштейн, Р. А. Сюняев,
Г. С. Бисноватый-Коган, А. А. Старобинский, А. Г. Дорошкевич,
И. Д. Новиков, О. X. Гусейнов.
Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище. В Минске,
на родине трижды Героя установлен бронзовый бюст
Я. Б. Зельдовича.
61
L Я.Б.Зельдович
со
со
со
со
[лава 3. Я. Б. Зельдович
62
1. От расчетов ядерных реакций
к фронтовым минометам «Катюша»
Яков Борисович Зельдович родился в Минске 8 марта 1914 г.
в семье адвоката Бориса Наумовича Зельдовича и литератора-перевод-
чика Анны Петровны. (Как шутил потом Я. Б., он явился подарком
женщинам к Международному женскому дню.) В том же году семья
переехала в Петроград, где жила вплоть до эвакуации в августе 1941 г.
в Казань, куда был временно перемещен ИХФ. Я. Б. поступил в сред-
нюю школу сразу в 3-й класс и окончил ее в 1930 г. Я. Б. учился около
двух лет на заочном факультете университета, но не окончил его. Он
был самоучкой, исключительно самостоятельной и сильной творческой
личностью, которая не нуждалась в наставниках в обычно понимаемой
их роли. Между тем, сам Я. Б. говорил, что он учился у многих пре-
красных ученых, большинство которых были, кстати, немногим старше
его: у С. 3. Рогинского, Н. Н. Семенова, Ю. Б. Харитона, Л. Э. Гуреви-
ча, В. С. Сорокина, О. М. Тодеса, С. В. Измайлова, М. П. Бронштейна
[Знакомый... С. 323]).
Борис Зельдович, сын Я. Б., уточняет:
«Помню, как отец вспоминал: „Меня мог в коридоре остановить Френ-
кель и сказать: ‘Давай я тебе расскажу всю статистическую физику за 5 часов’.
Или как Семенов ему рассказал что-то по химической кинетике за один при-
сест. Или как <Л. А.> Сена ему изложил электричество — большой кусок. Или,
как <С. В.> Измайлов ему дискретно (но много чего) объяснил по электроди-
намике и теории относительности". В воспоминаниях о Я. Б. многие подчер-
кивали то обстоятельство, что он не имел диплома о высшем образовании.
Когда Я. Б. как-то спросили, не мешало ли это ему в формальном смысле,
Я. Б. ответил, что да, иногда мешало, пока он не стал академиком. И добавил,
что жил в то благословенное время, когда можно было получить разрешение
на защиту кандидатской диссертации, не имея вузовского диплома»
Сын Я. Б. сообщает:
«Много позже, по просьбе Я. Б., я навестил во время конференции
по жидким кристаллам в г. Иваново профессора С. Измайлова, жившего там
на пенсии, и передал ему приветствие и поклон от Я. Б. Иначе говоря, сам Я. Б.
Заметим, что такая ситуация, хоть и была редкой, но встречалась в те времена.
Также не имели дипломов о высшем образовании выдающиеся ученые, современники
Б., вице-президент АН СССР Б. П. Константинов (брат первой жены Я. Б. Варвары
Павловны) и член Президиума АН СССР М. А. Стырикович, друг Ландау.
считал, что он имел реально высшее образование, полученное им от старших
коллег, но не имел диплома» (из личного письма Б. Я. Зельдовича автору
данной книги от 07.06.07).
Кандидатская и докторская диссертации, защищенные Я. Б. еще до
войны, относились к физической химии. Как известно, в 1939-1941 гг.
Ю. Б. Харитоном и Я. Б. Зельдовичем был выполнен цикл пионерских
работ по теоретическому расчету разветвляющейся цепной реакции деле-
ния урана-235. Эти работы не стояли в плане ИХФ, так как тогда не име-
ли прикладного значения; они выполнялись авторами по вечерам. О сути
полученных авторами результатов уже говорилось в главе 4 книги 1.
Несмотря на то, что чиновники Министерства нефти не ответили
на письмо об этом открытии директору подведомственного института
и тем самым не поддержали продолжения исследований, Зельдович
и Харитон провели дальнейшие теоретические расчеты. Причем им
приходилось пользоваться грубыми оценками большинства ядерных
констант реакций, к тому моменту еще достоверно не определенных.
Но главный вывод первой работы Харитона и Зельдовича был та-
кой: для развития цепной реакции деления урана нужно многократно
увеличить концентрацию изотопа-235, который захватывает преиму-
щественно медленные (тепловые) нейтроны с энергией ~0,25-1,0 эВ.
Во второй работе Зельдовича и Харитона (1940) была выяснена
роль замедлителя нейтронов. Полученная знаменитая «формула трех
сомножителей» для коэффициента размножения нейтронов (K=vip&)
позволила рассчитывать процесс замедления в любых средах. Выясни-
лась невозможность цепной реакции в гомогенной смеси природного
урана и водой. Нужно было найти другой замедлитель быстрых ней-
тронов до тепловых скоростей.
Третья фундаментальная работа Я. Б. Зельдовича и Ю. Б. Харитона
была выполнена в 1940 г. в соавторстве с будущим членкором АН СССР
и видным участником Атомного проекта Исаем Израилевичем Гуреви-
чем (1912-1992). В ней была выяснена роль запаздывающих нейтронов
в кинетике цепных реакций. Эти нейтроны испускаются нестабильны-
ми ядрами-осколками после деления ядра урана-235. Поскольку этот
процесс занимает какое-то время, в среднем до десятых долей секунды,
то кинетика цепной реакции «смягчается». 0,1 с — это немалое вре-
мя, и именно оно позволяет в принципе управлять ядерной реакцией.
Тем самым возникает возможность гладкого снятия энергии. На этом,
в сущности, основано существование всей мирной ядерной энергетики.
63
.. От расчетов ядерных реакций к минометам «Катюша»
Глава 3. Я. Б. Зельдович
64
Трое указанных авторов выяснили необходимое количество де-
лящегося вещества для осуществления цепной реакции при коэффи-
циенте размножения выше единицы. До этой работы было известно
диффузионное уравнение Перрена, пригодное лишь для очень малых
мультипликаций, т. е. малого числа соударений нейтронов с ядрами
урана-235 в цепочке, инициированной одним нейтроном. Было извест-
но также интегральное уравнение Пайерлса, которое им было решено
для двух предельных случаев, очень малых и очень больших мульти-
пликаций, причем лишь для массы делящегося вещества, заключенного
в котел без отражателя, т. е. без учета влияния стенок и крышки, от-
ражающих нейтроны. Авторы поставили задачу решить интегральные
уравнения диффузии для любых мультипликаций, а также при наличии
отражателя. И. И. Гуревич напоминает, что «тогда все вычислительные
средства ограничивались логарифмической линейкой и механическим
арифмометром. Ясно, что такая задача не поддается обычным анали-
тическим методам». Он пишет, что «решающим стал остроумнейший
прием, предложенный Яковом Борисовичем, состоящий в обращении
задачи» [Знакомый... С. 94].
Суть обратной задачи такова. Пусть известно, что идет незатуха-
ющая цепная реакция. Она дает распределение нейтронов в объеме
урана с достаточно большой их плотностью. Последнюю можно за-
писать в виде некоторой пробной функции. Эту функцию надо под-
ставить в интегральное уравнение и затем потребовать, чтобы в нем
плотность делящегося вещества, т. е. урана, была постоянной. Тогда
получится более простое уравнение, которое уже можно решать «вруч-
ную». Из него и находят характерный размер заряда, например, радиус
уранового шара, необходимый для развития цепной реакции. По сло-
вам И. И. Гуревича:
«В результате длинных, но достаточно элементарных расчетов мы по-
лучили всю кривую зависимости критического размера чистого урана-235
от величины коэффициента размножения для любых мультипликаций, вна-
чале для голого урана, а потом — урана, окруженного отражателем <...>.
Была оценена <... > критическая масса урана-235, которая <... > составляет
единицы или десятки килограммов» [Знакомый... С. 95].
Работы 1939-1940 гг. Я. Б. и Ю. Б. Харитона предопределили судь-
бу века и судьбу самого Я. Б. Неслучайно, что Ю. Б. и Я. Б. одними
из первых были привлечены к работе в Советском Атомном проекте.
Но это произойдет лишь в 1946 г.
* * *
Начинается война, и Я. Б. оставляет ядерную физику. В1941-1942 гг.
в ИХФ, в эвакуации в Казани, и в НИИ-6, в Москве, он берется за вы-
полнение очень важного оборонного задания Главного управления во-
оружения минометных частей (ГУВМЧ) Наркомата боеприпасов. Не-
обходимо было детально исследовать кинетику и термодинамику горе-
ния пороха в реактивных снарядах (PC) для «Катюш».
«В первоначальном варианте „Катюши" были опасны не только для вра-
га, но и для тех, кто запускал снаряды, так как они нередко взрывались еще
до вылета из ствола. Бывало и наоборот, когда реактивный двигатель глох
в полете. Вес заряда был около 10 кг, но дальше оказалось невозможным его
наращивать и тем самым увеличивать мощность заряда и дальность стрельбы.
Нужно было найти причину и изменить конструкцию миномета и/или снаряда».
Друг Я. Б., его ученик и ближайший сотрудник по этой работе
в ИХФ, Овсей Ильич Лейпунский, написал об этом в своих записках
(переданных нам его сыном для публикации [2009г]).
«Уже к концу 1941 г. у Зельдовича сложилась концепция внутренней
баллистики пороховых ракет:
(а) Аномальное горение в PC это — потухание вследствие нестационар-
ное™ горения пороха, которое наступает при низком давлении, когда
собственное время релаксации <возвращения к равновесным темпе-
ратуре и давлению> камеры становится меньше собственного време-
ни < релаксации > прогретого слоя пороха.
(б) Существует новое явление при горении пороха — „раздувание", — кото-
рое ответственно за увеличение давления при горении длинных зарядов.
(в) В основе (а) и (б) лежит геометрическая и временная структура волны
горения: прогретый слой твердой фазы камеры с собственным временем
релаксации, не равным времени прилегающих к нему двух реакционных
слоев (твердой и газовой фаз пороха). Отсюда — нестационарность
горения пороха.
В ГУВМЧ новые взгляды на горение пороха в PC нашли поддержку
и благословение на дальнейшие работы» [Знакомый... С. 152-157].
Эксперименты, проведенные О. И. Лейпунским в лаборатории
Я. Б. Зельдовича, полностью подтвердили новую теорию. Несекретная
ее часть была опубликована в ЖЭТФ в 1942 г.
В 1948 г., когда Я. Б. Зельдович и О. И. Лейпунский уже работали
в ИХФ над атомным оружием, имела место попытка начать их травлю
5 Заказ 1080
65
.. От расчетов ядерных реакций к минометам «Катюша>
Глава 3. Я. Б. Зельдович
66
рамках только что начавшейся кампании борьбы с космополитами
^(итай: евреями). Обоих физиков обвинили: 1) в том, что в своей статье
* горении пороха в реактивных снарядах, направленной в печать, они
О
^згласили государственную тайну, так как включили в соавторы co-
рудника из секретного НИИ-6, выдав его по умолчанию за сотрудни-
Р ИХФ; 2) проявили низкопоклонство, процитировав американских
ь()торов. В этом деле, наряду с Зельдовичем и Лейпунским, подвергся
‘ ^падению и М. А. Садовский, замдиректора ИХФ, которого обвинили
потере бдительности — он дал положительную рецензию на статью
р с
разрешил ее публикацию как председатель экспертной комиссии
аститута. Зельдович был вынужден уволиться из ИХФ, где числил-
IV
в штате, фактически работая большую часть времени на «Объекте»,
С |<Б-11. Теперь он перешел туда полностью и больше на работу в ИХФ
Р вернулся никогда. О. И. Лейпунский был в большей опасности. По-
1 ^рму директор ИХФ Н. Н. Семенов издал приказ о его длительной
^мандировке на Семипалатинский полигон, спрятав там под бери-
кским «зонтиком». М. А. Садовский же был научным руководителем
^мипалатинского полигона, и его не решились трогать, тем более,
^сле исчезновения из поля зрения в ИХФ двух преследуемых физи-
ке евреев. Дело было примерно за год до первого испытания атомной
^мбы, и Берия пресекал случаи преследования своих людей по пустя-
ки. Он как-то сказал Курчатову: «Главное — бомба, а остальное все
рунда».
Раз это так, то резонно спросить, почему же институтские анти-
£|Литы, сексоты и карьеристы осмелились выступить, ведь они знали,
Зельдович с Лейпунским работают по ядерной спецтематике уже
1946 г.? Это становится ясным после рассекречивания нижеследую-
щего письма генерала Бабкина, который курировал по режиму и кад-
ряд институтов в Москве, в том числе ИХФ и ИФП. Не обладая
кругозором Берия, ни его знанием конкретных ролей Зельдовича
Дейпунского в готовящемся испытании «изделия», этот бравый сол-
'^фон сообщает своим начальникам, генералам Писареву и Сазыкину
^мпромат на ученых. Но, разумеется, уровень и полномочия всех этих
^х генералов были гораздо ниже, чем у Председателя Спецкомитета
маршала госбезопасности Л. П. Берия. И тем не менее...
’* Вот фрагменты письма Бабкина, опубликованного в сборнике рас-
сеченных документов.
j 14 апреля 1948 г. j
I Сов. секретно |
I Начальнику отдела «К» МГБ СССР тов. Писареву И. С. |
! Копия — помощнику заместителя Председателя [
। Совета Министров СССР тов. Сазыкину Н.С. ।
। Согласно полученным указаниям нами произведена проверка оформ- J
I ления материалов в личных делах сотрудников, привлеченных к выполне- I
j нию специальных работ по тематике Первого главного управления, в Йн- |
I статуте химической физики (директор •—академик Семенов). ।
j При проверке выявилась засоренность и концентрация большого ко- |
। личества лиц, скомпрометированных в политическом отношении. Ниже }
I приводится список таких лиц. Материалы взяты только по анкетным дан- I
। il. Зельдович Яков Борисович — 1914 г. рождения, нач. теоретйче- ।
I ского отдела. Родители его матери и сестра матери живут в Париже. Сестра I
। отца, Фрумкина Р.Н., в 1936 г. арестована. В настоящее время катего- [
I рически отказывается работать в институте и добился зачисления в штат I
лаборатории Ю. Харитона. Допуск № 1515/8068 от 18.VII.1946 г.
Кроме перечисленных лиц, как Вам известно, в институте работают I
। заведующими лабораториями Лейпунский Овсей Ильич, имеющий в Аме- ।
I рике родных отца. Брат Лейпунского был арестован органами НОД [ I./]—’ I
। быв. активный троцкист, осужденный в1936 г. и прибывший из заключения j
। .в 1?4?^• / у: •<. . < i
1 ; Сообщая Вам об этом, прошу поручить еще раз проверить эти мате- j
। риалы й решить, не была ли допущена ошибка в части разрешения при- ।
I влеченных к специальным работам указанных лиц. I
। Опринятых решениях прошу меня информировать. ’ , ]
। Уполномоченный Совета Министров Союза ССР Бабкин j
67
Помета Н. С. Сазыкина, от руки: В дело (подчеркнуто). Тов. Бабки-
ну А. Н. дано указание вместе с тов. Писаревым решить вопрос о допуске
перечисленных в письме лиц. 4.Х.48. Сазыкин. [АП. Т. 2. Кн. 3. С. 802].
При внимательном вчитывании в этот документ удивляет огром-
ный разрыв по времени — полгода — между написанием письма Баб-
киным и резолюцией на нем Сазыкина, который был помощником
зампредседателя СМ СССР Л. П. Берия по Спецкомитету. Ведь до-
Опущены в оригинальном тексте сборника документов [АП. Т. 2. Кн. 3. С. 802].
.. От расчетов ядерных реакций к минометам «Катюша>
5*
Глава 3. Я. Б. Зельдович
68
кументооборот в атомном Спецкомитете происходил очень быстро,
обычно за несколько дней. Очевидно, Берия лично «придержал» это
письмо Бабкина. Наверняка он знал мнение Курчатова о ценности
Я. Б. Зельдовича и О. И. Лейпунского для решения атомной проблемы
и понял, что должен их защитить от своры генералов МГБ. Но, с другой
стороны, Берия, скорее всего, не хотел «засвечиваться» в политиче-
ском смысле в пиковый период травли космополитов, проводившейся
по инициативе Сталина. Разумеется, он знал, что Сталин, не доверяю-
щий никому, следит и за ним самим через своих соглядатаев. Поэтому
Берия применил излюбленный прием всех опытных бюрократов — он
решил затянуть решение вопроса. Да и наложенная на письмо Бабкина
резолюция помощника Берия генерала Сазыкина (наверняка совето-
вавшегося с шефом о том, как ему реагировать) весьма туманна: сказано
«решить вопрос о допуске», но не предписано, в каком именно направ-
лении решить, положительном или отрицательном, и какие конкретно
меры принять против «нарушителей». В конце концов, МГБ-шники
отцепились от Зельдовича и Лейпунского, до полигона руки у них
не дотянулись. Забегая вперед, сообщим, что оба ученых находились
на полигоне во время первого испытания «изделия».
2. Зельдович и Ландау
Еще в 1940-х гг. в Казани Яков Борисович сблизился с Л. Д. Лан-
дау. Он не был учеником Л. Д. Ландау в обычном смысле слова, тем
не менее, сам Я. Б. причислял себя к научной школе Ландау и называл
последнего своим Учителем в теоретической физике. Я. Б. испове-
довал методологию и стиль этой Школы, был активным участником
семинаров Ландау, тесно общался с самим Ландау и его учениками,
с некоторыми из них был очень дружен. По-видимому, в нашей стране
никто из физиков не мог сравниться ни с Ландау, ни с Зельдовичем
по диапазону, в котором они оба плодотворно работали (гидро- и га-
зодинамика, ядерная физика и элементарные частицы, физика плазмы
и астрофизика). В статье «Воспоминания об Учителе» сам Зельдович
оценивал себя в теоретической физике ниже, чем он оценивал Ландау.
Я. Б. писал: «Если взять все работы Дау вместе „по интегралу", да еще
если учесть его влияние на физику в целом благодаря курсу „Теорети-
ческая физика" и личному общению, то Дау несомненно принадлежит
к высшему классу» [Воспоминания... 1988. С. 130].
Помимо Ландау, в теоретической физике Я. Б. особенно восхищал-
ся В. А. Фоком за его «глубокую и блестящую математическую техни-
ку», Я. И. Френкелем за его «огромную интуицию, оптимизм и широту»
(тогда как Ландау «ни во что не ставил <... > Френкеля, о чем гово-
рил открыто при любых слушателях» (см. Э. Л. Андроникашвили в кн.:
[Воспоминания о Л. Д. Ландау. С. 43]), Л. И. Мандельштамом, создав-
шим школу теории колебаний, и И. Е. Таммом [Знакомый... С. 326].
Когда в 1962 г. Я. Б. посетил Ландау, травмированного в автокатастро-
фе, то пожелал ему: «Выздоравливайте скорее и становитесь прежним
Ландау». В ответ услышал в типичном лавдауском духе: «Не знаю, ста-
ну ли я прежним Ландау, но Зельдовичем уж наверняка стану» [Ландау-
Дробанцева, 2000]. Как мы знаем, Ландау ошибся. К сожалению.
В «Отзыве Ландау кандидату в члены-корреспонденты АН СССР»,
который он направил в Академию наук, говорится:
Я. Б. Зельдович несомненно является одним из талантливейших физи-
ков-теоретиков CCCR Особенно следует отметить большой цикл его работ
в области теоретического исследования процессов горения. Эти работы явля-
ются лучшими и важнейшими в этой области не только в СССР, но и во всей
мировой литературе.
Характерно для работ Зельдовича широкое использование им, наряду
с методами «обычной» теоретической физики, также и гидродинамики. Та-
кое параллельное владение обеими областями и — крайне редкое среди
физиков-теоретиков — является характерной и очень ценной особенностью
Зельдовича, делающей для него доступными вопросы, не доступные ни для
гидродинамиков, ни для физиков-теоретиков «обычного» типа.
Следует отметить, что научная деятельность Зельдовича еще далеко
не достигла своей высшей точки. Наоборот, его работы показывают непре-
кращающееся научное развитие.
6/VI46 г. Л. Д. Ландау [Знакомый... 1993. С. 75].
Избранию Я. Б. способствовало и то, что в это время он был глав-
ным физиком-теоретиком советского Атомного проекта и работал, в ос-
новном находясь на объекте, в КБ-И (Арзамас-16). До августа 1949 г.
основной задачей Зельдовича стала теоретическая физика атомного ору-
жия, он руководил теоротделом КБ-11, курировал теоретиков из Лабора-
торий № 2 и № 3, а также ИХФ, сотрудничал с теоретиками из ИФП,
ФИАН, УФТИ, лично отбирал для работы в КБ-11 молодых физиков
и математиков, в основном из МИФИ, вуза, только что организованного
специально для обеспечения молодыми кадрами наших ядерных цент-
ров. Среди его выдвиженцев в области военной ядерной физики — круп-
нейшие ученые: Е. И. Забабахин, Л. П. Феоктистов, математик Н. А. Дми-
триев (все — будущие академики). Приведем для примера один яркий
69
!. Зельдович и Ландау
СМ
[лава 3. Я. Б. Зельдович
70
эпизод из процесса отбора молодежи, рассказанный А. А. Рухадзе, кото-
рый в те годы был студентом-теоретиком в МИФИ:
«Весной 1953 г. нам вдруг сказали, что завтра к нам, теоретикам 5-го
курса <МИФИ>, приедут И. Е. Тамм и Я. Б. Зельдович и будут отбирать сту-
дентов для работы на объекте (речь шла об Арзамасе-16). Действительно,
на следующий день, часам к десяти утра к нам приехали два очень жи-
вых, подвижных человека небольшого роста: потолще был И. Е.Тамм, похудее
Я. Б. Зельдович <...>. Они прибыли в сопровождении двух молодцов, кото-
рые, как тень, сопровождали их всюду. Они вошли в аудиторию одни, а эти
молодцы вместе с нами остались в коридоре. Каждого из нас поодиночке
вызывали к себе И. Е. и Я. Б. и устраивали блиц-экзамен. Меня, например,
спросили, помню ли я первый полином Лежандра. Я ответил: единица. „По-
чему?44 — „А потому что все полиномы, если они образуют полную систему
функций, должны начинаться с единицы“<...>. Меня не стали уговаривать
ехать на объект. Большинство из нас получили такое приглашение и даже тре-
бование ехать туда. Тогда, я помню, Е. Е. Ловецкий <позже доктор физ.-мат.
наук>, сочинил басню:
К повешению суд гуся приговорил:
Он изнасиловал соседскую индюшку.
Развратник о пощаде возопил,
Но вздернули мерзавца на макушку
сосны. И тело по ветру качалось,
Тянулась долго шея, но вдруг порвалась.
Как женщина, мораль нам отдается:
Где тонко, там и рвется.
Мораль вторую без труда поймешь:
Там не насилуй, где живешь!
Мораль же третью пусть поймет Зельдович просто:
Тянуть за шею — не лучший метод роста!»
[Рухадзе, 2005. С. 28]
3. Еще раз коротко о водородных бомбах
После уже упоминавшегося доклада Я. Б. Зельдовича (соавторы:
И. И. Гуревич, И. Я. Померанчук, Ю. Б. Харитон) на Техсовете Спецко-
митета 17 декабря 1945 г. «О возможности возбуждения реакций в лег-
ких ядрах» власти не отреагировали какими-либо действиями на это
сообщение о возможности создания сверхмощного оружия. Курчатов,
Берия, Сталин считали, что тогда было необходимо сосредоточить все
силы страны на единственном ядерном направлении — скорейшем со-
здании атомной бомбы. И лишь четыре года спустя, 26 февраля 1950 г.,
через полгода после успешного испытания первой советской атомной
бомбы, правительство приняло постановление об организации расчет-
но-конструкторских и экспериментальных работ по созданию РДС-6
(шифр первой советской водородной бомбы). В это время у СССР уже
имелось несколько атомных бомб, заработал серийный завод по их
производству, можно было переключить часть сил ядерной науки на по-
исковые работы по получению взрыва, на два порядка более мощного,
О начале работ в СССР над водородной бомбой довольно по-
дробно рассказывалось в главах 19 и 20 книги 1. Сначала о неудаче
с моделью РДС-бт («Труба»), в которой, как оказалось отток энергии
из активной зоны взрыва за счет излучения, обусловленного в основ-
ном обратным комптоновским эффектом, слегка (примерно в 1,2 ра-
за) превышает поступление энергии за счет ядерных реакций деления
и синтеза. Это было нелегкое время для Якова Борисовича, который
все время возглавлял все теоретические работы в стране по ядерно-
му оружию. Затем, как уже говорилось, наступил прорыв, благодаря
гениальным идеям А. Д. Сахарова и В. Л. Гинзбурга, повлекшим ради-
кальное изменение конструкции термоядерной бомбы — от цилиндри-
ческой «трубы» к сферической «слойке», зашифрованной как РДС-бс.
Как главный конструктор КБ-11 Ю. Б. Харитон, так и главный кон-
структор «слойки» А. Д. Сахаров, всегда в своих воспоминаниях под-
черкивали очень существенную роль Я. Б. Зельдовича в работе над этой
второй, успешной моделью первой советской водородной бомбы.
Позже, когда выяснилась принципиальная ограниченность «слой-
ки» по мощности (не более 1 Мт), Я. Б. Зельдович, Ю. А. Трутнев,
Ю. Н. Бабаев и А. Д. Сахаров стояли во главе большой группы тео-
ретиков, разработавших принципиально новое двухкамерное устрой-
ство водородной бомбы неограниченной мощности. Чтобы не повто-
рять основного содержания главы 20 книги 1, ограничимся авторитет-
ной констатацией физики-теоретика, начальника лаборатории РФЯЦ
ВНИИЭФ И. А. Андрюшина:
«Важное значение для успеха разработки двухстадийного термоядерного
заряда имели работы по созданию первичного источника энергии и обеспече-
нию выхода из него энергии рентгеновского излучения, которыми руководил
Я. Б. Зельдович» (см. в книге: [На благо России, 2002. С. 59].
71
Недаром после взрыва «слойки» в 1953 г. и после успешного ис-
пытания двухкамерной бомбы в 1955 г. Я. Б. Зельдович был награжден
второй и третьей Золотой звездой Героя.
к Еще раз коротко о водородных бомбах
Глава 3. Я. Б. Зельдович
72
4. Послеоружейный научный этап
Я.Б.Зельдовича
Я. Б. отдал 20 лет работе на военную ядерную технику. Это бы-
ли годы сверхнапряжения, колоссальной ответственности, огромных
ограничений в образе жизни. Сам Я. Б. позже говорил так о своей
«усталости от долгой работы в задаваемом извне, а не определяемым им
самим ритме <...>: Надо было иногда за одну ночь принимать решение,
что делать завтра. Вариант должен был быть один, и он должен был быть
реальным, простым, надежным и наиболее экономичным. Ошибиться было
невозможно» [Знакомый... С. 232, 255].
Но даже в эти годы он находил время на научную работу в откры-
тых областях науки, следил за достижениями мировой физики. Приез-
жая в Москву, посещал ИХФ, ФИАН, семинар Ландау в ИФП. Он умел
не только не отставать от прогресса в мировой науке, но и работать
на опережение. У него было сильное желание полностью переключить-
ся на науку, успевать за новым развитием физики, реализовать свои
идеи. Борис Зельдович сообщает3^:
«Отец непрерывно просил освободить его от этой работы, начиная с 1958
или 1959 г. И только в 1962 или 1963 г., после личного отчаянного обраще-
ния моей матери В. П. Константиновой к Ю. Б. Харитону (которого она знала
еще с 1920-х гг. по Ленинграду), Харитон пошел к высшему начальству и до-
бился этого „освобождения". Стоит сравнить: великие физики, нобелевские
лауреаты — Р. Фейнман, Г. Бете, Е. Вигнер, Дж. Швингер — все ушли от воен-
ной ядерной тематики сразу после 1945 г., т. е. после взрывов над Японией
и окончания Второй мировой войны. Ландау ушел уже в 1953 г., и, я думаю,
не только из нежелания работать на коммунистическое государство, но и по-
тому, что хотел включиться в общую гонку за квантовой теорией».
За эти годы в стране было создано ядерное и термоядерное ору-
жие, накоплен его запас, заработала в отлаженном режиме огромная
атомная промышленность. Разрешение на уход Я. Б. с объекта и во-
обще из секретной тематики было получено от главы Минсредмаша
Е. П. Славского и утверждено в ЦК КПСС. Наверное, Славскому было
нелегко пойти на это. Известно, как высоко он ценил Зельдовича, од-
нажды высказался о нем так: «Зельдович — это же сверхталант!.. Какой
величайший человек!» [Знакомый... С. 127]. Много позже Я. Б. как-то
сказал одному из своих учеников: «Вы не догадаетесь, какое для меня
было самое яркое время. Да, да, то самое...» [Там же].
3) Из личного письма автору книги (Б. Г.), которое здесь с благодарностью мы цитируем.
Начался совершенно новый этап в науке и жизни Зельдовича —
астрофизика и космология, которыми Я. Б. занялся, когда ему было
уже 50 лет. Я. Б. перешел на работу в Институт прикладной математи-
ки АН СССР, директором которого был М. В. Келдыш, относившийся
к нему очень хорошо, близко знавший Я. Б. по совместной работе над
атомной проблемой. Я. Б. создал в ИПМ отдел астрофизики, в кото-
ром первыми его сотрудниками стали А. Г. Дорошкевич, И. Д. Новиков,
Г. С. Бисноватый-Коган. С 1965 г. Я. Б. стал также профессором в Госу-
дарственном астрономическом институте имени Штернберга (ГАИШ),
который входит в состав МГУ. Переход от ядерной физики к астрофи-
зике не был случайным, он объяснялся тем, что теория термоядерного
взрыва рассматривает вещество в экстремальных условиях предельно
высоких температур и давлений и сверхбыстрой кинетики. Подобные
процессы характерны для полей и вещества в процессе эволюции звезд.
О столь радикальном изменении направления работы сам Я. Б. как-то
сказал своему ученику, академику Р. А. Сюняеву:
«Я много раз и радикально менял не только тематику исследований,
но практически и специальность: был почти химиком, а в итоге стал почти
астрономом. И в этом были виноваты не только превратности судьбы».
Р. А. Сюняев продолжает, со слов Я. Б.:
«<...> трудно, но интересно освоить 10% информации и специфических
методов в любой области естественных наук, что необходимо для того, чтобы
начать самостоятельно работать, либо хотя бы спокойно ориентироваться
в ней. Дальше путь от 10- до 90 %-го понимания — это одно удовольствие
и истинное творчество. А вот пройти следующие 9 % — бесконечно тяжело
и далеко не каждому под силу. Последний процент безнадежен. Разумнее
вовремя взяться за новое дело...» [Знакомый... С. 257].
Директор космических программ Европейского космического агент-
ства Роже Боннэ назвал Зельдовича гигантом современной астрофизи-
ки [Знакомый... С. 302]. Наиболее крупным достижением Я. Б. в астро-
физике считается разработанная им теория крупномасштабной струк-
туры Вселенной или теория образования галактик. Иногда ее фигураль-
но называют теорией «блинов» из-за очень плоских структур в масшта-
бах сверхскоплений. Для построения этой теории Я. Б. развил нели-
нейную теорию гравитационной неустойчивости. Как писал сотрудник
Я. Б. А. Г. Дорошкевич:
«Ранее была прекрасно разработана и детально изучена линейная тео-
рия, но дальше... И вот нам предлагается новая теория, в которой гравитация
играет второстепенную роль, а выводы настолько далеки от ожидаемых <...>.
73
Послеоружейный научный этап Я. Б. Зельдовича
Глава 3. Я. Б. Зельдович
74
Да, ее математическая часть бесспорна, но <...> казалось невероятным, что
на нелинейном этапе гравитация не играет заметной роли и неоднородности
развиваются в кинематическом режиме» [Там же. С. 238].
Для Я. Б. это достижение было продолжением и венцом задачи
многих частиц газа, не взаимодействующих друг с другом, которая
развивалась им еще в рамках газодинамики взрыва.
В первые годы космологического этапа своей работы Я. Б. по-
строил теорию эволюции холодной Вселенной, которая была антаго-
нистична теории горячей Вселенной Гамова. Это была нетривиальная
ошибка. Он считал теорию Гамова в принципе неправильной. Основ-
ным аргументом Я. Б. было вот что: если Вселенная когда-то была
горячей, то от нее должно остаться какое-то излучение, а оно не на-
блюдается. Но в 1965 г. Пензиасом и Уилсоном это излучение было
обнаружено. Кстати, почти случайно, так как они поначалу принимали
его за аппаратурный шум, мешавший при настройке чувствительного
радиотелескопа. Я. Б. немедленно признал правоту теории Гамова, стал
ее главным пропагандистом в СССР и сам внес значительный вклад
в развитие этой теории.
Я. Б. первым выдвинул и обосновал теорию взаимодействия элек-
тромагнитных и гравитационных волн с вращающейся черной дырой.
Он ввел модель волны, падающей на вращающийся цилиндр: часть
энергии волны поглощается, а при некоторых условиях совпадения фаз
волны и вращения цилиндра волна усиливается. Последнее равносиль-
но излучению черной дыры в рентгеновском диапазоне. Вначале в этот
механизм, разработанный Я. Б. совместно с А. А. Старобинским, почти
никто не верил. На сей счет Зельдовичу проиграл пари известный аме-
риканский астрофизик Кип Торн. Зато теорию Я. Б. оценил великий
английский астрофизик Стивен Хокинг. Основываясь на модели Зель-
довича, Хокинг математически рассчитал процесс «испарения» черной
дыры вплоть до ее исчезновения. Сейчас теория испарения черных дыр
Хокинга стала общепризнанной.
5. Черты личности
Академик Л. Б. Окунь вспоминает, что Я. Б. не обижался на крити-
ку, и если он ошибался, то четко это признавал. «Я мало встречал лю-
дей, которые так охотно выслушивали бы критические замечания», —
пишет он [Знакомый... С. 185].
Академик В. И. Арнольд описывает красочный эпизод их знаком-
ства с Я. Б. В начале 1970-х гг. В. И. Арнольд был приглашен к Я. Б.
домой, на Воробьевское шоссе. Там он рассказывал Я. Б. о недав-
них достижениях теории динамических систем: хаосе, турбулентности,
странных аттракторах, инвариантных торах и т. д.
«Я. Б. некоторое время пытался упорствовать — держался за старые
догмы. К счастью, я не поддался ни на запугивание авторитарным тоном,
ни на ссылки на Ландау4' и (робко) сказал: „Но, Яков Борисович, на это
можно взглянуть с другой точки зрения". — „Да?“ — ответил Яков Борисович
и немедленно сделал стойку на голове. Несколько минут он смотрел на дос-
ку, исписанную мелом, снизу вверх, потом перевернулся и стал обсуждать,
на каких физических задачах следует немедленно пробовать новые матема-
тические теории» [Там же. С. 213].
Об отношении Я. Б. к власти пишет профессор А. Д. Чернин, уче-
ник Я. Б. Он слышал от Я. Б. такие слова: «Русский солдат спас нас».
<...> «Могущество и силу государства, как и вес облеченных властью
личностей, он глубоко чувствовал и чтил. Его самого называли государствен-
ным человеком — он не возражал. <... > В его отношении к званиям и награ-
дам не было небрежности, безразличия, а тем более иронии. Он знал, за что
их получил» [Знакомый... С. 267].
Общечеловеческая составляющая взаимоотношений Сахарова и
Зельдовича не могла не осложниться в период после 1968 г., когда
Андрей Дмитриевич постепенно все больше переходил в оппозицию,
стал знаменем диссидентского движения внутри страны, героем Запада
и за это был несправедливо лишен звания трижды Героя своей страны.
Это большая отдельная тема, коснемся здесь лишь пары драматиче-
ских штрихов из нее. А. Д. Сахаров объявил голодовку: он поставил
ультиматум власти: выпустить в США некую Елизавету Алексееву, ко-
торая работала домработницей в семье Сахарова-Боннер и была ими
обозначена как невеста сына Е. Боннер Алексея Семенова, ранее уже
эмигрировавшего из СССР в США, кстати, совместно со своей же-
ной (!). Сахаров обратился к ведущим физикам СССР, с которыми он
раньше работал, с просьбой выступить с ним солидарно, потребовать
у власти дать разрешение на эмиграцию Алексеевой (ждавшей ребенка
от сына Боннер). К этой голодовке отнеслись отрицательно едва ли
не все друзья и коллеги Сахарова. Среди них были академики: Ю. Б. Ха-
ритон, Я. Б. Зельдович, В. Л. Гинзбург, Е. Л. Фейнберг.
75
4) А. А. Рухадзе пояснил автору книги, что Л. Д. Ландау не признавал, что из хаоса
может возникнуть порядок.
>. Черты личности
ю
Глава 3. Я. Б. Зельдович
76
Академик С. С. Герштейн, друг и ученик Зельдовича, сообщает:
«Я. Б. со всей прямотой написал, что он сделает все, чтобы обеспечить
условия для научной работы А. Д., но не в его силах отправить кого-нибудь
за границу. Ответ Я. Б. вызвал резкую реакцию Сахарова. В свою очередь
Я. Б. переживал, узнав о реакции А.Д. на его письмо» [Знакомый... С. 179].
Важное обстоятельство: Я. Б. был единственным из ученых, кто
ответил письменно на указанное обращение Сахарова. К слову, мало
кому известно, что Ю. Б. Харитон ответил действием на письмо Саха-
рова: он пошел на прием к Ю. В. Андропову и объяснил ему, что на двух
чашах весов находятся несопоставимые ценности: жизнь и здоровье ве-
ликого ученого и стремление некой гражданки уехать в Америку. Внук
Ю. Б. Харитона и Н. Н. Семенова Алексей Юрьевич Семенов (не путать
с его двойным тезкой А. Семеновым, сыном Боннер от первого брака)
пишет следующее.
«Андропов, по словам деда, внимательно выслушал его, сказал, что по-
нимает озабоченность здоровьем Сахарова, но не в его власти принять такое
решение. Тем не менее он пообещал довести просьбу деда до сведения тех
лиц в руководстве страны, которые вправе решить вопрос» [Юлий... 2005.
С. 529]5).
Наступила осень 1973 г., началась очередная арабо-израильская
война («Война Судного дня»). На этот раз египтяне подготовились
к нападению лучше и более скрытно. К тому же египтянам помогали
сотни советских военных советников и им были поставлены тысячи
советских танков и самолетов. Египтяне сходу форсировали Суэцкий
канал, а израильтяне отступили. Чтобы перегруппироваться, им пона-
добилось несколько дней, во время которых все арабы и их горячие
союзники орали на весь мир о победе над Израилем. Однако примерно
через неделю израильтяне подтянули силы, навели понтонные пере-
правы через Суэцкий канал, и танковые колонны под командованием
генерала Ариэля Шарона двинулись на другую сторону водной пре-
грады, одновременно охватывая широким полукольцом стотысячное
египетское войско, прижимая его к каналу. Нависла угроза окружения
и сокрушительного поражения огромной египетской армии. Тогда те
Несколько лет тому назад по ТВ показали фильм о Сахарове, снятый журналистом
Н. Сванидзе. Там есть, с нашей точки зрения, потрясающий по цинизму кадр: Сванидзе
с умилением сообщает, что девочку, родившуюся у выпущенного из СССР Семенова и его
новой супруги Лизы, родители любовно называли: «наша Голодовочка». Через несколько
лет после трех жестоких «голодовочек», которые поддерживались новой семьей Андрея
Дмитриевича, 14 декабря 1989 г., великий физик скоропостижно умер от инфаркта.
страны, которые только что провозглашали победу над израильскими
«агрессорами», стали взывать к ООН о принятии немедленной резо-
люции о прекращении огня. Израильтяне не поддавались. Вот в такой
обстановке произошло чрезвычайное по драматичности событие, за-
тронувшее двух великих физиков: Я. Б. Зельдовича и И. М. Лифшица.
О нем совсем недавно (т. е. много десятилетий спустя) рассказала вдова
И. М. Лифшица 3. И. Фрейдина. Приведем точную цитату из ее очерка
в книге: [Илья Михайлович... 2006. С. 572].
«Однажды в октябре 1973 г. Я. Б. пришел очень мрачный, спросил: „Леля
дома?", прошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Довольно скоро он ушел
такой же мрачный. И. М. молчал несколько дней, а потом сказал, что Яша
сообщил ему, что до него дошли слухи, что наши собираются применить атом-
ную бомбу в войне Судного дня против Израиля. Если это произойдет, то Я. Б.
покончит с собой, оставив письмо. Но если он оставит письмо рядом с собой,
то оно, конечно, исчезнет, поэтому он оставляет письмо Илье Михайловичу,
а уж И. М. не даст ему затеряться. Но все обошлось благополучно, и письмо
Яков Борисович забрал» [Там же. С. 572].
В 1974 г. Яков Борисович категорически отказался подписать из-
вестное письмо 72 членов Академии наук, осуждавшее Сахарова за по-
лучение им Нобелевской премии мира. Его обычно называют «письмом
академиков», но, строго говоря, там есть, по крайней мере, один член-
кор, правда, со звучным именем (это А. П. Капица, сын П. Л. Капицы:
наверное, организаторам письма очень хотелось, чтобы это имя прозву-
чало, тогда как сам Петр Леонидович подписывать письмо отказался;
как говорят, в числе еще шести человек).
С. С. Герштейн отмечает:
«Он <Я. Б.> был реалистом и считал, что в существовавших условиях
более эффективен метод „тихой дипломатии", т. е. личных обращений „наверх",
а не публичных протестов» [Знакомый... С. 179].
В сборнике, посвященном Я. Б., А. Д. Сахаров закончил свою ста-
тью словами: «Ббльшая часть моих собственных работ в фундаменталь-
ной науке возникла в результате контактов с Зельдовичем. Зельдович
помогал большому числу людей в чисто личном плане, даже в повсе-
дневной жизни. <...> мы, его друзья и коллеги в науке, понимаем,
как много он сделал сам, и как много он давал тем, кто имел счастье
разделять с ним жизнь и работу» [Знакомый... С. 151].
Я. Б. никогда не рассказывал окружающим ничего о своей работе
в КБ-11. Как-то он сказал Р.А. Сюняеву, что «советует сыну выучить
наизусть некий набор бытовых анекдотов, который дает возможность
>. Черты личности
Глава 3. Я. Б. Зельдович
78
молодому человеку не молчать в компании и в то же время не вы-
ступать с комментариями на волнующие всех темы» [Там же. С. 258].
Когда появилась возможность писать об атомной эпопее, то ценными
стали не только первичные публикации о жизни первых ядерщиков
и сверхсекретных событиях, но и пересказы других авторов со слов
немногих оставшихся в живых первосвидетелей, подавляющая часть
которых не успела рассказать потомкам почти ничего.
Приведем для примера эпизод, произошедший на полигоне накануне
первого испытания атомной бомбы. Он сейчас пересказывается в нескольких
различных версиях. Суть его такова (парафраз в версии Ю. Н. Смирнова, слы-
шавшего рассказ об этом от очевидца в лице контр-адмирала В. И. Алферова,
одного из ведущих разработчиков ядерного оружия в КБ-11) [Там же. С. 129].
Эта история постепенно становится хрестоматийной, поэтому перескажем ее
в версии очевидца.
«Все операции по монтажу атомной бомбы проводились согласно стро-
гому регламенту: один человек читал инструкцию, это делал обычно Ю. Б. Ха-
ритон, а двое других выполняли монтажные операции. Все скрупулезно све-
рялось с чертежами, все операции были прописаны чрезвычайно детально,
типа: „Правой рукой взять то, левой это, так-то сблизить, так-то соединить и т.
п". Дошло до сборки полусфер заряда из плутония. И вдруг кто-то обратил вни-
мание на фасочки по краям полусфер, которых не было на чертеже. Это было
явное несоответствие. Фаски сделали заводчане, зачем — не очень понятно.
А на полигоне, где-то поблизости находился сам Л. П. Берия, председатель
Государственной комиссии по проведению испытания. По идее требовалось
обсчитать, могут ли эти фаски как-то повлиять на имплозию. И. В. Курчатов, по-
видимому, понимал, что никак заметно они не повлияют. И все же он попросил
Я. Б. Зельдовича оценить, что могут дать эти фаски. И тут к испытателям подо-
шел Берия. На вопрос о том, сколько потребуется времени, Я. Б. попросил ми-
нут 15. Зельдович ушел, затем минут через десять вернулся. И сказал: „Посчи-
тал. Все будет в порядке". — „Покажи!" Я. Б. показал лист бумаги. Алферов буд-
то бы говорил, что он как раз стоял за спиной Зельдовича и увидел чистый лист
бумаги. Но Курчатов тут же все понял и принял игру. Он хлопнул Я. Б. по плечу
и сказал: — „Молодец!" Берия этого не заметил» [Знакомый... С. 129].9*
* * *
Люди, близко общавшиеся с Я. Б., отмечают его необычайную
спортивность и любовь к подвижным играм.
Ю.Н. Смирнов вспоминает, что в Арзамасе-16 Я. Б. часто ходил на ка-
ток, интересовался ездой на мотоцикле. А однажды Смирнов спросил Я. Б.:
«Неужели и боксом занимались?» «И боксом, подтвердил он и со смехом доба-
вил, — но только до первого нокдауна!» Ю. Н. Смирнов пересказал необычный
эпизод со слов физика из КБ-11 В. С. Комелькова о том, как однажды Я. Б.
предложил последнему побороться. Существенно более крупный Комельков
был обескуражен: «Мы некоторое время „повозились", а потом я уложил его
в пыль. Яков Борисович воспринял все как должное, спокойно поднялся,
отряхнулся, и мы пошли дальше, продолжая, как ни в чем не бывало, наш
разговор». <...>
Я. Б. многократно бывал на Семипалатинском полигоне, там, недалеко
от Иртыша впоследствии возник закрытый городок Курчатов. В свободные
часы Я. Б. в сопровождении телохранителя отправлялся к Иртышу. Охранник
не умел плавать и оставался на берегу, а Я. Б. подолгу плавал и нырял, его,
по-видимому, забавлял страх охранника, видевшего, как уходит под воду одна
из самых ценных голов государства.
«Один из главных разработчиков аппаратуры для фиксации параметров
взрыва Г. Л. Шнирман припоминает переполох, который случился на полигоне,
когда вдруг обнаружилось, что в местную охраняемую гостиницу не через вход,
а через окно в свою комнату на первом этаже залезал член-корреспондент
АН СССР Я. Б.Зельдович» [Знакомый... С. 132].^
Академик Р.А. Сюняев отмечает: «Мне трудно понять, как он умудрялся
находить время, чтобы присутствовать на днях рождения, защитах, свадьбах,
новосельях своих учеников. Ведь занят он был всегда очень сильно. Видимо,
когда-то раз и навсегда он решил, что эти социальные явления очень важны.
<... > мало, кто делал так много для того, чтобы помочь с устройством на ра-
боту и даже с пропиской». Сообщается, что так Я. Б. помог самому Р. Сюняеву,
известным ныне докторам наук астрофизикам Н. Шакуре, А. Рузмайкину, В. Ля-
пунову [Знакомый... С. 260].^
79
Н. Смирнов подчеркивает непринужденность Я. Б. при общении с мо-
лодыми специалистами. «Вместе с нами он участвовал в шумных коллектив-
ных встречах Нового года, с легкостью откликался на приглашение и приходил
в общежитие разделить какую-нибудь радость. Участвовал в застолье, распи-
вая вместе с нами популярную тогда „Кровавую Мэри“»6\^
ttTy же черту характера В. И. Арнольд фиксирует с иного угла зрения: «При-
выкши к унижающим человеческое достоинство манерам, обычным среди
математиков, особенно по отношению к младшим (я приписывал эти мане-
ры влиянию на математиков Ландау), я был приятно удивлен корректностью
и своеобразной деликатностью Я. Б., явно противоречившей его темперамен-
ту. <... > Я. Б., хоть и называл себя учеником Ландау, следовал ему не во всем»
[Знакомый... С.219].^
® Двухслойный коктейль, составляемый так: в стакан наливают томатный сок, затем по-
тихоньку сверху более легкий спирт или — как смягченный вариант — водку. (Прим. Б. Г.).
i. Черты личности
LD
Глава 3. Я. Б. Зельдович
80
* * *
Вот еще два-три штриха о семье Я. Б.
3. И. Горобец-Лифшиц вспоминает о первом знакомстве ее с семьей
Зельдовичей. Это было в Ленинграде, как раз в день регистрации брака 3. И.
с С. Б. Ратнером (моим отцом. — Б.Г.). Он тогда был аспирантом Ю. Б. Харито-
на, а Я. Б. Зельдович был соруководителем (или консультантом) его диссерта-
ционной работы, выполнявшейся в ИХФ, которая была посвящена кинетике
взрывов обычных ВВ.
«В день нашего похода в ЗАГС 22 марта 1941 г. мы были приглашены
к Якову Борисовичу по случаю присуждения ему вместе с Н. Н. Семеновым
Сталинской премии. Уже было неофициально известно, что принято положи-
тельное решение об этом. Однако утром 22 марта сообщили, что в высоких
кругах фамилия Зельдович была вычеркнута, и в „Известиях" сообщалось, что
Сталинская премия присуждена одному лишь Н.Н. Семенову. Для нас это был
шок. Но Я. Б. внешне спокойно перенес новость и не отменил приема. Он
состоялся у него дома, в семейном кругу, куда пришли всего несколько его
друзей, в том числе С. Б. Ратнер со своей молодой, никому не знакомой женой.
Был еще Тодес, друг Я. Б., доктор наук из ИХФ. Сам Я. Б. — молодой, спор-
тивного вида, оживленный, улыбающийся, с очень выразительным лицом,
яркими умными глазами — встретил нас приветливо и познакомил со своей
женой Варварой Павловной. В первую очередь производила впечатление ее
светлая добрая улыбка. Общее обаяние, какое-то мягкое тепло, исходившее
от Варвары Павловны, так влияло на собеседника, что ему самому хотелось
раскрыть навстречу ей свою душу. У них было двое маленьких детей. Старшей
дочери Олечке было около трех лет, а Марине — около полутора лет. За ними
ухаживала замечательная няня Саша, она вела весь дом и прожила с ними
как член семьи всю жизнь».
* * *
Приведем еще два юмористических минирассказа из совсем дру-
гих времен (1980-х гг.), связанных со второй супругой, Анжеликой
(своей машинисткой?), на которой Я. Б. женился после смерти Варва-
ры Павловны Константиновой. Эпизоды пересказываются по памяти
такими, какими автор (Б. Г.) слышал их за столом во время встречи
в ноябре 2011 г. с Михаилом Андреевичем Либерманом, близким дру-
гом семьи Зельдовичей. (С Мишей мы знакомы по МГУ с 1960-х гг.,
на просьбу разрешить опубликовать эти рассказы он тут же согласился.)
(1) ^«Анжелика была своеобразным человеком, ревностно охраняв-
шим покой мужа-академика.
Раздается звонок в квартиру Зельдовича. Трубку берет Анжелика. Ко-
роткий вопрос: „Кто?"
— Здравствуйте, это Захаров.
— Кто такой Захаров?
— Владимир Евгеньевич Захаров, член-корреспондент Академии наук.
— Запомните, член-корреспондент Захаров: телефон у Якова Борисовича
стоит не для того, чтобы ему каждый звонил. Кому надо, он сам позвонит». **
(2) «Анжелика звонит на квартиру Миши Либермана. К телефону под-
ходит жена Миши Татьяна Андреевна Сахарова.
—• Таня, — говорит Анжелика, — почему это твой Миша прислал свою
статью Якову Борисовичу, почему он должен ее читать?
— Анжелика, но Яков Борисович знает Мишу с двух лет. Если он захочет,
то прочтет, если нет, — не будет.
—- Таня, я думала, что ты как дочь академика меня поймешь. А ты
такая же сволочь, как твой муж». (Записано Б. Г. в блокнот буквально со слов
М. Либермана 05.11.11.)
* * *
...Помню, как 31 октября 1985 г. после похорон Евгения Михайло-
вича Лифшица мы с мамой возвращались из Николо-Архангельского
некрополя в «Волге», в которую сел и Я. Б. Зельдович. Я. Б. сказал, что,
как ему кажется, операция была единственным выходом для Евгения
Михайловича, что у него не было в запасе нескольких месяцев, как
предполагают его близкие. «Очевидно, при склерозе аорты есть неко-
торая критическая величина ее просвета, ниже которой компенсатор-
ных возможностей организма и терапии уже недостаточно, наступает
катастрофа. Поэтому нужно срочное шунтирование, другой вопрос,
насколько умелым был хирург».
Еще запомнились слова Якова Борисовича о смерти. Примерно
такие: «Человек не должен задумываться о том, что по мере жизни
смерть становится все ближе. Совершенно бессмысленно сокрушать-
ся по этой причине, такие мысли только отравляют оставшиеся годы
жизни. Надо жить и получать радость от всех остающихся лет». К сожа-
лению, в тот момент самому Якову Борисовичу оставалось жить всего
чуть более двух лет.
«Яков Борисович утром 2 декабря <1987> почувствовал себя нехоро-
шо и зашел к врачу, который осмотрел его и посоветовал лечь в больницу
для более глубокого обследования и лечения. „Не могу, — последовал от-
вет, — у меня сегодня доклад на семинаре". Для любого человека (от студента
до многоопытного профессора) доклад — всегда нагрузка, нервное напря-
жение. Не знаю, насколько повлияло это на Якова Борисовича, но вечером
того же дня ему стало резко хуже... Врачи говорили, что сделать ничего нель-
зя» (это слова А. Д. Долгова из сборника [Знакомый... 1993]).
81
1. Черты личности
in
6 Заказ 1080
Глава 3. Я. Б. Зельдович
Несколько лет спустя 3. М. Азарх, жена профессора В. А. Цукер-
мана, заведующего лабораторией в Арзамасе-16, написала:
«Вспомнили, что в городе нет никакого памятного знака, напоминаю-
щего о работе Зельдовича на объекте. Ю. Б. < Харитон > заволновался,
удивился — как же это так получилось — надо действовать. Я рассказала,
что В. А. хлопотал по этому вопросу, звонил тогда в Горький, разговаривал
с секретарем обкома по поводу названия улицы именем Зельдовича. Но все
где-то застряло. „Нет-нет,“ — говорил Ю. Б., — это надо обязательно пробить,
это наша с вами первоочередная задача. <...> Он разговаривал с мэром го-
рода, <...> мэр обещал помочь в установлении мемориальной доски» [Юлий
Борисович... 2005. С. 514].
82
Памяти Я. Б. Зельдовича
Звучит оркестр струнный.
Печален мир подлунный
и зал колонный.
Волной уходит гений
в туннель без светотеней,
в мир бесфононный.
Хотя в науке юны
И зыбки суперструны,
Трещат каноны.
Космическая пена
вскипает. Марш Шопена...
И лик парсуны.
Это стихотворение написано автором книги вскоре после кончи-
ны Я. Б. Зельдовича, когда при разборе архива Е. М. Лифшица автор
обнаружил неопубликованную статью Я. Б. о космологических работах
Е. М. Эта замечательная статья помещена в очерке о Е. М. Лифшице
[Горобец. 2009].
6. Афоризмы и образные высказывания
Я.Б. Зельдовича
Приведенные фразы взяты из сборника воспоминаний [Знако-
мый... 1993].
/Я — ЧВАН, член всех академий наук.
/ Матом не построишь атом.
Теоретикам, работающим в области макроскопической физики, настоя-
тельно советую принимать участие в эксперименте.
Что толку изучать впрок? Надо найти и решить какую-нибудь задачу,
тогда вы по-настоящему и изучите.
Обзор — это раскрытый гроб законченной проблемы.
А. Д. <Сахаров>, несомненно, человек гениальный, а у гениального
человека и ошибки бывают гениальными.
Падение вниз — это пропасть без дна, так что всегда имеет смысл
остановиться.
Голову на отруб даю, но на 10 рублей не поспорю!
Либо согласитесь со мной, либо критикуйте.
Сделать секретную работу — все равно, что держать кукиш в кармане.
Это наглость без удовольствия.
Математическое ожидание — это произведение вероятности на непри-
ятности. <Пояснение: действительно, по формуле Бернулли т = рп,
где р — вероятность события, ап — число повторения испытаний.
Прим. Б. Г.>.
Что это вы, как в индийском любовном эпосе — о цветах, о птичках.
Скажите, наконец, и о возлюбленной!
Их еще и не собираются пороть, а они уже штаны снимают (о редакции
УФН, решившей напечатать неверную статью, зная об этом, но предвос-
хищая реакцию и желание руководства).
Оптимизм и надежда на выздоровление — это необходимые компоненты
здоровой психики, даже если сердце больное.
Нет задачи более неблагодарной, чем запоздалая борьба за приоритет.
Следующая сказка была рассказана Зельдовичем на совещании
у Курчатова во время спора, чья методика измерения скорости про-
дуктов взрыва дает ошибку — группы Е. К. Завойского или группы
В. А. Цукермана:
«Дети играли в автомобиль. Старший говорил: „Ты будешь изображать
правое колесо, ты левое, ты — мотор, ты — руль". „А я?" — плачущим голосом
спросил младший. „А ты будешь бежать сзади и портить воздух бензином". Всем
было ясно, кого Я. Б. считал правым в споре» [Знакомый... 1993. С. 118.].
83
L Афоризмы и образные высказывания Я. Б. Зельдовича
6*
Глава К. И. Щёлкин
Те, кто видит могилу с тремя звездами на черном над-
гробном камне, находящуюся сразу у главного входа на
Новодевичье кладбище, наверняка думают, что это пра-
вительство решило так выделить одного из самых выда-
ющихся граждан СССР. Ничего подобного! Это едва ли
не самое почетное место на Новодевичьем было подобра-
но для К. И. Щёлкина директором кладбища, после того
как он вместе с женой и сыном покойного обошли многие
предлагаемые места захоронения, и родственники расска-
зали директору в общих чертах, что сделано Кириллом
Ивановичем для обороны СССР.
Из устного рассказа Феликса Щёлкина автору книги
К. И. Щёлкин
Щёлкин Кирилл Иванович (1911-1968) , член-
корреспондент АН СССР (1953) . Первый за-
меститель Главного конструктора ядерного
оружия Ю. В. Харитона. Трижды Герой Соци-
алистического Труда (1949, 1951, 1953) .
Родился 17 мая 1911 г. в Тифлисе в семье
топографа-землеустроителя и учительницы.
Окончил физико-технический факультет
Крымского педагогического института
в Симферополе (1932) . В ИХФ с 1932 г.
занялся экспериментами и теорией перехода
горения в детонацию газов и взрывчатых
веществ. В 1938 г. защищает кандидатскую диссертацию. В июле
1941 г. уходит добровольцем на фронт. Сражается под Ленингра-
дом в 7-й гвардейской стрелковой дивизии, во взводе разведки.
Участвует в наступлении под Москвой. В январе 1942 г. отозван
по просьбе Семенова с фронта с предписанием прибыть в Казань,
в эвакуированный туда ИХФ. Поскольку у немцев появился
самолет с реактивным двигателем, то по указанию Сталина
в СССР с 1943 г. начались работы по созданию реактивной
авиации. Щёлкину в ИХФ поручена тема: «Горение в прямоточном
воздушно-реактивном двигателе». Он создает теорию сгорания
в турбулентном потоке, выводит формулу для определения
скорости горения, формулирует условия безотказного запуска
реактивного двигателя и устойчивого горения в нем. Позже,
в 1960 г. он формулирует критерий появления пульсаций
в ракетной камере (о чем давно мечтали ракетостроители) .
В 1946 г. защищает докторскую диссертацию по теории спиновой
детонации (ударных волн с вращательным моментом), в которой
выясняет роль турбулентности в газе при детонации, зави-
симость скорости детонации в трубах от степени шершавости
стенок и т. д. Допущен ко всем делам КВ-11 наравне с Харитоном.
Настаивает на немедленном начале, уже с весны 1947 г.,
подготовки полигона для атомных испытаний, в результате
к августу 1949 г. едва успевают полностью подготовить
Семипалатинский полигон. В 1954 г. правительство принимает
решение о создании второго (параллельного) ядерного центра —
в глубине территории СССР, на Урале, (Челябинск-70, ныне
г. Снежинск) . Курчатов говорит Щёлкину, имея в виду его и Ха-
ритона : «Двум медведям в одной берлоге тесно». Он выдвигает
Щёлкина научным руководителем и главным конструктором нового
центра, который еще предстоит построить. Вскоре пущен объект
«Челябинск-70», обозначенный п/я В150 (НИИ-1011), позже
ВНИИ приборостроения (ВНИИП) и, наконец, ВНИИ технической
физики (ВНИИТФ). Ныне там стоит г. Снежинск, расположенный
на полпути от Челябинска до Свердловска. Между старым и новым
центрами начинается довольно жесткая конкуренция. К 1957 г.
в Челябинске-7 0 разработана и передана на вооружение
серийная водородная бомба. Острые конфликты с министром
Е. П. Славским и тяжелая болезнь заставили Щёлкина уйти
в 1960 г. из Челябинска-70. На его должность назначен
Е. И. Забабахин. Щёлкин переходит в ИАЭ начальником лаборато-
рии, заведует кафедрой в МФТИ. Вместе с Курчатовым начинает
разрабатывать проблему управляемого термоядерного синтеза.
(УТС) . Скоропостижно скончался 8 ноября 1968 г. в Москве.
1. Три Золотые звезды за 5 лет
В 2011 г. в России отметили, впрочем, не слишком заметно, 100-
летний юбилей одного из первых трижды Героев Социалистического
Труда Кирилла Ивановича Щёлкина, одного из выдающихся создате-
лей советского ядерного оружия, члена-корреспондента Академии наук
СССР. Он входил в пятерку первых невоенных трижды Героев страны.
85
.. Три Золотые звезды за 5 лет
(лава 4. К. И. Щёлкин
86
Это высшее звание ему было присвоено в первый раз в 1949 г. после
испытания первой советской атомной бомбы, сделанной по американ-
ской схеме, второй раз в 1951 г. — после испытания советской атомной
бомбы оригинальной конструкции (меньших габаритов и вдвое более
мощной, чем «американо-советская») и в третий раз — в 1953 г., после
испытания первой советской водородной бомбы. То есть К. И. Щёлкин
стал трижды Героем всего за пять лет! Стоит подчеркнуть, что в те го-
ды Сталин никогда не давал звания Тёроя к юбилеям, и только в годы
Н. С. Хрущева и Л. И. Брежнева это стало обычной практикой в отно-
шении особо элитных персон советского общества (эта добрая тради-
ция сохранилась до сих пор).
К. И. Щёлкин был первым заместителем Ю. Б. Харитона, факти-
чески его дублером, и находился в курсе абсолютно всех дел КБ-11.
Он умер в 57 лет, в том же возрасте и от той же болезни (инсульт), что
и И. В. Курчатов, когда был исчерпан до дна весь нервный и физиче-
ский ресурс их организмов, отданный без остатка созданию ядерного
щита Советского Союза, защищающего нас по сей день.
2. Бурный старт научной биографии
Поскольку Щёлкин родился в Тифлисе, где жило много армян, то
существует легенда, что К. И. Щёлкин — тифлисский армянин, а его
настоящие имя, отчество и фамилия: Киракос Ованесович Метаксян.
Однако сын К. И. Щёлкина Феликс Кириллович в беседе с автором
(Б. Г.) категорически отверг эту версию, рассказав, что в одной из пра-
вославных (но не армянских) церквей Тбилиси найдена запись о рож-
дении Кирилла Щёлкина, Иванова сына. Но на армян эта информация
не произвела никакого впечатления, и они почитают К. И. Щёлкина
за одного из самых почетных сынов своего народа.
В 1932 г. К. И. Щёлкин окончил физико-технический факультет
Крымского педагогического института в Симферополе. После этого он
поехал в Ленинград к Николаю Николаевичу Семенову и убедил его
взять к себе лаборантом в только что организованный Институт хи-
мической физики (ИХФ), который выделился из Ленинградского фи-
зико-технического института (ныне им. А. Ф. Иоффе). Он занялся ис-
следованием горения и детонации газов и взрывчатых веществ (ВВ) —
направлением, которое было главным в ИХФ. В 1938 г. К. И. Щёлкин
защитил кандидатскую диссертацию по теме: «Экспериментальные ис-
следования условий возникновения детонации в газовых смесях». В ней
он на основе множества опытов построил теорию перехода горения
в детонацию. Для истории науки любопытно отметить, что в то время
ни сам К. И. Щёлкин, ни руководство ИХФ не предвидели грандиоз-
ного будущего этого научно-технического направления, находящегося
на стыке химии и физики взрыва. Тогда они видели практическое зна-
чение работы К. И. Щёлкина только в горном деле. Потому он и сотруд-
ничал с горняками, внедрял новые приемы и методики по снижению
риска детонации и пожаров в шахтах и штольнях. Предложил и опробо-
вал новый метод тушения пожаров в нефтяных скважинах с помощью
направленной ударной детонационной волны.
Началась война, у кандидата физико-математических наук К. И. Щёл-
кина — бронь, но он подает дважды заявления об отправке на фронт.
Преодолев два отказа, 7 июля 1941 г. он уходит добровольцем в ком-
мунистический батальон. Сражается под Ленинградом в 7-й гвардей-
ской стрелковой дивизии, во взводе разведки. Участвует в декабрьском
контрнаступлении под Москвой. 6 января 1942 г. К. И. Щёлкина вы-
зывают в штаб полка и выдают удостоверение, в котором написано:
| Выдано настоящее бывшему красноармейцу 7 гвардейской стрелковой |
| дивизии Шалкину Кириллу Ивановичу в том, что он следует в г. Казань для |
। продолжения научной работы при Институте химической физики Академии ।
I наук СССР. 1 • I
j Обноёаниё'.. шифротелеграмма зам. наркбмаобброны т. Щаденко. ।
j : (Текст по кн.: [Щёлкин, 2004. С. 16])
Дело в том, что по указанию И. В. Сталина у нас начались работы
по созданию более скоростных самолетов, которые вскоре привели
к зарождении советской реактивной авиации. Н. Н. Семенов поручил
К. И. Щёлкину тему: «Горение в прямоточном воздушно-реактивном
двигателе».
По словам сына К. И. Щёлкина, в Казани они жили в большом 4-
этажном общежитии, в комнате, перегороженной простыней. В одной
половине, дальней от двери, жили Щёлкины: отец, мать, сын и ба-
бушка, а в проходной половине — еще одна семья: муж, жена и двое
детей. И такая картина была типичной. Казань, как и другие горо-
да Поволжья, Урала, Средней Азии, приняли и разместили миллионы
беженцев с западной территории страны, оккупированной немцами.
!. Бурный старт научной биографии
СМ
Глава 4. К. И. Щёлкин
Конечно, условия размещения различались в зависимости от обще-
ственного статуса главы семьи. Так, семью академика Н. Н. Семенова
поселили в одной квартире с семьей его друга членкора АН СССР
В. Н. Кондратьева. Отдельную небольшую квартиру предоставили ака-
демику П. Л. Капице. Основным питанием в Казани была картошка
с институтского огорода, который был разделен на делянки, обраба-
тываемые каждой семьей. В этой связи заслуживает упоминания такой
эпизод, рассказанный сыном К. И. Щёлкина.
«В довоенном молодежном журнале отец прочел, что картошку надо са-
жать глазками <...>. И в 1944 г. он начинает сажать картошку по науке.
Я сам видел, как друзья буквально хватали его за руки, кричали, что он
уморит семью голодом. <... > Отец был тверд. Помню, как мы после посадки
принесли домой назад несколько ведер картошки <оставшейся после вырез-
ки глазков> и с удовольствием ели ее. Осенью весь институт ходил смотреть
на наш урожай. Он оказался самым лучшим — наука, как всегда, отца не под-
вела» [Щёлкин, 2004. С. 21].
88
Работая по указанной научной теме, К. И. Щёлкин вскоре при-
шел к выводу, что скорость сгорания топлива в трубе можно резко
ускорить, создав турбулентность. Некоторые выводы он опубликовал
уже в 1943 г. в статье: «Сгорание в турбулентном потоке». По сути
К. И. Щёлкин начал создавать общую теорию внутреннего горения
в турбулентном потоке. Он вывел формулу для определения скорости
горения, в дальнейшем установил условия безотказного запуска ре-
активного двигателя и устойчивого горения в нем. А когда через лет
15 К. И. Щёлкин вывел фундаментальный критерий появления пуль-
саций в ракетной камере, то это позволило нашим авиаконструкторам
догнать, а потом в чем-то и перегнать страны Запада в борьбе за ско-
рости в военной авиации и ракетостроении.
Осенью 1943 г. Институт химфизики переезжает в Москву и за-
нимает здание бывшего Музея народов на Воробьевых горах. Семье
Щёлкина предоставляют маленькую комнату в коммунальной кварти-
ре в Химках. Супругам Щёлкиным, работавшим в ИХФ, приходилось
уезжать на работу в 6 утра, а возвращаться с работы около 12 ночи.
Ведь тогда был формально 8-часовой рабочий день, а на деле он был
ненормированным. При этом транспортная сеть была развита слабо,
и приходилось очень долго ехать 45-м автобусом до метро «Сокол», за-
тем на метро, и далее 4-м троллейбусом до остановки «Музей народов».
Кстати, это название сохранялось до 1960-х гг. в целях секретности,
так как ИХФ вел почти все работы по закрытой тематике.
В 1946 г. К. И. Щёлкин защищает докторскую диссертацию по тео-
рии спиновой детонации, т. е. по распространению ударных волн с вра-
щательным моментом. Он выясняет роль турбулентностей в газе при
возникновении детонации, зависимость скорости детонации в трубах
от степени шершавости стенок. Сам академик Л. Д. Ландау соглашает-
ся быть официальным оппонентом на защите этой диссертации, хотя
почти всегда он отказывался от роли, оппонента, не желая тратить
времени и усилий, а в лучшем случае — рекомендуя в качестве оппо-
нента кого-нибудь из своих учеников. Работы К. И. Щёлкина высоко
оценил и другой великий советский физик, академик П. Л. Капица,
который в 1945 г. пригласил К. И. Щёлкина перейти к нему в Инсти-
тут физпроблем заместителем директора по науке. Но К. И. Щёлкин
остался верен Институту химфизики. Коллеги по ИХФ, ученые с выс-
шими мировыми именами, высказывались о цикле доядерных работ
К. И. Щёлкина так.
Академик Н. Н. Семенов, директор ИХФ:
«В исследованиях Кирилла Ивановича разрешен ряд серьезных методо-
логических трудностей, в результате чего создан безупречный метод объек-
тивной регистрации быстропротекающих процессов».
Будущий академик Ю. Б. Харитон:
«Меня до сих пор поражают его первые работы. Необычайно прозрачные
и классически строгие. Введение проволочной спирали в трубу — простейший
прием, показывающий необычайную глубину мысли ученого».
Будущий академик Я. Б. Зельдович:
«Мы много спорили с Кириллом Ивановичем. Я разрабатывал теорию
горения, подходя к ней со стороны химической кинетики, осложненной выде-
лением тепла. Он акцентировал внимание на влияние газодинамики. И в этом
он нашел правильный ответ на вопрос о переходе медленного горения в де-
тонацию» (все три цитаты — по кн.: [Щёлкин. С. 12]).
89
3. К. И. Щёлкин становится ядерщиком
В марте 1947 г. И. В. Курчатов приглашает заведующего лаборато-
рией горения и детонации ИХФ 36-летнего К. И. Щёлкина на долж-
ность первого заместителя главного конструктора и научного руково-
дителя филиала Лаборатории № 2, создающегося в Горьковской обла-
сти под кодовым обозначением КБ-11. Таким образом, К. И. Щёлкин
становится первым замом Ю. Б. Харитона и фактически его дублером.
(. К. И. Щёлкин становится ядерщиком
Глава 4. К. И. Щёлкин
90
Он получает доступ ко всем материалам и документам, что и Харитон.
Вряд ли стоит усматривать интригу в наличии дублеров у нескольких
ведущих руководителей атомной проблемы: ведь люди могли заболеть,
могли не выдержать колоссального нервно-психического напряжения
при выполнении срочных заданий, получаемых от самого Сталина или
от Берия. В любом случае работы не могли приостанавливаться, па-
раллельно работающее компетентное лицо должно было немедленно
принять эстафету и эффективно вести дело.
Ю. Б. Харитон вспоминал: «Мы с Щёлкиным составили первый
список научных работников. Их было 70. Это показалось огромным
числом, мол, зачем столько? Никто тогда не представлял себе мас-
штабов работ» [Щёлкин. С. 23]. Сталин предоставил Щёлкину право
окончательного отбора кадров... и К. И. Щёлкин отклонил почти все
кандидатуры из именитых ученых, заботливо отобранных ранее аппара-
том ПГУ Спецкомитета. К. И. Щёлкин объяснил, что эти ученые будут
больше спорить друг с другом о том, чье мнение более авторитетно,
нежели объединят усилия для решения срочной проблемы. Подобный
прецедент уже был осенью 1945 г. Так, второй физик из членов Спец-
комитета П. Л. Капица не смог примириться с руководящей научной
ролью И. В. Курчатова и административным начальством в лице Берия,
он демонстративно вышел из Спецкомитета, проработав в нем всего
около трех месяцев. (Письма Капицы Сталину с просьбой об отставке
от 03.10.45 и от 25.11.45 см. в книгах: [Капица, 1989. С. 232; С. 237].)
Соответствующая история с Капицей подробно освещена и проанали-
зирована с разных позиций (см., например, в книгах: [Горобец, 2009;
Фейнберг, 1999; Халатников, 2007]), а также в главе 8 настоящей книги.
К. И. Щёлкин был молод и отбирал молодых людей, сознание
которых еще не было деформировано своим именитым положением.
Чем же занимались сотрудники К. И. Щёлкина в КБ-11? Когда в начале
1990-х гг. были рассекречены многие материалы по созданию нашего
ядерного оружия и появились книги по истории этой проблемы, один
из руководящих работников Министерства среднего машиностроения
СССР А. К. Круглов написал в своей книге:
«Под руководством К. И. Щёлкина началось изучение ударной сжимае-
мости конструкционных материалов. Для этого надо было научиться изме-
рять давление за фронтом детонационных и ударных волн в диапазоне от О
до 2-5 млн атм. Этим должны были заниматься создаваемые в КБ-11 ла-
боратории А. Ф. Беляева, М. Я. Васильева, Л. В. Альтшулера, В. А. Цукермана.
Создавались приборы и установки для измерений скоростей сходящихся дето-
национных и ударных волн. В модельных экспериментах проводились взрывы
зарядов ВВ массой 10-20 кг. В 1947 г. первые серии опытов по проведе-
нию взрывных работ с регистрацией параметров взрыва проводила группа
А. Д. Захаренкова, входящая в лабораторию М. Я. Васильева» [Круглов, 1995.
С. 144].
Ф. К. Щёлкин вспоминал:
«К приезду К. И. Щёлкина <весной 1947 Г.> был готов лабораторный
корпус — двадцать комнат. Из восьми „задуманных" в первую очередь лабо-
раторий начала работать одна, но в то время самая важная — лаборатория
№1 во главе с начальником Михаилом Яковлевичем Васильевым <...>.
Задачами лаборатории были: разработка принципиального устройства фо-
кусирующих элементов и выбор ВВ для них, экспериментальная проверка
работы конкретного элемента. Молодой специалист лаборатории и два его
помощника уже занимались основной тематикой: в шаровых мельницах из-
мельчались взрывчатые вещества, просеивались смеси, в специальных банях
плавилась взрывчатка, на всю мощность работал вытяжной шкаф. Этим моло-
дым специалистом был Александр Дмитриевич Захаренков, будущий главный
конструктор зарядов и атомных боеголовок, заместитель министра среднего
машиностроения по оружейному комплексу, уникальный человек и специа-
лист» [Щёлкин. С. 24].
Имплозионный принцип создания надкритической массы плуто-
ния в атомной бомбе требовал строго одновременного и симметричного
подрыва внешнего слоя химического ВВ, такого, чтобы при импло-
зии плутониевый шар не деформировался, оставаясь сжимающимся
шаром, увеличивающейся плотности. Реализация этой технологиче-
ской задачи оказалась чрезвычайно трудной. Внутрь сферического слоя
из обычного ВВ вставлялся алюминиевый шар, в центре которого на-
ходился плутониевый заряд.
«В 1946 г. Ю. Б. Харитон дал руководителю отдела по разработке конструк-
ции заряда Н. А. Терлецкому задание сделать так, чтобы на сферическом заряде
осуществлялось инициирование взрывной волны одновременно в 32 равномер-
но расположенных точках. Зачем, для чего — не сказал» [Щёлкин. С.ЗЗ]1^.
В качестве материала химического ВВ для изготовления фокусиру-
ющих элементов брали сплав тротила с гексогеном, имеющим скорость
детонации 7560 м/с, а также бариевую селитру с некоторыми добав-
ками для обеспечения меньшей скорости детонации, около 5200 м/с.
Необходимо было добиться одинакового времени прохождения дето-
национной волны от любой точки подрыва (инициирования) до любой
точки сферической поверхности плутониевого заряда, несмотря на раз-
Были получены разведданные о том, что в американской схеме бомбы заряд обыч-
ного ВВ — сферический, и что детонаторы имплозии расположены в 32 точках.
>. К. И. Щёлкин становится ядерщиком
Глава 4. К. И. Щёлкин
92
личную длину пути волны. Для регистрации меры отклонения от сфе-
ричности в КБ-И и ИХФ разрабатывались специальные приборы.
В первых сериях опытов обнаруживались все новые и новые эф-
фекты, приводившие к отклонениям от сферичности, которые при-
ходилось объяснять и преодолевать В отчете Ванникова и Курчатова,
направленном в адрес Берия 15.08.46, говорится:
«Е. И. Забабахин 2> выяснил теоретически, что скорость сходящихся волн
будет возрастать по мере их приближения к центру. Это нужно было срочно
проверить и учесть, для чего экспериментаторы из группы Захаренкова изме-
ряли скорости детонации на разных радиусах заряда» [Круглов, 1995. С. 144].
«Я видел сам, — рассказывал Феликсу Щёлкину академик Г. Н. Фле-
ров, — как Кирилл <отец Феликса > бился над тем, чтобы с помощью взры-
ва сферического заряда из обычного взрывчатого вещества равномерно
обжать металлический шар, помещенный внутрь заряда. Сначала получались,
по выражению Флерова, „блины". Только к концу 1948 г., после множества
неудач, поисков, через бесконечные изменения в чертежах шарового заря-
да <... > металлический шар сохранил после взрыва идеальную сферическую
форму. Отец <... > рассказал, что красивую идею, как сложить шаровой за-
ряд из ВВ, чтобы конструкция максимально приблизилась к сфере, выдвинул
Н.А.Терлецкий. <...> Была разработана конструкция составного двухслой-
ного и трехслойного зарядов, состоящего из 12 неправильных 6-угольных
призм. Изготовили две модели этого заряда. Установили 32 капсюля-дето-
натора. Пошли испытывать. <...> Подорвали. Возвращаемся на место: под-
ставка разлетелась, а в земле никакой воронки. Лишь трава вокруг примята.
Странно, что же это такое: вся энергия идет вовнутрь?» [Щёлкин. С. 33].
К. И. Щёлкин придавал особое значение надежности систем. Ини-
циирование атомного взрыва дублировалось по двухканальной схеме,
любая неисправность в каком-либо узле не приводила к потере ра-
ботоспособности системы в целом, схема управления подрывом была
проверена миллионом включений. Особой его заботой был Семипа-
латинский полигон — сложнейшее научно-техническое сооружение,
начиненное контрольно-измерительной аппаратурой, расположенной
в казематах, соединявшейся тысячами километров кабелей (см. гла-
ву 15 книги 1).
...Наступил долгожданный день испытания первой советской атом-
ной бомбы на Семипалатинском полигоне. В ночь на 29 августа 1949 г.
Забабахин Евгений Иванович (1917-1984) — один из ведущих физиков-теорети-
ков в отделе Я. Б. Зельдовича, впоследствии академик, Герой Социалистического Т]5у-
да, трижды лауреат Сталинских премий, преемник К. И. Щёлкина на посту научного
руководителя ядерного центра в Челябинске-70 ВНИИТФ, который ныне носит имя
Е. И. Забабахина.
К. И. Щёлкин лично с двумя помощниками устанавливал на испыта-
тельной башне изделие РДС-1 (этот индекс К. И. Щёлкиным расшиф-
ровывался как «Россия делает сама»).
Характерная деталь личности К. И. Щёлкина: после первого испы-
тания «изделия» он не пошел на банкет для начальства во главе с Берия,
а остался «со своими ребятами». Он вообще был по-фронтовому прям,
принципиален, не боялся идти вразрез с высокопоставленными руко-
водителями.
После всестороннего анализа первого испытания центр тяжести ра-
боты перенесли на увеличение мощности бомбы и уменьшение ее габа-
ритов. Уже в 1950 г. было предложено несколько вариантов такого изде-
лия. По идее научного сотрудника КБ-11 В. М. Некруткина была испол-
нена новая конструкция фокусирующей системы, которая позволи-
ла уменьшить габариты центральной части узла заряда и увеличить
мощность последнего благодаря улучшению отбора энергии от первич-
ного взрыва химического ВВ. Добились того, что новая бомба стала легче
первой в 2,7 раза и имела высоту в 2,6 раза меньшую. Эту бомбу делали
параллельно в двух вариантах: РДС-2 — плутониевая; РДС-3 — ураново-
плутониевая. Дело в том, что тогда еще было накоплено слишком мало
реакторного плутония. Между тем с высокообогащенным ураном-235
положение было лучше, уральский комбинат № 813 выделявший его
из природного урана, уже работал на полную мощность. Не обошлось
без жарких споров о том, сработает ли комбинированный заряд в РДС-3.
Я. Б. Зельдович и Ю. Б. Харитон допускали сбой системы. К. И. Щёлкин
предложил испытать сначала РДС-2, т. е. бомбу с плутониевым зарядом
и, если результат окажется успешным, то испытать точно такую же
конструкцию, но уже с комбинированным зарядом. Оба испытания
были проведены осенью 1951 г. При этом оба варианта были помещены
в корпус авиабомбы. Но изделие РДС-2 было взорвано на башне,
а изделие РДС-3 размещено в самолете, сброшено и взорвано 18 ноября
1953 г. как авиабомба. Мощность обеих бомб оказалась примерно вдвое
выше, чем у РДС-1. Советский Союз получил гораздо более мощную и
удобную атомную авиабомбу. Ее производство было быстро поставлено
на поток. Завод при КБ-11 стал выпускать атомные бомбы десятками
штук в год с нарастающим темпом.
4. Эпизоды с участием Л. П. Берия
Приведем здесь пару эпизодов с участием Л. П. Берия и К. И. Щёл-
кина, следуя тексту книги Феликса Щёлкина, который известен как
93
L Эпизоды с участием Л. П. Берия
Глава 4. К. И. Щёлкин
человек, заслуживающий доверия и несклонный к фантазированию
при пересказах того, что он слышал от отца.
За несколько дней до первого испытания К. И. Щёлкина вызвал Л. П. Бе-
рия. Произошел следующий диалог. «Л. Б.: Тебе инженер Иванов нужен?
К. Щ.: Лаврентий Павлович, я не беру на полигон людей, которые мне
не нужны.
Л. Б.: Тогда посиди, послушай.
Входит молодой, красивый, краснощекий генерал МТБ с тонкой папкой
94
в руке.
Л. Б.: Докладывай.
Генерал: Считаю необходимым срочно удалить с полигона и арестовать
инженера Иванова.
Л. Б.: Что у тебя на него?
Генерал открывает папку, достает один из листочков и докладывает:
— В 41-м г. неоднократно высказывал недовольство <отступлением
Красной Армии >.
Л. Б.: А ты, значит, был доволен отступлением?
Отец говорил, что не подозревал, как молниеносно может изменяться
лицо человека. Лицо генерала из розового, живого стало серым, безжиз-
ненным. Берия добавил: „Иди, мы с тобой разберемся. Иванова не трогать!"
Отец рассказывал, что за 8 лет, пока Берия отвечал за работу по Атомному
проекту, с 1945 по 1953 г., ни один сотрудник этой отрасли не был арестован»
[Щёлкин. С. 61]. w
** К. И. Щёлкин рассказывал сыну, что когда Л. П. Берия донесли об антисо-
ветских высказываниях А. К. Кикоина, работавшего в КБ-11, он распорядился
не трогать последнего, но поручил своему помощнику Б. 3. Кобулову погово-
рить с Исааком Константиновичем Кикоиным - пусть воздействует на брата,
чтобы опасные разговоры прекратились. Для Л. П. Берия было важнее, что-
бы научный руководитель работ по диффузионному разделению изотопов
И. К. Кикоин продолжал спокойно трудиться, нежели чем наказать его брата
за антисоветские высказывания.
Подчеркнем, что с января 1946 г. Л. П. Берия уже не был мини-
стром госбезопасности. Сталин назначил на эту должность генерала
В. С. Абакумова, с которым у Берия были совсем не простые взаимоот-
ношения. Во всяком случае, Л. П. Берия уже не мог вмешиваться в дела
МГБ, минуя В. С. Абакумова. В то же время, по-видимому, существо-
вал список ведущих ученых и инженеров, входивших в номенклатуру
Спецкомитета и Первого главного управления, которых разрабаты-
вать МГБ мог, лишь получив на это согласие Л. П. Берия или его
заместителей.
5. Челябинск-70. Водородная боеголовка.
Нестандартные события
В 1953 г. К. И. Щёлкина избрали членом-корреспондентом АН
СССР. Однако избрать впоследствии академиком так и не решились,
вероятно, из-за крутости и прямолинейности его характера. Приведем
примеры проявления этого характера в нескольких замечательных эпи-
зодах, связанных с руководством Щёлкиным новым ядерным центром
страны «Челябинск-70».
В 1954 г. Политбюро ЦК КПСС приняло решение о строитель-
стве второго научно-производственного ядерного центра, на этот раз —
на Урале, подальше от границ СССР на случай налета американских
тяжелых бомбардировщиков с атомным оружием. В то же время Сред-
ний Урал это — промышленный регион, имеющий развитую инфра-
структуру и гидроресурсы. К этому времени в стране уже появилось
много грамотных ядерщиков, производилось достаточно много плу-
тония, теперь ставилась задача наращивания мощности водородной
бомбы и скорейшей передачи ее на вооружение. Появились планы
создания ракет дальнего радиуса действия и оснащения их ядерны-
ми боеголовками. Научным руководителем и главным конструктором
будущего ядерного центра назначили К. И. Щёлкина. Туг же встал во-
прос, где конкретно разместить производственные корпуса. На Полит-
бюро Н. С. Хрущев предлагал строить завод по производству атомных
и водородных бомб в самом Челябинске, на базе одного из цехов
тракторного завода (ЧТЗ). Но К. И. Щёлкин заявил, что в большом
городе такое производство размещать нельзя. Н. С. Хрущев стал на-
стаивать на своем предложении, мотивируя его большой экономией
средств. К. И. Щёлкин ответил, что если предложение Н. С. Хрущева
будет принято, то он просит освободить его от занимаемой должно-
сти. Не обращаясь прямо к К. И. Щёлкину, Н. С. Хрущев обругал его
начальника, присутствовавшего на заседании, — первого заместите-
ля министра среднего машиностроения Е. П. Славского за неумение
готовить кадры, которые считают себя «умнее всех». Он приказал Ми-
кояну продолжать заседание, сказав напоследок: «Дай ему все, что он
< Щёлкин > просит, но через год я поеду на Урал, специально заеду
на объект, и тогда он мне ответит за срыв специального правитель-
ственного задания» [Щёлкин. С. 97].
Объект Челябинск-70 решили строить примерно посередине меж-
ду Свердловском и Челябинском. Строили по американской техноло-
гии. Первым поставили бетонный завод, провели в тайге бетонные
95
►. Челябинск-70. Водородная боеголовка
ю
Глава 4. К. И. Щёлкин
96
дороги и коммуникации. Дальше делали все с колес. К. И. Щёлкин
заказал на ЧТЗ металлические формы для отливки бетонных панелей
для будущих домов. Панели шли практически без брака, без откло-
нений от стандартных размеров, в отличие от панелей, отлитых в де-
ревянных формах, как это делали по всей стране. Быстро построили
поселок и завод в тайге, сейчас это закрытый атомоград Снежинск.
Последовательные названия объекта были: п/я 150, НИИ-1011, ВНИИ
приборостроения, современное название — РФЯЦ ВНИИ техниче-
ской физики им. Е. И. Забабахина. Почему центр не назван именем
К. И. Щёлкина, становится ясно из характеристики его жесткой прин-
ципиальной личности.
...Поселок начали заселять в 1955 г. Как-то на объект ночью при-
был поезд из Москвы с молодыми специалистами, некоторые с семья-
ми. К. И. Щёлкин и директор завода Д. Е. Васильев лично встретили
эшелон, отвезли всех в столовую, накормили горячей пищей и вручили
ключи от квартир. Опытным специалистам с семьями предоставлялись
трехкомнатные квартиры. По распределению после вузов и техникумов
приехало много молодых специалистов, почти все — ребята. Как-то
К. И. Щёлкин и Д. Е. Васильев лично отправились в техникум, готовив-
ший в основном девушек для работы с вычислительными устройства-
ми. Они забрали себе почти весь выпуск, привезли на объект, и вскоре
едва ли не все девушки повыходили замуж за ребят с объекта.
«Кирилл Иванович был противником командного метода решения лю-
бых вопросов, особенно научно-технических, был привержен коллегиальному
обсуждению и принятию решений. Он не терпел бюрократические порядки
и всячески освобождался от людей, склонных к волоките в решении дел.
Он утверждал, что бюрократизм и волокита порождаются трусостью,
неграмотностью и бессовестностью людей, которых перевоспитать уже
невозможно» [Кудряшов. 2012. С. 81] (выделено мной. — Б.Г.).
Отлично организованная работа в условиях налаженного быта дала
быстрые результаты. В 1957 г. в Челябинске-70 была разработана и пере-
дана на вооружение первая серийная водородная авиабомба. Коллектив
выдвинули на Ленинскую премию. И вот что случилось тогда в Мин-
средмаше (по пересказу Феликса Щёлкина со слов отца [Щёлкин.
С. 101]). К. И. Щёлкин увидел, что в список включили Е. П. Славского,
первого замминистра, при этом вычеркнули одного из «щелкинских
ребят». К. И. Щёлкин вынул авторучку, «и на руках у него повисли
чиновники аппарата». Они стали доказывать, что Е. П. Славский пре-
красно знает вопрос, много им занимался. К. И. Щёлкин ответил, что
Ленинскую премию дают за творческий вклад в работу, а не за зна-
ние вопроса и поддержку, и вычеркнул Е. П. Славского. Через полгода
Е. П. Славский стал министром, и К. И. Щёлкин получил могуществен-
ного врага на всю жизнь.
В том же 1957 г. К. И. Щёлкин и С. П. Королев должны были раз-
местить термоядерный боезаряд на ракете. Но, узнав от С. П. Королева,
что ракета управляется по одноканальной схеме, К. И. Щёлкин заявил
ему: «Я заряд на твою ракету ставить не буду, пока не сделаешь управ-
ление двухканальным, как у нашего заряда». С. П. Королев не терпел
возражений, он заявил, что это невозможно, потому что потребуется
полгода переделок, а у него — срок, установленный Н. С. Хрущевым,
который ждет — не дождется эту ракету с боеголовкой. С. П. Королев
был горяч, но К. И. Щёлкин оказался «покруче». Пришлось С. П. Ко-
ролеву убедить Н. С. Хрущева увеличить срок изготовления боеспо-
собной ракеты еще на шесть месяцев. Зато потом Королев благода-
рил К. И. Щёлкина. Оказалось, что ракеты не только стали надежнее,
но и точнее летели к цели, потому что все время автоматически вклю-
чался тот канал, который вел ракету с меньшим отклонением. Кстати,
у американцев тогда были ракеты с одноканальным управлением.
Челябинск-70 в ту пору насчитывал примерно 15000 жителей.
Свидетельством того, какое значение придавало руководство ядерного
центра быту жителей и, в частности, физкультуре, служит необычная
история с возведением бассейна в этом городе. Уже сама идея бассейна
в 1950-е гг. была амбициозной и едва ли не шокирующей. Тогда в стра-
не не было ни одного малого города, обладавшего бассейном, не было
его, кстати, и в Арзамасе-16. Это была идея, выдвинутая людьми моло-
дыми, энергичными, талантливыми, которые приехали строить с нуля
свой город будущего. Тогда у них был такой дух — романтики и энтузи-
азма, коллективизма и творчества, а не личной наживы и потребления.
Но страна жила еще очень бедно, далеко не оправилась от военных
разрушений, в мире шла холодная война, Советский Союз тратил по-
рядка трети средств на армию и вооружения. Такая вещь, как бассейн,
считалась непозволительной роскошью, даже вздором. К. И. Щёлкин
обратился за поддержкой к Е. П. Славскому, сказал, что его институт
не просит дополнительного финансирования на бассейн, он изыщет
внутренние резервы, а люди готовы работать на субботниках и после
работы. Но Е. П. Славский все равно запретил строительство бассейна.
Физкультура? — Очень хорошо: играйте в волейбол, проводите спар-
такиады по легкой атлетике!
97
>. Челябинск-70. Водородная боеголовка
ID
7 Заказ 1080
Глава 4. К. И. Щёлкин
98
Тогда К. И. Щёлкин и Д. Е. Васильев (директор ядерного центра)
пошли на хитрость. Была скрытно подготовлена строительная пло-
щадка, вырыт котлован, завезены все материалы для нового «объекта».
Причем почти никто не знал, что там собираются строить: в режим-
ном атомном городе было привычным не задавать лишних вопросов.
Будучи в Москве, оба руководителя ядерного центра решили обойти
Е. П. Славского хитрым образом. Они пошли к Председателю Совета
Министров РСФСР с заранее заготовленным письмом. Объект, хо-
тя и размещался в закрытой зоне Минсредмаша, но в то же время
новый город находился на территории РСФСР. Ядерщики рассказа-
ли премьеру о том, как атомщики живут и строят свой новый город,
а потом попросили утвердить постановление о строительстве бассейна
как важного объекта соцкультбыта горожан. Председатель обеспоко-
ено спросил, откуда предполагается взять средства на строительство.
Ядерщики ответили, что все возьмут из внутренних резервов, рабочими
также обеспечены. Председатель правительства тут же наложил разре-
шающую резолюцию на их письме — он был рад, что сможет поставить
себе в актив новый объект соцкультбыта, возведенный на территории
России, не затратив на это ни копейки. А дальше было так.
«Тут же позвонили на объект: начинайте! Почти все строители города
были брошены на один объект. На следующий день Славский нашел Щёлкина
по телефону в Министерстве: „Запрещаю начинать строительство бассейна!"
(О начале строительства ему немедленно сообщили из Челябинска-70 его лю-
ди.) Отец в ответ спрашивает: „Прикажете ломать здание?" — „Как ломать,
чего там ломать, его только вчера начали строить" — „Вчера начали, а се-
годня уже стоит здание". Славский перезвонил в город „своим" людям, те
подтвердили слова Щёлкина. Министр был вынужден разрешить продолжать
строительство. Этот бассейн наверняка построили быстрее любого другого
бассейна в стране» [Щёлкин. С. 100].
Неплохо было бы, чтобы нынешние горожане Снежинска знали,
как они получили свой бассейн.
* * *
В 49 лет Кирилл Иванович вышел на инвалидность, сказались
многолетние чрезвычайные перегрузки. В правительстве решался во-
прос о персональной пенсии трижды Герою. Было предложение дать
ее в сумме 400 рублей, что равнялось зарплате обычного доктора наук.
Но А. И. Микоян, который вел заседание, сказал: «Мне гораздо боль-
ше лет, я работаю на гораздо более ответственной работе и на пен-
сию не прошусь, поэтому предлагаю утвердить пенсию в размере
200 рублей». Министр Е. П. Славский не возражал [Щёлкин. С. 98].
Кстати, в те годы пенсия генерал-майора была 300 рублей. А ведь
К. И. Щёлкину ранее подчинялись многие генералы, строившие раз-
личные объекты, полигоны, испытывавшие воздействие ядерных взры-
вов на различные виды сооружений и вооружений.
12 ноября 1968 г. К. И. Щёлкина похоронили на Новодевичьем
кладбище. На поминках академик Ю. Б. Харитон сказал, обращаясь
к вдове и сыну: «Если вам что-нибудь понадобится, никогда не обра-
щайтесь в Министерство, там вам не помогут». Все награды, включая
золотые звезды Героя, у семьи отобрали. Предупредили: если что-ни-
будь не сдадите государству, то государство не будет платить вашей
семье пенсию по случаю потери кормильца, а она составляла 132 руб-
ля в месяц. Вдове К. И. Щёлкина Людмиле Михайловне пришлось
сдать все награды.
6. Судьба бронзового бюста К. И. Щёлкина
Бронзовый бюст К. И. Щёлкина, который полагалось установить
ему, как и всем дважды и трижды Героям на их родине, открыли лишь
спустя много лет, в 1982 г. в Грузии. Любопытно, что в постановлении
Совмина СССР, принятом в середине 1970-х гг., говорилось об уста-
новке на территории Грузии двух бюстов — в честь Героя Социалисти-
ческого Труда и Героя Советского Союза И. В. Сталина — на его родине
в г. Гори — и трижды Героя Социалистического Труда К. И. Щёлкина
на его родине в г. Тбилиси.
Предстояло выбрать достойное место для бюста К. И. Щёлкина
в столице Грузинской ССР. Выбор места памятника осуществляла груп-
па руководителей города и видных грузинских ученых во главе с фи-
зиком академиком Джумбером Ломинадзе 3\ который ранее работал
в Челябинске-70. Бюст решили установить рядом со зданием Инсти-
тута физики Академии наук Грузинской ССР. Автором скульптурного
3) Джумбер Георгиевич Ломинадзе — выдающийся грузинский физик-теоретик и ор-
ганизатор науки, вице-президент АН Грузии. Во второй половине 1950-х гг. работал
под руководством К. И. Щёлкина и Е. И. Забабахина в ядерном центре Челябинск-70.
Выполнив ряд военно-ядерных задач, поставленных перед ним, Ломинадзе переезжает
в Грузию, где начинает работать сначала над «термоядом», а позже в совершенно новой
области плазменной астрофизики. Создал Абастуманскую астрофизическую обсервато-
рию и на ее базе одну из сильнейших в мире школ физиков-теоретиков в указанной
области [Михайловский. 2010].
7*
•. Судьба бронзового бюста К. И. Щёлкина
Глава 4. К. И. Щёлкин
портрета был Г. Тоидзе, архитектором памятника Г. Чичуа. Все годы,
пока была жива Лия Ломинадзе, жена и верный друг Джумбера, она
ухаживала за местом, где был установлен памятник: убирала мусор,
следила, чтобы это место не зарастало бурьяном, сажала и поливала
цветы.
В начале мая 2001 г. в г. Снежинск пришло письмо, в котором
были такие слова:
I память о своем выдающемся земляке Кирилле Ивановиче Щёлкине — бле- ।
стящем исследователе, трижды Ifepoe Социалистического Труда, создателе |
। центра «Челябинск-70». В связи с девяностолетием Кирилла Ивановича |
1|И№^.................................................
i почтить память выдаю-
Мэр г. Тбилиси И. Зоделава
100
Но вот к 100-летию трижды Героя уже никто не собрался к па-
мятнику К. И. Щёлкину. Потому что памятника больше нет. 25 ноября
2009 г. в газете «Вечерний Тбилиси» появилась заметка: «А чем прови-
нился господин Щёлкин?» Сообщалось, что «Из сквера на улице Тама-
рашвили, что у здания Института физики в Тбилиси, исчез памятник
Кириллу Ивановичу Щёлкину, установленный в 1982 г. К сожалению,
мэрия города Тбилиси никак не объяснила его исчезновение» [Парту-
гимов, 2010]. Власти Тбилиси никак не отреагировали на этот вопрос,
заданный газетой.
Как позже стало известно «Российской газете», в декабре 2010 г.
корпорацией «Росатом» был подготовлен запрос в МИД России. Оттуда
обратились в посольство Швейцарии в Тбилиси, которое представляет
интересы России после разрыва российско-грузинских дипломатиче-
ских отношений в результате 5-дневной войны в августе 2008 г. в Юж-
ной Осетии, начавшейся с того, что в Цхинвал ворвались грузинские
танки и пехота, расстрелявшие российский миротворческий контин-
гент. Швейцарские дипломаты по просьбе российских коллег неод-
нократно поднимали «вопрос о передаче памятника К И. Щёлкину
в Россию». Официальным письмом от 18 апреля 2011 г. из МИДа
в «Росатом» уведомили: «Формально не отказывая, грузинские власти
дали понять, что положительного решения по этому вопросу не будет»
[Емельяненков, 2011].
Бронзовый бюст К. И. Щёлкина изъявляли забрать из Грузии как
Россия, так и Украина. Россия предлагала его установить в г. Снежин-
ске, а Украина — в городке Щёлкине, на берегу Азовского моря, где
когда-то предполагали строить АЭС и наименовали поселок городского
типа в честь К. И. Щёлкина. АЭС не построили, но поселок постепен-
но разрастался, стал городком. Земля и люди хранят память об одном
из ярчайших героев, работавших против третьей мировой войны.
101
>. Судьба бронзового бюста К. И. Щёлкина
<о
Глава И. К. Кикоин,
5
А. М. Петросьянц,
Л. А. Арцимович
Однажды на мой вопрос, кто внес в науку больший
вклад, академик X или академик V, Н. Н. <Бого-
любов> ответил’. «Алексей Норайрович, запомните',
множество академиков — неупорядочиваемое мно-
жество, академиков нельзя пронумеровать’. 1,2,3,...»
Член-корреспондент РАН А. Н. Сисакян,
директор ОИЯИ, г. Дубна*
В «Курчатнике» И. К. Кикоина за глаза называли'.
«Сионист-сталинист».
Из институтского фольклора
1. И. К. Кикоин
И. К. Кикоин
Исаак Константинович Кикоин
(1908-1984), физик-экспериментатор,
академик, дважды Герой Социалисти-
ческого Труда (1951, 1978). Лауреат
Ленинской (1959) и Сталинских премий
(1942, 1949, 1951, 1953), Государ-
ственных премий (1967, 1980), а также
Золотой медали им. И. В. Курчатова.
Родился 28 марта 1908 г. в местечке
Жагары Ковенской губернии (Литва)
в семье школьного учителя, мать была
домохозяйкой. Во время наступления
немцев в 1915 г. семья была эвакуирова-
на и жила до 1916 г. в г. Люцин Витебской
губернии, а затем переехала в г. Опочку Псковской губернии.
Здесь И. К. Кикоин поступил в школу и учился до 1921 г. , когда
[Жизнь для России, 2007. С. 103].
со всей семьей переехал в Псков. В 1923 г., окончив школу
2-й ступени, И. К. поступает в Псковское землемерное училище
(позже ставшее Землеустроительным техникумом) , которое
оканчивает в 1925 г. В том же году поступает в Ленинградский
политехнический институт (ЛПИ) , на физико-механический
факультет. Уже в 1927 г. получает приглашение от директора
ЛПИ А. Ф. Иоффе начать научную работу в институте, сначала
бесплатно, а с 1928 г. — штатно в качестве препаратора.
К моменту окончания ЛПИ Кикоин уже выполнил несколько научных
работ и был откомандирован ВСНХ в Германию и Голландию
для ознакомления с тамошними физическими лабораториями.
По истечении трех месяцев возвращается в Ленинград, где
его назначают заведующим лабораторией гальваномагнитных
явлений в ЛФТИ. Дальнейшие исследования И. К. проводил
совместно с выдающимся советским специалистом по магнетизму
Я. Г. Дорфманом. В частности, ими был выяснен механизм
поведения свободных электронов в ферромагнетиках.
В начале 1930-х гг. А. Ф. Иоффе ставит, при полной поддержке
правительства, общегосударственную задачу создания сети
физико-технических институтов в крупнейших промышленных
регионах страны для разработки и внедрения передовых
научных достижений в народное хозяйство. В связи с этим
создаются Украинский ФТИ (Харьков), Днепропетровский
ФТИ (Днепропетровск), Уральский ФТИ (Свердловск). Для
этого из состава ЛФТИ в указанные города направляются
«десанты», состоящие из молодых энтузиастов-физиков. Вместе
с Кикоиным в Уральский ФТИ приехали работать выдающиеся
физики: Дорфман Я. Г. (1898-1974), Вонсовский С. В.
(1910-1998) , Шубин С. П. (1908-1938; расстрелян как «враг
народа») . Одновременно Кикоин работает заведующим кафедрой
Уральского индустриального ин-та. С 1944 г. назначается
заместителем И. В. Курчатова, начальником Ленинградского
филиала Лаборатории №2. С 1946 г. — начальник отдела «Д»,
создававшего первый в СССР газодиффузионный завод Д-1
на Комбинате №813, научный руководитель этого завода,
построенного в поселке Верх-Нейвинск близ Свердловска.
Член Техсовета Спецкомитета (с 1945 г.), член НТС ПГУ
(с 1946 г.) . Под руководством И. К. разработана и освоена
технология получения высокообогащенного урана путем
диффузионного разделения гексафторида природного урана.
В Пскове, на Октябрьском проспекте установлен бюст
Исаака Константиновича Кикоина. В 2008 г. вышел почти
1000-страничный сборник очерков и статей: «И. К. Кикоин —
физика и судьба».
103
И. К. Кикоин
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
104
Проблема получения урана-235 из чистого природного урана не-
обычайно сложна из-за очень малой разности масс урана-235 и урана-
238. В принципе рассматривалось и опробовалось несколько спосо-
бов их разделения, но промышленное применение получили только
два из них: сначала газодиффузионный способ и, много позже, цен-
трифужный способ. Первый способ оказался проще для технической
реализации, он применялся, начиная с 1940-х до начала 1990-х гг.
Именно советская разведка сообщила, что англо-американские физи-
ки и технологи предпочли газодиффузионный способ всем остальным.
Принцип этого способа следующий. Природный уран ядерной чистоты
переводят в гексафторид урана (UFg), это единственное газообразное
соединение, которое способен образовать уран. Затем газ под давлени-
ем пропускают через трубчатые молекулярные фильтры с диаметром
отверстия около 1 мкм, т. е. порядка размера молекулы гексафтори-
да урана. Через отверстия охотнее проходят несколько менее крупные
молекулы легкого изотопа урана-235. На выходе каскада из последо-
вательно соединенных нескольких тысяч фильтров получается обога-
щенный продукт, содержащий порядка десятков процентов урана-235.
До 1960 г. в СССР первичным методом получения урана-235 была
газовая диффузия, позволявшая получать уран-235 в концентрации
порядка 70 % (научный руководитель И. К. Кикоин), а доводочным
методом, позволявшим довести концентрацию урана-235 до 90-95 %
в смеси с ураном-238, было электромагнитное разделение изотопов
(научный руководитель Л. А. Арцимович).
И. К. Кикоин свободно владел древнееврейским языком, имел при
себе тору, не скрывал своей религиозности. Вместе с тем, когда после
XX съезда КПСС всем было предписано сдать свои медали и удо-
стоверения Сталинских премий для обмена их на новые образцы Го-
сударственных премий, Кикоин категорически отказался это сделать.
Именно его медали (точнее, их муляжи) и дипломы многократного
Сталинского лауреата выставлены сейчас в Музее РНЦ КИ.
На послеядерном этапе работы Кикоин становится создателем
и многолетним главным редактором популярнейшего в СССР журна-
ла «Квант», предназначенного для физиков и математиков «продви-
нутого» (олимпиадного) уровня, сыгравшего огромную роль в отборе
и воспитании советской физико-математической молодежи.
2. Кикоин, Харитон, Арцимович и другие
профессора-полковники ищут в Германии
трофейный уран (пересказ по И. К. Кикоину)
Ниже приводится в конспективной форме рассказ из «жанра уст-
ной истории», куда его отнесли авторы печатного варианта [Дрове-
ников, Романов, 1999. С. 179-188; те же авторы, 2008. С. 885-894] 9.
По приказу Л. П. Берия 2 мая 1945 г. в только что освобожденный Бер-
лин вылетела группа советских ядерщиков: Ю. Б. Харитон, И. К. Кико-
ин, Л. А. Арцимович, Л. М. Неменов, В. А. Давиденко, Д. Л. Симонен-
ко. Группу возглавлял генерал-лейтенант А. П. Завенягин, его помощ-
ником-референтом был генерал-майор В. А. Махнев. Первые четверо
профессоров были одеты в форму полковников НКВД, снабжены удо-
стоверениями личности и спецпропусками. Поначалу из ученых лишь
Ю. Б. Харитон был посвящен в цель командировки: поиски и оцен-
ка документации, связанной с ядерным проектом, выполнявшимся
в Германии. По-видимому, задача поисков немецкого урана напрямую
не ставилась за неимением сведений о том, чтб и где могло находиться.
Было известно, что ведущей организацией, занятой в немецком
«Урановом проекте» был Физический институт кайзера Вильгельма,
под Берлином, директором которого был видный ядерщик Курт Диб-
нер и в котором работали выдающиеся немецкие физики-теоретики
Вернер Гейзенберг и Карл фон Вейцзеккер, а также целый ряд других
квалифицированных физиков. Однако к моменту советской оккупа-
ции все они были вывезены американцами в рамках миссии «Алсос»
по поиску ученых и материалов, относящихся к немецким разработкам
ядерного оружия.
Когда советская группа физиков прибыла в Кайзер-институт, ока-
залось, что почти все оборудование было эвакуировано американцами
еще в феврале в Тюрингию. Институт с жалкими остатками оборудова-
ния был теперь на попечении физика Людвига Бивелога (Бивелогуа),
который представился как заместитель директора. Кикоин попросил
показать ему секретные сейфы, хотя мало надеялся, что они сохрани-
лись. Он был очень удивлен, получив ключи от сейфов. Бивелога пояс-
нил, что у него было распоряжение уничтожить сейфы либо по приказу,
полученному по радио, либо по приказу посланника, который придет
9 Указанные авторы опираются на устные воспоминания Ю. Б. Харитона и И. К. Ки-
коина. Воспоминания последнего оказались записанными женой И. К. Кикоина
В. Н. Тюшевской, их внуком С. В. Романовым, сотрудниками И. К. А. Г. Плоткиной
и Е. М. Воиновым, они частично дополнены А. К. Кикоиным, братом И. К.
105
!. Профессора-полковники ищут в Германии трофейный уран
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
106
и предъявит соответствующий пароль. Бивелога пояснил, что ни того,
ни другого не случилось, и он не имел права уничтожать сейфы.
Сейфы оказались набиты документами. Среди секретных бумаг
были и материалы по «Урановому проекту». Просмотрев их, наши фи-
зики поняли, что немцы их не обогнали, а в некоторых ключевых во-
просах оставались на низком научно-техническом уровне. Правда, они
все же сумели инициировать нейтронную цепную реакцию, использо-
вав в качестве замедлителя тяжелую воду. Наши физики обнаружили
в институте два 5-литровых бидона с тяжелой водой, на этикетках бы-
ла надпись «Norsk Hydro». Рядом находилось немного металлического
урана и несколько килограммов оксидов урана.
Тогда Харитон с Кикоиным решили, что поскольку немцы ок-
купировали Бельгию, то должны были перевезти в Германию уран
из Бельгийского Конго. Однако наша разведка уверяла, что весь уран
эвакуирован. Тем не менее Харитон с Кикоиным решили его поискать.
Их поддержал Завенягин и выделил машину с водителем. И вот как-
то, проезжая по предместьям Берлина, ученые обнаружили небольшой
полуразрушенный завод в г. Грюнау (Grunau). Походив по территории
завода, который до войны делал краски, а во время войны противогазы,
ученые побеседовали с девушкой, которая работала в заводской бух-
галтерии. Ее спросили: «Это все?» Она ответила, что есть еще здание,
но оно все время было закрыто, и что в нем делалось, она не знает.
Часовой сбил замок, и физики вошли в здание. В пустом зале
по торцам стояли горны, а около них был рассыпан желтый порошок.
В углу была лестница, ведущая в подвал. Там не было ничего, кроме
лабораторного шкафа. В одном из его ящиков физики нашли банку
с оксидом урана, на этикетке была надпись: «Спецметалл». Затем на-
шли еще две банки, одну с металлическим ураном, другую с торием.
Каждая банка весила несколько килограммов. Бухгалтерша нашла на-
кладные от фирмы «Rohes», по которым в феврале 1945 г. на завод
пришла партия в несколько сотен тонн «спецметалла». Среди доку-
ментов было распоряжение от той же фирмы в апреле 1945 г. отпра-
вить весь полученный материал фирме «Hoffman und Moltzen» в город
Parhim. В этом городе на севере Германии Кикоин и Харитон искали
следы урана три дня, но ничего не нашли. Пытались найти накладные
на станции Grunau, но оказалось, что станция сгорела. А отправить
что-либо из Grunau в Parhim по железной дороге было невозможно,
так как все ж.-д. пути были в апреле уже перерезаны.
Тогда физики решили отыскать фирму «Rohes» по адресу на на-
кладных: Berlin, Tirpizufer, 26-28. Но искомое здание оказалось пол-
ностью разрушено, и, как сообщили физикам, фирма выехала по не-
скольким адресам. Наконец, у Берлина, на берегу Шпрее, нашли одно
из помещений с картотекой «Rohes», в которой документы находились
в полном хаосе. Ю. Б. Харитон припоминает, что «там было несколь-
ко женщин, ну таких явных фашисток, потому что наши попытки получить
у них какую-то информацию были тщетны. <... > Но здание произвело на нас
сильнейшее впечатление. Это было несколько этажей, сплошь заполненных
гигантской картотекой. <...> Но как-то нам повезло, и мы нашли после срав-
нительно недолгих поисков карточку с U3O8, но без каких-бы то ни было
указаний ни о количестве его, ни о том, где он находится. А наши попытки
добиться у этих немок, что должна быть где-то запись, куда что отвезено, где
что находится: „Нет, мы не знаем и т.д.“».
И. К. Кикоин продолжает рассказывать.
«После дальнейших расспросов кто-то из немцев нам сказал, что слы-
шал, что какое-то количество окиси урана имеется на большом складе. <...>
Мы туда приехали, в этот городок, нашли этот склад и там обнаружили то ли
два, сейчас уже не помню, но в общем какое-то ничтожное количество ящи-
ков, таких больших деревянных, в которых было некоторое количество окиси
урана. Спрашивали у работников: „Где же еще? Ведь не один ящик был?" —
„А вот приезжали туг русские солдаты, они искали краску для какого-то здания
для своего начальства. <...> Вот они увидели этот желтый порошок, кото-
рый очень подходил для разбавления краски". Так что эта поездка оказалась
не совсем удачной. Но там, по-видимому, было вообще не очень много...
По одному из адресов в Потсдаме <...> мы узнали фамилию началь-
ника <немецкого>, ведавшего трофеями из Бельгии, и через наш „Смерш"
попросили найти его. Через два дня нам доставили его под конвоем. Оказа-
лось, что это был крупный фашист. На наш вопрос, где спецметалл, он ответил,
что не помнит, был ли он вообще. Мы ему напомнили про Grunau...»
Далее Кикоин рассказывает, какие еще вопросы задавались немцу
и как он увиливал от прямых ответов. Поняв, что ничего от него
не добьются, Кикоин с Харитоном попросили военных допросить его.
«На следующий день он все вспомнил <Смерш умел допрашивать>
и сказал, что груз был направлен в Neustadt».
«К нашему удивлению, — продолжает Кикоин, на карте мы обнаружи-
ли около 20 городов с таким названием, 10 из которых находились в нашей
зоне. Тогда мы решили их объехать. В 9 Neustadt’ax мы ничего не нашли.
Последний, 10-й был на границе нашей и английской зон. <...> Это ока-
зался Neustadt am Glewe — маленький поселок при кожевенном заводе.
<...> На заводе мы нашли склад, который был открыт. Это был большой
зал, в котором около входа, слева, находилась груда бочонков, в которых
находился какой-то порошок. На нескольких бочонках сохранилась надпись
„окись свинца". Это было дубильное вещество. Старичок, главный инженер
<...> подробно рассказал нам про осмотренные нами цеха. Я его спросил:
107
!. Профессора-полковники ищут в Германии трофейный уран
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
108
„Имели ли вы дело с фирмой ‘Hoffman und Moltzen’?“ Он ответил: „Мы ее
услугами не пользовались, но недавно получили приказ нашего гауляйтера
предоставить наш склад в распоряжение этой фирмы, что мы и сделали.
Фирма поместила там какой-то груз". — Я ему сказал, что мы видели там
бочки с окисью свинца, на что он ответил: „Это наш свинец, а вот в другом
углу — это бочки не наши". Мы сделали равнодушный вид, хотя, признаться,
были крайне взволнованы. <...> Внимательно осмотрев злополучные бочки,
на одной из них обнаружили забытую этикетку: „Uraniun oxid".
Наутро мы связались по телефону с заместителем Л. П. Берия тов. За-
венягиным А. П. Вначале он решил, что мы его разыгрываем. Тогда я ему
вполне официально доложил: „Докладывает полковник Кикоин! Прошу на-
править в мое распоряжение колонну машин для перевозки ценного груза".
Наутро машины были на месте».
Рассказ дополняется Ю. Б. Харитоном.
«Бочки некоторые были полные, некоторые — по полбочки. Для того чтобы
загрузить на поезд, надо было сделать полные бочки. В наше распоряжение
выделили группу женщин, которые должны были перегрузить порошок. <...>
Я сказал им, чтобы когда они кончат работать, как следует помыли руки.
Тогда они как-то испугались: „Яд! Отрава!". В общем подняли бунт. Тогда мне
пришлось сказать им, что это вовсе не яд. Чтобы это продемонстрировать,
я снял куртку полковничью и голыми руками влез в бочку, натер себе руки.
<Почему-то ни в одном из двух параллельно цитируемых текстов [Дровеников,
Романов, 1999. С. 179-188; 2008 С. 885-894] не сказано, вымыл ли руки
сам Ю. Б. Харитон.> Потом надел снова куртку. Женщины успокоились. Они эту
работу до конца выполнили. Мы вернулись, доложили Завенягину об этом деле.
Бочки были немедленно отправлены. Там оказалось свыше 100 тонн урана».
И, наконец, в завершении этой урановой эпопеи, der grosser Oberst,
der so ausgezeichnet deutsch spricht (большой полковник, так хорошо
говорящий по-немецки), как окрестили немцы Исаака Константино-
вича, последний сообщает еще одну немаловажную деталь.
«По накладным нам все же не хватало 12 тонн „спецметалла". Мы нашли
место, где он должен был находиться. Это место оккупировали наши моряки,
которые использовали порошок для окраски судов. Моряки ни за что не хотели
отдавать свои трофеи „какой-то пехоте". С помощью морского командования
мы все же вернули эти 12 тонн и отправили их на Родину».
3. О проблеме разделения
изотопов урана центрифугами
Как уже говорилось, ознакомившись с первым разведцонесением
из Лондона осенью 1941 г., И. В. Курчатов был удивлен, что англи-
чане посчитали наиболее перспективным методом разделения изото-
пов урана-238 и 235 способ газовой диффузии. Тогда как наши физи-
ки предполагали разделять их с помощью центрифуг. Вращение газа
в быстро вращающейся центрифуге в принципе позволяет разгонять
легкий и тяжелый изотопы вдоль ее радиуса, и тогда легкий изотоп
можно откачивать через верхнюю трубку центрифуги, вводя в следую-
щую центрифугу, и так далее в каскаде из нескольких тысяч центрифуг.
Расчеты показывали, что принципиальное преимущество имеет имен-
но центрифужный метод — благодаря его более высокой производи-
тельности и сравнительно низкому энергопотреблению. Однако англи-
чане первыми установили, что этот привлекательный метод слишком
сложен с точки зрения сопротивления материалов, и на данный момент
он практически невыполним из-за отсутствия материалов для роторов
подшипников, не выдерживающих необходимые сотни тысяч оборотов
в минуту.
Тем не менее в СССР с 1944 г. не прекращались попытки сделать
специальную центрифугу для разделения изотопов урана, сначала в Ла-
боратории № 4 ПГУ в Москве под руководством опытного немецкого
инженера Фрица Ланге (он был коммунистом и приехал в СССР еще
до войны). Но Ланге постигла неудача. Затем разработка центрифуги
была поручена сильному коллективу немецких инженеров в созданной
летом-осенью 1945 г. лаборатории «А» НКВД СССР в Сухуми. Науч-
ное руководство лабораторией «А» 9-го управления НКВД осуществлял
крупнейший немецкий инженер Манфред фон Арденне (1907-1997).
Он еще весной 1945 г. написал письмо Сталину с просьбой предоста-
вить ему возможность вести ядерные исследования на пользу СССР
и для этого перевезти его частный физический институт из г. Лихтер-
фельде, что под Берлином, на советскую территорию. Сталин принял
это предложение, он вообще высоко ценил компетентность немецких
инженеров и ученых. В 1950 г. Лаборатория «А» была преобразована
в НИИ-5 ПГУ Спецкомитета при Совмине СССР. Еще позже он стал
называться Сухумским физико-техническим институтом (СФТИ), вхо-
дившем в систему Минсредмаша СССР (колоритные записки о жизни
и работе в этом институте в начале 1950-х гг. написаны начальником
одного из отделов СФТИ Н. Ф. Лазаревым и помещены в данную книгу
в качестве Приложения). Несмотря на то, что немецким инженерам,
работавшим совместно с советскими специалистами, начиная с лета
1945 г., удалось найти удачные решения для конструкции нескольких
важных узлов центрифуги (игла Штеенбека, магнитная подвеска), в це-
лом центрифужная машина оставалась неработоспособной. При уве-
10S
1. О проблеме разделения изотопов урана центрифугами
00
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
личении оборотов выше 10-15 тыс/мин роторы, сделанные из самых
прочных сталей и сплавов, лопались, проходя резонансные частоты,
горели также подшипники.
Между тем, по данным советской разведки, американцы начали
строить еще в январе 1943 г. газодиффузионный завод в долине р. Тен-
несси, который был ими пущен весной 1945 г. Поэтому, наконец-то
и советское руководство окончательно остановило свой выбор на пер-
воочередном разделении изотопов урана методом газовой диффузии
и начало строить завод на Среднем Урале, близ пос. Верх-Нейвин-
ский. Директором строительства, а затем и самого завода был назна-
чен генерал-майор бронетанковых войскА. М. Петросьянц. Попробуем
вкратце изложить инженерные принципы реализации метода газовой
диффузии изотопов урана, следуя канве рассказа А. М. Петросьянца
(см. сборник: [Создание... 1995. С. 249-288]).
4. А. М. Петросьянц
но
А. М. Петросьянц
Андраник Мелконович Петросьянц
(1906-2005) . Советский государственный
деятель и ученый-ядерщик. Герой
Социалистического Труда, генерал-майор
танковых войск, доктор технических
наук, академик АН Армянской ССР, лауреат
Сталинской премии (1949) и премий
нескольких зарубежных академий наук.
Родился во Владикавказе. Окончил
Уральский политехнический институт.
В 1935 г. был в трехлетней научно-
технической командировке в Германии.
В 1939 г. — зам. наркома тяжелого
машиностроения. В 1941 г. — зам. наркома танковой
промышленности. Член ГКО СССР по танковой промышленности.
С конца 1946 г. — зам. начальника ПГУ при Совмине СССР.
В ПГУ обеспечил сооружение и пуск заводов №813 и №418
по диффузионному и электромагнитному разделению изотопов
урана. С 1962 г. — Председатель Государственного комитета
СССР по использованию атомной энергии. В 1965-1978 гг. —
первый заместитель министра среднего машиностроения СССР
и начальник Главного управления по использованию атомной
энергии. Автор многих статей и книг по атомной энергетике.
В течение многих лет возглавлял советскую делегацию
на переговорах о прекращении испытания ядерного оружия.
Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.
Вот основные технические решения, которые были приняты аме-
риканцами и которые предстояло освоить советским ядерщикам, кон-
структорам, материаловедам.
1) Применение в качестве рабочего газа шестифтористого урана по-
влекло за собой решение проблемы высочайшего вакуума, ранее
нигде не достижимого.
2) Необходимо было разработать технологию изготовления микро-
пористых перегородок, потребность в которых исчислялась общей
площадью в тысячи гектаров. Требовалось также сконструировать
специальные насосы для прокачки газа через них, таких насосов
требовались также тысячи.
3) Требовалось сконструировать одноступенчатую разделительную
установку, т. е. установку с одним компрессором.
4) Поскольку разделение в одной ступени слишком незначительно,
то потребовалось создание нескольких тысяч таких ступеней, со-
единенных последовательно в каскады.
5) Схема разделительной установки такова, что в любой ступени
примерно половина газа проходит через пористые перегородки,
тогда как другая половина возвращается в предыдущую ступень.
Поэтому нужен еще компрессор, чтобы гнать всю массу вперед.
6) Компрессоры необходимы с разной производительностью и на-
пором, поскольку поток газа через ступень существенно меняется
от ступени к ступени.
7) Вакуумные уплотнения и смазочные вещества должны быть не
только герметичны, но и не вступать в реакцию с рабочим газом.
То же относится к любым применяемым материалам.
В отчете Г. Смита (1945) приводились почти фантастически звуча-
щие технические требования на пористые перегородки для диффузион-
ных машин, явно рассчитанные на технологическую недоступность их
изготовления любой из современных стран мира, кроме США. В этом
американцы проявили высокомерное ротозейство. Книга Смита ока-
залась чрезвычайно полезной для разработчиков советской атомной
бомбы, и практически все необходимые операции и их трудности,
описанные в этом отчете, были преодолены советскими атомщиками.
in
L А. М. Петросьянц
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
112
Так, у Смита сказано:
«Чтобы обеспечить истинный „диффузионный” поток газа, диаметр бес-
численного множества отверстий в перегородке должен быть меньше од-
ной десятой среднего свободного пробега молекул, который имеет порядок
0,1 мкм. Следовательно, материал перегородки должен иметь миллионы от-
верстий диаметром, меньшим или равным 0,01 мкм и почти не содержать
отверстий с диаметром, превышающим это значение. Отверстия не должны
увеличиваться или закупориваться в результате прямой коррозии или пыли,
возникающей при коррозии. Перегородка должна быть способна противосто-
ять напору газа в 1 атм, легко изготовляться в больших количествах и быть
однородной по качеству» (цит. по: [Создание... 1995. С. 252]).
Гексафторид урана имеет тройную точку при температуре 64 °C
и давлении около 1,5 атм, т. е. в этой точке он может находиться
в любом из трех агрегатных состояний. Очень важно, что природный
фтор не имеет изотопов. Однако гексафторид урана — очень агрессив-
ный газ, реагирующий почти со всеми химическими элементами. При
этом он охотно отдает свои два фтора, переходя в тетрафторид ура-
на — мелкодисперсный зеленый порошок, выпадающий в виде пыли
на поверхности изделий. Гексафторид урана не терпит воды, при самом
малом ее присутствии он образует чрезвычайно агрессивную плавико-
вую кислоту.
Скорости теплового движения молекул с ураном-238 и ураном-
235 обратно пропорциональны массам легких (349) и тяжелых (352)
молекул гексафторида, что и определяет предел разделения этих двух
изотопов через перегородку: тт/тл =352/349=1,0043.. С учетом всех по-
терь реальный коэффициент разделения будет не более 1,002. Значит,
число легких молекул, пройдя через перегородку, увеличится на 0,2 %.
Очевидно, что для увеличения концентрации урана-235 до 90 % в 1 кг
требуется прокачать гексафторид несколько тысяч раз и затратить для
этого энергию порядка 600 МВт- ч. При этом из примерно 200 кг
природного урана около 199 кг обедненного гексафторида урана пой-
дет в отвалы, содержащие 0,2-0,3 % урана-235. После многочислен-
ных экспериментов и обсуждений было решено, что в промышленную
реализацию пойдут два метода разделения: газодиффузионный, кото-
рый возглавил И. К. Кикоин, и электромагнитный, который возглавил
Л. А. Арцимович.
Научным руководителем инженерных установок стал заведую-
щий кафедрой гидромашин ЛПИ профессор И. Н. Вознесенский. Он
был противником американской схемы одноступенчатой диффузион-
ной машины и настаивал на разработке многоступенчатого агрегата
с десятком и более компрессоров центробежного типа, рабочие колеса
которого устанавливаются на одном валу с общим электродвигателем
и газовыми коммуникациями. В 1946 г. на заводах в Ленинграде и Горь-
ком были сконструированы и испытаны различные модификации по-
добных установок. Однако вскоре был сделан вывод, что «принятая
концепция диффузионной многоступенчатой машины ошибочна: она
заводит в тупик» [Создание... 1995. С. 259]. Эти работы были свер-
нуты. Было принято решение строго следовать американскому пути,
изложенному в отчете Г. Смита, и концу 1946 г. были изготовлены го-
ловные партии из 20 одноступенчатых машин. К большому сожалению,
больное сердце И. Н. Вознесенского не выдержало стрессов, продол-
жавшихся весь последний год, и в июне 1947 г. он скончался в возрасте
всего 59 лет. Но его самоотверженная работа, позволившая выяснить
ряд важнейших закономерностей процесса газовой диффузии урана,
несомненно, принесла немало пользы. В 1947 г. Вознесенскому была
посмертно присуждена Сталинская премия.
5. Проблема пористых перегородок
В начале 1946 г. был объявлен закрытый конкурс на создание
фильтров по техническим условиям, разработанным в Лаборатории
№ 2. Из шести параллельно отрабатываемых вариантов «наиболее удач-
ным оказалось изготовление пористой пластины из мелкодисперсного
никелевого порошка с формованием заготовки в пресс-форме, установ-
ленной на вибростенде, с последующим спеканием» [Создание... 1995.
С. 261]. Этот вариант и его технологическое воплощение были заслу-
гой Московского комбината твердых сплавов (МГТС) Минцветмета
СССР (директор С. П. Соловьев, главный инженер Г. Н. Левин), рабо-
тавших рука об руку с Лабораторией № 2 (И. К. Кикоин, В. С. Обухов,
В. X. Волков). И хотя в те годы ни наука, ни технология еще не овла-
дели получением высококачественного тонкодисперсного никелевого
порошка, фильтры получились с невысокой, но приемлемой на тот
период добротностью, не превышающей 10 %. Все машины первого
диффузионного завода Д-1 были оснащены этими плоскими филь-
трами, эффективно работавшими при входном давлении гексафторида
урана 20-30 мм рт. ст.
Наряду с этим техническим решением в Лаборатории «А» (Арден-
не) в Сухуми (под кураторством Лаборатории № 2) велись разработки
трубчатых фильтров. Разработками руководили крупнейшие немецкие
специалисты: профессор Петер А. Тиссен (1899-1990) и доктор Р. Райх-
8 Заказ 1080
113
L Проблема пористых перегородок
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
114
ман, согласившиеся на добровольной основе заниматься научно-техно-
логической работой в советско-немецком институте НКВД СССР. Ими
были получены трубчатые фильтры двух типов: каркасные и керами-
ческие. Каркасные пористые фильтры получали нанесением порошка
из карбонильного никеля на никелевую сетку, имеющую 7-10 тыс.
отверстий на кв. см., подвергающуюся последующему спеканию в пе-
чи (рук. работ проф. Тиссен). На Кольчугинском заводе Минцветмета
СССР была освоена технология производства тончайшей никелевой
проволоки, позволяющая получать на ткацких станках мелкую сет-
ку до 10 тыс. отверстий на 1 кв. см. Керамические фильтры получали
выдавливанием через кольцевой мундштук тонкостенной трубки из те-
стообразной массы порошка закиси никеля со связующими добавками
и последующим восстановлением ее в водородной печи до металличе-
ского никеля (рук-ли работ: Р. Райхман, В. Н. и Н. Н. Ермины).
Трубчатые фильтры обоих типов были освоены в Лаборатории № 2
и применены на диффузионных машинах, разработка и усовершенство-
вание которых все время велись в Ленинграде (ОКБ ЛКЗ) и Горьком
(ОКБ ГМЗ)2\ Были жаркие споры о том, какой тип фильтра надеж-
нее. Горьковчане (А. С. Елян, А. М. Савин) отстаивали уже проверен-
ные эксплуатацией плоские фильтры и не доверяли хрупким пористым
трубкам. Ленинградцы, которых поддерживали И. К. Кикоин и началь-
ник Второго главного управления ПГУ А. Д. Зверев, напротив, настаи-
вали на применении трубчатых фильтров как наиболее перспективных
при повышенном давлении и, следовательно, обеспечивающих значи-
тельно большую разделительную мощность изотопов. В 1949 г. на Под-
московном заводе в г. Электросталь (директор А. Н. Каллистов) было
организовано промышленное производство каркасных фильтров. Туда
была переведена из Сухуми лаборатория проф. П. Тиссена. На МКТС
Минцветмета СССР (директора В. Д. Благов и С. П. Каллистов) было
пущено производство керамических фильтров (В. Н. и Н. Н. Ермины).
Каждое изделие, в том числе и бракованное, состояло на особом
учете как сверхсекретная деталь. Каждую трубочку упаковывали в гер-
метичную стеклянную пробирку вместе с паспортом ее контрольной
проверки и перевозили на диффузионный завод в сопровождении охра-
ны НКВД. Первые каркасные и керамические трубчатые фильтры были
установлены на диффузионных машинах Т-47 и Т-49 в 1949 г. Расход
газа при давлении 50 мм рт. ст. составлял соответственно 1,2 и 2,2 кг/с.
До 1954 г. все машины, разработанные в ОКБ ГМЗ, имели индекс ЛБ (инициалы
Лаврентия Берия), но позже получили новый индекс ОК — особая конструкция.
6. Строительство газодиффузионного завода
на Комбинате №813
Еще в XVIII в. заводчик Демидов построил небольшой метал-
лургический завод на уральской реке Нейве, используя энергию ее
воды в запруженной местности, примерно в 50 км от Екатеринбур-
га. Там образовался поселок Верх-Нейвинск, которому суждено было
стать в следующем веке одним из жизненно важных узлов атомной
промышленности СССР. Проходившая через поселок железная дорога
позволила быстро развернуть капитальное строительство. Рядом про-
ходила и мощная ЛЭП. Имелся также недостроенный корпус завода
Наркомата авиапрома.
Постановление Совмина СССР от 26 декабря 1946 г. предписы-
вало ПГУ приступить к строительству завода Д-1 немедленно. Про-
екты диффузионных заводов были возложены на ГСПИ-11 (директор
А. И. Гутов, главный инженер В. В. Смирнов). Первым главным ин-
женером проекта Д-1 работал до 1948 г. И. 3. Тельфанд, а научным
руководителем, как уже говорилось, И. К. Кикоин. Математические
расчеты принципиальной схемы строительства и взаимодействия 56
каскадов, состоящих из тысяч машин, проводились под научным ру-
ководством акад. С. Л. Соболева. В проекте была заложена конечная
концентрация 75 % урана-235, затем она должна была быть доведена
до 90 %. На сооружение первой очереди завода Д-1 отвели три года. За-
вод предполагали вводить частями, начиная с 1948 г. К концу 1949 г. он
должен был работать уже на 100 % мощности. Строительство объекта
было возложено на 1лавпромстрой МВД СССР (в основном — заклю-
ченные) во главе с генералом армии А. Н. Комаровским (1906-1973)
(ставшим в 1949 г. Героем Социалистического Труда). В самый напря-
женный период строительства (1946-1949) его возглавил опытнейший
строитель генерал-майор И. П. Бойков. На стройплощадке было со-
средоточено около 30 тысяч строителей. Работы велись круглосуточно.
После 1949 г. здесь строились и другие заводы: Д-З, СУ-3, Д-4.
В начале 1948 г. эшелоны с машинами ОК-7 начали прибывать
на уральскую стройку. За 1948 г. ГМЗ изготовил 3078 машин. Кроме
того, отправил на ЛКЗ 2492 электродвигателя для комплектования из-
готовляемых там машин ОК-8.
«Для возможного отключения и ремонта отдельных ступеней техноло-
гической линии все диффузионные машины внутри каскадов были разбиты
на группы по 12 машин, образующие байпассируемые блоки. Такой блок
8*
115
>. Газодиффузионный завод на Комбинате №813
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
116
можно отсекать от работающего каскада с помощью надежных вакуумных
запорных клапанов» [Создание... 1995. С. 267].
Необходимо было построить крупные цеха для гальванических по-
крытий всех поверхностей машин, контактирующих с гексафторидом
урана, а это многие гектары. После промывки в специальных ваннах
проводилось омеднение и затем плотное и очень равномерное галь-
ваническое никелирование. После чего все поверхности подвергали
ручной шлифовке мягкими шлифовальными кругами с пастой ГОИ,
обеспечивая чистоту поверхности не ниже 11-го класса. Все внутренние
поверхности машин, трубопроводов и патрубков превращались в кри-
вые зеркала. Это была адская, монотонная, но абсолютно необходи-
мая работа. Полировка позволяла резко сократить поверхность, взаи-
модействующую с фтором. После полировки все изделия промывали
и обезжиривали спиртом или ацетоном. Сборочные цеха были похожи
на хирургические операционные. Затем следовало прохождение всех
деталей через Контрольно-приемочную комиссию заказчика (ПГУ).
Происходили и ЧП как технологического типа, так и из-за «чело-
веческого фактора». Серьезнейшим техническим ЧП было обнаруже-
ние грубых воздушных течей в процессе пуска машин. После разборки
нескольких машин ОК-9 выяснилось, что лопалась керамическая ру-
башка, отделяющая ротор от статора. Принятые оперативные меры
не дали результатов. Пришлось полностью переработать конструкцию
разделения ротора и статора двигателя машины. Керамическую рубаш-
ку выполнили из прессованной резольной резины, покрытой олифой.
При этом пришлось заменить все роторы новыми, в которых был ис-
ключен контакт гексафторида урана с трансформаторным железом.
А это составило почти 1500 машин.
«Человеческий фактор» проявился в середине 1947 г. Рабочие бу-
дущего завода прибывали с семьями, и жилья недоставало. Мощеных
дорог не было, всюду непролазная грязь и пыль. Поликлиника раз-
мещалась в казарме, больницы не было. Однажды Кикоина и Петро-
сьянца встретила у дверей заводоуправления толпа возбужденных жен-
щин. Они требовали предоставления им жилья и нормальных условий.
Но это было не все. Женщины требовали: «Отправляйте нас домой!
Мы не хотим, чтобы наши мужья потеряли мужскую силу, не хотим
здесь жить и работать!»
«Все наши объяснения, что радиации здесь нет и что ей просто неоткуда
здесь взяться, были для наших собеседниц, как горох об стену» [Создание...
1995. С. 268].
И тогда директор объекта А. М. Петросьянц принял неожиданное
и очень рискованное, с точки зрения режимности, решение. Он при-
гласил желающих пройти по цехам возводимого завода и посмотреть,
откуда там могла взяться радиация. За такое самовольное решение
в отношении сугубо засекреченного объекта, за показ его строитель-
ства могло последовать очень суровое наказание.
«Женщины походили с нами по территории завода и увидели строящиеся
корпуса и цеха, но не увидели никакого работающего спецоборудования <... >
оно только создавалось на заводах страны. <... > И надо сказать, что делеги-
рованные женщины очень умело, умно и доходчиво рассказали, что их мужья
просто действительно сильно устают, работая не по 8, а по 10-12 часов.
<...> Потом, когда у Кикоина допытывались <очевидно, режимники>, как
все произошло и чем все кончилось, он с полной ответственностью поддер-
жал мое решение как единственно правильное в тот момент» [Там же. С. 269].
Ускоренные приемные испытания ОК-7 были закончены только
в июне 1948 г., а ОК-8 — только в ноябре 1948 г. <...> В январе
1949 г. были проведены (на группе из 5 машин серийного изготовления)
приемные испытания ОК-9. <...> Такие темпы производства были
обусловлены директивными указаниями — в первой половине 1949 г.
завершить комплектование завода всеми тремя типами диффузионных
машин-ступеней (ОК-7, ОК-8 и ОК-9) и до конца года ввести завод
Д-1 в эксплуатацию.
«Однако возникла новая... беда — был обнаружен недопустимо высокий
уровень разложения рабочего газа (гексафторида) в машинах, приводящий
к тому, что поток высокообогащенного гексафторида урана не достигал ко-
нечных каскадов. Гексафторид разлагался и значительная его часть превра-
щалась в порошок тетрафторида урана и осаждалась на внутренних стенках
машин.
Столкнувшись с такой тяжелой проблемой, И. К. Кикоин решил пригла-
сить эту группу немецких специалистов <работавших в СФТИ> прямо сюда,
на нашу строительную площадку. Согласие вышестоящих органов было получе-
но <...>. Немецкие ученые в течение нескольких дней внимательно со всем
ознакомились и сообщили, что все увиденное поразило их своими масштаба-
ми и техникой исполнения и что они чувствуют себя здесь учениками. <...>
Вскоре после этого к нам на площадку приехал высший руководитель Спе-
циального комитета Л. П. Берия. Его салон-вагон был установлен недалеко
от завода, в тихом месте. Ознакомившись с положением на строительстве,
вечером он приехал к нам на объект и собрал узкий круг людей, связанных
с технологией и пуском завода. Первым выступил И. К. Кикоин с сообщением
о проделанной работе и трудностях, с которыми мы встретились. Затем Бе-
рия выслушал меня <А. Петросьянц> и еще двух-трех специалистов, прервал
117
>. Газодиффузионный завод на Комбинате № 813
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
выступления и сказал примерно следующее <...>: „Сделано, конечно, очень
много. Страна после войны дала вам все, что вы просили, и теперь вправе
ожидать от вас полного выполнения заданий. Короче, дело обстоит так. Даю
вам три месяца сроку, чтобы все закончить. Но если вы не обеспечите за это
время все, что от вас требуется, пеняйте на себя. А я заранее предупре-
ждаю — готовьте сухари".
И, не прощаясь с нами, он ушел к себе в салон-вагон. Мы все хорошо по-
няли, что если мы не совладаем с коррозионной бедой и если завод не станет
выдавать высококачественный продукт с 90 %-м обогащением ураном-235,
то нам не сдобровать. <... > Но мы также понимали, что деваться нам некуда,
ибо он, Л. П. Берия, лично отвечал перед НИМ за создание ядерного оружия».
118
«Л. П. Берия принял ряд организационных мер. К выяснению истинных
причин высокой коррозии и потерь газообразного гексафторида урана, пре-
вращающегося в твердый порошок тетрафторида, были привлечены видные
советские ученые-химики и физико-химики, в том числе академики А. Н. Фрум-
кин, А. П. Виноградов, профессора И. В.Тананаев, С. В. Карпачев, В. А. Каржа-
вин и др., а также немецкие ученые, работавшие в Сухуми. Было установлено
и подтверждено путем разборки многих машин и тщательного сбора оса-
жденных на поверхностях продуктов и их точного взвешивания, что главным
виновником недопустимо высокого уровня высокой коррозии газа являются
низковольтные электродвигатели компрессоров типа ДТ (двигатель-трансфор-
матор) <... >, установленные на всех ОК-7 и ОК-8. Двигатели имели химически
незащищенную большую поверхность шихтованных тонких железных листов,
статора и ротора. <...> При разборке статора и шихтованного ротора элек-
тродвигателя извлекалось до 700 г. порошка зеленого тетрафторида урана.
Было решено на всех ОК-7 и ОК-8, т. е. на работающих в каскадах 5000
компрессорах заменить электродвигатели ДТ выносными типа уже использу-
емых на ОК-9, имеющих керамическую перегородку, выполненную из прес-
сованной резольной смолы, покрытой олифой. Эта перегородка герметично
отделила статорный объем электродвигателя от ротора. Кроме того, П. Тиссен
и В. Каржавин предложили проводить общую пассивацию внутренних поверх-
ностей машин всех каскадов вместе с трубопроводами с помощью нагретой
фторно-воздушной смеси» [Создание... С. 279].
Далее подробно говорится о мерах по осушению воздуха до не бо-
лее 1 % влажности. Несмотря на все принятые меры, уже к середине
1948 г. стало ясно, что при существующем комплектовании каска-
дов машинами ОК-7, ОК-8 и ОК-9 требуемого обогащенного урана
(90 % по урану-235) получить нельзя — не хватает разделительного
потенциала. После очередных мер организационного и кадрового по-
рядка, предпринятых Л. П. Берия в конце 1949 г. (заметим, уже после
успешного испытания плутониевой бомбы, т. е в процессе подготовки
комбинированного заряда плутоний-уранового типа для третьей совет-
ской бомбы) на заводе Д-1 в 1950 г. были заменены все машины ОК-7
и ОК-8, проведена пассивация внутренних поверхностей и пористых
фильтров всех машин, осуществлен полный ввод холодильной станции,
подающей воду температуры не выше 8-10 градусов, цеха сухого воз-
духа, была, наконец, налажена нормальная эксплуатация завода Д-1.
Однако в 1948 г. более 75 %-го обогащения еще получать не уда-
валось. Тогда как для проектируемой второй советской атомной бомбы
требовалось обогащение до 94 %. Вот тут пришел на помощь завод
№418, где сооружалась электромагнитная установка под научным ру-
ководством Л. А. Арцимовича.
7. Л. А. Арцимович
Л. А. Арцимович
Лев Андреевич Арцимович (1909-1973) ,
физик-экспериментатор, акаде-
мик (1953), научный руководитель
производства высокообогащенного
урана-235 электомагнитным методом.
Герой Социалистического Труда (1969) ,
лауреат Ленинской (1958), Сталин-
ской (1953) и Государственной (1971)
премий. Родился в Москве. Окончил
Минский ун-т (1928) . В 1930-1946 гг.
работал в ЛФТИ. С июля 1944 г. —
руководитель сектора, с 1947 г. — зам.
начальника Лаборатории № 2 и начальник
отдела «А», занимавшегося проблемой
электромагнитного разделения изотопов урана. В 1945 г. —
в командировке в Германии, где вместе с Ю. Б. Харитоном
и И. К. Кикоиным они разыскали запасы урановой руды,
захваченной немцами в Бельгии. Преподавал в вузах Ленинграда
(1931-1936), МИФИ (1947-1954), профессор МГУ (с 1947 г.),
с 1958 г. — и. о. академика-секретаря, с 1960 г. пожизненно
оставался академиком-секретарем Отделения физико-мате-
матических наук АН СССР. Вместе с И. В. Курчатовым впервые
четко доказал захват протона нейтроном. В 1936 г. вместе
с А. И. Алихановым и А. И. Алиханьяном доказал сохранение им-
пульса при аннигиляции электрона и позитрона. На строящемся
заводе №418 в Свердловске-45 (пос. Лесное) был назначен
научным руководителем производства высокообогащенного
урана в сильном электромагнитном поле. С 1950 г. возглавил
экспериментальные работы по управляемому термоядерному
119
Л. А. Арцимович
[лава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
120
синтезу (УТС) . В 1952 г. открыл вместе с сотрудниками
нейтронное излучение высокотемпературной плазмы. Руководил
исследованиями на токамаке. Почетный доктор ряда иностранных
университетов (Загребского, Техасского). Почетный член
нескольких иностранных академий наук (Югославии, Швеции,
Чехословакии, ГДР) Похоронен в Москве на Новодевичьем
кладбище.
8. Электромагнитный метод
разделения изотопов урана
Принцип доводки газодиффузионного продукта электромагнит-
ным методом до степени чистоты 90-95 % урана-235 состоит в том,
что в магнитном поле радиус движения по дуге заряженной частицы
зависит от ее массы. Следовательно, атомы урана-235 будут закручи-
ваться полем сильнее, чем атомы урана-238. Этот метод обеспечивает
высокую степень разделения изотопов, но он весьма малопроизво-
дителен. Поэтому электромагнитное разделение используется только
в доводочных операциях.
Масса всей электромагнитной установки на заводе №418 состав-
ляла 6 тыс. тонн, причем почти вся она приходилась собственно на маг-
нит. Для сравнения отметим, что масса электромагнита большого цик-
лотрона, сооруженного в Лаборатории № 2, была всего лишь (!) 75 тонн.
Все оборудование было изготовлено на заводе «Электросила» в Ленин-
граде. Магнит располагался в 5-этажном здании. Он был разделен на 5
латунных камер сложной конструкции, удерживающих высокий ваку-
ум 10 ~6 мм рт. ст. Получение столь высокого вакуума при огромной
массе магнита и его камер по 1 тыс. тонн каждая было само по себе
удивительным техническим достижением. Но при всех его достоин-
ствах высокого разделения изотопов в одном цикле этот метод имел
существенные недостатки. Первым из них была низкая производитель-
ность, вторым — значительные безвозвратные потери урана, третьим —
огромное энергопотребление, четвертым — большие эксплуатацион-
ные затраты. Из-за этих недостатков электромагнитный метод не стал
основным для получения высокообогащенного урана. Несмотря на это,
именно указанным методом был получен уран-235 с содержанием вы-
ше, чем 90 % в общей массе урана.
Такой высокообогащенный уран был необходим разработчикам
второй советской атомной авиабомбы, на этот раз оригинальной кон-
струкции, которая согласно постановлению правительства должна бы-
ла весить не более 3 т. В 1949-1951 гг. плутония было еще слиш-
ком мало, и он был необычайно дорог. Тогда как урана-235 было уже
гораздо больше. Теоретиками, непосредственно занимавшимися рас-
четами РДС-2 с плутониевым зарядом и РДС-3 с комбинированным
зарядом из плутония и урана-235, были Евгений Иванович Забабахин
и Евгений Аркадьевич Негин. В это же время тогдашние теоретики
«главного калибра» (Я. Б. Зельдович, Л. Д. Ландау и др.) были брошены
на разработку водородной бомбы. Испытание показало, что примене-
ние урана-235 в изделии РДС-3 было совершенно оправданным. Эта
бомба, сброшенная с самолета, была в 2,7 раза легче и высотой в 2,6 раза
меньше по сравнению с атомной бомбой, сделанной по американским
лекалам, и дала общую мощность взрыва 42 кт [Щёлкин, 2004. С. 84;
Горбачев в кн.: Наука и общество... Т. 2. С. 488].
* * *
9. Некоторые штрихи личности Л. А. Арцимовича
Арцимовичу приписывается авторство следующих высказываний.
/ «Наука — лучший способ удовлетворения личного любопытства за госу-
дарственный счет».
/ «Будущее принадлежит астрофизике».
/ «Для ясного понимания проблемы не следует надевать на тощий скелет
экспериментальных фактов слишком сложные математические одеяния».
/ «Золотое яблоко успеха появляется часто на самой незаметной веточке
могучего дерева науки».
/ «Ученые, начинающие работу в области термоядерного синтеза и встре-
чающиеся с неустойчивостью плазмы, находятся примерно в том же
положении, как человек, который пытается в первый раз прокатиться
на одноколесном велосипеде, хотя он до этого и обычного велосипеда
не видел».
/ «Вряд ли есть какие-либо сомнения в том, что в конечном счете пробле-
ма управляемого синтеза будет решена. Природа может расположить
на пути решения этой проблемы лишь ограниченное число трудностей,
и после того как человеку, благодаря непрерывному проявлению твор-
ческой активности, удастся их преодолеть, она уже не в состоянии будет
изобрести новые».
/ «Физика плазмы ведет к решению важнейших технических задач буду-
щего, поэтому она имеет право на благосклонное отношение со стороны
руководителей атомной техники нашего времени».
121
L Некоторые штрихи личности Л. А. Арцимовича
Глава 5. И. К. Кикоин, А. М. Петросьянц, Л. А. Арцимович
/ «Надежда на быстрое решение проблемы УТС — то же, что надежда
грешника попасть в рай, минуя чистилище».
/ «Проблема термоядерного синтеза как бы специально создана для то-
го, чтобы стать предметом тесного сотрудничества ученых и инженеров
различных стран».
/ «Термоядерная энергетика появится тогда, когда она станет действитель-
но необходима человечеству».
122
$ $ *
^Как и его шеф Курчатов, Арцимович был остроумен, и, что большая ред-
кость, умел воспринимать с юмором даже те шутки, которые были направлены
против него. Вот какой эпизод описан в книге [Рухадзе, 2005, С. 96].
«В 1961 г. во время конференции по УТС в Зальцбурге <...> руководи-
телем нашей делегации был Л. А. Арцимович, хорошо образованный, но очень
задиристый человек. Л. А. Арцимович мало что сделал в науке, но организа-
тором и популяризатором он был прекрасным. <...> Л. А. Арцимович хотел,
чтобы наша делегация выглядела очень хорошо. И поэтому всем раздал нака-
нуне открытия конференции доклады иностранных физиков и попросил, чтобы
все ему вкратце рассказали суть. Хотел блеснуть быстротой и эрудицией. Все
ходили к нему и рассказывали. Дошла и до меня очередь. Силин вернулся
от него и сказал, что Лев Андреевич меня ждет. Я наскоро надел галстук
и в одних трусах и с галстуком предстал перед ним. Его моя наглость порази-
ла, но он сдержался и сказал: „Люблю веселых и находчивых". С тех пор он
со мной был осторожен, опасаясь, как бы я чего не выкинул.
Как-то Е. П. Велихов так отозвался об Л. А. Арцимовиче: „Он хоть школь-
ную физику знает, я его научил, а твой Векслер и этого не знает"».
Глава Л. Д. Ландау
Я могу категорически утверждать', сде-
ланное Ландау было в Советском Союзе
не под силу больше никому.
Академик И. М. Халатников*
Л. Д. Ландау
Лев Давидович Ландау (1908-1968) ,
физик-теоретик, академик (1946) ,
Герой Социалистического Труда (1954),
получивший это звание после испытания
водородной бомбы. Лауреат Сталинских
премий (1946, 1949, 1953). Родился
в Баку в семье инженера нефтяника.
В 1920 г. получил аттестат зрелости,
в 12 лет освоил дифференцирование,
а в 13 лет интегрирование. В 1922 г.
поступил в Бакинский ун-т сразу
на два факультета — физико-
математический и химический, но через
год оставил химфак. В 1924 г.
декан физико-математического ф-та
профессор Кузнецов пишет рекомендацию для перевода
Ландау в Ленинградский ун-т, отмечая его исключительные
дарования. В Ленинграде возникает студенческая дружба между
Л. Д. Ландау, Г. А. Гамовым, Д. Д. Иваненко и М. П. Бронштейном.
В 1929 г. по путевке Наркомпроса Ландау отправляется
в Англию, Данию, Швейцарию, где знакомится с сильнейшими
физиками-теоретиками мира (Вором, Гейзенбергом, Паули,
Вайскопфом) . После возвращения в СССР А. Ф. Иоффе рекомендует
Ландау на должность заведующего теоротделом в Украинский
физико-технический институт (УФТИ) . Здесь закладывается
Из кн.: [Халатников, 2007].
Глава 6. Л. Д. Ландау
124
прославленная научная школа Ландау, первыми его учениками
становятся А. С. Компанеец, Е. М. Лифшиц, А. И. Ахиезер,
И. Я. Померанчук, Л. Тиса, В. Г. Левич, Л. М. Пятигорский.
В 1936 г. в УФТИ разгорается горячая борьба между
сторонниками сохранения открытости института и свободной
гражданской тематики исследований, за что ратовали Ландау
и его сторонники, с одной стороны, и сторонниками выполнения
правительственных заданий, связанных с засекречиванием
тематики (радиолокация, авиаматериалы и пр.) и ужесточением
режима, с другой стороны, что отстаивала дирекция института
и часть сотрудников. В УФТЙ в 1937 г. происходят аресты
нескольких ведущих научных работников. Ландау принимает
решение покинуть Харьков и устроиться на работу в ИФП
к Капице. Год спустя, в апреле 1938 г. Ландау арестовывают
по доносу за участие в изготовлении антисталинской листовки.
Но еще год спустя академик П. Л. Капица добивается через
Молотова и нового наркома НКВД Верия освобождения Ландау
под его личное поручительство. Еще сидя в тюрьме, Ландау
решает три крупные задачи по гидродинамике, которые он затем
закончит в 1943-1944 гг. совместно со К. П. Станюковичем,
и они лягут в основу теории сходящихся ударных волн.
В 1940-1941 гг. Ландау, работая в ИФП, создает теорию
квантовых жидкостей (Нобелевская премия, 1962 г.) и теорию
ферми-жидкостей, статистическую теорию ядра. Он — штатный
заведующий теоретическим отделом ИФП и по совместительству —
начальник сектора ТТЛ (1946-1954), а также профессор
МГУ (1943-1947) и МФТИ (1947-1950). Именем Ландау "назван
Институт теоретической физики (пос. Черноголовка, Моск,
обл.) . О последних годах жизни Ландау см. ниже.
С осени 1946 г. группу Ландау, в составе Е. М. Лифшица, И. М. Ха-
латникова, С. П. Дьякова, совместно с математиком Н. С. Мейманом
и его вычислительным бюро примерно из 30 девушек с арифмометрами,
Курчатов привлекает к расчетам кинетики и термодинамики ядерных
взрывов атомной и водородной бомб, к вычислению КПД выгорания
ядерной взрывчатки.
О необычной судьбе и личности Ландау написан рад книг [Ландау-
Дробанцева, 1999 и др.]. Наиболее объемные материалы представле-
ны в трехтомнике «Круг Ландау» [Горобещ 2006-2009], содержащем
не только научно-биографические страницы его жизни, но и множе-
ство документов из «Дела Ландау» (1938-1939). В этой же трилогии дана
подробнейшая библиография как собственно научных трудов Ландау,
так и книг и статей о нем различных авторов.
Судьба Льва Давидовича сложилась на редкость трагически. 7 ян-
варя 1962 г. он поехал в г. Дубна по просьбе С. С. Герштейна, которому
хотел помочь в его семейном конфликте со своей племянницей Эллой
Рындиной (дочерью сестры Софьи), ушедшей от Герштейна, забрав
с собой их маленького ребенка. Ландау надеялся, что оба супруга при-
слушаются к его мудрым словам. В этот день был гололед, и «Вол-
гу», которую вел один из бывших (и самых талантливых) аспирантов
Ландау, занесло на грузовик. Ландау получил тяжелейшие травмы го-
ловы и грудной клетки. После нескольких упорных недель борьбы
за жизнь великого физика лучшим врачам страны удалось привести
его в сознание. Однако полного восстановления интеллекта и физи-
ческой кондиции не произошло. В течение шести лет Ландау мучили
боли в ноге и брюшной полости. Смерть наступила на восьмой день
после операции с целью удаления спаек в кишечнике. Сама операция
была проведена известным хирургом К. С. Симоняном, по-видимому,
безукоризненно. Спайки исчезли, но примерно через неделю началась
тромбоэмболия легочных артерий, за которой наступил сепсис. А он
всегда сопровождается синдромом диссеминированного внутрисосуди-
стого свертывания (ДВС) крови в мелких сосудах. Это ведет к резкому
падению давления крови и общему заражению организма из-за того,
что никакие лекарства не проникают в мелкие сгустки крови, в ко-
торых идет лавинообразный рост бактерий. Сейчас грамотные врачи
знают, что ДВС и сепсис можно купировать только вливанием больших
объемов плазмы крови [Академик Андрей Воробьев, 2010. С. 426-468].
Но в 1968 г. этого не знал ни один врач в мире. 1 апреля 1968 г., пример-
но через неделю после операции Л. Д. Ландау не стало. Он похоронен
на Новодевичьем кладбище в Москве вместе с его женой Корой, умер-
шей в 1984 г., и сыном, доктором физ.-мат. наук, ушедшим из жизни
в мае 2011. Их могила находится на главной аллее кладбища, метрах
в ста от центрального входа. Титановый бюст Ландау выполнен скуль-
птором Э. Неизвестным, который подарил его семье Льва Давидовича
и коллективу ИФП.
1. Привлечение к атомной «спецтематике»:
Основные вехи
Проследим основные вехи в истории привлечения Ландау к атом-
ной «спецтематике». Она начинается со следующего письма Курчатова
[АП, 1998. Т. 1. Ч. 1. С. 325], которое им было направлено в правитель-
125
.. Привлечение к атомной «спецтематике»: Основные вехи
Глава 6. Л. Д. Ландау
ство еще за три недели до того, как было издано Распоряжение АН
СССР от 12 апреля 1943 г. о создании секретной Лаборатории № 2.
Записка И. В. Курчатова М. Г. Первухину о необходимости привле-
чения к работам Л.Д. Ландау и П. Л. Капицы
126
! 20 марта 1943г.
| / Сое,секретно
| L В начале развития взрыва бомбы из урана большая часть вещества,
I геще не ^педщая принятьучастиявреакции, будет находиться в особом
I состоянии почти полной иоисизации веех атомов. От этого состояния ве<
। щества будет зависеть дальнейшее развитие процесса и разрушительная
1спос6бйрсть: бомбы. . , -Г-..л
j Наопыте, даже в ничтожньгкмаспггабах, ничего аналогичного этому
I состоянию вещества не наблюдалось и до осуществления бомбы не может
I быть наблюдено. Только в звездах предполагается осуществление такого
( состояния вещества. Представляется возможным в общих чертах теорети-
I чески рассмотреть протекание процесса взрыва в этой стадии. Эта трудная
I задача могла бы быть поручена проф. Л.Д.Ландау, известному физику-тео-
I ретику, специалисту и тонкому знатоку аналогичных вопросов. ;
j 11 ...Привыборе основных путей решения задачи пр разделению изо-
I топов иконструироваяию соответствующих машин Лаборатория № 2 нуж-
I дается в консультации и помощи лфупного ученого, имеющего глубокие
। познания в физике, опыт экспериментальной работы по разделению газов
I и обладающего талщггом инженера; Ученым, сочетающий в себеейсе эти
j качества, является академик П.Л. Капица; '.У.*
I Прошу Вас рассмотреть вопрос б привлечении акад. П. Л» Капицы
| в качестве консультанта подвопросам разделения изотопов и поручении
I проф. Л.Д. Ландау расчета развития взрывного процесса в урановой бомбе.
I ' "л- , .
I . : Проф. Я. Курчатов:
20Л.43Г.
I Экз. единств.
По существу начало работы Ландау над атомной проблемой можно
отсчитывать от даты не позднее 7 июля 1943 г. Этой датой им совмест-
но с И. Я. Померанчуком, а также профессорами из Лаборатории № 2
М. И. Корнфельдом и Д. М. Самойловичем помечен отчет, в котором
методом ректификации были теоретически проанализированы процес-
сы разделения изотопов воды и урана и выведены расчетные формулы
[АП. Т. I. Ч. 2. 2002. С. 558-569].
Однако в течение еще трех лет приведенное письмо Курчато-
ва не имело никаких последствий в смысле интенсификации участия
Ландау в Атомном проекте и, в частности, в переключении его на ре-
шение той основной проблемы, которую в указанном письме поставил
Курчатов. Но Курчатов настойчив. Через полтора года он снова ука-
зывает на необходимость привлечения Ландау в секретной записке,
в которой 24 ноября 1944 г. он написал на имя Л. П. Берии «об ученых,
привлечение которых необходимо для работ по проблеме» [Атомный
проект СССР. I. 2002. С. 163]. В ней, в частности, говорится:
Г ~ ~ ~ ~ Т—“ST- ~Г~ ~~~ -————।
«Профессор, доктор физико-математических наук Л. Д. Ландау» завед. |
теоретическим отделом Института физпроблем АН СССР — является од- |
ним из наиболее глубоких,уалацглив^х и знающих физиков-теоретиков |
Советского Союза. Вопрос о Привлечении его к работе ставился мнр^ при j
. докладе у т. В. -М. Мдлотрва^Шгручастйе в работе над проблемой Цзяна. бы- |
ло бы очень полезньгйЛрйрешййита^окихфйзических задач по основ- <|
ным процессам, протёкаклцймватомеу^ . J
L — ——* — — — — — X— — ______ ,__—1
Но фактически Ландау вместе со своей небольшой группой тео-
ретиков был вовлечен в работы над атомной бомбой только с осени
1946 г., после того как Сталин заменил П. Л. Капицу на посту дирек-
тора ИФП на А. П. Александрова.
В толстых сборниках документов «Атомный проект СССР» (1998-
2009) многократно встречается имя Ландау. Впервые появилась объек-
тивная возможность проследить, над чем он работал в рамках атомной
взрывной тематики. Совсем недавно опубликовано два идентичных по
тексту документа:
1) «О работах академика Л. Д. Ландау по тематике КБ-11», 18 мая
1952 г. сс/оп [АП. Т. II. Кн. 7. 2007. С. 429-432]. Документ странным
образом не подписан, однако на его оборотной стороне указано: Пе-
чатал Харитон в 2-х экз. 18 мая 1952 г., Маш. №476/3оп.
2) Из справки К. И. Щёлкина: «О работах академика Ландау по те-
матике КБ-11», сс/оп, 18 мая 1952 г. сс/оп [АП. Т. III. Кн. 1. 2008.
С. 486-488]. Эти документы представляют собой краткое резюме, со-
держащее оценку роли Ландау и результатов, полученных им и его
сотрудниками. Вначале написано:
«Работы Ландау по тематике КБ-11 относятся ко всем важнейшим раз-
делам работы КБ». <... >
Далее для краткости приведем в тезисном виде основные резуль-
таты Ландау и его группы по следующим четырем направлениям, вы-
деленным автором документа (Харитоном или Щёлкиным, а скорее
всего, ими обоими):
127
.. Привлечение к атомной «спецтематике»: Основные вехи
Глава 6. Л.Д.Ландау
128
1. Исследования детонации обычных взрывчатых веществ (совместно
с К. П. Станюковичем, 1944-1945 гг. «[В] связи с общими вопросами теории
взрывчатых веществ», вне рамок КБ-11). Было выдвинуто новое представле-
ние, по которому продукты взрыва, находящиеся под давлением в сотни тысяч
атмосфер при температуре в тысячи градусов нельзя рассматривать как газ,
состоящий из несжимаемых частиц. В этих продуктах именно упругость моле-
кул, а не их движение обусловливает давление. Была найдена его зависимость
от плотности. Позже найденный закон был подтвержден прямыми опытами.
2. Количественная теория цепного ядерного взрыва (группа Ландау
в ИФП, начиная с конца 1947 г.) <...>«[Р]азвит метод описания процесса
системой дифференциальных уравнений в полных производных. Путем инте-
грирования этих уравнений найден закон расширения активного шара, закон
движения оболочки, окружающей шар, изменение температуры в активном
шаре и в оболочке, ход размножения нейтронов и ход развития ядерного
процесса. В результате расчета определяется полное количество сгоревшего
вещества и полное количество выделившейся энергии. Проделан расчет боль-
шого числа конкретных случаев, что позволило создать удобную обобщенную
формулу зависимости мощности взрыва от конструктивных величин».
3. Работы по проблеме детонации дейтерия (группа Ландау привлечена
на основании постановления Правительства от 26 февраля 1949 г.). «Лан-
дау <...> дал ценные предложения, в частности, по теории комптонизации
(одному из наиболее трудных и важных вопросов проблемы). <... > По экспе-
риментальным данным наново вычислены скорости термоядерных реакций
при высокой температуре. Вычислены пробеги и времена замедления частиц,
получающихся при ядерных реакциях, передача энергии от этих частиц ядрам
и электронам. Уточнено вычисление первичного излучения квантов. Подроб-
но рассчитаны законы однократного рассеяния квантов в нагретом веществе.
<...> В начале работы нельзя было считать исключенной возможность распро-
странения процесса передачи энергии быстрыми частицами безударной волны.
Эта возможность проверялась и была отвергнута в результате составления
и интегрирования одномерных уравнений детонации группой Ландау. <...>
Ландау начал разработку прямого, принципиально надежного, но весьма трудо-
емкого метода рассмотрения нестационарного процесса. <...> Разработанная
методика может использоваться в области расчета взрыва изделий».
4. Работы по теории многослойного заряда (М3). «В 1949 г. при обсуж-
дении с Ландау вопроса о способах теоретического расчета явлений переме-
шивания слоев М3 в процессе взрыва, оказывающих существенное влияние
на КПД <...>, Ландау указал тот метод расчета турбулентного перемеши-
вания слоев, который был впоследствии <...> применен к этому вопросу
и стал основным для всех оценок явления перемешивания в М3. <...> Лан-
дау с начала 1952 г. приступил к расчету действия модели М3 <...>. Именно
в этом случае для сравнения теории с опытом и получения надежных данных
для расчета окончательной конструкции необходимо иметь наиболее точные
расчеты, которые могут быть произведены методом Ландау».
В заключение резюмировано:
«Ландау сочетает искусство глубокого теоретического анализа физиче-
ских явлений с умением находить эффективные способы количественного рас-
чета чрезвычайно сложных проблем, приводящие к выявлению относительно
простых закономерностей, которые могут непосредственно применяться при
решении практических задач».
* * *
Этот список достижений Ландау неполный. Уже упоминались его
результаты по сходящимся ударным волнам (т. е. фактически по им-
плозии), работы по которым в 1943-1944 гг. хотя и не были у нас даже
засекречены но теперь ясно, что наши физики практически не отста-
вали от западных в расчетах имплозионного взрыва. Нет упоминаний
в записке К. И. Щёлкина и о теории гетерогенного уран-графитового
реактора, одной из идей которой послужила именно догадка Ландау
о размещении урана блоками в замедлителе; разрабатывали же деталь-
ную теорию его ученики: И. Я. Померанчук, А. И. Ахиезер, В. Б. Бере-
стецкий. Не сказано в записке и о теории разделения изотопов методом
ректификации на основе общей формулы, выведенной Ландау.
Но вот что еще не совсем понятно. Почему сразу за приведенным
выше письмом, подписанным К. И. Щёлкиным, на следующий же день
еще одно письмо «наверх» пишет директор ИФП А. П. Александров.
Оно опубликовано как «Письмо А. П. Завенягину о работах Л. Д. Лан-
дау» и датировано 19 мая 1952 г. сс/оп (см.: Т. III. Кн. 1. С. 488-489). По-
видимому, в этот момент над Ландау сгустились тучи, и Берия потре-
бовал от подчиненных подтверждения исключительной потребности
в этом ученом для продолжения работ по атомной проблеме. Можно
лишь предполагать, что этими тучами была неудача с первой моделью
водородной бомбы РДС-6Т (труба). Как уже говорилось в главе 19 кни-
ги 1, эта модель оказалась бесперспективной, и Ландау прямо сказал,
что считает вариант «трубы» безнадежным.
П “ ~ ~ if “ ~ ' ~~" ~~~ ~~ ]
। ... ’ ПоВашемураспоряжениЮсообщаю^ '
I . -а. L-Свйй^а 1947 г. Д.'Д^^брц^йы^уч©дия.КБ-11.' I
| Первое задание выполнялось проф. докт. Лифшицем, канд. физ-мат. наук |
। Халатниковым и вычислит, бюро под руководством проф. Н. С. Меймана, ।
I которое был^организованб-СП&ц^но^я эйрс работ., • I
9 Заказ 1080
.. Привлечение к атомной «спецтематике»: Основные вехи
Глава 6. Л. Д. Ландау
|‘ В течение 1947-1949 гг. Л. Д. Ландау провел работу по теоретическому j
I исследованию процесса взрыва и вычислению КПД взрыва активного шара. ।
j Были разработаны общие методы расчета размножения нейтронов в этих |
I системах и метода исследования гидродинамической картины взрыва. Было |
। интерполяционные формулы, позволяющие весьма просто оценивать роль j
I всехэтихфактдровиихвл^^ ", Xi А А
Наконец, приведем пару документов, которые касаются еще од-
ного важнейшего направления работ Ландау — теории тяжеловодно-
уранового реактора. Эти письма по-своему даже забавны — показыва-
ют полное отсутствие представлений у высшего генералитета о творче-
ском процессе ученого вообще и гениального ученого в особенности.
(Заранее отметим, что сделанное замечание не касается Берия; как мы
сейчас увидим, он эту проблему понимал и своих ученых оберегал.)
Приводим Справку генерала-лейтенанта МГБ Осетрова, надзирав-
шего за алихановской Лабораторией № 3 (ТТЛ), жалующегося на «без-
делье» Ландау и получение им при этом высокой зарплаты. Генерал
не в состоянии оценить, в чем состоит роль физика-теоретика выс-
шего класса, такого, как Ландау. Ревностный службист считает, что
все работники должны выходить на работу каждый день, отмечаться
по часам, отчитываться ежедневно, сдавая в спецотдел свои расчеты.
Его жалоба на Л. Д. Ландау и ответное письмо А. И. Алиханова вынуж-
дают вмешаться лично Берия, чтобы сохранить статус-кво и позволить
Ландау эффективно участвовать в программе, не изменяя ему привыч-
ного режима работы.
Справка Н. А. Осетрова с предложением об исключении Л. Д. Лан-
дау из штатов Лаборатории №3
-----------------------------------
|А J Сое, ।
Г- а < • Справка ' -Ж'.
I 'Ждекшк Лавдау Л,Д; значился
I
| - АЛ : ’• " А?’ ' '5' ’ у}';' У/ /'А ''А- ' " ' 'ЛХ-|
. За время нахождения акад. Ландау в штате Лаборатории № Злабора-
торию не посещал, за исключением отдельных случаев. Например,с мая
1948 r. no 1феврадя1949г. Лавдау нё был ни одного раза и только » февра-
ле М-цё 1949 г. прйЬюлЩ лабораторию один-два раза на короткое время,
а установленную ему/зара&этную плату ъ размере 6000 рублей в месяц ре-
.оадйьным уЛ-1'
' У В связис'тем что акад.-Лайау ЖД. дет^скайот отдела «К» МГБ СССР
не име^ти извёстно.комуикакие консультации он: дает, было бы-целе-
I Алоюйнова?>Й[. испрашйатъ в кавдом отдельном случае разрешения Перг
I вого главного,управления. ' „4 'v> - Р’ :’ь‘
", 1&2(^2.Т.2*кн::4. С.607Г ". ? $ у. '••
Познакомившись с запиской Осетрова, крайне обеспокоенный
Начальник Лаборатории № 3 А. И. Алиханов действует на опережение:
за день до регистрации Справки в аппарате Спецкомитета он обраща-
ется к Берия с личным письмом, в котором настаивает на продолжении
участия Ландау в работах Лаборатории [Там же. С. 605].
131
* Осетров Н. А. — с апреля 1948 г. Уполномоченный СМ СССР при Лаборатории
№ 3. Вот, что пишет о нем Б. Л. Иоффе: «Осетров мог действовать через голову Алиханова,
но он был умный человек и понимал, что в случае конфликта с директором одному
из них придется уйти, а кому — неясно. Поэтому он предпочитал не вмешиваться без
крайней необходимости (если не будет указания сверху). И ТТЛ была островом свободы
(относительной, конечно) и разумности» (Наука... 1999. Т. 2. С. 231].
.. Привлечение к атомной «спецтематике»: Основные вехи
9*
Глава 6. Л.Д.Ландау
132
| Дело в том, что впредь до выполнения намеченной программы йз-
| мерений на установке №7 и их теоретической обработки наши сведения
I о специфический особенностях реакторов этого тдшабсновываются на от-
I рывочных и часто ненадежных экс пер и ментальных данных и теоретических
। расчета^., Параметрыустановки № 7 по необходимости существенно отлича-J'
I ются от параметров проектируемого промышленногаагрегата.Вследствие
। этого ймеренвд^Н <?ЙИ1ноЯ,уфиновке не могут '^ть, непосредственно
I использованы п^ уточнёнда пфаметров промыпшенной системы, а пд||
требуют кропотливой теоретической обработки. Эта ответственная задача
। выполняется и должна выполняться дальше теоретическим и расчетным
I отделами лаборатории в сжавдёсроки. При этом особенно важнцще пере- I
| оценить точность теории и производимых на ее основе вычислений, чтобы [
I избежать нёозкиданностей прй пуске системы. ।
[ Акад . Л. Д. Ландау в течение; двух лет принимал участие ио всех тео- |
। ретических работах, посвященных реактору интересующего нас типа. Им |
I была установлена возможность'Шббщения теории замедления нейтронов I
। на применяемый нами замедлитель и установлены границыточностйэтой {
| теории. Далее, он наметил основные контуры Теории решетки из рабочих |
| блоков, которая была впоследствии развита в применении к проекпфуе- |
I мой системе Померанчуком и Галаниным под его руководством. На данной |
I стадии для нас особенно^ажна его рольприкритическом разбореотдель- I
। ных математических методов, разрабатываемых в теоретическом отделе для ।
I расчета агрегата № 7. Исключительное умение акад. Л. Д. Ландау быстро !
|звскрыв§ть сда^ые^сГОрощы^фобого расчега|1№адализирдвать^тойшцыяе1т<|
I; точности и находить более строгие и тота^ййй^/р^^^^^м^г-j
I можность бблеё уверенно подходить к решейию йрайгичеёКвопр^йюв ]
I припроектироврии. .. ...;4 . . . •,4;: .. I
I Для выполнения первоочередных задач лаборатррии^а именно: проекрН
| тированйе агрегата № 7 й обработка результетШ эксп^мйгаов нйШ^ои^
I установке, было бы чрезвычайно важно не прерывать в ближайшее время |
I участия акад. Ландау в работах теоретического отдела .хотя бы ограничив I
। круг вопросов, находящихся под его влиянием, общей тмрией реактсфбв ]
I и вопросами теоретического анализа результатов, полученных на опытной I
| Установке. ‘ < : ' ;• |
I Прошу Ваших указаний о возможноститакого решения вопг^са. При' ; |
| этом задрряю Вас, чтр если бы.не исключкрельно ;с^Шйюе'3№Й^ае,;йЛ
। торое я придаю участию акад. Ландау в теоретических й расчетныхработах
I в указанных направлениях, я не решился бы^ё^это’ шсййр. ' "
Г ' ч, А:И.Алиханов I
|. \
L_ __________________________________ ___; Ч.;______ • .. ..________1
Резолюция на отдельном листке, машинописью:
I рйсс:йотретьТф6сьбуакад. Алиханова А. И. о дальнейшей работе акад. Лан- I
I даув’Лабб^айюрйи №3 и принять решений Л. Берйя. 30 марта 1949 г. I
L _ -'-1_:_________:_________________________________а _______________-_____J
Этот эпизод еще раз показывает, сколь многогранной и ценной была
работа Л. Д. Ландау в различных областях решения атомной проблемы.
2. Неполный взрыв
Как уже говорилось в главе 4 книги 1, а также других главах,
в ядерном оружии ключевой проблемой является КПД — доля ядер-
ной взрывчатки, которая успевает продействовать за короткое время,
пока конструкция бомбы не разлетелась. Теоретически эту задачу ре-
шила группа выдающегося советского физика-теоретика Л. Д. Ландау.
Теоретики составили и решили систему чрезвычайно сложных инте-
гро-дифференциальных уравнений в частных производных. Причем
системы уравнений составлялись, хотя и однотипно, но с различными
параметрами для основных разновидностей конструкции атомной бом-
бы (изделия от РДС-1 до РДС-5), а позже и водородной бомбы (РДС-6).
Что именно рассчитывалось в атомной бомбе группой Л. Д. Ландау
и параллельной ей группой А. Н. Тихонова (заведующего спецлаборато-
рией при Геофизическом институте АН СССР)? Об этом рассказывает
ближайший сотрудник Тихонова А. А. Самарский (будущий академик):
«Взрыв ядерной бомбы — это одновременное протекание <...> деления
ядерного горючего нейтронами, распространения образующихся при этом
нейтронов, выделения энергии и ее переноса по веществу, газодинамического
разлета чудовищно разогревшегося вещества. Все эти процессы описыва-
ются системой нелинейных уравнений в частных производных. Такие задачи
ни физики, ни математики в 1947-1948 гг. не умели решать. <...> Возник
вопрос о теоретическом прогнозе мощности взрыва. Эта проблема в начале
1948 г. обсуждалась на семинаре И. В. Курчатова. К этому времени уже были
предложены <группой Ландау> упрощенные <математические> модели атом-
ной бомбы, описываемые системой обыкновенных дифференциальных уравне-
ний для средних величин. Присутствовавший на семинаре А. Н. Тихонов пред-
9 Тихонов Андрей Николаевич (1906-1993), академик, дважды Герой Социалистического
Труда (1953, 1986), в годы работы в Атомном проекте заведующий лабораторией Института
теоретической геофизики и заведующий кафедрой математики физического факультета МГУ.
133
!. Неполный взрыв
Глава 6. Л.Д.Ландау
134
дожил провести методом конечных разностей прямой численный расчет взры-
ва на основе полных моделей физических процессов (распространения ней-
тронов и тепла, ядерного горения и газодинамики), описываемых системой
нелинейных дифференциальных уравнений в частных производных, используя
их представление в лагранжевых координатах. <...> [Э]то заявление было
неожиданным для физиков и вызвало реплику Л.Д.Ландау, что такой расчет
явился бы научным подвигом. <...> Разработка численных методов для пол-
ной системы уравнений с частными производными, описывающей ядерный
взрыв, была поручена мне, а В. Я. Гольдину и О. П. Кремер — проведение рас-
четов по заданиям Л.Д.Ландау, Е. М.Лифшица и И. М.Халатникова, которые
построили модель атомного взрыва в виде системы обыкновенных диффе-
ренциальных уравнений <ОДУ> для средних по пространству характерных
величин. В. Я. Гольдину была поручена также проверка системы ОДУ. Для этого
он построил полную систему уравнений взрыва в частных производных и ин-
тегро-дифференциального уравнения переноса нейтронов и из нее вывел
новую систему ОДУ, используя приближения, указанные И. М.Халатниковым»
[Наука... 1997. Т.1. С. 214].
Сам В. Я. Гольдин уточняет:
«В модели атомного взрыва, предложенной Л. Д. Ландау, Е.М. Лифши-
цем и И. М. Халатниковым, взрыв описывался системой ОДУ для средних
(по пространству) величин (система ЛЛХ). Число нейтронов N описывалось
в A-приближении уравнением
Здесь A(t) — собственное значение уравнения Пайерлса. Оно определяется
параметрами изделия (плотностью, концентрацией, размерами), которые за-
висят от времени» [Наука... 1999. Т. 2. С.497].
Поясним для читателей, знакомых с простейшими «дифурами»:
Если множитель А постоянный, то уравнение решается немедленно
и дает экспоненциальную зависимость числа нейтронов от времени,
т. е. прирост их величины пропорционален самой величине. По то-
му же принципу образуется снежный ком, лавина, финансовая пира-
мида и т. п. Сложность для бомбы состоит в том, что показатель А
у экспоненты зависит от размеров и формы изделия, от свойств ис-
пользуемых в нем материалов (заряда и др.), поэтому нужно вычислять
наборы значений А при различных параметрах изделия. Но и этого
недостаточно, так как все эти параметры изделия очень быстро меня-
ются во времени, а с ними изменяется и А. Ландау предложил разбить
весь временной промежуток развертывания цепной реакции на 100
малых интервалов, а пространственный размер активной зоны на 30
интервалов и решать численными методами, практически вручную,
получившуюся умопомрачительную систему дифференциальных урав-
нений в частных производных.
«Таким образом, меньше чем за год <успев к первому испытанию атом-
ной бомбы. — Б.Г,> группа из трех научных работников и вычислителей,
считавших на арифмометрах, сумела, начав работу с нуля, построить методы,
наладить расчеты и получить первые производственные результаты» [Наука...
1997. Т. 1. С. 216].
О той же задаче, ее решении и некоторых противоречиях с группой
Тихонова по проблеме устойчивости решения пишет И. М. Халатников.
Рассказ «его глазами» см. в его кн.: [Халатников. 2007. С. 44]. В част-
ности, он пишет:
«Естественно, мы ничего не знали об информации, которую давала раз-
ведка <...>. Рассчитать атомную бомбу нам удалось, упростив уравнения.
Но даже эти упрощенные уравнения требовали большой работы, потому что
считались вручную. И соответствие расчетов результатам первых испыта-
ний (1949) было очень хорошим.
За работу по атомной бомбе Ландау получил орден Ленина и Сталинскую
премию.
Ученых, участвовавших в проекте, осыпали правительственными награ-
дами. Надо заметить, что награды, полученные участниками нашей группы,
не вполне соответствовали масштабу сделанного. Здесь произошло недора-
зумение. Было так. Для того чтобы договориться и согласовать все награды,
заслуженные участниками группы Ландау, И. В. Курчатов специально прислал
в институт своего заместителя академика С. Л. Соболева. Соболев договорил-
ся с Ландау о встрече, приехал в назначенное время в ИФП и... прождал
несколько часов без всякого результата. Дау так и не появился. Как потом
говорили, все это время он провел, задержавшись у „девушки" и позабыв
о встрече с Соболевым. В результате в первом указе был награжден по высше-
му разряду... только Ландау, а остальных участников группы, спохватившись,
тоже потом наградили, но уже рангом пониже. Я, к примеру, получил только
орден» [Халатников. 2007. С. 24-27; 43-45] 2\
135
2) Версия Халатникова вызывает подозрения. Ландау отличался необычайной пунк-
туальностью. К тому же тогда он не был награжден «по высшему разряду», т. е. звездой
Героя Социалистического Труда (он им стал после испытания водородной бомбы в конце
1953 г.). Когда Халатников пишет, что, мол, «я получил только орден», то что он имеет
в виду? — Золотая Звезда, т. е. награда выше, чем самому Ландау, ему явно не светила.
!. Неполный взрыв
[лава 6. Л. Д. Ландау
136
3. Высказывания Ландау о науке и ученых*
Для более яркой характеристики великого физика приведем ряд
его афористичных высказываний, некоторые из которых давно уже
попали в научный фольклор.
/ Я — физик-теоретик. По-настоящему меня интересуют только неразга-
данные явления. В этом и состоит моя работа.
/ Человек в процессе познания природы может оторваться от своего
воображения, он может открыть и осознать то, что ему не под силу
представить!..
/ Ввиду краткости жизни мы не можем позволить себе роскошь решать
уже решенные задачи.
/ Некоторые считают, что учитель обкрадывает учеников, другие считают,
что ученики обкрадывают учителя. Я считаю, что правы и те и другие,
и это взаимное обкрадывание прекрасно.
/ Эта теория так красива, что вряд ли может оказаться неверной.
/ Ваше вранье представляет интерес только для вашей биографии.
/ Писать статьи —• это искусство, которому надо учить.
/ Если бы на меня возложили хоть 1/3 забот, которые есть у обычной
женщины, я бы не смог вообще думать о теоретической физике.
/ Нет такой глупости, в которую бы не поверил интеллигентный человек.
/ Математика безгранична. И ею овладеть так же «просто», как теорети-
ческой физикой, невозможно.
/ Из добавки «впервые» так и торчат уши бесцеремонного «приоритетчика».
/ Кот ученый — это понятно, а ученый муж — смешно!
Один из учеников Дау пожаловался, что ему удалось вывести урав-
нение Шредингера (еще до публикации Шредингера), но он не стал
публиковать эту работу, считая ее недостаточно серьезной. Дау по-
мрачнел:
Никогда никому в этом не признавайтесь! Если вы не вывели этого
уравнения, то на нет и суда нет, а вот вывести столь замечательный результат
и не понять его значения — такое действительно позорно!
/ Просто так думать — очень трудно, а все время думать — невозможно.
Работать надо!
/ Классики марксизма давно доказали, что только труд создал человека.
Вы же видите — он вот-вот опять залезет на дерево.
* Все эти высказывания имеются в книге [Горобец, 2008. С. 204-208]. Там же указаны
источники цитирования, которые здесь опускаем во избежание перегрузки текста.
J Наглость это нахальство, не имеющее серьезных оснований.
/ Быть предельно честными. Не быть ворюгами!
/ Простое — значит с минимальным математическим аппаратом. Эффек-
тивное — значит с ясным физическим результатом.
/ Надо ценить сделанное, а не сокрушаться по поводу проплывшего мимо.
/ Как вы можете решать задачу, если заранее не знаете ответа?
/ Прежде всего, рассмотрите простейшее объяснение, что это все вранье!
/ Нельзя делать научную карьеру на одной порядочности. Это неминуемо
приведет к тому, что не будет ни науки, ни порядочности.
/ Глупостей много, а разумного мало.
/ Истребление зануд есть долг каждого порядочного человека. Если зануда
не находится в разъяренном состоянии, это позор для окружающих.
/ Все, что в химии научного, это физика, а остальное — кухня.
/ Автор обычно бывает прав.
/ Суеверие интеллигента в тысячу раз отвратительней суеверия невеже-
ственной бабки.
/ Тривиализовать проблему! (Суть требования та же, что и в появившемся
давным-давно принципе «бритвы Оккама»: не вводить лишних сущностей!)
Y Работать надо легко, как птица поет.
/ У меня не телосложение, а теловычитание. (У Ландау был рост 182 см,
а вес 59 кг. —)
Y Смогулия —- это грузинская фамилия.
/ «Кислощенство»! (От профессора кислых щей)
Y Не бывает новаторов и консерваторов в искусстве. Есть люди, которым
есть, что сказать, и есть — которым сказать нечего. (В ответ на слова,
защищающие новаторское направление в музыке Шостаковича.)
Y Кто кого обучает — ты меня или я тебя? Не мое дело искать ошибки
в твоих рассуждениях. Лучше укажи мне ошибки в моих. (Это — принци-
пиальная позиция Ландау в спорах по вновь обсуждаемому результату,
когда докладчик, считающий себя правым, предлагал Ландау найти ошиб-
ку в его рассуждениях или расчетах.).
Y Сделать ничего нельзя, если хочешь сделать великую работу.
/ Иностранные языки, увы, необходимы. Не забывайте, что для усвоения
их, несомненно, не нужно особых способностей, поскольку английским
языком неплохо владеют и очень тупые англичане.
/ Теоретическая физика — сложная наука. Не каждому дано ее понять.
(Так сказал Ландау о своем директоре А. Ф. Иоффе ему лично.)
Y Бог создал дураков и гусей, чтобы было, кого дразнить.
/ Всем известно, что я — язва здешних мест.
/ Я не гений. Вот Бор гений. И Эйнштейн гений. А я не гений... Но я очень
талантливый.
137
>. Высказывания Ландау о науке и ученых
Глава 6. Л. Д. Ландау
138
/ Ученым бывает пудель. Человек может стать ученым, если его как следует
проучат. А мы — научные работники.
/ Есть люди, на которых поглядишь, и сразу видно, что они — «жрецы
науки». Они жрут за счет науки. Никакого другого отношения к науке они
не имеют.
/ Когда фильм скучен, его для меня не спасут никакие режиссерские
«находки». Я не выношу уже самого этого термина.
/ Талантливые рукописи рано или поздно издаются.
/ Ученые должны разговаривать, а не скрываться друг от друга.
/ Науки бывают естественные, неестественные и противоестественные.
/ Бойтесь странностей. Все хорошее просто и понятно, а где странности,
там всегда какая-нибудь муть. И вообще приучите себя к тому, чтобы
у вас во всем была ясность.
/ Наша система воспитания такова, что нормой считается не жизнера-
достное настроение, а сосредоточенно-унылое.
/ Частушки не могут быть неприличными. Это же фольклор.
/ Анекдоты полезны, потому что полезно смеяться.
/ Каждый имеет достаточно сил, чтобы достойно прожить жизнь. А все эти
разговоры о том, какое сейчас трудное время, это хитроумный способ
оправдывать свое бездействие, лень и разные унылости. Работать надо,
а там, глядишь, и времена изменятся. Именно от каждого человека
и зависит его счастье. За редким исключением.
/ Лучше притворяться счастливым, чем быть несчастным. Муж не может
быть счастлив, если у него несчастная жена.
/ Скромность украшает только девушку, и то лишь до 12 лет.
/ Я за свою жизнь не опоздал никуда ни на одну минуту.
/ До тех пор пока я буду испытывать влечение к молодежи, я не посчитаю
себя старым. С того дня, как мой интерес к ней иссякнет, наступит
старость.
/ Обман трудящихся! (Реплика, часто используемая Ландау для выраже-
ния несогласия с доводами авторов или рассказчиков, когда речь шла
о сенсационных наблюдениях.)
J Знаете, кто будет заниматься физикой в антимире? — Антисемиты.
/ Если ты чего-то не понял, прочти еще раз. Если не понял после пяти раз,
значит, ты — дурак.
/ Наше временное пребывание на земле слишком скоротечно. А надо еще
так много успеть! Самый страшный грех — это скучать.
/ Без любознательности нормальное развитие человека немыслимо. От-
сутствие этого драгоценного качества зримо при всяком столкновении
с куцым интеллектом, со скучным старичком любого возраста.
Глава А. П. Виноградов
Александр Павлович обычно начинал заслушива-
ние годовых отчетов лабораторий со слов'.
— Ну, какие у Вас открытия?.. А если открытий
нет, то будем смотреть выполнение плана.
По воспоминаниям д. г.-м. н. Г. Б. Наумова (ГЕОХИ)*
А. П. Виноградов
Александр Павлович Виноградов
(1895-1985), химик-аналитик, ученик
В. И. Вернадского, академик (1963),
вице-президент АН СССР (1967-1975) ,
дважды Герой Социалистического Труда
(1949, 1975). Родился в Петербурге,
окончил Военно-медицинскую акаде-
мию (1924) и затем химический факультет
ЛГУ (1925) . В 192 8-1947 г. - научный со-
трудник Биогеохимической лаборатории
АН СССР. С 1947 г. — бессменный директор
ГЕОХИ АН СССР, в которую была преобра-
зована Биогеохимическая лаборатория.
ГЕОХИ становится одним из базовых ин-
ститутов, работающих по заданиям ПГУ. Виноградов возглавляет
Аналитический совет ПГУ, а позже Минсредмаша СССР. Аналити-
ческий контроль за продуктами металлургии урана на заводе № 12
проводился под непосредственным руководством Виноградова.
Участник полигонных испытаний первой атомной бомбы СССР.
Создал научную школу, работающую в области химии изотопов.
Лауреат Премии им. Ленина (1934) , Ленинской премии (1961) ,
трех Сталинских премий (1949, 1951, 1953), полученных после
успешных испытаний ядерного оружия. Научный руководитель
Из кн.: [Александр... 2005. С. 326].
Глава 7. А. П. Виноградов
140
исследования состава лунного грунта. Именем Виноградова
назван Институт геохимии СО РАН, научно-исследовательское
судно, установлен бюст на Аллее Героев в Москве. Ему посвящен
красочно изданный сборник: «Александр Павлович Виноградов.
Творческий портрет в воспоминаниях учеников и соратни-
ков» (2005) . Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
(1) <*Без перерыва на обед
Академик Александр Павлович Виноградов бы чрезвычайно энергичным
и подвижным человеком, обладал невероятной работоспособностью. Ел он
очень мало, обычно не делал перерыва на обед. Обеспокоенный этим, его
ученик членкор АН СССР А. И. Тугаринов как-то предложил АПу скак его звали
за глаза> организовать регулярный обед и получасовой отдых. «В ответ он
лишь рассмеялся и заявил: „Дорогой Алексей Иванович, да вы тогда со мной
вообще не справитесь!"»
(2) ^Хоть АП и не был членом партии...
А. П. Виноградов был одним из самых влиятельных лиц в советской науке
с конца 1940-х гг. Безошибочным показателем его значимости является сле-
дующий факт. После первого испытания советской атомной бомбы несколько
ученых стали Героями Социалистического Труда, среди них и АП, который руко-
водил всеми химико-аналитическими работами, в первую очередь изотопов
урана и плутония. После награждения 33 высших государственных и научно-
технических руководителей различных направлений Атомного проекта они,
по предложению Л. П. Берия, подписали ритуальное благодарственное письмо
Сталину. Подписывались не по алфавиту, а по значению персоны, порядко-
вый номер определял сам Берия. Виноградов стоит шестым, после Л. П. Берия,
И. В. Курчатова, Ю. Б. Харитона, Б. Л. Ванникова и А. А. Бочвара.
При этом АП не был членом партии. Впрочем, в начале работ по атомной
проблеме (в 1943 г.) не были коммунистами и Курчатов с Харитоном, однако
Курчатову рекомендовали вступить в партию в 1948 г., а Харитону чуть позже.
Виноградов же остался беспартийным до конца жизни. Возможно, ему это
тоже рекомендовали. При этом Виноградов был не только вхож в почти любые
кабинеты ЦК, но и пользовался там непререкаемым авторитетом, получал
оттуда всевозможную поддержку. Он создал элитный институт ГЕОХИ и стал
его пожизненным директором, стал вице-президентом АН СССР, академиком-
секретарем Отделения наук о Земле АН СССР, постоянно возглавлял советские
научные делегации, направлявшиеся за рубеж (по изотопам, по океанологии,
космохимии, исследованию лунного грунта и др. темам).
(3) ^В Праге в день советского вторжения
20 августа 1968 г. в Праге открылся Международный геологический
конгресс. Большую советскую делегацию (более 60 человек) возглавлял ака-
демик Виноградов. Положение в стране было крайне напряженным. Накануне
открытия он собрал советскую делегацию и заявил: «Я не буду вам расска-
зывать о положении в Чехословакии, так как вы все, конечно, слушаете Би-
би-си». Это было необычно откровенное и дерзкое заявление, потому что
в ту эпоху слушать западные радиостанции и в особенности гласно заявлять
об этом было рискованно. Могли донести и доносили, человека вызывали
в парторганизацию, а особо активных распространителей «слухов» — и в КГБ,
предупреждали о том, что могут закрыть выезд за границу и даже лишить
допуска к режимным работам и тем самым уволить с работы. (Наверное,
эта особенная запрограммированность АП на беспартийность и открытость
в сочетании с большой властью и обладанием фактически статуса своего че-
ловека в аппарате ЦК и Совмина СССР была неслучайной.)
На следующий день советские танки вошли в Чехословакию. Конгресс
был сорван и объявлен закрытым. В Москве по всем организациям прове-
ли собрания, на которых трудящиеся открытым голосованием должны были
поддержать решение о вводе войск. На собрании коллектива ГЕОХИ высту-
пили А. П. Виноградов, А. И. Тугаринов и А. Б. Ронов, которые обосновывали
необходимость ввода войск в союзную страну. Но туг произошло ЧП. Один
научный сотрудник, В. П. Волков, воздержался при голосовании, а другой,
И. Л. Ходаковский проголосовал против. Это был в принципе с их стороны
самоубийственный акт. Райком партии потребовал уволить этих «отщепенцев»
из ГЕОХИ. Но каким-то образом АП все уладил и никого не уволил. А через
три года Ходаковский защитил докторскую диссертацию. Для этого требова-
лась положительная характеристика с обязательной формулой: «политически
грамотен, морально устойчив» — АП ее подписал. «Парторганизация в ГЕОХИ
выполняла все рутинные формальности, предписываемые райкомом, но дик-
тата парткома у нас в институте не было, в отличие от МГУ и некоторых других
институтов», — пишет д. г.-м. н. В. А. Гриненко, ученик Виноградова.
(4) Лунное железо
Академик Владимир Сергеевич Урусов, ученик АП, рассказал о том, как
в пробе лунного грунта ими с В. В. Нефедовым (также будущим академиком)
было обнаружено аномальное содержание железа. «Пик железа в рентге-
ноэлектронном спектре раздваивался, указывая на металлическое железо
наряду с окисным и силикатным. Это указывало на какую-то фазу с боль-
шой поверхностью, к тому же не подвергавшуюся окислению на воздухе.
Обнаруженный факт подтверждался при неоднократной проверке. Назревала
сенсация, и я позвонил АП < ... > Он слушал с недоверием <...>: „Да
вы что, доктора, ведь такое железо сгорит у вас в руках синим пламенем!"
Но мы с Нефедовым стояли на своем, и тогда АП вызвал к себе начальника
приемной лаборатории. Когда Л. С. Тарасов вошел, АП спросил у него, как
вскрывался бур, который захватил на Луне пробу грунта. Ничего не подозре-
вавший Тарасов сообщил, что бур разрезался металлической ножовкой прямо
в гелиевой камере. „А где осталась стружка, в лотке с грунтом?" — спросил
АП, закипая. После утвердительного ответа Тарасова АП пришел в ярость
141
Глава 7. А. П. Виноградов
Глава 7. А. П. Виноградов
142
и стал обвинять его в уничтожении уникального и бесценного материала. Мы
стали доказывать, что никакие опилки не могут быть причиной такого эффек-
та: такие частицы на воздухе быстро покрываются толстой окисной оболочкой
и не дают линии чистого металла».
Сравнили с американским образцом лунного грунта, и в нем новый пик
железа был еще сильнее. Позже выяснилось, что в лунном грунте присут-
ствуют и другие металлы в неокисленной форме. Их наночастицы возника-
ли на поверхности оксидных и силикатных минералов, приобретая стойкую
сопротивляемость к окислению под влиянием солнечного ветра (потока про-
тонов). Это было открытием. Президент АН СССР М. В. Келдыш сказал: «Если
подтвердится, что можно создать устойчивую на воздухе форму железа, это
многократно окупит все наши затраты на космос».
(5) ^Указание отделу кадров
Виктор Леонидович Барсуков был болен туберкулезом, лежал в больни-
цах больше года, выписался с температурой 38° . Вот, что он написал в очерке:
«По тогдашним (да и нынешним) законам столь долго людей нельзя
было держать на больничном, полагалось переводить их на инвалидность.
Александр Павлович резко пресек представление нашей кадровички А. С. Ла-
пиной на этот счет:
Александра Семеновна! Доктор Барсуков будет лечиться столько, сколько
потребуют обстоятельства! Найдите нужные предлоги в обход этих законов,
для того чтобы его не беспокоили формальностями. И больше ко мне с этим
предложением не обращайтесь!
Она сама мне об этом рассказывала потом с явным удовольствием». $$
(6) ^Самокритичный рассказ академика Лаверова о Виноградове.
Вице-президент РАН академик Николай Павлович Лаверов рассказал
следующий эпизод о своем «пересечении» с А. П. Виноградовым.
«В 1960-1980-е гг. центральные газеты имели своих экспертов по науке,
которые решали, что печатать, а что отклонять. Не скрою, что я был утвер-
жден от Министерства геологии таким экспертом и отвечал за публикации
статей в области геологических наук. Однажды звонит мне журналист из газе-
ты „Правда" и спрашивает, надо ли печатать статью о природном <ядерном>
реакторе, открытом в Габоне. Я сразу же ответил, что такую глупость печатать
не стоит, потому что ученые многие годы шли к созданию реактора, а туг, ока-
зывается, в природе собралось столько случайных совпадений, и без участия
человека родился реактор под землей! <...>
Через два дня звонок по „кремлевке". Звонит Александр Павлович <Ви-
ноградов> и говорит: „Николай Павлович, это Вы запретили печатать статью
об открытии Габонского реактора? Вам придется приехать ко мне и извиниться
передо мной, так как это я представил статью в 'Правду’. Я Вам покажу
книгу, которую я привез из Парижа. И если Вы так неуважительно относитесь
к природным возможностям, то я Вам легко докажу, что природа способна
создавать еще более серьезные вещи. Достаточно сказать, что она создала
жизнь, а Вы говорите о каком-то реакторе". Я тотчас же приехал и увидел
книгу „Феномен Окло"».
(7) ^Как Виноградов попал впросак с названием минерала именем
Келдыша
Эту необычную историю прислал мне для публикации в книге «Геологи
шутят... И не шутят» [2010. С. 141] крупнейший отечественный минералог
Александр Петрович Хомяков (1933-2012). Вот, что он рассказал. «Это было
в 1961 г. Как-то меня пригласили на „актив" научных работников ГЕОХИ.
Открывая собрание, Александр Павлович взволнованно сказал:
На днях общее собрание Академии наук СССР избрало новым прези-
дентом Академии математика Мстислава Всеволодовича Келдыша. — Срочно
нужен новый минерал — келдышит!
Это руководящее указание было исполнено немедленно. Известный ми-
нералог В. И. Герасимовский встал и сказал, что у него имеется только что
открытый минерал, имеющий достойный внешний вид и макроразмеры. В ре-
зультате в 1962 г. в „Докладах АН СССР" была опубликована обязательная
в таких случаях статья В. И. Герасимовского „Келдышит — новый минерал",
которую в ДАН СССР представил, естественно, сам А. П. Виноградов. В ста-
тье сообщалось, что минерал открыт автором в Ловозерском массиве. Это
цирконосиликат натрия состава (Na, H)2ZrSI2O7. Однако в 1966 г. мне, —
пишет А. П. Хомяков, — удалось выяснить, что „келдышит-1962", открытый
Герасимовским, — это агрегат, состоящий из сростков двух разных цирконо-
силикатов натрия: гидратированной фазы I: Na3HZr2(Si2O7)2 и безводородной
фазы II: Na2Zr(Si2O7). При внешнем сходстве они различаются не только по со-
ставу, но и по структуре (рентгенограмме) и оптическим свойствам».
«Закрытие» келдышита-1962 автоматически приводило к тому, что, по пра-
вилам Международной минералогической ассоциации, скомпрометированное
название запрещалось в дальнейшем использовать для любых вновь откры-
ваемых минералов. Это не является преследованием за ошибку, а делается
во избежание путаницы в номенклатуре минералов. И в историю минералогии
навсегда входят описанные научные ошибки — в справочниках публикуют-
ся не только огромные списки открытых правильных минералов, но и ко-
ротенькие списки ошибочно определенных минералов. Такая участь выпала
на долю минералов, названных именами великих ученых: В. М. Гольдшмид-
та, В. И. Вернадского, Д. И. Менделеева, В. А. Обручева и ряда других. Можно
себе представить, каким чувствительным оказался бы удар не столько даже
по личному престижу Келдыша, сколько по престижу президента Академии
наук СССР, а тем самым и всей советской науки! Какой повод для насмешек
над ней он дал бы нашим недоброжелателям, в особенности если бы разоб-
лачение келдышита-1962 произошло иностранными минералогами? Можно
себе представить также, в насколько щепетильной ситуации оказался моло-
дой минералог Хомяков, обнаруживший ошибку.
143
Глава 7. А. П. Виноградов
Глава 7. А. П. Виноградов
Но он же и спас честь советской минералогии. Конечно, ему еще и по-
везло: оба минерала в сростках ранее не были известны науке, в этом смысле
Герасимовский оказался прав. Вновь проведенные исследования были задо-
кументированы и направлены вновь в Комиссию по новым минералам Все-
союзного минералогического общества СССР (ВМО). В 1976 г. эта комиссия
и аналогичная международная Комиссия ММА закрепили термин келдышит
в кадастре минеральных видов в новом значении за детально изученной фа-
зой I, а для фазы II, находящейся с ней в тесных срастаниях утвердили термин
паракелдышит. Так что виноградовская авантюра с келдышитом-1962 вдруг
дала двойной выигрыш. И даже тройной. Как сообщил в частном порядке
А. П. Хомяков, вот-вот должны утвердить третий минерал из данной кристал-
лохимической группы. Он будет называться гидрокелдышит.
144
Глава П. Л- Капица
Похож на истинного англичанина, сочетающего
великую любознательность с полным равнодуши-
ем, невероятную энергию с прохладой в общении.
Ведь недаром Капица получил среди физиков про-
звище «кентавр», полулошадь-получеловек*.
П. Л. Капица
Петр Леонидович Капица (1994-1984) ,
физик-экспериментатор и инженер,
академик (1939), лауреат Нобелев-
ской премии (1978 за открытие явления
сверхтекучести) , дважды Герой Социали-
стического Труда (1945 — за руководство
Главкислородом во время войны и 1974 —
к 80-летию), лауреат Сталинских
премий (1941, 1943) , член Лондонского
королевского общества и академий
многих стран, награжден медалями:
М. Фарадея (1942), В. Франклина (1944),
М. Ломоносова (1959), Н. Бора (1964),
Э. Резерфорда (1966); премией Ф. Саймо-
на (1973) . Родился в Кронштадте, в семье военного инженера.
В 1912 г. окончил электромеханический факультет Петербург-
ского политехнического института (ППИ) . В 1918-1921 гг. —
преподаватель ППИ и научный сотрудник Государственного
физико-технического института. В 1919/1920 г. от гриппа
«испанки» умирают его отец, жена и двое детей. Вторично
женится только в 1927 г. на дочери академика А. Н. Крылова.
В 1921-1934 гг. работал в Англии, в Кембридже, в лаборатории
Э. Резерфорда, в 1924-1930 гг. — заместитель директора Кавен-
дишской лаборатории, в 1930-1934 гг. — директор лаборатории
Монда при Королевском обществе. В 1934 г. во время пребывания
* Из кн.: [Голованов, 2001. Т. 1. С. 226].
10 Заказ 1080
Глава 8. П. Л. Капица
146
в командировке в СССР лишен по распоряжению И. В. Сталина
права выезда за границу. Ему предложено создать в СССР
передовой исследовательский институт по физике, выделены
большие средства. В 1935 г. возглавил создание ИФП в Москве
(ныне имени П. Л. Капицы), стал его директором. Много лет
был главным редактором самого авторитетного в СССР журнала
по физике — «Журнала экспериментальной и теоретической
физики» (ЖЭТФ) . В 1920-1930 гг. впервые в мире получил сверх-
сильные магнитные поля (до полумиллиона эрстед в импульсе) ,
установил закон линейного возрастания электросопротивления
металлов с ростом напряженности магнитного поля. В 1937 г.
открыл явление сверхтекучести жидкого гелия при сверхнизких
температурах. Используя свой авторитет у руководителей
СССР, добился освобождения из тюрьмы выдающихся физиков
В. А. Фока (1937) и Л. Д. Ландау (1939) , арестованных НКВД
и обвиненных в политических преступлениях. В 1939 г.
сконструировал турбинную установку низкого давления для
получения кислорода из воздуха. В 1943 г. возглавил Главное
управление кислородной промышленностью (Главкислород)
при СНК СССР, которым руководил до августа 1946 г.
В 1950-1960-е гг. разработал магнетронные генераторы
непрерывного действия (типа клистрона) . Скончался 8 апреля
1984 г. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
В столице одна из улиц названа именем академика Капицы.
Петр Леонидович Капица — один из выдающихся инженеров-физиков
XX столетия. С ним связаны драматические события, отражающие эпо-
ху становления могущественного социалистического государства под
диктатурой И. В. Сталина. К 1938 г. относится пророческое высказы-
вание Капицы на атомную тему:
«Скоро или нескоро получим урановую энергию — зависит от того, ка-
кую мы приложим энергию для овладения энергией урана. Выделим много
средств, людей, материалов, сконцентрируем на этой теме основные силы —
результат будет скорый, а нет — так и будет нет. Я инженер и привык к любой
сложной проблеме подходить по-инженерному» [Создание... 1995. С. 35].
12 октября 1941 г. на антифашистском митинге ученых Москвы
Капица сказал:
«Последнее время дает нам новые возможности использования внутри-
атомной энергии, об использовании которой писалось раньше только в фанта-
стических романах... Мы ставим вопрос об использовании атомных бомб, ко-
торые обладают огромной разрушительной силой» [Наука и общество... 1999.
Т. 2. С. 260].
По стечению обстоятельств он сказал это как раз в те дни, когда
советская разведка сумела скопировать первый секретный доклад Чер-
чиллю английских ядерщиков, в котором на 70 страницах приводились
физические обоснования и расчеты возможностей создания атомной
бомбы в Англии уже в ближайшие годы.
В Спецкомитет при ГКО СССР, созданный 20 августа 1945 г.,
Капица был включен в числе всего двух физиков, причем в списке
членов он был поставлен не по алфавиту, после Курчатова, который
уже был в течение двух с половиной лет руководителем всей гигантской
атомной проблемы. Теперь он предложил Капице заняться важными,
но частными задачами — разделением изотопов урана и получением
тяжелой воды.
Сразу после включения Капицы в Спецкомитет их отношения
с Берия и в некоторой мере с Курчатовым стали портиться. Уже 3 ок-
тября 1945 г. Капица пишет Сталину первое письмо, в котором вы-
ражает желание уйти от всех административных дел в правительстве,
т. е. в Спецкомитете и Пгавкислороде, в котором он был начальником
в ранге замнаркома. В письме сказано, что без него, Капицы, «тов.
Берия будет спокойнее» [Капица, 1989. С. 233].
Сталин не ответил на это письмо, он передал его Берия. «Не-
сколько дней спустя, как рассказал Петр Леонидович, ему в инсти-
тут позвонил Берия. „Товарищ Сталин показал мне Ваше письмо, —
сказал он. — Надо поговорить. Приезжайте**. „Мне с Вами говорить
не о чем, — сказал Капица. — Если Вам нужно со мной поговорить, то
приезжайте ко мне в институт**. И повесил трубку. И Берия приехал.
И привез с собой великолепный подарок — богато инкрустированную
двустволку» [Там же].
Однако через полтора месяца, 25 ноября 1945 г. Капица направляет
Сталину второе письмо. Именно оно потом многократно цитировалось
в печати. Согласно этому письму журналисты, писатели, историки,
родственники Капицы объясняют причину выхода его из Спецкоми-
тета тем, что он не сработался с Берия. Это правда, но не вся правда.
Помощник Капицы П. Е. Рубинин с соавторами пишут, что
«Капица письмом Сталину от 25 ноября 1945 г. стремится решить четыре
задачи:
— официально выйти из Атомного проекта;
— отстранить Берия из руководства проекта, с тем чтобы ему на смену при-
шел другой, более лояльный к ученым политический деятель (Г. М. Ма-
ленков);
147
Глава 8. П. Л. Капица
10*
Глава 8. П. Л. Капица
148
— предложить Сталину свой, отличный от бериевского, план работы по
Атомному проекту, основанный на поисках более экономичного пути
решения проблемы атомного оружия;
— используя особое внимание к атомной бомбе, кардинально изменить
отношение к ученым и науке в СССР, повысить общественный статус
ученого, стимулировать развитие высшего образования и технической
базы науки» (статья Ю. В. Гапонова и др. в кн.: [Наука и общество... 1997.
Т. 1. С. 513]).
Между тем, из письма Капицы прозрачно вытекает основной мо-
тив: он сам, Капица, может и должен руководить всей научно-инже-
нерной частью Атомного проекта, тогда будет гораздо больше шан-
сов на успех1). Капица разочарован тем, что в Спецкомитете он —
на вторых-третьих ролях и вынужден подчиняться не только Берия,
но и Ванникову с Завенягиным, а по научной линии — Курчатову.
Вот некоторые из соображений Капицы, содержащиеся в письме
Сталину.
Научный руководитель должен работать свободно, повинуясь толь-
ко своим знаниям, опыту, интуиции (т. е. так, как и было с наукой,
до тех пор пока она не стала важнейшей производительной силой го-
сударства в середине XX в.). Государственный же руководитель не дол-
жен вмешиваться в творческий процесс ученых и конструкторов, он
должен ограничиться чисто административными, организационными,
хозяйственно-строительными и финансовыми делами. Наряду с этим,
Капица считает, что выбранный путь копирования американской тех-
нологии получения расщепляющихся материалов неправилен.
Участник Атомного проекта, работавший в группе Л. Д. Ландау,
академик И. М. Халатников недавно вспоминал:
«Но сейчас ясно, что и Капица раздражал Берию, говоря: „Зачем нам ид-
ти по пути американского проекта, повторять то, что делали они?! Нам нужно
найти собственный путь, более короткий". Это вполне естественно для Капи-
цы: он всегда работал оригинально, и повторять работу, сделанную другими,
ему было совершенно неинтересно. Но Капица не все знал. У Лаврентия Пав-
ловича в кармане лежал чертеж бомбы — точный чертеж, где были указаны
все размеры и материалы. С этими данными, полученными еще до испытания
американской бомбы, по-настоящему ознакомили только Курчатова. Источ-
Именно этот мотив движет Капицей. Так считают многие физики, тесно свя-
занные с ветеранами, работ по Атомному проекту, например, член-корреспондент АН
СССР Б. Я. Зельдович, доктор физ.-мат. наук М. Я. Овчинникова (Зельдович), профессор
А. А. Рухадзе, поделившиеся своими знаниями и соображениями с автором книги.
ник информации был столь законспирирован, что любая утечка считалась
недопустимой. Так что Берия знал о бомбе в 1945 г. больше, чем Капица»
[Халатников, 2007. С. 24].
Вот еще несколько строк из письма Капицы Сталину:
«По этим вопросам у меня нет согласия с товарищами. Часто они не хо-
тят со мной спорить, а на деле проводят мероприятия в секрете от меня.
Единственный путь туг — единоличное решение, как у главнокомандующего,
и более узкий военный совет».
Капица формулирует, как в два этапа надо решать проблему со-
здания атомной бомбы:
«1. Быстрая, скажем, двухлетняя реконструкция и развитие ряда нужных
для А. Б. отраслей промышленности и поднятие научной работы в Союзе. 2.
Работа по нахождению более коротких и дешевых путей производства А. Б. Для
этого надо поставить хорошо отобранных ученых ведущими и им полностью
доверять»[АП. Т. 2. Кн.: 1. С. 617].
Далее Капица подчеркивает: «То, что делается сейчас, не есть
кратчайший и наиболее дешевый путь к ее < атомной бомбы > созда-
нию». Он настаивает на поиске своих, более экономичных способов
создания атомного оружия, считая, что американский путь слишком
дорог для страны, разоренной войной. Как теперь известно, Сталин
стоял на противоположной позиции — никаких поисков и отклоне-
ний от американского проекта, как бы он ни был дорог. Дороже всего
время!
В письме Капицы содержатся оскорбительные выражения в адрес
Берия, такие, как: «Берия, если бы не был так ленив...», «Я ему предла-
гал учить его физике, приезжать ко мне в институт». Помимо недопу-
стимой формы, в данном случае это не соответствует действительности:
Берия руководил Атомным проектом очень эффективно (по мнению
едва ли не всех ядерщиков, начиная с Курчатова и Харитона). Писать
начальнику (Сталину) про его подчиненного (Берия) в таком стиле,
это — провокация. Как бы Берия ни относился к Капице ранее, после
этого письма он наверняка возненавидел Капицу. В смелости Капице
не откажешь. Но почему он решился на столь рискованный шаг: во-
первых, заявить Сталину о своем несогласии с путем создания атом-
ной бомбы, по которому ведет Берия; во-вторых, еще и унижать Берия
как личность? Гипотеза такая. Капица не сомневался в скором провале
Берия и Курчатова. Вот тогда Сталин с треском погонит их и, помня
об этом письме Капицы, поставит, наконец, его во главе новой коман-
ды, предоставив ему свободу действий.
149
Глава 8. П. Л. Капица
Глава 8. П. Л. Капица
Таким образом, краткое участие Капицы в Атомном проекте при-
шло к концу. Быстро, закономерно и наверняка к лучшему для обеих
сторон, да и для главного дела. 17 декабря 1945 г. Капица принял
последний раз участие в заседании Техсовета Спецкомитета. На этом
заседании он сделал доклад «О получении продукта 180 способом раз-
деления при низких температурах». Под продуктом 180 имелась в виду
тяжелая вода. Техсовет одобрил эту работу Капицы и просил Спецко-
митет заслушать его доклад на ближайшем заседании, а также, чтобы
«П. Л. Капица занял руководящую роль в деле разработки и практиче-
ского осуществления этого способа» [АП. Т. 2. Кн. 4. С. 52].
П. Е. Рубинин пишет:
«<...> в беседе с американским физиком Г.Ф. Йорком он <Капица>
утверждал, что его отказ от участия в создании советской атомной бомбы
не был основан на мотивах политических или моральных <...>. Его жена,
Анна Алексеевна, отвечая на вопрос: „Петр Леонидович хлопнул дверью,
чтобы вообще не участвовать в создании атомной бомбы?” сказала: „Нет-
нет. Он хлопнул дверью, потому что не мог работать с Берией...”» [Наука
и общество... 1999. Т. 2. С. 262].
150
«Был ли Капица пацифистом?» Такой вопрос ставит П. Е. Руби-
нин. И отвечает на него отрицательно, приводя цитату из неопублико-
ванной статьи Капицы в журнале «Ядерная энергия» (1955), в которой
он «не смог сдержать восторга, когда писал в 1955 г. о создателях со-
ветской водородной бомбы». При этом Рубинин подчеркивает личное
нежелание Капицы заниматься бомбой, но приводит следующие слова
Капицы: «[Е]сли стране это нужно, то, несомненно, ученый должен
и это делать» [Там же. С. 272].
1. Опала — фаза первая
21 декабря 1945 г. Сталин делает — в свой день рождения —
очередной подарок Капице, он удовлетворяет его просьбу об освобо-
ждении от обязанностей члена Спецкомитета. Конечно, выход Капицы
из Спецкомитета не мог остаться без осложнений для него. В биогра-
фии Капицы укоренилось представление о том, что с момента выхода
из Спецкомитета началась опала Капицы. Но вот историк Е. А. Пруд-
никова, которая описывает историю участия Капицы в Атомном про-
екте с нетрадиционного угла зрения, замечает:
«Через две недели после своего эпохального письма Капица был дей-
ствительно освобожден от всех работ, связанных с проектом. Никаких притес-
нений для него не последовало, никто его не трогал. Однако почти через год,
17 августа 1946 г. Петр Леонидович распоряжением Сталина внезапно лиша-
ется всех государственных и научных постов, в том числе и поста директора
Института физических проблем<...> Просто институт Капицы срочно пона-
добился для работ над водородной бомбой 2\ Во-первых, его предполагалось
несколько переориентировать, с чем директор уж точно не согласился бы,
и вышел бы еще один скандал, а во-вторых, теперь этим институтом не мог
руководить ученый, не задействованный в проекте. Этот случай любят при-
водить в качестве примера особой злопамятности Сталина: надо же, сколько
выжидал...» [Прудникова, 2005. С. 202].
В годы «опалы» Капица неоднократно пишет Сталину, Молотову
и Маленкову — всего он написал этим руководителям соответственно
50, 71 и 63 письма [Наука и общество... 1997. Т. 1. С. 483]. Его пись-
ма обычно — длинные, поучительные, с развернутыми рассуждениями
о науке, взаимоотношениях ученых с властью, примерами из исто-
рии и литературы. Капица высказывает немало рекомендаций Стали-
ну. По выражению П. Е. Рубинина, «воспитывает он не только Берию,
но и Сталина — попутно тоже!» [Наука... 1997. Т. 1. С. 269]. Многие
письма Капицы Сталину — это монологи. Похоже, что Сталин про-
изводил на Капицу, как, впрочем, и на массу других неслабых людей,
некий магнетический, в чем-то даже гипнотический эффект. Капи-
ца вжился в образ собеседника с тенью вождя, и эти долгие заочные
письма-беседы в тайном одиночестве стали для него необходимостью.
И наверняка Капице было приятно, что Сталин читает его письма
и даже один или два раза кратко ответил на них. Так, Капица даже
получил- следующее письмо от Сталина.
151
'hucd$a кпцсъмахмного I
4Гумилевского I
Г/t b . И "
И. Сталин,]
2) Неточность: в 1946 г. еще не начинали работ по водородной бомбе. Осенью 1946 г.,
сразу после отставки Капицы, группе Ландау в ИФП поручили расчет КПД атомной
бомбы.
Опала — фаза первая
Глава 8. П. Л. Капица
По существу причину снятия Капицы с поста директора ИФП рас-
крывают два секретных пункта, обозначенные словами «Особая папка»
в постановлении Совета Министров СССР [АП. Т. 2. Кн. 3. С. 486]:
«10. Ввиду того, что Институт физических проблем не имеет в своей
тематике и не ведет теоретических и экспериментальных работ в области
ядерной физики и смежных с ней вопросов, а также, учитывая большую по-
требность в научно-технической базе и кадрах физиков-экспериментаторов
и теоретиков для осуществления научных изысканий в указанном направле-
нии, переключить Институт физических проблем на выполнение работ в об-
ласти использования атомной энергии <...>
12. Поручить тт. Ванникову, Вавилову, Курчатову, Первухину и Алексан-
дрову в месячный срок представить на утверждение Совета Министров СССР
план работы Института физических проблем, предварительно обсудив его
на Научно-Техническом Совете Первого главного управления при Совете Ми-
нистров СССР».
Интересно привести письмо нового директора ИФП А. П. Алек-
сандрова в адрес Л. П. Берия, направленное на третий день после уволь-
нения Капицы [АП. Т. 2. Кн. 3. С. 487]:
152
•r-.v; ,, н^Тл^к(^ваЖ&еШйЛаврентийПавлович!
• В Институте физическихпроблемимеется единственная в СССР #яуч~ I
। шая в мире лаборатория п^йу^овани^^
I раХгблиЗКЦХК^
[ В эт^ лаборатрф^ ряд крупных j
I в числекоторых^работапосверхтекучестижидкого гелия.
| Для работу'Д новомнаправлении эта лаборатория можетбъипъисполъ- |
। зована тольковоченъмалой мере. ।
I По моемумнению,следует предоставить акад. Капице возможность I
। продолжать научнуюработув этой лаборатории. Я уверен^ что при обе^ц
I щанной Вами поддержке мне удастся организовать коллективинститута\
I тмпм лбплчпм лъглд - ЛКлпины up '
। • Такое р^иениеРто^^дпросамне предстадля^Ж'%аиболёёДШ^^'
I разным с деловой точкД^рения, с точки зрения сохранения роли института I
। в этой области мировой н^ки и, по-видимому, может быть полезно.,-^ще j
[ и тем,чтоне даст возможности возникнуть в иностранной прессё^аз^лмД
j кривотолкам по поводу отстранения Капицы. * У& " '' ' ^У^' С
[, : ^УВашД.Але&^ро&
г ' У1 '*У :-г ; ::"У' ^УУУ
На документе имеется помета: «Доложено (подчеркнуто) 9.IX-
10.IX. В. Махнев 11.DC». Имеется также примечание о том, что фраза,
начиная со слов: Для работы в новом... «выделена неустановленным
лицом двойным очерком на полях». Это лицо — несомненно, Берия,
которому было «доложено» письмо. Указанный очерк показывает, что
Берия интересовался прежде всего пользой от работы Капицы для
атомной проблемы. Поскольку Александров прямо пишет, что таковой
может быть «только в очень малой мере», то Берия решает не оставлять
Капицу в ИФП: мол, толку будет мало, а мороки много. Письменного
ответа Александров на это письмо не получил.
* * *
Капица поселился на даче в Подмосковье, на Николиной горе.
Его особняк при ИФП (который не был собственностью, а имел статус
служебного жилья) занял новый директор А. П. Александров. Квартиру
в Москве Капица, по-видимому, из гордости не стал просить. У себя
на даче он начал создавать новый «ИФП» — Избу физических проблем.
Проводил в ней научные эксперименты. С аппаратурой и материалами
ему помог С. И. Вавилов, президент АН СССР, которого Капица от-
крыто недолюбливал.
Как видим, по фактам причиной увольнения Капицы с поста
директора ИФП была не месть со стороны Сталина и Берия, а чрез-
вычайная необходимость подключения одного из лучших физических
институтов страны к работам по созданию атомной бомбы вопреки
отказу от этой работы самого Капицы. Вспомним, что еще с 1943 г.
И. В. Курчатов неоднократно обращался в правительство (к Берия)
с настойчивой просьбой привлечь к атомной проблеме сильнейшего
физика-теоретика страны Л. Д. Ландау. Но это было сделано только осе-
нью 1946 г., после смены директора ИФП. Задача, поставленная перед
группой Ландау, была одной из самых важных — получить надежные
формулы для расчета процессов коэффициента выгорания урана-235
или плутония, а также величины энерговыделения в атомной бомбе.
И сделать это надо было за всего примерно один год.
2. Опала — фаза вторая
Жена П. Л. Капицы Анна Алексеевна утверждала, что сразу после
выхода из Спецкомитета Капицу стал преследовать Берия, решивший
ему отомстить за нелестные слова о нем в письме Сталину. Эмоцио-
153
Опала — фаза вторая
Глава 8. П. Л. Капица
нальный фактор личной антипатии ставится на первое место в объясне-
нии опалы Капицы. Опала, конечно, была. Только ее сроки, причины
и формы были, как нам представляется, совсем не такими, как в тра-
диционной версии историографов и родственников Капицы. Прочтем,
что писала А. А. Капица:
«Мы были очень осторожны, и, по-видимому, наша осторожность была
не напрасной, ведь Берия мог разделаться с Капицей самыми разнообраз-
ными способами. Мы замечали некоторые странности, которые с нами про-
исходили: то вдруг у Петра Леонидовича начались неполадки с печенью, чего
у него никогда не было, то неожиданно и абсолютно непонятно откуда появи-
лись вши. Петр Леонидович вполне допускал, что его захотят „извести", ведь
у нас в доме была „казенная обслуга", явно приставленная к нему» [Двадца-
тый век... 2005. С. 347].
154
Выскажем некоторые соображения об этих событиях. Ну, несе-
рьезно это — про вшей, подброшенных бериевской агентурой! Об-
стоятельства, скорее всего, были более прозаичными. Известно, что
в первые месяцы после увольнения из ИФП П. Л. Капица испытывал
сильнейший стресс и длительную депрессию, которые, естественно,
вызвали резкое снижение иммунитета. Это и способствовало общему
заболеванию. Обслуга на даче, временные рабочие или какая-нибудь
молочница, вполне могли явиться источниками вшей. И так далее...
Что касается возможного ареста или убийства Капицы, то в прин-
ципе тогда в советском государстве это было возможно. Мотивы про-
тив Капицы у Берия были. Но совсем не те, о которых пишет жена
Капицы, рассуждающая скорее как великосветская дама, а не как ана-
литик. Чтобы арестовать и тем более ликвидировать крупного ученого,
Берия пришлось бы ставить вопрос лично перед Сталиным. Однако
не известно ни об одном случае расстрела или ликвидации людей, ра-
ботавших в «атомной империи Берия». Ошибки, просчеты, халатность
ученых, инженеров, военных, ведшие иногда к серьезным последстви-
ям, конечно, встречались на пути к атомной бомбе. Были они даже
у Курчатова и Доллежаля (в конструкции первого промышленного
реактора, см. главу 7 книги 1). Виновных иногда (но не всегда) нака-
зывали, отстраняли от дел, однако не казнили и даже не арестовали
ни одного из них. Так утверждает один из руководителей Атомного
проекта К. И. Щёлкин [Щёлкин. С. 61].
Далее. С конца января 1945 г. Берия ушел с поста наркома НКВД,
чтобы иметь время сосредоточиться на работе по атомной пробле-
ме. Его заменил В. С. Абакумов, у которого отношения с Берия были
соперническими [Смыслов, 2005. С. 294]. Так, охрана атомных объ-
ектов и персон осуществлялась через МГБ и/или МВД. С. Кремлев
(Брезкун) пишет: «[С]иловыми министерствами Берия с 1946 г. не ру-
ководил. Достаточно вспомнить, что он не имел даже единоличного
права приказать Абакумову и Круглову < министру внутренних дел>
принять под охрану здание ПГУ — решение приходилось проводить
через Совмин» [Кремлев. 2008. С. 517]. Считать, что Берия мог без
ведома Сталина и Абакумова проводить мероприятия, направленные
на подрыв здоровья и даже жизни П. Л. Капицы можно лишь на обы-
вательском уровне.
Проанализируем еще один фрагмент воспоминаний А. А. Капицы.
«Много лет спустя наш хороший знакомый генерал армии Андрей Васи-
льевич Хрулев рассказал нам историю, очевидцем которой он был. <... > [По]
каким-то делам Хрулев находился у Сталина. Вдруг в кабинет входит Берия
и начинает убеждать Сталина, что Капицу надо арестовать. На это Сталин,
помолчав, сказал (эта фраза хорошо запечатлелась у меня в памяти) „Я его
тебе сниму, но ты его не трогай". Продолжения разговора Хрулев не знал, ему
стало неловко, и он вышел из кабинета» [Двадцатый век... С. 345].
Описанная обстановка больше напоминает беседу, происходящую
в кабинете директора какого-нибудь института: заходит приближен-
ный, начинает свой разговор с директором, не дав закончить предыду-
щий вопрос лицу, вызванному ранее. По А. А. Капице выходит так, что
другой приближенный смутился и вышел из кабинета, возможно, даже
не закончив обсуждать свой вопрос. Вряд ли у Сталина могло быть
такое. Тем более, когда речь шла об аресте виднейшего представителя
советской элиты, ученого со всемирной известностью, т. е. о деле чрез-
вычайно секретном и щепетильном. Ни Сталин, ни Берия не стали бы
вести такой разговор при свидетеле, не имеющем прямого отношения
к делу. Восстановить, что там было на самом деле, сейчас уже невоз-
можно. Но в любом случае эпизод с Хрулевым не является ключевым,
потому что Берия, по-видимому, действительно, считал необходимым
арестовать Капицу. Только ведущие мотивы у него были совсем не бы-
товыми, а деловыми. Он боялся утечек информации с дачи на Нико-
линой горе. Потому что у себя в «Избе физических проблем» Капица
продолжал вести инициативные исследования, подпадавшие под кате-
горию совершенно секретных, никому не подчиняясь, не отчитываясь
и не соблюдая введенного в государстве режима особой секретности
всего, что было связано с атомной бомбой [Горобец. 2010].
Так, Капица пытался найти эффективный способ разделения изо-
топов урана. О своем новаторском подходе, о трех найденных им прин-
155
Опала — фаза вторая
Глава 8. П. Л. Капица
156
ципиально новых способах разделения этих изотопов Капица даже сам
сообщил Сталину в письме от 18 декабря 1946 г. [Капица, 1989], т. е.
13 месяцев спустя после своего выхода из Спецкомитета, и спустя че-
тыре месяца после увольнения с поста директора ИФП и начальника
1лавкислорода. Естественно, что в своем новом цивильном статусе Ка-
пица уже не имел допуска к совсекретным документам и каналам для
переписки. Поэтому, разумеется, грифа «Сов. секретно. Особая папка»
на этом письме нет. Хотя в нем речь идет об особо секретных темах. Он
пишет: «Я сразу же взялся за работу. Направлением решающего удара,
куда следовало направить все свои силы, я считал <...> получение
легко и дешево изотопа урана-235 < ...>». Публикаторами письма по-
ставлено несколько знаков пропуска текста, и мы не знаем точно, что
именно писал Капица о своих результатах. Атомная тематика затра-
гивается Капицей также в нескольких других письмах, отправленных
им Сталину, Молотову и Маленкову в 1946-1950 гг. Все письма опять,
естественно, без грифов, они даже не камуфлируют главное целевое
устройство, которое все работники, к нему допущенные, называли
только «изделием». А Капица пишет прямо: атомная бомба!
Правда в письме Сталину он делает оговорку: «Я считал, что никто
не должен знать о ходе моей работы». Тем самым он признает необхо-
димость секретности и как бы дает слово джентльмена ее соблюдать.
Этого, возможно, достаточно для светского общения, но совершенно
недостаточно для профессиональной охраны важнейших государствен-
ных тайн. Так, джентльмен может стать объектом профессионального
шантажа или похищения. Ясно, что для Берия такое поведение Капицы
было неприемлемо. Берия отвечал перед Сталиным за весь Атомный
проект, и любая утечка информации о работах по атомной пробле-
ме могла стать смертельно опасной для государства, спровоцировать
превентивное атомное нападение на нас, если бы в США узнали, на-
сколько близко мы подошли к созданию собственной атомной бомбы.
Почему-то никто из историографов Капицы до сих пор не обратил вни-
мания именно на затронутую здесь режимную сторону дела. А здесь
и лежали истинные мотивы Берия обезвредить Капицу, возможно, за-
точив его на Лубянке вплоть до успешного испытания бомбы.
Что же касается опытов Капицы, то он сообщает Сталину, «что
нашел тот более дешевый и эффективный путь, который искал для раз-
деления изотопов урана в одну ступень» [АП. Т. 2. Кн. 1. С. 625]. Насчет
урана у Капицы не получилось, в дальнейшем его способ не приме-
нялся (об этом автору книги <Б.Г.> рассказывал курчатовец профес-
сор Ю. В. Гапонов). Но было у Капицы и успешное открытие. Еще
не будучи уволенным из ИФП, он успел там разработать эффектив-
ный метод низкотемпературного получения дейтерия. Как сообщает
П. А. Александров, «работа по дейтерию завершилась постройкой за-
вода, участники работы были представлены к Сталинской премии.
А П. Александров отказался быть в числе авторов, сказав, что основная
идея принадлежит П. Л. Капице, а его роль — чисто административная.
После этого отношения между А. П. Александровым и П. Л. Капицей,
невольно испортившиеся при назначении А. П. Александрова дирек-
тором ИФП, полностью восстановились...» [Наука и общество... 1999.
Т. 2. С. 290].
Но почему в таком случае указание Сталина было: «Не трогать!»?
Полностью понять Сталина в этом вопросе нам представляется по-
чти невозможным. Может быть, Сталин остерегался трогать учено-
го с большим зарубежным прошлым, обширными мировыми связями
и известностью? — Слабый аргумент, когда речь идет об угрозе пре-
вентивной атомной бомбардировки Москвы. Сталин должен был еще
учитывать и то, что Капица не остался в СССР добровольно в 1934 г.,
а его пришлось задержать насильно. Сталину приписывают крылатое
выражение: «Нет человека — нет проблемы». Поэтому, с примитивной
точки зрения на Сталина, невозможно объяснить, почему он не только
сохранил Капице жизнь, но и оставлял почти год на посту директора
и начальника главка после непатриотичного отказа Капицы занимать-
ся доверенным ему делом первейшей государственной важности —
атомной проблемой. Почему, уволив со всех постов, Сталин сохранил
Капице не только жизнь, но и свободу? Наверное, Сталин, обладавший
звериным чутьем, доверял честности и патриотичности Капицы. И да-
же не испугался возможных утечек в связи с грубыми нарушениями
режима работ и тайны переписки Капицы в своей «Избе физических
проблем». Вместе с тем, возможно, что у Сталина имел место эффект
собственника драгоценной вещи. Ведь он помнил, как непросто было
заполучить Капицу и какую цену в валюте за это пришлось заплатить
[Горобец. 2010].
* * *
Тем временем Капица живет добровольно на даче, на Николиной
горе. В литературе есть высказывания, что это «ссылка и даже домаш-
ний арест Капицы»3^. Так ли это? Посмотрим, чем Капица занимается
3) Так выразился академик Е. Л. Фейнберг на с. 297 своей книги (1995).
157
Опала — фаза вторая
Глава 8. П. Л. Капица
158
в это время и где он бывает. В конце 1945 г. П. Л. Капица выдвинул
идею организации Московского физико-технического института. Само
это название, ставшее впоследствии знаменитым на весь мир, впервые
появилось в письме Капицы на имя заместителя Председателя СНК
СССР Г. М. Маленкова от 23 октября 1945 г. В феврале 1946 г. Капица
пишет уже Сталину о необходимости организации в стране «высшей
физико-технической школы» [Капица... 1998. С. 174]. Правительство
в лице С. В. Кафтанова активно поддержало эту инициативу Капицы,
и они с Кафтановым занялись ее воплощением в жизнь.
Надо сказать, что эта идея Капицы встретила сопротивление со сто-
роны И. В. Курчатова. Он был заинтересован, прежде всего, в подготов-
ке специалистов по ядерной физике и радиохимии. Основной кузницей
кадров для Атомного проекта стал МИФИ. По инициативе И. В. Курча-
това и А. И. Лейпунского 20 сентября 1945 г. Совнарком СССР принял
постановление «Об организации инженерно-физического факультета
при Московском механическом институте (ММИ) Первого Главного
управления при СНК СССР». Речь шла о создании нового факуль-
тета численностью до 700 студентов. Его деканом стал украинский
академик А. И. Лейпунский. В 1952 г. этот факультет был преобразо-
ван в Московский инженерно-физический институт (МИФИ). В нем
работали выдающиеся советские ученые: Я. Б. Зельдович, Л. А. Ар-
цимович, И. Е. Тамм, А. Н. Тихонов, М. А. Леонтович, И. Я. Поме-
ранчук, И. К. Кикоин, А Б. Мигдал. А. И. Алиханян, И. И. Гуревич,
Э. В. Шпольский, И. В. Обреимов, М. С. Козодаев, С. Я. Никитин. От-
бор кадров для КБ-11 осуществлял лично Я. Б. Зельдович, позже к нему
присоединился И. Е. Тамм.
Но кадры с новым уровнем подготовки были нужны не только для
атомной проблемы, но и для радиотехнического, авиационного, ракет-
ного направлений. В связи с этим по указанию Сталина приказом
ректора МГУ от 10 марта 1946 г. был создан новый физико-техниче-
ский факультет (ФТФ) МГУ. Кафтанов вместе с Капицей (не взирая
на «опалу» и якобы домашний арест последнего!) подыскали здания
и площадку для нового факультета под Москвой, у станции Долго-
прудная. ФТФ был открыт в 1947 г. Образовательный процесс на но-
вом факультете строился по принципам и программам, предложенным
Капицей и его единомышленниками. До конца 1949 г. П. Л. Капица
читал лекции по общей физике на ФТФ МГУ, параллельно курс тео-
ретической физики читали его друзья и коллеги по ИФП, Л.Д. Ландау
и Е. М. Лифшиц.
Тем не менее в период с 1946 г. и, особенно, с середины 1949 г.
почти все друзья Капицы опасались посещать его на даче, на Николи-
ной горе. За все время (1946-1954) лишь один раз у Капицы побывал
Н. Н. Семенов, его ближайший друг юности, с которым они оба запе-
чатлены на знаменитом полотне Б. М. Кустодиева. В одном из писем
Сталину Семенов поставил вопрос о защите от атомной бомбы с помо-
щью мощного протонного пучка, создаваемого ускорителем. Эта идея
только что родилась в стенах ИХФ, по-видимому, в голове Зельдовича.
Капица об этом не может знать, но он параллельно также ищет спосо-
бы упреждающей, лучевой защиты от атомной бомбы. 17 и 25 октября
1948 г. Капица направляет письма Молотову с дачи с сообщением,
что он, по-видимому, нашел «новый принцип только недавно, после
большой теоретической работы». Кстати, обращается не по адресу, эту
проблему ведет не Молотов, а Берия, но Капица обижен на него. Уста-
новленный режим для такой переписки, очевидно, нарушается опять.
В чем состоит его принцип, Капица не раскрывает и просит, «чтобы,
во всяком случае, о теме моей работы знали только Вы» [АП, 2006. Т. 2.
Кн. 6. С. 481, 484].
На первое письмо Молотов реагирует немедленно, он направля-
ет к Капице своего референта «товарища И. И. Лапшова». Во втором
письме Молотову, посланном после посещения Лапшовым Капицы,
последний пишет опять о новом принципе защиты от АБ. И опять без
пояснений. Молотов тут же шлет копию обоих писем в секретариат
Сталина, а оттуда Поскребышев направляет копии самому Сталину,
Берия, Маленкову, Микояну, Кагановичу, Вознесенскому, Булганину,
Косыгину. С письмами ознакомлены также руководители атомных ра-
бот: Ванников, Завенягин, Первухин и Курчатов с просьбой дать ответ.
Уже через несколько дней они дают свое заключение на оба письма
Капицы. В нем, в частности, сказано:
«1. По существу заявления акад. Капицы о якобы найденном им новом
принципе понимания физических явлений <... > нельзя составить какое-ли-
бо определенное мнение, так как акад. Капица <... > не сообщает никаких
конкретных соображений или хотя бы основных тезисов своих научных пред-
положений. Акад. Курчатов <... > считает, что доводы отказа акад. Капицы
сообщить что-либо конкретное о своей работе <...>, состоящие в том, что
изложение теоретического материала потребует написания книги, а простое
формулирование основных положений „ничего не дает", неубедительны» [АП,
2006. Т. 2. Кн.6. С. 488].
Знал ли об этих идеях Капицы его друг Семенов, собираясь к нему
на дачу? Конечно, знал от перечисленных выше руководителей Атом-
159
Опала — фаза вторая
см
Глава 8. П. Л. Капица
ного проекта, которые готовили заключение. Наверняка Семенову бы-
ло поручено выведать у Капицы что-нибудь о принципе, который тот
предлагал. Вместе с тем, Семенов, разумеется, не имел права сообщать
об этом Капице и вообще обсуждать с ним засекреченные атомные те-
мы. Н. Н. Семенов едет к Капице на дачу в июле 1949 г., что важно —
не один, а в сопровождении только что назначенного к нему личного
телохранителя, офицера МГБ П. С. Костикова. И это единственный
раз, когда он посещает Капицу на даче. О чем был разговор между
двумя великими, от них неизвестно. Документов тоже нет.
Между тем, к Капицам не раз ездила жена Семенова Наталия Ни-
колаевна, они дружили с юности с Анной Алексеевной. Несколько раз
приезжали навещать Капицу видные теоретики из ИФП Л. Д. Ландау,
обязанный Капице жизнью, взятый им на поруки в 1939 г., и Е. М. Лиф-
шиц, ученик Ландау. Другие крупные физики почти не ездили. Сейчас
стало известно, что, по крайней мере, некоторые из ученых, занятые
в Атомном проекте, получили указание руководства не посещать Ка-
пицу [АП, 2003. Т. 2. Кн. 4. С. 754].
160
Г”' ’ ' • '-.MV •Л-. ? ’•
р|и
и
I lid Вашему указанию мной 4 ноября 1949 г. был приглашен к себеакад.
Алиханов, и ему передано Ваше указание прекратить посещения академика
I Излагаю содержание нашего разговора по этому вопросу с акад: Алиха-
I < Махнев. — Мне поручено товарищем Берия Л. П. специальнопригласить
Вас сюда как научного руководителя особо секретных работ, ведущихся Вами
I и известных Вам как члену Научно-Шехническогосовета,ипередатьВам
| предложение т. Берия прекратить посещения академцка Капицы.
। Алиханов. — Слушаюсь. Хотя Капица мне друг и я собирался в праздник
I 7-8;.; ноября посетить его, но раз есть такое указание, я прекращу посещения
КаПиЦЫ.
I На этом разговор по данному вопросу с акад. Алихановым был закончен.
। В. Махнев^
I__L._________________l________•___:_______2________________________I
4) Махнев Василий Алексеевич (1904-1966), генерал-майор, член Спецкомитета при
ГКО (СНК, СМ) СССР, начальник Секретариата Спецкомитета, референт Берия, Ге-
Зададим вопрос, почему столь категоричный запрет на контакты
с Капицей последовал именно в начале ноября 1949 г., а не раньше,
не в 1946 г., например. Это можно объяснить следующим образом.
Последние месяцы 1949 г. были в жизни нашей страны наиболее рис-
кованными, быть может, в смысле риска погибнуть даже пострашнее
осени 1941 г. Весь мир только что узнал, что у СССР есть атомная бом-
ба. Западный блок был в шоке и вместе с тем понимал, что атомных
бомб у СССР пока еще очень мало, не более нескольких штук. Если
наносить превентивный удар, то именно сейчас. Из документа, отры-
вок из которого процитирован в главе 11 книги 1, теперь известно, что
до декабря 1949 г. не было в запасе ни одной готовой атомной бомбы
для ответного удара. Именно поэтому СССР не признавал в течение
первого месяца, что он испытал атомную бомбу. Тянули время, как
могли, и официально признали атомное испытание лишь 25 сентября
1949 г. сообщением в «Правде». Тянуть дальше не имело смысла, к это-
му времени американцы получили и проанализировали пробы воздуха
с радиоактивными осколками взрыва. Но хотя бы месяц был выигран,
за это время спешно делали следующие две атомные бомбы, которые
должны были быть готовы к концу года.
Об этом знали Сталин и Берия, вероятно, еще Б. Л. Ванников,
А П. Завенягин, И. В. Курчатов, Ю. Б. Харитон и К. И. Щёлкин, вряд ли
кто-то еще. У США уже не было запаса времени для размышлений в не-
сколько лет, как они это полагали до советского ядерного испытания.
Остро встал вопрос: бить или не бить прямо сейчас? Окончательное
слово было за президентом США Г. Трумэном. Взвесив все за и против,
президент решил не наносить атомного удара по России. Независимо
от его мотивов, человечество должно быть ему благодарно за это.
Но никто не мог знать наверняка, что решит Трумэн. И нельзя
было его провоцировать. Страна напряглась и закрылась до преде-
ла. Берия старался заткнуть все щели возможной утечки информации
о наших атомных делах. В эти месяцы наблюдение за Капицей стало
особенно плотным, надо было максимально его изолировать хотя бы
от ученых, допущенных к высшим атомным секретам. Но дальше, с се-
редины 1950 г., когда у СССР уже были первые атомные бомбы (4 или 5
штук), Сталин стал гораздо смелее, он согласился поддержать Ким Ир
рой Социалистического Труда (награжден после испытания атомной бомбы в 1949).
После ареста Берия отстранен от должности, но не арестован. Назначен на должность
начальника Управления научно-технической информации Минсредмаша, которую за-
нимал вплоть до пенсии.
11 Заказ 1080
161
Опала — фаза вторая
Глава 8. П. Л. Капица
162
Сена, решившего завоевать Южную Корею. Правда, поддержать китай-
скими народными добровольцами, советским оружием и несколькими
сотнями закамуфлированных летчиков, которым было приказано не за-
летать на сторону противника. Корейская война во многом на совести
Сталина.
3. Опала — фаза третья
Истинная опала Капицы началась после того как, будучи обижен-
ным, он не явился в конце декабря 1949 г. на торжественные заседания
ни Ученого совета МГУ, ни Академии наук по случаю 70-летия Стали-
на. Жена Капицы пишет:
«Петр Леонидович сказал мне, что он никуда не поедет, так как не видит
необходимости это делать. В конце концов, кто хочет, тот и едет, а он не будет
в этом участвовать. И не поехал...» [Двадцатый век... 2005. С. 351].
Уже через неделю, 29 декабря 1949 г. Капица получает офици-
альное письмо от проректора МГУ академика С. А. Христиановича
(с которым вместе они создавали ФТФ МГУ). Вот ключевой отры-
вок из письма:
«На физико-техническом факультете Московского государственного уни-
верситета и в Академии наук СССР, где Вы работаете, состоялись торжествен-
ные собрания и сессии, посвященные семидесятилетию товарища СТАЛИНА
Вы не присутствовали ни на одном из них. Это вызывает крайнее недоуме-
ние нашей научной общественности, и мы не можем найти этому поступку
никакого удовлетворительного объяснения. Согласитесь, что нельзя доверять
воспитание научной молодежи лицу, которое демонстративно противопостав-
ляет себя нашему народу» [Исследования... 2006. С. 41].
24 января 1950 г. издается приказ об увольнении П. Л. Капицы
по Министерству высшего образования СССР, подписанный замми-
нистра А. И. Михайловым, а на основании этого — приказ ректора
МГУ А. Н. Несмеянова от 6 февраля 1950 г. В приказе говорится, что
П. Л. Капицу освобождают от работы «за отсутствием педагогической
нагрузки». Ближайшее окружение Капицы возмущается фальшью этой
мотивировки. Не понимают, что таким путем Несмеянов спасал Капицу
от гораздо худшей формулировки, в которой давалась бы политическая
и идеологическая оценка поступку Капицы. Вскоре из аппарата Сов-
мина СССР поступило требование, чтобы Капица освободил госдачу
на Николиной горе. И вот это вынудило, наконец, Капицу смирить
гордыню и покаяться. Причем он даже нашел выгодную для себя фор-
му, как объяснить свое пренебрежение чествованием юбилея вождя.
«П. Л. решается после нескольких лет молчания написать письмо Ста-
лину. В письме он объясняет, почему перестал вообще ходить на публичные
собрания: от него шарахаются, как от зачумленного. Это „объясняло" его от-
сутствие на юбилейных заседаниях на физтехе МГУ и в Академии наук. Ответа
не последовало. Но президент АН <А. Н. Несмеянов> сумел добиться пере-
дачи дачи на Николиной горе в хозяйственное подчинение Академии наук,
и таким образом проблема жилья для П. Л. была решена. Имело ли пись-
мо Сталину влияние на это решение, неизвестно. Но П. Л. оставили в покое.
<...> Что же касается реакции ректора МГУ <увольнение Капицы>, то она
отвечала правилам того времени...» [Халатников, 2007. С. 41].
Постепенно ситуация для Капицы стабилизировалась. С момен-
та увольнения Капица жил безвыездно на даче, где пробыл в течение
более трех лет, вплоть до смерти Сталина. 28 января 1955 г. П. Л. Ка-
пица был вновь назначен директором Института физпроблем. Прошел
XX Съезд КПСС с разоблачением культа личности Сталина. И тут
П. Л. Капица вновь совершил неожиданный поступок в своем стиле:
он отказался сдать медали и дипломы лауреата Сталинских премий для
обмена их на таковые под новым названием Государственной премии.
«Капица не был поклонником Сталина, — сказала по этому поводу его
племянница Е. Л. Капица на открытии „Аудитории имени Капицы"
в МГУИЭ в декабре 2006 г. — Отказ обменять медали П. Л. Капи-
ца объяснил тем, что историю нельзя переписывать, иначе это фарс».
Любопытен факт, что при вручении ему Нобелевской медали королем
Швеции на П, Л. Капице был фрак, на левом лацкане которого сияли
две звезды Героя Социалистического Труда. Это четко видно на фото-
снимке.
Петр Леонидович скончался за несколько месяцев до своего 90-
летия, Великий советский инженер-физик был похоронен на Новоде-
вичьем кладбище в Москве.
163
Опала — фаза третья
11*
Глава Е. П. Славский
Промеж собою, за глаза, люди так
только и звали его — Ефим Великий*.
Е. П. Славский
Ленинской премии
Ефим Павлович Славский (1898-1991) , выда-
ющийся государственный деятель, руково-
дивший в течение трех десятилетий «атомной
империей» внутри Советского Союза — Ми-
нистерством среднего машиностроения,
государством в государстве, которым до не-
го управляли Л. П. Берия, М. Г. Первухин,
Б. Л. Ванников, А. П. Завенягин и В. В. Ма-
лышев — все недолго, кроме создателей этой
империи Берия и Ванникова (при них она
называлась ПГУ) . Трижды Герой Социалисти-
ческого Труда (1949, 1954, 1962), лауреат
(1980), двух Сталинских премий (1949,
1951) , Государственной премии (1984) , награжден 10 орденами
Ленина. Родился в Макеевке, Донецкой обл. Окончил Московский
институт цветных металлов и золота (1933) . С 1912 г. —
рабочий на заводах и шахтах Донбасса. В 1918-1928 гг. служил
в Первой конной армии, был командиром кавалерийского полка.
С 1933 г. — инженер, начальник цеха, директор завода «Элект-
роцинк» в г. Орджоникидзе, с 1940 г. — директор алюминиевых
заводов — в Запорожье (1940) и Каменец-Уральске (1941).
С 1945 г. — замнаркома цветной металлургии. В 1946-1947
и 1949-1953 гг. — зам. начальника ПГУ. В 1947-1949 гг. — первый
главный инженер строящегося и на ходу вводимого в действие
плутониевого Комбината №817 . С 1955 г. — первый зам. министра
среднего машиностроения. С 1956 г. — начальник Госкомитета
по использованию атомной энергии (министр с прежними
функциями) , с 1963 г. — Председатель Госкомитета по среднему
машиностроению. В 1965-1986 гг. — министр среднего машино-
строения. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.
Из кн.: [Голден, 2001].
Ефим Павлович был не только в течение 30 лет бессменным пол-
новластным хозяином советской ядерной промышленности. Он был
во всех отношениях незаурядной личностью, мудрым, рачительным,
дальновидным человеком крупнейшего масштаба. Под руководством
Славского была развита уранодобывающая промышленность СССР
и стран Восточной Европы, построен ряд институтов и КБ с передовой
экспериментальной базой, работали заводы по производству ядерно-
го оружия, которое создало надежный щит нашей страны. В системе
Минсредмаша была создана сеть закрытых атомоградов, соцгородков,
поселков, санаториев, лечебных учреждений.
Когда в апреле 1986 г. произошла Чернобыльская трагедия, Полит-
бюро ЦК КПСС, М. С. Горбачев, поняли, что требуется очень крупная
фигура, на которую можно было бы перевести стрелку. Им показалось,
что вполне подходит для этой роли Славский. Играл на руку и его пре-
клонный возраст, и то, что Славского многие в аппарате ЦК не любили
за его самостоятельность.
«В Оборонном отделе ЦК КПСС сектором, который курировал наше ми-
нистерство <Минсредмаш>, заведовала одна кичливая и ничего из себя
не представляющая личность. Е. П. Славский с этим завсектором совершенно
не считался, и он, насколько я могу судить, даже этого не скрывал» [Решетни-
ков, 2001. С. 327].
Для того чтобы подвести под удар Славского, в правительственную
комиссию по расследованию и ликвидации последствий Чернобыль-
ской аварии был включен на правах главного эксперта первый заме-
ститель Славского А. К. Мешков, опытнейший ядерщик, прошедший
все ступени от инженера до директора крупнейших атомных комбина-
тов и первого заместителя министра. Не углубляясь здесь в причины
Чернобыльской аварии, отметим два главных ее фактора: неудачная
конструкция стержней управления и защиты активной зоны реактора
и расхлябанность управления энергетической отраслью, резким паде-
нием исполнительской дисциплины с началом «перестройки». Послед-
нее выразилось в том, что некоторым высшим начальникам пришла
в голову бредовая идея вывести все АЭС из системы Минсредмаша
и перевести их в Минэнерго СССР. Академик А. П. Александров выра-
зился так:
«В нашем бывшем министерстве, Минсредмаше, об эксперименте то-
же не знали. Ведь Чернобыльская АЭС была передана в Минэнерго. Может
быть, это и было первой ошибкой. По всякому можно относиться к бывшему
Минсредмашу, попрекать его в отсутствии гласности, излишней секретности,
нотам были профессионалы и по-военному дисциплинированные люди, четко
165
Глава 9. Е. П. Славский
Глава 9. Е. П. Славский
соблюдающие инструкции, что в нашем деле чрезвычайно важно. Существует
инструкция, которую обязан соблюдать персонал любой АЭС. Это гарантия ее
безопасности. Так вот — вы не поверите! — в самом начале регламента того
эксперимента записано: „Выключить систему аварийного охлаждения реакто-
ра — систему САОР“. А ведь именно она автоматически включает аварийную
систему защиты. Мало того, были закрыты все вентили, чтобы оказалось
невозможным включить систему защиты. 12 раз(!) регламент эксперимента
нарушает нашу инструкцию по эксплуатации АЭС» [С академиком Анатолием
Петровичем... Огонек, 1990. №35].
Оргвыводы были такие: Е. П. Славского тихо сплавили на пенсию,
а А. Г. Мешкова перевели в г. Электросталь директором завода № 12.
Впрочем, вскоре его вернули в Москву опять на пост замминистра
Средмаша.
166
* * *
Приведем несколько зарисовок из жизни Средмаша и его «импе-
ратора».
В ноябре 1951 г. при сильном понижении температуры воды в озере Кы-
зыл-Таш (от 0 до 3°С) температура D2O в теплообменниках достигла значений,
меньших 3,8°С,т.е. ниже температуры замерзания тяжелой воды. Циркуляция
[>10 в тяжеловодном реакторе прекратилась. Немедленно остановили реак-
тор, мощность заглушили. Однако из-за остаточного энерговыделения урано-
вых блоков и отсутствия циркуляции тяжелая вода в технологических каналах
начала кипеть. <...> В это время Е.П.Славский, <...> находясь на Комби-
нате <...>, обратился к группе А. И. Алиханова, закончившей на днях отладку
реактора: «Ну, братцы, садись в автобус и поехали... Алиханов, экспансив-
ный такой, сначала не верил, что заморозило. Кричит: „Не может быть!" Я:
„Что не может быть? Циркуляция воды-то не идет!.." А у нас ворота чугунные
автоматические, за ними два теплообменника — большие такие цилиндры.
Я говорю: „Пойдем туда посмотрим". Они: „Да что пойдем, там же радиоак-
тивность!" Ничего. Открываю, захожу, кладу руку — холодный теплообменник.
Должен быть горячим: „А ну, подходите!" И только тут поняли, что произошло»
[Создание... 1995. С. 312].
К началу 1956 г. в Обнинске был завершен монтаж реактора прин-
ципиально нового типа БР-2 на быстрых нейтронах, наладка всех агрегатов
и аппаратуры была проведена, но Госсанинспекция воспротивилась заполне-
нию реактора теплоносителем — ртутью. Дело спас приезд Е. П. Славского.
Он детально ознакомился с установкой, полазил по всем боксам, рассмотрел
документацию и вызвал заместителя министра здравоохранения. Это было
накануне XX съезда КПСС, и начальник здания М. С. Пинхасик хотел было фор-
сировать пуск, чтобы рапортовать съезду о новом достижении. Но здесь опять
разумнейшую роль сыграл Е. П. Славский. Он сказал: «Нечего пороть горячку.
Для съезда будет гораздо приятнее узнать, что работа сделана хорошо и без
ЧП, пусть и после его завершения. А потому работайте спокойно и без всяких
авралов» (из воспоминаний профессора Э. П.Стумбура, цит. по кн.: [Горобец,
2009г. С. 117]).
* * $
А вот какие эпизоды вспоминает главный инженер Краснокамен-
ского уранового комбината В. П. Зенченко.
Критиканы прежних времен часто упоминают «банкетные залы» и «ужи-
ны» как нечто «барское» для прошлого руководства. <...> Когда приезжал
Славский, то присутствовали сопровождающие его специалисты, мы — мест-
ные руководители и один из секретарей обкома. Ужин, как правило, из блюд
местной столовой. Посуда получше да приправа покрасивей положена на та-
релочках. Остальное — обычная производственная планерка. Если это итого-
вая планерка, то и водка бывала. В жизни не видел при Славском ни одного
пьяного. Хотя выпивали — кто, сколько хотел. Если ужины были в узком
кругу, по домашнему, Ефим Павлович иногда позволял спросить себе делика-
тес, обращаясь к зав. столовой Р. В. Лобановой: «Раечка, а что если ты моего
любимого борщеца принесешь!» Борщ всегда был в готовности. Конечно, для
украшения стола и икорку добывали средмашевские снабженцы. Но это не как
правило.
Любил Ефим Павлович стихи почитать, меня просил: «Давай, Володя,
свои почитай!» Слушал всегда со вниманием. Сам же он читал стихи «авторов
до нашей эры». Знал и любил читать стихи Державина. Видимо, сказывалась
старая закалка. Что было характерным для него, так это личное получение
полной информации обо всем — о геологии, производстве, снабжении, быте,
школах, детских садах, настроениях людей. Он даже отпуск проводил зачастую
на своих предприятиях. Мне он пояснял:
«Я и отдохнуть в отпуске имею право, и порыбачить, а главное, меня
сопровождают специалисты. Они все мне по-свойски рассказывают и пред-
лагают. И, главное, я знаю настрой людей. Люди — это все!» [Зенченко.
С. 191].
** Чтобы рассказ о Е. П. Славском не звучал чересчур благостно, напом-
ним, как он повел себя в отношении одного из ядерных первопроходцев
К. И. Щёлкина (см. очерк о последнем). Славский был, несомненно, лично-
стью резко авторитарного стиля. Хватало у него и честолюбия и привычки
безраздельного властвования, был он, по-видимому, и злопамятен, о чем
свидетельствует не только его мстительное отношение к Щёлкину, но и следу-
ющий мелкий эпизод из жизни верхушки Средмаша.
«Н. Н. Алексеенко только приступил к работе — начальником рудника
Шанъ-тюбе. Однажды его предупредил директор < Целинного горно-химичес-
167
Глава 9. Е. П. Славский
Глава 9. Е. П. Славский
168
кого> комбината С. А. Смирнов: „Прилетает министр со свитой — встречай!"
На предприятии в это время одна за другой сломались две служебные „Волги".
И начальник (по молодости и глупости, как он сам выразился) решил показать
министру, что испытывает трудности с легковым автотранспортом и отправил-
ся встречать его на грузовой машине с открытым кузовом. Приземлился ком-
бинатский самолет АН-10. Вышли министр, Н. Б. Карпов, С. А. Смирнов и все
остальные.
- А где же транспорт? — спросил директор комбината у встречающего
Алексеенко.
- Наши „Волги" в ремонте, и я... — он показал на грузовик.
- Ты идиот! — прошипел Смирнов, к которому с площадной бранью
присоединился и Карпов. — Иди, объясни министру!
Бедный Алексеенко, извиняясь, сказал, что, дескать, вышла накладка,
Вы уж простите, ради бога!
- Ничего, мы из народа! — слегка шокированный таким приемом при-
говаривал министр, усевшись в кабину грузовика. Негодующая свита взгро-
моздилась наверх, в кузов. <...>
Получив выволочку от начальства, Алексеенко успокаивал себя мыслью,
что министр, возможно, не очень обиделся: „Мы из народа"!.. Но вот через год
после этого Н. Б. Карпов пошел к министру подписывать приказ о назначении
Алексеенко главным инженером Степногорского комбината. Ефим Павлович
посмотрел, отодвинул бумагу и сказал:
- Подождет! Пусть сперва научится начальство принимать!
И Алексеенко „подождал" более десятка лет... „Мы из народа!.."» [ГЖМ-23].
* * *
Для контраста приведем эпизод с министром Минатома, имевший
место уже в XXI в., когда не стало уже ни Минсредмаша, ни Слав-
ского. Вот что рассказывает доктор геолого-минералогических наук,
заслуженный геолог РФ, эксперт МАГАТЭ А. В. Тарханов.
Производство урана в России ныне составляет всего 20 % от общих
потребностей страны. <...> Господствовало убеждение, что складских запа-
сов всех видов хранения хватит, по меньшей мере, на ближайшие 100 лет.
Приходилось доказывать, что это далеко не так. Но силы, заинтересованные
в торговле ураном, были могущественными <...>. А еще появился у этих
людей новый аргумент: «Купим, если нужно будет». Если бы так в свое время
думал Е. П. Славский, то теперь наши АЭС стояли бы без топлива. $$
Тарханов продолжает:
«Мне <... > пришлось столкнуться с тогдашним министром атомной про-
мышленности Е. О. Адамовым. Он приехал в институт по поводу ухода на пен-
сию Джона Васильевича Скороварова и назначения нового директора Ва-
лентина Васильевича Шаталова. Вел себя Адамов странно. Не поблагодарил
старого и не поздравил нового директора. Руки в карманах брюк. Пестрый
пиджачок. <...>
- ... урана у нас хватает, и внутри страны вам делать нечего, — заключил
Адамов.
<...> Я тяну руку и мне неожиданно для всех дают слово.
- Я уже много лет работаю в МАГАТЭ и в курсе всех урановых проблем.
<...> Ив мире и в России явно не хватает урана, и нужно срочно развивать
сырьевую базу.
Он подошел ко мне, пожал руку и после долгой паузы сказал:
- Не знаю, может быть, Вы и правы. Прошу согласовать вопрос с моими
заместителями и доложить мне лично.
Естественно, больше я его никогда не видел, разве что по телевизору,
да и то... в наручниках» [ГЖМ-23. С. 102].
Как бы то ни было, Е. П. Славский был государственным челове-
ком крупнейшего формата. Это особенно ясно видно при сравнении
его с нынешними молодыми хищниками.
169
Глава 9. Е. П. Славский
Глава Б. Л. Ванников
10
Mente et Malleo. *
Эта глава об одном из главных государственных и инженерно-техни-
ческих руководителей Атомного проекта СССР, сыгравший исключи-
тельную роль в его реализации.
Борис Львович Ванников (1897-1962),
генерал-полковник инженерно-
артиллерийской службы, заместитель
Председателя Спецкомитета при Совете
Министров СССР, начальник Первого
главного управления (ПГУ) при Спецко-
митете, трижды Герой Социалистического
Труда, дважды лауреат Сталинской
премии, 5 орденов Ленина. Родился
в пригороде Баку. Учился в Тифлисском
политехническом институте, окончил
- „ _ МВТУ им. Баумана. Участник Гражданской
Б. Л. Ванников
войны и подпольной работы на Кавказе
в 1918-1920 гг., во время которой познакомился с Л. П. Берия.
С 1920 г. работал на различных должностях в промышленности,
связанной с машиностроением. С 1933 г» — директор Тульского
оружейно-пулеметного завода. С 1936 г. — директор Артилле-
рийского завода в Перми. С 1938 г. -- зам. наркома оборонной
промышленности, с 1939 г. — нарком, с 1941 г. - зам. наркома
вооружения, в 1942-1946 гг. — нарком боеприпасов СССР.
С 20 августа 1945 г. — начальник ПГУ, Председатель Техсовета
Спецкомитета. В 1953-1958 г. — 1-й заместитель министра
среднего машиностроения СССР. Скончался 22 февраля 1962 г.
Урна с прахом захоронена в Кремлевской стене. На родине
Героя, в Ваку, в мае 1982 г. установлен его бюст.
Умом и молотком. — Лат.
Б. Л. Ванников был первым в СССР, кому присвоили звание три-
жды Героя Социалистического Труда (1942, 1949, 1954). Первой звез-
дой Героя (за № 27) он был награжден в 1942 г. за выдающуюся роль
в организации работы оборонной промышленности СССР в первый
год войны. Немало интересных автобиографических сведений о себе
Ванников сообщает в воспоминаниях «Записки наркома» в журнале
«Знамя» (1988, книги 1 и 2). Однако по причинам абсолютной сек-
ретности, распространявшейся в те годы на все связанное с атомной
оружейной проблемой, о работе в этой отрасли в записках Ванникова
не говорится ни слова.
В 1995 г. со слов сына Ванникова Рафаэла Борисовича журналист
Михаил Ребров рассказал в газете «Век» (№ 13) о том, что в начале
лета 1941 г. между Ванниковым и Сталиным произошел серьезный
конфликт: Ванников как нарком категорически отказался дать согласие
на арест конструктора минометов Шавырина. 7 июня Ванников был
арестован как «вредитель» и посажен в тюрьму на Лубянке.
Короткое время Ванников сидел вместе с Александром Львовичем
Минцем, выдающимся советским радиотехником. Вот что рассказал
об этом эпизоде А. Л. Минц.
«Ванникову предложили признаться, что он состоял в контрреволюцион-
ной группе, которая замышляла убить товарища Сталина. „Хорошо, — сказал
Ванников, дайте бумагу, я все напишу". И Борис Львович написал: „Я, Ван-
ников Б. Л., признаю, что состоял в преступной группе, замышлявшей убить
И. В. Сталина. Членами группы были также Молотов В. М., Каганович Л. М.,
Ворошилов К. Е., Буденный С. М..." — ну и дальше все руководство страны.
Больше месяца Ванникова не трогали, но однажды вывели из камеры и,
завязав глаза, куда-то повели. Завели в какой-то кабинет, сняли с глаз по-
вязку, и тут Ванников увидел перед собой Лаврентия Берия. „Зачем Вы все
это написали? — спросил тот, потрясая листком бумаги". — А какой еще был
у меня способ оказаться в Вашем кабинете? — спросил Ванников. В это
время зазвонил телефон, и Берия снял трубку. „Да, товарищ Сталин, сказал
он, — товарищ Ванников у меня. — И протянул трубку Ванникову: — Иосиф
Виссарионович хочет поговорить с Вами".
В трубке раздался знакомый грузинский голос: „Здравствуйте, товарищ
Ванников, как поживаете?" — „Спасибо, — растерянно ответил Борис Льво-
вич, — хорошо".
— Есть мнение назначить Вас заместителем наркома вооружений. Как
Вы считаете?
Ванников не знал, что ответить.
— Но я же сидел, товарищ Сталин, — наконец, проговорил он.
— Я тоже сидел, товарищ Ванников, — сказал Сталин.
Легенда? Апокриф?» [Кудряшов. 2012. С. 130].
171
Глава 10. Б. Л. Ванников
Глава 10. Б. Л. Ванников
Существует и иная версия освобождения Ванникова.
В начале июля 1941 г. Ванникову было передано указание от имени
Совнаркома СССР (читай: Сталина) дать письменный план эвакуации
оборонных предприятий с Запада страны на Урал и в Зауралье. По-
скольку никто ничего ему не объяснил, то Ванников не знал о начале
войны и стремительном наступлении немецких войск. Предложения
были им составлены и направлены Сталину. Тот одобрил план Ванни-
кова и приказал его освободить. Интересно, что при этом Ванников
потребовал выдачи ему письменного документа о его реабилитации.
Ему был выдан следующий документ (цит. по очерку Г. А. Соснина
в книге [Наука и общество... 1999. Т. 2. С. 189-194]).
I теперь, по недоразумению,^
! и что Ванников Борис Львович считается в настоящее время полностью ре- !
| абилитированным. \ \
I Ванников по Постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР назначен заме- I
j стителем наркома вооружений и по распоряжению ГКО должен немедленно j
I приступитъ к работе вкачестве зам. наркома вооружений (Устинова ^ Ф). ।
[ Председатель ГКО И Сталин |
Но повороты судьбы в сталинском диктаторском государстве бы-
вали воистину немыслимыми. В конце 1941 г. Ванникова вновь от-
правляют в ГУЛаг, на этот раз по личному распоряжению Сталина,
наплевавшего на охранную грамоту, выданную им самим. Вот что рас-
сказывает Геннадий Александрович Соснин, работавший во время вой-
ны под началом Ванникова еще на заводе в Перми, а позже — в системе
ПГУ, где он трудился с 1950 г. как конструктор.
«Рассказ об этом событии мне довелось услышать лично от Бориса Львовича.
Однажды в 1958 г. Ванников приехал к нам в институт <...>. Он зашел
со своими выводами к Харитону Ю. Б., который в тот момент рассматривал
представленный мной документ. Поскольку разговор с Б. Л. мог для меня
представлять служебный интерес, то Юлий Борисович не удалил меня из ка-
бинета, и я стал свидетелем очень интересного разговора. Ванников <...>
стал рассказывать о своих взаимоотношениях со Сталиным. <...> Так как
мне было известно только об аресте Ванникова в начале войны, то этот рас-
сказ со всеми подробностями мне запомнился на долгое время.
Он рассказывал, как в январе 1942 г. после возвращения с работ в ба-
рак он сразу же был срочно вызван к начальнику лагеря и от него тотчас
отправлен из лагеря без каких-либо объяснений. В просьбе Бориса Львовича
сходить в барак за личными вещами и попрощаться с товарищами ему было
отказано, что не предвещало ничего хорошего. И Ванников в подавленном
состоянии выехал из лагеря. С ближайшего аэродрома спец, самолетом он
был доставлен в Москву, но зачем — ему никто не объяснил. Только проезжая
мимо Кремля, когда машина свернула к Боровицким воротам, он понял, что
едет к Сталину, поскольку никто, кроме Сталина, не мог бы вызвать Ваннико-
ва в Кремль. Войдя в кабинет Сталина, он остановился у двери. Сталин ходил
вдоль стола, глядя себе под ноги. Наконец, он тихо заговорил о положении
на фронтах, прежде всего, о трудностях с боеприпасами, которые испытывают
войска. Только в этот момент Ванников понял, что разговора о расправе над
ним не будет. Он несколько успокоился и стал внимательно слушать, стараясь
понять, чего хочет от него Сталин. Остановившись, Сталин сказал: „Мы реши-
ли реорганизовать Наркомат боеприпасов, а Вам предлагается возглавить
его". На это Ванников, указывая на свои стеганые штаны и валенки, спросил,
как же он будет возглавлять Наркомат, если он — заключенный?
Тут Сталин внимательно посмотрел на него, словно впервые увидел его
одежду, вяло махнул рукой и сказал, чтобы это его не беспокоило. Предложил
сейчас поехать в гостиницу „Москва", где для него был забронирован номер,
отдохнуть, а через 3 дня прийти в Кремль с предложениями по организации
работы Наркомата таким образом, чтобы войска могли быть обеспечены
боеприпасами уже в ближайшее время.
В номере гостиницы уже были приготовлены комплект белья и костюм
его размера. Б. Л. привел себя в порядок, поел и сразу стал связываться
с известными ему директорами оборонных предприятий, приглашая их в го-
стиницу для бесед. <...>
Зная стиль и организацию работ Сталина — централизация власти
и жесткая персональная ответственность на любом уровне, Ванников <...>
к установленному сроку подготовил предложения, в которых, в частности, под-
чинил Наркомату боеприпасов все предприятия-поставщики материалов и аг-
регатов, необходимых для производства боеприпасов. <...> Борис Львович
сказал, что вообще-то со Сталиным легко было работать в том плане, что он,
поручая работу, всю полноту власти предоставлял одному лицу, не вмешивался
в организацию производства, т. е. предоставлял возможность руководителю
действовать на своем участке работ как полновластному хозяину. В то же
время это был очень опасный человек. Сталин допускал отстаивание собе-
седником своей позиции. Но за невыполнение принятых решений и плохую
работу Сталин расправлялся быстро и жестко. Причем степень расправы ча-
сто определялась не законом, а настроением, какое было у него в данный
момент. Поэтому наказание обычно не было адекватным допущенному про-
ступку.
После некоторой паузы Б. Л. сказал, что, несмотря на то, что Сталин
сажал его в лагерь, у него нет на Сталина ни зла, ни обиды, потому что в то
время он (Б. Л.) действительно зарвался и его надо было одернуть. (В чем он
„зарвался", Ванников не уточнил.) Возможно, это был предвоенный эпизод,
173
[лава 10. Б. Л. Ванников
Глава 10. Б. Л. Ванников
174
касающийся перевооружения нашей армии артиллерийскими орудиями боль-
шего калибра.
Дело в том, что наши танковые пушки калибра 45 и 76 мм пробивали
броню немецких танков с 1,5-2 км, тогда как немецкие танки были оснащены
орудиями калибра 37, 50 и некоторая часть 75 мм пушками, они пробивали
броню советских танков лишь с дистанции менее 500 м. Начальник Главного
артиллерийского управления Красной Армии маршал Кулик поставил вопрос
о том, чтобы снять 45 и 76 мм пушки с наших танков и перевести производ-
ство на новые пушки калибра 107 мм. Он мотивировал такое предложение
тем, что немцы вот-вот начнут производить более тяжелые танки, которые
могут быть подбиты только такими пушками. Сталин поддержал Кулика. Ван-
ников же считал, что немцы не могли обеспечить за один год такой большой
скачок в усилении танков, и потому предложение Кулика ошибочно. Ванников
описывает, как он обсуждал в кабинете у Сталина этот вопрос. „Он очень вни-
мательно выслушал мои доводы". В это время в кабинет вошел А. А. Жданов,
и Сталин, обращаясь к нему, сказал:
— Ванников не хочет делать 107-миллиметровые пушки для... танков.
А эти пушки очень хорошие, я с ними воевал в Гражданскую войну.
— Ванников всегда всему сопротивляется, это стиль его работы, —
ответил Жданов» [Знамя, 1988. № 1, С. 140].
Надо сказать, что стиль работы Ванникова был присущ многим
сталинским наркомам и генералам.
Бывший заместитель директора Кыштымского комбината В. Фи-
липпов вспоминает о том, как у Ванникова проходили заседания.
«Ванников выходил к столу, снимал пиджак и аккуратно вешал на стул.
Из заднего кармана вынимал пистолет и клал его на стол. Открывая сове-
щание, он провозглашал: „Ну, е...на мать, докладайте!" Вел оперативку напо-
ристо, с большим высокомерием, в выражениях не стеснялся. Я докладывал
первым. Однажды я сообщил, что из-за изменений проекта задерживается
изготовление резервуаров. Ванников туг же прервал: „Когда я был наркомом
вооружений и мой главный инженер изменил свое решение на более эконо-
мичное, я велел его расстрелять"» [Кудряшов. 2012. С. 38].
И вот после таких коллизий, 18.08.45 Сталин предложил Ванни-
кову заняться атомным проектом страны, поставив его во главе ис-
полнительного органа (ПГУ) Спецкомитета по атомной проблеме при
Совете Министров СССР, Сталин знал, что Ванников имел большой
опыт, приобретенный в годы войны, по воссозданию эвакуированных
оборонных предприятий на новых местах, зачастую на голом месте,
был смелым, грамотным и самостоятельным руководителем крупных
предприятий.
По сути около трети данной книги, описывающей основные свер-
шения в советской атомной промышленности, может и должна быть
напрямую связана с именем Б. Л. Ванникова. Но глубокая секретность
и ранний уход из жизни самого Ванникова и людей, близко его окру-
жавших, оставили лишь обрывочные материалы о его личной работе
в атомной промышленности. Приведем несколько эпизодов, происхо-
дивших с этой неординарной личностью.
В очерке И. Н. Головина, заместителя директора Курчатовского
института, написано:
«Надо отдать должное Сталину, быстро сориентировавшемуся в неожи-
данно грозной обстановке. Приняв решение в кратчайший срок получить свои
атомные бомбы, он создал эффективно действующий административный ап-
парат. Сталин понял, что если требовать быстрого выполнения работ по бомбе,
то от Курчатова и его товарищей последует масса вопросов, и им необходи-
мо будет помогать. Он, по словам начальника секретариата Берии генерала
В. А. Махнева, сформулировал Берии следующую мысль.
„Если Курчатов со своими просьбами будет обращаться к нам с тобой,
то мы не сможем жить. Надо подчинить авторитетному человеку те министер-
ства, от которых потребуется самый большой вклад в дело создания бомбы,
дать неограниченные кредиты, контролировать и самим решать только ключе-
вые задачи. Во главу поставить, например, Ванникова, сумевшего в течение
всей войны обеспечивать фронты боеприпасами. Его все министры знают
и уважают".
Так и поступили. Структура была создана жизнеспособная и оперативно
действовала» [Курчат, ин-т, 1995. Вып. 1. С. 10].
Лето 1949 г. На заводе «В» Комбината № 817 идет изготовление
частей плутониевого заряда. Присутствуют: Ю. Б. Харитон, А. А. Боч-
вар, А. С. Займовский и А. И. Шальников. Последний приглашен для
покрытия деталей никелевой пленкой. Он — сотрудник ИФП, едва ли
не лучший физик-экспериментатор в стране и старинный друг Ха-
ритона.
«На первую деталь покрытие было нанесено успешно. При осмотре по-
верхности детали А. А. Бочвар обнаружил несколько раковин. Тут же роди-
лась методика контроля: фильтровальной бумагой брать с поверхности детали
вблизи раковин мазки и проверять их на альфа-активность. Раковины ока-
зались несквозными. При покрытии второй детали произошло ЧП — на внут-
ренней поверхности детали при покрытии образовался высокий никелевый
дендрит, который нельзя было удалить без нарушений сплошности покрытия.
Когда А. С. Займовский доложил об этом Б. Л. Ванникову, тот жестко пообе-
щал ему, что если деталь будет повреждена, он отдаст его под суд. Как потом
рассказывал А. С. Займовский, его реплика, что он не боится суда, вызвала
175
Глава 10. Б. Л. Ванников
Глава 10. Б. Л. Ванников
176
неожиданную реплику Б. Л. Ванникова, воскликнувшего: „А я вот боюсь!". Но,
к счастью для всех <... > повторное нанесение покрытия прошло успешно.
После успешного испытания атомной бомбы в цехе по указанию Б. Л. Ван-
никова были впервые созданы инструкции на каждую технологическую опе-
рацию, связанную с изготовлением деталей ядерного заряда. В конце ин-
струкции по требованию Б. Л. Ванникова было написано предупреждение, что
виновные в нарушении инструкции будут отданы под суд» [Наука и общество...
1999. Т. 2. С. 436].
Б. Л. Ванников был одним из лучших сталинских наркомов, рабо-
тавших в те годы во всех отраслях промышленности: молодой, образо-
ванный инженер, волевой, ответственный, безмерно работоспособный,
требовательный до беспредельности, отдающий всего себя достижению
цели, поставленной перед ним вождем от имени правительства и ЦК
партии. О корысти в какой-бы то ни было форме и речи быть не мог-
ло. Сталин умел подбирать руководящие кадры, которые во многом
копировали его, сталинский стиль работы.
«За успешное завершение первого этапа работ по созданию оте-
чественной атомной промышленности в кратчайшие сроки, завершив-
шегося испытанием первой атомной бомбы РДС-1, при рассмотрении
предложений по награждению участников работ Сталин предложил
присвоить почетные звания Героя Соц. Труда Ванникову Б. Л. и Муз-
рукову Б. Г. — директору комбината „Маяк", наработавшему плутоний
и изготовившему первый заряд из плутония. Сталину аккуратно на-
помнили, что в Положении о Героях Соц. Труда оговаривается, что это
звание может присваиваться только однажды. На это Сталин коротко
ответил: „Положение писали люди, они его и исправят". И вписал
Ванникова Б. Л. и Музрукова Б. Г. первыми на присвоение звания
„Дважды Героя Соц. Труда"» [Там же. С. 193]).
Пять лет спустя, в январе 1954 г. Б. Л. Ванников стал первым
в нашей стране трижды Героем Социалистического Труда. Это была
награда за руководство и труд по созданию первой в мире термоядерной
авиабомбы РДС-бс «слойка», успешно испытанной 12 августа 1953 г.
Глава Л. П. Берия во главе
11
Атомного проекта
Берия продолжал оставаться «главным злодеем»
советской истории вплоть до 1990-х гг. Только
после 1991 г. запрет на тему Лаврентия Берия
был снят, и сейчас уже нет однозначной нега-
тивной оценки деятельности этого соратника
Сталина. Тем не менее, должной официальной
оценки этой противоречивой и трагической лич-
ности XX столетия до сих пор не дано.
Н. А. Кудряшов*
Утром 26 июня 1953 г. Председатель Специаль-
ного комитета при Совете Министров СССР,
первый заместитель Председателя Совета Ми-
нистров СССР и министр внутренних дел СССР
Лаврентий Павлович Берия (1999-1953) поста-
вил в последний раз свою подпись под рабо-
чим документом. Это было Распоряжение Со-
вета Министров СССР № 8532-рс о проектном
задании на строительство завода СУ-3 комби-
ната № 813 по разделению изотопов урана [АП.
Л. П. Берия 2005. Т. II. Кн. 5. С. 558]. В 16:30 того же дня
в Кремле произошел государственный перево-
рот: Берия был схвачен своими ближайшими товарищами по Прези-
диуму ЦК КПСС и Совмину СССР при активном участии маршалов
Жукова и Москаленко, махавших пистолетами. В тот же день он был
тайно вывезен на гауптвахту Московского военного округа, а позже
осужден Военной коллегией Верховного суда СССР и, как сообща-
лось в газетах, 23 декабря 1953 г., в 19:50 расстрелян. Так трагически
* Из кн.: [Кудряшов. 2012. С. 196].
12 Заказ 1080
Глава 11. Л. П. Берия во главе Атомного проекта
закончилась жизнь крайне неоднозначного, но, безусловно, крупней-
шего государственного деятеля в истории СССР. В настоящей главе
будет затронута лишь одна из сторон деятельности Л. П. Берия, кото-
рая поглощала бдльшую часть его рабочего времени в последние 8 лет
жизни — административное руководство созданием атомной промыш-
ленности СССР, первых атомных бомб и водородной бомбы РДС-бс.
1. Ученые, работавшие с Берия,
рассказывают о нем
В годы войны, в особенности в ее начале, катастрофическое поло-
жение на фронте поглощало все без остатка время как у Сталина, так
и у Берия. Как нарком НКВД Берия был начальником далеко не только
над ГУЛагом (как это представляется сегодня многим). Берия подчиня-
лись пограничные и внутренние войска (ВВ), а это несколько десятков
боевых дивизий, дравшихся на фронте. ВВ занимались также органи-
зацией эвакуации предприятий и эшелонов с беженцами, а НКВД —
организацией партизанских отрядов, школ разведчиков и диверсантов,
заброской их в тыл врага. Под руководством Берия работала контр-
178 разведка, проводившая поиск и ликвидацию вражеских диверсионных
групп и десантов, борьбой с многотысячными вооруженными отрядами
из местных националистов, сформированных гитлеровцами и действо-
вавших как на оккупированных территориях в Крыму, на Кавказе,
в Прибалтике, так и в прифронтовой полосе. Они стали главной силой
немцев при борьбе с партизанами и основной опорой в поддержа-
нии «орднунга» в оккупированных городах и селах. Наряду со всем
этим Сталин поручил Берия курировать по линии Госкомитета оборо-
ны производство тяжелых вооружений. Именно за успешное решение
этой задачи Берия в 1944 г. был удостоен звания Героя Социалистиче-
ского Труда *>. Наверное, были у писателя Сергея Кремлева (Брезкуна)
причины назвать Берия лучшим менеджером XX в. в заглавии своей
книги [Кремлев. 2008]).
Вся процедура ареста Берия происходила нелегитимно. Ордер на арест был под-
писан несколько дней спустя новым Генеральным прокурором. Процесс был целиком
закрытым. Нет даже обязательного документа о расстреле и о кремации Берия, под-
писанного ответственными лицами Генпрокуратуры и МВД, тогда как они имеются
в отношении лиц, проходившим с ним по одному делу (П. Я. Мешик и еще 5 человек).
Поэтому в персональных справках официальных изданий по советскому Атомному про-
екту Берия продолжает именоваться Героем Социалистического Труда [АП. 2002. Т. I.
С. 602; Создание первой советской ядерной бомбы. 1995. С. 392].
Деятельность Берия в организации работ в 1945-1953 гг. по со-
зданию советской атомной промышленности, атомного и водородного
оружия заняла ровно половину срока его пребывания у вершины вла-
сти. Хотя формально куратором от правительства по атомному направ-
лению с осени 1942 г. Сталиным был назначен Молотов, но уже в мае
1944 г. М. Г. Первухин и И. В. Курчатов направляют Сталину докладную
записку, в которой предлагают: «Создать при ГКО Совет по урану для
повседневного контроля и помощи в проведении работ по урану» в со-
ставе: Берия (председатель), Молотов, Первухин и Курчатов. «Именно
конец ноября - начало декабря 1944 г. можно считать переломным
моментом в судьбе атомного проекта — Берия взял руководство про-
граммой в свои руки» (см. обзор Л. Д. Рябева и др. в сборнике: [Наука
и общество... Т. 1. С. 35, 36]).
Несмотря на злословие академика П. Л. Капицы, назвавшего Бе-
рия ленивым и выразившего уверенность в предстоящем провале на-
шей программы по изготовлению атомной бомбы, академик Ю. Б. Ха-
ритон, имевший с Берия гораздо более плотный контакт в течение
восьми лет, написал в 1990-е гг. на тему о нем следующее.
«Искажения исторической правды возникают не только вследствие субъ-
ективных оценок рассказчиков, чрезмерной секретности, ограничивающей
доступ к информации, или просто по недоразумению. Почва для различных
домыслов появляется и тогда, когда правда замалчивается из-за политиче-
ских установок и соображений, как, например, в случае с Л. П. Берия. Нет
правды сегодня — значит, будут мифы завтра».
И далее:
«По впечатлению многих ветеранов атомной отрасли, если бы атомный
проект страны оставался под руководством Молотова, трудно было бы рас-
считывать на быстрый успех в проведении столь грандиозных по масштабу
работ <...>. Стиль его <Молотова> руководства и соответственно резуль-
таты не отличались особой эффективностью. И. В. Курчатов не скрывал своей
неудовлетворенности. С переходом атомного проекта в руки Берия ситуация
кардинально изменилась».
Харитон продолжает:
«Берия быстро придал всем работам по проекту необходимый размах
и динамизм. Этот человек, явившийся олицетворением зла в новейшей ис-
тории страны, обладал одновременно огромной энергией и работоспособно-
стью. Наши специалисты, входя в соприкосновение с ним, не могли не от-
метить его ум, волю и целеустремленность. Убедились, что он первокласс-
ный организатор, умеющий доводить дело до конца. Может быть, покажет-
ся парадоксальным, но Берия, не стеснявшийся проявлять порой откровен-
12*
179
Ученые, работавшие с Берия, рассказывают о нем
Глава 11. Л. П. Берия во главе Атомного проекта
180
ное хамство, умел по обстоятельствам быть вежливым, тактичным и просто
нормальным человеком. Не случайно, что у одного из немецких специали-
стов Н. Риля, работавшего в СССР, сложилось очень хорошее впечатление
от встреч с Берия <...>. Проводившиеся им совещания были деловыми,
всегда результативными и никогда не затягивались. <...> Берия был быстр
в работе, не пренебрегал выездами на объекты и личным знакомством с ре-
зультатами работ. Несмотря на свое исключительное положение в партии
и правительстве, Берия находил время для личного контакта с заинтересо-
вавшими его людьми, даже если они не обладали какими-либо официальными
отличиями или высокими титулами. Известно, что он неоднократно встречал-
ся с А. Д. Сахаровым — тогда еще кандидатом физико-математических наук,
а также с О. А. Лаврентьевым, только что демобилизованным сержантом-даль-
невосточником» [Харитон, Смирнов. 1994. С. 40-43].
Поясним: Олегом Лаврентьевым впервые была выдвинута идея
об удержании плазмы электростатическим полем, о чем он написал
в правительство. Эта идея была несостоятельной, однако направление
мысли ее автора положительно оценили Тамм и Сахаров, они считали,
что идея Лаврентьева подтолкнула их к идее об удержании плазмы маг-
нитным полем. Подробнее на эту тему см. мемуары О. А. Лаврентьева
в брошюре: [Курчат, ин-т, 1997. Вып.11. С. 3-30].
Академик А. Д. Сахаров рассказывал историку Р. А. Медведеву, что
при создании атомной, а затем и водородной бомбы часто возникали,
казалось бы, неразрешимые хозяйственные и организационные про-
блемы. Люди бились над их решением месяцами, доходили до Моло-
това и чуть ли не до Сталина, но дело все равно не двигалось. И только
когда свой административный ресурс включал Берия, деньги, дефи-
цитные материалы и сидящие по лагерям люди появлялись, как будто
из-под земли.
Академик радиофизик А. Л. Минц рассказал историю возникно-
вения ядерного центра в г. Дубна:
«Мы объезжали окрестности Москвы, изучали геологические условия
и множество других существенных факторов. В конце концов, остановились
на двух возможных пунктах: район Крюкова — в 40 км от Москвы, и район
теперешней Дубны — в 130 км. На заседании Спецкомитета Берия высказал-
ся за удаленный район. „Из Крюкова, — сказал Берия, — научные работники
будут все время ездить в Москву, а не работать". Я настойчиво возражал ему,
подчеркивая, в частности, что там нет ни железной дороги (и это затруднит
строительство), ни достаточного обеспечения электроэнергией. „Ничего, —
сказал Берия, — и дорогу построим, и электростанции". Решили, конечно,
так, как хотел Берия» [Фейнберг, 1999. С. 194].
Первый заместитель Харитона К. И. Щёлкин:
«Л. П. Берия удавалось, находясь в Москве, держать в постоянном круг-
лосуточном напряжении руководство КБ-11. Он имел там одновременно 5
личных осведомителей. О любых происшествиях в лабораториях, конструктор-
ских бюро, на производстве, в городе они были обязаны докладывать лично
Берия немедленно, в любое время суток. После звонка первого осведомителя
Берия тут же звонил руководству КБ-11, чаще всего директору П. М. Зернову,
и говорил примерно следующее: „Ты там спишь, а я из Москвы должен разби-
раться, что у тебя там случилось. Разберись и доложи". И хотя был приказ —
о любом происшествии немедленно докладывать директору, Берия почти все-
гда опережал его» [Щёлкин. С. 61].
Эффективность бериевских осведомителей описана академиком
А. П. Алексанровым в следующем эпизоде (а, может быть, и леген-
де). После смещения П. Л. Капицы с должности директора ИФП бы-
ло решено назначить на его место члена-корреспондента АН СССР
А. П. Александрова. Его вызвали из Ленинграда, из ЛФТИ, где он то-
гда трудился. Александрову очень не хотелось становиться директором
ИФП. Когда его вызвали на прием к Берия, чтобы вручить приказ
о новом назначении,
«Александров по пути купил водки, побрызгал ею костюм, хлебнул для
храбрости и стал убеждать Берия в том, что он не может быть директором,
ибо пьет и за себя не ручается. Берия ответил, что им известно все, в том
числе и то, как он ехал на прием, как поливал себя водкой и полоскал рот.
Потом Берия вручил А. П. приказ, подписанный лично Сталиным» [Кудряшов.
2012. С. 123].
Ветеран Минсредмаша Б. В. Горобец описывает еще один уди-
вительный эпизод, происшедший во время монтажа тяжеловодного
реактора, шедшего круглосуточно.
«Однажды ночью, часа в два, на объект неожиданно приехал Лаврентий
Павлович Берия. <...> Он на поезде всегда приезжал,жил в вагоне. Приехал,
а караульный солдат его в цех не пускает, предъявите, мол, пропуск. Парню
говорят: „Ты что, не видишь, кто перед тобой?" Он уперся и требует пропуск.
Так и не пустил Берию! И тот вернулся в свой поезд. Мы, когда узнали
об этом, думали, — все, настал парню конец, расстреляют. А Берия этого
солдата поощрил двумя месяцами отпуска. За то, что тот бдительно охранял
объект, не отошел от требований устава. Жалко Лаврентия! Сейчас его имя
поганят. Но если бы не его энтузиазм, твердость, решительность, жесткость, то
неизвестно, появилась бы у нас ядерная промышленность. Во всяком случае,
так быстро, как она появилась. То, что американцы сделали за 7 лет, мы
сделали за 3. И во многом — благодаря Берии. Хороший мужик был! Но это
только мое мнение. Я его не навязываю» [Там же. С. 153].
181
Ученые, работавшие с Берия, рассказывают о нем
Глава 11. Л. П. Берия во главе Атомного проекта
182
Академик И. М. Халатников пишет:
«Когда мы все участвовали в Атомном проекте, Берия запретил своим
подчиненным в принципе трогать этих людей и их близких. Не просто трогать,
но и „разрабатывать44. <...> Надо понимать, что такой список составлял-
ся вовсе не для того, чтобы избавить нас за наши заслуги перед страной
от преследования КГБ <МГБ>. Но просто не всем сотрудникам КГБ по чину
полагалось знать, чем занимаются люди из этого списка» [Халатников, 2007.
С. 184].
Известно, что И. В. Курчатов и Ю. Б. Харитон отказались в 1953 г.
поддержать запредельно абсурдные обвинения Берия хрущевским ру-
ководством о якобы шпионско-вредительской деятельности Берия в
атомной отрасли. Сын Берия писал:
«После освобождения из тюрьмы2) мне, к сожалению, всего лишь два-
жды довелось встречаться с Игорем Васильевичем Курчатовым. Мы много
говорили и о роли моего отца в создании ядерного оружия <...>. Тогда
и узнал от Игоря Васильевича, как его, Бориса Львовича Ванникова и многих
ученых, участвовавших вместе с моим отцом в реализации ядерного про-
екта, вызывали к себе Маленков и Хрущев и требовали: „Дайте показания
на Берия! Партии необходимо показать его злодейскую роль!44 Как и Курчатов,
большинство ученых, знавших отца по совместной работе многие годы, в этом
спектакле участвовать отказались <...>. Пожалуй, единственное, в чем им
пришлось уступить, так это не предаваться публичным воспоминаниям. <...>
Игорь Васильевич сказал прямо: „Если бы не он, Берия, бомбы бы не было44»
[Берия Серго, 1994. С. 305].
В условиях репрессивного коммунистического государства эта
принципиальная позиция, которая шла вразрез с новой линией пар-
тии, была, конечно, мужественным проявлением со стороны ведущих
ядерщиков, членов компартии.
2. Берия спасает советскую физику
от разгрома в 1949 г.
Несомненна историческая роль Берия в защите советской физики
от агрессии партийных идеологов. В декабре 1948 г. Секретариат ЦК
ВКП(б) принял решение о проведении в 1949 г. в Москве Всесоюзно-
го Совещания по физике, курировать которое поручили заведующему
Куда они с матерью, Ниной Берия, были заточены после захвата Л. П. Берия
в 1953 г .
отделом пропаганды и агитации ЦК Д. Т Шепилову и министру выс-
шего образования С. В. Кафтанову. Готовили чистку, подобную той,
которая прошла на пресловутой сессии ВАСХНИЛ в 1948 г., где под
водительством Лысенко была разгромлена советская школа генетиков.
Планировалось разгромить наших физиков под предлогом их немарк-
систских философских позиций, их обвиняли в идеализме, махизме
и т. п. Однако буквально за пару недель до открытия этого Совещания
его вдруг «отложили», и дальше никто уже не возобновлял инициативы
по его проведению. В свете недавно напечатанных воспоминаний это
совещание прикрыл Берия.
В кругу физиков ходил следующий рассказ о том, как это произо-
шло3). И. В. Курчатов пошел к Берия спасать советскую физику. Берия
спросил, правда ли, что теория относительности и квантовая механи-
ка -- это идеализм и от них надо отказаться? На это Курчатов ответил:
«Мы делаем атомную бомбу, действие которой основано на теории от-
носительности и квантовой механике. Если от них отказаться, придется
отказаться и от бомбы». Берия был явно встревожен этим ответом, он
сказал, что самое главное — это бомба, а все остальное — ерунда.
По-видимому, он тут же доложил Сталину, и тот дал команду не про-
водить совещания. Согласно Ю. Б. Харитону, Берия выразился более
колоритно: «Мы не позволим этим засранцам мешать работе!» [Юлий
Борисович... С. 507].
Любопытная историческая зарисовка на ту же тему сообщена
в письме профессора Бориса Кушнера из университета в г. Питтсбург
(США) в адрес автора книги (Б. Г.)
«Обсуждение истории с отменой дискуссии по физике (1949 г.) напом-
нило мне рассказ коллеги, замечательного математика, моего сослуживца
по Вычислительному Центру. Он, конечно, пересказывал кого-то, понятно,
не называя фамилии. Так вот, этот „кто-то" был на заседании у Президен-
та Академии Наук <С. И. Вавилова >. Обсуждалась предстоящая дискуссия
по физике. Зазвонил телефон. Президент взял трубку.
—Здравствуйте, Лаврентий Павлович...
—Да, Лаврентий Павлович...
—Конечно, Лаврентий Павлович...
—До свидания, Лаврентий Павлович.
Закончив этот короткий разговор, Президент сказал: „Дискуссии не бу-
дет". На этом заседание и вся затея закончились» (этот фрагмент включен
в книгу «Советские физики шутят» [Горобец. 2012. С. 251].
3) Автор книги слышал, как физики-теоретики из круга Е. М. Лифшица пересказы-
вали это событие.
183
Берия спасает советскую физику от разгрома в 1949 г.
Глава 11. Л. П. Берия во главе Атомного проекта
184
Но яростная война в печати между физиками и философами
не закончилась. Теперь среди воинствующих философов стал особен-
но выделяться наскоками некто членкор А. А. Максимов. И вот физи-
ки решили перейти в контрнаступление. 24 июля 1952 г. они подали
официальное письмо в секретариат Л. П. Берия. Письмо подписали:
И. Е. Тамм, Л. А. Арцимович, И. К. Кикоин, И. Н. Головин, М. А. Леон-
тович, А. Д. Сахаров, Г. Н. Флеров, Л. Д. Ландау, А. П. Александров,
А. И. Алиханов и М. Г. Мещеряков. Как видим, все они — ведущие
участники Атомного проекта, за ними — огромный успех испытанных
атомных бомб, производство которых уже поставлено на поток. На этой
абсолютно материалистической основе они обращаются к своему ше-
фу с призывом придавить группу злобных философствующих болтунов
и провокаторов, обвиняющих их в идеализме и мешающих в работе
над водородной бомбой. Их просьба конкретна — помочь опублико-
вать в центральной печати статью В. А. Фока «Против невежественной
критики современных физических теорий», которая стала бы красным
сигналом для философов. В начале письма говорилось следующее (чер-
той снизу выделены фразы, подчеркнутые Берия).
Г
ЛаврентийПавлович! "йгВИЖИ
j Мы обращаёмФ1К ВаМ д свяЗисб ненОрм<гЛйным паРрз»Сением, рр^дав~ ^
। шимся в советской физике. Это положение является результатом ошибочной |
I и вредной для интересов советской науки позиции, которую заняли некоторые I
I из наших фй&рсофм,дыепррМю^
I некоторые из наших философов, не утруждая себя изучением элементарных
| основ физики и сохраняя в этой области полное невежество, сочли своей \
। главной задачей философское «опровержение» важнейших завоеваний физики. ।
| ; Яёбосредственным поводом нашегд о/бращения к Вам рослужилврзму- |
| тившийнасфшктопублйкованиявгазете: «Красный , |
I 1952 'г. невежественной р антинаурнрй спйатьи члена-корреспондентаАН\
। СССР Макашова А. А. под названием«Дрргпив реакционного эйшитейниан- ]
I ства^флсзике^й, >» [АП, 20Й^Г‘^.'Ж^С75()]й;Г; I
И Берия помог. Статья физиков была напечатана в авторитетном
журнале «Вопросы философии» (1953. № 1). Обратим внимание на да-
ты: В эти месяцы страна вплотную подошла к новому пику террора,
который мог быть, наверно, пострашнее 1937 г.: Сталин готовит крова-
вую расправу с «врачами-вредителями». Министр МГБ В. С. Абакумов,
воспрепятствовавший раскрутке этого дела Рюминым, получившим
на то прямое указание Сталина, уже полтора года как арестован и под-
вергается пыткам. Новый министр МГБ С. Д. Игнатьев строит бараки
в Сибири для приема масс высылаемых евреев, которых правительство
будет там «спасать» от разъяренных толп после запланированной пуб-
личной казни кремлевских врачей.
Чувствуя, что момент для него крайне благоприятный, и не будучи,
конечно, в курсе того, сколь велика роль атакуемых физиков в создании
ядерного и термоядерного оружия, Максимов не сдается. 5 февраля
1953 г. он сам пишет письмо Берия, в котором говорится:
«Некоторое время тому назад акад. В. А. Фоком была представлена в ре-
дакцию журнала „Вопросы философии" статья под названием <...>. В беседе
с главным редактором журнала проф. Ф. В. Константиновым проф. Фок заявил
о том, что его статья одобрена Вами. <...>» [Там же. С. 786].
Это письмо Максимова, как и ранее письмо физиков со статьей
Фока, Берия переправляет Маленкову. Маленков — член атомного
Спецкомитета, в котором он представляет партаппарат. Так что он
в курсе ядерных дел. Бомба неизмеримо важнее идеологической воз-
ни. Судьба и этой схватки предрешена в пользу физиков. Философы
получили по зубам. А тут умер Сталин и через две недели Берия осво-
бодил врачей, заявив, что их оговорили.
А вот еще один эпизод, показывающий прагматизм Берия и от-
сутствие у него идеологической зашоренности.
«Берия проявлял понимание и терпимость, если для выполнения работ
требовался тот или иной специалист, не внушавший, однако, доверия работ-
никам его аппарата. Когда Л. В. Альтшулера, не скрывавшего своих симпатий
к генетике и антипатий к Лысенко, служба безопасности решила удалить
с объекта под предлогом неблагонадежности, Ю. Б. Харитон напрямую позво-
нил Берия и сказал, что этот сотрудник делает много полезного для работы.
Разговор ограничился единственным вопросом всемогущего человека, по-
следовавшим после продолжительной паузы: „Он вам очень нужен?" Получив
утвердительный ответ и сказав: „Ну, ладно". Берия повесил трубку. Инцидент
был исчерпан» [Харитон, Смирнов. С. 43].
Один из легендарных пионеров Атомного проекта академик Арка-
дий Адамович Бриш в своем интервью, данном 5-му каналу ТВ в 2008 г.
так оценил работу Берия в Атомном проекте.
«Молотов не уделял достаточного внимания этой проблеме, и в августе
1945 г. <на самом деле с декабря 1944 г.> его заменил по этому вопросу
Берия. Надо отметить, что это был удивительно удачный выбор, потому что
Берия сразу понял задачу, которая перед ним стоит, он был хорошим органи-
затором и умным человеком, умеющим подбирать кадры».
185
L Берия спасает советскую физику от разгрома в 1949 г.
Глава 11. Л. П. Берия во главе Атомного проекта
186
По мнению многих участников Атомного проекта, Лаврентий
Берия, работая заместителем Председателя Совета Министров СССР
и руководителем Спецкомитета, сделал много хороших дел. Он обладал
хорошей интуицией при подборе своих помощников и при назначении
многих руководителей заводов и организаций. Например, вспомним,
что именно по рекомендации Берия в 1951 г. ректором МГУ был назна-
чен беспартийный академик И. Г. Петровский, о котором никто нико-
гда не говорил и не писал ничего сомнительного и плохого. А сколько
замечательных физиков и математиков было выбрано членами-корре-
спондентами и академиками в 1946 г. и в 1951 г. также под нажимом
и по рекомендации Л. П. Берия. В частности, именно в 1946 г. действи-
тельным членом Академии был избран Л. Д. Ландау, а Я. Б. Зельдович
стал членом-корреспондентом Академии наук.
«Нет сомнения, что Берия был карьеристом, властным руководителем, го-
товым любыми способами добиваться поставленной цели. Однако три важные
черты для государственного деятеля в характере Лаврентия Берия, безуслов-
но, присутствовали: его огромное трудолюбие, талант организатора и патри-
отизм» [Кудряшов. 2012. С. 24].
3. Низвергнут за месяц до триумфа
Вряд ли схваченный в Кремле 26 июня 1953 г. Лаврентий Пав-
лович Берия, «разоблаченный как враг народа и английский шпион»,
узнал, находясь в каземате и ожидая расстрела, что 12 августа 1953 г. его
(в немалой степени) детище, первая советская водородная бомба была
успешно взорвана на Семипалатинском полигоне. И Советский Союз
обрел тем самым надежный термоядерный щит, в создании которого
есть и его, Берия, немалая заслуга. Остановимся подробнее на заклю-
чительном акте трагедии этого крупнейшего государственного деятеля
сталинской эпохи.
Нам представляется неслучайным, что арест Берия пришелся как
раз на последний месяц подготовки военных ядерщиков к судьбо-
носному событию — испытанию первой советской водородной бом-
бы. Обратимся к только что опубликованному проекту Постановления
Совмина СССР об этом испытании, подготовленному и завизирован-
ному Берия [АП. Т. III. К. 1. С. 683-687]. Постановление еще не успели
оформить, оно еще даже не зарегистрировано в канцелярии Совми-
на, поэтому на нем нет даты; архивисты дают примечание: «не позже
26 июня 1953», т. е. до дня ареста Берия. Позже Берия обвинят в том, что
он проигнорировал Председателя Совета Министров СССР Г. М. Ма-
ленкова, подписав это Постановление вместо него. Внешне так оно
и выглядит для непрофессионалов. Но если вникнуть в детали, то это
обвинение окажется беспочвенным (как, впрочем, и многие другие).
Во-первых, Берия не подписывал этого Постановления, а лишь поста-
вил на нем свои инициалы «Л. Б.». Так принято делать на рабочих,
неокончательных документах (на юридическом языке это называется
парафированием); тогда как на всех официальных окончательных доку-
ментах он, естественно, ставил полную подпись (можно увидеть мно-
жество подобных примеров в рассекреченных документах в сборниках:
«Атомный проект СССР»). Во-вторых, у Берия был исторический пре-
цедент: в 1949 г. Сталин как Председатель Совета Министров СССР
отказался подписать два раза подряд подготовленные Берия проекты
Постановления СМ СССР об испытании первой атомной бомбы. Уст-
но Сталин распорядился, чтобы испытание проводили на основании
лишь проекта Постановления за подписью Берия, так как, очевидно,
хотел остаться в стороне в случае провала.
Теперь отметим несколько важнейших обстоятельств накануне
ареста Берия, на которые историки этого периода почему-то пока
не обращали внимания.
1. На 2-й странице Постановления об испытании РДС-бс указа-
но, что его планировалось провести 20-25 июля 1953 г. То есть
со дня ареста Берия до дня испытания оставалось меньше ме-
сяца. Берия, естественно, был в эти дни предельно (можно да-
же сказать: беспредельно) занят. Причем не только общеполи-
тическими делами по линии Совмина и своего огромного но-
вого МВД (суперминистерства, в котором с марта 1953 г. были
объединены прежние сталинские министерства МТБ и МВД),
но и подготовкой к первому советскому испытанию водород-
ной бомбы — срочно необходимому ответу США, которые ис-
пытали за полгода до этого своего гигантского агрегата «Майк»
и явно подошли вплотную к созданию водородной авиабомбы.
Если бы они это реализовали, а мы — нет, то баланс ядерных
потенциалов был бы резко нарушен, и вероятность превентив-
ного удара по СССР с полным его уничтожением водородными
бомбами возросла бы. Но если бы такое нападение и не состоя-
лось, то все равно США стали бы разговаривать с руководством
СССР с позиции силы и политического шантажа. Это пони-
мал не только Берия, но и другие высшие руководители страны.
187
L Низвергнут за месяц до триумфа
Глава 11. Л. П. Берия во главе Атомного проекта
188
2. Исходя из сказанного, успех нашего запланированного испытания
еще сильнее увеличил бы вес Берия в советской верхушке, кото-
рый и так уже был более высоким, чем у любого из его товарищей
по Президиуму ЦК.
3. Проведение в июле успешного испытания сильно разгрузило бы
Берия по линии атомного Спецкомитета, которому он отдавал
массу сил и времени. В подтверждение этого приведем фрагмент
решения Политбюро, принятого еще при Сталине: «Тов. Берия
обязать половину своего рабочего времени отдавать делу № 1, 2
и 3» (протокол № 81 от 15 марта 1951 г. [АП, Т.П, Книга. 5. С. 303];
имелась в виду его работа по линии Первого, Второго и Третьего
главных управлений при СМ СССР, занимавшимися в это время
всей атомной промышленностью страны). Это означает, что у Бе-
рия появилось бы, грубо говоря, вдвое больше времени занимать-
ся общеполитическими делами страны, в том числе анализиро-
вать и предотвращать интриги, происходившие в Президиуме ЦК
КПСС. Резонно полагать, что тогда он вплотную подошел бы к ре-
шению взять, наконец, на себя всю верховную власть в стране, т. е.
стать Председателем Совета Министров СССР вместо Маленкова.
Действительно, противоречия внутри правящей верхушки СССР
к июню 1953 г. стали уже антагонистическими. Назрел вопрос: кто ко-
го? Вот-вот должна была произойти схватка между Берия, опиравшим-
ся на мощнейшие структуры нового МВД, внутренние и пограничные
войска, и членами Президиума ЦК во главе с Хрущевым, опиравшимся
в основном на партаппарат и армию, в которых у Берия поддержки
было немного. Рискнем допустить, что, скорее всего, Берия уже при-
нял для себя решение о силовой развязке кризиса власти, но решил
подождать до проведения испытания водородной бомбы.
Вообще-то Берия, наверное, презирал своих товарищей по Полит-
бюро, считал их неспособными к решительным действиям. И никак
не ожидал удара именно в тот момент, когда в СССР вот-вот долж-
но было пройти первое термоядерное испытание. Чувствовал ли он
опасность для себя? Скорее всего, он считал, что немедленной опас-
ности нет, потому что его «друзья» по Президиуму ЦК не посмеют
тронуть его пальцем (вряд ли Берия допускал свой арест и убийство),
поставив под удар в самый ответственный момент то самое ценное,
что было у страны, — ее ядерный щит и отлаженную работу атомной
промышленности. Но Берия переоценил свою силу и «незаменимость»
в атомной империи и недооценил цинизма и страха перед ним его
«соратников», их готовности «выстрелить первыми», даже несмотря
на риск хаоса в управлении атомной отраслью и отсрочки испытания
первой водородной бомбы. В общем, советская партийно-армейская
верхушка переиграла советскую госбезопасность во главе с ее мар-
шалом. Нам представляется, что партийные переворотчики во главе
с Первым секретарем ЦК КПСС Н. С. Хрущевым опередили Берия
всего на месяц-два, предотвратив тем самым свой собственный конец
пребывания у власти.
Хорошо ли это было для страны? Однозначного ответа нет. Многие
историки полагают, что СССР при Берия пошел бы ускоренно по пути
научно-технического прогресса. \
Обратимся к твердо известным фактам, относящимся к краткому
интервалу в «100 дней» после смерти Сталина, когда по инициативе
Берия было сделано чрезвычайно много на пути смягчения сталинско-
го государственного режима. Так, Берия немедленно прекратил «дело
врачей» и их всех освободил, заявив, что врачей оговорили. Он издал
приказ по МВД (за № 0068 от 4 апреля 1953 г. Совершенно секретно):
«О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуж-
дения или физического воздействия» (фотокопию этого приказа мож-
но увидеть в кн.: [Сухомлинов. 2003. С. 42]). Берия провел широкую
амнистию, при которой была освобождена масса политических заклю-
ченных, а не только уголовников, как это предпочитают представлять
ныне в СМИ. Берия предложил ликвидировать райкомы КПСС, введя
идеологические отделы в райисполкомах, они были бы лишены права
вмешиваться в хозяйственные и административные дела и сохрани-
ли бы лишь функции по партийной пропаганде, воспитанию и отбору
кадров. Берия первым ввел понятие культа личности Сталина (пока
что в закрытых документах), призвал вождей к скромности и предло-
жил отменить ношение их портретов на первомайской и ноябрьской
демонстрациях. В сфере внешней политики Берия настаивал на немед-
ленном налаживании отношений с Югославией, послал к Тито своего
эмиссара; он предложил план объединения Германии при условии до-
говора о ее вечном нейтралитете и демилитаризации, а также в обмен
на признание Западом законности присоединения к СССР республик
Прибалтики. Эти сведения можно найти, например, в кн.: [Пруднико-
ва. 2005].
Понятно, что эти радикальные шаги Берия привели в ужас партий-
но-военно-бюрократическую верхушку СССР. Их особенно испугали
действия Берия, направленные на ослабление влияния партии в госу-
дарстве. И высшая партийная бюрократия сплотилась против Берия
189
!. Низвергнут за месяц до триумфа
00
Глава 11. Л. П. Берия во главе Атомного проекта
190
под руководством самого решительного из ее лидеров — Н. С. Хруще-
ва. После того как кремлевская мышеловка захлопнулась и Берия был
уничтожен, наша страна пошла по партийно-бюрократической колее,
совсем не по той, по которой ее собирался повести Берия. На Берия
после его ареста решили «слить всю кровь», а за собой замести следы
участия в репрессиях.
В 2007 г. Сергей Терехов, сын генерала юстиции Г. А. Терехова,
одного из ведущих прокуроров по бериевскому делу, рассказал автору
данной книги, что сразу после ареста Берия главной задачей руководи-
телей следствия было вырвать у арестованного документы, компроме-
тирующие его бывших товарищей по Политбюро. Предполагалось, что
многочисленные копии этих документов Берия хранил в тайниках, раз-
мещенных в разных местах Москвы и в других городах страны. Именно
поэтому Берия не мог быть убит сразу после ареста или даже во вре-
мя ареста, как это любят сейчас домысливать некоторые журналисты
и историки. По-видимому, Берия обещали сохранить жизнь и даже ка-
кую-то должность в обмен на выдачу компромата. Так, вовсе не сразу
у партийных вождей сформировалось единое решение его расстрелять.
В записных книжках Г. М. Маленкова найдена и опубликована корот-
кая запись, согласно которой Маленков хотел предложить товарищам,
сняв Берия с поста Первого заместителя Председателя СМ СССР и ми-
нистра МВД, назначить его министром нефтяной промышленности
СССР. К подобной мягкой форме устранения Берия из руководства
страной склонялся и А. И. Микоян. Но верх взял радикализм Хрущева
и военной верхушки. Очевидно, Берия понимал, что после сдачи этих
тайников его все равно обманут, но другого выхода у него не было.
«Из всего сталинского окружения только лишь Лаврентий Берия остается
осужденным за преступления, ко многим из которых он не причастен. С другой
стороны, среди сталинских соратников нет ни одного человека, который бы
сделал больше, чем Берия для укрепления могущества и обороноспособности
Советского Союза. Неудачи при создании атомного оружия были и при руко-
водстве Берия, но создается впечатление, что их было меньше, и они не были
столь масштабными, как после его устранения.<...> С Берия атомному про-
екту повезло еще и потому, что Берия оказался всесторонне подготовлен
к решению проблемы и со стороны разведки, и со стороны организации про-
изводства, и со стороны человеческих ресурсов» [Кудряшов. 2012. С. 198].
Краткий эпилог
Люди, жившие в 1950-е гг., помнят ежедневное тревожное ожи-
дание появления в небе американских самолетов с атомными бомба-
ми. Была даже такая популярная уличная песня: «Все равно война!..»
И то, что нас не разбомбили, это заслуга создателей советского ядер-
ного оружия обороны и возмездия. Заслуга наших ученых, инженеров,
конструкторов, разведчиков и тех 250 тысяч человек, которые были
заняты в атомных работах, включая вольных и подневольных трудя-
щихся. Но надо признать и заслугу высшего государственного руковод-
ства атомной проблемой в 1942-1953 гг.: И. В. Сталина, Л. П. Берия,
С. В. Кафтанова, М. Г. Первухина, Б. Л. Ванникова, А. П. Завенягина.
Тот факт, что в СССР смена всего административного руководства
Атомным проектом привела лишь к трехнедельной отсрочке испытания
водородной бомбы, показал, что созданная под руководством Л. П. Бе-
рия система управления атомной отраслью была не только дееспо-
собной, но и устойчивой. И она продолжала эффективно работать еще
десятки лет, до тех пор пока руководство СССР не совершило крупней-
шей ошибки, начав в середине 1980-х гг. неосторожно реформировать
«империю Минсредмаша», передав все АЭС страны неподготовленно-
му для этого Минэнерго. Что и стало одной из причин Чернобыльской
катастрофы.
Приложение
Записки начальника
лаборатории СФТИ Н. Ф. Лазарева
Н.Ф. Лазарев, 1990 г.
Николай Федорович Лазарев
родился в 1929 г. в поселке Вача
Горьковской области, окончил
Сухумский педагогический
институт (физико-техническое
отделение) . В 1951-1992 гг.
Н. Ф. Лазарев работал более 40 лет
в СФТИ на должностях, начиная
с лаборанта до начальника
лаборатории. Во время
грузино-абхазской войны,
разрухи, прекращения всякого
финансирования СФТИ он,
как и большинство других
сотрудников, покинул Сухуми. Автор ряда научных статей
и полутора десятков изобретений, в основном по способам
получения отрицательных ионов и устройствам для анализа
и управления плазменными образованиями.
Свои воспоминания о работе в СФТИ начального периода, когда
там бок о бок трудились немецкие и советские специалисты, Н. Ф. Ла-
зарев любезно предоставил для опубликования в настоящей книге.
1. Немецкие ученые и специалисты
в советском Атомном проекте
Преамбула автора книги
В 1945 г. в СССР было организовано четыре объекта-лаборатории
для работы в них немецких ученых и специалистов по различным задз
чам в области использования атомной энергии: Лаборатории «А» и «1
в г. Сухуми, Лаборатория «Б» — в районе г. Касли, на Урале, Лабора-
тория «В» вблизи станции «Обнинская» Калужской области. Всего же
по некоторым оценкам в СССР в работах, так или иначе связанных
с Атомным проектом, работало около 7 тысяч немцев. Из них — около
300 человек в Сухуми.
Объект «А» — научно-исследовательская Лаборатория «А», орга-
низованная в г. Сухуми, в помещении санатория «Синоп», для проведе-
ния работ по проблеме использования атомной энергии с участием не-
мецких специалистов. Находилась в ведении ПГУ (постановление СНК
СССР от 27 октября 1945 г. № 2755-77бсс «Об использовании группы
немецких специалистов, изъявивших желание работать в СССР»). По-
становлением СНК СССР от 19 декабря 1945 г. № 3117-937сс «О 9-м
Управлении НКВД СССР» Лаборатория «А» передана в 9-е Управле-
ние НКВД СССР и переименована в Институт «А». <... > Директором
института «А» был великолепный немецкий инженер и ученый, про-
фессор Манфред фон Арденне. Директором Института «Г», размещен-
ного в санатории «Агудзеры», был назначен немецкий ученый, лауреат
Нобелевской премии Г. Герц.
Барон фон Арденне остался вместе со своей прекрасно оборудо-
ванной частной физической лабораторией в советской оккупационной
зоне Германии. Чтобы проиллюстрировать уровень добровольности то-
го, как часть немецких ученых и специалистов, оставшихся в нашей
зоне, соглашалась работать теперь на Советский Союз в области фи-
зики и тонких технологий, приведем один знаковый документ. На сле-
дующий день после Победы, 10 мая 1945 г., Арденне пишет Сталину
следующее письмо (в переводе с немецкого на русский язык Ал. Гуми-
лева) [АП. T.I. Кн. 2. С. 288].
193
Я
Исследовательская лабораторця электронной физики \
Л " Бе$йн^1и^ [
111|1Ев11Ж1И
। Председателю Совета народны? комиссаров СССР, Москва,Кремль |
I ядф^т^Щ^^скрм N
। ную работу моих, упомянутых выше и оставшихся вполне работоспособными |
.. Немецкие ученые и специалисты Атомном проекте СССР
13 Заказ 1080
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
194
| Мои институты в настоящее время работают над следующими основ-
I ними вопросами:
| 1) сверхмикроскопические исследования с двумя наиболее мойршлшсверх^
। микроскдпамивмиреу-:^^- ' •
| 2) исследования в области физики ядр неособенно Мшсат^
। при помощи радиоактивных и стабильных изотопов (атомо-преобразо-
I вательная установка в 1 млн вольт ; лаборатория счетныхаппаратов,
। разобщитель изотопов, масс-спектрометр); Ж ? S
I 3) регистрирующий масс-спектрометр для количественного химического^
। анализфРрзорбразнъос, жидких и твердых тел;.. •. .. :<f
||||||Я
। -Шиохимическиеисследо&Ш&ю > ^1
| соображения по радиолокации на больших расстояниях; а-а-
I — использование уже построенного болыиого стереоскопического аппарата ।
h y/fc поляризованным светом для обучениямолодых научныхкадров, )
I С сегодняшнего дня япроставляю в^^^^
телъствамоиинституты и самого себя: \ :<:ЯЙ
Организацию, а затем общее научное руководство и координацию
НИОКР всех советско-немецких лабораторий и/или институтов осу-
ществлял авторитетный советский физик, академик АН Укр ССР Алек-
сандр Ильич Лейпунский, который в чине полковника, в 1945-1949 гг.
занимал пост заместителя начальника по научной работе 9-го Управле-
ния НКВД/МВД СССР. Он был учеником А Ф. Иоффе и Э. Резерфор-
да. Хронологически стал, по-видимому, первым физиком-ядерщиком
в СССР, работая с начала 1930-х гг. в УФТИ. Являлся доверенным
лицом и личным другом И. В. Курчатова [Горобец, 2008, 2009].
15 августа 1948 г. постановлением СМ СССР № 3091-1248сс/оп
Институты «А», «Г» и Лаборатории «Б» и «В» переданы из МВД СССР
в ПГУ при СМ СССР. Это означало ужесточение режима: охранять
указанные объекты стали войска МГБ, вместо МВД СССР [АП. Т. II.
Ускоритель Ван де [раафа.
Кн. 4. С. 140]. С 6 мая 1949 г. Институты «А» и «Г» объединены в один
институт НИИ-5, который постановлением СМ СССР от 1 июля 1950 г.
был преобразован в Сухумский физико-технический институт (СФТИ).
Немцы были освобождены и реэмигрировали в ФРГ и ГДР в 1955 г.
Расцвет СФТИ пришелся на 1960-1980-е гг., когда он входил в си-
стему Минсредмаша СССР (с 1953 г.). Численность его сотрудников
достигала 6 тысяч человек, бюджет превышал весь бюджет АН Гру-
зинской ССР. Постепенно СФТИ стал крупнейшим НИИ на Кавказе,
его основными направлениями были: физика плазмы, циклотронные
эффекты, управляемый термоядерный синтез, детектирование излуче-
ний, масс-спектрография, преобразование тепловой энергии ядерного
реактора в электрическую.
Во время распада СССР и грузино-абхазской войны в 1992 г.
численность сотрудников СФТИ сократилась до приблизительно 300
человек, которые в основном следили за порядком на территории ин-
ститута и сохранностью аппаратуры. Многие покинули Сухуми. Не-
которая часть бывших сотрудников организовала в Тбилиси дочерний
институт с тем же названием.
1 апреля 2005 г. решением абхазского правительства основано Го-
сударственное научно-производственное объединение «Сухумский фи-
зико-технический институт» (ГНПО «СФТИ»), создаваемое на базе
собственно Сухумского физико-технического института, Гидрофизиче-
ского института Академии наук Абхазии (ГИАНА), Государственного
научно-производственного предприятия «Касатка», Государственного
предприятия «Радиотехника-электроника-автоматика» (ЭРА). Разраба-
тываются с финансовой и научной помощью России и РАН планы воз-
рождения физико-технических исследований в этом некогда крупном
центре советской науки.
* * *
Перечислим те тома книг из серии «Атомный проект СССР»
и страницы в них, в которых есть сведения о немецких ученых и специ-
алистах, работавших в 1945-1955 гг. в СССР, где приведены их списки,
типовые трудовые договоры с ними, нетиповые персональные дого-
воры с их немецкими руководителями и прочее. (Оговоримся, что
нижеследующий список, наверняка, неполный.)
Том I, часть 1. С. 395, 396.
Том I, часть 2. С. 144, 280, 285, 287-289, 292, 314, 317-319, 323,
324, 336, 342, 343, 368, 369, 373, 418, 727.
195
.. Немецкие ученые и специалисты Атомном проекте СССР
13*
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
196
Том II, книга 3. С. 16, 22, 28, 38, 39, 49, 54, 61, 64, 66, 73, 88, 91,
95, 96, 126, 136, 150, 160, 233, 255, 260, 305, 376.
Том II, книга 4. С. 140, 465, 578, 609-623, 656, 662, 672, 724.
Том II, книга 5. С. 233, 235, 458, 476, 498, 614, 615.
2. Советско-немецкий институт «А»
в Сухуми — взгляд изнутри
Н. Ф. Лазарев
Объект п/я 0908
По Постановлению Правительства СССР в 1945 г. на юге страны
были созданы два института на базе двух санаториев. Один — в гра-
ницах г. Сухими, в дендропарке, в здании санатория ВЦИК. Он обо-
значался буквой «А»: это была начальная буква фамилии выдающегося
немецкого инженера-физика Манфреда фон Арденне, который был
его научным руководителем2). Другой институт размещался в здании
санатория в поселке Гульрипш, находящемся на расстоянии 10-12 км
от Сухуми. Он обозначался буквой «Г»: это была начальная буква фа-
милии другого выдающегося немецкого физика, лауреата Нобелевской
премии Густава Герца (впоследствии академика АН СССР); в первые
годы он был научным руководителем этого института3).
Эти институты были оснащены немецким оборудованием и при-
борами, вывезенными из Германии (в основном из Кайзеровского ин-
ститута в Берлине и собственного института Арденне в Берлине-Лих-
терфельде-Ост). В самом начале на объектах «А» и «Г» работали немцы,
которые приехали с семьями. Затем состав пополнялся специалистами
из немецких военнопленных и советских граждан. После организаци-
онного объединения этих объектов им был дан номер почтового ящика
п/я 0908.
Объект п/я 0908 был не какой-то «шарашкой» для немцев, а пол-
ноценным научно-исследовательским институтом. На двух площадках,
Синоп и Агудзеры, почти поровну работало всего около 200 немец-
2) В Институте «А» (СФТИ) он занимался проблемой электромагнитного разделения
изотопов и масс-спектрометрии, разработкой электронного микроскопа и масс-спек-
трометра. [Атомный проект СССР, 2002. Т. 1. Ч. 2. С. 596]. (Б. Г.)
3) В Институте «Г» (СФТИ) занимался теорией и экспериментом по диффузионному
разделению изотопов (см. Там же: С. 619).
ких специалистов и ученых. Но это был институт строгого режима
секретности. Обе площадки охранялись военными. На общей террито-
рии площадки Синоп находились: управление, медсанчасть, столовая,
«луб, жилые дома, электростанция, производственная зона. В послед-
нюю входили: главный корпус, дом «Л», дом «Б», газовая станция,
механическая мастерская и склад. Вне территории производственной
зоны, на краю парка, за высоким забором на берегу речки «Дзигута»
находился дом «Д».
Оба отдела «А» и «Г» управлялись из Синопа (г. Сухуми), где нахо-
дился директор предприятия п/я 0908. В 1951 г. директором СФТИ был
генерал Кочлавашвили, а в 1951-1954 гг. — В. В. Мигулин. Площадки
и Синоп и Агудзеры были расположены на землях, принадлежавших
до революции Смицкому, который создал на них дендропарки из ред-
костных растений, привезенных со всего мира. В условиях субтропиков
они хорошо прижились. Это самые красивые места на Кавказском по-
бережье Черного моря. В дендропарке находилась и государственная
дача, где отдыхали государственные деятели СССР. Из наиболее извест-
ных немецких ученых в Синопе, наряду с фон Арденне, жил и работал
Макс Штеенбек, а в Агудзерах, наряду с Г. Герцем, — профессор Петер
Адольф Тиссен и д-р Шютце.
Основная тематика сводилась к способам получения ядерного
взрывчатого вещества для атомной бомбы. Нужно было получить воз-
можно более чистый изотоп урана-235. У нас изучались три способа:
магнитный, диффузионный и центрифужный. Наиболее продуктив-
ным был диффузионный способ, но в первых опытах он давал недо-
статочно чистый уран 235. Этим занимался в основном Тиссен. В Си-
нопе же разрабатывался способ с использованием центрифуги, этим
занимался Штеенбек, и у нас этот способ давал уран-235 чище, чем
диффузионный способ. Но были очень большие трудности с пробле-
мой устойчивого вращения ротора центрифуги при высоких скоростях.
Наряду с этим в Синопе были изготовлены два масс-спектрографа
конструкции Арденне с секторными магнитами с углом 60°. Первый
из них был с одинарной фокусировкой (ответственный исполнитель
Лазарев Н. Ф.), а второй — с двойной фокусировкой (ответственный
исполнитель Дорохов В. В.). Масс-спектрометр Арденне был предна-
значен для самого точного в мире измерения масс ядер атомов и изо-
топов всех известных элементов. В Агудзерах был только один масс-
спектрограф конструкции Шютце с секторным магнитом с углом 90°
(ответственный исполнитель был Отар Самадашвили).
197
!. Советско-немецкий институт «А» в Сухуми — взгляд изнутри
Приложение. Записки Н. Ф. Лазарева
198
Как известно, к концу войны немцы были близки к созданию
ядерной бомбы. В 1951-1952 гг. Циппе мне говорил, что Арденне был
на приеме у Гитлера по этому вопросу и якобы Гитлер торопил, но не-
мецкими учеными в расчетах была допущена ошибка в выборе основ-
ного материала, замедляющего нейтроны для запуска ядерной цепной
реакции. Немцы неправильно определили сечения захвата и рассеяния
нейтронов в графите из-за того, что у них был недостаточно чистый гра-
фит. Они решили, что в графите невозможно получить размножение
нейтронов, переключили все внимание на тяжелую воду. Но основ-
ные запасы тяжелой воды, производимой в Норвегии, были уничтоже-
ны английскими бомбардировщиками. Поэтому немцы и «опоздали».
Удивительно, что эта ошибка, возможно, уберегла мир от катастрофы.
Оказалось, что бывает и так: ошибка в эксперименте спасла мир.
3. Центрифуга Стеенбека
Я поступил на работу на объект п/я 0908 12 января 1951 г. и был
сразу направлен в отдел Макса Стеенбека <так у автора записок,
см. замечание во вступлении. — Б. Г.> в качестве лаборанта урано-
разделительной установки — центрифуги. Она располагалась в доме
«L», в 20 метрах от основного здания. Он представлял собой двухэтаж-
ное здание с коридорами во всю длину дома.
Созданием центрифуги занимался зять Стеенбека доктор Гернот
Циппе. Ему помогали три лаборанта: Павел Городниченко, Ушанги Ни-
колайшвили и я. В наши обязанности входило поочередное дежурство
и поддержание центрифуги в рабочем состоянии. Это включало в себя
контроль числа оборотов ротора, его устойчивого (от колебаний) со-
стояния, отпайку стеклянных ампул с обогащенным ураном, разборку
центрифуги при разрывах ротора. Кроме того, мы с Циппе поочередно
взвешивали ампулы с ураном до и после обогащения. Сборку же ротора
проводил лично Циппе.
Под руководством Стеенбека в доме «L» работали советские науч-
ные сотрудники Хорошавцев, Джумбер Эристави, Ираклий Кервалид-
зе, Апет Муратович Резикян. Для Стеенбека и Циппе была характерна
неутомимая поглощенность работой. Они ночью приходили наблюдать
за работой центрифуги и исполнением лаборантами своих обязанно-
стей. При этом Штеенбек проводил и воспитательные беседы. Так, он
мне говорил: «Качество инженера не в том, что он помнит формулы
и цифры, а в том, что он знает, где быстро найти в справочниках то,
что ему надо. Потому что память бывает и не абсолютно надежной,
нерационально ее загружать формулами и цифрами».
Нашей группе принадлежали три комнаты на первом этаже и одна
на втором этаже. Последняя была с прорубленным полом: центрифуга
была высотой в два этажа. Она состояла из высоковакуумной камеры,
в которой вращался с огромной скоростью трубчатый ротор.
Еще была комната, где стоял стенд для опробования блоков цен-
трифуги, там Циппе и Хорошавцев собирали также роторы. В сосед-
ней комнате работали Кервалидзе и Фунтов. Имелась механическая
мастерская, в которой работали немец Гедике и Саша Жохов. На вто-
ром этаже помещался кабинет Стеенбека, в котором находились шкаф,
диван и аналитические весы, а на столе стояли два арифмометра. Там
д-р Циппе, а затем и я, взвешивали ампулы с материалом до и по-
сле центрифугирования. Затем я относил ампулы в комнату в главном
корпусе химикам. Там Вера Михайловна Сойфер восстанавливала уран
из гексафторида в металл. После этого я относил новые ампулы для
взвешивания в дом «Ь>.
На втором этаже работали также радиоинженер Шеффель и меха-
ник Алексей Нагорный. И еще Иван Дурнев и Вера Коносова, которых
я поначалу знал мало, но позже выяснил, что они-то и заполняли ам-
пулы гексафторидом урана.
В своем кабинете Штеенбек проводил семинары с научными
сотрудниками Хорошавцевым, Кервалидзе, Резикяном и Эристави.
Циппе в них не участвовал. В этом кабинете он отдыхал и иногда но-
чевал. Но у Стеенбека был и основной кабинет в главном корпусе, где
он и находился большую часть времени. Вместе с тем, в ответственные
периоды испытаний Штеенбек находился в доме «L», куда приходил
на работу ежедневно, в тот же час, как и все работники института.
Когда д-р Циппе узнал, что я раньше занимался ремонтом элек-
тродвигателей с заменой обмоток, он меня попросил сделать расчет
числа витков и оптимального магнитного поля статора центрифуги.
Я сделал такой расчет, в соответствие с которым г-н Флигнер намотал
обмотку, а г-н Шеффель подобрал генератор. Это позволило быстрее
проходить через точки критических скоростей резонансных колебаний
ротора, опасных для его целостности. После получения удовлетвори-
тельных результатов на центрифуге в доме «L» нами в доме «Б», в высо-
ком зале был установлен промышленный стенд, на котором стояли две
центрифуги. Циппе перевел меня на этот стенд в группу, состоявшую
только из советских специалистов. Это были: Вознюк (конструктор),
199
>. Центрифуга Стеенбека
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
200
Д. Эристави, Ш. Гогичайшвили (научные сотрудники), У. Николайшви-
ли, Кутхашвили (лаборанты) и я. Нашу группу курировал Хорошавцев,
который находился в доме «L» на работающей центрифуге. Центрифу-
га же, создаваемая под руководством И. Кервалидзе, так и не пошла.
Необычный случай произошел в тот период, когда вроде бы мы
наладили стабильное вращение ротора. Начались проблемы с вакуу-
мом: где то была течь. Мы обливали спиртом все соединения, но течь
не обнаруживалась. То она появлялась, то уменьшалась так, что можно
было снова запускать центрифугу. Однажды в мою смену я заметил
нарушение уровня вакуума и остановил центрифугу. Затем перекрыл
поступление уранового газа, выключил диффузионный насос, пустил
воздух в камеру, снял ловушку, удалил из нее жидкий кислород и стал,
как обычно, обмывать тоненькой струйкой воды рабочую часть труб-
чатого стержня, на котором конденсировались пары масла от насоса
и немного уранового соединения из центрифуги. Этот стержень был
покрыт слоем никеля. Когда я стал очищать его торец, то заметил тон-
кую трещинку в никеле. Надавил пальцем, и торец стал отваливаться.
Я позвонил д-ру Циппе и стал терзаться мыслью, что не догадался на-
лить спирта внутрь ловушки, тогда течь была бы быстро обнаружена,
и мы не потеряли бы столько времени.
Пришел Циппе, осмотрел ловушку, оторвал торцевую заглушку
в виде медной монетки. Она оказалась не припаянной к трубке, а дер-
жалась только на тонком слое никеля. После этого Циппе ходил мрач-
ный несколько дней. Хорошавцев сказал мне, что все мы были на воло-
сок от гибели. Тонкий слой никеля первоначально держал вакуумную
плотность, но постепенно разъедался фтором гексафторида урана, ста-
новился все тоньше и мог отвалиться в любую минуту. Тогда жидкий
кислород из ловушки попал бы в кипящее масло насоса, от их соеди-
нения (это знают все грамотные техники) произошел бы сильнейший
взрыв. Возникли следующие вопросы.
(1) Почему пайщик не запаял торцевую заглушку в трубке ловушки?
(2) Почему никелировщик не обратил внимания на то, что заглушка
не запаяна?
(3) Почему эта ловушка оказалась именно на основной, работающей
центрифуге?
Такие же ловушки были и на других стендах, но они были нор-
мально пропаяны. Было следствие, но дело закрыли, никого реально
не наказали. Так мы и не знаем, было ли это совпадением ряда фак-
тов халатности изготовителей, или же нечто другое. После этого ЧП
старые ловушки заменили на новые, стержневые. Чтобы жидкий кис-
лород не мог попасть в горячее масло, трубки в ловушках заменили
на сплошной стержень.
В организации наших работ была велика роль Л. П. Берия. Его
выдвигали в Почетный Президиум любого собрания института < тогда
было принято так делать: «избирался» заочный Почетный Президиум,
в который входили отсутствующие лица из государственного руковод-
ства >. Был такой случай. После очередного разрыва ротора центри-
фуги д-р Циппе находился в почти шоковом состоянии. В примерно
таком же состоянии находился Хорошавцев. Я, как мог, их успокаи-
вал, перебирал варианты, что еще можно было бы попробовать, чтобы
избежать разрушительной вибрации ротора. Ясно было, что ртутные
демпферы не обеспечивали устойчивости ротора. Конструкторы пред-
положили, что стоило бы испытать недавно появившийся в СССР
тефлон (фторопласт). Это был очень дорогой материал, и его тогда
было очень мало. Стенбек позвонил Берия, и небольшое количество
тефлона было у нас на следующий же день. Его доставили самолетом.
4. О дейтериевой плазме и масс-спектрометрии
В доме «Б» я проработал до принятия решения о передаче на-
шей центрифуги на завод4). После этого Штеенбек отвел меня к д-ру
М. Арденне, там находился и д-р Фройлих, который меня отвел на но-
вое место работы по созданию газоразрядного источника многозаряд-
ных ионов азота. В этой группе состояли: инженер Шмидт, лаборанты
Потмайер, Отар Кацибая и я, позже присоединился Ю. В. Курсанов
и В. Друин. Руководил группой д-р Фройлих.
Шмидт, кроме основной работы, еще занимался в своей комнате
созданием стоячих электромагнитных волн между электропроводами,
4) Примечание Б. Г.: Это был Кировский завод в Ленинграде. Вместе с центрифугой
в 1952 г. в Ленинград переехали Штеенбек, Циппе и Шеффель. Но центрифуга нуждалась
в серьезных доработках и сходу в промышленное производство не пошла. Вместе с тем
основным достижением группы Штеенбека была конструкция опорного узла для ротора
в виде стальной иглы на подпятнике из сверхтвердого сплава в масляной ванне, а также
магнитная подвеска верхнего конца ротора. Репатриировавшись в ФРГ, Циппе запатен-
товал в 13 странах «центрифугу Циппе», присвоив себе коллективное изобретение своих
немецких коллег при участии и советских конструкторов. Минсредмаш «решил на это
никак не реагировать, чтобы не дать повода и каких-либо подозрений, что в СССР ведут-
ся работы по новому прогрессивному методу обогащения урана» [Жданов, 2004. С. 70].
По сообщению Н. Ф. Лазарева, и Фройлих после отъезда в Германию запатентовал
источник ионов, разработанный в СФТИ. Так что немцы «не терялись».
201
•. О дейтериевой плазме и масс-спектрометрии
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
202
а я в свободное время помогал ему обнаруживать их по свечению элек-
тролампочки: как только пучность волны обнаруживалась, он чрез-
вычайно радовался, а затем мы определяли ее параметры. В отделе
Арденне разрешалось в свободное от работы время «мастерить» что
либо по своему усмотрению. Так, например, Потмайер сделал устрой-
ство для охраны помещения, состоящее всего лишь из трехэлектрод-
ной лампочки, реле звонкового механизма от будильника и батарейки.
Устройство срабатывало, если в помещении появлялся человек. Я сде-
лал себе карманный авометр в котором смонтировал, вместо бата-
рейки, фотоэлемент, который и обеспечивал электропитание авометра
от дневного света или электрического освещения. Так сотрудники все-
гда были чем-то заняты. Поддерживалась атмосфера созидания. Когда
на установке получался хороший результат, Арденне приходил в группу
к установке и сам видел результат эксперимента. Когда немцы уезжали
в Германию, они торжественно и красиво прощались с нами. Потмайер
подарил мне свое охранное устройство, а Фройлих — радиоприемник
и аквариум с рыбками. Арденне подарил Демирханову телескоп. По-
дарки от немцев я хранил в доме у родителей, но во время грузино-
абхазской войны от взрывной волны упавшего неподалеку снаряда по-
вредилась часть одной стены дома, а ближайший сосед воспользовался
нашим отсутствием и снес дом, а земельный участок присоединил
к своему. Так пропало наше имущество и подарки. А телескоп Арденне
сохранен и находится у Демирхановых.
С Николайшвили у меня всегда были дружественные отношения.
Иногда я помогал ему. Например, у него были трудности с источника-
ми ионов: часто перегорали как вольфрамовые, так и оксидные катоды.
Я ему передал чертежи катодного узла, разработанного мной и опуб-
ликованного в журнале «ПТЭ» («Приборы и техника эксперимента»).
Этот катод мог работать в агрессивной среде (газов и твердых веществ)
неопределенно долго. Он был прост в изготовлении и представлял
собой трубку из нержавеющей стали длиной в 60-70 см, диаметром
12 мм. Механик их группы Юра Евгеньев восхищался простотой этого
технического решения. На своих источниках ионов я применял только
такой катодный узел.
В 1957 г. у Демирханова и Гуткина появилась идея создать плазму
в магнитом поле и «зажечь» в ней термоядерную реакцию путем впрыс-
кивания в нее дейтерия D. Предполагалось получить высокотемпера-
турный плазменный шар, висящий в магнитном поле и излучающий
почти «дармовую» энергию. Главное, что по идее этот шар не должен
соприкасаться со стенками магнита и камеры, которые не выдержива-
ют такой температуры5^. Гуткин создал группу теоретиков, возглавил
ее. Исследования решено было начинать на моем масс-спектрографе.
Заговорили о Нобелевской премии. Я получил срочное задание най-
ти в масс-спектре метастабильное состояние молекулы с массой 42
в виде размытой диффузной линии. Я установил массу 42 в центре
экрана и позвал Демирханова и Тугкина. Но состояние 42-й массы
было устойчивым, метастабильности не наблюдалось. Гуткин не верил,
что это 42-я масса, пришлось при них пересчитать все линии спектра
водорода, но 42 была на месте. Дело в том, что молекула при пролете
в магнитном поле разваливается на фрагменты, которые закручивают-
ся в поле в виде кольца или шара, образуя плазменное образование.
Разочарованные 1угкин и Демирханов ушли, но через несколько дней
Гуткин сказал: «Мы послали машину в Баку, завтра привезут два балло-
на, с пропаном и бутаном, встреть машину и ищи ,,метастабилы“». Мы
запустили в ионный источник масс-спектрографа бутан и увидели бо-
гатейший спектр всевозможных молекул во всем диапазоне масс. В том
числе было много размытых диффузных линий, указывающих на мета-
стабильные ионы: Гуткин и Демирханов, обрадованные таким успехом,
активизировали работу теоретиков и инженеров. А я сфотографировал
несколько масс-спектров, отдал негативы Гуткину и срочно стал зани-
маться получением пучка ионов дейтерия для впрыскивания их в пред-
полагаемую плазму. Принесли в колбочке тяжелую воду (D2O), из нее
я получал Dj, и я принялся за дело. Но вся эта идея стала обрастать
трудноразрешимыми вопросами: появились сомнения у теоретиков,
у инженеров. Гуткин окончательно запутался в молекулярных мета-
стабильных состояниях и постепенно стал переходить к возможностям
других способов получения управляемой термоядерной реакции. После
поездки Демирханова в Германию к Арденне, который занимался в том
числе биофизическими проблемами рака, Демирханов предложил мне
заняться определением масс биологических клеток и ее фрагментов.
Я сделал специальный источник, получил масс-спектр куриного белка,
сфотографировал и отдал Демирханову. На этом дело и закончилось,
так как Демирханов перевел меня на строительство новой установки
по термоядерному синтезу, названной «Августина».
Я не понимал, какими силами и долго ли удерживается «лиш-
ний» электрон в нейтральном атоме водорода Н и дейтерия D2, как
5) Ввиду строгой секретности указанные физики ничего не могли знать о такой же
идее А. Д. Сахарова и И. Е. Тамма, появившейся в конце 1940-х гг., на основе которой
потом был построен токамак (Б. Г.).
203
О дейтериевой плазме и масс-спектрометрии
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
образуется Hf. Некоторые из этих вопросов я пытался разрешить ис-
следованиями на масс-спектрографе, на котором проводил собствен-
ные эксперименты. Особенно было интересно образование Hf и Df
в газоразрядной плазме, в которой образование и существование их
казалось маловероятным. Однако эти ионы существовали в значитель-
ных количествах. Я выдвинул гипотезу о том, что резкие срывы силы
тока в начальной стадии мощных разрядов в термоядерных установ-
ках «Августина» и «Зетта», так называемые «особенности», возникают
по причине образования и рекомбинации отрицательных ионов. Часть
сотрудников возражала, но теоретики Ткалич и Салтанов меня под-
держали. Мы устроили несколько семинаров, противники настаивали,
ссылались на известные процессы и сечения образования отрицатель-
ных ионов водорода. Я не соглашался, указывал на не достаточно чи-
стые эксперименты, на присутствие «футбольного» газа, вместо чистого
водорода, на загрязнение стенок камеры парами масла, проникающи-
ми в разряд из диффузионных насосов. Эти споры привели к тому,
что водород и дейтерий стали чистить через накаливаемые палладие-
вые трубки, камеру дегазировать нагреванием, а пары масла из насосов
отсекать улучшенными ловушками. Но затем эти «особенности» «отло-
204 жили» как непонятное явление, а всех стала интересовать главная часть
газового разряда, следующая за «особенностями» — там, где и должна
была нарастать температура, необходимая для термоядерной реакции.
В это время, как снежный ком, стали появляться трудности: плазма
никак не «хотела» принимать энергию для нагрева, ее шнур изворачи-
вался, распадался, плазма дрожала, «выталкивала» вводимую энергию.
Начали классифицировать неустойчивости, а их становилось все боль-
ше и больше. Надежда была на теоретиков. Разобраться во всем этом
было очень трудно. Я вспомнил разговор с Агрестом о том, что решения
задач находятся рядом с нами, вокруг нас, но мы их не видим, и только
в каком-то особом состоянии ума мы иногда прозреваем и удивляемся
простоте и красоте решения задачи.
Если отбирать для анализа частицы из газоразрядной плазмы, то
открывается огромное количество продуктов плазмохимических реак-
ций, например, вступают в реакции инертные газы. Я использовал
эти свойства своего масс-спектрографа для изучения отрицательных
ионов водорода и дейтерия. Еще одним из интересных направлений
могли бы стать реакции распада кремнийсодержащих молекул с выде-
лением энергии. Ведь соединений кремния на Земле на много порядков
больше, чем нефти и газа. Однако эта тематика не вписывалась в за-
дачи института, а затем пришла «перестройка», война...
5. О научных связях с другими институтами
Связи с ЛИПАНом, ныне Курчатовским институтом, были дав-
нишние, со времен урановой тематики. И. В. Курчатов постоянно был
в курсе сухумских дел, от него у нас работали молодые ребята, ко-
торые называли Курчатова «Бородой». В последующем возникли свя-
зи с МИФИ, МФТИ, МГУ, Харьковским, Тбилисским и Ереванским
университетами, у нас работали их выпускники. У меня на масс-спек-
трографе шесть месяцев проходили стажировку три выпускника Ба-
тумского пединститута, аджарцы Хасан, Этери и Тимур. Среди наших
ученых выделялись Демирханов, Розман, Агрест и Кварцхава. Демир-
ханов находился в тесном контакте с украинскими учеными К. Д. Си-
нельниковым, А. И. Ахиезером и другими.
По установкам «Августина», «Зетта» и «Бетта» мы консультиро-
вались с Л. А. Арцимовичем и Е. П. Велиховым. Демирханов любил
и умел заводить связи в высших научных кругах. С людьми и новым
мышлением я познакомился в Москве на семинаре Председателей
ПДПС предприятий нашего Министерства, на котором меня назна-
чили Председателем этого семинара. Это мне помогло познакомиться
с группой из ФЭИ (Обнинск), которая обладала знаниями в обла-
сти алгоритмического решения задач (АРИЗ). Я с ними договорился
о приезде в Сухуми, чтобы обучить этому делу наших молодых со-
трудников. Наш директор Салуквадзе это одобрил, так как в институте
возникло несколько трудно решаемых задач, которые тормозили вы-
полнение главного задания. Из Обнинска приехали ректор Народного
университета <так называли тогда курсы повышения квалификации>
и декан факультета. Обучалась группа из 40 человек в объеме 80 ча-
сов. Впечатление было огромное! Это был, как луч света из другой
цивилизации. Они оперировали 12 алгоритмами, решали на занятиях
буквально за несколько минут наши задачи по открытой и «полуза-
крытой» тематике, те, которые лежали нерешенными по несколько
лет. Но мне не удалось привлечь для обучения начальников отделов
и завлабов. Молодой начальник нашего отдела мне говорил: «Ну что
вы! Мы же так и решаем наши задачи на семинарах». Я понял, что
в науку пришло новое поколение «начальников». Оставался бы Демир-
ханов — тут же ухватился бы за ученых из Обнинска.
Эти люди из Обнинска устраивали для нас встречи со свобод-
ным общением у себя в гостевом номере с видом на Сухумскую бухту,
госдачу и СФТИ, утопающих в зелени дендропарка. Важно было то,
что они показывали пример общения без курения и алкоголя и при
205
». О научных связях с другими институтами
ю
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
206
этом участники получали хорошее настроение, отдых и бодрость. Эти
свободные общения в виде бесед, вопросов, обсуждений искусства,
творчества, науки, развития событий и т.д., проходили с использова-
нием нового, системного мышления, которое помогало легко и быстро
разбираться и понимать существенные и главные моменты в событиях
действительности.
Иногда в СФТИ происходили встречи с выдающимися учеными,
на некоторых из них я присутствовал. Помню встречу с Л.Д.Лан-
дау. Это был примерно 1956 год. В конференц-зале СФТИ он сидел
на столике для проектора, а мы, молодые сотрудники, окружили его
и задавали вопросы. Так, на вопрос, чем бы он занялся, если бы начал
все сначала, Ландау ответил неожиданно: «Биологией». Мне долго был
не понятен его ответ, но теперь кажется вполне понятным: биологиче-
ские процессы хранят огромное количество тайн, а потребность в их
раскрытии возрастает с каждым годом6*.
Было несколько посещений Г. Н. Флерова, который произвел на
всех очень приятное впечатление. Встречи с ним носили чисто деловой
характер. Он привозил ампулы с различными изотопами для точных
измерений масс ядер изотопов на втором масс-спектрографе, где ру-
ководителем был В. В. Дорохов.
Однажды нас посетил и П. Л. Капица вместе с сыном. Я давал им
пояснения результатов, полученных с помощью масс-спектрографа Ар-
денне. Поскольку на масс-спектрографе проводились незасекреченные
работы, то нас посетило несколько иностранных делегаций и отдель-
ных иностранных ученых, имена которых я не помню. Еще довелось
встречаться с членкором Н. В. Федоренко, причем не только в СФТИ,
но и на конференции в Риге, где мы с ним обсудили результаты по от-
рицательным ионам.
6. О жилье и житье
При поступлении на работу меня поселили в поселке Каштак
в трех километрах от Синопа. Поселок состоял из примерно 30 финских
деревянных домов, окружен горами с трех сторон и открытой частью
к морю. Название Каштак было привезено с севера, где делают эти
финские дома.
6* Думаю, что Ландау вкладывал в свои слова другой смысл: как физик он был
вынужден работать над проблемами, связанными со страшным смертоносным оружием,
а ему хотелось бы исследовать природу жизни. (Прим. Б.Г.)
Мы с женой стали жить в доме № 27, в маленькой комнате. Две
других занимал начальник контрразведки батальона, грузинскую фами-
лию которого я забыл. Повыше жил начальник штаба Греков. Здесь же
была медсанчасть батальона, а левее у развалин стен древней крепо-
сти — небольшая гостиница с видом на долину реки Келасури. Выше
в горах был лес. На работу в Синоп сотрудников перевозили на гру-
зовой машине, укрытой брезентом, в кузове которой были укреплены
несколько рядов досок, чтобы сидеть. В машине помещалось около 30
человек Этот грузовик почему-то прозвали «Россией».
Там я познакомился с известным математиком Модестом Менде-
левичем Агрестом, который, пока жил в Каштаке, ходил к нам в гости
на чай, а дружбу под держивал потом постоянно. Во время войны он был
на фронте. Затем работал на объекте у Ю. Б. Харитона в Арзамасе-16.
Но его оттуда убрали. Его отец был глубоко верующий иудей. Возмож-
но, и М. Агрест был верующим, точно мне не известно. Однако он
увлекался вопросами уфологии и, основываясь на Священном писа-
нии, развивал гипотезу о посещении Земли инопланетянами.
Затем, после отъезда начальника контрразведки, мы заняли и осталь-
ные две комнаты, у нас родился сын. Условия были хорошие, в доме
была кухня, туалетная, бак для нагрева воды и маленький земельный
участок у дома, который обрабатывали, сажали цветы. С работы приво-
зили меня прямо к дому в вечернее и ночное время, когда мы работали
почти круглосуточно. Для этого на объекте была выделена трофейная
легковая автомашина, дежурившая круглосуточно. Были случаи, когда
я настолько уставал, что не чувствовал, как меня поливает струйкой
раскутавшийся на своей кроватке сынишка.
Жили мы тихо и спокойно. Происшествия случались крайне ред-
ко. Вспоминаю лишь одно ЧП. Как-то поздно ночью водитель привез
меня к дому. Когда я вышел из машины, меня окликнула некая жен-
щина, но назвала по имени и отчеству другого человека. Я подумал,
что зовут кого-то из соседей, зашел в свой дом, а женщина закрича-
ла: «Помогите! Помогите!». Я выбежал из дома, крикнул: «Иду! Иду!»
и увидел, как от дома начальника штаба стал убегать какой-то че-
ловек, почему-то с доской. Я выбежал на дорогу, стал догонять его,
кричал «Стой! Стрелять буду!», хотя стрелять было нечем. Но он свер-
нул в завал камней бывшей крепости. Я вернулся к дому. Там во дворе
стояло несколько солдат из санчасти. Жена начальника штаба дрожала,
она рассказала, что двое ломились к ним из подвального помещения.
Оказалось, что это были два солдата. Они обрезали телефонную связь
начальника штаба, знали, что он домой не приедет и решили украсть
207
О жилье и житье
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
208
медсестру, которая жила в доме у начальника. Греков потом мне го-
ворил, что их наказал, так как они могли напугать его детей. А жена
его потом объяснила мне: она думала, что приехал врач медсанчасти
и поэтому звала его по имени-отчеству, а меня не опознала в темноте.
Немцы жили в основном на «кукурузном поле», в ста метрах
от института. У них было пять двухэтажных домов. Было еще штук
пять спаренных финских домиков рядом с парком. В них прожива-
ли с семьями немцы более высокого должностного уровня. Арденне
со своей семьей занимал особняк в парке рядом со зданием института,
но не в производственной зоне. Ранее это была резиденция Председа-
теля Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина.
Они жили на охраняемой зоне, за высоким зеленым забором.
В любое время суток немцы могли выйти из зоны с сопровождающим
(«бегляйтером»), которые дежурили круглосуточно в управлении. Они
ездили в город, на рынок и в магазины, могли заходить в ресторан
и т. д. Но всюду рядом находился сопровождающий.
7. Об отношениях с немцами
Условия жизни у немецких специалистов были лучше, чем у со-
ветских, как по жилью, так и по оплате труда. Немцам позволяли
гулять в горах, уходить в высокогорные села Псху, Местию (Сванетия),
к озеру Рица, Авадхара и т.д., однако в сопровождении «бегляйтера».
Действовали теннисный корт, клуб, мы в парке устраивали танцы, сов-
местно встречали Новый год.
Вначале у меня отношение к немцам было такое же, как и у мно-
гих сразу после войны (где у меня погибли два родных дяди). Но потом
мы убедились, что среди этих немцев был только один истинный на-
цист, Энгельгард. На него нам указали сами немцы. Это сделал Франц
Потмайер. Он при свидетелях, спрятавшихся за колоннами в коридоре,
вышел на встречу Энгельгарду и резко вскинул руку для приветствия.
Тот автоматически ответил, так же выкинув руку со словом «Хайль!».
Но затем он выругался в адрес Потмайера, догадавшись, что это была
провокация. Большинство немцев относились к советским специали-
стам благожелательно. У некоторых я даже видел «Краткий курс ис-
тории ВКП(б)» на немецком языке. Один из них, стеклодув Фюксель
был коммунистом. Он работал больше всех, часто оставался вечерами,
организовал после работы обучение нас, лаборантов стеклодувному де-
лу, выучил Кислова и Оганяна, они стали отличными стеклодувами.
Между тем многие немцы посмеивались над Фюкселем.
Д-р Циппе почему-то был со мной откровенен, показывал фото-
графии места, где он будет жить у озера в Австрии, когда его отпустят
из СССР. Он доверял мне хранить спирт (а его любители имелись
среди механиков в доме «L»). После признания хорошими результатов
по обогащению урана и достижения устойчивой работы центрифуги
д-р Циппе позволил себе «расслабиться», увлекся теннисом.
Напротив нашей комнаты с центрифугой находилась комната
с материалами, в том числе с растворителями и спиртом. Там же нахо-
дились личные вещи д-ра Циппе. В первые дни, когда я начал работать
на центрифуге, в этой комнате размещался молодой немец (фамилию
которого я помнил долго, но сейчас уже забыл). Он пробыл там недели
две, а затем его куда-то перевели. Тот немец плохо говорил по-русски,
но в общем я его понимал. Я увидел на полке очки летчика и спросил
его, чьи они. Он ответил, что это его очки и что он принимал участие
в бомбежках Сухуми. Рассказал, как это происходило, как в бухте по-
топили два корабля, куда именно бросали бомбы. Сначала я отнесся
к этому с недоверием. Но он показал на бумаге схему, на ней точку, где
был потоплен корабль, стоявший с ранеными. Я поверил. Он сказал,
что тогда сбрасывал бомбы специально в море. Действительно, я был
очевидцем этой бомбежки, некоторые бомбы падали в море далеко
от корабля. Он мне сказал, что и д-р Циппе был летчиком. Но с Циппе
я об этом не говорил.
Примечательно, как немцы относятся к значимости своей про-
фессии. Потмайер привел мне такой пример. Допустим, на дороге
у водителя заглох двигатель, и он вызвал мастера. Мастер стукнул три
раза, и двигатель заработал. Он попросил за работу 50 пфеннигов и еще
3 пфеннига. А водитель отвечает: «За что же такая дорогая плата, да
еще 3 пфеннига, ведь ты ударил молоточком всего 3 раза?» «Вот за эти
3 удара я и беру 3 пфеннига. А за то, что я знаю, где ударить, я беру
50 пфеннигов», — отвечает мастер. Вот почему немцы часто говорят:
«Это сделал я», а не: «сделали мы».
Еще два примера на ту же тему.
Рядом с нашими комнатами была маленькая мастерская, где рабо-
тал немец Рихтер. Он обслуживал оба масс-спектрографа, а в свободное
время чинил часы. И когда он нам вручал какую-нибудь деталь или ча-
сы, то добродушно и значительно говорил: «Это сделал я!». Тем самым
он подчеркивал гарантию качества. Такую же фразу я слышал и от дру-
гих немецких специалистов. Вручить неоконченную работу, как считает
немецкий мастер, невозможно. Если он с подобным сталкивается, то
это его раздражает. И только когда он окончательно все обработал, все
14 Заказ 1080
209
Об отношениях с немцами
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
210
отшлифовал, тогда вручает со словами: «Это сделал я!». А наш Рихтер
еще при этом начинает напевать: «Мутгер Вольта, Муттер Вольга...»,
и сам веселит себя этим.
Таким же был и прецизионный механик Кляйн. Ему поручали
самые точные и тонкие работы. Порядок у него в мастерской был для
нас непривычным: кругом чистота и большое количество инструмен-
та, каждый на своем видном месте. Он всегда был в работе. По-русски
говорить почти не мог. Но было заметно, как он радуется своим изде-
лиям. «Это сделал Кляйн», — говорил он по-немецки. Мы общались
обычно посредством смеси русских и немецких слов и понимали друг
друга. Но к Кляйну это не относилось, он только делал вид, что понял,
и многозначительно восклицал: «Ах, зоо...»
Вебер был отличным радиоинженером, гордился этим. К нему
часто обращались за консультациями. Он был не согласен с Арденне,
что наш масс-спектрограф (№ 1) конструкции Арденне пригоден для
точного измерения масс элементов. Он мне говорил, что «он будет
грызть веник в туалете», если он не прав. Позже, уже после отъезда
немцев, я понял, что масс-спектрографу с одинарной фокусировкой
было уготовано иное предназначение. На нем можно было измерять
не только массы, но и энергии ионов и их фрагментов, возникших
в результате химических реакций. Кроме этого можно фиксировать
запуск реакций с выделением энергии из веществ, излучением различ-
ных возбужденных атомов и их соединений. Этого нельзя было сделать
на спектрографе № 2 с двойной фокусировкой, который был предна-
значен именно для точных измерений масс.
Директор института в 1951-1954 гг. В. В. Мигулин (1911-2002) 7\
будущий академик, и старший научный сотрудник Прокудин на ком-
сомольских и профсоюзных собраниях напутствовали нас перенимать
опыт и умение работать у немецких специалистов. Они подчеркивали,
что это наша главная задача, и многие следовали этим напутствиям.
Однако с приходом нового директора Б. М. Исаева напутствия уже бы-
ли другими. Наша большая делегация ездила проведать, как устроились
в Дрездене бывшие наши немцы, большая часть которых осела именно
в этом городе. После приезда из Германии Исаев на собрании, делясь
впечатлениями, рассказал, что они зашли к механику, в мастерской
которого, «как в аптеке, разложены инструменты, а главное, к станку
проложена ковровая дорожка — противно смотреть, плюнуть негде».
Многие слушали с недоумением, но возражать на собрании не стали.
7* У В. В. Мигулина мать была немкой, и он свободно говорил на немецком языке.
Вскоре Исаев поспособствовал переподчинению парторганизации
института местному горкому партии и ввел в партком Сухумского жи-
теля Кочанова, а затем и назначил его секретарем парторганизации. Тот
в первый же год, пользуясь своим положением, получал дефицитные
товары, помимо обычного у нас распределения. Кочанова досрочно
освободили, а Исаева перевели на другую работу. Но вред они оба
институту успели нанести, прежде всего, с точки зрения воспитания.
И все же те, кто вняли напутствиям Мигулина и немецким урокам,
двигали институт к успехам, работали честно и добросовестно.
Немцы знали, что я разбираюсь в электрооборудовании, и, чтобы
обеспечить замену господину Апичу, направили меня в ЦРП (Цен-
тральный распределительный пульт), расположенный в бывшей столо-
вой и кухне санатория. Там было установлено до 20 различных элек-
трогенераторов, преобразователей переменного и постоянного тока,
вывезенных из Германии. Герр Апич был пожилого возраста, очень
квалифицированный инженер широкого профиля. Он разговаривал
со мной с помощью словаря. Это ему было трудно, поэтому он большей
частью молча наблюдал за мной — как я делаю наброски и составляю
общую схему ЦРП. Но мы говорили с Апичем не только по техниче-
ским вопросам. Однажды он поделился со мной по одному бытовому
моменту, который его взволновал. У него в квартире, в углу на потолке
появилось маленькое пятно от протечки крыши. Фрау Апич ему указа-
ла на это, и он пошел к коменданту, который сказал, что завтра придет
мастер и отремонтирует. Ifepp Апич пришел домой и сказал фрау Апич:
«Завтра будет ремонт». Но ни завтра, ни через месяц никакого ремон-
та не было, а пятно увеличилось. Апич пошел к главному инженеру
объекта, который заверил: завтра ремонт будет сделан. Но ни завтра,
ни через месяц ремонта опять не было. Уже загнила балка, и тогда герр
Апич высказал несколько фраз, которые мне запомнились: «Warum?
Почему? Когда ремонт вначале стоил 10 пфеннигов, его не сделали.
Затем ремонт стал стоить 100 пфеннигов. Почему? Warum?». Он это
говорил с удивлением: Почему?
«Вначале нужно было заменить только одну черепицу, а сейчас
уже нужно менять балку и стропилину. Надо, чтобы было каждый день
лучше, лучше und лучше, а каждый день у нас хуже, хуже und хуже.
Warum? Почему?». Глубину этого вопроса я постиг позже.
* * *
В отделе фон Арденне был заведен порядок, при котором Арденне
мог заниматься почти только научной работой, все остальное поруча-
14*
211
Об отношениях с немцами
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
212
лось его секретарям фрау Зухланд и Максу Видту. Последний ежедневно
обходил все подразделения, записывал, что кому надо, и приносил им
в этот или следующий день. Всеми конструкторскими разработками ру-
ководил Егер, а прецизионные устройства с микронной точностью из-
готовлял Кляйн. Всем создавались условия для максимальной трудовой
отдачи. Арденне лично приходил смотреть на показания работающей
установки. Это дисциплинировало всех сотрудников. Эксперименты
проводились четко по командам Фройлиха. Сам Фройлих был увлечен
своей работой и делал все возможное, чтобы разобраться в поведе-
нии газоразрядной плазмы в источнике ионов. Он даже несколько раз
приносил свой радиоприемник, чтобы зафиксировать радиоволны, ис-
ходящие при колебаниях плазмы.
Немцы называли эксперименты игрой (spielen), и действительно,
при этом возникал азарт ожидания неизвестного результата. Фройлих
увлеченно выкрикивал команды всем участникам эксперимента, на-
блюдая за поведением плазмы в смотровое окно. Мы с Потмайером
стояли у пульта управления и выполняли команды Фройлиха, а осталь-
ные записывали параметры и то, что диктовал Фройлих. Я понял, зачем
Фройлих старается создавать трудности для существования плазмы —
экстремальные условия, при которых она проявит новые нужные ка-
чества в магнитном поле. И такие качества проявлялись.
Году в 1955-м, после сдачи источника и отчета по его парамет-
рам, по распоряжению Арденне меня перевели на масс-спектрограф.
Это была установка с одинарной фокусировкой конструкции Арденне.
На ней работал К. Г. Вебер, который уже собирался вернуться в Герма-
нию, и потому я должен был освоить ее и работать вместо Вебера.
Н.Ф.Лазарев у масс-спектрографа, созданного немецкими
специалистами в г. Сухуми, по проекту М. фон Арденне
Прибор с такими параметрами был единственный в СССР. Он
позволял измерять с высокой точностью не только массы элементов,
но и их энергии. После отъезда в 1955 г. фон Арденне и большинства
немцев в Германию я принялся его модернизировать и затем приступил
к исследованию процессов образования отрицательных ионов в газо-
разрядной плазме.
После отъезда Арденне его место начальника отдела занял Р. А. Де-
мирханов. Он благосклонно относился и к прибору как детищу Арден-
не, и к моим исследованиям. Полученные результаты по образованию
отрицательных ионов водорода в водородной плазме не укладывались
в известные схемы образования. Они были показаны видным ученым,
посещающим СФТИ. Появилась идея создания термоядерной уста-
новки на основе кольцевого газового разряда, которую позже назва-
ли «Августина». Началась спешка. Демирханов направил меня в Ма-
лый зал начинать строительство этой установки. Вместе с тем он мне
оставил право иногда проводить эксперименты на масс-спектрогра-
фе. Мы вместе с Марком Стотландом начали строительство «Августи-
ны». Я обеспечивал работу вакуумного стенда и электропитание, Марк
сделал расчеты трансформатора, подобрал медные шины для испыта-
ний. Начальство торопило, мечтали получить Нобелевскую премию.
Демирханов поручил руководство этой работой Т. И. Гуткину. Элек-
тропитание трансформатора мы испытали кольцом из медной шины,
измерили токи, болтовые соединения выдержали. Смонтировали стек-
лянный тор внутри трансформатора, получили несколько разрядов,
измерили силу тока в торе поясом Роговского. И я снова перешел
работать на масс-спектрограф. Но ожидаемых результатов на «Авгу-
стине» не получили, и Демирханов направил меня снова на создание
следующей тороидальной установки «Зетга». После ее запуска я вер-
нулся на масс-спектрограф. Однако и на «Зетге» не удалось достигнуть
не только термоядерных условий, но и достаточно мощного газового
разряда.
Много лет спустя Штеенбек посетил Сухуми. По каким-то сообра-
жениям Демирханов не пригласил на эту встречу ни меня, ни Николай-
швили. Тем не менее я видел Стеенбека из окна нашей компараторной
комнаты, когда он на лестнице перед парадным входом в институт
фотографировался в окружении в основном молодых сотрудников. Их
было около 30 человек.
Немцы ходили на собрания как на общие, так и на профсоюз-
ные и открытые партийные собрания. На собраниях мог выступить
213
Об отношениях с немцами
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
214
любой желающий по предварительной записи, а также по ходу собра-
ния. К часто вступающим можно было отнести: Какобадзе, Прокудина,
Кочнева, Абжандадзе. Но Карло Цомая выступал на каждом собрании,
когда он поднимался на трибуну, зал начинал ему аплодировать, ожи-
дая необыкновенно эмоционального выступления. Всегда прилично
одетый, невысокого роста, он эмоционально выступал, сопровождая
свою речь жестикуляцией, но понять что он говорит, было невозмож-
но. Потмайер мне говорил: «Немцы говорят, что ему во рту мешает
язык». Но главное было в том, что все думали, что он критикует на-
чальство, а начальство думало, что он говорит в их пользу. И все были
довольны и дружно аплодировали. После собрания к нему подходили
с рукопожатиями, говорили, то ли в шутку то ли всерьез, что, мол,
молодец хорошо выступил, а он своим видом показывал, что — да, он
на стороне справедливости.
8. О режиме и происшествиях
Режим проводил в жизнь 1-й отдел. Каждый сотрудник имел свою
папку для хранения рабочего журнала и печать для опечатывания папки
и комнаты, где он работал. Папка ежедневно сдавалась под расписку
в 1-й отдел. Записи на листках категорически запрещались. Регулярно,
раз в неделю, проводились проверки на рабочих местах и содержимо-
го в папках. Это делалось в присутствии сотрудников. В 1-м отделе
была специальная комната для работы с секретными документами, ко-
торые выдавались на ознакомление, происходившее под наблюдением
сотрудника 1-го отдела. .За время работы все это вошло в привычку,
и неудобств не замечалось.
Лишь однажды мне было сделано замечание со стороны 1-гоотдела.
Мы с д-ром Циппе попеременно взвешивали ампулы с ураном. Он
записывал результаты в свой журнал, а я — в свой. Утром Циппе
переписывал данные из моего журнала в свой журнал, тогда как такая
передача данных без регистрации в 1-м отделе запрещалась. Однако
Штеенбек урегулировал этот вопрос, и мы продолжали взвешивать
ампулы, как и раньше. Претензий уже не было, а переписывать данные
Циппе официально разрешили.
Всем работавшим в помещении дома «Ь>, в котором находилась
центрифуга, надо было предъявлять пропуск четырем часовым. Они
стояли: перед входом в общую зону, далее, в зону зданий института,
в дом «Ь> и, наконец, в те две комнаты, которые занимала центрифуга.
Самые плохие условия были у часового, стоявшего у входа двери в на-
шу лабораторию. Дело в том, что часто происходили разрывы ротора
центрифуги и, в случае если при этом лопались стеклянные ампулы
с гексафторидом урана, мы включали вытяжную вентиляцию и тут же
выходили из комнаты на улицу. Но часовой оставался на посту в кори-
доре, куда попадало радиоактивное заражение. На все наши призывы
выйти на улицу от отвечал отказом.
В отделе кадров я значился электромонтером электростанции.
Другие сотрудники были также приписаны к условным объектам, в на-
званиях которых не должно было содержаться специальных засекре-
ченных терминов. Нам не рекомендовалось заходить в соседние рабо-
чие помещения, разрешалось находиться только в своих помещениях.
Не рекомендовалось и вступать в разговоры с незнакомыми людьми,
тем более рассказывать им о месте работы.
Между тем, фактов вербовки, доносительства, наушничества со сто-
роны спецслужб я не наблюдал ни в отношении себя, ни кого-либо
из нашей группы. Нам просто некогда было даже думать об этом. По-
этому взаимоотношения как между собой, так и с нашими немцами
были одинаковые — уважительные, наполненные взаимным деловым
интересом. Главный интерес всех совпадал: быстрее выполнить зада-
ние. У немцев был естественный интерес — быстрее получить разре-
шение уехать в Германию. У нас — качественно выполнить важное
поручение, нас так и призывали: «Родина этого не забудет».
Из начальства так говорил Хорошавцев. Как я сейчас себе пред-
ставляю, он совершал подвиг. Он был худой и бледный, работал с нами
день и ночь. Мы промывали детали центрифуги в жестяной ванне с ди-
хлорэтаном. После очередного разрушения роторов на их фрагментах
оставались мелкие пылевые шарики ртути из демпферов и уран. Плюс
пары дихлорэтана. И все это не должно было распространяться из на-
шей комнаты в том числе и по условиям секретности. Поэтому после
окончания цикла работ все работники довольно сильно переболели.
У меня были странные проявления болезни — я несколько недель
сильно потел, лежал в больнице. Потоотделение было столь обильным,
что за день дважды меняли белье. До сих пор мне врачи не объяснили,
что это за болезнь. В то время в институте не было службы охраны тру-
да. Но нам выдавали молоко. Д-р Циппе рассказывал нам об основных
правилах осторожности при работе с техникой и материалами. Однако
в аварийных ситуациях ни он, ни мы с этими правилами не считались.
У нас, кстати, почему-то не было не только противогазов, но даже
респираторов.
215
>. О режиме и происшествиях
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
216
Еще мне запомнилось такое происшествие в институте. Одна-
жды ко мне обратился обмотчик Германов Вася. Он обычно обращался
по вопросам расчета обмотки. Но на этот раз он сообщил, что в их ма-
стерской, в ящике стола у старшего обмотчика Флигнера давно лежит
металлический кусок, не похожий на известные металлы. Его попробо-
вали поточить на наждачном станке — искры были необычного цвета.
Я пошел посмотреть на искры и посоветовал сходить к циклотрон-
щикам, так как у них была дозиметрическая группа. Оказалось, что
это кусок металлического урана, видимо, завезенного из Германии при
перевозке оборудования. В мастерской сделали дезактивацию, а об-
мотчиков переселили в другое помещение.
Важный вопрос: знали ли сотрудники о том, что они работают
на атомную бомбу? Отвечаю точно, что я знал. Знали и ведущие немцы:
Арденне, Штеенбек, Циппе. Мы с Циппе работали в тесном контакте
и упоминали об атомной бомбе между собой. Но разговоров с сотруд-
никами других групп и отделов не было не только на тему о бомбе,
но и вообще о проводимых работах — это строго запрещалось.
* * *
Однажды я стал свидетелем ссоры между Эристави и Резикяном.
Утром я поднимался по лестнице в дом «L». Перед входом стоял Штеен-
бек, за ним я, а Эристави стоял перед часовым. Вдруг сбоку, под локтем
у высокого Стеенбека мимо нас прошмыгнул маленький и щуплень-
кий Резикян. Штеенбек что-то недоуменно произнес и пожал плечами,
пошел к себе в кабинет. А я снял ключ с доски и направился к себе
в комнату к центрифуге. Смотрю: в коридоре у торца стоит часовой,
а по коридору ходит разъяренный Резикян и ищет Эристави. Силь-
но минусовые очки усиливали свирепость вида Резикяна. Когда все
пришли на работу, то выяснилось, что Эристави спрятался в кладов-
ке у Гедике, дверь которой не запиралась, а минутой раньше Резикян
выхватил пропуск из рук Эристави, когда тот уже прошел через часо-
вого, и теперь собирается его бить. Рассказали. Что накануне Эристави
и Кутхашвили встретили в городе Эристави и тот пригласил их в ре-
сторан «Рица». Резикян сказал, что у него нет денег, на что Эристави
ответил, что он угощает. Эристави заказал много еды и выпивки, а когда
потемнело, вроде бы увидел через окно знакомых из Тбилиси, вско-
чил и ушел. Оставшиеся Кутхашвили и Резикян долго ждали Эристави.
Затем Кутхашвили сказал: «Пойду, посмотрю, наверно, задержали Эри-
стави, сам знаешь наши обычаи». И ушел. Резикян остался один без
денег, ночью, перед закрытием ресторана. Официантке, подошедшей
со счетом. Он показал паспорт и сообщил, что он «Синопский» <т. е.
из санатория «Синоп», где размещался теперь институт>. Предложил
ей в залог часы, этого не хватало, и он оставил ей еще и пиджак.
Ночью стало прохладно, транспорта — никакого. К утру Резикян до-
брался до «санатория», находившегося в пригороде... С неделю он
не возвращал пропуск Эристави, и тому пришлось жить в доме «L».
Здесь он спал на диване в кабинете Стенбека. Еду ему носили Кутха-
швили и Николайшвили. Затем приятель Эристави, начальник отдела
кадров Носидзе заставил Резикяна вернуть пропуск Эристави. Но оба
еще долго не разговаривали друг с другом.
* * *
В отдел Демирханова перевели Ю. П. Венедиктова из Агудзер, его
назначили на должность главного инженера. Он еженедельно, в точно
назначенное время, собирал начальников групп. Одним из них был
Давид Викторович Чкуасели. Это был видный, колоритный кавказ-
ский мужчина, державшийся всегда с большим достоинством. Однажды
Чкуасели пришел на совещание на 20 минут позже, вошел в кабинет
главного инженера, поздоровался, а в ответ ему Венедиктов сказал: «Вы
могли бы вообще не приходить». Чкуасели прошел к столу, сел. Я кра-
ем глаза видел, как побагровело его лицо, надулись сосуды на шее,
и он медленно. С расстановкой сказал: «Юрий Петрович!.. Я кавказ-
ский человек!..» На что Венедиктов мгновенно парировал: «Но здесь
не застолье». Вскоре совещание закончилось, все расходились молча.
У меня до сих пор двойственный осадок: с одной стороны, дисципли-
на, а с другой — природное достоинство, которое было задето. Важно
и то, что Венедиктов был моложе нас.
С 1970 г. директором СФТИ был Реваз Георгиевич Салуквадзе,
человек по натуре нестрогий. Но у него был принцип: «Шах на то
и существует, чтобы рубить головы». Поэтому на совещаниях все вни-
мательно слушали директора. Мы с председателем месткома сидели
в конце длинного стола, и когда очередь доходила до нас. То я ста-
рался очень кратко и четко изложить свой вопрос. Однажды, помню,
Салуквадзе высказался по поводу одной из кандидатур для ответствен-
ного задания: «Но ему же надо платить за каждый вздох и выдох».
Фраза запомнилась.
То, чем занималась наша группа, очень долго держалось в тайне
от общегражданских государственных органов. И только при оформ-
217
к О режиме и происшествиях
Приложение. Записки Н.Ф. Лазарева
218
лении пенсии в конце 1980-х гг. я увидел запись: «С 12 января 1951 г.
работал на урано-разделительной установке „центрифуга"».
* * *
Несколько слов о Государственной даче № 6, расположенной по со-
седству с СФТИ, в дендропарке Смицкова. Она входила в состав Со-
чинского управления госдач. На этой даче отдыхали руководители го-
сударства и видные военачальники. Бывая в Москве, я останавливался
на даче в Подмосковье, по соседству с дачей маршала Советского Со-
юза Соколовского В. Д. Когда он узнал, что я из Сухуми, пригласил
меня на семейный обед. Перед обедом мы гуляли по аллеям дачи, и он
расспрашивал меня о Сухуми, Абхазии и рассказывал, как он проводил
свой отпуск на Сухумской Госдаче № 6.
В конце 1950-х гг. проходило сокращение сотрудников КГБ, ко-
торых, в частности, направляли на должности техников, помощников
в СФТИ. Некоторые из них проходили службу на Госдаче № 6 и рас-
сказывали, как, отдыхая на даче, Сталин в своем окружении играл
в бильярд. Правила игры были такими: каждый проигравший должен
был залезать под стол и кукарекать. Так все проигравшие и делали,
а когда Сталин проигрывал, то он тоже залезал под стол, несмотря
на возражения и просьбы окружающих этого не делать, но при этом
он не кукарекал.
Кроме того, рассказывали, что Сталин часто высказывал мысль,
что добиться от людей любви к себе трудно и ненадежно, а заставить
бояться проще и надежнее. Также они рассказывали различные случаи
из жизни Сталина, Берии и других государственных деятелей во время
их пребывания на отдыхе. Мои родители жили по соседству с госда-
чей, поэтому я был хорошо знаком с комендантом госдачи майором
Кузьминым, который подтвердил эти рассказы.
Список литературных
источников
А чем провинился господин Щёлкин? Ред. заметка в газете «Вечерний Тбили-
си». 25 ноября 2009.
Абрагам А. Время вспять, или физик, физик, где ты был? Пер. с фр. / Под ред.
А. С. Боровика-Романова. М.: Наука, Гл. ред. физ.-мат. лит. 1991. 392 с.
Академик АН УССР Кирилл Дмитриевич Синельников. К 100-летию со дня
рождения. Воспоминания близких и соратников / Редколлегия: К. Г. Бресла-
вец, В. В. Власов, А. В. Волобуев и др. Харьков: ННЦ «ХФТИ», 2001. 262 с.
Академик Андрей Воробьев: Я — насквозь советский человек / Сост. Б. С. Го-
робец, П. А. Воробьев; аудиозаписи: Н. Е. Шкловский-Корди. М.: Нью-
Диамед, 2010. 948 с.
Александр Павлович Виноградов. Творческий портрет в воспоминаниях уче-
ников и соратников / Под ред. Э. М. Галимова. М.: Наука, 2005. 384 с.
Александров П. А. Академик Анатолий Петрович Александров. Прямая речь. 2-е
изд. М.: Наука, 2002. 248 с.
Андроникашвили Э. Воспоминания о жидком гелии. Тбилиси: Ганат Леба,
1980. 327 с.
Андроникашвили Э, Л. Начинаю с Эльбруса... Тбилиси: Мецниереба, 1982. 334 с.
Атлас. Опухоли лимфатической системы. Коллектив из 45 авторов / Под ред.
А. И. Воробьева и А. М. Кременецкой. М.: НьюДиамед, 2007. 294 с.
Атомный проект СССР!\ Документы и материалы: В 3 т / Под общ. ред.
Л. Д. Рябева. Т. I. 1938-1945: в 2 ч. Часть 1/ М-во РФ по атом, энергии;
Отв. сост. Л. И. Кудинова. М.: Наука, Физматлит, 1998. 432 с. Часть 2:
М.: Изд-во МФТИ, 2002. 800 с. Т.П, в 7 кн. Атомная бомба. 1945-1954:
Кн. 1, 1999. 719 с.; Кн. 2, 2000; 640 с.; Кн. 3, 2003. 896 с. Кн. 4, 2003.
816 с.; Кн. 5, 2005. 976 с.; Кн. 6; 2006. 896 с.; Кн. 7, 2007. 696 с /
Федеральное агентство РФ по атом, энергии; Отв. сост. Г. А. Гончаров.
Саров: РФЯЦ-ВНИИЭФ; М.: ФИЗМАТЛИТ. ТЛИ. Водородная бомба.
1945-1956. Кн. 1, 2008. 736 с.; Кн. 2, 2009. 600 с / Гос. корпорация
Ввиду высокой частоты встречаемости ссылок на любую или несколько из 11 книг
этой серии, их название в ссылке обозначается как АП.
Список литературных источников
220
по атом, энергии; Отв сост. Г. А. Гончаров. Саров: РФЯЦ ВНИИЭФ; М.:
ФИЗМАТЛИТ.
Барковский В. Б. Атомное оружие и научно-техническая разведка. В сб. Кур-
чатовский институт. История атомного проекта. М.: РНЦ КИ. Вып. 2.
1995 (с. 4-22).
Барковский В. Б. Участие научно-технической разведки в создании отечествен-
ного атомного оружия. В кн.: Наука и общество: история советского
атомного проекта (40-50 годы) // Труды международного симпозиума
ИСАП-96. В 3-х т. М: ИздАТ: Т. I, 1997. 608 с. (с. 49-61).
Берия Серго. Мой отец — Лаврентий Берия. М.: Современник, 1994. 431 с.
Боболев В. К. О И. В. Курчатове и Ю. Б. Харитоне: из записок ветерана ядерного
центра Арзамас-16. Мировая энергетика. 2009. № 5.
Брезкун Сергей. «Военно-промышленный курьер» №26. (392). 06 июля 2011.
http://vpk-ews.rU/articles/7854#article
Ванников Б. Л. Записки наркома. Знамя, 1988. № 1, 2.
Василий Степанович Фурсов / Авт.-сост. А. С. Илюшин. М.: Физич. ф-т МГУ,
2010. 312 с.
Воробьев А. И., Баркаган 3. С., Бриллиант М. Д., Демидова А. В. Болезни системы
крови. В кн.: Справочник практического врача. Т. 1. Гл. 13. М.: Медицина,
1991. 432 с.
Воробьев А. И., Воробьев П.А. До и после Чернобыля. Взгляд врача. М.: Нью-
Диамед, 1996. 180 с.
Воспоминания об академике А. Б. Мигдале / Ред. коллегия: Н. О. Агасян и др./
М.: Физматлит, 2003-256 с.
Волкогонов Д. А. Семь вождей. В 2 кн. М.: АО Изд-во Новости, 1994. Т. 1. 480 с.
Воспоминания об академике Николае Николаевиче Семенове. М.: Наука, 1993.302.
Воспоминания об Игоре Васильевиче Курчатове / Сост. Р. В. Кузнецова,
П.М. Чулков. М.: Наука, 1988. 496 с.
Воспоминания о Л. Д. Ландау / Под ред. И. М. Халатникова. М.: Наука, 1988.352 с.
Гапонов Ю. В., Озеруд Ф.9 Рубинин П. Е. Еще раз о поездке Я. П. Терлецкого
к Н. Бору в 1945 году. В кн.: Наука и общество: история советского
атомного проекта (40-50 годы) М.: ИздАТ, 1997. Т. 1. 603 с.
Геология — жизнь моя... Сборники очерков / Гл. ред. В. П. Орлов, В. Ф. Рогов:
Вып. 1 / Отв. ред. С. И. Голиков, Н. В. Межеловский. М.: Росгео, МПР
РФ, центр «Геокарт», 2000.460 с.; Вып. 3. 2001. 525 с.; Вып. 9. 2003.624 с.;
Вып. 10. 2003. 570 с.
Геология — жизнь моя... Сборник воспоминаний / Гл. ред. В. П. Орлов, сост.
и отв. ред. С. И. Голиков. Сборник очерков. М.: Росгео, 2006. Вып. 14.
584 с.; М: ООО «Геоинформмарк», Росгео, 2011. Вып. 23. 591 с.
Гинзбург В. Л. О физике и астрофизике. М.: Бюро Квантум, 1995. 512 с.
Гинзбург В. Л. О науке, о себе и о других. Статьи и выступления. 3-е изд. М.:
Изд-во Физ-мат лит-ры, 2003. 544 с.
Голованов Ярослав. Записки вашего современника. В 3-х т. М.: Доброе слово, 2001.
Голден Н. Ф. Уазовские перекуры: Были завода. Екатеринбург: Банк культ, ин-
формации, 2001. 208 с.
Головин И, Н. Курчатов — ученый, государственный деятель, человек. М.: РНЦ
«Курчатовский ин-т», 1993.
Гончаров Г А. Хронология основных событий истории создания водородной
бомбы в СССР и США. В кн.: Наука и общество: история советского
атомного проекта (40-50 годы) М.: ИздАТ, 1997. 603 с. С. 231-255.
Горбачев В. М. Первые атомные взрывы в СССР. Как измеряли их мощность?
В кн.: Наука и общество: история советского атомного проекта (40-50 го-
ды) М.: ИздАТ, 1999. 528 с. С. 488-496.
Горобец Б. С. Круг Ландау. Кн. 1: Жизнь гения / Предисл. акад АН Грузии
А. А. Рухадзе. Послесловие чл.-корр. АН СССР Б. Я. Зельдович. М.: Из-
дательство ЛКИ/URSS, 2008. 368 с.
Горобец Б. С. Круг Ландау. Кн. 2: Физики войны и мира / Предисл. проф.
Б. А. Кушнера. М.: Книжный дом «Либроком»/иК88, 2009. 272 с.
Горобец Б. С.: Круг Ландау и Лифшица. Кн. 3 / Предисл. проф В. И. Манько.
М.: Книжный дом «Либроком»/иЯ88, 2009. 336 с. (Для краткости эти
три книги иногда обозначаются как КЛ-1, КЛ-2, КЛ-3.)
Горобец Б. С. Миф 2-й: Опала П. Л. Капицы (1946-1953) — критический анализ
причин и форм. История науки и техники. № 3. С. 19-32; № 4. 2010.
С. 57-72.
Горобец. Б. С. Секретные физики из Атомного проекта СССР. Семья Лей-
пунских / Под ред. к. ф-м. н. И. О. Лейпунского. М.: Книжный дом
«Либроком»/иЯ88. Изд. 1, 2008; изд. 2. испр. и доп. 2009. 312 с.
Горобец Б. С. Сталинский нарком. Журнал «Государственное управление ресур-
сами». 2010. № 1.
Горобец Б. С. Знает ли народ своих трижды Героев? (к 70-летию Атомного
проекта СССР). История науки и техники. 2012. № 3. С. 2-13.
ГоробецБ. С. Геологи шутят... Ине шутят. Изд.2-е. М.: Книжный дом «Либроком»/
URSS, 2010. 248 с.
Горобец Б. С. Советские физики шутят... Хотя бывало не до шуток. Изд. 3-е.
М.: Книжный дом «Либроком»/иК88, 2012. 288 с.
Грайнер Б., Штайнгауз К. На пути к 3-й мировой войне? Военные планы США
против СССР. Документы. (Пер. с нем.) М.: Прогресс, 1983. 168 с.
Гроувз Л. Теперь об этом можно рассказать, (сокращ. пер. с англ. О. П. Бегичева
с издания: NOW IT CAN BE TOLD. The story of Manhattan project. Harper
& Brothers Publishers, N. Y.; M.: Атомиздат, 1964.
Губарев В. Белый архипелаг // Наука и жизнь. 2003. № 1. С. 90-98.
Губарев В.9 Ребров М., Мосин И. Бомба. М.: Издат, 1993.
Гуревич И. И., Зельдович Я. Б., Харитон Ю. Б. Критические размеры и масса,
необходимые для цепного деления ядер нейтронами. Там же. С. 172.
Двадцатый век Анны Капицы: воспоминания, письма / Подгот. Е. Л. Капицей,
П. Е. Рубининым. М.: Аграф, 2005. 448 с.
221
Список литературных источников
Список литературных источников
222
Дровеников И. С., Романов С. В. К истории поездки советских физиков в Герма-
нию (май-июнь, 1945 г.). В кн.: Наука и общество: история советского
атомного проекта (40-50-е годы) / Труды международного симпозиума
ИСАП-96. М.: ИздАт, 1999. С. 179-188.
Дровеников И. С., Романов С. В. УРАН-45. В кн.: И. К. Кикоин — физика и судь-
ба / Отв. ред. С. С. Якимов. М.: Наука, 2008. 933 с. (С. 885-894).
Дубовицкий Ф. И. Институт химической физики. Очерки истории. Черноголов-
ка (Моск.обл.). 1992 (и послед, издания). 811 с.
Дятлов А. С. Чернобыль. Как это было. М.: ООО Научтехлитиздат, 2000. 240 с.
Емелъяненков Александр. Родился в Тифлисе? — Вон из Тбилиси! Российская
газета. 15 мая 2011.
Жданов В. М. Тайны разделения изотопов. М.: МИФИ, 2003. 140 с.
Жизнь для России / Гл. редактор директор РФЯЦ-ВНИИЭФ акад. Р. И. Илька-
ев. Редактор-составитель И. А. Андрюшин. Г. Саров Нижегородской обл.:
ФГУП «РФЯЦ-ВНИИЭФ», 2007. 217 с.
Зельдович Я. Б., Харитон Ю. Б. К вопросу о цепном распаде основного изотопа
урана; см. в кн.: «Юлий Борисович...». С. 152.
Зельдович Я. Б., Харитон Ю. Б. О цепном распаде урана под действием медлен-
ных нейтронов. — см. в кн.: «Юлий Борисович...». С. 155.
Зельдович Я. Б., Харитон Ю.Б. Кинетика цепного распада урана, см. в кн.:
«Юлий Борисович...». С. 164.
Зенченко В. П. Уран и человечество (мифы и факты). Иркутск: Сосновгеология,
2003. 398.
Знакомый незнакомый Зельдович (в воспоминаниях друзей, коллег, учени-
ков) // Под ред. С. С. Герштейна и Р. А. Сюняева. М.: Наука, 1993. 352 с.
Илья Михайлович Лифшиц. Ученый и человек. Харьков: ННЦ «ХФТИ»,
2006. 717 с.
И. К. Кикоин — физика и судьба / Отв. ред. С. С. Якимов. М.: Наука,
2008. 933 с.
Иоффе Б. Л. Без ретуши. Портреты физиков на фоне эпохи. М.: Фазис, 2004.160 с.
Капица П. Л. Письма о науке. 1930-1980 / Сост. П. Е. Рубинин. М.: Моск,
рабочий, 1989. 400 с.
Капица. Тамм. Семенов. В очерках и письмах / Под общ. ред. акад. А. Ф. Ан-
дреева. М.: Вагриус. Природа, 1998. 579 с.
Квасникова Елена, Матущенко Анатолий. Конструкцию первой атомной бомбы
он помнил наизусть, или Л. Р. Квасников — первый разведчик, работав-
ший в интересах Советского атомного проекта. Бюллетень по атомной
энергии. 2005. № 8. С. 83-86.
Крейг Уильям. Падение Японии. Смоленск. Русич. 1999. 382 с.
Кремлев Сергей. Берия. Лучший менеджер XX века. 2-е изд. М.: Яуза. Эксмо,
2008. 800 с.
Круглов А. Как создавалась атомная промышленность в СССР. М.: ЦНИИато-
минформ, 1995. 380 с.
Круглов А. Штаб Атомпрома. М.: ЦНИИатоминформ, 1998. 489 с.
Кудряшов НА. Советские ученые и Берия в Атомном проекте. М.: НИЯУ
МИФИ. 2012. 224 с.
Курчатовский институт. История Атомного проекта. М.: издание РНЦ КИ.
Вып. 1-16. 1995-1999.
Ландау-Дробанцева Кора. Академик Ландау. Как мы жили. Воспоминания. М.:
Издатель Захаров. 1999. 494 с.; http://lib.ru/ MEMUARY/LANDAU/ 1ап-
dau.txt
Ларин И. И. Тяжелое бремя подвига. М.: ИздАт, 1996. 128 с.
Лейпунский О. И. О книге Э. Теллера и А. Латтера «Наше ядерное будущее».
1958. Т. 4. Вып. 6. С. 608-610.
Лобиков Е. А., Нехорошее Ю. С. Научно-технические вопросы истории Атомного
проекта по книгам Ричарда Роудса... — В кн.: Курчатовский институт.
1998. Вып. 13. С. 3-112.
Любартович В. А. Государственный человек: Леонид Костандов — инженер,
ученый, руководитель химической промышленности. М.: Академкнига.
2005. 255 с.
Машковцев Г. А. Состояние и стратегия развития минерально-сырьевой базы
урана России // Энергия. 2008. №04. С. 19-21.
Медведь К. С., Медведь С. В. Об изготовлении бумажных тигров. Участие СССР
в китайской ядерной программе. В кн.: Наука и общество: история со-
ветского атомного проекта (40-50-е годы). В 3-х т. Т. 3. М.: ИздАТ,
2003. 416 с.
Меркин В. И. Создание первых промышленных атомных реакторов Советского
Союза. М.: РНЦ КИ. Вып. 5. 1996. С. 8-123.
Меркин В. И. Первые шаги. Газета Курчатовского ин-та «Курчатовец». РНЦ
КИ. №11. 1994
Михайлов В. Н. Я - «ястреб». Воспоминания, публикации, интервью. 1988-
2008. М.: ФГУП «Ин-т стратегической стабильности (ИСС)». e-book.
Формат PDF. 480 с.
Михайловский А. Б. Джумбер Ломинадзе — ученый, организатор науки и созда-
тель творческого климата. Тбилиси: Дивайз студио, 2010. 300 с.
Мирлин Г. А. В. кн.: Геология — жизнь моя... Сборники очерков / Гл. ред.
В. П. Орлов, В. Ф. Рогов: Вып. 1 / Отв. ред. С. И. Голиков, Н. В. Меже-
ловский. М.: Росгео, МПР РФ, центр «Геокарт», 2000. 460 с.
Митюнин А. Электронный ресурс. Российский сайт ядерного нераспростране-
ния. ecomoscow.ru/modules/smartsection/item.php
На благо России. К 75-летию академика РАН Ю. А. Трутнева / Под ред.
Р. И. Илькаева. Саров; Саранск: Красный Октябрь, 2002. 476 с.
Наука и общество: история советского атомного проекта (40-50 годы) // Труды
международного симпозиума ИСАП-96. В 3-х т. М: ИздАТ. Т. I. 1997.
608 с. Т. II. 1999. 528 с. Т. III. 2003. 416 с.
Негин Е.А., Смирнов Ю. Н. Делился ли СССР с Китаем своими атомными
секретами? Наука и общество: история Советского атомного проекта.
1997. Т.1. С. 303.
223
Список литературных источников
Список литературных источников
224
Он между нами жил. Воспоминания о А. Д. Сахарове. Сборник. М.: Практика.
1996. 944 с.
Партугимов Валерий. Газета выступила — что сделано? // Вечерний Тбилиси,
31 марта 2010.
Петр Леонидович Капица: Воспоминания. Письма. Документы. М.: Наука,
1994. 543 с.
Пестов Станислав. Бомба. Тайны и страсти атомной преисподней. СПб.:
«Шанс», 1995. 432 с.
По тревоге. Рассказ уполномоченного Государственного Комитета Обороны
С. В. Кафтанова (Записал В. Степанов). Химия и жизнь. 1985. № 3.
С. 6-10.
Портнов А. Рудник Тюя-Муюн близ Ферганы заработал еще в 1915 году. Исто-
рия урановый добычи в СССР и ЦентрАзии: centrasia.ru>news2
Прудникова Е.А. Берия. Последний рыцарь Сталина. СПб.: Изд. дом «Нева»,
2005. 628 с.
Пятов Е. А. Стране был нужен уран. История геологоразведочных работ на уран
в СССР / Под ред. д. г.-м. н. Г. А. Машковцева. М.: ВИМС, 2005. 246 с.
Ранюк Юрш. Лаборатор1я № 1. Ядерна ф!зика в Украпп. Кшв: Акта, 2001. 590 с.
Решетников Ф. Г. Этапы большого пути. 55 лет в Минатоме. М.: НИЦ «Эко-
номика», 2001. 464 с.
Ритус В. И. Эпизоды рождения «слойки». Природа. 2004. № 12.
Рухадзе А. А. События и люди (1948-1991 годы). Продолжение: 12 лет спустя.
3 изд. М., 2003. 202 с. То же (испр. изд.), 2005, 223 с.
Рындина Элла. Лев Ландау: штрихи к портрету. Вестник online. 2004. № 7 (344)
(http://www.Vestnik.com/issues/2004/0331/win/ ryndina.htm).
С академиком Анатолием Петровичем Александровым беседует корреспондент
«Огонька» Ванда Белецкая // Огонек. 1990. №35. С. 5-10.
Рябев Л. Д., Кудинова Л. И., Работное Н. С. К истории советского Атомного про-
екта (1938-1945). В кн.: Наука и общество: история советского атомного
проекта (40-50 годы) // Труды международного симпозиума ИСАП-96.
М: ИздАТ, 1997. Т. I. 608 с.
Сахаров А. Д. Радиоактивный углерод взрывов и непороговые биологические
эффекты. Атомная энергия. 1958. Т. 4. Вып. 6. С. 576-580.
Сванидзе Н. К. Любимые женщины Николая Сванидзе. Огонек. № 52, 2008.
Семенов Н. Н. Избранные труды. Т. 2. Горение и взрыв. М.: Наука, 2005. 704 с.
Смирнов Ю. Н. Сталин и атомная бомба. В кн.: Курчатовский ин-т. История
Атомного проекта. 1998. Вып. 13. С. 146-156.
Смирновский сборник-2007 (научно-литературный альманах) / Гл. ред. В. И. Ста-
ростин. Фонд им. Акад. В. И. Смирнова. М.: ВИНИТИ, 2007. 338 с.;
Смит Г.Д. Атомная энергия для военных целей. Официальный отчет о раз-
работке атомной бомбы под наблюдением правительства США / Пер.
с англ. М.: Трансжелдориздат, 1946.
Смыслов О. С. Генерал Абакумов. Всесильный хозяин СМЕРШа. М.: Вече,
2005. 448 с.
Снегов С. А. Творцы. Историческая повесть о современниках. М.: Сов. Россия,
1979. 364 с.
Создание первой советской ядерной бомбы / Под ред. В. Н. Михайлова и др.;
М.: Энергоатомиздат, 1995. 448 с.
Соколов Ю. Л. Литературные опыты физика-экспериментатора / Сер. Выдаю-
щиеся ученые Курчатовского института. М.: Изд-во РНЦ КИ, 2009.
Соснин Г. А. Коротко о создателях атомной паромышленности. Наука и обще-
ство: история советского атомного проекта. Т. 2. М.: АтИздат, 1999. 528 с.
С. 189-194.
Сухомлинов А, В, Кто вы, Лаврентий Берия? М.: Детектив-Пресс. 2003. 464 с.
Толъц Владимир. Рождение китайской атомной. Опубл. 03.10.2009. Эл. ресурс:
svoboda.org>content/transcript/1843257.html.
Укрощение ядра — первая советская атомная бомба. Электронный ресурс:
wsyachina.narod.ru>history/coretaming_3.html.
Фейнберг Е.Л. Эпоха и личность. Физики. Очерки и воспоминания. М.: Физ-
матлит, 1-е изд. 1999; 2-е изд. 2003, 416 с.
Феоктистов Л. Оружие, которое себя исчерпало. М.: Российский комитет
ВМПЯВ, 1999. 248 с.
Халатников И. М. Дау, Кентавр и другие. Top non-secret. М.: ФИЗМАТЛИТ,
2007. 192 с.
Харитон Ю. Б., Смирнов Ю. Н. Мифы и реальность советского атомного про-
екта. Арзамас-16: ВНИИЭФ, 1994. 72 с.
Хейнеман-Грудер А. Советский Атомный проект и нехватка урана. Добыча урана
в Восточной Германии и в Чехословакии после 1945 г. В кн.: Наука
и общество: история советского атомного проекта (40-50-е годы) / Труды
международного симпозиума ИСАП-96. М.: ИздАт, 1999. 528 с.
Холловэй Дэвид. Сталин и бомба: Советский Союз и атомная энергия. 1939-1956;
пер с англ. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997. 628 с.
Хрущев С. Н. Никита Хрущев: кризисы и ракеты. В 2-х т. М.: Новости, 1994. Т. 1.
Щёлкин Феликс. Апостолы атомного века. Воспоминания. Размышления. М.:
ДеЛи принт, 2004. 162 с.
Чернышев А. К. Николай Николаевич Семенов — выдающийся ученый и орга-
низатор атомного проекта СССР. Г. Саров Нижегородской обл.: ФГУП
«РФЯЦ-ВНИИЭФ», 2012. 80 с.
Электронный ресурс: http://www.city-zone.ru/index.php?newsid= 17961
Юлий Борисович Харитон: путь длиною в век / Ин-т хим.-физики. 2-е изд.
М.: Наука, 2005. 557 с.
Greiner В., Steinhaus Р. On the path to the 3d World War? The Military Plans of
the USA against the USSR. Documents. Transl. from German. M.: Progress,
1983. 168 p.
Hargittai Istvan. Judging Edward Teller. Prometeus Books. Amherst, N-Y. 2010.575 p.
Holloway David. Stalin and the Bomb: the Soviet Union and Atomic Energy. 1939-1956.
Yale University Press: New Haven & London, 1994. 464 p.
15 Заказ 1080
225
Список литературных источников
Список литературных источников
Kaji М. Japan’s Atomic project during World War IL In: Наука и общество: история
советского атомного проекта (40-50 годы) // Труды международного
симпозиума ИСАП-96. В 3-х т. М: ИздАТ, 1999. Т. II. 528 с.
Lewis and X. Litai. China Builds the Bomb. Stanford, California: Stanford University
Press, 1988. 329 p.
Teller E. and Latter A. Our nuclear futur: facts, dangers and opportunities. N.-Y.
Criterion Books. 1958. 139 p. (also cf. glasstone.blogspot. com>2009/08...
nuclear...dangers...).
226
Список сокращенных названий
институтов и организаций,
встречающихся в тексте
АН СССР Академия наук СССР, ныне РАН — Российская академия наук.
ВИАМ Всесоюзный институт авиационного материаловедения.
ВНИИФТРИ Всесоюзный (Всероссийский научно-исследовательский институт
физико-технических и радиотехнических измерений), Москва,
Зеленоград, пос. Менделеево.
ВСНХ СССР — Высший совет народного хозяйства СССР, предшествен-
ник Госплана СССР.
ГАИШ Государственный астрономический институт имени П. К. Штерн-
берга в составе МГУ.
ГИАП Государственный научно-исследовательский и проектный инсти-
тут азотной промышленности НКХП СССР.
ГКО СССР (иногда ГОКО СССР) — Государственный комитет обороны СССР,
высший орган государственной власти в СССР во время Великой
Отечественной войны.
ГОИ Государственный оптический институт, Ленинград.
ГСПИ-11 Государственный специальный проектный институт № 11 Нарко-
мата боеприпасов СССР (позже переименован в ВНИИПИЭТ,
ныне называется Российский институт проектирования объектов
энергетики).
Завод № 92 Горьковский машиностроительный завод № 92 Наркомата воору-
жений СССР.
ИАЭ Институт атомной энергии имени И. В. Курчатова, Москва. Со-
здан под наименованием Лаборатория № 2 в 1943 г., переиме-
нованной в ЛИПАН — Лабораторию измерительных приборов
в 1949 г., в ИАЭ в 1956 г., в 1990-е гг. в Российский научный
центр «Курчатовский институт» (РНЦ КИ).
ИОНХ АН СССР Институт общей и неорганической химии (ныне имени Н. С. Кур-
накова), Москва.
ИОФАН Институт общей физики имени А. М. Прохорова АН СССР (РАН),
Москва. Выделился из ФИАНа в 1982 г.
15*
Список сокращенных названий
228
ИПМ АН СССР (ныне РАН) — Институт прикладной математики имени М. В. Кел-
дыша, Москва.
ИТЛ исправительно-трудовой лагерь.
ИТФ Институт теоретической физики имени Л.Д.Ландау АН СССР
(РАН), пос. Черноголовка, Ногинский район Московской области.
ИТЭФ Институт теоретической и экспериментальной физики АН СССР
(РАН), Москва. Создан для участия в Атомном проекте под
наименованием Лаборатория № 3, в дальнейшем секретная ТТЛ —•
Теплотехническая лаборатория АН СССР.
ИФП АН СССР (ныне РАН) — Институт физических проблем имени П. Л. Ка-
пицы, Москва (часто его неофициально называют Институтом
физпроблем).
ИФХАН Институт физической химии Академии наук СССР.
ИХФ АН СССР (ныне РАН) — Институт химической физики имени Н. Н. Семе-
нова (часто его неофициально называют Институтом химфизики),
Москва.
ЛГУ Ленинградский (ныне Санкт-Петербургский) государственный
университет.
ЛФТИ Ленинградский физико-технический институт имени А. Ф. Иоффе.
МГА Московская горная академия.
МГУ Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова.
МИФИ Московский инженерно-физический институт (до 1952 г. — Мос-
ковский механический институт) — вуз, готовивший кадры для
атомной промышленности.
МПГУ (до 1992 г. Московский государственный педагогический институт
(МГПИ) имени В. И. Ленина) — Московский педагогический
государственный университет.
МФТИ Московский физико-технический институт.
МХТИ Московский химико-технологический институт имени Д. И. Мен-
делеева.
НИИ-9 Институт специальных металлов НКВД СССР, позже передан
в систему ПГУ, с 1953 г. — Минсредмашу; с 1967 г. переименован
во ВНИИ неорганических материалов (ВНИИНМ) имени акаде-
мика А. А. Бочвара, Москва.
НИОКР научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы.
НТР научно-техническая разведка.
ОИЯИ Объединенный институт ядерных исследований, г. Дубна.
ПГУ Первое главное управление при Специальном комитете при ГКО,
СНК, СМ СССР.
РУКА разведывательное управление Красной армии (название службы
в предвоенные годы и в первые годы войны).
СВР РФ Служба внешней разведки Российской Федерации.
УФТИ Украинский физико-технический институт, преобразован в На-
циональный научный центр «Харьковский физико-технический
институт» (ННЦ ХФТИ). Отдел низких температур выделился
в Физико-технический институт низких температур (ФТИНТ),
г. Харьков.
ФИАН Физический институт имени П. А. Лебедева АН СССР (РАН),
Москва. В 1982 г. был разделен на собственно ФИАН во главе
с Н. Г. Басовым и ИОФАН во главе с А. М. Прохоровым.
ФЭИ Физико-энергетический институт имени А. И. Лейпунского, г. Об-
нинск Калужской области.
ХГУ Харьковский государственный университет.
ХММИ Харьковский механико-машиностроительный институт, ныне Харь-
ковский политехнический институт.
ЦКТИ Центральный котло-турбинный институт НКТМ СССР.
ЦНИИТМаш Центральный научно-исследовательский институт тяжелого ма-
шиностроения.
ЧЭХК Чирчикский электрохимический комбинат, г.Чирчик.
ЭНИН Энергетический институт имени Г. М. Кржижановского.
229
Список сокращенных названий
Именной указатель
Абакумов В. С. 48, 94, 154, 155, 184
Абжандадзе (СФТИ) 214
Аврорин Е. Н. 24
Агеев Н. В. 51
Агрест М. М. 204, 205, 207
Адамов Е. О. 168, 169, 185
Азарх 3. М. 82
Александров А. П. 29, 31, 39, 40, 52,
55, 127, 129, 152, 153, 157, 165,
181, 184
Александров П. А. 157
Алексеева Е. 75
Алексеенко Н. Н. 167, 168
Алиханов А. И. 31, 32, 35, 119,
130-133, 160, 166, 184
Алиханьян А. И. 119
Алферов В. И. 78
Альтшулер Л. В. 51, 90, 185
Андреев А. Ф. 58
Андроникашвили Э.Л. 41, 69
Андропов Ю. В. 76
Андрюшин И. А. 71
Апин А. Я. 16, 51
Апич Э. 211
Арденне М. фон 25, 109, 113, 193,
194, 196-198, 201-203, 206, 208,
210-213, 216
Арнольд В. И. 74, 79
Арцимович Л. А. 31, 38, 102, 104,
105, 112, 119, 121, 122, 158,
184, 205
Ахиезер А. И. 124, 129, 205
Бабаев Ю.Н. 71
Бабкин А. Н. 66-68
Барсуков В. Л. 142
Безотосный В. М. 51
Беккерель А. 16, 24
Беляев А. Ф. 51, 90
Беляев В. Н. 55
Беляев С. Т. 40
Берестецкий В. Б. 129
Берия Л. П. 26, 35, 38, 40, 47-50,
52, 66, 67, 70, 78, 90, 93, 94,
105, 108, 117, 118, 124, 129, 131
140, 149, 152, 153, 156, 159, 161
164, 170, 177, 179, 181-187,
189-191, 201
Берия С. Л. 47, 182
Бивелога Л. 105, 106
Бисноватый-Коган Г. С. 61, 73
Блатов В.Д. 114
Боболев В. К. 51, 57
Боголюбов Н. Н. 102
Бойков И. П. 115
Боннер Е. 75, 76
Боннэ Р. 73
Бор Н. 53, 123, 137
БочварА.А. 140, 175
Брежнев Л. И. 52, 56, 86
Бриш А. А. 185
Бронштейн М. П. 62, 123
Брюс К. 60
Булганин Н. А. 159
Буровская М. Я. 44
Вавилов С. И. 152, 153, 183
Вайскопф В. 123
Вальт 3. Ф. 43
Вальтер А. К. 38
Ванников Б. Л 35, 40, 50, 92, 140,
148, 152, 159, 161, 164, 170-176,
182, 191
Васильев Д. Е. 96
Васильев М.Я. 90, 91
Васильченко С. В. 55
Вебер К. Г. 210, 212
Векслер В. И. 122
Велихов Е. П. 55, 56, 58, 122, 205
Венедиктов Ю. П. 217
Вернадский В. И. 32, 139, 143
Вигнер Ю. 72
Видт М. 212
Вильгельм (кайзер) 105
Виноградов А. П. 118, 139-143
Виноградов М. С. 25
Вознесенский И. Н. 112, 113, 159
Воинов Е. М. 105
Войнова С. Е. 25
Волков В. П. 141
Волков В.Х. 113
Вонсовский С. В. 103
Воробьев А. И. 17, 125
Ворошилов К. Е. 171
Гаврилов В. Ю. 51
Галанин А. Д. 132
Гамов Г. А. 46, 74, 123
Гапонов Ю. В. 148, 156
Гедике (нем. спец, интерн.
в СССР) 199, 216
Гейзенберг В. 105, 123
Гельфанд Б. Е. 61
Гельфанд И. 3. 115
Герасимовский В. И. 143, 144
Германов В. 216
Герц Г. 193, 196, 197
Герштейн С. С. 39, 61, 76, 77, 125
Гинзбург В. Л. 23, 58,71,75
Гитлер А. 45, 46, 198
Гогичайшвили Ш. 200
Голованов Ю. Н. 32
Головин И. Н. 29, 175, 184
Гольдин В. Я. 134
Гольдшмидт В. М. 143
Гончаров Г. А. 16, 22
Горбачев В. М. 121
Горбачев М. С. 165
Горемыкин П. Н. 49, 50
Горобец-Лифшиц 3. И. 80
Горобец Б. С. 15-17, 25, 33, 82, 90,
124, 136, 155, 157, 167, 183, 194
Городниченко П. 198
Грааф Ван де 31, 194
Гриненко В. А. 141
Гумилев Ал. 193
Гумилевский Л. 151
Гуревич И. И. 63, 64, 70, 158
Гуревич Л. Э. 62
Гусейнов О.Х. 61
Гуткин Т. И. 202, 203, 213
ГутовА. И. 115
Давиденко В. А. 28, 105
Демидов П. Н. 115
Демирханов Р.А. 202, 203, 205,
213, 217
Державин Г. Р. 167
Дибнер Е. К. 105
Дмитриев Н. А. 69
Дмитриев Н.Д. 51
Долгов А. Д. 81
Доллежаль Н. А. 154
Дорохов В. В. 197, 206
Дорошкевич А. Г. 61, 73
Дорфман Я. Г. 103
Дровеников И. С. 105, 108
Друин В. 201
Дубовицкий Ф. И. 16
Дурнев И. 199
Дьяков С. П. 124
Евгеньев Ю. 202
Егер Г. 212
231
Именной указатель
Именной указатель
232
Ельцин Б. Н. 56
Елян А. С. 114
Емельяненков А. 100
Ефремов Д. В. 42
Жданов А. А. 174
Жданов В. М. 201
Жохов А. 199
Жуков Г. К. 177
Жучихин В. И. 51
Забабахин Е.И. 61, 69, 85, 92, 96,
99, 121
Завалишин Ю. К. 53
Завгородний А. Т. 51
Завенягин А. П. 35, 105, 106, 108,
129, 133, 148, 159, 161, 164, 191
Завойский Е. К. 51, 83
Займовский А. С. 175
Захаренков А. Д. 91, 92
Захаров В. Е. 81
Зверев А. Д. 114
Зельдович Б. Н. 62, 63
Зельдович Я. Б. 16, 23, 39, 44, 46,
51, 56, 58, 60-63, 65-83, 89, 92,
93, 121, 148, 158, 159, 186
Зенченко В. П. 167
Зернов П. М. 49, 50, 181
Зицерман В. Ю. 25
Зоделава И. 100
Зухланд Э. 212
Иваненко Д.Д. 123
Игнатьев С.Д. 185
Измайлов С. В. 62
Илькаев Р. И. 21
Иоффе А. Ф. 29, 31-34, 38, 43, 45,
86, 103, 123, 137, 194
Иоффе Б. Л. 23, 32, 131
Исаев Б.М. 210, 211
Каганович Л. М. 159, 171
Казаченко Н.Д. 51
Какобадзе (СФТИ) 214
Каледин В. В. 54
Калинин М. И. 208
Каллистов С. П. 114
Каллистова А. Н. 114
Капица А. А. 155
Капица А. А. 154
Капица А. П. 77
Капица П. Л. 16, 23, 32-34, 38, 43,
46, 77, 88-90, 124, 126, 127,
145-163, 179, 181, 206
Кардашев Н. С. 58
Каржавин В. А. 118
Карпачев С. В. 118
Карпов Н. Б. 168
Кафтанов С. В. 32, 33, 158, 183, 191
Кацибая О. 201
Кварцхава И. Ф. 205
Келдыш М.В. 61, 73, 142, 143
Кикоин А. К. 94
Кикоин И. К. 23, 37, 94, 102-108,
112-117, 119, 158, 184
Кирпичев М. В. 38
Кислов (СФТИ) 208
Кляйн 3. 210, 212
Кобулов Б. 3. 94
Козодаев М. С. 158
Комаровский А. Н. 115
Комельков В. С. 79
Компанеец А. С. 124
Кондратьев В. Н. 88
Коносова В. 199
Константинов Б. П. 62
Константинов Ф. В. 185
Константинова В. П. 72, 80
Корнфельд М. И. (М.О.) 126
Костиков П. С. 160
Косыгина. Н. 159
Кочанов (СФТИ) 211
Кочнев (СФТИ) 214
Крайний В. А. 42
Кремер О. П. 134
Кремлев (Брезкун) С. 155, 178
Круглов А. К. 24, 26, 90-92
Круглов С. Н. 155
Крупников К. К. 51
Крылов А. Н. 145
Кудряшов Н. А. 24, 48, 59, 96, 171,
174, 177, 181, 186, 190
Кузнецов (Баку, учит. Ландау)
25, 123
Кузнецова В. В. 25
Кузьмин (майор, Сухуми) 218
Кулик Г. И. 174
Курсанов Ю. В. 201
Курчатов Б. В. 29
Курчатов И. В. 15, 23, 28-42, 44, 47,
52, 60, 66, 68, 70, 78, 79, 83, 85,
86, 89, 90, 92, 102, 103, 108,
119, 122, 124-127, 133, 135, 140,
147-149, 152-154, 158, 159, 161,
175, 179, 182, 183, 194, 205
Кустодиев Б. М. 159
Кутхашвили (СФТИ) 200, 216, 217
Кушнер Б. А. 183
Кюри И. 16
Кюри П. 16
Лаверов Н. П. 142
Лаврентьев О. А. 180
Лазарев Н.Ф. 25, 109, 192, 196,
197, 201
Ландау Л. Д. 15, 23, 46, 61, 62, 68,
69, 72, 75, 79, 89, 121, 123-138,
146, 148, 151, 153, 158, 160, 184,
186, 206
Лапина А. С. 142
Лапшов И. И. 159
Ларин И. И. 28, 29, 40
Левин Т.Н. ИЗ
Левич В. Г. 124
Леденев Б. Н. 51
Лежандр А. М. 70
Лейпунский А. И. 23, 31, 33,
158, 194
Лейпунский И. О. 33
Лейпунский О. И. 16, 33, 61, 65-68
Леонтович М. А. 158, 184
Либерман М.А. 80, 81
Лифшиц Е.М. 16, 81, 82, 124, 129,
134, 158, 160, 183
Лифшиц И. М. 61, 77
Лобанова Р. В. 167
Ловецкий Е. Е. 70
Ломинадзе Дж. Г. 23, 99, 100
Ляпунов В. 79
Максимов А. А. 184, 185
Маленков Г.М. 147, 151, 156, 158,
159, 182, 185, 187, 188, 190
Малыгин В. М. 51
Малышев В. А. 164
Манелис Г. Б. 61
Мансон Н. 60
Марчук Г. И. 41, 42
Матвеев С. Н. 51
Махвиладзе Г. М. 61
Махнев В. А. 105, 153, 160, 175
Медведев Р. А. 180
Мейман Н. С. 124, 129
Мержанов А. Г. 61
Метаксян К. О. 86
Мешик П.Я. 50, 133, 178
Мешков А. Г. 165, 166
Мещеряков М. Г. 31, 184
Мигдал А. Б. 39, 40, 158
Мигулин В. В. 197, 210, 211
Микоян А. И. 95, 98, 159, 190
Минц А. Л. 171, 180
Михайлов А. И. 162
Михайлов В. М. 24
Молотов В.М. 33, 37, 124, 127, 151,
156, 159, 171, 179, 180, 185
Москаленко К. С. 177
Моцарт В. 42
233
Именной указатель
Именной указатель
Музруков Б. Г. 176
Мысовский Л. В. 31
Нагорный А. (СФТИ) 199
Наумов Г. Б. 139
Негин Е.А. 121
Некруткин В. М. 51, 93
Неменов Л. М. 41, 105
Несмеянов Ал. Н. 38, 162, 163
Несмеянов Анд. Н. 38
Нефедов В. В. 141
Нечай В. 3. 24
Никитин С. Я. 158
Николайшвили У. 198, 200, 202,
213, 217
Новиков И. Д. 61, 73
Носидзе (СФТИ) 217
Обреимов И. В. 158
Обручев В. А. 143
Обухов В. С. 113
Овчинникова М.Я. 148
Оганян (СФТИ) 208
Окунь Л. Б. 74
Орджоникидзе Г. К. 164
Осетров Н.А. 130, 131
Пайерлс Р. 64, 134
Паневкин К. И. 51
Партугимов В. 100
Паули В. 123
Пензиас А. 74
Первухин М. Г. 35-38, 126, 133,
152, 159, 164, 179, 191
Перрен Ж. 64
Пестов С. В. 24
Петржак К. А. 29, 34
Петровский И. Г. 186
Петросьянц А. М. 102, 110, 116, 117
Пинаев В. С. 52
Пинхасик М. С. 166
Писарев И. С. 66, 67
Плоткина А. Г. 105
Полиевктов-Николадзе Н. М. 40
Померанчук И. Я. 70, 124, 126, 129,
132, 158
Поскребышев А. Н. 52, 159
Прокудин (СФТИ) 210, 214
Прудникова Е.А. 48, 150, 151, 189
Пушкин А. С. 34
Пятигорский Л. М. 124
Пятов Е. А. 23
Райхман Р. 113, 114
Ранюк Ю. Н. 23
Ратнер С. Б. 47, 80
Ребров М. 171
Резерфорд Э. 30, 43, 145, 194
Резикян А.П. 198, 199, 216, 217
Решетников Ф. Г. 23, 165
РильН.В. . 180
Рихтер (СФТИ) 209, 210
Рогинский С. 3. 62
Роговский (СФТИ) 213
Родигин В. Н. 57
Розман И. М. 205
Рой П.И. 51
Ролли (няня Ю. Б. Харитона) 45
Романов С. В. 105, 108
Романов Ю.А. 105
Ронов А. Б. 141
Рубинин П.Е. 147, 150, 151
Рузмайкин А. А. 79
РухадзеА.А. 17, 25, 33, 70, 75,
122, 148
Рындина Э. 125
Рюмин М.Д. 48, 184
Рябев Л. Д. 16, 22, 179
Савин А. М. 114
Садовский М. А. 66
Сазыкин Н. С. 66-68
Салтанов (СФТИ) 204
Салуквадзе Р. Г. 205, 217
Самадашвили О. 197
Самарский А. А. 133
Самойлович Д. М. 126
Сахаров А. Д. 17, 23, 27, 28, 56, 71,
75-77, 81, 83, 180, 184, 203
Сванидзе Н. К. 76
Семенов А. (сын Е. Боннер) 75, 76
Семенов А. Ю. (внук Харитона
Ю. Б. и Семенова Н. Н.) 46,
52, 76
Семенов Н. Н. 38, 43, 46, 52, 62, 66,
67, 76, 80, 84, 86-89, 159, 160
Семенов Ю. Н. 47
Сена Л. А. 62
Сербин И.Д. 54, 56
Симоненко Д. Л. 105
Симонян К. С. 125
Синельников К.Д. 23, 30, 38,
46, 205
Сисакян А. Н. 102
Скороваров Д. В. 168
Скрябин Г. К. 55
Славский Е. П. 56, 72, 85, 95-99,
164-169
Смирнов В. В. 115
Смирнов С. А. 168
Смирнов Ю. Н. 47, 78, 79
Смит Г. Д. 111-113
Смицкий (Сухуми) 197, 218
Смыслов О. А. 155
Снегов С. А. 24
Соболев С. Л. 115, 135
Сойфер В. М. 199
Соколовский В.Д. 218
Соловьев С. П. 113
Сорокин В. С. 62
Соснин Г. А. 53, 172
Сталин И. В. 29, 32, 34, 35, 38, 40,
47, 48, 52, 68, 70, 84, 87, 90, 94,
99, 109, 127, 140, 146-150,
153-159, 161-163, 171-176,
178, 180, 181, 183-185, 187-189,
191, 193, 218
Станюкович К. П. 124, 128
Старобинский А. А. 61, 74
Старовойтова Г. В. 56
Стотланд М. 213
Стумбур Э. П. 167
Стырикович М.А. 38, 62
Сухомлинов А. В. 189
Сюняев Р.А. 61, 73, 77, 79
Тамм И. Е. 23, 69, 70, 158, 180,
184, 203
Тарасов Д. М. 51
Тарасов Л. С. 141
Тарханов А. В. 168
Терехов Г. А. 190
Терехов С. Г. 190
Терлецкая Б. А. 51
Терлецкий Н.А. 53, 91, 92
Терлецкий Я. П. 53
Тиссен П.А. 114, 118, 197
Тито И. Б. 189
Тихонова. Н. 133, 135, 158
Тодес О. М. 62, 80
Тоидзе Г. 100
Торн К. 74
Трумэн Г. 161
Трутнев Ю. А. 17, 23, 24, 71
Тугаринов А. И. 140, 141
Тюшевская В. Н. 105
Уилсон Р. 74
Урусов В. С. 141
Устинов Д.Ф. 172
Федоренко Н. В. 206
Фейнберг Е.Л. 58, 75, 90, 157, 180
Фейнман Р. 72
Феоктистов Л. П. 23, 69
Флеров Г. Н. 34, 92
Флигнер Г. 199, 216
235
Именной указатель
Именной указатель
236
Фок В. А. 69, 146, 184, 185
Фортов В. Е. 56, 58
Франк-Каменецкий Д. А. 16, 51, 53
Фрейдина 3. И. 77
Френкель Я. И. 62, 69
Фройлих Г. 201, 202, 212
Фрумкин А. Н. 67, 118
Фунтов (СФТИ) 199
Фурсов В. С. 23
Фюксель (СФТИ) 208
Халатников И. М. 90, 123, 124, 129,
134, 135, 148, 149, 163, 182
Харитон Б. О. 44
Харитон М. Н. 42, 56
Харитон Т. Ю. 47
Харитон Ю.Б. 32, 34, 37, 38, 40,
42-50, 52, 53, 55-58, 60, 62-64,
70-72, 75, 76, 78, 80, 84-86,
89-91,93, 99, 105-108, 119,
127, 140, 149, 161, 172, 175, 179,
182, 183, 185, 207
Хлопин В. Г. 32
Ходаковский И. Л. 141
Хокинг С. 74
Холлоуэй Д. 35, 52
Хомяков А. П. 143, 144
Хорошавцев (СФТИ) 198-201, 215
Христианович С. А. 162
Хрулев А. В. 155
Циппе Г. 198-201, 209, 214-216
Цомая К. 214
Цукерман В. А. 51, 82, 83, 90
Чернин А. Д. 39, 75
Чернышев К. Н. 46
Черчилль У. 147
Чичуа Г. 100
Чкуасели Д. В. 217
Чэдвик Дж. 43, 46
Шавырин Б. И. 171
Шакура Н. И. 79
Шальников А. И. 175
Шарон А. 76
Шаталов В. В. 168
Швингер Ю. 72
Шепилов Д.Т. 183
Шеффель Р. 199, 201
Шмидт Ф. 201
Шнирман Г. Л. 79
Шостакович Д.Д. 137
Шпольский Э. В. 158
Шредингер Э. 136
Штеенбек М. 109, 197-199, 201,
213, 214, 216
Штернберг П. К. 61, 73
Шубин С.П. 103
Шютце (СФТИ) 197
Щёлкин К. И. 16, 23, 35, 58,
84-101, 121, 127, 129, 167, 181
Щёлкин Ф. К. 86, 91-93, 96
Щаденко Е. А. 87
Эйнштейн А. 137
Эйтингон М. 44
Эристави Д. 198-200, 216, 217
«rssHii n-issaii nrssiiii nrssMn sjsshh
Hl URSS.ruURSS.ru URSS.ru
Уважаемые читатели! Уважаемые авторы!
Наше издательство специализируется на выпуске научной и учеб-
ной литературы, в том числе монографий, журналов, трудов ученых
Российской академии наук, научно-исследовательских институтов
и учебных заведений. Мы предлагаем авторам свои услуги на выгод-
ных экономических условиях. При этом мы берем на себя всю ра-
боту по подготовке издания — от набора, редактирования и верстки
до тиражирования и распространения.
URSS
Среди вышедших и готовящихся к изданию книг мы предлагаем Вам следующие:
./Горобец Б. С. Теория вероятностей, математическая статистика и элементы случайных
процессов: Упрощенный курс.
/Горобец Б. С. Круг Ландау. В 3 кн.: Кн. 1. Жизнь гения.
Кн. 2. Физика войны и мира. Кн. 3. Круг Ландау и Лифшица.
/Горобец Б. С. Советские физики шутят... Хотя бывало не до шуток.
/Горобец Б. С., Золотов Ю.А., Федин С. И. Ученые шутят.
/ Горобец Б. С. Секретные физики из Атомного проекта СССР: Семья Лейпунских.
/Горобец Б. С. Медики шутят, пока молчит сирена.
/Горобец Б. С. Педагоги шутят тоже... Только строже.
/Горобец Б. С. Геологи шутят... И не шутят.
/Шноль С. Э. Герои, злодеи, конформисты отечественной науки.
/Белый Ю.А. Иоганн Кеплер (1571—1630).
/Белый Ю.А. Йоганн Мюллер (Региомонтан): 1436-1476. Становление математики
в Европе. Предкоперниканская астрономия.
/Белый Ю.А. Тихо Браге: (1546—1601). Астрономия между Коперником и Кеплером.
/Селезнева Н. В. Покорение космического пространства: Эпопеи
советского изобретателя.
/Галимов Э. М. Кому нужны лунные камни? Выступления, интервью,
научно-популярные публикации: 50 лет в науке.
/Галимов Э. М. Замыслы и просчеты: Фундаментальные космические исследования
в России последнего двадцатилетия. Двадцать лет бесплодных усилий.
/ Быховский М.А. Развитие телекоммуникаций: на пути к информационному
обществу. В 3 кн.
Кн. 1. История развития электроники в XX столетии.
Кн. 2. История телеграфа, телефона и радио до начала XX века.
Кн. 3. Развитие радиотехники и знаний о распространении радиоволн в
XX столетии.
/Семенов А. И., Темный В. В., Шефов Н. Н. Валериан Иванович Красовский
(1907-1993): Основатель школы отечественных исследований верхней атмосферы
и космической геофизики.
По всем вопросам Вы можете обратиться к нам:
тел. +7 (499) 724-25-45 (многоканальный)
или электронной почтой URSS@URSS.ru
Полный каталог изданий представлен
в интернет-магазине: http://URSS.ru
Научная и учебная
литература
URSS.ru U4SS.ru________________________URSS.ru URSS.ru URSS.ru
г— — ......... — ., , „ 77 7; ~....... ; . ------, V / 7’7'" L ,
URSS.ru URSS.ru URSS.ru URSS.ru
Ю С. Владимиров • Между физикой и метафизикой
Цикл работ посвящен становлению фундаментальной теоретической физики в нашей стране.
В книгах этого цикла рассказывается о природе пространства-времени, о его ключевых свойствах
(размерности, метрике, сигнатуре и т.д.)> о гипотезах происхождения и эволюции мира,
о построении единой теории взаимодействий, о соотношении науки, философии и религии.
1 ! «• » wlU I МЕЖДЬ ими.. 3 фшпкогг i й 4 «V Им Л-Ж.’-'ЭД МЕЖДК, >4 ФИ>КОЙ| И Ml IW* ' V. м pj юл миир*. яй ФИЗЦШЙ Н ? » j
Кнжа J Книга 4 Книга 5
leflMeipmgr Всшщза ПЕМОфЮШ
нрадтн: . 1ембшшем ЧШЖОГО
ГщЖМ л- рНшн ПЖ
1РЕИШМ
Период от начала XX
века до 1960-х годов.
Свойства и сущность
пространства-времени и
его связи с физическими
взаимодействиями.
Несоответствие
принципов новой физики
догматам марксистско-
ленинского диалектиче-
ского материализма,
которое отразилось на
развитии отечественной
науки и на судьбах
ведущих физиков-
теоретиков первой
половины XX века.
История развития в СССР
в середине XX века
принципов общей теории
относительности, а также
более глобальных идей
о сущности пространства-
времени и геометризации
всей физики. Взгляды
ведущих отечественных
ученых того времени на
ключевые проблемы этого
фундаментального
раздела физики,их
собственные идеи.
Метафизический анализ
физических теорий
и программ по геометри-
зации физических понятий
и закономерностей.
Развитие в 1970-1980-е
годы принципов общей
теории относительности.
Попытки ревизии и
замены этих идей в СССР.
Смена поколений
физиков-гравитацио-
нистов. Деятельность
секции гравитации
НТС Минвуза СССР, ее
упразднение и рождение
Всесоюзного гравита-
ционного общества.
Метафизический анализ
доминировавших в те
годы идей, попытка
определения среди них
наиболее перспективных
программ.
Развитие реляционного
подхода к природе
пространства-времени
и концепции дально-
действия. Идеи Э.Маха
и их роль в становлении
теории относительности;
дискуссии 1920-1930-х
годов в СССР. Суть работ
Р. Фейнмана и Дж. Уилера
1940-1950-х годов.
Исследования прямого
межчастичного
взаимодействия в СССР
в 1960-1980-х годах;
основные идеи и
результаты исследований
автора по бинарной
геометрофизике.
Доказательство того,
что в XX веке основные
идеи фундаментальной
теоретической физики,
как правило, выдвигались
(признавались)в
периоды максимальной
солнечной активности
или в их непосредст-
венной близости. Анализ
отечественной истории
XX века через призму
работ Чижевского.
Воспоминания автора
о коллегах, научной
деятельности и жизни
ученых.
Издательская грУ^22 V”
UB5S4
М. Ю. Пантаев • Матанализ с человеческим лицом (в 2 книгах)
нужно писать скучна .нуЬна
В настоящей книге, сделана попытка изложишь курс математического анализа как
составную часть общечеловеческой культуры. Автор пишет об интеграле
и производной не сухо и строго, но мак, чтобы хоть немного ПрибЛИЗИТЬ
математику К читателю, пусть и довольно далекому ом нее.. Читатель получим
в свое распоряжение не только справочник, иу которого можно «выдергивать»
срормулы для выполнения расчетных рабом, но и книгу ОЛЯ чтения, спосовнию помочь
ету почувствовать, с какой ПОраЗИТеЛЬНО КрЗСИВОИ НЭуКОЙ он смолкнулся.
ГМАТАНАЛИЗ
с человеческим лицом
(Й'йНЫ’А
ТОМ
C4enn^°^ 0
Начало анализа
Язык анализа
Предел
последовательности
Предел функции
и непрерывность
Производная
Основные теоремы
дифференциального
исчисления
Применение
производной
Там
ejnantt<
Интеграл
обыкновенный
Ряды и несобственные
интегралы
Функции нескольких
переменных
Функции
комплексного
переменного
Дифференциальные
уравнения
[МОСКНА^
СОХРАНЯТЬ,
РАЗВИВАТЬ
И ПРИУМНОЖАТЬ
НАУЧНОЕ
НАСЛЕДИЕ
Научное издательство
URSS
ИСПОЛЬЗУЙ ШАНС
реализовать свои знания и творческий потенциал
В НАУЧНО-
ИЗДАТЕЛЬСКОМ
' +7(499)72425 45 Q vk.com/editorial urss 117335, Москва, “ - Нахимовским пр-т, 56
Пиши: URSS@URSS.ru П facebook.com/urss.ru http://URSS.ru
Об авторе
Доктор геолого-минералогических наук, кандидат физико-
математических наук; профессор математики Московского
государственного машиностроительного университета (МАМИ)
и Московской международной высшей школы бизнеса «МИРБИС»,
профессор минералогии, ведущий научный сотрудник ВНИИ
минерального сырья имени Н. М. Федоровского. Окончил физический
факультет МГУ имени М. В. Ломоносова. Автор (соавтор) монографий
по минералогии урана (Золотая медаль ВДНХ СССР), оптической
спектроскопии минералов и руд (I премия Казанского университета);
атласа «Спектры люминесценции минералов» (диплом I степени
Всероссийского минералогического общества); исторических книг;
трилогии «Круг Ландау» (М.: URSS; диплом за 2-е место на конкурсе
IX Киевской международной книжной ярмарки в номинации «Лучшее
произведение художественной литературы»); «Секретные физики
из Атомного проекта СССР: семья Лейпунских» (М.: URSS); «МИХМ
в Атомном проекте СССР» (медаль «Золотой Атлант» Московского
университета инженерной экологии). Автор ряда развлекательно-
познавательных книг, в том ичсле «Советские физики шутят... Хотя
бывало не до шуток» (М.: URSS), «Геологи шутят. И не шутят» (М.:
URSS; медаль имени чл.-корр. АН СССР Н. М. Федоровского, ВИМС),
«Ученые шутят/;(М.: URSS; совм. с С. Н. Фединым и Ю. А. Золотовым),
«Педагоги шутят тоже» (М: URSS) Член Союза писателей Москвы.
Борис
Соломонович
ГОРОБЕЦ
Наше издательство поед лагает от
СОВЕТСКОЙ
5 3 9 6
Дмитрий
Иваненко
«ВЕРНЫЙ
РЕВАНШ
советского
Я. Г. Дорфман
НАУКА
АЫ1ОЙ
14776 ID 176006
URSS
Исаак
НЬЮТОН
01 ИСТОРИИ
АТОМНОГО
ПРОМТА СССР
ниш
СОМТМИП
Отзывы о настоящем издании, а также обнаруженные
опечатки присылайте по адресу URSS@URSS.nj,
Ваши замечания и предложения будут учтены
и отражены на web-странице этой книги на сайте
http://URSS.ru
Акадоцк Ай СССР
тмигпров
ИС ГОРНЯ**
ФИЗИКИ <
ВСЕМИРНАЯ
ИСТОРИЯ _
ФИЗИКИ
НАУ к*
СССР
Телефон/факс
(многоканальный)
+7(499)724 25 45
Издательская группа
URSS
Каталог изданий
в Интернете:
http://URSS.ru
E-mail: URSS@URSS.ru
117335, Москва,
Нахимовский
проспект, 56